Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу (fb2)

Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу 1450K - Иман Кальби (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу

Глава 1

- Я оказываю честь бабилонянам тем, что сохраняю твою кровь, старик. Эта земля покрыта мною,- высокомерно и презрительно посмотрел с высоты своего двухметрового роста Увейдат на моего сгорбленного, подавленного отца,- я покрою и твою дочь. Родится наследник, который навсегда примирит души наших двух народов. Пройдут годы- и вы станете поклоняться мне, как божеству. Я принесу в эти места долгожданную цивилизацию.

По залу прокатился одобрительный шепоток. Кто-то из свиты завоевателя пошло ухмыльнулся, кто-то недовольно поджал губы…

Долгожданная цивилизация. Этим проклятым словом этот нелюдь называл строительство на нашей заповедной земле своих проклятых нефтегазовых заводов. Для этого он и пришел…

Я стояла в тени машрабии (прим.- закрытый внутренний балкон для женщин) и кусала щеку изнутри, борясь с ненавистью и отвращением. Я не хотела никакого примирения душ... Всем своим нутром я ненавидела Карима Увейдата, проклятого сирийского захватчика, пришедшего на нашу древнюю землю и поставившего наш народ во главе с моим отцом на колени.

Карим был врагом, который еще даже не прикоснувшись ко мне, уже успел надругаться... Ему было плевать на то, что думаю я. Да что уж говорить, ему вообще на меня было плевать. Он «просил моей руки», если так можно назвать то унижение, которому подверглась сейчас наша семья, а сам даже не взглянул в мою сторону...

Согласно нашей традиции, жених должен был попросить разрешения поднять непроницаемый никаб на будущей невесте и посмотреть в ее глаза, но Карим с небрежной улыбкой бросил моему отцу, что ему совершенно все равно, как я выгляжу и что даже если у меня лицо ослицы или коровы, это совершенно не меняет дела.

«Главное, чтобы она была похожа на женщину между ног»,- сказал он с ухмылкой.

Свита его прихлебателей- высокомерные и надменные военачальники, с презрением смотрящие на вавилонян и их традиции, при этом весело заржали.

А я до хруста костяшек стиснула кулаки, дав себе сотую клятву за этот день, что не прощу и отомщу...

Почувствовала на своем плече горячу руку Кассии- моей доброй воспитательницы… Няни в детстве, проводницы во взрослую жизнь, верной спутницы и помощницы… Как умерла мама, она стала самым близким человеком…

- Наглец не представляет, какую красоту прячут твои черные одеяния,- произнесла шепотом она, сверкнув взглядом ненависти в сторону расположившихся внизу незваных гостей,- он сойдет с ума, когда увидит эти белоснежные волосы и фигуру богини...

- Остановись, Кассия,- прервала я ее резко,- мне не нужно его сумасшествие. Мне нужна его смерть!

Другие женщины, также занимающие сейчас машрабию, издали то ли писк, то ли возглас. Они боялись завоевателей. Боялись, но трепыхали, как это часто происходит с женщинами при виде более сильных самцов.

Вот только я смотрела на них без примеси страха, похоти и заискивания. Они были целью. Местью. Возмездием.

Оглядела зал еще раз. Вместе с Увейдатом в зале было еще четверо его самых близких людей. Хитрая Кассия проследила за моим взглядом.

- Тот, кто сверкает белозубой улыбкой на смуглом лице и громче всех вторит остротам Карима, Ашур, его главный военный стратег и самый верный соратник.

Этот Ашур накануне был среди тех, кто насиловал наших девушек, решивших бежать из города после прихода захватчиков. Я слышала это от своих прислужниц. Карима там не было. Он был занят совокуплением со своей «любимой женщиной», курдиянкой Сибиль, следовавшей за ним в «триумфальном походе» на нашу землю. Про их порочную связь слагали легенды.

- Хорошо, Увейдат,- произнес отец бесцветным тоном. Сейчас мне казалось, что он стал старее еще на десяток лет…- я отдам за тебя Инну.

- Инна,- произнес мое имя Карим, словно бы попробовал его на вкус,- странное имя для этих мест…

- Это русское имя,- произнес, опустив голову отец,- ее мать была русской, которую я привез из России.

- Интересно,- протянул Карим,- моя мать тоже русская. Правда, сейчас она больше сирийка, чем любая местная женщина.

- Уверен, моя дочь тоже сможет стать частью твоего мира…

Карим со свитой снова разразились гоготом.

- Это вовсе не обязательно, дорогой тесть. Я не собираюсь делать твою дочь частью своего мира. Она только лишь сосуд для исполнения своей роли- дать мне наследника и стабильность власти над этими землями…

Я не готова была с этим смириться…

Я не была сломлена, как отец.

Я все еще наивно полагала, что цивилизованное начало в Кариме Увейдате победит кровожадность и алчные амбиции. В своем мире он был филантропом, меценатом, эксцентричным гением, сделавшим баснословное состояние на сфере IT независимо от возможностей отца, бывшего премьер-министра Сирии.

Но как он сам заметил, это был «его мир». Наш же мир воспринимался им как пережиток архаики, темное царство, закрытое в своем странном учении, далекое от цивилизации в его понимании…

И все равно я надеялась, что смогу поговорить с ним и воззвать к совести и разуму…

Глава 2

Мы вышли из дворца в направлении лагеря завоевателя, когда уже стемнело. Прислужницы помогли пробраться к его палатке незамеченными. А может просто нас не желали останавливать, прекрасно понимая, что от женщин этих мест опасности быть не может… Наивные…

Я подошла к нужному шатру и затаилась, услышав диалог двух силуэтов внутри…

- Это просто договорной брак, Сибиль. Фикция, потому что я даже спать не собираюсь с этой девкой,- раздраженно произнес Карим, вжимая в себя красивый стан девушки.

- Ты сам говорил, что для закрепления власти над землями этих вавилонских огнепоклонников, тебе нужно не просто взять в жены дочь их свергнутого правителя, но и сделать ей наследника...

- Зачем ты ревнуешь к черной тряпке? Я даже лица ее без никаба не видел, да мне и не интересно. Секс может быть разным, хабибти, - он резко прижал ее к столу, заставив чувственно выгнуться,- сунуть и вынуть или... как у нас с тобой...

Сглотнула колючий ком в горле и сделала решительный шаг в шатер. Охваченные страстью, они не сразу меня заметили. Первой- Сибиль, победоносно усмехнувшись и выгнувшись дугой, пока Карим громко стонал, вколачиваясь в неё.

- Что ты здесь забыла?- кинул презрительно, даже не думая отрываться от своей любовницы,- наша свадьба только завтра.

Узнал сразу… Как? Я ведь полностью покрыта…

Хотя несложно догадаться, кто еще осмелится прийти к нему… А может ему сразу донесли, кто идет к шатру, а мы только играли в конспирацию…

- Мне нужно поговорить с Вами…- сипло произнесла, теряя почву под ногами. Уверенность рядом с ним рассыпалась, как фигурки из пересушенного песка.

- Я занят, как видишь! Вышла вон! Ты не для разговоров мне нужна.

Я не шевелилась. Несмотря на унижение, не сдвинулась с места, молчаливо взирая на этот животный акт.

И только после того, как он удовлетворился и оторвался от своей женщины, скользнувшей по мне острой, лукавой улыбкой, собирая свои вещи с пола и выходя из шатра, небрежно посмотрел в мою сторону.

- Ты тупая? Или понравилось смотреть?

Если бы не плотная ткань никаба, он бы смог увидеть, как передернуло мое лицо от отвращения.

Разве это может нравиться? Разве Он может нравиться?

Такая дьявольски совершенная красота- идеальные мышцы сильного тела, бронзовая кожа, чуть отросшие темно-пепельные волосы, спадающие на лоб… И такой мертвый внутри… Словно бы выжженный.

Я видела его пустоту. Меня нельзя было обмануть…

- Я сказала, что мне надо поговорить,- сжав зубы и кулаки, продолжала давить.

Карим выругался, глубоко вздохнул и улегся на тахтамейку, окинув мой черный силуэт полным пренебрежения взглядом.

- Только потому, что мне лень сейчас продолжать этот нелепый спор, я даю тебе минуту, чтобы сказать, что ты там хочешь сказать. Заранее говорю, любые убеждения меня не брать тебя замуж бессмысленны. Я сам не желаю этого ни на грамм… Так что если это тема, которую ты так настырно хотела поднять, то зря…

Эта… Да, я хотела убедить его, но… холод и жесткость в этих отливающих холодным блеском глазах сейчас отчетливо сообщали мне, что это и правда бессмысленно… Он не отступит. Наша свадьба- моя данность. Набор карт, оказавшихся в моих руках. Но никто не сказал, что во время игры я не смогу получить нужные мне козыри…

И тогда я решила использовать второй путь… Запасной и более изощренный. Наша мудрость гласила, что единственный способ обмануть умного врага- повести его путем, опасность которого он недооценивает…

- Я не буду отговаривать Вас брать меня в жены, но… хочу, чтобы в таком случае были соблюдены три условия нашего союза… Так требует наша традиция…

Мои дорогие! Давно вы у меня такого не читали!

Это история на стыке правды и мистики, любви и страсти, ненависти и всепоглощающей отдачи!

И да, она про того самого Карима из "Одержимых наследников", которому я обещала отдельную книгу!

Поверьте, заскучать не придется!

Добавляем книгу в библиотеку и активно комментируем- самым неравнодушным подарю книгу в подарок!

Глава 3

- Какого иблиса я должен следовать вашим традициям?- грубо осек меня он перекинув одну ногу на другую и открывая передо мной подошву своей обуви – символ вопиющего неуважения на Востоке.

Небрежно похлопал по карманам и вытащил сигарету. Американская марка. В этом совершенно архаичном интерьере, в нашем архаичном закрытом мире они и правда казались какими-то почти инопланетными… Закурил, выпустив густое облако дыма в потолок.

- Разве не ради традиции Вы берете меня замуж? Вы хотите лояльности людей, которые ставят во главу угла свои традиции и обычаи, так дайте им это… Иначе этот брак будет бессмысленным с самого начала…

На удивление мои слова произвели на него эффект.

- Говори. У тебя осталось пятнадцать секунд от выделенного времени.

Захлебываясь от предвкушения, я выпалила, как на духу.

- Первое. Мы совместим наш свадебный обряд с праздником Акиту, который длится двенадцать дней- им традиционно отмечают союз двух наших верховных богов- богини Иштар, покровительницы любви, плодородия и войны и Мардука, верховного бога всего сущего. Все правители испокон веков по традиции заключали брачный союз в храме Иштар в пустыне. Я хочу так же, по традиции. Такой брак станет легитимным в глазах бабилийцев, в отличие от простой консумации.

- Хорошо, дальше,- он слушал с интересом. И даже, казалось, забыл о времени.

- Второе…- я нервно сглотнула, потому что разговор о следующем пункте программы вызывал дикий прилив стыда. Хотя чего стыдиться. Вокруг меня все было измазано сплошным позором…- сама консумация… Согласно нашей традиции, она происходит не традиционным путем… Жрицы разрывают девственную плеву невесты специальным предметом. И только после этого происходит половой акт между партнерами…

Карим хохотнул, закатив глаза.

- Ты хочешь, чтобы твою плеву порвала палка? Варвары… В чем смысл?

- Так есть стопроцентная гарантия, что невеста чиста… А… не вступила в сговор с женихом и не попыталась обмануть… Для наших мест целомудрие невесты стоит на первом месте…

Он снова презрительно закатил глаза. Не нужно было быть супер-проницательной, чтобы догадаться, что такому, как Карим, было плевать на целомудрие невинной девушки…

- Ладно. На это я тоже согласен. Мне все равно, как ты лишишься девственности. Последняя нелепость, жду…

- Последнее…- снова нервно сглотнула,- праздник Акиту длится двенадцать дней… И завершается ритуалом обновления или другими словами- иерогамией… Я бы хотела, чтобы он тоже был соблюден… Пообещайте мне…

Вдаваться в подробности, что именно стояло за этим обрядом специально не стала.

Карим встал. Нет, не для того, чтобы подойти ко мне. Он устало потер глаза и размял плечи, игнорируя мое присутствие, словно бы я муха или моль…

- В сухом остатке… Ты хочешь, чтобы свадебный ритуал прошел сообразно канонам праздника Акиту, включающего двенадцать дней нелепых плясок и молитв лживым богам… Правильно я уловил суть?

Я поджала губы, чувствуя очередной прилив ненависти.

- Хотите закрепиться на этих землях, соблюдете обрядовость… Это мое условие, господин Карим.

- Условие?- поднял бровь иронично.- Условие предполагает торг. Так о чем ты со мной торгуешься, принцесса бабилийцев?

- Вы обещаете мне, что соблюдете все три части ритуала, о которых я сказала. Если вы нарушите два из них, то… я буду свободна и смогу уйти от Вас… А еще… Вы не станете глумиться над нашей землей и не будете строить здесь свои проклятые нефтяные заводы. Если нет… безропотно приму Вашу власть надо мной…

Он встал.

Подходил медленно. Уголки его губ нервно дрожали. То ли в ярости, то ли в презрении.

Остановился в метре.

- Мне бы выставить тебя за пределы шатра, схватив за черную уродливую тряпку, но… мне даже забавно, знаешь… Мне говорили, что женщины бабилонян- глупые, забитые, ничтожные существа… И потому… слушать тебя сейчас развлекательно… Хорошо, огнепоклонница. Слово Карима Увейдата. Я соблюду эти нелепые обычаи. И ты станешь безропотной рабыней, пригодной только на одно- стать сосудом для моего будущего сына… Ты уже проиграла. Потому что мы смотрим на этот мир несоизмеримо по-разному. Ты цепляешься за иллюзию, за пустые обряды и лживых богов, которых давно нет. Я живу логикой и прагматизмом. Помяни мое слово, спустя год я вспашу эту девственную землю, чьи недра несправедливо богаты нефтью, и превращу их в большой завод. А ты будешь носить в себе моего ребенка, потому что точно так же я вспашу и тебя. И если для этого мне нужно выполнить какие-то нелепые ритуалы, я согласен.

Его безукоризненное лицо искривила дьявольская усмешка.

Карима Увейдата называли огнедышащим драконом. Говорили, на его груди даже высечена татуировка с мифологическим зверем, внушающая сакральный ужас его врагам.

Но я не боялась его…

В ту ночь, у священной лампады, смотря на портрет моей умершей русской матери, я поклялась, что сожгу душу Карима Увейдата, как сжигала своих врагов богиня Иштар…

Он заглотил наживку…

Партия началась…

Наивный гений Карим Увейдат…

Не стоит недооценивать женщину с сердцем бабилонянки и душой женщины с русского Севера.

____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Глава 4

- И все равно ума не приложу, какого иблиса ты согласился на эти доисторические пережитки, Карим,- раздраженно выдохнул Ашур, залезая на своего верблюда,- переход по пустыне караваном? Словно бы мы Омейяды (прим.- династия арабских халифов, правящая на территории современной Сирии 6- 7 веках нашей эры). Почему нельзя пересесть на более современные виды транспорта и нормально переехать на Кипр, а идти на поводу у этих темных людей.

Я усмехнулся.

Глупая девчонка через черную тряпку осмелилась бросить мне вызов. Словно бы она равная. Словно бы она могла даже на толику соперничать со скоростью моей мысли.

При другом раскладе я бы не повелся на эту глупую провокацию, но от тщедушного, закрытого полотном тела разила такая волна ненависти и презрения, что мне стало даже забавным.

Она и правда думает, что эти чертовы ритуалы что-то решают? И правда цепляется за жизнь в этом убогом, архаичном месте?

Бабилоняне на протяжении столетий отказываются принимать развитие цивилизации, которое происходит вокруг них. Эти странные люди живут так, как завещали их потомки, закрыто и обособленно. Поклоняются языческим богам, воспевая культ огня как чего-то сакрального, отвергают электричество, телевидение, интернет, мобильную связь, нефть и газ. А ведь эти земли сказочно богаты последними… Из-за ископаемых я и решил положить конец нелепой автономии горстки диких людей, загнавших себя в черный чулан сознания точно так, как они обрядили своих женщин в непроницаемые тряпки, закрывающие даже глаза!

Быстро запрыгнул на своего дромедара (прим.- одногорбый караванный верблюд, используемый для верховой езды по пустыне. Способен быстро преодолевать большие расстояния). Окинул взглядом растянувшуюся процессию. Где-то в хвосте ехали повозки с женщинами, среди которых была и черная тряпка, бросившая мне вызов... Нелепость.

- Пусть это будет для тебя очередным веселым приключением, Ашур. Ты ведь любишь все экзотическое…

- Повышенной комфортности,- с хохотком подхватил кто-то из ребят. Переход до храма Иштар, затерявшегося в самом большом оазисе, займет три дня. Оттуда я перелечу домой на вертолете, та как дела не ждут. А огнепоклонница пусть остается и молится своим богам. Мне в сущности наплевать, что она будет делать дальше. Не собираюсь брать ее с собой. Сибиль взбесится. Оттрахаю её, заделаю ребенка и оставлю брюхатой здесь.

Хотя бы Сибиль не будет докучать своей нелепой, бессмысленной ревностью. Женщины всегда уделяют этому обстоятельству слишком много внимания. Всего лишь первый раз. Всего лишь болезненный физиологический процесс. Никогда не понимал этой маниакальной помешанности на желании иметь неумелых, робких целок, к которым нормально и прикоснуться нельзя.

Как же смешны эти странные эмоции людей, а особенно женщин, ставивших во главу угла чувства. Как же нелепы мужчины, идущие тем же путем и уподобляющимся женщинам.

Когда я рассказывал об условиях Инны, лицо моей курдияночки просияло. Ну, хоть кто-то нашел в этом нелепом приключении нечто прекрасное. Мне же нужно было стоически выдержать повинность.

В одном эта девка была права- если я хотел покорности и лояльности бабилонян, я должен был создать хотя бы фикцию соблюдения их обычаев…

Погода весной в пустыне была непредсказуемой, но не нестерпимо изнуряющей. Современные виды палаток и термоодеял, которым я снабдил наш караван вопреки неодобрению местных дикарей, спасал от стужи ночью. Зато днем солнце не прибивало к земле изнуряющей жарой. Мы совершили переход на полдня быстрее, чем планировали. Возможно, потому, что в процессии не было детей- а значит остановки делали только на ночлег.

Я любил пустыню. Возможно, не так, как ее любят арабы-бедуины, но она завораживала меня умением очистить мозг и дать освобождающую перезагрузку. И на второй день перехода даже чувствовал некоторую прелесть этому очищению души и тела… Я даже предугадывал мысли дикарки… Она была убеждена, что пустыня начнет терзать меня и играть со мной, как это часто происходило с чужаками, но этого не происходило. Со мной тяжело тягаться в игрищах. Это я обычно играю. Жестоко и жестко…

Снова подумал про тряпку и даже усмехнулся. А ведь говорят, что ее мать русская… Как так получилось, что она не смогла вытянуть дочь из черного колодца этой обреченной культуры? Неужели не рассказывала о своей родине, неужели не открывала глаза на действительность окружающего мира? В конце-концов, неужели не возила на родину…

- Охрана говорит, что через час мы будем на месте, Карим,- послушался сбоку голос Ашура,- на горизонте уже можно увидеть развалины храма. Мне интересно, они и правда верят в эту чушь?

- Верят, Ашур,- устало отозвался я,- если бы не верили, я бы не участвовал в этом первобытном действе…

Первобытное… Если бы я знал, как был прав тогда… И к каким первобытным инстинктам меня толкнет то, что вот-вот начнет происходить всего через считанные часы.

Храм Иштар был действительно виден издалека. Путь к нему по песчаной тропе освещала линия из масляных факелов. Стоило нам на нее взойти, как на встречу вышел странный мужчина с разрисованным неизвестными символами лицом и закутанный в серую ткань.

-Верховный оракул ждет вас, правитель!- произнес он без приветствия,- ваши люди могут остановиться здесь, у входа в оазис- разбить лагерь и отведать приготовленную нами еду. Женщины вместе с невестой должны удалиться в храм для подготовки обряда. А Вы… Вы отправитесь со мной…

В горле рос протест. Почему я должен слушать немощного старика? Почему вообще не рассмеюсь над этим нелепым театром, но зреющий внутри интерес заставлял все-таки промолчать…

Мы свернули направо. Только вдвоем… Я, слезший с верблюда, и старик, ведущий меня в какую- то саманную развалину.

___________________________________

Друзья! Кто только знакомится с моим творчеством, хочу обратить ваше внимание на вкуснейшую историю про Восток, на которую сегодня в честь старта новинки действует большая скидка! Поверьте, она затянет вас и не отпустит, так же, как рассказы Шахерезады- жестокого и циничного Шахрияра...

1001 НОЧЬ С ТИРАНОМ. СКАЗКА О ПОРОЧНОМ

АННОТАЦИЯ:

Я на коленях перед Ним. Глаза слепит не солнце. Это Его взгляд: он такой опаляющий, что жжет роговицу. -Я невиновна, Шейх Ахмад,- шепчу бессвязно от парализующего страха перед жестоким правителем Мармарики,- я ничего у Вас не крала… Не даёт мне договорить, накрывая губы своим большим пальцем, порочно растирая по ним слюну. - Я предупреждал тебя, сказочница Елена… Не заиграйся…- его полные губы растягиваются в вальяжно-порочной улыбке,- Может ты и невиновна, малышка… Зато твой отец- вор и шпион. Он в темнице и ожидает своей казни, которая состоится на рассвете. -Нет!- кричу я в ужасе, хватая грозного мужчину за ноги, опускаясь на самое дно,- пожалуйста… Не убивайте его… Я сделаю всё, чтобы Вы продлили его жизнь… Мужчина берет меня за подбородок и улыбается. В этой улыбке бездна из порока и похоти. Мой личный ад… - Сделаешь всё? А вот это может меня заинтересовать, сказочница…

От автора: Тягучая, как сладкая нуга. Терпкая, как кофе с кардамоном Пряная, как шафран цвета охры Неимоверно горячая и эмоциональная Современная сказка о Порочном и Жестоком Шейхе, в заложницах у которого оказалась молодая и невинная дочь известного российского археолога. Хотите сказку о Шехерезаде и Шахрияре из «1001 ночи» в наши дни?… Вам сюда..

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ!!!

Глава 5

Жаркий ветер Вавилона трепал пламя факелов, когда старый жрец, укрытый тканями багряного цвета, склонился над чашей с расплавленным золотом. Его губы дрожали, глаза смотрели в темноту, куда смертные не осмеливались заглянуть.

Обычная смертные, но не я… Для меня происходящее сейчас скорее напоминало нелепую театральную постановку плохих актеров. Придет время- и я разгоню этих шарлатанов, но сначала нужно освободить сознание бедных людей, живущих веками под гнетом невежества.

Жрец вдохнул дым ладана, его тело вздрогнуло, а затем, голосом, в котором звучал шелест песка и гул древних звезд, он произнес:

- Представь! Мир после победы над хаосом, Мардук- верховный бог- взошел на трон богов, но его сердце осталось пустым. Иштар, свободная, огненная, с золотыми волосами, приправленными песком пустынь, пришла к нему -не как покорная жена, а как буря, что не подчиняется законам.

«Ты создал мир, -шептала она, касаясь его губ своими. -Но я научу его любить…»

Он -мудрость и власть. Она -страсть и разрушение. Он хотел порядка, она жаждала хаоса. Их связь не могла быть вечной, но каждую весну они встречались в танце богов, соединяя небо и землю, силу и желание, разум и сердце.

И когда в Вавилоне начинался праздник, жрецы воссоздавали этот священный союз -акт любви, от которого расцветали сады, наполнялись зерном амбары, и люди верили: пока Мардук и Иштар встречаются, жизнь продолжается. Вот в чем смысл обряда, частью которого ты избран стать…!

- Избран?- не смог сдержать надменную усмешку,- кем? Я сам себе господин, старик. Ты заблуждаешься под парами ладана…

-О царь великий, будь внимателен,- усмехнулся старец, словно бы пропустив мои слова мимо ушей,- Из утробы богов вышла она, в волосах её -ночные грозы, в глазах -бездна, что затягивает души. Не мечом она завоюет этот мир, но огнем -тем, что прячется в ее крови.

Жрец поднял руки к небу.

-Горе тому, кто коснется ее сердца! Он не владеет ею -она сожжет его душу, как солнце сжигает последний туман рассвета. Он забудет имя свое, забудет волю свою, ибо любовь ее подобна пляске факелов в бурю: прекрасна, неукротима и смертельна.

Я глубоко вздохнул, борясь с желанием заткнуть бесполезного старика более действенным способом. Просто развернулся и пошел на выход, желая побыстрее покончить с представлением этих дикарей.

А сумасшедший продолжал кричать в спину:

- И где-то в глубине дворца, в садах, усыпанных розами, она смеялась, не зная, что ее судьба уже написана -и что кто-то, кто посмотрит в ее глаза, обречен гореть в них, пока не останется лишь пепел…

Глава 6

- Ну что, как твой сеанс экзорцизма?- усмехнулся Ашур, откидываясь на мягкой дивании, предваряющей ступенчатый вход в храм, сейчас играющий роль импровизированной лестницы. Судя по всему, гости заняли свои места. Цирк продолжится. И самое нелепое- что я главное действующее лицо в этом нелепом маскараде. Никогда не любил быть клоуном… Я вообще всегда старался держаться вне обрядовости и церемониала. Потому, наверное, так и не смог найти точек соприкосновения со своей семьей и всегда был белой вороной. Старший брат Микаэль тоже отличался бунтарским нравом, но его амбиции в сухом остатке тоже сводились к власти- просто он устанавливал ее через власть денег и бизнеса. Самая близкая мне по крови- сестра- двойняшка Амаль, так вообще стала синонимом слова протокол, церемониал и власть. Ее муж был правителем Эмиратов Дубая, а она блистала, как самая яркая звезда в Аравийской пустыне. А я… я всегда хотел идти вне системы. И дураки те, кто считает, что мой приход на землю бабилонян- это жажда экспансии и власти. Это жажда революции. Я хочу менять, я хочу шокировать, я хочу совершать такие выпады и маневры на мировой арене, чтобы меня было слышно и видно даже без амбиций тупо сидеть на троне и контролировать лимитированную территорию. Мой мозг не зажат в тиски этих стереотипов. И дурак тот, кто это не понимает во мне… Потому и эти ритуалы чертовы, придуманные Инной, стали тем еще испытанием на терпение…

Мда, черная тряпка не зря меня испытывала- уже было желание послать к чертям их нелепые пляски и прекратить невыносимую тягомотину.

-Расслабься, брат,- увидел, как сжимаю челюсти в раздражении,- выпей лучше местного вина. Вот, мы уже залили в себя- и нам хорошо и весело.

Смешок Ашура подхватили и другие мои члены команды. Здесь были самые верные приближенные. Те, на кого я полагался во многих делах. Ашур –первоклассный стратег. Я переманил его в команду из крупнейшей компании по разработкам современного вооружения. А еще, как бы смешно ни звучало, он был номер один на континенте по игре в Танчики. Да-да, те самые танчики, на которые современные мужики тратят столько времени. Старое поколение убеждено, что это просо блажь, а это стратегия… И ее можно конвертировать в дело.

Немногие задумываются, что война в наши дни- это не рудиментальное махание мечами, а техника, беспилотники, почти что математический расчет. Ашур с лихвой справлялся со своими обязанностями и потому сейчас был ближе всех.

Рядом и другие мои парни- айтишники, ученые из Кремниевой долины, аналитики. Для них происходящее тоже казалось каким-то путешествием во времени. Наверное, когда достигаешь всего и все пробуешь в жизни, и возвращаешься вот к такому- экзотика и драйв, нечто первобытное, что испытывает твое тело на инстинкты. Я бы тоже так хотел и с удовольствием сейчас отдался бы этому чувству, но факт того, что именно я тащил ярмо на ше бесил несказанно…

- Перестань так дуться, Каримджи,- похлопал по спине Ашур,- месяц назад мы ездили на крутое техношоу на пирамидах в Египет. Воспринимай это так же… Или помнишь, иммерсивное эротическое представление в Венеции с «честными куртизаночками». Было круто…

Критически осмотрелся по сторонам. Да, если отключить раздражение, происходящее и правда можно было оценить как красивую историческую иммерсивную постановку.

В храме тьму разгоняли сотни масляных светильников. Статуя Иштар возвышалась над жрецами, ее рубиновые глаза мерцали в свете пламени.

Монотонные песнопения жрецов были рассчитаны на то, чтобы ввести в полутранс.

Вдруг все звуки резко оборвались. Над храмом повисла дребезжащая тишина. Будто сам воздух задержал дыхание в предчувствии. Лунный свет скользил по колоннам, по мраморным ступеням, по коже тех, кто затаился в ожидании.

____________________________

Ну, что скажете, мои хорошие?! Как думаете, Карим будет шокирован? Делюсь с вами красивейшими иллюстрациями к этой истории! Сама не могу налюбоваться!

Глава 7

Пологи белой ткани качнулись на слабом ветру и вовсе были сдернуты с величественных многовековых колонн. В центре зала, окруженные сотнями горящих светильников, стояли они - жрицы Иштар, богини любви и страсти.

И когда первый удар барабана сотряс воздух, начался танец.

Я заметил точеную женскую фигуру под тонким слоем белой органзы почти сразу. Она выделялась гибкостью стана и тем, что держалась по центру, величественно. Заинтересовался… Что это? Эти красавицы живут в этих песках? Такие тела пропадают за зря?

Ее лицо было закрыто более плотным слоем, не давая возможности увидеть черты, а вот фигуру можно было рассмотреть в подробностях… Высокая аппетитная грудь, осиная талия, покатые бедра, бесстыдно скрытые едва заметной золотой полоской между ног. Чистый соблазн.

Я бы трахнул эту девочку…

Жрицы ведь- те же куртизанки?

Красотка шагнула вперед, и с её движением загорелись угли в глазах других мужчин, собравшихся в храме. Мои друзья смотрели на нее с алчной жадностью- а я поймал себя на мысли, что меня это раздражает… Я хотел ее себе. А почему бы и нет? Я уже привозил себе любовниц из других стран. Сибиль раздражалась, но быстро отходила. Так почему бы не забрать красавицу из этого Богом забытого места? Тряпка даже не узнает об этом. Я проверну это у нее за спиной, а девочка точно не откажется уйти из этого древнего склепа в будущее.

Хороша. Определенно. Её тело скользило в воздухе, словно змея, сплетающая судьбы, словно тень пламени, то приближающаяся, то отступающая.

Полупрозрачные ткани одежды колыхались, приоткрывая то изгиб бедра, то тонкую талию, то точеную шею, обнаженную в плавном наклоне.

Прислужницы двигались в такт, словно цветы, тянущиеся к солнцу. Их руки рисовали в воздухе узоры древних желаний. Они не касались друг друга, но между их телами будто пробегал электрический разряд, игра теней и дыхания, обещание, которое нельзя исполнить.

Барабаны били все сильнее. Воздух наполнился жаждой порока. Он сочился из каждого присутствующего. Считывался в жадном дыхании моих людей, сжатых кулаках, натянутых ширинках. Странно… Если бы я выпил, решил, что это какое-то варево, подмешанное мне, а происходящее- галлюцинации…

Барабаны ускоряли ритм.

Девица подняла руки, ее пальцы скользнули по покрывалу, скрывающему голову и волосы, по шее, по плечам. Почувствовал дикий прилив крови к члену. Я хотел ее. Хотел посмотреть в ее лицо. И исказить его жестким напором своего обладания. Чтобы каждый мой резкий толчок в глубину ее узкого лона отдавался страхом, восторгом, обожанием, принятием и удовольствием… Уже точно не сомневался, что возьму. Простая, ни к чему не обязывающая связь. Просто утоление острого желания. Как в юности… Просто давно не было так остро. Я уже успел забыть это чувство…

Вихрь тел кружился под сводами храма. Золотые браслеты звенели, тонкие цепочки скользили по коже, свечи отбрасывали на стены силуэты, похожие на древние наскальные рисунки - первобытные, животные, зовущие.

А затем - тишина.

Она стала такой внезапной и звенящей, что мне показалось, что я слышу звезды- они загораются и гаснут, падают, взрываются и надменно над нами доминируют, лишь усмехаясь скоротечности жизни человека, возомнившего себя вершителем судеб…

Она снова выделилась из толпы изящных тел. Двигалась нам на встречу, от чего толпа завороженно загудела. Три изящных шага, почти не касаясь земли. Остановка в метре от меня. Мне кажется, от интереса я даже дышать перестал.

Поднимает тонкие запястья к голове, касается плотной ткани и поддевает золотые застежки, крепящие ее на волосах. Публика охает, потому что ткань падает к ногам, открывая путь каскаду из белоснежных волос ниже бедер. Даже в темноте они светятся не меньше, чем огненные факелы.

Мгновение- она касается ушей- и снимает вторую повязку, уже с лица. Я не дышу. Алчно вглядываюсь в ее лицо. Идеальное. Ее губы чуть приоткрылись, будто после поцелуя, ее грудь вздымалась от бешеного ритма еще пульсирующего в наших жилах танца соблазна, а глаза -глубокие, темные, наполненные бездной -смотрели прямо в меня.

Ни один мужчина не мог вдохнуть. Я чувствовал такую концентрированную жадность до ее красоты, что аж фонило.

Жрица опускается на колени передо мной. Но не для того, чтобы заявить о своей покорности.

Ее полные, созданные для порока губы, чуть заметно дрожат в победоносной усмешке. И в то же время эта усмешка робкая. Хочу жрать эти губы. Хочу развращать их. Заставлять пить мой порок, заражать моей испорченностью.

Не контролируя себя, резко протягиваю руку и хватаю ее за затылок, придвигая к себе.

Она повинуется. И снова улыбается. Шире Я вдруг вижу презрение и превосходство в ее глазах…

- Ну, здравствуй, жених,- произносит едко.

Инна?! Какого иблиса?!

А потом словно бы невзначай, украдкой, с очевидным женским интересом переводит глаза на моего ближайшего сподвижника.

Ашур смотрит в ответ. Я чувствую излучаемый в ответ ядерным взрывом интерес. Его глаза возбужденно горят. Грудь яростно вздымается.

Он плывет от этого ее взаимного внимания.

Пропускаю несколько вдохов.

Нет, уже не от экстаза.

От ярости.

Сучка Зороха.

Она решила посмеяться надо мной…

Мелкая ведьма, завернувшаяся в черную тряпку, подобно джинну, спрятавшемуся в лампу.

Я удушу её за строптивость и высокомерие.

За то, что посмела вот так оскорбить своим взглядом на равных.

Хватка на шее усиливается. Улыбка чистейшей, идеальной красоты искажается гримасой боли.

Она вскрикивает, когда я резко встаю и поднимаю ее, как куклу- марионетку.

- Карим, остынь!- слышу сбоку ошалевший голос внезапно проснувшегося в Ашуре рыцаря.

Скалюсь на него, как хищник.

- Еще один шаг или взгляд - и ты окажешься в компьютерном классе учителем информатики средней школы в самом бедном городе Сирии.

Сильнее сдавливаю ее талию.

Перекидываю через плечо и иду в сторону разбитой в лагере для меня палатки.

Глава 8

- Пусти!- кричу, яростно брыкаясь.

Смелость и бравада, с азартом толчками разлившиеся по крови, тут же испарились, как пары, уступив место сковывающему страху.

С кем я вздумала играть в нелепые игры?

- Пусти!- на силу пытаюсь отбиться, но это бесполезно. Сильные руки Карима зажали мою талию в тиски.

Его шаг уверенный и размашистый.

Наши тела соприкасаются- и я понимаю, какой жар ярости от него исходит! Отчего эта ярость? Было бы забавно, если бы не так страшно.

Открывает полог шатра, бесцеремонно кидая меня на лежанку.

Я тут же группируюсь и поджимаю ноги.

Дикие глаза впиваются мне в лицо. Желваки играют, как жернова.

- И что это за цирк, наглая девка?!- кричит он яростно,- посмешище

решила из меня сделать?

- Не понимаю, о чем ты. Это традиция...- вскидываю подбородок.

- Ускути (араб.- заткнись)!,- кричит он мне,- хватит прикрываться проклятыми традициями! Ты просто решила меня одурачить, заодно и опозорить, раздевшись перед всеми моими людьми!

Я вскидываю бровь с вызовом.

- А в чем проблема, жених? Ты ведь сам сказал, что тебя совершенно не интересует, что под моим никабом- пусть я буду похожа даже на осла! Раз тебе плевать, то в чем проблема?

- Не передергивай!- раздраженно морщится он,- неважно, ослица ты, львица или блудница- ты не будешь гулять голышом перед моими людьми, вводя их в искушение.

Криво усмехаюсь. Отвожу глаза.

Он ловит эту мою эмоцию и злится еще сильнее.

Мгновение- оказывается совсем рядом. Нависает. Его грудь невольно касается моей нервно вздымающейся груди.

- Ты наивно полагаешь, что я не видел девки со светлыми волосами, смазливой рожицей и неплохими сиськами? Для этого эта игра? Удивить меня решила? – нагло осматривает,- Смею тебя разочаровать, принцесса- дикарка, в нормальном мире такая форма красоты- самый ликвидный товар. Ближний Восток перенасыщен такими, как ты. Только с той разницей, что они умелые, покладистые и готовые на всё! Я молодой мужчина- и когда девка извивается передо мной, откровенно себя предлагая, мой организм реагирует. Это как жажда или голод, как сон или любой другой биологический процесс. Смешно. Ты смешна!

Его слова меня никак не задевают. Я просто снова вздергиваю нос.

- Мне совершенно все равно, чем перенасыщен рынок таких, как ты и тебе подобных. Если бы ты проявил хотя бы грамм уважения к моему народу, то ничего странного в моих действиях бы не нашел. Это всего лицо обряд! Я была мифической реинкарнацией богини Иштар. Это брачный ритуал. Он священен. Так делают все невесты правителей, которые являются мифической реинкарнацией бога Мардука. Жрец должен был тебе рассказать, только ты наверняка не слушал!

Он хитро и жестко усмехается, а его глаза темнеют. И пусть он говорит, не моргая, что я никак его не трогаю, яростно пульсирующая сейчас на виске венка красноречиво свидетельствует об обратном... пусть это просто звериное желание. Мне и не нужно большего, чтобы добиться реализации своего плана.

- Брачный ритуал, говоришь? – усмехается мрачно.

И вот сейчас его усмешка мне совсем не нравится.

Поджимаю коленки. Стискиваю бедра настолько, насколько это вообще возможно.

Что сейчас ждать от этого бешеного сирийца?

Я унизила его. А он...

Наверняка постарается унизить меня!

Мои планы вмиг смазываются о банальную женскую неуверенность на фоне необузданной похоти мужчины…

Ловя его взгляд, предостерегающе выставляю руку вперед.

- Ты помнишь, что обещал?! Ты исполнишь все ритуалы, или..?

- Я обещал, что исполню два. Но у меня есть право на одну ошибку, правда? Таково ведь условие… Понятия не имею, зачем это тебе, но я согласился на нелепую блажь… - усмехается он черно и порочно и больно стискивает мое бедро,- ты так охотно демонстрировала себя моим людям, вавилонская дева. Так может продолжим? Ведь в конечном итоге это все равно произойдет- я все равно возьму тебя и ты все равно от меня понесешь!

Выкручиваюсь из его прикосновений. Они противны мне. Они жгут кожу. А ведь надо терпеть… Это хорошо, если он сейчас оступится… Мне это только и нужно… Перебороть себя…

Вопреки гордости и достоинству…

Хватает за шею и давит на нее, заставляя раскрыть рот, как рыбу.

- Слушай сюда, принцесса огня. Ты больше не посмеешь пытаться меня одурачить и уж тем более выставить идиотом в глазах моих же людей! Правила меняются. Никто не говорил, что появление нового правителя из чужих земель не может вносить, скажем, изменения в сложившийся порядок вещей.

- О чем ты?- говорю не своим, осипшим голосом,- ты обещал...

Он порочно, победоносно усмехается.

- Завтра перед закатом ты лишишься девственности, Иннана. И нет, мы не нарушим вашего паршивого закона. Тебя лишат девственности, как положено. Палкой жрицами? Таков был уговор? Вот только... я буду присутствовать при этом обряде и с удовольствием посмотрю на то, что с тобой будут делать. Во все подробностях...

- Нет! - кричу в отчаянии.

- Да, невестушка,- небрежно проводит костяшками пальцев по лицу и откидывает меня на простыни,- Что ты там говорила? «Так есть стопроцентная гарантия, что невеста чиста… А… не вступила в сговор с женихом и не попыталась обмануть… Для наших мест целомудрие невесты стоит на первом месте…» Дословно повторил? У меня нет гарантии, что ты не вступила в сговор со своими жрицами. А вот в твоей невинности после твоего вульгарного танца я начал сомневаться… Так что завтра на закате, после брачной церемонии вашего бредящего под парами эфира жреца ты лишишься невинности.

Зажмурилась, обессиленно всхлипывая. Он загнал меня в тупик…

- Сегодня выдыхай. Будешь спать в шатре и я тебя не трону. Пойду присмотрюсь к другим сочным вавилонским блудницам, так сладострастно себя предлагавшим во время обряда. Уверен, ни одна из них мне не откажет. Ни сегодня, ни когда-либо...

Друзья! Приглашаю вас в горячую новинку от

Виктории Королевой «Бывшие. Игра в прятки»

- У тебя нет выбора, Ника, но если добровольно согласишься участвовать в игре, то я расскажу тебе о том, что ты забыла. Раскрою тайну зачатия нашего сына. Ты узнаешь, как забеременела, - голос бывшего был ледяным и тяжелым, как свинец.

- Ты меня изнасиловал, вот как, - процедила я с яростью.

- Неужели? – спросил Глеб с издевкой, - уверена?

Нет. Я ни в чем не была уверена, я не помнила, как забеременела. Из моей памяти, словно вырезали целый месяц жизни, оставив черноту, дыру, мешавшую идти дальше.

- Выбирай, Ника, ты соглашаешься поехать со мной и узнаешь правду, или я отниму у тебя сына, и ты больше никогда его не увидишь.

- Ты не посмеешь, - прошептала ошарашенно.

- Вообще-то, уже посмел, Мирона забрали из садика полчаса назад мои люди, - в глазах бывшего сверкнули злые огоньки

Глава 9

В моём восприятии ситуации что-то незримо изменилось. Нет, я все так же ненавидела Карима. Возможно, даже сильнее, чем раньше. Теперь он не просто умозрительный враг, он из плоти и крови, он осязаем, досягаем...

Появилось другое чувство. Чувство стыда. Простого девичьего стыда. Я могла сколько угодно играть роль роковой соблазнительницы- жрицы храма Исиды, но моя суть оставалась неизменной- я просто растерянная, обиженная, испуганная девушка, оскорбленная и загнанная в угол. Мне бы хотелось поплакаться у матери на коленях, забыть о своей реальности в гостях на даче у русской бабушки в Подмосковье, безмятежно поедая приготовленную ею сдобу и читая русских классиков, как я делала это в юности, но нет.... я здесь, в настоящем, в этом кошмаре.

И изощренный мозг Карима решил сделать этот кошмар еще более чудовищным. Не зря его называют злым гением. Голова этого мужчины работает на несколько минут вперед твоего. Он никогда не промахивается. Я думала, это все россказни и стереотипы. Дешевая реклама.

(Девочки, решила вставить вам крутые иллюстрации, специально созданные под книгу. Читаем дальше главу)

Но нет.

Сейчас, стоя у зеркала в пол и смотря на свое безукоризненно прекрасное белое одеяние невинности и чистоты, я поняла всю изощренность его мышления. Я ошибалась, думая, что начну партию и обеспечу себе несколько ходов вперед, пока он поймет, что мы играем. Он сразу включился и сразу стал крыть...

Он решил меня унизить. Унизить за то, что я унизила его. И самое обидное, что сейчас любое мое поведение станет его победой. Изображать равнодушие- глупо. Плакать от боли и страха- еще глупее. Играть роль веселухи, которой приятно происходящее или еще нелепее- бросать ему взгляд-вызов с намеком и подтекстом- стать посмешищем для такого, как он... Хара (араб.- дерьмо)...

Как же шикарно это слово характеризовало мое отношение к происходящему и одновременно с тем эмоции…

- Вы готовы, госпожа?- спросила меня Кассия, заправляя выбившуюся из прически прядь. Колоски на голове придавали мне какой-то античный, почти картинный вид. Я видела тоску в глазах своей воспитательницы, любящей меня, как мать. Она сожалела, что моя женская роза будет растоптана так нелепо, так по-варварски.

Кассия, подобно Кариму, не была родом из Бабилонии. Ее родиной был сирийский Дамаск, как ни парадоксально, родина Карима. Это от нее я слышала, что сирийцы- мягкие, романтичные, чуткие мужчины, пылкие любовники и лукавые обольстители. В детстве я даже тайно мечтала встретить вот такого сирийца, который на фоне косности и черствости наших закрытых мужчин казался мне самим воплощением соблазна.... Но всё волшебство таких мечтаний резко рассеялось, стоило в моей реальности появиться Кариму Увейдату... Пусть лучше мужчина в моей голове будет черствым ханжой, который предпочел закрыть свою женщину от всего мира, дабы не терзать себя ненужными мыслями о собственной неуверенности. Зато не было бы иллюзий... А им свойственно разбиваться на множество осколков, что сейчас я и лицезрела в глазах воспитательницы.

- Не делай лицо таким трагичным, дорогая Кассия,- обняла я няню,- это ты живешь иллюзиями любовной поэзии твоих авторов из Шама (прим.-арабское разговорное название Сирии и Ливана), а моя правда другая. Этот обычая- часть моей культуры...

Стиснула зубы и пошла за тихой процессией женщин. Нас ждали в просторном помещении храма Исиды.

Вавилон пылал огнями. Не огнем разрушений, нет -пламенем факелов, светом тысяч светильников, озарявших улицы, арки и площади. По мощеным дорогам, усыпанным лепестками роз и шафрана, текла пестрая толпа. Барабаны били в такт сердцебиению города, трубы возвещали о начале великого праздника -дня, когда Иштар соединяется с Мардуком, принося земле плодородие, миру -жизнь, а любви -вечность.

На высоком помосте, в сердце храмового комплекса, я ощущала себя просто жертвой. Овцой на заклании. Сегодня я должна стать частью великого ритуала -священного брака, который наделит землю силой богов.

(Читаем дальше)

Но только впервые в истории моего народа этот ритуал был ради другого. Ради чужака…

Карим -завоеватель, чужеземец, пришедший с Востока, покоривший эти земли. Он не почитал богов Вавилона, но даже он не мог не восхититься величием этого города, магией его традиций и... мной. Я видела блеск в его глазах. Видела вожделение и интерес. Мое женское начало легко улавливало эти эмоции…

Я протянула ему руку -он взял её, ощущая тепло моей кожи. По традиции, он должен был вести меня в покои храма, где священный союз богов повторится в мире смертных. Но когда наши взгляды встретились, в них не было ни страха, ни покорности, ни завоевания.

Только огонь.

