Библиотека :)

Строптивая истинная в Академии Драконов 1245K - Александра Берг (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Александра Берг Строптивая истинная в Академии Драконов

1

От слабости кружилась голова. Перед глазами летали разноцветные мушки, словно кто-то рассыпал горсть конфетти.

Тело не слушалось совершенно. Больше всего горело правое плечо, будто мне не просто переломили кость, а провернули её несколько раз.

Я лежала на кровати настолько жёсткой, что каждый позвонок отзывался глухой болью, а перед глазами проносились воспоминания — мои и... почему-то чужие одновременно.

Вот я перехожу дорогу, в кармане настойчиво звонит телефон, я беру трубку и…

Дальше провал, чёрная пустота, которая постепенно размывается, превращаясь в яркую сочную зелень летнего сада. Я вижу лица... такие тёплые, светлые, улыбающиеся.

Мама?

Папа?

“Нет” — мысленно помотала головой, морщась от боли.

Это не могут быть мои родители. Ведь я сирота. Всё детство провела в детском доме, а в восемнадцать меня просто вышвырнули на улицу, как ненужную вещь.

Целый год я выживала в промёрзшем общежитии, где из крана текла ржавая вода, а по стенам ползали тараканы. Столько же времени обивала пороги всевозможных инстанций, борясь за то, чтобы мне выделили отдельную квартиру. Нервов убила немерено… Сегодня, под Новый год, словно подарок от Деда Мороза мне, наконец, вручили ключи! И вот... а что, собственно, "вот"?

Картинки в голове продолжали перемешиваться, словно кто-то встряхивал калейдоскоп моей памяти.

Поначалу они были светлыми, наполненными теплом и радостью, но с каждой секундой становились всё темнее, мрачнее, тяжелее.

Промелькнуло чьё-то искажённое злобой лицо, звон разбитого стекла, крик...

Чей это крик? Мой или чужой?

Я попыталась пошевелиться, но тело словно налилось свинцом.

Где я?

Что произошло после того звонка на переходе?

Почему в моей голове чужие воспоминания? Обрывки чьей-то жизни, что никак не желали складываться в единую картину?

Вопросы роились в голове назойливым роем, но ответов не было. Только эта бесконечная карусель чужих образов, от которых к горлу подступала тошнота.

— Она жива, — не слишком радостно донеслось из темноты.

Преодолевая слабость, сковывающую тело ледяными тисками, я с трудом разлепила глаза.

Зрение, сначала затуманенное, медленно прояснялось.

Я находилась в какой-то тёмной каморке, пропахшей сыростью и плесенью.

Единственным источником света служило крошечное окошко под самой крышей, через которое едва пробивался слабый серый свет.

Похоже, это был чердак. Сквозь зияющие дыры в крыше проникал снег, покрывая пол тонкими белыми островками.

— Лекаря я выпроводила… Давай, поднимай её.

Второй голос был резким, властным, привыкшим повелевать.

— Я? — презрительно фыркнули в ответ.

— Нужно показать всем, что с ней всё в порядке!

Сквозь темноту ко мне приблизились две фигуры, закутанные в тёмные, словно воронье крыло, одежды. Я и сама, как ни странно, была одета в черное платье.

Приглядевшись, смогла различить лица женщин. Одна — средних лет, с выразительными чертами лица, обрамленными копной рыжих, словно осенний огонь, волос. Ее тонкие губы были плотно сжаты, а во взгляде карих глаз читалось застарелое недовольство.

Вторая — точная копия первой, только значительно моложе. Та же копна рыжих волос, те же карие глаза, но пухлые губы капризно надуты, а маленький носик надменно вздёрнут.

— Что… происходит… — еле слышно прошептала я, когда женщины, подхватив меня с двух сторон, рывком подняли с пола.

Тело пронзила такая острая боль, что я не смогла сдержать стона.

— Заткнись, дрянь, — прошипела рыжая фурия, сжимая мою руку.

— Она как-то потяжелела, — пропищала вторая, с трудом удерживая равновесие.

“Ага, у меня характер… тяжёлый” — мысленно усмехнулась я.

И тут, словно пазл, части которого наконец-то встали на свои места, память вернулась. Вот только воспоминания были не совсем моими.

Эти две женщины… Это моя мать и сестра! Точнее… Сводная сестра и мачеха.

А я… Настоящая я, попала под машину! Вот так глупо и нелепо оборвалась моя жизнь.

Я никогда не верила в магию, перемещения душ, реинкарнацию, а тут такое…

— Держись давай сама! — раздражённо раздался голос сводной сестры.

Одной рукой я нащупала опору. Кажется, это были перила.

Мы медленно спускались по скрипучей деревянной лестнице. Я старалась сосредоточиться на деталях вокруг, чтобы отвлечься от боли и попытаться понять, куда я попала.

Стены были увешаны потемневшими от времени портретами в массивных рамах. На них были изображены люди в старинной одежде – судя по всему, предки этой семьи. Их глаза, казалось, следили за каждым моим движением.

Меня опустили в кресло рядом…

Тут я нервно сглотнула.

Меня опустили в кресло рядом с гробом, обтянутым чёрным бархатом.

— Бедная девочка, — услышала я из-за спины.

— Лорд Ройс был хорошим человеком. Истинным аристократом...

— Да-да, — процедила сквозь зубы мачеха, — такая потеря… Нам так плохо. Виктория и Эллин… Ох, Эллин упала без сил.

Я вновь почувствовала, как память этого тела подсказывает мне детали — лорд Ройс был моим отцом. Точнее, отцом той девушки, в чьём теле я, невероятным образом, оказалась.

— Леди Эллин, — обратилась ко мне какая-то пожилая дама в траурном платье, — примите мои глубочайшие соболезнования.

Значит, девушку зовут Эллин. Хорошо хоть имя узнала.

— Благо… — я снова сглотнула, горло напоминало выжженную пустыню. — Благодарю…

— Бедняжка совсем плоха, — громко произнесла мачеха, положив мне руку на плечо. Её пальцы больно впились в кожу.

Присутствующие сочувственно закивали, бросая на меня полные сострадания взгляды. Всё, кроме сводной сестры. Её глаза, холодные и колючие, как осколки льда, были полны злорадства и… ненависти?

— Мне кажется, — прошептала мачеха кому-то за моей спиной, — она не справится с потерей. Эллин всегда была такой впечатлительной. Как бы бедняжка не тронулась головой.

Меня уже в сумасшедшие записывают! Мило.

— Если ситуация ухудшится, — подал голос плотный мужчина, стоявший чуть поодаль, — вы всегда можете оплатить ей место в больнице в Эвергрине. Там замечательные специалисты.

— Оплатить? — возмутилась мачеха. — Умоляю вас. Мой муж оставил нас без гроша в кармане.

— Есть ещё Хоупдейл. Содержание совершенно бесплатное. Но это тёмное и мрачное место.

— Тёмное и мрачное? — усмехнулись в ответ. — Спасибо вам, мистер Рикс. Думаю, там…

— Со мной всё в порядке, — хрипло произнесла я и, цепляясь за подлокотники кресла, попробовала встать. Получилось не с первого раза, но я упёртая.

С непонятным перемещением в тело разберусь как-нибудь потом, сейчас нужно защитить себя!

— Что ты сказала? — не без удивления прошипела мачеха.

— Что со мной всё хорошо, — я обернулась и кашлянула, чтобы прочистить горло. — Мне просто стало дурно, но сейчас всё прошло.

Губы женщины сжались в настолько тонкую нить, что почти исчезли с лица.

— Но… — мачеха дёрнула подбородком. — Если станет хуже…

— Не станет, — перебила я её, стараясь говорить как можно увереннее. — Я справлюсь.

Гости начали перешёптываться, бросая на меня сочувственные взгляды. Кто-то качал головой, кто-то прикрывал рот ладонью, явно обсуждая моё поведение. Но мне было всё равно – главное, что разговоры о Хоупдейле прекратились.

Я резко развернулась, отчего у меня снова закружилась голова, но я выстояла.

Подойдя к гробу, внимательно вгляделась в серое лицо. Мужчина выглядел умиротворённым, словно просто спал.

Я протянула руку и осторожно коснулась его холодной щеки.

Своих настоящих родителей я не знала и никогда не видела, но сейчас… Я прощалась так, будто он действительно был моим отцом. Мне было больно. Больно так, будто я прощалась с родным человеком.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами какой-то дальней родственницы. Я продолжала стоять у гроба, механически поправляя белые лилии в траурном венке.

Краем глаза я заметила, как мачеха что-то шепчет на ухо мистеру Риксу, а тот едва заметно кивает.

Я сжала руки в кулаки. Если судьба дала мне второй шанс, им от меня так просто не избавиться.

Внезапно почувствовала на плече чьё-то холодное прикосновение. Обернувшись, увидела перед собой парня.

Высокий, широкоплечий, с копной непослушных тёмных волос, которые доходили ему до плеч. Парень был красив, такое лицо только на обложку журналов. Идеальные черты лица, как у аристократа, тёмно-голубые глаза, чёткий рельеф мышц и… татуировки, которые проглядывались сквозь тонкую ткань белой рубашки.

— Нам нужно поговорить, — его голос прозвучал холодно и отстранённо.

Я механически кивнула, решив не привлекать ненужное внимание. Вдруг это брат девушки, приятель или добрый друг, а может... и вовсе жених. С последним я, кстати, угадала, вот только облегчение мне это не принесло.

Как только дверь за нами закрылась, парень резко развернулся.

— Полагаю, ты уже знаешь, что наша помолвка расторгнута, — он произнёс это таким тоном, словно сообщал о погоде.

— С учётом... обстоятельств, я больше несвязан обязательствами перед твоим отцом.

Я застыла в оцепенении. Хотя я совершенно не знала этого человека, и наша с ним помолвка меня мало волновала, но его надменный тон заставил кровь вскипеть. Очевидно, ни мачеха, ни сводная сестрица, ни этот… парень, не считались с чувствами настоящей Эллин.

— Эм-м-м, — только и смогла выдавить я.

— Не утруждайся, — губы парня скривились в холодной усмешке. — Мы оба знаем, что этот брак был всего лишь сделкой между нашими отцами. Теперь, когда твой отец мёртв, а мой... — он на секунду запнулся, — отказался от своей части договора, нет смысла продолжать этот фарс.

— Но…

— Послушай, — он шагнул ближе, нависнув надо мной, — я никогда не хотел жениться на такой простушке, как ты. Теперь я свободен и женюсь на той, кто достойна носить фамилию Эрайн.

— П… прости…

— Можешь не беспокоиться о приличиях, — продолжил он с издевательской ухмылкой. — Я уже объявил о расторжении помолвки в своих кругах. Ты свободна искать себе другого... покровителя.

От его самомнения меня буквально выворачивало наизнанку. Явился на похороны, разорвал помолвку, да ещё и унижает?

Я окинула его критическим взглядом. Типичный мажор с золотой ложкой в заднице! Насмотрелась я на таких — считают, что им всё дозволено, и совершенно не заботятся о чувствах других.

— Закончил? — мой голос, наконец, обрёл твёрдость, избавившись от дрожи.

Наглость парня придала мне сил.

— Что? — он явно опешил от моего тона.

— Я говорю, ты закончил?

— Да-а-а, — протянул он, и в его голосе зазвенела сталь.

— Замечательно, а то я думала, ты никогда не заткнёшься.Нужно было видеть его лицо — оно словно окаменело от возмущения.

— Что... ты... сказала? — процедил парень сквозь стиснутые зубы.

— О, ты ещё и глухой? — я скрестила руки на груди. — Трещишь без умолку, слово вставить не даёшь. Думаешь, мне есть до тебя дело? Разорвал помолвку... Да я тебе должна спасибо сказать! Выходить замуж за такого... — я осеклась, проглотив особо колкие выражения из моего мира, которые так и просились на язык.

Его лицо побагровело, а руки сжались в кулаки. Я видела, как под кожей перекатываются желваки, выдавая едва сдерживаемую ярость. Похоже, никто и никогда не смел говорить с ним подобным тоном.

— Ты... — начал он, делая шаг вперёд, но я его перебила.

— Нет, это ты послушай, господин самовлюблённый павлин. Можешь засунуть свою фамилию Эрайн туда, где солнце не светит!

— Как ты смеешь... — его голос дрожал от гнева, а лицо исказилось от ярости.

— А как смеешь ТЫ, — я ткнула пальцем в грудь парня, — являться на похороны моего отца и вести себя как последняя… сволочь? Где твои хваленые манеры, мистер…Мысль осеклась, словно споткнулась о стену.

А как его собственно зовут?

Я лихорадочно пыталась растормошить закоулки памяти, но все было тщетно.

Не найдя выхода, решила пойти по пути меньшего сопротивления.

— Мистер Эрайн! — закончила я.

Парень резко схватил меня за плечи, впиваясь пальцами до боли. Его глаза, холодные как лёд, оказались прямо напротив моих.

— Ты забываешься, — процедил он. — Я могу уничтожить тебя одним словом. Ты останешься без средств к существованию, без поддержки, без...

— Без чего? — я вырвалась из его хватки. — Без твоего высокомерного общества? Поверь, это не такая уж большая потеря.

Его челюсть напряглась, а в глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство. Похоже, он впервые столкнулся с кем-то, кто не трепетал от одного его присутствия.

— Мы ещё встретимся, — произнёс он угрожающе.

— Надеюсь, что нет, — отрезала я. — Дверь найдёшь сам? Или тебе показать, где выход?

Парень промолчал. Резко развернувшись, он последовал на выход, напоследок громко хлопнув дверью. Я выдохнула и прислонилась к стене. Колени дрожали, а сердце колотилось как сумасшедшее.

"И во что ты вляпалась, Катька?" — пронеслось в голове.

Екатерина Найденова — моё настоящее имя, но пока я решила о нём забыть. Теперь я Эллин Ройс.____________________

Книга пишется в рамках литмоба  “Новогодняя сказка” 

Вас ждут теплые, уютные и по-настоящему сказочные истории о любви

2

Поверить в то, что я переместилась в другое тело было сложно…

А может, сознание обманывает меня? Может, всё это — лишь причудливый, невероятно реалистичный сон?

В попытке прогнать морок я ущипнула себя.

Резкая боль пронзила руку, заставив поморщиться.

Нет, это не сон. Во снах боль не ощущается так явственно, так… беспощадно реально.

Ноги всё ещё дрожали, но я преодолела себя, чтобы вернуться в траурный зал.

Как только переступила порог, почувствовала на спине яростный взгляд, даже два яростных взгляда. Мачеха и её драгоценная дочурка.

Я всегда хотела семью. Ночами грезила, что меня удочерят. Но могла ли я подумать, что мне достанется ТАКАЯ семья! Вместо любящих родителей судьба подкинула мне двух рыжих фурий.

Они о чём-то оживленно перешёптывались, когда я вновь села в кресло напротив гроба.

Я постаралась абстрагироваться от взглядов, сочувствующих и не очень. Подумать, что делать дальше. Порыться в памяти, что оставила мне Эллин, в конце концов.

Медленно, словно всплывая из тумана, они начали проявляться. Вот отец учит маленькую Эллин ездить верхом, бережно поддерживая её в седле. Вот они вместе читают книги в огромной библиотеке родового поместья. Отец рассказывает сказки о драконах и древней магии…

Внезапно воспоминания потемнели. Похороны матери. Слёзы отца. А потом... появление этой женщины с рыжими волосами и её дочери. Сначала они были милы и приветливы, особенно при отце. Но стоило ему отвернуться…

По спине пробежал холодок. Всё это напомнило мне до боли известную сказку… Злобная мачеха, сводная сестрица, чердак вместо комнаты…

Мои мрачные размышления прервало глухое пение. В зал медленно вошёл священник в тёмной рясе. Все присутствующие тут же поднялись. Я тоже встала, опираясь на подлокотники кресла — ноги всё ещё были ватными.

Священник начал читать заупокойную молитву на каком-то странном языке.

Когда церемония закончилась, гроб закрыли крышкой и четверо крепких мужчин подняли его на плечи. Процессия медленно двинулась к выходу. Я шла следом за гробом, физически ощущая на себе тяжёлые, полные недоброго предвкушения взгляды мачехи и её дочери.

На улице падал крупными хлопьями снег. Город выглядел непривычно — старинные дома с высокими шпилями, узкие мощёные улочки, фонари на витых столбах. Всё это больше походило на декорации к историческому фильму.

Люди, которым мы встретились на пути, останавливались и почтительно склоняли головы. Кареты и экипажи притормаживали, пропуская траурное шествие.

Когда мы подошли к воротам кладбища, большая часть процессии остановилась. Дальше пошли только самые близкие родственники — я, мачеха, сводная сестра и несколько мужчин, которые несли гроб.

Гроб медленно опустили в вырытую яму. Я бросила горсть земли, наблюдая, как комья глухо ударяются о крышку. Священник прочёл последнюю молитву, и на этом всё закончилось. По крайней мере, для лорда Ройса. Для меня же всё только начиналось...

Обратный путь в особняк показался бесконечным. Небо заволокло тяжёлыми, свинцовыми тучами и разыгралась метель. Ветер с яростью швырял в лицо колючие снежинки, застилая дорогу белой пеленой. Сугробы росли на глазах, превращая улицы в лабиринт. Мороз пробирал до костей, кутая незнакомый город в ледяное безмолвие.

Дом встретил нас гулкой пустотой — ни единого слуги, только наши шаги эхом отдавались в пустых коридорах.

— Что ж, — ледяным тоном произнесла мачеха, едва за нами закрылась дверь, — пора браться за дело. Эллин, начинай уборку. Весь этот траурный беспорядок сам себя не уберёт.

— Но... — попыталась возразить я, всё ещё чувствуя слабость во всем теле.

— Никаких "но"! — отрезала она. — Раз уж ты выздоровела, — в её голосе зазвучал яд, — то справишься. И не забудь протереть все подсвечники. Они ужасно запылились.

— Да, и окна помой, — хихикнула сводная сестра. — А то такая грязь...

Мачеха с сестрой удалились, оставив меня одну в огромном холодном зале. Я огляделась — везде были разбросаны увядшие цветы, на столах остались недопитые бокалы, пол был усыпан чёрными лентами и остатками траурных венков.

Похоже, я не ошиблась… Сказка о Золушке началась?

Помниться Золушку учили быть доброй, великодушной и смиренной… Видимо, чтобы удобнее было вытирать о неё ноги.

Фыркнув, я отбросила этот затасканный образ, как дохлую мышь — подальше и с брезгливостью.

Да простят меня великие сказочники, но эта героиня — просто образцово-показательная дурочка с синдромом созависимости и явными мазохистскими наклонностями.

Мои принципы были полной противоположностью…

Хмыкнув, я окинула взглядом беспорядок в зале.

Нет уж, убираться я не собиралась. Пусть не думают, что смогут помыкать мной, как служанкой.

"Подсвечники запылились?" — мысленно передразнила я мачеху.

Интересно, а руки у неё не отсохли бы, возьми она тряпку сама?

Развернувшись на каблуках, я направилась прочь из зала. Память услужливо подсказала расположение комнаты Эллин — на втором этаже, в самом конце длинного коридора. К счастью, спала она не на чердаке. Возможно, мачеха с сестрицей ещё не успели выгнать её на холод.

Поднимаясь по широкой лестнице, я с интересом разглядывала убранство дома. Всё здесь дышало старинной роскошью — тяжёлые бархатные портьеры, картины в золочёных рамах, антикварная мебель из красного дерева. Видимо, род Ройсов когда-то был весьма состоятельным.

Комната Эллин оказалась довольно просторной, с высокими потолками и большим окном. Сейчас за стеклом бушевала метель, превращая мир в белое, размытое марево.

Я закрыла дверь на щеколду и прислонилась к ней спиной. Ноги всё ещё дрожали от слабости, а в висках стучала тупая боль.

"Нужно собраться с мыслями", — решила я, медленно подходя к кровати с резным изголовьем.

Села на край, провела рукой по мягкому покрывалу. Всё казалось таким реальным... И в то же время абсурдным до невозможности.

Внезапно взгляд упал на туалетный столик у окна. На нём стояло овальное зеркало в серебряной оправе. Я медленно поднялась и подошла ближе.

Из зеркала на меня смотрела я и… не я одновременно.

Поразительно, но мы с Эллин были похожи. Даже по возрасту. Но всё же, кажется, она была чуть младше. Мне было двадцать, а вот девушке, думаю, едва исполнилось восемнадцать. И черты лица… тоньше, аристократичнее. Большие зелёные глаза, обрамленные густыми ресницами, длинные светлые волосы.

Но сейчас пугающая бледность и глубокие лиловые тени под глазами придавали лицу болезненный, почти призрачный вид. К тому же девушка была неестественно худа. Кожа казалась почти прозрачной, и сквозь неё просвечивали тонкие голубоватые вены на висках и шее.

Отвернувшись от зеркала, я начала медленно обходить комнату, стараясь собрать воедино обрывки чужих воспоминаний.

“Может, у Эллин был дневник, в который она записывала сокровенные мысли?” — подумала я. Дневник бы стал отличным подспорьем, чтобы разобраться в ситуации.

Взгляд зацепился за письменный стол у противоположной стены.

Преодолевая слабость в ногах, я подошла к столу и опустилась в мягкое кресло. Начала осторожно выдвигать ящики один за другим. В первом обнаружились письменные принадлежности: перья, чернильница, стопка чистых бумаг. Во втором — какие-то квитанции и документы. А вот в третьем…

Сердце пропустило удар, когда я достала небольшой альбом в кожаном переплёте. На первой же странице красовался портрет того самого высокомерного Эрайна, выполненный карандашом с поразительным мастерством. Каждая чёрточка его лица была прорисована с особой тщательностью и... нежностью.

Похоже, бедняжка Эллин страдала тяжёлой формой влюблённости. И кого она выбрала? Этого напыщенного индюка!

Листая страницу за страницей, я находила всё новые доказательства: десятки набросков, стихи, достойные восторженной институтки, и письма, от которых даже Джульетта бы закатила глаза.

Внезапно на меня  удушливой волной накатила злость. Мне стало до такой степени обидно за свою предшественницу, что захотелось немедленно найти этого Эрайна и хорошенько врезать ему по его холеной физиономии. Желательно чем-нибудь тяжёлым. Например, томом "Как стать настоящей леди", который наверняка пылился где-то на полках этого дома.

“Ничего, — мысленно пообещала я той, чьё тело заняла. — Справимся!”

Внезапно в дверь забарабанили. Ручка заходила ходуном. Торопливо спрятав альбом обратно в ящик, пошла открывать.

На пороге, разъярённой фурией, стояла мачеха. Ну а кого, собственно, я ожидала увидеть?

3

— И долго ты собираешься сидеть здесь? — прошипела мачеха, буквально влетая в комнату. — Я, кажется, ясно сказала — убрать зал!

— А я, кажется, не ответила согласием, — парировала я, скрестив руки на груди с видом профессионального спорщика.

Женщина замерла, словно налетела на невидимую стену. Её рот приоткрылся от изумления, а глаза расширились так, что стали похожи на два медных пятака.

— Что... что ты сказала? — её голос задрожал от ярости.

— Неужели у вас тоже проблемы со слухом?

Лицо мачехи начало приобретать интересный пунцовый оттенок. Этот цвет великолепно гармонировал с её рыжими волосами, создавая впечатление, будто её голова вот-вот воспламенится.

— Да как ты смеешь... — начала она, но я перебила:

— Смею что? Отказываться быть служанкой в своём собственном доме? — я сделала шаг вперёд.

Память Эллин подсказала, что в доме были слуги. Но вот куда они все подевались? Не съели же их, в конце концов.

— В собственном доме? — мачеха пренебрежительно фыркнула.

— Именно! Где все слуги?

— А ты не помнишь? — женщина прищурилась. — Всех слуг пришлось распустить, потому что у нас нет денег, чтобы выплачивать им жалование! — выкрикнула рыжая фурия.

Я медленно, с нарочитым вниманием оглядела мачеху с ног до головы. Траурное платье из дорогого чёрного шёлка, расшитое мельчайшим бисером, явно стоило целое состояние. Массивные золотые серьги с чёрным жемчугом покачивались в ушах при каждом движении головы, а на шее поблёскивало колье, которое равнялось доходу небольшого города.

"Нет денег", говорите?

В этот момент в комнату впорхнула сводная сестрица, видимо, привлечённая шумом.

— Мамочка, что случилось? — пропела она своим приторным голоском.

— Твоя... сестра, — последнее слово мачеха буквально выплюнула, — совсем обезумела от горя.

Виктория, вроде так звали сводную сестрицу, пренебрежительно скривилась, будто увидела перед собой таракана.

— Не удивительно! — бросила девушка. — Она всегда была не от мира сего! Сумасшедшая!

— О, как приятно слышать столь искреннюю заботу о моём душевном здоровье, — протянула я с ядовитой улыбкой. — Но знаете что? Я, пожалуй, соглашусь убраться в зале.

Мачеха с дочерью удивлённо переглянулись.

— Правда, есть одно маленькое условие, — продолжила я, наслаждаясь замешательством на их лицах. — Вы будете убираться вместе со мной.

— Что?! — взвизгнула Виктория.

— Ты совсем рехнулась? — прошипела мачеха.

— Ну почему же? — я картинно развела руками. — Раз у нас нет денег на слуг, придётся справляться своими силами. ВСЕМ нам.

После получаса препираний, угроз и истерик они всё-таки согласились. Видимо, моя непробиваемая настойчивость их доконала.

В зале всё ещё витал удушающий коктейль из ладана, умирающих лилий и приторных духов моих "дорогих" родственниц.

Следуя за мной, они о чём-то оживлённо перешёптывались. Обсуждали моё поведение? Возможно. Думаю, прежняя Эллин даже слова не могла против сказать.

Надеюсь, я не перегнула палку, заставив их убираться вместе со мной.

Зато за уборкой я могла подумать.

Что же случилось с настоящей Эллин? Мачеха упомянула, что она упала. Как и где это произошло? Оступилась или не смогла справиться с эмоциями? Смерть и похороны отца могли доконать бедняжку. А если это сделали мачеха и сестрицей?

Я оглянулась, посмотрев на родственниц. Виктория, брезгливо морщась, протирала подсвечники. Мачеха же, спотыкаясь о собственную юбку и ворча проклятия, неумело орудовала метлой, поднимая больше пыли, чем убирая её.

Могли ли они избавиться от бедной Эллин? Если да, то зачем тогда звать лекаря?

Вопросов было море, но задавать их напрямую я не могла. Лучше не привлекать к себе ненужного внимания, а то чего доброго меня и правда запихнут в лечебницу…

За уборкой время летело поразительно быстро. Однако это не приносило мне ни малейшего облегчения — напротив, каждая минута промедления казалась непозволительной роскошью. Вопросы, роившиеся в голове, оставались без ответов, а я прекрасно понимала: чем скорее и глубже мне удастся проникнуть в тайны жизни Эллин, тем лучше.

Окинув критическим взглядом просторный зал, я отметила, что работа почти закончена. Распахнутые настежь окна впустили в дом свежее дыхание зимы — морозный воздух наполнил помещение хрустальной чистотой, заставляя поёживаться от пробирающего до костей холода.

"Пожалуй, они вполне справятся здесь без меня", — промелькнула мысль.

Отложив влажную тряпку, пропитанную запахом лавандового мыла, я решительно направилась к своей комнате. Однако не успела сделать и нескольких шагов, как пронзительный голос мачехи прорезал воздух:

— Куда это ты собралась? — её холодные глаза впились в меня, как острые иглы. — А кто будет готовить ужин?

"Готовить ужин?" — внутренне усмехнулась я. Неужели она до сих пор не поняла, что мной помыкать не получится?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь усмирить бушующие внутри эмоции. Воздух, медленно проникающий в лёгкие, должен был принести успокоение, но тщетно — нервы звенели, как натянутые струны.

Как там говорится? Не буди лихо, пока оно тихо? Ну что ж, считайте, мачеха его всё же разбудила.

— Уже иду, — пропела я, расплывшись в улыбке столь сладкой, что от неё могли бы заболеть зубы, и направилась на кухню, намерено шаркая ногами по старому паркету.

Кухня предстала передо мной настоящим воплощением средневековой таверны, будто сошедшей со страниц старинной книги сказок. В центре возвышался массивный дубовый стол, отполированный временем до благородного блеска. Вдоль стен тянулись бесконечные полки, уставленные глиняными горшочками с травами и специями, наполнявшими воздух пряным ароматом.

Потолок над внушительным очагом был покрыт вековой копотью, а на кованых крючках висели тяжёлые чугунные сковороды, поблескивающие в свете, проникающем через узкие окна. Печь, сложенная из красного кирпича, словно перенеслась сюда прямиком из древнего замка.

Приблизившись к стеллажам со столовой посудой, я "случайно" задела локтем изящную фарфоровую тарелку.

— Ой! — театрально воскликнула я, когда драгоценный предмет с оглушительным звоном разлетелся на осколки.

Мачеха с сестрицей, словно по команде, влетели на кухню, привлечённые шумом.

—  Какая жалость!  — я картинно заломила руки, с трудом сдерживая торжествующую улыбку.

Мачеха дёрнулась, словно от удара, её лицо исказила гримаса ярости:— Ты... ты сделала это нарочно! — прошипела она, брызгая слюной.

— Что вы, как можно? — я состроила самое невинное выражение лица, на какое только была способна. Затем, словно теряя равновесие, схватилась за полку, едва не обрушив весь столовый сервиз.

— Ох, я сегодня такая неуклюжая... Но разве можно винить меня после всех этих потрясений? — промурлыкала я, наблюдая, как вторая тарелка встречается с полом.

— Курица криворукая! — взвыли мои "родственницы" в унисон.

— Вон отсюда! Немедленно! — взревела мачеха, побагровев от гнева.

— Как прикажете, — я отвесила издевательски глубокий поклон и выпорхнула из кухни, чувствуя, как за спиной разгорается пожар праведного возмущения.

Вихрем взлетела по лестнице, пока мачеха не передумала.

Закрывшись в комнате, вернулась к письменному столу и альбому.

Дрожащими пальцами безжалостно разорвала письма с признаниями в любви. Эллин их так и не отправила — какой смысл теперь беречь эти излияния души? Потянулась было к портретам самодовольного Эрайна с намерением поступить так же, но рука замерла на полпути. Слишком много мастерства и души было вложено в каждый штрих. Такого таланта у меня и близко не было. В детском доме нам дали лишь базовое образование, а всему остальному пришлось учиться в поте лица.

В своём мире я работала обычным менеджером, перебирая бумажки в душном кабинете за смешные деньги. Какая ирония судьбы — вырваться из корпоративного рабства только для того, чтобы угодить прямиком в средневековое!

Хотя, если подумать, разница не такая уж и большая: та же тирания начальства, только вместо деловых костюмов — удушающее траурное платье с корсетом, а вместо дедлайнов — истерические припадки рыжей мегеры.

Я хмыкнула, разглядывая рисунки. В отличие от меня у Эллин был неоспоримый талант. Единственное, что я могла нарисовать прилично, это график падения продаж в Excel. Да и то с помощью автоматической функции.

Сложив рисунки обратно в альбом, продолжила осмотр.

Итак, Эллин получила образование в пансионе. Об этом свидетельствовал аттестат с красной обложкой. Пусть буквы были мне не знакомы, но написанное странным образом складывалось в понятные предложения.

История, литература, этикет, игра на музыкальных инструментах… Всё, что нужно знать аристократке.

Эллин была уверенно хорошисткой, и в этом с ней мы были похожи. Учиться я тоже любила, но вот круглой отличницей стать так и не смогла. Меня всегда подводили естественные науки. Физика, химия, математика — все эти формулы и уравнения казались мне тёмным лесом, в котором я безнадёжно блуждала.

В самом низу ящика стола нашла стопку газетных вырезок. Все они напрямую относились к семье Эллин, точнее, к тому, чем занимался её отец — лорд Эдмунд Ройс. Как оказалось, он был известным… артефактором.

— Артефактором? — я отложила вырезки, чувствуя, как мурашки побежали по спине.

В какой же я мир попала? Не говорите только, что тут существует магия!

Меня охватило детское возбуждение, словно я снова была той девочкой, запоём читавшей фэнтези и мечтавшей о волшебстве.

Интересно, а Эллин тоже владела магией?

Я попробовала сконцентрироваться на подсвечнике, стоявшем на краю стола. Прищурившись, попыталась представить, как он медленно скользит по полированной поверхности. Ничего не произошло. Может, нужно что-то произнести? Какое-нибудь заклинание?

"Вингардиум Левиоса!" — прошептала я, чувствуя себя немного глупо. Подсвечник остался неподвижным, словно насмехаясь над моими попытками.

"Абракадабра!" — попробовала снова, на этот раз громче. Результат тот же.

Мда… Похоже, у Эллин был талант лишь в рисовании. А жаль, магия мне бы сейчас не помешала.

Разочарованно вздохнув, я продолжила изучение материалов. Судя по тому, как бережно Эллин хранила вырезки, она явно гордилась достижениями своего отца.

Внезапно мой взгляд зацепился за небольшую заметку, затерявшуюся среди прочих. В ней говорилось о том, что Эдмунд Ройс получил ответственное задание от самой короны. Вместе с неким Максимилианом Эрайном они должны были создать мощный артефакт защиты.

Эрайн… Не родственник ли это того наглого павлина?

Я перевернула страницу и увидела портрет всего семейства Эрайнов. Сразу же бросился в глаза знакомый до боли профиль — бывший женишок во всей своей красе.

“Эйден Эрайн”, — вчиталась я в надпись под портерном.

Значит, так зовут этого… этого… Я даже слов подходящих не могла подобрать!

По левую сторону от него стояла статная женщина, с таким же надменным лицом.

Герцогиня Амелия Эрайн, драконорожденная — скорее всего, мать Эйдена. Очень уж они были похожи.

Статная, с властным взглядом. Несмотря на чёрно-белый оттиск, я могла поклясться, что её глаза, как и у сына, были пронзительно-синего цвета и напоминали льды далёкой Антарктики.

Но что означает приписка драконорожденная? Неужели в этом мире существуют драконы?

Последняя вырезка оказалась самой трагичной — краткое сообщение о неудачном эксперименте, завершившемся катастрофой.

Строчки плясали перед глазами:

"...мощная взрывная волна полностью разрушила лабораторию. Лорд Эдмунд Ройс получил тяжелейшие ранения и находится в критическом состоянии. Его коллега, Максимилиан Эрайн, срочно доставлен в больницу Святой Марии..."

Острая боль пронзила сердце, когда я представила, как Эллин, дрожащими руками вырезая эту заметку, пыталась осознать случившееся с её отцом. Чернила на странице были местами размыты — вероятно, её слезами, и эти пятна, как безмолвные свидетели прошлой трагедии, рассказывали больше, чем сами слова.

4

Мне было искренне жаль Эллин. Вот только на жалости далеко не уедешь.

Порой я ловила себя на мучительных размышлениях о том, как бы она справилась со всеми испытаниями, выпавшими на её долю. Наверное, я скажу ужасную вещь, но лучше уж уйти за грань, нежели всю жизнь терпеть унижения.

Отложив пожелтевшие от времени газетные вырезки, я медленно откинулась на спинку стула и прикрыла воспалённые от долгого чтения глаза. В утомлённом сознании постепенно складывалась целостная картина происходящего.

Эллин осталась совсем одна. Ни матери, ни отца… А подруги? Были ли у Эллин подруги?

Я ещё раз просмотрела альбом и письма. Безрезультатно. Ни намёка о том, что у неё была хоть одна подруга.

Но не могла же она быть затворницей, в конце концов!

"Возможно, следует проветриться?" — эта мысль показалась на удивление здравой, особенно когда снизу донёсся оглушительный грохот разбитой посуды. Очевидно, мачеха всё ещё не могла смириться с утратой драгоценных фарфоровых тарелок.

Я невольно усмехнулась, представляя, как она мечется по кухне, словно разъярённая фурия.

Решив не искушать судьбу и не дожидаться, пока гнев мачехи достигнет апогея, я поднялась и подошла к гардеробному шкафу. Нужно было одеться потеплее — за окном зима как-никак.

Выбрав из гардероба тёплое зимнее пальто с глубоким капюшоном, отороченным пушистым мехом, я подошла к высокому зеркалу в резной раме. Стройная фигура, туго затянутая в корсет, выглядела непривычно. В груди ощущалась лёгкая скованность, но, к моему удивлению, дышать было не так уж и сложно.

Тихонько приоткрыв дверь, я выглянула в коридор. Пусто. Только снизу доносились голоса мачехи и Виктории, увлечённо обсуждавших моё "возмутительное" поведение.

Видимо, других развлечений в их унылой жизни не предвиделось.

Осторожно ступая по ковровой дорожке, я прокралась к лестнице. Спускаться нужно было максимально бесшумно — некоторые ступеньки предательски поскрипывали под ногами.

Преодолев последний пролёт, я оказалась в просторном холле. Входная дверь была совсем рядом — массивная, с витиеватой резьбой по тёмному дереву.

Накинув капюшон, я осторожно потянула за бронзовую ручку. Дверь поддалась с лёгким скрипом, впуская в дом порыв морозного воздуха.

Выскользнув наружу, оказалась на заснеженном крыльце. Метель, бушевавшая весь день, наконец утихла, но небо всё ещё щедро осыпало землю крупными хлопьями, похожими на невесомые перья диковинных птиц. Каждая снежинка, попадая в свет фонарей, на мгновение вспыхивала крошечной звездой.

На улице уже смеркалось. Старый фонарщик, сгорбленная фигура которого напоминала персонажа из детской сказки, неторопливо совершал свой вечерний обход. Один за другим загорались фонари, их тёплое золотистое сияние преображало заснеженные улочки, придавая им почти волшебный вид.

Город словно перенёсся на страницы рождественской повести Диккенса. Величественные особняки, украшенные изысканной лепниной и готическими башенками, будто застыли во времени. В окнах домов мерцали свечи и керосиновые лампы.

Прохожих было немного — видимо, непогода загнала большинство горожан по домам.

Редкие экипажи проезжали мимо. Их колёса взбивали снежную кашу, а кучера, закутанные в тяжёлые шубы, походили на громадных медведей на козлах.

Я медленно шла по узкой улице, с интересом разглядывая витрины магазинов.

Вот лавка модистки, за идеально чистым стеклом которой красовались изысканные шляпки всевозможных фасонов, украшенные перьями экзотических птиц, шелковыми лентами и искусственными цветами, выполненными столь искусно, что их можно было принять за настоящие.

Чуть дальше располагался книжный магазин "Листая страницы" — его витрина пестрела корешками книг в кожаных переплётах, а в центре композиции возвышался внушительный фолиант, раскрытый на странице с красочной иллюстрацией.

Бакалейная лавка манила ароматами специй. А над дверью сапожной мастерской поскрипывала на ветру потёртая вывеска с изображением начищенного до блеска сапога.

Но настоящим испытанием для моей силы воли оказалась булочная "Сладкие грёзы". В её освещённой витрине, словно произведения искусства, были выставлены румяные калачи, воздушные круассаны, пышные пироги с различными начинками и изящные пирожные, украшенные засахаренными фиалками. Тёплый аромат свежей выпечки, корицы и ванили проникал даже сквозь стекло, заставляя мой желудок предательски напоминать о себе.

Только сейчас я с горечью осознала, что с самого утра не проглотила ни крошки.

Машинально я погрузила руку в карман накидки. Ничего. Хоть в моём мире, хоть в этом, но без денег ты ничего не купишь…

Сквозь запотевшее от дыхания стекло витрины я наблюдала, как румяная, словно свежий пирожок, женщина в белоснежном переднике раскладывает на деревянном подносе пушистые булочки, от одного вида которых желудок сворачивался в тугой, болезненный узел.

Тяжело вздохнув, я уже сделала шаг прочь от манящих ароматов, как вдруг дверь булочной распахнулась, и на заснеженную мостовую буквально выкатилась пышная фигура в белом переднике, припорошённом мукой.

— Эллин! — раздался громкий, но удивительно тёплый голос, от которого на душе стало чуть светлее. — Милая моя девочка! Неужели это ты?

— Миссис О'Брайен?" — неуверенно произнесла я, внезапно выудив это имя из глубин памяти Эллин.

Воспоминания нахлынули подобно тёплой волне: запах свежей выпечки, уютная кухня, чашка горячего какао со взбитыми сливками, добрый смех…

— Конечно, дорогая! — женщина подошла ближе.

Заботливо поправив мой капюшон, она немного нахмурилась.

— Да ты совсем замёрзла! И бледная как полотно! Когда ты в последний раз нормально ела?

— Не знаю, — не стала врать я, пожав плечами.

Женщина покачала головой, после чего решительно взяла меня под локоть и повела к двери булочной. От неё пахло ванилью, корицей и ещё… чем-то домашним. Её прикосновение было таким естественным и успокаивающим, что я невольно подалась навстречу.

— У меня как раз готовы твои любимые булочки с карамельной начинкой, — приговаривала она, увлекая меня внутрь лавки. — И свежий яблочный штрудель по новому рецепту только что из печи, ты обязательно должна его попробовать!

Колокольчик звякнул, когда за нами закрылась дверь, отрезая уличный холод. Тёплый воздух булочной окутал меня подобно мягкому одеялу, а восхитительные ароматы свежей выпечки заставили желудок заурчать, подобно стае голодных китов.

— Слышишь? Даже твой желудок со мной согласен! — рассмеялась миссис О'Брайен, подталкивая меня к небольшой двери позади прилавка. — Пойдём на кухню, там уютнее.

Ее голос дрогнул на последних словах, а в глазах промелькнула тень печали:

— Я так давно тебя не видела, милая. С тех самых пор, как... — она осеклась, покачав головой. — Ну да что об этом. Главное, ты здесь. А остальное мы обсудим за чашечкой горячего какао.

Я прошла вслед за миссис О'Брайен в уютную кухоньку, расположенную в глубине лавки. Там царила атмосфера тепла и спокойствия, резко контрастирующая с холодной роскошью дома Эллин.

На стенах висели связки сухих трав. Медные кастрюли и сковородки сияли, словно начищенные до блеска украшения. В печи потрескивали дрова, распространяя по помещению аромат яблочного пирога.

Миссис О'Брайен усадила меня за грубо сколоченный, но такой родной деревянный стол, накрытый клетчатой скатертью.

— Вот так, — приговаривала женщина, суетясь у плиты, — сейчас мы тебя согреем и накормим.

Она достала с полки большую керамическую кружку с нарисованными на ней полевыми цветами и принялась колдовать над какао. Я наблюдала, как она насыпает в кастрюльку тёмный порошок, добавляет молоко, щепотку корицы… Движения ее рук были такими знакомыми, словно я видела это сотни раз прежде.

— Знаешь, — произнесла она, помешивая какао деревянной ложкой, — я каждый день надеялась, что ты зайдёшь. Пекла твои любимые булочки... так, на всякий случай.

Она замолчала, продолжая помешивать напиток. В тишине было слышно только потрескивание дров в печи да мерное постукивание ложки о стенки кастрюльки.

Через несколько минут миссис О'Брайен поставила передо мной исходящую паром кружку, украшенную щедрой шапкой взбитых сливок. Сверху она посыпала их тёртым шоколадом. Затем сбегала в лавку и принесла корзинку, где на чистом полотенце отдыхали булочки — золотистые, пышные, источающие головокружительный аромат карамели.

— Ешь, милая, — она придвинула корзинку ближе.

Я взяла одну булочку — такую мягкую, что она буквально таяла в пальцах. Надкусила, и карамельная начинка тягуче потянулась. Вкус был таким сладким, уютным.

Миссис О'Брайен села напротив, обхватив ладонями свою чашку с чаем. В её карих глазах читалось столько заботы и тревоги, что у меня защипало в носу.

— Спасибо вам большое, — я прикрыла глаза.

— Да, что там… Лучше расскажи как ты?

— Держусь, — я отпила горячий какао и снова закрыла глаза, на этот раз от удовольствия.

Клянусь, ничего вкуснее я в жизни не пробовала.

— Это хорошо, — кивнула женщина. — Твой отец… ох-х-х… Мне так жаль, Эллин. Но отчего ты вышла на улицу в такую-то погоду! Неужели мачеха выгнала? Ах, эта рыжая бестия! — миссис О'Брайен стукнула кулаком по столу, и от неожиданности я едва не подпрыгнула на месте. — Что же это я… — женщина вытерла руки о передник, густо покраснев. — Прости, милая. Как вспомню её лицо, так…

— Я понимаю. Но она меня не выгоняла, я сама ушла.

— Решила сбежать? — охнула миссис О'Брайен.

Я замотала головой.

Сбежать… А это выход. Вот только куда бежать? Я ничего не знаю об этом мире.

— Вот и хорошо, — выдохнула женщина. — Всё равно это не выход.

— Почему? — совершенно искренне удивилась я.

— Да тебе ведь только восемнадцать стукнуло! — всплеснула руками миссис О'Брайен. — Я бы тебя, конечно, приютила, но кто мне даст, если ты до своего замужества находишься под опекой мачехи?

— Под опекой? — я едва не поперхнулась какао. — То есть я не могу просто взять и уйти?

— Конечно нет, милая, — миссис О'Брайен покачала головой. — Таков закон. До замужества или до двадцати одного года ты полностью зависишь от опекуна. А после смерти твоего отца... — она снова осеклась, но затем продолжила: — Опекунство автоматически перешло к твоей мачехе.

Я откинулась на спинку стула, переваривая услышанное. Получается, я в ловушке? Либо терпеть эту мегеру ещё три года, либо... выйти замуж.

Обе эти перспективы меня совершенно не устраивали.

— А что насчёт работы? — с надеждой спросила я. — Я могла бы…

— Что ты! — женщина даже руками замахала. — Какая работа? Ты же из благородных! Это просто немыслимо. Твой отец в гробу бы перевернулся.

Я мрачно уставилась в кружку. Средневековье, чтоб его. Хотя... может, не всё так плохо?

— А учиться? — не сдавалась я.

— Так, ты уже выучилась, — похлопала глазами женщина.

Я закусила губу. Верно. В пансионе.

Неужели в этом мире, кроме пансионов для благородных леди больше ничего нет?

— Единственное, что остаётся это выйти замуж… — мрачно буркнула я.

Теперь настала очередь миссис О'Брайен кусать губы.

— Что-то не так?

— Ты, наверное, ещё не видела, — лицо женщины потемнело, словно на него накинули чёрную вуаль.

Миссис О'Брайен поднялась и неспешно направилась к дровнице в дальнем углу кухни.

Я с растущим любопытством следила за каждым её движением, пытаясь угадать, что же такого важного она собирается мне показать.

Покопавшись в куче, предназначенного для растопки, мусора, она извлекла слегка помятую газету.

— Сегодня доставили, — произнесла она задумчиво. — Хотя обычно "Вестник Арлена" выходит только по субботам...

Причина её беспокойства была очевидна: на первой полосе заголовок извещал о расторжении помолвки между племянником короля Эйденом Эрайном и леди Эллин Ройс. А ниже красовалась приписка, выделенная жирным шрифтом. Уверена, чтобы сделать её ещё заметнее.

— Помолвка расторгнута по причине недостойного поведения невесты, — вчиталась я в текст. — Достоверные источники сообщают о многочисленных случаях неприличного поведения леди Ройс, а именно: появление в неподобающих местах без сопровождения, а также общение с многочисленными мужчинами, которые, вне всякого сомнения, не являются её родственниками…

5

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. В висках застучало с такой силой, словно там били молотом по наковальне, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

"Значит, этот... этот говнюк решил таким подлым образом отомстить мне?", — пронеслось в голове.

Ну и… Все приличные слова будто метлой вымели, оставив лишь горечь и жгучую обиду.

—  Боюсь, моя дорогая, — всхлипнула Миссис О'Брайен, — эта статья могла навредить твоей репутации.

Я застонала, уронив голову на руки.

Репутация! Да кому какое дело до того, что написано в этой газетёнке? Ежу понятно, что эта самодовольная сволочь сделала всё специально. Я была абсолютно уверена: у племянника короля достаточно связей в газете, чтобы организовать подобную статейку!

Я не верила ни единому слову, написанному об Эллин. В этой хрупкой девушке, чьё тело я теперь занимала, никогда не было и капли того распутства, о котором с таким смаком расписала газета.

Всё это было низкой, подлой местью. Местью за то, что я посмела дать отпор, не позволила вытереть об себя ноги!

— Ничего, милая, — женщина погладила меня по плечу. — Всё наладится. Ты молода, красива. Найдётся достойный жених, который не поверит в эту гнусную ложь. Одного взгляда на тебя хватит, чтобы понять...

— Да, не хочу я замуж! — вырвалось у меня.

— Ох, детка, — вздохнула миссис О'Брайен. — Понимаю, после того, что случилось с Эйденом…

— Да при чём тут Эйден! — я резко выпрямилась. — Просто... просто я хочу быть независимой. Сама решать свою судьбу. Неужели в этом... — я осеклась, чуть не сказав "мире", — в нашем обществе женщина не может жить так, как хочет?

Миссис О'Брайен посмотрела на меня как-то странно, словно впервые видела. В её карих глазах читалось искреннее непонимание и что-то похожее на тревогу.

Эллин… Вряд ли она могла затевать подобные разговоры.

— Времена меняются, конечно, — пробормотала она, нервно теребя уголок передника. — Говорят, появились женщины-целители. Но это не для благородных девиц. У каждого своё место в жизни, милая.

Я упрямо мотнула головой. Нет, не могу согласиться с таким положением вещей. Пусть даже в этом мире существуют подобные правила, но я-то знаю  — всё может быть иначе.

— Знаешь, — продолжила миссис О'Брайен задумчиво, — ты так изменилась. Совершенно на себя непохожа. Все эти разговоры... Помнится, ты мечтала выйти замуж, стать опорой для своего мужа, хозяйкой в доме. Помню, как ты прибегала ко мне и умоляла научить печь пироги, чтобы Эйден мог тобой гордиться.

Я невольно скривилась.

Чтобы Эйден мог гордиться? Этот самовлюблённый индюк, чьи портреты Эллин рисовала с такой любовью, а он бросил её на похоронах отца? А когда ему посмели ответить, эта сволочь с упоением напечатала в газете грязные слухи, порочащие репутацию бывшей невесты.

Очень по-мужски!

— А теперь... — продолжила миссис О'Брайен, покачав головой. — Будто подменили тебя.

"Если бы вы только знали, насколько правы", — мрачно подумала я.

— Просто я повзрослела, — пожала плечами. — Многое переосмыслила.

Миссис О'Брайен тяжело вздохнула.

— Ты стала похожа на отца, — произнесла она после недолгого молчания. — Не внешне — тут ты вся в мать...

Лицо женщины смягчилось, озарившись теплыми воспоминаниями.

— Она была удивительной. Немного наивной, но такой доброй. Пусть из благородной семьи, но Софи всегда играла с простой детворой в детстве. Мы были подругами. Она частенько забегала в нашу лавку, когда хотела спрятаться от душного светского общества. Твоя мама... Ох, она обожала печь! Говорила, что это помогает ей думать.

— Что с ней случилось? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать, не выдаст ли этот вопрос моё незнание.

Лицо миссис О'Брайен омрачилось.

— Болезнь, милая. Очень быстро... Никто не успел ничего понять. Даже лучшие целители оказались бессильны.

Я сглотнула комок в горле. Странно было испытывать такую острую боль из-за смерти женщины, которую я никогда не знала. Но, возможно, это были отголоски чувств Эллин?

— А потом появилась эта… мегера. До сих пор не понимаю, почему твой отец женился на ней. Возможно, ему нужны были связи при дворе. В прошлом она была одной из фрейлин Её Величества.

— А Максимилиан Эрайн? — не утерпев, спросила я.

Возможно, в глазах миссис О'Брайен я выглядела странной, задавая подобные вопросы, но мне нужно собрать как больше информации!

— Они были хорошими друзьями. В отличие от твоего отца, Максимилиан был из простых, но ему посчастливилось стать истинным самой сестры короля! Такая удача. Из грязи в князи, как говорится. Твой отец был так рад, что королевская семья согласилась на вашу с Эйденом помолвку, а уж как была рада ты!

Да уж… рада. Эллин была по уши влюблена в своего жениха.

За своими мыслями я не сразу уловила странность в словах миссис О'Брайен:

"...посчастливилось стать истинным..."

Что вообще это значит?

Поначалу мне хотелось обратиться с этим вопросом к миссис О'Брайен, но здравый смысл возобладал. Я и без того выгляжу странной.

Нет, разумнее будет заняться самостоятельными поисками в библиотеке. К тому же этот вопрос, на самом деле, не такой уж и важный.

Внезапно мягкая ладонь легла на мою руку, вырвав из пучины размышлений. Миссис О'Брайен, словно прочитав мысли, ласково улыбнулась, но улыбка тут же сменилась выражением тревоги. Её взгляд, скользнув по моему лицу, остановился где-то за плечом. Лицо женщины побледнело, на лбу пролегли две глубокие морщины.

— Боги, уже так темно! — воскликнула она. — А твоя мачеха знает, где ты?

Я отрицательно покачала головой.

— Ох, милая, тебе срочно нужно возвращаться домой! — засуетилась женщина. — Ещё не хватало, чтобы из-за меня у тебя были неприятности.

— Вы очень добры, миссис О'Брайен, — искренне поблагодарила я, поднимаясь из-за стола. — Спасибо вам за всё — за булочки, за какао, за... за то, что выслушали.

— Что ты, милая, — женщина всплеснула руками. — Ты заходи почаще. В любое время, слышишь?

Она порывисто обняла меня, и я невольно прильнула к ней, впитывая тепло и заботу, которых так не хватало в последнее время.

— Постой-ка, — спохватилась миссис О'Брайен, отстраняясь. — Возьми с собой булочек. И штрудель обязательно.

Она засуетилась, собирая выпечку в бумажный пакет. Я попыталась возразить, но она решительно отмела все мои протесты:

— И слышать ничего не хочу! Ты совсем исхудала. Нужно тебя откормить.

Когда объёмистый пакет был бережно упакован, миссис О'Брайен, накинув на плечи шерстяную шаль, проводила меня до дверей булочной.

— Береги себя, дорогая, — произнесла она дрогнувшим голосом. — И помни: что бы ни случилось, ты всегда можешь прийти ко мне. В любой час дня и ночи.

Я ещё раз поблагодарила добрую женщину и вышла на улицу.

Пронизывающий зимний ветер немедленно забрался под тонкое пальто, заставив меня зябко поёжиться. Крепче прижав к груди драгоценный пакет с булочками, источающий соблазнительный аромат корицы и ванили, я поспешила по заснеженным улицам, с трудом пробираясь через неубранные сугробы.

Добравшись до дома, я обнаружила, что парадная дверь заперта.

"Ну, конечно, — подумала я с досадой, — мачеха явно не собиралась облегчать мне жизнь".

Пришлось пробираться вдоль стены дома, проваливаясь по колено в сугробы. К счастью, я наткнулась на ещё одну дверь. Скорее всего это был чёрный ход, который оказался не заперт.

Я осторожно проскользнула внутрь.

В доме царила гробовая тишина, нарушаемая лишь громким храпом, доносившимся с верхнего этажа. Судя по всему, мачеха и сводная сестрица уже спали. Что ж, тем лучше!

Оставив мокрые сапоги и пальто на полу в коридоре, я прошла на кухню, чтобы взять свечку. На цыпочках ступая по скрипучим половицам, начала исследовать первый этаж. Большинство комнат оказались заперты, но одна дверь поддалась моему робкому толчку. Я вошла и замерла — это был кабинет… кабинет отца Эллин.

Массивный письменный стол красного дерева, кожаное кресло, стеллажи с книгами до потолка. На столе лежали какие-то бумаги, письма, старые газетные вырезки. Подняв свечу повыше, я принялась рассматривать документы.

Среди бумаг обнаружилось несколько писем с красной сургучной печатью, деловая переписка, какие-то счета. Но больше всего меня заинтересовал конверт из плотной бумаги, запечатанный сургучом с гербом, который я не смогла разглядеть. Витиеватая подпись на конверте гласила:

"Нотариус Джеймс Хантингтон…"

Дрожащими пальцами я аккуратно вскрыла конверт, стараясь не повредить печать. Внутри оказалось несколько листов, исписанных мелким каллиграфическим почерком. Я поднесла свечу ближе и начала читать:

"Настоящим удостоверяется последняя воля и завещание Эдмунда Джеймса Ройса..."

Сердце пропустило удар. Это было завещание отца Эллин!

Я жадно впилась глазами в текст, перескакивая через формальности и юридические обороты, пока не добралась до сути:

"...своей дочери, Эллин Ройс, завещаю основную часть имущества, включая фамильный особняк на Оук-стрит, а также ежегодное содержание в размере двух тысяч золотом..."

Я перечитала эти строки несколько раз, не веря своим глазам. Золото! Должно быть, это весьма внушительная сумма!

Для сравнения, моей мачехе и сводной сестре полагалось всего по пятьсот монет серебром!

"...право вступления в наследство наступает по достижении наследницей двадцати одного года либо в случае её замужества".

Вот же засада!

По достижении наследницей двадцати одного года…

Хочешь не хочешь, но терпеть мачеху мне нужно будет ещё три года, но зато потом я смогу выгнать её из особняка!

Руки задрожали так сильно, что капли воска со свечи закапали на бумагу. Я поспешно отодвинула свечу, боясь испортить документ.

Внезапно наверху раздался скрип половиц. Я замерла прислушиваясь. Шаги! Кто-то спускался по лестнице! Трясущимися руками я поспешно сложила документы обратно в конверт, стараясь не помять бумагу. Нужно было срочно решать, что делать с этой взрывоопасной находкой. Оставить всё как есть? Или забрать завещание с собой? Но куда его спрятать?

Шаги становились всё ближе. Времени на размышления не оставалось…

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге, держа в руках массивный серебряный канделябр с горящими свечами, стояла мачеха. Её тёмный силуэт зловеще вырисовывался в дверном проёме.

— Так-так-так, — протянула она с холодной усмешкой. — Кого я вижу! Моя дорогая падчерица решила устроить ночную прогулку по дому?

Я инстинктивно прижала конверт к груди, делая шаг назад. Мачеха медленно двинулась в мою сторону, и пламя свечей затрепетало от её движения, отбрасывая жуткие тени на стены.

— Что это у тебя там, дорогая? — её изумрудные глаза блеснули в полумраке, а безупречно очерченные губы искривились в хищной усмешке.

Она приблизилась ещё на шаг, и я почувствовала, как упираюсь спиной в шкаф. Отступать было некуда.

— Стойте, где стоите! — я резко метнулась к открытой книжной полке, где на бронзовом пьедестале покоился кинжал. Вот только схватив его, я осознала что это был всего лишь искусно выполненный муляж  — слишком легкий.

Однако мачеха и правда замерла, её бровки-ниточки взметнулись вверх, а в глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

— Я знаю правду о завещании! — отчеканила я.

— Вот как, — женщина медленно опустила канделябр на ближайший столик, её взгляд прикипел к конверту в моей руке. — Да, всё действительно принадлежит тебе. Но... — мачеха ядовито прищурилась, и её губы растянулись в торжествующей улыбке, — до того как тебе исполнится двадцать один год, ты находишься под моей опекой!

Не опуская кинжала, который всё равно мне бы не помог, я лихорадочно соображала, как выпутаться из этой ловушки, в которую так неосторожно себя загнала.

Время между тем близилось к полуночи, и в огромном особняке, кроме нас двоих, не было ни души, способной прийти мне на помощь.

— Мы можем договориться… — выпалила я.

В конце концов, если не можешь победить — нужно искать другие пути.

6

— Вся во внимании, — мачеха небрежно дернула плечом, но в глубине её глаз мелькнуло что-то хищное.

Опустив кинжал, я незаметно сделала глубокий, жадный глоток воздуха, попытавшись унять дрожь и привести в порядок мысли. Теперь каждое произнесенное слово нужно было обдумывать с особой тщательностью.

— Предлагаю сделку, — тихо, но чётко произнесла я. — Вы с Викторией оставляете меня в покое и перестаете отравлять мою жизнь, — сделала паузу, встретившись взглядом с холодными, как ледяные осколки, глазами мачехи. — Взамен я позволяю вам остаться в этом доме даже после моего совершеннолетия.

Женщина медленно, словно смакуя момент, изогнула тонко выщипанную бровь. Её лицо, с идеально ровным цветом кожи, не выражало ничего, кроме подавляющего превосходства. Лишь уголки губ слегка приподнялись в снисходительной усмешке.

— И с чего же ты, моя дорогая падчерица, взяла, что я соглашусь плясать под твою дудку? — в её бархатном голосе звучала неприкрытая издёвка, словно я была не живым человеком, а забавной игрушкой.

— Потому что, — я сделала очередной глоток воздуха, вдохнув запах старой кожи и пыли, наполнявший кабинет, — если вы откажетесь, я найду способ избавиться от вас гораздо раньше. И поверьте, у меня достаточно фантазии и решимости, чтобы превратить вашу жизнь в такой же кошмар, через который вы заставили пройти меня.

Эти слова были сказаны шепотом, но в них звучала холодная, расчётливая угроза, от которой в воздухе запахло озоном.

В этот момент, что-то неуловимое промелькнуло на лице мачехи. Может быть, это был проблеск уважения, а может быть, и страха — хищного, животного страха перед неведомой угрозой. Но все исчезло так же быстро, как и появилось, оставив после себя лишь смутное ощущение тревоги.

— Что ж, — протянула она задумчиво, постукивая длинным алым ногтем по подбородку, — должна признать, ты преподнесла мне сюрприз. Никогда бы не подумала, что в тебе скрывается такой... характер.

Она неспешно прошлась по кабинету. Каблуки цокали по паркету, отбивая нервный, напряжённый ритм. Старинные часы на стене отмеряли секунды, словно отсчитывая время до взрыва. Наконец мачеха остановилась у окна, за которым царил непроглядный мрак. Даже далёкие городские фонари не могли пробиться сквозь эту чернильную тьму.

— Хорошо, — неожиданно громко произнесла женщина, резко развернувшись. — Я принимаю твои условия. Никаких притеснений, никаких унижений. Ты живешь своей жизнью, мы — своей.

