Библиотека :)

Любви много не бывает! 744K - Татьяна Ветрова - Джулиан Хитч - Магдалина Шасть - Ольга Варанова - Наталья Овчаренко (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Любви много не бывает!

Вступление

Вступление

Дорогие наши читательницы! Поздравляем вас с началом весны и международным женским днём. Каждая из вас прекрасна!

Мы хотим подарить вам немного романтики для отличного весеннего настроения. Каждый день будет выходить новый рассказ от нового автора. Делимся с вами нашим теплом❤

В сборнике рассказов участвуют несколько авторов, каждый из которых подготовил свою романтическую историю. Сборник останется бесплатным навсегда! Добавляйте в библиотеку, чтобы не пропустить рассказ от любимого автора!

1. «В МЕТРЕ ОТ ТЕБЯ» ТАНЯ ВИННЕР

- Не отпущу тебя!

Марат хватает Лизу за руку, она изворачивается, вырывается, задевает вазы с только что привезенными цветами. Вазы падают, цветы на полу, вода ручьями заливает кафель. Слезы заливают щеки.

Лиза жмурится, пытаясь сдержать предательские слезы.

- Ненавижу тебя, Марат! Ненавижу!

***

За месяц до этого.

Дворец Тимирязевых в Альмавире был полон людей. Старый Тимирязев обещался со дня на день покинуть этот мир и передать свое состояние многочисленным наследникам. Но для того, чтобы вступить в права наследования, все совершеннолетние наследники должны были состоять в законном браке.

Петр Тимирязев был уверен, что у холостого наследника – ветер в голове. И как раз по ветру и пустит родственник свое наследство. Про условие знали все и, конечно же, позаботились о наличии вторых половинок. Только Семен не спешил жениться.

Любимый внук был уверен, что данное условие его не касается, но не так давно адвокат деда уверил Семена, что ничего подобного. Нет жены – нет наследства.

Семен только посмеялся. Вернувшись как-то домой после крупной сделки, он налил себе виски, который был гораздо старше его самого, и расположился в кресле перед камином.

- Когда я увижу твою жену? – Петр Тимирязев въехал в зал на инвалидном кресле и пристально посмотрел на уставшего внука.

Семен резко выпрямился и поперхнулся виски:

- Дед, ты в своем уме?

Петр Иванович гневно сверкнул серыми глазами:

- Не поверишь, но да. Все еще в своем.

- Тогда зачем опять заводишь старую песню? Мне-то зачем жениться? – мужчина глотнул виски, но вкус уже не казался таким успокаивающим. – Мне и наследство твое не сильно нужно, своих денег хватает.

- А я хочу, чтобы ты получил мое наследство! – настаивал Тимирязев. – Тебе львиную долю отписал, чтобы остальным нахлебникам меньше досталось. Хочу, чтобы ты мое дело продолжил.

- Я и так продолжу, - Семен тяжело вздохнул и отправил сообщение экономке, чтобы та накрывала ужин.

- Не дадут, - Петр Иванович тряхнул головой. – Семен, я ж от тебя не отстану, пока не женишься. Так и буду мучить. Если раньше уйду, то с того света буду доставать.

Мужчина устало посмотрел на любимого деда.

- Слушай, ну, откуда у меня время жену себе искать? Хочешь, на секретарше своей женюсь?

- Нет, не хочу, - лицо Петра Ивановича просветлело. – Хочу, чтобы ты нашел идеальную женщину.

- Идеал – понятие субъективное, - снисходительно ответил Семен.

- Нет, - отрезал дед, покачав указательным пальцем из стороны в сторону. – Есть параметры идеальной женщины. Завтра утром мы с тобой их запишем и отправим людей по всей стране искать подходящую девушку.

Семен скептически усмехнулся, но обрадовался тому, что разговор на сегодня окончен.

***

Марат служил у Семена Тимирязева с шестнадцати лет. Тот оплатил его обучение, снял ему квартиру. Семен очень ревностно относился к своему ближайшему кругу. Он не любил менять работников, даже секретарше было далеко за пятьдесят. Семен любил шутить, что Марте Львовне не стоит переживать из-за пенсионного возраста, у нее он не наступит никогда!

Поэтому, когда Семен выдал ему список с характеристиками и приказал найти подходящую девушку, Марат лишних вопросов не задавал.

Для начала он сел за компьютер. В интернете можно найти все!

Неделю Марат потратил на анализ данных. До сорока пяти, высшее образование, школа искусств, без детей, замужем не была, занимается благотворительностью, имеет отношение к педагогике или психологии, не матерится, не обижает людей, без жилищных проблем, без хронических заболеваний… Вырисовывался образ карьеристки, синего чулка или библиотекарши. Марат остановился на пятидесяти кандидатурах и отправил своих людей вести наблюдение.

Себе он тоже оставил подопечную: некую Лизаветту Майер, библиотекаря из города Нижний Челнок. Чем-то зацепила его рыжеволосая девушка из новостной статьи о городском догхантере. Лиза писала жалобы во все инстанции, но, когда ее так и не услышали, решила сама выследить преступника. Вооружившись перцовым баллончиком, она несколько ночей патрулировала улицы, пока все-таки не выследила местного больного, который почему-то решил, что псы – это посланники Ада.

Психа заперли в лечебнице, а Лизе вынесли благодарность. И продолжила она тихо работать в библиотеке. До тех пор, пока не закрыли школу в их районе из-за отсутствия денег на ремонт. И тут Лиза снова взяла ситуацию в свои руки.

В общем, Марат нашел в сети десяток подобных статей про обычные будни библиотекаря Лизы из города Нижний Челнок. И очень захотел посмотреть не эту девушку сам.

Он взял свой дежурный чемодан, фотоаппарат с хорошей оптикой и покинул Альмавир.

***

Нижний Челнок – это такая дыра, что и на карте его найти невозможно. Если бы не Лиза со своими геройствами, то и не было бы об этом городе никаких упоминаний.

Здесь не было агентства недвижимости, не было гостиницы, и в какой-то момент Марат подумал, что ему придется жить в арендованной машине. Он зашел в маленький магазинчик, возле которого на нетвердых ногах просили милостыню два горожанина, и попросил бутылку воды без газа.

Женщина за прилавком с аккуратно уложенными, выжженными химией, волосами уставилась на мужчину немигающим взглядом. Перед ней стоял смуглый голубоглазый красавчик с идеально выбритой короткой бородкой.

- Нет воды? – мужчина удивленно приподнял бровь и посмотрел на полки.

Женщина откашлялась, засуетилась, взяла сазу три разные бутылки и поставила на прилавок:

- За… за счет заведения.

Мужчина улыбнулся, ноги продавщицы тут же превратились в мягкие макаронины. Женщина схватилась за прилавок, чтобы не упасть.

- Не стоит, - из кармана черной кожаной куртки мужчина достал телефон и разблокировал его, чтобы оплатить.

Трясущимися руками продавщица подвинула терминал.

- Не знаете, где у вас тут туристы останавливаются?

Чертов заморский принц открыл бутылку и отпил воды.

- Кто? – не поняла продавщица.

- Мань! – громогласный рык нарушил таинство сказки. – Товар прими.

Через заднюю дверь вошел мужчина необъятных размеров. Он вытирал руки грязной тряпкой и что-то бубнил себе под нос.

- Мань, оглохла?

Женщина вздрогнула и тут же залилась краской.

- Тут… мужчина…

- Вижу, что не телка, - отмахнулся мужик. – Иди товар прими.

- Чего надо? – обратился он к Марату. – Сдачу?

- Я спрашивал у девушки про гостиницу, - заморский принц закрутил крышку и поставил бутылку на прилавок.

- У кого? – не понял тот.

- У Мани? – переспросил Марат. – Маша, получается?

Мужчина-бегемот посмотрел вслед продавщице:

- Маргарита. Гостиниц в этой дыре нет и никогда не было. Вам надолго нужно?

- Неделя-две, - Марат пожал плечами, задерживаться больше необходимого он не собирался.

***

Решив вопрос с жильем, Марат отправился на поиски библиотеки. Она находилась на первом этаже разваливающейся пятиэтажки. Высокое крыльцо с обшарпанными ступенями и выгоревшая на солнце вывеска очень органично вписывались в образ стагнации и уныния.

Но через высокие зарешеченные окна можно было наблюдать за людьми внутри.

Марат припарковался и достал из чехла фотоаппарат. А вот и она – Лиза Майер. Невысокая девушка с ярко-выкрашенными рыжими волосами, собранными в высокую прическу. Аккуратное круглое личико, полные губы и большие глаза – девочка-картинка.

Марат сделал несколько фото и невольно залюбовался улыбающейся куколкой. Как ни странно, но посещаемость в библиотеке была хорошая. Приходили в основном школьники и пенсионеры, но задерживались надолго. Лиза грациозно вальсировала между стеллажами с книгами, выставляя на ресепшн целую стопку книг.

За весь день она ни разу не присела и не поела, только иногда Марат видел в ее руке чашку. Видимо, с чаем. Рабочий день закончился в пять. Лиза выпорхнула из библиотеки, заперла ее и куда-то поспешила. На маленьких каблучках по весенним лужам.

Марат незаметно поехал следом. В другой ситуации он, конечно же, подвез бы девушку, но сейчас он не имел право выдавать себя. Наблюдение должно было быть объективным.

Лиза добежала до автобусной остановки и минут двадцать мерзла в ожидании транспорта. Наконец, автобус приехал и повез ее дальше. Через семь остановок Лиза выпорхнула и снова побежала. На этот раз – в магазин.

Марат накинул капюшон и вышел из машины. Нужно было посмотреть, как она ведет себя с людьми. Конечно, он сделал вывод, что Лиза пришла за покупками к ужину. Спешит домой.

Но для ужина у нее был очень странный продуктовый набор: пару килограмм куриных голов, десяток пачек дешевого геркулеса, пачка гречки, самый дешевый чай россыпью и грамм сто карамелек. При этом она улыбалась, была со всеми приветлива и внимательна. Легко вспорхнула на пластиковую подножку, чтобы достать какой-то старушке банку томатной пасты. Помогла мужчине разобраться в весах самообслуживания… Будто и не отпахала весь день в бибилиотеке.

Загрузив два объемных пакета, Лиза поспешила из магазина. Стремительно темнело, но с сумками бежать уже не получалось.

Она свернула в частный сектор, прошла минут пятнадцать и остановилась возле дома с высоким забором из рабицы. Марат припарковался чуть поодаль, но даже с такого удаления был слышен многочисленный собачий лай.

Марат вышел из машины, прихватив фотоаппарат. Бросил быстрый взгляд по сторонам, убедился, что нет и намека на камеры видеонаблюдения.

На территории виднелись небольшой дом из пеноблока и ряд вольеров. Какой-то мужчина, судя по голосу, преклонного возраста, громко приветствовал Лизу.

Марат спрятался за большим стволом когда-то могучего дерева и сделал пару фото. Лиза зашла в дом и уже через пару минут вышла, переодевшись в рабочую одежду. Около часа девушка занималась собаками. Кормила, вычесывала, разговаривала, играла с ними.

Марат вернулся в машину, когда Лиза снова пошла в дом, чтобы переодеться. Девушка вышла за ворота, весело попрощалась с хозяином приюта, прокричала что-то ласковое дворнягам и побрела обратно к автобусной остановке.

Марат сделал несколько фото, дождался, когда Лиза исчезнет с улицы и только потом завел двигатель. Он обогнал девушку, вновь припарковался недалеко от остановки. Снова потянулись минуты ожидания общественного транспорта. Лиза распутала проводные наушники, вставила их в уши и подняла ворот синего пальто. Так и стояла, постукивая о щиколотки озябшими ногами и слушая музыку.

***

Лиза жила в небольшом стареньком доме, где в окнах горел уютный свет. У Лизы была только мама, это Марат уже выяснил. Ни братьев, ни сестер.

Он проводил ее до дома, снова сделал несколько фото и поехал в свое временное пристанище, чтобы переночевать и вернуться сюда утром.

***

На следующий день Лиза не поехала в приют после работы. Она забежала домой, почистила дорожки от тающего снега, поработала в небольшом курятнике, переоделась и вышла за калитку. Через четыре дома Лиза постучала в деревянные ворота, ей открыла женщина с младенцем на руках.

Женщина плакала. Лиза погладила ее по плечу и зашла внутрь. Марат хотел, как обычно, выйти из машины, чтобы посмотреть поближе, но калитка снова открылась. Лиза выкатила старенькую коляску, прикрыла калитку, воткнула в уши наушники и покатила по тропинке, укачивая малыша.

Марат сделал несколько фото и продолжил наблюдать за девушкой. Она проехала до конца улицы и скрылась за поворотом. Пора была уезжать, чтобы Лиза случайно не заприметила машину. На сегодня хватит.

Воспользовавшись базой данных, Марат выяснил, что по данному адресу проживала многодетная семья. Видимо, девушка помогала с малышом. Странно, обычно в таких семьях с младшими помогают старшие. С другой стороны, остальные дети могли учиться в это время или болеть.

Он внес в табличку отчет за день и прочитал то, что прислали остальные ребята. Претендентки на брак с Тимирязевым стремительно отсеивались: внебрачные дети, связь с женатым мужчиной, курение… Марат закрыл ноутбук и подошел к окну. Огней не было: город не спал, город умирал.

Нижний Челнок ему определенно не нравился: серый, безысходный. Другое дело – родной Альмавир, где одни жители зарабатывали миллионы, а другие работали на них и, в принципе, тоже не бедствовали. Его родители приехали в Альмавир, когда Марат с сестрой были совсем маленькими.

Папа тогда работал врачом в обычной больнице, а мама секретарем в транспортной компании. Приглашение в частную клинику родители приняли с большим энтузиазмом. Они считали, что это отличная возможность для детей добиться чего-то в жизни. Так и получилось. Сестра Ясмин удачно вышла замуж, а Марат стал личным помощником Семена Тимирязева.

Своего начальника он боготворил! Наверно, поэтому, повинуясь собственному чутью, Марат приехал в этот город. За Лизой Майер.

Она, действительно, была идеальной! Несмотря на непростую жизнь в этой дыре, умудрялась всегда держать лицо. Улыбаться, поддерживать остальных.

Да, конечно, два дня слишком мало для принятия решения, но остальные женщины очень быстро теряли позиции. Ничего, он подождет, когда останется только одна. Марат был уверен, что это будет Лиза.

***

В наблюдении за Лизой Марат провел неделю. За это время почти все женщины дискредитировали себя. Лиза же продолжала легко порхать по жизни, озаряя мир окружающих.

В свой выходной она снова поехала в собачий приют. Красивая юная девушка собрала свои огненные волосы в высокий хвост и вышла с двумя собаками гулять по деревне. Ни в кино, ни в кафе, ни по магазинам!

- Этот мир сошел с ума, - прошептал Марат, убирая фотоаппарат в чехол.

Лиза уже возвращалась, когда к воротам приюта на бешеной скорости подлетела красная шестерка, притормозила на мгновение и тут же рванула с места. На месте машины на земле осталась большая собака. Она лежала и не подавала признаков жизни.

- Стой! – закричала Лиза, но никто ее не услышал.

Собаки гневно залаяли. Девушка побежала, с трудом удерживая дворняг. На ее крик из ворот вышел хозяин приюта. Увидев на земле собаку, опустился к ней, осмотрел. Лиза что-то кричала, Марат приспустил окно и услышал звуки рыдания.

- Такси, Федорыч! Вызови такси!

- Лизонька, не возьмет его такси. Посмотри, как кровь хлещет, - мужчина растерянно смотрел на девушку.

Лиза всучила ему поводки и достала телефон:

- Я сама!

Марат стоял за два дома до них, на противоположной стороне. Он завел двигатель, подъехал, развернулся и вышел из машины:

- Помощь нужна?

Лиза удивленно посмотрела на телефон:

- Такси?

Марат быстро оценил ситуацию: пес был ранен во внутреннюю сторону бедра, оттуда хлестала кровь. Он снял шарф, примотал лапу, чтобы зажать рану и поднял пса.

- Откройте дверь, - Марат кивком указал на машину.

Лиза рывком открыла пассажирскую дверь, Марат аккуратно уложил пса. Девушка запрыгнула следом, чтобы придержать раненого.

- Куда ехать? – спросил Марат, глядя на девушку в зеркало заднего вида.

- Улица Павла Хлебецкого, двадцать восемь, - ее голос дрожал. – Быстрее, пожалуйста.

***

Кофе в автомате был ужасным, поэтом Марат взял бутылку воды.

- Спасибо, - поблагодарила Лиза.

Вблизи она была еще красивее! Ее рыжие пряди, большие глаза и такой свет от лица… Даже, сейчас, когда она, почти не дыша, смотрела на запертую дверь оперблока.

- Все будет хорошо, - зачем-то пообещал Марат, будто он был властен над этим.

Лиза с надеждой посмотрела на него:

- Должно. Это же лапа, не грудь и не живот.

Пса прооперировали и оставили под наблюдением. Лиза подошла к кассе и протянула карту.

- В рассрочку? – сразу поняла девушка в голубом халате.

Лиза кивнула и улыбнулась:

- Пока за стационар, за операцию позже.

Марат достал телефон:

- Я оплачу.

- Нет! – выкрикнула Лиза. – Вы и так помогли, это уже мои заботы.

Марат спорить не стал, поставил для себя еще одну галочку.

- Давайте, я вас хотя бы отвезу обратно, - он открыл дверь.

- Не надо, я доберусь, - виновато отмахнулась Лиза. – И так у вас вон сколько времени отняла. Вас же наверняка ждут.

- Нет, - честно ответил Марат и нажал на кнопку брелка, открывая машину. – Не ждут, а мне все равно в ту сторону.

Лиза боролась с усталостью и вежливостью. Только сейчас она смогла посмотреть на мужчину и поняла, насколько он красив. Дорогой парфюм, красивая машина. Кто он?

Лиза смущенно опустила глаза.

- Что? – Марат испугался, что что-то сделал не так.

- Извините, - тихо проговорила Лиза. – Просто, вы похожи на принца из какой-нибудь восточной сказки.

До Марата вдруг дошло, что он сейчас натворил! Он показался объекту наблюдения. Верх непрофессионализма! Лиза робко смотрела на него, ждала какой-то ответной реакции, которая не унизит ее, не обидит.

- Я видел по дороге кафе, - впервые в жизни Марат не понимал, что делать, но оставлять ее в таком состоянии точно не стоило. – Вам нужно выдохнуть, а потом я сразу отвезу вас домой.

- О, нет, - Лиза замотала головой. – Я там не живу, там приют для собак, частный. Я там только помогаю.

Марат открыл пассажирскую дверь:

- Отвезу, куда скажете.

Лиза понимала, что вот сейчас… Здесь, именно в этот момент, она окончательно и бесповоротно влюбилась. В этого принца с голубыми глазами. И пусть ее сказка не закончится свадьбой, но она будет вспоминать о ней всю свою жизнь.

***

С Маратом было легко. Лиза говорила, говорила, говорила… О школьных подружках, об их семьях, а своем институте, профессорах, любви к книгам, к историям, к философии. Она верила, что человек способен преобразить мир, в котором живет. Она не видела серости и унылости этого города.

Марат слушал. Иногда задавал наводящие вопросы, но не критиковал, не давал характеристик.

- Да, соседи ее не понимают, ругают, - Лиза рассказала о женщине, с чьим малышом она гуляла. – Машенька с мужем уже двенадцать малышей усыновили. Не могут они иначе! В нашем детском доме знаешь сколько детей? У них вообще нет шансов обрести семью. Кто к нам поедет за ребенком?

Лиза устало посмотрела в окно.

- Старшая уехала в столицу учиться и сейчас вот забрала брата, он там в колледж поступил. Маша сразу решила, что место в доме освободилось, и они поспешили за следующей брошенкой. Но иногда так получается, что кто-то заболевает или в лагерь уезжает, тогда Маше очень тяжело справляться. Она умничка большая, рукодельничает, продает потом свои поделки.

- А почему бы им дом нормальный не купить? – спросил Марат. – Земли побольше?

- Хотели, - кивнула Лиза. – Но риэлторы обманули. Они же продали квартиру, пособия сняли, кредит взяли и все отдали в агентство, а те закрылись и сбежали. Полиция даже разбираться не стала. Вот и живут теперь у друзей на даче.

- Ничего, - девушка вдруг посмотрела на Марата и улыбнулась. – Зато у всех малышей есть дом. Как старшие вылетят из гнезда, они еще усыновят. Я тоже обязательно кого-нибудь заберу из детдома. Через пару лет Валерия Аркадьевна уйдет на пенсию, у меня будет две ставки библиотекаря, и я смогу себе позволить.

- А муж? – не понял Марат. – Ты замуж не собираешься?

Лиза отрицательно покачала головой и отпила горячий кофе:

- У нас таких принцев, как ты, нет. А выходить замуж за не пойми кого только ради того, чтобы соседи не шептались, я не хочу.

- Неужели совсем мужчин подходящих нет? – улыбнулся Марат.

Лиза пожала плечами:

- Пока не встречала. Вряд ли кто-то захочет смириться с моими взглядами на жизнь.

В этом она была права. Не будет обычный человек терпеть все эти волонтерские замашки.

- А как мама относится к твоим взглядам на жизнь?

Вместо ответа Лиза пригласила его на ужин. У Марата было фото Софии, но из каких-то официальных документов, где она совсем молодая, в строгом костюме.

Он ожидал увидеть уставшую от жизни, серую, как весь город, женщину, но перед ним предстала улыбающаяся брюнетка с длинными черными волосам, собранными в косу.

Обычный деревенский дом внутри представлял из себя замечательный образчик французского прованса. София накрыла изумительный стол, было видно, что она весь день простояла у плиты. Помимо классических слоеных салатов, мама Лизы приготовила разные канапешки, брускетты, мясо под гранатовым соусом.

- Мама любит готовить, - негромко прокомментировала Лиза, заметив вытянувшееся от удивления лицо Марата.

- И гостей люблю, - София все равно услышала.

- Это точно, - Лиза указала Марату на кресло. – Видел бы ты, сколько разных булочек она придумывает для ребят Марии!

Девушка помогла маме доставить на стол блюда и села сама.

- Мама ведет кулинарный блог в интернете, у нее почти две тысячи подписчиков!

София чудесно умела вести беседу. Стало понятно, откуда у Лизы такое жизнелюбие. Она во всем поддерживала дочь. Денег они ни у кого не просили, не собирали в интернете на благотворительность. Зарабатывали сами.

Марату они не задали ни одного вопроса. Им было не важно, кто он, откуда и надолго ли в их городе. Это было не понятно.

На следующий день он подвез Лизу в ветеринарную клинику. Пес выжил, но его оставили в стационаре еще на пару дней.

- Давай, я встречу тебя после работы? – предложил Марат, когда они подъехали к библиотеке. – Отвезу, куда скажешь.

- Разве у тебя нет своих дел? – удивились девушка. – Ты столько времени мне уделяешь! Мне стыдно.

- Не стоит, - Марат вышел из машины, чтобы открыть дверь и подать руку. – Я все успеваю.

В ближайшие дни Марат проводил с Лизой каждый день. Он говорил себе, что собирает информацию, но понимал, что влюбляется. Окончательно и бесповоротно.

Он уже стал думать о том, как рассказать все Лизе и уговорить ее уехать с ним, как вдруг пришло сообщение, что последняя претендентка на руку Тимирязева устранилась. Настал тот день, когда он должен был сообщить Семену, кто станет его женой.

Словно, услышав это, Вселенная отправила сообщение Тимирязеву.

- Дед настаивает, я должен предоставить ему невесту, - будничный тон начальника ворвался в сказку, которую Лиза создала в этом городе.

- Ради Бога, скажи, что ты ее нашел! – прошипел Семен.

Видимо, на горизонте появился Петр Тимирязев.

- Да, - сказав это, Марат почувствовал, как сердце рухнуло вниз. – Высылаю документы по Лизе.

- Лиза? – напряженно переспросил Семен. – Не слишком простое имя?

- Лизаветта, - почти прохрипел Марат.

- Отлично! – засмеялся босс. – Отправлю ребятам, пусть готовят варианты ее доставки.

***

Вечером Марат отвез Лизу в приют, помог ей с собаками, потом проводил до дома.

После того ужина в дом он больше не заходил, чтобы не давать Софии ложную надежду на то, что он может стать ее зятем. Но в этот раз Марат долго не отходил от калитки. Лиза уже дошла до двери, потом заметила одиноко стоящего парня, и вернулась.

- Что такое? – она испуганно посмотрела в любимые голубые глаза.

Сердце терзало нехорошее предчувствие.

Сейчас их разделяла не только деревянная калитка, но и миллиардное состояние Тимирязевых. Марат понимал, что не имел права лишать Лизу такой возможности. Она сможет правильно распорядиться этими деньгами. Он уже представлял, как она закроет все свои долги в ветеринарке, построит Маше новый большой дом, отправит маму куда-нибудь на побережье… Она сделает мир лучше! Оставшись с ним, Лиза не сможет реализовать весь свой потенциал.

Девушка положила руки на колья калитки и взволнованно смотрела на него.

Марат накрыл руками ее озябшие пальчики:

- Я завтра уезжаю.

Он мог бы ее сейчас поцеловать. Марат видел в глазах девушки ответное чувство, но это будет нечестно. Когда Тимирязев предложит ей брак, у нее не должно быть сомнений.

- Совсем? – потерянно выдохнула она.

Марат кивнул и заставил себя уйти.

***

Утро выдалось солнечным. Восьмое марта – Международный женский день! Марат спешил покинуть этот депрессивный город. Хотя… Он остановился возле цветочного магазина. Совсем юная продавщица впала в ступор, увидев его.

- Самый красивый, - попросил Марат.

- Да… - мечтательно выдохнула она.

- Букет, - мужчина улыбнулся, и ноги девушки затряслись.

У продуктового так же, как в прошлый раз, шатались двое пьянчуг. В самом магазине собралась очередь из женщин. Видимо, и в профессиональный праздник, домашние дела никто им не отменил.

- Манечка, - поскуливала женщина лет сорока, явно постаревшая раньше времени, - полтора килограмма мне много. Сделай кило триста…

И Манечка послушно стала отвешивать лишние двести грамм.

- Позвольте, отвлеку вас на мгновение, - Марат протянул продавщице огромный букет. – С праздником.

Очередь резко замолчала. Маня выронила металлический совок и заодно – челюсть.

- Оставайтесь всегда такой же обворожительной.

Маня замерла, поэтому Марату пришлось вручить букет прямо в руки. Он одарил дам в очереди лучезарной улыбкой и вышел из магазина.

- Пята…. Пята…

О, это активизировались алкаши! Марат включил свою военную сторону и зыркнул так, что один из недомужиков упал.

- Еще раз увижу здесь в таком виде, - мужчина приоткрыл кожаную куртку, мелькнула кобура с пистолетом. – Пристрелю.

Напарник подхватила павшего бойца и уполз от магазина, только пятки засверкали.

***

Лиза не ударилась в рыдания, она понимала, что сказке не быть вечной. Работа и общение с людьми позволили не раскиснуть. Как там говорили классики? Лучше любить и потерять, чем вообще не любить.

Эмоции стали подступать вечером, подкатывали слезы. Но именно в этот момент раздался телефонный звонок с неизвестного номера.

- Лиза Майер? – спросила незнакомая девушка.

- Да, - Лиза была готова бросить трубку, если окажется, что звонят мошенники.

- Лиза, мы хотим пригласить вас на Всероссийскую волонтерскую конференцию в город Альмавир. Документы уже у вас на почте, перелет и проживание за счет принимающей стороны.

***

Лиза впервые была в таком красивом городе! Неужели ей повезло дважды за год? Что она там загадывала Деду Морозу? Денег. Лиза сама себе засмеялась.

Она задрала голову и смотрела на великолепие гостиничного комплекса: здесь было много света и золота. Как жаль, что мама отказалась поехать. Но она обязательно сделает много фотографий.

Конференция, действительно, состоялась. Там ее представили организатору – Семену Тимирязеву, пугающе красивому, статному мужчине. Он даже пригласил ее на ужин. Лиза выиграла премию "Открытие года", и Семен хотел обсудить возможное сотрудничество.

Лиза взахлеб рассказывала о своих подопечных и о дальнейших планах. Здесь, в великолепии Альмавира, Лиза чувствовала крылья за спиной. Казалось, что все возможно! Она сочиняла на ходу. В ее воображении Нижний Челнок уже превратился в рай на земле.

Семен пригласил ее в деревню приемных семей, которую спонсировал один из семейных фондов. Показал свободную землю, где можно было бы развернуть еще один проект. Нужны были только идеи и свободные руки.

Лиза восторгалась возможностями города и тем, что, как оказалось, богатые люди тоже могут добрыми. А по ночам Лиза рыдала в подушку. Как бы она не уговаривала себя, но сердце было разбито. Оно не хотело жить воспоминаниями. Оно жило единственным прикосновением. Там, у калитки.

Вернуться бы в тот момент, она бы его не отпустила. Поцелуй! Только один поцелуй! Лиза помнила его губы до мельчайшей морщинки в уголках, когда он улыбался.

Она дура! Ужасно глупая девочка! Придумала себе романтичные бредни, а надо было целовать его каждый день, пока он был рядом. А еще лучше – провести с ним ночь. Кому нужна твоя девственность?! Для кого бережешь? Одна ночь – и был бы у нее ребенок, как память о главной любви жизни.

Разве не так появилась она сама? Один яркий роман с самым лучшим человеком на земле! Мама никогда об этом не жалела. Ей пришлось расстаться с любимым, но у нее осталось она – дочка.

Лиза плакала до утра, а потом был красивый город, вкусный кофе и новые открытия.

***

- Брак по расчету, - констатировала Лиза. – Этого вы хотите?

- Нет, - Семен пододвинул к ней папку с документами. – Скорее, брачное сотрудничество. Мой дед, Петр Тимирязев, очень болен. Он хочет увидеть, что все его дети и внуки счастливы в браке. К сожалению, у меня нет времени на всю эту романтику. Я прошу вас стать моим партнером. Если захотите, то через пять лет после смерти деда мы можем развестись. При этом у вас останется внушительный капитал и ежемесячное содержание.

Лиза была напугана и обижена одновременно.

- Отнеситесь к этому, как к рабочему контракту, - Семен пытался быть спокойным, мягким.

Девушка ему очень понравилась. Марат оказался на высоте! Внешностью его было не удивить, вокруг каждый день крутилось множество красоток. Но Лиза обладала острым умом и чистым сердцем. У нее было столько планов! И не просто мечты, а разложенные по полочкам, чуть ли не с выверенной сметой, планы.

- Возьмите документы с собой, - предложил Семен. – Почитайте, посоветуйтесь с родными.

Лиза согласилась. С мамой она советоваться не стала, та бы не согласилась. Мама не придавала значения деньгам. Она считала, что их в любом случае будет не хватать.

А вот знакомому юристу она договор отправила. По словам бывшего однокурсника, документы были составлены очень четко. Коротко, по факту, безо всяких условий. В данном случае сам Тимирязев был более незащищен, чем Лиза.

Девушка поблагодарила друга, но оставила себе шанс на чудо. Она ждала, что Марат пришлет весточку, позовет ее к себе. Но чудо не произошло, и на следующий день Лиза дала свое согласие на брак с Семеном Тимирязевым.

***

Лиза смотрела на себя в зеркало. На ней было очень красивое свадебное платье, волосы собраны в высокую прическу, украшены жемчугом и цветами.

Мама немного задерживалась. Возможно, на церемонию она не успеет. Жаль, конечно, но Семен обещал, что будет много качественного видео и фото.

- Ты очень красивая, - Семен неслышно вошел в комнату. – Мне очень повезло. Конкуренты и злопыхатели повесятся на своих шнурках после этой свадьбы.

Лиза обернулась на будущего мужа. Какой же он хороший! Почему никто так и не полюбил его.

- Что не так? – Семен заметил, как скривилось личико в неподдельной эмоций.

- Семен, - Лиза приподняла полы платья и спустилась с пьедестала. – Я должна тебе признаться.

- В чем? – нахмурился мужчина.

- Мое сердце… - как же объяснить? – Боюсь, что уже отдано другому мужчине. Я никогда не смогу полюбить тебя, как ты того заслуживаешь.

Семен облегченно вздохнул:

- Очень жаль, что кто-то посмел разбить твое маленькое сердечко. Но я постараюсь его залечить. Поверь, кроме любви есть много всего хорошего в жизни.

Лиза улыбнулась. Дверь открылась, курьеры принесли еще цветов. Расставили их по комнате. Семен кивнул на прощание, бросил "до встречи" и вышел.

Курьеры тоже вышли, но кто-то остался. Лиза заметила его краем глаза и обернулась.

Это был он! Ее Марат.

- Волшебная, - в восхищении произнес он. – Сказочная принцесса.

Лиза зажмурилась, брызнули слезы.

- Я очень надеюсь, что не испорчу тебе праздник, - звук его голоса спицами влезал в мозг. – Но мне показалось, что лучше тебе все узнать сейчас, чем после свадьбы. Это будет выглядеть… подло.

Лиза открыла глаза и непонимающе уставилась на Марата. Он был одет в строгий черный костюм, то есть, собирался присутствовать на бракосочетании.

- Что ты мне можешь рассказать? – в ужасе проговорила она.

Ничего хорошего ждать не приходилось.

Марат не сводил восторженного взгляда с девушки, но теперь в глазах появилась еще и боль.

- Про Петра Тимирязева ты уже знаешь. Про необходимость брака, соответственно, тоже.

Марат замолчал. Пусть еще секундочку она посмотрит на него без ненависти.

- Я работаю на Семена Тимирязева. Я подбирал невест, - голос мужчины понизился практически до шепота. – И это я тебя… выбрал.

- Выбрал? – с ужасом повторила Лиза.

Она подошла к Марату почти вплотную. Она могла видеть, как тяжело вздымается его грудь.

- Ты… меня… выбрал? Для него?

- Ты идеальна, - прохрипел Марат.

Он поднял руки, провел в миллиметре от Лизиных плеч. Он не имел права ее касаться.

По щекам девушки бежали слезы.

- Как ты мог? Зачем?

Губы дрожали, отзываясь болью в сердце Марата.

- Это – моя работа.

- К черту… твою… работу! – Лиза сжала кулаки, отступила на шаг, споткнулась о подол платья и упала бы, если бы Марат ее не поймал.

- К черту, - согласился Марат. – Не выходи за него.

Что он делает?!

Резким движением Лиза сбросила его руки:

- Сейчас мне об этом говоришь? Как ты смеешь?! Где ты был все это время?!

- Рядом, - голос Марата дрожал. – Я всегда был рядом. Пожалуйста… Любимая…

Лиза размахнулась и влепила первую в своей жизни пощечину. И тут же обняла лицо Марата ладонями и заглянула в голубые глаза:

- Что же ты натворил…

Марат обнял девушку за талию и хотел прижать к себе, но она вдруг вырвалась.

- Нет, хватит! Мне пора на церемонию. Нельзя так с людьми поступать.

- Не отпущу!

Марат схватил Лизу за руку, но она снова вырвалась, задела вазы с только что привезенными цветами.

Вазы упали, цветы рассыпались по полу, вода ручьями залила кафель.

Лиза зажмурилась, пытаясь остановить предательские слезы.

- Ненавижу тебя, Марат… Ненавижу!

- А я тебя… люблю. Всегда буду любить. Всегда буду рядом, - хрипел Марат. – И всегда буду любить.

Лиза вышла из комнаты и захлопнула дверь.

Она дождалась лифт и шагнула в кабинку. Двери уже почти закрылись, как вдруг рука Марата заставила их остановиться.

Кончиком платка он поправил ее макияж, затем убрал выбившуюся прядь.

- Пять лет, - ледяным тоном произнес он. – После этого ты разведешься.

***

Огромный зал вмещал население небольшого города. Кто-то вручил Лизе свадебный букет и скомандовал, когда ей нужно идти вперед.

Она слышала удивленные шушуканья. Конечно, кто бы мог подумать, что Семен Тимирязев возьмет в жену никому не известную простушку.

Мамочка, где же ты? Как страшно!

Семен стоял в конце пути, рядом мужчина в строгом костюме. Видимо, ведущий церемонии. В первом ряду в своем кресле сидел Петр Тимирязев.

Каждое слово было подобно гвоздю, забиваемому в гроб. Лиза старалась думать о всем хорошем, что она теперь сможет сделать, благодаря этим деньгам. Но мозг упорно подкидывал картинки того, что она упускает. Пять лет без любви.

- Лизаветта Майер, согласны ли вы стать женой Семена Тимирязева?

- Да! – выпалила Лиза, словно она первой вышла сдавать экзамен в институте.

- Семен Тимирязев, согласны ли вы…

- Он не согласен!

Мама?!

Лиза в ужасе посмотрела в проход между рядами, по которому она недавно прошла. К ним, действительно, спешила ее мама.

- София? – Семен был оглушен ее появлением.

Женщина легко поднялась по ступенькам и что-то прошептала Семену. Он перевел полные слез глаза на Лизу.

- Пять минут, - бросил он судье.

Семен спустился, подал руку Софии, потом Лизе. Он поспешно увел их из зала.

Но, как только двери зала закрылись, Семен схватил Софию, приподнял ее над землей и впился в губы. Женщина вплела пальцы в черные волосы и ответила на поцелуй.

- Можно я предположу? – Лиза подала голос. – Он – мой папа?

Семен отпустил Софию и посмотрел на девушку. Дверь с размаху открылась, и на пороге появился разъяренный Марат.

- Дверь закрой, - приказал Семен.

Марат перевел взгляд с Лизы на Софию, которую все еще держал за руку Семен.

Двери он закрыл так же резко, как открыл:

- Что происходит?

- Вам, молодой человек, нужно было сразу сказать, что вы из Альмавира, - пожурила София.

Марат тут же густо покраснел.

- Я предлагаю оставить объяснения на потом, - Семен кивнул на двери. – Гости ждут. Теперь же ты мне откажешь? Станешь моей женой?

София улыбнулась и кивнула. Они быстро поменялись с Лизой платьями и вернулись в зал.

Петр Тимирязев не подал виду, что озадачен подменой невесты. Впрочем, как и гости. Мало ли, что этим богачам в голову взбредет?

После праздника молодожены и Лиза спрятались в каминной гостиной. Впервые в жизни Лиза видела свою маму в объятиях мужчины.

- Значит, вы и есть та самая Сонечка, - Петр Тимирязев задумчиво кивнул. – Кто бы мог подумать, что я еще раз о вас услышу.

- Мама Семена пришла ко мне в общежитие и сказала, что я погублю карьеру ее сына. Сиротка без роду, без племени, - София забралась с ногами на диван и прижалась к Семену. – Она была такой убедительной. Сказала, что у него даже невеста уже есть.

Семен поцеловал жену в макушку и крепче прижал к себе.

- Я уехала в самый маленький город, который смогла найти, родила Лизу. Когда она собралась на конференцию, то я, конечно же, не вспомнила про родной город Семена. Потом уже, когда получила приглашение на свадьбу и стала смотреть фото города в сети.

- Я искал Софию, - вспомнил Семен. – Долго искал, потом детективы подсунули мне фото, где она гуляет с каким-то мужчиной и коляской. Даже свидетельство о браке подсунули.

Петр Тимирязев с любовью посмотрел на Лизу:

- Внуки у меня есть, правнучка тоже. Теперь хочу понянчить праправнуков.

Семен и София смущенно переглянулись: бедный дед терял связь с реальным миром.

Петр Тимирязев встал с инвалидного кресла и подал руку Лизе:

- Пожалуй, пора заканчивать этот цирк с неизлечимой болезнью. Пусть родители побудут наедине, а мы с тобой погуляем.

Лиза ошарашено посмотрела на внезапно излечившегося прадеда, но руку подала.

Мужчина подмигнул:

- Хочу познакомить тебя с одним замечательным мальчиком, зовут Марат. Мы его быстро найдем, он всегда где-то рядом.

2. "ЗАПРЕТНАЯ СТРАСТЬ" - ВИКТОРИ КИСЛЕНКО

Я вошла в кабинет начальника немного неуверенной походкой. Каждый раз, когда оказывалась в этом мрачном помещении, у меня начинался мандраж. Сегодняшний визит не стал исключением. Дело было не столько в статусе этого мужчины, сколько в чувствах к нему, которые жгли в груди.

Сглотнув вязкую слюну, положила на стол Станислава Андреевича папку с отчетами.

Он не обратил на меня никакого внимания, полностью погрузился в изучение каких-то бумаг, что держал в руках.

Шли долгие минуты. Я продолжала солдатиком стоять возле стола, пока босс изучит теперь принесенные мною документы. Ноги от напряжения начали неметь, но я и не подумала присесть, выражая свою готовность объяснить любой непонятный пункт в отчетах. От волнения пересохло во рту, ладони стали холодными. Станислав Андреевич был строгим и требовательным руководителем. Рядом с ним всегда находишься в напряжении.

Ему было тридцать девять лет. На место руководителя он пришел относительно недавно, два года назад, заменив своего отца. Компания под его руководством действительно начала расти и развиваться. Весь коллектив ходил по струнке смирно и не смел допустить даже малейшую ошибку. Но, несмотря на жесткий характер, внешностью мужчина был очень привлекателен. Женская половина пускала слюни и томно вздыхала, мечтая поймать в свои цепи красавца-начальника.

Станислав Андреевич неожиданно посмотрел на меня исподлобья. Темные карие глаза не передавали никаких эмоций, кроме ледяного холода. Стало неуютно, кожа покрылась мелкими мурашками.

— Что случилось? — уверенным голосом спросила, когда молчание затянулось.

— Вы эти отчеты составляли, Елена Максимовна, или ваши бездари? — в своей любимой невозмутимо-спокойной манере спросил мужчина.

Ему не нужно было повышать на кого-то голос, он мог одним словом заставить оппонента дрожать от страха. Но я к числу этих людей не относилась. Привыкла за годы работы.

— Мои девочки, но я все проверила и никаких огрехов не нашла.

Босс поджал свои красивые губы, и моя уверенность в отчетах пошатнулась. Неужели где-то ошибка? В последние дни я стала очень рассеянна, и этому есть причина, о которой следовало рассказать Станиславу Андреевичу.

— Значит, я распущу весь отдел кадров к чертям собачьим! Вас это тоже касается, раз не смогли увидеть элементарные ошибки!

Под его прожигающим взглядом стало совсем не по себе. Дыхание сбилось. Держать спину прямо стало труднее.

— Что вы имеете в виду? — уточнила чуть дрогнувшим голосом.

— Подойдите и посмотрите, — низким голосом сказал он и откинул бумаги на стол.

Я приблизилась по левую руку от босса и слегка наклонилась, чтобы была возможность видеть текст. Меня тут же окружил запах его восхитительного парфюма. Микс оттенков цитруса с нотками пряностей и древесных переливов вызывал привкус сладковатой горечи. Захотелось зарыться носом в его шею и долго вдыхать этот аромат.

— Ничего странного вы не видите? — спросил наводящим тоном.

Выбросив из головы ненужные мысли, пробежалась глазами по бумагам и застыла в ужасе. Это был совершенно другой отчет! Не тот, который я буквально полчаса назад проверяла!

— Я…

Слова застряли в горле. Со взглядом побитой собаки посмотрела на босса, и наши глаза встретились.

— Это не те отчеты, — призналась я. — На проверку мне сдавали совершенно другие. Я не понимаю, как могла их перепутать. Папка та же… Только если…

— Только если?.. — поторопил мужчина.

— Только если кто-то ее подменил, пока я отлучилась из кабинета, — вынужденно призналась. В отделе кадров под моим руководством трудились четыре девушки, и почти каждая из них мечтала сесть на мое место, которое я заняла заслуженно.

— Подсиживают, значит.

— Да.

Под давлением пристального взгляда босса я смутилась и выпрямилась.

— Разбирайтесь со своими подчиненными и несите мне нормальный отчет, Елена Максимовна.

— Хорошо, — глухо проронила я. — Могу идти?

Уходить не хотелось. Особенно в свете последних событий. Нужно рассказать мужчине правду, но я боялась. Боялась, что оттолкнет или отправит в больницу исправлять сложившееся недоразумение. А сегодня был праздник. Восьмое марта. Женский день. Где-то в глубине души я рассчитывала, что босс сделает мне подарок... Например, наконец-то расставит все точки над и.

Когда босс поднялся со своего места и ленивым шагом направился к двери, по телу пронесся табун мурашек. Я знала, что последует дальше…

Он запрет дверь, чтобы нам никто не помешал побыть наедине.

На обратном пути, чтобы не терять драгоценного времени, Станислав снял пиджак и бросил его на рабочий стол. Оказался возле меня он слишком быстро. От предвкушения я вся задрожала. Мужчина коснулся моего лица, очертил пальцам скулу и заправил пепельный локон за ухо.

— Стас, нам нужно поговорить…

— Т-ш-ш.

Босс резко развернул меня спиной к себе и подтолкнул к столу. Я оперлась на столешницу руками и затаила дыхание. Руки мужчины обняли покатые бедра, нашли на юбке молнию и ловко расстегнули ее. Ткань скользнула по ногам и упала на пол.

Он вплотную прижался сзади, дал прочувствовать всю силу своего желания. Возбуждение накрыло неожиданно, резко и болезненно.

Внизу живота сладко заныло.

Нырнув под мою простую, без пуговиц блузу, мужчина несдержанно сжал грудь, заставив протяжно простонать от грубой ласки. Затем рука опустилась по животу вниз, туда, где требовалось его незамедлительное внимание. Сдвинув белье в сторону, пальцы скользнули по влажным складочкам и плавным толчком проникли внутрь. Внутри все задрожало от возбуждения.

Не сдержав стон, я прогнулась в пояснице, потерлась попой о его эрекцию, и тогда мужчина прекратил свою ласку.

Разочарованно выдохнула. Мало. Очень мало.

Внезапно послышался звук расстегиваемой молнии, шелест ткани и фольги. Миг — и Стас ворвался в меня на всю глубину. Вскрикнув, я до крови закусила губу, вспомнив, что в офисе мы были не одни.

Рывок за рывком он мощно вбивался в меня, сжав до боли ягодицы и придавливая к столу. Это безумное влечение к мужчине сделало меня до края возбужденной и податливой.

Он нередко брал нетерпеливо и жестко... Невозможно было предугадать его желания и намерения. Всегда наша связь происходила спонтанно и необузданно.

Это была неправильная и абсолютно больная связь.

В то время как он думал, что я не против свободных отношений, мое сердце изнывало от любви к нему… И каждый раз чувства разбивались о холодное отчуждение Малышева.

Неожиданно внутри все сладко сжалось, в глазах на несколько секунд потемнело. Удовольствие настигло лавиной очень быстро, слишком продолжительным было воздержание. Мы не спали со Стасом пару недель. Мужчина со стоном финишировал следом.

Тяжело дыша, Малышев задержался во мне лишь на некоторое время, после чего медленно отстранился и первым ушел в личную ванную комнату в кабинете. Там также находился душ, и я терпеливо дождалась, пока мужчина вернется, чтобы молча проследовать туда самой.

Стоило оказаться одной, как по щекам потекли горячие слезы. Настигло какое-то опустошение.

Стас никогда не намекал на серьезность наших отношений. Чисто секс, ничего личного. И в основном, когда он захочет. Мои пожелания учитывались за прошедшие два года крайне редко. Может, от силы пару раз Малышев приезжал ко мне в уютную двушку недалеко от центра города. А так...

Кабинет. И несколько раз в неделю — отель. К себе в дом начальник ни разу не приглашал. Почему, в чем крылась причина, мне так и не стало известно. Жены у него не было, детей тоже. Только одна любовница — я.

Стас никогда не давал мне забыться. Всегда сохранял дистанцию. И вот уже полгода я тихо умирала от этой запретной близости.

Ответ на вопрос: «Зачем во все это влезла» найти не смогла. Просто в какой-то момент мы поняли, что тонем от желания друг к другу. И началось...

Спонтанно. Страстно. Крышесносно.

И сейчас наша связь привела к серьезным последствиям — беременности. Я узнала о ней пару дней назад, впав сразу в состояние панического шока. Мы почти всегда предохранялись, но был недавно прерванный…

Кто бы знал, что от одного такого раза может случиться беременность.

Первой мыслью был аборт. А потом, подумав подольше, поняла, что не смогу избавиться от ребенка от любимого человека. Я знала, что Стасу нужна, как стабильная постельная грелка, поэтому ни на что не рассчитывала и придумала план. План побега из компании и от Малышева.

Раздался стук в дверь и тихий голос:

— Лен, с тобой все хорошо?

Я тут же вышла из комнаты, оказавшись нос к носу с мужчиной.

Карие глаза смотрели с беспокойством. Босс приобнял мои плечи.

— Лен, что происходит? Ты сама не своя последние дни.

Услышать от него эти слова было полной неожиданностью. Он не настолько равнодушен ко мне, как я нафантазировала?

— Я хочу уволиться, — выдохнула уверенное, а у самой сердце защемило от боли. Но это было правильным решением. Стас не позволит появиться на свет этому ребенку. Он не раз подчеркивал важность предохранения.

— Ты, наверное, пошутила? — отчеканил каждую букву, убрав от меня руки.

— Нет.

— Как нет? — сжав челюсти процедил он.

— Обычно. — Как же тяжело давалась эта напускная уверенность! — Можно пройти, Станислав Андреевич?

Мужчина не отступил. Навис темной тучей, подавляя меня.

— Почему ты увольняешься? Что тебя не устраивает?

«Ты! И мои к тебе чувства!» — хотелось прокричать.

— Я переезжаю в другой город, — коротко ответила.

— Куда ты переезжаешь?!

Малышев заводился. Он буквально пылал от гнева.

— Причина, Лена? Назови мне причину своего решения?! — допытывался мужчина, чем бесил меня еще больше.

— Личная, — сделала акцент я.

Очень захотелось трусливо сбежать. Куда угодно, лишь бы подальше от Малышева и от своих неправильных чувств!

— Личная? Ты нашла себе кого-нибудь? — в его голосе промелькнуло что-то такое, чему я не смогла подобрать определение. Растерянность? Разочарование?

Я прикрыла лицо руками, не зная, как поступить дальше. Настаивать на увольнении или трусливо сбежать? Или... сказать правду?

Нет! Лучше сейчас принять реальность, чем потом ходить с разбитой на осколки душой! Для него я — никто. Просто миленькая девушка, удобная грелка в постели.

Стас обхватил мою талию и прижал к себе. Крепко. Чуть ли не до хруста костей.

— Лена! Прекрати играть в молчанку! Объяснись!

Я прижалась к его груди, вдохнула глубоко любимый запах и тихо, очень тихо сказала:

— Я беременна.

Мужчина замер. Мышцы под моими ладонями напряглись.

Кажется, я точно сейчас забыла, как дышать. В груди тягостно заныло от мыслей, раздирающих меня на клочки.

Что скажет? Пошлет на аборт?

Неожиданно босс обнял крепче, зарылся пальцами в длинные волосы и прошептал:

— Это… правда? Ты уверена? Была у врача?

— Да. Почти восемь недель. Тогда, когда мы не предохранялись. Видимо, тогда все и случилось, — ответила, а сама не верила, что мужчина так спокойно принял эту новость.

— Я понимаю, ты не готов. Но я не буду от него избавляться! И будь уверен, ни на что не собираюсь претендовать. Просто уеду в другой город, и ты нас больше не увидишь.

Мой голос дрогнул, но я была тверда в своем решении.

— Какой аборт? Какой город? — грозно прозвучало над головой. — Я даже рад, что так сложилось. Долго не мог найти в себе смелости признаться в чувствах. Думал, что лучше просто секс, чем нормальные отношения.

Дернулась в крепких тисках и растерянно заглянула в лицо Малышева. Его глаза были без привычного отчуждения, они сейчас сверкали от радости. Таким я никогда его не видела.

— Подожди, — сглотнув вязкую слюну, проговорила. — Что ты хочешь этим сказать? Ты принимаешь ребенка?

Я не верила своим ушам, но, кажется, мои чувства не были односторонними…

— Я люблю тебя, Лен. Как в первый раз увидел на совещании, так и пропал. Думал, мне хватит пары ночей, и ты вылетишь из головы, но нет. Не помогло. Два года я боролся сам с собой и проиграл. Хватит друг друга мучить. Я вижу твои чувства, и поверь, они взаимны. Давай больше не будем скрывать наши отношения. Переезжай ко мне. И не смей даже думать о переезде в другой город, не отпущу. Особенно сейчас.

