Библиотека :)

Неправильный 1251K - Грета Шелест (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

========== Глава 1. Галопом за букетом ==========

Марк придирчиво оглядывал себя в зеркало. Новый костюм смотрелся отлично. Тем более, что парень привык их носить и не ощущал скованности. Идеально выглаженная сиреневая рубашка удачно гармонировала с каштановыми волосами, которые школьник пытался уложить поприличнее, и светло-карими глазами.

– Что ты там укладываешь? Один хрен, на голове как был горшок, так и остался, – крикнул папа из кухни.

– Сам ты… горшок, – огрызнулся Марк, поджимая от усердия слегка полноватые губы.

С тех пор, как он в состоянии мимолетной депрессии разбавил свою «шапочку» несколькими оранжевыми прядями, торчащими в разные стороны, из-за чего сверху казалось, что ему то ли звезда на голову упала, то ли гигантская гербера из темечка выросла, отец постоянно подкалывал его насчет прически. И даже дал ему кличку, которая выводила сына из себя, дабы он поскорее убрал это «безобразие».

– Давай быстрее, Матрешка. Не забудь, что в новую школу опаздывать не принято. Я тебя подвезу и поеду на работу. Думаю, не страшно, если ты приедешь на 40 минут раньше? – папа заметил нервозность сына. – Марк, ты ведь отличный парень, все будет путем!

А «отличный парень» думал о том, как не обосраться от страха. Потому что каким бы охуительным не был человек, вряд ли ему обрадуются в коллективе, который складывался на протяжении десяти лет. Тем более, что 99 процентов учащихся новой школы состоят из отпрысков состоятельных родителей, которые привыкли мериться лимитами на кредитках и дорогими тачками.

Новость о его переводе прогремела в конце июля. Папа Марка, Белов Борис Андреевич, получил повышение по службе и занял ответственный пост на своем заводе, где проработал всю жизнь, начиная с обычного наладчика.

И вот, подписывая новый контракт, он случайно обмолвился директору о сыне, мол «теперь можно не бояться, смогу оплатить учебу». А директор возьми и скажи про эту сраную гимназию. Что дочь его там учится в 9 классе. Что после окончания очень высокие шансы хорошо поступить в вуз, потому что рамки там жесточайшие, несмотря на плату. Что попасть туда можно только по блату и обучение платное, но в конце прошлого учебного года был какой-то скандал, в результате которого отчислили двух десятиклассников, и теперь директор школы, та еще скотина, проводит конкурс на льготное обучение, дабы скрасить эту историю.

Кто его за язык тянул?

Белов-старший пришел домой, зарылся за компом. А на следующий день огорошил Марка тем, что записал его на собеседование и тестирование. Тот выпучил глаза и наотрез отказался, но отец был настроен решительно. Лишь когда было сказано о возможности поступить в хороший вуз, Марк призадумался. Решил сходить, хотя шансов было мало.

Сходил, пообщался. Еще тогда показалось, что зам директора и преподаватели русского и математики остались хорошего мнения о нем. Поэтому Марк решил, что уже достаточно повысил самооценку и забыл про эту несчастную школу.

А 2 недели назад его отцу позвонили и поздравили. Батя был на седьмом небе от счастья, пил два дня. И на радостях пообещал купить сыну новый телефон. Сказано – сделано. Купили новый смартфон (батя угробил на него треть зарплаты), докупили шмотки к новому учебному году. Отец все переживал, чтоб у сына было «все, как у всех».

И теперь Марк стоит перед зеркалом, поправляет самый дорогой за всю свою жизнь костюм и… банально боится.

Несмотря на то, что Марк отлично учился, затворником в школе он не был. Он и для КВН тексты писал, и в футбольной команде играл, и списывать давал, и девчонкам нравился, что его особенно радовало.

У него был очень дружный класс. Поэтому Белову было тяжело расставаться с друзьями. Многих он знал с первого класса. Но новая школа сулила такие перспективы, что даже его друзья и бывшая классная сказали не сомневаться и переводиться.

– Марк, ты все равно выпустишься в следующем году. И я буду реветь на вашем выпускном. Так что отпуская одного из самых лучших учеников в такую школу, я могу лишь чувствовать гордость, что приложила руку к его воспитанию и образованию, – улыбнулась учительница.

Одноклассники пошли еще дальше, и три дня назад почти всем классом они отмечали не только начало учебного года, но и «проводы» Белова. Вспоминая это, Марк не мог сдержать улыбки.

Но тем страшнее было идти в новую школу.

«Так, чувак, это просто новая школа. Ну, вспомни: Катя Петрова, когда к нам пришла, ее же не загнобили? Что там, нелюди, что ли, учатся? И потом, это всего лишь год. Получишь свою золотую медаль, рекомендации и свалишь во взрослую жизнь. Да и не робкого ты десятка. По-любому, найдешь там друзей по разуму. Все будет путем».

Дав себе морального пендаля, Марк Белов отодрал себя от зеркала и крикнул:

– Пап, я готов.

Дорога заняла немного времени, но, сидя в машине, Марк вспомнил, что забыл про цветы, и семейство Беловых начало судорожно искать магазин по пути.

Такой нашелся, но на другой стороне дороги, так что Марк попрощался с отцом и припустил до цветочного галопом. Влетев как тайфун в магазин, и протягивая купюру, он, еле дыша, просипел:

– Букет, любой. Упакованный. Срочно.

Молоденькая продавщица сразу поняла, что перед ней опаздывающий школьник, поэтому быстро подбежала к стойке с цветами.

– Вот, последний. Герберы, свежие. Сегодня так много людей, и все спешат. Готовые букеты расхватали моментально, – щебетала она.

– Герберы? – проблеял Марк. Черт! Не любил он эти цветы. Сзади звякнул колокольчик. – Беру, считайте.

Продавщица отвернулась взять ножницы, когда в магазин вновь кто-то вошел. Белов подпрыгивал от нетерпения и не сводил глаз со своего букета, даже не поворачиваясь, когда сзади раздалось:

– Смотри, как много выбора, сынок. Сейчас нам все быстренько соберут, – проворковала сзади чья-то мамочка. И ей тут же ответил мужской равнодушный голос.

– Мам, нахрен надо? Вот стоит веник, берем и пойдем. Мне еще встретиться нужно кое с кем до линейки.

То, что «веником» обозвали букет Марка, он понял только тогда, когда к нему потянулась рука. Надо сказать, вконец охреневшая рука. Но Белов был быстрее. Хватанув свои герберы, он вежливо обронил, не глянув толком в ту сторону:

– Простите, но я уже купил этот букет.

– Может, вы поищите что-то другое? – поинтересовался мужской голос.

Марк обернулся. На него с холодным пренебрежением смотрел высокий парень, одетый, как и Белов, в костюм. Все понятно, сэр не желает ждать.

– Думаю, поискать придется вам, – ответил Белов, стараясь сохранить вежливую улыбку.

– Милый, тут больше нет готовых букетов. Но мы соберем что-то особенное, не переживай, – оба парня даже головы не повернули в сторону женщины, буравя друг друга глазами.

– Подожди, мама, – хамоватый пижон полез во внутренний карман пиджака и достал бумажник, выудил несколько купюр. – Я заплачу вам больше за этот букет. Мне некогда ждать, я опаздываю. Не думаю, что вы сильно потеряете во времени, – закончил он, протягивая деньги.

Марк был в шоке. Конечно, он успевал еще, но школа новая, он не хотел прийти последним. Сумма, которую ему предложил парень, была раза в два больше, но… Дело было не в этом. Он бы уступил свой букет совершенно бесплатно, если бы его просто по-человечески попросили. Мало ли ситуаций в жизни бывает, но это хамло его не попросило… Пусть выкусит!

– С вас тысяча триста, – проблеяла девушка, сама не зная, кому это говорит.

Хамоватый придурок угрожающе сузил глаза, махнув перед носом Марка купюрами. Но Белов слишком трясся от страха перед новой школой, чтобы испугаться чьих-то там гляделок.

– Спасибо, девушка, – улыбнулся Марк, наугад ткнул деньги в сторону продавщицы. Вроде ткнул, куда надо, потому что купюра упорхнула из рук.

Глаза соперника по цветочкам сыпали искры, обещая все кары небесные. Но Марк проигнорировал угрозы и пошел к выходу, чувствуя взгляд на себе. У самой двери он обернулся.

– Чтобы нигде не опаздывать, научитесь ценить время в принципе. А вот уважать ВАШЕ время никто не обязан, – девушка за прилавком ойкнула, парень сжал челюсть, но Марк вспомнил про школу и быстро покинул магазин.

Да, денек не задался…

До школы он добрался без приключений. Линейка проводилась перед главным входом, как и в старой школе Белова.

Марк встал чуть отдаленно. И на полчаса вздохнул свободно. На новичка все пялились так, словно у него во лбу горела звезда. Но никто ничего не спрашивал.

– Здравствуй Марк, – шепнули ему на ухо. Белов едва не подскочил, но оглянувшись, увидел, что это одна из учителей, которые были на его тестировании.

– Здравствуйте, – тихо ответил он.

– Меня зовут Аглая Петровна, ты будешь учиться в моем классе.

– Я в вашем классе? – тупо переспросил Марк.

– Да. Ты блестяще сдал все тесты, но в твоей анкете написано, что ты хочешь поступить на юридический, поэтому мы решили, что гуманитарный уклон тебе нужнее, – тепло улыбнулась ему его новая классная.

– Тогда это вам, – Марк протянул ей цветы, слегка смущенно улыбаясь.

Да, точно. Это была преподавательница по русскому. Только странно, что она так хвалит его. Если в школе жесткие требования, разве не должна она привыкнуть к тому, что ее окружают будущие светила науки? Или же жесткие рамки тут только для некоторых, в то время как «элита» покупает детям хорошие оценки?

Марк ушел с головой в эти вопросы и пропустил момент, когда торжественная часть закончилась, и все стали расходиться. Куда идти, Белов не знал. Учительницы рядом не было.

Решив сориентироваться на месте, он начал подниматься к входу. Из школы тем временем вышла семейная пара с ребенком. Отец держал маленькую девочку на руках, а она пыталась открыть бутылку фанты. Мама отошла поговорить по телефону. Марк заторможено шел к двери и слишком поздно услышал:

– Молодой чел…вееек…ох…!

Блядь! Какой дебил придумал обращаться на людях именно так?

Почему для баб есть универсальное «девушка», которое можно употребить ко всем представительницам слабого пола, начиная от первоклашек (в этом случае вас запишут в благородные рыцари), и, заканчивая бабулями-гардеробщицами (в этом случае можно удостоиться пирожка, или, на худой конец, доброй улыбки).

Но почему для другой половины человечества не придумали ничего короче, чем это сраное «молодой, человек»?

Сука, да крикни ты «мужик»! Обернутся сразу все, и тот, кому это предназначалось, в том числе. И тогда твое обращение может быть вовремя услышано, и «мужик» не попадет в дебильную ситуацию.

Но нет, когда угроза висит над парнем, мы орем чуть ли не четверостишие, и теперь «молодой человек» стоит облитый сладкой газировкой и мечтает тихо отойти в мир иной.

– Боже, простите. Анечка, ты что, не могла попить поаккуратнее? – заверещала подбежавшая мамаша. – Теперь дядя мокрый.

«Дядя» был еще и злой, поэтому, чтобы не сесть пожизненно за убийство, быстрым шагом пошел к двери, не вникая в слова извинений, которые доносились ему в спину. Дядя, мать вашу, расстроен, дяде можно!

Зайдя в огромный вестибюль, Марк хотел было найти туалет, но тут к нему подскочила миловидная шатенка невысокого роста.

– Ты Белов? Я Соня. Меня Аглая попросила найти тебя. Пошли, уже все ждут.

– Чего? – проблеял Марк, которого уже тащили к лестнице, ведущей на этажи.

Девушка резко остановилась.

– Ты Марк? Белов? Я видела, как ты с Аглаей болтал, – кивок, – тогда пошли.

– Не могу, – вырвал руку Марк. – Ты что, не видишь, в каком я виде?

Соня похлопала ресницами.

– Вижу, но тебя сейчас представят классу. Мы и так позже начинаем. Ничего страшного не случилось. Видно же, что тебя облили. С кем не бывает.

– Откуда видно? Может, я рукожоп в седьмом поколении? – съязвил Марк, оттягивая мокрую рубашку. Впрочем, она тут же противной мокрой тряпкой вновь прилипла к телу.

Шатенка рассмеялась.

– Вот если ты так скажешь классу, сразу станешь звездой номер один… Номер два, – поправилась она.

Марк думал что ответить, когда его снова хватанули за руку и потянули вверх. Хватка у девчонки для ее роста была бульдожья.

– Мы учимся на третьем этаже. На первом – классы малышей, буфет, детский спортзал, бассейн. На втором два спортзала для девушек и парней, раздевалки, средние классы. На третьем актовый зал, библиотека и мы. Все просто, так что ты не заблудишься,

– Соня тараторила без умолку, пока они подходили к кабинету «310». – Да, и еще. Этот класс закреплен за нами. Так что не переживай, если не запомнишь, где какой урок. Тут всегда висит расписание, изменение в графике, мой телефон. Я староста. Запомнил? – кивок. – Ну, тогда вперед.

«Вперед» сопровождался толчком в спину, и Марк влетел в класс, еле затормозив на середине.

Все замолкли. Изучали. Взгляды свысока. Наверно, прикидывают, можно ли будет пройти с таким экземпляром, не пошатнув своей репутации.

«Лучше б я сдох», – подумал парень, после чего выдавил улыбку.

– Простите мне мой внешний вид. Я не рассчитал размах своих крыльев, когда спешил к вам.

– И врезался в бочку в лимонадом, – донеслось с последних рядов.

– Точно, – улыбнулся Марк шире. Все не так страшно.

– Ребята, давайте не будем смущать молодого человека, – сказала Аглая Петровна.

«Блядь, ненавижу эти слова», – улыбка Марка мгновенно погасла.

Классная стала распинаться о том, как Марк превосходно прошел вступительные, а «ребята» взглядами ощупывали бренное тельце новенького. Все это было отвратительно. Белов чувствовал себя насекомым.

Большинство одноклассников, наконец, закончили осмотр, сделало свои выводы и теперь со скучающим высокомерием рассматривало пришельца с другой прослойки общества.

– Марк, тебе слово. Что ты можешь о себе рассказать?

– Эм… – «Бля, Белов, давай вспоминай, почему тебя считали лучшим учеником». – Ну, я учился в музыкальной школе по классу фортепиано, – кто-то заржал, но Марку было не привыкать, поэтому он не растерялся, – согласен, не самый женский инструмент, но класс гитары был переполнен, как и чаша бабушкиного терпения, когда она решила занять меня чем-то еще, кроме битья ее сервизов, – зазвенел смех нескольких девчонок, и ему стало легче дышать. – Кстати, поверьте, мальчикам-скрипачам приходится еще хуже, их постоянно дразнят. Особенно пианисты.

– Что еще, Марк? – улыбаясь, спросила классная.

– Еще я неплохо играю в футбол, входил в школьную команду, – одобрительный гул, на этот раз парней, был словно глоток воды для путника. Атмосфера разряжалась. – Также я могу принимать активное участие в жизни школы: КВН, проведение концертов – это все мне знакомо. – Марк замолчал, оглядывая класс.

– Идеальный парень, – томно сказала какая-то девушка, и Белов, наконец, позволил себе посмотреть конкретно на кого-то, а не в одну точку.

И охуел.

Та, которая так лестно о нем отозвалась, сидела за первой партой среднего ряда. И это была самая красивая девушка, которую Марк видел в своей жизни. Он так залип от ее внешних данных, что даже забыл улыбнуться в ответ на комплимент. Красота подобного рода нарушала речевую деятельность.

Блондинка с красивыми локонами, которые обрамляли кукольное личико. А уж личико… Голубые глаза, аккуратно подкрашенные, не ярко, а самую малость. Красиво очерченные губы, слегка курносый нос.

Мужская натура Марка требовательно орала, чтобы он продолжил осмотр дальше, и, наконец, зыркнул на грудь, но он держался.

Целых две секунды.

«Я только одним глазком… Вау! Интересно, свои?!»

Видимо, у него на лице было написано, все, о чем он думает, потому что парни стали понимающе посмеиваться.

– Аглая Петровна, простите. Мы были у директора, – раздалось со стороны двери.

Марк отодрал глаза от богини за первой партой и повернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь приоткрылась шире, и в дверной проем медленно вплыла…клумба!

Марк моргнул. Нет, это была реально клумба (букетом такое не назовешь), только на ножках, обутых в мужские туфли. Сорок четвертого размера.

Белов уже было решил, что кто-то умер, и это похоронный венок, когда клумба пошевелилась и пошла на него.

– А-а-а, – заблеял Марк, отпрыгивая в сторону.

Кто-то потянул его за рукав. Это Соня, которая сидела на первой парте первого ряда, тянула его на свободный стул рядом с собой.

– Садись, это надолго, – шепнула она, кивая на клумбу. Рядом с которой только сейчас Белов увидел женщину.

Он сел. И стал смотреть, как молодая женщина поздравляла классную с праздником. Ему показалось, что где-то он слышал ее или видел, но не мог вспомнить, где именно. Перед взором стояли недавно увиденные буфера, перекручивая узлом мозг.

Тем временем поток пафосных слов новоприбывшей не утихал, Аглая Петровна расцветала. А Марк прислушался к бубнежу сзади.

– Старков, как обычно, не может без внимания к своей персоне, – равнодушно.

– А чего это он с мамой, не в курсе? – удивление.

– Вы что, не в курсе, что его отец теперь главный спонсор? – еще раз удивление.

– А раньше он типа не спонсировал? – иронично.

– Раньше его батя был одним из… А после того скандала… В общем, Старков-старший теперь готов директора золотом обсыпать, лишь бы все забыли, – звучит голос той самой богини.

Марк уже хотел было посмотреть на нее снова, но тут женщины вышли из кабинета, и гигантский розовый куст стал приседать на пол. После от него отделилась высокая фигура.

– Твою мать! – выдохнул Марк тихо.

========== Глава 2. “Плох тот план, который нельзя изменить” ==========

Тот самый хам из цветочного магазина стоял в двух метрах от него.

«Значит, ты не только хам. Ты еще и мажор», – скрипел зубами Белов. Можно было и самому догадаться.

Парни стали выражать бурную радость опоздавшему. Видимо, мудак купался здесь в лучах славы.

«Или же это его верные подпевалы», – злобно вынес вердикт Белов.

– Здорово, Старк!

– Привет, Старк.

– Как отдохнул?

Сам Старк не стал стоять столбом, а начал проходить вдоль последнего, третьего ряда, где сидели почти все парни. Марк только сейчас заметил, что ребят в классе всего двадцать. Из них девять парней (включая Марка и козла с цветами), и все они сидели на третьем ряду. И только Белов сел на первый (ну и ладно, подумаешь!). Мажор шумно со всеми здоровался, отвечая на вопросы.

«Нет, по всей видимости, этого мудака здесь реально были рады видеть».

И вот Старк поздоровался со всеми парнями рукопожатием, оглядел девчонок, скользнул взглядом по второму ряду, первому, кивая лишь нескольким девушкам. Глаза мазнули по Марку, и, словно споткнувшись, резко вернулись.

Ей-богу, Марк никогда не был трусом. Несмотря на свою комплекцию, он первый вставал на защиту слабых, но сейчас готов был забиться под стол. Он еще сам не понимал, чего боится, но все его существо догадывалось, что с этим напыщенным придурком будут сложности. Хам продолжал осмотр Марка.

«Ладно, помирать, так под Макарену», – подумалось Белову, после чего он начал изучать пацана в ответ.

Да, про «пацана» он погорячился. Выглядел тот на все двадцать. Высокий, на полголовы выше самого Марка, стройный, в плечах широкий (явно вместо домашки штангами ворочает).

«Зато я бегаю быстро», – успокоил себя Белов.

Темно-каштановые волосы, немного короче и темнее, чем у Марка, которые ну просто идеально уложены.

«Не то что у тебя, вечно все торчком в разные стороны».

Красивый рот, который, правда, испорчен в данный момент злой ухмылкой. Жесткая линия подбородка. Ну, и глаза. Марк ненавидел свой цвет глаз. Он казался слишком пресным, посредственным, что ли… А у этого гада они были зеленые… Несправедливо.

Да, пожалуй, он весьма хорош собой.

«Ой, бля, Белов, будь честным – он невъебенно красив», – сказал реализм.

Белов вынужден был согласиться. Он, как и большинство парней, понятия не имел, что бабам надо для счастья, но догадывался, что за этим долбоебом ходили бы стаи девок, даже если бы на нем сидел не костюм из бутика, а обычные джинсы и толстовка с распродажи.

«Теперь понятно, кто тут у нас звезда номер один», – подумал Белов. Сравнив свою худощавую фигуру с атлетическим телосложением придурка напротив, Марк пришел к неутешительным выводам.

«И это еще после того, как ты все лето старался подкачаться», – прогыгыкала самоирония.

Да уж. До лета Марка со спины можно было принять за очень нескладную девушку.

«И сигареты для отца тебе до сих пор не продают, лошара», – еще один пинок.

«Так, все! Хватит. Можно подумать, я стал менее привлекательным от того, что узнал о наличии такого экземпляра. Девки же меня за что-то любят? Воооот».

В целом Белов был весьма симпатичным. Девчонки говорили именно так, когда мальчишки их подслушивали в раздевалках. Но, противопоставив свою симпатичность реальной красоте Старкова, Белов понял, что если он хочет и дальше вкушать радости секса (девственности он лишился не так давно и был в этом заинтересован), то придется запастись харизмой.

Тем временем, пока Старков тоже буравил его эпидермис глазами, красавица со второго ряда вспомнила про него.

– Старк, а у нас новенький. Марк, познакомься, это сердце нашего класса. Кстати, что ты сел к этой ущербной? Пересаживайся ко мне, – девушка тряхнула волосами и положила руку на стул рядом с собой, выразительно закинув ногу на ногу. В любой другой ситуации Марк уже захлебнулся бы слюной, но сейчас что-то помешало…

«Ущербная? Это она о ком?» – не понял он. Видимо, это отразилось на лице, потому что блондинка наклонилась, достаточно открывая вид на зону декольте и прошептала так, чтобы все слышали:

– Я не кусаюсь, поверь. А вот если тебя укусит эта серая мышка, то, как бы ты бешенством не заразился. У них это наследственное, – класс потонул в хохоте.

Белов повернулся к Соне. Та сидела, не дыша, опустив голову, и, видимо, даже не сомневалась, что сейчас Марк встанет и пересядет. А Белову стало противно. Не сильно думая о последствиях, он повернулся к той, которая теперь была в его глазах просто красивой куклой, и ответил четко:

– Даже если это так, у меня сделаны все прививки, так что я буду сидеть здесь. А вот ты бы села ровнее, а то грудь ненароком вывалится и заработает себе сотрясение, – окончание фразы потонуло в охах-ахах, но не потому что все были в восторге от эпитетов Белова, а потому что Старков хватанул его за галстук и приподнял.

Повернув голову, Марк столкнулся со злыми зелеными глазами.

– Ты совсем охуел, дворняга? – прошипел мажор.

Марк разозлился.

– А ну грабли убрал, мудила!

– Извинись перед девушкой, – «мудила» заметил оранжевые пятна на рубашке Марка, принюхался.

– Перед какой? Тут, вроде как, честь двоих только что была задета, – процедил Белов.

– Перед девушкой, я сказал. А не перед ее жалким подобием, – шипел Старков.

– Закрой рот, придурок, – Марк попытался вырваться, но куда там.

– Старк, поставь ты его на место, сейчас придет Лайка! Всем не поздоровится, – проблеял какой-то парень с задних парт.

– Святые буфера, тут что кто-то думает, что мне что-то угрожает? – удивленно воскликнул Марк. – Если вы не забыли, товарищ пришел с мамой. Так что, давай, защитник силиконовых долин, ручки убрал, а то синяк поставлю, бо-бо будет, – Старков, видно, не ожидал такого отпора, поэтому на секунду ослабил хватку.

Белов вырвался. Мажор стал двигаться на него, но Марк резко подпрыгнул и стал декламировать свое юмористическое творчество, забравшись на парты и прыгая с одной на другую. Старков носился за ним с криками «ты труп, дворняжка».

Класс поделился на два лагеря. Один веселились невиданному зрелищу (видимо, Старкову действительно никто прежде отпора не давал), а другие призывали к порядку и пытались успокоить зарвавшихся парней.

Старк сделал неожиданный прыжок, и Марк шлепнулся прямо на него.

«Чувство, будто в коровье дерьмо упал – радости столько же».

– Ну что, давай теперь разбираться, апельсинка, – ядовито прошипел мажор.

«Как он меня назвал? КАК?!» – это была последняя разумная и вообще человекоподобная мысль образцового мальчика.

Дальше в голове Марка начался фестиваль ёбнутых идей. Иначе нельзя объяснить то, что он с размаху врезал в ехидное лицо одноклассника.

Растащили их через несколько минут, с большим трудом, под дикие вопли девочек, и классной.

На какое-то время Игнат (вот оказывается, как звали долбоеба) пропал из его поля зрения. И увидел он его спустя полчаса. В кабинете директора.

День не задался?

Забудьте. Это определение больше сюда не подходит. Как там говорил Вольтер?

«Утром я составляю план, а днем делаю глупости».

Заменить « делаю глупости» на «страдаю полнейшей хуйней», и мы получим нечто более менее похожее, чтобы описать всю хуеватость ситуации.

Это была его первая серьезная школьная драка.

Это был первый вызов к директору, чтобы отчитать, а не принести благодарность.

Это был первый случай, когда к директору вызвали его отца для того, чтобы пожаловаться на сына.

А ведь план освоения в этой школы был так прост: молча учиться, забрать золотую медаль, безупречную характеристику и валить широким шагом во взрослую жизнь. Но что-то не задалось…

– Прекрасная реализация планов, сын, – хмурится отец, осматривая приемную перед кабинетом директора.

– Плох тот план, который нельзя изменить, – рычит Марк. И с ненавистью смотрит на сидящего напротив парня. Тот, чувствуя взгляд, прожигает ответным «ласковым». И Марк читает по губам:

– Пиздец тебе, Апельсинка!

Секретарша просит отца Марка и маму Игната зайти в кабинет. И Марк понимает, что его самоконтролю срочно нужен дефибриллятор. Медленно встает. Старков зеркально повторяет.

– Ну-ка, повтори, смертник! – шипит он прямо в кадык козлу.

– Я. Сказал. Что. Тебе. Пиздец! – молчание, после которого Марк задирает голову. А тот, словно этого и ждал. – Апельсинка, – добавил он.

Кажется, именно в этот момент “пай-мальчик” внутри Белова испустил дух.

Во второй раз их разнимал уже сам директор. Правда толку от толстого мужичка было мало, зато голосистая секретарша стала звать подмогу, и на помощь прибежало два мужика покрепче. Игната оттащили от Марка. В руках у мажора был рукав Белова, а в руках Белова торчал клок волос мажора.

– Коротышка. Ты даже драться нормально не можешь, – презрительно выкрикнул Старков, которого держали директор и один из прибежавших мужчин.

Это было обидно. Да, в школе он не дрался ни разу. Но когда у ребят из его класса случался конфликт с другими классами, или еще с кем, никогда не прикрывался олимпиадами, учебой или просто домашкой. Никогда. Всегда шел на побоище. Там и научился держать удар. Даже местная гопота знала, что Марк – «отличник с изюминкой», и не трогали, считая «в целом, нормальным пацаном».

Но когда тебя скручивают в узел, и единственными средствами защиты являются левая рука и зубы, выбор невелик. По-любому, этот мудак брал уроки у какого-нибудь мастера спорта.

– Коротышка у тебя в штанах, – не остался в долгу Белов, которого уже выводили (да какое там – выносили, словно бьющуюся в припадке гориллу) из кабинета отец с еще одним мужиком, дабы не нагнетать обстановку.

Разобрались ближе к трем часам дня. Вся школа уже опустела. 1 сентября. Никто не учится. Только учителя изредка сновали туда-сюда.

Марк с отцом наконец вышли из школы. В связи с тем, что двое парней не могли находится рядом в одном помещении больше трех минут, чтобы не вцепиться друг другу в морды, на четвертый раз решено было провести разговор с родителями по одному.

– Марк, ты понимаешь, что это не дело?

– Пап, я ни в чем не виноват! Я заступился за девушку. Ее оскорбили. И это было так неожиданно, что я ничего не смог придумать лучше, чем оскорбить в ответ. Мне уже самому стыдно за это. Та овца, как-никак, тоже девчонка… Но этот петух глазастый…

– Марк! – рявкнул отец.

– Хорошо-хорошо. В общем, этот отморозок сам полез. И спровоцировал меня первый. Он назвал меня… – Марк заткнулся. Не хотелось говорить отцу о том, что даже более дорогой костюм не изменит того, что Белов из семьи среднего достатка. И что «дворняжка» – это только начало. Но отец, кажется, понял сам.

– Сын, ты ведь понимаешь, что нам не на кого рассчитывать. Эта школа – гарантия хорошего старта. С твоей головой и рекомендациями отсюда у тебя гораздо больше шансов поступить на бюджет в престижный вуз. Но если тебя отчислят… Это будет уже непоправимое пятно. Тебя, конечно, возьмут в старую школу, но уже все будет иначе. В личном деле будет стоять пометка об отчислении. Мне так сказал твой новый директор. И в вуз нормальный ты уже не поступишь. Никто не любит брать отчисленных. Это почти как с заключенными, – закончил он глухо.

Марк застыл. Вот оно как. От шока он даже присел на ближайшую скамейку.

– Ты хоть понимаешь, что сам все это начал? – задушенным голосом спросил он. – Теперь у меня и выбора нет. Я вынужден учиться с этими уродами, потому что не могу уйти обратно, и должен бояться сделать лишний шаг в сторону?

– Марк, все не так. Во-первых, тебя не отчисляют. Твою выходку списали на шок и стресс. Во-вторых, тебе самому уйти не возбраняется. Речь о том, что сейчас это невозможно. Должно пройти хотя бы два месяца. Никто не примет раньше твои документы.

– Отлично, давай я потерплю два месяца и вернусь в старую школу, – с надеждой спросил он отца.

– Марк, ты себя слышишь. Ты мужик или вжик? Уже заранее планируешь план отступления?

– Речь о моем будущем. Я не могу допустить, чтобы меня исключили! – воскликнул Марк.

– Ты сначала проучись эти два месяца, не дав никому в морду. Вдруг тебе понравится, – сын запыхтел, как чайник. – Сынок, признаю, я виноват, что надавил на тебя. Но теперь мы имеем то, что имеем. Тебе придется пока учиться тут. Все равно я оплатил первую четверть. А после мы подумаем, как лучше, – Марк молчал. – Ты извини, но мне еще на работу. Давай, иди домой, – отец хлопнул по плечу и пошел к воротам.

– Пап? – батя повернулся. – А что будет этому мажору? – Белов-старший пару секунд молча смотрел на него. Ничего не ответив, он лишь покачал головой.

Какое-то время после ухода отца Марк сидел на скамейке. Но потом желудок напомнил тупоголовому хозяину, что не подписывался на святой дух. Вздохнув, Белов двинулся к выходу.

Выйдя к дороге, он не сразу заметил серебристый мерседес. Заметил только тогда, когда оттуда вышло три шкафоподобных амбала. Но было уже поздно.

Комментарий к Глава 2. “Плох тот план, который нельзя изменить”

Ну вот, пока все)

========== Глава 3. “Я не дам себя сломать!” ==========

Комментарий к Глава 3. “Я не дам себя сломать!”

Чуть не сказала “Приятного аппетита”))) Приятного чтения)

«Интересно, сколько ребер человеку надо для полноценной жизни?» – это была пусть и тупая, но все же мысль. Значит, мозги не до конца отбили.

Это радует. Мозг – это главное. И все же, что там насчет жизни без пары-тройки ребер? Биологичка вроде не давала такой информации, а Белову казалось, что у него весь грудак разбит.

Сначала он испугался, что ослеп, ибо в глазах было темным-темно. Но когда повернул голову и обнаружил узкую, еле заметную полоску света, которая, впрочем, никакой пользы не приносила, лишь указывала, что где-то там гораздо светлее, он понял, что всего лишь находится в очень темном помещении.

Если его больше никуда не переносили после того, как он отключился от очередного удара, то сейчас Марк лежал на полу в раздевалке мальчиков. Сколько было времени, он не знал. И узнать не мог, потому как пиджак, в котором был телефон, остался валяться где-то на лестнице.

Когда Белов пытался убежать от Игната и его дружков, один из них прямо на лестнице хватанул его за воротник. Нет, Марк не думал, что неожиданный стриптиз обездвижит его обидчиков, и это даст ему шанс сбежать.

В Марке в эту минуту что-то перемкнуло, и он решил, что, раз уж у пиджака нет рукава, ему один хрен осталось недолго жить до ссылки на дачу, и молниеносным плавным движением выскочил из вещицы. Забыв при этом и про ключи, и про телефон.

Кряхтя, парень попытался встать, но удалась лишь вторая попытка. Да… Прекрасное начало года для отличника. Просто супер.

На ощупь дошел до двери. Дернув за ручку, Марк не сильно удивился.

Закрыто. Ну кто бы мог подумать?!

Ничего не видя в кромешной темноте, Марк отошел от двери и чуть не упал на что-то, обтянутое кожей. Кажется, это была низкая банкетка.

В его старой школе в раздевалке находились либо пара низких скамеек, либо несколько стульев. И все!

«А здешние задницы богатеньких папаш, видимо, не привыкли сидеть на твердом даже несколько секунд, пока штаны надевают», – презрительно подумал Марк. Тело ужасно болело.

«И все же хорошо, что банкетка мягкая», – вяло подумал Белов. Произойди это в его старой школе, сейчас он бы лежал на куске дерева.

О том, что, если бы дело было в его родной школе, ничего подобного вообще не случилось бы, Марк как-то не успел подумать. Он провалился в сон.

– Эй! Я кому говорю? А ну, вставай! Напьются, а мне потом выговор влепят! – Марк приоткрыл глаза. Свет сильно бил в глаза, голова болела. Парень сел и потер виски. Осмотрелся. Та же раздевалка. А рядом стоит немолодая женщина и с укором глядит на него.

– Ну что, проспался, пьянь?

– Я не пьянь, – прохрипел Белов. – Меня тут закрыли.

Женщина недолго изучала его, после чего принюхалась.

– Да, вроде не пил. Извини, я тут обычно после всяких праздников постоянно кого-то нахожу. То в туалете, то в раздевалке, то в классе. Напьетесь и начинаете устраивать вакханалии.

Марк встал.

– А вы здесь убираетесь, да?

– Нет, я вахтер. Проверяю, все ли закрыто, нет ли кого. И потом иду спать.

– Куда? – не понял Марк.

– К себе в каморку, глупый. Тут ведь такая техника, бассейн, ремонт. Даже если не ограбят, то испортить могут. В прошлом году наши же ученики в бассейн чернил добавили. А у малышей с утра занятия. Так что, охрана у нас полные сутки. Вот и ночую тут. По сменам. Вместе с Ивановной. Это второй вахтер.

– Ясно, – буркнул Белов, выходя в коридор. – А сколько времени?

– Эко тебя отметелили, – покачала головой вахтерша. – Уже семь часов. Кто ж тебя так? – Марк молча отвернулся. – Ну, не переживай. Такое бывает. Ты же, небось, не из их касты?

Марк с трудом сглотнул и кивнул.

– Да, я льготник.

– Ну, тогда нечему удивляться. Тут такое всегда. Правда, чтобы в первый же день… За те три года, что я тут работаю, такого еще не было. Обычно, первого сентября все старшие классы спешат отметить воссоединение с друзьями, в клубы ночные рвутся, или домой к кому-то. Не виделись давно, соскучились. Или похвастаться хотят, кто где отдохнул. Так что драк в первый же день я не припомню. Да и не понятно еще же, кто свой, а кто чужой.

– Какой чужой? Я что, немец в сорок первом? Я всего лишь пришел сюда учиться! – Белов сам не знал, почему раскрывается перед этой женщиной.

– Ты из какого класса? Десятый? Девятый?

– Выпускной, – ответил Марк.

– Ох… Старков и компания? – Белов засопел и начал озираться.

– Вы извините, мне уже пора. Отец уже час, как дома, а меня нет. Телефон с пиджаком я потерял. Он наверняка волнуется.

– Не этот? – женщина помахала бесформенным мешком, который назывался еще утром пиджаком.

– Он, – обрадовался Марк, хватая тряпку. – Спасибо, – улыбнулся он вахтерше.

Телефон лежал во внутреннем кармане, никто на него не посягнул. Деньги и проездной тоже были на месте. А вот ключей не было. Ну и черт с ними. Белов залез в журнал вызовов.

– Твою мать, – ругнулся Марк, увидев количество пропущенных. Шесть от папы, три от Лешки, лучшего друга и бывшего одноклассника, один от Маши (соседка по двору, и, по совместительству, его первая партнерша). – Вы простите, но мне пора.

– Подожди. Тебя хоть зовут как? – улыбнулась женщина.

– Марк. Марк Белов.

– А я Зинаида Степановна. Но можешь меня звать тетей Зиной. Меня тут многие так называют. Пошли, я хоть помогу тебе себя в порядок привести, – она настойчиво потянула упирающегося новичка за собой. Но устоять перед добродушной женщиной после того, как его почти так же тянули в раздевалку на избиение двое отморозков, было сложно. Ему был необходим глоток простой человечности.

Марк шел, еле переставляя ноги. Частично это было из-за того, что он долгое время спал в неудобной позе. На секунду мелькнула мысль о том, что хорошо, что все-таки не те амбалы его обработали. Тогда бы он действительно не мог идти.

Когда Белов поравнялся с той самой машиной, откуда вышли три терминатора в костюмах, он уже мысленно молил Бога об отпущении грехов. Но, глянув на одного из них, понял, что не они – главная его беда.

И правда. Те мужики всего лишь должны были не дать ему уйти. А вот реальная угроза появилась через минуту, когда из школы вывалилась хохочущая четверка. Среди них был Игнат. То, что было дальше, вспоминать не хотелось.

Один раз в детстве Марк увидел, как во дворе взрослые уже ребята глумились над рыжим котом, привязывая к его хвосту несколько консервных банок. Весь ужас для кота заключался не в шуме, а в том, что после за ним выпускали несколько собак. Маленький Марк катался на велосипеде, когда мимо него пролетел напуганный Рыжик. А когда он увидел, как собаки загрызают насмерть несчастное животное, истошно закричал. Мама с отцом уже бежали за ним, видя, что ребенок находится в опасной близости от бешеных животных. Хулиганов сдали родителям, но кота было не вернуть. Марк очень часто в детстве видел сон, где эти же собаки вновь загрызают насмерть того самого кота, и просыпался в слезах. Спустя время это прошло. И он почти забыл.

А сегодня вновь вспомнил. Примерно так он ощущал себя. Котом, которого преследует стая более сильных, более быстрых животных.

Через несколько минут они с тетей Зиной вошли в небольшое помещение на первом этаже. Здесь стоял комод, стол, несколько стульев. А также диван, на котором, видимо, спали вахтерши. На столе было кое-что из еды. В одном из углов стоял холодильник.

– Да тут жить можно! На кой-черт так охранять школу? – присвистнул Марк.

Зинаида достала аптечку из комода и принялась стирать следы крови на лице и шее.

– У богатых свои причуды. Школа охраняется, как музей. Ночью-то я одна, а так через дорогу охранное агентство, с ними договор. В семь вечера как раз осмотр территории, на котором у меня всегда в помощниках два охранника. Тебе, кстати, повезло, что это я тебя нашла. Они бы не стали церемониться. Выкинули бы взашей, еще и добавили бы.

– Ндаа… – протянул Марк.

– Может, подождешь, пока пиджак зашью? – спросила тетя Зина.

– Ой, нет, спасибо. Рукава все равно нет. Его я еще днем лишился. Я побегу. Спасибо вам большое, – искренне сказал Белов, выскакивая из комнатушки. – Я в долгу перед вами.

– Я тебе дам, – сурово пригрозила вахтерша. – Ишь ты, «в долгу он». Я от чистого сердца.

Марк улыбнулся, и, насколько позволяли отбитые бока, припустил к выходу. Никого на территории пока не было, поэтому он быстро прошмыгнул к воротам, а оттуда домой.

По пути он позвонил отцу, сказал, что зашел поздравить бывших учителей, и скоро будет.

Маше звонить не стал. Учитывая его сегодняшнее везение, он боялся, что она добьет его признанием в любви или приглашением на свидание. А вот Леше набрал.

– Привет.

– Белый! Ты, бля, где там пропал? Я тебя с трех часов набираю! – возмущался друг.

– Чувак, у меня был форс-мажор, – еле дыша от быстрой ходьбы сказал Марк.

– Да ну? Что, читательский билет не дали?

– Дали, только не билет. Завтра сам увидишь.

– Что, старички местные с тобой познакомиться захотели? – догадался Леха.

– Ага, попили чай с плюшками.

– Ты хоть жив? – друг знал, что собой представляют современные мажоры, им как-то пришлось столкнуться с подобными. Те упыри просто сказали «фас» своим мордоворотам, и их с Лешей отпиздили так, что оба потом два месяца вполне законно прогуливали физру.

– Нет, блядь, это мой отрезанный язык оброс руками и позвонил тебе. Кстати, я не зайду. Скоро восемь, мне еще надо столько успеть: пизды от бати получить, собраться в школу и конечности подлатать.

– Заскочи хоть на секунду, я тебе мазь дам. У меня дядя на даче с лестницы ебнулся, так говорит, что ушибы быстро проходят. И от синяков мазь есть. Ты-то у нас примерный мальчик. Наверное, дома такого нет.

– Ничего, по ходу, скоро куплю. Ладно, скоро буду, – бросил Белов, доходя до остановки.

Через полтора часа он стоял под дверью своего дома и звонил в звонок. Отец открыл двери и почему-то сильно не удивился.

– Говоришь, к учителям заходил? Я смотрю, Марина Федоровна нехуево тебе обрадовалась! Наверно, злится, что ты их оставил без медалиста?! – спросил он как ни в чем не бывало.

– Пап, даже не начинай, – устало отбился Марк. – Время позднее. Лучше помоги зашить пиджак, – протянул тряпку.

– Да, пиджак жалко, – расстроился папа.

– Нормально, а харю мою тебе не жалко? – взбесился Марк.

– Слушай, сын, – сказал отец, доставая нитки. – Ты же помнишь наш разговор. Как отец, я должен сказать тебе ответить на удар. Но как единственный твой родитель, я говорю – не время. Нам не нужно отчисление. Тем более, я так понимаю, драться смысла нет. Ведь тот парень был не один? Я прав?

– Четверо, – буркнул Марк.

– Вот суки, – прошипел отец. – Марк, может, больничный устроить тебе? Ты парень умный. Пока все дома освоишь. А потом я тебя переведу. Разберемся. Я тут много передумал, пока тебя ждал. Как ни крути, а сын у меня один. Да, я мало что могу против этих акул, но и тебя в обиду не дам.

Марк почувствовал, как выступают слезы. Он любил своего старика. Матери не стало, когда ему было десять. Отец тогда полгода пил, но потом взял себя в руки и стал жить для него. Он ни разу не привел в дом женщину, хотя несколько дам крутились вокруг него. И сейчас отец не дает Марку права сломать себе жизнь еще одной дракой с сыном богача, но при этом готов за него бороться.

Тогда Марк принял решение.

– Нет, пап. Я доучусь в этой школе. Я не дам повода себя исключить, я не буду нарываться. Я докажу учителям, что это место я заслужил. Но я не дам себя сломать!

Отец хотел что-то сказать, но сын его опередил:

– И еще. Кажется, в июне мы покупали мне костюм попроще. Вот его я и возьму. А этот пусть висит пока. Я никому не собираюсь пускать пыль в глаза.

Отец снова хотел что-то сказать, и снова Марк его опередил:

– Да, я знаю. Ты мной гордишься.

***

Утром он действительно надел все то, что надел бы и в старую школу. Новая рубашка, новый костюм, рюкзак был цел, так как вчера никто его и не брал. Похлопав себя по карманам, Марк вспомнил про ключи.

– Пап, оставь ключи мне. Я сделаю дубликат.

– Может, стоит сменить замок? – папа вышел из ванной наполовину в пене для бритья.

– За каким хреном? Даже если эти утырки свистнули ключ, не попрутся же они ко мне домой. Это тебе не темную устраивать в пустой школе. Тут соседи. Даже не парься, – заявил Марк, осматривая лицо. Конечно, мазь он у Лехи взял, но чудо-средство за одну ночь не справилось с многочисленными ушибами, поэтому чувствовал себя Белов так, словно его отпиздили не четыре подростка, а четыре ниндзя-черепашки.

«Впрочем, Старков сильно не марался, урод. Только своим бульдогам команду дал, да пару раз свои пальчики замарал», – со злостью думал парень.

Марк, сколько себя помнил, не испытывал к людям такой агрессии. Точнее не так. Такие ублюдочные личности ему просто не попадались. Конечно, бывало всякое. И Белов не ходил по миру в розовых очках. Да, есть куча других падалей, которые избивают жен и детей, убивают, насилуют и далее по уголовному кодексу.

Но этот урод… Просто так дать команду избить человека, а после закрыть… Ведь могло произойти что угодно. И с таким моральным уродом он учится в одном классе!

«Так, чувак, спокойно. На этот день у тебя поправка к основному плану: спокойно учимся, ничьи морды не бьем, ни на что не реагируем. И потом, наконец, забираем свою медаль и пиздуем во взрослую жизнь. А если ты хочешь, чтобы хотя бы этот план начал в жизнь воплощаться, надо засунуть свою агрессию в сраку. Все, собрался, и шевели отбитой задницей».

========== Глава 4. Столбовая дворянка, дружба и бутерброды ==========

Когда Марк зашел в кабинет, половина класса была уже на своих местах. На новенького сразу обратились взгляды присутствующих. Слегка подпорченное лицо Белова оглядели с некоторым удивлением. Оно было понятно, ведь вчера, сразу после стычки с Игнатом в классе, губа и бровь Марка были целыми.

Пока Марк, прихрамывая, дефилировал к своему месту, а он точно решил для себя, что снова сядет с Соней, вокруг раздавался тихий шепот. Но не это раздражало парня. Сегодня, несмотря на удивление, чувствовалось пренебрежение во взглядах одноклассников. Вчера эти люди смеялись его шуткам. Вчера не было никаких сведений о платежеспособности семьи Белова (преподаватель не разглашал подобные сведения, представив Марка просто как новенького).

Сегодня же он явно чувствовал себя чужим. Сегодня они точно знают, что он выиграл грант на обучение.

«Хотя они еще вчера все понять должны были. Девчонки уж точно должны были догадаться по шмоткам».

Единственный взгляд, без примеси превосходства, ехидства или презрения, был у Сони. Ее голубые глаза были округлены до предела, а во взгляде плескалось волнение.

У края средней парты Белов глянул на девчонку, у которой вчера слегка сбил корону. И поежился от презрительного взгляда, которым она окинула его сегодняшний прикид.

«То есть во вчерашнем костюме у меня было больше шансов на твою симпатию, да?» – Марк постарался, чтобы этот вопрос отразилась на его лице, и, кажется, ему это удалось. Девушка презрительно фыркнула себе под нос и отвернулась.

Но она промолчала, поэтому и Марк не посчитал нужным что-либо говорить. Неловко перекинув рюкзак в другую руку, Белов подошел к своей парте. Соня делала какие-то записи в ежедневнике. Парень присел рядом, не мешая ей.

– Привет, – тихо поздоровалась Соня.

– И тебе.

Соня какое-то время продолжала делать пометки, после чего, замерев на пару секунд, захлопнула блокнот и повернулась к нему вполоборота.

– Ты извини, что вчера так получилось.

– О чем ты? – не понял Марк.

– Ну, меня тут не особо жалуют. Зря я потянула тебя сесть со мной. Я совсем не подумала о том, что поставлю тебя в такую ситуацию.

– Не бери в голову, – улыбнулся Белов. – Ты ни в чем не виновата. Устань мои ноги чуть позже, я бы все равно сел к тебе. Ведь ты сидела одна, и с тобой я был знаком на целых две минуты дольше. Элементарная логика, так что забей, – подмигнул он.

– Я так понимаю, Старков тебя поприветствовал в своей особой манере? – тихо спросила она.

– С чего ты взяла? – прикинулся валенком Марк.

– Да на тебя смотреть жалко. Старк любит встретить новеньких по высшему классу. Я так понимаю, тебе экскурсию показывали? – уточнила Соня.

– Что? – захохотал Марк. На секунду ему показалось, что у этой девушки действительно не все дома.

– Ну, тебе говорили, что сейчас покажут экскурсию? – терпеливо спросила одноклассница.

– Не помню, вроде нет. – Соня слегка помрачнела. А Белов перестал что-либо понимать.

«Да какая экскурсия? Что она несет?»

– Сегодня не задерживайся в школе, сразу иди домой, – резко сказала она, гипнотизируя вход в класс. И тут же изменилась в лице.

Марк тоже обернулся. В дверях стояли режиссер его вчерашнего кошмара и еще один парень. Периодически они поглядывали на него и девчонку со средней парты. Белова ткнули локтем.

– Я серьезно. Не шляйся по школе, а иди домой. Сразу.

– Я не собираюсь от него прятаться, – прорычал Марк, доставая тетрадь и ручку из рюкзака. Положил на край стола.

Тут парочка около двери разбилась. Парень отошел, а Старков двинулся к ним. Блондинка, впечатлившая вчера Марка, дождалась, пока Старк поравняется с ее партой, и взяла его за руку.

– Игнат, не поболтаешь со мной? – мило улыбнулась девчонка. Игнат явно шел не к ней, а к Белову, но, вдруг улыбнувшись, решил уделить Громовой время прямо сейчас, пропел:

– С удовольствием, Лёля, – и облокотился о парту Марка и Сони, да так, что «случайно» скинул тетрадь с ручками.

– Оххх, извини, – сожаления в зеленых глазах было приблизительно столько, сколько у богомола – шансов выжить после брачной ночи.

– Ничего, – процедил Марк, поднимая тетрадь. Он уже потянулся за ручкой, когда ботинок Игната отфутболил ее к задним партам.

«Спокойно», – подумал Марк, вставая. Молча встал, молча постарался убить взглядом, молча прошел назад за ручкой. Нагнулся.

Хрясь, и он с расширенными от удивления глазами летит в сторону шкафа, стоящего в конце кабинета. Еле успел руками смягчить падение, а то звезд бы в глазах не сосчитал.

«Твою мать, он совсем больной?» – подумал парень, вставая.

– Ты в своем уме? – спросил он.

– Я – да. А что ты забыл в этой школе, оборвыш? – Игнат больше не делал вид, что увлечен беседой.

Марк глубоко вздохнул.

– Я пришел сюда учиться. Не всем папочки покупают дипломы. А вот что тебе неймется? – спокойно спросил он.

– Мне неймется, потому что ты здесь лишний. Мы прекрасно обходились без дворняжки вроде тебя. Таких, как ты, тут не любят.

– А я не прошу меня любить. – Марк подошел ближе. – Считай, что я еще один стул. Или тебе покоя не дает тот букет? Ну, хочешь, я тебе такой же подарю? – сзади раздался приглушенный смешок, который смолк, стоило Старкову зыркнуть в ту сторону.

– Ты не будешь тут учиться, – пообещал Игнат тихо, но уверенно.

– Посмотрим, – не остался в долгу Белов.

– Класс, садись, – это зашел преподаватель.

Марк прошел к своему месту. Старков занял первую парту последнего ряда, где сидел еще один парень.

Напоследок парни не могли не устроить поединок «кто кого пересмотрит».

Белов уже хотел отвернуться, когда движение соседа Игната привлекло его внимание, и Марк присмотрелся к парню.

Ну конечно. Зайдя в кабинет, он как-то не осматривал каждого.

«А ведь это один из вчерашних отморозков», – узнал Белов одного из обидчиков.

Он был… обычным. Такие с первого взгляда не производят впечатления, как правило. Видимо, вчера, на фоне Старкова, тот просто померк. А сегодня второй обидчик был одет в джинсы и толстовку. Да еще капюшон был натянут так, что тот закрывал пол-лица. И только когда зашел преподаватель, а Марк и Игнат продолжали битву взглядов, тот снял капюшон и был узнан.

Марк вновь глянул на Старка. Видимо, процесс узнавания второго обидчика отразился на лице Белова, потому что Игнат смотрел прямо, с явным намеком в зеленых глазах.

«Да, это он. Так что хорошо подумай, стоит ли это все усилий», – понял Марк его посыл.

Учительница поздоровалась и разрешила всем присаживаться. Белов отвернулся и незаметно выдохнул.

«Молодец, чувак. Ты это пережил. Пока живем и ждем, что будет дальше».

***

Направляясь перекусить, Марк осматривал коридоры и поражался тому, сколько денег было вложено в этом место.

Снаружи здание мало чем напоминало школу. Со стенами, выкрашенными в цвет мокко, с ассиметричной крышей темно-коричневого цвета, с роскошной парковой зоной вокруг всей территории, с резными воротами – оно напоминало большой шикарный загородный особняк.

Внутри все было обставлено с чуть большей вычурностью. Все-таки основатели явно забывали о том, что это место – источник знаний.

Классы были обставлены в минималистическом стиле и были Марку ближе всего. Лишь дорогая мебель, включающая в себя и стол учителя, и книжные шкафы в конце кабинета не давали парню забыть, где он находится.

Стены в коридорах были обиты красивыми резными панелями, кругом висели картины.

«Не хватает только ковровых дорожек», – думал Белов.

Кроме пары кабинетов, коридоров и туалетов Марк еще нигде не был, но догадывался, что и спортзал, и актовый зал его поразят. Но он не думал, что его настолько поразит буфет.

Вообще, назвать «буфетом» тот буфет, который был в этой школе, было не самой хорошей идеей.

Может, это место и не было из ряда тех, где сильные мира сего оставляют по несколько тысяч за кусок торта, но слово «буфет» все равно как-то плохо отражало то, как выглядело помещение.

В целом, принцип работы здесь был, как и в обычной школе. Но вот оформление… Было видно, что тут работал специально нанятый дизайнер. Ну… либо кто-то из работников или членов попечительского совета школы обладает отменным вкусом.

Для начала, тут висели шторы. Тяжелые гардины насыщенного сапфирового оттенка с золотой вышивкой. Вместе с ламбрекенами, этот красивый и безумно дорогой ансамбль очень сильно затемнял помещение. Поэтому на потолке красовались невероятной красоты люстры.

Марк попытался вспомнить, были ли вообще у них люстры в школьной столовой, но не мог… Все, что вспомнилось, это стандартные большие окна, выходящие во внутренний дворик школы, завешанные простеньким белым тюлем, который совершенно не препятствовал попаданию света в помещение.

Можно было сильно сэкономить на количестве или размере люстр, убрав шторы и дать в помещение гораздо больше света, но, видимо, тот, кто занимался оформлением, имел полный карт-бланш в плане средств. Здесь каждый уголок, включая стены, обитые золочеными панелями, просто вопил о том, какие астрономические суммы были вложены в эту, с позволения сказать, столовую.

Столы были размещены в двух зонах, как и в прежней школе Белова: зона обязательного питания и дополнительного, где можно было купить пирожок и слопать его, сидя за отдельно стоящими столиками, ближе к выходу. Здесь все было почти так же. Почти…

В самой дальней части столы (из темного дерева, с резными ножками и красивыми скатертями) были сгруппированы по два, и стояли достаточно тесно. Это были столы младших и средних классов, которые ходили в буфет строем и под присмотром учителей. В старой школе один такой стол (надо ли говорить, что это был обычный покрашенный пласт ДСП на ножках) был рассчитан на человек двадцать, не меньше, но здесь за один за небольшой стол могли сесть восемь школьников.

Если в старой школе Белова зона обязательных обедов занимала бОльшую часть помещения, то здесь было наоборот. Зоны обязательных обедов для старшеклассников тут не было. Для них был предусмотрен отдельный участок, ближе к выходу, занимавший бОльшую площадь. Никакого группирования не было, столики стояли вразнобой.

С левой стороны была достаточно длинная стойка-витрина из того же дерева, что и остальная мебель, где любой желающий мог купить что-то не из меню. Если не смотреть на обеденную зону вдали, то создавалось впечатление, что ты действительно пришел в ресторан. В старой школе Марка на витринах подобной стойки были булочки, пиццы, пирожки. Здесь же новенький увидел разнообразные десерты, причудливо украшенные салаты и бутерброды, фрукты в таком изобилии, что разбегались глаза.

«Да… Сейчас и бабки у меня в кошельке тоже разбегутся от ужаса!»

Пока Марк пораженным взглядом осматривал буфет, сзади зашла небольшая компания, которой было тесно стоять за спиной отличника, и его возмущенно потеснили, проталкивая вперед.

Белов развернулся, чтобы извиниться, и тут увидел Соню Денисову, которую, стоя на прежнем месте, не приметил. Девушка сидела в дальнем углу, прямо за стойкой, и читала.

– Дай угадаю, ты тут постоянно сидишь? – весело спросил парень, подходя к ее столику и шлепнув свой рюкзак так, что бедняжка подскочила на месте, выронив книгу. – Ой, прости.

– Ничего… Да, а как ты догадался? – Марк развел бурную активность в поисках своего кошелька в недрах рюкзака, Соня опасливо пододвинула чашку с чаем поближе к себе, обняв ее ладошками.

– А что тут гадать? Увидеть этот столик, стоя в дверях, было невозможно. А ты не особо любишь внимание, как я понял, – голова Марка на секунду исчезла в рюкзаке. – А, вот ты где, – он вылез уже вместе с кошельком. – Подожди, сейчас вернусь.

Белов вскочил и пошел к буфету, а Соня вернулась к чтению. Через минуту он вернулся за столик сильно задумчивый.

– Да… Завтра я захвачу с собой заранее приготовленные бутерброды. Тут же стакан сока стоит, как мои кроссы, – пораженно сказал новенький.

– Ох, прости, я должна была предупредить тебя. Но ты так быстро прибежал и убежал. Я и забыла, что ты… – Денисова запнулась.

– Что я – кто? Льготник? – Марк небрежным движением смахнул прядь со лба. – Послушай, я еще понимаю, когда эти мажоры делят всех по классовому признаку, но от тебя не ожидал. Если хочешь, я могу пересесть, чтобы не смущать тебя, – он действительно поднялся, но Соня схватила его за руку.

– Стой. Прости, я не то имела в виду. Только я должна была тебя предупредить, что цены в буфете отличаются от тех, которые ты ожидал бы увидеть. Для кого-то это норма, для кого-то – нет. И это естественно, – шатенка примирительно улыбнулась.

Марк сел.

– И ты прости. Ты думаешь, я ожидал увидеть там булочку за три копейки? Нет. Но я посмотрел и сделал выводы, что тратить карманные деньги на то, без чего легко могу обойтись или что могу заменить – глупо. Мы догадывались с отцом, что питание обойдется тут дороже. И в принципе, папа с новой зарплатой может позволить мне давать на обеды больше. Но… Знаешь, я не хочу. Ходить сюда каждый день, да еще давиться шедеврами кулинарии под любопытные взгляды местных снобов? Да я к концу года на сэкономленные с обедов деньги в Турцию слетаю, – Марк довольно отпил из стакана.

– А кем работает твой папа? – Денисова убрала книгу в сумку и тоже принялась пить чай.

– Сейчас он замдиректора на заводе.

Соня подавилась чаем.

– Случайно не лесоперерабатывающего?

– Нет… Металлургического. А почему ты спросила?

– Да так… Просто подумала, что было бы особо смешно, если так. Отец Игната поднялся на лесе, – шатенка мило хихикнула.

– Ну, видно, Бог миловал, – расхохотался Белов.

– Кстати, как у вас с ним?

Теперь была очередь Марка давиться соком.

– Ты так спросила, словно мы – парочка. Да никак. Он сегодня прямо не отходит от этой вашей… э…

– Лёли Громовой.

– Да! А я не обращаю на них внимания. Было всего-то два урока. Да, он меня пытается уколоть, но скорее по инерции, и я стараюсь не вестись. Вчера я узнал некоторые моменты, поэтому сейчас нарываться не собираюсь. Отчисление мне не нужно. Я сильно жалею, что вчера дал ему в морду. Точнее, не так. Я не жалею, что врезал. Вот только надо было не в школе… А так я попал под прицел директора. И это в первый же день в школе…

– Да, какой-то неправильный ты отличник, – задумчиво протянула Соня.

– А то.

Какое-то время они молчали.

– Послушай, за мной сегодня приедет шофер. Давай я тебя подкину до дома. Мне не сложно, – Соня допила чай.

– Да с чего ты взяла, что на меня опять накинутся? – сразу понял Белов ее мотивы. – Нет, ну, предположим, вчера мы оба были виноваты. Я ведь правильно понял, что оскорбил девушку, по которой ваш бешеный бизон сохнет? Вот он и разобрался со мной в свойственной ему манере. Но сегодня я новых поводов не давал.

– У Игната симпатия к Лельке класса с девятого. Он к ней и так, и эдак. А она никак. Хотя, внеземное чувство не мешает ему менять девушек чаще, чем свои гаджеты. Но Лёля для него все равно на первом месте. Старайся не задевать ее. Это опасно.

– Нам осталось три минуту до начала урока, – Марк встал и подождал, пока Денисова соберет свои вещи.

Наконец, они вместе двинулись к выходу. У самой двери они поравнялись с шумной компанией, во главе которой находилась Громова.

– Слышь, мышь, дай пройти, – устало сказала Леля. Один парень тут же не очень тактично отодвинул Соню в сторону.

– А может, в следующий раз сама локтями поработаешь, дворянка столбовая? – Марк сам не понял, как это вырвалось из него. Но было уже поздно.

– Ты что, мало вчера отхватил? – это был еще один из тех уродов, что мутузили его вчера.

«Таким образом, набралось трое. Осталось понять, где четвертый».

– Ага, я мазохист в пятом поколении. А еще потомственный хам. Веду свой род от царя Гороха, – заявил Марк, схватил притихшую Соню за руку и потянул в коридор.

– Спасибо, но не стоило, – сказала шатенка, едва поспевая за ним.

– Ты слишком много им позволяешь.

– Неправда. Просто я уже ничего не могу изменить. А оправдываться – дело неблагодарное.

– Все можно изменить. Я тебе это докажу, – улыбнулся ей Марк.

– Знаешь, если ребята доложат Игнату, что ты опять набросился на Лелю… Давай я все же тебя подвезу. Мой водитель может как раз…

Марк остановился. И медленно повернулся к Соне.

– Давай так: ты мне никак не напоминаешь о том, какие у тебя привилегии, в том числе о водителе, и мы оба будем вести себя как на равных. Иначе дружбы не выйдет.

Соня улыбнулась.

– Ты предлагаешь мне дружбу? Прямо, как в детском саду.

– Не скажи. В детском саду я девочкам сразу предлагал жениться, устроить просмотр гениталий и завести собаку. А еще…

– Я поняла, – со смехом перебила Соня. – И очень рада, что ты предложил мне только дружбу.

– Ну, вот и чудненько, – Марк вновь хватанул девушку за руку, и они побежали к кабинету.

– Кстати, – перед дверью кабинета они остановились, Соня тепло посмотрела на Белова. – Я не против бутербродов на обед. И даже иногда беру их с собой. Только раньше я была одна. Давай завтра вместе принесем, и я отведу тебя туда, где обычно обедаю.

– Договорились, – Марк легонько толкнул её в класс и зашел сам.

Закрывая дверь кабинета, Белов обвел взглядом класс. Почти все были на месте.

А Старков сидел на своей парте, в метре от него, излучая злость. Казалось, что она сейчас выльется из зеленых глаз.

– Ты покойник, Апельсинка, – прошипел он.

«Уже успели настучать», – понял Марк, проходя к своему месту вслед за Соней. Зеленые искры злости словно летели ему вслед. И лишь у самой парты его осенило.

«Стоп. Он что, опять меня так назвал?»

Марк повернулся. Сомнений быть не могло. Ему не показалось. Почему-то рядом с этим мажором ему было особо сложно сдерживаться. И этот раз не стал исключением.

Нагло улыбнувшись, Марк продемонстрировал Старку средний палец.

Комментарий к Глава 4. Столбовая дворянка, дружба и бутерброды

Ну вот)) долго маялась над описанием школы. Картина перед глазами стоит, а облечь все это в слова было сложно. Надеюсь, читать описание было легко.

Глава чуть больше, потому что автора занесло)))

Всем приятного)

========== Глава 5. Экскурсия ==========

Как автор, который дорожит каждым читателям, я обязана предупредить, что глава тяжелее, чем предыдущие. Итак:

*Автор набирает воздух в легкие*

– АУУУУУ! Люди, меня хорошо слышно?! Предупреждение!!! Данная глава содержит определенные сцены насилия! Если вам противопоказано волнение и стресс, хорошо подумайте, прежде чем читать.

Повторяю: в этой главе главному герою будет «бо-бо».

Впечатлительным особам просьба быть осторожными.

Все меня услышали?

Ну, приятного чтения тогда))

***

Последний урок уже закончился, и Марк пошел в библиотеку взять учебники. Он проходил мимо одного из кабинетов на первом этаже, двигаясь к выходу, когда сильным внезапным захватом сзади был остановлен. Не успел он охнуть, как его потянули обратно по коридору.

– А ну, отпустил меня! – рявкнул Белов, пытаясь рукой достать невидимого обидчика. Но силы были неравные: одной рукой примерный отличник все еще держал учебники.

Кто-то скажет: «Придурок, кидай свои альманахи и вали на хрен, пока не убили». И правильно скажет. Но Марк не мог.

«А вдруг книги порвутся, а если их украдут?»

Да, это было нелогично, зато вполне в стиле Белова. Кстати, о логике. Она тоже не сидела без дела.

Она дико орала: «Дебил, что ты дышишь через раз? Вдохнул и крикнул на всю Московскую. Так, чтобы отец на своем заводе услышал и примчался. Если тебе сейчас всю голову отобьют, ты понимаешь, что мы с тобой можем больше не увидеться? Зачем человеку-овощу логика?»

Тем временем, пока Марк просирал последний шанс на спасение, его затянули в один из кабинетов.

Это был класс начальной школы, в принципе, как и почти весь этаж, а их уроки не так давно закончились, и учителя ушли домой.

– Привет, Апельсинка, – Марк вырвался и посмотрел на Старкова с возмущением.

«Ну да, кто же еще?»

Орать сразу перехотелось. Даже если сейчас придут еще три отморозка, ради этих мажоров он не станет голосить на всю школу.

– Не смей меня так называть! И вообще, отъебись от меня уже! – гаркнул Белов.

– А то что? – удивленно спросил Старк.

– Слушай, чего тебе надо от меня? – устало ответил Марк вопросом на вопрос.

– Конкретно от тебя? Ну, в идеале, я хочу, чтоб ты съебал из этой школы. Но сейчас я настроен дружелюбно. А потому, предлагаю тебе вариант, – Марк моргнул, не веря, что на лице парня появилась улыбка, а не звериный оскал.

«А он красивый… хоть и засранец… тьфу, соберись, тряпка», – мысли бешеным пчелиным роем метались по голове.

– Какой?

– Ты обидел дорогую мне девушку. А я этого не люблю. Леля иногда бывает резка, но мы все неидеальны… И я принимаю ее такой, какая она есть. А ты влез туда, куда не следовало. И мое предложение заключается в следующем: ты извинишься перед ней, пообещаешь, что больше такого не повторится. А я, так и быть, не буду тебя трогать. Пока сам не нарвешься, – Старк подошел ближе. Его лицо было почти доброжелательным.

«Да… Почти. Как у голодного гризли».

– Ты, наверно, забыл, что твоя зазноба сама любит раскрыть пасть не по делу, – огрызнулся Белов.

– Это у тебя пасть, – вмиг благодушное выражение слетело с лица Игната. – Я так понимаю, мое великодушное предложение тебе не по душе?

Марк стоял и думал, насколько ему дороги его принципы по сравнению с целой головой. Он мог пойти навстречу и принести свои извинения. Это бы решило ряд вопросов.

«Если, конечно, этот мудак сдержит слово».

Но был один момент, мимо которого он пройти не мог. Просто потому, что его так воспитали.

– А Соня?

– Денисова? А она тут при чем?

– Я тебе еще раз объясняю. Твоя Леля вечно на нее кидается, – звук открывшейся двери раздался за спиной, но Марк не повернулся. Он лишь видел, что на лице Старкова проступает злость, но не мог остановиться. – Сегодня я могу перед ней извиниться. Но завтра, когда с нее полезет желчь, и она снова оскорбит Соню, я не стану молчать. Потому что Соня – мой друг. И мы с тобой вернемся в эту же точку.

Сзади раздалось покашливание. Белов обернулся и увидел ту же троицу, что вчера месила его кости вместе с Игнатом. Рядом стояла Леля. Марк, наконец, смог нормально рассмотреть обидчиков.

Одного, высокого блондина, он уже видел рядом с Громовой. Второй, как выяснилось на последней перемене, тоже был в свите Лели. Как его звали, Марк не знал, зато прозвище не внушало доверия – Гроб. И он его оправдывал. Коренастый рыжеволосый, он был более чем достаточно развит физически. Сразу было видно, что в спортзале он убивает все свободное время, не тратя его на уроки. Эти двое были из параллельного класса, а, может, и из десятого – в любом случае, в своем классе Марк их не видел.

Третий же, Антон Киселев, был тем самым соседом Старкова, неприметный одноклассник Лели, Марка и Игната невысокого роста, с мышиным цветом волос. Антон был еще более хрупкой комплекции, чем Марк (хоть тот и не был тростинкой), поэтому Белов решительно не понимал, зачем его-то берут на такие «мероприятия». Еще вчера новичок заметил, что Киселев кулаками вообще не умел работать. Иначе, зачем он его бил исключительно ногами?

Вопрос Лели вернул парня в настоящее:

– Желчь? Да кто обижал твою мышь? Кому она нужна? Просто ты должен понимать, какой вес в школе имею я, и какой – это недоразумение, – Леля сложила руки на груди и села на парту. Голубые глаза девушки были полны гнева. Нехорошее предчувствие подступило к горлу Белова.

– Она – мой друг. Я буду ее защищать, – ему показалось, что в глазах Игната мелькнул проблеск… уважения?

«Нет, показалось».

– Так, ребят. Парень, видимо, в шоке, – Игнат устало потер шею рукой. – Помогите ему извиниться.

Все тело Белова подобралось. Забудьте про кота. Сейчас он почувствовал себя мышью в клетке с питоном.

Не успел Марк опомниться, как Гроб и блондин скрутили его за руки, и в следующую секунду он стоял на коленях. Перед партой, где сидела Леля. Она накручивала белокурый локон на палец и смотрела на свои туфли. Марку даже показалось, что она и не заметила этой «перестановки», когда холодный голосом Громова задала вопрос:

– Ну и? Я не слышу.

– Давай, дворняга, скажи одно слово. С тебя и этого – за глаза. Давай, первая буква «И».

Игната стоял, прислонившись пятой точкой к парте, где и сидела Громова.

Взгляд Белова, который он бросил на самопровозглашенного короля, выражал решимость, граничащую с глупостью. Но иначе он не мог.

– Идите. Все. На хер, – процедил Марк. На лице Старка расцвела широкая улыбка, так неподходящая опасному блеску в глазах.

– Ну, что же… Раз так… Думаю, пора нам с тобой исправить одно упущение.

Марк молча глядел на Старка, встать он по-прежнему не мог, зато рядом с ним на одно колено опустился Игнат. От того, что Белов увидел в зелени глаз, ему стало плохо. Заранее.

– Что ты собираешься делать? – спросил он, не разрывая зрительный контакт.

Игнат чуть наклонил голову, внимательно вглядываясь в лицо новенького. На пару секунд взгляд опустился на губы Марка. Белов задержал дыхание.

«Какого…какого хера тут происходит?!»

Марк сделал рывок, но куда там… А Игнат вздрогнул, словно очнулся, встал с колен и отошел к окну.

Белов зло спросил:

– Что, опять отпиздите и закроете в раздевалке?

Игнат молчал, хмуро глядя куда-то вдаль.

– Старк, ну так что, как и планировали? – спросил один из ребят. Кажется, блондин.

– Что вы собираетесь делать? – вновь попытался вырваться Марк.

– Я передумал, Игорь. Я с этим новичком разберусь сам, – сказал Старков, не оборачиваясь.

– Но… – попытался вставить слово Гроб.

– Я все сказал, – отрезал Игнат.

То, как послушно заткнулся Гроб, давало понять, что Старк – лидер, и этим все сказано. Если даже Гроб, который физически был на одну ступень выше, молча затыкается, то, что говорить об остальных…

– У меня дела еще. Давайте заканчивать на сегодня. Только… – Игнат глянул на Лелю, которая обиженно на него смотрела. Молчаливый диалог Громовой и Старкова закончился вздохом парня. – Ладно, я обещал, что он извинится. Вот этим вы и займетесь. А потом отпустите, – сказав это напоследок, он вышел из кабинета.

Какое-то время в кабинете стояла тишина, слышно было только легкое постукивание ноготков Громовой по столешнице. Потом девушка грациозно слезла с парты.

– Думаю, новичку все же надо оказать должный прием, – задумчиво сказала Леля.

Все трое парней переглянулись. Игорь и Гроб, которые по-прежнему держали Марка за руки, лишь кивнули.

– Но Старк сказал… – начал было Антон.

– Антош, не переживай, ты же знаешь, Игнат не станет злиться на меня, – она ласково провела по щеке Киселева ладошкой. Парень лишь кивнул.

– Ну что, Белов, самое время проявить гостеприимство, – пропела Громова.

– Предложишь мне чай? – усмехнулся Белов.

– Лучше! Мы проведем тебе экскурсию! – улыбнулась Леля.

Слова Сони всплыли в голове, новичок понимал, что это что-то значит. Но думать не было времени.

А уже через секунду парнишка вспоминал технику дыхания, потому что один удар по больным ребрам выбил из него дух.

***

Марк чувствовал, что кто-то гладит его по лицу. Нежно, как это делала мама в детстве. Но странно было то, что даже легкое касание причиняло неимоверную боль. И тут он вспомнил. И открыл глаза.

– Соня? – Денисова убрала руку от лица и улыбнулась.

– Наконец, очнулся, – она аккуратно дотронулась до волос парня. – Что ж ты не пошел домой сразу?

– В библиотеку заходил, – прокряхтел Марк, глянул вокруг. И в шоке замер.

Он определенно находился в домике Барби. Иначе и быть не могло. Розовая кровать, розовые шторы, розовые обои… А еще на нем не было одежды. Кроме, разве что, трусов.

– Где я?

– У меня дома. Точнее, в городской квартире моего отца. Я нашла тебя в школе без сознания, и мы с моим охранником забрали тебя. А скоро придет врач, – Денисова глянула на наручные часики. – Кстати, вижу твой ошарашенный взгляд, поэтому сразу говорю – это не моя комната. Это гостевая. Она ближе всего к моей спальне, поэтому тебя и определили сюда. Ты уж извини, дизайн подбирала новая жена моего отца, – Соня болтала без умолку, Марку стало хуже. Он попробовал встать, но не смог даже шевелить шеей.

– Зачем было тащить меня к себе? Привели бы меня в чувство, да и поехал бы домой, – Белов дотронулся рукой до лба, проверяя, может ли он вообще шевелить конечностями.

– Ты в своем уме? У тебя вся спина синяя, лицо разбито! – воскликнула шатенка. – Тебе либо ко мне, либо в скорую. Я так понимаю, экскурсия сегодня была, – это явно был не вопрос.

– Как ты догадалась? – иронично спросил Марк.

– По мокрой одежде, когда нашла тебя, – серьезно ответила Соня.

Марк шумно выдохнул. Кто бы мог подумать, безобидное слово «экскурсия» – это особый вид пытки?

Сначала его били. Там же, в кабинете. Неизвестно, сколько времени. Леля ушла примерно через минут пятнадцать, послав парням на прощание воздушный поцелуй.

– Не буду мешать воспитательной работе, – прощебетала она.

Марка чуть не стошнило от того, насколько ловко девчонка манипулирует парнями. Как ей удается не переходить эту грань, где за желанием того же Антона следует одержимость? А Старк? Ведь очевидно, что тот привык добиваться своего любой ценой. Ведь идиотка по грани ходит…

Но вот кто тянул Марка за язык, когда он озвучивал свои мысли?

– Слушай, Тоха, ты должен быть мне благодарен. Глядишь, пару раз меня отпиздишь, и она станет более благосклонной к тебе. Только вот жаль мне тебя. Узнает ваш предводитель, – это слово Белов выплюнул, – не поздоровится тебе.

Наверно, стоило хотя бы подождать, когда Леля выйдет.

Киселев рывком подскочил к Марку и за волосы приподнял его, вынуждая посмотреть на себя.

– Где твое чувство самосохранения, оборвыш? – прошипел он.

– Антош, оставь его. Не стоит. Силы ему еще пригодятся – то, что Леля спасла Белова от очередной звездюлины, радовало мало. Потому что злоба в голубых глазах блондинки была плохим сигналом.

Девушка удалилась. И время поползло, как улитка. Белов хотел есть, пить. Трое отморозков прерывались на поход в буфет, оставляя по одному надзирателю, так что Марк не мог предпринять ни одной попытки убежать.

Один раз он все же рискнул что-то пискнуть, но был за это наказан ударом в челюсть. Поэтому, дальше он просто ждал своей участи, понимая, что чем быстрее они закончат, тем быстрее он станет свободным.

Как и думал Марк, отморозки ждали, когда школа опустеет, и вахтер сделает обход. Единственный раз увидел он страх на лицах парней, когда раздались шаги вахтера. До последнего боялись парни, что заложник издаст какой-нибудь звук. Новичок чувствовал, как дрожала рука Антона, которой он зажимал ему рот. Но Белов добровольно молчал.

В этих зверях он увидел столько жестокости… Игнат как-то сдерживал их, но сейчас они были совершенно бесконтрольны. Слепо делали то, о чем попросила Леля. Что им стоило напасть на бедную женщину, если на кону была благодарность красивой блондинки?

Вахтерша дернула за ручку класса, она оказалась закрыта, и, не увидев ничего странного, та продолжила свой путь. Белов понял, что было семь часов вечера.

А, спустя недолгое время, ему стали «показывать школу».

Все бы ничего. Если бы его не таскали по этажу за ноги, связав руки, чтобы парень не хватался за двери и не сопротивлялся. Двое тащили за ноги. Третий шел впереди, проверяя, мало ли кто окажется на пути. Но нет… Школа была пуста. Начали со второго этажа.

– Первый этаж ты, в принципе, видел, к тому же там сидит наш цербер, поэтому ты не против, если мы сразу на второй? – ядовито улыбался Марку Гроб. Спросил и потянул по лестнице вместе с Игорем.

Чтобы при встрече со ступеньками не вылетели мозги, Белов пытался поднимать голову выше, впиваясь подбородком в грудь. Поэтому после лестницы он просто не чувствовал шеи и плеч от адской боли. Голову он больше поднимать не мог. На втором этаже, стукнувшись затылком об очередной порог, бедняжка потерял сознание.

А очнулся, когда ему «показывали» бассейн. Его тупо бросили в воду. Под водой он и пришел в себя. И ему даже показалось, что сквозь толщу воды он расслышал железное «Вытаскивайте».

Вытащили быстро. Марк мутным взглядом пытался оглядеться вокруг, но все плыло. Голова кружилась. Он снова отключился.

И вот, он очнулся у Сони.

«Хорошо, что третий этаж миновали».

Видимо, мозги он все же повредил, раз его посетила такая мысль. Нет, так не годится. Он доложит директору. Одно дело избиение (хотя и это перебор). А совсем другое то, что произошло сегодня.

Марк, тихо матерясь, сел.

– Мне идти надо.

– Лежать тебе надо, – Соня уложила парня обратно на подушки. В иной ситуации ей бы с ним не управиться так легко, но сейчас он был слишком слаб. – Куда ты сейчас пойдешь?

– Домой. А утром к директору. И в ментовку, – шипел он.

– Марк, не надо. Сделаешь лишь хуже себе. Ему все равно ничего не будет, – прошептала девушка, хватая Белова за локоть.

– Кому?

– Старкову! Это же он?

– Удивительно, но нет. Тот собирался разобраться со мной сам. И ушел. И только он ушел, как Громова попросила меня повоспитывать. До семи вечера, пока мною не стали мыть пол в школе, я его ни разу не видел.

– Ты уверен, что это не он? Я же видела, как он заталкивал свою святую троицу в машину, а после они быстро умчались. Через пять минут я нашла тебя в раздевалке бассейна. Я думала, это он.

Марк недоуменно хлопнул глазами.

– Странно. Последнее, что помню – как меня вытаскивали из воды. Связанного. Не помню, чтобы я сам шел до раздевалок… Но Старков ушел, когда еще солнце вовсю палило. Он даже полчаса не поприсутствовал. Это я точно помню. А во сколько ты меня нашла? Кстати, как ты вообще меня нашла?

– Мне позвонила классная. Ей набрал твой папа около шести, когда пришел с работы. А та дала мой номер, сказала, что я староста, что мы вроде как подружились. Ну, а я когда услышала, сразу поняла, в чем дело и где ты… Но я находилась у себя дома, за кольцом, со мной была мачеха. Пока я придумала, как свалить из дома, пока доехала до центра… Надо было мне все же дождаться тебя еще в школе… Больше не стану тебя слушать.

– Боже, меня же отец ждет. Сколько времени вообще? Что ты ему сказала? – вопросы посыпались на Соню.

– Десять. Не волнуйся, я позвонила твоему отцу сразу, как нашла тебя. Сказала, что ты праздновал первый учебный день с ребятами и переборщил. Хорошо еще, что папа мне оставляет ключи от этой квартиры. Он не всегда может кататься из дома. Я тоже иногда остаюсь здесь. Когда у меня факультативы поздно заканчиваются. Поэтому о том, что ты тут со мной, мачеха не знает. А то шуму бы было.

– Вот спасибо. Теперь отец думает, что я – алкаш.

– Зато он не думает, что ты – полутруп. Марк, прошу, не говори никому ничего. Леля выкрутится, поверь.

– Что-то ты подозрительно рьяно ее защищаешь! – Соня вздрогнула, и Марку стало стыдно. Денисова искренне за него переживала. – Прости. Я не хотел. Просто не могу до конца поверить в то, что происходит. И не могу понять – зачем ты ее защищаешь? Она тебя унижает на каждом шагу.

Соня помолчала какое-то время.

– Я не защищаю ее. Я знаю точно, что это зря. Пойми, за Лелю Старк будет сражаться до последнего. Даже вину на себя возьмет. А еще мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось. Ты первый, кто проявил ко мне сочувствие, кто не смотрит как… как на животное. Хотя, тебе уже наверняка доложили… – Денисова запнулась.

– Что доложили?

– Ну… Почему меня все стороной обходят… – вопросительный взгляд.

– Когда мне должны были сказать. Когда были слишком заняты моим избиением? – усмехнулся Марк, прикрывая глаза.

Он уже и сам понимал, что ничего не станет делать. А вот послушать, почему у симпатичной и доброй девушки такие проблемы, было интересно.

– У меня мама уже два года, как лежит в клинике, – раздался тихий голос.

– И что? – удивился Марк.

– Не хочу, чтобы ты узнал от других. Моя мама… Она психически нездорова. Ее положили в клинику в Швейцарию, когда она… не важно, причин никто все равно не знает, – уже совсем тихо закончила она.

Марк молчал. Да, дела.

– Мне очень жаль, что с тобой это произошло. И что, все узнали и решили, что ты тоже не в себе?

Глубокий вдох:

– Поначалу никто не знал. Все было в стенах дома, отец приплатил кому надо, маму увезли. Папа даже пустил слух о разводе, лишь бы никто не понял, что она уехала лечиться.

– И что случилось дальше?

– Наши соседи стали догадываться, а там слово за слово. Папа даже женился снова, чтобы как-то доказать, что все так, как он говорит. Мол, развелся и решил откупиться от старой жены, чтобы не мешала новому браку. Но я сама потом все испортила. Рассказала Леле. Она тогда еще не была такой сукой. В девятом классе мы сидели у меня, и я разговорилась. И дальше уже догадайся сам, – Соня прилагала огромные силы, чтобы не расплакаться. – От меня отвернулись все. Я и раньше не была центром компании. Никуда сильно не ходила. Только на школьные праздники тому подобное. А в клубы ночные, на дачи… все это мне как-то неинтересно. Но я была частью нашего класса. А после того, как Леля всем рассказала, я стала изгоем. Постоянные шутки, оскорбления… Когда должна была идти работа в паре, мне хоть волком вой… Учителя после уже сами понимали все и давали мне отдельное задание. Потом приходили новые ребята, жизнь текла своим чередом, и про меня почти забыли. Пока я не посадила тебя рядом с собой, – она грустно улыбнулась, словно извиняясь снова за свой поступок.

– Ты не виновата в том, что со мной происходит, – отрезал Марк, взяв Соню за руку

и сжав ее. – Почему ты не ушла в другую школу? Уверен, твой папа мог бы это устроить.

– А я не хочу, чтобы мою жизнь определяли чужие люди и чужие поступки, – твердо сказала Соня. Марк понял, что в этой девушке гораздо больше силы воли, чем кажется. – Трудности будут везде. Отец не сможет оградить меня от всего. Тем более, мне придется когда-то занять место отца в его компании. Я должна учиться быть стойкой. А пока я учусь хотя бы терпеть. Это тоже полезное умение.

– Мне показалось, что у тебя есть брат. Прости, я слышал, как тебе звонила няня, – Денисова кивнула, улыбнувшись. – Разве не сыновьям обычно полагается управление компанией?

– Мой брат… он не совсем здоров. После случая с мамой… в общем, он не такой, как другие дети в его возрасте, – на глаза Денисовой снова навернулись слезы, и Марк растерялся. Сжал ее ладонь.

– Не плачь. Ты большая умница, что справляешься со всем этим. Твой отец должен гордиться тобой, у него замечательная дочь.

Соня решительно вытерла слезы и слезла с кровати.