Я внимательно наблюдала за мачехой, стараясь уловить ложь, разгадать, в чём же подвох. Её капитуляция казалась слишком простой, слишком лёгкой, словно она играла в какую-то только ей понятную игру.

— А теперь будь добра, верни завещание на место, —  сладко произнесла женщина, улыбнувшись.

От моего взгляда не укрылось то, что улыбка не достигла глаз, оставшись лишь гримасой, звериным оскалом, за которым скрывалась хищная сущность.

Я ещё крепче сжала конверт с завещанием, чувствуя, как бумага впивается в ладонь.

— Нет, — покачала головой. — Это моя страховка. Гарантия того, что вы не нарушите наш договор.

— Ты очень изменилась, — произнесла мачеха прищурившись. — Признаться, не ожидала от тебя такой дерзости.

— Просто я повзрослела, — повторила фразу, которую недавно сказала миссис О’Брайен.

Вот только, если миссис О’Брайен сразу мне поверила, то в глазах мачехи возникло явное сомнение.

— Итак, мы договорились?

— Договорились, — медленно произнесла женщина, протянув мне руку. — Мир?

Я с опаской пожала ладонь, отметив прохладу кожи. Это казалось странным — словно мачеха была не живым человеком из плоти и крови, а изысканной, но бездушной статуей, созданной из полированного, бледного мрамора.

— Мир, — эхом отозвалась я, чувствуя, как по спине пробегают неприятные мурашки…

— И да, моё годовое содержание! — вспомнила в последний момент. — Как я понимаю, деньги получаете именно вы? Так вот, я хочу, чтобы впредь они поступали непосредственно мне. На отдельный счёт.

Лицо мачехи перекосило, словно по нему пустили разряд тока. Она сжала мою руку с такой силой, что я едва не поморщилась.

— Как скажешь, — проговорила женщина, и в её голосе, несмотря на причиняющее боль рукопожатие, появилась приторная сладость. — Завтра же сходим с тобой в банк.

С огромным трудом я высвободила свою руку из цепкой хватки.

— Надеюсь, на этом всё?

Я ничего не ответила, молча растерев покрасневшую ладонь. Желание поскорее убраться из душного кабинета росло с каждой секундой, но внезапная мысль заставила меня задержаться на пороге.

— Наймите слуг! — выпалила я.

Надеюсь, я не переступила черту?

Судя по завещанию, деньги у семьи были. Просто мачеха предпочла не тратиться на помощников, имея под рукой бесхребетную падчерицу.

Выходя из кабинета, спиной чувствовала пронизывающий взгляд. Конверт с завещанием, спрятанный за пазухой, казался раскалённым углем. Поднимаясь по лестнице, я старательно держалась прямо.

Только оказавшись в своей комнате и дважды повернув ключ в замке, позволила себе обессиленно сползти по двери на пол. Меня била крупная дрожь — то ли от пережитого напряжения, то ли от холода, царившего в нетопленой комнате.

Достав завещание, я ещё раз внимательно перечитала каждую строчку. Теперь нужно было найти надёжное место, чтобы спрятать документ. После недолгих размышлений я отодвинула расшатанную половицу у окна и положила конверт в образовавшийся тайник.

На улице снова начала бушевать метель. Ветер швырял в стёкла колючие снежинки, а где-то вдалеке тоскливо завывала собака.

Я поёжилась, накинув на плечи старую шаль. Присев на широкий подоконник, обхватила колени руками и задумалась.

Почему мачеха не убрала завещание? Неужели была настолько уверена, что запуганная Эллин никогда не осмелится заглянуть в кабинет отца?

Видимо, она действительно считала её бесхребетной дурочкой, которую можно тиранить сколько угодно.

Что ж, тем лучше — элемент неожиданности сработал в мою пользу.

Но почему она так легко пошла на попятную? Может, просто решила сменить тактику? Затаиться, усыпить мою бдительность, а потом нанести удар?

От этих мыслей по спине пробежал холодок. Нужно быть начеку. Худой мир лучше доброй ссоры, но это не значит, что можно расслабляться.

Измотанная эмоционально и физически после противостояния с мачехой, я едва нашла в себе силы переодеться ко сну. Старая кровать с железной спинкой встретила меня скрипом пружин. Несмотря на усталость, сон не шёл — в голове крутились события прошедшего дня, словно кадры из старого кинофильма.

Лишь под утро мне удалось забыться сном. Проснулась я около полудня от яркого зимнего солнца, бьющего в окно сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Первое, что я почувствовала, были одеревеневшие от холода конечности — за ночь комната совсем остыла.

Ступив босыми ногами на ледяной пол, я поёжилась и поспешно натянула шерстяные чулки. Подойдя к окну, с удивлением обнаружила какого-то пожилого мужчину. Незнакомец методично расчищал во дворе дорожки от выпавшего за ночь снега.

Но на этом странности не закончились. Осторожно приоткрыв дверь своей комнаты, уловила доносящийся снизу аппетитный аромат. Пахло чем-то домашним, уютным — кажется, молочной кашей. Это было настолько неожиданно, что я даже на мгновение усомнилась — не сплю ли до сих пор?

“Неужели мачеха и правда наняла слуг?” — пронеслась в голове шальная мысль.

Не могла же она сама готовить!

Выйдя в коридор, подошла к лестнице. Я буквально кралась по ней, ступая с предельной осторожностью: на цыпочках, прижимаясь к самой стене, где половицы скрипели меньше всего.

Прежде чем заявить о себе, хотелось хотя бы одним глазком взглянуть на утреннюю идиллию, царящую внизу, и понять, что же происходит в доме.

7

Спустившись на первый этаж, я осторожно заглянула на кухню и замерла от удивления. У плиты хлопотала женщина средних лет в опрятном сером платье и белом переднике. Она что-то помешивала в кастрюле, напевая себе под нос какую-то мелодию.

Когда я сделала шаг внутрь, половица предательски скрипнула. Служанка обернулась и приветливо улыбнулась:

— Доброе утро, миледи! Завтрак почти готов. Ступайте в столовую, я сейчас подам.

Всё это казалось настолько нереальным, что я молча прошла по коридору, где только вчера на полу валялись траурные белые лилии.

Из столовой доносились приглушённые голоса, но стоило мне войти, как они тут же прекратились. Мачеха и Виктория сидели за столом, сервированным белоснежной скатертью, и неторопливо попивали чай. Создавалось впечатление, что они вели непринуждённую беседу, которая была бесцеремонно прервана моим появлением.

Виктория метнула в мою сторону недовольный взгляд, но промолчала. Мачеха, к удивлению, встретила меня приветливой, даже можно сказать, ласковой улыбкой.

— Доброе утро! Как тебе спалось?

Её тон был настолько приторно-сладким, что у меня заскрипело на зубах. Но я решила подыграть:

— Доброе утро. Спасибо, хорошо.

Я села за стол, отметив, что служанка уже успела принести те самые булочки и штрудель, которые я вчера забыла забрать из кабинета.

Через несколько минут передо мной появилась тарелка с дымящейся молочной кашей и свежезаваренный чай.

Завтрак проходил в странной атмосфере. Мачеха была подчёркнуто любезна, а Виктория демонстративно игнорировала моё присутствие.

— Эллин, — заговорила мачеха, промокнув губы салфеткой, — завтра мы с тобой отправимся в банк, как и договаривались.

Виктория при этих словах фыркнула и отвернулась к окну, всем своим видом выражая недовольство. Я же молча кивнула, продолжая есть кашу. Меня не покидали странные ощущения. Казалось, что я попала в какую-то искажённую версию реальности. А может, я ищу подвоха там, где его нет?

— Ах да, — внезапно оживилась мачеха, — погода сегодня просто чудесная! Метель закончилась, выглянуло солнце. Может быть, вы с Викторией прогуляетесь?

Я едва не поперхнулась чаем, а сводная сестрица издала какой-то сдавленный звук, похожий на рычание.

— Мама! — нервно воскликнула она. — Я не собираюсь никуда идти с этой…

— Виктория! — резко оборвала её мачеха. — Мы же договорились.

Сводная сестра надулась и показательно отвернулась к окну.

— Спасибо за предложение, — как можно спокойнее ответила я, — но у меня другие планы на сегодня.

— Какая жалость, — протянула мачеха с явным разочарованием в голосе. — А я-то надеялась, что вы заглянете в пекарню. Булочки просто изумительные. Ну же Виктория… Эллин.

Я невольно задумалась. Действительно, стоило бы навестить миссис О'Брайен и рассказать ей, что со мной всё хорошо. Думаю, она переживает.

— Пожалуй, вы правы, — медленно произнесла я. — Небольшая прогулка не повредит.

Виктория метнула в мою сторону испепеляющий взгляд, но под строгим взором своей матери, спорить не стала.

— Хорошо, — важно протянула она. — Раз вы так просите!

После завтрака я поднялась к себе переодеться. В шкафу обнаружилось старое, но вполне приличное платье тёмно-синего цвета. То, в котором была вчера, после прогулки по сугробам безбожно промокло. Так что я повесила его на стул, надеясь, что оно хоть немного просохнет. Хотя, честно говоря, в нетопленой комнате оно скорее превратится в ледяную скульптуру.

Перед тем как выйти, внимательно огляделась. Нужно было убедиться, что тайник с завещанием надёжно спрятан и его никто не обнаружит в моё отсутствие. Половица у окна выглядела как обычно — никаких следов того, что её недавно поднимали. Я осторожно надавила на неё носком ботинка — не скрипит. Отлично.

Подойдя к письменному столу, выдвинула верхний ящик. Среди бумаг и канцелярских принадлежностей нашёлся маленький латунный ключ от комнаты, который я заприметила ещё вчера.

Выйдя в коридор, дважды повернула ключ в замке. Звук показался оглушительно громким в тишине коридора. Прислушалась — снизу по-прежнему доносился звон посуды и приглушённые голоса. Похоже, никто не обратил внимания.

Спрятав ключ в карман платья, я в последний раз проверила, хорошо ли заперта дверь. Теперь можно быть уверенной — даже если мачеха решит обыскать комнату в моё отсутствие, у неё ничего не выйдет. А завещание надёжно спрятано под половицей.

Спускаясь вниз, услышала, как мачеха отчитывает Викторию:

— Прекрати вести себя как ребёнок! Делай, что тебе говорят!

— Но мама! Ты же не собираешься…

— Тихо! — резко оборвала её мачеха. — Мы обсудим это позже.

Я замедлила шаг, пытаясь уловить продолжение разговора, но “родственницы” уже замолчали. Когда вошла в холл, мачеха как ни в чём не бывало поправляла перед зеркалом кружевной воротничок…

— Ах, вот и ты! — театрально воскликнула мачеха, всплеснув руками.

Тщательно расправив складки платья, я набросила на плечи короткий плащ с капюшоном.

— Вот деньги, — мачеха протянула мне небольшой кожаный кошель, приятно позвякивающий монетами. — Сходите в пекарню, да и для себя можете что-нибудь купить.

Я внимательно вглядывалась в глаза мачехи, пытаясь уловить хоть намёк на фальшь. Однако она казалась на удивление искренней, если только... не была превосходной актрисой. Виктория же наблюдала за этой сценой с плохо скрываемым раздражением. Уж кто-кто, а моя сводная сестрица притворяться совершенно не умела.

На улице действительно стояла ясная морозная погода — идеальный день для зимней прогулки. Яркое солнце отражалось в свежевыпавшем снегу мириадами сверкающих искр.

Мы молча брели по расчищенным дорожкам. Виктория шагала чуть впереди, всем своим видом демонстрируя пренебрежительное безразличие. Её изящный силуэт в тёмно-синем пальто с роскошной меховой отделкой казался особенно хрупким на фоне безупречно белого зимнего пейзажа.

Морозный воздух пощипывал щёки, а снег мелодично поскрипывал под ногами. Город, словно заколдованный, застыл под белоснежным покрывалом. Ветви деревьев, окутанные инеем, искрились на солнце подобно хрустальным люстрам.

— Значит, теперь ты у нас важная персона? — внезапно нарушила молчание Виктория, резко остановившись. — Думаешь, если нашла завещание, то можешь командовать?

Так-так, значит, маменька ей всё рассказала…

— Никем я не командую, — спокойно ответила я. — Просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— О, не волнуйся, — ехидно усмехнулась девушка. — Скоро я уеду в академию, и ты останешься здесь одна. Навсегда! В этом старом, мрачном доме!

Я пропустила колкость мимо ушей.

— Академию? В какую академию? — спросила я.

Выходит, в этом мире всё же существовало дополнительное образование! А я то думала, что кроме пансионов тут ничего и нет…

— После падения ты и впрямь тронулась головой! — фыркнула Виктория, презрительно вздёрнув носик.

— Не хочешь говорить про академию, тогда расскажи, как я упала! Я совсем ничего не помню…

Виктория мгновенно изменилась в лице. Она нервно сглотнула, а её бледные щёки покрылись неровным румянцем. Пальцы, затянутые в изящные перчатки, начали беспокойно теребить меховую оторочку рукава.

— Ч-что тут рассказывать? — её голос дрогнул. — Ты просто свалилась с лестницы. Поскользнулась и упала. Какая нелепость! Но в этом нет ничего удивительного, ты никогда не отличалась грацией и изяществом. Именно поэтому Эйден и разорвал вашу помолвку, — продолжила Виктория с едкой усмешкой. — Кому нужна такая неуклюжая невеста? Помнишь тот бал у графини Барнс? Ты умудрилась наступить ему на ногу во время вальса, а потом опрокинула бокал с вином прямо на его новый камзол!

Её глаза недобро блеснули.

— Ты даже двигаешься как-то странно, словно только учишься делать первые шаги. А осанка! Любая гувернантка пришла бы в отчаяние. Эйдену нужна достойная партия! — Виктория скривила губы, после чего деловито поправила и без того идеально уложенную причёску.

Её надменный взгляд лезвием прошёлся по мне, отчего по коже пробежал неприятный холодок.

“Эйдену нужна достойная партия?” — мысленно хмыкнула я, стараясь не выдать своего раздражения. Уж не себя ли она имеет в виду?

— Знаешь, — продолжила Виктория, с наслаждением смакуя каждое слово, — когда он объявил о разрыве помолвки, никто даже не удивился. Все в свете только и говорили о том, какая ты неподходящая пара. Такая… обычная, заурядная. Просто досадное недоразумение!

Каждая фраза сводной сестры была пропитана ядом, рассчитанным на то, чтобы причинить мне максимальную боль, унизить, растоптать. Но что-то в её тоне, в том, как старательно она подбирала самые обидные слова, заставляло меня думать, что за этой желчью скрывается что-то большее, чем простое желание уколоть. Возможно, зависть? Или... ревность?

— А теперь у тебя ещё и с памятью проблемы? — с фальшивым сочувствием покачала головой Виктория. — Хотя, может, оно и к лучшему. Меньше будешь страдать от осознания собственного ничтожества!

— Виктория… — я сделала глубокий вдох, втягивая в лёгкие морозный воздух.

Я совершенно не собиралась оставаться в стороне и терпеть унижения.

Сестра хочет сыграть в эту игру? Прекрасно. Мы ещё посмотрим, кто кого.

— Виктория, — повторила я, глядя ей прямо в глаза. — Неужели ты мне всё это время завидовала?

Мои слова попали точно в цель. Лицо Виктории, мгновение назад искажённое язвительной усмешкой, точно ледяная маска, дала трещину. Глаза расширились от удивления, а губы дрогнули, словно она хотела что-то возразить, но не находила слов.

— Завидовала? — наконец выдавила она. — Тебе? Смешно!

— Не утруждайся, Виктория, — я устало помассировала виски. — Я не страдаю слепотой, знаешь ли. Ты завидовала, потому что отец устроил мою помолвку с Эйденом. Не сомневаюсь, ты бы с радостью вцепилась в него мёртвой хваткой. Вот только… — я сделала многозначительную паузу. — Эйден, мягко говоря, не подарок.

— Не смей… — прошипела девушка сквозь зубы. — Он и мизинца твоего не стоит!

О, как трогательно! Защищает “честь” своего… скажем так, объекта притязаний.

На миг мелькнула мысль бросить:

“Твоего мизинца он, кстати, тоже не заслуживает!”

Но я вовремя одёрнула себя. Нет, из этой парочки получился бы поистине феерический союз.

Мерзавец, который распускает сплетни и стерва с ангельским личиком.

А если добавить сюда мою дорогую мачеху, то получится… настоящий серпентарий!

Дорога до пекарни миссис О’Брайн прошла в полном молчании.

Едва переступив порог лавки, я оказалась в тёплых материнских объятиях.

Как же я могла не замечать, как сильно мне не хватало этой простой теплоты, доброты, поддержки? После приюта, да и за всё время, проведённое в детском доме, я привыкла полагаться только на себя. Настолько отучилась от человеческого тепла, что уже начала думать, будто оно мне и не нужно вовсе. И вот теперь, стоя здесь…

— Не заболела? Не простудилась? А как мачеха, пустила тебя в дом? — обеспокоенно тараторила миссис О’Брайан.

Я рассказала ей всё — и о завещании, по которому именно я являюсь основной наследницей, и о договоре с мачехой, умолчала лишь о том, что пришлось пробираться сквозь сугробы, так как мачеха закрыла парадную дверь. Не хотела волновать миссис О’Брайан лишний раз.

— Договорились? — женщина нахмурила брови, и морщинки вокруг глаз стали глубже. — Это, конечно, хорошо, но… Ты ей доверяешь?

Я покачала головой. Доверие — это роскошь, которую я не могла себе позволить. Не с этой семьёй. Впрочем, выбора у меня всё равно не было.

— Ну, хорошо, — миссис О’Брайан вздохнула и по-матерински погладила меня по руке. — Если что — сразу ко мне, договорились? Вместе справимся.

Она ещё раз крепко обняла меня и, даже не взяв денег, положила в бумажный пакет целую стопку тёплых ароматных булочек с корицей.

Виктория должна была ждать меня на улице. Заходить она категорически отказалась, презрительно фыркнув:

— Не хочу пропахнуть дешёвой лавчонкой!

Честно, в тот момент ладонь просто зачесалась от желания познакомиться с безупречной щекой сводной сестры. Хотелось сказать, что её духи, источают куда омерзительный аромат, но сдержалась…

Выйдя из пекарни, я с удивлением обнаружила, что Виктория исчезла. Не то чтобы я рассчитывала на приятную компанию, но всё же... Куда она могла подеваться? Может, ушла домой?

Только вот мне домой возвращаться совершенно не хотелось, поэтому, взяв из пакета пока еще теплую булочку, решила немного прогуляться.

Я шла медленно, любуясь узорами инея на витринах и слушая скрип снега под ногами. День был в самом разгаре, городок постепенно оживал после вчерашней метели. Торговцы расчищали дорожки перед своими лавками, дети играли в снежки.

Внезапно мой взгляд остановился на величественном здании.

— Городская библиотека, — прочитала я на огромной вывеске.

Массивное строение из тёмно-красного кирпича возвышалось над остальными домами, словно древний замок. Высокие стрельчатые витражные окна, тяжёлые дубовые двери, украшенные резьбой с изображениями драконов, драконы были и на развивающимся на шпиле флаге…

Поддавшись внезапному порыву, я поднялась по широким каменным ступеням.

Дверь отворилась с тихим скрипом, и я оказалась в просторном холле. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь цветные стёкла, рисовали на тёмных деревянных полах и стеллажах радужные узоры. В воздухе танцевали пылинки, превращаясь в золотистые искорки.

Меня окутал неповторимый запах старых книг, чернил, полированного дерева, и едва уловимый аромат лаванды — видимо, библиотекари использовали её, чтобы отпугивать насекомых, пожирающих бумагу.

Время от времени тишину нарушал тихий скрип половиц под чьими-то осторожными шагами, шорох переворачиваемых страниц или приглушённый кашель. Внезапно где-то вдалеке скрипнула дверь, и порыв воздуха донёс запах свежезаваренного чая.

Но особенно меня зацепила огромная карта, которая висела на втором этаже прямо напротив входной двери. Осмотревшись, но, не обнаружив никого из персонала, поднялась по лестнице, что была застелена ковром тёмно-зелёного цвета.

Карта была вышита на плотной тёмной ткани, напоминающей бархат. Золотые нити обозначали границы королевств, серебряные — реки и озера. Крошечные жемчужины отмечали главные города, а драгоценные камни разных цветов указывали на важные географические объекты: изумруды — леса, рубины — горные хребты, сапфиры — морские порты.

— Эклэйн, — прошептала я наверху карты. — Соединённое королевство Армара, Ардора и Нарвора.

В левом верхнем углу карты моё внимание привлёк затейливый символ — два переплетённых дракона, образующие практически идеальный круг. Их глаза, выполненные из мельчайших огненных опалов, словно тлели, подсвеченные лучами солнца, пробивающимися сквозь витражное стекло.

— И здесь драконы! — не смогла сдержаться я.

Всё-таки в этом мире есть драконы! Просто невероятно…

В памяти всплыл портрет семьи Эрайн. Мать Эйдена… драконорожденная…

“Неужели Эйден… тоже дракон?” — пронзила внезапная догадка.

Вот это я попала.

— Мисс! — голос вернул меня к реальности. — Мисс, могу ли я вам чем-то помочь?

С лестницы, ведущей на второй этаж, спускался мужчина в тёмно-синей форме.

— Простите, задумалась, — пробормотала я, не отводя взгляда от изображения драконов.

— А-а-а, — он довольно улыбнулся. — Невероятно, не правда ли? Мы её только на прошлой неделе повесили. Но это всего лишь копия, — мужчина понизил голос, словно сообщая тайну. — Оригинал хранится в столице, в Королевской академии.

— Значит, камни здесь…

— Созданы придворными магами, — с гордостью произнёс он. — Скажите, разве отличишь от настоящих?

— Практически невозможно, — согласилась я.

— Могу ли я вам ещё чем-то помочь?

— Где мы с вами находимся? — кивком я указала на карту.

Мужчина на мгновение растерялся, моргнув, словно не поверив своим ушам. Видимо, мой вопрос показался ему глупым, однако вслух он комментировать ничего не стал. Вместо этого библиотекарь щёлкнул пальцами, и в его руке как по волшебству возникла изящная палочка, напоминающая указку.

Я едва сдержала изумлённый возглас, наблюдая за этим фокусом.

— Арлен, — проговорил мужчина, указывая палочкой, которая невероятным образом удлинилась прямо на моих глазах, на миниатюрную серебряную жемчужину. — До объединения королевств был столицей Ардора.

— Понятно, — протянула я, разглядывая карту внимательнее. — А что означают эти символы вокруг городов?

— О, это обозначения магических потоков! — оживился библиотекарь. — Видите, вокруг Эклэйна пять концентрических кругов? Это указывает на то, что город стоит на пересечении сильнейших магических линий. Собственно, поэтому драконы основали там новую столицу и построили одну из крупнейших магических академий королевства. Но пару лет назад академия несколько видоизменилась, и теперь там существуют факультеты и для простых людей.

— А можно поподробнее об академии? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо.

— Конечно! — просиял библиотекарь. — Академия Эклэйна — одно из старейших учебных заведений всего королевства. Основана ещё во времена Первой династии.

Он помолчал, словно что-то припоминая, а потом добавил:

— Кстати, если интересуетесь историей города и магии, у нас есть прекрасный труд профессора Эмерика "История магического образования Эклэйна". Могу принести.

— Да, было бы замечательно, — кивнула я, чувствуя, как внутри растёт волнение.

Пока библиотекарь ходил за книгой, я продолжила изучать карту. Заметила, что подобные концентрические круги были и вокруг других городов, хотя нигде их не было столько, сколько вокруг столицы.

— Вот, пожалуйста, — библиотекарь вернулся с увесистым томом в тёмно-синем переплёте. — Чтобы получить читательский билет, нужно заполнить небольшую анкету. Вы ведь местная?

Я замешкалась. Что ответить? Технически, теперь я действительно местная…

— Эллин! — библиотека взорвалась от визгливого голоса Виктории.

Служащий едва не выронил принесённую книгу из рук, а мне… мне стало очень стыдно за сводную сестрицу.

8

— Эллин! — Виктория, запыхавшись, взлетела по лестнице и вцепилась мне в руку. — Что ты тут делаешь?

Её голос дрожал, а на лбу проступили капельки пота. Виктория выглядела встревоженной, и это было настолько неожиданно, что я на секунду потеряла дар речи.

— Я так беспокоилась…

Беспокоилась? Виктория?

— Ты же сама меня бросила! — не сдержалась я.

— Бросила? — взвизгнула девушка. — Я просто отошла за угол, поздороваться с подругой.

Её ложь была настолько очевидной, что у меня не осталось никаких сомнений: она сделала это специально! И сейчас, устраивая всё это представление…

— Ты врёшь! — выпалила я, с силой отдёрнув свою руку.

Виктория на мгновение притихла, окинув меня липким, полным неприязни взглядом. Потом, словно вспомнив о чём-то важном, плавно развернулась к работнику библиотеки.

— Вы уж простите мою сестру, — прошептала она, склонившись к нему и многозначительно похлопав себя по лбу. — У неё просто не всё в порядке с головой. Она и читать не умеет…

Библиотекарь испуганно отпрянул, словно боясь заразиться. Он крепче прижал к груди книгу, бросив на меня настороженный взгляд из-под густых бровей. Казалось, он всерьёз опасался, что сейчас я взбешусь, наброшусь на него и, выцарапав несчастный томик из его рук, умчусь в закат, оставив за собой хаос и разрушение.

— Это неправда! — парировала я, поворачиваясь к библиотекарю. — Я прекрасно умею читать!

— Ох, бедняжка, — театрально вздохнула Виктория. — После падения она часто... фантазирует. Доктор сказал, это нормально, со временем пройдёт.

Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Сжав кулаки, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Хотите, я прочитаю прямо сейчас? — обратилась я к библиотекарю, протягивая руку к книге.

Но мужчина отступил на шаг.  Думаю, книга, прижатая к груди, казалась ему миниатюрным щитом, защищающим от неведомой угрозы.

—  Вам лучше покинуть библиотеку, — холодно произнёс он,

— Пойдём, сестрёнка, — пропела Виктория, снова хватая меня за руку. — Нам пора домой.

— Я никуда не пойду! — снова попыталась вырваться.

— Тише, пожалуйста! — строго произнёс служащий. — Здесь всё-таки библиотека, храм знаний, а не площадка для склок!

— Прошу прощения, — пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Идём же, — настойчиво потянула меня Виктория.

Когда мы спускались по лестнице я заметила, как она улыбается. Это была торжествующая улыбка. И мне стало от неё не по себе.

Едва мы вышли на улицу, как я резко остановилась, высвободив руку из хватки Виктории.

— Что это было? — потребовала объяснений.

Однако вместо ответа Виктория резко выхватила у меня пакет с булочками и, не говоря ни слова, ускорила шаг.

Я замерла на месте, глядя ей вслед и пытаясь осмыслить произошедшее. Что-то определённо было не так. Сначала эта странная забота, потом ложь про мои проблемы с головой и неумением читать… А теперь она просто убегает с булочками?

От безысходности я двинулась следом. Может быть, дома мне удастся выяснить, что происходит?

Виктория шла быстро, не оборачиваясь, словно пыталась от меня убежать. Я едва поспевала за ней, путаясь в длинной юбке и проклиная неудобные ботинки. Когда мы, наконец, приблизились к дому сердце пропустило удар.

Возле парадного крыльца стояла массивная чёрная карета, запряженная двойкой вороных лошадей. На фоне снежной белизны она выглядела зловеще — с тяжёлыми окованными железом колёсами и решётками на маленьких окошках. Карета больше напоминала тюремный экипаж, чем транспорт для благородных господ…

Когда мы добрались до особняка, Виктория буквально влетела внутрь, хлопнув дверью прямо перед моим носом.

Выругавшись, я толкнула массивную створку и вошла следом.

В холле царил полумрак. Тяжёлые портьеры были задёрнуты, лишь тонкие лучики света пробивались сквозь щели. Возле лестницы я заметила высокого мужчину в чёрном фраке.

Незнакомец что-то обсуждал с мачехой. Его неестественно прямая осанка и худощавое телосложение вызвали смутное беспокойство.

Когда я подошла ближе, мужчина медленно повернул голову.

Сердце в груди неприятно заворочалось: лицо незнакомца было мертвенно-бледным, почти серым, а скулы настолько острыми, словно он лично вытачивал их холодными зимними ночами. Тёмные, глубоко посаженные глаза напоминали две бусинки из чёрного агата.

— А вот и наша дорогая Эллин! — воскликнула мачеха с наигранной радостью. — Позволь представить тебе доктора Лораша. Он приехал специально, чтобы…

— Что здесь происходит? — перебила я, делая шаг назад.

— Милая, — мачеха грациозно спустилась с лестницы. — Мы все очень беспокоимся о твоём здоровье. После смерти отца ты стала сама не своя — запираешься в комнате, разговариваешь с пустатой, бродишь по ночам…

— Это наглая ложь! — выкрикнула я.

К горлу подкатила паника.

— Видите? — мачеха повернулась к доктору. — Она совершенно не владеет собой. Бедная девочка совсем потеряла связь с реальностью.

Доктор Лораш медленно кивнул. Теперь мужчина сосредоточился целиком на мне, словно я была подопытным насекомым под микроскопом.

— Действительно, случай серьёзный, — произнёс он глухим, безжизненным голосом. — В Хоупдейле ей окажут всю необходимую помощь.

— Я никуда не поеду! — я попятилась к двери, как только услышала название лечебницы. — Вы не можете…

— Можем, дорогая, — мачеха одарила меня злобной улыбкой, похожей на оскал. — Как твой законный опекун, я несу ответственность за твоё здоровье. И если я считаю, что тебе нужна помощь специалистов…

— Вы просто хотите избавиться от меня! Чтобы завладеть наследством!

— Вот видите? — мачеха картинно всплеснула руками. — Бедняжка совсем помешалась на этом несуществующем наследстве. Она постоянно твердит о каком-то завещании, которого никто никогда не видел.

— Завещание существует! — крикнула в ответ. — И я сейчас его вам покажу!

В панике я бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Добежав до своей комнаты, лихорадочно принялась шарить по карманам в поисках ключа. Руки дрожали так сильно, что я едва смогла попасть в замочную скважину. Наконец, дверь поддалась, и я влетела внутрь, захлопнув её за собой.

Комната встретила меня пронизывающим холодом и беспорядком. Кто-то явно успел здесь побывать, пока мы с Викторией ходили за булочками — вещи разбросаны, ящики выдвинуты, даже матрас перевёрнут.

Я кинулась к окну.

Половица! Где та самая половица?!

Упав на колени, ощупала пол. Вот она! Осторожно поддела край…

Пусто. Тайник был пуст.

В этот момент в дверь громко постучали.

— Эллин, открой немедленно! — раздался властный голос мачехи. — Не усугубляй своё положение!

— Оставьте меня в покое! — закричала я, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Стук в дверь усилился.

— Мисс Ройс, — раздался бесстрастный голос доктора. — Будьте благоразумны. Мы хотим помочь вам.

— Вы всё подстроили! — я заметалась по комнате как загнанный зверёк.

За дверью повисла тишина. Затем я услышала звон ключей.

Дура! Какая же я дура! Не учла того, что от комнаты может быть ещё один ключ!

— Последний раз прошу по-хорошему, — холодно произнесла мачеха. — Открой дверь.

Я бросилась к окну. Второй этаж — высоковато для прыжка, но выбора нет.

Трясущимися руками дёрнула за ручку... Заперто! И не просто заперто — створки приколочены гвоздями! И когда только успели?!

В замке заскрежетал ключ, после чего дверь медленно открылась.

На пороге возвышалась долговязая фигура доктора Лораша, а за его спиной маячила торжествующая физиономия мачехи…

Я отступила к стене, оказавшись в ловушке. Обведя комнату полным отчаяния взглядом, поняла, выхода нет.

По спине заструился холодный пот, страх сковал тело.

— Ну что же, — протянул доктор, делая уверенный шаг в комнату. — Придётся применить успокоительное.

В его руке что-то блеснуло — кажется, шприц.

— Не подходите! — мой голос сорвался на пронзительный визг, эхом отразившийся от стен. — Помогите! Кто-нибудь! Прошу!

— Тише-тише… Это совсем не больно… — проворковал доктор фальшиво-успокаивающим тоном.

— Пожалуйста… Не надо… — мольба прозвучала жалко, из-за подступивших слёз.

Доктор тем временем приближался, держа шприц наготове.

В отчаянии я схватила с прикроватной тумбочки бронзовый подсвечник и выставила его перед собой, как убогое подобие оружия.

— Не приближайтесь! Стойте, где стоите!

Но доктор продолжал надвигаться.

Остался последний шанс…

В миг, когда мужчина оказался совсем близко, я собрала остатки сил и с криком толкнула его. Раздался грохот, шприц покатился по полу. Доктор пошатнулся, на миг потеряв равновесие. Не помня себя, я ринулась к двери, грубо оттолкнув с пути растерявшуюся мачеху.

Ноги сами несли меня прочь, подгоняемые мощным выбросом адреналина.

— Держите её! Она сбегает! — истошно завопила мачеха.

Я помчалась по коридору к лестнице.

За спиной раздавались торопливые шаги и крики:

“Остановите! Не дайте ей уйти!”

Виктория попыталась преградить мне путь внизу, выставив руки в стороны. Не колеблясь ни секунды, я с силой оттолкнула её плечом. Она вскрикнула, но я даже не обернулась.

Распахнув тяжёлую входную дверь, вылетела на крыльцо. Морозный воздух мгновенно обжёг лицо тысячей ледяных иголочек.

Не разбирая дороги, спотыкаясь и увязая в глубоком снегу, я неслась вперёд. Холод пронизывал до костей, колени ныли от ударов о мёрзлые комья. Лёгкие горели огнём, дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Но я не останавливалась.

Внезапно путь мне преградили две массивные тёмные фигуры. Я вскрикнула и попыталась метнуться в сторону, но было поздно. Жёсткие руки с силой сдавили плечи, не дав вырваться.

— Пустите! — закричала я. — Помогите! Нет!

Но меня уже тащили обратно к дому. Я рыдала и отбивалась, но всё было тщетно…

Кутаясь в меховую накидку, у крыльца ожидала мачеха. За её плечом маячила хихикающая Виктория.

— Ах, бедная девочка! — притворно запричитала женщина. — Как же ты нас напугала!

Доктор Лораш ждал в холле со шприцем наготове. Когда амбалы втащили меня внутрь, он быстрым, отработанным движением воткнул иглу в плечо. Я вскрикнула, дёрнулась, но тут же почувствовала, как по венам начала разливаться предательская слабость.

— Вот так, — прошелестел Лораш своим мертвенным голосом. — Теперь всё будет хорошо…

Из последних сил я попыталась сфокусировать затуманенный взгляд. Надо мной склонялось ликующее лицо мачехи и глумливо ухмыляющаяся физиономия Виктории. А потом мир стремительно померк…

9

— Имя

— Эллин Ройс.

— Возраст.

— Восемнадцать.

— Титул.

— Леди. Дочь графа Эдмунда Ройса.

— Того самого?

— Угу… Королевский артефактор… М-м-м… в прошлом. Три дня назад похоронили. Видимо, девчонка не выдержала.

— Опекун.

— Мачеха. Графиня Касандра Ройс.

— Заявление?

— Вчера получили.

— Хм-м-м, знакомая история… Мачеха, падчерица…

— Хватит болтать. Мы лишь выполняем свою работу!

Голоса доносились будто из-под толщи воды или плотной стены тумана. Глухие и безжизненные.

Я медленно открыла глаза, но мир вокруг остался размытым пятном.

Первое, что я смогла различить — серый потолок, покрытый паутиной трещин.

Попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Что-то твёрдое и холодное впивалось в запястья и лодыжки.

Кожаные ремни. Я была привязана к койке.

Паника накатила удушливой волной, но даже закричать не получалось — горло будто забили ватой. В углу комнаты за столом сидели двое санитаров в белых халатах, заляпанных чем-то бурым. Наверное, именно их голоса я и слышала.

Откуда-то издалека доносились душераздирающие крики. Кто-то рыдал, кто-то смеялся жутким, неестественным смехом. Где-то хлопали двери и лязгали металлические засовы.

Один из санитаров поднял голову, заметив моё движение. На его бледном лице застыло равнодушное выражение, будто перед ним не человек, а пустое место.

— Очнулась, — бесцветным голосом констатировал он. — Позови Лораша.

Его напарник кивнул и вышел. В коридоре снова раздался душераздирающий вопль, от которого волосы встали дыбом. Когда дверь захлопнулась, звук стал глуше, но не исчез совсем — он словно впитался в стены, стал их неотъемлемой частью.

Оставшийся санитар продолжил что-то писать, не обращая на меня внимания. Скрип пера по бумаге смешивался с далёкими криками и собственным гулко бьющимся сердцем.

—  Где… — я попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне. — Где я?

— В Хоупдейле, — полным безразличья голосом ответил санитар.

Хоупдейл… Тот самый Хоупдейл!

“...это тёмное и мрачное место” — выцарапала из памяти комментарий некоего мистера Рикса.

Через несколько минут дверь снова открылась, впуская знакомую долговязую фигуру.

Я всем телом вжалась в кровать.

— Как себя чувствует наша новая пациентка?

— Я не сумасшедшая!

— Вот как, — хмыкнул Лораш. — Отрицание болезни…

— Всё подстроено! — перебила я его.

— Вот видите? — доктор взглянул на санитаров. — Классический случай параноидального бреда. Пациентка демонстрирует типичные признаки: мания преследования, навязчивые идеи о заговоре, агрессивное поведение…

— Агрессивное поведение?! — возмутилась я.

— Давайте вспомним события вчерашнего дня, — доктор достал блокнот. — Вы устроили истерику, обвинив мать в несуществующих преступлениях. Когда я попытался вас успокоить, вы набросились на меня с подсвечником. После этого сбили с ног графиню, применив физическую силу… Далее, — невозмутимо продолжил доктор, — вы в невменяемом состоянии выбежали на мороз, подвергая опасности своё здоровье. При задержании оказали яростное сопротивление, нанеся травмы двум санитарам — у одного глубокие царапины на лице, у другого укус.

— Я... я не помню этого, — растерянно пробормотала я.

— Конечно, не помните. В момент острого психоза человек часто не осознаёт своих действий. Но факт остаётся фактом — вы представляете опасность для себя и окружающих. Ваша матушка поступила совершенно правильно, обратившись к нам за помощью.

— Она мне не мать! Прошу… — я почувствовала, как по щекам покатились слёзы. — Прошу, выслушайте меня! Завещание действительно существует!

— И где же оно? — вкрадчиво поинтересовался доктор.

— Оно... его украли! Мачеха обыскала мою комнату, пока меня не было!

— Снова конспирологические теории, — доктор покачал головой. — Боюсь, случай серьёзнее, чем я предполагал. Придётся назначить усиленный курс лечения.

— Нет! Пожалуйста! — я в отчаянии дёрнулась, но ремни только сильнее впились в кожу. — Я здорова! Я говорю правду!

— Подготовьте все документы, — словно не слыша меня, произнёс Лораш.

Санитары кивнули.

— Вы с ней заодно! — сознание пронзила догадка. — Она вам заплатила?

— Начнём с гидротерапии, — отчеканил доктор. — В ледяную воду её!

Санитары принялись растягивать ремни.  Как только они освободили меня, я попыталась вскочить, но ноги подкосились — действие лекарств ещё не прошло. Тело было слабым и беспомощным, как у тряпичной куклы. Санитары без труда подхватили меня под руки и выволокли из комнаты.

Меня потащили по длинному гулкому коридору. Редкие тусклые лампы под потолком мигали и жужжали, словно внутри них жили пчёлы.

Коридор с облупленными стенами со странными надписями, казался бесконечным, полным стонов, плача и безумного бормотания, доносящихся из-за тяжёлых железных дверей палат. Где-то вдалеке надрывно хохотала женщина, и её пронзительный голос эхом метался под сводами, вторя монотонному стуку — кто-то неустанно бился головой о стену, раз за разом, в другой палате.

Наконец, в конце коридора показалась массивная дверь, облезлая и местами покрытая ржавчиной. На ней висела покосившаяся табличка с едва различимой надписью "Процедурная". Санитары с силой втолкнули меня внутрь.

От открывшегося зрелища мне стало дурно. Комната была погружена в полумрак, воздух был спёртым и отдавал затхлостью. В центре стояла огромная старая чугунная ванна на изогнутых ножках, до краёв наполненная мутной водой. От её поверхности поднимался густой пар вперемешку с тошнотворным запахом гнили и каких-то едких химикатов.

Санитары без лишних слов подняли моё обмякшее тело и швырнули в ванну, как мешок с мусором. Ледяная вода мгновенно обожгла кожу. Я закричала и забилась, пытаясь вынырнуть, но чьи-то безжалостные руки с силой удержали меня под тёмной поверхностью.

Я отчаянно рвалась вверх, но лишь захлёбывалась противной водой, заливающейся в нос и рот. Лёгкие горели огнём от нехватки воздуха, сердце бешено стучало, разум заволакивал первобытный животный ужас. В панике я продолжала яростно биться и извиваться, цепляясь пальцами за скользкие стенки, пока наконец меня не вытащили на поверхность, дав сделать один судорожный вдох, раздирающий горло.

А потом снова окунули в воду.

Процедура повторялась снова и снова. После пятого или шестого раза я уже не сопротивлялась — не было сил. Просто безвольно обмякла в руках санитаров.

— Достаточно на сегодня, — раздался голос Лораша. — Отведите в палату.

Меня выволокли из ледяной воды, больно ударив о край чугунной ванны. Кто-то небрежно набросил на иссечённые плечи грубое полотенце, пропитанное запахом лекарств. В трясущиеся руки всучили холщовую рубаху, больше напоминающую мешок.

Зубы стучали от пронизывающего холода, тело сотрясала крупная дрожь. В тусклом свете масляных ламп лица санитаров казались ещё более угрюмыми и пугающими.

— Это только начало лечения, мисс Ройс, — прошелестел доктор. — Надеюсь, вы будете более... сговорчивы.

По коридору меня практически несли — ноги подкашивались.

За одной из дверей истошно завыла какая-то пациентка.

Мы остановились у железной двери с номером "147". Лязгнул засов, и меня втолкнули внутрь крохотной палаты с зарешеченным окном. В углу стояла узкая кровать, рядом — жестяное ведро.

— Мрази… — из последних сил выплюнула я, обессиленно рухнув на жёсткий матрас.

— Так-так-так, — хищно прищурился Лораш, — наша пациентка, похоже, так и не поняла куда попала? Видимо, одной процедуры недостаточно. Нужно провести ещё одну!

— Нет! Не трогайте меня! — в ужасе закричала я, когда руки санитаров снова потянулись ко мне.

Меня грубо схватили под руки и поволокли прочь из палаты, не обращая внимания на сопротивление. Коридор плыл перед глазами, в висках стучало. Внезапно я почувствовала странное тепло, начавшее разливаться от солнечного сплетения по всему телу. Оно пульсировало, усиливалось с каждым отчаянным ударом испуганного сердца.

— Отпустите! — выкрикнула я, уже не надеясь на спасение.

И вдруг произошло невероятное — пальцы санитаров разжались, будто обожжённые невидимым пламенем. Я рухнула на холодный каменный пол, но тут же поднялась на подгибающихся ногах, отступая к стене.

— Что вы стоите?! Взять её! — заорал Лораш, но санитары застыли на месте, будто примёрзли к полу.

— Не приближайтесь ко мне, — произнесла я, сама удивляясь спокойствию в своём голосе.

Лораш попытался сделать шаг вперёд, но не смог сдвинуться с места. На его сером лице отразилось непонимание, сменившееся страхом.

В этот момент я ощутила жгучее покалывание на внутренней стороне правой руки. Закатав рукав, я с изумлением увидела, как на бледной коже проступают странные письмена — витиеватые светящиеся символы, сплетающиеся в затейливый узор.

Санитары в ужасе уставились на мою руку. Лораш побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, это невозможно.

Я не понимала, что происходит, но чувствовала, как внутри растёт незнакомая сила…

— Какого дьявола? — прошипел доктор.

— Лораш… — несмело отозвался один из санитаров. — Это всё меняет. Мы не можем… Не вправе…

10

— Сам знаю! — огрызнулся Лораш, смерив санитаров уничижительным взглядом.

— Что нам делать? 

— Сейчас вам нужно молчать! Кхм… Мисс Ройс, — доктор обратился ко мне и, показалось, голос его, обрёл человечность.

Двигаться он до сих пор не мог, лишь пучил глаза и улыбался. 

— Мисс Ройс, — повторил он, — пожалуйста… Вы должны отпустить нас.

Я непонимающе похлопала глазами.

Мир вокруг сжался до размеров больничного коридора. Воздух стал густым… вязким как кисель.

Растерянность, страх, недоумение — всё смешалось в один ядовитый коктейль. Мысли метались в голове, а я пыталась поймать хоть одну из них, и лучше бы — здравую.

Что он имеет в виду? Что значит «отпустить»? Неужели… Неужели это я их держу?

Ледяные капли стекали по сорочке на пол. Сквозняк, гулявший по коридору, забирался под одежду, заставляя меня дрожать. Но внутри… внутри всё пылало странным, незнакомым теплом.

— Я… я не понимаю… — мой голос прозвучал хриплым шёпотом, затерявшись в облезлых стенах Хоупдейла.

Внезапно тишину нарушил торопливый стук каблуков. Несколько медсестёр, встревоженные шумом, спешили на помощь, но, увидев застывших мужчин, замерли в отдалении, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Не подходите! — крикнул им Лораш. — Стойте, где стоите!

Я вжалась в стену, обхватив себя руками. Светящиеся символы на предплечье пульсировали в такт сердцебиению.

Что со мной? Что это за сила?

— Послушайте… Мы не причиним вам вреда. Теперь… Теперь вами займутся другие. Более… компетентные в таких случаях. Просто позвольте нам двигаться, — медленно, словно обращаясь к пугливому зверю, произнёс Лораш.

Я смотрела на него недоверчиво, исподлобья. После всего, что они сделали…

Я могу им верить?

Однако усталость, накатившая волной, затуманила сознание. Тело била крупная дрожь, ноги подкашивались, и внутреннее тепло начало постепенно угасать.

Внезапно я почувствовала, как сила, сковывавшая мужчин, ослабевает. Словно лопнула невидимая нить, связывавшая нас. Символы на руке потускнели, превратившись в едва заметное мерцание. Лораш и санитары смогли пошевелиться, с явным облегчением разминая затёкшие мышцы.

Доктор, не спуская с меня настороженного взгляда, медленно приблизился, держа руки на виду, как будто показывая, что не собирается мне угрожать.

— Я не сделаю вам ничего плохого. Давайте мы с вами просто поговорим.

— Почему я должна вам верить? — прошептала, с трудом разлепляя пересохшие губы.

— Вы ведь не знаете, что с вами происходит, не так ли? Может быть, пройдём в мой кабинет?

Я всё ещё была в шоке от произошедшего и не могла связно мыслить. Поэтому просто кивнула, позволив Лорашу аккуратно взять меня под локоть и повести по коридору.

В кабинете доктора было тепло и тихо. Тяжёлые портьеры на окнах надёжно скрывали происходящее от посторонних глаз. Доктор усадил меня в глубокое кресло и, бросив пару слов вошедшей медсестре, вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.

Через пару минут медсестра вернулась с чашкой чая, от которого пахло мятой. Но к чаю я даже не притронулась. Руки дрожали так сильно, что чашка грозила выскользнуть из ослабевших пальцев.

Лораш вернулся в кабинет и, прикрыв за собой дверь, сел напротив меня.

— И что теперь вы со мной будет делать? — спросила я.

— Я? — мужчина приподнял бровь. — Ничего. Магами занимается Комитет Магического Надзора.

Магами? Он что, шутит? Неужели он всерьёз верит в то, что я… маг?

— Подождите здесь, — сказал Лораш, поднявшись со стула. — За вами скоро придут.

С этими словами он вышел, оставив меня одну.

Я рассеянно разглядывала свою руку — символы больше не светились. Теперь на предплечье красовалась длинная татуировка с непонятными письменами, которые были похожи на руны…

Маг? Я? Это какое-то безумие…

Хотя после всего случившегося за последние несколько дней, удивляться было глупо.

Магия существовала, жила где-то на границе реальности, и я, сама того не ведая, оказалась в центре этого водоворота.

Но что теперь со мной будет?

Комитет Магического Надзора… Звучит пугающе официально.

Быть может, меня заточат в стенах какой-нибудь тайной лечебницы для магов, скрытой от глаз обычных людей? 

А если отпустят? 

Возвращаться в особняк до двадцати одного года — это просто самоубийство! Никогда не страдала подобным…

Пойти к миссис О’Брайен? Но по закону мачеха — мой опекун.

Остаётся только одно — бежать. Но вот куда? Без гроша в кармане, без одежды.

Как ни крути, но моя жизнь мне не принадлежит. По крайней мере, до двадцати одного года — это неоспоримый, горький факт.

Тело, укутанное в тёплый плед после встречи с ледяной водой стало немного оттаивать. Дрожь утихла, пальцы обрели чувствительность. Так что я взяла чашку с уже остывшем чаем и сделала пару глотков. 

Мята… Мята она успокаивает — я даже не заметила, как начала клевать носом. 

Пришла в себя от гулких, тяжёлых шагов, доносившихся из коридора. Дверь распахнулась с грохотом, и на пороге возник мужчина с тоненькой проседью на висках.

От него буквально несло властностью и силой. Темноволосый, синеглазый, несмотря на ощущаемый возраст, он был настоящим красавцем с правильными чертами лица и атлетической фигурой.

Я даже резко встала, поражённая подобным появлением. Плед соскользнул с плеч, и меня снова пронзил холод.

— Прошу… — мужчина сделал шаг вперёд, подняв руки в успокаивающем жесте, — Садитесь.

Сглотнув вязкую слюну, я поспешно подхватила плед, снова укутавшись в него как в кокон.

Примерно через пару секунд в кабинет влетел запыхавшийся доктор Лораш.

— Как всё произошло? — рявкнул мужчина, обратившись к доктору. — Рассказывайте!

Кадык Лораша нервно дёрнулся. Он нервничал? Нет, тут было что-то другое. Страх! Лораш боялся.

Его страх был настолько сильным, что я буквально ощутила его вкус у себя на языке — металлический, леденящий. Видела, как он разливается по телу доктора, словно чернила в воде. Плечи Лораша едва заметно подрагивали, а в глазах плескалась тревога, которую он тщетно пытался скрыть за маской профессиональной невозмутимости. Он старался держаться прямо, но его поза выдавала внутреннее желание съёжиться, стать меньше, незаметнее…

А вот незнакомец, напротив, излучал непоколебимую уверенность.

“Почему я так явно ощущаю чужие эмоции?” — эта мысль вспыхнула в голове, но довольно скоро погасла — незнакомей вперил в меня пронзительный взгляд.

— Мы получили заявление… — тем временем начал тараторить Лораш. — Стало быть, Хоупдейл не может его проигнорировать. Графиня Ройс… Девушка потеряла отца… Мания преследования… Навязчивые идеи…

— Понятно! — резко прервал Лораша мужчина. — Дальше? Что было дальше?

— Гидротерапия… — Лораш даже заикнулся, когда незнакомец перевел взгляд с меня на него. — Всё по уставу и… по закону. Мы… мы не знали. В её документах нет отметок, что она маг-менталист.

— По закону? — едко хмыкнул незнакомец. — Я прекрасно знаю, что тут держат тех, кто помешал получить наследство, нелюбимых детей, отверженных жён.

— Вы… не можете! У вас нет доказательств! — голос доктора дрожал от возмущения, но даже в этом возмущении сквозил неодолимый страх.

— Довольно! Можете идти, я поговорю с мисс Ройс наедине!

Доктор коротко поклонился и почти выбежал вон. Я даже уловила шлейф облегчения, который он оставил после себя. Лорашу явно не доставляло удовольствия находиться в одной комнате с этим человеком…

И я его отлично понимала.

Аура незнакомца давила как многотонная бетонная стена. Комната словно сжалась до размеров спичечного коробка, воздух загустел, превратившись в вязкий кисель. 

— Дагер Ниссе, — представился мужчина, грациозно опустившись в кресло напротив.

Его движения напоминали повадки хищника — плавные, выверенные и… смертельно опасные. 

— Глава Магического Надзора, а по совместительству ректор Королевской академии Эклэйна.

— Эллин Ройс, — с трудом протолкнула я имя сквозь спазм, сковавший горло. 

— Да, я знаю, — уголки губ приподнялись в лёгкой, почти неуловимой улыбке.

— Если вы знаете, то почему ничего не делаете?

— Не совсем понимаю, куда вы клоните.

— То, что здесь происходит, — я обвела взглядом кабинет доктора.

— Вы о Хоупдейле?

Я коротко кивнула. Дагер Ниссе остался невозмутим, лишь едва заметная морщинка пролегла между его бровей.

— Каждое министерство должно заниматься своими вопросами, — строго отчеканил он. — Я не могу вмешиваться в дела Хоупдейла, так же как они не могут держать здесь… м-м-м… магов, к примеру. 

— А что, у магов есть своя лечебница для… душевнобольных?

Мужчина хищно прищурился.

Неужели я сболтнула чего-то лишнего?

Обострённые чувства кричали, что с этим Дагером Ниссе, нужно быть крайне осторожной.

— Начнём с того, что вы не сумасшедшая.

Мужчина встал и начал прохаживаться по кабинету. 

— И вам повезло, что сила пробудилась именно сейчас. Но это очень странно… Перед тем как приехать, я пролистал ваши документы. Вы проходили проверку, магии обнаружено не было… 

Казалось, он погрузился в свои мысли, разговаривая больше с собой, чем со мной. 

— Видимо, толчком послужил шок и эмоциональное потрясение, — продолжил Дагер Ниссе. — Вы недавно потеряли отца... И терапия… Как вы сейчас себя чувствуете?

— Не очень… — не стала врать я.

Купание в тухлой ледяной воде из кого угодно вышибет дух.

— Может, объясните, что меня ждёт? 

— Вы отправитесь со мной, — мужчина резко застыл на месте. 

— В лечебницу для магов? — с опаской уточнила я.

— Что? Нет, конечно! — Дагер Ниссе даже рассмеялся. — Сперва вас нужно поставить на учёт в Комитете Магического Надзора. Все маги находятся на особом контроле.

Я машинально потёрла татуировку. Хотелось спросить, что она означает, но задавать подобные вопросы — опасно. Вряд ли настоящая Эллин не знала о её смысле.

Возможно, это как-то связано с надзором и… магией?

В любом случае лучше помалкивать. 

— А далее… — протянул мужчина, и я навострила уши. — Вы пройдёте обучение. Научитесь контролировать свой дар. Академия… — Дагер Ниссе задумчиво потёр подбородок. — Академия Эклейна не принимает в середине учебного года. Но у вас особый случай, и я, как ректор могу нарушить пару правил. 

— Вы хотите сказать… что я смогу учиться? — затаив дыхание, спросила я.

— Проживание на территории академии, питание, и при хорошей успеваемости всем студентам полагается стипендия. Хотя об этом пока говорить рановато, — ректор и глава Надзора одарил меня улыбкой, от которой его строгое лицо стало чуть мягче.

— Но... 

— Обучение магов полностью находится на обеспечении государства, — поспешил заверить меня Дагер Ниссе.

— Я не об этом. Моя мачеха. Не думаю, что она разрешит.

— Ваша мачеха никак не может повлиять на решение Комитета. Как я уже говорил — маги находятся на особом контроле. И их обучение — первостепенная задача для всего королевства! — мужчина выпрямился во весь свой внушительный рост. — Но прежде нам нужно уладить некоторые формальности...

Стремительным шагом он направился к двери и позвал медсестру, которая на свою голову проходила мимо.

— Я забираю мисс Ройс! — голос ректора эхом разнёсся по больничному коридору. — Сообщите об этом своему руководству и немедленно принесите одежду девушки!

Молоденькая медсестра вздрогнула, съёжилась и, пробормотав что-то невнятное, поспешно скрылась за поворотом.

Через несколько минут она вернулась. В руках девушка держала аккуратно сложенную стопку одежды.

— Это... это не моё, — растерянно произнесла я, разглядывая чужие вещи.

— Простите, мисс, но вашу одежду сожгли... — пролепетала медсестра.

С тяжёлым вздохом приняла одежду — простое серое платье явно с чужого плеча и потёртый шерстяной плащ.

— Я подожду снаружи, — тактично произнёс Дагер Ниссе и вышел, прикрыв за собой дверь.

Переодевание не заняло много времени, хотя результат оставлял желать лучшего. Платье болталось мешком, а плащ жал в плечах, но выбирать не приходилось.

Выйдя на крыльцо больницы, я глубоко вдохнула морозный воздух. Всё происходящее казалось каким-то странным, нереальным сном.

— Нам нужно заехать в особняк, — вдруг сказал Дагер Ниссе. — Забрать ваши вещи.

— Нет! — я отшатнулась. — Я не вернусь туда!

— Почему же? — удивился мужчина.

"Хотя бы потому, что могу выцарапать мачехе глаза", — мысленно огрызнулась я. Но тут же осеклась, вспомнив о завещании.

Чёрт! Нужно вернуться… Оставлять особняк, такой ценный для меня ресурс в возможном будущем, этой хищнице я не собиралась. 

Пусть даже не думает, что ей удалось от меня избавиться!

11

Моё появление на пороге особняка произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Массивная дубовая дверь распахнулась, и я уверенно шагнула через порог, наслаждаясь каждым мгновением этой сцены. Мачеха застыла посреди просторного холла, выпучив глаза и беспомощно открывая рот, точно выброшенная на берег селёдка. 

Виктория… А вот Виктории дома не было. Уже уехала? 

— Ну здравствуй... маменька! — мои слова, пропитанные ядовитой иронией, буквально пригвоздили мачеху к потёртому от времени паркету. 

А когда следом за мной в дом вошёл Дагер Ниссе, то “дорогая родственница” так и вовсе чуть не свалилась в обморок.

— Берите только самое необходимое, — властно произнёс Дагер, не удостоив взглядом нынешнюю хозяйку особняка. 

Мачеха издала нервный смешок, больше похожий на икоту. С видимым усилием она попыталась восстановить своё самообладание, натянув на лицо привычную маску высокомерного равнодушия. 

— Что тут происходит? — спросила она.

— Я забираю вашу падчерицу в столицу, — отчеканил Дагер.

— С какой это стати?

— Она будет учиться в академии и постегать азы владения магией.

— М… м… магии? — запнулась мачеха. — Этого... этого не может быть! Эллин пустая, как...

— Вы глубоко ошибаетесь, миледи, — холодно прервал мачеху Дагер. — Эллин, — он повернулся ко мне, — не будем задерживаться. Отправляйтесь в свою комнату и соберите чемодан. Много вещей брать не стоит, академия предоставляет всем учащимся форму.

Я решительно кивнула. Проходя мимо мачехи, наградила её самой ядовитой и торжествующей улыбкой, на какую только была способна — просто не смогла сдержаться. Око за око, как говорится! 

Вещи собрала быстро. Нижнее бельё, пара приличных платьев, потёртый плащ с некогда роскошным меховым воротником — всё это отправилось в потрёпанный чемодан. А ещё туда отравился альбом с рисунками Эллин, который подобно всем остальным вещам валялся на полу. Я просто не смогла его оставить. Уверена, что за время моего отсутствия мачеха не упустит случая избавиться от этого "хлама". Ни денег, ни украшений у Эллин не было. Так что чемодан и правда получился на удивление скромным.

Неожиданно для самой себя ощутила, что дом буквально был пропитан болью, обидой и разочарованием — они словно въелись в стены. И мне отчего-то показалось, что и отец Эллин не был счастлив. Так что я поспешила покинуть комнату.

Однако у меня оставалось ещё одно дело…

Поставив чемодан в коридоре и на цыпочках пройдя к лестнице, осторожно высунула голову, чтобы проверить холл. Голоса мачехи и Дагора Ниссе доносились из гостиной. У меня было немного времени. 

Скользнув обратно в коридор, я замерла перед приоткрытой дверью в комнату мачехи. 

Завещание… Возможно, она не успела от него избавится. Так что я вошла в пропитанное приторно-сладкими духами помещение.

Шикарное убранство комнаты мачехи резко контрастировало с аскетичной обстановкой спальни Эллин. Тяжёлые бархатные портьеры, дорогой туалетный столик из красного дерева, огромная кровать под балдахином — всё кричало о роскоши и богатстве.

Память бывшего тела подсказала, что раньше некоторые вещи стояли в других комнатах особняка. Похоже, мачеха перетащила к себе всё самое ценное.

Осторожно ступая, я начала методично осматривать комнату. Выдвинула ящики секретера — пусто. Заглянула под стопку белья в комоде — ничего. Проверила прикроватную тумбочку — безрезультатно.

Вдруг за спиной скрипнули старые половицы заставив меня вздрогнуть и резко обернуться. В дверном проёме, словно зловещая тень, нарисовалась фигура мачехи.

— Что ты здесь делаешь? — процедила она сквозь зубы.

— Решила попрощаться с домом, — как можно невиннее ответила я. — Столько воспоминаний…

— Лживая дрянь! Маленькая шлюшка! — выплюнула мачеха. — Можешь не строить из себя невинность, я-то знаю, кто ты на самом деле. Всё, что написано о тебе в газетах правда — ты продажная тварь! Откуда взялся этот высокопоставленный покровитель? Раздвинула перед ним ноги, чтобы он забрал тебя из лечебницы? Ха! — она сделала шаг в комнату, и каблуки её туфель с отвратительным стуком ударились о деревянный пол. — Сказал, что ты маг! Но я то знаю, что это невозможно! Бесхребетная, ни на что не способная пустышка. А может, ты всё это время притворялась?

Мачеха замерла на мгновение, словно раздумывая над собственной догадкой, а затем её глаза расширились от внезапного осознания.

— Да-да, притворялась паинькой. Перед папочкой! А на самом деле ты дикая сука!