Внутри меня забурлил шквал эмоций, а Стас вдруг ослабил свои объятия и осторожно опустил ладонь на мой живот.

— Теперь, Елена Максимова, — произнес он поставленным властным тоном. — Боюсь, вам придется сменить фамилию.

Его губы тронула игривая улыбка, а на мои глаза, в очередной раз за сегодня, навернулись слезы. Только теперь от непередаваемого чувства счастья.

— Я люблю тебя, Станислав Андреевич, — шмыгнула я и потянулась к губам за поцелуем.

Наши отношения начались совсем неправильно. Казались запретными и больными. Малышев был сложным, безнадежно бесчувственным человеком и моим непосредственным руководителем. Могла ли я думать о большем? Однако случайная беременность смогла быстро пробить его ледяную броню, явив на свет любящего мужчину. Впереди нас ждала только долгая, счастливая семейная жизнь.

3. «Побеждая тьму». Olya Rina и Yuliana Shi

В комнате пахло цветами. Оглядываясь по сторонам, я любовалась четырьмя букетами разных размеров и форм. Миниатюрная композиция из хризантем и гипсофил от коллег по работе; фиолетовая охапка тюльпанов от сестры, что всегда ждала этот день с нетерпением, потому что знала, как сильно я люблю именно эти миниатюрные бутончики; ветка мимозы от незнакомца, которого встретила на улице, когда пробиралась по всё ещё заснеженной дороге к частопосещаемой кофейне, где в этот раз планировала закупиться пирожными, а так же огромный букет алых роз от Никиты - бывшего возлюбленного, с которым оборвала отношения почти два года назад по причине его любвеобильности и непостоянства. Правда всё-таки в одном он был постоянен: в попытках вернуть всех тех, кто по собственному желанию ушли от него. Он тратил на это уйму средств, мог себе позволить. Точнее, это мог позволить кошелёк его отца. И где только были мои мозги, когда я допустила, чтобы Ник вскружил мне голову? При том, что той самой головой я прекрасно понимала, какой он тип. Ну, это в прошлом. Особо не страдая и не проливая литры слёз я приняла эти отношения за опыт и двинулась дальше.

А дальше был ОН. Высокий брюнет с волнистыми волосами, ледяными бездонными глазами и хищной улыбкой. Даже скорее ухмылкой. Пробивной, резкий и нетерпеливый. Он отбил меня от пары отморозков в тёмном переулке и изящно отвесив поклон посоветовал не расхаживать по темноте такой красивой.

Закатила глаза от воспоминания его интонации. Вроде и комплимент сделал, а вроде как и укорил. Но что я могла поделать, если дорога домой проходила именно там, где люди всем своим нутром не выносили света фонарей?!

Плохо помня внешность спасителя, я вновь и вновь с содроганием сердца пробегала до дома и молилась, чтобы до нашего района уже наконец снизошел электрик с кучей светил в руках. А спустя ещё неделю, когда казалось все тени мира собрались вокруг моей персоны и начали запускать ледяные щупальца сквозь мою кожу, моей спины коснулось что-то твердое и маленькое. Сердце гулко ухнуло в пятки и перестало биться. Тело лихорадочно содрогалось от мыслей и картин, что подкидывало нехилое воображение, которое казалось всегда мне другом. Именно благодаря ему я превращала свою жизнь в сказку, видя даже в негативных моментах толику прекрасного, но сейчас я ослепла. Да, увидеть в таком состояние позитив было сложно.

- Просил же, - хриплый голос заполнил пустоту внутри.

От этого приятного звука стало не по себе. С одной стороны я уже вовсю прощалась с жизнью, с другой, почему-то показалось что не так уж и страшно распрощаться с миром от руки носителя именно такого низкого, бархатного и пробирающего до мурашек голоса. А вот воображение всё-таки начало работать. Говорю же - везде найду каплю хорошего.

- А ты не послушная девочка? – тёплое дыхание коснулось мочки уха, запуская бег мурашек по телу. Ноги подкосились и я слегка шатнулась, но крепкая рука вдруг резко обхватила мою талию, не давая упасть. Спины уже касалось не неведомое оружие нападавшего, а твердая и широкая грудь. В мыслях всплыл образ тёплого шкафа.

- Я? – голос дрогнул и сорвался на шёпот. Хотя возможно это было и правильно. Зачем нарушать такую звуковую идиллию своим писклявым от страха и любопытства голосом?

- Возьми это и перестань нервировать меня, - от спины оторвалась тёплая опора и меня резко развернули. Света не хватало, чтобы увидеть лицо собеседника, но несколько волнистых прядей, торчащих из-под низко надвинутого капюшона я всё же разглядела.

- Это ты? – приглядываясь, словно это как-то могло прогнать тьму окутывающую нас спросила я, когда сердце быстро вернулось на место, а потом подкралось к горлу. Мои внутренности явно были не в себе.

- Михаил, - произнёс мужчина и наклонил голову на бок. Тучи на небе наконец пропустили свет луны. Ну не чудо ли это? Не желающий взрослеть мозг уже бушевал и наделял обладателя ангельского имени не менее ангельскими качествами.

- Дура, - прорвался вслух внутренний осуждающий голос более взрослой меня.

- Любопытно, - хрипло рассмеялся мужчина и тут до меня дошло, как именно я представилась.

«Шикарно. Молодец. Ну что ещё сказать?» - негодовал мой внутренний ребенок и к счастью только в моём мозгу. Не нужно этому человеку знать все мои мысли. По крайней мере пока что.

- Точнее Юля, - пояснила наконец я, а щеки словно лавой обдало.

Что со мной происходит? Никогда я не вела себя подобным образом с противоположным полом. Обычно за мной начинали ухлёстывать парни первыми, а я носила маску хладнокровия и надменности, разжигая ещё больший интерес. Всегда я была той стороной, которая терпит странное поведение от растерявшихся кавалеров.

- Очень приятно, Юлия, - по плечу прошёлся разряд тока, когда пальцы брюнета скользнули вниз к ладони и вложили в мои пальцы что-то прохладное: - Носи это с собой, тогда я буду спокойнее.

Тёмный прямоугольный и довольно увесистый предмет приковал мой взгляд. Неосознанно шевельнула губами «Спасибо» не смея нарушить тишину и перебить плотно засевший в голову приятный баритон нового знакомого и подняла голову в тот момент, когда я осталась одна. За спиной раздался звук мотора автомобиля и резко вспыхнувшие фары осветили меня. В руке лежал электрошокер чёрного цвета с серебряной нитью слов, которые я не успела прочитать. Когда двор вновь погрузился в темноту, я набрала полные лёгкие воздуха, вспомнив что уже несколько минут дышала рвано и поверхностно от переизбытка незнакомых мне чувств и побежала к подъезду. Тяжелая дверь хлопнула, а я вбежала на первый этаж.

«Ты вызываешь не меньшие искры в душе» - тонкой линией красовалось на чёрном пластике инструмента самообороны. В первую секунду зажгло руки, потом тепло расплылось вверх, добралось до лица и продолжило свой путь дальше. Когда всё тело обдало жаром в груди гулко ударило. Ещё раз. Ещё. Сердце бешено барабанило в рёбра и заполняло нависшую ночную тишину спящего дома.

Уже стоя в прихожей собственной квартиры я яростно сжимала кулаки от мысли, что мне нужно лучше узнать этого человека. Мысль, которая окутала всё сознание и не отпускала до того момента, когда я наконец провалилась в сон перед самым рассветом.

Разочарование сковывало движения и мысли, когда спустя неделю я так и не увидела Михаила. Единственным спутником стал шокер, который он подарил мне, а когда и через ещё одну неделю он не объявился в моём дворе меня покинул и мой вечно пылающий задор.

Плечи опустились, взгляд стал туманным и блёклым, а мысли крутились только вокруг неясного образа мужчины, что заставлял все тело пылать и коченеть одновременно. И вот когда надежда уже казалось начала отдавать свои концы, меня окликнул до боли желанный голос. Такой же хриплый и низкий, как при первом общении. Он пробирал до костей и мурашек:

- Он с тобой? – поинтересовался образ в темноте.

- Всегда, - слишком громко отозвалась я и шагнула в ещё большую темноту двора, туда, где при свете дня располагалась детская площадка и зона с несколькими лавочками.

- Рад слышать, – голос манил, а я, подобно морскому путнику, плывущему на звуки сирен, двигалась не останавливаясь. По памяти пробиралась дальше, молясь, чтобы он не ушёл. Так сильно я хотела оказаться рядом, так долго я ждала этой встречи. Околдовал? Одурманил? Приворожил?

Наконец добравшись до первой лавочки, что стояла вдоль проезжей части, я нашла глазами образ мужчины и шагнула к нему, но не успела я сделать и двух шагов, как он резко поднялся и ухватился своими руками за мои плечи. С секунду помешкал, а потом притянул к себе и заключил в крепкие объятия. Такой большой и сильный, словно укрывая от всего мира, прижал к себе и тяжело вдохнул возле моей шеи. Я же, казалось, вовсе перестала дышать. Боялась спугнуть, боялась узнать, что это всё не по-настоящему.

- Меня долго не было, - словно извиняясь произнёс он и снова вдохнул запах моих волос. Или тела. Я не могла разобрать, но чувствовала, что его лицо находится в опасной близости от моего. Ему приходилось наклоняться, так как разница в нашем росте была приличной и рядом с ним я ощущала себя такой маленькой и хрупкой, что становилось страшно.

- Мне нужно было уехать и я не мог уже провожать тебя до дома, - тихо шептал он и кожу обдавало огнём.

«Провожать?» – неслось в голове.

- Но? – мне хотелось спросить, что он имеет ввиду, но тут до меня дошло. После того нападения, а может и задолго до него, он каждый вечер находился в моём дворе и охранял мой путь домой. А когда понял, что не сможет делать этого, подарил мне шокер. Нашёл себе замену? И тут в голове пошло всплыла картинка, где наше счастливое совместное будущее рисуется сценой его очередного отъезда и подарком-заменой себе с немного иной функцией нежели у шокера. Тоже на батарейках. Тоже вызывает искры, только не от разряда в воздухе, а от разряда в области мозга, ответственном за удовольствие.

- Это странно, - прохрипел он и наконец отпустил меня. Телу стало больно. Или же сердцу. Взмахнула рукой в воздухе в попытке вернуть объятия, но остановила себя.

- Пошли? – кивнула я скорее самой себе для уверенности и направилась в сторону дома.

Шли молча. Я размышляла о том, что творю. Пригласила незнакомого мужчину к себе совершено не задумываясь о том безопасно ли это. Успела наделить его самыми лучшими на свете качествами и превознести, хотя до сих пор даже не видела его лица. Все что я знала о нем - это волнистые волосы и потрясающий, сводящий с ума голос. Хватило ли этого? По всей видимости да.

Опережая меня Михаил открыл входную дверь и придержал ее . Ну вот, еще один плюс в копилку этому человеку.

Свет лестничной площадки защипал глаза. Легкая слезоточивость окутала образ легкой дымкой и я быстро заморгала. Торопилась скорее увидеть его, разглядеть каждую деталь, запечатлеть в памяти все линии и изгибы. Вздох облегчения вырвался резко. Красивое, мужественное и серьезное лицо, острые скулы и волевой подбородок, голубые, как глубокое озеро под летним небом глаза обрамленные черными ресницами и ухмыляющиеся губы. Эта дерзость в полуприкрытых глазах и чуть вытянутых губах чертовски шла ему. Образ сложился полностью, когда мужчина шагнул ко мне, а я попятилась, упираясь в стену. Широкая ладонь уперлась в прохладную поверхность бледно-зеленого цвета в области моей головы. Михаил чуть наклонил голову в бок и стал внимательно изучать мое лицо. Хотя, казалось, он уже прекрасно знал там каждую делать. Скользил глазами, а когда дошел до моих губ чуть прикусил свою нижнюю. Внутри живота сладко потянуло.

- Черт, - на выдохе. Он выпрямился и отступил.

Лифт наконец приехал, и мы вошли. Мужчина сдернул капюшон с головы и быстро нажал кнопку нужного этажа. Это на секунду удивило, но я отвлеклась на него. Растрепанные, слегка отросшие сверху волнистые волосы добавляли в образ некоторой неряшливости. Идеально выбритое лицо открывало мощную челюсть, на которой сейчас играли желваки в некотором нетерпени. Я сжимала кулаки до боли от впивающихся ногтей, но никак не могла наладить сбившееся дыхание. Такой близкий и одновременно далекий, неизведанный, чужой. Манил, притягивал, но я не знала могу ли перейти чёрту, которую сама же когда-то создала для себя в общении с мужчинами. В груди горело, пекло, болью отдавало в ребра. Если бы сейчас я пришла к кардиологу, меня бы минимум положили в больницу от превышения всех допустимых норм по сердцебиению, максимум отправили на изучение к патологоанатомам по причине остановки сердца. Могло ли такое быть? Да. Бешеная скорость сменялась резким замиранием мотора.

Возле квартиры пришлось задержаться. Дрожь в пальцах не позволяла быстро достать ключи. Мысленно вспоминая все бранные слова, что я успела узнать за свои двадцать три года лезли к кончику языка, но я не могла и рта открыть. Леди как никак. Хотя сейчас скорее работник автомастерской под развалившейся шестёркой.

Оказавшись в прихожей, Михаил заботливо придержал пальто и дождался, пока я сниму сапоги, только после этого разделся сам. Передо мной предстал хорошо сложенный мужчина в черных джинсах и толстовке цвета топленого молока, которая отлично оттеняла смуглую кожу. Браслеты из черных бусин на руках соседствовали с кожаными, на шее висела подвеска в виде славянской руны. На вид ему было чуть больше тридцати, но образ больше подходил молодому парню, студенту. Мне нравилось это, думалось, что он так же как я не спешил взрослеть и примерять на себя серьезный костюм и белоснежную рубашку. Было в этом что-то от свободы и протеста. Глаза сверкнули голубым огнем и сузились до тонких льдинок, прожигающих душу. Стало жарко.

Потянула вверх полы своего свитера, но меня остановили. Михаил сделал уверенный шаг и поддел своими пальцами ткань. Ловко стянул с меня теплую одежду, что сейчас стала ненавистной и шагнул еще ближе, заставляя отступить внутрь комнаты. Еще шаг. Ещё. Врезаясь икрами в край дивана, я дернулась и стала заваливаться на спину. Поясницу тут же подхватили крепкие руки и не дали мне упасть. Потом он наклонился и усадил меня на мягкую поверхность.

- Я налью чай, - отстраняясь сообщил он и уже порывался развернуться, как я ухватила его за запястье и потянула к себе.

-К черту чай, - шепотом. Это было так не похоже на меня, но я подалась вперед больше не в силах сдерживаться и впилась в его губы. Так жалобно, так нетерпеливо. Хватаясь за него пальцами, скользила вверх по сильным рукам, щипала плечи, впивалась ногтями в плотную ткань в надежде, что он не отпрянет.

И он не отпрянул. Растолкал коленом мои ноги и уперся в диван, разворачивая меня вдоль мебели и укладывая на лопатки. Победил, он победил меня еще тогда в переулке. Толкнулся языком и скользнул в рот исследуя новую территорию. Стон сам вырвался из груди на что Миша хрипло рассмеялся. Утробная вибрация пробрала до позвоночника и я запустила пальцы в его волосы. Стягивая в кулак и оттягивая их, я наклоняла голову в бок и подавалась ему навстречу. Потом опустила левую вниз и подлезла под кофту нащупывая стальной торс. Каждая мышца его тела была напряжена и горела. Жарко, ему явно жарко. Потянула ткань вверх и он ловко стянул ее через голову, отбрасывая куда-то в тускло освещенную комнату.

Опять темнота, подруга, что подарила нам встречу. Свет из прихожей полоской скользил в проём комнаты помогая хоть немного различать наши тела. Но мне это было не нужно. Сейчас я изучала его не глазами, а нетерпеливыми пальцами, что уже поддели ремень его джинс.

- Подожди, - на выдохе, словно слова резали горло и причиняли неимоверную боль, произнёс мужчина.

Выпрямляясь, попытался пригладить растрепавшиеся волосы, судорожно сжал горло приводя дыхание в норму и прикрыл веки. После чего оглядел меня затуманенным взглядом из-под бровей и вновь растянул губы в улыбке, что не отображала смех и весёлость. Скорее муку и жажду.

- Ты красивая, - еле слышно, тем сладким вибрирующим голосом.

Протянул руку и помог мне сесть. Сам тут же оказался рядом и чуть развернув корпус, положил локоть на спинку дивана глядя куда-то за мою спину.

- Я и не мечтал, - задумчиво, проводя ладонью по лицу, словно пытался снять с него усталость. Потом откинулся на спину и закрыл глаза.

- Не хочу спешить. Не с тобой. Хотя это сложно, - откровенно продолжал он, а я заметила как напрягается его тело. Михаил останавливал себя, прикладывал усилия, я же только сейчас пришла в себя и поняла, что могло произойти.

- Ты прав, - всё что смогла ответить. Хотя осколком подсознания ощущала обиду, разочарование. Но куда большую досаду я бы испытывала, не прекрати мы этот безумный всплеск эмоций.

Мы провели прекрасный вечер. Точнее ночь. За окном начали появляться первые лучи солнца, что озаряли прекрасное лицо собеседника и заставляли щурить усталые, но довольные глаза. Нам было мало этих бессонных часов, мы ещё столько не рассказали, столько не узнали друг о друге, но Михаил поднялся и направился в прихожую. Торопливо надевая ботинки, он оглядел меня с ног до головы.

- Я рад, - сильные пальцы невесомо коснулись моей щеки и провели до подбородка, приподнимая лицо вверх. В его глазах можно было утонуть, околеть, покрыться тонким слоем льда и остаться навечно.

- Увидимся? - страх слышался в каждой букве, я действительно боялась, что это была наша последняя встреча.

- Несомненно, - громче, чем обычно заверил и ушёл.

Слабость пробрала всё тело и я просто упала на пуфик, что стоял возле зеркала. Словно частичка меня вышла сейчас за дверь и оставила пустоту. Такую щемящую и тем не менее сладостную.

Почти каждый поздний вечер мы встречались с Михаилом. Обсуждали всё на свете, а ещё молчали. И было в этом молчании что-то комфортное. Ещё никогда мне не было так хорошо рядом с другими. Просто смотреть в глаза, просто разглядывать узоры линий на ладони, просто прислушиваться к мерному дыханию. Не было больше той суеты и неправильной работы сердца. Всё стало так правильно.

В выходные он пригласил меня в кино, а потом мы поехали к нему. Я впервые увидела его жилище и в очередной раз убедилась в том, насколько мне подходит этот человек. Уютной квартиру было не назвать, но явное присутствие духа Миши здесь было. Несколько полок с книгами, чёрное кресло и красная неоновая лента по периметру потолка. На кухне два высоких барных стула и чёрная посуда, хотя сама мебель была светлая, расширяющая пространство. И огромная кровать в спальне. Такая большая, что даже мужчина терялся на её просторах. Мы долго целовались, утопая в объятиях друг друга и простынях, но черту он так и не переходил. Выжидал, делая сюрпризы и осыпая комплиментами. Порой мне было не важно, что именно он говорит, улавливала только тембр и интонацию. Мне хватало этого. Раствориться от звуков, сгореть под жаром его рук, утонуть в омуте голубых глаз.

Уже не представляя себя без этого человека, я неосознанно строила планы и крутила в голове будущее. И вот когда на календаре обозначилось красивое число восемь и не менее красивый праздник всех женщин, я ощутила щемящую боль. В моей голове этот день был прекрасным и ярким, но когда на часах стрелка показала шесть вечера, а телефон разрывался только от входящих поздравлений не тех мужчин, уныние и вовсе окутало душу.

- Он не мог забыть, - шепотом успокаивала я сама себя.

И цветы, что заполнили комнату запахом не вызывали той радости, которую по правилам должны были. И веселые голоса друзей и родственников не дарили того счастья, которое я так ждала. Ждала, нервно проверяя уведомления на телефоне, поправляя трубку домофона в мыслях о его неработоспособности. Но ведь курьер уже притащил охапку роз от Никиты. И ведь сестра уже забежала с тюльпанами наперевес с самого утра.

- Где же ты? – повышая голос сказала я, смотря в небо и сжала край подоконника.

Семь. Восемь. Часы неминуемо отсчитывали минуты этого дня и угрожающе сообщали о скором конце праздника. Девять.

На улице вспыхнул свет. Так сильно, что тёмная комната разом озарилась тысячей солнц. Глаза щипало, то ли от слёз, то ли от резкой смены освещения. Мигом подорвалась на ноги, откидывая плед, что пытался заменить руки такого нужного мужчины и согреть душу, метнулась к окну.

Весь двор озарился светом фонарей, про существование которых казалось забыли все жители. Прямо перед моими окнами, там, на чуть влажном асфальте стоял Михаил со связкой красных шаров и букетом белоснежных ромашек. Завидев меня, развёл руки в стороны, словно готовясь ловить меня и я обвела глазами залитое светом пространство. То тут, то там стояли свечи разных размеров, на лавке, где мы сидели, казалось, уже вечность назад, стояла картонная фигура нас обнимающихся в коридоре того самого кинотеатра. Кто сделал это фото? Я не знала. Оттолкнувшись от подоконника, который опять сжимала руками, но уже не от отчаяния, а нетерпения, побежала в прихожую, быстро натянула пальто прямо поверх пижамы, в которой мне казалось было удобнее страдать, воткнула ноги в сапоги и побежала на улицу. Дыхание сбивалось, тело не успевало за ногами, сердце бешено долбило в грудь, толкая в сторону нужного, жизненно необходимого мужчины.

Дверь распахнулась и я со всех ног кинулась в объятия Михаила. Мне не нужен был букет, не нужны были шары и фото, нужен лишь ОН. Всегда. Навечно! И тот свет, что он принёс с собой. В наш двор, в мой мир, в мою душу. Разверз тьму, подарил спокойствие и защиту, подарил будущее.

Человек с ангельским именем и не менее ангельской натурой, хотя ухмылка и была из рода дьявола. Чертовски притягательная улыбка вкусных губ.

4. «Докторская колбаса» Магдалина Шасть

Внимание!

Городок Кулебякино (не путать с посёлком Колюбакино!) – это вымышленный населённый пункт, а «красное полнолуние» ничего общего с клубничной (розовой) луной не имеет. История основана на реальном инциденте, но с годами обросла домыслами и легендами.

Глава 1

Было это в ту пору, когда Виталина Геннадьевна Перекатиполе, совсем ещё юная девушка, только-только закончила интернатуру по акушерству и гинекологии. Прямо скажем, давно было. С диктофоном тогда мало кто на приём к врачу ходил, а тем более с фотоаппаратом. Учитывая, что женские проблемы сплошь специфические и деликатные, свидетелей пациентки не искали. А зря. Может быть, и не задержался бы в районной больнице самый настоящий маньяк-эротоман.

Но обо всём по порядку.

- Вит, привет. Оперировать хочешь? – в начале девятого вечера Виталине неожиданно позвонила одногруппница Кира. Давняя подруга закончила интернатуру на год раньше, потому что не брала, как некоторые, академ, и уже исполняла обязанности заведующей отделением в одной из районных больниц.

- Конечно, хочу, - У Виты даже слюнки потекли. В женской консультации, куда она устроилась по большому блату, работать было неинтересно. Хотелось махать скальпелем, сшивать ткани кетгутом, принимать сложные роды и обязательно отличиться: написать убийственный диссер на самую злободневную тему. Короче, многого хотелось, а ещё больше – уехать от родителей и погулять.

И залётного мужичка найти. Почему бы и нет? Так получилось, что симпатичная, стройная и голубоглазая Виталина рассталась два года назад с парнем, который испугался ответственности и сбежал сразу после того, как девушка забеременела. Да, иногда гинекологи не предохраняются. Ничто человеческое им не чуждо. С тех пор гордая Перекатиполе вступать в серьёзные отношения зареклась и практиковала разврат, отпуская свою животную суть на волю. Правда, одинокие вечера у телевизора случались с развратницей несоизмеримо чаще.

- Покупай билет на автобус и ко мне приезжай! У нас в районе работать некому.

- А как же моя работа?

- Отпуск возьми. Может, настолько понравится, что назад не захочешь. У нас тут природа: сосны, речка, чистый воздух. А мужики какие, Витка! Молодые, крепкие, юморные. Посмотри статистику: у нас в районе по мужикам перебор! Катастрофически женщин не хватает.

- Да ладно. Разве так бывает?

- Ну, у нас тут зоны кругом.

- Кира, хватит, а?!

- Ах-ха-ха. Приезжай, не пожалеешь – руку набьёшь, от рутины отдохнёшь. Будешь каждый день оперировать, с нашими хирургами познакомлю. А какие анестезиологи у нас! Ты бы видела, оба красавцы. У нас даже гинекологами мужики работают. Перебор по мужскому населению, честно. За вчера пять родов приняли, и все мальчишки. Аномальная зона. Сделай себе на 8 марта подарок. Романтика!

- Уговорила. Только родителей предупрежу, что с внуком сидеть придётся. Он в сад ходит, но не на полный день – тот ещё геморр, но бабушка вроде с удовольствием с малышом возится, даже на пенсию из-за него раньше положенного срока ушла. Так что очень надеюсь, что папа с мамой меня поймут и к тебе отпустят.

- Давай, отпрашивайся. Без тебя – труба! Роды некому принимать, а рожают у нас часто. Мужики больно классные.

- Да поняла я, поняла!

Долго отпрашиваться не пришлось – мама не возражала и даже была рада, что дочь получит неоценимый опыт работы в стационаре. А в женской консультации, когда Виталина заикнулась о переносе ежегодного отпуска с июля на март, её и вовсе чуть не расцеловали.

Только отец почему-то странно хмыкнул и посоветовал обойтись без излишеств.

- Там у них в районе по мужикам перебор. Веди себя достойно, голову не теряй, - напутствовал он дочь, как будто подслушивал их с Кирой разговор.

- Ой, пап, хватит. Я еду работать, а не развлекаться.

- Ну-ну.

Уже в пятницу вечером прекрасная Виталина стояла у автовокзала небольшого провинциального городка Кулебякино, кокетливо хлопая длинными ресницами. Легкомысленная Кира опаздывала.

Проходившие мимо мужчины с удовольствием Виталину разглядывали. Подруга не обманула – прохожие были почти исключительно мужского пола, молодые и сексуально привлекательные. Просто парад красавцев. Девушка чувствовала себя Золушкой, попавшей в сказку, где много принцев. Она даже спустила со светло-русой головы шарф, чтобы было легче вертеть головой и получше всё и всех рассмотреть.

Наконец, прямо напротив открывшей рот Виты с резким визгом притормозила чёрная Бэха.

- Ой, - отпрыгнула девушка, возвращаясь к действительности. Честно говоря, она сильно, до дрожи в коленях, испугалась. Не хотелось бы попасть в сексуальное рабство в первый же день. Если женщин здесь не хватает, то и процент изнасилований высок. Страшно.

Но ничего плохого водитель Бэхи против путешественницы не замышлял.

- Витка, садись! – весело помахала ей с пассажирского сиденья радостная Кира, - Как же я рада тебя видеть! Давай, в машину залезай. Целоваться потом будем.

- Кира, ты?

Задняя дверь автомобиля приветливо приоткрылась. Вита с опасением посмотрела в салон, тревожно размышляя, что ей делать. На заднем сиденье уже расположились двое мужчин. Не слишком ли много?

- Не бойся, они смирные, - опережая сомнения Виталины успокоила Кира, - Ребят, помогите Вите сумку в багажник убрать. А коленки сдвиньте, а то знаю я вас – затрёте девушку.

Водитель живо подскочил к замешкавшейся Виталине и буквально выхватил из её рук дорожную сумку, хищно сверкнув карими глазами. Симпатичный.

Ребята оказались добродушные и весёлые: водитель Андрей и два его друга Сёма и Вован. Все трое, слава Богу, не врачи. Доехали с ветерком и даже купили по дороге сливочного мороженого. Для доброго вечера.

С кем из парней мутит Кира Виталина так и не поняла. А напоследок ребята предложили девушкам сходить вместе в кафе. Чуть попозже.

- А и пойдём. Что такого? Витке, правда, работать завтра, но один раз живём! – уверенно заявила разбитная Кира, хитро Виталине подмигивая, - Встретимся в «Зорянке» через час.

- Ну, можно, - пожала плечами Вита, прикидывая в уме, сколько алкоголя нужно выпить, чтобы не страдать с утра жёстким похмельем. Всё-таки новое место работы. Не хотелось бы провести первый день, как в тумане. Виталина с детства отличалась аналитическим складом ума и решала такие задачки на раз-два. Правда, не всегда своих выводов придерживалась, но это мелочи.

- Как тебе местные жеребцы? – спросила Кира, когда они с Витой остались одни, - Ой, совсем забыла поцеловаться! С приездом, мать!

- Нормальные! Привет, Кирочка, дорогая!

И подружки чмокнули друг друга в холодные щёки.

Новая двухкомнатная квартира Киры была скудно обставлена и выглядела нежилой. На полу валялись обои в рулоне, а в углу стояла банка малярной краски. Видимо, хозяйка делала ремонт. Звук, отражаясь от голых стен, фонил и дребезжал. Но обстановка рабочая, и, значит, жаловаться грех.

- А кто больше всех понравился? Как тебе Андрюха? – не унималась Кира.

- Андрей – это твой… парень?

- Нет, ну что ты? Хочешь его?

- Кир!

- Вижу, что хочешь.

- Перестань.

А ранним мартовским утром мучавшаяся жаждой и головной болью Виталина Геннадьевна Перекатиполе проснулась в обнимку с незнакомым мужиком. Ну, как в обнимку? Плотно прижатая к чьему-то мужскому телу. Да, попой прижатая. Как-то так.

О, Боже! Попадос.

Она как могла аккуратно избавилась от мужских рук, из всех сил стараясь сделать это нежно и бесшумно. От незнакомца пахло чем-то вкусным и бесконечно приятным, но как следует рассмотреть мужское лицо Вита так и не решилась. Боялась, что мужик проснётся, и им придётся разговаривать.

Молодая доктор не сразу поняла, где находится, но, на всякий случай, решила прикрыть наготу и попить воды. Благо, её одежда висела на спинке одинокого стула. Разумная Виталина была не только аналитиком, но и аккуратисткой. Кстати, проснулась она в трусиках (это внушало смутную надежду на отсутствие необходимости экстренной контрацепции), но без лифчика (это настораживало).

Что вчера было? Грёбаная алкогольная амнезия.

По пути на кухню девушка заглянула в соседнюю комнату и с облегчением обнаружила там Киру, спящую в обнимку с Вованом. Всё-таки Вован? Ну, ладно. А кто был с Витой? Последнее, что она помнила – это то, как спорила с Андреем, на каком по счёту свидании мужчина и женщина могут познакомиться поближе. Собеседник искренне утверждал, что это вообще не важно, а главное – химия между партнёрами. Блин!

- Доброе утро!

Витка подпрыгнула от неожиданности, чуть на уронив из дрожащих рук стакан с водопроводной водой.

- Ой, - вскрикнула она, смешно съёжившись. Внимательные карие глаза Андрея с удовольствием её разглядывали.

- Хорошенькая, - улыбнулся он, наконец, приветливой улыбкой, - Ты насовсем убежала или просто попить?

- Что? Куда? Я, это…

- Ладно, не буду напрягать. Домой поеду. Тебе работать ещё. Встретимся вечером?

- Да, то есть не знаю, но… Андрей, а что вчера было? – Вита почувствовала, что краснеет. Да, развратница из неё была так себе: забитая и скованная.

- Так… уснула ты, - Андрюха пожал плечами, принимая расстроенный вид.

- Слава Богу, - выдохнула Вита облегчённо.

- Ну, тут, как посмотреть.

- Воду будешь?

- Угу.

Глава 2

Чудо, но на работу Вита с Кирой пришли вовремя. Даже на пятнадцать минут раньше. Ненакрашенная Кира заметно хворала, но вела себя, как настоящий руководитель: чётко обозначила Виталине Геннадьевне фронт её работ, а потом представила нового доктора коллективу. Приняли Перекатиполе радушно и приветливо. Ещё бы! Ведь все присутствующие на пересменке врачи были мужчинами!

Кругом одни мужики!

А-а-а!

Впрочем, это же дежурные врачи? Возможно, в штате ещё есть женщины? Хм, всё равно было немного не по себе. Мужское царство какое-то.

Слава Богу, что ситуацию немного разбавляли девушки-медсёстры. Хотя и среди среднего медперсонала Вита с удивлением приметила нескольких симпатичных парней. Диво дивное.

Действительно, аномальная зона, но тем лучше. Может, и её личная жизнь, наконец, фейерверками заиграет, а то погрязла бедная Виталина в рутине, как в болоте.

Плановых операций на субботу назначено не было, роженицы пока не поступали, но зато активно работал абортарий. Кто-то забеременел, пока муж по командировкам скитался, и от чужого мужика залетел, а кто-то, имея семерых по лавкам, со своим законным супругом расслабился. Мало ли этих случайных беременностей, а гинекологу всё это, пардон за грубое слово, разгребать.

Виталина ненавидела аборты и сразу обозначила, что заниматься прерыванием беременностей категорически не хочет. Мол, идейные убеждения. Кира отнеслась к подруге с пониманием. Тем более, что в местном абортарии вполне законно окопался и активно хозяйничал их постоянный работник: акушер-гинеколог Игорь Петрович Мордоватов. В узких кругах – Морда. Не любили коллеги Игоря, хотя особого повода себя ненавидеть он вроде как не давал.

Кира вихрем пробежалась по отделению и быстро откланялась – сегодня она не дежурила и планировала, как следует, выспаться.

- Вечером с Андрюхой и Вованом в местный ночной клуб пойдём. Нужно жирок растрясти. Не задерживайся тут! – шепнула она Виталине по-свойски, засовывая ей в карман ключ от своей квартиры, - И… Морду контролируй.

- Зачем контролировать? Он пьёт? – удивилась Перекатиполе, потому что Мордоватов был намного старше её и, конечно, опытней. Скорее, это ему, взрослому доктору, нужно было поручить за неоперившейся Витой следить.

- Не знаю, Вит. Не нравится мне мужик этот. Что-то в нём отталкивающее есть. Он уже третий год работает, но никто его так и не раскусил. Женщины постоянной нет, женат не был. Странный. Выпивает иногда, но в меру. Не наш человек.

- Понятно.

Через пару минут Виталина Геннадьевна осталась в ординаторской одна. Она разулась, аккуратно отодвинув неудобные туфли в сторону (тогда о кроксах и не слышали), и с наслаждением положила ноги в синих хирургических брюках прямо на рабочий стол, ненароком сминая истории болезни, лежащие на краю горкой.

Мордоватов должен был приступить к своей богопротивной работе в районе десяти утра, а пока Виталина Геннадьевна могла расслабиться и изучить документы. Но изучать ей ничего не хотелось – хотелось спать и пить. Чёртово похмелье.

- Доктор, хи-хи, здравствуйте, - молодая дежурная акушерка бесцеремонно ввалилась в ординаторскую, забыв постучаться, - Сидите-сидите, я ещё не такое видела. Игорь Петрович вообще иногда до трусов раздевается. Хи-хи…

- До трусов? Зачем? – Виталина Геннадьевна обалдела, но ноги всё-таки опустила, - Ой, истории помяла. Вот, чёрт!

- Не переживайте. До трусов, потому что жарко. Меня Маша зовут, я здесь пять лет работаю и всё-всё знаю. Хотите кофе? Или Вы чай любите? Может быть, что-то покрепче, пока начальства нет? – Маша точно нигде не пропадёт. Бедовая и очень общительная девчонка.

- А можно кофе с коньяком? – выпалила Вита, не подумав, и тут же осеклась. Вдруг, проверка? – Хотя это ни к чему, наверное. Я же на работе.

- Не бойтесь, я – могила. Никому, - Маша жестом показала, как зашивает свой болтливый рот. Ага, так ей Вита и поверила!

- С другой стороны, я здесь временно…

- Сейчас всё будет!

Пара часов пролетела незаметно. Попивая заряженный кофе Виталина изучила все истории болезни, сделала обход, поменяла пару назначений и уже хотела, было, прилечь отдохнуть перед телевизором, как в ординаторскую ввалился крепкий и румяный мужик, бритый наголо.

Это и есть Морда?

- Здорово, новенькая? Не рожает никто? Странно. Такое тут редко бывает. Повезло тебе. Как зовут? – голос у мужчины был тонким и высоким, что звучало для его солидной комплекции довольно странно, но ничего неприятного Вита в Морде не заметила.

- Виталина Геннадьев…

- Витка? Отлично. А я Игорян. Будем знакомы, - обрадовался мужик и протянул Вите ладонь для рукопожатия. Та смущённо пожала его обросшую рыжими волосами руку. С такими толстыми и короткими пальцами только гинекологом работать. Да уж.

Не успела Виталина хоть что-то произнести, как Мордоватов скинул с себя почти всю одежду, оставаясь в одних семейных трусах. Стыдливая Перекатиполе поспешно отвела глаза, но Игорян принялся беззастенчиво гарцевать перед ней по всей комнате, демонстративно хлопая дверцами шкафов и разыскивая, по всей видимости, свой рабочий костюм.

- Машка… куда она мой костюм дела? Вот, Машка-ромашка! – ругался он беззлобно, радостный, что смутил своей наготой юную девушку-врача, - А, вот же он! Слепой стал, старый совсем. Уже сорок лет скоро. Эх-хе-хе…

Ждать, пока шумный Мордоватов переоденется и отправится на своё рабочее место, Виталине пришлось минут десять. За это время она услышала, как мало Игорян получает и как много работает, как надоели ему глупый главный врач с безумным начмедом, и то, что он, Игорь Петрович Мордоватов – лучший акушер-гинеколог района и всей страны.

Похоже, Кира права – мерзкий тип. Не их человек.

А потом началось нечто странное.

Вначале в дверь робко постучали, а потом так же неуверенно заглянули. Пижама, зарёванные глаза, русые волосёнки, собранные в кривой пучок. Пациентка.

- Проходите, пожалуйста. Что-то случилось? – произнесла Виталина Геннадьевна доброжелательно, - Вам плохо? Вы из какой палаты?

- Я не из палаты, - голосок пациентки, совсем девчонки, был тихий и испуганный, - Я на… аборт. А там, - девушка замялась, не находя слов, - Может быть, я не понимаю чего-то.

- Что такое? – Вита слегка напряглась. Не хотелось бы сложных проблем в первый рабочий день.

- Там… доктор.

- Да, доктор. А! – догадалась умная Виталина Геннадьевна, - Вы к мужчине-доктору не хотите, да? Стесняетесь?

- Да нет же. Я знала, что врач – мужчина. Просто… просто…

- Что случилось?

- Ну, он на женщине… сверху… это. Может быть, я чего-то не понимаю?

- Хм. Пойдёмте.

Ещё никогда Виталина не передвигалась так быстро. Она легко нашла манипуляционную и велела перепуганной девчонке ожидать снаружи. С замиранием сердца открыла дверь. Весёлый Игорь Петрович насвистывал незамысловатую мелодию и активно работал кюреткой (*медицинский инструмент для выскабливания слизистой оболочки матки).

- О, Витка! Заходи, поможешь.

- А Вы один работаете?

- Да, Машка-ромашка вышла куда-то.

- Я сейчас её позову.

- Ни к чему. А ты, если хочешь, заходи.

- Нет, у меня дела, - Виталина выскользнула из кабинета мышкой, осторожно прикрыла дверь и озадаченно вздохнула.

- Всё хорошо? – юная пациентка избегала смотреть доктору в глаза.

- Ну, да.

- Наверное, я пойду.

- Куда?

- Домой. Кажется, я передумала аборт делать. У меня уже есть дочь. А где один ребёнок, там и второй. Вырастим. У меня муж хороший.

- Ваше решение. Наверное, это правильно.

- Спасибо.

- Роженица поступила! – по коридору неслась взволнованная Маша, - Стремительные роды. Похоже, до родильного зала не довезём. Побежали, Виталина…

- Геннадьевна.

- Ага. Витальевна.

- Геннадьевна!

Глава 3

Домой Виталина Геннадьевная заявилась поздно вечером, уставшая и замученная. Теперь понятно, почему на улицах не видно женщин – они все рожают. Просто кошмар!

Киры, конечно, уже не было. Неудивительно. Радостная, что можно, наконец, расслабиться, подруга уже наверняка вовсю тусила со своим Вованом в местном клубе. А Вите не хотелось ничего: ни танцевать, ни обниматься. Только спать. Она плюхнулась на застеленную кровать прямо в одежде и удовлетворённо засопела. Пожалуй, при таком режиме работы её надолго не хватит. Учитывая, что завтра заступать на сутки… О-о.

Может быть, не так уж и плоха её скучная женская консультация?

А сегодня дежурит Мордоватов. Странная личность. Что такого он мог делать с пациенткой, находящейся под внутривенным наркозом? Неужели то, о чём Виталина подумала? Разве так бывает? Да ещё дверь не запер. Может, просто привиделось расстроенной девушке? Понятно же, что та не хотела аборт делать, ревела. Вот, и поплыла картинка перед глазами.

Зато одну маленькую жизнь спасли. Виталина улыбнулась. В дверь отчаянно и громко затарабанили. Кого к ней черти принесли? Неужели Кира вернулась? Не должна так рано. Да и свой ключ у хозяйки есть.

- Дайте мне умереть! – Вита неохотно встала с кровати и поползла открывать дверь, шаркая ногами, словно зомби. Всё тело гудело и ныло.

- Ну, вот, застал тебя, наконец, с женским днём! – произнёс Андрюха, широко улыбаясь, и протянул Виталине букет розовых тюльпанов.

- С каким днём? Сегодня 4 марта.

- Весь март – женский. Не знала?

- Женский? Ну, пусть будет так. Спасибо. Люблю тюльпаны, - Вита с удовольствием приняла цветы и улыбнулась в ответ, - Приятно.

- Ты к разврату готова? – Андрюха оглядел её с ног до головы и хмыкнул, - Такое впечатление, что на тебе весь день мешки с картошкой возили, и ты вот-вот упадёшь.

- Примерно так и было. Стремительные роды, обвитие пуповины, тазовое предлежание. Впрочем, тебе вряд ли неинтересно. Кажется, я умираю.

- Э, погоди-погоди! Не умирай. Не так быстро. У нас с тобой ещё не было ничего. Я против, - Андрюха бережно схватил Виту за талию и увлёк на кухню, - Нужно срочно выпить чая, с чем-нибудь сладким. Например, с конфетой. Во, - он извлёк из кармана большую шоколадную конфету, - Любишь «мишку на севере»?

- Я не очень конфеты люблю, - возразила Виталина, сонно зевая.

- А это не для удовольствия. Это лекарство. Садись за стол. Сейчас я тебя лечить буду, - произнёс Андрей командным голосом и принялся хозяйничать. Он поставил на плиту чайник и полез в холодильник, - Колбаса. Отлично. Один бутерброд не повредит.

- После колбасы я ещё быстрей усну.

- Как уснёшь? Это же специальная колбаса. «Докторская». Значит, для врачей. И потом… Вся ночь наша. А танцевать? – парень аккуратно нарезал колбасу тонкими ломтиками, достал хлеб, - Съешь бутер. Выпей чай с конфетой. И в путь.

- Ещё переодеться надо. Платье надену.

- Отлично!

После перекуса стало заметно лучше. По крайней мере, уже не шатало. Пока понемногу оживающая Вита приводила себя в порядок в ванной, Андрей терпеливо ждал её в комнате.

- Вот, это преображение! – ахнул он, когда причёсанная Виталина предстала перед ним во всей красе: в розовой помаде и маленьком чёрном платье.

- Да ладно тебе, этому платью лет десять, я его и в люди, и на работу, и корову доить.

- Корову?

- Ах-а-ха, нет, конечно. Пошутила. Козу.

- Вит, ты реально держишь дома козу?

- Да, на балконе.

- Да ладно!

- Поверил?

Ночной клуб, если это заведение было уместно так называть, оказался ничем иным, как танцевальной площадкой при шашлычной. Довольно громкое название для подобного места, но пахло вкусно: дымком и восточным колоритом. Чем этот клуб отличался от вчерашней «Зорянки» Виталина так и не поняла, но размышлять об этом не стала. Тем более, что расторопный парнишка-официант уже принёс меню.

В глубине мерцающего световыми бликами зала девушка заметила счастливую и красивую Киру. Подруга плавно двигалась под музыку в кругу многочисленных поклонников, и правильно делала. Теперь понятно, зачем она пригласила Виталину подработать. Ну, невозможный же напряг – этот их районный, бесконечно рожающий родильный дом!

Кстати, девчонок здесь было заметно больше, чем на улице. Наверное, потому что девушки любят танцевать, а парни не очень.

С Андрюхой было легко и весело. Вита не заметила, как восстановила душевные и физические силы, и бодрствовала бы всю ночь напролёт, если бы о времени ей не напомнила запыхавшаяся и измученная жаждой Кира.

- Сколько времени? - просто спросила она подругу, приводя Виталину в чувство. Ну, конечно! Завтра с утра на дежурство! Блин-блин-блин!

- Кир, я, наверное, пойду? А то уже поздно.

- Ага, давай.

Кира – эгоистка! Ей-то завтра можно до самого обеда спать. Но не к месту проникшая в душу зависть мучила Виту недолго – Андрей взял девушку за руку и ласково увлёк её к выходу.

- Домой собралась? Пойдём, заодно погуляем, нашу луну тебе покажу!

Вне стен шумного заведения было непривычно тихо и спокойно. Городок потихоньку засыпал, и только одинокие фонари мягко освещали пустынную дорогу. Погода в начале марта стояла довольно прохладная, но уже вовсю пахло весной. Виталина с наслаждением вдохнула неповторимый хвойный аромат растущих неподалёку вековых сосен и зябко поёжилась.

Высокие деревья загораживали полнеба, не позволяя как следует разглядеть ускользающее от любопытных глаз небесное светило. Кира не обманула – природа в провинциальном городке Кулебякино красивая.

- Что-то не видно вашей луны, - насмешливо заметила девушка, пряча голову в воротник и надевая перчатки.

- Замёрзла? – Андрюха мягко привлёк её к себе, обнимая за талию, - Метров сто пройдём, и нашу знаменитую луну увидишь. Тебе настолько незабываемая картина откроется, что хоть стихи пиши. Сегодня как раз полнолуние.

Через некоторое время они вышли на крутой берег небольшого, полукруглого озера. Нереально огромная, окрашенная в розовые полутона луна отражалась в зеркальных глубинах водной глади, создавая эффект лунной дорожки, которая слегка покачивалась на волнах, переливаясь и мерцая.

- А почему луна розовая? Как… как докторская колбаса? – рот у Виталины приоткрылся от изумления. Она ещё никогда не видела такой невероятной, поистине гастрономической красоты.

- Местный феномен, - тихо ответил Андрей и поцеловал Виталину прямо в губы.

Глава 4

Загулявшая Кира вернулась домой только под утро, но Виталина была этому рада. Дело в том, что сегодняшнюю сладкую ночь она провела с Андрюхой. Тот каким-то чудом успел исчезнуть до прихода хозяйки, избавив довольную Виту от досужих расспросов. Нет, не то, чтобы девушке нечего было рассказать, просто пока не хотелось. Ей и после первой, пьяной, но беспонтовой ночи утреннего допроса хватило.

- Кажется, Вован меня не любит. Я спать, - объявила Кира невесело и поспешила в свою комнату, опрокидывая по дороге рулон виниловых обоев.

Виталина пожала плечами и отправилась варить кофе. В отличие от расстроенной подруги ей было кайфово.

В ординаторской Виталину Геннадьевну встретил одиноко сидевший за столом Мордоватов. Он усердно и увлечённо писал что-то в истории болезни, высунув язык, как собака.

- Доброе утро, - поздоровалась вежливая Вита, снимая пальто. Интересно, а каким образом ей сейчас переодеваться? При Игоре Петровиче делать это неудобно. Обычно Виталина не стеснялась, но в этом почти сорокалетнем мужике определённо было что-то неприятное.

Вита повесила пальто в шкафчик и достала свой костюм. Присела на стул, стыдливо теребя брюки пальчиками.

- Игорь Петрович, а не могли бы Вы…

- Стесняешься? – неглупый Мордоватов, на удивление, сразу всё понял, - Я ж гинеколог, меня стесняться грех, - мужчина покорно приподнялся, - Ладно, пугливая моя, у меня ещё дела есть, - добавил коллега и вышел, насвистывая что-то бодрое.

Такое впечатление, как будто он всю ночь отдыхал и развлекался, а не работал в поте лица. Виталина цветущему и беспечному виду Морды даже слегка позавидовала. И куда это он направился? Какие у него могут быть дела в воскресенье? Девушка быстро переоделась и выскочила в коридор, надеясь разыскать акушерку, чтобы подробно расспросить ту о произошедших за ночь событиях. Долго искать не пришлось – верная помощница уже разбирала бумаги на посту. Перекатиполе немного расстроилась – это была не знакомая ей Маша, а женщина постарше.

- Доброе утро, - поздоровалась доктор радушно, - Меня Виталина Геннадьевна зовут, я ваш новый врач.

- Галина Михайловна я, - представилась женщина, меланхолично жуя жвачку, и пристально на симпатичную Виталину поглядела, - Не приставал? – обыденно спросила она, небрежно почёсывая затылок жилистой рукой. На Виту пахнуло мятным амбре.

- Кто? – не поняла она.

- Понятно кто, Морда.

- Нет. А что, может?

- Мужик, он всегда мужик. Кто ж его знает? – пожала плечами собеседница, - Ну, приятно познакомиться, будем сегодня вместе работать. Закатывайте рукава – по воскресеньям всегда аврал. Тем более, что луна полная. И красная.

- Луна?

- Она самая. У нас в красное полнолуние странные дела творятся. Рождаемость повышается. Видали нашу странную луну?

- Видела. Вчера. Немного на колбасу похожа.

- Ах-ха-ха. Колбаса. Что-то в этом есть. Не вздумайте этим делом в красное полнолуние заниматься, если беременеть не планируете.

- Что?

- Никакая контрацепция не спасёт. Феномен. К нам даже уфологи из столицы приезжали…

Галина Михайловна долго рассказывала что-то про приезжих учёных, но побледневшая, как полотно, Виталина всё равно ничего не расслышала.

Чёрт! Девушка почувствовала, что её жёстко лихорадит.

- И что? Никакой управы на вашу красную луну нет? Может, есть какой-то способ?

- Понятно какой. Тот, которым наш Мордоватов второй день занят. Только тут тоже побочный эффект есть. Кто в красную луну аборт сделает, останется бесплодной навсегда.

- Второй день? Вот, блин. А женщины в курсе?

В голове что-то щёлкнуло. Перекатиполе никогда так быстро не передвигалась. В неё как будто нечто потусторонне вселилось. Что-то упорно гнало её в сторону манипуляционной, в которой орудовал своей острой кюреткой лысый и неприятный Мордоватов. Она пронеслась мимо сидевших в рядок случайно залетевших дам и впорхнула в кабинет почти бесшумно. Игорь Петрович стоял к двери спиной. Виталина притаилась за ширмой, пытаясь успокоить сердцебиение.

- Да, моя милая. Сегодня, в красную луну, - ласково говорил доктор безвольно лежащей в кресле пациентке, - Самое время заняться этим.

- Но я не хочу, - протянула женщина протяжно. Видимо, на неё уже подействовал наркоз.

- Это приятно. Кроме того, это абсолютно для Вас безопасно. И для меня. Вы же все необходимые анализы сдали. О, уснула…

Мерзкий Мордоватов расстегнул штаны, собираясь забраться на незнакомку с самой понятной целью и… увидел Виталину.

- Ай, - взвизгнул он испуганно и принялся неуклюже возиться с ширинкой.

- Это что за… разврат?! – закричала Виталина, вне себя от бешенства, - Ты даже не закрываешься!