– Я думаю, уже достаточно душеизлияний. Тебе надо отдохнуть, домой ехать не имеет смысла – я тебя отмазала. А остальное мы обсудим позже. Ты отдыхай, а я пойду встречать врача. Не нужно, чтобы его увидели все вокруг, пока он будет топтаться на площадке.

Марк резко сел, и тут же вдоль спины прошелся разряд боли.

– Не надо врача, – картинка перед глазами закружилась, он стал заваливаться на бок.

– Сергей, быстрее сюда. Помоги мне, – услышал Белов перед тем, как отключиться снова.

Комментарий к Глава 5. Экскурсия

Я извиняюсь за задержку. Зато глава получилась больше, чем планировалось изначально.

знаю, что кому-то глава показалась слишком тяжелой. Надеюсь, мое творчество вас не сильно вырубило?

Да, сразу скажу, что у меня нет цели сделать Марка инвалидом. Просто сейчас оно так)))

Все, я прикрыла голову – можно кидаться тапками)))

========== Глава 6. Обманываясь хрупкостью, не замечаем стальной стержень ==========

Когда Марк пришел в себя, то увидел склонённого над собой молодого мужчину. Парень заозирался. Мимолётный испуг испарился, когда взгляд упал на Соню, скромно стоящую в сторонке.

– Ну, привет, больной. Что же ты в драку пьяным лезешь? – укоризненно покачал мужчина головой.

Марк бросил красноречивый взгляд на одноклассницу.

«Это я в драку полез? На четверых? Ебать, да я Шварценеггер!»

Та лишь развела руками в стороны, мол, «а что мне надо было сказать врачу?» и вышла за дверь.

Осмотр был долгим. Белов готов был поклясться в этом своими отбитыми органами. Его бедную голову крутили в разные стороны, не обращая внимания на стоны. Проверяли глаза, руки, спину, плечи. Но когда все закончилось, Марк с удивлением узнал, что прошло пятнадцать минут.

– Соня, зайди, пожалуйста, – девушка тут же вошла в комнату, словно стояла под дверью.

– Да, Станислав Михайлович, с ним все в порядке? – чинно спросила Денисова, вызывая у доктора лёгкий смешок.

– Софья, во-первых, Вы меня обманули насчет алкоголя, – Соня опустила голову вниз. – И, учитывая, что Вы обманули в одном, я вынужден еще раз спросить: что случилось на самом деле? Марк, я не спрашиваю пока, избили ли Вас и кто это сделал. Я спрашиваю – как?

Теперь была очередь Марка опускать голову.

– Ничего сверхъестественного не произошло.

«Ага, а башкой перецеловаться со ступеньками, это я каждый день практикую».

Но доктор видел не один такой случай, поэтому сказал:

– Поскольку вы оба молчите, не буду тратить время. Я должен предложить Марку поехать со мной. Сегодня уже поздно для осмотра, но я определю его в палату, где он как минимум будет под наблюдением врачей. А утром я лично произведу осмотр, – Станислав Михайлович принялся собирать небольшой чемоданчик.

– Еще один? А сейчас что было? Прелюдия? – Марк бы вскочил с кровати, если бы позволяли силы.

Врач посмотрел на него, как на умственно отсталого.

– Это был лишь необходимый минимум. Вы хоть понимаете, молодой человек, что как законопослушный медицинский работник, я должен сообщить в определённые органы? Но я здесь исключительно, как друг семьи, поэтому пока я с вами развожу церемонии. Собственно, мою обязанность сообщить куда следует, мы обсудим позже.

– Я никуда не поеду, я почти здоров, – заявил Марк.

Мужчина повернулся к Денисовой, видно, решив, что с парнем говорить бесполезно.

– Соня, все может быть серьезнее, чем кажется. Я оставлю все в тайне и ничего не скажу твоему отцу лишь в том случае, если твой друг поедет со мной в больницу. Я должен исключить ряд факторов, а сделать это можно, лишь произведя детальный осмотр, – от волнения он вновь перешел на «ты», но никто, кроме Марка, этого не заметил. – Поймите, если легкое сотрясение, или какая-то трещина потом дадут о себе знать, родители начнут искать виноватых. Марк – несовершеннолетний. Вы и так предлагаете мне должностное преступление, прося скрыть факт избиения. И я отпущу парня восвояси, только тщательно осмотрев его.

Денисова хмуро кивнула, в один момент решив судьбу Белова на ближайшие часы:

– Марк, собирайся.

– Я никуда не пойду, – покачал головой парень.

– Оставьте нас на пару минут. Подождите в машине, Марк через десять минут вас догонит, – железным тоном сказала Соня.

И ведь не соврала. Неизвестно, что именно она сказала Марку, но через десять минут, хромая и матерясь, он сел в черный Лексус.

Соня, которая наблюдала за этим из окна «розовой» спальни, вздохнула и отошла вглубь комнаты.

Она не сомневалась в словах Стаса. Они были знакомы давно. Мужчина был старше ее на девять лет. Их отцы дружили с университетских лет. И так вышло, что Соня и Стас с самого детства были на виду друг у друга.

Но романтической подоплеки в их дружбе не было. Ни одного дня своей жизни Соня не была влюблена в симпатичного, умного, а главное, доброго парня. Может, потому, что рядом был еще один мальчик. Темноволосый шалопай, который отвлекал на себя почти все внимание девочки, вечно втягивая ее в авантюры. И так уж сложилось, что Стасу ничего не оставалось, как следить за двумя проказниками.

Соня улыбнулась собственным мыслям и покинула комнату.

– Сергей, – позвала Денисова, выйдя в просторную гостиную. Молодой мужчина, уснувший на кресле, быстро вскочил.

– Да, Софья Андреевна, – потирая глаза, сказал охранник.

– Завтра суббота. В школу я не пойду, классной позвоню и предупрежу об этом. Мне надо будет забрать Марка из больницы. Поэтому ты можешь быть свободен.

– В смысле, мне ехать домой?

– Ну да. Завтра утром заступает на дежурство Владимир. Не вижу смысла тебе здесь ночевать.

– Но вы останетесь одна. Мне не положено. Если Андрей Сергеевич узнает…

– Сергей, со мной все будет в порядке. И потом, папа ничего не узнает. Кто ему скажет? Водителя я тоже отпущу. Он мне лишь завтра понадобится, чтобы съездить в больницу. К тому моменту Владимир уже будет на месте, ты же знаешь.

– Но в инструкции сказано…

– Сопровождать меня везде, куда бы я ни пошла, – железным голосом закончила шатенка.

– А я буду здесь как минимум до завтрашнего обеда, пока мне не позвонит врач и не скажет, что Марка можно забрать. Рядом будет Владимир, приедет водитель. И мы, как и положено, отправимся в больницу, – Соня объясняла, как ребенку.

– Если вы не против, я все же останусь, – нахмурился Сергей. Терять такую работу из-за капризов молоденькой дочки босса не хотелось. – Пока не придет Володя.

– Ладно, – устала спорить Соня. – Тебе постелить в гостевой?

– Пожалуй, я лягу прямо тут. Здесь слышимость лучше, – охранник снова потер глаза. – Вы не беспокойтесь, я сам себе постелю.

– Спокойной ночи, Сергей.

Девушка пошла к себе.

Закрыв двери, Соня устало привалилась к ней спиной. Зябко поежилась и, обхватив себя руками, прошлась по комнате.

Дрожащей рукой шатенка взяла с тумбочки свой телефон и присела на кровать. Какое-то время гипнотизировала темный экран. Она бы с радостью избежала этого разговора, но Марк заступился за нее.

Даже не так. Он был дорог ей. Она давно не встречала таких настоящих людей. И он заслуживал того, что она собиралась сделать.

Найдя нужный номер, девушка сделала глубокий вдох. Она не боялась разбудить абонента. Точно не в такое время.

Тем не менее, никто не брал трубку. Тогда Соня набрала другой номер. Этому абоненту она звонила лишь в крайних случаях. Лишь тогда, когда первый не брал трубку.

– Я слушаю, – раздалось на том конце.

– Один вопрос. Ты серьезно считаешь, что вам все дозволено? – устало спросила Соня.

– Мышка? – тихо спросил парень. Судя по шуму на заднем фоне, он был в ночном клубе.

«Как обычно в пятницу».

– Дай трубку своему приятелю, – процедила она в ответ. Ненавистное прозвище задевало гораздо сильнее, когда его произносил именно этот голос, низкий, обволакивающий. И уменьшительно-ласкательная форма не помогала.

– Почему бы тебе не поговорить со мной? – спросил собеседник, делая небольшую паузу. – Раз уж ты позвонила мне.

– Хорошо. Передай своему другу и его шайке-лейке, что я отговорю Марка подавать заявление! По крайней мере, я на это надеюсь. Но я сделаю это не ради спасения их шкур. Просто ему не нужны лишние проблемы.

– Ты же знаешь, что я не участвую в подобном и не одобряю его методов, – равнодушно произнес парень.

– Я видела, как вы переговаривались утром в школе! Не надо говорить, что ты не знал, Рокотов! – стала нападать Соня.

– Да он сам не знал, что будет тратить на него время! – возмутился собеседник. – Мы договаривались в спортзал пойти. Уже две недели Старков меня динамит. Твой Белов сам виноват. У него чувства самосохранения вообще нет, если он хоть изредка не может язык в задницу засунуть!

– Он мой друг и заступился за меня. Ты прекрасно знаешь повадки Громовой!

– А Старк – мой друг, и я не брошу его! Тем более, что он не виноват!

– Твоя преданность весьма похвальна. Жаль, она не на всех распространяется, – усмехнулась шатенка. – Еще передай им, что я прикрываю их лавочку. Пусть экскурсии проводят друг для друга. А Марк заслуживает того, чтобы все было честно. Если я узнаю, что ему снова устроили темную…

– Я смотрю, за других ты можешь постоять! Что же ты себя так не защищала, когда нужно было? – зашипел парень на том конце провода.

– Я была уверена, что меня есть, кому защитить, Рокотов, – вздохнула Соня. – Но мы говорим не обо мне. Еще раз повторяю – пусть Старков даже не пытается навредить Марку.

– Денисова, я тебе уже сказал – в этот раз он не при делах. В три часа Старк был у меня в клубе. И мы не расставались, пока он не позвонил Антону вечером, и чисто случайно не догадался, что те придурки еще в школе. А потом он сразу кинулся туда. Ты же помнишь, что ему не нужны проблемы. Старков даже меня не стал ждать, оставил одного во время спарринга, как идиота, – на заднем плане раздался женский смех, и Соня поморщилась.

– А сейчас ты тоже в спарринге отрабатываешь? – спросила она с издевкой.

– Ревнуешь? – вкрадчиво ответил вопросом на вопрос Рокотов.

– Уже давно забыла, как это делается, – заявила Соня слишком быстро. И тут же прикусила щеку изнутри, чтобы никак не реагировать на тихий смех на том конце провода. – Передай ему все, что я сказала, – напоследок выпалила она и повесила трубку.

Тихий смех все еще стоял в ушах.

– Сволочь. Какая же ты сволочь, Рокотов, – прошептала она, уронив голову подушку.

Плакать Соня не собиралась. Лишь злилась на себя за то, что не смогла пройти мимо возможности позвонить ему.

Они созванивались очень редко. Когда жизненно необходимо было что-то узнать, или кого-то найти.

«Давай, ты не будешь врать самой себе? Хотя бы сегодня. Ты просто хотела ему позвонить».

Денисова встала с кровати. Ладно, она не будет забивать этим человеком свою голову. Сейчас в больницу направляется тот, кто действительно достоин того, чтобы о нем переживали.

Соня кивнула своим мыслям и пошла переодеваться. Уже почти час ночи. А ей завтра рано вставать. И вообще, у нее куча дел.

Надо забрать Марка, уговорить его не писать заявление.

Надо решить, как скрыть его состояние от его родных.

Надо съездить домой к Андрюшке.

Так что ей нет никакого дела до Алекса Рокотова.

Будь он трижды проклят.

***

Когда тщательный осмотр бренного тела Марка был произведен, часы в кабинете Станислава Михайловича показывали одиннадцать.

Были произведены все необходимые процедуры, сделаны все нужные и ненужные (как был уверен Марк) анализы.

И пока врач ждал результатов, у парня было пару минут, чтобы позвонить отцу.

Разговор был продуктивный. За пять минут Белов успел:

1. Получить массу угроз в свой адрес:

– Ты только явись, мать твою!.. – далее следовал внушительный список, что батя сделает с нерадивым сыном.

2. Успокоить родителя:

– Пап, ну бля, какое «перепил»? С девчонкой я был… Конечно, красивая, по-твоему, с хера ли я сутки дома не появляюсь?.. Нет, меня тут накормили… Ты бы знал, как она готовит…

3. Снова нарваться:

– Ты издеваешься, какое «вечером жду домой»? У ее родителей дома не будет до завтра… А завтра утром поеду к Лехе. Он просил помочь ему с химией… Да не говори, совсем охуел, как можно было в первую неделю два трояка схлопотать? А… я охуел?.. Ладно, приеду завтра вечером.

И пару минут было на звонок Леше Синицыну. Там все было проще. Друг действительно переживал и звонил ему не один раз, но, как выяснилось, Соня ответила на его последний звонок. Успокоила, сказала, что с Марком все в относительном порядке, и что он сам ему позвонит, как только сможет.

Поэтому разговор с другом сводился к тому, что за девушка разговаривала с Алексеем, и есть ли у них с Марком что? Белов как раз напоминал Леше о его пошлой натуре, которая видит интим везде, когда его вызвали в кабинет.

Доктор сидел за столом, обложившись его снимками, результатами анализов. А Марк сидел напротив и ждал, когда его, наконец, отпустят восвояси.

Это уже начинало бесить, поскольку чувствовал он себя лучше. Да, легкое головокружение и боль по всей верхней половине туловища никуда не делись. Было бы странно, если бы было наоборот. Но Марк был из тех, кто до такой степени ненавидел больницы, что начинал поправляться уже у стойки регистрации.

Доктор провел его с собой, как родственника. Как понял Белов, тот был не просто штатным врачом. Уж больно почтительно к нему относились все сотрудники.

– Ну что, жить буду? – не выдержал Марк.

Доктор поднял глаза и отложил записи.

– Та-ак, ну что… давай по порядку. Множественные ушибы, ссадины, переломов, к счастью, нет. Легкое сотрясение все же тебе обеспечили, но с этим справятся постельный режим и те лекарства, которые я пропишу… – врач продолжил, но Белов уже поплыл от радости и почти не слушал. – Ты легко отделался, но Марк, я хочу поговорить о другом.

Марк выпрямился. Не оттого, что доктор перешел на «ты». Почему-то вспомнились сериалы, в которых после такой фразы герою говорят какое-то «но»… Ну, что-то вроде «мы вам камни в почках удалили, но, видите ли, у вас еще и аппендицит».

– Марк, я прекрасно догадываюсь, что произошло теперь, когда у меня перед глазами фактически карта твоего тела, где показан каждый ушиб. Я только не знаю о том, что предшествовало твоему избиению. Заметь, я не говорю драке. Так вот, я не знаю точно, что произошло, но я знаю изнутри всю эту тусовку, поэтому могу догадываться. Конечно, ты можешь сказать всем, что упал с лестницы, и тебе поверят… Но сейчас, я, как врач, как тот, кто знает таких людей и то, на что они способны, и просто как взрослый человек, предлагаю тебе заявить об этом. Да, в полиции дело могут замять, но сообщить директору ты имеешь полное право.

– Если вы «знаете изнутри всю эту тусовку», – передразнил Белов грубо, – то должны понимать, что для того же директора у меня прав гораздо меньше, чем у тех уродов.

– Ты не прав. Директор этой школы – такой же человек. И деньги деньгами, но покрывать преступления, а это, – доктор указал на разбитую губу Марка пальцем, – именно преступление, он не станет. С него слишком большой спрос, чтобы он так рисковал.

Марк отвернулся. Вариант сдать обидчиков уже не казался таким правильным, как раньше. Но в словах доктора было что-то, что давало надежду. И потом, Белов вовсе не получал удовольствия от всех этих издевательств. Этому стоило положить конец.

– Странно, разве врач платной клиники не должен отговаривать меня подавать заявление в полицию? – сыпать сарказмом, учитывая появившуюся тошноту, было сложновато, но Марк старался.

Доктор внимательно смотрел на парня, а после наклонился к нему.

– Да, ты прав. Я работаю в платной клинике. Более того, я ее совладелец. Это подарок отца на мои двадцать пять лет. Но ты одного не учел. Я – врач, а не мажор. Когда-то я был таким же ребенком, потом – таким же подростком. Я был мальчишкой. И я знаю, что такое социальное неравенство. Сейчас я живу в достатке, но не так давно я, набираясь опыта, работал в государственной больнице, и, поверь, там тоже хватало такого дерьма. И если ты думаешь, что там доктора были в восторге от того, что должны были составлять акты для полиции о факте избиения или еще чего похуже, то ты ошибаешься. Знаешь, сколько я повидал случаев, когда такие же врачи, как я, отводя глаза, объясняли пациентам, что в их интересах оставить все, как есть? Это были девушки, у которых не было за спиной связей и денег, это были такие же парни, как и ты… Такая грязь есть везде. Она была, и всегда будет. Платная больница, бесплатная – плевать. Но то, как ты к этой грязи относишься, и определяет, какой ты человек. Я, в отличие от некоторых врачей, которые по недоразумению считаются моими коллегами, не делаю вид, что этой грязи нет. Я ее вижу. И я предлагаю тебе через нее перешагнуть. Да, ты заляпаешься. Но если есть шанс, что ты встанешь, отряхнешься и пойдешь дальше, вместо того, чтобы валяться в ней и чего-то ждать, то почему нет?

– Да мне потом жизни не дадут! – возмутился Марк. На секунду он представил, что если Старк невзлюбил его после случая в цветочном, то что будет, если он заложит всю его компанию, включая даму его сердца. – Может, вы и решали так проблемы в моем возрасте. У вас за спиной папа, вы сами сказали. А я один против всей этой компании.

– Ты кое о ком забыл. У тебя есть друг, – улыбнулся Станислав Михайлович.

– Вы о Соне? Я не привык подставлять под удар беспомощных девочек!

Доктор расхохотался.

– Прости-прости, – все не мог он успокоиться. – Просто кое-что вспомнил.

Отсмеявшись, врач продолжил, кивнув:

– Да, Соня производит такое впечатление. Но ты еще не раз удивишься, как эта девчонка полтора метра ростом умеет защищать своих. Ради себя она не станет стараться. Но ради других… тех, кто ей дорог, – мужчина с улыбкой покачал головой, – она будет бороться.

Марк отвел глаза. Доктор понял, что тот сомневался.

– Ладно, я ни на чем не настаиваю. Это твой выбор. Тебе нужен отдых. Вот это все, – доктор указал на бумаги, – будет у меня. Если ты захочешь дать делу ход, они в твоем распоряжении. Но думай быстрее. Такие вещи имеют свой срок годности, – усмехнувшись, он встал, и Марк тоже вскочил.

– Я могу идти?

– Дождемся Сони. Я сказал ей приехать к двенадцати. А пока пойдем, ты полежишь в палате до ее прихода. А я расскажу тебе про режим.

Доктор что-то писал, объясняя замученному Белову, какой режим он должен соблюдать:

– Пару дней никуда не выходить, ничего тяжелого не поднимать, чтобы мышцы и кости пришли в себя. За компьютером не сидеть, машину не водить, – тут Марк опешил, но доктор продолжил. – Алкоголь исключить, никакого кофе, сигарет. Что до питания… в принципе, никаких жестких ограничений нет. Разве что, не налегай на сладкое. Глюкоза, конечно, полезна для мозга. Но в твоем случае может вызвать лишний раз тошноту. Если будет часто подташнивать, или будут беспокоить частые головокружения, звони мне, я напишу мой номер, – Марк готов был уснуть, когда в палату широким шагом зашел незнакомый ему мужчина.

– Добрый день. Я от Софьи Андреевны. Марк, вы готовы? – Белов опешил. Первая мысль была, что Старк решил устранить его, как главную угрозу для своей принцессы и послал киллера.

– Я никуда…

– Привет, Володя, – мужчины пожали руки друг другу. – Марк, это второй охранник Сони. Так что ты можешь собираться. Володь, а где Соня?

– Ей должны привезти брата, поэтому она осталась в квартире.

Марк завязывал шнурки своих кроссовок и тихо кипел от гнева.

«Договорились же, что она не будет меня тыкать носом в достаток своей семьи. Ну, я ей устрою», – то, что все это продиктовано заботой девушки, он не думал.

Марк встал, протянул доктору руку:

– Спасибо вам огромное, я в долгу перед вами.

Доктор жестом попросил охранника выйти за двери, и, когда тот выполнил просьбу, сказал:

– Марк, обязательно поставь родителей в известность. Ты сам понимаешь, осмотр был нештатным, но ты несовершеннолетний. Я не хочу потом проблем.

– Не волнуйтесь, я их вам не доставлю. Не после того, что вы для меня сделали. Я так понимаю, вы с Соней знакомы давно? Вы говорите о ней, как о хорошо знакомом человеке.

– Да, наши отцы – давние друзья. Мы с Соней росли друг у друга на глазах. А сейчас у нас очень теплые отношения. Только ради нее я приехал к тебе, и ничего не скажу ее отцу. Потому что она – мой друг.

– А вы в курсе, что ваши советы диаметрально противоположны? – заявил вдруг Марк. Но мужчина лишь кивнул.

– Да, я всегда был более прямым. Чуть что, сразу бил по лбу. Соня немного другая. Продружив с двумя мальчишками все детство, она выросла более спокойной. Она очень долго терпит. Зато потом – туши свет… – доктор покачал головой.

– Вы говорите, что вы ее друг. Такую речь толкнули про шанс, про грязь… Что же вы не поможете своему другу? Вы разве не знаете, что у Сони проблемы в школе? – с вызовом спросил Белов.

Мужчина помрачнел.

– Наша дружба с Соней вас, Марк, не касается. Она может за себя постоять. Если бы я не был в этом уверен, давно вмешался бы. Если вы не заметили, эта девушка плюет на мнение большинства. Поэтому я не вижу смысла защищать ее от серой массы, которая ее окружает. И мне показалось поначалу, что вы – не такой, как большинство ее окружения, – холодно закончил он.

Парень засмущался.

– Простите…

– Пока не за что. Марк, пойми: тебя задевает оценка «по одежке». Не делай то же самое с Соней. Обманываясь хрупкостью, мы часто не замечаем стальной стержень. Не стоит ее недооценивать только потому, что она девушка. Она сильнее многих.

– Я понял.

– Тогда до встречи, – мужчина уткнулся в бумаги.

В дверях Марк обернулся.

– Знаете. Я перепрыгну через эту лужу грязи. Только для этого мне не нужны ваши бумажки. Я сделаю все по-своему, – Белов впервые за последние сутки улыбнулся по-настоящему, после чего вышел из палаты.

Проходя мимо кабинета Станислава Михайловича, он на секунду затормозил.

«Рокотов С.М.» – гласила верхняя строчка таблички.

«Рокотов… что-то знакомое…» – пытался вспомнить Марк.

– Все в порядке? – спросил Владимир, увидев, что Белов остановился.

– Да, – неуверенно ответил Марк и пошел к выходу.

***

У охранника были ключи, поэтому они неслышно вошли в квартиру. Владимир вообще был нем, как рыба, когда впускал его. Марк берег силы для разговора с Соней. Только она, кажется, уже с кем-то говорила.

– А тебе повторяю – это мой дом. Я не зову охрану только потому, что не вижу в этом смысла. Ты – трус. И ничего мне не сделаешь. Ты же только командой можешь мутузить ни в чем не повинных людей, – выплюнула Соня. Такой тон от девушки Белов слышал впервые.

– Я задал обыкновенный вопрос. Он не наделает глупостей? – ледяным тоном спросил гость.

Когда до Марка дошло, кто это сказал, его затрясло. Ноги подкосились, и он привалился к стене. В голове билась только одна мысль.

«Блядь, где же я так согрешил?»

Комментарий к Глава 6. Обманываясь хрупкостью, не замечаем стальной стержень

Эта глава должна была быть меньше.. И ключевым в ней должен был стать совсем другой диалог. Но этот звонок Сони… В общем, меня понесло.

Надеюсь, вам понравилось)))

========== Глава 7. Сколько стоит ложь? ==========

К гостиной, откуда доносились голоса, вел коридор длиной в метра три. Стараясь не издать ни звука, Белов, не спеша, двигался, минуя поворот на кухню, где он увидел Сергея, с напряженным видом пьющего кофе. Они кивнули друг другу, и Белов, сразу распознав в огромном мужике «своего парня», приложил палец к губам. Тот, усмехнувшись, кивнул и вновь уткнулся в кофе. Потом была ещё одна дверь, возможно, в уборную.

Пройдя по коридору, Марк с недоумением уставился на лестницу… Здесь было два этажа! Вчера он как-то пропустил этот факт мимо себя. Видимо, у него действительно легкое сотрясение. Потому что не заметить лестницу сегодня, при свете дня, было невозможно. Она располагалась по левую сторону коридора, напротив его собственной комнаты.

«Временной!» – поправил себя Белов. Не хватало ему ещё присваивать себе розовую гостевую!

Пока Марк не видел говоривших. Нужно было сделать ещё пару шагов, чтобы скрытая стеной напротив гостиная предстала перед ним. Но он не спешил. Ему стоило перевести дух.

Второй охранник, открыв ему, даже не зашел в квартиру, видимо, зная, что его напарник сейчас внутри. Или была ещё какая-то причина… В любом случае, сейчас, кроме его самого, Сергея и двух одноклассников, в квартире никого не было.

– У Лёли отец вернулся из Норвегии, – вновь донесся голос Старкова. – И до него дошли слухи о вчерашнем. Антон, дятел, бате своему рассказал. А тот позвонил моему. Мой быстро разузнал и про первый день, слава Богу – только про то, что мы при всех сцепились и попали в кабинет директора. Но теперь старик просто жаждет поговорить не только с директором, но еще и с этой семейкой. А если этот нищенка хоть что-то вякнет… Отец Лели сразу вышлет ее в Лондон бандеролью.

– Ну и прекрасно. Вас и надо рассадить, как бешеных собак, – огрызнулась Соня.

– Послушай, – устало сказал мажор так, словно вагоны разгружал до этого, – просто дай мне с ним поговорить. Я знаю таких. Через две минуты я уйду, а вы вздохнете спокойно и продолжите свои брачные игры. Позови его!

– В моем доме ты не будешь ничего требовать.

– Я пока прошу, а не требую. Требовать я начну, когда мне взбредет в голову проболтаться, за что именно мама нашей мышки попала в психушку! А заодно и о том, что ее брат… слегка не такой… – пощечина оборвала голос Игната. Белов вздрогнул.

– Ну ты и сволочь, – прошептала Денисова. Даже такое не особо бранное слово звучало в ее исполнении странно.

«Пора выйти, пока он ей не ответил», – решил Марк и сделал ещё два шага вперед.

Ему открылся вид на двух одноклассников, стоящих напротив друг друга. Девушка обхватила себя руками, а Старков стоял с таким видом, словно это к нему в дом вломился незваный гость.

– Не стоит, Старков, опускаться до угроз. Соня, спасибо тебе, но я думаю, мне пора.

– Марк, я не слышала, как ты вошел! Ну, как ты? – Соня подошла к нему.

– Какая забота, – съязвил Игнат, осматривая парня снизу вверх. Увидев, что Белов неестественно бледен, он нахмурился. – Нам надо поговорить, Апельсинка.

«Спокойно, чувак. Ты хладнокровен, как английский лорд на приеме у королевы».

– Да. Мне тоже есть, что сказать. Сонь, дай мне мой рюкзак.

– Нет, – Соня испуганно покачала головой. – Говорите тут.

– Какие пламенные чувства, – едко прокомментировал Старк, переводя взгляд с одного на другого.

«Ты помнишь, чувак? Как английский лорд», – напомнил себе Марк.

– Соня, не переживай. Вряд ли Старков хочется заниматься закапыванием моего бездыханного тела в землю. Недельный лимит подзатыльников я уже получил и могу не переживать.

– Подзатыльников?! Да тебя отпиз… Побили так, что ты еле на ногах стоишь. Врач прописал тебе постельный режим! Я звонила Стасу!

– Слушай, Мышь, ты ему что, в жены метишь, я не пойму? Успокойся и дай нам поговорить! Обещаю не трогать Апельсинку.

«Как английский, сука, лорд» – с трудом сдерживал Марк внутреннего зверя.

– Соня, дай мне рюкзак. Не будем заставлять нашего мажора ждать. Ему ещё с папочкой разговаривать, – прорычал Марк, двигаясь на одноклассника. Голова жутко болела. В ушах зазвенело. Но как же хотелось засветить ему в глаз. И напомнить, что без отца он – никто.

– Денисова, блядь, дай ему его шмотье, черт бы тебя побрал! – дальше Марк не слушал. Он провалился в позорный обморок.

***

Марк вспомнил все, едва открыл глаза. О, Боже, он ебнулся в обморок, как баба! Все самоуважение разбилось к чертям. Расстаться с девственностью перед выпускным годом, когда все одноклассники уже с восьмого делились историями – это он еще принял. Но чтобы такое…

«Дебил, у тебя сотрясение. Тебе можно, не парься», – поддержал его добрый чувак в его голове. Иногда он неплохие мысли озвучивал. Так что Марку сразу стало легче жить.

Так, стоп. Приходил Старков. Кажется, он хотел поговорить. Поэтому Белов решил встать и пойти проверить, вдруг тот еще не ушел. Резкий голос припечатал его к кровати:

– Тебе сколько раз надо ебнуться, чтобы понять, что нужно лежать? Сказали лежать – лежи.

Игнат стоял около окна. В комнате было достаточно светло. Видно, провалялся он не много. Вряд ли мистер «у меня куча дел, поэтому идите все на хрен» стал бы ждать долго.

– Я поздравляю, тебя разместили в розовой спальне, – съязвил Старк. Марк молчал.

Игнат резко стал серьезным. – А твоя верная Дульсинея побежала звонить врачу.

– Тебе не знакомо слово «друг», да? – устало спросил лежавший.

– Сколько? – Игнат резко поменял тему.

– Что?

– Денег сколько?

– Чего? – не понял Марк.

– Сколько ты хочешь? – повторил Старк вопрос, хмурясь.

– За что? – Белов никак не мог понять, о чем речь. Отбитая голова, хули тут.

– Блядь, лошара, не тупи. Ты же слышал наш разговор. Сколько ты хочешь за то, чтобы не озвучивать моему отцу правду, когда он вам позвонит? Или нагрянет с визитом. Зная отца, скорее – второе.

– Ты предлагаешь мне деньги? – ошарашенно спросил Марк.

– Бинго. Так сколько?

Марк какое-то время молчал. Поразительно. Избил человека для полусмерти и решил просто дать денег.

«Ну, так вроде, не он избил-то…» – мелькнула мысль.

«Ладно, избил не он. Но назвать его сторонним наблюдателем тоже сложно».

– А тебе не приходило в голову для начала извиниться? – тихо спросил Белов.

– За что? Я не приложил к этому руку, если помнишь.

– Если бы ты меня в тот кабинет не затянул, этого бы не было, – Марк в возмущении присел. – Ты меня задержал, те придурки пришли в кабинет младших классов по твоей наводке. В конце концов, ты дал понять всем, что тебе плевать. Ты разворошил всю эту хрень и, в довершение ко всему, тупо умыл руки, ёбаный ты Понтий Пилат! – пламенная речь не особо тронула стоящего у окна.

– Если и так… От моих извинений у тебя что-то заживет? – холодно спросил Старк. Марк не ответил, во все глаза смотря на недавнего обидчика. – Ну, вот. Тогда зачем сотрясать воздух?

– Убийственная логика, – поморщился Белов. Он тут надрывается, пытается докричаться до каких-то человеческих факторов в этой прогнившей оболочке… ради чего, спрашивается?

– Я компенсирую тебе то, что с тобой случилось, причем заметь, случилось и по твоей вине тоже, – лед в голосе Старка вновь вывел из себя.

– Да ты совсем рехнулся? В чем была моя вина? В том, что я задержался? Так это не проблема для тебя, вчера твои мордовороты подкараулили меня возле школы, тебе плевать, где щемить людей. В том, что не родился в богатой семье? Ну, извини, мой отец не катался по заграницам, а занимался моим воспитанием, и я знаю, что обижать девушку за ошибки ее матери при всех – низко. И что если ты не прав, то должен извиниться. Я бы поступил так. Ради себя самого, чтобы не терзаться чувством вины.

– А я и не терзаюсь. Я же сказал – ты не будешь учиться в этой школе. Я лишь воплощал план в жизнь.

– Если не терзаешься, зачем приперся? – прищурился Марк.

– Договориться. Я не хочу, чтобы наши с Лелей отцы все узнали. Иначе ее сплавят подальше. Так, сколько, блядь, ты хочешь? – взбесился Игнат.

Белов даже поморщиться забыл от крика, так сильно накрыло омерзение к этому человеку.

– Мне не нужны такие извинения!

– Ты глухой? Блядь, как ты был отличником, если такой тормоз по жизни? Я сказал, что это ком-пен-са-ци-я, – четко и по слогам проговорил последнее слово Игнат. – Извинений ты не дождешься. Не того ты поля ягодка.

– Мне не нужна такая компенсация, – поправилась «ягодка». – И заканчивай со своей аграрно-пищевой терминологией. У меня есть имя. Будь добр, запомни его. Всего 4 буквы. Даже придурку вроде тебя это будет легко.

Старк быстро подошел к нему и склонился над подушкой парня, поставив руки по обе стороны от головы Белова. Наклонился и прорычал:

– Слушай меня. Я компенсирую свое поведение двумя способами: тем, на кого у меня стоит, я дарю сказку с оговоркой на слово «дорого» на пару дней и трахаю, – Марк почувствовал, как сердце ускорило свои трепыхания. Слово «трахаю» было сказано слишком… слишком. – А тем, на кого у меня не стоит, я даю деньги или оказываю какую-то услугу. И до тебя эта схема работала прекрасно. Конечно, бывали и выёбистые, типа «мне твоих денег не надо, мне дороже мое самоуважение». Прямо, как ты сейчас. И знаешь, что с ними было? – Игнат наклонился ещё ближе, а Марк уже конкретно вжался в подушку. – Шли они в итоге на хуй семимильными шагами, наматывая сопли на кулак вместе со своим хваленым достоинством. Усек?

– Можешь идти туда же, куда и те выёбистые. Мне плевать, – выдерживая горящий взгляд, прошипел Белов.

– Вот с тобой разберусь, и первым делом туда, – прорычал Старк, оттолкнувшись. После чего подошел к окну, где и стоял прежде и устремил взгляд на улицу.

Когда мажор вытащил пачку сигарет, Марку показалось, что о нем забыли. Белов молча смотрел, как невозмутимо Старков доставал из пиджака школьной формы пачку, как брал сигарету, как подносил ко рту… Все это походило на некий ритуал. А ещё Марк не курил. И от сигаретного дыма у него глаза слезились. Но почему-то сейчас он молчал.

Под это молчание Игнат зажал губами фильтр и лишь когда стал искать зажигалку, бросил недовольный взгляд на Марка. Посмотрел и замер. Что он увидел, неизвестно. То ли напряженный взгляд карих глаз его прошиб («Ага, как же!»), то ли его бледное лицо («Ну-Ну!»), но так же невозмутимо Старков засунул сигарету обратно. А Белов понял, что все это время не дышал. И тут ему пришла в голову мысль.

«Ну… если уж он не совсем отмороженный… может, стоит попробовать…»

– Мне не нужны твои деньги. У меня есть условие.

– Какое?

– Ты оставляешь меня в покое. Даешь спокойно доучиться. И я заявляю твоему отцу, что у Антона были глюки на почве перебора с травкой, а я просто упал с мотоцикла. А ещё ты держишь свою зазнобу при себе. На почтительном расстоянии от Сони. В противном случае я сдам вас. И мне плевать, насколько тесно Лелечке будет лететь бандеролью в Лондон, – улыбнулся Марк, видя, как меняется выражение лица Старкова. Но тот быстро пришел в себя.

– Любишь просить за обиженных девушек? Так нашел бы нормальную. Бля, я могу понять такое рвение помогать только в одном случае, – мажор пошло улыбнулся, и Белов поморщился.

– Вот сейчас лучше остановись. Тебе, видимо, не понять. Если тебе в этой жизни попадется хоть один стоящий друг, который будет рядом не ради выгоды… Знаешь, я буду по-хорошему рад за тебя.

Старков не ответил. Лишь внимательно смотрел на лежащего перед ним парня. Марк тоже не отводил взгляда. Звонок мобильного заставил вздрогнуть обоих.

– Да? – поднял трубку Игнат.

– Слышь, мудила, я тебя долго ждать буду? Поехали, давай. Уже полчаса прошло, – голос в трубке орал так, что Марк прекрасно все слышал.

– Уже иду, – ответил Старк и отключился. – Мне пора. Я подумаю, – сказал он уже Белову и стремительно вышел из комнаты.

– Спасибо за пожелание скорейшего выздоровления, – крикнул Марк во вражескую спину. Кому он это говорит? Проще ото льва, который догрызает тебе ногу, дождаться подобных слов.

Долго возмущаться Марку не дали. В комнату влетела Соня.

– Я стояла под дверью и подслушивала, – с ходу покаялась она.

«Так, вторая на очереди».

– Сонь, скажи мне, о чем мы с тобой договаривались? – спросил Марк, стараясь ровно дышать. Он половину здоровья и нервов угробил на мажора, ему не улыбалось сегодня слечь с инфарктом.

– Что ты будешь слушаться Стаса? – Белов покачал головой. – Что я скажу твоему папе, если он позвонит, а тебя ещё не будет, что ты уехал с другом?

– Не то.

Возникла пауза. Кажется, у Сони закончились варианты.

– Я просил тебя не трясти перед моим носом тем фактом, что ты из богатой семьи. Если ты не смогла приехать сама, можно было не отправлять за мной машину? Да ещё и с водителем? – Денисова сникла.

– Марк, прости. Обещаю, это был последний раз. Я боялась, что ты можешь упасть…

– Ага, упал бы и пролежал до зимы, и никакая живая душа меня бы не нашла… Сонь, давай договоримся…

– Хорошо-хорошо. Я все поняла, больше не буду, – примирительно улыбнулась Соня. И весь гнев Марка сдулся.

– Ладно, поверю на слово. Так ты все знаешь о моем состоянии?

– Да… Станислав Михайлович мне все подробно рассказал.

Марк улыбнулся:

– Почему имя-отчество? У вас такая небольшая разница в возрасте, – он не стал выдавать того, что врач подтвердил, что они с Соней дружат. Подождет, пока Соня сама все скажет. Хотя… это и не имеет значения.

«Но откуда мне знакома фамилия этого Стаса?»

– Слушай, фамилия врача мне показалась какой-то знакомой…

– Не имеет значения, – как-то резко сказала Соня, но тут же сгладила резкость улыбкой. – Пойдем поедим. Заодно покажешь мне, что прописал врач.

***

– Даже не думай, что я дам тебе покупать мне лекарства, – возмутился Марк, дожевав бутерброд.

– Отдашь деньги завтра. Ты же и не брал столько с собой, – тактично выкрутилась Соня.

– До завтра потерплю без этих лекарств. Обезболивающее мне дали. Мне завтра вечером домой. Не представляю, что со мной папа сделает. Я вот думаю, может, сегодня уехать…

– Марк, сегодня, а лучше еще и завтра, тебе стоит побыть у меня. Обещаю, никто не ворвется сюда и не заставит тебя на мне жениться, – закончила она со смешком. – Мой отец в командировке, вернется не раньше, чем через два дня. А Алла, это моя мачеха, дома. Кроме меня, тебя и охранника тут никого нет.

– Ясно. Мне не удобно, что я тебя напряг.

– Не неси чушь. Мы ведь друзья, помнишь? Так что, давай ты перестанешь со мной спорить? Скажи, ты для своего лучшего друга в такой ситуации сделал бы то же самое?

Вспомнив о друге, Белов решил, что с тем стоило бы договориться. Легенды должны совпадать.

Следующие полчаса Марк проводил операцию «наеби ближнего своего».

Любой подросток, который хочет свалить из дома, знает приблизительную схему. Каждый в этом разбирается ровно настолько, насколько заинтересован в получении «вольной». Есть мастера спорта, которые всему научат, всегда дадут совет, знают все лазейки и шаблонные фразы, которые меняют железное родительское «я сказал – нет» на «смотри только, аккуратнее там». А есть чайники. Такие даже к соседу по квартире на чай с бубликом отпрашиваются так, что родители каждые пятнадцать минут бегают проверять.

И по всем правилам Марк, который редко отпрашивался к друзьям, и ещё реже оставался ночевать у кого-то, должен был понимать в этом столько, сколько нечистый дух – в святых писаниях.

Но Белов не был правильным отличником. Он матерился, мог надраться, как сапожник, мог дать отпор обидчику. И он мог отпроситься у родителя к другу так, что тот даже ухом не повел бы. Он был гуру в этом вопросе.

Поэтому, спустя полчаса и двенадцать телефонных звонков, он выдохнул и пошел к Соне. Официальная легенда была следующая: Лехе с его одноклассником задали совместный проект, а Марк должен был им помочь. Все-таки удобно, когда ты отличник.

До четырех часов он пил чай, резался в карты с Соней и Владимиром, который заступил в смену, сменив Сергея, и, наконец, играл с младшим братом Денисовой.

Буквально через пару минут после знакомства с Андрюшей, Марк понял, что имел в виду Старков, говоря «не такой». Марк не разбирался во таких вещах, но даже он сразу понял – у мальчика проблемы, он ничего не говорил. В чем было дело, он постеснялся спросить у Сони, понимая: то, что она показала ему брата – уже результат большого доверия. Но Денисова сама ответила на незаданный вопрос.

– Он не немой. Андрей уже начинал говорить, но потом… в общем, процесс застопорился, – пояснила она. Марк молча кивнул и улыбнулся малышу. Он видел, что эта тема не особо приятна подруге.

Мальчик хоть и стеснялся, но не плакал, что, по словам Сони, уже было редкостью. Какое-то время они играли втроем в незамысловатые игры, а когда няня увезла ребёнка домой, состоялся ещё один разговор. Денисова как раз предложила парню вздремнуть, и они шли в гостевую.

– Марк, я прошу тебя, не заявляй никуда. Пару таких случаев уже было в прошлом году. Старк от силы получит нагоняй от отца. Директор готов в ногах валяться у Старкова-старшего. Он ему и десятой части всего не говорит. Если только тот оценки запустит, или компромат какой чудом найдется. В конце прошлого года Старк и трое его друзей попались на наркотиках… – Марк удивленно открыл рот.

– И?..

– И директор все выложил. Двоих за шкирку похватали родители и отправили за рубеж. Те были сыновьями весьма влиятельных людей, и школа сходу лишилась двух хороших спонсоров. А Старка то ли отец отмазать смог, то ли он был просто пассивным участником. В общем, делу ход не дали, а этого чокнутого отец побоялся отпустить далеко от себя. Так что теперь если кто и боится, что Старков накосячит, то это сам директор. Такого спонсора, как отец Игната, терять не хочется. А Игнат, походу, вообще не чешется. Я это к чему? Не создавай себе проблем. Не заявляй на него.

– И как мне быть? Каждый день терпеть побои? – спросил Марк, растягиваясь на кровати и прикрывая глаза. Голова болела от груза информации.

– Нет, такого больше не повторится. Я видела глаза Игната. Я знаю его столько лет… Сейчас ради Громовой он сделает многое. Леля слишком много для него значит.

– Странно, не похож он на человека, способного на сильные чувства, – буркнул Белов.

– Леля – исключение из правил. Хотя, все же, есть у Старкова одно хорошее качество. Он преданный тем, кто ему дорог. Те уроды, которыми он себя окружил, для него, по сути, ничего не значат. Это так… рабочая сила, свита для короля, – усмехнулась девушка.

– А Леля? Как он может быть таким слепым? Она же из него веревки вьет.

– У всех есть свои слабости. Леля – слабость Старка. Ей он и не такое спускает. Думаю, он прозреет не раньше, чем добьется её. А это вряд ли случится.

– Кстати об этом – почему? Вроде, девушка не сильно обременена моральными устоями. А тут местный король к ней явно благоволит… Все при нем…

– Это то да. Вот только Старк для Лели лишь мажор, привыкший тратить отцовские деньги. То, что отец Игната – миллионер, Громова не прельщает. За ней такой не один бегает. Лёлечка зрит в корень и хочет себе мужа, который не спустит деньги в сливную дыру, а приумножит капитал. Другого ей не надо. Кстати, я тебе почему это все говорю… Хочу, чтобы ты знал. Леля – главная твоя проблема, не Старк. Ты оскорбил ее, да ещё и при всех. Она привыкла к восхищению, а тут ты… со своей шуткой про грудь, – Соня звонко рассмеялась. – Нет, но лицо Громовой надо было видеть.

– Так… И какой вывод я должен сделать? – недоуменно спросил Белов.

Соня хитро улыбнулся:

– А ты подумай. Кто виноват в твоем теперешнем состоянии? А кто готов на многое, чтобы этот человек не пострадал? Вот тебе и решение проблемы.

Белов задумался. А ведь правда… Так уж вышло, что Леля сама подставилась. Теперь ее дальнейшая судьба зависит от него. Он может одной фразой устранить Громову, и что гораздо приятнее, выбить почву из-под ног Старка. Марк не привык к таким методам, но Игнату вовсе не обязательно об этом знать.

Он хотел обдумать все лучше, но Соня нажала на какую-то чудо-кнопку, и комната стала погружаться в темноту.

«Она, что, солнце выключила, что ли?» – было последней мыслью измотанного парня, прежде чем он провалился в глубокий сон.

Комментарий к Глава 7. Сколько стоит ложь?

Я все же умудрилась заболеть. Но буду стараться новую главу не задерживать)))

========== Глава 8. “Сам от себя в ахуе!” ==========

– Глаза бы повыкалывать твоей мачехе за такой дебильный цвет в комнате. Зачем ей вообще было делать ремонт в квартире мужа, где почти никогда никого нет? Если там ты – пролетом, да и отец – заскоками, – Марк развалился заднем сиденье автомобиля.

Выходные, а точнее, их вторая половина прошла спокойно.

«Особенно учитывая первых два учебных дня», – рассеянно думал парень.

Они с Соней пробыли вместе первую половину воскресенья. Болтали ни о чем. Многое в этой девушке осталось загадкой для Белова, но не хотелось ничего спрашивать. Он просто наслаждался покоем и дружелюбием.

– Так она для меня и делала. Думала, раз я девочка, то буду в восторге. А я когда все это великолепие увидела, дара речи лишилась. И выбрала другую комнату. Хорошо, что квартира большая. Иногда папа может после переговоров завалиться туда с друзьями. Тогда места хватает всем… – Денисова уже минуты две не отрывала взгляда от телефона.

Белов не сдержал любопытства и посмотрел, что ее так расстроило. На экране была загружена страничка в социальной сети. На фотографии красовался улыбающийся брюнет, обнимавший двух красоток за талию. Девушки были одеты в нечто, отдаленно напоминающее купальники. И Марк решил бы, что дело происходит в бассейне, если бы не неоновая подсветка над барной стойкой позади них. Лицо было знакомо.

– Эээ… Сонь?

– Да? – встрепенулась Соня.

– Кто это?

– Да так, знакомый, не обращай внимания, – подруга убрала телефон. – Расскажи лучше, что ты делал после того, как уехал? – Марк понял, что тема под запретом.

Вчера они расстались с Денисовой в три часа. На лице Сони, провожающей его, отражался кропотливый мыслительный процесс.

«Думает, как отправить со мной водителя», – догадался Белов.

Поэтому позвонил Лехе. На счастье, его отец как раз должен был крутиться где-то неподалеку. И когда через пять минут Лешкин папа позвонил сам и сказал, что приедет за ним, Марк выдохнул. В силу давней дружбы парнишек, родители друга прекрасно его знали.

– Ну, что… К Синице заехал. Он мне выдал по самое «не балуйся» за то, что не отвечал на звонки, потом пельменями накормил, с рефератом ему помог. От Лехи папа меня сам лично забирал. Может, до последнего сомневался, что я там… Но когда обнаружил меня у них на хате, все пазлики у него в голове сошлись, – заржал Марк. – Ну, и домой поехали. По пути мне выдали вторую порцию люлей. За то же самое, в принципе. Кстати, батя реально верит в то, что я две ночи с баб… эммм… девушкой провел, – парень смущенно засмеялся. – Спину с шеей он мою не видел, слава Богу, а лицо-то в относительном порядке было. Старику моему, что двухдневные синяки, что трехдневные… Все-таки хорошо, что я у тебя отлежался. Не знаю, чтобы он тогда сделал… А так этот пиздец прошел мимо него.

– Интересный парень твой Леха, – улыбнулась Денисова. – Я когда первый раз взяла твой телефон, он как затрещал… как сорока, ей-богу. Думал, что это ты. А потом как устроил мне допрос с пристрастием…

– Да, он такой. Но можно, я не буду передавать ему твои слова? – таинственно зашептал Белов. – Я и так заколебался выслушивать, какой у тебя чарующий голос, и как он мечтает с тобой познакомиться. Раз пять он только спросил, нет ли у нас с тобой ничего. Так что, Синица – тот ещё маньяк.

Друзья замолчали. Самая главная тема висела в воздухе, но ее не касались по умолчанию. Каждый думал о своем. У Белова были неразрешимые вопросы. А Соня позвонила няне и что-то долго с ней обсуждала по поводу Андрея. Марк прикрыл глаза.

***

Этот понедельник начался обыденно. Для начала, Марк все же проснулся в своей кровати. В своей комнате. И даже в своей любимой пижаме: простых свободных хлопковых штанах на шнуровке и обычной белой майке со Спанч-Бобом. Отец к тому моменту убыл на работу.

Белов уже умылся, когда оживился его телефон. Звонила Соня.

– Привет.

– Здорова, Денисова.

– Слушай, может, ты ещё полежишь сегодня? – с ходу начала подруга. – Ко мне заезжал Стас. Просил напомнить, чтобы ты не перегружал мозги. И чтобы никаких физических нагрузок. Да, и передал тебе справку. От физры у тебя вполне законное освобождение, – закончила она.

– Стесняюсь спросить, какая причина для освобождения, – нахмурился Марк.

– Не поверишь, растяжение связок на руке, – со смешком ответила Денисова. – Потому и говорю, может, стоит дома посидеть? Я справку передам, скажу, что тебе писать больно…

– Не вариант, Сонь. Я бы с радостью сачканул, но у меня на сегодняшний день большие планы.

– То есть… – не надо было видеть, чтоб понять, что Соня мнется, – что ты решил?

– Ох, Сонь. Ни хера не решил. Одно знаю точно. В школу приду и с мистером Мудаком встречусь. А дальше буду импровизировать. Ты мне лучше скажи, ты сделала то, о чем я просил?

– Да, – выдохнула Соня. – Марк, может, мы сами…

– Денисова, ты же понимаешь, что просто так с этими бумажками я не могу пойти и что-то там написать. Для тех действий, которые мне предлагал врач, нужны родители. Мой же батя находится в счастливом неведении. Вот пусть так и останется. Но я хочу, чтобы эти бумаги были у меня. Может быть, позже я пойму, что с ними делать.

– Ясно, но учти – я везу тебе копии. Оригиналы у меня. Для сохранности.

– Так даже лучше. Тогда, увидимся в школе?

– Эмм… Марк, вообще-то…

– Что?

И тут раздался звонок в дверь.

***

– Марк, мы приехали, – толкнула парня Соня. – Ты в порядке?

Белов проморгал остатки дрема.

– Да, пойдем.

Друзья вышли из машины, которая припарковалась у самых ворот. Белов огляделся. Своих одноклассников он пока не видел. Несколько учеников сидели на скамейках, разговаривая по телефону. Вид у них был такой, словно они собирались баллотироваться в депутаты, а по телефону пиарщики зачитывали им основные принципы предвыборной кампании.

У самых ворот стояла группа парней из параллельного класса, и Марк даже напрягся, ожидая увидеть своих обидчиков, но нет. Там не было никого, к кому он был готов проявить интерес. А зря. Потому что к нему самому интерес все же проявили.

Проходя мимо, Белов не заметил, как один парень, практически не изменившись в лице, затушил сигарету о ворота и, отделившись от своей компании, последовал за ними. Соня и Марк уже прошли половину пути до главного входа. Денисова что-то щебетала ему, но Белов не вникал. Он все думал о том, как ему поступить с бумагами. Тонкий писк Сони, раздавшийся внезапно, заставил Марка резко обернуться.

Парень, на физиономию которого недавно любовалась Денисова, крепко держал девушку за руку.

– Эй, отпусти, – сказал Марк брюнету.

Но тот в упор смотрел на Соню, не обратив на защитника никакого внимания.

– Это, блядь, что такое, Денисова? – шипел он.

Марк потянул руку к Соне, намереваясь защитить подругу, но брюнет посмотрел на него так…

Белов сразу распознал этот взгляд – так смотрят на вора. Причем не просто на вора, а на того, кто отбирает твое прямо у тебя на глазах. Марк читал в глазах парня только один вопрос лично к себе:

«Как ты, сука, посмел?»

И он даже понимал брюнета чисто по-мужски, но воспитание требовало защищать подругу.

– Я сказал, отпусти ее, – спокойно сказал Белов, взяв все же Соню за другую руку.

– Грабли свои убрал, – угрожающе свел брови парень. – Иди, куда шел. Мы сами разберемся.

– Рокотов, отпусти, мне больно, – раздался тихий голос Сони.

И Марк вспомнил врача. У того была та же фамилия. А он все гадал, где же он ее слышал. Может, однофамильцы? А следом он вспомнил, что видел этого парня на второй день учебы. Это он стоял и болтал со Старковым перед уроком. Кто он был ему? Друг? Еще один прихвостень?

– «Рокотов, отпусти», и все? Больше ничего мне сказать не хочешь? – процедил брюнет Соне.

– Нет! – девушка подняла голову.

– А придется, – прошипел Рокотов и потащил Соню за собой.

Марк уже двинулся следом, когда Денисова, вырвавшись из захвата, поправила блузку и улыбнулась ему.

– Марк, иди в школу, я поговорю, и сразу на урок, – закончив, она холодно взглянула на брюнета и пошла первой вдоль фасада школы, явно намереваясь отойти подальше.

Постояв с минуту, Белов поплелся в класс.

Через десять минут Марк, сам того не планируя, узнал о хмуром брюнете некоторые подробности.

А именно то, что зовут его Алекс Рокотов, что он – младший сын очень влиятельного (кто бы сомневался) бизнесмена. А еще с Соней его что-то связывает. Или связывало. Тут Белов точно не знал, так как у девчонок в коридоре, которые как раз обсуждали сцену около входа, были разные версии.

Соня влетела в кабинет за две минуты до урока. Денисова была слишком взбудоражена, но взглядом запретила задавать какие-либо вопросы.

«Вернулась, уже хорошо. Теперь неразрешимой осталась только одна проблема», – думал Белов, ожидая учителя и медленно переводя взгляд на двери.

И эта проблема двигалась прямо на него.

– Пошли, надо поговорить, – бросил Старк.

– Сейчас будет звонок, – сказал Марк.

– Мы быстро, – Игнат развернулся и пошел к выходу. Белов отправился следом, провожаемый беспокойным взглядом Сони.

Думать что-то было поздно. И теперь голова Марка напоминала филиал площадки для предвыборных дебатов, где самые яркие мысли занимали место за кафедрой, выкрикивая, как надо поступить.

«Заявить о том, что творит мажор, необходимо! Пока будешь молчать, тот может испортить фактуру еще кому-то», – это была самая гуманная мысль.

«Ко второму случаю Старков все же непричастен. Он даже отправился спасти меня. Вроде как…» – самая сострадательная.

«Ты себе противоречишь, придурок», – остановила еще одна. – «Ты Старкову сам сказал, что если бы не он, то ничего бы и не было».

«Правильно! Казнить, нельзя помиловать!» – кричала добрая половина тараканов в голове, вооружившись транспарантами. Кажется, это был отдел мстительности.

«А что будет дальше? Он же превратит нашу жизнь в ад!» – а это были представители из отдела самосохранения.

Разобраться в этом дурдоме парень не успел. «Паровозиком» они с Игнатом дошли до окна в школьном коридоре. Старк, уставившись на линию горизонта, заговорил:

– Я подумал над твоим предложением… Мы плохо начали. Ты попался под горячую руку, когда мне нужно было выплеснуть злость. Дать тебе возможность учиться тут – это достойная компенсация за то, что мы тебе сделали, – кивнул он, словно подтверждая свои слова.

Пройдет очень много времени, и Марк задаст себе вопрос: «что же в конечном итоге на него повлияло?»

Может, слово «компенсация», которое он уже начинал ненавидеть?

А пока… Игнат сказал все, что хотел и уже планировал отойти, когда…

– Я передумал! – это прозвучало так громко, что ученики, стоящие неподалеку, на секунду обернулись, но не увидев ничего интересного, вернулись к своим делам.

– Что ты сказал? – удивленно спросил Игнат, повернувшись.

«Действительно! Что я сказал?!» – Марк не меньше мажора удивился собственным словам.

Но это не мешало ему разглядеть на красивом лице одноклассника удивление. Старков считал, что, принимая вариант Марка, делает ему величайшее одолжение, и что единственной реакцией Белова должно быть падение в ноги с криком «Слава Всемогущему Старку». Осознание этого добавило в настроение Марка щепотку здоровой злости.

– Ты слышал. Но повторю – я передумал, – так же, на автомате, выдал он, не совсем успевая извилинами за скоростью своей речи и эмоций.

– Поясни, – слегка нахмурился Старк, все еще сохраняя след удивления на лице.

«Да! И нам поясни, будь добр!» – хором кричали тараканы в голове.

– Предложение аннулируется. Условия меняются, – мозг постепенно включался.

– И какие же они теперь? – начал злиться мажор.

А вот теперь Марк, несмотря на злость Старка, понял, что движется в правильном направлении. Потому что отчетливо увидел на дне зеленых глаз оттенок той эмоции, которую мажор не успел спрятать. Растерянность.

Белов широко улыбнулся:

– А я пока не решил, но к визиту твоего отца, думаю, соображу, – договаривал он уже стоя нос к носу к Старкову, потому что тот, то ли желая придушить, то ли желая лучше слышать, схватил Марка за галстук и приподнял.

Но Белов продолжал радостно улыбаться.

– Белов! Старков! Что это такое? Вы опять? – раздался голос Аглаи Петровны, и парни отскочили друг от друга на почтительное расстояние.

Начинался урок. Игнат толкнул Марка плечом и пошел первым в класс. Белов бодро шагал следом. Настроение поднималось со скоростью геометрической прогрессии.

До конца учебного дня они не встречались. Точнее, Игнат пытался выловить Белова, но Марк, решив вдоволь потрепать ублюдку нервы, ловко обходил ловушки, таская с собой Соню везде.

В буфет, где Старк тоже планировал поймать отличника, они не пошли. Вместо этого Соня показала ему то самое место, куда иногда ходила перекусить.

На физру, которая была последним уроком, Марк не пошел. Он показал справку физруку, мужчине средних лет, который тут же устроил ему допрос, какими видами спорта он занимался, явно планируя, сможет ли усилить Беловым физическую мощь школы на соревнованиях. Марк честно ответил, что в спорте скорее гость, чем местный обыватель, зато в футбольной команде в старой школе проявлял себя неплохо.

Физрук сделал себе пометки и отправил новенького восвояси, когда Белов снова заметил Лелю. Он натыкался на нее весь день, как и на Старкова.

– Первый раз увидел ваш зал, – усмехнулся Марк, глядя на стремительно бледнеющую Громову. – Столько тренажёров, такая площадь, а ведь говорят, у вас ещё и бассейн есть, – с наигранным восхищением пел он. Старк мигом оказался рядом и обхватил блондинку за плечи.

– Ты что, с ним еще не говорил? – донесся до Марка испуганный голос.

– Я решаю этот вопрос, – напряженно ответил мажор, не посмотрев на Лелю.

– Но он уже уходит!

– Уходит?

– Он на справке, Старк!

Белов еще раз улыбнулся, подмигнул Громовой и, дождавшись бешеного взгляда Старкова, вальяжно покинул спортзал.

Когда уже у выхода его схватили за воротник и потянули в сторону, Марк не сдержал смеха.

– Да-да? – улыбнулся он, пытаясь придать лицу серьезности.

– Ты хоть понимаешь, что я могу испортить твою никчемную жизнь? – шипел Старк, метая зеленые молнии.

Белов не отводил взгляд.

– Конечно. И у тебя будет столько времени для этого… Ведь одно мое слово, и окучивать Громову будешь не ты, а какой-нибудь студент Оксфорда. Знаешь, эти мысли будут греть меня каждый раз, когда ты будешь пытаться мне подосрать. Так что дерзай.

Старков нервно пригладил волосы.

– Что ты хочешь? – видимо, он понял, что нужно менять тактику.

– Я еще не решил… – протянул Белов.

– Твою мать, ты издеваешься?..

– Старков! Белов! – кажется, Аглая Петровна была официальным ангелом-хранителем Марка на сегодняшний день. – Что-то вы стали мне слишком часто попадаться. Я вашу сладкую парочку мигом разобью, смотрите у меня! Старков, за мной, у тебя физкультура! Белов, марш домой! Бегом!

Парни не спешили разжимать свои «объятия».

– Я кому сказала?

Старк медленно разжал кулак, выпуская воротник Марка на волю. Белов, кивнув учителю, двинулся к выходу, больше не глянув на одноклассника.

«На сегодня концентрация Старкова в моей жизни превышена», – думал он, покидая стены школы.

Но дома веселье продолжилось.

Отец открыл ему сам.

– Сына, проходи, у нас гости, – тихо сказал он.

Марк тут же почуял неладное. И не зря.

На кухне восседал мужчина лет сорока. Представительный вид, хорошо сидевший костюм, явно недешевые часы, темные, ещё не тронутые сединой волосы, цепкий взгляд зеленых глаз.

Мужчина поднялся.

– Ну, здравствуй, Марк. Давай знакомиться.

– Не стоит, – вырвалось у Марка.

Ну, а что он мог ответить тому, кто был более взрослой копией его персональной занозы в заднице?

«Значит, сегодня будет старко-передоз», – вернулся он к недавней мысли.

– И тем не менее, – улыбнулся мужчина, видимо, догадавшись, что школьник поражен сходством отца и сына. – Меня зовут Старков Александр Владимирович. Я хотел бы поговорить с тобой, Марк, – попросил он.

Именно попросил. Не такого отношения он ожидал от человека, воспитавшего Старка. Белову ничего не оставалось, как кивнуть.

«Все-таки Старковы подавляют», – размышлял Белов через несколько минут. Даже на своей собственной кухне, где была куча свободного пространства, когда в соседней комнате был отец, парень чувствовал себя так, словно его закрыли в тесной кладовке.

«Понятно, почему он разбогател. Так и хочется отдать ему все свои деньги, лишь бы отошел подальше».

– Марк, я знаю, что мой сын – не ангел, – начал Старков-старший. – Но если я могу дать ему многое, это не значит, что я также буду покрывать его во всем и везде. Игнат с детства рос неуправляемым, с десяти лет его воспитывали чужие люди, я поднимал свой бизнес, моя жена делала карьеру. Но детство закончено, а я по-прежнему вижу в сыне мальчишку, который привык тратить мои деньги. Почему я тебе все это говорю? Чтобы ты понял, что мне нужна правда, какая бы она ни была. Да, пока у меня есть власть, я не дам вовлечь сына ни в какие разбирательства, надеюсь, ты это понимаешь. Но это не значит, что я не приму мер. Старковы должны отвечать и за слова, и за поступки.

– Вы говорите так, словно мои слова для вас истина в последней инстанции, – промычал парень, стараясь отвлечь мужчину от главного вопроса, который вот-вот может быть задан. – Почему вы не спросите друзей вашего сына обо всем? Вы же меня не знаете.

– Нет. Но я знаю одно. С моим сыном у тебя был конфликт. О сути конфликта я тоже наслышан. И это говорит мне об одном – ты не купился на его положение в школе. Ты его не боишься. Последний раз, когда кто-то доводил спор с Игнатом до драки был… пожалуй, классе в восьмом. Я проверил историю твоего поступления сюда – ты действительно добился этого сам. Скажу честно, я удивлен. Я утешал себя прежде, что постоянные отъезды матери и дефицит ее внимания сделали из Игната такого бескомпромиссного парня. А ты – живое подтверждение обратного… – Марк почувствовал, что у него запылали щеки. Всегда приятно, когда тебя хвалят. – Воспитанный одним отцом, ты отлично учишься, имеешь цели и принципы. Я бы хотел, чтобы вокруг моего сына было больше таких людей. Но отставим комплименты в сторону. Меня интересуют факты. Марк, скажи мне правду – мой сын виновен в твоем избиении? – переход от дифирамбов к прямому вопросу был таким резким, что Марк растерялся.

– Не-ет, – проблеял Белов, пытаясь взять себя в руки.

– Хорошо, давай по-другому. Мой сын хоть как-то причастен к тому, что у тебя на лице полотно импрессионистов?

Вот что отвечать в таком случае? Старков-старший производил впечатление человека порядочного, вообще странно, что он и Старк – одна семья… И тем не менее Игнат – его сын, его кровь. Какие шансы на то, что правда не осложнит его положение?

«Полностью покрывать ублюдка перед отцом глупо», – размышлял Марк. И тут всплыла недавно брошенная фраза.

«Я бы хотел, чтобы вокруг моего сына было больше таких людей!»

Что-то щелкнуло в голове.

Белов выдохнул, моля Бога, чтобы его затея удалась, слегка улыбнулся и начал:

– Вы правы, ваш сын – слишком резкий, бескомпромиссный, да он практически без тормозов… Но то, что донесли до вас – слишком уж нелепые домыслы. Да, мы действительно подрались в первый день. Но у этой драки слегка другая предыстория… Я понимаю тех, кто все это навыдумывал, ведь они исходили из увиденного. Но никто не знает, кроме нас и вашей жены, что познакомились мы немного раньше. Знаете, это такой забавный случай…

Когда Александр Владимирович ушел, оставив парня на кухне, тот лишь устало уткнулся лбом о столешницу. Да уж… Петь дифирамбы придурку, которому ты бы с радостью устроил рандеву с крокодилом в запертом вольере, было тяжело. А делать при этом вид, что ты невъебенно счастлив вашему знакомству, и, несмотря на различные взгляды во многих вопросах (во всех!), вы друг друга уважаете (ага, так и уважил бы лопатой по темечку!) и уже оставили все недомолвки в прошлом…

В общем, голова была пустой. И только одна мысль летала по ней, как птичка, отбившаяся от стаи:

«Одно из двух. Ты либо великий манипулятор. Либо сказочный долбоеб. Жизнь покажет. Но если дело выгорит, то мажор будет защищать тебя даже от порывов ветра».

Усталая улыбка коснулась губ парня.

Вечером ему позвонили с незнакомого номера.

– Слушаю, – ответил Марк, не отвлекаясь от решения уравнения.

– Какой я тебе Старичок, дворняга? – брызнул ядом Старков.

– Ааа, это ты, – протянул Марк, улыбаясь. – А что, тебе не нравится твое новое дружеское прозвище? Твой папа оценил…

– Сука, что это за хрень с дружбой? Это и есть твои условия? Очень…

– Не поверишь, сам от себя в ахуе! А что, ты не хочешь быть моим другом? – притворно удивился Белов.

Раздался звук щелкающей зажигалки, Белов услышал, как Игнат прикуривает сигарету. Перед глазами встала сцена в розовой гостевой двухдневной давности.

– Думаешь, мнимая дружба со мной даст тебе какие-то преимущества перед моими друзьями? Как бы не так! – хрипло проговорил Старков, затянувшись сигаретой.

От мысли, что ублюдок решил, что он спит и видит, как носить за ним мантию самопровозглашенного короля, Марк быстро пришел в себя.

– Бля… – покачал он головой. – Я уже потерял интерес к этому разговору, но тебе, придурку, так и быть, поясню. Та кучка шакалов, которая треплет о твоих успехах своим же папашам, и которых ты называешь друзьями, меня не интересует. Это раз. Дружба мне твоя на хуй не упала. Это два. – Старков, не ожидая такого ответа, закашлялся дымом. – Но знаешь, поверить слову такого мудака, как ты, было бы самым пизданутым поступком за всю мою жизнь. Так что, по сути, условия старые. Вот только теперь ниточки у меня в руках. Тебе же передали копии заключений? В ментовку и директору я их не понесу, смысла нет. А вот показать твоему папе – легко.

– Надо было не спасать тебя тогда, а дать добить, – шипел Старков.

– Вот именно потому, что спас – так легко отделался. Хотя не жди благодарности. Да, кстати, по поводу нашей взаимной симпатии и чувства уважения, о которых я напел твоему отцу. Я не собираюсь отираться рядом. Меня от тебя тошнит. Будем считать, что у нас пакт о ненападении, длительностью в год. Будь добр, донеси эту информацию до мисс Громовой и своих цепных псов. До завтра, Старичок, – Белов отключился.

Если мажор не совсем клинический идиот, то он все поймет.

И Старк понял. На следующий день два недруга прямо у ворот, едва не на глазах у всей школы, с доброжелательными лицами пожали друг другу руки, вызвав массовое удивление у всех, кто был в курсе их «трепетных» отношений. Со стороны это видело, как обычное приветствие двух знакомых парней, ни больше ни меньше.

Никто ведь не видел, какими «добрыми» взглядами друг друга одарили одноклассники.

Никто не слышал, какими приветствиями все это сопровождалось:

– Наступит день, Апельсинка, и я тебе припомню каждую вынужденную улыбку, – лицо Игната просто излучает благодушие, заставляя всех поверить, что драка – не более, чем легкое недоразумение. Избиение? Какое избиение?

– Смирись, Старичок, – Марк улыбается, дружески хлопая по плечу мажора. Хлопая так, что Старков досадливо морщится. – И запомни: ты – Германия, я – Советский Союз. Рыпнешься – будет тебе «Гитлер капут!»

Комментарий к Глава 8. “Сам от себя в ахуе!”

Только не палками, только не палками *прикрывая голову*

Глава не до конца вычитана, хотелось выложить 8 марта, а до 10 числа я слегка отрезана от цивилизации. Ноута с собой нет. Позже поправлю))

Девочек я поздравляю с 8 марта!!!Будьте любимы и не болейте)))

========== Глава 9. Случай на школьном дворе и шутки подсознания ==========

Марк выходил из школы, уткнувшись носом в телефон и строча сообщение Синицыну. Леха был ещё на уроках, и созвониться друзья не могли, но тема была катастрофически важная – Синице скоро исполнится семнадцать, а как праздновать, пока не решили.

Леша понимал желание родителей сделать семейный праздник, но после этого будущий именинник хотел сабантуя с друзьями на даче. Тем более что ознаменовываться эти дни будут ничем иным, как началом осенних каникул.

Белов эмоционально стучал пальцами по клавишам, изредка поднимая голову, чтобы кивнуть кому-то из немногочисленных знакомых.

Прошел уже месяц, как они с Игнатом публично дали понять всем, что недоразумения оставлены в прошлом.

Жизнь постепенно налаживалась. С того дня никто Марка не трогал.

Он успел проявить себя в учебе, как минимум доказав зарвавшимся одноклассникам, что занимает свое место заслуженно. Постепенно добрая половина класса сменила пренебрежение на вполне терпимое снисхождение, а после – на умеренное дружелюбие. Белов чувствовал, что как-никак, но его приняли.

Соня по-прежнему была рядом, одним своим присутствием скрашивая серые школьные будни. Она таскала друга на собрания по внеучебной деятельности школы. Закончилось это тем, что он и опомниться не успел, как на него повесили роль ведущего на новогодние праздники для средних классов, и роль зайца в школьной постановке – для начальных. На этих собраниях он познакомился ещё с несколькими школьниками. Этого было достаточно, чтобы Марк почувствовал себя увереннее.

Остальные ребята из параллели и других классов особо его не замечали, но Белов как-то не расстраивался. Через один год они разойдутся разными дорогами, и ему нет смысла становиться любимцем всей школы.

Учителя были доброжелательны к нему с самого начала. Марка почти все устраивало. Почти.

Старк.

Если его святая троица, вняв, видимо, приказу не трогать, делала вид, что Марка попросту нет, то Игнат заставлял парня нервничать.

По мере своей социальной адаптации Белов все чаще ловил на себе взгляд зеленых глаз. То раздраженный, то удивленный, но чаще всего – задумчивый.

Но пристальное внимание одноклассника было лишь началом. От Старкова исходили такие мощные волны раздражения на собственное бессилие и на Марка лично, что Белов чувствовал их на расстоянии.

Конечно, он понимал, что исход конфликта не устраивает местную звезду. Старк, привыкший делать все по-своему, банально злился, что у кого-то есть преимущество перед ним.

Белов ни о чем не жалел, но ситуация была не самая радужная. Чувство было такое, словно он выиграл в некой сомнительной лотерее… Вроде тебя ожидает приз, а смотришь на то, сколько было потрачено, и уже сам не рад выигрышу. Вот и Марк смотрел на то, как угомонившийся одноклассник уходит с уроков в компании своих подпевал, знал, что его никто не тронет больше, но чувство тревоги, необъяснимое и тягучее, поселилось где-то в области легких и постоянно давало о себе знать.

Те злосчастные справки, дающие какую-никакую гарантию, уже несколько раз кочевали из дома Сони к нему, и обратно. Казалось, у Белова развивается мания преследования. Он злился на самого себя за излишнюю мнительность, но тревога не проходила. Ожидая подножки, Марк постоянно был напряжен, с трудом концентрируясь на учебе.

Старк тоже был хмурым, постоянно о чем-то думал, стал более замкнутым.

В общем, оба были жутко недовольны ситуацией, в которой оказались, и друг другом в частности.

Так прошло пару недель. А потом стало отпускать.

В какой-то момент Белов, не имея возможности влезть в голову Старкова, не нашел ничего более умного, как ответное наблюдение. Ему казалось, что если он не будет спускать с Игната глаз, то сможет вовремя обезвредить противника.

Но вместо того, чтобы раскрыть по мимике коварный замысел злоумышленника, Марк был удивлен знаниями одноклассника. Теперь, когда они не могли показать открытой конфронтации в школе, им ничего не оставалось, кроме как погрузиться в учебу. И для Марка настало время открытий. До этого Белов тешил себя тем, что папаша все проплатил своему недалекому сыну. А тут выяснилось, что у мажора светлая голова.

Решив, что Старков – не совсем безнадежный для общества человек, Белов слегка расслабился. Но незаметно бросать быстрые взгляды в сторону Игната не перестал, чем слегка веселил Соню, которая прекрасно догадывалась об опасениях друга.

– Видели бы вы друг друга со стороны, – с улыбкой качала головой Денисова. – То он на тебя глянет, то ты… Смотри, Белов, не увлекайся.

– Ты о чем? – не понимал Марк.

Соня вновь качала головой и говорила:

– Ну, пока ты не понимаешь, о чем я, мне можно не волноваться.

Понадобился месяц, чтобы парни как-то приняли то, что происходило. Они имели то, что имели. И виноваты в этом были оба.

И все же иногда…

– Ты тут не один ходишь, Апельсинка, – заявил Старков, оттесняя задумчивого Марка плечом.

Белов, занятый перепиской, чуть не выронил телефон от хоть и легкого, но неожиданного толчка.

– Аккуратнее, носорог намажоренный! – возмутился он.

Да, и все же иногда эмоции слишком просились наружу. Как и сейчас.

Такие вот стычки, когда их никто не слышал, были глотком свежего воздуха. Игнат выплескивал свое скопившееся раздражение, Белов напоминал себе, что тот – самовлюбленный мажор. Равноценный обмен. Оба были довольны.

Но сейчас пиликанье в телефоне напомнило, что есть дело поважнее, чем разговор с придурком.

– Ты совсем страх потерял за последний месяц, да? – спросил Старк без тени сомнения, засунув руки в карман легкой кожаной куртки и сузив глаза.

– Откуда у меня страх? Ты же сам сказал, что у меня инстинкта самосохранения нет, – бормотал Марк, тыкая в телефон пальцем, стараясь не потерять нить разговора с одноклассником.

Старков не спешил отходить, чем изрядно напрягал.

– Ты чего тут встал? Уроки закончились, беги домой смотреть мультики, Старичок, – все так же, не отрывая глаз от телефона, сказал Белов.

– Если ты еще раз меня так назовешь, я не посмотрю ни на что и закопаю тебя в ближайшей клумбе! – тихо зарычал Игнат.

– Ага, заодно и себе могилку вырой, – парировал Марк. – Мне твоя «апельсинка» уже поперек горла стоит. «Старичок» хоть каким-то законам логики в придумывании кличек отвечает.

– Это как посмотреть. Никто не просил тебя в школу приходить в таком виде. Я помню нашу встречу. От тебя фонило апельсинами так, что я на них пару дней смотреть не мог. И вообще, я тебе, можно сказать, рекламу сделал. Ты знал, что Беловых в этой школе три? А Апельсинка одна, – нахально улыбнулся мажор.

– Ага, и совершенно не важно, что у Апельсинки член между ног болтается, – телефон в руке разродился звонком, Белов глянул на одноклассника с немой просьбой свалить, но тот ее проигнорировал.

Поговорку про двух зайцев помните? А Марк забыл. Одним глазом наблюдая за стоявшим рядом мажором и параллельно принимая вызов, он случайно нажал клавишу громкой связи.

Голос Синицына весело прозвенел едва не на всю опустевшую территорию школьного двора:

– Любовь моя, пляши! Хата сегодня на ночь в нашем распоряжении. Мои сваливают, и малую с собой забирают. Так что все, как обычно: с тебя бухло, с меня все остальное. Только будь другом, презики купи по дороге и занеси сразу, а то опять забудешь. Я тут генералю. Мама сказала, если будет срач, хрен мне, а не квартира, – последние слова друг говорил уже при стандартном режиме телефона, но делал это так старательно, словно был на приеме у логопеда. Разумеется, Старков все слышал. Белов едва не застонал от досады. Какая кому разница теперь, что презервативы Леха просил купить для себя и своей девушки, которая приедет к нему через пару часов, что после этого рандеву они собирались по-дружески посидеть за просмотром какого-нибудь фильма, лопая пиццу и запивая ее пивом?.. Теперь у Игната есть повод подкалывать его до конца года.

– Синица, я перезвоню, – процедил Марк.

Но Леха, видимо, был уже тотально настроен на режим подъеба, поэтому, когда через секунду он ласково произнес:

– Хорошо, Маруська, – Белов отключился.

И закрыл глаза, мысленно набираясь сил на то, чтобы отстаивать свою принадлежность к натуралам любой ценой. Неважно, пусть это будут хоть отбитые почки, хоть собственная жизнь.

Игнат не заставил себя долго ждать.

– Маруська? – насмешливо протянул он.

– Это дружеская кличка, – с максимальным спокойствием ответил Марк, посмотрев на одноклассника.

– А «любовь моя»? Тоже дружеская? – сарказм полился рекой, и Белов не выдержал. Подойдя ближе, он зашипел:

– А не пошел бы ты на…

– Игнат, милый!

Парни обернулись. В их сторону шла чета Старковых. Мама Игната махала им рукой.

– Твою мать… – выдохнули оба.

Настроение упало ниже нулевой отметки.

Самое стрёмное во всей этой ситуации было изображать дружелюбие перед родителями. Таких случаев было немного. Но отец Старка иногда забирал сына из школы, и тогда ребятам приходилось подключать все немногочисленные актерские способности. После таких встреч Марк чувствовал себя особо скверно. Да и “старичок” не выглядел шибко радостным.

Поэтому они старались избегать подобного и побыстрее свалить. Вот и сейчас, улыбнувшись самой широкой улыбкой, Марк тихо сказал однокласснику:

– Чтоб тебя трамвай переехал, долбоящер, – и собирался уже двинуться в путь, когда его остановил Александр Владимирович.

– Привет, Марк, уже уходишь?

– Да, здравствуйте. Спешу домой. Вот, остановился с Игнатом попрощаться, – выдав это скороговоркой, Белов, что есть силы, драпанул к воротам.

«Пиздатый денек», – вынес Марк вердикт, поеживаясь и уверяя себя, что озноб пробирает от холодного осеннего ветра, а не от пристального взгляда в спину.

***

Старенький диван в темной комнате возмущенно закряхтел под весом двух упавших на него тел. Маша пьяно захихикала, запуская руки под майку Марка. Прохладный ветерок, идущий с открытого балкона, пробирался под одежду, вызывая легкий дискомфорт. Но жажда почувствовать под собой стройное девичье тело значительно преобладала.

«Ничего, мы сейчас и так согреемся».

Марк рывком стянул с себя майку и взялся за платье Маши. Девушка тоже не теряла времени зря и сражалась с ремнем Белова. Тот быстро пал смертью храбрых, и через пару секунд совместными усилиями джинсы были стянуты. Платье полетело в сторону.

За стенкой были слышны голоса знакомых, кто-то кричал пьяные тосты имениннице, и никому не было дела до того, что двое, включая саму именинницу, исчезли из-за праздничного стола.

– Ты так долго пропадал, – шептала Маша, – я жутко соскучилась. Совсем забыл про меня с этой своей новой школой.

– Исправлюсь, солнышко, – Белов поцеловал девушку, считая лишними в такой момент подобные разговоры.

Поцелуй отдавал апельсином. Это было вполне объяснимо: Маша пила ликёр с апельсиновым соком, но Марк все равно нахмурился. Память стала услужливо подкидывать ненужные ассоциации.

– Бред, – выдохнул он, вновь набрасываясь на губы напротив.

Оседлав, потянул Машу к себе, вынуждая сесть, и принялся снимать лифчик. Марк прокладывал дорожку поцелуев от шеи к груди, и когда заветные крючки были побеждены, взглянул в лицо Маши, желая взглядом удостовериться, что она не передумала.

Взглянул и замер. В одних трусах, с разведенными в стороны ногами, он сидел верхом на… Игнате Старкове.

Зеленые глаза полыхали огнем. Губы слегка изогнулись в пошловатой улыбке, а в следующую секунду их обладатель приподнял бедра, сильнее вжимаясь в парализованного Марка своим…

– Стоя-а-а-к!!! – завопил Белов, пытаясь отскочить.

– Ааа! – заорал ещё кто-то.

Марк выпрыгнул из кровати, ничего не соображая от потрясения. Одновременно он проверял, на месте ли трусы, пытался прикрыться одеялом и махал ногой на манер Джеки Чана, словно защищаясь. Со стороны казалось, что парень исполняет канкан в боевом стиле.

– Долбоеб, хули ты разорался, словно тебе дробовик в жопу вставили! – знакомый голос постепенно доносился до ошарашенного сознания, вытаскивая из цепких ручонок сна. Марк замер с поднятой в очередном па ногой. – Ты чего растанцевался? «Мулен Руж» с Машкой пересмотрел? – зевая, спросил Леха.

Белов опустил ногу. Тяжело дыша, снова сел на кровать.

Господи, это был сон!

Облегченно выдохнув, он уронил лицо в раскрытые ладони.

– Что, кошмар? – участливо спросил друг, садясь рядом.

– Угу, – промычал Марк.

– Что хоть приснилось?

– Ой, не спрашивай, но поверь – ты бы тоже заорал, – отрезал Белов, вставая. – Пойду попью.

Прошлепав на кухню, по пути захватив телефон, он налил себе воды.

Сев на стул, включил интернет и зашел на свою страничку. И тут же обозвал себя полным придурком.

Все было по-прежнему. Мир не перевернулся. Страница Старка, который уже месяц, как был у него в друзьях, невозмутимо сообщала, что сейчас парень отрывается в очередном ночном клубе. Три часа ночи, начало воскресного дня, все правильно.

Это он, Марк, в это время просыпается от ночных кошмаров с его участием в квартире друга после того, как до часа ночи смотрел фильм. А у мажора в это время насыщенная программа. Жизнь идет своим ходом.

– Блядь, приснится же, – пробормотал Белов.

– Ты так орал, что у меня сон пропал, – заявил Леша, заходя на кухню и отбирая стакан с водой.

– Лех, а тебе снилось когда-нибудь, что ты собираешься заняться сексом с одним человеком, а потом его место резко занимает другой? – вопрос вырвался автоматически.

– Да миллион раз, – фыркнул друг.

– А так, чтобы это был кто-то, кого ты никак не ожидал увидеть?

Синицын поперхнулся.

– Так вот почему ты орал? – пытался он говорить шепотом, хотя его вовсю разбирал ржач. – Это кто ж тебе такой приснился, что ты так лихо отплясывать принялся? Наша баба Шура, что ли?

– Ой, все, пойдем, юморист-самоучка, – Белов уже пожалел, что спросил.

Леха все допытывался, кто же героиня его сновидений.

«Ага, блядь, героиня! Кажется, кое-кому срочно нужен секс».

– Синиц, так что там с дачей? – спросил Марк, меняя тему.

– Ещё решается. Начало каникул, сам Бог велел. Но мамка бузит… Боится, что мы без контроля дел наворотим. Кстати, это ты виноват! Ей доложили, что на моем шестнадцатилетии один придурок полез на трансформаторную будку и пытался станцевать стриптиз. Только она не знает, кто это был. Думает, Пашка. Ты для нее святой, аки апостол Петр, – усмехнулся друг.

– Это все самогон твоего деда, – прыснул Белов. – Кстати, по поводу деда. А чем это не контроль? Пусть едет с нами.

– Белый, ты прикалываешься? Тебя с моим дедом вообще нельзя вместе оставлять. Во-первых, вы выжрете всё бухло, во-вторых, напомни мне, кого мы на прошлый Новый год уговаривали не идти на лося в пять утра?

– Я буду вести себя хорошо, обещаю.

– Свежо предание. Да ладно тебе, не боись. Благодаря тебе я четверть неплохо окончить должен. Думаю, маман все же расщедрится на дачу. Но учти, алкаш-бесхребетник, ты пьешь сок апельсиновый.

При последнем слове Марка тряхануло. Вспомнился сон. Перехотелось и пить, и спать.

«И жить!»

– Ладно, давай спать. Тебе сил надо набираться, потому что если ты тетю Лену на дачу не уломаешь, я очень расстроюсь.

Спустя время донеслось мерное сопение друга.

