Библиотека :)

Хранительница 1274K - Иса Белль (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Иса Белль Хранительница

Она была единственным запретом,

Она была отчаянным табу…

– Анна Новик

Плейлист

The Neighbourhood – A Little Death

Hozier – Take Me To Church

Chris Grey – Let The World Burn

I Monster – Who is she?

Arctic Monkeys – Do I Wanna Know?

The Neighbourhood – The Beach

Chris Grey – Makes the Angels Cry

Tate McRae – That Way

Sia – Angels By The Wings

David Kushner – Skin and Bones

The Neighbourhood – Flawless

Camylio – Angel

Nessa Barrett – Die First

Steve Lacy – Dark Red

Isabel LaRosa – I’m Yours

Посвящается

Несущим крест необходимого зла

Глава 1

Деметрио

Я завидовал.

Неистово.

Видя, как Дэниел имеет то, что не покидает мои мысли на протяжении почти восемнадцати лет, я не мог не завидовать.

Это был не тот тип зависти, когда тебе хочется отнять то, что принадлежит другому, потому что ты тоже этого хочешь.

Нет, совсем не так.

Это было что-то более глубокое. Мучительное.

Тип, когда при виде того, как кто-то получил желаемое тобой, ты искренне счастлив за него, но мысль о том, когда же уже наступит твоя очередь, преследует тебя. Давит на твою голову. Заставляет думать и думать. Думать и думать.

Когда?

Дело было не в том, что у Дэниела появилась девушка, а в том, что она заставила его почувствовать.

Он никогда не был так свободен, как в то время, что был с ней. Я заметил, как травка перестала быть такой жизненно необходимой для него, потому что Талия Нери завладевала его мыслями, постепенно изгоняя из них тьму прошлого, которое душило его и заставляло курить дурь, чтобы он смог побыть в тишине хотя бы чуть-чуть.

Услышать, как бьётся сердце.

Вспомнить, что он больше не маленький мальчик, которого можно обидеть.

Почувствовать свои врождённые желания.

В безумии.

В любви.

В ней.

И всё потому что…

Она была создана для него.

Эта девушка подошла ему так, будто бы всегда была частью него.

Я знал, что тоже должен испытать это, взяв за руку ту, что сделает меня целым. Ангел была создана для меня.

Однако моё время подходило к концу. На самом деле оно уже вышло. Я задержался здесь, поэтому чувствовал, как сходил с ума, а её продолжительное отсутствие делало всё только хуже.

Цель существования терялась.

Она была нужна мне.

Для равновесия.

Для тишины.

Только теперь страх никогда не найти её пугал меня не так сильно, как то, что вдруг однажды она проснётся и решит уйти от меня?

И тогда я превращусь в него.

Дэниел лежал на холодном полу. Его глаза были закрыты, руки сложены на груди, а губы сжаты. Он удерживал между ними обычную сигарету – дым от неё смешивался с чистым воздухом, которого здесь почти не осталось.

Подвальное помещение нашего казино, находившегося в Лас-Вегасе, было отдано ему под то, что он любил называть «генеральной уборкой». Другими словами – лаборатория, в которой Чистильщик избавлялся от следов. Читать как «останков».

Кислотная ванна не была мифом.

Я редко спускался сюда. Здесь постоянно несло чем-то со сложно выговариваемыми названиями. И это место напоминало мне кабинет химии в моей старшей школе.

– Ты жив?

Риторический вопрос. Конечно, он был жив.

А вот Стефано Фавино – нет. Его тело было подвешено на крюке посередине комнаты, в которой жутко воняло гнилью.

Обычно тех, кто угрожал семье, мы убивали вместе, но на этот раз Дэниел не позвал никого из нас. Он выследил ублюдка, из-за которого они с Талией попали в аварию – после нее она вспомнила, что была Наследницей Ндрангеты, – и мучил его, пока тот не скончался.

На это ушла неделя.

Довольно долго для тех, кто не знал, что Дэниел умеет поддерживать жизнедеятельность человека, чтобы у того не было сил на сопротивление, но он чувствовал всё происходящее, будто до этого его не проверяли на прочность уже какое-то время.

Все считали, что Арабелла пользовалась самыми извращёнными методами пыток, однако не существовало страшнее человека, который мог воскрешать тебя и заставлять страдать вновь, пока твоё сердце не выдержит и не освободит тело от мук.

Поэтому работа Чистильщика была идеальна для него. Я лишь знал, как убивать, а вот как сделать так, чтобы никто и никогда не наткнулся на последствия – нет.

Для этого нужно было иметь мозги.

Много мозгов.

Я не был тупым. Отец не смог вбить это в мою голову, потому что у меня были мама, Неро и Дэниел, которые не давали мне так думать, несмотря на то, что я думал. Достаточно для того, чтобы поверить.

Но они справились.

Я был обычным.

Пошёл он.

– К сожалению, – отозвался брат.

Не помню, когда начал даже думать о нём как о настоящем брате, словно у нас был хотя бы один общий родитель. Тем не менее Дэниел пролил за меня достаточно крови, чтобы я считал его кровным.

И терпел, когда моя плоть не могла.

Он пообещал, что больше никогда не станет учить меня чему-то после того, как мы попали в небольшое ДТП, в котором он сломал нос, но через некоторое время я открыл рот впервые за двенадцать лет и именно Дэниел помог мне разрабатывать речь. Носился со мной, как с младенцем, пока я не обрёл голос. Конечно, когда он узнал, каким длинным был мой язык, он немного пожалел об этом, только было уже поздно.

Мне казалось, что я видел его в худшем состоянии, однако то, как он чувствовал себя в тот самый день восемнадцать лет назад, когда всё изменилось для нас обоих, было не так страшно, как в последнее время. И всё из-за девушки.

Хотя мог ли я судить о том, что он чувствовал?

Моё сердце не было разбито – оно просто выло от одиночества.

– Она вернётся, – уверенно произнёс я, заставив его распахнуть веки и посмотреть на труп Стефано.

Он выпрямился, присев, выдохнул облако дыма, которое всё это время удерживал в горле, и затушил сигарету об пол.

То, что Наследница Ндрангеты заявилась на территорию Каморры, уже было фантастикой для тех, кто не верил в судьбу. То есть не для меня. Мне было известно, что всё происходящее – проверка чувств, которые, как думали многие, не имели права на зарождение.

Но у нашего Господа было своё мнение на этот счёт.

И никто не был властен над его решениями.

Поэтому обеим сторонам стоило набраться терпения и смириться с тем, что в конце концов Ндрангета и Каморра станут едины, иначе одному из синдикатов придётся лишиться части себя.

И это точно будем не мы.

Братья Нери могли даже не мечтать об этом. Арабелла вгрызётся в их глотки, если Дэниел снова окажется на грани жизни и смерти на их территории, а позже я разберусь с тем, что от них останется.

– Думаешь?

Я знаю.

Как бы сейчас Талии того ни хотелось, её место было рядом с нами. И не только ей нужно было смириться с этим.

– Может, пора снять его? – Я поморщился, когда запах гнили проник в легкие, после того как я принюхался. – Он мёртв уже несколько дней.

Кожа Стефано приобрела зеленовато-серый оттенок из-за начальной стадии разложения. Открытые участки его тела выглядели влажными и блестящими, отражая ферменты и жидкости, выделяющиеся во время этого процесса. Ноги отекли до такой степени, что стали напоминать баллоны, наполненные водой. И вскоре мягкие ткани в области живота начнут распадаться, теряя свою первоначальную форму и целостность.

– Два дня, – поправил Дэниел. – А душа покидает тело на третий, разве ты забыл? У меня ещё есть время. Пусть повисит, подумает.

Он жаждал возмездия.

Даже для того, чего, вероятно, не существовало.

– Хорошо, – безнадёжно выдохнул я. – Что потом?

– Я увижусь с ней.

– Как? Ты направляешься в Стоктон, – напомнил ему на случай, если он забыл. – Не в Сакраменто, где они, скорее всего, держат её.

– Я найду способ.

Мне следовало поехать с ним. Я был куда менее ответственен, но Дэниел, казалось, лишился рассудка, расставшись с Талией. Всё было в порядке, когда они делали это, будучи вместе, а не по отдельности. Сходить с ума в одиночку противопоказано.

Особенно таким, как они.

– А если она не захочет говорить с тобой?

– Она точно не захочет говорить со мной. – На его уставшем лице едва показалась слабая улыбка при воспоминании о том, какой она была.

Дьяволица!

Он поднялся с пола, подошёл к столу и взял пачку с его поверхности. Чёрные татуировки на его теле стали казаться ярче из-за бледной кожи, которая почти не видела солнца, потому что он не выходил на улицу, а если и делал это, то только ночью, словно она и луна на небе делали его ближе к Талии.

Когда-то ему было сложно принять мою зацикленность на Ангеле, теперь же Дэниел понимал, каково это – знать, что она существует, но не рядом с тобой.

Ещё и злится. В его случае.

– Мы можем попробовать достать номер её нового телефона, чтобы тебе не пришлось ехать, – предложил ему. – А детей перевезу я. Никто из Главы Ндрангеты не точит на меня зуб.

Его поездка – безумие.

Кристиан Нери жил идеей убить его. Правда, до того, как женился и у него появились дела поважнее. А теперь он получит моего старшего брата в свои руки, полные желания покончить с ним, и у него будет причина сделать это быстро, чтобы мы не успели предложить что-то взамен, поэтому Кристиан только ненадолго отвлечется от своей жены.

Кстати, я же так и не узнал, что Неро пообещал Винченцо за освобождение Дэниела из плена. Мы не лишились наших территорий, не потеряли деньги и не передали им никого другого из состава Каморры.

Абсолютно никаких изменений.

В чём заключалась договорённость?

Дэниел покачал головой, держа новую сигарету между зубами и щёлкая зажигалкой, чтобы закурить её.

– Это мой единственный шанс поговорить с ней, – напомнил он. – Я не могу его упустить.

– А они могут не отпустить тебя, – предостерёг его. – Когда мы договаривались, никому ещё не было известно, что ты влюбил в себя пропавшую Наследницу.

– И что я не дал ей умереть.

Верно, но…

Это может плохо кончиться.

Всё-таки мы забыли рассказать ему о кое-чём, что произошло в тот самый день, когда Талия Нери решила пересечь границу.

– Она нужна им, – выхватив из его руки сигарету, сделав затяжку и вернув её обратно, на выдохе произнёс я.

– Кому?

Облако дыма рассеялось перед нами.

– Своим братьям.

Дэниел заметно напрягся. Возможно, он успел подумать о том, что они хотели использовать её, но быстро избавился от этой мысли.

– С чего ты взял?

– Я же видел Кристиана в тот день, когда она разбилась, – напомнил ему. – Он хотел прыгнуть вместе с водолазами, которые искали её. Не знаю, как вёл себя Себастьян. Тебе лучше спросить у Арабеллы. Но предполагаю, что он был готов сделать то же самое и даже хуже.

Старшие были самыми отчаянными. Я знал это по Неро. Из раза в раз он едва сдерживал себя от опережения плана по убийству наших отцов, когда кто-то из них доводил нас до предсмертного состояния.

Дэниел нахмурился, посмотрев на меня.

– Почему вы сразу мне не сказали?

– Потому что ты не веришь в это даже сейчас, – объяснил я.

Я и сам до сих пор не особо верил, несмотря на то, что частично был свидетелем произошедшего.

Сколько мы слышали о том, что Нери отказывались признавать существование своей младшей сестры?

Это не было обычным слухом.

Это было правдой.

– Это нужно увидеть. Их необходимость в ней.

Я был уверен, что Дэниелу не понравится то, что он услышит, потому что это станет значить, что вернуть девушку обратно в Неваду окажется ещё сложнее.

Однако брат вёл себя противоположно моему представлению.

Сказанное мной… успокоило его?

– Это ничего не меняет. Я всё равно поеду. К тому же тебя не жалуют на территории Ндрангеты не меньше моего.

– Почему это?

– Потому что ты сказал, что жена их Босса в твоём вкусе, Деметрио.

Мне не нравилась ни одна женщина, не похожая на Ангела. А Аврора Де Сантис, к радости её мужа, не была подобной, иначе я бы не посмотрел на то, что у неё был Доминик.

Я бы не заставлял её быть со мной, но сделал бы всё возможное, чтобы она поняла, что я лучше него, ведь она – для меня, я – для неё, а он третий лишний в нашем идеальном союзе.

– Это была просто шутка.

Я даже не осознавал, почему ляпнул это в присутствии Доминика. Знал же, как он к ней относится. Просто… словно что-то потянуло меня. И я не имел в виду внешнюю составляющую этой девушки. Я толком и не помнил, как она выглядела. Однако много слышал о том, что она делала для женщин, детей и мира в общем.

Чистая душа.

Редко встретишь такого человека.

Тем более в наших кругах.

Нужно было узнать о ней побольше. Возможно, её энергетика сможет навести меня на Ангела.

– Я буду ждать тебя на границе, Дэниел.

– Ты – младший брат, я – старший, – напомнил он. – Поэтому прекрати волноваться. Если я и останусь там, то только по собственному желанию.

– Мы с Ара…

…беллой отправляемся в Рино уже сегодня.

Но я не успел закончить мысль, потому что взгляд Дэниела, повернувшего голову в мою сторону, остановил меня.

После побега Талии видеть и слышать что-либо об Арабелле стало ненавистно ему, будто это она ударила её головой об лобовое стекло и вернула память, когда она была лишь той, кто просто дал ей уйти.

Я тоже был там. Видел, как девушка уезжает. Однако я не знал, что она уже бросила моего брата и собралась пересечь границу, чтобы вернуться в так называемый дом.

Остановил бы я её, если бы мне было известно это?

Скорее всего.

Им следовало поговорить.

Только несмотря на то, что мы ладили, я не понимал её так, как это делала Арабелла. Другая женщина. Девушка, с которой они терпеть друг друга не могли, отпустила её. Это вызывало вопросы, ответы на которые были только у них.

Дэниел злился как никогда.

Кажется, я ждал, когда это прекратится, больше всех. Меня напрягали их отношения. Я хотел, чтобы всё стало как прежде.

Но этого не случится, пока Талия Нери не примет тот факт, что её место – здесь, и не вернётся, простив его.

Иногда меня даже посещала мысль похитить её, чтобы приблизить неизбежное – её официальное присоединение к Каморре. Ндрангете придётся смириться с тем, что в Призрачной Наследнице, которую так тщательно скрывали от мира, текла кровь Каморристки.

Я почувствовал это, только увидев её.

Как это случилось с Арабеллой.

Как знал, случится с Ангелом.

Люди предпочитают думать, что для того, чтобы понять, твой это человек или нет, нужно время. Много. Но это не так. Когда они решают подойти к вопросу близости, как им кажется, более ответственно, ведь нужно не совершить ошибку и удостовериться наверняка, они тратят время не на то, чтобы понять, судьба ли это. Они думают, что получат от этого союза.

Но любовь не отвечает на этот вопрос.

Достаточно одного разговора, чтобы понять, что ты готов отдать этому родному незнакомцу всё, что у тебя есть.

Одного взгляда.

Я знал, что не пройду мимо неё.

Что мне хватит только услышать Ангела, чтобы связывающая нас нить натянулась и я прекратил искать свой конец, который был её началом.

Она была где-то поблизости. Её шепот в моей голове становился громче каждый раз, когда я приближался к Рино. Поэтому…

Как насчёт завтра, Ангел?

Пожалуйста?

Глава 2

Эбигейл

Мне искренне хотелось вспомнить, когда жить было просто.

То есть… Когда я была совсем маленькой, было именно так, но когда жизнь по-настоящему началась, ни один прожитый день не прошёл легко и беззаботно.

Потому что когда оба твои родителя теряют работу и из столицы штата вам приходится переехать в маленький город на границе, это становится началом череды несчастий.

Твоя мама не на удивление быстро находит работу, так как является отличным специалистом, но совершает страшную врачебную ошибку и попадает в тюрьму, в которой вскоре умирает.

Это становится ударом для всей семьи.

Твой отец впадает в глубокую депрессию, начинает пить и, чтобы спустить душевные страдания, отдает тебя под залог в бойцовский клуб, в который тебе из раза в раз приходится возвращаться, потому что ты не можешь иначе.

Жизнь кажется безвыходной, будто ты застрял в круговороте, и каждый день – это борьба, не только на ринге, но и с самим собой. Ты мечтаешь о том, чтобы найти выход, но на горизонте появляются лишь новые испытания, и надежда на это кажется всё более призрачной.

Детство закончилось, когда мне было девять. Несмотря на то, что Родриго появился в моей жизни намного позже, мамина смерть положила начало концу, потому что мой отец оказался слабаком, который забыл, что у него осталась несовершеннолетняя дочь.

Пришлось начать думать как взрослая, чтобы позаботиться о себе и не попасть в детский дом.

Но клуб уничтожил меня.

И дело было не в боях или мужчинах там.

А в ней. Единственное, что скрашивало мои дни – время с Каей.

Удивительно, как чужой человек может стать тем, кто изо дня в день сохраняет в тебе веру в людей, когда давно пора перестать заниматься этой ерундой.

Люди называют это дружбой.

Но мы никогда не называли себя подругами.

Сёстры. Не иначе.

Однако, вспоминая, как много она сделала для меня, даже это казалось не совсем подходящим, потому что Кая была универсальна – отец, мать, старшая сестра, лучшая подруга, наставница, защитница, родственная душа… Я бы могла продолжать этот список бесконечно, потому что она была каждым, кого мне стало не хватать после смерти мамы.

А теперь её не было, как и моей веры в человечность.

Я часто задумывалась, кем я была для неё?

Что заставляло её быть всем для меня?

Ведь от меня не было никакой пользы, кроме шоколада, который я воровала для неё из кабинета директора, пока ещё ходила в школу, так как её пониженное давление не давало мне покоя.

С тех пор как она пропала, я больше не ела его, хотя в ресторане, в котором я жила, было полно сладостей и мне позволяли брать немного. Только мне не хотелось.

Ничего не хотелось.

Месяц после боя, который освободил меня не только от «FIGHT», но и от большей части мужского внимания, я пролежала в постели.

В маленькой детской комнате, которая не была моей.

Она принадлежала внучке женщины, которая вытащила меня на улицу в тот день. Её дом был полон детей и взрослых, тем не менее она не оставила меня умирать, а забрала к себе.

Моё лицо, заново собранное по кускам, было также её заслугой. То, что теперь у меня была работа, место, где спать, и что есть – всё она.

Раньше она подрабатывала здесь так же, как и в клубе Родриго, но после того как я восстановилась, отдала своё место мне. К тому же у неё вышло разобраться с долгами своих сыновей, и нужда в таком количестве работы исчезла.

Как эмигрантке азиатского происхождения ей было сложно найти что-то стоящее и высокооплачиваемое, однако человек, которому нужна была помощь по уходу за близким, сам нашёл её.

Она смогла уволиться и посвящать всё своё время только этому, так как он платил очень хорошие деньги.

Я была рада за неё. Людям её возраста стоило больше отдыхать, а не решать проблемы своих уже взрослых детей.

И незнакомых ей детей тоже.

Я была обязана Мэй.

Такие, как она, рождаются добрыми, поэтому невозможно заставить их поступать иначе.

Она спала с одной из своих внучек, пока я занимала её маленькую и не совсем удобную кровать. Ещё она помогала мне есть, когда одна моя рука была сломана, а вторая едва сгибалась из-за сильного ушиба. Учила обрабатывать и зашивать глубокие раны. Даже дала немного денег перед тем, как привела сюда.

Я правда пыталась отказаться, но она засунула их мне в карман и отругала, шевеля пальцами прямо перед моим носом.

За тот промежуток времени, что мы частично провели вместе, я успела выучить несколько фраз на языке жестов, поэтому не стала спорить. Деньги правда были нужны мне.

Но я собиралась вернуть свой долг при первой же возможности. И самостоятельно, чтобы не пришлось продавать единственного родного человека ради этого.

Только пока не знала, когда смогу это сделать.

Для начала нужно было хотя бы выйти на улицу, не волнуясь о том, что меня поймают. Затем найти другую работу, что было практически невозможно, потому что мой паспорт всё ещё хранился у Родриго.

И самое главное…

Перестать быть подростком.

Мои ровесники не заботились о таких вещах.

Да, какая-то часть из них работала, но не для того, чтобы выжить, потому что их родители заранее накопили деньги на колледж, набили холодильник и подготовили комнату для своего ребёнка.

Они волновались, когда те опаздывали домой, интересовались, не были ли они голодны и как себя чувствовали.

Ответственный родитель – привилегия, которую до сих пор мало кто понял.

Я скучала по маме. Она была именно такой.

Строгой, но в то же время дающей свободу выбора. Занятой, но всегда находящей на меня время. Часто уставшей, но всегда улыбающейся мне.

Я старалась думать, будто я особенная, чтобы трудности давались легче.

Но по правде говоря – будущее не для меня.

Я с настоящим-то едва справлялась.

Полно подростков оказывались одиноки в момент, когда особенно нуждались в поддержке. Их выгоняли из школы, избивали дома, они голодали. Это ненормально, но так жили чаще, чем кажется.

Не все из них справлялись, но я не осуждала их за выбор, так как знала, насколько это тяжело – проходить через это в одиночку.

И не знала, не сдамся ли сама в итоге.

На кухне послышался шум, и я замерла, перестав заправлять свою импровизированную постель, от сна в которой переставала чувствовать спину к утру.

Несмотря на то, что этот ресторан считался одним из самых престижных в городе, довольно часто здесь можно было заметить мышь, пробегающую по полу. Вероятно, именно поэтому он резко стал называться «В темноте».

Но мыши не умели топать.

Положив одеяло и пододеяльник на скамью, принялась медленно подкрадываться к выходу из кладовой. К шагам в это время добавились два голоса: женский и мужской.

Я не могла расслышать их, поэтому тихо приоткрыла дверь и взглянула в щель.

Девушка с длинными темно-каштановыми вьющимися волосами устроилась своей задницей на железном столе, с которого завтра кто-то получит еду. Как только её красно-коричневое платье задралось на бёдрах, ладони мужчины, стоящего между её ног, оказались на них.

Ну нет, я собиралась ложиться спать, ребята.

Почему все вечно решали потрахаться на этой кухне?

Пару месяцев назад одна пара чуть не занялась сексом прямо на мне. Я едва успела вовремя остановить их.

– Нет, не здесь.

Незнакомка отказывалась от ласк того, с кем заявилась сюда, но явно заигрывала с ним. Хихикала и озорно отпиралась, когда он целовал её в шею и грудь.

«Нет» значит «нет».

Не стоило играть с таким важным словом.

Если бы люди умели правильно им пользоваться и были честны друг перед другом, у нас было бы чуть меньше проблем.

Однако когда мужчина залез под подол платья девушки, она схватила его за плечи и с лёгкостью оттолкнула от себя.

– Я же сказала «нет».

Игривое настроение ублюдка испарилось, как только она дала ему настоящий отпор. Я заранее знала, что произойдёт дальше, потому что систематически попадала в подобные ситуации до того, как получила свой шрам.

Так похожий на её, кстати.

Если он не уверен в своих физических возможностях, то сначала решит уговорить её и только потом применит силу. А если же наоборот, то сразу развернёт её, поднимет юбку и сделает своё минутное дело.

Только вот рядом с такой девушкой, как эта, я сомневалась, что кто-то может быть уверен в себе. При условии, что его мозг был размером не с грецкий орех, разумеется.

– Какого хрена? – возмутился он.

С грецкий орех всё-таки.

Нет, с фундук!

Я была уверена, что сейчас незнакомка поднимет ногу и острый носок её туфли встретится с его промежностью, но она ничего не сделала, начав играть недотрогу, которой точно не была.

Я же видела, как зло она посмотрела на него, когда он переступил черту. Что она делала? Для чего?

Или мне на самом деле показалось?

– Продолжение не входило в счёт, что ты оплатил моему Боссу.

– Хочешь денег?

Мужчина стал рыскать по карманам своего дорогого классического костюма в поисках бумажника. Как я и думала. Через несколько секунд он держал тонкую пачку из банкнот, но вместо того, чтобы положить их на стол или передать ей, вскинул руку, и деньги разлетелись по полу.

– Подними их, шлюха, – приказал он ей.

Я поморщилась.

Неприятное чувство поселилось на уровне моей груди, и тошнота поднялась по горлу, когда девушка опустилась на колени, словно была его собачонкой, и стала собирать купюры.

Это выглядело унизительно. За полтора проведенных здесь года мне впервые «посчастливилось» стать свидетельницей такого.

Не то чтобы я не знала, как мужчины любят доминировать над женщинами при помощи денег. Родриго изо дня в день делал это со мной, Каей и девушками, которые к нему приходили.

Тем не менее казалось, что я никогда не смогу привыкнуть к этому. Или ещё хуже – смириться с этим.

Глупо было отрицать, что деньги являлись показателем власти, однако всеобщее потакание тому, кто набил свои карманы больше, выводило меня из себя.

Девушка остановилась, посчитала собранные банкноты и подняла голову, глядя на человека, возвышающегося над ней.

– Этого недостаточно.

– Что? – пренебрежительно усмехнулся мужчина, покачав головой. – Как давно ты заглядывала в зеркало?

Ублюдок.

– Ты покупаешь мою задницу, а не лицо.

– Боюсь представить, как может выглядеть она, если… Впрочем, смотреть на тебя необязательно.

А дальше стало происходить то, чего я больше всего боялась.

– Вставай! Давай!

Одной рукой он ухватился за талию девушки, поднимая её на ноги, а другой стал задирать платье, полностью оголяя нижнюю часть её тела. Я успела заметить её нижнее бельё, когда она закричала:

– Хорошо! Хорошо!

Разочарование.

Конечно, была вероятность, что незнакомка использовала тактику, которой придерживалась Кая, давая ложную надежду и нанося удар, когда нападавший меньше всего ожидал получить его. Но с каждой секундой их разговора я утрачивала надежду на это.

Мне не нужны были проблемы.

Мне нельзя иметь проблемы.

Только вот рука сама потянулась к сковородке, стоящей на полке шкафа слева от меня. Я ухватилась за чугунную ручку и крепко сжала дрожащие пальцы вокруг неё.

Нельзя было просто развернуться, лечь в свою постель и закрыть уши, чтобы не слышать, что он делает с ней. Нельзя было.

Кая никогда не оставляла меня в беде.

***

Я послушно шла рядом с высоким широкоплечим лысоголовым мужчиной, который несколько минут назад встретил меня на входе в «FIGHT», а теперь провожал до раздевалки.

Обычно так делала Кая, но сегодня он опередил её, будто специально караулил меня. Я отказалась от его помощи, так как прекрасно знала дорогу, однако громила не стал меня слушать и решил составить нежеланную компанию.

Кроме нас в коридоре никого не было. Отдалённо слышались голоса посетителей клуба, но их было не так много, как будет через пару часов, поэтому… Если я позову на помощь, маловероятно, что кто-то меня услышит.

И даже если услышит, не факт, что решит вмешаться.

«Сама виновата».

Я старалась дышать равномерно, не давая знать, что мне страшно, когда это было именно так. Предчувствие плохого, что я могла объяснить, но не хотела, не покидало нутро, поэтому, крепко сжимая лямку своей спортивной сумки, я смотрела вперёд и представляла в голове план спасения.

Один его шаг был равен моим трём, так что в побеге без обезвреживания не было никакого смысла. Он догонит, схватит и утащит меня в ближайшую комнату. Моей силы, скорее всего, было недостаточно даже для того, чтобы оставить на нём синяк.

Что же оставалось?

Откусить ему ухо, пока не поздно?

Но что, если я всё это придумала и он просто проводит меня?

– Сколько должен твой отец? – внезапно нарушив тишину, решил разузнать мужчина.

– Не знаю.

Сколько бы я ни дралась здесь, сумма долга только увеличивалась. Причина заключалась не только в том, что я проигрывала, но и в том, что папа не прекращал развлекаться за счёт клуба. Поэтому я правда не знала, сколько он был должен Родриго.

– Я дерусь сегодня.

Я посмотрела на него, приподняв голову, и вынужденно улыбнулась.

– Удачи.

– Могу занять тебе немного.

Откуси ему ухо, пока не стало поздно, Эбигейл.

– Нет, спасибо.

Я сглотнула, почувствовав волну паники, накатившую на меня, и неосознанно ускорила шаг, будто собралась бежать.

– Подожди. – Он резко схватил меня за локоть, разворачивая лицом к себе. – Не…

Но ублюдок не договорил, потому что кто-то неожиданно врезался в его спину и он споткнулся, полетев вперёд.

Кая незамедлительно оказалась между нами, толкнув меня за свою спину, и рявкнула, когда тот, едва удержав себя на ногах, остановился в нескольких метрах от нас:

– Не приближайся к ней!

Я не видела её лица, но знала, как она выглядела в ярости – веснушки на покрасневших щеках становились ярче, черная каёмка вокруг голубых глаз расширялась, а тёмные брови сводились к переносице, придавая ей угрожающий вид.

Злая Кая Форд – не то, с чем вы хотите столкнуться.

Хорошо, что она любила меня и мне не приходилось её бояться.

– Иначе я расскажу Родриго, зачем ты приходишь раньше всех остальных и доставляешь Джоди удовольствие.

Что?

Она подставляла её, чтобы защитить меня. Ой, ой, ой…

– Не стоит доверять женщине, у которой длинный язык, подсыпать в напитки своих соперников димедрол.

Димедрол? Он действует на гистаминовые рецепторы в головном мозге, что вызывает чувство расслабленности и усталости. Так вот почему он всегда так уверен в своей победе.

– Держись подальше, – предупредила его Кая, после чего взяла меня за руку и повела обратно. – Пойдем другой дорогой.

***

Тук!

Сковородка, которую мне приходилось держать обеими руками из-за её тяжести, встретилась с затылком ублюдка, и он повалился на пол. Я специально сделала это несильно, чтобы не убить его, однако то, как незнакомка, лицо которой открылось мне после того, как он перестал быть препятствием между нами, посмотрела на меня, заставило сердце в груди забиться ещё чаще.

– Что ты наделала, Figlio degli elementi? – выругалась девушка на двух языках.

Ей не нужна была моя помощь?

Всё это – ролевая игра?

Она присела, приложила два пальца к шее мужчины у наших ног, проверяя его пульс, а затем выдохнула так, будто совершенно не знала, что делать дальше.

А что делать мне?

Я подняла голову и посмотрела на камеры в углу. Они писали всё происходящее.

Меня посадят.

Сковородка вывалилась из моих рук и со звоном приземлилась на пол. В глазах защипало.

Однако я ещё не успела понять, что же на самом деле здесь происходит, как незнакомка уже выпрямилась, схватила меня за руку и потащила за собой.

Она сделала всё так быстро, что я не успела среагировать и противостоять ей. Высокие каблуки не мешали ей бежать, в то время как мои тапочки явно создавали проблемы – каждое движение вызывало ощущение, будто я вот-вот потеряю равновесие.

Но самое странное во всей этой ситуации то, что я добровольно следовала за ней. Ноги не слушались меня, неся подальше от того, что я натворила.

Я мельком посмотрела назад, но мы уже выскочили из кухни и бежали по коридору, поэтому я не увидела ни мужчины, ни крови, ни своего преступления.

Только когда осознание настигло меня, дёрнула рукой, пытаясь остановить незнакомку.

– Что ты делаешь?

Девушка проигнорировала мой вопрос, не оборачиваясь и не замедляя шаг.

– Отпусти!

Никакой реакции.

Её длинные острые ногти впивались в тыльную сторону моей ладони, оставляя отпечатки от силы, с которой она держала меня.

– Я не…

Прохладный воздух ударил прямо по лицу, когда она открыла дверь запасного выхода на улицу.

Но мы пробыли на ней лишь мгновение перед тем, как меня затолкали в машину, ожидающую её.

– Вперёд, Деметрио! – прокричала девушка водителю.

Моё тело кувыркалось по салону, пока я не ухватилась за ручку, с помощью которой смогла удержать себя на одном месте, когда мы на всей скорости выехали с заднего двора. На последующих поворотах меня уносило в стороны, я вжималась в сиденье позади себя и задерживала дыхание от страха.

Незнакомка рядом со мной делала то же самое, кроме последнего. Но мы обе подпрыгивали на кочках до тех пор, пока машина в конце концов не остановилась в тёмном безлюдном переулке.

Окна запотели. У меня не было возможности рассмотреть, где именно мы находимся, однако это и не было самым важным на данный момент. Больше меня волновало то, с кем я была.

– Что случилось? – быстро повернувшись в нашу сторону, спросил парень.

Его серые глаза устремились на меня прежде, чем переместиться на девушку рядом со мной. Только едва он успел отвести взгляд в сторону, тут же вернул его обратно.

По собственному желанию.

Не по моему.

Он замер на своём месте, больше ни о чём не спрашивая, когда его зрачки резко увеличились, словно внутри него произошёл всплеск дофамина.

– Не смотри на меня.

– Не могу.

Я сглотнула, дёрнув за ручку, за которую держалась всё это время. Дверь была заперта.

– Выпустите меня.

Никто из них не хотел меня слышать.

Парень словно оказался в трансе, а девушка решила не объяснять ему, что случилось, потому что сейчас ему было будто не до этого, однако она заговорила со мной:

– Ты нам должна.

Гнев зародился во мне.

– Я спасла тебя! – напомнила ей. – Ничего я вам не должна!

Молодой человек напротив подал признаки жизни и усмехнулся, словно его забавляло то, что происходило в салоне его же машины. А я, желая скорее выбраться из неё, снова стала дёргать ручкой в надежде, что он взбесится, не выдержит и откроет двери.

Мужчин раздражало такое отношение.

Только этому, казалось, было всё равно.

– Я не просила тебя.

Да, не просила, но… откуда я могла знать, что её устраивало всё, что тот ублюдок делал с ней? Или нет? Или…

– Он выживет, – пообещала ей. – И я могу удалить записи с камер наблюдения.

Придётся пробраться в кабинет охраны, однако прямо сейчас это казалось в разы легче, чем выбраться из этой машины.

– Это меня не волнует.

– Нет?

Её не пугали последствия? Как это? Кто не боится загреметь в тюрьму за умышленное причинение вреда?

– Нет.

– И зачем ты потащила меня за собой?

– Ты идеально подходишь.

Идеально подхожу для чего?

Трудовая эксплуатация? Сексуальное рабство? Использование в медицинских экспериментах?

– Ты похожа на русскую. Они пользуются спросом.

– У кого?

Девушка хмыкнула, глядя на меня.

– У всех.

Я замерла, перестав пытаться выбраться из машины, словно её слова были пощёчиной, остановившей меня от сопротивления. Чувство удушья охватило меня, и страх начал заполнять все мои мысли.

Сексуальное рабство хуже домогательств, с которыми я уже успела столкнуться в клубе и на улице.

Нет, на самом деле это хуже чего-либо.

Что бы ни пришло вам в голову, использование вашего тела без вашего на то согласия – самое болезненное и унизительное самоощущение.

Осознание, что ты не можешь контролировать своё тело, лишает тебя не только физической власти, но и внутреннего равновесия.

Как будто ты живешь не своей жизнью, а существуешь в теле, которое является лишь объектом для удовлетворения чужих потребностей.

Я не дам воспользоваться собой.

Не дам!

– Моя фамилия – Асторе! – выкрикнув прямо в лицо девушке, сидящей напротив, пригрозила я.

На мгновение мне показалось, что она собирается дать мне настоящую пощёчину, но – нет.

В салоне стало тихо, будто они испугались, как обычно это делали другие, пока незнакомка не усмехнулась, посмотрев на своего друга, который за всё это время так и не оторвал от меня глаз.

– Правда?

На протяжении последних полутора лет никто не переспрашивал меня. Думаю, этот Асторе был по-настоящему страшным ублюдком.

Они были ещё страшнее? Возможно, его враги?

Но отступать было уже поздно, поэтому…

– Правда, – уверенно подтвердила я, несмотря на то, что лгала.

В какой-то момент я сама стала верить в то, что Асторе защищал меня, потому что это успокаивало и помогало чувствовать себя в безопасности. Отчасти. Его личность – оберег.

Девушка прищурилась.

– Как давно?

– Что?

Как давно я ношу эту фамилию?

– С рождения.

Если быть точнее: со дня своего второго рождения. Однако им об этом знать необязательно.

Незнакомка напротив впала в смятение. Её темные густые брови опустились на карие глаза, которые в темноте казались и вовсе чёрными.

Она не верила мне. Тем не менее перестала задавать вопросы, ответы на которые я вообще не должна была ей давать.

– Если не хотите неприятностей, отпустите меня. Я удалю записи, и мы сделаем вид, что никогда не встречались.

А вот что делать с тем ублюдком, я ещё не решила. По-хорошему он должен очнуться с минуты на минуту.

– Не волнуйся, – промурлыкала девушка. – Никто не станет заявлять о нападении.

Почему?

– Если, конечно, ты сама этого не сделаешь.

– Я не стану.

– Договорились.

В салоне вновь повисло молчание, будто она стала раздумывать о том, как поступить со мной дальше.

Отпустить, убить или всё-таки испытать на себе гнев Асторе, сделав из меня куклу для утех?

Каждый мускул в моём теле был напряжен. Я собиралась вырвать её длинные ногти из матриц, если она решит снова схватить меня. А её напарнику…

– Сколько тебе лет? – внезапно спросил парень, перебив поток моих мыслей и заставив меня оторваться от девушки.

– Мне семнадцать, – выплюнула я.

Улыбка, с которой Деметрио сидел всё это время, тут же сползла с его лица. Он замер, а затем развернулся обратно так быстро, что я не успела ничего понять, как вдруг послышались щелчки и двери разблокировались.

Сработало?

Впервые мужчине хватило того факта, что я несовершеннолетняя, чтобы отпустить меня. Раньше я встречала только тех, кого привлекал мой возраст. Будто за желание трахнуть ребёнка не сажали в тюрьму, а давали медаль за отвагу.

Не теряя возможности, я снова дёрнула за ручку и чудом не вывалилась из машины, когда дверь распахнулась. Но всё-таки выпала из неё несколькими секундами позже, когда выпрыгнула из салона и побежала в сторону ресторана.

Страх скрутил мои внутренности, и дело было даже не в девушке, которая пристально следила за мной всё время, пока я не вильнула за угол, скрывшись от неё и её друга.

Улица.

Я так давно не выходила за периметр ресторана, что было чуждо видеть знакомые места.

Раньше я много времени проводила на улице. И одна, и с Каей. Она тоже не любила оставаться дома, поэтому мы гуляли вне зависимости от того, было жарко, холодно, дождливо или ветрено.

Мы были готовы вытерпеть любые погодные условия, лишь бы не видеться с нашими отцами.

По этой же причине приходили на бои друг друга, хотя чаще всего они оба были в зале. Но мы не обращали на них внимания, а служили поддержкой друг для друга.

Мой бок болел из-за неправильного дыхания, когда я перебегала переулки почти с закрытыми от страха глазами. Пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы они перестали трястись.

Я чуть не убила человека и не попала в сексуальное рабство сегодня ночью.

Это была расплата за спокойно прожитые полтора года? Почему жизнь не могла быть стабильной?

Хотя почему же? Она любила быть постоянно плохой.

Но быть постоянно хорошей, как оказалось, не в её интересах.

Мне хотелось закричать на всю улицу, однако привлекать к себе внимание – не самая лучшая идея.

Особенно в Рино. Там, где обитают Родриго и его лысоголовые приспешники, жаждущие вернуть меня обратно.

Я не вернусь. Не позволю воспользоваться собой. И не стану расплачиваться за чужие долги.

Никогда больше.

Когда я добралась до заднего двора, лёгкие уже горели, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Но прежде чем я вошла внутрь, забыв о беспокойстве по поводу того, что меня могли поджидать на кухне, раскат грома заставил меня подпрыгнуть на месте, запрокинуть голову и посмотреть на то, как гроза разбила небо на несколько неровных частей.

Figlio degli elementi.

Глава 3

Деметрио

Я чувствовал себя виновато.

На то было две причины.

И они обе были связаны с Арабеллой, которая кружила вокруг своего кровного старшего брата, привязанного к стулу в подвале, где полгода назад мы до смерти замучили их отца.

Причина первая – Дэниела здесь не было.

Негласное правило, которому мы придерживались, убивая тех, кто причинял вред семье, вместе – было нарушено. Я понимал, почему он не пришёл, но это не помогало мне злиться на него меньше.

Мы договаривались.

Несмотря на то, что Арабелла делала вид, будто его отсутствие не стало для неё ударом, я знал, что часть её уверенности улетучилась из-за этого.

Дэниел был нужен ей не меньше меня.

Она едва смирилась с тем, что Неро не смог стать участником её возмездия, словно мы должны были мстить исключительно вместе.

Словно каждый из нас нёс её боль с собой.

Так и было.

Поэтому я злился. Однако у Неро была весомая причина для отсутствия, Дэниел же…

Хорошо, я был отчасти недоволен его поведением только потому, что не хотел думать и представлять, как бы чувствовал себя, оказавшись на его месте.

Я надеялся, что Арабелла никогда не позволит себе отнестись так к моему Ангелу. Иначе нам придётся расстаться. Она понимала это.

Причина вторая – меня тоже здесь не было.

То есть… Фактически я находился на своём привычном месте, смотрел, как Арабелла проводит со своим братом последние минуты его жизни, и помогал ей лишить его их, но головой был не с ними.

И всё из-за неё. Той девушки.

Я отказывался признаться в том, что встретил её.

Даже в мыслях.

Потому что это не могла быть она.

Не должна была.

Не сейчас.

Но я ни на мгновение не переставал перекручивать в своей голове момент встречи с ней.

И сейчас не было исключением.

Вернись с небес на Землю, Деметрио. Ты нужен здесь.

Я не хотел. Мне нравилось думать о ней, словно я не делал этого на протяжении последних семнадцати с половиной лет. Тем не менее теперь, имея в арсенале подробности, не мог перестать.

Ни на секунду.

Мечтать…

О её шраме, раскалывающем лицо, словно маску.

О её голосе – сильном и бесстрашном.

О её беспрекословной борьбе.

Что такая девушка, как она…

Мысль в моей голове не успела сформироваться, потому что её перебил кашель. Настолько громкий, что это заставило меня вернуться в сознание и осуждающе посмотреть на задыхающегося Риккардо.

Неужели нельзя было вести себя потише?

Я здесь как бы занят.

– Белла… – выдохнул он, когда сестра вытащила тряпку из его рта.

Ошибка.

И удар, последующий за ней.

Арабелла потрясла кулаком, стараясь ослабить жар в руке из-за столкновения её костяшек с его скуловой костью.

– Я понимаю, ты хочешь умереть, Рик, но даже не пытайся. Это случится тогда, когда я решу.

Сегодня мы провели здесь уже около двух часов. Я не заметил, как пролетело время, потому что был отвлечён кое-чем более приятным, хотя не думал, что когда-то смогу обрести то, что понравится мне больше, чем убивать ублюдков.

Почему Риккардо Бранто – один из них?

Он – предатель, мягко говоря. А все предатели – ублюдки.

Его кровь покрывала пол, выложенный дешевой плиткой, отёкшие руки и ноги были связаны вокруг толстой металлической трубы, а одежда, лоскутами свисающая с измученного, разорвана.

– Ты хотел что-то сказать, – вспомнила девушка. – Говори.

– Я не хотел этого делать, – кашляя, вымолвил он. – Но должен был.

Долг.

Он был должен СКУ. Их отцу. Но только не своей сестре. Точнее, Рик решил, что он не должен ей, хотя его прямая обязанность как старшего брата – защищать её и то, что делает её счастливой.

А он?

Он уничтожил и то, и другое.

Арабелла позволила ему жить годы после своего побега, только чтобы он поверил в то, что она никогда не вернётся за ним и его жалким существом.

Однако похищение Жакомо заставило его быстро одуматься. Мы бы нашли его раньше, если бы он не спрятался сразу после того, как отрубленная голова его отца прибыла в Апулию, в которой они правили.

– Когда я чего-то не хочу, я не делаю этого, несмотря на то, чем это может обернуться для меня. Ты дорожил своим местом больше, чем кем-либо из нас!

– Он был моим другом!

– Друзья? – вспыхнув, как спичка, переспросила Арабелла. – Что ты знаешь о дружбе, Риккардо?

Её брат – одна из причин, по которой она никогда не называла меня, Дэниела или Неро своим другом. И не искала подруг.

– Последнее, что я стала бы делать, это…

Девушка резко замолчала, удивив не только нас, но и саму себя.

Что?

Она резко повернула голову в мою сторону. Выражение её лица не выдавало ничего хорошего. Карие глаза были пронизаны пониманием.

Я вскинул бровь, не произнося вслух ни одного вопроса, появившегося в голове.

Рик в любом случае мертвец, у которого не получится вынести из этой комнаты ни одного услышанного им слова, потому что мы вынесем отсюда его тело немного позже. Тем не менее говорить при нём на темы, особенные для Арабеллы, мне не хотелось.

Девушка прервала наш зрительный контакт и отвела взгляд в сторону. Она стала дышать труднее, хмурясь.

Так выглядело осознание.

Но чего?

– Видишь, – подначивал мужчина, будто слышал то, что творилось у неё в голове. – Мы с тобой…

– Заткнись, – огрызнулась она, прервав его. – Твои последние слова прежде, чем я сделаю то, зачем ты здесь?

Холодное лезвие прижалось к его шее.

– Мне правда жаль.

– Значит, самое время проверить твои кости на лживость.

Спустя семь минут после того, как Арабелла перерезала горло своему старшему брату, который на сегодняшний день был Главой Сакра Короны Униты, я стоял в углу, чтобы не мешать ей.

– Ненавижу мыть полы, – возмущалась сестра.

Я пропустил смешок.

Раньше всей грязной (в буквальном смысле этого слова) работой занимался Дэниел. Мы в свою очередь никогда не беспокоились о том, сколько всего ещё придётся сделать после того, как закончится наша работа, и поэтому следили по полной.

Он – причина, по которой мы до сих пор не оказались в тюрьме в компании Неро, который был бы отнюдь не рад увидеть нас там.

– Откуда в этом ублюдке столько крови, когда я выкачивала её из него на протяжении трёх дней?

Я предполагал, что он скончается быстрее, потому что ни я, ни Арабелла не умели приводить в чувство почти мертвецов, как это делал наш брат, однако она набралась немного терпения, чтобы это случилось не слишком быстро и оказалось для него отчасти мучительно.

Не так, как он того заслужил, но хоть что-то.

– Помочь?

– Не надо, – проворчала она, одной рукой вытирая лоб, а другой продолжая водить тряпкой по полу.

Конечно, услышать от неё другой ответ я и не надеялся.

Арабелла Делакруз, принимающая помощь.

Или ещё хуже – просящая её.

Мы же не в сексуальной фантазии мужчины, захотевшего подчинить её себе.

Она не просила о помощи, даже когда заявилась на нашу территорию шесть лет назад.

Она пришла и предложила союз, который при лучшем раскладе событий смог бы принести пользу обеим сторонам.

То, что мы стали семьей – случайность.

Хотя я с самого начала понимал, что Арабелла больше никогда не уйдёт от нас, потому что спустя восемнадцать лет своей жизни она, наконец, прибыла домой.

Я никому об этом не говорил, так как Дэниел до последнего противился ей, а Неро не верил в судьбу.

Но в конце концов всё случилось именно так, как я и думал.

Люди, которые принадлежат друг другу, не расстаются.

Внезапно Арабелла ударила ладонями о пол, издав горловое рычание. Её ногти лязгнули о грязную плитку.

Да, в Лас-Вегасе было лучше. Это место совсем не подходило для пыток. Здесь даже не было слива для крови! Никаких удобств для работы. Как наш братец справлялся с этим дерьмом?

– Лучше позову Дэниела, – решил я. – Только уйди до того, как он придёт, хорошо?

Он не откажется помочь, но лишнее напоминание о причастности Арабеллы к побегу Талии накануне их встречи – не лучшая идея.

– Мне нужно время. У него толстая кожа.

Я знал, что она собирается забрать голову Риккардо с собой, предварительно отрезав её.

– Отпишись мне, как закончишь.

Арабелла кивнула, поднимаясь с колен, окрашенных в красный. Я же развернулся и пошёл на выход. От меня несло кровью, стоило принять часовую ванну. Расслабиться. Подумать о…

– И ещё, Деметрио. – Арабелла остановила меня, заставив посмотреть на неё. – Найди ту девушку из ресторана. Мы катастрофически нуждаемся в ней.

– Нет. – Мой ответ прозвучал непривычно резко, и я сам удивился своему тону.

Это я катастрофически нуждаюсь в ней.

– Найди, – требовательнее повторила она, сдув кудрявую прядь, упавшую на лоб.

– Это…

– В следующем месяце ей исполнится восемнадцать, – зная наперёд, что я хотел сказать, успокоила меня сестра.

Восемнадцать?

– Ты получила сведения о ней?

Когда она успела? И как? Мы толком ничего о ней не знали.

Ни имени, ни места жительства, никаких данных, кроме возраста и ресторана, в котором она работала. Ресторан, точно. Возможно, они так же разговаривали до того, как запрыгнули ко мне в машину.

О чём ещё Арабелле было известно?

Я хотел знать всё.

Каждую незначительную для неё мелочь.

– Кто-то же должен был это сделать. Не всегда стоит полагаться на судьбу. – Арабелла встала на ноги, подошла к раковине и включила воду. – Ты знаешь, она любит играть в злые шутки с возлюбленными.

Я почувствовал жар в области своих ушей. Я ненавидел, когда они делали так, выдавая мои истинные чувства. Мне было нечего скрывать от Арабеллы. Тем более она уже поняла, кем была та девушка.

И приняла реальность раньше, чем это сделал я.

Вероятно, мой взгляд, которым я смотрел на неё тогда в машине, сказал ей об этом. Или то, что я молчал всю дорогу до квартиры, после того как отпустил её и позволил вернуться обратно в ресторан, когда обычно не закрывал рот.

Как она узнала?

Но в долгих и нудных раздумьях об этом не было никакого смысла, потому я знал, что вёл себя странно с тех пор, как встретился с ней лицом к лицу, и тоже больше не собирался отказываться признавать тот факт, что Ангел сама нашла меня.

Глава 4

Эбигейл

Это когда-нибудь закончится?

Не проблемы, которые были у всех, а грязь под моими ногтями от чистки этих нескончаемых овощей.

Мне не могли доверить что-то более ответственное, поэтому я занималась подготовкой полуфабрикатов каждую ночь, чтобы к утру у поваров было всё необходимое. Моя зарплата уходила на то, что я ела, спала и принимала душ прямо на работе. Но меня вполне устраивало, пока я проводила здесь всё своё время.

А дальше?

Честно, я старалась не думать.

Хотя стоило.

Будущее было туманно.

Мечты, которыми я грезила, становились всё более недостижимы. Нужно было как можно скорее решить, что делать дальше, пока жизнь не превратилась в бесконечный круговорот, в котором с каждым днём я всё больше становилась не собой.

Предназначение.

Моё место было не здесь.

Это лишь промежуточная станция перед тем, как я наберусь сил, выйду на улицу и сделаю что-то, что изменит положение. Сомневаюсь, конечно, что в Рино в меня совершенно случайно врежется профессор медицинской школы Гарварда, без причин разглядит во мне потенциал и предложит учиться у него, но… фантазировать об этом перед сном было даже немного забавно. Такое вообще возможно?

Однако Гарвард был недосягаем даже при жизни мамы.

Цена на обучение возрастала с каждым годом, а у меня не осталось почти ничего из тех денег, что Мэй дала мне. Моих накоплений едва бы хватило на дорогу до Массачусетса.

Деньги.

Деньги.

Деньги.

Постоянные мысли о них раздражали меня, но я поняла важность их наличия, когда в доме перестала появляться еда и мне пришлось продать несколько своих вещей, чтобы купить поесть. Первое время я делилась с отцом, надеясь, что скоро он придёт в себя, найдёт работу и поймёт, как много я делала для нас.

А потом у меня почти ничего не осталось, и я стала есть на улице, чтобы он почувствовал себя голодным, как я, и наконец сделал хоть что-то. Только этого не случилось. Спустя некоторое время я решила узнать, ел ли он что-то сегодня, и он ответил, что ел, но не спросил меня в ответ.

Как ему могло быть настолько всё равно?

Почему они такие? Почему?

Мамы никогда так не поступали.

Они отдавали последний кусок торта под предлогом того, что не хотели, и встречали со школы с горячим обедом.

Не всегда, конечно. Моя много работала. Но когда у неё появлялся шанс, она всегда им пользовалась.

А он? Что он сделал для меня?

Лезвие заскользило под кожурой, отделяя её от картофеля в моей руке. Я не представляла на месте овоща часть тела своего отца. Нет. Но я злилась, вспоминая о нём. Всегда. Ничего хорошего не приходило в голову, когда он становился частью моего внутреннего монолога.

Забыла ли я то, что можно было вспомнить?

Или этого вовсе не существовало?

Ты сделал что-то хорошее для меня, папа? Позаботился обо мне? Защитил? Ты не интересовался, как у меня дела, что я чувствую, чем живу. Ничего, словно я никто. Ты был обязан делать это и вести себя как мужчина, а не лентяй-пьяница, в конце-то концов!

Картофель с плеском упал в воду, когда я резко сжала ладонь и он выскользнул из неё.

Кончик ножа врезался в среднюю фалангу безымянного пальца и оставил неглубокий порез. Пузырь из крови тут же стал набухать, поэтому я прижала его к губам. Металлический привкус распространился по рту.

Глаза опустились к контейнеру, доверху наполненному чищенным картофелем. Даже не заметила, как управилась со всей работой, пока перекручивала в голове одни и те же мысли, будто они успокаивали, а не пугали.

Но страх – ключ к решению проблем. Если решишься пересечь черту, в итоге обязательно будешь вознаграждён.

Я должна была что-то сделать.

Должна была не стать своим отцом.

Но не сегодня. Сегодня уже поздно. Возможно, завтра?

В любом случае, пока мне не исполнится восемнадцать, мне лучше прятаться.

Встав с табуретки и прихватив с собой тяжелый контейнер, вышла из кладовой, которая превращалась в мою спальню каждую ночь с тех пор, как я появилась здесь, подошла к двери и открыла её с помощью локтя.

Сегодня перед сном я собиралась представить, как мне на голову резко падает миллион долларов и…

– О! – Я остановилась, когда увидела перед собой человека, которого в это время здесь обычно никогда уже не было. Часть воды из контейнера выплеснулась на пол из-за того, как я подпрыгнула. – Томас…

– Это всего лишь я, – подтвердив, улыбнулся он.

Его тёмные кудрявые волосы были аккуратно уложены на две стороны, однако лицо выглядело уставшим после десятичасовой смены, которую он провёл на этой кухне сегодня в роли повара.

– Ты напугал меня, – призналась я, продолжив свой путь до холодильника. – Что ты здесь делаешь?

Парень поплёлся следом за мной и открыл одну из створок, чтобы я могла без труда поставить туда тару с картофелем.

– Спасибо.

Раньше он никогда не задерживался.

– Что-то случилось?

Мне нужно было знать, зачем он остался.

– Нет, просто хотел дождаться, когда ты освободишься.

Я напряглась.

Старый страх возродился во мне, когда я пошла обратно в кладовую, чтобы забрать оттуда нож. Его нужно было убрать на место, но теперь я не собиралась так быстро расставаться с ним. Томас, к счастью, держался на расстоянии, оставаясь на кухне.

– Как насчёт свидания? – громко спросил он, чтобы я точно расслышала его со своего места.

Только несмотря на это, я всё равно переспросила, не обернувшись и почти прокричав ему:

– Свидание?

– Ты обещала мне.

Крепко сжав рукоять в своей ладони и спрятав лезвие за спиной, остановилась на пороге и вновь встретилась взглядом с парнем.

– Я обещала? Нет, я…

– Да, точно.

Я не могла обещать ему свидание, потому что никто не звал меня на них с тех пор, как я бросила школу. У меня ведь не могли начаться провалы в памяти, верно?

И Томас никогда не обращал на меня внимания как на девушку, потому что отчасти боялся Асторе вместе с остальными.

Что изменилось?

Пока я думала о том, как отказать ему, чтобы не вызвать приступ агрессии, жертвой которого я стану, он уже наклонился и достал из приоткрытой тумбы две тарелки со свежесваренной пастой.

– Даже никуда идти не надо, мы ведь в ресторане, – напомнил он. – Я уже всё подготовил.

О, это мило. Так ведь?

– Соглашайся, Эбигейл. Даю слово, что еда не отравлена.

– Точно?

Я не сомневалась в этом, а вот в кое-чём другом – очень даже.

Недоверие к мужчинам, а особенно к их безвозмездной заботе, которая никогда на моей памяти не была таковой, стало неотъемлемой частью меня ещё со времен, когда папа решил, что это хорошая идея – начать приводить своих новых друзей в нашу квартиру.

Интересно, он когда-нибудь позволял себе приставать к дочерям тех, с кем пил? Незнакомым девушкам в барах? Прохожим?

Я никогда об этом не задумывалась, а теперь от одной мысли было тошно.

Благими намерениями вымощена дорога в ад.

– Клянусь горшком с супом, который никогда не пригорает! – на всю кухню воскликнул Томас.

Я слегка опешила.

– Ты сам это придумал?

Он гордо кивнул.

– Смешно, правда?

Как сказать…

Если дорожишь отношениями с мужчиной, всегда делай вид, что его шутки по-настоящему смешные, иначе он обидится.

Мы с Томасом были просто знакомыми, поэтому меня несильно волновало, как он ко мне относится, но…

Существовала ещё одна причина, по которой стоило так делать – если ты боишься. Парень не походил на того, кто мог причинить мне боль, однако он был мужчиной, а это априори небезопасно.

Поэтому я улыбнулась, пропустив смешок.

Томас терпеливо дожидался моего согласия, когда приятный аромат, долетевший до меня, заставил живот заурчать от голода.

Последние полтора года я всегда была сыта.

Сегодня и несколько дней до этого были исключениями, потому что я много думала о том, что случилось той ночью, куда исчез мужчина, на которого я напала, и кем всё-таки были те двое.

Круговорот пугающих мыслей отбивал аппетит.

Но я много пила, как и обычно. Водный баланс был недооценен. Или моя привычка заменять еду жидкостью, чтобы не чувствовать пустоту в желудке, не собиралась покидать меня. Не знаю.

Я всегда была готова вернуться к старой жизни, несмотря на то, что боялась и всеми способами избегала этого.

Казалось, была готова оставаться в этом ресторане до конца своих дней, лишь бы больше никогда не выходить на улицу.

– Эбигейл?

Я вздрогнула, вспомнив, что нахожусь не одна.

Парень кивнул на железный стол позади себя, приглашая меня. Он не собирался уходить, а я забыла поужинать, так что…

– Хорошо, но это не свидание, – подойдя ближе, предупредила я. – Ты просто составляешь мне компанию.

Было опасно выдвигать свои условия, тем не менее я всё же сделала это. Хотела, чтобы он изначально понимал, что моё согласие на ужин распространяется исключительно на ужин. Никакого продолжения не будет. Ни сейчас, ни когда-либо.

– Как скажешь.

Хм, возможно, стоило пересмотреть свои взгляды?

Может, не все мужчины были такими плохими, как я думала?

Запрыгнув на стол и незаметно закинув нож во внутреннюю полку на уровне своих коленей, приняла тарелку и вилку из рук Томаса. Мои штаны были свободными и длинными, поэтому я не волновалась, сидя так. Хотя, если…

Перестань думать об этом, Эбигейл.

Парень тут же устроился рядом, уперевшись спиной в край стола, и стал есть одновременно со мной. Я наматывала длинные макаронины на вилку и с удовольствием засовывала их в рот. Они были немного пересолены, но не критично. Томас был неплохим поваром.

Он устроился сюда чуть больше шести месяцев назад, когда я жила здесь уже целый год. Мы здоровались друг с другом и иногда перекидывались парой фраз. На этом всё. Поэтому происходящее прямо сейчас казалось странным.

Молчание длилось не так долго, как я бы того хотела, когда он решил заговорить:

– Давно хотел спросить… – Кусок застрял у меня в горле, подсказывая неладное. – Это ведь просто совпадение, да?

– О чём ты? – спросила я, повернув голову в его сторону.

– Твоя фамилия, – объяснил Томас. – Ты никак не связана с Асторе, иначе бы не жила в ресторане.

Умный мальчик.

Я была уверена, что многие думали об этом, но никто до него не пытался задать вопрос – потому что, кто знает, вдруг Асторе решит убить тебя за излишнее любопытство.

Так работала власть. Люди боялись даже представить, что с ними будет, если они засунут свой нос туда, куда не надо. Не то чтобы решиться сделать это.

Глупый мальчик, Томас.

Однако по-настоящему ему ничего не угрожало, потому что я не была Асторе. Даже не знала, кто он и не захочет ли убить меня, когда узнает, что я прикрываюсь его фамилией, чтобы оставаться в безопасности.

Но Мэй… Она бы не поставила меня в такое уязвимое положение.

Я ничего не понимала.

И не знала, как увильнуть с этой темы, чтобы не раздразнить интерес Томаса ещё больше.

– Не хочешь рассказывать?

Стоило ли напугать его?

– Ты знаешь, как обычно поступают со свидетелями?

Парень приподнял брови, когда я почти воткнула вилку себе в шею, наглядно показывая ему. И он стал посмеиваться себе под нос. Смейся, смейся.

– Любопытство убило кошку, Томас, разве ты не знал?

Мои губы растянулись в вынужденной улыбке, поддерживая образ, который я создавала для него на ходу.

– Ты забавная.

Пронесло?

Напряжение, которое я испытывала, никуда не исчезло, но у меня получилось немного расслабиться, когда парень вернул своё внимание к макаронам, перестав допытывать меня.

– Обычно девушки отказываются идти на свидание со мной, – пожаловался он. – После того как я расстался со своей первой, Маргарет, всё пошло чередом.

Обсуждать своих бывших даже на якобы свидании – полный отстой. Какой реакции он ожидал?

– Почему?

– У неё длинный язык. – Его тон на мгновение изменился, будто маска, которой Томас придерживался всё это время, слетела.

Не зная, что она говорила о нём, я почему-то уже верила ей.

И будто бы не зря. Предчувствие, что что-то вот-вот начнётся, не отпускало меня, поэтому я стала есть быстрее: закончив, смогу преподнести ему причину, по которой наше времяпровождение подойдёт к концу и придёт пора расстаться.

Могла ли я попросить кого-нибудь поставить замок на дверь в кладовую? После всего, что происходило в последнее время, это начинало казаться мне верным решением.

– Со мной что-то не так? – спросил Томас, ковыряясь в своей порции.

Кроме того, что ты любишь лезть не в своё дело? Ничего. Наверное.

– С каждым из нас что-то не так, – вместо этого ответила я.

Идея поужинать с ним всё больше и больше начинала казаться мне ошибкой. Стоило ли закончить до того, как он окончательно свернёт не туда? Тем более паста в моей тарелке уже заканчивалась.

Заметив это, Томас приподнял голову, которую уныло опустил до этого.

– Тебе понравилось?

– Неплохо.

Его левый глаз едва заметно дёрнулся, и я поняла, что дала ему не тот ответ, на который он рассчитывал.

Красная лампочка загорелась в моём подсознании, подсказывая, что сейчас самое время прекратить то, что даже не следовало начинать.

– Ладно, спасибо за ужин. Мне рано вставать, поэтому лучше лечь пораньше. Надеюсь, ты не против?

Я уже собралась поставить тарелку и спрыгнуть со стола, чтобы убраться прочь, но Томас вытянул руку и положил её с другой стороны от меня, почти обняв меня в такой позе. Я двинулась обратно, чтобы не соприкасаться с ним. Дыхание спёрло.

– Это что-то изменит?

– Что?

– Моё желание.

Это был риторический вопрос, и любой, чей мозг больше горошины, понял это, идиот.

– А моё? – встречно спросила я.

– Не думаю.

Слухи, которые его бывшая девушка распускала о нём, по всему видимому, вовсе не были слухами. Вероятно, всё, что она разболтала, было правдой. Как он с ней поступал?

Однако сейчас больше всего меня волновало то, как он собирался поступить со мной.

– Томас, я не…

Я быстро подвинулась в сторону, когда он приблизился. Но Томас не послушал меня и, положив руку на моё колено, раздвинул бёдра в стороны.

– Почему? Ты сказала, что со мной всё в порядке.

Я этого не говорила! А он переворачивал сказанное мной в свою пользу, изо всех сил стараясь заставить меня засомневаться в своих собственных словах. Уже не впервой.

– Томас…

Что-то внутри меня разбилось, словно целая банка острого перца внезапно взорвалась в желудке. Злость, которую я таила, вырвалась на свободу, когда парень схватил меня и дёрнул, пытаясь уложить спиной на стол. Тарелка выпала из моих рук и разбилась об пол.

Но ладонь всё ещё крепко сжимала прибор в ней.

И я не подумала, сделав следующее:

Воткнув вилку глубоко в щёку Томаса.

Мужской крик почти оглушил меня, заставив поморщиться.

Я быстро выбралась из-под него, прокатившись по столу, когда он стал больше занят собой, чем мной, и встала на ноги. Ублюдок в это время опустился на колени, держась за лицо. Кровь стекала с его ладони и капала на пол.

Я схватила со стола топор для разделки мяса и рванула на выход из кухни, собираясь спрятаться в темном зале.

Скорее всего, ресторан был уже пуст, поэтому помочь мне было некому. Хотя я и не думала об этом. Дожидаться чьей-то помощи – худшее, что ты можешь для себя сделать. Я бы просто потеряла время, крича в надежде, что кто-то услышит и спасёт меня.

Поэтому, когда Томас опёрся на ладони и размазал кровь по полу, собираясь встать и последовать за мной, я уже скрылась в коридоре.

Если бы не страх попасть в тюрьму, я бы отрубила ему член этим самым топором, а затем дала бы истечь кровью и умереть.

Но вместо этого я бежала, постоянно оглядываясь, зная, что если не успею спрятаться до того, как он найдёт меня, кровью истеку я.

Ненавижу их. Всех до единого.

Ярость билась импульсами под кожей. Сердцебиение отдавалось в ушах. А тревога огромной волной обрушилась на меня, когда я оказалась в длинном едва освещённом проходе.

Томас сделал это, потому что у него больше не осталось выбора. Он решил, что такая, как я, с радостью примет его предложение, потому что была никому не нужной, словно мужское внимание продлевало жизнь. Скорее наоборот.

Я не знала, что мне делать, когда мы пересечёмся, потому что это в конце концов произойдёт. Не сегодня, так завтра или послезавтра.

Вдруг он захочет задержаться снова?

Как мне поступить?

Убить его?

Я обернулась, услышав звуки, не принадлежащие мне, но до того как успела увидеть что-то позади, врезалась во что-то перед собой.

В кого-то.

Резко вздохнув, повернулась обратно и увидела мужчину. Томас? Нет. Здесь был только один путь, а он не мог так быстро обогнуть ресторан через улицу и подкрасться ко мне с другой стороны.

Моё спасение или моя погибель был здесь.

Однако я не надеялась на первое, когда это был мужчина. А сейчас это был именно он.

Взмахнув рукой и приставив лезвие к его шее, натянула кожу под подбородком и заставила приподнять голову во избежание ранения, которое вполне могла нанести.

– Держи руки при себе, если не хочешь остаться без пальцев, – пригрозила я.

Он не прикасался ко мне, но после моих слов послушно завёл руки за спину и улыбнулся. Два острых клыка выпрыгнули из-под его верхней губы.

Тут же приглядевшись и узнав лицо незнакомца, я сделала два шага назад и вытянула топор перед собой, больше не касаясь его им.

– Деметрио?

– Куколка, – поприветствовал он, опустив голову.

Куколка?

Я не заострила на этом внимания, потому что моя голова была занята кое-чем более важным, но тем не менее заметила, что он успел дать мне прозвище.

Деметрио пришёл за мной.

За чем же ещё ему быть здесь, верно?

– Кого ты обидела?

Я?

Он не хотел спросить ничего другого? Схватить и похитить меня? Напомнить, что я должна им, хотя это было не так?

– Почему ты так решил?

– У тебя топор в руках и кровь на лице.

Я сморщилась, не чувствуя её до того, как он сказал мне, затем быстро подняла свободную руку и вытерла щёку тыльной стороной ладони.

– А ещё… – Деметрио кивнул мне за спину, – там кто-то кричит.

До сих пор.

Не так громко, как изначально, но в перемешку с грохотом падающей со столов посуды и ругательствами.

– Маленькая шлюха!

Среднестатистическая реакции мужчины на отказ.

– Ты ещё об этом пожалеешь!

– Что он сделал? – неожиданно поинтересовался парень передо мной.

Я не ответила. Руки затряслись.

Заметив это, он перевёл взгляд с моего лица на дрожащий топор, а затем обратно и переспросил, исправившись:

– Что он попытался с тобой сделать?

Какое ему дело? И, вероятно, он и так всё понимал. Зачем ему моё подтверждение произошедшего?

– Я достану тебя! – вновь закричал Томас.

– Ошибаешься, – вместо меня ответил Деметрио.

Он плавно наклонился в сторону, заглядывая мне за спину, после чего сделал шаг влево и обошёл меня, не соприкасаясь со мной и не волнуясь, что я могу воткнуть топор ему в бок.

Сумасшедший.

Когда он скрылся в конце коридора, ведущего в кухню, я побежала в сторону зала, не собираясь дожидаться его. С чего бы мне делать это?

Ресторан был большим, а я, в отличие от одного из присутствующих в нём мужчин, знала каждый его угол и не боялась оставаться в темноте надолго.

Стоило лишь продержаться до утра.

Но что делать потом? Завтра? Когда Томас выйдет на свою следующую смену? После того, как он решит распустить слухи, что Асторе не защищает меня? То есть расскажет всем правду.

С каждым днём здесь становилось всё менее безопасно. Нельзя было оставаться тут вечно. Я знала, что однажды мне придётся покинуть это место.

И бежать.

Быстро оказавшись в основном зале, в темноте которого было невозможно увидеть даже собственные ладони, поплелась на ощупь и память, планируя добраться до сцены. Скоро мои глаза привыкнут, и я смогу различать хотя бы что-то, но у меня не было времени дожидаться этого момента.

Споткнувшись о подъём, я поняла, что была на правильном пути. Поднявшись на него и оглянувшись в надежде, что никто не видел, как я пряталась здесь, подняла полотно и забралась внутрь, после чего уселась на пол, прижимая топор к груди, а спину – к барабанной системе.

Хотелось закрыть глаза и представить себя где угодно, только не здесь, однако я не могла позволить себе сделать это.

Нужно оставаться начеку, потому что тут только я и двое мужчин, которым что-то от меня нужно.

Проклятие.

Меня трясло от страха быть пойманной. Я жила с этим чувством, так как Родриго будто дышал мне в спину всё это время, но сейчас это ощущалось иначе. Остро.

Из-за того, что они уже были здесь. И я ничего не могла с этим поделать.

Был вариант бежать из ресторана, но когда я нашла в себе решимость сделать это, в зале послышались шаги.

Я задержала дыхание, чтобы тот, кто присоединился, не смог отследить меня. Сердцебиение стало ощущаться в горле, висках и даже верхней части живота. Меня затошнило от тревоги.

Звуки, подсказывающие мне, что Деметрио или Томас с каждой секундой приближается ко мне, почти заставляли меня потерять сознание.

Легко думать о борьбе. О том, что ты сделаешь, если на тебя нападут. Но на деле, когда это случается, тебе хочется плакать. Конечности немеют. Силы испаряются.

Прямо сейчас я чувствовала себя именно так.

– Нашёл тебя, К…

Однако когда полотно передо мной приподняли, потаённое желание вырвалось наружу и радостный тон парня прервался, потому что я резко выбросила пятку вперёд, точно попадая по его лицу.

Деметрио повалился назад, упав на задницу. Я же, в свою очередь, поползла спиной назад, пока не выбралась из-под укрытия и не встала на ноги. Кровь кипела. Было всё так же темно, но теперь я могла разобрать его тело, поднимающееся вслед за моим.

Нас разделяла музыкальная установка. Я надеялась, что мы не станем бегать вокруг неё. Оглядевшись и не теряя его из поля зрения, заметила, что он прибыл один. Томас всё ещё на кухне?

– Не убивай меня, – попросил Деметрио, вытянув одну руку перед собой, а другую прижав к разбитому носу. – Я ещё нужен тебе.

Он? Мне?

Недоумение, должно быть, отразилось на моём лице, потому что парень усмехнулся. Он отчётливо видел меня – значит, его глаза уже успели привыкнуть к темноте. Как долго он находился в поисках?

– Зачем это?

Больше, чем то, почему он остался, меня волновало то, зачем он вообще пришёл.

– Ты живешь здесь? – не ответив на мой вопрос, поинтересовался Деметрио.

– Какая тебе разница?

Наверное, больше нет. Проблема решила себя сама. Или удвоила? Как я могла оставаться здесь, когда он знает, где меня найти? И Томас… Нужно убираться отсюда как можно скорее.

Быть пойманной на улице вышибалами Родриго или Деметрио, его подружкой и поваром с длинными руками – что из этого хуже?

– Для вопросов существуют ответы, а не встречные вопросы.

Он первый меня проигнорировал.

И в любом случае я находилась в более выигрышном положении, чем он.

– Ну, из нас двоих топор только у меня, так что отвечай.

– Не хотел бы расстраивать тебя, Куколка, но забрать его у тебя так же легко, как и заставить того ублюдка на кухне замолчать.

Что он с ним сделал? Я ничего не слышала.

Крики Томаса прекратились, когда я скрылась в зале, однако, возможно, расстояние между нами не было причиной, потому что Деметрио – тот, кто заставил его заткнуться.

– Как тебя зовут? – спросил он, продолжив задавать вопросы, ответы на которые я не собиралась давать.

– Не скажу.

– Это нечестно.

– Почему?

– Ты знаешь моё имя.

– Мне всё равно.

Губы Деметрио тронула улыбка. Он попытался скрыть её от меня, но ничего не вышло и из-за напряжения скуловых мышц на его щеках появились ямочки.

– Что тебе от меня нужно?

Я решила, что он нормальный, когда отпустил меня несколько дней тому назад. А я не считала ни одного мужчину, которого успела встретить за последние десять лет, нормальным.

– Ничего из того, о чём ты думаешь.

– И о чём же я думаю?

– Например, что я пытаюсь показаться твоим спасителем, чтобы ты расслабилась и я смог закончить начатое кричащей свиньёй с кухни, не так ли?

Похоже, но поправочка – я спасла себя сама.

– Тогда зачем ты здесь, если не за этим?

– Тебе стоило дослушать Арабеллу до конца. Она бы всё тебе объяснила, если бы ты так рьяно не пыталась сбежать от нас.

Арабелла? Та девушка, которая затащила меня в его машину? Получается, что да.

– Ты бы на моём месте поступил иначе?

Деметрио покачал головой.

– Я – мужчина.

Именно поэтому ему было бы не страшно попасть в машину к двум незнакомцам, один из которых – другой мужчина.

– Конечно. – Я закатила глаза. – Это значит, что ты бы никогда не оказался в такой ситуации.

Так как он и ему подобные сильнее и, разумеется, умнее. Они не знают, что такое быть уязвимыми, как женщины.

– Отнюдь. Я бывал в ситуации и похуже.

Что? Когда?

– С чего ты взял, что то, с чем столкнулся ты, не так страшно, как то, с чем столкнулась я?

– Потому что я бы не тронул тебя без позволения ни тогда, ни сейчас, никогда, Куколка.

Мысли, которые мне не нравились, стали лезть в голову вместе с картинками. Я не хотела знать. Не хотела расспрашивать его.

Как мы вообще пришли к тому, что обсуждали, кто и сколько пережил?

Мне должно быть всё равно. Мы никто друг другу.

– Ты собираешься договорить за свою подругу?

– Она – моя сестра.

Сестра? Внешне они были абсолютно разными.

Как день и ночь.

– Без разницы. Чего вы хотите?

– Чтобы ты работала с нами.

Топор чуть не выпал из моих рук, и мне пришлось сжать его сильнее, чтобы этого не произошло.

Работать? Я даже не знала, кто они и чем занимаются. Точнее… Если вспомнить наш прошлый разговор, кое-что о том, какой вид деятельности они вели, я отчасти понимала.

– Мне…

– Мы знаем, что в следующем месяце тебе исполнится восемнадцать, – перебил Деметрио.

Я подняла брови.

В следующем месяце? Восемнадцать? Откуда он вообще что-то обо мне знает?

– Мы?

– Каморра, – пояснил он. – Слышала о нас?

Видела.

Одним глазом через кровавую пелену, потому что веко над вторым распухло до таких размеров, что я не могла открыть его.

Тот день изменил мою жизнь.

И несмотря на моё нынешнее положение, в лучшую сторону.

– Каморра убила моего отца.

– Кем был твой отец? – прищурившись, поинтересовался Деметрио.

– Никем.

Пустое место. Тот, о ком не хотелось вспоминать.

Каждый раз, когда что-то или кто-то напоминал мне о нём, в груди разрастался неприятный ком. Как будто его отсутствие было не просто фактом, а проклятием, которым я была вынуждена жить.

Но я посвятила ему слишком много своих мыслей. И не только сегодня, а вообще.

Он не заслуживал того, чтобы о нём вспоминали.

Даже плохо.

– Какого рода работа?

– Нужно будет встретиться с несколькими мужчинами и понравиться им.

– Встретиться? – подозрительно переспросила я.

Деметрио явно уловил намёк в моём тоне, когда ответил резче, чем когда-либо до этого:

– Никакого секса. Только встречи.

– Зачем?

– Личные счёты.

– И как я смогу помочь вам с этим? Возможно, ты не рассмотрел, но…

Я – уродка.

Зачем кому-то такая, как я, когда есть варианты лучше? Сильно сомневаюсь, что у тех, кто был нужен Каморре, нет выбора.

Или…

– Ты станешь нашими глазами и ушами, – объяснил он, не дав мне закончить. – Они перестали доверять нам, так как про нас начали ходить слухи, а девушки вроде тебя – не угроза их репутации.

Последнее, что он сказал, не удивило меня. Мужчины априори считали, что женщины не способны на что-то серьёзное.

– Слухи? Такие как?..

Деметрио не ответил так быстро, как раньше, помедлив. Его ладони сжались в кулаки, но я сделала вид, что не заметила этого.

– Что мы убиваем таких, как они.

– Это правда?

– Да.

Услышав такое лет в четырнадцать, когда из плохого я знала только безответственность отца, я бы испугалась. Сейчас же я просто вспоминала, как меня из раза в раз пытались убить под видом обычного боя. То, что я выживала, – настоящее чудо.

Возможно, у Господа всё-таки были особенные планы на меня.

– И почему бы просто не убить их снова?

В какой-то степени я была даже согласна с такой политикой.

Нет человека – нет проблемы.

Я бы не отказалась, если бы кто-то убил Родриго. Я бы задышала полной грудью впервые с тех пор, как попала в клуб, зная, что он больше не может достать меня.

Свобода стала бы снова доступна мне.

– В том-то и дело, Куколка. Мы хотим, чтобы они заплатили за то, что сделали.

– Каким образом?

– Поселившись за решёткой.

Кая всегда говорила, что смерть слишком милосердна для тех, кто её заслуживает.

Что сделали эти люди, если убийцы хотели не просто навсегда избавиться от них, а жаждали заставить их страдать?

Вечное заключение – пытка. Я бы скорее разбила голову об стену, нежели согласилась провести остаток жизни в тюрьме.

Воспоминания о встречах с мамой там не вовремя напали на меня. Чувство дискомфорта, которое я и без того ощущала с того момента, как Томас начал задавать странные вопросы, обострилось.

– Ты не станешь соучастницей преступления, – продолжил уговаривать меня Деметрио. – Наоборот.

Не преступница, которая работает на преступников – такое вообще возможно?

Как со мной поступят, если ничего не выйдет?

Я окажусь в окружении действительно серьёзных людей, которым под силу стереть меня из истории Земли, если они того захотят.

Голова раскалывалась от вопросов.

Что, если?..

Что, если?..

Что, если?..

А что, если это шанс? Я хотела выбраться отсюда, но не знала, как это сделать, пока Деметрио не озвучил мне их предложение.

– Сколько вы платите?

– Пятьдесят тысяч долларов.

Моя челюсть почти отвисла.

Пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы просто прийтись по вкусу каким-то ублюдкам?

Самое лёгкое, что женщина может получить в своей жизни – внимание мужчины. Даже стараться не придётся.

Хотя конкретно мне, возможно, всё-таки и придётся.

– Мне нужно сто пятьдесят.

– Хорошо.

Хорошо? Следовало попросить двести. Или двести пятьдесят! Этого бы точно хватило.

Я стояла молча на протяжении нескольких минут, раздумывая, согласиться мне или нет, и Деметрио не торопил меня всё это время.

Да или нет?

Да или нет?

Да или нет?

Думай, Эбигейл. Быстрее. Если он уйдёт, то вместе с этой возможностью. Тебе в любом случае придётся покинуть ресторан и выйти на улицу. Так у тебя хотя бы будет временная работа.

Почему я говорила сама с собой?

Меня резко осенило.

А я вообще могла отказаться?

Деметрио сказал, они хотят, чтобы я работала с ними. Он не спрашивал, хотела ли этого я.

Парень внезапно сдвинулся с места и засунул руку под пиджак на груди, чтобы вытащить оттуда что-то.

– Не двигайся, – предупредила я, махнув топором в сторону Деметрио, будто собиралась кинуть в него им.

Он остановился.

– Что у тебя там?

Затем продолжил делать то, что уже начал, но в разы медленнее, пока не достал из внутреннего кармана клочок бумаги.

– Позвони по этому номеру, если решишься, договорились?

Даже не будет принуждать меня? Ничего такого?

– Оставь здесь, – кивнув на край музыкальной установки с его стороны, вместо «хорошо» ответила я.

Такие решения не принимались на ходу.

Мне нужно было подумать подольше. Взвесить все плюсы и минусы, которые на самом деле звучали так: «Это мой единственный шанс заработать нужное количество денег за такой короткий срок» и «Они всё-таки могут обмануть меня и продать на органы или в сексуальное рабство».

Но на кону и с той и с другой стороны стояло моё будущее.

Откажусь – и навечно останусь спать в кладовой, чистить картошку и надеяться, что в один день кто-то из работников или гостей ресторана не захочет изнасиловать и убить меня после.

Соглашусь – и, возможно, смогу начать новую жизнь, если эта работа не убьёт меня раньше.

Слепо верить Деметрио, с которым мы были едва знакомы, я не собиралась. Но та девушка… Её лицо говорило о многом.

Разве женщины не всегда за женщин?

Если вспомнить моё времяпровождение в «FIGHT», ответ становится очевиден – нет.

Если вспоминать о Кае, определенно – да.

Нельзя было судить всех даже по большинству. Но это всё равно не мешало мне априори ненавидеть мужчин. Тем не менее с женщинами дела обстояли иначе.

Одна воспитывала меня.

Вторая защищала меня.

Третья спасала меня.

– Мы уезжаем в Лас-Вегас через три дня, – нарушив тишину, сказал Деметрио. – Но ты можешь позвонить мне даже по истечению этого времени.

Почему?

– Вы работаете там?

– И там, и тут.

Значит, и моя работа будет и там, и тут. Получается, я смогу случайно попасться на глаза Родриго. Это риск. Но…

Пока у меня договор с ними, они убьют этого ублюдка в случае, если он решит забрать меня раньше времени и нарушить его?

Пожалуйста, хоть бы да.

После того как всё закончится, я заберу свои деньги и уеду подальше. Гарвард находится как раз в Массачусетсе. Не думаю, что у меня когда-то выйдет поступить туда, но это хотя бы один из самых отдалённых штатов от Невады.

– Ещё вопросы?

– Никаких.

– Тогда я пойду?

Деметрио сделал шаг в сторону и сошёл со сцены, на которой мы стояли. Я же медленно повернулась вслед за ним, не опуская топор.

– Безопасно поворачиваться к тебе спиной?

– Проверь и узнаешь.

Рот, Эбигейл.

Его подозрительное поведение пробудило во мне дерзкую сторону, которую я никогда не использовала при общении с мужчинами.

Причина первая: они принимали её за флирт.

Причина вторая: начинали агрессировать.

Но этот парень…

Он не заигрывал со мной и не злился.

Ухмылка повисла на губах Деметрио, когда он продолжил делать шаги к выходу из зала, до последнего смотря на меня.

Я была уверена, что он поступит иначе, демонстрируя своё превосходство надо мной, однако с ним было что-то не так.

Или наоборот?

Нет, мне не верилось.

Дождавшись, когда он скроется из виду и в полной тишине раздадутся звуки отъезжающей от ресторана машины, которая, как я предполагала, принадлежала ему, я расслабилась и опустила руку с топором.

Но ненадолго, потому что Деметрио был не единственным, кто заставил меня напрячься сегодня ночью.

Я устремила взгляд к двери, ведущей в коридор.

Он всё ещё был где-то там. Я не могла пойти спать на улицу прямо сейчас.

Хотя было лето. Я бы точно не замёрзла, но сам факт нахождения там пугал меня больше, чем Томас, поджидающий на кухне. В отличие от Родриго он знал, что я могла дать отпор.

Теперь – да.

Чтобы научиться бороться, нужно было всего лишь остаться одной в этом огромном мире, полном мужчин. Зная, что никто не поможет, ты по-настоящему знакомишься с собой.

С тем, на что ты способен ради того, чтобы остаться в числе выживших.

Приближающаяся смерть – генератор энергии и сил.

Голос Деметрио раздался в моей голове, как воспоминание:

– … забрать его у тебя так же легко, как и заставить того ублюдка на кухне замолчать.

Хоть он не забрал у меня топор, Томас правда замолчал, так и не дав о себе знать. Мог ли он потерять сознание и умереть от потери крови? Сомневаюсь.