— В этой комнате только одна дикая сука, — холодно процедила я сквозь зубы. — Это вы!

— Да как ты смеешь…

— Не верите, что я маг? Хотите проверить? — мои губы растянулись в хищной улыбке.

Метка на предплечье отозвалась на слова, разлившись по телу знакомым теплом.

Мачеха попятилась, но было поздно — я уже чувствовала, как сила струится по венам, подчиняя себе чужую волю.

— Стойте на месте, — властно приказала я, и женщина замерла, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Её глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что не может пошевелиться. Паника накрыла мачеху с головой, и я ощутила её страх — удушливый, горький как полынь.

— А теперь прекратите дышать, — прошептала я, подойдя к мачехе вплотную.

Не знаю откуда, но я была уверена, что мои слова подействуют.

Мачеха судорожно вздохнула и тут же затихла, словно кто-то невидимой рукой перекрыл ей доступ к кислороду. Лицо стало багровым, глаза вылезли из орбит, а на лбу проступили капельки пота. Она хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, но лёгкие оставались пустыми.

Сейчас я не испытывала к этой женщине ничего — ни жалости, ни сострадания, ни ненависти. Только холодное безразличие.

— Завещание, — протянула я руку. — Отдайте. Пока в ваших лёгких ещё есть воздух.

Мачеха, чьё лицо уже начало приобретать синюшный оттенок, дрожащими руками потянулась к вороту платья. Трясущимися пальцами она извлекла на свет сложенный вчетверо лист бумаги, который, видимо, прятала за корсетом.

Быстро пробежав глазами по строчкам, я убедилась, что это действительно завещание отца Эллин. Годовое содержание, особняк, который переходил к дочери после достижения совершеннолетия…

— Что здесь происходит?! — раздался резкий, властный голос Дагера Ниссе, ворвавшегося в комнату.

Магия, словно лопнувший мыльный пузырь, исчезла. Мачеха, судорожно втянув ртом воздух, с хриплым кашлем рухнула на пол, будто подкошенная.

— Ты... ты... — прохрипела она. — Чудовище!

— Нет, — покачала я головой, пряча завещание. — Чудовище — это тот, кто отправляет невинную девушку в лечебницу ради наследства. Кто морит её голодом и унижает. Кто превращает жизнь падчерицы в ад, просто потому что может.

— Мисс Ройс! — строго окликнул меня Дагер Ниссе. — Нам пора!

— Да, господин Ниссе!

Последний раз взглянув на скорчившуюся на полу мачеху, направилась к выходу из комнаты. 

Я чувствовала, что ректор мной недоволен.

Подхватив мой чемодан, он так быстро вылетел из дома, что я едва поспела за ним.

Когда я, слегка запыхавшись, забралась в экипаж, то наткнулась на ледяной взгляд Дагера Ниссе.

— Скажу лишь раз… — отчеканил он, и от его тона, холодного и резкого, я невольно съёжилась. — Любое проявление магии вне стен академии, и до того, как вам выдадут диплом о его окончании, — карается законом. Особенно если речь идёт о ментальной магии. Я в полной мере осознаю серьёзность вашего положения, мисс Ройс. И то, что вы обладаете редким даром, не даёт вам права использовать его для личной мести.

Его глаза, холодные как зимнее небо, заставляли чувствовать себя маленькой букашкой, попавшей под лупу учёного.

— Ментальная магия — одна из самых опасных и непредсказуемых, — продолжил Дагер Ниссе. — Малейшая ошибка может стоить жизни не только вам, но и тому, на кого направлено воздействие. Вы хоть понимаете, что могли убить эту женщину?!

— Она заслужила… — пробормотала я, но осеклась под его суровым взглядом.

— Никто не заслуживает смерти от руки неопытного мага, — отрезал Дагер. — Даже такая особа, как ваша мачеха. Сегодня я закрою глаза на данный инцидент, но если что-то подобное повторится…

Он многозначительно замолчал, и в этой паузе прозвучало больше угрозы, чем в любых словах.

— Вы немедленно будете отчислены из академии и переданы в руки магического правосудия. Это понятно?

— Да, господин ректор, — едва слышно прошептала я, опустив голову.

— И ещё одно, — голос мужчины стал жёстким как сталь. — Завещание, которое вы украли... Его придётся вернуть. 

— Но... — попыталась возразить я.

— Никаких "но", — отрезал Дагер. — Такими делами обязан заниматься стряпчий семьи! А завещания должны храниться в сейфах.

— Я не могу доверять мачехе, — буркнула я.

Дагер Ниссе тяжело вздохнул, и я ощутила исходящее от него сочувствие. 

— В этом городе у меня есть несколько знакомых адвокатов, — произнёс он неожиданно мягко. — Думаю, они согласятся взять ваше дело. 

Я не смела поднять глаза на ректора. После той сцены, что произошла в комнате… после всех обвинений мачехи желудок скрутился тугим, ледяным узлом.

— Спасибо, — пробормотала я.

Экипаж тронулся, мягко покачиваясь на мостовой, увозя меня прочь от особняка, где осталась часть теперь уже нашей с Эллин — жизни. Я смотрела, как мелькают за окнами дома, деревья, лица прохожих, и чувствовала, как меня захлёстывает волна странного опустошения. Да, я отомстила. Да, поставила на место эту гадину, которая отравила жизнь бедной Эллин. Но легче от этого не стало. Вместо ожидаемого триумфа, меня сковывало ледяное безразличие.

12

Как и было обещано, Дагер Ниссе привёз меня к своему знакомому адвокату. Нас приветствовала тяжёлая дверь с медной табличкой "Бернард & Ко".

— Дагер, ты ведь знаешь... — недовольно протянул мужчина. — Наследствами я не занимаюсь. К тому же у семьи Ройс есть свой стряпчий. Работает в паре кварталов отсюда.

— Скажем так, — резко парировал ректор. — Стряпчий семьи Ройс — не мой человек. Я ему не доверяю.

— Доверяю... не доверяю, — раздражённо проворчал хозяин кабинета. — Откуда это?

Ректор резко понизил голос до шёпота, и я, движимая любопытством, осторожно пододвинулась ближе к приоткрытой двери, но разобрать тихий бубнёж Дагера Ниссе так и не смогла. 

Войти в кабинет мне пока не разрешили, усадив в потёртое от времени кожаное кресло, в приёмной.

Секретарша — сухопарая женщина средних лет с собранными в тугой пучок седеющими волосами, бесшумно скользнула по комнате, поставив передо мной чашку с дымящимся чаем.

Она делала вид, что ей всё равно на меня, но я то и дело замечала её настороженный взгляд.

— Ты у меня в долгу, Берн! — внезапно громыхнуло из кабинета, заставив меня вздрогнуть и едва не расплескать чай. — Так что будь любезен!

— Ладно-ладно! — раздалось ворчливое согласие в ответ.

Я почувствовала какую-то неловкость. Совершенно не хотелось, чтобы из-за меня Дегер Ниссе разругался со своим знакомым. 

— Мисс Ройс, — секретарша подняла на меня бесцветный, но пронизывающий взгляд. — Можете войти.

В голове промелькнула странная мысль:

"Откуда она знала, что можно войти?"

Может, они общались телепатически? Или за долгие годы службы женщина научилась читать своего работодателя как раскрытую книгу?

Поднявшись на нетвёрдых ногах и пробормотав слова благодарности, я шагнула в кабинет. Тяжёлый запах табака окутал меня, едва я переступила порог.

Мистер Берн, кряжистый немолодой мужчина с залысинами, встретил меня нервным постукиваем пальцев по полированной поверхности массивного стола. Его лицо, покрытое сетью мелких морщинок, выражало лишь раздражение, словно я была причиной всех его бед и неприятностей. 

— Давайте, показывайте что у вас! — резко бросил он.

Сев на стул рядом с ректором, передала завещание. Всё время ожидания я не выпускала его из рук, и теперь бумага, и без того старая, выглядела измятой и жалкой.

Адвокат развернул конверт, быстро перечитал содержимое и многозначительно хмыкнул.

— Должно быть, мисс Ройс, отец вас очень любил, — прокомментировал он, не отрывая взгляда от завещания. — Солидное содержание и особняк. Мне нужно будет утрясти кое-какие формальности с вашим стряпчим, но я подготовлю все необходимые документы. Не беспокойтесь.

— Спасибо, — прошептала я улыбнувшись. 

Однако радоваться было рано, слишком рано.

Предчувствие шептало:

"Всё не так просто".

— Но… — многозначительно протянул мистер Берн, оправдывая мою догадку. — Это будет не бесплатно.

— Дьявол бы тебя побрал! — рявкнул Дагер Ниссе.

— Я согласился взять дело, но работать за просто так? Моя фирма лучшая в городе, и она не занимается благотворительностью!

— Сколько вы хотите?

— Три процента от вашего ежегодного содержания, — не моргнув глазом, ответил мистер Берн.

Я понятия не имела, много это или мало. Расценки этого мира были мне совершенно незнакомы. Однако, судя по тому, как в глазах мистера Берна вспыхнул жадный огонёк, сумма была весьма и весьма внушительной. Но лучше заплатить, чем оставлять всё как есть, а тем более возвращать завещание.

— Я согласна.

— Отлично! — мистер Берн удовлетворённо кивнул. — Можете не переживать, мисс Ройс, все документы будут храниться у меня в сейфе. В полной безопасности.

Мужчина указал на тяжёлую металлическую дверь в дальнем углу кабинета. Я и не заметила её раньше — настолько неприметной она казалась.

— Да, конечно… Спасибо, — пробормотала я. — Мне и правда так будет спокойнее. Но у меня ещё один вопрос. И, если он уместный, то за ним последует просьба.

— Слушаю вас внимательно, мисс Ройс, — мистер Берн прищурился, и его лицо приобрело выражение настороженного любопытства. 

— Деньги, которые я должна получать… — начала я, но адвокат прервал меня, словно уже зная, о чём пойдёт речь.

— Обычно делается так… — проговорил он, откидываясь на спинку кресла и складывая пальцы домиком. — Как ваш законный опекун, мачеха идёт вместе со стряпчим или поверенным в банк, в котором уже открыт специальный счёт. Она может получить все деньги за год сразу, а может и разделить на несколько месяцев. Но что-то мне подсказывает, что графиня решила забрать всё сразу. Боюсь, она уже это сделала.

— Тогда можно ли открыть другой счёт? На меня? — с надеждой спросила я.

— Девицам навроде вас… — он усмехнулся, и эта усмешка показалась мне обиднее всех слов. — Открыть свой счёт? К сожалению, до совершеннолетия без разрешения законного опекуна это сделать невозможно.

Значит, мачеха будет и впредь получать моё содержание? И ничего нельзя сделать?

— Однако, — продолжил мистер Берн, — мы можем заморозить выдачу наследства. До вашего совершеннолетия никто не сможет прикоснуться к этим деньгам.

Но тогда и я останусь без средств к существованию!

— И нет никакого иного решения? — с трудом проговорила я, цепляясь за последнюю надежду.

— Либо заморозка, либо ваша мачеха продолжит получать ваше содержание, мисс Ройс. Таков закон, — бесстрастно констатировал мистер Берн.

Я повернулась к ректору, ища поддержки, но тот лишь бессильно развёл руками, подтверждая слова адвоката.

— Хорошо, — смирилась я. — заморозка так заморозка. Раз это единственный вариант…

— Вы ещё можете выйти замуж, — вдруг предложил адвокат. — Тоже весьма законный способ получить доступ к вашим деньгам. Тогда и совершеннолетия ждать не придётся. Вот только… 

— Вот только счёт в банке уже будет открыт на мужа, не так ли? — произнесла я, верно уловив мысль мистера Берна.

До меня уже дошло — девушка, пусть и аристократка, в этом мире ничем не отличалась от бесправной скотины...

Как только все необходимые бумаги были подписаны, Дагер Ниссе повёз меня в местный Комитет Магического Надзора.

Экипаж остановился перед внушительным строением из красного кирпича с готическими башенками. Огромные окна отражали серое зимнее небо, а крышу сторожили мрачные каменные гаргульи, которые, казалось, пристально следили своими пустыми глазницами за каждым, кто осмеливался войти в здание.

Входную дверь по всему периметру сопровождал причудливый орнамент: он то сплетался в одну цельную нить, то снова расходился какими-то хаотичными ответвлениями. А в самом центре композиции, как и на карте в библиотеке, были изображены два переплетённых дракона.

— Следуйте за мной, — коротко бросил ректор, направившись к входу. 

Внутри здание оказалось не менее впечатляющим. Высокие потолки, мраморные колонны, начищенный до блеска паркет. По коридорам сновали люди в строгих костюмах, некоторые левитировали стопки документов перед собой.

Вдруг к нам стремительно подбежала молоденькая девушка в строгом форменном платье. 

— Господин ректор! — взволнованно воскликнула она. — Вас уже ждут в зале регистрации. Советник просил поторопиться.

— Хорошо, — сдержанно кивнул Дагер. — Мисс Ройс, идёмте, нас ждут.

Он решительно зашагал вперёд, а я постаралась не отставать, чувствуя нарастающее волнение где-то в районе живота.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Зал регистрации оказался просторным помещением с множеством столов, за которыми сидели клерки. На стенах висели магические карты королевства, испещрённые светящимися точками.

— А, Дагер! — навстречу нам вышел пожилой маг с аккуратно подстриженной седой бородой. — Это та самая особа?

— Да, советник. Эллин Ройс — спонтанное пробуждение силы.

— Крайне необычный и редкий случай, — советник внимательно оглядел меня с ног до головы, отчего я почувствовала себя неуютно, словно меня просвечивали насквозь. — Что ж, присаживайтесь, мисс… Ройс. Нам нужно оформить документы и провести базовую диагностику ваших способностей. Дагер, — он обратился к ректору, — можно тебя на минутку? Нужно кое-что обсудить с глазу на глаз.

Мужчины отошли в сторону и начали о чём-то тихо переговариваться, а я неуверенно опустилась за ближайший стол, за которым через пару минут появилась строгая женщина средних лет, одетая в такое же форменное платье, как и встретившая нас в холле девушка. 

Когда она положила на стол внушительную стопку бумаг, я невольно сглотнула.

Нам что, придётся всё это заполнять?

Я нервно покрутила головой. Привычных ручек, принтеров и сканеров тут не было… 

— Что ж, пока мужчины заняты своим разговором, — женщина посмотрела на меня поверх очков, — мы можем начать процедуру оформления. Вам не о чем волноваться.

Я в замешательстве сцепила вспотевшие от волнения руки в замок.

Если меня начнут подробно расспрашивать о прошлом Эллин, то как я смогу правдоподобно выкрутиться? Ведь я ничего о ней не знаю! 

— Не бойтесь, — работница комитета верно прочитала мои эмоции. — Ничего страшного в этом нет.

— Я… Со мной такое впервые, — не стала лукавить, справившись наконец с охватившим меня оцепенением.

— Обрести магический дар в столь позднем возрасте… Это в самом деле очень необычно, — задумчиво протянула женщина. — Так что вашу тревогу и растерянность понять можно. Хорошо, что в нашем городе оказался Дагер Ниссе. Он быстро сориентировался в ситуации.

— И что же мне теперь нужно делать? — я с опаской покосилась на внушительную стопку бумаг, которая, похоже, мечтала похоронить меня под собой.

— Для начала мы должны заполнить все необходимые формы, внести вас в реестр магов, — деловито пояснила женщина. — Затем проверим природу и уровень вашей силы, определим магическую квалификацию и измерим резерв. Всё это займёт некоторое время, но не волнуйтесь — мы во всем вам поможем.

— Ректор Ниссе уже сказал мне, что я, судя по всему, маг-менталист…

Услышав от меня подобное, женщина вздрогнула, словно от удара, и инстинктивно отпрянула назад. Меня вновь обдало волной чужого страха, такого густого и липкого, что захотелось принять душ.

Не говоря ни слова, женщина резко поднялась со своего места, чуть не опрокинув стул, и быстрым шагом направилась прямиком к советнику, который всё ещё о чём-то тихо беседовал с ректором в стороне.

Её руки заметно дрожали, когда она, сбивчиво и эмоционально жестикулируя, начала что-то говорить им, то и дело бросая на меня полные смятения взгляды.

От волнения у меня пересохло во рту. Моя магическая способность, судя по всему, вызывала у окружающих далеко не самую положительную реакцию. 

После короткого, но крайне эмоционального разговора с советником, женщина практически выбежала из зала, будто за ней гналась стая демонов.

Советник же, тяжело вздохнув и поправив очки, неспешно направился к столу, после чего молча опустился на освободившееся место.

— Я сказала что-то не то?

Повисло молчане. Я нервно огляделась. Если до этого все были заняты своими делами, то теперь я отчётливо ощущала на себе множество любопытных взглядов. Клерки за соседними столами начали перешёптываться, украдкой поглядывая в мою сторону. Некоторые и вовсе прекратили работать, открыто наблюдая за происходящим, как будто я была главным экспонатом в музее странностей.

— Нет-нет, что вы, — советник попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой и натянутой. — Просто... видите ли, менталистика — это очень специфическая и редкая область магии. Требующая особого подхода и... повышенного внимания со стороны Надзора.

— Повышенного внимания? — переспросила я.

Советник открыл было рот, чтобы, как мне показалось, начать долгое и нудное объяснение, но его перебил резкий голос ректора, до этого молча наблюдавшего за нами:

— Не берите в голову, мисс Ройс! — отрезал он. — Просто у некоторых людей слишком много предрассудков по поводу магов разума! Глупые суеверия и шепотки за спиной — вот и весь их удел.

Я заметила, как мужчины обменялись быстрыми красноречивыми взглядами. Разглядеть истинный смысл этой молчаливой беседы мне, разумеется, не удалось.

— Итак, — когда игра в гляделки закончилась, советник макнул перо в чернильницу, — начнём с базовых данных...

На моё счастье, слишком личных вопросов мне не задавали: дата, место рождения и прочее было прописано в документах, которые принесли как раз в тот момент, когда советник начал заполнять первый бланк. Мне оставалось только подтверждать уже имеющуюся информацию и ставить подписи там, где указывал советник. 

Процесс заполнения документов оказался долгим и утомительным. Бумаги, казалось, были бесконечными: регистрационные формы, соглашения о неразглашении, обязательства соблюдать магический кодекс, подтверждения ознакомления с правилами и ограничениями использования магии…

От монотонного скрипа пера и бесконечного потока канцелярской информации у меня начала кружиться голова.

После того как последняя подпись была поставлена, советник аккуратно собрал все документы в стопку и постучал ею по столу, выравнивая края.

— Теперь переходим к самой важной части, — он поднялся из-за стола. — Прошу следовать за мной.

Мы с ректором последовали за советником через длинный коридор, освещённый светильниками, которые мягко пульсировали голубоватым светом. Остановились перед дверью с металлическими накладками, на которых были выгравированы странные символы.

Советник достал из кармана необычный ключ, больше похожий на головоломку: витиеватый металлический стержень с множеством выступов и углублений. Он вставил его в замочную скважину, и символы на двери вспыхнули золотистым светом.

За дверью оказалась просторная круглая комната с высоким куполообразным потолком. В центре находился большой круг, выложенный на полу серебристыми камнями, которые, казалось, светились изнутри. По периметру комнаты располагались странные приборы и устройства, о назначении которых я могла только догадываться.

— Это диагностическая камера, — пояснил советник, заметив мой озадаченный взгляд. — Здесь мы проводим тестирование магических способностей. Прошу встать в центр круга.

Я нерешительно шагнула на светящиеся камни. По телу тут же пробежала лёгкая дрожь, словно меня окутало невидимое силовое поле.

Советник начал методично расставлять вокруг круга какие-то кристаллы разных размеров и оттенков. Некоторые парили в воздухе, удерживаемые невидимой силой. Ректор внимательно наблюдал за процессом, время от времени давая короткие указания по их расположению.

— Сейчас мы проведём полную диагностику вашего магического потенциала, — объяснял советник, продолжая свои приготовления. — Постарайтесь расслабиться и стоять неподвижно. Процедура может вызвать небольшой дискомфорт, но это абсолютно безопасно.

Кристаллы вокруг меня начали медленно вращаться, излучая мягкое сияние разных цветов. Я почувствовала, как по телу разливается странное тепло, а в висках появилась лёгкая пульсация…

По мере того как кристаллы набирали скорость вращения, ощущения становились всё более интенсивными. Тепло, разливавшееся по телу, превратилось в жар, а пульсация в висках переросла в ощутимое давление. Казалось, будто что-то невидимое пытается проникнуть сквозь мою кожу, исследуя каждую клеточку тела.

Внезапно кристаллы начали менять цвет — от мягкого белого сияния они перешли к глубокому фиолетовому, затем к насыщенному синему. 

И вдруг всё прекратилось. Кристаллы замерли, их свечение начало медленно угасать. Давление и жар исчезли так же внезапно, как появились, оставив после себя головокружение и странное чувство опустошённости.

— Можете выйти из круга, — произнёс советник, торопливо делая какие-то пометки в появившемся словно из неоткуда журнале.

Я осторожно сделала шаг за пределы светящегося круга, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ректор моментально оказался рядом, поддержав меня под локоть.

— Присядьте, — он подвёл меня к стоявшему у стены креслу. — Первое тестирование всегда выматывает.

— И... каковы результаты? — спросила я.

— Наши ожидания оправдались, — отозвался советник. — Вы менталист. Как я и говорил, дар этот весьма редкий и…

— Требующий повышенного внимания? — растянув губы в подобии улыбки, от которой свело скулы, закончила я.

Советник лишь коротко кивнул, словно говоря: "Да вы, милочка, ходячее стихийное бедствие!".

— Не беспокойтесь, — поспешил добавить он, заметив, как моя искусственная улыбка стремительно гаснет. — В академии Эклэйна, куда вы, собственно, и направляетесь, разработана специальная программа для магов разума.

— Пожалуй, нам пора, — пробасил ректор у меня за спиной. — Мы и так потеряли слишком много времени. 

— Да, конечно, — советник отошёл в сторону. — Не смею больше задерживать. Но, Дагер, помни, о чём мы с тобой договорились.

Ректор кивнул, а я заметила, как на его лице проскользнула тень раздражения.

Интересно, о чём они разговаривали? Обо мне? О моей магии? 

Всё-таки странно всё это…

Магов разума опасались. Даже советник, когда мы заполняли документы, сидел как на иголках._

13

Дагер Ниссе молчал, откинувшись на мягкую спинку кресла экипажа.

Вопрос о магах разума жёг язык. Вот только тело… тело превратилось в свинцовую глыбу, неспособную даже пошевелиться. Мысли, и без того затуманенные после магического теста, окончательно превратились в вязкое месиво, в котором барахтались обрывки образов. Воспоминания Эллин и мои собственные окончательно перемешались...

— Ещё немного... — донеслись до меня слова, словно пробиваясь сквозь толщу воды.

— А? Что? — я встрепенулась, понимая, что всё-таки задремала.

— Говорю, ещё немного и вы сможете отдохнуть. Один портальный переход, и мы окажемся в Эклейне.

— Портальный переход? А что это? — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Мозг, убаюканный мерным покачиванием экипажа, напрочь отказывался воспринимать информацию и выдавать хоть что-то похожее на разумную речь.

Ректор резко повернул голову, и его острый взгляд впился мне в лицо.

По спине пробежал неприятный холодок — чуть не прокололась!

Мысленно отвесив увесистый подзатыльник, я напомнила себе, что нужно быть осторожнее. 

— Видимо, вы устали больше, чем я предполагал, — протянул Дагер Ниссе.

— Простите... — пробормотала я, машинально разглаживая несуществующие складки на платье.

Нервы… нужно взять себя в руки!

Ткань под пальцами казалась прохладной и успокаивающей, давая мне момент собраться с мыслями. 

— Мне просто никогда не доводилось пользоваться портальными переходами. Отец… он, — я запнулась, изобразив на лице смятение. — Отец предпочитал более... традиционные способы передвижения, — закончила я, надеясь, что эта версия прозвучит правдоподобно.

— Отлично понимаю его. Мне, если честно, тоже не доставляет удовольствия путешествовать порталами. Но, увы, это всё же лучше, чем целых две недели трястись в набитом до отказа душном дилижансе. 

За время нашего разговора, экипаж начал замедляться, и я выглянула в окно.

Мы выехали на просторную площадь, которая напоминала вокзал, только вместо привычных автомобилей и автобусов здесь были многочисленные кареты, дилижансы двуолки…

Люди сновали туда-сюда с котомками, сумками и чемоданами. Над головой висела массивная металлическая вывеска с надписью "Магический порт".

Я с интересом разглядывала необычное зрелище. В центре площади возвышалось круглое здание из светлого камня с множеством арочных проходов. Над каждой аркой горели разноцветные символы, похожие на те, что были на двери в диагностической комнате.

Люди заходили в арки и... исчезали! Просто растворялись в воздухе, словно их и не было.

У меня перехватило дыхание от этого зрелища.

Наш экипаж остановился у небольшого крытого павильона в стороне от основного потока людей.

— Идёмте, — ректор помог мне выйти. — У нас отдельный вход…

Я послушно последовала за ним. 

Дагер Ниссе показал какую-то карточку местному служащему, тот лениво кинул её на стол и, бормоча что-то себе под нос, несколько раз повернул лежащие перед ним разноцветные камни. Одна из арок, до этого остававшаяся незамеченной, вспыхнула ярким светом.

Когда мы встали в центре, меня обдало волной ледяного воздуха. Казалось, что я очутилась посреди снежной бури.

Ректор, не колеблясь, вошёл в портал первым. Я же, сжав кулаки и приказав себе не нервничать, последовала за ним.

Внезапно тело словно ухнуло вниз, а желудок, наоборот, подскочил к горлу, грозя выпрыгнуть наружу. Меня окружила абсолютная темнота. Но через несколько я вновь почувствовала под ногами твёрдую землю. Перемещение закончилось. 

— Демоны… — донеслось до меня приглушённое бурчание ректора. — Я никогда не привыкну к порталам.

Дагер Ниссе опёрся о стену, его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Я бы посочувствовала ему, но в этот момент мой собственный желудок совершил такой кульбит, что стало не до того. К горлу подступила тошнота, а перед глазами всё поплыло, закружилось в безумном хороводе красок и теней. Ноги стали ватными, и я инстинктивно схватилась за ближайшую колонну, чтобы удержать равновесие.

— С непривычки всегда тяжело, — словно издалека донёсся голос ректора. — Дышите глубже, это поможет.

Я попыталась последовать его совету, но комната продолжала вращаться. Во рту появился противный металлический привкус, а к щекам прилила кровь. Казалось, что внутренности завязались в тугой узел, который с каждым вдохом затягивался всё сильнее.

— Присядьте, — Дагер Ниссе осторожно подвёл меня к небольшой скамье у стены. — Первые несколько минут лучше не двигаться.

Я опустилась на прохладное дерево, прислонившись спиной к каменной стене. Холод немного отрезвил, но головокружение не проходило. Перед глазами плясали разноцветные пятна, а в ушах стоял странный звон, словно кто-то настойчиво позванивал крошечным колокольчиком.

А может, это мои мозги пытаются вернуться на своё место?

— Знаете, — проворчал ректор, присаживаясь рядом, — за все годы существования порталов так и не придумали способа сделать переход более... комфортным. Маги утверждают, что это невозможно — мол, сама природа пространственной магии такова. Но я уверен, что они просто не хотят тратить время на исследования. Зачем, если и так работает?

Его ворчание странным образом успокаивало, отвлекая от подступающей тошноты. Постепенно мир перестал кружиться, хотя желудок всё ещё протестующе сжимался. Я сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как противная слабость понемногу отступает.

— Спасибо, — пробормотала я, когда, наконец, смогла говорить, не опасаясь, что вместе со словами наружу вырвется что-то ещё. — Теперь я понимаю, почему отец предпочитал экипажи.

— Мудрый человек был ваш отец, — заметил он, поднимаясь. — Как себя чувствуете? Можете идти?

Я осторожно поднялась со скамьи, всё еще ощущая лёгкое головокружение. Ноги казались неустойчивыми, словно я пыталась идти по палубе корабля во время шторма.

— Вроде да, — неуверенно ответила я, делая первый шаг. — Только... всё немного плывёт перед глазами.

— Это нормально, — кивнул ректор, внимательно наблюдая за моими попытками восстановить равновесие. — Остаточное действие портала может длиться до получаса. Некоторые особо чувствительные маги вообще отлёживаются несколько часов после перехода.

Я попыталась сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. Мы находились в небольшом круглом зале, похожем на тот, из которого начали путешествие, но оформленном в более тёмных тонах. Стены были облицованы тёмно-серым камнем с прожилками, похожими на серебро. Высокие стрельчатые окна пропускали достаточно света, чтобы помещение не казалось мрачным.

— Добро пожаловать в Эклейн, — произнёс Дагер Ниссе, направившись к дверям. — Точнее, в портальную станцию академии. Это закрытый портал, доступный только для преподавателей и особых гостей.

Я машинально кивнула, продолжая бороться с неприятными ощущениями. Желудок всё ещё периодически напоминал о себе, но уже не так настойчиво. 

— А студенты?

— Студенты прибывают через общий портал в городе, — ответил ректор, придерживая дверь. — Или, как и ваш отец, предпочитают наземный транспорт. Кстати, советую пока воздержаться от разговоров — сосредоточьтесь на ходьбе.

Я послушно замолчала, стараясь ставить ноги максимально осторожно. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла по качающемуся подвесному мосту. Стены коридора, по которому мы двигались, то приближались, то отдалялись.

Ректор шёл чуть впереди, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что я не упала. Его походка тоже была не такой уверенной, как обычно, и это немного утешало — значит, даже такие люди, как Дагер Ниссе не застрахованы от последствий портальных переходов.

— Осталось совсем немного, — произнёс он, когда мы поднялись по короткой лестнице. — Сейчас мы в административном корпусе. Студенческое общежитие находится в северном крыле замка. Но сначала нужно уладить некоторые формальности в моём кабинете.

Я снова кивнула, не рискуя открывать рот. Перспектива сидеть и заполнять какие-то бумаги казалась сейчас почти привлекательной — по крайней мере, это лучше, чем продолжать идти…

Как только мы достигли кабинета, Дагер Ниссе настойчиво, но вежливо подтолкнул меня к массивному креслу, обитому потёртым тёмным бархатом.

Тяжёлые шторы были плотно задёрнуты, отчего помещение утопало в вязком полумраке.

Ректор, пока я приходила в себя, принялся заполнять бумаги. Меня он больше ни о чём не спрашивал. Сидел за столом и, под светом одинокой лампы, молча выводил какие-то закорюки.

Неестественное безмолвие давило на уши, заставляя нервно ёрзать в кресле.

Я не выдержала:

— Почему здесь так... тихо?

Всего несколько минут назад мы шли по залитому солнцем коридору. Пустота и безмолвие казались неправильными. В моём представлении академия должна была бурлить жизнью: галдящие студенты, спешащие на занятия преподаватели.

Сейчас же тишина была такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать руками.

Думаю, на кладбище и то веселее.

— У студентов каникулы. Но не волнуйтесь, — не поднимая глаз, произнёс Дагер Ниссе. — Уже завтра вы будете мечтать об этой благословенной тишине.

Ректор сделал ещё несколько витиеватых росчерков, после чего откинулся на спинку кресла с довольным видом. Наши взгляды, наконец, встретились.

— Ну, вот и всё! С этого момента вы полноправная студентка первого курса Королевской Академии Эклейна. Как я уже говорил, академия обеспечит вас всем необходимым. Форму, постельное бельё, чернила и перья получите у кастелянши. Учебники в библиотеке — покажите вашу татуировку, и вам выдадут всё необходимое.

При упоминании татуировки я невольно сжала предплечье, где под рукавом скрывался загадочный узор. Вопрос вертелся на языке, но я боялась, что излишнее любопытство может показаться подозрительным.

— Мистер Ниссе... — начала я неуверенно.

— Магистр, — его голос стал жёстче. — В стенах академии ко мне обращаются исключительно "магистр Ниссе".

— Прошу прощения.

— У вас есть вопрос?

— Да... — я заёрзала в кресле, собираясь с духом. — Насчёт татуировки. Она появилась именно тогда, когда…

— Такие метки проявляются в момент активации магического дара, — перебил он меня. — Это своего рода опознавательный знак мага. Если других вопросов нет, то… — ректор протянул мне сложенный вчетверо лист. — Ваше расписание, документы о зачислении и ключ от комнаты, — ректор потряс боченком с номером. — Комнаты вашего факультета находятся на седьмом этаже.

“На седьмом?” — едва не вырвалось у меня.

Дагер Ниссе, похоже, прочитал моё возмущение по глазам.

— Это для безопасности, — отчеканил он.

Для безопасности? Интересно, чьей именно безопасности?

Я подошла к ректору и неуверенно взяла протянутые вещи.

— И ещё... — голос магистра Ниссе вернул меня к реальности.

Мужчина встал и направился к одному из стеллажей. Достав небольшой продолговатый футляр, обтянутый тёмной кожей, он неторопливо вернулся к столу и протянул его мне.

— Это обязательный атрибут для всех магов разума, — произнёс он.

Я осторожно взяла футляр и открыла его. Внутри на бархатной подушечке лежала изящная серебряная брошь, украшенная россыпью мелких камней, переливающихся всеми оттенками синего. В центре располагался крупный кристалл глубокого фиолетового цвета.

— Ношение броши обязательно, — в голосе ректора появились стальные нотки. — Снимать её можно только во время занятий в специально оборудованных аудиториях. В остальное время брошь должна быть на вас. Это не просто украшение – это блокиратор. Он ограничивает ваши магические способности.

— Что? — я недоумённо уставилась на ректора. — Но почему?

— Способности магов разума требуют постоянного контроля.

Я молча смотрела на брошь, чувствуя, как внутри поднимается волна негодования.

Получается, менталистам не доверяют даже в академии? Считают настолько опасными, что нужно держать под постоянным контролем?

— Это стандартная процедура, — добавил ректор уже мягче.

Я аккуратно достала брошь из футляра. От прикосновения к металлу по пальцам пробежала лёгкая дрожь. Камни словно ожили, заискрились ярче.

— Прикрепите её прямо сейчас, — распорядился Дагер Ниссе.

Стараясь скрыть дрожь в руках, я приколола брошь к вороту платья. В тот же миг по телу прошла волна холода, а в голове словно опустился туман. Все ощущения стали приглушёнными, будто между мной и миром появилась невидимая преграда.

— Первое время может быть некоторый дискомфорт, — прокомментировал ректор, наблюдая за моей реакцией. — Это нормально. Через несколько дней вы привыкнете.

14

Ректор лукавил. К такому вряд ли можно привыкнуть. 

— Раз вы уже пришли в себя, — Дагер Ниссе мазнул по мне проницательным взглядом. — Советую осмотреться, это поможет вам освоиться. Склад с формой и всем необходимым находится в западном крыле замка, на первом этаже. Спуститесь по главной лестнице, поверните налево и идите до конца коридора. Там будет дверь с табличкой “Хозяйственная часть”. Кастелянша, мадам Брикс, выдаст вам всё необходимое.

Я внимательно слушала, стараясь запомнить маршрут. Когда ректор закончил объяснения, буркнув слова благодарности, развернулась и направилась к выходу.

Коридор встретил меня настоящей световой атакой — после угрюмого полумрака ректорского кабинета солнечные лучи, заливающие пространство через стрельчатые окна, казались просто нестерпимо яркими. Я невольно зажмурилась, чувствуя себя вампиром, случайно выползшим на дневной свет.

После получаса бесцельного блуждания по бесконечным коридорам первого этажа, во время которого я успела проклясть архитектора этого лабиринта как минимум трижды, мои глаза наконец-то наткнулись на заветную табличку "Хозяйственная часть". 

Так, собрались…

Вдох.

Выдох.

Может, всё не так страшно?

Стук в дверь был встречен таким "Войдите!", что стало ясно: надежды на тёплый приём можно похоронить прямо здесь и сейчас.

Помещение оказалось просторным, с высокими потолками и множеством стеллажей, уходящих куда-то вглубь. На полках аккуратными стопками лежало постельное бельё, полотенца. Под потолком лениво парили светящиеся шары, разливая по помещению мягкий желтоватый свет.

За столом у входа сидела полная женщина. 

— Что вам угодно? — строго спросила она.

— Добрый день. Меня зовут Эллин Ройс, я новая студентка. Магистр Ниссе направил меня к вам за формой.

Я протянула документы о зачислении, что дал мне ректор.

— Вот как? — хмыкнула мадам Брикс, изучив листки. — Обычно студентов принимают в начале учебного года. А тут... — она снова посмотрела в бумагу. — Особый случай, значит?

Я неловко переступила с ноги на ногу, не зная, что ответить. К счастью, мадам Брикс, похоже, и не ждала ответа.

— Ну что ж, — она поднялась из-за стола. — Раз магистр распорядился... Пройдёмте, подберём вам всё необходимое.

Она направилась вглубь помещения, попутно доставая с полок какие-то вещи и что-то бормоча себе под нос. 

Форму мне сшили прямо на месте. Вернее, как сшили... Мадам Брикс взмахнула рукой, прищурив глаза с таким видом, словно готовилась показать фокус. В воздухе замерцали золотистые искры, ткань будто ожила, извиваясь и складываясь в причудливые узоры, пока не превратилась в идеально скроенные вещи.

Я изо всех сил старалась сохранить невозмутимость, но, видимо, мои расширившиеся от изумления глаза и слегка приоткрытый рот выдали меня с головой. Внимательный взгляд кастелянши тут же уловил моё замешательство.

— Никогда прежде не видели бытовую магию? — спросила она, подняв густую бровь.

Я едва не выпалила "Да", но вовремя прикусила язык, заставив себя принять более уверенный вид.

— Видела, конечно, — произнесла я как можно небрежнее. — Просто... просто не такую виртуозную.

Моя искренняя, пусть и слегка преувеличенная похвала возымела желаемый эффект. Суровые морщинки между бровями кастелянши разгладились, а уголки губ дрогнули в довольной улыбке.

Спустя полчаса на столешнице аккуратными стопками лежало три комплекта формы. Повседневный наряд состоял из тёмно-синей плиссированной юбки в пол и рубашки того же оттенка, украшенной кружевным воротничком. Парадная форма отличалась лишь белоснежной блузкой с пышным атласным бантом. Спортивная форма выглядела более практично — туника и облегающие лосины все того же тёмно-синего цвета. 

— Так, помимо формы... — мадам Брикс деловито склонилась над журналом учёта, водя пальцем по строчкам. — Два комплекта постельного белья, полотенца, письменные принадлежности. Распишитесь здесь и здесь.

Я послушно поставила подписи в указанных местах, украдкой разглядывая форму. Тёмно-синяя ткань, надо отдать должное, выглядела действительно впечатляюще: мягкая, струящаяся, с лёгким мерцающим отливом. На груди каждого предмета одежды красовался серебристый герб академии — раскрытая книга, над которой парила магическая сфера, излучающая едва заметное сияние.

— Особая ткань, — пояснила кастелянша. — Зачарована от холода и влаги. Стоит целое состояние, между прочим! — она метнула в меня предупреждающий взгляд. — Так что берегите!

Всё это богатство кастелянша сложила в огромную корзину.

— И последнее, — она протянула мне пакет. — Письменные принадлежности. Тут чернила, перья, тетради... 

Я с благодарностью приняла свёрток, и растерянно посмотрела на огромную корзину с вещами.

— Не беспокойтесь, — махнула рукой кастелянша. — Всё появится в вашей комнате. Номер какой?

— Эм-м-м... — я принялась рыться в кармане плаща, выуживая крошечный бочонок с ключом. — Семьсот пятая.

— Да-а-а, — протянула она. — Могла бы догадаться… Ну, идите. 

— Простите! — спросила я, уже у двери.

— Да?

— Как попасть в библиотеку? Ректор сказал…

— Второй этаж, северное крыло, до конца и налево, — пробубнила женщина, словно хотела поскорее от меня избавиться.

Сказать "спасибо" я не успела — кастелянша с поразительной для её комплекции прытью скрылась между высокими стеллажами, оставив меня одну. 

Да уж, слава магов разума, определенно, идёт далеко впереди меня…

Нужно сказать, в библиотеке меня ждал не менее тёплый приём. Библиотекарь — жилистый старичок со всклокоченной седой бородой наградил меня такой порцией едких замечаний, что впору было доставать блокнот и конспектировать этот мастер-класс по сарказму. Все его тирады сводились к одному — проклятых магов разума расплодилось, как крыс в подвале, и что в его время таких, как я, отправляли в закрытые школы подальше от людей.

Да-а-а, очень мило… мило и трогательно. 

Но я не собиралась сдаваться так просто. В конце концов, мне нужны были книги, а не одобрение этого седобородого стража знаний. Поэтому я вежливо улыбнулась, проглотила все его колкости и сказала, что это просьба... нет, приказ самого ректора — выдать мне учебники!

Библиотекарь размахивая руками, словно ветряная мельница, спустился со своего пьедестала, на котором стоял и всё-таки направился за книгами. 

Сделав своё дело, старик сгрузил передо мной огромную стопку фолиантов, сопровождая каждое движение недовольным бурчанием.

Учебники выглядели внушительно — толстые, в кожаных переплётах, с потускневшим золотым тиснением.

"История становления магических школ", "Великие маги разума: биографии и достижения", "Теория ментального воздействия" — прочитала я на корешках.

— Распишитесь здесь, — он ткнул костлявым пальцем в потрёпанный формуляр. — И учтите, юная леди, если хоть одна книга пострадает…

— Я буду очень аккуратна.

— Все вы так говорите, — проворчал библиотекарь. — А потом находишь то чернильные пятна, то загнутые страницы, то... — он осёкся и махнул рукой. — Впрочем, что с вас взять. 

Слова повисли в воздухе, и я понадеялась, что сейчас он скажет, что все книги будут ждать меня в комнате, как это было с кастеляншей. Но не тут-то было. 

Я смотрела на стопку книг, библиотекарь смотрел на меня.

— Чего встали? — наконец рявкнул он. — Может хотите, чтобы книги доставили в вашу комнату? — усмехнулся старикашка. — Так вы, дорогуша, в библиотеке, а не...

Он не удосужился закончить фразу, очевидно, считая, что я и так всё поняла. Спорить с ним совершенно не хотелось, поэтому, подавив сокрушённый вздох, я с трудом подхватила стопку книг. 

Балансируя, я медленно начала продвигаться к выходу из библиотеки. Книги так и норовили выскользнуть из рук, а обзор был практически нулевой — я едва видела, куда иду, выглядывая из-за края верхнего учебника.

Наконец, впереди показался долгожданный выход. Я облегчённо выдохнула и прибавила шаг, мечтая поскорее избавиться от своей ноши. И тут дверь резко распахнулась, больно ударив меня по руке.

Книги, издав предупреждающий треск, разлетелись по полу, а я, не удержавшись на ногах, рухнула следом за ними.

Приземление получилось громким и не очень мягким.

— Нужно смотреть, куда идёшь! — раздался до боли знакомый язвительный голос.

Я замерла, не поверив своим ушам.

Этот насмешливый тон, эти интонации…

Медленно подняв голову, я встретилась взглядом с парой голубых как лёд глаз.

Эйден, чёрт его возьми, Эрайн!

15

Холодный, оценивающий взгляд Эйдена медленно переместился с моей броши, предательски пульсирующей глубоким сапфировым светом, на разбросанные книги.

Сейчас мне больше всего хотелось, чтобы он сам себе влепил смачную пощёчину! Для отрезвления, так сказать. Но сила каждый раз натыкалась на невидимую стену, в виде блокиратора. 

— Как всё же интересно повернулась судьба, — протянул он с театральной задумчивостью, прищурив свои невозможно голубые глаза.

— Может, не будешь философствовать и поможешь подняться? — прошипела я, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. — Из-за тебя, между прочим, я упала. 

Эйдена, похоже, забавляла вся эта ситуация.

Невеста, которую он бросил, лежит у его ног.

Стиснув зубы, я рывком поднялась, судорожно отряхивая безобразное платье, больше похожее на мешок из-под картошки.

Восхитительная картина — растрёпанная, красная как рак, в этом уродливом балахоне из лечебницы. Прям королева бала! Встреча с бывшим прошла на ура.

— Помочь? — Эйден издал смешок, больше похожий на карканье. — Тебе? Прости, дорогая, но я ещё в своём уме. Лучше расскажи, каким ветром тебя занесло в академию?

— Напряги свои драгоценные извилины! Или они вконец атрофировались? — огрызнулась я.

Парень в очередной раз мазнул по мне своим ледяным взглядом.  

— Решила устроиться поломойкой? — протянул он с издёвкой.

Эйден насмехался. Нагло, открыто, наслаждаясь каждым мгновением. Конечно, этот напыщенный павлин прекрасно понял, что я новая студентка. Просто не мог упустить шанс поглумится, показать своё презрение.

Что ж, некоторые люди совершенно не меняются — всё такой же самовлюблённый индюк.

— А может и так! — я медленно подняла с пола учебник, смахнув с него несуществующую пыль. — Тебя это волновать не должно!

— Ты, похоже, забыла… — Эйден угрожающие сделал шаг вперёд, но я не дрогнула, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

Воздух между нами накалился, потрескивая от напряжения, как перед грозой.

— И о чём же я забыла?

— Нужно держать свой язычок за зубами, — медленно произнёс Эйден.

Он сделал ещё один шаг, сокращая ничтожное расстояние между нами. Я инстинктивно зажалась, ожидая очередной порции язвительных насмешек. Вместо этого его рука поднялась, и я на долю секунды зажмурилась, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Его большой палец невесомо скользнул по моим губам, словно опаляя огнём. Это прикосновение, такое лёгкое и мимолётное, обожгло меня сильнее пощёчины.

— Ты изменилась… — прошептал он хрипло, наклоняясь так близко, что я почувствовала на своём лице его дыхание.

Я судорожно сжала в руках книгу, которую держала в руках. "История магических войн" — увесистый фолиант в кожаном переплёте. И когда его лицо оказалось в опасной близости от моего, я со всей дури врезала книгой по его самодовольной физиономии.

БАМ! Удар получился что надо!

— Ах ты ж... — Эйден отшатнулся, хватаясь за нос. — Какого демона?!

— Не смей больше ко мне прикасаться! В следующий раз прилетит "Теорией ментального воздействия", она потолще будет.

Я с удовлетворением отметила, что его безупречный аристократический нос начал стремительно опухать.

— Ты... ты... — похоже, от возмущения у него пропал дар речи.

Неужели я наконец-то нашла способ заткнуть этот язвящий рот?

— Я что? — невинно похлопала ресницами. — Только не говори, что собираешься пожаловаться ректору! Знаешь, это как-то не по-мужски!

— Хочешь увидеть… — угрожающе начал Эйден, но договорить ему не дал появившийся в коридоре библиотекарь.

— Что у вас тут происходит? — строго поинтересовался он, нахмурив густые седые брови.

Его взгляд упал на книги, лежащие на полу, и лицо библиотекаря стало ещё суровее.

— Я же вас предупреждал, мисс Ройс — быть аккуратней!

— Меня толкнули, — попыталась оправдаться я, указав на Эйдена. 

— Что за вздор! — возмутился библиотекарь, окидывая меня подозрительным взглядом. — Зачем мистеру Эрайну вас толкать? Что вы о себе думаете?

— И правда, — зло усмехнулся Эйден, прикрыв нос ладонью. — Что вы о себе возомнили, мисс… Ройс?

— Мистер Эрайн, — залебезил старикашка, мгновенно превратившись из грозного стража библиотеки в подобострастного слугу. — Какая честь! Не ожидал увидеть вас так рано.

— Решил избежать толчеи, — небрежно бросил Эйден. — Мне нужны учебники по боевой магии на новый курс.

— Конечно-конечно, сейчас всё подберу! — засуетился библиотекарь. — Присядьте пока, отдохните с дороги. А вы, — он строго посмотрел на меня, — соберите немедленно книги с пола! И молитесь, чтобы ни одна не пострадала!

Я молча принялась подбирать разлетевшиеся фолианты, стараясь делать это как можно быстрее. Меньше всего хотелось находиться рядом с Эйденом. Щёки всё ещё горели, а в груди клокотала злость.

Краем глаза я видела, как он вальяжно расположился в кресле, закинув ногу на ногу, и с насмешливым интересом наблюдал за моими действиями.

Библиотекарь тем временем, приговаривая что-то льстивое, суетился вокруг него как наседка. Куда только делось его недавнее брюзжание! Старик порхал между стеллажами, выбирая самые лучшие экземпляры учебников, и даже предложил доставить их в комнату "уважаемого мистера Эрайна".

Собрав наконец все книги, я поспешила к выходу, мечтая поскорее оказаться подальше отсюда. На пороге я услышала, как Эйден что-то негромко сказал библиотекарю, и тот разразился угодливым смехом.

Только оказавшись в коридоре, я позволила себе перевести дух. Ноги дрожали, а в голове царил полный сумбур. Из всех людей, которых я могла встретить в академии, судьба столкнула меня именно с Эйденом! И ведь это только начало...

Двадцать изматывающих минут я блуждала по лабиринтам академии, пытаясь найти нужный коридор и лестницу, ведущую в студенческое общежитие. Хорошо, что мне попался один из местных преподавателей, который и указал, куда идти. А вот подниматься на седьмой этаж… Ещё и с увесистыми учебниками в руках оказалось не просто.

Лестница казалась бесконечной. С каждой новой ступенькой руки ныли всё сильнее, а книги становились будто тяжелее раза в два. "Великие маги разума" явно решили показать своё величие именно сейчас, норовя выскользнуть из стопки. 

К четвёртому этажу я уже откровенно ненавидела этих "великих магов", и их биографии с достижениями, а особенно — чёртового библиотекаря!

Наконец, тяжело дыша и проклиная всё на свете, я доползла до седьмого этажа. Но вселенная решила, что этого недостаточно, и представила мне "подарок" в виде местного коридора, больше похожего на склад старьёвщика.

Тусклые светильники едва освещали длинное помещение. Вдоль стен громоздились какие-то коробки, старые парты, сломанные стулья и прочий хлам, который, видимо, складировали здесь годами.  Воздух был спёртым и пах старым деревом.

Лавируя между этими баррикадами, я щурилась, пытаясь разглядеть номера комнат. Цифры на дверях словно специально играли со мной в прятки — одни едва проглядывали сквозь временные наслоения, другие и вовсе исчезли, оставив после себя лишь смутные очертания.

Кое-как, но я всё же добралась до своей комнаты.

Теперь предстояло достать ключи. Звучит просто, но когда твои руки заняты стопкой увесистых учебников, эта задача превращается в настоящий квест. После нескольких минут акробатических этюдов с попытками удержать книги одной рукой и одновременно пошарить по карманам другой, я извлекла заветный ключ. Правда, в процессе "История становления магических школ" всё-таки рухнула мне на ногу.

Вставив ключ в замочную скважину, я с ужасом обнаружила, что он застрял.

Просто великолепно!

Именно этого не хватало для полного счастья!

После пяти минут борьбы с механизмом, сопровождавшейся отборными нецензурными выражениями в адрес всей академии, дверь, наконец, поддалась. Со скрипом, достойным средневековой темницы, она открылась, явив моему взору новое пристанище.

“По крайней мере, здесь нет ни мачехи, ни Эйдена” — подумала я, переступая порог. И тут же споткнулась о порожек, роняя остатки книг. 

Я уже была на грани истерики. Вишенкой на торте стала сама комната. Если внешний коридор напоминал склад, то мое пристанище больше походило на чердак заброшенного дома. Тусклый свет из единственного пыльного окна едва пробивался сквозь затянутые паутиной стёкла, создавая гнетущий полумрак. Воздух был спёртым и затхлым, словно здесь не проветривали со времён основания академии.

Обстановка полностью соответствовала общему запустению: узкая железная кровать с продавленным матрасом, покосившийся письменный стол, древний шкаф, который, казалось, держался на честном слове. На полу валялись обрывки старых газет и какие-то клочки бумаги. В углу я заметила корзину с вещами от кастелянши — единственное яркое пятно в этом царстве уныния.

— Просто шикарные апартаменты, — пробормотала я, пиная носком ботинка скомканный листок. — Прям президентский люкс!

Подойдя к окну, я попыталась его открыть, но рама намертво приросла к подоконнику. Пришлось приложить немало усилий, чтобы створка со скрипом поддалась, впуская внутрь свежий воздух. За окном открывался "великолепный" вид на серую стену соседнего крыла замка…

Потрёпанный чемодан с моими немногочисленными вещами появился как раз в тот момент, когда я исследовала ванную комнату.

Чемодан свалился на хлипкую кровать вместе с коробочкой, в которой обнаружился камешек на цепочке, похожий на тот, что был инкрустирован в брошку.

— Повесьте камень на ручку двери, — прочитала я во вложенной в коробку записке.

Очередной подарок от ректора? Видимо, для защиты. Вот только не для меня, а от меня. Точнее, от всех менталистов академии.

Пожав плечами, я всё исполнила. А то ещё вылечу, и тогда придётся бодаться с мачехой, а на это я была не готова.

Что касается ванной, то она напомнила мне ванную комнату из моей общаги, где я жила после детского дома. Облупленная плитка, дыра для слива прямо в полу, медная раковина… Впрочем, туалет, к счастью, оказался вполне сносным, не считая того, что из кранов поначалу текла ржавая вода. Впрочем, стоило немного слить её, и мутная жижа сменилась на вполне пригодную для умывания.

В зеркало на меня смотрела уставшая, вымотавшаяся, бледная девушка со всклоченными волосами, которые сейчас были похожи на солому.

И в таком виде я предстала перед Эйденом?

Ужас…

Стоп!

А почему я, собственно, думаю о нём? Наверное, это естественная реакция любой девушки, которую бросили — желание предстать перед бывшим во всём блеске.

Пусть Эйден был мне безразличен, но это желание отчего-то было сильнее меня.

Снова, чувства Эллин каким-то образом вмешались?

“Ничего” — погладила я себя по плечу.

Вот устроимся, начнём постигать азы владения магией и найдём парня куда лучше, этого напыщенного придурка.

Он ещё локти будет кусать!

Тяжело вздохнув, я решила заняться насущными проблемами. Умывшись ледяной водой, от которой защипало кожу и прояснилось в голове, я вышла из ванной, окинув критическим взглядом своё новое пристанище. Нужно было что-то делать со всем этим бардаком.

За неимением тряпок пришлось пожертвовать парой панталон, привезённых из дома — не самое лучшее решение, но выбора не было.

За работой время пошло как-то веселее. А когда я мыла окно, взобравшись на табурет, который нашла внутри шкафа, в комнату постучались.

Я инстинктивно напряглась, думая, что за дверью может стоять Эйден…

— Кто там? — голос предательски дрогнул.

— Эльза, — откликнулись из коридора. — Я заметила оберег… Но если ты занята, то зайду позже.

— Нет! — получилось слишком экспрессивно, словно я была готова ухватиться за любую возможность человеческого общения. Впрочем, так оно и было.

Девушка была менталистом! В этом я не сомневалась. Во-первых, кто ещё в здравом уме будет взбираться на седьмой этаж? Во-вторых, даже через ограничитель я почувствовала отклик магии — словно тупая игла кольнула сердце, узнавая родственную силу.

— Я сейчас, погоди, — соскочив с табурета, я пригладила волосы, чтобы не показаться совсем уж чучелом, и открыла дверь.

На пороге стояла милая девушка, с копной рыжих волос и веснушками на щеках.

— Здравствуй, — я улыбнулась.

Впервые это не доставило мне дискомфорта — улыбка была искренней, а не натянутой маской.

— Добрый день, — девушка переступила с ноги на ногу.

Она волновалась, впрочем, как и я. Видеть перед собой открытое, действительно доброжелательное лицо в чужом для меня мире было подобно глотку свежего воздуха.

— Эллин Ройс, — представилась я, протянув руку.

— Эльза Кью.

Рукопожатие оказалось мягким и тёплым, как и она сама.

— Ты новенькая, да? Слышала, ректор говорил о тебе.

— Надеюсь, никаких гадостей? — попыталась отшутиться я, но девушка приняла мои слова всерьёз.

— Нет, что ты! — замахала она руками. — Просто упомянул, что нужно внести кое-какие корректировки в учебную программу.

— Понятно… Может, зайдёшь? Как-то неуютно разговаривать в коридоре.

Я отступила в сторону, пропуская гостью в комнату, которая, несмотря на все мои усилия, всё равно была похожа на сарай.

— Очень... мило... — Эльза явно пыталась быть вежливой, но запнулась на полуслове.

— Давай без этого, — я махнула рукой. — Мы обе понимаем, что комната оставляет желать лучшего.

Улыбка медленно сползла с лица девушки, уступив место понимающему выражению. Она явно оценила мою прямоту.

— Знаешь, — доверительно произнесла Эльза, присаживаясь на краешек кровати, — когда я только заселилась, нашла в шкафу засушенную мышь.

Её передёрнуло от воспоминания.

— Кажется, она там лежала несколько лет…

— Это вообще нормально? — возмутилась я, прислонившись к старому письменному столу. — Выдавать студентам такие... помещения?

— Думаю, с твоей комнатой просто вышло недоразумение, — задумчиво протянула Эльза. — Тебя ведь не ждали, верно? Загляни к мадам Брикс. С помощью бытовой магии она сможет тебе помочь.

— Спасибо! — я поставила у себя в голове мысленную зарубку. — Правда, спасибо.

— Слушай, — Эльза поднялась с кровати, — может, пойдём сейчас?

— Сейчас?

Девушка энергично кивнула:

— Лучше сегодня, иначе завтра до кастелянши не достучишься. В академию хлынут толпы студентов, и у мадам Брикс будет столько работы, что она даже слушать тебя не станет.

В её словах определённо был смысл. К тому же, перспектива провести ночь в комнате, больше похожей на чулан, совсем не радовала.

16

Собравшись с духом для повторного визита к мадам Брикс, я переоделась в новенькую форму академии. По крайней мере, теперь я больше походила на студентку, а не на пациентку психушки.

К моему приятному удивлению, Эльза оказалась моей ровесницей — такой же первокурсницей. Её живые зелёные глаза светились энтузиазмом, когда она рассказывала о том, что учебный год здесь начался ещё летом, а не по привычному мне осеннему расписанию. Каникулы, по её словам, были удручающе короткими — всего неделя передышки, и уже послезавтра нас ждал новый семестр.

По пути Эльза увлечённо рассказывала об учёбе, преподавателях и студенческой жизни.

— А вот это — кабинет профессора Агоро. Он преподаёт теорию магических потоков. Жуткий зануда. А там, за поворотом, лаборатория зельеварения…

Я жадно впитывала каждое слово, но один вопрос настойчиво пульсировал в моей голове, пока наконец не вырвался наружу:

— Слушай, Эльза... А почему к менталистам такое пренебрежительное отношение? Словно мы прокажённые какие-то.

Эльза резко остановилась и уставилась на меня так, будто я спросила что-то совершенно очевидное.

— Ты что, только вчера родилась?

Мысленно усмехнувшись, я неуверенно пробормотала:

— Нет... просто... м-м-м... там, откуда я родом, с подобным не сталкивалась.

— Возможно, не везде ситуация одинакова, — задумчиво протянула Эльза. — Прошло достаточно времени, чтобы…

Договорить она не успела — мы как раз подошли к двери с табличкой "Хозяйственная часть".

Мадам Брикс встретила нас неприветливо, демонстративно уткнувшись в какие-то бумаги.

— Что ещё? — буркнула она, даже не поднимая головы.

Эльза мгновенно преобразилась, её голос стал медовым, словно патока:

— Мадам Брикс, простите за беспокойство. Моей подруге выделили комнату, но она в совершенно ужасном состоянии. Не могли бы вы помочь нам с этой небольшой проблемой?

Кастелянша нахмурилась ещё сильнее:

— У меня и без вас дел по горло. Приходите через неделю.

Я уже смирилась с поражением, когда заметила странное мерцание в глазах Эльзы, словно вспышка промелькнула в изумрудной радужке. В следующее мгновение лицо мадам Брикс неуловимо изменилось, будто кто-то стёр с него недовольство невидимой тряпкой.

— Хотя... пожалуй, я могла бы уделить вам полчаса прямо сейчас, — произнесла она неожиданно мягким, почти дружелюбным тоном.

Только выйдя из душного кабинета на свежий воздух коридора, меня озарило понимание произошедшего. Эльза использовала ментальную магию!

— Ты... Но ведь ректор говорил… — начала я, но Эльза стремительно приложила тонкий палец к губам.

— Т-с-с... – прошептала она, бросив настороженный взгляд по сторонам. — Давай поговорим потом.

Мне стало как-то неуютно. Дело было не столько в страхе или волнении, сколько в образе ректора, возникшем перед моим внутренним взором: суровое лицо, пронзительный взгляд, и его леденящий кровь голос, напоминающий о категорическом запрете на использование магии менталистами.

Я перевела взгляд на девушку, блокирующей силу брошки на ней не было.

— А нам не влетит? — прошептала я, еле поспевая за стремительно удаляющейся кастеляншей.

— Не влетит, — бросила Эльза через плечо, — если не будешь отвлекать.

Да, сейчас и правда лучше помалкивать…

Мадам Брикс, несмотря на свой возраст и грузную фигуру, передвигалась с удивительной резвостью. Лишь изредка она останавливалась, чтобы перевести дыхание, а мы с Эльзой, словно тени, замирали на почтительном расстоянии, боясь нарушить царящую вокруг тишину.

Каждый поворот вызывали у меня нервную дрожь. А что, если мы столкнёмся с кем-нибудь из преподавателей? Что ещё хуже, наткнёмся на ректора. Особенно напряжённо я вглядывалась в тёмные углы коридоров, где могли притаиться нежелательные свидетели нашего маленького "преступления".

Наконец, после утомительного подъёма, мы добрались до седьмого этажа. Я торопливо отперла дверь своей комнаты, пропустив мадам Брикс внутрь. Кастелянша окинула помещение профессиональным взглядом и, не говоря ни слова, начала колдовать.