Марк же этой ночью больше не заснул.

Комментарий к Глава 9. Случай на школьном дворе и шутки подсознания

Голова третий день из-за смены погоды чугунная. Смотрю в книгу – вижу фэйсы наших кандидатов в президенты, которые заполонили весь интернет. Поэтому пардон за ошибки, позже с ясной головой пройдусь. Все-таки и так чуток затянула))

========== Глава 10. Утренние новости, снова новости и ранний гость, которого не ждали ==========

Извините за задержку. В моей голове Нарния… и этим все сказано)) Приятного чтения.

2 недели спустя.

Зайдя в класс, Марк первым делом нашел Соню. Утром ему позвонил Синицын и обрадовал: тетя Лена дала разрешение на сабантуй. Правда, при условии, что сын не отхватит новых трояков, и нормально окончит четверть. Но это было легко, учитывая, что до каникул оставалась всего одна неделя.

А еще будущий именинник взял с Марка клятву, что он предложит своей подруге поехать с ними в деревню.

Соня была занята разговором с небольшой группой одноклассников, но, завидев Белова, тут же направилась к нему.

– Привет. У меня для тебя новости! – сообщила она, схватив Марка за локоть и потянув к выходу. Внешний вид Денисовой, ровно, как и бульдожья хватка, выдавали высокий уровень напряжения.

– У меня тоже, – Белов решил, что своим приглашением как раз поднимет ей настроение.

Едва дойдя до окна в коридоре, они, перебивая друг друга, нервничая и бурно жестикулируя, ринулись делиться своими новостями:

– Учти, отказ не принимается…

– Ты должен мне помочь…

– … без тебя меня просто на порог не пустят…

– … не знаю, что я там буду делать без тебя…

– … как только отмучаемся…

– … в начале каникул…

– … мы едем…

– … мы едем…

Резко заткнувшись, друзья тупо уставились друг на друга.

– Ааа… ты уже знаешь, – протянула Соня. – Подожди, тебе звонил Стас?

– При чем тут Стас? – не понял Марк. – Почему он должен был мне позвонить?

– Эмм… Потому что к нему мы и едем, – пыталась объяснить подруга. – Он отмечает день рождения во время наших каникул в загородном доме отца. Мы приглашены.

Белов медленно и тщательно переваривал информацию, и когда до него дошло, засмеялся:

– Бля… я думал, у меня уже крыша протекает, – затем нахмурился. – Подожди, он меня пригласил? Но мы с ним чужие люди. Я как-то плохо это представляю… – огорошенный неожиданным приглашением, Марк на время забыл про свою задачу.

Соня вздохнула:

– Там будет пара ребят из класса. Алекс позовет Старкова, а тот – своих оруженосцев. И, разумеется, без Лели не обойдется. Стас знает, что у нас контры, и, видимо, решил сделать мне приятное, позвав тебя. Ты ему понравился. Вообще-то он хотел позвонить тебе лично, но я взяла это на себя, – она слабо улыбнулась.

– Ой, давай, ты как-нибудь сама, я там буду лишним… – бормотал Марк, стараясь не показать своего раздражения, которое охватывало всякий раз, стоило прозвучать одной-единственной фамилии, – меня там никто не знает и…

– Боже, Марк, на таких вечерах постоянно кто-то кого-то да не знает. Сам Стас не будет знать и половины гостей, потому что их пригласит его отец.

– И на хрена устраивать такие сборища? – присвистнул Белов.

– Так принято, – снова вздохнула Соня, поморщившись. – Нужно ведь производить впечатление, показывать, что ты по-прежнему на коне. Такого результата не добьешься, устроив скромные посиделки с шашлыками на природе.

– Черт! Шашлык! – Марк хлопнул себя по лбу, вспомнив о друге. – Лехе на каникулах семнадцать исполняется. Праздновать будем за городом, на даче его деда. Никаких великосветских тусовок: только шашлык, бухло, музыка, и, возможно, баня. Я как раз тебя хотел позвать.

– В баню? – моргнула Денисова.

– Эээ, нет, – хмыкнул Белов. – Пока только на дачу. Синица мечтает с тобой познакомиться лично. Он видел твои фотки, слышал твой голос… В общем, он тобой бредит, и его не остановить, – он с усмешкой покачал головой, но, заметив, что подруга напряглась, нахмурился. – Так, только не говори мне, что Стас…

– Двадцать девятого.

Возникла неловкая пауза.

– Черт, вот и не верь после этого в совпадения, – пробормотал Белов. – Слушай, я все понимаю, ты езжай к другу, – он почесал затылок. – Я передам Лехе, что у тебя не получилось. Всякое бывает. Но, сама понимаешь, я никак не могу составить тебе компанию.

– А когда Леша празднует? Может, все же получится? – последние слова были сказаны шёпотом, при этом Денисова посмотрела ему за спину.

«Для такого пустяка она слишком расстроена», – решил Марк, оборачиваясь, и уже не удивился, обнаружив неподалеку Рокотова-младшего.

Сложив руки на груди и прислонившись к подоконнику, тот внимательно наблюдал за ними. Рядом с Алексом стояли две девушки и неизменный Старк, и взгляд Белова помимо воли скользнул по однокласснику.

О том, что эти двое – лучшие друзья, Марк уже знал, но все никак не мог привыкнуть к тому, что Старков стал слишком часто за последнее время попадать в зону видимости Белова. Стоило заметить отрешенный взгляд Денисовой, он проводил траекторию, натыкался на Рокотова-младшего, а там, как пить дать, вечно отирался Игнат. Это неимоверно бесило.

«Лучше бы дальше ходил со своими шестерками, а так теперь ещё и на переменах любоваться на него приходится».

– Так, когда? – донеслось от Денисовой.

– Тридцатого… – сказал Марк, не поворачиваясь.

От Алекса шли потоки скрытой угрозы. Старков, видимо, тоже это заметил, поэтому положил руку на плечо друга, но тот, будучи не в настроении, раздраженно дернулся. Впрочем, хоть одного Игнат добился. Рокотов отвернулся и сделал вид, что заинтересован болтовней девушек.

– Так ты успеешь! – Соня на эмоциях схватила его за руку. Марк повернулся обратно.

– Это вряд ли, – покачал он головой, – скорее всего, мы с Лехой двадцать девятого и уедем в деревню. Надо будет помочь ему убраться, с лета-то там никого не было. Я бы рад, Сонь, правда, но никак. Да что с тобой? – Денисова в ответ покачала головой и попыталась улыбнуться, но парень видел повлажневшие глаза подруги.

«Нет, она не просто расстроена».

Прозвенел звонок, все стали расходиться. Через минуту в коридоре остались несколько человек, включая их.

– Эй, посмотри на меня. – Белов положил руки на хрупкие плечи. – Стас прекрасно к тебе относится. Если ты беспокоишься по поводу этого, – он слегка качнул головой в сторону Рокотова, – то я уверен, что Стас не даст тебя в обиду. Развлечешься, отдохнешь. Или пошли всех на хер, – улыбка была проигнорирована.

Соня напряженно о чем-то думала, глядя в окно. Так напряженно, что, казалось, даже не услышала последней реплики.

– Да, ты прав, – когда девушка повернулась, Марк поразился метаморфозе, произошедшей с ней: никакого испуга, дружелюбный взгляд, открытая улыбка. – Не знаю, что на меня нашло. Не бери в голову. Чтобы не идти на праздник, нужна уважительная причина, а у меня ее нет. Придумывать ее я не собираюсь. В любом случае, я не могу не пойти. От меня этого ждут, – проговорив все это, она кинула еще один взгляд за спину друга и пошла в класс.

Марк обернулся. Друзья-мажоры стояли на прежнем месте. Рокотов провожал взглядом Денисову, после чего вновь глянул на него. Старк снова положил руку ему на плечо, и Белов готов был поклясться, что слышал, как тот произнес всего одно слово: «Успокойся».

Уже не первый раз Марк ловил себя на мысли, что брюнет попросту ревнует Соню. Уж больно странно он себя вел, когда видел их рядом. Но подойти и нормально все объяснить мешало упорное нежелание подруги, чтобы он в это ввязывался. А ещё практически полное отсутствие реальных фактов.

Все, что знал Марк наверняка – в детстве она и братья Рокотовы были неразлучны. А дальше… дальше следовала куча домыслов и сплетен, от которых голова шла кругом.

Что-то между ними произошло в прошлом, но Денисова никакого света на всю эту темную историю не проливала, хотя Белов и доставал ее вопросами. На предположения о ревности девушка заходилась в истерическом смехе, а на предложения поговорить с Алексом она едва ли не шипела на него и просила не ворошить эту тему.

Наконец, попытки добраться до истины он оставил, решив, что это вообще не его дело.

Бросив ещё один взгляд в его сторону, Алекс пошел в свой класс, не ответив другу. Белов тоже поспешил в кабинет. Последнее, чего он хотел, это столкнуться с мажором в дверях.

Старкова и так стало слишком много в его жизни.

К концу уроков Белов чувствовал себя подозрительно измотанным. Алгебра была предпоследним уроком. Голова раскалывалась. Формулы никак не хотели всплывать в памяти, задачи – решаться, а Старк – отворачиваться.

– Белов, ты меня поражаешь. Мы на прошлой неделе писали по этой теме проверочную. И ты заслуженно получил пять. А сейчас в чем дело? – возмущался учитель.

«Мне, блядь, тоже интересно».

– Марк, ты меня слышишь? Ты себя хорошо чувствуешь? – учитель, наконец, заметил бледность парня.

«Нет».

– Да…

– Тебя что-то беспокоит?

«Да. Пусть Старков перестанет на меня смотреть».

– Нет.

– Может, тебе пойти к врачу?

«Угу, к психиатру».

– Нет.

– И все-таки ты мне не нравишься. Знаешь что, собирай-ка ты сумку и иди в медпункт. Старков, проводи Белова к Елене Васильевне.

«Что? Нет!»

– Нет! – это было слишком резко, поэтому Марк попытался скрасить грубость слабой улыбкой. – Не стоит, я сам дойду…

– Я могу его проводить, – подала голос Соня.

– Денисова, тебе еще тройку исправлять. Белов еле на ногах стоит. Какой из тебя провожатый?

– Я провожу, не волнуйтесь, – спокойно сказал Старк, вставая.

Обречённо вздохнув, Белов пошел собирать сумку. Игнат ждал около двери.

Марк был уверен, что до медпункта они дойдут молча, но, едва они вышли из класса, Старк спросил:

– Слышал, ты отказал Мыши. Не поедешь к Рокотовым?

Марк лишь небрежно пожал плечами:

– Подслушивать неприлично. Другу можешь то же самое передать.

– Я не лезу в отношения этих двух психов, мне дороги мои нервы.

– У них могли быть отношения, если бы Рокотов не вел себя, как мудила! – Белов автоматически встал на защиту Сони, хоть в целом и придерживался такого же мнения.

– Ревнуешь? – усмехнулся Игнат. Они стали спускаться по лестнице.

– Соня – мой друг. А непонятную заинтересованность твоего Рокотова в Денисовой я бы не стал называть отношениями… Эй!

Старк схватил Белова за руку, вынуждая остановиться.

– У них взаимная заинтересованность, это раз. А тебя это бесит, как я погляжу! Неужели действительно влюбился в Денисову?

Марк выдернул руку.

– Да, меня это бесит. Только причина в другом. Из-за какой-то мутной истории между этими двумя тебя стало слишком много! Я вынужден видеть твою рожу чаще, чем мне хочется! Где он, там и ты. А уж сколько я о тебе слышу… Да меня уже от одного твоего имени тошнит, – возмутился он.

«А еще ты заебал мне сниться, козел!»

– Думаешь, я этому рад? – Игнат тоже взбесился. – Да меня уже затрахала эта ситуация! Вот только не надо меня делать крайним! Это ты во всем виноват! – выпалил он, хватая Марка за воротник рубашки. Белов схватил Старкова за запястье, намереваясь, как минимум сломать мудаку руку. – С момента, как ты появился здесь, у меня одни проблемы, ёбаный ты мандарин!

– Что ты несешь? – опешил Марк, так и не убрав руки.

«Блядь, мы когда-нибудь сможем поговорить спокойно, и чтобы моей шее при этом ничто не угрожало?»

– Правду! Спроси кого угодно, и тебе скажут, что пока у Денисовой не было тебя, Алекс был тихим и спокойным парнем! Что бы там у них не произошло в прошлом, он ее просто игнорировал, – нервное махание мажора своими конечностями не оставляло сомнений в том, что он не врёт. – Мы даже особо не пересекались в школе, потому что каждый занимался своими делами. Рокотов у нас будущий программист, и не вылезал из компьютерного класса. А у меня были свои заботы. И все было нормально! А потом тут обосновалась твоя задница. И теперь Алекс вечно на взводе, а я, как чертова Мэри Поппинс, вынужден скакать вокруг него с бубном, блядями и бухлом!

Марк, пребывающий в шоке от услышанного, нервно хохотнул при последних словах:

– Три «Б». А что? Звучит. Бубен, бляди и бухло – когда друг слегка «того».

Игнат хмыкнул, разжал пальцы и вновь продолжил спускаться.

– Так почему ты не едешь? – вернулся он к прежней теме, и тут же осекся. – Ты не подумай, я счастлив, что хотя бы там ты не будешь мне мозолить глаза, но весьма странно, что ты не хочешь составить подруге компанию.

– У меня в это же время лучший друг ДР празднует, – Марк решил, что от одного честного ответа от него не убудет. Может, мажор отстанет быстрее. – Я буду с ним.

– Понятно. Старый друг лучше… – усмехнулся Игнат.

– Ох, заткнись! – огрызнулся Белов. – Она же не в Сибирь поедет лес валить.

– Погоди, ты, часом, едешь не к тому другу, который тебя за гондонами отправлял?

Это было громом среди ясного неба. Марк встал, как вкопанный, и посмотрел на одноклассника. Тот выглядел весьма довольным собой: наглые глаза, нахальная улыбка. В целом, всем своим видом он, как обычно, буквально напрашивался, чтобы ему дали в рыло.

Прошло две недели, как мажор стал свидетелем его «трепетного» разговора с Лешей. Понятно, что трактовать брошенные другом реплики можно было по-разному, и Игнату при желании не составило бы труда поднасрать Белову. Но он отчего-то не спешил делать его посмешищем на всю школу. Лишь стал ещё больше смотреть в его сторону. Хотя, казалось бы, куда больше?.. И взгляды были иными. Полусомневающиеся, полувопросительные.

Белов хотел внести ясность с самого начала, но боялся, что банальное объяснение сделает все только хуже. Это же Старк. Перед такими людьми бесполезно оправдываться.

Подойти и грубо сказать: «Эй, слышь, я не гребаный педик!» – тоже было страшно. С его везением эту фразу услышит еще половина школы, и тогда точно хрен отвертится.

И тем не менее, до этого момента, Игнат молчал. И, решив, что Старков не придал этому значения, Марк расслабился.

И вот, пожалуйста!

Белов так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как ноги продолжили движение. То, что они перестали касаться ступенек, понял уже в полете. Носу оставалось несколько несчастных сантиметров до пламенной встречи с бетоном, когда рука вцепилась в его волосы и слегка дернула вверх.

– Ааа! – взвыл он.

«Слегка?! Да у меня там плешь образовалась, не иначе!»

– Дебил, смотри, куда идешь! Нашел способ уйти от ответа, ничего не скажешь, – вполголоса возмущался Старков.

Марк, встав на обе ноги, тут же ощутил «потери». Да, благодаря мажору, у него было целое лицо (по крайней мере, в этот раз), но он успел хорошо приложиться коленом о ступеньки.

Тихо застонав, он медленно сел на ступеньку.

– Бля…

– Белов? – Игнат присел на ступеньку выше. – Белов, ты как? Больно? Где? – он принялся осматривать голову на повреждения. – Твою мать, я из-за твоей ромашки на голове ни хрена не вижу, – и когда пальцы коснулись подбородка, Марк вскинул голову и застыл оттого, что мажор был слишком близко.

Старков тоже не шевелился. О чем тот думал, Белов не знал, его же собственные мысли бегали по голове, как перепуганные китайцы-нелегалы во время нашествия агентов миграционной службы.

Легкое движение большого пальца вверх по щеке послужило сигнальным свистком.

Марк вздрогнул и слегка отодвинулся.

– Я… я в порядке, – встать получилось только со второго раза, потому что ноги дрожали, а руки Игната он проигнорировал, предпочтя им гладкую стену.

– Давай помогу, сейчас снова ебнешься, – сказал Старк.

– Не надо, – закачал головой так, что та чудом удержалась на шее. – Я сам. Что тут идти?

Действительно, оставалась пара ступенек, и вот уже в коридоре виднелась дверь медпункта.

Только пройти эту пару ступенек Марк предпочел жопой вперед, не разрывая зрительного контакта с одноклассником. Тот тоже медленно спускался следом. Не столько для того, чтобы проводить, сколько для того, чтобы успеть словить в случае чего. Потому что видок у Марка был тот еще. Как на ногах стоял – вообще удивительно.

– Осторожно, – в очередной раз сказал Игнат, глядя, как тот чуть не навернулся.

Наконец, лестница была позади, и, все же решив развернуться, Белов припустил в сторону медпункта.

Старку только и осталось, что смотреть ему вслед и бормотать:

– И как дожил до семнадцати? С такой-то координацией? – вспомнив, что его ждут на уроке, он поплелся обратно в класс.

Залетев в медпункт, Марк перепугал медсестру, которая пила чай, не отрывая глаз от телефона.

– Что у тебя?

«Пиздец у меня!»

– Голова болит.

– А чего носишься, если голова болит? – недовольно спросила женщина.

– Я не носился.

– Здрасте. А сердце чего так колотится?

«Хуй его знает», – подумал, но озвучивать не стал. Бегал, так бегал.

Осмотр показал небольшую температуру и повышенное давление, поэтому, сообщив классной и учителю алгебры, медсестра отпустила его домой. Предварительно напомнив, что это единичный случай, и для более длительных пропусков нужна справка из поликлиники.

Ещё несколько дней спустя.

К тому времени, когда Марк проснулся, папа уже уехал, оставив на столе деньги и записку.

«Матрешка, меня ночью не жди. Заплати коммуналку, загляни в холодильник и купи пожрать после учебы. Завтрак сам себе сообразишь, а то я с недобритой харей поеду».

– Как мило, пап, – прочитав записку, зевнул Марк.

В принципе, это было одно из стандартных вариантов утра в семье Беловых. Таким уж у Марка был папа.

Разница в восемнадцать лет, конечно, чувствовалась, и для сына авторитет отца был бесспорным. Но, как казалось Марку, у родителя все же иногда детство в жопе играло. Вам отцы ночью шнурки в кроссовках меняли на розовые? А ему – да.

И такие приколы происходили раз в пару месяцев. В конце десятого класса, когда Борис Андреевич забирал пьяного сына из кафе, где тот с классом отмечал окончание учебного года, он прямо так и заявил:

– Умоляю, порадуй меня, скажи, что ты там кого-нибудь натянул? – его не волновало, что отпрыск упился в сопли. Его даже не волновало, что он может заблевать заднее сиденье его «малышки». Его волновало, что сын все ещё девственник.

А наутро, когда крошка-сын умирал с похмелья, батя, еще вчера умудрившийся осмотреть вещи Марка и не обнаруживший никаких признаков блуда, подал ему шипучку с обреченным выражением лица:

– Боже, в тот день, когда ты придешь домой с лифчиком в кармане или без трусов, я, наверное, зарыдаю от счастья, – возводил он глаза к потолку.

Поэтому, когда ЭТО, наконец, произошло, первым узнал Борис Андреевич. Марк прошел в зал, где отец смотрел футбол.

– Выдохни, у меня сегодня был секс! – торжественно заявил он. – С девушкой, – на всякий случай уточнил.

И Борис Андреевич выдохнул. С таким облегчением, словно ему сообщили, что с сына сняли обвинения в деле о серийных убийствах. Два дня обмывал это «знаменательное событие», а после добавил к постоянным подъебам ещё и подъебы «ниже пояса».

Так они и жили, поэтому к подобному проявлению «чувств» в записке Марк привык. Он знал, что отец любит его. Никогда в этом не сомневался. И такие знаки отцовской заботы были приятны.

Его бы удивило обратное. Если бы его ждал приготовленный завтрак и записка с множеством смайликов и сердечек. Такую он как-то увидел у Лехи дома. Правда, писала записку его мама, и не сыну, а своей младшей дочери.

И тем не менее, найди Марк сейчас что-то похожее, мигом бы забыл о школе и отправился искать своего родителя. А прежде проверил бы сводку новостей за последние сутки на предмет атаки пришельцев.

Отложив бумажку к другим шедеврам эпистолярного творчества, Белов открыл холодильник и принялся соображать себе завтрак. Сегодня предпоследний учебный день. И, наконец, недельный отдых.

Когда он дожевывал второй бутерброд, позвонили в дверь. Часы показывали семь утра.

«Батя снова что-то забыл?» – другого варианта Марк не рассматривал, поэтому открыл дверь, не посмотрев в глазок.

И опешил. Станислав Михайлович Рокотов, собственной персоной, стоял на пороге его дома…

– Привет, – протянул Марк, судорожно думая, что могло молодому врачу понадобиться от него, да ещё и рано утром.

Стас коротко кивнул.

– Привет. Боялся не застать тебя. Впустишь?

Белов молча отошел вглубь квартиры. Рокотов зашел и закрыл за собой двери.

– Надо поговорить.

========== Глава 11. Вишенка на торте и дурное предчувствие ==========

Через несколько минут, ставя на стол две кружки с чаем, Марк спросил:

– И зачем там я? Чем я могу помочь? – сел напротив гостя и пододвинул ему конфетницу.

Стас сидел за столом и внимательно изучал кактус на подоконнике. К слову сказать, единственное растение, которое росло и здравствовало в доме Беловых.

– Одно твое присутствие – уже невыразимая помощь для нее. С момента, как вы сдружились, с Соней произошли положительные изменения. Именно поэтому я и прошу тебя быть рядом с ней в этот день. Поверь, Марк, если бы я мог тебе объяснить все, я бы это сделал, но не думаю, что имею право.

– Ну, знаешь ли, – усмехнулся Белов, – если уж речь зашла о правах, то у меня они тоже есть, а приходить в мой дом и говорить: «Чувак, насри на своего лучшего друга и приезжай ко мне, потому что так надо Соне, но больше я ничего сказать не могу» – не самое удачное решение проблемы, тебе так не кажется?

– Но ты же ее друг, – с просительным выражением лица Рокотов был похож на ребенка, который клянчит третий кусок торта на празднике. Марк же чувствовал себя так, словно это ему почти тридцатник под сраку.

– Да. Но у меня есть еще один друг, – он принялся вдалбливать Стасу очевидные факты с максимальным спокойствием, – с которым я едва ли не с горшка знаком. У него день рождения, и он меня ждёт. Так почему я должен менять свои планы, да ещё когда меня пытаются использовать втемную?

– Никто тебя не использует. Я просто не могу сказать тебе всего. Ты разве не замечаешь, что происходит с твоей подругой в последнее время? – спросил Рокотов прямо. Белов отвел взгляд.

Да, он замечал. Соня сильно изменилась. В день их знакомства к нему подошла приветливая, общительная девушка. Сейчас же она стала более замкнутой, ограничив весь круг своего общения Марком и парой знакомых по внеучебной деятельности. Успела отхватить пару троек и вообще была натянутой, как струна. Белов не раз спрашивал, что происходит, но Денисова отмахивалась, ссылаясь на бессонницу и кучу забот в доме. Версия с бессонницей казалась правдоподобной, тем более этому было подтверждение в виде темных кругов у девушки под глазами, и Марку ничего не оставалось, как оставить расспросы.

– Вижу! Только что мне сделать, если она ничего не говорит? Я бы, может, и помог…

– Тут ты ей не поможешь. Потому и не говорит. Единственный человек, который может что-то сделать, предпочитает продолжать вести себя, как мудак. Я, конечно, мог бы попытаться его угомонить, только там так много всего накручено, что я, скорее всего, сделаю хуже… Проще сразу прибить засранца… Но совесть не позволяет мне расправиться с единственным братом, – Стас напряженно улыбнулся, но тут же снова стал серьезным. – А ты – другое дело. С тобой ей спокойно. Марк, я бы ни за что не стал наглеть, если бы не обстоятельства, поверь. Но я вижу, что она на грани. Пожалуйста, не оставляй ее…

Марк сделал глоток чая, дабы слегка успокоить нервы и попытался зайти с другой стороны:

– Рядом с ней будешь ты! Ты что, не защитишь ее от нападок своего брата? И потом, ты мне как-то сказал, что я ее недооцениваю. Мне припоминаются некие слова о стальном стержне…

– Да, это было в начале года, до того, как мой брат начал чудить, – выдохнул Стас, крутя кружку в руках, – а сейчас у меня полное ощущение, что в Соню вмонтировали пружину… Пока она в сжатом состоянии, но ты отличник, и прекрасно должен понимать, что произойдет, когда ее перестанет что-либо удерживать. А по поводу защиты… Моей помощи она не примет. Не в этом случае, – он отвел глаза. – Это долгая история…

– Знал бы ты, как вы меня задрали с этой фразой! – взбесился Белов. – Я, блядь, не знаю, что у вас там за тайны, и…

– Марк, сейчас на это нет времени! – Стас всплеснул руками. – Пойми, моя семья ждет Денисовых. Соня не сможет не прийти, она не даст Алексу повод обвинить её ещё и в трусости. – Марк, уставший барахтаться в океане недосказанности, недопонимания и ещё куче всяких «недо-», молниеносно выхватил из всего объяснения слова «ещё и». – Я ее знаю – она придет. Только вот чего ей это будет стоить… Леля весь вечер будет стрелять в нее ядовитыми дротиками. Но даже они покажутся Соне комариными укусами, по сравнению с тем, как ее может ужалить мой брат. За полтора года он поднаторел в этом деле.

Белов сощурился.

– Ладно, Алекс… в эту тьму тараканью я уже не лезу. А вот откуда у Лели такая злоба в адрес Денисовой? Я знаю, что Громова далеко не ангел! Она растрепала историю с матерью Сони на всю школу, но почему? У всего должно быть объяснение! Даже такая ёбнутая стерва, как она, должна следовать какой-то логике! – он так разволновался, что неосознанно повысил голос. – Что такого сделала ей Соня?

– Это долгая…

– Знаешь, что? – Марк медленно поднялся. – Пиздуй-ка ты на хуй отсюда, именинник! Дверь за собой захлопнешь. Заранее поздравляю! – взял нетронутую кружку Стаса, вылил содержимое в раковину и включил воду, демонстрируя, что разговор окончен. Рокотов не спешил вставать, но Белов, слегка успокоившись, решил не гнать гостя в шею.

– Леля была влюблена в меня с восьмого класса, – тихо признался Стас. Марк выключил воду и поставил кружку на полку, но не стал садиться обратно, боясь спугнуть момент откровения. – Она завидовала Соне, в том, что она проводит со мной и Алексом столько времени.

– А ты что? – спустя время спросил Белов. Стас сидел, сгорбившись над чашкой чая и опустив голову.

– А я был влюблён в другую девушку.

– Соню? – Марк был уверен, что прозвучит «Да», но спустя пару секунд мужчина покачал головой.

– Нет. Не в Соню. О моих чувствах никто не знал. Вообще никто. Но Леля была уверена в том, что я неровно дышу к Денисовой. Я знал, что рано или поздно их дружбе придет конец. Впрочем, это долг… эм… не важно. Правда, это уже не важно, – Стас снова покачал головой. Казалось, ему до сих больно от одних только воспоминаний. Наконец, он поднял взгляд на Белова. – Марк, я обещаю, если в ближайшее время после ваших каникул ситуация не изменится, и Соня не решится, я сам расскажу тебе правду. Не всё, но то, что поможет тебе понять, в каком хаосе девчонка живет последние полтора года. Но давай мы отложим это пока.

– Нихуя не понимаю. Как у вас все сложно…

– Знаю, – усмехнулся Рокотов. – Так ты приедешь?

Марк думал. Наконец, кивнув собственным мыслям, выдал:

– Чисто теоретически я могу позвонить Лехе и сказать, что приеду тридцатого… Конечно, меня за это не осыплют лепестками роз, но он парень отходчивый.

Стас, сжав кулаки, подвинулся ближе:

– Это значит «Да»?

Белов покачал головой, слегка улыбнувшись:

– Это значит «Да, но если ты даже в мыслях попытаешься оставить меня в дураках, я пешком свалю из вашей царской избы, и лес меня не остановит! И Соню с собой возьму! И пусть вся ваша золотисто-платиновая компашка катится к чертям на Мальдивы!»

Облегченная улыбка была ему ответом.

Но Марк не разделял радости Стаса. Ему предстоит находиться под одной крышей с кучкой мажоров, их напыщенными предками, терпеть их взгляды, сравнимые с разглядыванием костей динозавра в краеведческом музее. И, как вишенка на торте, замыкало череду «приятностей» предполагаемое присутствие Старка. Прекрасно, хули.

«Ох, чую жопой – эти выходные я не скоро забуду», – и едва успел додумать мысль, как раздалась трель звонка, заставившая вздрогнуть обоих.

Марк пошел к двери. В этот раз он проявил благоразумие, глянув прежде в глазок. Глянул и тихо сполз на пол. Потому что в гости к нему пожаловала та самая вишенка. Которая с торта.

Стас, вышедший из кухни, нахмурился и вопросительно кивнул на дверь.

– Это Старков! – шепнул Марк. Рокотов вытаращил глаза.

– Не знал, что вы в гости друг к другу ходите, – тоже зашептал он.

– Мы и не ходим. Я понятия не имею, что он тут забыл.

– Может, у него что-то срочное…

– Ага, в семь утра? Ладно, надо открывать, – Марк встал.

– Погоди, – Стас схватил руку Белова, – не подумай ничего такого, но он друг Алекса, и в силу этого не особо меня любит… Нельзя, чтобы он меня видел.

– Хмм… Предлагаешь спрятать тебя в шкаф? – скептично усмехнулся Марк.

– Зачем сразу в шкаф? Я могу тихо где-нибудь посидеть.

Снова раздался звонок. Марк вздохнул.

– Иди в дальнюю комнату. И не высовывайся. Практика показывает, что наши диалоги с этим придурком долгими не бывают. Да, и не обращай внимания на крики. Практика также показывает, что наши разговоры не бывают спокойными.

Стас скрылся из виду, и Марк открыл двери.

Старк уже говорил с кем-то по телефону, стоя к нему боком. И выглядел так, словно только что снялся в рекламе. Волосок к волоску, идеально сидящие черные брюки и светло-серая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, начищенные до блеска туфли без единого пятнышка грязи.

«И это в конце октября, когда кругом болото. Пижон», – подумал Белов, видя это вопиющее безобразие.

Не так должен выглядеть школьник в семь утра. Сам Марк обычно в это время был похож на сбежавшего шизика из психушки, где его лечили током. Гнездо на голове, морда мятая, красавчик – глаз не отвести. Да он бы так и выглядел, если бы не еще более ранний визит Стаса.

Игнат коротко кивнул Белову и вернулся к телефону, с хмурым видом что-то кому-то объясняя. Словно это не он только что насиловал звонком его барабанные перепонки. Марк опешил, но все же распахнул дверь пошире, молча приглашая наглого посетителя в дом. Но тот либо действительно не увидел этого, либо задался целью вывести Белова из себя с утра пораньше.

– Так и будешь стоять? – не выдержал Марк. – Или…

– Секунду, – холодно бросил Старк.

Это хамство и определило, в каком жанре у них будет проходить беседа на этот раз.

Белову вспомнилась их первая встреча в цветочном. Тогда мажор больше всего взбесил его своим явным неуважением к чужому времени.

«Ничего, никогда не поздно учиться новому!»

Опасно улыбнувшись, Марк сделал шаг на лестничную клетку. Конечно, не мешало бы послать придурка, но не хотелось устраивать ссору.

«Да и потом, этот конченый все равно примется долбиться в двери, когда наговорится».

Поэтому Белов сделал то, что сделал, а именно хватанул мажора за шиворот и потянул в квартиру. Тот не смог оказать должного сопротивления, а когда споткнулся о порог квартиры, то пролетел полметра по коридору и, наконец, шлепнулся на задницу.

Все это, несмотря на ситуацию, было проделано с прирожденной грацией. Белов, так тот вообще первый раз видел, чтобы на причинное место плюхались с таким королевским самообладанием.

Если он, Марк, куда-то падал, то делал это знатно. Так, чтобы настроение – в говно, одежда – в стирку, а иногда – сразу в мусорку, а бабушкам у подъезда – бессмертная тема для обсуждения в подарок.

А у этого гада даже ни один волос от прически не отбился. Но отдельно бесило, что его порыв Игнат не оценил. Лишь смерил его насмешливым взглядом, продолжая что-то втирать своему собеседнику. А точнее, как выяснилось спустя пару секунд в тишине коридора, собеседнице.

«Не-на-ви-жу!»

Лишь когда вконец взбешенный Марк пнул незваного гостя, тот, оторвав взгляд от телефона, произнес:

– Ладно, солнце, – протянул Старк, – я тебе наберу позже. А то мне одна дворняжка сейчас все брюки заляпает.

– Ты совсем охуел? – возмутился Белов.

– Привет, Апельсинка. Мне хватит пяти минут, так что не спеши ставить чайник, – заявил Игнат, вставая и лучезарно улыбаясь.

Марк в очередной раз поразился наглости засранца.

– А кто тебе чай предлагает? Давай, выкладывай, что там у тебя, и пиздуй, – Белов сложил руки на груди. – И имей в виду: две минуты из пяти ты уже потратил, пока трепался со своим солнцем!

– Поверь, последнее, что я хотел делать, это вставать в пять утра, чтобы приехать в эту жопу мира к семи! – говорил Старков, поднимаясь и отряхиваясь. – Но речь идет о моем друге, поэтому выбора у меня немного. Да и ты будешь заинтересован в этом не меньше, когда узнаешь.

– Время идет.

– Это правда, что Соня собирается свинтить от Рокотовых к вам? В некие… Песенки? – спросил мажор, засовывая руки в карманы.

– В Весенки, – поправил Марк. – Да, есть такое дело. А по телефону это нельзя было узнать?

– Понятно, – хмуро кивнул Старк, проигнорировав последний вопрос. – Откажись от этой идеи, пока не поздно.

– С какого такого хуя? – опешил Белов.

– Алекс узнает – хана тебе. – Игнат пожал плечами.

– Твой Алекс не Господь Бог, – усмехнулся Марк, – чтобы решать, кому куда можно и нельзя ездить.

– Белов, не тупи. Мы с тобой недавно о чем говорили? Алекс и так не в себе. А если он узнает, что Денисова собирается уехать в какую-то глушь, где куча бухла и мужиков… – Старков многозначительно замолчал, предлагая однокласснику самому додумать остальное, но Марк жеста не оценил. Не хрен судить о его друзьях по себе любимому!

– Послушай, Соня сама решила ехать. Мои друзья – адекватные люди, и их будет не куча, а всего четыре человека. Она будет со мной. Ей ничего не угрожает. А все остальное, прости, не ваше собачье дело!

– Ты идиот? Ты не видишь, что происходит? Поверь мне, Алекс не может похвастаться большими резервами терпения.

– Я правильно понял, что ты за меня волнуешься?

– Да нужен ты мне, – поморщился мажор. – Белов, ты же знаешь, как устроены бабы. Да, у этой парочки сейчас проблемы, но ты же должен понимать: стоит ему состроить виноватую гримасу и купить цветы, как она мигом забудет все обиды и кинется планировать свадебное путешествие. Ты окажешься за бортом.

– Я не могу оказаться за бортом, потому что я мы с ней всего лишь друзья! – огрызнулся Белов.

Игнат уже хотел отбить ответ, как его взгляд зацепился за что-то. Марк, мысленно выругался, увидев, за что именно. Около двери стояли туфли Стаса.

– Это моего друга, – быстро нашелся он.

– Друга? – приподнятая бровь Старка была плохим сигналом… – И где он?

– В комнате…

– Дай угадаю, – Старков наклонился ближе, – спит?

«Твою мать!»

Ну да, а что ещё можно подумать… семь утра, в его квартире вроде как ночевал некий друг. А если добавить, что Марк уже не в первый раз палится…

Конечно, большинство решило бы, что они с другом просто кино до ночи смотрели, но кто сказал, что Старк нормальный?

– Да, спит, – процедил Марк, – и если ты сейчас решил, что я буду оправдываться, то круто ошибся, Старичок. Можешь считать, что свой гражданский долг по отношению ко мне ты выполнил, – он обошел одноклассника, взялся за ручку и потянул дверь на себя, планируя намекнуть, что пора сваливать. И даже слегка ее приоткрыл, но в металл впечаталась ладонь Игната, закрывая ее с громким хлопком.

– Белов, последнее китайское: поменяй планы. Алекс, разумеется, не убьет тебя. Но в том, что ты пожалеешь о своем дурацком приглашении, можешь быть уверен. Ты, блядь, эти Лесенки будешь вспоминать с содроганием.

– Весенки, – машинально поправил Белов, стараясь не выдать своего состояния.

Самой чувствительной его зоной была шея. И именно в нее сейчас шептал проклятия разъярённый Старк.

Решив, что лучше посылать врага, глядя ему в глаза, Марк повернулся. Зря.

Теперь он был зажат вешалкой для одежды слева, и рукой мажора – справа. А напротив него, в катастрофически опасной близости, находился тот, кто не уставал трахать ему мозг уже два месяца.

Завидев состояние одноклассника, Игнат лишь криво улыбнулся и наклонился еще ближе.

– Значит, говоришь, друг спит? – шепнул он ему в губы.

Воспоминание о том, что они не одни, вернулось вместе со здоровой злостью.

Хватанув засранца за галстук, он слегка оттянул его от себя, и процедил сквозь зубы:

– Пять минут прошло! Дальше я сам разберусь. А свои советы в жопу себе засунь, – и, оттолкнув парня от себя, тут же воспользовался освободившейся площадью для того, чтобы пройти вглубь коридора.

Старк невозмутимо поправил галстук, небрежно осмотрел коридор и, холодно взглянув на Марка, заявил:

– И все же подумай о том, что я тебе сказал недавно. В том, что происходит сейчас с Рокотовым, виноват ты. Хотя бы ради подруги не делай глупостей, – а потом сам открыл двери и вышел в подъезд.

Белов встал в дверном проеме, но не спешил закрывать дверь. Он привалился к косяку и отрешенно смотрел, как Старков замер перед ступеньками, словно решая, все ли он сказал. Марк впился взглядом в напряженную спину.

Наконец, Игнат повернулся к нему.

– Да, и еще… Конечно, решай сам, но я буду безумно рад, если ты и к Рокотовым не пойдешь. Не хрен тебе там делать.

Почему-то стало обидно, но Марк лишь язвительно спросил:

– Не много на себя берешь? А, может, это будет решать именинник?

– Блядь… дай мне наконец отдохнуть от тебя, – устало выдохнул Игнат и стал спускаться.

Белов молча смотрел ему вслед.

Когда он закрыл дверь, Стас вышел из укрытия.

– А он прав, – тихо заметил Рокотов.

– В чем? – буркнул Марк, проходя на кухню. И тут же подумал о том, как много слышал его первый гость.

– Я, как и Игнат, вижу Алекса не только в школе. Все это действительно началось с начала сентября. Ты… я не знаю, как это правильно объяснить… Ты не только вселил в Соню больше уверенности в себе, она стала выбираться из своей скорлупы. Сейчас мой тупоголовый брат никак не примет этих изменений. Он не готов был к тому, что она кем-то заинтересуется. Ты запустил в нем некий процесс. Он бесится, делает ошибку на ошибке. В целом, я согласен с Игнатом. Он не побоялся выразиться грубо. Во всем этом есть твоя вина. Вот только я, в отличие от него, рад этим изменениям. С Алекса слой за слоем стали слетать маски. А это то, чего я уже не ожидал увидеть.

Марк, заварив себе чай, обхватил кружку обеими руками и отошел к окну.

– Да как он смеет раздавать мне указания? – бормотал он себе под нос.

Стас удивленно моргнул. Его вообще слышали? Но в следующую секунду Белов повернулся к нему, странно блеснув глазами.

– Решено. Я поеду к вам. Но с тебя ответный жест. Пообещай, что поможешь нам добраться до деревни моего друга на следующий день. Я и так жертвую своей тонкой душевной организацией ради Соньки, соглашаясь терпеть общество Старкова чуть ли не сутки. Оставаться там еще дольше я не намерен.

Стас согласно закивал.

– Конечно, я организую машину. Поедете на моей, попрошу водителя отца вас отвезти. Я все равно вынужден буду зависнуть дома дня на два. Только заранее сообщишь мне адрес.

– Договорились.

Через несколько минут, в одиночестве допивая чай, Марк вспомнил слова Старка. Он понимал, что просто так мажор действительно не стал бы к нему приезжать.

Видимо, Рокотов-младший на самом деле завелся не на шутку.

Соня на пределе.

А уж сколько вольт выдают они со Старковым…

«Да, кто-то из нас явно не переживет этих выходных».

Комментарий к Глава 11. Вишенка на торте и дурное предчувствие

*в ожидании новой главы*

– Глава закончена, выложена на читательский суд и редактированию не подлежит! – автор сказал свое последнее слово, и Марк, утирая слезы, поплелся звонить Лехе.

Стас довольно потирает ладошки. Игнат и Алекс тихо переговариваются, и, кажется, молятся.

Соня безумно рада решению автора и собирает вещи.

А мы отправляемся на новую дислокацию – роскошный пригород города-миллионника. С этим вас и поздравляю, дорогие читатели))

И еще. Не помню, можно ли заранее поздравлять с праздником Светлой Пасхи. Поэтому я просто желаю вам хороших праздников.

========== Глава 12. В эпицентре пиздеца ==========

Глава построена по принципу «настоящее – недавнее прошлое». Приятного чтения)

Марк лежал на кровати, закинув руки за голову. Он был так вымотан морально, что сил на раздевание не нашлось, так и упал на кровать в костюме. В комнате было темно, глаза отдыхали от яркого освещения в большой зале, где проходило торжество. Со стороны приоткрытого балкона доносились взрывы хохота. Хозяева вышли проводить последних отъезжавших гостей. А те, которые оставались на ночь, уже разошлись по комнатам.

За окном глубокая ночь. Празднование, наконец, подошло к концу. Но Марку не спалось.

Перед глазами пролетали кадры сегодняшнего дня.

«Что ж, вечер был чуть менее кошмарным, чем я планировал».

Их с Соней еще днем привез охранник девушки, Владимир. Привез, выгрузил и уехал обратно в город. Предполагалось, что здесь, в доме друга Андрея Денисова, где достаточно своей охраны, Соня будет в безопасности. Андрей Сергеевич планировал приехать ближе к вечеру на пару часов, после должен был уехать в аэропорт.

Соня познакомила Марка с четой Рокотовых. Михаил Валерьевич пожал Белову руку, благодаря за визит, в то время как его молодая и красивая супруга окинула любопытным взглядом джинсы и толстовку парня. С небольшим опозданием на улицу вышел сам именинник и с широкой улыбкой стал принимать их поздравления.

Михаил Рокотов произвел приятное впечатление. С отцом Сони Марк уже успел познакомиться. Он знал, что двое мужчин – давние друзья, и теперь понимал, почему. Такие, как Михаил, располагали к себе с первого взгляда.

Чего нельзя было сказать о его жене, Оксане. Помимо внутреннего неприятия, Белова удивило то, что она слишком молода. Выглядела на тридцать пять, не больше, в то время как Михаилу было под пятьдесят.

И хотя в целом чета Рокотовых смотрелась гармонично, разница в возрасте не могла не бросаться в глаза. Но ладно, десять лет, пятнадцать – в наше время это уже норма. В голове крутился другой вопрос: и эта красивая и ухоженная женщина – мама двадцатишестилетнего Стаса? Во сколько она его родила? В восемь?

У Марка язык чесался спросить Соню, но он вовремя его прикусил.

Во-первых, это действительно не его дело. Во-вторых, он вспомнил, как в прошлом году они с отцом забирали маму Леши из салона красоты, в день их двадцатилетней годовщины. Марк тогда чуть глаза на асфальте не оставил от шока. Тетя Лена, будучи тридцати восьми лет от роду, выглядела, как старшая сестра Лёхи. А на фото, где запечатлели всю семью Синицыных: родителей и их двоих детей, Синицын-старший выглядел, как отец-одиночка всех троих.

Так то была обычная семья со средним ежемесячным доходом. А тут такие капиталы… Вполне разумно, что жена Рокотова может позволить себе оставаться неподвластной времени. Все-таки наука не стоит на месте, а женская красота – та же гонка вооружения. Туда готовы бочками вливать деньги, лишь бы был результат.

«Вон, к примеру, Ротару – уже сколько лет бабе, а она и не думает стареть», – покрутив эту мысль и так, и эдак, Марк выключил режим «Холмс на задании» и включил «Очаровашку».

А дальше понеслась круговерть рукопожатий и прилизанных «Мне тоже очень приятно». Столько бесполезных знакомств, которые ему не пригодятся… Ну, вот зачем ему, парню из простой семьи, который подумывает стать экономистом, нужно знать, как зовут главного редактора известного журнала, специализирующегося на дизайне интерьера? А зачем ему контакт недавно открывшегося элитного салона красоты для собак?

Вспомнив, как владелец этого салона втюхивал всем свои визитки, Белов фыркнул и повернулся на бок. Но все это ещё ничего.

Знакомство с представителями верхушки экономической пирамиды было не таким болезненным, как знакомство с их отпрысками. Все-таки многие из присутствующих взрослых сами поднимались в гору, поэтому проявляли гораздо больше лояльности к другим. К тем же официантам они обращались со спокойной вежливостью, а не так, словно это крепостные.

А вот представители золотой молодежи не могли похвастаться такими добродетелями, как простота и порядочность. Хотя встречались и не заносчивые отпрыски богатых родителей, их было слишком мало.

Марк старался не терять хорошее расположение духа после очередной замаскированной шпильки в его адрес и не обращать внимания на мелкие подначки. Тем более рядом была Соня, которая умело обходила острые углы там, где разговор касался его, и ловко осаждала зарвавшихся мажоров.

Марк поморщился, вспомнив, как чуть не выставил себя на посмешище.

Еще днем, сбившись со счета после пятого десятка гостей, он диву давался, где они все будут размещены. Да, дом был большой, но не настолько же. Это он и спросил у Сони.

Но ответить ему решила стоявшая неподалеку Леля. На ее смешок Белов с Денисовой сразу обернулись, и по ехидному взгляду голубых глаз Марк понял, что сейчас его будут пытаться размазать под плинтус. Мимолетом он отметил, как небрежным движением Игнат попытался взять девушку за локоть и увести. Но Громова почуяла запах крови. Не пытаясь даже скрыть своего презрения, она пояснила:

– Это у тебя каникулы, да у родителей твоих отпуск. А у тех, кто чего-то добился в этой жизни и кому есть, что охранять, выходные бывают редко. Завтра большинство этих людей, – блондинка плавным жестом обвела зал, – вновь будут сидеть в своих креслах, решая множество вопросов. И все для того, чтобы по-прежнему оставаться при своих капиталах. Впрочем, не забивай себе голову, тебе не понять. Вам-то терять особо нечего. Можно и расслабиться, – улыбнулась она почти по-дружески.

Это было первое прямое оскорбление за вечер. Надо было что-то отвечать. И быстро. Но вместо этого Белов почему-то посмотрел на ее спутника, ожидая комментария и от него.

«Давай, дополни ответ, чтоб я уже сразу по всем статьям отбивался», – думал он, переводя взгляд на Старкова. Но был крайне удивлен выражением лица Игната.

«Святые буфера, этого не может быть», – ей-богу, если бы ситуация позволяла, он бы присвистнул.

Потому что Игнат был смущен. По всем видимым признакам, ему было неловко за свою подругу. Старк перехватил его взгляд, и на пару секунд Марк потерялся. Но этих секунд было достаточно, чтобы возмущенная хамством Громовой Соня подняла брошенную в друга перчатку.

– Боже, дорогуша, а ты-то с каких пор стала забивать этим голову? – усмехнулась Денисова, и парни разорвали зрительный контакт. – Насколько мне известно, твоя связь с экономикой ограничивается лишь двумя вещами: попросить пополнить карту и подписать чек в магазине. Всё. А что до сохранности капиталов… Уверена, что никто из присутствующих здесь людей даже близко не переживал за свои сбережения так, как это будет делать твой будущий муж, – послышались смешки, Марк и сам с трудом удерживал серьезное выражение лица. – Знаешь, на вашу свадьбу я пришлю твоему супругу подарок – пособие «Как не превратиться из принца в нищего, если в принцессы досталась ведьма-шопоголик», – закончила шатенка с легкой улыбкой.

Игнат, который практически не отходил от Громовой, пробормотал:

– Солнце, пойдем прогуляемся, – и увел пунцовую от злости девушку, кинув на Соню бешеный взгляд.

Соня, по-прежнему улыбаясь, лишь отсалютовала ему бокалом. Марк смотрел им вслед. Он уже сто раз пожалел о том, что приехал сюда.

– Не стоило. На Громову обижаться – себя не уважать.

– Ты защитил меня от нее, даже не подозревая, чем это для тебя обернется, – Денисова пожала плечами. – И вообще, я два месяца, с тех пор, как у меня появился ты, ждала повода, чтобы ответить ей. Но она из-за твоих справок стала такой смирной. Аж зубы сводит. А тут выпал такой шанс. Да поставить ее на место было моим святым долгом! – улыбнулась она Марку. На этот раз улыбка была искренняя.

Марк улыбнулся в ответ и вновь устремил свой взгляд в сторону ушедшей парочки. Весь вечер он был на пределе и не мог дождаться возможности уйти. И Старк, который прожигал своими зелеными лазерами, не добавлял ему комфорта.

– Я знаю, что ты ждешь-не дождешься, когда все закончится. Давай, мы еще полчасика тут побудем, и пойдем отдыхать. Я сама устала так, словно вагоны разгружала.

Марк хотел прокомментировать, что в своем легком платье и на каблуках девушка меньше всего похожа на грузчика, но осекся, увидев взгляд, который был направлен куда-то позади него.

Белову не нужно было поворачиваться, чтобы понять, куда смотрела Соня.

«Да, пожалуй, она действительно устала. От такого немудрено…»

Словесно-зрительный спарринг Рокотов – Денисова был едва ли не гвоздем этого вечера. Разумеется, для тех, кто знал о настоящей картине в их отношениях. Остальные же пребывали в полной уверенности, что они ребячатся. Некоторые даже вскользь обсуждали вероятность того, что они поженятся. Марк поражался тому, насколько слепы могут быть люди.

Но в целом, он уже перестал удивляться. И подобным разговорам, и странной логике, по которой эти двое действовали.

Ну, был у них конфликт. И что? Миллионы случаев, когда друзья ссорятся, и дружба заканчивается. Так зачем травить душу друг другу вот такими вот «трепетными» встречами? Не проще было Алексу сказать: «Прости, пап, но я не хочу видеть эту овцу. Она меня бесит. Поэтому вы веселитесь, а я пойду трахать телок в клуб»?

Да и Соня могла бы объяснить своему отцу, что разочаровалась в друге, и не хочет больше с ним видеться. Но нет.

Он как раз придумывал очередное вполне логичное решение этой проблемы, когда ударной лавиной его накрыл шок. К такому он не был готов.

Марк сам не понял, как это произошло. Он буквально на секунду отошел, чтобы принести Соне бокал с шампанским, а, повернувшись, увидел, как Алекс, сияя самой дружелюбной улыбкой, подал Денисовой руку. И не успел Марк прийти в себя от увиденного, как его добил ответный жест Сони. Ослепительно улыбнувшись, шатенка протянула ему свою ладошку, и парочка пошла танцевать.

Марк был в ступоре. На протяжении последних часов он был свидетелем тому, как Денисова и Рокотов-младший раунд за раундом доводили друг друга до бешенства. И тут нате вам! Медляк!

Очень удобно около него остановился Стас. Марк не стал терять времени.

– Напомни-ка мне, каких там трудов ей стоило сюда прийти? – прошипел Марк, стараясь удержать на лице улыбку.

– Ты о чем? – не сразу понял Стас, но быстро исправился. – А, ты об этом. Ну, согласись, если они не афишируют свои дрязги, было бы странно, не потанцуй они ни разу, – словно извиняясь, сказал он.

– Странно? Странно то, что мой друг дрова в одиночку рубит, в то время как моя подруга венские вальсы танцует с тем, от кого ей следует держаться подальше! – парировал Марк, и, не дожидаясь ответа, отошел.

Решив, что нет смысла прожигать парочку взглядом, Марк подумал, что у него есть минут десять, чтобы освежиться.

«И привести себя в чувство».

Неспешным шагом он побрел к выходу из залы, поднялся по лестнице. И уже одолевал последние ступени, когда из ближайшей к лестнице комнаты вышел Игнат. Марк остановился.

Старк, не замечая его, тихо закрыл дверь и только потом увидел, что уже не один.

– О, это ты, – пробормотал он и тут же нахмурился.

А Марк почему-то продолжал стоять и просто смотреть на него, не говоря ни слова. И думать о том, что в последнее время он совершает все больше необычных для себя действий, которые объясняются лишь туманным «почему-то».

Вот, например, какого черта он стоит сейчас тут? Он может потратить это время более продуктивно. Скажем, Лехе позвонить. Тот хоть и понял ситуацию, все равно сейчас работает за двоих. Мог бы подбодрить друга тем, что ему самому в данный момент ещё хуже. Лешка бы оценил жест.

Но нет. Он «почему-то» торчит тут, рядом с человеком, который в его личном ассоциативном ряду стоит между беспросветной жопой и полным пиздецом.

С трудом вспомнив, что ему сказал Игнат, Марк выдавил:

– Я… А ты… это твоя комната?

– Нет, я проводил Лёлю. Она выпила лишнего, – Игнат странным взглядом окинул его. – А где твоя хозяйка?

И снова голос самовлюбленного ублюдка, от которого Марк едва не застонал.

«Боже, лошара, ты серьезно надеялся, что вы поговорите, как нормальные люди?»

– Да пошел ты, – бросил он, делая шаг.

Марк уже прошел половину пути, когда глухие шаги по ковру раздались сзади.

– Эй, стой. – Белов даже не замедлил хода. – Да подожди ты!

Марк дошел до своей гостевой спальни с железным намерением захлопнуть дверь перед носом мажора, независимо от того, успеет он просунуть туда какую-либо часть своей тушки, или нет.

«Было бы даже приятно отжать к хренам эту тупую голову».

Но Старк ускорился и едва не в прыжке положил руки ему на плечи, резко разворачивая.

– Бля, да что тебе надо? – Белов возмущенно скинул с себя его руки и отошел на два шага назад, спиной упираясь в дверь.

– Подожди, я не то хотел сказать… – начал было Старков, но Марк перебил.

– А что ты хотел сказать, когда называл Соню моей хозяйкой?

– Я сделал это на автомате.

– А с каких пор ты считаешь необходимым что-то мне объяснять? Сделал, и сделал! – выпалил Марк. – Шел бы себе дальше. Или ты думаешь, что сказал что-то несоизмеримо обиднее, чем-то, что я слышал до тебя? Поверь, это не так. Твой язвительный комментарий даже в топ-10 не попадет, так что расслабься!

– Ты хочешь, чтобы я извинился, что тебе досталось от моих знакомых за то, что ты с ними не в одной социальной прослойке? – Игнат усмехнулся и покачал головой. – Ты знал, куда ехал. Извинений не будет.

Марк возмущенно начал:

– Да ты… – и тут же осекся, когда внизу какая-то парочка, смеясь, пересекла холл и вышла за двери.

Второй этаж был панорамным. Почти по всему периметру этажа располагались комнаты, которые объединяли общие коридоры, огороженные с внутренней стороны для безопасности. Они, в свою очередь, вели к лестницам на первый этаж с двух сторон.

Быстро оглядев со своего места первый этаж и не обнаружив там никого, чье внимание он мог привлечь, Марк повернулся к однокласснику и прошипел сквозь зубы:

– Послушай, Старков, мне не нужны извинения. Тем более от тебя. Ты мне ещё в самом начале сказал, что от тебя их ждать не стоит. А я все-таки отличник, если помнишь. И быстро запоминаю новую информацию, – глаза Старкова бегали по его лицу, несколько раз он пытался вклиниться в монолог Белова, но тот не давал ему такой возможности, вываливая скопившееся за последние недели раздражение. – Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Плевать, что думают обо мне все те, кто так или иначе сегодня пытался меня задеть. Я лишь хочу, чтобы ты знал: надо уметь отвечать за свои слова. Ты хочешь видеть во мне оппонента? Да на здоровье! Я блестяще справляюсь. Дерзай! Только зачем ты потом пытаешься оправдаться? – Старк шагнул к нему, но Марк кивнул в сторону лестницы. – Давай, иди, улыбайся тем, кого ты считаешь равным себе, а меня, будь добр, оставь в покое, – закончив проповедь, он, оттолкнув мажора в сторону, зашел в комнату.

Захлопнув двери, Марк сел прямо на пол, переводя дыхание. Сердце колотилось, словно пробежал стометровку.

«Что, блядь, со мной происходит? Старк, сука, чтоб тебе пусто было!»

Лехе звонить уже не хотелось. Не то было настроение. Так и просидел под дверью, пока не услышал удаляющиеся шаги.

Марк перевернулся на живот и подложил под голову декоративную подушку. Закрыл глаза и помимо воли перед глазами всплыли финальные кадры его пребывания на этой ярмарке тщеславия.

Когда он спустился вниз через минут пятнадцать, Игната уже нигде не было. Белов был этому невероятно рад, видеть мажора совершенно не хотелось. Он подошел к Соне.

Девушка была слегка притихшей. Глаза усталые, губы дрожат. Только сейчас Марк в полной мере осознал, что означали слова Стаса. Вся эта иллюзия давней дружбы с тем, кто отравляет жизнь, действительно давалась ей с трудом. Неизвестно, кому из них было сложнее сегодня: Марку, который был чужим на этом празднике жизни, или «своей» Соне.

Но последний час был особо тяжким. После танца Алекс словно забыл про существование Сони. Никаких подковырок, никаких взглядов. Денисова старалась держать лицо, но когда они случайно стали свидетелями, как Рокотов трахает ухо своей спутницы, зажав ту под лестницей, она не выдержала, развернулась и вернулась в зал.

Еле успокоив свою «подопечную», как в шутку называл Соню Стас этим вечером, Марк все же уговорил ее покинуть торжество и пойти спать. И, проводив подругу, он с чистой совестью отправился к себе.

От не самых веселых дум отвлек стук в дверь. Только не успел Марк и моргнуть, как деликатное постукивание тут же сменилось громкой долбежкой.

«Кто это там к праотцам торопится?» – злился Белов, вставая с кровати.

Уже собирался отчитать гостя, который явно ошибся дверью (другого объяснения парень не видел, так как кроме Сони к нему никто не мог прийти, а она уже должна была тихо посапывать под одеялком). Но упреки застряли в глотке, когда он увидел гостя.

В обнимку с бутылкой из темного стекла, на пороге его комнаты стоял Старков. Пьяный Старков.

– При-ивет, – пьяно протянул он.

– Виделись уже, – буркнул Марк. – Чего приперся?

– Что, великосветские тусовки слишком утомительны для тебя, Апельсинка? Что-то ты рано утопал баиньки? – Игнат внимательно осмотрел его сверху донизу, после чего ввалился в комнату. В прямом смысле этого слова. Бухнулся прямо в ноги. Целиком.

Белов растерялся. Второй раз мажор сам к нему приходит, и второй раз растягивается на полу. Если так и дальше пойдет, то у него разовьется ещё одна дурная привычка. Перспектива пожизненно валяющегося у его ног Старкова напугала Марка до такой усрачки, что, не отдавая себе отчета в действиях, он машинально пнул тушку одноклассника. Тот пьяно ойкнул.

– Что за манера такая – пинать своих гостей? – невзирая на свое состояние, Игнат все равно умудрялся выглядеть не пьяным дровосеком (коим Марк его и считал), а слегка подвыпившим Датским принцем. Пожалуй, умение сохранять лицо ему передалось на генетическом уровне.

«Аристократ, мать его…»

– Вставай давай, пьянь. Когда же ты успел так наебениться?

– А что еще делать в гостях у лучшего дург… друга? – выговорил он.

– Ну, как вариант, разговаривать, травить анекдоты, следить за своей девушкой и поменьше прикладываться к выпивке… Не пробовал? – Марк пытался поднять тело, но Игнату, по всей вероятности, нравилось сидеть на полу.

– Боже, ну ты и зану-уда, Апельсинка, – хрипло засмеялся Игнат. – И как ты живешь вообще?

– Это я зануда?

– Коне-ечно. Я вообще диву даюсь, как ты живешь с таким занудством. А еще ты гребаный перефекц… префекцин… уф… пер-фек-цио-нист. Вот. Ты настолько любишь, когда все идеально, что тебе проще корячиться самому, чем принять чью-то помощь.

Марк еле улавливал смысл пьяного бреда.

– Чего? Блядь, Старков, иди проспись! Ты не соображаешь, что несешь.

– Ты отказался от моей помощи в докладе, – Марк замер. – А ведь это была парная рабо-ота! – последние слова были произнесены с такой неприкрытой обидой в голосе, что Белов малость опешил. Он уже и успел забыть об этом.

Да, две недели назад им действительно дали задание по парам. Пары распределял сам преподаватель. И им, разумеется, «повезло».

Белов сразу понял, что совместной работы не получится. Тут было два варианта. Либо один из них не доживет до рассвета, либо…

О втором варианте Марк даже думать боялся. Потому что это было слишком… пугающе. Но такова была действительность. Одноклассник действовал на него странно. Он стал частым гостем в мыслях днем, а ночью вообще начинался ужас. Игнат пинком открывал дверь в подсознание Марка, без спросу влезал в его сны, самым наглым образом превращая их в кошмары.

Поэтому, когда Старков подошел к нему на перемене, перепугавшийся Марк не нашел ничего более умного, чем отказаться от помощи, сославшись на то, что похожий доклад писал его друг. Мажор потемнел лицом, кивнул и отошел. И Марк решил, что сделал все правильно. А Игнат, видно, принял отказ, как личное оскорбление.

«Бред, не мог же он расстроиться из-за того, что мы не работали вместе». Да это абсурд! Они оба устали друг от друга. И недавно Старк прямым текстом ему об этом сказал.

Кстати, об этом…

– Помнится, ты хотел отдохнуть от меня, – заявил Марк, переводя тему.

– От тебя можно отдыхать, когда ты далеко. Когда ты мозолишь мне глаза, это в раз труднее, – усмехнулся Старков, и тут же зевнул.

– Звучит как признание.

– А если так и есть? – Игнат прищурил глаза, и Марк отчетливо понял одно: он сам не более трезв, чем этот полуночник.

Да. Не выпей он лишних пару бокалов с непонятного цвета жидкостью в них, сейчас он точно отреагировал бы на это странное заявление по-другому. Но он выпил, и определенные рефлексы на этого парня были поставлены в режим анабиоза.

«Прекрасно… Я пьян, этот – вообще в говно, и мы вдвоем в одной комнате. На ночь глядя. Пиздец какой-то».

Видимо, молчание Марка Игнат расценил по-своему, потому что он продолжил:

– Вот скажи мне, что тебе стоило остаться дома? И тебе спокойно, и мне хорошо. Или ты думаешь, что Алекс съел бы твою Денисову?

Марк решил, что выгнать придурка сейчас будет непросто, поэтому прошел мимо него и сел в одиноко стоящее кресло.

– Я думаю, что под угрозой была вовсе не Соня. Да не будь здесь меня, она бы точно надрала задницу твоему дружку. Знал бы ты, сколько раз я убирал от нее подальше ножи, – нахально улыбнулся он, откинувшись в кресле. – А так Соня хоть как-то сдерживалась.

– Зато мне огромного труда стоит сдерживаться. Я планировал провести этот вечер иначе. А теперь… впрочем, что уж теперь…

Он вскочил так быстро, что Марк и квакнуть не успел. А мажор уже навис над ним, положив руки на подлокотники кресла.

– Если бы ты знал, насколько мне сложно держать себя в руках, Апельсинка, то не приехал бы сюда даже ради спасения планеты, не то что ради подруги, – Игнат пристально изучал его, словно впервые увидел. Взгляд плавно стекал вниз, к губам. – Собственно, а ради чего я сдерживаюсь… – казалось, он говорит сам с собой. – Ты все равно будешь считать меня мудаком, что бы я ни делал… – прошептав это, он практически упал губами на губы Марка.

К слову сказать, охуевшего Марка, который оказался полностью парализован. Ведь только так можно объяснить то, что он не оттолкнул Игната. Разве могут быть еще причины?

«А ты подумай», – хитро подмигнуло подсознание, и парень едва не подпрыгнул от понимания того, что, мать вашу, тут происходит.

Он положил руку на плечо Игната, намереваясь отпихнуть его от себя, но у того, очевидно, были другие планы. Потому что, едва Марк сомкнул пальцы на плече, как с грудным стоном Игнат отбил ладонь и притянул его к себе еще ближе за шею.

Попытка возмутиться была варварски затоптана языком Старка, который чуть ли не с победным кличем викингов ворвался в его рот. Под этим натиском у доброй половиной извилин, отвечающих за здравый смысл, произошло короткое замыкание. И тело Белова стало самым позорным образом откликаться. Первый предал своего хозяина, разумеется, член. Он красноречиво твердел. Сознание раскололось на две половины. Собственно, жизнь Марка – тоже.

«Черт, признай, дятел. Тебе хочется… Ты уже давно переспал с этой мыслью. Поэтому не гони волну!» – кричала одна сторона.

«Ни хрена подобного. Ты тупо хочешь узнать, как это! Пошли все к херам и расслабься», – орала другая.

Но обе стороны вели к одному и тому же. Марк закрыл глаза. И расслабился.

Старк тут же уловил перемену, поэтому слегка разжал пальцы на затылке, позволив им скользнуть вверх, зарываясь в густые волосы.

– Как же меня бесят твои волосы. Как ромашка, блядь, – выдохнул он, на секунду отрываясь от губ Марка, мазнул по скуле и вновь поцеловал.

Но именно в этом полуоскорблении Белов нашел что-то невъебенно романтичное и проникновенное, потому что оно подействовало вовсе не так, как обычно должно действовать на адекватных людей. Вместо того, чтобы прийти в себя, он сам (сам!) притянул Игната ближе. Определенно, для мозга Марка уже всерьез стоило вызывать поисковую группу.

Но Игнат был с ним на одной волне, потому что легкое движение понял правильно, и, опускаясь на колени между широко разведенными ногами Марка и обхватывая одной рукой за талию, максимально вжал в себя.

Каменный стояк Марка был прочно впечатан в солнечное сплетение Старка, и он не смог сдержать стон.

«Блядь! Что я творю?! Что я творю?! Что мы творим?!»

Но оттолкнуть не хватало сил. Лишь каждые пять секунд этого буйного помешательства Марк исступленно обещал самому себе: «Сейчас, сейчас».

Внезапно все закончилось. С глухим стоном Игнат сам разорвал поцелуй. Марк открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд. Получилось не сразу. А когда получилось, то до ушей донесся стук в дверь.

– Марк, пожалуйста, открой, – раздался голос Сони.

Марк на автомате положил руки на подлокотники, намереваясь вставать, когда сверху легли ладони Игната.

– Нет, – хрипло приказал он. – Она сейчас уйдет.

– Я не могу, – шепнул Белов. – Вдруг что-то случилось.

– Что могло случиться с ней здесь? Она этот дом знает, как свои пять пальцев! – тоже шепотом стал возмущаться Игнат.

– Я все равно должен открыть, – упрямо ответил Марк.

Игнат пару секунд сверлил его своими молниями, а потом выдохнул:

– Ладно, я выйду на балкон. И там подожду. На худой конец, проскочу через комнату кого-нибудь из друзей. И имей в виду, мы не договорили.

Марк так и чесался спросить, что он собирается делать, когда за Соней закроется дверь.

«Если думает, что будет продолжение банкета, то хуй он угадал».

Игнату такое явно было не в новинку. А Марку теперь требовалось прийти в себя. Но говорить он ничего не стал. Лишь молча кивнул и дождался, когда тот отойдет. Встал, по-прежнему держась за подлокотники. Потому что ноги дрожали, как холодец.

Когда Старк вышел на балкон, Марк, глубоко вздохнув, открыл дверь.

Соня влетела, как ураган.

– Ты уже разобрал сумку?

– Что? – не понял он.

– Ничего, я тебе сейчас помогу, – заявила подруга, шарахнув рукой по выключателю.

Комнату озарил свет, и Марк услышал, как Старк, спокойно стоявший до этого и наблюдающий за ними через стекло, согнулся пополам с тихими матами. Но Соня, кажется, не заметила ничего.

– Объясни нормально, – Марк следил за тем, как кусок спины Игната, не уместившийся в высоту стены под окном, плавно начал двигаться. Он понял, что тот решил не морозить задницу, а выйти через другую комнату.

Как Белов понял еще на улице, с внешней стороны несколько комнат также были объединены общими балконами. Поэтому за то, что Старков замерзнет, можно было не переживать.

Марк напряг извилины, пытаясь вникнуть в то, что говорила подруга:

– … поэтому я решила незамедлительно ехать. Отцу я позвоню завтра. Стас уже в курсе. Машина сейчас будет.

Марк только сейчас увидел, что у девушки опухшие глаза и красный нос. Спрашивать плакала ли она, было глупо. Спрашивать, из-за кого все, вообще смешно…

И тут до Марка дошло.

О том, что они уедут сейчас, никто не знает.

Узнав, что день назад к Марку приходил Старк, Соня поняла все правильно. И решила не злить Алекса, даже попросила Стаса замять тему этой поездки. И Рокотов-младший же, как сказал сегодня Марку Стас, теперь пребывал в счастливой уверенности, что Соня поедет домой наутро после праздника.

О том, что она уедет к Синице вместе с Марком, знал узкий круг лиц: она сама, Марк, Стас, отец Сони и Синица.

Но о том, что она уедет сейчас, пока не знал никто, кроме Сони, Стаса и его.

Прекрасно!

– А мне потом не пришьют твое похищение? – пробормотал Марк.

Соня усмехнулась:

– Тогда Рокотовых сразу запишут в соучастники. Ведь это их водитель нас повезет.

– Мы что, никому не скажем?

– А кому говорить? – с каким-то глухим отчаянием спросила Соня. – Папа все равно знает, что я уеду утром. Сам же он уже уехал, волноваться не будет. Твой тебя ждет вообще едва не через неделю. Стас в курсе. А больше… – девушка всхлипнула, – больше здесь никто нас не хватится.

Марк подошел к балкону.

Рвущееся наружу «Зато меня хватятся» он решительно проглотил. Он видел, что Соня готова ехать, если не с ним к Лехе, то одна – домой. Но в таком состоянии оставить девушку одну он не мог. Да и приехали они вместе. Поэтому все, что он сделал, это подошел к ней, крепко обнял и шепнул в ухо:

– Ну, ему же будет хуже. Поехали к Синице.

В молчании они собрали вещи Марка, потом завернули в комнату Сони и забрали ее небольшую дорожную сумку.

Когда друзья выбрались в коридор, там было тихо. Только звон посуды говорил о том, что персонал убирал следы пиршества.

Соня тихо сказала, что пойдет к Стасу. Тот планировал лично посадить их в машину и дать инструктаж водителю. Поэтому девушка завернула в одну из комнат, а Марк медленно побрел к лестнице.

У самых ступеней он остановился. Достал было телефон, чтобы набрать Игнату сообщение. Стоило хотя бы сказать парню, что они возвращаются домой.

«Он же вроде сказал, что будет ждать».

Но от набора смс отвлек протяжный стон. Марк улыбнулся. Это какой же силы был изначально звук, что плотные двери его не заглушили? Конечно, звукоизоляции тут не было, да и Марк стоял едва не под самой дверью.

Улыбка померкла в тот самый момент, когда он вспомнил, чья это комната.

«Теперь понятно, мимо кого ты проскакивал, ебаный ты кузнечик!»

Вскоре Стас сажал их в машину, сказав адрес водителю.

Несмотря на свою усталость, Стас заметил, что с Соней не все в порядке, но девушка была решительно настроена покинуть это место. Поэтому Марк отвел мужчину в сторону и сказал:

– Я не думаю, что сейчас стоит что-то выяснять. Не волнуйся за нее. Я буду рядом. А завтра она сама тебе позвонит, чтобы сказать, что все хорошо. Обещаю.

Стас с мрачным видом кивнул:

– Я только не могу понять, когда и кто ее успел так довести, что она готова была едва не пешком уйти отсюда, когда я попросил дать водителю поспать, – он непонимающе чесал затылок.

Марк посмотрел на окна второго этажа и мигом забыл про все на свете. Какое ему дело до водителя, которому не дали поспать…

На балконе стоял Игнат. Лица его Марк не видел, но по спине пробежал холодок. Стас проследил за взглядом парня и тут же хмыкнул.

– Я думаю, вам пора. Пока нас не раскрыли.

– Д-да, – Марк поежился.

Они пожали друг другу руки. А через две минуты машина уже выезжала через ворота.

А Игнат провожал взглядом машину, пока она не скрылась за деревьями. Наконец, что-то для себя решив, он покинул балкон.

Перекрестилась и убрала галочку “черновик”.

Глава будет слегка редактироваться. Не по сюжету, так, по стилистике. Наверняка, где-то, да напортачила. Катастрофически не хватает времени на детальный осмотр. Поэтому я провожу эксперимент – выкладываю главу практически сразу, как она оформилась, без трех десятков предварительных прогонов.

Но если очень сыро, много ляпов, то возмущайтесь. Сильно только не бейте)) Голову, голову главное не трогайте) Там идеи для проды)

========== Глава 13. Там, где чей-то конец, есть и чье-то начало ==========

Ехать до Весенок предстояло часа три. Радовало, что Лешкина деревня находилась приблизительно в той же стороне, что и дом Рокотовых, только в большем отдалении. Но, по крайней мере, и не нужно было возвращаться к городу, чтобы выехать на нужную трассу. А то дорога заняла бы в два раза больше времени.

Соня молча кусала губы, стараясь не зареветь и хмуро глядя в окно. Марк подругу не трогал, понимая, что впереди еще одна истерика и набирался перед ней сил. Но «впереди» наступило чуть раньше, чем ему бы хотелось.

– Знаешь, я сама виновата, – начала Соня, повернувшись. – До последнего надеялась, что все изменится. У Алекса есть причины меня презирать. Во всяком случае, он так думает. И он по-своему прав. Но, черт, – первые слезы прорвались на волю и соскользнули с ресниц, – он не имел права держать меня при себе. Не имел права давать мне надежду, если точно знал, что никогда не переступит через прошлое.

– Сонь, забудь. Все будет хорошо, – Марк пододвинулся ближе.

– Нет, не будет, – девушка запрокинула голову, но слезы не переставали бежать. – Черт меня дернул пойти к нему в комнату. Боже… Зато теперь у меня не осталось сомнений, как следует поступить, – Соня замолчала, попыталась взять себя в руки, но не справилась с эмоциями и разразилась рыданиями. – Я такая дура! Надеялась, что в этот раз случится чудо. Надо было сразу отказаться от этой затеи, а я еще и тебя притащила… Прости, я – ужасный друг.

– Ты замечательный друг, Сонь, – успокоил подругу Марк. – Я вообще не знал, что девушки могут дружить так, как ты. А он мудак! И еще пожалеет, я уверен.

– Нет, не пожалеет, – Денисова грустно улыбнулась. – Сегодня Алекс наглядно показал мне, как сильно ценит мое присутствие в своей жизни. Я сама себя к нему привязала. А теперь пора признать собственную глупость. И еще, Марк, – она отчаянно посмотрела на него. – Я знаю, что ты не всегда понимаешь мои действия. И чтобы как-то прояснить, почему я поступала так или иначе, я решилась рассказать тебе правду. Может, узнав ее, ты поймешь хотя бы некоторые из моих поступков.

Марк ответил, словно не слышал последней реплики:

– Ты ведь не сможешь выкинуть его из… да из всего! Из своей жизни, из мыслей, из себя, – он сделал ударение на последнем слове. – Да вы оба в этом дерьме увязли по самое «не хочу»!

– Мы увязли, потому что никто не хотел уступать. Прекратить эту фиктивную дружбу было равносильно признанию поражения. У нас не заведено жаловаться на такие вещи. Я тебе уже говорила, что школу не меняла не потому, что мне нравилось то обращение. Я не хотела, чтобы меня считали трусихой и слабачкой. А Алекс… ему я и подавно не могла показаться такой. Потому и продолжала учиться на прежнем месте, приходить в этом дом. Только я все же надеялась до последнего, что есть хотя бы малая вероятность, что ему это нужно не просто так. Что он тоже дорожит нашим прошлым и пытается в такой манере держать меня рядом. Но то, что я принимала за жалкое подобие ностальгии, оказалось банальным равнодушием. Это я держалась за «нас». Алексу же было удобно продолжать играть друга детства: не нужно было ничего никому рассказывать, никто не задавал лишних вопросов. Сегодня я приняла это окончательно. Поэтому пусть оставляет лавры победителя себе. Мне плевать, как это будет выглядеть, но я больше не появлюсь в этом доме.

– Сонь, тебе стоит успокоиться. Не надо быть гением, чтобы понять, что ты там увидела. Но ты ведь не думала, что он живет монахом?

– Нет, но раньше было иначе. Не знаю, как объяснить, но все было по-другому. А сегодня… Врагу не пожелаю побывать на моем месте. Но один плюс в этом есть. Увиденная картина… – Соня усмехнулась, – отрезвила меня. Одним махом и надежду убила, и включила, наконец, мой мозг. Так как, тебе все еще интересно узнать, почему и ради чего я полтора года корячилась? – она попыталась сменить тему, но Марк видел, как ее трясет.

И, да. Ему было интересно. Ему было пиздец, как интересно. Но он понимал, что хороший друг должен поступить иначе. Поэтому заткнул свое любопытство, и ответил:

– Ну, если ты готова положить конец, то, возможно, не стоит говорить мне о начале. Закончи все сейчас. Если, конечно, ты уверена в том, что это конец, – с сомнением он покачал головой.

– Это действительно конец, – прошептала Соня, прикрывая глаза.

– Не спишь? – спросил Игнат, заходя в комнату друга. Затем он прошел до компьютерного стола и оседлал стул на колесиках.

Алекс никак не отреагировал на его появление. Сидя на полу по-турецки и подпирая спинку кровати, он медленно накачивался алкоголем.

Бутылка рома была опустошена почти наполовину. И это определённо было связано с тем, что Денисова уехала в город.

«Если еще в город. Чую жабрами, поехали они к тому чертову другу».

– Не хочешь мне ничего сказать? – тихо спросил Игнат.

– Нет, – отрезал Алекс.

– О’кей, я сам додумаю, – Старков кивнул и внимательно осмотрел комнату.

От его взгляда не укрылось ничего: ни развороченная кровать, ни два бокала рядом с бутылкой шампанского, ни расхристанный вид самого хозяина комнаты. Всё: распахнутая рубашка, расстёгнутый ремень на брюках, засосы на шее – всё говорило за Алекса.

– Я ее хотя бы знаю? – со смешком спросил Игнат.

Алекс, наконец, оторвал бессмысленный взгляд от стоящего напротив комода и глянул на друга:

– Я тебя по-хорошему прошу: закройся и свали отсюда!

Игнат примирительно поднял руки вверх.

– Лады, уже закрылся. Хотел только тебе сказать, что твоя мышка десять минут назад уехала с Беловым. Стас лично их сажал в машину с водителем, – сказав это, он пружинистым движением поднялся и намеревался пойти к себе.

Не, он не шел спать. Просто зная Алекса, у него было примерно пять минут в запасе, чтобы собраться, прежде чем придется ехать с другом, дабы спасти Апельсинку-камикадзе от страшной смерти.

«Вот неугомонный. Ведь предупреждал же, чтобы не злил его лишний раз».

Несмотря на опьянение, Рокотов быстро сложил два и два. Глаза сузились, тело подобралось.

– Обрадуй меня и скажи, что они возвращаются в город, – ровно попросил он.

– Не знаю. Я был в комнате у Белова, когда к нему приперлась Денисова, чтобы поговорить. Я через балконы ушел. Знал бы я, что она его уговорит ехать, остановил бы. Но речь шла о разговоре, и я спокойно пошел к себе. А потом вышел снова на балкон, и вижу, как Стас их провожает. Что, куда, зачем – ни хрена не слышал.

– Твою мать, – выругался Алекс. – Послал же Бог брата, – он стал судорожно застегивать рубашку. – А что за водитель?

– А я ебу? Это Мышь, да братец твой якшаются с наемным персоналом. А я такие мелочи не уточняю.

Алекс тяжело выдохнул:

– Ладно. Ты со мной или «ясен хуй»? – Рокотов вылетел в коридор, чуть не сорвав дверь с петель.

– Да, уж, с таким выбором особо не разбежишься, – Игнат покачал головой и тоже вышел.

– Надеюсь, что ты не повторишь мою ошибку, и влюбишься в правильного человека, – озвучила Соня свои полусонные мысли, удобнее устраиваясь на плече Марка.

– И как я пойму, что он правильный? – зевнул Белов.

Сначала он решил, что Соня уже вырубилась, но девушка просто долго формулировала мысль.

– Я, конечно, не эксперт, но если идти от обратного, то как минимум один признак могу обозначить. Твой моральный спидометр не будет зашкаливать от его поступков. Это хреново, когда кто-то вечно косячит, а ты ищешь ему оправдания. Вот если есть рядом с тобой такой человек, беги от него во весь опор. Мало ли…

Марк вздрогнул, когда понял, о ком он подумал в первую очередь, услышав последние слова. Мотнул головой, пытаясь прогнать стоявшую перед глазами физиономию, но она не исчезала. Неимоверно раздражающее Марка лицо всплывало таким, каким он его видел в последнюю встречу: смотрящее со смесью желания и раздражения.

Слова подруги показались Марку каким-то очень зловещим пророчеством.

«Прекрасно. И где ты была раньше со своими умными советами, бабушка сова?»

– Ну, один признак еще не показатель, – напряженно ответил Марк.

Соня пожала плечами, не замечая реакции друга, после чего продолжила:

– Могу еще поделиться опытом знакомых. Моя соседка по парте в восьмом классе влюбилась в одноклассника. Так эта девчонка прямо светилась изнутри. Такая любовь украшает. Хочется танцевать, петь, обнять весь мир, – тут Соня помрачнела. – А не выть и мечтать тихо провалиться под землю к шахтерам. Знаешь, мне было 14, когда я осознала, что люблю Алекса. И хоть дальновидности у меня на тот момент было столько же, сколько у стрекозы из детского стихотворения, я сразу поняла, что это чувство принесет мне мало хорошего. Так и вышло.

Марк слегка повеселел.

«Ну… ни выть, ни петь меня пока не тянет. И думаю, вряд ли потянет».

«Да, а то, что тебе поцелуй понравился, это так… сбоку насрано», – хмыкнул противный голосок, которому Марк предпочел не отвечать. В конце концов, он хозяин этого тела.

«Нда? Как интересно… А кто недавно не мог контролировать собственные конечности?»

«Ой, шел бы ты на хер!» – Марк демонстративно закрыл глаза. Он подумает обо всем этом потом.

Через пятнадцать минут, когда взбешённый Алекс не смог добиться от брата ответа ни на один из своих вопросов, он ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью и обложив Стаса отборным высококлассным матом.

Игнат смотрел вслед взбешенному другу.

– Какое счастье, что мои чувства не доставляют столько проблем, – пробормотал он и тоже пошел к двери, но замечание Стаса заставило его остановиться.

– Значит, не настоящее.

– Чего? – вскинулся Стас. – Тоже мне знаток!

– Настоящее всегда приносит проблемы. От такого умные люди бегут во весь опор. А ты вроде не дурак.

Игнат стоял, пытаясь понять, как ему воспринимать это заявление: как комплимент или как оскорбление?

– Чувства тоже бывают разные!

– Да. Но настоящее пугает своей силой. Как цунами или торнадо. Оно может быть завораживающим со стороны, но умные люди, едва завидев нечто подобное, ищут укрытие, спасаются. И только идиоты будут стоять и восторгаться красотой стихии. Идиоты и сумасшедшие, – Стас подошел к шкафу и налил себе приличную порцию виски.

– Люди тоже разные, – не согласился Игнат. – Ты судишь по личному опыту? У всех он разный. Да кто ты такой, чтобы анализировать мои чувства! Ты с братом не можешь отношения наладить, а мне решил сразу оптом советов надавать? Я сам решу, что у меня настоящее, а что – ложное.

Стас усмехнулся.

– Нет, видно, ты все же идиот. Решит он… В вопросе чувств ты никогда ничего решать не будешь. Решать будет оно. Когда оно до тебя доберется, ты будешь готов бежать в обратную сторону босиком и по битому стеклу. – Стас цедил виски, стоя к нему вполоборота, а Игнат слушал его, как завороженный. Все сказанное казалось таким нереальным, выдуманным, далеким. Но какой-то голосок в голове подсказывал, что собеседник знает, о чем говорит. – Но не переживай, этот период недолго будет длиться. Очень быстро твой разум свалит к ебеням под ручку с чувством самосохранения и рационализмом, и ты перестанешь сопротивляться. Настоящее всегда что-то отбирает у тебя. Или ломает что-то в тебе. И после того, как вас обоих тщательно пожуют, вам будет предоставлен шанс: сделать любовь сказкой, либо проклятием.

Старков в шоке от такой отповеди хлопал ресницами. И тут Стас криво улыбнулся и заявил, приподнимая бокал:

– Так что делай своей Громовой предложение, пока не поздно. Если повезет, она родит тебе пару детишек, обвешает своими непомерными запросами, и тебе тупо некогда будет смотреть по сторонам. Глядишь, повезет еще раз, и настоящее чувство пройдет мимо.

Игнату словно ведро холодной воды вылили на голову. Стас залпом допил виски.

– Будешь уходить, дверь не забудь закрыть, – с намеком сказал он.

– Мудак, – заявил Игнат и вышел. Понятно, почему Алекс его терпеть не может. Вроде говорит вежливо, а потом как лупанет из дробовика по коленным чашечкам.