Это искра, что может разжечь или уничтожить её судьбу.

Толпа замерла в ожидании. Их шаги по мраморному полу отозвались эхом в бесконечных сводах храма.

-Ты боишься меня? -тихо спросил Карим.

-Ты боишься богов? -ответила она.

Его губы исказила улыбка превосходства.

-Маленькая наивная девочка Инна. Я и есть Бог…

И ночь сомкнула над нами звездный купол. Я прикрыла глаза, потому что точно знала… Сейчас в судьбу нашего народа вплетают новую легенду -о жрице и завоевателе, о земле и небе, о любви, что сильнее власти. Но только эта легенда была ложью. Пройдет время- и ее перепишут. Я перепишу. На легенду о прекрасной правительнице, которая покорит и уничтожит чужака…

Жрец прочитал свои заповеди.

Нам снова пришлось взяться за руки.

- Пора…- с серьезными лицами посмотрели на меня жрицы.

И снова горящие лампады, и снова игра белых тканей меж колонн.

Карим остается позади, делая вид, что слушает наставничества жреца.

Только это совсем не интимно, совсем не прекрасно и чувственно...

Мы идем вглубь храма. Заходим в огромную церемониальную спальню. Внутри все начинает вибрировать от страха.

- Госпожа, располагайтесь на ложе,- обратилась ко мне одна из жриц.

Я бросила испуганный взгляд на устрашающего вида жезл, покоящийся на ткани рядом. Нервно сглотнула...

- Мы сделаем это быстро...- приободрила меня легкой улыбкой.

Я хотела было ответить улыбкой в ответ, но в этот момент полог ткани дрогнул, пропустив внутрь вип-гостя нашего «торжества».

Он полоснул по мне своим невозможным взглядом, сухо кивнул прислужницам, проигнорировав меня, тут же расположился на кресле, с которого, очевидно, открывался идеальный вид на происходящее...

Невольно сжала зубы и кулаки. Как же мне хотелось сейчас прыгнуть на него кошкой и расцарапать самодовольную морду...

Прислужницы начали колдовать вокруг меня. Вверх полетели тонкие белые шелковые полотна, призванные стать щитом, старшая из жриц приподняла полог моего платья, но их суетливые, но выверенные движения вмиг застыли под его решительное и категоричное «ля» (араб.- нет).

- Я пришел смотреть, а не угадывать,- произнес он с очевидным превосходством надо мной. И снова этот взгляд прямо в душу. Ненавижу…- тряпки долой... И платье тоже...

Глава 10

Женщины застыли в нерешительности. Я тоже. Словно бы окоченела.

- Но господин, такова традиция...

- Традиция в том, чтобы лишить ее девственной плевы палкой,- резко возразил он,- остальное- это ваше удобство. Я говорю- вы делаете- или я наплюю на традицию, даже Иннана? Не забывай, что у меня есть еще один пресловутый обряд в запасе и я могу воспользоваться своим правом...

Невольно усмехнулась про себя.

Чертов Карим.

А я ведь и рассчитывала на то, что он воспользуется... Планировала сжимать зубы от отвращения, но разрешить себя взять... Потому что если все пойдет по моей задумке, он никогда не согласится на третий обряд… А если и согласится, то пепел поражения на его языке будет равносилен самому жуткому поражению… Но для этого ему нужно сдаться сейчас, а мне- сдаться ему…

Вместо ответа на вызов резко встала с места и одним движением стянула с себя платье, упавшее на пол безвольной тряпкой.

Красивые золотые повязки на бедрах. Они почти ничего не прикрывали и тоже служили данью традиций. Но наглый мужской взгляд все равно на них задержался.

Карим не стеснялся оценивать мою женскую красоту и даже не стеснялся признать и словами, и видом, что она его волнует, но... Именно в этих признаниях и проявлялось то, насколько далеко он был от меня… Насколько презренна, ничтожна, неинтересна я была для него- покрытая с ног до головы черной тряпкой или вообще без единого кусочка ткани на теле.

Наши взгляды снова встретились. Подавила желание закрыть пышную грудь, когда его глаза спустились от шеи к восставшим на прохладе соскам.

Я легла обратно и сама развела ноги.

Господи, надо представить, что я просто на приеме у врача... Не думать, отключить сознание... Хоть бы быстрее все закончилось...

Старшая жрица снова взяла жезл с полотна и подошла ко мне, опустившись на колени.

По обычаю женщина должна почувствовать боль от дефлорации. Это ее плата за первородный грех. Я знала, что во время сексуального возбуждения твоя плоть может увлажниться самостоятельно, но... смысл традиции был как раз в том, чтобы не настраивать эти самые струны в душе женщины...

Открыто посмотрела на него... Сорвись, Карим. Сорвись. Ради своей страны я пожертвую гордостью и своей честью. Возьми меня, как оголодавшее животное, а после я утру свои слезы и выплюну тебе в лицо, что теперь моя земля свободна...

Он не шевелился. Рассматривал мою плоть, словно бы трогал. Кассия уверяла, что я вся красивая, как произведение искусства. Что во мне есть тонкость, манкость и холодность северной матери, но и огонь бабилонянки- и эти лед и пламень не дадут мужчинам выбора... Что это я, кто всегда будет делать выбор за них...

Откинулась на подушку, глубоко вздохнув. Напряглась, когда услышала скрип. Он встает и подходит ближе... Ну же...

Сорвись…

- Ты играла с собой когда-нибудь, Инна?- вдруг спрашивает он меня на русском, совершенно обескураживая.

Точно. Его мать русская. Он говорит на этом языке точно так же, как это делаю я- свободно. Зато вокруг никто не понимает. Вот его умысел.

Молчу, закусив губу. А он усмехается.

Снова трогает взглядом.

Красивый! Если бы не был таким жестоким и бессердечным, я бы сказала, что самый красивый, кого мне довелось видеть…

-Потрогай свои соски,- снова приказывает. Теперь хрипло.

Вся дрожу. О раздражения, отвращения и злости… Каков же гад… Каков!

Но делаю то, что он говорит.

Касаюсь грудей- и черт! Меня подбрасывает! Подбрасывает, как от удара тока. Ток отдает в низ живота.

Спираль в паху начинает расти и раскручиваться.

Его грудь тоже вздымается. Яростно, порывисто. Он не стесняется эмоций. Совершенно.

- Ниже...- снова приказывает,- проведи к низу живота.

Хриплый шепот на русском заставляет застыть всех. Они видят это безобразие. Господи, он не прикоснулся ко мне, а меня уже поимел...

Снова делаю так, как он говорит. Чересчур порывисто, нервно, потому что стесняюсь до чертиков.

Вот такого откровенного взгляда превосходства, вот такого темного мужского интереса...

- Нырни туда,- продолжает он. Трогаю свой бутон, развожу лепестки, замираю...

Карим смотрит прямо туда и облизывает свои губы.

Глава 11

«Вон, все!»- слышу приказ на задворках сознания.

Мы остаемся одни.

Чувствую, как нарастает жар вместе с напряжением, как меня скручивает. Нет... нет... Только не это... Не перед ним... Не тут… Это ведь оргазм, да? Сладкая нега, пронзающая каждую клетку тела… Только от его взгляда? Нет, нельзя… Чувствую себя жалкой, загнанной в тупик…

К глазам невольно подбираются слезы. Я сильно-сильно жмурюсь, жалобно всхлипываю. Начинаю остервенело качать головой.

Слезы выстреливают по щекам, подобно брызгам. Орошая горячую кожу. Больно, зябко, страшно... И унизительно...

- Давай скорее.... жалобно хмыкаю,- это невыносимо... Вот это вот ожидание... невыносимо... Если собрался делать это сам, не унижай, а сделай уже!

Его горячее дыхание на моей щеке. Чувствую темную энергетику тела, нависающего сверху, но не соприкасающегося с моей кожей. Глаза Карима везде. Мне никуда от них не спрятаться. Почему... почему все это происходит со мной? Почему должна отдуваться за слабость мужчин моего народа, которые не нашли в себе силы противостоять агрессору? На мгновение хочется скулить от жалости к себе... От того, что при любом раскладе моя женская сущность будет низведена до уровня муравейника и растоптана...

Этим мужчиной, обстоятельствами и моей же собственной судьбой... Вздрагиваю, когда его горячие пальцы касаются моей щеки и утирают слезы...

А дыхание становится хриплым и частым...

Открываю глаза, чтобы напороться на его совершенно одичавший взгляд. Сколько же в Кариме первобытного.... Как его могут считать прогрессивным инноватором? Он страшнее самых диких, костных, темных мужчин Востока, от жестокости которых кровь стынет в венах...

- Котенок, играющий роль тигрицы.... - сипло хмыкает он и вжимается носом в мою щеку, размазывая по ней влагу, вдыхая её.

Это так дико, порочно, по-животному, интимно...

Вопреки воле и разуму, низ живота скручивается в унизительном спазме... Мне страшно... Мне... мне так, как никогда не было. И это пугает больше всего...

Пальцы сжимаются на подбородке, заставляют поднять лицо, заставляют смотреть на него.

- В постели с мужчиной женщина должна плакать только по двум причинам, Инна...- я нервно всхлипываю, когда он касается подушечками моих губ и размазывает мою же слюну и слезы,- после ошеломительного оргазма и... чисто из-за физиологии, когда член так глубоко в горле, что слезы льются автоматически...

Эти дикие, порочные слова на русском языке- как печать раскаленным железом, его ярмо. Жриц давно нет в комнате, мы с ним наедине, но он продолжает говорить со мной на русском. И я знаю, почему... Это материнский язык... Язык инстинктов... То, что откладывается под корку навсегда с рождения. Сколько бы мы языков ни знали, какие бы языки ни считали своими, сейчас говорит не рот, а нечто внутреннее...

Мое дробное дыхание прокатывается по груди спазмами. Карим не отстраняется. Страшно... Волнительно... Нет пути назад...

- Сделай это... Хватит меня унижать...- позорно умоляю его.

- Унижение, котенок?- снова усмехается,- несеттт... Я еще даже не начинал тебя унижать... И мне это не интересно, Инна... Нет смысла унижать женщину. Это глупо... Вот ваши мужчины унижают женщин, облачая красоту в черные тряпки. Знаешь, почему? Самоутверждаются... Они слабаки. Легко быть смелым на фоне слабости... То, что я делал в отношении тебя, это не унижение, а пренебрежение... и поверь, пренебрежение от такого, как я- скорее благость... Потому что мое внимание может слишком дорого тебе стоить...

- Разве есть что-то дороже того, что ты уже у меня забрал?- вырывается из груди быстрее, чем я думаю.

Зависает на мне глазами. Потом смеется. Тихо, медленно, размеренно...

- Сейчас, Инна, здесь, подо мной- ты всего лишь женщина, а я всего лишь мужчина. И знаешь, что я тебе скажу? Нет ничего глупее дать какой-то палке разорвать себя... Это противоестественно, противоправно, это то, что навсегда взрастит в тебе комплекс жертвы, для которой все, что между ее ног-не благословение и дар, а тягота и долг... Я не обижаю девочек, Инна. Запомни. Это мой принцип. Мы можем бесконечно долго воевать с тобой как две личности, но не как мужчина и женщина. Не будет войны с девочкой, которая сейчас сжалась в тебе и бьется в страхе и ужасе... Хотя бы потому, что я не вправе поменять законы этого мира. Это женщина дает жизнь. Меня родила женщина. У меня есть сестры. И у меня, возможно, тоже будет дочь. Воевать сейчас с твоим женским началом- это плюнуть в лицо мирозданию...

Его слова ошеломляют. Дезориентируют...

Каков бес. Путает меня, заставляет метаться в смятении по чертогам сознания... Я жадно хватаю воздух губами...

- Что... что ты тогда предлагаешь, Карим Увейдат?

Он внезапно отступает.

- Обряда не будет!- говорит жестко.

Мне бы выдохнуть... Ведь если бы меня сейчас проткнули этой штукой, шансов вернуть себе земли не было бы... Два очка в его пользу…

Он теперь не смотрит на меня. Вопреки моим ожиданиям, небрежно подхватывает с пола мою тунику и кидает.

- Прикройся,- говорит сипло, отводя глаза.

- Что... это значит? - выдавливаю из себя, все еще чувствуя, как горят щеки...- как это понимать?

- Буквально,- раздраженно выплевывает в ответ,- терпеть не могу нелепое варварство. Ты бы видела себя со стороны. Жалкое зрелище. Схваченные в плен несчастные девы перед лицом группового изнасилования и то выглядят более отважными, чем ты перед видом этой палки.

Я нервно облизываю губы.

-Тогда...- хочу намекнуть, что тогда...

- Секса не будет,- отрезает снова, опять меня шокируя и дезориентируя, - сейчас не будет. Я не порноактер, если ты знаешь, кто это, чтобы трахать тебя под улюлюканье дикарей, ждущих снаружи. Да и не вижу в этом смысла. Ты должна забеременеть и родить. Главная сфера моего интереса в тебе - это как раз то, что у тебя между ног. Я не уверен, что эта кривая палка сомнительного качества и дезинфекции- идеальный вариант для нанесения столь деликатного повреждения. Не хватало еще полгода лечить воспаление. Нет уж. Избавь.

Он разворачивается и идет на выход.

Минутная слабость, даже какая-то искренняя, щемящая нежность, что я невольно ощутила под его пальцами, отступают… На их место снова приходит жесткий, бессердечный Карим… Отчужденный, циничный, высокомерный…

А я так и лежу, застывшая на ложе в одной нелепой позе, стыдливо прикрытая тонкой тканью.

- Можешь записать в копилку своих нелепых достижений, что я трахну тебя в первый раз не по дебильным обрядам, а по-человечески. У меня есть право на одну ошибку и я ею пользуюсь. Одно твое условие я выполнил- ты оголилась в храме перед моими людьми. Выполню и третье. А вот второе произойдет по моим правилам.

Оборачивается на меня и усмехается.

- Но не потому, что я так сильно тебя захотел, Инна. Не стоит обольщаться. Просто терпеть не могу вот такое нелепое и бессмысленное варварство. Мне нужен здоровый ребенок. Это главное. И да... До твоего гребаного третьего обряда еще десять дней. Я не собираюсь торчать в этой глуши все это время. У меня дела дома, на Кипре. Полетишь со мной... Надеюсь, будешь вести себя в цивилизации, не как женщина-Маугли, если ы читала Киплинга и знаешь, кто это.

Глава 12

Наверное, я была проклята при рождении. Мать рассказывала мне перед смертью, что родственницы мужа так и не приняли ее в свое архаичное, закрытое общество - чужачку из заснеженной России, которая слышала проклятия в свой адрес всякий раз, когда отворачивалась.

Это не помешало отцу самозабвенно и страстно пронести их любовь до самой ее смерти. Он привез мать из Сибири после окончания учебы в Советском Союзе вопреки всем законам и устоям. Ну, и наделала же шуму «невеста с Севера» для единственного сына правителя Бабилонии.

Дворцовые тайны, козни, неведомая культура… Я помню, как мама говорила, что пару раз думала, что не выдержит и сбежит… Но каждый раз отец зацеловывал ее злость и вымаливал еще один шанс…

Родители отца заняли выжидательную позицию, надеясь, что чужачка скоро надоест молодому Зороху и он утратит к ней интерес… Не случилось…

Спустя несколько лет родители отца погибли в авиакатастрофе. Так мой папа стал новым молодым главой небольшого, но древнего и самобытного государства, вольным принимать решение за себя... Он сделал мою мать своей единственное женой и правительницей. И поклялся более не брать другой женщины… На удивление русская жена с белоснежными волосами ниже бедер пришлась тогда политически кстати. Хоть местные женщины и ненавидели ее, называя колдуньей снега, укравшей сердце их завидного мужчины, в среде арабских правителей тогда было немало тех, кто подобно моему отцу, выбрал себе в спутницы жизни русских женщин, чья красота не могла оставить равнодушными горячие восточные сердца.

Эту тенденцию понимали и многочисленные советники Зороха, которые стремились обеспечить затерянной во времени и цивилизации стране ее стабильность через лавирование между интересами региональных держав.

«Русский медведь», великая держава, помогала своим союзникам на Ближнем Востоке. Эти браки были своего рода физическим воплощением дружбы и любви между народами.

По злой усмешке судьбы, теперь я должна была стать женой мужчины, родившегося именно от такого союза. Кариму Увейдату было тридцать четыре года. Его матерью была загадочная красавица Влада из России, некогда приехавшая журналисткой в охваченную войной Сирию. Страсть властного Васеля Увейдата, будущего всесильного премьера страны, к молодой русской девушке повлияла, как сейчас кажется, не только на их судьбу, но и на судьбу всей Сирии[1]... От этого союза родились трое детей- двое сыновей и дочь. И вот, один из них был назначен проведением стать моим мужчиной... Или палачом?

Что это было- проклятие? Незавидное стечение обстоятельств? Просто моя неудача?

Как только над Бабилонией нависла угроза, все начали обращаться к прошлому и вспоминать мою мать и ее появление в этих землях… Невиданная дерзость- впервые рядом с правителем чужачка, да еще и с немыслимым цветом волос и глаз… Жрецы недобро качали головой и говорили, что ее появление вызовет гнев богов, что неприступная Бабилония будет разрушена спустя тысячелетия… Отец их не слушал. До последнего он правил справедливо. Народ не роптал и жил хорошо. Но когда Карим пришел на наши земли, злые языке не забыли вспомнить о том, что его появление неслучайно… Вот она, кара! Старик-таки поплатился! Нашей кровью поплатился и честью наших дев!

Так шуршали языки за спиной, подобно диким змеям.

А отец был слишком разбит и деморализован, чтобы как-то ответить…

Когда Карим сказал, что собирается брать меня в жены, сомнений в том, что это единственный для меня вариант не было. Я была плодом проклятья… Ребенком от чужачки… Мои белые волосы вызывали страх, шок, отчуждение… Так было и с мамой, наверняка. Наверное, потому отец и наказал всем ходить покрытыми с головы до ног… Не верю, что дело только в ревности. Он не был злым, авторитарным и жестким человеком…

За меня он не боролся. Да и я сама все равно бы принесла себя в жертву… Может быть, хоть так я бы смогла искупить вину за грехи родителей, отдать дань своему народу…

- Девочка моя, не спишь?- услышала за спиной голос Кассии, вглядываясь в очертания погрузившегося в сон города. Завтра на рассвете я его покину…

- Куда до сна…

Кассия понимающе хмыкнула и обняла меня руками сзади.

- Возможно, мы посетим и Сирию, Иннана, мою родину. Там ведь живут его родители… Ты увидишь эту красивую страну…

Повернулась к милой няне и улыбнулась ей.

- Не стоит рассчитывать на нормальные отношения между мной и Каримом, дорогая Кассия. Уж чего-чего, а семейных застолий и визитов вежливости между нами не будет. И не только потому, что он такой человек. Потому что…- я нервно сглотнула,- я надеюсь, что этот брак разрушится еще до завершения праздника Акиту…

Кассия тяжело вздохнула.

- Может быть, было бы благоразумнее оставить агонию мести? Он заинтересован в тебе, попробуй построить с ним нормальные отношения… То, что он отказался от обряда…

- Говорит о его похоти…- усмехнулась я,- только и всего… Кассия, нельзя поддаваться соблазну прогнуться перед сильнейшим. Не забывай, эти люди пришли на нашу землю с разрушением. Они насиловали наших девушек.

- Насиловали?- усмехнулась Кассия и отвела глаза,- я видела поведение наших девушек на обряде во время твоего танца… После вашего ухода началась настоящая вакханалия. Сомневаюсь я, что и тогда кто-то был против… Молодежь здесь устала жить в Средневековье, Инна. Они хотят перемен. Девушки буквально мухами облепили пришедших мужчин. А уж твой Карим…

- Он не мой!-резко перебила его я…

Кассия недобро вздохнула.

- Ты играешь с огнем, Инна. С огнем, который пылает не в храме, а в его груди. Он дракон…

- Он всего лишь ханжа. Высокомерный и авторитарный…

- Тебе может понравиться быть с ним как с мужчиной… Я видела, что он тоже тебя волнует… И ему понравится… Я не сомневаюсь…

Внутри все топорщилось и напрягалось. Мне не нравился наш разговор. Совсем…

- Более того, Кассия. За эти дни до третьего ритуала я должна влюбить его… Карим должен начать испытывать ко мне реальные чувства… Иначе мой план сорвется… Я не имею права на ошибку. Он должен отказаться от третьего ритуала, чтобы я была свободна!

Кассия снова недобро покачала головой.

- Опасные игры, девочка… Опасные игры, которые очень легко могут стать жестокими…

Я снова посмотрела на погруженный в сон вечный город… Сейчас он затаился в драматической тишине...

- Какие игроки, такие и игры…- задумчиво произнесла я.

[1] Историю родителей Карима можно прочитать в книге «Она моя», которая доступна на сайте бесплатно

Мои хорошие, если хотите окунуться в историю о родителях Карима и понять первопричины его характера, зову вас в историю о них

ОНА МОЯ

Молодая российская журналистка- арабистка Влада Пятницкая приезжает в охваченную гражданской войной Сирию, надеясь сделать себе имя на хорошем репортаже или громком материале. Ее самонадеянный шаг получить эксклюзивное интервью с одним из видных представителей действующего режима, молодым, притягательным, но во всех смыслах опасным мужчиной Васелем Увейдатом с его стороны был встречен непристойным предложением- интервью в обмен на первую ночь с невинной Владой. Влезая в эту авантюру, они оба, каждый движимый своими целями, не предполагали, какой силы страсть захватит их. И хотя оба они пытаются бороться с нахлынувшими чувствами, взаимная тяга постоянно приводит их друг к другу. Вот только у Васеля и Влады разные взгляды на этот мир, на происходящее в стране и на свое будущее...От автора: Это история о любви и предательстве, настоящей дружбе и верности, разнице культур и борьбе за власть. Пристегните ремни, зарядите автоматы, будет интересно!

ЧИТАЕМ ЗДЕСЬ!

Глава 13

Я чувствую на себе его взгляд- тяжелый, даже не стремящийся скрыть свое внимание. Карим изучает меня, как подопытную зверушку. А спустя какое-то время, когда вертолет набирает высоту, а я отрешенно смотрю в окно, снисходительно усмехается.

- Летала когда-нибудь на вертолетах?

Мне сейчас хочется сострить и рассмеяться. Сказать что-то в стиле того, что мне неведомы эти железные крылатые машины из ада и он сейчас просто перевернул мое сознание, но... внутренний азарт почему-то говорит, что мне стоит промолчать... Пока…

Сделать вид, что я жуть как боюсь и не слышу его вопроса, объятая ужасом тряски в жутком агрегате, уносящем меня от земли.

Он снова хмыкает. И на лице даже какая-то тень сочувствия...

- Потерпи немного. Это вертолет последней модели на водородном двигателе. Ты еще не знаешь, какой бывает настоящая тряска в тех машинах, которые использовались раньше для перелетов по гористым местностям. Воздушные массы блокируются неровными хребтами и создают воздушные ухабы на трассе… Полтора часа- и мы будем на месте...

Я вживаюсь в роль. Наверное, даже бледнею. В сущности- мне много и не надо. Если уж не вертолет, то как минимум неизвестная гнетущая реальность впереди все равно вселяют в меня ужас. Я правдоподобно вцепляюсь пальцами в мягкую обивку сидения, что снова не остается им не замеченным.

Ну да, в целом можно смело сказать, что я уже начала себя вести как девушка-Маугли.

Когда спустя полчаса за окном появляется испещренная береговая линия, он снова отрывает внимание от своего космического вида планшета и говорит, словно бы опять снизойдя до меня свысока.

- Внизу моя родина. Сахель. Побережье Средиземного моря. Через тридцать минут сядем в Пафосе.

- Почему Кипр?- все-таки решаюсь на нейтральный диалог с ним,- отец не смог поделить земли между всеми наследниками в Сирии?

Карим хмыкает.

- Мне не интересна власть в традиционном понимании слова, Инна. Власть в таком виде- это оковы. Это правила и ограничения. Вон, посмотри на себя. Ты вся скована этими цепями. Они даже в твоем воображении. Кипр-оптимальное место как плацдарм. Рядом, удобно, свободно, красиво... Оттуда контролирую все свои проекты, ни перед кем не отчитываюсь, не имею лишних глаз, но погружен во все сферы своих интересов. Я построил насыпной остров в нескольких километрах от Пафоса, знаешь?

- Как-то не приходилось ранее интересоваться твоими проектами и достижениями,- отвечаю едко, едва сдерживая раздражение от его высокомерия и даже хвастовства что ли.

Снова хмыкает и опять прилипает в экрану.

Дальше мы не говорим.

Я вышла из самолета в теплый кипрский вечер последней - жара уже не душила, но асфальт еще хранил ее память. Карим ждал у подножки трапа, в солнцезащитных очках. Телефон у уха, увлеченная беседа… Ни слова, просто кивок в направлении авто - и я села в пассажирское сиденье ламборгини, стараясь не касаться его руки.

Пока шла к машине, с удивлением обнаружила среди встречающих в числе прочих на вертолетной площадке Ашура, скользнувшего по мне кратким взглядом. То есть он уехал раньше? Специально тоже послала ему встречный взгляд.

Кортеж выстроился быстро - машины с натянутым блеском и людьми, слишком уверенными в себе. Мы ехали вдоль береговой линии, где закат ложился на воду тонкими слоями золота. Я смотрела в окно, наблюдая, как волны слизывают камни - те самые, о которых когда-то слагали мифы.

Здесь, у Пафоса, Афродита вышла из пены. Слишком красивая, чтобы быть счастливой. Слишком желанная, чтобы выбрать одного. Я всегда думала, что легенды - это просто украшения для туристов. Но сейчас в них было странно много правды. Это место было слишком сказочным, чтобы в них не верить.

Здесь красиво. Воздух мягкий от моря, но при этом свежий от обилия растительности. Дышится иначе чем в пустыне- и это сильно бьет по голове.

Хочется спать. А может я просто слишком устала...

Я не стала отдавать предпочтение европейской одежде, чтобы не вызвать лишние расспросы у Карима. Пусть продолжает воспринимать меня средневековой дичкой.

На мне лилового цвета абайя. Правда, я не стала накрывать волосы и лишь просто собрала их в хвост. Косметики на лице тоже нет.

Пока едем к его резиденции, молчу, смотря в окно.

Он погружен в созвоны, разговоры, обмен информацией.

А мне же хочется просто забыться во сне, надеясь, что его «обещание» будет исполнено не сразу по прилету.

Я почти полностью поглощена в себя и не вслушиваюсь в то, с кем и о чем говорит Карим. Но словно бы внутренняя сила из подсознания заставляет меня вынырнуть из забытья и вслушаться в его разговор именно в этот момент.

- Да, шамси (араб.- мое солнце), прилетел. Да...- он говорит мягче, спокойнее. Я даже, наверное, и не слышала раньше, чтобы он так разговаривал. Со мной так точно...- нет, не один...

На другом конце можно расслышать женский недовольный тембр.

Сибиль. Даже не сомневаюсь, что она.

Карим раздраженно выдыхает.

- Завтра поговорим, да!

Она снова что-то возражает.

Он недовольно косится на меня, а потом быстро переходит на курдский

и заканчивает разговор несколькими фразами на нем.

Я не поворачиваю голову на него, так и остаюсь прикованной к пейзажу за окном. Фантастической красоты гладь Средиземноморья аквамариновой полосой... Это море пленило даже греческих богов... Здесь они горели, влюблялись, разочаровывались, погибали и воскресали... Внутри как-то неприятно сжимаются невидимые тиски. Ощущение ненужности и нелепости накатывает пенной волной.

Карим снова кому-то набирает. На этот раз это Ашур. Я тоже понимаю это почти интуитивно. Он разговаривает с ним доверительно, но скупо. А еще говорит на сирийском диалекте арабского. Наверняка, чтобы я тоже не особо понимала... И я бы не понимала, конечно. Этот язык предельно далек и от иракского арабского, и от фусхи- общепринятой формы литературного языка... Если бы не Кассия, моя сирийская няня...

- Её уже привезли?- спрашивает Карим,- прекрасно. Такая, какую я заказывал? Невинна?

Его дружок что-то отвечает. Увейдат усмехается.

- Это хорошо. Наконец-то ты меня радуешь, друг... Угодил... Сегодня в семь. Ты и я. Объездим её, как любим...

Он кладет телефон. Я прикусываю губы в отвращении.

Порочный, низкий тип. Высокомерный и циничный.

Нельзя верить ни одному его слову.

А еще нельзя ни на минуту давать ему тактического преимущества...

Чувствую на себе жгущий взгляд.

- Что приуныла, принцесса? Кипр тебя не вдохновляет?

Нет, напротив. Меня не вдохновляешь ты и твой гарем на моих глазах.

Но молчу. Прикусываю губу.

Еще пару виражей- немного в холм. И глазам открывается захватывающая дух картина.

Его дом - если этот объект вообще можно так называть - возвышался на прибрежном утесе, будто и вправду, подобно своему хозяину, считая себя выше всего остального. Окна в пол выходили прямо на море. Отсюда берег казался диким, как в старых легендах, где боги бросали вызов людям.

Нас встретили почти молча - пара людей в форме. Я прошла сквозь прохладную тень сводов, и мрамор отозвался под каблуками глухим, ленивым эхом. Всё здесь было дорого, безошибочно подобрано: стекло, камень, металл. Ни одной фальши. Интерьер — словно обложка архитектурного журнала. Но есть ли в этом жизнь?

Встала, прислонившись к перилам террасы, слушая, как он что-то объясняет Ашуру — по тону было понятно: это «его» место силы.

- Инна!- вдруг резко обратился ко мне,- тебя проводят в твою комнату. Сегодня отдыхай, а завтра поговорим обо всех наших делах.

«Наших делах». Выразился-то как…

- Я… могу гулять по территории?- спросила я, когда он уже развернулся, чтобы отойти от меня.

- Можешь…- сказал после некоторой паузы,- только осторожно… Не во все уголки этого имения тебе можно…

-Ты про свой гарем, куда доставили новую невинную девочку?- дура. Зачем я это говорю? Зачем высветила, что все поняла и… уязвима?

Он с удивлением зависает на мне глазами, но потом берет себя в руки и хмыкает.

- Моя няня сирийка, Карим. Я знаю этот диалект.

Он лишь хмыкает. Ничего не говорит.

Разворачивается окончательно и уходит прочь…

Глава 14

Моя комната красивая и просторная. Огромное окно на всю стену, вид на море с утеса. Интересно, зимой тут сильные штормы? Насколько комфортно жить в таком месте, когда нужно принимать на себя прямой удар стихии?

Почему-то невольно вылезла ассоциация с Каримом. Он такой, да. Вечно встающий вопреки, вечно супротив потоку ветра. Наверное, если бы он не переехал мою жизнь, не разрезал ее на сотни кусочков, я бы даже могла им восхищаться... Издалека. Знаете, это такие мужчины, даже чьи неказистые любовные похождения воспринимаешь со скрытым интересом. Он уникален-это точно. По-своему, сумасшедший, горящий своей философией- и оттого такой категоричный. И почему же нелегкая занесла его на мой скромный и тихий жизненный путь...

- Добрый вечер, госпожа,- услышала робкий стук в дверь.

Приятная девушка, нейтральная и корректная. Глаза кротко в пол, на лице- само смирение и участие... И еще что-то. То, что я пока не могла разобрать. Влюбленность в хозяина дома? Интересно, сколько сердец он разбил? Раздражение на саму себя, что меня это почему-то волнует...

- Меня зовут Луна и я буду Вам прислуживать. Могу провести экскурсию по этому дому. Это мыс. Владения господина Карима очень большие... Могу рассказать, чем вам можно заниматься, чтобы скоротать время...

«Можно»... Это слово зацепило меня, сильно...

- Присядь, Луна,- обратилась я к девушке. Она опасливо, но послушалась меня.

- Ты арабка?

- Сирийка... Моя мать прислуживала в доме у отца господина Карима.

Лояльная, значит. И точно, влюблена…

Девушка тушевалась. Все ее предложения помочь мне- разобрать гардероб, сделать массаж, накормить меня или напоить чаем, не впечатляли.

Сейчас мне точно было не до того...

Когда показалось, что мои планомерные отказы ее буквально довели до слез, застывших в глазах, я решила сделать шаг навстречу.

- Мои волосы запутались после путешествия. Могла бы ты помочь их прочесать?

- С радостью! - обрадовалась девочка.

Ее руки были нежными, мягкими, почти невесомыми... Удивительное дело, они учатся быть такими услужливыми или такими нужно родиться? Как такая «услужливость» трактуется мужчинами и не злоупотребляют ли они ею?

- Скажи мне, Луна, как тебе живется в этом доме и как тебе господин Карим?

- Хорошо...- ответила, сильно сжимаясь,- наверное, это нехорошо- обсуждать такие вещи за его спиной...

- Что ты... мы ничего не обсуждаем за его спиной. Я его жена и он сам сказал, что мне стоит погружаться в быт и уклад этого места. Разумно поинтересоваться у приставленной ко мне ближе всего девушке такими очевидными вещами... Это ведь даже важнее, чем знать карту мыса, принадлежащего господину Кариму. Выдохни, Луна. Я тебе точно здесь не враг, поверь...

Моя рука накрыла ее слегка подрагивающую руку, умело загребающую гребнем пряди моих волос.

Девушка промолчала. Подняла на меня озадаченный вид. Снова опустила глаза.

- Вы очень красивая, госпожа Инна. Очень...

Я лишь скромно улыбнулась.

- Не красивее, чем госпожа Сибиль.

Рука девушки снова дрогнула. И она сама начала трястись, как банный лист.

Снова эмоции. А мне нужны ответы на мои вопросы... И этот не задать я не могла... Она есть в его жизни- это данность. И судя по их разговору сразу по прилету, находится в ней очень плотно.

- Госпожа Сибиль бывает здесь часто? - продолжила я напирать.

- Госпожа Инна... Я... Мне...

- Между нами, Луна... Ты ведь понимаешь, что я его жена и никуда отсюда не денусь. Твои слова- только информация. Не секретная, ибо он тоже меня сюда поселил. Я просто должна знать правду во избежание неприятных сюрпризов.

- Госпожа Сибиль вольна, как ветер,- ответила она через некоторую паузу,- она и тут, и там... Ее никогда не поймать. Даже господин не всегда может ее поймать... Она... она другая...

Ее слова укололи. В них было восхищение. Да, немного страха и даже отчужденности- Сибиль не была понятна скромной и традиционной Луне, но но этот восторг в ее словах невольно обескураживал...

И в чем же эта «госпожа Сибиль так вольна.»

- Она курдиянка? Как они познакомились?

- Я думаю, Вам лучше задать эти вопросы господину Кариму...

Усмехнулась... Да, непременно... И он непременно мне все расскажет...

-Почти закончили, госпожа,- не без облегчения выдавила из себя Луна, явно надеясь сбежать от меня и моих расспросов как можно быстрее.

- Один последний вопрос, дорогая... Гарем господина Карима на мысе или на его насыпном острове? Где он держит своих... женщин?

Луна подняла на меня совершенно ошарашенный взгляд. Что, это красная линия?

- У господина Карима нет гарема, госпожа! Что вы! Он презирает само понятие такого явления! Даже удивительно, что Вы спрашиваете…

В горле пересохло. То ли от эйфории, то ли от азарта...

- Луна, - нетерпеливо взяла ее за руку,- последний вопрос... И обещаю, я буду очень лояльна к тебе... Сегодня по дороге из аэропорта Карим говорил с Ашуром по поводу какой-то невинной девочки, которую только привезли и он собирался ее объездить? Это... про лошадь?

Мне было унизительно это спрашивать, но ничего поделать с собой я не могла...

Луна задумалась. Может быть, колебалась, стоит мне говорить или нет... На аккуратненьком лбу появился залом напряженности.

- Думаю, речь о машине. Вчера сюда привезли какой-то очередной космолет, которые так любит господин Карим. Он страстный поклонник машин устрашающего вида и дикой скорости...

Я едва не закричала от восторга. Машины... Страшные монстры из ада, которые, наверняка, должны жуть как пугать меня, судя по тому, как скептически и в то же время с иронией на меня смотрел Карим, когда мы садились в его авто в аэропорту. То, что он любит скорость и спорткары, я поняла сразу...

- И... откуда они... стартуют...

- Гараж господина Карима в здании по левую руку от главного входа. Но Вам не следует гулять там одной... Я бы предложила утреннюю ознакомительную прогулку по всей территории для начала. А сегодня, может быть, сделать Вам расслабляющую ванную?

- Не надо, Луна,- улыбнулась я прислужнице,- иди, отдыхай. Ты и так мне помогла...

Как только за прислугой закрылась дверь, я быстро подалась к гардеробу, полностью заполненному новой одеждой с этикетками для меня.

Там были европейские вещи, но и традиционные. Такие, как носят у нас и в других более консервативных странах региона. Мой план был подобен замку на основании из зыбучих песков. Но как когда-то советовала мне мама, я решила довериться единственному верному компасу, который работает тогда, когда не работают остальные- интуиции...

____________________________

Друзья!

Близится день дурака!

Мы любим смеяться над забавными анекдотами, вот только часто бывает так, что в реальной жизни эти истории выглядят совсем не смешными!

Как выйти королевой из ситуации, когда тебя сделали дурой?

Спросим у нашей героини!

История на моем втором аккаунте ЗАВЕРШЕНА И В ПЕРВЫЕ ДНИ ПРОДАЕТСЯ ПО МИНИМАЛЬНОЙ ЦЕНЕ!!!

ЧИТАЕМ ЗДЕСЬ! - Посмотри,- с азартным огоньком в глазах говорит Рита,- видишь двух шикарных мужиков за тем столиком? Это мой муж и мой любовник. Вот так надо, Галь,- подмигивает мне лукаво приятельница.

- Странно,- откинулась я на стуле, переведя взгляд с двух мужчин за тем самым пресловутым столом на Риту,- потому что это как раз мой муж и мой любовник...

Она цепенеет. Глаза сужаются, а на лбу проступает морщинка, даже несмотря на ботоксную атрофию всех мышц.

- То есть ты и мой муж.... - ее голос дрожит от уязвленности и неожиданности.

- То есть ты и мой муж..! - отвечаю ей хладнокровно.

О том, что мой благоверный завел себе любовницу, я случайно узнала на 8 марта.

Гнев, отрицание, торг. Принятие? Никогда! Не смогу!

Я уйду, но перед тем, как уйти- отомщу, чтобы не чувствовать себя так глупо и униженно!

Они помогли мне «ярко» отметить 8 марта, а я им- День дурака!

От автора: Расхожий анекдот про тривиальную измену на поверку оказывается совсем не смешным, если речь идет о реальной жизни...

Поучительная история о том, как не потерять себя!

ЗАВЕРШЕНО!

В ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА МИНИМАЛЬНАЯ!!!

ЧИТАЕМ ЗДЕСЬ!!!#новинки

Глава 15

Чистая импровизация. Это как игра на рояле. Ты знаешь законы гармонии. Знаешь ключевые аккорды и тональности. Знаешь настроение, которое хочешь задать своими витиеватыми танцами подушечек по черно-белым клавишам. В остальном- дорога по илистому дну. И даже если слегка сфальшивить в отдельных тактах, в целом посыл композиции будет понятен.

Она нужна для настроения, не для идеальной чинности прописанных и просчитанных камертоном нот на стане.

На мне легкое шелковое черное платье. Что-то под погоду и настроение в моем новом гардеробе, который я пока не изучала, ибо интереса совсем нет.

Я прихватываю шарфик того же материала и цвета. Он мне пригодится.

Волосы не закалываю. Во время движения люблю свободу, а не сдавленный затылок. И это красиво...

Выхожу на улицу после того, как удалось разглядеть в окне силуэт его статной фигуры, направляющийся от крыльца в сторону гаража.

К счастью, на пути никого нет. Никто не останавливает и не спрашивает.

Возможно, потому что я здесь вовсе не пленница... Или это только иллюзия.

Бежать-то некуда...

Вхожу в гараж и сразу вижу ее. Красивая. Наверное, мое сердце бы тоже дрогнуло...

Карим сразу замечает мою фигуру, оглядываясь на мои шаги. Словно бы он ждал... Не кивает в приветствии. Оценивающе пробегается по мне насмешливым взглядом, который не выражает сейчас ничего. Потому что его восторг не про меня и не для меня сейчас. Эта чертова машина намного сильнее его заводит... Я вижу. Досадно...

- Видела такие машины? - спрашивает он, проводя по ее футуристичным изгибам,- это богини в своем классе... Они дают человеку ощущение крыльев... Ни с чем не сравнимый кайф...

Подхожу. С опаской и благоговением рассматриваю ее и слушаю его.

Карим снова проводит по корпусу.

- Золотая девочка... Чистая... Созданная для меня...- его голос низкий, с хрипотцой. И он опять говорит по-русски. Между нами это теперь стало каким-то особым ритуалом... Не знаю, хорошо это или плохо, но пока правила игры задает он. Так что мне лишь подстраиваться...

- Прогрелась на солнце,- продолжает водить по корпусу,- но ты еще не видела, какой горячей она станет, когда я ее возбужу... Особый кайф для любого любителя таких игр, Инна, это первый раз... Первый раз управлять такой красавицей... Обуздать её. Покорить...

Черт. Дьявол. Что он сейчас делает? Говорит про тачку- а у меня дыхание спирает. Я плыву. Плыву от слов. Голова слегка кружится, а может это асфальт мягкий после дневного зноя и мои каблуки в него впиваются...

Он открывает дверь. Не залезает внутрь, но гладит по коже салона.

- Везде идеальна... Розовая плоть. Манящая и мягкая... В меру упругая... И ее изгибы, Инна. Изгибы, созданные для того, чтобы принести максимум удовольствия хозяину...- проводит по сидению, усмехается.

Мы оба давно понимаем, что он просто иронизирует. Играет словами.

Пытается вогнать меня в краску, транслируя совсем другое. Но это не умаляет того, что извращенец и правда хочет эту свою тачку.

- Могу прикоснуться? - спрашиваю я с опаской.

Он молча кивает. Наблюдает за мной.

И правда, идеальная... Люксовая машина- это особый кайф. И прочувствовать до конца его можно только хорошему водителю, любящему адреналин. Ее сила в умении создать единение. Ты- не ты, когда в такой машине. Ты- продолжение себя. Только со сверхспособностями...

- Цивилизованные девочки любят такие тачки у взрослых мальчиков. А ты, Инна? Не боишься? Вертолет тебя пугал, а в Ламбе ты чувствовала себя зажато... Эта машина- выше на порядок даже Лабмы. Это Бугатти Веерон.

Абсолютный лимит. Только для меня. Единственная на свете…

Задумчиво вожу по корпусу.

- Для меня она не женщина, а мужчина... Опасный хищник...- невольно облизываю губу,- тот, кто способен убить, но кого можно приручить. И тогда... и тогда это ты будешь ехать на нем верхом, а не он тебя поработит...

Усмехается.

- Можно сесть за руль?- спрашиваю с девичим восторгом смотря на него.

Карим с секунду колеблется, но потом кивает.

- Если хочешь научиться, эта не самый хороший вариант для начинающих. Я распоряжусь и завтра тебе назначат инструктора. Можешь просто попробовать вжать педаль газа, чтобы ощутить ее силу. А потом пересядешь на пассажирское и я тебя прокачу с ветерком, раз ты вышла праздно шататься...

Я послушно киваю.

Сажусь за руль. Карим устраивается на пассажирское. Растерянно моргаю, пробегаясь глазами по дисплею.

- Ох, как все сложно...- деланно выдыхаю. Я же девочка...

Ему заходит.

Он кладет руку на мое бедро. Сначала чуть ведет вниз, сжимает у коленки.

-Этой ногой давишь на газ. Вот сюда, да. Правая. Я включил тебе режим автомат. Срединную педаль не трогай. Она не нужна...

Опускаю руку на ручник. Трогаю его чувственно по коже вверх и вниз.

- А это что?

- Это тоже тебе не нужно. Ручник я уже опустил. Просто нажми на газ, раз я сегодня добрый, и пересаживайся,- нетерпеливо говорит Карим. Мне даже кажется, что его раздражает, что я уселась первой за руль. Он, наверное, реально хотел быть первым... Во всем…

Вжимаю педаль. Слышу дикий рык мотора под нами. Да, заводит.

Несомненно.

- Какие вибрации по телу,- усмехаюсь я, нагло смотря на него.

Он зависает на мгновение на моих губах.

Я пользуюсь этим замешательством.

Резко блокирую двери и тут же перевожу режим с нейтралки на драйв.

- Что творишь?!-громко восклицает Карим, а я лишь усмехаюсь, мастерски выруливая на дорогу с классической пробуксовкой.

- Инна! Ты водила раньше машину?!

Педаль в пол. Сто пятьдесят со старта за две секунды. Сто семьдесят.

Поворот головы на него.

- Пристегни ремень, Карим Увейдат,- усмехаюсь я и газую.

Шарфик обвивает мою шею. Я грешным делом думала, что это будет кабриолет и можно будет устроить красивое шоу с распущенными волосами, повязанными вуалью, но нет... Мы в тесноте салона. Между нами сто тысяч вольт нервного напряжения и упоительный запах премиальной кожи. Да, скорость, определенно, моя страсть... Только ему до поры до времени просто не нужно было об этом знать...

Я ловко вхожу в повороты- хотя не знаю трассы.

Он чертыхается, так и не пристегнувшись. Вместо этого быстро набивает в табло машины геолокацию для навигатора. Чтобы я видела дорога за несколько сот метров заранее.

Машин совсем нет. И я понимаю, что дело наверняка в том, что и трасса эта- его. Для его развлекушек. Классно...

- Определенно, хороша, Карим!- восклицаю я.

- Рад, что ты оценила, Инна. Теперь тормози и пересаживайся. Меня ждет Ашур, чтобы погонять после этого поворота.

Я снова перевожу на его обеспокоенно-раздраженный голос игривый взгляд и тут же возвращаю его дороге, переходя на следующую скорость.

Карим чертыхается.

- Я выпорю тебя, Инна!- цедит сквозь зубы,- меня слышишь?! Тормози!

Хара!

Я звонко смеюсь. Какой он забавный, когда ситуация выходит из-под его контроля.

Боковое зрение цепляет машину сбоку. Черная, похожая на амфибия, она сливается с густой ночью кипрского побережья.

Я слышу нарастающий гул сбоку. Ашур вступает в игру. По степени тонировки машины почти уверена, что он не знает, что за рулем я... и хорошо...

Мы начинаем дикий танец на дороге. А он бесстрашный... Не только потому, как дерзко водит. Потому, что вот так осмеливается дерзать своему главному...

Интересный мужик все-таки... Вне привязки моих планов...

- Говорят, есть примета. Кто хорошо водит машину- тот классно трахается... Судя по всему, твой друг преуспел и в первом, и во втором...

Карим молчит, жестоко прожигая мен глазами. Беспощадно.

Снова пользуюсь техническим преимуществом машины на повороте и ухожу в отрыв, но пару мгновений- и он снова поджимает.

- Тормози, Инна... Тормози, мать твою...

