Библиотека :)

Мир Аматорио. Неделимые 2187K - Мари Мур (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Мари Мур Мир Аматорио. Неделимые

Плейлист

«We Go Down Together» Dove Cameron, Khalid

«Moon» Austin Giorgio

«The Bad Angel» Nikki Idol

«Let The World Born» Сhris Grey

«The One To Survive» Hidden Citizens

«Be My Queen» Seafret

«Always Been You» Chris Grey

«Royalty» Neoni

«Outta My Head» Omit&Ordell (ft. Rick Jansen)

«Power» Isak Danielson

«All I Want» Oscen

«Unstoppable» Sia

«Who Do You Want» Ex Habit

«Angel» Сamylio

«Trouble» Camilo

«Want You To Want Me» Two Feet

«Joke's On You» Charlotte Lawrence

«Older» Isabel LaRosa

«I Found» Amber Run

«Molasses» YNG Martyr

«Wicked Game» Trevor Something

От автора

Перед вами книга «Неделимые», которая является заключительной частью в серии «Мир Аматорио». Это история Кэша и Кимберли. Перед прочтением я настоятельно рекомендую сначала прочитать первые две книги «Исчезнувшая» и «Разрушенный», чтобы не путаться в событиях и сюжете.

Читать трилогию из этой серии про Десмонда и Кристиану не обязательно, но будет полезно для более полного погружения во вселенную Мира Аматорио. Десмонд и Кристиана будут появляться на страницах этой книги достаточно часто, кроме того, в сюжете встречаются отсылки к трилогии. Если вы хотите сперва начать историю про них, то вот порядок чтения:

«Соблазн»

«Искушение»

«Доверие».

Приятного чтения!

Глава 1

Монако

Ты моя. Только моя. И навсегда будешь только моей. 

Мой взгляд опускается на коробочку с кольцами, которую я кручу в руках.

Клянусь, никогда не оставлю тебя. До конца моих дней. 

Пусть эти слова ничего не значат для Ким. Но клянусь, что никогда не нарушу нашу клятву. Я люблю и буду любить только ее. Всегда. И до последнего вздоха. Я никогда не откажусь от своей клятвы. И никогда не пожалею о том, в чем сейчас клянусь.

Закрываю глаза и переношусь в момент, когда раскрылись двери часовни, и Ким переступила ее порог. Когда она шла ко мне по проходу, а мое сердце рвалось навстречу к ее. Когда мы говорили друг другу клятвы. Когда я нес ее в отель в нашу первую брачную ночь. Когда она лежала подо мной обнаженная, и я ловил каждый ее стон. Когда я целовал ее прекрасные губы. Они стали моей погибелью и одновременно спасением…

– Простите, сэр, – меня возвращает в реальность мужской голос. – Я не могу дальше проехать. Все перекрыто.

Раскрываю глаза и сквозь лобовое стекло такси вижу подъездную дорогу, заставленную автомобилями. Она тянется к двухэтажной вилле с панорамными окнами, в которых отражается солнечный свет.

Достаю бумажник, вынимаю оттуда несколько купюр и отдаю их водителю. Не дожидаясь сдачи, я быстро выбираюсь наружу. Мне нельзя терять ни секунды.

После того как я все проиграл в казино, мне пришлось связаться с банком, чтобы пополнить счет и купить билет на самолет. Мой рейс задержали больше, чем на четыре часа, и теперь я опаздывал. Охрененно опаздывал.

Я подбегаю к центральному входу. Чем ближе оказываюсь, тем громче становится живая музыка, голоса и смех гостей. Залетаю внутрь холла, который празднично украшен живыми цветами и лентами из жемчуга. Я ускоряю шаг и поскальзываюсь на отполированном до блеска мраморном полу. И тут же врезаюсь в официанта.

Он теряет равновесие, от чего с его подноса падают несколько бокалов шампанского. Они со звоном разбиваются. Официант ошарашенно на меня смотрит, пока я беру с подноса уцелевший бокал и одним глотком выпиваю все его содержимое. Прохладная жидкость мгновенно охлаждает пересохшее горло.

– Что вы себе позволяете?! – возмущается официант, демонстративно отодвигая от меня поднос. – Напитки предназначены только для гостей.

Игнорирую его недовольную физиономию и хватаю еще бокал.