Под действием бытовой магии пыль и паутина на потолке исчезали, словно их никогда и не было. Старая мебель на глазах преобразилась — потёртости и царапины затягивались, словно раны под действием целебного бальзама. Матрас распрямился, обретя первозданную упругость, а скрипучие половицы перестали издавать жалобные звуки при каждом шаге.

Я стояла в дверном проёме, не решаясь войти, чтобы не мешать процессу.

Закончив работу, мадам Брикс устало вытерла со лба бисеринки пота и направилась к выходу. У самой двери она остановилась и, обратившись к нам, произнесла своим неестественно мягким, бархатистым голосом:

— Надеюсь, теперь всё в порядке?

Эльза торопливо кивнула и, как только кастелянша начала разворачиваться, девушка прошептала:

— Можете идти. Когда дойдёте до склада, то забудете обо всём, что здесь произошло.

Кастелянша мотнула головой, после чего скрылась за поворотом.

Кажется, я начала понимать, почему к магам разума такое отношение. Не хотелось бы, чтобы и мной вот так командовали…

В воздухе повисла тяжёлая, удушающая духота.

— Уф-ф-ф… — Эльза вытерла со лба капельки пота. — Ещё бы немного, и я бы потеряла контроль.

— Может, не стоило, вот так… — робко начала я, но Эльза резко перебила:

— Что именно? — усмехнулась девушка. — Думаешь, мадам Брикс по своей воле пришла бы и навела порядок в твоей комнате? А наш многоуважаемый ректор... Он слишком погружен в свои архиважные дела, чтобы снизойти до проверки условий проживания студентов.

Честно, я и сама не верила в то, что мадам Брикс поможет. Скорее всего, кастелянша кормила бы меня обещаниями или и вовсе послала в далёкие дали.

— Не переживай. — Эльза устало махнула рукой. — С ней это не в первый раз. Здесь по-другому не выйдет. Это богатеньких и наделенных властью облизывают со всех сторон, а нас… Приходится как-то выкручиваться.

— Но ректор говорил, что магию можно применять только на уроках.

— По факту сейчас каникулы, внеучебное время. Система слежения за магией активируется завтра, — тут она закатила рукав рубашки, обнажив точно такую же татуировку, что была у меня. — Поэтому все приготовления нужно сделать сегодня. Ты была в библиотеке?

Я молча кивнула, вспомнив неприятную встречу, не только с библиотекарем, но и с Эйденом...

— И-и-и? Как тебе наш мистер Нокс?

— Он был очень… любезен.

— Старый брюзга! — раздражённо выплюнула Эльза. — Он нам крови попортит. А вообще привыкай. Ты ещё не знаешь, куда попала…

17

Эльза помогла мне разобрать вещи и расставить учебники. Теперь, когда комната преобразилась, в ней действительно стало уютно. Старая мебель, очищенная от пыли и починенная магией кастелянши, приобрела благородный вид. Даже окно, вымытое до блеска, пропускало гораздо больше света.

За работой мы разговорились. Эльза оказалась прекрасной собеседницей. От неё я узнала, что на нашем курсе учится всего пять менталистов, включая нас.

Совсем мало… И то, что говорил библиотекарь про крыс — обычная желчь.

Время за разговором летело незаметно. Когда последняя книга заняла своё место на полке, за окном уже начали сгущаться сумерки.

— Ой, — спохватилась Эльза, — мне пора. Завтра рано вставать — нужно подготовиться к началу занятий.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила я. — Без твоей помощи я бы пропала.

— Не за что, — улыбнулась она. — Нам, менталистам, нужно держаться вместе. Кстати, завтра я познакомлю тебя с остальными ребятами. Уверена, ты им понравишься.

После ухода Эльзы я решила посвятить оставшееся время учебникам. Но как только открыла "Теорию ментального воздействия", поняла, что ровным счётом ничего не понимаю. Термины, определения, магические формулы — всё это казалось написанным на каком-то чужом языке.

В какой-то момент я поймала себя на том, что уже полчаса пялюсь в одну и ту же страницу, а в голове полная каша.

Я со вздохом захлопнула учебник по ментальному воздействию. Взгляд упал на потрёпанный томик истории, который Эльза посоветовала мне почитать. Она хотела что-то рассказать про события прошлого, но так и не успела.

Устроившись поудобнее на кровати, я открыла учебник. Пожелтевшие страницы пахли пылью. Глава, посвящённая Великому восстанию, оказалась на удивление короткой, всего несколько страниц. Сухие факты, даты, имена... Но даже сквозь официальный тон повествования проступала страшная правда тех дней.

"В 924 году группа менталистов, недовольных существующим порядком, подняла восстание против законной власти драконов. Используя запрещённые техники контроля разума, они принудили множество невинных людей и магов присоединиться к мятежу. Восстание было жестоко подавлено, зачинщики понесли заслуженное наказание..."

Я нервно сглотнула. За этими скупыми строчками скрывались тысячи погубленных жизней.

В учебнике говорилось, что после подавления восстания выжившие участники утверждали, будто действовали под принуждением магов разума. Возможно, так оно и было... Или это стало удобным оправданием для тех, кто хотел избежать наказания?

Я перевернула страницу. Здесь была карта, показывающая масштабы разрушений — выжженные деревни, разрушенные города... Целые регионы были охвачены восстанием. А ведь это случилось всего сто лет назад — совсем недавно по историческим меркам.

Академия постепенно оживала — то тут, то там в окнах зажигался свет, по коридорам разносились голоса возвращающихся с каникул студентов. Но у нас, на седьмом этаже, по-прежнему царила тишина.

Ночь я провела беспокойно. Снились какие-то обрывочные сны: то Эйден, почему-то с хвостом, то библиотекарь, размахивающий книгами как мечом, то мачеха, злорадно ухмыляющаяся из темноты.

Проснулась разбитой, с гудящей головой.

Умывшись ледяной водой, чтобы привести мысли в порядок, оделась и вышла в коридор, едва не столкнувшись с Эльзой. Её рыжие волосы были собраны в аккуратный хвост, а на лице сияла приветливая улыбка.

— Доброе утро! Как тебе спалось на новом месте? — поинтересовалась она,

— Могло быть хуже, но благодаря тебе и… мадам Брикс, матрас не намял бока.

Девушка хихикнула.

— Не благодари! Кстати, можно спуститься в столовую. Пойдём?

Я благодарно кивнула — после беспокойной ночи желудок настойчиво требовал полноценного завтрака.

По пути вниз мы миновали несколько этажей. На нижних уровнях было особенно многолюдно — возле склада успела выстроиться целая очередь из студентов. Мадам Брикс, судя по доносившемуся из-за двери раздражённому голосу, была не в духе.

Столовая находилась на первом этаже.

Стол факультета менталистов размещался в дальнем углу, возле покрытых изморозью окон. Пока мы с Эльзой двигались вдоль раздаточной линии, я чувствовала на себе настороженные взгляды студентов, которые так же, как и мы, пришли на завтрак. Некоторые откровенно отводили глаза, другие перешёптывались, показывая в нашу сторону.

Каша в моей тарелке выглядела совершенно безвкусной — серая масса, в которой с трудом угадывалась овсянка. Впрочем, выбирать не приходилось.

Едва мы расположились за столом, Эльза вдруг вскочила и энергично помахала рукой.

Обернувшись, я заметила, как в просторную столовую бесшумно проскользнули двое — высокий хмурый парень и девушка с длинными тёмными волосами. В отличие от лучезарной Эльзы, эта парочка несла с собой густую тень меланхолии. Неохотно, точно преодолевая некий барьер, они всё же приблизились к нашему столу.

— Ян, Линн, как прошли каникулы? — голос Эльзы прозвенел неуместно бодро в окружающей их ауре уныния.

— Нормально, — процедил парень, садясь напротив.

Девушка же окатила меня холодным, оценивающим взглядом, словно сканируя, и демонстративно отвернулась, поджав тонкие губы.

— Познакомьтесь, это Эллин — наша новенькая.

— Новенькая? — в голосе Яна прозвучала плохо скрытая тревога.

— Да, — я улыбнулась, попытавшись разрядить напряжённую атмосферу. — Сила пробудилась совсем недавно.

— Тебе было бы лучше, если бы она вообще не пробуждалась.

— Ян, прекрати! В силе менталистов нет ничего зазорного, — возмутилась Эльза, повысив голос.

— Ты скажи это им! — парень кивнул в сторону двустворчатых дверей столовой, где как раз появились шумная компания старшекурсников, в темно-бордовой форме.

“Боевые маги" — догадалась я, вспомнив вчерашнее изучение брошюры академии.

Каждому факультету был присвоен свой цвет: менталистам — глубокий синий, целителям — успокаивающий зелёный, артефакторам — загадочный фиолетовый, а боевикам достался агрессивный бордовый.

— Проклятье, только не сейчас, — процедила сквозь зубы Эльза, заметно побледнев.

— Глядите-ка, крысиное гнездо уже в сборе! — раскатисто прогремел один из боевиков. — И, кажется, у них прибавление в стае!

Казалось, пространство вокруг нашего стола внезапно опустело, образовав невидимый вакуум.

— Не реагируй, — шепнула Эльза. — Они специально провоцируют.

Боевые маги, почуяв слабость, медленно приближались к нашему столу, как стая хищников к загнанной добыче. Их предводитель — массивный парень с квадратной челюстью, театрально зажал нос:

— Фу, какая вонь! Удивительно, как администрация позволяет этим мозгоедам сидеть в одном помещении с нормальными студентами!

Я заметила, как побелели костяшки пальцев Яна, когда он стиснул кулаки. Эльза едва заметно качнула головой, безмолвно умоляя сохранять спокойствие.

В столовой резко упала температура — каждый из немногочисленных присутствующих старался не поднимать глаз. Студенты уткнулись в свои тарелки, желая избежать любого контакта с нами. Это делало ситуацию ещё более неприятной.

— Что, язык проглотили? — издевательски протянул предводитель шайки.

— Пошли отсюда, — буркнул один из его прихвостней, которому явно наскучило это представление.

— Выродки! — выплюнул главарь напоследок.

Аппетит был безнадёжно испорчен. Я уныло ковырялась в остывающей каше, не в силах проглотить ни кусочка.

— Всегда так? — спросила я, обводя взглядом друзей по несчастью.

— Не всегда, — Ян криво усмехнулся. — Иногда бывает и похуже.

— Завтра у нас совместная лекция с ними, — обречённо выдохнула Эльза. — Тренировка у профессора Эллериха.

— Мы будем заниматься вместе с... ними? — я в ужасе уставилась на подругу.

— Не только с ними, — пояснила Эльза. — На тренировку собираются все факультеты от менталистов до целителей.

— Я не выдержу… — вдруг выдала Линн. — Ларс… он.

Это были её первые слова за завтраком.

— Ларс Анселл просто придурок. Всё будет хорошо, Линн.

Как бы Эльза ни старалась излучать дружелюбие и спокойствие, я заметила, как подрагивают её руки и как она избегает смотреть в сторону стола, где сидел Ларс со своей компанией.

— Это ведь совершенно ненормально! — я резко выпрямилась. — Куда смотрит руководство? Ректор! Нужно немедленно пойти и пожаловаться!

— Ты это серьёзно сейчас? — горько усмехнулась Эльза. — Ни академия, ни ректор и пальцем не шевельнут. Отец Ларса — один из меценатов. За счёт его золота ты ешь, носишь форму и получаешь всё необходимое для учёбы. И его же деньгами тебе будут платить стипендию, если преуспеешь на занятиях.

— Лучше ходить в обносках, чем…

— Эльза права, — прервал меня Ян. — Ты ведь новенькая, верно? Тогда вот тебе совет — сиди тише воды, ниже травы! И не вздумай во что-либо вмешиваться! Если будешь спорить, то я сам с тобой... побеседую.

Я онемела от шока. Мне угрожают. Причём свои же.

— Пойдём, Линн, — Ян смягчил тон, обратившись к съёжившейся девушке. — Нам ещё нужно успеть в библиотеку, пока все учебники не расхватали.

Он галантно подал руку Линн, и они вместе поспешно покинули столовую.

— Приятные... ребята, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.

— Ты должна понять, — тяжело вздохнула Эльза, рассеяно водя пальцем по краю чашки с недопитым чаем. — Академия Эклейна — единственное учебное заведение на всём континенте, где обучают менталистов. У этого обучения, конечно, есть свои существенные минусы, но это всё же лучше, чем носить блокирующие браслеты всю жизнь.

— Ларс Анселл…

— Я сейчас не про него говорю, — перебила меня Эльза.

— А про что? — не поняла я.

— Ты не знаешь? — она недоверчиво прищурилась. — Правда, не знаешь? Когда ты подписывала бумаги, тебе разве не сказали?

— О чём?

— Нас всех привели к присяге, — понизив голос, проговорила девушка. — После окончания учёбы все менталисты обязаны поступить на государственную службу. Это касается и других факультетов, но у них требования не такие жёсткие. Они даже могут откупиться, если возместят стоимость обучения.

— Мы будем воевать? — опешила я.

— Не совсем. Менталисты служат дознавателями, шпионами…

— Дела-а-а.

— Ты читала документы о поступлении, когда их подписывала?

— Если честно… — я чувствовала себя полной дурой. — Там было столько бумаг… — выдала я, сглотнув вязкую слюну.

— Эллин.

— Я думала, что ректор расскажет обо всех подводных камнях!

Девушка многозначительно хмыкнула, а после резко встала, как заведённая пружина.

— Мне нужно идти!

— Что? Куда?

— Появились кое-какие дела, — она торопливо собрала свои вещи. — Ты сама найдёшь дорогу к общежитию?

Я нехотя кивнула, хотя перспектива остаться в одиночестве меня совершенно не радовала. Но и навязываться Эльзе, словно потерянный щенок, не хотелось. В конце концов, я не маленькая девочка.

18

Несмотря на то что каша давно остыла и превратилась в один сплошной комок, я всё-таки заставила себя её съесть. Ходить целый день голодной — это не дело. К тому же неизвестно удастся мне ещё сегодня поесть.

Как только с завтраком было покончено, я влила в себя холодный чай, который неприятно царапнул горло своей терпкостью, и с подносом отправилась к раздаточному столу, чтобы оставить грязную посуду. Проходя мимо корзины со сладостями, ловко подцепила пару воздушных пирожных: с фигурой, как у Эллин, можно было позволить себе такую маленькую слабость.

Стоило пойти к выходу, как путь преградила массивная фигура.

Ларс Анселл ухмылялся, рассматривая мою замершую физиономию с куском суфле во рту.

Как там говорила Эльза. Не реагировать? Что ж, я постаралась воплотить этот совет в жизнь, искусно обойдя здоровяка, словно он был не более чем предметом интерьера.

— Эй, погоди! — прогремел за спиной его властный окрик.

И я на что я вообще рассчитывала? Наивно было полагать, что он так просто отступит. Однако я упрямо продолжала идти вперёд, пока меня не схватили за руку.

— Я же велел тебе остановиться!

— С каких это пор я обязана подчиняться приказам какого-то придурка?

Ох, и кто меня тянул за язык?

Ларс побагровел, но внезапно его глаза хищно блеснули.

— Постой-ка, — протянул он торжествующе. — Я знаю, кто ты! Это о тебе была та статья в газете?

Чёрт!

Какова была вероятность, что этот громила возьмёт в руки "Вестник Арлена"? Или Эйден похлопотал и мою неприглядную историю напечатали ещё в полсотни других газет?

— Да точно! Твой портрет напечатали в Арлеанском вестнике.

Ларс Анселл из Арлена. Земляк! Какая удача!

— И что с того? — я резко дёрнулась, отвоёвывая свою руку обратно.

— То, что написано... — парень облизнул пересохшие губы. — Это правда? Если да, то мы могли бы... весело провести время вместе.

— Я же выродок! — выплюнула я. — Или у тебя настолько короткая память? Десять минут назад ты сам наградил меня и моих друзей этим чудесным прозвищем. А теперь подбиваешь ко мне клинья?

— Менталисты действительно выродки. Всё до единого — отродья тех ублюдков, что развязали восстание.

— Никто из нас не несёт ответственности…

— За грехи предков? — Ларс демонстративно рассмеялся. — О нет, дорогуша! Вы несёте ответственность за то, кем являетесь сейчас. За ваши мерзкие способности копаться в чужих мозгах! Ну так что? Составишь мне компанию сегодня вечером?

— Меня тошнит от твоего лицемерия. Сначала называешь меня выродком, а потом пытаешься флиртовать? Определись уже — или ты брезгуешь "паразитами", или заигрываешь с ними!

Его взгляд потемнел. На скулах заходили желваки, когда Ларс с силой стиснул челюсти.

— Это ничуть не мешает мне... развлекаться, — прошипел он, наклонившись к моему уху так близко, что его горячее дыхание обожгло кожу. — В конце концов, даже у крыс бывают свои... особые прелести.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Мерзкий тип!

Какое счастье, что у меня был опыт общения с подобными "джентльменами".

— Знаешь, Ларс, ты прав. У крыс действительно есть свои прелести. Например... — я сделала паузу, — острые зубки.

И прежде чем парень успел среагировать, я со всей силы впилась каблуком в его ногу. Ларс взвыл от боли, отшатнувшись, а я, воспользовавшись моментом, выскользнула за дверь столовой.

— Ты пожалеешь об этом, тварь! — донеслось мне вслед.

Я мчалась по коридору к общежитию, словно за мной гнались все демоны преисподней.

Мне сказали не вмешиваться! Быть тише воды, ниже травы. А что сделала я?  Сорвалась, как последняя дура! Нарушила все инструкции! Хуже того из-за меня может влететь и ребятам…

Гонимая адреналином, я бросилась вверх по лестнице. Ослеплённая спешкой не заметила, как на моём пути возник Эйден. Резкий рывок в сторону помог избежать столкновения, но инерция беспощадно бросила меня на перила. Я пошатнулась, балансируя на краю ступеньки. Ещё секунда — и я бы полетела вниз, но в этот момент стальной капкан сильной мужской ладони сомкнулся на моей руке.

Пару длинных секунд мы стояли вот так… Сцепившись друг в друга, как пойманные в танце. Его рука крепко держала меня за запястье, не давая упасть, а мои пальцы судорожно вцепились в лацкан его идеально выглаженного пиджака.

За спиной послышался чей-то нервный кашель, и Эйден тут же отпустил меня. Я едва успела ухватиться за перила, чтобы не упасть.

— У тебя это уже начинает входить в привычку, — усмехнулся он, спускаясь на пару ступенек вниз. — Носишься сломя голову, будто за тобой гонится свора собак.

Эйден быстро осмотрелся по сторонам. Кроме парочки студентов, неспешно бредущих по коридору, на этаже никого больше не было.

— От кого бежала? — поинтересовался он.

— Не твоё дело! — резко бросила я и снова рванула вверх.

— Эй! — донеслось мне вдогонку.

— У меня есть имя, павлин! — прокричала через плечо, оставляя Эйдена одного в пролёте лестницы.

Моя, так сказать, спортивная подготовка, сломалась уже на четвёртом этаже. Дыхание сбилось, лёгкие горели огнём, а в боку нещадно кололо.

И отчего я, собственно, так бежала?

От Ларса? От Эйдена? От собственной глупости?

Прислонившись к стене, медленно сползла на пол, обхватив колени руками. В голове царила неразбериха.

Разум тщетно пытался собрать воедино осколки реальности, в которой я жила совсем недавно. Казалось, ещё вчера моя жизнь текла размеренно и предсказуемо. Я была самой обычной девушкой, радовалась простым вещам: квартире, постоянно работе, собственному доходу, пусть и небольшому. Теперь же я — студентка академии магии, менталист, изгой общества. И похоже, успела нажить себе врага в лице Ларса Анселла.

“Ты пожалеешь об этом!” — его угроза до сих пор звенела в ушах.

Я невесело усмехнулась. Кажется, я уже начинала жалеть. Не о том, что дала отпор этому придурку — нет. О том, что не послушала предостережений Эльзы и остальных. Теперь из-за моей горячности могут возникнуть проблемы.

А ещё этот Эйден…

Странно, но его я не боялась. Скорее он раздражал меня своей напыщенной физиономией. Но вот то, что по его указке напечатали в газетах… Хотя это вряд ли как-то повлияет на мою учёбу и дальнейшую жизнь. Сила менталиста и без всяких сплетен вызывает у людей презрение.

От размышлений меня отвлёк звук шагов. По коридору, негромко переговариваясь, шли двое студентов. Увидев меня, сидящую на полу, они резко замолчали.

Я тяжело вздохнула и поднялась на ноги. Нужно было возвращаться в комнату — уже завтра начнутся занятия, а я даже не изучила расписание.

Однако стоило мне сделать шаг, как в кармане что-то хрустнуло. Я запустила туда руку и достала смятые пирожные, которые стащила из столовой. От былой воздушности не осталось и следа — крем размазался по упаковке, превратив десерт в неаппетитную кашу.

Этот маленький конфуз почему-то показался мне символичным. Как и пирожные, все мои планы тихой и спокойной жизни превратились в такую же бесформенную массу.

“Нельзя унывать, у меня ещё вся жизнь впереди” — подбодрила я себя.

Улыбнувшись собственным мыслям, помчалась на этаж менталистов. Из-за размазанных в кармане пирожных пришлось переодеться и застирать предательские пятна.

Остаток дня я провела в комнате, не решившись никуда выходить. Да и гостей у меня сегодня не было. Эльза наверняка с головой ушла в подготовку к предстоящим занятиям. Беспокоить её своим визитом мне не хотелось.

Следующий день начался довольно сумбурно. Меня разбудила Эльза, как мне показалось слишком рано — за окном ещё была кромешная темень. Но нет, занятия в академии, оказывается, начинались в шесть часов утра. Руководство придерживалось мнения, что чем раньше студенты начнут свой учебный процесс, тем лучше они смогут усвоить материал. Я бы с этим не согласилась, но кто будет меня спрашивать.

Перед началом занятий состоялась традиционная приветственная речь ректора. Довольно формальная — о важности знаний, ответственности и дисциплине. Впрочем, я едва вслушивалась в его слова. Сидела как на иголках. От витавшего в воздухе напряжения брошка посверкивала не только у меня, но и у Эльзы.

Менталисты в зале занимали самые дальние ряды. Даже внутри факультета царила атмосфера разобщённости — студенты разных курсов держались особняком друг от друга, сбившись в группы и ревностно охраняя свою территорию.

Пятикурсников было больше всех — целых девять человек. А вот нас…

Я огляделась по сторонам. Эльза сидела справа от меня, Ян и Линн — слева. Кажется, Эльза говорила, что всего первокурсников должно быть пятеро, но последнего студента я не увидела.

Едва ректор завершил свою торжественную речь, как в зале началось оживленное движение, напоминающее возню мышей в норе. Сотни студентов, дождавшись окончания официальной части, тут же вскочили со своих мест и ринулись к выходу.

— Подождём, — остановила меня Эльза, когда я, движимая стадным чувством, встала. — Пока все разойдутся, — пояснила девушка.

Она была немного раздражена, хотя изо всем сил старалась не подавать вида.

Мне хотелось спросить, куда она вчера умчалась в такой спешке. Но вмешиваться в чужие тайны — занятие неблагодарное и порой опасное. Поэтому я осторожно перевела разговор на более насущный вопрос:

— Ты говорила, что нас будет пятеро.

— Да, Нэнси… — задумчиво буркнула Эльза. — Не знаю, где она. Ян? Линн?

Ребята переглянулись и пожали плечами.

— Может, профессор Моран знает? Кстати, у нас сейчас с ним занятия. Успела изучить расписание?

— Да, “Теория ментального воздействия”.

— Вроде все разошлись? — Ян встал и внимательно огляделся. — Пойдём?

Кабинет профессора Морана находился на втором этаже в западном крыле академии. Дверь была приоткрыта.

— Входите, — раздалось изнутри, стоило нам приблизиться.

За кафедрой стоял высокий, худощавый мужчина средних лет. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на носу поблёскивали круглые очки в тонкой оправе. Профессор внимательно изучал какие-то бумаги, время от времени делая пометки в блокноте.

— А, первокурсники, — он поднял голову, окинув нас оценивающим взглядом. — Рассаживайтесь.

Мы заняли места в первом ряду — выбора особо не было, учитывая наше количество.

Профессор остановил свой взгляд на мне.

— Та самая новенькая?

— Эллин Ройс, — встав, произнесла я.

— Александр Моран, — кивнул мужчина. — Я буду вести у вас теорию ментального воздействия. Этот предмет является базовым для вашей специализации. Без понимания основных принципов работы с чужим сознанием вы не сможете…

— Профессор, — внезапно выпалила Эльза, прервав размеренную речь преподавателя.

— Да, мисс... — он запнулся, будто пытаясь выудить из памяти нужное имя, но быстро справился с заминкой. — Мисс Кью, у вас какой-то вопрос?

— Нэнси, — девушка испуганно переглянулась с застывшими Яном и Линн. — Где она? Вам что-нибудь известно?

— Мисс Роуз приняла решение оставить учёбу, — голос мужчины прозвучал холодно.

— Как же так?

— Она выбрала блокиратор, — профессор вышел из-за кафедры, сцепив руки за спиной. — Прискорбно. Мисс Нэнси Роуз обладала несомненным талантом в магии разума. Однако кто мы такие, чтобы осуждать её выбор? В конце концов, каждый сам выбирает, что ему важно.

В аудитории повисла тишина, такая плотная, что, казалось, её можно было потрогать руками.

Значит, девушка предпочла запечатать свои силы, лишь бы вырваться из этого гадюшника? Осуждать её за это решение и правда нельзя.

— Но давайте же приступим к занятиям, — хлопнул в ладоши профессор. — Мисс Ройс, вы пропустили часть лекций, так что вам придётся навёрстывать целый семестр.

— Я готова, профессор! — решительно заявила я.

Александр Моран ободряюще улыбнулся, после чего приступил к занятию.

19

Несмотря на то, что утро началось довольно хаотично, остаток дня прошёл на удивление спокойно. Я постепенно свыклась с тем, что окружающие нас люди предпочитали держаться на расстоянии. А вчерашний инцидент между мной и Ларсом, к счастью, не получил дальнейшего развития и остался лишь досадным недоразумением. По крайней мере, я искренне на это надеялась.

Даже Ян сегодня проявлял некоторые признаки дружелюбия, что было приятной неожиданностью. Я понимала, что менталистам требуется время, чтобы привыкнуть к новому человеку в своём окружении. Думаю, в дальнейшем, когда стены недоверия рухнут, мы могли бы стать друзьями…

— Последняя пара на сегодня и можно выдыхать! — радостно отозвалась Эльза, захлопывая учебник и бросая его в сумку.

— Ботаника? — уточнила я, сверяясь с расписанием.

— Да, но она проходит в соседнем корпусе, — Эльза слегка поморщилась. — Там учатся обычные студенты, без магических способностей. Ботаника — общий курс как для магов, так и для людей.

Мы вышли из здания и направились по длинной крытой колоннаде, соединяющей два корпуса. Массивные белые колонны поддерживали арочный свод. Солнечный свет, проникающий сквозь витражные окна, создавал на полу цветные узоры. Вдоль стен располагались каменные скамьи.

Я невольно замедлила шаг, осматриваясь. Здесь царила совершенно иная атмосфера — более живая, шумная, непринуждённая.

На нас, менталистов, почти никто не обращал внимания, только Ян периодически ловил на себе заинтересованные женские взгляды.

— Этот корпус открыли совсем недавно, — пояснила Эльза с едва заметной иронией в голосе. — Знаешь, зачем?

Я покачала головой.

— Чтобы девушки из разных немагических семей могли найти себе выгодную партию, — она усмехнулась. — И совершенно неважно, какого именно мага им удастся охмурить. — Эльза наклонилась и заговорщицки прошептала. — Ян, просто обожает ботанику!

Парень услышал наше перешёптывания.

— Скажешь тоже, — буркнул он. — Просто мать привила мне любовь к растениям.

— Нас-то можешь не обманывать! Разве тебе не нравится внимание всех этих хорошеньких девушек? — Эльза задорно хихикнула.

На уголках губ Яна появилась лукавая улыбка. Похоже, Эльза его раскусила.

— Официально данное мероприятие, называется “Программой интеграции магического сообщества”. Но мы-то знаем правду. У власти находятся драконы, которые больше всего ценят силу и могущество. Поэтому рождение в семье мага, пусть даже менталиста, может поставить семью на одну ступеньку выше.

Поднявшись на второй этаж, мы увидели большую доску с расписанием. Рядом с ней копошился мужчина в униформе охранника. Балансируя на стремянке, он прибивал к стенду яркий плакат.

"ЗИМНИЙ БАЛ! Грандиозное событие сезона!" — гласили крупные буквы.

Я резко остановилась, пытаясь разглядеть текст помельче. Внезапно кто-то с силой врезался мне в спину, отчего я едва удержалась на ногах.

— Ты чего встала посреди дороги?! — раздался недовольный, визгливый голосок.

Чёрт, я узнала, кому он принадлежит! Виктория!

— Рада тебя видеть… сестрица, — медленно, смакуя каждое слово, произнесла я.

От неожиданности девушка забыла, как дышать. Когда она, наконец, заметила цвет моей формы — глубокий, насыщенный тёмно-синий цвет менталистов — лицо Виктории, искажённое гневом, в одно мгновение исказилось, словно её окатили ледяной водой из ведра. Краски схлынули с щёк, оставив только мертвенную бледность и отпечаток страха в глазах…

— Что… что ты тут делаешь?

— Разве не видно? Учусь.

— Но… Тебя проверяли, ты… ты не можешь.

— Ещё как могу!

Мне доставляло удовольствие видеть сводную сестрицу такой растерянной, такой… беспомощной?

Она человек, а я маг! Пожалуй, впервые я ощутила какую-то пользу от своей силы.

Виктория стушевалась. Однако нужно отдать ей должное — она довольно быстро взяла себя в руки, вернув привычное надменное и высокомерное выражение лица.

— Мне всё равно! — сестра дёрнула носиком. — Держись от меня подальше!

Виктория развернулась, нарочно толкнув меня, но не успев ступить пары шагов, застыла на месте.

По лестнице, в нашу сторону шествовал он. Эйден.

Девушка издала звук, подозрительно похожий на предсмертный вздох, а после обернулась, одарив меня взглядом настоящей хищницы.

В этом взгляде читалось послание, достойное высечения на скрижалях: “Видишь его? Знай, он мой! Приблизишься к нему хоть на шаг — глаза выцарапаю!”

А я... Ну а что я? Стояла себе тихонько и ни на кого не претендовала.

Эйден шёл по коридору не один, а в сопровождении пары рослых парней. Видимо, они были его однокурсниками.

С их появлением на этаже стало ещё оживлённее — по коридору прокатилась волна шепотков и вздохов.

Словно король, в окружении своих вассалов — ну прямо настоящий монарх со свитой! Только короны и мантии не хватало для полноты картины. Хотя, судя по самодовольной ухмылке, корона у него была — невидимая, прямо в голове.

Когда Эйден поравнялся с нами, он бросил в мою сторону пронзительный взгляд, в котором странным образом смешались раздражение и… интерес? Это не укрылось от Виктории. Бедняжка, казалось, вот-вот лишится чувств от ревности и негодования.

Я едва сдержала смешок. Вся эта ситуация казалась настолько нелепой — избалованный павлин, который возомнил себя центром вселенной, и толпа обожательниц, готовых падать в обморок от одного его взгляда.

Интересно, его величество хоть понимает, насколько комично выглядит вся эта процессия?

— Что это сейчас было? — выпалила Эльза, едва процессия во главе с Эйденом скрылась за поворотом.

Ребята обменялись многозначительными взглядами.

— Ты знаешь Викторию? — поинтересовался Ян.

— И Эрайна, похоже, тоже, — пискнула Линн, выглянув из-за широкой спины парня.

— Постойте! — Эльза резко схватила меня за руку. — Боги, какая же я дура! Эллин Ройс!

— Да? — я похлопала ресницами, всё ещё не понимая, к чему она ведёт.

— Ройс! — снова воскликнула Эльза. — Твой отец ведь граф Эдмунд Ройс — королевский артефактор, который... — она вдруг зажала рот ладонью, её щёки вспыхнули. — Прости, мне так жаль. Значит, Виктория...

— Сестра. Сводная сестра, — поправила я, невесело усмехнувшись. — А Эйден Эрайн — бывший жених.

— Твою мать... — сквозь зубы процедил Ян, раздосадовано взъерошив волосы. — А я-то надеялся на спокойную учёбу.

— Можете не переживать, — я беспечно махнула рукой. — Ни Виктории, ни Эйдену нет до меня никакого дела. Я для них пустое место.

— Думаешь? — скептически фыркнул Ян.

Он явно хотел что-то добавить, но в этот момент мы как раз подошли к аудитории, где должны были проходить занятия по ботанике.

Переступив порог, я невольно замерла, пораженная открывшимся зрелищем. Аудитория поражала своими размерами. Окна, взмывающие под самый потолок, щедро пропускали золотистые лучи солнца. Вдоль стен, на изящных балконах, располагались сотни растений в терракотовых горшках. Яркие оранжевые цветы, похожие на маленькие факелы, освещали пространство, контрастируя с прохладной зеленью вьющихся растений. Казалось, что ты находишься в волшебном саду, где граница между учебным заведением и оранжереей практически стиралась.

Мы привычно расположились за столами в дальнем углу аудитории.

Я искоса бросила взгляд на Викторию, восседавшую в окружении своей свиты в первом ряду. Она то и дело злобно зыркала в мою сторону. Всё в ней — от напряжённой позы до плотно сжатых губ, побелевших от внутреннего напряжения — выдавало едва сдерживаемую ярость.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: моё присутствие в академии стало для Виктории крайне неприятным сюрпризом.

Не скажу, что и мне подобный сюрприз пришёлся по душе, но всё-таки я отнеслась к этой встрече менее эмоционально. Скорее мне было всё равно.

Сколько раз мы с Викторией пересечёмся на занятиях?

Я специально открыла расписание.

Общие уроки в этой части академии были помечены синими звёздочками. Кроме ботаники, были ещё всеобщая история и право. Не так уж и много.

Что меня реально беспокоило — это предметы, помеченные красной звёздочкой, которые означали совместные уроки с другими магическими факультетами…

Всю прелесть этих занятий мне довелось познать уже на следующий день. Первой в расписании стояла физическая подготовка, которая проходила вместе со студентами боевого факультета.

Морозное утро встретило нас ослепительно ясным небом и искрящимся снежным покровом, звонко хрустящим под ногами.

Полигон располагался на открытой территории и представлял собой обширное пространство, окружённое высокими стенами. Но самым впечатляющим был защитный купол. Магическая энергия была настолько мощной, что даже я, находясь снаружи, могла ощутить её вибрации.

Подойдя ближе, почувствовала, как холодный воздух сменился приятным теплом — купол не только защищал тренирующихся от непогоды, но и поддерживал комфортную температуру внутри.

Поверхность полигона была разделена на несколько секций: для спарринга, для отработки заклинаний, а кроме этого имелись весьма своеобразные полосы препятствий.

Везде виднелись следы от предыдущих тренировок — подпалины от заклинаний, небольшие воронки и различные магические метки.

Стоило нам переступить порог тренировочной площадки, как по всей территории громогласно раздался командный голос:

— Адепты, построиться!

Все тут же встали в идеально ровную шеренгу. Боевики заняли свои места в начале строя, а менталисты замыкали его.

— Жалкое зрелище, — раздался презрительный фырк.

Я слегка высунула голову из шеренги, пытаясь получше рассмотреть говорившего. Это оказался высокий грузный мужчина, облачённый в чёрную форму.

— Так-так-так, вижу каникулы вас не пощадили!

Преподаватель вальяжной походкой прошёлся вдоль шеренги, словно инспектируя стадо бестолковых овец.

— Менталисты… Одного не хватает. Где же наша неподражаемая мисс Роуз? Неужели она настолько слаба духом, что решила покинуть академию? Какая жалость, мы будем так по ней скучать!

По рядам боевиков прокатился смешок.

— Итак! Если кто забыл меня зовут Владимир Моран — преподаватель боевой магии, физической подготовки, а по совместительству декан боевого факультета. И я вобью в ваши дурные головы по-настоящему ценные знания!

Моран? Я не ослышалась?

— Эльза, — я дёрнула подругу за рукав.

— Это младший брат нашего декана, — шепнула девушка, поняв, что я хочу спросить.

Вот же чёрт! Александр Моран — наш преподаватель по теории и практике ментального воздействия и декан факультета в одном лице, старший брат этого… солдафона?

Моран снова прошёлся вдоль шеренги.

— Пять кругов вокруг полигона! Бегом марш! — рявкнул он так, что у меня зазвенело в ушах.

“Чтоб тебя демоны побрали!” — мысленно выругалась я, срываясь с места вместе со всеми.

Физическая подготовка никогда не была моей сильной стороной, о чём красноречиво свидетельствовала ежедневная мучительная пытка подъёмом на седьмой этаж.

“Ненавижу бег... ненавижу физподготовку... ненавижу этого садиста Морана!” — продолжала мысленно причитать, еле волоча ноги.

Боевики, естественно, были далеко впереди, демонстрируя прекрасную физическую форму. Даже Эльза и Линн умудрялись держать неплохой темп. А я... я просто пыталась не умереть.

Когда все пять кругов были наконец преодолены (честно не понимаю, как я это сделала), преподаватель собрал всех в центре полигона.

— Так, слушай мою команду! — прогремел Моран. — Менталисты и боевики — за мной! Остальные — на полосу препятствий!

Я с завистью проводила взглядом уходящих студентов других факультетов. Полоса препятствий сейчас казалась мне куда более привлекательной перспективой, чем то, что ждало нас с этим деспотом.

— Сегодня будем отрабатывать ментальный щит, — объявил преподаватель. — Боевики, вам это особенно важно. Вы должны уметь защищаться от любого воздействия на…

— Простите, — я едва дышала, но всё-таки не смогла сдержать вопроса. — Как вы себе это представляете?

Я огляделась. Менталистов, включая меня, всего четверо. А боевиков... Я насчитала двадцать человек, и все, мать их, здоровенные парни!

— Наша новенькая? Мисс…

— Ройс, — буркнула я.

— Мисс Ройс, я скажу это всего лишь раз. Менталист в поединке один на один с противником, безусловно, выстоит. Мало кто знает, но сила разума могущественнее любого боевого заклинания.

Я заметила, как боевики скривились. Им явно было неприятно это слышать. Особенно Ларсу, чью физиономию перекосило настолько, что казалось, будто он съел что-то очень кислое.

Наставник продолжил:

— Однако что вы будете делать, если противников несколько? Какие действия предпримете? Мисс Ройс, мои уроки помогут вам выжить в таких ситуациях! Но если вы против… Покиньте полигон! — преподаватель вскинул руку.

— Но…

— Немедленно! Возможно, ваш декан объяснит вам, кто к чему!

Я сглотнула. Мой пыл как-то поугас.

— Итак, разбиваемся! — скомандовал преподаватель. — Один менталист против шести боевиков. Задача боевиков — удержать щит как можно дольше. Задача менталистов — пробить защиту любыми доступными средствами, кроме прямого физического контакта. Мисс Ройс, — Моран указал на меня пальцем, — вы всё ещё здесь? По-моему, я дал чёткие указания, куда вам следует идти!

20

Поджав губы, я развернулась и решительным шагом направилась к выходу с полигона.

Отстранена. Всего лишь на второй день занятий! И за что? За то, что посмела открыть рот в надежде на справедливость?

Ежу понятно — Виктор Моран, как и большинство здесь, терпеть не мог менталистов. Предвзятость по отношению к нашему факультету сквозила в каждом его слове.

Линн, Ян и даже Эльза смирились, но у меня это никак не получалось.

Возможно, если бы я родилась и выросла в этом мире, впитала его предрассудки с молоком матери, то вела бы себя иначе.

Но я такая, какая есть.

Прошлая жизнь и детский дом научили меня главному — если ты не будешь стоять за себя, никто другой этого не сделает. Там нельзя было проявлять слабость или позволять помыкать тобой. Каждый день приходилось доказывать своё право на уважение, на личное пространство, даже на собственные вещи. И пусть методы были не всегда красивыми, но они работали — те, кто давал отпор, выживали. Остальные становились вечными жертвами.

Погруженная в мысли, я медленно брела по длинному коридору академии. Даже не замечала, куда иду — ноги сами несли меня в нужном направлении.

Очнулась только у двери с табличкой “Деканат”.

Несколько мгновений я стояла неподвижно, замерев в нерешительности.

— Пожалуйста, входи! — донеслось приглушённо, стоило мне занести руку для стука.

М-да, не нужно забывать, что твой преподаватель тоже менталист — он за версту сможет почувствовать чужие эмоции.

Что и следовала ожидать — Александр Моран ничуть не удивился моему появлению.

— Мисс Ройс, — хмыкнул он. — Ждал вас, но, честно признаться, не так скоро.

— То есть вы знали, что меня отстранят?

— Знал, что вы рано или поздно начнёте отстаивать своё мнение.

— Это плохо? — я сделала неуверенный шаг к преподавательскому столу.

— Нет, конечно, — развёл руками Моран. — Для молодой, умной девушки, выросшей в известной аристократической семье, это вполне нормально.

"Какая ирония", — мысленно усмехнулся я.

Знал бы он, в какой семье я выросла. Настоящая же Эллин была настолько мягкой, податливой и наивной, что позволяла другим насмехаться и помыкать собой.

— Но… — протянула я, догадавшись, что за всем этим скрывается нечто большее, чем простая похвала.

— Чтобы выстоять, у менталиста есть только два пути, — преподаватель встал из-за стола и медленно прошелся вдоль полок.

Его длинные пальцы рассеянно скользнули по корешкам книг.

— Первый — утихомирить свой пыл, смириться с реальностью и не обращать внимания на несправедливость мира. Это путь принятия и адаптации. Второй — бороться до конца, отстаивать свои убеждения и права, несмотря на все трудности и препятствия. Но, к сожалению, не все способны выдержать такое давление.

Моран замолчал, словно собираясь с мыслями.

— Прочие ломаются, — через минуту продолжил он, — под грузом обстоятельств и выбирают путь полной блокировки своей силы. Честно, я даже не знаю, какой вариант предпочтительнее.

Голос преподавателя звучал устало и немного грустно.

— Каждый из вариантов имеет свою цену, — задумчиво отозвалась я.

— Да, вы правы, — кивнул Моран, глядя куда-то вдаль.

Казалось, что сейчас он находился не здесь, а где-то далеко, в прошлом, где, возможно, ему самому пришлось сделать свой нелёгкий выбор.

— Хотелось бы знать, как повернулись судьбы менталистов, если бы не произошло то злополучное восстание. Возможно, сейчас всё было бы иначе. Жаль, что прошлое нельзя изменить.

В кабинете повисла неловкая пауза, даже воздух стал тяжелее от груза прошлого.

— Ну-с, давайте-ка лучше поговорим об отстранении, — профессор Моран резко развернулся и хлопнул в ладоши. — Что случилось на полигоне?

— Я сказала, что выставлять одного менталиста против целой кучи боевых магов — несправедливо.

— О, это вы зря! — усмехнулся Моран. — К тому же я сам попросил декана позаниматься с моими студентами.

— Эм-м-м…

— По учебной программе у вас не так много, скажем так, настоящей практики, на которой вы смогли бы использовать магию в полную силу, — пояснил Моран. — Так что тренировка с моим братом — это хороший способ показать себя. Особенно для вас. Учитесь пользоваться силой, мисс Ройс. Вы должны быть готовы. К любым непредвиденным ситуациям, — добавил мужчина.

— Я… я не подумала об этом, — смущённо пробормотала я.

— Разумеется. Даже недели не прошло с вашего поступления, — снисходительно улыбнулся Моран. — И именно поэтому мой брат послал вас ко мне, а не назначил наказание.

Значит, я ещё должна благодарить Виктора Морана? Не очень приятно.

— Вы напоминаете мне мисс Кью. У вас с ней схожие характеры.

— Мне кажется, Эльза дисциплинированнее меня.

— Разве? — рассмеялся профессор. — Думаете, я не знаю, как она эксплуатирует нашу бедную миссис О’Брайен.

Я невольно поёжилась. Всё же та авантюра с комнатой не прошла незамеченной.

— Как-нибудь скажите ей, что в академии существуют и другие способы фиксации магии, кроме отслеживающих чар.

— Обязательно, — буркнула я.

— Хорошо, тогда можете идти. Завтра у нас с вами практика. Попросите Эльзу показать вам пару приёмчиков. В ваших комнатах использовать магию разума не возбраняется. А лучше изучите учебники самостоятельно.

Покинув деканат, я сделала глубокий вдох и на мгновение зажмурилась.

Признаю, на полигоне я действовала неосмотрительно. Однако, на мой взгляд, Виктор Моран мог проявить больше понимания к моей ситуации. Как новичок, я не имела практического опыта, кроме того случая в лечебнице.

Но похоже, в академии не приходилось рассчитывать на демократичные и мягкие методы обучения. Здесь царил суровый принцип: хочешь научиться плавать — будь готов к тому, что тебя бесцеремонно швырнут за борт. Выплывешь — значит справишься, станешь сильнее и закалишься. Пойдёшь ко дну — сам виноват, не дотягиваешь до нужного уровня.

Безжалостный подход. Однако нельзя не признать его эффективность. Академия закаляла характер, учила адаптироваться и быстро принимать решения. Мягкотелым здесь делать было нечего.

В очередной раз сверившись с расписанием, направилась в сторону восточного крыла. Занятия ещё не закончились, так что коридоры утопали в безмолвии. Лишь изредка из аудиторий доносились приглушённые голоса преподавателей и студентов.

Прохладный ветерок, гуляющий по коридорам через приоткрытые окна, приятно освежал разгорячённую кожу и помогал прийти в себя. Однако передышка оказалась недолгой. Возле арки, соединяющий северное и восточное крыло, облокотившись на стену, стоял Ларс Анселл.

И что ему тут нужно? Разве тренировка закончилась?

Я застыла в нерешительности. Вспомнились слова Морана: “Чтобы выжить есть только два варианта — адаптироваться или дать отпор”.

Если бы я пошла по первому пути, то сейчас бы развернулась и поспешно ретировалась, делая вид, что забыла что-то важное. Но я выбрала второй. Значит, нужно идти до конца.

Машинально поправив брошку на воротнике, решительно двинулась вперёд.

Ларс, внимательно наблюдавший за моим внутренним противостоянием, явно остался доволен моим выбором. Его гадливая улыбочка, была красноречивее любых слов.

Что он мне там говорил? Я пожалею о том, что наступила каблуком на его ногу? Что ж, самое время проверить. Кроме того, я знала ещё пару приёмчиков, которые смогли бы мне помочь.

— Смотрите-ка, кого я вижу, — протянул Ларс, когда я поравнялась с ним. — Решила прогуляться после того, как тебя выставили с занятия?

Я промолчала, делая вид, что его слова — не более чем жужжание надоедливой мухи.

— Эй, я с тобой разговариваю! — он схватил меня за локоть, заставляя остановиться.

В следующую секунду я развернулась, одновременно выкручиваясь из захвата.

Старый трюк из прошлой жизни — резкий поворот кисти в определённом направлении, и хватка ослабевает. Боевой маг явно не ожидал от "изнеженной аристократки" подобной прыти.

— Не смей меня трогать, — процедила я сквозь зубы.

— Ладно-ладно! — парень отцепился и капитулирующе поднял руки

Ларс отдёрнул лацкан пиджака и поправил волосы.

Интересно, он ждал меня или это просто нелепая случайность? В любом случае Ларс Анселл последний, кого бы я хотела повстречать на своём пути.

— Где ты научилась такому приёму?

— Улица научила! — отрапортовала я, направившись дальше по коридору.

— Улица? — донеслось со спины. — Ты же Ройс!

— Аристократка не может знать приёмы самообороны? — я обернулась, приподняв бровь. — Или, может быть, ты думаешь, что благородное происхождение автоматически делает человека беспомощным?

Ларс замялся. Его растерянность доставляла мне какое-то мрачное удовольствие.

— О тебе ходят совсем другие слухи, — растерянно буркнул он.

— Мне плевать на слухи! У меня нет ни времени, ни желания кому-то что-то доказывать.

21

— Что тебе нужно? — спросила я, когда Ларс нагнал меня в коридоре.

Он явно не собирался отставать. Прицепился как банный лист.

— Просто хотел поговорить, — хмыкнул парень, пожав плечами.

— Поговорить? О чём? По-моему, в столовой мы с тобой уже всё обсудили. Ты ведь назвал меня тварью, забыл?

Ларс замялся, его щёки вспыхнули пунцовым румянцем.

Неужели ему стало стыдно за те слова?

Нет, вряд ли.

Ларс Анселл ясно дал понять, что я интересую его только в одном определённом контексте.

Он обогнул меня и встал впереди, загородив путь.

— Слушай, я... погорячился тогда, — произнёс Ларс, опустив глаза. — Прости меня за это.

— Хорошо, прощаю, — бросила я с полным безразличием.

Прощать, а тем более заводить таких друзей, как Ларс Анселл я не собиралась. Мне просто хотелось, чтобы он от меня отстал.

— Тебя уже пригласили?

— Куда?

— На бал.

— Какой бал? — непонимающе уставилась я на Ларса.

Он посмотрел на меня так, словно я только что призналась, что не знаю, как пользоваться ложкой.

— Зимний бал, конечно! Самое главное событие года! Традиция академии, которой больше трёхсот лет!

Точно! Плакат около расписания.

— А-а-а, — протянула я с умным видом. — Зимний бал. Разумеется.

— Ну так что?

— Что?

Господи, наш диалог напоминал мне сценарий из фильма, написанный первоклашкой. Причём первоклашкой, который был выгнан с урока чтения за поедание клея.

— Ты пойдёшь? Со мной?

К горлу подкатил тугой комок. Ларс пригласил меня на бал? Это шутка?

Мой внутренний детектив лжи заходился в истерическом хохоте. Спор с одногруппниками — вот самое логичное объяснение. “Спорим, ты не сможешь затащить на бал Ройс?”

И вот он здесь, с фальшивой улыбкой, достойной главной роли в спектакле: “Я не планирую публично тебя унизить, честное благородное слово”.

А может, я ему и правда понравилась?

Говорят, у тех, кто влюблён, расширяются зрачки…

Я встала на цыпочки и внимательно всмотрелась в глаза Ларса.

Зрачки как зрачки — абсолютно нормального размера. Разве что немного расширились от удивления, когда я оказалась в пяти сантиметрах от его лица.

— Что ты делаешь? — отпрянул Ларс, явно не ожидавший от меня такого пристального изучения.

— Научное исследование, — серьёзно ответила я. — Проверяю одну гипотезу о расширении зрачков у особей мужского пола во время приглашения на танцы. Результат отрицательный.

— Ты что, совсем ненормальная? — пробормотал он, но тут же спохватился и натянул на лицо улыбку. — То есть, я хотел сказать — необычная.

— Какое неожиданное открытие, — всплеснула руками с показным восторгом. — Оказывается, теперь меня считают необычной! А буквально вчера, помнится, в столовой прозвучало что-то совсем другое.

Ларс неловко переступил с ноги на ногу. Та самая нога, которую я не так давно почтила своим каблуком, дёрнулась в рефлекторном движении. Видимо, тело помнило травму лучше, чем разум.

— Слушай, я же извинился, — процедил он, начиная терять терпение. — Ты идёшь со мной на бал или нет?

— А ты со всеми "тварями" на балы ходишь? Или я какая-то особенная?

Глаза Ларса опасно сузились. Казалось, ещё одно моё слово, и он испепелит меня взглядом. Жилка на его виске бешено пульсировала. Ещё мгновение — и он взорвётся. Я довела его до точки кипения, до самого края исступления, а значит… Значит, мне пора ретироваться.

— Ты… — начал Ларс, но я его перебила:

— Прости, но ни на какие балы я не иду. Ни с тобой, ни с кем бы ещё!

Я развернулась и, прижав сумку к груди поспешила прочь по коридору. Мне хотелось бежать, но останавливала гордость — это проблемы должны бежать от меня с криками ужаса!

Но пока, всё было ровно наоборот. Я снова удирала. Хорошо, что не встретилась с… Эйденом, например.

— Ты почему не на занятиях? — прозвучал за спиной строгий голос.

Этот вопрос словно обухом ударил меня по голове. Обернувшись, я увидела именно того, кого так стремилась избежать.

Должно быть, местные боги решили устроить себе представление за мой счёт. Или карма, наконец, настигла меня за все мелкие прегрешения, накопившиеся за прошлую жизнь.

Эйден стоял, небрежно прислонившись к стене возле окна. Солнечный свет очерчивал его профиль, подчёркивая безупречные черты лица и уверенную осанку. Идеален, как всегда — каждый волосок на месте, ни единой складки на безукоризненной форме студента боевого факультета.

— И о чём ты разговаривала с Ларсом?

Второй вопрос прозвучал настолько жёстко, словно Эйден был не бывшим женихом, а нынешним. Эдаким ревнивым собственником, готовым наброситься на любого, кто посмеет взглянуть в мою сторону.

И вообще, он что, следил за мной?

— Тебе-то какая разница? Ты не мой преподаватель!

Эйден отлип от стены.

— Если уж в тебе проснулась сила, и тебя приняли в лучшую академию королевства, на твоём месте я бы уделял всё своё время занятиям, а не шатаниям по коридорам.

Ух-х-х, какой строгий!

— Не беспокойся, занятиям я уделяю достаточно времени, — парировала я.

Эйден повёл бровью.

— Что ты тогда делаешь в восточном крыле, когда у вашего курса тренировка на полигоне?

— Меня выгнали с занятий…

И зачем призналась? Теперь я действительно выгляжу как полная неудачница.

— Выгнал? — Эйден скрестил руки на груди. — И за что же?

Я прикусила губу. Сказать или не стоит? Пожалуй, не стоит. Я и так много говорю, даже слишком.

— Просто недоразумение, — пробормотала я.

— Недоразумение? Морана сложно вывести из себя. Должно быть, ты постаралась.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули от гнева и стыда одновременно.

Он что, допрашивает меня? По какому праву?

— Не помню, чтобы назначала тебя своим куратором, — огрызнулась я.

— А Ларс? — вдруг спросил Эйден, возвращаясь к предыдущей теме. — Что он от тебя хотел?

Его голос звучал почти равнодушно, но я заметила, как напряглись мышцы на его шее.

— Пригласил на Зимний бал. Мы теперь встречаемся. А потом, думаю, поженимся и нарожаем пятерых детей. Ты же не против?

Лицо Эйдена окаменело, взгляд стал острым как лезвие.

— Это неудачная шутка, Ройс.

— А может это не шутка? Ларс и правда пригласил меня на бал!

Эйден шагнул ко мне так внезапно, что я инстинктивно отступила назад, пока не почувствовала спиной холодную стену. Он навис надо мной, положив ладонь на стену рядом с моей головой. От него пахло морозной свежестью и чем-то горьковатым, похожим на запах сосновой смолы.

— Ларс Анселл — не тот человек, с которым тебе стоит иметь дело, — процедил Эйден, сверля меня взглядом.

— Поверь, я смогу за себя постоять, — я небрежно откинула прядь волос. — Я уже большая девочка, сама завязываю шнурки и вообще…

— Что на тебя нашло?

Взмах — Эйден ударяет стену ладонью, и на моей голове тонкой пылью оседает штукатурка.

— Я тебя не узна́ю! — продолжил он. — Раньше ты и двух слов связать не могла. Что-то вечно мямлила, краснела от малейшего взгляда. Была настолько наивной, что мне тошно было смотреть! А сейчас...

Эйден выдохнул, словно выпуская остатки ярости, и отступил на шаг. Его плечи опустились, а во взгляде промелькнуло что-то, похожее на растерянность.

— Не знаю, что меня выводит из себя больше, — произнёс парен, проведя рукой по безупречно уложенным волосам. — То какой ты была раньше или то, какой стала.

— А знаешь, что МЕНЯ выводит из себя?

Я резко вобрала в лёгкие столько воздуха, что грудная клетка едва не взорвалась.

Сейчас… Прямо сейчас я выскажу этому самодовольному мерзавцу абсолютно всё, что накопилось внутри — каждую ядовитую мысль, каждую каплю презрения. И плевать на последствия! Пусть, наконец, узнает, кто он такой на самом деле.

— Твоё лицемерие и эгоизм! То, что ты бросил меня на похоронах моего отца! Когда мне нужна была поддержка, ты лишь холодно посмеялся. Думаю, хотел увидеть мою растерянность, боль, унижение?! А что последовало потом...

Я горько усмехнулась и скрестила руки на груди — жалкая попытка создать барьер между нами.

Перед глазами с мучительной ясностью возникла немая сцена того первого дня. Надменное лицо Эйдена, изогнутая в презрительной усмешке бровь, холодный блеск глаз, смотрящих сквозь меня. Ему было наплевать на меня и мои чувства. Я была пустым местом, недостойным даже крохи сочувствия.

Я вдруг подумала об Эллин, о её слепой любви. Как бы она отреагировала на случившееся?

Смерть отца, предательство любимого человека, пренебрежительное отношение мачехи и сводной сестры. Бедная девушка не выдержала бы подобного удара судьбы — слишком хрупкой была её душа для такой жестокости мира.

Её жизнь, скорее всего, оборвалась бы в стенах Хоупдейла. Холодные коридоры, равнодушные взгляды санитаров, безжизненная комната с единственной железной кроватью и унизительным ведром вместо всех удобств. Место, где человек растворяется в запахе лекарств и отчаяния.

В этот момент меня пронзила острая боль — будто неосязаемая частица души Эллин всё ещё теплилась внутри меня. Я ощутила всю глубину её боли. Страх, одиночество и безысходность накрыли меня волной такой силы, что на глаза навернулись слёзы. Эта связь сейчас была реальнее всего, что окружало меня в данный момент.

— А что последовало потом... — я шмыгнула носом и попыталась смахнуть слёзы рукавом, но они продолжали катиться по щекам, горячие и непослушные. — Благодаря тем мерзостям, что напечатали в газетах, Ларс Ансел считает меня легкодоступной. Нравится тебе это? Доставляет удовольствие марать репутацию бывшей невесты своими грязными сплетнями?

— Я... я не понимаю, о чём ты говоришь, — потерянно отозвался Эйден.

Он “не понимает”? Ага, как же!

22

— Не верю ни единому твоему слову! — воскликнула я, сжимая кулаки. — Ты сделал это специально, потому что я уязвила твою гордость! Что, скажешь, нет?!

Эйден молчал. Он смотрел куда-то вдаль, словно пытаясь вспомнить, что же такого приказал напечатать в «Вестнике Арлена».

— Всего хорошего! — бросила я и, круто развернувшись, устремилась прочь по коридору.

Я шла быстро, почти бежала, всё ещё пытаясь унять подступающие слёзы. Восточное крыло осталось далеко позади, но я упрямо продолжала путь, сворачивая то влево, то вправо, не задумываясь о направлении. Мысли путались в голове так же, как путались коридоры этого проклятого здания. Когда гнев немного отступил, я остановилась и с тревогой осознала, что заблудилась.

Эта часть академии явно не относилась к учебным помещениям. Тусклые настенные светильники, отсутствие дверей в аудитории, узкий проход... Где я вообще оказалась?

Внезапно из-за угла донеслись приближающиеся голоса. Преподаватели? Студенты? В любом случае, было бы неловко объяснять, почему я шатаюсь по закоулкам академии в учебное время.

Я огляделась в поисках укрытия и заметила небольшую нишу за одной из колонн. Не раздумывая, скользнула в тень, прижавшись спиной к холодному камню.

— ...вы уверены?

— Абсолютно, господин ректор. Мы обнаружили явные следы ментальной магии. Нэнси Роуз была убита менталистом, в этом нет никаких сомнений, — с профессиональной сдержанностью произнёс незнакомый мне мужской голос.

Из горла непроизвольно вырвался хрип. Голоса мгновенно стихли. Повисла настороженная тишина.

Я прижала ладонь к губам, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

— Вы уже сообщили о смерти кому-то из преподавательского состава? — спросил незнакомец после долгой паузы, видимо, убедившись, что им ничто не угрожает.

— Только Александру Морану, — ответил ректор с тяжёлым вздохом. — Девушка как-никак была его студенткой. Что касается остальных... — он сделал паузу, и я почти физически ощутила тяжесть его слов, — для остальных студентка Нэнси Роуз отчислилась по собственному желанию. Её родители полностью поддержали меня в этом решении.

— Может, у вас есть какие-то подозрения? — вкрадчиво поинтересовался незнакомец. — Девушка конфликтовала с... — он на мгновение замялся, — с кем-то из своего окружения?

— Полагаете, это мог сделать кто-то из студентов? — опешил Дагер Ниссе.

— Вы ведь понимаете, мы обязаны проверить все возможные версии.

— Понимаю... конечно, понимаю. Но я бы хотел, чтобы это расследование оставалось в тайне. Насколько это возможно.

— Сначала мои люди займутся семьями. Надеюсь, вы не против такого подхода?

— За свою семью я могу поручиться, — поспешно заверил ректор. — Моя дочь в тот вечер была с матерью и…

Голоса постепенно отдалялись, вероятно, собеседники двигались по коридору прочь от моего укрытия.

Я, наконец, смогла спокойно вздохнуть, но услышанное никак не укладывалось в голове. Нэнси Роуз не отчислилась. Нэнси Роуз убили. И убийцей был менталист…

По телу пробежали мурашки.

Ещё крепче прижав сумку к груди, я неспешно вышла из своего укрытия. Нужно было выбираться отсюда, пока меня не заметили.

Но в какую сторону идти? Всё выглядело одинаково: тусклые светильники, каменные стены, узкие проходы.

Я решила двигаться в направлении, противоположном тому, куда ушли ректор и его собеседник.

Брела по полутёмным коридорам словно в вязком сне. Поворот влево привёл в тупик — массивная дубовая дверь с потемневшей бронзовой ручкой оказалась запертой. Разочарованно вздохнув, я развернулась и свернула вправо. Через какое-то время мне удалось выйти в коридор, который показался мне знакомым…

Резкий звонок рассёк тишину, возвещая об окончании занятий. В считаные секунды коридоры академии наполнились гулом голосов и топотом десятков ног.