Меня пронзает злостью. В коктейле с эйфорией и адреналином- это плохой для него сигнал...

- Никогда не трогай мою мать!- шиплю я и разгоняюсь до максималок.

Вот-вот- и мы взлетим.

Это небезопасно. И плохо. Да, надо тормозить, а не хочется... Совсем не хочется возвращаться в состояние его тотального контроля надо мной...

Ашур тоже не отстает.

-Тормози!- кричит Карим, когда я вхожу с визгом в очередной поворот,-

Инна! Тормози!!!

Понимаю в последний момент, что это вовсе не блажь и мужская вредность. Дорога совсем сужается и при следующем повороте мы легко можем улететь в обрыв.

Я быстро включаю аварийку и мигаю моего сопернику.

Мы оба в последний момент включаем мудрость и таки тормозим.

Подумать только- всего в километре от нас верная смерть...

Машина кипит. Как и наша кровь. Каждый смотрит перед собой.

Дыхания рваные и частые. Не в унисон. Мы чередуемся.

Поворачиваю голову на приближающуюся фигуру слева. Ашур подходит к машине и решительно стучит по стеклу.

- Инта маджнун, йа Каримди (араб.- ты сумасшедший, Каримджи)!- говорит он со смесью возмущения и восторга.

А когда видит меня за рулем, просто зависает. Немая сцена.

Расширенные зрачки Ашура. Дикий, пышущий жаром мне в спину гнев Карима.

- Рух аль-бейт, Ашур (араб.- поезжай домой),- говорит лаконично и тихо Карим.

Я прикрываю глаза. По телу пробегает волна страха, эйфории и предвкушения сама не знаю чего. Чудовищно сказать. Моя кожа сейчас так чувствительна, все нервные рецепторы так обострены, что даже если он меня ударит, я испытаю кайф... Извращенство... искренне... настоящее...

Слышу визг покрышек позади. Еще сильнее жмурюсь. Вот я и один на один перед Каримом и его жестокими играми...

-На меня смотри,- говорит он низко, почти утробно.

Я как нашкодившая девочка сейчас. И ведь не отделаться нелепой улыбкой...

- Я выиграла... Победителей не судят.... пытаюсь смазать хоть чуть-чуть неотвратимость его угроз о порке и вообще... всего того вселенского ужаса, что посылает его взгляд.

Глаза Карима чернеют. Так чернеют, что я цепенею от страха. Наверное, такое можно ощутить только среди ночи в пустыне один на один с необузданной стихией. Абсолютный, всепоглощающий страх...

Он медленно опускает глаза на шею, прохаживаясь по каждой черте моего лица. Поддевает выверенным движением шарфик и резко дергает на себя, заставляя меня тут же задохнуться.

Что? Так бесславно? Просто быть задушенной, словно бы мы в сказке о «Синей бороде»?

Перед глазами рябит. В легких неприятное спирание, которое напоминает вакуум. Я безвольно открываю рот, как рыба, но от спазма вдохнуть не получается.

В этот самый момент, когда мое сознание уже начинает сбоить, я чувствую, как его горячий рот накрывает мой. Раскаленный язык врывается в меня, порабощая, забирая последние капли кислорода.

Он расслабляет удавку- и я хрипло дышу. Им. Вдыхаю его... Как жизненную необходимость. Как свою единственную естественную потребность.

Цепкие пальцы зарываются в волосы, сжимают их у корней, заставляют прильнуть к нему сильнее. Дыхание Карима хриплое, возбужденное и заражающее.

Я сама не понимаю, как теряю себя в этом ощущении. Это пугающе и чудовищно приятно...

Не знаю, сколько он терзает мой рот.

Сколько я так же ему рьяно отвечаю. Неумело, скомканно, ударяясь о его зубы своими, скусывая губы до вкуса солоноватого железа.

Когда кажется, что мы все-таки скатились на нейтралках в пропасть и летим вниз- в объятия морской пучины Афродиты, меня подбрасывает, как от электрошока, когда его рука молниеносно пробирается под шелк платья и тут же накрывает мою промежность.

Никогда такого не испытывала. Вздрагиваю. Он усмехается.

Пока нервно ухожу чисто на инстинктах от его рук, черный шарфик окончательно соскальзывает с шеи.

Я успеваю только моргнуть, когда Карим одним движением обхватывает им мой руки и стягивает их узлом. Еще движение,- и руки подняты наверх, привязаны к изголовью.

Я обездвижена и снова беспомощна перед ним. Пусть все еще на водительском сидении.

- Есть еще одна примета, котенок,- хрипло шепчет, пожирая меня почерневшим взглядом,- хорошо трахаются те, у кого сочные губы... У тебя именно такие, Инна... И для неумехи ты слишком пылко и довольно неплохо сосешься... Водишь ты тоже неплохо...

Бьет по внутренней стороне бедра, заставляя развести ноги, бесцеремонно задирая платье до пояса.

- Знаешь, у меня вдруг возникли сомнения, а может быть, твоя девственность- такая же постановка, как образ дикой, темной черной тряпки, которая не видела ничего дальше своего храма в лампадах? Может быть, здесь уже побывало пол Бабилонии?

- Ай!- только и успеваю вскрикнуть, когда его палец резко и довольно

болезненно...

______

Друзья! Сегодня на ВСЕ МОИ КНИГИ ОГРОМНЫЕ СКИДКИ!

На обоих аккаунтах Иман Кальби и Стелла Юсупова!

___________________________

Глава 16

Ее глаза сейчас- раскаленный мед. Он манит своей сладостью, но обжигает. Мои эмоции острые, вкусные, живые. Когда в последний раз я такое испытывал? Не знаю, не помню, не хочу вспоминать.

С ней рядом не хочется о прошлом. Она засасывает, как воронка. Эти эмоции щекочут нервы почти так же, как нож, приставленный до предела заточенным лезвием к горлу. Даже хочется, чтобы он слегка вспорол кожу...

А мне хочется вспороть её... Инна будит во мне животное. Это обескураживает и манит одновременно. Мне всегда казалось, что такие эмоции- признак примитивизма и нелепости. Я считал их слабостью в отце, еще больше насмехался над ними в исполнении старшего брата Микаэля.

Меня тоже жгло. Я тоже был одержим. Не теми женщинами и не в том месте, но Инна...

Нет, я не испытываю к ней любви и привязанности. И уж точно это не женщина моей жизни. Нет. Этого просто не может быть, потому что мое сознание слишком продвинуто для того, чтобы смотреть на отношения с самкой в русле восточного традиционализма, но когда она начинает чудить, и чудить непредсказуемо, не по правилам, моя система дает сбой...

Нравится ли мне это? Я не знаю. Отхожу, остываю- и хочу сломать ей шею. Воздух в машине насыщен моей злостью и возбуждением, как воздух перед грозой. А еще в нем чувствуется упоительный запах женщины. Это сложный аромат. Он почти тактильный. Это не только про обоняние, в этом понятии намного больше. Я слушаю ее рваное дыхание, я чувствую, как неистово бьется ее маленькое сердечко, заставляющее эротично подрагивать высокую грудь,

Минуту назад она была дикой, необузданной, сошедшей с катушек тигрицей- а сейчас- связанная своим же провокационным шарфиком, который чертовка надела нарочно, чтобы сделать свой образ еще более эффектным, ее беспомощность и неприкрытый девичий страх в глазах заставляют меня скалиться, как хищника.

Я хочу её. Хочу сожрать. Хочу заставить покориться. Хочу смести ее, как ураган. Поставить на колени и прогнуть. Вот только боюсь, что это желание сиюминутно. Что я наиграюсь и потеряю интерес, а девочка будет сломана навсегда... А я не деспот и не тиран вопреки тому, что надумала про меня Инна. Мои желания даже в отношении ее земли логичны и гуманны в масштабах времени и истории. Я как хирург- может быть, мне и нужно ампутировать ненужное, но во благо... У Бабилонии должно быть будущее, ибо выбранный ее недалеким отцом путь в архаику - это тупик...

Не хочу сейчас про ее отца. И про Бабилонию тоже не хочу. Здесь и сейчас только про нее. Про ее красоту, беспомощность, про ее неопытность и хитрость одновременно.

Провожу пальцем по нежнейшей коже, хватаю за подбородок и заставляю утонуть в моих глазах.

Второй рукой трогаю ее мокрую, горячую плоть. Инна ожидаемо возбуждена. То, что ее манит игра на грани, я понял сразу. Девочка-девочка, просто ты слишком азартна, чтобы играть со мной. Такие обычно проигрывают болезненно, может быть, даже фатально...

Трогаю ее нежность, раздвигаю складки, проникаю в маленькое отверстие чуть резче, чем она ожидала. Контролирую нажатие и глубину, чтобы не повредить то, что принадлежит по праву моему члену, но пугаю малышку... И она пугается...

Накачанные бедра красиво и испуганно сжимаются на моей руке внутренними мышцами, создавая фактурные продольные линии по ноге.

Любуюсь ее анатомической красотой, которая так гармонирует с ее внутренней сутью.

- Карим... Нет... больно...- шепчет она, красиво трепыхаясь, как приколотая к стенду бабочка.

Я вспоминаю, каким одержимым был Микаэль, когда ему отказала Оксана. Как зверски зол он был на нее, как беспощаден был в своей страсти... Он выкрал ее прямо с концерта, распял и взял силой. Он называл ее своей северной бабочкой, превратившись рядом со своей русской слабостью в классического восточного деспота и абьюзера[1]. Я презирал его за все его действия.

А теперь сам боюсь, что стану таким же нелепым. И главное, что эта непродуктивная страсть разрушительна. Она приносит не только удовольствие. Но и боль. Коллективную боль, оставляя после себя выжженные остовы душ и сердец.

Инна нервно облизывает губы. Возбуждена и боится. Гремучая смесь для любого доминантного самца. И меня тоже рвет от этих примитивных эмоций. Против гормонов не попрешь... Ты можешь быть на десять голов выше твоих современников в плане объема чертогов твоего разума, но этот пресловутый механизм работы твоей эндокринной системы- как законы физики. Я не в силах их менять.

- У меня... никого...- шепчет она рвано,- я... никогда...

Глупенькая.. Словно бы я не понимаю или словно бы это могло меня остановить...

- Тише...- шепчу я ей,- у меня нет стремления порвать твою целку в машине, Инна. С тем же успехом мы могли бы сделать это с твоими жрицами палкой... А вот наказать тебя- есть желание...

Рычу, когда в унисон своим последним словам сжимаю ее клитор и заставляю красавицу выгнуться дугой. Грудь рвано трепещет и норовит разорвать черный шелк острыми сосками, выделяющимися даже через кружево белья, золотые волосы разметались вокруг нас, как сказочное облако, на красивом лобике проступила испарина, словно бы жемчужинки, которые хочется слизать...

А ее губы... Ее губы- это мой личный триггер. Инна зря непроизвольно все время их кусает, когда нервничает… Сегодня на них розовый блеск. Но она бы могла их вовсе и не красить- они идеальны, я заметил это еще в пустыне. И даже когда она бледна, они становятся только ярче о прилива крови с нервами.

Я срываю ее следующий стон своими губами. Продолжаю терзать выверенными прикосновениями ее клитор.

Толкаюсь без промедлений в божественный рот языком. Пью ее слюну, хватаю ее дыхание. Сладкая, вкусная, неопытно прекрасная. Созданная для любви...

Созданная для вожделения...

Созданная для того, чтобы сделать любого мужчину одержимым...

Сучка...

Она зомбировала Ашура.

Еще ни разу я не видел своего самого циничного и верного соратника в такое желе. И что самое ужасное- это желе со взвесью пороха. Там тротил и сера. И что-то еще взрывоопасное. И эта смесь обязательно рванет!

Набрасываюсь на ее рот еще сильнее, когда вопреки здоровой логике, она робко и неумело мне отвечает.

Еще один стон, еще один удар по клитору, еще один выверенный толчок туда, где скоро окажется мой член, стискиваемый сладкими, желанными оковами.

Я слегка отстраняюсь и смотрю в ее поплывшие, совершенно обезумевшие глаза.

Перед собственным взглядом вспышка за вспышкой. Она бьет по сетчатке набатом. Заставляет самому жадно открыть рот и хватать как можно больше воздуха...

Нет, не дежа вю... Дежа вю- это повторение момента, а сейчас повторяется не момент, нет. Повторяется ощущение...

В моей жизни уже была женщина, которая сломала мою систему ценностей. Алогичная. Бедовая. Растерянная...

Я помню, что хотел ей дать. Ночь, Кипр, длинные ноги на фоне гладкой кожи авто моего суперкара, дикая скорость, моя рука у нее между ног...

Я был глуп, молод и принял те яркие эмоции за любовь...

А потом понял, что это было яркое увлечение на фоне однообразия пресыщенности, коим страдают все именитые детишки восточных семей, имеющие все радости жизни с детства. Это была игра. Просто игра. Потому что мой мозг не способен привязываться в классическом смысле этого слова[2].

Потому что для гармонии с собой у меня может быть лишь такой союз, какой мне смогла дать многими годами позже Сибиль.

А потом появилась черная тряпка, которая спонтанно и неожиданно, с дикими традициями и нелепыми обрядами вдруг всколыхнула то, что давно уже умерло... Но ведь я не дурак… Иллюзия. Всего лишь физиология.

Я смотрю в ее глаза и понимаю сейчас, что зверски хочу не кончить, хоть член в штанах дымится с такой силой, что вот-вот загорится. Я хочу, чтобы она здесь и сейчас сдалась...

Ее первый оргазм будет принадлежать мне.

Я хочу видеть в этих глазах страсть, порок, падение и покорность мне.

И удовольствие.

И всем этим эмоциям для нее у меня есть конкретное имя.

- Скажи мое имя, Инна...- хриплю я в ее губы, вымучивая их теперь совсем другими поцелуями- терпкими, длинными, тягучими.

- Скажи- и я дам тебе разрядку... Отпущу на пока...

Дурочка распахивает глаза еще шире. Ее разумная часть сейчас отчаянно протестует, подначивая меня еще сильнее.

Я усмехаюсь.

Да, котенок, ты правильно поняла. Это и есть твое наказание. Та, кто не боится обжечься, потому что сама огонь, боится только одного- того, что может обуздать ее стихию... А я обуздаю... Я, мать его, буду повелевать этой стихией...

- Скажи!- пальцы выводят на ее плоти пируэты, которые смогли бы воскресить даже умершую. Инна натягивает руки над своей головой, оставляя на коже следы от впивающегося в плоть шелка.

Давай, девочка... Не мучай ни себя, ни меня...

Мои поцелуи все более неистовые, ее дыхание и сердцебиение- тоже.

Мы оба стонем, мы оба не стесняемся страсти и одержимости.

Это настоящий секс без проникновения.

И черт возьми, в этом даже есть что-то сакральное.

Мы оба потеряна, растворены в пространстве. Я не отступлюсь. Инна невольно раскрывается на встречу моим пальцам еще шире и рвано выдыхает мне в губы сладкое и желанное «Карим».

Ток, спазм, острая волна удовольствия- как сообщаемая энергия между нами. Она трясется, выгибается, вибрирует сладкими стонами по салону… Да, девочка. Как же красиво. Как вкусно. В этом вся жизнь… Ментально я кончаю вместе с ней.

Мои глаза прикованы к ней.

Хватаю и запоминаю. Жадно. Записываю в памяти навсегда.

Когда я буду стоять перед Всевышним и отвечать за свои долги, когда буду оглядываться на свою жизнь и вспоминать самые яркие ее моменты, этот оргазм девочки из Бабилонии будет среди этих воспоминаний.

Мое сумасшествие затихает не сразу.

Возвращаюсь в реальность в унисон с ее дыханием.

Когда оно становится более-менее спокойным, а пульс уже не отбивает чечетку, я отвязываю ее руки.

Они тут же падают безвольными тряпками вдоль тела.

Инна не смотрит на меня.

Мы оба смотрим вперед, на затаившуюся в драматичной темноте гладь моря.

Что это сейчас было?

Это вообще законно или мы ступили на почву богов и будем наказаны, как другие простые смертные, посмевшие бросить им вызов?

- Пересаживайся, обратно поведу я,- пытаюсь разрушить сложность момента, взывая к реальности.

Инна тут же словно бы отмирает, нащупывает, не глядя, ручку, выходит из машины и огибает ее трясущимися ногами.

- Ты... в порядке?- беру ее за запястье и пытаюсь хладнокровно посмотреть в глаза.

Нерешительно кивает, но я вижу, что взгляд все еще рассеянный, как от атропина...

Да я и сам как под чем-то.

Время и эмоции так сильно смазались, что я даже времени не чувствую, пока мы доезжаем до поместья.

Вот и объездил свою невинную девочку... Усмехаюсь, понимая, что самая редкая и желанная машина в моем автопарке теперь будет навсегда помечена этой дикой пустынной кошкой...

Несмотря на нереализованное возбуждение, мне сейчас не хочется войны с Инной. Она растеряна и шокирована. И только что испытала самое острое свое женское впечатление на данный момент.

Было бы правильным сейчас сказать ей что-то мягкое и утешающее.

Примерно так, как я сделал это в храме, когда она тряслась от страха при виде палки.

Весь мой позитивный настрой сбивает стоящий у входа, облокотившись на машину, Ашур.

Какого черта он не уехал к себе?! Чего ждет?! Лишний раз поглазеть на девчонку?!

- Кажется, я тебя отпустил!- цежу злобно сквозь зубы, когда мы ровняемся его.

Инна, кажется, настолько абстрагирована, что даже головы не поворачивает на Ашура. А вот он сканирует ее жадно, не скрывая свой голод и интерес. Что он думает сейчас? Что я трахнул ее, как он уехал? Хотел бы быть на моем месте? Сжимаю яростно кулаки, хоть сам бешусь о своей реакции. Так бы и было, если бы не ее девственность... Я бы оттрахал ее так грязно и жестко, что пришлось бы закинуть красотку на плечо и занести домой, как трофей. Но нет. Не сейчас. Инна заслуживает особенного момента.

Но это явно не дело Ашура...

- Я остался, чтобы предупредить,- говорит он мне на сирийском диалекте, наивно полагая, что Инна не понимает,- в доме Сибиль. Она приехала, когда вы выехали покататься...

Мысленно чертыхаюсь про себя.

Только ее сейчас не хватало.

О том, что моя курдская амазонка закатит сейчас сцену, я не сомневался...

Удивительнее всего, что главное чувство, которое я сейчас испытал, была досада. Досада, что ее приезд совсем не вовремя…

Недели не прошло с тех пор, как я испытывал досаду от того, что черная тряпка Зороха приперлась ко мне в палатку, когда я «залюбливал» Сибиль до беспамятства, чтобы она не делала драмы из моего брака по расчету. А сейчас испытываю досаду от того, что здесь и сейчас, когда рядом Инна, когда на моих пальцах все еще ее запах, когда я все еще чувствую шелк ее кожи на своем лице, а на губах-вкус ее губ, Сибиль совсем не кстати...

[1] Эту историю можно прочитать в романе «Одержимые наследники. Северная бабочка»

[2] Друзья, про историю раннего Карима тоже можно прочитать в книге «Одержимые наследники»

Друзья мои, про раннего Карима, а также его брата и сестру можно узнать в книге "Одержимые наследники. Северная бабочка"

– Давай, не ломайся. Я же говорю, что не обижу… – шепчет, параллельно расстегивая ширинку, – я видел твои призывные взгляды. Вон, течешь уже для меня. Цену говори быстрее.

Девушке, наконец, удается вывернуться от захвата Микаэля. И она, пользуясь этим, со всей силы бьет его по яйцам.

Выбегает из комнаты вся в слезах, а ее менеджер стоит в смятении в дверях, не понимая, то ли бежать за ней, то ли остаться и объясниться с господином, который только что получил от его подопечной и теперь смеётся гомерическим хохотом…

– Простите, Господин Микаэл… Эээ...

– Пошел вон, идиот. Беги за ней, накинь на нее что – то, она почти голая.

Они остаются один на один с Анваром. Микаэл поднимает на друга ошалевший, словно пьяный взгляд.

– Хочу ее. Для себя...

Глава 17

Инна не показывает даже виду, что уязвлена или факт сказанного Ашуром ее как-то волнует. Хотя мы оба знаем, что не понять она не могла.

Чувствую себя по-идиотски. Словно в какой-то нелепой мелодраме с комедийным подтекстом. Микаэл бы сейчас ржал надо мной, сложившись пополам.

Мысленно накидываю с десяток фраз, которые смогут на первых оборотах усмирить свирепый нрав Сибиль, но к тому, что мы оба видим, стоит только завернуть во внутренний двор, я оказываюсь не готовым.

Курдиянка плещется в бассейне, словно бы это был ясный день и мы с ней наслаждались уединением и спокойствием.

Завидев нас, а скорее, услышав стук каблуков Инны, она опирается о бортик и подтягивается на руках.

Сука. Совершенно голая.

Мгновение- и умелой игрой мышц нахальная амазонка вытаскивает себя из воды, бесстыдно являя нам обоим совершенно голое тело.

Угольно-черные волосы ниже талии прилипают к телу, но не прикрывают крепких грудей с темными сосками, и уж тем более ничего не скрывает ее блестящего от воды живота в кубиках и гладкого лобка.

Ни грамма стеснения. Вопиющая, всепоглощающая самоуверенность.

У Сибиль напрочь отсутствует чувство стыда. Может быть, потому что она мыслит как мужчина. Этим в свое время она меня и взяла, не постеснявшись прийти в мою спальню в родительском доме, когда ей стукнуло восемнадцать лет.

-Что ты делаешь?- сказал тогда ей я, совершенно обескураженный увидеть молодую красивую голую девушку, незаметно от меня подросшую в пенатах родительского дома, откуда я давно выпорхнул, в своей комнате.

- Пришла за своим подарком,- гордо вскинула подбородок и села на меня.

Сибиль была девственницей физически, но ее нельзя была назвать таковой ментально. Нет, она не была шлюхой. Наоборот, жесткий нрав курдиянок- воительниц напрочь лишал их даже малейшей возможности преклоняться мужскому члену.

Она точно знала, чего хочет. И меня это устраивало. Вызывало неимоверное облегчение.

Между нами была привязанность и даже духовная связь- она часто говорила, что это я дал ей вторую жизнь, в свое время вытащив из лап террора. Я не отрицал, потому что отчасти это было именно так… Именно я был обязан появлением Сибиль в доме Увейдатов.

Со временем наши отношения выстроились в свою особую, анахроничную и алогичную для обычного человека систему. Сибиль была свободна и вольна, обожала свои курдские традиции, могла месяцами пропадать в тренировочных лагерях, сражаясь и имея выносливость похлеще любого мужика. А потом при встрече мы предавалась дикой страсти. Она была моей Артемисией. Правда, наверное, не учла, что дорогу ей может перейти сама Афродита. Вернее, Дайенерис Бурерожденная, мать его, огнепоклонница, смотрящая сейчас на голую воительницу с таким спокойствием и равнодушием, что я невольно залюбовался.

Между ними искрило. Наверное, будь я недалеким малолетним сосунком, сейчас бы писал кипятком от счастья, что две такие женщины стреляют в друг друга умозрительными молниями из-за меня.

-Салам, Карим,- подходит к нам, словно бы облачена в кольчугу, а не в одежду Евы.

Тянется ко мне и целует в щеку, тут же мочит мою футболку своим голым телом.

-Познакомишь нас?- переводит глаза на Инну.

Тоже протягивает ей руку.

- Твоя красота сверкает ярче Луны. Ты русская?

Она делает вид, что не понимает, кто перед ней? Или все-таки для нее тоже шок, что скромная бабилонянка в чадре- эта ослепительная блондинка. Так или иначе, общается Сибиль с Инной на плохом английском. Вредина принципиально не стала учить «вражеский» язык, как сама говорила. И теперь звучит реально враждебно.

- Я Сибиль, сводная сестра Карима,- факт того, что делает она это совершенно голой и этого не стесняясь, придает ситуации остроту перца чили.

Нельзя было ее сюда пускать. Сейчас тут будет взрыв.

- А я Инна, сводная жена Карима,- усмехается пустынная кошка и пожимает протянутую ей руку.

- Значит, это правда?- спрашивает Сибиль теперь меня на курдском, не отрывая глаза от моей женушки,- красива. Молва не врет. Уже трахнул ее? Не наигрался?

Ее поведение крайне невежливо. Наверное, если Инна и пыталась скрыть свое смущение происходящим сейчас, вот такой наглый разговор на незнакомом языке ей в лицо, сейчас места для политесса остается все меньше.

Инна поворачивается ко мне.

Я жду сейчас чего угодно. Истерики, раздражения, даже мольбы…

И черт возьми, она имеет на это право! Сибиль получит за свое хамство! Она не имеет на него права в том виде, в котором исполняет сейчас! Стерва!

Дергаюсь от неожиданности, когда Инна протягивает руку к моему лицу и вытирает уголки моих губ.

- Ты испачкался моим блеском, Карим,- говорит она на курдском- и мы оба сейчас просто открываем рот, замирая от шока.

Ведьма грациозна и остра в своих движениях. Как пуля. Со смещенным центром тяжести. Маленькая, юркая, а попадая в тело, изощренно терзает плоть, не оставляя шансов жертве.

- Твоя красота темнее ночи, Сибиль. Я не удивлена. В моих землях есть несколько поселений курдов. Про красоту их женщин слагали легенды испокон веков. И нет, он еще не наигрался. Потому что пока играю я.

И она разворачивается. Златоволосая сука просто поворачивается на каблуках и идет невозмутимо в сторону входа в дом.

А я понимаю, что единственное желание, которое сейчас испытываю- догнать ее, схватить за волосы, намотать их на кулак и трахнуть прямо тут, у порога. Потому что если я не усмирю эту дикую кошку, в следующий раз она уже откусит мне руку.

-Хара (Дерьмо)!- кричу, чувствуя, как из легких вылетает резким спазмом весь воздух и непроизвольно складываюсь пополам.

-Инта маджнуна?! (араб.- ты сумасшедшая?!)- ору я на Сибиль, враждебно подпирающую руками бока.

- Решила немного отвлечь внимание от твоего стояка,- бросает она мне презрительно. Черт, провал по всем фронтам. Она увидела, как я возбужден… и отнюдь не о вида божественного тела своей любовницы…

- Так что ты там говорил про сосуд, Карим? Она просто сосуд? Почему-то вспоминается сказка про Али-Бабу и сорок разбойников… И сосуд, которым измеряли количество спертого из пещеры золота!

____________________________________

Мои хорошие, многие из вас спрашивали меня про предысторию Сибиль и Карима. Если интересует именно этот троп, то могу предложить вам прочитать повесть- четвертую часть моей саги "Одержимые наследники". Там как раз есть про Карима и Сибиль. Ну.. и не только... Предупреждаю- залипательно...

Я специально сделала на нее большую скидку для вас!

Одержимые наследники. Загросская роса

Глава 19

Обида? Злость? Раздражение?

Все чувства разом стали колом в горле.

Нет, я не хотела в данный момент чувствовать что-либо. Вообще.

Ни в отношении того, что было между нами в машине, ни… от вида голой красавицы, обескураживающей своей красотой. Он не зря выбрал Сибиль. Она была настоящим воплощением пантеры в образе женщины. И да, я уже знала, что их история сложная и долгая… Это не просто увлечение и не просто любовница без реального статуса.

Сибиль сама не искала статуса рядом с Каримом. Она была кошкой, гуляющей самой по себе. И ее он не пытался покорить, сломать или подчинить. А меня?

Я видела похоть, желание и… какое-то странное, маниакально-садистское стремление обуздать меня, подавить, поставить на место. Карим словно бы боролся с ним, словно бы прятался за свою привычную маску отстраненного превосходства, но я слишком много времени провела в храмах за медитацией, чтобы не чувствовать нутро человека не только на уровне внешнего восприятия, но и духовных материй…

Подошла к окну, всмотрелась в ночную гладь моря. Звездное небо нависало над островом плотным покровом. Но ни одна из звезд не отражалась в глади воды. И Луна была спрятана за единственную тучу на небе, лишь слегка ее подсвечивая словно бы изнутри своим мягким холодным светом.

Сибиль врала. Я не была яркой, как Луна. Луна на этом небе, здесь и сейчас, была едва заметна… Одна ее тень, намек…

Вздрогнула, когда услышала шум снизу.

Что это? Дикий зверь?

Прямо к балкону моей комнаты примыкал высокий, многовековой эвкалипт. Его бледный неровный толстый ствол отсвечивал даже в темноте, а тонкие продольные листья делали воздух вокруг удивительно прозрачным. Словно бы нарочно оголяя твое нутро еще сильнее.

- Ашур?- удивленно спросила, отступив на шаг, когда поняла, что источник шума- этот большой мужчина, забирающийся сейчас по дереву.

Наши взгляды пересеклись в темноте. Впервые я обратилась к нему по имени. И невольно поймала ощущение прострела по телу.

Нет, объективно этот мужчина не был тем, кто мог увлечь меня с головой. Но исходящая от него харизма, понятность, даже теплота невольно располагали к себе.

- Что ты делаешь?- спросила удивленно.

- Определенно, сумасшествие…- последний рывок с красивым перекатыванием мускулистой спины, рельефно проступающей под тканью футболки. Его белозубая улыбка сделала красивые черты лица, тронутые пороком и возможностями, какими- то более юными что ли, озорными.

Облизала губы нервно, невольно поймав, как взгляд мужчины стал на несколько градусов выше.

- Как ты, Инна?- он нагло уселся на одну из самых толстых веток дерева, удачно расположенную прямо напротив моего балкона. Между нами было метра два расстояния. Чудовищно много и чудовищно мало- как посмотреть…

И это его «Как ты, Инна?»- на сирийском диалекте, на «ты», по имени- сокращало эту дистанцию со скоростью света.

- Не удивляйся, я знаю, что твоя няня - сирийка. Она не могла не петь тебе перед сном песни Джорджа Вассуфа (прим. популярный сирийский певец).

- Она читала мне стихи Низара Каббани,- поймала я его игривость, невольно улыбнувшись.

- Значит, ты романтичная девочка?

Смутилась. Опустила глаза. Странно. Вот так разговаривать с ним странно… Никто не осмеливался говорить со мной так открыто и смело, на равных. Только Карим.

Поездки в Россию не в счет. Там я была обычной девочкой Инной. Для меня эта реальность была параллельной и не пересекающейся с моим происхождением, статусом и ролью в обществе Бабилонии…

Заминка между нами сделала атмосферу чуть более наколенной.

- Так как ты все-таки? Не обижает тебя?

Я усмехнулась.

- Как сам думаешь, обижает меня молодой муж, в доме которого смело плавает совершенно голая любовница и который женился на мне по расчету для того, чтобы уничтожить мир и уклад моей страны? Нет, конечно, не обижает…

Мы оба усмехнулись. Мне показалось, что он- более горько.

- Мне жаль, что так вышло,- ответил он глухо,- Карим не плохой. Просто его голова работает несколько не так, как твоя или моя. А еще в его жизни было много дерьма. Сложного, травматичного, непонятного. Наверное, он сам притягивал к себе его, но, как сказал кто-то из великих, это не дорога нас выбирает. То, что внутри нас, заставляет нас выбирать именно эту дорогу…

- Спасибо за краткое мануальное руководство по управлению Каримом,- попыталась сострить. Обсуждать болевые точки его друга я не хотела. Наверное, потому что вот такие разговоры невольно заставляют думать о твоем противнике как о ком-то с душой. Я не хотела думать о его душе. Нисколько…

- Мы все были поражены твоей красотой, Инна. Это было… сильно…- усмехается он,- в храме. Я видел, как на тебя смотрел Карим…

- Я не понимаю, ты залез на дерево для того, чтобы рекламировать своего друга?- приподняла бровь.

Наши взгляды снова пересеклись.

Ловким движением натренированного тела он придвинулся по ветке ближе.

- Это неправильно, Инна…- сказал он хрипло, впиваясь в меня теперь в открытую такими глазами, что мне и правда стало немного не по себе,- то, что я испытываю к тебе, во всех смыслах неправильно… Но… подумал о том, что тебя могло задеть появление Сибиль и… мое сердце от этого сжалось… Я… Мне не все равно… Не знаю, трудно это объяснить. Хара…

Выдохнул последнее, прошелся устало рукой по лицу…

- Не стоит тебе втягиваться в него,- сказал совсем тихо,- не влюбляйся, даже если очень захочешь… Карим не такой, как мы. Он просто не способен на чувства нормального страстного человека… Его потолок- это Сибиль и их странный союз… Ты знала, что он называет ее своей Артемисией… А она его- императором Ксерксом… Она… она не женщина, Инна. Она настоящий джинн… Ведьма без сердца и принципов. Не стоит становиться противницей на ее пути, если она почувствует опасность, она не будет думать о последствиях… Бешеная сука…

- Я не стану противницей на ее пути, Ашур… Я всего лишь фиктивная жена. Сосуд, которым Карим хочет решить свои стратегические проблемы… Мы с ним не про любовь… Как бы ни казалось со стороны, я ни на секунду это не забываю…

Аплодисменты. Размеренные, ровные хлопки ладонями внизу, которые заставляют взгляд резко устремиться на землю.

Карим. Черт возьми. Что он тут забыл? Почему не совокупляет свою голую амазонку?!

- А я грешным делом решил, что на мои владения повадился наглый мусорный кот, Ашур…. А это ты… лазишь по деревьям…

Я не успеваю ничего сказать. Сириец тоже.

Не знаю уж, что за не дюжая сила в этом дьяволе с мозгами компьютера, но в то же мгновение он одним резким движением по стволу дерева заставляет то дико качнуться- с приглушенном стоном Ашур летит на землю. Я вскрикиваю и жмурюсь.

И все-таки тут же заставляю себя открыть глаза. Не место и не время сейчас включать девушку из чеховских рассказов, так любимых моей русской бабушкой…

Подготовка Ашура позволила ему, к счастью, вовремя сгруппироваться. Он не ударился головой.

- А вот руку сломал,- словно бы слышит мои мысли Карим.

Наши глаза пересекаются. Какой же это взгляд… Какой…

Не хочу, чтобы он на меня смотрел… Не хочу!

Невозмутимо, даже небрежно Карим обхватывает рукой ветку и не менее легко и вальяжно поднимается по стволу, как это сделал пятнадцать минут назад Ашур.

Вот только Карим не ограничивается сидением на ветке.

Так же легко и умело, достигая уровня моего балкона, он протягивает руку, хватается за железное ограждение и одним махом оказывается у меня в комнате.

Я отступаю. На этот раз на три шага…

- Испугалась, котенок?- спрашивает обманчиво нежно, наклоняет голову.

Злой. Адски злой. И что же его Сибиль не сняла его напряжения?

Наступает…

- Тебе скучно, смотрю, Инна? Призываешь праздно шатающихся мужиков развлекать тебя серенадами на деревьях?

- Я устала и хочу лечь спать… Уходи, Карим…

Нет, не канает. Он ведет головой и делает еще один шаг ко мне, потом снова…

- Почему уходить? Я в комнате своей жены… У нас есть нерешенное дело…

Еще шаг- и я оказываюсь в оковах его рук и запаха. Слишком стойкого, мужского… Того, что заполнял салон машины нотками дикого, терпкого желания, от которого тело подбрасывало, как на электрическом стуле.

- Это ты играешь, Инна? Так ты сказала? А вот это интересно… Давай с тобой обсудим игры, в которые ты любишь играть…

___________

Девочки, сегодня на мою ну оооочень вкусную историю про жесткого и порочного шейха Киренаики действует скидка!

1001 ночь с Тираном. Сказка о Порочном

Кстати, тут подоспели еще иллюстрации с нашим героями. Как вам?

Вот отважная и жесткая Сибиль

Вот Ашур, смотрящий на танец Инны в храме:

А вот и Карим со своим фирменным взглядом

Глава 20

- Мои игры очень понятны и просты, Карим Увейдат, - чувствую, как тело сковывает напряжение. Да, мне сейчас очень не просто… Крайне непросто… Находиться так близко рядом с таким мужчиной и сохранять спокойствие не может даже прирожденная править…

- И в чем же суть твоей игры?

- Разве не как у всех игр?- пытаюсь обойти его умелые броски, призванные затащить меня в манипуляционную яму. Страшно. Но как иначе?- победить…

- И в чем твоя победа?- он трогает глазами. Гладит, обводит контуры моего тела. А еще он возбужден…

- Чтобы ты оставил в покое мой народ… Чтобы ты… не пытался разрушить нашу страну и наш уклад…

- А может быть, вытянуть из темного мешка?

- Мы по-разному смотрим на тьму, Карим,- выдыхаю тяжко,- для тебя тьма- это пустота. Для меня- лишь состояние, которое можно осветить огнем… Мы с тобой по-разному смотрим на это мир в принципе. Потому что твои игры- это просто развлечение. А мои- это неизбежность и безвыходность…

Он делает шаг назад. Удивительно. Неожиданно. Когда я совсем не ожидала…

- Игра - это не просто развлечение, юная Инна. Это основа всего, что ты называешь реальностью. Ты живешь в мире, где правила придуманы задолго до тебя, и ты даже не осознаешь, насколько глубоко они в тебя встроены. Культура, политика, наука - всё это формы игры, механизмы, с помощью которых сильные управляют слабыми.

Был такой очень умный нидерландец- Йохан Хёйзинга. И он говорил, человечество - это лишь большая группа игроков, что наша современность, момент, в котором мы живем- и есть большая игра и каждый здесь выполняет свою роль. Одни диктуют условия, другие подчиняются. Конечно, можно обманывать себя иллюзией свободы, но настоящий выбор есть только у тех, кто умеет играть правильно. Умеет просчитывать ходы, ломать чужие стратегии, менять правила прямо в процессе. И потому моя цель- это не сама игра. Она будет идти и без меня, шла до меня, идет сейчас. Моя цель- стать тем, кто ведет в этой игре. Вот тебе простота понимания, Инна. И нет ничего другого…

- Это страшно… Так думать- страшно,- перебила его я,- такой подход делает нас рабами, какие бы роли мы ни играли… Это как искусственный интеллект. Рано или поздно он обыграет своего творца… И тогда сама игра как процесс будет руководить даже теми, кто наивно полагает, что это он ею руководит…

- Свобода - это привилегия ведущего, котенок. Нет другого правила. Остальные просто фигуры на доске. Ты умная девочка и потому я даже гоотв с тобой поделиться знаниями, брифировать. Есть французский социолог и философ Роже Кайуа. В 1958 году он написал прекрасную книгу «Игры и люди». Он пытался классифицировать все возможные игры и игровые формы поведения, разделив их на четыре категории:

Агон – соревнование

Алеа – случай

Мимикрия – притворство

Илинкс – экстаз, хаос

Эти категории не просто описывают игры, но и объясняют человеческое поведение в широком смысле. Есть несколько типов игроков. Кайуа дал им названия, но мне больше нравится наблюдать их в живой среде. Возьмём, к примеру, агон. Это те, кто живёт ради борьбы. Им важен результат, победа, превосходство. Они учатся, совершенствуются, прокачивают свои навыки, чтобы в нужный момент поставить тебя на место. Их ты увидишь в зале суда, на футбольном поле, за шахматной доской. Или, что ещё интереснее, в разговоре, когда они хищно улыбаются, потому что знают: ещё два хода - и тебе нечем крыть.

Другие предпочитают алеа - игру на удачу. Они не делают ничего, чтобы изменить ход событий, просто надеются, что фортуна окажется благосклонна. Лотереи, казино, вера в счастливый случай - вот их территория. Они не строят планы, они молятся о чуде. И что самое забавное - иногда выигрывают. Чистая случайность, конечно. Но она дает им иллюзию, что так будет всегда.

Затем идут те, кто выбирает мимикрию - игру в роли. Они никогда не показывают себя настоящими, потому что знают: быть собой - значит оказаться уязвимым. Они надевают маски, адаптируются, становятся кем угодно, лишь бы оказаться в выигрыше. Эти игроки улыбаются в лицо, когда надо, плачут в нужный момент, рассказывают ровно те истории, которые хотят от них услышать. Они могут быть кем угодно. Возможно, прямо сейчас перед тобой сидит один из них.

И, наконец, есть те, кто играет в илинкс. Они не хотят правил. Они хотят хаоса, экстаза, разрушения. Им скучно жить по общим законам, их тянет в бездну. Они выбирают скорость, алкоголь, риск, моменты, когда кровь стучит в висках, когда контроль ускользает, когда есть шанс, что всё может закончиться в любой момент. Они улыбаются в лицо опасности, потому что иначе не чувствуют, что живут.

Ты можешь спросить, во что играю я. Ответ прост - во все сразу. Я выбираю игру под ситуацию, под игрока, под правила, к которые удобны мне. Я знаю, когда быть лучшим, когда отдать всё на волю случая, когда надеть правильную маску, когда обрушить всё к чертям.

Но самое интересное в игре - это не карты, не доска, не правила. Самое интересное - это противник…

Он снова делает шаг ко мне. И снова оказывается мучительно близко…

- Если ты сама признала, что играешь, Инна, то в этой игре у нас с тобой могут быть только две роли- союзники или противники… Ты явно даешь понять, что с моим исходом игры ты не собираешься мириться, тогда получается, что ты мой противник?

Он обхватывает своей большой горячей рукой мою шею сзади. Слегка сдавливает её.

- Я пришел с миром, котенок. Даже несмотря на то, что шкодливый сирийской кот выбесил меня тем, что забыл о субординации, увидев твою красоту и дерзость… Я не хочу войны, Инна. Война- это точна не та игра, которая мне интересна.

- Разве мы играем в войну?- мой голос чуть дрогнул. Это от его касаний. Они вибрировали по телу,- эта игра уже не актуальна. Потому что Бабилония ее проиграла. Ты выиграл, Карим. Выиграл моего отца и потому я тут- в твоем доме, полуголая, а ты можешь безнаказанно находиться в моей комнате, парой часов ранее так же безнаказанно трогая мое тело…

Склоняет голову. Внимательно слушает.

Его губы чуть улыбаются…

-Тогда в чем суть твоей игры, Инна, если это не война? Какая же игра должна привести тебя к заветной цели освободить свой народ?

Я перестаю дышать. Только грудь моя все равно подрагивает. Ему нравится за этим наблюдать. Как же ему нравится…

Я сама, инициативно придвигаюсь чуть ближе, почти касаясь острыми пиками сосков, проглядывающими через ткань, его горячей груди. Моя рука сама тянется к его голове и оплетает мощную шею.

Карим тоже перестает дышать.

Нет, не потому, что он захвачен моментом.

Этот сукин сын слишком предвосхищает любой ход событий, чтобы его по-настоящему получилось застать врасплох. Его можно взять только одним- его пренебрежением и надеждой на то, что он недооценит противника, а мы ведь противники…

- Я играю в любовь, Карим…- выдыхаю ему в губы и сама целую.

Прикрываю глаза. Выдыхаю весь жар, пекущий изнутри прямо в раскрытый рот своего «муженька».

Он гортанно стонет.

Мощный захват сильных рук на талии.

Подхватывает меня под бедра, вжимает в стену.

Все произойдет сейчас? Так просто и банально? Примитивно? Под властью инстинктов?

Целует теперь сам, жадно впиваясь. Красиво и вкусно…

Черт, это вкусно.

Но ведь в этом весь смысл игры- если бы человечеству не хотелось играть, оно бы не играло…

- Мне определенно нравится эта игра, Инна…- хрипит он в мои губы.

А потом отступает, бережно ставя меня на пол, хоть я все еще и покачиваюсь от эмоциональных качелей.

- Тебе хватит получаса на сборы? Не бери ничего, кроме книг, которые хотела бы почитать. Одежда не нужна. Всё есть…

- Ккк..уда мы? Уже поздно…- выдыхаю я удивленно. Честно говоря, не на такое я рассчитывала…

- На мой остров… Там… совсем нет мусорных приставучих котов с какофоничными песнями под окнами…

Невольно улыбаюсь.

Потому что предсказуемо.

Богатый араб с эго до небес.

Зазнавшийся сынок именитых династий.

Каждому императору нужен свой насыпной остров… Словно бы на созданной Всевышним земле было мало мест, которые можно превратить в рай.

Только им не нужен рай. Их излюбленное, привычное и естественное место обитания- ад.

_____

Ох, мои хорошие, не получается у меня в этой истории писать мало! И резать на части диалоги тоже не хочу- тут важен момент, химия, гормоны!

Не могу обещать, что проды все время будут выходить вот так обильно. Просто потому, что в любой истории есть переломный момент, когда ты как автора выбираешь, куда идти за героями! да, именно они тебя ведут!

А пока, кто хочет еще больше моего Востока, хочу позвать вас в одну из своих любимых историй. Про нее сегодня в моем ТГ-канале Книги о любви и страсти , где мы много обсуждаем мое творчество и не только, напомнило сразу несколько читательниц. И знаете, чем я занималась? Я все утро читала первую часть этой истории, все время спрашивая себя- Вау! Это я могла так написать? Короче, судить вам- не знаю захотите вы или нет окунуться в восточную запретную страсть взрослого правителя Кабилии и юной красавицы, фиктивно вышедшей замуж за его сына, но хочу оставить тут одну красивейшую сцену, которая описывает реальный обряд, на протяжении тысячелетий устраиваемый для девушек этих краев на свадьбах.

ГРЕХ КАБИЛА

(и да, для вас на нее сделала скидочку сегодня!)

Отрывок:

«Королевы не испытывают ни стыда, ни смущения, Элисса,- слышала в голове наставнически голос матери из прошлого,- просто потому, что мы не имеем права оступиться… Не сожалей. Не извиняйся. Не бойся… Если в тебе нет сил на эти качества, то даже самая уникальная в мире красота не сделает тебя счастливой…»

Снова и снова Элисса проговаривала про себя эти слова, но каждый шаг все равно давался так, словно бы она шла по раскаленным углям или по ножам.

Капельки бисеринок позвякивали под искусно обмотанным Зейнаб вокруг полуголого тела тобом. В голове тяжелыми ударами отбивала все еще звенящая в ушах музыка, под которую ей предстояло танцевать.

Хорошо, что Мейза была столь любезна, что напоила ее отваром, который действительно позволил поспать и отдохнуть. Иначе бы она точно сейчас свалилась бы здесь на пол от усталости и страха…

Большой атриум с куполообразным сводом ждал ее. Кто был внутри? Кто будет созерцать ее позор? Хорошо, что из ее семьи никого не было… Как бы ей было стыдно. Невыносимо стыдно. И даже десятки реальных видео с суданских свадеб не заставили понять и принять этот унизительный обряд.

Зейнаб была уже здесь. У широких резных дверей метров в пять. На ее лице отчетливо читались волнение, восторг и предвкушение. Вот уж кто точно мыслил совсем иначе, чем сама Эли.

-Госпожа, не волнуйтесь. Народу внутри мало… Только самые близкие. Бензема все еще боится огласки. Там жених, его семья и ближайший круг. Те, кто будут свидетелями вашего союза с Господином Тариком. Удачи, Госпожа! Вы прекрасны!