– Церемония уже началась? –  спрашиваю я.

– Вот-вот начнется. У вас есть приглашение?

Я облегченно выдыхаю. Значит, у меня еще есть немного времени.

Оставив пустой бокал официанту, я несусь на второй этаж с такой скоростью, словно в мою задницу воткнули горящий факел. Врываюсь в спальню и на ходу сбрасываю с себя кожаную куртку. После чего аккуратно кладу коробочку с кольцами Десмонда на прикроватный столик. Я – не трус, но мне страшно представить, что сделает Десмонд, если я не принесу их на церемонию.

Мой взгляд останавливается на зеркале в полный рост. Я смотрю на свое отражение, и до меня доходит, почему официант с подозрением отнесся к моему появлению. Не похож я на гостя свадьбы, а похож на запыхавшуюся сучку.

Мой новенький костюм дожидается меня на вешалке в гардеробной, и я моментально снимаю с себя джинсы с футболкой. В это мгновение из открытого окна живая музыка сменяется свадебным маршем, а голоса гостей затихают.

Блять.

У меня уходит не больше минуты, чтобы застегнуть пуговицы на рубашке. Запрыгиваю в костюм и едва успеваю уложить волосы в более-менее пристойный вид. Перед тем, как выскочить из спальни, я беру кольца и в последний момент замечаю знакомую коробочку с логотипом известного бренда.

Эти часы – подарок Десмонда на мое совершеннолетие.

Похоже, он оставил их не просто так. Десмонд хочет, чтобы сегодня я их надел. Или хочет, чтобы меня в них похоронили. Ясно представляю свой некролог: «Кэш Аматорио скончался на месте после того, как не успел к старшему брату на свадьбу». 

Выбегаю из спальни и в спешке спускаюсь по лестнице, на ходу застегивая часы на запястье. Оркестр продолжает играть, и я бросаю взгляд на задний двор. Гости заняли свои места, у алтаря стоит Десмонд вместе со священником, а с террасы медленно сходит Кристи в белоснежном платье. Ее ведет под руку Даниэль.

Блять. 

Через центральный выход выбираюсь наружу и огибаю дом в тени пальм и олив. Проношусь мимо гостевого флигеля и дальше следую по цветочной лужайке, безжалостно топча королевские розы.

Черт возьми, я должен оказаться у алтаря быстрее Кристи. Вижу, как она приближается к украшенной цветами арке в начале свадебной дорожки. Знаю, что бежать перед невестой – плохая идея. Поэтому выбираю путь в обход: сначала проскальзываю мимо бассейна, вдоль декорированных фотозон, пусковой установки для фейерверков и забегаю в шатер.

Его крыша из белой полупрозрачной ткани тянется ввысь, под ней висят массивные люстры, обвитые лозой. Солнечный свет бликует в столовых приборах, лежащих на безупречно сервированных столах. Каждый из них украшен пышными букетами и подсвечниками, которые зажгут официанты ближе к вечеру. Весь персонал уже наготове, выстроившись в ряд вдоль столов.

Я стараюсь ничего не задеть, выбегаю наружу и осматриваю гостей, ища взглядом ее.

На переднем ряду сидит мой отец с Луизой, друг Десмонда Лоренс Ларс со своей супругой. Позади них занимают места несколько людей, и я узнаю только некоторых. Они имеют отношение к гоночной команде Десмонда. Со стороны Кристи узнаю Джарвис, Кайли, и мать его, Тайлера.

В общей сложности приглашены около пятидесяти гостей, потому что Десмонд настаивал на том, чтобы на свадьбе были только близкие люди. Брат не хотел какой-либо огласки, избегая наплыва журналистов и прессы. Но я уверен, что позже отец устроит в Бостоне помпезный прием и пригласит несколько сотен людей по случаю женитьбы старшего сына.

Не нахожу Кимберли, и тонкая игла разочарования пронзает сердце. Ее здесь нет. 

Наконец, добираюсь до Десмонда и опускаю руку ему на плечо. Все, что я могу выдавить из себя прямо сейчас:

– Брат, прости меня.

Десмонд поворачивается ко мне, в его глазах вспыхивает темная искра.

– Я убью тебя, – угрожающе шепчет он.

– Поверь, у меня есть охрененно весомая причина для опоздания, – сбивчиво произношу я.