- Ходить по краю – это кайф. Кто тебе поверит, Витка? Перестань. Я здесь уже который год работаю! Меня уважают.

- Ты здесь больше не работаешь, урод.

- А кто в абортарии хозяйничать останется? Ты? – Игорян противно осклабился. Видимо, он уже знал о моральных принципах Виталины. Какой же он… тошнотворный!

Задыхаясь от праведного гнева Виталина Геннадьевна выскочила из манипуляционной, словно воинствующая фурия.

- Процедуры закончены. Идите по домам, - объявила она удивлённо смолкшим женщинам.

- Зачем горячиться, доктор? – подоспела к ней невероятно доброжелательная Галина Михайловна, - Эти тёлки знают на что идут. Не надо их жалеть. И нам работы меньше, - прошептала она горячим шёпотом, - Я затрахалась сутками роды принимать! Всё поменьше беременных.

- А Вы знаете, чем здесь Морда занимается? – взбеленилась Виталина ни на шутку, - Он же… он…

- Ну, спускает мужик пар. Тебе-то какое дело? Жалко? – усмехнулась пожилая акушерка одними губами, - Это же лечебный процесс.

- Вы… знаете?! Как?!

И разразился в то благословенное воскресенье несусветный эротический скандал.

Глава 5.

- Так я и знала, что что-то с ним не то. Не подвело меня чутьё, - уже битый час бурчала себе под нос возмущённая поведением доктора Мордоватова Кира, расхаживая по ординаторской туда-сюда. Её острые каблучки с металлическими набойками сердито терзали пол.

Вчера главный врач с начмедом целое расследование провели: обзвонили всех последних пациенток Игоря Петровича и расспросили их подробно и предвзято. Большинство дам, само собой, давать показания отказались, но несколько девушек, в том числе та, которая делать аборт передумала, поведали ошарашенным руководителям удивительные и шокирующие подробности. Бесстыдного гинеколога быстро отстранили от дел и велели написать заявление по собственному.

- Скажи, спасибо, что никто на тебя не заявил, - пристыдил Морду начмед, осуждающе покачивая головой, - Что ж ты… как собака?

- Я ничего не делал. Это всё враньё, - тот так и не признался, - Эта Ваша Виталина подсидеть меня решила!

Непорядочный человек, подлый.

- Ещё и тебя приплёл, мерзавец, - возмущалась Кира то и дело, активно жестикулируя.

Но Виталине было всё равно. Дело в том, что последний раз она видела Андрюху утром воскресенья, а сегодня уже вторник. Выглядело это до смешного понятно. Возможно, она и не стала бы сильно заморачиваться, но дурацкая примета Галины Михайловны не давала душе покоя. Красное полнолуние. Почему красное? Потому что кровавое. И единственный способ избавиться от проклятия… нет, даже думать об этом было больно.

- Тут, Вит, тебя Андрюха вчера искал, но я сказала, что ты после дежурства отсыпаешься. Я сразу поняла, что он тебе не понравился. Работает автослесарем в сервисном центре, а ты у нас интеллектуалов любишь. Зачем тебе автослесарь? Правильно, не мелочись. Жди своего доцента.

Вот это заявление!

- Кир, - Виталина даже поперхнулась. Кира всегда была прямолинейной и решительной, но не до такой же степени, чтобы чужие судьбы вершить? – А с чего ты взяла, что не понравился?

- А! Значит, понравился? Вот, Витка. Вот, хитрая лиса. Хотела от меня скрыть? Колись, что между вами было? Не просто так он вокруг моего дома кругами ходил. Ещё и с тюльпанами.

- С розовыми? – Вита улыбнулась.

- Вчера красные были, - Кира оттопырила нижнюю губу, - Я их себе забрала. Ты же после работы дрыхла без задних ног. Я твои тюльпаны в свою вазу поставила и делаю вид, что их подарили мне.

- Напряжённый режим. Я сильно устаю, - пожала плечами Виталина, невольно расстраиваясь, - Теперь, когда бессовестного Морду уволили, я тут одна за всех отдуваюсь.

- И я с тобой.

- Да, но ты скоро уйдёшь, а я опять дежурю. Блин, я больше так не могу.

- Ты ж оперировать хотела? А ещё ни кесарева, ни внематочной не привозили. Это затишье неспроста. Жди, сегодня точно что-то будет. Возможно, даже парный случай. Хирурги помогут, не бойся, - Кира рассмеялась, - А я вечером гулять иду. У меня свидание.

- С Вованом?

- Нет. У меня новый друг, а Вован – вчерашний день.

- Кира!

- Ой, всё. Никогда он меня не понимал. Психовал, что много работаю. Не наш человек. Короче, у меня Андрюха твой рабочий телефон попросил. Дать?

- Давай.

- Ох, Витка, тихушница, всегда ты скромной мышкой была. Слова из тебя не вытянешь.

Вот в перерыве между двумя парными случаями Андрей Виталине и дозвонился.

- Как проходит дежурство? – спросил парень, и по тембру его голоса Виталина поняла, что тот улыбается.

- Кажется, я почти втянулась, - ответила девушка, радостная от того, что поставила диагноз правильно. Кира оказалась права: сегодня началось самое интересное, и отдыхать было некогда. Коллеги не подвели: с апоплексией яичника Виталине Геннадьевне помог справиться доброжелательный и импозантный дядька-хирург, а красивый анестезиолог помогал им и словом, и делом.

- Виталина Геннадьевна, подозрение на перекрут кисты! – заглянула в ординаторскую Маша, прерывая телефонный разговор.

- Твою ж мать! – выругалась Вита, роняя трубку на рабочий стол.

Глава 6.

Весь вечер подруги вспоминали молодость и громко смеялись. Бутылка коньяка стояла на столе почти не тронутая, как и еда. Только бутерброды с докторской колбасой шли за милое дело.

- Я с детства докторскую обожаю, - объясняла заметно раздобревшая и заматеревшая главный врач районной больницы провинциального городка Кулебякино Кира Вячеславовна Кожемяко, уплетая колбасу за обе щёки, - Наверное, потому что доктор.

- Я знаю, что ты её любишь. Когда я со своим Андреем познакомилась, он меня твоей колбасой лечил, - улыбнулась ей в ответ кандидат медицинских наук, руководитель центра планирования семьи Виталина Геннадьевна, уже не Перекатиполе, а Верблюжья, - Слушай, а почему ты мне сказала, что он автослесарь? Он же уже тогда младшим сотрудником НИИ машиностроения был?

- Ну, машины же. Думаешь, я вникала? – Кира смущённо закашлялась, - Завидовала я тебе, если честно. Мой одноклассник. Он мне всегда нравился, но никогда на меня внимания не обращал. А потом в отпуск приехал, тебя увидел и с катушек слетел. Такие дела. Но я не в обиде. Зато я по сторонам стала поглядывать и своего человека увидела.

- Одного не пойму, - Виталина подпёрла подбородок кулачком, - Как же так?

- Что?

- Почему наша с Андреем дочка уже после свадьбы родилась?

- Так-так-так, и чего я не знаю? Вот, Витка. Вот, хулиганка.

- А как же красное полнолуние, когда все беременеют?

- Что?!

Кира Вячеславовна Кожемяко засмеялась так громко, что с потолка посыпалась штукатурка. Она хохотала, схватившись за живот, несколько минут, пока совершенно не обессилила.

- Кира, так это всё враньё? – Виталине стало неловко. Честно говоря, она уже давно успешно лечила своих VIP-клиенток, отправляя их с мужьями в туристическое путешествие по Кулебякино. Процент беременностей стремился к 100%, пугая и одновременно восхищая доктора. Загадочный феномен она объяснить не могла, поэтому просто верила. Лишь одно смущало Виталину все эти годы: почему она сама так и не залетела тогда?

- Ну, - внезапно Кира стала серьёзной, - Не знаю. Может, Морда сглазил?

Всю ночь подружки секретничали и шептались, рассуждая о загадочном феномене провинциального городка К*, а потом выпили весь коньяк и доели-таки почти остывший ужин. Уже под утро они разошлись по спальням и уснули, счастливые и умиротворённые. Мужья их не ругали, потому что даже взрослым, солидным тётенькам иногда нужно просто посплетничать.

Но, честно говоря, в ту ночь Андрюхи с Вованом (ага) просто не было дома – на рыбалку мужики ушли. Существовало поверье, что в красное полнолуние особенная рыба в Кулебякинском озере ловится. Лечит от простатита и способствует повышению мужской силы. Только тс-с…

5. «Нити. Спаси меня» Татьяна Ветрова

Эта история началась задолго до сегодняшнего дня.

Мы с мамой возвращались от бабушки, смеялись и с любопытством разглядывали наших новых соседей по лестничной площадке. Наша соседка, баба Зина, умерла, а внуки единогласно решили продать ее квартиру. И вот… новые жильцы тут как тут. Выгружали вещи из большого белого буса, на боку которого красовалась ярко-зеленая надпись «Грузоперевозки».

— Ричи, ко мне. — Я повернула голову в право и увидела парня, а рядом с ним золотого цвета ретривера. Он был настолько красив, что я остановилась. Стояла, смотрела на него и не могла отвести глаз.

— Нюсь, ты в порядке? — поинтересовалась мама, поправляя мой хвостик.

— Он такой красивый, — восхищенно выдохнула я.

— Кто? Мальчишка? — насмешливо поинтересовалась мама. — Нюсь, рано нам еще думать о мальчиках.

— Да нет же, — замахала головой я. — Пес.

Молча всучила в мамины руки пакет с пирогами и побежала к самому лучшему парню на свете. Остановилась в двух шагах от него, сцепила пальцы в замок и уставилась как на восьмое чудо света.

— Нравится? — дружелюбно поинтересовался хозяин пса.

Я закивала, плотно сжав губы.

— Его зовут Ричи, — сказал парень, потрепав пса за ухом. Тот довольно заскулил и, блаженно прикрыв глаза, склонил голову. Было видно, что пес кайфует. — Риччи, а это… — парень посмотрел на меня, молча интересуясь, кто я такая.

— Наташа. Можно просто Нюся.

— Нюся, подойди, — любезно разрешил мой новый сосед. — Погладь его, не бойся.

Я протянула руку, коснулась золотистой шерстки и ахнула. Пес был такой… такой… мягкий. Так и хотелось обнять его, прижать к себе и не выпускать.

— А как тебя зовут? — спросила я, отрывая взгляд от пса и смотря на парня.

Он тоже был красивый. Высокий, подтянутый, видно, что спорт уважал. Волосы темные, глаза зеленые, словно травка весенняя. Да, он был красив. И старше, намного старше.

— А я Никита. Можно просто Ник.

— Просто Ник, а разреши мне дружить с твоим псом? — попросила я, понимая, что со мной такой взрослый парень вряд ли будет дружить.

Мальчишка рассмеялся, а я залюбовалась ямочками на его щеках.

— Это ты у Ричи спрашивай, — сказал он, вставая. Все это время парень сидел на корточках и держал в руке мячик. — Он сам выбирает себе друзей.

— Ричи, — я обратилась к псу и протянула руку, касаясь его за ухом так, как делал его хозяин несколькими минутами ранее. Почесала, дождалась, когда он потянется ко мне, и спросила: — Будем дружить?

Пес счастливо затявкал, а я, счастливая и удовлетворенная, побежала в сторону подъезда, около которого все это время стояла мама и смотрела на нас с улыбкой.

С того дня, как в наш дом заселилась семья Авериных, моя жизнь круто изменилась. У меня, двенадцатилетней девчонки со смешными хвостиками и скобками на зубах, появился лучший друг — золотистый ретривер по имени Ричи. Я часто гуляла с ним, пыталась заниматься, но, увы… со мной пес любил играть в мячик и догонялки. Команды он выполнял только те, что напрямую шли от хозяина. То есть Никиты. А он… он был студентом-старшекурсником и не всегда находил время на Ричи. Но я видела, как сильно он любил своего лохматого друга, с каким огромным удовольствием проводил с ним время.

Мы были друзьями.

И даже несмотря на то, что со временем у Никиты появилась девушка, которой я не понравилась с первого взгляда, мы все равно оставались друзьями. И даже разница в возрасте не стала преградой для нас.

Ей стала авария, которая навсегда изменила наши жизни.

Это случилось дождливой осенью.

Никита и Антонина Владимировна возвращались домой, когда внезапно хлынул дождь. Плохая видимость стала причиной аварии, которая унесла жизнь веселой женщины, мамы и любимой жены. Антонина Владимировна скончалась на месте, а Никита повредил позвоночник и навсегда запер себя в четырех стенах. Отгородился от друзей, семьи. Расстался с любимой девушкой.

Он никого не хотел видеть, долгое время в смерти мамы винил себя и не мог принять то, что это стечение обстоятельств, что его вины нет.

Никита подпускал к себе только отца, любимого ретривера и приходящую нянечку…

Мы не общались больше года. Я пыталась, правда пыталась, но он кричал, швырял в меня то, что первым попадалось под руку. Отказывался не только разговаривать, но и смотреть в мою сторону.

А затем случилось это…

Дядю Костю на несколько дней отправили на конференцию в соседнюю область, а приходящая нянечка неудачно упала и сломала ключицу. Новую найти не успели. Было принято решение, которое, естественно, не понравилось Никите, чтобы моя мама и я присматривали за ним, пока не вернется дядя Костя или пока он не найдет нянечку.

Я изо всех старалась сил лишний раз не маячить у него перед глазами. Но Ричи, наш любимый пес, при виде меня гавкал так громко, что, наверное, слышали все соседи. Я просила его быть тише, скромнее, но куда там. Цапнув за рукав, он тащил меня в комнату парня. В один из таких дней Никита психанул, пожурил пса и попросил меня приготовить ему сырники.

Мы подружились. Снова.

Нет, мы не общались, как раньше, но он больше не отталкивал меня…

И все равно я приходила к нему, тянулась, как цветочек к солнышку. Со временем он начал сдавать позиции, понял, что я никуда не денусь. Потому что не смогу… Уйти, оставить его одного.

А потом… он вдруг отстранился.

Я начала замечать, как с каждым днем Никита все больше уходил в себя. Было ощущение, что его что-то терзает, мучает изнутри, но он не может поделиться этим.

Было обидно, но я терпела.

Терпела, потому что любила этого невыносимого, безумного красивого мужчину. Меня не смущало инвалидное кресло, не злило то, что с Ричи я гуляла одна, а он, замуровавшись, сидел в своей комнате.

Я просто любила, а он… не замечал.

*****

— Ник, — крикнула я, отпирая дверь квартиры и впуская в полумрак пса. — Ричи, стой. Лапы, забыл? — проворчала я, включая в коридоре свет и разуваясь. — Идем, — махнула рукой в сторону ванной.

Ричи был умным псом, схватывал команды на лету. Мы быстро помыли лапы, привели себя в порядок и отправились на кухню. Готовить ужин. Дядя Костя сегодня в ночь, а это значит, что парни были на мне, потому что и моя мама сегодня тоже в ночь. Они оба работают в больнице. Он — врач-анестезиолог, которому не под силу поставить на ноги родного сына, а моя мама — медсестра, которая до сих пор верит в Ника.

— Ричи, ешь, — насыпала в миску сухой корм и, взяв в руки поднос с горячим ужином, отправилась в комнату Ника.

Я открыла дверь, нырнула в такой уже привычный полумрак и остановилась в проходе. Поморгала, позволила глазам привыкнуть к темноте и направилась в сторону письменного стола. Поставила поднос, потянулась к ночнику и щелкнула выключателем. Тусклый свет окутал комнату, зацепил сгорбленную фигуру парня у окна.

— Долго планируешь так сидеть? — сказала я, хватая с подноса круассан с клубничным джемом и забираясь с ногами на диван. — Для звезд еще рано, а больше там нет ничего интересного.

Ник усмехнулся как-то грустно, повернулся ко мне.

— Тебе не надоело? — хрипло поинтересовался он.

Я прикрыла глаза и замотала головой. Мне никогда не надоест приходить в эту квартиру и видеть парня, знать, что он жив и с ним все в порядке.

Мне было шестнадцать, когда я сообразила, почему мне так некомфортно находиться рядом со взрослым парнем. Сейчас мне девятнадцать, и знаете? Ничего не изменилось. Мне по-прежнему некомфортно. Стоило ему посмотреть на меня как-то по-особенному, как я тут же заливалась краской и продумывала план побега.

— Ты же знаешь, что нет, — ответила я, запихивая в рот последний кусочек и нащупывая под подушкой пульт от телевизора. — Что будем смотреть?

— Не знаю, — задумался Ник. — Давай комедию.

Я включила первую попавшуюся комедию, помогла Никите перебраться на диван и устроилась у него под боком с мыслью, что вот посмотрю немного фильм и побегу к себе домой.

До дома я так и не добралась.

Впервые за время нашего общения я уснула в кровати парня. И проснулась тоже…

— Доброе утро, соня, — прошептал хриплым ото сна голосом Ник. — Пора вставать.

Я вздрогнула, а затем зажмурилась. Прижала к себе угол одеяла, уткнулась в него носом и застонала. Ну как так-то? А потом подумала, что лучшая защита — это нападение, и стала защищаться.

— Почему не разбудил? — наехала на парня я.

— Не хотел, — ответил он, приподнимаясь на локтях и отворачиваясь. В этот момент мне стало обидно. Я прикусила губу и нехотя начала выбираться из постели парня. — Беги в ванную, пока я буду покорять крепость в виде этого дебильно кресла.

— Ни-и-ик, — с укором сказала я и покачала головой. — Дурак, блин.

— С тебя завтрак. Сырники хочу, — сказал он, улыбаясь такой теплой и жизнерадостной улыбкой, что я замерла. Так и не донесла ногу до пола. — Нюсь, я реально сырники хочу.

Я рассмеялась, спрыгнула с дивана и помчалась в ванную, приводить себя в порядок. С лица не сходила глупая улыбка, а тараканы в голове устроили пир. «Он хочет сырники!» — кричали они один за другим. Прикусив губы, умылась холодной водой, вытерла насухо лицо и поспешила на кухню.

В дверях столкнулась с Ником, подержала дверь, дождалась, когда он заедет, и с чистой совестью помчалась на кухню. Приготовила любимые сырники Никиты, заварила чай с апельсиновой цедрой и стала ждать.

Пять минут…

Десять…

В общей сумме Никита отсутствовал больше тридцати минут.

Этот факт до чертиков пугал.

— Ник, — закричала, стуча кулаками по двери. Слишком долго он отсутствовал, такого еще никогда не было. — Никит, все хорошо? — спросила я, волнуясь и прижимаясь к дверному полотну ухом.

— Еще пять минут, — приглушено донеслось до меня.

Я никогда не была дурой, быстро смекнула, что пора валить обратно. Уселась на свой стул, уставилась на дверь ванной и стала ждать. Про себя отсчитывать секунды, минуты.

— Ты странный. Все хорошо? — спросила я, когда Никита занял свое место.

— Да, нормально, — нахмурившись, произнес он. — Все в порядке. Не волнуйся.

Завтрак прошел в тишине. И она не была уютной, как раньше, если терялась нить разговора и мы просто улыбались друг другу. Нет, в этот раз все было по-другому.

Никита снова отстранился, закрылся.

— Я домой, потом забегу за Ричи, — сказала я, вытирая тарелку и убирая ее в шкаф.

Ник кивнул и молча продолжил пить чай.

Я тоже ничего не сказала. Повесила полотенце на ручку шкафчика и ушла. Молча и обиженно.

Зашла в пустую квартиру, вздрогнула от холода. От того, что в квартире сегодня никто не ночевал, никто не включал отопления, было неприятно. Я, как растение, люблю тепло и уют. А тут… я быстро забежала в комнату, переоделась и собрала рюкзак — запихнула то, что лежало на столе.

Заперев квартиру и спрятав в потайном кармане ветровки ключ, я позвонила в дверь напротив. Если верить времени, то дядя Костя должен был уже прийти. За дверью послышался шум, дядя Костя отпер дверь. Я улыбнулась, поприветствовала его и, поманив к себе лающего от счастья пса, отправилась на утреннюю прогулку.

— Ричи, ко мне, — я позвала пса к себе спустя тридцать минут веселой уличной беготни. — Нам пора, а то я опоздаю на пары.

Вернула Ричи старшему хозяину и, попрощавшись до вечера, побежала на пары. День был насыщенный, я чудом умудрилась сдать экономику, которую не только не понимала, но и терпеть не могла. Но делать было нечего, приходилось заставлять себя учить. Вышло плохо — в зачетке стояла тройка. Зато по другим предметам были четверки и пятерки. Удовлетворившись полученным результатом, я решила побаловать себя… и Ника. Забежала в кондитерскую, купила наши любимые круассаны и поспешила домой.

— Мам, я дома, — сказала я, разуваясь и забегая в кухню. Именно оттуда доносились звуки готовки и витали в воздухе невероятно вкусные ароматы. — Что на обед? Пахнет вкусно.

— Борщ с кислой капустой и твоя любимая шарлотка, — сказала мама и чмокнула меня в щеку.

— По-цветаевски? — довольно облизнулась я. — Я буду, только переоденусь.

Быстро переодевшись, я вернулась к маме.

— Это ты взяла Нику? — кивнула мама в сторону коробки из кондитерской. Там лежали свеженькие круассаны с клубникой и шоколадом. Любимое лакомство Никиты.

— Ага, — устало вздохнула я. — Он отказывается от обследования.

Никита давно уже не верил в чудо, смирился с тем, что навсегда останется в инвалидном кресле. Только мы… продолжали верить и надеяться.

— В смысле отказался? Я видела их утром, они как раз собирались в больницу.

Я подняла голову и уставилась удивленным взглядом на маму. Она не врала. Говорила правду, но как такое возможно? Два дня назад Никита чуть ли не кричал, возмущаясь тем, как все достали его с повторным обследованием. А тут…

— Я скоро, — сказала я, хватая коробку с вкусняшками и вылетая на лестничную площадку.

Нажала на звонок. Один раз. Второй. Застучала по двери кулаком. Мне не терпелось увидеть Никиту и услышать лично от него, что это правда.

Дверь открыл дядя Костя.

Я замерла, нахмурилась и шагнула в квартиру. Меня смутило настроение дяди Кости — он улыбался. Так, как давно этого не делал. Неужели все правда?! Ричи увидел меня, заскулил и, хлюпнувшись на попу, застучал по полу хвостом. Я присела на корточки, потрепала его за ухом.

— Все хорошо? — спросила я, оглядываясь на счастливого мужчину.

Дядя Костя кивнул, я подпрыгнула на ноги и обняла его. Он обнял в ответ, словно я родная дочь, а он… папа.

— Иди к нему, — дядя Костя подтолкнул меня в сторону комнаты Никиты, отворачиваясь и пряча взгляд. — Он не ждет тебя, но ему полезна будет встряска, — хохотнул и скрылся на кухне.

Недолго думая, я открыла дверь и замерла. Распахнула от удивление глаза и рот, уставилась на парня. Он сидел за письменным столом, работал. Но при этом в его комнате были распахнуты шторы и включен свет.

— Никит, — позвала я парня.

Он напрягся, сжал ручку. Та хрустнула, он как-то горестно усмехнулся и отбросил ее в сторону. Я подошла, поставила на край письменного стола коробку с круассанами и, сама не понимаю как, но я уместила свою пятую точку на подлокотник его кресла. Обняла за шею парня, уткнулась носом в макушку и вдохнула.

Боже, я с ума сходила от того, как он пах.

И от того, что я творила…

— Нюсь, вот скажи мне, сколько в тебе еще осталось сил?

Я непонимающие уставилась на парня. Он грустно усмехнулся, а потом мне показалось, что он заглянул в самую глубь меня. На секунду подумалось, что он говорит о нас, правда, с чего бы это? Мы ведь просто друзья.

— Много, — ответила я, переводя взгляд на экран ноутбука. После аварии Никите пришлось осваивать веб-дизайн и все, что связанно с графикой. Сказать честно, у него хорошо получалось. Мне нравились его работы, он подходил к ним с душой. — Очень много.

— Я боюсь, что ничего не получится, — прошептал он, обнимая меня за талию и головой прижимаясь плечу. — Страшно снова ложиться под скальпель, а потом гадать.

— Все обязательно получится, — сказала я, целуя темную макушку парня. — Я принесла твои любимые круассаны. Будешь? — взглянула на него с улыбкой.

Мы никогда еще не были так близко, как сейчас. Прикосновение кожа к коже, одно дыхание на двоих…

— А если нет?

— Я не оставлю тебя, — вырвалось у меня, прежде чем я сообразила, что сказала. — Мы же друзья, — отмахнулась я и потянулась за коробкой.

— Да, конечно, — грустно усмехнулся Ник.

— Посмотрим что-нибудь? — спросила я, доставая из коробки круассан с клубникой.

— Давай.

Я забралась диван, по привычке помогла Никите. Он не сопротивлялся, на удивление, принимал мою помощь с улыбкой на лице. Мне ничего не оставалось, кроме как гадать. Что случилось?

Никита устроился рядом со мной. Слишком близко. Повернулся ко мне лицом и поинтересовался:

— Мне кажется, или наши предки мутят?

Я поперхнулась водой, которую пила. Уставилась на парня обезумевшим взглядом. Этого нам еще не хватало, ага.

— С ума сошел? — выпалила я. — Я против!

— Почему? — насмешливо спросил он. — Со смерти мамы прошло много лет, отцу одному тяжело. Знаешь, я бы не стал возражать.

— Почему?

— Потому что, когда мы выпорхнем из родительского гнезда, наши предки не останутся одни. А почему против ты?

— Да потому что… потому что… — посмотрела на него и призналась в том, чего боялась больше всего на свете. — Тогда мы будем сводными братом и сестрой.

— Так это же здорово, — с грустью выдал парень.

— Нет, не здорово, — покачала головой я и уставилась на пестрящую на экране картинку. — Давай смотреть, а?

— Давай.

Чудо, но я снова уснула.

*****

Сон был прекрасен.

Я нежилась в горячих и таких родных объятиях, что не хотелось просыпаться. Терять то, что принадлежало мне во сне. Мне было настолько хорошо, что…

Я резко распахнула глаза, до боли прикусила губу и задержала дыхание. На моем животе покоилась мужская рука. Она была такой горячей, что на секунду мне показалось, что останется ожог. Признаться честно, я испугалась. В ту же секунду мне захотелось сбежать, скрыться, сделать хоть что-нибудь, только бы он не видел меня.

Я пошевелилась, тело позади меня напряглось, недовольно засопело. Через минуту я еще раз пошевелилась, рука, лежавшая на моем животе, дрогнула. Задержав дыхание, я замерла. Мужская рука пришла в действие — погладила живот, почти добралась до груди. Мое дыхание сбилось, я тяжело задышала. Понимала, что вот она — моя мечта. Лежит за спиной и вроде как оказывает знаки внимания. А еще…

— Поспи еще немного, а, — прошептал хрипло Ник и поцеловал за ухом. Поцеловал в такое место, что по телу в разные стороны побежали мурашки. Я задрожала. — Мне так хорошо, когда ты рядом.

Спустя минуту я не выдержала, повернулась лицом к объекту своим мечт. Никита спал, ну, или делал вид, что спал. Я задумчиво нахмурилась, в моей голове не укладывалось происходящее. А потом внезапно меня осенила мысль — раз не прогнал, значит, все хорошо. И тогда я немного расслабилась, позволила себе эту роскошь. Протянула руку, подушечками пальцев коснулась колючей щеки, шрама, спрятанного в брови, носа и пухлых губ.

Никита резко распахнул глаза. Я вздрогнула и отдернула руку.

— Ты не хочешь, чтобы мы были сводными, да? — спросил он, улыбаясь. Его глаза светились счастьем. Впервые за долгое время.

— Нет, не хочу.

На мой ответ Ник приглушено рассмеялся, притянул меня ближе к себе и коснулся своими губами моих. Я растерялась, это был мой первый поцелуй. Мне было страшно сделать что-то не так, оказаться в его глазах неумехой. Поэтому, собрав все мысли в кучу, я начала отвечать. Двигала губами интуитивно, но не идеально. Ник словно почувствовал, отстранился.

— Только не говори, что ты никогда не целовалась? — удивленно выдохнул он, заглядывая в мои глаза.

Мне было так стыдно, что сил хватило только на то, чтобы кивнуть и с головой нырнуть под одеяло.

Увы, я не только никогда не целовалась, но еще и на свидания никогда не ходила. В моей жизни было только два парня: тот, что лежал на против и улыбался, и тот, что жалобно скулил под дверью и просился на прогулку.

— Нюсь, — приглушенно рассмеявшись, Ник стащил с меня одеяло и прошептал, смотря в глаза: — Теперь я точно не допущу, чтобы мы стали сводными.

Я не поверила своим глазам. Заморгала, засмущалась, а потом, когда Никита снова поцеловал меня, окончательно расслабилась и отпустила себя.

*****

Дни сменялись неделями, недели месяцами, а месяцы г… нет, год еще не прошел.

Но за это время я переехала к Никите. Переехала и не сразу заметила, что дядя Костя переехал к моей маме. Никита оказался прав — у наших родителей был роман. Мы за них порадовались, поблагодарили, что они приняли нас как пару, и с головой окунулись в отношения. Учились вместе жить, делить быт. Параллельно я училась в университете, Никита работал и усердно занимался. Внимательно слушал врачей.

Новогодние праздники мы дружной семьей провели за городом. Там, среди белоснежных сугробов, величественных сосен и фейерверка над головой Никита сделал мне предложение. Я согласилась. Даже не думала, а что, если… Я знала, что, даже если у нас ничего не получится, если Никита никогда не встанет на ноги, я все равно его не брошу. А по приезде домой Никита собрал вещи и на два месяца отправился в реабилитационный центр. Тем же вечером я обнаружила на тесте две полоски.

И ничего не сказала Никите.

Решила сделать сюрприз. Рассказать в день нашей свадьбы.

Восьмого марта.

*****

— Ты такая красивая, — сказала мама, поправляя на мне фату и украдкой утирая слезы.

Я стояла в самом центре гостиничного номера, смотрела на свое отражение на дверце шкафа и улыбалась. Я правда была красивой. В белоснежном платье, с открытыми плечами и фатой… я влюбилась в нее сразу. Шелковый фатин с россыпью жемчужин напоминал меня саму. Я столько лет пряталась в ракушке, боялась открыть свои чувства мужчине. А оно вон как… взаимно оказалось.

Я обернулась к ней, обняла за плечи и прошептала:

— Спасибо, что принимаешь его таким, какой он есть. Он лучший, — прошептала я, смахивая слезы. — Для меня лучший.

— Я знаю, солнышко, — хохотнула мама, отстраняясь. — Поняла это еще в первый день, когда ты помчалась знакомиться с ним.

— Я бежала к псу, — воскликнула я, смеясь.

— Ты бежала к нему, просто в силу своего возраста не понимала этого.

Я нахмурилась, задумалась. А ведь мама права. Сначала меня привлек красивый голос парня, затем он… Ричи я увидела в последний момент.

— Возможно, да. Ты права.

— Нам пора, — сказала она, направляясь на выход.

Мама. Самая родная и любимая. Именно она стала тем человеком, что повел меня к мужчине, которого я любила большего всего на свете и от которого ждала ребенка.

Я шла, затаив дыхание. Смотрела на него, улыбалась, словно ненормальная, и чувствовала, как по щекам катятся солено-сладкие слезы безумного счастья. Вот же… гормоны.

— Готовы ли вы, Никита Константинович, взять в жены Наталью Владимировну? Любить и…

— Подождите, — сказал Никита, взмахом руки прекращая церемонию.

Когда Никита остановил церемонию, я очень сильно напряглась. Первая мысль — неужели передумал. Но вместо этого Никита просто взял и встал с кресла. Медленно, превозмогая боль, подошел ко мне. Подушечкой большого пальца стер слезы, которые крупными каплями стекали по щекам, и коснулся подбородка. Заставил посмотреть на него.

Все это время я смотрела на его ноги и улыбалась как дурочка.

— Сюрприз, дорогая, — сказал он, целуя меня. — Ах да. Я согласен.

— Прекрасно. Согласны ли вы, Наталья Владимировна, взять в мужья Никиту Константиновича? Любить и…

Я рассмеялась, взмахнула рукой, умоляя церемониймейстера остановиться. Никита усмехнулся, приподнял в удивлении бровь и тихо, так чтобы слышала только я, спросил:

— У тебя тоже сюрприз?

Я кивнула.

— Ты будешь папой, — сказала я, целуя самого лучшего мужчину на свете. — И да, я согласна.

6. «Бывшие (не) друзья». Анастасия Соул

Никогда не влюбляйтесь в друга, даже если он обаятельный и наглый бабник. Всего одна встреча заставит потерять самообладание. А главное, — задуматься: может, я ошиблась и вышла замуж не за того?

От автора: небольшой рассказ, одного вечера и встречи двух друзей, которая пробудила воспоминания 14-летней давности. Основано на реальных событиях.

Наши дни.

Мы все конечно очень любим снежную зиму, новогодние праздники, но в тайне все равно мечтаем о теплой и цветущей весне. Весна начинается с марта месяца.

Обычно в марте уже начинает таять снег, минусовая температура сменяется на плюсовую, а ветер перестает быть таким холодным и ледяным, он становится более теплым и приятным, а самое главное, что в мартовском ветре чувствуется запах долгожданной весны.

Стук в дверь прерывает мою задумчивость.

– Анастасия Юрьевна, можно? – в проеме проглядывается знакомая фигура женщины-врача.

Я улыбаюсь и киваю, ведь помимо того, что дни становятся длиннее, также в начале месяца продолжаются сводки годовых отчетов. Забираю последние документы и с облегчением закрываю все таблицы на компьютере.

На улице уже темно, горят фонари, люди спешат домой. Я иду вперед, внимательно смотря под ноги, чтобы не угодить в лужу. Ощущаю, как сумка начинает вибрировать. Любимый беззвучный режим, с которого я не снимаю свой телефон.

– Ну как ты, закончила трудиться? – слышу мягкий голос мужа в телефоне.

– Устала, но все свела, – перебегаю дорогу. – А ты уже все?

– Да, отвожу машину в сервис и поеду к Илье. Помнишь? – зажмуриваю глаза, пытаясь вспомнить, что мне говорил супруг о встрече с его другом.

– Баня? – неуверенно спрашиваю.

– Да, он приехал на выходные, вот позвал всех, – выдыхаю, понимая, что попала в самую точку. – Постараюсь не долго. А ты с подружками?

– И с друзьями, – уточняю и слышу усмешку супруга.

Наш брак был не самым показательным, но все же я считала его довольно удачным. Мы долгое время дружили, у нас было много общего, и в какой-то момент все это переросло в чувства и свадьбу. Мы никогда не выносили друг другу мозг по пустякам, давали свободу в действиях и решениях. Мы поддерживали друг друга. Могли часами обсуждать теорию относительности, вспоминать всех фаворитов Екатерины Великой, спорить о правде, о лекарствах и мировом заговоре фармкомпаний. Но мы всегда находили общие точки соприкосновения.

Когда ты каждый день находишься с одним и тем же человеком, хочется расслабиться и отдохнуть. Это мое субъективное мнение. Поэтому пятничные вечера мы предпочитали проводить каждый со своими друзьями.

– Сильно не загуливай, веди себя прилично, – таким поучительно-наигранным тоном прозвучал голос мужа.

– Не начинай.

Мы усмехнулись, пожелав друг другу хорошего вечера, я кинула телефон в сумочку.

Весь город был украшен цветными шарами, а на каждом углу продавали тюльпаны и мимозы. Мужчины бежали домой с букетами наперевес. Сегодня последний вечер перед праздником женской красоты – 8 Марта. Поэтому активность на улице достигла максимального пика.

А я сегодня встречаюсь со своим старым другом, которого видела крайне редко. Много лет назад он уехал в другую страну работать и жить, а я осталась тут. Но раз в год мы стабильно встречаемся и проводим веселые вечера, погружаясь в воспоминания.

Скинув пальто в гардеробе, я вспушила волнистые светлые волосы. В заведении играла спокойная музыка, было мало людей, но я-то знаю, что с приходом ночи, тут будет намного живее и атмосфернее. За дальним столом в углу собрались молодые люди и девушки. Компания, с которой я раньше проводила много времени. Но время идет, у каждого происходят в жизни изменения. Однако одно остается неизменным. Мы все встречаемся раз в год, тут в караоке-баре «Solo».

– Настюх, давай к нам, – слышу знакомые возгласы и бегу к столу.

Пока я обнимаю и целую в щеку каждого, меня переполняют прекрасные и теплые эмоции. Эмоции, которые испытываешь при встрече со старыми друзьями в баре, могут быть самыми разными. Радость, удивление, ностальгия и это возможность вспомнить старые времена, поделиться новыми историями.

Усаживаюсь за стол и всматриваюсь в меню, чтоб определиться с заказом.

Громкие возгласы и смех, заставляет поднять голову и заметить, что все смотрят мне за спину.

Оборачиваюсь…

Высокий брюнет поправляет черную рубашку, что немного выправилась из-за пояса темных джинсов и двигается в нашу сторону. В свои 36 лет, он все еще хорошо выглядит. Спортивная выдержка с детства осталась с ним по жизни, даже тяжелые травмы никогда не мешали, вновь и вновь возвращаться в большой спорт. Но как он сам говорил: «Я не могу его бросить, иначе развалюсь на части». Это образ жизни и образ мышления.

Темные глаза, широкая белоснежная улыбка с ямочками на щеках, все осталось прежним. Только уже у этих глаз есть малозаметные морщинки, которые выдают возраст. А взгляд наполнен жизненным опытом и мудростью. Все поднимаются из-за стола, чтоб встретить давнего друга. Объятия, писки девушек от того, что он отрывает их от земли, веселые шутки наполняют пространство.

Я улыбаюсь, скрестив руки на груди, жду, когда все разойдутся. Ох уж этот прием, будто героя встретили. Мои глаза закатываются кверху, а выражение лица приобретает наигранный, надменный вид.

– Какая знакомая гримаса, – раскидывает свои огромные руки для объятий брюнет.

– Не слишком ли пафосно для того, кто предал Родину и умотал за тридеветь земель? – не сопротивляюсь и обнимаю друга, который сильно прижимает к себе.

Такие теплые и уютные объятия, такие знакомые, но давно забытые. А этот приятный аромат прошибает насквозь. Люблю, когда от мужчин вкусно и ярко пахнет. Моя слабость.

– Настюша, а я скучал, – шепчет на ухо сквозь волосы и запускает рой «мурашек» под кожу.

– Я тоже скучала, Никита, – шепчу в ответ и нехотя выскальзываю из объятий, чтоб не давать повода для разговоров окружающим.

Никто никогда не говорил ничего лишнего, хоть многие и догадывались о том, что когда-то нас связывало, чуть больше чем дружба. С комом в горле вспоминаю момент его отъезда, и как застыли слезы на глазах. Мне казалось, что я полюбила друга, но не смогла принять образ жизни гуляки и бабника.

Сама никогда не отличалась примерным характером, никогда не была серой мышкой. Я любила мужчин, любила общаться, флиртовать, обниматься, целоваться и получать от этого всего эмоции. Будучи в браке, мне не доводилось изменять мужу, но и упустить возможность флирта я не готова была. Супруг был не против, он всегда говорил, что льстит, когда его жене делают комплименты.

Прогрессивные отношения? Современный подход? Или же это аморально? Неправильно? Каждый решает сам.

Напитки, закуски, веселые разговоры, заливистый смех, разговоры о личном и не только. Вечер был такой уютный, что не хотелось завершения. Градус вечеринки рос, а с ним и градус алкоголя. Музыка стала громче, подключилось караоке. И когда все обсудили свои важные повседневные заботы, и каждый похвалился достижениями, пришло мое время, когда я могла уйти за бар, и вдалеке от голосящих людей с микрофоном насладиться компанией бармена.

– Что вам? – учтиво произнес молодой человек, протирающий бокалы как в кино.

«Опять новый мальчик, сколько их тут уже сменилось, а мой заказ все прежний»

– Red Label со льдом и лимоном.

– Серьезный напиток для девушки, – поднял брови юный работник.

– Очень наблюдательно, – еле улыбнулась. – Но я жду заказ, а не комментарии.

Бармен моментально отвернулся спиной ко мне, потянувшись за начатой бутылкой с красной этикеткой.

– Все на место ставишь мужчин? – услышала голос Никиты.

– Не сказала бы так, просто попросила выпить.

Он кивнул в сторону бармена и закал тоже самое. Мы подняли свои бокалы и, чокнувшись, отпили немного.

– А если по правде? – начал он.

– Ты про что? – еще раз отпила из стакана, ощутив в груди легкое тепло и горечь во рту, которая сменялась кислотой лимона.

– Все у тебя так хорошо, как ты рассказываешь? – я поняла бровь и выгнула губы, показывая, что понятия не имею к чему, он клонит. – А помнишь, как мы познакомились?

14 лет назад. Июнь.

– Девкиииииииии, – кричала я на всю квартиру. – Мы сдали эту гребаную сессию.

– Наконец-то, я думала, я с ума сойду с этой макро и микроэкономикой, – жуя кусок вареной колбасы, говорила моя подруга Вика.

– Не трынди, наливай, – перебила ее и начала собирать по столу стаканы и рюмки.

После сдачи последнего экзамена, часть нашей группы собралась отметить конец сессии у подружки. Она была не местная, поэтому снимала квартиру. Это был отличный вариант, ведь многие из нас, включая меня, жили с родителями. Нам 18 лет, мы окончили первый курс и впереди еще все лето. Лучшее время на свете.

Разливая огненную воду по стаканам и рюмкам, мы выпивали и закусывали, как типичные студенты, колбасой, хлебом, крабовыми палочками, ягодами, фруктами и овощами, что притащили из дома.

– Я придумала, – отпив ядовитый и безумно сладкий лимонад. – Давайте хоть зачетки свои замочим. Так по пару капель за удачную сдачу.

– Ща принесу, – ответила Вика, и все ринулись в коридор к сумкам.

– И мою возьми, – крикнула я вслед, услышав одобрительное «угу», после которого последовало тут же слово «лови» и моя зачетка пролетела мимо меня, прямиком на открытый балкон, который был не застеклен. Зачетка оказалась на улице.

Я побежала следом, заметив, что лежит она на тротуаре, где было многолюдно. Квартира располагалась в самом центре города на оживленном перекрестке.

– Ох, ты и дура, – свесившись с третьего этажа, я смотрела на зачетку, боясь потерять ее из вида.

– Прости, – Вика стояла рядом и тоже продолжала смотреть. – Я сбегаю?

– Стой, – схватила я ее за руку, приметив, как прямиком под нашим балконом проходят два молодых парня. – Эй, ребята.

Они подняли головы и уставились на нас. Мы принялись размахивать руками, показывая, что мы именно к ним обращаемся.

– Я зачетку уронила, – начала я. – Вон, в синей обложке.

Один из парней, подошел к месту, куда я указывала пальцем, стараясь как можно точнее. Он поднял ее и раскрыл, рассматривая оценки.

– Поздравляю с удачной сдачей сессии, первокурсница, – усмехнулся и помахал мне зачеткой брюнет.

Растрепанные волосы, красивая улыбка, даже с такого расстояния я рассмотрела ее.

– Уже второкурсница, – усмехнулась. – Не могли бы вы никуда не уходить, я сейчас спущусь, заберу.

– Не могли бы, – ответил он, немного шокировав и обидев меня, ведь я очень обходительно с ним говорила. – Сегодня в десять вечера на набережной. Приходите, и ты получишь свою зачетку обратно.

– А он симпотный, – тихо проговорила подружка.

– Ну, с такого расстояния и черт может быть симпотным, – ответила ей.

Наши дни.

– Значит, я тебе не понравился, – усмехнулся Никита и пододвинулся ближе, убрав прядь своих волос со лба.

– Понравился, – услышав мой ответ, расплылся в улыбке. – Только ты изучал своим языком гланды мой подруги в тот вечер.

Он хотел, что-то сказать, но застыл, сдвинув брови. Видимо пытался вспомнить.

– Не напрягайся, морщины появятся, – я ткнула пальцем между бровей, чем заставила расслабиться друга. – Мы пришли тогда на встречу, помнишь?

– Да, и отправились в клуб, – уточнил парень, заметив, что я одобрительно кивнула.

– Ну и все, дальше ты должен знать. Танцы, алкоголь, знакомство и пока я общалась с Сергеем, твоим одногрупником, ты засосал Вику.

– Ревновала?

Я пожала плечами и покачала отрицательно головой, отпив немного из своего стакана виски, который достаточно разбавился водой растаявшего льда и уже не был таким крепким.

– Я все просекла сразу, так, что не думай, что я была глупой малолеткой.

– О чем ты говоришь? – усмехнулся Никита, еще ближе подсев ко мне.

– Твой кошачий прищур, милая улыбка, блуждающий по всему женскому телу взгляд, шуточки, усмешки, любой предлог чтоб быть поближе, тактильность… – Парень обнял меня за плечи и прижал к себе. – Что ты делаешь?

– С каких пор ты не любишь тактильность? – он поглаживал по плечу, а на меня опять нахлынули воспоминания. – Кто мне говорил, что любит объятия, запахи, тепло человека?

– Дорогой мой, друг, – погладила я рукой по торсу Никиту, прощупав рельефный пресс. – Я все это любила и люблю, но мне уже не 18. Мне 32 и я не та маленькая девочка, которая влюбилась в выпускника университета, что катал меня на своем Mercedes-Benz с-класса 2000 года.

– Ну, наконец-то, – довольно улыбнулся и заметно загордился от того, что услышал. – А я думал, что не признаешься никогда.

– В этом нет ничего постыдного, – немного отодвинулась, посмотрев на свой почти пустой стакан. – Мы много и часто общались, гуляли в одной и той же компании, ты был красивым…

– Был? – Никита встал со стула и выпрямился передо мной. – А сейчас я урод?

Его детское поведение вызвало у меня смех.

– Ну, я не то имела в виду, – протянула руку, чтоб вернуть его на место. – Ты и сейчас очень даже ничего.

Он усмехнулся и вновь сел рядом, взяв мою руку, оставил теплый след поцелуя на тыльной стороне ладони. Мы будто забыли, что там, где-то в зале находятся наши друзья. Сидели за баром, наслаждаясь общением и погружаясь в воспоминания. Вокруг нас были люди, но мы не замечали их. Смеялись, шутили и делились историями, чувствуя себя комфортно, и уютно.

Мы понимали, что наша встреча – это не просто случайность, а возможность увидеться и пообщаться с человеком, который стал таким важным и близким. Мы чувствовали теплоту и нежность друг к другу, и казалось, что время остановилось для нас в этот момент.

Бар был полон людей, но для нас он казался пустым, потому что мы были полностью поглощены друг другом. Как странно, вновь ощущать такой спектр эмоций. Ведь я замужем. Но эта встреча, как глоток свежего воздуха, или же нет, ностальгия.

– Ты помнишь, что ты первый меня поцеловал? – зачем-то спросила я, заметив небольшое волнение и вспыхнувший взгляд друга.

– Конечно, – забрал стакан из руки, попросив бармена повторить. – Только, это ты меня поцеловала.

Я от возмущения открыла рот, подбирая аргументы, чтоб переубедить Никиту.

– Даже не пытайся, – он угрожающе поднял указательный палец перед моим лицом.

– Ты же знаешь, что это не правда? – схватила за палец и, убрав его, начала неожиданно наклоняться ближе.

Я этого бы не сделала, но стул предательски покачнулся, и мне пришлось второй рукой упереться в мужскую коленку, чтобы не свалиться окончательно. Никита опустил взгляд на мою ладонь и вновь поднял глаза, растянувшись в ехидной ухмылке.

– Заигрываешь? – он убрал челку с моего лица, еле дотрагиваясь пальцами.

– И не подумаю, – резко выпрямилась, вновь растрепала челку из вредности, чем вызвала просто приступ смеха. – Ты все первый начал.

– Когда речь идет о коварстве, лучше всего прислушаться к совету женщины, – Никита смотрел на меня взглядом, который пронизывал насквозь.

Эта напряженная атмосфера не давала мне покоя, и я не могла расслабиться в его присутствии. Возможно, причиной моего беспокойства было то, что я просто отвыкла находиться рядом с ним. Но также возможно, что мои нервы были на пределе из-за воспоминаний о прошлых чувствах, которые я когда-то испытывала к нему.

14 лет назад. Ноябрь.

Я сидела на скучной паре по статистике, слушая монотонный голос преподавателя, который объяснял нам основы. Мои глаза начали слипаться, и я зевала, без стеснения того, что передо мной стоял преподаватель. В голове мечтала о том, чтобы пара поскорее закончилась.

– Сегодня международный день студента, – толкнула меня Вика, показывая какую-то брошюру, что достала из сумки. – 17 ноября.

Я посмотрела на подругу уставшим взглядом.

– Че? – она кивнула головой, а потом махнула, не дождавшись ответа, продолжила шептать. – Погнали сегодня. По студенческим вход бесплатный.

– Погнали, – в очередной раз зевнула и уткнулась в свой конспект.

***

Перед входом в клуб собралась большая толпа людей, в основном состоящая из студентов. Сегодня был особенный день – праздник студенчества. В этой толпе можно было увидеть множество знакомых лиц, ведь это были завсегдатаи подобных мероприятий. Молодые люди и девушки, одетые в яркие и стильные наряды, весело общались, смеялись и шутили друг с другом. Их лица светились радостью и предвкушением отличного вечера. Атмосфера была наполнена энергией и позитивом. Все были рады возможности провести время в кругу своих друзей и однокурсников, отметить свой праздник и просто повеселиться.

– Давно стоите? – услышала знакомый мужской голос у своего уха.

Рядом с нами оказался Никита со своим другом Сергеем, которые уже были без верхней одежды. Видимо давно прошли внутрь и не стояли, как мы в позорной очереди.

– Давно…ой, – я пихнула подружку, которая сразу запнулась.

– Только подошли, – перебила ее я, потому, что не хотела говорить, что мы уже час тут тремся, как последние неудачницы.

Брюнет усмехнулся и протянул локоть, чтоб я его взяла под руку. Такому же примеру последовал и его товарищ, обхватив уже за плечи Вику. Мы моментально проскользнули мимо толпы и охраны, которые здоровались с Никитой, как со своим давним приятелем.

Скинув вещи в гардеробе, я поправляла у зеркала макияж и волосы. Лицо новоиспеченного друга возникло прямо передо мной.

– Может, отблагодаришь? – он подставил щеку, показывая место, куда я должна была его поцеловать.

– С какой радости? – посмотрела на подругу, у которой заиграли скулы от напряжения. Ведь я знала, что Никита ей нравился и очень сильно.

– С той, что я вас провел без очереди, – темные глаза словно гипнотизировали, а пушистые ресницы могли свести с ума ни одну женщину.

– Может… – я вновь посмотрела на подругу, что демонстративно отвернулась от нас. – Может, потом?

– Я запомнил, – отрезал парень и двинулся в сторону бара. Проходя мимо, он погладил по спине Вику, как бы здороваясь или ободряя ее, чмокнув в висок.

Студенческая вечеринка в клубе – это всегда незабываемое событие для всех участников. Ведь именно здесь студенты могут отдохнуть от учебы, пообщаться со своими друзьями и насладиться атмосферой веселья и беззаботности. Напитки, зажигательные танцы, долгожданные встречи со старыми знакомыми.

Пока Вика танцевала медленный танец с каким-то парнем, я допивала свой коктейль у бара и пыталась выловить бармена, чтоб повторить заказ. Почувствовав на своей талии чью-то руку, была готова уже дать отпор, но вовремя заметила, все того же доброго самаритянина, который провел нас без очереди в клуб.

«Ну, еще пару встреч и мы подружимся».

Подумала про себя и улыбнулась брюнету.

– Тебя может через стойку перекинуть? – усмехнулся он. – Или ты сама?

– Другого способа не осталось, – недовольно скривилась, почти отчаявшись получить свой коктейль.

– Могу помочь, только…– он задумался, а потом резко наклонился к лицу, чем испугал меня, и я сделала пару шагов назад, налетев на какую-то девушку.

– Эй, – возмутилась та. – Ты совсем уже…

– Простите, милая незнакомка, это все я, – Никита потянул меня за руку и прижал к себе, обняв, будто защищая собой.