Голос служанки приглушался стучащими в голове приливами крови. На глазах-словно пелена. В венах- адреналин. Страшно… Стыдно…

Не понимает, как Зейнаб протягивает ей красивый кубок. Пригубила на автомате. Вино. Выпивает залпом, чувствуя, как по телу тут же разносится мягкость и теплота. Может быть, это ей и поможет…

Двери открываются. Перед ней похожая на зеркальную гладь сцена. Помещение погружено в полумрак. Лишь изысканные факелы обрамляют этот идеальный архитектурный бриллиант. Она босиком, поэтому ступает бесшумно. С облегчением выдыхает, понимая, что от зрителей её отделяют ниспадающие с высоких потолков белые шелковые материи. Они колышутся на легком ветру, то пикантно открывая, то скрывая ее фигуру… Взор невольно падает вниз, штора вздрагивает- и ее глаза пересекаются с глазами Агиласа. Сердце заходится в неистовом ритме. Он здесь. Конечно, он здесь. И снова этот взгляд- глубокий и пугающий. Он настолько доминирует, что затмевает все вокруг. Поэтому она не видит ни Тарика, ни Лаллу Мейзу, изучающую девушку со смесью триумфа и интереса.

Первые аккорды Элисса встречает, закрыв глаза. Она должна делать так, как ее учили- забыться, отдаться музыке. У нее нет права на ошибку. И на сожаление. Она здесь по доброй воле. Она понимает, на что идет. Ради чего это все. Каков вкус взрослой жизни.

Руки взлетают вверх, бедра колышутся в такт. Ловит себя на мысли, что роскошная ткань красной тобы ласкает ее кожу. Она сейчас и правда очень красива. Должно быть…

Шаг, второй, третий. Резкий поворот. Элисса словно бы отрывается от земли. В венах огонь. Это вино так действует. Потому что теперь ритмичный стук барабанов словно бы у нее в груди. Словно бы это она сама- источник звука. Волосы разлетаются от каждого движения. Руки извиваются, как тонкие ленты гимнастки, постукивая множеством браслетов…

Музыка приближается к кульминации. Элисса протягивает руку к золотой броши, удерживающей тобу, отцепляет ее одним движением- ткань струится по телу вниз, оголяя его для зрителей. В унисон падают вниз белые полотна. Она вздыхает, понимая, что теперь ничего не отделяет ее от зрителей. Смотрит поверхностно, не вглядываясь, чтобы не сбиться. Здесь не больше десяти- пятнадцати человека и… Она чувствует, как от них исходит энергетика. Она не пошлая, не вульгарная, не надменная и насмешливая. Это энергетика восхищения.

Барабаны бьют все громче и чувственнее. Бисеру теперь ничего не мешает сверкать и позвякивать от энергичных движений ее бедер. Легкая испарина покрывает тело.

Поворот, падение на пол- заготовленное, предусмотренное выступлением. Музыка замирает- и Элисса случайно встречается глазами с Лаллой Мейзой. Что-то происходит между ними. Подсознательное. Инстинктивное. Взгляд двух женщин, обращенный друг на друга. Элисса словно замирает. На секунду ей кажется, что женщина зла- столько скрытого смысла, алчности и торжества в ее глазах. Такой взгляд бывает у ведьм в детских книгах, которые заманивают невинных девочек в свои ловушки… Но нависшая мгла-видение рассеиваются.

Мейза растапливает этот лед первой, улыбнувшись и игриво начиная свою загруту (араб.- особый утробный крик арабских женщин во время праздников). Ее распев подхватывают и другие женщины в зале. Они начинают энергично хлопать, словно придавая Элиссе еще больше сил и смелости.

Элисса уже на ногах, снова пируэт, заставляющий ее воспарить над сценой. Снова зазывное движение спиной и руками.

Тарик… Она, наконец видит его. Он бледный и потерянный. На душе снова скребут кошки. Это неправильно. Что-то во всем этом неправильно, но у нее пока нет времени об этом думать. Не было времени с самого начала.

Рука немного подрагивает, потому что сейчас она должна сорвать с себя и набедренную повязку, оставшись в одном белье. Пусть это и часть костюма, она слишком откровенна…

Нервно сглатывает. Снова поднимает глаза на аудиторию. Агилас. Его взгляд сейчас притягивает. Он такой раскаленный, что над губой у Элиссы проступает капелька пота. Волосы прилипают к спине. Зал сильно продувают струны кондиционера, но она все равно вся мокрая. Пальцы опускаются по талии на зажим на набедренной повязке. Барабаны замолкают. Вдох. Выдох.

-Довольно,- раздается рваный, с хрипотцой голос Агиласа.

ЧИТАЕМ ЗДЕСЬ

Глава 21

Я стою на раскаленном камне босиком. Каблуки остались в лодке, где им и место. На мне то самое пресловутое шелковое платье из машины, которое прекрасно бы смотрелось на фотосессии в Плаке, но абсолютно бесполезно тут, на острове, где единственное укрытие - обшарпанная хижина с крышей из сухих веток и канатов. С моря тянет соленым, где-то рядом кричит чайка. И ни души.

Ранний рассвет вот-вот окрасит водную гладь нежным золотом. А пока я неверующе оглядываюсь, думая, что все это одна большая шарада…

Карим невозмутим, а я ежусь. Обхватываю себя руками, переступая нерешительно с ноги на ногу. Они в воде и песке… Как и края шелка…

- Снимай платье,- говорит он отвлекаясь, наконец, от своего замысловатого занятия- разгребать хворост, сложенный у входа в кривую, покосившуюся, тоже сделанную из каких-то сухих палок хижину.

- В смысле?

Он стягивает с себя белую рубашку изо льня и кидает мне.

- Скоро поднимется солнце и будет жарко, а пока сними подмокшую ткань и надень мою рубашку.

- Карим, что происходит?- раздраженно выдаю я,- мы собирались на необитаемый остров и ты мне сказал, что мне тут понадобятся только книги? А одежда? В чем я буду ходить?! Почему вообще мы здесь, а не на твоем насыпном острове.

-Насыпной остров- это работа, офисы и футуризм. А мне сейчас нужно другое,- невозмутимо пожимает плечами,- расслабься, Инна. Ты ведь не слабая девочка, привыкшая лишь к роскоши и люксу. Способная выдержать переход по пустыне, как легкую прогулку, испугалась какого-то милого островка в Эгейском море? Это Арки. Один из крошек россыпи Патмоса. Все под контролем, но пока мы побудем здесь…

- Дело не в пустыне и моей выносливости, Карим. В пустыне я в одежде.

- А здесь скоро будешь без,- говорит он и подходит ко мне.

Рука на талии притягивает и впечатывает в каменный торс. Горячее дыхание- соленое и горькое одновременно- посылает по телу дрожь.

- Мы тут не для того, чтобы одеваться, а чтобы оголиться, Инна. Ты умная девочка. Я привез тебя сюда для исполнения того, для чего все это было вообще начато…

Понимаю его. И даже догадывалась… А волнение все равно хлещет через край. И я прячу его за своим возмущением. А как иначе?

Импровизация двери в хижину противно скрипит, открывая вид на убогое строение. Там внутри, наверное, десятки скорпионов! Я знаю, что на греческих островах их преполно…

- Это… это всё? Тут даже кровати нет!

- Роль кровати переоценена,- парирует он и усмехается.

- Нет еды и даже воды!

Смеется. Гад нагло смеется!

- Зато есть небо, море и я. Не думаю, что тебе нужно что-то еще.

Этот взгляд, эта абсолютная уверенность, что все под контролем. А у меня внутри нарастающая паника - не от острова, от него. Он чувствует это и наслаждается. Как я в машине, когда вжимала педаль газа…

- Этот остров был недешевым приобретением, Инна. У него даже есть легенда. Местные верят, что здесь раньше укрывались влюбленные. Тайные пары - монахи и девушки, принцессы и рыбаки. Им нельзя было быть вместе, так что они приходили сюда, чтобы быть никем и всеми сразу. Море стирало их имена, а солнце - воспоминания. Здесь никто не судит. Здесь ты только та, кем хочешь быть. Обнуление… Если хочешь, зона оффсайда, когда можно ненадолго выйти из игры…

Я люблю это место. Когда всё становится слишком громким - я исчезаю сюда. Меня вдохновляет море и тишина. Тебя, наверное, пустыня. А меня - вот это. Остров, где всё можно забыть. Или вспомнить, что важно.

На секунду я молчу.

- Пойдем. Там бухта. Будем добывать себе завтрак...

- В смысле «добывать»?

Энергичный шаг вперед, голый идеальный торс с красивым золотистым загаром…

Он оборачивается ко мне, сверкая белозубой улыбкой.

- Будем ловить. Что сможем- то и съедим.

Он встаёт, тянется, показывает на бухточку внизу:

- Пойдем. Там у меня спрятан сюрприз.

И действительно, у причала - маленькая лодка, в ней ведро, гарпун, маска и бутылка вина, укутанная в мокрую тряпку. Он кивает в сторону подводного рифа:

- Там осьминог. Я с ним давно знаком. Он мне почти как сосед.

Скидывает с себя шорты, совершенно не стесняясь, сверкая передо мной голым задом.

Самое чудовищное- он ведь и передом ко мне повернется рано или поздно!!! Это сейчас только ограничивается провокационными оборачиваниями через плечо.

- Ты не знаешь, как я ловлю. Я просто захожу - и рыба сама ложится в ладонь,- хохочет он позорному от моего шокированного выражения лица.

- Вон там растет лайм. Сорви пока пару плодов. Они нам пригодятся…

Он говорит это слишком буднично, будто обсуждает расписание парома. А у меня сердце пропускает удар. Я стараюсь не показать, но он уже увидел.

Солнце. Соль. Его рубашка на мне. Осьминог на гриле. И вино, которое он достает из лодки с видом, будто только что нашёл его в сундуке пирата.

Солнце почти встало, море начинает мерцать, как ткань. Мы идем вдоль скал, он рассказывает, как однажды остался здесь на три дня без еды, специально - очищался от глупостей.

Потом вдруг резко останавливается и смотрит на меня.

- В это время суток море магическое для купания. Пойдем?

Вопрос-риторические. Потому что он снова стягивает с себя шорты, а потом без спросу разворачивает меня и под хлопком рубашки расстегивает лиф.

Рука скользит по талии и оттягивает резинку на трусах.

- Это тоже лучше снять, Инна. Зачем лишний раз мочить то немногое, что можно использовать, как одежду.

А потом внезапно и стремительно ныряет под ткань трусов и трогает меня между ног.

- А я ошибся, котенок… Уже всё намочила…- смешок в ухо, прикусывает мочку.

Резко разворачивает на себя…

Голова слегка кружится от вина с утра. Нелепость полная.

Только этот странный человек такое мог придумать…

- Отстрочим купание…- хрипло говорит Карим,- хочу сейчас…

Я громко то ли всхлипываю, то ли принимаю неизбежное, потому что это тоже правила нашей игры- он сделал ход и имеет право на то, что делает. А в моей стратегической игре в долгую именно этот ход только и нужен…

Обвиваю его торс послушно ногами. Чувствую, как горячие ладони врезаются в мои ягодицы.

Он несет меня к той пугающей старой хижине.

Интересно, принцессы и монахи и правда находили тут любовное пристанище?

_______________________

Друзья!

Хочу позвать вас в свою необычную новинку на втором аккаунте:

РАЗВОД В 45. НОВАЯ ВЕСНА

- Я прошу одну встречу, Света,- вжимается в меня мой наглый студент, опаляя горячим дыханием шею. - Просто дай мне хотя бы разок доступ к своему телу- и тебе понравится! Всем нравится!

-Пусти, Влад! Я твой преподаватель! Мне сорок пять! У меня сын твоего возраста!

В этот момент происходит самое страшное, что только могло - дверь в мой кабинет распахивается и на пороге я вижу еще одного мужчину своих кошмаров. Его лицо перекошено от ярости и шока!

- Какого черта здесь происходит?! Быстро отлепись от нее! - свирепо рычит он.

- Отец?! Ты что тут делаешь?- отвечает Влад растерянно.

Что он сказал?! Только со мной могло приключиться такое! Мне не дают прохода двое мужчин. Один- взрослый бизнесмен, который вознамерился купить меня, сделав в 45 лет своей содержанкой. Другой- пылкий юный мажор, запавший на милфу- преподавателя! Но ужас в том, что они оказались отцом и сыном!

После болезненного развода я думала, что моя партия отыграна. А оказалось, что в сорок пять судьба приготовила мне главную роль... Роковой красотки, способной свести с ума... Кто-кто там из великих сравнивал женщину и вино?

РАЗВОД В 45. НОВАЯ ВЕСНА

Глава 22

На его губах тоже соль. В глазах- пожар.

Я нервно сглатываю.

Грудь дико колышется, как голубка, зажатая в тиски- его мощным торсом, нависающим надо мной.

- Не бойся, Инна…- шепчет Карим, медленно расстегивая пуговицы на своей же рубашке,- поверь мне, это лучше жезл в храме.

Нервно усмехаюсь.

Он подхватывает мою улыбку поцелуем- тут же его углубляет.

Хрипло выдыхает в шею.

- Это тоже не игра, котенок,- шепчет он, перебирая мои волосы,- я хочу сделать это с тобой. И хочу, чтобы ты подарила мне наследника…

Мысли вязнут в голове.

Все слишком волнительно.

Слишком остро.

Под нами довольно жесткий матрас. Я даже думать не хочу о том, сколько в этом подобии дома всяких гадов, затаившихся в драматичной темноте.

Карим чувствует мое напряжение.

- Почему боишься, котенок?- гладит по лицу, рвано дышит. Потом сам же находит ответ на вопрос.

Быстро отстраняется и зажигает масляную лампаду на импровизированном столе.

Атмосфера становится почти сакральной…

Золотые блики играют на кривых стенах.

Мы оба выглядим под этим светом какими-то инопланетными.

Он поддевает краешек трусов, которые я все же не решилась снять.

Нежно и медленно ведет по ногам.

- Ты очень красива, Инна…- шепчет хрипло,- может и хорошо, что твой отец принял решение прятать такую красоту под черной тряпкой. Она может свести с ума мужчину…

Любого мужчину, но не его.

Карим отнюдь не тот, кто может потерять голову.

Умелые пальцы касаются моих складок, нежно растирают. Чуть проникают внутрь.

Я непроизвольно сжимаюсь.

Он бодает меня лбом и отрицательно качает головой.

- Хочу, чтобы нам обоим было приятно. Перестань воевать со мной хотя бы сегодня… Хотя бы этой ночью…

Мое дыхание становится еще более рваным, еще более жарким и перекликающимся с его.

Губы Карима чертят дорожку от моей скулы, вниз по подбородку, венке на шее, к груди.

Вздрагиваю, когда они смыкаются на соске.

Он разводит мои ноги.

Слегка приподнимается.

Замирает, заглядывая глубоко-глубоко в глаза.

- Вот так- правильно, Инна. Только так,- шепчет и резко толкается в меня.

Ногти автоматически впиваются в его спину.

Я царапаю его, делегируя хотя бы часть своей боли ему.

Но кажется, что его это только еще больше вдохновляет.

Он закатывает голову в гримасе наслаждения.

Дает привыкнуть к себе.

- Готова?- шепчет тихо и снова целует- нежно- нежно.

Я нервно киваю.

Сглатываю.

Не знаю, готова ли я.

Знаю только, что каким бы ужасным ни был этот человек, сейчас он искренне старается быть со мной нежным и аккуратным.

Я словно бы сама хочу его поощрить за эту дань уважения при всем моем незавидном положении.

Развожу ноги чуть шире- поднимаю их ему на поясницу.

Угол проникновения становится глубже- но при этом приятнее и легче его принимать.

Глаза Карима горят восторгом.

Он начинает двигаться. Сначала осторожно. Потом все больше и больше наращивая темп.

Между нами нет защиты.

Она не предусмотрена в его концепции взаимоотношений со мной. Я ведь сосуд…

Я подстраиваюсь под его толчки. Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Чувствую его хрип, чувствую, как сильно сжимаются руки на моей талии.

- Прекрасная…- шепчет он мне,- ты прекрасна, моя девочка…

Я прикрываю глаза, чувствуя, как потряхивает тело, только что перешедшее в другую ипостась.

Эта картина могла бы быть одним из самых восхитительных воспоминаний. Мужчина и женщина. Самый искренний, бережный и доверительный первый секс.

Есть только одна поправка.

Я не его девочка.

И не хочу ею быть.

Глава 23

-Ты не получила удовольствия, девочка моя.... нежно провел по волосам, вдыхая их запах.

Его тело все еще горело жаром обладания.

- Сильно больно?- нежно коснулся моей плоти. Слишком нежно и слишком участливо.

Мне не нравилась его подчеркнутая мягкость и забота. С равнодушным и жестоким Каримом было легче иметь дело...

- Не больнее, чем от жезла...- усмехнулась я, повернувшись к нему.

Его глаза налились тяжестью желания.

Пульс участился...

- Самый острый голод- когда откусил один кусок желанного блюда....

Нестерпимо хочется попробовать снова... И снова...

Непроизвольно сжалась.

Между ног и правда все сильно припекало...

Снова окинул меня взглядом и решительно встал с импровизированной

лежанки.

- Пойдем,- решительно протянул руку.

- Куда?- устало потянулась я, - на улице полдень, самое пекло. Нет ли смысла отсидеться в этом подобии дома.

Он лишь усмехнулся, подняв меня на руки.

- Пойдем, Инна. Тебе понравится...

Он нес меня, словно бы я пушинка. Нес и шутил. Вспоминал что-то милое из детства, говорил, как его отец ругал за то, что он вечно сгорал в воде, так как мог часами плавать, как ихтиандр, а вот пустыню ненавидел, хотя его сестра-близняшка выбрала именно пустыню...

Да, я слышала, что Амаль была замужем за шейхом Дубая. Красивая пара. Блистательная женщина. Уверенная, сильная и такая же магически привлекательная, как Карим. Что-то было в их семействе колдовское…

Даже не заметила, как мы обогнули остров. Когда Карим посмотрел перед собой, мой взгляд невольно устремился за ним.

Я оторопела...

Перед нами был фешенебельный дом, еще более футуристичный, чем его архитектурное творение на Кипре...

Ничто, совершено ничто здесь, на предельно ухоженное, электрифицированной, судя по всему, территории не говорило о том, что мы... на необитаемом острове...

- Серьезно?!- возмущенно спрыгнула я с его рук, смотря на манящие своды комфорта.

- Ты протащила меня через пустыню, повелительница огня, я окунул тебя в море,- усмехнулся он совсем по-детски,- один-один, Инна.

Не знаю, что меня так сейчас возмущало...

Нет, не факт того, что на острове нашлось месту и оплоту цивилизации.

Скорее тому, как умело он блефовал, как искренне заставил поверить меня в то, что мы превратились в Робинpона Крузо.

А еще...

Еще я поняла, что испытывала какой-то почти инстинктивный, животный страх... Страх и благоговение... Я боялась необузданной природы, боялась стихии и слабости человека на ее фоне. Карим был для меня словно бы плотом, за который только и получалось держаться...

Я льнула к нему, позволила столько, так просто и безропотно, потому что признала в этом мужчине лидера...

Пораженно перевела на него взгляд.

Он словно бы считывал мои мысли.

Улыбался, но не подавлял.

Скорее дал возможность их осознать и принять.

- Иначе тебя было не покорить, моя воинственная красавица...-усмехнулся он,- расслабься... Поверь мне, все самое страшное и болезненное позади. Сейчас мы пойдем в дом, от души отоспимся, отдохнем, а вечером...-подошел ко мне вплотную,- мы поедем в одно прекрасное место... И я подарю тебе настоящий оргазм... Полноценный... Оргазм женщины под мужчиной...

Глава 24

- Тебе не кажется, что моря слишком много?- скептически окинула глазами береговую линию, стоя на палубе его яхты- города.

У Карима, судя по всему, все-таки есть мания величия. Помноженная на эгоцентризм и его гениальность, она выдает странные, поражающие своим размахом формы… Вот, как эта яхта словно бы родом из космоса.

- Тебе понравится,- подходит он сзади и кладет мне на плечи муслиновый плед,- не обгори. У тебя очень нежная светлая кожа, Инна.

- Я росла среди пустыни, Карим,- оборачиваюсь на него с улыбкой.

- Солнце на море как любовь, Инна,- перехватывает мою улыбку с азартом,- сам не замечаешь, как оно подкрадывается к тебе и обжигает…

Нам накрывают милый столик с легкими закусками под навесом на верхней палубе. Карим быстро и умело открывает бутылку Вдовы Клико. Холодные сладко-кислые пузырьки щекочут язык и небо, а еще посылают по телу негу и расслабленность.

- Признайся, ты сейчас работаешь по обкатанной на сотнях девиц схеме. Яхта, шампанское, клубника,- усмехаюсь, отправляя в рот свежую ягоду.

Он пристально смотрит на меня. Нет, не напрягается.

Скорее изучает…

- Не поверишь, Инна. Ты первая за много лет женщина, которая поднялась на борт именно этой моей яхты. Это самое безбашенное мое приобретение для своего флота. Я заказывал ее под себя, был тогда еще слишком молод, амбициозен, эксцентричен, что-то хотел доказать этому миру, выделиться из тени всесильного отца и старшего брата, вечно перетягивающего внимание на себя… Я же к тому же близнец в паре- у меня есть сестра, та еще звезда. Из всех членов моей семейки я всегда был белой вороной, самым закрытым, тихим и… внутри отчаянно жаждущим эксклюзивного внимания…

- Ты так просто об этом говоришь… Обычно люди не признаются в своих травмах. Особенно такие, как ты…

- Я уже ничего никому не пытаюсь доказать, Инна. Просто живу по своим правилам. И да, выражаясь языком профи, именно эту свою травму я проработал… А у тебя? Есть то, что гложет изнутри, раз уж пошел такой разговор?

Я быстро отвела глаза. Внутри запекло.

- В нашем мире нет таких понятий, как психологические травмы, Карим. Я просто даже не задумывалась об этом. Но в целом…- усмехнулась,- пока не пришел ты и все не разрушил, я чувствовала себя вполне себе счастливой…

Он глубоко вздохнул, продолжая слишком пристально меня изучать. Надо срочно переводить тему. Не хочу сейчас о таком тяжелом. Не тогда, когда в крови играют пузырьки самого дорогого в мире шампанского.

- Не поверю, что эксцентричный молодой миллионер не устраивал на этом космолете развязные вечеринки…- бросила ему с небрежным вызовом.

- Устраивал когда-то… И женщина тут была. Особенная. Ты ведь на это пытаешься вывести… А потом долгое время не было никого…

Его слова почему-то царапают.

- Сибиль?

- Нет, Сибиль боится моря, как кошка. Она и на Кипр-то приехала только для того, чтобы позлить тебя и закуситься со мной. Это было даже забавно. И эффектно…

-Да уж, ее появление в костюме Афродиты поразило.

- Афродитой была ты, Инна. И эффектным была не ее нагота, а то, как ты за минуту расставила все на свои места…

- Если не Сибиль, то кто? Кто разбил сердце самому завидному жениху Средиземноморья?

Он не ответил. Перевел глаза на море.

Откинулась на подушках, тоже посмотрела на водную гладь, уходящую на горизонт.

Удивительно, но молчание Карима меня не задело. Может быть, потому что внутри мне было даже приятно, что хоть кто-то смог приблизиться и сковырнуть камень в его груди…

- Почти как пустыня, да?- задумчиво произнес он, придвигаясь ко мне и перебирая мои волосы.

- В таких местах, перед силой природы, человек осознает свою ничтожность. А ты что думаешь? Что подсказывает тебе твой гениальный мозг? Ты думаешь, что способен обуздать природу?

- Нет,- ответил он, не задумываясь,- я не настолько глуп, Инна… Пойдем, день близится к закату. Нам пора.

- Куда опять? Теперь осталось только уйти подводу к русалке Ариэль…

Оставил мой очередной бессмысленный вопрос с подколом без ответа, но подал руку, чтобы мы спустились на нижнюю палубу…

Было красиво. На гладкой воде, где горизонт медленно плавился в золоте заходящего солнца, яхта лениво покачивалась, будто дышала вместе с морем. Она была слишком большой, чтобы чувствовать волны в полную меру- скорее, легкие вибрации, приятно отдающие по телу. Воздух был пропитан солью, медом вечернего света и чем-то почти волшебным - как будто само время решило замедлиться, приникнуть к этому мгновению.

Здесь и правда когда-то рождались Боги. А если и не рождались, то люди просто не могли не придумать свои волшебные мифы… Потому что такая красота возвышает и обескураживает.

Я стояла у поручня, глядя вдаль - туда, где небо и большая вода, два голубых простора, обнимались нежно, как любовники, словно знали друг друга с рождения. Мой легкий шелковый сарафан трепал ветер, волосы, уже наполовину выбившиеся из заколки, касались щек. Все во мне было распахнуто этому вечеру, этому свету, этой безмятежности. И Карим совсем не пугал, хоть я снова знала, чем закончится вечер.

Я настолько отдалась моменту, что на мгновение даже потеряла его из виду. И лишь услышав босые шаги по шершавой поверхности террасной доски обернулась. В руках у него был чехол от скрипки.

- Не может быть… Если бы ты оказался ихтиандром, я бы меньше удивилась… Играешь?

- Обижаешь,- улыбнулся и перешел на русский,- у меня мать из России. Разве это комбо может позволить отвильнуть от знания классики и классического искусства? Бьюсь об заклад, ты тоже попала под особенности русского воспитания.

- У меня это был балет,- не смогла не засмеяться.

Он ведь прав…

- Сыграешь?

Он не ответил словами - только взглядом. Таким глубоким, теплым, с легкой, почти мальчишеской тайной. Открыл чехол, достал инструмент - так бережно, будто это было нечто живое. Провел пальцами по струнам. Взял смычок и заиграл…

Это была Clair de Lune Дебюсси. Не просто исполнение, молитва. Музыка словно раскрывала небо - один аккорд за другим. Я стояла, забыв дышать. Все вокруг словно бы стихло: ветер, мир, я сама. Лишь эта музыка жила и расцветала прямо здесь, между ним и мной.

И тогда произошло что-то, во что я бы не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Из воды, как по зову, показались серые силуэты. Дельфины! Целый косяк. Они скользили рядом с яхтой, плавно, легко, как будто танцевали в такт этой невозможной, волшебной мелодии. Один выпрыгнул, ослепительно вспыхнув в закатных лучах - и все вокруг вовсе стало нереальным, как сон наяву.

Я не заметила, как мои пальцы легли на губы. Слезы просто появились. Без боли, без причины - как отклик на что-то слишком большое, слишком прекрасное, чтобы уместиться внутри.

Карим играл, и мне казалось, что он говорит со мной без слов о себе. Было прекрасно и очень грустно почему-то…

Когда последняя нота упала в море, как капля света, он опустил скрипку.

- Они любят классику. Дельфины слышат иначе. Гармоничные и предсказуемые звуковые структуры классики стимулируют их развитый слух и мозг, вызывая положительные эмоции и когнитивный интерес. Им важна чистота волны и правильный ритм. Для них Дебюсси - как свет под водой. Он зовет их.

Все внутри меня вибрировало от этой красоты, от этой неожиданной глубины, от самого него, пусть я отчаянно противилась этим эмоциям.

Шепот застрял внутри. Грудь сперло.

- Это слишком…

Карим подошел, обнял меня. Я уткнулась ему в плечо, чтобы спрятать слезы.

В этот момент вокруг нас был не просто вечер. Это была вечность.

А еще я словно бы ощутила его внутреннюю тяжесть. Такую непосильную, такую истязающую.

Насилу оторвала себя от его взмокшего плеча, преодолевая стыд своей слабости.

- Кто она, Карим? Кто разворотил тебе душу?

Он порывисто взял мои скулы в оковы своих рук и притянул к себе.

- Ее сейчас здесь нет. Впервые за много лет нет, Инна. Нет в моей голове

_____________________________________________________

Друзья, на моем втором аккаунте очередная веселая, саркастичная, очень правдивая и поучительная завершенная история!

РАЗВОД С ЕГО МАМОЙ

- Собирай вещи и уходи,- произнес муж жестко.

- Слава… ты серьезно? У меня на руках твой трехмесячный сын!

- Не мой! Мама сделала ДНК! Ты нагуляла этого выродка, а мне врала, дрянь!

Сзади, в дверном проеме кухни, стояла она. Его мать.

- Я тоже считаю, что ты должна уйти, Анечка. Ты же понимаешь… мы слишком породисты, чтобы воспитывать твой приблуд,.

Удовлетворенный взгляд этой гадины транслировал мне: «эту войну выиграла я, невестушка».

Меня выставили за дверь с младенцем на руках. Муж, ослепленный ложью матери и фальшивым тестом ДНК, поверил, что ребенок не его. Свекровь торжествует. Но она ошиблась. Я не проиграла. Я вернусь за правдой… и возмездием.От автора: Банальная история про противостояние невестки и свекрови. Старо как мир. Саркастично. Реалистично.

ЧИТАЕМ

Глава 25

Мы во мраке каюты, больше похожей на футуристический мир темного лорда- тут все в приглушенном свете зеркал, который играет с черными атласными текстурами в декоре. А еще прохлада. Прохлада, заставляющая соски сжаться под его алчным взглядом.

Карим прижимается ко мне со спины. Мы у одного из зеркал, смотрим жадно в свое отражение. Горячая рука ползет по покрытой мурашками ноге. Он подцепляет подол платья и ныряет мне между ног, вынуждая стону сорваться с губ.

- Все еще боишься,- выдыхает в шею, понимая, что это не вожделение пока, а робость. Ничего не могу с собой поделать. Там все еще до предела чувствительно…

- Не бойся, Инна… Только если захочешь… Иначе ничего не будет…

Подхватывает меня, кладет на холодный шелк постели.

Автоматически подтягиваю ноги и прижимаюсь спиной к подушке в изголовье.

Он садится рядом, облокотившись на руку, и смотрит на меня с легкой улыбкой, в которой нет ни грамма насмешки - только тепло. И голод.

- Ты можешь не раздеваться, если стесняешься, - говорит мягко, не отводя взгляда.

И в ту же секунду сам начинает снимать с себя футболку. Медленно. Его движения неспешны, почти ленивы, но я вижу, как напрягаются мышцы на его животе, как перекатываются плечи, и сердце мое стучит будто не во мне, а где-то отдельно - громко, гулко.

Я прикусываю губу, стесняясь смотреть, но не могу отвести глаз.

Карим ложится на спину, руки раскинуты по простыне, грудь ровно вздымается. Улыбается.

- Хочешь - просто посмотри. Хочешь - трогай. Я твой. И дико хочу твоих прикосновений. Любых.

Я долго не решаюсь, но все же тянусь. Пальцы дрожат, но я касаюсь его ключицы - горячей, гладкой. Он не шелохнется. Молчит, позволяя мне быть храброй в своем темпе.

Подушечками пальцев провожу вниз, по груди - под кожей перекатываются твердые, упругие мышцы. Он как изваяние, только живое - теплое, дышащее. От него идет сухое, сильное тепло, будто от камня, нагретого солнцем.

Каждое касание - как прикосновение к какому-то древнему чуду. Я изучаю его: изгиб плеч, каменный рельеф живота, тонкую линию пояса. Он не просто красив наготой – это красота силы, уверенности, того молчаливого мужского достоинства, что невозможно сыграть. Порода…

Его кожа под ладонью гладкая, чуть шершавая местами - и живая, отзывается на каждое прикосновение. Где-то пульсирует, где-то дрожит, где-то тепло становится жаром.

- Ты трепещешь, - шепчет он, не открывая глаз.

- Я... не знала, что можно быть таким красивым, - вырывается у меня.

Он открывает глаза, смотрит прямо в меня, и в этом взгляде нет торжества. Только нежность. Благоговение - ко мне, как будто я, а не он, была чудом.

Мерзавец. Разве можно так смотреть? Так жестоко играть? Пусть будет по-привычному высокомерным и зазнавшимся. Не надо быть таким! Не надо!!!

Мое дыхание смешивается с его, и мир сужается до одной комнаты, до одного тела, до одного взгляда. Я - в начале чего-то огромного. И он знает это. И ждет.

- Хочу быть смелее, но боюсь…- признаюсь я, выдыхая.

- Чего боишься?- голос хриплый, срывающийся.

Провожу по его шее и он дергается.

- Вот этого… Боюсь мужской энергетики, энергетики самца. Хищника…

- Обездвижь меня- и я стану подконтрольным,- предлагает неожиданно. На банкетке банный халат. Вытащи пояс и привяжи мои руки к изголовью.

На мгновение теряюсь, но его идея вызывает облегчение. Делаю, как он говорит. И правда, подсознательно получаю больше свободы… И спокойствия.

Грудь Карима вздымается волнами. Завораживающе…

Я снова трогаю его глазами и руками. Горячая кожа, гладкая, поражающая рельефом мышц под собой. Спускаюсь ниже, смелею и трогаю мошонку. Эрегированный член избегаю Я все еще боюсь…

- Наверное, я выгляжу нелепо,- усмехаюсь вслух,- мужчине, привыкшему к нормальному сексу, такая нелепая робость…

- Не говори так,- одобрительно улыбается,- во-первых, у меня голову сносит от твоей искренности и прямоты. Во-вторых, это тоже секс, Инна. Самый изысканный и красивый секс. Ведь мы говорим не про акт совокупления. Мы говорим про химию между мужчиной и женщиной…

Я смелею. Непроизвольно трогаю себя- провожу от шеи до талии.

- Покажи мне грудь,- выдыхает он,- просто опусти бретели…

Молча делаю, что он говорит, чумея под его взглядом. В глазах Карима огонь. Как же это красиво… Завораживающе…

-Потрогай соски- следующая команда,- умница… А теперь сожми и чуть покрути.

Я вскрикиваю и выгибаюсь от острой вспышки.

Еще мгновение- и перед глазами мурашки. Возбуждение начинает, как насос, разгонять в бешеном ритме кровь по венам…

- Хочу… попробовать сама…- признаюсь, краснея.

Он кивает и снова улыбается, поощряя.

Приподнимаю подол, подцепляю трусики.

- Медленнее…- очередной его приказ,- покажи мне себя.

Преодолевая стыд, делаю, как он просит.

Тело опять прошибает током предвкушения. Оно на поверхности моей кожи. Пульсирует чрезмерной чувствительностью.

Седлаю его, кладу руки на горячую грудь, сливаясь с его частым дыханием.

С опаской беру в руки член и насаживаюсь. Медленно, чувствуя каждый сантиметр.

С его губ слетает утробный стон.

- Хара…- выдыхает рвано,- прекрасно, Инна. Это просто прекрасно… Подвигайся на мне.

Я вижу, как напрягаются жилы на его руках, когда он оттягивает пояс в непроизвольном желании вернуть контроль.

Это очень красиво и волнует- контролировать его…

- Наш секс начался задолго акта, Инна…- выдыхает он,- так бывает всегда… Глаза мужчины и женщины пересекаются- и она уже чувствует, что ей придется отдать контроль. Сначала боится, но тело само подсказывает… Он сделает ей хорошо- и она подсознательно это знает.

-Когда я пришла к тебе в палатку в черной абайе, ты уже знал?- усмехаюсь я.

Он тоже усмехается, многозначительно молча.

- И все равно, контроль сейчас у меня,- поддразниваю его, пользуясь своим положением сверху.

Мои движения становятся более смелыми, размашистыми. Я чувствую правильную заполненность и уже не ощущаю боли.

-Развяжи…- шипит он, когда я вхожу в экстаз, смелея окончательно и запрокидывая торс.

Его слова доходят с опозданием, преодолевая нарастающий гул в ушах.

Мгновение- и он сам срывает пояс с громким треском дерева.

Горячие руки обвивают и сжимают талию.

Контроль снова у него…

Он переворачивает меня на спину, приподнимает мои ноги чуть выше, а потом начинает часто и размашисто вколачиваться.

Я кричу, как мартовская кошка, мечусь. Сгребаю простынь руками.

Отпускаю себя.

И меня взрывает.

Взрывает одновременно с ним.

Мне кажется, мы так кричим, что даже на море слышно…

Прихожу в себя не сразу.

Просто прижатая к его телу. Чувствую, что он все еще внутри. Рассматривает меня так жадно и внимательно. С восторгом.

- Видишь, котенок, это было несложно- отдать контроль тому, кто сделает тебе хорошо и ты это знаешь…

- Только во время секса…

Он улыбается и качает головой.

- Настоящая вавилонская дикарка…

________________________

Глава 26

Комната наполнена нашей страстью. Воздух пряный, влажный и густой. Я не сопротивляюсь, позволяя гладить мое обнаженное тело, прижимающееся к его торсу.

Мы оба сейчас разморены близостью и оба глубоко в своих мыслях.

Я потеряна, да. Ненавидеть Карима было гораздо проще, пока он был надменным сирийским говнюком, не играл для дельфинов на скрипке, не рассказывал, как обгорел на море и не признавался в травмах детства брата-близнеца в тени ярких родственником.

Рука инстинктивно гуляет по его груди, чертя на ней невидимые узоры.

Мы молчим.

И я понятия не имею, что делать дальше…

Тягучее правильное молчание сейчас нарушается неприятной трелью его мобильного.

Это словно бы голос из настоящего, словно бы невидимая рука просунулась в нашу Вселенную и сейчас указующим перстом показывает : «Ни-ни, нельзя расслабляться»…

Он протягивает свободную руку у тумбочке, берет телефон и смотрит на экран.

Тут же выдыхает и поворачивает его дисплеем вниз.

Сердце предательски начинает стучать сильнее.

- Что такое?

- Потом отвечу…- говорит как-то глухо.

Я, наверное, сейчас совсем не права и никогда бы так не поступила, но я нагло тяну руку к телефону и переворачиваю дисплей.

Пропущенный от Сибиль.

Интуиция не подвела.

В этот самый момент она начинает звонить снова…

Я усмехаюсь, а он не смотрит на меня.

Нет, не потому что ему неудобно.

Мне кажется, там какая-то внутренняя борьба в себе.

- Наверное, она потеряла тебя и волнуется. Стоит ответить, Карим.

Я искренна сейчас в своих словах.

Нравится мне или нет, пока Сибиль- это данность.

И до сегодняшнего дня в моих планах совершенно не было стремления этот нюанс как-то менять…

- У нее сегодня день рождения,- хрипло произносит он, все еще избегая наших взглядов,- я потом перезвоню и поздравлю…

- Давай сейчас, Карим. Это правда не проблема,- усмехаюсь, а все равно ощущаю, как внутри что-то неприятно так лопается.

Дура. Дура набитая. Вот зачем эти ненужные эмоции?

Он тяжело выдыхает, а потом делает то, что я говорю.

Их разговор на курдском. Я многое понимаю, но от волнения какие-то части разговора словно бы выпадают. Во рту нарастающая горечь. Я уже жалею, что по сути заставила его звонить при мне.

Невольно отодвигаюсь.

Чувство смущения накатывает, словно бы между нами не было полчаса назад томной интимной близости, ставшей откровением для обоих, а может просто для наивной меня.

Он ведь играет… Всегда только играет…

Раздражает то, что все это время, пока неловко ищу скомканное платье на полу, пока поправляю спутавшиеся волосы, он напряженно следит за мной глазами, не прекращая говорить, а вернее- преимущественно слушать.

Набираю воздуха в легкие и поворачиваюсь к нему, чувствуя, что готова встретить его взгляд.

- Дай мне тоже поздравить,- говорю достаточно громко, чтобы она услышала.

Слышу паузу на другом конце телефона.

Даже внутренне злорадствую.

Да, я тут. Я тоже данность, как и она...

Карим молча протягивает телефон мне. Его челюсть сейчас так сжата, что вот-вот треснет.

Мы обмениваемся милыми приветствиями, я озвучиваю сладко-велеречивые поздравления. В наших словах очень много приторного яда и ни грамма искренности.

- Прости, Инна, что позвонила Кариму первой и отвлекла его...- выдает она так рутинно, словно бы сейчас мы говорили о важных политических переговорах, а не о факте того, что мы с ним в одной спальне… Голые…- просто хотела сказать, что вечером я устраиваю праздник и очень хотела бы видеть вас обоих. Вы на острове, потому позвонить нужно было заранее- мероприятие в Айя- Напе…

- Хорошо, Сибиль,- подняла глаза на Карима,- мы с удовольствием будем.

Она удовлетворенно прихихикнула и пытка под названием «наш милый разговор» завершилась.

Положила трубку, но напряжение между нами еще больше усилилось.

- Я думаю, это нехорошая идея, Инна,- хрипло произнес он,- ты не знаешь Сибиль… Не стоит туда идти…

- Или я не знаю тебя с Сибиль?- усмехнулась риторически.

Нервно сглотнула.

- Я пойду, Карим. Давай собираться. Нам нужно еще вернуться на Кипр, а я хочу хорошо выглядеть на дне рождения женщины, с которой у тебя «по любви», так ведь ты сказал тогда в палатке, накануне нашей свадьбы…

______________________________________________________

Глава 27

Я не верю в интуицию. Интуиция- бред для малообразованных, суеверных маргиналов. На самом деле- это тонкая работа импульсов мозга, продуманный внутренний расчет, причинно-следственная связь, которую выдает твоя внутренняя матрица, проанализировав банальные факты, риски и издержки. Просто люди слишком тупы, чтобы уметь оперировать этой информацией. Она спрятана глубоко внутри, а когда ее маленький процент-таки просачивается наружу, ничтожества, охваченные первобытным страхом, заходятся в истовом экстазе величия провидца.

Не надо было быть ни провидцем, ни гением, ни даже придурком без мозгов, чтобы отдавать себе сейчас отчет- Инне не стоит туда ехать. Она не должна видеть этой стороны моей жизни. Не потому что я стесняюсь. Потому что она не готова. Потому что она никогда не будет готова.

Как я планировал разруливать? Не знаю... Моя матрица давала сбой рядом с ней. Гормоны, интерес, антураж... Безусловно, она влекла меня.

Влекла, как многие другие женщины, не менее красивые, загадочные и сложные. С Инной было иначе. То ли ее естественная дикость так подкупали, то ли какая- то удивительная аура...

Черт, и ведь в ауру я тоже не верил. Человек имеет тысячи запахов. Эти запахи слышит наш мозг- и так определяет, совпадает ли гормональный фон одного человека с твоим. Но нет... Не хотел я думать про нее как про компьютер.

Хотелось этой сладкой, пленительной первобытности. Хотелось этих эмоций взахлеб. Может быть, потому что с ними я жил...

С ней все было вкусно. И ее наивная игра, и ее очевидная ненависть, и ее естественный прием наслаждения...

Может быть, в этих вавилонянках и правда было что-то колдовское?

Почему нет? А может это и не от вавилонянки... Может это моя русская часть души отзывалась на ее кошачью манкость…

У меня не было ответов на свои вопросы. Я хотел еще их помусолить в голове- с нашими объятиями, с раскрытием в ней настоящей женщины, в робких откровениях, которые были такими вкусными... И впервые я легко делился с ней... Так, как давно ни с кем...

Но факт оставался фактом- вот, она. Стоит в своей ослепительной красоте в золотом платье в пол с откровенным декольте и провокационным разрезом.

Ее красота помимо очевидного мужского интереса вызывает во мне и другие эмоции- и тоже вкусные. Легкое умиление, даже снисходительное.

Инне хочется быть красивой при Сибиль. Женщины такие женщины, пусть и вавилонские дикарки...

Вот только Инна не знает сути коварной курдиянки. Что-что, а красота-совсем не тот факт, за который цепляется амазонка. Она может сжечь Инну сегодня. И она непременно хочет это сделать. Я уже сейчас чувствую все пекло ревности, которым буквально фонит, как радиоактивным взрывом, от помпезного особняка, где будет проходить день рождения.

Я обхожу машину и протягиваю руку Инне.

На минуту прижимаю ее к себе, чтобы прошептать. Хотя уверен- это не поможет...

- Мы приехали только поздравить, Инна. Как только ты захочешь уехать, мы уедем...

Она молча кивает.

Странно.

Не могу считать ее эмоций.

Она сейчас другая.

Красивая, вкусная, божественно сексуальная, но другая...

И от этого тоже ведет голову...

Как-то все странно разом стало, как-то не туда пошло, куда изначально я хотел вывести…

- Какая красивая пара!- слышу глубокий голос курдиянки, когда она направляется к нам,- Инна, ты восхитительна! Ваши дети станут самыми красивыми на всем Ближнем Востоке.

Инна целует ее во ответ. И снова я ничего не могу считать на ее лице-отрешенность и спокойствие. Как она этого достигает? Что у тебя сейчас внутри, девочка?

Мы заходим внутрь- и я не могу не сжать челюсть и кулаки, потому что с порога хозяйка заявляет атмосферу вечера- все официантки здесь совершенно голые, украшенные лишь тонкими изящными золотыми украшениями. Мы проходим в зал- здесь все свои, но от того настораживает еще сильнее...

Ашур со своей новой сербской моделью, имя которой я никак не запомню, несколько девиц-курдиянок, таких же безбашенных, как и сама Сибиль, пару моих ребят-айтишников- тоже окруженных красавицами. Все женщины одеты очень откровенно. На Инне, оказывается, самое закрытое платье... Сама Сибиль в неизменном черном. Агрессивная сексуальность.

Женщина, которая сама в состоянии поиметь любого...

- Ты решила поберечь мою нравственность, когда говорила про дресс-код? - слегка улыбается Инна, когда мы проходим в зеркальный зал, привлекая внимания всех и здороваемся. Закрытый по местным меркам наряд Инны действительно не остается незамеченным.

Сибиль звонко смеется.

- Ты у нас самая неискушенная, красавица. Не хочется спугнуть... Да и я пока не знаю, каков Карим в роли мужа... Может быть, в нем проснулся неистовый собственник... - смотрит ей в глаза. Чертова стерва. Что же ты задумала?

- Вы очень красивая!- словно бы нарочно разряжает атмосферу сербка, тут же подлетевшая к Инне,- я читала про вашу свадьбу! Это… удивительно! Просто как в сказке! Настоящая принцесса затерянного мира, еще и такой красоты...

- Сказки на поверку оказываются намного прозаичнее реальности,- мягко улыбается Инна, продолжая себя нести как королева,- понятия не имела, что моя скромная персона станет достоянием внимания глянца. В Бабилонии его нет, но от этого жизнь не менее яркая.

- Ооо, я мечтала бы туда попасть! Возможно, Ашур меня туда возьмет...

Я вижу, как их глаза на мгновение пересекаются- Инны и Ашура. На мгновение, на миг, в небрежном метафизическом касании... Но мне все равно это не нравится. Не нравится, черт возьми. Идиотская эмоция, но очень живая...

Нас приглашают к столу. Несмотря на откровенность мизансцены, несмотря на снующие голые тела, в мультипликации зеркал создающие ощущение настоящей оргии, разговор легкий и непринужденный.

Инна не солирует, но на вопросы отвечает с грацией и глубиной, присущей королевы. Мне нравится это. Ее голос- мед. И я не хочу, чтобы мы были здесь. Мне хочется снова вернуть ее на необитаемый остров, только для себя. Хочу ее изучать и открывать. Хочу входить в нее все глубже и глубже-физически и ментально.