Во взгляде Десмонда кипит гнев. Похоже, в эту секунду он обдумывает план моего убийства, но, когда брат отворачивается и находит взглядом Кристи, вся его ярость и злость исчезают.

Десмонд смотрит на Кристи, словно она – его единственный смысл. От него исходит напряжение и волнение, и я ободряюще подталкиваю его плечом:

– Держись, брат, – шепчу я. – Всего пять минут, и Кристи станет Аматорио.

На собственной шкуре я узнал, что происходит внутри в такой важный момент. Ты можешь легко быть для всех бесстрашной и непробиваемой задницей. Но когда дело касается того, кого любишь, ты испытываешь самый огромный мандраж.

Я перевожу взгляд на Кристи. Она идет по проходу, ее лицо скрывает фата, все взгляды гостей обращены на нее. Теперь понимаю, что у меня нет права осуждать Ким.

Она достойна свадьбы в сотни, тысячи раз лучше. Ким достойна всего самого роскошного и шикарного, что можно только представить. Чтобы близкие и дорогие для нее люди были рядом и видели, как она прекрасна и счастлива в главный день ее жизни.

Оркестр заканчивает играть свадебный марш, когда Кристи подходит к алтарю. Вместо Даниэля ее берет за руку Десмонд. Он поднимает фату, открывая ее немного взволнованное лицо с горящими глазами, в уголках которых застыли слезы. Музыка окончательно стихает, и священник начинает говорить свою стандартную белиберду.

Я снова пробегаюсь взглядом по гостям, и последняя искра надежды гаснет в центре груди.

Она не пришла.

И на что ты рассчитывал, гребаный придурок?! 

– В радости и в горе. В богатстве и в бедности. В болезни и в здравии. Во веки веков. И в тысячи лучших ночей.

Десмонд и Кристи говорят свои клятвы. Напоследок я сжимаю коробочку с кольцами и отдаю их Десмонду.

Вот и все. Теперь кольца там, где им положено быть. 

– Десмонд и Кристиана, объявляю вас мужем и женой.

Десмонд целует Кристи, хотя больше похоже на то, что он ее пожирает. Гости поднимаются со своих мест и начинают аплодировать, пока что-то невидимое сдавливает грудь.

Я помню каждый момент нашей свадьбы с Ким. Помню, как сильно нервничал и переживал. И в то же время я был самым счастливым. Словно передо мной открылся новый мир, где все было идеально. Каждая пройденная секунда с Ким была лучше другой.

Звучит романтичная мелодия, и Десмонд ведет Кристи в медленном танце. Они не могут отвести взгляд друг от друга, пока я чувствую себя куском дерьма.

Сегодня поженились два дорогих для меня человека, и я должен быть счастлив за них. Но у меня не получается испытывать что-то подобное, зная, что девушка, которую люблю больше всего на свете, ушла от меня.

Больше никогда не прикасайся ко мне. Клянусь, ты пожалеешь. 

Конечно, я не собираюсь слушать Ким. Никогда больше не оставлю ее. Но ее слова все равно вызывают ноющую боль в груди.

В отличие от тебя он добивался и любил меня по-настоящему. И предложение он сделал с кольцом, которое купил для меня!

Что-то язвительное и горькое наполняет мое горло. Я сжимаю кулаки, подавляя желание ломать и крушить.

Ненавижу Найла. Его нет в живых, и держу пари, он никогда не косячил перед Ким. Черт возьми, этот чувак практически святой! Но я добьюсь того, что Ким забудет про него. Я сотру Найла из ее хорошенькой головы любой ценой.

«Она забудет про тебя, ясно?!» – устремляю я мрачный взгляд на небо.

На нем движется черная точка и постепенно ее очертания становятся все более и более четкими. Я могу с уверенностью сказать, что это вертолет. Сердце начинает биться быстрее, но я стараюсь не придавать этому значения.

В конце концов, в Монако вертолеты летают чаще, чем по дорогам ездят такси. Это может оказаться кто-то из гостей, опоздавших на свадьбу.

Вертолет застывает над задним двором и плавно опускается, приземлившись на ровной лужайке. Его лопасти вращаются и с шумом рассекают воздух.

– Десмонд, что происходит? – громко спрашивает Кристи.