Он такой теплый и так приятно пахнет, кажется, у меня закружилась голова. Я не готова была к такой резкой близости, тем более я страдала от неразделенной любви в тот момент. Мне нравился другой, взрослый мужчина, с которым я еще даже никогда не оставалась наедине, но уже напридумывала себе красивых историй. А тут какой-то студент с другого университета, которого я вижу в третий раз и такой, черт возьми, приятный.

Хотя по нему видно, что он «любвеобильный», а я все равно остаюсь в его руках и таю, словно сахарная вата в объятиях обаятельного засранца. Никита повел меня за колонну в конце зала и приставил к ней спиной. Меня настолько опьянил его аромат и теплые прикосновения, что я уже не отдавала себе отчета и просто послушно шла следом.

– Ну что? – он вновь подставил щеку. – Теперь-то заслужил поцелуй от Снежной Королевы?

– Ты же не отстанешь? – парень качнул отрицательно головой и придвинулся ближе.

Улыбнувшись, я оставила теплый след поцелуя на его щеке и готова была уже возвращаться обратно за бар. Никита обхватил меня за запястье и дернул в свою сторону, что я чуть не упала на него. Его губы накрыли мои, а большая ладонь проскользнула в волосы, на затылке сжав их, не давая пошевелиться. От внезапного поцелуя у меня даже голова закружилась. Ведь от него так сладко и одновременно терпко пахло, а губы были такими мягкими и аккуратными. Нежно, но настойчиво он завладел мной, а в голове раздавался такой звон, что музыка в клубе доносилась до меня, словно эхом.

«Что я делаю? Я поддаюсь? Ведь он целовался с моей подругой. Почему? Почему я не хочу останавливаться?»

Голос в моей голове кричал одобрением, тело крутило от волнения. Забыв о том, что мы среди огромной людной вечеринки, продолжали целоваться. Не сказать, что это кого-то удивило, таких парочек этой ночью было много.

Я уперлась ладонями в грудь парня и наконец, оттолкнула его. Животный взгляд, частое дыхание, блестящие после поцелуя губы растянулись в довольной ухмылке.

– Другой бы, уже получил по лицу, – резко отрезала я, чтоб не давать ему повода хвалится своей маленькой победой.

– Но я не другой, – обхватил меня Никита за запястье, в тот момент, как я собиралась уходить.

– Скажи, спасибо, – выдернула руку, направилась вглубь зала, не показывая того факта, что сердце мое стучало как у кролика.

Наши дни.

– Спасибо, – наклонился друг и легонько щелкнул меня по носу. – И все же, ты первая меня поцеловала.

– В щеку, – уточнила я.

– И что? – не моргая, смотрел в мои глаза брюнет.

Сейчас я уже не маленькая девочка и даже такой настойчивый взгляд не вызовет у меня смущения.

В зале заиграла группа МАЧЕТЕ «Не расставайтесь», давая передохнуть тем, кто неустанно пел в караоке. Я улыбнулась, услышав приятную мелодию, а Никита поднялся с места и протянул руку.

– Разрешите пригласить вас на танец? – в ожидании замер молодой человек.

– Разрешаю, – я поднялась с места и вложила свою руку в его большую и теплую ладонь.

Мы вышли на середину зала и начали двигаться в такт музыке. Никита аккуратно обнял меня за талию, а я положила руки ему на плечи. Мы кружились по залу, наслаждаясь мелодией и компанией, друг друга.

«Не расставайтесь, не расставайтесь,

Пусть между нами будут мили и версты», – пели музыканты группы и мы улыбались друг другу, понимая, что эти слова как нельзя лучше описывают всю ситуацию. Я не знала и не догадывалась, что ждет нас впереди. Наши жизни совсем разные и у каждого свой путь. А когда-то я думала, что мы сможем быть вместе.

– О чем ты думаешь? – прозвучал тихий мужской голос.

– А правильно ли я сейчас поступаю? – взглянув в глаза друга, заметила вопросительное выражение лица.

– Танцуешь? – он опустил взгляд на ноги и, улыбнувшись, прижал меня к себе сильнее. – Вроде правильно. А знаешь…

Я прекрасно знала, что он понимает меня. Сегодня вечером я забыла совсем о своем замужестве. Хоть и границ я не переступаю, и мы просто общаемся весь вечер, вспоминая прошлое, но где-то в глубине меня звучат два голоса, которые неустанно спорят.

«Ты ничего плохого не сделала, просто танцуешь и общаешься со старым другом».

«Ты слишком близка к нему, ты разобьешь сердце и себе и еще двум людям, ты не должна решаться на предательство»

«Кого ты слушаешь, Настя, в нашем мире флирт, объятия и поцелуи уже давно не предательство. Ты же не бросаешь мужа с ребенком и не уходишь в другую семью. У тебя то и детей нет».

– Наверное, я женюсь, – музыка закончилась, и мы чуть отдалились друг от друга. Однако, Никита не выпускал мою ладонь, поглаживая большим пальцем по ней и по обручальному кольцу.

– Как ты собрался жениться, если ты никого кроме себя не любишь? – спросила я, пытаясь отвлечься от мысли о предательстве.

– Жениться надо с головой, а не по любви. Я любил всего два раза в жизни, и оба раза было очень больно. Теперь, я так глупо не поступлю, – мы вернулись за стол к друзьям, которые и без нас неплохо отдыхали. – Ты же вышла замуж без любви.

Он так быстро это произнес, что застал меня врасплох. Я ошарашено выпучила глаза, моргая чаще обычного. Такое странное и глупое на первый взгляд утверждение, меня совсем загнало в тупик. Я не могла ничего ответить, не могла опровергнуть его убеждение. Влюбиться до головокружения так, чтобы один раз и на всю жизнь, мечтают многие, однако не всегда чувства оказываются взаимными или вовсе обращены к тому человеку, который этого не достоин. И что же теперь, не выходить замуж и ждать свою вторую половинку? Мой брак был тоже не по сумасшедшей любви, а скорее из здравого суждения, который постепенно перерос в настоящую любовь и привязанность. Ведь мы проводили много времени вместе, узнавали друг друга с той или иной стороны и… влюбились, но уже не в придуманный образ, а в конкретную личность, со своими достоинствами и недостатками.

Где-то Никита был прав, что я вышла замуж не по любви, но в тоже время он ошибался. Когда нет эмоциональных качелей и разочарований от того, что партнер не оправдал ваши ожидания, наступает время принятия и взаимного уважения. Я изначально не строила никаких иллюзий по поводу своего супруга, а потому и не испытывала душевных мук, которых мне и так хватило в жизни. Мы оба осознанно сделали свой выбор и теперь готовы поддерживать друг друга в любой ситуации, потому что знаем, что именно это и является залогом зрелых и крепких отношений.

И его вывод о браке теперь казался не таким уж и глупым. Наблюдая за тем, как он общается, как ведет себя с женским полом, во мне играло какое-то странное чувство. Слишком снисходительный тон по отношению к симпатичным официанткам, заигрывания, подмигивания.

– Слушай, – ко мне наклонилась моя тезка, одна из приглашенных старых друзей.

Девушка была довольно симпатична. Брюнетка с зелеными глазами и такими прямыми волосами, что казались ненастоящими. Имея за спиной два брака и 7-летнего сына, она все еще не теряла надежду найти свое счастье. Я ей завидовала и по-хорошему сочувствовала.

– Да? – вопросительно посмотрела на нее.

– Вы так долго болтали с Никитой, – она еще ближе ко мне подсела, чтоб наверняка никто не слышал наш разговор. – У него кто-то есть?

Я пожала плечами, потому, что даже не спрашивала у него про личную жизнь. Хотя прекрасно знала, что он свободен. Он всегда был свободен, даже будь в отношениях. Встречаться с Никитой, это надо быть всегда готовой к тому, что ты сможешь получить только приключение, только наслаждение от обходительного, галантного кавалера, ласкового любовника, который в первую же ночь полностью выложится. Это Ночь, о которой каждая женщина будет помнить всю жизнь. Но с ним нельзя строить иллюзий, что есть возможность взять больше.

– Я даже не спрашивала, но ты сама прекрасно знаешь, какой он человек, – ответила я, иногда пересекаясь взглядами с самим молодым человеком, что был увлечен рассказом о новом проекте на работе.

– Так может он повзрослел и перестал быть таким бабником? – я засмеялась в голос, услышав это вопрос. Но заметив на лице растерянность, подавила нервный смешок.

– Люди даже с возрастом не меняются, и по щелчку пальцем не меняются, – погладила я девушку по плечу, которая опустила разочарованно голову. – В более зрелом возрасте некоторые все-таки ломаются под напором общепринятых установок, что порядочный мужчина должен иметь семью. Но большинство из них до конца жизни остаются убежденными холостяками. Никита относится ко второму случаю.

– Ты так говоришь, потому, что у самой не получилось его приструнить, – оно обижено выплюнула фразу и отвернулась, не дав мне возможность ответить.

Я никогда не пыталась его приструнить, я изначально знала какой он. Но допустила ошибку…

12 лет назад. Май.

Крутя в руках золотое кольцо с небольшим камнем, в моей голове творился полнейший хаос. Мне всего двадцать лет. Свадьба? Дети? Пеленки? Один и тот же человек до конца жизни? А университет? А работа? А жизнь?

Захлопнув бархатную коробочку, я отодвинула ее от себя. Моментально зачесались руки, лицо, шея. Будто приступ аллергии случился. Найдя мобильный, я набрала подружке.

– Да, – раздался спокойный голос Яны.

– Что мне делать? – сгрызая кожу у ногтей, я старалась говорить как можно тише, будто кольцо в коробке меня услышит. – Костя сделал мне предложение и ждет ответ, а я молчу со вчерашнего дня. Он уже три раза звонил.

– Насть, ты его любишь?

– Ну да, – как-то неуверенно ответила я.

– А ты хочешь за него замуж, детей? – спокойно спрашивала Яна.

– Нет, я не готова сейчас выходить замуж и быть офицерской женой.

– Тогда в чем дело? – вдруг интонация подруги повысилась. – Ты, что не можешь ему ответить «нет»? Настя ты самый решительный человек, которого я знаю. А Костик твой дибил, прости.

Но я ничего не возразила, а просто усмехнулась. Почти два года я встречалась с парнем. Он был офицером и нес свое звание гордо. Его все кругом любили и уважали. Но за его маской идеального мужчины скрывался эгоистичный человек, который доминировал в отношениях, который диктовал условия и лишил меня почти всех друзей. В последние полгода у меня словно глаза открылись, я стала замечать то, как веду себя с ним. Словно ручная собачка я делала все по его приказу, общалась только с теми, с кем он мне разрешал. А каждые выходные я проводила только с ним, с утра, до вечера ублажая не только в сексуальном плане, но и в бытовом. Убирала ему, стирала, выготавливала кулинарные шедевры.

Когда я сняла с себя это заклятие «забвения», мои глаза открылись и поведении кардинально изменилось. Я перестала спрашивать разрешения, не предупреждала, когда куда-то шла с друзьями, а совсем недавно, начала обманывать. Стоя в коридоре и обуваясь, я желала Костику «сладких снов» уверяя его, что я уже в кровати. Но положив трубку, тут же выскакивала за дверь, отправляясь в ночной клуб с подругами.

Он видел перемены в моем поведении, поэтому скоропостижно сделал мне предложение, вручив кольцо. Мне хватила ума не согласиться сразу, я взяла паузу в несколько дней, чтобы подумать. На что он обещал терпеливо ждать, однако спустя ночь его терпение лопнуло, и теперь мой телефон разрывался от звонков и сообщений с требованием дать ему положительный ответ.

– Может, напьемся? – спросила я у подруги зачем-то, зная, что та уехала с родителями навестить родственников в другой город.

– По телефону? – она усмехнулась. – Я бы с удовольствием, но не могу. Послушай, отключи телефон, только прежде созвонись с кем-нибудь и сходи куда развейся, а завтра скажешь своему тирану «нет».

– Спасибо, любовь моя, – сбросив звонок, моментально поставила режим «в самолете», чтобы подумать, как бы я хотела провести вечер.

Отодвинув кольцо подальше, я опять скривилась. Потом подхватила его и кинула в закрытый шкафчик стола, чтоб не смущать себя. Компьютер издал звук уведомления:

– «Мне срочно нужна твоя помощь?», – всплыло сообщение от Никиты, которое я открыла моментально.

– «Что-то случилось?», – спросила я.

– «Да, ужасная беда…», – он отправил сообщение и замолчал, а я ждала продолжения.

Молчание затягивалось, я стучала пальцами по столу в ожидании сообщения. Какое-то нервное напряжение внутри возрастало, а вдруг что-то случилось. Все-то время, что я встречалась с Костей, старалась ему не говорить, что у меня есть такой друг. Но в один прекрасный момент он влез в мой телефон и нашел нашу переписку. Там не было ничего ужасного или постыдного. Мы не переходили на личности и не флиртовали, однако мой парень терпеть не мог Никиту. У него глаза огнем вспыхивали, как только я произносила его имя. Сотня ссор случилась только из-за него, я даже перестала общаться с Никитой на полгода, чем сильно расстроила и разочаровала друга. Поступок тупоголовой малолетки, которая находилась в абьюзивных отношениях.

Никита пропал из онлайна и я отправила вдогонку вопросительный знак. Еще через пару минут он вновь начал печатать сообщение.

– «Мне привезли бутылку Gran Reserva de Faustino I, элегантное красное вино с приятными нотками и долгим шелковистым привкусом, но мне его не с кем выпить», – на смену тревоги пришло облегчение.

– «Зачем так пугать? Я думала, что-то случилось», – попыталась отчитать его.

– «Через час, жди такси», – он моментально вышел из сети, не дождавшись моего ответа.

Сомнений о встрече не было. Дома оставаться я не хотела, смотреть на кольцо тоже, но пока еще не готова была сказать «НЕТ». Точнее готова была, но не знала как. Ведь он не отступит от своего, и если я ему отвечу простым отказом, Костя будет давить на меня, пока я не соглашусь. Зачем я только ввязалась в эти отношения?

Машина приехала ровно через час, как и говорил Никита. Я села в такси, и водитель направился сам, не спрашивая у меня адрес. Видимо он знал, куда мне надо. Переведя телефон в обычный режим, меня ожидало огромное количество пропущенных звонков и сообщений. Многие были наполнены гневом и злостью, а многие любовью и лаской. Сделав вывод, что человеку надо остыть, я обратно перевела телефон в прежний режим и уставилась в окно. Внутри что-то сжимало, к горлу подходил ком, я не понимала, как сейчас лучше поступить, а еще я нервничала…я нервничала? Я НЕРВНИЧАЛА? С чего бы вдруг…

Такси остановилось у дома Никиты.

– Очень оригинально, – я вышла из машины и направилась к нему в квартиру.

Поднявшись по лестнице, начала звонить в дверь, вообще не понимая, почему я тут нахожусь. Приехала к парню домой, который даже не заморочился меня заинтересовать. Хотя о каком интересе идет речь, он просто мой друг. Дверь никто не открывал и меня прям, пробирала дрожь от злости. Позвонив еще несколько раз, приняла решение уходить. Сбегая по лестнице, вдруг услышала сзади шаги и голос друга.

– Настюш? – подняла голову, заметила Никиту, который перевешивался через перила и улыбался. – Иди ко мне.

Он протянул руку, чтоб визуально показать, что ждет меня.

– Я почти ушла, – улыбнулась в ответ.

– Почти, не считается, – он еще раз помахал рукой в свою сторону, приманивая к себе. – Идем, кое-что покажу.

Решив не злиться, все же отправилась на встречу. Было странно, но мы не заходили в его квартиру, а направлялись вверх по лестнице.

– Почему не на лифте? – задала вопрос, двигаясь дальше за ним.

– Движение – жизнь, – он повернулся, подмигнув мне. – А вообще лифт сломался, не заметила?

Я покачала отрицательно головой.

Добравшись до скелетной лестницы, что вела на крышу, Никита моментально по ней поднялся, и открыл люк в потолке. Не спрашивая, направилась следом. Он галантно помог мне забраться. Был теплый вечер, солнце садилось за домами. Мы обошли какие-то технические помещения, где располагалась шахта лифта, и передо мной открылся красивый вид на реку. На самой крыше лежал плед и несколько подушек, бутылка вина, бокалы и небольшая корзинка с фруктами.

– Ну как? – поинтересовался парень, заметив мою смущенную улыбку.

– Похоже на свидание, – обошла плед и уселась на подушку, чтоб было удобнее. – Ты это планировал для меня?

– Совсем нет, просто сорвался романтический вечер, – Никита сел рядом и начал откупоривать вино. Его фраза меня обидела.

– Знаешь, наверное, мне тут не место, – я поднялась с пледа. – Хоть бы соврал. А то я приехала, рот раскрыла, а тут что?

– Какая ты глупенькая, – услышала за спиной голос, и молодой человек в несколько шагов догнал меня. – Подожди, ты считаешь, я такой человек?

– А что? Нет? – возмущенно попыталась обойти его, но ничего не вышло. Никита обхватил меня за плечи и принялся тащить обратно.

– Конечно, нет. Мне надоело, что ты носишься за своим пидором-женихом и я захотел открыть тебе глаза, что на свете есть куча других парней, которые готовы ухаживать, дарит подарки, цветы, любить тебя, а не запирать как собаку дома.

Его высказывания не вызвали во мне гнева, даже тот факт, что он обозвал моего парня, как-то не задел. А я знала почему. Да потому, что я давно его уже не любила, просто боялась себе признаться. Мы сели вновь на плед, и Никита протянул мне бокал вина, налив себе тоже.

– Подожди, – убрала бокал, когда он решил со мной чокнуться. – Ты считаешь, что он издевается надо мной? Не любит? А предложение…

– Настя, не любит он тебя, – парень осушил бокал и налил еще. – Если бы любил, он бы с трепетом к тебе относился. Он бы оберегал тебя, спрашивал как твое здоровье, интересовался как твоя учеба, какие у тебя планы на выходных, куда бы ты хотела, поехать или куда сходить. Он бы привозил тебе лекарства, когда ты болеешь, передавал бы через подруг, что скучает, потому, что ты не хочешь с ним общаться…

Его речь была совсем не о моем парне, он не говорил про Костю, он говорил про себя. Руки задрожали, хотя и до этого они не были в спокойном состоянии из-за всей сложившейся ситуации. Но я не перебивала, молчала и смотрела.

– Плевать ему на тебя, Настюш, – Никита замолчал и просто уставился куда-то вдаль.

Выпив залпом бокал вина, я на коленках пододвинулась к парню ближе. Он не шевелился, а просто продолжал смотреть вперед.

– Мне тоже на него плевать, – произнесла я тихо и обняла парня, который тут же прижал к себе. Легкие наполнились приятным ароматом его туалетной воды, крепкие руки сжимали одежду на моей спине. Я чувствовала, как он обжигает меня своим дыханием, как кожа на шее горит. Немного ослабив объятия, посмотрела в глаза Никите. Такие темные, словно ночь, но такие притягательные.

Я понимала, что совершаю ошибку. Нет, не потому, что расстаюсь с Костей, и не потому, что нахожусь с другим. Я совершаю ошибку, начиная, что-то чувствовать к тому, кто никогда не сможет быть моим до конца.

Казалось, слова сейчас не нужны, они лишние, я даже боюсь сказать хоть слово, мне кажется, тогда очарование момента разрушится, и мы опять начнем говорить о других. Поэтому молчу, я даже закрыла глаза и только прислушиваюсь к тому, что делают его руки и губы... Они скользят по моему телу, по платью, задирают его подол, проникают под него, обжигая меня своими горячими ладонями. Я запрокидываю голову, и чувствую на шее его горячие жадные губы. От этого я словно прихожу в себя, открываю глаза и вглядываюсь в лицо. На нем неприкрытое желание, страсть, нежность. Я провожу пальчиками по лицу, Никита прикрывает глаза, и ловит их губами. Это так приятно и возбуждающе, что мурашки пробегают по спине, внизу становится влажно и горячо.

Торопливо расстегиваю его рубашку, засовываю под нее ладони, глажу и ласкаю крепкую мужскую грудь, наклоняюсь и целую. Никита гладит меня по шее и волосам, которые и без того всегда растрепаны. Он обеими руками поднимаешь мое лицо, и внимательно смотрит в глаза. Не торопится, словно что-то хочешь разглядеть в моем лице.

Я тону в глубине его теплых карих, нежных глаз, все мысли вылетают из моей головы, и я думаю только о том, как сильно я хочу, чтобы он меня сейчас поцеловал.

– Прости, – вырывается еле слышное извинение.

– За что? – недоумеваю, хватаюсь за ворот рубашки и притягиваю к себе ближе парня в ожидании, что он вновь меня поцелует.

Словно услышав мои мысли, он наклоняешься и медленно, страстно, сладко целует в губы. Он никогда не целовал меня так. Вкус его губ так сладостно головокружителен, наш поцелуй становится все более страстным, все более горячим, я обвиваю его шею руками, прижимаюсь всем телом, чувствуя как он весь напряжен.

Нехотя Никита меня отодвинул от себя, убирая вино, корзинку, бокалы и прочее. Он нервно дышал, а я, дотронувшись до своих припухших губ, ощутила, как в груди не хватает воздуха.

«Неужели сейчас все произойдет? Неужели так? Моя первая измена в отношениях с близким другом…»

Парень обхватывает меня за руку и тянет с такой силой, что я не могу сопротивляться, просто подчиняясь. Падаю спиной и на подушки, которые он так заботливо разложил.

Чувствую, как тянет низ живота, и как возбуждает меня все происходящее. Никита прижимает меня своим горячим телом, а его желание растет. Мягкие губы скользят по моей шее, а руки проскальзывают под юбку и как только пальцы касаются увлажнившейся ткани моих трусиков, непроизвольно я отталкиваю от себя брюнета.

Замечаю встревоженный взгляд, поправляю одежду и со страхом осознаю, что сейчас происходило.

– Я сделал тебе больно? – он пытается вновь придвинуться, в то время как я отползаю назад, качая отрицательно головой. – Что случилось? Извини меня, если, что не так.

– Да, – соглашаюсь с другом, понимая, что все зашло слишком далеко.

– Да? – удивляется Никита.

– Да, все не так, – поднимаюсь с места и начинаю обтягивать на себе одежду, будто пытаясь прикрыться, больше чем возможно. – Нельзя, нельзя так делать. А ты, воспользовался моментом.

– Что? – Никита поднялся вместе со мной, но рубашку так и не застегнул, а я, опустив взгляд ниже пресса, заметила, что напряжение не спало и оно пытается прорваться через штаны. – Я воспользовался? Ты первая начала.

– Я первая? – рычу от возмущения. – Ты меня сюда заволок сам. Ой, да признайся ты, что если бы я не пришла, ты бы любую другую девку затащил и трахнул тут.

– Я тебя еще не трахнул, – он стал нервно застегивать пуговицы на рубашке и подходить ко мне.

– Еще? Мечтать не вредно. Ха, – наигранно смеюсь, разворачиваюсь и двигаюсь в сторону выхода.

До конца еще не осознаю, что делаю, но почему-то делаю это с уверенностью. Я давала себе обещание, что никогда с ним не пересплю. Никита хороший человек, приятный парень, но он никогда не будет с одной девушкой и никогда не переступит через себя и свой эгоизм. Добежав до люка, пытаюсь его открыть. Но тяжесть не дает мне это сделать. Тащу изо всех сил. Не выходит. Злюсь. Снова рычу.

– Отойди, – Никита отталкивает меня, не сильно, но видно, что раздраженно и с легкостью открывает его. – Прошу, катитесь на все четыре стороны.

– Козел, – не стесняюсь в выражениях, начинаю спускаться по ступенькам.

– Сама дура, – слышу обидное высказывание, но не успеваю ничего ответить, ведь крышка люка закрылась над головой. Спустившись с лестницы, я со всей злости тычу средние пальцы в сторону обидчика и прогоняю кучу нецензурной брани в голове.

Наши дни.

– Ты мне показала средний палец? – удивленно спрашивал Никита, пока мы стояли на улице, чтоб немного охладиться и прийти в себя после горячительных напитков и жарких танцев.

– Два пальца, – усмехнулась и поправила на своих плечах мужской пиджак, от которого исходил умопомрачительный аромат.

– За это я тебя и люблю, – он подошел ближе и обнял за плечи, прижав к себе.

– За хамство? – удивилась, запрокинул голову наверх, чтоб встретиться с взглядом друга.

– За дерзость, открытость, искренность, прямоту…

– Хватит, а то мне придется тебя прямо тут отдаться, – усмехнулась и выкрутилась из объятий молодого человека.

– Ты так не шути со мной, – подмигнул брюнет. – Сама знаешь, чем это все может закончиться.

Поставить меня в неловкое положение было трудно. Испорченное мышление, частое общение с мужским полом, уверенность в себе, все это выместило из меня ту «бедную овечку», что любят видеть многие мужчины.

– Никита, ты, наверное, отвык от меня, – сняла пиджак и вручила его обратно владельцу. – Если бы я хотела, мы бы уже давно стонали где-то в темной подсобке этого заведения.

Стерев его самоуверенную ухмылку, двинулась обратно в зал. Не смотря на горячие воспоминания и разговоры, по телу проносилась дрожь.

– Напомни, почему мы не поженились? – услышала фразу, которая впечаталась мне в спину.

– Потому, что я тебя поматросила и бросила, – остановившись на секунду, кидаю уверенный взгляд в сторону друга и подмигиваю ему так же, как это делает он.

– Бессердечная ты женщина, Анастасия, – смеется Никита и двигается за мной в зал.

12 лет назад. Май.

Иду по улице, рассерженная и раздраженная. Как он посмел так со мной поступить? Человек, с которым я общалась уже несколько лет, ведет себя со мной, будто я дура малолетняя.

Мысль о том, что Никита притащил меня на крышу, лишь потому, что хотел переспать, не давала покоя. Она обижала меня и выбешивала. Но где-то в глубине души скрывалось сомнение. Я никогда не была вспыльчивой, никогда не совершала необдуманных поступков. А тут устроила скандал на ровном месте. Хотелось извиниться и послать на три буквы, одновременно.

«Похоже, мне требуется психотерапевт»

Переведя телефон в обычный режим, мне пришлось остановиться. Мобильный разрывался на части. На него приходили уведомления о пропущенных звонках от Кости вперемешку с его сообщениями:

– «Ты где?», «Милая, перезвони», «Ты все равно будешь со мной», «Мои родители знакомы с тобой, неужели тебе плевать?», «Люблю тебя, обещаю, у нас будет самая красивая свадьба».

От последнего сообщения меня всю скрутило. Я терпеть не могла свадьбы, пышные платья, сотни гостей, выкупы, баяны и все остальные клише праздников. С учетом, что сама гулять на свадьбах любила, и даже два раза была свидетельницей. Мой парень мнение не разделял и, не успев сделать предложение, уже составлял список гостей, который тянулся до пятиюродных бабушек.

Его родители впервые часы знакомства со мной, обсуждали нашу дальнейшую жизнь и количество внуков. А у меня в жилах кровь стыла от этих разговоров.

Выдохнув, я остановилась посреди улицы и закрыла глаза. Даше шум проезжающих машин мне сейчас был не слышен. Я приняла решение, что откажу Косте в замужестве и забуду наши отношения как страшный сон. Теперь у меня есть опыт, который я никогда не повторю.

***

Палец болит, от того, с какой силой я давлю на кнопку дверного звонка. Делаю еще несколько коротких звонков и складываю руки на груди. Жду.

Дверь открывается, и на меня смотрят темные, как ночь, глаза. На лице читается злость вперемешку с ехидством.

– Зачем пришла? – с недовольным видом выплевывает фразу Никита.

– Ты обозвал меня дурой, не хочешь извиниться? – понимая, что выгляжу сейчас как раз такой, зачем-то спрашиваю его.

– Я бежала за вами три дня и три ночи, чтоб сказать, как вы мне безразличны, – усмехнулся парень, намекая на мой поступок.

Я опустила голову и ощутила, как к горлу подступал ком, а глаза начали предательски щипать. Казалось бы, все вокруг было прекрасно, но происходящее не давало покоя. Сердце забилось сильнее, и на мгновение мне показалось, что мир замер. Я стояла, не в силах пошевелиться.

– Прости меня, – еле слышно прошептала, не поднимая головы.

– Что? – парень чуть наклонился, показывая, что не расслышал.

Осознав, что допустила глупую ошибку, я подняла голову и с вызовом посмотрела в глаза Никите:

– ПРОСТИ меня, я была не права, когда назвала тебя козлом.

Мы, еще минуту молча, смотрели друг другу в глаза, и никто из нас не собирался уводить взгляд. Это немного будоражило, появлялось напряжение в теле.

– Хорошего вечера, – не дождавшись, когда Никита, что-то ответит, развернулась в попытке уйти.

– Хватит, – он обхватил меня за руку и потащил к себе.

Я не успела опомниться, как услышала хлопок двери, что закрылась за спиной и крепкие мужские руки прижали к себе. Чувствую, как подбородок лег на мою макушку. Обхватываю рубашку на спине Никиты, прижимаюсь сильнее.

– Я знаю, что ты не со зла, – тихо шепчет парень, а по моей спине прокатывается дрожь. – И я не считаю тебя дурой.

Усмехаюсь, закрывая глаза, прижимаясь сильнее. Брюнет покачивается немного, это успокаивает и все становится сейчас не важным. Ни предложение, ни свадьба, кольцо, сумасшедший, уже бывший, жених. Плевать на все, сейчас мне хорошо с ним, тут, в его объятиях. Я совершаю ошибку, я даю волю чувствам. Нельзя, с ним нельзя, никогда…

– Плевать, – поднимаю голову и ловлю на себе взгляд хищника, что только, что загнал в клетку свою жертву. – Поцелуй меня.

– Предупреждаю, – он убирает прядь вьющихся волос. – Больше ты не убежишь.

Его рука протягивается к дверному замку и несколько щелчков дают понять, что обратного пути у меня нет. А я и не собиралась, закрывая глаза, чувствую как теплые, и властные губы накрывают мои, посылая разряды тока в поясницу. Вкус поцелуя сводит с ума. Дыхание становится прерывистым, пальцы Никиты скользят под платье, нежно лаская тело. Тихий стон вырывается из груди, когда парень слегка прикусывает за шею, оставляя алый след.

– Без отметин, – делаю замечание и пропускаю пальцы в густую капну волос парня.

– Как скажешь, – отрывается и резко тащит меня за собой в спальню.

Тело скручивает от волнения, но я не показываю вида. Много раз я прокручивала это момент в голове, часто задумывалась о том, что будет, если мы переспим. Я слышала кучу рассказов от других девушек, но никогда не думала, что окажусь по это сторону. Никита мягко толкает меня на кровать, пропускает руку под поясницу, чуть поднимает, оказываясь между моих ног. Он вновь тянется за поцелуем, но я убираю лицо.

– Может, выпьем? – зачем-то спрашиваю я, задерживая дыхания и понимая, что рука парня стащила часть платье и накрыла мою грудь.

– Сейчас? – его возбужденный «друг» упирается в меня, пока еще находясь в одежде.

Киваю головой, замечаю, как Никита закрывает глаза и пытается сохранить спокойствие. Он, молча, встает с кровати и уходит из комнаты. А я поправляю на себе одежду и пытаюсь найти позу, в которой мне было бы удобно сидеть. Влажное белье кричит о том, что я хочу его. Но, что-то в голове, продолжает строить барьер.

Через пару минут он возвращается, держа в руках бутылку вина и два бокала. Наполняя один, он протягивает мне, а я, не дождавшись друга, осушаю его. Никита замирает и растягивается в улыбке.

– Я такой страшный? – он вновь наполняет мне бокал.

– Нет, – выпиваю еще один и чувствую, как по телу разливается расслабление. – Мне страшно.

– Что происходит? – спрашивает, пока я подползаю ближе к Никите, который сидит на краю кровати.

Забираю у него бокал, допивая остатки вина, и впиваюсь в губы друга. Он моментально подхватывает поцелуй и играет уже по моим правилам.

– Вкусное вино, – хрипло шепчет, облизывая свои губы после поцелуя.

Я вижу голод в его глазах, пальцы прикасаются к лицу, он внимательно смотрит и изучает меня. Никита садиться на кровать, упираясь спиной в стену, уже я нависаю сверху, ощущая возбуждение.

Горячие поцелуи обжигают кожу на моей шее, одежда слетает. Парень прижимает меня к себе, я чувствую, как бьется его сердце и мое. Плавные движения, томные стоны. Закрываю глаза и наслаждаюсь трепетным моментом. Нежный толчок и мое тело содрогается. Обхватываю лицо Никиты и припадаю к губам, продолжая двигаться плавно сверху. Его руки крепко держат, тело отзывается трепетом и дрожью.

Я хочу остановиться, но не могу, потому, что мне нравится. В голове шумит, в груди все сжимает. Меня пробирает до костей, от этой близости, от его горячего дыхания на моих губах, от поцелуев, от рук, которые, доставляют удовольствие.

– Настюша…– еле слышно шепчет, а я моментально накрываю пальцами его рот.

– Тщщщ, – шепчу в ответ, упираясь в мокрый лоб. – Ничего не говори.

Улыбается и кивает. Крепко обнимая, он кидает меня на спину, инстинктивно обвиваю ногами торс парня и продолжаю погружаться в пучину удовольствия.

Двигается резко, четко, выбивая стоны. Чувства обжигают, заполняют меня, накрывают с головой, все так сладко, так мучительно и приятно. Я не улавливаю тот момент, когда его возбуждение нарастает, у меня уже давно все плывет, дыхание прерывается. Я не помню себя, ощущения внутри меня заполняют весь мир, становятся невыносимыми. Готова просить, умолять, кусая губы от невыносимого наслаждения. Умолять не останавливаться, продолжать, дать мне, наконец, выйти на пик наслаждения и почувствовать его до конца во всей полноте и страстности наших неизведанных желаний.

Его мягкая ладонь опускается между нами, и пальцы нащупывают чувствительное место. По позвоночнику пробегает дрожь от новых ощущений. Я хватаю воздух, словно рыба, впиваясь в мужские плечи пальцами.

– Не сдерживайся, – шепчет на ухо Никита и прикусывает кожу на моей шее.

Я слышу, как он тихо рычит и глухо стонет. Задыхаясь, поддаюсь навстречу бедрами. Тихонько всхлипываю и растворяюсь в нем и в нашем желании, жарком, жадном, нестерпимом и таком головокружительном.

Наши дни.

Затерявшись в укромном уголке вестибюля ночного бара, я позволила своим мыслям уплыть в прошлое еще раз. Почему-то они затрагивают меня так глубоко, хотя, казалось бы, должны были остаться позади.

Я вижу образы, которые, казалось, давно исчезли из моей памяти. Но каждый из них пробуждает во мне особые чувства и эмоции, которые я считала забытыми. Я слышу звуки, которые наполняли те далекие дни, когда я была другим человеком. И мне кажется, что все это было только вчера. Но я понимаю, что прошлое должно оставаться прошлым. И я не могу позволить ему определять мое настоящее или будущее. Я должна двигаться вперед, но это прошлое вновь настигает и направляется ко мне, растягиваясь в ослепительной улыбке.

– Почему ты тут? – спрашивает Никита, присаживаясь рядом на мягкий диван.

– Я вообще не должна была быть тут, – хаотично кручу в руках номерок от пальто. – Прошлое должно оставаться в прошлом? Не считаешь так?

Смотрю в глаза друга, который кладет свою большую ладонь на мои руки, чем успокаивает нервную тряску.

– Не очень приятно слышать от тебя такое, – он усмехается, а большой палец продолжает вырисовывать узоры на моей ладони, посылая приятные «мурашки» по телу. – Мы мало общаемся, еще реже видимся…

– Не бывает дружбы у людей, что трахались, – ни один мускул лица не дернулся у молодого человека, когда я произнесла эту грубую фразу.

– Может ты и права, но я считаю, что только настоящие друзья получают по морде за проступки друг-друга.

Он улыбался, а я не понимала о чем идет речь. Пихнув его под бок, всем выражением лица показывала, чтобы Никита пояснил, что имел в виду.

– Ты помнишь, как ты рассталась со своим женихом-долбоящером? – его темные глаза прожигали во мне дыру, а я кивала головой, пытаясь не залиться краской, вспоминая тот первый секс с ним. – Я благодарен, что ты выбрала меня как способ порвать с ним окончательно и бесповоротно…

– Никит, я не хотела это так…– закатила глаза, но услышала шикание со стороны друга, которое говорило, о том, что мне надо помолчать.

– Просто ты отказала ему, призналась, что обманывала, что переспала с другим человеком, но ты не догадывалась, что этот мудила начнет искать того, с кем переспала.

Я прикрыла рот ладонью и округлила глаза от удивления, ведь я действительно не понимала, почему Костя так быстро пропал, оставив гневное смс, о том, как он меня сильно ненавидит.

– Не надо сейчас строить из себя удивленную девочку, – брюнет опустил мою руку и придвинулся еще ближе. – Он вышел сразу на меня, потому, что как ты должна помнить, я был для него безумным триггером. Отрицать я ничего не стал, и мы договорились о встрече. Поговорить так и не удалось, зато было весело и немного больно…ему.

Никита разразился смехом, а у меня непроизвольно натянулась улыбка. Только глупец, коим являлся мой бывший, будет связываться с мастером спорта по кикбоксингу.

– Ты думаешь, я специально с тобой переспала, чтобы ты ему потом навалял? – возмутилась я.

– Ну, это был отличный вариант, – он пригладил растрепавшиеся волосы, перестав смеяться. – Зато, он тебя не донимал больше.

Я мотала отрицательно головой и внутри почему-то разливалась обида. Ведь я совсем не с этой целью тогда вернулась. Все произошло, не потому, что я хотела найти вескую причину для расставания.

– Если ты до сих пор думаешь, что мой план был такой, то ты Никита кусок идиота, – поднявшись с дивана, уверенно двинулась в сторону гардероба, но не успела и шаг сделать, как парень меня схватил и дернул с силой. Всегда так делает, сколько себя помню, останавливает в самый последний момент.

Рухнув обратно на диван, у меня перехватило дыхание. Молодой человек навис надо мной так, что я чувствовала, как мою кожу на лице обжигает его дыхание.

– Будешь отрицать? – тихо спросил он.

– Буду, – не отводила глаз. – Если бы я хотела, чтобы моего бывшего кто-то побил, я бы просто об этом попросила.

– Значит, ты вернулась потому, что…

Он специально замолчал, чтобы услышать свою догадку от меня. Играть, молчать или опять бежать не было смысла. Я взрослый человек и привыкла все вещи называть своими именами.

– Вернулась, потому, что ты мне нравился как мужчина, и я хотела тебя, – в его глазах читалась растерянность, видимо он не ожидал такой откровенности. – Мне надоело видеть толпы баб вокруг тебя, слушать эти рассказы о волшебных ночах. А еще мне надоело видеть парня рядом, который мне очень нравился и не иметь возможности даже дотронуться до него. Поэтому, чтоб перестать мечтать, я пришла и сделала.

– Мы оба это сделали, – Усмехнулся и опустил взгляд на мои губы. – И не один раз.

Внутри все всколыхнулось, когда на секунду я представила, куда нас может завести этот разговор. Но образ сильной, решительной и уверенной в себе женщине не должен разрушаться так просто.

– Мне кажется, наши отношения были бы гармоничными, – парень наклонился, прикасаясь своим носом к моему. Губы были в миллиметре друг от друга, и дыхание дрожало, а по затылку пробежались приятные судороги.

– Я не строю отношения с бабниками, – оттолкнула брюнета от себя и встала с дивана.

– Ты сама…– он попытался подобрать слово, а я ждала, издевательски улыбаясь. – Мужичник? Какое слово правильно подобрать?

– Увлекающаяся натура, – протянула руку, чтоб молодой человек поднялся с дивана. – Ну, или женщина с сильной половой конституцией.

– Почему у женщин все так красиво, а мужиков сразу бабник, кабель? – Никита забросил руку мне на плечи, а я обняла его со спины.

– Потому, что женщина совершенное создание и вокруг нее все всегда красиво, а мужчины… спасибо, что вы есть, – посмотрела на Никиту, заметив нотку дружеского презрения. – По пятьдесят виски и домой?

– Поддерживаю, моя госпожа.

Мы отправились обратно за столик к друзьям и подняли последние на сегодня бокалы. Все были в отличном настроении, наслаждались атмосферой праздника и веселыми разговорами. Даже не замечая, что мы часто с Никитой покидали компанию. У самого выхода, мы поблагодарили друг друга за проведенное вместе время, обменялись теплыми объятиями и пожеланиями. Расставаясь, мы пообещали друг другу встретиться снова, чтобы повторить. Направляясь в такси, я ощущала себя отдохнувшей и наполненной теплой энергией, а воспоминания о прошедшем вечере вызывали на лице улыбку и приятное тепло в душе. Я была рада, что смогла разделить этот особенный момент с близким человеком. Теперь я не считаю, что мы друзья, мы просто два человека, которым когда-то было хорошо вместе. А сейчас просто… хорошо.

Такси не успело двинуться, как задняя дверь авто открылась и внутрь, словно вихрь, влетел Никита.

– Поехали, – твердо сказал он водителю, одарив меня своей безупречной улыбкой.

Я словно погрузилась в прошлое, вспоминая как было тогда… раньше.

– Ты не удивлена? – спросил парень.

– Это в твоем стиле, – улыбнулась и уставилась в окно, где ярко мелькали огни фонарей и светофоров.

– В моем стиле? – зачем-то переспросил он. – Нам слишком хорошо вместе, чтобы это было реальностью.

Сильная волна трепета прокатилась с ног до головы, приводя в дрожь каждый сантиметр моего тела. Я ясно ощущала, как быстро изменяются движения моей души, как учащается биение сердца. Наступило неловкое молчание, которое нарушало лишь гул дороги и еле слышная музыка из радио автомобиля. Я чувствовала полную растерянность, не зная, как себя вести.

Казалось, Никита испытывал то же самое. Впервые за весь вечер он по-настоящему растерялся. Набравшись смелости, я повернула голову и посмотрела на него. Блестящие карие глаза метались из стороны в сторону, выдавая сильное волнение. Я продолжала смотреть на него, ожидая, что он вот-вот что-нибудь скажет. Спустя несколько мгновений, он резко отвернулся. Обстановка становилась все более напряженной. Что с ним происходило? Возможно, то же, что и со мной – борьба с безудержным желанием броситься в объятия друг другу и поступиться моральными принципами.

Я продолжала молчать, не понимая, что происходит. Мне так хотелось сказать все, в этот самый подходящий момент, но слова не могли сорваться с губ. Мне не оставалось ничего, как просто наблюдать за Никитой, который безмолвно сидел рядом.

Машина остановилась у моего дома.

– Спасибо за вечер, – наконец нарушила молчание я. – Хорошей дороги.

Выйдя, я гулко хлопнула дверью, услышав эхо. Никита вышел за мной. Сердце оборвалось, а нервный звон в ушах усилился. Его каждый шаг в мою сторону, был словно в замедленном кино. Я слышу свое дыхание, громкое и шумное.

Едва успев моргнуть, я ощутила, как его горячие губы уже страстно прильнули к моим. Начиная терять бдительность, я обняла его шею, продолжая безудержно целовать человека, который вызвал во мне настоящую бурю эмоций. Дав волю собственным желаниям, он бережно обнял меня за талию, прижав к себе мое дрожащее тело. Аромат кожи сводил с ума, а страстный блеск игривых глаз туманил мысли. Мне показалось, что наши сердца вот-вот выпрыгнут из груди. Не в силах сдерживать чрезмерный порыв страсти, он стремительно пропустил руки под пальто и, сжимая одежду, сильнее прижал к себе, а я, волнительно вдыхая воздух, которого мне так не хватало, покорно поддалась его объятиям. В тот миг я позабыла обо всем, как будто мне на время стерли память. Память о настоящем и прошлом.

Существовали лишь он и я. И этот весенний, но холодный вечер, подаривший нам самое ценное – нас.

Я не пыталась дать рациональное объяснение тому, что с нами происходило. Более того, в этом не было ни капли смысла – сопротивляться нахлынувшей страсти также глупо, как пытаться сосчитать все звезды на ночном небе. Сколько бы ты не старался этого сделать, рано или поздно все равно собьешься. Точно также и страсть – как не старайся включить разум, ничего у тебя не получится.

– Давай убежим? – прошептал Никита, обжигая мои губы, горячим дыханием.

Я не открывала глаз, просто до боли в пальцах сжимала его плечи. Сейчас, меня не волновало, что нас могут увидеть, что муж узнать об этом поцелуе, что кто-то меня осудит. Меня наполняло какое-то чувство. Я посмотрела в карие глаза молодого человека и поняла.

Чувство, что меня наполняло, далеко не любовь. Обычная ностальгия.

В голове сменялись картинки, одна за другой. Наши прошлые отношения. Мои слезы, его эгоизм, безумные свидания, умопомрачительные подарки, страсть и снова слезы, ревность, вспыльчивость, ссоры, и вновь страсть, секс. Мы расставались любя, у нас ничего не вышло. Таким людям лучше дружить, чем пробовать снова.

Он ждал, что я, что-то отвечу. Но моя улыбка говорила все сама за себя. Беззвучно прошептав «Спасибо», я отправила воздушный поцелуй в его сторону и, выпорхнув из объятий, быстрым шагом двинулась к дому. Я знала, что он смотрит, знала, что он думает, знала, что если я еще минуту побуду с ним, я сорвусь и поддамся. Но я не хотела потом жалеть, не хотела терять нас. Нас.

Тихонько проскочив в квартиру, я скинула одежду. Свет из коридора рассеялся, освещая часть спальни. Супруг спал, обняв мою подушку, а в его ногах, свернувшись в клубочек, мурлыкала кошка. На тумбочке у кровати стоял огромный букет розовых пионов в честь наступающего праздника, а под ним красовался подарочный пакет с золотой надписью моего любимого парфюма. Чувство благодарности, стабильности и уюта наполнило меня, глядя на эту картину.

– «Мы уже давно не вместе, все отболело, но все равно, каждый раз, когда я вижу тебя с другим, внутри что-то ноет и царапает. Странный собственнический инстинкт, с которым невозможно бороться…», – беззвучное сообщение пришло мне на телефон с номера Никиты.

– «Элементарная ревность, тоска по упущенной возможности», – отправила сообщение и усмехнулась.

Мне нравится утверждение о том, что на самом деле ты не можешь оборвать отношения – ты можешь только изменить их. То есть вопрос не в том, есть ли отношения, а в том, какие они. Формально, на уровне физического контакта и активных действий, их может не быть. Вы как две параллельные прямые – никогда не пересекаетесь. Ну, разве, что совершенно случайно и очень-очень осторожно, в какой-нибудь ненастный дождливый день в каком-нибудь душном шумном кабаке. Без кокетства, сожаления и ностальгии, без всех этих «а помнишь, как мы…» Потому что все, в конце концов, предсказуемо сведется к «а помнишь, как ты…», – и в воздухе отчетливо запахнет серой и остатками непереваренных обид со дна котлов любовного ада.

Мало кому нравится слушать истории своих нынешних любимых об их бывших. Внутри просыпается ревность, и слушать становится почти физически больно. Хотя, казалось бы: когда у этих двоих была любовь, ты вроде тоже не страдал от одиночества.

И при этом редко кто осознает, что часто именно благодаря нашим бывшим мы так отчетливо видим в тех, кто сейчас рядом, те качества, которые так отчаянно всегда искали.

7. «Прости меня, Соня!». Викки Мусс

От лица Марка

Я безучастно смотрел на друга, с которым достаточно долгие годы провёл в стенах университета, и размышлял: «А что если…».

Если бы я соврал и сказал Пашке, что увидел Веру первый… Наверное, сейчас она была бы моей женой. Или нет?

Паша делился радостным событием. Он таки решился сделать Вере предложение. И ничего не придумал лучше, как совместить подарок на Восьмое марта и вручение кольца.

— Вот, смотри, — он протянул мне бархатную коробочку. — Выбрал самое лучшее, — хвастался товарищ, открыв передо мной футляр в форме сердца.

Я, конечно же, не разбирался в ювелирных изделиях, да и собственно не было повода. И потому просто кивнул, привычно улыбнувшись.

— Поздравляю, Пахан. Вере понравится.

Я искренне радовался за друзей. Всегда. Видя, как искрятся глаза Веры от счастья, не мог иначе. Она действительно была счастлива. А я опоздал. Хотя… я ведь даже не пытался бороться за неё.

Но сейчас… сейчас я был зол. Внутри всё клокотало от собственной тупости. И я не мог поверить, что вот так, в один момент всё изменится. И у друзей всё по-настоящему.

— О, Веруня идёт, — сообщил Пашка и спрятал в карман помолвочное кольцо.

— Привет, мальчики, — раздался мелодичный голос миниатюрной платиновой блондинки с короткой стрижкой, которую она всегда укладывала прядями наверх, отчего выглядела озорной девчонкой.

Её маленькие пальчики ласково коснулись моего плеча. И ладонь скользнула к локтю. Вера наклонилась, обдавая меня цветочным лёгким парфюмом, и поцеловала в щеку.

— Марк, ты всё же выбрался. А говорил много дел, — склонив голову набок, подруга хитро блеснула своими глазками, подведёнными кокетливой стрелкой.

Я только иронично пожал плечами на её замечание.

— Отлично выглядишь, — поприветствовал её я лёгким пожатием хрупкой ладони, ненадолго задержав в своей.

Вера присела рядом с Пашей и нежно поцеловала его.

Не мог смотреть на проявление их любовных отношений. Я отвёл взгляд в сторону барной стойки, где мило хихикали две симпатичные девушки. Быстро осмотрел каждую, оценив внешний вид по достоинству.

Рыженькая в весьма откровенном платье, явно, заметила мою заинтересованность. И тут же подмигнула. Я хмыкнул, отпив из бокала.

— А как же твоя новая девушка? Соня, кажется? — насмешливо спросил Пашка, кивнув в сторону незнакомок.

— Она на работе, — сухо оповестил его я.

— У тебя появилась девушка? — удивилась Вера. — А почему я ничего не знаю?

Она, как всегда, суетливо щебетала. Её какое-то детское удивление с примесью обиды было похоже на восторг. И это всякий раз меня забавляло. Я с теплотой относился к её живым эмоциям. Ни одна девушка так меня не цепляла.

— Соня… она… Мы не так давно встречаемся, — оправдывался почему-то я, будто это могло как-то задеть Веру.

— Бли-и-и-ин, как жаль…

Я вскинул брови улыбнувшись.

— То есть?

— Понимаешь, — начала Вера таким тоном, что ничего хорошего ожидать не стоило точно. — Я хотела познакомить тебя с одной очень хорошей девушкой, — виновато протянула она.

— Зачем?

— Вера думает, что ты погибаешь в одиночестве, — хохотнул Пашка.

— Вера, заявляю тебе официально, я не пропадаю.

Мы с Пашкой рассмеялись, а Вера наигранно надула свои очаровательные губки.

— Да уж вижу я. А как же Соня? — прозрачно намекнула мне подруга на мой мимолётный интерес к девушкам у бара.

— А Сони здесь нет, — отсалютовав бокалом другу, сделал глоток.

Пашка покачал головой, прижимая к себе ошеломлённую будущую жену. Мне стало так тоскливо и тошно одновременно. Я выпил ещё. Терпкий напиток растёкся горечью по пищеводу обжигая.

— Ты ведь это несерьёзно? — с надеждой в голосе спросила Вера.

— Конечно, шучу, лисичка, — подмигнул ей и выпил снова.

— Эй, полегче, — забеспокоился друг. — Иначе мы рискуем потерять с тобой контакт раньше, чем планировали слиться.

Вера ткнула Пашу в бок.

— Давыдов, ты сейчас договоришься! — пригрозила она, на что получила собственнический поцелуй.

Нет, так продолжаться не могло!

— Снимете номер! — я корчил из себя равнодушного друга.

В кармане джинсов завибрировал телефон. Я откинулся на спинку диванчика и посмотрел на входящее сообщение. Оно было от Сони. Девушка часто отправляла мне милые короткие послания, которым я, как и сейчас, не придавал особого значения. Лишь отписывался в ответ каким-нибудь подходящим эмодзи.

«Позавтракаем вместе?»