Досадно, что она стала свидетелем этого разговора и Сибиль влезла со своим приглашением.

- Инна, тебе, наверное, будет интересно знать, почему тут нет никого из семьи Увейдатов, кроме Карима... Меня ведь удочерили...

- Мне кажется, это не совсем тактичные вопросы, чтобы спрашивать их в лоб.

-Отнюдь...- делает щедрый глоток курдиянка,- мне бы хотелось тебе рассказать. Тем более. Что все собравшиеся в курсе... Дело в том, Инна...- она сейчас смотрит ей в глаза своими черными хищными глазами. Мои руки под столом сжимаются...- это не просто день рождения... Было бы честнее сказать, что это мой второй день рождения... В этот день Карим спас меня от того, чтобы я подорвала себя как смертница... Он вытащил меня из мрака...

Он... дал мне вторую жизнь. Не просто жизнь- он подарил мне ощущение свободы... Поверь мне, никогда его не чувствуешь так остро, как после того, как ощутил на руках оковы... А оковы в виде тротила на твоем поясе, когда ты сам себе не принадлежишь, а действуешь по указке кровавых мерзавцев, использующих тебя, как живую бомбу, это и есть истинный плен... И тогда я поняла, что в этом мире есть только две вещи, за которые я буду вгрызаться зубами до последнего... Свобода, Инна... И сам Карим, который мне ее подарил. Мой истинный источник свободы... И потому сегодня я не хочу тостов о себе... Я пила, пью и буду пить только за него... И только его счастье для меня важно... Потому я и принимаю тебя с распростертыми объятиями...

Искренне, Инна... От чистого сердца.... И мне очень сильно важно, чтобы он тоже был счастлив... Чтобы никто не причинил ему вреда и боли, понимаешь?

- Сибиль...- пытаюсь остановить бешеную суку...

- Не волнуйся, Увейдат,- шутливо осекает она меня,- я ни в коем случае не сделаю того, что может тебе не понравиться... Я просто предлагаю поиграть в нашу любимую игру...

______________________________________________________________________________

- Нет, Сибиль!- категорически отрезаю я,- мы уходим!

Беру Инну за руку, резко вставая со своего места, но она не шевелится.

Как завороженная смотрит на Сибиль.

Черт возьми, между ними двумя сейчас словно бы какой-то колдовской ритуал. Все присутствующие, кажется, даже не дышат... Они алчно ловят каждое слово этих двух. Словно бы зачарованные...

- Я хочу дослушать, Карим...- говорит спокойно Инна,- разве можно отказываться от игры, когда ты еще не знаешь ее правил?

Сибиль победоносно усмехается...

- Все больше и больше восхищаюсь тобой, красавица... Все очень просто... Просто, но порой очень жестоко. Но от того так манко... Это игра в правду, Инна. Все, что тебе остается- отвечать на вопросы. Честно, откровенно и справедливо.

- Как узнать, что игрок не блефует?

- Ооо, для этого наш гениальный Карим предусмотрел потрясающее изобретение... Это ведь его любимая игра… Особые браслеты- они лучше самого надежного полиграфа улавливают твою ложь... ты же знала, что ложь- это не только скачок пульса, но и выброс гормонов в кровь? Как только ты лжешь, браслет загорается красным. Замечательное изобретение, правда?

- А если ты солжешь и браслет это покажет?

Сибиль обманчиво сладко улыбается.

- Тогда тебе придется исполнить любое желание того, кто задает вопрос.

В пределах разумного, конечно... Мы не наносим друг другу тяжкие телесные повреждения и желания должны исполняться здесь и сейчас- в пределах этой комнаты, без отсрочки. И да... Никакого секса с чужим партнером... Инна пока все-таки на этапе новичка и мы не будем ее шокировать, правда. Карим?-бросила на меня провокационный взгляд.

Я чувствовал нарастающий жар возбуждения от присутствующих.

Чертовы игроки. Я сам обожал это ощущение. Оно было слишком хорошо мне знакомо- азарт и переход красной черты... Это я подсадил их на этот чистый кайф. Но с ней... С ней я не хотел... И знал, почему не хотел...

В это мгновение мы с Инной посмотрели друг на друга. Автоматически.

На уровне интуиции. На мгновение мне показалось, что в этом непроницаемом блеске ее взгляда промелькнули дикие, живые эмоции- и в них было очень больно, но она тут же приняла все тот же царственный вид, что и раньше.

- Я против,- сказал твердо и категорично,- я не хочу играть в эти игры.

Мы поздравили тебя и сейчас хотели бы откланяться. Ты оторвала нас от уединения, Сибиль... Невежливо...

- Прости, братец,- нисколько не смутившись, ответила стерва,- если хотите, то конечно... Вас никто не держит... Пока не начнется игра, из нее можно выйти...

- Мы остаемся...- произнесла Инна твердо, снова встретившись глазами с Сибиль,- мне не страшно играть в правду… Я ее не боюсь. Никакой.

Друзья!

Дала маленькую проду на другом портале- и вам тоже сюда добавила!

Не расходимся!

Сегодня будет еще продолжение ближе к вечеру!

А еще у меня для вас в преддверии праздников вот какая новость!

Чтоб было приятно читать, историю написала заранее- выложу в три дня!!!

ЗОВУ ВАС В СВОЮ ЗАВЕРШЕННУЮ ИСТОРИЮ, КОТОРАЯ БУДЕТ ВЫЛОЖЕНА В ТЕЧЕНИЕ ТРЕХ ДНЕЙ!

ЭТО ТОТ САМЫЙ АРТУР ИЗ "КАВКАЗСКОГО МУЖА"!

А ЕЩЕ ОН ДРУГ НАШЕГО ПОЛЮБИВШЕГОСЯ ЗАХАРА ЗЕВСОВА!

ДОКТОР АРТУР. ЭХО ЕЕ СЕРДЦА

- Я был в номере отеля с любовницей, куда нагрянула моя жена… Зашла, увидела, схватилась за грудь…- запинаясь, понуро рассказывал мне о произошедшем холеный сорокалетний мужик, - Понимаете, Артур Титалович, я ее люблю и не хочу разводиться. Можно как-то отыграть произошедшее? Может искусственная амнезия? - Я кардиолог, а не повелитель времени…-еле сдержал раздражение. Меня, циника и гуляку, тянет к своей пациентке. Она не в моем вкусе, замужем, а я одержим ею… А потом я узнал ее тайну… И я ее спасу... А может она меня погубит...

Литмаркет | Доктор Артур. Эхо её сердца

Глава 28

Она сидела напротив. Пламя свечей ритмично дышало на ее коже, создавая иллюзию движения под золотистой тканью. Ее платье - лишь намек, прикрытие, вызывающее тем, что оставляет за гранью. Оно казалось не одеждой, а ритуальной оболочкой. Инна была слишком неподвластна пространству, в котором мы оказались, - слишком живая, слишком реальная для этого искусственного ада роскоши и похоти. И это чувствовал не только я, но и другие собравшиеся. Они жадно ловили ее эмоции. Единственная неискушенная, несведущая, куда приведет эта игра…

А зал тем временем переставал быть залом. Он становился храмом, ареной, капищем. Обнаженные тела прислуги двигались между нами с выверенной грацией, и несли в себе нечто большее, чем просто физическую наготу - постоянный вызов, призыв, втягивание в игру, где ты уже не гость, а участник, даже если не хочешь. Мужчины и женщины - красивые, как с обложки, безошибочно уверенные в собственной сексуальности - касались друг друга открыто, естественно, почти священно. Эта смелость и раскрепощенность передавалась всем присутствующим. Я уже знал, что Ашур и другие мужики возбуждены. Их партнерши уже касались их под столом. Я сам горел. И только желание контролировать процесс из-за Инны не давала похоти взять свое.

На пьедестале, в отражении зеркал, происходил танец страсти и желания. Один из мужчин, с телом, словно бы выточенным из мрамора, прижимал к себе девушку, и она медленно скользила вниз по его телу, касаясь его губами так, словно это была молитва. Другой, с татуировками вдоль шеи, подхватил её, обнял сзади, и их тела задвигались в унисон - прямо в центре зала, на глазах. Власть кожи. Язык вожделения. Их движения отражались в зеркалах, ломаясь в безумные фракталы, размножая акт на десятки тел и углов.

Игра началась.

На наши запястья защелкнулись браслеты - прохладный металл, не сковывающий, но ощущаемый постоянно. Он словно говорил: «Я вижу тебя насквозь». Эти браслеты отслеживали не только ложь. Они отслеживали твое нутро. Каждый гормон, каждое искривление правды, каждую дрожь.

- Мы играем в «живую правду», - произнесла Сибиль с той опасной мягкостью, которая заставляет мужчин терять волю. - Браслеты решают, кто правдив. А ложь… ложь требует искупления.

- Первый раунд... - голос Сибиль обволакивал, как вино. – я на правах хозяйки спрашиваю Карима.

Берет карту. Ее пальцы - тонкие, решительные. Она не смотрит на меня сразу. Только после короткой паузы.

- Сколько женщин ты действительно любил, Карим?

Это вопрос-лезвие. Без подстраховки, без реверанса.

За моей спиной кто-то застонал, слишком громко, чтобы быть просто реакцией на вино. Женщина на коленях мужчины двигалась, медленно, грациозно, с наслаждением...

Я выдохнул. Не было смысла врать... Увидеть сейчас красный цвет на браслете- было бы поражением.

- Одну.

Браслет остается зеленым. Истина.

Сибиль слегка улыбается. Но я вижу - она не удовлетворена.

Я понимаю, что мой ответ может сейчас сильно усложнить сразу слишком много вопросов, но… шаг вперед сделан. Никто не говорил, что сегодня не будет больно…

Но Сибиль мало огня…

Она берет вторую карту. И ее взгляд скользит в сторону Ашура.

- Ашур. Делил ли ты с Каримом женщину в постели? - бросает она спокойно. Как будто спрашивает, пил ли он чай сегодня утром.

Инна замирает. Я замечаю это по едва заметному напряжению в ее плечах. Да, девочка, мир вокруг меня намного грязней, чем ты думаешь…

Ашур тянет паузу. Он наслаждается этой ролью. Псевдодруг, вечный игрок. Сукин сын. Если бы не его мозги, давно бы вышвырнул…

Он улыбается. Пьет вино. Смотрит на меня, как будто говорит: «Помнишь, как было весело?»

Как минимум трое из нас за столом помнят.

Потому что третей была Сибиль…

- Да.

Зеленый свет.

Я уже чувствую, как внутри меня просыпается раздражение. Осторожное, капающее. Ашур - слишком расслаблен, слишком вольготен рядом с Ней. Его смех, его позы, его взгляд... все он делает так, будто имеет право.

Сибиль не ждет. Вопреки правилам, идет на повышение ставок и снова задает вопрос вдогонку.

- А хотел бы ты сделать это снова? С Каримом. Сегодня. Здесь.

И тогда он смотрит прямо на Инну.

Не на меня. Не вбок. Не мимолетно.

Прямо.

В её глаза. На её губы. На её грудь. Пожирая ее.

Долго. Спокойно. Вызов. Присвоение.

- Да.

Зеленый.

Во мне что-то ломается, дает сбой системы.

Это не ревность. Это - территория. Инстинкт. Право.

Ашур смеетcя взглядом, и в этом смехе - «у нас с ним всегда были общие вкусы».

Я сжимаю кулаки.

Следующая карта - Инне.

Сибиль почти мурлычет:

Игра идет по ее правилам…

- Идем на обострение?- игриво и лукаво, обманчиво сладко…- Инна, хотела бы ты больше, чем одного мужчину из присутствующих здесь?

Она медленно поворачивает голову. Смотрит. Прямо. Без страха.

Ее глаза - омут. Без дна.

Глаза в глаза.

Ее в мои.

Наверное, от этого ответа сейчас зависит слишком много.

Я боюсь с ней быть откровенным. А она?

Она боится? Боится правды?

- Нет.

И тогда - красный.

Врет…

Я чувствую, как поднимается волна внутри. От солнечного сплетения - к глотке. Жгучая, как серная кислота.

Она солгала.

Я поднимаюсь. Медленно. Я знаю, что все смотрят. И мне все равно.

Понимаю, что не хочу делать то, что делаю…

Это жалко и глупо.

Но ярость пульсирует такая, что не могу с собой совладать.

Сказала бы правду.

- Ты солгала.

Голос мой - почти ласковый. Но в нем течь огня.

- И ты знаешь, что это значит. Ты знакома с правилами.

Она не отступает. Её подбородок чуть приподнят.

Я приближаюсь. Мои пальцы касаются ее подбородка. Медленно. Поднимают ее лицо на меня. Она смотрит прямо мне в глаза. И в этом взгляде - вызов. И боль. И что-то запретно-прекрасное.

- Ты солгала, потому что хотела моей реакции? Моей ярости? Моей власти?

Я наклоняюсь ближе. Шепчу:

- Ты хотела, чтобы я доказал, что ты моя? Только моя?

Она дышит чуть чаще. Но не отвечает.

А браслет продолжает гореть красным.

- Нет, Карим. Я просто испугалась признаться в правде…

- Ты будешь наказана, Инна… За ложь…

Глава 29

Воздух в помещении сейчас настолько накален, словно бы мы все стоим на углях. Я чувствую на себе взгляды- горячие, похотливые, слишком меткие, чтобы избавиться от них отмахнуться. Они как стрелы. Впиваются в мою плоть. И даже в душу...

Карим нависает сверху. Ревность, алчность, уязвленность... Не надо быть провидцем, чтобы чувствовать, чем веет от мужчины, чью непревзойденность только что поставили под вопрос...

- Наказание должна выбрать я по правилам,- лукаво-мягко вещает

Сибиль, тоже встав со своего места. Она думает сейчас, что победила. Что ее игра- тонкая и филигранная...

Подходит ко мне. Смотрит деланно мягко. Но это взгляд свысока...

- Ты навела фурор, красавица.... улыбается мне,- здесь давно так не пахло тестостероном... Это очень волнует... В нашем мире с каждым разом все сложнее ухватить за хвост этот удивительный и будоражащий дух остроты эмоций... Наверное, в этом оборотная сторона красивой жизни...

Пресыщенность... Ничего не радует... Мне приятно, что мой любимый сейчас испытывает с тобой такие острые, вкусные эмоции.... она обходит меня.

Жадно оглядывает. Так, словно бы сама сейчас съела. Браслет на моей руке бесцветный...- знаешь... Ты так красива, что я сначала хотела просто посмотреть...

Поправляет мои волосы, даже немного играет с ними...

- Но... мне вдруг показалось, что из сложившейся ситуации мы все можем извлечь намного больше эмоций... Знаешь, это как зачерпнуть из колодца, дна которого еще не видно... Эта игра и правда оголяет инстинкты и желания... И потому хочется, чтобы они исполнялись у всех... Признаюсь честно, мне хотелось в качестве наказания за ложь приказать, чтобы Карим удовлетворил тебя у всех на глазах... Хочется посмотреть на тебя в момент острого удовольствия... Это будет божественно красиво... Но сейчас...- она резко встала аккурат напротив меня, улыбнулась победоносно,- я хочу, чтобы это сделал Ашур...

Вижу краем глаза, как дергается Карим.

Она тоже ловит его эмоцию и прямо смотрит на него.

- Ты не имеешь права сказать нет... Ты сам придумал эти правила. В этом смысл...

Я усмехаюсь.

Мои глаза пересекаются с взглядом Ашура- горячим, темным, влекущим. Он хочет. Как же он хочет... Его грудь пылает... Женщина рядом с ним, ни на секунду не прекращающая его ласкать, просто портал...

Передатчик эмоций...

- Есть одно небольшое уточнение, Сибиль,- говорю я тихо, теперь улыбаясь еще шире,- проблема в том, что правда всегда должна быть безотносительной... Иначе она уже не правда... Ты неправильно истрактовала правду и ложь в моем ответе, дорогая... Потому что оценивала ее с точки зрения своего восприятия... Все вы,- окидываю зал,- оценивали ее так... А моя правда в том, что я... не хочу ни одного из присутствующих... Вот какой ответ не учла ваша система. Просто потому, что вы не допускаете мысли о том, что происходящее может не волновать и вовсе не нравиться...

Она осекается... Я чувствую, что мои слова совсем накалили обстановку, хотя напротив, должны были охладить пыл...

Я поворачиваюсь на Карима- обескураженного, даже слегка потерянного и... я даже не знаю, как описать сейчас все эмоции, которые он испытывает...

- Задавай вопрос, Карим... Я готова сейчас сказать тебе правду...

Он нервно сглатывает. Смотрит на меня прямо. Его кадык дергается...

- Ты... хочешь меня?

- Нет... Для меня все наши отношения- это игра, - отвечаю честно и прямо. И мой браслет остается зеленым,- и Ашура я тоже не хочу... И быть здесь- тоже... Не потому, что не искушена. Не потому, что боюсь... Просто… мне не нужны электрические импульсы для мертвых эмоций... Я все еще надеюсь, что смогу их разбудить более естественным путем... Правильным и достойным... И нет, Сибиль... Ты не можешь мне приказывать- ни сейчас, ни когда-либо...

Разворачиваюсь и иду на выход.

За мной осталось последнее слово сейчас.

Но это всего лишь слово.

Только лишь слово.

Впереди даже не предложение, а целая книга, концовка которой мне неизвестна...

Глава 30

Стоило пересечь порог своей комнаты, усталость навалилась металлической плитой.

Эти американские горки давались мне тяжело.

Ситуация все больше выходила из-под контроля.

Нет, я не переоценила Карима. Я переоценила себя- свою выдержку, стойкость, умение предугадать следующий ход противника, а противников было столько, что голова кружилась…

На душе было пусто и горько.

В голову навязчиво лезли мысли, о которых мне не стоило думать…

- Сколько женщин ты действительно любил, Карим?

-Одну…

Он говорил правду.

В его сердце давно уже нет места другой.

Это про Сибиль?

Это она заняла все пространство там, в груди?

Или же…

Или же что-то еще испепелило Карима намного раньше появления этой роковой красавицы, которая действительно смотрела на него, как на Бога…

Потому что Он и был для нее Богом. Он спас ее, вытащил из тьмы. В ее концепции мира я- всего лишь песчинка на пути чего-то важного и великого между ними.

И нет, она играла. Сейчас я отчетливо понимала, что вся эта ее свобода, жесткость, роль амазонки- лишь крючки, которыми она пыталась его зацепить, которыми привязывала к себе, создавая ощущение новизны и уникальности…

Сибиль хотела быть просто женщиной рядом с Каримом. Потому мое появление ее так уязвляло.

Жаль только, что Он не был обычным мужчиной.

За своими думками я н сразу заметила, как распахнулась дверь.

Обернулась на него, застыв на месте- руки закинуты за плечи, пытаюсь расстегнуть молнию на узком платье.

Он подходит бесшумно и помогает.

Задерживает руки на моих голых плечах.

Наклоняется. Касается дыханием…

- Зачем это всё, Карим?- спрашиваю сипло, смотря на нашу пару в отражении зеркала.

Удачно встали, что уж…

Наверное, со стороны мы смотримся очень красиво…

Тьма и свет.

Огонь и… черный камень…

Наши взгляды встречаются там, в кривом преломлении реальности… В проекции истины…

- Мы ведь оба прекрасно понимаем, что если бы ты не захотел, мы бы не оказались сегодня там… Не были на этой игре… И эти вопросы…- слова вязнут у меня во рту,- ты знал, что она будет спрашивать…

- Я знаю Сибиль… И да, Инна, я знал…- разворачивает меня на себя,- умная девочка…

Смотрит, смотрит… Вглядывается в меня, рассматривает, изучает…

Убирает волосы с лица.

Гладит по скулам…

- Я знаю, что ты собралась делать с третьим испытанием, Инна,- его голос становится глухим, вязнет в липком воздухе напряжения вокруг нас,- иерогамия… Древняя традиция Бабилонян… Хотя бы раз в жизни каждая из вас должна отдаться первому встречному в кульминационный день Акиту… Ты хочешь испытать меня. В этом твой план… Ты хочешь воспользоваться правом своего народа и поставить меня перед фактом- к тебе прикоснется другой. Другой тебя возьмет…

- Такова традиция… Ты сказал «да» на все три испытания. Теперь твой отказ будет означать только одно- ты скажешь «нет» два раза- и я и мой народ будем свободны…

Когда я говорю, мой голос дрожит…

- Этой игрой я хотел показать тебе, что ты не готова зайти так далеко, куда сама упорно меня ведешь… Готова, Инна?! Ты реально будешь готова лечь под другого мужчину, как бы ты это ни называла?!

Я молчу, кусая губы. Напряжение между нами достигает максимума…

- Если это принесет свободу мне и моему народу!

- Перестань говорить, как статуя! Ты женщина! Моя женщина! Это не имеет никакого отношения к твоему народу сейчас!

- Имеет! Ты пришел на мою землю не как мужчина за женщиной, а как завоеватель! Я-лишь средство! Ничто для тебя! Называй вещи своими именами! Хвати этих игр и манипуляций!

- Вот именно! Ты ведь понимаешь, что я не дам к тебе прикоснуться другому мужчине? Ты должна родить мне наследника…

- Никто не говорил, что эта связь будет без защиты…- привожу нелепые доводы против, сама чувствуя отвращения к мысли о том, что может быть…

- Инна,- он гладит меня по волосам и говорит обманчиво нежно,- мы оба с тобой понимаем, что все изменилось… Между нами…- он сглатывает,- между нами намного больше всего, чем было в начале… Ты сама чувствуешь это… Давай не будем уничтожать росток, который может дать нам прекрасное… Все между нами может быть иначе. Без боли и надлома… Без унижения и силы…

- Без унижения и силы?- меня начинает трясти от его самонадеянности.

- Ты пришел на мою землю! Ты вознамерился корежить ее, копать и строить свои заводы! Ты взял меня, словно бы я мешок кукурузы! Хотя нет- как ты там говорил своей обожаемой Сибиль? Сосуд?! Не унижение, Карим?! Твои люди насиловали моих женщин!

-Твои женщины сами предлагали себя моим воинам и текли перед ними, как кошки!- его голос становится жестче и утробнее. Опасный- опасный хищник,- остановись, Инна! Я пытаюсь сделать так, чтобы избежать еще больше трудностей для тебя! Мы можем попрорбовать!

- Что… попробовать?- вырываюсь насилу и отступаю от него, чувствуя, как каждое мое слово обжигает легкие, выбивая до последнего куба воздуха,- будешь приходить по графику- осеменять меня, а сам развлекаться с Сибиль и другими своими игрушками?! В игры свои грязные играть?! Делить женщин со своими друзьями, оргии устраивать?!

- А ты?! Вознамерилась отдаться Ашуру?! Для того ему глазки строишь с самого начала? Это по-твоему, милая, чистая шалость?! Вести себя как храмовая шлюха- нормально?!

- Это обряд и традиция! Хотя бы она восходит к сакральным истокам, а не просто ваша похоть!

Карим наступает.

Его глаза сейчас светятся жаром.

Возможно, это жар, который внутри меня и он отражается сейчас в его взгляде.

Мгновение- я оказываюсь в оковах его рук, опоясывающих меня по обеим сторонам стены.

От нашего былого взаимопонимания и даже нежности ни следа…

- Ты женщина, которую я не буду делить, Инна!

- Значит, ты меня отпустишь! Таков был уговор…

Он наклоняется к моим губам и впивается в них- до отчетливого солено-металлического привкуса…

- Подумай над моими словами, женщина! Подумай не как вавилонская блудница, а как королева с достоинством! Я выбрал тебя! Ты та, от кого я хочу иметь наследника! Мы еще на том этапе, когда я готов слушать тебя и слышать! Не вынуждай меня быть жестоким! Откажись от своей затеи сама!

Отступает так же резко, как зажал.

Я жадно хватаю ртом воздух.

Пытаюсь отдышаться…

Плохо получается…

Он разворачивается и идет на выход.

Уже в дверях поворачивает голову и смотрит на меня…

- Сегодня вечером я жду важных гостей для переговоров, а ночью я приду к тебе и ты будешь мне отдаваться. У тебя выбор, Инна- можешь делать это как моя жена или как безмолвная рабыня… У меня на тебя в обоих случаях есть права. Твой отец отдал тебе меня как проигравший. Ты мой трофей!

- Вряд ли свою жену назовут трофеем!

На мгновение мы оба зависаем в зрительной дуэли…

- Ты солгала, что Ашур тебя не волнует, Инна. Волнует… Если даже не как объект похоти, то как наивный глупец, которого ты втянула в свои сети для того, чтобы обставить меня в этом нелепом состязании с тремя условиями. Это что угодно, но не равнодушие… Меня ты не обманешь. Повторю то, что сказал на игре: за ложь ты будешь наказана… Сегодня ночью… И да- Сибиль не имеет права тебе приказывать, но я имею. И буду приказывать… А ты будешь подчиняться, вавилонская девчонка!

Глава 31

В полумраке комнаты тишина казалась почти осязаемой. Лишь мягкий свет свечей отбрасывал игривые блики на стены, создавая атмосферу интимности и покоя.

Он сидел напротив меня, наши тела были близко, но не касались друг друга. Его дыхание было медленным, размеренным, и я невольно начала подстраиваться под его ритм. Он провел кончиками пальцев по внутренней стороне моего запястья, едва касаясь, как перышко. Задержала дыхание, чувствуя, как кожа становится чуть более чувствительной.

-Дыши, - прошептал Карим, снисходительно улыбнувшись, - дай себе почувствовать каждое прикосновение... И проникновение…

Его ладони скользнули выше, нежно обхватывая мою шею, заставляя голову чуть запрокинуться. Пальцы, будто лениво блуждая, опустились вниз, следуя линии ключиц. Он остановился у основания груди, задержав прикосновение на грани ощущений, заставляя мое сердце колотиться чаще.

Небрежно скользнул глазами по туго стягивающему мои запястья шелку ткани. Руки были зафиксированы над головой, открывая ему доступ к моему телу. И он наслаждался.

Каждое движение было медленным, почти мучительно неторопливым. Он намеренно избегал самых желанных точек, обходя их стороной, лаская каждую линию, но так и не касаясь мест, жаждущих его прикосновения. Он останавливался, замирал, словно давая мне время ощутить нарастающее напряжение, и только когда мое тело начинало непроизвольно дрожать, снова продолжал.

Снова и снова… По кругу. До изнеможения…

-Ты хочешь, чтобы я продолжал? - его голос был низким и бархатистым.

Я молчала, прикусив губу.

А он лишь улыбался, приближаясь к уху. Его горячее дыхание коснулось кожи, отправляя волну мурашек по всему телу.

-Не сейчас», - произнес он, отстраняясь, заставляя снова остаться на грани, балансируя между желанием и терпением.

Вздохнула рвано. Я не знала, что ожидать. Комната была погружена в полумрак, и лишь теплый свет свечей вырисовывал силуэт Карима. Его движения были уверенными, спокойными.

Карим встал, продолжая гипнотизировать меня глазами. Его темные глаза горели каким-то опасным огнем. Он медленно провел пальцем по моим приоткрытым губам, задержав его там, словно наслаждаясь тем, как мое дыхание дрожит. Затем склонился ближе.

-Ты знаешь, как называется это наказание, Инна?

Сглотнула, не находя слов.

Знаю, конечно.

Его имя- Карим.

Вот мое наказание…

Его голос гипнотически-спокойный, и в этом спокойствии крылась сила. Непроизвольно нервно дернула руками, проверяя крепость узлов, но веревки не поддавались.

- Эджинг, Инна. Доведение партнера до грани… Откат назад в момент, когда достижение пика наслаждения кажется неизбежным и желанным. И снова… Бег по кругу… Но нам…- чеширская улыбка растянула губы,- не мешало бы добавить огн

Застукать мужа без штанов с секретаршей – это унижение.

Уехать в деревню – отчаянная попытка начать с чистого листа.

А напороться на нахального соседа – это уже наказание.

Или... подарок судьбы?

И что от меня опять понадобилось мужу?..

Мгновение- тонкая ткань моего пеньюара трещит по швам, открывая мое тело. Лишь тонкая линия трусиков-танга телесного цвета- мой последний барьер. Он разводит мои ноги и садится между ними.

Наклоняется вбок, берет с тумбы в руки зажженную свечу. В его взгляде сверкнуло что-то жестокое и одновременно невыносимо манящее. Он поднял свечу над моим телом и слегка наклонил, позволяя горячим каплям воска скользнуть по коже. Я вздрогнула, когда первая капля упала на бедро - жаркая, обжигающая, но удивительно возбуждающая. Резко вдохнула, глаза распахнулись.

- Не бойся, огненная девочка… Это не обычная свеча. Масло пачули и иланг-иланга с кокосом. Мощный природный афродизиак. Здесь почти нет пчелиного воска и уж тем более парафина. И жар сильный, но не такой, чтобы повредить твою идеальную кожу…

Карим наблюдал за мной, изучая каждую реакцию. Провел свечу выше, позволив воску упасть на живот, затем на грудь, избегая самых чувствительных точек. Он словно дразнил, доводя до грани, но не позволяя перейти её.

Капал. Заставлял кожу вспыхнуть молниеносной агонией- и тут же покрывал это место поцелуями. Дико. Необузданно. Порочно…

- Смотри мне в глаза,- произнес твердо и в этот самый момент капнул на лобок.

Я до крови закусила губу. Попыталась сжать ноги, но он не дал, зажав свободной рукой щиколотку.

Дернулась, стараясь закрыться, но веревки прочно держали. Карим наклонился и провел языком по каплям воска, размазывая их по коже самоего чувствительного места. Не смогла сдержать стон. Внутри всё пылало - от жара воска, от прикосновений Карима, от его власти над моим телом.

Он поднялся, смотря сверху вниз. Его ладони легли на мои колени, раздвигая их еще шире, но так и не касаясь самых сокровенных мест. Едва могла дышать. Карим опустил руку вниз, проводя пальцами по внутренней стороне бедра - едва касаясь, играя.

-Скажи, чего ты хочешь? - спросил он. Голос был низким, хрипловатым.

- Прекрати это…- изогнулась, почти сдавшись от переизбытка эмоций.

Удар по клитору. Ощутимый, болезненный, выверенный, умелый.

Тело простреливает новая волна удовольствия.

- Ну же, Инна… В постели с мужчиной нужно быть грязной девочкой… Скажи это… Произнеси… Преодолей этот барьер…

- Мерзааавец!

- Совершенно точно,- хрипло засмеялся, когда я снова дернулась, тщетно пытаясь уйти от умелых прикосновений…

- Говори, Инна!

- Твой член, хара!-закричала, больно ударяясь головой об изголовье,- доволен?! Трахни меня, Карим!

Снова гортанный смех. Снова руки везде. Снова приковывающий взгляд…

- Ты должна заслужить это. А пока...

Он остановился, его рука замерла в миллиметре от самой жаждущей точки.

-Я позволю тебе чувствовать только то, что я захочу. Твое удовольствие только в моем удовольствии, красавица…

Я чувствую, как его дыхание скользит по моей шее - горячее, неспешное. Карим почти не касается меня, но каждое его движение, каждое слово отзывается в моем теле разрядом электричества. Он наклоняется ближе, и его язык медленно, почти лениво скользит по линии моего плеча, задерживаясь там, где воск оставил свои горячие следы.

Я невольно выгибаюсь навстречу ему, но он резко отстраняется, и мне приходится глотать стон разочарования. Карим усмехается - его глаза светятся темным огнем. Он наслаждается каждым мгновением моей беспомощности.

- Вот сюда меня хочешь? - его рука зависает в миллиметре от моей самой жаждущей точки, и я не могу сдержать стон. Дергаюсь, пытаясь прижаться к ребру его ладони, но он снова отступает, не давая мне даже доли облегчения.

-Не так быстро, вся ночь впереди, - шепчет он, и его пальцы обхватывают мое горло, легко, почти ласково, но я чувствую, как его сила сжимает меня в плену. - Ты должна заслужить это.

Я едва дышу. Жар между моих бедер становится невыносимым. Мое тело кричит о прикосновениях, но Карим продолжает мучить меня, снова и снова подводя к самой грани, но не позволяя упасть.

-Карим... - умоляю я, не узнавая собственного голоса. Он звучит хрипло, надломленно, и мне больше нет дела до гордости или обид.

- Умница, девочка… Ты на верном пути…

Он склоняется ко мне, его губы почти касаются моих, но он не целует меня. Его дыхание смешивается с моим, и я чувствую, как внутри все сжимается до предела.

-Попроси меня, - шепчет он, и его пальцы снова скользят вниз, но не касаются.

-Пожалуйста... - я закрываю глаза, забывая обо всем. О нашей ссоре, о его власти надо мной. Я больше не могу думать. Я могу только чувствовать.

Мои руки уже онемели от напряжения, но это ничто по сравнению с тем, как горит тело. Его губы скользят по моей шее, оставляя влажный, тёплый след. Я чувствую, как его зубы нежно сжимают кожу, не оставляя следов, но заставляя меня вскрикнуть от неожиданного укола боли.

Обхватывает мой подбородок, заставляя меня посмотреть ему в глаза. Его взгляд - это смесь жестокости и наслаждения, и в этот момент я понимаю, что полностью принадлежу ему.

- Ни один мужчина не даст тебе то, что могу дать я, малышка…- звучит, как приговор.

- Трахни…- бесстыже теряю себя в мольбе…

Мир вокруг рассыпается на крупинки, как песок. Я больше не чувствую ничего, кроме его тела, горячего, твердого, требовательного. Карим снимает с меня веревки, и мои руки падают на простыни. Ощущаю жгучий прилив крови к конечностям, но я не успеваю осознать свободу - он тут же перехватывает мои запястья, поднимает их над головой и прижимает к матрасу. Его лицо - совсем близко, и я тону в его взгляде.

-Смотри на меня, когда я буду тебя ебать, - переходит на бесстыжий русский, зная, как на меня это действует. Его голос звучит низко и властно. Я открываю глаза, встречаюсь с его взглядом и едва не захлебываюсь от нахлынувшего желания.

Его губы, такие мягкие и жесткие одновременно, обрушиваются на мои. Он целует меня так, словно пытается забрать все мои дыхания, все мои стоны, все мои мысли. Я отвечаю ему, мои бедра инстинктивно поднимаются, стремясь к его теплу, к его телу, к тому, что сводит меня с ума.

Карим отрывается от моих губ, и я издаю сдавленный звук - протест или мольба, не знаю. Но он уже скользит вниз, его язык оставляет влажный след от шеи к груди, к животу. Я извиваюсь под ним, но он крепко держит мои руки, и я могу только ощущать, как он втаптывает меня в постель, разбивает на миллионы осколков.

Его горячий язык раздвигает складки, заставляя всхлипнуть о смеси стыда и восторга. Смотри исподлобья. Лижет и смотрит…

Как же это…

Я готова кончить, готова разлететься на осколки- и ведь он ловит это мое состояние.

Тут же снова поднимается, тело скользит вдоль моего, покрывая меня собой, и я чувствую, как он входит в меня - медленно, мучительно, заполняя до самого конца. Я зажмуриваюсь, цепляюсь ногтями за простыни, впиваюсь бедрами в его бедра, пытаясь впустить его глубже, сильнее.

Мне все еще немного больно и припекает. Но сейчас эта боль даже желанна.

-Смотри на меня, - снова повторяет как приказ, и я распахиваю широко-широко глаза. Его лицо так близко, его дыхание смешивается с моим. Он движется - медленно, но глубоко, каждый толчок как удар молнии, разрывающий меня изнутри.

Обхватывает мою шею, слегка сжимая ее, не давая мне уйти от этого взгляда.

- Мы одно, Инна… Хоть оба и сопротивляемся этому, как можем…

И в этот момент мир действительно перестает существовать. Словно нас больше нет. Есть только это ощущение - горячее, пульсирующее, невыносимо сладкое. С каждым толчком он вбивает его глубже, сильнее, и когда я достигаю кульминации, я кричу его имя, разлетаясь на тысячи искр, а он продолжает удерживать меня, не позволяя исчезнуть, пока не достигнет своего собственного предела.

Когда падает рядом, наши тела переплетаются. Карим притягивает меня к себе, зарывается носом в мои волосы.

- Моя королева…- произносит он довольно и тягуче…- моя…

Глава 32

Я снова лежу в его объятиях совершенно потерянная.

Это неправильно. В корне неправильно. Я не понимаю этого мужчину, а может быть, напротив, понимаю слишком хорошо. Это и пугает. Если все то, что вижу я, правда, то это страшно...

Нам с ним вместе- быть страшно...

- Ты любишь Россию?- спрашивает он внезапно, гладя меня по бедру.

Я думаю...

- Скорее да... Люблю свои детские воспоминания... Мне нравилось, что

я приезжала к бабушке и была обычным человеком... Это был совсем другой мир, он сильно отличался от Бабилонии...

- Когда ты была там в последний раз?

Внутри все сжимается...

Карим уверенно и упорно пытается вторгнуться в те чертоги моего сознания, куда я никого не пускаю. И его-тем более.

- Я там училась... Потом отец меня забрал. Когда мать умерла... Учебу я не окончила. Его это мало беспокоило. Женщины в Бабилонии ставят во главу угла не современные науки...

- Ты ведь хорошо знаешь другой мир, Инна... Цивилизованный... Ты понимаешь разницу...

Так вот куда он ведет.

Усмехаюсь, слегка привстав на локтях.

- Не кажется ли тебе, что слово «цивилизованный» тут не то, чтобы очень подходило... Цивилизации бывают разные. И порок и жестокость того, что ты относишь к миру прогресса, пугают и отталкивают меня намного больше...

- При этом ты считаешь нормальным отдаться в храме первому встречному, прекрасно понимая, что никаких богов не существует...

Напряжение между нами усиливается…

- Нам неподвластно знать, что существует, а что нет. Все равно существует тот предел, за которым необъяснимое. Рано или поздно даже самый циничный всезнающий ученый упирается в это самое «неподвластное», Карим. И ты не исключение... Если бы ты был таким всезнающим, отвергающим любую высшую силу, ты бы не был... таким несчастным...

Он говорит больше, чем стоило бы. Я тоже... но отыграть назад уже невозможно.

- Ты считаешь, что я несчастен?

В его взгляде много эмоций. Они сложные. А я слишком измотана сейчас, чтобы их понимать...

- Не хочу об этом...- выдыхаю и отворачиваюсь,- я вообще не хочу о задушевном, честно... Мне намного понятнее с тобой… трахаться...- невольно усмехаюсь тому, как просто с ним говорю это слово, хотя еще вчера…

Преднамеренно говорю это на русском.

Так уж у нас заведено теперь- если мы хотим пошлости или разрядки атмосферы, переходим на русский...

- Я познал Россию через старшего брата Микаэла... Он до четырех лет рос с матерью, не зная настоящего отца. Его связь с Россией сильнее почему-то, хоть долго он там никогда не бывал. Может быть, потому что она вынашивала его именно в России. Так или иначе, любовь его жизни тоже русская. Он купил им дом под Владимиром, это Московская область. Они много времени проводят там сейчас. Родители тоже ездят. И я ездил... Пока мы ладили... Странно-мать всегда с нами со всеми общалась на русском, но реально родным этот язык стал только для Мики. Амаль, моя сестра, всегда была намного больше арабкой, а я... Я всегда был ветром...

- Ветром?- улыбаюсь я....- почему именно ветром?

- Свободный, непредсказуемый, раздражающий...

- Последнее- наверняка от старшего брата,- невольно усмехаюсь я,- ты потрясающе говоришь на русском…

- Учил скорее из когнитивного интереса. Меня смешило, сколько арабских слов забавно звучат на русском. Знаешь, это знаменитое «катаибу хуюлина атъябу хуюль фи билядина?»- мы в унисон заливаемся хохотом, потому что и правда, эта фраза, имеющая вполне себе благородное значение и звучание на арабском языке- «наша конница самая хорошая в стране» звучит на русском чудовищно.

- А знаешь песню про «мохнатых бл... дей»? - заряжаюсь я его легкостью и еще больше вхожу в кураж.

Мы снова прыскаем. Какой же знающий арабский язык не знает ее... (Прим. от всей души предлагаю вам всем послушать ее с русским «переводом» в моем телеграмм- канале. Держитесь только за животы- ухохочитесь. Песня реальная- египетская и очень патриотическая:-))).

- Может слетаем в Россию? - вдруг предлагает он мне.

Я отвожу глаза. Поднимаюсь с кровати...

Я не была на родине матери с ее смерти...

- Иногда мне кажется, что я чужая в этом мире... Для всех чужая...

Отчаянно хочу быть своей в Бабилонии, но этот проклятый цвет волос и мое происхождение...

- Ты та, Инна, кем хочешь быть... Кем чувствует тебя свое сердце... Никто и ничто это не изменит... Только глупые, ограниченные люди оценивают человека по составу его крови... Патриотизм начинается с другого... Ты любишь свою землю и стоишь за нее горой... Настоящая правительница...

- Не способная защитить свои земли.... усмехаюсь я печально,- может быть, наша семья и правда не заслужила Бабилонию? Отец слаб... Он всегда был слабым правителем...

- Слабость правителя- понятия относительное и оценивать его будет возможно только спустя года... Только потомкам... летописцам... Иногда высшая благость для страны со стороны правителя- проявить слабость… Легко быть сильным, если подавлять свой народ, угнетать и использовать его в своих корыстных интересам… Так что… не спеши с разочарованиями и выводами. Оставь это историкам…

- Он сдался тебе... Он... отдал тебе меня.... давящая изнутри боль неизбежно выплескивается наружу навязчивыми мыслями на эту тему...

Чувствую на спине его дыхание. А потом руки- теплые, мягкие...

- Твой отец - мудрый правитель, Инна... Это все, что мне остается сказать. Но я говорю это не для красного словца. Придет день- и ты поймешь...

Он встает. Не стесняясь наготы, подходит к окну и закуривает.

Смотрю на его крепкий зад, широкие плечи, красивые переливы мышц.

Имели бы мы право на счастье, встретившись в других условиях? Если бы мы не были теми, кем стали... Если бы те части наших русских душ, что угорают над нелепыми шутками про причудливый арабский язык, что тянутся друг к другу, несмотря на обжигающий огонь, что разделяют какую-то общую правду быть вскормленными женщинами из другой культуры, слепая любовь чужих восточных правителей к которым навсегда изменила их жизнь и судьбы, встретились бы на далеком севере, а не среди обжигающих барханов времен?

- Ты сказал про своих родителей - «пока мы ладили»... Сейчас... ты общаешься с ними?- ступаю осторожно. Каким бы ни был Карим, я знаю, что тема семьи ранит его сильно, как и меня. Это неизбежно. Это природа таких людей, как мы...

Он оборачивается на меня и улыбается. Искренне так. Даже по-мальчишески.

- Ладили, пока я перестал быть единственным идеальным ребенком...

Тихим, беспроблемным и спокойным...

- А ты... был таким?- изгибаю бровь, едва сдерживая усмешку.

- Определенно...- улыбается игриво в ответ,- лет до одиннадцати...

Мы оба теперь смеемся.

От былого напряжения ни следа.

Хочу забыть то, что было накануне.

Хочу не думать о том, что будет завтра.

Здесь и сейчас я рядом с мужчиной, который стал моим первым.

И мне хорошо.

В пустыне нет прошлого и будущего. Есть только здесь и сейчас. А вокруг- бескрайняя однотипная бесконечность. Она может ввести тебя в заблуждение своей статичностью, но расслабиться здесь нельзя. За покоем тут смерть… Всегда… Днем- от палящего зноя и смертельно опасных гадов. Ночью- от холода и твоих собственных страхов и тех же самых гадов, но которые намного опаснее- потому что они живут у тебя в душе…

Мы с Каримом сейчас в пустыне.

И я чувствую рядом с ним каждый вдох и выдох... Как песчинки в часах… в момент между прошлым и будущем.

- Мне нужно будет уехать вечером... Через сутки я вернусь,- и снова безмятежность момента разрезается реальностью от его слов.

Время идет. Песок сыпется. Скоро, совсем скоро его почти не останется в будущем…

Неизбежно начинаю чувствовать панику.

Неприятное предчувствие сковывает грудную клетку.

- Послезавтра последний день Акиту... Нам надо будет вернуться в Бабилонию…

Карим откидывает окурок и медленно подходит ко мне...

Его тонкие пальцы подцепляют мой подбородок.

Он приподнимает лицо. Чувствую запах его парфюма и сигарет.

Мы смотрим в глаза друг другу.

Глубоко- глубоко...

Это не просто прикосновение.

Это проникновение.

Он был прав, сегодня ночью я прочувствовала каждое его прикосновение и проникновение. Это и было моим наказанием...

- Я помню, Инна…

Друзья!

Зову в свою горяченную завершенную новинку!

Уверена, вам точно понравится эта сочная история, готовящая нас к яркому лету!

ПОСЛЕ РАЗВОДА. МОЕ ЛЕТО С ДРУГОМ БЫВШЕГО

Лето. Жара. Лукавый блеск глаз подруг, приехавших со мной на черноморский Юг, чтобы спасать от хандры после предательства бывшего муженька…Все, что было в Сочи, останется в Сочи? Именно с таким девизом мы пошли в модный караоке, где привлекли внимание импозантных мужчин за соседним столиком…Среди них оказался друг мужа…Хотелось сумасшествия, глупостей и мести бывшему…А вот что из этого вышло- я даже сама предположить не могла!От автора: История в предвкушении вашего классного горячего лета!

КНИГА ЗАВЕРШЕНА!В ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!

ЧИТАЕМ!

Глава 33

Рассвет на море ласкает кожу нежным бризом. Он играет с кожей и волосами через тонкую тюль на окнах, едва колыхавшуюся, но убаюкивающую своим успокоением даже после напряженной бессонной ночи.

Карим не остался со мной. Снова обнял, пожелал спокойной ночи и ушел, оставив в раздрае мыслей. Его эмпатия диссонировала с манипуляциями, жесткость и отстраненность- с чуткостью и пониманием. Он затягивал своей загадочностью, и в то же время- ею же и пугал.

А еще я боялась, что забываю, кто я, когда рядом с ним. Не просто

женщина. Совсем не женщина... У меня другая роль и другая задача...

Дверь слегка приоткрылась, но я не сразу вынырнула из неги полузабвения. Горячее дыхание в дуэту со свежестью легкого сквозняка, поцелуй на виске, шепот...

- Не мог уехать, не попрощавшись с тобой, Инна...- прошептал Карим,

заставив разлепить меня глаза.

Я почувствовала, как безымянного пальца левой руки коснулся

холодный обруч.

Слегка сморгнула с непривычки- ярко-желтое золото и большой

бриллиант...

Довольно вычурно в таком именно сочетании, но удивительным образом

это кольцо не казалось вульгарным- оно было красиво своей авторской работой и необычной красотой.

Я смотрю на свой палец снова и снова... На душе сложно...

- Это?

- Завтра завершится наш обряд бракосочетания. Я хочу, чтобы на тебе

было это кольцо... Ты станешь моей женой... Так правильно...

Я тяжело и часто дышу. В легких словно бы пыль... В горле- резь...

- Карим... Это все игра?

Наши взгляды пересекаются.