Из фюзеляжа выбирается мужчина в черном костюме. Удары моего сердца становятся чертовски быстрыми и болезненными. Это один из телохранителей Фрэнка. А это может означать только одно.

Она здесь. 

– Десмонд, у него оружие! – вновь кричит Кристи, и брат моментально вызывает охрану.

Гости взволнованно покидают свои места, пока Десмонд уводит Кристи в безопасное место. Я иду следом за ними и собираюсь сказать, что им не о чем беспокоиться. Но что-то удерживает меня это сделать.

Я доверяю Ким, но не доверяю ее новоиспеченной сумасшедшей семейке.

Из вертолета выбираются еще двое мужчин, за ними показывается Ким. Сильные порывы ветра развевают ее волнистые светлые волосы, загораживая лицо. Но я знаю, что это она.

Сердце выбивает один единственный ритм.

Моя. Моя. Моя…

Ким помогает спуститься один из охранников. Мой взгляд скользит по ее подтянутой фигуре, скрытой брючным бежевым костюмом. Она оборачивается к Фрэнку, который спустился за ней, и берет у него букет цветов. А потом направляется в мою сторону. Точнее, в сторону Десмонда.

Я качаю головой, чувствуя, как грудь сжимается, и каждый вдох дается труднее. Нет. Я был последней причиной в списке этой девушки, по которой сегодня она оказалась именно здесь.

Уверенной походкой Ким идет вперед. Очередной порыв ветра ударяет в ее лицо, открывая его стоическое выражение. Словно минуту назад она не совершила самое эффектное появление на свадьбе. Наши взгляды встречаются, мы смотрим друг на друга, и невыносимая боль пронзает сердце, постепенно растекаясь по сосудам и венам.

Я повзрослела, Кэш. Я уже не та глупая Кимберли Эванс, с которой ты можешь играть. 

В голове проносится ее голос.

Проклятье, я все еще чувствую ее вкус у себя во рту. Я все еще ощущаю ее запах, сводящий с ума. Я все еще слышу ее стоны, когда трахал ее. Ким вонзалась ногтями в мои бицепсы, оставляя следы не только на коже. Она проникла глубже всех, кого я когда-либо встречал.

Твою мать, как Ким смеет думать, что я с ней играю? Я никогда не мог допустить этого по отношению к ней. Она всегда была моей принцессой. Она всегда была…

– Кимберли. Моя малышка.

Как только произношу это вслух, Десмонд поворачивается ко мне.

– Она нашлась… Она живая… – потрясено выдавливает он, – Это Кимми.

Я перевожу взгляд с его лица обратно на Ким. Она уже совсем рядом, между нами расстояние в несколько шагов. Все внутри меня кричит, чтобы я сделал последние и бросился к ней. Чтобы я схватил ее и утащил со свадьбы. Чтобы никто не мешал мне делать с ней все, что хочу.

Я даже знаю, что в глубине души Ким хочет того же.

Но я не могу этого сделать. Не желаю, чтобы Ким сравнивала меня с ним. Не могу мириться с тем, что на втором месте. Ким должна знать, что я для нее первый всегда и во всем. И буду для нее лучшим. Лучше гребаного Найла. И я докажу ей это.

– Похоже, я понял причину твоего опоздания, – Десмонд бросает на меня прищуренный взгляд, а затем идет навстречу к Ким.

Не дожидаясь, когда она обнимет его первой, он заключает ее в объятия. Телохранитель, следовавший за Ким, собирается отстранить Десмонда, но она указывает ему жестом, что все в порядке. Я внимательно наблюдаю, как Ким прижимается к моему брату, с внешним спокойствием в то время, как внутри все сжимается от тоски.

Лопасти вертолета все еще вращаются, создавая вокруг себя оглушающий шум. Из-за него я не могу услышать то, о чем говорят Десмонд и Ким. Они разговаривают, после чего Десмонд указывает на меня и на Кристи.

Сначала Ким смотрит на Кристи, и мягкая улыбка появляется на ее нежных губах. Но она исчезает, стоит ей взглянуть на меня.

– Откуда Кимберли узнала про свадьбу? – спрашивает меня Кристи.

Я молчу. Если бы только она знала, что кольцо, которое сейчас на ее пальце, совсем недавно носила Ким…

– Кэш, – настаивает Кристи. – Это Кимберли. Ты так и будешь стоять?