Я оказалась в южном крыле, где располагались лаборатории артефакторов.

Стараясь держаться подальше от основного потока, остановилась возле распахнутого настежь окна. Пронзительно свежий морозный воздух обжёг лёгкие, но именно это мне сейчас и требовалось — очистить разум, привести хаотичные мысли в порядок.

“Нэнси Роуз убили. И убийца — менталист…” — эта фраза, словно заевшая пластинка, вновь и вновь звучала в моей голове.

— Эллин! — внезапно раздавшийся крик заставил меня вздрогнуть.

Показалось, будто весь коридор взорвался этим звуком, хотя, возможно, это лишь моё воображение, обострённое страхом. Я никак не могла отделаться от мысли — что если убийца кто-то из своих…

— Эллин! — Эльза схватила меня за руку. — Ты как? А Моран? Что он тебе сказал? — тараторила она. — Тебе ведь не назначили наказание? Виктор Моран сегодня словно с цепи сорвался! И это занятие…

Вопросы сыпались один за другим. Я стояла в полной прострации, не в силах вымолвить ни слова.

— Боги, Эллин, скажи хоть что-нибудь! — взмолилась Эльза. — Ты весь урок здесь простояла?

— Дагер Ниссе — твой отец? — единственное, что сорвалось с моих губ.

Эльза замерла с приоткрытым ртом, затем воровато огляделась по сторонам и стиснула мою руку ещё сильнее, словно в железные тиски.

— Откуда ты узнала? — прошептала она, снова нервно осмотревшись.

— Просто... — я всматривалась в лицо девушки.

Если бы не подслушанный разговор никогда об этом не догадалась, а сейчас… Картина обрела ясность. В чертах Эльзы не было прямого копирования внешности ректора — девушка, несомненно, унаследовала большинство черт от матери. Но стоило присмотреться внимательнее, и родственная связь проступала неуловимыми штрихами: линия скул, манера держать голову, едва заметная складка у губ, когда она задумывалась. И глаза... Невозможно было не узнать эти глаза. Пронзительные, глубокие, кристально-синие — точно такие же, как у ректора.

— Вы с ним похожи.

Эльза нервно фыркнула и отвернулась. С отцом они явно не ладили.

— Мы с ним совершенно не похожи! — парировала девушка. — Он мне запретил поступать в академию! Представляешь! Сказал, что сам займётся моим обучением! Решил, что запрёт меня в четырёх стенах! И я сбежала. Взяла фамилию матери и сбежала! Когда он узнал…

Щёки девушки покраснели.

— Неважно! — мотнула она головой. — Исключить ректор меня всё равно не сможет!

— Думаю, твой отец просто переживал за тебя. С таким отношением к менталистам…

— От своей силы за высокими стенами не спрячешься. Мы должны доказать всем, что менталисты никакие не монстры! Ты ведь согласна со мной?

— Согласна, — твёрдо кивнула я.

— Только, пожалуйста, — Эльза взяла вторую мою руку. — Никому не говори. Если станет известно о нашем родстве, каждый будет считать, что любое моё достижение — результат его протекции, — девушка горько усмехнулась. — Словно я неспособна ничего добиться сама.

— Не скажу. Я умею хранить секреты.

— Спасибо, — тепло ответила Эльза и улыбнулась.

Улыбка смягчила её черты, и на мгновение я снова увидела в ней то неуловимое сходство с отцом — не во внешности, а скорее в силе, исходящей изнутри.

— Знаешь, — сказала я, отвечая на её улыбку своей, — между вами гораздо больше общего, чем ты думаешь.

Эльза закатила глаза, но в этом жесте было больше добродушия, чем настоящего раздражения.

— Только не начинай! Это любимая тема моей матери. "Вы с отцом — как два сапога пара, оба упрямые как ослы".

Мы рассмеялись, и этот момент искренности неожиданно сблизил нас еще больше. Можно сказать мы с Эльзой из просто знакомых превратились в настоящих подруг. Поэтому я решила рассказать ей обо всем, что произошло после того, как покинула полигон. Умолчала лишь об одном — об убийстве Нэнси Роуз. Так как пока сама не знала, что делать с этой информацией… 

23

Я и Эльза неторопливо шли по коридорам учебного корпуса. Занятия закончились, и теперь мы могли спокойно обсудить произошедшее за день.

Эльза поправила выбившуюся прядь волос и рассказала, что Ларс ушёл с занятий раньше обычного, сославшись на мигрень.

Ага, как же. Такого здоровяка, как он, свалила мигрень? И профессор Морай поверил в эту нелепую байку?

Либо он ушёл из-за меня, либо караулили ещё кого-то…

— А может... — Эльза внезапно остановилась и задумчиво наклонила голову. — А может, ты ему действительно понравилась? Ларс Анселл, конечно, редкостный козёл. Но, надо признать, довольно недурен собой. Да и семья у него одна из богатейших в королевстве. До Эйдена ему, правда, как до звёзд пешком, но...

Я не дала ей закончить, возмущённо всплеснув руками:

— Ты серьёзно думаешь, что я пойду с ним на бал только потому, что он чей-то там сынок? Ларс мерзкий! Он последний человек во всём королевстве, кому я бы сказала “да”. И вообще, разве тебе не кажется странным? Почему вдруг такая разительная перемена в его отношении ко мне?

Эльза пожала плечами, но в её глазах читалось то же сомнение, что терзало и меня — это приглашение неспроста.

— Значит, ты не пойдёшь?

— Нет. Я ещё не выжила из ума.

— Зимний бал и правда главное событие года, — произнесла Эльза, медленно приближаясь к высокому витражному окну, за которым кружились в воздухе крупные хлопья пушистого снега.

В глазах девушки загорелись мечтательные искорки. Она прикоснулась кончиками пальцев к холодному стеклу, словно пытаясь поймать снежинки с другой стороны.

— Я бы очень хотела пойти, — произнесла подруга почти шёпотом.

— Уверена, тебя обязательно пригласят! — искренне воскликнула я. — И не какой-нибудь козёл, а настоящий достойный парень.

Эльза улыбнулась, после чего легонько подхватила меня за локоть, и мы, весело переговариваясь, отправились на свой этаж.

***

Постепенно дни слились в непрерывный поток занятий, тренировок и домашних заданий. Разговор с Ларсом и Эйденом стёрся из памяти — точнее, я сама намеренно вытеснила их из сознания, полностью погрузившись в учебный процесс.

Каждое утро я просыпалась задолго до первого звонка — не меньше чем за два часа, чтобы успеть не только повторить материал перед лекциями, но и провести необходимую ментальную разминку.

Профессор Моран назначил мне целый ворох дополнительных занятий. Так что к концу дня я была выжата как лимон: ментальная магия оказалась одновременно самой интересной и самой сложной из всех дисциплин.

Однако с течением времени, благодаря дополнительным урокам и бесценной помощи Эльзы, у меня получилось нагнать ребят.

— Вы молодец! — похвалил меня Александр Моран на одном из занятий.

Затем профессор обвёл взглядом всю нашу крохотную группу и, слегка прочистив горло, обратился уже ко всем присутствующим:

— Думаю, занятия с боевым факультетом можно возобновить, не так ли?

Мы с ребятами настороженно переглянулись. Воздух в комнате сгустился. Никто из нас, за исключением Яна, который нетерпеливо подался вперёд, не горел желанием снова связываться с боевиками. После того злополучного инцидента, когда меня выгнали с полигона, совместные занятия с боевым факультетом были отменены. Но, судя по всему, передышка подошла к концу…

— После того раза у меня целый день болела голова, — недовольно проворчала Эльза, когда начался обед и мы вместе сидели в столовой.

— А я не прочь преподать этим козлам урок! — воинственно парировал Ян, взмахнув ложкой. — Особенно Ларсу и его компашке.

— Ларс наверняка снова сбежит, — съехидничала я, медленно повернув голову в сторону стола, где расположилась компания боевиков.

Невольно глаз зацепился за Эйдена. Не прошло и секунды, как он перехватил мой взгляд. Его голубые глаза-льдинки пронзили меня насквозь, вызвав волну мурашек. С нашего последнего разговора прошло чуть больше двух недель, и я не раз замечала, как менялось его обычно бесстрастное лицо, когда он видел меня. При каждой нашей случайной встрече в коридорах академии Эйден точно пытался просканировать меня.

— Придётся тебе его ловить, — закончила я, резко отвернувшись и уставившись в свою тарелку.

— Так даже ещё интереснее, — хохотнул Ян.

— А как же сидеть тихо и не высовываться?

— Это ведь урок! — пожал плечами парень. — Вполне законный способ показать свои силы.

Пока мы обменивались колкостями в столовую вошла Линн. Её ссутулившаяся фигура казалась какой-то неестественно маленькой под сводчатым потолком просторного зала. Она двигалась почти механически, словно на автопилоте, не глядя по сторонам.

Когда она приблизилась к нашему столу, я сразу заметила, что что-то не так. Девушка и раньше не выглядела счастливой, но сейчас… Линн была потерянной. Она молча опустилась на свободное место рядом с Эльзой, наклонив голову так, что тёмные волосы закрыли большую часть лица.

— Линн, ты в порядке? — тихо спросила я, наклонившись.

Она лишь кивнула, не поднимая головы, и потянулась за кувшином с водой. Когда девушка подняла лицо, чтобы сделать глоток, мы все увидели её покрасневшие, опухшие глаза. Было очевидно, что она недавно плакала.

— Линн... — начала было Эльза, осторожно дотронувшись до её плеча.

Внезапно двери столовой распахнулись, и в проёме показалась высокая фигура Ларса Анселла.

Линн вздрогнула и вжала голову в плечи, когда услышала громкий голос Ларса, раздавшийся на весь зал.

— Что он тебе сделал? — прошипел Ян, стискивая челюсти.

— Ничего, — Линн всхлипнула, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Всё как всегда. Сначала начал насмехаться, а потом…

Её тонкие пальцы нервно терзали салфетку, превращая белоснежную ткань в бесформенный влажный комок.

— Я обещал дяде, что позабочусь о тебе, — Ян с такой силой сжал в руках ложку, что она едва не погнулась. — А вместо этого... — он покачал головой с яростным сожалением.

— Нужно что-то делать, — я подалась вперёд, не в силах сдерживать возмущение. — Это... это совершенно ненормально!

— Эллин права, — внезапно поддержала меня Эльза. — Сейчас ничего непоправимого не произошло, но что если в следующий раз случится нечто худшее?

— Что ты предлагаешь? — рыкнул Ян. — Может, набить Ларсу морду?

Линн сжалась, словно от удара, и прикрыла лицо дрожащими ладонями.

— Я с ним поговорю, — твёрдо заявила я.

— Что ты сделаешь? — чуть ли не хором отозвались ребята.

— Поговорю, — совершенно спокойно повторила я.

— Может, не стоит…

Эльза хотела меня остановить, но я уже встала и направилась к столу боевиков.

С каждым моим шагом столовая погружалась в напряжённую тишину. Менталист идёт на верную смерть.

Ларс восседал в центре стола, окружённый своей свитой из верных подпевал, и с аппетитом впивался зубами в румяную котлету. Чуть правее сидел Эйден, но на него я старалась не смотреть.

Я подошла к Ларсу сзади. Он был настолько увлечён, что даже не заметил моего приближения. Медленно опустила ладони на его широкие плечи. А затем — сжала их с такой силой, какую только смогла из себя выдавить.

Кто-то за столом подавился куском хлеба. Кто-то застыл с открытым ртом. Ларс же, судя по всему, впервые в жизни потерял дар речи.

Я наклонилась к его уху, почти касаясь губами, и томно прошептала, растягивая слова.

— Лааарс... Нам нужно... поговорить.

Моё дыхание обожгло кожу парня, и я с удовольствием отметила, как покраснели его уши. Он дёрнулся, пытаясь обернуться, но я только усилила хватку.

— Немедленно, — добавила я с нажимом.

Я отступила на полшага, ослабив давление и позволив Ларсу обернуться.

— Раз ты так просишь, — с медленной, почти хищной ухмылкой произнёс он.

Выходя из столовой в коридор, я физически ощущала на себе взгляды всех присутствующих. За спиной разгорались жаркие шепотки, переходящие в гул, но мне было всё равно. Главное, что Ларс следовал за мной.

Когда мы оказались в пустынном коридоре, достаточно далеко от любопытных ушей, я резко развернулась.

— Что ты сделал с Линн? — я смотрела прямо в его самодовольное лицо, скрестив руки на груди.

Ларс небрежно прислонился к стене.

— Ничего особенного. Просто указал ей на её место.

— На её место? Какое благородное занятие — терроризировать девушку, которая даже не может дать тебе отпор! Знаешь, мне действительно любопытно: если бы менталистам разрешили свободно пользоваться магией не только во время учебных занятий, сохранил бы ты эту свою показную храбрость?

Я сделала шаг вперёд.

Ларс хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Послушай, — мой голос стал жёстче. — Отстань от неё. И вообще, от всей нашей группы. Найди себе другое развлечение.

— И зачем мне это делать? — Ларс оттолкнулся от стены и теперь возвышался надо мной, пользуясь своим ростом.

— А если я предложу тебе кое-что взамен? — медленно произнесла я, сама удивляясь словам, слетающим с губ.

Ларс вопросительно приподнял бровь.

— Оставь в покое Линн и остальных, и я пойду с тобой на Зимний бал.

— Интересный поворот.

— Брось, ты ведь сам хотел этого! Прекрасная возможность воспользоваться ситуацией.

Ларс медленно обошёл меня по кругу, словно изучая товар на рынке.

— Ты понимаешь, что в таком случае тебе придётся провести со мной весь вечер? Танцевать. Разговаривать. И что самое главное — улыбаться, — парень нагнулся и поддел пальцем локон моих волос. — Улыбнись, Эллин.

Я сглотнула вязкую слюну. Губы словно застыли, а челюсть закаменела. С трудом, будто двигая непослушные мышцы, я растянула губы в улыбке, которая, вероятно, больше напоминала гримасу боли.

— Не так, — Ларс покачал головой с видом учителя, недовольного ленивым учеником. — Искреннее. Я хочу видеть настоящую улыбку. Ту, что ты даришь своим друзьям, — его голос стал тише, почти интимнее, но от этого ещё более угрожающим. — Улыбнись так, словно я действительно тебе нравлюсь.

“Проклятье”, — мысленно прошипела я.

Но Линн и остальные зависели от меня. Я не могла их подвести.

Сделав глубокий вдох, я представила перед собой не Ларса, а Эльзу и её попытки рассмешить меня. Уголки губ дрогнули, приподнимаясь уже естественнее, глаза немного прищурились, придавая улыбке искренность.

— Вот, уже лучше, — протянул Ларс, довольно ухмыляясь.

Его пальцы коснулись моей щеки, и потребовалось всё моё самообладание, чтобы не отшатнуться.

— Тебе придётся так улыбаться весь вечер. Ты справишься?

Ради своих друзей? Конечно, справлюсь.

Внезапно наше уединённое обсуждение нарушило появление третьего участника. В коридоре раздались твёрдые шаги, и через мгновение перед нами возник Эйден.

— Что здесь происходит? — его голос прозвучал сдержанно, но я уловила беспокойство.

— Эйден! — я схватила Ларса за руку.

Тот нервно дёрнулся в жалкой попытке отцепиться. Моя хватка, разумеется, только усилилась.

— В этой академии совершенно невозможно найти уединённое место! — воскликнула я с нервным смехом, который прозвучал до неприличия фальшиво. — Ты что, следишь за мной?

Эйден застыл в нескольких шагах от нас, словно наткнулся на невидимую стену. Его взгляд переместился с лица на мою руку, всё ещё державшую Ларса, затем обратно.

— Обед закончился, — процедил он с холодностью арктического ледника. — Представь себе, у некоторых из нас есть занятия поважнее, чем устраивать романтические встречи в пыльных коридорах.

— Правда? — я огляделась с самым невинным выражением лица.

Коридор был всё так же пуст. Ни шагов, ни гомона студентов. Очевидно, великий Эйден милостиво запретил выходить всем остальным смертным, чтобы не мешали его слежке, пусть он её и отрицает.

— А мне кажется, ты следишь за мной! Что не так? Не можешь отпустить невесту, которую сам же и бросил?

— Не льсти себе, Эллин. Просто я выбрал самый короткий путь до библиотеки. Если бы знал, что наткнусь на подобное зрелище, сделал бы крюк.

Его острый взгляд пронзил пространство, оставив в воздухе почти осязаемый след. Я замерла. На скулах парня проступили тонкие желваки, а челюсти сжались с такой силой, что побелели суставы под кожей.

— Тогда не будем мешать вашему величеству, — впившись в руку Ларса ногтями,  я потянула его за собой.

Ларс недовольно поморщился, но всё же позволил себя увести, внезапно став податливым, словно приручённый молодой бычок.

Когда взгляды Эйдена и Ларса, наконец, пересеклись, я ощутила вспыхнувшее между ними напряжение. Даже сквозь ограничитель — оно было почти осязаемым. Воздух будто наэлектризовался, заискрился невидимыми разрядами. И в тот же миг произошло нечто, что невозможно было списать на игру воображения или галлюцинацию: зрачок Эйдена стремительно сузился, превратившись в вертикальную щель, как у хищной змеи перед броском.

— Вот же чёрт... — выругался Ларс, когда Эйден свернул за угол. — Ройс, тебе определённо доставляет удовольствие выводить людей из себя!

— Что? Испугался? Думаешь, король академии внесёт выговор в твоё личное дело?

— Эйден Эрайн никакой не король! — вспыхнул Ларс.

— Половина академии с тобой не согласится, — выдохнула я, теряя последние остатки самообладания.

— А может, и вовсе вся академия.

Ларс усмехнулся.

— Эйден — выскочка, — процедил он сквозь зубы. — Ему повезло, что мать из благородных. О его отце такого не скажешь.

— Если Эйден выскочка, тогда ты кто? Козёл, который терроризирует ни в чём не повинных студентов только за то, что они менталисты? Мы, между прочим, не выбирали, с каким даром родиться.

— Осторожнее со словами, Ройс, — в голосе Ларса послышалась отчётливая угроза. — Я могу и передумать. Тогда ни бала, ни…

— Можешь не продолжать, — я закрыла глаза и прижалась к стене спиной, плечами, затылком, стараясь слиться с шершавой поверхностью и, стать незаметной. Хотелось раствориться, просочиться сквозь каменную кладку, и остаться одной.

На несколько минут между мной и Ларсом повисло тягучее молчание. Когда я, наконец, открыла глаза, то встретилась с пристальным взглядом. Ларс смотрел на меня так, словно пытался разгадать сложную головоломку. Уголки губ парня чуть заметно подрагивали, будто он подавлял улыбку или, наоборот, хмурился изнутри.

Что творилось в его голове? Жаль, нельзя снять брошку-артефакт и заглянуть в мысли. Интересно, что скрывается за этим изучающим взглядом — искренняя заинтересованность мной как человеком или просто желание выиграть какой-то глупый спор с приятелями?

Впрочем, даже если бы брошка была у меня в руках, я всё равно не смогла бы правильно воспользоваться силой. Чтение мыслей требует колоссальной концентрации и практики. Я ещё не готова к этому…

— Так что, у нас договор? — я первой разорвала тишину, протянув руку для рукопожатия, как при деловой сделке.

Ларс посмотрел на руку, а затем перевёл взгляд на моё лицо.

— Договор, — он крепко сжал ладонь. — Но до бала ещё месяц. Не передумаешь?

— Главное, чтобы ты выполнил свою часть сделки.

— Можешь не беспокоиться, — парень театрально прижал ладонь к сердцу. — Я слово даю. Твоя маленькая группка может спать спокойно.

— Спасибо... Наверное, — выдохнула я и, нервно поправив прядь волос, двинулась в сторону столовой.

Издалека уже доносились оживлённые голоса, звон посуды — жизнь в академии продолжала идти своим чередом.

Всё то время, пока шла по коридору, меня прожигал пристальный взгляд. Я знала, что Ларс всё ещё стоит там, где я его оставила и наблюдает за моим удаляющимся силуэтом. Его взгляд ощущался почти физически — тяжёлый, вопрошающий, словно невидимая рука, касающаяся моего плеча. Только когда я свернула в боковой коридор и встретилась с ребятами это ощущение наконец-то отпустило.

— Ну, как всё прошло? — поинтересовался Ян.

— Ларс от нас отстанет.

— Но как... — пискнула Линн, широко распахнув глаза. — Как тебе удалось?

— Скажем так, я нашла рычаги давления, — я перевела взгляд на Яна. — Прости, но сидеть тише воды, ниже травы у меня не вышло.

Ян улыбнулся, и эта искренняя улыбка разогнала во мне последние сомнения. Я поступила правильно. Защитила Линн, защитила ребят. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

— Ты ведь так нормально и не поела, — Эльза протянула мне салфетку с заботливо завёрнутой в неё маковой булочкой.

— Ешь, — кивнул Ян. — На занятиях у Виктора Морана голодным лучше не появляться.

— О, не-е-ет, — я закатила глаза. — Совсем забыла, что следующий урок у нас с этим извергом!

Ребята рассмеялись, и на душе стало как-то теплее. Возможно, вместе мы сможем справиться с чем угодно.

24

— Ройс, вы готовы? — отрезал Виктор Моран, со свойственной ему командирской интонацией. — Или снова начнёте ныть о несправедливости?

— Готова, — процедила сквозь зубы.

— Громче, Ройс! Я не расслышал вашего энтузиазма!

— Готова! — откликнулась я, почти срываясь на крик

— Отлично. — Моран окинул цепким взглядом остальных членов группы. — Тогда разделяемся.

Первый, не побоюсь этого слова, поединок с боевиками.

По спине пробежал холодок.

Пять здоровенных парней против меня одной — расклад не самый приятный.

— Начали! — скомандовал Моран.

Боевики мгновенно выстроились полукругом, синхронно активируя щиты.

"Спокойно, — сказала я себе. — Просто сосредоточься".

Я прикрыла глаза, позволяя силе течь сквозь меня. Ментальная энергия откликнулась мгновенно. Я чувствовала, как она пульсирует внутри, готовая вырваться наружу.

Первым делом я попробовала прощупать щиты противников. Они были... разными. У кого-то плотнее, у кого-то жестче.

“Но у любой защиты есть слабое место”, — вспомнились слова Морана.

Я сконцентрировалась на крайнем слева парне — его барьер казался тоньше остальных. Мысленным усилием направила концентрированный поток энергии в одну точку его защиты. Щит задрожал, пошёл рябью, но устоял.

— Не распыляйтесь, Ройс! — рявкнул Моран откуда-то сбоку. — Менталист без фокуса — что меч без острия!

Я стиснула зубы. Легко сказать. Пять щитов одновременно давили на моё сознание, словно пять раскалённых прожекторов. Но... может, именно в этом и суть? Вместо того чтобы пробивать их, я могла использовать эту энергию.

Решила сменить тактику. Вместо атаки я начала собирать отражённую от щитов энергию, позволяя ей циркулировать вокруг меня, усиливая свой собственный резерв.

С каждым вдохом я ощущала, как становлюсь сильнее.

— Что она делает? — прошептал один из боевиков.

— Держать строй! — скомандовал самый высокий из них.

Но было поздно. Я уловила в их рядах мельчайшее замешательство — микроскопическую трещину в их синхронности. И ударила.

Не физически, разумеется. Я послала мощный ментальный импульс, направленный на связь между ними. Боевиков учат действовать как единый организм, и именно это я использовала против них. Сильнейший мысленный образ разъединения, разрыва команды.

Двое крайних пошатнулись, их щиты мигнули, став на мгновение почти прозрачными.

Не теряя времени, сконцентрировалась на одном из ослабленных боевиков, после чего направила тонкий луч ментальной энергии прямо в центр его щита. Не разбивая — проникая, словно игла сквозь ткань.

— Стоп! — внезапно скомандовал Моран, когда парень опустился на одно колено.

Я мгновенно прервала контакт.  Дыхание у меня участилось. Только сейчас я осознала, насколько сильно напряглась — мышцы спины и шеи болели, словно после часов физических упражнений.

— Нестандартный подход, Ройс!

Поразительно, я услышала в голосе Морана одобрение?

— Вы использовали командную динамику противника против него самого, — продолжил преподаватель, внимательно рассматривая своих подопечных.

Лица большинства боевиков были недовольными. Ещё бы, их “несокрушимое” единство смогла сломить какая-то девчонка-менталист.

— Можете отдыхать, — произнес Моран, кивнув в сторону лавок.

Я практически рухнула на ближайшую из них, все еще чувствуя, как дрожат руки.

Победа над боевиками далась нелегко — каждая мышца тела будто налилась свинцом. Однако вместе с этим внутри разлилось приятное тепло. Я справилась. Доказала, что тоже чего-то стою.

Пока приходила в себя, наблюдала за ребятами. У них тоже выходило неплохо. Даже Линн, чей магический резерв был не столь велик, держалась на удивление стойко и не сдавалась. Целители и артефакторы тренировались в дальнем конце полигона. Пять отработанных мною боевиков уже поднялись на ноги и слушали разбор полёта от Морана.

Вдруг меня кольнуло странное чувство, будто чего-то не хватает.

Еще раз внимательно оглядев полигон поняла, что же меня так смутило. Ларс. Нигде не было видно Ларса!

Странно, почему меня взволновало именно это?

Может, потому что, каким бы несносным ни был Ларс, он никогда не пропускал занятий? Его массивная фигура неизменно маячила в аудиториях, занимая своё привычное место на каждом общем уроке. Настолько постоянный элемент пейзажа, что его отсутствие резало глаз. И вообще, разве боевик упустит шанс вздрючить менталиста?

Не всем это правда удаётся… Жаль, что в моей группе не оказалось Ларса. Интересно, как бы он отреагировал на поражение?

— Всё, я выдохлась! — рядом со мной на лавку плюхнулась Эльза.

— Мы с тобой показали этим заносчивым боевикам, на что способны, — я легонько пихнула подругу в бок и не смогла сдержать довольной улыбки.

— Твоя правда, но мне не кажется, что из-за этого они станут больше нас уважать. Скорее, захотят отыграться на следующей тренировке.

— Поживём — увидим, — я пожала плечами и в который раз обвела взглядом полигон, — Кстати... ты не видела Ларса?

Эльза медленно покачала головой, а потом как-то странно, с прищуром взглянула на меня.

— А тебе он зачем? — с интонацией опытного детектива поинтересовалась девушка.

— Просто это уже второй раз, когда Ларс пропускает совместные тренировки. Снова мигрень? — я старалась говорить небрежно, но чувствовала, что получается у меня не очень убедительно.

— По мне, так пусть вообще не появляется! — Эльза резко встала и начала смахивать несуществующие пылинки с форменных брюк. — Пойдём переодеваться? И нужно обсудить, что мы будем делать в выходные. Сходим в город?

— В город?

— А что? Не торчать же в академии до самого выпуска! Говорят, в старом квартале открылась новая кофейня с потрясающими десертами. Карамельные эклеры, шоколадные фонтаны и пирожные с вишнёвым ликёром!

Идея Эльзы заставила меня мечтательно улыбнуться, но энтузиазм быстро угас: у меня не было денег. Ни единой монетки. А стипендию ещё не назначили.

— Я не пойду, — тихо произнесла я, рассматривая носки своих ботинок.

— Почему?

— Как бы сказать… Отец после смерти оставил мне содержание, но… м-м-м… они заморожены, чтобы деньги не достались мачехе и Виктории.

— Что-то я не пойму.

— Эльза, у меня нет денег.

— Уф-ф-ф, — девушка снова плюхнулась на скамью. — Испугала! Я думала, что случилось что-то действительно страшное. Типа родительского запрета на выход из академии. Отец хотел провернуть такое со мной, но мама вмешалась. Она у меня боевая!

— Тебе повезло с родителями. Ты даже не представляешь как…

Я тихонько выдохнула, стараясь сдержать накатившие эмоции. В своём мире я была сиротой, не знавшей любви. В этом... тоже сирота. Перенеслась в незнакомый мир на похороны отца, а вместо любящей матери — рыжая мегера, которая объявила меня сумасшедшей и решила запихнуть в дом умалишённых. И ведь ей это удалось.

— Ужасно... — всхлипнула Эльза, словно я всё это сказала вслух.

— Прочитала мои мысли?

Подруга помотала головой.

— Эмоции... Они говорят больше, чем слова.

Эмоции. Точно. Тренировка с боевиками — мы сняли блокираторы. А без них... Александр Моран говорил, что менталист чувствует эмоции другого менталиста намного сильнее.

— Прости. Я как-то забылась.

Эльза подсела ближе и осторожно коснулась моей руки.

— Всё хорошо. А насчёт денег можешь не переживать. Я угощаю. И не смей отказываться! — категорично заявила подруга. — Мама дала с собой денег больше, чем я могу потратить.

Мне стало неловко, и я пообещала Эльзе, что когда войду в права наследования, то верну всё до копейки.

После ужина в общей столовой мы устроились в моей комнате. Я листала учебник по теории ментальной магии, а Эльза корпела над эссе по истории драконьего права.

— Послушай, — оторвалась я от страницы, — здесь написано, что первые менталисты не могли читать мысли.

— И сейчас на это не каждый способен, — отозвалась подруга, не отрываясь от своего эссе. — Чтение мыслей — это высший пилотаж. Такой силой владеют единицы, и то после десятилетий тренировок.

— А ты бы хотела научиться?

Эльза подняла голову и задумчиво посмотрела в потолок.

— Не знаю... Это большая ответственность. Узнать все секреты, самые потаённые мысли... Не уверена, что справилась бы с этим.

— А я бы хотела, — призналась я. — Представь, никто не смог бы тебя обмануть.

— Или представь, как бы ты чувствовала себя, зная, что твоя лучшая подруга на самом деле завидует твоей причёске.

Я замолчала. В словах Эльзы был смысл. Некоторые мысли и правда лучше не знать.

Время бежало незаметно. За разговорами и учёбой мы не заметили, как за окном стемнело. Эльза зевнула и потянулась.

— Я сейчас усну прямо над этим параграфом. Как думаешь, если я напишу вместо эссе "профессор Оддэ великолепен", он поставит мне высший балл?

— Скорее отправит к целителям проверить голову, — рассмеялась я.

Эльза в ответ снова сонно зевнула, не прикрывая рта, и устало потёрла покрасневшие глаза.

— Ну не-е-ет, — протянула она. — Я больше не могу. Сегодняшнее занятие с боевиками выжало из меня все соки.

Эльза неуклюже поднялась и принялась собирать разбросанные по столу конспекты и книги.

Я и сама чувствовала себя совершенно разбитой. Плечи ныли, веки наливались свинцом, а мысли путались в вязкой дремоте. Держалась исключительно из упрямства. Но теперь, когда Эльза собралась уходить, моя стойкость дала трещину.

В тот момент, когда за подругой захлопнулась дверь, я буквально с разбегу рухнула на кровать.

Тело благодарно отозвалось на мягкость матраса, а голова утонула в подушке. Я чувствовала, как расслабляются напряжённые мышцы, как тяжелеют веки и растворяются последние связные мысли. Перед глазами ещё мелькали строчки из учебника, формулы заклинаний, но они постепенно таяли, сменяясь уютной темнотой.

Не знаю, сколько прошло, час или полночи, когда сквозь пелену забытья я почувствовала странное беспокойство. Оно было похоже на лёгкий сквозняк, коснувшийся затылка.

Кроме меня в комнате был кто-то еще… Эльза? Что-то забыла? Нет… Ее энергию я бы узнала.

Я старалась сохранять ровное дыхание, но нервы в моём теле были напряжены до предела. С каждым ударом сердца присутствие становилось всё более осязаемым. Сам воздух в комнате сгустился, наполнившись чужеродной энергией.

Через секунду в полумраке комнаты появилась высокая фигура, которая застыла у изножья моей постели.

— Кто здесь? — я поднялась настолько резко, что комната вокруг меня закружилась сумасшедшей каруселью.

Перед глазами замелькали чёрные точки, а в ушах зашумело. Кровь так стремительно отхлынула от головы, что на секунду мне показалось — сейчас потеряю сознание.

Фигура у кровати дрогнула, а после до меня донёсся совершенно идиотский вопрос:

— Что за сарай?

25

Вскочив с кровати, хлопнула в ладоши. Комната наполнилась мягким сиянием — замерцали потолочные светильники, а настольная лампа на рабочем столе вспыхнула накопленным за день светом.

Ларс, не успевший приготовиться к внезапной яркости, болезненно зажмурился и поёжился, инстинктивно прикрыв глаза ладонью.

— Какого чёрта?! — взвизгнула я, укутываясь в одеяло, хотя в этом не было необходимости, так как заснула прямо в одежде, сбросив только ботинки.

— Я знал, что менталистам спихивают всякий хлам, но не рассчитывал, что здесь так... — Ларс перестал жмуриться и медленно обвёл комнату оценивающим взглядом.

Сарай… Я едва не усмехнулась. Сейчас здесь было довольно мило, видел бы он комнату в день моего заезда.

— Ещё раз спрашиваю, что ты здесь делаешь?! — рявкнула я.

Ларс снова ничего не ответил. Вместо этого он отступил от кровати, развернулся и провёл ладонью по моим учебникам и тетрадям.

Неслыханная наглость! Боевик на этаже менталистов. Значит, он сам напросился!

Я замерла, сосредоточив всё своё внимание на подготовке ментального удара. Глубокий вдох, мгновение абсолютной тишины в голове — и вот уже энергия концентрируется на кончиках пальцев, покалывая кожу. С едва заметным движением руки я направила энергетический импульс прямо в сторону наглеца. Ларс должен был надавать себе пощёчин, но…

Ничего. Абсолютно ничего не произошло.

Парень продолжал преспокойно перебирать мои записи. Он даже не моргнул, словно ментальный удар был не сильнее дуновения весеннего ветерка.

Я нахмурилась и попробовала снова, усилив мысленный посыл. И... ничего. Импульс натолкнулся на невидимую стену и рассеялся, не достигнув цели.

Рука инстинктивно метнулась к шее. Брошь-ограничитель! Конечно, я забыла снять эту проклятую штуковину…

Но пальцы нащупали только голую кожу. Брошь я сняла ещё вечером. Быстрый взгляд на стол подтвердил: там она и лежит, поблёскивая в свете настольной лампы.

Что за чертовщина? Я снова сосредоточилась, направив точечный ментальный импульс, который должен был выбить из рук Ларса мою тетрадь. И снова — ничего.

— Бесполезно, — внезапно произнёс Ларс. — Ни один менталист не сможет пролезть в мою голову.

Парень повернулся. На его губах играла лёгкая усмешка, и мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Уже по-настоящему, физически.

— Тогда я буду кричать! Посмотрим, как ты выстоишь против всех менталистов академии! — я решительно направилась к двери, но Ларс мгновенно преградил мне путь, став непреодолимой стеной. Его внушительная фигура заполнила весь дверной проем.

— Так значит? Ну, хорошо... — я набрала в легкие побольше воздуха. — ПОМО...

Ларс стремительно метнулся вперед и зажал мне рот ладонью.

— Да, прекрати ты, — буркнул он. — Я не собираюсь делать тебе ничего плохого, просто пришёл спросить…

Мои возмущённые звуки, приглушённые крепкой мужской ладонью, вряд ли можно было разобрать, но я всё равно продолжала бормотать ругательства, которые, будь они произнесены вслух, заставили бы покраснеть даже старшекурсников. Ларс наклонил голову, будто пытаясь расшифровать мой сдавленный монолог, но по его нахмуренным бровям было ясно — он не понимает ни слова.

— Слушай, — сказал парень, понизив голос, — я отпущу тебя, если ты пообещаешь не кричать.

Я продолжала сверлить его взглядом, но, в конце концов, медленно кивнула. Не то чтобы у меня был выбор — ментальная магия на него не действовала, а физически этот боевик был намного сильнее меня.

Ларс осторожно убрал руку от моего лица, держа её на весу, готовый снова зажать мне рот при первом же признаке крика. Но я молчала, демонстративно отстраняясь и всем своим видом показывая, насколько мне неприятно его присутствие.

— Ну? — процедила я сквозь зубы.

— Что ты делаешь на выходных?

Вопрос повис в воздухе. Нелепый и до жути абсурдный.

— Чего?!

— Что ты делаешь на выходных? — спокойно повторил Ларс, моргнув несколько раз.

— Эм-м-м…

— Сходишь со мной в город?

— Я не…

— У нас с тобой договор!

— Договор касается Зимнего бала.

— Приглашение прогуляться по городу имеет прямое отношение к балу, — по-деловому заявил Ларс. 

Я замерла. Мозг кипел, пытаясь найти выход из этой странной ситуации.

С одной стороны — Эльза. Подруга, которой я пообещала совместный поход в город, в новую кофейню.

С другой — Ларс. Несносный боевик, ворвавшийся в мою комнату среди ночи. Но с ним у меня действительно договор. А договоры полагается выполнять, особенно если от них зависит спокойствие твоих одногруппников.

“Что делать?” — билась в голове мысль. — “Нарушить обещание, данное Эльзе? А если отказать Ларсу, он может и вовсе отменить нашу договорённость”.

— У меня уже есть планы на выходные, — наконец произнесла я, подумав, что лучшим вариантом будет сказать правду, а Ларс пусть сам решает, что с ней делать.

— Какие ещё планы?

— Я обещала Эльзе, что мы сходим в город вместе. В новую кофейню за карамельными эклерами.

Ларс расслабился. Напряжённые плечи опустились. Он даже осмелился выдохнуть, но сделал это настолько осторожно, почти беззвучно, словно боялся, что я распознаю его внезапное облегчение и пойму, насколько сильно он был встревожен.

Меня это озадачило. Чего ожидал услышать? Что у меня свидание с каким-нибудь парнем?

Его поведение диссонировало с привычным образом самоуверенного задиры. Передо мной стоял совершенно другой человек, носящий маску Ларса.

— Это не проблема, — произнёс он с непривычной мягкостью в голосе.

Отступив от двери, Ларс снова начал неторопливо прохаживаться по комнате — расслабленный, почти дружелюбный. Если бы кто-то, не знающий истории наших отношений, заглянул сейчас в комнату, то наверняка решил бы, что мы давние приятели, проводящие вместе время.

Это настолько не укладывалось в голове, что я почувствовала лёгкое головокружение.

— Сходите в свою кофейню, — продолжил парень, вырывая меня из мыслей. — Поедите этих сладких штук, как их там…

— Карамельных эклеров, — машинально отозвалась я, не сводя с парня настороженного взгляда.

— Ага… Поешьте их сколько влезет, а потом мы с тобой встретимся возле фонтана на главной площади. Скажем, в три часа дня? Как тебе?

Ларс произносил всё это с такой обезоруживающей простотой и естественностью, что я едва не забыла и о том злополучном инциденте в столовой, и о многочисленных случаях, когда он с нескрываемым удовольствием издевался над ребятами.

— Постой, — я нахмурилась, стараясь сосредоточиться, и не дать этому боевику меня обмануть. — Что ты задумал? Почему тебе так нужно, чтобы я пошла с тобой в город?

— Придёшь — сама узнаешь, — уголки губ Ларса дрогнули в лёгкой улыбке, но она растаяла, не продержавшись и мгновения. — И не опаздывай! Терпеть не могу девушек, которые опаздывают! — голос парня резко вернулся к прежнему надменному тону, словно кто-то внутри него щёлкнул невидимым переключателем.

Секунду назад в глазах Ларса мелькало что-то тёплое, почти дружеское, а теперь... Всё вернулось на круги своя.

Я — менталист, и за это он меня ненавидит.

Странно признавать, но именно эта данность была для меня комфортной. К ледяному презрению в его взгляде я привыкла, словно к старому свитеру с протёртыми локтями — неидеальному, но своему. Ожидаемому.

Ларс направился на выход, однако теперь я перегородила ему путь.

— Мы ещё не закончили! Какого чёрта ты полез ко мне в комнату? Не смог дотерпеть до завтра, чтобы поговорить?

— Завтра меня не будет, — ответил он с теперь уже раздражающим спокойствием. — Появились кое-какие неотложные дела дома.

Я недоверчиво прищурилась.

— Ага, и ты опять пропустишь наши совместные занятия по боёвке!

— Неужели переживаешь за то, что я отстану, Ройс? — Ларс медленно поднял руку, и я инстинктивно сжалась. Однако парень лишь легонько щёлкнул меня по носу.

— Я… Нет! Просто… Почему ты пропускаешь занятия? Сегодня… В тот день, когда меня выгнали…

— Ты ведь всё уже поняла.

— Ничего я не поняла! — упрямо возразила я, скрестив руки на груди.

— Как же… Твоя сила даже уколоть меня не смогла. Виктор Моран меня просто отпустил.

Повисло молчание, и мне показалось, что Ларс что-то недоговаривает. Если ему официально разрешили пропускать занятия, почему Эльза не обмолвилась об этом ни словом?

— Ладно, Ройс, я пошёл, — Ларс положил ладони мне на плечи и отодвинул в сторону.

Затем остановился в дверном проёме и обернулся.

— Или... — в его глазах вспыхнул игривый огонёк, — ты хочешь, чтобы я остался?

— Ещё чего! — фыркнула я. — Выметайся!

26

Утренние лучи солнца пробивались сквозь небрежно задёрнутые шторы, когда я окончательно признала поражение в попытках уснуть после ночного визита Ларса. Разбитая и раздражённая, я поплелась в ванную, надеясь, что прохладная вода смоет усталость и вернёт способность мыслить ясно.

Когда добралась до аудитории, Эльза уже сидела на нашем обычном месте, сосредоточенно листая конспект по теории ментальных воздействий.

— Выглядишь так, будто всю ночь боролась с привидениями, — шепнула она.

— Примерно так и было. Только привидение имело вполне материальное тело и… — договорить я не успела — в аудиторию вошёл профессор Моран.

Из-за недосыпа лекция по теории ментальных воздействий тянулась мучительно долго. Александр Моран сегодня говорил особенно монотонно. Его размеренный голос, повествующий о подсознательных блоках, усыплял не хуже колыбельной. А Ян, сидевший справа от меня, словно специально зевал во весь рот, не особо утруждая себя прикрыть лицо ладонью.

Я пыталась сосредоточиться на конспекте, но строчки ускользали от моего внимания. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что думаю о Ларсе. Есть ли у него природный блок или он использует какой-то артефакт для защиты от менталистов?

После теории ментальных воздействий нас ждала пара физической подготовки, которую менталисты уже традиционно делили с боевиками.

Я невольно оглядела полигон, ища глазами Ларса, но его, как и ожидалось, не было.

— Какие-то они сегодня подозрительно тихие, — напряжённо буркнул Ян. — Может, замышляют очередную пакость?

— Не думаю, — отрезала я, вглядываясь в группу боевиков, которые не привычно шумели, а сосредоточенно разминались в дальнем углу. — Я ведь сказала, что они не будут нас трогать.

— Если честно... — Ян растерянно почесал затылок. — Я был уверен, что ты просто пошутила тогда.

— Я, конечно, люблю посмеяться, но точно не над такими вещами.

— М-м-м... — словно призрак, к нам неслышно подкралась Линн. — Сегодня на перерыве Марк извинился, когда случайно толкнул меня в коридоре.

— Извинился? — Ян поперхнулся воздухом и закашлялся. — Боевик перед менталистом? Мир перевернулся?

Линн едва заметно кивнула.

— Что ты такого сказала Ларсу? — глаза девушки загорелись любопытством.

Взгляды ребят впились в меня, как прожекторы, требуя ответа.

— Менталисты! — полигон внезапно сотрясся от громового окрика Виктора Морана, — Прохлаждаетесь? Как всегда! Пять кругов вокруг полигона!

— Мда, что-то меняется, а что-то остается прежним, — усмехнулась Эльза.

Мы неохотно поднялись с мест. Ян что-то проворчал себе под нос, но достаточно тихо, чтобы Моран не услышал. Боевики с другого конца полигона наблюдали за нами с привычным высокомерием, но без обычных насмешек и комментариев.

— Я сказал пять кругов, а не пять часов размышлений! — рявкнул Моран. — Шевелитесь!

Скрипя зубами, мы потрусили по периметру полигона. Моя и без того измученная недосыпом голова начала пульсировать.

Облегчение пришло лишь после обеда, а когда занятия закончились, мы с Эльзой укрылись в библиотеке. Здесь царила тишина, нарушаемая разве что недовольным бормотанием библиотекаря. Впрочем, мы расположились в самом дальнем уголке второго этажа, так что язвительные замечания мистера Нокса долетали до нас слабым, едва различимым эхом.

— Так ты расскажешь, что случилось? — не выдержала Эльза, когда мы закончили с первой частью задания профессора Агоро.

Я глубоко вздохнула и отложила карандаш.

— Ларс… Он явился ко мне вчера ночью.

— Что?! — Эльза едва не подпрыгнула.

— Тише, — шикнула я, нервно покосившись на старика Нокса. Но библиотекарь был погружен в свой мир пыльных фолиантов.

— Ты и Ларс… Вы ведь не…

— Нет, конечно! — отрезала я, резко мотнув головой. — Просто… м-м-м… Он пригласил меня на прогулку в город. В эти выходные.

Эльза уставилась на меня так, словно я только что призналась, что видела, как Виктор Морай танцует в женском платье при полной луне.

— Ты согласилась? — с недоумением спросила Эльза.

— Я попыталась отказаться, сказала, что у нас с тобой планы. Но он предложил встретиться после, у фонтана.

Эльза прищурилась.

— Что-то здесь не так. Почему вдруг Ларс, решил пригласить тебя на свидание?

— Это не свидание! — возмутилась я. — Это... продолжение нашей договорённости.

— Какой ещё договорённости?

Я заколебалась. Но сказать все равно было нужно.

— Мы заключили сделку. Ларс и его прихвостни отстают от нас, а я иду с ним на Зимний бал.

Повисла тишина.

— Ты... что? — наконец произнесла подруга. — Серьёзно? Ты продала себя Ларсу?

— Не продала! — возмутилась я. — Просто... заключила стратегическое соглашение.

— И с каких пор подобные соглашения включают прогулки по городу?

— Не знаю, — честно ответила я. — Ларс сказал, что это имеет отношение к балу. Может, хочет обсудить детали или... не знаю.

— Странно… — Эльза облокотилась на спинку стула. — Зачем, ему вообще идти на бал с менталисткой?

— Может поспорил или… проспорил. Или... может, ему понравилась идея пойти на бал со мной?

Последнее я добавила шутливо, но Эльза не улыбнулась.

— А что, если так и есть? — задумчиво произнесла она.

— Брось, — фыркнула я. — Ты видела, как он смотрит на нас? Как говорит о менталистах? В нём столько презрения, что можно отравиться.

— И всё же, — Эльза собрала свои конспекты, — это многое бы объяснило. И его ночной визит, и приглашение на прогулку, и даже то, что боевики сегодня вели себя как воспитанные люди. Может, Ларс сказал им отстать от менталистов, потому что... ему нравится одна из нас?

— Скорее мир перевернётся, чем Ларс втрескается в менталиста.

— Что ж, — Эльза подмигнула, — в эти выходные у тебя будет шанс выяснить, что у него на уме.

— А как же наши планы?

— Поступим как и планировали, — Эльза небрежно пожала плечами, рассеянно поправив прядь рыжих волос.

Глаза её внезапно сверкнули, словно в её голове созрел коварный план.

— Посидим в кафе, погуляем, развеемся. А после ты помчишься на свидание.

— Это не свидание!

— Называй как хочешь… Но не воображай, что я оставлю тебя одну с этим самоуверенным боевиком. Кто знает, что он выкинет.

Эльза торопливо порылась в своей сумке и триумфально выудила оттуда небольшой камешек.

— Вот, — прошептала она, вложив холодный камень в мою ладонь.

— Что это?

— Камень перехода. Стащила у отца... ещё давно. Держи при себе. Если что-то случится крепко его сожми, закрой глаза и подумай о месте, где хочешь оказаться. Работает безотказно!

— Спасибо.

— Только пообещай, что все расскажешь! — Эльза подмигнула.

— Обещаю, — я улыбнулась, сжав камень в ладони.

Выходные встретили нас пронзительным морозом. Снег, укрывший улицы пушистым покрывалом, искрился в лучах утреннего солнца.

— Дышать больно, — усмехнулась я, вдыхая морозный воздух, который казался настолько чистым, что обжигал лёгкие.

Старый квартал, куда мы с Эльзой направлялись, представлял собой лабиринт узких улочек с каменными домами. Разноцветные флюгеры на крышах поворачивались под порывами ветра, а из труб поднимался дым, создавая над городом лёгкую дымку.

Мы медленно брели по мощёным улицам, разглядывая витрины лавок и магазинов. Горожане, закутанные в меха и тёплые плащи, спешили по своим делам. Дети, смеясь, катались на ледяных горках, устроенных прямо посреди небольших площадей. Уличные торговцы предлагали жареные каштаны, корицу и горячий сбитень, наполняя воздух ароматами специй.

Пройдя ещё два квартала, наконец добрались до кофейни “Сладкий шёпот” — небольшого двухэтажного здания с витражными окнами, через которые лился тёплый золотистый свет. Над входом висела вывеска, изображавшая чашку с дымящимся напитком.

Внутри нас встретило блаженное тепло и мягкий полумрак. Интерьер кофейни был выполнен в тёмно-коричневых и кремовых тонах. Стены украшали картины с изображениями экзотических стран, откуда, похоже, привозили кофейные зёрна и пряности. Деревянные столики, накрытые кружевными скатертями, располагались в уютных нишах, создавая иллюзию уединённости в общем пространстве.

— Нам, пожалуйста, столик на двоих, — обратилась Эльза к юноше в белоснежном фартуке.

— Конечно, мисс, — он поклонился и провёл нас к свободному столику у окна.

Меню принесли практически сразу — кожаная папка с золотым тиснением содержала такой обширный список напитков и десертов, что у меня разбежались глаза.

— Я рекомендую зимний шоколад с апельсиновым сиропом и корицей, — посоветовала Эльза. — И, конечно, карамельные эклеры!

— Эльза… — я понизила голос. — Мне, правда, как-то неудобно. Камень перехода… пирожные… платье.

Эльза одолжила мне одно из своих зимних платьев, так как у себя я не нашла ничего подходящего, кроме студенческой формы. Платье оказалось удивительно тёплым с изящно выточенным высоким воротником, который надёжно защищал шею от пронизывающего холода, и длинными, расширяющимися к запястьям рукавами с плотными манжетами.

— Даже не начинай, — подруга шутливо погрозила мне пальцем. — Сегодня я угощаю, и точка. Когда получишь стипендию, будет твой черёд. И вообще, для чего ещё нужны подруги?

Я робко улыбнулась, и впервые за всё время, проведённое в этом новом мире, почувствовала искреннюю радость. Выходные, оставленная в академии брошка-ограничитель… (при специальном разрешении от деканата, студентам дозволялось пользоваться магией в городе, в пределах разумного, конечно).

Лишь одно обстоятельство портило этот почти идеальный день — встреча с Ларсом.

Что ему вообще от меня понадобилось?

Я никогда не страдала наивностью и прекрасно понимала, что такие изменения в поведении просто так не происходят.

— Я написала ей... — как-то невпопад произнесла Эльза, когда перед нами появились дымящиеся чашки шоколада.

— Кому? — не поняла я.

— Нэнси, — Эльза обхватила свою чашку ладонями. — Хотела спросить, почему она ничего не сказала о своём уходе из академии. Знаешь, она была сильным менталистом. Профессор Моран так ею гордился...

У меня противно засосало под ложечкой. Нэнси Роуз. Та самая девушка, которая погибла от руки менталиста.

Холодок пробежал по спине, когда я вспомнила подслушанный разговор ректора — тот, о котором я так и не рассказала Эльзе.

— Уверена, — продолжила она с мечтательной улыбкой, — вы бы подружились.

— Не сомневаюсь, — еле выдавила я. — Эльза, послушай…

— Ах, вот и они!

Официант с поклоном поставил перед нами фарфоровую тарелку, на которой, словно маленькие произведения искусства, возвышались идеально выполненные эклеры.

— О, боги! Это просто восхитительно! — взвизгнула Эльза, надкусив один из них. — Попробуй же!

Я послушно взяла эклер, и первый же укус подтвердил восторги Эльзы. Они действительно были божественны — нежнейшее заварное тесто таяло во рту, хрустящая карамельная корочка приятно контрастировала с бархатистой кремовой начинкой, оставляя на языке ванильное послевкусие.

Эльза с интересом наблюдала за моей реакцией, а затем, опомнившись, вернулась к прерванному разговору:

— Так что ты хотела сказать?

Я нервно прикусила губу, решив сменить тему. Подслушанный разговор лучше оставить на потом.

— М-м-м… Что ты знаешь о Ларсе?

— Козёл и идиот каких поискать! — фыркнула подруга.

Я нервно усмехнулась. Да, это ни для кого не была секретом.

— Хотя, если говорить объективно, — продолжила Эльза, — он лучший на своём курсе и факультете. Из богатой семьи, но…

Я подалась вперёд, невольно затаив дыхание.

— Они не прожжённые аристократы. Титул барона получил дед Ларса за какие-то особые заслуги перед королевством. Говорят, что-то связанное с подавлением восстания, но никто точно не знает.

— Интересно, — задумчиво протянула я.

— Эллин, скажи честно. Он тебе нравится?

— Ларс?

Эльза смущённо кивнула.

— Нет, конечно! Я просто хочу, чтобы наша группа училась спокойно.

— Думаешь, он сдержит своё слово?

— Вот сегодня и узнаем…

Мы провели в кофейне больше двух часов, наслаждаясь десертами, тёплом и беззаботной болтовнёй. Я почти забыла о предстоящей встрече с Ларсом, но маленькие настенные часы безжалостно напомнили, что время близится к трём.

— Пора? — спросила Эльза, заметив мой взгляд.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает неясное волнение.

— Не переживай, — подбодрила меня подруга, когда мы вышли на улицу. — Помни про камень перехода. И если этот боевик хоть пальцем тебя тронет…

Фонтан на главной площади представлял собой грандиозную композицию — бронзовые фигуры морских существ поддерживали огромную чашу, из которой вырастали причудливые ледяные скульптуры.

Я заметила Ларса издалека — высокий силуэт в тёмном пальто резко выделялся на фоне заснеженной площади. Он стоял, опершись на бронзовую фигуру, и, казалось, совершенно не мёрз, несмотря на усилившийся ветер…

27

— Привет.

— Опоздала, — недовольно буркнул Ларс.

Я невольно посмотрела на городскую башню с часами, возвышавшуюся над площадью.

— Всего на пять минут.

Ларс дёрнул плечом.

— Постой, — я вгляделась в застывшую фигуру, — ты боялся, что я не приду?

— Вот ещё! — фыркнул он, но слишком быстро. — Просто не выношу, когда опаздывают. Я же говорил.

— Ну-ну, — не смогла сдержать улыбки.

— Идём! — скомандовал парень, резко развернувшись.

— Куда? — я поспешила следом. — Ты мне так ничего и не сказал.

— За платьем!

— За чем? — я едва не поперхнулась морозным воздухом.

— Мы ведь идём с тобой на бал.

— Но ты ничуть не походишь на мою фею-крёстную, — сама не зная зачем, пробормотала я, пряча замёрзшие руки в карманах.

— На кого? — тёмная бровь Ларса удивлённо взлетела вверх.

— Неважно, — отмахнулась я. — Просто это странно... Может, у меня есть что надеть!

И кого я обманывала? Даже платье, в котором я сейчас была, одолжила мне Эльза.

— Не ври, — Ларс остановился. — У тебя нет денег даже на шапку! Посмотри на себя...

Он поёжился, словно отсутствие головного убора каким-то образом отразилось на нём самом. Будто ему стало холодно вместо меня.

— На улице холодно! — продолжил Ларс. — А у тебя мозги и без этого отморожены.

— Ты беспокоишься обо мне?

— Вот ещё, — фыркнул парень. — Если ты заболеешь, то на балу будешь размазывать свои сопли по моему новому пиджаку. А он, между прочим, стоит больше, чем всё твоё имущество вместе взятое.

— Если заболею, обещаю не чихать в твою сторону, — съязвила я. — Может, мне вообще платком лицо закрыть? Или маску надеть? Чтобы, не дай боги, твой драгоценный пиджак не пострадал.

— Это было бы разумно, учитывая твою склонность к неприятностям, — произнёс Ларс и, слегка смягчившись, протянул мне свой шарф. — Держи. Хотя бы шею прикрой, пока не замёрзла окончательно.

— Это очень мило с твоей стороны.

Ларс снова фыркнул.

Я закуталась в его шарф, тут же почувствовав тепло и лёгкий запах пряного одеколона.

— Торговый квартал в той стороне, — Ларс кивнул влево. — Пойдём, пока окончательно не стемнело.

Мы шли по мощёным улицам. Снег мелкими хлопьями падал на мостовую, превращаясь в грязную кашу под ногами. Ларс шагал впереди, не оборачиваясь и не проверяя, поспеваю ли я. Его широкая спина в тёмном пальто служила мне ориентиром в потоке людей.

Торговый квартал встретил нас яркими витринами и гомоном толпы. Здесь было теплее — магические светильники не только освещали улицу, но и согревали воздух вокруг. Витрины лавок переливались всеми цветами, соблазняя прохожих зайти внутрь.

Мы миновали лавку с украшениями, где в витрине переливались изумруды, рубины, сапфиры. Обошли ряды с зимними товарами и, наконец, остановились возле изящного трёхэтажного здания с вывеской “Мадам Фаррет. Высокая мода”.

— Мы сюда? — я растерянно похлопала ресницами.

Здание выглядело непомерно дорогим и помпезным. Невольно я бросила взгляд на своё отражение в зеркальной витрине. Платье Эльзы, хоть и шло мне, но было слишком простым для такого места, а массивный мужской шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи, лишь подчёркивал мою неуместность в этих декорациях роскоши.

— Не переживай, я здесь постоянный покупатель, — отозвался Ларс с лёгкой усмешкой, заметив, как придирчиво я изучаю себя в витринном отражении.

— Не знаю… — я неуверенно переступила с ноги на ногу.

— Я тебя совершенно не понимаю! — Ларс резко развернулся ко мне. — Ты ведь Ройс. Твой отец был придворным артефактором. Графом! А ты ведёшь себя как…

Я въелась взглядом в лицо парня, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Как простолюдинка, — закончил он. — Что с тобой не так?

Что со мной не так? Интересный вопрос. Может, то, что я вообще не из этого мира? Что вся эта роскошь и аристократические манеры мне совершенно чужды? Что каждую секунду я боюсь выдать себя неправильным жестом или словом?

— Все со мной в порядке. Просто меня иначе воспитывали!

— Аскеты? — язвительно приподнял бровь Ларс. — Или ты выросла в лесной глуши?

Я молча и с чувством пнула его по ботинку, и решительно толкнула тяжёлую дверь магазина.

Внутри нас встретили тепло и тихая музыка. Повсюду стояли манекены в роскошных платьях. Воздух был напоен ароматами духов и свежих тканей.

— Мадам Фаррет, — Ларс слегка поклонился высокой женщине, которая выплыла нам навстречу.

— Молодой господин Анселл! — её лицо расплылось в улыбке. — Чем могу быть полезна? Ваша маменька давеча заходила, но ничего не сказала, что…

— Моей... спутнице нужно платье для Зимнего бала, — оборвал Ларс женщину.

— О, с такой фигурой и цветом волос можно творить чудеса! — воскликнула она, неожиданно просияв. — Пройдёмте, юная леди!

— Выбери всё, что нужно, — бросил Ларс, направляясь к выходу. — Я вернусь через два часа.

— Ты уходишь? А как же…

— Доверься мадам Фаррет. Она знает своё дело, — Ларс повернулся к хозяйке магазина. — Пусть выберет всё, что ей понравится. Я оплачу.

И с этими словами парень вышел, оставив меня в полной растерянности.

— Ну что же, милочка, — мадам Фаррет потёрла руки. — Давайте посмотрим, что у нас есть для такой очаровательной девушки!

Следующий час превратился в водоворот тканей, примерок и восхищённых возгласов мадам Фаррет. Она приносила всё новые и новые платья, каждое красивее предыдущего. Я стояла перед зеркалом, не узнавая себя в этих шелках и кружевах.

“Самое дорогое, — подумала я. — Выберу самое дорогое, раз уж Ларс так щедр. Пусть раскошелится!”

Мадам Фаррет, словно прочитав мои мысли, принесла ещё одно платье — тёмно-синее, усыпанное крошечными кристаллами, напоминающими звёздное небо.

— Это наша гордость, — с почтением произнесла она. — Настоящие кристаллы с гор Ниорры, собирающие и удерживающие магический свет.

Я осторожно коснулась ткани. Платье было невероятно красивым... и, судя по благоговейному шёпоту мадам, непомерно дорогим.

— Сколько оно стоит? — спросила я, уже предвкушая, как огорошу Ларса этой суммой.

Когда мадам назвала цену, колени предательски дёрнулись. Я немного начала разбираться в местных ценах и валютах. Так вот, за эти деньги можно было купить небольшой дом или единовременно погасить долг за обучение в Академии. Предложишь такую сумму попечительскому совету и, даже будучи менталистом, сможешь избавиться от многолетней отработки, которая маячила впереди.

Я примерила платье и замерла перед зеркалом. Оно сидело идеально, подчёркивая всё, что следовало подчеркнуть, и скрывая недостатки, о которых я даже не подозревала. В нём я выглядела... красивой. По-настоящему красивой.

— Это как будто создано для вас! — восхищалась мадам Фаррет, поправляя складки. — Ваш кавалер будет поражён!

Он не мой кавалер, хотела возразить я, но промолчала, продолжая разглядывать своё отражение.

И тут меня кольнула совесть. Да, Ларс богат. Да, он сам предложил. Но потратить целое состояние на платье для девушки, которую он едва знает? Только чтобы... что?

Я вспомнила, как Ларс отругал меня за отсутствие шапки, как протянул шарф. Мелочи, но что-то в них было... искреннее. А я хочу ответить на это, разорив его кошелёк из мелочной мести?

— Знаете, — я медленно повернулась к мадам Фаррет, — а можно посмотреть что-нибудь... поскромнее?