Я даже представил её нежный мурлыкающий голос, каким она шептала мне ласковые слова, целуя при этом. Хотел ли я увидеть её уставшую после работы? Позаботиться о ней? Нет. Оттрахать, чтобы сорвать на ком-то неуместные эмоции — да. Но, только чтобы получить удовольствие.

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, — убрав телефон, я вернулся к общению с друзьями.

Они постоянно целовались, прижимались друг к другу, будто недавно начали встречаться. Но вместе ребята были уже четыре года. А меня всё ещё душило и ломало. Чувства не отпускали. Я, словно мазохист продолжал делать вид, что безумно рад их счастью.

Поначалу я думал, что испытываю ревность только потому, что «потерял» друга. Даже был период, когда я вымещал злость на Вере. Очень долгое время грубил ей, не шёл на контакт.

Потом всё как-то сошло на нет. Я отдалился от них, искал возможность разобраться в себе. И понял, что Вера мне небезразлична. Да только ничего уже нельзя было изменить. Пашка всерьёз влюбился.

Разве я мог поставить под удар нашу дружбу?

Мог. И даже несколько раз порывался признаться… Но не сделал этого.

Вера коснулась тёплой ладонью моей руки, вырывая из капкана мыслей.

— Э-э-эй, Высоцкий, ты меня слышишь? — на распев позвала девушка.

Я так погрузился в самокопания и анализ своих действий и не сразу заметил, что остался с ней наедине. Вероятно, Паша отошёл куда-то.

Растерянно улыбнувшись, встрепенулся.

— Прости, задумался.

— О чём или о ком? — хихикая, кокетничала Вера.

— Да так… — не хотел ей врать, но и, правду произнести, был не в силах.

Трус.

— Расскажи мне о Соне, — неожиданно попросила девушка, а я нашёл ещё один повод вре́зать другу. — Не вредничай, Марик.

Наверное, я поморщился неосознанно. Так бывало, когда я негодовал или меня просили сделать что-то для меня неприятное.

— Не называй меня так, — перехватив тонкие пальчики, сжал их и стал поглаживать.

Вера немного смутилась, слегка покраснела. Её румянец можно было списать на духоту в баре. Но я тешил себя надеждой, что его вызвал я.

— Марк, когда ты нас познакомишь? — не унималась подруга.

Она всегда добивалась своего. Её безудержный нрав мне нравился, но смог бы я так же, как и Павел, безропотно потакать ей?

Наверняка она бы сделала из меня подкаблучника. Усмехнувшись собственным мыслям, я решил ответить ей, иначе она не отстала бы.

— Возможно.

— У тебя с ней не всё гладко?

— Почему ты так решила?

— Ты не хочешь говорить о ней, пресекаешь мои расспросы.

— Тогда зачем спрашиваешь? — я поднёс её руку к губам, оставив на бархатистой коже мимолётный поцелуй.

Сдерживать себя удавалось с трудом. В самых грязных своих фантазиях я уже давно целовал Веру везде: страстно и необузданно.

— Я переживаю за тебя. Ты мой друг, — она коснулась моей щеки и проникновенно посмотрела на меня.

Трепетная ласка любимой девушки отозвалась волнующим покалыванием в груди.

— Я хочу, чтобы ты был также счастлив, как мы с Пашуней.

При упоминании друга её голубые глаза стали ещё ярче. Она была вся, словно воздушный сон. Или я был влюблённым идиотом…

Догадывалась ли Вера о моих чувствах? Видела ли причину, по которой я был готов мчаться через весь город, чтобы помочь, если вдруг не было рядом Пашки? Должна была. Вопреки порой легкомысленному поведению, она не была глупа.

— Не волнуйся, лисичка, — уверенно лгал я. — Соня замечательная.

***

От лица Сони

Марк, как всегда, проигнорировал моё сообщение. Но я знала, что он встретит меня. Может быть, с вкусным завтраком у двери или ароматным рафом из любимой кофейни. Это было неважно. Он всегда находил нужные слова в оправдание. А я ему верила. Потому, что любила.

Вопреки ожиданиям меня никто не ждал у двери моей уютной квартирки. Но я так устала после тяжёлой смены в больнице, что не было сил на разочарования. После горячего душа, едва коснувшись головой подушки, уснула.

Сквозь сон я ощутила осторожные поцелуи. Меня окутал знакомый запах моего мужчины. Цитрусовый, с небольшой горчинкой.

Губы Марка коснулись позвонков на шее, скользнули по изгибу плеча.

— Соня-я-я… — прикусывая мочку уха, пьяно шептал он.

Его руки нетерпеливо сжимали мою талию, спускались ниже и подразнивающе оттягивали резинку пижамных шортиков.

Я выгнулась, упираясь попой в пах мужчины. Марк прижался сильнее, показывая своё возбуждение.

Повернув голову, потянулась к его губам.

— Доброе утро, малышка. Хочу тебя-я-я…

Марк напористо ворвался в мой рот языком, подминая под себя. Я пискнула от неожиданности. А затем простонала, когда его пальцы, наконец, коснулись чувствительной плоти.

Он навис надо мной, шумно втягивая воздух, продолжая свои сладкие пытки.

Обняв парня за широкие плечи, я откинула голову на подушку, широко расставив бёдра. Марк стянул с меня единственную преграду между нами и вошёл. Обхватив его бёдрами, упёрлась пятками в крепкие ягодицы, требуя большего. В ответ на это получила лишь улыбку и будоражащие ласки игривого языка.

Марк обвёл ареолу соска, втянув его в рот, губами прошёлся по чувствительной коже на ключицах, нежно укусил за подбородок.

Томно всхлипнув от наслаждения, я зарылась в густые тёмные пряди любимого. Его нежность, всегда была так восхитительна, и я забывала обо всех обидах, которые он наносил мне неосознанно.

— Марк, я… сейчас, — выдохнула в его губы, покусывая их.

Он ускорился, сжимая меня в своих объятиях, шептал что-то неразборчивое. А я задыхалась от подступившего экстаза.

— Хорошая моя…

Марк целовал страстно и в момент наивысшего наслаждения произнёс мною такие долгожданные слова:

— Я люблю тебя… Вера…

А потом, перекатившись на спину, обнял и просто уснул. Уснул!

Я глубоко дышала, пытаясь переварить услышанное. Может, это глупая оговорка? Или…

Закрыв глаза руками, я резко поднялась с кровати. Стянула простынь с бормочущего мужчины, глотая вмиг нахлынувшие слёзы.

В ушах, словно эхо звучало «я люблю тебя, Вера». Внутренности разрывало от горькой обиды. Это липкое чувство боли и несбывшихся надежд.

Я села на постель, где несколько минут назад, была ещё счастлива. Перевела пустой взгляд на валяющиеся вещи Марка. И на каком-то равнодушном автоматизме подобрала их с пола.

Из кармана джинсов выпал телефон. Я подняла его, случайно нажав на боковые кнопки. На экране высветилось уведомление от абонента с именем «Вера».

Словно в каком-то ревностном бреду, дрожащими пальцами открыла сообщение от человека, которому, судя по всему, было адресовано признание.

«Марик, позвони. Целую».

Подняла взгляд на иконку с фотографией и застыла…

На меня смотрела красивая миниатюрная блондинка с короткой стрижкой. Яркие голубые глаза, искренняя лучистая улыбка, полные губы. Цепляющая внешность.

И можно было никак не заострять внимание на ней. Ведь неважно, как выглядит та, другая. Но очевидное сходство со мной заставило меня похолодеть.

Или я была похожа на неё?

Я перевела взгляд на мужчину, с которым делила постель уже больше, чем полгода. Находясь в достаточно долгих отношениях с ним, я ему доверяла, не обращала внимания на очевидные «звоночки» его безразличия, продолжала жить в романтической иллюзии.

Как же гадко было после открывшейся правды! Всё это время я была заменой? Способом забыться? Чем?

Конечно, можно было спихнуть всё на алкоголь. Придумать ему жалкое оправдание, найти объяснение и поверить в свои же доводы. Но как? Я — не знала…

А потом поняла, что терпеть такое точно не буду. Хватит!

— Вставай! — я зло прошипела, расталкивая Марка.

Он промычал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок. Швырнув в него его джинсы, прикрикнула ещё раз.

— Сонь, чего ты шумишь? — буркнул Марк.

Я попыталась растормошить его. И на этот раз он, наконец, открыл свои бесстыжие глаза.

— Проваливай, Высоцкий.

Марк приподнялся, сонно растёр лицо.

— Что?

— Проваливай, — повторила я.

— Может, ты объяснишь, что происходит?

— Веру спроси.

При упоминании имени блондинки Марк замер и изменился в лице.

Вслед вещам я кинула на кровать телефон, с открытым сообщением от девушки. Не гордилась своим поступком, но сейчас была зла.

— Ты рылась в моём телефоне?

— Хотела передать слова любви Вере. Ведь ты по случайности сказал их мне, — язвительно произнесла я.

— Что ты хочешь от меня услышать? — одеваясь, возмутился он.

— Хоть какое-то объяснение? — иронизировала я.

Но его не последовало…

Марк, проходя мимо, потянулся в мою сторону. Я ожидала поцелуй, проявления какой-то ласки в оправдание. Но он лишь наклонился за своей рубашкой.

Это было чертовски больно и унизительно. Надеяться…

Марк ничего не отрицал. Молча покинул мою квартиру, даже не извинившись.

Затем хлопнула входная дверь. И я разрыдалась.

От лица Марка

— Какого хера, сейчас произошло? — вслух возмутился я, как только оказался на лестничной клетке.

Я вполне мог придумать правдоподобную ложь. В конце концов, сделал бы вид, что не понимал, о чём шла речь.

Жутко хотелось вернуться. И не для того, чтобы в очередной раз соврать девушке. А сказать ей, что ничего не обещал. Мы никогда не говорили о наших отношениях. Всё было как-то просто, обоюдно и хорошо. С моей стороны. Я думал: её всё устраивает, как и меня.

Видимо, для Сони наша связь значила гораздо больше.

Может, всё к лучшему? И стоит сейчас оборвать все нити, пока ещё не так больно.

Правда, я признался в чувствах, назвав девушку другим именем.

Идиот!

Запахивая пальто уже у выхода из подъезда, вышел на улицу и недовольно зажмурился от яркого зимнего солнца. Морозный воздух слегка взбодрил после бессонной ночи. И подняв воротник, я поплёлся в сторону остановки.

Дома я оказался довольно быстро. И после горячего душа уснул как убитый.

С Соней мы больше не виделись.

Несколько дней пребывал в каком-то раздрае. Порывался позвонить ей, извиниться. Всё-таки я поступил, как мудак…

Но прошла неделя, за ней — другая. И я отпустил ситуацию, погрузившись в работу.

Так пролетел месяц…

Весна ворвалась в холодный зимний город, радуя каждого жителя. Но только не меня. Я раздражался по любому поводу, срывался на коллег и близких. Одним словом, вымещал свою злость на других.

А тут ещё будущая чета Давыдовых сообщила радостную новость, которая не была для меня сюрпризом. Они подали заявление в Загс. И теперь все разговоры Веры сводились к организации банкета, выбору какой-то ерунды, типа цвета салфеток. И я, отчего-то, должен был всё выслушивать, как подружка невесты.

Дни тянулись бесконечно долго, словно попал в какую-то воронку. И меня только и крутило по накатанной: работа — дом, дом — работа. Избегал встреч с друзьями: не желал быть в эпицентре их личного счастья. И всё чаще вспоминал о Соне.

Заметил, что стал высыпа́ться, ведь никто не прижимался ко мне посреди ночи, не стаскивал одеяло. И вместе с тем скучал… Но всячески отгонял от себя подобные мысли, не желая признавать этого.

А сейчас сидел за столиком в любимом заведении в ожидании ребят, которые, как всегда, опаздывали. Откровенно говоря, не хотел выбираться в вечер пятницы, впервые. Настроение было ниже плинтуса.

Да и снова смотреть на влюблённую парочку не вызывало ни малейшего восторга. Хрен знает, почему я поддался на уговоры Пашки. Вероятно, меня убедили слова: «Вера меня убьёт, если ты не согласишься…».

Она уговаривала меня тоже. Даже чересчур старательно. Пашка, скорее всего, проболтался, что я расстался с Соней. И теперь, мне наверняка была уготована участь главного героя шоу «Холостяк».

Скучающе осматривая посетителей бара, которые постепенно заполняли пустующие места, потягивал вискарь из стакана. А когда увидел знакомую белобрысую макушку под ручку с очкариком другом, усмехнулся своей проницательности.

Рядом с ними вышагивала симпатичная высокая блондинка с шикарной грудью.

— Ну вот и первая претендентка, — хохотнул я и, откинувшись на спинку диванчика, махнул ребятам рукой.

Вера, лучезарно улыбаясь, ускорилась в моём направлении, таща за собой Паху. Давыдов был похож на послушного щеночка, готового преданно, служить своей хозяйке. И как только он привык к этому неугомонному урагану? Никогда не задумывался об этом.

Я заметил у бара знакомый силуэт, потянулся, чтобы удостовериться, что это она… Соня.

Но передо мной возникла соблазнительная фигурка незнакомки. Лёгкая полупрозрачная блузочка, с расстёгнутыми пуговицами, не скрывающая главного — красивое чёрное кружево.

Выпитый ранее напиток встал у меня поперёк горла, когда я уставился в пышную грудь.

— Знакомьтесь! — скомандовала Вера. — Оль, это наш хороший друг Марк. Марк, а это — Оляша, моя одноклассница.

Оля, соблазнительно прикусив пухлую, не от природы, губу, медленно осмотрела мой внешний вид. И, судя по взгляду, осталась довольна.

— Приятно познакомиться. Наслышана о тебе, — девушка улыбнулась, стреляя глазками, явно флиртуя.

И почему Вера решила, что эта пигалица понравится мне?

Мне хотелось ответить что-то вроде «Оля — это левая или правая?», но я стоически сдерживался.

— Взаимно, — натянуто произнёс я, отправляя Вере гневные взгляды.

Та, похоже, поняла мои вербальные сигналы неправильно. Зато Пашка, чуть ли не заржал в голосину, откашлявшись в кулак.

А дальше началось тотальное охмурение. Я жеманно корчил симпатию, поглядывая на часы. Надеясь, что хоть кто-нибудь закончит эти скучные посиделки или избавит меня от общества неинтересной, несмотря на внешность, девушки.

И когда Оля отошла припудрить носик, на меня обрушилось непонимание Веры вкупе с возмущением.

— Высоцкий, как это понимать?

Я вскинул брови, намереваясь обороняться.

— Хочу задать тебе тот же вопрос.

И только Пашка поочерёдно смотрел на нас обоих, предвкушая разборки.

— Оляша старается тебе понравится. А ты чуть ли не зеваешь? — продолжала негодовать она.

Я же уже не слушал её писки, потому как увидел Соню за барной стойкой в компании какого-то хлыща. Она сидела вполоборота, положив ногу на ногу, пританцовывая ей в такт музыке, и улыбалась.

На ней была надета кофточка, оголяющая острые плечики. И я вспомнил, снимки, что она отправляла мне из примерочной, пока выбирала невзрачный, на первый взгляд, предмет гардероба. В них не было ничего вульгарного. Скорее они были милые и смешные. Но один я сохранил.

— Марк! Ты меня вообще слышишь?

Поморщившись, вынырнув из воспоминаний, и перевёл взгляд на подругу.

— Вер, ты перегибаешь, — устало выдохнул я.

Я бессовестно прослушал её тираду, но примерно представлял её содержание. Конечно же, я говнюк, не ценящий старания других, и возможно, эгоист. А, и ещё, скорее всего, неблагодарный осёл, не видящий своё счастье.

— Если под счастьем ты подразумеваешь Оляшу, — изобразив ветвистые рога, насколько позволяли мне пальцы, — то извини, Верунчик, но я пас.

Паша, всё это время молчаливо держащий нейтралитет, наконец рассмеялся. Но как только Вера зыркнула на него осуждающе, умолк.

— Вер, — мягко произнёс друг. — Не лезь, а? Я всё же тебя люблю, а не Розу Сябитову.

— Я же хотела, как лучше! — всплеснув руками, сдалась она. — Было бы так классно, парочками тусить.

Я покачал головой, усмехнувшись её непосредственности. Мы вроде уже давно не дети, у каждого есть свой багаж за плечами. Но Вера… она так и осталась наивной девчонкой.

Я неосознанно посмотрел туда, где несколько минут назад сидела Соня. Место пустовало.

— Да куда ты всё время смотришь?

Вера стала крутить головой, чтобы ответить на свой вопрос.

— Это уже смешно, — фыркнув, поднялся я.

Мне надоело слушать весь этот бред. Как только Пашка с этим уживается?

— Марк! — крикнула мне уже в спину Вера.

Как чувствовал: не стоило сегодня выбираться из дома, тем более в обществе этих двоих.

Я так спешил покинуть бар, что не заметил на своём пути девушку. И чуть не сбил её с ног. Она, ойкнув, пошатнулась.

— Извините, — придерживая её за оголённые плечи, поспешил помочь.

Блондинка возмущалась и причитала, негодуя на мою неосмотретительность. Меня это позабавило, и я не удержался. Стал посмеиваться. А когда она подняла на меня свой рассерженный взгляд, замер.

— Привет, — растерянно произнёс я.

Я попытался как можно дружелюбнее поздороваться с Соней. Но она явно была не рада нашей встрече.

— Привет, Марк.

Натянутое приветствие кольнуло.

— Как ты?

— Прекрасно.

Разговор никак не клеился. Но кто в этом был виноват?

— Послушай, Сонь.

Я схватил её за руку. Казалось: она собирается побыстрее избавиться от меня.

— Я хотел извиниться.

— Это всё? — поджав губы, она смотрела куда-то в сторону.

— Сонь…

— Вот ты где! — рядом раздался голос Веры. — Девушка, извините, могу я украсть его ненадолго?

Соня посмотрела на неё, потом на меня. Хмыкнув разочарованно, ответила:

— Да, пожалуйста. Не претендую, — вырвав кисть, она ушла к ожидающей её компании.

Я провожал её взглядом и медленно закипал. Вера переходила всякие границы.

— Марк, не уходи, — наигранно просила она, состроив милое выражение лица. — Тебя Оля ждёт.

Но на меня это больше не действовало.

— Знаешь, я ошибался.

Вера непонимающе захлопала своими невинными, на первый взгляд, глазками.

— Ты просто эгоистка, разбалованная мужским вниманием.

Она ошеломлённо смотрела на меня, но молчала.

— Жить, как тебе хочется — это не эгоизм, — наконец отмерла она.

Мои слова её явно задели. На глаза выступили слёзы, но я больше не вёлся на эти уловки.

— Зато заставлять других поступать, как хочется тебе — да. И если Паша ведётся на всё это, потому что любит тебя. То я… — немного замявшись, я рассмеялся.

Понял, или у меня открылись глаза, что не люблю её. Да и никогда не любил. Может быть, был очарован? Возможно. Но похоже, не замечал, что действительно был ослом всё это время.

Вера, остолбенев, наблюдала за моим истеричным прозрением.

— Марк, ты чего?

Но я уже не обращал внимания на подругу, озирался по сторонам в поисках той единственной, что волновала меня всерьёз.

Соня общалась с тем же парнем, с которым сидела у бара. Он что-то рассказывал ей, эмоционально жестикулируя руками. А как он на неё смотрел!

Я ведь уже не имел права ревновать?

Но, похоже, ревновал… Жутко злился на себя, что упустил её, недооценил. А теперь мечтал только об одном: продемонстрировать, что она моя.

Имел ли я право на это? Нет. Но мне было плевать.

В какой-то момент Соня поймала мой взгляд, и её улыбка растворилась. Девушка смотрела на меня грустными серыми глазами. А меня словно молнией поразило. Она ведь столько раз просыпалась рядом со мной, целовала, дарила нежность. И молчала. Но глаза… всегда говорили мне, как она меня любит.

А я просто идиот…

Не думая больше ни секунды, я уверенно направился к ней. По мере моего приближения я считывал с милого личика разные эмоции: растерянность, удивление, испуг и, конечно же, злость.

Я жутко волновался. В голове крутились разные мысли, слова извинений. Знал: нужно сказать ей о своих чувствах. Но как подобрать правильные слова? И есть ли такие слова, что смогут оправдать меня?

В голове звучало, словно пчелиный рой: «Прости меня, Соня!»

А как только оказался перед ней, всё улетучилось.

Её спутник выгнул бровь замолчав. А Соня тактично извинилась перед ним.

— Высоцкий, что тебе нужно? — сложив руки на груди, она нахмурила свои тёмные бровки.

— Поговорить.

— В прошлый раз ты был весьма красноречив, — язвительно парировала блондинка.

Рядом сто́ящий парень кашлянул, давая о себе знать.

— Сонь… одну минуту, прошу, — умоляюще сложа руки, вымаливал я.

Она закатила глаза и фыркнула.

— Пожалуйста…

— Кажется, София не желает общаться с тобой, — раздался голос парня с нотками насмешки.

— Ты кто вообще? — грубо ответил я, посмотрев на него. — Ей даже не нравится, когда её так называют, — поспешил осведомить напыщенного придурка.

Безумно чесались кулаки, хотелось пройтись по самоуверенной физиономии незнакомца.

— Марк…

Я почувствовал, как ладонь Сони опустилась на мою грудь.

— Хорошо, я поговорю с тобой. Пойдём, — взволнованно попросила она.

Соня, вероятно, почувствовала, что я уже на грани. И потому схватила мою ладонь.

— София, если что я рядом, — забеспокоился её приятель.

Я переплёл наши пальцы, кинув предупреждающий взгляд в его сторону. И повёл девушку за собой.

— Высоцкий! — окликнула Соня.

Я резко развернулся и она, не успев среагировать, впечаталась в меня.

— Осторожнее, — заботливо произнёс я.

— Это, — подняв наши всё ещё сцепленные руки, пыхтела Соня, — не обязательно.

Я, улыбнувшись, приблизил своё лицо к её, сдерживая порыв впиться в манящие губы, прошептал:

— Обязательно…

Она только выдохнула, но не возразила. Думала не замечу, как дрожит?

Но это была лишь мнимая победа. Мне предстояло каким-то образом убедить Соню, что она дорога мне, нужна. По-настоящему.

Сжав крепче её ладонь, пошёл на выход.

— Марк… — раздражённо сказала она, когда мы оказались на улице.

Хоть и стояли первые дни весны, было морозно.

— Говори уже, что хотел. Мне холодно.

Накинув на её плечи своё пальто, прижал девушку к себе.

— Прости меня, Соня… — прошептал я и, зарывшись носом в светлые шелковистые волосы, вдыхая её аромат, словно обезумевший. — Прошу тебя, дай мне последний шанс.

Я ждал чего угодно. Оттолкнёт? Ну и пусть!

Я виноват!

Но на этот раз я не сдамся. Только не сейчас и только не с ней!

— А, что потом? — отстранившись, спросила она. — Снова назовёшь меня чьим-нибудь именем?

— Нет, — спокойно ответил я. — Теперь всех буду называть твоим.

Соня издала какой-то звук, похожий на возмущение, и, сбросив пальто, буквально швырнула его мне в лицо.

— С меня хватит! — рыкнула девушка и побежала обратно в кафе.

Я, подцепив одежду, тут же ринулся за ней, ухватил за талию и приподнял. Было неудобно удерживать брыкающуюся блондинку.

— Пусти!

— Ну всё, всё! — смеясь, уговаривал её. — Я понял, ещё рано для шуток.

— Высоцкий, сволочь! Пусти, кому говорят?!

— И не подумаю, — твёрдо заявил я, продолжая крепко удерживать Соню. — Если пообещаешь не убегать от меня, отпущу, — прошептал ей на у́шко, вызывая мурашки на шее, которые так и хотелось поймать губами.

Но ещё не время. Соня была явно в ярости. Она надсадно дышала, запыхалась моя девочка, грудь её вздымалась. Но услышав моё предложение, замерла.

— Хорошо, — недовольно буркнула она.

Как только я ослабил хватку, белокурая бестия развернулась и припечатала мне жгучую пощёчину. Я, конечно, не надеялся, что она сдержит данное мне слово, но не ожидал подобного выпада.

— Окей, заслужил, — поглаживая горящую щеку, подмигнул вновь закипающей девушке. — Теперь ты сама напросилась…

Соня взвизгнула и стала тарабанить меня по спине, когда я, перекинув её через плечо, поспешил к только что подъехавшему, на мою удачу, такси.

Выходящие из автомобиля пассажиры окинули нас любопытными взглядами. Ещё бы! Картина была занимательная: выкрикивающая гневные ругательства девушка на плече у забавляющегося этой ситуацией парня.

— Моя девушка немного перебрала, — соврал я, заталкивая Соню на заднее сидение, бережно защищая её голову от удара о корпус.

Водитель явно удивился нашей скандальной компании, но не стал возмущаться, когда я предложил ему хорошую оплату, назвав адрес своей квартиры.

Соня «одарила» меня тяжёлыми ударами по спине и плечам. И если на улице я был готов терпеть её выбрыки, то сейчас — был не намерен.

— Ну всё, достала! — угрожающе рыкнул я и сгрёб мою истеричку в охапку, прежде чем впиться в столь желанные губы.

Малышка пыталась меня оттолкнуть, сопротивлялась изо всех сил, не размыкая сладких губ. И, словно ледышка, постепенно таяла в руках, благодаря моим ласкам.

— Сонечка, — нежно шептал я между поцелуями. — Хорошая моя, единственная…

Задрав кофточку, провёл по животику, будто впервые изучая давно знакомые изгибы. Расстегнув бюстгальтер, коснулся затвердевшего сосочка, крадя стон наслаждения. Соня обвила мою шею, окончательно капитулируя, и зарылась своими тонкими пальчиками в мои волосы, без остатка отдаваясь страсти.

Таксист, о котором мы оба забыли, так не вовремя кашлянул предупреждающе, вырывая нас из нахлынувшего наваждения.

— Едем? — неловко спросил он.

Соня, смутившись, спрятала заалевшее лицо на моей груди хихикая.

— Да, — хрипло ответил я, с трудом подавляя желание снова припасть к губам любимой.

И когда автомобиль тронулся, я обхватил лицо Сони ладонями, заставив таким образом посмотреть на меня.

— Я люблю ТЕБЯ. Веришь? — уткнувшись в её лоб своим, прикрыл глаза, переводя дыхание в ожидании её ответа.

Настолько боялся открыть их, прервать удовольствие чувствовать её трепет.

— Да, — тихо выдохнула она, делая меня самым счастливым на свете.

8. «ДОБРЫЙ МЕН» Ната Лис

Прогулка.

От лица Владимира…

Девушка целует меня, прижимаясь своим стройным податливым телом. Её острые коготки гуляют по моему прессу, вызывая короткие судороги.

Не люблю, когда так делают. Хватаю незнакомку за тонкое запястье и провожу её ладошкой по бугру в штанах.

Завела меня не на шутку, теперь не отвертится.

— М-м-м… — мурлычет кошкой мне на ухо она, — Я вижу, кто-то очень сильно соскучился…

Девушка наклоняется и проводит языком по моей небритой щеке:

— М-м-м… сладкий…

Её горячий язык оставляет влажную дорожку на моём носу. Затем на лбу и снова на щеке.

— Детка, — я пытаюсь отстранить лизунью, заключив в ладонях её красивое личико. — Давай найдём твоему язычку другое применение…

— Р-р-р... Гав-гав-гав! — отвечает она.

Я распахиваю глаза и понимаю, что держу в руках морду своей собаки.

— Мля-я-я-я… Зевс, такой сон испортил! Фу! Отстань! — рычу я, когда пёс пытается меня снова лизнуть. — Сожрать меня хочешь?

Спросонья не понимаю где нахожусь. Похоже, уснул на диване в гостиной.

Как вернулся из больницы, сразу улёгся. Сил хватило лишь на то, чтобы разуться и снять рубашку.

Торс туго замотан бинтами, аж дышать невозможно, жарко и неудобно.

«Но это всё равно лучше, чем пролёживать бока в пропахшей лекарствами и хлоркой палате. Залатали и на том спасибо. А дома и стены лечат», — думаю про себя, обводя взглядом комнату.

Я совсем недавно переехал в эту квартиру. Сделал небольшой ремонт своими силами. Пусть простенько, зато чисто.

— Р-р-рав... Гав-гав-гав! — отвлекает меня от созерцания идеально поклеенных светлых обоев Зевс, которому явно надоело напоминать нерадивому хозяину, что ему давно пора гулять.

— Ты знаешь, друг, всё в тебе прекрасно, — со вздохом говорю я и треплю хвостатого товарища по холке, — но вот твой мочевой пузырь всё портит… Нет чтоб тебе как мелкой шавке приноровиться делать свои грязные дела на пелёнку, так нет же… Тебе целый парк подавай… Любитель погадить под каждым кустом, — ворчу я. — Ходи за тобой, собирай потом…

Доберман смотрит на меня как на идиота, прислушивается к каждому слову, склоняя голову то влево, то вправо. Осуждает.

— Не смотри на меня так, сглазишь, — усмехаюсь я.

Заскулив, Зевс срывается с места и бежит в прихожую, клацая по новому ламинату когтями. Я слышу его лай и то, как он царапает дверь. Она железная, без намёка на породистый дерматин, поэтому не страшно, что испортит.

— Ла-а-адно, уже иду, — кричу я и с трудом поднимаюсь с дивана. — М-м-м… Еб*чая марлевая портупея!

Спешу в сторону несмолкающего лая.

Похоже, моего пса совсем «прижало».

Утром сестра его выгуливала. Сама вызвалась, узнав, что я из больницы сбежал. Предлагала забрать его на время к себе, но я отказался. Как-нибудь сам справлюсь. Вот только бинты разрешат снять и будем бегать с ним по утрам, как раньше. Он же мой товарищ, а не переходящий из рук в руки вымпел.

Обуваюсь, накидываю на плечи отцовский охотничий тулуп из овчины. Не знаю какого лешего его в город привёз, надо было на даче оставить. Но сегодня он мне как никогда пригодится. Я в нём не замерзну, даже надев на голое тело. Как представлю, что придётся поверх бинтов что-то натягивать, в дрожь бросает. Уж лучше так.

Тем более мне совершенно плевать на то, как я выгляжу. Чай не на свиданку с девушкой собрался, а пса выгуливать.

На дворе март месяц, но зима всё никак не хочет отступать, то и дело засыпая город снегом.

— Зевс, гулять! — командую я, открывая дверь.

Доберман, не веря своем счастью выбегает в тамбур.

— Рядом! Сидеть! — говорю твёрдо, провернув ключ в замочной скважине. — Вот так, дорогой, — защёлкиваю карабин на его ошейнике, — сейчас выйдем на улицу, и ты сделаешь свои грязные делишки, побегаешь, порезвишься. Потерпи ещё чуток, хорошо? Не нужно гадить в лифте.

Заходим в кабинку. Жму на кнопку первого этажа и слежу за обратным отсчётом на электронном табло.

Шесть… Пять… Четыре… Три… Два... Один…

Легкий дзинь и дверцы плавно разъезжаются перед самым носом Зевса. Он радостно лает, предвкушая долгожданную свободу.

Выходим на улицу.

Там уже темно и ветрено. Идея погулять подольше отметается стразу. Жалею, что не надел шапку. Чтобы уши не свернулись в трубочку, прячу их за высоким каракулевым воротником.

— Ну и погодка!

Отпускаю Зевса с поводка. Нужно сократить время нашей прогулки. Сейчас он побегает, сделает свои дела и домой. Если стану ходить с ним, то это надолго затянется. В тулупе, конечно, тепло, но я в нём неповоротливый.

— Зевс, гулять! — отдаю команду псу.

Второй раз повторять не надо. Услышав волшебное слово «гулять», доберман срывается с места и бежит в сторону парка, где мы обычно это делаем. Я завороженно наблюдаю за удаляющимися от меня мигающими огоньками на ошейнике собаки. Только их видно в темноте и иногда рыжие подпалины на морде и лапах, когда на них попадает свет от одиноких тусклых фонарей.

Будний день, непогода, на часах уже перевалило за одиннадцать вечера, поэтому вероятность встретить на своём пути случайных прохожих очень мала. Зевс миролюбивый пёс, но по его внешнему виду такого не скажешь, конечно: высокий (семьдесят два сантиметра в холке), мощный, жилистый, да и лает убедительно. Поэтому прибавляю шаг, стараясь не терять его из виду.

Дохожу до небольшой тренировочной площадки, расположенной в начале парка.

— Зевс, ко мне! — кричу я.

Он реагирует моментально: разворачивается и бежит в мою сторону.

— Молодец, дружище! — глажу его по голове. Поднимаю с земли палку и бросаю. — Апорт!

Приносит.

Снова бросаю.

Опять приносит, но уже не отдаёт. Хочет побороться.

Хватаю за другой конец палки и тяну на себя. Зевс рычит и упирается лапами. Под лоснящейся шкурой перекатываются мышцы. Красавец!

— Отда-а-а-ай… Моё-ё! — посмеиваясь говорю ему и с большим усердием стараюсь вытянусь палку из его пасти.

Пёс, конечно, сильный, но я сильнее…

Вдруг, собака замирает и навострив уши, прислушивается к чему-то.

— Э-э-э нет, ты не проведешь меня, шельмец! — смеюсь я.

Знаю я этого прохвоста! Стоит мне только ослабить хватку, он выдернет палку из моих рук, свалит и не вернётся, пока не закопает добычу. Проверено на резиновой курице-пищалке, которую он благополучно «похоронил» в прошлом месяце.

Надо признать, она и правда издавала противные звуки, ещё бы немного и я бы сам это сделал.

— Эй! Стой! — кричу я, когда собака, выплюнув палку, срывается с места и убегает от меня вглубь парка, — Зевс, ты куда?! Ко мне! Зевс!

Но ему хоть бы хны. Не реагирует, хотя надрессирован чётко. С ним такое впервые…

— Зевс! — гаркаю я на весь парк, пугая местных ворон, спящих в своих гнёздах.

Иду, по следам от его лап. Радуюсь, что пёс бежал прямёхонько по аллее, а не «собирал» кусты.

— Зевс! — снова кричу я. — Ко мне, мальчик!

— Что это? — говорю себе под нос, прислушиваясь к лаю вдалеке.

Сердце совершает кульбит, а внезапно появившееся чувство тревоги скручивает нутро тугим жгутом.

— Млять, что там такое происходит?!

Выругавшись, ускоряю шаг.

Двое на одну?

От лица Дианы…

Блин, как же я устала каждый день мотаться по всему городу от одного клиента к другому! Поскорее бы накопить нужную сумму, да открыть свой ма-а-аленький тату-салон. Держать свою попку в тепле да в удобном креслице. Тут тебе и образцы под рукой и краска, машинка новая и водичка студёная в кулере. Неужели когда-нибудь настанет тот светлый день и час, когда я перестану носить все рабочие инструменты на своём «горбу» и буду сидеть в стерильно чистом, как в больнице, кабинете.

Обожаю легкий запах хлорки. М-м-м-м…

Предаваясь мечтам о собственном деле, я не сразу замечаю, как от торца здания отделяются две мужские тени, которые в свете тусклых фонарей оказываются вполне себе здоровенными детинами. Один высокий как каланча, а второй широкий словно платяной шкаф.

— Лёлик и Болик, блин…

Я боязливо оглядываюсь и ускоряю шаг.

Ох, как чувствовала, что не стоит идти к подруге после клиентки! Но, когда услышала в трубке её плачущий голос, не смогла отказать. Думала, зайду на пол часика, с меня не убудет. Но пол часика посиделок плавно превратились в двухчасовые разговоры по душам, а я в жилетку для Леркиных слёз. Жених её бросил, скотина такая!

Сворачиваю в парк — это единственный путь к дому. У входа притормаживаю и снова опасливо оборачиваюсь.

— Мамочки!

Эти двое не отстают, а так и идут за мной по пятам.

«Может, стоит остановиться и пропустить их вперёд?» — пролетает в мозгу шальная мысль, но я тут же даю себе затрещину и вместо того, чтобы встать как вкопанная, начинаю бежать так, словно за мной гонится стая волков.

— Эй, очумелая! Стой! — прилетает мне в спину голос одного из преследователей.

«Ага. Щаз-з-з! Так я вас и послушала! Дурочку нашли!» — думаю про себя и пытаюсь ещё немного ускориться.

— Чёртовы каблуки! — Дыхание сбивается. Чувствую, как лёгкие горят огнём.

А так хотелось, в коем-то веке, выглядеть женственно и красиво, весна же.

Вот и довыпендривалась! Привлекла внимание этих гамадрилов!

— Стой! Не то хуже будет! — добавляет второй и ржёт так, что меня от страха аж до мурашек пробирает.

Вот же гады! Они ещё и издеваются!

Рюкзак больно бьёт по спине. Намотанный вокруг шеи снуд мешает нормально дышать. Лёгким, похоже, хана… Давненько я не бегала.

«Если уцелею, возобновлю утренние пробежки», — обещаю себе.

Шум в ушах дезориентирует, и я не сразу понимаю, что всё… меня догнали.

— Стой, сказал! — рычит высокий мужик, хватая меня за плечо своей огромной лапищей.

— Отпусти! — ору я. — Отпусти-и-и-и!! — дёргаюсь, пытаясь вырваться из цепких пальцев верзилы.

Не удержавшись на ногах, падаю пятой точкой на асфальт. Больно. Обидно. Холодно. Пытаюсь неуклюже подняться, но злополучный правый каблук не позволяет мне это сделать, подворачивается и практически отрывается, когда его придавливает гриндерсом шкафоподобный парень.

Да, именно парень… В тусклом свете фонарей я наконец могу рассмотреть его молодое лицо. На вид ему не больше двадцати одного, … двадцать три — максимум. Но глаза… глаза прищуренные, злые. В них я замечаю такой нездоровый блеск, что сердце заходится от страха пойманной в клетку птицей. Оно бьётся так часто, что, кажется, я вот-вот потеряю сознание. Страх сжимает в тиски. Есть в его взгляде что-то звериное, голодное и в то же время абсолютно равнодушное, и я понимаю, что молить о пощаде бесполезно, только бежать.

— Возьми её рюкзак! — командует высокий парень. — Ты же не против, Баклажанчик? У тебя же есть при себе наличка? — обращается ко мне.

Деньги есть, конечно, но я молчу. Они надёжно спрятаны внутри и за их сохранность могу особо не переживать.

В отличие от своего товарища, «жердина» скрывает своё лицо под чёрной банданой с изображением ухмыляющегося черепа. Он резко присаживается передо мной и больно сжимает пальцами мои скулы:

— Слушай сюда! — в его голосе звенит металл, — Либо ты сама отдаёшь нам деньги, либо мы найдём их сами, и тогда тебе будет хуже.

Парень хватает меня за шиворот куртки и встряхивает как грушу. Моя голова безвольно отлетает назад, и я зажмуриваюсь, готовясь к удару. Но ничего подобного не происходит. Меня отпускают, и я снова падаю на задницу.

Возня. Рычание.

— Пошёл вон! Отвали от меня! — верещит не своим голосом высокий парень в бандане. — Сова, брось мне электрошокер, млять! Х*ли вылупился! Быстрее давай! — орёт он своему подельнику. — Отвали, сволочь! — кричит на большого чёрного добермана, вцепившегося в его рукав.

Мамочки! Только собаки мне не хватало! А что, если пёс сейчас разберётся с этими двумя и за меня примется?

Сова, как назвал его товарищ, оторопело смотрит то на длинного, то на меня. Не сразу сообразив, что от него хотят, начинает рыться в глубоком кармане дутой куртки.

— Кощей, лови! — бросает другу свою находку.

— Млять, Сова, не мог подать нормально? — возмущённо бросает длинный, не сумев поймать электрошокер.

Но я вижу по глазам здоровяка, что он боится собаки как огня.

Высокий делает резкий выпад в сторону электрошокера. Мгновение… Треск. Визг пса.

Доберман выпускает из пасти свою добычу. Отступает, но не убегает. Напротив, он встает между мной и грабителями и начинает громко лаять и угрожающе рычать.

— Убери свою шавку! — орёт Кощей. — Иначе вам обоим не поздоровится! — угрожает он, треща шокером.

Доберман не мой, но кажется, он будет стоять до последнего. По крайней мере, я мысленно молю его об этом.

Оглядываюсь по сторонам в поисках хотя бы чего-то подходящего для самообороны, палки, например, или камня. Но ничего не нахожу.

В кармане есть связка ключей, один из которых большой и если зажать его между пальцами, то…

Не успеваю додумать, как слышу мужской голос неподалёку:

— Зевс, ко мне! Зевс! — зовёт он, по всей видимости, моего защитника.

В другой ситуации я бы отругала хозяина за то, что он выпустил такую большую собаку гулять без намордника, но сейчас я ему благодарна. Господи, да если бы не этот пёс… Подумать страшно, что со мною было бы.

— Зевс? — слышу совсем близко глубокий, мощный, рокочущий голос от которого у меня, кажется, все волоски на теле дыбом поднимаются.

И это в такой-то ситуации…

Блин, что с тобой, женщина?!

За спинами вырастает огромная мужская фигура, облачённая в какой-то тулуп из грубо выделанной овчины. Вид у незнакомца суровый… Короткая стрижка, выбритые виски, сведённые к переносице темные брови, острые скулы делают мужчину похожим на хищника перед броском. На его фоне парни теперь кажутся нашкодившими щенками, которых вот-вот схватят за шкирки и ткнут мордами в образованную ими лужу.

Пёс перестаёт лаять, но от меня не отходит, временами продолжая рычать на моих обидчиков.

— Парни, какие-то проблемы? — спрашивает великан грозно.

Те словно вмиг уменьшаются, втягивая шеи в плечи. Но это длиться совсем недолго. Скинув с себя оцепенение от неожиданной встречи с более сильным противником (это с бабами легко воевать) Сова откашливается:

— Кощей, может, того? Пойдём? — спрашивает он своего дружка.

— Ты дебил? — сплёвывает тугую слюну высокий парень, обращаясь к подельнику.

— Шел бы ты, дядя, своей дорогой… и собаку свою забери… — как по мне, опрометчиво бросает он мужчине в тулупе.

«Ну, точно отбитый», — хмыкаю про себя. Очевидно же, что силы не равны.

— Хм… Кощей… Кощей, — прищуривается великан, словно что-то вспоминает, — Костяев что ли? — щёлкает пальцами, — Степан, верно?

— И что? Мы разве знакомы? — снова сплёвывает парень. Заметно нервничает.

Всё происходит в мгновение ока: Сова набрасывается на незнакомца сзади и повиснув на нём стокилограммовой грушей, бьёт электрошокером в изгиб шеи. Великан падает на колени, трясёт головой.

— На те, сука! — пинает его Кощей по торсу, вынуждая согнуться пополам. — Сова, уходим! —командует своему другу, и они оба срываются с места.

На удивление пёс не пытается их преследовать, а остаётся рядом с хозяином. Он лижет его лицо и тычет длинной мордой в щеку, скребёт когтистой лапой по плечу.

Я не жива, ни мертва от шока. Такое только в фильмах видела, а теперь это происходит со мной.

Подползаю к незнакомцу. Склоняюсь над ним.

— Эй, с тобой всё в порядке? Ты как?

— М-м-м… всё в норме… — цедит мужчина сквозь сжатые зубы, а у самого губы бледные.

Врёт, что всё хорошо. Никакая это нахрен не норма! Ему плохо. Причём это очень похоже на болевой шок.

— Бли-и-ин! — зажимаю я рот ладошкой, когда вижу, как край овечьей шкуры постепенно окрашивается алой кровью. — Тебя что, ножом пырнули? — хлопаю шокировано глазами. — Так тебе в больницу надо. Сейчас… погоди… — собираюсь отправиться я к рюкзаку, в котором лежит телефон.

— Нет… Не надо скорой. Это шов разошёлся, м-м-м… Помоги подняться, пожалуйста.

Кое-как встаю. Саму ноги плохо держат. Прикидываю силы.

И как он себе это представляет? Если даже скинуть с него этот тулуп, который, на вид, весит целую тонну, он и сам не хлипкий паренёк, а могучий детина с косой саженью в плечах.

Былинный богатырь, блин…

Мальвина.

От лица Владимира…

Девчонка пыхтит, согнувшись под моим весом. И пусть я стараюсь сильно на неё не налегать, но всё равно вести меня ей даётся с большим трудом. Ещё это тулуп… Ощущаю себя чемоданом без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко.

Зевс бежит впереди, изредка останавливаясь и поглядывая на нас, ждёт.

— Слушай… может, всё-таки скорую вызовем, а? — спрашивает меня девушка с фиолетовыми волосами, а я всё думаю, не показалось ли мне.

Нет, не показалось… Действительно, фиолетовые.

— Как зовут то тебя, красавица? — интересуюсь я, чтобы разрядить обстановку, — Не Мальвина ли, случайно?

— Почему это?

— Ну, цвет волос у тебя такой… необычный, как у Мальвины, — хмыкаю я.

Собственная шутка выходит мне боком, вернее от смеха бок простреливает так, что аж в глазах темнеет.

Не хватала мне тут растянуться. Мы уж почти пришли к моему дому. А там и бинты свеженькие, и целый пакет таблеток. Вот закинусь ими, и на утро буду как новенький.

— У Мальвины синие волосы, — парирует девушка, — Но ты, судя по всему, этого не помнишь…

— Где уж нам?... А если серьёзно, то как тебя зовут?

— Зачем тебе? Пф… — она сдувает прядь волос с лица, но та снова норовит упасть.

На автомате тянусь к ней рукой и заправляю за ушко:

— Интересно…

— Спасибо, — говорит смущённо и, кажется, краснеет…

Не может быть… Встретить в наше время краснеющую от невинного прикосновения девушку — такая же редкость, как увидеть волосы цвета баклажан. Но, похоже, мне повезло, причём, дважды.

— Зевс, ко мне! — командую я. — К ноге!

Впереди пешеходный переход, надо бы прицепить поводок, но боюсь, моя новая знакомая не справится с этой задачей, да и сам я без её помощи не смогу устоять на ногах.

Зелёный человечек слишком долго не загорается. Думаю, так считаю не только я. Баклажанчик устала меня тащить. Как до сих пор не бросила, не понимаю.

Откуда в этом хрупкой девушке столько силы, выдержки и упорства?

— Далеко ещё? — спрашивает меня.

— Нет, мы уже пришли, — мотаю головой в сторону подъезда. — Осталось подняться на этаж…

— И как давно ты здесь живешь? — прищуривается Баклажанчик.

— Примерно, месяц как въехал. Пока ремонт сделал. Пока весь строительный мусор вынес… С чего, вдруг, такой допрос, м? Неужели мы соседи с тобой?

— Случайно, не в тридцать девятой квартире? — хмыкает она.

— Случайно, в тридцать девятой, — выдаю немного удивлённо, — А что?

— А то, что буквально неделю назад мне хотелось тебя убить, — посмеивается она, — Ты со своим перфоратором не давал мне спать по утрам!

— Оу, извини… Но не думал, что девять часов — такое уж раннее утро для кого-то…

— Представь себе, для меня. В выходные мне хотелось спокойно спать в это время, но этот ужасный звук… Бр-р-р-р…

— Согласен. Звук на самом деле не из самых приятных… Но проводку другим способом никак не заменить, пришлось штробить стены.

— Да я даже стучала в стену, но всё было бесполезно... А на стук по батарее отзывалась соседка снизу, — улыбается Баклажанчик.

— А-а-а… это была ты? — улыбаюсь в ответ, — А я думал, что мне показалось.

— Меня Диана зовут. Можно просто Ди, — протягивает девушка узкую ладонь, когда мы заходим в лифт.

Зевс с интересом наблюдает за нами. Вообще его поведение меня поражает. Он у меня не очень общительный обычно, а к Диане проникся сразу. Да ещё и спасать её, как родную, рванул. Странно всё это и удивительно…

Прислоняюсь спиной к стенке, перенося вес тела на правую ногу.

— А меня Владимир. Можно просто Шарапов, — подмигиваю своей соседке.

— Аха-ха… Это что, шутка такая? Теперь ещё скажи, что ты следователь, — выгибает красивую бровь Ди.

— Сечёшь… — ухмыляюсь я, — Почти… Я ваш новый участковый.

— О-о-о, такие связи нам нужны… — снова улыбается Диана, прикусив пухлую нижнюю губку.

Дверцы разъезжаются в стороны. Зевс выбегает первым и, проклацав когтями по кафельному покрытию лестничной клетки, замирает рядом с тамбурной дверью. Ждёт.

— Давай помогу, — говорит Диана, закидывая мою руку к себе на плечо.

— Тут я и сам бы мог, но спасибо, — отвечаю я и легонько, едва заметно сжимаю её плечико.

Я на самом деле чувствую себя гораздо лучше, но как последний эгоист, хочу продлить время нашего с Ди общения. Есть в ней что-то такое, что манит меня и притягивает.

Возможно, всё дело в её легком характере, отзывчивости и неравнодушии… Но чёрт возьми, мне хочется верить, что я ей тоже приглянулся.

Выходим из лифта. Тянусь в карман за связкой ключей. Она довольно увесистая. Такая, что пару раз даже помогала мне при задержаниях — метаю я метко.

— Твою… — ругаюсь я, роняя ключи.

Пальцы не слушаются — это последствия старой травмы.

Слышу, как Диана цокает языком. Мгновение и вот она уже наклоняется за ними, оттопыривая, сука, аппетитную попку, обтянутую юбкой. Руки так и тянуться потрогать. Уверен, повреждённым связкам не помешал бы сейчас массаж.

Ух, я б сейчас с удовольствием помял её булочки…

— Гав! Гав! Гав! — лает Зевс, развеивая мои крамольные мыслишки.

Протягиваю руку, чтобы забрать ключи:

— Спасибо!

— Что уж там, сама открою… Только скажи какой?

— Вот этот от тамбура, — показываю на длинный продолговатый ключ, — А вот эти два — от квартиры.

Не забывая, что в гостях…

От лица Дианы…

Забираю из большой мужской руки тяжеленную связку, состоящую из десятка разных по размеру и форме ключей. Среди них замечаю аж три магнитных и два брелока. Один в виде миниатюрной боксёрской груши, а второй, похоже медный, фигурка сидящего добермана. Из чего делаю вывод: первое, Владимир любит свою собаку; второе, он занимается или занимался боксом, а значит, у него наверняка отлично развиты мышцы пресса и руки.

При мысли о спортивном телосложении моего соседа, прикусываю нижнюю губу, в то время как сама сражаюсь с замком.

— Кхм… — откашливается он, нависая над моим ухом, — Замок немного заедает, поэтому дверь нужно немного приподнять вверх плечом. Сумеешь?

Киваю «да».

Делаю всё как он говорит. Не без труда, конечно, но справляюсь с задачей.

Дверь в квартиру открываю без проблем. Она новая и нигде ничего не заедает.

Заходим. Владимир прислоняется к стенке и с облегчением выдыхает.

— Вот так… Постой здесь, — говорю я ему, опираясь правой рукой в мощную мужскую грудь, а левой пытаюсь закрыть входную дверь.

— Просто потяни на себя. Она автоматическая, — улыбается Владимир. — И можешь меня уже отпустить, я не упаду.

— Ой, прости…

— Да ничего… Поможешь снять тулуп?

Звучит как чистая провокация, и я бы подумала бы именно так, если всего полчаса назад не видела его крови.

Так, дыши, Диана…

Я не боюсь вида крови, но вдруг там действительно что-то страшное.

— Давай… Так… аккуратно…

«Нет, чтобы отойти от стенки», — фырчу про себя, — «Стоит словно к ней прилип».

Мне приходится буквально прислониться к мужчине, чтобы освободить его руку из рукава.

В нос проникает отнюдь не аромат древесного парфюма, отголоски которого еле уловимо тонко присутствуют, но превалирующим является запах горячего тела, овечьей шерсти, бинтов и металлический запах крови. Это на столько дикое сочетание, что я теряюсь. Оно не отталкивает меня. Напротив, мне хочется прижаться к Владимиру. Да что там, повиснуть на нём, обвив руками крепкую шею.

Сумасшедшая…

— М-м-м… — выдыхает он.

Видимо, я всё-таки надавила на больное место.