Старков направился к другу, намереваясь выяснить, куда поехала парочка смертников по своим каналам, и не сразу заметил, что Алекс пребывает в состоянии полнейшей прострации. Когда Игнат делал уже второй звонок, Рокотов тихо бросил:

– Хватит, оставь это.

– В смысле? – не понял Старков.

– Не нужно ничего узнавать. Пусть едут. Пусть делает, что хочет.

– А как же твое «да там мужиков целая дача!»? – удивился Игнат.

– Пусть едет, – чуть твёрже повторил Алекс. – Сегодня я понял одну вещь. Мы не двигаемся с мертвой точки. Эти недоотношения держат нас. Я заигрался. А она… Стас прав. Если я не могу забыть прошлое, надо дать ей идти дальше, – он практически выталкивал из себя каждое слово.

Игнат осмотрел друга и спросил:

– Ладно. Ответь мне только на один вопрос. Я могу хоть что-то сделать, чтобы ты сказал, что мне не стоит за тебя волноваться?

Алекс помолчал, после чего кивнул.

– Оставь свою дворняжку в покое.

– Не понял?

– Марк помог Соне. И если она его подпустила ближе, чем остальных, значит что-то в нем есть. Мне будет спокойнее, если он будет рядом с ней. Не трогай парня.

– Да сдался он мне, – огрызнулся Старк, отворачиваясь.

– Ты смотришь на него.

– И что? – взвился Игнат. – Я и на тебя смотрю.

– Ты меня прекрасно понял. Не делай то, о чем потом будешь жалеть.

– Жалость не относится к списку моих добродетелей.

– Зато в списке твоих интересов Белов занимает не последнее место.

– Интерес у меня вызывает Громова. И все, – отрезал Игнат.

– Да? И когда ты в последний раз сам искал с ней встреч? Не помнишь? Я тоже. А сюда вы вообще приехали порознь.

– Что ты хочешь этим сказать? – Игнат сложил руки на груди, но друг лишь фыркнул в ответ:

– Да то самое. Раньше ты бы не упустил возможность побыть с Лёлей лишних два часа наедине, – торжественно обвинял Алекс. – Но ты приехал сюда один, и первый твой вопрос был о том, здесь ли Белов! И только потом ты увидел Громову и вспомнил, что вроде как хочешь ее. И не говори мне, что я ошибся, потому что я не ошибся!

– Хорошо, признаю. Я немного подзабыл о ней. Но это ни о чем не говорит. Да у меня из-за твоих выкидонов времени на нее не было! – оправдывался Игнат. – Я же только и смотрел, как бы ты эту сладкую парочку не прирезал.

– Мои выкидоны закончились. С этого дня я оставлю Денисову в покое. А ты будь добр, оставь Белова. Блять, Игнат, по нему видно, что нормального секса парень еще не нюхал толком. А ты решил его обратить в другую веру? Если для тебя это шутка, то не надо. Если это месть, то тем более не надо!

– Да не шутка это! – выпалил Старк. – И уж точно не месть!

– Но я же вижу, что какие-то подводные камни во всем этом есть. Я тебя знаю!

Игнат отвел глаза:

– Да вы все сговорились, что ли? Мне только что твой братец промывал мозг на тему настоящих чувств. Вы заебали меня оба! – прошипел Старк. – Конечно, тут есть подводные камни! Ты забыл историю наших отношений? Естественно, я не в восторге от своей симпатии! Он меня шантажирует, если ты забыл!

Алекс сверлил его взглядом, после чего расхохотался:

– И как я сразу не догадался? Это же первый парень за долгое время, который тебе может дать отпор! Он что-то типа Громовой, которая тебе не дает, только с членом между ног? Бинго!

– Так, все. Иди на хуй! – Игнат махнул рукой и вышел.

– Ты, главное, на него не пойди, – крикнул ему вслед хохочущий друг.

Марк старался сидеть ровно, чтобы не потревожить уснувшую на его плече Соню. Причин было несколько. Во-первых, ей требовался отдых. Во-вторых, ушам Марка тоже нужен был покой. В-третьих, Марку нужно было подумать.

То что случилось, было так… внезапно, что ли. Он не был готов к этому. Да даже если бы ему и сказали, что на этом вечере он поцелуется с человеком, которого месяц назад мечтал придушить, он бы все равно был не готов к такому повороту.

«Ну, я хотя бы могу не быть трусом и признаться, что меня к нему тянет. И это ни хрена не вчера началось».

Да, пожалуй. Старков доводил, бесил и большую часть времени его хотелось убить, но нельзя было отрицать того, что он будоражил мысли.

«И, как выяснилось, не только мысли».

Марк тихо застонал.

Блядь, когда это случилось? Как он мог быть так неосторожен? Все усилия тратил на то, что следил за мажором в оба глаза. А вместо этого стоило прислушаться к себе самому. Тело с самого начала подавало ему сигналы sos, но ему не хватало времени их распознать. Или мозгов.

А теперь? Теперь ему что делать? У него в друзьях не числится мужик в черном, который щелкнет своей долбанной ручкой, и воспоминание исчезнет.

Марка так колбасило, что ему стоило огромных трудов сидеть на попе ровно, в то время как все существо требовало осуществить мощный выброс энергии.

Мысли потекли по другому направлению. А Игнат? Для него это чем было? Пьяной выходкой? Душевным порывом? Это вообще норма для него или нет?

Марк напряг мозги, но ни в какую не мог вспомнить ни одного случая, когда Игнат в отношении парней проявлял хоть какую-нибудь двусмысленность. Он хороший друг для Алекса, стоило признать. И мог быть неплохим парнем. Иногда. Но никаких голубоватых прожилок в его поведении не наблюдалось.

Конечно, он мог не афишировать некоторые свои предпочтения, но Марку от этого легче не становилось. В их собственных отношениях с Игнатом все равно была тьма темных пятен, и не нужно было гадать на ромашке, чтобы понять – они исчезнут лишь после разговора со Старковым. Если не появится еще больше вопросов.

А вот при мысли о подобном разговоре сердце сделало кульбит, а легкие начинали жить собственной жизнью.

Снова перед глазами встало его лицо. Интересно, что он сейчас делает? Кто был в комнате Лели? Он? Но тогда как он так быстро оказался на балконе. Вышел покурить после секса?

«Да уж. Детектив из меня сейчас никакой…» – Марк устало потер глаза. Он ничего не решил, но ему стало легче, от того, что он пропустил эту ситуацию через себя. Почему-то стало казаться, что все будет хорошо. Вот только они поговорят.

«Боже, а как я с ним говорить-то буду, если у меня лишь при мысли об этом сердце заходится и становится трудно дышать? И вообще, мог бы и позвонить! Мудак!»

«Придурок, мог и позвонить! Договаривались же потом поговорить!» – зло подумал Игнат, переворачиваясь.

Что-то мешало нормально уснуть. Какое-то смутное беспокойство. Ничего не помогало. Он уже и покурил, и воды попил. Но сон не шёл. Вроде и выпил прилично, и перед глазами летали вертолеты, но нет – Морфей к нему не спешил. Мозг давно дал ему пояснение что нужно делать чтобы он успокоился, но Игнат этот намёк упрямо игнорировал.

«Ещё чего. Буду я сна лишаться из-за какого-то Белова!»

Спустя полчаса он не выдержал. Проклиная все на свете: проклиная, прежде всего, пестроволосого мудака, который, возможно, уже приехал к другу, и с которым у него, возможно, и не дружба вовсе; проклиная тот день, когда Антон с ребятами решили дунуть, а он не стал их отговаривать, и тем самым они освободили для этого ботаника место; проклиная тот цветочный киоск, в который его затащила мать, он встал и отправился к Стасу.

Ещё на подходе к его комнате сердце сжалось. Слышались голоса. Стас с кем-то говорил.

«И не спит в такое время…»

Зайдя в спальню Стаса без стука, он с ходу определил: что-то случилось. Потому что лицо Рокотова являло собой гримасу ужаса.

Игнат весь обратился в слух и машинально отошел в сторону.

Следом, буквально через минуту после него, зашёл Алекс. Игната он сразу не заметил, с ходу задавая вопрос:

– Скажи хотя бы, как скоро они должны… А ты что тут забыл? – парни уставились друг на друга.

В другой раз Игнат бы непременно подколол друга на тему того, что еще совсем недавно он клялся и божился, что оставит Соню в прошлом. Но сейчас шутка почему-то никак не желала срываться с языка.

Тем временем Алекс тоже заметил состояние брата и, побледнев лицом, спросил:

– Что?

Стас положил трубку, устало потер переносицу и выдавил:

– Машина попала в аварию. Мне позвонили из больницы. – Игнат замер, Алекс побледнел. – Документы были только у водителя. Телефон тоже нашли только у него. Связались с его семьей и позвонили мне, как последнему вызываемому абоненту. Они понятия не имеют, кто другие пассажиры. Не знают, кому сообщать о случившемся. Я сказал то, что знал…

– Они живы? – деревянным голосом спросил Алекс.

Стас молча осмотрел двоих парней, после чего выдавил:

– Когда привезли, были живы.

Игнат медленно развернулся к другу. Он не знал, как выглядел он сам, но Алекс был похож на призрака.

«Решать будет оно. Когда оно до тебя доберется, ты будешь готов бежать в обратную сторону босиком и по битому стеклу». Старк поежился.

– Поедем на моей, – донеслись до него слова Алекса.

– Но мы все пили. И у тебя нет прав.

– И что? – рявкнул Алекс так, что Игнат едва не подпрыгнул на месте. – Ты уже отправил их с водителем, который не пил, и у которого есть права!

– Давай не будем искать виноватых…

– А давай ты заткнешься, – встал Игнат на сторону друга. – Мы едем: с тобой или без тебя. В какой они больнице?

Комментарий к Глава 13. Там, где чей-то конец, есть и чье-то начало

Да, здесь очень много рассуждений… Ну, а вы как хотели? Марк в шоке))

И еще. Да, я сознательно не стала озвучивать причину, по которой в паре Алекс-Соня случился армагедец. Кому-то это могло не понравится, но они и так отняли много текста. Для Игната и Марка эта пара была неким катализатором. Вынуждала тех идти на контакт чаще, чем им бы хотелось. Поэтому в этой истории свою миссию они выполнили, и я с чувством выполненного долга увожу любовную линию Соня-Алекс в тень, сосредотачиваясь на Марке и Игнате.

С майскими праздниками всех!))

========== Глава 14. Шекспир малость опустил детали ==========

Вам не показалось, это новая глава) Спустя всего два дня)) Меня тронули отзывы, в которых просили не издеваться над героями, и я не осталась равнодушной. Решила не мучить вас неизвестностью, если уже есть то, что есть) поэтому вот))) Надеюсь, ошибки не катастрофичны в своем объеме. Приятного чтения))

Не успел Стас припарковать машину, как Игнат с Алексом выбрались и галопом бросились к воротам больницы.

– Эй, меня подождите. Вас все равно не пропустят без меня, – крикнул он им вслед, но бесполезно – те даже не обернулись. Мужчина выругался и кое-как припарковался. В такое время вряд ли его оштрафуют гаишники.

Когда он подошел к воротам, то чуть не присвистнул, завидев щупленького мужичка, который держался за нос. Его же парни воинственно смотрели на закрытые ворота больницы.

«Гунн Атилла так же смотрел на границы Римской империи», – пришло на ум сравнение, и Стас даже улыбнулся слегка. Но улыбка растаяла, когда он увидел прямоугольный отпечаток на лбу охранника. Гадать не имело смысла. Он в секунду определил, что случилось: кто-то из двоих оболтусов впечатал беднягу головой в ворота.

– Вы что творите, уебки? – рыкнул Стас. Охранник сразу почувствовал в нем спасителя.

– Слышь, мужик, забери своих психов, пока я патруль не вызвал. Сказал им русским языком: в ночное время посетителям сюда нельзя.

– А я тебе русским языком сказал, что не могу ждать утра! – заявил Алекс.

«А вот и вредитель объявился», – понял Стас и попытался перевести внимание на себя.

– Послушайте, сюда привезли троих после аварии. Среди них двое несовершеннолетних, у которых нет документов. Они ехали из нашего дома. Поэтому нас ждут.

Мужчина вытянул лицо.

– А-а-а. Так чего они сразу не сказали? Да, меня предупредили впустить Станислава Михайловича Рокотова. Это кто из вас?

– Это я. – Стас достал права и показал охраннику.

– А эти два вредителя? – мужик кивнул на Старкова и младшего Рокотова. – Мне сказали выписать пропускной только одному.

Игнат подскочил к воротам и попытался ухватить охранника через решетку, но тот вовремя отпрыгнул.

– Слышишь, мурло, я тебе сейчас на тот свет пропускной выпишу! – рычал Старк.

– Успокойся! – шикнул на него Стас, дергая за рукав куртки. После сделал глубокий вдох, и устремил честные глаза на охранника. – Послушайте, эти двое – одноклассники пострадавших. Они знают, кто те двое подростков, как сообщить их родителям, где они живут. Я здесь лишь как ответственный за машину и заменяю моего отца, на которого работает пострадавший мужчина, – он вдохновенно врал, понимая, что это их единственный выход. С похожими ситуациями он сталкивался, когда проходил практику, и сейчас был счастлив, что эти знания ему пригодились.

Если только все трое будут транспортабельны, завтра у них будет куча забот. Соню заберут домой, Марка наверняка тоже тут не оставят. Водителя завалят вопросами. Служба безопасности будет осматривать каждый миллиметр в машине, проверяя, было ли это случайностью. Но это будет завтра.

А сегодня он должен предоставить парням возможность узнать правду. Стас прекрасно понимал, что даже Алекс, который сейчас винит его в этой аварии, не поверит его словам о том, что все в порядке. Поэтому он даст им возможность услышать врача самим. Так что ложь соскальзывала с языка легко.

Ничего. Он потом займется своей кармой.

Дежурная районной больницы за свою карьеру видала многое. И ничего особенного от этого вечера она не ждали, когда к ним привезли троих пострадавших. Ну и что, что машина дорогая. Да, вблизи больницы много элитных поселков. Что ж поделать? Сюда часто попадали богатенькие дочки-сыночки, которые либо перепили на вечеринке, либо не справились с управлением в машине. Случаи были разные.

Осмотр поступивших дал немного. Документы и телефон нашли только у мужчины, который сидел за рулем, и было бы проще, окажись двое подростков его детьми, как поначалу и подумали. Но первый же звонок абоненту «Любимая» развеял надежду. Мужчина работал водителем и сейчас должен был быть дома у своего «шефа-козла», чтобы утром везти его на работу после «очередной барской попойки».

Значит, подростки были в числе приглашенных. А может, их подобрали по дороге? В общем, они могли быть кем угодно. Пришлось работать дальше, и пока врачи увезли оказывать помощь пострадавшим, дежурная искала в телефоне водителя абонента «Шеф-козел». Такого не было, зато один из последних разговоров был с неким «Стас-Мих шеф». Его и набрали.

А спустя время на пороге приемного покоя стояли три добрых молодца. С красными глазами и перекошенными от волнения лицами.

Не успела дежурная задать вопрос почему их так много, как самый старший начал первым:

– Мельников Андрей. Мне звонили и просили приехать, чтобы уточнить некоторые сведения.

Дежурная кивнула:

– Да, пройдемте. Хорошо, что вы приехали. Нам необходимо связаться с родственниками двух других пассажиров.

– Что с ними? – вклинился в разговор молодой брюнет.

– А вы кто? – недобро сузила глаза женщина.

– Мы с ним, – влез второй парень.

– Молодые люди, вам придется остаться тут. В палаты я вас не пущу, а в операционную – тем более.

– Операционная? – хором воскликнули все трое.

Женщина смерила их недовольным взглядом. И поманила головой охранника. Уж больно неадекватно выглядели все трое.

– Можно тише? Конечно, человек головой пробил лобовое стекло! Разумеется, нужна операция.

– Кому?! – в этот раз вопрос был задан одновременно двумя мальчишками.

Дежурная уже давно вдоль и поперек изучила такие категории посетителей, как «хам обыкновенный» и «хам обеспеченный», но сегодня ее грани изученного были расширены. Перед ней словно стоял трёхглавый дракон.

Все три головы требовали немедленно пропустить их, при этом один размахивал бумажником, второй – телефоном, а третий – тем самым охранником.

«Надо было брать кого-то пожилистее. Хотя, на кой-черт бюджетной организации Шварценеггер? Кого тут красть? Бабулек с инсультом? Или деда-гипертоника?»

В общем, слово «нельзя» было троим визитерам определенно незнакомо, и своим натиском они смогли пробить себе дорогу на второй этаж. Что они сделали, история умалчивает, но через десять минут их показательного выступления, всех троих сопровождала молоденькая медсестра.

Про девушку забыли, едва она довела их до дверей с надписью «Операционная». Внутри горел свет.

– Дальше нельзя, – уведомила медсестра. – Дождитесь врачей.

– А кого оперируют? – спросил Игнат.

Алекс подскочил ко второй двери с такой же надписью. Там тоже горел свет. Паника на мужских лицах разрасталась быстро.

– Молодые люди, туда нельзя. Я же сказала вам, что нужно дождаться врача.

– Парни, успокойтесь. Иначе нас выкинут, и мы ничего не узнаем, – заявил Стас.

Парни успокаиваться решительно не желали, крутясь под дверьми, как два щенка, унюхавшие косточку, поэтому мужчина похватал обоих за шкирку.

– Сели, я сказал, – рявкнул он.

Это подействовало. Они действительно сели. А время потянулось со скоростью улитки.

Стены обшарпанной больницы едва не содрогнулись от дружного облегченного выдоха, когда из операционной вышел врач. Но дело пошло быстрее. Очень быстро вся компания получила выговор за шум. Весьма быстро парни узнали, что оперировали только водителя, которому лобовое стекло рассекло едва не полголовы. Довольно быстро им сообщили, что двое подростков отделались ушибами, ссадинами и легким испугом. Ах да, еще мальчишка слегка повредил шею. На этом заявлении Игнат потемнел лицом. А Стас с врачом удалились. А поскольку сейчас в их маленькой компании именно Стас отвечал за здравый смысл, то…

– Он нам не даст их проведать. Ты слышал их разговор? – зашептал Игнат.

– Слышал, – Алекс сложил руки на груди и напряженно постукивал пальцами, осматривая коридор.

– Думаю, надо пользоваться моментом…

– Да, пошли.

Как же здорово, когда друг во всем тебя поддерживает. Но первые же попытки проникнуть в палаты провалились. Алекс чуть не довел до инфаркта бабулю, Игнат сам чуть не умер от страха, когда его за руку схватил какой-то дед и попросил принести утку.

– Так мы ничего не узнаем, – сделал вывод Алекс. – Черт, в какой же они палате?

Наконец, из кабинета вышли врач и Стас.

– Сейчас мы будет звонить родителям, а завтра утром приедет милиция. Точнее, уже сегодня, – Стас кивал, видимо, знакомый с этой процедурой.

Но Игната и Алекса интересовало не это.

– Мы можем навестить одноклассников? – спросил Алекс. Игнат закивал головой, словно подписываясь под тем же вопросом.

– Вы на часы смотрели? – возмутился врач. – Ночь. Они спят. Приходите завтра.

– Пожалуйста, – Игнат вцепился в белый халат мертвой хваткой.

Уговаривали недолго. Вооружившись хрустящими купюрами, последователь Гиппократа стал гораздо сговорчивее.

– Давайте так: я посмотрю, спят ли они. Если нет, пущу на пять минут, если спят – увольте, – строго выдал он, и направился по коридору.

Алекс возбужденно забегал кругами, а затихший Игнат внимательно смотрел, как врач поочередно заходит в палаты.

Через две минуты было выдано следующее:

– Парень спит, а к девушке, как и обещал, можете пройти. Но пойдет кто-то один. Вы и так чуть не перебудили всю больницу. Кто пойдет?

– Я, – прозвучало с двух сторон. Игнат отошел к окну и с преувеличенным интересом стал осматривать двор больницы, пока два брата грызлись за право навестить Соню.

– Может, я пойду, чтобы вам обидно не было? – спросил он, кивком указывая другу на коридор.

Стас, стоявший к Старкову спиной, повернулся, и этим тут же воспользовался Алекс, стартанув во весь опор к нужной палате.

Два возгласа донеслось ему в спину.

– Не бегать! – врача.

– Козел, – брата.

Когда Алекс исчез за дверью одной из палат и не вышел через несколько секунд, Игнат понял, что тому повезло, и он сразу попал, куда надо. Стас выругался и снова подошел к врачу. Они стали что-то обсуждать.

– Знаешь, я, пожалуй, пройдусь, – бросил Старков равнодушно, после чего медленно двинулся к лестнице. – Буду ждать вас на улице.

Стас кивнул, а спустя мгновение подумал: показалось ему, или шаги Игната действительно стали набирать скорость?

«Показалось. Куда ему, в самом деле, торопиться?» – решил он и продолжил разговор.

Марк сам не понял, что его насторожило. То ли какой-то треск. То ли какой-то скрип. То ли это были шаги в коридоре, которые ворвались в сознание и спугнули сон. Парень прислушался, но в палате было тихо.

«То ли я сильно стукнулся головой, и у меня глюки», – подумал он.

Он снова закрыл глаза и попытался расслабиться. Вот только тело не подчинялось. Никак не могло выполнить установку. Словно точно знало, что рядом кто-то есть. Кровати было две, но в палате он был один.

«Может, кого привезли, пока я спал?»

Марк вновь открыл глаза и осмотрел помещение, насколько хватило его бокового зрения. Но ничего нового не обнаружил. Он по-прежнему был один.

Конечно, на затылке глаз не имелось, шея немилосердно болела, и сделать осмотр в 360 градусов он не мог, но он точно помнил, что позади его кровати были только окно, стол и батареи.

«Точно, окно. Его наверно приоткрыли, и это всего лишь ветер».

Резкий шорох заставил сердце броситься в объятия печени. Или селезенки. Марк понятия не имел, куда там оно намылилось, но что-то в его внутренностях взбунтовалось. Откуда шел звук, через туман в голове он понять не смог.

Тут Белов вспомнил о кнопке вызова персонала. Нашел ее взглядом. Маленькая кнопочка располагалась на стене, на уровне его колена. Просто так дотянуться до нее он не мог.

Ветерок пошевелил его волосы, и Марк отчетливо различил два шага. Кто-то залез в окно.

«Все, меня пришли убивать!»

Решив, что каяться в грехах нет времени (если он не успеет нажать кнопку, то над ним и так проведут обряд отпевания и отпущения грехов), Марк начал интенсивно двигаться вперед по кровати, целясь в кнопку и стараясь не шевелить шеей.

– Эй, ты чего удумал? – раздался неподалеку голос, но Белов еле различил его. Потому что еще раньше услышал повторный звук шагов. Ночной посетитель двигался в его сторону. Марк ускорил движения. И уже почти дотянулся до кнопки, когда до ноздрей дошел запах парфюма.

Он застыл. А в следующую секунду на нижнюю часть его туловища что-то упало, разом обездвиживая его самого и, прежде всего, руку.

– Нет, нормально? Я тут к нему забираюсь, рискуя собственной головой, а он меня решил сдать со всеми потрохами, – раздался возмущенный шепот.

«Не может быть!»

Белов моргал, пытаясь всмотреться в лицо гостя. Постепенно перед ним стали проступать знакомые черты.

– Старк, – выдохнул он.

– А ты кого ждал? Думал, это Карлсон?

– Придурок, я же чуть на тот свет не отправился от страха! – возмутился он тоже шепотом.

– Ну, извини. Я должен был как-то тебя проведать. Врач сказал, что ты спишь.

Марк слегка отошел от шока:

– Да, вполне логично для тебя. Врач сказал, что я сплю, и ты решил: а почему бы не разбудить Белова?

– Если я скажу, что переживал, ты меня засмеешь, – Игнат невозмутимо пожал плечами, – поэтому хрен тебе, понял?

– Да ты сама щедрость! – парировал Марк. – Обычно в больницу к пациентам ходят с апельсинками, яблоками и печеньками, но за хрен тоже спасибо. Его мне еще никто не приносил.

Игнат улыбнулся. Пожалуй, так он улыбался ему первый раз.

– Здесь уже есть одна апельсинка, – сказал он, после чего легко коснулся губ поцелуем.

Марк хотел было увернуться. Правда, хотел. Он еще первый поцелуй не переварил. Но попытка провалилась, так как больная шея никуда не делась. Зато боль от попытки пошевелить заставила резко застонать, и это напомнило Старку, что он тут не за этим.

– Прости, не удержался, – особого сожаления Марк в его лице не увидел, что сказать, он не знал, поэтому отвел глаза и промолчал.

– Что произошло? – задал вопрос Игнат. И Белов с радостью поддержал эту тему.

– Не знаю. Мы спали. Я проснулся от удара. И, кажется, потерял сознание. Соня… мне вообще показалось, что она и не просыпалась. Я сначала так испугался, но врач сказал, что с ней все в порядке. Я сидел посередине, мне досталось больше, – от длинной речи у Марка разболелась голова, поэтому он прикрыл глаза. – Черт, прости, но теперь я действительно хочу спать, – выдавил он со смешком.

– Конечно, я пойду. – Игнат встал. – Твоему отцу сообщат о случившемся. Ты же говорил ему, где будешь?

– Да, он знает. А это обязательно? Сообщать? Просто в прошлый раз… – Марк запнулся и помрачнел. – Впрочем, не важно.

Игнат удивленно посмотрел на одноклассника. Белов внезапно стал каким-то отстраненным.

И тут он понял. В прошлый раз Марк оказался в больнице частично по вине самого Игната. Старк почувствовал резкий укол сожаления. К этой аварии он не имел никакого отношения, но, наверно, у Белова есть право вести себя так.

– Марк… я… послушай, я пришел, потому что волновался, – попытался объяснить он.

– Я понимаю, – Марк прикрыл глаза, давая понять, что собирается спать.

– Я приду к тебе еще. Не думаю, что твой отец оставит тебя тут, но я узнаю, куда тебя определят, и приду туда. Нам с тобой еще о многом нужно поговорить. Поэтому я приду обязательно. Обязательно, слышишь?

– Слышу.

– Тогда, до завтра, Апельсинка, и пробормотал уже для себя, – надеюсь, там пусто.

– Пока… – Марк открыл глаза. Игнат уже взялся за ручку двери. – Игнат!

– Что?

Марк помолчал.

– Нет, ничего. Иди, – он снова закрыл глаза.

Он не открыл их, когда услышал тихие шаги в свою сторону. Не открыл, когда почувствовал легкий поцелуй в висок. Не открыл, когда услышал щелчок отворившейся двери. Не открыл даже тогда, когда слышал, как по ту сторону Игната практически сразу принялся вычитывать мужской голос. Стаса, кажется.

– Ты совсем охренел? Я всю территорию больницы обежал. Тебе же сказали, что он спит. Ты как туда пробрался, мать твою?

– Как-как? Ногами?

– Но… подожди, что с руками?.. Ты… ты, что, влез в окно?!

– Нет, конечно! Я что, совсем дебил? Я вошел, когда тут никого не было…

– Не пизди, я тут был. И не видел, чтобы ты возвращался с улицы.

– Ой, все, поехали домой. Я устал, как собака!

– Конечно, устал, – иронию в голосе Стаса можно было почувствовать руками. – В чужие окна ночью влезать очень утомительно.

– Да не лез я никуда!

– Да? А почему руки в крови? Или ты своего недруга добить решил, пока он сопротивляться не может?

– Совсем больной?

– Ладно, хрен с тобой. Главное, все живы.

– Вот-вот.

Раздался звук подзатыльника.

– Идиот, я и тебя имею в виду, между прочим. Ты же мог себе шею сломать, Ромео доморощенный!

– Эй, я попрошу. Что б ты знал, Шекспир малость опустил детали, а на деле влезть в окно второго этажа – это кропотливый труд.

– Охотно верю. Надеюсь, Марк оценил твой подвиг не так рьяно, как Джульетта, и завтра вы не отправитесь тайно сочетаться браком?

От этого вопроса и сравнения Марк покраснел и, тихо мечтая провалиться под землю, залез под одеяло.

«Хочется петь…, а не провалиться к шахтерам…», – вспомнились обрывки его разговора с Соней.

Голоса стали удаляться, и только тогда Марк расслабился. Вылез из-под одеяла. И нормально вдохнул воздуха. И вдруг понял одну вещь: разговаривая, они, кажется, впервые назвали друг друга по именам. За два месяца знакомства – впервые!

«Охренительно! Для этого мне всего лишь потребовалось едва на тот свет не отправиться!»

Старков довольным и бодрым шагом пошел за Стасом, который продолжал его распекать. Но ему было фиолетово, что тот говорит. Он знал, что поступил правильно. У самой лестницы он обернулся. А где же Алекс? Неужели еще в палате?

– А Алекс уже вышел? – спросил он у спины Стаса. Спина напряглась.

– Нет.

– Так, давай подождем.

– Я все сведения предоставил. Буду ждать в машине.

Игнат пожал плечами и пошел по коридору. Он уже дошел до палаты Марка и хотел прислушаться, но тут за его спиной открылась дверь.

Алекс вышел, закрыл дверь и даже прошел пару шагов. Игната он не заметил. Но что-то с ним было не так.

– Эй, что с тобой?

Алекс остановился, но не обернулся. Тогда Игнат сам обошел его.

– Что она тебе сказала?

Рокотов покачал головой:

– Не важно. Все закончилось, – тут он поднял глаза на Старкова. – Старик, ты мой друг. Мы многое друг от друга перенимаем, даже не замечая этого. Но, надеюсь, одну мою особенность ты все же не переймёшь.

– Какую?

– Уникальный талант проебывать собственное счастье.

Утром приехал отец. Марк понимал, что в его глазах он все равно виноват. Тот наверняка думает, что если бы не этот праздник, то ничего бы не было. Сидел бы он сейчас у Лехи, готовил шашлык.

Но отец не ругал. Может быть, врач запретил его волновать. Основные анализы были сделаны. Легкое сотрясение, ушибы, вывих в шейном отделе.

«Ничего нового».

Госпитализация не требовалась, но наблюдение врача было обязательным, и папа отправился оформлять все документы для перевода в городскую больницу, сказав, что боится оставлять его одного первые дни. Марк больницы ненавидел с детства, но батя обещал, что если жалоб не будет, через два дня заберет.

Стас, который также приехал утром, но уже с Рокотовым старшим, предложил услуги своей больницы, но Белов-старший так на него посмотрел, что даже врач посчитал нужным ретироваться.

– Ты извини моего старика, он волнуется за меня жутко, – сказал Марк, одеваясь. – Я у него единственный сын. Матери давно нет, сам понимаешь.

– Все в порядке. Я виноват, Марк, и это вполне нормальная реакция родителя. Твой отец еще держится. Другой бы на его месте мне тоже шею сломал.

– Но у меня не сломана шея. Не надо преувеличивать.

– Ты взял бумажку с лекарствами? Они импортные, недавно вышедшие на российский рынок, поэтому врач городской больницы их вряд ли пропишет. Но они очень хорошие.

– Папа взял эту бумажку с собой. Сказал, что тебе нет веры, и он прежде спросит своего знакомого врача, – Марк слегка виновато посмотрел на Рокотова.

– Я же сказал, что все понимаю, – Стас сжал его плечо. – Ладно, иди, береги себя.

– Увидимся.

– Марк?

– Что?

– Соня тебе что-то говорила?

Марк тяжело выдохнул и ответил честно:

– Она хотела рассказать. Но я сам отказался. Она решила завязывать с этим, и я подумал, что нет смысла ковырять ей душу.

Марк вышел в коридор, кивнув Стасу на прощание. Он знал, что Соню увезли еще час назад. Мачеха прислала машину. Отца ее еще не было в городе. Поэтому планировал сразу идти на улицу, подышать воздухом и дождаться отца там.

– Марк, чуть не забыл. – Стас догнал его в коридоре. – Держи.

– Что это? – он взял в руки белый конверт.

– Тебе Игнат просил передать.

Марк вспомнил, как еще в сентябре Старков приходил в квартиру Сониного отца и предлагал ему деньги. Он нахмурился. Настроения и так не было, но стало совсем противно.

«Сейчас-то за что?»

Он медленно побрел по коридору, деревянными пальцами открывая конверт. Но там были не деньги, а сложенный вдвое листок бумаги. На ней было всего две строчки.

«Я не знаю, что будет. Не знаю, что есть сейчас. Но что-то изменилось, и мне это нравится».

С глупой улыбкой Белов направился к лестнице.

Дорогие мои, вы только не сильно радуйтесь, что прода вышла быстро. Признаюсь, я сама в шоке)) Написала на одном дыхании, времени было много свободного, никто не мешал. Но такое бывает у меня не часто. Я, конечно, буду стараться не задерживать. Но никогда не знаешь, когда тебя поработит очередной пиз…ец, или Муза заболеет))

========== Глава 15. Картина идеального спутника ==========

Марк помешивал сахар в чае, бездумно глядя в стену. Шел второй день его пребывания в городской больнице.

Отец остался верным своему слову, затурнув сына в стационар сразу по возвращении в город. Оформил необходимые бумаги и помчался на работу, клятвенно пообещав, что заберет его через два дня, если все будет хорошо.

Марк не сопротивлялся. С больной шеей особо не посопротивляешься. А еще его слегка подташнивало, и кружилась голова, если долго стоял. Поэтому Белов довольно быстро понял, что в таком состоянии не смог бы нормально о себе позаботиться дома. С его везением в последнее время он запросто мог спалить хату, решив всего лишь поставить чайник, дабы попить чайку.

Еще вчера, ближе к обеду, приехал Стас и привез его потерянный телефон. Одной проблемой стало меньше: лекарства и так обойдутся в кругленькую сумму, не хотелось еще и на новый сотовый тратиться. За этот аппарат было выложено прилично, и Марка он устраивал по всем параметрам. Второй такой же ему бы никто не купил. Белов был счастлив и первым делом позвонил отцу и порадовал.

Стас, слишком спешивший по своим делам, передал привет от Сони и сказал, что у девушки все хорошо. Марку очень хотелось спросить, где Игнат. Ведь после Рокотовых, по возвращению в город, он собирался навестить его.

Тут мысль оборвалась. Белов понял, что даже не знает: а должен ли Старков возвращаться? Может, он, как и многие другие одноклассники, живет в большом помпезном доме за городом. И тогда шансы на то, что он попрется к черту на рога, чтобы только навестить его, резко уменьшаются.

Марк успокоил себя тем, что Игнат был слишком серьезен, когда обещал приехать.

«Нет, так не врут», – подумал он. И стал ждать.

Спустя четыре часа Марк успел трижды проклясть того, кто нашел чертов телефон. Батя звонил каждые полчаса, проверяя его самочувствие. На седьмом звонке Марк попросил дать телефону и самому себе отдохнуть. Объяснил, что с поврежденной шеей не очень-то удобно разговаривать. Папа все понял, обещал писать смс, а Белов продолжил ждать обещанного визита от Игната. Или хотя бы звонка.

Но положенные часы для посещений прошли, а Старк так и не пришел. И не позвонил.

«Я приеду, обязательно приеду, слышишь?» – передразнивал Марк мажора, лежа в кровати поздно вечером и ища выход скопившемуся раздражению.

Больницы всегда плохо на него действовали. Он буквально с ума сходил от безделья. Все его развлечение составляли разговоры с соседом по палате, Никитой, короткий разговор с другом-именинником и прогулки по этажу. Зарядку к телефону, который еще утром считался утерянным, папа увез вместе с сумкой и обещал привезти только завтра, поэтому ни музыку послушать, ни видео посмотреть, ни в игру поиграть не представлялось возможным. Кто знает, что такое лежать в больнице, поймет, какого это, когда каждый процент зарядки на вес золота. Марк рационально использовал батарею, чтобы хватило до завтрашнего обеда, лишь изредка проверяя страничку в соц. сети.

Коварные мысли быстро смекнули, что хозяин ничем таким важным не занят, и решили, что самое время атаковать. Конечно, подумать было о чем.

Вопреки всему, тему поцелуя Марк трогать не собирался. Принципиально. Да, это было неожиданно. Да, это противоречило всему тому, к чему его готовила жизнь, но, черт возьми, он не собирался вспоминать этот поцелуй, как девчонка – медленно смакуя, пережевывая каждую деталь и дорисовывая еще сотню мелочей, которых и в помине не было. Он же мужик! Вот так-то!

Но вот те чувства, которые в нем рождал Старков, действительно не на шутку беспокоили. Вот о чем стоило задуматься.

Марк не был новичком в отношениях. Были на его еще пока коротком жизненном пути и первая любовь (девочка из соседнего класса), и любовь безответная (молодая, но замужняя соседка), и любовь невозможная (школьный лагерь, они в разных отрядах, между ними пропасть – Шекспир бы заценил). И, разумеется, каждое чувство в определенный отрезок времени казалось внеземным, и «в этот раз точно на всю жизнь». Но время шло, и вместе с ним проходили чувства, оставляя после себя легкий шлейф приятных (или не очень) воспоминаний.

Но вот прошло два месяца с момента знакомства со Старковым, и он испытывает такую сложную гамму чувств, которую за семнадцать лет у него никто не вызывал. Они постепенно проникали в него и отвоевывали все больше пространства. И в голове, и в душе. Белов отдавал себе отчет, к кому именно его тянет. И это мало радовало.

«Ужасное ощущение!» – Марк вновь вспомнил слова Сони о том, как это больно – влюбляться в неправильного человека, и тяжело вздохнул.

Да. Влюбиться в Старкова было бы самой большой его ошибкой. Он не просто неправильный. Он – воплощение всего, что Марк не желал видеть в объекте своих чувств.

Самовлюбленный, задиристый, импульсивный, жесткий, порой даже – жестокий, наглый, бескомпромиссный мажор. И это то, что пришло в голову в первые же секунды, да еще с учетом его сотрясения. А если ему дадут ручку, листок и десять минут…

«Забыл самый главный аргумент, лошара. Он – парень», – мелькнуло в голове.

Ах, да. Точно. Добавим последний штрих – член и яйца. Вот теперь готово. Прямо картина идеального спутника жизни. Даже название есть – «Влюбись в меня и познай все горести мира».

И как много найдется придурков, которые на это польстятся? Правильно… Так какого же хрена, он, который привык все держать под контролем и все старался планировать, так вляпался?

Тоненький полузадушенный голосок шепнул Марку: «А как же его визит через окно? Он ведь пришел именно к тебе. Так рисковал!»

Об этой выходке Игната он тоже думал. И чем это было, он не знал. Возможно ли, что Старк волновался настолько, что, начихав на свою безопасность, влез в окно? Поразмыслив, Белов пришел к одному выводу – романтично это было или нет, но главный девиз Старка на тот момент был таков: «Вижу цель, не вижу препятствий».

Вот с такими не самыми легкими думами парень уснул. Первый день в больнице закончился, не принеся никаких изменений в его жизнь.

А ночью его ждал сюрприз. То ли это был божий знак, то ли дьявольская метка… Но о наличии потусторонних сил Марк задумался.

Никита уже лежал в больнице с вывихом, когда к нему в палату подселили Марка. Они познакомились сразу. Хотя, у Белова выбора-то сильно не было. Никита просто сказал: «О, теперь мне будет с кем поболтать», – и так, по сути, и случилось.

Парень затыкался в двух случаях: когда жрал и когда спал. Хотя в последнее – не вариант. Вот, например, ночью он ворочался-ворочался, и ладно бы – молча, так он все жаловался на жару. Не выдержав, Марк подошел и стянул с него одеяло, кинув ему в ноги. Сосед тут же проснулся.

– Ты чего, холодно же, – буркнул он сонно и стал расправлять бесформенную кучу.

– Ты, мать твою, определись: жарко тебе или холодно! – не выдержал Марк. – А то полночи: «Жара, Жара»! Заебал, блять!

Никита удивился, но тут же понимающе улыбнулся и тихо хихикнул:

– Так это парень мой.

Теперь очередь Марка была удивляться.

– Где парень?

– Жара – это мой парень, кличка у него такая. Еще со школы.

Белов начал сдавать попой назад.

– Так ты… из… этих? – опасливо спросил он.

Никита тихо усмехнулся.

– Из этих, их этих. А что, его величество, Ромашка на голове, против? – невинно осведомился блондин.

– А мне какое дело? – проблеял Марк, забираясь в кровать. Такого откровения он не ожидал. Точно не в два часа ночи. Ей-богу, странный этот блондинчик.

– Вот и не забивай себе голову, – зевнул Никита и залез под одеяло.

Проснулся Марк не более доброжелательным, чем заснул. А чему было радоваться? Отрезан от всего мира в двухместной палате с каким-то странным типом, который вдобавок ко всему оказался геем. Очень доброе утро, ничего не скажешь. А ведь эту ночь он должен был провести рядом с лучшим другом, а сейчас – просыпаться с большого бодуна в компании знакомых и проклинать четыре лишние рюмки.

И вот Марк сидел за столом, пил чай и думал о своей нелегкой судьбе. От размышлений отвлёк звонок.

«Старков», – уведомил экран. В обед папа прийти не смог, поэтому жить телефону оставалось несчастные семь процентов.

«Вспомнил, блять… Очень вовремя»

Хотелось и на вызов нажать, и на хер послать. Но дурь в голове одержала верх, и он принял звонок.

– Да, – недовольно бросил.

– Привет. Как ты? – голос Игната был уставшим.

– Учитывая обстоятельства, нормально…

– А я устал, как лошадь.

Настроение Марка, которое еще теплилось, упало до нуля. Вообще-то он тоже тут не кино смотрит. А кое-кто обещал вчера прийти, чтобы поговорить. Но Белов скорее откусил бы себе язык, чем признался в том, что разочарован.

– Сочувствую, – автоматически сказал Марк.

«Блять, разговор двух карапузов в песочнице и то выглядит солиднее».

– Злишься, что вчера не пришел? – попал в точку Игнат.

«Вот же мудак. Ну, ничего. Я тебе напомню, что мир не вертится вокруг твоей жопы».

– Еще чего! Вообще-то из-за всех этих событий я к другу на день рождения не попал. За все время, что мы знакомы, это было первое поздравление по телефону.

– Ясно, – кажется, тема друга была Старку не очень интересна, потому что он быстро ее сменил. – А у нас тут такой дурдом. Авария-то не была случайностью.

– Чего? – Марк обжег язык чаем.

– Да, в машине нашли какие-то повреждения. Водитель, конечно, еще очень слаб, но краткий отчет уже дал и уверяет, что вчера утром все было в порядке. Кто-то днем или вечером подпортил тачку. Когда он уже и не подходил к гаражу.

– Ни хрена себе! – присвистнул Белов. – На хуя кому-то портить тачку?

– Сам догадаешься или тебе подсказать? – иронично спросил Старков. – Рокотов, если ты забыл, не чупа-чупсами торгует в киоске.

– И что теперь?

– Интриги, скандалы, расследования, – отшутился Старк, – от органов думали отделаться, но у Денисова какой-то полковник знакомый есть. Так что будут работать. Ну, что? Теперь отсутствие у друга на дне рождения не кажется тебе концом света? – вернулся он к старой теме.

– Да дело не только в этом. Ребята там празднуют, а я тут, как лошара, отлеживаюсь. Леха, конечно, расстроен. И это понятно. Я вот своей днюхи без него не представляю. Мы уже столько лет вместе празднуем. Он у меня почетный гость, а я – у него.

– Какие трогательные отношения, – съязвил Игнат.

– Ты чего? – Марк удивился такой резкой смене тона.

– Ничего. В общем, часам к четырем я постараюсь заехать к тебе. Скинешь адрес смс-кой?

Белов успел только согласно пробормотать, как тот отключился.

«Охуенно поговорили».

Батя уже успел уйти, время – начало шестого. Марк уныло покачал головой, когда Никита позвал его на вечерний поход по больничным коридорам. Что-что, а никуда идти с этим он не хотел.

Ночью Белов спал плохо, а днем был сильно раздражительным. И еще сильнее раздражало то, что Старк снова не пришел к нему. А ведь время посещения скоро будет закончено.

Никита утопал гулять, а Марк подошел к окну. Оно выходило на главный вход. Поэтому все подъезжающие машины были в зоне видимости.

Белов тоскливо оглядел парковку. Увы, но даже намека на роскошный автомобиль, в который мажористый придурок мог сесть, не побоявшись запятнать свою репутацию, не было. Тихий щелчок раздался сзади, и Белов машинально повернулся.

У двери стоял Игнат. Марк напрягся. Он еще раз оглянулся на парковку, и задал первый пришедший в голову вопрос:

– Ты что, на автобусе приехал?

Задал, и тут же понял: он не готов к этому разговору.

Да, он ждал Игната. Да, он ждал этого самого разговора. Да, он понимал, что они будут не обстановку в Сирии обсуждать. Но, черт бы все побрал, этот парень оказывал на него такое действие, что ему требовалось минимум за час предупредить Марка о визите. Чтобы он успел провести аутотренинг, дабы успокоить нервы.

Игнат смотрел на него тем самым взглядом, природу которого Белов уже отчаялся понять, но которого уже побаивался. А еще, кажется, Старков так ушел в свои мысли, что вопроса и не слышал.

«Ну, радует, что я тут не один такой заторможенный». Слегка успокоившись, Марк махнул перед Игнатом рукой.

– Что? – спросил Старк, очнувшись.

– Я машины, говорю, в окно не вижу твоей. Ты на чем приехал?

– На такси. – Игнат оглядел палату, заметил разобранную вторую постель. – А где сосед?

– Пошел доставать окружающих.

Старков кивнул, снова бросая на него взгляд.

– Как самочувствие? – осторожно спросил он.

– Так себе. Батя завтра должен забрать, – чтобы не показать своего волнения, Марк шагнул к кровати и стал поправлять одеяло. – Лечение можно проводить и дома, к началу четверти буду огурцом.

– Я пришел поговорить, – выдохнул Старк, разом обрубая все веревочные мосты, по которым еще можно было вырулить на пустую болтовню в стиле «привет – как дела – у меня хорошо – на апельсины – пока, я пошел».

Белов лишь указал парню на стул, не зная, что еще сказать, но Игнат прошел к окну, по пути положив небольшой пакет на стол, и встал рядом с ним. Он, как и Марк только что, уставился на машины внизу и какое-то время молчал.

Белов присел на край кровати и неуверенно предложил:

– Может, присядешь? – чуть не добавил: «в ногах правды нет», но вовремя прикусил язык.

– Я знаю, – глядя в окно, хрипло начал Игнат и тут же прочистил горло. – Я знаю, что у нас много всякой херни было. Мне жаль, что все так началось.

– Эмм… аа… – пока Марк пытался что-то сказать, Старков резко повернулся к нему и обжег взглядом.

– Давай, я скажу прямо, ладно? Чтобы избавить нас обоих от неловкости в дальнейшем, – выпалил он и повернулся спиной к окну, подперев подоконник. – Я выделил тебя сразу. Ты еще в цветочном меня выбесил. Отбрил меня с моими деньгами и чуть не послал прямым текстом, а я смотрел тебе вслед и думал, что если встречу еще раз, то просто так ты от меня не уйдешь. А потом я увидел тебя в классе и решил, что мне несказанно повезло. Я уже представлял, как буду медленно загонять тебя в угол, из которого будет только один выход – моя постель, – Марк покраснел, но Игнат этого не заметил и продолжил, – но эта ситуация с Лелей… Меня климануло в тот день. Наша драка с тобой, это избиение, потом экскурсия, которой я не хотел, но в которой был отчасти виноват, а после твой шантаж… Хотя я понимаю, почему ты так поступил. Но все валилось одно к одному, и в итоге мы довели это до такого пиздеца, что я попросту боялся, что, если подойду признаюсь в симпатии – ты мне тупо не поверишь. А меня к тебе тянуло все больше. – Старк сжал пальцами переносицу и на две секунды прикрыл глаза. – А разговор с этим твоим другом на школьной площадке…

– Леха – мой лучший друг, – тут же перебил Белов. Ему было не по себе, что его и Лешу считают парой влюбленных, и он не мог промолчать, раз уж представился случай. Но тут же сообразил, что его фраза прозвучала, как попытка убедить Игната, что у него никого нет, и дорога к нему не только свободна, но и освещена уличными фонарями, дабы он не заблудился.

«Блять, развеял сомнения, молодец», – нервно стал теребить подушку Марк. Но Игнат, по всей видимости, нервозности парня не заметил. И никакого двойного смысла тоже.

– Вот как? – только лишь спросил он.

Марк коротко кивнул.

– Да. Просто дружба. Без всяких там примесей. Я догадался тогда еще, что ты не так все понял, но не представлял, как тебе все объяснить, да и не был уверен, что тебе это нужно. Боялся лишний раз напоминать об этом. Чтобы ты не использовал это против меня.

Игнат согласно мотнул головой.

– Да, справедливо. Я вел себя, как мудак.

– Что правда, то правда. Проблем ты мне доставил, – пожал плечами Белов.

– Сейчас добавлю еще одну, – хмуро, но уверенно заявил Старк.

– Какую? – Марк испуганно глянул на двери. Он в больнице. Его шея держится на голове на одном честном слове. Его ориентация претерпевает изменения катастрофического масштаба. Что еще?

Видимо, вопрос отразился на лице, потому что Игнат наклонился вперед, уперев руки в колени и, не сводя с него глаз, произнес:

– Видишь ли, Белов, я не хочу быть тебе другом.

Здравый смысл, размахивая кувалдой, призывал опомниться, взять себя в руки, вспомнить, кто перед ним. Бабочки в животе, взбудораженные этим признанием, проводили экстренное совещание, пока Марк смотрел на Игната, не мигая. Ища в лице признаки лукавства, и понимая, что дальше должна следовать его реплика. С его ответом.

«Я пожалею. Я пожалею! Я, блять, очень сильно пожалею, если скажу то, что собираюсь сказать», – думал он, закусывая губу и слегка втягивая ее в себя.

Игнат, следивший за этим бессознательным движением, прикрыл глаза, после чего выдал:

– Ну, пока ты тут думаешь… – и поцеловал.

Марк и хотел бы сидеть, как истукан, и не отталкивая, и не отвечая (в его положении и то, и другое было вредно). Да Старков и не рассчитывал на активное поощрение с его стороны. Но рука Белова сама медленно взяла курс наверх, прошлась по куртке, пальцы слегка мазнули по подбородку, шее, и скользнули на затылок. А губы открылись, давая зеленый свет. Игнат, глухо простонав, аккуратно обхватил лицо Марка, и скользнул языком внутрь. Белов, который ожидал, что вышеупомянутая часть ворвется в его рот подобно тайфуну, ошалел от этого намека на нежность и напрочь утратил свои аналитические способности. Он действительно не мог больше рассуждать. Все, на что хватило его жалких сил, это сильнее сжать затылок Игната, обретая хоть какое-то подобие опоры и все. Бабочки попадали в обморок, здравый смысл сам переебал себе кувалдой, и мозговой центр отключился.

Поцелуй прервал Старк. Последний раз коснувшись губ Марка, он сел рядом.

– А вот теперь скажи мне, я могу на что-то рассчитывать? – тихо спросил он.

Марк смотрел перед собой. Общаться с Игнатом, который представляет собой ту самую вышеописанную картину – это одно. А вот этот парень напротив, который аккуратно интересуется у него, если ли шансы… Это выбивало из колеи. Это было странно, и все радары Белова орали о том, что так быть не должно.

– Ты… – Марк нервно усмехнулся, – ты бы въебал мне, что ли… Ну, для правдоподобности. А то я не уверен, ты ли это…

Раздался тихий смешок Старка.

– То есть, ты понимаешь исключительно грубую силу, да? – он поменял позу, подложив ногу под себя, и повернулся к нему корпусом. – Я буду иметь в виду, когда твоя шея придет в норму.

Марк улыбнулся и почувствовал, как его отпускает напряжение. Это снова был Старк, его одноклассник. Наглая мажористая выскочка, которую одинаково сильно хотелось и утопить в болоте, и постоянно видеть рядом. Несовместимые желания. Но в этом весь Старков.

Игнат наклонился ближе и дотронулся рукой до его сжатой в кулак ладони.

– Я не могу поверить, что ты говоришь серьезно, – наконец пробормотал Марк, поворачиваясь к нему, но не убирая руки. В глазах светилась неуверенность.

– Неужели это так сложно? – спросил Игнат, прижавшись к его лбу своим. – Сделай небольшое усилие.

Марк выдохнул и решился. Разжав свой кулак, он начал медленно сплетать свои пальцы с его, не меняя положения. Посмотреть на одноклассника было выше его сил. От него же просили небольшое усилие. Вот и достаточно на сегодня.

Но Игнат все понял. Он тихо сжал его пальцы своими и тоже не спешил отодвигаться.

В такой позе: со склоненными головами и сплетенными руками их и застал вернувшийся Никита.

– Ой, – выдал он, тупо зыркая глазами с одного на другого. Марк резко отпрянул. Игнат тоже встал и принялся отряхивать джинсы так, словно он в песочнице сидел, а не на больничной койке. – Кажется, я помешал.

– Нет, что ты, – широко заулыбался Белов, пока Старк качал головой.

– Да и я уже ухожу. Марк, я тебе кое-что принес. Там, в пакете, – кивнул Игнат на стол.

– Эм… спасибо.

– Я тогда пойду? – во время разговора они постоянно оглядывались на Никиту, который проявлял чудеса тактичности и беспардонно их разглядывал.

– Иди, – кивнул Марк.

Едва за Игнатом закрылась дверь, повисла гробовая тишина. Марк мог поклясться, что дословно знает каждую мысль, которая крутилась в белобрысой башке.

– Я понимаю, что звучит смешно, избито и нелепо, но это не то, о чем ты подумал, – выдавил он, садясь на кровать и беря в руки телефон.

– Конечно, – незамедлительно последовало легкое фырканье. – Два парня всего лишь приткнулись лбами и сцепили руки. Да кого этим удивишь в наше время? Мне странно другое. Что ж ты вчера так реагировал на мое признание, если сам грешишь подобным? – ехидно уточнил блондин.

Марк насупился. Слушать подобные высказывания было неприятно, но оправдываться не хотелось.

«Да пошло оно все», – решил он и пошел гулять по коридору. Ему нужно было переварить то, что только что произошло.

Вечером, когда счастливый Марк просматривал странички друзей на заряжающемся телефоне, Никита тихо сказал:

– Ты мне меня напоминаешь.

– Чем? – не понял Белов.

– Я видел, как ты уже несколько раз на его страницу заходил. Я поначалу тоже не вылезал со страницы Стаса. Если бы была возможность узнать, кто к тебе заходил и сколько раз, он бы решил, что я маньяк. Принимать какие-то кардинальные изменения в себе всегда сложно.

– Да нет между нами ничего…

– Да я так и понял, когда ты в пятый раз на его страницу полез, – мудро согласился Никита. – Но я не про тебя сейчас. Всего лишь рассказываю, как было со мной. Мы с Жарой с первого класса воевали: за девчонку, за конфету, за мяч на физре. Время прошло, и все перевернулось. Я сопротивлялся, но вскоре понял, что это мой человек, и я не могу идти против самого себя.

– Почему против себя? Если ты понимал, что твой выбор сулит тебе массу проблем…

– Да, он сулил. Но ты – это не только твоя ориентация, Марк. Ты – это ты: со своими проблемами, страхами, заебами, принципами, чувствами. И когда ты находишь своего человека, он тоже становится частью тебя. Я свой выбор принял, и за три года еще ни разу об этом не пожалел.

Марк не знал, что сказать, но как это часто бывает, чужому легче признаться, поэтому он выдавил:

– Но у нас все не так. Мы знакомы два месяца всего.

– Это не мешает вам вырабатывать электричество. Такие вещи чувствуются. Особенно, если ты неожиданно открываешь дверь в палату, а тебя не ждали. Совет на будущее: больницы, ментовка и другие общественные заведения на то и рассчитаны, что вам нигде не укрыться. Так что дождитесь выписки, что ли.

– Ой, отвянь, а? – вот на бесплатные советы Марк точно не был настроен.

– Слушай, а у тебя сока нет? – Никита был мастером переводить тему.

– Нет, закончился, – Белов все еще кипел негодованием.

– А твой… э… знакомый двухмесячный случайно не принес?

Никита вскочил и пошел к столу. Заглянул в пакет. А потом как-то медленно положил его на место. Лицо его выражало крайнюю степень удивления.

– Что? Что там? Водка? – Белов протянул руку.

– Да нет… Знаешь, ты, пожалуй, прав. У вас действительно своеобразные отношения, – Никита подошел и отдал пакет. Затем почесал голову и пошел к своей кровати.

Ничего не понимающий Марк открыл пакет. А через секунду хохотал на всю палату.

Там лежали три апельсина. И баночка с надписью «Хрен».

Комментарий к Глава 15. Картина идеального спутника

Тем, кто недоволен, что между парнями был один поцелуй, я напоминаю – Марк – полуинвалид))

Я, которая на своем опыте знает, что это такое сломанная шея (и не спрашивайте, как я умудрилась, потому что это слишком позорная история, и я ничего не скажу), заявляю: целоваться с больной шеей, конечно, можно, о чем свидетельствует прошлая глава. Но если в порыве страсти твою голову крутят, словно ты – плюшевый слон, а не человек, то думаешь не столько о поцелуе в этот момент, а о том, хрустнет у тебя поврежденный позвонок, или все же повезет.

Поэтому те, кто ждал страстных французских поцелуев, плавно переходящих в бурную НЦу прямо на больничной койке среди бела дня – ждите, пока срастутся Маруськины косточки))

П.С. над тем, как этих двоих запихнуть в койку, я уже думаю (мозговой центр работает круглосуточно), и, возможно, в следующей главе вы прочитаете то, до чего я в итоге додумалась.

П.с.с. Как я и говорила, автор к НЦе готов, Марк – ПОЧТИ готов)) Так что НЦа на расстоянии одной-двух глав)

========== Глава 16. Которую автор, перекрестившись, все же выложил ==========

Я пыталась подмигнуть, но ни звездочек, ни скобочек в названии главы ставить нельзя. Поэтому я подмигиваю сейчас; -) Кто читал отзывы к предыдущим главам, тот все понял))

Так что эта глава – доказательство того, что слухи о «баба сказала – баба забыла или передумала» слегка преувеличены. Девочки тоже умеют выполнять обещанное. Только могут немного затянуть с обещанным))

Простите меня, мои хорошие, за задержку. Зато глава большая получилась)) Знали бы вы, чего мне это стоили эти 15 страниц))

Писала под СтаRоста – Безумные танцы (почти в режиме нон-стоп)

Приятного чтения)

Неделю спустя.

– У вас было время отдохнуть, – вещал коварный учитель физики, – поэтому я не вижу проблемы. Скажите спасибо, что не нагружаю вас проверочной. И так, пересаживать буду соответствии с результатами последних проверочных. Более сильные будут подтягивать более слабых…

Белов, перекидываясь сообщениями в сети с Игнатом, прослушал свою фамилию. И только когда Соня ткнула его локтем, поднял голову.

– А? Что?

– Белов, ты идешь к Старкову. Быстрее, не задерживай мне урок. Дальше…

А дальше Марк не слушал. Быстро собрав свои пожитки и не уставая удивляться насмешке судьбы, он пошел на третий ряд, где его уже ждал повеселевший Старков.

– Это судьба, – озвучил Игнат его мысли. – Как удачно, не правда ли?

– О, да! – усмехнулся Марк. – Интересно, моя удача заключается в том, что ты оболтус, или в том, что теперь мне тебе нужно работать за двоих? – сходу надавил он на нужные кнопки.

Он уже доподлинно знал, что если от Старкова нужно чего-то добиться, нет смысла просить и тем более умолять. Нужно всего лишь выразить сомнение, что он справится. Главное, чтобы это не прозвучало, как попытка взять «на слабо». Никакого вызова в голосе, лишь аккуратная констатация, что на него не особо и рассчитывают. И все. Старков уже сам засучивает рукава, готовый доказывать, что на его счет ошиблись.

Вот и сейчас Игнат подобрался, поправил галстук и углубился в задание, молча дав понять Марку, что отвечать на оскорбление он считает выше своего достоинства.

Старков был сообразительным парнем, это Белов уже давно выяснил. Если бы не врожденное распиздяйство в последней стадии, он бы смело мог претендовать на золотую медаль. И на тридцать минут они с Марком действительно стали обычными одноклассниками.

Но тем неожиданней было то, что произошло потом. Марк, который по второму кругу проверял свои записи на предмет ошибок, вздрогнул, почувствовав на своем бедре руку. Задержав дыхание, он окинул доступный боковому зрению участок класса, но не увидел никакой угрозы разоблачения. Учитель что-то писал в журнале. Одноклассники были заняты работой.

– Прекрати, – шикнул он на Старкова. Но тот, даже не отрывая глаз от своей тетради, плавно переместил руку выше и ощутимо сжал ничего не подозревающий член Марка.

Белов вскочил, но запутавшись штаниной за стул, упал прямо в проход между партами. Ребята, чьи мозги уже слегка тормозили от формул, захохотали от такого неожиданного циркового номера.

– Белов? Что у тебя на этот раз? – недовольно спросил учитель.

– Простите, ногу свело, – процедил Марк, глядя в невинные глаза улыбающегося Старкова. Поднялся и снова сел.

– Какие мы застенчивые, – тихо хохотнул Игнат, снова возвращаясь к своей тетради. Марк насупился. Класс постепенно вернулся к работе.

«Ну, ничего. Я освоюсь и покажу тебе, какой я застенчивый!» – решил Белов.

И ведь освоился. И показал.

Прошла 2-я неделя.

Марк нагнулся, чтобы взять нужную книгу, когда почувствовал на своей правой ягодице руку. Резко выпрямился.

– Ты совсем страх потерял? – спросил он, глядя на сборник стихов Ахматовой перед собой.

– Да не пугайся ты так, Апельсинка, – шепнул ему в макушку Старков. – Но ты так провокационно стоял… Как я мог пройти мимо?

– Молча, например. Мы в библиотеке, – укоризненно сказал Марк, поворачиваясь и устремляя негодующий взгляд на Игната. И тут же цепенея, потому что в глазах напротив танцевали черти. Танцевали развратно, грязно, возбуждающе. Помимо воли вызывая в отличнике приятную дрожь предвкушения.

– Я вижу, – тихо произнес Старк, делая шаг вперед и оттесняя Белова в угол.

– Я отлучусь на минутку, – раздался голос библиотекаря.

Марк прикусил губу, понимая, что попал. Оставалось молиться, что это будет действительно минутка.

– Мы в библиотеке, – напомнил он, через щели смотря, как уходит женщина.

Игнат лишь слегка наклонил голову и кивнул.

– Я помню. Ты уже говорил, – и с серьезным лицом сделал еще один шаг.

Кто-то на месте Марка уже осваивал бы прохождение сквозь стены или кидался бы книгами с криками «не трогай меня, ирод!», но не он. Белов лишь слегка растянул губы в улыбке.

«Ну… я хотел этого избежать, я не виноват, что эта женщина покинула свое рабочее место», – успокоил он свою совесть.

– За что люблю наше поколение, так это за технический прогресс, – все так же улыбаясь, он потянулся к пуговице на своем пиджаке. Игнат, блеснув глазами, повторил движение. – У всех школьников смартфоны. Люди совсем перестали читать книги. Такая жалость, – почти искренне сказал Марк, опуская взгляд на губы Старка.

– Да, – согласился тот, – очень жаль. В походах в библиотеку так много увлекательного.

Кто на кого набросился первым, известно только Богу. Да и то, если у него имеется пульт с функцией медленной прокрутки. Очень медленной, потому что парней притянуло друг к другу со скоростью вылетающего при ожоге мата. И их действительно обжигало.

Марк, почти не отрываясь от губ напротив, прошептал:

– На минуту ушла… не успеем…

– Да она знает, что ты здесь… всю перемену… Ты сюда один ходишь… У нас есть минут 5, не меньше, – бормотал Игнат, но уже в шею, попутно сражаясь с пуговицами на рубашке. Именно сражаясь, потому что порвать, когда у них еще два урока, он не мог.

Марк тоже об этом помнил, поэтому также, пыхтя и хрипло матерясь, возился с пуговицами у Старкова.

Когда преграды были пройдены, Марк сам притянул Игната ближе, прикасаясь голой грудью и вызывая порцию стонов у обоих. А тем временем следовала очередь штанов. Классические брюки Белова поддались быстрее и, потеряв опору, скользнули к ногам. Джинсы Игната были чуть более упрямы, но Марк все же одержал верх и стянул их с бедер.

– Боже, что же будет, когда мы окажемся в постели, – выдохнул Игнат, накидываясь с новым поцелуем и опуская руки на стоящий колом член Белова, заставляя того откидывать голову назад, прикрывая глаза.

– Поживем – увидим, – сказал Марк, и первый запустил руку в боксеры Игната.

Старк хрипло рассмеялся.

– Ты очень быстро учишься.

– Да, – просто кивнул Марк. – Я тебе это как-то говорил. Мне легко дается новый материал.

– Хороший мальчик, – шепнул Старк, тоже захватывая уже пульсирующий член.

– А ты бы хотел, чтобы я упал со стула как в первый раз, когда ты положил руку мне на член?

– Я бы хотел, чтобы ты заткнулся, – и Игнат скользнул языком в рот, подтверждая просьбу.

А дальше были стоны сквозь стиснутые зубы, шум падающих книг и тихие маты. За этим шумом увлеченные друг другом парни не заметили, как в библиотеку зашла девушка.

Аккуратно накрашенные глаза мило округлились, когда она поняла, что происходит за стеллажами. Но видно ничего не было, развратные действия происходили в глубине стеллажей.

Девушка окинула взглядом два ряда столов и заприметила на одном из стульев знакомый рюкзак. Прищурившись, глянула левее, и возле стола библиотекаря нашла еще одну знакомую сумку.

Улыбнувшись, она тихо вышла из кабинета и прикрыла дверь.

– Надо же, как интересно, – сказала она себе под нос.

Вернувшись десятиминутного чаепития с учительницей музыки, библиотекарь не обнаружила ничего страшного. Мальчики, конечно же, уже ушли на урок. Библиотекарь довольно улыбнулась, когда проверила помещение, но не обнаружила ничего странного.

Третья неделя…

– И как лучшему другу мне полагается знать, как ее зовут, – нагло заявил Леха, после чего откусил бутерброд.

Они сидели на кухне у Беловых дома и не спеша завтракали. Было воскресенье, папа уехал.

Субботние вечера и воскресные завтраки Марка и Леши исконно принадлежали друг другу. Так повелось класса с шестого. Вечер субботы мальчишки проводили за играми, просмотром кино, а на ночь оставались друг у друга в гостях.

Традиция нарушалась только тогда, когда у кого-то появлялась девушка. Чаще всего это было у Леши, так как Марк вечно был завален учебой.

В такие периоды, когда у кого-то намечались отношения, суббота автоматически становилась «днем свиданки», а друг переносился на любое свободное время без очереди.

Но эта суббота была не такая, как все предыдущие. Несмотря на то, что Марк уверял, что на личном фронте у него тишина, как в морге, и субботы по-прежнему проводил с Синицей, Леха, не будучи идиотом (как иногда могло показаться) заподозрил, что что-то не то.

И вот сейчас он сидел и рассуждал о том, что у Марка появилась таинственная девушка, к которой у него трепетные чувства, но которую он боится явить миру, как свою возлюбленную.

Марк этот пересахаренный бред контуженного выслушал молча, решив, что проще согласиться. Лешке в любом случае нужны объяснения, на что такое особенное он стал тратить время, а отмазка с новым увлечением, о котором он пока не хотел бы говорить, была забракована два дня назад.

– Ты издеваешься? – спросил тогда друг. – Что такого ты решил нового освоить, что не можешь сказать мне? После того, как я ходил с тобой на кружок оригами, я даже не знаю, что это может быть. Кулинарный кружок тоже был… Плетение бисером? Пение в народном хоре? Танец живота? – в общем, Марк понял, что лучше не продолжать.

– Хорошо, я действительно не могу вас познакомить, – покаянно кивнул он. – Она… она очень скромная, – нашелся Белов.

«Ага. Примерно, как пьяный Басков».

– Точно? – подозрительно сощурил глаза Синицын. – Или она очень страшная?

– Сам ты страшный! Красивая она, красивая. – «Хотя лучше бы Старков действительно был страшной девушкой».

– Хоть опиши мне ее, – протянул Леха.

– Э… ну…

– Начни с цвета волос, – подсказал друг.

– Темные…

– Брюнетка или шатенка? – со знанием дела спросил Леха.

– Э…

– Так, понятно. Глаза?

«Блядские!»

– Зеленые.

– Круто. Говорят, зеленоглазые девушки – очень страстные натуры. Слушай, а у вас было? Зная, какой ты валенок, рискну предположить, что нет. Ты, может, прояви инициативу. Кто знает, вдруг слухи не врут, и тебе тут же и обломится что…

– Леш!

Марк не к месту подумал о том, как они бешено целовались за стеллажами в библиотеке. И как Игнат, все еще вжимаясь в него после того, как они кончили, бормотал почти зло: «Блять, может, тут где-то завалялся учебник по самоконтролю? Я не знаю, где мне набраться терпения, чтобы не трахнуть тебя по-настоящему».

– Ладно-ладно… Так, что там дальше… фигура. Какой у нее размер…

– Так, давай все. Я с тобой формы своей девушки обсуждать не собираюсь. Извращенец!

– Лады…, а помимо скромности, какими-то достоинствами твоя барышня обладает?

Марк всерьез задумался над тем, какими такими достоинствами обладает «его барышня», которые можно было бы озвучить, не солгав лучшему другу. Он и так напиздел с два короба. И тут всплыло одно.

– Она умная, – радостно объявил он.

– Не особо, раз с тобой связалась, – тут же подъебнул друга Леха.

– Схлопочешь сейчас…

– Все-все. А как с вредными привычками. Пьет?

– Нет. – «Ага, нет. Скорее, жрет. Причем все, что горит».

– Курит?

– Ответ тот же. – «Да и последняя реплика также уместна».

– Подруги симпотные есть? Что у нее за круг общения?

– Не знаю… – «Три обезьяны-подпевалы, тупорылая курица и датский принц в печали – выбирай, не хочу…»

После этого небольшого интервью Леха вроде как успокоился. Поэтому он легко качнул головой и потянулся за бутером.

– Суд по всему, она отличная девчонка, – сделал вывод друг.

– Не то слово, – широко улыбнулся Марк. – Прямо подарок судьбы.

«Только за какие грехи?»

Прошла 4-я неделя.

Марк захлопнул дверь и медленно поковылял по школьному коридору, проклиная свою координацию и весь мир. Дверь снова открылась, и Игнат вылетел из спортзала следом.

– Марк, стой! – негромко позвал он. – Да подожди ты!

– Иди в жопу, – Белов был не в настроении общаться, поэтому даже не повернулся.

– Послушай, ну, ты так смешно пизданулся, – начал оправдывать Старков, – что не заржать было нереально.

– Да? – Марк все же развернулся, давая Старку себя догнать. – Помнится мне, когда на прошлой неделе Громова упала, ты не ржал, а бросился ей на помощь. На ручки взял, до парты донес. Только что на коленку не подул, – злобно шипел Белов.

– Мне тебя тоже на руки нужно было взять, чтобы ты так не бесился? – все еще примирительно улыбался Старков.

– Нет, тебе надо перестать мне врать! – выпалил Марк, не обращая внимания на то, что сейчас у всех идут уроки, и их могут услышать. – Ты хоть знаешь, почему я упал? Я не смотрел под ноги, потому что видел, с каким блеском в глазах ты громовский зад провожаешь! Нет, она секси, я не спорю. Я только не понимаю, на хрена тебе я? Зачем все это? Зачем твои визиты ко мне в больницу, ко мне домой? Зачем походы в кино, бильярд? Ты же по-прежнему по ней сохнешь. Так в чем проблема? – он непонимающе развел руками. – Она уже и сама не против, это только слепой олень не заметит. Бери и пользуйся! Но прежде признай, что со мной все было ошибкой, и оставь мою скромную персону в покое, – Марк развернулся, но тут же был повернут обратно.

– У тебя хромает логика, Апельсинка, – прошипел Игнат. – По-моему, все сказанное как раз указывает на то, что я хочу тебя, а не Громову! Иначе в окна бы к тебе не залезал, – твердо глядя в глаза, сказал Старков, сильнее сжав плечи Марка.

– Может быть, ты и хочешь меня. – Марк сложил руки на груди. – Но стоит ей пройти мимо, и ты выключаешься!

Игнат выжидательно осмотрел его с головы до ног и довольно кивнул.

– Я понял. Ты бесишься, потому что ревнуешь!

Если бы это было подкреплено какими-то оправданиями, если бы Игнат хотя бы сказал, что он придурок, что зря себя накручивает, Марк бы проглотил. Но это была хладнокровная констатация факта, и он взбесился.

– Пошел на хуй, – дернул плечами, освобождаясь и пошел по коридору. От злости он даже не чувствовал боли в ноге.

– Марк! – за спиной снова раздались шаги. – Это несерьезно. Ты сам не знаешь, чего хочешь!

Марк круто развернулся.

– А вот это скорее про тебя. Напомни мне, кто не так давно говорил о том, где бы ему терпения набраться! И что? За последнюю неделю ты даже попытки не сделал! – Белову самому было не по себе, что он так открыто заявляет об этом, но обида брала свое, и правда лилась рекой. – Я тебя три дня назад к себе позвал, и что ты мне ответил? Кого ты вез домой, потому что за ней не заехал шофер?

Игнат пораженно застыл.

– Ты… ты хочешь сказать, что тогда… уже… был готов? – пробормотал он.

Улыбка Марка ему не понравилось. Последний раз он такую же видел у крупье в казино Лас Вегаса, когда тот смотрел на проигравшегося в пух и прах придурка.

– Ключевое слово тут «был». Так что можешь с чистой совестью пиздовать к своей Громовой, – заявил Марк и ухромал в раздевалку, оставляя своего парня в шоке переваривать услышанное.

Игнат уже сделал было шаг в ту же сторону, но из спортзала выскочил Антон и потянул его.

– Старк, твою мать! Нас там натягивают 2.0! Тащи сюда свою сраку!

Услышав, что дверь спортзала захлопнулись и никто к нему не идет, Марк вздохнул и облокотился о стену, вытягивая ушибленную ногу перед собой. До конца урока оставалось еще пятнадцать минут. Физрук, зная, что больше занятий нет, отпустил его домой, настоятельно советуя зайти в медпункт. Но Марку было не привыкать к ушибам. Он вечно во что-то врезался. Поэтому он не спешил к врачу, наслаждаясь покоем и тишиной пустой раздевалки. После шумного спортзала это было особенно приятно. Да и было ему, о чем подумать. Точнее, о ком.

Они с Игнатом встречались месяц. Ровно с той самой аварии, где Марк чуть не лишился головы. И все было хорошо. Все каникулы они созванивались, Игнат пару раз заходил к нему домой, когда отца не было дома. 2 раза они ходили в кино, и боулинг. Все встречи носили почти дружеский характер. Ну, если не считать поцелуев в общественных туалетах и дома. Игнат его не торопил, и Марк был ему признателен.

А потом каникулы закончились. И Марк начал сомневаться, не поспешили ли они. Если со своим влечением он смирился, то Игнат вел себя странно, его настроение менялось по щелчку (найти бы того Щелкуна), он постоянно о чем-то думал.

Конечно, они договаривались, что оставят видимость прежних отношений, для всех они были обычными одноклассниками. Про их терки уже никто и не вспоминал. За 2 месяца много чего нового произошло.

Но Марк не ожидал, что Игнат будет продолжать так же тесно общаться с Лелей. Словно он не знал, что это она дала команду его ребятам провести с Беловым «воспитательную работу» тогда, в начале сентября. И факт того, что, зная все, он продолжает с ней общение, Марк расценивал почти как предательство. И он высказался об этом сразу.

– Как ты можешь с ней общаться после всего этого? Она ведь и не скрывала тогда своей причастности! Сразу побежала к тебе просить помощи. Если мне память не изменяет, ее волновало только то, что папочка все узнает и вышлет ее из страны! Она даже виноватой себя не чувствовала! Черт, что вообще происходит у тебя в голове?

– Послушай, я понимаю, что тебе неприятно, но Леля вовсе не так плоха. Да, она избалована, но виной тому вседозволенность с детства.

– Это ее не оправдывает!

– От меня ты пострадал не меньше. Ты сам говорил, что в той ситуации есть и моя вина. Но меня же ты простил, – заметил тогда Игнат.

Это логичное заявление разом убило все доводы Марка, и он досадливо поморщился. Вот как тут объяснить, что его он простил вовсе не по доброте душевной? Что ему еще оставалось, если все его существо настойчиво уговаривало хозяина найти в ублюдочном мажоре, коим Марк его и считал, хоть что-то хорошее, чтобы дать ему шанс?

– Пойми, у меня к ней давно все! – убеждал Игнат. – Но нас связывают хорошие отношения, наши родители знакомы, она частый гость в моем доме, и наоборот. Я не могу вот так взять и разорвать с ней всяческие отношения. Это породит массу вопросов. Здесь я постоянно на виду. Да и ты влился в коллектив. Даже с нашим примирением все прошло гладко, и никто уже не столбенеет, если видит нас вместе. Все получилось, как нельзя лучше. Зачем что-то менять?

Тогда слова Старка казались разумными, вот только не знал Марк, что так тяжело ему будет наблюдать, как в очередной раз Игнат отодвигает для Лели стул, наклоняется, чтобы выслушать какую-то шутку или просто достает ей книгу с высокой полки.

Вся эта дружба с Громовой казалась вполне правдоподобной, Игнат серьезных поводов ему не доверять не давал, но очень редко Марк все же перехватывал странные взгляды Старкова, направленные на девушку. И тогда уверенность в том, что они всего лишь друзья, таяла.

Да и на него самого Старк иногда смотрел всё так же пугающе отрешенно, как и до каникул. Раньше Марк думал, что подобное было результатом того, что он нравился Старку, а подойти тот боялся. Но вот они вместе, а взгляды остались. Белов старался успокаивать себя тем, что Игнату сложно принять, что долговременные чувства к Громовой вот так взяли, да и отошли на второй план.

А еще бесило другое. Слишком быстро сознание Марка приняло его чувства. Он, который прежде интересовался только девочками, был уверен, что желание делать «как надо» еще долго будет грызть его изнутри. «Как надо» в этом конкретном случае означало влюбиться в представительницу прекрасного пола.

Но на удивление, уже через неделю Марк воспринимал их отношения с Игнатом, как должное, через две недели задумался о «прелестях» анального секса, а через три, прочесав весь интернет на предмет «как, куда и где», стал ловить себя на бабоподобных мыслях из серии «он меня не хочет, значит во мне что-то не так».

Вспоминались слова чудаковатого соседа из больницы.

«И я не стал бороться с самим собой. Я принял».

Вот и Марк принял. Только поведение его парня вызывало массу вопросов и вместо того, чтобы получать удовольствие от их отношений, кучу времени Белов тратил, анализируя и размышляя.

Чаще всего такие анализы заканчивались так: Марк уверял себя, что слишком накручивает себя, потому что для него это ново. А Старк уже давно не новичок в таких делах. Потом он вспоминал те дни, которые они провели вместе до каникул. Вспоминал, как им обоим рвало крышу, когда они знали, что дома никого нет, как Игнат еле держал себя в руках. И тогда Марк останавливался на том, что ему все кажется.

Вот и сейчас, запихивая в сумку пакет со спортивным костюмом, он решил, что ему мерещится.

«Нельзя так притворяться. Он же не в Щукинское собрался поступать. А Громова… Может, пройдет время, и он поймет, что Леля за фрукт. Но пусть сам придет к этому».

С такими думами он вышел из раздевалки, доставая телефон.

И удивился, увидев три пропущенных от папы и пять – от Леши. Тут же набрал друга.

– Здорово, Белый! – звонко поприветствовал друг.

– Привет. Что хотел?

– Скажи мне, твой храм знаний на Адмиралтейской вроде?

– Да…

– Отлично. А ты уже освободился?

– Да, ебнулся на физре. Собирался домой.

– Ясно. Короче, братан, мы сейчас приедем.

– Не понял…

– А что, твой папа тебе не звонил? Он просил тебя забрать. Сказал, что автобусами ты до дома будешь дольше добираться. А ему нужно быстрее.

– А зачем?

– Ой, вроде его в командировку срочно отправляют. Ладно, жди, скоро подъедем.

Марк потихоньку спустился на первый этаж, забежал на секунду к тете Зине и обменял рафаэлку на пирожок. Потом надел куртку, натянул шапку, проверил карманы и вышел на улицу.

Снова позвонил друг.

– Дом назови. Мы на перекрестке. Тут в обе стороны Адмиралтейская.

Марк назвал номер дома, сел на скамейке в школьном дворе и стал набирать отца, но было занято. Телефон снова зазвонил.

– Да!

– Ты еще не ушел? – спросил Игнат.

– Сейчас за мной приедут.

– Папа?

– Леха с отцом своим.

– На хрена? – голос тут же заострился.

– Пока толком не знаю, – Марк знал, что Старков не особо верит в банальную дружбу и прикладывал огромное усилие, чтобы голос не стал оправдывающимся.

– Подожди меня, и мы нормально поговорим.

– Не могу. Батя уезжает в командировку, мне нужно торпедой лететь домой.

– Я тебя с водителем довезу, – предложил Старк, – только подожди.

– Но Синицыны уже на подходе… – неуверенно пробормотал Марк. Он и сам уже искал решение, понимая, что разговор им необходим, не хотелось на такой ноте расходиться, но тут Игнат выпалил:

– Срать мне на твоих Синицыных! Ты меня подождешь или нет?

– Я смотрю – тебе на все срать, кроме своей персоны! – возмутился Марк и повесил трубку.

Чувствовал он себя отвратительно.

Просигналила машина. Это Синицыны подъехали. Марк медленно побрел к дороге.

Уже открыв заднюю дверцу, он глянул в сторону школы. В этот момент в ворота вылетел запыхавшийся Игнат. Взгляд, направленный на него, Марк распознать не успел, Леха, сидевший на заднем сидении (они всегда садились назад, если знали, что поедут вместе), затянул его в салон.

Но ничего хорошего этот взгляд не обещал. Это Белов знал точно. Что-то, а тут у него был богатый опыт.

А через минуту раздалась вибрация телефона. Пришло смс.

«Тебе нравится меня из себя выводить, да?»

«Что ты? Даже в мыслях не было», – Марк ехидно улыбнулся, набирая ответ.

«И я должен после таких закидонов думать, что между вами ничего нет?»

Белов вмиг стал серьёзным.

«Ты говорил, что не можешь менять уклад, который устоялся задолго до меня. А Леха – мой лучший друг. И я тоже не собираюсь от него отказываться в угоду человеку, который сам не знает, чего и, главное, кого он хочет».

Телефон ожил, но Марк не отвечал.

«Возьми трубку»

Снова звонок.

«Белов, блять!»

Еще два звонка. Марк, кусая губы, выжидал.

С переднего сиденья повернулся Леха.

– Что, динамишь свою девчонку? – улыбнулся он во все тридцать два.

– Типа того. – Марк кинул телефон в сумку и подмигнул другу. Через минуту между ними завелась непринужденная дружеская беседа: Леха жаловался на несправедливых преподов и бешеные нагрузки, а Белов рассказывал, какие у него новости в школе.

Когда его подвезли к дому, он достал телефон. Еще три пропущенных вызова и одно сообщение.

«Значит, будем говорить по-другому», – писал Игнат.

«Мне кажется, или это была угроза?» – подумал Марк.

Борис Андреевич поставил дорожную сумку в коридоре и стал обуваться.

– Матрешка, иди закрой за мной.

Марк вышел в коридор.

– Значит, так. Много девок не ебать, презики надевать, водку не бухать! Ты все понял?

– Да, папа.

– Отлично. На звонки отвечать, где попало, не срать, Дошираки не жрать. Точно справишься? Может, бабушку вызвонить?

– Нет! – Марк выставил руки вперед, мотая головой. – Ты всего на три дня уезжаешь! Только ты не против, если я Леху к себе позову. Или у него останусь. Ну, или мало ли…

– Я не против, главное, телефон держи при себе. Я позвоню, как устроюсь.

– Да, папа, – Марк сам открыл родителю дверь, чтобы побыстрее выпроводить.

Борис нажал на кнопку лифта.

– Так… Деньги оставил… А ты проездной продлил? – вспомнил папа.

– Да. О, твой лифт, – радостно возвестил Марк. – Пока, пап.

Закрыв входную дверь и услышав, что лифт стал опускаться, Белов сделал пару прыжков с притопом.

Три дня свободы! Три!

Марк начал планировать, как он распорядится этим величайшим подарком судьбы.

«Леха! У меня перед ним должок. Позову его, а там решим».

– Леха, как насчет мини-тусы у меня дома?

– А твой батя уже свалил? – с набитым ртом пробормотал вечно голодный друг.

– Только что уехал. Так как насчет пивасика и пиццы?

– Чувак, я за любой кипиш, кроме домашки.

– Тогда давай через час подваливай.

В этот раз везучему Синицыну не повезло. В ларьке, где он обычно покупал пиво, сменилась продавщица. И первым делом она спросила паспорт. Леха понял, что сегодня не его день, и поплелся к другу с пустыми руками.

Но Марк не сильно расстроился. Во-первых, настроение и так было в говно после ссоры с Игнатом. Кажется, его сильно разозлил, потому что с той последней смс-ки Старков не звонил. Во-вторых, в кладовке обнаружились две бутылки водки. Приятный бонус к папиному отсутствию.

– Значит, бухаем, – решили друзья и пошли в магазин за соком.

Весь вечер они лопали шедевры фаст-фуда, играли в игры и пили водку с соком. А в девять вечера случилось неожиданное. Лехе позвонила мама и срочно попросила прийти домой.

– Мне пиздец, – схватился друг за волосы. – Она же просечет, что я пил.

– А ты скажи, будто решил, что это вода, – предложил гораздо более пьяный Белов. Леша посмотрел на него, как на дебила.

– Это какая же жажда у меня была, что я выжрал стакан водки, и не заметил, что это водка?

Марк обиделся на предположение о своем интеллекте и стал думать, как реабилитироваться. И придумал.