От этого не умирают — лишь становятся такими, как я.

Изуродованными.

Чисто теоретически я вполне могла лечь прямо здесь, так как всё равно не собиралась спать сегодня ночью, однако, сжав волю в кулак, всё-таки тихо сошла со сцены и направилась к коридору. Добравшись до него, осмотрелась и прислушалась. Никаких звуков.

Дверь в кухню была закрыта до того, как я подошла ближе и осторожно открыла её, заглядывая внутрь.

Было страшно, но я шагнула вперёд.

Затем ещё. И ещё. Пока не дошла до места, на котором в последний раз видела Томаса. Его там уже не было.

Но была кровь, которую неумело пытались вытереть. Красные разводы украшали кафель. Я подошла к мусорному ведру и заметила несколько испачканных тряпок. Смешок, который не должен был родиться внутри моего существа, выбрался наружу.

Этот парень точно часть Каморры?

Тогда почему он так плохо избавляется от следов преступления? Должно быть, кто-то другой делает эту работу за него, потому что иначе его уже должны были поймать и посадить за решётку.

Я вытерла остатки крови и уже сжигала тряпки на заднем дворе, когда мысль, которая должна была посетить мою голову изначально, добралась до меня.

Столько крови могло быть только в случае, если Томас по своей глупости вытащил вилку из щеки или…

Деметрио избавился от него до того, как нашёл меня.

Глава 5

Деметрио

Ндрангета приняла сирот.

Договорённости, которые мы согласовали ещё до того, как Талия вернулась в Калифорнию, были на удивление выполнены. Вот что мне нравилось в этих ублюдках и их милых жёнах – дети никогда не были частью бизнеса. Никогда не те, кто страдал от последствий наших действий и решений.

То, что Дэниел скрыл факт жизни Талии от её синдиката, никак не повлияло на малышей, которых я вырвал из рук педофилов. Они были ни при чём. И обе стороны это понимали.

Но на будущее я отметил, что нам следовало сделать безопасное место для них здесь – в Неваде, чтобы не обращаться постоянно за помощью к Ндрангете, мир с которой висел на волоске, пока братья Нери держали себя в узде от мести, что я считал вполне заслуженной.

Если бы кто-то решил скрыть от меня сестру, я бы…

Хорошо, что у меня её не было.

Однако, несмотря на полное отсутствие кровного родства, Дэниел Ардженто был моим страшим братом, и если кто-то решит прийти за его головой, Песец с большим удовольствием встретит его. Их.

А пока Деметрио Асторе был занят тем, что искал вернувшегося с «другой стороны» перевозчика тех самых детей.

В глазах слезилось от пыли, летающей повсюду.

Я привык к ней, так как в местах, где меня держал отец, всегда было грязно и сыро.

Но строительная пыль была чужда мне.

Передо мной предстало пространство, в будущем готовое стать ареной спортивных баталий – настоящей гоночной трассой.

Не то, что было здесь раньше.

Ветер касался моего лица, принося с собой аромат свежевскопанной земли. Шумы строительной техники сливались с природными звуками. Я видел, как очертания будущей дороги укладываются в рельеф. Как её плавные повороты когда-то будут следовать за изгибами природных форм.

В воображении уже рисовались сценарии гонок, которые однажды охватят это место. И я с нетерпением предвкушал момент, когда крики и азарт уже заполнят участок.

Потому что пока машины здесь не ездили.

Будто вместе с Талией исчезли и гонки.

А также страсть Дэниела к скорости.

Теперь он разъезжал исключительно на машине, хотя раньше делал это в крайних случаях, когда куда-то просто нельзя было приехать на байке.

Несмотря на то, что прямо сейчас я подходил к нему, сложно было сказать, что он находится здесь. Буквально – да. Но… Она забрала его вместе с собой. Я не видел своего брата с тех пор, как Призрачная Наследница вновь присоединилась к Ндрангете.

Он был сам не свой. Прямо как до её появления, словно обрёл себя рядом с ней.

Да, я понимал его.

Жизнь начиналась только после встречи с той самой.

Моя шла уже вот как семь дней.

– Ты видел её?

Дэниел кивнул, поджав губы, будто если бы не сделал этого, то завыл бы от боли.

Что случилось? Кроме того, что Талия не вернулась обратно вместе с ним, разумеется.

– Они увозят её в Калабрию.

Хотят спрятать? Но тогда бы Дэниелу было неизвестно об этом. Сомневаюсь, что они стали бы раскрывать место, в котором будут держать то, что необходимо ему.

Я слышал, что Сантьяго Риверо впервые собирался стать отцом в ближайшие несколько месяцев. Возможно, дело было в этом. Я надеялся.

В любом случае это не имело значения, потому что…

– И, конечно же, ты летишь в Неаполь!

Я соскучился по Италии, несмотря на то, что в последний раз, когда мы вместе собирались там, поход за вином для Арабеллы закончился моим похищением.

Было странно, что Триада не выкинула меня на середине пути, так как всю дорогу до склада, в котором немного позже произошла кровавая бойня, я шутил о романтичности происходящего.

Ублюдки не оценили. После чего я получил кулаком в глаз, живот и грудь. По итогу пришлось убивать их чуть медленнее, чем я того хотел.

Они испортили моё лицо! Нельзя было спускать это с рук!

Но я не мог улететь вместе с Дэниелом, если он собирался сделать это сегодня или даже в ближайшее время, потому что в любой момент Ангел могла объявиться, приняв наше предложение.

– Нет, – ответил брат.

Я в полном недоумении медленно повернул голову в его сторону.

– Нет? – переспросил. – Почему?

Дэниел достал из кармана своей кожаной черной куртки пачку и вытащил оттуда последнюю сигарету, после чего зажал её между зубами и поджёг.

Тлеющий табак на кончике стал единственным источником света в кромешной тьме, в которой мы находились. Спереди горели подсветка строительной площадки и фары машин, но мы были слишком удалены от этого, стоя на уже застывшей бетонной основе.

– Тогда зачем всё это?

Я взмахнул руками, указывая на разгар стройки вокруг.

Это было не для меня или Каморры.

Это было для неё.

Для Талии.

Нам всем было известно, что в Рино больше всего ей понравилось именно это место, несмотря на то, что оно было разрушено.

Вероятно, поэтому мы вместе так и не добрались до Лас-Вегаса, хотя именно там они смогли бы позволить себе гонки по оживлённым улицам, переполненным туристами.

Миссия: не убить и не убиться.

– Я не полечу, именно потому что люблю её. – Слова совершенно легко слетели с его губ, тем не менее я ни капельки не удивился.

До этого я не слышал, чтобы он так откровенно говорил о своих чувствах к Талии, однако слышать и необязательно.

Достаточно увидеть.

Как он выбегает во двор к своей машине, которой там уже нет, потому что она уехала на ней.

Как смотрит на Арабеллу, которая продолжает молча стоять на кухне, наблюдая за тем, как он крушит всё вокруг себя.

Как он медленно возвращается обратно.

К Дэниелу до Талии в его жизни.

Я боялся познать то же, что и он – когда любовь всей твоей жизни не хочет тебя видеть. Боялся сделать что-то, что заставит Ангела возненавидеть меня. Я не допущу этого. Никогда.

– Она не хочет меня видеть, пока я… – Дэниел стряхнул пепел и сделал очередную затяжку.

Это была не травка, которую он уже привык курить, а обычный табак, которым он лишь безрезультатно пытался восполнить её отсутствие. Но я понимал, что он говорил именно про неё.

Талия не хотела видеть рядом с собой наркомана.

Я бы мог подумать, что он никогда не курил при ней, но тогда бы ей было неизвестно о его зависимости. Значит, она принимала его таким. Знала, что её присутствие рядом хоть немного уменьшало дозу потребляемого им.

– Что изменилось? – произнёс вопрос, возникший у меня в голове.

Кинув окурок под ноги и затушив его, а затем присев на пятки и сцепив пальцы на затылке, запутавшись ими в тёмных волосах, Дэниел опустил голову и дал мне знать.

Я опешил. Первые несколько минут стоял молча, потому что был готов услышать что угодно, только не то, что услышал в итоге.

В этом не было ничего страшного, но…

Затем брат поведал мне план его дальнейших действий, который окончательно выбил меня из колеи. Что? Нет. Док убьёт меня за пособничество.

– Понимаешь?

Дэниел поднялся обратно, опустив руки.

– Я не стану помогать тебе.

– И не нужно. Просто проследи, чтобы я не умер во время процесса.

Я был уверен, что встреча с Талией немного успокоит его, потому что он увидит, что она в порядке, так как в её нахождении на «другой стороне» его беспокоило лишь это.

Но всё стало только хуже.

Или то, что он задумал, на самом деле выход?

– Я не могу умереть, Деметрио. Теперь на мне лежит вдвое больше ответственности.

Я был удивлён, когда Неро поручил ему Каморру перед тем, как отправиться в тюрьму, потому что истинная натура Дэниела не отличалась от моей или Арабеллы.

Внутри него жил хаос, который помогал ему продолжать существовать.

Оставлять на кого-то такого синдикат – не самая лучшая идея.

Однако Неро не ошибся, а Дэниел не подвёл его, раскрыв себя с иной стороны. Она ему не сильно нравилась, но он научился жить вместе с ней.

Ответственный, рациональный, сдержанный.

После того, что произошло, ему просто непозволительно быть каким-то другим.

И я уважал его за то, что он ставил положение, в котором оказалась Талия, выше своих собственных интересов.

Теперь я был согласен с тем, что вырывать её из дома в данный момент – не то, что ей нужно, пока Дэниел такой.

– Кто-то должен контролировать происходящее, – выдохнув облако дыма, добавил брат.

Я бы отказался принимать участие в этом, если бы у меня был выбор, потому что риски были слишком велики. Излишне.

Дэниел курил траву на протяжении десяти лет. Каждый раз, когда работа вызывала воспоминания или они находили его сами по себе – то есть постоянно. Он был зависим. Мы все это осознавали. Но самое главное, что он тоже это делал.

Первый шаг – принятие проблемы – пройден.

Поэтому пора положить конец этому дерьму.

Раз и навсегда. У нас осталось не так много времени.

– Когда начинаем?

***

Разговор с Дэниелом заставил меня заскучать.

Не в смысле, что он был нудным. Вовсе нет.

Я стал скучать по Ангелу.

В разы сильнее, чем до встречи с ним.

Пропитавшись тоской своего брата, я следил за временем на наручных часах с тех пор, как мы расстались, наблюдая за тем, как минутная и часовая стрелки двигаются, делая вероятность того, что девушка позвонит мне и попросит забрать её, всё менее реальной.

Однако я собирался надеяться.

До последней секунды.

Стоило ли заехать к ней и напомнить о своём предложении? Но мне не хотелось показаться навязчивым. Как я понял, она не сильно жаловала мужское присутствие в своём пространстве.

Мой нос до сих пор болел, тем не менее это приносило мне такое дичайшее удовольствие, что я расплывался в улыбке при воспоминании о том, как она ударила меня.

А потом я начинал злиться.

Тот ублюдок, который, как я догадался, приставал к ней, уже был мёртв, но произошедшее не давало мне покоя.

Я хотел свернуть ему шею ещё на кухне, потому что не мог тратить время на разборки с ним, когда Ангел была напугана и находилась где-то поблизости, однако придумал кое-что получше. Ударив его и уложив в багажник своей машины, нашёл девушку, получил по лицу и поговорил с ней – и только после этого вернулся к нему.

Его щека всё ещё кровоточила, когда мы прибыли к месту назначения – горному хребту, где шла стройка, затеянная Дэниелом.

Ублюдок думал, что я пугал его, заставляя копать себе могилу, но когда он закончил, я спустил с него штаны, отхлестал розгой, как грешника, посягнувшего на Ангела, а затем скрутил её и засунул в его тугую задницу. Закончив, бросил его на площадку, которую готовили к заливке бетона, засыпал землей и ушёл.

Сегодня его тело должны были проткнуть стальные опоры, свидетелями установки которых были мы с братом.

Сколько ещё мужчин пытались сделать это с ней?

Она запомнила их? Мне будет достаточно имён, чтобы найти их и сделать с ними то же самое. Или хуже, если позволит время.

Мне не терпелось наказать каждого, кто когда-либо пытался посягнуть на то, что она не хотела отдавать.

Тех, кто породил в ней страх.

Оставив Дэниела в тишине наедине с воспоминаниями о Талии, я вернулся в центр города, чтобы встретиться с Арабеллой.

Старое казино в ретро-стиле, в котором Неро так сильно нравилось проводить время, когда он был моложе, превратилось в место для сборища любителей дешевого пойла, драк и бездумного просаживания денег, поэтому мы коллективно решили тайно купить его до возвращения старшего брата, пока оно окончательно не утратило то, за что именно он его любил.

Войдя внутрь, я тут же встретил звук работающей дрели, смешавшийся с музыкой из радио. Несколько рабочих прошли мимо, кивнув мне в знак приветствия, и я, не став проверять, что они успели сделать за сегодня, прошёл далее, собираясь найти Арабеллу.

Далеко идти не пришлось.

Она сидела за пыльным столом, играя в карты сама с собой. Одна её нога была перекинута через другую и стучала каблуком по опоре. Этот звук был похож на тиканье часов.

Прямо как обратный отсчёт в моей голове, когда я заметил ещё одну девушку, сидящую за соседним столом и смотрящую на выключенные игровые автоматы в стороне.

Приятное чувство стало обволакивать каждую часть моего существа. И снаружи, и изнутри.

Мурашки пробежали по коже, и я остановился, остолбенев на мгновение, прежде чем продолжить свой путь к ней.

Вероятно, она почувствовала мой пристальный взгляд, потому что повернулась, а затем подскочила со своего места, увидев меня, пока я всё так же, как и обычно, не мог оторвать от неё глаз.

Я знал, что Ангел будет красива, но это? Господь издевался надо мной! Я не хотел прятать её от мира, однако понимал, что где бы мы ни оказались, все взгляды будут устремлены на нее.

Она – очарование.

Бойкая мягкость, нарушающая все законы Вселенной.

То, чего не могло существовать.

Но она стояла прямо передо мной, доказывая обратное.

И, как ни странно, не собиралась меня бить.

– Я согласна, – не поздоровавшись, сказала девушка. – Но у меня есть условия.

Арабелла оторвалась от игры, чтобы хмыкнуть и посмотреть на Ангела, спустившегося к нам.

– Какие?

Чего она хотела?

Я должен был узнать и сделать это непременно.

Всё. Что. Угодно.

– Вы должны сделать так, чтобы никто меня не узнал.

– Хорошо.

Я не совсем понимал, что именно придётся сделать для этого, но…хорошо. Без проблем. Любая её прихоть будет исполнена.

Девушка безнадёжно выдохнула, будто всё ещё надеялась на то, что у неё появится причина отказаться от этой затеи и сбежать, пока не поздно, однако я собирался пойти на всё, чтобы она осталась.

Не существовало предлога, который заставил бы меня отвернуться от неё и забыть о ней. Я не мог. Это выше не только моих сил, но и Господа.

– И я хочу больше. Двести пятьдесят тысяч.

– Твоя работа должна будет того стоить, Figlio degli elementi, – встряла Арабелла.

– Она будет, – пообещала Ангел.

Мне было тошно от того, что я не мог дать ей эти деньги просто так. Что ей придётся отрабатывать их.

Но мы не заставим её делать больше, чем то, что запланировали изначально.

Она получит столько, сколько хочет, потому что я могу себе это позволить.

– Хорошо, – вновь ответил я ей. – Выезжаем сейчас. Ты готова или тебе нужно забрать что-то из?..

Я не знал, как назвать то, где она жила. Ресторан был её спальным местом. Не домом. Возможно, убежищем?

От кого?

– Нет.

Мне пришлось оторвать взгляд от её лица, чтобы посмотреть ей за спину в попытке найти что-то, что она взяла с собой. Хотя бы небольшую сумку с одеждой.

Только у неё ничего не было.

Но теперь будет.

– Значит, в путь! – Арабелла поднялась со своего кресла, хлопнув ладонями об стол.

Затем собрала карты и засунула их в декольте, проходя мимо нас. Каждый её шаг отдавался звоном каблуков об пол. Мы без разговоров последовали за ней, идя наравне.

Я ощущал, насколько некомфортно Ангел чувствует себя рядом с нами. И это было разумно, пока мы были незнакомцами для неё.

Пока она не знала, что…

Я собирался не только умереть за неё. Я планировал изменить её жизнь, как она изменила мою. Однажды я обо всём ей расскажу.

– А ещё… – Девушка повернула голову, ловя меня за тем, как я слежу за ней с помощью периферического зрения всё это время.

– Что ещё? – взмахнув руками перед нами, возмутилась Арабелла.

Но Ангел, не обращая на неё своего драгоценного внимания, посмотрела на меня, совсем слегка улыбнувшись.

– Меня зовут Эбигейл.

Моя личная Святая Дебора.

Глава 6

Эбигейл

Неделя первая – смена имиджа.

Всё было серьёзно.

Не то чтобы я не понимала этого, когда соглашалась на работу с Каморрой, но всё же. Я думала, они просто закинут меня в логово льва и мне придётся решать, как действовать дальше, самостоятельно, пока они будут заняты делом, а я – служить отвлечением.

В Лас-Вегасе было ярко, шумно и царило неугасаемое веселье.

Мне даже не пришлось выходить из машины, чтобы понять это. Я любопытно смотрела в окно, чувствуя зависть ко всем этим людям на улицах. Они жили свою жизнь. Я не заметила ни одного человека без улыбки на лице. Конечно, многие из них могли быть пьяными – всё-таки выходные, и обычно в это время город не спит, – однако это не отменяло того факта, что каждый из них, по крайней мере, был немного счастлив.

Мы прибыли в город рано утром, проведя всю ночь в дороге, после немного поспали, а уже сейчас направлялись в неизвестном направлении, чтобы начать мою подготовку.

– Ты когда-нибудь выезжала за периметр Рино? – внезапно из-за руля поинтересовался Деметрио.

– Да, какое-то время я жила в Карсон-Сити.

В хорошей квартире, с отдельной комнатой и горой игрушек. Мне было семь, когда мы переехали. И на самом деле я не помнила ничего, кроме того, что тогда было хорошо.

Или в силу возраста я не могла заметить плохое.

Когда ты ребёнок, всё вокруг кажется правдой, тем не менее чаще всего это не так, но ты понимаешь это слишком поздно – уже повзрослев.

Мама улыбается из последних сил, чтобы ты ничего не поняла. Папа на самом деле никакой не супер-герой.

А ваша семья – фальшь.

Я привыкла к жизни во лжи, поэтому то, что делала сейчас, было для того, чтобы начать всё по-новому. Это не навсегда. Я лишь сделаю свою работу и стану жить.

Наконец-то заживу, перестав выживать.

Что бы на это сказали мама и Кая?

Они были бы горды мной, узнав, что я решила не упускать свой последний шанс?

Или стали бы презирать меня за то, что я согласилась работать на мафию? И кем…

Признаться честно, меня бы волновало, что бы обо мне подумали, узнав о деятельности, которой я начала заниматься. Если бы были люди, которым было было до меня дело.

А потому как все они мертвы, я не тратила на это своё время.

И не осуждала себя, потому что это бы никак не помогло.

Но, господи, я согласилась на работу, о которой толком ничего не знала! Хотя всё-таки кое-что мне было понятно…

– Я – шлюха.

Признаться в этом вслух – словно впервые осознать всю абсурдность происходящего. Как я оказалась здесь?

– Эскортница, – оторвавшись от своего телефона, возмутилась Арабелла, будто это не было одним и тем же.

Или на самом деле не было?

– Шпионка под прикрытием, – исправил Деметрио сказанное нами обеими.

Да, это звучало лучше.

Однако факт оставался фактом.

Я собиралась проводить время с мужчинами, чтобы их за это наказали, а я получила свои деньги.

Мой моральный компас был разбит, несмотря на то, что я не собиралась спать с одним из них, всё равно…

Я чувствовала себя ужасно.

Кая всегда защищала меня от нежелательного внимания, чтобы теперь я добровольно пошла на это?

Был ли у меня на самом деле другой выход?

Всю дорогу я только и думала, как могла поступить иначе, пока машина не остановилась, а я не поняла, что так ничего и не придумала.

И не успела ничего сделать, потому что Деметрио уже открыл передо мной дверь. Люди на улице почти сбивали друг друга с пути, торопясь куда-то, когда мы втроём присоединились к ним на пути к…

Куда мы шли?

– Ты решила, что будешь делать? – спросил парень сбоку от меня.

– О чём ты?

– Насколько я помню, Куколка хотела, чтобы никто не узнал её.

– Да, – подтвердила я. – Но…

Большая вывеска зажглась перед нами словно по зову, заставив меня поморщиться и остановиться на секунду. Настроив фокус, я присмотрелась и поняла, где мы. Почти, если быть точнее.

– У Каморры есть собственный салон красоты? – Я не смогла скрыть своё удивление, спросив об этом.

Думала, мы собирались пройтись по магазинам, чтобы сначала выбрать мне наряды на предстоящие встречи.

– Все салоны в городе так или иначе принадлежат Каморре, – рассказала Арабелла. – Без нас ни один из них не продержался бы так долго. Налог на «безопасность», который они платят, спасает их бизнес.

– И от кого вы их защищаете?

– От конкурентов, – объяснил Деметрио. – И от нас самих.

Я не была удивлена.

Во время моего пребывания в клубе Родриго тоже платил кому-то за защиту. Но кому и от кого – мне было неизвестно. Возможно, им же. Стоило разузнать. Я хотела удостовериться в том, что Каморристы не знали, что в их клубах дрались несовершеннолетние.

Деметрио открыл перед нами дверь, и едва я успела ступить через порог, как меня сразу охватило чувство роскоши. Воздух был наполнен ароматом духов. Стены – украшены картинами. Стильные люстры, мягко освещающие пространство вокруг, подчёркивали каждую деталь утонченного интерьера. Полированный пол блестел, а диваны в зоне ожидания выглядели так, будто призывали меня присесть и расслабиться в них.

– Девушки так любят…

Но парень не успел закончить, так как Арабелла уже перебила его, будто заранее знала, что он собирается сказать:

– Ты делаешь маникюр чаще меня, Деметрио.

– Потому что я не ношу перчатки, когда делаю свою работу, а кровь сложно вымывается из-под кутикулы.

Они начали спорить, а я, в свою очередь, вместо того чтобы слушать их, прошла дальше, осматриваясь.

Последний раз я была в похожем месте ещё совсем ребёнком, когда мама взяла меня в салон вместе с собой. Меня просто причесали и заплели пару классических кос. Только мне так сильно понравилось, что это стало нашей небольшой традицией.

Сложно было так резко лишиться всех мелких радостей, после того как ей пришлось оставить меня.

Я не скучала по ним. Я скучала по ней.

Однако красота этого места не переставала завораживать меня, пока я не нашла кое-что более интересное. Кое-кого.

Три девушки встревоженно бегали по залу, не замечая меня. Две из них поправляли всё на своих рабочих местах, доводя их до идеала, а другая мыла зеркало, натирая его до сверкающего блеска.

Я остановила взгляд на ней, а она тут же, почувствовав это, перевела радиус обзора и заметила меня. Её рот широко раскрылся от ужаса, когда она замерла на мгновение, словно увидела призрака, после чего обернулась ко мне, уронив тряпку на пол.

Незнакомка побледнела, будто вся краска в мгновение сошла с ее лица.

Собираясь успокоить её, я открыла рот, чтобы поздороваться, однако она опередила меня, беспокойно и натянуто улыбнувшись:

– Извините, салон закрыт на специальное обслуживание. Приходите завтра.

– Да, но…

Я опять ничего не успела сказать, так как она уже стремительно приблизилась ко мне с глазами, полными страха. Что такое?

– Пожалуйста, уходите отсюда, пока они не пришли. Я забыла закрыть дверь, она сочтёт это за…

– За что? – раздалось за спиной.

Я обернулась и встретилась взглядом с Арабеллой, пристально наблюдающей за происходящим. Она сложила руки на груди, уперевшись боком о дверной косяк.

– Девушка уже уходит. – Незнакомка схватила меня за плечи и стала подталкивать к выходу, из-за чего я несколько раз споткнулась, пытаясь устоять на своём месте, пока Деметрио не преградил нам путь, заявившись в комнату.

– Что происходит? – спросил он.

– Произошла ошибка!

– Никакой ошибки, – возразила Арабелла. – И перестань её трогать!

Она разжала ладони девушки и высвободила меня из её стальной хватки, после которой точно останутся синяки. Настолько сильно она была напугана.

– Вы сделали то, о чём я вас просила?

Две другие работницы салона, оставшиеся на своих местах, синхронно кивнули ей, выпрямившись, как солдатики.

– Почти.

– Поторапливайтесь. – Арабелла хлопнула в ладоши. – Мы уже здесь.

Затем началась суматоха. Они бегали из зала в зал так быстро, что я не успевала отслеживать изменения, которые происходили, пока в один момент никто из них не вернулся к нам.

Голова тут же перестала кружиться.

– Они тебя боятся, – констатировала факт я.

Почему-то даже на мгновение в моей голове не возникла мысль, что это из-за Деметрио, словно его невозможно бояться. Особенно прямо сейчас, когда он набивал рот леденцами из стеклянной вазы, пока его щёки не раздулись.

– Я ничего им не сделала, если ты об этом, – ответила Арабелла, плюхнувшись в кресло и закинув ногу на ногу. – Скорее дело в хозяине этого места.

– Что с ним?

– Кроме того, что у него маленький член, который он пытается компенсировать мнимой властью?

Я поморщилась.

– Он один из них?

Один из тех, с кем я должна буду работать.

– Что? – Девушка подавилась, приложив ладонь ко рту. – Максимум, что ему светит, это домашние БДСМ-практики.

– Значит, они боятся увольнения?

– Не совсем.

Я устроилась рядом с ней, желая не прослушать ничего важного, а Деметрио не усаживался ни в одно из кресел до тех пор, пока это не сделала я, будто не хотел случайно оказаться в том, которое прельщало мне больше всех остальных.

Получается, он тоже собирался изменить что-то в себе?

Я в принципе удивилась, что он был здесь вместе с нами, потому что обычно парни называли походы в салоны красоты не мужским занятием. Словно из-за того, что они посидят в зоне ожидания, у них отвалится член.

Арабелла не продолжила, и когда я уже хотела задать ей следующий вопрос, то расслышала шаги приближающегося к нам человека.

Через несколько секунд в зал быстро вошла одна из девушек. Она улыбнулась нам, взяла со стола то, что было ей нужно, и предупредила:

– Ещё немного.

После чего выбежала обратно.

Я не отрывая глаз следила за ней. На неё было приятно смотреть, но я знала, насколько неприятен может быть взгляд, поэтому делала это по другой причине. Она дрожала от страха. Её голос. Её плечи.

Что ублюдок, который заведовал этим местом, делает с ними, когда они совершают ошибки?

– Она красивая? – спросила Арабелла, вырвав меня из череды мыслей.

Я нахмурилась, не совсем понимая, к чему она ведет.

Да, она была потрясающей. Казалось глупым спрашивать об этом. Несмотря на то, что красота была субъективна, оставались стандарты, а эта девушка подходила под них, как никто другой.

– Она в опасности.

– Хочешь сказать, что…

– Нет, он не принуждает их к сексу ради сохранения места, – прочитав мои мысли, перебила Арабелла. – Их, во всяком случае. Они новенькие. Но коллектив здесь меняется чаще, чем в любом другом салоне в этом городе, не просто так.

Значит, были другие. И девушки слышали об этом, но всё равно согласились на эту работу, вероятно, отчаянно нуждаясь в деньгах. Насколько хорошо он платил, чтобы в случае чего они закрыли глаза на ужас, который он мог с ними сотворить?

– Пожалуйста, ничего ему не рассказывай. – Слова вылетели из моего рта быстрее, чем я успела подумать и понять, что Арабелле должно быть всё равно на них и мои просьбы.

Однако…

– И не собиралась, – нахмурившись так, будто то, что я сказала, задело её, ответила она. – Но вот тебе ещё одна причина, по которой они так боятся сделать что-то не так: мы всегда оставляем очень хорошие чаевые.

Деньги, которые нужны им.

Мне захотелось извиниться, потому что, если быть честной, я была не лучшего мнения о них с Деметрио. Всё-таки они… Каморра.

Это о многом говорит.

Я не до конца понимала, что именно входит в список их задач как солдат синдиката, не включая сбора налогов, постоянную войну с властью и убийства. Или это и было всем?

Нужно ли мне вообще разбираться в этом, если я с ними временно? Как много таких, как я, уже работало с ними? Надеюсь, что они всё ещё оставались живы…

– Опасно быть красивой женщиной, – громко выдохнув, внезапно произнёс Деметрио, покрутившись в кресле.

Ему, как и другим мужчинам, никогда не понять.

– Просто быть женщиной, – одновременно исправили мы с Арабеллой, когда он остановился.

И это заставило нас переглянуться.

Она же как раз очень хорошо меня понимала. И дело было не только в шраме, историю появления которого с каждым днём, проведённым с ней, мне хотелось узнать всё больше.

Деметрио ничего не ответил. Не стал спорить и говорить, что у мужчин тоже были проблемы, а женщины преувеличивали свои. Промолчал. Вау.

Мы встречались всего четыре раза, и каждый из них он удивлял меня. То есть он не делал совершенно ничего необычного, но именно это и было необычно. Этот парень вёл себя не так, как любой другой знакомый мне мужчина. А я знала, видела и слышала о многих.

Я поняла, что задержала на нём свой взгляд слишком надолго, когда он приподнял одну бровь, смотря на меня в ответ.

До этого у меня особо не было возможности рассмотреть его, потому что то мы находились в темноте или плохо освещенном пространстве, то меня несильно волновала его внешность.

Сейчас было не иначе. Просто…

Я отвернулась обратно к Арабелле, запомнив его прямой нос, на идеальность которого покусилась всего несколько дней тому назад, светло-русые волосы средней длины, широкий лоб и небольшую родинку над уголком губ.

– А тот, с которым ты была в ресторане? – спросила у девушки, собираясь перестать думать о Деметрио и перейти обратно к делу. – Он…

– Больше не объявлялся?

Мог? Толика страха зародилась внутри, но затем я вспомнила, что больше не собиралась возвращаться туда. Хотя удалить записи с камер наблюдения всё-таки стоило.

Я покачала головой.

– Так и думала, – ответила Арабелла, постучав ногтями по столу перед собой. – Он не из них.

– Мы ошиблись, – добавил Деметрио.

Я вновь перевела свой взгляд с девушки на него, получив причину сделать это, когда он наклонился немного вперёд, снимая с себя пиджак.

Смотреть на него – плохая идея.

Но осознание не мешало мне делать это.

– Почему?

Почему они так решили?

Я бегала глазами от одного к другой, так как находилась между ними, пока не остановилась на Арабелле, которая упёрлась рукой в подлокотник и указала на меня своим острым бордовым ногтем.

– Те, с кем тебе придётся встретиться, ведут себя как полагается.

– Как полагается? – переспросила я.

– Никогда не узнаешь, кто они на самом деле, пока не окажешься с ними там, где они смогут показать тебе себя настоящих.

Мурашки покрыли мой затылок и разбежались ниже. По плечам, спине и бёдрам.

– Они отличные работники, хорошие родители и самые лучшие друзья на свете. Ты читаешь про них новости, смотришь на них по телевизору и с восхищением рассказываешь своим знакомым.

Мне стало неудобно на собственном месте, потому что несмотря на то, что девушка не вставала со своего кресла, казалось, будто она вот-вот нападёт на меня. Одного её взгляда было достаточно, чтобы почувствовать себя так.

– И они не станут приставать к тебе в тёмных коридорах и на безлюдных улицах. Они осторожны. Чтобы узнать их секреты, потребуется стать частью клуба.

– Клуб?

– Сообщество, – пояснил Деметрио за моей спиной.

– А ещё, как оказалось, им не нужны такие, как они. – Арабелла указала на дверь, за которой бегали девушки, что вскоре займутся нами.

Я сглотнула из-за внезапно образовавшейся сухости в горле.

– Вокруг одни красавицы. Они всё так же пользуются спросом, но… у другого типа. Те, с кем работаем мы, хотят таких, как ты.

Всё дело в моём возрасте? Я понимала, что много взрослых мужчин хотят ребёнка в свою постель, но всё же… Моё совершеннолетие было не за горами.

– Что со мной?

– Ты выглядишь так, будто однажды уже воспротивилась кому-то, поэтому они смогут напомнить тебе, что всё можно купить. И любого, даже самого непослушного, можно приручить.

Она говорила не только о девушках.

Она говорила в общем.

О всех.

Я резко обернулась и встретилась взглядом с Деметрио, который больше не выглядел таким довольным, как до того, как мы решили поднять эту тему.

Личные счёты.

***

Час спустя каждый из нас был не похож на себя прежнего.

Сильных изменений не произошло, если не считать отрезанные по плечи волосы Арабеллы и мою голову, что стала в разы тяжелее из-за количества фольги на ней, в которую были завёрнуты пряди вместе с коричневой краской.

Потому что в Деметрио всё осталось как прежде. Он покрасил свои волосы, но их цвет ни на тон не изменился. Получается, изначально они были другими? Какими?

Зачем он это делал?

В любом случае…

– Тебе идёт, – зачем-то решила сказать я, посмотрев на него через отражение.

Уши Деметрио внезапно покраснели.

Но он не улыбнулся мне, хотя улыбка была неотъемлемой частью его лица. Особенно когда мы пересекались взглядами.

Его подстригли к тому времени, как девушка, которая занималась мной, только-только перестала дёргать мою голову из стороны в сторону, закончив накладывать слои краски.

Немного позже я уже дремала, сидя в кресле, потому что мы не могли разговаривать о работе, когда рядом находились посторонние, и ничего не мешало мне уснуть прямо здесь.

Пока писк не пробился сквозь неприятные мысли, что преследовали меня с тех пор, как мы закончили говорить о людях, которых на самом деле сложно было так назвать, заставив резко распахнуть глаза и пробудиться.

Пульс участился из-за испуга, однако ничего страшного не произошло: это был всего лишь телефон.

Деметрио вытащил его из кармана своих серых классических брюк и посмотрел на экран, не отвечая на звонок сразу.

– Это Дэниел, – обратился он к Арабелле. – Он начинает сегодня, ты помнишь?

Она кивнула, поджав губы.

Что-то непонятное мне проскочило в её взгляде.

Деметрио провёл ладонью по макушке, смахивая с неё остатки волос, быстро поднялся со своего кресла и покинул нас.

Кто такой этот Дэниел?

И… что начинается?

Это связано с нашей общей работой? Или только их?

Когда мы остались с Арабеллой совершенно одни, не начали вновь говорить. Но я не чувствовала себя неловко из-за этого, потому что изначально была уверена, что так и будет.

А то, что до этого они раскрыли мне некоторые подробности, было довольно удивительно. Поэтому, раз они уже начали делиться со мной информацией…

– Почему ты решила, что я подхожу? – спросила, решившись узнать то, что волновало меня.

Я знала, что моё уродство сыграло свою роль, однако было что-то ещё. Что-то, что они скрывали от меня. Я чувствовала это.

Арабелла повернулась в мою сторону вместе с креслом, тем не менее я продолжила пялиться на своё отражение, не налаживая с ней зрительного контакта. Она проследила за моим взглядом.

– Несмотря на то, что тебе не нравится смотреть в зеркало, – подметила Арабелла, – ты достаточно уверена в себе.

Нет, это не так.

Я просто решила, что выживу и пойду на всё ради этого. Мне было страшно. Очень. Но я даже не надеялась, что когда всё закончится, я останусь тем же человеком, что была до этого.

Кто знает, каких людей я встречу?

– Тебе известны свои сильные стороны, поэтому ты знаешь, что смотреть можно не только на твоё лицо. Это важно.

Я была некрасива.

И мне это нравилось.

До того, как появились Арабелла и Деметрио.

– Также ты знаешь, чего хочешь. – Она привычно закинула ногу на ногу, цокая носком туфли по полу. – И говоришь об этом прямо.

Уголки моих губ дрогнули, когда в голове всплыло воспоминание о том, как я отчаянно потребовала двести пятьдесят тысяч долларов за помощь им. То, что они согласились – сумасшествие.

Надежда не покидала меня.

Чистя овощи и глядя на грязь, копившуюся под ногтями во время процесса, я верила, что однажды мои руки будут достаточно чисты для того, чтобы принять в них чьего-то ребёнка.

Мечты заставляли бороться.

И верить, когда сил на борьбу не оставалось.

Я знала, что было моим, и собиралась заполучить это любой ценой.

Тем не менее, если цена окажется непосильна…

Нет, я чувствовала, что не ошибалась. Была рождена для этого. Всё предназначенное – мне по зубам.

– Внутри тебя буря, Figlio degli elementi.

Я повернула голову в сторону Арабеллы, желая узнать ещё кое-что:

– Что это значит? То, как ты называешь меня.

Черты её лица смягчились.

– Дитя стихии.

Теперь прозвище, данное мне ею, имело хоть какое-то логическое объяснение, потому что «Куколка», которой называл меня Деметрио, звучало абсурдно настолько, насколько это вообще возможно.

Но мне почему-то нравилось.

– И это не появилось из ниоткуда. – Я ощутила взгляд Арабеллы на своём шраме, когда она продолжила.

Откуда взялся её собственный? Он не был похож на полученный случайно, как мой. Слишком ровная линия и… Лица так не рвутся. Кто-то оставил его нарочно. Порезал её.

– Упала, – солгала я.

Арабелла хмыкнула в ответ на мою наглость.

– Такие красивые девушки, как ты, просто не падают. Их толкают.

Она тоже была красива: острые линии придавали утонченности, а мягкие вводили в заблуждение или скорее служили напоминанием ей самой о том, что её лицо было создано для олицетворения доброты.

Однако казалось, она была отнюдь не согласна, поэтому её карие глаза не блестели, как могли бы.

И всё-таки. Шрамы и вечная хмурость не портили её лицо.

Но кто толкнул её?

– Мужчина?

– Женщина, – решила сначала удивить её я.

Только затем всё равно добавила, не желая играть с огнём:

– Под контролем мужчины.

Боец, которая избивала меня, словно я была куском мяса на её кухонной разделочной доске, была приглашена лично Родриго. Раньше она никогда не появлялась в клубе. Во всяком случае, я не встречалась с ней до того дня. Как только я увидела её, поднявшись на ринг, мне захотелось уйти. Нет, сбежать. Я хотела наплевать на всё и спрятаться подальше, чтобы больше никто и никогда не прикоснулся ко мне.

Смерть не должна была стать подарком на моё шестнадцатилетие.

И всё же я вступила в бой. Даже нанесла несколько ударов.

Но удача быстро покинула меня.

Может, я должна была умереть в тот день? Почему Мэй решила спасти меня, переписав судьбу?

– Эбигейл?

Моргнув и придя в себя, посмотрела на Арабеллу, позвавшую меня.

– Что?

Она наклонилась вперёд и опёрлась локтями о бёдра, приглядываясь ко мне.

– Напрягись.

– Зачем это?

Арабелла выгнула одну бровь, всем своим видом говоря мне, что не стоит заставлять её повторять дважды, поэтому я всё-таки сделала, как она попросила, приподняв руку и сжав её в крепкий кулак.

Я ненавидела драться в клубе.

И вообще, если честно.

Я устала от того, что мне постоянно нужно защищаться от кого-то, потому что иначе, будучи женщиной в этом мире, не выжить.

А я хотела жить. Пока ещё хотела.

Тренировки прекратились вместе с боями, но я постоянно была физически нагружена на кухне, таская что-то, и делала упражнения, когда оставалась одна, для того чтобы не забыть, каково это – жить в страхе.

Родриго не покидал моей головы. Ни на день.

Я была не такой физически сильной, как Кая или любая другая девушка, которая выходила на ринг в том клубе, поэтому за мной не было ни одной победы, однако у меня был опыт, мышцы и какое-никакое, а рвение.

Арабелла, заметив одно из трёх, подняла вторую бровь, когда её лицо стало выражать колоссальное удивление.

– Спортсменка?

Я выдохнула, опустив руку обратно.

– Типа того.

Боец без правил.

Глава 7

Эбигейл

Неделя вторая – физическая подготовка.

У них было всё. Буквально. Будто этот штат принадлежал не стране, где находился, а Каморре. Может, места, в которых мы побывали, и не принадлежали им полностью, но их там жаловали, словно они были хозяевами.

Я чувствовала себя такой же привилегированной, как и Деметрио с Арабеллой, пока находилась в их компании. И дело было не в отношении других ко мне.

А непосредственно их ко мне.

Они не вели себя как мои работодатели.

За прошедшие семь дней мы успели покрасить меня в брюнетку, собрать гардероб, купить телефон и ещё кучу всего. Я только и видела, как Деметрио прикладывал свою банковскую карту к терминалу, после того как Арабелла заканчивала помогать мне во всём этом. И, конечно, не забывала о себе тоже.

В какой-то степени это было даже весело.

Но я так устала. Серьёзно. Шоппинг изматывает. Особенно когда тебя таскают по магазинам несколько дней подряд и заставляют примерять всё, что попадается на глаза.

Я не имела права сопротивляться.

Интересно, я смогу оставить себе всю ту одежду, после того как мы закончим? Некоторые вещи – например, часы и украшения – были запредельно дорогими, поэтому я бы не отказалась забрать их.

В случае чего всё это можно будет продать, а деньги уж никак не помешают, когда мне придётся потратить всё заработанное на обучение, жильё и пропитание.

Будущее уже вырисовывалось в моей голове, хотя я ещё даже не приступила к работе, которая могла окончательно уничтожить его.

Как я поняла, у них было несколько этапов подготовки для меня. Первый был пройден.

Теперь же они собирались научить меня драться.

Я бы сказала, что не нуждаюсь в этом, если бы считала себя отличным бойцом, но, так как это было не так, промолчала.

Что я говорила о том, что у них есть всё? Спортивный комплекс, в котором мы сейчас находились, тоже входил в это число.

Огромный ринг, обернутый канатами, занимал центр пространства. При виде него внутри меня проснулось неприятное чувство, но я продолжила идти дальше, осматриваясь. Стены зала были обложены звукоизоляционными панелями. На полках вдоль них стояли гири и другие предметы, которые я могла использовать для разминки до начала. А в задней части зала находился небольшой уголок с зеркалом во всю стену, где можно было увидеть себя со всех сторон, отрабатывая движения. Около него же стояли скамейки, на которых лежали полотенца и бутылки с водой.

Вода.

– Можно мне? – спросила, указав на неё.

Деметрио и Арабелла переглянулись. Для них всё оставалось странным, когда я задавала вопросы, которые сама считала глупыми, но ничего не могла с собой поделать.

Я привыкла, что у меня нет ничего своего.

– Не спрашивай, Куколка.

Они продолжили шептаться о чем-то между собой, когда я подошла к скамейке и взяла бутылку.

Это была не самая лучшая идея напиваться перед началом, но я изнемогала от жажды. В квартире девушки, у которой я жила, не нашлось ничего, кроме вина.

Я остановилась у Арабеллы, так как жить отдельно или у Деметрио было не совсем уместно. Ко всему прочему, мы неплохо ладили. Вероятно, потому что почти не разговаривали.

Самый длинный наш диалог произошёл в салоне красоты. Казалось, после него мы много что друг о друге поняли.

Я выпила чуть больше половины, когда почувствовала, как мою щёку обожгло, и резко повернулась. Деметрио смотрел на меня, уже забравшись на ринг. На нём не оказалось футболки, которая ранее прикрывала его накаченный торс, длинные белые шорты низко сидели на бёдрах, а крест висевший на груди отражал свет.

Я поперхнулась, уставившись на него.

– Ты голодна? – спросил он.

Оторвав горлышко от своих губ, сглотнула остатки воды и натянуто улыбнулась, игнорируя желание закашлять.

– Нет.

Деметрио прищурился, не до конца веря в сказанное мной, однако это была правда.

Я бы не стала притворяться, когда у меня была возможность есть всё, что я только хотела, и делать многие другие вещи, которые не могла позволить себе ранее.

Всегда стоит пользоваться возможностями, иначе они перейдут к тем, кто не станет стесняться.

Закрутив крышку обратно, поставила бутылку на место, после чего забралась на ринг по небольшой лестнице, присоединяясь к Деметрио. В этом уединенном зале не было ничего лишнего – лишь мы втроём, сосредоточенные на нашем деле.

Или такими были только мы с Деметрио, потому что Арабелла не скинула сумку со своего плеча и развернулась, чтобы уйти. Уже?

– Ты куда? – ничего не понимая, спросила я.

Разве не она мой спарринг-партнёр?

– Оставляю тебя наедине с твоим учителем.

Учитель? Мне не нужен учитель, мне нужен противник.

– Но…

– В случае чего, а мы также рассматриваем не самые приятные развития событий, – напомнила она, – тебе придётся драться с мужчиной. Не с женщиной.

С каждым проведенным днём вместе с ними я всё больше и больше осознавала опасность предстоящей операции.

И это пугало бы меня, если бы я не привыкла жить в страхе. Но… Жизнь по ту сторону не была безопаснее.

Я вполне могла оказаться на этом же месте, только не в роли подставного человека, потому что мои документы, отданные когда-то владельцу бойцовского клуба, могли очутиться в борделе, если бы отец решил, что дешёвый дофамин важнее его дочери.

Хотя оно и без того так было.

Арабелла покинула нас, не объяснив, зачем взяла с собой сменную одежду, если всё равно не собиралась задерживаться надолго. Таков был их изначальный план? Об этом они разговаривали ранее?

Однако, когда я обернулась, то поняла, что Деметрио был в таком же не восторге, что ему придётся драться со мной, как и я. Но у нас не было выбора. У меня так точно.

Поэтому, собравшись с мыслями, которые всё ещё частично витали вокруг того, что меня никогда до этого не интересовало, сделала шаг в сторону, устанавливая расстояние между нами.

И чему он будет учить меня?

Как защититься от нападения? Я думала, после нашей встречи в ресторане он понял, что у меня уже есть некоторый опыт.

Тем не менее во мне внезапно проснулся интерес, когда Деметрио продолжил бездействовать. Он не двигался, стоя в двух метрах от меня, сцепив ладони за спиной.

Я должна напасть первой? Но если мы собирались спроецировать возможную ситуацию с клиентом, то это следовало сделать ему.

Разве нет?

– Знаешь, сомневаюсь, что борьба происходит именно так.

– Я не стану тебя бить.

Это заставило меня расслабиться.

Однако мы были здесь для противоположных ощущений.

– Значит, тебе следует найти для меня мужчину, который станет.

Как будут делать те, к кому вы меня отправите. Я была уверена, что ударить женщину – меньшее, на что они способны, так что по-хорошему ему стоило показать мне большее.

Чем бы оно ни было.

– Мужчинам лучше держать руки при себе в твоей компании, Эбигейл.

Тон, который использовал Деметрио, значительно отличался от его прежнего. Будто слова произносили и вовсе разные люди.

– Почему?

– Потому.

И едва ответ успел слететь с его губ, он напал на меня, когда я уже решила, что он не сделает этого. Только Деметрио не ударил меня, а подхватил и закинул к себе на плечо. Мир буквально перевернулся вверх тормашками.

– Что ты делаешь? – проворчала я.

Кровь стала приливать к голове, из-за чего в глазах потемнело. Пришлось сильно зажмуриться и потрясти ей, чтобы быстро избавиться от дереализации в пространстве.

– Ты хотела бороться, – напомнил он. – Пожалуйста. Заставь меня отпустить тебя.

Его ладони крепко лежали на моих икрах и прижимали ноги к своей груди, не позволяя мне пошевелить ими. Я всё равно попыталась, но это не увенчалось успехом.

– Но хочу предупредить, Куколка, сделать это будет очень сложно, – усмехнулся Деметрио.

Его безусловная уверенность в себе и своей физической силе надо мной была очень кстати. Ублюдки будут вести себя так же, поэтому это на самом деле неплохая проекция.

Я зарычала, пытаясь вновь дотянуться пяткой до его носа, как в нашу вторую встречу, но в ответ получила только смешок. Деметрио стал вышагивать по рингу, будто я не весила ровным счётом ничего. Лёгкая добыча.

Мой кулак прилетел по его пояснице, но никакой реакции на это не последовало. Тогда я приложила ладони к его спине и попыталась выпрямиться, отталкиваясь от неё.

Если я упаду, то и он тоже.

Только ничего снова не вышло, потому что он тут же вернул меня в прежнее положение своей свободной рукой, хотя всё время до этого я была уверена, что он держит меня обеими. Я не могла справиться всего лишь с одной его рукой. Господи!

Я разозлилась, повиснув обратно. Уже казалось, что выхода нет, однако когда мои ладони коснулись мягкой ткани его шорт, в голову пришла ужасная, глупая и самая нелепая идея.

Но всё-таки идея. Какая-никакая.

Хочу предупредить, Куколка, сделать это будет очень сложно.

Сложно?

Я так не думала.

Проделав ещё несколько безуспешных попыток, позволяя Деметрио поверить в свою несомненную победу, дождалась, когда он немного расслабится, давая мне привилегию, которая была ни к чему. Потому что я уже ухватилась пальцами за резинку его шорт и быстро дёрнула вниз настолько, насколько смогла.

Разумеется, я оставила на нём трусы, хотя можно было наверняка избавиться и от них, но проделанного оказалось достаточно. Деметрио резко отпустил меня, позволяя спрыгнуть с него, пока он натягивал шорты обратно на свои бёдра.

Я понимала, что, вероятно, такой трюк не сработал бы ни с кем другим, однако сейчас мне нужно было победить именно его.

И я это сделала.

Смех до боли разрывал моё горло, поэтому, не собираясь страдать от этого, я позволила себе открыто смеяться над Деметрио, даже не думая о том, что это может ещё сильнее разозлить его.

Потому что он тоже улыбался.

– Никак не думал, что когда девушка разденет меня, она будет смеяться, – покачав головой, выдохнул он.

– Почему? – продолжив хохотать, спросила я.

Деметрио пожал плечами, усмехнувшись.

О… Ох, понятно…

Или я не о том подумала?

Или… Эбигейл!

Я потрясла головой, избавляясь от дурных мыслей. Деметрио в это время закончил приводить себя в порядок и поднял с края ринга тренировочные перчатки, которые я не заметила до этого.

Две пары – для него и для меня.

Белые и чёрные.

– Знаешь, что с этим делать? – кинув в мою сторону одни из них, спросил он.

***

Следующие пятнадцать минут мы боксировали. Молча, словно оба чувствовали себя неловко после того, что я сделала, несмотря на то что в конце концов Деметрио похвалил мою хитрость.

Мне нравилось, когда мужчины молчали. Так они казались умнее и человечнее, чем были на самом деле. Однако с ним всё было немного иначе. Большую часть времени он смешно шутил, заставляя меня забывать, почему и зачем я здесь.

На прошлой неделе, когда мы прогуливались по торговому центру в поиске нужного платья, Деметрио не заметил стеклянную дверь и врезался в неё, так как был слишком отвлечён мной и историей, которую рассказывал мне.

Я хотела, чтобы он проронил хоть слово, за которое мы оба смогли бы зацепиться для последующего диалога. И словно услышав мои внутренние мольбы, Деметрио решил узнать:

– Почему двести пятьдесят?

Это не то, что я ожидала услышать, но… поступление не было моим секретом, так ведь?

– Этого хватит для оплаты первых четырёх курсов в медицинской школе, – ответила, сильно треснув своей перчаткой по подушкам для отработки ударов, которые служили защитой для его ладоней.

Даже не придётся выбирать самый доступный вариант. Этих денег будет достаточно для одной из лучших программ. Однако только для её начала. После придётся думать, как поступать дальше. Я никак не смогу заработать ещё столько, тратя всё время на учёбу, поэтому нужно будет добиться бюджетного места. Любым способом.

– Хочешь учиться?

Я нахмурилась, приподняв голову и посмотрев ему в глаза.

– Кто не хочет?

– Много кто.

Люди переоценивали свои возможности без точных знаний. Это было важно. Везде. А в медицине без них никуда. Априори невозможно.

Я хотела начать обучение не только для того, чтобы в итоге стать врачом. Мне на самом деле был интересен сам процесс. Этапы, которые когда-то прошла моя мама.

– Ты где-нибудь учишься?

На вид ему было… около двадцати? Но это если не смотреть ниже его лица, потому что Деметрио обладал телом взрослого мужчины, который всё свободное время проводил в тренажёрном зале.

– Когда тебя воспринимают за орудие убийства, – признался он, – особо не задумываешься, что можешь сгодиться для чего-то другого.

Значит – нет. Он никогда не хотел? Его вообще интересовало что-то, кроме работы на синдикат? Или в ДНК детей Каморристов было вложено отсутствие рвения к человеческим интересам?

Дети оставались детьми, кем бы ни были их родители.

Мне хотелось узнать, но я понимала, что это не моё дело, поэтому, подавив интерес, ответила:

– Понимаю.

– Понимаешь? – удивился Деметрио.

– Отчасти.

Я нанесла ещё один удар, опустив взгляд обратно к уровню его вытянутых перед собой ладоней и торса. Он даже не вспотел, когда я, казалось, была готова выпить всю оставшуюся в этом зале воду и свалиться на пол от усталости.

Отсутствие когда-то привычных мне тренировок сказалось на уровне выносливости.

– Я участвовала в боях без правил на протяжении года.

Толку было скрывать это от него?

Раньше, ещё учась в школе, я всеми силами пыталась сохранить свою настоящую жизнь в тайне, но сейчас мне уже было всё равно.

К тому же я всегда была болтлива. Мало кто выдерживал меня. На самом деле только мама, Кая и ещё один человек, но скорее у него просто не осталось выбора. Я разговаривала с ним всего один раз. Вероятно, на второй он бы сбежал, как и любой другой.

И это нельзя было назвать разговором. Я говорила – он слушал и иногда давал односложные ответы на мои вопросы.

Поэтому только мама и Кая были моими верными слушательницами.

– Тебе семнадцать, – напомнил Деметрио, будто я забыла свой собственный возраст.

– Сейчас да. А тогда мне было пятнадцать, и этот факт не смущал ни моего отца, ни хозяина того места.

Не существовало человека, которого я бы ненавидела больше, чем Родриго, потому что если отец обижал только меня, то этот ублюдок любил делать больно Кае.

Боль, которую приносят любимым, непростительна.

– Я знаю все клубы в Рино. Нигде не…

– Полагаю, не все, – перебила я, но казалось, он и не собирался договаривать, будто понял или вспомнил что-то.

Деметрио нахмурился, задумавшись.

Каморра была в «FIGHT» как минимум один раз, но я не знала, был ли Деметрио в числе нападавших и известно ли ему, кто дрался на ринге тем вечером.

– Покажешь мне его.

Он не спрашивал, а утверждал, будто я была обязана это сделать.

– Зачем?

– Все развлекательные заведения в Рино принадлежат Каморре, а мы отказываемся от работы с несовершеннолетними.

– И всё-таки я здесь.

Либо он лгал мне, либо…

– Не состоится ни одной встречи до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать.

На самом деле я могла начать работу и раньше. Я собиралась начать её раньше. В этом не было ничего страшного. Для меня. Тем не менее казалось, что Деметрио собирается твёрдо стоять на своём.

Без разницы.

Я готова.

– Ты была единственной?

Что-то в области моего сердца кольнуло.

И причиной было не то, что он интересовался, не эксплуатировали ли там детей как рабочую силу, а… Кая.

Кая – причина боли в моей грудной клетке.

– Нет.

Вся злость, которую я держала в себе из-за случившегося с ней, собралась в кулаках, и я нанесла удар по обеим перчаткам своего спарринг-партнёра.

Брови Деметрио подскочили вверх, когда он почувствовал её, поэтому его следующий вопрос не заставил себя долго ждать:

– Сколько ещё?

– Одна.

Несмотря на то, что мы познакомились, когда Кая уже была совершеннолетней, попала она в клуб намного раньше.

Мне была известна её история.

Удар.

Удар.

Удар.

Там дрались и другие девушки, но они всегда были старше и не задерживались надолго, получив то, что хотели. Никто не держал их как заложниц. Как нас. Мы с Каей – единственные, кто знал, что представляет собой «FIGHT» на самом деле.

– Она всё ещё там?

Я зарычала, не прекращая наносить удары, когда Деметрио стал постепенно отходить спиной к краю под моим напором.

– Нет.

С каждым новым вопросом дышать становилось всё труднее.

Я чувствовала, что он смотрит на моё лицо, потому что оно пылало под его взглядом, однако сама не поднимала глаз, так как представляла на его месте других.

Родриго.

Моего отца.

Отца Каи.

Томаса.

И всех остальных мужчин, которых успела встретить за свою жизнь. Кроме того, что на самом деле стоял передо мной прямо сейчас. Удивительно.

– Значит, она тоже смогла выбраться оттуда?

– Нет.

Хотя как посмотреть.

– Получается…

Тело Деметрио внезапно врезалось в канаты. Хотя внезапно было сказано не совсем корректно. Я ведь знала, что всё это время он позволял мне оттеснять его, будто у него не было сил воспротивиться и удерживать себя на одном месте.

– Ты не стараешься, – поняла я и остановилась. – Только другие мужчины будут использовать всю свою силу, несмотря на то, что я и без того лёгкая добыча для них.

– Что я говорил о том, что другим мужчинам лучше держать свои руки при себе, когда они рядом с тобой?

– Но ты – не другой мужчина.

Деметрио хмыкнул.

– Хочешь, чтобы я дотронулся до тебя, Куколка?

Я сглотнула, сделав полушаг назад.

Его вопрос звучал неоднозначно.

Да… Ну…

Да.

– Ты должен, иначе я ничему не научусь.

– Сомневаюсь, что тебе нужен учитель.

Он поднял правую руку, ухватился зубами за липовую застёжку и расстегнул её, после чего снял перчатку, показывая покрасневшую ладонь, по которой я била всё это время.

Мои губы поджались сами по себе.

Это хорошо, что я не потеряла сноровку, тем не менее Деметрио поддавался, так как я не вышла победителем ни из одного боя, а победить его казалось невозможным даже для мужчины.

Да, мы не боролись, а только отрабатывали удары. В любом случае он не подключил даже четверти имеющейся силы.

– Арабелла оказалась права, – решил он. – Что ещё ты умеешь?

Очередная сумасшедшая идея тут же появилась в моей голове.

– Я покажу, если ты пообещаешь, что дашь отпор.

Бить и не получать в ответ – увлекательно, но это не то, что мне нужно на данный момент. Конечно, я надеялась, что мне не придётся драться со своими «клиентами», только всё равно хотела быть подготовленной к этому.

– Обещаю.

– Что? – желая услышать предложение полностью, уточнила я.

– Обещаю дать тебе отпор, Эбигейл.

Получив то, что хотела, пропустила смешок, сбросила перчатки и начала отходить в другой конец ринга, не поворачиваясь к нему спиной. Мало ли что. Вдруг Деметрио любил играть грязно. Я его не знала.

– Это забавно.

– Что именно?

Мы не отрываясь смотрели друг на друга.

– Что мужчина даёт клятву сопротивления женщине.

– Ты меня заставила.

– Ещё лучше.

Он усмехнулся себе под нос.

– Готов? – спросила, остановившись на краю.

– К тебе? – Деметрио бросил вызов, вскинув бровь. – Всегда.

И раз так…

Оттолкнувшись от канатов, я разбежалась и встала на руки прямо перед ним, чтобы закинуть ноги ему на плечи и повалить на пол. При этом я ухватилась ладонями за его шею, желая не расколоть при падении его череп надвое.

Деметрио приземлился на спину, крепко обнимая меня за бёдра, а я ударилась ступнями о поверхность, только почему-то решила опуститься задницей на его грудную клетку так, что его подбородок практически касался меня между ног.

Он молчал. Мы оба тяжело дышали, сохраняя зрительный контакт, который разорвали всего на несколько мгновений до этого, однако…

– Ты обещал, – возмутилась я, наклонившись вперёд и ударив рукой по полу рядом с его головой.

– Дать отпор?

Этот приём должен был не сработать из-за разницы в нашем росте, потому что я бы не смогла ухватиться за его плечи и повалилась бы обратно. Но всё вышло иначе, так как Деметрио присел, позволяя мне уложить его на лопатки.

– Да.

Он довольно улыбнулся, показав клыки.

– Даю.

А затем произошло то, чего я точно никак не ожидала.

Деметрио протянул руки вверх, схватил меня за заднюю часть шеи, как это ранее сделала я, и перевернул нас так, что теперь я лежала под ним. Из-за того, как он держал меня, я не ударилась затылком об пол, но голова закружилась.

И, думаю, причиной этого было его тело, нависающее надо мной, а не приём, который он совершил.

Волосы лезли мне в лицо, и прежде чем я успела убрать их сама, Деметрио сделал это за меня. Кончики его пальцев едва коснулись моего виска, когда он заправил прядь за ухо, заставив нас обоих задержать дыхание на это мгновение.

– Ты тоже должна кое-что пообещать мне.

– Что? – Я прозвучала тише, чем до этого, из-за сухости в горле.

Мы были слишком близко. Мой пульс резко подскочил.

– Что ты не станешь использовать этот приём ни на одном другом мужчине.

– Почему?

– Не думаю, что им не понравится, что такая девушка, как ты, окажется в положении сидя у них на лице.

Не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать, что румянец пополз по моим щекам. Надеюсь, я уже была красной настолько, что моё смущение осталось незаметным для Деметрио.

– Я… Я не сидела на твоём лице.

– Ты была близка.

– Извини.

Он громко вздохнул через нос. Его ноздри раздулись, будто он был сильно недоволен чем-то. Моими извинениями? Тем, что я провернула с ним этот трюк? Что?

– Обещай.

– Хорошо, обещаю.

Что-то изменилось в его взгляде после моих слов.

– В любом случае я всегда буду рядом с тобой, – признался Деметрио. – Никто не угроза для тебя.

Это глубокое заблуждение. Но…

– Будешь рядом? – с придыханием переспросила его.

– На каждом твоём шагу, Куколка.

Я прищурилась.

– Как Ангел-хранитель.

– Ангел смерти, если быть точнее.

Мне было известно, что в различных культурах и религиях считают, что они сопровождают души на пути в загробный мир.

Значило ли это, что Деметрио отправит на тот свет каждого, кто решит навредить мне?

Звучало как то, что мне нужно.

Глава 8

Деметрио

Неделя третья – уроки флирта.

Я не хотел умирать.

Больше нет.

Потому что кто, если не я, будет присматривать за ней?

Это была моя обязанность, и я не собирался делиться ей с кем-либо. Всё, что связано с Эбигейл – моё. Не стоит даже пытаться отнять у меня смысл жизни, который я так долго искал.

А он решил сам найти меня.

Она.

Я был готов пойти на всё, чтобы эта девушка осталась рядом ещё ненадолго. Даже учить её флиртовать с другими мужчинами, словно одна мысль о том, что им будет позволено разговаривать с ней, не приводила меня в бешенство.

Для неё я был готов стерпеть.

Хотя чем сильнее приближался день начала операции, тем сложнее мне было.

Она всё ещё не была влюблена в меня.

Поэтому я не мог просто сделать ей предложение руки и сердца, навсегда преданного ей, рассказать о том, что ждал её с тех пор, как она стала моей навязчивой мыслью, и жил только из-за надежды наконец встретить её.

Эбигейл далеко не из пугливых.

Это я понял по тому, как она прижимала топор к моему горло, ставила условия и боролась с неизвестностью.

Но она крайне умна.

Она сбежит, потому что, по правде говоря, стоит сделать это, когда кто-то признаётся в одержимости вами.

Особенно такой, как я. Тот, кто не отступит.

Ни. За. Что.

Дело было не в моей самоуверенности, а в том, что я знал: мы были созданы друг для друга. Совершенный дуэт.

Она существует. Я поклоняюсь ей.

Я ждал встречи с Ангелом всю свою жизнь.

Насколько сильно мама была бы рада видеть её? Нас вместе? Прямо как сейчас.

Глаза девушки были прикованы к моим уже на протяжении двух минут и шестнадцати секунд. За это время я успел рассмотреть почти каждый миллиметр её светло-голубых роговиц. Они завораживали своей прозрачной нежностью и насыщенным цветом. Идеальные.

Как и их обладательница.

Мы оба не собирались разрывать зрительный контакт, потому что я был не в состоянии отвести от неё взгляд, а она хотела победить.

Это могло бы продолжаться вечность. Я бы был совсем не против. Однако моё желание проиграть ей, дать почувствовать преобладание надо мной, было сильнее. В разы.

Только я хотел ещё немного посмотреть на неё. Всего несколько секунд. Или минут, если вновь потеряюсь в пространстве, наблюдая за ней. Красота, которой она обладала, вводила меня в состояние экстаза.

Почему художники до сих пор не начали писать картины с её лицом, скульпторы не стали создавать её бюсты, а писатели не нашли вдохновение в её образе? Вероятно, причина крылась в том, что её великолепие – это нечто более эфемерное, чем просто физические черты. Она являлась воплощением нежности и таинственности, которую было сложно выразить чем-то.

Это к лучшему.

Я был жадным. И, скорее всего, ещё и жалким, потому что не хотел, чтобы какой-то другой мужчина восторгался ей.

Меня начинало трясти, когда я вспоминал, что именно держало её рядом. Я имел возможность оплатить обучение в любом университете мира, в котором она захотела бы оказаться.

Но предлагать ей эти деньги было так же бессмысленно, как и пытаться заставить меня перестать сходить по ней с ума.

Я бы никогда не попросил ничего взамен, однако она бы не поверила мне.

Стала бы чувствовать себя должной.

Решила бы, что…

Неожиданно мягкая тёплая ладонь опустилась на мою. Я дёрнулся, удивлённо уставившись на то, как Эбигейл держит свою руку поверх моей. Кожу обожгло. Предплечья покрылись мурашками. Сердце забилось в горле.

Рано.

– Что ты делаешь? – вновь посмотрев на девушку, спросил я.

Она ещё несколько секунд продолжала мучить мою душу, пока не перестала меня трогать, сжав ладонь в кулак и спрятав её под стол, явно смутившись.

Эбигейл подумала, я был против того, что она сделала?

Это было бы так, если бы на её месте находилась любая другая женщина. Ей же можно всё.

Но в её же интересах не заводить со мной телесного контакта, если она не хочет, чтобы её поглотили целиком.

Пока она не готова к этому.

– Разве… – Эбигейл опустила взгляд на стол, будто вышла из транса, в котором мы пребывали немного ранее. – Разве прикосновения невзначай не нужны?

Язык тела.

Шутки и смех.

Активное слушание.

Комплименты.

Зрительный контакт.

Прикосновения.

Мы шли прямо по списку. Я был её наставником во время этого, хотя у меня не было абсолютно никакого опыта в общении с противоположным полом.

Хорошо, что она не знала, иначе бы мы не провели столько времени наедине друг с другом.

Эбигейл наклонила голову, напоминая мне о своём существовании, будто даже когда я уходил в себя, она не была причиной этого.

– Мне необязательно прикасаться к ним?

– Желательно им не прикасаться к тебе, – угрожающе прошептал я, отворачиваясь к двери.

Шум за ней заставил меня сделать это. Цоканье каблуков, которое я слышал изо дня в день на протяжении последних шести лет, невозможно было спутать ни с чем.

Точнее – ни с кем.

Я мог распознать её настроение по шагам. Сейчас она явно была чем-то недовольна. Её привычный темп в ходьбе.

– Планы изменились, – объявила ворвавшаяся в комнату Арабелла.

Подол её черного пиджака разошелся в стороны от силы, с которой она присоединилась к нам. Пуговица на воротнике рубашки чуть ли не отлетела мне прямо в лицо из-за пульсации вен на шее.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Они перенесли дату приёма. Первая встреча пройдёт уже в эти выходные. Она готова?

Мои глаза метнулись к Эбигейл, сидящей за другим концом небольшого квадратного стола. Свет за окном позади падал на неё, из-за чего она походила на настоящего ангела с нимбом над головой.

Она была хороша. Даже очень. Мне не пришлось учить её чему-то особенному. Жизнь сделала это за меня. И, скорее всего, из нас двоих это я был тем, кто не готов. Но на то имелась веская причина.

– Нет, – отрезал я. – Она не пойдёт.

Ей ещё не исполнилось восемнадцать. Я лично обещал, что она приступит к работе только после совершеннолетия. Не иначе.

– Почему это?

– Ты знаешь.

Арабелла быстро приблизилась ко мне, прижала ладони к подлокотникам и наклонилась, чтобы прошептать:

– Несколько дней ничего не решают.

Несколько дней… Я не знал точной даты рождения Эбигейл. Хотел спросить, но забыл. Потерялся во времени, проводя его с ней.

– Сколько?

Девушка забегала глазами по пространству вокруг меня, вспоминая.

– Девять, – объявила она.

Немного. Особенно по сравнению с количеством дней, уже проведённых мною без неё. И всё же…

Грудь сжалась от неприятного чувства, накатившего на меня.

– Ты знаешь, как много они значат для меня.

– Знаю, – подтвердила Арабелла. – Но она должна быть там. Ей даже необязательно говорить с кем-то. Главное, чтобы они заметили её и она понравилась хотя бы одному из них.

Хотя бы одному.

Как Эбигейл могла вообще не понравиться кому-то? У меня подкашивались колени при виде неё.

Единственная красивая девушка, которую я знал.

Будет хорошо, если она не придётся по вкусу никому из этих ублюдков, потому что тогда мне будет легче сдержать порыв убить их до того, как они попадут в тюрьму. Однако это также будет и плохо, потому что тогда нам придётся найти кого-то другого.

А мне нужна она.

Я изначально понимал, что буду сходить с ума из-за того, что Эбигейл просто окажется рядом с ними, но сейчас, когда реальность обрушилась вместе с осознанием, мне хотелось перегрызть глотку самому себе.

Как я не придумал ничего лучше, чем согласиться на план Арабеллы и сделать Ангела мишенью?

Конечно, с ней ничего не случится.

Но сам факт её участия в этом был отвратителен.

Я перевёл взгляд с Арабеллы на Эбигейл, которая продолжала смирно сидеть на своём месте, не сопротивляясь решению другой девушки.

– Ты… согласна?

– Она права. Несколько дней ничего не решат, – с толикой неуверенности подтвердила Эбигейл. – Я не изменюсь за это время. Волшебного взросления не произойдёт.

Сердце загромыхало у меня в груди. Казалось, даже девушки слышат, что оно не согласно с внезапными переменами в плане.

Голова начала болеть по причине того, что я всеми силами пытался придумать дополнительный предлог, из-за которого нельзя отправлять её на эту встречу.

– Но что будешь делать ты, пока я буду притворяться тобой? – внезапно решила узнать Эбигейл у Арабеллы.

Та не заставила её долго ждать:

– Собирать доказательства.

Только позже. Не в этот раз. Для начала нам всем нужно попасть туда, где она сможет это сделать.

Эбигейл не стала расспрашивать далее, будто это не её дело, хотя я слышал вихрь мыслей в её голове.

Отчасти я был рад этому. Ей будет легче делать свою работу, не вникая в неприятные подробности. В конце концов мы расскажем ей, когда это закончится. Но сейчас? Сейчас ей лучше не знать.

Я постоянно буду рядом с ней. И даже если что-то попытается произойти, оно не случится. Я не позволю ничему коснуться её.

Она в безопасности, несмотря на то, что я и дело, которое нас объединяет, вовсе не такие.

– Ты уверена?

В глубине души меня терзали сомнения. Мысль о том, что ей всего семнадцать, а мы впутываем её в это дерьмо, не отпускала мою голову.

Ошибка.

Ошибка.

Ошибка.

– Сколько раз ты ещё переспросишь меня, Деметрио?

– Много.

Сегодня. Завтра. Послезавтра. В день встречи. Прямо перед выходом. Даже когда она уже будет там.

Если она захочет уйти, она уйдет.

И возраст здесь не при чём.

Она вольна отказаться от этой работы в любой момент. Возможно, Эбигейл не поверила мне, когда я сказал ей об этом, однако это правда.

Как бы сильно я ни хотел удержать её рядом, делать это насильно было против моих правил. Я хотел, чтобы Ангел была со мной добровольно.

Что бы сказала мама, если бы узнала, что я поступил иначе? А Неро с Дэниелом? Что бы я сам сказал о себе?

В кого ты превратился?

В своего отца?

Поздравляю, Деметрио.

Ты стал тем, кого ненавидел.

Поэтому – нет.

Если она останется после того, как её миссия завершится, то только потому что ей нравится, как выглядит её жизнь, когда я рядом с ней.

Прямо как мне нравится моя жизнь, когда она рядом со мной.

Другая заставляет меня ненавидеть себя и всё вокруг. Какое-либо желание существовать полностью отсутствует.

Ангел – моё спасение.

Эбигейл неожиданно поднялась со своего места, обошла стол и встала напротив меня. Её бёдра, облаченные в обычные джинсы, оказались перед моими глазами, пока я смотрел прямо.

– Встань, – потребовала она.

Я послушно поднялся, тут же возвысившись над ней, и девушка прищурилась, рассматривая меня, словно её глаза – сканеры.

Они видели моё сердце? Видели, какое оно большое для неё?

– Когда ты в последний раз был у врача?

– Лет в… шестнадцать?

После того как отца не стало, в этом больше не было нужды. Нет, я получал тяжелые ранения, но Дэниел отлично справлялся с ними и без Дока. Мне больше не требовалась неотложная помощь настоящего врача, чтобы выжить.

Эбигейл громко и недовольно выдохнула.

– А что?

– Твоё дыхание, – объяснила она. – Никакой физической нагрузки, а ты дышишь так, будто нёс слона.

Нёс слона?

Я улыбнулся.

Но когда Эбигейл приблизилась и снова коснулась меня, прижав ладони к моим бокам, а ухо – к груди со стороны сердца, перестал.

Я ничего не сделал, чтобы она прекратила трогать меня, как делал это раньше, и вместо этого посмотрел в сторону, чтобы увидеть нас в отражении зеркала.

Эбигейл прищурилась, вероятно, прислушиваясь к моему учащённому сердцебиению.

– Вот же! – воскликнула она и продолжила стоять на месте.

Я не хотел переводить взгляд с неё на что-либо другое в этой комнате, тем не менее Арабелла, наблюдающая за нами у окна, вынудила меня сделать это.

Я поднял брови, как бы пытаясь оправдать себя.

И её ухмылка превратилась в улыбку, когда девушка, которая, по всему видимому, не собиралась отлипать от меня, спросила:

– Боль в груди?

При виде тебя.

– Присутствует.

– Как часто краснеешь?

Постоянно, если ты рядом. Буквально и нет.

– Часто, – ответила Эбигейл за меня.

Я не шевелился, пока она проводила осмотр.

Её забота, которую ранее она никогда не проявляла, говорила, что я всё делал правильно. Она постепенно начинала чувствовать себя комфортнее рядом с нами. Понимала, что мы не угроза.

Что я здесь для того, чтобы защищать её, а не наоборот.

– Признаки беспокойства, нервозности и…

Девушка не договорила и оторвалась от меня, сделав шаг назад. По её бледным щекам пополз румянец, когда она поджала губы.

И… что?

– Возбуждения? – закончила Эбигейл.

Возбуждение?

Кровь, циркулирующая по моим венам, застыла. Но жар напал на меня, как в тот момент, когда Ангел впервые прикоснулась ко мне.

Это чувство, заставляющее задрожать всё внутри тебя, ощущалось как что-то до болезненного правильное.

Я пожал плечами.

– Тахикардия, – решила Эбигейл. – Следует как можно скорее обратиться к кардиологу. – Она принялась кружить по комнате, как маленькая акула-врач. – Это так безответственно с твоей стороны, Деметрио, я думала…

– Ты следишь за мной?

Она резко замерла, опешив, словно я поймал её с поличным, и посмотрела на меня. Её ноздри раздулись от негодования. Я изо всех сил постарался не рассмеяться в ответ на эту милейшую реакцию.

– Мы проводим вместе каждый день на протяжении последних недель, – напомнила она, будто я мог забыть и не почувствовать, как жизнь перестала быть ненавистна мне с её появлением в ней.

– Восхитительно, не правда ли?

Лучшее, что я когда-либо чувствовал – быть с ней.

Глава 9

Деметрио

Красивая…

Господи, какая же она красивая.

Элегантное белое платье струилось, как вода, подчёркивая каждый изгиб фигуры Эбигейл. Перчатки из тонкой ткани покрывали её руки до самых локтей, скрывая гладкую кожу и рубцы на костяшках пальцев. Воздушные шоколадные локоны спадали на плечи и спину, а макияж подчёркивал большие небесные глаза на белоснежном лице со шрамом.

Каждый, кто успел встретить эту девушку, должно быть, уже влюбился.

Если бы сегодня я впервые увидел её, то потерял бы дар речи и вновь стал немым.

Она – совершенство.

Господь должен был поделить то, что дал ей, на десятки людей, но он решил собрать всё это в ней. И теперь я не мог оторвать от неё глаз и подавить желание ворваться в зал, чтобы перестать делить её со всем остальным миром.

Я ненавидел себя за то, что позволял мужчинам смотреть на неё. Мне хотелось убить всех до единого. Сложить их глаза в банку и носить её с собой, чтобы каждый, кто подумает перевести свой взгляд на эту девушку, подумал об этом дважды. Предупреждение: не стоит.

Я ненавидел себя за то, что давал им право разговаривать с ней, когда это мои уши созданы для того, чтобы слушать её. Потому что каждое её слово должно быть не только услышано, но и запомнено.

Я ненавидел себя за то, что она была вынуждена улыбаться им, когда я – тот, кто готов по-настоящему смешить ее. Её смех, звонкий и живой, должен разноситься по округе, как колокол, провозглашающий радость каждому светлому существу.

Я ненавидел себя за то, что они могли дышать рядом с ней и отравлять собой пространство, с её помощью наполненное ароматом белого мускуса и хлопка. Так пахли небеса, а они не заслуживали знать этого.

Я ненавидел себя, потому что не мог признаться ей в том, что…

Большая ладонь резко появилась перед экраном, закрыв мне видимость на Эбигейл и зал вокруг неё. В машине не было тесно для нас двоих, но всё это время Арабелла сидела в кресле сбоку от меня, вероятно, следя за мной, будто больше ей было некуда смотреть.

Мне было нечего от неё скрывать. За последние шесть лет она услышала об Ангеле больше, чем Дэниел и Неро за восемнадцать лет моей одержимости, потому что пока отец был жив, я не мог выдвинуться на поиски и позволить ему узнать о ней.

Он уже уничтожил одного ангела, который, как я был точно уверен, никогда не предназначался для него. Моя мама должна была достаться мужчине чести. Который убивал бы за неё, а не её непосредственно.

– Ещё немного – и мониторы выйдут из строя из-за того количества слюней, что вытекает из твоего рта прямо на консоль, Деметрио, – пробубнила Арабелла.

Я повернул голову в её сторону, чтобы переключиться от любования Эбигейл. Это далось мне сложно.

– Просто…

– У меня есть глаза, – напомнила она, убрав руку от экрана. – Если бы я была мужчиной, то вела бы себя точно так же.

Если бы она была мужчиной. Не только мной.

Значит, она заметила, сколько пар глаз было направлено на Эбигейл, словно она была единственной девушкой в этом проклятом зале, когда он был переполнен красавицами. Не по моему мнению, конечно.

Она выбивалась среди них.

И именно это было тем, чего мы хотели.

– Думаешь, она справится? – спросил, поворачиваясь обратно к экрану.

Я одновременно хотел этого и нет.

Эта работа была не для неё, но я не знал, как удержать её рядом и не спугнуть. Как объяснить ей, что мысли о ней не покидали меня на протяжении семнадцати лет восьми месяцев и четырёх дней?

Она решит, что я больной.

И проблема в том, что это правда. Я болен ей.

– Она выглядит так, будто делает это всю свою жизнь, – ответила Арабелла.

– Что?

– Заставляет мужчин сходить с ума.

Я сжал кулаки.

Она. Не. Для. Них.

Лучше им держать свои руки, глаза и рассудки при себе, если не хотят встретиться с Песцом намного раньше, чем им уготовлено судьбой.

Я терпелив, когда дело касается Эбигейл.

Но не когда кто-то в буквальном смысле касается её.

– Ты не помогаешь.

– А ты не понимаешь, что ждет тебя с такой девушкой, как она. – Арабелла привстала и стала водить пальцем по монитору с моей стороны, указывая кончиком острого ногтя на каждого мужчину, останавливающего взгляд на Ангеле. – Эбигейл – лакомый кусок для тех, кто не довольствуется обычными человеческими извращениями. Она под прицелом до тех пор, пока существует. Только смерть освободит её от этого бремени.

Или я заставлю желающих заполучить её для себя бояться даже мысли об этом, чтобы каждый ублюдок на свете знал, что никто не будет прощен за вред, нанесённый ей. Никто.

– Хорошо, что мы нашли её раньше остальных, иначе, кто знает, чем…

– Не договаривай, – попросил я. – Если не хочешь, чтобы я убил кого-то сегодня.

Девушка хмыкнула:

– Поговорим об этом, когда Каморра будет нуждаться в Песце.

– С удовольствием.

Кровь бурлила внутри моих вен.

Что будет, когда кто-то перейдёт черту?

Эбигейл выйдет из этого зала с приглашением, но я не смогу закончить вечеринку так, как делал это обычно – массовым убийством.

Мне придётся потупить это желание.

И дело, к сожалению, было не только в ней.

Дети. Много детей, нуждающихся в помощи и защите, как когда-то мы с Дэниелом. Я не мог пережить это и вырасти кем-то другим. Не тогда, когда я видел, слышал и помнил.

Каждую минуту. Каждую слезу. Каждый крик.

Моё проклятие. То, что делало меня тем, кем я был.

Чужое животное поведение сотворило животное из меня. Другое. Не такое, как они. Но Песец нашёл дом в моей голове не просто так.

Его желания изначально были мне родными.

– Куда ты?

Я очнулся от транса, заметив, как Арабелла вышла из-за своего места и направилась в сторону выхода, поправляя помявшийся классический костюм.

– Соберу казну с соседних заведений. – Она потёрла ладони, предвкушая появление пачек из сто долларовых купюр в них. – Кажется, я не появлялась у них с прошлого месяца.

– Новый месяц наступил, – я на мгновение перевёл взгляд на экран, – четыре минуты назад.

– А я о чём? Пора навестить старых друзей!

Я усмехнулся, кивнув ей в знак согласия.

Им же лучше. Так они не увидят её ещё ближайшие четыре недели. Не будь она моей любимой сестрой, я бы благодарил Господа за это. Быть никем для Арабеллы Делакруз – далеко не самая желанная позиция.

– Встретишь её один? Или мне опасно оставлять вас наедине?

Я хмуро посмотрел на неё, когда она уже распахнула дверь и запустила в салон прохладный воздух.

Это лето особенное. Во всех смыслах.

– Я помню, сколько ей лет.

– Я не об этом, – возразила девушка. – Не убей никого.

– Хм, – придвинувшись к экранам ещё ближе, хмыкнул я. – Постараюсь.

Но не обещаю.

В конце концов, она ушла, оставив меня одного, и больше никто и ничто не отвлекало меня от любования Эбигейл. Я положил локти на небольшой выдвижной стол и упёрся подбородком в ладони, собираясь беспрерывно наблюдать за ней.

Меня дико раздражало, что мне приходилось моргать, чтобы мои глазные яблоки не засохли. Сколько времени я тратил на это?

Сколько её я упустил?

Она была создана из мелочей, которые я подметил, проведя с ней почти целый месяц.

Например, её беспрерывная жажда.

Даже в данный момент она не могла отлипнуть от стакана. Эбигейл выпивала больше общепринятой нормы и, вероятно, именно поэтому отекала, а её губы по утрам были такими большими.

Или её ненависть к собственному телу.

Одежда, которую мы купили для её повседневной жизни, была в особенности с высокими воротами и отсутствием разрезов в зоне декольте. Она пряталась. Я понимал, почему так было. И это нервировало меня ещё больше.

Возможно, мне было известно то, чего она сама за собой не замечала. Но я был не единственным, кто наблюдал.

Эбигейл тоже смотрела на меня.

И сейчас не было исключением.

Наши глаза на мгновение встретились, когда она мельком глянула в камеру наблюдения и направилась в сторону коридора, который должен был вывести её на задний двор.

Мы не договаривались об этом, поэтому я встал со своего места, схватил пачку сигарет со стола и выпрыгнул на улицу, планируя встретить её.

Несмотря на то, что мне нежелательно высовываться и лучше оставаться в фургоне, чтобы следить за поведением оставшихся в зале. Но мне было так всё равно, если честно.

Её я хотел видеть больше. А ещё обладать возможностью залезать в головы, чтобы знать, о чём она думает.

Я ей нравлюсь?

Во всяком случае, она хотя бы немного заботилась обо мне, иначе последние несколько дней не интересовалась бы, когда именно я собираюсь наведаться к врачу.

Рядом с ней было так тяжело дышать, что она приняла мою влюбленность за тахикардию.

Я сделал первую затяжку, решив остаться у машины, цвет которой совпадал с цветом платья Эбигейл, и выдохнул облако дыма, довольно улыбнувшись самому себе.

Она собиралась сопроводить меня на приём? Стоило узнать. Если да, то я позвоню в больницу, в которой работал Джей Ди, сегодня же, чтобы мы смогли непременно выехать из города.

Почему не в Лас-Вегасе? Чтобы у нас было больше времени в дороге. Даже Арабелла не станет помехой.

Просто быть рядом с Эбигейл достаточно для меня.

Ангел.

Я резко перестал улыбаться и напрягся. Почему её не было так долго? А ответ, пришедший в мою голову самым первым, никак не понравился мне.

Кто-то задержал её.

Я откинул сигарету в сторону, не потрудившись затушить её, так как пожар, который мог начаться, всё равно был менее опасен, чем тот, что уже разгорался внутри меня.