— Прости… Я рану задела, да? — растерянно спрашиваю я.

— Всё нормально, Ди, — криво улыбается мужчина. — Я даже готов потерпеть, если ты прижмешься ко мне сильнее.

— Ну тебя!

Краска заливает щёки.

Какой позор!

— Диан, можно тебя ещё кое о чём попросить? — слышу его голос над макушкой, словно под водой нахожусь.

— О чём? — отмираю.

— Помоги сменить повязку, пожалуйста. Надеюсь, ты не боишься вида крови, — просит он.

Мотаю отрицательно головой.

— Хм… твоё «нет» значит, что ты не боишься или то, что не станешь мне помогать? — ухмыляется Владимир.

— Я не боюсь крови, — говорю твёрдо, скинув с себя оцепенение. Задираю подбородок выше, чтобы посмотреть ему в глаза. — Где можно помыть руки?

— Проходи, пожалуйста, вперёд. В ванной как раз есть всё необходимое, — говорит он, кивнув вглубь коридора.

— Я не знаю куда. Веди…

Едва дёрнув могучими плечами, Владимир разворачивается и отправляется вперёд, а я замирающим сердцем иду за ним следом.

Боже, какая у него широкая спина!

Великан щёлкает выключателем и открывает дверь в достаточно просторную ванную. Стены и пол в ней выложены чёрной плиткой. Натяжной чёрный глянцевый потолок, с врезанными в него светодиодными светильниками. Вместо привычного эмалированного «корыта» со смесителем установлена душевая кабинка с хромированными деталями. Раковина и стиральная машина также чёрные. Ощущение такое, что мы находимся в космосе.

Он достаёт из шкафчика целый пакет с медикаментами и кладет его в раковину, а сам садится на край душевой кабинки.

— Если чего-то будет не хватать, то принесу аптечку, — говорит Владимир.

— Хорошо, — тихо отвечаю я, роясь в содержимом пакета. — Так, ножницы есть, бинты есть… Перекись водорода? Угу… Вижу… Пластырь для стягивания глубоких ран… есть.

— Всё на месте? — спрашивает он, оказавшись за моей спиной.

Когда он успел встать? Я даже не заметила.

Едва коснувшись ладонями моей талии, Владимир кладёт их на раковину по обе стороны от меня. А я завороженно наблюдаю за колышущимися от его горячего дыхания фиолетовыми волосками на своём виске, когда он заглядывает через плечо.

Киваю и разворачиваюсь.

— Садиться? — спрашивает он, опережая событие.

— Садись, — киваю я. — Хотя… нет. Постой. Ты высокий и мне будет неудобно снимать старые бинты.

— Я вижу, ты не первый раз это делаешь. Я прав?

— С чего ты так решил? — выгибаю бровь, и улыбнувшись уголком губ, беру в руку ножницы.

Догадливый какой…

— Ты слишком безжалостно режешь на мне бинты, — ухмыляется он.

— Ты прав. У меня есть фельдшерское образование.

— Хм… а почему не пошла учиться дальше?

— Зачем? — равнодушно спрашиваю я. — Я выбрала для себя более творческий путь.

— И какой же, если не секрет? — прищуривается мужчина.

— Грубая работа, — говорю я, проводя пальцами по его левому плечу с изображением парашюта и надписью «НИКТО КРОМЕ НАС».

— И как это понимать? — хмыкает Владимир.

— Я тату-мастер, — гордо отвечаю я.

— А-а-а, — выдыхает, — Это у меня с армейки ещё… Прапор тот ещё тату-мастер был, — посмеивается он.

— А это откуда? — задумчиво провожу линию вдоль зажившего шва на правой руке, идущего от кисти до самого локтя.

Мужчина чуть заметно вздрагивает, когда я всё-таки касаюсь подушечками пальцев участка кожи на его запястье.

— Хорошо, что не оторвало, — хмыкает он. — Отделался лёгким испугом и почти ничего не чувствующим мизинцем, — крутит он перед собой раскрытую ладонь. Пустяки…

— Ты воевал? — тихо спрашиваю я, а у самой сердце кровью обливается. Мой брат погиб на войне.

— Я служил в спецназе… Давай не будем сейчас об этом… Ладно? — выдыхает он, сживая в кулак поврежденную правую руку. — Лучше скажи, что там? — кивает на свою рану, когда я, размочив перекисью присохший к ней бинт, снимаю повязку.

И я только сейчас замечаю огромную гематому на его левом боку и…

— Шов немного разошёлся. Кровь остановилась. А рану я сейчас стяну пластырем.

— Ты моя спасительница, — улыбается Владимир.

Кажется, его действительно порадовала новость, что не придётся ничего снова зашивать.

— Присядь, пожалуйста, — прошу я, чтобы перекинуть бинт через его плечо и сделать еще несколько витков вокруг торса.

— Да, моя фиолетоволосая нимфа! — улыбается Владимир.

— Не поняла… Что за сарказм, м? Тебя не устраивает цвет моих волос?

— Нет, что ты? — ухмыляется здоровяк. — Мне очень нравится. Он такой… такой необычный.

— То-то же! — победоносно выдаю я. — Теперь готово… Ай!

Мужчина обхватывает мою талию руками и приживает к себе.

— Спасибо! — выдыхает он в мои губы перед тем, как накрыть их своими.

От его поцелуя кружится голова. Чувствую себя пушинкой в его руках, когда он подхватывает меня, несёт, а затем усаживает на что-то твёрдое.

Распахиваю глаза.

Стиральная машинка.

— Что ты… — только и всего успеваю сказать я перед тем, как мои мысли разлетаются перепуганными птицами.

Мозг говорит: «Пока!», отпуская тело в свободное плавание, когда его большие ладони начинают терзать мои соски под тонким вязаным джемпером, когда сжимают ягодицы до сладкой боли, когда в мою промежность упирается отнюдь не ствол крупнокалиберного оружия. Его алчные губы исследуют изгиб моей шеи, а зубы царапают нежную кожу и даже слегка прикусывают.

Осознание, что всё происходящее неправильно, что так быть не должно, выстреливает в мозг запоздалой пулей.

Я разрываю поцелуй и мотаю головой:

— Нет, Вов, не надо… — выдаю тихо, будто сама не верю в то, что говорю.

Мужчина целует меня снова и снова. Он не слышит или просто не хочет слышать меня. Его руки на миг застывшие, вновь оживают. Они поглаживают, мнут, подталкивают так близко к краю, что я вот-вот сорвусь в эту бездну и растворюсь в ощущениях, наплевав на остатки гордости.

— Шарапов, остановись! — на этот раз более громко и уверенно говорю я. — Стой! Отпусти меня!

Сосед отпускает, отступает на шаг и смотрит на меня в упор, тяжело дыша.

— Уходи! — хрипит он. — Живо!

Я на миг замираю, пораженная таким резким ответом, но быстро взяв себя в руки, заставляю свою размякшую тушку стечь на пол.

— Прости! — голос мой шелестит будто опавшая листва на ветру.

Я выбегаю из ванной, даже не посмотрев на него. Боюсь. Не знаю, его или себя. Или того, что, увидев его мощную сгорбленную фигуру, а именно таким он мне сейчас представляется, не смогу уйти.

Пока обуваюсь, краем глаза замечаю Зевса, который поднявшись со своей лежанки провожает меня взглядом и словно говорит: «Уже уходишь?»

— Пока, Зевс, спасибо тебе! — говорю сдавленным от слёз голосом.

Хватаю в охапку куртку, рюкзак и щёлкнув автоматическим замком, выбегаю в тамбур, а затем на лестничную клетку.

Двадцать пять, всего двадцать пять грёбаных напольных плиток и вот она – дверь родного тамбура. За ней я спрячусь ото всех, от него, от своего стыда и смогу сохранить хотя бы каплю собственного достоинства.

От лица Владимира…

Слышу лязг замка и звук захлопывающейся двери.

Ушла.

Злюсь на себя. На неё злюсь. На всю ситуацию в целом.

Сука! Какого хрена сорвался? Испугал? Обидел? Что? Никак в толк не возьму. Она ведь сама хотела. Или нет? Чёрт разбери этих баб!

Зевс скребётся в дверь. Впускаю его.

— Ну что, лапы пришёл мыть? Вспомнил? А я вот забыл… — треплю пса по холке.

Он смотрит мне в глаза и будто бы понимает, что его хозяин облажался. Всё понимает, только сказать ничего не может, а так бы наверняка дал дельный совет.

Открываю дверцы кабинки максимально широко и настраиваю в лейке воду.

— Запрыгивай! — командую я.

Зевса не нужно просить дважды. Он очень любит купаться. Несколько капель шампуня для животных и тёплая вода делают своё дело — теперь его лапы не будут сохнуть и чесаться от реагентов, да и в квартире будет немного чище.

Хотя… он судя по всему, он уже успел наследить и даже забраться с лапами в лежанку — я-то его знаю.

Но ругать не стану, сам виноват…

Вытерев лапы Зевсу, шагаю в дурном настроении в гостиную. Там включаю телевизор. Щелкаю бездумно пультом, переключая каналы. Всё не то — глазу не за что зацепиться. Выключаю, погружаясь в абсолютную темноту. Ложусь на диван и чувствую, как собака кладёт свою морду мне на руки. Я глажу его и становится чуточку легче, спокойнее как-то.

Не знаю который час, но телефон мой начинает звонить. Достаю его из кармана джинс.

— Шарапов, как твоё самочувствие? — басит в трубку Игнатов. — Я слышал, ты из больнички сбежал. Что, так на работу выйти охота?

— И тебе, Вить, привет! Что случилось?

— Тут на районе двух нариков патруль задержал. Так у них твоё удостоверение нашли и чей-то телефон… Как такое могло случиться, Володь, не расскажешь?

— Не Костяева с Совиным случайно? (Хотя мог бы и не спрашивать).

— Их голубчиков, — хмыкает Виктор, — Рассказывай Шарапов.

— А что тут рассказывать? Пошёл гулять с Зевсом, а там они девушку прессуют.

— Ну и ты, конечно, заступился и отдал им взамен своё удостоверение, — прикалывается друг.

— Удостоверение, видимо, выронил, когда падал, — говорю серьёзно. Шутки шутить нет ни малейшего желания.

— О-о-о… Так это было нападение на сотрудника полиции? Конкретно же они попали, — довольно хмыкает Игнатов.

Давно он их закрыть хочет, только вот изворотливые черти… были. Теперь им не отвертеться.

— Они в участке?

— Да, всё как положено, — хмыкает Виктор, — Федорович сегодня дежурит, глаз с них не спустит.

— Понял. Завтра заеду.

— Давай, Володь, ждём!

Скидываю звонок и провожу ладонью по лицу.

Что-то мне подсказывает, что телефончик-то они моей соседки прихватили.

На следующее утро.

От лица Дианы…

Я перерываю свою рюкзак уже по второму кругу, но мобильника в нём не нахожу, хотя точно помню, что положила его именно туда. На всякий случай выворачиваю карманы куртки, но кроме магазинных чеков ничего в них не обнаруживаю.

И как теперь быть? В телефоне у меня вся моя жизнь: карты, книги, записная книжка, напоминалка, заполненная до отказа, так как я часто всё забываю; телефоны клиентов, родителей, друзей. В общем, все мои контакты.

Да, это можно всё восстановить, но на это потребуется время. И как только раньше люди обходились без телефона? Не представляю…

А, может, я в квартире соседа его оставила?

Да, нет… Не могла.

Хотя ни в чём не могу быть уверена. Я как в трансе была, сама не своя… Или, наоборот, я настоящая: пылкая, страстная, отзывчивая… а не бревно, как любил говорить обо мне мой бывший.

В растрёпанных чувствах мечусь по квартире, не зная за что взяться, куда податься. Сегодняшний день можно считать безвозвратно потерянным. Перенести встречу с клиентками не получится, да и они не смогут до меня дозвониться. А это значит, что двое человек поставят мне сегодня минус в карму.

Звонок в дверь заставляет замереть на месте.

Я никого не жду.

Снова звонок. Настойчивый, долгий, а после голос, который я бы хотела никогда больше не слышать.

— Ди, открывай! Я знаю, что ты дома! — долбит Кулагин кулаком в дверь. Да так, что она вот-вот сорвётся с петель. — Ещё и замки сменила, тварь!

Я больше не боюсь его. Не боюсь!

Настроение сейчас такое, что, кажется, сама кому угодно накостылять смогу.

Подхожу к двери и резко её распахиваю:

— Зачем пришёл, Кулагин? Адресом ошибся? — рычу я.

— За вещами своими пришёл! — отвечает он, обдавая меня алкогольными парами и бесцеремонно толкнув меня плечом, заходит в квартиру.

— Что-то ты больно долго шёл! — хмыкаю я, сложив руки на груди. — Твой чемодан успел запылиться.

— Не удивлён… У тебя, как всегда, срач, Ди, — кивает он на кучку вещей, высыпанных из рюкзака.

— Так и иди к своей чистюле! Для чего опять припёрся? — злюсь я.

— Не смей со мной так разговаривать! — рычит он в ответ и надвигается на меня словно лавина.

— Отпусти меня сейчас же! Ты больше не имеешь права ко мне прикасаться! Ты мне больше никто! — выпаливаю я, когда Тимур прижимает меня к стене и пытается поцеловать.

— Я сейчас покажу тебе, на что имею право!

Я пытаюсь оттолкнуть бывшего, но он как одержимый вцепился в меня, крепко, до боли сжимая запястья над моей головой.

— Отпусти её! — слышу рык со стороны коридора.

Тим отпускает меня, и я ошарашенно пялюсь на распахнутую входную дверь, в проёме которой возвышается огромная фигура Владимира.

Он такой красивый, мужественный, сильный. Ему так идёт полицейская форма…

— Т-товарищ, майор, — с запинкой говорит Кулагин, посчитав звёздочки на погонах Шарапова. — Я пришёл за своими вещами и…

— Диана, у вас какие-то проблемы? — спрашивает меня Владимир, игнорируя жалкое блеяние Тимура.

— Да какие у неё могут быть проблемы, командир? — пытается панибратски отшучиваться Кулагин, натянув на лицо дружелюбную улыбку. — Да, Ди? У тебя же нет никаких проблем? Чего молчишь? Скажи уже…

— Предъявите ваши документы, гражданин! — от командного тона Шарапова даже у меня бегут мурашки.

Владимир шагает внутрь квартиры и кажется заполняет собой всё пространство узкой прихожей.

Сморю на своего бывшего, который совсем сник. Порывшись во внутреннем кармане пальто, он достаёт из него свой паспорт и дрожащей рукой протягивает его участковому. Тот, взяв документ, долго и тщательно его рассматривает и молчит, сведя тёмные брови к переносице.

Серьёзен до невозможности! И выше Тимура аж на голову.

— Какие-то проблемы? — не выдерживает затянувшейся паузы Кулагин.

— Я тебе их гарантирую, если ты сейчас же не заберёшь свои вещи и не свалишь отсюда, — вкрадчиво говорит наконец Владимир, — А если ещё раз узнаю, что ты сюда приходил, то…

— Я могу идти? — бывший пытается вытянуть свой паспорт из длинных пальцев моего соседа.

— Ты меня понял? — с нажимом спрашивает Шарапов, не выпуская документ из цепкого захвата.

— Понял! — кивает Тимур и схватив свой чемодан, озираясь торопливо уходит.

— Где же ты раньше был? — выдыхаю я, подойдя почти вплотную к своему великану.

Чувствую подступающие слёзы.

— В участок ездил, — отвечает мужчина, не улавливая смысла моих слов, — За твоим телефоном. Вот… Твой же?

— Мой, — киваю я, — Спасибо!

Месяц спустя.

От лица Владимира…

Ну какая же она у меня ох*енная!

Крутится передо мной в одном полупрозрачном кружевном белье, которое я ей подарил на восьмое марта.

— Ну как? Тебе нравится? — спрашивает меня Ди, прикусив нижнюю губу.

— Не то слово, малышка! Иди ко мне, — протягиваю ей руку.

— Не-а, ты сейчас всё снимешь… Так что ещё полюбуйся, — смеётся моя принцесса, ускользая от меня. — Мне нравится, как блестят твои глаза, когда ты вот так смотришь.

— Как так? — мурлычу я, а сам медленно крадусь к краю кровати, чтобы скорее заграбастать свою конфетку и снять наконец с неё этот красивый фантик.

— Ну вот так, — смешно изображает меня, облизывая губы.

Один точный выпад и моя нежная девочка оказывается в моих объятьях. Заваливаюсь спиной на кровать, усаживая Ди сверху. Сжимаю её упругую попку, фиксирую так, чтобы не ускользнула. Она в шутку ёрзает, пытаясь наиграно сопротивляться, чем ещё больше меня распаляет.

— Хочешь снова поиграть в преступницу и полицейского? — довольно хмыкаю я. — Тогда ты задержана.

— У вас нет причин для моего задержания, — смеётся Диана, — Я ничего плохого не сделала.

— А кто украл комплект нижнего белья и хотел прямо в нём покинуть магазин, м? — прищуриваюсь я.

— Оно моё, — парирует моя «воришка».

— А это мы ещё посмотрим, — тянусь пальцами к тонкой бретельке.

— Что вы себе позволяете, товарищ майор? — легонько шлепает меня по руке.

— Хочу проверить, … — хмыкаю я, — производителя.

Я берусь за застежку бюстгальтера, которая, кстати говоря, расположена спереди, и расстёгиваю её. Очень удобно. Долго выбирал, для себя старался.

Упругие полушария грудей легко выпрыгиваю мне в руки. Сминаю их, играя с торчащими нежно-розовыми сосками. Подтягиваюсь, хватаю их губами.

— Сдавайся! — тихо рычу сквозь сжатые зубы, мягко надавливая на нежную сердцевинку прекрасного бутона.

В моей девочке всё прекрасно от фиолетовой макушки до пальчиков на стройных ножках.

Ди выгибается мне навстречу, теряя связь с окружающим миром. Ей движения плавные, но горячие. Она словно огненная лава растекается по моим пальцам. Вибрирует будто натянутая струна, издавая самые охренительные звуки на свете.

Подаюсь бёдрами вперед, пытаясь снять давно мешающий предмет одежды. Любимая помогает мне, понимая без слов. А когда она мучительно медленно опускается на мой член, так давно мечтавший оказаться внутри неё, я готов расплакаться от счастья.

Мы движемся навстречу друг к другу, словно океан со скалами, сталкиваемся. Смотрим глаза в глаза безотрывно, по-настоящему, друг к другу в душу просачиваемся и там остаёмся навсегда.

— Вов, я… А-а-ах, — сладко стонет на мне моя малышка.

Я наматываю её шикарные фиолетовые волосы на кулак и слегка тяну, вынуждая девушку выгнуться ещё больше, в то время как сам начинаю двигаться в ней быстрее и глубже.

Ди снова накрывает волной экстаза и я, чувствуя, как она сильно сжимает меня внутри, финиширую следом. Смотрю в карие с поволокой глаза и выдыхаю в сочные губы:

— Сына от тебя хочу, … и дочку. Но сначала сына, чтоб сестру свою защищать мог. Родишь?

— Скорый ты какой! — выдыхает любимая и улыбается. — А больше ничего не хочешь, м?

— Хочу, — улыбаюсь в ответ, — Хочу, чтоб женой моей стала и проход… вот в этой вот стене проделать… — киваю я подбородком на преграду, разделяющую наши с ней квартиры. — Как ты на это смотришь?

— Исключительно положительно, товарищ майор! — салютует она узкой ладошкой. — А если серьёзно, то я согласна.

— Люблю тебя, детка, — прижимаю Ди к себе крепко-крепко.

— И я люблю тебя, мой добрый мен!

Её поцелуй умопомрачительно сладок. Люблю её больше жизни и благодарен судьбе за то, что она столкнула нас вместе.

9. «Лучший подарок». Алиса Лисова

— Громов, ты офигел?! — рявкнула я, глядя на то, как Эд собирает сумку. — Третьи выходные подряд?

— Катюх, не дыми. Ну что делать, если не успеваем до турнира.

— И кто придумал его вообще…

Он не ответил, только набрал в грудь побольше воздуха и медленно выпустил его через сомкнутые челюсти. Мы и раньше жили как на пороховой бочке, а когда Эд сообщил, что к восьмому марта планируется женский турнир по боксу, так и вообще собачимся ежедневно. Конечно, когда он бывает дома, а не пропадает на тренировках со своими боксершами.

Я и сама зависала в конторе с понедельника по пятницу, иногда задерживалась, а Эд вообще приходил в ночи. Потом стал пропадать и на все выходные. Как дура ждала субботы, чтобы побыть вместе, а он спозаранку уезжал к клуб. И ладно бы только это! Даже когда был дома, все время отвлекался на сообщения, звонки, которые продолжались до позднего вечера, уходил говорить в ванную с включенной водой. Это само по себе настораживало, но вчера я случайно обнаружила, что он сменил пароль на смартфоне, хоть прекрасно знал, что я в него не полезу.

Нервы сдавали. Как представлю его там в окружении этих баб. Первая мысль, объясняющая все его поведение, – нашел мне замену из числа учениц. Иначе зачем пропадать там сутками? К чему эти тайны?

Отвернулась к окну и жевала губу, пока на плечи не опустились его ладони.

— Кать, — шепнул он на ушко спокойнее. — Два дня осталось. Бои пройдут и весь твой.

— Весь ли? — язвительно фыркнула я, хоть и сильнее всего хотелось повернуться и обнять, а не огрызаться.

— Абсолютно. Ну хочешь, поехали со мной, чтобы дома не киснуть?

— Нет уж. Сомнительное удовольствие смотреть, как эти монстры друг друга колотят.

— Почему монстры-то? Девушки. Нормальные и…

— Громов, ты сейчас только хуже делаешь, — стряхнула с себя его руки и отошла. — Едь уже к этим своим… девушкам.

Эд только сжал зубы, цапнул сумку с формой и ушел в прихожую обуваться. Дверью напоследок шандарахнул, что по стенам вибрация прошла. Наверняка, мое недовольство его достало, но сдержать себя было сложнее с каждым днем.

Все это бесило сильнее. Три недели он пропадал в клубе, готовил девушек к праздничному бою. Тоже мне праздник! В женский день превратить лицо в чернослив нормальные женщины не захотели бы, а этим в радость. И Громов хорош. Распушил хвост и рад стараться.

Про меня он, казалось, и вовсе забыл. Обещал, что “еще немножечко”, “еще чуть-чуть”... Только вот этот миг, когда его “немножечко” закончится, все никак не наступал.

— Кать, ну а как ты хотела? — пожала плечами Маша, подруга, которая приехала поддержать. — Владелец клуба, тренер. Все на нем. Ты ж знаешь, какой Эд ответственный.

— Да знаю я…

— Ревнуешь?

— Нет! — резко выдала я и обессиленно опустилась на стул под прямым взглядом Маши. — Да… Сил нет, как ревную. Представляю себе, как он их там… тренирует, аж зубы сводит.

— А ты не представляй. Он же тебя звал с собой. Чего не поехала? Сама бы и посмотрела. Может, там и нет ничего такого, а ты с ума сходишь.

— Ага, чтобы думал, что я ему не доверяю?

— А ты доверяешь?

— Угу, — проскулила в ответ, но сама в это не поверила.

Как бы ни хотелось слепо верить Громову, не получалось.

— Он после своих тренировок ко мне даже не притрагивается. Говорит, устал. В щечку чмокнет и спать ложится. А мне из вредности к нему лезть не хочется.

— А раньше?

— Раньше…

Закусив изнутри щеку, я вспомнила марафоны с Громовым, после которых иногда не могла нормально двигаться на следующий день. Вспыхивал за секунду и не отпускал меня, пока не охрипну.

— Раньше все по-другому было, — ответила, ощутив, как грусть оплетает сердце. — А сейчас сил на меня не остается. Или желания, не знаю.

— Так, может, и правда устает?

— Может, и правда…

— Знаешь, что? Давай, собирайся.

— Куда?

— В клуб поедем. Он же тебя звал? Значит, будет не против, что приедешь. Только горячку не пори. Поддержи, скажи, что понимаешь. Ну и… Намекни там, что соскучилась. И я заодно своего оболтуса проверю.

Я поморщилась, решив, что теперь накрутила и Машу. Ее Леха работал с Громовым, но если Эд занимался подготовкой бойцов, то на Лехе были зрители и ставки. И почему-то я тоже не сомневалась, что Леша будет там, хоть необходимости в этом и не было.

— Я себя дурой буду чувствовать, — буркнула я, натягивая пуховик.

— Можно подумать, сейчас не чувствуешь. Главное, помни, с какой целью мы туда едем — наладить контакт, а не вынести мозг. Давай, такси уже у дома.

Мы ехали вместе с Машей в клуб, она была внешне спокойна, а меня бешено колотило. Говорят, у страха глаза велики. У моего страха они раздулись до ужасающих пределов. Я в красках представляла себе сцены из фильмов про измены, где девушка застает любимого в объятиях жаркой красотки, гнала от себя эти мысли, но они как тараканы возвращались и заполоняли мой мозг.

— Всем привет, — сказала Маша звонко, когда спустилась в цоколь, где проходили тренировки.

Леха тут же подскочил от площадки и метнулся к ней, сгребая в охапку.

— Ма-а-ашенька моя приехала. Соскучилась, ежик?

— Соскучилась, ага. А ты тут что делаешь? Бой ведь послезавтра только?

Леха что-то промямлил, а я отошла ближе к снарядам, где Громов стоял позади мощной девицы и держал ее за предплечье вытянутой руки.

— Вот так. Поняла?

— Еще раз покажи, — заискивающим голоском пропела та, и Эд сперва отвел назад ее плечо, потом плотнее встал сзади, якобы помогая правильно выполнить удар.

— На выдохе, вот так. Ясно?

— Да, теперь понятно. Ты так хорошо объясняешь.

— Ага, прям учитель года, — не удержалась я.

Громов, наконец, заметил меня, отлепился от своей ученицы и подошел к краю площадки под любопытным взглядом девушки.

— О, Коза. Передумала?

— Дома скучно стало, — соврала я и, помня наставления Маши о том, чтобы беречь нервные клетки своего мужчины, чуть смягчилась. — Можно тебя на минутку?

Сдобрила приглушенный тембр сексуальной хрипотцой, зная, как Громов на нее реагирует, и его карие глаза опасно сверкнули.

— Жень, отрабатывай пока. Я сейчас вернусь, проверю, — бросил он девушке, а та возмущенно уперла руки в бока.

Так тебе, амазонка недоделанная!

Вперед Громова я ушла в его кабинет, намеренно виляя бедрами. Реакция не заставила себя ждать. Как только дверь в кабинет закрылась, он развернул меня к себе и поцеловал так горячо, что любые сомнения в его верности вылетели прочь. Ладонь скользнула с талии на ягодицы, Громов зарычал мне в губы:

— Соблазнять меня приехала, ведьма?

— А что, если да?

Я мягко толкнула его в грудь, спиной отошла к столу и присела на край, поманив Эда пальцем.

— Что это ты задумала?

Вместо ответа я оперлась обеими руками в столешницу и чуть отклонилась назад. Громов вздернул бровь.

— Тут?

— А что? Ты же сам предлагал.

— И ты меня после этого извращенцем назвала.

— А теперь передумала, — мурлыкнула я, проводя пальчиком от ключицы к груди, и довольно рассмеялась, когда Эд напал на меня.

— Здесь народу целый этаж, — рычал он, вонзаясь пальцами в мои бёдра.

— Пускай…

До дрожи заводила его реакция, по которой успела истосковаться за время его тренировок. Тихонько постанывала и ловила его поцелуи, задирая вверх футболку. Пусть его бойцы подождут, пусть подождет эта Женя и остальные, а мне хотелось убедиться, что кроме меня никто так не действует на Громова, никого он не целует так, как сейчас целовал меня.

С губ сорвался стон. Я отклонила голову назад, позволив ему впиться губами в мою шею, и чуть развела колени. Эд взял меня за бедра, крепче прижал к паху, и сводил с ума своим рваным дыханием, наглым напором, а страх, что нас могут в любую секунду застукать, только разогревал угли страсти.

И в тот момент, когда я почти обезумела и запустила пальцы к его ремню, чтобы расстегнуть, в дверь постучали.

— Эд, мы там закончили. Посмотришь?

Обреченно застонав, Громов уперся лбом в мое плечо и сжал пальцы на моих ягодицах. А мне хотелось выйти из кабинета и настучать этой боксерше по башке.

— Надо идти, Катюх, — невесело выдал Эд и чмокнул меня в губы. — Времени мало осталось, а мне облажаться ну вот вообще никак нельзя.

Я снова хотела рявкнуть на него, но вместо этого вспомнила Машу и постаралась улыбнуться.

— Иди, конечно. Если надо.

Громов еще раз тяжело вздохнул и вышел из кабинета, а я бесшумно зарычала от досады. Так не хотелось ощущать себя дурой, но именно ей я в итоге и оказалась. Однако после этой короткой встречи я убедилась в том, что Громову есть до меня дело. Он все так же пылко реагировал на меня, как и раньше, почти забыл о своих боксершах, а это уже немало.

Гадкое “почти” снова раздосадовало. Я спрыгнула со стола и решительно вышла в зал, где Эд уже вернулся к тренировкам, а кроме брюнетки Жени там оказались еще две девушки — блондинка и рыжая.

— ВиаГра перекачанная, блин, — буркнула я и задрала подбородок, обращаясь к Эду: — Я не попрощалась.

Под удивленными взглядами его учениц, подошла ближе и, положив ладони на его щетинистое лицо, притянула к себе и поцеловала так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, чей это мужчина.

— Может, пораньше сегодня освободишься? — шепнула ему, оторвавшись, и Громов приподнял уголок губ.

— Может, и освобожусь. Так, коза, шуруй домой, или у меня тренировка по бороде пойдет.

Горящий взгляд ясно говорил, что Громов сдержит обещание и впервые за три последние недели закончит тренировку раньше. Я оторвалась от него, повернулась спиной и пошла к выходу, чувствуя, как спину жгут завистливые молнии из глаз его учениц.

— Ежик, ну не фырчи, — бубнил Леха Маше, пока та что-то ему высказывала, но, увидев меня, закончила лекцию, и поспешила к двери.

— Ну что? Убедилась?

— Ага, — я расплылась в улыбке.

Девять месяцев назад я уже пережила измену жениха, и Громов так удачно сбил меня на дороге, что на время мне отшибло память. Но если тогда мне хватило удара бампером, то узнай я о неверности Эда, такими мерами бы не обошлось. От одной мысли об этом весь разум покидал меня, внутри оставалась только боль. Вадима я не простила. Смогла бы простить Громова?

— Маш, я домой поеду, ладно?

— Ладно, — Маша улыбнулась в ответ и махнула на прощанье рукой.

Дома я запрыгнула в душ, успела кое-как накраситься, вырыла из ящика с бельем кружевной комплект, который планировала надеть на восьмое марта, и только зажгла свечи в спальне, как входная дверь с шумом хлопнула.

— И где ты, моя ведьмочка? — крикнул из прихожей Громов, молния на куртке зажужжала, он прошагал к спальне и встал в дверях. — Колдуешь?

Я не успела пискнуть. Громов накинулся на меня, подцепил за бедра, поднял и уложил на кровать, навалившись сверху.

— Обувь сними хотя бы, — хохотала я, взрываясь от восторга.

Не отрываясь от меня, Эд наступил на пятку ботинка, скинул один, потом второй, и перекатился на спину вместе со мной.

— Ишь, какая нарядная.

Сперва изучив глазами, рукой он провел от бедра по животу и поднялся к бюстгальтеру, безжалостно комкая тонкое кружево. Нитки затрещали, когда он дернул ткань в сторону.

— Громов, ты варвар!

— А нефиг было сегодня новое надевать. Еще и дразнила…

Меня снова опрокинули на спину, прижали к постели, но я и не думала возражать. Только хватала ртом воздух, упиваясь звериной лаской и дурела от жадных поцелуев.

Мой! Конечно же мой! От понимания этого даже сквозь дымку страсти прорывалась мысль о том, как глупо я выглядела, явившись сегодня в клуб. Все подозрения рассыпались прахом рядом с ним. Он мучил меня, сводил с ума, чередуя агрессивный напор с чуткими прикосновениями, врывался в меня, как обезумевший, и заставлял кричать, срывая голос. Любимый мужчина, которого я до дрожи боялась потерять…

Измучив меня, Громов навис надо мной на локтях, водил кончиком носа по моей груди и удовлетворенно мурчал, пока я рисовала пальцами дорожки на коже его головы.

— Эдик…

— Опять Эдик? — Громов шутливо зарычал. — Коза, ну сколько раз повторять?

Я тихо хихикнула, прекрасно зная, как он не любит эту вариацию своего имени, но не смогла удержаться.

— Прости меня, — сказала серьезнее, и Эд поднял на меня глаза, нахмурив брови.

— За что?

— За истерики. Мне так тебя не хватало, вот я и бесилась.

— Да ты ж моя мегера, — с довольным оскалом Эд подтянулся выше и чмокнул меня. — Надо было сразу сказать. Вы когда орете, оно хуже доходит, а с намеками у меня…

— Фигово, знаю, — рассмеялась я и вновь серьезно взглянула на Громова. — А еще знаю, что для тебя важны эти бои, и знаю, что ты стараешься.

Он загадочно поднял брови и поджал губы.

— Не все ты знаешь, Катюх… Но спасибо. Я это ценю. И ты, надеюсь, оценишь.

— Это ты сейчас о чем?

— Ни о чем. Я постараюсь поменьше там торчать. Давай спать.

И ничего не объясняя, он улегся рядом, обнял меня так, что дышать стало трудно, но мне было приятно, что все вернулось. Нравилось засыпать в его объятиях и понимать, что ради таких моментов, когда чувствуешь, насколько крепка связь, иногда можно и поссориться.

Воскресное утро было сладким, ленивым. Легкая ломота в мышцах и пылающие от поцелуев губы напомнили о ночи с Громовым, и, еще не открыв глаза, я потянулась рукой на его половину кровати, но только хлопнула ладошкой по остывшей простыни.

— Эд… — крикнула в надежде, что он встал раньше меня, и ушел на кухню завтракать, но ответил мне только дребезжащий холодильник.

Злость раздавила приятное послевкусие ночи. Сверху навалилась обида и новые тревоги. Не трудно было догадаться, куда делся Громов. Ведь обещал! Сам вчера сказал, что будет проводить там меньше времени, и уехал ни свет ни заря!

— Скотина! — ругалась я, расхаживая по комнате, и то и дело косилась на стоявшие в прихожей кроссовки.

Полный бред снова ехать к нему в клуб. Что я скажу? Что сделаю? Пытаться его соблазнить сегодня — дело почти гиблое. Этот целеустремленный нахал вчера остудил пыл, и сегодня так легко не поведется, а значит…

— Да и черт с ним. Пусть там торчит.

Еще один взгляд на кроссовки, и в голове мерзко зазвенел голос этой Жени. Будь я проклята, если она с ним не заигрывала! Не знаю, что насчет двух других, но эта машина-убийца точно имеет виды на моего Громова. А он? И правда не заметил или сделал вид?

В тишине квартиры раздался звонок, и в первую секунду показалось, что от напряжения звенит что-то внутри меня, но это отец пытался связаться со мной.

— Катюш, мне завтра надо уехать на недельку, в праздник не увидимся. Приезжайте на ужин сегодня к восьми, отметим всей семьей.

— Хорошо, мне только нужно… обсудить с Громовым.

— Обсудите и дай знать, договорились?

— Да, пап. Сейчас у него спрошу и позвоню.

Я скинула звонок и подошла к шкафу. Видимо, разум меня плавно покидал, раз идея съездить в клуб и лично передать Эду приглашение от папы, показалась логичной.

Леха был там же, как и Валера, конкурент Громова, который поставлял ему для турнира соперников. Блондинка с рыжей колотили груши на площадке для тренировок, но ни Громова, ни Жени в зале не было.

— О, Ванга приехала, — воскликнул Леха и махнул мне рукой, приглашая присоединиться к разговору с Валерой. — Катюх, дело к тебе есть. Надо, чтоб завтра ты на Женьку поставила.

Больших трудов мне стоило не скосить рожу. Леха глуповато скалился, ждал, что я соглашусь, и явно надеялся, что и в этот раз угадаю победителя. Сама не знаю, как у меня это получалось раньше, но после нескольких точных попаданий Леха стал звать меня не иначе, как Ванга, и перед каждым боем предлагал сделать ставку.

— Не, ну так мы не договаривались! — запротестовал Валера, который тоже был наслышан о моем внезапном даре. — Все честно должно быть.

Леха что-то ему ответил, но их я уже не слушала, а только смотрела, как из кабинета вышел Эд, а вслед за ним широкоплечая Женя, которая вдруг возомнила себя кроткой ланью и крутила прядь волос, выбившуюся над шеей. Они разминулись на полпути, Женя ушла к остальным боксершам, Громов — к нам.

Увидев меня, Эд улыбнулся, урвал поцелуй и мотнул головой Валере.

— Пойдем обсудим.

— Ну наконец-то, — буркнул тот и сполз с барного стула. — Полчаса сидел ждал.

— Да уж не полчаса, не надо!

Эти двое скрылись в кабинете Громова, а в моей голове застрял только факт того, что недавно там были Эд и Женя. Она, будто прочитав мои мысли, подошла к кулеру, который стоял рядом, и подставила стакан. Мощная, жилистая, но довольно симпатичная. Учитывая то, что она еще и спортсменка, вполне могла бы привлечь Громова. Но не мог же он так притворяться со мной?

— Чего вылупилась? — огрызнулась Женя, и только после этого я поняла, что все это время в наглую пялилась на нее.

— Захотела и вылупилась.

— Глаза не поломай.

— Как бы тебе что не сломать, когда на чужих мужиков вешаешься.

Женя развернулась ко мне, наклонила голову и, глядя исподлобья, угрожающе приближалась. Но весь ее устрашающий вид только сильнее меня взбесил, хоть чувство самосохранения робко командовало заткнуться.

— А ты кто ему? Жена что ли? — выплюнула она с усмешкой.

— Не жена. Но чтобы тебе космы вырвать, мне штамп в паспорте не нужен.

— Смотри, чтобы штампом на свидетельстве о смерти не обернулось, куколка.

— Это ты смотри. А то… — я бегло обвела взглядом ее фигуру, понимая, что физической расправой ей угрожать глупо. — А то против тебя поставлю!

— Что ты поставишь? Памятник себе?

— Э-э, Катюх, не надо, — испуганно вмешался Леха и переключился на нее. — А ты думай головой, прежде чем с нашей Вангой спорить.

— С кем? — сморщилась Женя, но ответ Леха дать не успел.

Из кабинета вышел Валера, следом за ним — Громов.

— Жень, харе расслабляться, давай за дело, — скомандовал Эд и подошел ко мне. — Ну а ты чего? Проведать приехала?

— Нет. Сказать, что папа сегодня на ужин приглашает.

Громов тоскливо простонал.

— Блин, что ж так не вовремя-то?

— Не можешь — не едь. Я одна съезжу, — и раздосадованная стычкой с Женей, развернулась, чтобы уйти, но Эд перехватил меня за запястье.

— Ладно, Катюх, не дуйся. Во сколько быть надо?

— К восьми.

— Ну… Чуть задержусь, хорошо? Последняя тренировка. Сама доедешь?

— Угу.

— Давай, увидимся.

Он на прощанье коснулся губами моей щеки и вернулся к ученицам, одна из которых провожала меня победным взглядом.

Чувства в голове смешались. С одной стороны хотелось остаться там и проследить за этой кикиморой, чтобы и думать не смела кокетничать с моим Громовым. С другой — я ведь ему не нянька, а любимая женщина. И если он и в самом деле меня любит, то к чему этот контроль?

Вот только уверенность таяла, а в душе все сильнее скреблись сомнения. В конце концов гордость взяла свое. Раньше не бегала за мужиками, не стану и сейчас, как бы дорог мне ни был Эд. Не маленький мальчик, прекрасно знает и мой характер, и то, как я отношусь к изменам. Если он готов рискнуть — флаг в руки, а если нет, значит я не ошиблась в нем.

Вечером я прихватила подарок для мамы, заехала купить цветы и, только войдя в дом родителей, обменяла букет на точно такой же, но уже от папы.

— С праздником, Катюш, — улыбнулся он и обнял меня. — А почему одна?

— Громов позже будет, у него тренировка. Завтра бой большой…

Папа нахмурил лоб и шумно выдохнул.

— Опять эти его бои… Доиграется когда-нибудь…

— Юра, ты опять ворчишь?

Из кухни показалась мама, ласково провела ладонью по папиной спине и поцеловала меня в щеку.

— Здравствуй, Катюш. Не слушай ты его. Нервничает. Завтра деловой обед важный, с утра на взводе.

На папином лбу как по команде разгладились складки, он крикнул с кухни домработницу, забрал оба букета и велел поставить в воду, а мы с мамой пошли за стол.

Громов опоздал на час, явился потрепанный, но успел где-то раздобыть рубашку и брюки. Привез маме цветы, коротко поздравил ее, пожал руку отцу и сел рядом со мной, привычно чмокнув в щеку.

Голос разума отчаянно убеждал меня, что он переоделся потому что собирался на ужин к моим родителям, а задержался, потому что было много дел. Перед такими масштабными боями у него всегда много дел. И в то же время собственница внутри меня ярко запомнила игривые ужимки Жени.

Его телефон то и дело пиликал, Громов отвечал кому-то и снова прятал гаджет в карман, а подозрения в моей голове множились с каждым новым сообщением. Дико раздражало, что он то и дело на них отвлекается.

Паршивое настроение разбавили перепалки родителей и ироничная улыбка Эда в ответ на их шутливые споры.

— Никого не напоминает? — он пихнул меня локтем и взглядом указал на папу, который на полном серьезе что-то высказывал маме.

Прокомментировать я не успела, у Громова звякнул телефон, и он встал из-за стола так быстро, как будто ему звонили из приемной президента.

— Извините, звонок важный.

И он ушёл от нас куда-то за пределы гостиной, а мама, тут же считав мои эмоции, прекратила споры с отцом и чуть наклонилась ко мне.

— Катюш, у вас всё нормально?

— Да, мам. Всё хорошо, — ответила я, пряча сомнения за глотком апельсинового сока.

— Вино забыли поставить? — спохватился папа. — Надо позвать домработницу, чтобы принесла. Наталья…

— Не надо, пап. Я сама принесу.

Совсем отвыкла от помощников по дому после того, как съехала от родителей, а потому сейчас даже неловко было дергать Наталью в канун женского праздника. Дойдя до кухни, я вытащила бутылку красного сухого, прихватила брют для мамы, и с двумя бутылками вышла обратно в гостиную, но замерла рядом с диваном, расслышав из прилегающего коридора голос Громова:

— Потерпи, сутки остались. Что ты как девочка.

Я невольно напрягла слух и сделала шаг в его сторону. Никогда раньше не слушала его разговоры, но сейчас почему-то сердце застучало быстрее и будто подталкивало меня к этому коридору.

— Не, Катюха не знает. Психанет еще раньше времени.

От звука собственного имени по спине веером разошлись мурашки.

— Ну, конечно, расскажу, куда деваться-то теперь. Или что, думаешь, я тебя поматросил и всё? Завтра на бой придёт, сама догадается. Мне эти прятки по углам уже надоели.

Дальше слушать я не смогла, вернулась к родителям и постаралась нацепить на лицо улыбку, чтобы моя эмпатичная мать снова не стала задавать вопросы, а я не испортила всем вечер.

Через пять минут вернулся Громов, уселся за стол и положил телефон на скатерть. Мой взгляд намертво припечатался к темному экрану, а мозг уговаривал не делать поспешных выводов. Мало ли, с кем и о чем он мог говорить. Может, он вообще имел в виду совсем не то, чем это мне показалось. Тогда что?

— Эдуард, — папа прочистил горло. — Снова что-то планируете?

— Да, завтра женский поединок. Ноу-хау вроде как в наших стенах.

— Женский, стало быть…?

— Девчонки биться будут.

Папа недоверчиво выгнул бровь, а Эд рассмеялся.

— Вот я так же смотрел, когда предложили. А потом глянул на них и…

— Что же, так впечатляюще?

— Еще как! У них азарта… И схватывают на лету все. Старательные, послушные. У меня парни на тренировках ныли, а эти держатся, добавки просят, чтобы побольше погонял.

Еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Еще бы они не просили. Особенно одна. Хлебом не корми, дай у Эда урок взять. Догадываюсь я, чему она там хотела научиться.

— Женька вон сегодня с семи утра в клубе и только вместе со мной закончила. Машина! Да я на нее смотрю и сам зажигаюсь.

— Прости меня, Эдик, — мягко вмешалась мама, приложив к груди руку. — Но, наверное, я никогда не пойму таких развлечений. Ладно мужчины, у них в крови эти споры, драки… Но девушки? Не могу себе представить, чтобы я или Катя, участвовали в таком.

— Вы просто не спортсмены, — хмыкнул беззлобно Эд, отвлекся на новое сообщение, коротко ответил и снова вернулся к нам. — Вам с Катей это и не будет интересно, вы другие. А мы… На одном языке что ли говорим. Этим жить надо, любить. Да, вы правы, наверное, это в крови. Только к полу отношения не имеет.

— Ну, главное, чтобы без травм обошлось, — примирительно улыбнулась мама и подняла бокал.

— И без омона, — добавил дегтя папа, получив от Эда укоризненный взгляд, и тут же миролюбиво улыбнулся. — Давайте за праздник. Пусть и не принято заранее, но…

Я нехотя присоединилась к остальным, хоть пить и праздновать что-либо вообще расхотелось. Остаток вечера Громов так же переписывался с кем-то, а я старалась делать вид, что этого не замечаю, и не смотреть в экран, где могу увидеть то, что мне не понравится. Догадывалась, кто мог ему написывать, и с большим трудом сохраняла самообладание.

Когда мы с ним попрощались с родителями и сели в машину, настроение было на нуле.

— Коза, ты чего груженая такая сегодня? — спросил Эд и включил правый поворотник на выезде из поселка. — Молчала все. Не узнаю тебя. То трещишь без остановки, а тут как воды в рот набрала.

— Перебивать тебя не хотела, так рассказывал интересно про тренировки. Заслушалась.

— Язвишь?

— Нет, ну что ты.

— Кать, что не так опять? — Эд повысил голос, резко дернув рычаг коробки передач и выжимая газ. — Просила приехать, я приехал. Оделся вон, как пингвин. Папе твоему не хамил в этот раз…

— Зато весь вечер или в телефоне сидел, или бойцов своих расхваливал.

— У меня бой завтра!

— Об этом и захочешь забыть — не забудешь, — с сарказмом улыбнулась я и отвернулась к окну. — Даже на семейный ужин этих монстров притащил.

— Папа спросил, я ответил. Или что мне ему сказать надо было? “Не ваше дело, ешьте молча”? И сколько раз повторять, не монстры они, ты ж видела. Что за стереотипы?

— Видела, угу. И Женю эту видела, и беленькую с рыженькой.

— Тааак, а это тут при чем?

— Да ни при чем. Только и слышу целыми днями о них. То до ночи там с ними боксируешь, то в кабинете закрываешься.

— С кем я закрываюсь?

— С Женей этой. С машиной.

Громов фыркнул и закатил глаза.

— Я должен был ей тактику при Валере рассказывать? Чтоб он своих подготовить успел? Катюх, да мне позарез надо, чтобы она завтра выиграла.

— А что, если проиграет, небо разверзнется? Или дождь из дохлых крыс начнется?

— Небо тут, похоже, уже разверзлось, — Эд перехватил руль, сжав его так, что костяшки побелели.

Дальше спорить расхотелось, я уставилась в окно и до самого дома не произнесла ни звука. Громов тоже злился, не в первый раз пытаясь мне доказать, что этот бой ему важен. Я и раньше это хорошо понимала, а сейчас стала четче осознавать, почему именно. Не припомню, чтобы хоть за одного из своих бойцов он переживал так, как за эту Женю.

Дома я сразу легла спать, отвернулась и натянула одеяло до плеч, намекая, что лезть ко мне не стоит, но Эд и не пытался. Так же, как и я, лег ко мне спиной, долго устраивался и сопел, матерясь себе под нос.

Догадки мешали заснуть, а отбросить их не получалось. Меня с ног до головы сжирала ревность и злость на Громова. Эту его Женю я вообще почти ненавидела.

Отключилась только к утру, а проснулась уже в одиночестве. От Громова на подушке лежала только розочка и записка:

“Жду тебя в клубе к шести. С праздником!”

Конечно же, ехать я никуда не собиралась. Еще не хватало глазеть на женский мордобой. Болталась по квартире до самого вечера, размышляя о том, что делать. Когда ревность и обида окончательно меня добили, я села в кухне, где девять месяцев назад началось наше с Эдом тесное знакомство, и обняла себя за плечи, вдруг осознав для себя кое-что важное.

А что, если я для Громова не просто привычка, а ответственность, которая против воли легла на его плечи, и теперь он сам не знает, как ее сбросить, не став при этом подонком? Приручил, позаботился, вырвал меня из лап злодеев. Что, если все чувства ко мне были только жалостью и заботой. Бросить меня теперь с его стороны было бы свинством, но и мне оставаться с мужчиной, для которого я обуза, тоже не хотелось.

В половине шестого завизжал мой телефон. Покосившись на экран, увидела фото Эда и всхлипнула. Потом еще раз, но трубку так и не взяла. Его увлеченность боем и хедлайнером программы все сильнее клонила в сторону нерадужных мыслей. Надумала я себе это или нет, но по крайней мере будет правильно взять паузу и обо всем подумать. Нам обоим.

Я вытащила из шкафа чемодан, принялась складывать свои вещи, а стены квартиры Эда как будто кричали мне, тоскливо выли, умоляя остаться.

— Нет уж, — шмыгнула носом и впихнула в чемодан косметичку. — Вот и проверим, как все на самом деле. Без давления и навязанного чувства ответственности.

Закончив со сбором, я поставила чемодан на колесики и села на него сверху. Лучше всего уйти, пока Громова нет. Разберемся в себе, тогда и решим, вместе мы или у каждого теперь свой путь.

В последний раз обвела глазами до боли знакомый интерьер спальни, вспоминая, как счастлива была здесь с ним. Уходить до дрожи не хотелось, и еще чуть-чуть, я бы точно передумала, закрыла глаза на эту Женю и вечные отлучки Эда, его обещания не зависать все выходные в клубе, о которых он забывал, едва выйдя за порог. На эти его тайны.

Входная дверь хлопнула, заставив вздрогнуть. Я наспех вытерла слезы.

— Катюх, ты дома? — крикнул Громов из прихожей.

Он быстро прошагал сперва в кухню, потом показался в дверях спальни и нырнул к комоду.

— Ты папку синюю не видела? — спросил, выдвинув нижний ящик с каким-то барахлом. Никогда в него не заглядывала. — Я вроде в прихожую клал, а в итоге забыл.

— Не видела, — ответила я тихо.

— Да куда она делась-то?!

Громов перерыл еще один ящик, потом открыл шкаф и заглянул на верхнюю полку, где лежали его документы.

— Сам забыл, куда сунул, — довольно хмыкнул он и вытащил нужную папку. — А ты чего дома еще? Я думал, уже подъезжаешь. Звонил тебе.

Только потом он обернулся ко мне и оторопел, увидев чемодан.

— А это еще что такое?

Брови хмуро сошлись к переносице. Громов положил папку на комод и шагнул ко мне, а я рефлекторно встала и выдвинула ручку на чемодане.

— Извини, я хотела успеть до твоего возвращения.

— Что успеть? Куда ты намылилась?

— К родителям.

Эд иронично фыркнул.

— Не многовато вещей взяла? Коза, ты, меня, конечно, и раньше убивала этим, но щас прям совсем перебор. Может, грузовик подогнать еще? Хотя… — он вдруг сбросил шутливый тон. — Погоди-ка. Они ж уехали?

— Уехали.

— И?

— Я думаю, нам надо сделать паузу, — выпалила я, внутренне сжимаясь под его взглядом.

— И нахрена она нам?

— Так будет правильно. Нам обоим надо во всем разобраться и решить, как быть дальше.

Громов зарычал, отошел к комоду.