Он поддевает прядь на моем лице и заправляет ее за ухо.

- Мужчины Увейдатов всегда вкладывают особый смысл в кольца, которые одевают на пальцы своим женщинам. Мой брат подарил своей любимой кольцо с настоящей бабочкой, которая была залита янтарем. Мой отец подарил матери черный сапфир в форме ее глаза. Даже Амаль, моя сестра, отвергла классическое украшение и предпочла скромное кольцо с одной жемчужиной, зато выловленной ее мужем на дне Персидского залива самостоятельно (прим. Про все эти истории любви вы можете прочитать в моих книгах «Она моя» и «Одержимые наследники»)... И твое кольцо со смыслом, Инна...

В этот самый момент у него звонит телефон.

Тихая расхожая мелодия словно бы вырывает из нашей с ним

параллельной реальности.

Карим смотрит на дисплей.

- Мне пора идти...

Когда он уходит, я все еще лежу и смотрю на это кольцо.

Кто ты, Карим Увейдат? Почему судьба пересекла наши жизни? Зачем тебе Бабилония? Разве такому человеку, у которого любое море по колено, есть недостаток в освоении новых земель и проектов...

Сна как не было. Я накидываю на плечи тонкий халат и выхожу на

большую террасу.

Море заливается красками утра. Воздух напитывается молодостью дня,

который только начался...

Красивое место...

И правда, мифическое...

- Он уехал...- слышу сбоку женский голос и вздрагиваю невольно.

Сибиль. Стоит в паре метров от меня на террасе. Тоже смотрит на

морскую гладь…

- Завтра вы станете мужем и женой окончательно, да, Инна?- спрашивает

меня курдиянка.

Вот понимаю я, что не нужно ей отвечать... Ее волоокий взгляд и

сладкий язык- путь по минному полю...

- Ты уже любишь его?- наши глаза пересекаются. В ее- уязвленность. -

Зря...

- Ты любишь, Сибиль... Зря?- отвечаю встречно...

Она усмехается. Не отрицает. Лишь снова оборачивается на море.

- Зря... Говорю себе об этом полжизни... Только тщетно... Я полюбила его в тот день, когда он появился в моей жизни, Инна... Как Азраил, ангел смерти... Смерти, которая меня возродила к жизни... Но иногда мне кажется, что тогда я вовсе и не выжила... Что я давно мертва и все это- просто форма моей жизни в небытии...

- Но ты здесь. Жива и здорова... И... не я виновата в том, что он выбрал

не тебя, прости...

- А ты думаешь, он выбрал тебя?- в ее тоне спокойствие, надменность и

обреченность. Она вещает сейчас, как Фемида. Жестоко, но честно.... ты просто не знаешь Карима, Инна...

- Только не начинай сейчас это высокопарное про игры...

- Отнюдь...- слегка кривит рот,- игры тут второстепенны, дорогая...

Просто дело в том, что сам Карим уже давно мертв... Он просто не способен на чувства, которые ты воспринимаешь как нечто естественное... То, что он делает- это те самые электронные импульсы, искусственная стимуляция, о которой ты сама говорила на нашей игре... Не веришь? Тогда посвяти мне час своего времени. Я открою для тебя тайну твоего будущего мужа. Не потому, что хочу навредить вам, нет... Потому что ты должна знать. Знать, чтобы раз и навсегда принять решение- нужен ли он тебе таким или нет…

- Что будет с тобой, когда мы поженимся, Сибиль? Ты будешь и дальше себя унижать вот этими провокационными выпадами?- я прячу свою неуверенность за маской надменного равнодушия. Тщетно.

- Я отступлю, Инна. Потому что он сам этого хочет. Но отступить- не значит уйти... Наступит день- и он снова меня призовет... И я буду рядом. Я всегда буду рядом, потому что это моя судьба. Рядом с ним.... Не понимаешь, как все серьезно? Тогда слушай и смотри...

Глава 34

Его первая поездка в Роджаву[1] произошла спонтанно, даже случайно. Карим отчаянно искал экстрима в жизни- поэтому не гнушался самых странных выездов, самых экзотических, опасных мест. Афганистан, Центральная Африканская Республика, Кашмир, Мали... На Запад Сирии, неконтролируемую властями территорию, где все еще продолжали действовать недобитые остатки радикальных экстремистов, он попал по просьбе приятеля из ооновской миротворческой структуры. Тот просил ознакомиться с планами и картами боевиков, захваченными как трофеи местными жителями- курдами- в ходе одного из рейдов на экстремистов. Специалисты с ними разобраться не могли- документы были явно закодированы. Кариму предложили изучить конфискованные бумаги. Правда, сами курды, люди чрезвычайно осторожные и не верящие никому из чужаков- а было, почему и за что- что-то отдавать ооновцам и пришлым сирийцам не собирались. Для Карима это не было проблемой- он был готов выехать на место и все посмотреть. А заодно посмотреть и вокруг…

И он посмотрел. И разгадал загадку. Планы и карты являли собой спланированную на несколько месяцев вперед схему террористической активности и прочей диверсионной деятельности. Так Карим стал заниматься тем, что отчаянно хотел делать- побеждать смерть. Ломать ее коварные планы аккурат в тот момент, когда скользкая костлявая рука ее с косой возносилась для нанесения удара.

Он придумал механизм пеленгования и нейтрализации вражеских волн, которые не позволяли террористам совершать подрывы на расстоянии и выводили из строя электронику. Он придумал ультразвук, заставлявший боевиков биться в агонии и боли, мечтая лишь о том, чтобы сдаться. Он ловил их, как тараканов. Безжалостно, яростно, неотвратимо. Так он заработал славу и признание не только среди своих, но и среди курдов. Так он стал самым ненавидимым и разыскиваемым человеком среди радикалов…

Тот день был одним из многих в чреде песчаных, изнурительных, бесцветных в этих краях в горячий сезон. Он знал, что готовится взрыв пятничного рынка в одном из небольших приграничных курдских городков. Не сказать, чтобы очень серьезный теракт, важная операция. Скорее рядовая месть. И тем не менее, какая-то странная сила подтолкнула его к тому, что ехать туда самому. Чтобы подобраться максимально ближе…

Когда потом он будет вспоминать и думать о случившемся, он невольно поймает себя на мысли, что это был тот самый мактуб… Непонятный, непринятый Каримом. Мактуб, который одним разом взял и перечеркнул все его алгоритмы и схемы. В тот день, в тот час Аллаху было угодно, чтобы именно он оказался в том самом месте и в то самое время… Так было предначертано.

Арафатка (прим.-арабский мужской платок из шерсти преимущественно черно-белого цвета) прикрывала все лицо, оставляя лишь тонкую прорезь для глаз. Это только и спасало. Воздух был душным и тяжелым, словно бы наполненным пыльной взвесью- местные знали, это предвестник бури, его первый глашатай, который намекал, что через сутки небо померкнет, а землю накроет песчаная завеса. Хамсин (прим.-в переводе с арабского «пятьдесят»- по количеству дней сезона, когда могло случиться это ненастье)- так в этих краях называли песчаные бури, и пусть до Заевфратья они доходили гораздо более умеренными, чем те, что лютовали в Иракской пустыне, Карим все равно с трудом ее переносил, в отличие от коренных жителей этих краев-курдов.

Удивительные люди. Люди солнца. Так называли себя курды, древний загадочный индоевропейский народ Малой Азии, история которых была столь же древней, сколь и земля, которую они считали своей. Вечные борцы за свободу, век от века они жили под властью иноземцев, но при этом находили в себе силы сохранять уникальную идентичность, выражающуюся не только в уникальном языке- заза-горани, но и в самобытной культуре. И правда, их культура разительно отличалась от других народов-соседей, тех же асирийцев, турков, арабов-бедуинов… Курды не только поклонялись своему Богу, танцевали особенные танцы и считали свободу частью своего генокода. Принципиально от других жителей региона их отличало самое главное- образ женщины в их быту и мировосприятии.

На Ближнем Востоке испокон веков жили разные представительницы прекрасного пола- красивые и не очень, свободные, порабощенные и освободившиеся от шовинистического гнета, самостоятельные и беспомощные, но только женщины курдов были теми, кого можно было смело назвать амазонками. Они боролись на полях сражений на равных с мужчинами, а их храбрости и отваге бы позавидовали даже мифические героини былин… Парадоксально, но при этом они умудрялись не забывать о роли хранительниц домашнего очага и о продолжении рода…

Тем сильнее ненавидели их радикальные фанатики, потерпевшие сокрушительное поражение в борьбе за земли курдов, тем сильнее хотели мстить, совершая подлые, недостойные террористические вылазки, целясь в самых беззащитных- из этих сильных духом и телом людей- детей и стариков… Борьба с террористами в Роджаве продолжалась, пусть теперь она и приобрела форму отдельных стычек, терактов и засад.

Карим взаимодействовал с курдами не первый год. Ему нравился их боевой дух, нравилась железная воля к победе и нацеленность на результат. Их энергетика вдохновляла своей пассионарностью. Заряжала. А еще они, как и он, презирали смерть. Они о ней попросту не думали. Они жили. Каждую секунду проживали не в полутонах, а в свете самого яркого её оттенка. На этом они и сошлись. На этом он и стал своим…

Пикап дернулся на очередной кочке так, что машина оторвалась от земли, подпрыгнув.

-Полегче, Халед,- возмутился Карим,- не картофель на рынок везешь.

Тот лишь усмехнулся в ответ.

-Что-то ты совсем разнежился в столице, Каримджи, забыл наши дороги… Надо тебе все-таки найти курдскую жену- вот уж тогда на бездорожье внимание не обратишь, вся жизнь будет в режиме экстремального вождения!

Водитель присвистнул, бросив на друга лукавый взгляд угольно-черных, словно подведенных сурьмой глаз.

Карим лишь отмахнулся. Не то, чтобы он сторонился темы женитьбы. Она ему была попросту неинтересна. Для чего?

-Ты мне лучше скажи, ничего нового по разведданным нет?

-Всё, как докладывали раньше. Боевики планируют взрыв на почте. Это прямо напротив входа на рынок. По нашим расчетам, сразу после пятничной молитвы, чтобы зацепить как можно больше народу.

Глубокий вдох. Взгляд, устремленный вдаль. Пустыня Заевфратья была другой. По правде говоря, по-научному это место скорее бы называлось не пустыней, а полустепью- серая равнина с изредка попадающимися зелеными проплешинами и словно разбросанными великаном серыми пористыми валунами. Он уже давно научился не выходить из себя и не волноваться, что бы ни делал и как бы ни рисковал. Когда ты предугадываешь ходы других, это сделать очень легко.

Еще десять минут по бездорожью- и они въехали в словно бы застывший во времени, покрытый многовековым слоем песка поселок с невысокими зданиями. Центральная улица этого населенного пункта. Типичная для этих краев. Являющая собой пародию на современную цивилизацию, словно бы давно наступил конец света и есть лишь обрывки всего того, что существовало в этом мире- пестрого, неуместного для этих мест. Вот лавка со сладостями, где «для красоты» висят выцветшие плакаты рекламы популярных во всем мире сладостей. Вот притулившийся на торце дома барбер-шоп с классическим сине-красным декором, только облупившимся и пожухшим. Вереницы легковушек всех мастей, топиков, автобусов, небольших грузовичков, лошадей в упряжках и навьюченных ослов, сред всего этого- идущие, совершенно не озаряясь на это изобилие транспорта люди... Степенные женщины, разговорчиво-эмоциональные мужчины, играющие в буквальном смысле под колесами дети… Все это сливалось здесь в какую-то странную, какофоничную картину мира. Завораживало. Заставляло замереть. Либо принять раз и навсегда, либо так же точно отвергнуть с порога… Он принимал. Понимал, что всего лишь гость здесь, но принимал… И этот город его принимал. Как и все города в Роджаве, где он смог предотвратить пир смерти…

Их пикап подъехал к западным воротам рынка. Тонировка на машине позволяла без препятствий и лишнего внимания вытащить приборы- небольшой ноутбук со специальными подключенными к нему схемами. Пару кодов- и Карим был на связи. «Расчеты» агентов на самом деле не подвели. Судя по дислокации инсургентов (прим.-внедренных террористов), нападение и правда планировалось на послемолитвенное время. Правда, ничего удивительного в этом не было- и не нужно было обладать особым умом, чтобы это знать. Нет времени с большим массовым скоплением людей, чем то, что полдень пятницы, когда основная часть населения выходит на улицы. Любой восточный рынок- средоточие общественной и даже культурной жизни города. На востоке так и говорят «шу би ссук?»- «что на рынке» в значении «что нового в мире?».

Карим посмотрел на движущийся в направлении улицы с противоположной стороне красный маячок, говорящий о приближении машины, которую нужно была нейтрализовать до того момента, как она успеет взлететь на воздух, отправив туда же все то, что будет в зоне досягаемости взрывной волны. Он уже все предусмотрел- специальный прибор в трехстах метрах до подъезда джихад-машины должен будет вывести из строя всю электронику машины, в момент превратив ее в пустую жестянку, а не автотранспорт.

- У нас десять минут, Халед. Как раз хватит на то, чтобы выпить кофе. Где там твой термос? Глаза не могу разлепить.

Спутник посмотрел на Карима с примесью удивления и восхищения. Вот таким его начальник был всегда- предельно серьезным и несерьезным одновременно. Расслабленным и сосредоточенным. Не таким, как все.

Широко улыбнулся, повернулся назад, чтобы достать рюкзак…

-Хара (араб.- дерьмо)!- раздался его крик,- они что тут делают?!

Карим тоже обернулся назад.

-Ты о ком?- в окне точно так же, как и спереди, было видно, как снуют в хаотичном порядке люди, не обращая никакого внимания на транспорт. Ничего нового и удивительного…

- Посмотри в машину позади нас. Это Бериван! Лидер боевого крыла клана Пешмеров! Это не их зона ответственности! Она явно здесь неслучайно!

Услышав это, Карим развернулся назад всем корпусом и стал осматриваться по сторонам.

-Мало ли… Может совпадение…

В этот момент они увидели, как из машины курдиянки выскочила девчушка- скорее даже подросток, лет четырнадцати- пятнадцати девчонка- высокая и худенькая, с толстенной пшеничного отлива косой ниже пояса. Вроде бы, ребенок, но был ее образ каким-то не детским совсем, агрессивным, враждебно-настороженным что ли…

Халед поймал вопрос во взгляде Карима.

-Мне тебе рассказывать, почему наши девочки такие воинственные? Это, наверное, ее младшая сестра, она уже второй год таскает ее за собой, воспитывает!

Девочка обернулась на сестру, что-то быстро ей сказавшую. Кивнула, хотя по выражению лица, словно бы не была безоговорочно согласна с тем, что сказала Бериван. И тут же юркнула в расположенный в метрах ста от них магазин.

Не успела девочка совершить нужный маневр, как машина Бериван резко сорвалась с места, визжа тормозами.

-Что творит эта сумасшедшая баба?!- не унимался Халед.

Но не успел дальше развить свою мысль. Потому что в этот самый момент раздался сильный хлопок. Мгновение- и волна от взрыва накрыла улицу, испещряя пыльные тенты палаток мелкими осколками. Визг, паника, крик. Если бы их лобовое стекло не было бронированным, оно бы точно лопнуло.

-Куз ухтак!-закричал Карим,-что это?! Почему?! Почему раньше времени?!

Полное непонимание происходящего. Пылающие языки пламени впереди- метрах в пятистах.

-Все вышло из-под контроля, шеф!-закричал Халед, заводя мотор,- здесь по ходу разыгралась партия, о которой мы были не в курсе. Едем быстрее!

Карим нахмурился, смотря на свои приборы. Ничего не работало… Ничего к черту не работало… На экране больше не было объекта. Не успели они подъехать к эпицентру взрыва, все стало понятно… Это Бериван… Это она врезалась в машину со смертниками…

-Куз ухтак, -заматерился Карим, покрываясь испариной- ювелирная работа… Она знала, в какой момент нужно влететь в машину, чтобы жертв стало как можно меньше. Маленький закоулок, окруженный тремя высокими зданиями в форме колодца, два из которых были не достроены- третье- заброшено. Они приняли на себя самый сильный удар. Они и машина с Бериван внутри…

-Зачем она это сделала? Почему так?-говорил Карим себе под нос, не ожидая ответов. Просто говорил. Не мог понять…

Выскочил из машины, не слушая выкриков Халеда. Хаос, кровь, паника, осколки, запах паленого мяса. Теракт- это всегда страшно… Это всегда вне человеческого понимания. И да, это пиршество смерти во всем ее уродливом проявлении.

Он увидел ее не сразу- маленькая девочка, с каменным, беспристрастным лицом стоящая на коленях чуть поодаль от пылающей машины. Он тоже успела добежать, увидев языки пламени. На самом деле, не только она. Народу, казалось, собралось со всей улицы… Восточный люд любит поглазеть на чужую радость и чужое горе… Эта девочка… Среди общей массы она словно бы была не здесь, словно бы смотрела сквозь паникующую толпу, словно бы возвышалась над всем этим…

Карим сам тогда не понял, что им руководило. Просто подошел и протянул ей руку. А потом она подняла на него свои зеленые, глубокие, пронзительные глаза…

Он не спрашивает ее. Просто хватает на руки и что есть мочи несется обратно к внедорожнику. Они стартуют из этого ада. Да, сегодня смерть смогла его переиграть… Он проиграл, облажался… А еще он совершенно не понимал, что, черт побери, сейчас произошло…

***

-Как тебя зовут?

-Сибиль,- равнодушно-спокойный ответ.

-Сколько тебе лет?

-Пятнадцать.

-Что вы делали на рынке с сестрой? Это ведь была твоя сестра?

Поднимает на него свои глаза. Во взгляде нет страха. Но других эмоций тоже нет. Разве что решительно. Да, решительность там определенно была…

-Исполняли свой долг…

-В чем он заключался?

-Спасти людей, убить врага…

-Бервин Пешмерг- твоя сестра?

-Да.

-У тебя еще есть родственники?

Молчание в ответ… Опять молчание.

Снова и снова одно и то же. Снова она погружается в себя, стоит ему только задать этот вопрос…

Он смотрел на нее, худенькую, немного угловатую, вытянутую, с толстой пшеничной косой, выгоревшей на солнце, с зелеными взрослыми глазами… Сколько в этой девочке было силы- пугающей.

-Кто у тебя есть среди знакомых или родных, к кому можно тебя отвезти?-продолжал допрос Карим в своем мобильном офисе в отеле, где обычно брал номер, когда приезжал в Роджаву. Ночевать сегодня он здесь не собирался- нехорошее предчувствие… О его нахождении здесь могут знать. Им нужно уезжать как можно быстрее. Именно поэтому закрыть вопрос с девчонкой тоже стоит как можно быстрее. Его порыв спасти ее был решительным и без лишних раздумий. Просто нужно было увезти ее как можно быстрее подальше от этого ада, подальше от запаха сгоревшей плоти и горя…

-Я хочу уйти,- посмотрела на него умоляюще, словно бы очнувшись от своего ступора,- отпустите меня!

Он лишь вздохнул. Это уже третий раз, как он пытался начать тот же разговор. Девочка упорно не шла на контакт дальше определенного предела…

Вздохнул. Нельзя на нее давить еще больше. У девочки шок…

-Вот чистая одежда. Еда на столе. Переоденься, поешь и отдохни. Попозже поговорим…

Вышел за дверь номера, где ко мне тут же подлетел едва сдерживающий бьющие через край эмоции Халеда.

-Мда, брат… Похоже, мы влипли… Не стоило тебе забирать эту девчонку…-мрачно-зловеще произнес он.

Впрочем, Халед всегда был склонен к театральности.

-Я забрал бедного ребенка с места трагедии, это не обсуждается…-категорично ответил Карим,- в чем сложность ситуации, как ты говоришь?

-На прошлой неделе люди Абу Джакала приехали и вырезали всю семью Пешмерг. От старика до младенца. Девчонок перед этим изнасиловали. Бериван с Сибиль остались целы и невредимы только потому, что были на выезде. Абу Джакал был сегодня в машине с инсургентами. Это была месть, Карим…

Мужчина молча кивнул. Что-то подобное он и предполагал…

-Проблема в том, что Бериван в поиске возмездия влезла в епархию другого клана. Там сейчас полный раздрай. Формально они были в состоянии перемирия с боевиками. А теперь… Теперь всё переигралось…

-Как можно быть в мире с теми, кто едет на твою территорию со взрывчаткой?-спросил Карим.

Халед неодобрительно покачал головой. У него, очевидно, сейчас не было ответов на вопросы, да и что он мог сказать?

- Нам не стоит сейчас здесь задерживаться, Каримджи… Вчера вечером за голову Бериван была объявлена награда… Более того, ее объявили не террористы, а свои, курды… Не хватало еще, чтобы мы влезли в эти межклановые разборки…

Карим закурил. Да, теперь он курил. С тех самых пор, как погибла Юлианна, он начал курить. Пару затяжек до покраснения сигареты и густого клуба дыма. После некоторой паузы бросил решительно в пустоту.

-Поехали… Нужно поскорее выбираться отсюда, пока рикошетом не зацепило и нас…

-А девчонка?-с надеждой спросил Халед, понимая, что она может стать источником неприятностей. Ему не терпелось избавиться от нее,- можем оставить ее…

-А девчонка едет с нами… -перебил его Карим.- В Дамаск… Здесь ей, судя по всем признакам, угрожает смерть…

Интуиция и логика подсказывали ему, что Бериван Пешмерг не просто так остановила машину перед ними, разыграв ту сцену с сестрой. Курдиянка рассчитывала на то, что Карим сможет помочь. Он ее не знал. Но она-то не могла не слышать о «своем среди чужих», как курды называли Карима за спиной. Он был спасением для ее сестры. А когда среди вещей в рюкзаке девочки, который они обнаружили с Халедом при ней, оказалась записка с одним словом на арабском «саид ха» (араб.- помоги ей), сомнений в его догадках не было…

Через три часа они уже заезжали в дом Карима в Алеппо, первый оплот арабской власти после автономных курдских территорий.

Сибиль была все такой же нелюдимой и закрытой, всё больше молчала, смотря в одну точку, казалось, не проявляя совершенно никакого интереса к их передвижениям.

Попросил с порога горничную проводить ее в отдельную комнату, накормить и дать возможность искупаться. Пусть отдыхает. Здесь безопасно… А сам ушел в свою берлогу- обмозговывать произошедшее и сделать выводы…

В районе часов двух ночи послышался стук в дверь. Сначала подумал, что показалось. Нет, стук повторился.

Карим удивленно встал с кровати, отложив ноут-бук. Протер покрасневшие глаза. В комнате стоял спертый от постоянного курения воздух. В России бы сказали- можно топор вешать… Надо бы проветрить, конечно… Заснуть в такой среде точно не получится. Да при чем здесь среда, когда вообще у него получалось нормально заснуть? Кто бы это мог быть в такой час?

Когда распахнул дверь и увидел на пороге Сибиль, удивился.

-Можно?-все так же отстраненно-смело произнесла она и прошла внутрь, как только он дал ей возможность это сделать.

-Что такое? Ты в чем-то нуждаешься?-спросил он, и тут же удивленно уставился на девушку, которая начала зачем-то расстегивать свою пижаму-сорочку.

-Что ты делаешь?-спросил он непонимающе.

-Когда чужаки захватывают наших девушек, они насилуют их… Продают, выставляют на торги, дарят… Не знаю, делают ли так со всеми девушками, или только с курдиянками, потому что мстят за то, что мы сильные…что на поле боя, когда у нас оружие в руках, мы на равных… Но так или иначе, это происходит… Всегда происходит. Ценна не девушка, как я понимаю. Ценно то, что может дать ее тело. Карим Увейдат, ты ведь чужак и ты меня спасаешь. Значит, я должна тебя отблагодарить. –снова этот взгляд пробирающий и твердый, совершенно он не вязался с тем, что она делала, пусть ее руки и подрагивали выдавая волнение,- даю тебе то, что по праву теперь твое… Лучше уж так, чем насильно…

-Хватит!-строго произнес Карим,- прекрати!

Добавил еще более громким тоном, потому что она никак не хотела останавливаться.

-Ты что вообще творишь?! Ты ребенок, Сибиль! Как вообще у тебя могли возникнуть такие мысли?!

Она немного опешила, но не остановилась.

-Мне больше нечего тебе предложить за защиту, Карим Увейдат. Это все, что у меня есть… Самая бессмысленная ценность в жизни,- печально усмехнулась. И он снова поймал себя на мысли, что она казалась старше своих лет. Не внешне. Именно по уму.

Он громко выдохнул и посмотрел на нее так, что она неминуемо заробела.

-Сейчас ты быстро оденешься и вернешься в свою комнату, Сибиль. И больше никогда не позволишь себе такую глупость, как ты совершила сейчас. Я был о тебе лучшего мнения… Неужели ты и правда решила, что я воспользуюсь тобой?!

Сибиль дернулась, как от удара ножа. Теперь в ее взгляде почему-то появилась боль. Быстро запахнулась, повернулась на каблуках и тут же направилась на выход, опустив голову чуть ли не до коленок.

-И запомни, честь женщины- это в равной степени самое дешевое и самое дорогое, что есть в ее жизни. И только тебе самой определять эту самую цену. Одни продают ее за бесценок, другие за миллионы, третьи вообще не продают. Поэтому так и бывает- кто-то дешевка, кто-то дорогая вещь, но все равно вещь, а кто-то бесценен. И дело не в красоте, уме или судьбе. Дело в тебе самой…

Спустя полчаса Карим Увейдат уже вылетел на вертолете к отцу. Разговор должен был быть крайне простым, даже лаконичном. В стиле «да или нет». Он никогда ничего обычно не просил у родителей, а здесь решил сделать исключение из правила… Всего один раз… Он уже все взвесил и оценил… Единственным вариантом сохранить жизнь девчонки и не заставлять ее пожизненно скитаться по миру с искаженным войной бэкграундом было предложить Васелю Увейдату ее удочерить… Сибиль Пешмерг должна была стать их новой сестрой…

Я закрыла потрепанную тетрадь и уставилась в пустоту. Все это время Сибиль сидела рядом, даже не шелохнувшись.

Она понимала- то, что читаю сейчас, это исповедь. Святая святых, куда бы Карим, возможно, сам никогда не посвятил ни одного человека…

- Насколько правильно читать дневники другого человека?- спросила она сухо, хотя посыл, который этим открытием отправила мне Сибиль, считывался красным шрифтом- между ними все слишком сложно, чтобы разом отпустить. Такая связь не проходит бесследно. Это та связь, к которой возвращаются снова и снова. Потому что это связь, благословленная смертью…

- Наверное, когда на повестке вопрос жизни и смерти…

- С чего ты взяла, что меня должно волновать ваше прошлое?- раздраженно ответила я, отложив дневник.

Сибиль кротко улыбнулась.

Опять обманчиво кротко…

- Ты рано откладываешь записи, Инна… Моя история не последняя, которую тебе стоит сегодня узнать… Только что ты прочитала историю победы любви над смертью. Называй как хочешь, додумывай или нет- но там была любовь. Если даже не Карима ко мне, так как минимум моя к Кариму, а еще любовь моей сестры, которая благословила этот союз, которая сама вверила меня Кариму…

Но ведь ты наверняка хочешь узнать и другую историю… Историю, почему Карим разучился любить…

Ее картинная пауза была уже неуместна. На меня не нужно было производить дополнительное впечатление…

- Помнишь, я спросила про женщину, которую он любил? На игре… Неужели тебе неинтересно узнать эту историю? Речь ведь о мужчине, с которым ты хочешь связать свою жизнь… О том, от кого будут твои дети, возможно…

Сибиль снова взяла в руки пожелтевший блокнот, обтянутый коричневой кожей.

Протянула молча мне, открыв на нужной странице. Глаза против воли снова побежали по строчкам.

Я не хотела читать. И понимала, что не нужно.

Ради благоразумия не нужно, но читала…

Женской любопытство- роковая вещь. Даже фатальная…

«Волк- одиночка с тоскливыми глазами. Женщины обвиняли его в бессердечности, холодности и эгоизме. Они не знали. А он просто умер. Давно умер. Еще семь лет назад умер…

Он умер в тот роковой день. На палубе своей роскошной эксцентричной яхты в черном хромированном цвете. Умер в глазах женщины, которую хотел спасти. В затуманенных сумасшествием, отчаянием и любовью к другому мужчине глазах.

Да, она его не любила. Он знал это безошибочно, в буквальном смысле считал с нее перед нелепой и чудовищной смертью. Любил ли он её? Это уже не имеет значения. Это не имело и тогда. Потому что смерть не про любовь. Кто хоть раз видел ее, меняется навсегда. И не объяснить это- ни лежащей на постели шикарной Ким, ни родителям, ни кому бы то ни было еще…

Зато он точно теперь знал, если зачем- то он и был послан на Землю, то для того, чтобы бороться с ней… вот его идеальный алгоритм. Вот его предназначение. И он боролся. Отчаянно. Серьезно. Теряя себя. Поражая других-и своей храбростью, и своим безумием…»

Сердце мое неистово забилось.

Я перевела глаза на Сибиль.

Она сидела с видом сакральной жрицы, только что принесшей в жертву что-то очень важное…

- Женщину, которую полюбил Карим Увейдат, звали Юлианна… Она была второй женой Шерифа Макдиси, правителя Эмиратов и по совместительству свекра сестры-близняшки Карима Амаль. Да, Инна, ты не ослышалась. Для Карима создавать порочные союзы внутри семьи, которые шокируют всех, кроме него самого, не табу…

Он выкрал ее, поселил на своей яхте и думал, что вылечит… Не вылечил…

Юлианна Макдиси страдала раздвоением личности. Маниакально-депрессивынм синдромом, который усиливался и отступал время от времени. Муж знал об этой наклонности, но все равно любил жену. И она его любила… Правда, из-за своего безумия манипуляцией, в которую была втянута Амаль, заставила поверить Карима, что он ее бьет и унижает… Наш благородный спаситель пришел на помощь, сделал все, чтобы она стала счастливой, а она…

Вышибла на его глазах себе мозги… На яхте… Световой петардой…

Карим Увейдат, Инна, это мужчина, который выбирает бедовых женщин. Ты слышала про танатос в любви и про синдром белого рыцаря с тенью? Такие, как он, выбирают только деструктивных женщин. Потому что сами разрушены… С нормальной его отношения обречены на провал, а она сама- на уничтожение. Это не мои предостережения. Это теория психоанализа. Мы все, близкие Карима, это хорошо знаем. В этом и смысл нашего союза, Инна. В этом и есть его фатальность.

Ты не в курсе, да и никто, кроме меня и Амаль не в курсе- но каждый год в России он проходит курс психотерапии в одной из закрытых клиник.

Она говорит это- а у меня на душе все холодеет.

- Оставь его мне. Я и так мертва. То, что мертво, невозможно убить. А вот ты можешь выжить… Карима сегодня нет. Ашур связался со мной и просил тебе передать, что он готов помочь тебе. У него есть ресурс спрятать тебя и помочь противостоять планам Карима… Ты хотела преднамеренно поставить Карима перед фактом, что выберешь на ночь Акиту Ашура, так сделай это. Тебя делить с другим он не осмелится. Так ты сможешь освободиться. Он обязан будет исполнить свое обещание, а он всегда держит слово… Увейдаты всегда держат свое слово. Иногда мне кажется, что всякий раз они выводят его чернилами из собственной крови…

[1] Здесь и далее использован вымышленный топоним, имеющий сходное звучание с реальным топонимом. Все описанные события являются авторским вымыслом и не имеют отношения к реальности.

Глава 35

Шепот барханов- это не просто образное выражение. Песчаные массы находятся в постоянном движении- и это создает естественный природный феномен- гул.

Странное, душещипательное стенание, которое цепляет внутренние струны души. Печаль, боль, уныние, грусть- этот гул вытаскивает из тебя все то, что ты прячешь даже от самого себя.

Неудивительно, что жители пустыни так суеверно относились к стонам больших песков...

Жрецы храма Иштар считали, что это боль всех влюбленных разлученных обстоятельствами. Она скопилась в пустыне, притянутая магнитом вакуума. Живет, клубится, пугает путников…

Мы прибыли в Бабилонию на рассвете. Карим прилетит через час. Еще через два должен состояться наш финальный обряд. Обряд, который ознаменует собой двадцатидневный переход из состояния девичества в зрелость. Мужское и женское соединятся. Так завещали мои предки.

Согласно традиции, женщина- образ богини в этот последний день Акиту имела право разделить ложе с любым- и ее спутник вынужден был это принять. Обычай, который даже древними греками в дохристианские времена считался аморальным и предосудительным. Греками... Теми, кто сам спокойно проводил оргии, прикрываясь священными культами. Что же их так сильно коробило в одном единственном дне свободы для женщины? Сам факт того, что она может выбрать?

На самом деле, дело не в морали. Просто сколько существует этот небосвод, эта Земля и человечество, столько лет мужчина борется с женской силой и пытается подмять ее под себя.

Они говорят, что любят нас, чтобы подчинить.

Они говорят, что защитят нас, а в итоге делают беззащитными.

Они говорят, что позаботятся, а в итоге превращают в зависимых.

Вот такая вот суровая правда.

Она написана в истории, сотканной жестокими поступками мужчин.

В их священных писаниях, в их постулатах и догматах, в их конституциях. Все в этом мире буквально подчинено тому, чтобы подавить женское начало, ибо в нем главная сила- только женщина способна создавать жизнь, подобно матери-природе.

И мужчины слишком тщеславны, чтоб принять этот факт без оговорок.

Я в последний раз оглянулась на очертания дворца, который оставляла позади. Скоро и я, и он будем свободны…

Занимался рассвет. Вот-вот, гул песков утихнет- и вселенская скорбь больше не будет напоминать о том, что я оставляю позади...

- Ты уверена в своем выборе? - спросил Ашур, закрывая лицо арафаткой на пути против ветра, а значит- с пылью в глаза.

Я печально усмехнулась.

- Выбора нет. Это лишь иллюзия...

Он смотрит на меня. Долго, внимательно...

- Не понимаю тебя, женщина... Он сходит по тебе с ума и готов ради тебя на всё, а ты...

- А я должна от него бежать...- произношу меланхолично. Ашур не тот человек, перед кем я хочу оправдываться. Он даже не тот, с кем мне выгодно сотрудничество, как считает Сибиль. Он здесь, подле, по другой причине…

- Он не поверит, что между нами ничего не было, Инна...

- А мне и не надо, чтобы он верил... Мне нужно, чтобы он во мне разочаровался... Чтобы отступил...

Он хмыкает и ведет головой.

- Иногда мне кажется, что ты сумасшедшая…

- Не только тебе,- наконец, хочется улыбнуться ему…

- Сердце Карима будет разбито…

-У него есть Сибиль...

- А у тебя? - буквально пригвоздил меня своим взглядом.

Как же алчно он смотрит, жадно, наивно...

Даже жаль его немного, хоть и не стоило бы жалеть...

- У меня другое предназначение, Ашур. Хватит разговоров. Наш уговор был таковым, что ты помогаешь мне скрыться. За это я открываю тебе тайну нахождения бабилонского золота. Мне кажется, это справедливая плата... Мир давно не видывал таких открытий. Это сокровищница самого царя Навуходоносора. Находка прославит твое имя и обеспечит алиби в глазах Карима...

Он мрачно вздохнул, что означало, что уговор в силе.

Мы двинулись в путь.

Специально обученные лошади с легкостью преодолевали песчаные преграды. А я вспоминала Карима. Нашу первую встречу. Встречу, когда на нас еще не было масок и каждый был настоящим, но даже об этом не подозревал.

Если в моей памяти и будет мужчина, достойный своего чертога памяти, то им будет только он...

Вечный спасатель женских душ.

Исцеляющий в ущерб самому себе.

Не боящийся опалить себя в огне другой...

Он одел на меня кольцо только вчера, а я все равно чувствую пустоту на пальце... Я отдала его пустыне... Пусть она хранит память о любви, которая была обречена... Пусть песня того, что между нами могло произойти, но не произошло, сольется со стенанием барханов.

- Мы покинули пределы контроля джи-пи-эс. За этой дюной нас ждет прибежище. Переждем пару часов и за нами приедут...

Я молча кивнула под его тяжелый выдох.

Палатка и правда была умело закамуфлирована под песчаную насыпь.

Мы оставили лошадей снаружи и подняли полог.

Незамысловатый обед, вода, удобная войлочная лежанка...

Я почувствовала сзади его дыхание. Ближе, еще и еще, Шаг за шагом.

Прикрываю глаза.

Сейчас будет…

Слышу щелчок взведенного курка.

- Инна...- голос Ашура напряженный и дребезжащий...

Я улыбаюсь и оглядываюсь на него, а он аж отшатывается.

- Что тебя смущает? Надеялся увидеть панику и мольбу в моих глазах? - спокойно спрашиваю, видя, как он не понимает, в чем дело, и отступает, но пистолет с меня не сводит.

- Я узнала тебя, Ашур... даже спустя десять лет узнала. И через сто узнаю. У вавилонцев слишком выразительные глаза, чтобы спрятать их под другой личиной... Я знаю, кто ты… Твоя семья считает, что мои предки узурпаторы… Почему ты не попытался убить меня раньше? Почему только сейчас?

Его челюсть сжата. Губы вытянуты в одну тонкую линию.

- Да, Инна. Для всего нашего рода и всех его поддерживающих вы самозванцы, в которых нет ни капли божественного огня от великих богов. Но в отношении тебя все изменилось,- хрипло шепчет он мне,- я не хочу тебя убивать, Инна... Совсем не хочу…

- Почему же?- усмехаюсь я.

- Потому что... - его грудь словно бы рвется от каждого слова-признания,- мы одних кровей, Инна... Давай попробуем. И в тебе, и во мне течет древняя кровь...

- Неправда,- усмехаюсь я,- твоя семья считает, что мои предки взошли на престол незаконно. Вы не признаете нашей власти. Ты сам только что это сказал. К тому же я еще и дочь русской...

- Плевать!- его нервы сдают. Ноздри раздуваются, как паруса,- плевать на их мнение! Ты моя королева! Я... люблю тебя! Мы сможем родить настоящего бабилонийца, который воскресит былое величие наших земель...

- Чем? Появлением газовых вышек и нефтепроводов?

- За этим будущее...

- Не наше... - отвернулась я в сторону,- если бы ты знал больше о землях, которые ты считаешь своими, то не говорил бы так...

- Хватит, Инна!- Ашур пытается взять себя в руки и наступает,- этот разговор ни к чему не приведет!

Отходит в нерешительности. Потом снова наступает…

- Я мужчина... Мы посреди пустыни... Инна… Ты ведь преднамеренно меня соблазняла…

- Как примитивно...

Он ни сколько меня не пугает, хотя я понимаю, к чему разговор...

Это даже обидно.

Карим может учуять плохую игру...

Я делаю вид, что пытаюсь проскочить мимо беснующегося самозванца, чем вызываю его прогнозируемую ярость.

Он притягивает меня к себе, заключает в объятия.

Сочные губы жадно впиваются в мою плоть- мнут, целуют, пытаются оставить на мне отметины.

Считаю до трех.

Терпеть это на поверку намного сложнее, чем казалось...

Жар его возбуждения вызывает отторжение. А ведь он красивый мужчина и в начале я даже верила, что смогу...

Ткань моего платья трещит по швам.

Он стягивает ее с меня, жадно смотрит на оголившуюся плоть.

Руки шарят по всему телу, напитывают своей энергетикой и запахом.

Я снова считаю про себя.

Когда пытается найти мои губы, уже не выдерживаю.

Хватит. Это все, что я могу допустить. Теперь знаю точно!

Открываю глаза и ловлю его взгляд.

Ашур вскрикивает и в испуге отстраняется.

Я усмехаюсь...

-Это ты всего лишь самозванец и понятия не имеешь, что такое Бабилония...

Мужчина цепенеет.

Первобытный ужас- вот что читается в его огромные черных яблоках.

Пистолет безвольно падает на пол, а сам он-на колени.

Я тут же поднимаю оружие и со всей силы ударяю горе-самцу по голове рукояткой.

Падает.

Оттаскиваю к дивании. Тяжелый. В одном мужчины имеют над нами преимущество- весят они и правда много...

Не успеваю я положить отключившегося мужчину на войлок, тут же пристраиваюсь рядом.

Прикрываю глаза, вдыхая чужой инородный запах.

Мгновение, второе- слышу гул моторов, нарастающий все сильнее.

Не надо считать даже до десяти.

Он появляется раньше.

Полог палатки распахивается.

Первое, что я вижу- дикий, совершенно обезумевший взгляд.

Он окидывает нас двоих.

Оголенная грудь Ашура, мое разорванное платье и едва прикрытая нагота...

Снаружи голоса, пыль, рев машин.

Но весь гнев так истово, так ярко сосредоточен в его глазах, что я невольно отвожу свои...

- Скажи мне, что это мираж... Или что я успел и вы не....- шепчет он мне...

Я обреченно прикрываю глаза.

У меня нет утешения для Карима Увейдата...

Глава 36

Карим

- Почему он без сознания?- спрашиваю я, походя к валяющемуся рядом Ашуру. Вижу кровь от удара. Что, черт возьми, тут произошло?!

- Мы боролись. Я ударила его пистолетом, которым он хотел стрелять в меня...

- Неизбирательна ты в партнерах, Инна,- усмехаюсь, едва сдерживая дикую беснующуюся ярость в крови. Она отдалась ему, а он в нее стрелять хотел…

Больше всего меня бесит ее спокойствие.

Это она хочет быть такой жестокой? Да, девочка, получается.

Я верил, что она не решится, а она...

Но другой вопрос, зачем он решил ее убить?

Непроизвольно оглядываю комнату. Мозг работает со скоростью света, даже опережая дыхание… Странно. Я не чувствую запаха секса, не чувствую его густой, концентрированной энергии… Здесь все иначе- как-то инородно и отстраненно. Надтреснуто. Может потому, что мне сейчас слишком больно?

Даю команду слугам, чтобы выволокли тушу Ашура наружу и доставили в мой лагерь.

С ним мы поговорим отдельно…

Думаю про лагерь- и усмехаюсь. Его развернули заранее, еще до моего приезда...

Там даже готов был отдельный семейный шатер для нас двоих, счастливых новобрачных... Я был уверен, что сегодня наше нелепое противостояние с Инной закончится, что мы примиримся… Я даже готов пересмотреть некоторые аспекты, связанные с освоением земель Бабилонии, но… она отыграла все на сто шагов назад… Нет, на тысячу… Между нами сейчас вся эта чертова пустыня, один вид которой режет мне глаз…

Для чего только?

Она сожгла все мосты...

Она решилась... Она предала и отдалась другому...

Смотрю на ее бледные губы и понимаю, что могу убить...

Впервые в жизни я могу убить женщину за то, что она прикоснулась к другому... Что другой ею овладел...

Странное чувство- ревность. Я никогда его не испытывал.

Даже с Юлианной- я смотрел в глаза ее законному мужу- и чувствовал к нему только сожаление, хоть и знал, что любит она его…

Может потому, что она выбрала меня? Что это я был тот, кто уводил за собой в закат, держа за руку?

- Ашур оказался наследником семьи Аккад,- разрывает плотное полотно моих мыслей Инна,- Это наши главные противники на протяжении многих веков. Противники моей семьи. В древние времена именно наши два клана претендовали на наследние в этих древних землях. Междуречье. Два города. Шумер и Аккад… Выражаясь, как ты говоришь, современным языком, наша оппозиция на момент, когда много веков спустя именно наша семья победила в гонке за власть и создала Вавилон... Он неспроста оказался в числе твоих ближайших соратников при походе, Карим... В его планы входило убить меня с самого начала...

Я смотрю на нее и пытаюсь считать хотя бы одну эмоцию на этом безукоризненном лице...

- Как давно ты об этом знала? С самого начала?

- Нет...- отвечает и смотрит прямо в глаза,- после танца первого обряда.

У него глаза точь в точь как у его предков. Это может почувствовать только истинный бабилонец. Мне сложно тебе объяснить… Они высечены на барельефах на воротах при въезде в Вавилон. А еще у него татуировка на внутренней стороне запястья. Лев Гильгамеша. Символ древнего царства. Глупец набил ее, уверовав, что особенный...

- Зачем тогда ты сбежала с ним?! Зачем отдалась?! - крикнул ей в лицо в отчаянии, дергая на себе волосы,- я не понимаю тебя, женщина! Ты... ты...

- Произнеси уже это, Карим...- тихо прошептала она и ее глаза стали светиться, как хрусталь, потому что там проступили слезы...- скажи!

А я голову теряю. Схожу с ума и давлюсь от боли, которая разрывает мое сердце. Больно, больно! Чувствую его! Впервые за эти годы чувствую и иблис побери, лучше бы не чувствовал! Хорошо не чувствовать! Хорошо... не любить...

Боль сменяется острыми приливом ярости.

Я вдруг опускаю глаза на ее оголенную грудь, проглядывающую через разорванный наряд. Она даже прикрыться не пытается, стерва. Даже не стесняется того, что было!

Я вижу на ее золотистой коже следы его зубов и губ.

Он ответит мне... Я уничтожу... Их обоих уничтожу...

В животное превращаюсь!

Подлетаю к ней, хватаю за ноги, дергаю на себя...

- Пусти!

- Теперь никогда!- усмехаюсь мрачно и вытаскиваю из кармана обручальное кольцо, которое накануне подарил ей. То самое, которое я швырнула в песок, когда сбегала от него...

Она посмотрела на меня и отшатнулась. Наверное, мои глаза сейчас горели огнем мести и ярости. Страшно...

Тушуется по-женски. Понимает сейчас, что я в неадеквате. Правильно, девочка, бойся. Мы играем теперь без правил и приличий…

- Давай поговорим... Ты должен понять меня...

- Тише...- накрыл пальцем ее рот. Порочно провел по губам, завороженно,- ты лишена привилегии говорить, Инна... У тебя было право выстроить со мной диалог на равных- и ты его не использовала. Теперь,- опустил алчный взгляд на ее пах,- ты можешь интересовать меня только в одном ракурсе... Время невинных игр закончилось..

Отброшенное кольцо с неприятным лязгом падает на пол, а я одним

резким движением разрываю на ней белью и развожу ноги.

- Не понравилось мое кольцо? У меня есть для тебя другое... И знаешь, где ты будешь его носить? Там, куда теперь я только и буду смотреть, когда захочу с тобой видеться... Вернемся в лагерь- и я прикажу сделать пирсинг на твой клитор- как жалким рабыням в гаремах для утех!

Бесцеремонно раздвигаю складки.

И… обмираю…

Сухая... Совершенно сухая. Как пустыня...

Что, мать его, происходит...

- Ты не спала с ним.... выдыхаю в ее рот, сам не понимая- в моем дыхании дикое облегчение или... еще больше непонимания логики этой женщины... Прав был ее отец... Прав... А я... Я снова и снова наступаю на одни и те же грабли… (дорогие мои, глава не закончена. Реклама книги коллеги- и сразу продолжаем читать дальше ниже)

- Хара, Инна! Зачем это все?! Зачем ты это устроила?! Объясни мне хоть что-то, объясни!