Так ощущалось пробуждение Песца.

Когда я был маленьким, то думал, что это изжога после жирной еды, которую Дэниел готовил для меня. Неважно, что она была у меня в голове, а не в животе.

Быть ребёнком, который не понимает, что с ним, легче, чем быть взрослым, который отдаёт себе отчёт о происходящем.

Я перебежал улицу, не смотря по сторонам, а только перед собой, зная, какой единственной дорогой могла пойти Эбигейл, решив исчезнуть с мероприятия.

Она не пряталась от нас.

Она пряталась от них.

Это трюк?

Каждый мужчина в том зале и без того запомнил её. Как можно было смотреть на других, когда там была она? Я не понимал.

Но меня радовало, что вокруг было достаточно слепых и глупых ублюдков, которые тратили своё время на меньшее, чем была эта девушка. Она – клад.

Я чувствовал, что она рядом, и не прогадал, когда завернул в темный переулок между двумя зданиями, где и нашёл её.

Только не одну.

Двое мужчин, которым по виду было за сорок, но, вероятно, всего тридцать с небольшим, если убрать отросшую бороду, неопрятную одежду и грязные волосы, держали в своих руках по бутылке.

И наступали на Ангела, смещая её в сторону.

Они что-то рьяно предлагали ей, однако Эбигейл отказывалась от этого, качая головой и произнося одно и то же «нет», которое я с лёгкостью считывал с её губ.

Она повторила свой ответ минимум пять раз, прежде чем один из них положил свою руку ей на плечо и прижал её к каменной стене.

Переключатель в моей голове колебался.

Я не хотел, чтобы Эбигейл узнала о Песце так скоро, тем не менее контроль стремительно покидал меня с каждой секундой, пока я наблюдал за происходящим.

Я находился на грани.

Я в любом случае убью их, но тот, кто сделает это – Деметрио или Песец, – зависит напрямую от них. Если в ближайшие одиннадцать секунд они не отпустят девушку, выбор будет сделан автоматически.

Это неподвластно мне.

Моё альтер-эго – её покорный слуга.

Отсчёт, который я вёл, уже подходил к концу, поэтому я был готов действовать, чтобы дать им знать, что они совершили самую большую ошибку в своей жизни, решив навредить Ангелу.

Если бы не то, что произошло на счёт десять.

Эбигейл замахнулась и ударила одного из них по той руке, что удерживала её на месте, а затем, вскинув кулак, врезала им в его челюсть. Ублюдок дёрнулся в сторону и ударился виском об каменную стену.

Его друг бездействовал, ошарашено уставившись на девушку.

Ещё бы. Они решили, что она даже не станет кричать, когда они приступят к делу, желая, чтобы после окончания они не убили её, а отпустили целой и невредимой. Почти.

Но Эбигейл не стала бы.

В первую нашу встречу она ударила одного из таких сковородкой по голове, во вторую воткнула вилку в щёку другого. От неё можно было ожидать чего угодно, только не терпения.

В ней таилась ярость.

Figlio degli elementi.

Она уже сделала всё, что могла, когда скинула с себя каблуки и повернулась, чтобы бежать, пока оба смертника находились не в состоянии и желании больше иметь с ней что-то общее.

Однако это не значило, что я собираюсь оставить всё как есть.

Эбигейл резко остановилась, заметив меня, и её рот приоткрылся в испуге, будто моё присутствие напугало её сильнее, чем их.

Я молча подошёл ближе, схватил за шиворот того, что находился в ступоре, и отодвинул его на безопасное расстояние от Эбигейл, так как второй уже сидел на земле, держась за голову.

После чего спросил, встав между ними, как стена:

– Чем они предлагали тебе заняться?

Она ничего не ответила, но мне это и не нужно было, потому что ответ отразился на её лице.

Я обещал никого не убивать сегодня?

Нет, я обещал постараться никого не убить.

И не был виноват в том, что кто-то распустил руки, без позволения дотронувшись до моего Ангела.

– Тебе лучше зайти за угол и закрыть уши.

– Почему?

Мы разговаривали друг с другом так, будто рядом не находились двое ублюдков, из-за которых у меня чесались клыки и руки.

– Боюсь, что испачкаю тебя кровью.

Брови Эбигейл подскочили от испытываемого ею удивления. Она быстро наклонилась и подняла свои туфли.

– Это платье дорого стоит?

– О, дело не в нём, Куколка, – ответил, заправив свободной рукой прядь непривычно тёмных волос ей за ухо, на мгновение вновь утонув в красоте этой девушки.

Но быстро осознав, что сделал, убрал руку.

Мне было непозволительно трогать её так же, как и им.

Мои пальцы вцепились в воротник ублюдка за спиной ещё сильнее. Я жаждал приступить к делу.

– Пожалуйста, уходи.

Я не хочу по-настоящему напугать её.

Не хочу, чтобы она боялась меня. Чтобы чувства, которые я порождал в ней, были отрицательными.

Только не это.

Ничего не ответив, Эбигейл в последний раз грозно посмотрела на них, а затем, не оглядываясь, побежала за угол. Хорошая девочка.

Как можно было хотеть обидеть её?

Единственное желание, которое другим мужчинам позволительно испытывать по отношению к ней, это непременное поклонение.

Когда девушка исчезла из моего поля зрения, я обернулся к ужину и широко улыбнулся, облизывая клыки. Вкус крови по памяти отражался на них. Я изнемогал от желания…

– Деметрио.

Я резко обернулся, услышав знакомый голос.

Арабелла стояла на углу здания, за которым совсем недавно скрылась Эбигейл, и прижимала ладони к бокам. А ещё одна её бровь была высоко поднята, подсказывая, что девушка крайне недовольна. Её перманентная эмоция.

– Они…

Но я даже не успел договорить, когда она щёлкнула пальцами и указала себе за спину, сделав первые шаги навстречу.

– Отвези её ко мне, – приказала Арабелла. – Я разберусь с ними.

Я собирался ослушаться её, потому что, несмотря на мнение, сложившееся о нас, она не руководила мной. Мы – дуэт.

Только сегодня дело было не во мне и не в ней, а в Эбигейл. Куколке. Моём Ангеле.

Я перевёл взгляд в конец проулка, желая как можно скорее присоединиться к ней. Одна жажда сменилась другой. Они больше не интересовали меня. Исключительно она.

Между ними и ей – я выберу её.

Между кем-либо на этом свете и ей – я выберу её.

Отпустив ублюдка и дав ему упасть на асфальт, даже не посмотрел на него и его дружка, направившись в сторону Ангела. Я был уверен, что свет, который я видел, исходил не от уличного фонаря.

Она была причиной его.

Однако, пройдя мимо Арабеллы, всё же не забыл упомянуть кое о чём, что нужно было выполнить в обязательном порядке:

– Они должны пожалеть.

Губы девушки, окрашенные в бордовый цвет, изогнулись в хищной ухмылке.

– Конечно.

На самом деле я мог и не напоминать ей об этом. Она и без того была особенно жестока с теми, кто покушался на прекрасную часть населения планеты в лице женщин.

Оставив Арабеллу делать любимую ею работу, присоединился к тому, что любил сам.

Эбигейл прижимала ладони к ушам, нервно покусывая нижнюю губу и топчась на одном месте. Шпильки, из-за которых она казалась немного выше, чем была на самом деле, звонко стучали об асфальт и битое стекло, разбросанное по нему.

И в очередной раз, когда Эбигейл вновь слегка подняла и опустила ногу обратно, её каблук подвернулся. Она резко опустила руки, будто бы надеялась успеть ухватиться за что-то до падения. Однако я был рядом именно для того, чтобы не дать ей этого сделать.

Быстро оказавшись рядом, взялся за локоть Эбигейл, удержав её на месте. Она ахнула, повернув голову в мою сторону.

– Деметрио, – выдохнула девушка.

– Куколка, – поприветствовал в ответ, словно мы не расстались на считанные несколько минут, рассматриваемые мной как ад на Земле.

Я не хотел расставаться с ней даже на время убийств, которые ещё когда-то приносили мне удовольствие, похожее на то, что я испытывал при мыслях об Ангеле.

Только теперь она была здесь, и не существовало ничего, что нравилось бы мне более неё.

Я отпустил Эбигейл, когда удостоверился, что та твёрдо стоит на своих двоих, и она сделала шаг в сторону, создавая между нами пространство.

Такое нежеланное мной, но такое пока что необходимое нам обоим.

– Уже закончил? – подняв на меня свои большие голубые глаза, совершенно невинно поинтересовалась она, будто не хотела узнать, закончил ли я убивать.

– Нет, Куколка, появилось другое более важное задание.

Я вытянул руку, указывая ей на обратную дорогу до машины, а затем убрал её за спину вместе со второй, изо всех сил стараясь подавить в себе желание прикоснуться к девушке, подобной звезде на ночном небе.

Эбигейл лишь на мгновение обернулась на звуки хаотичного шума в глубине улицы, после чего двинулась вперёд вместе со мной, проигнорировав то, чем была занята Арабелла.

– Что это?

То, для чего я был создан нашим Господом.

– Сопровождение Ангела.

Глава 10

Деметрио

Мне больно.

Очень, очень больно.

Веки налились свинцом, в горле пересохло, а кости под кожей будто пытались вырваться из-под неё. Всё чесалось от количества грязи, прилипшей ко мне. Тело затекло.

Как давно я тут?

Я потерял сознание всего через полчаса после того, как спустился сюда вместе с отцом. Точнее после того, как он приволок меня, как пса. Затылок до сих пор пекло от его хватки в моих волосах.

Обычно он почти сразу приводил меня в чувство, но сегодня почему-то решил не делать этого и оставить здесь.

В подвале одного из складов Каморры.

Я никогда не был именно в этом, но был в других. И в роли того, кто наказывает, и в роли того, кого наказывают. Чаще всего, конечно, последним, потому что в моём возрасте тяжело сделать больно взрослому, который знает, что такое пытки.

В одиннадцать лет дети обычно…

Чем занимаются обычные дети?

Почему я другой? Я не хочу быть особенным. Мне не нравится быть таким. Это мучительно.

Мои глаза защипало. Я попытался поднять руку, чтобы протереть веки, но послышался лязг и ничего не вышло, так как мои кисти оказались заточены в кандалы. Снова.

Цепи.

Я и забыл.

Мне было не видно их из-за кромешной тьмы, которая окутала меня и каждый уголок этого места. Отец думал, что когда я очнусь, мне будет страшно.

Но я не боялся темноты, потому что жил в ней.

За пределами подвалов мир не казался мне светлее. После ухода мамы всё потускнело.

А Ангел, которая должна была освещать мне дорогу вместо неё, так и не появилась. Мне следовало выйти на поиски самостоятельно? Что, если она заблудилась и ей страшно?

Мне не всё равно, но… всё-таки пусть лучше не приходит, пока мой отец жив. Я готов ещё немного просуществовать во тьме, чтобы ей никогда не пришлось знакомиться с ней.

Где угодно лучше, чем здесь. С ним.

Если он решит испортить её так же, как маму?

В таком случае у него получится превратить меня в животное, над созданием которого он так трудился. В того, кем я отказывался становиться, несмотря на всё, что он делал.

Маме бы это не понравилось.

Она могла не отпускать ко мне Ангела, зная, что я сдавался?

Я старался не поддаваться, но оно… оно уже было внутри меня. Отец не знал. Нежелание доставлять ему удовольствие – одна из причин моего молчания.

Он из раза в раз бьёт, кричит и снова бьёт меня.

Однако это бессмысленно. Я никогда не заговорю с ним. Что бы он ни сделал. Никогда.

Вероятно, поэтому он относится ко мне так?

Он не хочет сделать из меня животное. Он уже считает меня им.

Послышался скрип. Кто-то поднял тяжелый металлический люк, ведущий в подвал, позволив капле света рассеять темноту.

– Деметрио? – позвал меня Неро. – Ты здесь?

– Он должен быть здесь, – ответил ему Дэниел. – Это последнее место, которое мы не проверили.

Я едва разомкнул губы, будто собирался ответить, однако вместо этого смог только вздохнуть. Режущая сухость в горле заставила подавиться собственной слюной и закашлять. Всё внутри и снаружи меня окаменело от холода, который я не чувствовал до их прихода.

Они никогда не приходят по одиночке. Всегда вместе.

Я услышал, как братья спустились по лестнице, затем подбежали ко мне, а после кто-то из них принялся дёргать цепи, и меня зашатало из стороны в сторону. Боль в руке стала ощущаться так, словно на неё пролили раскаленный металл. Остро и жгуче.

– Осторожнее. – Дэниел дотронулся до меня, и я закряхтел. – Кажется, у него сломана рука.

Она точно сломана, потому что я знал, как это чувствуется после ноги, трёх пальцев и ключицы.

– Знаешь, я тороплюсь не без причины.

Было что-то ещё? По ощущениям – всё. Буквально каждый сантиметр моего тела. Внутреннее кровотечение? Не помню, чтобы меня пинали. Не сегодня точно. Возможно, уже после того, как я отключился?

– Потерпи ещё немного, – расстёгивая кандалы, попросил меня Неро. – Мы отвезём тебя к Доку.

– В больницу? – удивился Дэниел. – Им это не понравится.

– Мне всё равно. Ты вернёшься домой, чтобы они не узнали, что ты тоже был здесь.

– Нет.

– Да.

Их спор заставил уголки моих губ приподняться. Они постоянно так делали, потому что подчинить Дэниела правилам – всё ещё практически невозможно.

Я удивился, что он не захотел ехать в больницу. Ему нравилось там находиться.

Это из-за меня?

– Я могу сам всё сделать.

Каждый шрам на моём теле был зашит им. У него неплохо получалось. Жаль, его отцу было всё равно на это. Он требовал от него совершенно другого. Его не интересовало, чего хочет его сын.

– Я знаю, – поднимая меня на руки, сообщил ему Неро. – Но тебе четырнадцать, а он умирает.

***

Мне приходилось спускаться в подвалы, но я не любил это делать. Воспоминания – полное дерьмо.

Иногда, когда они изо всех сил старались сокрушить меня, я смотрел на Дэниела и подумывал о том, чтобы тоже начать курить.

Марихуана отлично справлялась со своей задачей. Я же был готов начать молиться на эту травку, потому что с её помощью брат забыл многое из того, что ему пришлось пережить.

То, с чем невозможно жить.

Я знал это, несмотря на то, что мне посчастливилось лишь увидеть, а не почувствовать это на себе. Однако этого оказалось предостаточно, чтобы начать ненавидеть жизнь.

Разумеется, до её появления в ней.

Эбигейл шла немного впереди меня, не задавая лишних вопросов по поводу того, куда мы её ведём, и не подозревая, что находится в подвале казино, будучи занятой разговором с Арабеллой.

Их контакт был поразителен.

Ни та, ни другая не хотели заводить дружбу, но…

Никто и не собирался дружить с Эбигейл.

– Значит, притворяться мной, – искренне удивилась она. – Думаешь, у тебя получится?

– Твоя наглость растет с каждым днём, – недовольно выдохнула Арабелла.

Я улыбнулся.

Ей это нравилось, несмотря на то, что она отлично скрывала свою симпатию под маской раздражительности. Вывести Арабеллу из себя практически невозможно. Обычно ей всё равно. Леди равнодушие.

– Новые участники понятия не имеют, кто есть кто. Я только покажусь на очередном приёме, чтобы они были не так сильно удивлены, увидев меня на предстоящей вечеринке.

– Меня, – исправила Эбигейл.

– Да, да.

Вечеринка-знакомство в Рино.

Она будет не похожа на те, что они проводят обычно, потому что прошлая закончилась довольно печально. Для них. Мне же было вкусно. Я досыта упился криками ублюдков.

Этого хватило, чтобы унять голоса в голове на некоторое время. Потому что сейчас я вновь слышал их. Громче, чем раньше.

И понимал, в чём причина, хотя наивно считал, что она исправит, а не усугубит моё и без того шаткое положение.

– Новые участники, – задумчиво повторила Эбигейл. – Что случилось с теми, кто состоял в членстве ранее?

– Мы их убили.

Да, мы всё-таки заглядывали на вечеринки, на которые получали приглашения, но не для того, зачем нас ждали, чем делали их ещё веселее.

Девушка обернулась, и мы пересеклись взглядами на мгновение до того, как она снова стала смотреть себе под ноги, так как мы уже были почти на месте и спускались по лестнице.

Сказанное Арабеллой должно было остановить её от дальнейшего расспроса, однако это наоборот подтолкнуло её к тому, чтобы продолжить:

– Всех?

– Разумеется, нет.

Это физически невозможно. С каждым днём их становится всё больше. Не только в США. Во всём мире. Из-за чего мне порой кажется, что наша работа абсолютно бессмысленна.

Хотя по новым общедоступным показателям процент без вести пропавших детей в Неваде за последние годы значительно уменьшился.

Только мы не радовались этому, потому как знали: эти данные – подделка. Да, их на самом деле стало меньше, но и изначальное количество, которое было, есть и будет неизвестным общественности, в разы больше.

Если люди узнают, начнётся паника.

Все станут смотреть друг на друга с подозрением, потому что запретный плод привлекает не только ублюдков, с которыми мы работаем.

Это их соседи и коллеги, пасторы и врачи, друзья и даже супруги, наедине с которыми они без страха оставляют своих детей.

Все. Вокруг.

Иногда, когда я думаю об этом, мне хочется, чтобы все поняли, в какой заднице мы находимся, и миру пришёл конец.

Однако теперь, когда Ангел здесь, я никак не могу позволить этому произойти. Человечество может истребить само себя только лишь после того, как мы с ней отправимся в иной мир.

– Подожди. – Девушка передо мной резко остановилась, и я чуть не врезался в неё. – Я запуталась. Зачем тебе идти туда, если я уже получила приглашение?

– Делай свою работу, Эбигейл, и не лезь в чужую, – намеренно резко ответила ей Арабелла.

Я хмуро посмотрел на сестру, но она не заметила этого, стоя ко мне спиной и распахивая дверь в лабораторию.

Я поговорю с ней об этом позже. С глазу на глаз.

Сейчас стоило уделить внимание другому не менее важному человеку в моей жизни.

За три прошедшие недели никто, кроме меня, не спускался сюда, но сегодня у нас не было времени разделяться, поэтому я взял девочек вместе с собой. Им необязательно заглядывать в соседнее помещение, где находился Дэниел. Им лучше не делать этого.

Здесь было гораздо прохладнее, чем в коридоре и казино, которое тянулось над подвалом. Температура играла свою роль в его «отрезвлении», хотя я сильно сомневался, что он чувствовал что-то из-за агонии, которая поглощала его тело изо дня в день.

– Стойте здесь, – сказал я, вытащив из пакета контейнер с едой и очередную бутылку водки, которую вскоре заставлю его выпить.

– Нет, я хочу посмотреть на него.

Эбигейл металась взглядом между мной и Арабеллой, не понимая, о ком мы говорим, но ничего не спрашивая. Тем не менее идея взять их с собой стала казаться мне неправильной. Нужно было попросить их обеих дождаться меня наверху.

– Ладно, – выдохнул, – всё равно он тебя не узнает.

Дэниел настолько не в себе, что бессмысленно разговаривать с ним. Чего я, кстати, и не делал. Просто ежедневно кормил, поил и следил за ним через камеру наблюдения.

Мы подошли к ещё одной двери внутри комнаты, за которой обычно выступали в роли надзирателей, а не наоборот, но не успели притронуться к ручке, как она задёргалась сама по себе. Требовательно. Едва Арабелла успела вставить ключ в скважину и провернуть его, открыв камеру пыток, брат появился перед нами. Он нервно хватал ртом воздух, пытаясь вздохнуть, однако у него ничего не выходило. Его пошатнуло и он стал пятиться назад, пока не врезался в стену и не скатился вниз по ней.

То, что находилось в моих руках, выпало и с грохотом встретилось с полом.

Тело Дэниела, сидящего в темном углу, тряслось. Он стал держаться за голову так, словно хотел раздавить череп пополам с помощью ладоней. Его глаза были закрыты ровно до тех пор, пока он не распахнул веки и не встретился со мной взглядом, ухватившись за горло.

Он не душил себя.

А хотел показать, что задыхался.

Арабелла пробежала мимо меня, когда я продолжил оставаться на месте, будто кто-то не давал мне подойти и помочь ему. Я не знал, что делать. Мы обговаривали, как действовать в случае, если ломка, которую он переживал, сокрушит его.

Но его не просто ломало.

Он умирал на наших глазах.

Девушка упала на колени рядом с Дэниелом, разблокировала его телефон, который нашла на столе в лаборатории секундами ранее, и стала держать экран перед его лицом.

– Смотри!

Он зажмурился от резкого потока света, попадающего в его глаза, и продолжил задыхаться, однако…

Я не видел, что конкретно она показывала ему, но это заставило Дэниела побороться ещё немного, пока Эбигейл, которая, как я наивно полагал, оставалась в ступоре вместе со мной, уже как ужаленная носилась по лаборатории в поисках чего-то.

– Что ты ищешь?

Она не ответила, когда её взгляд остановился на мне, а точнее – на наплечной кобуре для ношения ножа. Не теряя времени, Эбигейл быстро подбежала ко мне и ловко вытащила из него лезвие.

Что она собиралась сделать?

– Подожди…

Но она не дала мне возможности остановить её – тут же опустилась на колени рядом с моим братом и оттолкнула от него Арабеллу, заставив её пошатнуться.

– Ты мешаешь!

Та, опешив, упала на бок, а экран выпавшего из рук телефона треснул пополам, разделяя двух людей на фотографии.

Я прищурился и смог рассмотреть Дэниела и Талию в салоне его машины. Девушка кусала его за щёку, делая снимок, в то время как его глаза были направлены в её сторону вместе с приподнятыми уголками губ.

Всё-таки я не ошибся, когда решил, что она была буквальным кислородом для него.

– Там, на столе, я видела трубки, – сказала Эбигейл, помогая Дэниелу улечься на пол. Он, как ни странно, слушался её, пытаясь хватать ртом воздух. – Принесите мне одну из них и облейте её водкой.

Арабелла сбросила каблуки, встала с пола и побежала в соседнее помещение, точно выполняя её приказы.

Я же… Я… Голова кружилась. Сердце билось в горле.

– И найдите какую-нибудь тряпку, – требовала Эбигейл, махая мне свободной рукой, будто старалась спасти своего брата, а не моего. – Быстрее, Деметрио! Пожалуйста!

Сумев проигнорировать внутреннюю панику, я поставил бутылку на пол, стянул с себя рубашку и разорвал её. После чего передал девушке.

К тому времени, как она перекинула голову брата через своё бедро, к нам присоединилась Арабелла. Она облила нож, шею Дэниела и ладони Эбигейл водкой. Всё происходило так быстро, что я не успевал отслеживать их действия.

А на момент, когда девушка сделала разрез, дождалась кашля мужчины и воткнула трубку ему в шею, всё замерло.

***

Несколько минут спустя, когда мы втроём отчасти пришли в себя после проделанного, я аккуратно перенёс тело Дэниела на диван в лаборатории. Он находился в отключке, но дышал.

Дышал.

Эбигейл спасла его.

Я хотел поцеловать её.

Но вместо этого экстренно набирал номер Дока, пока одна из девушек отмывала руки от крови, а вторая следила за дыханием нашего брата.

Мы чуть не потеряли его.

Я старался не подавать виду, что впервые за очень долгое время испытал страх потери, хотя моё раннее бездействие и так отлично сказало им об этом. Я повёл себя как слабак.

А женщины, в силе которых я не сомневался, вновь доказали свою храбрость и бесстрашие.

Прошла всего пара гудков, прежде чем лицо мужчины, помощь которого нам требовалась, показалось на экране.

– Доки-Доки, – поприветствовал я.

– У меня операция через пятнадцать минут, – предупредил он, поторапливая. – Что случилось?

Я почесал затылок, не зная, как объяснить ему произошедшее.

Он будет сильно недоволен.

У них с Дэниелом была особая связь, несмотря на то, что мы с Неро так же, как и он, получали от него всё, что не собирались давать нам наши биологические отцы – заботу, поддержку и наставления.

– Почему сразу должно что-то случиться? Разве я не могу просто позвонить тебе? Узнать, как твои дела?

– Впервые, когда ты назвал меня «Доки-Доки», – передразнивая меня выдавленным голосом, начал он, – тебя привезли ко мне, чтобы я пришил твой мизинец, который прижало капотом, обратно. А в последний раз, когда ты звонил мне просто так, кость торчала из твоего локтя.

– Хорошо, ты победил, я слишком предсказуем.

– Что случилось? – повторил он.

– Наверное, тебе лучше это увидеть.

Он нахмурился, а через мгновение, когда я переключил камеру с фронтальной на заднюю, послышались его ругательства. Настолько много, что я стал подумывать о том, чтобы закрыть уши Эбигейл.

– Что с ним?

– Всё в порядке, – успокоил я. – Уже.

– Что вы сделали? – практически рыча на меня, продолжил спрашивать Док. – Отвечай, Деметрио!

Арабелла сразу же появилась в кадре, присев перед Дэниелом, когда он повысил на меня голос, словно я был ребёнком, которого она должна была защищать. И не успела девушка ничего сказать, как он спросил:

– Как ты это допустила?

– Не кричи на меня, – тыча пальцем в экран, потребовала она. – Иначе тебе придётся пришивать язык самому себе.

Я усмехнулся.

– В последний раз женщина была настолько самоуверенна, имея храбрость угрожать мне, когда мне было двадцать с небольшим, – напомнил он.

Его жена. Жаль, что нам не выпало возможности познакомиться с ней. Я бы хотел стать свидетелем того, как Док ходит под её каблуком и ему страшно нравится это дело.

Приручить его – то же самое, что сделать это с Неро.

Возможно. Но очень, очень сложно.

И дело не в приложенной усердности по завоеванию, а в том, что их не волнует то, чего они не хотят изначально.

Вокруг Дока постоянно крутились женщины, но он не заводил отношений. Я не слышал даже об интрижках, которых, по всему видимому, и не было. В любом случае, это меня не касалось.

– Я здесь, чтобы ты не заскучал, – язвительно ответила Арабелла, натянуто улыбнувшись.

– Отойди и не мешай мне, – выдохнул он. – А ты, Деметрио, преподнеси камеру к его шее.

Я сделал, как он велел, держа экран над Дэниелом, когда девушка встала и вернулась на своё прежнее место.

– Ближе, – потребовал Док.

Затем, согнувшись, почти лёг на брата, который продолжал оставаться в отключке. Его грудь едва приподнималась.

– Так?

– Так.

Мужчина молчал какое-то время, наверное, обдумывая безответственное ребячество, которым мы занимались.

– Это то, о чём я думаю?

Я сомневался, что он мог ошибиться, поэтому согласился.

Странно, что он сам не понял, что что-то происходит. Хоть я и не беспокоил его без повода, Дэниел часто общался с ним под видом вопросов по работе, когда на самом деле хотел просто поговорить с ним.

Всё-таки даже о его особенной связи с Талией Нери тот узнал раньше нас.

– Трахеотомия, – проговорил Док для самого себя. – Кто это сделал?

Эбигейл выглянула из-за моего бока, произнеся:

– Я…

Мужчина не видел её, пока я не переключил камеру обратно и он не смог перевести взгляд с меня на неё.

Я знал, что он никогда не сделает ей ничего плохого, но и ругать её я тоже не позволю. Она спасла Дэниела. Без разницы, каким образом. У нас не было времени на раздумья. Без неё…

– Отличная работа, Борец. – Мужчина перебил поток мыслей в моей голове.

Эбигейл удивилась не меньше нас с Арабеллой. И мы втроём молча переглянулись.

Док редко кого-то хвалил. На самом деле я лишь надеялся, что он вообще когда-то это делал, потому что никогда не слышал, чтобы кто-то был неплох в лечебном деле по его скромному мнению.

Кроме Дэниела, разумеется.

Ладно, он имел полное право судить профессиональные качества своих работников в больнице. В конце концов, он был одним из лучших хирургов в Штатах. То, что Док работал в Рино, а не уехал заграницу, когда предложения то и делали, что сыпались на него, был исключительно его выбор.

Мы не держали его здесь, тем не менее он не оставлял нас, вероятно, чувствуя, что был необходим нам.

Как в детстве, так и сейчас.

Родители остаются нужны нам, несмотря на нашу постепенно появляющуюся самостоятельность. С возрастом ничего не меняется. Скорее, чем старше мы становимся, тем больше осознаем их значимость в наших жизнях.

– Борец? – переспросил я.

– За жизнь, – пояснил Док и вновь перевёл взгляд на девушку рядом со мной. – Откуда ты знала, что делать?

Эбигейл замялась и стала смотреть по сторонам, будто хотела сбежать. Я понял, что его вопрос неприятен ей, и собрался перевести тему, но она уже решилась для ответа:

– У моей мамы был синдром Гийена-Барре.

Синдром… кого?

– Как это? – любопытство вырвалось из меня.

Эбигейл приподняла голову, заглядывая в мои глаза.

– Это редкое заболевание, при котором иммунная система атакует периферическую нервную сеть.

Я кивнул, сделав вид, будто понял, хотя на самом деле это было не так, однако расспрашивать не стал.

Она расскажет мне о своей маме больше, если сама захочет. Господи, надеюсь. Я расскажу ей о своей тоже.

– Ты делала ей трахеотомию? – поинтересовался Док.

– М-м-м, нет. – Эбигейл снова отвернулась от меня, чтобы говорить с ним. – Это случилось, когда она была молода. Мама лишь рассказала мне, что ей пришлось пережить, поэтому мне известно, что делать при блокировке дыхательных путей.

Мужчина снова похвалил её и обернулся, чтобы посмотреть на время на настенных часах за своей спиной.

– Привезите его в Рино. – Толика непривычного беспокойства читалась в его тоне. – Как можно скорее.

– Мы выедем прямо сейчас, чтобы быть у тебя к вечеру.

– Я – нет, – отказалась Арабелла, напомнив, что сегодня она должна присутствовать на встрече. – Так будет даже лучше. Не думаю, что он захочет видеть меня, когда очнётся.

Я поджал губы.

Доля правды в этом была.

Однако я собирался рассказать ему, что она непосредственно участвовала в его спасении, как только он начнёт здраво мыслить.

– Ты поедешь со мной? – Я посмотрел на Эбигейл.

Она помедлила с ответом, вероятно, боясь оставаться один на один со мной. Это не раздражало меня. Я знал, что не сделаю ничего, чему она не позволит произойти. Она же – нет.

– Если ты хочешь.

Хотел ли я? Если бы учитывались исключительно мои интересы, она бы сопровождала меня на каждом шагу. Куда бы я ни пошел.

Она и я.

Вместе отныне и навсегда.

– Значит, едем.

Я изо всех сил старался не запрыгать на месте от осознания, что проведу с ней в пути больше четырнадцати часов, если не брать в расчёт время, которое мы потратим, разъезжая по городу.

Буду ехать медленнее. Возможно, получится выкрасть ещё немного для нас.

Дэниел всё равно не собирался умирать, да же?

Эбигейл кивнула и мельком глянула в его сторону.

– Нужно проверить.

После чего развернулась и направилась к моему брату, где уже находилась Арабелла.

Ответственная.

В нашей семье преобладало нечто иное.

Неро всегда был серьёзным. А Дэниел вёл себя как взрослый, только потому что мы с Арабеллой вели себя как дети.

– Что это за девушка? – тише спросил Док.

– Она помогает нам.

Он тоже был замешан в этом деле, хотя уже давно отрёкся от Каморры. Но нам была нужна его помощь, поэтому он делал то, что делал. Все официальные медицинские заключения, которые мы получили, были его заслугой.

– Как именно?

– Не так, как я того бы хотел.

На самом деле я вообще не хотел, чтобы Эбигейл была как-то связана с этим. Но было как было.

– Что это значит?

– Расскажу при встрече.

Всё равно рано или поздно нам с Арабеллой пришлось бы это сделать. Он останется вдвойне недоволен сегодня, потому что идея появления чужаков в Каморре противна ему, так как он сам когда-то был им.

– Дай мне поговорить с ней.

– Зачем?

Док опять посмотрел на часы на стене за собой.

– У меня осталось семь минут, поэтому я не стану рассказывать ей, чем чревата работа на синдикат, если ты беспокоишься об этом, Деметрио. Просто позови её.

Я перевёл взгляд на Эбигейл, которая сидела на стуле и обеспокоено смотрела на спящего Дэниела, после чего сам подошёл к ней и протянул телефон к её лицу, тихо сказав:

– Это тебя.

Её светлые брови подпрыгнули кверху, но она приняла мобильник из моей руки и посмотрела на мужчину, ожидающего её появления.

– Я забыл представиться, – вспомнил Джей Ди. – Доктор Девора. – Он кивнул ей через экран, а затем покачал головой, одумываясь. – Но ты можешь называть меня просто Гейл.

Гейл Девора.

В детстве я часто подшучивал над ним. Хорошо, что он плохо понимал язык жестов, иначе меня бы было некому лечить.

Девушка на мгновение остолбенела. Её губы слабо приоткрылись, и она присмотрелась к лицу мужчины, как и он присматривался к её, когда мы разговаривали до этого.

Что-то не так?

– Эбигейл. – Она кивнула ему в знак приветствия, выйдя из транса. – Просто… Эбигейл.

Глава 11

Эбигейл

Я всё ещё чувствовала, как дрожат мои руки, несмотря на то, что прошло уже больше семи часов, четыре из которых были потрачены на дорогу, после того как мы спасли Дэниела.

Деметрио гнал так быстро, что иногда мне становилось по-настоящему страшно, но я не говорила ему об этом, зная, что угроза жизни его старшего брата на данный момент волнует его как ничто другое.

Знакомство вышло необычным.

Он, наверное, и не запомнил меня, однако я сомневалась, что кто-то даст ему забыть о случившемся.

Как они додумались до такого? Это был верх безответственности!

Я хотела знать, что заставило Дэниела пойти на это, а Деметрио и Арабеллу – поддержать его. Потому что это больше походило на самоубийство, нежели на спасение.

Гейл принял пострадавшего у себя, собираясь откапать его под своим присмотром. И несмотря на то, что он вызывал у меня много подозрений, оставить на его попечение брата Деметрио казалось разумным.

Он был обеспокоен тем, что с ним случилось. Его голос и глаза выдавали волнение за мужчину, которого он до сих пор считал мальчиком.

Они не были отцом и сыном, тем не менее между ними явно была связь. Как у меня с Мэй, но сильнее. Одной встречи с ними хватило, чтобы понять это.

Когда я решила сделать трахеотомию, ещё не знала о том, кем задыхающийся незнакомец приходится моим новым друзьям. Но это было и неважно. Он – человек, а этого достаточно для того, чтобы хотя бы попытаться побороться за его жизнь.

По правде говоря, проделанное мной было очень рисково. Дэниел мог умереть, после чего я бы не попала в тюрьму, так как меня бы убили и уложили рядом с ним. Не Деметрио. Арабелла.

Около тридцати минут назад она доложила, что её встреча прошла успешно, и мы позволили себе расслабиться.

Сегодня был сумасшедший день.

Долгая поездка и эмоции, которые я испытала, выжали из меня силы. Хотелось спать. И есть. И…

Я осознала, что мы выехали из благополучного района, в котором находилась квартира Дока, когда улицы постепенно становились узкими и потрепанными. Асфальт превратился в старый и изношенный. С ямами и трещинами, на которых мы подскакивали. По обе стороны дороги располагались небольшие дома, многим из которых уже давно требовался ремонт. Крыши почти каждого из них были покрыты ржавыми металлическими листами и старыми досками. Окна выглядели затянутыми пылью, а иногда даже были заколочены фанерой.

Я заметила, что на некоторых фронтонах висят вывески с надписями «Сдается» или «Продается», но казалось, надежд на продажу или аренду здесь почти нет.

Это место выглядело заброшенным.

Ничего не изменилось.

Однако тут мои глаза зацепились за свет в одном из окон четырёхэтажного здания, которое я так хорошо знала. У меня не получилось отвести взгляд, даже когда мы промчались мимо.

– Что такое?

– Я… жила здесь раньше.

– Здесь? – переспросил Деметрио, наклонившись, чтобы увидеть то же, что и я.

Но я уже прекратила смотреть и вернулась в прежнее положение, вжавшись спиной в сиденье.

– Не всегда. У нас была хорошая квартира почти в самом центре, до того как отец пропил её, поэтому в конце концов мы оказались в этом Богом забытом месте.

Ладони парня сжались вокруг руля ещё сильнее.

– Как долго?

– Что?

– Ты прожила здесь, – добавил он.

– Пять лет, – ответила я. – Мы переехали вскоре после смерти мамы.

Каждый раз, когда я произносила это вслух, мне казалось, что я давала разрешение душить себя.

Мне было одиннадцать, когда её не стало.

Хотя за два года до этого она уже оставила меня, начав отбывать наказание в тюрьме строгого режима. В Колорадо. У нас не было средств для того, чтобы навещать её, поэтому, когда она умерла, мы получили письменное уведомление. Телеграмма сообщала о том, что человека, который подарил мне жизнь и был её смыслом, больше нет.

Я ненавидела вспоминать тот день. Мне не хотелось есть, не хотелось идти в школу, не хотелось ничего. Однако всё равно пришлось встать с кровати посреди ночи, когда папа вернулся домой. Впервые он был пьян до такой степени, что едва стоял на ногах. Я помогла ему раздеться, уложила в постель и легла рядом, продолжив плакать до самого утра.

Как оказалось, всё держалось на маме.

Без неё не стало и нашей семьи.

Вцепившись зубами в нижнюю губу, стараясь изо всех сил подавить желание расплакаться прямо перед Деметрио, устремила взгляд на дорогу, а когда заметила, что обстановка вокруг никак не изменилась, в недоумении выпрямилась.

– Подожди! – Я осмотрелась по сторонам. – Мы едем обратно?

– Именно, – подтвердил парень.

– Зачем?

– Ты пришла к нам с пустыми руками. Сомневаюсь, что оставила что-то важное в ресторане. Значит, оно здесь, – догадался он. – Самое время забрать это, чем бы оно ни было.

Вещи, которые хранили воспоминания.

– Но там уже живут другие люди.

– Они не узнают, что мы к ним заглядывали.

– Как это?

Деметрио заехал за дом, проигнорировав мой вопрос, словно сам ещё не знал ответ на него. Однако когда он залез в бардачок, достал из него отмычку, а после мы вышли из машины, цвет которой совпадал с моей черной футболкой и штанами, и подошли к пожарной лестнице, я сама всё поняла.

– Я не ум…

– Не умеешь карабкаться по лестнице? – усмехаясь, перебил Деметрио.

Страх высоты, которого у меня никогда не было, неожиданно появился, когда я подняла голову и представила, как лезу на четвертый этаж без какой-либо страховки. Предплечья покрылись мурашками, ветер обдул вспотевший затылок, и всё внутри перевернулось.

Но… Если там что-то осталось?

Когда мы переехали сюда, моя комната была завалена чужими вещами, которые после мне пришлось выносить самостоятельно, потому что отец решил оставить всё как есть.

Вдруг новые жильцы тоже решили не избавляться от наших вещей? Хотя бы от части из них? Среди этого могло сохраниться что-то о маме. Фотографии, игрушки, которые она мне покупала, или ненужные учебники, что были мне не по годам, но я всё равно перевезла их вместе с собой, чтобы учиться по ним позже?

В глубине моего сердца зародилась надежда, придав сил и уверенности.

Я повернула голову в сторону своего напарника по взлому с проникновением. Словно поняв всё по одному моему взгляду, Деметрио кивнул и задрал подбородок кверху.

– Вперёд!

Улыбка тронула мои губы.

Я быстро собрала волосы в высокий хвост и закрепила резинкой, чтобы они не мешали мне во время подъёма, потому что ветер с каждой минутой только усиливался.

Деметрио не подталкивал меня скорее приступить к делу, но и не лез первым, поэтому, когда я уже подняла ногу, чтобы начать подниматься, подумала о…

– Хочешь пялиться на мою задницу во время процесса? – обернувшись, спросила у него.

Его взгляд уже был прикован ко мне. Если он вообще когда-то не был, потому что казалось, я чувствовала его на себе постоянно. Даже когда Деметрио не было рядом.

Будто он – ангел-хранитель, следующий за мной по пятам.

– Если можно.

Я цыкнула.

– Я пошутила.

– Я тоже. – Он ухватился за балки рядом со мной, и несмотря на то, что наша кожа не соприкоснулась, я почувствовала тепло, исходящее от его тела. – Хочу быть тем, кто поймает тебя, если ты оступишься.

Моя спина покрылась мурашками, но отнюдь не из-за страха.

– Я – твоя страховка.

– А кто я?

Деметрио не дал быстрый ответ, как раньше, и я уже решила, что он вновь проигнорирует мой вопрос, но затем он всё-таки позволил мне узнать:

– Ангел.

Ангел?

Отлично, навык полёта прямо сейчас мне не помешает.

Повернувшись обратно, глубоко вздохнув и прищурившись, желая полноценно закрыть глаза, наступила на первую перекладину, ухватилась за следующую и подтянула себя.

Меня пошатнуло из-за неустойчивости лестницы, но я удержалась на месте, не собираясь отступать.

Память о маме.

Память о маме.

Память о маме.

Ещё в детстве у меня вошло в привычку повторять одно и то же трижды, как успокаивающую мантру. Неважно, что на самом деле всё это было ерундой и никакой волшебной одухотворяющей силы не существовало. Главное, что это работало.

Вера – спасение.

Ладони ещё крепче сжались вокруг ржавых металлических перекладин.

– Нужна помощь? – послышалось за спиной.

– Нет.

Деметрио не стал настаивать и терпеливо дожидался, когда же я наберусь смелости, перестану думать о том, что упаду, и продолжу карабкаться.

Мне потребовалось ещё несколько секунд для этого.

Ступеньки крошились подо мной, из-за чего тело покачивало из стороны в сторону, но мне было необходимо двигаться вперед, потому что парень уже начал следовать за мной.

Я медленно поднималась выше, и каждый звук становился громче – скрип лестницы, ветер и даже отдаленный гул города внизу.

Всё напоминало о том, как высоко мы собирались забраться.

Сейчас я была рада, что тогда у отца не было денег для хорошей квартиры в какой-нибудь высотке, иначе сегодня был бы мой последний день на Земле.

– Ты здесь? – хотелось прокричать, но следовало быть тише, чтобы не разбудить жильцов, поэтому я почти прошептала это.

– Не чувствуешь меня?

Тепло его тела не оставляло меня, будто мы были прижаты друг к другу, хотя это было не так.

Деметрио просто дышал мне в поясницу.

– Ещё далеко?

Я боялась посмотреть как наверх, так и вниз.

– Мы на середине.

Два этажа.

Громко выдохнув, продолжила лезть, чтобы не тормозить процесс. И мне казалось, куда безопаснее забраться наверх как можно скорее, потому что лестница скрипела под весом нас обоих.

Деметрио был виноват в этом! Уверена, он весил далеко за двести фунтов. Сколько же еды требовалось изо дня в день, чтобы прокормить его? Он выглядел так, будто питался исключительно белым мясом, творогом и яйцами.

А его длинные накаченные руки, которые хватались за железные балки наравне с моими…

– Это ложное предчувствие, или прямо сейчас ты думаешь обо мне, Куколка?

Я резко остановилась, почувствовав себя пойманной за преступление, будто думать о нём запрещено на законодательном уровне.

Когда то, что мы делали вместе – противозаконно.

Я не знала, что ему ответить, поэтому глупо промолчала, пока он не прижался к моей спине, чтобы уже через мгновение аккуратно перебраться на подоконник.

О, я даже не заметила, как мы добрались до места назначения. Это означало, что мы находились на четвертом этаже, а еще… что Деметрио больше не был моей страховкой. Голова резко закружилась.

Не смотреть вниз.

Не смотреть вниз.

Не смотреть вниз.

– Эбигейл?

Я сглотнула, не отводя глаз от парня, протянувшего мне руку.

Я собиралась принять его помощь, но в последний момент решила, что будет лучше, если ухвачусь за оконную раму, чтобы в случае чего не потащить его вниз следом за собой.

Перетащив своё тело на подоконник, прижалась к стене, всё ещё смотря только на Деметрио. Его уши покраснели, вероятно, от холодного ветра, обдувающего нас всё это время.

На дворе стояло лето, однако по вечерам было непривычно прохладно.

Парень приложил ладони к стеклу и присмотрелся к тому, что было за ним.

– Твоя комната? – прошептал он.

– Не совсем, мы делили её на двоих.

С отцом. Иногда его гости также оставались у нас. В такие дни мне особенно не хотелось возвращаться домой, но спать на улице – не совсем удачное решение. Хотя казалось, в квартире было ни чуть не безопаснее из-за пристальных взглядов его друзей после отбоя.

И до него.

Фу!

Я хотела поскорее забрать из этого ужасного места единственные приятные воспоминания, которые у меня были, и убраться подальше, чтобы отныне никогда не возвращаться сюда.

Такая жизнь больше не для меня.

Деметрио не задавал дополнительные вопросы, за что я была благодарна ему, и стал медленно поднимать створку, засунув ладони в щель между стеклом и рамой, которая появилась после его работы с отмычкой. Неприятный скрип сопроводил его действие, и мы одновременно поморщились, улыбнувшись в ответ на выражения лиц друга друга.

Когда окно было открыто, парень пригласил меня пролезть первой. Внутри никого не было. Я осторожно перекинула сначала одну ногу, а затем другую через барьер между комнатой и улицей, и оказалась у шкафа, плотно прилегающего к стене.

Деметрио забрался следом за мной и сразу направился в коридор, чтобы проверить, был ли здесь всё-таки кто-то, пока я наблюдала за ним, одновременно осматриваясь.

Некоторые вещи здесь остались неизменны, словно после моего исчезновения сюда заселилась другая девочка-подросток с отцом-алкоголиком.

– Можешь начинать, – подсказал парень.

Я не стала проверять полки в тумбах, где, вероятно, ничего бы не нашла, а сразу собралась залезть в свой небольшой тайник в полу, который сделала, когда гости отца перестали внушать мне какое-либо доверие и я решила спрятать дорогое для меня там, куда бы они никогда не додумались залезть.

Взяла со стола карандаш, отодвинула горшок с засохшим цветком и опустилась на колени рядом с ним. Песок впился в колени даже сквозь ткань джинсов, а ладонь, которой я опёрлась о паркет, тут же испачкалась. Меня было не напугать грязью.

Потому что я чувствовала себя ей большую часть своей жизни.

Подсунув стержень под половицу, приподняла её и до того, как она успела опуститься обратно, подхватила. После чего вовсе вытащила её из ряда остальных и отложила в сторону.

Только когда заглянула в дыру в полу, ничего не нашла. Пусто. Пусто!

Я вновь осмотрелась по сторонам, замечая кучи разбросанной одежды, упаковки от фастфуда и другой ненужный хлам.

Лучше бы новый хозяин этого места навёл здесь порядок, нежели залезал под пол в поиске клада, который ему не принадлежал.

Я постаралась не расстраиваться, потому что уже привыкла жить без этих вещей. И в любом случае самое дорогое, что у меня было, я оставила в квартире Мэй и хранила в своей голове.

Разочарованно выдохнув, вернула половицу обратно, отряхнула ладони от пыли и собралась встать с колен, когда из коридора послышался шорох.

И… шаги. Я напряглась и обернулась, задержав дыхание, пока звуки внезапно не прекратились.

– Деметрио? – прошептала я. – Это ты?

– Да, не волнуйся, – отозвался парень.

– Но… Я что-то слышала.

– Тебе показалось.

Хорошо…

Планируя использовать все шансы, раз мы уже были здесь, всё-таки поднялась и залезла в тумбу, которая когда-то была моей, но, конечно, там тоже оказалось пусто. Ни-че-го.

Это бессмысленно. Не стоило вообще сюда лезть.

Решив покончить с этой авантюрой, в последний раз прошлась взглядом по комнате, мысленно навсегда прощаясь с ней, и направилась к выходу, чтобы сообщить Деметрио, что нам следует немедленно покинуть это место.

Но, выйдя в коридор, чудом не получила сердечный приступ.

Я подпрыгнула на месте, зажав рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Я не испугалась, скорее просто не ожидала увидеть Деметрио, укладывающего на пол тело хозяина комнаты.

Или его соседа.

Неважно!

Он же не убил его, да?

– Он видел тебя? – прошептала я, медленно убрав руку со рта.

– Нет, – так же тихо ответил Деметрио, доделывая начатое.

– Ты уверен?

– Да, я толкнул его в косяк до того, как он повернулся и успел заметить меня.

Значит, он обманул меня, когда минутами ранее сказал, что мне показалось и кроме нас здесь никого не было.

Я не должна была смеяться, потому что то, что мы сделали – плохо. Взлом с проникновением, несовершенная кража, нападение – за это можно получить нехилый срок.

Однако всё же пропустила смешок, когда Деметрио выпрямился, ворча себе под нос:

– Кому-то уже пора записаться в тренажёрный зал.

И это он не про себя.

***

Мы решили остаться на ночь в Рино и остановились в штаб-квартире Каморры, улизнув с места преступления незамеченными. Почти незамеченными, если быть точнее.

Деметрио совсем не переживал по поводу того, что тот мужчина всё-таки мог увидеть его лицо, прежде чем он ударил его, потому что ел свою порцию еды на вынос, купленную для нас обоих, с таким видом, будто ничего не произошло за полчаса до этого.

После ужина он показал мне комнату, в которой я расположилась, а сам собрался остаться в гостиной, несмотря на то, что в квартире было ещё несколько спальных мест.

Я не стала расспрашивать, потому что он засыпал на ходу, словно еда сработала как снотворное для него. Обычно я чувствовала себя точно так же, но сегодня всё было по-другому.

Я долго ворочалась в постели, не понимая, в чём дело. Живот не болел, хотя я съела излишне много вредной пищи, усталость атаковала тело, ещё когда я спускалась по пожарной лестнице обратно, и голова была почти свободна от мыслей.

Что-то мешало мне отключиться от сегодняшнего дня.

Что-то не хотело меня отпускать.

И, осознав это, терпкий и насыщенный аромат, который я чувствовала всё это время, проник в ноздри ещё глубже.

Я присела на кровати, схватила воротник футболки, которую надела после душа, и принюхалась к ней.

Деметрио.

Он не сказал, что она была его.

Я не успела взять с собой сменную одежду, поэтому мне не было во что переодеться после душа, и он любезно предложил мне это.

Я же, в свою очередь, предположила, что футболка принадлежала кому-то из солдат Каморры, проживающих здесь когда-то. Я совсем не брезговала. Вещь была чистой. В чём проблема?

Но теперь у меня была очень, очень большая проблема, которая никогда не беспокоила меня ранее.

Я шумно упала обратно, забыв, что Деметрио уже спит, закрыла лицо ладонями и скрестила ноги, пытаясь избавиться от непроходимого желания.

Я никогда этого не делала.

И на то было несколько весомых причин.

Первое – у меня не было времени, места и желания заниматься самоудовлетворением.

Второе – никто и никогда не возбуждал меня.

Третье – я ненавидела мужчин.

Я стала ненавидеть мысль о сексе и всём, что с ним связано, с тех пор, как они начали проявлять ко мне интерес.

С двенадцати лет.

Во всяком случае именно тогда я стала замечать, как некоторые взрослые смотрят на меня. Грязно. Мерзко. Неприятно.

Поэтому мне не хотелось ничего такого.

Но я прекрасно осознавала положительные аспекты мастурбации для девушек. Во-первых, это отличный способ исследовать своё тело и узнать, что приносит удовольствие конкретно тебе. Во-вторых, это также помогает развить сексуальное самосознание и уверенность в себе. В-третьих, она может поспособствовать высвобождению эндорфинов, которые помогают снизить уровень стресса и улучшают настроение. В-четверых, ощущение удовлетворенности и расслабленности улучшает качество сна. В-пятых, исследования показывают, что регулярные оргазмы помогают кровообращению в области таза, что может быть полезно для здоровья половой системы. В-шестых…

Заткнись, Эбигейл.

Я громко выдохнула, немного разозлившись на себя за то, что принялась дословно цитировать учебник по сексуальному образованию в своей голове, пытаясь успокоиться.

А следовало просто попробовать.

Сделай это. Ничего страшного не случится.

Здесь мне ничего не угрожало. Абсолютно. В квартире нас было только двое.

Я ведь смогу вести себя тихо, так ведь? Необязательно кричать на всю комнату во время этого? И даже не факт, что я смогу сделать так, что мне захочется кричать, поэтому…

Я закрыла глаза и попыталась представить мужчину перед собой. Не Деметрио, а того, кого не существует в реальности. Безопасная иллюзия, которая делает только так, как хочу я. Его желания не учитываются.

В голову сразу пришёл образ.

Деметрио.

Я попыталась выкинуть его оттуда. Только он отказывался уходить. Тогда я зажмурилась и попыталась снова. Это мои мысли! Я здесь главная!

Но на самом деле всё, что я сейчас делала – это пыталась обмануть себя.

Потому что я не хотела представлять кого-то, кроме него.

И у меня бы не вышло, даже если бы я старалась изо всех, потому что он появлялся в моём сознании, едва я успевала подумать о мужчине, который не пугал меня.

Выбор был не велик. Он – единственный.

Больше не пытаясь избавиться от его ощутимого присутствия, расслабилась настолько, насколько это было возможно в моём положении, и стала свободно фантазировать о нём.

Вне рамок.

Вне своих страхов.

Деметрио стоял на расстоянии нескольких метров от меня, и это позволяло мне хорошенько рассмотреть его целиком. От и до. Каждый желаемый мной сантиметр. Его спортивные шорты сидели на бёдрах недопустимо низко, открывая вид на выраженные косые мышцы и несколько выпуклых вен, ведущих к тому, что было мне нужно.

Я облизнула губы, почувствовав прилив жажды и успев пожалеть, что не взяла с собой в комнату бутылку воды.

Парень молча стоял на месте, разрешая мне рассматривать его. Его губы изогнулись в привычной ухмылке.

Ему нравилось, что я смотрела, поэтому я не останавливалась.

Покрасневшая после борьбы грудь Деметрио блестела от пота, собравшегося бисеринками на его коже.

Он дышал глубоко и громко.

Прямо как я, когда решилась проскользнуть ладонью в трусики, потому что сжимать бёдра вместе было уже невыносимо. Я ещё никогда не была такой влажной, как сейчас.

Я вообще не помню, чтобы когда-нибудь чувствовала себя влажной.

Кончиком указательного пальца нащупала клитор и надавила на него. Капля удовольствия смешалась с ещё большим желанием.

Деметрио не двигался, и мои глаза стали по-хозяйски разгуливать по его телу, не зная, за что ухватиться.

Я хотела всё. По кусочку.

Его руки – сильные, грудь – широкая и мускулистая, плечи – крепкие.

Но всё это не пугало меня, как в других, потому что также он был мягким и тёплым, несмотря на то, что не любил, когда я прикасалась к нему. К счастью или нет, мне удалось узнать, что на самом деле он именно такой.

Деметрио – воплощение мужчины в моём понимании.

Тот, которого, как я была уверена, никогда не встречу.

Потому что такого не могло существовать.

Тем не менее он был и мучил меня.

– Куколка?

Я зажмурилась сильнее, ускорившись, когда его глубокий голос стал просачиваться сквозь меня. Скажи ещё что-нибудь.

Однако парень замолчал, а мне в голову не лезло ничего, что бы он мог прошептать мне на ухо, пока я сама доводила себя до оргазма на его глазах.

И я была очень-очень близка ко взрыву, когда в стороне послышалось что-то похожее на сдавленный стон.

Резко распахнув веки, повернула голову в сторону двери. Открытой двери, так как мне было немного страшно находиться в незнакомом месте, а присутствие Деметрио успокаивало.

В это до сих пор верилось с трудом.

Он спал в гостиной, мимо которой пришлось бы пройти, чтобы добраться ко мне, поэтому силуэт человека, стоящего в проходе, заставил мои пальцы на секунду замереть.

В квартире не было никого, кроме него и меня.

Я испугалась, не имея возможности увидеть лицо в темноте.

Он – тень, а я слишком сильно хотела закончить начатое, поэтому пусть остается ей до тех пор, пока я не сделаю это, а потом мы уже решим – это фантазия или…

Я попалась?

Отвернувшись обратно, закрыла глаза и продолжила делать то, что можно было назвать пыткой, потому что само занятие не приносило никакого удовольствия.

Когда уже конец?

С каждой секундой дышать становилось тяжелее, а взгляд, который я ощущала на себе, создавал напряжение.

И именно оно помогло мне всхлипнуть, замереть и прикусить губу изнутри, чтобы не издать лишних звуков. Узел внизу живота словно развязался, а искры пробежали вниз по ногам.

Я задержала дыхание, полноценно наслаждаясь секундами, ради которых было совершено всё это. Сколько времени я потратила? Немного, думаю. Однако…

Я про кое-что забыла.

Кое-кого.

Вытащив руку из трусиков и медленно открыв глаза, собрала волю в кулак и повернулась, чтобы вновь посмотреть в проход, который…

Был пуст.

Никого?

Я заморгала, потёрла веки костяшками пальцев и облегченно выдохнула, когда даже после этого не рассмотрела человека, который, как мне казалось, стоял там минутами ранее.

Фантазировать о Деметрио была не самая лучшая идея, несмотря на то, что она же была и самой приятной. Но такие видения однажды заставят моё сердце остановиться.

Хорошо, что он не стал свидетелем этого, потому что я даже не хотела представлять, как неловко будет встречаться с ним взглядом каждый раз после этого, зная, что он увидел, как я…

Храни Господь крепкий сон Деметрио.

***

Только проснувшись рано утром и найдя на пороге стакан воды, поняла, что он всё-таки был здесь.

Глава 12

Эбигейл

Мужчины никогда не смущали меня. Я чувствовала лишь злость, когда ловила на себе их взгляды или получала намёки откровенно сексуального характера, завуалированные под комплименты.

Они вызывали отвращение.

Я зачастую мечтала о мире, в котором женщины чувствовали бы себя безопасно, но этого можно было добиться, только уничтожив мужскую часть населения.

И если честно, я не видела в этом особо большой проблемы.

Хорошо, эволюция и технологии ещё не дошли до уровня, при котором мы смогли бы обойтись друг без друга для продолжения жизни планеты, но сейчас не об этом.

Я бы хотела больше никогда не пересекаться с мужчинами.

До встречи с ним.

Деметрио заставлял меня чувствовать себя неловко, я робела рядом с ним и, казалось, даже боялась не понравиться ему.

Отчасти мне было понятно, почему я чувствовала себя так рядом с ним. Он… нравился мне. Однако это ничего не меняло. Вскоре мы должны будем расстаться.

Он – член Каморры, а я… стала много думать не о том.

Мои фантазии зашли слишком далеко. Это началось той самой ночью, когда я решила, что мастурбировать в одном доме с мужчиной, который породил во мне желание для этого, отличная идея. Спойлер: нет.

Я не хотела, чтобы он видел, как я… Бр-р-р!

Тем более, когда я делала это, фантазируя о нём. Я же не шептала его имя, правда? Он не знал, что был в моей голове во время процесса?

Это бы испортило наше приятельство.

Мы же… хорошие приятели? Или как называется то, что было между нами?

С тех пор, как Деметрио, возможно, застукал меня, я так и не осмелилась спросить, был ли он свидетелем моего первого опыта, будучи уже непосредственно его частью. Что, если он принёс стакан рано утром, когда я ещё спала? Потому что я не слышала, как он наливал воду и ходил по квартире. Я же не могла быть настолько погружена в процесс, чтобы пропустить это, верно?

В любом случае то, что мы не виделись с той ночи, так как Арабелла забрала меня обратно в Лас-Вегас, а ему понадобилось ненадолго остаться в Рино, было к лучшему.

Наверное, это из-за Дэниела. Я надеялась, с ним всё в порядке.

Сегодня был важный день, поэтому Деметрио пришлось вернуться, но мы всё так же не пересекались. На самом деле до этого момента оставалось совсем немного времени, так как он должен был забрать меня и отвезти на очередную встречу.

Я не волновалась.

Заставлять мужчин пасть к твоим ногам оказалось ещё легче, чем я думала.

По большей части это было известно мне ещё давно – с тех пор, как моя грудь стала расти и привлекать всеобщее внимание. Однако любители поглазеть не ограничивались только этим; они поднимали взгляды к моему лицу, и оно тоже им нравилось. Очень нравилось. До того, как случилось то, что случилось, конечно.

Я так часто получала «комплименты» своей внешней невинности, что однажды возненавидела то, как выглядела, став считать свои голубые глаза, светлые волосы и маленький рост – проклятием.

Шрам повлиял на то, как меня воспринимали остальные, позволив мне начать чувствовать себя увереннее с ним. Безопаснее.

Истории с Томасом и теми ублюдками – исключения.

Первый решил, что я единственный доступный для него вариант, а вторые, скорее всего, были настолько пьяны, что не разглядели моё лицо в темноте.

Мне было не обидно.

Я наоборот была благодарна своему уродству. Когда оно защищало меня, я говорила ему «спасибо».

Но эта работа всё изменила.

Потому что Арабелла оказалась права.

Моя «испорченность» привлекала настоящих монстров.

Не тех, что подкарауливали в тёмных безлюдных переулках, чтобы всего несколькими минутами, проведёнными в их компании, остаться в твоей памяти навечно. И даже не тех, что клялись тебе в любви, заботе и защите, а ночами позже, когда ты говорила им «нет», не слышали, продолжая получать удовольствие.

Другой тип.

Обычно они улыбаются, машут в камеру и обещают, что сделают всё возможное для защиты нас и наших детей. Избавят от угроз. Накажут каждого преступника. И… бла-бла-бла.

Но забывают упомянуть, что они хуже тех, кто уже находится в тюрьме или ходит на свободе, не скрываясь за маской «добродетельности».

Например, как бывший мэр Рино, который ушёл в отставку больше трёх лет назад. Не каждый, кто был на прошедшем приёме, входил в круг, но я постоянно чувствовала его взгляд на себе. Позже, когда он подошел ко мне, мы немного поговорили, а спустя ещё какое-то время официант передал мне записку. Меня сочли шлюхой, как и полагалось. Я согласилась встретиться с ним вновь, но не сразу, попросив того же парня передать свой ответ, в котором содержались данные моего агента, принадлежащие Арабелле. И успела скрыться из виду до того, как он сделал это.

Удивительно, как они до сих пор не попались, будучи такими тупыми. Вот кто действительно любил ушами.

Я любовалась своим отражением в зеркале, погружённая в мысли, когда мой телефон, лежащий на одной из полок огромной гардеробной, заполненной вещами Арабеллы, вдруг завибрировал. Схватив его, осталась стоять на месте и взглянула на экран.

Неизвестный: В чём ты будешь?

В прошлый раз он тоже поинтересовался моим нарядом незадолго до выхода, а я почувствовала себя так, словно это что-то значило, когда на самом деле это была обычная проверка моей готовности к работе.

Раньше я просто описывала свой образ, но сегодня почему-то решила сделать фото.

Эбигейл: *вложение*

Я немного занервничала, когда Деметрио не ответил мне в ту же минуту, как делал это обычно, поэтому напечатала следом ещё одно сообщение.

Эбигейл: Всё в порядке? Ты тут?

Неизвестный: Да. Буду через пять минут.

Пять? К чему такая спешка? Мы договаривались на другое время.

Эбигейл: Но я ждала тебя через тридцать.

Неизвестный: Буду через пять.

Что-то случилось? Что-то срочное?

Я была уже почти готова, поэтому мне осталось лишь надеть туфли и выйти. Быстро справившись с поставленной задачей, выбежала из квартиры через три минуты, не узнав, следовало ли мне дождаться Деметрио. Как оказалось, нужно было поступить именно так, потому что едва створки лифта успели открыться, молодой человек предстал передо мной.

Он выглядел напряжённо.

– Всё в порядке?

Деметрио отступил назад, чтобы я смогла беспроблемно выйти в фойе, осматривая меня с ног до головы, словно ему не хватило фотографии, чтобы сделать это. Мне стало тесно в своём голубом платье с пайетками под его пристальным взглядом.

– Не думаю.

– Следует переодеться?

Его резкий ответ последовал за моим вопросом:

– Нет.

Отлично, мне не хотелось этого делать, потому что я использовала всю свою фантазию, собирая образ. Обычно Арабелла помогала мне, так как у меня были некоторые проблемы из-за отсутствующей практики, но сегодня она исчезла из квартиры ещё утром.

Ей тоже нужно было подготовиться?

Я до сих пор не понимала многих вещей, связанных с их планом, но больше не лезла не в своё дело.

– Арабелла встретит нас на месте? – спросила, когда мы уже вышли из подъезда.

Был поздний вечер, но солнце всё ещё не спряталось за горизонт и отбрасывало блики на голубой Porsche, который ждал нас на противоположной стороне улицы.

– Нет, её не будет.

Я заволновалась. Разумеется, не из-за страха остаться наедине с Деметрио. Просто… когда дело касалось работы, она всегда была вместе с нами.

– Почему?

***

Меня обманули. Работы не будет.

Однако я не зря нарядилась.

– Это?..

Неприятное ощущение, которым закончилось моё последнее недосвидание, внезапно превратившееся из просто ужина в миссию трахнуть меня прямо на столе, резко напомнило о себе в качестве тошноты.

Я верила, что Деметрио не станет так со мной поступать. Но тут же и совсем не понимала, зачем ему вести меня на свидание. Разве он имел на меня виды? Может, сегодня был какой-то особенный повод? Или…

Вероятно, заметив панику на моём лице, он остановился у самого входа, будто был готов развернуться и отвезти меня обратно.

– Ужин? – пытаясь подобрать иную формулировку, которая смогла бы успокоить меня, предложил Деметрио.

– Нет.

Я опустила взгляд к своим туфлям, начиная нервно трясти одной ногой в такт учащённому сердцебиению.

Значит, всё-таки свидание.

Ничего страшного.

Ничего страшного.

Ничего страшного.

– Урок этикета?

Я резко подняла голову и заглянула в серые глаза, переполненные надеждой.

– Зачем он мне?

– Ты сделала несколько ошибок на приёме.

– Ох, спасибо, – усмехнувшись, ответила я.

Правила, которых придерживались члены светского общества, никогда меня не касались. Я плевала на разновидность столовых приборов, так как долгое время питалась одними сэндвичами и батончиками, используя только свои руки.

Или это было не про этикет? В чём он вообще заключался? Похоже, мне на самом деле требовалось пару уроков.

В конце концов, старая жизнь была позади.

– Не обижайся, Куколка, – улыбнувшись, попросил Деметрио. – Но стоит исправить это до предстоящей вечеринки. Составь мне компанию.

– А тебе это зачем?

Он выглядел как символ элегантности. Особенно сейчас, одетый в серый классический костюм. Сколько у него их? За всё время, что я видела его в них, запонки и галстук ни разу не повторились.

– Мне нужно кое-что вспомнить. Мы же тоже идём.

– Мы?

– Я и Арабелла, – пояснил Деметрио.

Конечно. Я уже забыла, что она была третьей в нашей компании, потому что пропадала так часто, как только могла. Я так сильно раздражала её? В чём дело?

Но… они не были на приёме вместе со мной. Иногда мне казалось, что у них есть ещё один план, в который они меня не посвящают.

Так ли это?

– И как вы туда попадёте?

Залезут в окна? Ворвутся через двери? Притворятся официантами? Хорошо, это было глупо. Тем не менее в голову не приходило ничего, кроме сценариев из фильмов. Мне было интересно, ведь в нашу вторую встречу Деметрио сказал, что они не доверяют Каморре.

– Я приглашен, – ответил он.

Приглашен?

Я поджала губы, не зная, как на это реагировать.

Однако это не было сказано им гордо.

Ему было стыдно.

– Я жду, – дала знать Деметрио, когда мы продолжили стоять на месте, будто до сих пор не разобрались в том, что уже происходило сегодня и должно будет произойдёт через несколько дней.

– Куколка…

Я вытянула обе ладони перед собой, останавливая его, так как поняла, что он собирается оправдываться передо мной.

– Я жду, когда ты откроешь дверь, Деметрио, – добавила, чтобы он понял.

Его плечи тут же расслабились, на лице вновь показалась улыбка, и он бегом добрался до входа в ресторан, чтобы сделать то, о чём я его просила. То, что он и без того всегда делал.

Мы вместе вошли внутрь и остановились у стойки администратора. Молодой человек спросил имя, на которое был забронирован столик, будто не знал, кто стоял перед ним и что это место – наше.

Только на сегодня, но всё же. Зачем он это сделал?

– Деметрио Асторе.

Асторе?

Мои веки раскрылись настолько, что было удивительно, как глазные яблоки не выпали из-под них.

Дыхание перехватило. Сердце пропустило удар.

Или это был сердечный приступ?

Я – единственная, кто хотел провалиться под пол, так как администратор совершенно спокойно указал нам на дверь, ведущую в зал, а молодой человек, в компании которого я пришла сюда, немедленно открыл её для меня.

Словно забыл, как в день нашего знакомства я угрожала ему его же фамилией.

Он мог забыть? Пожалуйста?

Несмотря на то, что я едва держалась от потери сознание из-за стыда, приподняла уголки губ и последовала указаниям Деметрио.

В зале было пусто, как я уже заметила до этого, и темно. Поэтому, сразу же догадавшись, какое из мест подготовлено именно для нас, последовала к единственному столу с зажженными свечами.

Мой спутник догнал меня, не проронив больше ни единого слова, и отодвинул стул, приглашая меня присесть на своё место. Я не сопротивлялась, хотя мне хотелось убежать.

Не только моё лицо горело. Я чувствовала себя так, будто полноценно трансформировалась в помидор.

Я не могла посмотреть в глаза Деметрио, когда он устроился напротив, поэтому отвела взгляд в сторону.

– Ты… – Я не осмелилась закончить, надеясь, что он и в правду забыл случившееся около месяца назад.

– Деметрио Асторе.

– О, Господи!

Положив руки на стол, наклонилась и спрятала лицо прямо в них. Щёки пылали от стыда, сердечный ритм участился. Я чувствовала, как с каждой секундой краснею всё сильнее. Отчасти мне было даже страшно. Как я объясню ему произошедшее? Свою ложь?

Но спустя мгновение послышался смех. Добрый. Звонкий. Он заглушил собой музыку, играющую в зале.

Я медленно выбралась из своего укрытия, показываясь Деметрио вновь. Его щёки были такими же красными, как и мои, наверное. Однако в его случае на то была другая причина.

– Я не знаю, что сказать, – призналась честно.

– Я тебе помогу.

Хм?

– Считаю, я имею право знать, почему ты представляешься моей фамилией. Не то чтобы я против, Куколка, просто…

Я пропустила мимо ушей последнее, что он сказал, и кивнула, набираясь духа для не самого лёгкого рассказа.

– Я всё ещё должна деньги клубу, в котором дралась. То есть… нет, лично я ничего не должна, однако, так как мой отец мёртв, долг полноценно стал моим.

Деметрио нахмурился, но не стал задавать встречные вопросы, которые явно появились в его голове.

– В день, когда его убили, я тоже должна была умереть. Я здесь, только потому что одна добрая женщина вытащила моё тело и вдохнула в него жизнь.

Я верила, что должна была умереть, потому что чувствовала, что умирала. Это ощущение невозможно объяснить. Оно было со мной лишь единожды.

И я надеялась, что не познаю его вновь ближайшие десятки лет.

У меня было так много планов на эту жизнь.

Моё время ещё не пришло.

– Она знала алгоритм оказания первой медицинской помощи, так как подрабатывала в больнице, поэтому же смогла провести оценку моего состояния и помочь мне.

На самом деле это чудо, что Мэй справилась. Она не была врачом или хотя бы медсестрой, а занимала должность санитарки. Думаю, дело было в её детях и внуках, вечно попадающих в беду.

Однако мой случай был не единственным необычным в её практике.

Однажды она рассказала мне историю о девушке, за которой ухаживала. Та попала в автокатастрофу, после которой её тело перестало принадлежать ей, и впала в кому. Но был один мужчина, жадно любивший её. Он не хотел мириться со смертью, уготовленной для неё, и решил переписать судьбу.

Мне до сих пор было неизвестно, смогла ли она выбраться из этого состояния.

Что всё-таки оказалось весомее: решение Господа или человеческие чувства?

В любом случае я считала, что Мэй приукрашивала, чтобы вселить в меня силы для борьбы. И… не верила, что мужчины могли так любить.

– Она спрятала меня и помогла восстановиться. Меня искали, поэтому она привела меня в ресторан, но попросила больше не волноваться, потому что теперь я была под защитой Асторе.

Её слова до сих пор оставались для меня загадкой. Возможно, Деметрио мог объяснить мне?

– Почему она назвала именно твою фамилию?

Он пожал плечами.

– Понятия не имею.

У меня была теория, что Мэй знала о законах Каморры, а особенно о Деметрио, который считал наказание детей и женщин – уделом слабых, поэтому её выбор пал на него.

Но это звучало так же странно, как и теория о том, что они были знакомы. Узнаю ли я когда-нибудь правду?

Узнаю. После того как получу свои деньги, первым делом навещу её, чтобы отдать долг с компенсацией, отблагодарить за всё, что она сделала для меня, и расспросить об Асторе.

– Ты не злишься?

– Злюсь? – нахмурившись, переспросил парень. – За то, что моё имя смогло уберечь тебя, чтобы теперь я сидел с тобой за одним столом в твой день рождения?

Особый повод. Причина, по которой он привёл меня сюда.

Кто сказал ему, что сегодня мой день рождения?

– Время подарков! – хлопнув в ладоши и потерев их друг об друга, объявил Деметрио.

Я посмотрела по сторонам.

Будет что-то ещё?

– Я думала, ужин и есть подарок.

– Ужин?

– Ты, должно быть, заплатил за каждый столик, который мог принести чек этому ресторану сегодня вечером.

– Так и есть.

– Это дорого.

– И?

– Этого было бы достаточно.

Я хотела немедленно остановить его, так как и без того чувствовала себя неудобно. Дело было не в свидании. И даже не в подарках, которые я бы не отказалась получить от него, так как Деметрио не из тех, что просит что-то взамен, и определенно не тот тип мужчины, рядом с которым чувствуешь себя должной.

А непосредственно в самом дне рождения.

– Кто сказал?

Я безнадёжно выдохнула.

Если снять целый ресторан на вечер – не подарок, то что подарок в его понимании?

Не успела я подумать об этом, как официант с подносом уже подошёл к нашему столику. Еда? Из-за крышки было непонятно, что находится внутри.

– С восемнадцатилетием, Куколка.

Едва Деметрио произнёс своё немногословное поздравление, перед глазами показалось то, что я никак не ожидала увидеть.

Каталоги учебных заведений, которые содержали информацию об их программах, условиях поступления и других аспектах, заполняли поднос, заменивший пустые тарелки с моей части стола.

– Эбигейл?

Я медленно подняла взгляд на парня, продолжая оставаться в недоумении. Мой рот был буквально приоткрыт из-за этого. Я ещё никогда не была так растеряна.

– Это подарок, – повторил Деметрио. – Когда мы закончим, ты получишь свои деньги ровно в той сумме, о которой мы договаривались.

Конечно, потому что это стоило в десятки раз больше!

Гарвард, Университеты Брауна и Джонса Хопкинса, Стэнфорд.

Раньше я мечтала учиться там, но это было невозможно по ряду причин.

– Спасибо, – прошептала я.

Деметрио значительно расслабился, получив мой ответ.

– Не за что, – улыбнулся он, продолжив беззаботно есть дальше. – Выбери тот, который понравится больше, и скажи мне.

– У меня есть время подумать?

– Полагаю, до начала учебного года.

– Этого?

Я была совсем не готова.

У меня бы хватило денег на обучение в одном из них, однако чтобы попасть туда, нужны не только они. Я считала себя достаточно умной для своего возраста, но… Поступить с базой знаний, имеющейся у меня на данный момент, нереально.

– Хочешь поступить в следующем?

– Не знаю… Как же экзамены?

– Они необязательны.

Я приподняла брови, заставив парня усмехнуться и подавиться из-за этого.

– Именно то, о чём ты думаешь, – кашляя, подтвердил он.

Я была благодарна за такой подарок, однако это было слишком.

– Могу я отказаться?

– М-м-м, нет.

– Не от поступления, – пояснила, решив, что он подумал не о том. – А от того, что ты купишь его?

Деметрио положил локти на стол, задумчиво уставившись на меня.

– Почему?

Из-за мамы. Из-за того, что так я не буду чувствовать связи с ней. Она добивалась всего самостоятельно. Мой путь и без того окажется легче её. А мне хотелось ощутить хотя бы часть трудностей, через которые ей пришлось пройти, чтобы стать примером для меня.

– Если не смогу сдать экзамены самостоятельно, дальнейшая учёба окажется непосильна для меня.

Как я буду справляться, когда наши дороги разойдутся? Я не могла надеяться на чью-то постоянную помощь. Ни в этом, ни в чём-либо другом.

– Хорошо, – не став спорить, ответил Деметрио. – Сможешь использовать мою щедрость в любое удобное для тебя время.

Его слова вновь прозвучали неоднозначно, будто он имел в виду не только подарок, который уже сделал, но это, на удивление, не заставило меня почувствовать себя некомфортно.

– Как бы ты поступил на моём месте?

Мне было интересно, как чувствовали себя мужчины, получая дорогие подарки. Они испытывали страх или подозрения, как женщины?

– Отказался бы. Однозначно.

– Потому что знаешь, что за это всё равно придётся заплатить?

Он понимал, что именно я имела в виду.

– Потому что я сам могу за это заплатить, Куколка.

– Конечно, есть что-то, что ты не можешь себе позволить? – усмехнулась я.

Парень задумался, после чего просто пожал плечами, оставив меня без точного ответа. Я знала, что то, чем он занимается, приносит огромные деньги, но кажется, их масштаб далёк от моего представления «много».

Деметрио тяжело выдохнул, опустив свой взгляд на тарелку, словно провинившийся.

– Арабелла не ошиблась, когда решила, что ты подойдешь. Это платье – один из методов обольщения, который ты используешь, чтобы обмануть клиента?

Из-за него его уши так покраснели?

– Разве мне нужно наряжаться, чтобы привлечь твоё внимание, Деметрио?

Он замер, позволив себе опять посмотреть на меня. Сама не знаю, почему решилась спросить его об этом. Возможно, всё-таки хотела знать, нравлюсь ли я ему. Как девушка.

– Нет, просто тебя – достаточно.

Его ответ поразил каждую клеточку моего организма, вызвав выброс окситоцина, который наполнил кровь.

– Я пугаю тебя?

Меня пугал не Деметрио, а мужчины, которые считали меня красивой. Все они хотели от меня одного и того же, но он…

Вёл себя странно. Не как один из них.

– Нет.

– Хорошо, потому что я сказал правду.

– Ты считаешь меня красивой?

Его ответ прозвучал незамедлительно:

– Абсолютно.

Абсолютно.

Деметрио говорил без толики сомнения, словно я – Божество, которому он поклоняется.

– И ты не брезгуешь моим шрамом?

– Хочешь, покажу тебе свои?

Хочу.

– Когда-нибудь.

На самом деле я видела немного, когда мы тренировались, но у меня не было времени разглядеть или дотронуться до них. Они не были похожи на те, что имелись у меня, однако всё равно несли за собой историю, которую мне хотелось узнать.

Возможно, были ещё?

Мы приступили к десерту, который нам подали, оба чувствуя себя немного неловко после недавнего диалога, пока Деметрио не решил дополнить свой ответ о моём шраме тем, что окончательно выбило меня из колеи:

– В конце концов, каждая статуэтка ангела получает свой скол.

– Что? – улыбнулась я, жуя.

– Если бы ты разрешила мне, я бы запретил людям смотреть на тебя, Эбигейл.

***

Вечер вышел потрясающим.

Деметрио сделал всё возможное, чтобы порадовать меня сегодня, хотя я не заслуживала этого. Нужно было рассказать ему, что этот день не был особенным, однако я струсила.

Мы уже попрощались, и я успела преодолеть половину пути от машины до двери, чувствуя нехватку в чем-то, когда Деметрио окликнул меня:

– Эбигейл!

Я тут же обернулась и стала наблюдать за тем, как молодой человек стремительно уничтожает расстояние между нами, будто забыл забрать у меня что-то перед тем, как мы разошлись. Остановившись напротив, он тяжело сглотнул, глядя на меня.

– Ты спросила, есть ли что-то, чего я не могу себе позволить.

Я кивнула.

– Ты вспомнил?

– Да, – согласился он.

Я приподняла одну бровь, как бы спрашивая его.

– Прикоснуться к тебе.

Прикоснуться?

Я нахмурилась, не совсем понимая его, так как мы уже касались друг друга, тем не менее всё равно протянула ему руку, чтобы он пожал её на прощание.

– Хорошо.

Только вот вместо рукопожатия, на которое я рассчитывала, Деметрио резко потянул меня на себя, ухватившись свободной рукой за мой затылок, чтобы сделать то, чего мне, как оказалось, не хватало для завершения сегодняшнего вечера.

Его губы прижались к моим. Нет, они обрушились на них.

Первые несколько секунд я держала глаза открытыми, потому что всё ещё не верила в реальность происходящего, но после того, как Деметрио проскользнул своим языком между моими губами, опустила веки, желая насладиться этим моментом.

Одна из его ладоней опустилась к моей талии, прижимая наши тела друг к другу. И тут я вспомнила, что Деметрио Асторе держал руки за своей спиной всякий раз, когда мы оказывались рядом.

Он не позволял себе прикасаться ко мне. Делал это только в вынужденных ситуациях.

Теперь же всё было иначе.

И мне это очень, очень нравилось.

Я чувствовала, как он гладит мою спину через платье, поднимаясь и опускаясь вдоль неё, заставляя меня переступать с ноги на ногу от желания, которого я раньше никогда не испытывала.

Даже той ночью, когда решила исследовать своё тело.

Это было по-другому.

По-настоящему.

Сильнее.

Лёгкие горели, однако я не хотела быть той, кто оторвётся первой, поэтому Деметрио пришлось сделать это. Я взглянула на него. Щёки, которые обычно были бледными, покраснели, блестящие губы распухли, а в глазах отражалось удовлетворение.

Думаю, я выглядела точно так же.

– Куколка, – прохрипел он, убирая за уши пряди моих волос с обеих сторон. – Скажи, что ты ответила на поцелуй не потому, что я оплачиваю твоё обучение.

Надежда читалась в его тоне. Это было важно для него.

Он не хотел меня купить.

Смахнув руки Деметрио со своего лица и резко ухватившись за его галстук, вновь притянула его лицо к своему, чтобы он больше никогда не посмел так подумать:

– Не поэтому.

И затем уже мои губы обрушились на его.

Глава 13

Эбигейл

Я не собиралась влюбляться. Была уверена, что не могла.

Это должна была быть просто ра-бо-та. Временный выход из зоны комфорта ради будущего, о котором я мечтала. Не упущенный шанс.

У меня в планах не было задерживаться в Неваде, связывать себя с Каморрой до конца своих дней и вступать в отношения, но Деметрио всё испортил, несмотря на то, что я так и не получила от него предложения стать его девушкой.

Возможно, это был просто поцелуй? Ничего более?

Я была слишком взволнована произошедшим и решила, будто теперь мы были обязаны пожениться, словно существовали в восемнадцатом веке.

Спокойно, Эбигейл.

Я не была влюблена в Деметрио. Но находилась на грани.

На очень тонкой грани, потому что, когда он поцеловал меня в щёку, перед тем как развернуться и уйти, я расстроилась, так как не хотела расставаться с ним. После чего проводила его взглядом, закрыла за собой входную дверь и отправилась в душ.

Мне было жарко. К тому же мысли не отпускали мою голову. С этим нужно было срочно что-то сделать, и так получилось, что с недавних времен я знала одно очень хорошее средство.

Да, я снова доставила себе удовольствие, думая о нём. И что? Интересно, он когда-нибудь думал обо мне так?

Деметрио Асторе сделал то, что было не под силу ни одному другому мужчине – я жаждала быть желанной им.

Дело было совсем не в том, как он улыбался мне, смотрел на меня или целовал. Всё это безусловно заставляло моё сердце биться чаще, однако этого было недостаточно для того, чтобы всучить своё сердце ему в руки.

А вот того, что его принципы откликались моим – да.

Несмотря на то, что работой Деметрио было приносить смерть, а моей (будущей) – бороться за жизнь.

Моя дамская сумочка, которую я взяла с собой, была набита каталогами, которые он преподнёс мне как подарок. Мне всё ещё не верилось, что я могу выбрать любой из тех университетов и поступить, не волнуясь ни о чём. Он – Бог.

Я шла по коридору прямо в свою комнату, вытирая мокрые волосы полотенцем, пытаясь осознать свои новые возможности, когда внезапно послышалось:

– Он – хороший парень.

Голос Арабеллы заставил меня резко остановиться напротив шкафа с туфлями. Затем сделать пару шагов назад, повернуть голову в сторону, как мне казалось ранее, пустой гостиной и заглянуть в темноту.

Первое, что я сумела рассмотреть, была не сама девушка, а бутылки из-под вина, стоящие кучей рядом с длинным диваном, в углу которого она устроилась. Вдохнув поглубже, почувствовала запах спиртного и поморщилась от резко навеявших воспоминаний.

– Почему ты не спишь?

Я не заметила её в квартире, когда вернулась. Стояла тишина, словно в ней никого не было. Господи, она же ничего не слышала, да?

– Буду через… – Арабелла подняла руку, показывая мне остатки на дне бутылки. – Скоро, если ты не сделаешь мне одолжение и не…

– Нет, – оборвала я, не дав ей договорить.

Ничего не ответив, девушка громко выдохнула и опустила голову в сгиб локтя, будто обиделась на меня. Насколько сильно она была пьяна, что позволяла вести себя так?