— Я вообще щас ничего не понял! В чем разобраться? Что решить? Тебя в какой момент осенило-то?

— В тот момент, когда поняла, что ты не обязан быть со мной только из-за того, что было когда-то. Проблемы больше нет, ты свободен, если этого хочешь.

— Ты меня так послать решила? — он нахмурился сильнее.

— Нет… Но не хочу быть якорем.

— Катя, каким, нахер, якорем?!

Скулы на его лице заходили ходуном, демонстрируя мне раздражение, которое и без того легко считывалось.

— Я осложняю тебе выбор, — выдала я решительно и крепче перехватила ручку чемодана. — И мне это не нравится. Я слишком тебя люблю, чтобы ставить в такое положение.

— То положение, в которое ты ставишь меня сейчас, мне тоже, мягко говоря, не нравится.

— Я даю тебе шанс определиться. Обещаю спокойно принять любое твое решение.

— Ты мне объяснить можешь нормально, что за решение? А то я как-то не в курсе, что там должен решать.

Я тяжело вздохнула и снова села на чемодан, а пальцы начали дрожать, и пришлось сплести их, чтобы унять волнение.

— Я знаю, почему этот бой тебе особенно важен.

Громов сперва приоткрыл рот, потом захлопнул его и потер шею.

— Откуда? Леха проболтался?

— Сама догадалась.

— Ммм. И это настолько не вписывается в твою мораль, что ты из-за этого съехать решила?

Совершенно не понимая его сарказма, я уставилась на Громова и тупо моргала. Не верилось, что, зная о пережитой мной измене, он способен сейчас так легко об этом рассуждать. Но Эд не шутил, абсолютно серьезно не понимал, почему меня это задело.

— Громов, да любой нормальный человек так бы отреагировал! А ты чего ждал? Что я буду кивать и шампанское подносить?

— Ну, может не прям так... Но да, чего-то такого я ждал больше, чем истерики.

— Охренеть, — ошарашенно выдохнула я и встала, чувствуя, как начинаю звереть. — Нет, ты все-таки свинья. Мало того, что зажигал там у себя в клубе, так тебя даже совесть не мучает!

— Совесть меня мучает, просто...

— Да, я вижу, как она тебя мучает! Извелся весь, бедняга! А я еще думала о чем-то! Иди ты в задницу, Громов! И не рассказывай мне про совесть. Жене, вон, в уши лей, если она еще не просекла ничего.

— А Женя-то тут причем? — гаркнул он и загородил дверь.

— Можешь не заступаться больше. Делай, что хочешь! С Женей, с Дашей, Глашей — мне все равно. Дай пройти!

— Та-а-ак... — Эд сперва удивленно поднял брови, потом снова свел их и взял меня обеими руками за плечи. — А мы сейчас о чем говорили?

— Ты прикалываешься?! Закос под потерю памяти не пройдет. Убери руки и выпусти меня уже, я все равно уйду!

— Уйдешь, уйдешь. Когда ответишь, почему это мне бой так важен? О чем ты там догадалась?

— Громов!

— О чем? — повторил он тверже.

— Про тебя и эту...

— Твою мать... Так ты к Женьке ревнуешь что ли?

— Делать мне нечего больше, тебя ревновать. Пусти, говорю!

Я попыталась протиснуться мимо него в прихожую, но Эд выставил руку и вернул меня на место, шумно выдохнув, как будто с облегчением.

— Дай-ка, — он дернул чемодан, который я не собиралась ему отдавать, а потому пришлось выдрать у меня его. — Поехали.

— Куда?

— В клуб.

— Я не поеду туда! — я попыталась убрать от себя его руку, оттолкнула, но толк был такой же, как если бы пихнула бетонную стенку.

— Куда ты денешься!

Одним ловким движением Громов закинул меня на плечо и понес к выходу, игнорируя мои визги и ругательства.

— Поедешь и до конца там останешься. Ясно?

— Не останусь!

— Коза, не беси. Я и так на грани. Будешь ерепениться, привяжу к Сереге.

Холодные мурашки лихо напомнили этого его мордоворота, и желание брыкаться пропало. По тону Громова я поняла, что он и правда это сделает, чтобы удержать.

В клуб я входила со свинцовыми ногами и кишащей возмущениями грудью. А еще с непреодолимым желанием разбить половину бара об голову Эда.

Леха в этот раз превзошел себя — клуб едва вмещал желающих сделать ставку на одного из бойцов. В толпе я увидела Валеру, он что-то втолковывал своим ученицам, где-то чуть дальше, возле освещенного прожекторами ринга, мелькнула голова Макса, друга и ведущего тренера.

С большим трудом протиснувшись через ораву гостей к барной стойке, Громов усадил меня рядом с Лехой.

— Сидишь тут и никуда не уходишь. Поняла?

— Знаешь, что! Если я...

— Катя! Сидишь тут! — он повернулся к Лехе. — А ты присмотри.

— Катюх, насчет ставки. Ты б все-так поставила на Женьку, в твоих же интересах... — начал было тот, но я утробно зарычала в ответ, и Громов хлопнул Леху по плечу.

— Не надо, Лех... Не подливай масла.

И он ушел, оставив нас вдвоем — злющую меня и удивленного друга.

Через десять минут по ушам ударили тяжелые басы, а на ринг поднялась блондинка. Вслед за ней туда же влезла девушка из команды Валеры. Звякнул гонг, зрители взревели так, что барабанные перепонки едва не полопались.

Блондинка одержала верх, хоть вторая девушка и была крупнее нее, но ей явно недоставало ловкости. Громов довольно скалился, вернувшись ко мне, но как только напоролся на мой взгляд, сбросил улыбку и напустил на лицо серьезности.

Следом за блондинкой шла рыжая. Ей повезло меньше. Ведя в начале, она отвлеклась и пропустила серию ударов по голове и корпусу. И теперь скалился уже Валера, стреляя в Эда глазами. Тот заметно напрягся, и когда на ринг вышла его фаворитка, с трудом мог усидеть на месте.

Я не хотела смотреть на ее поединок. Ну или разве что полюбоваться, как ее размажут по матам, однако с первого же раунда стало понятно, что легко вырвать победу у этой машины не выйдет. Ловкая, сильная, внимательная. Идеальный боец. Налицо было все, чему ее научил Эд. Бывая прежде на каждом из подобных боев, я отлично видела, каких успехов достигли его ученики. Вот только если раньше я им гордилась, то сейчас бесила любая удача Жени.

Вместе с ударом финального гонга соперница Жени рухнула на мат коленями и тяжело дышала, не в силах встать.

— Да! Умница! — взревел Леха и перегнулся через меня, чтобы взглянуть на Громова. — Ты видел? Видел? Что творит!

— Да видел я.

Этот нахал даже не пытался спрятать улыбку. Поднял сжатый кулак и дал знак Жене, получив в ответ кивок, улыбку и такой же жест.

— Ну что, коза, все еще злишься? — Громов повернулся ко мне с ехидной улыбкой.

— А разве что-то принципиально изменилось?

— Да дофига всего изменилось. Приготовься удивляться.

— Еще?!

Он отошел в сторону, освободив мне обзор на ринг, а я и впрямь удивилась, когда увидела, как Женя пролезла под канатами и спустилась с ринга в объятия какого-то долговязого парня с букетом тюльпанов. Сперва объятия были очень сдержанными, а потом начались поцелуи… Долговязый не робел, щупал Женю за попу и пихал язык ей в рот, как будто они здесь были одни. Мне даже стало неловко от такой несдержанной страсти, а вот сама Женя была явно довольна.

— Помирились все-таки, — расслабленно протянул Леха, и я повернулась к нему. Тот развел руками. — Да проболталась как-то, что с парнем рассталась. Я уже было решил, что на Эда виды имеет, а она так, своего позлить.

Я не успела ничего уточнить, потому что к нам вернулся Громов в компании Макса и погрусневшего Валеры.

— Ну что, лейтенант Коломбо, — обратился Эд ко мне, и, видимо, опасаясь, что я сбегу, уперся руками в стойку с обеих сторон от меня. — Ошибочка вышла. Валер…

Получивший только им понятную команду, Валера открыл папку, которую Эд забрал из дома, и вытащил оттуда какие-то документы.

— Катерина, — торжественно, но очевидно нехотя начал он. — Поздравляю с праздником. Желаю здоровья, терпения с этим вот человеком…

Леха хохотнул, а я вообще ничего не понимала и только переводила взгляд с Громова на Валеру и обратно.

— Слушай, слушай, — кивнул мне Эд. — Следопыт тоже мне.

— Так вот, — продолжил Валера. — От меня… ну и немножко вот еще от Громова… тебе подарок. Держи.

Он протянул мне документы, а с ними яркий буклет с пальмами и какими-то старинными зданиями.

— Что это?

— Путевка на двоих.

— Ты даришь нам путевку? — удивленно спросила я и опустила глаза на бумаги, где не стояли фамилии и имена клиентов, вместо них был пропуск.

— Ну, вообще-то мы все летим, — пояснил Громов. — Просто победитель останется чуть подольше, а проигравший уедет домой.

— Подожди… Какие победители, проигравшие?

— Катюх, не тупи, — встрял Леха. — Эти двое поспорили, когда Макс предложил устроить женские бои. Кто проиграет — оплачивает лишнюю неделю отдыха победителю и его девушке.

После его слов в мозгу постепенно прояснялось. Громов просто решил сделать подарок, а зная о моих принципах на счет ставок, утаил это от меня. Вот только убить его по-прежнему хотелось.

— Теперь поняла, почему мне бой важен был? — улыбнулся он.

— Поняла…

— Чемодан, конечно, можешь не разбирать, но к родителям ты не поедешь. У меня на тебя другие планы. А, и еще кое-что…

Запустив руку в задний карман джинсов, он протянул мне сложенный вчетверо листок.

— С праздником. Читай.

Я развернула лист формата а4 и прочла:

— Генеральному директору Громову Э.С. от… Громова Эдуарда Сергеевича… Это прикол какой-то?

— Читай, тебе говорят.

— Заявление… Прошу предоставить очередной оплачиваемый отпуск с девятого марта по… А по какое? Здесь второй даты нет.

— Можешь поставить любую.

— Прям совсем любую? — воспряла я и улыбнулась, поймав ответную улыбку.

— Любую.

— Что, даже год любой?

— Коза, ну ты края-то видь! — Громов шутливо хмыкнул и расставил руки, и я поспешила нырнуть в его объятия, прижалась всем телом.

— Получается, я просто так тебе мозг вынесла.

— Угу.

— Подожди… — я немного отодвинулась, а Эд простонал.

— Что еще?

— А с кем ты говорил, когда мы дома у родителей были? Кого ты там матросил?

Он поджал губы и посмотрел на Валеру, который так же нерадостно подпирал стойку.

— Да кое-кто испугался, что ты догадалась о споре, и я из-за этого соскочу. Вот, звонками меня доставал. Паникер хренов.

Окончательно убедившись в том, что я полная идиотка, ткнулась лбом в родное плечо.

— Прости…

— Да ладно, я привык.

— Ну ты… — я отпрянула и шлепнула его по груди, а потом снова нахмурилась. — Если мы все уезжаем, кто за клубом присматривать будет?

Громов удовлетворенно оскалился и ткнул пальцем в Макса.

— Присматривать будет тот, кто нас на спор подстрекал. Правда, Максим?

Тот невесело кивнул.

— Теперь пошли, — шепнул мне на ушко Громов, цапнул за руку и поволок сквозь толпу.

— Э, вы куда? — крикнул Леха вдогонку.

— Мириться.

— В смысле?

— В коромысле. Коза, давай, перебирай ногами.

Как только за нами закрылась дверь его кабинета, Эд посмотрел на меня, а в глазах зажегся такой звериный блеск, что в первую секунду я даже отшатнулась.

— Громов... — позвала его, но тот только повернул ключ в замке.

— Сатисфакция, Катюх. За вынесенный мозг.

— Здесь народу целый этаж...

— А нефиг было ерундой страдать.

Он подхватил меня под бедра и усадил на свой стол, впиваясь поцелуем в мои губы, опрокинул на спину и навис сверху.

— С праздником, — мурлыкнул и расплылся в улыбке.

— Спасибо. И за подарок тоже...

Я обняла его в ответ, в самом деле больше радуясь не поездке, а возможности провести с ним время. На морском побережье, в пустыне или на северном полюсе — плевать. Главное, что рядом будет тот, кого до безумия люблю.

*Полную историю Катьки и Громова можно прочитать в книге Забытая измена

10. «Как я завела собаку, нет, парня». Айнави, Джулиан Хитч

Покрепче перехватив чемодан, а второй рукой вцепившись в перила, Женя преодолела высокое крыльцо. Ещё пара минут и она наконец окажется в квартире школьной подруги. В родном городе Женя не была три года и подзабыла, что ранняя весна в нём всё ещё «радовала» снегом и морозами. Она даже оглянулась по сторонам — на занесённые клумбы и скамейки и плохо почищенный тротуар.

Первые недели марта Женя мечтала встретить совсем в другом месте — у тёплого моря с ярким коктейлем в руке.

И в обнимку с Пашей.

Мысли о последнем постаралась отогнать, как можно дальше. Первые серьёзные отношения рассыпались осколками, и Женя хотела оставить их за спиной.

С замком в Маринину квартиру справиться не получалось. После первого оборота ключ застрял. Женя пыталась повернуть его хотя бы назад, но тот упорно не сдавался.

За дверью раздавался скулёж. Будущий подопечный поддерживал её как мог.

— Ты чёй-то тут возишься? Ну-ка брысь отсюда, я полицию вызову!

Женя аж подпрыгнула от неожиданности. Обернувшись, увидела тётю Галю из квартиры напротив. Та наблюдала за ней, наполовину высунувшись в подъезд.

— Женька, ты что ли? — Сощурилась она.

— Да, я. Здравствуйте.

— Здравствуй, коли не шутишь. Так Маринки нету. Свинтила со своим хахалем в отпуск. И чего только дома не сидится. — Тётя Галя подошла к Жене. Смерила оценивающим взглядом: — Таквя же тощая как и была. Совсем тебя не кормят?

— Кормят, — выдохнула Женя, старательно пряча досаду.

Застрять с болтушкой тётей Галей — последнее, о чём он мечтала.

— Ты в квартиру что ли зайти хотела? — Та увидела застрявший ключ.

— Да, поживу, пока Марина в отпуске. Пригляжу за цветами и щенком.

— Вона как. И ты тоже. — Почему «тоже» уточнить Женя не смогла. Тётя Галя болтала без умолку: — Так, надо на дверь надавить посильнее, потом ключ крутить. — Оттеснив Женю, энергично принялась за дело. — Я Маринкиному хахалю уж сколько говорила, чтоб замок поменял. Да куда там, коли руки из жопы.

Дверь открылась, и Женя поскорее нырнула в квартиру.

— Спасибо, — выпалила она, одновременно затаскивая внутрь чемодан и отпихивая ногой щенка.

И, не дожидаясь нового потока слов от тёти Гали, захлопнула у неё перед носом дверь.

Даже не осмотревшись, сразу присела на корточки. Щенок — белый лабрадор — скакал вокруг неё так, будто вместо лап у него были пружины. Поскуливая, требовал ласки и внимания.

— Хит, — протянув руку, Женя попыталась его погладить. — Заскучал? Заскучал, малыш. Ничего, скоро гулять пойдём.

От души погладив щенка, наконец смогла осмотреться в квартире. Изменений было немного. В прихожей только исчезла голова лося, которую на память сохранил Маринкин дед-охотник. Да вешалку поменяли на более современную.

В школьные годы Женя была здесь частой гостьей. Маринины родители хорошо к ней относились. Раздражал только её старший брат — Тимур. Вот кто попил у Жени крови.

В ванной на стиральной машине нашла записку от Марины:

«Бери, что хочешь. Эти полотенца чистые. Спасибо, что помогаешь с щенком!»

И в конце сердечко и поцелуйчик.

Женя улыбнулась. Жаль, что не успела пересечься с Мариной. Сейчас поняла, как сильно соскучилась. Но ничего, увидятся после восьмого марта, когда та вернётся.

Решив для начала после дороги принять душ, почти успела полностью раздеться, как услышала скулёж Хита.

«Блин, надо было наверное его покормить?»

Подробную инструкцию, что и как делать с щенком, Марина отправила на почту. И ведь Женя всё помнила, но встреча с тётей Галей выбила из колеи.

В одном белье выскочив из ванной, резко остановилась наткнувшись на того, кого не должно было быть в этой квартире.

В прихожей, оперевшись плечом о стену и белозубо улыбаясь, стоял Тимур. Хищный взгляд тут же заскользил по Жене.

— Привет, — усмехнувшись, поприветствовал её Тимур. — Я смотрю, ты уже из платья выпрыгнула, так по мне соскучилась?

Женя, шокированная его внезапным появлением, не нашлась, что ответить на этот выпад. Только выдав:

— Я приму душ, переоденусь, тогда и поговорим, — скрылась в ванной.

Сердце бешено колотилось в груди. На щеках выступили красные пятна. Женю словно забросило на несколько лет назад, когда она была влюблённым подростком. И каждый раз при встрече с Тимуром краснела, бледнела и теряла дар речи. А тот только и делал, что подкалывал её, ещё больше выводя из душевного равновесия. Но теперь Жене почти двадцать два! Влюблённость давно прошла. И она не даст себя в обиду! А её реакция... Она просто не ожидала увидеть Тимура. Ведь по словам Марины, тот отказался присматривать за щенком, поэтому она и обратилась к ней.

Приведя себя в порядок и немного успокоившись, отыскала Тимура на кухне, занятого завариванием чая.

— Что ты здесь делаешь? — в лоб просила Женя.

— Этот вопрос я тебе должен задать, — ухмыльнулся Тимур. — Так-то это и моя квартира тоже.

— Ты уже пять лет, как здесь не живёшь.

— Маринка попросила приглядеть за обалдуем. — Он указал на щенка. — И вот я здесь.

— Марина сказала, что ты отказался ей помогать, поэтому я приехала. Если бы ты согласился, я бы…

Женя осеклась, потому что никаких других планов у неё не было. И за предложение Марины она ухватилась, чтобы сменить обстановку, а не сидеть весь отпуск в одиночестве в квартире, которую ещё недавно снимали вместе с Пашей.

— … нашла, чем заняться.

— Отказался, но планы изменились. Поэтому решил, что могу побыть примерным старшим братом.

— Как будто ты им когда-то был, — съязвила Женя. — С чего вдруг у тебя планы изменились?

И сразу пожалела о сказанном. Потому что Тимур одарил её таким взглядом, от которого мгновенно бросило в жар.

— И что будем делать? — чуть сбившимся голосом спросила она.

— А ты о чём конкретно? Что тебя смущает? — Тимур поставил на стол две кружки с чаем. — Да ты садись.

— Как мы будем сосуществовать на одной территории?

— Раньше тебя это не смущало. Ты, можно сказать, временами здесь буквально жила.

— Это было давно. И тут были и Маринка, и ваши родители. И не то чтобы именно с тобой мы нормально уживались, — напомнила Женя.

Сделав глоток чая, Тимур предложил:

— В общем, предлагаю вариант, который всех устроит. Комнаты три, не подерёмся. За мелочью смотрим по очереди.

— Готовить себе будешь сам, — вставила свои пять копеек Женя.

Прекрасно помнила, как Тимур вечно таскал у них с Мариной бутерброды, которые они собирали, чтобы взять в школу.

— Готовить согласен по очереди. С тебя — завтраки. — Судя по улыбке Тимура, он тоже об этом не забыл.

— А вареньем тебе задницу не намазать?

— Если тебе так хочется, не смею отказать. Какие ещё будут пожелания?

— Никого сюда не таскать.

— Хорошо, согласен, — кивнул Тимур.

— Как будем присматривать за щенком?

Хит, поняв, что речь о нём, тут же закрутился волчком и загавкал. Наклонившись, Женя взяла его на руки.

— Я могу гулять с ним по вечерам, а ты утром. — Женя кивнула. — У него ещё лоток с пелёнками. Убирает тот, кто первым заметит, что нужно убрать. Хотя он уже редко на них ходит. Мы всё обговорили? Я бы уже поужинал. Не против карбонары?

— А ты можешь приготовить карбонару? — удивилась Женя.

— Я много что могу. — Тимур направился к холодильнику. — За семь лет многому научился. — На этих словах подмигнул Жене.

— Не против, — ответила она, отчего-то смутившись.

Хотя Тимур на неё уже не смотрел.

— Какие планы на праздники? — поинтересовался тот, пока возился с пастой.

Женя, нарезавшая помидоры на салат, пожала плечами:

— Никаких.

— Хочешь, пойдём со мной. Я восьмого буду встречаться с друзьями.

Предложи Тимур подобное раньше, Женя была бы на седьмом небе от счастья. Пусть тот и сделал это только из вежливости.

— Нет, я останусь. Найду чем заняться.

— О`кей. — Тимур не стал её уговаривать.

— Не против музыки? — спросила Женя, боясь, что больше говорить им будет не о чем.

Или, что ещё хуже, Тимур начнёт расспрашивать о личной жизни. Или делиться подробностями своей.

— Не против. Алиса, включи моё избранное. — Заиграл первый трек. — Я тебя пускаю в святая святых, так и знай.

Женя понимала — это глупо. Но ей казалось, что эта фраза прозвучала с подтекстом. И что Тимур не просто поделился любимым плейлистом, а пустил её в своё сердце. И первая, и вторая песня оказались из тех, что очень нравились и Жене. То, что у них совпадали музыкальные вкусы, удивляло, ведь по характерам они были совершенно разными.

Наблюдая за тем, как Тимур ловко управлялся с готовкой, и слушая его плейлист, Женя не могла не задаться вопросом: а что происходит? Глупо было бы отрицать то, что она слишком ярко реагировала на Тимура. Одним своим появлением всего за час общения тот разбередил ей сердце. Неужели старые чувства, которые, как казалось Жене, остались в юности, могли вспыхнуть вновь?

«Нет, нет, нет!»

Женя не была к этому готова. Она не так давно рассталась с Пашей, и ей вполне хватало переживаний, чтобы усугублять всё безответной влюблённостью.

— Маринке будем говорить, что мы теперь вместе?

Женя настолько потерялась в собственных мыслях, что, услышав это заявление, выпалила первое, что пришло в голову:

— Мы не вместе!

— Вместе живём. Не надумывай лишнего. Не для тебя моя роза цвела!

На этих словах перед Женей оказалась тарелка с пастой. Тимур сел напротив со своей. Женя не сразу донесла вилку со спагетти до рта, на несколько мгновений зависнув за тем, чтобы наблюдать, как ест Тимур.

— Я у ребят нашёл вино. Не хочешь выпить за приезд? — предложил Тимур.

— По бокалу — хочу.

Выпили они по паре бокалов. И им даже нашлось о чём поговорить. Например, о кулинарных курсах, на которых, как оказалось, отучился Тимур.

— Как тебе ужин?

— Хорошо.

— И всё? — возмутился Тимур.

Жене хотелось ответить: «Волшебно, удивительно, сексуально и горячо», но Тимур бы над ней только посмеялся.

— С Хитом уже выходил? — спросила Женя.

И порадовалась, что щенок был частью их компании, — всегда можно было перевести внимание на него.

— Да, как раз перед тем, как ты приехала. Посмотрим фильм? — предложил Тимур.

— Давай, — согласилась Женя.

Убрав со стола, переместились в гостиную. Тимур листал подборку фильмов, доступных по кабельному, пока не остановил свой выбор на «Отпуск по обмену».

— Ты правда хочешь это смотреть? — удивилась Женя.

— Вы с Мариной постоянно его пересматривали, а я ни разу не видел целиком. Наверстаю упущенное, — улыбнулся Тимур.

Ближе к концу Женю сморило. Почти провалившись в сон, ощутила, как Тимур подложил ей под голову подушку и накрыл одеялом. А ещё услышала:

— Какая же ты красивая…

Но наверное это ей уже снилось.

Утром Женю разбудил запах кофе и выпечки с корицей. И конечно Хит. Дверь в гостиную была открыта, и щенок вылизывал ей руку. Женя с трудом вспомнила, как оказалась в этой квартире и кто возился на кухне.

Заглянув в ванную, направилась на аппетитный аромат. И застала Тимура, одетого в джинсы и фартук на голый торс, пританцовывающим у плиты. Стол рядом был усыпан мукой.

— Ты что тут устроил?

— Готовлю завтрак, хотя это твоя обязанность. Но кто-то слишком долго спал. Падай.— Тимур кивнул на стул.

Пока Женя устраивалась за столом, тот достал из духовки противень с выпечкой. Потрясающе аппетитный аромат стал ещё сильнее. Похоже, Тимур накануне не врал, когда рассказывал, что был лучшим на курсах. Но стоило ему поставить перед Женей блюдце с испечённым печеньем, как у неё отвисла челюсть.

— Это то, что я думаю? — уточнила она.

Наверняка ей показалось, не мог же Тимур подобное сделать.

— Не в полный размер, конечно. Но всё же… — Тимур протянул ей кружку с кофе.

— И ты думаешь, я буду это есть?

— Это очень вкусно. — Взяв печенье, Тимур с удовольствием впился в него зубами.

Женя всё не решалась, гадая: это просто пошлая шутка или изощрённое издевательство?

«Не намёк же?..»

— Подожду, пока остынет, — пробормотала она.

Следя за тем, как непринуждённо Тимур поедал печенье, слабо представляла, что сможет на его глазах повторить подобное.

Раздавшаяся трель мобильника избавила Женю от моральных терзаний. Тимур вышел в прихожую, чтобы ответить на звонок.

Оставшись в одиночестве, всё-таки решилась попробовать печенье в форме члена, предварительно разломав его на кусочки. Тимур не обманул: оно было безумно вкусным. Пожалуй, лучше Женя не пробовала. Ещё пару штук съела, уже не ломая. В конце концов, она же не ханжа. У неё и парень был, пусть и ставший бывшим.

Покончив с завтраком и прибравшись, подозвала щенка.

— Пошли, Хит, погуляем.

В прихожей сняла с вешалки маленький комбинезон и поводок.

— Давай-ка мы тебя утеплим! — с улыбкой произнесла она, считая, что это не составит труда.

Но быстро поняла, что Хит не собирался ей помогать. Пришлось снять шапку и пуховик, которые успела натянуть на себя раньше, чем одела собаку.

— А ты оказался ещё той занозой в заднице! — воскликнула Женя, когда Хит в очередной раз вывернулся у неё из рук. — Иди-ка сюда!

— Так её Хит! — В прихожую вышел Тимур. — Не сдавайся без боя.

Женя возмущённо запыхтела.

— Ты с ним гулять в джинсах собралась? На улице только по календарю весна.

— У меня ещё колготки.

— Не, так дело не пойдёт. — Тимур отошёл к шкафу и с верхней полки достал лыжные штаны.

Сам он уже был одет в подобные.

— Не надо. Вдруг они Маринкиного парня.

— Это мои старые, не дрейфь. Переодевайся, я пока с Хитом разберусь.

— А ты со мной пойдёшь? — уточнила Женя, оценив внешний вид Тимура.

— Да, прогуляюсь тоже. А то вдруг заблудишься, — улыбнулся он.

Пока Женя переодевалась, Тимур без особых усилий надел костюм на Хита.

— Нежнее надо было, понимаешь?

Женя предпочла пропустить эти слова мимо ушей.

— Намело-то как!

За ночь снега прибавилось. Дворник похоже не справлялся с объёмами, потому что крыльцо выглядело ещё хуже, чем накануне вечером. Даже подъездную дверь удалось открыть, только приложив немалое усилие.

— Сейчас, погоди, немного раскидаю, чтоб людям удобнее было выходить. — Тимур начал ногой расталкивать снег от дверей в стороны. — Ты чего так смотришь? — спросил, поймав на себе удивлённый взгляд Жени.

— Я? Не замечала раньше за тобой такой любви к людям.

— Они же пожилые, — пожал плечами Тимур. — Пойдём в парк.

Хит начал рваться с поводка, как только они подошли к перекрёстку у парка. Женя с трудом его удерживала, поражаясь тому, сколько силы было в этой пока ещё не очень большой собаке.

— Его любимое место для прогулок.

Тимур улыбнулся. Так искренне и открыто, что Женя залюбовалась им, забыв о том, что обещала себе сохранять спокойствие и не выдавать собственных чувств, в которых сама до конца не разобралась.

В парке Хита спустили с поводка, и тот рванул вперёд со скоростью реактивной ракеты. Народа почти не было — разве что ещё пара собачников да несколько пенсионеров со скандинавскими палками. Убрав за Хитом, Женя нашла ветку и они перебрасывали её с Тимуром друг другу, а Хит носился между ними с заливистым лаем.

В какой-то момент Женя бросила в Тимура снежком. Следом ещё одним. Тот с энтузиазмом поддержал затеянную игру.

— Ты не с тем связалась! — Тимур бросился в её сторону.

Женя попыталась убежать, но быстро оказалась опрокинутой на спину в ближайший сугроб. Тимур навалился сверху. Женина шапка съехала набок, чёлка упала на лоб. Тимур стащил перчатку с руки и аккуратно сдвинул эти пряди с лица. Пальцы у него были тёплые, и его прикосновения завораживали.

— Признаёшь поражение?

Женя толком не расслышала слова. В голове царил хаос, и осознавала она только одно — дикое желание коснуться Тимура в ответ. И не только. Потому что его губы были совсем рядом — одно движение и...

Подбежавший к ним Хит громко залаял, а потом запрыгнул Тимуру на спину. Тот стряхнул его и, смеясь, откатился в сторону. Женя села, поправила шапку, пытаясь понять, что делать дальше и как себя вести с Тимуром.

«Что это со мной?»

Женя наблюдала за тем, как Тимур продолжал резвиться с щенком, а в груди разливалось тепло.

— Домой? — спросила она, когда Тимур, запыхавшись, вернулся к ней.

— Нет, у нас большие планы на этот день, готовься.

— К чему?

— Увидишь, — заговорщически сверкнул глазами Тимур.

Расколола его замысел Женя сразу, как только они подошли к торговому центру. Месту, в котором в выходные собирался если не весь город, то добрая его часть.

— Ты не затащишь меня в этот ад!

— Затащу, Женя, и с превеликим удовольствием. Для дома нужно кое-что взять. У Маринкиного парня руки явно не из того места растут. И раз уж я тут, то подремонтирую, что смогу.

— Мне не отвертеться? — обречённо спросила Женя.

— Нет, — улыбнулся Тимур, передав ей поводок Хита.

В торговом центре сразу нашли нужный магазин. У Жени глаза разбегались от представленного изобилия — купить можно было всё: от лампочек до интерьерных украшений. Женя зависла перед полками с весенними букетами и венками.

— Ты пока выбери, какой тебе нравится, а я замки посмотрю, — предложил Тимур.

Женя кивнула, погрузившись в изучение ассортимента. Кроме готовых букетов, обнаружила россыпь разных цветов — искусственных, но выглядевших как натуральные. И отдельно украшения. Быстро сообразила, что из всего этого можно было собрать собственный букет. И отчего-то эта идея ей очень понравилась. За окнами ещё была зима, но что мешало ей привнести в квартиру немного весеннего настроения?

Тимур вернулся с корзиной, наполненной почти доверху.

— Я перед кассой нам очередь занял. Ты что-то выбрала?

— Хочу сама букет сделать, — ответила Женя. — Тут вот всё для этого есть.

— Хорошая идея, — поддержал Тимур. — Я тогда тоже свой сделаю.

— Не уверена, что здесь есть украшения, которые тебя вдохновят, — подколола его Женя, намекая на утреннее печенье.

— У кого-то отрастают когти? — рассмеялся Тимур.

Добрав всё для букетов, подошли к кассе. Хит, явно подуставший, поскуливал, и Женя взяла его на руки, пока Тимур расплачивался за покупки.

— Жарко, да, малыш?

Щенок облизал ей лицо.

Женя улыбнулась.

— Тебе идёт улыбка, — проговорил Тимур, подошедший к ним с пакетами в руках.

— С таким обаяшкой невозможно не улыбаться, — погладив щенка, ответила Женя. — Вернусь домой и заведу себе такого же. Будет кому меня дома ждать и настроение поднимать.

— Парня завести не пробовала? — усмехнулся Тимур.

Его слова пронзили подобно разряду тока. Женя дёрнулась, а сердце болезненно сжалось. Наверное, Тимур просто хотел пошутить, но ударил по ещё свежей ране.

— Собаки вернее, — глухо отозвалась Женя. — Поехали домой.

— Прости, — пробормотал Тимур.

— Не заморачивайся.

— Я такси вызвал.

— Хорошо.

Пока ждали машину, Хит снова носился вокруг них, пытаясь пастью ловить снежинки. Женя молчала, не столько обиженная, сколько придавленная воспоминаниями о том, почему именно они с Пашей расстались.

— Наверное, ты хочешь побыть одна? — спросил Тимур, когда они зашли в квартиру.

— Тебе не обязательно уходить, если ты об этом, — ответила Женя.

Но Тимур, разобрав покупки, ушёл.

И, с одной стороны, Женя была рада, с другой, быстро поняла, что без него ещё хуже. Рядом с Тимуром она не вспоминала о Паше, если не считать последнюю неудачную шутку. Женя поймала себя на том, что каждые пять минут смотрела на часы, ожидая, что Тимур вот-вот вернётся.

Стараясь избавиться от грустных мыслей и подавленного настроения, включила подборку любимых песен. Прошлась вдоль стеллажа с книгами, вспоминая шумные застолья на разные праздники, которые часто проводила в этой квартире. С полки достала сборник сказок, которые им с Мариной когда-то читал её отец. Поставив в духовку запекаться мясо на ужин, уселась с книгой за кухонный стол. И стало как-то уютно: свет от лампы и шебуршащий игрушкой Хит дарили душевное тепло. Казалось, Женя вернула то внутреннее равновесие, которое потеряла после разрыва с Пашей. И которое появилось вновь после встречи с Тимуром.

А ведь считала, что те подростковые чувства, которые она испытывала, давно прошли. И она перестала быть девчонкой, влюблённой в старшего брата своей подруги. У которой слабели колени и перехватывало дыхание, стоило тому появиться рядом. Но похоже они всего лишь дремали в ней и теперь рвались наружу.

Женя поужинала, не отрываясь от книги. Но сразу услышала, как вернулся Тимур. Стоило перед ним извиниться. Но тот, зайдя на кухню, заговорил первым.

— Прости. Я правда не хотел тебя ни обидеть, ни задеть. Иногда нужно сначала думать, потом говорить. Вот, — он положил на стол россыпь тонких веточек, покрашенных в разные цвета, — прими в качестве извинений.

— И ты меня прости. Ты ведь не знал, что там у меня случилось, — сказала Женя. Тимур улыбнулся. — Что это?

— Для букетов. Приступим? Или у тебя другие планы на вечер?

Планов у Жени не было, поэтому минут через десять всё необходимое было разложено на столе.

— Может, посмотрим какой-нибудь мастер-класс, — предложила Женя, неуверенно рассматривая материалы.

— Ага, давай. — Тимур принёс планшет.

Через час с небольшим Женя держал в руках готовый букет. Тимур, откинувшись на спинку стула, любовался своим.

— Ну как? — спросил он.

— Красиво, — искренне оценила Женя. — Не перестаёшь меня удивлять.

— У меня ещё много скрытых талантов, — подмигнул Тимур и наклонился вперёд.

Наверное, он мог её поцеловать, но в последний момент отвернулся к окну.

— Опять снег пошёл, — сказал он.

Поднявшись, подошёл к окну. И, прижав к стеклу ладони, смотрел на тёмные дома и снежинки, кружившиеся в свете фонарей.

Женя, прикусив губу, уставилась на его спину, ругая себя за самонадеянность. Не стоило поддаваться иллюзиям. Её проснувшаяся влюблённость, похоже, играла с ней злую шутку, и она видела намёки там, где на самом деле их не было.

Следующую пару дней они провели, практически не расставаясь, хотя общение не выходило за рамки дружеского. Вместе готовили, смотрели фильмы и возились с Хитом.

— Ну что, кажется, у кого-то появилось весеннее настроение? — спросил Тимур, поймав Женю на том, как та любовалась букетами, которые они поставили в гостиной. — Уверена, что не хочешь поехатьсо мной? Мои друзья не против. И на даче у них здорово. Завтра вместе восьмое отпразднуем.

Женя посмотрела на него, не сразу поняв, о чём тот говорил. За всеми хлопотами даже не заметила, как наступило седьмое марта. Ехать с Тимуром она не хотела, боясь, что увидит того с другой девушкой.

— Нет, я останусь здесь.

— Хорошо, настаивать не буду. Я погуляю с Хитом перед уходом.

Готовить было неохота, и Женя заказала себе на вечер суши.

После ужина устроилась в гостиной на диване. И даже успела задремать, когда под окнами раздались громкие хлопки. Похоже кто-то поджигал петарды, то ли начав отмечать женский праздник заранее, то ли просто хулиганя.

Хит заскулил, испугавшись. Женя села и позвала его:

— Эй, малыш! Давай ко мне! — Подхватила щенка на руки. — Мне тоже страшно, бывает. Знаешь, когда? На самом деле много когда. Когда нужно спросить что-то у незнакомых людей, позвонить врачу, встретиться взглядом с человеком, который давно ушёл из твоей жизни... А ещё… Когда я одна. Но… — Женя улыбнулась. — Сегодня я с тобой. А ты со мной. Я даже не знаю, что бы я делала, если бы твоя хозяйка не попросила меня присмотреть за тобой. И я этому очень рада, Хит. Правда.

Женя гладила щенка, который, расслабившись, поудобнее улёгся у неё на коленях.

— А ещё я очень боюсь признаться Тимуру, что давно была влюблёна в него, — продолжила Женя. — И что, оказывается, моя влюблённость никуда не исчезла. Вот только он по-прежнему видит во мне подругу своей сестры. Не больше. Не надо было нам снова встречаться. Теперь мне будет тяжело его забыть.

Женя взглянул на часы — до нового дня оставалось несколько минут.

— И ещё я боюсь одиночества.

— А если я останусь тобой?

На секунду Жене показалось, что она бредит. И это Хит решил поддержать беседу. Но обернувшись на дверь, увидела Тимура.

— И давно ты тут стоишь?

— Достаточно, чтобы понять, как много времени мы с тобой упустили. Но я обещаю тебе, мы наверстаем.

— О чём ты говоришь?.. — Женя отпустила Хита из рук, бросившегося к Тимуру.

— О том, что не только ты была влюблена семь лет назад, — усмехнулся он. — И я рад, что та девчонка выросла, а её чувства ко мне остались прежними.

Погладив щенка, Тимур подошёл к Жене. И, наклонившись к ней, крепко поцеловал.

11. «Сюрприз на 8 марта» Лирика Альтер

— С наступающим! — бежал я мимо женщин-партнёров, кивал, улыбался и спешно осыпал поздравлениями. — Счастья, здоровья, любви!

Уже вторую неделю я находился в командировке в Хабаровске, впереди ещё одна неделя, но выходные в честь праздника давали надежду, что мой замысел воплотится в жизнь. Вечером у меня самолёт, уже завтра я буду дома, устрою своим девочкам сюрприз и неожиданно примчусь к ним с цветами и подарками. Не предупреждал, и чтобы как можно скорее оказаться в аэропорту, я стремглав бросился в гостиницу за вещами.

С утра собрал небольшую ручную кладь, заранее купил дочке медвежонка, а жене – духи. По приезду домой не хотелось тратить время на беготню по магазинам, где, к тому же, на момент восьмого марта уже всё будет раскуплено.

Жена с дочкой расстроились, узнав, что праздновать женский день будут без меня, но что поделать? Работа такая. Год назад я получил повышение, и теперь частые командировки стали неотъемлемой частью моей жизни.

От офисного здания до гостиницы, где я жил, было около полукилометра. Я шёл быстро, почти бежал, то и дело поглядывал на часы. Время есть, но мне не терпелось запрыгнуть в самолёт и, наконец-то, увидеть свою семью.

Проходя мимо зоомагазина, остановился. Заглянул, убедившись, что посетителей немного. Ещё бы! Где им всем быть накануне женского дня? Уж точно не в зоомагазине.

— Добрый день, — поздоровался я с продавщицей. — Есть какая-нибудь косточка для маленьких собак?

Я забыл добавить: дома меня ждали не две девочки, а три. Шпиц по кличке Венера тоже была девочкой, и не просто девочкой, а дамой с характером. Раз уж вызвался одарить подарками своих дам, то всех.

— Вот, посмотрите, — подвела меня продавщица к витрине.

— Вот эту будьте любезны, — ткнул я на первую попавшуюся. — А можете как-нибудь украсить?

Девушка рассмеялась, но, кивнув, взяла косточку и повязала на ней красный бант.

— Спасибо. С наступающим!

Вооружившись собачьим десертом, я помчался в гостиницу. Только вошёл в свой одноместный номер, в дверь тут же постучали.

— Нам тут партийное задание прилетело, — вальяжно вошёл в комнату мой коллега Николай. — Приготовить какое-нибудь поздравление для женщин.

— Я – пас, Коль.

— Вань, ты чего? Это же партнёры. Вечером корпоратив, генеральный сказал, чтобы мы были.

— Не могу, Коль. Домой лечу.

— В смысле? — обалдел Николай, спуская очки на свой картофельный нос.

— На выходные. Десятого вернусь.

— Не-не-не… — начал он жестикулировать, всем видом показывая, что не согласен. — Так не пойдёт. Мы все остаёмся на корпоратив.

— Коль, — начал я раздражаться. — Ну, погуляем на этом корпоративе, а дальше что? В выходные всё равно работы не будет. Торчать тут несколько дней без дела – не вариант, я лучше со своими время проведу.

Коля шмыгнул носом. Я всё понимаю, корпоративная этика и налаживание отношений с партнёрами – дело нужное, сыграет нам на руку, но, если один человек не явится, от этого ничего не изменится. Ни разу не слышал, чтобы кто-то отказался заключать многомиллионные сделки только из-за того, что один сотрудник проигнорировал массовое сборище. В конце концов, это не юбилей фирмы, не торжество по случаю подписания контракта – нас там вообще не заметят, партнёры будут чествовать своих дам.

Поэтому взвесив все за и против, я решил, что толку от меня мало, а Коля с остальными коллегами прекрасно справятся без меня.

— И охота тебе мотаться, Вань? Восьмичасовой перелёт туда, потом обратно – замучаешься.

Я обернулся на приятеля.

— Охота. Завтра праздник, и я хочу порадовать своих девочек.

— Поздравишь по телефону, в чём проблема?

Он по-хозяйски плюхнулся на мою кровать.

— Это не одно и то же, Коль.

— Да пофиг вообще, — он лёг на спину и уставился в потолок. — Моя вот тоже будет праздновать без меня. И что теперь? Убиваться? Посидит где-нибудь с подружками, к матери своей съездит.

Я слушал его вполуха. Если честно, подобные рассуждения мне были чужды, видимо, у нас с Николаем разные представления о счастливой семейной жизни.

— И вообще! — поднялся он на локтях. — Нечего баб баловать! А то на шею сядут.

Я прыснул, помотал головой, поражаясь узколобости товарища. Поздравить любимую женщину с праздником – баловство?

— А ты заморачиваешься, — закончил он.

— Нет, Коль. Я вообще не заморачиваюсь. Мне, наоборот, в радость. К тому же соскучился.

— Вот дурачьё, — насмешливо хохотнул он. — Командировка – это такой шанс отдохнуть друг от друга. А в такие дни, нерабочие, можно ещё и душой отдохнуть… — ударил двумя пальцами по шее, намекая на посиделки с мужиками в баре. — И не только душой… Телом тоже.

Он заиграл бровками, я же косо улыбнулся.

— Тут я, кстати, хороший стриптиз-клуб нашёл… — добавил Коля заговорщически. — Говорят, девушки там… М-м-м… загляденье.

— Вот и любуйся на здоровье, а я – домой.

— Ой, каблук!

— Коля, — не выдержал я. — Я не каблук, у меня просто с женой всё хорошо. Десять лет в браке, а каждый раз как в первый раз. Просто м-м-м… загляденье. И никаких дополнительных источников вдохновения в виде оголяющихся девиц мне не нужно. Усёк?

Он снова шмыгнул носом, но так, будто оскорбился.

Я взял в руку пульт от телевизора, чтобы выключить. Он работал для фона, я особо не вникал, что там вещали, но что-то заставило меня помедлить.

— Раки, — это был астрологический прогноз. — У вас сегодня день финансового благополучия.

Коля заметил, что я выжидал. Нет, я не верил во всю эту зодиакальную хрень, но… но я ждал прогноз для следующего знака – своего.

— Львы, — я замер. — Сегодня вам не стоит отправляться в дальнюю дорогу, лучше все планы отложить. Велик риск неудач, в том числе аварий и краж.

— Вот! — заголосил Николай. — Даже звёзды говорят тебе – оставайся и айда с нами завтра в бар!

— Чушь это. Не верю я в гороскопы, — фыркнул и нажал на пульте красную кнопку.

— Вот ты упёртый баран!

— Я не баран. Я лев. Но да, ты прав, упёртый.

— Ну смотри, смотри, Ваня… Как бы боком не вышло…

Я взял дорожную сумку, взглянул на часы и, подойдя к двери, распахнул её, выпроваживая коллегу.

Внимание – вот что важно для любой женщины. Если муж уделяет внимание своей жене, она счастлива. А когда она счастлива — она красива, она желанна, и никакие стрип-бары с такой женой не нужны. Коля в браке уже пятнадцать лет, а такую простую истину до сих пор не усвоил.

Пока спускался, успел вызвать такси. Запрыгнул в жёлтую машину, положил рядом с собой сумку и с чувством полного удовлетворения поехал в аэропорт. Только мы выехали за черту города, мне на телефон поступил звонок. Определился номер шефа. Предчувствие стучало по вискам, я нехотя провел пальцем по экрану.

— Да, Пётр Геннадьевич.

— Иван! — грозно произнёс шеф. — Мне только что Николай позвонил и сказал, что ты в Москву рванул.

Ну, Коля… Долбанный дятел. Припомню я тебе!

— Вань, ты совсем сдурел? А ну возвращайся, и, если я узнаю, что тебя не было на корпоративе – пеняй на себя. Вылетишь из компании!

Приводить аргументы, что хочу повидать семью, устроить им сюрприз – чревато. Шеф только-только пережил громкий, скандальный развод, примкнул к обществу женоненавистников, и всё, что его радовало, — это работа и возможность измываться над своими подчинёнными.

Если я попытаюсь схитрить и всё же улететь в Москву, тот же Коля полюбас заложит меня в ту же минуту. Терять работу не хотелось, шеф – мужик серьёзный, шутить не будет.

— Простите, — обратился я к таксисту. — Давайте возвращаться в гостиницу.

Чёрт бы побрал эту корпоративную этику! Пока находился в машине, думал, как бы выкрутиться из этой неприятной ситуации, чтобы шефу угодить и родным устроить сюрприз. Была только одна идея – перенести вылет на следующий. Вот только есть ли билеты, и когда вообще будет следующий рейс?

Чтобы не гадать, набрал номер авиакомпании.

— Девушка, добрый день. С наступающим, — сказал я, как только трубку взяли.

Назвал номер брони, представился и уточнил, когда следующий вылет.

— Есть один билет, рейс в ночь.

— Ночной? Это отлично. Значит буду в Москве восьмого утром.

— Нет, в Москве вы будете только девятого марта. Рейс с пересадкой.

— Нет-нет, так не пойдёт! Мне надо восьмого! Мы можем посмотреть другие вылеты?

— К сожалению, это ближайший вылет.

Твою мать. Хаотично искал другие авиакомпании, но билеты на прямые рейсы были разобраны. Обратился к посредникам. Что мне ещё оставалось?

— Девушка, здравствуйте! С наступающим! Мне нужно вылететь ночью из Хабаровска, но так, чтобы 8-го марта я был в Москве.

— Ближайший рейс через три часа.

— Знаю-знаю, но я на него не попадаю, к сожалению. Прошу вас, возьмите на контроль, мне очень-очень надо попасть к семье.

— К сожалению, все билеты на ближайшие рейсы раскуплены.

— Девушка, умоляю, сделайте что-нибудь… — трагично просил я.

— Я бы очень хотела вам помочь, но это не в моих силах. Но если кто-нибудь отменит и вернёт билет, я обязательно вам сообщу.

— Спасибо! — воодушевился я. — Спасибо вам!

Проклятье… Надежды было мало, но я уповал на чудо.

***

Мы отдыхали в банкетном зале одного из лучших ресторанов Хабаровска. Все кругом болтали, улыбались, обменивались поздравлениями, только мне одному было не до веселья. И чтобы моя кислая физиономия не портила всю атмосферу, я натянул приторно-слащавую улыбку и включился в работу.

Нас с коллегами обязали петь песни. Оказалось, что только у меня был голос и слух, и как только череда тостов и лести закончилась антрактом, мы с парнями вооружились микрофонами и под «Краси-и-и-иво ты вошла в мою грешную жизнь» принялись поздравлять женщин. Николай даже подтанцовывал, за что получил от меня тычку локтем в бок.

Наш кружок корявой самодеятельности закончил выступление и, схватив телефон, я выбежал из зала в холл.

— Алло, девушка, здравствуйте ещё раз, есть новости по поводу билетов? — набрал номер посредника.

— К сожалению, нет. Но вы не волнуйтесь, как только появится информация – тут же вам перезвоню.

— Да как не волноваться?... — я тяжело выдохнул. — Ладно, извините за беспокойство.

Вернулся за столик. Кстати, меня и моих коллег посадили в самом углу, за колонной, на отшибе, как прокажённых. А шеф уверял, что партнёрам крайне важно видеть нас на празднике. Ага, десять раз! И поэтому они запихнули нас в тёмный закоулок, так сказать, с глаз долой.

— Давай жахнем? — предложил Коля, но я отказался. — Чего так? Халява же!

— Не хочу.

Приятель уже был изрядно под хмельком. Прошёл ещё один час, и я снова выбежал в холл и позвонил посреднику.

— Девушка… с наступающим… — потеряв последнюю надежду, вяло произнёс.

— Миленький, ну я же сказала, что перезвоню, — с сочувствием отозвалась она. — Вы у меня на контроле, ваш вылет в приоритете, но пока нет информации.

— Ясно, — совсем расстроился я.

Думал о любимой жене Наташе, о дочурке Ксюше, сейчас я особенно остро чувствовал тоску по ним. Даже по Венере соскучился, хоть этот мохнатый шарик меня частенько выбешивал.

— Простите…

— Подождите! — крикнула оператор в трубку. — Подождите! Есть! Есть билет! Пассажир отказался.

— Боже, вы моя спасительница!

— Вылет сегодня, одна пересадка.

— Что? — моя радость сошла на нет.

— Вы же говорили, что восьмого марта должны быть в Москве. Пересадка недолгая, и в столице вы будете в девять вечера по местному времени.

В девять вечера? Пока пропускной контроль, такси до дома, к своим я приеду только ближе к полуночи.

М-да… Ну ладно, это всяко лучше, чем ничего.

— Давайте, я согласен.

— Только… — замялась она. — Боюсь, вы не успеете, регистрация открывается через час. Пассажир отказался в самую последнюю минуту.

— Успею! Обязательно успею!

— Бронирую?

— Бронируйте! — радостно ответил я и подпрыгнул, как маленький мальчик, чем вызвал недоумение в глазах швейцара. — Спасибо! Спасибо вам! С праздником!

Я вбежал в банкетный зал, полупьяные лица уже вовсю смеялись, дамы висели на мужчинах во время танцев, а мой приятель Николай под действием алкоголя обрёл смелость, раскрыв в себе талант певца. Он голосил в микрофон «За милых дам» и «Всё для тебя» и, судя по овациям, он исполнял эти песни на бис.

— Ну что? Расходиться не собираются? — подбежав к столику, спросил я у коллег.

— Ты чего! Праздник в самом разгаре. Гулять ещё часа три!

Засада! Через три часа мой спасительный самолёт взметнёт ввысь. Я хаотично смотрел на людей, на стол с выпивкой и закусками, и мне пришла в голову пусть и не гениальная, но всё-таки выигрышная идея.

— Парни, давайте жахнем! — налил я всем коньяку. — И ещё надо фотографии для шефа сделать, а то он там дома скучает.