Женщина удивлённо приподняла брови.

— Господин Анселл сказал, что вы можете выбрать любое…

— Я знаю, — перебила я. — Но мне хотелось бы что-то более... подходящее для первого бала. И, может быть, я смогла бы его надеть потом ещё раз?

Мадам Фаррет задумчиво постучала пальцем по подбородку.

— Что ж, понимаю вас, юная леди. Практичность тоже достоинство. У меня есть несколько моделей, которые могли бы вам подойти.

Женщина исчезла среди вешалок и вернулась с тремя платьями: изумрудным, кремовым и бордовым.

Мой взгляд сразу зацепился за бордовое платье. Глубокий, насыщенный оттенок привлекал внимание, а лиф был украшен искусной бисерной вышивкой, которая мерцала в свете ламп.

— Можно примерить вот это? — осторожно коснулась бордовой ткани.

Через несколько минут я уже стояла перед зеркалом, не в силах отвести взгляд от своего отражения. Бордовое платье сидело как влитое. Юбка струилась мягкими складками до пола, а корсаж с бисерной вышивкой подчёркивал талию.

— Я возьму это, — решительно произнесла я.

Мадам Фаррет кивнула, а после с энтузиазмом принялась подбирать обувь и украшения. Мы остановились на изящных туфлях на высокой, но удобной танкетке (хотя даже на такой высоте я бы едва сравнялась с Ларсом ростом).

— Нужна ещё диадема для волос, — деловито произнесла мадам Фаррет, окидывая меня профессиональным взглядом. — Всё в комплекте займёт не более получаса на подгонку.

— А можно без диадемы? — осторожно спросила я.

Мадам задумалась на мгновение, затем щёлкнула пальцами:

— У меня есть изумительная заколка из бордового агата с серебряной оправой. Она будет смотреться гораздо естественнее с вашим образом.

К тому моменту, когда дверной колокольчик известил о возвращении Ларса, я уже переоделась и стояла в проходе с огромными пакетами в руках. 

— Готово? — спросил Ларс, окидывая взглядом пакеты.

— Да, — я кивнула. — Только... мадам Фаррет нужно закончить формальности.

Хозяйка магазина с милой улыбкой разложила на столе документы. Ларс прошёл к прилавку и, даже не взглянув на сумму, размашисто поставил свою подпись.

— Благодарю вас, господин Анселл, — мадам Фаррет расплылась в улыбке. — Уверена, ваша спутница будет самой красивой на балу.

Ларс сдержанно кивнул, затем взял у меня пакеты и направился к выходу.

— Спасибо за помощь, — я благодарно улыбнулась мадам Фаррет.

— Приходите ещё, милая, — она подмигнула мне. — Не каждый день видишь такую пару, где молодой человек настолько... внимателен.

Я покраснела и поспешила за Ларсом, который уже стоял у дверей, придерживая их для меня.

Мы вышли в зимний вечер. Снег продолжал падать, но теперь крупными хлопьями. На улице заметно похолодало, и я поплотнее закуталась в шарф Ларса.

— Времени уже почти пять, — заметил Ларс, бросив взгляд на башенные часы. — Ты, должно быть, голодна. Давай поужинаем.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Типично для Ларса.

— Да, не отказалась бы, — призналась я. Мой желудок в подтверждение тихо заурчал.

— Здесь недалеко есть неплохой ресторан, — Ларс уверенно двинулся вперёд по заснеженной улице.

Мы шли молча, мимо празднично украшенных витрин и спешащих куда-то прохожих.

— Ларс, — наконец решилась я задать вопрос, который вертелся на языке с самого начала. — Зачем ты купил мне это платье? Это же... недешево.

Он хмыкнул:

— Потому что не хочу, чтобы рядом со мной стояла замарашка в платье, перешитом из бабушкиной скатерти.

— Очень смешно, — я закатила глаза. — Серьёзно, зачем? Это же большие деньги.

— Для кого как, — пожал плечами Ларс. — Для меня — мелочь.

— Не верю, что ты тратишь такие “мелочи” на каждую встречную девушку.

— А ты считаешь себя “каждой встречной”?

— Нет, я... — я запнулась, не зная, что ответить. — Просто скажи правду.

Ларс остановился и повернулся ко мне. В свете фонаря я увидела, как на его ресницах таяли снежинки.

— Это моё извинение, — наконец произнёс он, глядя куда-то поверх моей головы. — За все гадости, что я говорил в твой адрес.

— Ты мог просто сказать “прости”, — тихо заметила я.

— Я не привык... извиняться словами, — он снова двинулся вперёд.

— Извинения приняты, — сказала я, догоняя. — Хотя они и не требовались в такой форме.

— У Анселлов своя манера извиняться, — отрезал Ларс.

Мы шли дальше в молчании, но теперь оно казалось почти... уютным. Ларс нёс мои пакеты, я была окутана его шарфом, и тут… увидела их. Эйдена и Викторию, выходящих из кафе на углу.

Я инстинктивно замедлила шаг, но было поздно. Эйден поднял голову. Его взгляд скользнул с меня на Ларса, на пакеты в его руках и обратно…

28

Мне кое-как удалось вырваться из оцепенения. Пальцы почти сразу судорожно вцепились в руку Ларса, и из горла вырвался неестественный, звенящий смех.

— Ларс! — воскликнула я, запрокидывая голову. — Ты такой смешной! Не могу поверить, что ты это сказал!

Я продолжала хохотать, держа Ларса за руку. Его пальцы слегка напряглись — ему было не очень приятно моё внезапное проявление “чувств”, но, к удивлению, он решил подыграть.

— Крошка, — процедил Ларс сквозь натянутую улыбку. — Я не только смешной.

Его рука внезапно обвила мою талию, резко притянув к себе.

— Конечно, не только, — выдохнула я, чувствуя, как лицевые мышцы сводит от фальшивой улыбки. — Ты ещё и невероятно галантный... и такой внимательный! Помнишь, как ты заметил мои новые серьги в прошлый вторник?

— Как я мог не заметить? — подхватил Ларс, наклоняясь ближе и шепча мне на ухо. — Я ведь тебе их и подарил!

Краем глаза я наблюдала за Викторией, застывшей рядом с Эйденом. Яркий свет уличных фонарей безжалостно подчёркивал каждую линию напряжения на её лице. Жилка на виске сводной сестры бешено пульсировала, а глаза метались между мной и Ларсом. Она медленно потянулась к Эйдену, явно желая продемонстрировать такую же близость. Но Эйден резко отдёрнул руку, словно прикосновение обожгло его.

— Я ведь просил не прикасаться ко мне, — прорычал он, не удостоив Викторию даже мимолётным взглядом.

Морозный воздух клубился вокруг наших лиц облачками пара, смешиваясь с тяжёлой атмосферой притворства и напряжения.

На лице Виктории мелькали эмоции — унижение сменилось гневом, затем отчаянием и, наконец, кристально чистой, незамутнённой ненавистью.

Её взгляд впился в меня, словно отравленный кинжал, вызывая холодок, пробежавший вдоль позвоночника.

— Добрый вечер, — наконец произнесла я. — Гуляете?

Эйден еле заметно кивнул, а после резко развернулся, взметнув полы пальто.

— Эйден, подожди! — Виктория бросилась за ним. — Ты не можешь просто так уйти!

— Ещё как могу! Мы обо всём поговорили, — донеслось до нас его ледяное бормотание.

Виктория обернулась, метнув в меня последний взгляд, полный такой ненависти, что я невольно вздрогнула. В этот момент снег начал падать сильнее, стирая их силуэты, растворяющиеся в снежной пелене.

Когда Виктория и Эйден окончательно скрылись, я отпрянула от Ларса, судорожно выдыхая воздух, который, оказывается, всё это время сдерживала в лёгких.

— Господи, какой спектакль, — пробормотала я, потирая онемевшие щёки.

— Да уж, — Ларс с гримасой боли разминал пальцы. — Цепкая у тебя хватка. Только не пойму зачем?

Я и сама не понимала. К чему вообще этот цирк? Позлить Викторию или… Эйдена?

Снежные хлопья падали всё гуще, превращая мир вокруг в размытую акварель. Я ёжилась не столько от холода, сколько от непрошеных мыслей, роящихся в голове.

— Ты мог бы не подыгрывать, — произнесла я, после минутной тишины.

Ларс замедлил шаг, а я, не заметив этого, прошла вперёд и неуклюже развернулась, чуть не поскользнувшись.

— Просто хотел посмотреть, как далеко ты зайдёшь, — усмехнулся он, протягивая руку, чтобы поддержать меня, но тут же отдёрнул её.

Мы остановились у входа в ресторан. Тёплый свет из окон манил внутрь, обещая уют и тепло. Но Ларс не спешил открывать дверь, задумчиво разглядывая моё лицо, пока я судорожно пыталась стряхнуть снег с шарфа.

— Я ведь тебе не нравлюсь, — неожиданно выпалил он. — Ведь так?

Его слова застали меня врасплох, и я смущённо опустила взгляд, прикусив губу.

— Прости... Ларс, если я хоть как-то...

— Можешь не продолжать, — отрезал он, вскинув подбородок. — Я не нуждаюсь в твоих объяснениях. Просто хотел прояснить ситуацию. И вообще… Мне нравится другая!

Я едва воздухом не поперхнулась.

— И кто это?

— А это уже не твоё дело, Ройс! Давай, наконец, поужинаем и разойдёмся, хорошо?

Я согласно кивнула, после чего Ларс распахнул передо мной дверь ресторана.

Нас окутало теплом, приглушённым светом и запахами изысканных блюд.

Официант проводил нас к столику у окна.

— Рекомендую томлёную баранину с овощами, — произнёс Ларс, бегло просмотрев меню. — Здесь её готовят превосходно.

— Доверюсь твоему выбору, — я отложила меню, так и не открыв его.

Когда принесли еду, невольно залюбовалась сервировкой — каждое блюдо выглядело как произведение искусства.

— Что ж, приступим, — Ларс взялся за приборы с привычной лёгкостью.

Я последовала его примеру, но тут же запуталась в многочисленных вилках и ножах, лежащих по обе стороны от тарелки. Взяв наугад один из столовых приборов, я попыталась подцепить кусочек баранины.

Ларс наблюдал за моими мучениями с едва скрываемым удовольствием. Когда нож выскользнул из моих пальцев и со звоном упал на пол, он не выдержал.

— Боги, Ройс, ты вообще когда-нибудь ела в приличном месте? — его слова звучали насмешливо, но без злобы. — Это рыбный нож, им мясо не режут.

Я почувствовала, как щёки заливает краска.

— Просто... задумалась, — пробормотала я.

— Вот, — он протянул мне правильный прибор. — Начинаешь с самых дальних от тарелки, двигаясь внутрь с каждой сменой блюда. Базовое правило этикета.

— Спасибо за урок, профессор, — ехидно отозвалась я, принимая нож.

— Еда остывает, — вместо ответа произнёс он, отводя взгляд.

Следующие полчаса прошли в молчании. Ларс больше не смотрел в мою сторону, методично разделываясь со своим мясом.

Когда мы покинули ресторан, город уже погрузился в густые вечерние сумерки.

— Спасибо за ужин, — поблагодарила я, поёживаясь от порыва морозного ветра. — И за платье, конечно.

— Не благодари, — Ларс резким движением поднял воротник пальто, пряча подбородок от холода. — Это соглашение, помнишь? Пойдём, я провожу тебя.

— А ты? Не в академию?

— Отправлюсь домой. Наше поместье не так далеко от города, — ответил Ларс, задумчиво смотря вдаль.

— Наверное, не стоит, — я спрятала руки в карманы. — Не хочу задерживать тебя.

— Ты уверена? — Ларс нахмурился. — Город не самое безопасное место ночью.

— Абсолютно, — я улыбнулась. — Я взрослая девочка, к тому же академия недалеко.

Ларс колебался, но затем кивнул.

— Как хочешь. До встречи на занятиях, Ройс.

— А ты не такой уж и козёл, каким хочешь казаться, — усмехнулась я, стоило Ларсу отойти на пару шагов.

— А ты... — парень задумался. — Непохожа ни на одну знакомую мне девушку.

— Воспринимать как комплимент?

— Воспринимай как факт, — хмыкнул он.

Передав пакеты, Ларс развернулся и зашагал прочь, постепенно растворяясь в зимней темноте. Я стояла, наблюдая, как его силуэт становится всё менее отчётливым, и только потом двинулась в противоположную сторону.

Город казался совершенно другим в ночное время — таинственным и немного зловещим. Я свернула за угол, надеясь увидеть знакомый ориентир, но обнаружила только ещё одну незнакомую улицу.

После нескольких поворотов стало очевидно — я заблудилась. Вокруг не было ни души, только тишина и падающий снег. Я остановилась, огляделась по сторонам, и вдруг почувствовала холодок, пробежавший по спине. Но дело было не в морозе.

— Чёрт, — прошептала я, крепче сжимая пакеты.

Где-то вдалеке послышался колокольный звон. Удары разносились в ночной тишине, а я стояла посреди незнакомой улицы, совершенно одна, не имея ни малейшего понятия, как вернуться в академию.

Я зябко поёжилась, глубже зарываясь в шарф Ларса. Возможно, стоило всё-таки принять его предложение проводить меня. Теперь оставалось только идти вперёд и надеяться найти дорогу или встретить кого-нибудь, кто сможет помочь.

Снег скрипел под моими ногами, а тени словно оживали в углах улиц. Внезапно за спиной послышался шорох. Я резко обернулась, вглядываясь в темноту, но никого не увидела. Однако внутреннее чутьё подсказывало — я не одна. Мелкие шорохи продолжались, словно кто-то осторожно ступал по снегу, стараясь остаться незамеченным.

— Кто здесь? — мой голос прозвучал надтреснуто и слабо.

Тишина была мне ответом. Я ускорила шаг. Сердце заколотилось где-то в горле, когда шорохи стали отчётливее. Теперь они раздавались не только позади, но и сбоку, будто меня окружали.

В тусклом свете редких фонарей я заметила движение — высокие тёмные фигуры мелькнули между домами. Страх холодными пальцами сжал горло.

Из тени выступили трое мужчин в тулупах. Их лица скрывали глубокие капюшоны, но я отчётливо видела ухмылки на обветренных губах. Они двигались неторопливо, уверенные, что добыча никуда не денется.

— Гляньте-ка, мужики, — хрипло произнёс один из них, самый высокий. — Какая птичка в наши сети попалась. Хорошенькая.

— Заблудилась, красавица? — подхватил второй, делая шаг вперёд. — Может, проводить тебя?

Я попыталась сосредоточиться, призвать ментальную силу — то, чему нас учили в академии. Контроль разума, внушение, ментальный толчок — что угодно, лишь бы остановить их.

Но ничего не происходило. Моя сила словно застыла внутри, отказываясь подчиняться. Паника накатила новой волной, когда я поняла — что-то блокирует мои способности.

— Не работает твоя магия, да? — третий мужчина достал из-за пазухи небольшой светящийся предмет.

Высокий схватил меня за руку, резко дёрнув к себе. Пакеты выпали из рук. Я пыталась вырваться, но хватка была железной.

— Отпустите меня! — выкрикнула я, отчаянно сопротивляясь.

— Ишь какая, — мужчина притянул меня вплотную, обдавая зловонным дыханием. — Сейчас узнаем, такие ли сладкие у тебя губки.

Его грубые губы впились в мои, вызывая волну отвращения и ужаса. Я отчаянно забилась, пытаясь освободиться, но он только крепче стиснул руки на моих плечах.

Когда он, наконец, оторвался от меня, остальные двое разразились хриплым смехом.

— Ну как, Грег? Вкусная? — спросил один из них, приближаясь.

— Посмотрим, что там под этим пальто, — прохрипел Грег, хватаясь за ворот.

Я размахнулась и ударила его наотмашь по лицу. Удар получился слабым, но неожиданным. Мужчина на мгновение отпрянул, а потом с размаху ударил меня по щеке. Голова мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови.

— Дерзкая, — прорычал он, пока его товарищи заходились злобным хохотом. — Люблю таких.

Они сорвали с меня шарф Ларса, швырнув его в снег. Грубые пальцы взялись за пуговицы моего пальто, не расстёгивая, а просто вырывая их с мясом.

Ткань затрещала, пуговицы утонули в снегу.

В отчаянии я попыталась вспомнить, чему научилась в прошлой жизни.

 “Если нападают, бей в пах, в глаза, в горло — не раздумывай”.

Собрав последние силы, я резко ударила коленом в пах ближайшего мужчины. Он согнулся с воплем, и я тут же вцепилась ногтями в лицо второго, целясь в глаза. Третий попытался схватить меня сзади, но я развернулась и впечатала локоть в его горло.

Воспользовавшись секундным замешательством, я лихорадочно зашарила по карманам, нащупав гладкий камень, подаренный Эльзой.

Камень перемещения — мой единственный шанс.

— Сучка! — прохрипел Грег, приходя в себя и бросаясь ко мне.

Я отскочила. Подхватив пакеты, крепко сжала камень в ладони. Закрыв глаза, отчаянно представила свою комнату.

“Пожалуйста, сработай” — мысленно взмолилась я, ощущая, как холодные пальцы Грега вновь хватают меня за плечо.

Камень в моей руке вспыхнул, разливая тепло по телу. Последнее, что я услышала — яростный вопль мужчины, когда его рука прошла сквозь пустоту.

Мир закружился, растворившись в вихре света и цвета.

Я рухнула на пол, задыхаясь и дрожа. Приоткрыв глаза, увидела потолок вот только... это был не потолок моей комнаты. Вместо привычной трещины в виде молнии и старой люстры надо мной виднелась гладкая поверхность с минималистичным светильником.

"Где я?" — пронеслось голове, когда паника, наконец, отступила и сознание прояснилось.

Я резко села, озираясь по сторонам. Просторная комната с идеально заправленной кроватью, массивным шкафом из тёмного дерева и письменным столом. Ни одной лишней вещи, ни единой пылинки — всё на своих местах. Абсолютный порядок.

И тут меня пронзила мысль. Эйден. Перед телепортацией я подумала о его лице, о его глазах…

Это же его комната!

Мужская, строгая, но невероятно аккуратная. Ни единого признака беспорядка, который я ожидала увидеть в комнате парня.

Я судорожно выдохнула, с облегчением понимая, что хозяина, похоже, нет.

Собрав разбросанные пакеты, поднялась на ноги. Щека горела от удара, в уголке рта ощущался привкус крови. Моё пальто было практически лишено пуговиц, а шарф Ларса остался в снегу, там… в подворотне.

“Нужно немедленно убираться отсюда”, — подумала я.

Кое-как поднявшись, направилась к двери.

Я уже протянула руку к ручке, когда внезапно комната залилась ярким светом, заставив меня зажмуриться.

Автоматическое освещение сработало на движение. А в следующий момент дверь распахнулась сама, и на пороге возник хозяин комнаты…

29

Эйден застыл в дверном проёме.

Я заметила, как мгновенно сузились его зрачки — до двух вертикальных чёрточек. Взгляд скользнул по моему растрёпанному виду — разорванному пальто, спутанным волосам, разбитой губе.

Несколько секунд мы тупо смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

— Что случилось? — наконец произнёс Эйден, делая шаг вперёд и закрывая за собой дверь.

Голос звучал глухо, словно пробивался через толщу воды. Или это мои уши отказывались нормально воспринимать звуки? Страх, шок и растерянность держали меня в цепких когтях, не желая отпускать.

“Какого чёрта я вообще подумала об Эйдене!” — проворчала я про себя.

Точно ведь помню, что выстраивала в мыслях очертания своей комнаты! А после... после перед глазами проплыл его образ. Невероятные голубые глаза-льдинки, рисунки, что я сохранила…

— Я... — мой голос дрогнул, и я замолчала, не зная, с чего начать объяснение.

Эйден сделал ещё один осторожный шаг.

— Ты ранена, — это был не вопрос, а утверждение. — Кто это сделал?

В его глазах читалась такая холодная ярость, что меня невольно пробрала дрожь.

Собранный, напряжённый, как хищник перед прыжком.

— Это сделал Ларс?

Слова повисли в воздухе, и внезапно я услышала низкое, утробное рычание, зародившееся где-то глубоко в груди Эйдена. Звук был настолько нечеловеческим, что мурашки пробежали по спине. Казалось, будто в комнате внезапно оказался крупный зверь.

— Эйден, — прошептала я, инстинктивно отступая назад.

Рычание усилилось, вибрируя в воздухе. Глаза Эйдена потемнели, голубые льдинки превратились в штормовое море.

— Говори!

Я судорожно сглотнула. Страх, успевший отступить после нападения в переулке, вернулся с новой силой.

— Не Ларс… — кое-как выдавила я. — Трое мужчин... Они... они напали на меня.

Воздух в комнате сгустился, стал тяжелее. На мгновение мне показалось, что кожа Эйдена потемнела, а черты лица заострились, но это длилось лишь секунду.

— Описание, — потребовал он. — Где именно?

— Эйден, пожалуйста, — я сделала глубокий вдох, грудная клетка расширилась и дышать стало легче. — Я в порядке. Мне удалось сбежать с помощью камня перемещения.

Рычание постепенно стихло, но напряжение, продолжало висеть в воздухе. Эйден, медленно протянул руку, отчего я невольно вздрогнула, отшатнувшись назад. Заметив мою реакцию, он тут же замер, а его пальцы, как будто наткнувшись на невидимую преграду, застыли в нескольких сантиметрах от моего лица. Глубоко вздохнув, парень неохотно опустил руку, однако его пронзительный взгляд оставался намертво прикован ко мне.

— Как так получилось, что ты была одна? — прохрипел он. — Этот никчёмный боевик не сумел тебя защитить?

— Ларс предлагал проводить меня, — ответила я. — Я сама отказалась. Думала, что найду дорогу обратно в академию, но... заблудилась.

Эйден отошёл к письменному столу, что-то раздражённо бурча себе под нос.

Дура — послышалось мне.

Да я и сама это прекрасно понимала. Бродить в одиночестве по ночному городу — не просто плохая, а откровенно безрассудная затея. Даже в моём, относительно спокойном мире, где на каждом углу понатыканы камеры, следует быть предельно осторожной. А здесь... Здесь могут затащить в какую-нибудь тёмную подворотню, и поминай как звали.

Ужас.

По позвоночнику в который раз пробежали холодные, неприятные мурашки, заставляя невольно передёрнуть плечами. Магия не сработала, а что если бы я не владела базовыми приёмами самообороны? Страшно представить, чем всё могло закончиться.

— Садись, — неожиданно сказал Эйден, указывая на стул у письменного стола. — Нужно осмотреть твои раны.

Я сделала неуверенный шаг в сторону стула, но вдруг остановилась. Что-то щёлкнуло в голове, возвращая меня к реальности. Передо мной стоял не просто Эйден — а Эйден Эрайн, драконорожденный, тот самый парень, который без малейших колебаний втоптал чувства бедной Эллин в грязь. Тот, кто разбил бы ей сердце, если бы не моё перемещение в её тело.

— Нет, — резко сказала я, выпрямляя спину. — Я не нуждаюсь в твоей помощи.

Брови Эйдена взлетели вверх.

— Не будь глупой, — произнёс он тем самым тоном, от которого кровь вскипала в жилах. — У тебя разбита губа, и…

Я крепче сжала пакеты в руках.

— Прощай, Эйден!

Развернувшись, вышла за дверь и с силой захлопнула её за собой. Звук эхом прокатился по пустому коридору.

Пять лестничных пролётов пронеслись как одно мгновение. Я буквально взлетела на седьмой этаж, подгоняемая бушующим адреналином. Однако гормональный всплеск, постепенно отступал, растворяясь где-то внутри и оставляя после себя лишь гнетущую пустоту и слабость.

Ноги превратились в ватные столбы, а сознание затуманивалось под натиском нарастающего в висках гула, словно кто-то настойчиво бил в огромный барабан прямо под сводом черепа.

К моменту, когда я добралась до своей комнаты, пальцы уже ничего не чувствовали, я и сама больше ничего не чувствовала, кроме жуткой усталости.

И зачем я, спрашивается, сбежала? Ведь Эйден просто хотел мне помочь.

Выругавшись, бросила пакеты под стол, стянула пальто и, не зажигая света, рухнула на кровать.

Каждый мускул, каждая клеточка отзывались болью. Дрожащие пальцы едва смогли натянуть одеяло.

Мысли скакали, как те бараны, которых по идее надо бы считать, чтобы заснуть. Нападение в переулке... стыд за собственную глупость... странная реакция Эйдена... его рычание, больше похожее на звериное... моя резкость…

“Глупая, глупая Эллин”, — пронеслось в голове, прежде чем сознание погасло, и я провалилась в беспокойную темноту.

Пробуждение оказалось болезненным. Я открыла глаза, и комната немедленно закружилась, словно мир решил превратиться в карусель. Разбитая губа запеклась, а щека, куда пришёлся удар, пульсировала тупой болью. В висках стучало, каждый удар сердца отдавался в голове неприятной вибрацией.

Я медленно повернула голову к окну. Судя по свету, было уже позднее утро. Или даже день?

Собрав всю волю в кулак, заставила себя сесть. Голова закружилась с новой силой, к горлу подкатила тошнота. Сделав несколько глубоких вдохов, я дождалась, пока неприятные ощущения отступят.

Зеркало в ванной подтвердило мои худшие опасения: опухшая губа, синяк на скуле, растрёпанные волосы. Выглядела я, мягко говоря, паршиво. Словно участвовала в подпольных боях без правил и, очевидно, проиграла.

Повинуясь инстинкту, склонилась над раковиной и подставила лицо под струю холодной воды. Прохлада принесла мгновенное облегчение, словно смывая не только грязь, но и часть боли. Я жадно глотала воду, чувствуя, как она прокатывается по пересохшему горлу.

Пустой желудок вдруг отчётливо заурчал.

Еда. Нужно поесть, чтобы не свалиться к обеду.

С трудом натянув форму, вышла из комнаты.

К счастью, выходные ещё не закончились, и коридоры академии пустовали. Студенты, вероятно, отсыпались после бурной субботы или готовились к новой учебной неделе. Мне удалось добраться до столовой, не встретив ни Эльзу, ни Яна, ни Линн. За что я была невероятно благодарна. Меньше всего хотелось сейчас объяснять происхождение своих травм.

Столовая тоже была почти пуста. Лишь пара студентов старших курсов сидели в дальнем углу, увлечённо обсуждая что-то над тарелками с кашей. Они даже не взглянули в мою сторону, когда я вошла.

Взяв поднос, подошла к раздаче. Пожилая женщина за стойкой окинула меня сочувственным взглядом, но, к моему облегчению, ничего не спросила, лишь наложила порцию каши побольше и добавила сверху ложку мёда.

Благодарно кивнув, я взяла чашку горячего травяного чая и уселась за дальний столик, подальше от входа.

Каша оказалась неожиданно вкусной. Или, может быть, я была просто настолько голодна, что готова была съесть что угодно. Тёплая еда постепенно возвращала меня к жизни.

Я как раз доедала последнюю ложку, когда из коридора донеслись приглушённые голоса. Кто-то явно ссорился. Звуки становились громче, отчётливее, и внезапно послышался глухой удар, точно кто-то врезался в стену.

Следующее, что я увидела — Ларс, влетевший в столовую, словно его туда швырнули…

Не сумев удержать равновесие, Ларс грохнулся на пол.

На его скуле наливался свежий синяк, а рубашка была смята и частично вытащена из брюк.

— Ты совсем мозги потерял?! — прокричал он кому-то в коридоре. — Корона давит, Эрайн? Думаешь, можешь делать что вздумается?!

Я замерла с последней ложкой каши на полпути ко рту.

Что происходит?

Ещё три студента, находившиеся в столовой, прекратили разговор и с интересом уставились на разворачивающуюся сцену.

Я встала и в этот момент увидела его — Эйдена, стоящего в дверном проёме.

Что-то было не так. Его лицо исказилось от ярости, черты заострились, став почти хищными. Глаза полыхали неестественной голубизной, а за его спиной…

У меня перехватило дыхание. За спиной Эйдена распростёрлись огромные крылья — тёмно-синие, с перепончатой структурой, как у летучей мыши, но значительно больше и мощнее. Они казались полупрозрачными, словно сотканными из тьмы и льда, с кристаллическими вкраплениями, мерцающими в свете ламп столовой. Крылья раскинулись на всю ширину дверного проёма, и даже кончики выходили за его границы, касаясь стен.

— Ещё раз, — прорычал Эйден, делая шаг вперёд, — ещё раз ты оставишь её одну, и я разорву тебя на части.

Чёрт… Вот почему они с Ларсом сцепились?

И боги... эти крылья!

— Эйден! — моё восклицание прозвучало слишком громко в оглушительной тишине столовой.

Оба парня резко обернулись, только сейчас заметив моё присутствие. Лицо Эйдена тут же изменилось — ярость сменилась шоком, а затем... стыдом?

Я подбежала к Ларсу, но ноги подвели. Колени подогнулись, и я почувствовала, что падаю.

Перед глазами мелькали крылья, перепончатые и мощные, невероятные в своей чуждой красоте. Я читала о драконорождённых, но увидеть это своими глазами…

Падение показалось бесконечным, но удара не последовало. Вместо этого я упала на что-то мягкое — Ларс успел подхватить меня, не дав удариться.

— Ройс, ты в порядке? — его голос прозвучал без обычной насмешки.

Я не могла ответить, мой взгляд всё ещё был прикован к Эйдену. Он замер, глядя на меня широко раскрытыми глазами, словно осознавая, что только что произошло.

Медленно, будто нехотя, он начал складывать крылья, втягивая их обратно. Процесс выглядел болезненным — его лицо исказилось, а на лбу выступили капли пота.

Рубашка на спине Эйдена была разорвана — длинные вертикальные прорехи обнажали участки кожи, покрытые мелкими чешуйками и татуировками, переливающимися синим и серебряным.

— Эллин, — произнёс дракон, делая шаг ко мне.

— Нет… — резко вцепилась в рукав Ларса. Мой разум отказывался принимать увиденное.

Эйден остановился, глядя на меня с таким болезненным выражением, что у меня сжалось сердце. Он протянул руку, словно намереваясь помочь встать.

— Дай мне объяснить, — голос Эйдена звучал тише, почти умоляюще. — Это не то, что ты…

Я продолжала сидеть на полу рядом с Ларсом, не в силах пошевелиться.

Шок парализовал меня. И эти крылья... они были настоящими. Не иллюзия, а настоящие драконьи крылья.

Когда Эйден сделал ещё один шаг вперёд, я невольно отпрянула, вжавшись спиной в Ларса.

Что-то в моей реакции окончательно надломило Эйдена. Его лицо превратилось в застывшую маску, глаза потемнели, а из горла вырвалось глухое, низкое рычание.

— Понятно, — произнёс он таким холодным тоном, что казалось, температура в столовой упала на несколько градусов.

Резким движением Эйден развернулся и направился к выходу.

— Эллин, тебе нужно к целителю, — голос Ларса вернул меня к реальности. — Что случилось?

— Я видела... его крылья, — прошептала я, всё ещё не веря собственным глазам. — Они настоящие.

Ларс помог мне подняться на ноги, поддерживая за локоть.

— Конечно, настоящие, — буркнул боевик. — Эти ящеры вообще с трудом контролирует свою истинную форму, когда злы.

— Невероятно…

— Эллин, что случилось?

— Это я должна спросить тебя, — взглянула на Ларса, на его распухшую щеку… Эйден хорошо ему врезал.

Ларс поморщила, а после кивнул к столу, где я до этого сидела.

— Сядь, — сказал он, усаживая меня на стул. — Я сейчас вернусь.

Я молча кивнула, всё ещё находясь под впечатлением увиденного.

Ларс вернулся через несколько минут, неся две дымящиеся кружки. Одну он поставил передо мной.

— Здесь листья жимолости и хараарского орешника, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд.

Я обхватила кружку ладонями. Сделала глоток, и тут же поморщилась — вкус был терпким, с горчинкой.

— Гадость редкостная, да? — усмехнулся Ларс и сам сделал глоток из своей кружки, скривившись. — Никогда не привыкну к этой пакости. Но хорошо прочищает мозги.

— Что произошло?

Ларс потёр челюсть.

— Я ночевал дома, как и говорил, — начал он. — Вернулся минут двадцать назад и сразу наткнулся на этого... ящера. Он был в бешенстве. Дальше ты сама всё видела.

— Но из-за чего вы сцепились?

Ларс пристально посмотрел на мою разбитую губу и ссадину на щеке.

— Думаю, ты и сама знаешь. Так что давай, рассказывай, Ройс.

Я вздохнула и, уставившись в кружку с чаем, рассказала о нападении, о том, как воспользовалась камнем перемещения и оказалась... в комнате Эйдена.

— Чёрт! — выругался боевик. — Эйден обвинили меня. Сказал, что я... — Ларс замялся, — что если бы я был настоящим мужчиной, этого бы не случилось.

— В этом нет твоей вины, — едва слышно, произнесла я. — Сама ведь отказалась от сопровождения. Это я виновата, что решила прогуляться ночью в одиночестве.

Ларс почесал затылок, явно чувствуя себя неловко.

— Всё равно нужно было тебя проводить, — пробормотал он, глядя в сторону. — Прости.

— Всё нормально…

Я не стала говорить Ларсу, что меня больше всего смущала реакция Эйдена. Его гнев, его забота... и эти крылья. Странное чувство возникло где-то глубоко внутри. Почему он так переживал? Ведь мы почти не общались, если не считать нескольких столкновений.

Мы с Ларсом сидели молча, потягивая горький чай. Примерно через полчаса Ларс поднялся.

— Мне пора, есть дела, — сказал он, заправляя рубашку в брюки. — Ты справишься сама?

— Конечно.

Ларс криво улыбнулся и направился к выходу. У самых дверей он обернулся:

— Будь осторожнее, Ройс. В следующий раз я могу не успеть спасти твою шкуру от разъярённого дракона.

Я слабо улыбнулась, и он ушёл, оставив меня наедине с мыслями.

Вернувшись к себе, я долго стояла под горячим душем, позволяя воде смыть напряжение. Из головы не выходила реакция Эйдена.

После душа переоделась в свежую одежду и попыталась заняться учёбой. Перечитала конспекты, разобрала несколько заклинаний. Потом просто лежала на кровати, глядя в потолок и прокручивая в памяти всё произошедшее.

Время от времени пальцы сами тянулись к разбитой губе и саднящей щеке. Каждое прикосновение отдавалось болью, напоминая о моей беспечности.

Около четырёх часов дня тишину комнаты нарушил глухой удар. Я вздрогнула и резко села на кровати. Что-то упало прямо на одеяло — небольшая шкатулка из тёмного дерева с серебряной оковкой.

Настороженно покосилась на потолок.

“Портал?” — промелькнула мысль. В памяти всплыло, как в первый день ректор точно так же прислал оберег.

Взяв шкатулку, осторожно подняла крышку. Внутри лежал небольшой глиняный горшочек с мазью и сложенная записка. На горшочке была наклеена этикетка с надписью «Лунный Бальзам. Заживление мелких ран и синяков».

В записке было всего два предложения, написанные четким, уверенным почерком.

"Жду сегодня в шесть на первом этмже, северного крыла. Это насчет бала"

Ларс? Интересно, что он ъочет обсудить?

30

Повертев в руках глиняный горшочек с мазью, я аккуратно поддела ногтем плотно прилегающую крышку. В ту же секунду меня окутал удивительный аромат — свежий запах хвойного леса, смолистых шишек и летнего дождя, пробивающегося сквозь кроны деревьев.

Подойдя к зеркалу, зачерпнула кончиками пальцев изумрудную субстанцию и осторожно нанесла на рассечённую губу и наливающуюся синевой щеку. Почти мгновенно ощутила приятную прохладу, сменившуюся лёгким покалыванием. Постепенно острая, мучившая меня, пульсирующая боль начала отступать.

Примерно через полчаса от синяка и ссадины на губе не осталось никакого следа.

Волшебство!

Я ещё раз взглянула на помятую записку. Сверилась с часами — без пятнадцати шесть. Нужно поспешить, если я хочу успеть добраться до северного крыла вовремя.

Быстро пригладив форму, я тщательно расчесала волосы, собрав их в простой, но аккуратный хвост.

На мгновение задумалась: может, стоит нанести немного косметики? Эльза одолжила мне кое-что из своего арсенала. Но я тут же отбросила данную мысль. Ведь это просто встреча с Ларсом. Ничего особенного.

Последний раз взглянув на себя в зеркало, глубоко вздохнула и направилась к выходу.

Северное крыло находилось в противоположной стороне от основных учебных аудиторий. Повернув за угол, я оказалась в просторном холле первого этажа. Высокие арочные окна пропускали последние лучи заходящего солнца, окрашивая округу в тёплые золотистые тона.

Я остановилась, осматриваясь. Никого.

Может, я пришла слишком рано? Или Ларс задерживается?

И тут я увидела его — прислонившегося к стене возле одной из колонн. Только это был вовсе не Ларс.

Эйден.

Он переоделся — вместо привычной формы академии на нём были отутюженные чёрные брюки и бордовая рубашка, подчёркивающая широкие плечи.

Верхние пуговицы расстёгнуты, обнажая ключицы и намёк на татуировку, уходящую под ткань. Его волосы, обычно зачёсанные назад, сейчас свободно падали на лоб, придавая ему менее официальный, почти бунтарский вид.

Я замерла. В горле пересохло, а сердце застучало так громко, что, казалось, его стук разносится по всему холлу.

Эйден заметил меня и оттолкнулся от стены. Его глаза. Эти невозможные голубые глаза, внимательно следили за каждым моим движением.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом я глубоко вздохнула и решительно направилась к парню. Остановившись в двух шагах, достала из кармана записку.

— Что за спектакль, Эйден?

Уголок его губ дрогнул. Он даже не взглянул на записку, продолжив сверлить меня внимательным взглядом.

— Если бы я сказал правду, ты бы не пришла, — произнес Эйден, через минуту.

Я не нашлась с ответом, потому что он был прав. Вряд ли бы я пришла, зная, что встречусь с Эйденом.

— Чего ты хочешь? — спросила я, скрестив руки на груди и невольно отступив на полшага назад.

Перед глазами проносилась утренняя сцена. Я вновь увидела крылья дракона — мощные, перепончатые, с мерцающими кристаллическими вкраплениями, преломляющими свет. Вспомнила, как Эйден смотрел на Ларса: зрачки сужены до двух тонких линий, желваки ходят под кожей, а в глазах плещется столько неприкрытой ярости и... беспокойства? Да, определённо это было беспокойство — почти страх, тщательно скрываемый за маской гнева.

— С тобой хочет увидеться один человек, — ответил Эйден, на мгновение отведя взгляд.

Я непроизвольно напряглась.

— Кто?

Эйден не ответил. Вместо этого он сделал шаг в сторону и жестом пригласил следовать за ним.

— Пройдём к порталу.

— Порталу? — удивлённо переспросила я. — Разве студентам можно им пользоваться?

— У меня здесь... свои привилегии.

— О, ну конечно, — не удержалась я от ехидного комментария. — Куда же драконорожденному без привилегий.

Эйден проигнорировал мою шпильку.

— Ты идёшь? — только спросил он.

Мы молча спустились по узкой винтовой лестнице и оказались в небольшом зале с круглой платформой в центре — той самой, что служила порталом.

Эйден подошёл к каменной плите у стены, на которой мерцали символы, и провёл рукой по одному из них. Символ вспыхнул синим светом, и в центре платформы начало формироваться сияющее кольцо.

— Готова, — Эйден протянул мне руку.

Я закусила губу.

Куда он собирается меня отвести?

Кто этот человек, желающий со мной встретиться?

Но любопытство пересилило осторожность, и я, не взяв предложенную руку, сама шагнула на платформу.

Эйден встал рядом, и портал активировался. Яркая вспышка света ослепила меня на мгновение, а затем мир вокруг закружился в безумном водовороте цветов и звуков.

Через несколько секунд мы оказались в полутёмной комнате. Свет едва пробивался через плотные занавески на высоких окнах. В воздухе витала странная смесь ароматов — терпкие ноты чёрного дерева, острый запах перца и сладкий, почти приторный аромат экзотический цветов.

Но я едва могла сосредоточиться на окружении — портальный переход жестоко обошёлся с моим вестибулярным аппаратом. Всё внутри скрутилось узлом, словно я только что сошла с самой безумной карусели в мире. Желудок сделал кульбит, а перед глазами замелькали разноцветные пятна. Пол и потолок поменялись местами, а стены, казалось, дышали и двигались.

Колени предательски подогнулись, и я бы точно упала, если бы не Эйден, который мгновенно оказался позади, бережно поддержав меня за спину.

— Осторожнее, — его голос звучал где-то рядом с моим ухом, низкий и глубокий. — Ты так и не привыкла к переходам.

— Как к такому вообще можно привыкнуть? — огрызнулась я, но без особой злости.

Я не видела лица Эйдена в полумраке, но почему-то была уверена, что он улыбается.

Наступила неловкая пауза, во время которой я слишком остро ощутила его руку на своей спине — твёрдую, надёжную, неожиданно тёплую.

Наконец, когда головокружение немного отступило, Эйден отстранился и произнёс:

— Пойдём. Отец сейчас у себя в комнате.

— Отец? — не поверила я своим ушам.

Отец… Отец Эйдена хочет со мной встретиться? Зачем?

Эйден молча подошёл к тяжёлой двери в конце комнаты и потянул её на себя. Я невольно зажмурилась — в глаза ударил яркий солнечный свет, такой контрастный после полумрака комнаты.

Когда мне, наконец, удалось разлепить веки, я замерла от открывшейся картины. Мы оказались на просторной крытой колоннаде. Тонкие мраморные колонны, украшенные замысловатой резьбой, поддерживали лёгкий навес, защищавший от прямых солнечных лучей. Пол был выложен сверкающей мозаикой, складывающейся в причудливые геометрические узоры.

И теперь я поняла, откуда шёл тот сладковатый, пьянящий аромат. Слева от колоннады раскинулся роскошный сад, наполненный растениями, которых я никогда прежде не видела. Огромные цветы невероятных расцветок: пурпурные с золотистыми прожилками, лазурные с серебристой каймой, белоснежные с алыми вкраплениями. Между ними порхали крошечные птички, похожие на колибри, с радужными переливающимися перьями.

Воздух был удивительно тёплым, даже жарким. На коже мгновенно выступили капельки пота, а форменная рубашка прилипла к спине.

— Где мы? — я повернулась к Эйдену, который, кажется, с лёгким удовольствием наблюдал за моим замешательством.

— Это резиденция моей семьи, — ответил он. — Мы приезжаем сюда из столицы на зимнее время.

— Здесь... красиво, — признала я.

— И практично, — добавил Эйден. — Здесь лучше проходит реабилитация. Особый состав воздуха, целебные растения, минеральные источники — всё способствует восстановлению.

При слове “реабилитация” кольнуло в груди.

Обрывки воспоминаний, газетные вырезки из дневника.

Несчастный случай в лаборатории, унёсший жизнь Эдмунда Ройса — отца Эллин. Он и отец Эйдена ведь работали вместе!

— Как он?

— Неделю назад пришёл в себя. Сейчас идёт на поправку. Ему повезло, — добавил Эйден. — В отличие… Я так и не выразил соболезнований…

Я закусила губу. В памяти яркой вспышкой возник образ Эйдена в день похорон. Его надменный взгляд, наглая ухмылка, ни грамма сочувствия.

— Ты явно думал о другом! — отрезала я. — Слишком был занят собой и своими… проблемами.

Губы Эйдена дрогнули, словно он хотел что-то сказать. Но не прошло и мгновения, как все проступившие чувства были безжалостно погребены там, где им и суждено было остаться — в непроницаемые глубины души, куда не дерзал проникнуть ни один посторонний взгляд.  В глазах, ещё мгновение назад лучившихся теплом, произошло нечто неуловимое — будто кто-то повернул внутренний выключатель, погасив живой огонёк.

— Иди за мной! — его голос зазвучал отрывисто, почти грубо. — У нас не так много времени.

Мы прошли вдоль всей колоннады к лестнице, поднялись на второй этаж и по коридору двинулись с такой скоростью, что я едва успевала замечать детали окружения. Стены были отделаны тёмными деревянными панелями. Между панелями висели старинные портреты — вероятно, представители рода Эйдена.

Дважды нам на пути попались служанки в строгих тёмно-синих платьях. Они замирали при виде Эйдена, почтительно склоняя головы, но когда их взгляд падал на меня, в глазах отчётливо читалось недоумение.

— Пришли, — Эйден резко остановился перед высокой дверью из тёмного дерева с бронзовой ручкой в виде головы дракона.

Он тихо постучал, и изнутри донеслось еле слышное “Войдите”.

Я переступила порог, и в нос сразу ударил резкий запах лекарств.

Комната была погружена в полумрак из-за плотно задёрнутых тяжёлых штор цвета бордо. Мои глаза не сразу привыкли к этому сумраку, и я инстинктивно замедлила шаг.

— Эллин? Это ты? — хриплый голос позвал меня из глубины комнаты. — Подойди ближе, дай взглянуть на тебя.

Я нерешительно двинулась вперёд, теперь различая в дальнем углу комнаты большую кровать с резным изголовьем. На ней, полулежа на подушках, находился мужчина. Он был поразительно похож на Эйдена — те же высокие скулы, разрез губ. Но лицо его было измождённым, с глубокими морщинами у рта, кожа имела нездоровую бледность. И глаза... Вместо холодных льдисто-синих глаз Эйдена на меня смотрели тёплые, карие, полные жизни даже несмотря на явную болезнь.

— Рад, что ты пришла.

— Разве я могла отказаться? — ответила я, одарив его мягкой улыбкой.

Хотя Эйден не удосужился предупредить меня заранее о встрече с отцом, во мне всё же нашлось больше сострадания, чем в этом несносном драконе. К тому же в отце Эйдена чувствовалась какая-то располагающая простота, лёгкость, совершенно нехарактерная для высшей знати.

“Он не был аристократом” — пронеслось в сознании.

— Мне искренне жаль, Эллин, что ваша помолвка с Эйденом не состоялась, — произнёс Максимилиан Эрайн. — Мы с твоим отцом хотели…

Я невольно перевела взгляд на Эйдена, чтобы взглянуть на его реакцию, но он лишь отвернулся и медленно отошёл к окну. Отдёрнув тяжёлые бархатные занавески, парень точно пытался скрыться за ними, раствориться в этой плотной, тёмной материи.

— Не стоит переживать! — с самой беззаботной улыбкой ответила я. — Ваш сын просто-напросто не понял, кого на самом деле потерял!

Я намеренно произнесла последние слова громче, чем следовало, вложив в них достаточно яда.

Сработало — Эйден заметно напрягся, плечи его дрогнули, хотя он продолжал делать вид, что всецело поглощён созерцанием пейзажа за окном.

Максимилиан Эрайн медленно перевёл взгляд с меня на своего сына, застывшего у окна, после чего тяжело вздохнул, и снова обратился ко мне:

— Ты очень изменилась, Эллин.

Я сжала руки в кулаки, ответив:

— Смерть отца... она многое изменила во мне. После его ухода мне пришлось повзрослеть. Быстро. Слишком быстро.

Я опустила взгляд, позволяя настоящей грусти отразиться на лице. В конце концов, боль утраты знакома и мне.

— Понимаю, — кивнул Максимилиан. — И я рад, что ты справилась. Твой отец гордился бы тобой, Эллин. Знаешь, он кое-что тебе оставил… перед тем несчастным случаем. Словно… словно предчувствовал. Подойди к прикроватному столику, — указал мужчина слабым движением руки. — Открой верхний ящик.

Я послушно пересекла комнату и остановилась у небольшого столика. Верхний ящик открылся с лёгким скрипом. Внутри лежал изящный серебряный медальон овальной формы, украшенный тонкой гравировкой и крошечными сапфирами по краю.

— Это... — я осторожно взяла его в руки.

— Возьми, — произнёс Максимилиан. — Он принадлежал твоему отцу, а до него — твоей матери.

Медальон был тёплым, словно хранил тепло тех, кому он принадлежал раньше. Пальцы слегка дрожали, когда я нащупала крошечную защёлку. С тихим щелчком локет открылся, и я увидела два миниатюрных портрета.

На первом была изображена поразительно красивая молодая женщина с вьющимися светлыми волосами, падающими на плечи мягкими волнами, и ясными зелёными глазами. Сходство с моим — с Эллин — лицом было очевидным.

На втором — мужчина с добрым, открытым лицом и умными глазами. Отец Эллин.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы — неподдельные, искренние.

— Спасибо, — прошептала я, аккуратно закрывая медальон. — Это... это невероятно ценно для меня.

— Хотел бы я обладать даром повелевать временем, — едва слышно произнёс Максимилиан Эрайн. — Тогда бы я…

Отец Эйдена недоговорил. Дверь в комнату резко отварилась, и на пороге возникла высокая, статная женщина. Её осанка была безупречной, каждое движение — отточенным и элегантным.

Но главным, что приковывало внимание, были глаза — такие же льдисто-голубые, как у Эйдена, холодные и пронзительные, смотрящие на меня и едва скрываемым неодобрением и пренебрежением.

- Что эта девчонка здесь делает? - властно спросила она у Эйдена...

31

— Что эта девчонка здесь делает? — властно спросила она у Эйдена.

Я невольно сильнее сжала медальон в руках, чувствуя, как металл врезается в кожу. Аура, исходящая от этой женщины, была почти осязаемой — тяжёлая, давящая, словно грозовая туча, готовая вот-вот разразиться бурей.

— Амелия, — слабым голосом произнёс отец Эйдена, и только тогда я поняла, кто именно вошел в комнату.

Амелия Эрайн — супруга Максимилиана и мать Эйдена. Герцогиня. Сестра короля — по заголовкам газет, что сохранила в своём дневнике настоящая Эллин.

Кажется, я попала…

— Я же предупреждала тебя, — женщина перевела взгляд на сына, полностью игнорируя моё присутствие, — никаких посетителей. Врачи были предельно ясны.

Эйден выпрямился, отошёл от окна и спокойно произнёс:

— Отец хотел её видеть.

Герцогиня возмущённо фыркнула, подошла к кровати и бесцеремонно одёрнула одеяло, поправляя его.

— Врачи запретили любые волнения, — отчеканила Амелия Эрайн. — А вы устраиваете здесь... что? Ностальгические встречи?

Руки женщины начали светиться мягким голубоватым сиянием, когда она положила их на грудь мужа.

— Пульс учащённый, — констатировала она, глубоко выдохнув и прекратив магическое воздействие. — Ты перенапряжён, Максимилиан. Врачи настаивали на полном покое, а вы…

В её голосе звучала забота — несомненно, искренняя. Но в то же время в этой заботе чувствовалось что-то... механическое. Словно она выполняла хорошо знакомую обязанность, соблюдала давно установленный протокол. Я внимательно наблюдала за взаимодействием супругов и не могла не заметить, что между ними не было того тепла, того огня любви, который должен соединять двух близких людей.

Максимилиан с лёгкой улыбкой накрыл её руку своей:

— Я в порядке. Просто хотел, чтобы Эллин получила то, что принадлежит ей.

— Время для визитов выбрано крайне неудачное! Если бы…

— Мы уже уходим, — отрезал Эйден, протянув мне руку.

Я посмотрела на его ладонь и, не колеблясь ни секунды, вложила в неё свою руку. Его пальцы были тёплыми и сильными, они уверенно сомкнулись вокруг моей ладони, даря странное чувство защищённости. Сейчас я предпочитала держаться за него, чем оставаться под пронзительным взглядом его матери.

Герцогиня Амелия Эрайн — гордая, величественная, идеальная. Высокая причёска с несколькими изящными локонами, спускающимися к шее, безупречное платье глубокого сапфирового цвета, золотая брошь с крупным голубым камнем, приколотая у горла — всё в ней говорило о власти и контроле. Несомненно, она показала, что очень рада моему уходу. Вот только сними я брошку, сдерживающую ментальные способности, меня бы окатило волной праведного гнева.

— Было приятно увидеться с вами, господин Эрайн, — произнесла я, повернувшись к отцу Эйдена. — Надеюсь на ваше скорейшее выздоровление.

— Это взаимно, Эллин, — тепло улыбнулся мужчина.

Я кивнула, бережно пряча семейную реликвию в карман.

Герцогиня вышла из комнаты первой, словно король, возглавляющий процессию. Я последовала за ней, а Эйден замыкал нашу странную группу. Когда дверь за нами закрылась, женщина остановилась и объявила:

— Я провожу вас до портала.

“Мило, теперь она решила поработать надзирателем”, — саркастично подумала я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

Мы шли по коридору — тому же самому, которым пришли сюда.

Герцогиня шла впереди, держа спину неестественно прямо, словно вместо позвоночника в ней был вставлен полированный шомпол. Каждый её шаг был выверен до миллиметра — ни единой лишней линии, ни малейшего дрожания руки.

Эйден держался рядом со мной, едва уловимо подстраиваясь под мой шаг. Краем глаза я замечала, как его взгляд то и дело задерживался на моём профиле — внимательный, изучающий, словно он пытался разгадать головоломку, которой я для него внезапно стала.

Когда до комнаты с порталом оставалось всего несколько шагов, герцогиня резко остановилась.

— Подожди за дверью, — произнесла она тоном, который превращал простую просьбу в военный приказ. — Мне необходимо переговорить с сыном. Наедине.

Я инстинктивно перевела взгляд на Эйдена, ища подсказки или поддержки, но его лицо оставалось непроницаемым, как идеально отполированный мрамор. Только едва заметное напряжение в уголках губ выдавало, что предстоящий разговор беспокоил и его.

— Хорошо, — ответила я и прошла мимо них, ощущая на своей спине два пристальных взгляда — один откровенно враждебный, второй... нечитаемый.

Тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком закрылась, отрезав меня от Эйдена и его матери.

Я медленно огляделась: просторное помещение выглядело почти аскетичным — несколько массивных шкафов из тёмного дерева, прижавшихся к стенам, словно часовые, и величественная конструкция в центре — сам портал. Пройдясь немного по комнате, вновь подошла к двери — любопытство оказалось сильнее осторожности.

Прислушавшись и убедившись, что за дверью никого нет, приоткрыла ее и бесшумно выскользнула в коридор.

Голоса герцогини и Эйдена доносились совсем близко — они стояли за поворотом.

— Кажется, мы договаривались, что ей здесь не место!

— Повторяю еще раз, Эллин хотел видеть отец, — ответил Эйден.

— Отец? — возмущённо воскликнула женщина. — С каких это пор ты потакаешь капризам своего отца? До сих пор не могу поверить, что он решился устроить помолвку с этой… Ройс. Она ведь совершенно не подходит нашей семье!

— Она не подходит тебе, — добавила герцогиня. — Нет-нет-нет... Такой определённо не место подле тебя. К тому же... — Амелия Эрайн сделала театральную паузу. — Те скандальные слухи в газете.

Я услышала, как Эйден усмехнулся.

— Слухи? — произнёс он. — Которые ты сама и придумала?

— Эйден, ты забываешься! Обвинять меня в таком…

— Я никого не обвиняю, — холодно парировал он. — Просто констатирую факты. Это ведь твой любимый метод, не так ли? Выдавать домыслы за истину.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — отчеканила герцогиня. — Особенно из-за этой девчонки! Ты ведь сам мне говорил, что не хочешь этой помолвки. Что делаешь это ради отца! Говорил, как Эллин Ройс тебя бесит! Или, может, что-то изменилось? — в голосе женщины отчётливо послышался страх. — Поэтому ты притащил её в наш дом?

— Ничего не изменилось…

Я услышала, как герцогиня облегчённо выдохнула.

— Однако... — продолжил Эйден, и я физически ощутила, как воздух в коридоре снова сгустился от напряжения.

— Однако? — переспросила мать сына.

— Я хочу, чтобы ты исправила то, что натворила. Слухи… Газеты должны написать опровержение.

— Опровержение? — герцогиня рассмеялась. — О чём ты говоришь, Эйден? О каких опровержениях может идти речь? Репутация этой девчонки давно погублена, и, между прочим, не без её собственного участия! Думаешь, я не заметила броши на её вороте? Менталист! Подумать только!

— Мне всё равно, что ты об этом думаешь, — спокойно и твёрдо ответил Эйден. — Ты сделаешь то, о чём я прошу.

Герцогиня подошла ближе к сыну.

— С каких пор ты стал таким... благородным защитником? — голос её стал тише, но не растерял своего яда. — Не ты ли сам говорил, что она всего лишь обуза, навязанная тебе отцовской прихотью? Что с тобой происходит, Эйден?

— Ничего не происходит, — отрезал он. — Опровержение должно появиться в газетах до конца недели!

Звук быстрых шагов заставил меня отпрянуть. Меня вот-вот могли застать за подслушиванием! Я бросилась обратно в комнату с порталом, преодолев расстояние за считанные секунды. Едва успела захлопнуть за собой дверь, как услышала голоса в коридоре.

— Эйден! Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю! — властный голос герцогини эхом разнёсся по коридору.

— Мы уже всё обсудили, — холодно ответил Эйден. — До конца недели, мама!

Я метнулась к шкафу, делая вид, что всё это время разглядывала книги. Дверь распахнулась, и Эйден быстрым шагом вошёл в комнату.

— Мы возвращаемся, — бросил он, направившись к порталу.

Я старалась дышать ровно, как будто только что не неслась сломя голову по коридору. Но предательская одышка и раскрасневшиеся щёки, похоже, выдали меня с головой.

— Ты в порядке? — спросил Эйден.

— Да! Просто... здесь жарко, — выпалила первое, что пришло в голову. — И я немного устала. Всё-таки столько впечатлений за один день.

Эйден смотрел на меня пристально, словно пытался прочитать мысли. Хорошо, что он боевик, а не менталист. Не способен считывать ни мысли, ни... чувства.

Я невольно коснулась пальцами брошки на воротнике. Так захотелось сорвать её и позволить себе ощутить его эмоции. Впрочем, даже сквозь блокирующий эффект артефакта я чувствовала волны напряжения, исходящие от Эйдена. Они окутывали меня, словно невидимый туман, заставляя сердце биться чаще.

— Врать ты не умеешь, — губы Эйдена тронула едва заметная усмешка. Затем он протянул мне руку. — Идём.

Портал за его спиной засветился мягким голубоватым светом, после чего воздух наполнился тихим гудением.

Пальцы Эйдена сомкнулись вокруг моей ладони, и меня снова окутало странное чувство защищённости.

Вспышка. Звон в ушках. Желудок сжался и перевернулся, будто я падала с огромной высоты, а затем резко остановилась. Колени подогнулись, но крепкая рука Эйдена удержала меня от падения.

Когда зрение прояснилось, мы уже стояли на площадке… в академии.

— Ты как? — поинтересовался Эйден, заглянув мне в глаза.

— Порталы — это, конечно, здорово. Но вот ощущения от них… Словно тебя разобрали на части, а потом собрали обратно, — я поморщилась, пытаясь справиться с головокружением. — Причём не факт, что все детали вернули на место.

Эйден неожиданно рассмеялся.

— С непривычки всегда так. Потом привыкнешь.

— Ты так говоришь, будто мы часто будем куда-то перемещаться вместе, — слова вырвались внезапно, я не успела их удержать.

Резко стало холодно. После тёплого, почти тропического климата резиденции Эрайнов зимний воздух академии пронизывал до костей.

— Спасибо, — произнесла я тихо, обхватив себя руками, — за встречу с твоим отцом, за медальон.

— Можешь, не благоволить, — едва слышно произнёс Эйден.

Наступила неловкая пауза. К счастью, тишину нарушил тяжёлый, размеренный цокот сапог. Дверь распахнулась, и на пороге возник Даггер Ниссе.

— Мистер Эрайн! — воскликнул он. — И… — ректор перевёл на меня озадаченный взгляд. — Мисс Ройс. Что вы тут делаете?

— Простите нас, — Эйден спустился с портальной площадки, частично загородив меня своей спиной. — Мы навещали моего отца.

— Вашего отца? Так он пришёл в себя?

— Да, — кивнул Эйден.

— Я рад… — ректор снова взглянул на меня. — А теперь будьте так любезны освободить помещение! Я ожидаю гостей.

Едва я сошла с платформы, как в воздухе материализовалась внушительная фигура мужчины, облачённого в чёрный бархат.

Невероятно, но я почти сразу узнала его, хотя никогда прежде не видела и даже не знала имени.

Отец Ларса!

Сложно было не заметить сходства: те же крупные, грубоватые черты лица, непослушные волосы…

В отличие от Эйдена или ректора, в которых безошибочно угадывалась аристократическая порода, чистота линий и утончённость многих поколений, этот человек излучал иную силу.

Ларс унаследовал от отца эту мощь, хотя в его облике она казалась более сглаженной, отшлифованной. Возможно, его мать была аристократкой…

— Мне пришлось прождать целых десять минут! — без каких-либо предисловий и приветствий огрызнулся прибывший мужчина.

— Портал был занят, барон, — мгновенно отреагировал ректор, покосившись на нас с Эйденом.

— Эрайн, — буркнул он, слегка сузив глаза. — Как ваш отец?

— Пришёл в себя.

— Рад за него.

Всё это представление было не больше чем обычной фальшью. Ни одна из произнесённых фраз не имели ничего общего с истинными чувствами. Более того, я ощутила явную неприязнь. Она фонила в каждом слове, жесте, взгляде…

— Девчонка… — мужчина прищурился, заметив меня. — Ройс, не так ли?

Я переступила с ноги на ногу. Правила этикета при общении с высокородными были для меня тёмным лесом. Но и стоять столбом и глупо улыбаться казалось неподходящим, поэтому я коротко кивнула, подражая увиденному сегодня жесту Амелии Эрайн. Только вот этот жест больше разозлил мужчину.

— Гордячка, совсем как отец! — фыркнул барон Анселл. — И, похоже, такая же безрассудная!

— Вы не правы! — я повела плечом. — Мой отец не был безрассудным.

— Значит, вы его плохо знали! — отрезал он с холодной усмешкой.

— Барон, — настойчиво вклинился в разговор Дагер Ниссе, — пожалуйста. У нас с вами есть дела поважнее, чем спорить с нерадивыми студентами.