Я собиралась развернуться и уйти, оставив её наедине с собой, но вместо этого шагнула в тёмную гостиную и тут же, пройдя чуть дальше, заметила ещё несколько бутылок с другой стороны от неё. Они валялись на полу и явно уже были пусты.

Она выпила всё это? Одна?

– Что случилось? – открывая окно для проветривания, поинтересовалась я, потому что у неё точно что-то случилось.

Комната пропахла спиртным, и дорогой парфюм, который Арабелла ежедневно выливала на себя, не спасал.

Я уселась на противоположном краю дивана, глядя на то, как она держит горлышко над своими губами, выпивая всё до последней капли.

Мне было известно о запасах вина в этой квартире, но я никогда раньше не видела её пьяной. Многие держали алкоголь в своих домах, будучи совершенно непьющими, для своих друзей, поэтому я посчитала её одной из таких.

Деметрио пил?

В ресторане он заказал для нас воду, чему я была безмерно рада, так как чувствовала прилив жажды каждый раз при встрече с ним.

– Ты была на свидании, Figlio degli elementi? – Арабелла слабо и пьяно улыбнулась, поставив бутылку на пол и вытянув ноги.

Откуда она знала? Он рассказал ей? Учитывая тот факт, что она внезапно оставила меня одну здесь, другого объяснения у меня не находилось.

– Хочешь сказать, что мне стоит держаться от него подальше? – банально поинтересовалась я, на самом деле не собираясь учитывать её мнение в этом вопросе.

Нам обеим было необязательно произносить вслух имя, чтобы понять, что речь идёт о Деметрио.

Я не могла пойти на свидание ни с кем, кроме него. И я не знала ни одного хорошего парня, опять же, кроме него.

– Однажды я уже совершила похожую ошибку, – призналась она. – А я не ошибаюсь дважды, знаешь ли.

С его бывшей девушкой?

То есть я не была его нынешней. Мы не встречались. Наверное? И всё же…

Что случилось?

– Только будь осторожна, Эбигейл. – Арабелла посмотрела на меня, будто знала больше, чем позволяла знать нам. – Запретный плод не сладок, он губителен.

Я нахмурилась.

– Не волнуйся, – успокоила её, хотя сильно сомневалась, что она нуждается в этом. – Я не собираюсь вкушать то, что убьёт меня.

Девушка грустно усмехнулась.

– Ты – нет.

Значит, Деметрио?

– Почему ты думаешь, что быть со мной опасно для него?

Лицо Арабеллы искривилось, показывая мне всё её недовольство от вопроса, словно только ей можно было задавать их.

– Потому, Самая-любопытная-девочка-на-свете.

Я пропустила смешок, на секунду забыв о напряжении, что она породила внутри меня. Обычно я не боялась её, тем не менее вела себя осторожно, так как она продолжала оставаться загадкой для меня.

Только сейчас Арабелла казалась невиннее ребёнка.

– Свидание – это хорошо, – закинув голову и закрыв глаза, прошептала она. – Он поцеловал тебя?

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать.

Девушка громко рассмеялась, разумеется, сразу поняв, а мои губы закололо от приятного воспоминания. Я изо всех сил постаралась убрать со своего лица улыбку, которая вырвалась наружу.

– Особенно приятно делать это с тем, кого любишь.

– Я не…

Арабелла махнула рукой и лязгнула ногтями друг об друга, заткнув меня до того, как я договорила.

Сначала я решила, что она сделала это, так как не хотела слышать, что я не люблю Деметрио, но после того как присмотрелась к выражению её лица, поняла – дело в другом. Она вспоминала о чём-то прямо сейчас. О чём-то очень приятном для неё. А я отвлекала её от этого.

Тёмные ресницы трепетали, уголки губ были слабо приподняты, брови больше не хмурились. Я ещё никогда не видела её настолько расслабленной. Не напряжённой. Арабелла размеренно дышала, похоже забыв, что я тоже была здесь.

Поэтому, воспользовавшись моментом, придвинулась чуть ближе и присмотрелась к тому, что интересовало меня в ней больше всего остального.

Шрам.

Он был подозрительно ровным, разрезал лицо поперёк и успел побелеть, подсказывая, что прошло много лет с его появления.

Она получила его не в бою. Кто-то оставил его с помощью лезвия.

Я не могла не задаться вопросом, как и почему это произошло, потому что за этой тонкой линией скрывалась целая история – предательства, боли или, возможно, свободы.

– Кто оставил твой шрам?

Улыбка моментально сошла с лица Арабеллы, когда она опустила голову и открыла глаза, чтобы посмотреть на меня.

Недовольно, конечно.

– Думаешь, я расскажу тебе все свои секреты?

Честно?

– Да.

Пьяные не руководствуются здравым смыслом и именно в такие моменты открываются по-настоящему. Контроль над самим собой потухает, поэтому человек становится честен как никогда.

Арабелла уже сильно отличалась от той версии себя, которую я успела узнать. Я услышала её смех, стала свидетелем того, как острые черты лица смягчаются, и она хотела поговорить не только о том, что касалось нашей работы.

– Тебе когда-нибудь хотелось вылезти из своего собственного тела? – выдержав паузу, спросила девушка.

Я должна была быть откровенна с ней, чтобы она чувствовала взаимность, поэтому ответила:

– Бывало.

Арабелла кивнула, понимая меня.

– Никогда не пытайся сделать это так. Не получится.

Подождите… Она порезала себя сама?

Я не знала, что сказать. Ей не требовалась моя поддержка, однако она позволила мне узнать, что не хотела убить себя, а только лишь желала освободиться от тела. Что с ним сделали? С ней?

Мы обе молчали достаточно долго, прежде чем она ловко вернула тему обратно к тому, с чего мы начали:

– Деметрио собирается в церковь завтра. Сходи вместе с ним.

Её приказ прозвучал как просьба.

– Он верит в Бога?

Не сказать, что я была сильно удивлена, так как крест на его груди, который он не снимал, говорил – да. Однозначно.

Там знали, кто он такой?

Вера – источник надежды и единства. Она побуждает к добрым делам, милосердию и стремлению к миру. А это противоположно тому, чем занимается Каморра, несмотря на то, зачем они меня наняли.

Они – противозаконие.

– Скорее в Ангела.

Ангела?

– Одного?

– Единственного.

Я не придерживалась какому-то определенному виду религии, но верила в Высшие Силы. Получается, Деметрио тоже, если Ангел занимал место Господа в его голове?

– Ты тоже пойдешь?

– Нет, меня не пустят, – приложив ладонь ко рту и став смеяться прямо в неё, тем самым приглушая звук, ответила Арабелла.

– Тебя – нет, а его – да, – для самой себя произнесла я.

– Ему нужно подготовить Песца.

Песец?

– Кто это?

Девушка замычала, закатив глаза и, наверное, думая, отвечать мне или нет. Как бы пьяна она ни была, всё равно из последних сил старалась контролировать себя.

– Его альтер-эго.

Я выдохнула, опешив на мгновение.

Отлично, я целовалась с парнем, у которого две личности.

– Он называет это так, – тут же успокоила она меня. – Боится, что Ангел покинет его, если вещи, на которые способен Песец, окажутся потаёнными желаниями его самого.

– Что это?

Мне было известно, что Деметрио – профессиональный убийца, ещё с нашей второй встречи.

Арабелла проигнорировала мой вопрос или, возможно, ушла в себя на этот момент, но я не стала повторять, решив, что это не так важно, и сразу приступила к следующему:

– Зачем ему готовить себя?

И не нужно ли им поэтому дополнительно подготовить меня тоже? Мы потратили целую неделю на тренировки, но сражаться с Деметрио – все равно что выходить на дуэль с плюшевой игрушкой.

Бессмысленно. Для меня.

– Мы должны понравиться организаторам вечеринки, – зевая, произнесла Арабелла. – А для того, чтобы не убить их ещё в самом начале, нам обоим потребуется вспомнить о терпении.

Не только им.

Да, я – не убийца, и маловероятно, что у меня хватит сил сделать это с кем-то, однако вести себя в образе, созданном специально для ублюдков, будет достаточно сложно, если они решат показать свои истинные лица передо мной.

Я неожиданно вспомнила слова Деметрио:

– Я приглашен.

И Арабеллы:

– Новые участники понятия не имеют, кто есть кто. Я только покажусь на очередном приёме, чтобы они были не так сильно удивлены, увидев меня на предстоящей вечеринке.

– Они не знают, кто ты, – произнесла, осознав.

– Ходят слухи о девушке, которая состоит в близком кругу Главы Каморры, но так как поверить в Санта Клауса легче, чем в это, большинство извне отрицает моё существование.

Идиоты.

Получается, она будет на вечеринке в качестве шлюхи, как и я. Нет, она притворялась мной, значит… Я совсем запуталась.

– Почему бы тебе не спать с ними? – осторожно спросила я. – Это позволило бы стать частью их круга. Вне подозрений, – пояснила. – Они, должно быть, хранят доказательства причастности на каждого, чтобы в случае чего обнародовать это. Только отчаянный человек решит раскрыть их, зная, что пойдет ко дну вместе со всеми.

– Именно.

– Но я сомневаюсь, что кто-то из вас боится оказаться в тюрьме.

Они играют с огнём каждый день. В чём причина?

Арабелла поднялась, пошатываясь, и сделала лишь один шаг в сторону, прежде чем остановиться и выпрямиться.

– Поэтому.

Я нахмурилась, когда она стала снимать с себя брюки вместе с нижним бельём, и уже хотела отвернуться, решив, что она не отдает отчёта своим действиям. Но затем всё встало на свои места, когда девушка подняла ногу и поставила ступню на диван, раскрывая мне себя. В буквальном смысле.

Её большие половые губы, которые на самом деле оказались оставшейся от них кожей, были плотно сшиты между собой, а всё вокруг них – иссушено и местами покрыто шрамами.

Я наклонилась, присматриваясь, чтобы найти ещё хоть что-то.

– Ничего нет, – объяснила Арабелла.

Я знала, что это третья степень женского обрезания: удалённые большие и малые половые губы, клитор и полное закрытие вагинального отверстия.

Господи… Нет… Самое ужасное, что можно было сделать, сделали с ней.

Если я ещё могла поверить, что она в силах самостоятельно оставить шрам на своём лице, то это – нет.

Это сделали с ней до того, как она захотела избавиться от своего тела, так как существовать внутри него было омерзительно ей.

Арабелла не пошла бы на такое.

– Насмотрелась? – спросила она, опустив ногу и натянув брючину, из которой вышла ранее, обратно.

Я сглотнула, почувствовав ком, образовавшийся в горле, и тут же отвела взгляд в сторону, не желая больше заставлять её чувствовать себя некомфортно.

И она вернулась в своё прежнее положение на диване.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет, – резко ответила Арабелла.

Я не стала напирать. Не после того, что увидела. Однако осталось кое-что, что мне было необходимо узнать.

– Кто-нибудь ещё видел это?

Я не могла быть единственной, кому она показала себя. Мы не настолько близки. Вероятно, завтра она пожалеет об этом, если вспомнит.

Но я готова делать вид, что ничего не знаю, если ей будет легче.

Девушка кивнула, тряся бутылки, близ стоящие к дивану, в надежде, что в одной из них что-то осталось.

– Да, один из моих братьев.

Всё внутри меня сжалось.

– Деметрио?

– Нет, другой.

Тот, которого мы навещали в подвале? Или тот, который сидел в тюрьме? Я узнала о нём из разговоров, а ещё то, что на самом деле они не приходились друг другу кровными родственниками.

Они – названные. Как мы с Каей.

Но… кто именно из них видел её такой? И почему только он?

Заткнись, Эбигейл, и уйми своё любопытство.

– Это… можно исправить.

Нельзя будет вернуть то, что у неё отняли. Тем не менее можно хотя бы расшить её половые губы. Как она живет с этим?

Арабелла посмотрела на меня. Её взгляд был полон… ничего. Пустота, словно её существо состояло из неё.

– Не думаю.

После чего её глаза закрылись, и я стала смотреть на неё так, словно передо мной оказался совершенно другой человек.

Как много она скрывала?

Как много было неизвестно Деметрио?

– Арабелла?

– М-м-м?

Я тихо поднялась со своего места, когда поняла, что она засыпает, и ушла в соседнюю комнату, но уже через минуту вернулась обратно, принеся с собой подушку и одеяло для неё. Её положение не изменилось.

– Арабелла? – снова позвала я, аккуратно толкнув её в плечо. – Ты расскажешь мне, почему напилась?

Пока она была болтлива, стоило вырвать из неё как можно больше информации. Завтра она вернётся к прежней себе, и шанс исчезнет до того момента, когда она снова напьётся.

Как часто это происходит? Потому что мне интересно, что заставило Арабеллу Делакруз поставить себя в такое уязвимое положение.

– Ежегодный день жалости к себе, – ответила девушка, когда я просунула подушку под её голову.

Я на секунду задумалась, вспоминая сегодняшнюю дату.

Тринадцатое июля. Что случилось тринадцатого июля?

То, что я видела? Или что-то другое?

– Если ты не знала, можно делать это чаще.

– Ещё чего, – возмутилась Арабелла.

– Всем иногда требуется немного времени наедине с собой, чтобы вспомнить всё то, через что ты прошёл и похвалить себя за это. Смею напомнить, ты – обычный человек.

– А ты – Самая-наглая-девочка-на-свете, ты знала?

Я усмехнулась.

Знала. Она упоминала об этом минимум дважды на дню.

– Правильно, будь наглой! – Арабелла едва приоткрыла глаза и похлопала рукой по моим губам. – Иначе тебя раздавят. А я не хочу, чтобы это произошло.

Её слова вернули меня во времена, когда Кая была рядом и учила меня всему, что знала сама, поэтому мне стало тепло и больно одновременно.

Интересно, завтра Арабелла будет помнить всё, что наговорила мне?

Я накрыла её одеялом, поправила темные кудрявые волосы, которые стали лезть ей в лицо и…

– Постой. – Она схватила меня за руку, когда я уже выпрямилась, собираясь уйти. – Можешь ненадолго прилечь со мной?

Я замялась, не зная, как тактично отказать ей.

Находиться рядом с пьяным человеком – одно, спать рядом с ним – совсем другое. Дело было не в том, как от неё пахло, и не в том, что здесь слишком мало места для нас обеих, а в моих воспоминаниях.

Однако щенячий взгляд её карих глаз…

Арабелла отпустила меня, когда я уже хотела согласиться.

– Понимаю, – сказала она.

– Что?

– Боишься, что я убью тебя во сне.

Не вопрос. Утверждение.

Громко выдохнув, я грустно улыбнулась и ответила, осознавая, каким монстром она себя считает:

– Двигайся.

Изумление, проскочившее на её лице, было ещё одной новой эмоцией, которую я ранее не замечала за ней.

Она выделила мне часть большой подушки и одеяла, когда я легла рядом, а мои согнутые колени стали свисать с края из-за недостатка пространства. Только я не жаловалась.

Я спала на скамейке с матрасом на протяжении полутора лет. Меня было…

Я искренне считала, что меня было не удивить, пока тёплая рука неожиданно не обвилась вокруг моего живота. Объятия?

Нет, постойте, Арабелла обнимает меня? Я задержала дыхание, переживая замешательство, когда она прижалась ко мне, но я не положила свою ладонь поверх её, боясь спугнуть.

Этот день мог стать ещё более невозможнее, чем уже был?

– Эбигейл?

– Да?

– Можешь обнять меня?

Всё-таки мог.

Я сделала, как она просила, когда осознание обрушилось на меня волной.

Арабелла не только хотела обнимать: она так же хотела, чтобы её обнимали в ответ. В этом весь смысл.

– Не бойся. Я не наврежу тебе. Деметрио никогда не простит меня в ином случае, а я не могу лишиться ещё одного брата, – прошептала она мне в спину. – Только не говори ему о нашем секрете, хорошо?

О нашем секрете? Это о каком?

Глава 14

Деметрио

Святая Дебора.

Моя мама молилась ей, когда искала утешение в трудные времена. Каждый день. Я помнил каждый её плавный жест, когда она просила защиты и силы, читая молитву. Эта женщина считала, что Святая защищала меня от отца, когда изо дня в день делала это сама.

Эванджелина Асторе – хрупкое создание.

До тех пор, пока дело не доходит до защиты своего сына.

Это в буквальном смысле ломало её, но она никогда не отступала, продолжая бороться за меня.

Сила матери – величайший дар.

Я не знал, как она вела себя до моего появления в её жизни, но то, как она позволяла мужу обращаться с собой даже после этого, подсказывало, что совсем по-другому.

Материнство изменило её. Раскрыло в ней то, о существовании чего она даже не догадывалась.

Откуда мне было известно об этом?

После её смерти и того, как я свыкся с мыслью, что её больше нет, Неро стал понемногу рассказывать мне о ней. Ему было десять, когда я родился, однако он познакомился с ней всего за пару лет до этого, поэтому помнил не так много, как мне хотелось бы.

И он отказывался делиться со мной фактами, которые значительно приблизили бы кончину моего отца, так как я понял, что не мог простить её боль ещё будучи ребёнком, пока не пришло время.

Пуля, которую я выпустил в него, была ненавистна мне.

Он не заслужил её. Он должен был страдать. Долго и мучительно. За годы, которые мама провела с ним. За спокойствие, которого он лишил её. За жизнь, которую забрал у неё.

За меня, которого оставил без единственного, что имело смысл.

Я не успел узнать её из-за него.

Не увидел, как она собирает корзины для людей, испытывающих трудности, на День Благодарения и Рождество, стараясь отмолить грехи мира, в который её втянули силой. Терпеливо вышивает кружевные салфетки, пытаясь справиться с тремором рук, который внезапно появился у неё. Ухаживает и заботится о чужих детях, как о своих, хотя сама является ребёнком. И многое другое.

Неро рассказал мне об этом, потому что когда у неё появился я, всё, чем она стала занята – моя защита.

Мама не отходила от меня.

Всегда была рядом.

Она должна была дожить до момента моего взросления, чтобы я смог стать для неё таким же щитом, каким она была для меня.

Поэтому, когда становилось тяжело, я не молился Деборе, Богу или другим Святым. Зачем, когда она была там и я мог обратиться к ней?

Сегодня был именно такой день.

Я поцеловал девушку, мама.

Она должна была знать, что я нашёл её – Ангела, которого она послала сюда, после того как ушла, не оставив меня одного.

Ту самую, представляешь?

И она ответила мне.

А я всё ещё не верил, что это на самом деле произошло. Что это не сон, после которого я очнусь с чувством, будто меня лишили жизни, несмотря на то, что моё сердце продолжит биться.

Думаешь, она когда-нибудь сможет полюбить меня?

Я готов избавиться от Песца ради этого. Не знаю, как сделаю это, но, если он напугает её, найду способ. Нет ничего, на что бы я не пошёл, чтобы заслужить её.

У меня большие планы на неё. Найдёт ли она место для меня в своих?

Я готов довольствоваться крохами, если это будет значить, что у меня вообще появится возможность видеться с ней. Она так горит своей мечтой, что я никогда не позволю себе лишить её будущего ради собственного удовольствия.

Эбигейл станет замечательным врачом.

Она слишком красива. Хорошо, что я владею языком жестов. Он понадобится мне, если однажды я лишусь дара речи из-за неё.

Эту ночь я провел, рассматривая фотографию, которую она прислала мне, прежде чем мы встретились.

У меня тряслись руки.

Как можно было создать её?

Я понимал, что заслуживал страданий, только почему Ангел – моё наказание? Я сходил с ума от желания слиться с ней. Быть поглощённым её существом.

Считаешь, это слишком? То, что я хочу сделать с ней?

Но я не мог иначе. Однако был согласен бороться с собой до тех пор, пока она не станет готова. Только… если это не случится никогда?

Мама?

Приятное ощущение, словно теплое одеяло окутывает тебя в самую холодную ночь, внезапно овладело мной.

Ты позвала её?

Большая деревянная дверь на входе тихо закрылась вместе с моими глазами, когда я принялся дожидаться её появления. Сердце забилось так, словно сейчас должна была произойти наша первая встреча, а жар пополз по телу, доставая до ушей и щёк.

Всего через одиннадцать секунд, за которые я успел испытать целый спектр переживаний, кончик пальца коснулся моего плеча, постукивая по нему.

– А вот и она, – улыбнулся я, распахнув веки и повернувшись в сторону Эбигейл.

– Кто? – удивилась девушка.

Она была одета в серую юбку ниже колен с тонким поясом на талии, белую атласную блузку с длинными рукавами и туфли-лодочки. Никаких украшений, минимум макияжа, хлопковая сумка на плече.

Так выглядело большинство прихожанок, тем не менее ни одну из них мне не хотелось затащить в исповедальню и взглянуть на то, что прячется за их скромными одеяниями.

Дотронуться до них под ними. Услышать, как сильно им нравятся мои прикосновения.

Никто никогда не порождал во мне жажду.

Поэтому я был здесь. Эбигейл разбудила их.

– Ты всё-таки следишь за мной, – усмехнулся я.

– Арабелла… – Она обернулась, но не нашла там того, кого хотела увидеть. – В общем неважно.

Девушка поджала губы и переступила с ноги на ногу, вероятно, не зная, что говорить дальше. Однако я не требовал от неё объяснений, потому что и так понимал…

Эбигейл была здесь из-за меня.

Так же, как и я был здесь из-за неё.

– Пришла исповедаться? – спросил, решив унять её напряжение.

– Я успела что-то натворить?

Если свести меня с ума не в счёт, то нет, конечно.

– У тебя нет ни одного секрета, о котором знаешь только ты и?.. – Я кивнул в расписной потолок, намекая ей.

Эбигейл сглотнула, на мгновение растерявшись, и я заметил, как настроение, с которым она прибыла сюда, стало испаряться после моего идиотского вопроса.

– Расслабься, держаться за свои тайны – нормально.

Я повернулся обратно к иконе Святой Деборы, чтобы не так сильно смутить её своими следующими словами:

– Но за поцелуй с Дьяволом придётся ответить.

Боковое зрение позволило мне уловить, как уголки губ Эбигейл растянулись в улыбке, а фарфоровые щеки порозовели от воспоминаний, которые мы делили на двоих.

Я не мог забыть вкус её губ и то, какими мягкими они оказались. Разорвать поцелуй с ней было такой катастрофической ошибкой. Хорошо, что она решила не останавливаться на одном.

– Единственный мужчина, с которым я целовалась, больше похож на Божью благодать, Деметрио.

Я довольно хмыкнул.

Никто так ещё не называл меня.

Она – первая. Во всём.

Значит, ей понравилось? Надеюсь, потому что я собирался сделать это снова как можно скорее.

Не здесь, конечно. Но как только мы выберемся отсюда.

Начать думать об этом – не самая лучшая идея. Это провокация для мыслей, от которых я пытался отделаться. Если это было возможно.

– Воскресная месса по воскресеньям, а сегодня пятница. Зачем ты здесь?

Настала моя очередь чувствовать волнение по поводу того, что ей не понравится то, что она услышит. Только Эбигейл не дала мне знать, я же в свою очередь должен был рассказать ей, как страдал, не прикасаясь к ней.

Из-за того, что теперь мог себе позволить, но, привыкнув к обратному, боялся переусердствовать.

– Это из-за вечеринки? – прошептав, спросила она. – Думаешь, что не сможешь воспротивиться желанию избавиться от гостей?

Арабелла говорила с ней об этом?

То, что произойдёт на этих выходных, было здесь совершенно не при чём. Я видел много дерьма, поэтому ничего из того, что будет происходить там, не повергнет меня в шок.

Раньше я приходил в церковь, чтобы успокоиться. Вспомнить, что должен дождаться Ангела. Поговорить с мамой. Когда находился здесь, в голове становилось тише.

Однако сегодня что-то пошло не так.

И я знал, кто был причиной этого.

– Из-за тебя.

Эбигейл повернула голову в мою сторону и стала в упор смотреть на меня, дожидаясь объяснений, которых на самом деле я не хотел давать.

С нашего первого поцелуя не прошло и двадцати четырёх часов, а я уже думал о том, что, вероятно, не понравится ей. Она по понятным причинам сторонилась любого контакта с противоположным полом, поэтому я был сильно удивлён, что после вчерашнего она не стала сторониться меня, решив, что случившееся было ошибкой.

– Демоны нападают на меня, когда ты рядом.

Это проклятие! Чувство жажды не покидало меня, даже когда её не было поблизости.

Эбигейл начала обеспокоенно сжимать в кулаках ткань на бёдрах, получив мой ответ. Боялась, что я не справлюсь с ними?

Нет, пожалуйста. Этого никогда не случится.

– Почему… – Она запнулась, громко сглотнув. – Почему ты так решил?

– Потому что я хочу осквернить твои душу и тело всеми известными мне способами, – признание сорвалось с моего языка. – И это не даёт мне покоя.

Отлично, теперь Ангел знала.

Если она захочет сбежать от меня, я не стану препятствовать этому. Сейчас. Стоило подождать, когда она привыкнет ко мне. Поймёт, что я никогда не сделаю ничего против её воли.

– Постоянно?

– Без исключений.

– Получается, и сейчас?

Да.

Однако не произнёс этого вслух, боясь напугать её.

Я почувствовал, что она в церкви, ещё до того, как увидел.

Эта связь была необъяснима, но она была, и я ничего не мог с этим поделать. Не хотел, надеясь, что она тоже это чувствовала.

Была согласна.

И я не прогадал. Ангел оказалась не из пугливых.

– Что мешает тебе прислушаться к ним? – прошептала она следом.

Что мешает мне засунуть руку под её юбку прямо сейчас? Узнать, какой мягкой будет кожа на её бёдрах? Насколько жадной окажется её киска, поглощающая мои пальцы? Станет ли она покусывать свои губы, чтобы никто не услышал её всхлипов?

Ничего, полагаю.

Поэтому, резко схватив девушку за руку, крепко сжал её ладонь в своей и повёл в сторону. Она ни на секунду не протестовала. Даже не попыталась узнать, что я собираюсь сделать.

Мы бегом добрались до кабинки исповедальни, но когда я дёрнул за ручку, она оказалась закрыта. Дико недовольное рычание застряло у меня в горле, пока я не повернулся лицом к Эбигейл и мои глаза не столкнулись с целым рядом пустующих скамеек за её спиной. Девушка обернулась, чтобы увидеть то же, что и я, но я уже потащил её к ним.

Прости, мама.

И не смотри, пожалуйста.

Желание было слишком велико. Я сгорал от него, будто оказался в адском пламени. Скорее всего, в конце концов я побываю там, но только после того как сделаю то, что хочу.

Трахну Эбигейл в святилище.

В приходском зале не было никого, кроме нас.

Не знаю, расстроен я этим фактом или нет, но это явно должно успокоить девушку в моих руках.

Она обеспокоенно смотрела по сторонам, когда я уже подводил её к предпоследней скамье, словно догадывалась. Была в моей голове.

Жаждала того же.

– Что ты собираешься сделать?

– Прислушаться к демонам, Куколка.

Я подтолкнул её к нужному ряду, и мы дошли ровно до середины, пока Эбигейл не опустилась на скамейку, тяжело дыша и смотря перед собой. Она прижимала сумку к животу до тех пор, пока я не забрал её, чтобы использовать как наше укрытие.

– Волнуешься?

Эбигейл подавилась нервным смешком, взглянув на меня.

– А ты? Нет, потому что не впервые делаешь это здесь?

Я в принципе впервые делаю это, потому что…

Всегда хотел быть испорчен её руками. И чтобы она была испорчена только моими.

Поэтому, больше не теряя времени на сомнения Эбигейл по поводу меня, задрал подол её юбки, скользнул рукой под ткань и кинул сумку поверх её частично оголённых бедер. Мои пальцы сразу нашли её трусики, но не стали забираться под них, собираясь поиграть с ней – несмотря на то, что у нас было не так много времени, как хотелось бы.

Хотя, если исповедальня освободится, мы сможем переместиться в более укромное место, где нам никто не сможет помешать.

– Это? – переспросил, нащупав ткань, пропитанную желанием. Я мог поклясться, что слышал её запах. Он проник в мои ноздри, усиливая всё, что я и без того чувствовал. – Что именно? Разве так называется процесс, когда изголодавшийся мужчина пробует киску своей девушки?

Эбигейл опешила, но не исправила меня. Она была не против того, что мы уже начали, но я всё равно хотел услышать ответ на свой вопрос. Знать, что она согласна с тем, что я сказал.

– Это плохо, что я хочу сделать так, чтобы моя девушка почувствовала себя хорошо?

Мой большой палец осторожно надавил на клитор, дразня её.

– Н-нет, – заикаясь, ответила она.

Моя девочка.

– Значит, хорошо, да?

– Да, Деметрио.

Её светлые ресницы затрепетали, когда она стала ёрзать на месте, самостоятельно потираясь об меня, потому что я медлил. К слову, это убивало меня не меньше её, но как же было приятно видеть мучения Ангела. То, что она изнывала по моим прикосновениям.

Она кончила прошлой ночью после того, как я ушёл? И сделала это, вспоминая обо мне и нашем поцелуе?

– Господь велит нам быть честными со своими желаниями.

Мои пальцы медленно проникли под шов её трусиков, и я едва не застонал, узнав, как она чувствуется под всей этой одеждой. Мягкая, гладкая и мокрая.

Нас выгонят из церкви, если я опущусь на колени или разложу её на одной из этих скамеек, чтобы попробовать её своим языком?

Она не представляла, насколько сильно я был голоден.

– И твоё желание – это взять меня здесь?

Взять, как грубо.

Я собирался любить Эбигейл в постели и за её пределами.

Но хорошо, что она не забывала, что любовь, которой занимались люди, была многогранна.

Однако я собирался любить её так, как ей того хотелось. Грубо или ласково, мне было без разницы. Я научусь делать так, как она мне повелит.

Перестав исследовать киску девушки, вернулся к её клитору и стал работать над ним, зная, что это принесёт ей волну удовольствия, которую мы оба хотим получить.

Я наклонился ближе к Эбигейл, чувствуя, как она трясётся под моими прикосновениями. Её оргазм близок? Насколько?

– Моё желание – это ты, – прошептал я, коснувшись кончиком носа её покрасневшей щеки. – Везде. Каждую минуту.

Она пискнула, сжала бёдра, удерживая мою руку между ними, и с силой впилась зубами в нижнюю губу, когда по её телу пробежала дрожь, которую я смог ощутить.

Мой член был уже твёрд, но когда Эбигейл опустила ладонь на ногу прямо рядом с ним, я вполне мог кончить раньше неё. Икры покрылись мурашками. Она не понимала, как действует на меня.

Я сгорал изнутри.

Пальцы скользили между её складок. Я хотел увидеть, как они выглядят. Хотел запомнить, чтобы вспоминать о них, когда мне придётся проводить время в своей постели и душе без неё.

Бессонные ночи были обеспечены мне.

Я был уверен, что больше не смогу спокойно засыпать, не вкусив её перед этим.

Неожиданно позади хлопнули двери и послышались шаги.

– Кажется, у нас гости.

Я не стал оборачиваться. Эбигейл же, испугавшись, сделала это и её лицо вытянулось от страха быть пойманной.

Я бы немедленно прекратил то, что начал, если бы ей правда было страшно и неудобно перед всеми этими людьми и Богом, но её киска, заглатывающая мои пальцы, стала делать это ещё более жадно.

Так что – нет. Продолжаем.

Но я хотел сделать паузу, чтобы вытащить руку из-под её длинной юбки и попробовать свои пальцы на вкус. Узнать её вкус. Если бы кто-то оказался с другой стороны от неё, он бы смог почувствовать аромат её возбуждения, которым я не собирался делиться.

Поэтому не стоило приближаться к нам и смущать моего Ангела.

– Не хочешь, чтобы они узнали? – спросил, прошептав ей на ухо. – Будешь вести себя тихо?

Эбигейл закивала, безусловно соглашаясь со мной.

– Здесь, – предупредил я. – Когда мы окажемся там, где никто точно не сможет увидеть тебя, ты будешь кричать. Позволишь мне не только трогать, но и смотреть на тебя, так?

С каждой секундой приближение незваных гостей становилось всё более ощутимым. Мою спину жгло от пронзительного взгляда.

– Тебе лучше ответить мне до того, как они доберутся до нас.

– Так, – выдохнула Эбигейл. – Да, это так, Деметрио.

И я наклонился, будто хотел поправить шнурки, которых не было на моих туфлях, ровно в тот момент, когда две прихожанки замедлили свой шаг, проходя мимо нашей скамьи. Я добродушно улыбнулся им, встретившись с ними взглядом, в то время как мой большой палец надавил на пульсирующий клитор Эбигейл, чтобы она сделала то же самое, и они последовали далее, больше не обращая на нас внимания.

Я повернулся обратно, выпрямившись на месте, и заметил, что улыбка всё ещё не сошла с лица девушки, потому что её голубые глаза до последнего провожали тех, кто чуть не поставил нас в очень неудобное положение.

– Представь, что бы они подумали о нас, увидев, где моя рука находилась всё это время?

Я никак не хотел убирать её оттуда, но был согласен сделать это при условии, если рот заменит её.

– Как бы ты попыталась оправдать нас, Святая Дебора?

Эбигейл приоткрыла рот, удивившись тому, как я назвал её, скорее всего не зная, что Святую звали её именем.

– Господь велит нам быть честными со своими желаниями, – ответила она, повторив за мной.

Мой член дёрнулся в брюках, до боли врезавшись в ширинку.

Исповедальная была всё ещё занята? Я обернулся, чтобы проверить это.

Да, грёбаные грешники!

Мои движения стали грубее. Я вталкивал и выталкивал пальцы из киски девушки, заставляя её задыхаться. Наслаждение Эбигейл пропитало кожу. Надеюсь, её запах сохранится на ней.

Мне стоило огромных усилий просто сидеть рядом, не позволяя себе кусать, целовать и облизывать всё, что принадлежало ей.

Её шею, её губы, её грудь, которая поднималась и опадала прямо как тогда, когда она легла спать в моей футболке. Она так плотно натянулась на её затвердевших сосках, что я стал испытывать жажду и нуждаться в том, чтобы выпить воду, которую принёс для неё.

– Это я?

Эбигейл нахмурилась, не отводя глаз от женщин, устроившихся на скамейке перед нами. Не совсем близко, но и не так далеко, чтобы при желании не расслышать всхлипы, создаваемые там, где мои пальцы приносили муки Ангелу.

– Что ты?

– Заставил тебя кончить той ночью?

Она приоткрыла рот, будто неожиданно вспомнила, как несколько дней назад засунула руку к себе в трусики и позволила мне стать свидетелем зрелища, которое не отпускало меня с тех пор.

– Нет, я сделала это сама, – прошептала Эбигейл. – Ты ещё никогда не заставлял меня кончать, Деметрио.

Получив ответ, надавил сильнее на клитор, вынуждая её пискнуть.

– Никогда? – настойчивее переспросил я.

– Никогда, – задыхаясь, повторила она.

О чём она думала? О ком?

Ревность кубарем прокатилась по мне.

Эбигейл не стала бы отвечать на мой поцелуй, если бы ей нравился кто-то другой. Ей никто не нравился. Никто, кроме меня. Я – её любимый.

– Ты можешь… – она умоляюще посмотрела на меня, – быть быстрее?

– Хочешь кончить? – издевался я. – От моих рук?

Только мне разрешено говорить с ней так, трогать её и быть в её голове, усиливая стимуляцию.

Мой Ангел. Мой.

– Мы в церкви, – напомнила Эбигейл, словно сказанное мной было грязнее, чем то, что я проделывал с ней.

То, чем она наслаждалась.

– Мы в церкви, и ты хочешь кончить, не так ли?

Девушка зарычала сквозь плотно сжатые губы, а её громкое дыхание стало эхом разноситься по пространству.

Да, давай, покажи мне своего внутреннего зверя, детка. Он голоден? Позволь ему насытиться, просто скажи…

– Пожалуйста, Деметрио.

– Пожалуйста? – продолжал дразнить я.

Оставалось совсем немного до её взрыва. Я понимал это по тому, как пульсация ударяла по подушечке моего большого пальца.

– Пожалуйста, я хочу кончить.

Господи, всё, что пожелаешь, Ангел, неужели ты не знаешь?

– Хорошо, но для начала повтори свой предыдущий ответ, – собираясь получить желаемое, вновь поинтересовался я. – Только не забывай, в церкви нельзя лгать. Господь примет твою исповедь, какой бы она ни была.

Девушка облизнула губы, сглотнула, явно нуждаясь в том, чтобы выпить воды, и прошептала:

– Это был ты.

Это был я.

Признание освободило её. Эбигейл сжала губы, впилась ногтями в моё бедро, на котором лежала её ладонь, и смотрела мне в глаза, когда оргазм поражал её тело.

В прошлый раз я не досмотрел до этого момента и ушел, так как испугался мыслей, появившихся в голове. Я хотел помочь ей кончить, потому что она выглядела так, будто у неё не получалось сделать это самостоятельно. Однако, когда вернулся в гостиную, услышал сдавленный стон, который она испустила, достигнув пика.

Я стал растирать влагу по складкам, больше не прикасаясь к клитору, чтобы не сделать ей больно.

Нужно быть помягче. На первый раз.

Но, кажется, её всё устраивало.

– Спасибо, – поблагодарила Эбигейл, вытащив мою руку из-под юбки и значительно отодвинувшись в сторону, пытаясь избавиться от смущённой улыбки, которая завладела её губами.

Я усмехнулся, покачав головой.

Она очень вовремя вспомнила о сдержанности, которой стоило придерживаться в церкви, а я чуть не рассмеялся, когда следом она сжала ладонями колени и выпрямилась, будто собиралась начать молиться.

– Деметрио?

– Не за что, Куколка. – Я приподнял руку к носу, будто хотел почесать его, когда на самом деле сделал это для того, чтобы вдохнуть её. – Больше не приходи сюда без меня.

– Нет, я не об этом, – продолжая смотреть перед собой, исправила меня она. – Почему я не могу пойти с тобой?

– На вечеринку?

Эбигейл кивнула мне в ответ.

Моя пара – Арабелла. Тем не менее…

Я придвинулся к девушке, вновь уничтожив расстояние между нами, и поправил юбку на её бёдрах.

– Потому что если ты пойдёшь со мной, – прошептал я, – кто-то другой должен будет трахнуть тебя после.

А этого никогда не произойдёт.

Глава 15

Эбигейл

Кто бы мог подумать, что «прислушаться к своим демонам» значит довести меня до оргазма в приходском зале. С грязными словами над моим ухом. И в присутствии посторонних людей.

Чьи демоны в итоге вышли на свободу?

Деметрио или мои?

Потому что, если он знал, чего хотел, я и представить себе не могла, что не просто позволю этому произойти, но также мне это понравится и я захочу повторить.

Однако только после того, как научусь справляться со страхом быть пойманной. Или всё дело именно в нём?

Меня не волновало, что обо мне подумают, тем не менее это чувство… Словно ты стоишь голой перед незнакомцами, которые никогда не должны были увидеть больше, чем им всегда было позволено.

Я не боялась, что они подумают. Я боялась, что они узнают меня. А я не хотела, чтобы кто-то, кроме Деметрио, знал меня такой.

Знал в принципе.

С его появлением в моей жизни я стала ещё чаще задумываться о том, что правильно, а что нет. Кто устанавливает правила?

Но несмотря на всё это, понимала – у всего были границы.

И люди, которые окружали меня прямо сейчас, переступали через них.

Я старалась не подавать виду, что их личности интересовали меня, поэтому, когда кто-то из присутствующих ловил на себе мой взгляд, улыбалась и начинала пялиться на своё отражение в бокале.

Они так думали.

На самом деле я пыталась понять, есть ли там что-то.

Определить наличие наркотика в напитке по внешнему виду или запаху практически невозможно. Многие наркотические вещества не имеют вкуса и могут быть в концентрациях, которые не заметны при визуальном осмотре.

Поэтому я ничего не пила. Только делала вид, пытаясь понять, чем отличаются обычные люди от монстров в толпе?

Сейчас это было понятно, потому что те, кто являлись одними из них, носили маски, а их приглашённые пары – нет.

Но в обычной жизни? Как понять, кто предпочитает извращения, недоступные всем? Они дышат иначе? Смотрят? Едят другую еду?

Правда заключалась в том, что они самые обычные. Нормальнее большинства нормальных, если не брать в расчёт их сексуальные предпочтения. Это пугало.

Мимо скольких людей, занимающихся развращением малолетних, мы проходили на улицах, даже не подозревая, чем они занимаются, когда двери закрываются?

Не все здесь хотели заполучить ребёнка в свою постель, но этот тип тоже присутствовал. И волновал меня больше всех остальных, потому что, если честно, я не совсем понимала, какие извращения предпочитают те, кто находится вокруг меня на данный момент.

Арабелла рассказала мне о том, что некоторые предпочитают уродок, как мы, так как получают удовольствие от унижений в сочетании с причинением боли и подавлением партнёра.

Звучало страшно, но не настолько, чтобы напугать меня, пока она не решила рассказать историю о девушке, которую резали и тут же зашивали. Без анестезии. Без чего-либо, что могло облегчить эту адскую боль. Конечно, она не знала, что так будет. Такие как она понимают, во что их втянули, только после того как все по настоящему начинается. Пытаться отказать бессмысленно. Остается только терпеть.

Сколько ей в итоге заплатили? И стоили ли её страдания, травма и осознание того, среди каких людей мы находились, этих денег?

Извращения заключались не только в сексе. Были и другие способы сделать чужое тело своей собственностью.

Я перевела взгляд на мужчину, с которым пришла. Бывший мэр Рино. Человек, который когда-то управлял целым городом. Открывал новые детские сады, школы и больницы. Он мог без труда заинтересовать любую девушку, предпочитающую постарше, так как был не только страшно богат, но и выглядел, словно вот-вот собирался поучаствовать в фотосессии для своей предвыборной кампании. Ко всему прочему, его манеры не подлежали корректировке. Идеальный для кого-то, если не одно но:

Его пристрастия были неизвестны мне так же, как и всех здесь.

Их пары ничем не отличались. Обыкновенные люди.

Возможно, я чего-то не понимала? Или большинство пришло сюда, чтобы в будущем оказаться на месте девушки, о которой я только что вспоминала, и её надзирателя?

В любом случае мой возраст сыграл не менее важную роль в том, чтобы получить приглашение. Многие гости выглядели довольно молодо. Сильно моложе тех, с кем они пришли.

Даже маски не могли скрыть разницу.

Арабелла, несмотря на то, что казалась одной из самых взрослых приглашённых персон, стояла в компании четырёх мужчин, которые были явно значительно старше неё, и виртуозно уделяла внимание каждому из них.

Короткая чёрная туника свободно висела на её подтянутом теле, однако бордовый корсет наоборот обтягивал талию, подчёркивая изгибы. На её голове была шляпа с острым наконечником, на руках – длинные перчатки, а на ногах – высокие сапоги на каблуке и кружевные чулки. Ведьма.

У меня ничего такого не было.

Она нарядила меня в вампира, поэтому всё, что я могла сделать в случае угрозы, это попытаться прокусить нападавшему сонную артерию. Искусственных зубов, налепленных поверх моих, должно было хватить для этого. Я сама до этого додумалась, потому что они, казалось, решили, что я неплохо справлялась подручными средствами. И были правы.

Или всё дело в нём.

Я вновь повернулась и нашла Деметрио.

Он был облачен во всё черное, когда следовало прийти в костюме. Но вместо него решил, что ободка с мохнатыми ушами, которые сейчас торчали из заднего кармана его брюк, было достаточно.

Маска на его лице говорила о том, что он не был гостем, как я. Он был гостем, как тот, кто привёл меня сюда.

– Кто это? – Я посмотрела на него так, будто видела его первый раз в своей жизни.

Бенджамин обернулся, проследив за моим взглядом.

– Деметрио Асторе, – даже не пытаясь скрыть личность гостя, ответил он. – Советник Каморры.

Советник?

Хотя больше меня удивило то, что он говорил со мной так, будто я – знающая. Я была настолько сильно похожа на девушку, которая повидала много разных мужчин?

– Но я бы не стал так его называть.

– Почему?

Бенджамин отпил из своего стакана и перевёл взгляд на меня.

– Слишком громко для мальчишки, который только и делает, что выполняет поручения. Его вес в группе неощутим, словно кто-то другой на самом деле занимает его место.

Арабелла.

Те, кто отрицают её существование и в то же время не понимают, кто делает часть работы, предназначенной только для Деметрио, – идиоты.

Пришлось презрительно усмехнуться, не забывая поддерживать образ, когда в действительности я ощутила что-то близко похожее на гордость за эту девушку.

Мужчины продолжают недооценивать её, пока она пользуется этим и убивает их.

– Я не ожидал, что он появится сегодня. Ходят слухи, он так и не дошёл до конца ни с одной девушкой, с которой его видели.

До конца?

И… как много девушек с ним видели?

– Думаешь, признал свои предпочтения? – кинув на меня взгляд, спросил Бен. – Хочешь его?

– Захочу, если он достаточно заплатит.

Ублюдок хмыкнул, в то время как я изо всех сил постаралась не поморщиться.

Мы не покидали главный зал, когда другие пары прогуливались по ещё нескольким, потому мне посчастливилось встретить далеко не всех гостей. Это было похоже на самую обычную закрытую костюмированную вечеринку. Не более.

Конечно, если не знать, зачем именно она была устроена.

Хотя я и не знала. Деметрио и Арабелла не обсуждали со мной то, что мы будем делать далее.

Сколько ещё встреч пройдёт, прежде чем я получу свои деньги? Сколько времени у меня было с ними? С ним?

Я успела раньше времени обрадоваться, что сегодня мне не нужно думать о том, что кого-то насилуют в соседней комнате, пока мы распиваем свои напитки, слушаем музыку и разговариваем, поскольку едва эта мысль успела появиться в моей голове, Бенджамин указал на нескольких людей, постепенно удаляющихся из зала, и пошёл за ними, кинув мне через плечо:

– Идём.

Я не имела права спрашивать куда и зачем, поэтому послушно последовала его приказу. Большая часть гостей осталась на своих местах, лишь избранные стали незаметно покидать помещение, чтобы…

Что?

Меня не предупреждали об этом.

Однако я всё же вышла в коридор за Беном, потому что Деметрио и Арабелла, не оборачиваясь, вышагивали прямо перед нами. Мы прошли не так много, перед тем как оказаться в большой комнате, где, как я поняла, нас уже ожидали.

Девушка и двое мужчин расположились друг напротив друга на трёх из четырёх диванов, между которыми образовался пустой прямоугольник.

Голубоглазая блондинка в образе Греческой Богини, состоящем из белой туники и золотого пояса, перевела взгляд на Деметрио, едва он успел переступить порог. Я не отводила от неё глаз, потому что…

Она не была как я или Арабелла. Она была как Деметрио.

Девушка – одна из них.

Два парня с голыми торсами и накидками, прикрывающими нижние части тел, сидели по обе стороны от неё. Они выглядели подозрительно молодо. Казалось, были даже младше меня, хотя на моей памяти мальчики всегда выглядели старше своего возраста.

Сколько им?

Я сглотнула, резко начав чувствовать себя некомфортно. Это должно было ощущаться с самого начала. Но я готовилась встретиться с мужчинами, однако женщина…

Осознание, что она была не единственной, заставило затылок покрыться мурашками. Я отрицала тот факт, что это возможно, пока не столкнулась с этим лицом к лицу. Меня затошнило.

– Вперёд, – распорядился Бенджамин, подтолкнув меня.

Его безупречные манеры испарились. Дверь закрылась.

Я споткнулась на высоких каблуках, но девушка, которая прошла перед нами, поймала меня, схватив за кисть.

– Держись, – прошептала она.

Взгляд, который она лишь на мгновение обратила ко мне, говорил о том, что её слова имеют подтекст, но я не зациклилась на нём, обратив внимание совсем на другое.

Есть те, кто имеют конвенциональную красоту и нравятся большинству, а есть такие, как она – обладающие безусловным очарованием. Всё в ней было идеально. Абсолютно. И что-то мне подсказывало, что она была здесь за тем, чтобы в будущем кто-то лишил её этого самым ужасным способом.

– Новенькая? – спросил кто-то, заставляя меня отлипнуть от любования незнакомкой.

Мы остановились в пространстве между диванами, когда все остальные устроились на них, разглядывая нас.

– Особый экземпляр.

Присутствующие мельком глянули на Арабеллу, которая почему-то не встала рядом со мной, замечая схожесть между нами.

– Сколько ей лет? – спросил Деметрио, устраиваясь поудобнее.

– Сколько тебе? – переспросил Бен, будто не знал, когда на самом деле просто хотел показать всем, как послушно я выполняю каждый его приказ.

– Семнадцать.

– И для кого она здесь? – поинтересовался незнакомец в образе смерти с косой. – Ты пригласил кого-то, кого интересуют настолько взрослые девочки?

Взрослая? Для него? На вид он был, возможно, почти втрое старше меня. Даже костюм не молодил его.

Арабелла напряжённо выпрямилась, до этого облокачиваясь на спинку дивана, на котором он сидел. И сегодня Дьявол был явно на стороне этого ублюдка, потому что я заметила, как она с трудом подавила желание выколоть ему глаза наконечником своей шляпы.

Блеск вспыхнул в её карих глазах, когда она наклонилась и прошептала что-то ему на ухо. Он прищурился, присмотревшись ко мне, а затем покачал головой и кивнул в сторону ещё одного мужчины, личность которого была неизвестна мне. Он привёл с собой ту, от которой даже я с трудом могла отвести взгляд, но всё время отвлекался на Арабеллу. Хотел её.

Девушка сошла со своего места, подходя к столику с напитками. Я больше не могла так открыто следить за ней, поэтому решилась взглянуть на Деметрио, который любопытно рассматривал меня.

Словно не помогал выбирать этот костюм.

Словно его уши не краснели каждый раз, когда я выходила из примерочной в нижнем белье, потому что он оставался на своём месте, игнорируя мои просьбы принести следующий наряд, явно желая, чтобы я вышла за ним сама.

– Я хочу видеть её в следующий раз. Для себя.

Он поднялся, оттолкнувшись ладонями от дивана, будто хотел схватить меня и унести отсюда. Его глаза оказались прикованы к моим, и моё сердце тут же стало биться умереннее, потому что он обладал способностью успокаивать меня без слов. Хватало одного его присутствия.

– Она? – переспросил Бен, брезгливо окинув меня взглядом.

Ублюдок смотрел так, будто не сам привёл меня сюда. В чём дело? Разве до этого он не был готов передать ему меня?

– Да, – подтвердил Деметрио.

– Я решил, что ты здесь не за этим.

– Зачем же ещё?

Уголки губ Бенджамина приподнялись, когда он пожал плечами.

Я не думала, что когда-то буду ревновать к мужчине, потому что всё тут же стало понятно мне. Деметрио тоже. Или ему было известно изначально, поэтому он подпустил этого ублюдка ко мне, зная, что я – лишь разменная монета? Что моё тело совершенно его не интересует.

Деметрио засмеялся. Не по-настоящему.

– Я понял, но пришёл не для того, чтобы торговать собой. И моя задница будет стоить больше её, – он осмотрел меня с ног до головы и хмыкнул, когда остановился на лице, – раз в… десять.

– Породистые щенки – дорогое удовольствие, – улыбнувшись, прокомментировала Греческая Богиня.

Следом послышались смешки, однако я не смотрела ни на кого, кроме парня, с которым должна была уйти отсюда. Я была уверена, он сделает это. Любой ценой.

– Значит, Джерри получит мою шлюху вместо твоей, – дал знать Бенджамин, указав на того, что был в шляпе.

Арабелла передала ему и всем остальным по напитку, после чего уселась на спинку дивана, который ранее занимал Деметрио, и стала центром его внимания. Я его не интересовала.

– Конечно, если Каморра не найдёт, что предложить мне. Уже сегодня.

Сегодня? Сейчас?

– Это место не готово, – напомнил единственный мужчина, имя которого осталось неизвестно мне.

Как же выглядело пространство, когда они собирались приступить к делу? Я знала, что была права по поводу того, что они собирали доказательства, но было ли что-то ещё?

– Привилегия организатора. Немного веселья, чтобы я был уверен, что не подведу Джерри, пообещав ему чужую сучку.

Мужчина переглянулся с девушкой, сидящей напротив него. Его не устраивало решение Бенджамина, что делало его умнее в моих глазах, но когда она пожала плечами, будучи не так сильно против, как он, больше ничего не сказал ему.

Они пара или?.. Что происходило? Почему он так прислушивался к её мнению? И почему их голос в принципе имел вес? Разве главный здесь не тот, с кем пришла я?

– Не нужно ничего мне обещать. Она может пройти со мной и доказать, что вернётся в следующий раз. К тому же… – Джерри прищурился, разглядывая меня, – она придётся по вкусу Тому. Выглядит младше, чем есть на самом деле.

Том?

Деметрио посмотрел на Арабеллу. Согласие читалось в её взгляде. Но я чувствовала напряжение между ними. Между нами всеми. Они были не готовы к тому, что происходило, не меньше меня.

Я помнила, что ублюдки не уверены в Каморре. Что им нужны основания для принятия их в круг.

– Кажется, кто-то уже хочет уйти и увести свою шлюху вместе с собой, – догадывался Бенджамин. – Или раздумывает о том, чем может подкупить моё доверие?

Я оставалась на месте, ожидая дальнейших действий Деметрио.

Страх бурлил внутри меня, но не потому что я волновалась, что он позволит мне достаться кому-то другому – это невозможно, – а потому что он мог убить их всех и сорвать план, который я всё ещё недопонимала.

– Хорошо, – выдохнув, улыбнулся Деметрио. – Ты хочешь меня. Я хочу её. Почему бы нам не уединиться втроём?

Что…

Глава 16

Деметрио

Я не любил следовать чётким планам.

Казалось, из-за них пропадал весь шарм проведения операций.

В конце концов, мы приходили для того, чтобы убить, так почему не начать с этого?

Тем не менее сейчас, несмотря на то, что всё уже шло не так, как должно было, я контролировал свой пыл и жалел, что изначальный план сорвался.

Из-за неё.

Я не хотел, чтобы Эбигейл стала свидетельницей того, на что способен Песец. Переживал, что она начнёт бояться меня. Так как то, что я хотел сделать с присутствующими в той комнате, было не так ужасно по сравнению с тем, что происходило сейчас, когда мы следовали за Бенджамином.

В узком длинном коридоре горел тусклый свет. Кровь идеально слилась бы с цветом стен. Я успел представить эту картину, потому что мысль убить ублюдка не покидала моей головы. Сделать это было бы так легко.

Но скрыть содеянное? В этом и проблема.

Советник Каморры появляется на вечеринке-знакомстве, после чего её организатора находят мёртвым. Его тело изуродовано, словно он вступил в схватку со зверем. Будет совершенно не сложно догадаться, кто приложил к этому руку.

Обо мне и без того ходили слухи, а это только подкрепило бы их аргументами, которые окончательно бы всё испортили.

Мы наняли Эбигейл для того, чтобы я смог пройти сюда и уйти без подозрений, выбрав девушку, с которой захочу провести время в следующую встречу, пока Арабелла будет собирать доказательства.

Я не мог отправить её одну. Кто-то из своих всегда должен быть рядом, чтобы прикрыть твою спину в случае чего. Я всегда должен быть уверен, что с ней ничего не случится.

И под «ничего» я подразумевал то, чем она не могла заняться. Секс. Она была готова пойти на всё ради достижения нашей цели, но… нет. Мы были против. Особенно Дэниел.

Моя сестра ушла с Джерри, но я не волновался, зная, что она справится с ним. Однако всё равно хотел вернуться в прошлое, чтобы не втягивать в это дерьмо хотя бы одну из девушек, имеющих для меня особое значение.

Пульсация в висках выполняла роль обратного отсчёта. У меня был план, но я слышал, как времени на проработку дальнейших действий остаётся всё меньше и меньше.

Потому что мы подходили к месту назначения.

Эбигейл вела себя совершенно спокойно. Я не заметил испуга в её глазах даже в момент, когда Бенджамин решил изменить правила сегодняшнего вечера.

Её стойкости можно было позавидовать, поскольку я всё ещё рассматривал вариант разорвать в клочья всех присутствующих.

Как и обычно.

Один ублюдок не сможет утолить мой голод.

Но я продолжал искренне надеяться, что его вкусы не изменились, так как если они остались прежними, а наш предыдущий разговор пока подтверждал это, Эбигейл останется нетронута.

Он не хотел трахнуть её. Ему нужен я.

А мне она, поэтому я не мог отказать ему, пока Ангел находится в этих стенах. Она никогда не достанется никому, кроме меня.

В моей голове начал разворачиваться сценарий того, что будет происходить далее. Секс был под запретом сегодня, а если бы не был, выбор между убить всех, подставив находящихся в опасности детей, и согласиться на предложение Бенджамина не стоял бы.

Эбигейл всегда будет волновать меня больше кого-либо. Этого не изменить. Никакими ужасами, сотворёнными с другими.

Однако в сложившейся ситуации нам обоим нужно постараться вынести немного веселья.

Я слышал, что ублюдок заставлял свою беременную жену, которая вот-вот должна родить, заниматься сексом с другими у него на глазах. Ему нравилось наблюдать.

В этом не было абсолютно ничего пугающего, если вспомнить о пристрастиях тех, кто остался с Арабеллой.

Чем глубже мы заходили, тем тише и темнее становилось вокруг. Я знал планировку этого здания. Понимал, куда он нас ведёт, несмотря на то, что мы следовали по тайному ходу.

Мои ладони чесались от желания схватить девушку, шедшую прямо передо мной, и спрятать её подальше. Не только от них.

От всего мира. Чтобы ей больше никогда не приходилось испытывать волнение, которое, как я был уверен, с каждой секундой всё больше и больше возрастало внутри вопреки тому, как умело она это скрывала.

Спустя минуту Бенджамин завёл нас в одну из дюжины комнат, и мы остановились на пороге. Я тут же мельком глянул в бок, чтобы отследить состояние Эбигейл. Она была слегка напряжена.

Слегка.

Я знал, что она прошла через дерьмо и согласилась на эту работу, чтобы выбраться из него, но сколько всего ей нужно было повидать, чтобы стоять здесь так, будто ничего страшного не происходит?

Я мог попытаться успокоить её, объяснив, зачем мы здесь.

Но нам следовало делать вид, что мы – незнакомцы. Что я хочу получить её, чтобы поиздеваться над ней позже, а она отрабатывает полученные деньги, не делая ничего необычного для себя.

И пока из нас двоих она справлялась лучше.

– Каков план? – спросил Бен.

– Всё как ты любишь.

Я запер дверь, провернув замок.

– Отлично, – ответил он, а затем повернулся к девушке, стоящей бок о бок со мной. – Можешь начинать раздевать его.

Эбигейл посмотрела на меня, вероятно, ожидая, что я непременно закончу это, однако я прошёл дальше, поставил кресло на расстоянии нескольких метров от дивана, в котором уже устраивался Бенджамин, и уселся в него.

– Музыки не будет? – спросил, глянув на ублюдка, который жаждал получить обещанное представление.

Во мне таилась надежда, что я смогу спровоцировать его на драку, из-за которой у Эбигейл появится веский повод сбежать от нас. Но он схватил со стола пульт и нажал на несколько кнопок. Послышалась мелодия, после чего свет в комнате почти потух, погружая нас в атмосферу разврата.

В любое другое время я бы не отказался находиться в такой обстановке со своей девушкой, но сейчас это абсолютно не возбуждало меня.

Я вновь перевёл на неё взгляд. Она тяжело и глубоко дышала. Её грудь едва не выпадала из декольте белого платья с подтёками искусственной крови, а ожерелье из белых бус сливалось с цветом кожи, на фоне которой бордовая помада и тени, принадлежащие Арабелле, создавали контраст.

Было трудно не смотреть на неё сегодня вечером. В таком виде Ангел была похожа на идеальную пару для Песца.

Бенджамин, потеряв терпение, кинул на неё взгляд и рявкнул:

– Делай, что тебе велят!

Эбигейл сглотнула, когда её подбородок едва заметно задрожал, подсказывая мне, что нужно прекратить это.

Найти другой выход.

С каждой секундой промедления голос в моей голове становился громче. Всё шло не по плану. Её участие в этом изначально было ошибкой. Я должен…

– Конечно, хозяин, – спокойно ответила Эбигейл, посмотрев на ублюдка, который уже приготовился дрочить.

Он хмыкнул ей в ответ.

Убить его.

Убить его.

Убить его.

– Раздевай его, – повторил Бенджамин. – Медленно.

Мнимая власть. Я любил напоминать людям, что они – никто, когда приходило нужное время. Его конец тоже был близок, поэтому пока он мог ненадолго представить, что мы с Эбигейл послушны для кого-то, кроме друг друга.

Она никогда не будет по-настоящему покорна для него. Только я буду знать, как она заикается, когда отвечает на вопросы, желая поскорее кончить. Только я.

Фальшивое шоу не заставит меня ревновать. Но злиться? Очень даже.

Набравшись духу, Эбигейл подошла ко мне и остановилась за моей спиной. Её ладони опустились на мои плечи, затем скользнули вниз к груди и, добравшись до желаемого, стали очень медленно расстёгивать чёрные пуговицы.

Я смотрел не на Бенджамина, который облизывал губы, следя за каждым её действием, а на себя в отражении зеркальной стены позади него.

От нас, а в особенности от неё, было невозможно оторвать глаз. Поэтому, несмотря на ситуацию, мой член начал предательски твердеть.

– Ему нравится, – довольно подметил ублюдок, делая глоток из бокала. – Тебе нравится, Деметрио?

Я не ответил ему, но рядом была та, что всегда получала от меня желаемое.

– Тебе нравится? – прошептала Эбигейл, наклонившись вперёд, чтобы достать до нижних пуговиц, уже оголив верх моей груди.

Её горячее дыхание обожгло раковину уха. Я повернул голову в сторону, желая взглянуть на неё не через отражение, и чуть не столкнулся своими губами с её.

Мой взгляд на мгновение упал на них.

– Да.

Бенджамину тоже это нравилось, поэтому он до сих пор не достал член из штанов и не начал наглаживать его, наблюдая за нами. Это зрелище заставило бы его кончить слишком быстро. Он хотел растянуть удовольствие.

– Не бойся, – едва слышно произнёс я. – Он…

– Я не боюсь.

Эбигейл схватила меня за подбородок и заставила отвернуться обратно, чтобы после опустить свой рот ниже и сказать то, что я совсем не ожидал от неё услышать:

– Помни о детях и женщинах, которых мы спасём, позволив ему ненадолго посмотреть на нас. Но пообещай, что вскоре после того, как он окажется в тюрьме, случайный сокамерник выколет ему глаза.

Провести остаток жизни взаперти в темноте – то, что он и другие заслужили, переступив черту.

– Даю тебе слово, Святая Дебора.

Эбигейл распахнула рубашку в стороны, провела ладонью по торсу вверх-вниз, оставляя за собой слабые царапины, а затем добралась до лица и потянула за подбородок, который всё ещё сжимала, вынуждая меня открыть для неё рот.

Я следил за ней через зеркало.

Никто не давал ей указания. Она импровизировала, и, как я понял, Бенджамина это вполне устраивало. Главное, что я поддавался ей. Ублюдок хотел посмотреть на то, как я подчиняюсь.

Она окончательно избавилась от моей рубашки, сбросив её на пол, и прошептала:

– Мне так стыдно за то, что я сейчас сделаю.

Музыка позволяла нам переговариваться, но нужно было перестать это делать. Риск вновь оказаться под подозрением присутствовал.

Не став дожидаться встречного вопроса, Эбигейл подняла руку, засунула два пальца мне в рот и надавила нижней частью ладони на подбородок, заставляя меня сомкнуть губы. После чего стала двигать ими вперёд и назад, имитируя посасывание.

Она знала, что делает. Понимала, что именно Бенджамин хочет получить от этого представления.

Они говорили обо мне?

Её свободная ладонь вцепилась в мои волосы на макушке и потянула, чтобы я закинул голову и посмотрел на неё. Так я и сделал, но едва наши глаза успели пересечься, Эбигейл вытащила пальцы. Не успел я подумать, как на их место пришли её губы. Она обогнула кресло, не отрываясь от меня, затем уселась на мои бёдра в позе наездницы и стала ненасытно пожирать меня. Её искусственные клыки царапали кожу вокруг рта.

– Хорошо, – стонал наш зритель. – Очень хорошо.

Бенни, не мог бы ты на хрен заткнуться и перестать напоминать о своём присутствии, пока я целуюсь со своей девушкой? Спасибо.

Тело Эбигейл было слегка повёрнуто вбок, чтобы он видел, как наши языки сплетаются друг с другом. Как мои ладони исследуют её изгибы и массируют талию. Как она трахает меня через одежду.

Нет, темноты недостаточно. Кто-то должен будет ударить Бенджамина головой об бетонную стену, чтобы он забыл о сегодняшнем дне. Я абсолютно не согласен радовать его воспоминаниями о том, что мы позволили ему увидеть.

Она буквально поглощала меня, и я напрочь забыл, где мы находимся, пока не послышалось:

– А теперь отсоси ему.

Наши языки застыли во ртах друг друга, и возбуждение, которое я испытывал, сменилось раздражением, после чего Эбигейл медленно отстранилась, позволяя мне взглянуть на того, кто находился за её спиной всё это время.

– Так вот что значит «немного веселья» в твоём понимании? Не сочтут ли твои гости за наглость тот факт, что ты позволяешь себе слишком много, пока они умирают от скуки?

Он никогда не увидит то, что хочет. Поэтому пусть досматривает шоу и проваливает. Хотя может сделать это прямо сейчас. Мы не нуждаемся в публике.

– Заткнись, щенок, – усмехнулся Бен, расстёгивая ремень. – И трахай страшную шлюху, пока я позволяю тебе это делать.

Эбигейл резко обернулась в его сторону, держась за мои плечи. Её пальцы с силой впились в них от злости, которая стала исходить от неё. Я ощущал эти вибрации на себе.

Страшная шлюха?

Я ухватился за талию девушки, чтобы снять её с себя и всё-таки убить ублюдка, потому что он видел слишком много, а говорил ещё больше, однако даже не успел приподнять Ангела, как произошло странное.

Руки Бенджамина внезапно перестали двигаться, его веки опустились, и он повалился назад, как мертвец.

Но был жив, потому что дышал.

Я опешил на какое-то время, прежде чем спросить:

– Что с ним?

Это случилось в одно мгновение. Будто кто-то бесшумно и незаметно выстрелил в него невидимой пулей.

– Предполагаю, он спит, – ответила Эбигейл, поворачиваясь лицом ко мне.

Непонимание отражалось в наших глазах, пока мы оба не собрали в голове логическую цепочку и не произнесли:

– Арабелла.

Она подала ему напиток до того, как он повёл нас сюда.

Как у неё вышло сделать это настолько незаметно? Я ведь следил и за ней тоже. Они обе находились здесь под моей ответственностью. Но ответ лежал на поверхности – я не заметил, потому что Эбигейл была моим приоритетом в той комнате. И в этой.

В любой из существующих.

– Что теперь делать?

– Не знаю, – признался я. – Но выходить отсюда ещё рано.

Уголки губ Эбигейл приподнялись в озорной улыбке. Из-за нашего поцелуя по её лицу размазалась помада. По моему тоже. Я хотел съесть то, что осталось.

– Получается, будем сидеть здесь без дела?

– Хочешь чем-нибудь заняться, Куколка?

Она кивнула, громко сглотнув. Её ладони тут же легли на мою грудь и спустились к животу, заставляя каждую мышцу в теле напрячься. И покрыться мурашками от понимания её желания.

– Шутишь?

– Хочешь, чтобы я остановилась?

Нет, но…

Ей тоже могли что-то подсыпать. Продолжение, которого она явно хотела, могло быть желанием наркотика, а не её. Я надеялся, что это не так, поэтому присмотрелся к её зрачкам. Они были слегка расширены, однако голубой преобладал над чёрным.

Эбигейл нетерпеливо и якобы случайно потёрлась об меня, когда я обдумывал дальнейшее слишком долго.

Она не была задурманена.

Она была возбуждена.

Выпрямив спину и положив ладони на бёдра девушки, приблизил наши лица так, чтобы дотянуться и поцеловать её не составило труда.

– Ты была готова сделать это для него?

Она кивнула и облизала свои губы, едва не дотрагиваясь языком до моих. Я чувствовал её частое дыхание.

– Я знала, на что шла.

Я не знал.

В наши договорённости входили только встречи. Она могла уйти отсюда ещё в тот момент, когда поняла, что мы явно начали действовать не по плану, однако решила поступить иначе.

Совершенно иначе.

– И это было бы не для него.

Ей не стоило говорить этого, потому что мой член был твёрд, а её мягкая задница, всё ещё прижатая к нему, никак не ослабляла напряжение.

Я прочистил горло, сгорая от желания.

Господи, это самое неуместное место из всех, в которых бы мы могли попробовать друг друга.

– Это будет не для него, – неожиданно убрав мои руки и спрыгнув с меня, исправила она.

А затем я следил за тем, как девушка отходит к столу, но прежде, чем взять бутылку с шампанским, толкает ублюдка на диване лицом в подушку, чтобы он не подглядывал за нами, даже когда физически не мог этого сделать.

Эбигейл забыла поправить своё платье или, возможно, не сделала это специально, чтобы я мог видеть, как её бёдра покраснели в тех местах, где немного ранее находились мои ладони.

Я не думал, что сжимал их настолько сильно. Стоило быть осторожнее.

Как легко порвётся её кожа, когда я укушу её?

– Хочешь немного выпить? – спросила она, повернувшись ко мне и приподняв закрытую бутылку с шампанским на уровне плеч.

Я оставил её без ответа, чувствуя жажду, которой никогда ранее не ощущал. Новый вид. Присутствие Эбигейл породило его во мне. Желание съедало меня.

Подойди ближе. Позволь мне…

– Да.

Девушка усмехнулась, будто задумала что-то.

В следующий раз, когда мы окажемся в церкви вместе, ей придётся исповедаться мне. Признаться, что творится в её голове. Как часто она представляет меня в своей комнате по ночам? Что я делаю, зарывшись между её бёдер? Как сильно ей это нравится?

И кто лучше: я или фантазия?

Потому что до сих пор я не попробовал её киску своим языком, но до нашего следующего похода на мессу это изменится.

Пока я представлял, как много успею сделать с ней до следующих выходных, Эбигейл уже открыла бутылку, избавилась от клыков и вернулась обратно, остановившись между моих ног.

Её шоколадные локоны спадали на грудь.

Я поднял голову и приоткрыл рот, наивно думая, что она позволит мне немного выпить, но вместо этого Эбигейл шлёпнула меня по подбородку, сделала глоток шампанского и опустилась на колени прямо передо мной.

Что она собиралась сделать?

Мы не отводили глаз друг от друга. Почти не моргали.

– У меня нет хозяина, – уверенно произнесла Эбигейл, продев указательные пальцы во шлёвки моих брюк. – Поэтому я делаю только то, что сама хочу.

– И чего же ты хочешь?

– Чтобы ты немедленно помог мне раздеть тебя.

Я послушно тут же приподнял задницу с кресла, а она, в свою очередь, потянула за шлёвки и стянула с меня брюки. Они упали на пол, собравшись гармошкой у ступней.

– Так? – дразня её, спросил я.

Эбигейл прищурилась, вступая в игру, которую сама же и затеяла.

– Это немного мешает мне, чтобы…

Она постеснялась признаться в том, что собирается доставить мне удовольствие своим ртом, но не постеснялась провести ладонями по моим бёдрам и боксерам, задев подушечками больших пальцев выпуклость под ними.

Она была терпелива. Я не был. Поэтому уже через мгновение моё тело оказалось лишено какой-либо одежды. Рот Эбигейл приоткрылся, когда её глаза покинули мои и опустились к тому, что жаждало её рта и рук.

Что-нибудь. Дай мне что-нибудь, чтобы я не взорвался.

– Я никогда не делала этого раньше.

– Я догадывался. – Мои губы изогнулись в улыбке, на которую она не обратила внимания, продолжив пялиться.

Ничего страшного, это её первый и последний член. Когда я увижу её киску, то буду выглядеть точно так же.

– Ты знал, что он анатомически идеален?

Моё эго ворвалось в небесные врата.

Протянув руку, Эбигейл крепко сжала ладонь вокруг моей длины. Я резко вздохнул, почувствовав, как вся кровь хлынула к её теплу.

– И чувствительность… – Она не договорила, подняв на меня взгляд и заметив мою реакцию на её прикосновение. – О, Боже!

Её смех заполнил пространство вокруг, и я стал посмеиваться ей в ответ. Только мой член не собирался отступать от желаемого.

– Мне бы не хотелось становиться тем типом, который напирает, но… Возможно, ты хочешь приступить к делу, Куколка?

Румянец заметно пополз по её щекам, когда она прикусила нижнюю губу, кивнув мне. Ангел хотела этого. Со мной. Её ладонь сжалась немного сильнее, и она придвинулась ближе к моим расставленным в стороны коленям.

Это выглядело слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Эбигейл была слишком хороша, чтобы быть реальной.

– Тебе должно понравиться, – подумала она вслух.

Я не успел понять, расслышал ли в её тоне нотки сомнения или игривости, когда она отпила из бутылки немного шампанского, приблизилась сжатыми в трубочку губами к головке члена и протолкнула его внутрь.

Её тепло, прохлада напитка и…

Ей даже не пришлось двигаться. Пузырьки сами лопались об кожу, создавая ощущение, которое было невозможно объяснить. Я закинул голову назад, выдохнув.

– Господи!

Это… В глазах потемнело. Она…

Я знал, что однажды её рот окажется на мне, но Эбигейл переиграла моё представление о минете.

Как она додумалась до этого?

Я собирался бросить пить, однако алкоголь будет частью нашего дома, чтобы она проделывала это со мной снова и снова.

В ближайшем будущем я должен облить её киску шампанским и слизать с неё каждую каплю, перемешанную с удовольствием, которое вырабатывает её тело, когда я прикасаюсь к ней. И когда она прикасается к себе, думая обо мне.

Мои руки до скрипа сжимали подлокотники, и я скалился так, будто Песец вырывался наружу.

Голова закружилась, когда я опустил подбородок, чтобы взглянуть на девушку, которая, как я знал, не отводила от меня глаз всё это время. Я всегда знал, когда она смотрит на меня.

Всегда.

Её щёки впали, а губы стали казаться больше, но в остальном всё осталось как прежде. Моё совершенство.

Эбигейл внезапно схватила меня за ладонь и прижала её к своему затылку, на мгновение выпустив член изо рта и позволив напитку политься по её подбородку, чтобы сказать:

– Испорть мою причёску, Деметрио.

С радостью, однако, если она сделает так ещё раз, я кончу раньше положенного времени, потому что у меня спёрло дыхание только от одного её вида.

Липкая, сладкая и опьяняющая. На коленях передо мной.

Это больше, чем я когда-либо просил у Господа. Неужели я был настолько хорошим мальчиком, чтобы заслужить её такой?

Только для себя.

Пока я думал и получал удовольствием от того, что просто смотрел на Эбигейл в таком положении, она, не теряя времени, вновь отпила немного из бутылки и проделала свой трюк по второму кругу.

Пузырьки опять стали лопаться вокруг моей длины, унося прочь остатки здравомыслия. Я ухватился за волосы Эбигейл и начал двигать её головой. Она захлюпала, в то время как алкоголь потёк по её шее и груди.

Сразу по возвращении в квартиру я собираюсь самостоятельно отмыть её от него. С помощью своего языка. Только после этого она сможет принять душ. Желательно со мной. Или хотя бы у меня на глазах. Я хотел знать, как нехотя она будет смывать меня с себя.

Я чувствовал, что близок к оргазму, потому что надо мной работали не только её язык и губы, но и руки.

Ещё несколько дней назад она отдала мне свой первый поцелуй. Это было несложно понять. Она целовалась, как я.

А уже сегодня сосала мой член лучше, чем в фантазии, которая навеяла на меня во время принятия душа прошлой ночью.

Богиня.

– Хорошая девочка.

Эбигейл поперхнулась, выпустила меня и отодвинулась. Я понял, что моя сперма начала выстреливать прямо ей в горло, когда она сделала это, а меня пробрала дрожь. Нет, меня трясло.

Следующую минуту я не помнил своего имени, пока девушка не начала вытирать салфетками остатки, пролившиеся на мои бёдра, одновременно слизывая то, что осталось на её губах.

Это было настолько вкусно, чтобы так жадно стараться не пропустить ни капли?

Я натянул брюки вместе с боксерами обратно, а затем, прежде чем Эбигейл успела подняться с колен, схватил её за затылок, притянул к себе и столкнул наши рты. Она пискнула, не ожидая этого, но через секунду уже расслабилась, открылась мне и позволила целовать её, умело поспевая за моим темпом.

Мы оторвались друг от друга, только когда нам пришлось это сделать, потому что лёгкие зажгло от недостатка кислорода.

Если бы я мог существовать, не тратя своё время на вздохи и выдохи, то определенно точно потратил бы жизнь на то, чтобы целовать её. Это никогда не надоест мне.

– Теперь я на вкус как шампанское? – спросила Эбигейл.

Как я.

Сладко-солёная.

– Я ещё не попробовал тебя, – вместо этого ответил ей.

В моей голове уже вовсю разворачивалась сцена, как я меняю нас местами и наслаждаюсь её киской на своём языке. Поэтому, желая скорее исполнить эту фантазию, я ухватился за талию девушки, встал со стула и усадил её на него, а сам опустился на колени. Бёдра Эбигейл были уже раскрыта для меня, когда я просунул ладони под платье, задирая его выше, чтобы каждый сантиметр её ног обнажился.

Она тяжело дышала, следя за моими действиями.

Шампанское блестело на её шее и груди, причёска больше не была так идеальна, как когда мы только начали своё представление, а губы оказались слегка приоткрыты, словно ей было мало того, что она уже сделала со мной.

Можем повторить позже этой ночью, Куколка. И завтра утром. Мне никогда не наскучит видеть тебя на коленях перед собой. Надеюсь, я нравлюсь тебе в таком положении так же, как ты мне. Потому что я хочу пожирать тебя каждую свободную минуту, что у меня есть.

– Можешь сказать кое-что?

– Что?

Ей нравилась похвала. Мне тоже.

– Хороший мальчик.

Эбигейл заметно смутилась, расслышав мою просьбу, и её щеки порозовели куда сильнее, чем во время минета. Но она удивила меня, когда перекинула одну из ног через моё плечо со словами:

– Заслужи это.

Кровь ещё не успела отлить от нижней части моего тела, а теперь и подавно не собиралась этого делать.

Я был твёрд исключительно для Эбигейл Асторе.

Не отрывая от неё глаз, стал целовать внутренние стороны её бедер, в то время как она, задыхаясь, тоже следила за мной.

Однако когда дошёл до самого верха и почти снял с неё трусики, кто-то ударил кулаком в дверь, заставив нас оторваться друг от друга и обернуться.

– Открывайте, – прорычали с другой стороны. – Быстро!

Эбигейл мигом спрыгнула со стула, одной рукой поправляя платье, а другой вытирая рот тыльной стороной ладони, будто это помогло бы ей избавиться от моего вкуса на губах.

Ни за что.

Пока я застёгивал брюки и искал рубашку, она уже привела себя в порядок и отворила дверь Арабелле. Та не медля вошла внутрь, заперла нас на замок и только после этого заметила, как мы выглядим.

Она посмотрела на ублюдка на диване, и её губы искривились.

– Как быстро?

– Даже не успели ничего сделать, – тяжело дыша, ответила Эбигейл.

Карие глаза девушки внимательно прошлись по нам обоим. Невозможно было скрыть то, чем мы занимались.

Ангел была липкой, а я удовлетворённым. По нашим лицам была размазана помада, на моём торсе проявлялись царапины, а платье Эбигейл потемнело из-за пролитого на него шампанского.

– Да, я заметила. Совсем ничего.

Я усмехнулся, начав застёгивать рубашку, попутно разглядывая её саму. Она никак не изменилась. Всё было в порядке. Я почувствовал ещё большее облегчение, удостоверившись в этом.

– Что ты подсыпала ему? – спросила Эбигейл, любопытство которой не засыпало ни на миг.

– Димедрол.

– Как много?

– Одну дозу, разумеется. Он нужен нам живым.

– Значит, он проснётся примерно через четыре часа.

– Умная девочка, – похвалила её Арабелла, подойдя к нему. – А пока я поимею с него кое-что, чтобы нам не пришлось возвращаться к нему позже.

То, зачем мы должны были прийти только в следующий раз.

Арабелла наклонилась, взяла Бенджамина за кисть, вытащила член из штанов его же рукой, после чего сделала так, что он сжал ладонь вокруг своей длины, и стала вводить ей вверх-вниз.

Эбигейл, сморщившись, отвернулась от этого зрелища. Арабелла, в свою очередь, то закатывала глаза к потолку, то смотрела на меня.

– Что с твоим?

Мы не планировали собирать биоматериал с каждого, потому что не смогли бы, однако раз выпал такой шанс для пущей уверенности, стоило заиметь дополнительные доказательства.

– Я потратила свою дозу на вас, – напомнила она, продолжая дрочить ублюдку, – пришлось импровизировать.

– Ты убила его? – спросила Эбигейл.

– Нет, – от части разочарованно выдохнула Арабелла. – Только придушила чуть сильнее, чем он просил.

Мы с Ангелом одновременно улыбнулись, посмотрев друг на друга. Затем я помог ей сполоснуть руки, найдя несколько бутылок воды, но отказался смывать с её груди шампанское, всё ещё держась за идею сделать это позже самостоятельно. В завершение перешёл к нашим испачканным лицам, хотя какая-то часть помады всё равно осталась на них.

Спустя минуту Бенджамин сдался, пролив своё семя, которое Арабелла тут же собрала в специальную ёмкость. И на всякий случай, проверив комнату на наличие камер, которых в ней не оказалось, сделали всё так, чтобы после пробуждения ублюдок решил, что его оргазм был настолько силён, что он потерял сознание.

Мы предельно осторожно шли по коридору, желая выйти из здания незамеченными, когда Эбигейл решила поинтересоваться:

– Почему это так важно для вас обоих? Почему бы не оставить это для тех, чья работа вылавливать таких, как они?

Полиция. ФБР. Интерпол.

Мы были в их списке.

А они в нашем.

– Потому что им всё равно, – выплюнула Арабелла, разделяя моё желание вернуться и покончить с этим. – Они среди них.

Ублюдок, посчитавший Эбигейл слишком взрослой для того, чтобы заставить его член подняться, работал в министерстве юстиции вместе со своей дочерью, которая присутствовала в той комнате вместе с нами.

Я был абсолютно уверен, что это он создал монстра внутри неё. Ей было слегка за тридцать, но она предпочитала проводить много времени наедине с мальчиками вдвое младше себя.

Отец извратил её.

Но это не значило, что мы позволим ей избежать наказания. Много лет назад Дэниел стал жертвой не только мужчин, но и женщин, чьи вкусы в разы превосходили её.

– Это личное, так ведь? – вспомнила девушка. – Что когда-то случилось?

Мы с Арабеллой переглянулись, так как никогда не обсуждали эту тему даже друг с другом. Нам было известно, что это произошло. И этого было достаточно для того, чтобы начать мстить.

Никогда не наступит пора заговорить об этом. Дэниел не узнает, как много я увидел и что не помог ему, испугавшись. Но самое главное – о том, что его мать была в числе тех, кто утолил свои потребности с помощью него той ночью, использовав его детское тело.

Существовали вещи, память о которых должна умереть, чтобы ты продолжил жить.

Тем не менее Эбигейл имела право на часть правды, вкладываясь в возмездие наравне с нами.

– Нашего брата изнасиловали, когда ему было шесть, – произнёс я.

Она резко перевела взгляд на меня, следуя дальше. Растерянность читалась в её неуверенных шагах и том, как голубые глаза покрыла слезная пелена.

Пожалуйста, больше ни о чём не спрашивай.

Не сегодня. Не сейчас.

Дело было не только в Дэниеле.

Всё детство я провёл, глядя на то, как взрослые мужчины хотят заполучить ребёнка в свою постель. И делают это, потому что в их руках достаточно власти, чтобы нормализовать преступление.

Все знали, сколько лет было моей матери, когда отец вырвал её из семьи и привёл в Каморру в качестве своей невесты.

Однако никто даже не попытался помешать ему.

Никто не запретил ему насиловать подростка.

Глава 17

Деметрио

Я хотел стереть из памяти сегодняшний день и в то же время запомнить его навсегда.

Эбигейл была причиной и для того, и для другого.

Арабелла решила ещё ненадолго задержаться на вечеринке, чтобы в случае чего у нас с ней было алиби: если она там, значит, и я где-то рядом, а так как Бенджамин должен проспать до самого утра, то «где-то» означает «немного веселья с ним». Эбигейл, в свою очередь, не была обязана отчитываться о своём уходе по истечению оплаченного времени.

Всё шло идеально, вопреки проверке, которую мне устроили. Нужно было предвидеть это, однако кто мог подумать, что Бенни окажется настолько тупым? Ублюдок из министерства, будучи самым продуманным и осторожным из всех, пытался его остановить, но тщетно. Это ещё раз доказывало, почему один из них лишился своего места, а другой дослужил до генерального прокурора Невады.

Я всё ещё хотел спросить у Эбигейл, не злилась ли она из-за того, чему я позволил произойти на глазах у Бенджамина, несмотря на то, что она искусно вошла в роль и не остановилась, когда была возможность.

Пока мы отходили от сегодняшнего вечера, погрузившись в свои мысли, уже успели добраться до больницы, в которой нас ожидали, поэтому запланированный разговор перенёсся.

– Достали? – спросил Док.

– Даже больше, чем планировали, – ответил, передавая ему контейнеры.

Мужчина поправил очки на носу, пробежавшись взглядом и по мне, и по Эбигейл, однако не стал расспрашивать, как нам удалось это сделать.