- Ты бы не поверил, что он предатель, Карим... Ты бы не убрал его с пути. Максимум- отослал бы, как грозился. А он опасен. Смертельно опасен. И он все равно убьет. И не только меня, ведь ты тоже теперь угроза для его посягательств на престол. Он не сделал это раньше, хоть имел доступ к твоему телу, только потому, что понял в день первого обряда, что сможет вступить со мной в связь во время третьего, что путь к власти может быть проще. Потому и обольщал. Потому и давал понять всеми средствами, что я ему интересна, что он готов к противостоянию с тобой... Он признался мне, что, возможно, даже был бы готов на наш брак. Но я не верю ему. Аккады слишком изворотливы и жестоки как противники. Они тоже хотели уничтожить аутентичность наших земель, привезти на нее захватчиков, порушить традиции и устои... И поплатились душой, потеряв связь с родиной...

Я сажусь напротив Инны. Внутри бушует ураган.

Я бы хотел ей верить, но это она сейчас говорит как совершенный фанатик... Земля, традиции, захватчики... Все это безнадежно устарело… Она ведь знает цивилизацию. Она ведь жила там, где есть совсем другая жизнь. Почему она так отчаянно цепляется за прошлое? За эти нелепые обряды? За эти громоздкие храмы с сумасшедшими жрецами, в глазах которых совершенная пустота времен…

Прикрываю глаза... Хочется выть. Я уже проходил это... Я уже видел такой взгляд...

- Инна, тебе нужна помощь...- говорю я сипло, понимая, что сдаюсь...

Я не в силах противостоять ее внутренним джиннам...

Она встает. Медленно, не спеша. Подходит ко мне и трогает за лицо. Даже нежно... ласкает, гладит, слегка улыбается...

- Ты неправильный вопрос задал, Карим... Тебе не нужно было спрашивать, почему я сбежала с Ашуром… Потому что я не сбегала с ним. С ним у меня своя собственная война. Война моих земель. Я сбежала от тебя...

Смотрю на нее. Грустно. Больно. Невыносимо.

Это самая жестокая игра, в которую довелось играть судьбе со мной...

Как же больно видеть в глазах любимой... сумасшествие...

- Сибиль рассказала мне про всех твоих женщин, Карим... Про себя, про Юлианну, про твое детство... Я читала твой дневник. Я многое теперь о тебе знаю и многое встало на свои места... И теперь я знаю, Карим, где ты впервые увидел меня…

Я пораженно поднимаю на нее глаза и зависаю в этом взгляде, как в шаге от пропасти...

Такого поворота я не ожидал…

А она словно бы извиняюще улыбается. Снова слишком мягко. Щемяще.

- Два года назад. Солнечное лето было под Москвой. Красивая закрытая клиника. Тихая, умиротворенная, спокойная... Отец отправил меня именно туда, потому что с Россией удалось договориться держать в секрете факт того, что единственная дочь правителя Бабилонии проходит курс психотерапии...

Меня пичкали таблетками, которые лишают воли и сознания. Но я все равно помню- помню свое бессилие, отчаяние, что не могу быть услышанной, помню, как нестерпимо было сидеть в идеальном белом зале и смотреть через эстетически совершенное окно в пол на до невозможности красивый летний пейзаж родины моей матери... Я чувствовала себя в клетке... Тигрица, посаженная на цепь.

Не понятая. Не услышанная... Я бушевала, сопротивлялась, все время создавала кошмары... А потом я помню теплую руку. Мужскую. Красивую...

Которая опустилась на мою и крепко сжала...

У меня тогда не было сил смотреть в лицо тому, кто не дал мне упасть на самое дно в моем отчаянии- и потому я не знала до последнего, что это был ты... Но внутренне это странное чувство поддержки и сопереживания от одного единственного жеста накатывало всякий раз, когда ты сжимал меня в объятиях... Я думала, это игры моего воображения, а потом... Потом Сибиль сказала, что ты тоже лечился в России и все сошлось... Без сомнений...... Все сходилось - связь с Россией, время, проблемы и... твое отчаянное желание мне помочь, как другим женщинам, которые оказались на твоем пути в сложном положении...

Пульс зашкаливает. Я даже дышать не могу сейчас, как внутри много эмоций... Почему она не сказала об этом мне прямо? Почему я не признался вовремя?! Почему поверил другим, а не своему сердцу...

- Я и сейчас хочу тебе помочь, Инна...- накрываю ее руку своей. Так же, как тогда, в нашу первую встречу... Но она ее одергивает...

- Проблема в том, Карим, что мне не нужна помощь... Ты так и не понял меня и не поверил мне, как и отец... Ты не разглядел мою душу. Тебя влечет только тело. Это страсть, но не истинная любовь... Вот тебе правда. И потому я хотела от тебя бежать. Мой план был в том, чтобы выманить Ашура, ослабить его бдительность и... ликвидировать... Но это не касается тебя и меня. А вот ты… Ты не мой мужчина. Мы не можем быть вместе, прости…

Не хочу концентрироваться на ее последних словах. Не хочу о них думать. В этой истории, в этом побеге, в том, как их двоих обнаружили слишком много несостыковок…

- Ты... была готова убить человека?

- Он был готов убить тоже...

Я глубоко и порывисто дышу...

- Как ты смогла отобрать у него пистолет и ударить? Физически он намного сильнее. Я анализирую сцену со стороны и понимаю, что что-то не сходится...

Она снова начинает улыбаться. Мягко, но уже отстраненно. Словно бы стоит над всем этим...

- Вот именно поэтому мы и не можем быть вместе... Если бы ты хотел узнать меня и услышать, Карим, истинную меня, а не просто ширму, красивую оболочку, у тебя бы не было сейчас этого вопроса. Ты бы смог как минимум попытаться понять, как я это сделала… Вот тебе и ответ... Отпусти меня... Отступись. Дай мне остаться дома и попытаться склеить то, что все так активно пытаются разрушить! Ашур преступник. Не допусти, чтобы наследник Аккадов снова оказался на свободе- это все, о чем я тебя прошу. А дальше...

Я резко сжимаю кулаки.

Снова злость и досада.

Не понимаю ее. И бесит, что я не могу понять!

А она даже не пытается нормально объяснить!

Ее мосты все сожжены!

- Нет, Инна...- не смотрю на нее, отворачиваясь ко входу в шатер,- это так не работает... Ты никуда не уйдешь от меня. Нравится тебе или нет, ты теперь всегда будешь рядом, потому что я так хочу... Ты принадлежишь мне! И потому что я дал слово твоему отцу тебя защитить...

Я слышу, что она вскакивает и начинает раздраженно кидать мне в спину это свое «вы ничего не понимаете, я не твоя…», но не оборачиваюсь.

Мне надо как можно быстрее выйти из зоны ее ауры, выдохнуть, попытаться прийти в себя…

Эта женщина сожгла всю мою душу.

Так они говорят в этом проклятом Вавилоне про любовь?

Я думал, это просто старое бессмысленное высокопарное выражение, но горький вкус пепла на моем языке столь очевиден и ярок, что сомнений в том, что я в эпицентре пожара, нет...

Глава 37

- Это большая честь, что ты согласился встретиться со мной, Правитель, -обращаюсь я к Зороху Шумеру. Его лицо бледное и осунувшееся. Правителю Бабилонии осталось совсем немного. Его разума хватает, чтобы это понять... Возможно, именно поэтому он и готов обсудить то, что я предложил ему еще пару месяцев назад...

- Спасибо, Карим Увейдат, что согласился соблюсти нейтральность и дискретность нашей беседы. Для меня это важно,- звучит он подавленно. Я вижу, как он теряется на фоне футуристичного убранства моего кабинета.

Вижу, как нервничает, но пытается скрыть волнение и смущение за видом царственной отстраненности.

- Перейдя сразу к делу, правитель. Мое предложение в силе. Я хочу взять в жены твою дочь... Понимаю, что с учетом ваших традиций, ее статуса и моего уважения к тебе, это единственный способ быть рядом с Инной...

Бабилонянин морщит нос недовольно и отворачивается к окну. Я вижу, что его изнутри разрывают сомнения и противоречия.

- Я очень благодарен тебе за то, что ты предлагаешь мне такое, но…

- Тебя смущает факт того, что я не ношу вашу кровь? Это нормально, правитель. Это неизбежно. У тебя дочь, а не сын…

- Не в этом дело, Карим Увейдат, и мы оба с тобой это знаем. Вы ведь понимаете, что… Инна не совсем адекватна...

Теперь морщусь я.

- О степени ее адекватности и нормальности судить не нам. Я по себе знаю, что далеко не всегда люди с внутренними проблемами, оказавшиеся в специализированных учреждениях, менее нормальны, чем другие... Да и кто определяет степень этой нормальности? Я влюбился в твою дочь с первого взгляда. Как только увидел ее в клинике, понял, что хочу ее рядом с собой. И готов взять на себя все хлопоты, связанные с ее состоянием, учитывая прочие факторы, о которых мы говорили раньше…

Бабилонян сникает еще больше.

- В последний раз, когда я решил положить ее в клинику, она пыталась себя сжечь… Я уже молчу про все эти ее странные ритуалы, утверждения, что она видит и понимает то, что другие не видят…

Он выглядит загнанным в тупик и пораженным.

Дело в том, что ситуация изменилась. Я уже знаю об этом, так как шпионы донесли, но жду его интерпретации...

- Инна строптива и своевольна. Она вбила себе в голову, что ее истинное предназначение- быть верховной жрицей культа Иштар. Что она обладает уникальными способностями, что она есть хранительница древних мистерий и традиций... Что...- он трет глаза устало,- сначала я думал, что это просто девичья игра, но потом... В ее глазах столько упрямства и безумия... Она и слушать не хочет о браке с кем- бы то ни было... Согласно традиции, жрица Иштар принадлежит только храму и верховному мужскому божеству, но...

Мы ведь оба понимаем, насколько архаичны и нелепы эти древние традиции...

Мне жаль смотреть на него. Обидно, когда приходится сомневаться в идеологической основе своего государства. Когда ты сам должен быть во главе общества, в ценности которого не веришь, но вынужден играть роль, потому что иначе тебя не поймет твой же народ безнадежно погрязший в суеверии...

Но это факт. Бабилония ушла в архаике. В новых реалиях ее сметут. Рано или поздно... И судя по последним событиям, это произойдет раньше, чем рассчитывали Шумеры...

- Давай ближе к делу, Правитель. Я знаю новые обстоятельства. Просто хочу услышать твою оценку, а не анализ своих людей... Мы оба понимаем, что для правильного решения проблемы картина должна быть максимально объективна, а это достижимо только тогда, когда к сведению принимаются все аргументы.

Он глубоко вздыхает и продолжает уже напрямую.

- Аккады прознали про мою неизлечимую болезнь и скорую кончину. И активизировались... Наследника мужского пола у меня нет, в отличие от них... Инна не только женщина, но еще и рожденная от чужестранки... Мои люди донесли, что Аккад готовят не просто захват власти. Они хотят убить Инну как единственную продолжательницу рода Шумер.

Он опускает глаза. Думает, но я не перебиваю.

- Брак с тобой, твоя защита и сильная рука- это то, что могло бы спасти жизнь моей девочки. К тому же ты единственный знаешь про ее странность и она тебя не смущает, как ни странно. По сути говоря, я как отец понимаю, что лучше мужа для нее я не найду. То, что ты появился в ее жизни- это провидение, но... Инна неисправима,- глубоко и тяжко выдыхает,- о том, что она согласится на брак добровольно, не может быть и речи, Карим. Я уже говорил тебе выше, она уперта и непреклонна в этом своем поклонении культу...

Слушаю его. Думаю. Уже не первый день думаю...

- У меня есть одна идея, Правитель. Она может показаться тебе странной, но мой опыт и логика подсказывают, что это может сработать...

- О чем ты говоришь?

- Если она не хочет вступать в брак добровольно, мы заставим ее.

Бабилонянин усмехается.

- Ты просто не знаешь Инну.

- Я знаю, что она любит тебя и любит свою страну... Ради сохранения ее она будет готова на жертву. Пусть так. Пусть она посчитает, что наш с ней союз- это ее жертва. Пусть решит, что я мерзавец и урод, пусть ненавидит меня...

В ненависти рождаются самые сильные чувства... А я обещаю тебе, что не только защищу, но и сделаю так, чтобы она смогла полюбить меня... Это тебе мое обещание сейчас. Чтобы ты смог уйти спокойно. Чтобы не думал о судьбе своей наследницы...

- Что...- сипло произносит он и его голос дрожит. То ли от горечи неотвратимости, то ли от облегчения,- что для этого нужно сделать...

- Инна должна поверить, что я пришел не как жених, а как захватчик. Твоя задача сделать так, чтобы твой народ не сопротивлялся слишком сильно моим воинам. Нам не нужна реальная кровь и насилие.

Чтобы не было жертв. Мы инсценируем захват. Мы сделаем так, что вы падете быстро и беспрепятственно. Она должна искренне поверить в вашу слабость и неизбежность поражения... Что у нее нет другого выхода. Сможешь это организовать? Обычный народ тоже не должен сомневаться в том, что мы победили быстро и беспрепятственно. Мои люди тоже не будут в курсе.

Сейчас мы должны сработать отлаженно, как механизм часов. Ты и я. Два правителя. А как только план будет осуществлен, я как победитель поставлю перед вами условия, от которых вы не сможете отказаться. Она примет их,-говорю и мысленно про себя улыбаюсь,- согласится на наш с ней брак, ибо он и будет главным условием. Никуда не денется. А дальше... Дальше предоставь укрощение ее нрава мне...

- Не знаю, Карим Увейдат, получится ли у тебя это...- качает головой Зорох,- Я был бы счастлив, если бы получилось... Но так или иначе, я сам не вижу другого выхода. Захват Бабилонией Аккадами- дело времени. Говорят, они уже послали своих шпионов подрывать нашу власть, а наследник их гнилого рода уже мысленно потирает руки, надеясь, что как только власть отойдет ему, он отдаст нашу древнюю землю на разграбление неоколонзаторам. Моя маленькая хрупкая девочка с сердцем тигрицы не сможет им противостоять. Они уничтожат ее. А я... Я знаю, что она искренне любит Бабилонию. То, что ты обещаешь сделать ее счастливой, дает мне веру в самый лучший исход из возможных... Да прибудет с тобой сила Мардука.... Если такова судьба Бабилона, значит мы ее принимаем...

Зорох встал, не спрашивая моего одобрения или разрешения. Хромая, сгорбившись, пошел на выход. Представляю, что творится в его душе. Таков удел всех правителей- слишком тяжелый, крест, который едва ли кто-то готов нести по доброй воле, если не родился с таким предназначением. Мой отец был готов, я- нет. И Микаэл тоже. Потому у власти в Сирии сейчас не прямой потомок отца. Каждый мужчина сам определяет сферу своей ответственности. И я для себя- тоже…

- Зорох, один вопрос,- окликаю я его в спину,- а тебя не смущает, где я встретил Инну? Ведь я тоже лежал в той лечебнице…

Мужчина медленно оборачивается на меня и пронзительно смотрит…

- Этим миром правят либо идиоты, либо безумцы… Уж лучше второе, чем первое, если мы говорим о будущем моей дочери и Бабилонии…

____________________________________________

Глава 38

Едва ли на свете была другая женщина, вызывающее во мне столь противоречивые эмоции, как Инна.

От шока и жалости при виде осунувшейся, загнанной, похудевшей красавицы в путах до дикого гнева и раздражения, когда мои попытки свататься к ней согласно общепринятым канонам отвергались ею так категорично и вероломно, что мое близкое окружение начинало надо мной уже смеяться.

Когда я узнал про готовящееся покушение, после разговора с Зорохом и созревшего плана «подчинить» ее своей воле захватом мне казалось, что я убью строптивую сучку. Ни одна женщина не отказывала мне столько раз, ни одна женщина не была так категорична… Я ведь не просто заявлял о своих намерениях- я просил о встрече, я делал ей исключительные подарки, я даже готов был пойти на ее дурацкие условности и формальности.

«Я не собираюсь замуж, тем более за самозваного сирийца. Он не достоин моей крови»…

Я знал, что ее очередной отказ обсуждался у меня за спиной шепотками, знал, что все решили, что совсем спятил… Отцу моему доносили, а он только разводил руками. У них нет надо мной власти…

Когда план был реализован и Бабилония пала к моим ногам, честное слово, мне хотелось поставить ее на колени и… выдрать в рот.

И да, мне нравилось унижать ее и ставить на место. Нравилась эта роль равнодушного, презрительного, снисходящего… Хотелось, чтобы она сама прочувствовала свою жалкость- жалкость этого нелепого желания цепляться за традиции, которым нет места в нашем мире.

Комфортно тебе в черной тряпке? Нравится быть невидимкой? Нравится прятать себя, словно бы ты вещь, а не женщина с большой буквы…

Когда Инна заявилась в мою палатку и застала меня с Сибиль, я торжествовал. Пусть прочувствует свою никчемность. За все те месяцы, когда она говорила нет…

Ее нет стало падением ее мира. Теперь она никто без меня. Теперь я решаю, я, самозваный сириец… И да, мне приятна была мысль, что я могу уничтожить этот ее нелепый мир на корню. Я с удовольствием и интересом участвовал в разработке ученых и нефтянников, которые строили планы по освоение территории Бабилонии… Я сломаю тут все. Я покажу ей, как глубоко она не права…

И она примет. Со временем она поймет, что все было правильно. А если не поймет, то зато останется живой…

Правда, была еще одна важная проблема. Сибиль. Эта женщина- не просто преходящее в моей жизни. Мы связаны. Связаны гораздо большим, чем могло показаться на первый взгляд. Когда я спас ее от смерти, между нами случилось нечто странное, чисто интуитивное. Наверное, поэтому она и тянулась ко мне так рьяно, несмотря на мои отказы…

Сибиль была жестока и ревнива. И в Инне она гарантированно видела бы угрозу. Настолько, что могла причинить ей вред.

Усыпить бдительность? Посмотреть на их поведение? Смогут ли они ужиться в моей жизни?

Признаться, я рассчитывал на другой сценарий, когда брал Инну у Зороха.

Ведьма начала путать карты с первого обряда.

Когда я смотрел на ее танец, когда она раздевалась, впервые в жизни являя моему взору, как и взору всех других собравшихся, свою цветущую красоту, я опешил.

Где та забитая девочка, почти оболочка, из клиники?

Эта львица на фоне священных огней и древних песков заставила потерять дар речи.

Наверное, звериное желание к ней как к женщине, желание не просто защитить и помочь, не просто наказать за пренебрежение, а покорить именно как женщину, добиться вожделения на равных, возникло именно тогда…

Она была другой. Многоликой, лукавой, манкой, словно бы околдовывала, вводила в транс, светилась огнем изнутри…

Тогда я впервые задумался, что с Сибиль они не уживутся.

Тогда я понял, что не смогу претворяться перед курдиянкой, что Инна- просто одна из.

Схема, которую я сам себе нарисовал, сломалась.

Ее сломала бабилонянка…

И продолжала ломать день ото дня…

И сейчас тоже… Снова и снова, каждый день возводя передо мной все более сложные комбинации и неприступные стены.

Уже пятый день она испытывает мое терпение своим нежеланием не просто слушать меня, но даже разговаривать.

Отказывается есть.

Не идет на контакт.

У Увейдатов есть одна плохая черта, которая в то же время здорово помогает им по жизни…

У нас напрочь отсутствует терпение и терпимость…

И сейчас Инна играла с огнем…

- Приведите мне ее,- произнес, отшвыривая от себя остывшую тарелку с едой, потому что она опять не соизволила ответить на мое приглашение поужинать вместе.

Это она бежала! Это ее я нашел с другим в одной постели!

И она еще смеет вести себя так, словно бы делает мне одолжение!

- Она отказывается идти, господин…- робко произнесла Кассия, яя верная прислужница, которая одна сейчас и имела на нее влияние…

- Значит, притащите за волосы!- мой гнев рокотал дикими всполохами. Приступы ярости вернулись. И причиной их была она… Она одна…

- Я ненавижу тебя, Карим Увейдат! Будь проклят тот день, когда ты обратил взор на мою родину! Когда я встретила тебя, что бы тобой ни руководило! Я сделаю все, чтобы ты страдал и мучился!- обрушила она на меня поток ругательств, стоило только прислужникам принести ее брыкающуюся на руках в мои покои.

Уже неделю я жил в старинном дворце Ашуров в Бабилонии.

Не скажу, что мне нравилась эта архаика, но уезжать сейчас обратно на Кипр с такой Инной тоже было неправильным. Здесь хотя бы ее люди, которые могут на нее повлиять.

Нельзя списывать со счетов, что она может быть неадекватной, как говорил ее отец…

- Истеричка в тебе- это явно русская генетика от матери,- ленив потянулся на диване, небрежно стряхивая пепел с сигары прямо на пол,-неинтересно, Инна. Устал от твоих угроз. Может лучше поговорим все-таки? Ты бежала, но провалилась. Я тебя нашел. Что дальше?

- Дальше иди к иблису, Карим! Не будет ничего между нами по доброй воле! Я сказала тебе, что не вижу в тебе ни своего мужчину, ни своего мужа! У тебя был шанс доказать мне обратное- ты не смог!

Ярость пенится и выплескивается наружу.

С диким грохотом, теряя последнее терпение, я хватаю стол за края и опрокидываю его. Она вздрагивает, тушуется, чуть отходит, но… Пытается держать взгляд. Гордая и своенравная кобылка, которую я жуть как хочу. И получу… Сегодня получу!

- Я имею права на тебя и на эту землю. Мы это уже проходили, Инна. Все. План твой провалился. Ашур устранен. Он в тюрьме и скоро я решу, что с ним делать. А пока лучше иди сюда и ублажи своего мужа.

- Ты мне не муж, Карим! Не по моим традициям! Мало быть тем, кто желает тебя и кто к тебе прикасался!

- Рассуждаешь, как шлюха или гаремная прислужница…

- А я и есть такова для тебя! Хватит прикидываться сердобольным и понимающим! Ты пришел на эту землю, ты так настырно добивался меня только потому, что хочешь недр Бабилонии, а еще тебе понравилось меня трахать. Все! Я для тебя просто кусок мяса! Правильно ты тогда сказал своей курдиянке- сосуд! Не больше! Спроси тебя про ее душу- ты будешь часами рассказывать, какая она, а я? Что ты вообще знаешь про меня? Что ты узнал, когда добивался? Ты понятия не имеешь, на какой земле находишься, ты не понимаешь сути ни нашего народа, ни наших женщин…

Господи, я понимаю ее отца. Она правда не в себе… Упертая, маниакально зацикленная на чем-то незначительном…Совершенно незначительном…

- Хорошо, Инна. Давай поступим так… Я пойду на встречу тебе, а ты- мне… Покажи мне то, что заставит меня взглянуть на Бабилонию иначе… А я объясню тебе, почему я хочу, чтобы люди здесь жили тоже иначе. Цивилизованно…

- Цивилизованно,- хмыкает она,- Я устала слушать, как со всех сторон твердят о «цивилизации», будто это некий универсальный эталон, к которому все народы якобы должны стремиться. Но кто решил, что цивилизация - это исключительно то, что выросло в недрах одной культуры и она теперь должна насаждаться повсеместно? Откуда это преклонение перед Западом, даже у тебя? Сирия ведь тоже аутентичная страна…

- И мы сохраняем эту аутентичность, но не отворачиваемся от мира благ и развития, Инна…

- Почему опыт одних народов ставится выше, чем путь других, особенно тех, чья история и культура не вписываются в шаблоны западного прогресса? То, что для одного народа является вершиной развития, для другого может быть чуждым, ненужным, а порой даже разрушительным. С высока рассуждаем о «развитии», «просвещении», «модернизации», забывая, что на Востоке веками формировались свои традиции, системы отношений, мировоззрение. И всякий раз, когда чужаки приходили туда с благими намерениями «цивилизовать», это оборачивается катастрофой, неужели история тебя ничему не учит?. Потому что вы приходите не с уважением, а с чувством превосходства.

Нельзя навязать цивилизацию без насилия. Потому что это не просто технологии, дороги или школы - это целый чужой мир, другой язык, другие ценности, другая душа. Когда ты навязываешь этот мир, ты отбираешь свой у тех, кто жил иначе. Ты коверкаешь саму суть культуры. И в итоге не получается ни одно, ни другое: не получается устойчивого развития, потому что оно не укоренено в местной почве, и не остается живой самобытности, потому что она затоптана сапогами «просветителей».

А в нашем случае…- она замолкает, переводя дух после своей фантастической отповеди в духе лучших вузов мира,- в нашем случае это смерть, Карим. Это смерть души моего народа…

- Инна, хватит нести чушь! Ты ведь можешь звучать здраво! Какая к черту душа народа?! Нет никакой души у народа! Есть просто религия, с помощью которой управляют людьми, но мы-то с тобой должны понимать, что все это- только рычаг, инструмент подчинения масс таким, как мы- тем, кто у руля!

Она осекается. Смотрит на меня так, словно бы я сейчас признался, что готовлю ядерный взрыв… И он уничтожит всю планету…

- Ты хотел посмотреть на душу моего народа? Хорошо, Карим… Я согласна… Я покажу тебе ее. Но после этого ты точно дашь мне право решать, оставаться мне или уходить… Ни ты, ни мой отец, ни кто-то еще не будет властен над моим выбором. Потому что ты поймешь, что вовсе я не сумасшедшая, как считает мой отец, попытавшийся вытравить из меня бабилонийскую реальность идиотскими клиникам, уколами, успокоительными и браком с тобой! Но будет еще одно условие- в тот же момент при любом раскладе ты свернешь все свои планы насиловать недра моей земли и ставить свои нефтяные вышки. Это та плата, которую я требую за то, чтобы дать тебе еще один шанс увидеть истину…

- Хорошо, Инна. Я готов пойти тебе на встречу. Но если это окажется иллюзией, ты перестаешь сопротивляться- и моему вниманию, и своей судьбе, и… лечению, если оно будет нужно…

Она лишь горько усмехается, разворачивается и опять без спроса уходит, даже не удосужившись попрощаться.

А я откидываюсь на подушках, понимая, что сигара безнадежно потухла. Зато на душе просветление… Почему-то я верю, что все может наладиться… Верю, что все возможно…

Хотя бы мы снова вышли на диалог…

В какой-то момент понимаю, что в комнате я не один.

Поднимаю глаза и утыкаюсь в мрачный, темный силуэт Кассии.

Она кротко смотри в пол и тушуется.

- Что тебе нужно?

Женщина поднимает-таки глаза и переходит на сирийский диалект.

Помню, ее прислужница сирийка- потому Инна свободно владеет диалектом…

- Господин…- говорит она тихо, каким-то недобрым, заговорщицким голосом,- я имела неосторожность услышать то, о чем вы говорили… Простите, но…- она делает драматичную паузу, а потом выпаливает, как на духу,- все это неправда. От начала и до конца. Инна врет вам. Врет с самого начала.

- Ты о ее недуге? О клинике?

- Нет, господин… Я об Ашуре и его месте в ее жизни… Она… Они… Это неправда, что она противилась его влечению. Я точно знаю, что Инну влечет к нему, а его влечет к ней. Они любовники! Они делали это уже много раз, когда Вы… сделали ее женщиной и больше не было преград, а я прикрывала ее! И они и правда бежали, а его травма, то, что она вырубила его- это просто игра, когда они поняли, что им не убежать… Что их план провалился и вы их настигли! Сами посудите- как иначе такая хрупкая девушка могла одолеть такого крупного мужчину?!

Она говорит, а у меня в легких не остается воздуха.

Хочу не верить, но почему-то версия этой женщины выглядит правдоподобнее того, что говорила Инна…

Глаза наливаются гневом…

- Инна играет с Вами… Играет в своих целях… Не верите? Спросите у Ашура…

_______________________________

Глава 39

Тяжесть на сердце после разговора с Каримом не отпускала. Все мое нутро тянулось к этому мужчине. Я трепетала от его прикосновений. Я улетала, слушая его размеренный мягкий голос. Сам факт того, что он решил «спасти меня», тоже трогал и подкупал…

И в то же время, противостоять своей реальности я не могла. Моя связь с Каримом станет фатальной для нас обоих, если он не окажется тем самым мужчиной… А он, судя по всему, не оказался…

Кассия зашла в комнату по-привычному беззвучно. Только лишь ее тяжелое дыхание засвидетельствовало то, что она здесь, со мной…

- Вы думаете о нем, моя красавица,- сказала женщина мне, коснувшись плеч,- зря… Инна, тебе нужно выключить женщину… Карим мог взволновать твою кровь, но… ты ведь знаешь, что не он твоя пара.

- Я не знаю, кто моя пара, Кассия… Я запуталась. Сила, которую дала мне моя земля, больше не окрыляет меня, а тяготит… Я поймала себя на мысли, что не хочу этого всего… Просто хочу быть обычной женщиной…

Прислужница разворачивает меня на себя решительно, почти резко.

- Ты ведь понимаешь, что не принадлежишь себе. Тебе могут сколько угодно не верить те, кто не знает тебя, дочь Бабилонии, но я знаю! Я сама видела то, как в тебе воплощалась верховная жрица! Я сама видела, как тебя ты действуешь на огонь, как ты говоришь с животными, как можешь влиять на погоду… И мы обе знаем, Инна, что Ашур не зря смог обжечься об огонь в твоих глазах… Это он твой мужчина. Это с ним Бабилонию ждет возрождение, в союзе с тобой, как предсказал верховный жрец при твоем рождении…

- Ты неправильно все понимаешь, Кассия. Он обжегся не потому, что избранный, Кассия,- резко прервала ее я,- просто в его жилах и правда течет древняя кровь бабилонийцев, Кассия. Он Аккад. Он способен видеть это пламя, но… никто не говорил, что…

- Карим сириец! Он чужак! А правителем этих мест может быть только мужчина с кровью бабилонийца!

- Кассия, прекрати!- резко прервала ее я,- ты только и повторяешь при этого Ашура с самого момента его появления среди соратников Карима! Может быть, он похож на твоего любимого в молодости? Того, ради кого ты и оказалась в наших краях?

Наверное, я сделала больно своей воспитательнице, потому что в ее глазах сейчас отчетливо пробежала саламандра боли…

- Пески стерли мою память, Инна. Это было давным-давно. Так давно, что я уже не помню ни себя, ни его… Помню только день, когда ты родилась… Я уже была с разбитым сердцем, разодранная в клочья от несчастной любви. Меня отвергли на родине, но и здесь я была чужой… Твоя русская мать долго не могла разрешиться. Была буря, а потом в пустыне пошел дождь… Все это время верховный жрец сидел и не сводил взгляда с горизонта. Никто не мог понять, что он ждал, а потом, среди предрассветной серости на линии поднялась такая яркая дуга солнца, что мир затрепетал и склонился перед его величием. Он сказал, что такой рассвет был только пять тысяч лет назад… Тогда, когда Бабилония была великой державой, способной управлять этим миром и что по преданию именно такой рассвет ознаменует собой второе пришествие великого правителя.

Мы тогда не знали, кто родится у русской. Твой отец ликовал, ожидая сына, наследника. Он бы стал печатью, положившей конец поползновениям Аккадов на престол. Но… родилась девочка…

Зорох был подавлен и растерян. Никогда прежде страной не управляла женщина. Женщины Бабилонии были пусть и прекрасными, освежающими и влекущими, но лишь тенями величия своих деспотичных мужчин…

Но верховный жрец ликовал. Все равно ликовал. Именно тогда он сказал, что пророчество все равно исполнилось. Что наступит день- и найдется тот мужчина, кто сможет стать настоящим Мардуком для прекрасной Иштар. Что священный обряд брака будет заключен… Что у Бабилонии будет второй шанс… Именно поэтому я веру, что Ашур- тот самый… И ты зря не возлегла с ним в пустыне. У тебя был шанс, но низменная самка, некстати успевшая привязаться к Кариму, победила здравый смысл… Зря, Инна, зря...

- Оставь меня одну, Кассия. Прошу. Я устала за сегодняшний день. Завтра мы с Каримом…

- Нет, Инна,- вдруг резко перебила меня прислужница,- Карим никуда с тобой не поедет, думаю… Ни завтра, ни потом…

- Почему?- подняла на нее глаза, но даже не успела получить ответ.

В этот момент бесцеремонно, без стука в моим покои ворвались слуги. Они были вооружены…

- Принцесса, Вам нужно пройти с нами…- сказал мрачным голосом один из них, не поднимая на меня глаза.

- Что случилось?- встревоженно оглядела незваных гостей.

- Господин Карим требует вас к себе. Немедленно…

Мой взгляд ненароком поймал Кассию. Она не отвела глаза.

Сердце упало в пятки.

- Ашур- твоя судьба. Вы оба это чувствуете. Это ему нужно дать шанс, Инна…- тихо прошептала она…

Глава 40

Глава 40

- Проходи,- раздается жесткий приказ, от которого по телу мурашки.

Он не смотрит на меня. Стоит у машрабии, руки в замке.

- На кровать, Инна…

- Карим… Зачем ты это делаешь?

Оборачивается на меня и прожигает глазами…

- Перед тем, как лечь, можешь подойти сюда.

Я слушаюсь его, смотрю туда, куда он-минуту назад- и понимаю его задумку…

Нам Ашур. Связанный, но выволоченный из темницы. И он совсем рядом… Смотрит на нас через рельефную сетку окна, закрывающего нас от него… Особенность машрабии в том, что ты только видишь силуэты людей через узоры прорезей, но… Я почему-то не сомневаюсь, что он знает, что мы с Каримом тут…

Кассия могла наболтать ему что угодно.

По его глазам я понимала, что сейчас в Кариме больше ревнивого мужчины, чем разумного.

Он мстил. Доказывал свое превосходство.

- Раздевайся,- последовал следующий приказ в спину. Громкий приказ.

Я знала, на что он рассчитан.

Ашур все слышит.

Зажмурилась, скидывая с тела одежду и оставаясь в одном белье. Сейчас не место спорить… Резко схватилась за лямки лифчика...

- Стой,- почувствовала прикосновение горячих рук к коже и дернулась,-не так быстро...

Он касается лбом моей кожи, выдыхает замирает.

- Ты правда меня дурачила? Ты… и…он…

-Ты сам как думаешь?

Разворачивает на себя, не дает сосредоточиться на мысли…

Подхватывает на руки и тут же прижимает к стене, нависая.

- Хочу медленно и страстно, женушка,- порочно шепчет и кусает мочку уха,- и громко... Сегодня ты будешь очень громкой для меня!

Сама не замечаю, как тугие путы обвивают руки.

Охаю, когда он перекидывает веревку сверху через перекладину и дергает, обездвиживая меня.

Непроизвольно кричу, когда разрывает мои трусы.

Внутри все сжалось от позорной волны нахлынувшего возбуждения и смешанного с ним стыда... Он делал это специально, чтобы слышал Ашур.

Слышал и горел от ревности, по версии Карима...

Карим поверил в то, что я могла изменить ему... Слепо поверил…

Опять оказался намного менее дальнозорким, чем я бы хотела его видеть…

- Карим…- попыталась поймать его взгляд, хоть он и избегал моего…- пожалуйста, не делай сейчас того, о чем мы оба пожалеем?

Он силой раздвигает мне ноги, пристраивается.

- Пожалеем? Почему? Ты моя жена! Я имею на тебя права, иблис раздери! Имею! По твоим дурацким традициям, может, и нет, а по моим- имею!

Захват на бедрах резкий и болезненный.

Мне действительно больно.

Вскрикиваю, но удерживаю себя в состоянии той, кто может достучаться до его разума...

-Просто дай мне шанс… Услышь свое сердце… Если этого не произойдет, случится непоправимое… Я не прошу тебя сейчас верить мне. Я не прошу тебя отпустить или не делать мне больно потом, но просто дай мне шанс… Ты просил меня показать тебе истину- и я хочу это сделать… Даже если тебе она больше не важна, путь это станет частью твоей игры… Пусть станет частью твоей победы надо мной…

Он дрожал. Прикрыл глаза, с рыком отстранился и зарылся руками в длинные волосы…

Мгновение, второе, третье…

Мои нервы были натянуты до предела…

Я еле заметно дышала- и в каждом моем вдохе была песчинка на часах нашего спасения…

Пожалуйста, священные боги, пусть мое сердце мне врет.

Неужели разум и правда говорит правду- и он не мой мужчина…

Увейдат резко подхватил нож со стола и в два шага оказался возле меня. Тонкое лезвие коснулось вены на моей шее…

Я прикрыла глаза.

Какой легкий путь он выбрал…

Самый короткий…

Сейчас он меня убьет… Сейчас прольется моя кровь и снова все станет предельно понятно…

Вместо этого я вдруг почувствовала, как путы на моих руках резко ослабли.

Кисти онемели, по ним побежали неприятные мурашки, но я все равно начала двигаться…

- Твоя взяла, Инна. Веди, куда вела. Мы сейчас в шаге от пропасти- и сделаем его вместе. Либо полетим вниз, либо обретем крылья…

_______________

Глава 41

Он согласился!

Вопреки всем правилам предосторожности, вопреки сомнениям согласился!

Даже не верится!

Он, я и две лошади. Темнеющая пустыня. Опасность и неизвестность впереди. Но только не для меня…

Что он чувствует? Чувствует ли мою уверенность и желание открыть ему правду?

Чувствует ли мое неравнодушие?

Как никогда, я хотела доказать ему сейчас, что вовсе не безумна, как давно решил мой отец, лишенный божественной искры и окончательно добитый смертью матери…

Именно в глазах Карима я не хотела видеть сострадание. Я отчаянно хотела, чтобы в них горело желание, восторг и восхищение, как в тот день, когда я открыла ему лишь часть своей энергии жрицы в танце в храме. Он ведь почувствовал… И он был со мной на равных… Как мой избранник…

Именно тогда я и задумалась о том, что появление сирийца в моей жизни, его упорное стремление жениться на мне- мотивировано не просто желанием захватить наши земли и сделать из них нефтяной придаток его финансовой империи. Что есть в этом желании нечто сакральное, предписанное сверху. То, что он сам даже не до конца понимает.

- Куда мы идем, рассекая темноту, Инна?- усмехнулся мрачно.

Скептицизм, замешанный на интересе… В этом весь Карим.

Он все время ставит под сомнение, все время подвергает критике, но не перестает искать… Вечная погоня за смыслом… В этом величие его мозга и превосходство над остальными, его истинный гений…

-Где мы? - спрашивает меня Карим, когда пустынный пейзаж сменяется нарастающими по высоте скалами. Пара десятков метров,- и они переходят в ущелье…

- Это место считается в нашей культуре священным, Карим. Ты наверняка слышал про эпос о Гильгамеше. Про его подвиги, про то, что ему как великому правителю наших земель и посланнику Богов была дарована особая сила…

- Слышал, Инна… Но ведь это легенда…

Останавливаемся. Я прошу его слезть с лошади. Мрак окружает нас, но если вскинут голову наверх, то можно дух затаить от того, как же божественно красиво рассыпаны по небу миллиарды звезд…

- Это наша история, Карим… А что такое история? Это жизнь во всех ее проявлениях… Посмотри и подумай о том, что этот пейзаж видели с незапамятных времен… Поверхность земли меняется, люди умирают целыми цивилизациями- и их тела превращаются в прах и забвение, все проходит, а это- неизменно… Когда-то и мы станем воспоминанием, но… Это не пустота, не забвение, не тьма. Это наполненность, смысл и богатство.

Между современностью, Карим, моментом, где мы сейчас, двадцать первым веком так называемой «нашей эры» и моментом, когда зародилась моя цивилизация, цивилизация Бабилонии, четыре тысячи лет… То есть это как минимум два раза по столько же… То есть это значит, что уже для античных греков, для Египта времен Клеопатры, для библейского пути Иисуса Христа мы уже были мифом… Сказанием… Легендой…

Ты никогда не задумывался, что такое легенда? Если бы она была лишь придумкой, то времена бы истерли ее, превратили в прах…

- Да, я не отрицаю то, что в основе мудрости этого мира лежит перфвомиф… Это знает каждый умный человек…

Я улыбаюсь, продолжая созерцать звезды.

- Бабилония стояла у истоков создания мира, в котором мы живем сейчас. Мы придумали астрологию- не просто боялись звезд, а пытались их понять… Двенадцать знаков Зодиака, движение светил, предсказание судьбы по картам неба… За нами стоит таблица умножения, ведь из Вавилона пошла математика и шестидесятеричная система исчисления. Впервые мы смогли записать слова и сделать их не просто сотрясанием воздуха- ведь именно наша клинопись- это первая форма письменности… Медицина, налогообложение, строение города как мегаполиса… Одни только висячие сады Семирамиды как одно из семи чудес света- до сих пор будоражат сознание людей…

Мы открывали истину этого мира, мы создавали его фундамент. Но знаешь, что стоит в основе любой великой мысли?

- Божественная искра… Это тоже теория, которую знает любой образованный человек…- сразу подхватил он. Но в голосе было сомнение. Он понимал меня и слышал, но… не принимал…

- Именно,- продолжала я упорно,- бабилоняне были инженерами современной цивилизации, но на великие свершения их сподвигали их боги… Правители и жрецы были передатчиками этой самой божественной искры… В ядре нашей системы развития стояла магия… Ритуалы… Мистерии… Знаешь, почему в наше время столько людей даже в западном, как ты говоришь, цивилизованном мире, продолжают верить в магию? Потому что такие вещи выходят за пределы сознания современного человека, и в то же время, они могут оказать на него огромную силу…

Волшебство, экстросенсорика, эмпатия… Даже внутренняя интуиция- это то, что не вписывается в стандарты современного разума, науки и техники. И тем не менее, сила этих явлений настолько мощна, что нет ни одного правителя или крупного предпринимателя, кто бы не прибегал к помощи ясновидящих, колдунов, кто бы не носил обереги или не делал свои, понятные только ему ритуалы…

Почему? Потому что все это продолжает существовать и влиять на нас… Потому что не может быть так, чтобы четыре тысячи лет назад эта энергия существовала, а сейчас- пропала… Она тоже часть законов природы. Вопрос только в том, что ее захотели подавить, спрятать, заменить тем, чем человек может управлять, что доступно его разуму…

Знаешь, после чего отец решил, что я сошла с ума? Я исполнила танец Сама и его люди увидели это раньше, чем завершился ритуал в храме. Это древний танец суфиев из ислама, мудрецов, которые появились на Земле много веков спустя, но которые верили и знали, что мир намного мудрее, чем пытаются представить простые смертные… Кто боится реально избранных богами. Кому приятнее думать, что власть- это то, что может захватить каждый- достойный и не очень, если только он будет сильнее, хитрее и изворотливее. Истоки танца Сама- это торжество духа над пламенем. Это круг солнца, который горит вокруг тебя, но не опаляет. И это один из древних ритуалов, которыми посвящали в культ богини Иштар в наших храмах. Я захотела пройти этот ритуал, потому что почувствовала, что готова… Готова взять на себя роль той самой верховной жрицы, которую Бабилония не видывала несколько тысяч лет… Но отцу сообщили, он прибыл в храм, прервал обряд… Меня поместили в психушку в России, подальше от глаз врагов… Там ты меня и приметил… Почему-то…- я прикрыла глаза, взвывая внутренние силы,- но я не сошла с ума, Карим. Во мне и правда живет эта сила и я не хочу ее отрицать. Смотри…

Из глубины ущелья послышался рык…

Я видела, как напрягся Увейдат, автоматически попытавшись меня закрыть…

- Это место- священное ущелье… Здесь обитают знаменитые месопотамские тигры… Те самые, что описаны в эпосе Гильгамеша. В самом сердце Вавилона, там, где мощеные дороги ведут к величественным Вратам Иштар, львы встречали путников. Их изображения – не просто украшение, а символ, живое напоминание о силе богини войны и любви, Иштар, и о власти царей, чье господство простиралось не только на людей, но и на саму природу.

Вавилонские жрецы, мудрецы и заклинатели, известные как ашипу, знали язык богов, умели приручать духов и могли укрощать даже самых диких зверей. В текстах, что хранились в тенях храмов, львы упоминаются как существа, несущие волю богов. Их можно было подчинить через ритуал, молитву, магические знаки. Но настоящую власть над львом имели не только жрецы, но и цари.

Легендарный Гильгамеш, герой древнего эпоса, был наполовину богом, наполовину человеком, но прежде чем стать великим царем, он должен был доказать свое превосходство над природой. Его друг Энкиду – первобытное создание, выросшее среди зверей, охотился, пил из рек вместе с антилопами, и лишь благодаря жреческому знанию и чарам женщины он стал человеком. Этот переход – часть великого закона: человек должен подчинить зверя, чтобы обрести власть.

Из темноты, сверкая безжалостными глазами, подобно звездам на небе, медленно и вальяжно, понимая свое абсолютное превосходство, к нам подбирался лев…

Он учуял запах человеческой плоти… Того, что давно не чуяли в этих местах, ведь бабилоняне за это время тоже совсем забыли о том, какая сила может быть в их крови…

Карим вынул нож. Лев оскалился и зарычал, приготовившись к прыжку.

- Полезай на лошадь и скачи отсюда!- закричал он мне, заняв оборонительную позу,- быстро…

-Тише…- прошептала я,- убери нож…

Мои глаза соприкоснулись со взглядом дикого хищника.

Мгновение- разряд, пробегающий по венам болезненным, но упоительным огнем.

Хищник теряет агрессию. Жалобный рык. Подогнувшиеся лапы…

Он покорно склоняет голову, а потом и вовсе, заваливается, подобно довольному коту на спину и начинает игриво болтать лапами…

Карим пораженно смотрит на меня.

Я улыбаюсь.

Беру его за руку и веду за собой.

- Давай подойдем и погладим его…- касаюсь мягкого животика, тискаю, улыбаюсь. Карим нерешительно тянет руку к зверю…

- Поразительно…- шепчет он…- ты точно не играешь со мной сейчас, Инна? Может быть, это твой ручной зверек?

Я улыбаюсь, потому что знаю, что он верит… Он искренне верит мне…

Мы снова переглядываемся с хищником.

Он послушно встает, оглядывается на нас и ведет мордой.

- Следуем за ним…- шепчу я и снова беру за руку Карима.

Он сжимает мою кисть сильно- сильно.

Наши взгляды пересекаются в темноте.

Я вижу в его глазах такой живой огонь, что в момент загораюсь.

Несколько шагов… Ущелье сжимается. Лев останавливается у темного входа в пещеру.

- Мрак…-шепчет он…- у меня есть зажигалка, дай я подсвечу…

- Не нужно,- снова улыбаюсь я,- беру с пола одну из соломинок сухого тростника, которую оставляла здесь сама в прошлый раз, когда приходила для уединения.

Кладу на руку. Смотрю на нее, не мигая…

Смотрю, смотрю…

Когда она начинает пылать на моей руке, Карим матерится по-русски. Просто матерится… Вот так просто и совершенно анахронично в момент самого сакрального откровения, на которое я только была способна, снова вылезает русская речь и это делает близость между нами еще более тесной…

Он улыбается. Немного растерянно и совершенно ошалело…

Я подношу лучину, тлеющую на ладони ко входу- и она освещает стены пещеры.