Барон Анселл одарил меня долгим оценивающим взглядом.

— Да-да, разумеется, ректор, — произнёс он, утвердительно кивнув. — Однако позвольте заметить, что яблоко от яблони недалеко падает. Мисс Ройс унаследовала самонадеянность своего отца... помнится, именно эта черта и свела его в могилу.

— Пойдёмте, — поспешно вмешался ректор. — Нас ждут вопросы попечительского совета и предстоящего Зимнего бала.

— Конечно, — барон ещё раз посмотрел на меня, прежде чем отвернуться. — Молодой Эрайн, передавайте привет вашему отцу. Надеюсь, его... выздоровление окажется полным.

Когда мужчины вышли, я вжалась в стену и судорожно выдохнула. Воздух в помещении будто очистился, позволяя лёгким, наконец, расправиться.

— Нам влетит… — наконец произнесла я, повернувшись к Эйдену.

— Ты ничего не сделала, — ответил он с непробиваемым спокойствием. — А я смогу выкрутиться.

— Разумеется, — не смогла сдержать улыбки. — У тебя в академии привилегии!

— Я говорил, что ты изменилась? — Эйден прищурился.

— Говорил и не ты один! Это плохо?

Эйден замер. Он чуть склонил голову набок, и тень от ресниц легла на его скулы.

— Нет. Это... — он помедлил, словно подбирая слова, — определённо пошло тебе на пользу.

Мы молча вышли из комнаты с порталом, оказавшись в пустынном коридоре. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться после резкой смены климата.

— Можно спросить тебя кое о чём? — слова вырвались сами собой, когда мы поднимались по лестнице. — Насчёт того вечера в городе, — я сделала глубокий вдох. — Виктория... вы с ней встречаетесь?

Эйден резко остановился. Его взгляд — острый, пронзительный, полоснул меня, словно лезвие по открытой коже. Секундная пауза растянулась в вечность.

— Ты ревнуешь, Ройс? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Вовсе нет! Просто... вы выглядели так, будто... — я замялась, проклиная свой внезапный интерес. — Неважно. Забудь.

Эйден молчал, глядя на меня с каким-то странным выражением. Наконец, он издал рваный вздох и снова заскрипел подошвами по ступеням.

— Виктория просила меня пойти с ней на Зимний бал, — произнёс он.

Я запнулась о выщербленную ступеньку, но Эйден вовремя подхватил меня под локоть.

— И что ты ей ответил? — спросила, пытаясь звучать равнодушно.

— Я сказал ей "нет", — тихо ответил он. — Сказал, что у меня уже есть... другие планы.

Мы остановились на лестничной площадке третьего этажа. Свет из высокого окна падал на лицо Эйдена, подчёркивая острые черты и делая взгляд ещё пронзительнее.

— Какие планы?

Парень неожиданно улыбнулся — не привычной холодной усмешкой, а чем-то более искренним, почти мальчишеским.

— А вот это, Ройс, — он чуть наклонился ко мне, — пока останется моей тайной.

32

Я провожала взглядом удаляющуюся фигуру Эйдена, пока она не растворилась за поворотом коридора. Только тогда позволила себе судорожно выдохнуть и обессиленно прислониться к холодной каменной стене.

— Что я только что сделала? — прошептала, закрыв лицо руками. — Какая же я идиотка!

Виктория. Я спросила его о Виктории. Как какая-то одержимая ревнивая девица из дешёвого романа. Какое мне вообще дело до его личной жизни? С каких пор меня это стало волновать?

С тихим стоном я ударилась затылком о стену. Раз, другой. Боль немного отрезвила.

— Браво, Ройс. Просто блестяще! — пробормотала я, начиная подниматься по лестнице к своему этажу. — Этот парень унизил тебя, а ты решила ему глазки строить? Ты окончательно потеряла рассудок.

В голове, словно назойливый призрак, прокручивался каждый неловкий момент нашего разговора, и с каждой ступенькой волна стыда поднималась всё выше.

Нет, нет, нет. Я энергично замотала головой, словно пытаясь физически отогнать непрошеные мысли. Они разлетелись, но лишь на мгновение, чтобы вернуться с новой силой.

Погружённая в пучину самобичевания, я едва не сбила с ног Эльзу, выпорхнувшую из своей комнаты

— Эллин! — воскликнула она, отступив на шаг. — Где ты пропадала весь день? Я уже начала беспокоиться!

— Долгая история, — вздохнула я, чувствуя внезапную усталость в каждой клеточке тела. — Настолько длинная, что тебе понадобится запас терпения.

Эльза молча распахнула дверь своей комнаты. В этом приглашающем жесте читалось: проходи и выкладывай всё начистоту.

Я последовала за подругой, и после промозглых коридоров академии волна уюта обволокла моё озябшее тело, словно тёплое одеяло.

Тяжело опустившись на край кровати, застеленной лоскутным покрывалом, я бессознательно сжимала в кармане медальон, полученный от отца Эйдена — единственное осязаемое доказательство того, что сегодняшний сюрреалистичный день не был лихорадочным сном.

С глубоким вздохом, собирающим воедино разрозненные мысли, я начала свой рассказ. Мои руки, будто обретя собственную волю, рисовали в воздухе очертания увиденного, пока я описывала роскошную резиденцию семейства Эрайн с её экзотическими растениями, стеклянными куполами оранжерей и волшебно тёплым климатом посреди зимы.

Вытащив из кармана семейную реликвию, бережно протянула её подруге.

— Это мой отец и мама, — произнесла я.

— Я видела твоего отца пару раз, — Эльза осторожно открыла локет. — А вот мать… Ни разу.

Я тихонечко вздохнула. Миссис О’Брайан — хозяйка пекарни, которая меня отогрела в день похорон, говорила, что у неё было слабое здоровье.

— Знаешь, — Эльза внезапно оживилась, поднявшись с кровати. — У меня тоже есть кое-что интересное.

— Что именно? — я невольно подалась вперёд, благодарная за смену темы, которая позволила забыть и об Эйдене, и о его надменной матери, и о неприятной, колючей встрече с отцом Ларса.

— Я получила ответ от Нэнси, — с торжествующей улыбкой объявила подруга. — Помнишь, я говорила, что написала ей? Так вот, она ответила!

Кровь застыла в жилах. Нэнси Роуз? Но как? Ведь она…

— Это невозможно, — выпалила я прежде, чем успела себя остановить.

Эльза уставилась на меня с недоумением.

— Что ты имеешь в виду? — медленно произнесла она.

— Я... я случайно подслушала разговор ректора, — признала я, опустив голову. — Нэнси Роуз не ушла из академии. Она мертва. Её убили.

Эльза побледнела.

— Это какая-то ужасная шутка?

— Нет, — я покачала головой. — Я слышала, как ректор говорил с каким-то следователем. Они считают, что её убил менталист.

— Когда ты это узнала? — голос Эльзы задрожал.

— Неделю назад, — призналась я. — Я хотела рассказать, но…

— Неделю?! Ты знала целую неделю и ничего не сказала?!

— Я не была уверена, — пыталась оправдаться я. — И не хотела вас волновать без…

— Не хотела волновать? — Эльза саркастически рассмеялась. — А теперь, значит, решила поделиться? Менталисты должны держаться вместе, забыла? — в глазах девушки блестели слёзы. — А ты... ты даже не… Я думала, мы подруги.

— Мы и есть подруги, — отчаянно возразила я.

— Настоящие подруги не скрывают такое! Нэнси была одной из нас. Мы все могли быть в опасности, а ты молчала!

Её голос дрожал. Я никогда не видела Эльзу такой — обычно жизнерадостная и сильная, сейчас она выглядела потерянной.

— Я боялась, что это может быть просто недоразумение. Эльза, прости, — я поднялась с кровати и протянула к ней руку.

Но Эльза отшатнулась, словно моё прикосновение могло обжечь. В глазах подруги плескалась боль, такая глубокая, что я физически ощутила, как что-то надломилось между нами.

— Не надо! — отчеканила девушка. — Просто уйди. Мне нужно... мне нужно побыть одной.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Она была права. Мне следовало рассказать сразу же, как только я услышала этот разговор.

— Эльза…

— Уйди.

Я сжала ладони в кулаки, с досадой понимая, что сейчас любые оправдания бессмысленны.

Медленно двинувшись к двери, сжала медальон родителей — холодный металл впивался в кожу, напомнив о том, что я вновь совершила глупость.

— Я действительно сожалею, — произнесла я, прежде чем выйти. — Клянусь, я не хотела причинить боль.

Эльза не ответила. Тишина, повисшая между нами, была красноречивее любых слов.

Закрыв за собой дверь, я прислонилась к холодной стене коридора. С каждым днём всё становилось сложнее. Новый мир, новые правила, новые связи... И каждый раз, когда мне казалось, что я начинаю понимать, как здесь всё устроено, происходило что-то, что разрушало мою хрупкую уверенность.

Тяжело вздохнув, я медленно поплелась к своей комнате. Там я рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Усталость навалилась на меня тяжёлым одеялом, но сон не шёл. В голове крутились обрывки разговоров и событий сегодняшнего дня.

Сначала встреча с отцом Эйдена и его холодной, властной матерью. Затем этот неприятный разговор с бароном Анселлом. И теперь... ссора с Эльзой, единственным человеком, который действительно принял меня здесь.

Когда сон, наконец, пришёл, он оказался беспокойным и тревожным. Мне снилась Нэнси Роуз — девушка, которую я никогда не видела, но чьё лицо почему-то отчётливо представлялось мне. Она смотрела на меня с немым укором, а потом растворялась в темноте.

Я просыпалась несколько раз, тяжело дыша и хватаясь за горло, словно воздуха не хватало. Простыни сбились в комок. В какой-то момент я сдалась и просто лежала с открытыми глазами, глядя в потолок и слушая, как ветер воет за окном.

К утру я чувствовала себя разбитой. Тело ломило, словно после тяжёлой физической работы, голова гудела. Умывшись ледяной водой, кое-как привела себя в порядок и медленно спустилась в столовую.

Там уже было полно студентов. Гомон голосов и звон посуды наполняли помещение, но я ощущала себя совершенно одинокой. Мой взгляд немедленно нашёл знакомый рыжий затылок — Эльза сидела за нашим обычным столом вместе с Яном и Линн.

Набрав на поднос завтрак, я нерешительно направилась к ним. Но как только я приблизилась, Эльза подняла голову, и наши взгляды встретились. В ее глазах читались: боль, разочарование, недоверие. Она отвернулась и что-то сказала Яну, который тоже посмотрел в мою сторону.

Я замедлила шаг, ощущая, как сердце сжимается в груди. Они явно не хотели видеть меня за своим столом. Эльза рассказала им. Конечно, рассказала — как я могла ожидать другого?

Опустив голову, я развернулась, пытаясь найти свободное место где-нибудь в углу. Мой поднос казался всё тяжелее, а столовая вдруг стала слишком большой, слишком наполненной людьми.

— Эй, Ройс!

Я обернулась и увидела Ларса, идущего к нашему столу. Только этого сейчас не хватало!

— Не сейчас, Ларс, — я попыталась обойти его, но он преградил мне путь.

— Почему такое лицо? — ухмыльнулся он. — Проблемы в крысином гнезде?

— Я серьёзно, отойди.

— От тебя отвернулись свои? — Ларс заглянул мне через плечо.

— Не твоё дело! — огрызнулась я.

— Пойдём со мной.

— За стол к боевикам? Ну уж…

— Пойдём, — Ларс забрал мой поднос, так что мне волей-неволей пришлось пойти за парнем.

Стол был полон шумных, громогласных студентов в бордовой форме. Однако смех и громкие восклицания резко оборвались, словно по щелчку невидимого выключателя, когда я приблизилась. Повисла тягучая тишина.

— Смотрите, кого я привёл, — объявил Ларс, усаживая меня рядом с собой.

— Менталист? За нашим столом? — скептически произнёс кто-то.

— Моя спутница на Зимнем балу, — отчеканил парень.

Я чувствовала себя неловко. Дело было даже не в Ларсе или косых взглядах боевиков — мучила мысль о предательстве своих. Каждый раз, когда я представляла разочарованные лица Эльзы, Яна и Линн, в груди что-то болезненно сжималось. Сейчас даже одиночество в дальнем углу столовой казалось более привлекательным, чем это вынужденное общество.

Но Ларс, как ни странно, взял на себя роль миротворца. Его хриплый смех разрезал напряжение, а истории из жизни боевиков, рассказанные с искренним азартом, постепенно растопили ледяную корку отчуждения. Несколько студентов даже осмелились напрямую задать мне вопросы о ментальной магии, хотя в глубине их глаз всё ещё мерцала настороженность. Но открытой враждебности я больше не ощущала — скорее сдержанное любопытство.

Время от времени мой взгляд невольно возвращался к столу менталистов. Эльза сидела, низко опустив голову, а Ян что-то серьёзно ей говорил. Линн выглядела растерянной. Видеть их вместе, без меня, было больно.

— Не переживай так, — Ларс заметил моё уныние, — они остынут.

— Я скрыла то, чего не должна была, — произнесла почти шёпотом. — На их месте я... я реагировала бы точно так же.

На уроке теории ментального воздействия я украдкой бросала взгляды на Эльзу.

Раньше мы всегда сидели рядом, шёпотом обсуждая сложные заклинания и техники. Теперь между нами были не только пустые места, но и стена недоверия, которую я сама же и выстроила.

— Сегодня мы продолжим изучение глубинных структур сознания, — голос профессора Морана отразился от высоких потолков аудитории. — Как вы знаете, сознание имеет несколько слоёв. Поверхностный — самый доступный для ментальной манипуляции. Средний — хранилище воспоминаний и убеждений. И, наконец, глубинный — там, где скрыты самые потаённые страхи, желания и травмы.

Я механически делала записи, но мысли блуждали далеко. Вспомнился день, когда я подслушала разговор о смерти Нэнси Роуз.

Почему я не рассказала сразу? Потому что испугалась? Потому что не хотела быть носителем плохих новостей?

— Мисс Ройс! — резкий голос профессора вернул меня к реальности. — Вас, кажется, не интересует мой урок?

— Простите, профессор, — я выпрямилась. — Я внимательно слушаю.

— В таком случае, не могли бы вы рассказать нам о методах защиты глубинных структур сознания?

Я замерла.

— Методы защиты... — начала я, лихорадочно соображая.

— Очень жаль, — прервал меня Моран.

Краем глаза я заметила, как Эльза вздрогнула. На мгновение мне показалось, что она собирается повернуться в мою сторону, но она лишь ниже склонилась над своими записями.

Следующие дни превратились в настоящее испытание. Эльза, Ян и Линн не просто не разговаривали со мной — они делали вид, что меня не существует. Когда я входила в комнату, разговоры стихали. В столовой я больше не могла присоединиться к своим друзьям-менталистам, и каждый раз приходилось выбирать между одиночеством в углу или неловким присутствием за столом боевиков с Ларсом.

Эйдена я сознательно избегала, чувствуя растерянность после нашего последнего разговора. Каждый раз, когда видела его в коридоре, делала крюк, чтобы не столкнуться лицом к лицу. Но академия, несмотря на свои внушительные размеры, внезапно стала непостижимо тесной — я постоянно натыкалась на его высокую фигуру в самых неожиданных местах. Порой казалось, что Эйден намеренно оказывается на моём пути, словно читает карту моих перемещений с точностью опытного следопыта.

В один из вечеров я заметила, как он наблюдает за мной в библиотеке поверх раскрытой книги. Наши глаза встретились, и что-то в его взгляде заставило меня вздрогнуть, после чего я торопливо собрала свои вещи и покинула помещение.

Ларс оказался единственным, с кем я поддерживала общение. Боевик, с которым нас связала странная договорённость, теперь стал моим единственным собеседником.

— Ты не ешь, — заметил он, когда мы остались одни за столом, и я уныло ковыряла вилкой в тарелке. — Скоро станешь тощая и плоская как доска. Не думай, что Эйдену нравятся скелеты.

Я невольно улыбнулась.

Вот он — прежний, неисправимый Ларс с его грубыми шутками и издёвками.

В последнюю неделю он только и делал, что повторял: “Всё образуется”, “Не могут же они вечно злиться”, “Просто дай им время”.

Наверное, говоря это, Ларс щадил мои чувства. А сейчас… сейчас, видимо, решил, что пора меня взбодрить.

Наверное, говоря это, Ларс щадил мои чувства. А сейчас… сейчас, видимо, решил, что пора меня взбодрить.

И ему это, безусловно, удалось.

— Не понимаю, причём тут Эйден, — я рассеянно пожала плечами, продолжая меланхолично гонять еду по тарелке кончиком вилки.

— Не делай из меня дурака.

Я медленно подняла голову, лениво опершись подбородком о ладонь.

— Не делаю. Тебе и самому это неплохо удаётся, — не смогла удержаться от колкости.

Ларс драматично закатил глаза.

— Такое ощущение, что ты от него бегаешь.

Поразительно, какая наблюдательность! Нет, Ларс определённо не дурак. Он видел больше, чем мне хотелось бы признать даже самой себе.

— Никогда этого не понимал, — буркнул парень.

— Что именно?

— Зачем это всё? Можно ведь просто поговорить. Обсудить…

— Тебя ли я слышу, Анселл?

Боевик недоумённо взмахнул ресницами. Я понимала, что он не улавливает иронии, и решила напомнить ему о его собственном признании в ту злополучную ночь в городе. Ему ведь тоже кто-то нравился. Себя на это место я даже не пробовала примерить — за неделю, и что уж говорить, за всё время нашего тесного общения мне не удалось уловить в его глазах хотя бы проблеск чувства, напоминающего любовь.

Я наклонилась к нему через стол и прошептала:

— Ларс Анселл боится признаться девушке в своих чувствах! Ты ведь мне сам говорил, что тебе кто-то нравится!

Ларс сразу как-то весь подобрался — плечи напряглись, спина выпрямилась, словно по позвоночнику пропустили электрический ток. В его глазах промелькнуло что-то похожее на панику.

— Это совсем другое, — пробормотал он.

— Почему же? — я решила не отступать. — Кто она? Кто та счастливица, что покорила сердце грозного боевика?

Щёки парня медленно, но верно начали наливаться румянцем. Это было настолько... неожиданно очаровательно. Дерзкий боевик краснел, как пятнадцатилетний подросток.

— Какая разница…

Внезапно его взгляд предательски метнулся в сторону — быстрое, почти неуловимое движение зрачков, которое не укрылось от моего внимания.

Я медленно повернула голову, следуя за недавней траекторией его взгляда и... замерла.

Стол менталистов. Он смотрел на стол менталистов!

Осознание ударило меня, словно волна ледяной воды — резко, безжалостно, до перехваченного дыхания.

Не может быть…

— Линн? — как бы между прочим спросила я, наблюдая за реакцией парня. — Она, конечно, замкнутая, но очень милая.

Ларс пожал плечами, его лицо не выразило абсолютно ничего. Не она.

— Хм, — продолжила я задумчиво, — может, Эльза?

Реакция была мгновенной и непроизвольной. Зрачки Ларса расширились, дыхание на секунду сбилось, а пальцы, державшие вилку, дрогнули. Парень тут же опустил глаза, но было поздно — я поняла.

— Что за глупости, — пробормотал он хрипло.

Его выдало всё: и этот внезапно осипший голос, и то, как Ларс рассеянно провёл ладонью по волосам, и даже то, как напряглись плечи.

— Эльза, — выдохнула я, уже не вопросительно, а утвердительно. — Тебе нравится Эльза!

Ларс наконец поднял на меня взгляд — растерянный, почти затравленный, и в то же время с какой-то обреченной решимостью.

— Если ты кому-нибудь скажешь, я... — начал он угрожающе, но осекся, видимо, не в силах придумать достаточно страшную кару.

— Какого чёрта, Ларс? — не смогла сдержаться я. — Ты издевался над нами, называл менталистов выродками, гноил Линн, а теперь выясняется, что тебе нравится Эльза?

Ларс опустил взгляд, уставившись в свою тарелку. Его широкие плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Ты не понимаешь, — проговорил он глухо.

— Так объясни мне! — я подалась вперёд. — Объясни, почему ты преследовал нас, почему вёл себя как последняя сволочь, если на самом деле…

— Потому что так было нужно! — рявкнул Ларс, резко подняв голову. — Трудно быть другим, когда от тебя ждут именно этого, — произнёс он тише, отодвигая от себя тарелку. — Отец... Он ненавидит менталистов. Мой дед потерял руку во время Великого восстания, а потом... погиб от магии разума.

Я слушала молча. Ларс никогда прежде не говорил о своей семье.

— Наш род поднялся благодаря тому восстанию, — Ларс криво усмехнулся. — Семье даровали титул за особые заслуги перед короной. Знаешь, какие это были заслуги? Мой дед командовал отрядом, который выслеживал и уничтожал бежавших менталистов. Всю жизнь меня учили, что маги разума — угроза. Что они могут вывернуть твои мысли наизнанку, заставить убить собственную семью…

Ларс сделал паузу, словно пытаясь справиться с подступающими эмоциями.

— Когда я поступил в академию, отец сказал мне только одно: “Держись подальше от этих тварей”. И я... я старался.

— Но Эльза…

— Эльза… — его голос смягчился, когда Ларс произнёс её имя. — Когда я впервые её увидел, она защищала свою подружку… Роуз, кажется. Стояла, уперев руки в боки, против троих старшекурсников. Такая... храбрая, — парень покачал головой. — Я должен был ненавидеть её, но не смог.

Внезапно все фрагменты головоломки сложились в удручающе ясную картину. Меня просто-напросто использовали!

— Зимний бал... — я всё-таки решилась озвучить свою догадку вслух. — Ты пригласил меня только потому, что я подруга Эльзы.

Ларс нервно провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё больше.

— Слушай…

— Я жду объяснений!

Парень сглотнул. Ясное дело — попался.

— Я думал... — начал он неуверенно, а потом замолчал.

— Думал что?

— Я думал, что через тебя мне удастся... сблизиться с ней, — выдавил он наконец, не поднимая глаз.

Ларс... Сейчас он выглядел таким... растерянным. Парень явно думал, что я в бешенстве. Признаюсь честно, мне действительно хотелось влепить ему хорошую оплеуху, но... я не смогла сдержать смешка.

— Ларс… — покачала я головой. — Это самый тупой способ завоевать девушку, который только можно себе вообразить. Серьёзно? Ты решил, что сможешь произвести впечатление на Эльзу, пригласив на бал её подругу? Гениально! А что дальше? Танцевать с ней всю ночь, пока Эльза наблюдает со стороны и... что? Ревнует? Понимает, какой ты замечательный?

— Я… Я… Чёрт… Я знаю… Я полный идиот!

Ларс опустил голову на сложенные руки и застонал.

— Наконец-то мы пришли к общему мнению, — съехидничала я, но тут же смягчилась, видя искреннее отчаяние парня.

Мне и самой сейчас было не легче.

— Может, — я осторожно прикоснулась к руке Ларса, — всё ещё можно исправить?

— Исправить? — взвыл Ларс. — Интересно как? Она смотрит на меня так, словно я худшее, что случилось с этой академией!

— Не без причины, — буркнула себе под нос, но слух у боевика оказался острее, чем я рассчитывала.

Ларс вскинул голову.

— Не знаю, что делать, — глухо произнес он. — Наверное, нужно просто перестать летать в облаках и принять реальность такой, какая она есть.

Я невольно поморщилась. Таким Ларса — сломленным, потерявшим свою фирменную дерзость, я ещё не видела.

“Если он окончательно ожесточится, будет только хуже” — подумала я.

Никому это не нужно — ни Эльзе, ни самому Ларсу, ни всей академии, где и так слишком много напряжения между боевиками и менталистами.

— Может, тебе стоит поговорить с Эльзой? — осторожно предложила я. — Только не здесь, не в академии. В какой-нибудь непринуждённой обстановке. В городе или…

Ларс внезапно хлопнул ладонью по столу, да так, что у меня в ушах зазвенело.

— Завтра будет вечеринка в соседнем корпусе! — глаза парня загорелись. — Не официальная. Старшекурсники организуют. Там будут студенты со всех факультетов. Приходи, и... — он на мгновение запнулся, — приведи Эльзу.

Я посмотрела на него с сомнением.

— Ларс, понимаю твой энтузиазм, но... как я сама поговорю с Эльзой? Вряд ли она вообще захочет меня слушать, не то что куда-то со мной идти.

Вечеринка действительно казалась хорошей идеей — нейтральная территория, расслабленная атмосфера, отсутствие преподавателей... Но сначала нужно было преодолеть стену, которая выросла между мной и Эльзой. И эта стена с каждым днём казалась всё более неприступной.

Ларс наклонился вперёд.

— Послушай, я знаю, что облажался. Ты тоже совершила ошибку. Но если мы сдадимся сейчас, то ничего никогда не изменится. Попробуй хотя бы.

Я обвела взглядом столовую, задержавшись на столе в дальнем углу, где мы собирались с ребятами. Пустующие стулья точно хранили призрачные силуэты наших фигур — смех Эльзы, когда она объясняла мне тонкости ментальных структур, сосредоточенное лицо Яна над учебником, серебряные браслеты Линн, звенящие при каждом её движении. Прошла всего неделя с нашей ссоры, но в душе образовалась пропасть размером с вечность.

Эльза… Ян… Линн… Они стали такими далёкими.

Я закусила губу до лёгкой боли. Нет, Ларс прав. Если сейчас мы опустим руки, если позволим обиде и страху взять верх, ничего уже никогда не изменится. А я не могу потерять их.

— Ладно, — решительно кивнула я. — Попробую.

Остаток дня я провела, обдумывая, как подойти к Эльзе. Занятия по ментальной магии  пропустила — внутри всё сжималось при одной мысли о том, что придётся сидеть рядом с друзьями, которые делают вид, будто меня не существует.

Вместо этого я нашла уединённую скамейку в небольшом академическом парке. Сейчас, в преддверии зимних праздников, здесь царила атмосфера волшебства — деревья укутал лёгкий снежок, а на ветвях сверкали крошечные магические огоньки.

Я куталась в плащ, наблюдая, как другие студенты спешат по своим делам. Холодный воздух покалывал щёки, но мне не хотелось возвращаться. Здесь, среди тишины и спокойствия, мысли обретали ясность.

Прозвенел звонок, оповещающий об окончании занятий, и я неохотно поднялась. Предстояло вернуться в реальность, где каждый встречный взгляд казался укором.

Главный коридор встретил меня праздничной суетой. Академия к Зимнему балу преобразилась. Вдоль стен появились украшения: серебристые гирлянды переливались в свете факелов, магические снежинки парили под потолком, медленно кружась и сверкая, хрустальные сосульки, которые никогда не таяли, свисали с арочных сводов. Даже портреты на стенах сменили свои обычные рамы на праздничные: их украшали еловые ветки и красные ленты.

Я шла, невольно любуясь этим великолепием, когда за поворотом столкнулась с Эльзой.

Мы обе замерли, удивлённые неожиданной встречей.

— Привет, — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Привет, — ответила девушка сдержанно.

Эльза выглядела усталой — под глазами залегли тени, а губы были напряжённо сжаты. Мне хотелось броситься к ней, обнять, как раньше, рассказать обо всём, что накопилось.

— Почему тебя не было на занятии? — неожиданно спросила она.

Я застыла, не в силах подобрать слова. Что я могла сказать в своё оправдание? Признаться, что просто малодушно струсила?

Мы с Эльзой стояли в гробовом молчании посреди коридора, украшенного серебристыми гирляндами и мерцающими снежинками. Мимо сновали шумные группки студентов, возбуждённо обсуждая предстоящий Зимний бал — кто с кем пойдёт, какие платья выбрали девушки. Но для нас двоих время остановилось.

— Я хочу ещё раз попросить прощения, — наконец выдавила я. — За то, что не рассказала про Нэнси. Я не должна была скрывать такое от вас.

Эльза сжала губы, но потом её лицо смягчилось.

— Наверное… Наверное, не только ты виновата. Отец тоже! Я больше злилась на него, чем на тебя.

Я почувствовала, как внутри расправляется что-то сжатое в тугой комок. Выдохнула — тихо, но с таким облегчением. Лёд тронулся. Не весь, ещё оставались острые осколки обиды, но уже появились первые, едва заметные подвижки к примирению.

— Извини ещё раз. Я и перед ребятами тоже извинюсь! Может, мы вместе сходим куда-нибудь? Слушай, я, вообще-то, слышала, что завтра будет вечеринка! — грех было упускать такой момент. — В соседнем корпусе. Старшекурсники организуют что-то неофициальное, но, говорят, будет весело. Может, сходим? Просто... развеяться немного? Все вместе — ты, я, Ян, Линн.

Упоминание имён наших друзей прозвучало как заклинание — лицо Эльзы просветлело.

— Да, я тоже слышала, — неожиданно призналась девушка. — Кажется, там будут студенты со всех факультетов.

— Точно! Ну как?

— Я... подумаю, — сказала она, но в её голосе не было прежней холодности. — Честно говоря, нам всем не помешало бы отвлечься.

Дышать сразу стало легче. Я ожидала отказа, холодного игнорирования, но никак не этого осторожного “подумаю”.

— Конечно, — поспешно кивнула я. — Понимаю. Просто... было бы здорово снова быть вместе.

Последние слова вырвались сами собой, и я тут же смутилась своей откровенности.

— Я поговорю с ребятами. Но ничего не обещаю. Ян всё ещё... ну, ты понимаешь.

Между нами повисла пауза, но уже не такая тяжёлая, как раньше. Что-то изменилось. Появился крошечный мостик через пропасть, но всё же — мостик.

— Мне пора, — сказала Эльза, поправляя сумку на плече. — Но я дам тебе знать... насчёт вечеринки.

Когда девушка скрылась за поворотом, я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Всё прошло не так ужасно, как я себе представляла.

Теперь оставалось надеяться, что Ларс не испортит всё своей импульсивностью.

33

Утро следующего дня встретило меня холодным, но ярким солнцем. Я поднялась с постели с удивительным чувством. Вчерашний разговор с Эльзой, хоть и прошёл не без неловкости, зажёг во мне маленький огонёк веры в то, что всё ещё может наладиться.

Войдя в аудиторию, я сразу заметила привычную картину: Эльза, Ян и Линн сидели вместе и о чём-то тихо переговаривались. Моё сердце болезненно сжалось, когда Ян, заметив меня, демонстративно отвернулся. Линн виновато опустила глаза. Только Эльза едва заметно кивнула в мою сторону.

Я заняла место в середине аудитории.

Во время лекции что-то лёгкое коснулось моего локтя. Маленький сложенный листок — записка. Обернувшись, я встретилась взглядом с Эльзой, которая сидела через ряд от меня. Она едва заметно улыбнулась.

Осторожно развернув записку под столом, прочитала:

"Я пойду. Ян и Линн отказались."

В груди разлилась горечь. Ян всегда отличался упрямством, а Линн слепо подражала своему кузену. Их отказ был предсказуем. Но Эльза согласилась — и это здорово.

Аккуратно сложив записку, спрятала её в свой блокнот, между страницами с конспектами. Этот маленький клочок бумаги очень многое для меня значил.

После занятий направилась в столовую, где толпа уже заполнила пространство привычным гулом разговоров и звоном посуды. У входа меня заметил Ларс — он широко улыбнулся и призывно махнул рукой, указывая на свободное место за столом своих друзей-однокурсников.

На мгновение я замешкалась. Часть меня хотела принять приглашение — в конце концов, Ларс был единственным, кто поддерживал меня в эти трудные дни. Но другая часть тянула в противоположное направление.

— Прости, не сегодня, — покачала я головой, смягчив отказ виноватой улыбкой.

Ларс разочарованно опустил уголки губ, но в следующую секунду я прошептала, подойдя ближе.

— Мы придём. Я и Эльза… Так что не оплошай.

Мои слова произвели должный эффект — лицо Ларса буквально преобразилось, озарившись изнутри. На губах расцвела широкая улыбка, а глаза засверкали таким неприкрытым восторгом, что мне стало неловко. Парень не произнёс ни слова, но его пальцы на мгновение сжали моё запястье — короткий благодарный жест, говоривший больше любых слов.

Я взяла поднос, наполнила его едой и направилась к самому дальнему углу столовой. Усевшись спиной к залу, начала медленно есть, прокручивая в голове план на вечер.

Внезапно кто-то поставил поднос напротив меня. Подняв глаза, я увидела Эльзу с её фирменной непринуждённой улыбкой.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? — спросила она.

— Конечно, нет, — поспешно ответила я, пытаясь скрыть удивление и… радость. — Спасибо, что согласилась пойти со мной.

— Насчёт Яна... — Эльза вздохнула. — Ему нужно время. Он... ты знаешь, какой он.

— Знаю, — тихо ответила я. — И я не тороплю события. Просто... я скучаю по вам всем.

— Мы тоже скучали, — призналась она. — Даже Ян, хотя он никогда в этом не признается.

Мы обе засмеялись, и это был самый искренний смех за последние дни. Что-то внутри меня окончательно расслабилось.

— То, что случилось с Нэнси, — продолжила Эльза, понизив голос. — Это всех нас напугало.

— А ректор? — я невольно тоже перешла на шёпот. — Ты говорила со своим отцом?

Девушка махнула рукой.

— Мы с ним не разговариваем. Уже… давно. Но я написала маме. Если она не сможет выведать у него всё, что произошло на самом деле, то, клянусь всеми стихиями, этого не сможет никто.

— Может, у неё были враги? В академии? Не забудь, что я сказала, насчёт убийцы. Это был менталист.

— И это самое ужасное, — вздохнула девушка. — Но я не могу представить, что это сделал кто-то из наших. Да и враги… Нэнси и пальцем никого не тронула. Хотя…

Эльза замолчала. Её взгляд медленно устремился куда-то вдаль, словно она вспоминала что-то важное, упущенную деталь, которая могла бы пролить свет на всю ситуацию.

— Как-то раз они повздорили с Ларсом, — продолжила она. — Это даже не была ссора. Не знаю… На тренировке. Менталист против боевиков. Всё как обычно. Начался бой… Ларс не просто выставил ментальный щит — он каким-то образом перехватил контроль над атакой. Это выглядело... неестественно, даже жутко. Моран быстро прекратил поединок. А Нэнси… Она не выглядела расстроенной или напуганной, скорее... возбуждённой. Потом она, наверное, целую неделю преследовала меня, засыпая вопросами о родословной Анселлов и их магических способностях.

Я чертыхнулась про себя. Только этого мне не хватало.

Ларс? Серьёзно? Из всех людей в академии, из сотен студентов Эльза упомянула именно его? Того, кто сейчас сидит через три стола от нас и, наверное, мечтает о том, как заговорить с Эльзой?

Я с трудом сохранила нейтральное выражение лица.

Ненавижу эту проклятую академию! Ненавижу эту дурацкую ситуацию! Почему всё так сложно? Почему нельзя просто сказать “давайте жить дружно” и разойтись по домам?!

— Ты думаешь, что Ларс мог быть как-то связан с её смертью?! — едва не взвизгнула Эльза.

Её взгляд лихорадочно заметался по столовой, в попытке выхватить среди десятков студентов знакомый силуэт своего обожателя. И конечно же, Ларс сидел за дальним столиком, будто ничего особенного не происходило. Он неторопливо помешивал ложкой чай, временами бросая задумчивые взгляды в окно. Наверняка уже просчитывал варианты, составлял план, продумывал каждое слово предстоящего разговора с Эльзой. А тут... такой неожиданный поворот. Всплыл этот странный инцидент на занятии у Виктора Морана.

Но ведь Ларс не ходил на тренировки... или его отпустили как раз после того случая?

В то, что Ларс Анселл — убийца, я поверить не могла! Да, он мог быть грубым, задиристым, мог ранить словом и взглядом, но убийцей... Нет, что-то здесь не сходилось. Я успела узнать его лучше остальных!

— Ларс не менталист, — напомнила я Эльзе, чтобы хоть немного её успокоить.

— Верно, — выдохнула она. — Но что, если ты ошиблась? Если что-то неправильно поняла или услышала?

Я прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям затянуть меня обратно в тот день.

Полутёмный коридор. Массивная колонна, за которой я спряталась. Приглушённые голоса двух мужчин…

“Нэнси Роуз убили. И убийца — менталист…”

Слова, вырезанные в моей памяти с пугающей чёткостью.

— Нет, — помотала головой, возвращаясь в реальность. — Я всё услышала и поняла верно. Твой отец разговаривал с... наверное, это был следователь, который сказал, что будет проверять семьи студентов. Твою, Яна, Линн.

— Это... — Эльза судорожно втянула воздух, широко распахнув глаза, — следователь думал, что убийца — я?

Последние слова она произнесла шёпотом, словно боясь услышать их даже из собственных уст.

С её лица отлила вся краска — девушка сидела бледная как первый снег.

Я едва заметно кивнула.

— Им нужно проверить все варианты, — произнесла я как можно мягче.

Мой взгляд снова невольно метнулся к Ларсу, который уже поднялся из-за стола и неторопливо направлялся к выходу из столовой.

Всё же с ним нужно поговорить...

Меня вновь затянуло в омут воспоминаний, словно кто-то перемотал плёнку назад. Тот вечер, когда он появился у меня в комнате. Мои безуспешные попытки применить ментальную магию. Она просто не подействовала на него, точно разбившись о невидимую стену.

Ларс тогда сказал: “Ни один менталист не сможет пролезть в мою голову.”

Что это? Случайная бравада или нечто большее? Возможно, странный инцидент на тренировке и необъяснимый сбой моей магии как-то связаны?

— Эльза! — раздался знакомый голос, прервавший мои размышления.

Я обернулась и увидела Яна, стоящего возле дверей столовой. Он смотрел прямо на нас, вернее — на Эльзу, демонстративно игнорируя моё присутствие. Рядом с ним молчаливой тенью застыла Линн.

Эльза вздохнула и поднялась из-за стола.

— Мне пора, — произнесла она с едва заметным сожалением. — Я обещала ребятам посидеть с ними в библиотеке. Нужно подготовиться к семинару по артефакторике.

Я кивнула, стараясь не показывать, как меня задевает это молчаливое отчуждение.

Эльза закусила нижнюю губу, бросив неуверенный взгляд на ребят, а затем снова на меня.

— Слушай... а ты не хочешь присоединиться к нам?

Я посмотрела на хмурое лицо Яна, который явно не желал снова заводить со мной дружбу.

— Пожалуй, не сегодня, — ответила я с вымученной улыбкой.

Эльза понимающе кивнула.

— Тогда увидимся вечером, — произнесла она, после чего поспешила к ребятам.

Я же решила, что мне нужно поговорить с Ларсем, пока не поздно. Выйдя в коридор, направилась к расписанию, висевшему на большом информационном стенде. Пробежав глазами по колонкам, нашла группу боевиков — через полчаса у них была практика по боевой магии.

Можно подождать его на там.

Когда я добралась до полигона, там было довольно многолюдно.

Старшекурсники-боевики разминались перед занятием, а на трибунах расположились зрители — в основном девушки с других факультетов.

Я окинула взглядом собравшихся зрительниц и невольно хмыкнула. Целая коллекция восторженных поклонниц, собравшихся полюбоваться на парней в обтягивающей форме. Некоторые девицы даже не скрывали своего энтузиазма — щебетали, хихикали и перешёптывались, показывая пальцами на особо приглянувшихся боевиков.

Даже стало как-то обидно — на нас, первокурсников, никто не приходил глазеть.

Я поднялась по ступеням и заняла место на самом дальнем ряду трибун.

Через пять минут на полигон вышел магистр Моран, а сразу за ним… Мой взгляд зацепился за ещё одну знакомую фигуру.

Эйден…

Расправив плечи, он встал первый в шеренге. Даже издалека я видела его сосредоточенное выражение лица — ни единой эмоции, лишь холодная решимость. Боевая форма идеально подчёркивала атлетическое телосложение. Неудивительно, что половина девушек на трибунах не сводила с Эйдена глаз.

Почувствовав, что я и сама начинаю бессовестно пялиться на Эрайна, поспешно опустила взгляд, погрузившись в книгу, которую предусмотрительно принесла с собой. История становления магических школ обещала скрасить время ожидания.

Я настолько погрузилась в чтение, что полностью отключилась от происходящего вокруг. Звуки тренировки — командные возгласы, тяжёлое, прерывистое дыхание, постепенно слились в монотонный, едва различимый гул.

“...Разделение школ магии по направлениям произошло в эпоху Великого Раскола, когда стало очевидно, что традиционное обучение не позволяет в полной мере раскрыть потенциал одарённых. Особенно острым стал вопрос после Пятого Собрания Магистров, на котором…”

— Любопытное чтиво для посещения тренировки боевиков, — раздался знакомый низкий голос прямо над моим ухом.

От неожиданности я вздрогнула и уронила увесистый том. Книга с глухим стуком приземлилась у моих ног, раскрывшись на странице с гравюрой основателей первых магических школ.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Эйденом. Он стоял рядом, возвышаясь надо мной — непривычно близко.

— Эйден... — я запнулась, пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение. — Я не заметила, как ты подошёл.

Парень наклонился и поднял мою книгу одним плавным движением.

— Догадался, — он бегло просмотрел раскрытую страницу, прежде чем вернуть мне книгу. — Значит, история магических школ?

Я взяла том из его рук, стараясь не касаться пальцев.

— Спасибо, — пробормотала я. — Готовлюсь к семинару.

Эйден опустился на скамью рядом со мной, сохраняя небольшую, но ощутимую дистанцию.

— И ради подготовки к семинару ты решила прийти на тренировку старшекурсников?

— Я жду Ларса, — призналась, не став никого обманывать.

— Понятно... Тогда не буду мешать, — Эйден поднялся, но я, повинуясь внезапному порыву, перехватила его руку.

— Подожди!

Повисла неловкая пауза, во время которой я физически ощущала на себе десятки любопытных взглядов. Осознав, что всё ещё держу Эйдена за запястье, я поспешно одёрнула руку.

На нас и так все смотрели, особенно девушки-студентки. Никому бы не пожелала очутиться на моём месте: под этим перекрёстным огнём завистливых взглядов чувствуешь себя некомфортно.

— Я просто... — запнулась. — Просто хотела спросить о семье Анселлов.

Эйден мгновенно напрягся.

— Если тебя так интересуют Анселлы, почему бы не спросить об этом своего парня?

— Ларс… он… Ларс не мой парень!

Что-то в моём голосе заставило Эйдена сдаться. Он медленно опустился обратно на скамью. Несколько девушек с соседней трибуны теперь откровенно пялились на нас, перешёптываясь и даже не пытаясь скрыть своё болезненное любопытство.

— Как это?

— Мы никогда не встречались.

— Но я… видел. Видел, как он вьётся вокруг тебя. Да и ты сама говорила! Вы же идёте вместе на Зимний бал.

Я выдохнула и опустила голову.

— Идём… Но это не то. Мы с Ларсем заключили договор.

— Договор?

— Да. Я иду с ним на бал, а он отстаёт от нашей группы. Это просто сделка. Ничего личного.

Эйден молчал. Долго. Но я ощущала, как его внутреннее напряжение постепенно рассеивается, уступая место чему-то новому...

— Как интересно, — наконец хмыкнул парень, откидываясь назад и опираясь на руки.

Запрокинув голову, Эйден подставил лицо солнечным лучам.

Золотистый свет заискрился на его профиле, подсвечивая капельки пота на висках и шее. В этот момент что-то во мне перевернулось. Передо мной сидел не тот холодный и неприступный Эйден, которого я знала, а просто уставший после тренировки парень с растрёпанными волосами и едва заметной улыбкой. Человечный. Настоящий.

Я невольно залюбовалась им. Расслабленный, он казался совсем другим — без привычной маски отчуждения и превосходства.

— Так зачем тебе Анселлы? — спросил Эйден, не открывая глаз.

34

Я замялась, не понимая, что именно хочу узнать.

— Ты когда-нибудь замечал что-то странное в Ларсе? — осторожно произнесла я.

Эйден открыл глаза и повернулся ко мне, взгляд его снова стал цепким и внимательным.

— На него не действует моя магия.

— Ты об этом... — Эйден кивнул. — Ходят слухи, что отец Ларса — человек патологически мнительный. Он одержим страхом, что кто-то проникнет в его сознание или сознание его близких. Параноик до мозга костей.

— И что же он сделал?

— Уберёг свою семью от менталистов единственным действенным способом, — Эйден внимательно посмотрел мне в глаза. — Начертал на их коже особые символы.

Я недоверчиво покачала головой:

— Разве такое возможно?

— Не только возможно, — Эйден вдруг взял меня за руку и осторожно провёл пальцем вверх-вниз по моему запястью, где виднелся узор, появившийся после выброса силы в лечебнице. — Такие же есть и у тебя.

От его прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Это руны, — пояснил парень. — Существуют разные типы. Есть руны для слежения за магами — своего рода магические маячки, которыми академия помечает всех новеньких, чтобы контролировать всплески их силы. Есть контрактные руны, связывающие мага обязательствами...

Эйден вновь провёл пальцем по узору на моей коже, вызывая странное тепло, расходящееся от места прикосновения.

— Знаешь ведь, что после академии тебе придётся отбывать обязательную практику?

— Как же можно об этом забыть... — я невесело усмехнулась, вспоминая все те часы, которые преподаватели потратили, напоминая нам о нашем “долге перед обществом”.

Тут Эйден решительно закатал рукав своей тренировочной формы, обнажив мускулистое предплечье, на котором отчётливо виднелся узор, поразительно похожий на мой.

— Меня ждёт та же участь, — улыбнулся парень. — Пять лет обязательной службы.

— Эльза говорила, что можно сократить срок службы или вовсе избежать её! Нужно просто погасить долг перед академией. Неужели ты…

— Все Эрайны проходили службу, — перебил Эйден. — Даже если бы я хотел избежать этой участи, всё равно не смог бы отказаться. От меня этого ждут. Это мой долг.

— Долг… — я хмыкнула, вспомнив, как Эйден явился на похороны отца.

Стоило, наверное, сказать спасибо за то, что у него хватило совести не бросить свою невесту на глазах у всех собравшихся.

Мысли об “обязанности” и “долге” внезапно выдернули меня из настоящего, швырнув в прошлое с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание.

Перед глазами встала та сцена, которую я так старательно пыталась забыть… Похороны. Чёрные одежды. Разговоры мачехи о лечебнице… И Эйден, безупречно одетый, с идеально прямой спиной.

Сидя сейчас рядом с ним на скамье, слыша слова о долге, я почувствовала, как рушится этот новый образ Эйдена, который начал складываться в моей голове. Нет никакого “настоящего, человечного” Эйдена Эрайна. Есть только наследник могущественной семьи, которому нет никакого дела до влюблённой в него дурочки!

Я резко поднялась, крепко сжав книгу.

— Благодарю за информацию, — мой голос прозвучал неестественно холодно.

Эйден удивлённо поднял брови:

— Ты уходишь? А как же Ларс? Разве ты его не ждёшь?

Я обернулась, взглянув на парня сверху вниз. Странное ощущение — смотреть на Эйдена с такой позиции.

— Я уже узнала всё, что хотела, — ответила спокойно. — Спасибо.

Я уже узнала всё, что хотела... Это правда. Если Эйден не солгал, то странности Ларса и моей магии напрямую связаны с магическими рунами. О них я знала не так уж много — занятия по их изучению в академии запланированы только на третьем курсе. Но даже тех крупиц информации, которыми я владела, вполне достаточно, чтобы понимать: эта магия чертовски мощная.

Руны невозможно стереть или удалить. Нарушить их действие тоже никто не позволит.

После занятий я вернулась в свою комнату. Солнце уже садилось, так что нужно было собираться на вечеринку.

Открыв шкаф, уставилась на свой скудный гардероб. Повседневная форма, пара блузок, две юбки и... платье. Осторожно коснулась тёмно-синей ткани. Единственное приличное платье, которое мне удалось увезти из дома. Было ещё одно, то, что подарила мне Эльза. Но сейчас я решила пойти в своём.

Переодевшись, расчесала волосы и собрала их простой хвост.

Критически оглядев себя в зеркале, вздохнула. Выглядела прилично, хоть и не сногсшибательно. Главное, что это не академическая форма — сегодня хотелось выглядеть обычной девушкой, а не студенткой-менталистом.

Корпус, где проходила вечеринка, находился в западной части академии. Это было старое здание, которое использовали редко — в основном для хранения архивов и проведения необязательных дополнительных занятий. Сейчас, вечером, его окна светились тёплым жёлтым светом, а издалека доносились приглушённые звуки музыки.

Я немного нервничала. После недели фактической изоляции перспектива оказаться в толпе студентов вызывала смешанные чувства. Тем не менее я решительно поднялась по широким ступеням и толкнула тяжёлую дверь.

Внутри царило веселье. Большой зал, обычно пустующий, преобразился до неузнаваемости. Вдоль стен висели цветные ленты и магические светильники, под потолком парили крошечные светящиеся шары, похожие на звёзды. В центре зала студенты танцевали под музыку, которую создавала группа старшекурсников с помощью магических инструментов. У дальней стены стоял длинный стол с закусками и напитками.

Я остановилась у входа, пытаясь разглядеть в толпе знакомые лица. И почти сразу заметила высокую фигуру Ларса, который стоял у одной из колонн, нервно постукивая пальцами по бокалу с пуншем.

Он заметил меня практически сразу и, отлепившись от стены, направился в мою сторону. В чёрных брюках и тёмно-бордовой рубашке с закатанными рукавами Ларс выглядел на удивление хорошо — подтянутый, с растрёпанными волосами и нервным блеском в глазах.

— Ты пришла, — выдохнул он с явным облегчением.

— А ты сомневался? — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла напряжённой.

— Немного, — признался Ларс.

— Эльза обещала прийти.

При упоминании Эльзы глаза Ларса загорелись, а руки заметно напряглись.

— Она... уже здесь? — он пытался говорить небрежно, но голос его дрогнул.

— Не знаю, — покачала головой. — Давай поищем её?

Мы двинулись вдоль стены, пробираясь сквозь толпу веселящихся студентов.

— Вон она, — внезапно произнёс Ларс, и я проследила за его взглядом.

Эльза стояла у окна, одна. В длинном изумрудном платье, подчёркивающем её огненно-рыжие волосы, она выглядела как видение из сказки. Лёгкая ткань струилась по её фигуре, а в волосах поблёскивали крошечные серебряные заколки, похожие на звёзды.

Ларс рядом со мной сглотнул и нервно провёл рукой по волосам.

— Что я ей скажу? — пробормотал он, и в его голосе было столько неподдельного страха, что я не удержалась от улыбки.

— Правду, — ответила я просто. — Скажи ей правду.

— Какую ещё правду? — Ларс смотрел на меня с паникой в глазах.

— Что ты сожалеешь о своём поведении. Что не хотел обижать её и других менталистов. Что ты... — я запнулась, — что ты не можешь перестать думать о ней!

Ларс побледнел так, что я испугалась — не упадёт ли он в обморок.

— Я не могу... — выдавил парень.

— Можешь, — я подтолкнула его вперёд. — Иди. Я буду здесь, если понадоблюсь.

Ларс сделал глубокий вдох, выпрямился и, собрав всю свою решимость, направился к Эльзе. Я наблюдала, как он подходит к ней, как Эльза поворачивается к нему с удивлением на лице. Что-то ёкнуло внутри, когда я увидела, как Ларс начинает говорить, наклонившись к ней, а Эльза внимательно слушает не перебивая.

Я отвернулась, решив не подсматривать. Им нужно время, чтобы разобраться.

Оставшись одна, направилась к столу с напитками. Взяв бокал с пуншем, отошла в сторону, наблюдая за танцующими парами. В этот момент моё внимание привлекла фигура, стоящая в тени напротив. Сердце пропустило удар, когда я узнала Викторию.

Она наблюдала за мной с каким-то странным выражением на лице. В чёрном облегающем платье с глубоким вырезом, с волосами, собранными в высокую причёску, она выглядела как хищная птица, готовая к нападению.

Я сделала вид, что не заметила её, и попыталась затеряться в толпе. Но не тут-то было.

— Эллин! — голос, резкий, пронзительный, перекрыл шум вечеринки. — Не убегай от меня!

Остановилась, медленно повернувшись.

— Виктория, не ожидала тебя здесь увидеть.

— Ещё бы, — она усмехнулась. — Ты ведь предпочитаешь делать всё исподтишка, не так ли?

В её голосе звучала такая ярость, что я невольно отступила на шаг.

— О чём ты говоришь?

— Не притворяйся! — Виктория подошла ближе, почти вплотную. — Я всё знаю о твоих играх с Эйденом. Сколько раз говорить? Он мой!

— Между мной и Эйденом ничего нет, — спокойно ответила я.

— Лгунья! Я видела вас сегодня на тренировке.

— Боги, у тебя какая-то маниакальная зацикленность на Эйдене! — не смогла удержаться от шпильки.

— Он любит меня… — прошипела Виктория.

— Правда? — усмехнулась. — Интересно, когда это произошло? Может, в тот день, когда я увидела вас в городе? Эйден рассказал мне, как ты просила, нет, умоляла его пригласить тебя на Зимний бал.

Лицо Виктории исказилось от ярости. На секунду мне показалось, что она ударит меня прямо здесь, посреди зала, полного студентов.

— Он не мог... — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Он не стал бы…

— Почему нет? — я пожала плечами. — Мы разговаривали. О разных вещах. В том числе и о тебе.

Ярость, исходящая от Виктории, внезапно стала ощутимой — физически. Я почувствовала, как она захлёстывает меня, словно волна раскалённой лавы. Вместе с этим пришло осознание — что-то не так с моей защитой.

Я инстинктивно схватилась за брошь и с ужасом обнаружила, что её нет на месте.

Брошь-блокиратор! Проклятье! Я забыла надеть её перед выходом!

“Нужно вернуться” — судорожно подумала я.

Попыталась найти глазами Ларса и Эльзу, но они оба куда-то подевалась. Встреча прошла успешно? Спрошу потом. При таком скоплении народу мне нельзя появляться без артефакта. Проблем не оберёшься…

— Куда собралась? — выкрикнула Виктория.

— Давай не сейчас. Поговорим после.

— После? — Виктория схватила меня за запястье, когда я попыталась отступить.

Хватка была жёсткой. В ту же секунду мир взорвался ослепительной вспышкой. Тысячи раскалённых игл вонзились в мой разум, выкручивая нервы. Реальность раскололась, и я с беззвучным криком провалилась в кипящий водоворот чужих воспоминаний.

...Коридор… Гостиная... Я… Нет… Виктория — смотрю на хрупкую фигуру Эллин, склонившуюся над книгой. Внутри клубится злость, такая концентрированная, такая жгучая, что перехватывает дыхание.

— Наша тихоня опять одна, — слышу свой голос, но это не я. Это Виктория.

Эллин молча пытается обойти меня, но я преграждаю ей путь, наслаждаясь страхом в её глазах.

— Отец ненавидит тебя! Таких болезных, как ты, раньше сдавали в пансион. Запирали подальше от нормальных людей.

Эллин бледнеет, но молчит. Её молчание бесит ещё сильнее...

Воспоминание вдруг рассыпалось, сменившись другим, более резким.

...Библиотека. Эллин сидит за дальним столом, погружённая в свой мир. Я крадусь, лицо искажает улыбка. “Случайно” проливаю чернила на её дневник — чёрная жижа расползается, пожирая страницы.

— Ой, прости, — фальшивое сожаление сочится сквозь каждый звук. — Надо же быть внимательнее.

Я вижу, как глаза Эллин наполняются слезами. Она не кричит, не обвиняет меня — молча собирает испорченные бумаги. Её покорность распаляет моё желание причинить ей боль.

— Знаешь, — наклоняюсь к ней. — Эйден никогда не посмотрит на такую, как ты. Никогда. Ты же понимаешь это, правда? Он достоин лучшего… Он достоин меня.

Картинка снова меняется, и теперь я вижу совсем другую сцену.

...Тёмные одежды, приглушённые голоса, тяжёлый запах лилий. Похороны. Я узнаю мужчину в гробу — отец Эллин.

Среди скорбящих замечаю её саму. Девушка стоит в стороне — бледная, болезненно худая. Её лицо напоминает восковую маску — безжизненное, с заострившимися скулами и запавшими щеками. На её пальце — кольцо. Помолвочное кольцо!

Ярость застилает мне глаза кровавой пеленой. Ненависть пульсирует в висках, готовая разорвать сосуды. Как она смеет? ОНА! Это я должна быть невестой Эйдена. Я! Она этого недостойна! Никогда не была достойна!

Воспоминания сгущаются, затягивая меня в свой водоворот, не давая вырваться...

Эллин спускается по лестнице особняка. Мы одни.

— Ты никогда не получишь его, — шепчу я.

Девушка оборачивается. В её глазах страх.

— Эйден мой! — крик рикошетом отражается от стен. — МОЙ! Ты никогда его не получишь! НИКОГДА!

И в следующий момент что-то внутри меня ломается. Я бросаюсь вперёд и толкаю её. Сильно, обеими руками. Вижу, как расширяются от ужаса её глаза, как она теряет равновесие и падает назад. Слышу глухой удар и короткий, надломленный вскрик боли.

А потом наступает тишина. Я стою над ней, дрожа от адреналина и осознания того, что только что сделала…

Воспоминания Виктории отпустили меня так же резко, как и захватили.

Я задыхалась, пытаясь прийти в себя, желудок скручивало спазмами. Сердце билось где-то в горле, во рту ощущался металлический привкус крови — я прикусила язык. Всё это время Виктория смотрела на меня с расширенными глазами, не понимая, что только что произошло.

— Ты... — прошептала я, вырывая руку из её хватки. — Это была ты…

— Что с тобой? — процедила Виктория, но в её взгляде мелькнул страх. — Ты выглядишь совсем больной. Бредишь?

Я отступила на шаг, всё ещё ощущая отголоски чужой ненависти, чужих воспоминаний, прилипших к моей душе, словно смола. Холодный пот струился по спине, колени подгибались. Теперь всё встало на свои места… Виктория… Виктория убила Эллин, столкнув её с лестницы.

35

Голова гудела, как растрескавшийся колокол, а тело словно налилось свинцом. Я открыла глаза, моргая от яркого света магического светильника. Потолок был незнакомый… Хотя нет, я видела его прежде. Один раз…

Память вернулась обжигающей волной: Виктория, её хватка, водоворот чужих воспоминаний... Она убила её. Столкнула с лестницы.

Меня затошнило, и я судорожно втянула воздух, пытаясь отогнать образ хрупкого тела, падающего вниз…

— Дыши глубже, — тихий голос прозвучал справа.

Я резко повернула голову. Эйден сидел в кресле у кровати, его обычно безупречный вид был нарушен — рубашка помята, волосы в беспорядке, а на лице застыла смесь усталости.

Именно в этот момент я вспомнила: брошки нет.

Волна его эмоций накрыла меня с головой, обжигающе ясная, как крик в тишине.

Страх. Глубокий — не за себя, а за меня. Он смотрел, как я задыхалась, как бледнела. Нежность. Тёплая, почти болезненная волна — когда он подхватил меня на руки, чувствуя, как я дрожу. И под этим всем — ярость. Сжатая, как пружина, направленная на Викторию.

— Ты... — голос мой звучал хрипло, как после долгого крика. — Ты принёс меня в свою комнату?

Эйден кивнул, вставая и подходя ближе.

— Ты потеряла сознание. Виктория стояла, как истукан, даже не пыталась помочь. Остальные были слишком напуганы или пьяны, чтобы заметить, — он протянул стакан с водой. — Пей. Медленно.

Стакан дрожал в моих руках. Прохладная вода смыла металлический привкус крови, но не смогла унять внутреннюю дрожь.

— Что произошло? — парень опустился на край кровати.

Его эмоции били сильнее хлыстов. Слишком сильные, слишком… обжигающие. Лишь сейчас до меня дошло: брошь-блокиратор не прихоть преподавателей, а суровая необходимость. Я не смогла отгородиться от чувств Виктории так же, как не могу сделать этого сейчас. За ледяной маской Эйдена скрывалась такая бездна…

— Отойди… — выдохнула я.

Рядом с ним невозможно было дышать ровно.

— Я не причиню тебе зла, — его пальцы сомкнулись вокруг моей руки.

Я попыталась одёрнуть кисть, но силы иссякли…

Голос матери Эйдена, эхом отдался в его сознании — острый, неоспоримый.

“Ты должен бросить её!”

Воспоминание было таким же ярким и властным, как сама герцогиня.

Она была права. Всегда права.

Эйден знал. Знал, что Эллин по уши влюблена в него. Это было написано в каждом её взгляде, дрожало в каждом прикосновении, звучало в сдавленном шёпоте. Даже идиот бы это заметил.

Так лучше, пронеслось в его голове со стальной ясностью. Одним жестоким ударом. Он должен заставить ее понять раз и навсегда. Понять, что она ему не нужна. Не интересна. Не... желанна. Только тогда чувства умрут. Только тогда она освободится. От него.

Эллин, чьё тело я теперь занимала… Хрупкая тень в кружевах. Голосок, теряющийся при малейшем повышении тона. Он видел её тогда, на том самом приёме у герцогини Лисандры: она уронила веер, покраснела до корней волос и чуть не расплакалась, когда на неё бросили пару снисходительных взглядов.

Слабая. Слово эхом отдалось в его душе, горькое и окончательное.

Нерешительная. Ещё одно воспоминание: она трижды намеревалась подойти к нему в библиотеке и каждый раз отступала, сжимая в руках книгу так, что корешок трещал.

Беспомощная.

Волна его презрения накрыла меня, солёная и удушающая. Эйден не испытывал к той Эллин ненависти — лишь холодную, почти физиологическую неприязнь, как к больному щенку.