В молчании я протягиваю для нее руку. Кристи вкладывает ладонь в сгиб моего локтя, и мы направляемся к Десмонду и Ким, которая разговаривает с ним, не сводит с него глаз. Проделав оставшиеся шаги, мы оказываемся рядом, и Десмонд моментально берет Кристи за руку. Я встаю практически вплотную к Ким. От ее близкого присутствия тепло наполняет грудь.

– Я до последнего не верил, что когда-нибудь скажу это… – взволнованно произносит Десмонд. – Но мечтал об этом последние три года. Крис познакомься, это Кимберли…

– Моя жена, – заканчиваю вместо него я.

Глава 2

Монако

Моя жена. 

Мои щеки вспыхивают, а глаза расширяются. Поверить не могу, что Кэш сказал об этом в первую минуту моего возвращения. С чего он решил, что у него есть право говорить об этом публично? Для начала он должен был обсудить это со мной!

Я наблюдаю за реакцией всех, кто мог это услышать. Кристиана открывает рот и закрывает его. На ее губах появляется улыбка, а затем она выдает легкий и воздушный смешок. Десмонд выгибает темную бровь, прежде чем посмотреть на Кэша взглядом, явно говорящим: «Хватит нести чушь».

Я облегченно вздыхаю. Слова Кэша приняли за шутку. Но в отличие от других, мне не смешно.

Повернувшись, я посылаю Кэшу сердитый взгляд. На нем костюм глубокого синего цвета, который подчеркивает оттенок его глаз. Белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Его темные каштановые волосы слегка взъерошены, но давайте будем честны. Кэша это никогда не портило. И я сомневаюсь, что есть что-то, что может испортить его образ плохого парня с обложки журнала.

– О мой Бог! – раздается громкий визг. – Кимми!

В следующее мгновение на меня кто-то набрасывается, обвивая шею тонкими, но сильными руками. В нос ударяет сладкий аромат духов, смешанный с запахом вермута.

– Это невозможно! – продолжает визжать девушка, стискивая меня в объятиях. – Это действительно ты?! Мне нужно тебя ущипнуть, чтобы убедиться, что ты настоящая!

Девушка отстраняется от меня, и я узнаю в ней Кайли. За три года внешне она не сильно изменилась. Разве, что ее макияж перестал быть вызывающим. На ней шелковое платье оливкового цвета, светлые волосы уложены в объемную прическу, на шее чокер с большим белым цветком.

– Где ты пропадала? – она часто моргает, взмахивая длинными ресницами. – Это правда, что тебя похитили и упекли в рабство? А потом тебе удалось чудом спастись? Или ты пыталась свести счеты с жизнью, но из-за попытки самоубийства лишилась памяти и только сейчас все вспомнила? О, боже, я до сих пор не могу в это поверить!

Кайли засыпает меня вопросами, но я не обижаюсь за ее навязчивый тон, учитывая ее синдром дефицита внимания и гиперактивности.

– Все не так плохо, как ты думаешь, – с улыбкой отвечаю я и перевожу взгляд ей за плечо.

Позади Кайли стоит Тайлер. Он делает шаг навстречу и раскрывает руки для объятий. Но в последний момент останавливается. Его взгляд становится напряженным, когда медленно скользит выше моей головы.

– На твоем месте я бы убрал свои гребаные руки. Держись от нее подальше.

За моей спиной раздается низкий предупреждающий голос, и мне можно не оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит. Я помню еще со времен старшей школы, как Кэш относился к Тайлеру. Но ему давно пора выйти из образа плохого мальчика, которому не нравятся, когда трогают его игрушки. Я сама решаю, кто должен держаться от меня дальше, а кто нет.

Я сокращаю расстояние и обнимаю Тайлера. Его плечи постепенно расслабляются, когда он произносит с глубоким вздохом:

– Я думал, что больше не увижу тебя, Кимми. Мы все думали, что ты… мертва.

Мое сердце сжимается в груди. В голове всплывает Грейс, которой удалось сохранить нашу тайну. Она никому не сообщила о том, где я, и что случилось со мной. Даже мой биологический отец до сих пор не знает, что я жива.

– Мне жаль, – тихо произношу я, – но я была вынуждена скрываться.