- Посмотри на эти наскальные рисунки. Им тысячи лет. Когда Гильгамеш и Энкиду отправились победить чудовищного Хумбабу, хранителя кедрового леса, Иштар взглянула на царя с восхищением. Но когда он отверг ее любовь, она послала небесного быка, и только в союзе с Энкиду Гильгамеш одержал верх. Этот мотив повторялся в истории Вавилона: царь должен был доказать, что он сильнее хаоса природы. Этот зверь был символом не только разрушительной силы, но и защиты, ведь именно цари должны были обуздать его гнев.

Эти картинки- живой рассказ о том, что было. И это не легенда, Карим. Легендой она стала спустя четыре тысячи лет. Это история. Правда, быль.

Я перевожу на него глаза и улыбаюсь.

- Что скажешь, самонадеянный Карим Увейдат? Если был готов полюбить безумную, будешь ли готов полюбить наделенную таким даром?

- Всегда знал, что моей женщиной будет настоящая богиня…

Резко притягивает меня, находит мои губы, но… я его останавливаю…

Как бы мне ни было сейчас с ним хорошо, есть правда, от которой никуда не денешься…

- С тобой я нарушила совершенно все запреты, Карим Увейдат… ты не должен был это видеть… И не увидел бы, если бы я так отчаянно не хотела верить, что ты тот самый… Разум в упор доказывает мне, что это не так, что тобой движет просто похоть и расчет, да даже если и влюбленность- ты не тот мужчина, кто смог бы стать парой верховной жрице, но… душа доказывает мне совершенно иное… Я хочу бежать от тебя, а меня тянет обратно… Я должна сказать тебе «нет», а говорю только «да»… Все время думаю о тебе… Все время…

-Я хочу тебя, Инна…- хрипло шепчет он, задирая мое платье, сжимая бедро,- хочу так сильно, что кости трещат… Любой… Божественной и не очень… Сумасшедшей и самой трезвомыслящей на свете… - все-таки находит мои губы и целуе, целует…- Что мне нужно сделать, чтобы доказать тебе, что я- твой избранник…,- говорит он хрипло и совсем одержимо,- просто скажи, Инна… Я сделаю все… Чего бы это ни стоило…

Я улыбаюсь.

Сердце болезненно сжимается, делаю глубокий вдох и выдох прямо в его губы…

-Тогда дай врагам сжечь меня…

- Что?- от шока его даже шатает.

Да, Карим. Ты ведь хотел жестоких игр…

- Сегодня ночью во дворец ворвутся соратники Ашура Аккада. Дверь им отворит Кассия, моя воспитательница.

- Та сирийка?! Это она заставила меня поверить в то, что у тебя и у Ашура была связь! Почему ты не приказала ее схватить, если знала о таком вероломном предательстве!

- Кассия- мать Ашура, Карим. Я узнала это недавно. Тогда, когда вскрылось его происхождение. Она любит меня и ко мне привязана, потому так отчаянно надеется окольцевать нас, надеется, что удастся избежать кровопролития, но… Он не мой избранник. Я знаю точно… И он тоже уже это знает… Ашур не прошел испытание. Я смогла вырубить его в пустыне потому, что он обжегся об огонь в моих глазах- это один из тех даров, коими награждена верховная жрица. И ее мужчина не может быть опалим. А он слаб. Он не выдержал…

- Инна…Что значит «сжечь тебя»?- его голос продолжал фонить тревожностью.

Я приблизилась еще ближе, почти вжалась в него, сама коснулась его губ.

Медленно, чувственно, мучительно вкусно…

- Просто доверься обстоятельствам… пусть случится то, что случится… Не противься, не пытайся восстать… только так мы сможем узнать истину и нашу с тобой судьбу…

Я подняла голову наверху, к звездам.

- Вот там все написано. И даже вы, скептики цивилизованного мира, верите в то, что написано там…

-Отпусти… ситуацию и меня…

Он дышал часто и глубоко…

Лоб ко лбу.

Момент, ставший целой вселенной для нас…

- Инна… Я тебя люблю…- прошептал Карим, вдыхая запах моей кожи,- я хочу, чтобы ты была матерью моих детей, я хочу, чтобы ты познакомилась с моими родителями, хочц показать тебе Сирию и… если захочешь, можем даже жить тут, в твоей глуши, без телевизора…

- Который та сам не смотришь, врунишка,- усмехнулась я,- знаешь, когда я по уши в тебя влюбилась? Когда ты привез меня на необитаемый остров… Наша первая ночь, полное единение с природой… Тогда мне показалось, что сама судьба показывает, что нам суждено быть вместе…

Он поймал мой взгляд, заключив лицо в обод своих кистей.

- А сейчас? Сейчас ты чувствуешь, что нам суждено…

Я застыла… Втянула песчаный воздух полной грудью, положила свои ладони на его кисти…

- Поехали обратно… Светает… Войны Аккада, должно быть, уже ворвались во дворец… Нас с тобой схватят еще в пустыне. Я знаю, что Кассия отправила за нами шпионов и они скоро настигнут наш след. Пожалуйста, хоть немного побудь не всесильным Каримом, способным подчинять своим разумом стихии, а человеком, уповающим на волю богов…

______________________

Друзья!

Мы подходим к финалу- не хочу с вами расставаться, поэтому уже сейчас потихоньку зову втягиваься в новую историю, которая подарит вам встречу с еще одним ооочень горячим героем.

Огнем в физическом смысле он не опаляет, но его огня в глазах хватит не на один пожар!!!

РАЗВОД ПО_КАВКАЗСКИ. ИНСТИНКТ СОБСТЕННИКА

- Рамазан, верни мне сына! Ему только месяц! Он на грудном

вскармливании!

- Неправильно формулируешь, Анна. Сына я как раз вернул. Себе! А ты

о чем думала, когда его от меня скрыла?!

- Мы развелись! У тебя новая жизнь и невеста, которая вот-вот станет

твоей женой!

Чувствую, как в районе груди становится тепло. Опускаю глаза и вижу,

что это молоко протекло... Какой стыд...

Он это тоже видит...

- Хочешь видеть сына, придется пойти на мои условия... - подходит ко мне и берет за подбородок, заставляя посмотреть в свои черные, как ночь, глаза,- не смогла мне быть нормальной женой, станешь любовницей...

- Зачем тебе это? - задыхаюсь от шока.

- Потому что ты моя. Навсегда.

А ведь меня предупреждали, что брак с кавказцем- это стать его

собственностью на всю жизнь. Даже если вы разведетесь...

ЧИТАЕМ ЗДЕСЬ!

Глава 42

Дальше все разыгрывается по сценарию, словно бы я сама его писала.

Возможно, внутренний голос интуиции не подвел меня и тут. А может, Ашур был слишком предсказуем как противник.

Едва мы успеваем выйти в открытую пустыню из ущелья, нас окружают.

Не церемонятся, но и не разговаривают.

Стягивают с лошади, кидают в песок, заставляя давиться его клубами.

Когда я поднимаю глаза в предрассветном мареве на горизонте, разбавляющем сизую дымку умирающей ночи, натыкаюсь на острый, как заточенный камень, взгляд Ашура, возвышающегося над нами победителем.

Его шакалы преднамеренно навалились мешками на Карима.

Придавливают к земле, лишают возможности двигаться.

Меня такая участь минует, но когда его пальцы трогают за подбородок и заставляют держать голову и не отводить от него взгляда, видит Иштар, я была бы готова оказаться втоптанной тушами к земле...

Губы лжебабилонянина искривляет улыбка превосходства. Сегодня трус в солнечных очках. И мы оба знаем, почему...

Он жадно пожирает глазами мою грудь и открытую шею. Словно бы впивается в губы.

- Безумная Инна,- шепчет он сипло,- все еще будешь отрицать, что я законный наследник этих мест? Посмотри вокруг. Ты жалкая, как и твой самонадеянный любовник... Игра проиграна, красавица. История оказалась на моей стороне...

Я молчу, встречая в упор презрением его нелепое высокомерие.

Аккад начинает пошло растирать мои губы своим большим пальцем.

- Быть моей женой и спасти свой отмирающий род ты по глупости отказалась, поведясь на похоть сирийца, но... никто не говорит о том, что ты не сгодишься для утех... Будешь моей шлюхой... Как тебе такая перспектива?

- Ты меня не потянешь, Ашур,- тут уже усмехаюсь я,- я подпалила твои глазенки одним взглядом. Не боишься, что стручок твой превращу в черный дымящий фитиль.

Резкая вспышка на лице- солоновато- металлический вкус во рту. Я невольно дергаюсь и откидываюсь на землю.

- Дикая сука,- шипит он, с силой дергая меня за волосы,- я закую тебя в цепи и буду развлекаться тем, чтобы смотреть как тебя имеют дикие животные...

- Маньюк!- слышу сбоку ругательство Карима и его яростный попытки выбраться из-под туш,- не смей ее трогать!

Ашур смеется.

- Не можешь отрубить руку, поцелуй и положи ее на голову... Такова сирийская мудрость, да, Карим? А что ты скажешь на то, если я отрублю руку тебе? Как вору! Ты ведь взял мое! Инна моя! По праву крови!

- Можешь даже голову срубить с моих плеч- все равно ее не получишь...

Мы оба знаем, что в этой битве ты проиграл... Ты всегда был слабым игроком, Ашур, если признаться честно... Я держал тебя подле себя только потому, что ты неплохо плутовал... В команде всегда должен быть один нечестный беспринципный интриган.

- Заткни свою пасть, урод...- шипит он, явно уязвленный правдой

Карима,- если бы не твои планы по Бабилонии, я бы тебе даже руки не подал, никогда бы не работал с таким психом, как ты...

Подходит, с силой пинает Увейдата в живот. Тот прокашливается. Но даже не меняет позы,

- Оставь его, Ашур! Это ведь наша с тобой битва,- призываю я снова внимание Аккада на себя.

Тот подрывается ко мне. От порывистых движений, от метания между

нами, очки чуть сползают с глаз- но он поспешно старается их подтянуть обратно. Смешной... Трусливый, жалкий и смешной…

- Последнее слово, Инна! Я даю тебе право выбрать! Будешь со мной- и я пощажу твоих соратников! Позволю остаться в Бабилонии! А если выключишь ведьму и стерву и будешь покладистой и ласковой, то твое положение может быть вполне себе завидным... Но если нет...-угрожающе рычит, останавливаясь на полуслове.

Я же знаю, что он скажет дальше...

И потому искренне заливаюсь смехом. Так смешно, что даже живот сводит. Реально смешно.

Жалкий, ничтожный, нелепый...

Вот такие мужчины и завели Бабилонию туда, где мы есть сейчас. Это не отсталость, это глубокая моральная депрессия. У земли должен быть дух, а такие ее «доблестные» отпрыски искореняют его на корню...

- Ты знаешь мой ответ, Ашур... Нет, я никогда не буду с тобой. Даже если ты окажешься последним мужчиной на свете, все мое нутро будет противостоять тому, чтобы дать тебе подержаться даже за подол моей юбки...

Когда там в пустыне ты касался меня, мне казалось, что это делают тысячи слизней- настолько мне было гадко, невыносимо... Ты ничто... Для меня ты ничто... И для Бабилонии тоже...

Люди вокруг нас недобро перешептываются. Здесь приближенные Ашура- те, кто втайне уже присягнул на верность Аккадам. Я знала о том, что замышлялся заговор. И о том, что меня хотели убить- тоже знала. Услышала, как это обсуждал отец с ближайшими соратниками... Вот, теперь все эти шакалы в сборе... На месте, тут как тут... Есть и простые зеваки, как это часто бывает... Они смотрят на то, как на их глазах вершится история, но, конечно же, воспринимают все только через призму своего узкого, подлого мышления.

Потому история, как правило, и доходит до потомков столь искаженной.

Правда, эта страница истории будет столь яркой, что переврать ее будет невозможно даже самому извращенному или недалекому уму...

Вижу, как дергается его верхняя губа в раздражении и злости, как его трясет от правды, как выворачивает…

- Хорошо...- шипит о через зубы,- твоя взяла Инна. Ты сама выбрала свой путь, да видят это многочисленные свидетели! Сегодня на закате ты будешь сожжена! Как злая ведьма! Так, как завещали наши предки! Да свершится справедливость в Бабилонии! Законный наследник вернулся!

Скоро мы снова обретем свое величие!

Он кричит последние слова, чтобы их слышали все. Ему вторят, аплодируют, улюлюкают.

На нас с Каримом, валяющихся в пыли, смотрят презрительно и без какого-либо снисхождения.

Но для меня их взгляды- просто белый шум. Я нахожу глаза Карима.

Смотрю на него, а он на меня.

(Следующая прода завтра утром, а пока...)

______________________

ВСТРЕЧАЕМ МОЮ ЗАВЕРШЕННУЮ ИСТОРИЮ!

МОЙ ГЕРОЙ МНОГИМ ИЗ ВАС УЖЕ ЗНАКОМ И ВЫ О НЕМ ПРОСИЛИ!

ШЕРИФ МАКДИСИ, СЫН ЛЕГЕНДАРНОГО ФАХДА ИЗ "ОДЕРЖИМЫХ НАСЛЕДНИКОВ" ЖДЕТ ВАС!

ШЕРИФ. В ПЛЕНУ МОЛОДОГО ШЕЙХА

- Наш брак обречен! Как только закончится дипломатическая командировка, разведемся. И да, Маргарита, с Аней я словно бы заново стал молодым. Она подарила мне такую радость за эти пару месяцев, которую я никогда с тобой не испытывал,- режет меня правдой муж. Моя внешне идеальная жизнь жены Посла разбилась, как дорогой хрусталь Баккара, о беспринципное предательство мужа. Мне сорок, у нас нет детей и впереди только пустота, подобная безжизненной пустыне Эмиратов, где мы сейчас живем по долгу службы. Все меняется в один вечер, когда на приеме я случайно встречаюсь взглядами с молодым горячим арабом… Я думала, он просто хамоватый официант и потому не церемонилась в ответах на его откровенную дерзость… А оказалось, что говорю с молодым наследником престола, который не знает отказа… Теперь есть только пустыня и Он, ее безраздельный властитель. И мне ничего не остается, кроме как подчиниться его запретным желаниям…

ЧИТАЕМ ЗДЕСЬ!!!!

Глава 43

Меня кидают в зиндан. Пыльный вонючий колодец, по стенам которого ползают сколопендры и огромные тараканы. Иногда я всего лишь женщина- и сейчас хочется начать брезгливо визжать и звать на помощь, но я собираю все силы...

Ты империю собралась новую создавать, Инна, а сама боишься насекомых... Логично? Для женщины - вполне...

Закрываю глаза. Не думаю о том, где я... Перед глазами прекрасное звездное небо. Оно переливается, искрится, горит, влечет и благословляет...

Совсем скоро... Совсем скоро оно станет не мифом, а правдой... Совсем скоро до него можно будет дотянуться рукой...

Мою полудрему нарушают чьи-то шарканья. Поднимаю глаза и упираюсь взглядом в Кассию. На ее лице вся скорбь мира.

Что бы ни было, она страдает... Ей жаль...

- Почему ты отвергла его любовь?- шепчет она сипло,- Инна... Боги завещали вам быть вместе... Я... я так надеялась, что ты включишь благоразумие, девочка моя...

Усмехаюсь, смотря на ту, кто вскормила меня и воспитала. Много-много лет мы были вместе... Такую связь сложно порвать. Иногда я спрашивала звезды, для чего они свели пути сирийки Кассии со мной... Не было ответа.

Когда в моей жизни появился Карим... Нет, вернее, когда впервые наши взгляды пересеклись, я поняла, для чего... Она годами рассказывала мне про свою родину, я видела тоску и любовь в ее глазах, видела отчаяние и одиночество... И для меня далекая земля Шама (прим.- сакральное название Сирии) больше не была чем-то чужим и далеким. Я стала ее понимать, я полюбила ее сердце... Сейчас понимаю, что это было нужно, чтобы я смогла полюбить Его без остатка... Чтобы мы и правда смогли стать единым...

- Инна...- пристраивается рядом Кассия. Ее душа- выжженная земля.

Она безжизненная, оставленная, над ней надругались...- умоляю тебя, включи свой разум... Твой отец тоже призывает к этому. Я тут не только от своего имени, но и от его... Пока не поздно... Ашур влюблен тебя, он вспыльчив, но мягок сердцем...

- Это не мягкость сердца, дорогая Кассия,- усмехаюсь я,- не хочу тебя разочаровывать, но это мягкость кости... И мозга...

- Ты не в том положении, чтобы кусаться...- уязвленно перебивает она меня,- я годами жила в тени вашей семьи, надеясь, что однажды...

- Что однажды Аккады оценят твою службу? Что вспомнят о тебе? Что став Иудой, троянским конем, ты сможешь завоевать их любовь? Тщетно, Кассия. Это было тщетно. Отец Ашура никогда тебя не любил. Ты была для него лишь шлюхой. Он бросил тебя на произвол судьбы, забрав твоего сына.

Потому что ты была лишь сосудом... В этом Карим был прав- женщина, не способная уважать саму себя, не может рассчитывать на большую роль...

- Ты ничего о нас не знаешь! Он пылал ко мне страстью! Он бы забрал, но он был женат! В отличие от твоего ничтожного отца, связавшегося с русской, Аккады ценят чистоту своей крови!

- И потому хотят посадить на престол бастарда сирийской служанки...-презрительно фыркаю я,- величие не в чистоте крови, наивная Кассия. И даже не в кровной принадлежности к земле. Было бы это иначе, мир бы до сих пор не сотрясали имена великих женщин, ставших матерями своим империям, пусть кровью они были чужачки! Клеопатра, Екатерина Вторая...

-Перестань говорить так велеречиво! На закате тебя сожгут! Твой сириец будет смотреть на это! Вот все ваше величие, два безумца! У меня нет для тебя другой правды! Я пришла сюда с надеждой, что все же смогу потушить пожар, но если твое сумасшествие уже и так спалило остатки здравого смысла, то...

Моя совесть чиста...

Она резко встает и подрывается к выходу. Я знаю, что это наша с ней последняя встреча... Больше я не посмотрю в сторону Кассии...

- Один вопрос- для чего ты сама уговаривала меня быть посговорчивее с Каримом в самом начале?

Она смотрит на меня и печально улыбается…

- Я давала тебе время разглядеть мужчину в Ашуре... Если бы ты совершила глупость и бежала в самом начале, у него бы точно не было шансов.. Да и... все в итоге обернулось именно так, как и нужно было... Твоя страсть к Кариму и его к тебе ослабили бдительность... Ашур бы не смог взойти на трон так легко, если бы вы не были так сильно поглощены друг другом, доказывая свою правоту, цепляясь на нелепые образы прошлого, профукивая настоящее!

- Прощай, Кассия...- дарю ей свою последнюю печальную улыбку,- мне тебе нечего больше сказать...

Она осуждающе машет головой.

- Я до последнего пыталась быть тебе верной, Инна... Но таковы правила игры... В нашем мире играют только жестоко…

Друзья! У Элен Блио вкусная новинка!

СУЛТАН. ТЫ БУДЕШЬ МОЕЙ

- Кто ты такая, чёрт возьми? Откуда взялась? – его голос глухой, такой…раздражающе приятный, царапающий. От его голоса у меня внутри словно что-то взрывается и жар, лава течёт по телу.

- Где ты живёшь?

Незнакомец ворвался в мою жизнь, разом перевернув всё. Племянник моего приёмного отца, у которого, к тому же есть невеста.

- Златовласка, красивая такая, моей будешь, только моей, слышишь!

Но я не могу стать его, я ничьей не могу стать. Моя жизнь разрушена. Я не хочу быть для него игрушкой и не могу быть его женщиной.

- Я не стану вашей, Султан. Никогда. Этого не будет никогда.

Но как оказалось, моё никогда для него ничего не значит…

Глава 44

Больше не шла даже тяжелая дрема, наваливающаяся сверху хаотичными вспышками забвения, сменяемыми горьким возвращением в реальность.

Когда за мной пришли и бесцеремонно выволокли наружу, я не была удивлена огромному скоплению людей. Они бесновались и кричали, совершенно потеряв грань реальности.

Еще пару недель назад они так же точно радовались моей свадьбе, первому дню ритуала Акиту. А сегодня с такой же радостью будут провожать в костер...

Хлеба и зрелищ- вот тоже одна из непреложных истин, от которой никуда не уйти... Испокон веков масса жаждала только одного- яркого, запоминающегося, в меру веселого, очень эмоционального и сытного...

На центральной площади возле храма Иштар уже полыхал костер.

Я зацепила краем глаза испуганные страхом, искаженные сожалением взгляды жриц из храма. Я была с ними близка. Думаю, здесь и сейчас они одни из немногих мне сочувствовали...

Чуть поодаль стоял верховный жрец. Тот самый, кто увел Карима в пустыню, когда тот впервые прибыл в священный город. Его лицо сейчас было каменным, словно бы он сам- застывшая во времени статуя. Наши взгляды встретились. Он один знал то, что хранила в себе я. И сейчас, думаю, наблюдал с отстраненным интересом. Жрец был хранителем знаний, но отнюдь не их проводником. Он с легкостью откажется от наследия, если таковой будет коньюнктура, и потому даже не пытался влиять на людей вокруг, хотя и мог, имел над ними силу,

- Инна! Девочка моя!- услышала я сбоку голос и мое сердце сжалось-мой бедный отец, сгорбленный, немощный старик, стоял со связанными руками. Его тоже привели посмотреть на безжалостную смерть единственной носительницы крови Шумер…

Я дошла до костра и остановилась, чувствуя жар пламени. Глаза сами повели набок. Карим... Тоже связанный, поставленный ничтожествами на колени. Его лицо выражало мрачное негодование и неподдельное беспокойство за меня. Он снова колебался, снова думал о том, что я завела нас на тропу сумасшествия... Любой бы сейчас думал!

С другой стороны ко мне подошел Ашур. Почувствовала захват на талии и дыхание в щеку.

- Последний шанс, Инна. Встань передо мной на колени. Присягни...

Мы начнем сначала... Ты сможешь меня полюбить...- его голос срывался от отчаяния. Мы оба знали, что за его эмоциональностью стояли далеко не только чувства ко мне... Он боялся. Трус и глупец попросту боялся обрушиваемой на него власти... Он ведь испытал на себе жар моего взгляда...

- Веди меня в пекло, Ашур. Все же лучше, чем с тобой,- насмешливо произнесла я и сделала первый шаг...

Кострище было не совсем обычным. Деревянный дом, обвитый сухим тростником- чтобы пожарище было ярче. Я должна была войти внутрь...

-Инна! - утробный рык Карима сзади.

Сдавленный стон отца... Плач жриц...

За первым шагом- быстро второй, третий...

Я оказываюсь внутри. Чувствую, как пламя обхватывает меня, как оно обвивает, как ткань. Как соединяется его жар с жаром моей крови...

Мгновение- и я даже начинаю волноваться, что и правда сгорю, но...

Коже не больно!

Голько странное, упоительное чувство...

Чувство дикого возбуждения, почти животного, самцового...

Я словно бы не контролирую себя...

Смотрю на вход.

Жадно, волнительно, в ожидании.

Прикрываю глаза.

Мгновение, второе, третье!

Улюлюканье снаружи нарастает и словно бы заполняет всю вселенную.

Слышу, как трещат доски. Кострище вот-вот обвалится...

-Инна...- голос словно бы изнутри меня.

Поднимаю веки. Карим...

Он стоит совсем рядом, объятый пламенем. Оно везде- касается его, играет с ним и... не причиняет вреда!

Мои слезы наполняются слезами...

Я кричу и резко бросаюсь ему на шею.

Невероятное облегчение! Невероятное удовольствие! Счастье!

Я оказалась права!

Он избранный! Он мой Мардук!

Мы сплетаемся в диком танце страсти- целуемся, трогаем друг друга, дышим-дышим-дышим пламенем и раскаленной кожей, которая словно бы напитана страстью...

- Ты не побоялся прийти в огонь за мной... почему, Карим?

- Потому что ты моя женщина, Инна... Я за тобой приду, где бы ты ни была... Как только увидел тебя, сразу это понял... Не головой, нет. Не разумом... Меня толкала к тебе внутренняя сила. Теперь я понимаю ее природу...

Целую его, глажу... Люблю... Как же я его люблю...

Мой спаситель. Мой повелитель... Мой господин...

Треск вокруг усиливается.

Улюлюканья сменяются воем и криками паники.

Карим крепко сжимает мою руку и уверенно ведет к выходу.

- Понимаю, богиня моя, что ты любишь экстрим, но мне кажется, вылезать из-под завалом пепелища будет не особо приятно, а у меня на тебя гораздо более вкусные, многообещающие планы...

Когда мы оказываемся снаружи, вокруг нас тотальный хаос...

Люди разбегаются в панике, их преследуют мужчины в военной форме…

- Это мои люди, Инна. Они нейтрализуют каждого Аккада. До последнего...

- Ты... ты все-таки не стал сидеть и ждать, сложа руки, как я просила?- поворачиваюсь на него то ли с возмущением, то ли с восхищением...

Карим собирался спасти меня, даже если бы все мои идеи оказались сумасшествием...

Еще вчера эта мысль бы бесила, а сейчас... Сейчас я всецело доверяю своему мужчине...

Улыбаюсь ему, сильнее сжимаю руку.

- Иштар! - слышу крик вдруг!

- Мардук! - вторит ему второй голос!

Люди вокруг словно бы замирают.

Вдруг все замечают, что мы вышли из огня невредимыми.

Немая сцена, настолько накаленная и выпавшая из традиционного временного полотна, что мне сейчас кажется, что Земля остановилась.

А потом кто-то из женщин в первых рядом с криком благоговения падает ниц...

- Раиса... (араб.- правительница)- шепчет она и плачет.

Ей вторят остальные.

Голоса людей сливаются в единый гул.

Перед нами почтенно расступаются.

Карим уверенно держит меня за руку и ведет к отцу.

Тот стоит пораженный. Ничего не понимает. И понимает все...

- Инна...- шепчут его губы.

- Ты отдаешь мне в жены свою дочь, Зорах?- спрашивает Карим при всех,- благослови!

Отец плачет. Он касается лбов нас обоих и отпускает.

Карим уверенно и быстро ведет меня в сторону конюшен.

- Куда мы?- спрашиваю игриво, хотя сама знаю ответ, конечно же.

Он ловко вспрыгивает на коня, а потом тут же хватает меня под талию и перекидывает через лошадь, шлепая по попе.

-Не терпится трахнуть тебя, моя королева,- говорит игриво на русском и тут же галопом пускается вскачь.

Глава 45

Ночь была чернее греха, и лишь звезды - раскаленные, как мои желания, - светили нам путь. Его рука крепко обнимала меня за талию, и каждое движение коня под нами отзывалось дрожью внизу живота. Пустыня дышала жаром, пахла песком, потом и запретным.

Она ждала нас. Ждала нашей страсти.

Он молчал, но в этом молчании звучала музыка - низкая, хриплая, обещающая. Я чувствовала, как напрягались его мышцы, как горячая кожа его руки прожигала сквозь тонкую ткань платья. Ни одного лишнего слова. Только ритм - копыта, дыхание, мое сердце. Все слилось в пульсирующее ожидание.

Каждая минута, каждый шаг в эту ночь был как ласка прелюдии - медленная, изнурительная, нарочно затянутая. Он знал, что делает. Он вел меня сквозь тьму туда, где не будет ничего - ни правил, ни имен, ни прошлого. Только тело. Мое. Его. И эта жара, в которой мы сгорим без остатка.

Когда он спешился и протянул мне руку, я дрожала. Как его взгляд. Как моя кожа, жаждущая быть сорванной с меня, чтобы остаться только нервами, оголенными, готовыми чувствовать каждое прикосновение до потери сознания.

Ткань платья прилипала к телу, как вторая кожа, а он смотрел, не торопясь, прожигая глазами, как солнце в зените. Я знала: этой ночью меня не просто возьмут. Меня испьют - до последней капли, до последнего стона. Меня перепишут - жаром, болью, жаждой. И я отдамся этому без остатка. Добровольно. Жадно.

Песок под ногами, звезды над головой, его дыхание у моего уха. И все исчезает - все, кроме этого дикого, необузданного «сейчас», где кончается мир и начинается только одно: он. И я. И ночь, которая станет нашей.

Карим спешно стягивает через голову свою кофту и бросает на песок.

- Иди сюда…- рваный, дикий, первобытный шепот.

Мне не было горячо в пылающей хижине, зато я горю сейчас…

Стягивает одним резким движением платье, отшвыривает в сторону.

Я слышу шуршание насекомых в темноте. Даже вскрикиваю, когда сбоку какое-то движение…

- Богиня испугалась букашки?- улыбка- лукавая и многообещающая.

- С тобой я всего лишь женщина…

Карим удовлетворенно кивает. Быстро хватает сухой тростник, разбрасывает его по кругу.

- А теперь поджигай. Неплохой навык в хозяйстве, пригодится… Если начну курить, не буду носить с собой зажигалку…

- А я перестану тогда с тобой целоваться… Терпеть не могу куряг,- мы шутим друг с другом, но на самом деле прячем за шутками нашу правду- оголенную до самого дна души…

Эти души несовершенны. Они обуглены, изранены, но уже не потеряны…

Мы думали, что в этой схватке сожжем друг друга дотла, но удивительным образом не просто выжили, а исцелились…

Пламя вокруг нас вспыхивает. Оно играет в отражении его глаз, завораживает.

Мой избранник. Моя истинная любовь…

Притягивает, уже не спрашивая. Целует жарко, проникая языком.

Наши руки сплетаются, в унисон дыханию.

Кидает на подушку из песка, совсем освобождается от одежды. Нависает сверху…

Песок был еще теплым от дневного зноя, и я чувствовала его сквозь тонкую ткань под собой, как будто сама земля под нами жаждала прикосновений. Звезды над головой светили так ярко, что казалось - небо дышит вместе с нами. Он смотрел на меня, словно теряет над собой власть, и именно в этом взгляде было все: голод, вожделение, абсолютное принятие.

Мы не говорили. Только тела - горячие, потные, иссушенные желанием. Он опустился на колени, а я - навстречу ему, точно по наитию, как будто пустыня нашептала мне, как сделать это красиво, правильно, неизбежно. Мы сомкнулись друг над другом, в идеальном, взрывном балансе, как две стихии, сошедшиеся в одном пламени.

Сжала его член. Посмотрела в глаза.

- Инна…

-Тише…

Покорно опустилась ниже, пальцы сменил нежный, едва уловимый поцелуй на каменной плоти.

Приоткрыла рот, вобрала в себя, подняла на него глаза.

- Ты теперь имеешь право мною повелевать, любимый. Я вся твоя…

Карим застонал и зарылся руками в мои волосы.

Я водила языком по его вожделению, упивалась его желанием, наслаждалась своей покорностью и властью одновременно.

Почувствовала, как обнял шею и заставил поднять на него глаза.

- Мы можем делать это одновременно…- хрипло прошептал он,- я с ума схожу- как хочу тебя попробовать!

Мы сплелись в кокон- бесстыдный, первобытный…

Я ощущала его дыхание там, где пульс бил громче всего. Его язык - как раскаленный металл на моей плоти. Мои пальцы цеплялись за его бедра, и все стало одним единым, без границ. Мы двигались в унисон, как будто давно знали друг друга, до плоти, до самого основания. Все, что я чувствовала, - это жар, пульс, восторг и безумное, животное желание раствориться в нем, растворить его в себе.

Поза, в которую мы сплелись, была как древний ритуал - откровенный, первобытный, без стыда. Мы отдавались друг другу целиком, по-настоящему, без остатка. Мои стоны тонули в его теле, его дыхание рвалось в моей груди. Это было не просто близостью - это было поглощением. Как если бы сама пустыня приняла нас в свое сердце и сделала частью своей тайной, вечной страсти

После дикого, пульсирующего пожаром удовольствия он посадил меня на себя. Без передышки. Без право на то, чтобы вынырнуть из забытья экстаза. Лежал подо мной - раскованный, сильный, пульсирующий желанием, и я знала: этой ночью я вкушу его полностью. Теперь уже без спешки. Без сомнений. Только кожа к коже, дыхание к дыханию, стоны вперемешку со звездами.

Я опустилась, медленно, с наслаждением, будто смакуя каждое движение. Мое тело изгибалось над ним, как пламя над сухой ветвью - гибко, жадно, завораживающе. Его пальцы вжались в мои бедра, когда я накрыла его губами. Ответ был мгновенным - он захватил меня точно так же, снизу вверх, так, что у меня перехватило дыхание.

Поза была дерзкой. Непристойной. Совершенной. Мы сплелись, как два зверя, ведомые инстинктом. Мои волосы касались его груди, его дыхание щекотало мое нутро. И все это - под открытым небом, среди барханов и теней, где нет ни правил, ни одежды, ни удерживающей морали. Есть только первородная правда.

Я слышала его стоны сквозь дрожь собственного тела. Чувствовала, как он захватывает меня - настойчиво, жестко, с безумием в каждом движении языка. А я в ответ – принимала еще более отчаянно и искренне... Мы толкали друг друга на край, снова и снова, словно играли в чувственное насилие без боли, только с экстазом, с истерикой удовольствия.

В какой-то момент мир исчез. Только мы. Его голос глухо вырывался в ночь, мой смех дрожал на грани крика, и в этом безумии я вдруг поняла: страсть - это когда небо становится ближе, чем тело. Когда вкус человека - важнее воздуха.

Пустыня смотрела. Мы были ее ритуалом. Ее жаром. Ее святотатством и храмом.

- Я люблю тебя, Инна… -шептал он, изливаясь в меня.

- Я люблю тебя, Карим,- вторила я ему, принимая… Все принимая от него… До конца…

Рассвет в пустыне всегда холодный.

Он знал это- и потому я проснулась, лежа на его горячем теле.

Огнище вокруг нас догорало.

День занимался. Впереди было много всего.

Я обещала Кариму, что мы полетим в Дамаск и там он представит меня родственникам.

Трепетала от этой мысли.

Не потому, что боялась, что они не примут.

Я думала о том, что он, наконец, помирится с ними… Наконец, скинет с души этот тяжкий камень…

Аккуратно встала.

Нащупала свое платье, отряхнув его от песка.

В этот самый момент почувствовала какое-то движение позади…

Обернулась.

И даже не удивилась.

Сибиль…

Она смотрела на меня пустым взглядом.

На меня и на спящего Карима.

Сколько она видела?

Что она знала?

-Отойдем?- сказала тихо.

Я молча кивнула.

Потому что поняла, что уже она ничего мне не сделает.

Мы подошли к ее лошади. Она дышала тяжело и молчала…

Просто смотрела на то, как на горизонте встает диск солнца…

- Я так и не смогла вытравить пустоту в его глазах… Как ни пыталась, не смогла…- произнесла тихо,- наверное, потому что душевно сама пуста… Тебе не понять, Инна, но… когда погибла моя сестра, когда я сама была в шаге от смерти… Внутри словно бы что-то надломилось… Все считают меня смелой, а я так сильно боюсь смерти… Что защищаюсь от нее агрессией, нападаю первой… Словно бы всю жизнь кричу ей, что будет иначе, по-моему, что я смогу ее переиграть…

Прикрывает глаза . Думает. И я не перебиваю.

- Когда ты появилась, Инна, я уже поняла, что проиграла. И дело было даже не в том, что Карим нашел новую девушку, которую отчаянно хотел спасти… Просто ты была особенной…

В ту ночь, когда мы пришли в лагерь, накануне вашей официальной встречи он сказал мне, что ты всего лишь сосуд- и не соврал.

Женщина- сосуд, Инна. Без нее вода просто утечет в песок. Ты сохранишь его мир, его душу, его самого… В этом твоя истинная сила… И да, я ухожу… Потому что проигрывать надо тоже достойно.

Не говори ему, что я была здесь. Я приходила не к нему, а к тебе. С ним мы расставили все точки над i еще пару недель назад, после той игры… И да, я сначала не могла смириться, а потом поняла, что и мириться- то не с чем. Карим никогда не обещал мне большего.

-Он называл тебя своей женщиной…

- Он не называл меня своей богиней,- печально усмехнулась она и тут же забралась на коня,- прощай Инна из Бабилонии!

Сибиль уходила в рассвет. Солнце почти встало. День занимался. Денб и новая жизнь…

Эпилог

Утро в Дамаске определенно особенное. В нем свежесть зелени Гуты, аромат жасмина и кардомона. В нем уходящая нега бархатной ночи и мое сердце, которое так давно было неспокойным…

А сейчас на сердце тепло. И этим теплом неизменно хочется поделиться с тем, кто становится частью тебя...

Потому Инна здесь. Я хочу, чтобы она тоже прочувствовала сердцебиение этого города. Мы поедим с ней знаменитый шиш таук, будем целоваться с видом на сады Гуты, воспетые еще Пророком Мухаммадом, со священного Касьона и... она познакомится с моей семьей... Уже познакомилась, если быть точнее. Мы прилетели накануне и она уже, конечно же, нашла общий язык с матерью и сестрой...

- Здравствуй, Каримджи,- подкалывает меня в привычной манер Микаэл, стоило мне присоединиться к утреннему мужскому кофе на террасе дома отца в Мальки (прим. район в Дамаске),- как спалось

Сидящий рядом деверь Фахд - сейчас я могу называть именно так, неформально, величественного правителя Эмиратов - отрывается от утренней газеты и смешливо окидывает меня глазами.

- Не понимаю улыбочек. Все-таки я вас уделал,- усмехаюсь, заваливаясь по своей юношеской привычке на свободный стул и тут же откусывая щедрый кусок круассана- ночь сильно вымотала мои силы,- у всех бабы как бабы, а у меня богиня…

Про способности Инны и про ее призвание мне тоже пришлось, конечно же, рассказать на закрытом совете семьи. Хотя бы потому, что слухи ходят разные про мою женушку... На удивление все было воспринято спокойно.

- Твой дядя Нур такой же. Теперь хоть понятно, в кого ты у нас странненький,- усмехнулся Мика, когда услышал мой рассказ. Я хотел было ему нагрубить или даже врезать, но отец утихомирил.

-Мы с вами носители древнего генетического кода, чтобы такое отрицать, ребята...- примирительно тогда заметил отец. Васель Увейдат, патрон нашего рода,- И да, Нур, который в отличие от нас в наибольшей степени приближен к первозданной природе, живя на Сокотре, действительно сильно связан с первородными мистериями...! Это нормально! У меня у самого есть люди в команде с паранормальными способностями

- Судя по тому, как громко вы трахались сегодня ночью, Каримджи, вы

скорее животные, а не боги...- ляпнул в своей манере Мика.

- Это ты ничего не понимаешь в божественном, Мика,- подхватил стеб Фахд,- вот моя Амаль тоже такого же высокого о себе мнения, как мистер Карим. Не зря же они близнецы... Тоже считает, что она богиня…

- Я из вас двоих, напыщенных болванов, самый скромный...- не могу не возразить я.

Они бесят меня, как всегда, но мне чертовским приятно сейчас здесь находится…

Все закатили глаза.

И это не осталось незамеченным Васелем, в этот самый момент выходящем из дома на террасу, чтобы присоединиться к нашему завтраку.

- Здравствуйте, мои дети! Как приятно снова видеть вас всех в сборе... Как в старые добрые времена...

- И да, от Карима опять одни проблемы,- ржет Мика,- раньше он вечно врубал по ночам дебильную музыку и будил весь дом, а теперь...

Они снова переглянулись с Фахдом и прыснули.

И почему только я не прыскал, когда они придавались своим брачным играм?

- Не слушай их, Каримджи. Они поясничают...

- Они просто не выспались,- усмехнулся Мика, пародируя отца.

- Или у них просто спермотоксикоз...- добавил Фахд.

- Оксана только родила,- нашел оправдание Микаэл,- было бы кощунством тащить ее сюда, они же третий месяц на море.

- Да, брат, понимаю. Поздравляю тебя с рождением пятой дочери, кстати,- усмехнулся я.

Про то, что у братца упорно получалось зачать только девочек, знали вся Сирия и соседний Ливан.

Кто-то даже потешался над Микаэлом Увейдатом. Но если обычно нетерпимый к любым кривотолкам Мика мог взорваться на какой угодно повод, тут он сохранял стоическое спокойствие… Мика, маниакально обожавший свои дочерей, говорил на это лишь одно: «Мальчики рождаются у мужчин, а у настоящих мужчин- девочки»…

Он и правда был прекрасным семьянином. И вообще, мне повезло- и с братом, и с зятем. Лучшего мужа для своей сестренки в лице Фахда я и придумать не мог...

- Где Анвар?

- К церемонии прилетит. Летал в Киренаику, какие-то новые сделки с шейхом Тамером.

- У него, кстати, тоже русская жена. Вы заметили, как нынче популярны русские женщины?- не мог не усмехнуться Мика, всячески подчеркивающий то, что у него жена из России.

- Да уж, Россия снова в моде. А если без шуток- кто-кто, а арабы умеют ценить самое лучшее...

Мы с Фахдом переглянулись. Здесь за столом мы были в одном статусе- и у него и у меня, получается, жены были наполовину русскими...

- Волнуешься, сынок?- снова обратился ко мне Васель,- свадьба все- таки...

В угоду пожеланиям моих родителей мы решили сыграть еще одну церемонию- уже по сирийским традициям.

- Помилуй, отец... Ты просто не живешь в гостевой части дворца. Они такую оргию ночью закатили... Чего там волноваться? Что он там не видел?-продолжал стебать Мика.

- Только эти свои тупые пошлые шуточки дальше этого стола не выноси, понял?! - злобно огрызнулся я.

- Ну, конечно,- скривил физиономию Мика,- это я так, среди своих... А при Инне твоей буду сама покладистость. А то она меня еще грешным делом спалит… Драконов кстати у нее нет?

- Скоро появятся,- усмехнулся я.

Присутствующие за столом все сразу стали серьезными и посмотрели на меня…

- В смысле?- спросил Васель и его голос даже слегка дрогнул.

- Делали УЗИ,- сразу перешел к делу,- двойня. Срок две недели…

Насмешливость и подколы тут же сменились искренней радостью и объятиями. Как бы ни было, я понимал, что мои родные искренне ждали такого подарка от меня…

- И что думаете с родами? Где? Не говори, что у храмовых повитух в Бабилонии?-тихо и дельно спросил Мика,- у меня пять, брат. Я знаю, какое это палево. Мало ли что. Нужны первоклассные специалисты…

Я улыбнулся.

- По Бабилонии мы нашли компромисс с Инной. Согласно кодексу Хаммурапи, были определены заповедные неприкосновенные земли, а на территориях, которые не носят священной ценности, начнется новая эра… При этом люди, их населяющие, будут иметь право проголосовать за то, хотят ли они прогресса…

Мика улыбнулся.

- Ты, наконец, нашел свою империю, Каримджи?

- Я нашел свою любовь…

Эпилог 2

Мои хорошие, спасибо вам огромное, что были со мной! Эта книга пусть и входит в чреду моих историй про Восток, но совершенно точно стала особенной! Во-первых, благодарю за терпение и за то, что стоически переносите все мои изощренные выдумки. Наверное, иногда было очень сложно, но мне так искренне хотелось донести до вас через вымысел истину... И тут дело даже не только в результатах моей многолетней работы с реальными источниками, с исторической литературой, посвященной цивилизации Шумера и Аккада, истоков нашей с вами современности, дело в прописной правде, которую мы забываем: мир вокруг нас намного более волшебный, энергетически наполненный, сакральный в своей первозданной правде, чем мы думаем!

За шумом машин, смогом предприятий, сублимацией прекрасного через интернет, телевидение и прочие блага цивилизации мы перестали слушать его зов, перестали заземляться... Сегодня я хочу призвать вас найти хотя бы минутку времени для себя и посмотреть по сторонам. Неважно, где вы сейчас находитесь- вокруг вас есть природное и первозданное- зарядитесь силой от того, что дано нам по умолчанию- посмотрите в небо, вдохните воздух, закрыв глаза и прислушавшись к себе... Внутри вас огромная сила, первозданная и истинная, архетипичная. И умение обратиться к ней в самый сложный период жизни, найти в ней прибежище от стресса и проблем-то, чему учат мудрецы с незапамятных времен... История Инны- это во многом аллегория, как и образ Бабилонии, которая как государство перестала существовать много веков назад, уступив место современному Ираку. К сожалению, земли этой древней страны пережили не одно кровопролитие, приходы захватчиков, надругательство над ее памятью, но я была искренне удивлена, когда судьба свела меня с очень интересным представителем этих земель- и он поведал мне, что до сих пор есть люди, кто верят и чтут свои традиции и культуру, обращаясь к образам тысячелетней давности. Они не афишируют свои тайные знания, но являются их хранителями. Я стала задумываться над этим феноменом- и потом к удивлению своему обнаружила, что потомки Вавилона в этом не исключительны. Праздник Ивана Купалы, обряды солнечного равноденствия в армянской Гарни, алтари со свечами в сирийской Босре, на месте древнеримских храмов- этот список можно пополнять на сотни страниц...

Великое, сакральное, наполненное мистериями наследие человечества не могло просто исчезнуть. Оно живет в каждом из нас. Достаточно только обратиться к внутреннему я и начать доверять своей интуиции.

И еще одна частичка личного для вас... Переношу вас на много лет

назад: я только лишь школьница, мысли о литературе только как о чем-то классическом, недоступном, великом и серьезном. Совершенное отсутствие самиздата как понятия, которое мы с вами знаем сейчас, что уж говорить о литературных платформах- даже интернет был только проводной, да и то со сбоями. Я еще не выбрала свой жизненный путь и даже не решила, что востоковедение станет для меня во многом жизненным призванием... Летние каникулы, я смотрю на московское звездное небо и почему-то думаю о Млечном пути на небосклоне в пустыне. Даже села и записала эти мысли. В голове был образ, как я сижу у костра среди бескрайних, погруженных во мрак песков, а звезды шепчут мне древние истории, которые подхватывает ветер и разносит по всему свету... Настолько четко это было визуализировано, настолько явственно чувствую этот образ даже сейчас, спустя много-много лет, что отчаянно хочу им с вами поделиться...

Потом в моей судьбе будут реальные пустыни, самые красивые звездные своды из разных уголков света, будет много историй- которые рассказывали мне другие, которые читала сама, которые начала рассказывать сама... Но вначале было слово в пустыне, сказанное там- между былью и реальностью, в моем воображении или же в каком-то другом из миров, где все уже было написано за нас. Идите за своим словом. Верьте в себя. Вы лучшие и каждый наделен нереальной энергией и силой- достаточно только это знать! А если сложно, грустно или верить не получается- всегда приходите сюда, я вас буду ждать! И с удовольствием зачерпну пригоршню звезд для вас, чтобы путь был ярче! Мактуб!

Конец

_______________

Друзья!

Но мы же с вами не прощаемся!

Я жду вас всех в своей горячей новинке, которая уже стартовала и ждет вас своими горячими главами!

РАЗВОД. ПО-КАВКАЗСКИ. ИНСТИНКТ СОБСТВЕННИКА