О, спасибо, Господь, что мне не придётся рассказывать, как Ангел довела меня до оргазма с помощью своего рта и бутылки шампанского, пока тот, чью сперму Арабелла собрала немного позже, находился с нами в одной комнате, но был не в состоянии подглядывать.

Пометка: внепланово посетить церковь на этой неделе.

– Что Вы собираетесь с этим делать?

Эбигейл и её неутолимое любопытство. Если бы оно принадлежало кому-то другому, то, вероятно, раздражало бы меня, но так как оно было её, я не испытывал ничего такого.

Джей Ди посмотрел на меня, спрашивая без слов, может ли он говорить с ней об этом, и я кивнул в знак согласия.

Ему изначально не понравилось, что она вообще принимала в этом участие: он считал, что втягивать в такую работу женщин неправильно. Не потому что они бы не справились и всё испортили, а потому что это было опасно для них больше, чем для мужчин.

Сделать им больно в разы легче, чем нам.

Поэтому его до сих пор не устраивало, что мы держали Арабеллу так близко ко всему этому. Она была сильной как физически, так и морально, однако продолжала оставаться девушкой.

– В будущем я планирую поступить в медицинскую школу, – не дождавшись ответа, объяснила Эбигейл. – Я определилась со специальностью, но мне интересно не только это.

– Хочешь подробностей?

– Да.

– Ладно, для начала удостоверюсь, что условия транспортировки не были нарушены, – ответил Док. – Если…

– Всё в порядке, – уверил я его.

Мы были предельно осторожны, и Арабелла чётко следовала инструкции при сборе.

– Если всё так, как он говорит, мои специалисты приступят к экстрации ДНК из образцов спермы. Затем проведут полимеразную цепную реакцию для усиления специфических участков, чтобы после увеличенная ДНК подверглась анализу с использованием стратификационных методик, таких как генотипирование, которое может помочь идентифицировать индивидуальные генетические маркеры.

Я ничего не понимал, Эбигейл же наоборот выглядела так, будто ей было всё предельно ясно.

Слишком умная девушка для такого глупого парня, как я.

– После завершения анализа они сравнят с ДНК, полученной из ранее изъятых образцов, а я подготовлю детальный отчет о проведенной экспертизе, включающий результаты сравнения, вероятности совпадения и выводы.

Чтобы потом его можно было предъявить в суде. Этим уже будем заниматься не мы. Наша задача лишь помочь с неопровержимой доказательной базой.

И защитить лица, которые осмелятся предъявить обвинения.

– Ранее изъятых образцов? – переспросила Эбигейл.

Прежде чем я успел увильнуть от ответа, Док отвернулся от нас, проверяя целостность контейнеров. Не заметив моей реакции, он дал ей ответ:

– Да, из тел тех мертвых детей, что они нашли.

Я закрыл глаза, желая исчезнуть.

– М-мёртвые дети?

Мои веки зажгло, и я понял, что Эбигейл смотрит на меня. Пытаться уйти от ответа было бессмысленно, пришлось вернуться в прежнее положение. Когда молчание продлилось слишком долго, Джей Ди обернулся в нашу сторону.

– Она не знала?

Я покачал головой, громко выдохнув.

Эбигейл побледнела, узнав, что они были мертвы. Что же с ней будет, когда ей станет известно, что их тела подверглись сексуальному насилию только после смерти?

Мы не узнаем, потому что и она не узнает.

Я бы тоже не хотел. Видеть это. Нести крохотные холодные тела на своих руках. Хоронить их. Ничего.

Док поджал губы, решив придержать язык за зубами, чтобы не раскрыть ещё некоторые подробности.

– Сколько нам ждать?

– Недели две.

Я сомневался, что мы что-то найдем. Ни Бенджамина, ни Джерри не интересовали дети. Подростки, возможно. Однако маленькие девочки были не в их вкусе. Я знал, кто любит их, но понятия не имел, как нам подобраться к нему, не рискуя жизнью невинного ребёнка.

– Ты в порядке? – спросил, наклонившись к Эбигейл.

Девушка тяжело сглотнула, посмотрев мне в глаза, и несколько раз кивнула. Её взгляд был потерян.

Она соврала, тем не менее я сделал вид, будто не понял этого.

Дело в том, что она узнала до того, как мы приехали сюда, или после? Вероятно, и то и другое.

Я планировал поговорить с ней, только уже не сегодня, так как мы оба вымотались. Но вопросы словно разрывали её голову, поэтому я собирался наплевать на свои планы.

Она ляжет спать спокойной.

И, возможно, мои объятия помогут ей в этом, если она позволит.

– Пойдём?

Я взял её за руку и повёл в сторону выхода, не попрощавшись с Доком, который вернулся к своей работе. Мне хотелось поскорее вернуться в квартиру и заснуть, чтобы этот день закончился, потому что чем дольше он продолжался, тем больше происходило того, что выбивало меня из колеи.

Плохой день.

Не успел я открыть дверь, как Эбигейл неожиданно отпустила мою руку, повернулась обратно и сделала несколько шагов навстречу к Доку, не доходя до него и оставаясь на расстоянии.

– Почему я ношу Ваше имя?

– Что?

Мужчина вопросительно посмотрел на меня, но я пожал плечами, не понимая, о чём она, так же, как и он.

– Почему я ношу Ваше имя? – злее повторила Эбигейл, заставив меня удивиться интонации, с который она говорила. Я никогда не слышал, чтобы её голос смешивался с рычанием.

– Обычное совпадение.

Гейл и Эбигейл. Забавно, правда же?

– Нет, – отрезала она. – Потому что я – Эбигейл Девора.

Док быстро перевёл взгляд на девушку перед ним.

И я сделал то же самое.

До этого момента меня совсем не волновала её фамилия, потому что она уже носила мою и меня всё более чем устраивало.

– Девора – девичья фамилия моей матери. Мы родственники? Кто Вы такой?

Мужчина громко выдохнул, развернулся и присел на край своего рабочего стола. К этому времени на его лбу выступили бисеринки пота, которые он смахнул, зачесав волосы и собрав их в привычный ему низкий хвост.

– Отвечайте, – потребовала Эбигейл.

Я подошёл ближе, чувствуя, как она начинает срываться, но продолжал оставаться за её спиной.

– Девора – не девичья фамилия твоей матери, – опроверг Док. – Это фамилия её первого мужа.

Мои брови взлетели вверх.

Я правильно понял, что женщина, разбившая ему сердце – мама моей девушки?

Руки Эбигейл висели по швам, когда её ладони сжались в кулаки до такой степени, что рубцы на костяшках натянулись до боли. Она ничего не ответила, вероятно, собирая логическую цепочку, но учащённо задышала.

Несмотря на то, что Док был ближе ко мне, чем к Эбигейл, казалось, что ей известно куда больше, поэтому я просто ждал, когда она сформирует ответы на вопросы в своей голове и поделится ими со мной.

– Вы, – она покачала головой, будто не могла поверить в то, что собиралась сказать, – мой отец?

Док помедлил отвечать ей.

Его губы, широкие по центру и сужающиеся к краям, сжались в тонкую полоску, голубые глаза опустились к полу, а прядь светлых волос упала на лоб.

Не может быть.

– К сожалению…

– К сожалению? – воскликнула она, сделав шаг назад и чуть не врезавшись в меня.

– К сожалению, нет, – закончил Док, заставив нас задержать дыхание и перестать надумывать то, чего не было. – Я не могу быть твоим отцом, Эбигейл. Мы с твоей матерью расстались задолго до твоего рождения.

– Когда?

Он задумался, вероятно, вспоминая.

– Сколько тебе сейчас?

Эбигейл зачем-то повернулась и посмотрела на меня, прежде чем ответить ему:

– Мне… восемнадцать.

Мужчина кивнул, будто самому себе.

– Ты не моя дочь, – уверено подвёл итог он. – Я не встречался с твоей матерью с тех пор, как она бросила меня, и до того дня, как она вошла в стены этой больницы, когда тебе было семь, но к тому времени я не видел её уже около восемнадцати лет.

Гейл не делился с нами подробностями своей личной жизни, но мы знали, что однажды он потерял женщину всей своей жизни, которую так никто и не смог ему заменить. Однако казалось, он даже и не пытался найти себе другую. За это я всегда уважал его.

И брал пример.

Почему она бросила его?

– Как так вышло, что моё имя – ваши воедино, если мой, как Вы уверяете, настоящий отец – это мужчина, которого она любила?

– Я не знаю. – Искренность читалась в словах Джей Ди. – Абилена… – он тяжело сглотнул, – ненавидела меня. Она не могла позволить себе продолжать любить меня после того, что случилось.

– И всё же она вернулась в Рино. К вам.

– Нет, она не знала, что я здесь. Лас-Вегас был нашим домом. Но после развода она переехала в Карсон-Сити, а я остался там, пока спустя несколько лет не перебрался ближе к границе.

Судьба свела их вновь.

Несмотря на то, что Абилена уже принадлежала другому мужчине и имела от него дочь.

Есть вещи, на пути к которым нет преград.

Любовь была одной из таких.

– Что случилось? – спросила Эбигейл.

Док нахмурился, не понимая её.

– Вы сказали, что мама не могла позволить себе любить Вас после того, что случилось, – повторила за ним девушка. – Что это? Что Вы сделали?

– Стал работать на его отца.

Пришло время всем взглядам в этой комнате обратиться ко мне. Эбигейл медленно повернулась, и наши глаза встретились. Её нижняя губа дрожала, но я не заметил, чтобы черты её красивого лица исказились от злости, испытываемой ко мне.

Господи, не ненавидь меня.

Я тоже ненавижу этого ублюдка.

Давай достанем его тело из могилы и повторим то, что я сделал без тебя. Пошлём его в ад.

– Мы жили бедно, – произнёс Док, заставив нас с Эбигейл оторваться друг от друга и перевести внимание обратно на него. – У нас не было родителей, которые могли бы помочь, не было дома, потому что мы сбежали из приюта, как только появился шанс сделать это, и не было даже друзей, ведь в тех стенах каждый был сам за себя.

Я подошёл ещё ближе, вставая наравне с Эбигейл и внимательно слушая его. Это была исповедь. Мы не перебивали его, произнося вслух вопросы, которые появлялись в наших головах. Почти не дышали.

– Но мы были друг у друга, несмотря на только что сказанное мной, и какое-то время мне казалось, что этого достаточно. Что мы всесильны и со всем справимся. В конце концов, мы продержались так долго. Даже пережили болезнь твоей матери.

Её синдром.

– Только у всего есть своя цена. И наша оказалась до смешного банальной – деньги, которых у нас не было.

Я никогда не сталкивался с этой проблемой. Не знал, что такое нуждаться в деньгах или экономить. Однако знал, как приходится платить за своё богатство.

Чувствовал на своём теле.

Видел собственными глазами.

И знаете что? Я бы предпочёл быть бедным, чем пережить это дерьмо снова.

– В то время по студенческому общежитию, в котором мы жили, стали ходить слухи, что большие люди ищут тех, кто будет делать за них некоторую работу. Кто-то не верил. Кто-то боялся. А я нашёл их и согласился.

Это правда. Он присоединился к Каморре, когда Неро был ещё ребёнком, а мы с Дэниелом и вовсе не родились.

– Мы договорились, и я стал воровать для них то, что они просили, из университетской лаборатории и больницы, в которой подрабатывал. Когда счёт по лечению Абилен был закрыт, я захотел уйти, но…

Док распустил хвост и встряхнул головой, опустив подбородок, будто ему стало стыдно смотреть нам в глаза.

– Меня пленили не большие деньги. Я знал, как обходиться без них. – Он облизнул пересохшие губы и упёрся локтями в бёдра, держась за голову. – Болезнь твоей матери сподвигла меня на то, чтобы стать солдатом Каморры.

Я мог сосчитать по пальцам, сколько чужаков стали участниками синдиката. Принимать кого-то извне было рискованно, поэтому такие, как Док и Эбигейл, считались исключениями в нашем списке.

– Я хотел для неё лучшей жизни, но по своей глупости ввязался в то, что не просто сделало бы наше положение ещё хуже, а уничтожило бы её. Она ничего не знала. Всегда довольствовалась тем, что я мог ей предложить. Однако я устал так жить. Кормить её обещаниями, что скоро всё изменится, поэтому решился на эту работу.

Я знал, что у него была нелёгкая история, но настолько…

– Когда им стало не хватать воровства и моей помощи в приготовлении наркотиков, они предложили мне то, на что я не пошёл бы даже ради того, к чему стремился для Абилены – жизни в достатке, к которой мы уже успели привыкнуть.

Эбигейл не понимала, что он имел в виду.

А я знал.

– Но мне пришлось, чтобы сохранить жизнь твоей матери, потому что когда я отказался и захотел уйти, они ясно дали понять, что убьют не только меня, но и её.

Поэтому он стал резать людей для того, чтобы Каморра могла продавать их органы.

– Что это? – прошептала Эбигейл. – На что Вы пошли ради моей мамы?

Док промолчал. Она обернулась, чтобы взглянуть на меня. Её плечи дрожали.

– На что? – спросила уже у меня.

– На нелегальную трансплантологию, – ответил тот, кто должен был.

Нам не нужно было объяснять ей, что это такое. Я понял это, потому как её голубые глаза стали стеклянными после услышанного.

Дерьмо! Почему это всё должно было вывалиться на неё именно сегодня?

– Куколка…

Я потянулся, чтобы коснуться её, но она отшатнулась от меня.

– Всё было зря, – повернувшись обратно, произнесла девушка. – Она умерла в тюрьме из-за повторно развившегося синдрома.

– Нет, Эбигейл. – Док покачал головой. – Твоя мама была здорова. Они убили её, чтобы не оставлять свидетеля.

– Вы сказали, она ничего не знала!

– Она была не при чём, пока сама не вступила в игру!

Я замер наравне с Эбигейл.

– Что? – произнесли мы вместе.

Когда?

– Ей не стоило приезжать в Рино. Каморра в то время процветала и стремилась к большему, а я был уже далеко не единственным врачом, работающим на них.

Я хорошо помнил это время, потому что отец начал ещё усерднее работать над тем, чтобы превратить меня в монстра, и мои походы к Доку зачастились.

– Что-то привело твою маму именно в эту больницу. Я не знал, что она оставила мою фамилию, до того момента, пока не увидел её в списке. И именно память, которую она сохранила, сыграла решающую роль во всём этом. Я понимал, что как только они узнают, что Абилена и есть та самая девушка, с помощью которой держали меня на поводке все эти годы, они больше не отпустят её. Я пытался объяснить ей, но она не хотела меня слушать. Не верила мне. Осталась в городе, и случилось совсем не то, к чему я готовился.

Эбигейл дышала так громко, будто задыхалась.

– Каморра стала следить за ней не из-за меня, а из-за неё самой. Абилена была отличным специалистом. Одной из лучших в своём деле. Пациенты доверяли ей и уходили довольными, поэтому они решили воспользоваться этим.

– Как? Какую пользу акушер-гинеколог могла принести синдикату?

– Помогая получать органы нерожденных детей, добытых посредством аборта, – признался он. – Но твоя мама оказалась в тюрьме не из-за этого. Они подставили её, когда начались проблемы. Ей было известно слишком много. Потому что это именно она сообщала женщинам на поздних сроках беременности надуманные диагнозы, чтобы те отправлялись на аборты по собственному желанию. После чего совершала процедуру особым способом для получения частей тел в идеальном для продажи состоянии.

Мать Эбигейл – ангел смерти.

Я не знал, как описать то, что чувствовал. Шум. Повсюду. Во всём теле. Будто я расщепляюсь на кусочки, пока девушка передо мной медленно качает головой из стороны в сторону и отходит назад.

– Это ложь! – Повернувшись ко мне, она махнула рукой в сторону Дока, который встал со стола. – Он лжёт!

– Эбигейл, послушай… – начал мужчина перед нами. – У всех нас есть те, ради кого мы пойдём на вещи, которые никогда не допускали в своей голове. В её случае это была ты. Она согласилась на это, чтобы ты не пострадала. Каморра могла…

– Нет! Моя мама не стала бы убивать детей! Она спасала их. Помогала им родиться. Я не собираюсь в это верить!

Тем не менее верила. Это было видно по её лицу.

И по тому, как уже через мгновение она решила сбежать из кабинета Джей Ди в слезах.

Я пошёл следом за ней, не собираясь оставлять её одну. Не в таком положении. Не вообще когда-либо.

Но Док окликнул меня прямо на выходе:

– Деметрио!

Я остановился, переведя взгляд с девушки, бежавшей по коридору, на него.

– Я не хотел, чтобы она знала.

– Я тоже.

– И я не успел сказать ей главного.

– Что ещё?

– Я ни на секунду не переставал любить её.

Абилена.

Больше не теряя времени на разговоры, сорвался с места в надежде догнать Эбигейл до того, как она решит спрятаться от меня и побыть одна. Нет уж. Бей меня. Кричи на меня. Но будь рядом всё это время, чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.

Однако когда я выбежал на улице, мне не пришлось искать её. Она сидела на асфальте, прижимаясь спиной к дверце моей машины и плакала.

Или, если быть точнее, выла от боли.

Я знал, что должен дать ей время побыть одной.

Но не мог.

Не мог.

Она распахнула веки, едва я успел приблизиться к ней.

Тушь вместе со слезами стекали по её щекам, глаза покраснели, а губы распухли.

– Это ведь не может быть правдой, Деметрио? – прошептала Эбигейл.

Когда дело касается ребёнка, у хорошего родителя нет выбора.

Однако вместо любых слов утешения я наклонился и поднял её на ноги, ничего не отвечая. Она не хочет услышать то, что я думал по этому поводу. Затем осторожно усадил её дрожащее тело на переднее сиденье и решил, что будет лучше, если она скорее окажется подальше от этого места, поэтому через минуту мы уже ехали в направлении штаб-квартиры.

Шум в моей голове перемешался с плачем девушки, который наполнял салон автомобиля, пока я пытался придумать хоть что-нибудь, что сможет успокоить её.

Прошли минуты, прежде чем я решился спросить у неё:

– О чём ты думаешь?

Эбигейл смотрела перед собой, будто следила за дорогой, но на самом деле была совсем не здесь. Её тело размякло, дыхание стало более равномерным, а силы на то, чтобы плакать, закончились.

– Всегда есть выбор.

Да, это так, но…

– Никто не выбирает смерть близкого, когда он встает между ней и убийством кого-то другого.

Эбигейл качала головой, не желая слышать меня. Она выглядела так, будто жалела, что вообще решила связаться с Каморрой. Со мной. Её губы дрожали, а щеки блестели от слёз под светом уличных фонарей и вывесок, мимо которых мы проезжали.

Моё сердце болело.

Я хотел обнять её, но был уверен, что она разозлится ещё сильнее.

Поэтому говорил с ней. Пытался объяснить.

Остановив машину в месте назначения, выдохнул и повернулся к Эбигейл, чтобы продолжить, смотря ей в глаза:

– Ты выбрала свою работу, чтобы выжить, так же, как и когда-то сделали они.

– Но я не убиваю невинных! Я не…

Она с силой прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать новую волну рыданий, из-за чего её плечи и грудь затряслись.

Плачь. Плачь при мне, Куколка.

Плачь в моих руках.

Я потянулся к ней, наплевав на всё, но Эбигейл уже ухватилась за ручку, дёрнула за неё и открыла дверь. Холодный воздух с улицы встретил меня вместо её тепла, когда она выпрыгнула из машины и помчалась в сторону входа.

А я думал лишь о том, как бы сильно она возненавидела меня, узнав, что я без чувства совести пошел бы на всё то же самое, на что решились Гейл и Абилена, чтобы сохранить жизнь любимой и своего ребёнка.

Глава 18

Эбигейл

Мой алтарь был разрушен.

Я не могла назвать это иначе, потому что боготворила свою маму.

Она самая умная, сильная и целеустремлённая женщина из всех существующих, даже учитывая тот факт, что, конечно, есть кто-то лучше неё, но это неважно, потому что она лучшая для меня.

Всегда была, есть и будет.

Мама осталась для меня такой даже после того, что я узнала, несмотря на мою первоначальную реакцию. Мысли, которые крутились в моей голове в тот момент, были ужасны, но я не могла сказать, что они – ошибка или результат неконтролируемого всплеска норадреналина, потому что…

Всю жизнь я хотела быть похожей на неё.

А теперь? Теперь всё, что мне было известно об Абилене Девора, казалось ложью. Абсолютно. Каждое воспоминание, связанное с ней, встало под вопрос.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Я отказывалась верить в то, что последние годы своей жизни до тюрьмы она обманывала женщин и забирала органы их абортированных детей, работая на Каморру.

Однако резкие посещения ею церкви и исповеди только после нашего переезда в Рино обрели своё логическое объяснение.

Незначительные мелочи являются ответами на большие вопросы.

Я не волновалась о том, что помогала синдикату, который забирал жизни у не провинившихся, потому что сейчас всё было иначе. Меня наняли для того, чтобы защитить женщин и детей, которых использовали в бизнесе.

Поэтому то, что я стала избегать разговора с Деметрио, было ошибкой. Я не поговорила с ним сразу, а на следующий день, когда мы отправились обратно в Лас-Вегас, проспала всю дорогу, чувствуя себя максимально истощенной. Сильные эмоции, которые я испытала, высосали из меня все силы.

Как только у меня вышло прийти в себя, а это ещё сутки спустя, которые я провела в одиночестве, лежа в постели и плача в квартире Арабеллы, так и не вернувшейся в город, вспомнила о том, что прошедший день стал потрясением не только для меня.

Деметрио не брал трубку, но это не мешало мне вновь набирать ему, после того как гудки заканчивались и меня перебрасывало на автоответчик:

– Клянусь Иудой, твоя заблудшая душа не познает покой, если ты продолжишь отвлекать меня от чего-то более важного, чем есть ты.

Угроза читалась в его словах.

Это заставило меня улыбнуться впервые за последнее время.

Он заставлял меня улыбаться. Я не должна была игнорировать его. Он выглядел неважно после всего услышанного и всё равно пытался успокоить меня. Найти оправдания тому, что делали мама и Гейл.

Но я не хотела его слушать.

И сейчас ехала к нему не для того, чтобы поговорить о них. А потому что просто хотела увидеть его. Деметрио не тревожил меня, поэтому пришло время потревожить его самой.

В такси было душно. Или скорее всего это ощущалось именно так из-за тревоги, которая не отпускала меня с тех пор, как я вышла из квартиры в одиночку. За всё время, проведённое с Каморрой, я никогда не выходила на улицу одна.

Страх встретиться с Родриго всё ещё висел надо мной. Я была не в Рино, но он словно дышал мне в спину, где бы я ни находилась. Когда Деметрио или Арабелла были рядом, мне становилось спокойнее. Они бы убили его, если бы он попытался вернуть меня, так как сейчас я принадлежала им.

А сейчас я была совсем одна.

Его здесь нет.

Его здесь нет.

Его здесь нет.

Мои ладони сжимали края не застёгнутой рубашки, которую я накинула сверху перед выходом, а глаза пристально следили за дорогой.

Я никогда не была в гостях у Деметрио, но знала его адрес. Надеялась, что он примет незваного гостя.

Несмотря на то, что я утопала в своих мыслях, всё-таки старалась не терять бдительность. Водитель не внушал мне доверия, как и любой другой мужчина, кроме одного, на встречу к которому я направлялась.

Это было удивительно – то, как я убегала от всех, но в то же время неслась к Деметрио.

Когда машина остановилась, я расплатилась и выбежала на улицу, не попрощавшись. Фонари освещали дорожки, ведущие к подъездам в элитном районе, который отличался от того, где находилась квартира Арабеллы. Здесь было живее. Буквально. Пенсионеры, молодые родители и дети проходили мимо. Их наличие поспособствовало моему успокоению.

Будто там, где было что-то хорошее, не могло произойти ничего плохого.

Я вздохнула поглубже и побежала, всё равно желая скорее убраться отсюда, потому что после задания, в котором я принимала участие, моё доверие ко всему слишком хорошему и правильному было подорвано. Быстро добравшись до нужного подъезда, ворвалась внутрь и зашла в лифт до того, как кто-то успел составить мне компанию.

Я задержала дыхание, пока цифра на экране не сменилась с нуля до одиннадцати и мой кулак не стал ударяться о красивую серую дверь, за которой должен был находиться тот, что мне нужен. Деметрио.

С ним же не могло ничего случиться, пока мы не виделись? Он же работал вчера и сегодня? Встречался с кем-то из ублюдков? Если они узнали, что мы не те, за кого себя выдаем? Догадались, что мы против них, а не с ними?

Ещё большая волна беспокойства успела накрыть меня, заставляя почувствовать колющую боль в сердце прямо перед тем, как дверь открылась.

– Куколка?

– Почему ты не брал трубку? – задыхаясь, спросила я.

Деметрио растерянно похлопал по карманам своих домашних серых штанов в поисках телефона, которого в них, конечно же, не оказалось.

– Я… Извини. – Он сильно зажмурился, словно пытался разбудить себя.

Он спал? Поэтому не слышал моих звонков?

Его волосы были слегка взлохмачены, как после сна, торс – свободен от футболки, а лицо казалось помятым или уставшим. Я ещё никогда не замечала под его глазами таких больших синяков.

– Как ты добралась?

Деметрио впустил меня внутрь, освободив путь.

– Такси.

– Ты вышла на улицу одна? – удивился он. – Из-за меня?

Я кивнула, сглотнув.

Вода, мне нужна вода. Чем больше, тем лучше.

– Можно мне попить?

Светлые брови внезапно нахмурились.

Да, я помнила, что мне не стоит задавать глупые вопросы, но это не тренировочный зал, а его квартира. Я бы на его месте не хотела, чтобы кто-то без спроса брал вещи в моём доме.

Деметрио повернулся на девяносто градусов и указал мне на проход, в конце которого, по моим предположениям, находилась кухня. Кинув телефон на тумбу, я помчалась туда.

Моё сердце не забилось реже, хотя я увидела всё, чтобы оно прекратило так бешено колотиться. Налив полный стакан и став поглощать из него каплю за каплей, я проговаривала про себя одно и то же, чтобы поверить в это:

Деметрио в порядке.

Деметрио дома.

Деметрио в безопасности.

Деметрио… залез в мой телефон!

Он стоял в коридоре, внимательно разглядывая что-то на экране. Поперхнувшись и быстро поставив пустой стакан обратно на стол, побежала навстречу к парню и запрыгнула ему на спину, обвив шею руками. Одна из его ладоней сразу же схватила меня под колено, когда я повисла на нём.

– Это нарушение личных границ! – возмутилась я, пытаясь дотянуться до телефона.

– Выпиши мне штраф.

– Так и сделаю!

– Пожалуйста, – повернув голову в мою сторону, усмехнулся он. – Сводишь меня в церковь? Я так и не побывал в кабинке исповедальни из-за тебя.

Красочное воспоминание того, что произошло прямо на скамье в приходском зале, вспыхнуло в моём подсознании, и ноги инстинктивно сжались вокруг талии Деметрио ещё сильнее. Поняв причину этого, он улыбнулся и продемонстрировал мне свои клыки.

– Что такое, Куколка? Отказываешься от наказания?

Его наглый тон пробуждал во мне желание начать кусаться.

– Тебя?

– Тебя.

Во рту вновь пересохло.

– Но…

Не дождавшись моего невнятного ответа, Деметрио отвернулся и нахмурился, перейдя во вкладку «Звонки» и став листать список недавно набранных мною номеров.

Не считая такси, всего два: его и Арабеллы. Больше у меня никого не было.

– Почему ты не записала никого из нас?

В такие моменты у меня складывалось впечатление, что я вела себя осторожнее, чем он, состоя в криминальной группировке. Разве они не беспокоились о конфиденциальности? Мне не хотелось подвести кого-то из них.

– В целях безопасности.

– В целях безопасности? – переспросил Деметрио.

– Если на задании со мной что-то случится и телефон попадёт не в те руки, кто-то сможет узнать о связи между нами.

Он аккуратно спустил меня и поставил на ноги, после чего повернулся ко мне лицом и произнёс:

– Ни ты, ни твой телефон не окажутся ни в чьих руках, кроме моих, Эбигейл. С тобой ничего не случится.

Несмотря на то, что он много говорил, я верила ему, потому что за каждым его словом следовало действие. Доказательство того, что обещания, которые он давал мне, не были пустым звоном.

– А ещё рано или поздно все всё равно узнают, но если мимо кого-то пройдет эта замечательная новость, я обязательно сделаю всё, чтобы в конце концов она дошла до каждого, как предупреждение.

– О чём?

Деметрио сократил расстояние между нами. Его ладони обхватили мою голову, и когда он прижал меня к стене, я не ударилась. Мой щит.

– Об этом.

Тёплые губы прижались к моим быстрее, чем я успела подумать о том, что Деметрио поцелует меня, когда он сильно наклонился, чтобы мы оказались на одном уровне.

Я ненавидела быть настолько маленькой по сравнению с ним, поэтому хотела иметь такой же быстрый доступ к его лицу, так как в моём положении, чтобы поцеловать его без препятствий в виде расстояния, мне нужно было подпрыгнуть и застыть в воздухе.

Я пропустила смешок от собственной мысли, ухватившись за гладкие щёки Деметрио.

Он был таким тёплым, что от него не хотелось отрываться. Чего я и не делала. Чего и он не собирался делать. Его клыки изредка цеплялись за мои губы, укалывая меня. Так приятно.

Я стала трогать его везде, когда он, в свою очередь, лишь опустил руки к моей шее и сжал её. Должно быть, мой учащенный пульс был ощутим.

– Теперь не за что подёргать, – проведя ладонью по его волосам, пробормотала я.

– Меня не нужно дёргать, чтобы поставить на колени перед тобой, Куколка.

Спустя ещё несколько неглубоких поцелуев наши языки наконец встретились, и я тут же ощутила горечь, которой ранее никогда не чувствовала.

– Ты пьян.

– Повтори это завтра, и ответ будет тем же.

– Нет, Деметрио. – Я оторвалась от него, нахмурившись. – Ты пьян?

Парень отпустил меня и отошёл назад, будто хотел создать между нами безопасное расстояние. Похоть, которую мы испытывали, испарилась. Его взгляд изменился вслед за моим.

– Извини.

– Что?

– Извини, – повторил Деметрио, прекратив смотреть мне в глаза. – Я был уверен, что мы не встретимся сегодня. Я не хотел, чтобы ты увидела меня таким. Я…

– Подожди, – остановила его, заставив вновь посмотреть на меня. – Почему ты оправдываешься передо мной?

– Почему?

Я кивнула, смутившись не меньше его самого. Я ведь не просила объяснений. И почему он вообще решил, что должен дать их мне?

Если бы мы не начали целоваться, я бы, вероятно, и не поняла, что он напился. Во всяком случае до тех пор, пока Деметрио не стал бы дышать на меня, находясь слишком близко.

– Ты не боишься меня?

– Боюсь… тебя? – улыбнулась я.

На его лице отразилось облегчение, словно он надеялся услышать что-то наподобие этого. Но затем снова посмотрел на меня, и я заметила напряжение, которое не отпустило его.

– Почему я должна бояться тебя? – желая докопаться до истины его чувств, тише и уже без улыбки спросила я.

– Из-за твоего отца, – объяснил Деметрио.

В этом всё дело? Он переживал, что образ жизни моего отца заставляет меня страшиться всех пьяных? Это было бы логично, но в моём случае всё немного иначе. Хотя, конечно, я старалась избегать общества мужчин в алкогольном опьянении.

Однако… это же Деметрио.

Я пережила целую ночь в объятиях Арабеллы, которая перед этим выпила половину домашнего бара, и выжила. С ним я уж точно справлюсь.

– Пойдём, я кое-что тебе расскажу, – произнесла я и, взяв его за руку, повела дальше по коридору. Он не сопротивляясь послушно поплёлся следом за мной. Его тёплая ладонь крепко сжала мою. – Где твоя спальня?

Я обернулась, на мгновение посмотрев на него, и заметила, как на щеках парня образовались ямочки, подсказывающие мне, что он изо всех сил старается не улыбнуться в ответ на мой вопрос.

– Даже не мечтай.

– Клянусь Иудой.

– Хм? – Одна моя бровь приподнялась. – Я понимаю, что это значит.

– Извини, Эбигейл. Не волнуйся, что я могу…

– Я не волнуюсь, – не позволяя ему закончить глупость, которую он собирался произнести, оборвала я. – Ты не позволишь себе больше, чем я.

– Никогда.

Сказанное мной – правда. Я не боялась, что алкоголь расслабит его настолько, что он решит наброситься на меня. Опьянение пробуждает в людях их истинные стороны.

А он априори не такой.

– Хороший мальчик.

– Пожалуйста, Куколка, – сдавленно простонал Деметрио, будто я сделала ему больно. – Если не хочешь, чтобы наша сегодняшняя встреча закончилась без одежды, не говори так.

Хороший мальчик.

Тем не менее, не став его мучить, я промолчала, двигаясь дальше по коридору и осматривая двери, пока не дошла до той самой.

– Эта?

– Как ты догадалась?

Мой взгляд поднялся чуть выше на маленькую икону, приклеенную над дверной рамой. Я могла ошибиться, но угадала. Что-то помимо указателя тянуло меня сюда.

Деметрио открыл передо мной дверь, пропуская внутрь первой.

Я заметила, что он всегда так делал.

Женщины не должны были превозносить такие мелочи, но я не могла иначе, потому что раньше сносила собой двери, убегая от мужчин, а теперь всё было по-другому.

Однако только с ним.

– Включить свет?

– Я не боюсь тебя, Деметрио, – произнесла, чтобы он точно понял это. – Ни в темноте, ни при свете. Никогда.

Он выдохнул, но остался стоять на своём месте, когда я прошла вперёд и уселась на край кровати, после чего подвинулась дальше, чтобы ноги не свисали с края, и похлопала по бёдрам, зазывая его присоединиться ко мне.

– Это не лучшая идея.

– Почему?

– Я тяжелый.

– Не волнуйся, – пропустив смешок, ответила я. – Кровь не перестанет циркулировать по моим венам из-за твоей головы.

Это заставило Деметрио улыбнуться. Впервые с тех пор, как мы завязали неприятную, как мне казалось, для нас обоих тему.

Он закрыл дверь, погрузив нас в ещё большую темноту, и медленно направился ко мне, будто рассматривал вариант того, что пока он идет, я могу передумать.

Когда он остановился у края кровати, не укладываясь на неё, я схватила подушку, положила её на свои бёдра и отодвинулась в сторону, чтобы он мог устроиться рядом.

И на мне.

– Удобно? – спросила, когда его тело опустилось на матрас.

– Лучше, чем когда-либо в этой постели.

– Хочешь, я подвинусь, чтобы ты мог вытянуть ноги?

– Нет, не нужно. – Опустив довольно приподнятые уголки губ, Деметрио нахмурился. – В чём дело, Эбигейл?

Я поняла, что стала задавать вопросы, чтобы не начинать разговор, ради которого мы оказались здесь, хотя сама предложила сделать это. Поэтому пришла пора рассказать ему.

Он заслуживал моей правды.

– Папа был добрым, только когда был пьяным, – призналась я. – То есть до того, как наша жизнь стремительно стала меняться, он был замечательным, но я уже толком не помню этого. Плохое вытеснило хорошее.

Если бы в восемь я могла заглянуть в будущее и узнать, что он сделает, как продаст меня, чтобы продолжить веселиться и запивать своё горе, сомневаюсь, что поверила бы. На самом деле я бы точно не поверила. Мы были счастливой семьей.

Или мне только казалось?

– Я была спокойна, когда видела в его руках уже начатую банку пива. Это означало, что сегодня он не будет кричать или бить меня. Сходит в бар, сыграет в карты и задолжает ещё немного. – Вспоминать те времена было страшно, словно это до сих пор продолжалось. – И его хорошее настроение будет стоить мне ещё нескольких месяцев в клубе.

Я замещала одно насилие другим.

У Каи дела обстояли иначе – её отец никогда не был добр. А она никогда не чувствовала себя спокойно, хотя притворялась, будто это так, чтобы быть опорой для меня.

По правде говоря, я никогда не хотела иметь сестру, потому что мне нравилось быть единственным ребёнком в семье.

Пока не появилась Кая.

Ей не стоило тратить время на решение моих проблем, однако она делала это. В первую очередь Кая должна была думать о том, как ей самой выбраться из клуба, но она отдавала часть своих денег в счёт моего долга. Это было неправильно.

Незнакомка никогда не поступит так для другой незнакомки.

Только сестра.

Так, потеряв семью, которой дорожила, я обрела старшую сестру, которую никогда не хотела.

Я ненадолго замолчала, почувствовав, как в глазах зажгло, а в горле начал образовываться ком. Деметрио ничего не сказал, но его губы мягко коснулись моей кожи над коленом. И нежность, на которую не должен быть способен такой человек, как он, заставила слезу скатиться по моей щеке.

– Это казалось бесконечным. Изо дня в день, одно и то же.

Крики.

Слёзы.

Страх.

Мольба.

Отсутствие сил.

Боль.

Отчаяние.

Безысходность.

– Я стала часто прогуливать школу, потому что преподаватели и одноклассники могли начать подозревать что-то и задавать вопросы из-за моего внешнего вида.

Мама подавала пример образованного человека, поэтому я много училась, собираясь поступить в один из лучших университетов США, чтобы стать врачом, как она. Приводить в этот мир новые жизни.

Мне всё ещё не верилось в слова Дока.

Гейла Девора.

Но сегодня мне больше не хотелось об этом думать.

– В какой-то момент ходить туда стало бессмысленным. Синяки не проходили.

Наверное, поэтому, когда я пропала, они ничего не предприняли.

Иногда мне становилось грустно от осознания, что людям так плевать на других точно таких же людей. Я не волновалась о каждом существующем на этом свете человеке, но те, с кем была знакома, имели значение. Хотя бы небольшое.

Только почему я думала, что кому-то будет не всё равно, если моего собственного отца не волновало, что со мной?

Несмотря на то, что Кая никогда мне этого не говорила, она считала, что я зря верила в фактор человечности.

Теперь я была как она?

Это не расстраивало меня. Наоборот. После смерти мамы именно она стала той, на кого я старалась равняться. До встречи с ней я не смогла встретить кого-то, кто бы стал моим ориентиром.

– Я не хотела попасть в детский дом, – продолжила после паузы. – Казалось, терпеть отца и бои было легче. Не знаю, на самом деле.

Страшилки о приютах пугали каждого ребёнка.

Отношение озлобленных детей друг к другу. Унижения от воспитателей. Голод. Избиения.

Существовало ли на свете хотя бы одно место, где было иначе?

– Но после того как его убили, я стала сама по себе. Тебе известна история с Мэй, – напомнила ему. – Тем не менее вещи, которые родители должны были обеспечить мне до вступления во взрослую жизнь, легли на мои плечи.

Я привыкла, поэтому было не сложно. Возможно, даже легче, чем во времена, когда жила с отцом.

– И я неплохо с ними справилась.

Я справилась.

Без мамы было тяжело. Без отца – легче.

Вместе с ним ушла и часть проблем.

– Я не расстроилась, узнав, что он умер в тот день.

В тот день, когда позволил Родриго выпустить меня на ринг, будто у меня были хоть какие-то шансы на победу.

В мой шестнадцатый день рождения.

Он не сделал ничего, чтобы остановить его.

Ничего, что сделал бы отец.

Это говорило обо мне как о плохом человеке, ведь каким бы ни был твой родитель, ты обязан любить его, не так ли?

Однако вместо какого-либо осуждения Деметрио произнёс:

– Я тоже рад, что он мёртв, потому что я бы убил его после того, что узнал сегодня, и ты бы возненавидела меня за это.

– Нет.

– Я бы убил.

– Я не об этом, – покачав головой, попыталась объяснить ему. – Я бы не возненавидела тебя, Деметрио. Как можно не любить тебя?

Мой рот приоткрылся, когда я поняла, что сказала. Я не это имела в виду. Я не…

Но либо он не расслышал меня, либо ему не показалось, что в моих словах есть что-то неправильное.

– Мой отец не любил.

Опять. Узнаю ли я когда-нибудь историю об отце, любящем своего ребёнка?

Кажется, на сегодня я рассказала Деметрио всё, что хотела. Теперь пришло время мне выслушать его.

– Он тоже мёртв, так ведь?

Парень кивнул.

– Я убил его, когда мне было шестнадцать.

Он сам убил его.

Отчасти я была рада, что кто-то сделал работу за меня, убив моего отца. Я бы не хотела жить с этим грузом всю оставшуюся жизнь. Но казалось, Деметрио не разделял этих чувств. Что должен был сделать родитель, чтобы ребёнок совсем не сожалел о его убийстве?

Что он сделал с Деметрио?

– Эта женщина. – Он открыл глаза и показал на портрет на стене, который больше походил на икону. – Моя мама.

Я приподняла голову, перестав смотреть на него, и облегчение наполнило меня, когда я встретилась с уже знакомым лицом.

Его мама.

Я прищурилась, но всё равно не смогла досконально рассмотреть девушку на картине, однако помнила её тёмные волосы и карие глаза. Когда я доставала отмычку из бардачка в машине Деметрио, успела заметить небольшую карточку, лежащую между документами.

Она была на ней. Я не стала зацикливаться на том, почему он возил с собой портрет какой-то девушки, но могла признать, что почувствовала укол ревности в тот момент.

Я не могла назвать её женщиной. Она выглядела молодо.

Даже очень.

– Он застрелил её, когда ей было двадцать один, а мне четыре.

Получается, она родила Деметрио в… семнадцать? Я не могла представить себя с ребёнком на руках. Как она справилась?

– Мама не принадлежала кругу Каморры, когда отец встретил её. Она выросла в Пьетрапертозе – небольшой деревушке между скалами Южных Доломитовых Альп. В семье священника и учительницы. Но я никогда не встречался с родственниками с её стороны.

– Почему?

– Потому что никто не воспротивился моему отцу, когда тот решил увезти её с собой. Её родители и старшие братья закрыли глаза на то, кто он и сколько ему лет.

Скорее то, кто он, и остановило их. Только это всё равно не оправдание. Всегда стоило бороться. Родителям за своих детей особенно. Безусловно. Они были обязаны.

Деметрио делал длительные остановки между предложениями и прочищал горло: несложно было догадаться, что ему тяжело говорить об этом. Поэтому я положила ладонь на его макушку и стала ласково поглаживать, играя со светлыми прядями, которые в темноте казались темнее.

– Будто не было ничего странного в том, что тридцатитрёхлетний мужчина собирался жениться на пятнадцатилетней девочке.

И словно страх, когда-то ощутимый его матерью, стал моим.

Я вспомнила всех тех, кто оказывал мне знаки внимания, когда я была в таком же возрасте. Они никогда не были моими ровесниками. Всегда старше. Намного. Очень, очень много.

Я боялась представить, что бы со мной было, если бы я оказалась женой одного из них. А она пережила эту ситуацию. Даже в разы хуже, потому что её муж не был обычным пьяницей или извращенцем. Он был мужчиной, который мог позволить себе всё, включая ребёнка в своей постели.

– В итоге, не создавая Каморре проблем, они поженились, когда ей было шестнадцать. А я родился ещё до того, как ей исполнилось семнадцать.

Мне было страшно узнать больше подробностей, но Деметрио не собирался останавливаться:

– Она была глухонемой, однако он не потрудился выучить язык жестов, чтобы говорить с ней на равных. Его не интересовало, чего она хотела. Никогда. Я могу только догадываться, как он обращался с ней до моего рождения, но уверен, что не лучше, чем после того, как она подарила ему наследника. Хотя это то, чего он хотел.

Мысль о жертве, которую понесла его мать, чтобы теперь я могла быть здесь с Деметрио и не беспокоиться о своей безопасности, пугала меня. В том, как он осторожен со мной, была её заслуга.

– Она страдала. Каждый день, – прохрипел он. – Я не должен этого помнить, но помню.

Да, обычно у нас не сохраняются воспоминания, связанные с первыми годами жизни, однако я предполагала, что ничего не травмировало Деметрио сильнее, чем оба его родителя.

Даже если один из них был ангелом.

– Мамино лицо всегда было таким бледным и уставшим, что иногда даже моё присутствие не помогало ей улыбнуться. Она была истощена, плакала и молилась Святой Деборе, словно та могла защитить нас.

– Не помогло?

– Если только считать смерть за освобождение.

С одной стороны, я бы хотела познакомиться с ней, но с другой… Сколько ещё лет в плену насильника и тирана ей пришлось бы прожить, чтобы у меня появилась такая возможность?

Нет, оно того не стоило.

Она заслуживала свободы.

Деметрио перевернулся, и его затылок прижался к моим бёдрам. Серые блестящие глаза были прикованы к моим голубым.

– Я всегда буду добрым по отношению к тебе, – запомнив мои слова об отце, пообещал он. – Всегда. Никогда не бойся меня, Эбигейл. Я не причиню тебе вреда. Песец на твоей стороне. Тем не менее, если я почувствую, что что-то идёт не так, убью себя раньше, чем он позволит себе сделать тебе больно. Потому что знать, что ты бессмертен в непрекращающемся пламени ада, которое сжигает тебя, но не дает умереть, приятнее, чем быть здесь с любимой, которая видит и знает в тебе монстра.

Любимой?

Моё сердце забилось быстрее, будто его пока не подтверждённая тахикардия передалась мне. Слова вертелись на моём языке, поэтому я прикусила его.

Я боялась не Деметрио, а того, что он заставлял меня чувствовать. Нет, не заставлял. Я боялась тех чувств, что он порождал во мне. К жизни без которых я уже успела смириться.

– Я думал, что с твоим появлением всё изменится, – с горечью произнёс он. – Но стало только хуже.

Поэтому он напился?

– Почему?

– Бояться потерять тебя несравнимо ни с одним моим страхом, а у меня их много.

Обычно мужчины не признаются, что есть что-то, что может напугать их. Деметрио особенный. Во всех смыслах.

– Не хочешь, чтобы я оставила тебя?

– Никогда.

Значит, не оставлю.

Однако я не говорю этого вслух, потому что даже если не захочу оставлять его после того, что узнала сегодня, однажды он захочет сделать это.

Правда не поможет ему.

Она разрушит его.

– Сходишь на свидание со мной?

Я улыбнулась, ласково поглаживая его по щеке.

– Разве я могу отказаться?

– Можешь, – совершенно серьёзно ответил Деметрио. – Конечно, можешь, Куколка.

Вот почему он.

Деметрио Асторе – единственный из всех знакомых мне мужчин, который принимает «нет» за «нет». Единственный, в присутствии кого я не начинаю думать о скорейшем пути отступления. Его уверенность в себе и своей силе создает, а не разрушает её, атмосферу, в которой я ощущаю себя в безопасности.

С ним не нужно играть в игры – всё просто и ясно. В его глазах нет обмана, и это дарит мне спокойствие. Всё, что он говорит, звучит так легко и естественно, будто он действительно понимает, что происходит внутри меня.

Вероятно, поэтому я не хочу дружить с ним.

Никогда не хотела.

– Да.

– Хорошо, ни о чём не беспокойся, твой мужчина всё устроит.

Смешок вырвался из моего рта.

– Сколько тебе лет, мужчина?

Мы поделились друг с другом историями о наших отцах, которые имели огромное значение для нас обоих, но я до сих пор не знала его возраст.

– Двадцать два, – ухмыльнулся Деметрио.

– Большой мальчик, значит, – улыбнулась я в ответ.

– И хороший, не правда ли?

Я засмеялась, но не успела приложить ладонь ко рту, как он схватил меня за кисть, опуская её обратно.

Немного позже мы изменили позу так, чтобы я откинулась на спинку кровати, а голова Деметрио осталась на моих бёдрах. Я расчёсывала пальцами его подстриженные пряди, когда заметила, что его натуральный цвет волос, почти белый, успел отрасти за время с последней покраски. После этого мои глаза вновь обратились к портрету девушки на стене. Я не уловила между ними ни единого сходства, словно он и вовсе не был её сыном.

– Деметрио? – прошептала, проверяя, спит он или нет.

– А?

– Как звали твою маму?

Он выдохнул, опалив кожу моих ног.

– Эванджелина, как…

– Евангелие.

Благая весть.

– Как думаешь, что бы она сказала, увидевшись со мной?

Деметрио самостоятельно обернул одну из моих рук вокруг своей шеи, чтобы я обнимала его. Что я и без того собиралась сделать, закончив играть с его волосами.

– Что она была права.

– На счёт?

Тёплые губы коснулись моего пульсирующего запястья, помогая сердцу забиться умеренно. Спокойно.

– Ангелы не живут на небесах – они ходят по Земле среди нас.

– Получается, она тоже верила в Ангела, – вспомнив сказанное Арабеллой, прошептала я.

– В нескольких, – исправил меня Деметрио. – По её мнению, существуют ангелы возмездия, ангелы-хранители и ангелы смерти. Каким предпочитаешь быть?

– Твоим.

Глава 19

Эбигейл

Деметрио хотел украсть каждый мой первый опыт. Считалось ли это похищением, если я была не против отдать ему их добровольно, но он наглым образом лишал меня выбора, когда я того не ожидала?

Травмированная часть меня всё ещё считала, что хотеть мужчину – это плохо. Что я слишком быстро сдалась обаянию Деметрио. Только…

Пошли к чёрту все те ублюдки, опыт с которыми заставлял меня так думать. Я больше не собиралась тратить своё время с самым лучшим мужчиной на планете на сомнения и страхи. Не с ним.

Мы разговаривали и, несмотря на то, что до сих пор не знали друг о друге каждую значимую мелочь, успели разделить близость. Ту, при которой оголяются не ваши тела, а души.

Ночь, когда я приехала к Деметрио, оказалась значимой для нас обоих. Мы поделились не только историями, связанными с нашими отцами, но также и тем, что помогало нам держаться на плаву во времена, когда они ещё были живы и портили наши жизни.

В моём случае это была Кая.

В его – выпивка.

Я бы соврала, сказав, что это совсем не напугало меня, потому что отказаться от употребления после стольких лет крайне тяжело. Ему придётся пройти огромный путь, как и его брату, который уже пережил ломку и теперь приходил в себя под присмотром. Единственное, что успокаивало меня – готовность Деметрио.

Он хотел покончить с этим.

Поэтому прежде я никогда не видела его пьяным. Он держался, но сорвался из-за… меня. «Я думал, что с твоим появлением всё изменится. Но стало только хуже».

Я пообещала ему: что бы ни произошло, я больше никогда не оставлю его без ответа. Не стану убегать. Игнорировать его. Заставлять считать себя виноватым.

И никаких минетов с шампанским, пока алкоголь не станет безразличен ему.

Это расстроило его больше всего.

И заставило меня смеяться.

Решив покончить с неприятными темами, мы заснули в объятиях друг друга, а уже вечером следующего дня отправились на свидание, на котором я очень сильно хотела побывать. Несмотря на то, что в последний раз, когда меня пригласили на романтическую встречу, всё закончилось тем, что я воткнула вилку в щёку мужчины.

Сегодня я, разумеется, не собиралась никого ранить, потому что… Во-первых, Деметрио не позволит себе ничего, что заставит меня сделать это. Во-вторых, в комнате ярости, куда он привёл нас, не найдётся вилки, а только молоток или бита, с помощью которых можно лишь убить. В-третьих, скорее это ему придётся отбиваться от меня, потому что мне катастрофически мало тех поцелуев, что мы разделили у машины, когда он забрал меня из квартиры Арабеллы, и раздевалок, перед тем как разойтись в разные стороны.

Такие отношения меня устраивали. В них я чувствовала себя максимально безопасно.

Наверное, со мной было сложно.

Стоило ли узнать у него об этом? Я хотела, чтобы ему со мной было не менее комфортно.

Едва мысль успела появиться у меня в голове, раздался стук в дверь, поэтому, перестав пялиться на себя в зеркало, я тихо подкралась к ней и прислушалась, будто не знала, что по ту сторону находится никто иной, как Деметрио.

– Кто там?

– Доставка пиццы.

Я засмеялась, когда он отозвался.

– Ещё минуту.

Вернувшись на своё прежнее место, вытащила из сумки расчёску и стала быстро водить ей по волосам, пытаясь привести их в порядок, чтобы позже всё равно спрятать под шлем, где они наэлектризуются, а голова вспотеет.

– Куколка?

– М-м-м?

Деметрио помедлил, тем не менее то, что он собирался сказать, всё же послышалось через несколько секунд:

– Не смейся, если тебе несмешно.

Я замерла, уставившись на закрытую дверь через отражение. Внутри меня забилось чувство наподобие страха, однако это был не он, потому что я не боялась мужчину, который говорил со мной по ту сторону.

– И ты не обидишься?

– Расплачусь.

Я улыбнулась и пропустила смешок. Настоящий. На самом деле с ним я всегда смеялась искренне, но иногда забывала, что можно больше не волноваться о реакции мужчины, если его ожидания, которые он возложит на меня, не совпадут с реальностью.

Схватив шлем со скамейки и подойдя к выходу, открыла дверь, чтобы встретиться с Деметрио, прислонившимся к широкому косяку и дожидающимся меня. Он был уже полностью собран и держал шлем в руках так же, как и я.

– Дело не в тебе. – Я встала на носочки и поцеловала его в ямочку на щеке. – Это привычка.

– Значит, тебе тоже есть от чего избавиться.

Да, и часть неприятных воспоминаний навсегда останется в стенах этого здания в виде погрома, который мы планировали устроить с минуты на минуту. Мне уже не терпелось приступить к делу.

Обычно свидание подразумевает под собой что-то романтичное: поход в кинотеатр, конная прогулка, ужин в ресторане. В нашем случае – это отпущение злости. После прошедшей вечеринки её скопилось слишком много, поэтому с этим нужно было срочно что-то сделать.

Я знала, что Деметрио справляется с ней с помощью убийств ублюдков, но ради меня он сделал исключение и привёл нас сюда. Хотя если бы он предложил мне, возможно, я бы не отказалась посмотреть на то, как он разделывается с теми, кто заслуживает мучительной смерти.

Легко думать об убийстве.

Пойти на него – совсем другое дело.

***

Грохот, который я приносила своей битой, разбивая поверхность за поверхностью, был намного тише голосов, которые я слышала в своей голове во время этого.

«Давай, это будет весело».

Удар.

«Ты слишком напряжена, расслабься».

Удар.

«Тебе понравится».

Удар.

«Не усложняй».

Удар.

«Ты не знаешь, от чего отказываешься».

Удар.

«Не будь такой скучной».

Удар.

«Ты же не против немного поразвлечься?»

Удар.

«Пойдём, это будет наш секрет».

Удар.

«Не притворяйся. Я знаю, что ты этого хочешь».

Удар.

Осколки отлетали в стороны, когда я снова и снова замахивалась и ударяла по всему, что видела. Вокруг меня царил хаос. Ещё несколькими минутами ранее всё здесь было почти цело.

Но не после того, как я начала вспоминать.

Ненавижу.

Ненавижу.

Ненавижу.

Руки страшно болели из-за тяжести металлической биты, которой я размахивала из стороны в сторону, ломая старые деревянные столы и стулья, мониторы и стеклянные рамки с фотографиями. Перед глазами всё плыло.

Когда уничтожать было нечего, я остановилась среди мелких и больших осколков, и несмотря на то, что вокруг меня царил полнейший беспорядок, внутри постепенно стало нарастать спокойствие.

Свобода, хоть и частичная, тем не менее свобода от постоянного желания сделать с теми ублюдками то, что я сделала с предметами в этой комнате.

Комбинезон прилип к вспотевшей коже, волосы, выбившиеся из причёски, щекотали лицо, дышать было практически нечем. Здесь можно попить? В горле ужасно пересохло.

Как долго я была занята?

И… где Деметрио?

Я повернулась в сторону выхода и тут же нашла его. Он стоял у двери, сложив руки на груди и следя за мной. За всё время, что мы находились здесь, он не сдвинулся со своего места? Его тело выглядело напряжённо. Я сняла шлем, прохладный воздух соприкоснулся с моим горящим лицом.

– Почему…

– Скажи мне честно, – потребовал Деметрио, оттолкнувшись и направившись ко мне. – Кто-нибудь из них дошёл до конца?

Он словно находился в моей голове во время процесса. Слышал их голоса. Видел людей перед своими глазами, как и я. Мне бы не хотелось помнить, но я помнила. Каждого из них.

Однако, скорее всего, наш разговор в коридоре был подсказкой для него.

– Нет.

– Честно?

– Зачем мне лгать тебе, Деметрио? Думаешь, я не желаю увидеть каждого из них в гробу?

– Желаешь? Скажи мне их имена, Куколка, и я всё устрою.

Если бы я только знала…

В большинстве своём это были незнакомцы. Я встречалась с ними всего раз или два, но даже так они смогли засесть в моей голове на долгие годы. Меня сильно пугал тот факт, что они были чьими-то отцами и мужьями, поэтому я бы позволила Песцу разобраться с ними, чтобы никто и никогда больше не пострадал, если бы знала, где их искать.

Мой шлем с грохотом ударился о битое стекло, когда я выпустила его из рук, чтобы прикоснуться к Деметрио, который остановился прямо напротив меня.

– Моё прошлое не обременяет наше будущее. – Подушечки моих больших пальцев ласкали бледную кожу его щёк. – Как и твоё.

Всё, что когда-то с нами сделали, изменило нас, однако это совсем не значило, что боль и обида властвовали над нами. Мы сами решали, кем нам быть.

– Наше настоящее.

Я бы могла упустить его, если бы поддалась страху и ненависти. Я всё ещё чувствовала это по отношению к другим. Но не к нему.

– Никто не имеет значения.

Частично это было ложью, так как шквал эмоций, от которых я только что освободилась в этой комнате, напоминал о том, что каждый встреченный нами человек безусловно оставлял за собой след, даже если мы этого не осознавали.

Только ублюдки, которые когда-то нанесли мне вред, через меня же сделали это и с Деметрио. Я знала, как это ощущается, поэтому хотела, чтобы он перестал это чувствовать. Перестал думать об этом.

Сегодня, как и каждый последующий день, мы посвящаем друг другу.

Ухватившись за затылок Деметрио, потянула его на себя и поцеловала. Его губы не стали противиться моим. Конечно, нет. Они сразу завладели ими в ответ, кусая, облизывая и посасывая. Только мои ответные действия были лишь отвлекающим манёвром, чтобы в итоге сделать то, зачем я вообще это начала.

Свободной рукой нащупала воротник его комбинезона и следом застёжку, после чего медленно потянула её вниз. Другой ладонью стала спускаться по его шее, будучи уверенной, что не смогу ощутить мягкость кожи, пока не раздену его полностью.

Однако…

– Где твоя одежда? – спросила, оторвавшись от парня.

Мне открылась его голая грудь.

Деметрио усмехнулся, поджав губы.

Я снова потянула собачку, расстёгивая комбинезон ещё больше, и попыталась заглянуть глубже, но там было слишком темно. Однако я уже видела то, что скрывалось внутри. И трогала. И пробовала на вкус.

– Совсем ничего?

Пусть будет так. Пожалуйста.

– Хочешь проверить?

– Хочу.

Парень удивился, так как иногда я скрывала от него свои истинные желания, чтобы в конце концов он вытянул их из меня силой, потому что мне нравилось, как именно он это делал.

Деметрио Асторе был очень хорош в пытках любых видов.

Но сегодня мне хотелось показать ему, что я хотела того же, что и он. Наши фантазии друг о друге совпадали. Мне было нестрашно познавать новое с ним.

Признать, что мне нравится то, что я когда-то презирала.

Я жаждала его как мужчину.

Поэтому, наклонившись вперёд, пытаясь не разорвать зрительный контакт, который мы могли поддерживать вечно, если бы не приходилось смотреть по сторонам, укусила его.

Мои зубы сначала осторожно, а затем, когда от него послышалось что-то похожее на сдавленный стон, с силой впились в тонкую кожу на его выпирающей ключице. Почувствовав себя ещё увереннее, прижалась к ней губами и втянула в рот.

Мне хотелось оставить на Деметрио свой след.

Пометить его как «он – мой».

Желание, которое я и без того испытывала, возросло в разы. Теперь я точно понимала, что значит, когда демоны нападают на тебя. Мне не хотелось останавливаться: перейти к соседней ключице, опуститься ниже и наоборот выше, не отпускать, пока каждый капилляр под его кожей не повредится, оставив за собой синяк.

Как это будет выглядеть?

Должно быть, я целовала Деметрио достаточно долго, желая оставить хоть что-то, поэтому, потеряв терпение, оторвалась от него и сделала полушаг назад, чтобы увидеть это, а также блеск его серых глаз.

Но мне стало совсем не до синяка в плечевой области Деметрио, когда я заметила выражение его лица. Он выглядел так, словно всё время, пока я наслаждалась, ему было больно.

Я переусердствовала? Ему не понравилось?

– Это было ошибкой.

Я напряглась, не спуская с него глаз, когда он отодвинулся от меня и направился в сторону выхода, будто собирался уйти, потому что застегнул свой комбинезон обратно. Правда, не до конца.

Нет, подождите!

– Почему?

Только то, что стало происходить дальше, совершенно выбило меня из колеи, и я раскрыла рот от шока, наблюдая за разворачивающейся сценой.

Проигнорировал мой вопрос, Деметрио схватил биту, которую оставил в углу около двери, замахнулся ей и разбил камеру слежения, заставив куски разлететься по пространству вокруг.

Я дёрнулась, по инерции испугавшись того, что осколки долетят до меня, но ничего такого не случилось. И в голове тут же промелькнула мысль, что находись я в зоне поражения, Деметрио как минимум подвинул бы меня, прежде чем начать крушить комнату.

Его забота не вызывала сомнений.

И осторожность, когда что-то непосредственно касалось меня – тоже.

Тем не менее я всё ещё чувствовала себя растерянно, смотря, как он переходит из угла в угол, разбивая оставшиеся камеры. Зачем?

– Почему? – переспросил Деметрио, повернувшись ко мне. – Потому что после того, что ты сделала, мы ещё не скоро выйдем отсюда.

Его угроза оказалась облегчением для меня. Я смогла вздохнуть, вспомнив, что задержала дыхание на время до того, как он успокоил меня своим заявлением.

– После того, что сделала я? – переспросила, удивившись.

Деметрио покраснел, и его грудь стала тяжело опадать, когда он принялся наступать на меня, забыв о разрушении и откинув биту в сторону.

– Именно.

Я облизнула губы, заметив, что мой комбинезон висит на мне свободно, а его практически обтягивает каждый мускул из-за внушительных размеров тела.

Приятное зрелище. Даже слишком.

– Тебе понравилось? – прошептала, когда Деметрио оказался до такой степени близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжить смотреть ему в глаза.

– Скоро узнаешь.

Его руки незамедлительно оказались прижаты к моей талии, когда он поднял меня и понёс в сторону.

Это длилось недолго. Уже через несколько секунд моя задница приземлилась на колонну из шин, и я положила ладони по обе стороны от бёдер, самостоятельно удерживая себя на месте после того, как Деметрио отпустил меня. Он сделал несколько шагов назад, наблюдая за моим шатким положением. Буквально. Я едва не соскальзывала с края и в одну, и в другую сторону.

Каков был его план?

– Зачем ты уничтожил камеры? – с придыханием спросила я.

Деметрио поднял взгляд с моих разведённых в стороны колен и ответил серьёзно, не взирая на ситуацию, в которой мы находились по вине нас обоих:

– Не могу позволить кому-то увидеть тебя голой, Куколка.

Отлично, он собирается раздеть меня.

Я не против.

– Можно же было просто приподнять их кверху.

Парень нахмурился, обернулся, а затем вновь посмотрел на меня с таким выражением лица, что я пропустила смешок, не сдержавшись.

Делать что-то необдуманное – очень про него.

– Неважно, – пробубнил он, сходя со своего места. – В них могли быть встроены микрофоны. А слышать, как ты стонешь, позволено только мне.

Я сглотнула, почувствовав жар, приливший к щекам. Несмотря на то, что минутами ранее это я кусала и присасывалась к его коже, слышать что-то в таком духе всё ещё смущало меня.

Как и его, к слову.

Он краснел наравне со мной. Это было забавно, учитывая тот факт, что… Не хочу об этом думать!

Деметрио остановился и навис надо мной, принуждая меня наклониться назад. Пришлось обхватить икрами его бёдра, чтобы не провалиться в пустотное пространство, хотя даже в таком положении это было вполне возможно.

– Что ты делаешь?

– Пугаю тебя?

– Чем же? – улыбнулась я. – Тем, что собираешься сделать так, чтобы твоя девушка почувствовала себя хорошо?

Я в точности повторила сказанное им в церкви.

И впервые назвала себя его девушкой.

– Тем, что не выпущу тебя отсюда, пока это не начнёт причинять тебе боль.

Его слова не напугали. Скорее ровно наоборот. Я попыталась сжать бёдра, чтобы ослабить зародившуюся между ними пульсацию, но в итоге получилось только упереться своим центром в выпуклость в штанах Деметрио и потереться об неё.

– Думаешь, освободишься от меня после нескольких оргазмов?

– Не хотелось бы.

Он усмехнулся, когда увидел, что я решила не обременять себя ничем лишним под комбинезоном точно так же, как и он, после того как стал расстёгивать его.

– Тебе следовало оставить немного одежды под комбинезоном, – произнёс Деметрио, когда нашёл меня полностью обнаженной.

– Я не захотела.

Прохладный воздух коснулся неприкрытой кожи, но дрожать меня заставило отнюдь не это, а его глаза, не отрывающиеся от моих во время того, как он раздевал меня. Сначала Деметрио спустил рукава, изо всех сил стараясь игнорировать мою большую грудь, которую перестало что-либо стягивать и она свободно вырвалась наружу. Почти прямо ему в лицо.

– Это твоё оправдание?

– Призыв к действию.

Его губы коснулись низа моего живота, и я вздрогнула.

– Голое тело женщины не заставит меня напасть на неё.

– Даже если это буду я?

Ему нравилось, как я выглядела. Он хотел меня.

И всё же…

– Это возмутительно, что ты до сих пор считаешь, что кто-то, кроме тебя, может быть интересен мне, Куколка. – Горячее дыхание опускалось вниз по моему телу. – Однако я смогу устоять перед соблазном, даже если ты – единственное, что может утолить мой голод.

Вот она – причина, по которой я хотела заниматься сексом с этим мужчиной. Мне было нестрашно, что он решит ослушаться меня и сделает больно. Что его желания станут важнее моих.

Если бы я не была жадной, то пожелала бы каждой девушке такого, как он. Но проблема в том, что не существовало никого даже близко похожего на него, а Деметрио Асторе уже был моим.

И я не собиралась делиться.

Никогда и ни с кем.

– Тебе нужно попросить, чтобы я был уверен.

Наглец. Он прекрасно знал, как сильно я хотела его, когда спустил обе мои штанины по ногам и освободил меня от комбинезона.

Я была предоставлена ему.

Смотри и лакомись.

– Знаешь, эта комната наша до утра, – признался Деметрио. – А я имею обширный опыт в пытках, так что лучше тебе сделать это сейчас.

Я улыбнулась, прикусив нижнюю губу.

– Или ты любишь заставлять свою киску страдать?

Да, именно так. Однако… сегодня всё по-другому, потому что я не только хочу, чтобы он знал, но и потому что у меня нет сил терпеть и играть с ним в игры.

– Пожалуйста, Деметрио, – чуть придвинувшись к краю, чтобы оказаться ближе к его рту, попросила я.

Парень стоял на коленях, позволяя мне смотреть на него сверху вниз. Чувствовать свою власть над ним.

– Пожалуйста? – переспросил он. – Я хочу знать точно, что могу позволить себе, а что – нет.

Всё. Он может позволить себе абсолютно всё, что хочет.

– Будь хорошим мальчиком, – положив ладонь на его макушку и надавив на неё, произнесла я. – Позволь своей девушке узнать, как это чувствуется, когда ты не можешь оторвать от неё свой рот.

Деметрио выругался – не прошло и двух секунд, как его язык провёл вдоль моей киски, смешивая его слюну с моей влагой. Я резко вздохнула, со скрипом вцепившись ладонями в шины.

Сердечный ритм участился.

Каждый сантиметр моего тела пылал, хотя я была абсолютно голой, а в комнате ярости было достаточно прохладно.

Я задумалась о том, заперли ли мы дверь, когда губы Деметрио добрались до вершины, после чего всё на свете перестало волновать меня.

– Запишем, что тебе нравится, когда мой язык играет с твоим клитором, – поддразнил он, сильнее раздвигая мои ноги своими широкими плечами.

Господи, да. Мне очень это нравится.

То, что он делал сейчас, ощущалось в разы ярче того, что я испытала с ним в церкви, несмотря на страх быть пойманной, который усиливал наслаждение.

Я не думала, что возможно почувствовать себя ещё лучше. Но с каждым разом Деметрио удавалось перевернуть мой мир удовольствия.

– Должно быть, это нравится всем, – выдохнула я.

– Не могу знать, – проворчал он, будто даже разговор о других был противен ему. – Мне все равно на них.

А затем его язык атаковал меня, пока я не закричала.

Дважды.

Глава 20

Деметрио

Мне так чертовски сильно не хотелось этого делать, однако я всё же поступил как джентельмен.

И я имел в виду не то, что опустился на колени перед Эбигейл и попробовал на вкус её киску, пока она тёрлась задницей о шины. Этого я жаждал. Постоянно. Дело даже не в том, что сейчас я, игнорируя свои желания, провожал её до квартиры, потому что никогда бы не позволил ей возвращаться одной так поздно, будто у неё не было парня, который был обязан это сделать.

Всё дело в том, что я провожал её до квартиры Арабеллы.

Не своей. До сих пор. Когда уже можно предложить ей переехать ко мне, чтобы она не сочла меня за одержимого?

Да, мне не хотелось расставаться с Эбигейл. И оральный секс был здесь не при чём. Я бы не отказался просто видеть её в своём пространстве на протяжении всего дня.

– Что насчёт завтра? – поинтересовалась она, когда лифт остановился на нужном нам этаже.

– Что насчёт завтра?

– Есть работа?

Работа.

Я забыл рассказать ей, что она официально уволена.

Эбигейл отлично справлялась и могла помогать нам, тем не менее я не хотел вновь оказаться в ситуации, когда кто-то решит проверить меня и ей придётся делать то, о чём мы не договаривались.

Арабелла сказала, что что-нибудь придумает. Я всегда отвечал за исполнение плана. И его нарушение. Она, кстати, тоже. Но так как Неро был далеко, а Дэниел – не в себе, один из нас взял эту обязанность на себя.

Больше никакой грязной работы для Ангела.

Ей стоило посвятить своё время подготовке к поступлению, даже если она собиралась отложить его ещё на год или несколько. Как я уже сказал, она может использовать мою щедрость в любое удобное для неё время.

Я отложил миллион для исполнения её мечты, однако если этой суммы окажется недостаточно, я без проблем увеличу её для того, чтобы моя девушка получила лучшее образование, лучшее отношение и лучших профессоров.

Ей необязательно знать, сколько это будет стоить.

Материальная составляющая её будущего – моя забота.

Тебе нужны деньги, Куколка? Возьми их у своего парня. Пожалуйста, не стесняйся.

Не хочешь отчитываться за каждый потраченный бакс? Не делай этого. Разве я ставил условия? Они твои. Делай, что хочешь.

Вспомнив о том, что Эбигейл задала вопрос, я ответил на него:

– Нет.

– Опять выходной? – В её тоне послышались едва уловимые нотки возмущения.

Вероятно, она переживала, что получит меньше положенного, поэтому я собирался рассказать ей об окончании работы чуть позже. Пока она всё ещё не верила, что ей больше не стоит волноваться о деньгах.

– Выходной? Я думал, ты всецело погружена в борьбу с моим обаянием.

Эбигейл хмыкнула.

– Сомневаюсь, что то, как мои бёдра удерживают твою голову между собой, можно назвать борьбой.

Если она продолжит говорить в том же духе, то мы не дойдём до порога квартиры Арабеллы.

– Осторожнее, Куколка, соблазн похитить тебя и отвезти к себе слишком велик.

Я успел лишь на мгновение заметить улыбку на её лице, потому что уже в следующую секунду мой взгляд зацепился за приоткрытую дверь и красные капли, покрывающие пол на пути к ней. Эбигейл резко остановилась, заметив то же, что и я.

– Деметрио, – озадаченно прошептала девушка.

Я приложил указательный палец к губам, призывая её говорить тише, после чего отпустил её руку и подвинул Эбигейл в сторону, чтобы она перестала находиться в зоне возможного поражения.

Нам обоим было неизвестно, что здесь произошло.

– Стой здесь.

– Но…

– Я должен быть сосредоточен на обстановке вокруг, а если ты пойдешь со мной, всё, что я буду делать, это думать, не зажат ли твой рот ладонью одного из ублюдков, чтобы ты не могла докричаться до меня и позвать на помощь.

Я видел, как сильно Эбигейл хочет поспорить со мной. Напомнить, что она умеет драться и защищать себя. И что вообще не стала бы просить о помощи, однако вместо этого она согласно кивнула, отходя дальше, чтобы спрятаться за входной дверью.

– Стреляй в спину, – отдал приказ я. – Играть грязно – в крови Каморриста.

Она тяжело сглотнула, когда я передал ей пистолет, который всё это время висел в кобуре под моим пиджаком, оставил поцелуй на её лбу и отступил, прислушиваясь к обстановке внутри квартиры.

Подозрительно тихо.

Обычно так бывает, когда кто-то уже мёртв.

И невзирая на сложившуюся ситуацию, меня волновало только то, что этим кем-то могла быть моя старшая сестра. Страх. Я чувствовал страх несмотря на то, что видел её раненой далеко не один раз.

Но я никогда не видел, чтобы она умирала.

Я чувствовал ступор лишь два раза в жизни – в день смерти мамы и в подвале, когда Дэниел задыхался. Приближающаяся смерть близкого умудрялась заставить Песца поджать хвост.

Дерьмо.

Сейчас я почему-то чувствовал себя так, будто это должно было случиться снова. Если Арабелла уже мертва?

Я медленно и практически невесомо ступал по квартире, держа кулаки на уровне груди, будучи готовым напасть, потому как отдал Эбигейл единственное оружие, что прихватил с собой.

Хорошо, что зубы всегда были при мне.

В тёмный коридор проникал свет, исходящий из одной из комнат. Зная точное расположение, я мог быть уверен, что это гостиная. Продолжив прокладывать путь к ней, услышал знакомые звуки.

Кряхтение.

Тяжёлое дыхание.

Шарканье.

Волнение отхлынуло от меня, когда я прибавил шаг и побежал, чтобы добраться до места назначения как можно скорее и…

Увидеть её.

– Ненавижу, – шипела Арабелла, пытаясь выбраться из чёрной шелковой блузки в позиции полулёжа на диване. – Я вернусь и засуну в каждую из ваших задниц по обойме. Мало вам одной дырки – будет тринадцать!

– В тебя стреляли?

Девушка даже не подняла голову, чтобы взглянуть на меня, будто с самого начала знала, что я здесь.

– Нет. – Пуговицы посыпались по полу, когда она не сдержалась и разорвала ткань прямо на себе. – Они решили избавиться от меня моим же оружием!

Да, теперь я видел, что её живот порезан. Кровь вытекала из раны и пропитывала собой брюки, которые едва отличались от неё по цвету. Я не стал паниковать. Арабелла далеко не в первый раз представала передо мной в таком виде.

И я знал, что она может сама о себе позаботиться. В конце концов, шесть лет назад, чтобы добраться до Невады, ей пришлось в буквальном смысле собрать себя по кусочкам.

Я полез за аптечкой, которая хранилась в шкафу, в тот самый момент, когда в коридоре послышались шаги. Непослушная девочка. Мне придётся наказать Эбигейл, чтобы она больше никогда не вздумала идти следом за мной.

Если бы здесь был кто-то ещё? Если бы нас поджидали?

Я не знал, чем это было – бесстрашием или глупостью, но так как она была самой умной девушкой из всех существующих, я не мог позволить себе назвать её поступок глупым.

Моя бесстрашная женщина.

Не успел я передать Арабелле всё необходимое для того, чтобы начать обработку раны, как дуло пистолета высунулось из-за стены. Пришлось подавить улыбку, чтобы не засмеяться.

– Пожалуйста, не стреляйте, мы безоружны, – проговорил я, имитируя мольбу.

Эбигейл резко высунулась из-за угла. Удивление показалось на её красивом лице, когда она открыла рот и её глаза забегали от меня к Арабелле и обратно. В следующую секунду она сорвалась с места, ударила пистолетом по моей груди, возвращая его мне, и упала на колени перед девушкой, которая нуждалась в помощи.

– Что случилось? – взволновано спросила она.

– На что похоже, Figlio degli elementi?

– Что случилось? – вторила Эбигейл, потянувшись за аптечкой, которую я держал одной рукой, потому что второй придерживал оружие.

Она забрала сундук себе, открыла его и принялась искать что-то, дожидаясь нормального ответа от Арабеллы, которая старалась глубоко и умеренно дышать, не зацикливаясь на боли.

– Думаю, у нас больше нет союзников при правительстве.

Что? Я уставился на неё, когда Эбигейл приступила к промыванию раны и вода потекла по её коже вместе с кровью, пачкая обивку дивана.

– Почему?

– Деметрио, – процедила Арабелла сквозь плотно сжатые зубы. – Откуда мне знать? Мы встретились в Карсон-Сити, поговорили и разошлись. Всё было в порядке, пока не выяснилось, что меня ожидали на въезде в Лас-Вегас.

– Почему ты не сказала мне, что собираешься на встречу?

Я начинал злиться. Нет, я уже злился на неё, потому что мы никогда не работали по одиночке.

Я бы перенёс свидание или придумал что-нибудь в Рино. Например, показал своей девушке стройку, которую затеял Дэниел. Однажды мы с ней обязательно поучаствуем в гонке вместе.

Я бы нашёл способ, как не расстаться с Эбигейл и продолжить выполнять свои обязанности.

– Теперь те, кто не должен, знают, как ты выглядишь. – Вопрос девушки прозвучал как утверждение, когда она приложила чистую марлевую повязку к порезу Арабеллы и надавила, останавливая кровотечение.

– Один из трёх. И то лишь потому, что я была слишком занята. Надеюсь, он вернётся и избавится от тел раньше, чем кто-нибудь найдёт их.

– Он будет мёртв, – пообещал я ей. – И те, кто предал нас.

И всех тех детей.

Мы и так разочаровались в правительстве США, но несколько людей, с которыми Неро нашёл контакт, были верны. До поры до времени, как выяснилось. Пришёл момент избавиться от них.

Моя любимая часть работы.

– Она потеряла много крови, – повернувшись ко мне, произнесла Эбигейл. – Как ты себя чувствуешь? – спросила, оказавшись в прежнем положении.

– Нормально, – огрызнулась Арабелла.

Когда-то Дэниел научил её концентрироваться на мыслях в голове, чтобы она могла переносить боль легче. Без слёз и криков. Сейчас она поступала именно так.

Однако это не значило, что ей не требовалась помощь.

– Это не шутки. Вы ведёте себя так, будто вас невозможно убить, но смею расстроить нас всех – это более чем реально.

Нас всех.

Насколько сильно Эбигейл сожалела бы, потеряв меня? Я бы не хотел, чтобы она утопала в горе всю оставшуюся жизнь, однако сам без толики сомнений отправился бы вслед за ней, если бы Господь решил нас разлучить.

Я уже собирался поступить так, когда стал терять надежду встретиться с Ангелом, поэтому знал, о чём говорил.

Я жив, пока жива она.

Эбигейл достала антисептик и осторожно обработала рану, после чего, не теряя времени, подготовила шовный материал и иглу, но когда хотела приступить к делу, Арабелла схватила её за кисть.

– Я могу сделать это сама.

– Честное слово, я не побоюсь уколоть тебя, если ты сейчас же не перестанешь мне мешать, – пригрозила ей Эбигейл. – И просто скажи «спасибо», в конце-то концов!

Арабелла замерла, позволив ей вырваться из хватки и начать накладывать стежки. Пора было перестать удивляться нраву этой девушки.

Сама мне всегда говорила: «Терпеливая женщина – благословение слабого мужчины».

***

После того как Эбигейл закончила зашивать порез, я осторожно перенёс сестру в её спальню. Она была вымотана, поэтому заснула, когда ей накладывали повязку.

Татуировка внизу её живота была испорчена. Перечёркнута, словно она больше не несла в себе значение, вложенное в неё изначально.

Nessuno sapra.

Никто не узнает.

Я стоял на пороге, дожидаясь, когда Эбигейл закончит в гостиной, и заодно наблюдая за умиротворённым состоянием Арабеллы. Раньше мне казалось, что она не может расслабиться даже во сне, тем не менее сейчас её голова покоилась на туловище метрового плюшевого снежного барса, в то время как руки обернулись вокруг его хвоста, прижимая к себе.

Такой она была, пока не случилось то, что случилось?

Её коллекция увеличивалась ровно на одну игрушку в год, поэтому я не был удивлен, когда заметил шестого зверёныша в этой комнате.

Мы никогда не трогали её в годовщину. Позволяли побыть одной. Вспомнить. Поплакать. Напиться. Уснуть и проснуться следующим утром Арабеллой Делакруз, а не Беллой Бранто.

– Когда ты убил своего первого человека? – неожиданно и очень тихо послышалось за моей спиной.

Голос Эбигейл разогнал мысли в моей голове, и я обернулся, чтобы увидеть выражение её лица. А точнее – её глаза, которые не смогли бы обмануть меня.

Она боялась меня? Хотела узнать, когда именно я превратился в того, кто с абсолютным равнодушием забирал жизни, которые не давал? Или ей просто интересно? Что?

– Отец ведь не был твоим первым, так ведь?

– Да, был кое-кто до него.

Эбигейл ничего не ответила и двинулась ко мне навстречу, пока наши грудные клетки не прижались друг к другу, а её ладони не сомкнулись за моей спиной.

Я медленно закрыл дверь в комнату Арабеллы, и она обняла меня, прежде чем попросить:

– Расскажешь мне?

– Это долгая история, – предупредил я. – Мне придётся остаться здесь на ночь.

– Я хочу, чтобы ты остался, – прошептала Эбигейл, на секунду прижавшись ко мне сильнее, после чего подняла голову и уткнулась подбородком в мою грудь, улыбаясь. – Только… это тебе придётся объяснять Арабелле, почему мы проснулись в одной постели.

Забавно, но когда мы вместе оказывались в ней и у нас был шанс, мы никогда не занимались тем, чем можно было бы. Вместо этого находили более неподходящие места для того, чтобы познать мир удовольствия.

– В одной постели? На что ты намекаешь? – наигранно возмутился я.

Эбигейл быстро отпустила меня и пожала плечами:

– Как знаешь.

А затем сорвалась с места, собираясь сбежать.

Но она не успела сделать и трёх шагов, как я подхватил её на руки. Её тело оказалось перекинуло через моё плечо, пока я смотрел по сторонам, пытаясь понять, где же её спальня. Эбигейл принялась щекотать мои бока, надеясь, что это заставит меня отпустить её.

– Даже не пытайся, – улыбнулся я, когда она вытащила край моей рубашки из брюк и залезла под него для лучшего доступа к коже. – Сейчас я отчаянно нуждаюсь в ангеле на своём плече.

– Почему?

Ответа не послышалось.

Я удивился, когда Арабелла решила, что Эбигейл будет жить с ней, ещё до того, как я успел это предложить.

Она была антонимом гостеприимности, и хоть в её квартире было достаточно места, чтобы разместить дюжину человек, всё это пространство предназначалось не для людей, а для одежды.

Я до сих пор помнил, как однажды она попросила меня прекратить позорить её, надевая одни и те же запонки два дня подряд. Мне было семнадцать. И с тех пор я тратил большие деньги не только на машины.

Я вышагивал по коридору, пока не добрёл до комнаты, к которой ноги сами меня привели и которая, как я знал, была второй по счёту, включая спальню Арабеллы, не забитой её нарядами.

– Сюда?

Девушка в моих руках дёрнулась, вероятно, подняв голову, чтобы удостовериться.

– Да.

Через несколько секунд я уже уселся на край кровати, и Эбигейл слезла с моего плеча, но прежде чем я успел обернуться к ней, она сомкнула вокруг меня свои конечности, как паучок. Я просунул руки под её колени, вновь обнимая её.

Мы не включили свет, решив остаться в полной темноте, но не это стало причиной, по которой я погрузился в неё – маленькие тёплые ладони легли поверх моих глаз.

– Покайся своей Деве, Святой мученик, – прошептала Эбигейл.

Я опустил веки, представив, что мы находимся в исповедальне. Я никогда не собирался просить прощение за то, что сделал в тот день. Это не коробило меня. Я бы повторял это снова и снова, если бы можно было. За каждую из них.

– Мы учились в одной старшей школе, – начал я, воспроизводя воспоминания в своей голове. Подростки, классы, преподаватели. – Только он на два года старше. Выпускник. Звезда футбола. Все его обожали.

Все, казалось, его обожали.

– Но ты убил его не поэтому.

– Конечно, нет.

Эбигейл не убирала рук с моего лица, будто планировала держать меня так до тех пор, пока я не выложу ей всю правду.

– И что он сделал?

Её не испугало то, что она уже знала.

– Заводить друзей извне – большая привилегия для таких детей, как я. В какой-то момент им пришлось бы объяснять, почему они не могут попасть ко мне домой, ведь это нормально – ходить друг к другу в гости; из-за чего на моём теле так много синяков; правда ли, что мой отец убил начальника полиции, когда тот отказался от сотрудничества, или всё это – слухи?

Поэтому у меня их не было. Кроме Дэниела и Неро, разумеется. Но я никогда не считал их друзьями. Нас связывало так много дерьма, что с тех пор, как я научился понимать межличностные отношения, всегда говорил о них как о своих братьях. Даже в голове.