– Теть Лен, здрасте, – вещал он через минуту в трубку, – тут такое дело. Я сильно порезался. И ваш сын мне по… ик… помощь оказывал. Вы его не ругайте. Там такая страшная картина, что мне пришлось в него рюмочку водки влить, – говоря все это, он держал второй рукой дверь в ванную, куда пытался проникнуть друг, выкрикивая угрозы.

Завершив разговор и заверив маму Лехи, что ему не нужна больше помощь, и он не умирает от потери крови, Марк крикнул через дверь:

– Эй, псих, я все уладил. Она поверила.

Дверь перестала сотрясаться.

– Как это «поверила»?

– Вот так. Так что убери там свои кулаки, я выйду.

– Ты же икаешь, – охреневал Леша, едва Марк вышел в коридор. – Ты пьяный в дупло! Как она могла поверить?

– Уметь надо, – довольно улыбнулся Белов.

– Да… знали бы мои, кто на самом деле мой друг, – усмехнулся Синица и пошел одеваться.

– А кто твой друг? Примерный сын, симпатяга и отличник… только чуток неправильный, – Марк хлопнул друга по плечу. – Ладно, маме привет. Много не трынди. Думаю, не спалит, что там чуток больше рюмочки. Главное было объяснить происхождения твоего перегара, и я с этим справился. Она же не знает, что тебе надо бидон выпить, чтобы опьянеть.

– Да уж. Не то что некоторым, – подколол друг. Тут в дверь позвонили. – Ладно, я пошел, ты больше не пей.

Синица открыл дверь, и медленно отошел на шаг назад. Марк удивленно подошел к двери и вытаращил глаза.

На пороге стоял Старков. Мрачный и злой.

Леха с Игнатом молча уставились друг на друга.

– Маааарк, – протянул друг, вкладывая в одно слово сразу и вопросы типа «кто это?», «какого х.?», и поддержку вроде «чувак, если надо, я останусь!»

Белов прочистил горло. Знакомство этих двоих сегодня не планировалось. Поэтому он постарался как можно беззаботнее улыбнуться Лехе.

– Это ко мне за рефератом. Иди, Леш. Своим привет.

Леша, еще раз окинув взглядом Старкова и не заметив скрытой у того в глазах угрозы, пошел к лестнице, а Игнат шагнул в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Ну, привет, Мааарк, – издевательски протянул он, копируя друга, и оглядел домашний прикид Марка: расстегнутую рубашку на голое тело и домашние штаны. – Дай угадаю. Это сейчас «просто друг» ушел от тебя таким довольным и шатающимся? – с тихой злостью спросил он у Белова.

А Марк смотрел на это и отчетливо понимал, что значит выражение «протрезветь от страха». Но не только от злости в голосе ему стало страшно. А еще оттого, что свой вопрос Игнат сопровождал расстегиванием куртки.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотал Марк.

– Как это «что»? – удивился Старк, скидывая туфли. – Я здесь для того, чтобы показать тебе, как именно я тебя «не хочу!» – и сделал шаг вперед.

Белов попятился вглубь квартиры.

– Ты взял на себя смелость за меня решать, кого я хочу, – глядя в глаза, заявил Старк. – Моих объяснений ты слушать не желаешь. Значит, будем действовать иначе, – последняя реплика прозвучала под стаскивание свитера.

Марк судорожно вспоминал, как в таких случаях нужно действовать, но в голову, как назло, ничего не приходило.

А Игнат уже брался за пряжку ремня.

– Ты шутишь? – спросил Марк. И тут же понял, что нет. Не шутил.

А в следующую секунду Белов личным примером подтвердил теорию о том, что люди произошли от обезьян. Всплеснув руками, и только что не крича «а-буба-гага», он зигзагом поскакал прочь. Вот только они были не в бесконечных просторах джунглей, поэтому «прочь» очень быстро закончилось.

Он оказался перед дверью на балкон в отцовской спальне, и выбором, что предпочтительнее: смерть или то, что ему обещали зеленые глаза не прошеного гостя.

Решив, что лучше быть мертвым партизаном, чем позорно капитулировать, Марк взялся за ручку, повернул и уже даже потянул дверь на себя, но выскочить на балкон не получилось. Очень сложно бежать куда-то без головы. А именно она оказалась у Старкова в заложниках. Точнее, у его лапы, которую он опасно сомкнул на шее Белова.

– Не стоит быть таким категоричным, Маааарк, – по-прежнему дразнил он. – Я ведь не убивать тебя пришел. Хотя ты вполне способен довести человека и до убийства.

– Отпусти, – выпалил Марк, пытаясь врезать локтем. Ага, куда там! – Хорошо, я согласен на «поговорить».

– Поздно, Апельсинка. Сейчас уже я не настроен на разговоры. Да и не можем мы с тобой разговаривать. Как ни решим поговорить, хуйня какая-то выходит. Поэтому будем действовать, – влажный поцелуй в кожу под ухом, и вот уже Марк подбитой сойкой полетел на отцовскую кровать.

А пока летел, вспоминал отца. Белов прекрасно знал, как тот относится к тому, что сейчас может произойти. Это придало сил. Поэтому, приземлившись на колени, он сделал кувырок и соскочил с другой стороны кровати, целясь в дверной проем. Но и с везением, и с прицелом в этот день как-то не задалось, половина его и так уже побитой тушки врезалась в косяк.

– Твою мать! – зашипел он, но тут же снова набрал скорость и перепуганным гусем полетел в свою комнату.

Он пожалеет себя потом. Когда он и его попа окажутся в безопасности.

Еще один неудачный заворот, и Марка, взлохмаченного, с выступившими на глаза слезами боли, ловят за шиворот и втаскивают в его комнату. Он отскакивает к окну, но Игнат не сразу идет следом. Он изучает его комнату.

Все было так, как они с Лехой оставили. Откинутое на пол одеяло, два стула по бокам разобранной кровати, на которых стояли стаканы с разведенной водкой, тарелки с пиццей и чипсами, и джойстики. Разумеется, особое внимание Старка привлекла кровать. Марку даже показалось, что у него дернулся глаз.

«Интересно, фраза о том, что это не то, что он мог подумать отсрочит мою смерть? Или приблизит?» – уже вполне трезво рассуждал Белов.

– Игнат… – примирительно начал он, но Старк перебил.

– Какая милая картина дружеских посиделок, – едко прокомментировал Игнат, хватая его за руки.

– Я тебе сто раз говорил, что мы только друзья, – стал беситься Белов. Нет, ну, правда, кому это может понравиться? Он что, попугай, чтобы по сто раз говорить одно и то же?

Зажимая запястья Белова руками, Старк сделал пару шагов вперед, и они рухнули на кровать. Игнат сел на нем верхом, моментально обездвижив собой всю верхнюю половину Белова. Тот беспомощно задрыгал ногами. Пользы это не принесло, только разозлило. Обоих. Игната – за непослушание. Себя – за собственную беспомощность.

– А ну, отпустил меня, придурок! – Марк выкрутил голову и вложил в свой взгляд максимум устрашения (ему очень хотелось так думать), но почти что добрая улыбка Старка заставила инстинкт самосохранения бешено бить в гонг. – Я буду орать, – стал угрожать он. – Дай мне встать!

– А вот это я тебе обещаю, мой хороший, – пообещал Игнат злым шепотом, переворачивая его на спину. – Ты у меня и встанешь сейчас, и орать будешь.

И он исполнил обещанное.

Сначала Марк повизгивал, когда, стянув рубашку по локти и тем самым обездвижив его, Игнат начал слегка покусывать оголенную кожу. Это было хуже щекотки. На каждом укусе задница Белова ходила ходуном. Попадала под раздачу вся территория кожного покрова: шея, затылок, лопатки, под лопатками, над лопатками, между… Марк знать не знал, что у него такая большая спина. А Старков находил все новые и новые участки для своих пыток: поясница, плечи, линия позвоночника, которая, как думал Марк, никогда не закончится.

От попыток хоть как-то сдерживать крики, чтобы не пугать соседей, горло стало саднить.

«Боже, еще чуть-чуть, и я охрипну к херам, и тогда этот извращенец сделает со мной все, что ему вздумается против моей воли…» – на последнем слове парень осекся, почувствовав нечто странное.

«Просто ахуенно, – угрюмо подумал он. – Меня предал мой собственный член».

Да, Игнат выполнил и вторую часть своей угрозы. Марк обреченно застонал в диван.

– Ну, что, сладкий, чувствуешь, как я не хочу тебя? – жарко шепнул Старк ему в повлажневший затылок и прижался к нему своим каменным стояком, который Белов тут же почувствовал через тонкую ткань домашних штанов. – Никакого желания, да? Абсолютный штиль.

Марк выдохнул и сам приподнялся, вжимаясь в него ягодицами. Старк пошло застонал в ответ. Желание Игната было очевидным. Так же как и то, что он бы не пришел к нему, если бы ему было все равно. Марк уже хотел признаться, что перегнул палку с ревностью, когда Игнат продолжил:

– Чувствуешь, как думаю о Громовой в этот момент? Вы ведь так похожи, не правда ли? – зло рыкнул он, сдирая с него рубашку полностью.

А вот последние слова были обидными.

– Мудак! Пусти! Я не хочу! – Марк снова попытался вырваться, воспользовался уже свободными руками и встал на четвереньки. И едва это сделал, чуть не рухнул обратно мордой в матрац, потому что Игнат тут же проверил правдивость его слов, положив руку ему на пах.

– Да, – нагло хмыкнул он. – Я чувствую, как ты не хочешь, – и снова поцелуй в шею.

Марк закинул голову назад. Сил сопротивляться этому не было. Оставалось только покориться. Не Игнату. Чувствам. А с ним он разберется. Обязательно. Прямо сейчас.

Он резко развернулся, собрав все свои последние силы, и вместе с Игнатом, который был увлечен своей воспитательной работой, упал на кровать спиной. Лицо Старка оказалось ровно напротив и, обхватив его руками быстро, пока тот не очухался и не возобновил свою экзекуцию, Марк дрожащими губами коснулся его губ.

– Я понял тебя. А теперь почувствуй, как я хочу. Давай по-настоящему, пожалуйста, – попросил он.

Игнат чуть отодвинул лицо, облокотился руками о диван по обе стороны от него.

По-настоящему… Что-то замаячило в сознании легкой бабочкой, но Марк не мог ухватиться. Что-то пробивалось в мозг через суфле, которым наполнилась голова, но так и не пробилось.

Игнат окинул испытующим взглядом лицо Марка. Но в глазах Белова не было и намека на неискренность. Только легкая настороженность после его показательного урока, желание и ожидание. И тут он понял, что именно этого и хочет от отношений с ним.

– Запомни это слово, Белов, – хрипло сказал он. – По-настоящему. У нас все будет именно так. А это понятие включает в себя, прежде всего, доверие и верность. Меня слишком тянет к тебе, чтобы я довольствовался чем-то меньшим, – говорил он, сканируя лежащего под ним парня. – Ты слышишь?

Марк тоже бегал взглядом по его лицу, выискивая ответ, говорит ли он серьезно.

«Видимо, да, раз он так напряженно ждет моего ответа и не дышит», – решил он и притянул Старкова к себе, целуя и тем самым отвечая на его вопрос.

А уже через секунду все вопросы были отброшены в сторону. Все сконцентрировалось на их телах, на том, как быстрее избавиться от одежды. Марк снимал рубашку Игната, вырывая пуговицы, благо – сейчас ситуация позволяла. На максимально возможной скорости они освободились от джинсов Старка и бухнулись на диван, чуть не повалив один из стульев.

– Больше никаких разговоров про Громову, – пробормотал Игнат, но Марк тут же угрожающе рыкнул в ответ:

– Больше никаких взглядов на Громову! Тебе достался собственник, так что смирись!

– Мне нравится, как ты говоришь слово «достался», – улыбнулся Старк, целуя Белова под коленкой и вызывая новую волну дрожи.

Как выяснилось, Марк вообще был очень чувствительным. Так, издеваясь над его коленкой, Игнат медленно потянул вниз трикотажные штаны Марка. Трусов под ними не было, и этот факт заставил Старка проглотить слюну. И слегка потемнеть лицом.

– Ты хоть понимаешь, что версия с «просто дружбой» в данный момент трещит по швам? Марк непонимающе смотрел на него, силясь понять, о чем вообще речь. Наконец, дошло, потому что тут же открыл рот:

– Я душ принимал. – «Черт, не то». – Да мне одеваться лень было. Сразу штаны пижамные натянул. Так, что там насчет доверия?

– Ты прав, – хрипло сказал Игнат, медленно касаясь напряженного органа, уже без всяких преград в виде одежды. Как и предполагалось, он был горячим, и реагировал на каждое касание пальцев. – Уже не важно. В любом случае, с этого момента все это – мое, – он уже не смотрел на Марка. Все внимание было сосредоточено на его стояке.

Марк и хотел бы предпринять очередную попытку что-то объяснить, когда Игнат резким движением уронил голову, насаживаясь на его член практически одним движением.

Крик, который при всем желании он не смог контролировать, был оглушающим, он вылетел пулей, пронесся по квартире, врезаясь в стены, пробиваясь сквозь их и оповещая соседей, что ему сейчас необыкновенно, просто неебически хорошо.

Игнат чертовски хорошо знал, что нужно делать, поэтому все страхи покинули голову, оставив ее совершенно пустой. Лишь яркой неоновой вывеской светилось одно слово: «ахуенно!»

Когда Игнат приподнял голову, Марк не заметил. Он был словно в дурмане.

«Это вообще справедливо, что парень делает это так?» – мелькнула одинокая мысль, да сгинула, пока он размытым взглядом наблюдал, как Игнат свесился с кровати и что-то искал в джинсах.

Зажав в руке небольшую баночку, Старков взялся за край боксеров. Марк, тупо сверлил глазами надпись на трусах. В век, когда едва ли не на каждой жопе были трусы от Calvin Klein, надпись Hugo Boss пришлась больше по душе.

– Я уже не смогу остановиться, понимаешь? – Игнат скорее констатировал факт.

Белов, в свою очередь, немного подтянулся на руках вверх. Щелкнула крышечка, и он вздрогнул, слегка присев.

– Я и не прошу, – голос все же сорвался.

– Боишься? – на руку Игната плавно ложилась прозрачная густая масса.

В этот раз Марк просто покачал головой, опасаясь, что голос снова ему изменит. И чтобы Старков не добивал его вопросами, не сводя с него взгляда, лег на спину, шире разведя бедра.

Игнат смотрел на лежащего перед ним Белова. Бедра его дрожали, руки дрожали, пальцы дрожали. Игнат готов был поклясться, что если бы он разомкнул стиснутые зубы, то и они принялись бы отбивать барабанную дробь.

Но то, как он пытался его заткнуть такой показной беззаботностью, вызывало некую смесь досады и восхищения.

С этим парнем с первой минуты все было неправильно. Он его провоцировал, когда любой здравомыслящий человек уже давно заткнулся бы. И сейчас чертов Апельсин скорее заработает себе инфаркт Миокарда от страха перед неизведанным, чем признается в нем или попросит все отложить.

А он, Игнат, не такой дурак, чтобы этим не воспользоваться. Да, он видит, что того колотит. Как он может этого не видеть, когда уже вся кровать трясется? Но, черт возьми, он не станет отказываться от этого шанса. Он слишком давно этого хотел. Он заебался кончать во сне только потому, что ему приснилось, как каштановая макушка с оранжевой кляксой плавно поднимается и опускается над его ширинкой. Он затрахался дрочить на него в душе.

Старков прошелся горячей дорожкой поцелуев от пупка к впадинке у основания шеи, и Марк почувствовал прикосновение холодного геля к анусу.

– Не бойся, расслабься, – успокаивающе шепнул Старков ему в губы, прежде чем поцеловать.

Палец нырнул вглубь почти легко, и также легко Марк прижался грудью к нему, ища поддержки. Игнат, тяжело дыша, старался не сбиться с плавных, медленных движений. Что было весьма затруднительно. Потому что каждый раз, когда стенки вокруг пальца сжимались, он представлял вместо пальца свой член, и…

Шумно выдохнув, он немного резко ввел второй палец и тут же получил тычок под ребра.

– Прости, – покаянно выдал он, тут же вынимая палец.

На что получил еще один тычок.

– Куда? Ты мне еще подуй туда. Обратно засовывай, не поломаюсь, – сипло приказал Марк, сильнее сгибая ноги в колене.

Дальше дело пошло лучше. Найдя заветную точку простаты, Игнат стал, слегка нажимая, вводить уже три пальца, и когда частота дыхания Белова изменилась, понял, что первое испытание позади.

Натянув презерватив и обещая себе не терять контроль, он плавно вошел, теряясь в карих глазах лежащего напротив Белова. В уголках глаз блестели слезинки, и Игнат понимал, что это результат не столько внеземного блаженства, сколько болевых ощущений.

Он нагнулся для еще одного поцелуя, давая привыкнуть к себе. И скользнув языком в рот Марка, продвинулся вперед, закатывая глаза от удовольствия.

«Господи, такой узкий…» – вот, пожалуй, единственная мысль, которая билась в припадке в его пустой голове.

– Расслабься, сейчас будет легче, – он знал, что легче может быть не сразу. Но кайф проникал в кровь, как наркотик, пока он сам входил в Марка до самого основания. Игнат держался из последних сил, чтобы не начать двигаться. Понимал, что сорвется. Понимал, что не хочет сделать больно. Понимал, что попал.

«Расслабишься тут, как же!» – Белову казалось, что ему в зад засунули тыкву. И не обычную, а именно ту, в которой бедная Золушка должна была поехать на бал. Потому что чувство было такое, словно она, будучи в его заднице, стала превращаться в карету.

Марк все же расслабился, и Игнат медленно стал выходить, вырывая дуэт стонов: гортанный – свой, жалобный – Марка.

– Сейчас, сейчас, – шептал Старков, иначе распределяя свой вес и начиная двигаться под другим углом. Белов прикрыл глаза и слегка откинул голову. Игнат тут же начал целовать шею, вдыхая его запах.

– Блять, – вырвалось у Марка, когда Игнат особо чувствительно задел простату. Старк снова повторил движение, и вот уже Белов сам подмахнул ему бедрами, чуть теснее прижимаясь к нему. Все тело блестело от напряжения, Игнат же вспотел от того, что жалкими остатками воли пытался держать себя под контролем. Потому что древний инстинкт «Валить и трахать» выл в нем раненым зверем.

– Еще раз… так сделаешь… и я не… – дальше он не продолжил, но Марку и не нужно было объяснять. У Старкова на лице было все написано.

– Может, я и хочу чтобы ты «не…» – прямо сказал Марк, на очередном толчке вновь откидывая голову, но упорно не разрывая контакт.

– У тебя невъебенно красивые глаза, – хрипло заявил Игнат.

Марк машинально отметил, что подобное обычно говорят при самых первых попытках обольщения. Но вслух произнес другое:

– Самые обычные карие глаза. Ненавижу этот цвет.

– Не смей. Ты не можешь ненавидеть то, что сносит мне крышу, – простонал Игнат, вглядываясь в него и плавно наращивая темп.

– Хорошо. Буду любить… – дальше он не продолжил, не замечая, в каком состоянии оставляет Игната эта недосказанность.

Старк что-то зарычал, после чего впился в его губы и обрушился на его тело серией мощных толчков. Марк застонал от легкой саднящей боли, которая вернулась, но еще больше – от накатывающего чувства приближающейся эйфории. Кожа горела, словно по венам потекла кислота вместо крови. Мокрые ладони скатывали под собой простыни, ища спасительной прохлады, но казалось, даже кровать пропиталась тем жаром, который исходил от них. Игнат, закусив губы, вколачивался в него, приподняв за ягодицы. Марк сквозь пелену залюбовался им.

«Красивый, сука…»

Рука Старкова, плавно скользнув по влажному животу, легка на его член.

И тут Белов почувствовал это. Казалось, что по и так горящему телу пропустили ток. Оно набирало обороты, поражая собой конечности. Все существо напряглось и с радостью приняло высоковольтный удар, который синхронно с последними толчками Игната бил на поражение.

Первый, второй, третий – и Марк сжимает руки на талии Игната.

Четвертый, пятый шестой – он выгибается, сжимая ноги, и запрокидывает голову.

Седьмой, восьмой, девятый – он чувствует, как вздрагивает Старк, сбиваясь с ритма, но не прекращая быстрых движений внутри него, не прекращая движений своей руки, сжимающей его пульсирующий член. Сквозь шум в ушах слышит, как тот шумно стонет.

А дальше Марк не считает. Не думает. Не смотрит.

От выстрелившего оргазма он кричит.

========== Глава 17. Невписывающийся, неподходящий… нужный ==========

Марк лежал на спине поперек кровати и приходил в себя. Сверху, придавив его левую ногу, очухивался Игнат. Его, как повело боком вправо после навалившегося оргазма, так он и валялся, тяжело дыша.

Белов, испытывая дикую жажду после своих воплей, дождался, когда дыхание более менее придет в норму, и просипел:

– Не подумай, что я пересмотрел американских мелодрам, но… что теперь?

Игнат тихо усмехнулся ему в бедро, но тут же зашелся в старческом кашле. Кажется, не только у Марка пересохло в горле.

– У меня много вариантов, сладкий, – сказал он. Белов лягнул ногой, вызывая у того недовольное ворчание.

– Эй! Баб своих будешь так вызвать! Я еле терплю твою «Апельсинку»!

– Я не специально. Но в минуты, когда мне дико хочется тебя трахнуть, мне ты именно таким и видишься, – сказанное подтвердилось легким скольжением языка по внешней стороне бедра. Марк дернулся и тут же ойкнул от боли в пояснице.

– То есть это еще и комплимент? – уточнил он, запрокидывая голову назад. Где-то с той стороны кровати, на полу, стоял начатый пакет апельсинового сока. Марк осторожно, как святыню, взял коробку.

– Точно.

– Прекрасно. Интересно, а как ты меня называл, когда хотел придушить? Только не говори мне, что такого желания не возникало. – Белов приподнялся на локтях, шустро открутил крышку и приложился к коробке.

Игнат, недовольный от постоянных дерганий лежащей под ним ноги, тоже привстал и жадным взглядом окинул коробку:

– О, пить, – радостно прохрипел он. Но когда Марк протянул ему сок, радости на лице поубавилось. – Апельсиновый… И ты потом бесишься, что я никак не забуду эту кличку? – укоризненно бормотал он.

Марк прыснул, и пока Старк большими глотками пил сок, поудобнее устроился на кровати: откинулся на большую подушку, скрестив ноги по-турецки. Старк, тем временем допил сок, и, развалившись на освободившейся нижней половине кровати, все же ответил:

– Конечно, возникало. Я же говорю: ты легко можешь довести человека до ручки. Но хотел я тебя чаще, поэтому не обращал внимания на такие мелочи. Но ты все же лучше не старайся меня довести. Друзья говорили, что в гневе я страшен. В школе меня побаиваются… А ты не боялся отпор дать. А чтобы мне кто-то первый втащил… такого вообще не помню… В тот момент я вообще убить тебя хотел… А вот потом…

Марк поддался вперед, не скрывая любопытства. Но Игнат смотрел в одну точку, забыв про него…

– Что было потом? – не выдержал Белов.

– Слушай, в тебе всегда после секса просыпается дотошный следователь? – удивился Старк, очнувшись, и перевел разговор в другое русло.

Марк понял, что ответа не добьется, и не стал лезть в душу. Пожав плечами, он легко отошел от темы:

– Нет, видимо, твой член в жопе так на меня подействовал.

Старк заржал в голос.

– Ну, что ж. Будем решать эту проблему. Тут два варианта: либо ты после секса начнешь вести себя как нормальный человек, либо я привыкну к твоей пиздежи.

Марк закусил губу.

– А… я понимаю, что мы вроде как это обсудили, но… ты уверен, что все всерьез? Ты и я? Ты не подумай, я тут не жду от тебя чего-то… – он путался в словах, но Игнат понял.

Взгляд его потяжелел, и он прикрыл глаза, откинувшись на кровати.

Марк решил, что уже порядком достал парня своими вопросами. Он и сам не понимал, почему для него было так важно дотошно выспросить каждую деталь.

«Блять, веду себя, как баба. Все хорошо, и нехер себе делать мозг», – вынес он вердикт и приподнялся, стараясь меньше шевелить попой.

Белов уже успел встать и взять из шкафа полотенце, а Старк все лежал на кровати с закрытыми глазами.

– Ты там уснул? – спросил Белов. – Я в душ, – он уже открыл дверь, когда Игнат выдохнул, не открывая глаз. И Марк получил запоздалый ответ на свой вопрос.

– Ты нормально сидеть не сможешь дня два, но вместо того, чтобы подумать об этом, ты интересуешься, что я думаю о нас. Я скажу, – потом Старков все же открыл глаза и, повернув голову, вспыхнул взглядом, когда увидел растерянного и голого Марка, который стоял в дверном проеме. – Я хочу тебя. Я думаю, что ты чертов псих с ужасной координацией, который вечно придумывает себе всякую хрень. Ты никаким боком не вписываешься в мою жизнь. Совершенно неподходящий пазл для той мозаики моего будущего, которая уже собрана для меня. Но при этом ты единственный, кто дает мне ощущение нормальности в моей жизни за последние месяцы.

Белов нервно поежился:

– Смахивает на какое-то мрачное признание в любви…

– Нет, не в любви. Ты нужен мне. И я хочу тебя в мою жизнь. И если ты сейчас же не пойдешь в душ, я подкреплю свои слова действиями. – Игнат выразительно опустил глаза на его пах. И Марк мигом пришел в себя.

– Я быстро, – скороговоркой сказал он, выскакивая из комнаты в коридор.

Игнат проводил его взглядом, после чего слегка зажмурил глаза, сжав переносицу пальцами.

Где-то во времени.

– Игнаш, я прошу тебя, – Леля доверчиво прижалась к нему, – если это всплывет, отец даже разбираться не будет. Сделай что-нибудь, – девушка едва не плакала.

Игнат сжимал хрупкие плечи и смотрел на Белова, который нахально улыбался ему.

Льготник вздумал его шантажировать, но это было еще полбеды. Сегодня он взбрыкнул, решив подействовать ему на нервы. Старков уже был готов выкупить эти чертовы справки за любые деньги, но новенький скакал от него по всей школе.

– Я что-нибудь придумаю, – растерянно бормотал Старк.

***

Вискарь слишком сильно ударил в голову. Он откинулся на спинку дивана, пока на его бедрах ерзала миловидная, полуголая девица. Под алкогольным дурманом было так легко представить, что это Лёля сидит на нем. Всего-то заменить серые глаза на голубые, чуть подправить слегка округлое лицо…

– Слышали прикол? – раздался рядом голос Антона, перекрывая музыку ночного клуба.

– Ты, наконец, занялся сексом не с проституткой? – спросил еще один парень из их компании, Игорь. Все засмеялись, а Антон, криво улыбнувшись, выдал:

– Нет, это касается нашей приблудной дворняжки.

Игнат мигом отреагировал на последнее слово, забыв про блондинку. Чертов льготник в последнее время прочно сидел в голове.

Он бесил его всем. Старк прикладывал неимоверное усилие, чтобы его не придушить. Все его существо желало напугать упрямого новенького так, чтобы он сам забрал документы и свалил. Старк даже себе не мог ответить на вопрос, почему для него это так важно.

Но его попытка сломить отличника закончилась вовсе не так, как он ожидал. Мало того, что он сам в последний момент взял и передумал (себе-то можно было не врать) портить милую мордашку стандартной в таких ситуациях «экскурсией», так еще и Леля обиделась, что он отказался преподать дворняжке урок. На эмоциях она поступила импульсивно, решила сделать по-своему, а в конечном итоге их всех приперли к стенке. Мелкий шантажист пока держал его приятелей, а главное, Лелю, на мушке.

– Что за новость? – нарочито равнодушно спросил Старк, скользя туманным взглядом по девушке.

– Да новенький-то наш словил голубую заразу, – протянул Антон.

– Да ладно? – хмыкнул Гроб.

– Серьезно. Короче, мне Влад из параллельного рассказывал…

Игнат слушал вполуха, а сам вспоминал разговор Белова, свидетелем которого он стал пару дней назад. Тогда он только задумался, но решил, что это была просто дружеская подъебка. Может, он и правда…

– Может, не врут? – озвучил он свои мысли на ухо сидящему рядом Игорю.

– Даже не хочу знать, – сказал Игорь. – Это ты у нас всеядный, а я урожденный натурал, и им собираюсь помереть.

Игорь был единственным из этой компании, кто знал о его бисексуальности.

Вообще об этом знали три человека: Алекс, Игорь и Леля.

Алексу он признался сам еще в четырнадцать. С ревом, стенаниями. Друг принял его заявление на удивление спокойно и сказал, что ничего в их дружбе это не меняет. Но настоятельно рекомендовал не лезть к нему целоваться. Они тогда посмеялись и забыли.

Игорь Петров узнал случайно, застукав его в туалете ночного клуба вместе с одним парнишкой. Отпираться было бессмысленно. Но Старк не боялся, потому что длинным языком Петров не славился.

Леля тоже узнала об этом случайно, один раз неожиданно приехав к нему домой. Но блондинка решила, что бисексуальность – это круто, и обещала молчать. И свое слово она держала. Уже позже Игнат стал испытывать к ней определенные чувства, и тогда эта информация слегка обернулась против него. Первая красавица школы не особо верила в искренность того, у кого встаёт и на парней, и на девушек.

А сейчас Старк взвешивал то немногое, что он знал о новеньком, вспоминал свое обещание Леле помочь и думал. И то, что приходило на ум, ему совсем не нравилось.

***

Он подвозил Лелю на машине, когда девушка уткнулась лицом в ладони:

– Я так больше не могу.

– Что случилось?

– Я не могу больше так! – глаза блондинки заблестели.

– Как «так»?

– Белов чувствует себя хозяином положения! Он хочет, чтобы я молчала и покорно кивала головой, когда он проходит мимо. С тобой он ведет себя иначе, а на меня смотрит, как на заключенную! Он считает, что из-за этих справок может позволить себе все!

– Он обидел тебя? – Старк сжал кулаки.

Леля отвернулась и бросила:

– Еще нет, но я чувствую, что скоро ему окончательно снесет крышу.

Игнат нахмурился. Прошло уже больше двух недель. Новенький соблюдал уговор, как ему казалось. Но Леля не была параноиком. Значит, что-то он пропустил.

– Я разберусь, – пообещал Старк и тоже отвернулся.

– Пожалуйста, Игнат, сделай что-нибудь. Пусть он не отдаст эти справки, но какой-то контроль у нас должен быть над ним… – многозначительно сказала она. Старк ее понял. А она положила руку на его сжатый кулак.

– Ты понимаешь, о чем меня просишь? – тихо спросил он.

– Я понимаю, что тебе это ничего не стоит. Против тебя и святой не устоит, – шепнула она.

Игнат резко развернулся.

– Но ты же устояла, – бросил он.

– Может, – девушка повернулась к нему всем корпусом и посмотрела открытым взглядом, – я не хочу быть одним из твоих достижений.

– Ты прекрасно знаешь… – начал Старк, но Громова прижалась губами в легком дразнящем поцелуе.

– Знаю. Но не будет нам с тобой покоя, пока этот выскочка держит у себя бумаги. Ну, сам посуди. Как я могу окунуться в отношения с тобой, когда меня в любой момент могут выслать в Лондон? Реши эту проблему, и нам никто уже не будет мешать, – шепнула она, вновь целуя его.

За все время, что он добивался о нее взаимности, Снежная Принцесса, как ее называли еще с седьмого класса, сама отважилась на первый шаг, и это снесло Старкову крышу. Весь мир, включая Белова с его проклятыми справками, полетел к чертям.

Старк заграбастал девчонку себе на колени. Впервые он вел себя с ней не как джентльмен, но Громова, на удивление, не сопротивлялась. Наоборот, она теснее к нему прижалась. Он жадным поцелуем припал к нежной коже на шее.

Попроси его Леля еще раз в эту минуту решить этот вопрос, и он бы выкрал компромат лично, под покровом ночи – настолько ему было жизненно необходимо, чтобы она не оттолкнула. Но она не просила. Скользнув взглядом по парню, она быстрым движением расстегнула на себе кожаную куртку. Рука Старка потянулась к кнопке на дверце. Перегородка между ними и водителем тихо поднялась.

Игнат отмахнулся от мелькнувших воспоминаний и потянулся к телефону. Он хотел позвонить отцу, но увидел три пропущенных от Громовой. Она звонила ему сразу после школы, и потом еще два раза в течение дня.

Девушка ответила сразу:

– Игнат, весь день тебя набираю. Ты куда пропал? Антон сказал, ты выскочил за Беловым? Вы поругались? Меня девчонки обступили, я даже ничего не заметила, только потом узнала.

Наверное, впервые Старк хотел побыстрее завершить разговор с Лелей. Но он знал, зачем на самом деле звонила девушка. И стоило успокоить ее.

– Лель, тебе больше не стоит волноваться по поводу Марка, – он старался говорить спокойно.

– Где ты? – тут же заподозрила что-то Громова. – Ты у него?

– Да, – просто ответил Старк. Какое-то время на том проводе молчали.

– Ты выкрал эти справки? – радостно спросила Леля. – Спасибо, Игнаш. Я очень ценю, то, что ты для меня сделал.

Старк слегка поморщился… Разговор был, мягко говоря, неприятным, но ему не хотелось, чтобы Леля обижалась на него. Он дорожил дружескими отношениями с ней, и, если уж чувства к ней изменились, хотел сохранить то, что осталось. Нет ничего опаснее обиженной девушки. Игнат уже проверил на себе, как далеко может завести Лелина обида. Он не хотел, чтобы ее импульсивные поступки встали между ними.

Собрав волю в кулак, как перед прыжком в бездну, он выдохнул:

Нет, Лель, я ничего не выкрал. И не буду. Я обещал тебе, что разберусь с этим, не дам тебе навредить потому, что сам отчасти в этом виноват. Ты хотела, чтобы был контроль, и теперь он у меня есть. Поэтому ты можешь расслабиться. – Старку стало тошно от чувства вины за то, что он посвящает ее в то, во что не стоит пускать третьих лиц. Кем бы они ни были.

Громова почуяла неладное:

– Хорошо, я все равно ценю, что ты сделал ради меня, – напряженно ответила она. – Я ведь правильно поняла – тебе пришлось… – она тактично замолчала.

– Нет, Лель. Не пришлось. Это не было жертвой моей стороны, – тихо, но твердо сказал Игнат.

– Вот как… Тогда как насчет ужина сегодня? Нам с тобой есть, что отпраздновать, – сказала Громова.

– Нет, Лель. Я не смогу. У меня дела.

– В смысле «не смогу»? – опешила Громова.

– Извини, я не могу разговаривать долго. Я лишь хотел сообщить тебе, чтобы ты была спокойна. Марк не станет ничего предпринимать. Я в этом уверен. А все остальное – это между мной и Марком.

– Конечно, – прохладно проговорили в трубку.

Игнат нажал на отбой.

Когда Марк вернулся в комнату, Старк уже стоял около окна в трусах и майке.

– Я забыл об осторожности, – сказал Игнат отстраненно. – Но не волнуйся, я чист.

До Марка примерно секунд тридцать доходил смысл, а после, когда он вспомнил вязкую жидкость, стекающую по ногам, пока он принимал душ, то покрылся румянцем.

– Эм… я и не думал…

– А должен был думать. И я тоже.

Марк прищурил глаза и подошел к Игнату.

– Не понял. Ты всерьез хочешь сейчас поговорить со мной о вопросах контрацепции? Ты опоздал лет так на шесть, старичок, – поддел он. – Что произошло. Почему у тебя лицо, как у согрешившей монашки?

Старк слегка улыбнулся. Чувство вины слегка отступило. Этот парень умел перезагрузить его.

– Вообще-то мы и согрешили.

Белов почувствовал, что кризис миновал и хитро улыбнулся.

– Я тебе больше скажу. Мы сейчас еще раз согрешим.

Игнат изумленно раскрыл рот.

– Обычно после первого раза требуется больше времени для…

– Боже, у тебя есть какие-нибудь другие мысли в голове, кроме траха? – засмеялся Марк. – Я имел в виду, что мы сейчас нарушим еще одну заповедь. Так что тащи свою задницу на кухню, будем чревоугодничать. Пиццу мы с Лехой почти сожрали, а после твоего показательного выступления я голодный, как стадо слонов. Поэтому остаются пельмени.

– Я бы тоже поел, – кивнул Старк, стягивая с шеи Марка полотенце, – но, может, закажем еду из ресторана?

Ответом ему был категоричный и осуждающий взгляд.

– Нет, барин, – покачал головой Марк. – Я, как пострадавший, имею право выбора. И я выбираю пельмени.

– Вот прям так ты и пострадал? – ухмыльнулся Игнат.

Но Белов в долгу не остался.

– Хочешь проверить? Заметано. Готовь задницу, после ужина поменяемся, – угрожающе улыбнулся он.

Сработало верно. Старк мигом присмирел и пошел в ванную. А Белов, насвистывая, отправился ставить воду.

Ужин был непринужденным. Они болтали, рассказывали приколы из жизни.

– Знаешь, а я рад, что так все вышло. Теперь ты хотя бы приблизительно понимаешь, какого мне было, – неожиданно заявил Игнат, уплетая пельмени.

– Ты о чем?

– Я о твоей ревности к Громовой! – пожал плечами Игнат. – Теперь ты хоть знаешь, какого это, когда тебе специально дают повод!

Марк раскрыл рот.

– Это когда я тебе повод давал? – от удивления он не отреагировал на первую часть реплики, сразу перейдя ко второй. – Я постоянно у тебя на глазах! И давай, назови мне хоть один раз, когда я у тебя на глаза выходил за рамки дружеских отношений!

– У меня на глазах – да, – согласился Старк. – Но что происходит, когда мы расходимся? Кто меня до сих пор со своим другом познакомить не может?

Марк сдулся на глазах.

Тема знакомства Лехи и Игната висела в воздухе уже месяц. Белов не представлял, как их знакомить. Он боялся за обоих.

Игнат, конечно, мог быть вежливым, когда ему это было нужно, но в случае с Лехой он уже не раз говорил, что в их «просто дружбу» не верит.

А Леха все никак не мог забыть, каким «красавцем» Марк приходил к нему за мазью после знакомства с Игнатом. И не раз говорил, что при встрече с мажором с удовольствием сделает ему бесплатную коррекцию носа.

«Мне срать, простил ты его или нет. Ты у нас душа добрая. Но этому козлу не помешало бы напомнить, что с одним, с виду безопасным и зачуханным, ботаником всегда может нарисоваться ебнутый лучший друг, который соберет такую же ебнутую компанию и научит его хорошим манерам», – говорил он.

Вот Марк и не торопился со «встречей года». Сегодня, когда эти двое столкнулись в дверном проеме, он чуть не двинулся умом.

Хорошо, что обоим было не до друг друга. Леха спешил домой, уверенный, что благоразумный Марк обходит мажора десятой дорогой. А у Старка на уме была воспитательная работа.

– Послушай меня, Старков. У меня больше поводов возмущаться, потому что ты и сам прежде не скрывал своих чувств к Громовой! Я же всегда говорил, что мы с Лешкой с детства дружим! А ты все мешаешь в одну корзину! Да и потом, я думал, мы разобрались, и ты мне…

– Да, мы разобрались, – покладисто кивнул Старк. – Но я все равно хочу с ним познакомиться.

– Хорошо, я вас познакомлю в ближайшее время, – хмуро пообещал Марк.

Когда все было съедено, Белов встал из-за стола и посмотрел на часы.

– Надо бы прибраться. А то в срачи спать как-то не улыбается.

Игнат тоже встал.

– Я хочу остаться.

От удивления Марк чуть не выронил тарелки.

– На ночь?

Игнат подошел, отнял дребезжащую посуду из рук Белова и сам поставил в мойку.

– Нет. На все выходные. Как ты на это смотришь, Апельсинка?

Ответом ему были шальная улыбка и радостный блеск в карих глазах.

Они действительно провели выходные вместе. В субботу завалились вместе спать. А всё воскресенье маялись дурью. Но вечером Старк засобирался домой.

Прощание уже било все рекорды. У Марка болели губы, но он все так же активно отвечал на поцелуй. И сам накидывался, едва Старк отодвигался.

– Блять, я так точно не уйду, – хрипло смеялся Игнат, обнимая за талию.

– Я не возражаю, – протянул Марк. – Оставайся.

– А в школу прийти в грязной рубашке и мятых джинсах? Меня засмеют.

– Не поверишь, но у нас есть стиралка.

– Может, ты еще и гладить умеешь?

Марк прищурил глаза.

– Серьезно? Ты умеешь гладить?

– Матери не стало, когда мне было десять. И бабушка крепко за меня взялась. Пока папа зарабатывал деньги, я учился варить борщ, жарить котлеты, лепить пельмени. Заодно освоил глажку и уборку. И если ты сейчас скажешь, что из меня выйдет ахуенная жена, я тебе нос сломаю, – угрожающе предупредил Белов, увидев улыбку Игната.

Старк хмыкнул:

– Обещай, что приготовишь мне свой борщ!

Пообещать Марк не успел. Кто-то вставил ключ в замочную скважину.

Оба парня напряглись. Белов, прежде прижатый к стене, отлип и двинулся к двери, но сжатая рука Игната не дала идти дальше.

– Пусти, я в глазок гляну, – шепнул он.

Замок повернулся, и дверь распахнулась. Оба вздрогнув, отошли на шаг.

Марк хлопал ресницами.

– Папа? А… что ты тут делаешь?

Борис Андреевич хмуро оглядел сына и закрыл двери.

– Не поверишь – живу. Ты почему к телефону не подходил?

«Блять!» Там же зарядка уже сдохла, наверно».

– Ой…

– Матреш… – отец оглядел Старка и поправился, – Марк, я тебя о чем просил?

Марк в растерянности взъерошил волосы.

– Черт. Извини…

– Ладно, не кисни. Договор мы заключили, но вот ужин я из-за тебя, говнюка, пропустил. Так что давай корми папку. Кстати, ты собираешься познакомить меня со своим гостем?

– Здравствуйте, я Игнат, одноклассник Марка, – Старков со скромной (от чего Белов обалдел) улыбкой протянул отцу руку. Борис ее пожал и нахмурился.

– Мне знакомо твое лицо… Подожди, это с ним ты подрался в первый же день? – Борис изумленно глянул на сына и снова на Игната. – Что вы забыли в моем доме, молодой человек?

Игнат вздохнул:

– Да, это я тогда подрался с ним. Борис Андреевич, у нас в Марком действительно был конфликт, но мы уже давно оставили все в прошлом. Одна драка это ведь не повод ненавидеть друг друга всю жизнь. У нас с Марком много общего…

– Одна драка – не повод, – перебил отец. – Но вы, кажется, забыли про то, как со своими дружками избили моего сына.

Марк выругался. Не так он планировал прощаться с Игнатом.

– Папа! Мы с Игнатом разобрались!

– Я вижу! Только пока я отвечаю за тебя, не позволю общаться со всякими уголовниками!

– Папа, – угрожающе начал Марк.

– Марк, я действительно должен идти. Спасибо за помощь, – ровно произнес Старк. – До свиданья, – он кивнул Белову-старшему.

– Прощайте, – отец шаркнул дверью перед его носом. – Какого хрена тут у тебя происходит?

– Папа, я же сказал – мы разобрались. Игнат ошибся. Такое бывает.

– Ты забыл, с какой харей тогда пришел? А я помню. Сын, я волнуюсь за тебя, – начал папа, но Марк увидел, что Игнат оставил на тумбочке телефон.

– Черт, пап, я сейчас. Старков забыл сотовый! – договаривал он уж с лестничной площадки.

Лифт было ждать долго, поэтому он галопом спустился по лестнице.

– Игнат! – позвал Марк, вылетев из подъезда. И тут же поежился.

На дворе начало декабря, а он выскочил на улицу в одной рубашке, еще и не застегнутой, да в штанах. Фигуру Игната Белов заметил уже перед самым поворотом. Тот, видимо, его не услышал.

– Старков! – крикнул он, запахивая поплотнее рубашку. Моментально замерзшие пальцы не справились бы с пуговицами так же быстро.

Старков услышал, повернулся. И не спеша пошел обратно. В какой-то момент он приостановился, а затем двинулся ему навстречу гораздо быстрее.

– Ты сдурел – выскакивать на улицу в таком виде? – Старк схватил его за руку и потащил обратно в подъезд.

– Ты телефон забыл на тумбочке, – стуча зубами, сказал Марк, перебирая ногами.

Они дошли до подъездной двери, и Игнат повернулся к нему, ожидая, когда тот откроет дверь. Только ключ Марка спокойно себе лежал в кармане куртки. Которая также спокойно висела в коридоре на вешалке.

– Ой, – коротко выдал Белов. Второй раз за последние пять минут.

Игнат быстро набрал номер квартиры Беловых, а пока они ждали ответа, вжикнул молнией куртки и притянул к своему теплому телу уже изрядно колотящегося Марка.

Борис, догадавшись, что это сын набрал домофон, открыл дверь, и парни единым туловищем зашли в подъезд. Игнат облокотился о стену и стал растирать спину Марка через тонкую рубашку.

– Да не переживай, я не успел замерзнуть. Игнат, отец не…

– Я все понимаю, – усмехнулся Старк. – Твой папа все правильно сказал… Изменить я ничего не могу, увы. Надеюсь, он не станет теперь возражать против нашего общения.

– Он никогда не выбирал мне друзей. Хотя, чувствую, с тобой будет сложнее.

– Да уж… – задумался Старков, – представляю, как бы он отреагировал на то, что мы не просто подружились…

– А вот я не представляю, – покачал головой Марк. – Он к этому слишком категорично относится.

– Значит, ему не обязательно знать про особенности нашей дружбы, – улыбнулся Игнат, поцеловав его в шею и двинувшись выше.

Марк подставил губы и жарко ответил на поцелуй, прижавшись крепче. Все-таки он замерз.

Игнат хрипло выдохнул:

– Твою мать, у меня…

– Да, у меня тоже, – со смешком перебил Белов.

– Надо будет что-то придумать… Это же не дело… Так мы себе мозоли натрем, – бормотал Игнат, целуя его за ухом.

– МААААРК! – рявкнул Белов-старший в подъезд.

– Все, я пошел, – Марк отодвинулся и стал подниматься.

– А ты ничего не забыл?

– Что?

– Телефон-то верни, – усмехнулся Старк.

– А, да, держи, – Марк спустился на одну ступеньку и отдал телефон, но не тут-то было.

Старк дернул его на себя, прижал к стенке и снова поцеловал.

– Черт, действительно идти надо, – сказал он недовольно через минуту.

– Все, давай топай уже, – хмыкнул Белов. – У меня тут вообще-то соседи есть. Не порти мою кристально чистую репутацию.

Подмигнув Старку, он легко сбежал по ступеням.

Две недели прошли молниеносно.

Все время Марка занимала учеба, сдача различных рефератов, еженедельные посиделки с Лешкой и встречи с Игнатом.

В школе он много времени проводил с Соней, которая старалась делать вид, что у нее все в порядке. Порядком там и не пахло, но Марк ничего ей не говорил, понимая, что слова ничего не изменят. И он просто был рядом.

К слову, Игнат заботу Марка о подруге воспринимал спокойно. Он и сам поглядывал за Алексом, который стал опасно замкнутым. Но об этой парочке они предпочитали не говорить, сразу определив, что не будут вмешиваться.

Поэтому, едва они оказывались вдвоем, сосредотачивались друг на друге. Возможностей остаться наедине было немного, поэтому такие моменты ценились особо, и парни не тратили время попусту.

Не успел Марк опомниться, как замаячил конец второй четверти. Вся страна готовилась к Новому году. Но прежде чем отмечать Новый год, их класс планировал посетить ещё одну вечеринку. В этой школе подросткам вообще не нужен был повод, чтобы сообразить нечто подобное.

Марк хотел проигнорировать вечеринку, тем более что местом дислокации был выбран дом Лели Громовой. Да и планировалось все в четверг. Но Старк настойчиво потащил его с собой, обещая, что скучно не будет.

Отец отпустил его с ночевкой. За две недели он сменил гнев на милость по отношению к Игнату. В частности, потому что Старков зачастил к ним домой (Марк придумывал такие поводы, что выгнать «уголовника» отцу не представлялось возможным) и выпрыгивал из шкуры, чтобы проявить себя в лучшем свете. Но в большей степени (Марк был в этом абсолютно уверен), потому что у этих двоих нашлось одно общее увлечение – рыбалка.

Когда за очередным чаепитием, Борис буравил взглядом Игната, тот, не зная, куда деть собственные глаза, зацепился ими за стопку старых журналов.

Слово за слово, и они так зацепились языками, что забыли про Марка. К счастью, ненадолго. Когда уставший от разговоров про наживки Марк ушел в свою комнату, там тут же материализовался Старк.

– Кажется, твой батя начал таять, – радостно шепнул он и ущипнул Белова за задницу.

Поэтому, когда Марк сказал, что они вместе с Игнатом поедут к однокласснице, Борис только выдал свое стандартное напутствие: «Трахайся с умом. Сделаешь меня дедом в тридцать шесть – оставлю внука сиротой».

Марк серьезно кивнул и шмыгнул в машину к Игнату. Там же в машине, он практически сразу нарушили первую часть родительского наставления.

Вечеринка прошла хорошо. В пятницу они вернулись в город.

А в субботу в школе Марка ждал неприятный сюрприз.

Класс встретил его мертвой тишиной. Соню, которая тут же двинулась к нему, перехватила одноклассница. Марк снял сумку с плеча, подошел к Игнату и протянул ему первому руку.

– Что это у вас тихо, как на поминках? – спросил он.

Сердце бухнулось вниз, когда Старк не ответил на рукопожатие. А от презрения в зеленых глазах хотелось зажмуриться.

Комментарий к Глава 17. Невписывающийся, неподходящий… нужный

Ну, не могу я без пиздецов. Не могу)) Прода есть чуток, если успею оформить во что-то более менее содержательное, то выложу пораньше)

Россиян заранее поздравляю и желаю хороших праздников)) И помните, алкоголь – зло))

========== Глава 18. О том, как опасно быть благородным ==========

От компа меня выгнали, поэтому половину редактирования производила с телефона. Завтра довычищаю свои косяки. Очень хотелось выложить сегодня)) приятного чтения)

П.с. сильно только не кричите)) от долгого сидения за телефоном голова бо-бо))

Взгляд соскользнул с Игната на ревущую Громову.

– Что случилось? – спросил Марк, оглядывая уже всех.

Одноклассников было немного. Все молчали. Марк снова посмотрел на Старкова, ожидая ответа. Тот недобро сверкнул глазами, но опять промолчал.

– Да что произошло? – громче спросил Белов.

– Я тебе сейчас скажу, – угрозу в голосе Игната не услышал бы только глухой. Марк же обладал музыкальным слухом, поэтому тут же нахмурился. – Лель, дай свой телефон, – Старк повернулся к девушке.

– Нет! – всхлипнула блондинка, поднимая голову.

Страх облепил Марка своими щупальцами. Он понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее, раз Громова не щадит свой макияж.

– Лель, дальше нас это не пойдет, я обещаю, – от заботы в голосе Игната стало еще больше не по себе, но он молча смотрел, как тот взял блестящий гаджет, и быстрыми шагами направился к нему. Старк даже не тормозил, сходу впечатываясь в него, хватая за пиджак и практически выкидывая его тушку в коридор.

– Старк, урок через пять минут, – крикнули им вдогонку.

– Похуй, без нас начнете! – рявкнул Игнат, сцапав Белова за руку и потащив по коридору.

Дорога до туалета напоминала выволочку крепостного к позорному столбу. Только веревки на шее не хватало. Марк едва успевал перебирать ногами. И чуть не споткнулся, когда влетал в туалет. Старк толкнул его на блестящую плитку.

За последние две недели Марк не раз контактировал с этой стеной. Всего два дня назад, у этой же стены, Марк стоял, прислонившись к ней, а Игнат делал ему потрясающий минет, пока класс писал самостоятельную по алгебре. Но сейчас что-то ему подсказывало, что его не для этого сюда привели.

– Что случилось? – бормотал Белов, потирая ушибленный затылок.

– В какой момент чувство превосходства так ударило в голову, что ты решил, что тебе абсолютно все можно? – тихо спросил Игнат, ставя руки по обе стороны от него.

– Чего? – опешил Марк. – Объясни нормально.

Старков схватил его за горло, а второй рукой снял стал что-то нажимать у Громовой на телефоне.

– Для начала ты объясни. Вот это, – ткнул Белова в него чуть ли не носом.

Марк заскользил взглядом по телефону. На экране было открыто окно сообщений. Чья-то переписка. Он прочитал текст.

«Я решил, что денег недостаточно. Поднимайся к себе, и мы договоримся. Жду», – писали Громовой с незнакомого номера.

«Я уже говорила тебе, что не смогу снять такую сумму разом без всяких объяснений. Отцу придет отчет, и он станет задавать вопросы. Но я собрала половину».

«Я рад. Вот ты сейчас поднимешься, отдашь эту половину и уговоришь меня еще подождать».

«Я не шлюха, чтобы так рассчитываться! Я расскажу все Игнату! Надо было сразу так поступить!»

«Валяй. Только не забудь упаковать чемоданы для переезда в Лондон. Или ты сейчас идешь наверх, или завтра компромат отправится к твоему отцу».

Дальше ничего не было. Марк ничего не понял.

«Бред какой-то. Какой еще компромат?»

Глаза забегали по экрану в поисках того, что могло пролить свет на ситуацию. Дата… позавчера. Время… Время позднее. Кажется, тогда они все еще были у Лели на вечеринке.

– И что это? – спросил он.

Игнат оскалился:

– Решил играть до победного? Может, остановишься?

– Игнат, я, правда, не понимаю…

– Ладно, давай пойдем дальше. Нажимай на вызов. Позвоним нашему великому шантажисту, – Старков опустил руки и отошел на два шага назад.

Марк уверенно ткнул пальцев на кнопку вызова и стал в нетерпении сверлить глазами высветившиеся цифры. Что-то знакомое было в них. Он нахмурил брови, всматриваясь в комбинацию чисел.

И чуть не выронил гаджет, когда понял, кому звонит. Напряженно ждал соединения, сверля номер глазами, и почти не удивился, когда его собственный телефон ожил в кармане брюк. Медленно достал аппарат и нажал сброс. И поднял растерянные глаза.

– Я ей ничего не писал, – пробормотал он, уже понимая, в чем его подозревают. – Не писал.

– Как интересно. А она утверждает, что такое произошло не впервые. Что ты давно требуешь с нее деньги. И как ты докажешь, что это не так?

– Почему я должен что-то доказывать? – взбесился Белов оттого, что Игнат даже не сомневается. Сразу перешел к обвинениям. – У меня даже номера Громовой не было. Да и мой у нее никак не записан.

Старков быстро шагнул к нему, сжимая кулаки. Остановившись на расстоянии полуметра, он пришипел:

– Когда мне утром позвонила Леля и все рассказала, я ей не поверил. Я решил, что это дурацкий розыгрыш, потому что Марк Белов слишком честный, чтобы так поступить. Но я пришел в школу, и она показала мне эту переписку. Номер твой. А теперь я хочу услышать тебя. Самым лучшим твоим оправданием было бы, скажи ты сейчас, что просрал свой телефон. Но мы только что убедились, что это не так. Поэтому сейчас неподходящее время вспоминать о презумпции невиновности.

Игнат отошел от него и полез за сигаретами, и Марк облегченно вздохнул. Сейчас Старк давил. А ситуация была слишком непонятная.

– Игнат, послушай, это был не я. Я практически всегда был у тебя на виду. Телефон… неприятно признавать, что кто-то хотел воспользоваться моим именем, но я только так могу это объяснить. Потому что я точно знаю, что ничего не писал.

– То есть, тебя подставили? – Игнат вопросительно изогнул бровь.

– Звучит дико и тупо, но…

– Действительно дико. – Старк задумчиво сделал очередную затяжку. – Ведь если тебя подставили, то это сделал тот, кто знает про справки. А это очень ограниченный круг лиц. Но какой в этом смысл? Бумаги-то у тебя. Шантажировал бы кто-то Лелю ими, если их у того человека не было? Идем дальше… Если бы Леля выполнила требование и поднялась, то увидела бы шантажиста. Если это был не ты, какой смысл кому-то писать от твоего имени? Видишь, Апельсинка, никакой логики. Зато твое участие полностью вливается в общую картину.

Марк на секунду зажмурился, понимая, что картина действительно получается логичная. Если в расчет не брать один-единственный аргумент – Белов знал, что не виноват. Поэтому старался не терять присутствие духа. Да, кто-то воспользовался его телефоном, но он разберется.

– Игнат, прошу тебя. Я не угрожал Леле, – спокойно сказал Марк. – И ничего от нее не требовал. Кто-то взял мой телефон, а дальше не знаю. Я не знаю, кто и зачем, но это был не я. Все это действительно бессмысленно. Возможно, кто-то вообще захотел так пошутить… Но в любом случае я найду этого шутника. Он не только Леле проблемы создал, он еще и меня поставил в неприятную ситуацию.

Старков долго смотрел на него, после чего покачал головой:

– Да… она была права… ты изворотливая сволочь. – Марк хотел что-то сказать, но он продолжил. – Знаешь, я бы наступил на горло своей логике и поверил бы тебе. Несмотря на всю эту картину. Несмотря на то, что мне Леля уже намекала, что ты не раз пытался надавить на нее. Я бы поверил. Если бы не одно но, – затушив сигарету и бросив бычок в унитаз, он сделал шаг к нему и двумя руками схватил его за воротник рубашки, приподнимая на себя. – Сегодня утром отец Громовой действительно получил конверт, в котором лежали твои справки вместе с приписками, сделанными твоим почерком, – закончил Старков.

Марк осознавал услышанное.

– Не может быть, – прохрипел он, глядя перед собой.

– Так как? Перестанешь искать лазейку и скажешь, зачем ты шантажировал ее? Чего тебе не хватало? – голос Старка слегка дрогнул.

Марк покачал головой, в горле запершило.

В туалет зашли еще несколько парней. Белов машинально отметил, что это старая добрая троица, с которыми он уже имел удовольствие общаться, и что вид у них воинственный. Когда Гробу и Игорю успели донести информацию, было непонятно. Хотя нетерпеливое лицо Антона отвечало на этот вопрос.

«Шустрый какой».

Старк поморщился оттого, что им помешали, но ничего не сказал, отпихнув Белова от себя. Марк прислонился к стене в поиске опоры.

– Кисель сказал, что он нас сдал? – с ходу спросил Игорь.

Игнат в бешенстве глянул на Марка.

– Да, – отрывисто бросил он и снова полез за сигаретами.

– Он совсем страх потерял? – влез Гроб. – У меня тренировки усиленные через неделю начинаются. Если предки меня от них отстранят, я, сука, на нем тренироваться буду.

У Марка в очередной раз отключилось чувство самосохранения, потому что он выпалил:

– Слышишь, лось, ты потрудись смотреть в мою сторону, когда обо мне говоришь. А против тренировки я не возражаю. Хоть сейчас можем начать, – и в подтверждение своих слов снял пиджак.

Охреневший Гроб на минуту завис, переваривая услышанное. Старк нервно затягивался сигаретой.

– Старк, и правда, чего с ним церемониться? Таких воспитывать надо, – сказал Антон.

– Да, нахуй ты развел чайные церемонии? – спросил Игорь. – Теперь у всех нас могут быть проблемы.

Марк отстраненно наблюдал, как к нему шагнул Гроб, видимо, принимая приглашение потренироваться, но Старк, не потушив сигарету, встал ему наперерез.

– Ты чего? – не понял Гроб, пока Марк в ярости закатывал рукава рубашки.

– Нет, – просто сказал Игнат, и Гроб сделал шаг назад. – Никто не будет его трогать.

– Но Старк…

– Если его сейчас отпиздить, об этом заговорят на каждом углу, это раз. Захотят узнать, за что получил, и про тот случай узнают уже все, это два. И на стол к нашим родителям может лечь очередной конверт. Это три.

– Так я ему руки переломаю, – запальчиво бросил Гроб.

– Валите нахер отсюда, я сам разберусь, – тихо приказал Старк.

Когда делегация вышла, Марк облегченно выдохнул:

– Спасибо…

– Я только что назвал три причины, по которым не дал Гробу превратить тебя в шницель. Других нет. Так что не стоит, – Старк выдохнул сигаретный дым и двинулся в к дверям. Но потом остановился и медленно подошел к Марку.

– Тебе, твою мать, чего конкретно не хватало? Все же было хорошо! – как-то устало спросил он.

Белов положил руки на его плечи. Старк тут же отскочил, как ужаленный. Злость в зеленых глазах снова вспыхнула, но уже с меньшей силой.

– Ты слышишь меня? Я этого не делал.

Марк сделал шаг вперед, но Старков закрыл глаза и тихо предупредил:

– Еще один шаг, я не сдержусь и въебу тебе.

Белов остановился. Почему-то он сразу поверил, что тот не шутит. Но он испугался не самой угрозы. Он не забыл своего первого избиения, хотя и нашел в себе силы простить. И сейчас боялся, что если продолжит убеждать, то они подойдут к точке невозврата. Ему и так было больно оттого, что Игнат не поверил ему. Но усугублять ситуацию еще и рукоприкладством он не собирался. В очередной раз он вряд ли простит подобное.

Сейчас Старк зол, потому что уверен, что Марк занимался вымогательством. А Марк верил, что сумеет доказать свою непричастность. Он разберется, выяснит, что произошло, и тогда Игнат его выслушает.

«И все будет, как раньше», – решил он. После чего поднял сумку и первым вышел из туалета.

Это была самая страшная неделя. Даже в начале года Марку не было так хреново. Но самое отвратительное было в том, что он по-прежнему ничего не понимал.

Придя в тот день домой, Белов первым делом кинулся к своему шкафу, где лежали его справки. Как он и думал, там было пусто.

«Неужели взломали замок?»

Он позвонил папе, напугал того до усрачки. В итоге Борис бросил все и приехал, захватив по дороге мастера. В этот же день они сменили замки.

Но проблема оставалась нерешенной. Предстояло еще много чего понять. Кто его подставил? Зачем кто-то шантажировал Лелю, да еще и от его лица? Ведь Игнат прав: выполни она требование, увидела бы, что это не он, да и вообще…

Тут мысли принимали другое направление. Зачем Леля врала, что он давил на нее? Сообщения, которые она слала на номер Марка выглядели так, словно он действительно не раз ей писал. Но Марк даже номера ее не знал… И потом… Если девушка никому ничего не говорила, значит действительно планировала отдать деньги? Но тогда она не могла не знать настоящего шантажиста.

Про мотивы самого шантажиста Марк даже думать боялся… Не поленился проникнуть в его дом, найти документы и отправить Громовым от его имени… Что могло толкнуть человека на незаконное проникновение на частную собственность и воровство?

– Да, дела, – пробормотал Марк, потирая виски. Голова разболелась от мыслей.

«Немудрено, что Игнат мне не поверил. Я и сам нихрена не могу объяснить».

Он уже даже не мог сердиться на него, потому что понимал, что все выглядит странно.

Соня ему поверила, в отличие от его парня. Но Денисова изначально весьма скептически относилась к самому факту шантажа.

– Мне вообще не верится в этот шантаж, – рассуждала Соня. – Громова не тот человек, который будет следовать инструкциям кого бы то ни было… Не могу себе представить, как она послушно по частям собирает деньги, чтобы их отдать.

Тут Марк был с ней не согласен.

– Но какой смысл ей изначально врать о шантаже, если документы действительно отправили к ее отцу? Ведь ее действительно отправляют в Лондон!

Соня только качала головой:

– Не знаю. Но картина какая-то слишком странная рисуется. С какой стороны не подойдешь, она жертва шантажа, все обвинения держатся на той переписке и присланных бумагах. Но когда я начинаю вникать, у меня через несколько минут начинает голова трещать.

Так, за неделю они даже на миллиметр не сдвинулись.

Мимо прошел Игнат в окружении своих прихвостней, и Белов вернулся на землю. Старк посмотрел сквозь Марка и даже бровью не повел. Единственным напоминанием, что он про него помнил, было точное исполнение его предостережения. Никто из тех, кто знал, почему на самом деле Леля отправляется в Лондон, Марка и пальцем не трогал. Но даже это было продиктовано заботой о Леле. Допустить, чтобы правду узнало еще больше людей, Старк не мог. Поэтому, приложив усилия, чтобы дальше той небольшой компании эта история не двинулась, он задушил ее в зародыше.

Белов прищурил глаза и уставился на широкую спину.

За эту неделю не было дня, чтобы он не пытался поговорить с ним. Но тот словно оглох. На звонки не отвечал, сообщения не читал. Точного его адреса Марк не знал, а в школе подходить и требовать разговора не решался, опасаясь дать новый повод для сплетен и разозлить еще больше. Тем более тот снова отгородился своими псами.

– Марк, не забудь, завтра в девять, – раздалось рядом.

– Что? – не понял он.

– Ау, прием, Земля. Клуб завтра. Отмечаем конец учебы. Ты ведь идешь? – спросила девушка из параллельного класса. Они часто виделись после уроков в театральном кружке.

Еще две недели назад было решено отмечать окончание полугодия в одном из ночных клубов. Компания собиралась большая. И их класс, и приличное количество ребят с параллели.

Хозяином клуба был отец одного отличника. Щедрый родитель в награду за отличную учебу сделал сыну подарок и выделил клуб на всю ночь.

Конечно, собирали деньги на фуршет, и даже эта сумма резала глаза, но Марк и Игнат не видели другой возможности провести время вместе. Да и от коллектива не хотелось отбиваться.

Марк повернулся и глянул, как Старков не спеша идет по коридору. С последними событиями он и думать забыл про этот клуб. А сейчас понимал, что это идеальная возможность.

– Да, я иду.

Прекрасно. Завтра вокруг Старкова не будут скакать его шестерки. И он заставит его выслушать.

В этот раз на смену школьному туалету приходит маленькая вип-комната ночного клуба. И в стену, обитую синим бархатом, летит уже Игнат. Летит не потому, что Марк резко стал сильнее, а скорее потому, что ему похуй на все, он уже изрядно выпил и не особо сопротивляется. Это Марк поглощен всей этой ситуацией. Старк же выглядит так, как в их первую встречу. Пренебрежительный взгляд, словно ему дорогу перегородила грязная собака: и не обойти никак, и трогать противно.

– Долго я буду добиваться от тебя аудиенции? – возмущенно сказал Марк.

– У нас нет общих тем для разговоров, дай пройти, – Старк отталкивается спиной, но Белов пригвоздил его обратно.

– Доверие! – рявкнул Марк.

– Что?

– Доверие и верность. Не согласен на меньшее… Ничего не напоминает? – нападал он.

В зеленых глазах мелькает узнавание собственных слов.

– Да, помню. Особенно про верность ты удачно вспомнил, – усмехнулся он.

– Это я удачно вспомнил? Да ты Морозовой только что чуть гланды своим языком не вырвал! – Марк сам на себя разозлился, что его потянуло не туда. Он и понимал, что Игнат делает это ему назло, и не понимал одновременно.

Еще в начале вечера он был решительно настроен на разговор, но Старков, словно почувствовав это, в считанные минуту нажрался и стал заигрывать с сидящей рядом Юлей. Морозова его активно поощряла, а Белов зеленел от злости и желания прибить недоверчивого придурка. И вот после очередного мастер-класса по французским поцелуям он решил для себя, что эта попытка будет последней.

«Хрен с этой правдой. Решу этот вопрос сегодня же. Я сделал ему аванс и простил. Значит, он вернет мне должок и поверит авансом».

– А что такого? Я имею полное право! Я неделю, как свободный человек, – холодно говорит Игнат.

– То есть, я тоже свободный? – Марк, злясь, решил пойти ва-банк, сыграв на некогда сильной ревности.

– Тебе виднее, кем ты там себя считал, когда трахаясь со мной, решил попутно шантажом затащить Лелю в постель! – Игнат действительно разозлился.

– Я ее не шантажировал! – крикнул Белов, встряхивая его. Поскольку силенки были не те, встряхнул он только верхнюю часть туловища. Но сейчас ему было важно достучаться, и в ход шло все.

– Тебе не надоело? – устало спрашивает Игнат. На Марка тоже наваливается усталость. Но он упрямо решил довести все до кристальной ясности.

– У тебя совсем нет веры в меня? Неужели ты настолько плохого мнения обо мне?

Какое-то время Старк смотрит на него, не мигая. А потом отвечает:

– Мое мнение такого, что я слишком рано тебя распечатал, – Белов вздрогнул, сильнее сжав ткань майки.

– Повтори…

Игнат, кивнул, подтверждая сказанное, и продолжил:

– Думаю, тебе просто не пришлась по душе роль пассива. Вот ты и решил вспомнить, какого это, когда ты трахаешь, а не тебя… – и посмотрел, как ослабевшие руки Марка выпустили ткань и повисли вдоль тела.

– Не продолжай, – тихо сказал Белов, отходя. И молча вышел из комнаты.

Соня сидела на одном из диванчиков на втором этаже и попивала вино. По виду Марка она сразу все поняла. Сочувственно глянула на него.

– Я должен был с ним поговорить, – тихо пояснил Марк.

Соня тоскливо оглядела танцующую массу.

– Я понимаю… Но мне больно за тебя. Ты отличный парень. Судьба могла бы вознаградить тебя более подходящим человеком.

Не сразу до Марка дошел смысл ее фразы.

– И давно ты знаешь?

– Сначала узнала, что он к тебе в больнице в окно залез. Стас рассказал. Да и… вообще, подозревала давно. А когда всплыла эта история со справками, поняла точно. И твоя реакция, и Игната… Может, для всех он и переживает за Громову, но я давно заметила, как он стал к ней остывать. Только не была уверена окончательно, в чем была причина.

– Ясно, – коротко выдохнул Марк и потянулся к коктейлю.

– Эй, это очень крепкий, – предупредила Соня.

– Прекрасно. Значит, точно подействует, – хмуро заявил Белов и залпом выпил пол-бокала.

Ему захотелось уйти с этого праздника жизни, но прежде он решил немного прийти в себя. То, что сказал ему Старк, выбило почву из-под ног. Он бы и рад разозлиться. Но помимо злости в груди стал набухать ком.

– Знаешь, а поехали по домам, – предложила Соня. Вид у нее тоже был уставший.

– Да, пожалуй, поедем. Ты пока вызывай такси. Я только отойду позвонить.

Спускаясь по лестнице, он заметил Громову. Она направлялась на улицу, видимо, уже собралась уходить. На плечах висел легкий полушубок.

Марк решил, что сейчас самое время объясниться и окликнул блондинку, выскочив на улицу. Если Игнат от Марка отгородился сам, но девушку он и не видел. Леля перестала ходить на занятия как раз неделю назад. И его счастье, что она пришла хотя бы сюда. Как бы он к ней не относился, но она должна знать, что он не сдавал ее.

Громова обернулась и притормозила. Она посмотрела на него взглядом победительницы. И, еще не дойдя до нее, Белов понял, что не будет оправдываться. Марк остановился рядом.

– Кого-то потерял, Белов? – насмешливо спросила Леля.

Он ответил не сразу.

– Зачем? – Марк не стал уточнять, но надо отдать Громовой должное – она не стала отпираться.

– Я думала, вопрос будет о том, что ты мне сделал, – удивилась она.

Марк скривился.

– Я догадываюсь, что ты не особо меня жалуешь. Но меня больше интересует другое. Что ты сама поимела от этого? Ты ведь тоже в проигрыше осталась… Зачем тебе это нужно было?

– Еще один идиот на мою голову, – вздохнула Леля. – Знаешь, Белов, когда ты со всех сторон выглядишь пострадавшей, никому и в голову не приходит, что возможно, ты сама желала такого результата. Стоит пустить слезу и попричитать, что не хочешь уезжать, – блондинка покачала головой. – И никто не думает о том, речь идет о Лондоне. Какой человек в здравом уме откажется от возможности там учиться? Так что я в некотором роде отвечаю на твой незаданный вопрос: я не вредила тебе целенаправленно. Ты просто подвернулся под руку.

– Так все ради учебы в Лондоне? – прозрел Марк.

– Согласись, неплохое место для ссылки? – улыбнулась Леля.

– Неужели нельзя было попросить отца отправить тебя туда?

Она изогнула губы.

– Когда отцу Игната донесли о наших разборках, тот позвонил моему. Отец обмолвился, что если я окажусь причастна ко всему, то он меня живо отправит в Лондон. Но кто же знал, что Игнат примется меня защищать. Когда я узнала про то, что от переезда меня благородно «спас» Старков, готова была придушить его. Я спала и видела, как свалить с этого города, а тут такие новости. К тому моменту отец уже не рассматривал вариант Лондона. Твой компромат стал моим шансом. Идея была безумная, признаю, но я рискнула. В любом случае, терять мне было нечего. Но меня окружают одни тупоголовые рыцари, мать вашу! – она всплеснула руками. – Один меня готов защищать до победного, а ты, несмотря на мои усилия…

– Не спешил сдавать тебя, – закончил за нее Белов.

– Именно. Хотя я тебя и пыталась вывести, разозлить. Но тут снова надо сказать «спасибо» Игнату. Он перевыполнил программу. Так тебя обработал, что ты вообще на меня не реагировал.

Марк застыл.

– Перевыполнил? – тупо переспросил он.

– Ну да. Признаться, такого результата я не ожидала. Но сама виновата. Толкнула парня на подобный шаг, зная о его пристрастиях… А ты мальчик симпатичный… Вот и случилось то, что случилось… – Леля удивленно моргнула. – Подожди, а ты не знал? Я была уверена, что он тебе со злости это сразу выложит.

Марк покачал головой.

– Я тебе не верю…

Громова рассмеялась:

– А ты думал, он на тебя запал? После меня? Ладно – мне, но глазам своим ты веришь? – она стала быстро что-то набирать на телефоне. – Так и быть, в качестве прощального подарка открою тебе глаза, бедняга.

Леля показала Белову переписку в соц.сети.

«Жду не дождусь, когда мы повторим сегодняшнее)))»

«Да хоть сейчас))»

«Нет уж. Для начала давай решим нашу общую проблему с Беловым. Он совсем бесконтрольным стал((»

«Не волнуйся. Контроль над ним я беру на себя)»

«Договорились)) с тебя контроль, с меня праздничный ужин и бонус)

«А можно бонус авансом? А ужин, так и быть, потом))»

«В качестве аванса могу выслать только пробник бонуса)))»

Далее следовала фотография Громовой в нижнем белье.

«И не постеснялась же мне показать», – отстраненно подумал Марк, убирая руку Лели.

– Дурак ты, Белов. И вроде нормальным парнем мне вначале показался… Я помню, как ты на меня глазел. И сдалась тебе эта Денисова? Что в итоге-то? Друга нормального завести не смог, а уж как с выбором второй половинки облажался…

– Я, может, и дурак. Только ни о чем не жалею. Ты Соне и в подметки не годишься!

Громова прищурила глаза.

– А то, что тобой попользовались и выбросили, тоже не жалеешь? – отбрила она. Но тут же посветлела лицом. – Ладно, мы с тобой, полагаю, последний раз видимся. Прощальную вечеринку-то я организую, но ты же сам понимаешь, негоже мне звать своего же шантажиста. Поэтому давай прощаться. Не будь впредь таким доверчивым, – посоветовала Леля, – и, возможно, чего-то добьешься в этой жизни. Ты парень умный. Гудбай, Белов, – пропела она и двинулась в сторону одной из машин.

Марк стоял на холоде. Вся мерзость ситуации накатывала постепенно.

Подошла Соня. Как в тумане, Белов помог ей забраться в такси. Перед глазами мелькали кадры их, где они с Игнатом были вдвоем.

«Нет, втроем. Оказывается, рядом всегда стояла Леля».

Злость ударила мощной волной, отрезвляя парня.

– Марк? – Соня потерла ладони. – Ты садишься?

Марк покачал головой, отходя.

– Сонь, я поеду чуть позже. У меня есть незаконченное дело, – потом резко развернулся и направился обратно в клуб.

Взлетел по ступеням на второй этаж, вышел в открытый коридор. Здесь располагались немногочисленные столики для посетителей, а вдоль задней стены находились те самые вип-комнаты, в одну из которых Марк недавно затянул Старка. С другой стороны были установлены перила, оттуда можно было наблюдать за танцующими внизу. Что Белов и сделал. Но в мешанине дергающихся тел Игната не было. Тогда Марк схватил попавшегося под руку Антона.

– Где Старк? – спросил он. – Я тебе сейчас руку сломаю. Учитывая, какой вред мне нанесли твои ноги в первые дни, это будет достойная месть, – зарычал Марк, игнорируя попытки того выбраться.

Киселев зло фыркнул и посмотрел за его спину. Белов глянул в ту же сторону. Старкова там не было, но он решил, что, возможно, тот вырубился в одной из комнат.

«Ничего. Сейчас проснется».

Недолго думая, отпустил Киселева и ломанулся к дверям.

Первая комната оказалась пуста, вторая заперта. А с третьей, как в русских народных сказках, повезло. Распахнув двери, он застыл, как вкопанный.

Игнат повернулся. Затуманенным взглядом он уставился на нагло вломившегося Белова.

Марк не сразу отреагировал на увиденное. Стоял и смотрел на спину Игната. Голую.

Потом медленно перевел глаза ниже. На лежащую под ним девушку. Тоже не сильно одетую.

Где-то на задворках мелькнула мысль, что это та самая Морозова. Он сильно не всматривался. Его больше интересовал ублюдок, который замер над ней.

В этот момент Марк понял, что с ним что-то не то. То ли он отупел от избытка жестокой реальности, то ли переступил свой болевой порог. Ища Старкова, он планировал ему столько всего сказать. Но сейчас внезапно перестал что-либо ощущать. И не мог пошевелиться. Он просто стоял и смотрел.

Девушка даже не заметила его присутствия. Еще бы, не кричит, матом не орет. Тихонько стоит себе в сторонке. Да еще музыка гремит так, что она, пожалуй, и себя-то не слышала.

– Зачем перебиваться кем-то, когда ты заслужил бонус от самой Громовой? – Марк, сам не думал, что говорит. Вылетело первое, что упало на язык. Это прозвучало тихо, но глаза Игната удивленно расширились.

Вскрикнула пьяная Морозова, до которой дошло, что они с Игнатом больше не одни.

И то, что Старк, сжав челюсти, ничего не отрицал, вытолкнуло Марка из его минутного эмоционального ступора. Вернулась и невыносимая боль, и дикая злость. А еще не до конца уничтоженное чувство собственного достоинства и спящая до недавнего времени ревность.

Белов широко улыбнулся девушке:

– Одну минуту. Сейчас я уточню у твоего ухажёра один момент, и он продолжит тебя трахать, – последние слова Марк говорит, уже глядя в зеленые глаза.

«Он даже не отрицает».

Игнат не отвечал, пристально смотря на него. Понимая, что еще чуть-чуть, и он скатится к банальной истерике, Белов улыбнулся еще шире.

– Ты же так старался, Старков! Почему не забрал то, что таким трудом заработал?! – Старк нахмурился, не понимая причину его веселья, а Марка уже заболела челюсть от улыбки.

«Нельзя! Не сейчас. Соберись, потом будешь проклинать судьбу. А сейчас – равнодушный взгляд и ледяной голос. Если выйдешь отсюда, не показав своего состояния, считай, что легко отделался. Но сейчас терпи. Сам виноват».

За спиной раздались торопливые шаги. Кто-то схватил Марка за руку. Потом за вторую.

Игнат перевел взгляд за спину Белова, потом еще раз посмотрел на него.

Марк ответил, даже не поворачиваясь:

– Что-то мне эта картина напоминает. Что же ты, Старков? Давай, отдай приказ, как в прошлый раз, – презрительно заявил он.

Старк подорвался к нему, оставив девушку лежать на диване. Остановился вблизи от его лица. Шумно дыша, он смотрел ему в глаза. Марк замер.

– Так что с ним делать, Старк? – от вопроса вздрогнули оба. Старк тут же отошел. А Марк нервно усмехнулся.

– Уберите его отсюда на хрен. Я устал на него натыкаться весь вечер, – бросил Игнат, глядя ему в глаза. Впрочем, почти сразу отвернулся.

Погруженный в кокон своих мыслей, Белов даже не сопротивлялся, пока его вытаскивали в коридор. Он машинально отметил, что парни списали его крики на то, что ему нравилась Морозова, а Игнат увел ее из-под носа.

– Ну, ты даешь, – возмутился один. – Ты же гляди вровень себе. Где ты, и где Юлька?

Покинув клуба, Марк пересек парковку и вышел на опустевшую улицу. Зрителей больше не было, маска дала трещину. Белов облокотился о стену многоэтажного дома. Плечи парня затряслись в истерическом хохоте. Сползая по стене и зарываясь в волосы руками, он сквозь смех и слезы бормотал:

– Идиот… Боже, какой же я идиот.

Какое-то время он так и сидел. На холодном асфальте, в расстегнутой куртке. А потом смех и слезы закончились.

Тогда он встал и поплелся ловить такси.

Конечно же, он заболел. На утро проснулся с высокой температурой, больным горлом и ломотой во всем теле. Но Марк даже был рад этому.

За физической болью душевные муки были не так поджигали изнутри. И Марк с чистой совестью мог сказать, что горит от высокой температуры, а не от отчаяния и безысходности.

Так прошел Новый год.

Обычно дико противный во время простуды, Марк напугал отца своей безразличностью ко всему. Борис не знал, что и думать.

– Я просто устал, – отмахивался Марк, закутываясь в одеяло.

– Может, отправишься к бабушке в деревню?

Марк безразлично пожал плечами.

– Да что с тобой? Где мой сын?

«Остался в прошлом году».

Второго числа пришла Соня. Короткий визит принес долгожданное, но кратковременное облегчение. Друзья обменялись подарками. Соня искренне обрадовалась новой книге любимого автора, а Марк тепло улыбнулся, увидев диск с недавно вышедшей игрой.

Пока пили чай, стояла тишина. О Старке не говорили по умолчанию. Да и что было говорить? Марк, даже не желая слышать никаких упоминаний, постоянно натыкался на упоминания о нем.

Ребята из КВН, школьная труппа – все постоянно выкидывали в сеть фотки с различных тусовок во время каникул, где так или иначе мелькал Игнат. Крупным планом его никто не снимал, но то, что было видно на расстоянии, доказывало, что бывший парень доволен жизнью.

С маниакальностью бросающего курить Марк по сто раз на дню захлопывал ноутбук, выключал телефон, но все равно, придумывая для себя жалкие оправдания, снова заходил к себе на страницу.

А потом ему надоело плавать в липком болоте своих страданий.

То, что он влюбился (а теперь он в этом не сомневался, потому что никогда бы он не стал биться лбом в стену, доказывая что-либо просто так) было и ежу понятно. Но парень уверял себя, что от любой заразы (свое чувство он воспринимал именно так) есть лечение. Если уж его использовали, то какой смысл жалеть о растраченных эмоциях. Он же не красна девица, чтобы плакаться о утраченной чести.

Ничего. Впредь будет умнее.

Вот с такой здоровой злостью он и уехал к бабушке. Подальше от цивилизации, где каждую минуту ему напоминали, какую ошибку он совершил, доверившись не тому человеку.

Уехал, сознательно оставив дома телефон. Чтобы не было даже соблазна. Отцу сказал звонить на номер бабули. И просил это делать пореже. Леха его искать не должен был, он и сам уехал к родственникам.

Марк взял только ноутбук, чтобы посмотреть кино, да в игру поиграть.

К окончанию каникул, во время обеда, бабушке позвонил отец. Сказав несколько слов, она дала внуку трубку.

– Марк, только что звонила Соня, попросила с тобой связаться.

– Так ты бы ей сказал, что я вернусь через пару дней.

– Я и сказал. Она говорит – это важно. А еще приезжал Игнат. Узнавал, где ты.

Сначала Марку показалось, что сердце бухнулось в ноги. Но нет, это книга выпала из рук.

– Надеюсь, ты не сказал, – от неожиданной новости голос охрип.

– Нет. А вообще мне кажется, что я был прав насчет него изначально. У него был совершенно безумный вид. Качался из стороны в сторону. А баба Люба со второго этажа сказала, что он дежурил под нашими окнами. Может, не поверил, что тебя нет… В любом случае, это странно, ты не находишь? Что у тебя за дела с этим парнем?

«Ничего. Потрахались и разбежались», – чуть было не сказал Марк.

– Пап, нашей соседке девяносто два года, – возразил он. – В прошлом месяце она уверяла, что в соседнем магазине организовано подпольное казино. Ей, как обычно, мерещится.

– Все равно я против, чтобы ты общался с типами, которые безбожно пьют и закидываются всякой дрянью.

– Пап, мы больше не общаемся. Не волнуйся. А если Соня еще раз позвонит, дай ей бабулин номер. Все, пап, я пойду. Бабуля к столу зовет.

До самого вечера Марк не мог выкинуть из головы разговор с отцом. А потом позвонила Соня.

– Игнат тронулся умом, – Денисова не признавала церемоний, поэтому выстрелила сразу.

– С чего бы это? – усомнился Марк.

– С того, что он уже три дня ищет тебя по всему городу.

========== Глава 19. Захлебываясь правдой ==========

За что люблю пятницы – никто тебя не трогает, все в предсубботней эйфории. Кто-то х.и пинает, кто-то отчеты доделывает, кто-то проду к ориджу выкладывает)) Приятного чтения)

П.с. Ошибки повычитывала, но если найдете косяки (а вы найдете)), то милости прошу в ПБ)

Марк закусил губу, нахмурившись.

– В каком смысле «по всему городу»? Всплыло еще что-то?

– Я не знаю… возможно…

– Меня подозревают в том, что я сливал установки тренера на ближайшую игру другой команде?

– Кто знает, – хмыкнула Соня. – Но Старк шерстит по школьным знакомым, не общались ли они с тобой. Обзвонил КВНщиков, театралов. В общем, достал всех.

– А ты все это откуда знаешь? Ты же никуда не ходишь.

– А ты думаешь, к кому он приперся первым делом, когда твой отец не сказал, где ты? – фыркнула подруга. – Наверно, думал, что я тебя укрываю. Поначалу мне показалось, что он обкурился. Но когда он стал кататься ко мне домой, как на работу… Я уже триста раз пожалела, что осталась в городе. А сегодня позвонил Алекс. – Денисова взяла эффектную паузу. – Можешь себе представить, насколько Рокотов обескуражен, если решился позвонить мне? От него я и узнала подробности. В общем, я ничего пока не понимаю, Алекс тоже. Старк даже ему не сказал, зачем тебя ищет.