Двор перемолол бы её. И не из злобы, а просто потому, что так устроен этот мир: слабых здесь давят без раздумий. А он... Он не хотел быть свидетелем этого уничтожения. Не хотел видеть, как нежность превратится в страх, а свет в глазах — в пустоту. Лучше один жестокий удар сейчас, чем медленная гибель на его глазах…

Но сквозь этот лёд воспоминаний пробивалось что-то иное. Сейчас. Его пальцы всё ещё сжимали мою руку. И я чувствовала... замешательство. Глубокое, нарастающее. Он смотрел на меня — на эту новую Эллин, которая не плачет, а смотрит ему прямо в глаза, сквозь боль. Которая пережила жестокость, сумела дать отпор, чуть не задохнулась от перегрузки, но в её взгляде не было и тени прежней робости. Только вызов. И усталость. Страшная, всепоглощающая усталость.

— Хватит… — выдохнула я, одёргивая руку.

Казалось, ещё мгновение — и тело разорвется изнутри.

Я судорожно схватилась за ворот. И, похоже, лишь сейчас до Эйдена дошло, в чём дело.

Он резко встал, шагнул к шкафу и достал из ящика небольшой кулон на серебряной цепочке.

Эйден двинулся ко мне быстрыми шагами, серебряная цепочка мерцала в его пальцах, как спасительная нить. Я прижалась к изголовью, пытаясь отодвинуться, но тело не слушалось — каждый нерв горел под шквалом его эмоций.

Он наклонился, и я почувствовала запах его кожи — дым, дорогие духи и что-то острое, металлическое, от напряжения. Его пальцы, коснулись моей шеи, отодвигая ворот платья. Я зажмурилась, ожидая новой волны боли от контакта. Но вместо этого — тишина.

Не физическая, а ментальная. Гул в голове, этот невыносимый рёв чужих чувств, исчез. Словно кто-то вырвал штекер из перегруженной розетки. Тяжесть, сковывавшая тело, испарилась, сменившись почти невесомой лёгкостью. Я судорожно вдохнула и открыла глаза.

Кулон, простой серебряный диск с выгравированным переплетением рун, лежал на моей груди, излучая едва заметное тепло. Он работал. Создавал невидимый барьер, возвращая мне контроль над собственным разумом. Облегчение было таким острым, что слёзы выступили на глазах сами собой.

Эйден отступил на шаг, его взгляд скользнул по кулону, а потом медленно поднялся к моему лицу. Уголки губ дрогнули, сложившись в знакомую, едкую усмешку.

— Удивительно, — произнёс он. — Прошло уже столько времени. Бесчисленные часы теории и практики под руководством лучших умов королевства. А ты забыла первый же урок для менталистов в стрессовой ситуации: базовое экранирование.

Его слова должны были ранить, но облегчение от кулона было слишком сильным, а усталость — слишком глубокой.

Я подняла на него глаза, чувствуя, как на губы наплывает широкая и немного вызывающая улыбка.

— Знаешь что, Эйден? — сказала я, дотронувшись до тёплого серебра кулона. — За свои бесценные уроки экранирования... можешь идти в задницу. Прямо сейчас. Со всем своим герцогским высокомерием.

Тишина повисла в комнате. Настоящая, плотная, нарушаемая только тиканьем часов где-то в углу.

Я уже посылала Эйдена куда подальше, например, в первую нашу встречу. Тогда это его разозлило, сейчас… развеселило.

— Никогда бы не подумал, — смеясь проговорил Эйден, — но ты…

Парень замолчал на полуслове. Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме стоял Даггер Ниссе. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас пылало гневом.

— Мисс Ройс! — рявкнул он.

Я вся сжалась. Брошка-блокиратор. Это всё из-за неё. И из-за того, что я не смогла сдержать силу.

— Может объяснитесь, что произошло? — ректор шагнул в комнату.

Эйден резко встал.

— Простите… это… просто несчастный случай, — выдохнула я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Я забыла брошь… в своей комнате.

— Как это можно? Забыли правило? Применение магии недопустимо на простых людях! Я потрясён вашей небрежностью и безответственностью!

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Ректор был прав — я нарушила самое строгое правило для менталистов. Без брошки я была бомбой замедленного действия в толпе.

— Ректор Ниссе, — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить. — Это не было намеренным…

— Намерение не оправдывает последствия! — перебил он. — Хотите, чтобы в академию нагрянула комиссия?! Вы даже не представляете, каких усилий мне стоило добиться, чтобы менталисты вообще могли учиться в этих стенах, а не влачить существование где-то на задворках цивилизованного мира!

Эйден шагнул вперёд, заслоняя меня от ректора. Его голос прозвучал чётко, как удар стали:

— Никто ведь не пострадал, ректор. Кроме самой Эллин. Это она потеряла сознание.

Ниссе фыркнул.

— Викторию Ройс, — выдохнул он. — Только что увезли к целителям.

Я вскочила с кровати.

— Это… Этого не может быть!

— Хотите сказать, я вру? — ректор приподнял бровь.

В памяти всплыл острый осколок: туманный силуэт Виктории, склонившейся надо мной. Её шёпот, пропитанный ядом:

“Бредишь, сестрёнка?”

— Виктория стояла на ногах, когда я уносил Эллин, — решительно произнёс Эйден. — Она не издала ни стона.

— Как же всё это некстати… — прошептал ректор.

— Что произошло?

Даггер Ниссе провёл рукой по лицу.

— Что произошло? — повторил он мой вопрос. — Ад, мисс Ройс. Чистый ад. Викторию доставили в лазарет с симптомами острого ментального коллапса. Дрожь, невнятная речь, панические атаки. Целители пока не могут стабилизировать её состояние. В таком виде её нашёл барон Анселл! Глава попечительского совета.

Не может быть… Этого не может быть.

Воздух в комнате сгустился. Эйден замер, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я почувствовала, как под кулоном кольнуло сердце — не от его эмоций (благодатный барьер работал), а от собственной ярости. Ложь. Всё это — грандиозная, циничная ложь Виктории. Она стояла. Она шептала мне в лицо гадости. Я это помню. Я это хорошо помню.— Я хочу увидеть Викторию! — вырвалось у меня, жёстко, грубо, почти как приказ.

“Не позволю…” — пронеслось в голове. — “Не позволю ей всё разрушить. Снова. Это она виновата. Виновата в том, что случилось. Я не могу признаться, что девушка убила настоящую Эллин, но… Виктория заплатит! За всё!”

Руки сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Я хочу увидеть свою сестру! — повторила я.

Ректор лишь покачал головой, его лицо оставалось непроницаемым.

— Вы не понимаете… — прошептала я. — Она лжёт! Цинично, нагло лжёт! Я ничего не сделала!

— Боюсь, мисс Ройс, я не смогу вам помочь.

Я рванулась вперёд. Ярость, бессилие и страх за будущее смешались в ядовитый коктейль.

— Не можете помочь?! — мой голос сорвался на крик, эхом ударившись о стены. — Так же, как не помогли Нэнси Роуз?! Её убили, а вы рассказали, что она просто отчислилась!

Воздух в комнате мгновенно застыл. Тиканье часов стало оглушительным.

Ректор Ниссе замер. Брови резко сдвинулись, сомкнувшись в одну тёмную линию. Взгляд, стал острым, пронизывающим, как лезвие. Он медленно повернулся ко мне.

— Мисс Ройс… — его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что мороз пробежал по коже. — Откуда вам известно, что её… убили?

Ледяной комок сдавил горло. Идиотка! Сболтнула лишнего!

— Я… — я заставила себя выпрямиться, глядя в холодные глаза ректора. — Я услышала разговор. В коридоре. Совершенно случайно, — поспешно добавила я.

— Случайно, — ректор повторил слово без интонации. — Вы понимаете, мисс Ройс, что ситуация с мисс Роуз и то, что произошло сегодня с вашей сестрой — это совершенно разные вещи? Одна — трагедия, омрачённая тайной, требующей предельной осторожности. Другая — результат вашей собственной… вопиющей безответственности.

Даггер Ниссе сделал шаг вперёд, и его фигура вдруг показалась огромной, заполняющей комнату.

— Смерть Нэнси Роуз должна остаться тайной, — резко произнес он. — До завершения расследования. До выяснения всех обстоятельств. Это не обсуждается. Никем, — взгляд ректора скользнул с меня на Эйдена. — Я даю это понять вам обоим.

Даггер Ниссе не угрожал открыто. Он лишь констатировал факт, холодный и неоспоримый.

— Надеюсь, вы поняли меня, мистер Эрайн?

Эйден кивнул, его взгляд стал тяжелее.

— Ваша же задача, мисс Ройс, — ректор вновь обратился ко мне, — не требовать невозможного и не бросаться опрометчивыми словами. Ваша задача — держаться подальше от лазарета, от сестры, и от всего, что может раздуть этот... инцидент. В противном случае следующие меры будут куда суровее простого отстранения от занятий.

— Отстранения… — вырвалось у меня шёпотом.

— Зимний бал для вас тоже отменяется! Завтра же вы отправитесь домой. До полного выяснения обстоятельств.

Меня накрыло ледяным ударом. Отмена бала — это ещё полбеды. Но отстранение? Возвращение домой, к “любимой” мачехе...

— Не слишком ли сурово? — вступился Эйден. — Я готов поручиться. На Виктории не было и следа ментального воздействия. Уверен найдутся ещё свидетели.

— Домой! — отрезал ректор.

— Но…

— Поверьте, мисс Ройс, — голос его чуть смягчился, но лишь на мгновение. — Для вас это лучший вариант. Или вы предпочтёте до выяснения обстоятельств провести время в камере?

Ректор Ниссе бросил последнюю фразу как нож, вонзив её в тишину комнаты.

— Пока страсти не улягутся, — продолжил Даггер Ниссе, — пока целители не дадут заключение о состоянии Виктории… Решение окончательное. Завтра утром. Без бала. Без задержек, — ректор повернулся к двери, его тень на мгновение заслонила свет из коридора. — И помните о Нэнси Роуз. Молчание — золото. Особенно сейчас.

Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком.

— Домой… — прошептала я. — После того, что я увидела… после того, что сделала Виктория… — желудок сжался в тугой узел. — Виктория лжёт, Эйден! Она стояла! Она смеялась надо мной! А теперь… теперь разыгрывает жертву, и все ей верят!

— Расскажи мне, — рука Эйдена снова сомкнулась вокруг моего запястья — не грубо, но с такой силой, что не оставляла сомнений: он не отпустит. — Расскажи, что произошло между вами.

Я попыталась отвести взгляд, но его хватка… его взгляд удерживали. Под кулоном сердце бешено колотилось. Сказать? Признаться, что знаю об убийстве? Что настоящая Эллин мертва, а я — чужачка в её теле?

Страх сдавил горло.

— Она… она ненавидит меня. До безумия. Из-за тебя. Из-за того, что именно я когда-то давно стала твоей невестой.

На мгновение мне показалось, что зрачки Эйдена, такие же тёмные, как ночь за окном, сузились до тонких вертикальных щёлочек. Чистейший инстинкт хищника. Злость, которую он сдерживал перед ректором, клокотала в нём, направленная не только на Викторию, но и… на самого себя.

— Тебе нужно было раньше меня бросить! — вырвалось у меня.

Эйден вздрогнул. Его пальцы сжали моё запястье так, что кости заныли, но через мгновение хватка ослабла. В глазах парня бушевала настоящая буря — ярость, направленная вовне, смешалась с горечью и чем-то похожим на стыд. Он резко отвернулся и прошёлся к окну. Тонкая рубашка не могла скрыть его напряжённых мышц.

— Иди к себе, — после долгого, тяжёлого молчания, прошептал Эйден. — И попытайся хоть немного поспать.

Я сжала губы, собираясь возразить, но вдруг осознала: он прав. Внутри образовалась пустота. Слова, ещё секунду назад рвавшиеся наружу, растворились в глубокой усталости.

Когда я уже взялась за дверную ручку, позади раздался голос Эйдена:

— Я обещаю тебе, Эллин. Я во всём разберусь…

36

Ощущение было странным, будто я поднялась на седьмой этаж по лестнице за считаные секунды, не почувствовав ни тяжести в ногах, ни одышки. Тело двигалось само, отточенное и послушное, будто на автопилоте.

“Спасибо, ежедневным изматывающим тренировкам” — мелькнула мысль.

Но я не чувствовала благодарности. Просто констатация факта. Как и всё сейчас.

В комнату вошла, не глядя по сторонам. Тусклый свет магического светильника выхватывал знакомые очертания кровати, стола, шкафа…

Опустошённость. Именно это слово висело в воздухе. Спорить с Эйденом? Доказывать что-то? Нет. Абсолютно ничего не хотелось. Ни думать, ни чувствовать. Только тишина. Только темнота.

Я плюхнулась на кровать, не снимая платья. Глаза закрылись сами собой. Сознание отключилось мгновенно, погрузившись в бездонную, беспробудную яму сна.

Проснулась рано. Серый предрассветный свет пробивался сквозь занавески.

Ни сонливости, ни желания валяться. Только холодное, чёткое понимание: уезжать. Сегодня. Сейчас.

Механически, почти как робот, встала и начала собирать вещи. Движения были резкими, лишёнными обычной аккуратности. Складывала, бросала, запихивала…

Внезапно по комнате гулко разнёсся оглушительный стук в дверь. Тяжёлый, настойчивый, злой. Сердце ёкнуло и упало куда-то в сапоги. Даггер Ниссе. Конечно же, он. Пришёл лично удостовериться, что я не задержусь ни на минуту.

Я замерла посреди комнаты, сжимая в руке случайно схваченную блузку. Стук повторился, громче, требовательнее.

С трудом заставив ноги двигаться, подошла к двери и рывком открыла её, готовясь к ледяному взгляду ректора.

На пороге стоял Ларс.

Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Глаза были красными, рубашка мятая, волосы всклокочены. В его взгляде не было привычной насмешливости или злости. Была дикая, животная растерянность и боль.

— Почему?! — выпалил он с порога, даже не поздоровавшись. — Почему Эльза считает, что я убийца?! Что ты ей наговорила?!

Нэнси Роуз. Имя прозвучало в голове громче любого крика.

“Идиотка!” — мысленно шикнула я на себя. Всё из-за моей болтовни, из-за моих дурацких подозрений… А Эльза? Она тоже молодец.

— Заходи, — прошептала я отступая. — Пожалуйста.

Ларс шагнул внутрь, не сводя с меня горящего взгляда. Дверь захлопнулась за ним.

— Возможно… — начала я. — Возможно, это я… посеяла не то зерно в её голову. Нэнси Роуз. Менталист и наша бывшая одногруппница…

Говорила сдавленно, глядя куда-то в сторону. Мне было стыдно.

— И ещё, — продолжила. — Магия моя на тебя не подействовала…

В глазах Ларса мелькнуло понимание, а следом — яростное негодование. Он закатил глаза и выругался сквозь зубы, коротко и грязно.

— И из-за этого?! Из-за какой-то дурацкой тренировки полгода назад?! — Ларс сжал кулаки, делая шаг ко мне. — Ты понимаешь, что теперь она, возможно, никогда не будет со мной нормально говорить?! Никогда!

“Встреча на вечеринке явно прошла не по плану” — тупо констатировал мой измотанный мозг. Я видела боль в глазах Ларса. Вину. Желание закричать.

— Прости, — выдохнула я, опуская голову. — Мне жаль, Ларс. Я не хотела…

— Ты могла просто спросить! — перебил он, его голос сорвался на крик. — Просто подойти и спросить: “Ларс, чёрт возьми, что там было с Нэнси на тренировке?” Ты могла спросить!

Я молчала. Что я могла ответить? Что сама не понимала, почему тогда это показалось важным?

Ларс фыркнул, резко развернулся и начал мерить комнату широкими, нервными шагами.

— Чёрт! Чёрт возьми! Идиотизм! — Ларс швырнул руку в сторону, словно отталкивая невидимую стену. — Полгода! Полгода я… а она… из-за какой-то фигни на тренировке! — парень прошёлся от двери к окну, резко развернулся, чуть не сбив собою стол.

Он снова прошёлся туда-сюда, бормоча под нос, что-то неразборчивое. Потом — резкая остановка. Как будто пружина внутри него лопнула. Весь его запал, вся ярость разом схлынули, оставив только пугающую пустоту. Ларс просто плюхнулся на стул у стены, как подкошенный.

Я стояла, всё ещё сжимая в руках смятую блузку. Вина грызла изнутри, холодная и липкая. Нужно было что-то сказать. Хоть что-то.

— Эйден… — начала я тихо. — Эйден говорил… — я сделала паузу, собираясь с духом.

Ларс не шевелился.

— Он упомянул… что странности с моей магией, то, что она на тебя не подействовала… это может быть из-за защитных рун. И он сказал… что твой отец… он очень тревожится. За семью. За тебя.

Тишина длилась пару секунд. Потом из-под ладоней, закрывающих лицо Ларса, донёсся звук. Сначала это было похоже на сдавленный храп, потом переросло в короткую, едкую усмешку. Он медленно поднял голову. Глаза, красные от бессонницы, смотрели на меня с такой ехидной, горькой насмешкой, что мне стало физически некомфортно.

— Очень тревожится? — усмехнулся Ларс. — О, да. Мой дорогой папочка. Безумно тревожится. Ты даже не представляешь, Эллин. Даже отдалённо не подозреваешь, насколько сильно он… “тревожится”.

Ларс провёл ладонью по лицу, потом резко, почти яростно, провёл пальцами по своим всклокоченным тёмным волосам, откидывая их со лба. И вдруг его взгляд стал острым, пронзительным, как будто он только что принял какое-то решение, от которого ему станет легче.

— А я тебе расскажу, — выдохнул боевик, и в его голосе появилась странная, леденящая спокойная нотка. — На самом деле… я тоже менталист, — парень сделал паузу, глядя мне в глаза, будто проверяя эффект. — Как ты. Как… Эльза.

В комнате стало тихо настолько, что слышалось биение моего собственного сердца.

Менталист? Ларс? Это было… невозможно. Невозможно представить.

— Но руны… — парень махнул рукой, указывая куда-то на себя, наверное, на грудь, где под мятой рубашкой скрывались магические метки. — Они хорошо прячут силу.

Ларс замолчал. Его взгляд стал стеклянным и расфокусированным, будто он смотрел не на меня, а сквозь — в какую-то далёкую, незримую точку. В этом взгляде была такая отстранённость, что я на миг ощутила себя призраком, незваной тенью в его пространстве. Точно меня не существовало.

— Однако я не убийца, Эллин! — после минутного молчания, отрезал Ларс. — Да, я могу быть жестоким. И это... это пятно на моей душе, я знаю. Оно меня не красит. Но убийца… Это уже слишком.

— Прости… Прости меня.

За Эльзу я, к сожалению, говорить не могла.

Ларс закрыл глаза и глубоко вздохнул. Боевик успокоился, по крайней мере, внешне.

— Нэнси… — хмыкнул он, точно пробуя имя на вкус. — Помню, она была сильным магом. Настолько сильным, что смогла пробить мою защиту. Не помню всех подробностей, но её реакция была странной. Не знаю… Может, она почувствовала во мне ментальную силу? Уловила отзвук?

— А это возможно?

Мысль о том, что Ларс — менталист, всё ещё не укладывалась в голове. Это было как удар под дых. Но то, что его именитая семья скрывала этот факт — это, увы, не вызывало ни малейшего удивления. В мире, где менталистов считают людьми второго сорта, почти изгоями, для знатного дома Анселлов такое клеймо было бы не просто позором.

Ларс пожал плечами.

— Сила досталась мне от деда. Подарок сомнительной ценности, — усмехнулся он беззвучно. — Мой ментальный дар... он не бьёт фонтаном. Скорее, это жалкий ручеёк. Я едва ли могу заставить крысу дёрнуться, не то что танцевать. Но даже этого ручейка оказалось достаточно, чтобы мой дорогой папочка пришёл в ужас. Он приложил немалые усилия, чтобы это... наследственное пятно... осталось строжайшей семейной тайной.

— Я никому не расскажу! — порывисто объявила я. — Обещаю!

— Да мне уже всё равно, — отрезал Ларс. — Пусть все знают. Плевать.

Он сделал паузу.

— К тому же, мне кажется, — продолжил парень чуть тише, — ректор и так догадывается. Не забудь, он же менталист высшего круга. За километр должен чуять родственную магию.

Когда Ларс небрежно упомянул Даггера Ниссе, меня будто ударило током. Я не смогла сдержать судорожный вздох, и ноги сами подкосились. Платье шелестнуло, когда я плюхнулась на кровать, словно ища точку опоры в этом внезапно поплывшем мире.

Взгляд Ларса, скользнувший мимо меня, внезапно зацепился за открытый саквояж на покрывале, за беспорядочно разбросанные платья и книги…

— Ты… куда это собралась? — спросил он. — У нас ведь бал на носу, — Ларс попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой, натянутой, и замерла, не дойдя до глаз.

Сейчас нам обоим было не до бала.

— Ты не в курсе? То, что произошло вчера на вечеринке.

— А что произошло? Прости, но после разговора с Эльзой я сразу ушёл.

Мои пальцы вцепились в складки платья. Глубокий, почти беззвучный вздох вырвался из груди. И тогда я начала говорить. Тихо, отрывисто. Слово за словом, сцена за сценой — я рассказала всё, что случилось. Между мной и Ларсем не осталось ни единого секрета. Только тяжёлая, оголённая правда и тишина, густая как смоль.

37

— Виктория... — произнёс Ларс, выслушав мой рассказ. — Всегда казалась мне странноватой. И эта её одержимость Эйденом... Мрак!

Я собралась ответить, но в дверном проёме возник ректор.

— Мисс Ройс, пора. — его голос прозвучал сухо. — Отправляйтесь порталом. Координаты вашего города уже настроены.

Я кивнула и подхватила чемодан…

Вовремя заметила пакет, торчащий из-под кровати — тот самый, с вечерним платьем для бала, на который я не попаду.

— Похоже, оно мне не понадобится, — прошептала я, протягивая пакет Ларсу.

— Оставь. Это же подарок.

Я слабо улыбнулась, сунула пакет подмышку и вышла из комнаты.

Холодный коридор, выложенный тёмным камнем, казался бесконечным. Я шла, уткнув взгляд в спину ректора, чувствуя, как стены смыкаются вокруг. И вдруг из бокового прохода, словно призрак, возникла Эльза. Её глаза, широкие от непонимания, метались между мной и ректором.

— Эллин?! Что происходит?! — девушка схватила меня за руку. — Почему у тебя чемодан? Ты уезжаешь?

Я не могла вымолвить ни слова. Лишь вырвала руку и, глядя прямо в её испуганные глаза, прошептала:

— Эльза... Ларс... Он намного лучше, чем кажется. Поверь мне. Пожалуйста…

Эльза замерла.

— В чём дело? — девушка бросила взгляд на отца, но ректор оставался безучастен. — Отец! — выпалила она, и в этом крике прозвучали вся растерянность и мольба. — Что происходит?! Почему Эллин уезжает?!

Ректор остановился. Его взгляд, холодный и непроницаемый, скользнул по дочери, потом по мне.

— Мисс Ройс, — произнёс он с ледяной вежливостью, подчёркивая дистанцию даже с дочерью, — отстранена от занятий в академии. В связи с... инцидентом. Всё. Иди к себе, Эльза.

— Инцидент? Какой инцидент?! Эллин?!

— Пока, Эльза, — едва слышно проговорила я.

Даггер Ниссе шёл быстро, и уже через десять минут мы вошли в комнату с портальным переходом.

Ректор без лишних слов подошёл к специальной нише, которая уже горела синим.

— Координаты вашего города, мисс Ройс, — голос ректора был лишён всяких интонаций. — Переход активирован. С вами свяжутся, если ваше присутствие в Академии снова потребуется. Напоминаю: использование магии категорически запрещено. За вами будут наблюдать. Малейшее нарушение повлечёт самые суровые последствия. Понятно?

Я кивнула.

— Тогда проходите.

Я сделала шаг в мерцающую пелену. И мир взорвался.

Это был не переход. Это было выворачивание. Желудок сжался в тугой, болезненный комок, словно после десятичасовой карусели. Кости хрустнули, мышцы натянулись струнами. Воздух вырвало из лёгких, а в ушах завыл пронзительный, невыносимый визг. Темнота. Давление. Ощущение падения в бездонный колодец. И резкий, оглушительный толчок.

Очнулась на вокзале, утонувшем в сугробах. Снег здесь был не пушистым ковром столицы, а жёсткой, колкой крупой, хлещущей по лицу. Я инстинктивно втянула голову в плечи, сжала чемодан и, собрав волю в кулак, вышла на заснеженную улицу.

Город казался серым и спящим под низким, свинцовым небом. Найдя стоянку, махнула рукой первому попавшемуся извозчику.

Дорога до поместья Ройс промелькнула в серой дымке.

Особняк, когда экипаж остановился, выглядел мрачным и неприветливым. Высокие, тёмные стены, обледеневшие узоры на решётках. Ни тепла, ни света в окнах. Как склеп.

Я расплатилась с извозчиком, взяла вещи и медленно пошла по расчищенной, но снова заметаемой снегом дорожке к парадному входу.

Не успела я подняться на последнюю ступеньку, как дверь распахнулась. На пороге, закутанная в роскошную, но нелепую горностаевую накидку, стояла она. Мачеха. Касандра Ройс. Её лицо, обычно сохранявшее маску холодного презрения, сейчас было искажено чистым, неудержимым гневом.

— Чудовище! — выплюнула она. — Вернулась?! Ищешь, кого ещё погубить?! Все вы, менталисты, одно про́клятое отродье!

Она не кинулась, не замахнулась. Её оружием были слова, отравленные ядом, которые мачеха выплёвывала мне в лицо. Но пустота внутри была прочнее любой брони. Ни страха, ни злости. Только ледяное спокойствие.

— Вы с Викторией, матушка, ничем не лучше. Разве не так? Я, например, вспомнила, как твоя ненаглядная дочь… помогла мне спуститься с лестницы. Очень… энергично. — я чуть склонила голову набок. — Тебе действительно стоит поменьше говорить о чудовищах. А то вдруг кому-то захочется узнать подробности того инцидента. Или о том, что могло быть дальше, если бы я не… очнулась.

Касандра Ройс замерла. Весь её гнев, вся напускная мощь разом сдулись. Рот остался полуоткрытым, но звука не последовало.

Я молча прошла мимо неё, втягивая в себя ледяной, затхлый воздух особняка. Холод здесь был другим. Он висел в роскошных залах, обволакивал дорогие гобелены, пропитывал пыльную мебель. Но мне было всё равно. Я медленно поднялась по знакомой, устланной ковром лестнице в свою комнату. Распаковала багаж, огляделась.

Похоже, здесь прошёлся ураган по имени “Кассандра Ройс”. Вещи были разбросаны, ящики вывернуты, стулья перевёрнуты и выпотрошены.

Мачеха что-то искала? Неужели завещание? Пустая трата сил. Отцовское завещание покоится в надёжном сейфе у мистера Берна. Так что ей его не видать, как и денег. Впрочем, и я не получу их до двадцати одного года... Но я была готова с этим смириться.

Чтобы хоть как-то отвлечься, принялась за работу. Сперва просто расставила мебель на место, потом собрала разбросанное. Никто не пришёл посмотреть на шум. В особняке царила гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под моими шагами. Кассандра Ройс заперлась в своих комнатах. Наши пути больше не пересекались. Мы стали призраками в одном доме, избегающими друг друга.

Пустота внутри требовала заполнения, так что я начала убирать всерьёз. Сперва свою комнату, потом коридор, потом спустилась в гостиную. Служанок не было — мачеха явно экономила, наняв лишь древнюю кухарку Марту, которая ворчала на кухне и не выходила за её пределы.

Дни тянулись, серые и бесконечные. Ни письма, ни слуха. Ни от Эльзы, ни от Ларса, ни от Эйдена... Словно портал выбросил меня не только из Академии, но и из памяти всех, кто там был.

Тогда я стала уходить. Сперва просто бродить по заснеженному городу, вдыхая колючий воздух. Потом вспомнила о пекарне миссис О’Брайен, которая помогла мне в самом начале.

Её простое участие, как глоток горячего чая в стужу, растопило что-то внутри. Я стала заходить чаще. Сперва просто посидеть в тепле, вдохнуть сладкий запах дрожжей и корицы. Потом, видя, как она копошится одна, не выдерживая, протягивала руку: “Давайте, я помогу”. Месить тесто, раскладывать булочки, подметать крошки с прилавка. Физическая работа была благословением — она заглушала мысли, заполняла пустоту.

Миссис О’Брайен сначала отнекивалась, но потом сдалась. И в конце недели сунула мне в руку несколько монет.

Так и протекали дни. Дом становился чище, но не теплее. Мачеха появлялась лишь мельком, холодная и молчаливая, как статуя. Вестей по-прежнему не было…

Однажды, возвращаясь из пекарни с вечерними сумерками, я увидела его. Длинный, белоснежный, экипаж. Он стоял у ворот особняка.

Я ускорила шаг.

Дверь была распахнута. На пороге, опираясь о косяк, стояла фигура в дорогом, но слегка помятом меховом пальто. Виктория.

Она была неузнаваема. Лицо восково-бледное, глаза огромные, стеклянные. Координация — ноль. Кукла на расшатанных нитках.

— Виктория? — осторожно произнесла я, замирая в нескольких шагах.

Моё слово, словно электрический разряд, пронзило её оцепенение. Лицо девушки исказилось первобытным, животным ужасом. Губы растянулись в беззвучном крике, который через секунду вырвался наружу — пронзительный, нечеловеческий, полный абсолютного, безумного страха:

- ААААААААРРРРРРХХХХ! ОНО!ОНО ВЕРНУЛОСЬ! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ ОТ МЕНЯ! ЧУДОВИЩЕ!

Девушка забилась, отчаянно отталкиваясь от дверного косяка, пытаясь отползти в глубь холла. Крик не стихал, набирая силу.

Это был крик окончательно сломнленного разума...

На крики прибежали врачи, до этого говорившие с мачехой в гостиной. Они бросились к Виктории, которая, забившись в угол холла у парадной лестницы, продолжала выкрикивать бессвязные обвинения, тыча в меня дрожащим пальцем.

Один врач осторожно опустился на колени и сделал какой-то пасс рукой. Виктория тут же успокоилась. Второй бросил на меня быстрый настороженный взгляд, полный немого осуждения. Он не сказал ни слова, но его тело слегка развернулось, создавая незримый барьер между мной и Викторией.

Следом за врачами в холл, словно разъярённая фурия, ворвалась мачеха. Увидев дочь в таком состоянии, а затем меня, застывшую в дверях со снегом на плечах она закричала:

— Ты! Опять ты! Что ты на этот раз сделала с ней, выродок?! Смотри, до чего ты её довела!

Врачи переглянулись, но не вмешивались, сосредоточившись на Виктории.

— Я ничего не делала, — ответила спокойно. — Я только что пришла. Она стояла здесь, увидела меня и… вот.

— Врёшь! — выплюнула мачеха. — Ты всегда врёшь! Ты приносишь только боль и беду! Убирайся! Слышишь?! Выметайся отсюда!

— Выметаться? — хмыкнула я. — Забавно. Вы забыли, что, этот дом, по завещанию принадлежит мне? Так что если кому и стоит подумать о выезде, так это вам и вашей… дочери.

На минуту в холле воцарилась тишина. Всхлипы Виктории стихли окончательно. Мачеха побледнела, её рот открылся, но звука не последовало. Взгляд метнулся к врачам, ища поддержки, но те демонстративно углубились в осмотр Виктории, избегая любого участия в семейном конфликте.

Женщина фыркнула. Сделать она ничего не могла.

Она резко развернулась, бросив мне:

— Ты ещё пожалеешь об этих словах, менталистская гадина! — после чего направилась к дочери. — Виктория, девочка моя, не бойся, мама здесь. Пойдём, пойдём, в тёплую комнату. Всё хорошо. Она уйдёт. Скоро уйдёт навсегда…

Кассандра Ройс обняла Викторию, которая беспомощно прижалась к ней. Женщина бросила на меня последний, полный ненависти взгляд и повела, почти потащила Викторию вглубь дома.

Я осталась стоять в холодном холле, у распахнутой двери, впуская снежную крупу. И тут, когда Виктория проходила под аркой, ведущей в восточное крыло, её голова на мгновение повернулась назад. Её тело всё ещё изображало слабость, она опиралась на мать и врача. Но уголок её губ… уголок её губ дрогнул. Не в тупом рыдании. Это была едва уловимая, но совершенно осознанная кривая линия. Улыбка. Ехидная, торжествующая, полная злорадного удовлетворения…

“Наглая притворщица” — пронеслось у меня в голове.

Не знаю, как ей удалось обмануть целителей, но всё это — дешёвый спектакль!

Каждый нерв звенел от ярости. Я резко захлопнула дверь, отсекая вьюгу. Тишина гробницы снова поглотила особняк, нарушаемая лишь далёким ворчанием Марты из кухни и... приглушёнными всхлипами Виктории.

Я сжала руки в кулаки. Нужно рассказать правду! Схватить Викторию за горло и трясти, пока не слетит эта маска жертвы!

Нет… Стоп. Это все эмоции. Возможно, от меня этого и ждут. Мачехе нужен лишь повод вызвать стражу. А целители? Они... они уже купились на истерику. Видели только сумасшедшую в углу и “спокойную” наследницу, дерзко напоминающую о правах на дом. Идеальная картина.

Сила сейчас — в тишине. В наблюдении. Нужно понять, что задумала Виктория. Интуиция подсказывала, что это нечто больше, чем простой спектакль. Но вот кто режиссёр?

Следующие несколько дней я превратилась в тень. Дом отца стал полем боевых действий, где я была разведчиком на вражеской территории.

Виктория почти не покидала своей комнаты. Лишь изредка я видела, как она, опираясь на руку мачехи, бледная и измождённая, перемещалась по дому. Её глаза, обычно пустые и отрешённые, иногда вспыхивали странным блеском, когда она думала, что никто не смотрит. Это только укрепило мои подозрения.

Мачеха буквально не отходила от неё. Целители приходили дважды в день, бросая в мою сторону настороженные взгляды. Я слышала обрывки их разговоров: “...нестабильное состояние”, “...требуется покой”, “...любые волнения недопустимы”.

Из академии по-прежнему не было ни единой весточки. Ни объяснений, ни извинений, ни сроков возвращения. Словно меня никогда там и не было. Каждый день ожидания отдавался горечью, и однажды утром я приняла решение.

“Эйден,” — написала я на плотном листе бумаги, сама удивляясь своему выбору адресата. Почему именно он? Наверное, потому что он обещал разобраться? Или из-за того, что я начинаю думать о нём преступно много? Его взгляд, прикосновения, эмоции, пронзившие меня в ту ночь…

На следующее утро, дождавшись, когда мачеха уйдёт к Виктории с очередной порцией лекарств, я выскользнула из дома. Морозный воздух обжёг лёгкие, но это было приятное ощущение после затхлой атмосферы особняка.

В почтовом отделении старик-маг с пышными седыми усами придирчиво осмотрел конверт.

— В академию Эклейна? — уточнил он, приподнимая брови. — Боевой факультет?

— Да, лично адресату, — кивнула я.

— Сделаем в лучшем виде, — подмигнул старик, проводя над конвертом витиеватый жест. Письмо слабо засветилось синим и исчезло. — Доставка к вечеру.

Возвращалась я почти бегом. Снег скрипел под сапогами, а сердце колотилось от волнения и странного предчувствия. Уже у самого дома я услышала тяжёлый мужской голос. Ректор? Неужели новости из академии?

Не снимая заснеженной накидки, я бросилась к гостиной и распахнула двери.

За столом, напротив мачехи, сидел барон Анселл… Вот кого-кого, а его я увидеть не ожидала.

— А вот и наша юная менталистка, — произнёс барон, поднимаясь.

— Что вы здесь делаете? — вырвалось у меня.

— Как невежливо, — хмыкнул мужчина.

Я осмотрела гостиную. Виктория находилась здесь же, её взгляд был направлен в никуда. Рядом застыла мачеха, сжимающая в побелевших руках чашку чая. Каждая линия её тела выражала оцепенение, будто кто-то превратил живую женщину в мраморное изваяние.

— Я как раз обсуждал с вашей матушкой возможность оказать посильную поддержку, — продолжил барон Анселл. — Видите ли, я в определённой степени чувствую ответственность за судьбу вашей сестры.

Чёрт... В памяти вспыхнули слова Даггера Ниссе. Викторию нашёл барон Анселл. Ларс — менталист... Нэнси Роуз могла почувствовать его силу. А что если…

Улыбка медленно стекла с лица барона. Его взгляд трансформировался — стал колючим, пронзительным.

— Всё так, — проговорил он с леденящим спокойствием, от которого кровь застыла в жилах.

— Вы её убили…

— Ту девчонку? — небрежно усмехнулся барон. — Пришлось. Женский пол совершенно не умеет держать язык за зубами. Я не мог рисковать репутацией своей семьи.

— Тогда зачем вам Виктория? Она точно ничего не знает, — я сделала шаг назад.

Можно было сбежать. Рвануть со всех ног и сбежать. Но тут услышала тяжёлые шаги и зловещий щелчок закрывающейся входной двери. Сердце рухнуло куда-то вниз. Через минуту в гостиную вошли те самые целители, что приходили к Виктории. Я оказалась в ловушке.

— Но зато ты знаешь? Ведь так? — мужчина прищурился, и морщины вокруг его глаз сложились в паутину. — Мой сын всё тебе разболтал! Идиот!

Барон Анселл медленно обошёл стол.

— Господа, — обратился он к целителям, не сводя с меня взгляда. — Боюсь, мы имеем дело с очень опасным случаем. Эта девушка — менталист с неконтролируемыми способностями. Именно она довела свою сестру до нынешнего состояния.

Целители кивнули, усмехнувшись.

— Я никого не трогала! — я обернулась к мачехе, но её глаза были пусты, как у Виктории — барон держал обоих под своим ментальным контролем.

— Это она, — внезапно произнесла мачеха механическим голосом. — Она напала на нас обеих. Сначала на Викторию, потом пыталась... пыталась и меня…

— Ректор узнает о вашем преступлении, — процедила я сквозь зубы. — Он не поверит этому фарсу.

Барон Анселл рассмеялся.

— Ректор? — он приблизил своё лицо к моему. — Когда власти узнают, что натворила студентка ментального факультета, когда весь город увидит, во что ты превратила эту несчастную девушку… Его репутация будет уничтожена. Всех менталистов лишат силы, остануться лишь те… — мужчина усмехнулся, — кто способен действовать скрытно.

Не дожидаясь моего ответа, барон резко повернулся к Виктории. Его пальцы сложились в сложную фигуру.

— Нет! — я бросилась к нему, но целители перехватили меня.

Поток энергии хлынул от рук барона к дрожащей Виктории. Девушка вздрогнула, её спина выгнулась дугой, а изо рта вырвался беззвучный крик. В ужасе я наблюдала, как жизнь медленно покидает её глаза, как затухает последняя искра сознания.

— Что вы сделали?! — закричала я, пытаясь вырваться из хватки целителей.

— То, что должен был, — спокойно ответил барон, отряхивая руки. — Теперь у нас есть неопровержимое доказательство твоих преступлений.

Виктория обмякла и медленно сползла на пол. Её тело безвольно распласталось на ковре, глаза остались открытыми, но абсолютно пустыми. Не просто пустыми, как раньше — в них не осталось ничего. Ни единой мысли, ни проблеска сознания. Только бессмысленная пустота.

— Теперь она даже не сможет узнать собственную мать, — барон повернулся к целителям. — Господа, вы свидетели. Эта девушка, — он указал на меня, — использовала ментальную магию высшего порядка и уничтожила разум невинной жертвы. Полагаю, ваше профессиональное заключение будет соответствующим.

— Нет! — рванулась я из хватки целителей, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости и отчаяния.

Один из них усмехнулся, сильнее сжимая мои плечи:

— Не дёргайся, девочка. Теперь тебя ждёт лечебница. Тихая комната с мягкими стенами.

— Я никого не трогала! — прохрипела я, пытаясь вырваться. — Это вы! Все вы!

Страх, отчаяние, гнев — всё смешалось в огненный вихрь, поднимаясь из глубин сознания. Сила вырвалась наружу.

— НЕТ! — мой крик разнёсся по дому, и вместе с ним хлынула волна ментальной энергии.

Целители отшатнулись, хватаясь за головы. Один рухнул на колени, второй отлетел к стене. Барон Анселл пошатнулся, но устоял.

— Ты... — прошипел он, поднимая руки. — Маленькая дрянь!

Не дожидаясь его атаки, я бросилась к двери. Вихрем пронеслась через холл, рванула тяжёлую входную дверь и выскочила на морозный воздух.

Позади раздался грохот — барон выбежал за мной.

— Стой! — его голос разнёсся над заснеженным садом. — Тебе некуда бежать!

Я неслась через сугробы, проваливаясь по колено. Ноги вязли в снегу, лёгкие горели. Тяжёлое платье намокло и тянуло вниз, но остановиться означало конец.

Ворота. Мне нужно добраться до ворот! За ними улица, люди, хоть какой-то шанс…

— Ты никуда не уйдёшь! — рявкнул барон.

Сугробы становились всё глубже. Я задыхалась, спотыкалась, падала и снова поднималась. Снег забивался в сапоги, в рукава, за воротник. Всё тело дрожало от напряжения и холода.

Ворота уже виднелись впереди — чёрный металлический контур на фоне белой пелены. Ещё немного... Совсем чуть-чуть…

И вдруг мир взорвался болью. Невидимая раскалённая игла пронзила мой затылок, прошила позвоночник, разлилась по всему телу.

Ментальная атака барона Анселла.

Я закричала, падая в снег. Боль была невыносимой — словно каждый нерв выкручивали раскалёнными щипцами. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

— Попалась, — прошипел барон, нависая надо мной. — Теперь ты поймёшь, что значит сопротивляться мне.

Волна боли усилилась. Я извивалась в снегу, не в силах даже кричать. Сознание ускользало, погружаясь в холодную темноту.

“Это конец?” — промелькнула отчаянная мысль.

Но тут сквозь пелену боли я услышала странный звук — глухой, вибрирующий рёв, от которого задрожали стёкла в окнах особняка.

Барон замер, его концентрация нарушилась, и хватка ментальной боли ослабла. Он резко повернулся, вглядываясь в снежную завесу.

А я увидела ЕГО.

Огромный силуэт прорезал метель. Серебристая чешуя сверкала даже в тусклом зимнем свете. Могучие крылья рассекали воздух, а глаза — два сапфировых огня.

Дракон. Настоящий дракон.

Он приземлился между мной и бароном, взметнув крыльями снежный вихрь. Его хвост, усеянный острыми шипами, опасно качнулся в воздухе.

И в этот момент, балансируя на грани сознания, я поняла. Поняла с кристальной, абсолютной ясностью.

Эйден. Это был Эйден.

38

Сознание возвращалось медленно. Сначала я почувствовала тепло — непривычное, уютное тепло, окутывающее меня со всех сторон. Потом пришли звуки — приглушённые голоса откуда-то снизу, тихое, размеренное дыхание совсем рядом. Я открыла глаза.

Знакомые очертания моей комнаты в утреннем полумраке. Но что-то было иначе. Тяжесть на краю кровати. Тепло чужого тела.

Он спал, свернувшись в неудобной позе на самом краю моей постели. Эйден. Волосы растрепались, под глазами залегли глубокие тени, а на щеке виднелась ссадина. Губы, обычно изогнутые в насмешливой улыбке, сейчас были плотно сжаты.

Эйден выглядел таким уязвимым.

Моя рука сама потянулась к его лицу. Хотелось коснуться этой упрямой складки между бровями, провести пальцами по щетине, проверить, действительно ли она такая колючая, как кажется. Ощутить тепло его кожи, убедиться, что он настоящий, что всё это не сон.

Я замерла в миллиметре от его лица.

Что я делаю?

Это же Эйден. Самоуверенный, невыносимый, надменный Эйден. Который, впрочем, спал сейчас на краю кровати, очевидно, охраняя мой сон.

Внизу послышался громкий голос, и я отдёрнула руку. Осторожно, стараясь не разбудить Эйдена, я выскользнула из-под одеяла. Каждая мышца отозвалась болью, а в висках застучало, но я заставила себя встать. Происходящее внизу казалось важным, а будить Эйдена не хотелось — судя по его виду, он не спал несколько суток.

Спустившись по лестнице, я увидела странную картину. В холле столпились люди в форме стражей порядка. В центре, опустив голову, сидела моя мачеха. Перед ней стоял высокий мужчина в строгом костюме — его силуэт показался мне смутно знакомым.

В углу гостиной я заметила Викторию с совершенно отсутствующим взглядом. Сердце пропустило удар. Воспоминания прошлой ночи обрушились лавиной — её искажённое лицо, слова барона Анселла, боль от ментальной атаки и... дракон.

Мужчина в костюме резко обернулся, будто почувствовав моё присутствие. Теперь я узнала его — тот самый следователь, которого я видела вместе с ректором.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

Я сделала несколько неуверенных шагов вперёд.

— Что... что произошло? — мой голос звучал хрипло.

— Присаживайтесь, — следователь указал на кресло. — Нам нужно многое обсудить.

Я медленно опустилась, чувствуя, как дрожат колени. Мачеха не смела поднять на меня глаза.

— Меня зовут Даррен Маверик, главный следователь Королевской Службы Безопасности, — представился мужчина.

— Где барон Анселл? — я лихорадочно завертела головой.

— Пожалуйста, сначала расскажите, что помните о вчерашних событиях.

И я рассказала. О том, как вернулась домой после отстранения из академии. О странном поведении Виктории. О внезапном появлении барона Анселла и его признании в убийстве Нэнси Роуз. О том, как он атаковал меня, когда я пыталась сбежать…

— Да, мисс Ройс, — кивнул следователь Маверик, когда я закончила свой рассказ. — Ваши показания полностью совпадают с тем, что мы уже знаем.

Он встал и прошёлся по комнате, сцепив руки за спиной.

— Мы давно подозревали барона Анселла, — начал следователь. — Вот только доказательств никак не было. Расследование велось тайно, потому что барон имел слишком большое влияние при дворе.

— Подозревали в чём? — я всё ещё пыталась собрать мысли в кучу.

— В том, что он злоупотреблял своими полномочиями. Королевская служба безопасности уже несколько лет фиксировала странные случаи, когда влиятельные люди принимали решения, противоречащие их интересам... Вы очень помогли следствию, мисс Ройс, пусть и не умышленно, — продолжил Маверик. — Ваше отстранение из академии было частью плана ректора и службы безопасности.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Ректор... знал?

— Мы получили сведения, что Виктория после вечеринки встретилась с бароном Анселлом. Именно он надоумил её разыграть представление.

— Но зачем?

— В сущности, барон просто использовал вашу сестру в своих целях. Он хотел не только подставить вас, но и дискредитировать ректора. Видите ли, ректор Ниссе был одним из немногих, кто мог разоблачить его... методы.

Кажется, я начинала понимать.

— Значит, и моё отстранение...

— Было частью плана, — спокойно подтвердил Маверик. — Барон вряд ли что-то предпринял бы в стенах академии, а вот вне её…

— Так я просто была живцом?

— Не обижайтесь, мисс Ройс, — по-доброму улыбнулся мужчина, слегка наклонив голову. — Вы помогли раскрыть дело государственной важности.

Меня использовали как приманку для поимки опасного преступника. Должна ли я злиться? Наверное. Но странным образом я чувствовала лишь спокойствие.

— А Эйден?

— Эйден Эрайн действовал исключительно в одиночку. Однако он появился как раз вовремя. Он спас вам жизнь, мисс Ройс.

— А что с бароном Анселлом сейчас? — спросила я, сжимая подлокотники кресла.

— Задержан, — коротко ответил Маверик. — После того как... молодой господин Эрайн вмешался, барон не оказывал сопротивления.

— Ещё бы он сопротивлялся, — пробормотала я. — После встречи с драконом…

Я перевела взгляд на Викторию. Сейчас она походила на сломанную шарнирную куклу, у которой перерезали нитки.

— Что с ней будет?

Маверик вздохнул:

— Специалисты осмотрели её. Барон использовал технику ментального подавления. К сожалению, повреждения... значительные.

— А она? — указала на мачеху. — Она тоже была под ментальным контролем.

— Частично. Кассандра Ройс пришла в себя, если хотите можете с ней поговорить.

Я категорично замотала головой. Разговаривать с мачехой? Нет уж, увольте!

Догадывалась ли она, что Виктория притворялась всё это время? Не знаю. Да и знать не хочу!

— Ваша мачеха дала показания против барона Анселла, — продолжил следователь. — И теперь вы можете вернуться в академию. Разумеется, как только будете готовы. Ректор Ниссе приносит свои извинения за... необходимые меры.

— Что будет… с ними? — спросила я, сама удивляясь своему вопросу.

Маверик повернулся в сторону, где сидели Кассандра Ройс и Виктория.

— Вашу сводную сестру отправят в лечебницу для магически повреждённых, — ответил Маверик. — Что касается графини Ройс... это зависит от вас. Дом принадлежит вам.

Я почувствовала тяжесть этого решения. Выгнать её? Позволить остаться? Что бы сделала настоящая Эллин?

“Настоящая Эллин вряд ли бы выжила” — мысль пронзила сознание, острая и безжалостная в своей правдивости. К сожалению, это была неоспоримая истина, от которой никуда не деться.

— Пусть сама решает, куда ей идти, — наконец, выдавила я.

Следователь кивнул:

— Если вы не возражаете, я бы хотел закончить с формальностями. Нам понадобится ваша подпись на нескольких документах…

Я смотрела, как стражники помогают Виктории подняться. Как выводят её из комнаты. Мачеха последовала за ними, не оглядываясь. В её ссутулившейся фигуре читалось поражение. Она потеряла дочь, вторая ей была не нужна…

После того как следователь Маверик закончил с формальностями, в доме стало удивительно тихо. Я осталась одна в огромном пустом особняке.

Медленно прошла по гостиной, касаясь кончиками пальцев мебели, словно проверяя реальность происходящего. Мой дом. Теперь действительно мой. Мачеха сюда не вернётся. Почему я так решила? Ощутила её эмоции. Опустошение — вот что она чувствовала.

Я опустилась в кресло у камина. Только сейчас, когда все ушли, меня настигло осознание произошедшего.

Меня использовали. Бесцеремонно, холодно, расчётливо. Сделали из меня приманку.

Ректор спокойно выставил меня из академии, зная, что этим подвергает меня смертельной опасности. Служба безопасности просто наблюдала, ожидая, когда барон Анселл сделает решающий ход. Если бы не Эйден… Успели бы они хоть что-то сделать?

— Вы помогли раскрыть дело государственной важности, — прошептала я в пустоту.

Как будто это должно было всё исправить. Как будто это оправдывало отчаяние, которое я испытала, когда услышала об отстранении.

Этот мир был куда жёстче, чем я себе представляла…

Я вздрогнула, вспомнив лицо барона — спокойное, когда он признавался в убийстве Нэнси Роуз. Как он говорил об этом, словно о погоде или о чашке чая.

Нэнси... Девушка заплатила жизнью за то, что узнала правду.

И Ларс. От одной мысли о нём сердце сжималось. Каково ему сейчас? Узнать, что твой отец — убийца. Что он хладнокровно убил невинную девушку только потому, что она узнала семейную тайну.

Я прикрыла глаза, представляя, через что сейчас проходит Ларс. Должно быть, его мир рухнул. Моя собственная боль казалась ничтожной по сравнению с его…

Тяжёлые шаги на лестнице заставили меня обернуться. Эйден спускался, держась за перила, его движения были скованными, как будто каждый шаг причинял боль.

— Ты очнулась, — сказал он, остановившись в нескольких шагах от меня. — Как самочувствие?

— Лучше, чем у тебя, — ответила я, невольно оценивая его бледное лицо.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было и тени привычного высокомерия — лишь усталость, осевшая в уголках глаз и смягчившая резкие линии лица.

— Трансформация отнимает много сил. Особенно когда приходится преодолевать такое расстояние в снежную бурю.

Эйден тяжело опустился в кресло.

— Ты меня спас…

— Удивлена?

Я закусила губу. Слова отказывались складываться, мысли путались в странном клубке благодарности и непонимания. Эйден, видя мою растерянность, мягко продолжилменя:

— После твоего отстранения я пытался убедить ректора, что это ошибка, но он был непреклонен. Только потом понял, что Ниссе работал со следствием. Что тебя решили использовать, как приманку.

Голос Эйдена стал жёстче.

— Когда твоё письмо пришло... я просто знал, что должен быть рядом. Ты стала для меня важна, Эллин. Не знаю, когда это произошло. Может, когда ты впервые осмелилась дерзить мне? — на его губах снова мелькнула та же усталая усмешка, но теперь в ней читалось что-то тёплое, почти нежное.

Я улыбнулась в ответ. Весь мир вокруг замер. И в эту самую секунду что-то глубоко внутри меня, что было сжато в тугой, болезненный узел, вдруг расслабилось. Напряжение, сковывающее тело, отпустило, оставив лишь лёгкую, почти невесомую дрожь.

Эйден медленно поднялся с кресла и подошёл ко мне. Осторожно, как будто боясь спугнуть хрупкое равновесие, он взял мою руку в свою.

— Я знаю, — голос его стал тихим, почти сдавленным, — что причинил тебе боль. Много. Слишком много, чтобы простить. Но… если дашь шанс… хоть один… я хочу это исправить. Каждый день. Быть с тобой.

Я не спешила с ответом. Приятно было видеть, как Эйден боится — напряжение в его плечах, взгляд, цепляющийся за мое молчание, выдавали страх того, что я могу отказать ему.

— Попробуй, — наконец, ответила я. — Но запомни: я больше не та робкая девчонка, которую можно запугать!

Эйден рассмеялся — искренне, громко, с таким облегчением, словно огромный камень свалился у него с души.

— Именно это мне в тебе и нравится, — сказал он, и его глаза сверкнули тем драконьим огнём, который я видела в метель. — Именно поэтому ты стала для меня... всем.

Эпилог

Зимний бал академии Эклейна в этом году превзошёл все ожидания. Величественный зал Главного корпуса сиял тысячами магических огней, отражавшихся в хрустальных гирляндах, свисающих с высоких потолков. Окна, украшенные морозными узорами, открывали вид на заснеженные сады, где между деревьями порхали светящиеся феи — специально приглашённые иллюзионисты постарались на славу.

После того, как история с бароном Анселлом закончилась, ректор Ниссе лично пригласил меня вернуться в академию. Конечно, он не извинялся — это было бы слишком для такого человека.

Я нервно поправила ленту в волосах, стоя перед зеркалом в общей гостиной девичьего общежития. На мне было то самое платье, которое подарил мне Ларс…

Ларс… При одной мысли о нем, всё внутри съёживалось.

Новости о нём были... сложными. После ареста отца Ларс взял академический отпуск, чтобы разобраться с семейными делами. Его мать, леди Анселл, держалась стойко на публике, но по слухам она была совершенно раздавлена произошедшим. А потом… потом он перевёлся в Северную Магическую Академию. Сказал, что так будет лучше для всех.

Две недели прошло с тех пор, как барона Анселла арестовали. Две недели, наполненных судебными разбирательствами, показаниями, бесконечными допросами и — восстановлением. Но всё же мы с Эйденом успели на главное событие академического года.

Я стояла у входа в бальный зал, чувствуя, как шёлк платья струится по телу. Глубокий бордовый оттенок придавал коже фарфоровое свечение.

Когда Эйден предложил мне свою руку, я увидела в его глазах то, чего никогда не замечала раньше — восхищение.

— Готова покорить бал, Эллин Ройс? — прошептал он, легко сжимая мои пальцы.

Я улыбнулась, позволяя ему вести меня в центр зала, к водовороту танцующих пар.

Музыка окутала нас, словно шелковый кокон. Эйден оказался превосходным танцором — каждое движение выверено до миллиметра, каждый поворот лёгок и изящен. Его рука уверенно лежала на моей талии, и с каждым шагом, с каждым тактом я всё сильнее чувствовала, как растворяюсь в этом моменте.

Я знала, что на нас смотрят. Шепчутся. Многие до сих пор не могли поверить, что король академии, Эйден Эрайн выбрал меня — менталистку.

За прошедшие недели многое изменилось между нами. Эйден был... терпеливым. Никакого давления, никаких поспешных решений. Мы виделись каждый день, иногда просто молча сидел рядом, пока я занималась, иногда разговаривали часами в библиотеке. Мы заново узнавали друг друга, и с каждым днём барьеры между нами таяли. Он по-прежнему мог быть заносчивым и порой невыносимым, но теперь я видела и другую его сторону — заботливую, ранимую, способную на глубокие чувства. Наши отношения развивались не быстро. Но каждый день мы делали маленький шаг навстречу друг другу.

Бал продолжался, и с каждым часом я всё острее осознавала одну горькую истину — среди всех знакомых этих лиц не было Ларса. Невыносимый боевик, который наравне с Эльзой стал моим лучшим другом. Я скучала по нему — по его колкому юмору, по дерзким выходкам, даже по тем временам, когда мы были почти врагами. А Эльза… Наверное, она винила себя за то, что не выслушала его тогда на вечеринке.

— Думаешь о нём? — голос Эйдена вырвал меня из задумчивости.

— Да, — не стала скрывать я. — Жаль, что его здесь нет.

Эйден кивнул. Между ними никогда не было дружбы, но после всего случившегося даже он признал силу характера Ларса.

— Он справится, — сказал Эйден. — Анселлы всегда были сильными.

Музыка снова зазвучала, на этот раз медленнее, интимнее. Эйден отставил бокал и протянул мне руку:

— Потанцуем?

Мы кружились в медленном вальсе, и постепенно весь мир сузился до точки соприкосновения наших тел. Его рука на моей талии, моя ладонь на его плече, переплетённые пальцы. Мелодия обволакивала, словно пуховое одеяло в зимнюю стужу. Я закрыла глаза, позволяя себе полностью раствориться в моменте.

Бал закончился глубоко за полночь. Мы с Эйденом вышли на террасу, где зимний воздух обжигал лёгкие, а звёзды казались особенно яркими. Эйден накинул на мои плечи свой камзол и обнял, прижимая к себе.

— О чём думаешь? — спросил он, глядя на звёздное небо.

— О будущем, — ответила я. — О том, что ждёт нас дальше.

Эйден улыбнулся и поцеловал меня в висок. И в этот момент что-то обожгло мою кожу. Я вздрогнула и опустила взгляд на руку.

На внутренней стороне запястья медленно проступал узор — тонкие серебристые линии складывались в изящный символ, напоминающий переплетение звёздных лучей и морозных узоров.

— Что это... — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от расцветающего узора.

Эйден осторожно взял мою руку в свою и перевернул ладонью вверх, чтобы лучше рассмотреть метку. Его глаза расширились, а потом губы растянулись в странной, почти растерянной улыбке.

— Мне кажется, я знаю, что это…

Не говоря больше ни слова, он закатал рукав своего праздничного камзола и продемонстрировал мне собственное запястье. Там, на его коже, сиял абсолютно идентичный узор — те же изгибы, те же лучи, даже свечение было того же оттенка.

Я перевела потрясённый взгляд с его руки на лицо.

— Эйден, что происходит? Что это такое?

— Это то, за что ты меня сейчас, вероятно, ударишь, — рассмеялся он. — А моя мать сойдёт с ума, — сказал Эйден чуть твёрже. — Отец, конечно, обрадуется…

— Эйден!

— Это метка истинной пары. Древняя драконья магия, которая проявляется крайне редко. Она... связывает людей, предназначенных друг другу судьбой.

Я застыла, пытаясь осознать услышанное. Метка истинной пары?

Эйден коснулся своим запястьем моего, и метки словно отозвались друг на друга — вспыхнули ярче, посылая по телу волну тепла и странного, почти мистического чувства принадлежности.

— Эллин Ройс, — голос Эйдена звучал необычайно серьёзно, — я не знаю, что ждёт нас впереди, но я знаю одно — какой бы путь нам ни пришлось пройти, мы пройдём его вместе.

И когда его губы коснулись моих, метки на наших запястьях засияли так ярко, что осветили всю террасу серебристо-голубым светом, словно небольшое созвездие спустилось на землю, чтобы засвидетельствовать наш союз.

Жизнь в академии Эклейна продолжалась — со своими интригами, соперничеством, дружбой и любовью. Я больше не была чужой в этом мире. Я стала его частью — со всеми своими страхами и надеждами, силой и слабостями. И, возможно, впервые с того момента, как открыла глаза в теле Эллин Ройс, я была по-настоящему счастлива.**

***

Широкие коридоры академии наполнились весенним светом. За окнами расцветали сады, студенты спешили на занятия, а для старшекурсников наступала пора долгожданной практики. Четыре года пролетели как один миг.

Я шла по коридору рядом с Эйденом, наслаждаясь тихим спокойствием. Наши руки иногда соприкасались, и каждый раз метки на запястьях едва заметно мерцали.

— Волнуешься перед практикой? — спросил Эйден, поправляя мне воротник мантии.

Он уже давно закончил академию, и теперь заседал в Совете вместе с отцом.

— Немного, — призналась я. — Ментальная магия требует особой ответственности, особенно в целительстве.

Мой путь к специализации оказался нелёгким, но я ни разу не пожалела о выборе. Ментальное целительство оказалось именно тем направлением, где я могла использовать свои способности во благо.

Внезапно из-за двери кабинета ректора донеслись громкие голоса. Мы с Эйденом невольно замедлили шаг.

— Нет, отец! Я уже всё решила! — раздался знакомый голос Эльзы. — Я еду туда, и точка!

— Даже не думай, — холодный голос ректора Ниссе звучал непреклонно. — Южные территории сейчас слишком опасны. Там неспокойно.

— Мне всё равно! — выкрикнула Эльза. — Если родной отец меня не слушает, почему я должна слушать его?

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла Эльза — её рыжие волосы растрепались, а глаза горели решимостью. За эти годы она превратилась в сильного мага и уверенную в себе девушку.

Увидев нас, она на мгновение замерла, а потом выпалила:

— И вы тоже меня не остановите!

Она пронеслась мимо нас вихрем, оставив в воздухе лёгкий аромат цветущей сирени.

Эйден вопросительно посмотрел на меня:

— Что это было?

— Долгая история, — вздохнув ответила я. — Но я обязательно тебе её расскажу!

КОНЕЦ

Оглавление

1

2

3

4

5

6

7

8

9