– Я был там один. В школе, – пояснил. – Дэниел к тому времени уже не ходил в неё, так как его отец решил, что тратить время на учёбу – бессмысленное занятие, несмотря на то что он был лучшим в классе того ублюдка и хотел учиться.

Его тяга к знаниям поражала меня, поэтому, когда Неро настоял на том, чтобы я закончил старшую школу, как и полагалось обычному подростку, я остался недоволен. Но спорить с ним было бесполезно. Пришлось доучиться.

– Никто со мной не разговаривал. Большинство боялись меня, а те, кто нет, не понимали языка жестов, поэтому сразу после того, как они не могли прочитать моё «идите на хуй», начиналась очередная драка.

– Ты…

Я кивнул, забыв, что не рассказал Эбигейл, как держал обет молчания на протяжении двенадцати лет. Ровно со дня смерти своей матери и до дня смерти своего отца.

– Но потом появилась одна девочка. Мы вместе посещали математику. Первое время она обходила меня стороной, как и многие другие, пока однажды не решилась присоединиться ко мне за обедом. Так я узнал, что с ней всё в порядке, однако оба её родителя – немые. Она подумала, что я чувствовал себя неудобно из-за своей особенности, и захотела поддержать меня.

Я не отпугнул её от себя, хотя знал, что она не Ангел. Мне стало любопытно, как она осмелилась подойти к парню, про которого ходило так много нелестных слухов. Только за всё время мы так ни разу и не поговорили об этом.

– Мы здоровались, составляли друг другу компанию за обедами и разговаривали в коридорах, потому что она никогда не лезла не в своё дело. Мы никогда не пересекались за пределами школы, и казалось, нас обоих это устраивало.

На самом деле я до сих пор не знал, почему она не потребовала от меня ничего большего, но это было к лучшему. Мне не хотелось расстраивать её. Она была классной.

– Следующие несколько месяцев всё было в порядке. Ещё немного – и я бы смог назвать её своим другом.

Я почувствовал, как ладони Эбигейл напряглись. Был уверен, это произошло не из-за того, что она узнала о моей связи с другой девушкой.

– Однако этого не случилось, потому что родители забрали её из школы после скандала, зачинщиком которого я стал. Мы даже не попрощались. Наверное, после увиденного она бы и не захотела.

Я помнил, как её лицо исказилось в гримасе ужаса, когда я поднял голову и посмотрел на неё. Когда кровь текла по моей шее прямо изо рта. Думаю, в тот момент она поняла, что слухи были верны.

Я – монстр.

– Я переходил из класса в класс, когда услышал стук из мужского туалета. – Я трижды постучал по колену девушки в своих объятиях, чтобы показать ей, как подавать сигнал SOS с помощью Азбуки Морзе. – Тогда я ещё не знал, что там была именно она. Это было неважно для меня. Я в любом случае собирался зайти внутрь и проверить.

Эбигейл за моей спиной громко сглотнула.

– Как оказалось, тот ублюдок заперся с ней в одной из кабинок, собираясь засунуть в неё член до того, как прозвенит звонок. Его действия подкреплялись высмеиванием её общения со мной, а также идиотскими слухами, гуляющими вокруг нас.

Я трахаюсь лучше, чем он. Тебе стоит проверить, детка.

– Я выломал дверь и вышвырнул его в коридор, а дальше не знаю, что на меня нашло. Я даже не бил его. Ни разу. Я просто… стал кусаться.

Как животное.

Как Песец.

– Он умер ещё до приезда скорой помощи. На глазах у десятков людей, которые видели, что именно я сделал это с ним. Я убил его. Деметрио Асторе, ученик десятого класса, тот странный не разговаривающий парень.

Мне было всего пятнадцать.

Конечно, эта ситуация навела шума, несмотря на то, кем был мой отец. Однако Каморра всё-таки смогла уберечь меня от тюрьмы. Они заплатили кому-то за молчание, а кому-то за историю, что смерть произошла по неосторожности.

Будто бы я не разгрыз ему глотку собственными зубами.

Эбигейл не стала задавать вопросов, понимая, как так получилось, что я не понёс никакого наказания. Большие деньги решали практически все человеческие проблемы.

– Прежде чем вернуться обратно в школу, мне пришлось некоторое время отсидеться дома. – Точнее, в подвале. – Чтобы люди перестали шептаться и нашли новый повод для обсуждений.

Ничего не изменилось. Все относились ко мне так, словно ничего не произошло. Только друзья того ублюдка перестали донимать меня, из-за чего драки, которые я начинал, прекратились. Абсолютно.

Когда я вернулся, той девочки уже не было. Чуть позже я узнал, что она с родителями и вовсе переехала в другой город. Я не стал её искать, но надеялся, люди не сделали её виноватой в том, что случилось тем днём.

– Наши с ним шкафчики были соседними. Цветов и игрушек было так много, что они заняли и часть моей площадки. Люди публично сожалели об утрате.

Говорил же, все его обожали.

Казалось.

– Позже выяснилось, что они были не для него. Они были для меня.

Эбигейл подняла голову с моей спины, вероятно, удивившись, как и я, когда узнал.

– Нет, не в знак того, что я тоже должен умереть. Что я ублюдок, которому не место в школе. А в знак «спасибо», которое никто не осмеливался произнести.

– С-спасибо?

– Да, – грустно усмехнувшись, подтвердил я. – Я тоже не думал, что кто-то искренне может быть благодарен за убийство. В мире нормальных людей, то есть.

Их всех учат, что зло, каким бы оно ни было, не имеет права на существование. Что с ним нужно бороться. Искоренить из системы.

Поэтому неудивительно, что так много людей хотели сделать с ним то же самое, но не могли пойти на это. И даже их признательность за совершенное мной была скрытна.

– Как ты узнал?

– Время занятий уже закончилось, но я не хотел идти домой, зная, что, возможно, отец уже ждёт меня, поэтому до последнего находился в школе. Я сидел на лестнице, смотря на пустующий от людей коридор. Никого не ждал. А потом пришла она.

– Та девочка? – озадаченно спросила Эбигейл.

– Нет, другая, – ответил я. – Его одноклассница, которую он изнасиловал на вечеринке по случаю Хэллоуина за год до случившегося. Я не знал.

Потому что если бы знал, то убил бы его раньше.

– Я не остановил её, когда она начала говорить.

Хотя, если честно, сначала хотел уйти. Она была в его компании. Чирлидерша, разумеется. Придерживалась определённого образа и дорожила своей репутацией. Но…

– Её слова звучали как исповедь, поэтому я просто слушал и смотрел на то, как она плачет. Это продлилось около получаса, после чего она поблагодарила меня и ушла. Больше мы с ней никогда не разговаривали, продолжая делать вид, будто были незнакомы, когда, скорее всего, я знал больше, чем кто-либо другой.

Она не пошла в полицию, прекрасно понимая, что ему ничего за это не будет, а все вокруг назовут её обманщицей и обиженной бывшей, которая оклеветала порядочного парня.

– Через время появилась ещё одна девушка. Она оставила письмо в моём шкафчике. Бумага была пропитана слезами. Читая, я думал только о том, что он слишком легко обрёл свой покой.

Сколько ещё девочек пострадало?

Если бы я узнал обо всём этом раньше, я бы рассказал Дэниелу. В то время он как раз в тайне от отца и с помощью Дока изучал особенности кислот.

Было бы весело наблюдать за тем, как член того ублюдка исчезает на глазах. Такое было возможно?

– Как он умер?

Не так, как заслуживал.

– От потери крови из-за разрыва сонной артерии.

Эбигейл опустила ладони с моих глаз и положила их на плечи, обнимая меня. Мои руки всё это время находились на её ногах. Её грудь прижималась к моей спине. Я чувствовал, как умеренно она дышит, будто услышанное успокоило её, а не наоборот.

– Перекусить сонную артерию практически невозможно. Для её повреждения требуется значительная сила, а зубы человека, даже если они острые, как твои, не могут обеспечить необходимое давление для столь серьезного повреждения.

Она говорила как учебник. Каким образом её голова до сих пор не лопнула от количества информации, хранившейся в ней?

– Ну, я смог.

– Это фантастика.

– Нет, просто я – зло, Эбигейл.

Она пыталась убедить меня в том, что я не виноват в его смерти? Буду сожалеть, если это окажется так. Я хочу быть тем, кто забрал у него шанс продолжить портить жизни.

– Откуда в тебе эта животная сторона? – тише спросила девушка, приняв правду о том, на что способен Песец.

Я обернулся к Эбигейл, схватил её за талию и пересел так, чтобы она оседлала меня. Её ладони опустились к моей груди.

Наши глаза наконец встретились, и только так я собирался провести настоящую исповедь – перед своей собственной Богиней.

– Я не говорил не потому, что не мог, а потому, что не хотел. Молчал, так как боялся, что отец вытянет из меня правду об Ангеле. О тебе, – впервые признался я. – Он понимал, что я что-то скрываю, поэтому прилагал все усилия, заставляя меня проронить хотя бы слово.

Я не набивал татуировки, ведь на моём теле было не так много места, на котором он не оставил свой след. Любой рисунок или надпись испортились бы частично или полностью.

– Но, конечно же, его методы значительно отличались от тех, которыми пользовались родители, чьи дети выбрали молчание по собственной инициативе или перестали разговаривать из-за травмы.

Я знал, что когда-то наступит день, когда мне придётся рассказать Эбигейл об этом, но я не знал, что это будет настолько сложно. Говорить о маме и то было легче.

– Он держал меня в подвале, когда мне было пять, десять и даже пятнадцать. Нахождение там подкреплялось избиениями до потери сознания, потому что он злился, когда я отказывался послушно выполнять его приказы.

Существовали факты, в которых мне было стыдно ей признаться.

Вроде того, что я пил воду из миски, потому что она была прибита к полу, а я умирал от жажды, когда он держал меня там сутками. Мне было всё равно, что я лакал из неё, как щенок, чтобы не умереть от обезвоживания. Никто не мог найти меня, потому что он менял моё местоположение, чтобы Неро и Дэниел не выпустили меня оттуда.

Мочился под себя.

И другое дерьмо, о котором мне даже не хотелось вспоминать.

Отец был мёртв, однако всё, что он успел сделать при жизни, продолжало своё существование внутри меня. Песец, которого он породил, работал на Каморру, как он того и желал.

Однако он бы сильно расстроился, узнав, кем именно является тот человек, которому под силу удержать меня на поводке.

Смотри, папочка, я от и до принадлежу женщине.

Даже мои плохие стороны – её.

– Он говорил со мной на итальянском, будто это не усложняло ситуацию, ведь я ещё не знал языка. Изводил меня, пока я не превращался в месиво из кожи и костей. Пытался…

Я остановился, поняв, что рассказал слишком много для одного дня. Мои глаза успели привыкнуть к темноте, поэтому, несмотря на кромешную тьму, я смог заметить блеск в голубых глаза девушки, выслушивающей меня.

Она положила обе ладони на мои щёки, коснулась меня своими губами и прошептала:

– Если ты – зло, Деметрио, то только необходимое.

Глава 21

Эбигейл

Я хотела убить ублюдка, который не имел права зваться отцом Деметрио, с тех пор, как узнала о его особенной любви к маленьким девочкам. А после того, что Деметрио рассказал мне, желала и вовсе узнать место его захоронения, чтобы вырыть могилу и предать его уже мёртвое тело пыткам.

Кто знает, может, после смерти мы никуда не уходим.

Остаёмся здесь и чувствуем, как от прежних нас остаётся всё меньше и меньше.

Что, если это и есть ад?

Что, если путь туда уготован для всех нас?

И если это так, почему он терпел то же, что и другие? Кто-то более нормальный?

Те, кто не брал под свою опеку несовершеннолетних девушек, чтобы насиловать их.

Те, кто не обращался со своими детьми как с домашними животными?

Те, в ком была хотя бы капля человечности?

В нём же её не было.

Почему?

Если Господь не мог заставить его страдать так, как ублюдок того заслуживал, это вполне мог сделать кто-то другой. Сомневаюсь, что предложи я эту идею Деметрио, он отказался бы.

Я была так сильно зла, что не смогла уснуть, когда парень, словно освободившись от бремени воспоминаний, наоборот погрузился в сон рядом со мной, едва мы улеглись, прекратив целоваться.

Я смотрела на него и думала только о том, как много всего ему пришлось пережить.

«Я бывал в ситуации и похуже». Слова, которые я услышала от него в нашу вторую встречу, не переставали крутиться в голове.

Было ли что-то ещё? То, что он скрыл от меня?

Я была уверена в этом, поэтому надеялась, что однажды Деметрио сможет рассказать мне обо всём, потому что я хотела знать правду, чтобы понимать, от чего должна защищать его.

Мысленно я также благодарила Дэниела и Неро за то, что они были с ним в то время. Несмотря ни на что, не оставили его одного.

Они – надежда, которой он жил.

Если вера в Ангела сохраняла его разум, братья поддерживали жизнедеятельность его тела. Без них сейчас его не было бы.

Деметрио не было бы. Ни у меня, ни у кого другого.

Их связь заставила меня вновь вспомнить о Кае и загрустить. Не то чтобы я переставала это делать. Не прошло и дня, чтобы я не возвращалась к мыслям о ней.

Что с ней? Здесь или… там? Как она?

Сожалеет ли она, что вышла на ринг вместо меня? Или всё ещё считает своё решение правильным?

Она скучает по мне?

Или ей совсем не до этого?

Дурные образы стали вырисовываться в моей голове, но человек, внезапно зашедший на кухню, отогнал их одним своим присутствием.

Спокойствие.

Умеренное сердцебиение.

Отсутствие тревоги.

Чувство лёгкости.

Чистые мысли.

Деметрио приобнял меня за талию и оставил поцелуй на щеке, после чего открыл холодильник и начал шариться по полкам, как у себя дома. Думаю, отчасти так оно и было.

За время, проведённое с ним и Арабеллой, я поняла, что они не совсем понимают, в чём заключается смысл личного пространства, потому что почти всё, что они имеют, делят между собой.

Или так было во всех семьях, где больше одного ребёнка? Несмотря на то, что они выросли не вместе, их повадки говорили совершенно об обратном.

Мне не терпелось узнать поближе двух оставшихся членов их названной семьи.

Деметрио залез в самую глубину полки и вытащил оттуда видимо затерявшийся в ней контейнер с чем-то неизвестным мне.

– Это не самая лучшая идея, – попыталась остановить его, когда он закрыл дверцу холодильника, вероятно, собираясь съесть то, что уже нашёл в нём.

– Почему?

– Не знаю, как давно оно стоит там.

Пять дней? Или семь? В общем, это лучше не есть.

– Оно? – пропустив смешок, повторил Деметрио.

Затем мы оба присмотрелись к содержимому через матовые стенки контейнера и поняли, что это рис с овощами и кусочками курицы.

Мой живот тут же испустил странный звук, испугавшись, что я тоже решусь попробовать его. Ещё несколько дней назад он был вполне съедобен, сейчас же…

– Неважно, – отмахнулся Деметрио, сняв крышку и усевшись за стол. – Главное, что это приготовила ты.

– С чего ты взял? – повернувшись к нему лицом и уперевшись поясницей в край столешницы, спросила я.

– Арабелла не готовит.

Правда, но в холодильнике всегда была еда. Много еды. Я никогда не покупала её, так как в этом не было нужды. Полки ломились от продуктов.

– Если она и решится что-то сварить, то это будет человеческая голова очередного ублюдка, которого она лишит её.

– Рада знать, что живу по соседству с серийной убийцей.

– А ещё встречаешься с ним, – напомнил Деметрио. – Передашь мне вилку?

Я кивнула, открыла полку, взяла оттуда прибор и, больше не облокачиваясь на столешницу, протянула его Деметрио. Он же, в свою очередь, вместо того чтобы просто принять его, ухватился за острый конец и дёрнул на себя.

Не удержавшись на месте, я повалилась вперёд и уже через мгновение оказалась на коленях довольного парня.

– Такая неуклюжая, – улыбнулся он.

– Такой наглый, – ответила тем же.

Деметрио обнял меня свободной рукой, положив ладонь на живот, и я прижалась к его груди, уткнувшись лицом в шею. Вновь стало так тепло, что мне не хотелось отпускать его. Прямо как ночью.

Он наколол на вилку немного курицы с овощами и засунул в рот быстрее, чем я успела попытаться остановить его ещё раз.

– Деметрио, правда…

– Вкусно, – перебил он, проглотив первую порцию.

Я принюхалась.

Стоило подготовить активированный уголь. На всякий случай.

Смешок застрял у меня в горле.

– Если ты делаешь это только ради того, чтобы поднять мою самооценку, то не нужно.

– У Куколки проблемы с самооценкой? – нахмурился Деметрио, медленно прожёвывая залежавшийся рис. – Я был уверен, что моё поклонение тебе не может допустить такого недоразумения.

Недоразумение.

– Что мне сделать? Напомнить тебе, как я…

Я щёлкнула ладонью по его подбородку, закрыв этот порочный рот раньше, чем он договорил то, что хотел. Продолжение было очевидно мне. Пришлось закинуть ногу на ногу, чтобы подавить одно из чувственных воспоминаний, связанных с ним.

В квартире, когда он смотрел. В церкви, когда скрывал то, чем именно мы были заняты. В комнате ярости под прицелом камер, вышедших из строя.

– Я имела в виду мои кулинарные способности.

– Это вкусно, – старался переубедить меня Деметрио. – Хочешь попробовать?

– М-м-м, нет.

Один из нас должен чувствовать себя хорошо, чтобы позаботиться о другом.

Арабелла зашла на кухню, игнорируя наше присутствие, будто мы с Деметрио не были кем-то, кого она не ожидала увидеть рано утром в своей квартире. Один её глаз был закрыт. Вероятно, она всё ещё наполовину спала.

Дождавшись, когда девушка нальёт себе воды и повернётся к нам, спросила:

– Как твой порез?

– Твоими молитвами, Figlio degli elementi.

Она делала глоток за глотком, осушая стакан до самой последней капли. Кстати, это я её научила. Арабелла противилась мне, продолжая предпочитать сладкие напитки, пока я не рассказала, к чему может привести пренебрежение водным балансом.

Её не напугали проблемы с зубами, увеличение веса и усталый вид, однако, когда речь зашла о том, что её ногти могут стать ломкими и склонными к расслоению, она тут же поинтересовалась, как много воды нужно пить, чтобы этого не произошло.

К любому человеку можно найти подход.

Даже к такому вредному, как Арабелла.

– Мне нужно…

– Не нужно, – прервала она. – Со мной всё в порядке. Спасибо.

Я хотела всё-таки настоять на своём и проверить её рану, но последнее, что она сказала, резко застало меня врасплох. Мне послышалось?

Нет, подождите. Мне, должно быть, послышалось.

Арабелла Делакруз была благодарна?

Я пребывала в шоке, пока Деметрио рядом со мной засовывал в рот ложку за ложкой, причмокивая.

– Что ты делаешь? – явно удивившись, поинтересовалась Арабелла.

– На что похоже? – едва оторвавшись от контейнера, ответил он ей. После чего продолжил жевать, избавляясь от риса с овощами.

Она морщилась, наблюдая за ним.

– Им неделя.

– Это проблема?

– Для тебя? – высоко подняв брови, переспросила Арабелла. – Да.

Для него – да? Почему?

– Это катастрофа.

– Это вкусно! – в который раз повторил Деметрио, не собираясь слушать ни одну из нас.

Я усмехнулась, упёрлась боком в его грудь и начала следить за ним. Он так аппетитно ел, что я начала сомневаться в отвратительности риса.

Или Деметрио был не привередлив.

Одно из двух.

– Господи, Куколка, я готов съесть свою руку.

– У нас проблемы, – внезапно дала знать Арабелла, едва он закончил хвалить меня.

Я тяжело выдохнула, переведя взгляд обратно на неё. Она стояла на моём прежнем месте и смотрела в телефон. Её правый глаз нервно дёргался.

– То, что я перестал вести себя как избалованная сучка, должно было понравиться тебе.

– Ты не перестал, – ответила она.

Деметрио возмущённо открыл рот, набитый рисом, отчего тот чуть не вывалился на стол, и приложил ладонь к сердцу, словно у него случился инфаркт.

– И я не об этом. – Арабелла вытянула руку в нашу сторону и показала экран телефона, где светилось новое сообщение. – Джерри хочет увидеться с ней завтра вечером.

Что? Со мной? Зачем?.. Почему?..

Я почувствовала, как тело Деметрио напряглось. Он тяжело сглотнул, не прожевав до конца, и выпрямился.

Это плохо, что кто-то хочет встретиться со мной? Я думала наоборот.

– Нет, – даже не разобравшись, ответил он за нас всех.

Арабелла положила телефон на столешницу и упёрлась ладонями в её края, с силой сжав их. Она тоже выглядела не совсем довольной, однако, казалось, будто хотела, чтобы я согласилась.

– Это отличный шанс. С помощью него мы…

– Нет.

– Деметрио…

– Нет.

Он даже не давал ей договорить, а она почему-то не спорила так, как умела это делать. Обычно Арабелла стояла на своём в разы упорнее. Сейчас её власть была совершенно не ощутима.

В отличие от Деметрио.

Он не хотел её слушать, поэтому я встряла, думая, что он считает, будто я против:

– Я пойду.

Но дело было не в этом.

– Нет.

Внутри меня поднялась толика недовольства. Хорошее настроение в мгновение улетучилось, и, быстро спрыгнув с его колен, я оказалась сидящей на соседнем стуле прямо напротив.

– Я пойду.

– Нет.

– Я пойду.

– Нет.

– Я…

– Она пойдёт. – Арабелла поддержала меня, прекратив наш спор. – Прими это, пока она не дёрнула за поводок, на котором держит тебя.

Пришлось поджать губы и прикусить их изнутри, чтобы победно не улыбнуться в ответ на сказанное, потому что это правда. Я понимала, что в конце концов Деметрио сделает так, как хочу я.

Чем бы то ни было.

Сначала мои желания. И только потом его.

Он положил вилку в пустой контейнер и отодвинул его в сторону, разорвав зрительный контакт, который мы сохраняли во время процесса. Его желваки шевелились от злости.

Я не переживала, что мы поругаемся из-за этого, потому что даже если Деметрио не отпустит меня, я не стану злиться на него настолько, чтобы перестать разговаривать. Его опасения были понятны мне. Будь я на его месте, заперла бы себя в комнате.

Живая и невредимая девушка лучше, пускай и ненадолго обиженная.

– Я не хочу, чтобы ты шла.

– Я понимаю. – Я придвинулась ближе и положила ладони поверх его теплых щёк, пытаясь успокоить его. – Но ничего страшного не произойдет. Ты ведь будешь рядом, не так ли?

– Конечно, – безнадёжно выдохнул Деметрио. – Конечно, я буду рядом.

Значит, он согласен? Мы победили?

Я была готова заликовать.

– Я не дам ему прикоснуться к себе.

– Дело не в этом. – Деметрио покачал головой. – Я больше не хочу впутывать тебя в это.

– Я уже впутана, – напомнила ему. – Это моя работа и наша участь. Не только твоя.

– Нет ничего нашего в числе того, что может навредить тебе. Я справляюсь с этим один, ясно?

– Нет, мне не ясно, – возразила я. – В какой момент ты стал считать меня слабой женщиной, Деметрио?

– Я не считаю тебя слабой, – опроверг он. – Я считаю, что ты была сильной слишком долго, а моя обязанность – снять с тебя это бремя. В конце концов, я твой мужчина.

У меня больше не было предлога для того, чтобы продолжать перечить ему.

И на самом деле он был прав. Во всём.

Идти на эту встречу – плохая идея, даже при условии, что они ни на секунду не оставят меня одну. Будет ли в итоге риск стоить того? Никто из нас не мог точно знать.

Чувствуя себя странно, отпустила лицо Деметрио, однако лишь на мгновение, потому что через секунду он уже вернул их обратно, глядя мне прямо в глаза.

– Я убью его прямо там, если что-то пойдёт не так, – сдавшись, предупредил он нас обеих.

Мы с Арабеллой посмотрели друг на друга, как я предполагала, думая об одном и том же, и уголки наших губ одновременно приподнялись в загадочных улыбках.

– Мы тебе не помешаем, – ответила я ему.

Только поможем.

Глава 22

Деметрио

Было глупо даже пытаться противостоять ей.

На что я надеялся? Так или иначе, я хотя бы попытался, потратив свой лимит «нет» на ближайшие десять лет.

Это в последний раз. Если кто-то другой или Джерри вновь захотят встретиться с ней, этого не произойдет. Ни Эбигейл, ни Арабелле, ни кому-либо ещё не удастся уговорить меня.

Как хорошо, что необязательно отказывать ей словесно, чтобы никуда её не отпустить. Можно найти то, что заставит её остаться со мной, а не тратить своё драгоценное время на других мужчин.

Например, поцелуи.

Хотя сейчас это не сработало, несмотря на то, что наши губы практически не отрывались друг от друга уже больше двух минут.

Она точно всё ещё хотела пойти? Стоило ли использовать клыки, чтобы напомнить ей, что мы могли заняться куда более приятными вещами, чем наша работа?

Мои пальцы зацепились за вырез на платье и дёрнули его кверху. Эбигейл подпрыгнула на месте от силы, с которой я это сделал, и засмеялась, отрываясь от меня.

– Перестань!

– Не могу.

Я знал, что она больше не считает себя объектом всеобщего обожания, будучи искренне уверенной в том, что шрам страшно изуродовал её, однако я-то видел, как они на неё смотрят.

Я ненавидел мужчин.

Всех существующих, за исключением тех, кого она не привлекала. То есть слепых и Дэниела. Неро тоже. Но я имел в виду только тех, кто успел стать свидетелем её красоты. Возможно, в будущем найдётся кто-то ещё. Я сомневался, конечно, но надеялся.

Я не хотел потратить всю свою жизнь на убийство ублюдков, которые выступали в роли потенциальной угрозы для неё. Мне хотелось провести свою жизнь непосредственно с Эбигейл.

Мои губы вновь захватили её.

– Я буду здесь, – напомнил ей. – Просто посмотри на меня, если что-то пойдёт не так, хорошо?

– Хорошо.

Она прижала ладони к моим щекам и углубила поцелуй.

О, я не хотел отпускать её. Мы могли вернуться в Лас-Вегас? Я мог снова оказаться перед ней на коленях? А затем устроиться на её мягких дрожащих бёдрах и вспомнить что-то хорошее?

Потому что всё плохое обо мне она уже знала.

Я хотел больше рассказать ей о братьях и маме. Услышать, как она смеётся. Увидеть, как улыбается мне.

И получить что-то хорошее от неё в ответ.

Она любила свою маму, несмотря на всё, что узнала о ней. Они были крепко связаны, как мы с моей.

Могли ли они подружиться там? Я бы хотел верить в это.

А ещё… Та девушка, с которой она дралась. Возможно, она ещё не была мертва. Мы могли бы попытаться найти её. Я бы сделал это для Эбигейл. Всё, чтобы она была счастлива.

Кто-то резко ворвался в наше пространство, и мы тут же ощутили присутствие третьего лишнего. Недовольство прокатилось под моей кожей, хотя я знал, кто нам помешал.

Для внутреннего спокойствия мне нужно было провести с Эбигейл ещё немного времени. Неужели понять это так сложно?

– Отпусти её, Деметрио, – громко выдохнув, попросила Арабелла. – Ей пора идти.

– Знаю, знаю, – проворчал я.

Губы Эбигейл покинули меня первыми: она понимала, что я бы не сделал этого. Меня не смущало, что кто-то видел нас вместе. Наоборот.

Пускай все смотрят и знают, что мы всецело принадлежим друг другу.

Девушка положила руки на мои плечи и надавила на них, заставляя меня наклониться к ней. Я исполнил приказ, не сопротивляясь, и её шепот обжёг раковину моего уха:

– Пока придумай, чем мы будем заняты сегодня ночью. Арабелла упоминала, что у вас есть домик в лесу. Покажешь мне его?

Я остолбенел, а она тут же, воспользовавшись шансом, отбежала в сторону, цокая каблуками. Её предложение заставило меня задуматься о том, чтобы наплевать на запланированную встречу и сразу перейти к приятной части этого вечера, куда сильнее.

– Что ты ему сказала? – заметив состояние, в котором я пребывал, усмехнулась Арабелла.

– Ничего такого, – невинно похлопав ресницами, ответила ей Эбигейл. – Просто предложила провести мне экскурсию.

Экскурсию. По своему телу.

***

Нервно.

Я чувствовал, будто мог буквально взорваться с минуты на минуты, и не понимал причину этого, потому что всё было нормально. Ситуация находилась под нашим полным контролем.

Но не нужно было соглашаться.

Ни на встречу, ни на участие Эбигейл в ней.

Неприятное ощущение сопровождало меня на протяжении всего времени, пока я наблюдал за происходящим с соседнего здания. Мои глаза почти не отрывались от большого окна на третьем этаже, открывающего вид на ресторан напротив. Удивительно, как никто до сих пор не почувствовал на себе мой взгляд, хотя Эбигейл знала, что я здесь и слежу за тем, чтобы Джерри не перешёл границу дозволенного.

Я не хотел превращаться в ублюдка, который запрещает дышать рядом со своей девушкой, но… не нужно её трогать.

Особенно таким, как он.

Эбигейл этого не хотела. Теперь ей не нужно было флиртовать с ним, чтобы понравиться и получить что-то взамен, поэтому она держала локти на столе, а ладони под ним.

Хорошая девочка.

Она знала, что я отгрызу ему голову раньше положенного, если он прикоснётся к ней.

– Перестань смотреть, – потребовала Арабелла, проходящая мимо. – Если он заметит тебя, пострадает она.

Единственное, что может заставить меня перестать делать то, что я хочу – угроза Эбигейл.

Однако не я один чувствовал себя странно. Арабелла наворачивала круги по пустой комнате, словно тревожилась. На неё было не похоже. Поэтому я нехотя оторвался от Эбигейл и её собеседника, чтобы обратиться к сестре:

– Что с тобой?

Она остановилась напротив меня на расстоянии пары метров. Экран телефона, который она держала в руках, из-под низа подсвечивал её лицо в темноте, делая его ещё более хмурым.

– В тот день, когда Эбигейл пришла к нам, она на самом деле не хотела этого делать, – призналась девушка. – Она должна была позвонить тебе, верно?

Да, но не позвонила. А приехала в казино сама. Тогда я даже не задумался об этом, потому что был слишком рад её видеть.

И прежде, чем я успел спросить, Арабелла продолжила:

– Я привезла её, зная, что ты ждешь.

Да. Как я не понял этого раньше?

– Спасибо…

– Не благодари, – перебила она меня. – Кажется, это было ошибкой.

Что? Почему?

– Нет, я собираюсь жениться на ней.

Мысль о том, что я смогу называть Эбигейл своей женой и она по-настоящему станет Асторе, приводила меня в восторг. Дофамин взрывался внутри меня, как фейерверк.

– Как скоро?

Арабелла заметно напряглась.

– Как можно скорее.

Смысл оттягивать это? Я был уверен, что Эбигейл – Ангел. Никого не существовало до неё и не будет существовать после.

Ни в этой жизни, ни в одной из последующих, если мне выпадет шанс провести ещё несколько десятков лет с ней.

Господи, пожалуйста. Я сделаю всё, что скажешь, только дай нам чуть больше, чем было отведено изначально.

– С чего ты взяла, что мы – ошибка? Это из-за Дэниела с Талией? Всё нормализуется.

Любовь неизбежна.

Гейл и Абилена Девора были тому доказательством.

А также тому, что не стоит пытаться убежать от неё, потому что в конце концов ваши пути вновь пересекутся, и осознание, что чувства, которые вы когда-то испытывали, не угасли, сделает больно.

– Нет… – прошептала Арабелла, вернув внимание обратно к телефону. – Нет, нет, нет.

– Что?

Я отошёл от окна, чтобы приблизиться к ней, но едва сделал пару шагов, как за спиной раздался грохот.

Я обернулся – и всё, что происходило далее, пробудило что-то худшее во мне.

Ужаснее, чем был Песец.

Внезапно одна из сотен проезжающих мимо машин остановилась у витрины. И Эбигейл успела лишь в недоумении повернуть голову в сторону окна, когда оно разбилось на тысячи мелких осколков, полетевших в её сторону вместе с пулями, которые выпустили из салона автомобиля, тут же скрывшегося из виду.

Мир замедлился вместе с сердцебиением в моей груди.

Я словно видел каждый маленький и большой кусок стекла, который попал в тело девушки до того, как она наклонилась и упала под стол. Крики людей оттуда были слышны даже здесь. Однако я не слышал её. Совсем. Словно её там и не было, или она…

Паника стремительно достигла максимальной метки и вышла за её пределы. Я хотел двинуться с места. Побежать. Увидеть Эбигейл, но тело не подчинилось. Страх нарастал с каждой секундой. Голос в голове прорывал барабанные перепонки изнутри.

Я зажмурился, взявшись за голову.

Ангелы не подвержены смерти.

Но мой Ангел – она…

***

– Нет! – вопил я. – Пожалуйста! Не делайте этого! Пожалуйста! Отпустите её!

Моя мама стояла на коленях вместе с матерями Неро и Дэниела, когда вокруг них собрались солдаты Каморры, наши отцы и мы. Солнце уже всходило. Но сегодня ночью случилось кое-что страшное.

Кое-что, что я видел.

Дэниел нуждался в помощи.

Тем не менее он был здесь вместе со всеми.

А где Луна? Она всё ещё спит?

Что происходит?

Руки женщин связали за спинами, однако рот моей мамы не заклеили изолентой, как у двух других.

Она не будет кричать. Не потому что не готова бороться и не хочет, чтобы меня увели отсюда до того, как что-то случится, а потому что не может. Отец всегда использовал это как её согласие.

Повиновение ему.

А это просто было ей не под силу, поэтому она двигала пальцами, разговаривая при помощи них. Я заметил это слишком поздно, когда мама уже прощалась со мной.

«Она уже рядом».

Кто?

«Скоро будет здесь, сынок».

Нет, не нужно. Здесь небезопасно. Особенно девочкам.

Один из солдат заметил, как мама передавала мне послание, и доложил об этом моему отцу. Тот уже хотел подойти ко мне, но в последний момент передумал, замахнулся и дал ей пощёчину.

– Нет! – прокричал я, выбежав вперёд, когда она повалилась на землю.

Я хотел дотронуться до неё, помочь встать и развязать её.

Однако меня схватили и притянули обратно. Я обернулся, но смог увидеть лишь Дэниела, смирно стоящего рядом, словно он уже умер.

Он не плакал, как я. Не кричал. Едва стоял на ногах.

Я понимал, что часть него осталась в той комнате.

Верните её ему! Займитесь этим прямо сейчас!

– Молчи, – прошептал мне на ухо Неро. – Молчи, Малыш.

Но я больше не ребёнок.

Меня зовут Деметрио Асторе. Мне двадцать два года. Я – Советник Каморры. Наёмник. И люблю девушку по имени Эбигейл Девора, которая находится в опасности. А это всё…

Это всё у меня в голове.

И оно должно прекратиться. Сейчас же.

Я прикусил его ладонь, в точности как в тот день, но он не убрал её, продолжая удерживать меня на месте. Металлический привкус разлился во рту. Я чувствовал, как кровь стекает по подбородку вместе со слезами из моих глаз.

Закончись!

У меня нет времени.

Закончись!

Закончись!

Закончись!

Это воспоминание. Кошмар прошлого, вызванный настоящим. Я контролирую это! Я. ЗДЕСЬ. ГЛАВНЫЙ. Мне нужно идти. Нужно помочь Ангелу. Я не могу позволить ей умереть.

Покинуть меня.

Мои глаза были прикованы к тому, что оставило за собой один из самых ярких отпечатков внутри моего подсознания, когда я вертел по кругу одну и ту же мысль, пытаясь выбраться и прийти в себя:

Меня зовут Деметрио Асторе. Мне двадцать два года. Я – Советник Каморры. Наёмник. И люблю девушку по имени Эбигейл Девора, которая находится в опасности. Меня зовут Деметрио Асторе. Мне двадцать два года. Я – Советник Каморры. Наёмник. И люблю девушку по имени Эбигейл Девора, которая находится в опасности. Меня зовут Деметрио Асторе. Мне двадцать два года. Я – Советник Каморры. Наёмник. И люблю девушку по имени Эбигейл Девора, которая находится в опасности.

А затем прозвучали три выстрела, после одного из которых жизнь моей мамы резко оборвалась.

И родился Ангел.

***

Человек.

– Идём! – кто-то толкнул меня в спину.

Я распахнул веки. Эбигейл пропала из поля моего зрения.

Витрина ресторана была разрушена. Люди бежали оттуда, но не она. Её не было. Не было. Не было. Где она?

Что-то щёлкнуло у меня в голове, контроль над телом снова стал принадлежать мне, и я развернулся в сторону выхода, за дверью которого уже исчезла Арабелла.

Кроваво-красная пелена стала медленно опускаться на глаза. А затем я сорвался с места и больше не помнил ничего, кроме…

Трясущегося от боли тела Эбигейл в моих руках.

Моя Святая Дебора – человек.

А я – её защитник. Обещанный ангел смерти.

Глава 23

Эбигейл

Всё произошло слишком быстро.

И под «слишком» я подразумевала то, что не успела заметить смену локаций.

Я хотела побывать в домике в лесу?

Как понимаю, именно в нём в итоге и оказалась.

Не знаю, сколько времени прошло, но будто всего мгновение назад одна из сотен проезжающих мимо машин внезапно остановилась и люди из неё открыли огонь. Большое окно, рядом с которым я сидела, разбилось, и тысячи больших и маленьких осколков полетели в меня. Жгучая боль пронзила лицо и верхнюю часть туловища, прежде чем я упала на пол, пытаясь спрятаться от потока острых фрагментов, после чего живот и ноги так же столкнулись с ней.

Кто-то держал меня.

Я отчётливо помнила прикосновения рук к своим плечам, которые удерживали меня на месте, не позволяя шелохнуться.

Забрав возможность прикрыться.

Я могла только зажмуриться.

И молиться.

Ты предал Себя за нас ради спасения души человека. Сегодня моё тело страдает, охваченное болезнью. Верю и знаю, что Ты можешь даровать мне исцеление, если такова будет воля Твоя. Прошу Тебя, помоги мне с миром в сердце принять Твою волю.

Когда шум и крики стали утихать, я, найдя в себе силы приоткрыть веки, потому что на большее по какой-то причине не была способна, увидела рядом Деметрио. Ангел. Свет, ослепляющий меня, кружил вокруг него. Он лишь мгновение держал моё лицо в своих больших ладонях, после чего поднял на руки, и я потеряла сознание.

А затем оказалась здесь.

Арабелла привела меня в чувство нашатырным спиртом. Её взгляд был другим. И я сразу поняла, что что-то не так, но не только поэтому, а ещё потому, что смогла открыть только один глаз.

– Что… – прохрипела я.

Девушка преподнесла стакан к моим губам, слабо наклонила его и помогла мне отпить немного воды. В горле пересохло. Я жадно глотала и глотала, глотала и глотала, пока не стала кашлять. Когда Арабелла поставила стакан обратно на стол, я заметила, что его край испачкан кровью.

– Я бы не стала будить тебя, но Гейл и Дэниел на другом конце штата, а ты… – Она поджала губы, не договорив и оставив меня в полной неизвестности, которая прошла быстрее, чем я успела разозлиться из-за того, что мне не договаривали.

Адреналин в моей крови почти не давал мне чувствовать.

До того момента, как я поняла, что должна была.

Волна острой боли прошла от макушки до кончиков пальцев на ногах. Каждый сантиметр кожи обожгло невидимым огнём.

Прерывисто вздохнув, я широко открыла рот в безмолвном крике, словно потеряла свой голос. Меня качнуло в сторону, но тот, кого я не успела заметить ранее, удержал моё тело в сидячем положении.

Подняв голову выше, заметила Деметрио.

Его руки, грудь и шея были испачканы кровью.

Но он не был ранен. Потому что эта кровь – моя.

Вся кровь здесь моя.

Исключительно моя.

Его губы дрожали.

Почему он так на меня смотрел?

На что он смотрел?

Вспомнив о боли, которая всё ещё поглощала меня, подняла руку и дотронулась до места, от которого исходили самые жгучие импульсы.

Вместо одного старого рубца кончики пальцев прикоснулись к чему-то мягкому, склизкому и рваному. Я стала осторожно ощупывать себя, натыкаясь на вспоротые части кожи в областях носа, щёк, глаз, лба и подбородка.

Моё лицо превратилось в месиво.

По-другому это нельзя было назвать.

– Я избавилась от больших осколков, но не стала трогать мелкие, чтобы не вогнать их ещё глубже. Тебе придётся сделать это самой, – предупредила Арабелла. – Я всё подготовила.

Она осторожно взяла меня под локоть и подняла, не дождавшись моего согласия, потому что сейчас оно было совершенно не важным. Если я не спасу себя сама, то умру от потери крови, а этому не бывать. Никто не согласен с таким исходом.

Арабелла не отпускала меня на протяжении всего пути до ванной комнаты. Ноги подкашивались из-за дрожи во всём теле, но я продолжала ковылять рядом с ней, пока не остановилась напротив зеркала, ужаснувшись от увиденного.

От себя.

Я знала, что всё плохо. Была готова встретиться с кошмаром, однако это… Меня затошнило от собственного вида. Десятки порезов. Глубоких и не очень. Будто моё лицо использовали вместо доски для метания ножей. Одно веко было разорвано, глазное яблоко налилось кровью. Желчь вырвалась из горла, когда я представила, как стану выглядеть после того, как кровь смоется, отёк спадёт и раны затянутся. Успев вовремя склониться над унитазом и обхватить ладонями его ободок, удерживая себя на одном месте, избавилась от остатков в желудке.

Арабелла стояла сбоку, держа мои волосы, но Деметрио рядом не оказалось. Можно было не оборачиваться, чтобы удостовериться в этом. Я всегда знала, когда он был в комнате вместе со мной.

Он не пошёл следом за нами. Сначала я даже не обратила на это внимания, потому что мои мысли крутились совсем вокруг другого. Тем не менее сейчас его присутствие не помешало бы мне.

Я выпрямилась, подошла к раковине и кое-как прополоскала рот. Девушка, которая выполняла роль моей нянечки-ассистентки, раскладывала хирургический набор для шитья.

Хорошо, что я умела всем этим пользоваться. Хорошо, что не боялась игл, крови и боли. Хорошо, что…

Ничего не хорошо.

Мне страшно. И мне больно. Я хочу плакать, но стараюсь не делать этого, чтобы избежать инфекции. Я даже не могу закричать во всё горло, потому что, вероятно, моё лицо буквально лопнет.

Арабелла подставила мне табуретку, но я не присела на неё, а наоборот максимально близко придвинулась к зеркалу перед собой, прижавшись животом к раковине, и включила дополнительный свет, чтобы видеть себя ещё лучше.

Избавиться от осколков.

Промыть.

Остановить кровотечение.

Надеть перчатки.

Когда все эти этапы были пройдены, я была готова начать.

Набираясь смелости, глубоко вздохнула и мысленно попыталась успокоить себя, хотя времени на это не было, чтобы в конце концов прижать иглу к щеке и осторожно ввести её под кожу вместе с нитью. Боль при введение лидокаина в поражённую зону была терпимой по сравнению с той, что я уже успела испытать, когда вытаскивала стекло из своего глаза.

И той, что испытаю сейчас, когда буду зашивать его.

Я пережила это один раз и переживу сейчас, несмотря на то, что в прошлый я находилась в отключке и не помнила, что происходило следующие несколько дней. Однако лицо в напоминание болело ещё месяц. Если не больше.

Переживу.

Переживу.

Переживу.

Кровавые слёзы всё-таки потекли по моим щекам.

Я ничего не могла с этим поделать и сжала челюсти, чтобы зубы перестали биться друг о друга, потому что трясущееся лицо было ни к чему. У меня и без того не получилось бы сделать аккуратные швы, потому что я не могла заставить руки перестать дрожать. Сердце колотилось так, словно добивало свои последние удары.

Сделав первый стежок, прикусила нижнюю губу, проговаривая про себя не трижды, как обычно, а намного больше:

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Терпи.

Обезболивающее ещё не успело подействовать, но у меня не было времени, чтобы ждать. Я истекала кровью. Голова кружилась. В глазах… глазу темнело. Арабелла помогала вытаскивать мелкие осколки из ран, к которым я планировала приступить чуть позже.

Минуты казались часами, а мучения – моим приближающимся концом.

Я плакала, зашивая себя. Арабелла в это время поглаживала меня по затылку, успокаивая и шепча проклятия. Сегодня мог быть хороший вечер, если бы я прислушалась к Деметрио и не полезла в работу, которая была окончена для меня. Он позволил мне слабость, но я отказалась от неё.

Быть слабой – как сложно и как легко одновременно.

Я так устала. Господи, как я устала.

От всего, кроме…

Него.

Деметрио показался в отражении зеркала. Я остановилась, чтобы посмотреть на него и немного отдохнуть от проколов. Наши глаза пересеклись. Моя кровь контрастировала на его коже, которая сейчас была в разы бледнее обычного. И отсюда мне казалось, словно зрачки его серых глаз вытянулись, как у хищника. Он всё также сжимал ладони в кулаки, будто держал в них свой здравый смысл, которого мог лишиться в любую секунду.

Или мою жизнь.

– Деметрио… – позвала я, больно улыбнувшись ему, тем самым стараясь успокоить нас обоих.

Он не отозвался.

Не подошёл ближе.

Его внимание осталось приковано к моему лицу.

Кровавые слёзы без остановки продолжали течь по нему и падать в раковину, уже усыпанную каплями.

Я хотела попросить Деметрио подойти ко мне, помочь мне устоять на месте и сказать, что он по-прежнему считает меня красивой девушкой.

Самой красивой. Единственной.

Однако я не успела этого сделать, потому что Арабелла, отдав приказ, перевела его внимание на себя:

– Убей их.

Глава 24

Деметрио

Ублюдки игнорировали две истины.

Первая: женщина – венец творения.

Вторая: Ева была создана для того, чтобы у существования Адама появился смысл.

Из этого следовало, что, убив женщину, жизни лишалась не только она, но и мужчина, для которого она выступала в роли предназначения.

Всё очень просто.

До сегодняшнего дня я был вполне уверен, что знал, как это – чувствовать Песца. Его неутолимый голод. Неконтролируемое желание. Пока Эбигейл не попытались забрать у меня. Какая наглость — решиться на то, чтобы лишить меня смысла.

Всё, что я собирался сделать, будет совершено не по приказу Арабеллы. Дело даже не в моём собственном желании, потому что Деметрио пошёл бы на это, не согласовывая с кем-либо.

Однако у Песца была хозяйка.

Эбигейл смотрела на меня через отражение в зеркале, пока я стоял на пороге в ванную и послушно ожидал её одобрения на то, что предложила девушка, находящаяся рядом с ней. Мы оба молчали, но её плач, который она издавала немного ранее, крутился в моей голове. Это продлилось недолго. Когда очередная кровавая слеза скатилась по щеке моего Ангела, заставив её поморщиться от боли, она кивнула мне.

И я ушёл.

Чтобы в конце концов оказаться здесь.

Частный сектор в глубине леса не огораживался. Люди не заходили так далеко, поэтому в этом не было необходимости. К тому же ублюдки никогда не были против появления ещё одной жертвы в своих списках. Хотя в такие дни, как сегодня, например, они предпочитали трахать друг друга.

Почему нельзя делать это постоянно?

В таком случае у нас не было бы к ним никаких претензий.

В глазах двоилось, когда я точно следовал маршруту, пробираясь через деревья. Свежий воздух пытался заполнить мои лёгкие, но я чувствовал только запах крови, перемешанный с ароматом белого мускуса и хлопка, которого моя дорогая Эбигейл лишилась бы, если бы жизнь покинула её тело в том ресторане. Она бы стала пахнуть как сероводород, аммиак и кадверин. Никак не моими любимыми небесами.

Я видел дом. Большой и красивый. Мне оставалось пройти не так много, чтобы войти в одну из его дверей. Свет в части комнат был включен. Музыка, играющая в них, доходила до моих ушей. А я слышал – крик, крик, крик. В моих руках не было оружия. Я – пуст. Совершенно ничего, что напугает их, когда я присоединюсь к ним.

Сколько здесь было людей? Неважно.

Все они умрут сегодня.

После чего я вернусь домой, расцелую лицо Эбигейл и признаюсь, как сильно люблю её. Всегда любил. Ещё до того, как она запрыгнула в мою машину. До того, как чуть не погибла. Я скрывал это достаточно. Она уже должна была догадаться.

И знать, что не существовало человека, который смог бы заменить мне её, потому что… Несмотря на то, что Эбигейл появилась на свет позже меня, это я был создан для неё.

Она – смысл.

Причина моего существования.

Без неё мне оставалось не так много.

Я бы с легкостью покончил с этим дерьмом под названием жизнь, если бы Ангел так и не объявилась. Зачем мне что-то без неё? Зачем миру быть, когда в нём нет её?

Мне приходилось глотать слюну намного чаще обычного, потому что она скапливалась во рту слишком быстро. Я хотел приступить к делу. Когда моя ладонь опустилась на дверную ручку и потянула её вниз, позволяя мне без труда войти в дом, который не на удивление оказался переполнен стонами и звуками слияния тел.

Им было хорошо?

Совсем скоро станет ещё лучше.

Я медленно вышагивал по коридору, выбирая, в какую из комнат войти в первую очередь. Без разницы. В каждой из них есть то, что утолит голод Песца.

Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Его биение отзывалось в моей голове, как удары молота по наковальне, оставляя после себя только эхо непроходимого страха и адской злости.

Мне суждено сгореть.

Однако они будут первыми.

Не теряя времени на раздумья и план дальнейших действий, сначала остановился около двери, а затем резко ворвался внутрь. Моё тело сразу же снесло с ног одного из участников, снимающего происходящее. Мужчина рухнул на пол вместе с камерой, разбившейся в то же мгновение, когда я потратил секунду на то, чтобы закрыть за собой дверь и улыбнуться тем, кто обратил на меня внимание.

– Вы не против, если я сделаю погромче? – спросил у них, протянув руку в сторону музыкальной установки и начав прибавлять громкость до тех пор, пока звук не стал давить на виски. – Мы же не хотим, чтобы нам помешали, так ведь?

Ещё четверо ублюдков развлекались друг с другом. М-м-м, интересно. Они находились в недоумении, поэтому пока что бездействовали. Я наклонил голову вбок, пытаясь понять, где заканчиваются тела одних и начинаются других. Это оказалось бессмысленно.

Подбежав к ним, ударил двоих с такой силой, что они потеряли сознание, повалившись в разные стороны друг от друга. После чего схватил третьего за волосы на макушке, заставил слезть с другого ублюдка, в глубине которого находился его член, и отлететь в сторону. Удар пришёлся на голову, поэтому он также стал временно устранён.

– Кто ты…

Печально, что ему неизвестно моё имя.

На самом деле мне их тоже. Я даже лиц не различал. Без понятия, был ли здесь кто-то из тех, с кем я уже когда-то встречался, но я обязательно наведаюсь во все комнаты в этом доме, чтобы узнать. А ещё съезжу в гости к Джерри, если он не успел сбежать из города. Хотя даже так – я не вернусь к Эбигейл, пока он жив.

Он ответит за то, что с ней произошло.

И за то, что держал её тело над своим, прикрываясь ей, как щитом, от пуль и осколков. На нём не оказалось ни царапинки, когда я пришёл, чтобы забрать её. Однако у меня не было времени разбираться с ним прямо там, когда Ангел истекала кровью на моих руках.

Вероятно, кто-то заказал его убийство, но у них ничего не вышло.

Нестрашно. Я закончу начатое.

Скинув с кровати ублюдка, вылупившегося на меня, пнул его в живот. В этот же момент позади послышались шаги, и я вспомнил, что оставил без особого внимания того, кто снимал. Когда обернулся, он уже стоял на выходе, но я вовремя подбежал к нему и толкнул к БДСМ-установке. Цепи, кляпы и жгуты, наверное, ещё никогда не казались мне такими важными атрибутами в работе.

Дотащив до них четверых ублюдков, сцепил всех между собой и стеной, чтобы они не смогли помешать мне сделать то, зачем я сюда пришёл. Одного всё же оставил на свободе, с нетерпением ожидая, когда он набросится на меня. Однако он только полз по полу в сторону двери, будто носок моего ботинка помог его селезёнке лопнуть.

Нет, нет. Умирать пока что рано.

Не став останавливать его, опрокинул стол набок, ухватился ладонью за торчащую вверх ножку и ударил по её основанию с другого конца. Послышался хруст, когда она оторвалась, оставив за собой трещины на поверхности. Не теряя времени, повторно зажал её между коленей и с силой опустил кулак прямо к середине. Дерево заскрипело и треснуло, ломаясь на две части.

– Как успехи? – спросил, подойдя к ублюдку, пытающемуся сбежать. Он опёрся на ладони и попытался подняться, однако я уже наступил на его щиколотку, вырвав из горла крик вместе с хрустом кости. – Тебе больно?

Я засмеялся. Так громко, что мой смех слился с музыкой.

Провернув ключ, торчащий в замке, схватил мужчину за руку и потянул к стене, где находились его друзья по пристрастиям, чтобы предоставить им идеальный угол обзора на то, что будет происходить далее.

Если бы я знал их получше, то придумал бы что-то особенное для каждого из них.

Они любили пользоваться телами новорождённых? Или бегать по лесу с ружьями за беззащитными женщинами, стрелять в них и только потом насиловать их полумёртвые тела? Может, игра со скальпелем возбуждала их?

Я перевернул ублюдка на спину, ухватился за его щёки, принуждая открыть для меня свой рот, и засунул в него ножку, оторванную от стола. После чего стал вводить её внутрь и выводить обратно.

– Нравится?

С каждой секундой мои движения становились всё жёстче, потому что перед глазами стояло изрезанное лицо Эбигейл. С уголков широко открытого рта мужчины вытекала кровь, но я не останавливался. Не мог, хотя хотел, чтобы он остался в живых до тех пор, пока я не воспользуюсь второй частью опоры, ожидающей нас. Но его гланды и миндалины, должно быть, уже были разорваны, потому что я использовал его горло как ступу.

Мне стоило остановиться.

Веселье не закончится так быстро, несмотря на остальных ублюдков, до которых ещё не дошла очередь.

Вытащил ножку стола из глотки мужчины, откинул её в сторону за ненадобностью. Он наклонился, кашляя кровью прямо на мои ботинки.

– Дыши, – приказал я, взяв его за волосы. – Ты не умрешь как человек.

Потому что убьёт его тоже не человек.

Песец сидел на подкорке моего сознания, позволяя Деметрио резвиться.

В итоге все они умрут от обычной потери крови. Возможно, я даже потрачу время и вывезу их тела в лес, отдав на съедение волкам.

Люди над нашими головами продолжали беспрерывно трахаться, пока один ублюдок пытался восстановить дыхание, а другие что-то мычали с кляпами во ртах. Двое из них до сих пор не пришли в себя, поэтому я не собирался спешить.

У шоу должны быть зрители, иначе в чем смысл?

Я посмотрел на оставшихся, которые дрожали, понимая, что с ними будет, и приказал, давая возможность встретиться со своим неизбежным концом раньше всех, так как ощущал, что Песец вырывался из цепей:

– Следующий.

Глава 25

Эбигейл

Кто-то разбудил меня.

После того как я закончила со всеми рваными ранами, во мне абсолютно не осталось сил, поэтому я задремала на диване в гостиной, дожидаясь Деметрио, пока Арабелла караулила мой сон так, словно в случае чего собиралась убить того, кто решит нарушить его.

Она продолжила успокаивать меня, даже несмотря на то, что я уже сложила иглу, перестала плакать и засыпала под её рассказы об Ангеле.

Об Ангеле, которым была я.

Которым, как думал Деметрио, была я.

А сейчас он нёс меня наверх, прижимая к себе и тяжело дыша в мою шею. От него пахло кровью.

Или это было от меня?

– Деметрио?

– Я люблю тебя, – вместо сотни тысяч вариаций других ответов, прошептал он.

Мои руки и ноги инстинктивно сжались вокруг него сильнее.

Но я не ответила ему взаимностью, будто это не было так, когда на самом деле я тоже любила его. Просто ком в горле не позволил мне этого сделать. Пока.

Мы забрались на второй этаж, после чего прошли по небольшому коридору и остановились у комнаты со свечой и иконой над входной дверью. Его комнатой. Деметрио вошёл внутрь, ни на секунду не ослабляя хватку. Даже усевшись на пол рядом с кроватью, продолжил прижимать наши тела друг к другу.

Из-за порезов это приносило толику боли, однако его тепло было важнее. Оно исцеляло меня.

Он молча дышал, стараясь успокоиться, поэтому я не мешала ему, медленно просыпаясь в его объятиях. За окном всё ещё стояла ночь. Наверное, прошло всего несколько часов, но я чувствовала себя намного лучше.

Только не сон был тому причиной.

А Деметрио, который вернулся ко мне. Живой.

И, как я надеялась, невредимый. Так ведь?

Прошла ещё пара минут, прежде чем он зашевелился, решив приподнять голову, чтобы посмотреть на меня.

– Их больше нет.

Его светло-серые зрачки стали тёмными, как грозовые тучи в ночь нашей первой встречи, а глазные яблоки налились кровью.

– Кого? – Я сглотнула, отчасти боясь услышать ответ, который он собирался мне дать.

– Всех.

Мурашки пробежали по моей коже от затылка до икр. Губы приоткрылись, когда шок переполнил меня. Я бегло осмотрела лицо Деметрио, не замечая на нём повреждений и…

– Спасибо, – всё, что смогла вымолвить, прижавшись своим лбом к его, игнорируя отголоски острой боли.

Его тело дрожало в такт моему, словно мы не были разными людьми, а являлись одним целым. Нет, не «словно». Мы и есть единое целое. Всегда им были, несмотря на то, что провели по отдельности так много времени. Мне не хватало его, как и ему меня.

Чтобы быть счастливыми.

Чувствовать себя в безопасности.

Любить.

Я любила его. Безудержно. Неосторожно.

Когда сегодня я вновь оказалась близка к своему концу, всё, чего я хотела, это в последний раз увидеть его. Подтвердить тот факт, что до того, как умереть, успела встретить мужчину, в существование которого отказывалась верить.

Он необычайный.

Зло, необходимое мне.

Я не желала делиться им ни с кем другим.

– То, что с тобой случилось… – прохрипел Деметрио, осторожно положив ладони поверх моих щёк. – То, что я сделал – не конец.

– О чём ты?

Он опустил руки обратно, ещё совсем недолго согревая меня ими, и отодвинулся, чтобы посмотреть на меня. Его глаза стали блуждать по моим новым шрамам, и я почувствовала их на каждом израненном сантиметре.

– Скажи, что я красивая.

Деметрио покачал головой, отказываясь.

– Красивая? – переспросил он. – Господь копил в себе силы, чтобы исчерпать их на тебе, поэтому теперь по свету ходят миллиарды уродцев и… ты, Эбигейл.

Я застыла на месте, не находя слов. Это совершенно не то, что я ожидала услышать. Я знала, его слова успокоят меня и придадут былую уверенность, однако это… Отражение его чувств ко мне.

Я – единственная в его сердце, перед его глазами, под его кожей. Ему даже необязательно произносить это вслух, чтобы я знала.

Мы сидели в кромешной тьме, обожаемой нами, и не собирались зажигать свет. Он был не нужен нам, так как мы были светом друг для друга каждый день, начиная с той ночи.

Тем не менее Деметрио всё-таки поднялся со своего места и усадил меня на край кровати. Я молча наблюдала за тем, как он открывает тумбу, достаёт оттуда коробок спичек и зажигает свечи одну за другой.

Комната озарилась жёлто-оранжевым светом, но несильно. Обстановка стала казаться интимнее, а когда парень стянул с себя рубашку, по-настоящему стала таковой.

Я всё ещё смотрела на него, не желая когда-либо переставать делать это. По крайней мере не сейчас точно.

Часть крови, пропитавшей белую ткань, осталась на его бледной коже.

Скольких именно людей он убил?

Что мы будем делать с этим завтра?

У него будут проблемы из-за меня? Братья не станут злиться на него?

Только пока я не хотела знать ответ ни на один из этих вопросов. Я лишь хотела пережить случившееся вместе с ним.

Никогда ни с кем другим.

Никто другой не был нужен мне.

Деметрио вернулся обратно, опустился на колени передо мной, и его вид заставил меня усомниться в том, что он сможет пережить сегодняшнюю ночь, если я не помогу ему.

По-особенному.

– Ты должна кое-что сделать для меня.

– Что?

Он протянул и расслабил руку, которую до этого сжимал в кулак. Отломленное крыло от статуэтки показалось мне.

Ангел?

Где остальная часть?

И… что мне нужно сделать с этой?

– Я не понимаю тебя.

Деметрио вложил кусок фигурки в мою ладонь и развернулся, усаживаясь на полу спиной ко мне.

С каждой секундой мне становилось всё более ясно, чего он хочет. Но его желание не нравилось мне. Оно пугало.

– Шрам за шрам, – объяснил Деметрио то, что я и без того успела понять.

Всё внутри меня сжалось, когда я представила, как раню его. Я никогда не хотела знать, каково это. Но это то, чего хотел он. Пусть его желания много значили для меня, сегодня я не собиралась ему потакать. Он уже должен был привыкнуть.

– Это не…

Деметрио выхватил крыло обратно, не дав мне договорить: «Это не твоя вина. Никто из нас не виноват. Я не хочу уродовать тебя», и резко потянулся к спине, чтобы порезать себя сам.

Однако я успела перехватить его кисть, сжав её и прокричав ему в лицо, когда он на мгновение обернулся ко мне:

– Я сделаю это! Сделаю!

Господи, я должна сделать это ради него. Ради него. Плевать на меня! Потому что он не остановится. Даже если у меня получится отвлечь его от этих мыслей сегодня, они вернутся к нему завтра.

И будут преследовать, пока он не сделает это.

Ему нужна боль. Моя боль.

Мои конечности тряслись, когда я устраивалась на коленях, чтобы быть немного выше, и придвинулась к краю ещё ближе, положив свободную ладонь на его лопатку.

– Что?

Деметрио опустил голову, словно грешник, который собирался покаяться.

– Твоё имя.

Мои губы задрожали.

– Деметрио…

– Пожалуйста, Эбигейл. – Он спрятал лицо в ладонях, наклонившись и расправив плечи. – Я умоляю тебя.

– Хорошо, – прошептала я, приблизившись и оставив поцелуй на его щеке. – Хорошо.

Только бы ты почувствовал себя лучше.

Слёзы собрались в уголках моих глаз, когда я сделала глубокий вдох, настраиваясь. Осколок в ладони казался раскалённым металлом, приносящим боль.

Возможно, Деметрио не понимал, но…

Его боль была и моей тоже.

Я прижала острый край к его левой лопатке и надавила, пока кожа под напором не разорвалась. Кровь хлынула из раны, и её поток значительно возрос, когда я начала проводить линии одну за другой, вырезая на его теле первую букву.

«А».

Он хотел носить моё имя как знамение.

Как символ нашей с ним связи.

Связаны.

Я опустила свободную ладонь к боку Деметрио, чтобы чувствовать его во время процесса. Он был горячим, липким и мягким, как воск, который таял. Мне хотелось поскорее обнять его, а для этого нужно было закончить начатое. Моя рука дрожала. Осколок уже окрасился в красный, навсегда оставаясь таким, пропитавшись его кровью.

Едва я успела провести линию, чертя следующую букву, которой не было в моём имени, Деметрио дёрнулся и обернулся.

– Что ты делаешь?

«N» была почти закончена. Осталось провести всего ещё одну прямую линию.

– То, что должна.

Наша любовь не требовала визуальных доказательств.

Я безусловно принадлежала ему, хоть изначально и отрицала это. Не хотела верить. Но мы не могли расстаться так же, как и не встретиться. Это невозможно – мы по раздельности.

– Ты всю жизнь искал Ангела, когда он был так близок к тебе, – прошептала я. – Потому что ты он и есть.

Деметрио зажмурился и стал качать головой, отрицая очевидное.

Однако это всегда был он.

Защитник.

Покровитель.

Ангел-хранитель.

Всегда для меня. И всегда мой.

– Если бы не ты, меня бы давно разорвали на куски.

Я не приукрашивала, заставляя его поверить в свою правду.

Деметрио не было рядом, но его имя защищало меня. Прятало. Подарило шанс на восстановление. Осмысление прожитого. А когда время существования щита истекло, словно спустившись с небес, появился он. Было так неразумно принимать его предложение и доверять ему – незнакомцу, который свалился мне на голову, – тем не менее я всё же сделала это и ни на секунду не пожалела.

Он стал моей верой. Тем, что спасло меня.

Тем, кто возродил меня из останков.

– Позволь закончить. – Я погладила его бок, размазывая кровь. – Я докажу, что ты не тот, кем себя считаешь. Ты не абсолютное зло, которое заслуживает боли, Деметрио.

В нём есть как черное, так и белое, потому что он – человек. Живое существо. Не только Каморрист, желания которого остаются без внимания. Не Песец, который питается насилием над другими.

Ему бывает больно и страшно.

И он чувствует намного больше, чем позволено в их кругах.

Я верила в существование чистого зла, однако непоколебимое добро что-то из ряда вон выходящее.

– Ты – не причина моих шрамов, ты – источник их исцеления.

Деметрио сжал челюсти, и прежде чем он отвернулся, услышав меня, я заметила, как пелена из слёз покрыла оболочку его покрасневших глаз.

Испугавшись, что он передумает и заберёт у меня крыло, чтобы исправить мою ошибку, не стала терять времени и продолжила вырезать оставшиеся три буквы.

Я больше не чувствовала запах крови, потому что привыкла к нему. С каждой секундой мои руки всё больше и больше утопали в липкости, от которой мне не хотелось отмыться, так как она принадлежала ему. Всё в Деметрио, чем бы оно ни было, никогда не будет отвратительно мне. Он никогда не станет неприятен мне.

Я принимаю все его стороны.

Светлые и тёмные.

Начертив последнюю линию, облегченно выдохнула, оторвалась от Деметрио, который за всё это время даже не шелохнулся, словно я не резала его наживую, и посмотрела на «ANGEL» от одной его лопатки до другой. Кровь струями вытекала из букв, пачкая его спину и простыни под ним.

Не удержавшись, наклонилась вперёд, осторожно поцеловала рваную рану, а затем прижалась лбом к нетронутой части над ней.

Как к иконе.

– Пусть наша любовь будет крепкой, как ты, – прошептала я. – Аминь.

– Пусть наша любовь будет сильной, как ты, – вслед за мной прохрипел Деметрио. – Аминь.

Я приподнялась на коленях, не избавляясь от следов крови на своём лице, и положила кусок статуэтки на тумбу, после чего вернулась обратно на своё место.

– Посмотри на меня.

Деметрио медленно повернулся в мою сторону, но не встал. Он выглядел измученно. Прямо как я. Мне хотелось изменить это. Заставить нас обоих почувствовать себя лучше.

Любым способом.

Будто читая мои мысли, он тихо попросил, когда мои глаза опустились к его губам:

– Не сегодня.

– Сегодня был плохой день, – напомнила я нам обоим. – Сделай его лучше. Только ты сможешь.

Только тебе я позволю.

– Песец… – Его дыхание стало тяжелее. – Я не контролирую себя. Ни в чём. А мне не хочется навредить тебе. Я не смогу жить дальше, если сделаю это. Понимаешь?

– Но ты говорил, что он на моей стороне.

– Это так. Однако я не могу быть уверен, что справлюсь с… Не после сегодняшнего. Я даже не помню лиц тех, кого убил. Ни одного.

Он и не должен.

Мы можем позволить себе забыть о них всех хотя бы на один день? На несколько часов или минут, чтобы ощутить свободу от бремени, которое тащили за собой. Оно будет с нами всегда.

И мы позаботимся об этом завтра.

Сегодня я хочу, чтобы мы позаботились друг о друге.

– Пожалуйста, Эбигейл, не плачь.

Деметрио захотел провести большими пальцами под моими глазами, но не знал, как правильно прикоснуться к лицу, чтобы не сделать больно, поэтому остановился и опустил ладони обратно к коленям.

Я хотела, чтобы он дотронулся до меня.

Чтобы что-то прекрасное соприкоснулось со мной сегодня.

Не стёкла и иглы. А его руки и губы.

Ласковые и нежные, когда они нужны мне. И сейчас я жаждала их именно такими, поэтому он был прав, когда отказался от того, что я предложила, тем не менее…

– Ты должен знать, как контролировать себя. – Я сглотнула, не желая думать о том, что собиралась сказать далее. – Когда ты был с другими девушками… Ты спрашивал, как они? Интересовался, не переходил ли черту?

– Нет.

Его ответ прозвучал резко, заставив меня сглотнуть толику страха, внезапно появившуюся внутри.

– Почему?

Деметрио поднял голову. На его скулах заиграли желваки от того, с какой силой он сжал челюсть, перед тем как признаться мне:

– Потому что других не было.

– Что…

– Других не было, – повторил Деметрио. – Я всегда знал, что однажды ты появишься. Зачем мне было делать это с другими, когда я хотел этого с тобой? Все считали, что ты фантазия, но ты была реальна. Я верил. Дожидался тебя.

Его дыхание сбивалось, когда он говорил, выплёскивая на меня свою одержимость мной.

– Всего восемнадцать лет, чтобы в итоге держать тебя в руках каждый день.

Губы дрогнули в улыбке, когда он приблизился, встав на колени.

– Я не придумал тебя.

– Я здесь.

Деметрио положил свои ладони на кровать по обе стороны от моих бёдер и стал медленно возвышаться надо мной, заставляя теперь меня приподнять голову, чтобы продолжить смотреть на него.

– Я люблю тебя, – снова произнёс он, словно чтобы я не боялась его и того, что сейчас происходит.

Но я никогда не боялась его, несмотря на то, что с первой нашей встречи он источал опасность. Однако она не пугала меня.

– И я люблю тебя, Ангел.

Я заметила блеск в его глазах, когда он наклонился, чтобы наконец поцеловать меня. Это было не резко и быстро. Не так, как я не смогла бы выдержать сегодня. Он знал, что мне нужно. Я быстро отползла назад, не отрываясь от его губ. Стон застрял у меня в горле.

– Я всё ещё считаю, что лучше дождаться другого момента, – прохрипел Деметрио, зажмурившись. – Я никогда не перестану хотеть тебя. Только сегодня… Я сам не свой, Куколка. Ты понимаешь, о чём я.

Пришла моя очередь целовать его.

– Всё в порядке, Деметрио. Я всё равно ничего не чувствую.

– Ничего? – переспросил он, замерев.

– В моём организме слишком много обезболивающего.

Это правда, тем не менее моя чувствительность ниже лица осталась прежней. Просто мне не хотелось, чтобы во время процесса Деметрио думал только о том, как бы не причинить мне боль. Он в любом случае будет осторожен, потому что не может по-другому.

Мне было не о чем переживать.

Пока я думала, как точно успокоить его на этот счёт, вызов стал читаться в его взгляде, обращённом ко мне.

– Тебе не кажется, что это нечестно?

Я нахмурилась, из-за чего лоб кольнуло.

– Я наполовину голый, а ты – нет.

Мои губы тут же изогнулись в улыбке, и я потянулась к краю своей хлопковой майки, собираясь снять её, чтобы оказаться с ним на равных, но Деметрио покачал головой, останавливая меня.

Его ладони проскользнули под резинку моих шорт с трусиками и медленно стянули их по ногам. Разгорячённую и уже влажную кожу обдал холодок, когда он раздвинул мои бёдра, стоя на коленях между ними.

– Кажется, что-то ты всё-таки чувствуешь.

Он не отрываясь любовался моей киской, и если бы она могла покраснеть от смущения, то так бы и сделала. Собираясь проверить это, Деметрио наклонился, опёрся локтем одной руки о матрас, а другую протянул вперёд и прижал подушечку большего пальца к клитору, заставив меня пискнуть.

– Больно?

Это не было заботливо или взволнованно.

Он издевался.

Поэтому я решила оставить его без ответа, а он, в свою очередь, сделал несколько движений, после которых мне захотелось укусить его за руку. Но тогда бы он перестал, поэтому я подавила это желание, наслаждаясь пыткой.

– Хм?

– Хм? – вызывающе повторила за ним, прикусив внутреннюю поверхность щеки.

Деметрио неожиданно убрал свою руку, но до того, как я успела запротестовать, улёгся на живот, обнял меня за бёдра и поцеловал место, которое находилось экстремально близко к тому, где он должен был это сделать.

– Даже так? – вновь поинтересовался он.

Пульсация нарастала с каждой секундой его промедления.

– После этого я имею право называть себя Святой Мученицей.

– Почему же, Ангел? Я думал, ты ничего не чувствуешь.

Горячее дыхание Деметрио ощущалось настолько приятно, что мне хотелось его ещё ближе.

– Или ты лжешь мне?

Веки затрепетали, когда его губы коснулись моей киски, но не стали двигаться по ней. Сгорая от желания, я приподняла таз и сама прижалась к его рту. Деметрио не отпрянул сразу, однако и не позволил длиться этому слишком долго.

– Так не пойдёт.

Он надавил на мои бёдра и опустил их обратно.

Я безнадёжно выдохнула:

– Да.

– Что именно? Лжешь мне, что твоя киска не болит, соскучившись по моему языку?

Когда-то он смущался при виде меня, а теперь…

Мне нравилось. Это заставляло моё сердце биться чаще.

– Да.

– Оказывается, так легко заставить тебя отвечать на мои вопросы, Куколка. Я должен был припасть к тебе ещё в тот момент, когда ты угрожала мне топором.

Я пропустила смешок, вспомнив тот день, а затем прикрикнула, когда Деметрио начал действовать и подключил один из пальцев, проникнув им внутрь. Его движения постепенно набирали темп, заставляя меня ёрзать на месте.

– Пожалуйста, да, – умоляла я, закатив глаза и широко раскрыв рот, чтобы он расслышал каждый мой стон.

Деметрио пожирал меня, словно изголодавшийся.

Это было интенсивнее того, что произошло в комнате ярости, хотя казалось, нельзя заставить меня кончить сильнее, чем тогда. Но он не собирался останавливаться на достигнутом.

Его ладони поглаживали мои бёдра, бока и живот, пока язык играл с клитором, совершая эти мучительные движения из стороны в сторону.

Я была так близка, что одновременно жаждала кончить и растянуть удовольствие – мне не хотелось, чтобы это прекращалось.

– Господи!

– Да, Куколка? – отозвался Деметрио.

Я посмотрела вниз и встретилась с его голодным взглядом. Это выглядело страшно эротично. Его руки, глаза и рот были одновременно заняты мной.

Я ощутила прилив тепла по всему телу и то, как мышцы, которые ранее были напряжены, резко расслабились, а голова закружилась. Из моего горла вырвался протяжный стон, заставивший Деметрио делать всё медленнее, а после и вовсе остановиться, потому что он получил то, что хотел – мой оргазм.

Парень прокладывал поцелуи вдоль моего тела, медленно пробираясь к губам. Майка задралась, оголив живот. Мне уже не терпелось избавиться от неё, чтобы он дотронулся до моих затвердевших сосков, обвёл их языком и прикусил.

– Как насчёт того, чтобы стать молодыми родителями?

Деметрио застал меня врасплох, но я даже не успела придумать ответ, как он улыбнулся и поцеловал меня.

Мягко, но страстно.

Как он это делал?

– Я пошутил, – успокоил, оторвавшись от меня.

– А я бы всё равно не согласилась, потому что сначала ты должен жениться на мне.

– Это значит, что ты согласна выйти за меня?

Уголки моих губ приподнялись.

– Это предложение?

– Нет, ты заслуживаешь настоящего предложения всего моего существа, – вместо «руки и сердца» произнёс он. – Но я изо всех сил постараюсь не разбудить священника звонком, пока буду искать презервативы в комнате своего старшего брата.

Я засмеялась, краснея от осознания, что мы всё-таки собираемся это сделать. В чужом доме. После всего, что сегодня случилось.

Мне не хотелось дожидаться подходящего момента.

– Сейчас вернусь. Здесь… ничего нет.

Я кивнула, проводила его взглядом, когда он скрылся в коридоре, и стала дышать ртом, пытаясь избавиться от волнения.

Это наш первый раз.

Девственник… О, Боже мой!

Накрыв рот ладонью, спрятала улыбку, вырвавшуюся наружу.

Его обаяние – моё. Его шутки – мои. Его боль – моя. Его слёзы – мои. Его любовь – моя. Его принципы – мои. Его сила – моя. Его страхи – мои. Его жизнь – моя. Его желания – мои.

Деметрио Асторе – мой.

Исключительно. От начала и до конца.

И никто не может оспорить это. Даже Господь.

Пока он не вернулся, я решила детально рассмотреть комнату, в которой мы находились.

В коридоре и на первом этаже не было ничего, что бы указывало на то, что здесь кто-то жил. Однако эта комната… она была живой. Как Деметрио. Коллекция игрушечных машинок за стеклом в стене, свечи и фотографии, где он маленький, а по бокам стоят его братья. Позже я попрошу, чтобы он поделился со мной, когда и при каких обстоятельствах были сделаны эти снимки.

Я хотела знать о нём всё. Каждую мелочь.

Плохую и хорошую.

– Твоя чувствительность восстановилась? – нагло усмехнулся Деметрио, появившийся на пороге.

Бёдра сжались сами по себе от волны возбуждения, накатившей на меня при виде него. Он был таким красивым во всей этой крови, что я не собиралась отправлять его в душ до того, как мы закончим.

– Тебе следует проверить.

– Думаешь, выдержишь ещё одну встречу с моим языком, Эбигейл?

Я сглотнула, прижавшись к спинке кровати, когда Деметрио стал наступать на меня, как хищник. Он редко называл меня по имени, и в любой другой день я бы подумала, что что-то не так, но сейчас это больше походило на игру.

– Не недооценивай меня.

– Никогда.

Он быстро избавился от брюк с боксерами и предстал передо мной во всей своей красе, а затем схватил меня за лодыжку и потянул на себя. Я скатилась по подушкам, оказавшись на спине, в то время как он навис надо мной.

Не дождавшись, когда Деметрио полностью разденет меня, стянула майку через голову и зашипела, задев несколько ран. Он тут же осторожно коснулся пластырей на моём лице, и в его глазах отразилась печаль.

– Нет, пожалуйста.

– Что?

– Никогда не смотри на меня так.

– Как?

– Будто я – твоя самая большая боль.

Что-то в его взгляде изменилось.

– Ты… – Губы Деметрио жестко коснулись моих. – Я задыхаюсь, глядя на тебя, понимаешь? Никогда не станет существовать человека, которого я посчитаю превосходнее тебя. По всем параметрам.

– Ты выглядишь лучше меня.

– Никто не может выглядеть лучше тебя, Куколка.

Он разорвал упаковку зубами, порезав губу, и натянул презерватив на свой член. Я обняла его за шею, притягивая ближе. Лицом к лицу. К телу, которое он держал на весу, не позволяя нам соприкоснуться.

– И я не человек.

– Не говори так, – шепотом попросила я, почувствовав, как его твёрдая длина коснулась внутренней стороны моего бедра, когда он опустился на меня. – Песец не определяет тебя. Я буду делать это, хорошо?

Деметрио тяжело задышал, его ноздри раздулись, а мышцы рук напряглись. Я знала: это потому, что моё тепло оказалось так близко к его.

– Хорошо, – ответила за него.

Он покачал головой, ухмыляясь. Светлые волосы упали на лоб.

– И кто же я?

– Тот, кто заставляет меня чувствовать себя хорошо.

– Ещё нет.

– Значит, пора начать.

– Сильно сомневаюсь, что проделанное мной далее понравится тебе.

– Не думай об этом.

– Не могу.

Не желая оттягивать неизбежное, опустила одну руку и потянулась к его члену, затем обхватила его ладонь и направила туда, где он должен был немедленно оказаться, чтобы я не взорвалась от желания узнать, каково это – по-настоящему чувствовать его.

Деметрио придвинулся ещё ближе, чтобы мне было удобнее, а затем… Его кончик погрузился внутрь меня. Пока что это было терпимо, но я понимала: дальше будет не так приятно, как хотелось бы.

Мы оба устремили взгляд туда, где соединялись наши тела. Мой рот был широко открыт, и я громко дышала, когда Деметрио наоборот задержал дыхание, глядя на то, как его член всё дальше погружается в меня. Войдя до упора, он поднял голову, чтобы заглянуть в мои слезящиеся глаза.

– Как ты? – спросила я.

– Неважно, как я, – выдохнув, произнёс он. – Тебе больно?

Я отвела взгляд в сторону, стараясь понять, что на самом деле чувствую после проникновения.

Немного жжения и…

– Неприятно больно? – дополнил Деметрио, когда я, вероятно, стала анализировать свои ощущения слишком долго.

– Хорошо.

– Хорошо?

Да, рядом с ним я всегда чувствовала себя именно так. Даже сейчас, невзирая на небольшое количество боли.

– Ты хорошо подготовил меня. А теперь двигайся, – потребовала я. – Иначе сама начну. Ты знаешь, что смогу.

Он усмехнулся, поцеловав меня, а следом за этим приподнял таз и опустил его обратно, делая толчок.

– Вот так?

Деметрио провернул это снова, заставив меня пискнуть.

– Вот так, – прошептала я.

Его движения набирали скорость. И будто чем усерднее Деметрио продолжал, тем легче мне становилось. Мой Бог.

Его тихие горловые стоны смешивались с моими. Я не стеснялась, наполняя комнату своим удовольствием, дополняя шлепки плоти о плоть.

Почему мы не решились на это раньше?

Мы трогали друг друга липкими ладонями, целовали до нехватки кислорода в лёгких и утопали в этом незнакомом нам обоим ощущении. Кровь стекала по бокам Деметрио и капала мне на живот, собираясь в неглубокую лужицу. Спинка кровати билась о стену в ритм его толчкам.

– Это конец.

– Чего? – удивилась я.

– Моей неприкосновенности к тебе.

Острые клыки царапали мои губы при поцелуях, языки сплетались между собой, а стоны врезались друг в друга вместе с нашими телами.

– Я близко, – предупредил Деметрио.

– М-м-м, я не думаю, что…

Зная наперёд, что я хотела сказать, он просунул руку между нашими телами и стал стимулировать клитор. Недостающее удовольствие пустило табун мурашек по бёдрам. Я напряглась.

– Кончишь вместе со мной?

Закачав головой, согласилась с ним. Теперь это было возможно. Более чем реально. Мне даже пришлось попытаться оттянуть этот момент, чтобы в конце концов задрожать одновременно с ним.

Оргазм обрушился на нас обоих.

Деметрио запрокинул голову, выпустив наружу животное рычание. В это время я пыталась отдышаться, замечая, как эйфория медленно спадает. В ушах переставало звенеть. Появилась усталость.

Мы поцеловались, частично придя в себя, после чего парень слез с меня, снял наполненный презерватив и выбросил его в урну, а затем повалился обратно на кровать. Я подпрыгнула от силы, с которой он опустился рядом со мной.

Улыбка не сходила с моего лица, пока я смотрела в потолок.

– Составишь мне компанию в душе?

Когда Деметрио не ответил, я повернула голову в сторону. Его веки были опущены, уголки губ слабо приподняты.

– Деметрио? – Я мягко толкнула его в плечо, но он никак не отреагировал. – Деметрио?

Я наклонилась, проверяя, дышит ли он. Всё было в порядке. Его грудь стабильно приподнималась и опускалась.

Что с ним?

– Деметрио? – спросила, укутываясь в простыни.

Однако он не проснулся даже после того, как я начала смеяться на всю комнату, крепко обняв его.

Мой парень. Мужчина, который убил людей перед тем, как прийти ко мне, потерял сознание после того, как мы лишили друг друга девственности.

Я в раю?

Глава 26

Эбигейл

Люди делали наши дни лучше.

И хуже.

Но я не хотела зацикливаться на том, что произошло до того, как Деметрио пришёл и сделал мой день лучше. Мою ночь. Нашу.

Он был прекрасен во многом, однако его преданность заставила меня задуматься о реальности происходящего. Деметрио дождался меня, как и я его, несмотря на то, что наши положения отличались. Ему был предоставлен мир, полный красавиц, а мне…

Я больше никогда не хотела думать об этом. О них. Если я назову ему имена, он найдёт каждого и заставит пожалеть. Я не сомневалась в этом. Теперь мне было известно, на что способен Песец.

Или по-настоящему влюблённый мужчина.

Деметрио Асторе любил меня.

Это мысль, с которой я проснулась рядом с ним. Он лежал ко мне спиной. «ANGEL» на его лопатках покрылась коркой. Я осторожно провела кончиком указательного пальца по каждой букве, стараясь не разбудить его. Белые простыни были перепачканы кровью. У нас обоих не осталось сил, чтобы позаботиться об этом после того, как мы закончили. Но я всё-таки приняла душ, когда очнулась среди ночи, уткнувшись лицом в подушку и чуть не закричав от боли.

Участки около глаз, носа и рта пощипывало. Это значило, что действие обезболивающего начинало постепенно спадать.

Собираясь вколоть ещё немного, тихо встала с кровати, открыла один из ящиков в единственном шкафу спальни и достала оттуда футболку Деметрио. Платье, в котором я была вчера, следовало сжечь, а никакой другой моей одежды в этом доме больше не было.

Аккуратно, чтобы не задеть свежие швы, натянула её через голову и в последний раз посмотрела на парня в постели. Умиротворённое выражение его лица сильно отличалось от того, с каким он провёл вчерашний вечер и часть ночи до того, как вернуться ко мне.

Я бы хотела, чтобы он всегда чувствовал себя так. Спокойно.

Особенно после всех его рассказов об отце.

Отчасти я жалела, что он уже мёртв, потому что желание убить его не отпускало меня.