Марк прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Он уже смирился, что правда сдохнет в муках неузнанной, поэтому был малость растерян. Ни его нервной системе, ни его мозгам не хотелось снова погружаться в эту мутную историю. Он потратил слишком много энергии, доказывая свою невиновность, и сейчас просто хотел покоя.

– Я в любом случае планировал вернуться послезавтра, – спокойно сказал Белов. – Думаете, он все же решил меня добить?

– Не исключено. Потому что он, правда, словно спятил…

Они поговорили еще немного. Вскоре Марк отключился и уставился на телефон.

Он не говорил Соне о признании Лели. И тем более не говорил о ее прощальном подарке – демонстрации их с Игнатом переписки. Все это больше не имело значения. Но сейчас эти факты, наряду с тем, что Старк его искал, выбивались из общей картины последних недель.

Уважительной причиной для таких активных поисков его персоны Белов не видел. Что бы ни произошло, зачем же так третировать окружающих? Не проще дождаться начала учебы, раз уж так хочется с ним встретиться? Что за срочность?

Пребывающая в коматозе надежда издала короткий писк о том, что, возможно, Старкову открылась правда, но гордость и здравый смысл, очнувшиеся от спячки, в два счета её вырубили.

Марк почти все каникулы, желая все же отмыть себя от славы шантажиста, пытался найти хоть один из концов во всей этой истории, чтобы потянуть и добраться до правды. Но погрешности проскальзывали только в вопросах морально-этических норм, а факты упрямо не оставляли шанса. Замученный мозг Белова в итоге бросил бесплодные попытки и принял неизбежное. Леля действительно все хорошо спланировала. И если он не понял, то и Старков, который отказался ему верить, явно не стал разбираться во всем. А рассчитывать на то, что Громова сама призналась… глупо.

Уже ночью, закопав надежду поосновательнее, Марк вновь вернулся к размышлениям. Разумнее было предположить, что Громова еще чего-то добавила к основной версии.

«Что там у нас? Шантаж и домогательства? Что к этому можно добавить? – рассуждал Марк.

«Воровство?» – пришла в голову мысль.

А через секунду Белов подскочил в кровати. Черт, а вдруг, так и есть? Он был в ее доме? Был. А если кто-то что-то спер? Или Громова просто так решила напакостить. Еще один презент на прощание, так сказать…

Версия казалось все более правдоподобной, поэтому он на автомате принялся вышагивать по комнате.

«А если тогда не только бумаги забрали? Если мне еще что-то в шкаф подкинули, а я даже не заметил?» – липкий страх, который он испытал три недели назад, вновь прокрался в душу.

В этот раз Марк боялся не за себя, не того, что взбешенный Старков ищет его. Он испугался за отца. Белов уже бросился к телефону звонить ему, но здравый смысл снова спас.

«Сейчас ты ничего не сделаешь. На дворе ночь, все спят. Дождись утра и езжай в город», – говорил он.

И Марк послушался его. Нехотя положил телефон и лег в кровать.

«Если бы я еще раньше его слушал, то вообще не оказался бы в такой ситуации», – пришла в голову запоздалая мыслишка.

После долгого эмоционального простоя такой заряд страха оказался слишком мощным возбудителем.

До самого рассвета Марк не спал. А, едва услышав шаги бабули, тоже поднялся и стал собираться. Позавтракав, пообещав хорошо кушать, он отправился в город на шестичасовой электричке.

Отца он не предупреждал о приезде, чтобы тот не волновался. Марк планировал приехать и спокойно все осмотреть. Возможно, это была излишняя мнительность, но он больше не собирался полагаться на порядочность посторонних.

Три дня назад.

Понятие «знай меру» было с презрением отброшено в сторону. Если пить, то пока не упадешь, если курить, – то пока не забудешь, где ты, что ты, и по какой причине ты это с собой творишь. Отличный девиз, которому Игнат следовал почти все каникулы.

Но у такого стиля жизни был один недостаток. Хреновое состояние утром.

«Ничего, сейчас поправим здоровье», – решил Старк и направился на кухню. Обычно на время каникул Игнат постоянно жил в доме, с родителями. Исключения составляли ночевки у друзей. Но в этот раз, желая искоренить муторную тоску всеми способами, он остался в городе, в подаренной родителями квартире.

Вообще-то подарок был сделан авансом. Предполагалось, что Игнат будет тут жить, когда поступит учиться, но сын был таким же смышлёным, как и Старков-старший, поэтому постепенно, неделя за неделей, отвоевал территорию себе. То уроки поздно кончаются, а времени на дорогу уходит много, то факультативы (которых и в помине не было). В какой-то момент отец вздохнул и сказал:

– Ладно, учись, дурью не майся, и живи там, раз так нравится. Но учти, что буду приезжать с проверками. Упаси Бог тебя устроить там филиал Лас Вегаса. И водитель остается при тебе. Это чтоб ты помнил, что я неподалеку.

Но сейчас были каникулы, водитель был не нужен. Отец, довольный результатами за полугодие, дал вольную на две недели. И Игнат в полной мере пользовался благами большого мегаполиса.

Старк открыл холодильник и чуть не выронил бутылку минералки от тихого:

– Только попробуй!

Повернулся окинул взглядом Алекса. Вчера друг остался с ним.

– Напугал, придурок, – буркнул Игнат. – Я воды попить хотел! – и приложился к горлышку бутылки.

Алекс подошел и сел на высокий стул. В отличие от Игната, тот был свежим, отдохнувшим и одетым. Сложив руки на стойку, он едко прокомментировал:

– Извини, чего-чего, а желания попить воды я от тебя давно не слышал.

– Ой, вот только не надо делать из меня алкаша, – огрызнулся Старков. – Я не могу расслабиться?

– Расслабляются раз, а ты – раз за разом. Это не расслабление, друг мой, это заливка горя бухлом. Но это не помогает.

– Ой, кто бы говорил! Сам-то!

– А я и сужу по себе, – спокойно согласился Алекс.

– Но у меня все под контролем. Да, иногда немного перебираю. Но это случается редко.

– Конечно. Но есть одно забавное совпадение, – усмехнулся Рокотов. – Эти «редкости» происходят каждый раз, когда ты видишь Громову. И не пизди мне, что это ты ее ревнуешь! Я видел, как ты на него смотрел, когда вы встречались, – припечатал друг, видя, что Старк открыл рот.

– Давай только не о нем! Я тебе не для того все рассказал, чтобы ты мне мозг выносил!

– Хочешь, чтобы не выносил, перестань наебениваться каждый раз! Между прочим, сегодня тебе кровь из носу надо выглядеть прилично.

– А что у нас сегодня? – задумчиво спросил Старк, сосредоточив внимание на небольшом аквариуме, где одиноко плавали две рыбки.

– Ты совсем во времени потерялся? – присвистнул Алекс. – Да… нехило тебя апельсиновой волной накрыло, – он специально употребил запрещенный прием, зная, что злость выведет Старкова из того состояния, в котором он пребывал последнее время.

Реакция была моментальной. Секунда, и бутылка полетела в Рокотова.

– Сука, – прошипел Старк. Алекс лишь удовлетворенно хмыкнул.

– Уже лучше. А теперь ты готов слушать?

Игнат, тяжело дыша, смотрел на друга. Но вспышка злости слегка прояснила голову. Фак, посланный ему, Алекс расценил как «да».

– Прекрасно. Сегодня у Лели вечеринка! Девчонка завтра уезжает. Поэтому будь добр, соответствуй гордому званию «гомо сапиенс», – рыкнул он и пошел в гостиную.

– Может, мне не идти? – спросил Игнат, идя следом.

Он обожал Лелины вечеринки. Пожалуй, никто не умел их организовывать так, как она. Но это было раньше. А эти каникулы были исключением. Он потому и ходил исключительно по клубам, да барам, игнорируя приглашения одноклассников зайти в гости, или поехать на дачу, что боялся встретить там…

– Его не будет, – то ли у него на лбу было написано все, то ли Алекс умел читать мысли.

Игнат проигнорировал укол где-то в желудке и только спросил:

– А ты откуда знаешь?

– А что тут знать. Ты, если бы наших не динамил, тоже услышал бы. Антипов еще на прошлой неделе звал всех к себе. Вот кто-то и обмолвился, что его уже не раз приглашали, а он отказывался, говоря, что у него куча репетиторов и прочей хуйни… В итоге, звать его перестали.

Игнат малость расслабился. То, что Белова не будет, безусловно, радовало. Но видеть Громову он еще морально не был готов.

Он был привязан к Леле, они были давно знакомы, эта пробивная девушка ему нравилась. И, видит Бог, он сам себя презирал, но не мог ничего с собой поделать. Глядя на Громову в очередном клубе, он не видел бывший предмет симпатий, не видел давнюю знакомую, друга. Он видел ту злосчастную переписку, и в голове оставалась одна мысль.

Марк хотел её.

Этого было достаточно, чтобы в венах закипала кровь от ненависти. На обоих. На Марка – за предательство. А на Лелю, хоть она и не была виновата – за то, что обратила на себя внимание его парня.

«Бывшего парня», – тут же поправлял себя Старк.

И тогда на глаза наворачивалась красная пелена, единственной целью становилось одно – забыть. Поэтому он и ударялся в пьянки.

– Ты должен сегодня выглядеть прилично. Возьми на один вечер себя в руки и приди трезвый, – вклинился в его думы голос Алекса.

– Ладно, – буркнул Игнат.

«Как-нибудь вытерплю», – подумал он.

– То есть, я могу уйти, и ты не наебенишься, как… собственно, как ты сам за последние дни? – Алекс решил не искать достойное сравнение, когда перед ним и так стоял подходящий пример.

– Да, – почти обиженно сказал Игнат.

– Обещай.

– Блять, да заебал. На эту сраную вечеринку я приду трезвый! Все!

– Ну, смотри мне, Старик! – друг хлопнул по плечу и был таков.

Игнат поднял валяющуюся бутылку и приложил к горячему лбу.

Едва Рокотов ушел, в голову полезли мысли о том, как он будет говорить с Лелей, улыбаться ей, и желание нарушить слово возникло в ту же секунду. Но он взял себя в руки и пошел в душ.

«А в чем проблема? Я говорил, что приду трезвый, и я пришел трезвый», – довольной и пьяной улыбкой Игнат ответил на угрюмый взгляд друга и демонстративно приложился к бутылке.

Алекс пришел на вечеринку всего на два часа позже его, но опоздал.

Стоило глазам увидеть Лелю, трезвое сознание подало сигнал, и все вернулось. Чувства, все это время блокируемые львиными дозами алкоголя, спокойно отряхнулись и весело помахали хозяину ручкой.

«Ты еще свое не выстрадал, дорогой хозяин», – нагло заявляли они, закатывая рукава.

Игнат такой угрозы испугался и трусливо кинулся вливать в себя все, что попадало под руку. А поскольку Громова никогда не жадничала на количестве спиртного, как и на закусках, попало под руку, а точнее в глотку, много.

Алекс, сжав кулаки, подошел к едва вменяемому другу, которому уже все было фиолетово, притянул его к себе за шкирку и зло прошипел:

– Ты что творишь, придурок? Я тебе звонил, когда ты с дома выходил. Ты трезвый был!

– Был, – улыбаясь, протянул Старков. Рокотов скривился.

– Долбоящер тупорылый! Я заебался тебя мертвого из кабаков выносить! – злился он.

– Руки убрал, – Игнат оттолкнулся и чуть не потерял равновесие.

Рокотов, на то и являющийся лучшим другом, чтобы на подобное не обижаться, подошел и хватанул за грудки, приподнимая.

– Ты едешь домой. Сейчас же!

– Я и не планирую больше тут задерживаться, мамочка, – язвительно пробормотал Старк. – Пойду только попрощаюсь и свалю. С тобой все равно нормально не побухаешь.

Алекс проводил его взглядом.

Игнат влил в себя очередную порцию текилы и стал озираться в поисках Лели. Надо пересилить себя и достойно попрощаться. Он тоже виноват перед ней. Не уследил, поверил тому, кому не следовало, а ее теперь отправляют черти куда. Когда девушка стала подниматься по лестнице, Игнат, подумав, двинулся за ней.

Минуты две он только стоял под ее дверью.

«Нужно ли стучаться в двери к той, с которой ты уже спал?» – пытался сообразить он пьяными в сопли извилинами.

Хотя мысль не была такой уж абсурдной. Сознание давало хозяину передышку, прекрасно понимая, что этой встречи Игнат не хочет. В глубине души Старк радовался отъезду Громовой. Он старался даже не представлять, как проучится еще полгода с Марком. Двоих он бы точно не вынес.

В идеале он хотел, чтобы Леля уехала тихо, скромно, без всяких прощальных оваций. Тогда он мог бы на нее не смотреть и лишний раз не испытывал бы этой глухой злости и чувства стыда за свою неуместную ревность к Белову.

Но уехать скромно Леля не могла и не умела, а он не смог проигнорировать ее настойчивое приглашение.

«Давай, зайди, попрощайся и можешь быть свободен», – подталкивал он себя.

Решил все же постучать. Девушка отозвалась, и он открыл дверь. Громова стояла перед открытым шкафом.

– Твоя вечеринка удалась на славу. Всем будет их не хватать, как и тебя, – выдал Игнат первое из того, что было положено говорить в таких случаях.

– Спасибо, – улыбнулась Леля.

Старков окинул взглядом комнату.

– Ты может, хотела отдохнуть, а я помешал?

«Скажи «Да», и все произойдет еще быстрее. Я просто попрощаюсь и уйду», – умолял он ее мысленно.

– Мне же не сорок, чтобы уходить спать, когда в моем доме веселятся в мою честь. Я планирую лично закрыть двери за последним гостем, – девушка повернулась к нему лицом. – Смотри, Гроб, сволочь пьяная, вымазал. Теперь платье можно выкидывать, – разочарованно сказала она и стала расстегивать молнию сбоку.

Игнат замер.

– Эй… ты хоть предупреждай, чтобы я отвернулся, – сказал он, тут же отворачиваясь и путаясь в ногах.

Услышал, как Громова сняла платье, тихо прошла по мягкому ковру и встала за ним. Через секунду ладошка легла ему на плечо.

– Но ты ведь не увидишь ничего нового? – тихо спросила Леля. И потянула его за руку, разворачивая.

Игнат медленно повернулся и посмотрел на красивое лицо, потом также медленно окинул взглядом стройное тело в одном нижнем белье.

Желание, всколыхнувшееся уже где-то внутри, умолкло, не успев заявить о себе толком, едва Старк вспомнил того, кто так же недавно хотел затащить это тело в кровать.

«Скотина ромашкоголовая».

– Лель…я… – он отвел глаза.

– Брось, Игнат, я завтра улечу, – сказала Громова и поцеловала его.

Девушка была немного пьяна, он тоже. Все сводилось к тому, что сейчас он должен был закрыть дверь на замок и активно размять тело. И если последнее требовало не оставлять этот знак без внимания, то даже изрядно опьяневший мозг отказывался идти на поводу у члена.

Взяв руки Лели в свои, он все же отодвинулся.

– Лель, давай мы не будем омрачать наше прощание. Ты заслуживаешь лучшего, чем секс по пьяни, а я выпил столько, что едва на ногах стою, – он старался быть максимально искренним. Собственно, покачивание его тела из стороны в сторону добавило его словам убедительности.

Громова посмотрела не него внимательно, после чего тихо усмехнулась и отошла.

– Извини, видимо, это переезд так на меня влияет.

– Я понимаю, – Игнат пьяно качнул головой. – Ты извини, я зашел только попрощаться. Поеду домой, – на ходу придумывал он, вспоминая, не планировал ли кто из ребят ехать в город. Ждать такси не было сил.

– Как, уже уходишь? Ты же только что пришел? – воскликнула девушка.

– Вообще-то я уже пару часов тут. Я ведь здоровался с тобой, – нахмурился Старков. Громова была явно не пьянее его самого, чтобы забыть, как с ней поздоровались.

«Хотя… наверно, ей простительно… переезд… да и тут столько народу».

Громова растерянно моргнула.

– Да? Наверно… Ой, прости, я с этими сборами сама не своя. Мне еще столько всего нужно уложить. И все мысли только о том, хватит ли мне времени.

– Понимаю, тогда я пойду, не буду тебя отвлекать.

Спустя две минуты Старков с чувством огромного облегчения спустился на первый этаж. От радости, что тяжелая встреча позади, он выпил разом два шота чего-то взрывного. Припустил к входной двери и столкнулся с Киселем.

– О, и ты тут? – спросил Антон.

– А почему меня тут не должно быть? – огрызнулся Игнат.

– В последнее время ты не балуешь нас своим вниманием, – заметил приятель.

– Сегодня особенная вечеринка.

– Да… я тоже попрощаться пришел. Ты уже уходишь? – Антон вперил в него внимательный взгляд.

– Да. Если хочешь, подожду тебя…

– Нет, – Антон медленно пожал плечами. – Я думаю, что задержусь тут.

– Как хочешь, – Старк равнодушно пожал плечами, доставая телефон.

«Значит, буду пить один».

– Тогда давай…

– Черт, – выругался Игнат, смотря на черный экран.

– Что?

– Да… телефон сдох, а мне такси вызвать надо. Дай свой.

– Погоди, так я сам на такси сюда приехал. Давай развернем, это быстрее будет в разы, – предложил Антон и полез в свой рюкзак.

Игнат в нетерпении притопывал ногой.

– Черт, как достал этот срач. На, – Антон со смешком отдал ему свой огромный рюкзак. – Найдешь, звони на последний набранный, он далеко уехать не мог. Я пока пойду поздороваюсь.

Старк снова чертыхнулся. Рюкзак Антона был настоящей Нарнией, но он исправно таскал его с собой в жару и в холод, и в пир, и в мир. По содержимому он мог бы соперничать с дамской сумочкой. Если дамы могли «впихнуть невпихуемое» в маленький клатч, то, что говорить о едва ли не метровой авоське на молнии. Радовало, что делений в авоське все же было несколько. Как правило, телефон Антон клал в небольшой карман сбоку. Но сейчас там было пусто.

«Ладно, пойдем трудным путем», – вздохнул Игнат и открыл основное отделение, для удобности плюхнув сумку на небольшой угловой столик.

Чего там только не было. Абстрагировавшись от всего, Старков взял курс на дно рюкзака. Телефон, скорее всего, мог завалиться именно туда.

Блестящий черный гаджет действительно обнаружился под кучей всякого барахла. Обрадованный Игнат быстро схватил его, звякнув большой связкой ключей.

Он уже закрыл рюкзак и снял блокировку с телефона такси, когда в пьяный мозг постучалось странная и бредовая мысль. Это даже была не мысль, а картинка. Пара фрагментов прошлого.

Старк был дома у Киселя не один раз, стоял рядом, пока тот открывал двери. И не то чтобы это так отложилось в памяти. Но мозг упорно сопоставлял ничего не весящие два ключика Антона с целой металлической гроздью, обвешанной всякой дребеденью.

Решив уточнить, не показалось ли ему, Старк вновь засунул голову в рюкзак. Связка по-прежнему валялась на дне. Четыре или пять ключей вразнобой цеплялись между собой десятком брелоков.

Игнат, сам не понимая своих действий, влез в другой карман, и обнаружил ключи Антона там. Все верно, два ключа, и ничего лишнего.

«Тогда это чье?» – подумал он и тут же мысленно дал себе леща.

Какое его дело? Мало ли кто их ему дал. Решив, что у него после последних событий обострилась подозрительность, Старк поклацал пальцами по телефону, позвонил по найденному в журнале вызовов номеру такси и, объяснив ситуацию, попросил вернуть машину.

Алекс и Антон уже шли к нему.

– Держи, – вернул Игнат и телефон, и рюкзак. – Чуть не заблудился в твоих лабиринтах.

– Это да. Ты уже уезжаешь? – улыбнулся Антон.

– Да, – нахмурился Старков. Что-то зудело в голове. Помотав головой, он хлопнул приятеля по плечу, – ладно, спасибо. Я ушел, мужики.

– Я провожу, – хмуро сказал Алекс, не доверяя другу и планируя лично посадить того в машину.

Выйдя на улицу, они молча побрели к небольшой пустой парковке около Громовского дома. Старк снова подумал о связке ключей.

Впереди засветили фары. Такси выехало на подъездную дорожку, а Игнат все пытался выкинуть эти чертовы ключи из головы.

«Да это даже не ключи. Связка для отпугивания гопников…» – мысль оборвалась.

Одновременно с этим рядом с ним притормозила машина, но Игнат этого не заметил. Перед глазами стояла картина почти месячной давности.

– У вас, я вижу, очень криминальный район, – присвистнул он.

– С чего ты взял? Нормальный район, – удивился Марк.

– Другой причины носить с собой столько металла я не вижу. Это же не ключи, Апельсинка. А средство для отпугивания гопников.

Белов рассмеялся:

– А что? Предлагаю запатентовать это название. Заработаем миллионы.

– Ага, – поддержал Игнат. – А твою связку снимем для рекламного ролика.

Марк немного грустно улыбнулся.

– Ты чего?

– Да так. Раньше у меня была другая.

– Да ладно? – ахнул Старков. – Еще больше?

– Нет, просто другая. Вот там было, на что посмотреть. Я ее потерял…

– Так, а что ты расстраиваешься? Ключи же не проблема сделать. Для верности можно замки поменять.

Марк покачал головой.

– Ключи я сделал новые, а вот брелоки, с которыми связано куча воспоминаний, уже не вернешь. Может, какой ребенок взял. Там было много прикольных. Например, пучеглазый лемур.

Игнат нахмурился.

– А давно потерял?

Белов было замялся, но тут же улыбнулся.

– Давно. Да забей. У меня уже эта вот как обросла, – потряс он связкой.

Воспоминание испарилось. Таксист приоткрыл окно.

– Такси вы вызывали?

Игнат, еще не до конца осознавая, что происходит, перевел взгляд на Алекса.

– Что? – друг нахмурился, когда Старк, сильно зажмуривая глаза, сделал шаг назад. Поняв все по своему, он тут же предостерег, – Старик, или ты сейчас сядешь в машину сам, или я тебе конечности узлом скручу, но ты все равно туда сядешь. Куда намылился?

Игнат спиной шел назад, едва фокусируя взгляд на друге, потому что перед глазами стояло улыбающееся лицо Марка, весело звенящего связкой ключей. Замерев на секунду, он развернулся и бросился обратно в дом, тут же чуть не навернувшись.

– Мне звонил диспетчер, сказал, что по предыдущему адресу нужно вернуться, – раздраженно сказал таксист Алексу. – Или вы передумали? Тогда нужно заплатить за…

Рокотов сунул мужику купюру, разом заткнув его.

– Подождите нас. И получите столько же, – отрывисто бросил парень и поспешил за Игнатом, который уже скрылся из виду.

На первом этаже Антона не было.

«Я должен увидеть эту связку еще раз», – твердил Игнат себе. Он действовал машинально, еще не понимая, зачем ему это надо.

Взбежав по ступеням на второй этаж и чуть не расквасив нос, направился к комнате Громовой. Оттуда доносились негромкие голоса. Тихо приоткрыв дверь, Старк зашел в комнату и прислушался. Голоса доносились из ванной.

– Я рисковал собственной задницей ради тебя! – раздраженно заявил кто-то, и Старк узнал в говорившем Антона.

– Я тебя об этом не просила. Это было твое предложение, – это, несомненно, был голос Лели.

Игнат, покачиваясь, прошел в середину комнаты.

– Надо было сразу рассказать все Старку, – выпалил Антон, и Старков прищурился, весь обратившись в слух.

– Боже, какой ты жалкий! – рассмеялась Леля. – Рассказывай! Только сам подумай, на что это тебе? Я уеду завтра. А ты останешься с ним! Что я сделала? Поплакалась тебе? А что сделал ты? Проник в чужой дом, спер чужие документы… – самодовольно отбрила Громова.

Казалось, мозг Игната заменили диктофоном. Ничего не анализируя, он просто детально записывал в память то, что слышал.

– Я сделал это ради тебя, – заорал Антон. – Ты мне обещала!

– Киселев, ты серьезно думал, что я испорчу себе репутацию и карму сексом с тобой? – со смешком спросила она.

– Да твою карму даже хлоркой не выбелишь, – крикнул Кисель.

Игнат равнодушно слушал всхлипы, пыхтение, звук пощечины. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что там происходит.

Старков не знал, остался бы он помочь Громовой, если бы ему не нужно было уточнить еще один момент. Возможно, ушел бы, решив, что раз она заключила сделку и получила обещанное, то должна рассчитаться за это.

Но у него был вопрос, и Игнат открыл дверь.

Обе головы повернулись в его сторону. Леля оттолкнула замершего Антона и бросилась к нему.

– Боже, как хорошо, что ты пришел… – стиснутые руки на запястьях не дали ей продолжить. Игнат убрал ее в сторону, как манекен, все внимание сосредоточив на Киселе.

– Те смс. Как? – у друга дернулся глаз, но он молчал. – Кисель, я сейчас не в том состоянии, чтобы ждать. Облегчи свою дальнейшую участь и скажи сразу.

– Это было несложно после того, как я забрал бумаги. Старк, я понимаю, что вы с ним вроде как поладили, но он ведь тебя шантажировал…

Игнат подошел и одним резким ударом свалил Киселя на пол.

– Гнида.

Леля слабо пискнула. Антон прокашлялся кровью.

– Ты охренел? Он же тебя шантажировал! Он никто для тебя, а мы столько лет знакомы. Ну, подшутили мы немного с Лелей, – он посмотрел на перепуганную девушку. – Но ведь бумаги действительно могли нам навредить. Я всего лишь преподал ему урок. Я для всех старался.

Старков поморщился и даже не посчитал нужным ответить.

– Где рюкзак твой?

– Что?

– Рюкзак. Там есть то, что тебе не принадлежит, – Игнат прошел в комнату, нашел рюкзак и достал связку ключей.

– Игнат, послушай – начала Леля, но испуганно замолчала, когда он двинулся к ней.

– Я тебя не ударю только потому, что ты завтра все равно съебешь с этого города, – матерился ли он при ней когда-нибудь? – но запомни, Громова. Не советую тебе впредь попадаться мне на глаза.

Сказав это, он вылетел из комнаты, понимая, что еще секунда, и его отцу придется подыскивать хорошего адвоката по уголовным делам.

Игнат, спотыкаясь, вышел на крыльцо, и сел на ступень. Глянул на сжатую едва не до крови связку ключей.

Осмысление того, что произошло сейчас, и что произошло тогда, произошло именно в этот момент. От открывшейся правды ноги действительно подгибались.

– Эй, пацан, ты все?

«Я все», – отвечать таксисту, пусть даже в мыслях, было проще, чем грамм за граммом принимать новую реальность.

Таксист подошел.

– Что, перепил? Идти можешь?

Старков тихо застонал, обхватывая голову.

– Ох, молодежь, – качал головой мужик, приподнимая парня. Тут подбежал Алекс, потерявший друга.

– Что стряслось? Старик!

– Ничего, – глухо сказал Игнат. – Перепил слегка. Я поеду домой.

– Я тебе позвоню утром.

– Я сам позвоню, – сейчас он никого не хотел слышать.

– Адрес-то помнишь? – спросил таксист, усевшись на свое место.

Игнат назвал адрес, и мужчина завел двигатель, а он снова ушел в свои мысли.

В море открывшихся фактов захлебывалось сознание. На фоне чувства вины, злости и отчаяния яркими вспышками вспыхивали обрывки последних встреч. Старков вцепился в волосы и крепко зажмурился. Но память не собиралась его жалеть.

Вот перед ним растерянное лицо Марка, когда он прижимал его стене в туалете. Он горячо убеждает его, на ходу предполагая варианты. Тогда он посчитал это изворотливостью.

Вот Марк пытается схватить его за локоть в школе, но Игнат резко вырывается и шипит. Тогда это воспринималось, как наглость.

Вот он идет позади него в школе. Игнат чувствует взгляд кожей. Так же, как и страх подойти.

Старк покачал головой, стараясь выкинуть эти образы из головы.

Вот Марк с мрачной решимостью затаскивает его в вип-комнату, отодрав от какой-то девушки. Впечатывает в стену, кажется, душу сейчас вытрясет. Тогда это воспринималось как назойливость. А он достучаться хотел. Но спустя несколько мгновений руки безжизненно падают. А его лицо…

«Нет, пожалуйста», – просил он собственную память.

«Я слишком рано тебя распечатал», – наотмашь бьют собственные слова. Игнат морщится. Даже ему сейчас больно. А какого было Марку?

Почему он не онемел в тот момент? Собственные слова, брошенные небрежно, как кость голодной собаке, кажутся омерзительными.

«Распечатал». Как он додумался до этого. Откуда это проклятое слово вообще взялось в его лексиконе. Кто, мать вашу, придумал его?

Хотя, нет. Это не он додумался. Он от боли и отчаяния тогда и думать не мог. Это все она. Ревность. Но почему он позволил ей решать за него?

«В вопросе чувств ты никогда ничего решать не будешь. Решать будет оно», – пронеслись в голове знакомые слова. На этот раз не его.

И, наконец, десерт. Конечный акт.

Он. Она. Ядреный коктейль в его голове. Марк. Распахнутая дверь.

С легким удивлением он отмечает отсутствие прежних эмоций в карих глазах. Там нет ничего, кроме злости. Вскоре понимает, почему. Белов узнал.

Интересно, это Громова тогда постаралась? Почему он в тот момент не задался этим вопросом. Почему желание наказывать было настолько сильнее здравого смысла? Где был его разум?

«Очень быстро твой разум свалит к ебеням под ручку с чувством самосохранения и рационализмом, и ты перестанешь сопротивляться».

Двое парней, уверенные, что перепивший одноклассник решил затеять драку, появились внезапно.

Одна фраза, резко брошенная Марком, и повторяется знакомый сюжет. Его словно бросает к нему. И они лицом к лицу. Как и на второй день знакомства.

Тогда Марка поставили на колени, в угоду Леле. А сейчас они стоят почти на равных.

Тогда он хотел сравнять его с плинтусом. А сейчас хочет спастись.

Тогда Марк смотрел с вызовом, а он опустил взгляд на его губы и на мгновение представил…

Может, именно в тот момент он решил для себя не связываться с ним, а дистанцироваться. Или сделать так, чтобы тот сам сбежал, не оглядываясь.

«Настоящее пугает своей силой. Как цунами или торнадо. Оно может быть завораживающим со стороны, но умные люди, едва завидев нечто подобное, ищут укрытие, спасаются».

И следом новое воспоминание.

Последние секунды. В карих глазах нет вызова, нет решимости, нет удивления.

Зато там столько отвращения, что диву даешься, как глаза вместили его в себя. Даже не верилось, что этот же парень недавно просил выслушать. Это был другой человек. Игнат и сам был другим. Он практически ощущал, как в нем что-то рушится, когда он просит убрать Белова, словно мусор.

«Настоящее всегда что-то отбирает у тебя. Или ломает что-то в тебе».

Прозвучавшие в голове слова на секунду оглушают. Поначалу Игнат хотел отмахнуться от них, но те стальными клешнями впились, подкидывая бестолковому хозяину факт за фактом, которые ясно указывали: его симпатия уже перешла ту установленную грань под названием «я просто буду получать удовольствие». Это чувство было сильнее, глубже. И опаснее.

«Наипиздатейшая новость. А, главное, так вовремя», – язвительно подумалось Игнату.

«И после того, как вас обоих тщательно пожуют, вам будет предоставлен шанс: сделать любовь сказкой, либо проклятием».

И каковы шансы, что он еще не окончательно все просрал? Он наломал дров, но, быть может, Марк его выслушает?

«Ага. Примерно так же, как и ты его», – буркнуло чувство вины.

«У меня есть уважительная причина», – оправдался Игнат.

«Да! Он всего лишь влюбленный дебил! С кем не бывает!», – «поддержала» надежда.

Нет, никому не понравится быть без вины виноватым. Марк его выслушает. Он в доску разобьется, но добьется этого. Другого выхода у него нет, потому что иначе он сдохнет от переизбытка чувства вины.

– Приехали, – сказал таксист, возвращая в реальность.

Игнат отсчитал купюры, сунул мужчине и вышел из такси, шатаясь и ища в недрах куртки ключи. С трудом их отыскав, потому что связку Марка он бросил к своим, а она заняла собой все пространство кармана, Игнат поднял голову.

«Нет, я определенно схожу с ума», – Игнат, глядя на свет в окнах, покачал головой. Таксист уже уехал, щедро вознагражденный за то, что привез пьяного клиента домой.

Только Игнат жил не здесь.

Находясь в шоковом состоянии, он машинально назвал адрес Белова. И сейчас стоял аккурат под его окнами.

Три дня спустя. Настоящее время.

Белов, снова перекинув небольшую дорожную сумку, спешил домой. Пока ехал от вокзала домой, ветер разгулялся нешуточный, поэтому он шел, вжав голову в плечи.

– Марк!

Замерзшая тушка, уже настроенная на кружку горячего чая, резко развернулась. За несколько миллисекунд до того, как Марк узнал голос. Сообрази он сразу, даже шагу бы не замедлил. Но он уже успел повернуться, а спешащая к нему фигура это видела.

Бежать было глупо. Да и бессмысленно.

Дорогие читатели. С прискорбием заявляю, что в мою сторону грядет пиздец (судьба мстит мне за Марка, не иначе). Грядет этот товарищ медленно, поэтому о своем визите сообщил мне заранее, сказав, что дотопает примерно к 10 числу. Думаю, еще одну главу к этому времени я успею выложить, но после возьму месячный тайм-аут. Поверьте мне, так будет лучше))

========== Глава 20. Чувства под лидокаином ==========

Приятного чтения. Вы еще не забыли, что было в прошлой главе?)))

Сознание, пребывающее в полунаркозе, отреагировало вяло. Никаких взрывов мыслей не было. Даже странно как-то. Марк прислушался к себе и понял, что испытывает всего два чувства. Какую-то ненормальную радость от того, что сейчас он, наконец, узнает, зачем понадобился Старкову, и легкое недоумение, откуда тот мог узнать о его сегодняшнем возвращении.

«Меня что, сдала собственная бабка?» – заторможено подумал он.

Пока Игнат приближался к нему, Белов машинально отмечал произошедшие с мажором изменения. Глаза – красные, зрачки – расширенные. Пригляделся еще раз, уже целенаправленно ища признаки гнева, злости. Но ничего подобного не обнаружил. Хотя вряд ли стоило доверять себе. С этим парнем он постоянно ошибался.

– Я уже и не надеялся тебя увидеть до каникул, – каким-то задушенным голосом начал Игнат, впиваясь глазами в Марка, и Белов отметил в довесок ко всему еще и дыхание – частое, прерывистое.

«Что бы там ни было, вряд ли он набросится на меня при людях», – размышлял Марк, глядя на двух старушек, идущих по дороге. И слегка отошел в сторону, пропуская их. Те прошли, что-то бурча про «совесть совсем потеряли» и «постеснялись бы разъезжать на таких…»

Марк недоуменно огляделся. Только сейчас он увидел серебристый Лексус, на котором Игнат ездил в школу. Только на учебу его возил водитель, а сейчас водительское кресло пустовало.

Все происходящее показалось каким-то странным, непонятным. А он чертовски устал ни хрена не понимать. Вдобавок ко всему, Игнат словно воды в рот набрал. Стоит и смотрит на него. Хули смотрит?.. Белов криво усмехнулся.

– Я знаю, что ты искал меня, – кивнул он. – Что на этот раз? Убийство? Громова не долетела до Лондона, и меня обвиняют в том, что я перехватил самолет? Или у кого-то пропало столовое серебро? – спрашивал он.

– Нет, – пробормотал Игнат, делая шаг вперед, – Марк, послушай…

– Стой, где стоишь, – отрезал Белов.

Старк тяжело вздохнул и засунул руку в карман куртки. А потом молча вытащил и протянул ему.

– Вот. Удачное стечение обстоятельств, – тихо сказал он.

Марк недоуменно опустил взгляд. На вытянутой ладони лежала его старая связка ключей.

Казалось, по голове кто-то стукнул палкой, как по пчелиному улью. Мысли, как испуганные дикие пчелы, зароились в голове, постепенно выстраиваясь в логическую цепочку.

Еще до того, как Марк забил болт на происходящее, он много раз пытался представить, как выяснится правда. Он думал, что его радости не будет предела, если удача повернется к нему лицом, и все раскроется. Но сейчас… радости не было, не было даже желания выразить свое превосходство детским «я же тебе говорил».

«Узнал. Значит, с этой историей покончено», – со скупым облегчением подумал он.

Игнат так и стоял молча с протянутой рукой, не решаясь прерывать поток мыслей в голове Белова. Тогда Марк взял ключи и, внимательно посмотрев на бывшего парня, спросил:

– Откуда ты узнал о моем приезде?

Игнат удивленно уставился на него, а перед глазами Марка резко замелькали картины последней встречи.

«Распечатал». Морозова. «Уберите».

Мотнув головой, он прогнал непрошеное видение. Оно порождало злость, а Марк не хотел злиться. Нутром чувствовал, что нельзя. Не сегодня. Иначе хрен потом остановится.

– Я и не знал. Я ждал тебя со вчерашнего вечера, – осторожно сказал Игнат.

– Зачем? – в то, что Старков дежурил под его окнами, верилось с трудом.

Но память услужливо подсунула фрагмент минутной давности, где видны и красные белки, и нездоровый блеск в глазах, как бы намекая, что это может быть правдой. И тут же получила пиздюлей от здравого смысла, за то, что вообще все это зафиксировала.

– Я должен был… должен был увидеть тебя, – Игнат силился заглянуть ему в глаза, и Марк испытал особое чувство гордости, когда совершенно равнодушно отметил нотки раскаяния в его голосе.

– И второй вопрос, – проигнорировал он последнюю фразу, снова сконцентрировав внимание на ключах. – Элементарные законы логики мне подсказывают, что Громова не стала бы сама шнырять по чужим хатам. Тогда кто?

– Киселев. Думаю, он уже понял свою ошибку, – Игнат вспомнил, как впечатывал кулак в нос Антона, и пожалел только об одном. Что не насладился моментом. Тогда он был слишком ошарашен. Попадись ему Кисель сейчас, он бы с удовольствием повторил эту процедуру.

– Ясно, – кивнул Белов. – Ты ему передай, чтобы он подальше от меня держался. Встречу одного в сортире – могу не сдержаться.

Решив, что тем для разговора у них больше нет, Марк развернулся и двинулся к подъезду быстрым шагом.

«Так… интересно, дома к чаю есть что, или в магазин пиздовать?» – думал он, стараясь себя отвлечь от зуда в затылке.

– Марк! – Игнат незаметно догнал и взял за локоть.

– Руки убрал! – если бы Белов не сжимал до зубовного скрежета удила самоконтроля, то от быстроты, с которой он крутанулся, у него бы закружилась голова. – Ты все узнал, я счастлив. Больше говорить нам не о чем, – отрезал он и снова пошел к дому.

«Но колбаса по любому должна быть…» – Марк усиленно пытался засыпать проклевывающуюся злость мыслями о жрачке.

– Марк! – донеслось в спину.

«Похуй, сейчас поорет и перестанет. Так, что там с бутерами? Батон-то есть? Надо было все же бате позвонить».

– Да послушай же! Давай поговорим! – Игнат все же рискнул, догнал его и развернул. Вцепился бульдожьей хваткой в плечи, не оставив варианта, кроме как стоять и слушать.

Точнее, вариант был… Можно было прикинуться конструктором и попробовать утопать домой только половиной туловища… Марк прикрыл глаза.

– Нет, это ты меня послушай, – спокойно отозвался он, вновь приподнимая веки и смотря Старкову куда-то в область подбородка. – Когда я просил, ты дал мне сказать?

– Мне жаль…

– А мне нет, – Игнат замер, и он продолжил, пожимая плечами, – да, мне не жаль. Хорошо, что о степени твоего доверия я узнал сейчас. Дальше было бы хуже. И потом, я пытался достучаться до тебя, когда думал, что мне есть, что спасать. Но Громова мне все объяснила. Поэтому не вижу смысла в дальнейшем…

– Я не ради Лели! Точнее, поначалу… – Игнат путался в словах, и Марк усмехнулся, – черт, нет, меня к тебе сразу потянуло, просто я…

– Не трудись. Мне плевать. Ты раскаиваешься? Хорошо. Значит, не все с тобой потеряно.

– Прости меня… – хрипло выдавил Старк.

– За что конкретно? За то, что тебе пришлось меня трахнуть? Нет, стой, как ты это тогда назвал? – когда Игнат, также как и Белов, на секунду прикрыл глаза, Марк издал нервный смешок. Оба понимали, что сложно забыть сказанное в тот вечер всего за две недели. – «Распечатать»?

Старк опустил голову, а Марк почувствовал огромную слабость. Облегчение оттого, что все открылось, было таким долгожданным и неожиданным одновременно, что давило на грудь. Ему срочно нужен был кислород. А еще время и одиночество.

– А теперь убери руку. Пожалуйста, – наверно, было в его голосе что-то такое, отчего руки Старкова разжались.

Игнат, сжав кулаки, сунул их в карманы, но не отошел. Смысла стоять и дальше Марк не видел. Он сказал все, что хотел, а Старку нечего больше добавить к сказанному три недели назад. Белов развернулся и пошел домой.

«Плевать, голый чай попью», – решил он, потирая руки от холода.

Придя домой, Белов непослушными пальцами снял верхнюю одежду, разулся и прошел на кухню и сразу поставил чайник на плиту.

Мозг явно производил перезагрузку, поэтому все движения производились на автомате. Марк подошел к холодильнику, достал колбасу и…

И случайно (совершенно случайно!) бросил взгляд за окно. Которое (тоже в силу случайности) выглядывало во двор. Машина Игната все также стояла на парковке, а ее обладатель стоял там же, где Марк его оставил. На вопрос, почему обладатель роскошной тачки не идет греться в машину, когда у него уже должны были задубеть конечности (Марк всего ничего постоял, и зуб на зуб не попадал), ответа не находилось.

«А может, ты подумаешь о собственных отмороженных конечностях?» – мелькнула мысль. Приказав себе подумать о своем собственном здоровье, Марк отвернулся и принялся соображать нехитрый перекус.

Немного отогревшись, Белов стал думать, чем себя занять. Тотальный досмотр шкафа на предмет подкинутых вещей отменялся в силу открытия правды. Поэтому Марк неожиданно для себя стал обладателем вагона свободного времени. Но проблема заключалась в том, что времени много, а занять его чем-то надо было. Белову совершенно не хотелось ни о чем думать. Поэтому, не найдя ничего лучше, он стал делать уборку.

Через три часа, когда квартира была убрана, стирка – произведена, а картошка на ужин – почищена, Марк решил отдохнуть. И для начала все же набрался смелости включить свой телефон.

Он с ужасом ожидал увидеть кучу непрочитанных сообщений от Старкова, но видно, тот хотел личного разговора, потому что за последние три дня он написал ему всего три смс-ки.

«Выйди, я под подъездом», – гласила первая.

«Марк, нам нужно поговорить. Не прячься от меня».

«Мы все равно встретимся в школе. Давай поговорим, пожалуйста», – просил он в последней.

Марк отложил телефон и упал на кровать. Нужно было что-то делать с мыслями.

Он думал пойти к Лехе, но вспомнил о мажоре под окнами. На всякий случай пошел и проверил.

Да, Старк по-прежнему был внизу. Только уже перебрался в машину. Конечно, Белов мог пройти мимо. Но не хотелось слушать бессмысленных оправданий. И видеть тоже не хотелось. Поэтому было решено позвать друга к себе.

А через полчаса, делая Синице кофе, Марк услышал, как внизу кто-то завел двигатель. Нервно шурша колесами, чья-то машина сорвалась с места. А Белов почувствовал отвращение к самому себе за неуместное желание проверить, не знакомый ли Лексус это был.

Он вручил другу кружку, сел на свое место. Леша уже вовсю сыпал подробностями своей поездки. Марк машинально вставлял комментарии. И старался не думать о том, что Игнат, помимо отвратительного характера, обладал идиотской привычкой срывать стресс быстрой ездой.

– Что, поссорился со своей таинственной незнакомкой? – внезапно спросил Леха, запивая мамины пирожки «для Маркуши» чаем.

– Нет, просто аппетита нет, – ответил Марк, подсовывая другу вазочку с конфетами, мол «жри, и не задавай вопросов». Но Леха намеков не понимал в принципе, поэтому тут же следовало замечание:

– Прикалываешься? У тебя аппетит пропадает в двух случаях. Когда ты с кем-то сильно посрался, или если в дневник случайно забрела тройка! А поскольку сейчас каникулы…

– Да заебал ты, – возмутился Белов, взяв пирожок тети Лены и вгрызся в него.

***

– Чего ты такой смурной, словно не у бабули был, а в армейском лагере? – подобные вопросы Марк слышал все три дня, как вернулся.

Он молча ковырял вилкой в тарелке. Аппетита не было.

– Все нормально.

А что он должен сказать? Что его большое и светлое оказалось подделкой? Что ему втюхали второсортную дешевку, взяв оплату, как за оригинал? Что ему противно от собственной тупости?

«Или что мне хочется спуститься вниз и разбить лобовик шикарного Лексуса, который резал глаза?»

Игнат приезжал каждый день. Каждый день поднимался и звонил в двери. И все три дня Марк просил отца сказать, что его нет дома. Благо отец, считающий теперь Игната безмозглым мажором, плотно сидящим на наркоте, не возражал. Борис только недоумевал, почему сын не может сказать «иди на хер» в лоб, но Марк отмахнулся тем, что не хочет связываться с «избалованным придурком». И это объяснение было частью правды.

Звонки Старка Белов игнорировал. Смс удалялись непрочитанными. Хоть их и было немного. Видимо, Игнат по-прежнему хотел личного контакта.

«Боже, что же будет в школе?» – ужасался Марк.

От ковыряния в тарелке отвлек звонок отцовского телефона.

– Черт, твоя бабушка… не хочешь поговорить? – Борис скривился, как от зубной боли.

От необходимости отвечать избавил дверной звонок. Отец тяжело вздохнул и принял вызов тещи, а Марк пошел в коридор. Лязгнув замками и широко распахнув дверь, он не сдержал мата.

Перед ним стоял Игнат. Замерзший и уставший.

– Веришь, нет – три раза поворачивал обратно машину. Таксист, наверно, проклинал меня. Хотя за те бабки, что я ему оставил… он мог бы махнуть за границу, – Игнат говорил быстро, но Марк успел отметить просящий взгляд. Две недели назад у него был такой же… А сейчас…

– Что ты хочешь? – он вышел на площадку, закрыв за собой дверь.

– Марк выслушай, прошу, – Старк подошел ближе, и Белов уловил еще и запах спиртного.

«А я-то думаю, чего он на такси».

– Старк, – Игнат вздрогнул на этом слове. Прозвище, которое так ему нравилось, из уст Белова звучало слишком резко. – Ты сам все определил. Я две недели пытался что-то изменить. Я звонил, писал. Я ловил тебя в школе. Я пришел в тот клуб только ради тебя. Но там ты мне все популярно объяснил, и я понял. Так что тебе от меня нужно теперь?

– Ты. Мне нужен ты, – хрипло ответил Старков.

– А мне нужен отдых от тебя.

– Марк, я сожалею! Я ошибся. Мы ведь можем начать сначала, – Игнат хотел дотронуться и даже протянул руку, но тут же сжал ее в кулак.

– Мне не нужно ни начала, ни конца. Для меня все закончилось в тот вечер. – Марк покачал головой.

Игнат чуть приблизился.

– Врешь… Я знаю, что повел себя, как мудак! Но ты был искренним! Ты хотел быть со мной. Что-то очень сильное толкнуло тебя на риск поверить мне.

Белов похвалил себя, когда, не дрогнув голосом, сказал:

– Хотел. Признаю. И что, мне теперь радостно вилять хвостом оттого, что тупоголовый хозяин узнал правду? Оставим мои мотивы в сторону, и давай вспомним о твоих. Для тебя-то, по сути, и не начиналось ничего. Ты мне соврал. Ты сказал, что все будет по-настоящему. В итоге не было вообще ничего. Одна бутафория.

– Нет, все не так… твою мать… – Игнат отпрянул от него, навернул пару кругов по лестничной площадке и уселся светлыми джинсами прямо на ступеньки, вцепившись в волосы руками.

– Я видел переписку, забыл? Ты трахнул Громову, а после рассуждал, как, получив контроль надо мной, вы все повторите, – выплюнул Белов.

– Марк, все было настоящим! Я просто не сразу это понял! У меня в голове была каша. После нашего поцелуя на дне рождении Стаса, после той аварии я немного пришел в себя. И был полностью сосредоточен на тебе, – последние слова Старков практически простонал, утыкаясь лицом в раскрытые ладони.

Поняв, что начинает реагировать на слова, Марк закутался поплотнее в броню:

– Я не верю тебе. Но если для тебя так важно снова оставить меня в дураках, хрен с тобой. Давай, я сейчас тебе скажу «ок», и ты съебешь, наконец, домой, забыв сюда дорогу, – как можно равнодушнее сказал он.

Игнат резко вскочил и практически прижал его к стенке своим телом. Марк побоялся, что тот распустит руки, но все внимание мажора было сосредоточено на его лице.

– После нашей первой ночи я и думать забыл о Громовой. Я хотел только тебя. Это правда!

Игнат вцепился взглядом. Марк тоже смотрел на него во все глаза. На лестничной площадке было тихо. Поэтому, когда дыхание Белова сбилось с ритма, это было особенно заметно. Марк не шевелился. Даже тогда, когда Старк посмотрел на его губы. Даже когда его голова едва заметно качнулся вперед. А когда между их лицами осталась пара миллиметров, резким выбросом руки Марк зарядил Старкову в солнечное сплетение. Игнат согнулся, и Белов отошел на шаг в сторону.

– Никогда больше не смей, Старков, – отрывисто бросил он, хватаясь за ручку двери.

– Ты думаешь, что Громова настолько всемогущая, что способна была заставить меня сделать то, чего я не хочу? – вопрос пригвоздил к месту. Марк повернулся и посмотрел на согнувшегося пополам парня. Растерянность карих глаз столкнулась с горькой насмешкой зеленых. – Все, что я делал, я делал ради себя. Потому что я сам так хотел. Даже твое избиение было побочным эффектом того, что я тебя хотел. Не было бы Громовой, я бы в любом случае нашел повод приблизиться к тебе.

Марк поежился, вспомнив события двухмесячной давности. Такое не так-то просто забыть.

– Я несколько раз хотел включить обратную, – сказал Старк, слегка разогнувшись и облокотившись о перила. – Я стоял на втором этаже, смотрел в окно и видел, как тебе преграждают путь, и рука, чтоб мне провалиться на этом месте, если я вру, рука сама тянулась к телефону, чтобы позвонить мужикам и сказать: «отбой». Но потом я вспоминал Лелю. Мне казалось, что я предаю свои чувства к ней. Я столько времени был заинтересован в ней. Я был зол на тебя за сам факт того, что ты вызвал мой интерес.

– Спасибо за признание, – выдавил Марк глухо, – мне стало гораздо легче, когда я узнал, что меня могли и не избивать. Ты рассчитываешь получить благодарность за свои порывы, которым ты так и не поддался? – хмуро уточнил он.

Но Игнат проигнорировал вопрос.

– А потом было поздно что-то менять. Ты раздразнил Громову. На второй день, когда я прилетел в школу и сказал вытащить тебя, то испытал такой коктейль чувств… Тебя достали мокрого, без сознания… Меня разрывало от желания прибить всех и отвезти тебя к себе, чтобы затрахать до звезд перед глазами. Вот где мое начало, Марк. Уродливое, ненормальное, но оно настоящее, – закончил он, глядя Белову в глаза, но не делая попытки приблизиться.

Марк стоял и смотрел. А потом влетел в квартиру и с грохотом закрыл дверь.

Сквозь шум в ушах он слышал, как отец все еще говорит по телефону. Марк пошел в комнату и с тихими матами завалился в кровать. Сердце колотилось в груди. Пару раз он зарядил кулаком в подушку. И снова подумал о том, что же будет дальше.

***

Никогда еще Белов не ходил в школу с таким нежеланием. Он любил учебу, и та отвечала ему взаимностью. И даже контры со Старком в начале года не могли испортить его любви к граниту наук.

Но контры не смогли, а испытывающий вину Старков смог. Если бы поджаривающий взгляд игнатовских глаз излучал УФ-лучи, то лицо Марка уже непременно покрылось бы загаром. Но вот уверенность Белова действительно жарилась на вертеле. Каждый раз, когда он случайно сталкивался с жалящим взглядом, надежда, которая даже под землей не желала подыхать, тихо нашептывала:

«Он ведь раскаивается. Ну, ошибся. Все ревность. Да и зачем ему за тобой бегать, если все было ради Лели?» Потом это сорока-балаболка отгребала нехилых пиздюлей снова, но Марк уже терялся в сомнениях.

Потому что ответа на этот вопрос не было. Что очень выбивало из колеи. Очень удобно убедить себя в том, что ты был пешкой. И совсем не комильфо, когда тебя начинают одолевать вопросы. Марк ненавидел себя в такие моменты. Он боялся. Белов отдавал себе отчет в том, что никакая злость не спасет, если в определенный момент его тупая мышца в области грудной клетки снова не выдержит этих взглядов и решит, что Игнат стоит тех проблем, которые доставляет.

И Марк перестал на него смотреть. Вообще. Никаких терзающих душу взглядов. Это не было трудным. Сидели они в разных рядах, а в парную работу их (слава небесам!) не ставили.

Да, план был так себе. Но он стал его спасением. Видеть сожаление в глазах Игната было слишком больно. А так можно было убедить себя, что затылок горит вовсе не из-за Старкова.

В режиме полного игнора прошло три дня. Закончилась первая неделя. Выходные тоже прошли спокойно. Никаких звонков, никаких неожиданных визитов. Марк успокоил себя тем, что Игнат решил больше не тратить на него время, что он на самом деле был лишь средством.

А в понедельник произошел непредвиденный сбой в программе. Учитель английского решил дать классу парное задание. Суть его сводилась к тому, что ученики должны были написать длинный диалог с учетом трех времен для различных ситуаций.

– Чтобы вы не устраивали мне тут дебош, я распределю вас сам, – учитель вооружился журналом. – Итак… Антонов, ты работаешь с Шелестовой. Барышев, сядешь к… так… к Устинову. Белов, – Марк напрягся, когда понял, что учитель чередует начало списка и конец. А посему выходило, что он сам должен был сесть с… – к Уварову. Дальше. Денисова…

Марк облегченно выдохнул, когда Соня, недоуменно глянула за его спину и сказала громко:

– А Уварова нет. Он вчера ногу подвернул.

«Соня, твою мать», – едва не застонал Белов, взглядом обещая подруге кару неземную. Соня виновато пожала плечами.

Но учитель лишь отметил себе в журнале отсутствие Уварова и равнодушно продолжил:

– Так, что там? Белов… тогда Белов садится к Старкову…

Марк хмуро смотрел себе в тетрадь, пока учитель заканчивал распределение. Потом все стали перемещаться по кабинету. Когда к их с Соней парте подошел напарник Денисовой, тянуть время больше не имело смысла. Ему пришлось встать.

Медленно Марк дошел до третьего ряда. Память машинально отметила, что еще в прошлом году он уже садился за эту парту. Только тогда он шел туда не как на эшафот. Белов шлепнулся на свободный стул. С начала четверти Игнат сидел один. Антон Киселев почему-то пересел за другую парту.

Учитель стал раскладывать листочки с заданиями, а Марк ушел в себя. Ему срочно требовался особый настрой, и он подыскивал в закромах нужные стимулирующие лозунги.

«Равнодушие, равнодушие и еще раз равно… хрень полная», – отмел он первое.

«Наш девиз всегда один… Боже, вообще не то!» – в ужасе Марк даже качнул головой.

«Ладно, похуй, на месте разберемся», – выбрал он классический вариант русского на все случаи жизни.

У нас сцена в цветочном магазине, – тихо сказал Игнат. Белов глянул на задание и чуть не заржал в истерике.

«А судьба-то оказывается – баба с подъебом».

– Очень символично. Добавить еще школу, больницу и клуб – вообще наша автобиография получится. Можно даже ничего не придумывать. По памяти воспроизвести, – усмехнулся он.

Десять минут прошли идеально. Все, оставив задания, слушали объяснения учителя. А потом…

Осторожно скользнув по запястью, Игнат нырнул мизинцем в его полусжатую ладонь.

И все!

Удар током. Взрыв нервной системы. Мозгоебический ахуй!

Память услужливо подсунула похожее воспоминание. И снова он вскакивает из-за той же парты, взбудораженный касанием все той же руки. Не до конца понимая своих действий, Марк направляется к двери.

– Белов, куда…

– Мне плохо, – задушено бросает Белов и вылетает в коридор.

Белов сам не знал, куда идет. Все вещи в кабинете остались. Но зато точно знал, куда не пойдет. Он не вернется в этот ебучий кабинет. Плевать, пусть ставят пару, вызывают отца в школу.

Он. Туда. Не вернется.

За этими размышлениями он не сразу сообразил, что громкий топот никак не мог издавать он один. А когда сообразил, то обернулся как раз вовремя, чтобы в него на полной скорости врезался Старк. Не теряя времени даром, Игнат схватил его за руку и на буксире протянул еще пару метров. До двери, ведущей в бассейн.

– Отпусти меня, – Марк пытался вырвать руку, но Игнат обхватил лицо руками и наклонился, прижимая его к кафелю. Этого было достаточно, чтобы тараканы, не отошедшие от недавнего шока, врассыпную покинули мозг. И лишь одна мысль, вылетая, напоследок пискнула: «Не смотри на него».

Марк последовал совету и отвел взгляд. А Старк прислонился своим лбом к его. Крепко, словно ища опору.

– Посмотри на меня, – попросил Игнат тихо. «Ага, щас. Я бы и рад, да не могу». – Посмотри. – Марк замотал головой. – Апельсинка, пожалуйста…

У Белова начался расколбас. Захотелось крикнуть, чтобы не смел его так называть.

– Отпусти меня, – снова попытка оттолкнуть, но проще заставить гориллу стриптиз станцевать, чем сдвинуть это туловище.

– Марк… – Игнат начинает зарываться носом в шею. А Марка лихорадит. Все еще не может встретить его взгляд. Слишком больно на него смотреть. Память не желает забывать разговора в клубе.

– Отпусти, – еще один рывок.

– Марк… – шепот Старка лишает сил, но не воли.

– Отпусти, мне больно!

– Мне тоже, – тихо выдохнул Игнат. – Пока ты смотрел, еще держался как-то. А сейчас хоть волком вой. Не могу больше, – губы легко коснулись чувствительной точки за ухом.

Руки Марка начали усиленную борьбу за освобождение. Оторвав ладони от его лица, Игнат зажал их своими, обездвижив. Белов решил было, что пока Старк будет держать его руки, все остальное будет в безопасности, но не успел. Игнат прекрасно управлялся и без рук.

– Отпусти, – заорал Марк, в то время как тело стало реагировать на провокации.

– Не могу, – хрипло простонал Старк и стал спускаться ниже. Носом приподнял тонкий свитер. Поцеловал кожу над джинсами. – Посмотри на меня.

– Ты совсем охуел? Тебе что, потрахаться не с кем? Так пиздуй, кто тебя держит?

– Я хочу тебя, – говорит Игнат, едва дотрагиваясь губами тазовой косточки, от чего у Марка подгибаются колени. На глаза наворачиваются слезы от осознания того, что он – тупая безвольная тряпка.

– А я не хочу. Ты мне все сказал, я все понял. Так что вали на хуй, – вспомнилась картина с участием Морозовой. – Или не на хуй. Короче, ни в чем себе не отказывай.

Старков подскакивает, снова хватает его лицо, начинает быстро целовать, словно намеренно обходя стороной губы.

– Я знаю, что все испортил. Но давай попробуем еще раз, – Белов вырывал руки и тут же оттолкнул его.

– Я не хочу ничего больше, – он сделал усилие и посмотрел ему в глаза.

– Марк, я все исправлю, – пообещал Старк.

– Да? И как? Ты сотрешь мне память? – Белов плещет ядом. – Как я забуду то, что было?

Старков закрыл глаза и откинул голову назад. А Марк решил поучаствовать в забеге. Но куда ему тягаться с этим сайгаком? Тот налетел сзади, и они повалились на плиточный пол. Белов больно ударился локтем и рявкнул со всей дури:

– Слезь с меня, козел!

– Я прошу тебя, дай шанс. – Марк мотал головой, словно в припадке, поэтому Игнат, оседлав его, снова сжал его лицо руками, вынуждая посмотреть на себя.

– Нет!

– Пожалуйста, – простонал Старк, вновь скользя губами по шее, зарываясь носом в волосы.

Марк в отчаянии прикрыл глаза. Его телу уже глубоко до лампочки, как поступил Игнат. Оно простило. Но преданная хозяину гордость, не планирующая занимать место погребенной заживо надежды, еще не теряла боевого духа. Нужно было срочно что-то придумать, как-то оглушить.

И Марк придумал. Моля Бога, чтобы ему хватило решимости, он открыл глаза и встретился с напряженным взглядом. Старк, почуяв неладное, сжал лицо чуть сильнее. Марк усмехнулся и выдал:

– Я понял. Это второй тур, да, Старк?

– Что, о чем ты? – Игнат непонимающе нахмурился.

– Ну, как же? Сначала ты сближаешься со мной ради своей принцессы. А потом, когда нормальный человек уже давно понял бы, что все кончено, ты проявляешь небывалую активность. Я вижу только одну причину для такой атаки. – Старк все еще хмурился. – Ты поставил на меня? Ну, и какая на этот раз цена нашего секса? Жвачка? Шоколадка? Или ящик вискаря?

Марк отчетливо почувствовал, как Игнат вздрогнул.

– Ты считаешь, что ничего из себя не представляешь, чтобы кто-то интересовался тобой просто так? – возмущённо спросил он.

– Как раз наоборот. Я считаю, что вполне могу вызвать у кого-то интерес. А вот с тобой другое дело. Ты не способен просто так идти на поводу у чувств. Это выше тебя. И я делаю один вывод: если ты не оставляешь меня в покое, значит, есть какая-то тайная мотивация. Например, пари.

Марк чудом держал лицо, пока Старк слегка отодвигался. Игнат долго смотрел на Белова. А потом разжал руки, но позы не сменил. Так и сидел, пока Марк потихоньку выползал из-под него, страшась лишний раз коснуться.

Марк сидел на скамейке, ожидая отца, когда рядом плюхнулся Рокотов. Не обращая внимания на остальных, он затянулся сигаретой. Алекс молчал, а Белов не спешил его перебивать.

– Это дохлый номер. – Марк молча смерил его непонимающим взглядом. – Игнорить Старка – дохлый номер. С тем же успехом ты мог бы замаскироваться под бородатого мужика в шляпе, как герои дебильных американских мультиках, когда хотят скрыться. Игнат не отстанет. Лучше сразу притворись мертвым. Тогда, может, прокатит.

Марк представил себе эту картину и против воли улыбнулся, когда до него дошло, что имел в виду Алекс. Он разозлился.

– Если он и тебе сказал, значит, я все правильно…

– Он мне не говорил, – недовольно отрезал Алекс. – Я вообще ничего не знаю из того, что у вас произошло. – Рокотов нахмурился. – Нет, вру, знаю. Я знаю, что у него при одном твоем имени шифер слетает, что он несправедливо обвинил тебя в подставе, и что дико сожалеет. Но даже об этом всем я догадываюсь сам, потому что Игнат ничего мне не говорит. Ты первый, о ком он не говорит мне, своему лучшему другу. Я, на протяжении долгого времени слушающий о каждом его увлечении, вынужден гадать на кофейной гуще и заниматься физиогномикой.

Марк пытался сообразить, как много в этих словах правды. Верить Рокотову не было желания. Но какая-то непонятная злость в глазах Алекса говорила о том, что он не врет.

– Он тебя подослал?

Алекс встал и покачал головой.

– Не веришь, да? Дело твое. Но запомни мои слова. Он не отстанет. Он уже пробовал, – Белов потерял суть разговора и уточнил:

– Что пробовал?

– Быть без тебя. И ему определенно не понравилось. Так что придумай что-то новое.

До конца недели Игнат и Марк просуществовали в относительном спокойствии. Старк был тише воды, ниже травы. Марк и не мечтал о большем. Задание англичанина они провалили, но вымолили прощение, пообещав сделать по два доклада.

Наступила пятница. Марк не спеша рисовал кораблик на истории. Это был предпоследний урок. В эту субботу уроков не планировалось, и Марк размышлял, чем займет свои выходные, когда у учительницы истории зазвонил телефон. Молодая женщина, нахмурившись, вышла в кабинет, а спустя две минуты вернулась очень подавленной.

– Класс, у меня возникла небольшая проблема, поэтому я должна уйти. Я могу рассчитывать, что вы посидите эти пятнадцать минут тихо? Я предупрежу Аглаю Петровну, чтобы она периодически к вам заходила.

Учительница продиктовала задание и ушла. Один из парней привстал.

– Облом, товарищи. Свалить не получится. Лайка потом из нас второгодников сделает.

– А тебе влом на жопе ровно пятнадцать минут посидеть? – спросил его сосед.

– Да у меня телефон сдох! Что я делать буду?

Несколько ребят горестно пожаловались на то же самое. И тогда Антон Киселев предложил:

– А давайте в карты партию? у меня с собой как раз есть, – он, сидя на своем новом месте, потряс своим внушительным рюкзаком.

Парни воодушевленно поддержали.

– Старк, ты с нами? – заискивающе спросил Кисель.

Когда прозвучало холодное «нет» Игната, ребята принялись подбивать остальных на партию.

– Белый, давай к нам, – позвал сосед Антона.

Садиться рядом с Киселевым не было никакого желания. Марк попытался прикрыться уроками, но его мигом обезоружили.

«Собственно, а почему бы и нет?» – спросил он себя и встал.

– Хрен с вами, раздавайте и на меня, – заявил он, бросив выразительный взгляд на Антона. Тот лишь поджал губы.

– Значит, объясняю, правила, – начал один, но Белов перебил:

– Если я отличник, это не значит, что я ботаник. Знаю я ваши правила.

Парни уважительно присвистнули, и Антон стал раздавать карты.

Марк переставил стул и сел, когда прозвучало равнодушно:

– Пожалуй, я тоже сыграю партийку, – под его настороженным взглядом Игнат встал и, взяв свой стул, шагнул в их сторону.

«Плевать», – усилием воли Белов заставил себя оставаться на своем месте.

Через пятнадцать минут Марк сидел, глядя перед собой. Вокруг весело переговаривались одноклассники.

Когда к ним присоединилась девушки, и один из парней предложил игру на желание, никто не стал возражать.

Три партии прошли спокойно. Одна девушка проиграла поцелуй. Один парень, хохоча, рисовал на своем дневнике мужские гениталии. Еще одна девушка теперь должна была неделю делать домашку за одноклассника.

А потом проиграл Марк. И член на обложке дневника показался ему детской шалостью, когда Старк, выигравший его желание, уткнувшись в телефон, небрежно бросил:

– Даже не знаю. Но до конца дня придумаю обязательно.

Никто не заметил того, что Белов завис. Прозвенел звонок и класс стал собираться.

Весь следующий урок Марк был сам не свой. Он проклинал везучесть Игната и весь свет.

Еле досидев урок, он бросился за Старковым. Либо он сейчас озвучит свое желание, либо пусть валит лесом.

– Старков, на минутку, – позвал он, когда Игнат направился к Рокотову. Тот обернулся и подождал, пока он с ним поравняется.

– Чтобы ты ко мне подошел, мне теперь каждый раз придется выигрывать у тебя в карты? – хмуро спросил Старк.

– Желание, Старков, – отрезал Белов, когда к ним подошел Алекс. Игнат сузил глаза.

– Желание, значит? – переспросил он, подходя ближе. – Хорошо… Я хочу, чтобы в субботу днем ты приехал ко мне домой. В загородный дом, – уточнил Старк.

– Очень смешно, – хрипло рассмеялся Марк.

– А я не шучу. У меня проездом двоюродная сестра. Предки наши будут в городе развлекаться, а я планирую замутить вечеринку, – Игнат осекся, когда Марк испуганно отошел на шаг назад.

– Нет, – Белов покачал головой. Все эти великосветские тусовки вносили в его жизнь только разрушения. Он больше не собирался обжигаться. Это не его жизнь. И, кажется, Игнат понял, о чем он думает.

– Расслабься, это не та вечеринка, о которой ты подумал. Будут, от силы, человек шесть. Форма одежды произвольная.

– И во сколько это будет? – обреченно спросил Марк, поправляя сумку на плече.

– В девять, – ответил за Игната Алекс, и тут же отошел поговорить по телефону.

Марк быстро прикинул, что если вечеринка начнется в девять, то он вряд ли успеет вернуться в город общественным транспортом. Возможно, эти мысли отразились на его лице, потому что Старк снова добавил:

– Ночевать все остаются у меня. А в воскресенье нас отвезет в город водитель.

Белов покачал головой и попытался возразить:

– Зачем тебе это?

– Это мое желание, Марк, – пожал Игнат плечами. Белов разозлился.

– Послать бы тебя подальше, но только отец учил, что долги нужно отдавать, – прошипел он. – Я приду. Но не обольщайся. Сделаешь хоть одно неверное движение, и я превращу твою вечеринку в кошмар, – Марк хмуро глянул на него и пошел к воротам.

«А ведь всего час назад я не знал, чем занять все выходные», – думал Белов, стараясь не оборачиваться. Знал, что он смотрит.

Если бы у моего Муза спросили, как ему делалась эта прода, он был ограничился короткой фразой: «Да она заебала! Заберите меня кто-нибудь!»

Если бы спросили меня, я бы ответила короче: «похороните меня под плинтусом»

Но я успела, несмотря на своего блядского Муза)) Насколько удалось передать состояние парней, судить вам))

Я, как и говорила, беру тайм-аут. Проды не будет месяц, за это время я разгребусь со своими делами, и попытаюсь реанимировать свой чудо-комп)) но телефон всегда со мной, так что я буду на связи и на отзывы буду отвечать в течении дня, как обычно))

П.с. ведро для помидоров и яиц в углу))

========== Глава 21. Два идиота в замкнутом пространстве – это вам не шутки, товарищи! ==========

Всем привет)) это был нереально сумасшедший месяц! но я вернулась)) почти целой и почти невредимой. И, как видите, не одна, а с новой главой. Приятного чтения)

П.с. надеюсь, вы не очень забыли события прошлых глав)

Когда Белов затылком чувствовал, что к нему грядет пиздец, то действовал по принципу «надейся на лучшее, готовься к худшему». И никогда прежде этот девиз его не подводил.

Он готовился. Целый вечер он готовился к этой чертовой вечеринке. Целый вечер он, стиснув зубы, слушал подъебы папы на тему того, что идет не тусить, а свататься. Впрочем, в этот раз Бориса сложно было винить. Он тоже собирался, только на свадьбу к своему сослуживцу, и сборы отца и сына разительно отличались.

Марк и правда собирался с особой тщательностью. Он с одинаковым усердием выбирал как одежду, так и маску на физиономию, и манеру поведения.

Он понимал, что будет там один. Соня к Старку идти не собиралась. Старков и Денисова не настолько тепло общались, чтобы тот мог ее пригласить в «узкий круг», да и Игнат сразу обозначил, что это будет не та вечеринка, примеры которых Марк уже наблюдал. Из школы в числе приглашенных был только Алекс. С остальными Белову предстояло познакомиться уже в доме Старковых.

Но Марк не этого боялся. Что ему какая-то кучка подростков? Он уже почти пять месяцев крутится в окружении отпрысков состоятельных родителей. И потом, Соня личным примером доказала, что будущие владельцы «заводов газет пароходов» не обязательно должны быть моральными уродами.

Нет, Марк боялся Старка. А точнее, того, что у него в голове. Ведь для чего-то он его позвал. Одного. И не на тусовку, а в узкий круг своих друзей. Зачем?

Марк весь вечер ломал голову над этим вопросом, но так и не нашел ни одного мало-мальски адекватного ответа. Кроме одного: мажор действительно поставил на него. Или решил сделать его посмешищем для своих друзей. От этого становилось противно, но выбор был невелик. Как-то не улыбалось прослыть треплом. Пусть даже в собственных глазах.

Надо ли говорить, что этой ночью Марк не спал. Едва пытался прикрыть глаза, как среди темноты вырисовывался знакомый до мелочей образ. Он словно отпечатался на внутренней стороне век. И никаким подсчетом баранов нельзя было его убрать. Марк стискивал зубы и переворачивался на другой бок, перекручивался, по несколько раз открывал-закрывал окно, мотал головой, накрывался подушкой, рычал, матерился шепотом – и ни-че-го. Проще было разбить голову об стену.

А утром, злющий, разбитый, плюнул на всё и с тем же классическим древнерусским девизом «на месте разберемся» покидал в рюкзак зарядку, зубную щетку и вещи, в которые планировал переодеться у Старка. Сборы заняли от силы пять минут. На завтрак тратить время не стал. Да и аппетита у него было примерно столько же, сколько ночью – сна.

Выходя из лифта, Белов глянул на дисплей телефона. По его подсчетам, у него в запасе было минут десять, чтобы добраться до автобусной остановки. До дома Старкова его должны были отвезти Синицыны. Но те остались на ночь у Лехиной бабушки, поэтому Марку предстояло прежде доехать туда, чтобы Синицыным не пришлось тащиться через полгорода на машине.

Но с первой же минуты все пошло не так, как он себе представлял. Снова. Марк с ужасом осознавал, что это уже становилось какой-то жизненной аксиомой.

Начнем с того, что он надеялся, что в запасе у него будет пара часов для окончательного прогона своей линии поведения.

Но не тут то было. Выйдя из подъезда, Марк врезался в того, кто с изящностью лесоруба ломал к чертям все его планы. Игнат только успел тихо пробормотать опешившему Белову «улыбайся», как пред его очами предстал уже его отец.

– Ну, здравствуй, Марк, – добродушно улыбнулся Александр Владимирович, протягивая руку. – Если честно, приятно удивлен. Не думал, что вы так тесно общаетесь с моим сыном.

– А… вы тут зачем? – от шока Марк даже не задумывался над тем, что вопрос звучит не совсем вежливо. Но не на чай же их звать, когда он только что вышел из дома, чтобы ехать к его сыну-придурку.

Но мужчина только пожал плечами.

– Игнат сказал, что пригласил тебя к себе.

Старк кивнул, подтверждая слова отца и тут же вклиниваясь в разговор:

– Мы моего дядю провожали в аэропорт. И я подумал, что было бы неплохо тебя забрать, – с улыбкой доброго друга сказал он. Марк, слегка прищурившись, вгляделся в лицо одноклассника.

«Нет тебе веры, Апельсинка, чего доброго свалил бы подальше от меня», – прочитал он в его глазах.

– Ааа… так ты бы позвонил, старичок, я бы чайник поставил, – Марк, широко улыбнувшись, ебнул «друга» по спине. Игнат слегка поморщился, но и «старичка», и дружеский хлопок оставил без ответа.

– Так, ребят, давайте шустрее в машину. А то мне еще в офис попасть надо. А потом водитель вас довезет до дома.

Парни укомплектовались на заднее сиденье. Будь впереди свободное место, Марк бы на «бис» разыграл приступ тошноты, но отец Игната сел рядом с водителем, и у него не осталось вариантов.

Белов сразу отсел в самый конец, но Игнат не последовал его примеру и устроился посередине, не забыв, словно случайно, слегка коснуться его руки. Марк бросил на мажора испепеляющий взгляд и сцепил руки в замок. И тут же дал себе еще более жесткие установки на этот вечер.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что Старк будет его провоцировать, но Марк планировал окончательно дать ему понять, что все в прошлом. И ничто ему не мешало начать прямо сейчас.

Наверно, стоило бы уделить внимание внешнему виду дома Старковых. Если, конечно, это можно было назвать домом. Но Марк, побывавший уже и у Сони, и у Рокотовых, и у Громовых, а также видевший фотографии квартир и домов одноклассников и ребят с параллели, перестал в какой-то момент удивляться архитектурным изыскам. Попроси его кто-нибудь описать особняк Старковых несколькими предложениями, он бы ограничился парой-тройкой слов: «большой, пиздатый, но ебал бы я в рот тут жить».

Стоя в отведенной ему спальне, с высоты второго этажа он смотрел на задний двор. Не нужно было обладать бешеной фантазией чтобы представить, что летом, в бушующей зелени кустарников и деревьев, это место поражает своей красотой. Но Марка не впечатляли ни изящные статуи, ни красивый фонтан. Ему гораздо ближе был родной двор. Со скрипучими качелями и скамейками, на которых каждое лето поверх облупившейся краски наносится слой новой.

Когда они приехали, а это было в четыре часа, в доме было тихо. Игнат спросил у женщины в строгом костюме, где мама и ему ответили, что она час назад уехала по делам.

– Пойдем, я покажу тебе дом. Или сначала показать спальню? Или ты хочешь…

– Я хочу веревку и мыло, – перебил Марк, зевая. – Покажи мне, где тут у вас обычно вешаются гости-невольники.

Старк скривился:

– Марк, а что мне оставалось делать?

Белов ответил сходу:

– Может, побыть нормальным человеком и начать воспринимать слово «нет»?

Игнат открыл было рот что-то сказать, но покачал головой и сменил тему:

– Я покажу тебе твою комнату, – буркнул он.

Сказано – сделано. Игнат, понуро шагая впереди, засунув руки в карманы, проводил Марка в отведенную ему гостевую спальню.

– Я сейчас отойду, скоро должны приехать два моих друга. Ванна в конце коридора… Впрочем, мне, наверно, не стоит предлагать тебе воспользоваться моей, да? – как-то нервно усмехнулся Старк, по-прежнему стоя в дверном проеме и не переступая порога.

Марк хотел узнать, насколько отдаленно находится спальня Игната:

– А где твоя спальня? – но тут же понял, что вопрос прозвучал двусмысленно. Тот Старк, которого он знал, сейчас обязательно отпустит похабное замечание.

Марк уже повернулся, чтобы отбить словесную атаку, но удивленно осекся, видя, что привычной пошлой ухмылки нет. Игнат просто смотрел на него, с неким оттенком то ли удивления, то ли недоумения.

– Через стенку, – хрипло пробормотал он, шаря взглядом по его замершей тушке. Марку стало не по себе. Впрочем, ему было не по себе со вчерашнего дня. С тех самых «ко мне домой», брошенных небрежно. Но сейчас стало просто невыносимо находиться в одной комнате. Ему нужен кислород. Ему нужна тишина. Ему нужно, чтобы он ушел. И перестал смотреть так.

«Пора завязывать! Я должен был приехать сюда. Стоять и поджариваться под его взглядом я не обязан». Шагнув к двери, Белов взялся за ручку двери.

– Я устал, – прямо заявил он. И снова ему показалось, что у сказанного есть два смысла. От чего он устал? С дороги? Или от Старкова?

«Впрочем, пусть сам гадает».

Судя по лицу Игната, он думал как раз об этом

«От меня?» – резал он вопросом в глазах.

«Да!» – Марк не собирался облегчать ему задачу.

Игнат, отвел глаза, кивнул и отступил назад.

– Я приду через два часа. Думаю, к тому времени уже все соберутся. И в шесть будет ужин.

Марк ничего не ответил. Молча закрыл дверь перед его носом.

И вот сейчас он стоял рядом с окном и набирался моральных сил все выдержать. Игнат пока к нему не зашел, но и два часа еще не прошли. Все это время Марк провалялся на широкой кровати, переписываясь с друзьями. Один раз позвонила Соня. Пожелала удачи и заклинала помнить об уголовном кодексе РФ.

Тяжело вздохнув, Белов решил, что не имеет смысла дальше отсиживаться. Приди он к столу, когда все уже будут там, будет еще хуже. Опоздавшим всегда достается слишком много внимания.

Повернув ручку, он еще раз сделал глубокий вдох, открыл дверь и вышел в коридор. И прошел буквально несколько метров, когда из-за угла на него выпрыгнуло что-то пахучее, теплое и… пушистое?

– Твою мать! Ох, прости, – воскликнуло «что-то» с легким акцентом. Марк прыснул.

– Да ничего. Мне даже приятно было. Марк, – улыбнулся он.

Напротив стояла молодая девушка в пушистом банном халате и с традиционной чалмой на голове. Видимо, именно за поворотом была та самая ванная, о которой говорил Игнат.

– Мила.

Марк нахмурился. По дороге сюда это имя пару раз звучало.

– Ты сестра Игната? – удивился он.

– Да… А что, не похожа на братца? – подмигнула она.

– Да ни капли, – хохотнул Марк. – Нет, на самом деле, я думал, что ты старше. Игнат говорил, ты на третьем курсе учишься…

– Все правильно, мне двадцать, – снова улыбнулась Мила.

– Вижу, ты, наконец, проснулась! – прозвучало со стороны лестницы. Марк и Мила повернулись. Игнат стоял, сжимая перила рукой, и переводил взгляд с одного на другого. – А что, во Франции все женщины ходят перед незнакомыми парнями полуголыми? Это и есть знаменитый французский шарм? – ехидно спросил он.

Белов от удивления открыл рот, но даже не знал, что сказать на это неадекватное заявление. Потому что назвать голой Милу, которая была закутана с головы по пяты в махровую ткань, не поворачивался язык.

– Смени тон, братец, – совершенно другим тоном ответила Игнату Мила. – Мы с тобой поговорим о полуголых женщинах потом, не при гостях.

Старк отвел взгляд от сестры, которая так и дышала возмущением, но прежде Белов словил на себе острый взгляд.

– Я шел сказать вам, что ужин будет через минут десять. Так что ты бы поторопилась, сестренка, – в последнем слове все же прозвучали ироничные нотки. И тут Марк понял, что это было.

«Конечно. Это же такой мега-грандиозный план накрывается. Да еще и с подачи собственной сестры. Есть, от чего взбеситься».

– Я помню, – огрызнулась Мила тем временем. – Я не собиралась на него идти. После перелета у меня до сих пор не прошла тошнота. Я вообще собиралась съездить к школьной подруге, но мне уже доложили, что ты запланировал вечеринку в мою честь, – ее голос слегка потеплел.

Игнат слегка улыбнулся. Впрочем, когда Мила подмигнула Марку и заявила:

– Тем более, если все твои друзья такие милахи, то я с радостью останусь, – улыбка слетела с его лица.

Девушка поправила тюрбан на голове и продефилировала по коридору. Парни остались одни.

– Там уже все приехали, – Игнат буравил Марка взглядом, и тот еле вникал в смысл сказанного. – Пойдем, я тебя познакомлю.

Он молча дождался, когда Белов с ним поравняется, а после не выдержал:

– Полагаю, в такой компании отдавать свой карточный долг тебе будет проще.

Марк тоже был зол, поэтому тоже не стал сдерживаться:

– А чего ты ждал? Твоим условием было приехать и пробыть до завтра. Но тратить на тебя время я не собираюсь. А если будешь выебываться, я испорчу тебе вечеринку, помяни мое слово.

Он возмущенно потопал дальше. И не стал думать о том, показалось ли ему тихое «Да ты уже…»

Марку не пришлось стараться. Сложно что-то портить, когда ты изначально считаешь это паршивым.

Нет, вечеринка была неплохой. Это даже не было вечеринкой. Скорее скромный междусобойчик. Они с Лехой и парой парней тоже такие устраивали. Разница была лишь в декорациях, напитках и закусках. А дружеская атмосфера была той же.

Как Марк понял, двое приятелей и две девушки, которым его представили, были знакомы с Игнатом еще тогда, когда Старков-старший только поднимал свой бизнес. Ребята были дружелюбны, веселы и ничем не напоминали тех снобов, которых Марк каждый день видел в школе.

Но Белов все равно не мог расслабиться. Ситуацию не спасала и Мила, которая полностью завладела его вниманием на этот вечер. Девушка рассказывала смешные истории о своих знакомых, и Марк искренне смеялся. Пока не натыкался взглядом на Старкова.

«Зачем он меня позвал, если я так его раздражаю?» – в который раз спрашивал он себя. Изысканные закуски не лезли в горло, и Белов в очередной раз запивал этот вопрос коньяком. Краем глаза отмечая, что Игнат тоже нехило так прикладывался к алкоголю.

В уравнении, где есть двое недовольных, много бухла и замкнутое пространство, рано или поздно наступает момент, когда это самое уравнение переносится в химическую плоскость. Иными словами, одно неверное движение, и взрыва не избежать.

Именно эта мысль крутилась в слегка одурманенной алкоголем головушке Марка. В какой-то момент Игнат исчез из поля зрения, и он смог расслабиться. Алкоголь, приятная компания и музыка сделали свое дело. Но вот Старков вернулся, еще более недовольный, чем прежде, и Марк с сожалением понял, что от вновь появившегося напряжения начинает трезветь.

«А ведь мне было так весело», – почти обиженно думал он.

Заиграла медленная мелодия, и Мила, завизжав, слетела с кресла.

– Танго! Боже, не зря я три месяца брала уроки! Так, все танцуют танго, – смеясь, объявила девушка, хватая Марка за первую попавшуюся конечность (слава Богу, ею оказалась рука) и стягивая с насиженного места.

Марк поначалу растерялся. Он не умел танцевать танго, у него заплетались ноги-руки, и он боялся выставить себя клоуном. Но зеленые глаза отдали приказ: «не смей!», и внутренние демоны с пьяными воплями «ла кукарача!» одержали верх. Марк отвернулся от Старкова и улыбнулся Миле.

Клоуном он себя не выставил. Во-первых, в латиноамериканском марафоне решили поучаствовать все, не считая Игната, и там нашлись действительно по пояс деревянные. Во-вторых, Мила первая, чуть не завалившись на Марка, придала танцу юмористический характер. Поэтому на протяжении мелодии все изощрялись, как могли. Девушки, хохоча, закидывали повыше ноги на парней, парни старались не потерять равновесия и не выронить партнершу.

Когда с заключительным аккордом Мила тесно прижалась к нему, Марка слегка повело. Но не от алкоголя. Тут уже в дело с боем вступали первобытные инстинкты. И виной тому была не столько сама Мила, сколько длительное воздержание.