— Ха, думаешь, он обзавидуется? — засмеялся приятель Денис. — Вертел он нас и этот корпоратив на своём х…

— Де-е-ен! Тут дамы… — вовремя затормозил я захмелевшего коллегу.

Достал смартфон, поснимал коллег, сфотографировался вместе с ними и, как ошалелый папарацци, носился по столикам, где восседали наши партнёры и готовил фотоотчёт.

Вернувшись к своим, собирался уже втихую свалить, но если парням было бы пофиг, Коля, скотобаза такая, сто процентов будет следить за мной. На помощь пришёл всё тот же коньяк. Я лил его в бокалы, не жалея. Сам не пил, лишь подносил к губам, а вот Колюня уже изрядно набрался.

— Смотри… — пьяным голосом проговорил он и протянул мне телефон. Показывал фотографии девиц, у которых вместо нижнего белья были… к-хм… розы и подсолнухи. — Завтра эти красотки будут нас радовать в стрип-клубе. Прикинь, как бывает? Праздник у баб, а цветочки достанутся нам!

Мне бы отчитать его за неуважением к женщинам, но было не до этого.

— Ну, за подсолнухи! — предложил я тост.

— Улавливаешь, Вань, молодца! А то домой, к жене! Тьфу на жён! Тут такие цветочницы шикарные!

— Ну, за цветочниц!

Коньяк сделал своё дело, и Коля рухнул мордой на стол и захрапел. К нему присоединились ещё двое, а те, кто мог более-менее ровно сидеть на стуле, вообще не обращали на меня внимание, чем я и воспользовался.

Гнал со всех ног из ресторана, на ходу вызывал такси. С машиной повезло, и, к моему удивлению, приехало то же жёлтое авто, что забирало меня днём из гостиницы.

— Что? В аэропорт? — весело пробасил водитель, узнав меня.

— Ага! — запрыгнул я в такси. — Гони, — нетерпеливо захлопал по приборной панели. — Гони, командир! Я домой лечу! К жене, к дочери! Гони!

И он погнал. Вошёл мужик в положение, мир не без добрых людей.

***

В аэропорт я не вбежал – влетел. Успел, слова богу. Быстро получил посадочный талон, прошёл все проверки. Особо проверять-то было нечего: плюшевый медведь в сумке и духи в объеме, который можно брать на борот.

— А это что? — просканировав мою дорожную сумку, удивилась сотрудница контроля.

— Это косточка для моей собаки, — ответил я так, будто бы ничего особенного не происходило. — Она девочка, а как к девочкам без подарка? В такой день-то?

Сотрудница улыбнулась, покачала головой, но пропустила меня без проблем. Оказавшись в самолёте, я выдохнул с облегчением.

Нормально всё… успеваю. Ну, приеду поздно, побуду денёк вместо двух, как планировал. Это всё равно важно: и для меня, и для семьи. Внимание, любовь, забота – это дороже всех подарков на свете.

Прикрыл глаза, но тут же открыл, тихонько засмеявшись. А ведь днём астролог пугал неблагоприятным прогнозом. Да уж, верь или не верь, но что-то из этого сбылось: придирка шефа, чтобы я пошёл на корпоратив, поиск билета, из-за которого я чуть не поседел. Но ведь обошлось? Обошлось. Тогда чего же мне ещё бояться?

Весь полёт до города, где должна быть пересадка, я проспал. Удивительно даже, учитывая, что я очень плохо сплю в самолёте. Но тут, усталость дала о себе знать, как и изрядно потрёпанные нервы.

Время, что я провёл в аэропорту на момент пересадки, тянулось бесконечно долго. Меня клонило в сон, я уже откровенно потерялся в часовых поясах нашей необъятной Родины.

«И охота тебе мотаться, Вань?» — в памяти всплыли слова Николая. Не буду обобщать, но уверен, многие бы мужчины оставили затею улететь домой, окажись они на моём месте.

Многие.

Но не я.

Объявили посадку на мой пересадочный рейс, и я, чувствуя, что совсем скоро обниму родных, в приподнятом настроении отправился на борт.

***

Москва встретили меня промозглой погодой: снег с дождём, лужи и грязь кругом. А вы что хотели? Весна-а-а…

Ладно, в Хабаровске в это время тоже не лучше, я уезжал, был морозец, а, прилетев, продрог до нитки из-за сырости. Вышел на улицу, уже намеревался заказать такси, но увидел на улице скучающую бабусю – продавщицу цветов. Она держала в руках один-единственный букетик розовых тюльпанов, надеялась продать пассажирам, либо встречающим.

Был вечер восьмого марта, и вряд ли кто уже побежит за цветами, они, как правило, покупались заранее. Но я подбежал в милой старушке, радуясь, что помимо духов подарю жене ещё и тюльпаны.

— С праздником, бабуль! — сказал я.

— Спасибо, милок.

— Почём цветочки?

— За двести отдам.

Я обалдел, а чего так дёшево? Ну да ладно, бабуся торчит тут поздно вечером, видать, уже домой хочет и готова отдать свой товар по сниженной цене.

Порылся в кошельке, из наличных была только одна купюра номиналов в тысячу рублей.

— Сдача будет?

— Найдём.

Цветочница порылась в набедренной сумочке и выудила восемьсот рублей, я убрал их в карман. Держа дорожную сумку и кошелёк в одной руке, я взглянул на часы. Засмотрелся. Зазевался. Не заметил, как кто-то быстрый и ловкий сбил меня с ног, выхватил сумку с кошельком и бросился бежать.

— Стой! — закричал я, поднимаясь.

Бросился за ним. Шустрый малый мчался как метеор, как профессиональный спринтер, вот только я не бегун.

— Стой!

Ни охрана аэропорта, ни прохожие – никто не отреагировал, а ведь стоило бы просто поставить вору подножку – он бы упал, и это помогло бы мне сократить расстояние между нами.

— Стой!

На ходу парнишка расстегнул дорожную сумку, запустил в неё руку и, не найдя ничего полезного, отшвырнул к стене. Я добежал, цапнул её, хоть что-то вернул. Но кошелёк остался у вора.

— Проклятье! — сокрушённо заскулил я и схватился за голову.

Нельзя медлить, ворюга не получит мои деньги, и я оперативно принялся обзванивать банки с просьбой заблокировать карты. Хорошо хоть, телефон был в нагрудном кармане пальто, и выхватить его подонок не успел.

Отошёл к стене, прислонился к ней спиной, качая головой. Апатия тут же ворвалась в голову, и единственная мысль, которая терзала меня, — я вообще попаду сегодня домой?!

Какого хрена всё против меня? Будто сама судьба ставит палки в колёса и из-за чего? Из-за того, что всего лишь хотел устроить сюрприз своим девочкам?

Вызвать такси уже не мог, карточки заблокированы, а звонить в банк после того, как доберусь домой – так себе идейка. Так можно и без штанов остаться.

Обречённо сунул руку в карман, вынул те самые восемьсот рублей, что остались после покупки цветов. Аллилуйя! Не всё потеряно. Протянул руку, и передо мной остановился таксист.

— Куда вам? — пренебрежительно спросил он.

Я назвал адрес, и водитель громко рассмеялся.

— Ха-х! Ты думаешь, за такие деньги кто-то поедет? Ищи дурака!

— Ладно, не до дома. До метро доехать хватит? У меня кошелёк украли.

Мужик сжалился: перестал смеяться, посмотрел на меня как на неудачника, но такого неудачника, которого жалко. Этот взгляд унижал меня, но другого выхода не было.

— Пожалуйста, подбросьте до ближайшего метро.

— Залезай, хрен с тобой!

Сел в машину, положил дорожную сумку на колени, и мы поехали. Буквально через минуту начали принюхиваться.

— Слышь, а чем воняет? — обернулся таксист на меня.

Не воняло, а благоухало весенними цветами. Это были духи жены. Когда вор швырнул сумку в стену, флакончик треснул. Хлипкая упаковка не смогла выдержать такого удара.

Я поднял сумку, её днище протекло, и теперь женский аромат оказался на моих брюках. Открыв окно, я выбросил духи, не везти же их теперь до дома и не вручать в качестве презента?

Плюшевый медведь провонял, косточка Венеры тоже разит парфюмом. Класс! Что ещё меня ждёт по дороге домой? Авария? Сбежавший из зоопарка тигр? А, может, метеорит упадёт и прямиком на нашу машину?

Я сдерживался, чтобы не начать психовать. Пальцы нервно сжались в кулаки, вены на шее вздулись, я скрипел зубами, всем сердцем ненавидя этот день!

«Львы. Сегодня вам не стоит отправляться в дальнюю дорогу, лучше все планы отложить. Велик риск неудач, в том числе аварий и краж» — вспомнилось жуткое пророчество от астролога. Я не верил в гороскопы! Чушь это! Сказки для дураков! Но… тяжело вздохнул, стиснул зубы, пытаясь понять: а, может, это всё дурной сон? Утром я проснусь в номере отеля, спокойно отработаю и поеду в аэропорт? Может, это всё не взаправду? Зажмурился, досчитал до пяти, но резкий запах парфюма, осевший в салоне машины, дал понять, что нет. Не сон. А суровая, мать её, реальность!

Мы остановились у метро. Была половина одиннадцатого, я вошёл в вестибюль и замер. У меня не было денег на проезд, всё отдал таксисту. Что делать? Перепрыгнуть через турникет? А что? Чем не вариант? Закончу этот неудачный день в кутузке! Мне же только этого для полного счастья не хватало?!

Подошёл к дежурной, опять унижался, объясняя, что украли кошелёк. Сердобольная тётушка смотрела на меня как на потерявшегося щенка.

— Что ж поделать, проходи.

Она приложила свой пропуск к турникету, и его дверцы распахнулись. Снова обрадовался, что мир не без добрых людей, и чтобы не чувствовать себя неблагодарным, вынул из букета один тюльпан и протянул ей.

— С праздником.

Тётушка расцвела, зарделась, а я вынул ещё один цветок, чтобы не ехать домой с чётным количеством, и положил его на турникет.

— Пусть возьмёт, кто хочет. Вдруг, какая-нибудь женщина осталась сегодня без цветов… А так… мелочь, но приятно.

Бегло спустился по эскалатору, запрыгнул в вагон поезда, а вместе со мной запрыгнул и шлейф от духов. На меня косились, я уткнулся в смартфон, игнорируя эти косые взгляды. Плевать на них. Скоро я буду дома… Чуть-чуть осталось. Чуть-чуть…

Выйдя на своей станции, оказался на улице. До дома идти минут десять, и я был уверен, что за это время со мной точно ничего не случится.

Был уверен. Но… Москва меня встретила промозглой погодой, дождём со снегом и огромными лужами. И когда я шёл мимо такой лужи, прямо по ней проехался пижон на крутой иномарке. Цунами из грязи, воды и реагентов окутало меня с ног до головы.

Я стоял и обтекал. В прямом смысле слова. Внутри вот-вот сдетонирует бомба. Тик-так-тик-так. Я взорвусь. Разорусь, как психопат, и пусть меня увезут в дурку и заколют транквилизаторами! Ничем меня сегодня уже не удивишь!

Кто меня проклял, а? Шеф? А, может, Коля? Что я сделал не так?

Тик-так-тик-так.

Глубокий вдо-о-ох. Отставить детонацию. Я, конечно, не сапер, но взрыва удалось избежать.

Мокрый, потрепанный, благоухающий женскими духами, я добрался до подъезда своего дома. Половина двенадцатого… Вошёл в подъезд, поднялся на свой этаж и позвонил в дверной звонок. Первой подала голос Венера – затявкала, заскребла когтями по полу и рванула к двери.

— Венера, прекрати! — услышал я голос жены. Такой родной, такой любимый. — Кто там?

— Я… — отозвался тихо и добавил: — Сюрприз.

Жена ахнула и бросилась отпирать дверь, я чуть не подпрыгнул, когда увидел её счастливую улыбку.

— Привет.

— Как? — восторженно хлопала глазами Наташа. — Ты же…

— Я… дома.

Скинул мокрое пальто и притянул к себе любимую, впился в губы сладким поцелуем, радуясь, что наконец-то мои страдания закончились.

И всё вмиг стало неважно: все эти тяготы с корпоративом и недовольство шефа, поиск билета на самолёт, потерянная и вновь обретённая надежда, украденный кошелёк. Я готов был вынести ещё больше, лишь бы обнять её, поцеловать и сказать, как соскучился.

— С праздником, любовь моя.

Наташа прослезилась от нахлынувших эмоций. Я ласково смотрел на неё, любуясь. Десять лет брака, у нас чудесная дочь, а она всё так же прекрасна, всё так же мила и любима.

— Ксюша! — крикнула она. — Ксюша, папа приехал!

Из детской послышался шум, и уже через секунду ко мне неслось моё сокровище. Я подхватил дочку на руки, поцеловал в щёку и поздравил с прекрасным праздником – Международным женским днём.

— А что это за запах? И почему твоё пальто в грязи? — Наташа обратила внимание на казусы.

— Пойдём на кухню, там тебе всё расскажу.

***

Девятого марта я проснулся в своей кровати, жена спала, положив голову мне на грудь. Я её обнял, поцеловал в макушку и с наслаждением прикрыл глаза, улыбаясь.

Днём мы отправились погулять, а, заодно заехали в химчистку и отдали моё многострадальное пальто. В химчистке мы заметили валяющийся у входа купон на бесплатную услугу. Кто-то выронил, наверное. Срок действия купона истекал сегодня, и мы решили, что нет ничего зазорного, если мы им воспользуемся. Приятная неожиданность здорово скрасила день.

— Ничего себе! — всё ещё не веря, сказал я, когда мы вышли на улицу.

Погода стояла тёплая, солнечная, уже пахло весной. По дороге к дому мы шли, держась за руки. Болтали, смеялись, наслаждались тем недолгим временем, что проводим вместе.

Зазвонил телефон, я взглянул на экран. Незнакомый номер.

— Слушаю вас, — сказал настороженно.

— Козырев Иван Романович?

— Да, это я.

— Вас беспокоят из авиакомпании. Мы проверили по базе, вы оказались юбилейным стотысячным пассажиром… — сотрудница назвала рейс, которым я вчера летел домой. — В честь этого мы дарим вам год бесплатных полётов. Вы можете в любой момент выбрать удобный рейс, эконом- или бизнес-класс — на ваше усмотрение, за всё оплатит компания. И ещё, эта акция распространяется не только на вас, но и на членов вашей семьи.

— Вы… — заикался я. — Вы сейчас шутите?

— Понимаю ваше состояние, Иван Романович, но нет, это не шутка. На вашу электронную почту скину сертификат. Пожалуйста, не теряйте его и вводите данные каждый раз при брони билетов. Поздравляю, Иван Романович! Вы везунчик!

Что-то тут было не то. Или то? Я поделился новостью с семьёй, Наташа и Ксюша, опешив, открыли рты. Я хлопал ресницами, пытаясь уложить всё в своей голове.

Ещё вчера я считал себя самым большим неудачником на планете, а сегодня один сюрприз за другим. Бывает же такое?...

Мы почти дошли до нашего квартала, и, оказавшись у почты, должны были завернуть за угол и пойти в сторону дома, но не пошли.

— Давай забежим? — кивнул я на почтовое отделение.

— Зачем? — не поняла жена.

— Проверить кое-что хочу!

А что? А вдруг? Быть может, вчерашние муки были испытанием? Дойду ли я до конца? Во имя семьи, во имя любви вытреплю ли я все неудачи?

— Добрый день, — подбежал к окошку. — Будьте любезны лотерейный билетик.

Никогда не увлекался подобными занятиями, я вообще был уверен, что в лотерею не выиграть, что там – сплошная подстава, но сегодня в воздухе явно витал аромат удачи.

Взял монетку, стёр наобум три цифры из девяти. И…

— Миллион, — сипло произнёс я, не веря глазам. — Наташ, ты это видишь?

— Миллион, Ванечка… — обалдев, подтвердила она. — Неужели… О, боже, я сейчас в обморок упаду.

— Я тоже.

— Поздравляю, молодой человек! — весело сказала оператор в окошке. — На моей памяти впервые кто-то выиграл такие деньги.

Мы одновременно повернули к ней головы и одновременно захлопали глазами.

— Видать, вы и прям везучий.

— Да вот не сказал бы! — хохотнул саркастично, вспоминая события последних дней.

— Значит, заслужили. Пошли где-то наперекор, вопреки всему. Заставили судьбу обратить на вас внимание. А это намного важнее миллиона.

Наташа сжала мою руку, я перевёл на неё взгляд и задумался. Наперекор? Вопреки? Вчера я об этом не думал. Думал лишь об одном – я хотел домой, к своим девочкам. А это стоило всех усилий и потерь. И вот это, действительно, важнее и миллиона, и всех денег на свете.

12. «Петербургская история». Наталья Овчаренко

- Девочки, — промурчала Вика, поднимая бокал просекко, — как хорошо вот так собираться раз в год. Я очень сильно скучаю по вам, — она показательно надула свои губы цвета спелой ягоды.

- Оооуууу, — подхватили мы с Лерой, немного перебрав легкого игристого вина, а после раздался синхронный звон фужеров.

Каждый год после окончания университета на 8 марта мы встречались с подругами в Питере. Для нас это знаковый город: сюда мы приехали десять лет назад с мечтой стать топовыми журналистами, ездить по командировкам, писать статьи для газет и журналов. Однако жизнь решила несколько иначе, и вот: у Вики своя йога-студия в северной столице, Лера сразу после окончания университета переехала в Екатеринбург, и сейчас приглашала нас на свадьбу, рассказав о своей беременности, а я вернулась в родной Выборг, где сначала работала корреспондентом в местной газете, а оттуда перешла на должность копирайтера в рекламное агентство.

Но наша дружба началась именно здесь – среди мостов и каналов.

- Марусь, может, подумаешь над моим предложением перебраться ко мне поближе? Очень пригодился бы свой человек. Будем вместе развивать мое детище, — Вика наседала в своей манере.

- Я и спорт – понятия несовместимые, увы, — негромко рассмеялась в ответ.

- Это все потому, что ты наделена ведьмовскими силами – всю жизнь пятьдесят килограмм, — завистливо протянула Лера.

- Сорок семь, — невозмутимо парировала я. Вика громко рассмеялась.

В ответ Лера скривила губы.

- Слууушайте, — Вика медленно перевела взгляд с меня на Леру, — а давайте погадаем на картах - я недавно научилась у соседки. Конечно, я никогда и никому не гадала, кроме себя, но у меня получается все лучше и лучше.

- Но это не точно, — прыснула со смеху Лера.

- Мне нужна практика, — в ответ Вика развела руками.

- Я не верю во всю эту чушь, ты же знаешь, — скептически ответив, я поерзала в уютном кресле, ощущая мурашки от какого-то неприятного чувства.

- Лапуль, это просто карты. Будет весело! – Вика уже тасовала гладкую колоду с коричневой рубашкой.

Лера вызвалась первой. Ей выпала дальняя дорога, где ее ждал червовый король.

- Мне и так завтра домой отчаливать, — махнула рукой подруга, дожевывая воздушный профитроль, начиненный грибным соусом.

- Так, девочки, я не хочу знать свое будущее. Неизвестно к чему это может привести, — замахала я руками, пока Вика перемешивала карты.

- Ну уж нет! – заявила Лера, — Так не честно. Всем так всем! Я вообще беременна и согласилась.

Под натиском подруг я смиренно положила руки на колени, нервно прикусив нижнюю губу, выдохнула и стала следить за картами, которые ловко ложились на стол. Вика хмурила брови, кусала губы и виновато смотрела на меня, делая расклад в третий раз. Выпадали одни и те же карты.

- Ну и что это значит? — не выдержала Лера.

- Лабуда какая-то… Дорога, неудачное путешествие, свидание или разговор в дороге… — Она немного помолчала и продолжила: — Король крестовый – пожилой человек. Валет бубновый - человек в форме, заступник. Но вот с королем в тандеме – очень плохо – противостояние.

- А вот эту карту ты почему пропустила? — я указала на бубновый туз.

Вика помялась, а затем сказала: «Казенный дом».

В комнате повисла тишина.

- Эм, я че-то сути не уловила, — Лера снова заглянула в карты. – Тюрьма что ли?

Я нервно икнула.

- Ну с катастрофическим везением Машки впутываться в разные истории… — Вика внимательно посмотрела на меня.

- Ты просто плохо их перемешала, вот поэтому и результат одинаковый получается, — поспешила я выдвинуть свою версию. Взяла колоду, тщательно перетасовала карты и вернула их неудачливой гадалке.

Вика тряхнула копной рыжих волос и быстро сделала новый расклад - выпали те же карты.

- Так, девочки, я, наверное, буду собираться домой, — я улыбнулась, поставила бокал просекко на стол и открыла приложение Uber.

- Марусь, да не обращай ты внимания, я ж говорю – не научилась я еще гадать, — улыбнулась Вика, подавая мне пальто.

- Мдааа, — протянула Лера, поедая профитроли. — Может не поедешь никуда на ночь глядя?

Я снова икнула и дрожащими руками повязала шелковый шарфик на шее.

Наспех попрощавшись с притихшими подругами, я отправилась искать такси.

Темная улица встретила меня недружелюбно – шел мерзкий дождь, холодный пронизывающий ветер качал похудевшие за зиму деревья. Я задрала ворот пальто, чтобы хоть как-то оградиться от этого кошмара, и огляделась. Машина стояла недалеко. Радовало, что я не промокну сильно. Быстро добежав, забралась на заднее сидение.

Водитель, улыбчивый и разговорчивый мужчина лет пятидесяти, уверенно и быстро вел автомобиль по серому вечернему городу. Шофер не замолкал ни на минуту, ловко меняя темы разговора. Я же, чаще поддерживая беседу кивком и милой улыбкой, молча смотрела в окно, мечтая поскорее добраться до гостиницы.

Я пыталась уследить за дорогой, но в скором времени поняла, что увлекшись беседой, не поняла где мы едем: пейзажи за окном мелькают уже не так быстро, незнакомая дорога проходит через какие-то дворы.

- Мы правильно едем? Я эту дорогу не помню, — спросила шофера.

- Этой дорогой ближе, — не сразу ответил водитель, улыбаясь мне в зеркало заднего вида.

- Я так раньше не ездила, — пробубнила в ответ.

- Все бывает в первый раз, — подмигнул он игриво. Ухмылка, которая появилась на его губах, показалась мне похабно-предвкушающей.

Его сальный взгляд прошёлся по моему телу, заставляя меня почувствовать себя неуютно.

Я настороженно смотрела в окно, нервно сжимая ручку на двери автомобиля.

Автомобиль медленно ехал явно не в сторону гостиницы.

- Где мы? — прохрипела я взволнованно.

- Где надо, красавица. Будешь послушной девочкой, быстро отвезу обратно, — ответил водитель такси, все так же мило улыбаясь.

- Куда вы меня везете? — Я задергала дверную ручку активнее, но та не поддавалась.

- Не дергай сильно – сломаешь, — рявкнул мужчина, мигом выходя из себя.

В голове всплыл Викин расклад... Память подкинула все триллеры, которые я когда-либо смотрела. Сняв свой платок, я накинула на шею водителя и затянула, что есть мочи, и уперлась ногами в водительское кресло. Мужчина отпустил руль и схватился за горло, пытаясь снять импровизированную удавку. Скорость была небольшой, но и этого хватило, чтобы машину повело. Водитель нажал на тормоз, и автомобиль резко встал. Я сильнее сжимала шею неудачливого насильника, радуясь своей привычке пристегиваться ремнем безопасности при посадке. Мужчина захрипел, опустил руки и перестал сопротивляться. А меня накрывало понимание произошедшего. Кое-как расстегнув сумочку трясущимися руками, я нащупала смартфон и торопливо набрала непослушными пальцами «102».

***

Денис

***

Ночное дежурство выдалось спокойным. Даже удалось вздремнуть. Самое интересное будет завтра, когда все дерьмо начнет всплывать после увеселительных попоек в честь дня 8 марта. Поэтому я спокойно дремал за столом.

Лось по имени Валера, по совместительству мой напарник с недавнего времени, ворвался как торнадо в мою скромную обитель.

- Дэн! Тебе нужно взглянуть на это!

- Валера, епт, просил же: возьми сегодня на себя геморрой. Мне до завтра отчет закончить надо.

Широкая улыбка расплылась по лицу моего товарища, и он наконец скрылся за дверью.

Как я ненавидел бумажную работу. Потрогал “мышку” - экран вспыхнул мягким светом. Взглянул на монитор - отчет за месяц по закрытым и не закрытым делам не шел. Сон тоже.

- Гребаный Валера!

Глаза нашли висевший на стене плакат с веселым текстом: “Если вы еще не сидели, то это не ваша заслуга, а наша недоработка”. Я снова посмотрел в монитор – недоработок было много, поэтому решил сходить покурить на улицу – подышать, так сказать. У кабинета Валеры пришлось остановиться – товарищ лейтенант строго вел допрос. И все бы ничего, но у приоткрытой двери столпились все, кому не лень.

- Показывают что-то интересное? – я подошел к дежурному и протянул ладонь.

- Девка мужика чуть не задушила. Утверждает, самооборона, — пожал тот в ответ руку.

Как-то неожиданно открылся обзор на маленькую фигурку, сжавшуюся на стуле напротив массивного Валеры. Светлые волосы волнами падали на синий свитер, отливая золотом от освещения; большие, чуть раскосые глаза с длинными ресницами смотрели испуганно; пухлые губы дрожали, как и руки, нервно комкающие край светлого пальто, которое у нее никто не забрал.

- Я так понимаю, заняться у нас нечем? Дела все раскрыыыты, улики соообраны, — молодняк начал расходиться, знали, что если я начал растягивать слова, то следующая стадия – бешенство, — преступники к нам сааами пришли… Так какого, мать вашу, вы еще здесь? — Вопрос прогремел на весь коридор. Даже Валера встрепенулся.

Олененок с шикарными глазами еще шире их распахнула и повернулась в мою сторону. Даже пальто перестала мять.

- Что здесь у нас? – прошел к столу Валеры, взял бумажки, пробежался глазами, выдохнул: «Давай ее ко мне!».

***

- Приношу свои извинения за излишне напористую и жесткую манеру коллеги вести допрос.

- Н-ничего, — недоразумение с красивыми раскосыми глазами шмыгнула носом и снова потеребила край пальто.

- Мария Федоровна, меня зовут Денис Александрович. Давайте еще раз и по существу.

- Я все уже рассказала вашему коллеге, больше добавить нечего.

Я встал, обошел старый стол, аккуратно забрал у девушки пальто и наконец повесил его на вешалку.

- Мария Федоровна… — Я устало выдохнул: ну невозможно вести допрос, когда на тебя смотрят так… Черт!

– Мария Федоровна, — я прошел к столу и присел на край, — вы зачем потерпевшего душили?

- Испугалась.

- Сильно испугались?

- С-сильно…

Ну вот и зачем оно мне? Оставил бы Валере этот…эту… Я протянул коробку с салфетками девушке, которая не переставая шмыгала носом. Выходит, зря смеялся, когда коллеги мне их подарили на 8 марта, подписав: «Любимому капитану».

- Очень интересный способ самозащиты, Мария Федоровна, не находите?

- Нет, я такое в фильме видела недавно.

В фильме блядь?!

- В фильме?! – повторил вопрос вслух.

- Д-да. Триллер какой-то… — голос блондинки звучал глухо. — Вы меня теперь арестуете?

- Нет, Мария Федоровна, теперь я у вас возьму подписку о невыезде и не стану больше задерживать. На сегодня вы свободны. Только прошу, не покидайте город на время расследования.

- А…Я же…

- Когда у вас отпуск заканчивается?

- Через неделю.

- Предварительное расследование производится по месту совершения преступления. Пока оставайтесь в городе, что-нибудь придумаем.

Я вернул ей документы, помог надеть многострадальное пальто и проводил до такси.

Ложиться спать смысла уже не было. Прикрыв глаза, я попытался обдумать сложившуюся ситуацию. Казалось, что я упускаю что-то очень важное.

За пять лет работы в следственном отделе приходилось сталкиваться с самыми мудреными ситуациями. Немного подумав, я пришел к выводу о том, что первым делом следует посмотреть полицейские сводки за предыдущий год, пощелкал мышкой и принялся за работу.

Спустя три часа, под утро, я обвел глазами кабинет – старый, не очень удобный диван с деревянными подлокотниками манил прилечь. Пришло понимание, что перед началом нового трудового дня необходимо хотя бы немного поспать. Отрицательно покачав головой дивану, я сложил все документы в папку, и пошел к начальству. Все-таки чуйка меня не подвела.

***

Утром позвонил Олененку и попросил приехать во второй половине дня.

Я так и не уснул. На столе стояла десятая по счету кружка кофе, а я уже подумывал вставить в глаза спички.

В дверь постучали. Светловолосая голова протиснулась в дверной проем: «Можно?».

- Да, Мария Федоровна, проходите. Присаживайтесь, — махнул рукой в сторону деревянного стула и устало потер глаза. — Спешу обрадовать – дело закрыто, вы можете быть свободны.

- Э-эм… Как это закрыто?

- Потерпевший отказался от обвинения. Вот, — подвинул Олененку папку, — можете ознакомиться.

Серые глаза пробежались по бумагам и еще раз вопросительно посмотрели на меня.

- Да, Мария Федоровна? Вас что-то не устраивает?

- Ну я же его… того…

- Чего того?

- Душила…

Надо же – совестливая попалась. И вот оно мне надо было, сидеть здесь всю ночь?

- Не задушили же?

- Н-нет вроде…

- Замечательно, Мария Федоровна. Распишитесь здесь, здесь и здесь, — я ткнул карандашом в нужных местах, — и можете быть свободны.

Она взяла протянутую мной ручку, поставила подпись, и наконец осмыслив ситуацию, улыбнулась. И я понял, что пропал… Что готов убивать от одной лишь мысли, что какой-то урод снова обидит моего Олененка. Мотнул головой, одергивая себя, и улыбнулся в ответ.

- Денис Александрович, — девушка встала и протянула свою руку, — я вам очень благодарна.

- Денис. Можно по имени, — взял маленькую ладошку в свою руку, в которой она тотчас «утонула».

- Тогда Маша, — легкий румянец проступил на щеках, а улыбка снова тронула ее красивые губы. — Ладно, — заторопилась она, — не буду вас больше отвлекать. У вас, наверное, еще много работы…

- Маша, запиши мой номер. Так, на всякий случай, вдруг помощь понадобится или совет.

- Спасибо, — смутилась девушка. — Я послезавтра в Выборг улетаю.

- Хорошо. Только ты в Выборге не души никого, пожалуйста.

Шутки, как у Петросяна, Дениска! Но ей, видимо, понравились.

Дверь закрылась, унося с собой звонкий женский смех, а на меня навалилась дикая усталость. И я наконец позволил себе прилечь на диван.

***

Мария

***

Я шла по коридору, вспоминая красивые черты лица, теплую улыбку и добрый, но глубоко уставший взгляд зеленых глаз…

- Да говорю тебе: он вчера так лютовал, даже мне страшно стало, а мы с ним прошли огонь и воду, — тот самый следователь, который первым меня допрашивал стоял у контрольно-пропускного режима, окруженный сослуживцами.

- Беркут может, — протянул его коллега.

- Я не люблю, говорит, когда меня, как последнего лоха, развести пытаются. Водила тот заблеял как баран. Дышать боится…

Я замираю за углом. Знаю, что подслушивать нехорошо, но обсуждают Дениса.

- … Беркут резко обрубает: “Это ты меня сейчас послушаешь, и очень внимательно. Берешь ручку и пишешь отказ. Будешь сидеть тише воды, ниже травы. Я доступно изъясняюсь?! Еще раз увижу в своем районе - проблемы будут со мной. Ты меня понял?!” Тот кивает как болванчик, мол “понял, товарищ капитан, произошло недоразумение…”

Хлопнула какая-то дверь, и я поспешила выйти из укрытия. Увидев меня, работники следственного комитета поспешили разойтись, одарив меня внимательным взглядом. Следователь по имени Валерий подмигнул.

- Повезло вам, однако, — протянул дежурный, возвращая мне документы, пока я расписывалась в журнале.

- Да, наверное.

- Не «наверное», а точно. Если за дело берется Беркутов, то все – считай «дело закрыто».

- Так потерпевший сам отказался от обвинения…

- Это вам капитан сказал? – хмыкнул дежурный. – Скромный он у нас. Всю ночь гонял наших в архиве – нашли пару дел на вашего «потерпевшего». Вот капитан и «попросил» того забрать заяву. Понимаете?

***

- И что, прям надавил? – Вика медитировала, сидя напротив в позе лотоса.

- Говорю, что услышала.

- Слушай, а Беркутов то твой ничего…

- Он не мой. Он – следователь, который вошел в мое положение. За что ему спасибо.

- Спасибо твое на хлеб не намажешь.

- Считаешь, надо денег предложить?

Вика приоткрыла один глаз, устало выдохнула и открыла второй. Встала, потянулась и вынесла свой вердикт: «Дура ты, Маруська».

- Ты на что намекаешь? - многозначительно посмотрела на подругу.

- Вроде отличница была на курсе, а вот смотрю на тебя и сомневаюсь в твоих умственных способностях. Он тебе свой номер дал?

- Дал.

- На «ты» перешел?

- Перешел.

Вика выдержала паузу, глядя на меня широко открытыми глазами.

В ответ я посмотрела на нее так же.

- Господи! А я еще хотела тебя в долю брать. С такими мозгами куриными ты весь бизнес потопишь. Бери трубку и звони ему!

- Не буду. Что я ему скажу?

- На ужин пригласи.

- А если откажется? Да и уезжаю я послезавтра.

- Звони, сказала!

Через полчаса мы выбирали из гардероба Вики наряд, «подходящий», по ее мнению, к ужину.

Денис согласился встретиться с легкой запинкой, но место выбрал сам.

Ресторан F11 на 18-м этаже гостиницы «Азимут» впечатлял: роскошно, совершенно и современно. Несмотря на раннее время, почти все столики были заняты. Денис сидел у окна с панорамным остеклением, любуясь видом исторического Петербурга и Финским заливом. На столе лежал огромный букет белых роз.

- Ваш столик, — вежливо улыбнулась хостес, — Сейчас подойдёт ваш официант. Приятного вечера.

Денис помог мне сесть, пробежавшись глазами по моему наряду: «Ты отлично выглядишь». В его глазах замечаю заинтересованность и симпатию.

Вручил букет цветов:

- С опозданием, но… То есть с прошедшим праздником. Надеюсь, ты любишь розы.

Кажется, кто-то смущен.

- Спасибо, но не стоило, — ощущаю, как предательски краснеют и мои щеки.

Пробежалась в ответ по мужчине быстрым оценивающим взглядом: белоснежная рубашка обтягивает ярко очерченные бицепсы, что свидетельствует о хорошей физической подготовке, широкие плечи, узкие бедра, тщательно уложенные волосы, лицо покрыто двухдневной щетиной.

- Голодна? – Денис широко улыбается, а я отмечаю, что у него красивая улыбка.

И дальше все понеслось со скоростью света. "Винный ужин" включал обед из нескольких блюд в сочетании с разными винами, дополняющими каждое блюдо. Закуски, салат, основное блюдо…

- Оставь место для десерта, иначе пожалеешь, — Денис лукаво подмигнул.

Я наградила его обаятельной улыбкой и немного прищурилась, глядя прямо в глаза.

Десерт… Вдохнула манящий аромат шоколада со специями и зажмурилась.

- Нравится? — Денис вновь посмотрел мне в глаза. Внимательно, обжигающе.

- Очень нравится, — быстро отвечаю я, смущенно отводя взгляд. — Я в восторге от блюд, российские вина отличного качества, а место…

- Да, здесь потрясающий вид на вечерний Петербург! — согласился он, глядя в этот момент на меня. — Я надеялся, что тебе понравится.

- Честно говоря, мне даже не хочется уходить отсюда, — слегка улыбаюсь.

- Придется, у нас еще прогулка, — подмигнул он.

- Денис… — Я выдержала паузу, не зная как начать разговор. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты для меня сделал.

- Ты уже поблагодарила. И я ничего не делал, потерпевший сам забрал заявление.

- Неправда! Извини, но я слышала разговор твоих коллег, они подробно обсуждали, как ты … Ну…

Денис устало закатил глаза.

- Валера растрепал на весь отдел?

В ответ я посмотрела на него исподлобья. Денис протяжно выдохнул и отвел взгляд.

- Я не мог иначе. Ты сидела там такая милая, беспомощная… — его добрые глаза пристально смотрели на меня. Показалось, что он насквозь видит меня и понимает. А я взяла его за руку, сплетая наши пальцы.

13. "К бывшим не возвращаются!" - Ольга Варанова

Артём: Привет. С восьмым марта, Малыш!

Артём: Катя, ты самая лучшая

Я проснулась от звука хлопающей двери. Так ждала, что Сашка поздравит меня с утра, что-то подарит, ведь я на двадцать третье сделала ему сюрприз. Встала в шесть часов, чтобы к девяти праздничный завтрак был уже готов. Нарезала салаты, сделала его любимую запеканку с мясом, и даже небольшой торт осилила, вино заранее купила. Вечером-то собирались с детьми в “Сицилию”, слышала, что там очень вкусная пицца.

Сюрприз удался. И муж, и девчонки были довольны. Да и вечер в пиццерии прошел на редкость гладко.

Но про восьмое марта Сашка похоже забыл. На холодильнике висела записка: “Срочно вызвали на работу, вернусь к обеду”.

Ненавижу, когда он работает в выходные. Говорит, вызвали на час, а сам сидит на работе до самого вечера.

И сегодня так будет?

Сегодня ведь восьмое марта…

Уставилась в экран телефона, где светилось сообщение от бывшего. Надо же, какая ирония, Артём, который бросил меня шесть лет назад, поздравил меня первым.

«Катя, ты лучшая».

А тогда он так не считал. Сказал, что я скучная, без конца делаю ему мозг и меня стрёмно в компанию привести.

С Тёмой всегда было весело. Он был душой компании, красавец, спортсмен и к тому же при деньгах. Папа у него был владельцем крупной фирмы.

Насколько я знала, уже тогда отец его был болен и, кажется, недавно скончался, оставив в наследство сыну огромное состояние.

Катя: Привет. Спасибо за поздравление.

Нажала отправить и вытащила из холодильника кастрюлю с супом, чтобы разогреть себе и дочкам.

Их у нас было двое. Зарине было уже пять, а Дарье вот-вот исполнится три.

Обе красавицы с пухлыми щечками, обе на мужа похожи.

Всегда я считала, что Сашка и есть моя настоящая судьба. Ответственный, без вредных привычек, работящий… Не то, что лодырь-мажор Тёма, которому и по сей день, наверно, няньки шнурки завязывают.

Просто с Сашкой всё как-то ровно, карабкаемся понемногу вверх. Недавно пережили смену жилья и работы, ремонт, а ещё этот жуткий КОВИД.

Доходов в семье хватает, не жалуемся, хоть и не шикуем. Детки здоровенькие, умные, развиваются не по годам.

Что ещё нужно?

Вроде и хорошо всё, да хондра покоя не дает.

Артём: Суховато

Артём: Кать

Артём: Переезжай ко мне

Катя: Ты в своём уме?

Катя: У меня вообще-то муж есть. Забыл? И двое деток

Артём: Переезжай с малыми, я не против

Я нахмурилась и отложила телефон. Вспомнилось то, как классно было в начале наших отношений. Как я смотрела на Тёму влюбленными глазами, а он не переставал меня удивлять. Однажды мы просто сорвались с места и проехали почти пятьсот километров, чтобы один раз искупаться в Чёрном море, поваляться в обнимку на прохладном ночном песке и поехали обратно.

Артём был просто человек-стихия. Такие, как он, долго на одном месте не удерживаются. Рвутся к новым приключениям, покоряют новые высоты. И очередным его приключением тогда стала Леночка, секретарша его отца. Молодая, красивая и довольно типичная для этой должности.

Леночка была старше Артёма лет на пять, но кому какое дело, если у неё круто выходит подавать кофе прямо под стол?

Артём будто и не любил меня никогда. Просто встречаться со мной было престижно. Пол-универа об этом мечтали. А я потом жалела, что отказывала нормальным парням, ссылаясь на то, что у меня уже есть пара. Ведь в конце отношений оказалось, что я «никчемная, никому ненужная серая мышь, которая только в кухарки годится».

Да так он мне и сказал. Мол, стала я ему скучной, вот и побежал на сторону.

От размышлений меня отвлекло новое сообщение.

Артём: Катька, прости. Я только сейчас понял, что лучше тебя в моей жизни никого не было. Ты самая лучшая девушка на свете

Артём: Я тебя люблю

Артём: Я дурак, Катя, что тебя бросил

Артём: Просто не готов был переходить на следующий уровень отношений. Испугался, что у нас всё серьёзно. Молодой был, глупый.

Катя: Что было, прошло

Артём: Кать, ну взгляни правде в глаза. Что он может тебе дать? Я уверен, что тебе со мной будет лучше

Катя: Прошло шесть лет, я изменилась, ты, видимо, тоже. Мы друг друга не знаем совсем. Как ты можешь утверждать, что мне с тобой будет лучше?

Артём: Потому что я смогу тебя обеспечить. Ты не будешь работать. Хочешь, даже по дому не будешь ничего делать. Наймешь домохозяйку, няньку. Сама занимайся весь день, чем хочешь. Главное, вечером встреть меня с работы

Я вновь отложила телефон.

– Мам, уже готово? – подбежала Зарина и уселась на табуретку в ожидании разогретого супа.

Микроволновка пропищала, и я поставила перед дочкой тарелку.

– М-м… мам, твой суп пахнет вкуснее, чем пицца!

– Спасибо, Зара, – расплылась в улыбке я. – Бери ложку и хлебушек. Приятного аппетита.

– А ме-е? – пропищала вторая дочка и взобралась на стул с другой стороны.

– А тебе нужно немного подождать, – ответила я, выворачивая черпачок в детскую тарелку с рисунком «Май литл пони» – очень уж любит младшая этот мультик.

Поставила суп в микроволновку и, услышав вибрацию, вновь схватила телефон.

Артём: У меня есть всё для счастливой жизни, не хватает только тебя.

Катя: А мне в моей жизни всего хватает.

Артём: Понимаю, ты привыкла к своему Саше и не хочешь ничего менять. Но я клянусь тебе своим Феррари, я лучше него

Катя: Ты же его даже не знаешь, как можешь сравнивать?

Артём: Ты достойна большего

Катя: Ни в деньгах счастье

Артём: Отмазка бедных

Я хмыкнула и тоже села за стол.

Взглянула на девчонок и усмехнулась.

Счастье и вправду не в деньгах. Ведь деньги не самое дорогое в жизни. Когда видишь, как подрастают дети, здоровые и миленькие девочки, когда знаешь, что муж тебе не изменяет, что каждый день он приходит с работы уставший, потому что трудился на благо семьи, когда живы и здоровы родители… Разве купишь это всё за деньги?

Внезапно мне стало жалко Тёму. У него не было ничего из того, что было у меня, потому он не мог понять, что такое настоящее счастье.

Не я бедная, а он. Фирма отца и Феррари не сделали его счастливым. Иначе, не писал бы он мне спустя шесть лет, что хочет, чтобы я встречала его с работы…

Артём: Скажи, что твой муж подарил тебе на восьмое марта? Дешевый парфюм? Набор чая?

Катя: Артём, ты уже не в своё дело лезешь.

Артём: Ахаха… Видимо, я угадал

Артём: Я тебе прямо сейчас цветы пришлю

Артём: Розы любишь?

Катя: Ты дурак?

Артём: Конечно

Артём: Жди, сейчас привезут

Катя: Отмени! Саша всё равно заставит их выкинуть!

Артем: Ну и выкинешь.

Артем: Мне всё равно

Артём: Главное, ты поймёшь, насколько мне нужна

Я села, схватившись за лоб. Вот уж чего мне не хватало сегодня, так это подарков от бывшего. Саша терпеть не может Артёма. В общем-то, ясно, по какой причине.

Настроение улетело в утиль окончательно. Предчувствие было такое, что вместо праздника дома будет скандал…

Девчонки покушали и побежали играть, а я так и застыла за столом, не решаясь даже посуду помыть после завтрака.

Мысли хаотично клубились в голове, складываясь в возможные варианты развития событий.

Зачем вообще ответила? Начала разговаривать с этим Артёмом? Надо было кинуть его в ЧС!

Дура!

Прошло, наверно, минут пятнадцать и в дверь позвонили.

На ватных ногах я поднялась и направилась в прихожую. В последний момент в голову пришла мысль, что можно просто не открывать дверь. Притвориться, что никого нет дома…

Но в коридор тут же выбежали дочки с воплями:

– Это папа! Он принес нам киндер сюрприз!

– Тс-с… Девочки, это не папа, это чужой дядя пришёл… идите к себе в комнату…

Даша и Зарина направились к себе, а я посмотрела в глазок.

Мои самые страшные опасения сбылись: на площадке стоял курьер с огромным букетом розовых роз.

Открыла.

– Здравствуйте! – произнёс молодой парень, протягивая планшет с бумажкой и ручку. – Катерина Владимировна? Распишитесь за доставку.

Я выполнила просьбу. Расписалась.

А потом курьер вручил мне ещё и открытку.

– С праздником вас, Катерина Владимировна. Не грустите! Вам ведь розы прислали! Вон красивые какие! Между прочим, самый дорогой букет из заказов на сегодня…

Я натянула улыбку и закрыла дверь.

Заглянула в открытку. Там была надпись:

«Любимая, с 8 марта тебя! Ровно в десять утра спустись вниз, чтобы получить ещё один подарок».

Я взглянула на время. Было уже без пяти.

Поставила букет в вазу. Жалко. И вправду красивый. Может, получится уговорить Сашку оставить цветы? Они ведь ни в чем не виноваты…

И пахнут просто обалдеть!

Выглянула в окно и ужаснулась. Саша стоял под подъездом! И если сюда сейчас ещё и Артём заявится! Что же будет?..

Я начала в спешке одеваться и обуваться.

– Девочки! Я сейчас вернусь! Не волнуйтесь, я папу встречу и прибегу быстренько…

– Ладно, мам… – послышалось из детской, и я, выдохнув, полетела вниз по лестнице.

Муж стоял в строгом костюме и будто ждал меня, потому как, когда я вышла он расплылся в улыбке:

– С восьмым марта, Любимая!

Сашка нежно чмокнул меня в нос.

– Саш, прости, мне Артём написал… – начала я и тут же увидела, как улыбка с лица любимого растворилась.

– Что ему нужно?

– Он хотел вернуть отношения…

– Че-его?

– А… нет-нет… я ему сказала, что у меня есть ты… и… просто он цветы прислал…

– Подожди… а откуда Артём знает наш новый адрес?

– Не знаю. Может, Маринка проболталась?

– С курьером прислал? Или сам приходил? – начал злиться муж.

– Нет... он не приходил… но… там открытка была… – осторожно ответила я, ожидая ещё больше негатива, но Саша почему-то усмехнулся.

– Открытка?

– Да. И в ней было написано: «Спустись вниз за подарком»…

– А на открытке были нарисованы два медвежонка?

Я уставилась на мужа, непроизвольно задержав дыхание.

– Так это от тебя цветы? – охнула я, прикрыв рот ладонью.

– Ну да, – улыбнулся одним уголком губ он.

– Господи! Спасибо, Саш! Это же так дорого…

– Угу. Второй подарок ещё дороже, Кать.

Муж протянул мне большую бархатную коробочку с бантиком. В таких обычно дарят колье или ювелирные наборы.

– Ого… Саш… это слишком…

– К сожалению, у меня и вправду не хватит денег, чтобы выразить то, как сильно я тебя люблю. Но зато я точно знаю, что тебе понравится этот подарок. Открой.

– Саш, но откуда деньги?

– Сначала открой! Остальное потом!

Я не удержалась, поцеловала мужа в губы, а потом с нетерпением открыла коробочку.

Но там не было ювелирных украшений. На мягкой бордовой подушечке лежали ключи от автомобиля с брелоком в виде двух сердец.

– Ты купил новую машину? – откровенно очумев, произнесла я. – Зачем? Наша же ещё на ходу…

– Вот я и буду на ней ездить на работу. А это тебе. Ты же хотела свою.

– Свою?..

Я растерялась. Так и замерла, не зная, радоваться или начинать думать, как залатать гигантскую дыру в семейном бюджете.

– Меня уже давно поднывало сказать, – начал муж, заметив мою реакцию. – Помнишь, в январе я задерживался на работе и работал в выходные? Так вот, мы взяли очень крупный проект. И справились с ним за месяц. Всем сотрудникам выплатили большую премию, а меня назначили руководителем отдела. Эта машина… ну… она в кредит, да. Но с новой зарплатой мы закроем его за пару-тройку месяцев. Кать, сделай лицо попроще, а то у меня такое ощущение, что ты меня сейчас ударишь…

Саша свёл брови к переносице, а я медленно перевела взгляд на ключи. Взяла их в руки и нажала на кнопку с замочком.

Напротив подъезда огнями сверкнул блестящий красный Ниссан.

– Я не знаю, что сказать… Саш…

– Не надо ничего говорить. Просто собирай детей, мы едем к твоей маме.

– К моей маме?!

– Ну надо же мне тëщу с праздником поздравить?

– А… ладно…

Напрочь забыв об Артёме, я на ватных ногах развернулась и побрела обратно в подъезд.

Сашка заскочил в квартиру раньше и, разувшись, полетел поздравлять девчат.

– Киндер сюрприз! – раздался в ответ вопль из детской.

Я подошла к двери и стояла наблюдала, как дочки радуются и обнимают папу.

А потом не выдержала, сама сорвалась с места и подсела к ним, тоже обнимая мужа.

– Сашка, я тебя люблю… не за машину и зарплату, а за то, что ты такой… такой классный…

– Вы тоже у меня такие классные! – обнял сразу троих своих девочек он. – Но давай не будем терять времени, хочу, чтобы ты скорее опробовала новую машину. Я даже завидую тебе. Прям кайфанул пока ехал из салона.

– Подожди, я тогда маме позвоню… узнаю, дома ли она… вдруг уже куда с утра убежала…

Я взяла телефон и набрала нужный контакт.

– Привет, мам! С праздником тебя! Будь всегда такой же красивой и молодой!

– Катенька, спасибо вам за поздравление! И за цветы спасибо! Такие розы шикарные…

– Цветы?

– А это не от вас разве? Какой-то паренёк приходил, принёс. Слу-ушай… а может, он дверью ошибся? Он же даже имени не спросил…

– Нет, мам всё хорошо… это тебе цветы! – произнесла я с усмешкой. – В гости нас ждешь?

– Ну приходите, чаю попьём…

– Скоро будем!

– Что там случилось? – поинтересовался Сашка, как только я сбросила вызов.

– Ну помнишь… я сказала, что Артём цветы мне отправил? Видимо, он не в курсе, что мы переехали от мамы. Отправил их на старый адрес.

Я хихикнула, а муж скривился в отвращении.

– Скажи ей, чтоб она их выкинула, я куплю ей цветы сам.

– Обязательно купишь, Саш, но эти-то зачем выбрасывать? Цветов в доме много не бывает, бывает мало ваз.

– Значит, заедем ещё и вазу купим.

– Я тебя люблю, Сашка, ты лучший!

Оглавление

Вступление

1. «В МЕТРЕ ОТ ТЕБЯ» ТАНЯ ВИННЕР

2. "ЗАПРЕТНАЯ СТРАСТЬ" - ВИКТОРИ КИСЛЕНКО

3. «Побеждая тьму». Olya Rina и Yuliana Shi

4. «Докторская колбаса» Магдалина Шасть

5. «Нити. Спаси меня» Татьяна Ветрова

6. «Бывшие (не) друзья». Анастасия Соул

7. «Прости меня, Соня!». Викки Мусс

8. «ДОБРЫЙ МЕН» Ната Лис

9. «Лучший подарок». Алиса Лисова

10. «Как я завела собаку, нет, парня». Айнави, Джулиан Хитч

11. «Сюрприз на 8 марта» Лирика Альтер

12. «Петербургская история». Наталья Овчаренко

13. "К бывшим не возвращаются!" - Ольга Варанова