Ввести его в сильнейшую наркотическую зависимость и заставить страдать. Держать привязанным к кровати, когда его тело мучила бы ломка. Страшнее, чем та, что пережил Дэниел. В разы. В десятки раз. А Деметрио, как ангел, который мог спасти его, всё это время стоял бы над ним. Это бы не вернуло ему маму или время, которое он прострадал в тех подвалах, но я бы всё равно хотела подарить ему расплату.

Как он сделал это вчера для меня.

Как уже делал это для несчастных женщин и детей, которых даже не знал.

Кто-то должен был отомстить за него.

Я нехотя оставила Деметрио в комнате и решила спуститься вниз, чтобы проверить, не вернулась ли Арабелла рано утром, пока мы спали.

Однако вместо неё наткнулась в кухне на другого человека. Светловолосый мужчина поднялся со стула, заметив меня.

– Красавица, – поприветствовал он.

Я болезненно улыбнулась ему.

Красавица.

Было приятно, как они с Деметрио пытались успокоить меня. У них получалось вселить в меня уверенность. Сегодня я ещё не успела заглянуть в зеркало, но воспоминания о том, как выглядело моё лицо в отражении вчера вечером, заставляли чувствовать себя по-настоящему некрасивой.

В какой момент меня перестало устраивать моё уродство? В тот самый, когда я захотела быть лучшей во всём для Деметрио, потому что он заслуживал всего только самого лучшего?

Между мной и Доком повисло неловкое молчание.

В нашу первую и последнюю встречу я успела возненавидеть его и, вероятно, наговорить много лишнего. На самом деле я не помнила. Его признание выбило меня из колеи.

Это был первый раз, когда я плакала перед Деметрио. Первый раз за долгое время, когда я пожелала побыть одной, а не с ним.

Осадок того дня всё ещё жил внутри меня.

– Простите за мою реакцию на… Я… Просто это так… – Я не могла подобрать слов, чтобы объяснить то, как мир, в котором я жила всю свою жизнь, в один миг оказался полностью разрушен.

– Тебе совершенно не за что извиняться, Эбигейл. Я ожидал намного большего, когда ты узнаешь обо всём.

– Вы с самого начала знали, кто я?

Док покачал головой.

– Нет, мои глаза не производят ДНК-тест. – Уголки его губ слегка приподнялись. – Однако твоё лицо сразу показалось мне знакомым. Всё встало на свои места только после того, как ты позволила мне узнать своё имя.

И глупая теория, которая возникла в моей голове, о том, что он – мой отец, появилась после того, как он позволил мне узнать своё. Именно поэтому я не назвала ему своей фамилии.

– Я совсем не помню Вас, но, думаю, мы встречались, когда я была ребёнком, так ведь?

В конце концов, я заглядывала в больницу. Иногда маме приходилось брать меня на работу вместе с собой.

– Да, тем не менее Абилена всеми силами скрывала тебя от Каморры и всех, кто как-либо был связан с ней, поэтому находиться рядом с тобой было под запретом для меня.

Она защищала меня.

Всё, что ей пришлось сделать, было ради меня.

Я должна была извиниться за свои мысли в отношении неё.

Раньше мама часто приходила ко мне во снах, но с тех пор, как мне стала известна не самая приятная правда, этого больше не происходило. Как бы сильно я не просила.

Это из-за моего гнева?

Или ей стыдно появляться?

Я больше не судила маму, поэтому надеялась, что до неё дойдёт моё раскаяние. Я хотела снова увидеть её, несмотря на то, что это будет не по-настоящему, а лишь моей иллюзией.

Я скучала по ней.

Хотела поговорить.

– Поэтому я до последнего сомневался в том, что ты – это ты, даже после всех совпадений, так как мне всё-таки удалось запомнить тебя, когда ты была маленькой светловолосой девочкой, которая бегала по коридорам в халате своей мамы, изображая доктора.

Моё сердце защемило.

Халат висел на мне, потому что был в разы больше, я спотыкалась об него и волочила по полу следом за собой, но чувствовала запах мамы, который окутывал меня, пока я была в нём.

Это было важнее.

В такие моменты я представляла, как становлюсь такой, как она.

Лучшей в своём деле.

Теперь же я наоборот боялась когда-то оказаться на месте своей мамы. Убивать ни в чём неповинных детей, чтобы сохранить жизнь своему ребёнку. Навсегда потерять любовь всей своей жизни. Осознать, что превратилась в монстра.

Как на самом деле несчастлива она была? Как много плакала, когда никто не видел? Стала ли смерть освобождением от мук, которые ей приносила жизнь?

– Я проверю? – спросил Гейл, помешав моим раздумьям.

Я кивнула, присела на стул и задрала голову, чтобы ему было легче осматривать моё лицо. Он аккуратно оторвал пластыри вместе с марлей, проверяя раны на гноение, и достал новые из аптечки, которую принёс с собой.

– Всё в порядке?

Док положил одну руку мне на макушку, а другой осторожно ухватился за подбородок.

– Ты можешь попытаться открыть глаз?

Казалось, что веки слиплись между собой из-за крови или чего-то ещё, поэтому пришлось приложить силы, чтобы сделать это, но в итоге всё равно ничего не вышло.

– Не могу, слишком больно, – призналась я.

Мужчина наклонился ко мне ближе.

– Ты уверена?

– В том, что мне больно?

Он громко выдохнул, выпрямившись на месте.

– В том, что у тебя не получилось.

Его ответ заставил каждую мышцу в моём теле напрячься.

– Ты ничего не видишь?

Я покачала головой. Сердцебиение участилось. Губы задрожали.

– Я… Я…

– Не стоит паниковать раньше времени. Отёк слишком большой. Нужно дождаться, когда он спадёт, чтобы… – Гейл не закончил, решив не пугать меня тем, что, вероятно, я ослепла.

Навсегда.

Осознание накрыло меня. Я опустила взгляд к полу, растерявшись и задышав чаще. Глубокий вдох и медленный выдох. И так по кругу, пока не смирилась с реальностью, с которой ничего не могла поделать. Только ждать и надеяться.

Даже если всё пойдёт по худшему сценарию, мне не привыкать.

Я могла умереть, поэтому потерять глаз не так страшно. Меньшее, чего я лишалась в своей жизни.

Гейл налил мне стакан воды, чтобы я успокоилась, и пока я пила, достал из своей сумки толстый свёрток, который явно предназначался для меня, потому что мужчина стоял и ждал момента, чтобы вручить его мне.

– Что это? – проглотив последние капли и поставив уже пустой стакан на стол, спросила я.

– Случайно узнал, что пропустил твой день рождения. – Он протянул вперёд руку, передавая мне то, что держал в ней. – Деметрио сказал, что это должно понравиться тебе.

Я улыбнулась ему, хотя чувствовала себя ужасно неловко.

И дело было снова не в подарке.

Но я приняла его, развязала узел и распаковала пергамент, чтобы увидеть…

Фотографии. Моей мамы.

У меня не сохранилось ни одной. Совсем. Они были выброшены из той квартиры вместе с её вещами, которые я прихватила с собой при переезде, пожертвовав местом в чемодане.

Вся память, которая у меня осталась, была уничтожена. До сегодняшнего дня.

В горле образовался ком. Я впервые видела маму такой молодой. На снимках она была, наверное, едва старше меня.

– Вы оставили себе хоть немного?

В моих руках лежала целая стопка фотографий. Вероятно, это всё, что у него было, потому что их на самом деле было много. Очень.

– Я всё помню.

Пришлось поджать губы, чтобы они не задрожали от волны печали, нахлынувшей на меня из-за того, как мягко звучал его голос. С такой интонацией он говорил только о ней – о своей любимой.

Я стала медленно перекладывать на стол одну карточку за другой, внимательно рассматривая каждую. Я никогда не видела свою маму настолько счастливой. Её зелёные глаза светились, а радость не сходила с лица. На некоторых из них они были вместе: чаще всего в университете или в комнате в общежитии, но также были кадры, где она находилась одна, тем не менее я знала, что Гейл – тот, кто фотографировал её.

И тут я поняла, что все улыбки на её совместных фотографиях с моим отцом были фальшивыми, потому что вот как она улыбается мужчине, которого любит.

– Она так и не вышла за него замуж, – рассказала я, когда в моих руках оказалась фотография со дня их росписи, где они счастливые и молодые, с горящими глазами и мечтами о будущем, по-настоящему влюблённые друг в друга. – Поэтому я ношу Вашу фамилию.

Не знаю, отказывалась ли она от предложения или отец просто никогда не делал его, но факт остаётся фактом – мама старалась сохранить прошлое о Гейле, как могла.

– И похожа я на Вас, потому что мой отец – Ваша копия.

Мама никогда не забывала о нём. Никогда.

Она смотрела в лицо моему отцу и представляла другого мужчину. Держалась за его фамилию. Назвала своего единственного ребёнка в честь их обоих. И не бросила профессию, которая в один день много лет спустя могла свети их вместе. Как и случилось.

Можно уехать, попытаться забыть и влюбиться в другого человека, но полюбить возможно только единожды. И если это уже случилось, то бессмысленно пытаться избавиться от этого, потому что разлюбить когда-то любимого невыполнимо.

– У Вас есть кто-нибудь? – решила узнать я. – Жена… Дети?

Гейл поднял на меня взгляд, и уголки его губ слабо приподнялись в грустной улыбке. Печаль переполняла голубые глаза.

– Я люблю её.

Мою маму.

Ему даже не стоило объяснять.

– Завести семью с другой – словно предать мечту.

Я вновь посмотрела на снимки в своих руках.

Любовь просачивалась сквозь них, поэтому я верила в каждое сказанное им слово.

Мою рану зажгло, дав мне понять, что глаза стала стремительно накрывать пелена, поэтому, поднявшись со стула и разведя руки в стороны, сделала полушаг вперёд и обняла мужчину.

– Мне так жаль, – прошептала я.

Несколько секунд он не двигался, а затем большая тёплая ладонь легла на мою макушку и аккуратно прижала меня к его груди.

– Я так виноват перед вами обеими.

Его тело дрожало в ответ моему.

– Нет. – Я покачала головой, потеревшись раненой щекой о его рубашку. – То, что случилось со мной, не Ваша…

– Ты могла быть моей, – не дав мне договорить, прохрипел он. – Нашей. Я бы был безмерно благодарен Всевышнему за тебя.

После его слов в голове стала разворачиваться картина того, как могло быть: я, мама и Гейл.

Я ровняюсь на них обоих. Каждый день вижу любовь перед своими глазами и не сомневаюсь, что однажды встречу кого-то похожего на своего папу. Мужчину, с которым жизнь станет легче, чем была до него, потому что он возьмёт на себя ответственность решать проблемы своих девочек. Не станет создавать новые. Будет защищать нас. Я никогда не получу свои шрамы. Внутренние и наружные. Не возненавижу общество мужчин.

Никогда не буду той, кто я есть.

Смогла бы я встретить Деметрио, если бы Гейл не связался с Каморрой и моя история не была бы именно такой? Сомневаюсь. Наши пути никогда бы не пересеклись. Мы бы жили в разных мирах. Я бы до ужаса боялась таких, как он, и всеми силами избегала бы его внимания.

Но моя мама знала ужасы жизни, хоть и не делилась ими со мной. Синдикат не напугал бы её.

– Что Вы сделали, чтобы она бросила Вас?

Я почувствовала, как Гейл напрягся. Эта тема была неприятна ему, однако он всё-таки признался мне, произнеся слова шёпотом, словно стыд съедал его изнутри:

– Изменил ей.

Моя ладонь сжала в кулак рубашку на его спине.

– Я сделал это по-настоящему, чтобы однажды у меня не хватило эгоизма вернуть её, рассказав правду о том, что я сфальсифицировал произошедшее для её же блага.

Ложь во благо.

Мне, как никому другому, было известно, что это такое.

– Я бы хотел поступить иначе, чтобы ей было не так больно, но это именно то, чего я добивался, иначе она бы не оставила меня. Твоя мама – очень сильная женщина. Она влезала в драки в детском доме, пытаясь защитить меня. Если бы она узнала, что причиной нашего расставания стал мой страх, что Каморра испортит ей жизнь, она бы никогда не согласилась на это. Она бы предложила бежать. Сделала бы всё возможное, чтобы не позволить мне уйти. Поэтому предательство оказалось единственным верным решением, поскольку Билли любила меня, но себя она любила ещё больше.

Билли.

Никогда не слышала, чтобы кто-то называл её так.

Рыдания забились у меня в груди.

– Вы рассказали ей об этом после того, как она стала работать на синдикат?

– Нет, было уже поздно. Я был уверен, что она счастлива в браке с твоим отцом. Мне не хотелось вновь разбить её на куски своим признанием, потому что она стала бы винить себя.

Потому что когда-то именно её дорогостоящее лечение привело его к Каморре.

– Прости, что не попытался забрать тебя после её смерти. Первое время я горевал, а потом, когда печаль утраты стала медленно спадать, удостоверился, что с тобой всё в порядке. Ты жила с отцом в той же квартире, что и раньше. Я не имел никакого права влезать в вашу семью, поэтому наблюдал издалека, но в какой-то момент ты стала напоминать мне её, и я прекратил.

Даже если бы он захотел удочерить меня, у него бы ничего не вышло, так как один из моих родителей был жив. Я бы не согласилась бросить отца, хоть и пьющего, чтобы начать жить с незнакомцем, который мог оказаться кем угодно.

– Прошло много лет, чтобы я вновь решился посмотреть на тебя, – продолжил Гейл. – Пришлось подключить связи, потому что вы больше не жили там, где прежде. Когда новое место жительства стало известно мне, я поехал туда, но ты и твой отец уже бесследно исчезли. Дэниел искал тебя для меня, однако все его попытки оказались безрезультатны.

Дэниел?

– Я думал, старая Глава избавилась от вас, Эбигейл. Где ты пряталась?

– Могу я не раскрывать все свои секреты? Вдруг однажды мне понадобится воспользоваться способностью невидимки.

– Конечно, – не став напирать, ответил мужчина. – Но не думаю, что у тебя получится. Мальчик, который искал тебя восемнадцать лет, будет находить тебя снова и снова.

И я помогу ему в этом.

– Ты уже выбрала медицинскую школу?

– Он и об этом Вам рассказал, – усмехнулась я.

– У тебя болтливый молодой человек.

Самый лучший.

Деметрио скрашивал мои дни своей жизнерадостностью, которой на самом деле в нём не было. Он ненавидел свою жизнь и хотел как можно скорее покончить с ней.

Однако моё появление заставило его передумать.

– Планирую остаться в Лас-Вегасе.

– Из-за мальчика? – неодобрение проскользнуло в тоне Гейла.

Из-за мужчины.

Ещё полтора месяца назад я бы посчитала себя сумасшедшей безответственной идиоткой, не способной здраво мыслить.

Бросать мечту ради кого? Мужчины? Нет, ни за что на свете.

Тем не менее Деметрио стоил того, чтобы остаться.

И будем честны – я не настолько умна, чтобы учиться в Гарварде. Во всяком случае на данный момент. К тому же…

– Хочу учиться там же, где и вы с мамой. Университет Невады, верно?

Док кивнул.

– Хорошо, я смогу помочь тебе с…

– Нет, Гейл, не нужно, – резко оборвала его я.

Деметрио и так оплачивал моё обучение. Могла ли я хотя бы поступить туда своими силами?

Иначе буду чувствовать, что неспособна ни на что без них. Спасибо им, конечно. И всё же. «Я сама» с корнями вросло в меня. Сложно было отказаться от этого после стольких лет, во время которых я могла надеяться только на себя.

– Можешь называть меня дядей, если хочешь. И если тебе понадобится помощь, неважно в чём, просто позвони мне, договорились?

– Договорились.

Но сомневаюсь, что мой парень будет не в состоянии решить какую-то мою проблему и станет дожидаться, когда я обращусь за помощью к другому мужчине.

М-м-м, нет. Не в стиле Деметрио Асторе.

Похоже, мои мысли разбудили его и заставили встать с кровати, потому что в стороне послышался шум.

Мы с мужчиной оторвались друг от друга и стали смотреть на то, как Деметрио с ещё закрытыми глазами спускается по лестнице, зевая и неся в руках гору белого постельного белья, большая часть которого была испачкана кровью, словно…

Я открыла рот, представив, как это выглядит в глазах дяди.

– Это не то, о чём Вы подумали! – воскликнула, повернувшись обратно к нему.

Выражение его лица говорило, что он подумал именно о том, о чём ему думать не стоило, потому что, возможно, какая-то часть всей этой крови всё-таки была моей.

Деметрио остановился рядом и поцеловал меня в щёку, попав в не раненый участок, затем как ни в чём не бывало пожал руку Доку и прошёл в ванную, чтобы оставить там бельё.

Мы с дядей проводили его взглядом, никак не комментируя происходящее. Было ужасно стыдно и…

Я залилась смехом, снова посмотрев на Джей Ди.

Смешно. Очень, очень, очень.

– Это не…

– То, о чём я подумал, – выдохнув, закончил он за меня. – Но к слову, – его брови нахмурились, будто он раздумывал, имел ли право говорить со мной на эту тему, – я искренне надеюсь, что ты понимаешь: это не норма.

Стыдно. Очень стыдно.

Хорошо, что он не был моим отцом, иначе сейчас я бы предпочла провалиться под этот скрипящий пол.

– Конечно.

Мама стала читать лекции о половом воспитании, когда мне было пять, хотя могла начать немного позже, но сделала именно так, будто знала, что у неё осталось не так много времени со мной. Всё началось с безобидного объяснения различия между мальчиками и девочками, личной безопасности и уважения к своему телу. Последнее, что я узнала от неё – менструация и изменения, связанные с пубертатом. В остальном пришлось разбираться самостоятельно, потому что отца несильно волновало, что кто-то мог залезть в трусы его дочери под видом игры.

Поэтому же понимала, что небольшое количество крови во время первого полового акта – естественная реакция организма. Однако на простынях, что вынес Деметрио, будто провели жертвоприношение. Хотя то, что я сделала с ним, можно было назвать именно так.

Спустя несколько минут, умывшись, он вернулся к нам, и не успела я ничего сказать, как дядя Гейл произнёс строгим тоном:

– Мне есть о чём поговорить с тобой, Деметрио.

– О Мой Аид, о чём? Я же только проснулся!

Пришлось изо всех сил стараться подавить улыбку, чтобы не засмеяться вновь.

Закатив глаза в ответ на грозный взгляд Дока, парень аккуратно защекотал мой бок, обращая моё внимание на себя, будто когда он был рядом, я могла быть занята чем-то другим.

Он будет обязан держаться подальше, когда я начну готовиться к поступлению, потому что иначе ничего не выйдет. Его присутствие отвлекало меня от всего остального мира.

Деметрио.

Деметрио.

Деметрио.

Я была одержима им.

И самое ужасное, что мне это до безумия нравилось.

Или в этом не было ничего плохого? Почему я не могла быть одержима мужчиной, который жаждал моего внимания?

– Мне нужно сделать звонок, чтоб посоветоваться по поводу того, как нам действовать дальше, – предупредил Док, направляясь к выходу из кухни. – Не расходитесь.

Затем он оставил нас, и Деметрио повернул меня так, чтобы иметь возможность хорошенько рассмотреть каждый раненый сантиметр, словно вчера его губы могли пропустить хотя бы один.

– Как ты? – прошептал он.

– Немного болит.

– Немного, – медленно повторил, приглядываясь к моему лицу.

Его хорошее настроение стало исчезать на глазах.

Честное слово, я видела, как его зрачки растягиваются, словно у хищника, при воспоминании о произошедшем вчера. Песец внутри него не спал. И с этим нужно было что-то делать.

Я не боялась его, но это мешало ему жить. Стоило поговорить с ним об этом. Только после того, как нас оставят наедине.

Деметрио должен знать, что я люблю Песца, потому что он неотъемлемая часть его самого, а я не могу не любить что-то в нём. Это невозможно.

– Как ты? – повторила за ним, совсем не желая обсуждать неприятную часть прошлого дня.

– Как… я? Почему ты спрашиваешь?

– Ты потерял сознание, после того как мы… – я посмотрела ему за спину, чтобы увидеть лестницу, на которой он признался мне в любви, – закончили.

– Оу, – выдохнул Деметрио, растерявшись.

Он совсем ничего не помнил?

Или только то, как случайно заснул?

– Видишь, как ты хороша, Куколка, – внезапно вернувшись в своё привычное игривое состояние, улыбнулся парень. – Секс с тобой заставляет меня утратить связь с сознанием.

Отлично, он помнил всё, что произошло до этого момента, потому что я бы хотела, чтобы он помнил, ведь вчерашняя ночь была особенной для нас обоих.

Тем не менее я быстро приложила ладонь к его губам, выпучив глаза, чтобы он не продолжил флиртовать со мной.

– Не произноси «секс», когда дядя Гейл где-то поблизости! – резким шепотом потребовала я.

Его серые глаза заблестели от азарта, будто теперь он жаждал говорить только об этом, вновь ставя меня в положение, когда я тряслась от страха быть пойманной, как тогда в церкви.

Парень взял меня за кисть и опустил наши руки вместе, освободив свой рот для того, чтобы произнести:

– Думаешь, он не знает, чем мы занимались прошлой ночью?

Сомневаюсь, что после того как он стал свидетелем выноски кровавых простыней, ему было непонятно.

– Хочешь, чтобы узнал?

– Что ты – моя? – вскинув бровь и приподняв уголок губ, добавил Деметрио. – Разумеется.

– И что ты – мой.

– Это не обсуждается. Я был сотворён по твоему подобию.

Если это так, а мы все созданы по образу Божьему, значило ли это, что я его Богиня?

– Но ты старше меня.

– Неважно.

Я пропустила смешок, закачав головой как раз в тот момент, когда Гейл вернулся к нам, поправляя очки, появившиеся на его носу.

– Я оставил рекомендации на столе в гостиной, – сказал он.

– Спасибо.

– И тебе лучше показаться офтальмологу. У меня есть хороший приятель, занимающийся непростыми случаями. Я договорюсь о приёме в ближайшее время.

– Не думаю, что в этом есть смысл.

– За твой глаз ещё можно побороться, Эбигейл.

– Значит, мы будем, – согласился Деметрио.

Значит, мы будем. Всегда со мной. Он забрал и уничтожил это чувство бесконечного одиночества, вселившееся в меня.

– А ты, – дядя перевёл взгляд на него, – садись на стул лицом к стене. Сейчас же.

– Зачем это?

Я посмотрела на Деметрио, и будто только тогда он вспомнил о своей спине. Парень потянулся и дотронулся до раненой кожи, поморщившись.

– Пожалуйста, – попросила я, взяв его за руку.

Не сопротивляясь и не отпуская мою ладонь, Деметрио выдвинул стул и уселся, оперевшись грудью о спинку. Я осталась стоять рядом, когда начался его осмотр.

Мне было страшно смотреть на то, что я сделала. Перед глазами стояло всё то количество крови, что вылилось из него, пока я вычерчивала букву за буквой на его гладкой коже.

– Порезы неглубокие, – рассуждая вслух, произнёс Док.

Деметрио посмотрел на меня, и мне показалось, что он был крайне недоволен тем, что услышал.

Да, я сделала это специально, не собираясь уродовать его тело за грехи, не совершенные им. Однако дело было не только в этом. Даже при желании у меня бы не вышло разорвать его спину с помощью отломанного от статуэтки крыла.

– Можем наложить швы, чтобы…

– Нет, – прогремел Деметрио, резко встав со своего места.

Его рука вцепилась в мою ещё сильнее. Сердце в груди сжалось, когда мы заглянули в глаза друг друга.

Он хотел помнить. Хотел чувствовать.

Поэтому ни Гейл, ни я не стали спорить, решив оставить всё как есть.

– Как знаешь, – выдохнул мужчина, начав собирать свою аптечку обратно. – Арабелла доложила о произошедшем вчера. Дэниел обо всём позаботился.

Деметрио кивнул ему, поджав губы.

– Я позвоню ему позже. Как он?

– Пока та девочка не вернётся, он будет всё так же – плохо. Но если ты имеешь в виду, как он после того, что вы устроили в подвале, то лучше. Намного.

– Ладно тебе, Доки-Доки, всё было под контролем.

– Потому что Эбигейл вовремя оказалась рядом с вами.

Всё своё детство я грезила моментом взросления, чтобы стать той, кем мама будет по-настоящему гордиться.

Не то чтобы она не делала этого ранее. Она хвалила мои рисунки, поощряла неутолимую тягу к знаниям и учила, что ошибки и поражения не так страшны, как ощущаются.

Но я хотела немного иного.

Чего-то похожего на то, что испытала, услышав ответ дяди Гейла. Я до сих пор была далека от того человека, которым планировала стать в будущем, однако он уже гордился тем, на что я способна сейчас, даже если это малость.

Вместо мамы.

Чтобы восполнить то, что у меня больше никогда не будет возможности получить.

Начать думать об этом оказалось далеко не самой лучшей идеей, потому что я ощутила, как в глазах зажгло. Не желая, чтобы кто-то из них заметил это, так как они тут же станут носиться со мной, как курицы с яйцом, решила разбавить обстановку.

– Да, что бы вы без меня делали, – стараясь не засмеяться, подначила я, искоса взглянув на Деметрио.

Его ладонь легла на мою поясницу, и он медленно провёл ей вниз-вверх, наклонившись ко мне. Наши носы почти соприкоснулись, когда он тихо произнёс:

– Не знаю, как они, но я бы погиб.

Моё сердце совершило переворот, на мгновение перестав биться, словно это парень смог пробраться через толщи кожи и костей и сжать его в своём кулаке.

Если бы кто-то другой услышал его, он бы не понял значимость этих слов, потому что ему было неизвестно, что Деметрио на самом деле попрощался бы со своей жизнью, если бы в тот день Арабелла не затащила меня в его машину, сыграв судьбоносную роль в нашей истории.

– Если что-то случится, позвоните мне до того, как кто-то решит начать умирать, хорошо? – попросил Док.

Я резко кивнула ему в ответ, поджав губы.

После чего мы крепко обнялись, и Деметрио любезно согласился проводить его, когда я направилась в гостиную, чтобы узнать, какие именно рекомендации он мне оставил.

Подняв лист, принялась читать корявый и едва разборчивый почерк:

«Холодный компресс, избежание раздражителей и постельный режим. Можешь прихватить с собой Деметрио.

– дядя Гейл»

Я захихикала себе под нос.

Темнота, кровать и мой мужчина будут сопровождать меня на протяжении следующих нескольких дней. Идеально.

И как только Док скрылся за входной дверью, Деметрио присоединился ко мне, спросив:

– Что там?

Мой пульс участился от предвкушения.

– Я тебе покажу.

Глава 27

Эбигейл

Я чувствовала себя безгранично счастливой.

И мне было всё равно на то, как сильно продолжало болеть моё лицо, потому что взгляд, который Деметрио Асторе обращал ко мне, заставлял болеть моё сердце.

От переполнения любовью.

Его. Моей. Нашей.

Он купил для меня белую глазную повязку, чтобы я могла скрывать свою слепоту и шрамы от других, но попросил никогда не надевать её, когда я с ним.

Так я и делала.

Точнее собиралась, потому что последние дни мы не выходили из домика в лесу и никто, кроме него, не видел меня после того, как Док проведал нас следующим утром. Даже Арабелла. Деметрио упросил её не приезжать, а она, в свою очередь, потребовала от него отчёт в фото, собираясь удостовериться, что он сексуально не эксплуатировал меня и давал отдыхать.

Пришлось одеться и причесаться.

Хорошо, что она попросила только мои фото, потому что на самом деле Деметрио – тот, кто выглядел измученным. И дело было не в его новых шрамах, которые, кстати, достаточно быстро заживали.

Он запрещал мне делать что-либо. И минет входил в этот список.

Поэтому время, которое я могла бы потратить на него, его рот был дополнительно занят мной. Двойная доза удовольствия. Когда я уставала, он уносил меня в ванну, мы проверяли и обрабатывали раны друг друга, а после осторожно целовались без какого-либо продолжения.

Ещё мы ели. Много.

И спали.

Несколько дней сурка, которых нам обоим не хватало. Без работы и исключительно в компании друг друга.

Однако я знала, что совсем скоро нам придётся выйти из нашего укрытия. И теперь мы были здесь – на улицах Рино.

Этот город всегда пугал меня.

Я почувствовала необъяснимый страх, только переехав сюда, но у мамы получилось успокоить меня, а теперь это делал Деметрио.

С ним я ничего не боялась.

Даже когда его не было рядом, потому что знала, что если со мной что-то случится, он заставит заплатить за это каждого причастного. Моя боль не останется без ответа, потому что сам ангел смерти присматривает за мной.

– Мы можем заехать кое-куда?

– Конечно. – Деметрио на мгновение повернулся в мою сторону, чтобы сказать это. – Только напиши Арабелле, что мы опоздаем, иначе она организует поисковую группу, потеряв нас.

– Не проще просто позвонить и узнать?

– Мне казалось, тебе уже известно, что она не использует методы попроще, когда дело доходит до нас.

Да, в этом вся Арабелла Делакруз.

Сумасшедшая, когда дело касается семьи.

– И скажи спасибо, что она не едет за нами прямо сейчас.

– Она может? – удивилась я, посмотрев в зеркало заднего вида, но не найдя там её машины.

– Да, с Дэниелом она поступала именно так. И один раз это было даже не зря, – вспомнив что-то, что было неизвестно мне, добавил он. – А я-то думал, что это я её любимый.

Мне захотелось расспросить его об этом случае, но ещё больше – напомнить ему, что он был не просто моим любимым. Он был единственным. Мой мужчина.

– Деметрио?

– Да, Куколка?

– Я люблю тебя больше кого-либо.

Хотя правильнее было бы сказать – «я люблю только тебя».

Машина резко затормозила, заставив меня качнуться вперёд. Ремень безопасности спас меня от столкновения с панелью. Я выпучила глаза и повернулась на сидении, собираясь отругать Деметрио за опасный стиль вождения.

Правда, ровно до того момента, как встретилась с его щенячьим взглядом, направленным в мою сторону.

– И я люблю тебя больше кого-либо.

Его уши и щёки покраснели, а светло-серые глаза передавали детскую радость, которая проявлялась в чертах его лица вместе с ямочками, когда он улыбался.

– Почему ты так смотришь?

– Рад, что могу больше не скрывать этого.

Позади послышались сигналы, и мы тут же резко вспомнили, что находимся на проезжей части. Наша машина двинулась с места, однако мы не закончили разговор, который начали.

– Почему ты не сказал сразу?

Деметрио и раньше изредка называл меня Ангелом, но мне стало известно о значении этого прозвища только недавно. Я всё ещё не до конца понимала, как смогла поселиться в его голове до нашего знакомства.

– Боялся, что ты сочтёшь меня за сумасшедшего.

– Только если чуть-чуть.

Но, правда… как он мог любить меня, если мы даже никогда не виделись? Получается, он любил не меня, а мысль обо мне?

Сейчас было по-другому?

– Что такое? – сразу же заметив изменения в моём настроении, спросил Деметрио.

– За что ты любишь меня?

– Что?

– Должна быть причина. Хотя бы одна.

Он напрягся, сжав челюсти.

– Не можешь понять?

Я была уверена, что ответ дастся ему легко.

– Нет, просто не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Ты и есть причина, Эбигейл. Всё, что принадлежит тебе, априори откликается моему существу. Твоя борьба и твоё желание передохнуть. Твоя неутолимая ярость и твоё огромное сердце. Если обладательница этого – ты, я безгранично обожаю это. – Деметрио стал держать руль одной рукой, протянув вторую в сторону и ласково заправил прядь мне за ухо. – Нет разницы, жемчужные твои волосы или шоколадные. Главное, что они твои, а ты – моя любимая.

Любимая.

Я знала, что являлась таковой для него, и всё же…

Я зажмурилась, прогоняя пелену из слёз, после чего, не предупредив его, одной ладонью опёрлась о консоль, а с помощью другой развернула Деметрио лицом к себе и поцеловала. Он умудрялся смотреть на дорогу и вместе с этим отвечать мне. Когда его язык проник в мой рот, мне пришлось оторваться от него, чтобы мы не попали в аварию.

– Куколка, – возмутился Деметрио.

Я засмеялась, заметив обиженное выражение его лица.

– Позже, – пообещала ему.

Конечно, мне нравилось дразнить его, но…

У него это выходило лучше.

– Напиши Арабелле, – напомнил он. – Не хочу, чтобы солдаты Каморры застали нас вместе во время процесса, если ты неожиданно захочешь повторить тот фокус с шампанским.

М-м-м, нет. Никакого алкоголя. Я не стала расстраивать его раньше времени, но совсем скоро мы поговорим на эту тему. Может быть, даже сегодня.

– Хорошо, – улыбнувшись, выдохнула я. – И ещё… ты можешь дать мне несколько тысяч из тех, что вы должны мне?

– Разумеется, Куколка.

– Даже не спросишь, зачем они мне?

– Не обижай меня, – специально нахмурившись, ответил Деметрио. – Меня не волнует, куда ты тратишь мои деньги, а свои и подавно.

***

– Я попросила несколько, а не десять, Деметрио!

– Ты попросила несколько из своих, – подчеркнул он, когда я ещё раз пересчитала купюры, что он передал мне. – Но твоих здесь нет. Все они мои.

– Что это значит?

– Что ты не тратишь свои деньги, когда ты со мной.

– Почему?

– Потому.

Связавшись с ним и Арабеллой, я уже должна была привыкнуть к такому ответу.

– Ты носишь с собой десять тысяч наличными?

Если бы он не был Асторе и кто-то знал, что в его кошельке есть хотя бы сто долларов, его бы огрели чем-нибудь по голове и забрали их ещё на въезде в район, в котором мы находились.

– Больше не помещается.

Я засмеялась себе под нос, безнадежно покачивая головой, когда мы стали приближаться ко входу в здание, чей адрес я указала ему ранее. Деметрио строго смотрел на всех мужчин, мимо которых мы проходили, но я совсем не волновалась из-за них. Во-первых, Деметрио был со мной. Во-вторых, с моим новым лицом я не понравлюсь даже самому страшному ублюдку, которому ещё недавно могла прийтись по вкусу.

Мы зашли в подъезд, и я спрятала деньги в карман своей кофты, начав осматриваться, будто была здесь впервые.

Потрескавшиеся стены, покрытые выцветшей, незатейливой краской серого и бежевого оттенков, поросли грязью и следами от рук жильцов. Пол был сделан из потёртого линолеума, который местами отслоился и отклеился, открывая вид на бетонную плиту. Ступеньки скрипели под ногами, и иногда слышались еле уловимые звуки капающей воды из старой трубопроводной системы где-то сверху. В углах можно было заметить пыль и паутину, а в некоторых местах разрослись небольшие клочья старого мусора. Освещение оставляло желать лучшего: лампочки мерцали, а некоторые из них вовсе не работали. Прохожие смотрели друг на друга с настороженностью, иногда обменивались недружелюбными взглядами. Когда кто-то поднимался или спускался по лестнице, звуки шагов эхом раздавались в полутёмном пространстве, создавая атмосферу одиночества и заброшенности.

А ещё здесь неприятно пахло, но это стоило пережить. Квартира, в которую мы направлялись, излучала аромат тепла. Мэй старалась для этого, несмотря на свою загруженность. Внуки, для которых она это делала, были всей её жизнью.

Я бы хотела иметь такую бабушку, как она.

Добравшись до второго этажа, остановилась около большой деревянной двери и с силой постучала в неё кулаком, зная, что обычно невозможно услышать, что кто-то пришёл, из-за шума от такого количества людей внутри квартиры.

Но уже через мгновение дверь открылась, и нам показалась старшая из пятерых внучек Мэй.

Маленькой девочки, которую я запомнила, больше не было. Пока я отсутствовала, она успела расцвести, как девушка. Её длинные чёрные волосы блестели, а тёмно-карие глаза широко распахнулись при виде меня.

– Эбигейл!

– Сюлань. – Я обняла её, крепко прижав к себе.

Ей уже должно было исполниться пятнадцать. Мы не виделись с тех пор, как я ушла, чтобы в случае, если Родриго меня всё-таки обнаружит, никто из них не попал в беду за помощь мне.

Даже Мэй не наведывалась в ресторан, однако иногда я находила журналы и медицинские пособия у входа на заднем дворе, когда выносила мусор. Она всё же заглядывала ко мне. Это грело душу.

Я скучала.

– Что с твоим лицом? – тихо спросила девочка.

– Расскажу позже, хорошо? У нас не так много времени. Твоя бабушка дома?

Мы оторвались друг от друга.

– Да, она на кухне, готовит габаожоу.

У меня резко проснулся аппетит от одного воспоминания о свинине в кисло-сладком соусе, приготовленном лично Мэй.

– У тебя появился парень, – уверено произнесла Сюлань, переведя взгляд с меня на Деметрио, стоящего рядом.

Но я ничего не успела ответить ей, как он уже исправил её:

– Муж.

Муж?

А затем добавил:

– Будущий.

То есть я должна была представить его как своего жениха? Мы не говорили на эту тему, ведь мне казалось, что ещё рано, однако Деметрио, по всему видимому, так не считал.

Девочка захлопала в ладоши, прыгая на месте.

– Свадьба! Это так здорово! Мы приглашены?

Я пропустила смешок от её «скромности». После этого парень посмотрел на меня, ожидая одобрения, и я кивнула ему, пожав плечами.

– Конечно, – ответил он за нас обоих.

Конечно.

Моё сердце сделало переворот от резко накатившей радости.

– Ты пустишь нас?

– О, да! Заходите, – махнула она рукой, приглашая нас внутрь.

Мы переступили порог, и, несмотря на старый ремонт, эта квартира была полна уюта, а запах свежеприготовленной еды сводил с ума.

– Я могу пройти в комнату твоей сестры?

На самом деле та комната была их общей, но я собиралась залезть в кровать, принадлежащую девочке, которая поделилась со мной ей в то время, когда я страдала от боли во всём теле.

Цин было девять, когда её бабушка притащила в дом умирающую незнакомку, но она сама предложила мне своё место и дополнительную подушку.

Эти дети жили достаточно бедно, и у них были не самые лучшие родители, но они продолжали оставаться добры к миру и людям. Однажды они получат всё, что заслуживают.

И оплата начнётся с меня.

Сегодня. Сейчас.

– Без проблем, а я пока покажу его бабушке. – Сюлань кивнула в сторону прохода, чтобы Деметрио последовал за ней. – Идём!

Он уже хотел сделать шаг на пути к кухне, когда я схватила его за руку, останавливая. Девочка, не заметив его промедления, уже скрылась из виду, вероятно, воруя мясо из сковородки.

– Мы собираемся пожениться? – прошептала я, будучи всё ещё поражена его заявлением.

Вчера я решила, что Деметрио пошутил.

– Я думал, ты знала об этом с тех пор, как приказала мне не смотреть на тебя, а я не смог перестать.

Теперь тот самый взгляд имел объяснение.

Мы быстро поцеловались, решив отложить этот разговор на вечер, после чего я убежала в детскую, а он на кухню.

Коридор выглядел как раньше, но я сильно удивилась и напряглась, переступив порог спальни, так как она отличалась от той, что я запомнила. Новые стены, полы и мебель. Кровать. Испугавшись, я подбежала к тому месту, на котором когда-то спала. Сердцебиение участилось от страха, что последнее материально связующее меня с мамой было потеряно, однако, просунув руку между двумя деревянными панелями, я выдохнула, затем вытащила то, что искала, и присела на край матраса, почувствовав облегчение.

Цин, вероятно, нашла это и спрятала на время ремонта, потому что иначе этого здесь уже не было бы. Я надеялась, что она находилась где-то в квартире или собиралась вернуться до нашего ухода, чтобы я могла обнять её.

Опустив голову и разжав ладонь, уставилась на найденное украшение.

Два золотых кольца – одно тоньше другого – сплелись между собой, создав единое целое.

Оно выглядело дорого. И было дорогим для меня, но по-другому.

Мама никогда не носила его и, как мне казалось, прятала ото всех. Кольцо предназначалось для её дочери, поэтому она передала его мне незадолго до того, как отправилась в тюрьму, словно предчувствуя, что время подходит к концу. С тех пор я хранила его существование в тайне от всех. Даже от Каи.

Я не знала, что оно значило для мамы, но знала, чем оно было для меня.

Память.

Больше не волнуясь, что кто-то заберёт его у меня, надела кольцо на один из пальцев и стала любоваться блеском. Село идеально.

Теперь время по-настоящему пришло.

Но это было не всё, зачем я пришла сюда. Быстро встав с кровати и взяв небольшой белый лист со стола, разорвала его на две равные части и написала послания.

Одно для Цин:

«Спасибо, что поделилась со мной своей кроватью. Она не стала моим исцелением, но твоё милосердие – да.

– Эбигейл»

Другое для Сюлань:

«Уверена, теперь тот парень понимает, что потерял бриллиант. Купи платье. И туфли. Будь красивой. Для себя.

– Эбигейл»

После чего свернула каждое по отдельности вместе с несколькими купюрами, которые достала из кармана, и засунула в щели между матрасами и корпусами кроватей девочек. Они найдут мои сообщения, как только улягутся спать.

Ещё немного побыв в комнате, выдохнула и вышла из неё, собираясь наведаться на кухню к Мэй, чтобы передать ей оставшуюся часть денег.

В квартире было на удивление тихо. За месяц, что я провела здесь, ни дня не прошло спокойно. А сейчас дети не носились по коридорам, будто их и вовсе не осталось. Наверное, родители смогли забрать кого-то к себе. Всё стало налаживаться? Я очень надеялась на это.

На пороге меня встретила широкая спина Деметрио. Едва мои глаза пересеклись с глазами низкорослой темноволосой женщины, стоящей перед ним, она прервала их разговор, оттолкнула парня в сторону и закряхтела от радости. Руки Мэй были испачканы в крахмале, но это не помешало нам обняться. Внезапно меня окутала тоска по ней. Она была такой тёплой, что от неё не хотелось отрываться. Эта была причина, по которой внуки практически не слазили с неё.

Мы простояли так около минуты, после чего всё-таки выбрались из объятий друг друга, чтобы поговорить. Она показала:

«Что с тобой?»

Я ответила, не желая заставлять её волноваться:

«Это не из-за него».

Мэй посмотрела вбок, затем снова вернула взгляд ко мне, и уголки её губ дрогнули.

«Я знаю. Этот мальчик никогда не причинит тебе боль. Ты под его защитой».

Так похоже на то, что она сказала мне в день, когда отпускала из этой квартиры.

«Ты знаешь, кто он такой?»

«Конечно».

Я обернулась к Деметрио, чтобы спросить у него:

– Вы познакомились?

– Мы уже были знакомы.

Что?

– Как?

Он промолчал, пожав плечами. Я повернулась обратно к Мэй.

«Скажи мне».

«Сначала обед!»

Я продолжила оставаться в недоумении, когда Сюлань вместе с бабушкой забегали вокруг нас, накрывая на стол. Деметрио, так и не объяснившись передо мной, подошёл ближе, приподнял мою ладонь и присмотрелся к кольцу, которое не дарил мне.

– Чьё это? – поинтересовался он, нахмурившись.

Позабыв о своём недовольстве и улыбнувшись ему через боль, ответила:

– Моей мамы.

***

Они рассказали мне правду, как только я согласилась съесть вторую порцию габаожоу, до сих пор переживая, что я когда-то не доедала.

Оказалось, Деметрио всё-таки был в «FIGHT» той ночью, когда я должна была умереть. Он не спас меня, но приложил к этому руку. Я была так удивлена, что забывала жевать, слушая историю, которую от меня скрыли. В это время Сюлань, сидевшая рядом, аккуратно из раза в раз толкала меня в плечо, приводя в чувство, и спокойно ела, словно случайно не стала свидетелем доказательства судьбы. Возможно, потому что мясо украло всё её внимание и ей было некогда следить за жестами рук своей бабушки и парня, устроившегося напротив.

Шок поразил каждую клеточку моего существа. Он не отпустил меня даже после того, как мы покинули квартиру Мэй.

Я молчала, осмысливая произошедшее когда-то, по пути в клуб. Мы решили, что сегодня подходящее время наведаться туда и напомнить о себе Родриго. Деметрио припарковался, не пытаясь спрятать машину подальше от глаз. Никого не было. В своё время двери этого заведения открывались к вечеру.

– Хочешь, я отвезу тебя в квартиру?

– Нет. – Я сглотнула горечь, собравшуюся в горле, и повернулась к нему. – Могу я остаться в машине?

Хочу дождаться тебя.

Хочу быть уверена, что ты остался в порядке.

– Конечно. – Деметрио заправил прядь моих волос за ухо. – Позвони мне, если решишь присоединиться, договорились? Я приду за тобой.

Я кивнула, и, получив мой ответ, он перегнулся через консоль, чтобы крепко поцеловать меня. Наши губы захватили друг друга.

– Не обещаю, что буду быстро, – прошептал парень. – Ты точно не хочешь пойти со мной?

Я покачала головой, поглаживая его щёки.

– Не хочу его видеть.

– Хорошо, Куколка. Значит, ты больше никогда его не увидишь.

Я доверяла Деметрио эту месть, потому что знала, что он сможет заставить Родриго страдать, как никто другой. За меня. За Каю. За годы, которые мы потратили, живя в боли и страхе из-за него.

За наше с ней расставание.

Но я не могла его видеть, потому что всё ещё боялась. Пока он жив, это надоедливое чувство будет преследовать меня. Будто у него есть власть над тем, что я имею. Будто он может всё испортить.

Родриго умрёт сегодня.

И я стану по-настоящему свободной.

Деметрио выбрался из машины, оставив мне ключи от неё на случай, если я захочу закрыться.

Он понимал мои желания. Предугадывал их.

Поэтому, едва парень успел войти в здание, я нажала на несколько кнопок, обезопасив себя. И стала ждать. Несмотря на то, что в салоне было тихо, моя голова раскалывалась от голосов. Я нервно дёргала ногами и сжимала ладонями колени, пытаясь успокоиться.

Ничего не случится.

Ничего не случится.

Ничего не случится.

Мне самой было непонятно, почему я волновалась.

Что именно Деметрио собирался сделать с Родриго? Возможно, я всё-таки хотела увидеть это? Последние минуты жизни того, кто годами не давал жизни мне?

Я стала отрывать зубами кусочки кожи с губ, всё больше и больше думая об этом. Затем посмотрела на высокие двери, за которыми всего несколько минут назад скрылся Деметрио, который, должно быть, ещё даже не начал то, зачем пришёл.

Позвони мне, если решишь присоединиться. Я приду за тобой.

Внутри меня происходила борьба.

И всё же я вытащила телефон из кармана джинсов, чтобы набрать Деметрио. Мои пальцы дрожали. Господи, почему я так переживала? С нами ничего не случится. Родриго – тот, кто пострадает. Не мы. Не мы. Не мы.

Когда подушечка моего большого пальца повисла над ярлыком «Любимый», послышался грохот. Я резко приподняла голову, испугавшись и посмотрев в зеркало заднего вида. Пусто. Затем ещё один удар, будто что-то лопнуло внутри машины. Я совсем в этом не разбиралась… Она ведь не могла взорваться, верно? На ровном-то месте! Когда послышался третий хлопок, я подпрыгнула и, не подумав, разблокировала двери, чтобы выбежать. Только едва успела схватиться за ручку, кто-то дёрнул её с другой стороны, заставив меня повалиться вбок. Моё тело оказалось выброшено на улицу, телефон упал и разбился об асфальт.

Но меня волновало не это, а то, чьё лицо показалось в отражении голубой машины.

Родриго.

Сердце подскочило до горла.

Его было практически не узнать. Он носил повязку, как я. По всему лицу были разбросаны шрамы, изуродовавшие его. Я бы хотела пожать руку человеку, который сделал это с ним.

Кем бы он ни был – спасибо.

Ничего не сказав, ублюдок схватил меня за волосы на макушке и потащил. Раны на лице натянулись из-за этого, и я завизжала от боли. Стала брыкаться, пытаясь вырваться из его хватки. Но не просила его отпустить: это было бессмысленно. Я перестала использовать ноги как опору, специально повалившись на асфальт. Мне было всё равно на разорванные джинсы и новые ссадины. Однако, несмотря на это, Родриго продолжил с легкостью тащить меня дальше, как тряпичную куклу. Раньше он не был таким сильным, поэтому таскал за собой охрану, которая в случае чего вступала в бой вместо него.

– Деме…

У меня не вышло выкрикнуть имя полностью, так как уже через мгновение лезвие ножа прижалось к моему горлу и меня приподняли, принуждая встать обратно на ноги.

– Ещё рано, – прошептал Родриго мне на ухо.

Мы добрались до дополнительного входа в здание, через который я когда-то несколько раз в неделю попадала в него, и вошли в длинный тёмный коридор. Я понятия не имела, куда именно он меня ведёт, пока не увидела знакомую дверь. Его кабинет. Я ненавидела это место больше, чем ринг. В нём произошло намного больше дерьма, чем где-либо в этом клубе.

Родриго завёл меня внутрь, закрыл за нами дверь и подошёл к окну вместе со мной. Его учащённое дыхание, словно он был напуган или взволнован чем-то, неприятно ощущалось на моей шее.

– Смотри! – Он дёрнул меня вперёд, заставив перегнуться через подоконник, чтобы увидеть Деметрио, который уже подбегал к машине, в которой меня не было. – Сейчас самое время позвать его.

Я резко закачала головой.

– Зови!

Мои дрожащие губы сжались, чтобы я не издала крик, полный боли и отчаяния. Заметив это, мужчина распахнул оба окна, впустив в комнату свежий воздух.

– Любимый! Помоги мне! Спаси меня! – пародируя женскую мольбу, произнёс Родриго.

Но не прокричал.

Потому что всё-таки отчасти боялся.

– Ты умрешь сегодня, – прошептала я.

– Только после тебя, – пообещал он.

Деметрио обеспокоенно смотрел по сторонам, пытаясь найти меня. Он не смог этого сделать, потому что мы находились ближе к краю и ублюдок уже шагнул назад, скрывая нас за стенами комнаты.

Перед тем как меня развернули лицом к двери, успела заметить, что парень сорвался со своего места и направился ко входу в здание.

– Хорошо, он сам всё понял. Давай посчитаем, сколько секунд ему понадобится, чтобы добраться до нас.

– Зачем?

– Ты всегда делала то, что я велел, – напомнил Родриго. – Не прекращай. – Лезвие сильнее впилось в мою кожу. – Начинай.

Я постаралась аккуратно сглотнуть, чтобы не порезать горло из-за резкого движения, но его всё равно кольнуло, и я зажмурилась, приступая к обратному отсчёту:

– О-один.

– Два.

– Т-три.

– Четыре.

– П-пять.

– Шесть.

– С-семь.

– Восемь.

– Д-девять.

– Десять.

– О-одиннадцать.

И как только я произнесла ангельское число, мой ангел смерти прибыл ко мне. Я распахнула веки в тот момент, когда ручка медленно и со скрипом опустилась, после чего послышался щелчок – и дверь открылась.

Деметрио стоял за ней ровно до тех пор, пока его глаза не опустились к ножу, прижатому к моей шее, а затем не поднялись к Родриго, потому что… потому что после в комнату вошёл Песец.

Я сжала дрожащие ладони в кулаки, даже не представляя, что будет происходить дальше.

Никто не произнёс ни слова. Тишина давила на голову.

Это всё из-за меня. Следовало сразу пойти вместе с ним, а не быть трусихой.

– Что? – невозмутимо спросил Деметрио, больше не опуская взгляд ко мне, будто если бы он сделал это, это уничтожило бы его.

Мой вид. Моя беспомощность.

– О чём ты? – Даже не имея возможности взглянуть в лицо Родриго, я знала, что он улыбается. Ядовито победно.

– Что ты хочешь?

Да… чего он хотел? Денег?

Я могла вернуть ему остаток долга и компенсацию за время, которое скрывалась от него. Заработанного с головой хватило бы на это. Сумма, которую мой отец задолжал ему, казалась мелочью по сравнению с тем, что теперь у меня было.

Только неужели Родриго настолько глуп, чтобы связываться с Каморрой из-за нескольких тысяч долларов?

Нет, дело в чём-то другом.

Совершенно ином. В том, о чём ни я, ни Деметрио даже не думали.

– Чего я хочу?

Я сжала челюсти, когда он потёрся об меня сзади. Этого не случится. Этого не случится. Этого не случится. Мои виски гудели из-за напряжения, которое я испытывала, пытаясь догадаться до его мотивов.

У меня было плохое предчувствие.

– Чего хочешь ты, Эбигейл? – Ублюдок дёрнул лезвие кверху, заставляя меня приподнять подбородок так, чтобы мы смотрели друг на друга во время диалога. – Озвучь нам свои пожелания. Я хочу знать, что ты жаждешь получить к своему совершеннолетию.

Сердцебиение участилось, когда я поняла, чего Родриго хочет на самом деле.

Зачем ему это? Как это связано?

– Нет, пожалуйста, – шепотом взмолилась я, когда взгляд затуманился.

Деметрио должен был узнать правду от меня.

Не так. И не здесь.

– Почему? – удивился мужчина. – Твой парень не знал, что всё это время трахался с ребёнком?

Его слова стали началом конца.

Я почувствовала себя так, словно смотрела на приближающийся ядерный гриб, который собирался убить меня, а я ничего не могла с этим поделать.

Время вышло.

Первые слёзы скатились по моим щекам, когда я перевела взгляд на Деметрио. Он никогда не выглядел так растерянно. Его светлые брови хмурились, рот был слегка приоткрыт.

Он ничего не спросил, поэтому Родриго продолжил:

– Правда, сначала я даже поверил, что дети решили отличиться от родителей. Новое поколение Каморры отчасти возомнило себя героями.

Это было не так.

То есть… безусловно, Деметрио был противоположностью отца, но Каморра продолжала свою деятельность.

Синдикат тряс деньги из богатых, устраивал гонки, втягивал людей в азартные игры. И не только. Однако Глава прекратила насилие над детьми и женщинами, продажу органов и подсаживание малоимущих на иглу. Каморра не стала беднее после нововведений. Она стала… чище. Человечнее. Несмотря на то, что в число солдат входили и всегда будут входить такие, как Деметрио.

Те, кто жаждут кровопролития.

– Я был поражён, увидев тебя на той вечеринке. Даже собирался подойти, – признался Родриго. – Пока не заметил, на кого ты смотрела.

Он тоже там был? Я бы узнала его даже в маске.

Только его старое лицо. Не новое.

– И кто смотрел на тебя.

Зубы забились друг об друга, потому что моё тело сотрясалось от истерики, которую я старалась сдерживать внутри.

– Каково было моё удивление, когда я узнал, что твой тайный поклонник – никто иной, как сам Деметрио Асторе. – Ублюдок громко рассмеялся. – Ходило много слухов, но я правильно делал, никогда в них не веря. Меня не обманешь.

Наоборот. Легко поверить в образ.

Сложно отыскать что-то хорошее в плохом.

Особенно когда ты даже не пытаешься это сделать.

Пальцы Родриго в разы сильнее впились в мою кожу. Его смех сменился раздражением.

– Ты приходишь в мой клуб, убиваешь моих людей и говоришь мне, как я должен работать, имея отношения с ней!

Он дёрнул меня, напоминая Деметрио о его поражении, словно с тех пор, как он узнал правду, он не смотрел только на меня.

Только на меня.

Моё горло порезалось, но мне было всё равно на это. Боль, которую я уже испытывала, была сильнее и заглушала любую другую.

– Это вседозволенность Каморры, или она солгала тебе о своём возрасте, Деметрио? Даже не знаю, какой ответ хочу услышать больше. Хотя какая разница? Это ничего не поменяет. Ты в любом случае останешься тем, кто ты есть.

Хватит! Мне хотелось закрыть уши, чтобы не слышать всё то, о чём он говорит.

– Ну же, – напирал Родриго, – признайся самому себе, кто ты. М-м-м? Кто любит детей? Кто ты?

Я не ребёнок.

А Деметрио не насильник.

И уж тем более не тот, кем его пытается выставить Родриго.

– Каково было трахаться с ней на глазах у Бенджамина? Тебе это понравилось?

Он ничего не знал. Ни-че-го.

Мои внутренности скрутило от тошноты, когда пелена освободила взор и я смогла рассмотреть Деметрио. Он выглядел так, будто был готов вырвать нож из руки Родриго и вонзить его в своё сердце.

Не слушай его.

Не слушай его.

Не слушай его.

Я давилась собственными слезами, задыхаясь.

– А я-то думал, где ты пропадала, – обратился ко мне Родриго. – Развлекалась с Каморристом, продолжая принадлежать мне. Чем он лучше? М-м-м? Знаешь, с кем в своё время его отец любил проводить ночи? Не думай, что ты единственная. Слишком…

– Заткнись!

Я ударила его кулаком по яйцам, не задумываясь о том, что одно его неловкое движение – и он убьёт меня.

Однако то, что произошло после того, как Родриго выпустил меня из своей хватки и я упала на стол, обернувшись к нему лицом, заставило меня замереть и забыть об опасности.

Арабелла забралась в кабинет через открытое окно до того, как я увидела её, схватила ублюдка и прижала лезвие к его шее, как он сделал это со мной немного ранее.

Вот чем она нравилась мне – мужчины рядом с ней оказывались в положении беззащитных женщин, когда те были с ними.

– Нужно было сразу тебя убить, – прошептала девушка.

Не теряя времени, Арабелла взмахнула рукой и перерезала ему горло. Кровь брызнула в мою сторону, поэтому я зажмурилась и двинулась вбок, когда тело Родриго повалилось на меня. Но не упала, дойдя до края, потому что Деметрио вовремя оказался рядом. Он придержал меня за талию и отвёл назад. Моя спина упиралась в его грудь.

Тем не менее всего через несколько считаных секунд Деметрио резко отпустил меня, заставив пошатнуться, так как всё это время служил опорой для меня, и больше не прикасался ко мне.

Я повернулась в его сторону и потянулась, чтобы дотронуться до него. Всё ему объяснить. Успокоить его. Извиниться перед ним.

– Деметрио…

Однако он уже скрылся в коридоре, оставив меня наедине с ненавистью к самой себе и Родриго, захлебывающимся своей собственной кровью.

Пожни же то, что посеяла.

Глава 28

Эбигейл

Мы разъехались на разных машинах.

Недолго думая, я выбежала на парковку вслед за Деметрио, но он уже скрылся с места, поэтому мне пришлось сесть в машину Арабеллы, которая каким-то чудом оказалась возле клуба. Всё могло быть совершенно иначе, если бы она появилась чуточку раньше.

Мы могли избежать катастрофы.

А теперь нам нужно было постараться пережить её. Без потерь.

Я медленно вышагивала по коридору второго этажа, направляясь в сторону комнаты Деметрио, в которой всего несколько ночей назад произошло то, за что теперь он хотел убить себя.

За то, на что я его подтолкнула.

Я боялась узнать, что творится у него в голове, и в то же время жизненно необходимо нуждалась в этом. Так как если он возведёт между нами стену, я не смогу ему помочь.

Достучаться до него.

– Что я с тобой сделал? – прошептал Деметрио, едва я успела переступить порог и совершить несколько шагов навстречу к нему, словно видел меня, несмотря на то, что стоял ко мне спиной.

Ничего, чего бы я не хотела от тебя получить.

– Я была согласна, Деметрио.

Он покачал головой и повернулся, сильно сжимая ладонями затылок, будто хотел раздавить свою шею.

– Это не имеет значения.

– Имеет, – попыталась переубедить его я. – Ты всегда учитывал мои желания больше, чем свои. Ты…

– Я – мой грёбаный отец! – Деметрио ударил по своей груди, и я резко вздохнула, испугавшись силы, с которой он себя бил. Если он продолжит в том же духе, то начнёт ломать кости.

– Это не так.

Деметрио намеренно делал себе больно всеми возможными способами. Я была обязана остановить это, пока…

Он не убил себя.

– Нет? – болезненно улыбнувшись, переспросил он. – Сколько тебе лет?

Я сглотнула, не отвечая на вопрос.

– Сколько тебе лет, Эбигейл? Скажи мне, – мольба читалась в тоне Деметрио. – Честно.

Я видела слёзы в его глазах. Мои выкатились вслед за ними, когда мне пришлось произнести свой возраст, чтобы быть честной с ним:

– Мне семнадцать.

Он пошатнулся, будто осознал это только после моих слов.

– Семнадцать…

Я знала, о чём он подумал в первую очередь, услышав это. О самой большой травме, нанесенной ему. До встречи со мной, конечно. О настоящем ангеле. О своей маме.

– Ты же знала, что он сделал с ней, – прошептал Деметрио.

Да, но к тому времени ты уже не осторожничал со мной, считая меня совершеннолетней. Я не могла рассказать тебе правду после всего того, что услышала.

Как он себе это представляет?

– Поэтому я решила, что будет лучше, если…

– Лучше?

– Деметрио, пожалуйста, выслушай меня! – прокричала я.

Затем приблизилась к нему, но едва моя ладонь опустилась к его груди и я смогла почувствовать, как ненормально быстро бьётся его сердце, он отшатнулся от меня, ударившись об комод. Несколько свечей упали на пол и прокатились по нему в сторону от нас.

– Я люблю тебя, – напомнила ему, потому что мне стало казаться, будто он забыл об этом.

О наших клятвах. О наших шрамах. Обо всём.

– Я заставил тебя полюбить меня.

Что? Из меня вырвался нервный смешок. Я не верила, что он на самом деле так считает. Это невозможно! Это глупость!

Деметрио стоял на месте и смотрел куда угодно, но только не на меня. Его плечи тряслись, он тяжело дышал и с каждой секундой становился всё бледнее и бледнее.

Его тошнило.

От самого себя.

Я была готова упасть на колени, обнять его и умолять не сравнивать себя со своим отцом. Стыдить себя за все моменты, что я бы с радостью разделяла с ним вновь и вновь.

Считать себя тем, кем он никогда не был.

Деметрио Асторе – лучшее, что может случиться с девушкой, которая потеряла веру. В мужчин, счастье и любовь.

Если бы он только позволил мне прикоснуться к нему и доказать это.

– Деметрио. – Я потянулась к его лицу, но он дёрнулся от меня так резко, что на мгновение я испугалась себя и власти, что всегда имела над ним.

Когда-то мне это нравилось.

Теперь же я мечтала, чтобы его чувства не были настолько сильны, что могли уничтожить его изнутри.

Он поднял голову, и я поняла, что это мой последний шанс.

– Я люблю тебя, – жёстче повторила я. – Ты не заставлял меня быть с тобой, ты помог мне решиться на то, чтобы быть счастливой. Моя жизнь до твоего появления в ней была очернена. Сплошная тьма, из которой нет выхода для таких, как я. Я смирилась. Решила, что не все созданы для того, чтобы жить. Кто-то создан для того, чтобы существовать. А потом появился ты — мой смысл, и всё изменилось.

В лёгких катастрофически не хватало кислорода, а я сказала даже не малую часть того, что хотела. В моей голове крутилось так много мыслей. Воспоминаний с ним, которые помогли мне почувствовать себя человеком. Не бессмысленным существом.

Однако я не продолжила, потому что вместо того, чтобы услышать и понять меня, Деметрио разозлился. Его ноздри раздулись. Лицо покраснело.

И всё же даже в такой момент я не отступила от него, не испугалась. Я от и до была уверена в нём. В Деметрио никогда не проснётся желание причинить мне боль, как бы больно ни было ему самому.

Он – мой щит в мире угроз.

– Я должен был сам во всём удостовериться.

– Что? – нахмурившись, переспросила я.

– Я должен был перепроверить! – прорычал он, вновь сцепив пальцы на затылке. – Не должен был верить тебе!

Однако он смотрел не на меня, проговаривая это.

Поэтому мне пришлось обернуться, чтобы увидеть… Арабеллу. Девушка стояла на пороге, спокойно наблюдая за его вспышкой.

Она с самого начала знала, что я солгала ему? И подтвердила мою ложь? Почему?

«Только не говори ему о нашем секрете, хорошо?»

Нет, постойте… Я никогда не врала Деметрио. Я лишь соглашалась с тем, что он сам мне говорил.

«Мы знаем, что в следующем месяце тебе исполнится восемнадцать».

Господи, это она.

Деметрио отвернулся от нас и склонился над комодом, чуть ли не проламывая его от силы, с которой сжимал края ладонями. Белая рубашка натянулась на его напряженной спине, и я рассмотрела заживающие под ней рубцы. Сегодня утром я обрабатывала их. И целовала, потому что он сказал, что так они быстрее заживут.

Моя любовь исцеляла его.

Как и меня его.

– Пойдём, – тихо произнесла Арабелла, неожиданно схватив меня за плечи и начав оттягивать к выходу из комнаты.

Подальше от Деметрио. От человека, с которым мне никогда не хотелось расставаться.

– Нет! – запротестовала я, начав биться в её руках.

Деметрио тут же обернулся. Беспокойство за меня отражалось в его взгляде, но когда он увидел, что здесь только я и Арабелла, вернулся в своё прежнее положение.

– Заткнись, Эбигейл.

– Отпусти меня! Он не сделает мне больно!

Слёзы текли по моим щекам, из-за чего лицо жгло. Мы вышли в коридор, и свет ослепил меня, заставив поморщиться, так как в комнате было темно.

– Конечно нет, – ответила она, продолжая тащить меня дальше, словно мы вернулись в самое начало.

В день нашего знакомства, когда я ещё не знала, как сильно Деметрио Асторе и Арабелла Делакруз изменят мою жизнь. Что работа, которую они мне предложат, перевернёт мой мир. Мои суждения. Меня в принципе.

– Но чем дольше он смотрит на тебя, тем сильнее хочет убить себя. А если он убьёт себя…

– Я не помешаю тебе убить меня.

Арабелла промолчала.

Но я знала, что была права.

Деметрио значил для неё слишком много. Она сама привела меня к нему, потому что, вероятно, понимала даже больше меня и его вместе взятых.

– Оставалось не так долго, мы могли бы…

– У него не было столько времени, – перебила она, зная, что я хотела сказать. – Он бы убил себя до конца года без тебя.

Перед тем как спуститься вниз и оставить Деметрио одного, посмотрела в проход, в конце которого осталось всё, что имело смысл, и прошептала, чувствуя быстро образующуюся дыру в области грудной клетки:

– Почему? Ты ведь знала, чем это закончится.

Арабелла проследила за моим взглядом, и её ответ не заставил себя долго ждать:

– Любимый остаётся любимым, даже если жизнь заставляет тебя ненавидеть его. А мёртвый остаётся мёртвым, любишь ты его или нет, Эбигейл Девора.

Глава 29

Деметрио

Вот что почувствовала Талия Нери, когда всё вспомнила.

Боль.

Никому не говоря, я считал, что она драматизировала, потому что в конце концов Дэниел на самом деле любил её. Ей было известно об этом, как и всем, кто видел его рядом с ней.

И я знал, что Эбигейл любила меня. Невозможно не ощутить это, когда чьи-то чувства подобны твоим. Но одной любви не всегда достаточно.

Есть вещи не менее важные, чем она. И в наших случаях это честность.

Оказалось, для того чтобы почувствовать, как твою душу рвёт на куски, нужно не так много. Стоило всего-то узнать, что твой любимый на протяжении долгого времени лгал тебе.

И не собирался признаваться.

Она бы навсегда изменила дату своего рождения, чтобы я никогда не выяснил, что она младше, чем я думал? На что Эбигейл была готова пойти, чтобы скрыть правду? Я знал, какой отчаянной она может быть, но…

Семнадцать.

– Мама…

Как только Арабелла увела Ангела, я опустился на колени и прижался лбом к полу, который не был холодным, но показался мне именно таким из-за жара, поглощающего моё тело.

Я находился на пути к адскому пламени, где мне и было самое место.

Я заслуживал оказаться там с первого прикосновения к Эбигейл.

– Что же я наделал, мама?

Вопрос, ответ на который был известен мне. Однако я не мог признаться в содеянном даже в мыслях.

Кто я? Господи, кто я?

Мои кулаки врезались в пол, и мебель вокруг тряслась от силы, с которой это происходило. Я не слышал ничего, кроме голоса в своей голове.

Ублюдок.

Ублюдок.

Ублюдок.

Я родился нехорошим человеком и знал, что мне суждено провести жизнь в роли того, кем я быть никогда не хотел, тем не менее постоянно ждал, когда появится та, что заслуживала меня другим. Ангел. Я был обязан сохранить человечность внутри себя.

Для неё.

Если бы привязанность к ней не сопровождала меня на каждом шагу с четырёх лет, ничего не смогло бы спасти меня от напора, с которым отец выковывал монстра внутри меня.

Ни воспитание Неро.

Ни память о маме.

Ни-че-го.

Лишь вера в неё обладала силой, сохранившей рассудок где-то в глубине моего существа. Эбигейл – причина всего хорошего, что я делал, и всего плохого, что избегал.

Как я думал, избегал.

Я зарычал и зажмурился, чувствуя, как кожа на костяшках стала лопаться от ударов. Рубашка на спине уже давно пропиталась кровью, сочившейся из порезов, оставленных Ангелом.

И когда я вспомнил о шрамах, носить которые не заслуживал, кто-то неожиданно положил ладони на мои раненые лопатки. Я резко поднял голову, испугавшись того, что девушка вернулась.

Однако это оказался один из моих старших братьев.

– Деметрио? – осторожно спросил Дэниел, наклонившись ко мне.

Он выглядел в разы лучше, чем в последнюю нашу встречу, прямо перед тем как мы с Эбигейл передали его в надёжные руки. Док запретил нам видеться на время его лечения, поэтому я был удивлён, увидев его здесь. Дэниел продолжал свою работу в этот период, однако мы не пересекались.

– Не дай мне убить себя, – прошептал я.

Я ещё не успел извиниться перед ней.

Брат изменился в лице, а затем помедлил лишь мгновение, чтобы в итоге схватить меня за плечи и приподнять, словно я превратился в ребёнка, за которым ему приходилось присматривать. Снова.

Я провёл наедине с Дэниелом много времени. Неро был постоянно занят, поэтому именно он оказался тем, кто нянчился со мной, хотя между нами была не такая большая разница в возрасте. Однако он всегда значительно отличался от меня и других детей.

Бунтарская сущность и ментальная зрелость выделяли его на фоне остальных. Даже сейчас.

Мы уселись на край постели, в которой мы с Эбигейл провели последние несколько дней, и я опёрся локтями о бёдра, чтобы засохшая кровь на лопатках продолжила лопаться и выпускать наружу свежую. Дэниел сразу это заметил, но не сказал мне перестать, так как понимал, что я нуждаюсь в боли. Хотя бы в такой.

Это меньшее.

– Я не стану говорить много, Деметрио, но то, что ты услышишь, не знает никто, кроме нас с Талией. Какое-то время она и сама не помнила об этом. И как бы сейчас она ни думала, это совершенно не радовало меня.

Я ничего ему не ответил, желая узнать, что они скрыли от всех.

– Я влюбился в Талию, когда ей было пятнадцать, – признался Дэниел, заставив меня повернуться к нему.

Он сидел в таком же положении, что и я, и смотрел перед собой, будто вспоминал тот день, когда это случилось. Он никогда не рассказывал нам, что был знаком с ней до того, как она пересекла границу нашей территории и разбилась. Ни слова о том, что ему удалось увидеть лицо Призрачной Наследницы.

– Но эта не та любовь, о которой думают люди, услышав чёткое определение чужих чувств. Я ничего от неё не хотел. Просто… она напомнила мне меня самого. Того, кем я когда-то был.

Парня, который шёл против правил.

Парня, который был лишён свободы по воле отца.

Парня, который всего-навсего хотел делать то, что сам хотел.

– Я долгое время отказывался признавать, что она – именно то, что мне нужно. Хотя с самого начала знал это.

И я был одной из причин, по которой он сомневался. Из-за моих границ касаемо девушек и возраста. Дэниел думал, что я осужу его, так как их знакомство прошло накануне её шестнадцатилетия, а ему на тот момент был уже двадцать один год. Талия была слишком молода для него.

Но я бы понял его, если бы он объяснился передо мной так, как делал это сейчас.

Он не любил её как девушку. Он полюбил её как смысл.

Его душа откликнулась её. Это сильнее чего-либо.

Ему было бы намного легче признаться в своих чувствах, если бы я, испугавшись того, что они могут проболтаться о существовании Ангела, не скрыл от них с Неро, что по-настоящему влюбился в Эбигейл, когда ей было всего семь, а мне одиннадцать.

Это именно та любовь, о которой он говорил со мной.

Одного её существования было достаточно. Я знал, что сколько бы людей ни встретил на своём пути, никто и никогда не станет необходим для меня так, как она.

Особенная. Избранная. Единственная в своём роде.

– Я посчитал, что встретил её раньше положенного, – продолжил Дэниел. – И если Бог всё-таки существует, то это он наказал меня за сомнения в его решениях, удерживая её в темноте, полной ничего, на протяжении следующих двух с половиной лет.

Талия Нери вышла из комы ровно в его двадцать четвертый день рождения, словно подарок, от которого он больше не имел права отказаться.

У судьбы свои планы на нас всех. Нельзя противостоять ей.

– Я люблю тебя, Деметрио, но это… по-другому. Думаю, мне не стоит объяснять. Ты понимаешь меня. И понимаешь Талию. У тебя есть ответы на вопросы, которых нет у нас. Воспользуйся ими.

Он встал с места, мягко похлопав меня по плечу.

– И не отпускай свою любовь.

А затем ушёл, закрыв за собой дверь и погрузив меня в темноту.

***

Прошло не так много времени, прежде чем в коридоре послышались шаги, вытянувшие меня из мыслей. Я хотел избавиться от них, чтобы не начать биться головой об стену, но знал, что это невозможно, потому что Эбигейл жила внутри меня.

Её дом – моё сердце и жалкая душа.

– Я услышал тебя, Дэниел, – выпрямившись и открыв глаза, выдохнул я. – Дай мне побыть одному.

Но брат не послушал меня и уселся за дверью. Полоска света, пробивающаяся из коридора в комнату, тут же оказалась перекрыта его телом. В чём проблема зайти и договорить, если он так сильно этого хотел? Зачем прятаться от меня?

Или… это потому, что он знал, что я не хотел его видеть.

Она. Арабелла.

Ярость поднялась и обрушилась на меня сокрушительной волной, но до того, как я успел встать и прогнать девушку, она заговорила:

– Только я виновата в том, что с ней произошло. Я не хотела всего этого. Она достаточно настрадалась и без нас в своей жизни, однако… ничего не смогла с собой поделать. Ты так смотрел на неё в той машине. Я сразу всё поняла.

Нам обоим было известно об этом с самого начала. К чему это напоминание?

– А потом Рик открыл мне глаза на то, что я сделала с Дэниелом.

Когда? В подвале? Я попытался перебрать воспоминания в своей голове, но там крутилась только Эбигейл, Эбигейл, Эбигейл.

Ничего о ком-либо другом.

– И поняла, что не могла облажаться снова, потому что может я и обречена, но у вас ещё есть шанс, – чуть тише произнесла она.

Был, если бы ты не вмешивалась.

– Ты не хочешь, чтобы я извинялась, потому что это не изменит положения, только я всё равно собираюсь объясниться перед тобой.

Объясниться?

Здесь нечего было объяснять.

Эбигейл достигла возраста согласия, но продолжала оставаться несовершеннолетней. Я не имел права прикасаться к ней. Мне было всё равно, о чём гласили законы. Её голос раздался эхом, пытаясь переубедить меня: «Я была согласна, Деметрио». Неважно!

Мой внутренний устав не позволял двадцатидвухлетнему ублюдку спать с семнадцатилетним ангелом.

– Я бы могла достать то, что нам нужно, и без неё, – после долгой паузы произнесла Арабелла. – Стоило лишь дождаться возвращения Неро, чтобы не впутывать тебя в это. Она была не нужна нам в работе.

Я не задумывался об этом, потому что все мои мысли были заняты Эбигейл. Тем, что это отличный шанс ненадолго удержать её рядом. Успеть доказать ей, что мы созданы друг для друга.

– Хотя её присутствие на вечеринке оказалось очень кстати. Нам бы на самом деле пришлось убить всех гостей, потому что ты бы ни за что не ушел в ту комнату ни с кем, кроме неё. Мы оба знаем это.

Да, только ей позволены все те вещи, которыми мы занимались. Моё тело создано для её прикосновений. Ничьих других.

– Она хотела заработать, чтобы начать новую жизнь, а ты хотел её, потому что без неё у тебя не было бы жизни. Поэтому я… Да, она была не нужна нам в работе, – повторила девушка. – Но она была нужна тебе.

Опасность, которой мы её подвергли, не стоила и капли моего удовольствия. Я не заслужил быть с ней. Ни минуты.

– Ты был счастлив.

И какой ценой…

Эбигейл не верила, что шрамы не изуродовали её. Считала себя некрасивой, но желанной для ублюдков. Я бы хотел, чтобы она никогда не знакомилась с людьми, с которыми ей пришлось встретиться, помогая Каморре. Она заслуживала жить в другом мире. В лучшем.

– Хочешь сказать, какой ценой? – Тон Арабеллы на мгновение изменился, будто она горько улыбнулась. – Большой. Только ты не сделал ничего плохого. Эбигейл влюблена в тебя, потому что ты заслужил быть любимым ей.

Я закачал головой, будто она видела меня. Моё несогласие с ней, потому что это было бы именно так, как она говорила, при условии, если бы я не навредил Ангелу. Если бы не лишил её невинности.

– Как бы ты ни старался, Деметрио, она всегда будет находиться в опасности здесь. Однако ты не можешь отпустить её, потому что вне ей ещё опаснее. Она сильная девочка, тем не менее…

Я был свидетелем двух нападений на неё ещё до того, как она начала работать с синдикатом. Знал, что с пятнадцати ей приходилось участвовать в боях без правил, потому что её отец, который никак не был связан с криминалом, использовал свою дочь как залог. Мир – дерьмо. И мой, и её.

– Эбигейл была здесь для тебя, но смогла помочь нам.

И что-то мне подсказывало, что она имела в виду совсем не Каморру, а себя. Я чего-то не знал?

Они на удивление поладили, несмотря на то, что Арабелла – не самый приятный для общения человек. Хоть я и запрещал кому-либо говорить о ней плохо, это правда. Эбигейл каким-то образом нашла к ней подход, а та в ответ занесла её в число своей семьи. Я не знал, из-за меня это или они на самом деле установили связь.

– Она молода, – напомнила Арабелла. – Но и ты тоже.

Мои плечи задрожали, когда в голове вспыхнуло число, внезапно ставшее ненавистным мне.

Семнадцать. Семнадцать. Семнадцать.

Слишком молода.

Я встал со своего места, подошёл к двери, но не взялся за ручку, чтобы провернуть её и впустить Арабеллу внутрь, а вместо этого сказал лишь одно-единственное слово:

– Уходи.

Она не стала противиться моей просьбе, тут же поднявшись с пола. Только прежде чем уйти, просунула под дверь тонкую папку. Дождавшись, когда Арабелла оставит меня и окончательно покинет этаж, цокая каблуками, я поднял папку, чтобы узнать, что же находится внутри.

И как только открыл её, перед глазами показалось лицо моей любимой. Сердце забилось чаще, когда я стал читать данные.

Имя: Эбигейл Ева Девора.

Дата рождения: 2 октября 2005 год.

Место рождения: Карсон-Сити, Невада, США.

Я должен был догадаться, так как мысли о ней преследовали меня не с её фальшивого дня рождения, а… Господи… Эта девушка была рождена в день памяти ангелов-хранителей.

Поистине Святая.

Я стал листать файлы один за другим в надежде найти ещё хоть что-то о ней, однако все они были пусты от информации. Вернувшись к самому началу, закрыл папку, чувствуя прилив ненависти к самому себе.

Ублюдок.

Телефон неожиданно зазвонил. Раздражающий звук проник в мою черепную коробку и начал биться о её грани прямо изнутри, мешаясь с эхом в ней. Я планировал просто проигнорировать звонок, но он не прекращался, пока я не стащил телефон с тумбы, собираясь швырнуть его об стену.

Но и этого не сделал, потому что скрытый номер остановил меня, заставив нахмуриться. Кто это? Не так много людей могли позвонить мне. Тем более так. Только…

Я принял звонок и приложил дисплей к уху.

– Неро?

Я не слышал его голос так давно, что боялся не узнать его. Обычно он разговаривал с Дэниелом. Быстро и по делу.

– Кто же ещё, Малыш?

Малыш.

Я очень надеялся, что никто нас сейчас не прослушивал. Меня не смущало, что он называл меня так с тех пор, как я был ребёнком, но не когда находился в окружении тюремщиков, которые могли немного не так его понять. Хотя ему было плевать.

– Кто тебе сказал?

Неро явно знал, что что-то произошло.

– Дэниел, – не став лгать, ответил брат. – Он ничего мне не объяснил, так что поторопись. У меня не так много времени.

Я попытался вспомнить разницу в наших часовых поясах, но всё, что не было связано с Эбигейл, вылетело из головы. Или я нарочно забыл это, чтобы освободить память для каждой мелочи о ней.

От осознания этого стало только хуже, потому что я не мог думать ни о чём, кроме этой девушки. Мысли о ней преследовали меня на каждом шагу. Я не знал, как жить по-другому.

Моё молчание продлилось слишком долго, поэтому Неро спросил:

– Где ты?

Его голос вытащил меня из подсознания, вернув обратно. В Неваду. Рино. Домик в лесу. В мою комнату. Без неё.

– Я… – Посмотрел по сторонам, словно забыл, где находился, усаживаясь на край кровати. – Дома.

Он знал, что это значит.

Я провёл в этих стенах больше времени, чем в собственной квартире в Лас-Вегасе или доме отца. С этим местом были связаны все воспоминания о детстве, которыми я дорожил.

Кроме одного самого главного.

Когда я чуть не умер.

И встретил её.

– Что случилось, Малыш?

Я сгорбился, уперевшись локтями в бёдра, желая удариться головой об пол, чтобы по моим вискам потекла кровь.

Боль. Боль. Боль.

Мне нужно было хотя бы ещё немного физической боли, чтобы перестать чувствовать это дерьмовое состояние, пожирающее меня прямо изнутри, словно паразит.

Я стыдился произнести вслух то, что натворил, поэтому сказал лишь:

– Ей семнадцать.

Мне не придётся объяснять ему, в чём проблема. Как и Дэниелу.

На другом конце провода послышался тяжёлый вздох, но Неро не стал медлить:

– То, что она солгала тебе – нехорошо.

Даже не плохо. Он уважал мой выбор и не мог оскорбить девушку, которую, как всем вокруг было известно, я любил. Хотя у него имелись некоторые проблемы с женщинами. И всё из-за его матери. Я даже имени её не помнил. Словно её никогда и не существовало.

Она не сделала для него ничего хорошего так же, как и ничего плохого, если не считать полное отсутствие в его жизни за что-то ужасное.

– Но это только твоё упущение, Деметрио. Твоя женщина должна доверять тебе настолько, чтобы не побояться признаться в том, что может уничтожить вас. Потому что это невозможно.

– Ты не помогаешь.

– Я знаю. А ты перекладываешь ответственность за содеянное на девочку? На двух, если быть точнее. Не этому я тебя учил.

Не стоило напоминать мне о том, что Арабелла с самого начала знала всю правду о ней. Я всё ещё был зол даже после её чистосердечного монолога.

И я не винил Эбигейл. Я просто больше не мог на неё смотреть.

Лучше ненавидеть кого-то, чем любить и желать убить себя за это.

– Неро…

– Ты рассказывал нам об Ангеле, даже когда физически не мог говорить, – строгим тоном перебил меня он.

Если бы было иначе, однажды Дэниел не выдержал бы и заклеил мне рот. А так он просто читал моё восхищение ей с языка жестов. Одно и то же, изо дня в день.

– Когда никто из нас не верил в её существование.

Меня это не волновало. Я-то знал, что она есть. Слышал её и даже немного видел до того, как встретился с ней через семь и почти восемнадцать лет.

Ничто не могло заставить мою веру угаснуть.

– Когда мы уже собирались отправить тебя на лечение.

Что? Вылечить меня от Ангела?

Это невозможно. Пытаться бессмысленно.

Даже сейчас, ненавидя себя, я не мог отделаться от мыслей о ней. Моё существо принадлежало ей. Всё во мне – её. По-другому быть не может.

– А теперь ты собрался отказаться от неё из-за чего?

Я не… Меня разрывало на куски. Я не мог отвязаться от неё. Но ей же лучше, если я…

– Из-за того, что я как он! – прорычал ему в трубку.

– О, заткнись, Деметрио! – точно таким же тоном ответил мне Неро.

Ни разу. Ни разу за все мои двадцать два года он не затыкал меня, потому что вернуть мне голос стоило очень дорого для них с Дэниелом.

Неро злился.

– Возьми зажигалку и спускайся.

Я знал, чего он хочет. Мы делали так уже много раз, когда я был помладше. До того, как он отправился в тюрьму. Он придумал это, когда заметил, что мне нравится, когда кто-то уродует моё лицо в бою. Слишком внимательный. Неро понял, с чем это связано.

Я перебрался из своей комнаты в спальню Дэниела, нашёл в тумбе зажигалку и, забрав её, стал спускаться по лестнице, когда на другом конце трубки послышался шум и чьи-то голоса, создавшие помехи.

– Zatknites', ya razgovarivayu s bratom, – проворчал Неро.

Я не понял, что он сказал, но это прозвучало смешно. На секунду я даже улыбнулся, пока не остановился около большого деревянного люка в полу, ведущего в подвал. Меня пробрало до дрожи.

Отец был мёртв. Он больше не мог сделать это со мной. Я пришёл сюда по собственной воле.

– Деметрио?

Неро знал, что я всегда останавливался, прежде чем спуститься. Всегда. Потому что из раза в раз делал это вместе со мной, так как мне было страшно. Он вырыл это место специально для меня. Голые земляные стены. Грязь. И холод. Это было тем, к чему я успел привыкнуть.