«Твою мать, чувак, у нас секса не было хуеву тучу времени! Я хочу трахаться!» – орало либидо Марка.

Но не успел Белов задуматься о том, насколько это все неправильно и не вовремя, как рядом нарисовался Старков. Что он ему сказал, Марк даже под пытками бы не воспроизвел, потому что ничего и не услышал из-за шума в ушах. Он только с досадой глянул на Игната, надеясь, что тот поймет его немой посыл. Но Старк не увидел или не захотел увидеть намека. Чуть не вырвав руку с корнем, он потянул его за собой, бросив Миле короткое «мы на минутку».

Куда они шли, Марку было неведомо. Все усилия концентрировались на том, чтобы не запутаться в собственных ногах. Пройдя нескончаемый коридор, Игнат рывком открыл дверь и втянул Марка за собой в темное помещение. Белов даже испугаться не успел, как Игнат разжал руку и вхерачил ладонь куда-то в стену. Марк на всякий случай отошел подальше. И тут загорелся свет.

Белов огляделся. Вокруг была плитка, мрамор, неяркий свет нескольких бра и отражающиеся от водной глади блики света. Игнат притащил его в бассейн.

Белов нервно рассмеялся:

– Знакомая обстановка, Старк. Дай угадаю, сейчас выйдет твоя святая троица, и мне снова проведут экскурсию? – последнее слово Марк выплюнул.

Но Игнат не ответил. Схватив Белова за воротник рубашки, он потянул его на себя.

– Нет, я тебе сам здесь все покажу, – прошипел ему в губы.

Марк знал, что он его поцелует. Чувствовал. Он видел бешенство Старка и даже догадывался, каким именно будет этот поцелуй. Он знал, что не сможет не отреагировать. Слишком мало времени прошло. Ведь какая разница телу, что существо напротив – мудак и лицемер? Телу плевать, что у Старкова нет чувств к нему. Зачем ему лишняя информация, когда ему достаточно одного – знать, что чувствует сам хозяин.

Поэтому он знал и ужасался заранее, понимая, что предотвратить не хватит физических сил. Слишком зол Игнат. Слишком пьян и изможден он сам.

И все ставки Марка были на хладнокровие. Только это его спасет.

Но сила того взрыва, который в нем разгорелся от болезненного поцелуя, напугала. «Это» не желало его покидать. Почти полтора месяца прошло, а он даже на йоту не сдвинулся с мертвой точки.

«Нет!» – это слово поднялось из глубины души. Марк сам не понял, как оттолкнул прижавшегося к нему Игната, который уже явно вознамерился срастись с ним в одно целое.

– Урод! – крикнул Белов, вытирая рот. – Отъебись уже от меня! Чего ты хочешь? Тебе подстилок твоих мало?

Игнат молчал, перескакивая взглядом с глаз на губы и обратно.

– Знаешь, что? Я ухожу отсюда немедленно! – Марк действительно сделал два шага к двери.

– Нет! – Игнат снова схватился за него, разворачивая. У Белова окончательно упала балка.

– Да! – рявкнул он. – Я выполнял твое дебильное условие, как мог. Я даже попытался веселиться! Но я не виноват, что ты мне палки в колеса ставишь. Ты посмотри на себя со стороны!

– А ты себя со стороны видел? – заорал Старк. – Да у тебя только что слюни не текли на мою сестру! – крик звонким эхом отбился от водной глади, призывая говорить тише, но Игнату было плевать, что их могут услышать. Марк тоже не собирался убирать громкость.

– Если ты переживаешь, что я склоню твою сестру к мезальянсу, то можешь успокоиться. Какая бы Мила не была чудесная, у нее есть один существенный недостаток. Она – твоя сестра! Я никогда не свяжусь с тем, кто имеет к тебе хоть какое-то отношение. Меня тошнит от тебя, Старков! Мне смотреть на тебя противно! Ты мне настолько остопиздел, что я уже…

– Хватит, – Старк скривился и выставил руки вперед.

Совершенно не думая о том, что длина тех самых рук не позволит не задеть Белова. И совершенно не думая, что позади Марка нет ничего, кроме десяти сантиметров выложенного плиткой пола. Все это стало очевидным, когда Белов, его же рукой оттолкнутый, полетел в бассейн.

Марк не ожидал. Когда Игнат его толкнул, у него не было времени думать. Он лишь успел впиться непонимающим взглядом в лицо Старкова. И увидел глухое раздражение. На секунду ему показалось, что летящие из глаз молнии были пропитаны чем-то еще. Но зрительный контакт был беспощадным образом прерван. Белов ушел под воду.

Старк завис. Он сам не понял, как это произошло. Еще секунду назад Марк стоял напротив и резал по живому. А сейчас над его головой сомкнулась вода.

Он не хотел. Даже мысли не было такой – причинить ему боль. Да он скорее себе ногу сломает, чем снова поступит подобным образом. Только не это.

Но его слова… они убивали… он целый вечер жег себе душу, наблюдая за смеющимся в компании сестры Марком, а этот танец добил его ушатанную психику окончательно.

Игнат думал, что свой лимит боли на этот вечер исчерпал. Что этот танец заслуженно занял свое первое место в хит-параде пыток. Но когда он подошел к Белову, чтобы попросить минутку, тот на примере показал, как он ошибался.

Да, было больно видеть его танцующим с сестрой. Но видеть, как в любимых глазах симпатия и веселье сменяется досадой, настороженностью, было больнее в разы. Танец казался детской выходкой. Да пусть бы он перетанцевал всех знакомых ему баб. Лишь бы перестал так смотреть.

Но Марк смотрел, резал словами, и в определенный момент возникло желание заставить замолчать. Любой ценой.

Когда Белов всплыл на поверхность, Игнат судорожно придумывал слова, но в голову не лезло ничего.

Впрочем, за Марком и не наблюдалось особого желания поболтать. Всем своим видом он показывал, насколько ему противно присутствие бывшего парня.

– Марк, я не хотел, – забормотал Старк.

– Я это уже понял, – холодно проговорил Белов, подплывая к бортику. – Если бы ты хотел, я бы, наверно, больше не всплыл.

– Тебе надо сменить одежду. Пойдем ко мне, я… – когда Марк, едва выйдя из бассейна, заржал во весь голос, Игнат недоуменно нахмурился.

– Так вот на что был расчет, – протянул Белов, отсмеявшись, – ну да… почему бы не закинуть меня в воду, если по другому не затащить меня в спальню, да?

Игнат сразу понял, о чем он. Понял и покраснел.

– Да я даже не думал об этом!

– Так, все, – Марк хмуро перевел тему, вставая рядом. – Я пришел к тебе, я пробыл на этой проклятой вечеринке. А в том, что ты решил поиграть в Герасима и Му-Му, я не виноват. Я уезжаю домой.

– Нет, ты не можешь! Ты… ты мокрый. Кто тебя повезет в таком виде?

– Мир не без добрых людей, – Белов вытащил телефон и тут же крепко выругался. – Старков, мудила косячная, ты мне телефон уханькал!

Игнат посмотрел на темный экран мертвого смартфона и пожал плечами.

– Не проблема. Я тебе подарю новый.

– Мне не нужен новый. Мне нужен этот. Ты не заметил, что вечно все портишь? От тебя одни проблемы. Дай мне свою мобилу. – Марк нетерпеливо протянул руку.

Старк перевел взгляд на его руку и медленно растянул губы в довольной улыбке.

– Не пойми меня неправильно, но ты же понимаешь, что я не могу отказаться от такого шанса.

Повисло тяжелое молчание.

Марк, прошлепав, подошел к нему ближе и прошипел:

– Дай мне позвонить, сука.

Игнат похлопал по карманам, и все так же улыбаясь, сказал:

– Не поверишь. Телефон в спальне оставил.

Марк саданул по груди Старка.

– Очень смешно. Ты думаешь, меня это остановит? – и, не дожидаясь ответа, направился к выходу, оставляя за собой небольшие лужицы.

– Полотенца в комоде, в среднем ящике, – крикнул ему в спину Игнат и медленно пошел следом, не переставая улыбаться.

Он получил небольшую передышку. Пока упертая Апельсинка будет сушиться, он придумает, как задержать его.

А через пять минут, перепрыгивая через две ступеньки, Игнат слетал с лестницы, рискуя сломать шею. Мила открыла рот, видя, как брат в одной футболке выскочил на улицу, чуть не сорвав дверь с петель.

Она уже сделала шаг в ту сторону, но резко остановилась. Несмотря на приличную степень опьянения, картины этого вечера, ничуть не искаженные временем, встали вновь перед ее глазами. Винтики в голове со всей скрупулёзностью принялись за работу. И вскоре выдали ей результат работы.

Девушка улыбнулась, слегка покачала головой и вернулась к гостям. Что ж, если хозяин вечеринки пока занят, она должна взять все на себя.

Марк чувствовал макакой, которую перепутали с моржом и отправили на северный полюс. Ему вообще было непонятно, как его ноги продолжают идти. Голову не спасала от обжигающего холода уже наполовину мокрая шапка. Но, кутаясь в куртку, он упрямо шел к воротам.

«Сейчас. Нужно только добраться до ворот. Подъедет такси, и забуду этот вечер, как страшный сон».

Белов не мог нарадоваться на свою наблюдательность. Если бы не она, он бы и знать не знал, что возле ворот стоит небольшой сторожевой домик. В доме Денисовых, например, не было охраны возле ворот. Те ограничились автоматическими воротами с видеонаблюдением. А вот отец Игната подошел к вопросу безопасности иначе. К радости Марка.

Он прошел метров пятьдесят, но чувство было такое, словно протопал несколько километров. Марк заморгал, пытаясь избавиться от рези в глазах. И от пробирающегося в кровь холода даже не сразу понял, почему не может двинуться с места.

– Ебанутый придурок, ты куда собрался мокрый? – орал Игнат, хватая его обеими руками за плечи. Марк вывернулся и попытался оттолкнуть Старка, но на стороне Марка была лишь злость, в то время как холод и смертельная усталость были против него. А вот Игната явно подогревала бушующая ярость.

– Никуда ты не пойдешь, – прошипел он.

И тут Марк сделал то, о чем мечтал уже очень давно. Даже когда они были вместе, это желание периодически появлялось. Он прописал звучный удар в челюсть. Игнат повалился на снег. Не столько от силы удара, сколько он неожиданности.

– Теперь ты счастлив? – спросил он, ворочая челюстью в разные стороны и проверяя ее целостность.

– Вали к себе домой и там раздавай указания, кому и куда ходить. А ко мне не приближайся, если не хочешь чтобы я врезал тебе еще раз, – отрывисто сказал Марк, глядя прямо в глаза.

Игнат встал. Марк отошел на шаг. Самое стремное для Белова было, что последние силы он потратил на этот удар, и прояви сейчас Игнат излишнюю настойчивость, он не сможет дать отпор. Будет только бросаться бесполезными угрозами. Понимал это и Старков. Белов это видел.

Марк уже приготовился приводить в чувство остатки собственного достоинства, если его, как куль с мукой потянут в дом, но Игнат не спешил делать шаг навстречу. Какое-то время он размышлял о чем-то, а потом все же шагнул к Белову. Марк прикрыл глаза. Но Игнат всего лишь натянул слетевший капюшон и отошел. Белов ошалело уставился на парня.

– Что смотришь? – устало спросил Игнат. – Иди. Охрана пустит тебя к себе. Приедет такси, и можешь быть свободен, – после чего развернулся и побрел к дому.

Марк смотрел ему в спину. Только сейчас до него дошло, что Старков, обозвавший его придурком за то, что он пошел на улицу с мокрой головой, сам был в тех же майке и джинсах.

«А сам кто?» – подумал он и тоже медленно пошел к воротам.

«Боже, почему из-за этого мажора постоянно страдает мое здоровье?» – недоумевал Марк, доставая градусник. Тридцать восемь и восемь. Кто бы сомневался.

Разумеется, он заболел. Иначе и быть не могло. Пожалуй, фортуна решила исключить Белова из списка своих фаворитов, записав в «лошары по жизни». Если в воскресенье он еще чувствовал легкое недомогание, то когда в понедельник утром прозвенел будильник, Марк не смог головы от подушки оторвать.

Все это было не вовремя по многим причинам, в том числе и потому, что отец Марка планировал задержаться у друзей дня на три. Но Белов, как большинство подростков, даже будучи при смерти, не собирался сообщать родителю про болезнь, дабы тот не вернулся.

Забив на все, он провалился в сон.

А через два часа зазвонил телефон. Кое-как оторвав верхнюю часть туловища от кровати, Марк взял старенький аппарат и тут же недовольно сбросил вызов. Звонил Игнат. А разговаривать с первопричиной всех своих бед не было настроения. Но за одним звонком последовало еще три, и Марк в бешенстве схватил телефон.

– Слышь, дятел, сколько можно долбиться? Не берет человек трубку, значит, занят он, – конечно, в идеале он хотел это проорать, но из больного горла раздалось лишь недовольное карканье.

– Марк? – удивленно спросила Соня.

Белов глянул на экран.

– А, это ты, привет, – Марк упал обратно на подушку.

– У тебя что-то случилось? Тебя почему не было? Как прошла вечеринка? Я тебе звонила, но ты был вне зоны, а потом трубку не брал, – вопросы посыпались из старосты, но не успел Белов ответить и на один, как она перескочила на свои же собственные наблюдения. – Я думала спросить у Игната, но он такой хмурый ходит. Кстати, это ты ему лицо подравнял? Молодец, давно пора. Так что у вас произошло?

– Сонь, ничего не произошло. Я был на вечеринке. Потом я ушел с вечеринки, – как можно спокойнее ответил Марк. – Вот только я это… приболел слегка. Поэтому не жди меня ближайшие дни, – закончил он. Беспокоить подругу не хотелось. А то в ее стиле свалить с уроков и потащиться к нему. Белов не сомневался, что пару таблеток парацетамола в доме точно должны заваляться, и планировал продержаться до часиков двух, пока Леха не вернется из школы.

Соня немного помолчала.

– Ясно… Значит, ты на справке? А почему твой отец не позвонил классной? – как и любая девушка, Соня быстро нашла брешь в сочиненной Марком байке. Белов стиснул зубы.

«Ладно, она все равно не сделает хуже».

– Отец вчера утром уехал. Несколько дней его не будет. Никто же не знал, что я свалюсь.

– Так ты один? Марк, но так же нельзя! Ты врача вызвал?

Вопрос был глупый. Если врач увидит, что больной подросток с большой температурой один дома, он как минимум заберет его в больницу. Как максимум, у отца будут проблемы. Поэтому врача Марк вызывать и не собирался. Он хотел за день чуть оклематься и самому сходить в поликлинику, чтобы встать на больничный. Но говорить все это Соне, которая с ее феноменальной женской фантазией уже наверняка представила его лежащим на смертном одре… Марк попытался соскочить еще раз.

– У меня не такая большая температура, чтобы вызывать врача на дом.

– То есть ты собираешься сам идти в поликлинику? – уточнила Денисова.

– Да, – как можно убедительнее сказал Белов.

На том конце провода снова повисло молчание.

«Не верит. Придет проверять», – понял Марк.

– Ладно, я посижу еще два урока и загляну к тебе. Так что постарайся не спать к этому моменту.

– Договорились, – с облегчением выдохнул Марк. Нажав на отбой, он, еле попадая пальцами в клавиши экрана, поставил будильник на двенадцать, и тут же провалился в сон.

Белов не знал, что едва Соня спросила о враче, рядом с ней материализовался Старков, молча сверлящий тяжелым взглядом. Денисова, прислонившаяся к подоконнику, попыталась отогнать одноклассника, но тот на очередную попытку махнуть рукой схватился за тонкое запястье и притянул девушку ближе к себе.

Десятиклассницы рядом, видя эту картину, захихикали, но Соня прекрасно понимала, что в ее персоне Старка интересует сейчас только одно. Ее телефон. А точнее, абонент на том конце провода. Поэтому перестала дергаться и продолжила разговор.

Закончив говорить, она медленно отняла трубку от уха. Винтики работали в ее голове, планируя, как правильно распорядиться своим временем.

– Наверно, я заберу Андрея и уже с ним поеду к нему, – пробормотала она. – По-другому не получится. Иначе я к врачу нашему не попаду. Блин, ему надо бы бульон сварить. Он же наверное ничего не ест…

– Не говори херни. Занимайся братом, – отрезал Игнат, засунув руки в карманы и тоже опираясь на подоконник бедром. – К Марку я сам поеду.

– Не утруждайся, я как-нибудь сама, – отбрила Соня, посмотрев на него внимательнее. Старков выглядел так, словно и не спал этой ночью. – Ты вообще спал? – спросила она. Игнат не ответил. – Что у вас произошло в субботу?

– Ничего. Я в очередной раз потерпел неудачу, – Старк потер переносицу и нахмурился, думая о чем-то своем.

Соня все же решилась спросить то, что давно не давало покоя.

– Ты, конечно, можешь меня послать сейчас, сказать, что это не мое дело, но я не понимаю… Зачем все это было? Я же видела твой интерес к Марку… Чего ты хотел добиться? Но что мне еще важнее узнать, что ты хочешь сейчас? Ты понимаешь, что он не верит тебе? И правильно делает. На его месте… хотя нет, не дай Бог оказаться на его месте…

– Много вопросов, Денисова. И ты права, это не твое дело, – Игнат натянул свою классическую улыбку беззаботного мажора и оттолкнулся от подоконника. Но улыбка не очень вязалась с усталым взглядом. Соня молча смотрела на него. А потом решилась:

– Ошибаешься. Теперь это мое дело. Когда я считала, что у вас что-то есть, я стояла в стороне. Но сейчас он сам держит тебя на расстоянии, и если от меня будет хоть что-то зависеть, то ты там и останешься. Я не подпущу тебя к нему, – она обошла его и направилась в класс, когда он сказал ей в спину:

– Человеку свойственно ошибаться, – Соня развернулась, Игнат подошел ближе, снова вызывая перешептывания у группы девчонок. – Я погнался за двумя зайцами. Хотел его, и не был готов отказаться от Лели. Если бы не эта история с документами, я бы разобрался. Наверное. Но все произошло так не вовремя. Я наломал дров. А сейчас пытаюсь выбраться из завалов, – он глянул на нее таким взглядом, что Соню пробрало. – Я должен как-то все исправить. Но все, что я могу, это хвататься за него и пытаться не дать отдалиться еще больше. Но он действительно не верит. Мне плохо без него, Сонь… Плохо, – тихо признался Старк.

Соня смотрела на него, пытаясь подобрать слова. Так и не найдя, что ответить, она развернулась и пошла в класс. Но на протяжении всего урока слова Старка не выходили у нее из головы.

Трель звонка вырвала из полубредового сна. Аглая Петровна, ворующая горшки золота у лепреконов, Громова в обличье бабы-яги, Старк – золотая рыбка. А на заднем плане летали драконы и плавали два лебедя, чем-то напоминающие Алекса и Соню.

– Приснится же… – закутавшись в одеяло, Марк побрел открывать дверь.

«Блять, когда я научусь смотреть в глазок?» – думал он, глядя на стоящего в дверях Старка.

– Чего тебе? – буркнул он, кутаясь в сползающее одеяло.

Игнат окинул его быстрым взглядом, тут же фиксируя неестественно блестящие глаза, потрескавшиеся от жара губы и слишком яркий румянец, и перешагнул порог, закрыв за собой дверь.

– Решил тебя навестить.

– Навестил? Теперь будь добр, иди еще кого-нибудь навести, – Марк думал о том, как быстро он забудет свой позор, если прямо сейчас бухнется на пол. Потому что ноги действительно еле его держали. Аккуратно он привалился к стене, стараясь не показать, насколько трудно дается каждое движение.

Игнат стал разуваться.

– Эй, ты русский язык понимаешь?

– У тебя врач был? – перебил Старков, проходя на кухню и неся с собой небольшой пакет.

– Еще нет, я позже вызову, – не объяснять же ему, что он не хочет очутиться на больничной койке.

– Значит, вызовешь сейчас.

– Обязательно. Это все, босс? Теперь ты уйдешь?

– Нет, я уйду, когда врач тебя осмотрит. И не пизди мне про папу, я в курсе, что его нет, и лечить тебя некому.

Марк стиснул зубы. Ничего не оставалось, кроме как попытаться объяснить.

«Может, после он все же уйдет?»

– Я по этой причине и не могу позвонить врачу. Никто же не знал, что я свалюсь. Врач увидит, что я один дома больной… У нас участковая уж очень дотошная. К каждой букве придирается. Вот я и собирался завтра один пойти… – он осекся, когда Старков подошел и потрогал лоб ладонью.

– Идиот, у тебя температура высокая. Завтра он сходит. До завтра еще дожить нужно. Ты как сегодня лечиться собирался? Водой из-под крана?

– Мне Леха после школы сходит в аптеку, – Марк снова начал злиться. – И вообще, я сам…

– Короче, все понятно, – Игнат достал телефон и стал кому-то звонить. – Привет, Стас. Говорить можешь?

Следующие две минуты Белов пытался отобрать телефон, но какие могли у него быть шансы, когда он на ногах еле стоял. Плюнув, он оставил Старка в коридоре и поплелся ставить чайник.

Вскоре зашел Игнат.

– Где аптечка?

Марк небрежным жестом указал на ящик, и какое-то время Старков шуршал коробочками и блистерами.

– Сейчас я сам схожу в аптеку и куплю все, что нужно.

Марк только открыл рот, чтобы возмутиться, но был остановлен одним коротким «И заткнись».

– Да делай ты, что хочешь, – ему надоело с ним спорить. Если нечего делать, пусть… Он найдет способ вернуть ему деньги.

Когда он ушел, Белов метнулся было закрыть двери, но тут же услышал характерный щелчок поворачивающегося замка. Глянул на полку в прихожей. Так и есть: Старков взял его ключи.

«Ну и хрен с тобой».

Когда Игнат вернулся, он уже успел задремать. Но прохладная ладонь на разгоряченном лбу не осталась незамеченной. Марк приоткрыл глаза.

– Ну, что, сходил? Есть у меня шанс, что твой список добрых дел закончен?

– И не мечтай, я в тебя еще собираюсь все, что купил, засунуть, – заявил Игнат, стягивая с него одеяло.

Марк, поежился и простонал.

– Да ебись ты конем! Видно, совсем у тебя дела плохи, раз нечем заняться, кроме моего лечения.

Старков кивнул.

– Плохо. Ты даже не представляешь, насколько.

– Я все выпью, только вали уже отсюда. Мне от одного твоего вида хуже становится.

– Тогда придется потерпеть. Потому что я еще и на ночь у тебя останусь.

Белов резко выпрямился.

– Ну уж нет! – по слогам произнес он. – Не хватало мне еще ночь провести под одной крышей с тобой.

Игнат усмехнулся.

– Боишься, что оборона падет? И правильно. Если доводы на тебя не действуют, мне остается только полагается на элементарные законы природы.

Белов запульнул в мажора подушкой.

– Придурок! Пошел вон из моего дома! Я не буду спать с тобой под одной крышей!

Игнат нагнулся к нему, уперев руки в колени, и вызывающе улыбнулся.

– Так встань и выгони меня. Что смотришь, Апельсинка? Сил мало? Какая жалость. Может, тогда позовешь на помощь? Только ты тогда над формулировкой подумай. А то крики: «помогите, меня хотят вылечить» как-то странно будут звучать.

Марк сверлил его взглядом, понимая, что этот раунд проиграл всухую. Все, что ему оставалось, это принять помощь.

– Давай сюда свои лекарства, – буркнул он.

Он выпил все, что ему принес Игнат, после чего лег на кровать, пытаясь не думать об уязвленном самолюбии. Впрочем, Старк от своей так называемой победы тоже не получал видимого удовольствия. Он как-то сдулся, самоуверенность уступила место усталости.

– Марк, даже не пытайся, – попросил он тихо, – я не уйду. Соня везет своего брата к врачу. Она заедет к тебе позже. Проведать тебя и проконтролировать меня. Но на ночь тебе нельзя оставаться одному. Я не собираюсь пользоваться твоим состоянием, поверь, – последние слова Игнату дались с видимым трудом.

– У меня есть, на кого положиться. Я бы Леху попросил.

Игнат покачал головой.

– И не жалко тебе друга?

Марк непонимающе нахмурился.

– Почему мне должно быть его жалко?

– Потому что я еще от твоих танцев вчерашних не оправился, – усмехнулся Старк. – Могу и прибить ненароком твоего Леху.

– А ты не много на себя берешь?

– Много. Но иначе не получается.

Белов понял, что спорить бесполезно. Встать и пинками его вытолкать он действительно не может. Зевнув, он залез под одеяло.

– Боже, завтра, наверно, пенсии поднимут. Сам Старков у меня медсестрой подрабатывает. Невиданное событие.

Игнат не ответил. Забрав пустую кружку, он тихо вышел из комнаты. А через пять минут, когда зашел снова, из-под одеяла доносилось неровное сопение.

От автора.

Я заметила тенденцию. Каждый раз, когда моему герою что-то ломают, или он заболевает, заболеваю и я. Реально карма какая-то)) Надеюсь, это были просто совпадения.

Так, меня долго не было, и если честно, я немного побаиваюсь выкладывать эту главу (прям как в первый раз, епт), поэтому на всякий случай одела каску и залезла в танк))

П.с. И ещё мне кажется, что я наделала кучу ошибок. По большому счету мне бы завтра ещё раз пройтись по косякам, но я пообещала сегодня главу. Поэтому милости прошу в ПБ, у кого есть время))

========== Глава 22. Пособие по уходу за противными цитрусами ==========

Что-то мой Муз стал слишком свободолюбивый… Захотел – ушел, захотел – пришел. Пора приковывать наручниками к батарее.

Приятного всем)

Двумя днями ранее.

Вернувшись в дом, Игнат первым делом направился в свою комнату, попутно набирая номер охраны.

– Да, это я. К вам сейчас подойдет мой гость… а, уже подошел. Прекрасно. Вызовите ему… а, уже вызвали, отлично. Только номер машины запомните, да и водителя тоже. Хотя нет, лучше так – пусть водитель позвонит, когда довезет до дома. И после мне наберите. Нет, я не буду спать. Нет, гостя просить не надо. У него телефон… вышел из строя. Все, жду, – нажав отбой, швырнул телефон на кровать, и рухнул следом.

«Да что ж за дерьмо такое? – спрашивал он, разглядывая узоры на потолке. – Неужели реально всё? Не хочу!»

От внезапного стука в дверь Старков вскочил, словно зек, готовый вот-вот откинуться.

«Вернулся!» – мелькнула светлая мысль. Но в приоткрытую дверь протиснулась голова, отнюдь, не Марка.

– Там ребята уже носом клюют, – напомнила Мила. – Надо идти, Игнаш. Это ведь ты всех пригласил.

Игнат потер виски, попутно собираясь с силами. Единственное, чего он сейчас хотел, это тишины и покоя. Но сестра была права: гостей он приглашал сам. Никто не виноват, что ему хочется забраться под одеяло и просто уснуть. Крепким и здоровым сном, о котором он уже мечтал, как о невиданной роскоши, а не теми урывками, после которых он просыпался с диким желанием уничтожить все человечество. И желательно проспать до понедельника.

“Кто бы мог подумать, что я так полюблю понедельники? И невзлюблю воскресенья».

– Уже иду, – вздохнул Старков.

Друзья Игната уже действительно готовы были упасть в объятия Морфея, но Мила хотела убедиться, что с братом все хорошо. Но «хорошо» тут и не пахло, поэтому она вздохнула и предложила:

– Ладно, я сама всех раскидаю по кроватям. Отдыхай.

– Не надо, я сам, – Игнат поднялся. – Друзья не виноваты, что я дебил и своими руками засунул себя в полную жопу. Что же я, даже спокойной ночи им не пожелаю?

– Марк ни с кем не попрощался… – перевела тему Мила, входя в комнату. – Что-то случилось?

– Ничего… – при мысли, что Марк понравился сестре, стало еще хуже, но Игнат в который раз за вечер сдержался и постарался ответить спокойно. – Он вспомнил о важном деле…

– Ночью?

– Да, – спокойствие давалось все труднее.

– А позвонить он не мог? – Мила словно не слышала предупреждающие интонации. С невозмутимым видом она уселась на кровать брата, закинул ногу на ногу.

– Не мог, – отрезал Старк. – Слушай, даже думать забудь про Белова. Я видел ваш танец. Но тебе не на что надеяться. Ты не в его вкусе, и вообще… – махнув рукой, он не стал продолжать и пошел вон из комнаты. Но когда закрывал дверь, ему вслед раздался тихий смех.

Вернувшись к себе, Игнат обнаружил Милу там же, где и оставил.

«Вот же неугомонная!»

– Конечно, не на что, – согласилась она, сразу переходя к интересующей ее теме. Старков не сразу сообразил, о чем речь, но следующее заявление все прояснило. – Это где же видано, чтобы сестра у брата парня уводила? – снова хихикнула, и Игнат смерил ее таким взглядом, что Мила с трудом, но все же засунула смешки поглубже.

Игнат слегка улыбнулся, в который раз поражаясь ее догадливости, не стал отпираться и упал на кровать, по привычке подставляя сестре голову. Та поняла немую просьбу и зарылась в густую шевелюру пальцами.

– Ну, что с тобой, братишка? Неужто все так плохо? Это все из-за этого танца? Так мы же прикалывались… Поссорились, помиритесь. В любой паре бывают сложности.

– Да дело не в этом, – Игнат перевернулся на живот и уткнулся носом в декоративную подушку. – Мы даже не пара. С некоторых пор. Я сам снял Марка с должности своего парня. И сделал это… – он покачал головой, – по высшему разряду. А возвращаться обратно он почему-то не хочет. Я совершил ошибку. И в душе не ебу, как с этим разбираться.

Мила непонимающе приподнялась на кровати и перестала массажировать брату голову.

– Подожди, но он ведь сам пришел к тебе.

– Ага, пришел, как же… Да если бы не проигрыш в карты и куча свидетелей, хрен бы он пришел.

Мила вскочила с кровати раненым зайцем.

– Ты… ты опять? Игнат! Я тебе сто раз говорила, что это отвратительно! Думала, что последний инцидент тебя хоть чему-то научил. Ты что, не понимаешь, что нельзя через подобные игры пытаться получить то, что тебе хочется! – возмущалась девушка.

– Ой, – отмахнулся Старков, оторвав голову от подушки, – я тебя прошу. Твоя подруга тогда сама…

– Я говорю о Марке. Ты поступаешь непорядочно. Год назад ты был младше и глупее. И я думала, что ты повзрослел. Ладно, случай с Кларой можно списать на баловство, но… – Мила осеклась и внимательно посмотрела на брата. – Погоди… что-то я не поняла… – Игнат поежился под внимательным взглядом и снова спрятал лицо в подушку. – Ты выиграл. И из всего ассортимента, подкинутый твоей больной фантазией, ты выбрал это? «Приди ко мне на вечеринку», и все? – она удивленно вытаращила глаза.

– Да, – донеслось из подушки.

– Не «отсоси мне», не «сделай мне массаж» и даже не «поцелуй меня»? – продолжала допытываться сестра.

– Да, я просто позвал его к себе! – рявкнул Игнат, в бешенстве слетая с кровати.

– Так вот в чем дело, – пораженно протянула Мила, мигом успокоившись. – Ты… влюбился!

– Ой, иди на хер! Без тебя тошно, – Старк принялся снимать одежду. Разговор с сестрой вытягивал последние силы и крошил в хлам нервы. – Да, представь себе, влюбился! И мне не улыбалось принуждать любимого человека к интиму. Я лишь хотел показать ему другую сторону своей жизни. Думал, он увидит моих друзей, с которыми я рос, пока папа вкалывал, и изменит свое мнение обо мне. Но я снова все испортил. Марк, как считал меня закоренелым мажором, так и продолжает считать, – раздевшись, он сел на кровать и обхватил голову руками. – Мил, я устал. Давай спать, – выдавил он.

Мила все это время смотрела на брата. Наконец, придя в себя, подошла и села рядом.

– Я тебе уже сочувствую, дорогой. Ты хоть понимаешь, что твой отец этого не допустит? Он, конечно, любит тебя, но… сын-гей и отсутствие внуков вряд ли обрадуют его. Марк, знаешь ли, далек от образа образцовой невесты из обеспеченной семьи. Я даже не представляю, что будет…

Игнат даже не пошевелился. Лишь бросил:

– Мне плевать. Мне нужен Марк. И срать мне на мнение отца. Я как-нибудь сам решу, с кем мне быть.

Мила нервно засмеялась.

– Ты шутишь? Да ты полностью зависишь от него. Первым делом он перекроет тебе кислород в финансах, и тогда ты по-другому запоешь.

Теперь была очередь Старка удивленно смотреть на сестру.

– Ты серьезно? Слушай, я сейчас в такой ситуации, что мне выть хочется. И если произойдет чудо, и Марк вернется ко мне, то я точно не испугаюсь каких-то там финансовых санкций своего же папы, – максимально доходчиво объяснил он. – Я докажу, что мои чувства серьезны, что это не очередная блажь, и со временем он все поймет.

– Возможно, – согласилась Мила, – только прежде на личном примере покажет тебе значение выражения «рай в шалаше».

– Плевать, – опять отмахнулся Старк.

Мила помолчала, после чего спросила:

– И что, он этого стоит?

Игнат не ответил. Но Мила поняла молчание правильно. Рука ее ободряюще сжала его плечо.

– Ты, милый, конечно, наломал дров. Заметь, я это говорю, даже не зная, что именно ты сделал, что Марк от тебя шарахается. Я лишь отталкиваюсь от твоего бешеного темперамента. Но мне кажется, еще не все потеряно.

Старк отнял руки от лица.

– Откуда такая уверенность?

Мила пожала плечами.

– Из Франции. Эта страна учит распознавать особые флюиды. От тебя ими искрит, а Марк… он не показался мне бесчувственной деревяшкой. Поэтому не отчаивайся. И не опускай руки. С тобой сложно, Игнаш. И тот, кто будет рядом с тобой, должен уметь вовремя как осадить тебя, так и простить. А еще чувствовать тебя. Без этого никак в любых отношениях. Поэтому стисни зубы и не отступай. Авось, я не ошиблась, – поцеловав брата в щеку, Мила вышла из комнаты.

Игнат откинул одеяло. Видимо, и этой ночью ему нормально не уснуть. Хотя охранник уже десять минут назад позвонил и отчитался, что гость был доставлен по адресу в целости и сохранности. Но сна все равно не было.

Тогда он встал и подошел к окну. Вдали виднелись мелкие блестящие точки. Это в ближайших к их поселку новостройках горел свет.

На самом деле до тех домов, расположенных на окраине города, предстояло не долго добираться. Казалось бы, десять-пятнадцать минут, и ты уже в черте города. Но Старк знал, что до дома Беловых путь неблизкий. Сколько предстоит таксисту проехать перекрестков, светофоров, колонн грузовых машин, чтобы Белов, наконец, оказался дома. Обманчивая близость большого города.

Вот таким же Игнату виделся и путь к самому Марку. Вроде бы он рядом. Минимум шесть дней в неделю он видит его в школе. На расстоянии. Но стоит подойти ближе, и становится страшно от тихого возмущения в карих глазах, отрывисто брошенных фраз и откровенного желания съебаться подальше от него, которое явно читалось на лице Белова.

«Надо пережить очередное воскресенье, – отстраненно думал Старков, подпирая плечом стену. – Если, конечно, опять не заболеет. Блять, с мокрой головой на улицу! Идиот!»

Спустя два дня

Соня, как и обещала, пришла проверить Марка. Еще в школе ей показалось, что Старков не усидит на месте и намылится к Белову. И когда, выходя из школы, увидела его, ловящего такси, ей не составило труда понять, к кому он сорвался посреди уроков.

Соня попыталась набрать Марка, но тот не отвечал. Решив, что ничего не произойдет за несколько часов, она поспешила к брату, набрав для верности сообщение Игнату: «Я приеду к Марку через несколько часов. Упаси тебя Бог хоть что-то сделать не так».

И только в четыре часа, предварительно сдав брата на руки няне, Денисова подъехала к другу. Выгрузив из машины пакеты с продуктами и лекарствами, она поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь. Открыл ей сам Старк.

– Ты еще здесь? – удивленно спросила Соня

Игнат недовольно на нее шикнул:

– Тише, он спит.

– Ясно, пусти.

Пару минут они возились в прихожей, потому что Старк не хотел пускать ее в квартиру, но Соня с боем прорвалась.

– Зачем ты пришла? У нас все хорошо, – возмущенно шептал Игнат.

– Я пришла проверить, не пришибли ли вы друг друга в порыве чувств. И заодно сварить бульон. А в идеале, еще и покормить им Марка, – говоря, Соня быстро выкладывала продукты на обеденный стол. – И вообще, я не думала, что ты тут так надолго обосновался.

– Он что, маленький, чтобы его кормить? В крайнем случае, я его сам покормлю. И бульон я уже сварил, – гордо закончил Игнат, заставив Соню замереть. Она обвела кухню взглядом и заприметила небольшую кастрюлю на плите. Подошла и открыла крышку.

– Что это? – с опаской спросила она спустя пару мгновений.

– Бульон.

– Старков, это что угодно, только не бульон, – настаивала Соня. Увидев проступающую злость, тут же поправилась. – Нет, хорошо, признаю, что в этой… эм… субстанции определенно содержится куриный бульон. Но кормить своего друга этим я тебе не позволю!

– А кто тебя спрашивать будет, Денисова?

Соня сделала глубокий вдох, еще раз глянула на жижу в кастрюле.

– Ладно, Старков. Один вопрос. И если ответишь правильно, я прямо заткнусь.

– Заметано.

– Ты сам бы это съел? – Игнат открыл рот, но так и не не нашелся с ответом. – Вот. Полагаю, что и Марк не придет в восторг от твоего кулинарного шедевра. Или ты собрался скормить его бедняжке, пользуясь тем, что он беспомощнее младенца?

Уверенность Старкова сдулась.

– Я… я понятия не имею, почему он такой. Я все делал по рецепту.

– И пенку снимал?

– Пенку?

Соня закатила глаза.

– Господи, Игнат! О чем мы говорим, если ты даже с мертвой курицей разобраться не можешь? И после этого я должна доверить тебе друга? Заметь, живого друга, – хохотнула она, получая немыслимое удовольствие от редкого явления – смущенного Старка.

– Он не только твой друг. В первую очередь он мой…

– Бывший парень? – невозмутимо подсказала Соня.

– Это временно.

– С твоим танковым напором и несъедобным бульоном временное в рекордные сроки станет постоянным.

– Денисова, не доводи меня…

– Как вы меня заебали! Оба! – простонал Марк, вваливаясь на кухню.

Ругающиеся одноклассники тут же забыли друг о друге, сосредоточив внимание на больном.

– Марк, как ты? – заботливо спросила Соня.

– Ты какого хрена вылез из кровати, придурок? – так же заботливо поинтересовался Старков, тут же подходя к нему.

Марк окинул обоих недовольным взглядом и огрызнулся:

– А вы еще громче орите. Я три раза попросил попить принести. А что за запах? – поморщился он.

– Это бульон, – Игнат метнул в сторону Сони взгляд, молча умоляя спасти его от вполне заслуженной победы в номинации «”Кулинар-рукожоп».

– Ну да, в том числе и бульон, – усмехнулась Соня, но все же решила не топить Старкова. – Игнат еще не закончил. Если ты подождешь, то…

– Я есть все равно не буду. Меня тошнит.

– А кто тебя спрашивает, – заявил Игнат, беря сопливую ношу в руки и выталкивая из кухни. – Пойдем, сейчас Соня доварит бульон, а ты пока будешь аппетит нагуливать.

– Где? На улицу пойдем? – услышала Денисова удаляющегося и ворчащего Белова.

– В окошко посмотришь, – не менее ворчливо отозвался Старков.

Соня усмехнулась и вернулась к бульону.

«Так ладно, посмотрим, что тут можно сделать. Разве что процедить?»

Но от бульона так несло специями, что проще было сварить новый. Поэтому она закинула в кастрюлю новую тушку курицы и принялась прибираться на кухне.

Через два часа, любуясь на прозрачный бульон в кастрюле, Игнат довольно потирал ладоши.

– Отлично. Ты можешь идти.

Соня никак не отреагировала, смотря перед собой.

– Алле, Денисова.

– Что?

– Говорю, что ты можешь чесать домой с чистой совестью.

Денисова, проявляя чудеса послушания, направилась в комнату Марка, и села рядом с ним на кровать.

– Марк, завтра обязательно сходи к врачу, – напомнила она.

– Я свожу его в поликлинику, – ответил Старков вместо него.

– И принимай лекарства.

– Я ему…

– Старков, умоляю, исчезни ты хоть на минуту, – не выдержала Соня.

Игнат, с царским видом пожав плечами, удалился. Тогда Соня подошла к двери, и, убедившись, что тот утопал курить на балкон в соседней комнате, сказала Белову:

– Сама я остаться не могу, но если ты хочешь, я позвоню твоему Леше. И через полчаса Старкова тут не будет.

Марк обдумывал предложение недолго.

– Нет, Сонь, – покачал он головой. – Леха и так слишком жаждет встречи со Старком. Мне как-то не улыбается потом ездить и давать показания в суде по делу об убийстве.

Соня улыбнулась.

– А с чего ты взял, что это Леха убьет Игната? Может, будет наоборот?

Белов пожал плечами.

– У Лехи есть весомый аргумент. Он мой друг. А у Старка какой?

Денисова поджала губы, задумавшись на мгновение, и все же неуверенно сказала:

– Слушай, а ты не думал, что Игнат и правда…

– Что? – нахмуренные брови как бы просили даже не продолжать, но Соня с опаской закончила:

– Марк, для того, кому вообще фиолетово, Игнат слишком усердствует, ты не находишь?

– Сонь, давай замнем, лады? – поморщился Белов. – Имей совесть, я болею, в конце концов. А если Старку нравится чувствовать себя меценатом, то хрен с ним. Пусть балуется. Я, как только на ноги встану, верну ему потраченные на меня деньги, и все. Старку не хочется губить свою репутацию отказом «дворняжки», вот и все.

– Марк, ты обижен. И смотришь на все через призму своей обиды, – не согласилась Соня. – Я не говорю тебе простить его. Да я буду безумно рада, если ты пошлешь Игната. Но я же вижу, что ты маешься. И я вижу его. Ты не замечаешь, как он смотрит на тебя. И ты не слышал…

– Сонь, – перебил Марк, – а ты не видела и не слышала того, что я. Пойми, я не железный. Я не могу себе приказать. У меня перед глазами постоянно стоит одна и та же картина… – он хотел продолжить, но голос оборвался.

Соня резко встала.

– Прости… я лезу не в свое дело. Это, наверно, потому, что Игнат хотя бы пытается. Если бы Алекс приехал лечить меня от простуды… я бы забыла все обиды, – она грустно улыбнулась. – Ты пойми, я ведь не ради Игната затронула эту тему. А ради тебя. Ты был счастлив с ним. Именно поэтому я не понимаю, как ты держишься. Ведь ты любишь…

– Вот именно поэтому и держусь. Я не могу это объяснить, Сонь.

– Да и не надо. Ладно, я пойду. Может, все же позвонить Леше?

– Смысла нет. Я не хочу втягивать его. Старк – моя проблема, – отрезал Белов. – И я решу ее сам.

Соня внимательно посмотрела на друга. Глаза Марка блестели то ли от температуры, то ли от дурных мыслей. И второе немного пугало. Вздохнув, Денисова отошла от кровати.

– Ты не вставай. За мной Игнат закроет. Выздоравливай.

Уже в коридоре Соня тихо сказала Игнату.

– Держи себя в руках.

– В смысле?

– В прямом. – Соня сосредоточила все внимание на завязывании шарфа. – Я позвоню позже.

– Разберемся, – огрызнулся Игнат. Соня вышла на площадку, когда он тихо добавил, – спасибо тебе.

Соня повернулась и кивнула.

– Завтра в школу придешь?

– Сначала отправлю эту заразу на справку. Не парься, все будет хорошо. Что же я, с этим еле шатающимся микробом не управлюсь?

Денисова приподняла бровь.

– С мертвой курицей ты не справился.

Старк стиснул зубы и процедил:

– С больным апельсином я как-нибудь разберусь.

Соня улыбнулась:

– Прекрасно. У тебя последний шанс, Старков. И то, лишь потому, что Марк не хочет помощи друга. А то компания его приятелей уже выносила бы тебя отсюда вперед ногами. Так что ты уж постарайся, – тут улыбка слетела с лица и она добавила со всей серьезностью, – если, конечно, ты действительно его…

– Да закроете вы там дверь! – крикнул Марк из своей комнаты. – Сквозит!

– Все, вали к брату. Сам разберусь как-нибудь, – отрезал Игнат, закрыв дверь за Денисовой.

Кажется, она что-то хотела добавить к своей пламенной речи, но у Старка были дела поважнее.

– Ёбаный мандарин! – шипел он спустя час, застирывая в ванной свою рубашку. Оказывается, не так просто вывести куриный бульон с белоснежной рубашки обычным мылом.

Конечно, Игнат понимал, что послушанию Марка обязан Денисовой, ведь до ее приезда тот преимущественно спал, но едва за девушкой закрылась дверь, Белов стал сущей занозой в заднице.

Игнат сбился со счета, сколько раз открывал-закрывал окно, включал-выключал телевизор и свет. То Марк хотел чай, то сок, то компот. Когда последнего в наличии не обнаружилось, он невозмутимо выдал: «так свари», но услышав «я не умею», обозвал мажором, у которого руки только под еблю и бухло заточены, и отвернулся к стене. Игнат не обиделся. Наоборот, даже обрадовался временной передышке. Но тут Марк захотел есть…

Каким образом тарелка прилетела в него, он так и не понял. Но не успевшие спрятаться чертики в глазах намекали, что ответ лежит на поверхности.

Наконец, плюнув на все, Игнат оставил рубашку в ванной, и вернулся в комнату.

– Я возьму одну из твоих маек? – спросил он, широким шагом направляясь к шкафу. Ответа не последовало, поэтому Игнат повернулся.

И тут же из него выбило воздух.

Он уже и забыл, каково это – ощущать на себе этот взгляд.

Марк уже и забыл, как Игнат выглядит без майки. В раздевалке он не смотрел на него. Так было и в то время, когда они были вместе. Но если тогда он все же мог бросить взгляд мельком, то сейчас подобное приравнивалось к измене Родине.

А тут такой внезапный удар с тыла. Он сам не понял. Вот открылась дверь. Вот он приготовился снова испытывать терпение мажора, и тут «хрясь!»

И надо бы отвернуться. Но как?

«Молча, долбоеб! Берешь свою голову и поворачиваешь её на сорок пять, нет, лучше на шестьдесят градусов», – всплыла подсказка.

«Есть!» – послушно выполнил Белов команду.

«Говорил же, трахаться надо вовремя!» – еще один мудрый совет, озвученный, почему-то голосом отца.

Марк прочистил горло и снова посмотрел на Старкова.

Старк решал важнейшую дилемму. Одна его половина с криками «Хватай и трахай» требовала подойти к Белову и… и, собственно, привести приказ в исполнение. А вторая, рвя глотку, орала противоположное:

«Идиот, держи себя в руках. И руки при себе! Тебе русским языком сказано было, что это твой последний шанс. Ты на грани выбывания из его жизни, а тебе потрахаться приспичило? Надо было мозги свои вовремя включать! Отошел! Отошел, кому говорят! Вот так. Молодец, башню отвернул! Отвернул! Косоглазие заработаешь, дятел, глаза отвел! Вот теперь молодец».

– Марк, – хрипло начал Игнат и тут же замолчал.

Белов очнулся и сделал шаг назад.

– Я дам тебе одну из футболок отца, – бросил он, выходя из комнаты.

Игнат прикрыл глаза.

«Чудненько… И как я теперь буду с ним под одной крышей спать?»

Марк невидящим взглядом осматривал содержимое полок.

«Идиот! Так же все хорошо шло!» – выругал он себя, прислонившись лбом к деревянной поверхности дверцы.

«Ты не идиот! Ты мазохист-суицидник!» – полностью согласились с ним здравый смысл и гордость.

Мысленный диалог был прерван громким хлопком. Марк выпрямился. Кажется, это была входная дверь.

Выйдя в коридор, Белов никого не обнаружил. Значит…

– Старк? – позвал он неуверенно. И глянул на коврик возле двери.

Обуви Старкова не было. Он ушел. Опасность выставить себя полным дураком миновала.

Горячая дорожка поцелуев спускалась от живота к бедрам. Марк глухо застонал и открыл глаза. Над ним возвышался Игнат. А собственный член стоял колом.

– Хочу тебя, – прохрипел Старк.

– Ига… – вот и все, на что у Марка хватило воздуха.

– Я, – тихо выдохнул Игнат, целуя его живот.

– Я не хочу, – пробормотал Белов.

Старк тихо усмехнулся.

– Я заметил, – рука уверенно легла на его член. Стон все же вырвался через зубы.

«Да пошло оно все!» – вспыхнуло в голове решение всех проблем, и Марк притянул Старкова к себе.

И если поцелуем можно выразить отчаяние последних недель, боль одиночества и терзания от собственной наивности, то Марку мастерски это удалось. Игнат с жаром ответил, прижимая телом к кровати.

– Браво, мальчики, – раздался рядом женский голос.

Марк вздрогнул и всмотрелся в темноту комнаты.

На подоконнике, в легком халатике, который не скрывал красивого нижнего белья, сидела девушка. Как ей было не холодно при открытом окне, непонятно. Потому что даже Марку, все еще лежащему под Игнатом, было прохладно.

Стоило вспомнить про Старкова, как он встал, подошел к девушке и протянул ей руку. Та не спеша поднялась и откинула светлые волосы назад.

Белов с ужасом узнал в ночной гостье Лелю.

С бешено стучащим сердцем Марк подскочил на кровати.

– Сон, – пробормотал он облегченно. И тут же понял, что что-то не так.

Ему по-прежнему было холодно. Колотилось не только сердце, но и зубы. Только вот окно было закрыто. А это значило одно – у него температура. Об этом говорила и ломота в теле.

Марк откинулся на подушки, собирая силы для того, чтобы встать и дойти до аптечки, когда дверь в комнату приоткрылась и вошел Игнат.

Сил удивляться у Белова не было.

– На хрена приперся? Я тебя не звал! – прохрипел он.

– Не звал, – послушно согласился Старк. – Но ты стонал, и я решил убедиться, все ли в порядке.

– Убедился? – огрызнулся Марк. – Теперь пиздуй отсюда. И на будущее – стучи. Тебе ли не знать, что люди могут стонать по разным причинам.

Вопреки его словам Игнат закрыл дверь и быстро подошел к нему. Марк шарахнулся, но позади была лишь стена, а он как-то не успел пока овладеть умением ходить сквозь них, поэтому ладонь мажора все же легла на его лоб.

Белов вновь чуть слышно застонал, на этот раз от облегчения. Рука была прохладной.

– Ты весь горишь, – обеспокоенно пробормотал Старков, – твои походы с мокрой головой даром не прошли. Идиот, – последнее было сказано с легким оттенком нежности. И Марк тут же диагностировал у себя помимо общей хуевости состояния еще и глюки.

– Так, вали отсюда. – Игнат ненадолго вышел, и практически сразу вернулся с таблетками и стаканом воды. – Не буду.

– Ты весь трясешься. Тебе нужны лекарства, – терпеливо уговаривал Старк.

– Мне нужен покой.

– Если забить болт на лечение, то ты точно упокоишься, – возмущенно прошипел Игнат, бесцеремонно укрутив Белова одеялом.

Сначала он заставил Марка выпить лекарства, в противном случае угрожая вызвать врача. А потом неожиданно стянул с себя бежевый пуловер.

– Что ты делаешь? – от беспокойства Белов даже перестал дрожать.

– Тебе нужно согреться, – просто ответил Игнат.

– И-и-и?

– И я собираюсь тебе в этом помочь, – ответив, он кинул пуловер и джинсы на стул. Марк вспомнил, что днем на нем была белая рубашка.

«Значит, ездил домой».

Игнат взялся за край одеяла, но Белов вцепился в него, как в последний шанс на свое спасение.

– Марк, – тихо позвал Игнат, садясь на кровать.

– Уйди, – попросил Белов и тут же клацнул зубами.

– Ты сейчас соседей своим зубным маршем разбудишь. Даю слово, приставать не буду.

«Зато я за себя не ручаюсь», – мелькнуло в горячей голове.

Пока мозг Белова в предсмертных судорогах думал, что сказать, Игнат уже влез под одеяло и притянул окоченевшего Марка спиной к груди.

Белов хотел возмутиться, но приятное тепло уже разливалось. Клетка за клеткой, Марк отогревался. И чем теплее становилось его телу, тем жарче разгорался спор в его голове. И почему-то всплыли давние слова Сони о выборе.

– Знаешь, я с самого начала думал, что ты слишком неправильный. И в целом, и для меня, – полупьяно начал Марк, не обращая внимания на то, как напряглось тело Игната. – Но я ошибался. Это я неправильный. Для тебя, для этой школы. Для всего твоего мира. Теперь я это отчетливо понимаю. Нас в любом случае откинуло бы в стороны, – закончил он и прикрыл глаза. – Этот урок я усвоил.

Стоило Белову согреться, как его неумолимо потянуло в сон. Последнее, что он почувствовал, это как Игнат зарылся носом в его волосы и сделал глубокий вдох.

Проснувшись утром, первым делом Белов отметил отсутствие Игната. Это радовало. Прислушавшись к себе и не обнаружив никаких признаков надругательства над собственной пятой точкой, он повеселел еще больше.

Правда, на этом хорошие новости заканчивались. Температура хоть и спала, но общее состояние Марка по-прежнему оставляло желать лучшего.

«Все равно в поликлинику сам собирался идти».

Следуя закону сохранения энергии, он медленно побрел на кухню.

Там обнаружился медитирующий над кружкой кофе Игнат. Вид у него был, мягко говоря, изможденный.

– Привет, – не зная, что еще сказать, Белов присел на стул напротив.

Игнат поднял на него глаза. И вот что удивительно? Ни желания, ни насмешки, ни всего того, что Марк привык видеть и чего опасался, в них не было. А в дрожь все равно бросило. В голове что-то зашевелилось, прорываясь на волю.

– Привет.

– Ты спал вообще? Или я тебе не давал? – кусать себя за язык было поздно, и фраза так и повисла, распространяя вокруг себя ореол двусмысленности. Но Старк на это внимания не обратил.

«Наверно, я все же не дал ему выспаться».

– Все нормально, – кивнул Игнат, снова сосредотачивая взгляд на кружке.

«И всё? А где тяжелая артиллерия?» – Марк решительно ничего не понимал.

Тем временем Старков встал и направился в коридор. Белов в полном недоумении последовал за ним.

– Я позвонил твоему Леше. Скоро он придет. Он пообещал отвести тебя в поликлинику.

– Ты позвонил Лешке? – это утро не переставало удивлять Марка.

– Да, тот тоже был удивлен, когда понял, кто ему звонит. В общем, он придет к восьми, поэтому я могу быть свободен, – закончил Игнат, одеваясь.

– То есть, твоя миссия закончена? – спросил Марк. Чего было больше в его голосе: напряжения или облегчения, он не знал.

– После этой ночи мне нужен перерыв, – усмехнулся Старк.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Белов.

Игнат нахмурился и хотел ответить, но не успел. В дверь позвонили.

Спустя пару секунд в квартиру вошел Синицын. Окинув быстрым взглядом друга, Леха сосредоточил внимание на Старке.

– Значит, это все-таки ты? – это было скорее утверждением, поэтому Игнат лишь пожал плечами.

Еще раз бросив взгляд на Марка, Леша сделал то, что обещал с первого сентября, когда увидел избитого друга на пороге своей квартиры.

– Леха, не надо, – Белов намерения друга понял, но чуть-чуть не успел.

Старк вытер рукавом кровь с губы и криво усмехнулся.

– Будем считать, что заслужил, – усмехнулся он, глядя в глаза Синицыну.

Марк, во избежание драки, встал между парнями, но Леша, судя по всему, мало интересовал Старкова, сдачи он давать не спешил. А Синицын слегка выпустил пар.

Игнат повернулся к Марку.

– Позвони Соне, она тебе наяривала, пока ты спал, но я выключил звук, – сказал он и покинул квартиру.

Белов пораженно смотрел на дверь, пока друг мотылял его во всем стороны, осматривая на предмет повреждений.

– Он когда представился, мне аж поплохело. Я как вспомнил тебя в первый день знакомства с ним. Но что он тут делал? Неужели реально лечил тебя? Марк? Белый!

Марк проглотил ком в горле и прикрыл глаза.

– Да, у него неделя волонтерства, – выдавил он.

Пройдя на кухню, Белов поставил чайник на плиту и подошел к окну. В голове снова что-то заскреблось, но болтовня друга мешала сосредоточиться.

Найдя удаляющуюся фигуру Игната, Марк провожал ее взглядом, пока она не исчезла за поворотом.

«Что такого было этой ночью? Что вообще происходит?» – терялся он в догадках.

Торжественно клянусь прогнать главу через ворд завтра. Очень торопилась)

Да, и еще. Это глава определенно не могла угодить всем, поэтому я все еще в танке))

========== Глава 23. “Мажор” и “пижон” это не одно и то же ==========

В жизни всякое бывает,

Сегодня штиль, а завтра шторм.

Но чтоб целее были нервы,

Держите рядом Валидол.

Данный стих-предупреждение родился у подруги, которая уже успела ознакомиться с содержанием. У меня замыленный взгляд, и дым идет из ушей, поэтому за ПБ буду признательна. Без косяков тут точно не обошлось. Кажется, это самая большая глава)) Приятного чтения)

Начало дня ничем не отличалось от предыдущих школьных будней. Ванна – завтрак – утренний подъеб от бати – шкаф – автобус.

Пока ехал до школы, Марк успел три раза настроить себя: какое лицо он сделает, как посмотрит. Впрочем, у него все же были сомнения в том, что Игнат продолжит свои забавы.

С того дня, как Старк покинул его квартиру с разбитой губой, прошла еще одна неделя.

На дворе было начало февраля. За это время Игнат ни разу не позвонил ни по телефону, ни в дверь. У Марка был долгожданный отдых. Он успел поправиться, отлежать бока и соскучиться по школе. И сломать голову над тем, почему Игнат так странно тогда ушел. Нет, он этого и добивался, но, учитывая ситуацию с его болезнью, в характере мажора было не уйти, а наоборот – дожать. И вот именно этот шаг назад Белов никак не мог понять.

Разумеется, в школу он шел с некоторой опаской, несмотря на страсть к граниту наук. Ему не давали покоя последние слова Старкова. Создавалось впечатление, что память услужливо скрывает от него что-то. И если бы у него болел зад, если бы было хоть малейшее подозрение, что между ними что-то было, Белов похвалил бы себя хотя бы за то, что ему хватило мозгов не повестись на обещания ублюдка, который не преминул воспользоваться его состоянием. Что до себя, то он бы списал все на жар и постарался выкинуть это из головы так же, как это уже сделала его память.

Но никаких намеков на секс не было. А странное поведение Старкова упорно не вписывалось ни в одну логическую цепочку.

Марк честно пытался об этом не думать. Как обычно, использовал безотказный способ: вспоминал ту ночь в клубе, когда ему наглядно продемонстрировали, какой он наивный олень. Но система дала сбой. Когда в очередной раз он вспомнил полуголую Морозову, этот трюк не сработал. Вместо девушки перед глазами стоял Старк, таким, каким он был в то утро неделю назад: с воспаленными глазами, нервными движениями и фантастическим равнодушием к разбитой губе.

Белов с ужасом думал о том, что часть его сознания уже готова поверить, что чувства Старка были настоящими. Неубиваемая надежда хваталась цепкими пальцами за эти ниточки не не отпускала. Здравый смысл вкупе с гордостью держали оборону.

Марк был вконец измучен.

Едва он переступил порог школы, его взяли в тесный кружок ребята-активисты. С Марка причиталась речь для конкурса юных талантов, а также идеи для весеннего бала.

Кое-как он все-таки отбился от коллег по цеху и в класс зашел вместе со звонком. Времени хватило только на то, чтобы поспешно со всеми поздороваться, рухнуть на стул и чмокнуть Соню в щеку, прежде чем учитель зашел в кабинет.

Марк бросил быстрый взгляд на парту Старкова. В его сумке лежала та самая рубашка, на которую он опрокинул бульон, и Белов искал способ отдать ее владельцу с минимальными повреждениями для своей нервной системы. Сначала подумывал о том, чтобы «забыть». Но, вспомнив последние визиты Игната к нему, понял, что еще одного натиска может просто не выдержать. Лучше он отдаст эту рубашку сам, чем тот придет за ней к нему домой.

Старк зашел в кабинет, когда все уже сидели и слушали преподавателя. Кинув небрежный взгляд на его парту, Игнат замер в дверях, залипнув на Марке.

– Старков, ты чего встал посреди дороги? И так опоздал, – возмутилась Аглая.

Игнат пришел в себя и быстро сел на место, еще раз посмотрев на Белова. И на этом все.

Как Марк не поворачивал голову, Старков смотрел либо в учебник или тетрадь, либо на Аглаю, либо перед собой. Чаще всего – последнее. Но думать о странном поведении бывшего парня времени не было. За время его отсутствия Аглая успела соскучиться по его ответам, поэтому вызвала Белова к доске.

Марк с головой погрузился в учебу.

И вроде как успокоился.

Сюрприз ударил оттуда, откуда не ждали.

Марк болтал с Соней в школьном дворе. За девушкой должен был приехать водитель и отвезти на городскую квартиру. Соня говорила что-то о Франции, Марк слушал вполуха. А как можно слушать о родине импрессионизма, когда твой бывший парень о чем-то хмуро говорит по телефону, стоя в нескольких метрах от него. Может, Белов и не обратил бы внимание на это, но рубашка Старкова по-прежнему тяжелым грузом лежала в сумке. И он знал, что не будет ему покоя, пока он ее не вручит.

– Да подойди ты уже, – не выдержала Соня. – Смотреть невозможно.

Марк даже не стал комментировать. Прекрасно понимал, что выглядит смешно.

– Я сейчас, только отдам кое-что.

– Ага, давай, – улыбнулась Денисова и отошла в сторону.

Вздохнув, Белов уже в третий раз за последние пять минут собирался подойти к Игнату, но насмешливо брошенное «мне надо быстрее, вечером я буду занят» обездвижило конечности.

«Шлюхами», – мелькнула догадка, за что он тут же жестко себя одернул. Да пусть хоть закрытый клуб любителей БДСМ. Насрать!

И тут на него налетело нечто, едва не сбив с ног.

– Маркус! Я уже отчаялась тебя увидеть.

Ошарашенный Марк развернулся и оказался нос к носу с Машей – своей недодевушки и первой партнершей по совместительству.

– Привет, – выдавил он, оглядывая дворик. Ему казалось, что это пафосное «Маркус» прозвенело на всю округу. Но, по большому счету, всем было плевать, кто на нем повис. Хотя Старков, по-прежнему держа трубку, взглядом коршуна следил за Машкой, которая продолжала полувисеть на Белове. – А что ты здесь делаешь? – спросил Марк, поворачиваясь к Маше.

– Так Леха сказал, что вы собирались пройтись по пиву, и позвал меня, – щебетала Маша.

Белов метнул на друга вопросительный взгляд. Ни о чем подобном они не договаривались. Леха не стал стоять в стороне. Подойдя и пожав ему руку, он выдал:

– А то. Негоже забывать близких друзей, да, Маш?

Непонимание Марка удвоилось, когда он отследил взгляд друга, брошенный куда-то за его спину. «Куда-то» оказалось Старковым. Тот уже давно забыл про свое «быстрее надо», телефон сполз к шее. Марк почувствовал некоторую неловкость, а следом злость за эту самую неловкость. Чего он, в конце концов, должен стесняться?

– Привет, Соня, – будь у Леши шляпа, он бы непременно ее снял, еще и поклонился подошедшей Денисовой.

Белов успел познакомить Леху и Соню, пока болел. И эти двое отлично поладили. Особенно их сблизила процедура впихивания в Марка овощного супа. Соня улыбнулась Синицыну, немного неуверенно кивнула Маше, и Белов вспомнил, что девушки не знакомы. И пока он исправлял это упущение, заметил, что их компания привлекла к себе внимание еще одного человека. Сложив руки на груди, за ними наблюдал вышедший из школы Алекс. Не желая быть под обстрелом с двух сторон, Марк приобнял девушек за плечи и весело предложил:

– Ну что, господа-алкоголики, в супермаркет, и ко мне?

Их компания двинулась к воротам. Уже выйдя к дороге, Марк вспомнил, что рубашку Старку так и не отдал. Да и после их эпичного ухода как-то не хотелось, чтобы у мажора был хоть малейший повод прийти к нему домой и испортить веселье. Поэтому Белов все же убрал руки с плеч девушек.

– Друзья, мне нужна одна минута. Забыл книгу однокласснику отдать, – сказал он и пошел назад, тут же снова попадая на мушку жалящего взгляда.

Марк молча подошел к Игнату и начал рыться в сумке, радуясь вполне вескому поводу отвести глаза.

– Ты у меня забыл в прошлый раз, – бормотал он, изучая содержимое сумки так усердно, словно это не он все это туда запихивал. – Вот, возвращаю, – все-таки глаза поднять пришлось.

Беря в руки небольшой пакет, Старк по-прежнему смотрел на него.

– Что это сейчас было? Показательная акция протеста? Ты специально? – тихо спросил Старк.

– Нет. Не специально. Так получилось, потому что так получилось, – процедил Марк, мысленно извиняясь перед Машей за то, что практически приписал ей роль своей девушки без ее на то согласия.

– То есть, я должен поверить, что у тебя с этой крашеной курицей действительно что-то есть?

– «Что-то» у меня было с тобой, – прошипел Марк. – И поверить мне ты должен был тогда. А сейчас мы оба ничего друг другу не должны. И то, что у меня с ней, тебя не касается.

Старк глянул на компанию у ворот. И снова на него.

– То есть это все? Чтобы я не делал, ты не…

– Я очень рад, что ты это понял, – Марк, чувствуя, что нервы дают сбой, проговорил спасительные слова, и почти бегом направился обратно к друзьям.

Веселиться перехотелось.

– Ребят, вы простите, но я не могу… – покачал Белов головой. – Но я вспомнил, что мне нужно еще в одно место…

Шумный нестройный возглас разочарования был мужественно выдержан, Марк клятвенно обещал исправиться в самое ближайшее время. Соня уехала, Маша и Леха отправились домой. Слишком понимающий взгляд друга, брошенный напоследок, добил Белова окончательно.

Он брел вдоль дороги, мимо проезжали машины. Незаметно Марк дошел до того самого цветочного, где они с Игнатом впервые встретились.

«Интересно, как бы все сложилось, если бы я тогда продал ему свой букет?» – подумал он.

Непонятно, что им двигало, но Белов потянул на себя дверь, и с удивлением обнаружил, что магазин закрыт. И лишь потом заметил небольшое объявление.

«Магазин закрыт», – гласило оно.

«Очень символично», – усмехнулся Марк. Стало еще хуже. Плюнув на все, он пошел на автобусную остановку.

Несколько дней спустя

Февраль Марк любил по ряду причин. Во-первых, этот месяц символизировал конец зимы. Во-вторых, он любил Масленицу и блины. В-третьих, в феврале у него был день рождения.

Он как раз трепался с Лехой о том, как они отметят его семнадцатилетие, когда рядом с ним бухнулась взбешенная Соня.

– Этот придурок опять задержал мне сдачу своей речи, представляешь!

Марк сказал Синице, что перезвонит. Если Соня материлась, значит, все серьезно.

– Еще раз и внятно: кого мне и за что расстрелять? – он, как обычно, попытался развеселить подругу, но не тут-то было.

– Шалимов! Со своими гонками совсем с катушек слетел. Я убью Старкова!

– Какими гонками? – нахмурился Белов. Почему-то перед глазами тут же пронеслись кадры последних дней, на которых Шалимов Ренат слишком часто оказывался рядом со Старковым.

– Обыкновенными. До официального стритрейсинга нашим мальчикам еще далеко. Вот они и бесятся, как могут, – бушевала Соня, вымещая злость на стопке листов, запихивая их в сумку.

– Зимой? Они совсем ебанулись? – опешил Марк.

Соня странно посмотрела на него.

– Я думала, что ты в курсе. Вся школа гудит, что Старков и Шалимов нос к носу идут. Даже я это знаю, хотя вообще не бум-бум в этих делах.

Марк промолчал. О страсти своего бывшего парня к быстрой езде он знал не понаслышке. Сам несколько раз катался с ним. И эти поездки он будет помнить до конца жизни. Потому что эта самая жизнь мелькала у него перед глазами, пока Игнат не заглушал мотор. Но он даже словом не обмолвился, что участвует в гонках.

– … впрочем, ты же у нас на уроках в облаках витаешь. А на репетиции вообще наплевал.

– А это законно? – спросил Белов. – Ну, гонки эти?

Соня снисходительно улыбнулась.

– Марк, ты забыл, о ком мы говорим? Они же своей компашкой. Аварий не было, а если их кто и тормозил, то, видимо, все решалось на месте.

– И давно Старков катается?

– Да нет, недавно. Он до этого с Ренатом дел не имел. Ему и спортклуба Рокотова за глаза хватало. Игнат хоть и любит гонять, ему ни к чему эта шумиха. Да и после того случая с наркотой в прошлом году ему не резон был лишний раз куролесить на публике. Но говорят, что он сам к Шалимову подкатил. Прямо на место. И теперь я не могу добиться от Рената текста на этот чертов весенний бал, – Денисова вернулась к истокам своего бешенства. – Придется мне ехать к нему. Увижу – убью!

– Так, поезжай. Какие проблемы?

– Ага, а ты забыл, что у нас с тобой по английскому задание? Да и водителя со мной сегодня нет.

Марк пожал плечами.

– Я сам все напишу. А с тобой только прогоним все до урока. Ты только приди на минут десять пораньше.

Соня улыбнулась, на этот раз благодарно.

– Я повесила все на тебя.

Белов хмыкнул:

– Ничего, вернешь должок к днюхе. Мне твоя помощь один хрен понадобится.

– А что же Маша? – аккуратно спросила Соня.

– Маши не будет, – отведя глаза, сказал Марк.

Объяснять дальше не имело смысла. С самого начала было понятно, что с Машей ничего путного не выйдет. Марк, чувствуя себя последней сволочью, пригласил девушку на свидание. Извилинами понимал, что поступает плохо, но чувство самосохранение отдавало приказ – спастись любой ценой. А то, что в ход пойдет ни в чем не виноватая девушка, волновало мало.

Марк улыбался, слушая шутки знакомой, улыбался, когда после очередной прогулки она намекнула, что родителей не будет до позднего вечера. Но в последний момент все же сорвался. Может, переступи он эту невидимую черту, было бы проще. Но Белов и так чувствовал себя полнейшим уродом по отношению к Маше. И усугублять ситуацию еще больше он не собирался. Так, получив стандартное «козел» и увесистую пощечину, Марк покинул ее квартиру неудовлетворенным, но относительно довольным собой.

Соня все поняла. Они еще немного поболтали, и Денисова побежала ловить такси.

Взгляд Марка сам собой перетек на Рокотова. Сегодня Старков опять не пришел. С того дня, как он ушел со школьного двора в компании трех друзей, Старк крайне редко посещал уроки. А Белов уверял себя, что ему было бы абсолютно плевать на мажора, если бы он хотя бы знал, что тот не рискует каждую минуту своей шеей. И сейчас Соня подтвердила его догадки, и добавила причин для волнения.

На следующий день

Тяга к сачкованию теперь что, воздушно-капельным путем передается? – бормотал Марк, набирая Соню в пятый раз.

За пять минут до урока он уже не на шутку волновался. Сони не было. Хотя она крайне редко опаздывала.

Марк набрал еще два раза, но телефон постоянно был выключен. И он бы списал это на что угодно, если бы не обязательность девушки. Что бы ни произошло, Денисова всегда предупреждала.

Через два урока Марк не выдержал и подошел к Рокотову. Тот сидел на подоконнике, усадив к себе на колени одноклассницу, но Марку было не до уважения чужой личной жизни.

– Ты не знаешь, где может быть Соня? – сходу спросил он у Алекса.

– В смысле? – нахмурился Рокотов. – Наверно, отошла куда.

– Ее не было на уроках, – пояснил Марк. Фраза оказалась волшебной. Девушка мгновенно слетела с насиженного места. – Телефон не отвечает, – пока он продолжал, Алекс уже доставал свой телефон и кому-то набирал. Тихо выругался и снова набрал. Марк отчетливо услышал гудки.

– Здравствуйте, дядя Андрей. А Соня дома? – глубокая складка пролегла на лбу. – У подруги? – бросил на Марка вопросительный взгляд, но тот лишь развел руками. – Ясно… Что-то не могу ее в школе найти, наверно, разминулись. Я перезвоню. – Алекс отнял трубку от уха и обратился уже к Белову. – Ты знаешь некую Настю Петрову?

– Первый раз слышу. Хотя я ее знакомых вне школы и не знаю… Но странно то, что именно вчера она поехала к этой Насте.

– Что странного?

Марк сложил руки на груди и присел на подоконник. Прозвенел звонок, и все стали расходиться, кроме них.

– Да потому что у нее вчера вечер был под завязку забит. И последним ее делом числился визит к Шалимову. Она даже ко мне не успевала. А тут какая-то подруга, да еще и с ночевкой.

– Так у Шалимова она была?

– Ну, после школы я лично видел, как она шла к дороге машину ловить. Рент ей текст должен к балу. И вроде она именно к нему сразу и направлялась… ты куда? – позвал Белов вскочившего Алекса. Но тот, увидев того самого Шалимова, уже бежал к нему.

К их общей растерянности, Шалимов факт визита к нему Денисовой отрицал. По его словам, Соня ему позвонила, сказала, что едет, но так и не доехала.

– Да у меня весь вечер из-за нее накрылся. Я вообще-то кости размять собирался, – похабно улыбнулся Ренат, но рука Рокотова на его шее быстро стерла все намеки на веселье с его физиономии. – Эй, ты чего?

– Что ты там разминать собирался? Я тебя сейчас сам разомну, – шипел Алекс.

– Алекс, оставь, – вмешался Марк.

– Да я не о Денисовой, Отелло! Очень мне надо, чтобы мой труп потом в лесу нашли. У меня свидание с девушкой из-за нее сорвалось. Я твою Соню к четырем ждал. Думал, все успею. Потом она на телефон не отвечала. Я решил, что пробки, и все отменил, уверенный, что Денисова все же придет.

– Мальчики, вы почему до сих пор не в классах? – громко пробасил директор.

Парни, как один, выровнялись и медленно повернулись.

– Мы… уже расходились, – заблеял Марк, косясь на Рената.

– Да… мы просто… – дальше Шалимов не придумал, но Рокотов тут же подхватил:

– Обсуждали весенний бал.

– Живо на уроки!

Кротко кивнув головушками, они разбежались. Алекс только успел шепнуть Белову:

– После урока у выхода.

К концу учебного дня Соня так и не появилась. Информации у парней было ровно столько же, сколько и утром. Марк уже не знал, что и думать. Пока последними, кто видел Соню, был он сам. Последним, кто ее слышал, и это по их скудным данным, был Шалимов. Больше никакого просвета не было. Телефон подруги по-прежнему не отвечал.

Отец Сони был поставлен в известность, что его дочь не пришла на уроки, и сейчас парни сидели в курилке и ждали его.

Марк, не имеющий привычки курить, уже смолил вторую сигарету, в наглую утащенную у Старкова, который приехал к концу уроков за Алексом. Сам Старков тоже курил, изредка поглядывая на Марка. Он пока был единственным, кто не поддавался нарастающей панике.

– Ну и что, что не пришла? – спрашивал он.

– Старк, заткнись, – шикнул на него Марк, бросив взгляд на Алекса, который, судя по всему, ничего не слышал.

– А что такого сверхстрашного произошло? – Игнат тоже понизил голос. – Может, ваша Денисова перепила вчера с этой самой подругой? И просрала телефон. Или…

– Ты не понимаешь? Это Соня! Она не прогуливает уроки и не заставляет людей волноваться!

– Я вижу, – угрюмо кивнул Старк, кивая на Алекса, который дымил сигаретами, как паровоз.

Рокотов, почувствовав взгляд друга, повернулся.

– Я буду ждать их на улице, – бросил он и вышел из курилки.

Белов уткнулся лицом в колени.

– Блять… лучше бы она действительно просрала телефон.

– Все будет хорошо, – тихо пообещал Игнат, положив руку ему на плечо.

А Марк подумал, что они, видимо, фатально не подходят друг другу, если для того, чтобы у них состоялся более менее нормальный разговор, должно произойти что-то ужасное. Но тут же себя одернул.

«Еще ничего не произошло», – напомнил он себе, совершенно забыв о том, что надо бы сбросить руку Старка с плеча. А Игнат не спешил ее убирать.

Так они и сидели, пока не позвонил Алекс и не сказал, что Денисов приехал.

Белов посмотрел на Игната.

– А ты…

– Я останусь, – коротко сказал Старков, и Марк в кои-то веки не стал спорить, только кивнул и двинулся к выходу из курилки. – Марк, – Белов обернулся, – все будет хорошо, – повторил Игнат.

Закончился день жутко. Еще три часа Марк провел, отвечая на различные вопросы. Всей компанией они поехали к Шалимовым, и уже там, после убедительной просьбы помочь и под бдительным взглядом родителей Рената, двое мужчин спрашивали парня о последних контактах с девушкой. И Марк, и Ренат говорил все, что знали. Но ничего ценного в их информации обнаружено не было. Ни о какой Насте Петровой Шалимов также не слышал.

***

На следующий день Марк шел в школу с еще большим страхом. Соня ему не звонила, и он Бога молил, чтобы оказалось, что ее просто наказали за безответственность, отобрав телефон и приставив охрану.

И он не зря боялся. Чуда не произошло. Соня вторую ночь не ночевала дома.

Директор стоял на ушах. Еще вчера он был поставлен в известность о случившемся. Учителя, стараясь, не сеять панику и смуту, старались ненавязчиво расспросить, кто что знает о Денисовой. Но это было равносильно утаиванию шила в мешке. Новость о том, что пропала выпускница, разлетелась по всей школе, а сама школа напоминала пчелиный улей.

Учителя, вернувшись к своим основным функциям, напрасно пытались впихнуть в светлые головы старшеклассников хоть каплю знаний. Всех интересовала только Денисова и то, что могло с ней произойти.

Самые умные шушукались по углам, но были не очень дальновидные личности, которые не страшились вслух озвучивать самые ужасные предположения. Марк как раз мимо проходил, когда услышал одно такое:

– А помните, пару месяцев назад девушка пропала? Ее еще по телику показывали. С собаками искали, а толку? Бомжи нашли труп на вокзале. Я думаю, – что этот умник думал, никто так и не узнал, потому что в следующую минуту едва вменяемого Алекса оттаскивали от горе-оракула трое парней.

– Придурок, Рокотов! Ты мне костюм новый покупать будешь!

– Куплю, – страшно ухмыльнувшись, пообещал Алекс, – для погребения, если ты еще раз не к месту свою пасть откроешь.

То ли с Алексом боялись сейчас связываться, то ли действительно были на его стороне, но возмущенному страдальцу быстро закрыли рот и повели умываться. А Марк подошел к Рокотову.

– Ты что творишь? Если тебя отстранят от уроков, ты себе хуже сделаешь, – выложил он главный аргумент. Алекс живо притих.

– Я не могу, – сквозь зубы сказал он, стискивая виски. Вид у него был прежуткий.

– Я знаю. Но терпи. Завтра здесь будут следаки. Может, кто-нибудь что-то вспомнит. Пока все в шоке.

– А что органы? Время идет. Соня ни с кем почти не общалась, кроме тебя. Ты, да ваши кружки самодеятельности, будь они прокляты.

Марку нечего было ответить. И правда, речь для весеннего бала как-то слишком дороговато обходилась.

Спустя два дня.

Свой день рождения Белов отменил. Какое уж тут веселье. Подруга отсутствовала уже четвертый день.

Органы работали на износ. Отец Сони поднял всех, кого только можно, Рокотов-старший отдал в распоряжение друга все имеющиеся связи. Но пока этого хватило ровно на то, чтобы найти телефон девушки в привокзальной урне. Дальше поиски не продвигались.

Марк сидел на диване и смотрел на свои детские фотографии. Когда завибрировал его новый, подаренный отцом, телефон, Белов, не глядя, принял вызов.

– Да, – он даже не старался придать голосу намек на бодрость.

– Это я, – прозвучал голос Игната.

Марк встал. Предположение, что Старков позвонил его поздравить, он сразу отбросил.

– Что случилось? – спросил Марк и едва не застонал, когда услышал тяжелый вздох.

– Я… отцу Сони позвонили из участка.

Белов хотел сесть на диван, но промазал, и стек на пол.

– Что… – продолжить он не смог.

– Они нашли тело девушки. Очень похоже. Денисова вызвали на опознание. А я везу Алекса к зданию полиции.

– Захвати меня, – тихо попросил Марк.

За последние дни его отношение к Старку переехало из «бывший – бежать без оглядки» до «бывший – я все равно больше не могу ни на кого положиться». Марк не анализировал это. Просто принял, как состоявшийся факт. Ему было не до самокопаний. Игнат был хорошим другом Алексу, Марк верил в его беспокойство. А их личное… ему не до этого.

– Потому и звоню. Будь готов через десять минут.

Марк отключился и откинул голову на диван.

Конечно, их не пустили. Набитый деньгами кошелек не помог. В кои-то веки Марка самого раздражали неподкупные полицейские. Их пропустили только в общий холл, по которому Алекс тут же стал наворачивать круги.

Но ответа не пришлось ждать долго. Когда из коридора вышел бледный как мел Денисов, держась за сердце, Марк впал в полунаркотическое состояние. Словно, в тумане он видел, как Алекс на глазах превращается в зверя. Как, отшвыривая Игната, он несется к Денисову. Как подлетает к мужчине в форме, как Денисов что-то ему говорит, едва шевеля губами. Как Алекс падает на колени перед отцом девушки, умоляя впустить его в кабинет, где лежит тело. Как почти небрежным жестом Денисов дает свое согласие.

Когда Андрей Сергеевич подошел к ним с Игнатом, Марк только хрипло спросил:

– Это она?

Денисов, значительно постаревший, покачал головой.

– Нет. Тело жутко обезображено, но это не Соня.

– Тогда зачем туда пошел Алекс? – недоуменно спросил Игнат.

Мужчина нервно усмехнулся, но тут же снова взялся за сердце.

– Не верит. Думает, наверно, что старик свихнулся от горя. Хочет своими глазами увидеть.

Повисло тяжелое молчание. К Денисову подошел полицейский и увел его для подписания бумаг.

В холл вышел шатающийся Алекс. Парни пошли ему навстречу.

– Алекс, твою мать, – накинулся Старк на друга, – тебе же русским языком сказали, что это не она. Так за каким хуем ты туда поперся?

Рокотов злобно глянул из-под бровей.

– Себя вспомни месяц назад, – нагло заложил он друга, кивнув на Марка. Белов недоуменно глянул на Старка. И второй раз в жизни увидел, как краска заливает лицо мажора.

– Тебя отвезти домой? – спросил Игнат, когда Алекс ушел.

А Марк вдруг понял, что не хочет идти домой, где его ждет улыбающийся папа и ужин, который не влезет ему в глотку.

– Не хочу, – помотал он головой.

Игнат осторожно, словно по идя по минному полю, закинул удочку:

– Мы может поехать в какой-нибудь бар и просто поговорить…

Белов посмотрел на него. И слова вырвались сами:

– Отвези меня к себе.

Лицо Старка отразило высшую степень охуевания.

– Ко мне? Ты хочешь ко мне? Домой? – тупо переспрашивал он.

Марк усмехнулся:

– Ну, я вроде по-русски выразился, – но видя, каким огнем загораются зеленые глаза, все же решил обозначить границы, – ты предложил поговорить, а я предложил всего лишь сменить дислокацию. Впрочем, если у тебя дела, – в голову тут же стрельнул кадр из новогодней вечеринки, а следом и статистика пропуска уроков. Марк почувствовал себя полнейшим придурком. – Черт… я дурак. Конечно, у тебя наверняка есть…

– У меня ничего нет, – быстро отрезал Игнат, хватая его за руку и потянув к дверям.

***

Так уж случилось, что городскую квартиру Старка Марк не видел. Они встречались перед концом полугодия, Марк тогда подтягивал хвосты, поэтому на такие визиты времени не было. Да и не по себе ему было идти в эту обитель роскоши и достатка. Тогда ему казалось, что приди он сюда, пропасть между ними обозначиться еще более явно.

И, наверно, была некая ирония в этом: он боялся сюда приходить, будучи парнем, а пришел сам тогда, когда вообще не пойми кем Игнату приходился.

По дороге они все больше молчали. Марк курил, уже даже не обещая своей совести, что эта сигарета последняя, а Игнат сосредоточенно вел машину. Но, видя нереально аккуратную езду, Белов не сдержался:

– Это правда, что ты в гонках участвуешь?

Игнат вопроса не ожидал, поэтому ответил быстро и честно:

– Да…

– И на хрена? – уточнять Марк не стал.

– Мысли лишние выветриваются.

– И много лишних?

– Не много, но уснуть мешают основательно.

– Бессонница? Так от этого лекарства есть.

– Беспощадница, – криво усмехнулся Старк. – И от этого лекарства нет. Я проверял.

Намек был слишком прозрачен, и Марк счел самым правильным заткнуться.

Квартира располагалась на пятнадцатом этаже. И Марк, мягко говоря, был удивлен, когда переступил порог. Он был уверен, что квартира Старкова минимум в полтора раза превышает размеры городской квартиры Денисовых.

– И сколько здесь комнат?

– Пять?

– И все? А где два этажа, золоченые фонтаны, вазы династии Мин? – в шоке озирался Белов.

– Марк, я может, мажор, но не пижон, – стал оправдываться Старков. – И к выбору квартиры подходил практично.

Марк смотрел на него во все глаза.

– Я удивлен, – только и сказал он.