Я бы мог подумать, что у детей вне нашего круга были иные воспоминания о своих отцах, но я помнил рассказ Эбигейл.

Необязательно быть частью криминального мира, чтобы быть ублюдком.

Я наклонился, открыл люк и ступил на первую перекладину, начав медленно погружаться во тьму. Когда моё тело полноценно оказалось под полом, отпустил крышку и она хлопнула прямо у меня над головой. Можно было не закрывать глаза. Я всё равно ничего не видел.

Одной рукой держал телефон, а другой зажигалку, которую до сих пор не использовал, так как знал, куда именно должен идти. Я знал это место наизусть.

Через несколько считаных секунд ноги привели меня к левому углу, я опустился на холодную землю и стал слушать дыхание Неро, смотря в пустоту.

Холодный воздух обдал мою спину и лопнувшие раны. Это принесло толику облегчения.

– Зажигай.

Едва слова успели сорваться с губ Неро, я поднял руку и щёлкнул по колёсику. Появившееся пламя чудом не уничтожило мои ресницы. Большое зеркало в раме показалось прямо передо мной.

Я стал смотреть на себя.

Делать то, что так не любил.

– Что ты видишь?

Отца.

Я сглотнул, желая отвернуться и перестать пялиться в отражение, которое вызывало тошноту.

Мы были слишком похожи. Почти без различий. Когда мне стукнет за пятьдесят, моё лицо станет идентичным его в тот момент, когда я пустил пулю ему в висок.

– Твои волосы и твои глаза, – перечислял Неро. – Внешне ты копия своего отца, Деметрио. Но внутри ты другой. Это важнее.

Другой. Он был так уверен в этом.

А что, если нет?

Что, если…

– Твоя девочка хотела от тебя уйти?

«Ты не заставлял меня быть с тобой, ты помог мне решиться на то, чтобы быть счастливой».

Я не обидел её? Ни разу? Она ничего не умолчала от меня?

– Нет, – прошептал, слыша в голове крики, которые вырывались из горла Эбигейл, когда Арабелла уводила её.

– Отлично, значит, мы хорошо тебя воспитали.

Неро и Дэниел. Даже Арабелла внесла свою лепту. Она появилась, когда мне было шестнадцать, и я едва начал жить, избавившись от физического воплощения отца. Переродившись.

– И в чём проблема? Возьми себя в руки и больше не заставляй свою женщину плакать, – сказал брат, будто был там вместе с нами. – Я слышу, как тебе больно. А каково ей? Ты спросил?

«Пожалуйста, выслушай меня!»

Слёзы текли по её щекам. Им нельзя. Её раны слишком свежи.

«Отпусти меня! Он не сделает мне больно!»

Арабелла схватила её за плечи и грубо потянула к выходу. Но с ней следовало быть осторожнее: на её теле легко остаются синяки.

Она не хотела уходить. Не считала, что я сделал что-то постыдное. Совратил её. Я никогда не принуждал её к чему-то, так ведь?

Наши совместные моменты стали прокручиваться в моей голове. Я помнил каждое мгновение, проведённое с ней. Абсолютно. Ни секунды не было утеряно. Моя память – хранилище духа Эбигейл. Её прикосновений. Улыбок. Слов. И звуков, которые она издавала.

Глаза блуждали по чертам моего лица, окрашенных в оранжевый, словно я находился в самом сердце пламени. Я протянул руку вперёд, чтобы темнота окутала меня чуть сильнее. Так и произошло. Я стал постепенно пропадать, а затем, когда опустил крышку зажигалки, потушив огонь, и вовсе исчез.

Сердце забилось медленнее.

Как когда она была рядом со мной.

Покой. Эбигейл дарила мне его. Будучи с ней, я не думал о дерьме, на которое вполне мог быть способен. В здравом уме я даже не задумывался, что мог как-то навредить ей, потому что…

Нет, никогда.

Конечно, я всё ещё злился, но это не значило, что я её не любил.

Я исправлюсь и вернусь к тебе, Ангел.

– Неро?

– Да?

Послышался скрип, заставивший меня поморщиться. Наверное, он улёгся на свою койку, сон на которой был куда хуже сна на том же полу.

– Когда ты вернёшься?

– Скоро, Малыш, – прошептал Неро. – Скоро.

Глава 30

Эбигейл

Два месяца спустя

Иметь деньги – очень приятно.

Я могла есть и пить, что хотела, одеваться, во что хотела, и учиться там, где хотела. Но только не быть с ним.

И весь смысл терялся.

За последние два месяца я не прожила ни одного счастливого дня. Вероятно, потому что была зависима от Деметрио Асторе?

Он – мой эндорфин.

С ним я впервые за долгое время ощутила себя легко, потому что рядом наконец появился человек, который не прибавлял проблем, а решал уже имеющиеся. Жизнь перестала обременять меня с его помощью.

Он – мой дофамин.

Мой любимый. Мой мужчина. Мой ангел смерти.

Тот, кто мне нужен. Часть меня. Я не полная без него.

Он – мой серотонин.

Впервые после того, как жизнь стала рушиться, я почувствовала себя в безопасности с ним. В его объятиях. Так как знала, что существует человек, который пойдёт на всё, чтобы защитить меня от угроз внешнего мира.

Он – мой окситоцин.

Я не знала, как доверять мужчинам. Но он – единственный, кто не просто заслужил моё доверие, но ещё и не потерял его спустя время. А также унял страхи. И избавил от тревоги.

Деметрио Асторе синоним «счастья».

Мне всё равно, если для кого-то это неправильно. Всё равно, что я люблю мужчину, который, наверное, больше не любит меня. Я буду хранить воспоминания с ним как самый драгоценный опыт.

Несмотря на то, что впереди вся жизнь, а мне пока всего восемнадцать.

Восемнадцать.

Сегодня.

***

– Сюрприз! – прокричала я, неожиданно раскрыв изнутри дверцы большого шкафа прямо перед тем, как это хотела сделать Кая.

Она открыла рот, положила руку на сердце и отвернулась, выглядя напуганной. Отлично, именно то, чего я добивалась. В раздевалке бойцовского клуба было пусто, если не считать нас, поэтому никто не мог увидеть её в таком уязвимом положении. Только я. Она ведь не станет злиться? Ей априори не нравилась мысль о том, что кто-то может знать, что ей бывает страшно, будто она – не живой человек. Я понимала причину её поведения, но со мной ей не нужно было притворяться.

– С днём рождения!

Я спрыгнула на пол и тут же обняла её. Шоколадные распущенные локоны защекотали моё лицо. Мне уже не терпелось заплести ей косы перед боем, как обычно. Они так ей шли! Кая громко выдохнула, и её руки крепко сжались вокруг меня.

– Спасибо, но не шути так больше. – Улыбка читалась в тоне девушки. – В конце концов, мне уже не восемнадцать.

Всё верно, сегодня ей исполнилось девятнадцать. И она, кстати, собиралась скрыть от меня этот факт!

– Как ты узнала?

М-м-м, ей это не понравится…

– Родриго.

Кая резко схватила меня за плечи и оторвала от себя, чтобы посмотреть в мои глаза.

– Ты ходила к нему?

– Нет, – успокоила её я. – Нет. Я просто услышала, как он упомянул об этом в телефонном разговоре с кем-то.

Облегчение показалось на её веснушчатом лице. Она притянула меня обратно в объятия и сделала это в разы сильнее, чем раньше.

– Не ходи к нему одна, – прошептала Кая. – Никогда.

Она твердила мне об этом на протяжении полугода, начиная со дня нашего знакомства. После смерти мамы никто не беспокоился обо мне, поэтому сначала я воспринимала её навязчивую заботу в штыки, пока не поняла, что она не может иначе. Потому что я тоже беспокоюсь о ней.

Это место и его хозяин – отстой.

В отличие от Каи, я не сильно интересовала Родриго. Практически всё его внимание сосредотачивалось на ней, поэтому ей было не о чем переживать, несмотря на то, что его лысоголовые охранники совершенно не внушали мне доверия.

Однако лучше ей об этом ничего не знать.

Она не побоится вступить в бой с мужчиной или несколькими.

– У меня есть подарок, – желая перевести тему, призналась я.

Пришлось приложить усилия, чтобы выбраться из хватки девушки, которая пыталась удержать меня всеми силами.

– Эбигейл…

Я отмахнулась от неё и залезла обратно в шкаф, чтобы вытащить оттуда заранее подготовленный лист.

Кая волновалась, что я потратилась, но у меня совсем не было денег для того, чтобы сделать ей подарок, который она на самом деле заслуживала, поэтому пришлось подключить фантазию. Конечно, я могла подарить ей неделю своего молчания. Это бы ей понравилось, так как она едва не плакала, когда я без умолку тараторила о чём-то, связанном с медициной.

Однако мой выбор пал на кое-что более значимое.

– Что это? – нахмурившись, спросила Кая, когда я передала ей в руки самый обычный белый лист.

– Читай.

Она, о Боги, послушалась меня, и её глаза быстро забегали по словам на бумаге. Я взяла его в школьной библиотеке и там же напечатала свидетельство о нашем сестринстве.

Мне не терпелось узнать, что она думает по этому поводу.

Кая много значила для меня, и я хотела, чтобы ей было известно об этом. Она – единственный родной мне человек. Из живых.

Всё внутри сжалось, когда она стала молчать подозрительно долго. Но не успела я ничего спросить, как девушка наклонилась и вновь прижалась ко мне. Наши грудные клетки врезались друг в друга.

– Спасибо, это… – Кая громко и, как мне показалось, больно сглотнула, помедлив. – Очень важно для меня.

На глаза навернулись слёзы облегчения. И счастья.

– Я люблю тебя, – вырвалось из моего рта.

На мгновение я подумала, что поспешила с признанием, однако когда поняла, что эта мысль уже не впервой приходит мне на ум, отбросила сомнения в сторону.

– И я люблю тебя, Эби, – мягко поглаживая меня по спине, ответила Кая.

Тепло. Мне было так тепло, несмотря на обстановку вокруг нас. Вонючая раздевалка в самом отвратительном месте в городе не испортила момент.

– И ещё кое-что. – Я залезла в задний карман своих джинсов и достала из него две небольшие плитки шоколада, после чего постучала по плечу Каи, чтобы она отлипла от меня и я смогла передать его ей. – Твой любимый.

Обычно я приносила горький шоколад, так как знала о некоторых её проблемах с давлением. Но сегодня был праздник: нужно побаловать сладким самую лучшую сестру на свете.

Кая удивлённо приподняла брови.

– Откуда?

Я улыбнулась.

– Кабинет директора.

***

Мой телефон запищал на тумбе, вырвав меня из воспоминания, которое одновременно согревало и делало больно. Я перевела взгляд с не собранной рабочей сумки на экран и замерла, увидев имя отправителя.

Имя человека, который привёл меня к моей любви и… Я не винила её. Я тоже была причастна к тому, что наши с Деметрио отношения оказались разрушены.

Подтверждать чужую ложь – всё равно что лгать самому.

Арабелла: Сегодня вечером. Он будет там.

Я посмотрела на адрес, который она добавила в конце сообщения, и вспомнила, где это находится. Я знала Рино как свои пять пальцев.

Ресторан совсем неподалёку от больницы, в которую я сейчас собиралась, планируя прийти немного пораньше до начала своей вечерней смены, чтобы не подвести дядю.

Как только мне вернули мои документы, изъятые из сейфа в кабинете Родриго, Гейл помог мне открыть счёт в банке, который с тех пор ломился от денег: Каморра выплатила не только обещанные двести пятьдесят тысяч долларов, но ещё и целый миллион на обучение, подаренное Деметрио на моё фальшивое восемнадцатилетие. Он не аннулировал подарок, хотя это было бы честно.

Теперь я жила с дядей, поэтому мне не приходилось платить за жильё, еду и тратить накопления на карманные расходы. Он не был моим отцом, но вёл себя так, будто был им. Только несмотря на всё хорошее, что он делал для меня, я не могла слепо надеяться на него. Он мог исчезнуть из моей жизни так же неожиданно, как и появился в ней, поэтому время от времени я подрабатывала. Каждый цент из уже имеющихся у меня денег должен будет пойти на обучение, а просить средства на свои нужды я не собиралась.

Не в моём стиле. Я так не привыкла.

К тому же опыт работы в больнице мне не помешает. Даже в роли обычной санитарки. Мэй поддержала меня, когда я находилась в раздумьях по этому поводу.

Следом пришло ещё одно сообщение.

Арабелла: С днём рождения, Figlio degli elementi.

***

Я оказалась в ресторане так быстро, как только смогла. Несмотря на то, что Арабелла не дала точного времени прибытия в него Деметрио, я боялась опоздать. Упустить его. Не поговорить с ним.

Хотя жутко волновалась.

Мы не виделись с того самого дня, как он узнал правду, а я не объяснилась перед ним. У меня была возможность написать ему или позвонить, но такие вещи не обсуждаются по телефону. К тому же я искренне верила, что Деметрио не хочет слышать меня.

Сейчас ничего не изменилось, только что-то не позволило мне бездействовать и оставаться в квартире, когда он был в городе. Любовь.

– На чьё имя забронирован стол?

– Деметрио Асторе, – задыхаясь, ответила я.

– Секунду.

Хостес опустил взгляд к блокноту и прошёлся глазами по, как я предполагала, списку гостей, пока я пыталась привести в норму своё учащённое сердцебиение и избавиться от жара, нахлынувшего на меня.

– М-м-м, такого человека нет в списке, – объяснил он. – Возможно, Вы перепутали?

Перепутала? Нет. Это имя было высечено на моём сердце. Четырнадцать букв, изменивших мою жизнь.

– Могла произойти ошибка. Позвольте узнать Ваше имя.

– Эбигейл Девора.

Хостес вновь присмотрелся к списку, а затем дал мне всё тот же ответ. Я чувствовала физическую боль, медленно осознавая, что Арабелла могла что-то напутать, а Деметрио вовсе передумать приезжать.

– Пожалуйста, проверьте ещё раз, – не теряя надежды, попросила я.

– К сожалению, этих имён нет в списке.

Я кивнула, поджав губы, и развернулась, собираясь уйти. Боль душила меня. Мои руки дрожали. Я хотела вбежать в зал и…

Постойте!

– Эбигейл Асторе? – прошептала я самой себе. После чего повернулась обратно и подбежала к стойке администратора. – Эбигейл Асторе.

На этот раз молодой человек не опустил взгляд к списку, словно изначально ожидал, когда я назову именно это имя. Мой рот приоткрылся, и он улыбнулся, вытянув руку в сторону.

– Пройдёмте.

Я последовала за ним в зал, полный людей. Мои глаза бегали по гостям в поисках Деметрио, которого в итоге там не оказалось, потому что меня подвели и усадили за пустой столик. Мне тут же принесли воды, хотя я ещё не успела заказать её, а потом…

Я просидела в ресторане до тех пор, пока солнце не зашло за горизонт и меня крайне вежливо не попросили покинуть его, так как я до последнего ожидала увидеться с Деметрио, который так и не пришёл.

День рождения был испорчен.

***

Клянусь, я не плакала так долго и так много даже в тот день, когда зашивала своё лицо после покушения. Мне хотелось разбить костяшки пальцев об каждый столб, мимо которого я проходила по дороге в больницу, уже опаздывая на смену.

Почему так? Почему он…

Мои зубы впивались в мякоть яблока, пока я зло жевала каждый кусок, который попадал в рот вместе с моими солёными слезами.

Деметрио больше не хотел иметь со мной ничего общего? Желал стереть меня из памяти? Уничтожить все совместные воспоминания? В таком случае, зачем он забронировал стол на моё фальшивое имя? Я совершенно ничего не понимала.

Лучше бы Арабелла не посылала мне те сообщения, чтобы не обнадёживать моё разбитое сердце. Я ощущала себя настолько дерьмово, что была готова закричать на всю улицу от несправедливости жизни.

Разве это заслужено?

Я всегда знала, что не была любимицей Бога, однако подарить мне Деметрио, а затем забрать его – это слишком. Слишком жестоко.

Эмоции и чувства высосали из меня все силы, но я не могла просто пропустить рабочую смену, потому что обещала помочь миссис Дрю успеть дойти до ортопеда и поддержать мисс Миллер перед её сложнейшей операцией. Возможно, у них обеих получится отвлечь меня от не произошедшего сегодня. Я обожала их. С ними было весело.

В больнице стояла тишина, когда я вошла в здание через парадные двери, поздоровалась с охранником и направилась в сторону ординаторской, чтобы переодеться.

Дядя Гейл должен быть где-то здесь. За прошедшие месяцы, что мы проживали вместе, его искра к работе, не угасшая спустя годы, так вдохновила меня, что я сидела за учебниками день и ночь.

Я вытерла слёзы со щёк, вдохнула поглубже и открыла дверь в пустующую и тёмную ординаторскую. Затем замахнулась и не глядя кинула огрызок в мусорку, стоящую в углу в другом конце комнаты. Однако яблоко так и не долетело до ведра, врезавшись во что-то.

Во что-то, что издало звук боли.

Господи, не говорите мне, что я разбудила какого-то врача!

Моя рука медленно потянулась к стене и нашла пару кнопок, после чего помещение тут же озарилось светом, позволяя мне встретиться лицом к лицу с…

– Деметрио?

Он тоже замер, увидев меня. На его лбу почти что сразу стало проявляться красное пятно. Я вцепилась пальцами в ремешок от сумочки и не знала, что сказать.

– Привет.

– Привет.

Деметрио поднялся с дивана, на котором, вероятно, лежал до того, как пришла я, потому что только так его голова могла находиться экстремально близко к мусорному ведру. Не долетевший огрызок лежал в его ногах.

– Что ты здесь делаешь?

– Док сказал, что теперь ты работаешь здесь вместе с ним, а ещё любишь приходить пораньше. На пару часов, – на мгновение улыбнувшись, уточнил Деметрио.

Он интересовался.

Только сегодня или всё время, начиная с нашего расставания? Он спрашивал обо мне? Почему дядя Гейл ничего мне не говорил?

– Подрабатываю, – исправила его.

Деметрио кивнул.

Между нами повисло неловкое молчание. Мы смотрели друг на друга, после отводили взгляды в стороны и снова встречались глазами. В какой-то момент это заставило нас обоих пропустить по смешку. Это было так глупо. И нелепо.

– Возвращаешь свой цвет? – спросил Деметрио, придумав вопрос.

Я слегка наклонила голову вбок, будто забыла, как выглядят собственные волосы, и взглянула на лежащий на плече локон. Вывести коричневый пигмент оказалось не так просто, как я думала, поэтому до следующего осветления мои волосы планировали оставаться тёмно-русыми.

– Пытаюсь.

Деметрио опять кивнул.

Мы разговаривали будто чужие, когда знали друг о друге больше, чем кто-либо. Потому что любили друг друга больше, чем кого-либо другого.

Я подошла к столу, когда почувствовала очередную волну жара, и налила себе стакан воды. Он в это время избавился от огрызка, за который мне следовало извиниться. Его лоб болел?

– Хватает времени на учёбу?

Подавившись и приложив ладонь ко рту, сглотнула остатки во рту.

– Я не поступила.

– Почему? – удивился Деметрио.

– Недостаточно…

– Неправда, – не дав закончить, перебил меня он. – Ты самая умная девушка, которую я знаю.

Всё внутри меня до боли сжалось.

Он всё ещё оставался обо мне хорошего мнения? После обмана, сокрушившего его? Конечно, он же пришёл сюда, Эбигейл! Мысли спутались в моей голове. Я потерялась в пространстве. Тяжело дышала. Едва стояла на ногах.

Никогда в жизни не нервничала так, как сейчас.

Мне было мало той воды, что я выпила. Я была готова осушить кулер в попытке успокоиться. Хотя казалось, и этого будет недостаточно.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Что именно я хотела сказать ему при встрече?

– Как дела?

Господи, как дела? Как дела, Эбигейл? Ты с ума сошла? Я не сошла с ума! Конечно, верю-верю. Почему ты тогда говоришь сама с собой? Кабинет психиатра в конце коридора, чтоб ты знала. Пора провериться.

Я сжала кулаки, впившись ногтями в ладони.

– Я так больше не могу, – безнадёжно выдохнул Деметрио, сделав шаг навстречу ко мне.

– О чём…

Однако я не успела закончить, потому что он уже ухватился за мой затылок и прижался к моим губам в ошеломительном поцелуе.

Если бы гормоны могли взрываться, то они бы сделали это прямо сейчас, потому что мои колени подкосились, когда я вновь почувствовала его.

Деметрио запустил свободную руку в мои волосы, словно страшно соскучился по ним, и сжал их в кулаке, продолжая издеваться над моим ртом. Его клыки задевали кожу вокруг губ, а язык в это же время пытался играть с моим, но это больше было похоже на то, будто он хотел съесть меня живьём.

Я согласна.

– Деметрио…

– Я люблю тебя, – перебив меня, произнёс он. – И хочу убить себя за то, что позволил тебе быть одной так долго.

– Прекрати, – жалобно попросила я, обняв его за шею.

Я не хочу быть той, кто пробуждает в нём желание смерти. Я хочу быть той, ради кого он стремится прожить как можно дольше.

С этого момента ему запрещено оставлять меня.

– Но почему ты не пришёл раньше, если так сильно этого хотел?

– Потому что не ушёл бы, увидев тебя, – прошептал Деметрио. – Я не мог. Пойми меня. Это всё ещё…

– Я знаю, Ангел.

Поэтому не сказала, что в этом не было ничего страшного, так как это было страшно для него. Я знала это с тех пор, как услышала историю его матери. Понимала, что правда сделает с ним.

Разрушит.

Сделает больно.

Заставит усомниться в себе.

Я не хотела, чтобы он когда-либо почувствовал это из-за кого-то. И в особенности из-за меня.

– Прости. – Я потёрлась своим носом о нос Деметрио, чувствуя, как его тело дрожит в такт моему. – Я знаю, что поступила ужасно, но я бы обманывала тебя снова и снова, только бы ты никогда не решил, что стал тем, кого ненавидел всю свою жизнь. Это не делает вас похожими. Наши истории отличаются. Ты – единственное хорошее, что у меня было. Я была готова держаться за тебя ценой жизни в страхе, что однажды ты узнаешь и не простишь меня.

Вероятно, он надеялся, что я одумалась за время, что мы провели порознь. Но нет. Я не считала наш опыт чем-то неправильным.

Я любила, люблю и буду любить Деметрио.

Ничто не способно повлиять на это.

– Хочешь изменить дату рождения, Куколка? – серьёзно спросил он. – Пожалуйста. Место жительства? Наша квартира заждалась тебя. Свою историю? Я помогу переписать её, но только при условии, что смогу включить в неё себя.

Я улыбнулась в ответ на его наглость.

Но затем напряглась.

– А фамилия?

Он никогда не сможет жениться на мне из-за того, что я чужачка?

– С того момента, как ты представилась Эбигейл Асторе, ты также утратила единственную попытку на её смену.

Уголки моих губ дрогнули.

– Значит…

Не дождавшись, когда я закончу вопрос, Деметрио опустился на оба колена передо мной, будто я – Богиня.

Однако я была тем самым Ангелом, которого он почитал столько, сколько себя помнил.

– Деметрио, это слишком… – прошептала я, прижав подушечки пальцев к губам.

Я стала задыхаться, когда слёзы потекли по моим щекам при виде кольца. Оно походило на мамино, но было совершенно особенным из-за смысла, вложенного в него. Два крыла из белого золота переплетались друг с другом, олицетворяя нас на пути, который нам только предстоит пройти. Вместе.

– Хочешь, я раскрою тебе секрет?

Я тут же кивнула.

– Конечно.

– Мама помогла мне с ним.

Лампочка над нашими головами резко моргнула, заставив нас оторваться друг от друга и посмотреть наверх.

– Она разговаривает с тобой?

Я не была удивлена. Моя мама снова стала приходить ко мне во снах. Вероятно, его делала точно так же.

– Раз в год, – с толикой печали ответил Деметрио. – Всегда в один и тот же день. Второго октября.

– Сегодня, – прошептала я. – В мой день рождения.

– И в день своей смерти. Один Ангел заменил другого на Земле.

Я заплакала ещё сильнее.

– Это правда, – согласился Деметрио. – То, что я чувствую к тебе, это слишком, Эбигейл, потому что я на самом деле могу умереть от одного взгляда на тебя, понимаешь? Тем не менее я хочу жить, чтобы провести свою жизнь с тобой. Без тебя в ней нет никакого смысла, поэтому… Пожалуйста, можешь ли ты выйти за меня?

Вместо ответа, который он знал, я наклонилась, прижала ладони к его щекам и поцеловала так, словно отдавала ему свою душу на хранение до конца наших дней.

Береги её, Деметрио.

Она – твоя.

От и до.

До скончания времён.

Он начал медленно подниматься и возвышаться надо мной, не разрывая поцелуй. Но нам всё-таки пришлось это сделать, когда Деметрио выпрямился и стал надевать кольцо на мой безымянный палец. Я смотрела ему в глаза, соскучившись по ним и их блеску, и только после того как он закончил, опустила взгляд, чтобы полюбоваться украшением.

Однако я заметила кое-что в разы ярче, чем оно.

То, что не сразу привлекло моё внимание.

Рукава рубашки Деметрио были закатаны до локтей, и его вены выступали сильнее, чем раньше. Они были проколоты. Кожа вокруг посинела.

Я тяжело сглотнула.

– Это не то, о чём ты подумала. – Деметрио опередил ход моих мыслей, испугавшись. – Это медикаментозное кодирование.

К-кодирование?

– Ради меня?

– Ради будущего с тобой, Куколка.

Я растерялась. Он приподнял мой подбородок кончиком пальца, чтобы я стала смотреть на него. Страх отражался в его лице.

– Эбигейл, клянусь, я не…

– Я знаю, – не позволяя ему назвать себя тем, кем он не был, произнесла. – Конечно, я знаю. Я просто… люблю тебя, Деметрио.

Кажется, я ещё не успела сказать ему об этом сегодня.

Деметрио пошёл на такой шаг, а я даже представить себе не могла, насколько это сложно. Но мне всегда было известно, что он силён. Отказаться от зависимости в том числе.

Его рот столкнулся с моим. Наши руки завладели телами друг друга. Сердца забились в унисон.

Нельзя любить так, как любим мы, однако нам всё равно.

– Я хочу умереть в твоих объятиях.

– Подожди, ты ещё не женился на мне, – пошутила я.

И мы залились смехом, продолжая целовать друг друга, словно давая обещание больше никогда не перечить судьбе.

Глава 31

Эбигейл

Однажды я решила, что счастье – это не для меня.

Были мелкие радости, неисполненные мечты, мысли о которых приводили в восторг, и люди, покидающие в конце концов.

Всё шло не так, как я того хотела.

Может, в этом и был смысл жизни? Она не такая, какой мы ожидаем её получить.

Чтобы пройти уроки, ты не должен быть готов к их появлению.

Какой иначе это опыт?

В любом случае весь мой путь стоил того, чтобы на одной из бесчисленных остановок встретить его.

Теперь у меня было полно вещей, заставляющих чувствовать себя счастливой, но быть любимой любимого мужчины – это другое. Иной уровень выброса эндорфинов. Почувствовать это стоило даже того, чтобы однажды потерять и остаться жить с памятью о пережитых ощущениях.

Но я не собиралась прощаться с Деметрио Асторе.

Пока смерть не разлучит нас, верно? Верно. Хотя и у неё ничего не выйдет.

Перед сном вместо молитвы я смотрела в потолок и разговаривала с воображаемым другом в своей голове, предупреждая его о том, чтобы он даже не думал навредить ему.

Деметрио делал то же самое. Однако его угрозы не обходили стороной и реальных людей.

Хочешь посмотреть на мою невесту?

Не советую.

Хочешь поговорить с ней?

Не советую.

Хочешь иметь что-то, что будет связывать вас?

В последний раз – не советую.

Я ругала его за это, но в глубине души была признательна. Просто мне нравилось, как он извинялся.

Мужчины всё так же не нравились мне.

Кроме четырёх.

И один из них прямо сейчас сидел на соседнем барном стуле и ждал, когда я решу химическое уравнение, пока я, в свою очередь, летала в облаках, думаю о том, как скоро вернётся Деметрио.

Я медлила, несмотря на то, что было не так сложно. Единственное, что смогло вернуть моё внимание к учёбе, это…

– Здесь ошибка, – наклонившись ближе к листу на столе и приглядевшись к нему, произнесла я.

– Где?

Дэниел опёрся на локоть, сделав то же самое, что и я. Его глаза забегали по примеру, который он решил для меня немного ранее, чтобы мне было от чего отталкиваться. Татуированная кисть закрутила карандаш между пальцами.

Он задумался, выпрямляясь на месте. Чёрная водолазка натянулась на плечах и мышцах рук.

– Может быть.

Не любит проигрывать, ясно-ясно.

Но я никогда не понимала этого. Ошибки не делали из нас плохих учителей. Или людей. Это совершенно нормально. Однако кому-то было важно быть идеальным.

Это из-за девушки, которая бросила его?

Деметрио толком ничего мне не рассказал. Мне было известно лишь то, что Арабелла не остановила её и что она…

Наследница «другой стороны».

Я стала постепенно разбираться в их терминах. Они были не такими непонятными, как медицинские, поэтому погружение в криминальный мир проходило удачно.

Арабелла всё-таки оказалась права: запретный плод не сладок – он губителен.

Как и любовь. Только она перерождает нас. Ломает и собирает вновь. В новых людей, так как невозможно почувствовать её и остаться тем, кем ты был когда-то до неё.

– Хотела что-то спросить?

Я подумала ещё раз. Может, стоило?

Но каждой истории своё время, поэтому…

– Нет, – солгала я.

Дэниел посмотрел на меня так, будто понял это, но всё равно решил не рассказывать.

Существует мнение, что людям нравится говорить о боли в сердце. Якобы это помогает унять её. Однако стоит уточнить, что с ней может справиться только тот, кто причастен к её появлению.

Если он изольёт мне душу прямо сейчас, это не поможет. Ему будет всё так же больно.

А чтобы ему стало легче, всё сказанное им должна услышать она.

– Встречаешься с Арабеллой? – спросила я, случайно заметив, как её имя высветилось на дисплее его телефона.

Дэниел почесал затылок и поднялся со своего стула.

– Да, есть несколько вопросов по работе, которые нам нужно решить.

Они помирились или… Что происходит?

Оказалось, у них были напряжённые отношения, но я без сомнений могла утверждать, что в подвале, когда он умирал, Арабелла была готова попросить у Господа поменять свою жизнь на его.

– Увидимся завтра?

– Завтра мы уезжаем в Лас-Вегас, – напомнила ему.

– Точно. – Дэниел пощёлкал пальцами, словно это помогло ему вспомнить. – Значит, созвонимся?

– Созвонимся.

Потому что он не едет с нами.

Я собиралась узнать у Деметрио, как он чувствует себя из-за того, что теперь они живут в разных городах. Всю свою жизнь они провели на глазах друг друга, а сейчас…

Это тяжело – прощаться, не прощаясь, ведь… Мы приезжаем домой не для того, чтобы поесть или поспать. Мы приезжаем туда за людьми, в которых отчаянно нуждаемся. И в какой-то момент эти самые люди становятся нашим домом.

Но мы планировали часто наведываться в Рино. Дэниел был одной из причин для этого, а также это место. Домом может стать как бойцовский клуб, так и целый город.

Я оттолкнулась от барной стойки и закружилась на стуле. Картинка зала смылась, когда я принялась вспоминать, как сильно когда-то ненавидела всё, что находилось здесь.

Казалось, ничего не могло изменить моё отношение к нему. Но Деметрио мастерски учил меня любить эту жизнь. И я, совершенно сама того не понимая, делала с ним то же самое.

В нас было всего одно отличие: мне нужно было чуть больше, чем только он. Я хотела изучать науку и стать той, кем бы сама гордилась.

Ему же была нужна только я.

Это неправильно, но каждый раз, когда я пыталась переубедить его, Деметрио сводил разговор к тому, что всё, что он любит, так или иначе связано со мной.

Споры, которые мы устраивали, всегда заканчивались одним и тем же – мной и им без одежды. У него получалось доказать мне свою правоту.

Здесь всё было по-старому.

Цвет стен, свет и мебель. Ничего не изменилось.

Родриго был жадным ублюдком.

Но, возможно, если бы он отдавал тем, с кем договаривался, ровно столько, сколько обещал, Каморра никогда бы не ворвалась в этот клуб и я не смогла бы освободиться от долга отца, который медленно убивал меня.

Только следующие почти два года, пока Арабелла не перерезала горло Родриго, я всё ещё находилась в плену, потому что элементарно не могла позволить себе выйти на улицу, боясь, что меня схватят и отправят обратно, чтобы драться.

Дэниел ушёл, оставив меня наедине с самой собой. Я спрыгнула со стула, схватила со стола несколько коробок с лампочками, которыми была занята до того, как сделала перерыв для подготовки к поступлению, и вышла в тёмный коридор.

Деревянная лестница ждала меня на прежнем месте. Я забралась на неё, после чего проверила уже вкрученные лампочки и добавила недостающие.

«FIGHT» больше не существовало. Это место и то, что в нём происходило, ушло вместе с Родриго.

Я поправила две новые неоновые буквы и наклонилась назад, чтобы получше рассмотреть название полностью.

«FIGHTER» – в память о Кае.

Я не хоронила её. Внутри меня будет вечно теплиться надежда, что она в порядке, однако реальность такова: кто-то похитил её после боя, участницей которого должна была стать я. Несмотря на мою ненависть к противоположному полу, я всегда думала:

«Если и был на свете хотя бы один порядочный мужчина, то он должен был достаться ей. Кая заслуживала быть счастливой».

Я старалась не думать о ней сейчас, потому что если она осталась жива, значит страдала, а если нет, то была мертва. Ни первый, ни второй вариант не устраивал меня.

Слёзы собрались в уголках моих глаз. Мне нельзя было плакать. Если Деметрио увидит, что повязка намокла, его настроение на весь день будет испорчено. А у меня имелись планы на сегодняшний вечер.

– Знаю одно место с таким названием, – неожиданно раздалось за спиной.

Я подпрыгнула на месте, испугавшись, и чуть не упала, но ладони Деметрио, сразу оказавшиеся на моей талии, успокоили меня мягкими поглаживаниями и выровняли на месте.

– Правда? – удивилась я, повернув голову в его сторону. – Где?

– В Сакраменто.

Из-за того, что теперь я была частью Каморры, а мой будущий муж – её Советником, некоторые части земного шара перестали быть доступны для посещения нами.

Нет, мы всё ещё могли отправиться на территорию врага, но я хотела отдыхать, а не думать о том, что кто-то может зарезать нас во сне.

– Ндрангета, верно?

Парень кивнул.

Не то чтобы я сильно жаждала побывать в Калифорнии, однако…

– У нас будут проблемы?

Деметрио посмотрел на меня так, словно услышал самую большую глупость в своей жизни.

– У тебя больше никогда не будет проблем, Куколка.

Его ответ – одна из тысячи причин, почему я люблю его.

Этот мужчина пойдёт на всё, чтобы уберечь меня от беды. Даже на убийство. Точнее… Вероятно, он сначала убьёт, а потом решит подумать над тем, как можно было поступить иначе.

Но мне всё равно.

Я тоже не собиралась раздумывать в момент угрозы его жизни.

Не стоило пытаться забрать его у меня.

Мы связаны.

И однажды уйдём отсюда вместе.

Никак иначе.

А пока у нас было много планов на будущее, портить которые запрещено кому-либо.

Совсем скоро мы поженимся, и я стану Эбигейл Асторе. Женой Песца. Хранительницей его рассудка. Официально.

– Я люблю тебя.

Мы не договаривались, но напоминали об этом друг другу ежедневно. Словно можно было забыть это чувство, когда оно сопровождало нас на каждом шагу, несмотря на то, были мы вместе или порознь.

– И я люблю тебя, – ответил мне Деметрио.

Я быстро поцеловала его, а затем отвернулась обратно, чтобы проверить вывеску. Все лампочки были на своих местах. Осталось только зажечь их.

– Ты никогда не говорила, как звали девушку, что дралась здесь с тобой.

Я поджала губы. Тоска по сестре снова накатила на меня, и я едва справилась с ней, чтобы без дрожи в голосе ответить Деметрио.

– Кая, – тихо произнесла, вставив вилку в розетку.

Резкая вспышка света озарила часть коридора. Глаза Деметрио на мгновение заметно расширились, однако он быстро вернул их в прежнее положение.

– Что?

– Лампы слепят, – зажмурившись, ответил он.

Я повернула голову в их сторону, и яркий поток света ударил прямо по лицу, заставив меня покачнуться на лестнице. Пятка сорвалась со ступени, я попыталась ухватиться за что-то, но этого не потребовалось, потому что…

Как и всегда – он поймал меня.

Мой Ангел.

– Асторе, – улыбнулся Деметрио, склонившись надо мной.

Несмотря на то, что мы ещё не были женаты, он считал, что я была рождена для того, чтобы носить эту фамилию. Его фамилию. И я была полностью с ним согласна. Хотя Доктор Девора звучало очень даже ничего, однако Доктор Асторе…

Что-то в этом было.

Что-то, что однажды обязательно будет.

Осталось всего-то каких-то лет… двенадцать? В лучшем случае.

– Асторе, – передразнила я.

– Как насчёт того, чтобы всю оставшуюся жизнь я носил Вас на руках, ведь… – Он приблизил наши лица, продолжив шептать: – Вы так неосторожны.

Не дождавшись ответа, губы Деметрио едва коснулись моих, когда я нехотя увильнула от поцелуя и укусила его за щёку.

– Тогда позаботьтесь обо мне, – потребовала я. – Прямо здесь.

Он довольно улыбнулся, обнажив свои клыки.

– Тебе придётся показать мне укромное место, где я смогу сделать это, иначе – нет.

Я демонстративно закатила глаза и тут же получила щипок за ягодицу.

– Отпусти меня.

– Чтобы ты спряталась от меня?

– Именно, – улыбнулась я.

Деметрио задумался, его руки сжали меня сильнее, будто были не согласны с мыслями, крутящимися в его голове, тем не менее он всё-таки поставил меня на ноги, продолжая удерживать на месте.

– Дэниел уже ушёл, – прошептала я, встав на носочки, чтобы наши лица оказались как можно ближе друг к другу. – Выключи камеры, закрой двери и найди меня.

После чего вырвалась из его хватки и побежала в сторону зала, чтобы немного позже он нашёл меня на ринге. Будоражащее волнение уже охватывало каждый сантиметр моего тела, а взгляд Деметрио, которым он прожигал мою спину, только увеличивал его напор.

Да, я хотела, чтобы мы занялись сексом именно там.

А что?

У приятных воспоминаний есть одна особенность – они сильнее.

Как и люди, создающие их, кстати.

Эпилог 1

Эбигейл

Почему людям так это не нравится?

Запах больницы, имею в виду.

Если бы не школа, я бы с радостью проводила здесь целый день, а не приходила только по окончании всех своих занятий. Хотя после нашего недавнего переезда в Рино мама перестала брать меня сюда так часто, как раньше. Она совсем не хочет видеть меня на своей работе. Ей приходится делать это исключительно в тех случаях, когда я не могу остаться дома с папой, потому что её смены заканчиваются слишком поздно, а он ведёт себя странно.

Даже я это заметила. Что-то в нём изменилось.

Он лишился работы. Это плохо.

Мама тоже потеряла своё место в Карсон-Сити, однако ей быстро удалось найти замену, несмотря на произошедшее. Сидеть без дела совсем не в её стиле. Она обожает свою работу. С удовольствием просыпается по утрам, чтобы поскорее приступить к ней.

Моя мама крутая.

Когда я вырасту, то хочу знать хотя бы долю того, что хранится в голове этой умной женщины. Она – ходячая медицинская энциклопедия.

– Я говорил ему, что справился бы без твоей помощи.

– Он прав. Ты сильно драматизируешь, Неро.

Я резко открыла глаза, когда кто-то, внезапно оказавшийся рядом, произнёс эти слова. После чего развернулась на стуле, но встретилась лишь с боковой панелью, которая помешала мне увидеть.

Пришлось очень тихо спрыгнуть со стула, чтобы меня не заметили, и выглянуть из-за стола, подсматривая и подслушивая за незнакомцами, стоящими в проходе.

В больницах никогда не бывает скучно.

Доктор со светлыми волосами, собранными в короткий низкий хвост, остановился напротив двух темноволосых парней, один из которых был больше похож на мужчину, чем на подростка.

– Не тебе из раза в раз приходится искать его по подвалам, поэтому, будь добр, не делай из меня короля драмы.

Мальчик, стоящий рядом с ними, усмехнулся и потянулся, хрустя косточками. Несколько татуировок на его руках отвлекли меня от разговора. Как красиво-о-о. Тоже хочу!

– Я наложил ему гипс, – ответил доктор.

– Это не остановит его отца. Нужно придумать что-нибудь, чтобы он согласился оставить его здесь хотя бы ненадолго.

– Без вариантов. – Самый младший покачал головой. – Ты знаешь, как они к этому относятся.

– Почему ты всё ещё здесь? – заметно разозлившись, спросил его брат. Ну, я думала, что они братья. На самом деле, без понятия. – Умойся и вернись домой, пока…

– Они уже здесь, – ответил ему тот, посмотрев на загоревшийся дисплей своего телефона.

На мгновение между ними повисло молчание.

– Я всё улажу, – пообещал мужчина, похлопав их обоих по плечам, когда они всё-таки двинулись дальше по коридору.

Я тут же сделала шаг назад, возвращаясь в своё укрытие, но, к сожалению, не оказалась незамеченной для всех троих.

Средний из них – Неро, кажется, – повернул голову в мою сторону, и его карие глаза встретились с моими. Он кротко улыбнулся мне, а отведя взгляд обратно, вернул себе прежнее выражение лица. Напряжённое.

Я любопытно следила за постепенно удаляющейся компанией. Даже чуть не пошла за ними, пока не заметила маму, которая быстрым шагом направлялась в мою сторону.

Блин, как не вовремя!

Она не успела увидеть меня, задержав взгляд на докторе, поэтому я вернулась на своё место и запрыгнула обратно на стул, будто и не вставала с него до того, как она остановилась напротив, вытащив руки из карманов белого халата.

Мама забегала глазами в поисках ещё одного человека, которого здесь не было. В её отсутствие за мной должна была присмотреть медсестра, но она ушла, оставив меня одну.

Ой-ой-ой…

– Где Линдси?

– У неё скрутило живот, – соврала я.

Мама недоверчиво прищурилась. Мне не нравилось врать ей, но… Это могло быть именно так. Линдси ела какую-то гадость на перерыве, поэтому, возможно, пять минут, на которые она отлучилась, превратились в пятнадцать.

Я старалась придерживаться здорового питания. Это лучше, чем мучиться от вздутия и тяжести. А ещё я ненавидела, когда меня пучило. Это… ужасно! Особенно когда твой живот бурлит при всём классе. Бобы на завтрак – плохая идея.

Мама присела на корточки напротив меня, ухватившись ладонями за подлокотники. Подол её халата стал касаться пола.

– К тебе кто-нибудь подходил?

Я нахмурилась, не понимая, почему она решила спросить именно об этом, когда знала, что я никогда не вела бесед с незнакомцами.

Как она меня и учила.

– Нет.

Мама облегчённо выдохнула, будто всё это время переживания сковывали её. Почему она волновалась за меня? Я ведь была послушным ребёнком. И умным!

– Что-то случилось?

– Нет-нет. – Она погладила меня по макушке и поправила резинки, на которых держались косички. – Всё в порядке.

Хорошо…

– Ты дозвонилась до папочки?

Он должен был забрать меня из школы, но не сделал этого. Через час после того, как я осталась единственной, чей родитель так и не появился, моя учительница была вынуждена позвонить маме. Ей пришлось сорваться с дневной смены ради меня.

У нас здесь никого не было. Мы переехали совсем недавно. Все её подруги остались в Карсон-Сити, а дедушек и бабушек у меня не было. Тем не менее мы справлялись. Наверное…

– Нет, – выдохнула мама, ласково потирая большими пальцами область под моими глазами. – Только не расстраивайся, хорошо? Наверное, он случайно заснул.

– Почему он так много спит? Разве ему не нужно искать новую работу?

– Папа… ищет её, – неуверенно ответила она. – Может, он на собеседовании прямо сейчас, поэтому не может говорить.

Я сделала вид, что поверила ей, потому что на самом деле он расстраивал не только меня, но и её тоже. Нам всем было непросто, однако мама изо всех сил старалась не подавать виду. Желая поддержать, я обняла её за шею, прижавшись к ней.

– Я люблю тебя, мамочка.

– И я люблю тебя, мой ангел.

Её руки крепко обернулись вокруг меня, и я бы с радостью осталась здесь навечно, окутанная её теплом и заботой. Я провела в школе всего несколько часов, но так сильно соскучилась по ней, будто мы не виделись неделю. Надеюсь, она никогда не оставит меня одну так надолго.

Одну.

Я была неправа, подумав так. У меня был папа. И он тоже всегда был рядом со мной. Просто в последнее время вёл себя немного странно. Из-за этого я чувствовала, как между нами образовывается пропасть.

Мне нравилось в Рино, но… Я бы хотела вернуться в Карсон-Сити. К своим друзьям; чтобы без проблем приходить к маме на работу, как раньше, и ходить на спорт-площадку вместе с папой.

– У меня есть ещё немного работы, посидишь в ординаторской, пока я не освобожусь?

– Могу я пойти с тобой?

– Пожалуйста, Эбигейл. – Она говорила строго, но в её тоне считывались нотки мольбы. – Ты знаешь, что здесь всё иначе.

Да, к сожалению. Мне было грустно за неё. Раньше она могла брать меня с собой, потому что была главной, а теперь…

Ординаторская, хм. Я была в ней всего один раз, так как обычно мама оставляла меня в своём кабинете. Почему сегодня не могла?

Всё равно! Это отличный шанс для исследований!

– Хорошо, – без возмущений согласилась я, собираясь спрыгнуть со стула.

Только меня остановили до того, как я успела это сделать.

Разумеется, мама сразу же всё поняла. Её не обмануть.

– Смотреть, – предупредила она. – Не трогать.

– Конечно, мамочка, – улыбнулась я.

И всё же когда я вновь попыталась встать на ноги, мама резко подвинула стул вместе со мной в сторону и выпрямилась. Мой бок упёрся в край стола. Я поморщилась.

В чём дело?

Кряхтя, повернулась так, чтобы оказаться лицом к тому, на что смотрела мама, затем наклонилась и заглянула в щель между перекладинами двух столов, которые были соединены между собой для увеличения рабочего пространства.

К доктору и мальчикам, которых я уже видела здесь немного ранее, присоединилось трое взрослых мужчин. Несмотря на то, что они были одеты в костюмы и выглядели как хорошие люди, мурашки почему-то покрыли мои предплечья.

Они остановились в нескольких метрах от нас, не продолжив свой путь. Поэтому мама не выпускала меня, прижимая колено к спинке стула, на котором я сидела?

Им было не до нас. Зачем она это делала?

Я не пыталась выскользнуть со своего места, чтобы уйти отсюда, а когда один из мужчин, который сильно выделялся на фоне остальных из-за своих почти что белых волос, обернулся и встретился взглядом с тем, кто стоял надо мной, и вовсе задержала дыхание.

– Здравствуйте. – Я не видела мамочку, но услышала, как она ответила ему, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Она боялась его? Почему? Кто он такой?

– Мисс Девора, – любезно поприветствовал её незнакомец.

Миссис. Моя мама – женщина, состоящая в браке.

Однако она не исправила его. Я захотела развернуться, чтобы посмотреть на неё, но она стала давить на стул ещё сильнее, и мой живот больно впился в край стола.

– Как Вам здесь?

– Отлично.

– Отлично, что отлично, – усмехнувшись, ответил ей мужчина, после чего понизил тон и стал говорить тише. – Мне нужно поговорить с тобой наедине. Во сколько ты заканчиваешь?

Мама не поспешила с ответом. Почему она не могла сказать, что была занята мной сегодня вечером? Она не хотела, чтобы он видел меня? Знал о моём существовании? Что?

И прежде чем она вымолвила хоть слово, послышался голос ещё одного незнакомца:

– Пойдём, это касается твоего сына.

Я вновь заглянула в щель, следя за тем, как его уводят и компания из шести человек постепенно скрывается из виду. Неприятное послевкусие отразилось внутри меня. Б-р-р…

– Кто это был? – прошептала я, почему-то боясь говорить громче.

Мама расслабилась, сделала полушаг назад и повернула стул вместе со мной к себе, больше не присаживаясь на корточки.

– Постоянные пациенты.

Постоянные? Они занимаются чем-то опасным, что заставляет их регулярно наведываться в больницу? Или они неизлечимо больны? Или…

В любом случае они приходят не к моей маме, так как она работает с женщинами. Это хорошо. Они мне не понравились. Трое новоприбывших, если быть точнее.

– Я сделала тебе больно? – Голубые глаза опустились к вмятине в области живота на моём платье.

– Нет.

Не хотела её расстраивать. Она неспециально.

Мама взяла меня за руку, помогая спрыгнуть со стула, и повела к ординаторской. Её ладонь так крепко сжимала мою, что мне не хотелось отпускать её. Она нервно смотрела по сторонам, пока мы не добрались до места назначения. Тёплые губы коснулись моего лба.

– Я скоро буду, – сказала мамочка. – Не выходи оттуда.

– Обещаю.

Она засунула руки в карманы и сжала их в кулаки, прежде чем начать отходить от меня.

Что-то явно было не так. Мне захотелось догнать её и попросить остаться со мной. Поехать домой. Однако вместо этого я отвернулась, прекратив провожать её взглядом, и подняла голову, чтобы прочитать вывеску на двери.

Смотреть и не трогать.

Смотреть и не трогать.

Смотреть и не трогать.

Но внутри этой комнаты так много всего интересного! Эх… Ладно, сегодня не самый лучший день, чтобы нарушать правила.

Или так думала только я?

Потому что едва успела приоткрыть дверь, послышался грохот, словно что-то упало и разбилось, и только войдя внутрь, я поняла, что именно.

Одна из многочисленных статуэток ангелов, которых дарили моей маме, лежала на полу.

Наша квартира, её кабинет и теперь даже ординаторская были заставлены ими. Однажды пациентка подарила ей фигурку в качестве благодарности за проделанную работу, и все следом стали делать точно так же.

Говорила же, моя мама – крутая.

И так считала не только я, кстати. Все вокруг. Только те, кто завидовал ей, не могли смириться с её мастерством.

Я подошла ближе, подняла статуэтку и заметила, что ей не доставало крыла. Оно откололось.

Кто его забрал?

Тень.

– Здесь кто-то есть?

Я осмотрелась по сторонам.

Стены, выкрашенные в нежно-голубой цвет, подчеркивали ясность и порядок, а высокие потолки придавали помещению ощущение пространства. На письменном столе были разложены клинические записи и книги с пожелтевшими страницами, полными медицинских терминов. В углу стоял узкий диван, обитый синей тканью. На стенах висели несколько карт анатомии, а также фотографии команды, запечатлевшие моменты, полные дружбы и поддержки, что придавало этому месту почти семейную атмосферу.

Я заметила всё это, кроме ещё одного человека, хотя он точно был здесь, потому что я на мгновение заметила тень, когда открыла дверь. Мне было известно, где именно он находился. Видела очертания тела за белой тканью.

Да, было бы глупо отвечать, если этот кто-то хотел спрятаться от меня. Почему он не хотел, чтобы я его видела?

Он… голый?

Я почувствовала, как румянец пополз по моим щекам.

Обычно пациенты скрывались за ширмой именно в таких случаях.

Откуда она вообще здесь взялась? Это же не смотровая. Кто установил её? Зачем?

– Вылезай, я знаю, что ты тут.

Моё требование осталось проигнорировано.

– Хорошо, я сама тебя найду.

Это провокация. Я не собиралась заглядывать за ширму, потому что вдруг он на самом деле раздет? Мне не хотелось ставить его в неловкое положение.

– Я иду, – предупредила, громко топая. – Три… Два… Один… – Никакой реакции не последовало. – Один, – повторила. Опять тишина. – Один!

Почему он просто не мог сказать, чтобы я оставалась на месте? Это же несложно, если ему, конечно, не зашили рот.

Осознание внезапно подкралось ко мне: а если это потому, что он не может говорить? То есть совсем.

Больше не пытаясь добиться своего, уселась на пол. Ширма стала касаться моего плеча. Тот, кто находился по ту сторону от неё, был в точно таком же положении.

– Ты не умеешь говорить?

Молчание.

Наверное, да, хотя…

– Умеешь, но не хочешь?

Тишина в ответ.

– Почему я не могу посмотреть на тебя?

Если бы не тяжёлое дыхание, принадлежащее не мне, решила бы, что говорила сама с собой.

– Ты меня хотя бы слышишь? – спросила о том, о чём не подумала с самого начала. – Если слышишь, знай, что я никуда не уйду, – предупредила. – Мне нужно дождаться маму, так что тебе придётся потерпеть.

В стороне послышался смешок. Ага, всё понятно!

Я вытянула ноги и начала двигать ступнями туда-сюда, наблюдая за тем, как камни на туфлях блестят из-за попадания на них света. Красиво. Через минуту это мне наскучило. Я вспомнила о поломанной статуэтке у себя в руке и присмотрелась к ней. Затем принялась вертеть ей, и один из острых краёв уколол ладонь, заставив меня взвизгнуть и практически подпрыгнуть.

Кто-то двинулся за ширмой, подавая признаки жизни.

– Извини, – пробормотала я, слизав капельку крови с кожи. – Ты ещё не успел пораниться?

Крыло, вероятно, было ещё более острым.

Когда ответ вновь не послышался, громко выдохнула.

– Забыла, что ты не хочешь со мной говорить, – с нотками обиды в тоне проворчала я. – Или хочешь? Ладно, если вдруг захочешь поболтать, один стук – «да», два – «нет», три – «не знаю», договорились?

Стук.

Мои губы дрогнули в улыбке, и я повернулась в сторону ширмы.

Хорошо, контакт есть. Это лучше, чем ничего.

Что бы спросить, хм…

– Ты мальчик?

А что? Может, тень – это девочка, похожая на мальчика, откуда мне знать?

Стук.

– Сколько тебе лет?

Незнакомец медленно застучал по полу, чтобы я успела посчитать. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…

Одиннадцать?

Не слишком ли он крупный для своего возраста? В среднем мальчики растут до восемнадцати-двадцати лет. Каким же огромным он будет после того, как пройдёт пубертат?

– Мне недавно исполнилось семь, – понимая, что он не может спросить меня в ответ, рассказала я.

Он ведь хотел знать, правда? Если уж согласился поговорить.

У меня не было друзей мальчиков. Каждый, с которым я пыталась подружиться, говорил, что моя болтовня слишком скучная и занудная, а я громкая. Бе-бе-бе.

Однако это не мешало мне пытаться заговорить с кем-то другим. Кем-то хотя бы немного вежливее и воспитаннее. Ведь мне нравилось слушать и рассказывать. Больше рассказывать, конечно. Но, наверное, это было так, потому что многие уходили от ответов и завести полноценный разговор не удавалось. Только мама слушала меня. И отвечала на мои вопросы. Она знала так много интересного, что чаще всего я разрывалась от выбора, о чём узнать от неё перед тем, как она уложит меня в постель.

– Ты первый мальчик, который говорит со мной больше минуты, – призналась я. – Всем другим я надоедаю, когда начинаю задавать вопросы. Почему никто не любит отвечать на них? Разве можно узнать друг друга как-то по-другому? Хорошо, конечно, можно, я преувеличиваю. Но слова… Они ведь тоже важны, ты так не считаешь?

Стук.

Я улыбнулась, ощущая тепло внутри от того, что меня понимают и поддерживают. Но затем послышались ещё стуки. Много стуков. С паузами. Я нахмурилась, смотря на белое полотно перед собой, за которым скрывался мальчик.

– Что это значит?

Тишина.

Я стала перебирать в голове всё, что знала о немых. Не так много, на самом деле. Они общаются с помощью языка жестов, но никак не постукиваниями. Постукивания – это звуки, а звуки – это…

– Это… – задумалась, не желая показаться маленькой глупой девочкой, которая совсем не разбирается в том, о чём говорит. – Азбука Морзе?

Стук.

– Я не понимаю, – призналась ему.

Тишина.

– Как тебя зовут?

Мальчик постучал четыре раза.

– Тебя зовут «четыре»? – переспросила, нахмурившись.

Два стука.

– Ничего не понимаю.

Он вновь застучал.

Я принялась грызть ногти, раздумывая, что бы это могло значить, даже несмотря на то, что знала, насколько вредно это делать.

Грызть ноги, а не думать, конечно.

Один, два, три, четыре.

Один, два, три, четыре.

Один, два, три, четыре.

A, B, C, D… D!

– Ди?

Стук.

Но это не могло быть его полное имя, так же?

Первая буква? Возможно.

– Меня зовут А. – Так же раскрыв ему только первую букву своего имени [с англ. Abigail], приложила ладонь к ширме и стала дожидаться, надеясь, что он позволит мне прикоснуться к нему хотя бы через барьер. – Приятно познакомиться, Ди.

Мальчик не шелохнулся, чтобы приблизиться ко мне. Я уже успела расстроиться и опустить голову, собираясь убрать руку, однако его тепло неожиданно коснулось моего, заставив меня вздрогнуть.

Губы медленно расплылись в улыбке.

– Будешь моим другом?

Ничего не ответив, Ди несколько раз стукнул подушечкой своего безымянного пальца по моему.

Это означало «да»? Но боясь спугнуть его своей напористостью, я не переспросила и нехотя оторвала ладонь от ширмы.

– Твоя мама тоже здесь работает?

Долгая тишина, а затем два стука.

– Твой папа?

Три стука.

Как можно не знать этого?

Тогда почему же он в больнице? И тут я догадалась:

– У тебя что-то болит?

Стук.

– Живот? Нога? Голова? – стала перебирать, надеясь найти правильный ответ, пока он отвечал мне «нет». – Рука?

Стук.

– Хочешь, я посмотрю?

Два стука.

Хоть я и расстроилась, потому что хотела увидеть лицо мальчика-тени, это было к лучшему. Я могла сделать всё только хуже. Кто-нибудь здесь обязательно ему поможет.

– Мне позвать…

Не успела я договорить, как он дважды стукнул по полу.

– Хорошо, не буду.

Кажется, Ди боялся, что кто-то найдёт его. Почему?

– Мне не нравится, что ты молчишь, – прошептала я, медленно водя кончиком пальца по краю ширмы. – Но нравится, что ты слушаешь меня.

Это было похоже на исповедальню. В последнее время мама стала посещать церковь, хотя я слышала, как она говорит, успокаивая пациентов, что всё исключительно в руках человека.

Господь не виноват в наших провалах, и он не причина наших побед. Итог, который мы получаем – ответное действие.

Неожиданно мальчик положил на пол крыло от статуэтки и быстро придвинул его в мою сторону. Я успела заметить, какой светлой была его кожа. А ещё что-то красное и фиолетовое.

Кровь и синяки?

– Нет, оставь себе.

Я не стала двигать крыло обратно, желая, чтобы он сам забрал его, а я смогла ещё разочек увидеть хотя бы кусочек таинственного незнакомца.

– Что с тобой случилось?

Конечно, он не ответил. Я так жалела, что не могла говорить с ним на равных. Ди бы нашёл, что рассказать мне, а я бы так внимательно выслушала его, что он бы больше никогда не захотел делиться своими историями с кем-то другим. Я бы была единственной для него.

Это плохо, что я хотела этого? Раньше я никогда не думала о ком-то так жадно и эгоистично. Общение с этим мальчиком успело изменить меня за несколько считаных минут.

– Кто-то обидел тебя?

За вопросом последовала тишина.

На мои глаза навернулись слёзы, потому что я хотела нормально поговорить с ним, а он не…

Стук.

Его ответ должен был порадовать, так как он позволил мне узнать, однако горькая слеза всё равно скатилась по щеке. Кто-то обидел его, поэтому ему пришлось обратиться за помощью.

Насколько всё серьёзно?

Пока я думала, как именно спросить у него об этом, наше время вышло. Дверь внезапно распахнулась, и ширма зашевелилась, но я тут же отвернулась от неё, чтобы не дать новоприбывшему узнать, что прямо за ней прячется мальчик.

– Ангел мой, ты здесь? – спросила мама, а затем, заметив меня, тут же нахмурилась. – Почему ты сидишь на полу?

Я пожала плечами, не успев придумать достоверную легенду, но и не желая рассказывать ей о своем друге. Я хотела, однако… Он не хотел. Я ценила то, что он заговорил со мной, поэтому боялась подвести его доверие, разболтав наш секрет.

Кто-то окликнул мою маму из коридора, она махнула рукой, чтобы я поторапливалась, и скрылась за дверью.

– Мне пора, – грустно прошептала я.

После чего встала, отряхнула белое платье и подавила желание заглянуть за ширму, чтобы увидеть лицо мальчика, с которым, возможно, больше никогда не смогу встретиться.

Единственное, что я почувствовала, когда сделала несколько шагов в сторону, отдаляясь от него – всепоглощающая вера в то, что у меня ещё появится шанс посмотреть на него и услышать его голос.

– Увидимся, Ди?

Надежда, что он вылезет из-за ширмы, чтобы взглянуть на меня, не угасала, пока я не дошла до двери и не открыла её. Однако в самый последний момент, когда уже перешагивала порог, послышалось, как мальчик затарабанил костяшками пальцев по полу.

Опять эта его непонятная Азбука Морзе!

***

Мы лежали на ринге, погрузившись во мрак и звучание наших тяжёлых дыханий, когда я решила рассказать Деметрио о том, что вспомнила совсем недавно. Я была уверена, что он хотя бы немного удивится, однако он выглядел спокойно, как никогда, наверное.

– Я знал, что это была ты, Эбигейл. – Он перевалился на бок и притянул меня за талию, заставив сделать так же, чтобы прижаться своим лбом к моему. – Я же сказал тебе перед тем, как ты оставила меня на следующие одиннадцать лет: «До встречи, Ангел».

Перевод тех постукиваний, которыми он проводил меня.

Сердце сжалось от боли и осознания, что Деметрио был моим мальчиком-тенью. Я должна была сопоставить факты и понять это ещё в тот момент, когда увидела крыло, которым он хотел, чтобы я порезала его.

То, которое не приняла, оставив ему. Он сохранил его.

Губы задрожали, но Деметрио не дал мне заплакать, обрушившись поцелуем на мой рот. Голова закружилась. Я чувствовала себя так, будто парила в небе.

До встречи с ним я постоянно находилась в полёте, потому что не могла приземлиться где-то, кроме этого места.

В объятиях своего ангела смерти.

Эпилог 2

Деметрио

Два года назад

Ублюдки мешали наш бизнес с дерьмом.

Хорошо, деньги, на которые я существовал, были заработаны не самым легальным способом, но у всего существовали границы.

У всего.

Оставить Рино без контроля – ошибка. Я уверен, что на данный момент нам известно даже не о половине того, что здесь происходило в наше отсутствие.

Конечно, Каморра следила за городом, однако эта часть синдиката выступала против политики Неро, так как она сильно отличалась от той, которой придерживалась старая Глава, до того как мы избавились от неё. Поэтому на границах Невады творился хаос. Иначе я не мог назвать то, что женщин использовали как залог и заставляли драться.

Сегодня я пришёл в одно из таких мест. И совсем не один. Больше дюжины солдат сопровождали меня. В итоге клуб под названием «FIGHT» оказался частично разрушен. Кучи трупов ублюдков, которые называли себя мужчинами, были разбросаны повсюду.

Нам доложили, что сегодня здесь должен пройти очередной бой, но когда мы пришли, всё уже закончилось, а часть Каморры, слушающаяся нескольких бывших Капо, ожидала нас.

Боже, было приятно их убивать. Хотя я остался недоволен тем фактом, что ни старший, ни младший Фавино так и не появились.

Они только делали вид, что не боятся новой Главы и считают нас непригодными для правления Каморрой, потому что иначе уже давно вступили бы с нами в бой. Мы, в свою очередь, не делали это первыми, поскольку у нас имелся чёткий план от Неро, который было запрещено нарушать, как бы сильно я этого ни хотел.

Меня радовало только то, что в конце концов они все будут мертвы от наших рук.

Слабаки.

Но не потому, что их легко убить.

На Неро остался синдикат, полный ублюдков, которым пришлось объяснять, почему нельзя трогать женщин и детей. Поразительно, будто это не понятно без пояснений. Однако, как оказалось, даже после них далеко не до всех дошла суть его слов.

Пытаться достучаться до таких «мужчин» бессмысленно, поэтому мы просто избавились от них, убив. Малая часть успела скрыться до того, как мы приступили к очистке, и обосноваться на границе, теперь выступая против нас.

На их месте я бы желал себе смерти, потому что лучше сдохнуть, чем жить, придерживаясь такой философии.

Кто мы без женщин и детей?

Существа, не имеющие никакого смысла.

Я вытер рот, желая избавиться от вкуса остатков крови куска дерьма, который перед своей смертью пытался доказать мне, что женщины всегда были и всегда будут годиться только для одного.

Разумеется, у него ничего не вышло. Хотя кое в чём я всё-таки с ним согласился, потому что будем честны – мужчины и женщины никогда не станут равны. Это заложено в наших генах.

Мы физически сильнее, несмотря на то, что существуют такие девушки, как Арабелла, способные пользоваться приобретёнными навыками лучше тех, кому они дались по праву рождения.

Она присоединилась к Каморре, ничего не умея. Мы всему её научили. И нам пришлось по-настоящему драться с ней, чтобы теперь она могла сражаться в одиночку против нескольких мужчин сразу. Её сила заключалась в стремлении. Она больше не довольствовалась своим положением, и ублюдки знали своё место.

Почему женщина должна была начать бороться и убивать, чтобы мужчины наконец перестали воспринимать её тело за то, чем они могли без проблем воспользоваться?

Я вышел на задний двор, чтобы с моего тела спал жар.

Часть солдат осталась внутри, кто-то уже покинул место, а мне следовало позвонить Дэниелу, чтобы он приехал и прибрался здесь. Арабелла будет страшно возмущена тем, что я устроил кровавую бойню без неё. Этого не должно было случиться.

Если бы нас не поджидали, все бы остались живы. Почти все. Я планировал убить хозяина этого клуба, однако он улизнул, пока я разбирался с паршивой частью Каморры.

Моя одежда была испорчена: разорвана и испачкана кровью.

Я спрыгнул со ступеньки, вытащил телефон из кармана и уже набрал номер брата, когда в стороне послышалось кряхтение.

– Деметрио? – ответил Дэниел.

Но я не ответил ему, повесив трубку.

Так как моим вниманием завладела пожилая женщина, сидевшая на асфальте рядом с мусорными баками. Она раскачивалась из стороны в сторону, держа на руках девушку, которая явно находилась без сознания. Луна отбрасывала на них белый свет, позволяя мне разглядеть кровь, которая покрывала тела обеих незнакомок.

Я стал подходить ближе. Женщина не посмотрела на меня, однако знала о моём присутствии. Это было понятно по тому, как её тело напряглось.

– Вы ранены?

Мы были осторожны. Я не заметил в клубе ни одной женщины. Только мужчины.

Но, как оказалось, они были там. Без сомнений.

– Вы слышите меня?

Она даже не кивнула мне, продолжая баюкать девушку в своих руках. Кровь с её локтей капала в лужу, уже образовавшуюся на асфальте. Кап-кап, кап-кап. Но сама она не была ранена.

– Ответьте мне.

Незнакомка приложила палец к губам, подняв на меня взгляд. Сначала я подумал, что так она просила меня быть тише, чтобы не потревожить пострадавшую в её объятиях, только потом решил проверить одну теорию, появившуюся в голове, и показал ей:

«Вы не можете говорить?»

Удивление на мгновение отразилось на её лице, после чего она кивнула. Немая. Или глухонемая. Я не стал разбираться.

«Что с ней?»

Женщина проигнорировала мой вопрос, переведя глаза, полные слёз, на девушку, чьё тело выглядело хуже тех, с кем я имел дело совсем недавно внутри здания за своей спиной.

Страх, что кто-то из моих людей мог сделать это с ней, сковал мышцы. Желчь поднялась по горлу, когда я спросил:

«Это мы сделали?»

Господи, пожалуйста, пусть её ответом будет…

«Нет», – показала незнакомка.

Я выдохнул, отвернувшись и схватившись за волосы на макушке. Однако не ощутил облегчения. Кто-то всё равно сделал это с ней.

Я вспомнил о бое, на который мы опоздали.

Она участвовала в нём? Мы были предупреждены, что здесь дрались женщины, но эта девушка была похожа на ребёнка. Сколько ей лет? На вид не больше шестнадцати. Кем был её отец? Надеюсь, он уже мёртв, иначе я вернусь и вырву адамово яблоко из его горла собственными зубами.

Незнакомка показала мне:

«Здесь дерутся дети».

Я ответил:

«Больше нет».

Я – то ещё дерьмо. Убийца. Парень, на свидание с которым нормальная мать никогда не отпустит свою дочь. Друг, времяпрепровождение с которым однажды может завести в могилу. Алкоголик.

Грешник.

Однако использовать в своих целях женщин и уж тем более детей – это удел тех, кто умирал и будет умирать от рук новой Каморры.

Я достал из кармана бумажник, который чудом не потерял, открыл его и посмотрел на количество наличных, стараясь быстро посчитать, хватит ли этого, чтобы помочь девочке, пострадавшей здесь сегодня. После чего перевёл взгляд на неё и не заметил на её теле ни живого места. Синяки и ссадины покрывали его.

Её лицо оставалось скрыто от меня. Я хотел знать, как она выглядит, поэтому наклонился и почти коснулся жемчужных прядей, пропитанных кровью, когда раздался крик одного из солдат, потерявших меня:

– Асторе!

Я отпрянул от девушки, так и не увидев её, вероятно, не менее израненного лица.

Женщина всё это время внимательно следила за мной.

«Возьмите».

Я протянул ей бумажник вместе со всеми наличными в нём, и незнакомка, не отказываясь, приняла его, затем спрятала в карман своей кофты и снова стала прижимать девочку к себе, будто если бы не сделала этого, то та развалилась бы на куски.

«Позаботьтесь о ней».

Она кивнула мне, дав обещание, которое, как я был уверен, выполнит.

Мне стало не по себе. Я ещё никогда не чувствовал себя так… Так… Словно одновременно делал что-то очень правильное и ровно наоборот – ошибочное, медленно отступая назад. Мой телефон зазвонил. Вероятно, Дэниэл. Я не взял трубку. В ушах и без того звенело.

Я отвернулся, перестав смотреть на женщину с девушкой.

Каждый новый шаг давался труднее предыдущего, как будто чем дальше я отходил, тем сильнее кто-то дёргал за ниточку, пытаясь вернуть меня обратно.

И только проснувшись следующим утром в Лас-Вегасе, я понял, что именно заставило меня ощутить себя так непонятно прошедшей ночью.

Моё сердце забилось иначе.

Снова.

Бонусная глава

Абилена

Счастье.

Удивительно, что для каждого, кого я успела встретить за свои двадцать с небольшим, оно заключалось в разном: в самореализации, финансовой стабильности, здоровье, свободе, духовности и куче всего другого.

Для каждого, кроме него.

Именно поэтому этот мужчина был моим.

Возможно, я была бы счастливее, если бы сегодняшний день вышел чуть иначе – более празднично: с пышным белым платьем, кучей гостей и местом, специально отведённым для нас двоих.

Но я бы точно была несчастна, если бы всё это разделил со мной кто-то другой. Не Гейл.

Он – моё счастье.

А наша любовь – то, что не купишь ни за какие деньги.

– Это была ошибка.

– Что? – Я обернулась, спрыгнув с последней ступени.

Гейл возвышался надо мной, ещё не спустившись с громадной каменной лестницы, ведущей в главный корпус здания, в котором несколько минут назад нас объявили мужем и женой.

– Не стоило соглашаться.

Наши ладони были так крепко сцеплены, будто мы буквально больше никогда не собирались отпускать друг друга.

– Смею напомнить, что это ты сделал мне предложение.

– Именно об этом я и говорю. – Он присоединился ко мне, сойдя со ступеней. – Тебе не стоило соглашаться.

– Прекрати, – потребовала я.

Я видела восторг и благодарность в его глазах, когда он услышал моё «да», поэтому всё, что Гейл говорил сейчас, было глупостью.

– Наш брак не ошибка.

Ты никогда не был ошибкой.

Но вместо того, чтобы добавить это, я промолчала, желая хотя бы сегодня не вспоминать о прошлом, о родителях, бросивших его, и привилегиях, которых он, как и я, был лишён.

Сегодня мы счастливы.

– Я даже не смог купить тебе кольцо.

– Потому что я торопила тебя, чтобы скорее оказаться здесь.

Мне так не терпелось стать его женой ещё с того момента, как несколько лет назад я поняла, что люблю его не просто как друга, а как мужчину, что была готова прибежать сюда на следующее же утро после предложения руки и сердца.

– Потому что у меня нет денег, Билли.

Стыд читался в каждом его слове.

Мне было особенно больно от этого, потому что Гейл – тот, кто научил меня любить и ценить себя. Я хотела сделать с ним то же самое, но чувство долга отказывалось отпускать его.

Неужели он боялся, что в один из дней я проснусь и решу расстаться с ним из-за его материального положения?

Ни за что!

Я подам на развод, только если он изменит мне, а этого никогда не произойдёт. Мужчина, который хранил девственность, чтобы лишиться её исключительно вместе со мной, не станет так поступать.

Мои пальцы зачесали его светлые пряди, упавшие на лоб. Уже значительно побледневший шрам показался под ними.

Я навсегда запомнила день, когда Гейл его получил. Об его голову разбили бутылку во время драки, в которой он защищал меня. Но не в этом было дело, а в том, что тогда же мы наконец признались друг другу в чувствах. И всё изменилось.

С ним всё всегда менялось только в лучшую сторону.

Мы пережили вместе так много, начиная с детского дома, в котором познакомились, заканчивая взрослой жизнью, в которой нам пришлось выгрызать себе места в университете и общежитии, борясь за светлое будущее, а он всё ещё считал, будто такая мелочь, как кольцо, имеет значение.

Когда-то у нас будет намного больше, чем мы сейчас могли себе представить. Однако у нас никогда не будет чего-то большего, чем любовь, которую мы разделяли.

– Мой палец пуст, но моё сердце переполнено.

Любовь была нашей силой. Так много людей были лишены её, что она стала нашим преимуществом перед теми, кто познал родительскую заботу, крышу над головой и полный холодильник.

Мы были сильнее всех, кого я когда-либо знала, потому что не собирались сдаваться. Никогда.

– Однажды всё будет по-другому.

– Я не хочу по-другому, Гейл. Мне нравится так, как есть сейчас.

Он не верил мне. Или, скорее, любил настолько сильно, что не хотел принимать тот факт, что меня устраивает наше нынешнее положение, считая, что я заслуживаю больше, чем он может мне предложить.

Я это не придумала. Он сам постоянно об этом говорил. И делал всё возможное, чтобы его обещание исполнилось как можно скорее.

Гейл Девора – один из самых способных студентов медицинского университета Лас-Вегаса, на будущее которого профессора возлагают большие надежды.

Моя гордость.

Мой лучший друг.

И… мой муж.

Однажды всё будет по-другому, потому что он закончит учёбу и сможет работать на полную ставку. Одной его зарплаты станет хватать на жизнь всей нашей семье – нам и нашим детям, потому что мы были обязаны оставить след нашей любви. «И наших мозгов», – всегда добавлял Гейл, так как я тоже закончу университет и стану квалифицированным врачом. Он так же гордо, как и я, будет заявлять, кем является его жена.

А пока мы просто верили и поддерживали друг друга. Не спали ночами, готовясь к экзаменам, приносили домашнюю еду, когда одного из нас задерживали в университете, и старались наслаждаться студенческой жизнью, изредка подрабатывая в больницах, когда на это находилось время.

– То есть… – мои губы изогнулись в улыбке, – я не откажусь от кольца с бриллиантом в несколько карат, когда ты станешь одним из лучших врачей в Штатах и сможешь позволить себе это, но этот день навсегда останется особенным. Я не хочу ещё одного такого. Ни с кем другим.

– Ни с кем другим ты его и не получишь.

Я закатила глаза, усмехнувшись.

– Конечно, нет.

– Конечно, – передразнил он, заставляя меня улыбнуться ещё шире.

Поэтому я любила его. Несмотря на то, что происходило вокруг, Гейл помогал мне не унывать и бороться, чтобы улыбаться после трудностей, которые мы всегда проходили вместе.

Пять, десять, пятнадцать, двадцать, пятьдесят лет спустя… Каждый день будет проведён с ним.

Я не хотела никого другого.

И никогда не захочу. Что бы ни произошло.

– Я люблю Вас, Доктор Девора.

Мягкие губы коснулись моих, подарив нам обоим наш первый поцелуй в статусе мужа и жены, если не считать тот, что мы успели разделить в стенах здания напротив. Гейл сжал меня в объятиях, погружая нас во вкусы друг друга.

– И я люблю Вас, Доктор Девора, – повторила за ним.

Худые длинные пальцы проскользнули под края моего простого белого платья, касаясь голой кожи под ним. Бёдра покрылись мурашками, живот скрутило от нарастающего желания, однако мы были на улице и…

– До первой брачной ночи ещё несколько часов.

– Предлагаю начать раньше.

Засмеявшись, оторвалась от губ мужа, вновь схватила его за руку и потащила дальше по дороге. Гейл, улыбаясь, но в то же время ворча, послушно последовал за мной.

– Последний раз я прикасался к тебе тридцать пять часов назад, – напомнил он. – Когда ты использовала меня как отвлечение.

Это случилось на полу в окружении учебников. Несколько моих конспектов страшно помялись, потому что всё, чем была занята моя голова – губы, руки и член, находящийся глубоко внутри меня.

– Секс – действенный способ для усвоения материала.

Гейл поднял брови, внезапно обрадовавшись.

– Мои экзамены ещё не окончены.

Я прикусила губу, зазывая следовать его за мной быстрее, так как идея приступить к брачной ночи в полдень стала казаться мне очень заманчивой.

– Ты же знаешь, я никогда не прочь помочь тебе.

Он разразился смехом, покачав головой.

– Если ты продолжишь в том же духе, миссия не оплодотворить тебя до конца выпускного года окажется провалена, – предупредил Гейл.

Я так сильно хотела родить от него, что боялась не дотерпеть, но мы оба знали, что такое жизнь в нищете, поэтому не желали того же своему дитя. Пока не время, к сожалению.

– Мы забыли сделать фото! – вспомнила я, остановившись.

А когда повернулась, Гейл уже наклонился, чтобы я могла без труда снять ремешок, удерживающий фотоаппарат, с его шеи.

Мне было известно, что эта штуковина стоила целое состояние и он откладывал на её покупку несколько месяцев, беря дополнительные смены и делая задания другим студентам, так как хотел порадовать меня на день рождения. Идеальный мужчина. Жаль, что Гейл не мог почувствовать то, что происходит внутри меня при взгляде на него.

Извержение вулкана.

Я была готова лопнуть от любви к нему.

Он прижался ко мне сзади и обнял за талию, прижавшись щекой к моей голове, в то время как я вытянула обе руки вперёд вместе с объективом, направленным в сторону наших лиц.

– Люблю тебя, лучший муж на свете! – не постеснявшись перед незнакомцами, проходящими мимо, громко заявила я.

В ответ Гейл прошептал, коснувшись губами моего виска:

– И буду любить даже после смерти, Билли.

Последующая вспышка заставила меня зажмуриться, но не поэтому на глаза накатила пелена из слёз. Его слова – причина.

Он говорил так уже не впервой, однако каждый раз его обещание любить меня, что бы ни произошло, делало со мной это. Думаю, хорошо, что мужчина, за которого я вышла замуж, заставляет меня плакать от счастья.

Быстро повесив фотоаппарат обратно на шею мужа, крепко обняла его. Гейл стал успокаивающе гладить меня по спине, пока я слушала его учащённое сердцебиение, вызванное контактом со мной.

Когда мы были подростками, я шутила, что развила в нём тахикардию. Его щёки постоянно горели. Тогда мне ещё было неизвестно, что мой лучший друг тайно влюблён в меня.

Как и я в него.

– Что это? – спросила, заметив сборище в стороне неподалёку от нас.

Гейл тут же проследил за моим взглядом.

Толпа, состоящая из нескольких десятков людей, собралась вокруг чего-то. Мы одновременно переглянулись, а затем резко сорвались с места, когда оттуда раздался женский крик:

– А-а-а!

Хорошо, что я выбрала балетки вместо туфлей на каблуке, иначе пришлось бы попрощаться с ними, чтобы поспевать за мужем. Когда мы добрались до места, Гейл стал расталкивать людей передо мной, помогая пробираться сквозь толпу, чтобы увидеть беременную женщину, лежащую на асфальте.

Её брюки были испачканы кровью, а светлые волосы – разбросаны в стороны. Она жмурилась и кричала сквозь плотно сжатые зубы.

Схватки?

– Кто-нибудь, вызовите скорую! – прорычала я. – Сейчас же! Гейл!

Он вырвал телефон из рук зеваки, который продолжал бездействовать, как и все вокруг нас, и набрал 911.

– Что с ней? – спросил меня, вероятно, повторив вопрос на другом конце трубки.

Господи… Я не знала. Я не знала! Паника незаметно подобралась ко мне. Во рту пересохло, глаза защипало. Мне было страшно. Я ещё никогда не оказывалась в такой ситуации.

Я была всего второкурсницей.

Мы ещё… Мы… Дыхание спёрло.

– Абилена?

Голос Гейла заставил меня очнуться.

– Это… Это может быть отслойка плаценты, – предположила, прошептав ему в ответ.

Я перевела взгляд с него обратно на девушку, которая продолжала мучиться. Её ладони царапались об асфальт, когда она пыталась сжать хоть что-то, чтобы ослабить боль, поэтому я протянула ей свою руку, и она не глядя ухватилась за неё. Ногти до жжения впились в кожу на запястье. Я проигнорировала своё неудобство.

– Дыши, дорогая, дыши.

Закончив объяснять происходящее оператору, Гейл тут же оказался рядом и аккуратно поднял незнакомку, чтобы отнести её к ближайшей скамейке. Люди в это время оставались стоять на своих местах как вкопанные.

– Отошли! – кричал он им. – Живо!

Я следовала прямо за мужем, наблюдая, как кровь капает из-под штанин девушки, оставляя за собой следы на асфальте и пачкая белую рубашку Гейла. Боялась представить, насколько ей больно.

Уложив её на скамейку, Гейл тут же отошёл в сторону, а я наоборот оказалась рядом с незнакомкой.

– Какой у Вас срок?

Её живот не выглядел огромным, но риск отслойки плаценты был наиболее велик в период третьего триместра. Однако я не могла утверждать о чём-либо, пока она игнорировала мои вопросы.

– Вы слышите меня?

Девушка продолжила молчать, сжав подлокотник. Её зубы впились в дрожащую нижнюю губу, чуть ли не разорвав её.

– Мне нужно понять, что с Вами, – объяснила я. – Пожалуйста, ответьте мне.

– Ochen bol’no.

Ochen bol'no? Что это значит?

Но меня выбили из колеи не слова, а цвет её глаз, когда она распахнула веки и посмотрела на меня. Чистое золото. Они буквально сверкали на свету, как самые настоящие слитки.

Незнакомка завела руку за шею и стала дёргать цепочку, пытаясь расстегнуть её, будто та душила её. Не успела я предложить помощь, как она уже справилась самостоятельно и вытащила из-под футболки кольцо, всё это время висевшее на ней.

Нет, два кольца, сплетающиеся между собой.

Одно тоньше, другое толще.

– Voz’mite, – пробомотала она. – Peredayte eto moyemu rebenku.

Я не понимала ни слова, что девушка выдавливала из себя.

Иностранка? Кто отпустил её одну в таком состоянии?

– Что это за язык?

Я прислушалась к ней, но вновь не смогла ничего разобрать. Гейл рядом нахмурился, задумавшись.

– Русский?

Русский? Откуда он знает?

– Кто-нибудь здесь понимает по-русски? – Я обернулась к людям, стоящим позади и всё ещё наблюдающим за нами.

Неожиданно из толпы вышел мужчина. Его очки в чёрной оправе скатились по носу, и он поправил их, нервно кивая мне в ответ.

– Я! Я знаю!

– Что она говорит?

Незнакомка повторила, но тише и слабее. Господи, она теряла сознание.

– Просит отдать это её ребёнку.

Кольцо? Младенцу?

– Скажите ей, что она сделает это сама. Помощь уже скоро будет здесь.

Он перевёл для неё сказанное мной, но она покачала головой и схватила меня за кисть, прокричав:

– Pozhaluysta. Pozhaluysta!

Я ничего не поняла, тем не менее ответила:

– Хорошо!

Больше не теряя времени, забрала кольцо из её ладони и быстро засунула его в один из карманов классических брюк Гейла, стоящего сбоку от меня, так как в моём платье они отсутствовали.

Эта девушка не умрёт сегодня, и я верну его ей обратно, как только она родит своего ребёнка.

– Подойдите ближе и переведите ей следующее.

Я подозвала к себе мужчину, после чего он встал за спиной девушки и наклонился, проговаривая ей на ухо мои просьбы и вопросы.

– Мне нужно узнать Ваше имя. – Я аккуратно провела ладонью по лбу незнакомки, смахнув бисеринки пота, собравшиеся на нём из-за жара, который она ощущала во всём своём теле.

Её грудь тяжело поднималась, словно делала это из последних сил.

– Ваше имя, – повторила.

– Irina, – еле слышно прошептала она, закрывая свои янтарные глаза. – Menya zovut Irina.

КОНЕЦ.

Оглавление

Иса Белль Хранительница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог 1

Эпилог 2

Бонусная глава