– Надеюсь, приятно, – Старк направился к журнальному столику в центре большой гостиной. – Но если тебе так проще, могу добавить, что выбор был продиктован банальной ленью. Огромную площадь должен кто-то убирать. А мне не по душе, чтобы по моему дому широебились десятки домработниц. Поэтому всего пять комнат. Но чтобы окончательно не уронить репутацию мажора, скажу еще, что в ремонт вбухано полторы моих тачки, – Игнат щелкнул пультом, и квартиру наполнили звуки последних новинок музыкальной индустрии.

Марк слабо улыбнулся:

– Да, теперь все встало на свои места, – и упал в ближайшее кресло.

– Что будешь пить? – Игнат сходу уловил его главное желание.

– Плевать, только давай без этих зубодробильных коктейлей. Что-то одно налей.

– Водка, коньяк, ром… так, виски ты не пьешь…

– Давай коньяк.

– А чем закусим? – Старк всерьез примерил на себя роль радушного хозяина. Марк принял правила.

– А что есть? – максимально вежливо осведомился он.

Но тут Игнат не выдержал и первый хохотнул:

– Что закажем, то и будет.

Марк нахмурился:

– У тебя что, вообще нет еды в доме?

– Да ладно тебе, я позвоню в ресторан, через час все привезут.

Марк встал.

– Показывай, где тут у тебя кухня. Не может быть, чтобы в такой хате не нашлось ничего съедобного.

Съедобного действительно не было.

– У меня только один вопрос: на хер тут холодильник? – Марк двинулся к выходу. Игнат последовал за ним.

– Ты куда?

– В магазин. У тебя через дорогу супермаркет. Если его не снесли за три минуты, то там можно разжиться какой-никакой жратвой.

Старков заметно успокоился.

– Тогда я с тобой, – он взял куртку, и парни вывалились из квартиры.

Если бы кто-то еще полгода назад сказал Игнату, что его безумно осчастливит поход по продуктовым рядам супермаркета, то он бы посоветовал этому человеку проверить голову. Но сейчас он широко улыбался, глядя, как Марк принюхивается к тушкам рыбы, вертит в руках консервы, проверяя их срок годности.

– И чего ты лыбишься? – лопнуло у Марка терпение.

– Ничего, – продолжая сиять, покачал головой Игнат. Это было так непринужденно, что Белов тоже ответил на улыбку.

– Предлагаю сварганить макароны по-тинейджерски.

– Это как?

– Это как по-флотски, только за мясную составляющую мы возьмем ветчину в банке. Будет и быстро, и вкусно. Тебе понравится, судя по тому, как ты лопал спагетти у меня… – он осекся, когда понял, что затронул запретную тему.

Игнат увидел изменение в лице, поэтому, боясь, что Белов сбежит, выхватил консервы из рук и бодро выдал:

– Заметано. Значит, пошли за макаронами.

Они шли рядом, распределив покупки в два пакета. Марк нес продукты, не доверив Игнату помидоры, а Игнат, накупивший стеклянных бутылок сока и бутылку коньяка, нес свой пакет.

Впрочем, коньяк они решили приговорить уже по дороге. Шли молча, передавая бутылку из рук в руки. Белова отпустило, и Старков осторожно начал:

– Я сто лет не ел макарон по-флотски.

Марк едва не поперхнулся.

– Я думал, что ты их если и ел, то в качестве эксперимента.

– Мой папа не всегда был так богат.

– Понятно…

– Я думал, ты понял все на той вечеринке. Там были друзья моего детства. И это дети из обычных семей.

Белов покачал головой.

– Я как-то не обратил внимания.

– Да, ты был слишком увлечен моей сестрой.

– Нет, я был слишком озабочен поведением ее брата, – признание вырвалось легко в частности потому, что бдительность была подавлена алкоголем на голодный желудок.

– Я знаю, что вел себя как кретин.

– Да, – коротко кивнул Марк и глотнул обжигающей жидкости.

В лифте тоже ехали молча, но воздух вокруг резко изменил свой градус. Короткая прогулка вечером, в свете неоновых вывесок, и алкоголь сделали свое грязное дело. Марк постоянно облизывал пересыхающие губы, смотря себе под ноги, а Игнат прерывисто дышал.

Когда с тихим писком лифт остановился на нужном этаже, оба вздрогнули и рванулись к выходу, чуть не столкнувшись лбами.

Игнат открыл дверь с третьего раза. Марк его возни даже не заметил, так как приложился к бутылке. Его активно потряхивало, а это был плохой знак.

«Сейчас зайдем, и я первым делом отправлюсь на кухню. А там подержу мозги под струей холодной воды», – клятвенно обещал себе Белов.

«Сейчас открою и бегом к себе. И да поможет мне холодный душ», – божился Старк.

Дверь поддалась, и они ввалились в квартиру, из-за бешеного стука сердца не слыша и не видя, в каком состоянии пребывает другой.

Бежать в свою спальню молча было невежливо, и потом, Игнат боялся, что Марк уйдет, поэтому сказал первое, что пришло в голову:

– Там еще коньяк остался?

– Конечно, – Белов протянул бутылку, но отпустил ее чуть раньше, чем Игнат успел ухватиться.

Коньяк выскользнул из рук, но в последний момент они поймали бутылку.

Машинально схлестнулись глазами.

А через секунду врезались губами.

Бутылка с глухим стуком упала. И пока янтарная жидкость вытекала на изумительный красоты ковер, они, сдирая друг с друга одежду, отправились на поиски любой подходящей поверхности.

Игнат жадно исследовал губами живот, перетекал к груди и тут же отталкивался Марком, который набрасывался на его шею.

Снеся икебану с углового столика, они бы так и продолжили крушить мебель, но Старк по памяти сделал пару шагов вправо и не ошибся. Они повалились на мягкий диван. Марк закарабкался на Игната сверху и вступил в тот самый неравный бой с пряжкой ремня, который всегда проигрывал. Старк целовал его виски и вдыхал запах волос, нырнув туда пальцами. И резко замер.

Белов, чувствуя, что что-то изменилось, отстранился. В глазах стоял вопрос.

«Неужели опять?..» – наверно, это отразилось на его лице, потому что Игнат покачал головой и хрипло сказал:

– Все как-то не так…

– А у нас когда-то было иначе? – выдохнул Марк, легко кусая за ухо и тут же опаляя место укуса тяжелым дыханием.

– Ты пожалеешь, – кто бы мог подумать, что именно Старк будет тормозить его, а не наоборот.

– Не пожалею. Нам это нужно. Обоим, – и Белов проехался по весьма внушительному стояку.

Старк откинул голову назад и простонал:

– Это неправильно.

– Скорее всего. Но на «правильно» у меня уже нет сил, – Марк посмотрел прямо, как тогда, перед их первым разом.

Этого выражения упрямого желания и легкой настороженности было достаточно, чтобы последние проблески ума в голове Старка потухли.

Они вновь набросились друг на друга. И когда Игнат снова взял передышку, то лишь для того, чтобы пробормотать:

– Ты сверху.

Марк отстранился:

– Не думал, что ты практикуешь подобное.

Старк покачал головой:

– Не часто. Считай это моим извинением за… «распечатку», – с некоторой заминкой добавил он.

Марк сверкнул глазами и прошептал, пошло улыбнувшись:

– Я польщен.

– Марк, я не воспитанница при католическом монастыре, можно и побыстрее, – пыхтел Игнат, виляя задом и тонко намекая на то, что скорость можно было бы и добавить.

– Слушай, у меня не такой опыт по проникновению в чужие задницы, как у тебя, – огрызнулся Марк, но темп все же увеличил.

Комната наполнилась стонами, резкими выдохами и тяжелыми хрипами. Марк, прикусив губу от напряжения, вращал бедрами, ища тот самый заветный угол проникновения, после которого у него самого искры из глаз сыпались. Но Старк так дергался, стараясь ускорить темп еще, что он сбивался. Не выдержав, он зафиксировал его, положив одну руку на слегка влажную шею.

Искомое было обнаружено, он это понял по особо протяжному стону. Теперь можно было подумать и о собственном удовольствии. Белов начал двигаться быстрее.

Двухмесячное воздержание давало о себе знать, и очень скоро они снова стали сбиваться с ритма. Старк старался прижаться теснее, Марк уже из последних сил вколачивался в него, вот-вот готовый потерять равновесие и ебнуться с дивана. Наконец, он додумался поставить ногу на пол. Опора значительно помогла, и, сделав еще пару фрикций, он потянулся к члену Старка, который уже вовсю себе помогал.

Возбуждение, тщательно ищущее выход, легким щекочущим зарядом прошлось по телу и стало набирать силу.

Разрядка была сокрушительной. Кто заявил о ней громче, было не ясно, но то, что стоило по возвращении снова включить музыку, было очевидным.

Старк, не выдержав веса обоих, рухнул на диван, Марк шлепнулся сверху, но не рассчитал точку посадки и свалился-таки на пол.

Из подушек раздался хриплый смех.

А через секунду они ржали в голос.

Потом был душ, великолепный минет в исполнении Игната, а когда они добрались до кровати Старка, то вспомнили, что так и не поели.

– Кажется, мы собирались приготовить макароны… – сказал Марк, приподнимаясь.

– На хуй макароны, – пробормотал Игнат, опрокидывая его обратно.

Но на чувство голода был положен огромный болт, потому что другой голод, такой же древний, снова дал о себе знать.

– Блять, не верится, – зарывшись рукой в волосы, Старк все не мог перестать вдыхать его запах.

– Твою мать, у меня там что, кокс спрятан? Что ты там вынюхиваешь? – с подозрением спрашивал Марк.

– Если я скажу, что они мне снились, ты решишь, что я фетишист.

– Мы будем обсуждать мои паклы или все-таки начнем трахаться? – засопел Белов.

Старк спорить не стал.

– А ты не так безнадежен, – сказал Марк умиротворенно, выдыхая дым в потолок.

– Я попрошу! Все соседи слышали, какой я «небезнадежный», – самодовольно парировал Старк.

– Да я не об этом. Мне тут вспомнились твои слова. После того, как твои обезьяны со мной поработали. Ты тогда еще к Соне пришел. И сказал, что извинений не будет. А сейчас я вижу прогресс, – подколол он.

Старк привстал, и навис над Марком, не скрывая озабоченности на лице.

– Я себя сейчас чувствую обесчестченной княжной на первом балу, но не могу не спросить: это хоть что-то значит?

Марк тоже приподнялся, намеренно избегая взгляда. Сел по-турецки и снова затянулся.

– Старк, у меня подруга пропала. А ты… с тобой остается слишком много вопросов. Сейчас я не готов их решать. Давай отложим это, – предложил он несколько скомкано.

Игнат усмехнулся:

– Да… первый раз в жизни мне предлагают не заморачиваться по поводу секса.

***

В эту ночь домой Марк не попал. Он честно пытался, но оттраханный во все гениталии, уставший морально и физически, он буквально засыпал на ходу. В итоге он все же позвонил отцу и предупредил, что останется у друзей. Борис расстроился, но не стал ворчать, прекрасно осведомленный о том, что произошло с Соней.

Спал Марк без снов. Впервые за долгое время. А когда проснулся и увидел, где находится часовая стрелка на циферблате, то заорал диким матом:

– Блять, Ига! Мы проспали, – призаткнулся, когда понял, что назвал его тем уменьшительным, которое позволял себе лишь в самые упоительные моменты. Но слово – не белка, в дупло не затолкаешь, поэтому сделал вид, что ничего такого не произошло, и принялся выкарабкиваться из одеяла.

Игнат признаков жизни не подавал, и Белов уже решил, что тот свалил в школу один, когда услышал хлопок двери.

Старк зашел, сияя улыбкой и на удивление резво переставляя ноги. Марк удивился, поскольку в третий раз он был далеко не таким терпеливым. Это показалось ему несправедливым, так как он еле ноги передвигал, а этот светился, как…

– Харе лыбу давить, ебло треснет, – не удержался Белов. Но у Игната было слишком хорошее настроение.

– В пол седьмого прозвенел будильник. И я дважды честно пытался разбудить тебя. Но ты не реагировал.

Марк тут же подумал о Соне. В редкие моменты прогулов или опозданий он звонил ей и просил прикрыть. А сейчас…

– Все будет хорошо.

Марк только кивнул. Чтобы не свихнуться от роя мыслей, оставалось уповать на эту мантру.

Макароны Марк все же сделал. А заодно омлет и блинчики. Аппетит Старка был ему хорошо известен, да и ему самому нужно было чем-то тебя занять.

– Бля, это ахуенно, – с набитым ртом восхищался Старк.

Марк послал ему слабую улыбку и повернулся, чтобы снять с плиты очередной блин, но когда телефон Старка завибрировал на стеклянной поверхности стойки, лопатка выпала из дрогнувшей руки.

Белов с ужасом посмотрел на Игната. А тот хмуро сверлил взглядом телефон.

У звонившего должна была быть веская причина звонить в такое время.

Ведь для всех они на уроках.

Прочистив горло, Старк ответил на вызов. Марк выключил плиту и приготовился нагло подслушивать, когда Игнат бросил «Мы приедем» и отключился.

– Звонил отец, – не глядя на него, сказал Старк. – Денисова снова вызвали в отделение. Нашли еще одно тело.

Марк выругался и закрыл руками лицо.

Побег от реальности был недолгим.

Кошмар продолжался.

От автора

Я не стала сильно освещать постельную сцену. Прошу понять и простить. Ребята так долго терпели, что мне ей-богу неловко было подглядывать, да еще и записывать))

И еще один нюанс.

Я очень серьезно отношусь к таким вещам, поэтому пару слов в защиту Марка заранее. Белов не предатель. Он не забыл о Соне. Но в разной ситуации разные люди и поведут себя по-разному. Тем более после сильного стресса. Пока все. Если будут вопросы, поясню более развернуто))

П.с. да, и мы с Музом, которого я затрахала, берем курс на финал))

========== Глава 24. Послать нельзя вернуться ==========

Спустя литры слез из-за скорого расставания с героями все-таки выкладываю. Приятного чтения. Надеюсь, тут косяков поменьше, чем в прошлый раз. Никогда больше не буду выкладывать главу, если у меня температура))

Они приехали уже тогда, когда процедура опознания была завершена. Еще чуть-чуть, и разминулись бы. Но, видимо, судьба или кто-то там сверху решил, что в честь вчерашнего дня рождения Белова можно сделать небольшой подарок имениннику. И Игнат подъехал вовремя, чтобы Марк своими ушами услышал от Денисова, что в убитой девушке тот свою дочь не признал.

Наверно, это могло бы считаться хорошей новостью. Если бы не означало, что впереди еще Бог знает, сколько таких опознаний. Если бы Белов не разрывался между облегчением и бессильной злостью. Если бы Алекс не смотрел отрешенно на мир красными от недосыпа глазами. И если бы Андрей Сергеевич не начал предусмотрительно носить с собой таблетки.

У Марка вообще стала закрадываться мысль, что эти двое живут теперь от опознания к опознанию. И хотя нельзя было сравнивать агонию Алекса с отчаянием Денисова, Белов видел, что Рокотов держится из последних сил.

Подъехал отец Алекса. Одного взгляда Михаила, брошенного на друга, было достаточно, чтобы он решительно усадил того в свою машину. Водителя Денисова он попросил отогнать машину к городской квартире. Затем Рокотов-старший подошел к их троице.

– Андрея я сейчас закину в офис ненадолго, его помощница уже оборвала мне телефон. Потом заберу Андрюшку с няней и привезу всех к нам. Саш, давай в машину, – обратился он уже к сыну.

Алекс покачал головой:

– Я останусь с парнями, – Михаил явно не хотел оставлять младшего сына в таком состоянии, но спорить не стал.

– Я надеюсь увидеть тебя за ужином, – сказал он напоследок.

Рокотов и Денисов уехали, а Марк сел прямо на ступеньки у входа. Игнат примостился рядом, без слов протягивая пачку сигарет. Белов вытянул одну дрожащими пальцами.

– Боюсь, на третье опознание Сониного папу самого на носилках привезут. Ты видел, он еле стоял, – сухо констатировал он.

Алекс двинулся к дороге.

– Ты куда? – крикнул ему вдогонку Марк.

– Пар выпустить, – бросил Рокотов, даже не обернувшись.

– Куда? – спросил Марк уже у Игната.

– В зал. Сейчас перепиздит все боксерские груши, и немного придет в себя. Обычная практика. Не парься. Лучше так, чем бухать, – Игнат затянулся сигаретой.

– Может, тебе стоит пойти с ним? Не хватало еще и его искать потом, – предложил Белов.

– А ты? – уточнил Старк.

– Ну, а мне ты организовал сегодня выходной, так что я поеду домой. Батя вчера и так один сидел в день рождения сына. Он у меня хоть и понятливый…

– Твою мать! – выпалил Игнат, а когда Марк удивленно глянул на него, то коротко покачал головой, – я и забыл с этими опознаниями. С прошедшим, Марк. С меня причитается.

– Спасибо, – кивнул Марк и встал. Старк тоже поднялся. – Думаю, новой нервной системы и карты с указанием местоположения моей подруги будет достаточно. Можешь даже геолокацию скинуть, я не обижусь.

– Давай подвезу, – предложил Игнат, – мне все равно заняться сегодня нечем. А потом поеду к Алексу. Ты прав, не стоит его совсем терять из вида. А то начнет еще вместо груши посетителей колотить.

Когда они подъехали к дому Беловых, Марк не стал терять время, быстро попрощался и поспешил в подъезд. Предлагать чай или кофе бывшему парню, с которым у него ночью был секс-марафон на нервной почве, он посчитал слишком пошлым.

***

Они так и не поняли, что произошло.

В тот же день, когда было второе опознание, Денисову позвонила домработница и сказала, что под дверью лежит какой-то конверт. Через пару часов этот конверт вскрыли. Внутри было несколько фотографий Сони. И на них она была жива.

К фотографиям прилагалась короткая записка. Все было так, как изначально и предполагали органы и сам Денисов: похищение с целью получения выкупа.

Требования были весьма простыми: собирать деньги и не делать ничего лишнего. И тогда Соню обещали вернуть целой и невредимой.

Механизм был запущен. У оперативников появилась новая задача, и круг допущенных к Денисову лиц сильно сузился. Старков-старший также понимал всю серьезность ситуации и не мешал полиции, предложив со своей стороны помощь. Теперь, когда оперативная работа велась целенаправленно, Игнат и Марк остались за бортом. Никто не спешил делиться с двумя мальчишками результатами. Каждая крупинка информации добывалась Игнатом или Алексом методом банального подслушивания и шпионажа.

Так, например, Старк, подслушав отца, узнал, что похитители, два раза вышедшие на контакт и обещающие вернуть дочь живой, за все это время ни разу не дали Соне поговорить с отцом.

Судя по всему, Старков прекрасно знал, что это может означать. Да и Марку, с которым он поделился этой информацией, не нужно было иметь за плечами многомиллионный бизнес отца, чтобы прийти к такому же выводу.

Когда же эта информация дошла до ушей Алекса, у того случилась форменная истерика. Рокотов-старший, опасаясь, что едва вменяемый сын наделает глупостей, отпросил его со школы и запер в доме с охраной.

***

В последнее время посещаемость Марка оставляла желать лучшего. Учителя сильно не наседали на него, так как видели повышенное внимание органов к Белову, как к лучшему другу пропавшей ученицы. И хотя сейчас полиция потеряла к нему интерес, и Марку ничего не мешало посещать занятия, он самым наглым образом продолжал пользовался положением близкого друга, которого «замучили допросами», и тем самым организовывал себе свободное посещение.

Ходить на уроки было сущим мучением, в голову все равно ничего не лезло. Но Марк не переживал, так как, будучи на больничном, самостоятельно выучил те темы, которые сейчас проходили одноклассники. За самостоятельные он также не волновался. Учителя видели его прилежность и шли навстречу.

Вот и сейчас, Марк нес учителю химии доклад в счет пропуска одной лабораторной. Он уже дошел до кабинета, когда ему позвонил Старк. Белов решил, что две минуты ничего не изменят, и сбросил вызов. Но когда вышел из кабинета, не успел пройти и пары метров, как на него прыгнули сзади.

– Нашлась! Соня нашлась! – заорал Игнат ему в ухо. Марк крутанулся, оказавшись нос к носу, едва веря в услышанное. – Она в больнице. Но она жива! Жива!

А у Белова заложило уши. Не от крика. От облегчения. Вне себя от радости Белов прыгнул на Старкова прямо там, в школьном коридоре.

Кажется, их прыжки и радостные вопли, сдобренные заливистым смехом, стали причиной вызова в школу родителей. Марк точно не помнил. Это ему уже рассказывали, когда они вернулись из кабинета директора.

– Как мне надоела ваша парочка. То вы деретесь, но чуть не целуетесь в коридоре, – ворчал грузный мужчина, с растущим беспокойством глядя на глупые улыбки своих учеников. Особенно его пугало состояние будущего медалиста.

Конечно, все санкции были отменены директором, когда тот узнал о причине восторгов, что не могло не радовать обоих. Но даже выговор не испортил бы им настроения.

Кошмар закончился.

***

Вскоре на смену радости пришло недоумение, а следом и шок, когда Марк узнал некоторые подробности.

Похитители не вернули Соню. И ее не нашли сотрудники полиции. Подруге удалось сбежать самой. Судя по всему, в тот же день, когда были получены фотографии.

Где она бродила эти дни, почему не дала о себе знать сразу, как сбежала – все это было для Белова тайной. К Соне шастали следователи, составляли фотороботы, задавали вопросы.

Попал Марк к Денисовой только спустя два дня, когда из подруги выкачали максимум сведений, и ее отец немного пришел в себя.

Так, пройдя досмотр похлеще, чем в аэропорте, клятвенно пообещав Андрею Сергеевичу не мучить Соню вопросами и не говорить о том, что произошло, и только что не пописав в баночку, Марк зашел в одноместную палату.

– Привет, – он осторожно присел на кровать и еще более осторожно обнял подругу.

Соня слегка дрожала, и Белов понимал, что она еще не отошла от пережитого ужаса, поэтому сжал крепче.

Когда он почувствовал, что дрожь утихает, и тело в его руках потихоньку расслабляется, то отстранился. На лице Сони красовались кровоподтеки, и стоило только гадать, как оно было разукрашено несколько дней назад. Кожа на шее представляла собой сине-зеленое решето. Остальное тщательно скрывалось знакомой домашней толстовкой, но Марк догадывался, что и руки девушки «радуют» буйством красок. Белов стиснул зубы и приказал себе улыбнуться.

– Я сильно страшная? – спросила Соня осторожно, стараясь не потревожить разбитую губу. Реакция друга на ее внешний вид не осталась незамеченной.

– Шутишь? Да ты самая красивая! – горячо стал убеждать Марк.

– Ага, наверно, именно поэтому от меня прячут зеркала. Чтоб не упала в обморок от собственной красоты, – то, что чувство юмора ее не покинуло, радовало.

– Ничего, вот заживет все, и я лично тебе зеркало принесу.

Соня вздрогнула. На глаза навернулись слезы.

– Марк… это было ужасно. Ужасно!

Следующие несколько минут Марк успокаивал ее, гладя по волосам и шепча всякий бред. Когда она успокоилась, то поморщившись, призналась:

– Марк, я… папа, он предложил отправить меня в Париж.

– Прекрасная мысль. Развеешься, – улыбнулся Белов. Но Соня покачала головой:

– Ты не понял. На совсем отправить. Он не хочет, чтобы я училась в России. Он боится за меня.

Марк ответил не сразу:

– Его можно понять, – пробормотал он. – Но неужели он тебя тут не защитит?

– Один раз не вышло. Больше он не хочет рисковать.

– А ты сама хочешь? – снова спросил Белов после небольшой паузы.

Соня пожала плечами:

– Я… я думала об этом все два дня. И пришла к выводу, что это единственный выход. Мне необходимо сменить обстановку.

– А как же твой брат?

– Папа все равно настаивал бы на Франции. Моя тетя когда-то училась в Сорбонне. Именно туда папа хочет меня отправить.

Марк накрыл руку Денисовой своей.

– Ты хотя бы доучишься с нами?

Соня всхлипнула и снова покачала головой:

– Я не смогу, Марк. Не смогу прийти в эту школу после всего, что… – она запнулась. – Я не смогу ходить по коридорам и здороваться с теми, у кого на лбу будут написаны вопросы, на которые я не смогу ответить. Я не смогу учиться в этом городе. Он стал слишком шумным для меня. Ты думаешь, почему я, сбежав, не позвонила сразу? Да я шарахалась от проезжающих мимо машин. Боялась людей. Мне казалось, что любой, кто увидит меня, узнает во мне дочь известного бизнесмена, затолкает в багажник, и весь ужас начнется по новой.

– Давай сменим тему, – Марк видел, что подруге становится хуже. Соня сделала глубокий вдох и прикрыла глаза на пару секунд.

– А там тихо, – продолжила она уже спокойнее. – У тети уютный коттедж за городом. Я буду посещать курсы и готовиться к поступлению… Там меня никто не знает, Марк. Там мне будет лучше.

Белов закусил губу и все же спросил:

– А Алекс? Ты собираешься ему сказать?

У Сони снова заблестели глаза, и она отвела взгляд.

– Зачем?

– Он чуть с ума не сошел, – замолвил Марк за него слово. Он знал, что Алекса, хоть он и рвался к ней, не пускали под различными предлогами. А все потому, что Соня первым делом внесла его имя в список тех, кого не хочет видеть. – Так буянил, что у его отца терпение лопнуло, и он его под замок посадил.

– Не важно. Это ничего не изменит. Разве что мне больнее будет. Я знаю, как Алекс влияет на меня, и не хочу снова наступать на те же грабли. Мы столько наворотили, что… проще оставить все, как есть. Когда я уеду, ему придется принять это, – глядя перед собой, сказала Соня.

Белов понимал: подруга все решила. Все, что Соня планировала изменить в своей жизни, она делала с одной-единственной целью – выжить. Он не имел никакого права влиять на ее выбор.

Они еще немного поговорили. Спустя время, приложив немало усилий, чтобы Денисова слегка улыбнулась, Марк ушел.

Столкнувшись в коридоре с Алексом, он лишь отвел глаза. Ему было доподлинно известно, что сегодня Рокотов не увидит Соню. Впрочем, как и завтра.

***

Директор, чувствующий свою вину перед Денисовым, клялся, что об уходе Сони из школы никто не узнает. Что он сказал преподавательскому составу, Марк не знал, но ни один учитель даже взмахом ресниц не дал понять, что Соня не вернется в школу. О Денисовой говорили так, словно она вот-вот вернется и продолжит обучение.

Сегодня Марк пришел в школу особенно понурый. В три часа дня Соня улетала, и Белов обещал, что придет ее проводить. Сначала он хотел пропустить уроки, но, во-первых, теперь ему нечем было прикрываться, во-вторых, он не хотел слоняться из угла в угол по пустой квартире, когда можно было с успехом занять голову учебой на это время.

Отсидев последний урок из планируемых, Марк собирался в аэропорт, когда увидел приближающегося к нему Игната.

Он сделал вид, что не заметил своего сбившегося дыхания. Так было проще. Их отношения сейчас были слишком запутанными. Точнее, Марк даже не был уверен, что они существовали.

О том трах-релаксе неделю назад они по умолчанию не говорили. Винить Старка было глупо. Он сам пришел к нему. И Белов не знал, как расценивать этот свой порыв. Несмотря на то, что считал свои действия безрассудными, он не мог врать себе: какой-то груз покинул его после той ночи. То ли это было банальное удовлетворение своих потребностей, то ли что-то еще – точного ответа он не знал.

Днем голова Белова была занята Соней, и все их общение со Старковым сводилось к тому, что Марк подходил и узнавал, есть ли новости. Игнат без всякого намека предлагал выпить кофе, но Белов находил повод для отказа.

Но это было днем. А ночью он лежал, глядя в потолок, и вспоминал каждую мелочь за день, обдумывал каждый жест, взгляд Старка в его адрес. Снова и снова задавал себе вопрос: неужели можно так притворяться? Потом вспоминал, что когда-то он ответил на этот же вопрос «нет». И потом пожалел. Тогда Марк давал себе зарок покончить с этой странной связью сразу, как только найдется подруга. Да, он найдет в себе смелости ровно посмотреть ему в глаза, поблагодарить за помощь, извиниться за свое поведение той ночью и предложит оставить прошлое историкам.

Но вот Соня нашлась, огорошила новостью о своем отъезде, и Марк снова замер, не в силах ни оборвать эти нити, ни приблизиться. За последнее время Игнат проявил себя с новой стороны. Из него вышла неплохая опора. И сейчас Белов не мог его оттолкнуть. Может, не хотел быть неблагодарным, а может, боялся упасть.

– Марк, мы можем поговорить? – спросила «опора», остановившись рядом с ним.

Марк смутился. И дело тут было уже не в его чувствах. Сейчас действительно было неудачное время. У него два часа оставалось, чтобы добраться до аэропорта. А по меркам их города, это не Бог весть сколько.

– Давай в другой раз, – сказал и тут же поморщился.

Да уж, не самый оригинальный ответ. Особенно, когда он озвучен бывшему парню. Особенно, когда за последнюю неделю ты говорил это раз пять, не меньше.

– К девушке своей торопишься? – глухо спросил Старк.

Марк опешил. Ему как-то не приходило в голову, что Игнат может подумать, что у него свидание. Он и забыл, что сам очень толсто намекнул ему, что у него есть девушка. Более того, эту «его девушку» Старков видел своими глазами.

«И потом, а что ему еще думать? Ты просил подождать. В итоге Соня нашлась, а ты все равно бегаешь от него, как гастарбайтер от миграционной службы».

Белов сделал глубокий вдох.

– Послушай, я сейчас действительно очень тороплюсь. Мне отец позвонил, – увидев облегчение в зеленых глазах, Марк воодушевился. – Мы поговорим с тобой потом. Обязательно. А сейчас…

Задержись еще на минуту, – попросил Игнат и полез в свою сумку. – Ношу с собой с твоего дня рождения. Не знаю, правильно ли я решил, но тогда мне показалось, что тебе не до этого. Поэтому вот… Еще раз с прошедшим, – с этими словами он протянул Марку небольшой картонный пакетик и, развернувшись, пошел дальше по коридору.

– Спасибо, – тихо ответил Марк, разглядывая его спину.

Но стоило отойти Старку, как подошел Алекс.

«Мать вашу, что за нетерпеж у всех?» – скрипел Белов зубами.

– Слушай, а что с Соней? Когда она выйдет с больничного? – этот вопрос Алекс задавал Марку почти каждый день на протяжении недели.

– Не знаю, – буркнул Марк и пошел к лестнице.

Уже сидя в машине такси, Белов вернулся мыслями к Рокотову. Он желал Соне лучшего. Он не понимал их отношений. Он помнил, как поначалу настороженно Рокотов относился к нему самому. Но за то время, пока подругу искали, Марк отчетливо увидел: Алекс любит Соню. Возможно, не той правильной любовью, которая считается эталоном большого и светлого чувства. Но кто знает, как правильно? Он, Марк, сам успел поплавать в этом болоте. Так кто он такой, чтобы осуждать парня, который совсем недавно лез на стену от отчаяния, напоминая безумца?

Белов метался между двумя желаниями, и каждое по-своему казалось правильным. Наконец, скрипя душой, он прислушался к тому, которое орало громче. Набирая номер Рокотова, он слабо надеялся, что тот возьмет трубку, но спустя секунду десять ему ответили.

– Что случилось? У меня урок.

– Короче, так. Я еду в аэропорт, – отчеканил Марк, боясь, что в любую минуту передумает, – а еще я обещал, что ничего не скажу. Поэтому, если Соня спросит, придумай что-нибудь поубедительнее. Чтобы меня не прибили.

– Аэропорт… – пробормотал Алекс. – Она летит отдохнуть? А почему…

– Не отдохнуть! – выпалил Марк. – Отец отправляет ее во Францию, к тетке. До конца года она будет посещать частные курсы при каком-то колледже, а дальше поступит в университет, – он безжалостно вываливал на Рокотова всю информацию. – Соня не вернется. После случившегося она сама не хочет. Поэтому у тебя сейчас есть последний шанс с ней хотя бы попрощаться.

Судя по тому, как Алекс выругался и сбросил вызов, он все понял правильно.

Марк отчетливо уловил в лице Сони тот момент, когда Рокотов попал в поле ее зрения. Такое выражение потерянности, душевной боли и полного отсутствия надежды ему еще не доводилось видеть.

– Зачем, Марк? – со слезами спросила Соня, когда он ободряюще сжал ее плечо.

– Прости. Пока тебя искали, он был рядом. Я видел, что с ним происходило. И я не мог… – Марк покачал головой, когда увидел, что в принципе, его уже и не слушают. Соня, роняя слезы на пальто, смотрела на Алекса. Тот тоже не отрывался от нее.

Белов отошел в сторону, чтобы не мешать. Попутно словив недовольный взгляд Андрея Сергеевича. Тот летел с дочерью и планировал вернуться завтра утром. Марк сочувствовал ему. Денисову предстояло разрываться между двумя детьми. Белов знал, что Денисов хочет и сына отправить к своей сестре, но сейчас это было невозможно.

Засунув руки в карманы, Марк наткнулся на подарок Игната. Решив, что сейчас отличная возможность: никто на него не смотрит, а до дома он не дотерпит, Белов открыл пакетик. Там обнаружилась небольшая коробочка. Обычно в таких дарят кольца, серьги, и Марк уже заранее приготовился придушить мажора.

Вздохнув, он все же открыл крышку. Оттуда тут же выпала небольшая бумажка, но внимание Марка уже было сосредоточено на самом подарке.

В углублении коробочки лежали миниатюрные песочные часы, высотой сантиметров в пять. Внутри стеклянной колбы пересыпался оранжевый песок, а само стекло закреплялось в позолоченном корпусе.

Марк, коллекционирующий всякие безделушки, пару раз видел нечто подобное, но такой изящной вещицы ему еще не попадалось. Он осторожно вытащил крохотные часики, и у них тут же обнаружилась еще одна функция. Это был брелок. Под самими часиками находилось колечко с цепочкой. Стараясь даже не дышать на эту красоту, Белов поднял небольшой листочек и развернул его.

Этот песок отмеряет полторы минуты. В цветочном, где мы впервые встретились, тебе понадобилось примерно столько же, чтобы проникнуть в мои мысли.

P.S. А еще я научился ценить время

– Так ты еще и романтик, – пробормотал Марк, но вопреки словам на лице начала расползаться самая наидебильнейшая улыбка.

Он помнил свои слова.

– Чтобы нигде не опаздывать, научитесь ценить время в принципе. А вот уважать ваше время никто не обязан.

Все это отчетливо сохранилось в памяти. И испуганный возглас девушки-продавца (может, она уже тогда знала, что Марк роет себе яму), и жгучий зеленый взгляд, обещающий ему тьму проблем, если, упаси Боже, их пути пересекутся. Тогда он его проигнорировал в спешке. Но не забыл. И, как видно, Старк тоже.

Бережно положив часы обратно в коробку, Белов посмотрел, как продвигается разговор Алекса и Сони. И повернулся как раз, чтобы замереть от открывшейся картины.

Прижимая к себе за шею одной рукой, так, что казалось, он наверняка делает Соне больно, второй Алекс крепко обнимал ее за талию. И по тому, как близко находились их головы, сомневаться в том, что именно делает Рокотов, не приходилось. Марк машинально стал высматривать Андрея Сергеевича, но тот, видимо, решил последовать его примеру и не смущать парочку.

Соня коснулась руки Алекса, и Марк отвел глаза. Что-то ему эта картина напомнила. Только герои были другими, да и декорации тоже. Темный подъезд, виноватые донельзя зеленые глаза, порывистый поцелуй.

Объявили посадку. Алекс медленно отодвинулся от Денисовой. Соня слабо улыбнулась Белову, и он пошел обнять подругу на прощание.

– Я даже не знаю, что сказать. Я тебя хоть когда-нибудь увижу теперь?

– Я бы предложила оплатить тебе билет до Парижа и обратно, но ты не согласишься… У меня никогда не было такого друга, Марк. Просто знай это, – Денисова явно надумала затопить здание аэропорта, слезы текли градом, сопровождаемые всхлипами. – И я даже мысли не допускаю, что прощаюсь с тобой навсегда. Мы еще увидимся. Не знаю, где, но это обязательно произойдет. А потом, – она смахнула слезы и попыталась улыбнуться, – в мире высоких технологий мы всегда будем на связи. Поэтому даже не думай забывать меня.

– И мысли не было, – пообещал Марк.

Соня закусила губу и тихо попросила:

– Марк, можно последнюю просьбу? Я только тебе могу ее доверить. Это очень важно.

Белов наклонился, и она быстро зашептала:

– Ты же помнишь, что именно я занималась подготовкой к весеннему балу? – Марк, ничего не понимая, кивнул. – Так вот, у Евгеньевны ужасный вкус, поэтому запоминай: темно-синяя драпировка на сцене, золотые буквы, и, я тебя умоляю, никаких шариков! – он моргнул, осознавая сказанное, пока Денисова продолжала нашептывать ему указания по поводу цвета крылышек в костюмах бабочек и папок у ведущих. А когда она с улыбкой отстранилась, в глазах Белова стояли слезы.

– Твою мать, Денисова, как ты это делаешь? – спросил он, с трудом проталкивая слова. Даже стоя в аэропорту, улетая в другую страну, эта девчонка старалась внести свою лепту в то, что любила.

Последний раз они обнялись, и Соня побежала к пункту досмотра.

Марк махал ей рукой, стоя рядом с ее отцом. И только когда ее фигура скрылась за поворотом, он зашагал к выходу, попутно выискивая Алекса. Тот обнаружился только на улице. Белов подошел и положил руку ему на плечо.

– Ну что, поехали?

Алекс скользнул по нему пустым взглядом, и Белов забыл, о чем говорил. Абсолютно безжизненные глаза напротив выглядели жутко.

– Алекс…

– Ты поезжай, – сказал Рокотов деревянным голосом, – я сам…

– Но…

– Я в порядке, Марк. – Алекс в порядке не был, поэтому Белов стоял на месте. Тогда Рокотов поморщился и добавил. – Я не буду делать глупостей. Честно. Ты можешь идти.

Марк вспомнил, как тот вел себя последние недели, и отчеканил:

– Тебе здесь делать нечего. Или ты собрался бежать за самолетом? Пойдем найдем такси.

Марк был изрядно удивлен, когда увидел, что по адресу, который назвал Алекс, располагалась больница Стаса.

– Ты приехал к брату?

– Да… Я потерял Соню. Не хочу терять еще и брата.

Марк промолчал. Состояние Алекса словно передавалось ему воздушно-капельным путем.

Рокотов повернулся к нему:

– Спасибо тебе. За то, что дал мне шанс попрощаться с ней. Я твой должник. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, обращайся. И я сделаю для тебя все, что смогу, – и, не дожидаясь ответа, вышел.

Белов смотрел ему вслед, а его жуткий взгляд не выходил из головы. И тут вспомнил, у кого видел почти такой же. Решение пришло мгновенно.

Старк уже три раза проверил готовность машины. Шалимов опаздывал. Он ему трижды звонил, но без толку.

Впрочем, выбора не было. Оставалось только ждать. Точнее, варианты были.

Например, он мог поехать к себе на квартиру и сходить с ума от скуки, посмотреть телик и удавиться от новостей в мире или очередной мелодрамы про любовь, которая все прощает. Еще можно прямо тут снять телку и облажаться перед ней, как тогда с Морозовой.

А чем не вариант поехать в отчий дом и выслушивать нравоучения матери о том, что его сверстники уже точно знают, где будут учиться, а Игнат ей всё «нервы мотает своей безответственностью и безразличием к собственному будущему»?

И кому какая разница, что сын уже с десятого класса знал, чем хочет заниматься. Его желание для наследника крупной корпорации было настолько плебейским, по мнению родителей, что его даже не брали в расчет. Папа бредил МГИМО, мама же, соревнуясь с коллегами по цеху, мечтала отправить его за границу.

«Например, в Лондон», – мечтательно говорила она.

Ага, в Лондон. К Громовой поближе. Как там говорят? Увидеть Париж и умереть? А у него будет увидеть Лондон, и сесть за убийство.

Какие еще были варианты?

Марк? Смешно… Да даже если бы у того не было дел, шансы на то, что он его примет, таяли. С того дня, как Соня нашлась, Марк отдалился от слова «совсем». Игнат уже всерьез склонялся к тому, что им «затрахивали» дыру в нервной системе. И на этот раз поддержать его было некому. Тот же Алекс, который не давал пойти на дно, с которым «и в огонь, и в жопу», сейчас сам нуждался в поддержке. Рокотов будет ходить, как зомби, пока Денисова не соизволит освятить своим ликом их школу.

Поэтому Игнат по возвращении Сони в объятия отца через пару дней вернулся к гонкам. Это была единственная отдушина.

Старков снова попробовал набрать Шалимов. Дверца открылась, и на переднее сиденье скользнула фигура.

Игнат удивленно уставился на пассажира. Переборол желание себя ущипнуть и моргнул пару раз. Потом открыл дверцу и наполовину вылез из салона, окидывая взглядом территорию. Увидел отъезжающее такси и в шоке упал обратно.

Нет, ему не показалось. Мистер «так нельзя», «я сам все сделаю, потому что у меня шило в заднице» и «правила созданы для того, чтобы им следовать, а не делать в них вечные поправки, ёбаный ты мажор» действительно приехал на нелегальные гонки и сел в его тачку.

– Я думал, ты поумнел, Ига, – от того, что он назвал его этим почти забытым производным, у Игната перехватило дыхание.

– Что ты здесь делаешь? – облизнув губы, спросил Старк.

– Пришел поблагодарить за подарок, – сказал Марк и положил руку ему на ширинку.

Старк вздрогнул.

– Я понял. Что-то опять случилось. И тебе нужно…

– Мне нужно, чтобы ты начал ценить не только время, – перебил Белов, – но и собственную жизнь. На кой-черт мне парень, который не дружит с головой? Я что, должен каждый раз после ссоры с тобой кататься по всяким пустырям и выискивать, где тут такие же долбоебы своими черепушками рискуют?

– Никто ничем не рискует, – начал оправдываться Игнат, и тут до него дошел смысл сказанного Марком. – Повтори, что ты сказал, – почти приказал он.

– Я сказал, что у тебя крыша протекает, – заявил Марк.

Старк начал растекаться в улыбке:

– Но ты еще планируешь ссориться со мной. Значит, мириться тоже, – смекнул он.

– Вы так и будете пиздеть, или поедем? – влез Шалимов. Они и не заметили, как он подъехал. – Старк, мы не договаривались о штурманах! Местность новая, не изученная. А у тебя явное преимущество, – кивнул он на Марка.

– Марк, подожди меня с остальными, – согласился Игнат.

– Ага, разбежался, – Белов уверенно пристегнулся. – Я с тобой.

– Это не по правилам! – возмутился Ренат. – Старк!

Марк невозмутимо откинулся на сиденье.

– Возьми себе тоже штурмана. Я не выйду. Тем более сейчас, когда знаю, что дорога вами не изучена.

– Так, Старков, угомони вашего всезнайку, – зашипел Шалимов.

– Шилимов, еще одно слово, и твоя лавочка накроется, – отрезал Марк. – Я тебе все сказал: бери штурмана и не еби мне мозг. Мне башка этого придурка целой нужна!

Ренат захлопнул дверь, и Белов видел, что он пошел искать себе напарника.

– Марк, тебе не стоит ехать.

– Ну, выгони меня, – предложил Марк невинно. – Не можешь? Какая жалость. Может, позовешь на помощь? Только над формулировкой подумай. Крики «помогите, мне мешают разбить мою пустую голову» только повеселят народ.

Игнат усмехнулся этому словесному бумерангу.

– Кажется, ты тоже кое-чему у меня научился, – заметил он.

– А то. С кем поведешься. Да, и учти, я привык побеждать. Это конечно, не олимпиада по русскому, но все равно. Мы должны прийти минимум первыми. Коли я сел в твою тачку, дерзай, – послав ему последнюю многообещающую улыбку, Марк отвернулся.

Машины стали плавно подбираться к линии.

Шалимов был жутко недоволен проигрышем, но умел признавать поражение. Подойдя к Игнату, он пожал тому руку, и все же не удержался:

– И все-таки я настаиваю, что Белов послужил тебе талисманом. Так что в следующий раз меняемся штурманами.

Белов, запрокинув голову, засмеялся. Игнат, метнув в того шальной улыбкой, тем не менее, покачал головой.

– Нет, Шалимов, дальше ищи себе другого соперника. У меня другие планы на будущее, и поверь, эти планы предполагают наличие личной жизни, – Марк вспыхнул и сделал вид, что изучает горизонт.

– А как же адреналин? – допытывался Шалимов.

– Мне хватило, – Игнат поставил точку в этой истории.

Они попрощались с остальными участниками и направились к машине.

– Господи, ты бы сразу прямо сказал: «Дорогие проигравшие, выкусите еще раз, потому что сейчас мы поедем ко мне домой и будем тра…»

– А кто тебе сказал, что мы поедем домой? – спросил Игнат, – у меня другие планы.

Марк растерялся.

– Как? Мы разве… мы не к тебе?

Старк злорадно рассмеялся.

– Белов, ты два месяца меня мучил. Я жажду нормальной компенсации.

– И куда мы едем? – нахмурился Марк.

– В ресторан. Праздновать нашу победу и воссоединение.

– Что? Останови машину, – заорал Белов. – Я не поеду с тобой в ресторан. Проще сразу по радио сообщить, что мы встречаемся.

– Да кому какое до нас дело? – не согласился Игнат. – И потом, я есть хочу.

– Я приготовлю…

– В прошлый раз ты уже приготовил, забыл? Мы только утром пожрали. В этот раз будет так же. И вообще, мы можем в кои-то веки сделать все так, как это делают нормальные люди? Например, сходить в ресторан?

Марк пораженно выдохнул:

– Учти, если на столике не дай Бог окажутся свечи, ты ведь знаешь, куда я их тебе затолкаю?

Игнат понимающе улыбнулся и прибавил скорости.

– Если бы не знал, кто был у тебя первым парнем, решил бы, что у тебя был весьма внушительный опыт, – выдавил Игнат, стараясь не опускать голову.

Видеть, как Марк медленно заглатывает его член, нависая над ним, было выше его сил. Когда оранжевые пряди легко скользили по его влажному животу, Старк стискивал зубы и приказывал себе думать о чем-то менее приятном, дабы стремительно не кончить, словно ему четырнадцать. И это после того, как он с изяществом голодного медведя набросился на задницу Белова, стоило им завалиться в квартиру.

Марк все же одержал верх, до ресторана они не доехали. Пару легких движений руки, и Игнат, стиснув зубы, вывернул руль и поехал домой.

Конечно, про еду они опять не вспомнили. Зато по второму разу сменили позиции в кровати. Им снесло крышу. Марк не хотел останавливаться, а Игнат попросту не мог.

– Кто знает, – улыбнулся Белов.

Старков сделал рывок, и Марк полетел вниз мордой. Игнат прикусил плечо и прочертил языком кривую до затылка, вызывая неуправляемый строй мурашек.

– Я знаю, – прохрипел Старк, легко входя в разработанный анус. Марк прогнулся в спине. – Только я поумнел за это время. И научился читать по глазам.

– И что же ты читал? – выдыхал Белов, подстраиваясь под ритм

– Что я слишком сильно тебя ранил, чтобы ты бежал экспериментировать с кем-то еще, – поцелуй-укус в шею, и Игнат сменил угол проникновения. – Я больше никогда не усомнюсь в тебе. Обещаю, Марк.

Белов скептично глянул на него из-под приоткрытых глаз.

– Мне бы твою уверенность. Все еще не верится, что я отважился на второй раз после всего, – перед глазами встала надоевшая до чертиков картина.

Игнат замялся, практически прекратив движение, а после… вышел из него. Упал на спину и потянулся за сигаретами. Марк, не понимая смысла такого перерыва, сел напротив.

– Я не спал с Морозовой, – просто сказал Старков после приличной паузы.

Марк скривился и покачал головой. А потом попытался криво улыбнуться:

– Старк, давай договоримся, что ты не будешь мне врать о том, как ты проводил это время. Я пришел к тебе. И не для того, чтобы убегать на мороз, коря тебя за загубленные годы и украденную невинность. Тот факт, что ты спал с Морозовой, я принял. Так же, как и то, что ты явно не соблюдал целибат после. И поверь, снова начать с тобой какие бы то ни было отношения мне мешало не то, что ты выебал Морозову чуть ли не на моих глазах, а то, что я узнал за минуту до этого. Но я принял решение, и сейчас здесь. Я верю, что ты не спал параллельно со мной и Громовой, пока не всплыл тот случай. Я верю, что ты не до конца разобрался в себе. И я верю, что ты хотел сделать мне больно той ночью. Ни хуя не понимаю, правда, но мне в принципе всегда сложно было тебя понять. Поэтому я тупо верю. Но не проси меня верить в то, что ты глушил злость и боль валерьянкой, а не жестким трахом.

Старк тяжело вздохнул.

– К вопросу о том, что ты узнал, мы еще вернемся. Но сейчас я все же хочу на минутку вернуться к Морозовой. У меня с ней ничего не было. Правда.

– Старков, Морозова разве что с крыши не орала о вашем горячем сексе в клубе, – усмехнулся Марк.

Игнат расхохотался.

– А что ей надо было орать? Что у меня, который вроде как не жаловался на потенцию, банально не встал? И что, прости за подробности, даже минет в ее исполнении мне не помог? Да у меня перед глазами твое лицо стояло.

– Серьезно? – напряженно спросил Белов.

Игнат подполз и положил руки на плечи.

– Я тебе не врал. Никого не было. После первого поцелуя с тобой я думал о том, как тебя затянуть в кровать. А после того, как это случилось, как-то даже и не думал о других. У нас все было хорошо. А когда стало плохо… я с ума сходил, уверенный, что ты все это время хотел Громову. Эта сцена с Морозовой… я был зол и пьян. Хотел что-то доказать себе. Но даже мой член был на твоей стороне. Черт, да ты вспомни, как я набрасывался на тебя в школе, у себя дома. А недавно?

Марк заметно расслабился, губы тронула легкая улыбка, когда он действительно вспомнил, каким «чутким» был Старк несколько дней назад. Он положил голову на голые бедра Игната и задумчиво уставился в потолок.

– Давай закроем эту тему раз и навсегда. Начнем с того, где остановились. А то вспоминать страшно.

– И не говори. Знал бы ты, как я куролесил. Я бы разрешил Алексу рассказать тебе все, но мне слишком стыдно.

– Верю на слово.

Какое-то время они молчали.

– Кстати, ты мне не сказал. Тебе понравился мой подарок?

Марк хмыкнул:

– А ты думаешь, я просто так тебе отсосал?

– Сволочь, – усмехнулся Старк. – Я тут переживал, выбирал, а он… я точно тебя испортил.

День был насыщен признаниями, переживаниями, и организм требовал передышки. Белов уже дремал, обняв подушку, когда Игнат спросил:

– Спишь?

– Хмнмнм…

– Марк…

– Что? – в этом вопросе Игнат должен был услышать приказ заткнуться, но нет:

– А помнишь, ты мне борщ обещал?

От автора.

Обычно свои заметки я пишу здесь, так как не все внимательно читают примечания. Но чтобы не отбирать у сюжета кусок, я снова вынесла их туда, где они и должны быть. Так что, листаем ниже, товарищи))

Комментарий к Глава 24. Послать нельзя вернуться

Вот сюда, да) И так, как я и думала, это глава предпоследняя. Ищем силы на последний рывок.

Далее.

Вопрос о том, что было с Соней, я оставила открытым. Каждый имеет право додумать то, что что ему больше по душе. Душевные метания Сони и Алекса я также оставила за кадром. И не потому, что у них есть своя отдельная линия, а потому что Марк и Игнат и так сверх меры посвящены в их отношения. Поэтому вполне логично, что часть своего личного Соня и Алекс оставили себе, а я им в этом помогла.

Поэтому эти и многие другие моменты будут освящены в работе «Оберегая ложью». После выкладки последней главы Неправильного я приступаю именно к ней. А дальше… Так, стоп. На «дальше» я пока не загадываю. Мне бы с этим сначала разобраться))

П.с. Надо же… Сюжетный ответ на вопрос, спал ли Игнат с Морозовой, прозвучал только в этой главе. Представляете, сколько бы я об этом молчала, если бы не одна любопытная и настойчивая читательница, которая не слазила с меня с этим вопросом в отзывах?) Не знаю, поняли ли вы, о ком я)) Но она точно должна догадаться;-)

========== Глава 25. Смех и слезы, баня и самогон ==========

Навеяно хитом «Навсегда»

Наверно, это и есть любовь – когда от злости всего трясет,

Когда спасает лишь никотин, взамен калеча здоровье.

Наверно, это и есть любовь – когда сжимаются кулаки,

Когда так хочется дать меж глаз – сейчас и так внезапно…

Шумно не будет, только слегка.

Пизданутые люди, мы посрались чутка.

Нас не отпустит, я с тобой навсегда. Навсегда!

Я очень люблю творчество Алексеева. Вот честно. Но мое внутреннее состояние, вызванное написанием финала, требовало выхода. Одним словом, автор малость еб…лся, товарищи))

П.с. повествование ведется с отступлениями, но тут нет ничего такого, с чем бы вы не сталкивались в этой работе)

П.с.с. Небольшое объявление для тех, кто уже знаком с героями и моим профилем. Да, я действительно немного изменила имя. Поэтому не пугаемся)) Это все та же я)) О причинах позже. Если у вас будет желание, отвечу. А сейчас занавес и финал. Приятного чтения))

– Да, я уже подъезжаю. Слушай, набери мне ванну, – попросил Марк.

И тут же пожалел. Стоя в наполненном автобусе, как-то не комильфо выслушивать похабные шуточки своего парня о том, как он тебя в этой самой ванне…

– Молодой человек, передайте за проезд, – Белов чуть не подпрыгнул на месте, схватил купюру, радуясь поводу не вникать в болтовню Старка.

Да, за два месяца он определенно отвык от его мегапошлости во всех ее проявлениях. Старк умел одним голосом приподнять ему член. Как он это делал? Белов уже даже не забивал этим голову. Конкретно сейчас все его усилия были направлены на то, чтобы не задеть своим стояком стоящую перед ним бритоголовую гориллу. А то как-то неудобно получится.

– Ига, я приеду, и ты мне все расскажешь, – прошипел Марк, краснея под внимательным взглядом пожилой парочки в двух метрах от него.

«Черт, в следующий раз пусть сам меня забирает, если не хочет жрать в одиночестве».

Сегодня у него было первое занятие. Отец оплатил курсы при университете, куда Марк планировал подавать документы летом. Белов рассчитывал, что закончит в шесть, и поедет к Игнату, но пришлось задержаться, чтобы оставить номер старосте группы. Еще Марк хотел кое о чем спросить преподавателя. А поскольку таких желающих было много, вышел из здания университета он только в семь.

Наконец, его остановка. Марк вывалился из автобуса и пошел по уже знакомому маршруту. Сейчас он хотел две вещи. Горячую ванну и вкусный ужин. С мыслями, что все это его ждет, Белов ускорил шаги.

– Твою мать, Старков! – глядя на стол, Марк в прямом смысле скрипел зубами.

Нет, ну, может, какой-нибудь непосвященный в их отношения человек расценил бы курицу в апельсинах, шоколадно-апельсиновый торт и апельсиновый фреш исключительно, как шедевр кулинарии, но Марк видел перед собой персональное оскорбление.

И самое обидное, что винить было некого. Он сам подставился. Когда Игнат по телефону спросил, что они будут есть, он сам предложил заказать еду в ресторане. Возможно, обошлось бы без апельсинового лейтмотива. Кто ж знал, что фетишизм Старка проявит себя даже в вопросах кулинарии?

– Интересно, а если бы в тот день меня облили пивом, ты бы как выкручивался? – не удержался Белов.

– Побойся Бога, отличник, какое пиво в день знаний? И потом, тебя облили Фантой, так что подъеб мимо. Вот черт, а про Фанту-то я и забыл, – расстроенно заметил Игнат.

Неизвестно, чем бы все закончилось, и в какое место Марк затолкал бы Старкову ту курицу, если бы не звонок в дверь.

– Наверно, это курьер из винного, – предположил Игнат, направляясь к двери.

– А ножками дойти до магазина ты, конечно, не мог? – хмыкнул Белов и пошел на кухню за штопором.

Но на пороге стоял Шалимов.

– Я тебя поздравляю, Старк, – заявил Ренат, заходя в квартиру. – Твой Белов таки заложил нас директору.

– Чего? – Игнат не сразу сообразил, в чем дело. Его внимание было сосредоточено на футболке, которая живописно свисала с музыкальной колонки. И хотя это была его квартира, и он имел полное право развешивать свое шмотье, где угодно, присутствие Марка могло повлечь вопросы.

– Того. Этот мудак все-таки позвонил директору и сказал, что мы гоняем за городом на тачках, еще и бабки срубаем!

Игнат потрясенно смотрел на недавнего соперника.

– Белов этого не делал, – покачал он головой.

– Это еще почему?

– Потому, – отрезал Игнат. – Я понятия не имею, кто нас заложил, но это не Марк.

– Это ты с чего так уверен? – разъярялся Ренат, и осекся, увидев Марка, застывшего в двух метрах от них. – А, так ты здесь, сука! Я тебе сейчас, – он сорвался к нему.

Но «сейчас» откладывалось, потому как Старк хватанул гостя за воротник и оттянул обратно к дверям.

– Не сейчас, и не в моем доме.

– Да он крыса!

Отпустив Шалимова, Игнат повернулся к Марку:

– Марк…

Белов словно очнулся, метнул в Игната безумный взгляд и бросился вверх по лестнице.

– Вот видишь, – торжествующе оскалился Ренат. – Не был бы виноват, хотя бы объяснить все попытался.

Старк снова повернулся к Шалимову:

– Белов этого не делал, – уверенно сказал он.

– Ты ебанулся? Дай я его тряхану разок, и он по-другому запоет.

– Шал, Марк этого не делал. Это тебе не он, это тебе я говорю. А кто это, я обязательно выясню, – хмуро отрезал Старк. – Не забывай, меня тоже сдали. И мне не наплевать. А теперь, будь добр, исчезни.

Когда за Ренатом закрылась дверь, Игнат долго не мог решить, с чего начать. Но думать не пришлось, потому что, громко топая, Марк спускался.

Игнату не понравилось все: и хмурый вид, и глаза в пол, и забитый донельзя рюкзак.

– Ты куда собрался?

– Пошел на хуй, – Белов даже не посмотрел на него.

– Марк, я… – Игнат взял Марка за руку, но тот вырвался.

– Нет! – крикнул он. – Я не стану снова через это проходить. Я не стану оправдываться. Давай лучше я сразу признаю, что это я. Это. Я. Вас. Сдал, – по слогам произнес Белов. – И часы на прошлой неделе в раздевалке тоже я украл! Можешь еще пришить мне убийство Кеннеди, до кучи. А теперь клешни убери! Крысе пора домой! – Марка откровенно понесло. – Мне еще Морозовым позвонить надо, сказать, что их дочь шалава. И Киселевым: сдать Тоху за курение травки в школьном туалете! Руки убрал!

– Марк, давай успокоимся, – Белова потряхивало, и Игнат судорожно искал способ его задержать, чувствуя, что и сам на пределе.

Марк на глазах растерял весь свой пыл.

– А вот теперь я спокоен, Старк. Я абсолютно спокоен, – это было сказано действительно очень ровным голосом, после чего Марк двинулся к двери. Но вид удаляющейся спины подействовал на Игната как дефибриллятор. В два прыжка он подпрыгнул, схватил Белова за ворот и, приподняв, толкнул обратно в гостиную. Марк, тут же потерявший равновесие, споткнулся о подлокотник и повалился на диван.

– Я, блядь, сказал, что верю тебе! – Игнат заорал так, что стекла зазвенели.

Марк напряженно уставился на него. Но вставать не спешил. Судя по бешенству на лице Старка, тот мог воспринять это как очередную попытку к бегству, и следующее приземление могло быть не таким мягким.

– Мне не нужны твои оправдания! Я и так знаю, что это не ты! – продолжал Старков распугивать соседей.

– Что разорался? – буркнул Белов, – соседи сейчас прибегут.

– Пускай бегут. Белов, блядь, ты не один не хочешь через это проходить, ясно тебе?

– Ты уже один раз отказался от меня! – снова завелся Марк.

– Я ошибся! И усвоил урок! Я больше не собираюсь ставить под удар отношения с тем, кого люблю! Так тебе понятнее, долбоклюй ты апельсиновый?

– Сам долбоклюй!

– Я не откажусь больше от тебя! – рявкнул Игнат и добавил уже тише, – мне хватило одного раза.

Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. Марк молчал, только сейчас начиная осмысливать происходящее: да, Игнат был в ярости, но причина была лишь в том, что он захотел уйти. Старк ему верил. Белов почувствовал, что его отпускает. Под прицелом Старка он сел ровнее.

– Наверно, я был неправ, – наконец, тихо сказал он, глядя перед собой.

Игнат чуть расслабился и сел рядом, но не делал попытки дотронуться.

– Марк, мы же договорились, что оставим это в прошлом.

– Я помню… прости. Не знаю, что на меня нашло. Точнее, знаю… просто мне вспомнилась та ночь в клубе, то, как упорно я пытался тебе доказать свою непричастность, – Белов устало потер лицо. – Я бы рад забыть. Только мне время потребуется. Наверно, я все же поеду домой.

Игнат положил руку ему на колено.

– Я не выпущу тебя.

Марк слабо улыбнулся.

– Может, все же…

– Нет, – отрезал Игнат, – мало ли что взбредет тебе в голову. Я не хочу ломать себе мозги, думая о том, что творят твои тараканы. Завтра мы пойдем в школу и всё выясним.

Но вышло иначе.

На следующий день Шалимов сам подошел к Марку и протянул руку.

– Прости, Белов. Зря наехал. Вчера я кое-что выяснил, – неловко улыбнулся он. Марк выгнул бровь. – Бля, Марк, правда, прости. Мне и в голову не приходило… Все так совпало.

Белов пожал руку.

– Ладно, Шалимов, живи. Но в качестве извинений мне нужно имя. Что за баран это сделал?

– Не баран, а овца. Девушка моя. Волновалась она, видите ли. От баб одни проблемы, ей-богу, – усмехнулся Ренат. – Носишься за ними, а они то трахаться не дают, то нервы мотают. А я еще вчера к Старку злой приперся. Надеюсь, у тебя не было проблем из-за меня?

Марк увидел приближающегося Игната и слегка нахмурился.

– Да нет, – пробормотал он.

Шалимов пожал руку Старку и также принес свои извинения. Ситуация была разрешена.

Прозвенел звонок, Ренат пошел в свой класс, а Игнат повернулся к Марку, который все еще хмурясь, разглядывал его.

– Видишь, а ты парился, – складочка на лбу Белова стала разглаживаться, и одновременно с ней на губах начала вырисовываться улыбка. – Эй, ты чего?

– Ничего, – глупо улыбаясь, Марк покачал головой.

Игнат нахмурился:

– Так… я же вроде тебя вчера только тряханул слегка, головой ты не бился…

Белов засмеялся.

– Знаешь, я, пожалуй, пошлю девушке Шалимова букет с благодарностями. Если бы не она со своей заботой, хрен бы я услышал то, что услышал, – пропел он и пошел в класс, слегка пританцовывая.

Игнат ошарашенно смотрел ему вслед.

«И все-таки его голову надо проверить», – сделал он заключение перед тем, как зайти в класс.

Конец марта.

– Папа, ну почему? – канючил Марк.

Борис тяжело посмотрел на сына:

– Да потому! У меня не железное терпение! Как я тебя не оставлю одного, по дому словно Мамай проходится! Ты у меня всегда дом в чистоте держал, а сейчас что? Идем дальше. Кого ты там трахал в библиотеке? Мне звонила завуч! Медалист, мать твою! Нет, я рад, что у тебя с этим все в порядке, но, Марк, в библиотеке! – возмущался отец.

– Хорошо, признаю, я немного увлекся…

– Вот и отвлечешься. Рубка дров для любимой бабули пойдет тебе на пользу, – отчеканил Борис. – Ты забыл, что осталась одна четверть? Я не могу нормально за тобой следить. Ты видишь, что я зашиваюсь с работой. А у бабки тебе некогда будет херней страдать. Не потискаешься недельку со своей принцессой, зато мозги проветришь. Боже, будь проклят тот день, когда я пожаловался, что ты с книжками больше времени проводишь, чем с телками. Сглазил, сука, – роптал Белов-старший на судьбу. – Я все сказал. Едешь к маме.

– Ага, – буркнул Марк, – как вместе едем, так «шаболда старая», а как меня одного высылаешь, так «мама».

Наступили весенние каникулы. И, как любой школьник, Марк хотел оторваться напоследок. Впереди последняя четверть, экзамены. Следующие три месяца ему будет не до веселья.

Конечно, изначально у него и Старка были другие планы на каникулы. Но в последний момент отец Старкова поставил сына в известность, что они едут в Швейцарию. Спорить было бесполезно, поэтому Марку пришлось перекраивать планы на каникулы.

Но тут в них снова нагло вмешались. На этот раз родная бабушка. Ей, живущей в полностью обустроенном доме, именно в марте приспичило запастись дровами для бани.

Бабуля была рассудительной и прикинула, что на этих летних каникулах нет смысла рассчитывать на зятя с внуком. Пока Марк сдаст экзамены, пока будет готовиться к поступлению, пока поступит. Что там остается? Вот она и позвонила зятю, поставив того перед фактом: внук на неделю едет к ней.

Кто хоть раз имел удовольствие общаться со Степанидой Андреевной, тещей Бориса, тот бы чувства Марка понял. Несмотря на свои шестьдесят пять, это была не бабуля. Это был генералиссимус в юбке. Фюрер в шляпке. У таких, как она, всю жизнь было два мнения: ее и «не слушай всяких дебилов, внучок, слушай меня».

Если она говорила, что в магазинных пельменях один суррогат, то они подвергались анафеме. И к ее приезду эти «запрещенные вещества» моментально ликвидировались либо собственными усилиями, либо с помощью соседского холодильника.

Если она говорила, что козье молоко полезнее, то Белов-старший быстро обрастал нужными связями, через которое это молоко можно достать, потому что «Если у вас нету, то я буду привозить. Негоже, чтобы дитё пило всякую отраву».

Как-то раз Борису пришлось обегать полгорода из-за этого молока. Потому что «дорогая мама» сказала о приезде за три часа, уже садясь в электричку. Марк был в школе. Вот и пришлось Борису, тогда еще простому наладчику, отпрашиваться с работы и в прямом смысле разыскивать козу.

Но хуже визитов горячо любимой бабули были только ответные визиты Беловых к ней в пригород. Отца, который «всю жизнь доченьке поломал» встречали, как немцев в 43-м. А с Марком обращались, как с освобожденным из Бухенвальда пленником. «Бедняжка, совсем похудел с этим извергом криворуким», – это было, пожалуй, лучшее, на что могли они рассчитывать.

Бабуля впихивала во внука невпихуемое количество пирожков, заливала все это малиновым морсом и отправляла «дитятко» спать в восемь вечера, чтобы утром накормить его блинчиками.

Далее следовал визит бабулиных подруг, перед которыми Степанида Андреевна хвасталась «золотым зятем» и «умницей-внучком». С Марком понятно, а вот когда «дебил, которому ребенка нельзя доверить», успевал покрыться золотом, не мог понять ни сын, ни отец.

На любовь тещи Борис отвечал тем же, и этот телефонный разговор должен был пройти иначе.

Если бы не звонок завуча. Если бы не испорченные котлеты в холодильнике, которые Борис съел и потом полдня не слезал с толчка. А все потому, что Марк последние два дня провел «у своей девушки». И эту самую девушку Борис уже тихо ненавидел.

И так сошлись звезды, что теща позвонила очень не вовремя. Борис, в край разозленный тем, что Марк тотально переключился на свой объект симпатии, дал свое согласие на поездку. А Марк не мог привести ни одного внятного аргумента в свою защиту. Был, конечно, один. Но что-то ему подсказывало, что слова «пап, да нормально все будет, мы с моим парнем посрались, поэтому никто никого трахать не будет, можешь смело ехать в свою командировку» отца не обрадуют.

Бомба взорвалась неожиданно.

Игната пригласили в клуб на день рождения, и он потащил с собой Белова. Марк, как чувствовал, что не стоит туда идти, но Игнат клятвенно обещал, что они побудут часик и уйдут. Они веселились, танцевали и Белов почти расслабился, когда заметил, что один из знакомых Старка шныряет своим носом по низкому столику. Секундное замешательство смыло волной отвращения, когда Марк понял, что на было рассыпано на поверхности стола.

Он разыскал Старка и потребовал, чтобы они ушли. Может, все бы и обошлось, если бы это требование не сопровождалось заглядываниями в глаза с целью выяснить, не принимал ли что-то и Игнат. На попытке закатать ему рукава рубашки Старк вышел из себя. А следом вышел скандал. Оба были на взводе. На «конченного мажора» Игнат посоветовал Марку почаще полировать свой нимб, чтобы люди не забывали, что среди них «ебаный ангелочек».

А потом два дня тишины и самокопаний. Последний день в школе прошел в попытках поймать взгляд и вздрагиваниях от школьных звонков. Потому что стоило начаться перемене, как Игнат сваливал в курилку, а Марк не мог заставить себя туда зайти. Он же бросил. Волнения улеглись, последнюю сигарету он скурил, когда они с Игнатом все разрулили, а просто так гробить свое здоровье… этой привычкой он, в отличие от Старка, не обладал. И тот это знал. Белов даже догадывался, что поэтому Игнат и уходил туда: знал, что Марк не пересилит себя.

Прощаясь с ребятами из класса, Белов почувствовал взгляд Старкова. Но тот дернул плечами и прошел мимо. А Марк вспомнил, что он улетит уже завтра. И вдруг стало как-то похуй, что вокруг люди. Все-таки он странный. В курилку зайти не смог, а орать «Игнат, стой» на весь школьный двор не побоялся.

Старк остановился, но повернулся лишь через несколько секунд. Марк быстро догнал его.

– Слушаю.

– Ига, я… – Белов пытался подобрать слова, – я не хочу расставаться вот так. Пойми, я…

– Ты посчитал, что если я пожал руку тому парню, то и сам такой же. Я тебя удивлю, Белов, но не все мажоры сидят на наркоте!

– Я знаю, но я испугался за тебя…

– Ты не испугался за меня. Ты засомневался во мне, а это две разные вещи! – Игнат развернулся. А Белова разобрала злость.

– Если бы я засомневался в тебе, я бы тебя сейчас напротив не стоял, придурок! – Старк снова остановился, и Марк поравнялся с ним.

Игнат молча смотрел, ожидая продолжения. Марк продолжил спокойнее:

– Мы оба вспылили. Но я не хочу, чтобы ты всю эту неделю бесился. Мы уже проходили через это. Закончится тем, что ты психанешь и наделаешь глупостей, – усмехнулся он. – А расхлебывать это дерьмо мы потом будем вместе.

– Я погляжу, я не один такой косячный, ты тоже неплохо справляешься, – прищурил глаза Игнат.

– Да, я погорячился. Но я это признал. И заметь, дошел до этого сам. Поэтому я надеюсь, что пока ты будешь в Швейцарии, ты вспомнишь, что я тоже человек, и тоже могу ошибаться, – сказав это, Марк с чувством выполненного долга двинулся в сторону ворот.

Он сказал, что хотел. И надеялся, что Игнат услышал его.

Их отношения слишком непрочны, чтобы подвергать их частым порывам ветра. В вопросе доверия у них нет права на ошибку.

– Что значит «не голодный»? – вопрошала бабуля. – Я видела холодильник. Этот ирод тебя опять кормил одними полуфабрикатами. И не ври мне, Борис, – она зыркнула на зятя. – Маркуша, давай я быстренько пирожков подогрею.

Марк закатил глаза. Какой смысл отвечать? Его все равно накормят, если не сейчас, то по дороге в деревню.

Батя, сбагрив сына «любимой маме», моментально ретировался. Бабуля отправилась посмотреть любимый сериал. Сосед, который ее привез, еще катался по городу в поисках рыболовных снастей, а Марку ещё нужно было заплатить перед отъездом за квартиру. Это была его кровная обязанность лет с четырнадцати, отец уже давно забыл, как счетчики выглядят.

Поэтому, смирившись с тем, что на ближайшую неделю его развлечением будет рубка дров, просмотр телевизионного мыла и слушание баек соседа Петровича, Белов взял платежки и пошел обуваться.

Радовало только одно. Бабушка потрясающе готовила. Правда, кормить его будут на убой, но в этот раз он даже сопротивляться не будет. Во-первых, это бесполезно. Во-вторых, в кои то веки ему не помешало бы добавить пару килограмм. Последние недели он только и делал, что бегал со школы на курсы, а оттуда прыгал в койку Старкова. И готовил. Много готовил. Старков столько жрал, что его проще было бы пристрелить, чем прокормить.

Стряпня Белова запала Игнату в душу настолько, что он все реже заикался о ресторанах, а Марк стал замечать за собой, что любовь к готовке начинает терять свою соблазнительность.

Выйдя в подъезд, Марк, повинуясь непонятному импульсу, достал телефон и сделал новый пост в соцсети.

«Всем бай на неделю. Я убыл в царство пирожков, голубчиков и девственной природы. Телефон при мне, но на тусы просьба не звать. Имейте совесть, не вызывайте зависть)»

Марк уже застегивал молнию, когда в дверь забарабанили. Он открыл, и в квартиру ввалился взъерошенный Игнат.

– А ты здесь что делаешь?

Старков зашел, захлопнул за собой дверь, и, схватив его за воротник, слегка приподнял.

– Почему, мать твою, о твоем отъезде я должен узнавать из твоей новостной ленты, стоя в аэропорту? – прошипел он Белову прямо в губы.

– Маркуш, я готова, – Игнат от неожиданности вздрогнул, и у Марка оказалось в запасе секунды три, чтобы выбраться из захвата, прежде чем в коридор вышла Степанида Андреевна.

– Бабуль, это…

– Марк, давай ты нас познакомишь потом, – заявила бабуля, глянув на Старка с видом Екатерины Великой. – Петрович уже ждет под подъездом.

– А вы уезжаете? – уточнил Игнат.

Марк скептично перевел взгляд на сумку.

– Да, молодой человек. Марк на каникулах будет жить у меня. Маркуша, подай мне сапоги.

Пока Степанида Андреевна обувалась, Белов увлеченно разглядывал шнурки на ботинках, думая о том, что у них мало того, что все через жопу, так еще и при свидетелях.

А можно мне с вами? – вдруг выпалил Старк.

Марк, держащий наготове железную лопатку для обуви, чуть не зашиб ею бабулю.

–Ёбнулся совсем? Нет, конечно! – выпалил он машинально.

Марк, выбирай выражения, – одернула Степанида внука и посмотрела на ещё не отдышавшегося гостя. – Молодой человек, мы едем на всю неделю и…

А я никуда не тороплюсь, – быстро нашелся Игнат.

– А вы…

– Я друг, – нагло соврал Старков.

– Хрюк! Сказано тебе: «в деревню едем», – запальчиво выдал Марк.

– Но ваши родители…

– Уехали на неделю в командировку. Мне все равно нечем заняться.

– Но это деревня. Там тоже занятий немного… Телевизор да баня.

– И дрова рубить надо, – привел Белов более весомый аргумент.

Старк лишь сверкнул глазами в его сторону. А через секунду из его глотки красивой песней полилась сказка о том, как он, житель каменных джунглей, втайне мечтает провести хотя бы пару дней в какой-нибудь живописной деревушке. Марк смотрел и диву давался.

«Русское кино загибается, а тут такие таланты хотят погубить в угоду бизнесу».

– Слышь, невольник небоскребов, штанишки дизайнерские не боишься вымазать? – попытался Марк спасти положение, видя, что бабушка уже полностью очарована Старковым.

– И дрова я колоть умею, – продолжал распинаться Игнат.

– Да ты топор от лобзика не отличишь! – возмутился Белов.

– Так что я только за, – Марка Старков в упор игнорировал, всю мощь своих чар бросив на бабушку.

– А что лишние руки не помеха, – выдала вердикт Степанида. – Ты вон какой жилистый. Не то что мой доходяга.

Марк стиснул зубы.

«Ну, держись, дровосек доморощенный! Ты у меня эту поездку надолго запомнишь. Я тебе покажу, как живет среднестатистический пролетариат. Ты у меня еще мажористее станешь, козлина!»

«Он рубит дрова», – за последние десять минут Марк только и делал, что повторял это про себя.

Когда Старк взял в руки топор, он лишь хмыкнул, но тот, не обращая на него никакого внимания, начал колоть дрова. Сначала выходило не очень, но не успел Белов придумать подъеб позаковыристее, как брусочки на глазах стали ровнее. Оказалось, мажор просто руку набивал.

– Охуеть! – раздалось за спиной, и Марк потрясенно вылупился на бабушку. Та, сколько он себя помнил, не материлась.

«Вот что деревня с людьми делает», – сделал Белов заключение.

– Маркуша, а ты чего встал? Коли Игнатушка рубит, ты бери коляску и укладывай. Пойду я котлетки проверю. Ох, какой молодец твой друг. Я же думала, мы с тобой потихоньку, а он гляди, как воодушевился. И прерывать не хочется.

– Степанида Андреевна, у вас не котлеты, а произведение искусства, – пел дифирамбы Старк, косясь на Марка. Тот молчал весь ужин.

– Да брось ты, – засмеялась Степанида. – И зови меня баба Стеша.

Марк за сегодня устал удивляться, но ничего не мог с собой поделать. Он уже давно не помнил, чтобы его бабуля меняла цвет лица из-за похвалы своим котлетам. Готовила она изумительно, и знала об этом, поэтому принимала её с тихим достоинством. И уж точно не отмахивалась от комплимента, хохоча, как восьмиклассница.

Но ещё более фантастическим было то, что она добровольно позволила коверкать свое имя. Стешей она позволяла себя называть двум людям: деду при жизни и своей сестре из Саратова. Конечно, многие предпринимали попытки сократить ее имя для собственного удобства, но она всегда гневно ставила на место. А тут такие почести незнакомому человеку.

– Маркуша, а ты чего не ешь? Неужто аппетит не нагулял? Ты кушай, а я сейчас попрошу Петровича баню затопить. Или вы душ предпочитаете?

Не успел Марк открыть рот, как Игнат ответил за него:

– Если это не сложно, то баня была бы кстати. Мы с Марком до каникул как раз подумывали…

– Тогда я мигом. Вы кушайте, а я к Петровичу.

Бабушка вылетела из дома, а из Марка вылетело последнее терпение.

– А ты не охуел? Какого хрена ты тут устроил? – навис он над Игнатом, перегнувшись через стол.

Старк спокойно прожевал котлеты, налил себе морс, выпил. К моменту, когда он потянулся за салфеткой, Белов готов был поклясться, что у него задергался глаз.

Игнат встал, также облокотившись руками о стол и, наклонившись, спокойно так выдал:

– Ты меня любишь.

Челюсть Марка, весь день воюющая с гравитацией, снова отвалилась. Он думал, что ответить, но Старк классическим способом избавил его от этой необходимости.

***

И все-таки в деревенской бане есть свои плюсы, – протянул Игнат, подмигнув Марку. Белов хрипло рассмеялся и потянулся за стаканом.

Денек был до одури странным.

Все-таки хорошо, что Старк – упертый носорог. Он мужественно выдержал трехчасовую трясучку в жигулях Петровича, потом, покорил бабулю своим аппетитом, перерубил дрова. И все ради возможности поговорить с ним.

А потом была баня. Степанида Андреевна в баню из-за высокого давления не ходила, предпочитая более цивилизованный способ мытья. Компанию им должен был составить ещё и соседский парень, с которым Марк иногда в карты играл. Но в итоге в баню пошли вдвоем.

И это было самое жаркое примирение. В прямом смысле. А как еще можно назвать примирительный секс при восьмидесяти градусах? Если только самоубийством, потому что у Марка реально сердце пару раз чуть не встало.

Игнат тоже потянулся к бутылке на столе. Белов не удержался.

– Нда… мажор, пьющий самогонку в сельской глуши. Старков, да ты мастер удивлять.

– Ты только сейчас это понял? – Игнат приподнял влажную бровь.

– Я другого не понял. Бабуля вроде только морс давала с собой. Или ты ей настолько понравился?

Старков хитро улыбнулся.

– Я уже говорил, что Петрович – отличный мужик?

Эпилог.

– Белов Марк, – громко объявил директор.

Все захлопали, кто-то засвистел. А Марк поднялся и направился к сцене. Сейчас, улыбаясь залу, получая классическое легкое похлопывание по плечу от директора и глядя на слезы гордости своей классной, Белов видел перед собой обычные, полудетские лица, которые радовались этому моменту вместе с ним. И пусть через три часа, в фешенебельном ресторане, часть этих лиц снова превратится в постные физиономии, сейчас он упивался этим моментом. Ему хлопали его ровесники. Такие же освобожденные, как и он. Радостные и взволнованные.

Марк, сжимая красный аттестат, вернулся в зал и плюхнулся на свое место.

– Поздравляю, Апельсинка, – шепнули ему в затылок.

Белов слегка улыбнулся и опустил глаза. Никто не успел заметить, какой порочный блеск отразился в глазах примерного ученика и гордости школы. Все смотрели на сцену, куда вызывался еще один медалист.

***

– Не представляю, как ты уговорил папу, – недоумевала Соня.

– Ну, это не составило никаких проблем. В конце концов, я не на край света уезжаю. На бюджет поступил, гора с батиных плеч упала. И потом, он сам без пяти минут снова папа. Так что ему уже не до меня, вся опека достанется мелкому, а я вздохну свободно, – смеялся Марк.

Борис действительно не так давно познакомил сына с женщиной, с которой у него уже полгода длился роман. Он долго скрывал, не хотел травмировать сына, но когда Марк намекнул, что хотел бы попробовать жить отдельно, отец понял: время пришло.

Марк принял новость нормально, даже ответно подъебнул папу. Теперь половина «командировок» отца нашла свое объяснение.

А три месяца назад Борис снова поделился новостью. Елена, так звали женщину, забеременела.

Марк за отца был рад, а вариант переезда уже даже не обсуждался. Борис и сам понимал, что сыну-студенту не сильно помогут в учебе вопли младенца. Также он слегка опасался, что гражданская жена и сын рано или поздно начнут конфронтацию. До Елены Марк фактически занимался обустройством дома, и Борис не хотел, чтобы сын почувствовал себя задвинутым в дальний угол за ненадобностью.

Так, вопрос с переездом был решен, правда от отца утаивалась одна маленькая деталь: Марк переезжал к Старку.

Который сейчас, кстати, пыхтя, брал в руки коробку с книгами.

Вообще-то они вместе планировали вынести вещи Марка, но Соня в этот момент позвонила по скайпу, и Белов с умоляющей моськой уставился на Игната. Тот тяжело вздохнул и пошел пить чай, а заодно восстанавливать утерянную прежде симпатию Бориса.

Дело шло медленно и нудно. Второй раз папа не спешил вестись на разговоры о рыбалке. Игнат уже и Елену обаять успел, а Борис все держался особняком.

Леха, не желающий делить с «мажором-отморозком» статус лучшего друга (настоящую правду Марк еще не был готов озвучить Синице), тоже не спешил сдавать позиции. Белова это угнетало, но он надеялся объясниться с другом после переезда. Тем более у него будет больше возможностей: Леха поступил в тот же университет, что и он, как они когда-то и планировали.

Выпив чай и продержавшись под испытующим взглядом отца добрых три минуты, Игнат сбежал к Марку в комнату и демонстративно взял коробку.

Марк намек понял: пора закругляться. Свои немногочисленные новости Соня уже успела рассказать: она была зачислена на первый курс престижного университета, и в ее группу даже попало три человека с курсов.

Подруга была, как обычно, приветлива и дружелюбна. Но Марк со щемящей тоской наблюдал, как изменялись черты ее лица, когда она увидела позади него Старка. Наверно, побоялась, что в гостях у Белова не только он.

Поговорив еще пару минут, они попрощались. Марк захлопнул ноутбук, уставившись на крышку.

– Она испугалась, когда увидела меня. Или мне показалось? – тут же спросил Игнат.

– Ей, наверно, очень трудно.

Старк пожал плечами:

– А ты на Рокотова глянь. Ему, думаешь, легко? Человек на свой собственный выпускной не пришел.

То, как Алекс справлялся с депрессией, уже стало нормой. Марк привык, что Старк мог сорваться среди ночи. И иногда ездил с ним.

Но зато со временем они оба пришли к одному выводу: чтобы быть вместе чаще, стоило съехаться. А то и первый курс, и родители, и друзья. Так на их личный мирок и не останется ничего.

Марк взял сумку. И окинул комнату взглядом.

– Вроде ничего не забыл, – пробормотал он.

Игнат тоже осмотрелся.

– Поверить не могу… больше, чем полгода назад на этой самой кровати мы с тобой впервые переспали.

Марк усмехнулся.

Да, незабываемое воспоминание. Я потом долго смотреть в глаза соседям не мог.

Старков по-прежнему сверлил взглядом кровать.

– Нет, ты только подумай: скоро тут будет детская. И эту кровать… куда ее? Выбросят? – на лице Старкова отражалась самая настоящая растерянность.

Белов ошарашено опустил сумку обратно на пол.

Старков, ты ли это? Во-первых, не выкинут. Пока бабуле отдадут. Правда, пока не знаю, какой именно. А во-вторых, ты не забыл, что если бы не чудо, то ты бы меня еще в отцовской спальне трахнул. Может, еще туда сходим поностальгируем? Интересно, как быстро до бати дойдет?

Игнат моргнул. Ореол мечтательности рассеялся. Он усмехнулся, качая головой. Как обычно, Марк одним предложением переключил рубильник.

– Да, ты прав. Тем более небольшое напоминание о том дне у меня все равно с собой.

– Ты про меня?

– В некотором роде, – Игнат потряс ключами. Марк узнал на аскетичного вида связке ключей нечто знакомое.

– Так, Старков, верни моего Спанч Боба к его собратьям.

Старк на это требование лишь издал свой фирменный смешок и вышел из комнаты. Марк покачал головой, взял сумку и отправился попрощаться с папой и Еленой.