Отстраняюсь от Тайлера, чтобы получше его рассмотреть. За несколько лет он возмужал, его волосы стали более короткими, что придает мягким чертам его лица определенную брутальность. Рядом с ним встает Кайли и берет его за руку.

– Подождите, ребята, – я прищуриваюсь. – Вы встречаетесь?

– Больше года, – отвечает Кайли.

– Вау, – только и смогла выдохнуть я.

Никогда бы не подумала, что популярная девочка в школе станет встречаться с кем-то, вроде Тайлера. Боковым зрением замечаю, как за мной наблюдает пара карих глаз.

Повернувшись, я встречаюсь взглядом с Кристианой. На ней белоснежное длинное платье, которое подчеркивает ее смуглую кожу на шее и открытых плечах. Ее темные волосы уложены крупными локонами.

Наверное, так бы выглядела в реальности диснеевская принцесса Жасмин.

Но что-то мне подсказывает, что Десмонда зацепила не только ее привлекательная внешность. Вокруг Десмонда всегда крутились красавицы, но все, что его интересовало – машины и скорость.

– Ты представишь меня своим друзьям, милая? – рядом со мной встает Фрэнк, и я беру его за руку.

– Я бы хотела познакомить вас с дорогим для меня человеком, – взволнованно произношу я. – Но это не просто дорогой для меня человек. Этот человек меня спас. Я его ценю и бесконечно люблю… – мой голос начинает дрожать. – Это мой отец, которого у меня никогда не было и о котором я могла только мечтать.

К глазам подступают слезы, но я не позволяю себе расплакаться.

– Фрэнк Гросс, – одетый в черный костюм без галстука, папа протягивает руку Десмонду для рукопожатия.

– Десмонд Аматорио. Если все, что сказала Кимми – правда, то я очень рад познакомиться с вами.

Десмонд крепко пожимает руку Фрэнку, а затем по-хозяйски кладет ее на талию Кристианы.

– Это моя жена – Кристиана.

– Рад знакомству.

– А меня ты не хочешь представить? – встревает в разговор Кэш, и мои пальцы сжимаются, впиваясь ногтями в кожу ладоней.

– Я знаю, кто ты, – хмуро отзывается Фрэнк. – С тобой будет отдельный разговор позже. Сейчас не место и не время.

Кэш наклоняет ко мне голову, его губы растягиваются в самодовольной улыбке.

– Значит, ты все-таки рассказала ему о том, что мы поже…

– Ты побеждаешь все рекорды, – перебивает его Фрэнк ленивым властным тоном, который хорошо мне известен. – У меня еще никогда так быстро не возникало желания кого-то убить.

– Уверен, мое желание убить его гораздо сильнее, – добавляет Десмонд. – Кэш пропустил подготовку к свадьбе. Опоздал на церемонию. И передал обручальные кольца в самый последний момент.

По его интонации я догадываюсь, что Десмонд не знает всей истории с кольцами. Мне хочется посмотреть на Кэша и на его реакцию. Но я избегаю встречаться с ним взглядом. Все, что вижу перед собой: синие глаза напротив моих, когда мы надевали друг другу кольца в часовне.

– Кимберли, – в реальность меня возвращает мужской голос, и я оборачиваюсь.

По лужайке к нам направляется мужчина в черном костюме. При виде него болезненная вспышка тоски пронзает грудь. Ощущение настолько сильное, что мне становится сложно дышать. Может быть, это странная реакция, но с Маркосом у меня всегда ассоциировалась его супруга Алессия. Она из тех редких людей, кто относился ко мне с искренней нежностью и теплотой.

– Как я рад тебя видеть, – Маркос подходит и сдержанно кладет руки на мои плечи.

У него такие же пронзительные голубые глаза, как у Десмонда. И такие же выразительные черты лица, как у Кэша. Но обаяние и красоту его дети унаследовали от Алессии.

– Я тоже счастлива видеть вас, – говорю я.

Из шепчущейся толпы отделяется женщина средних лет. У нее элегантное платье и не менее элегантная укладка, на шее изящное ожерелье из жемчуга.

– Кимберли, это моя супруга Луиза, – знакомит нас Маркос.

– Очень приятно.

– Фрэнк Гросс, – представляется папа, и мужчины пожимают друг другу руки.

– Маркос Аматорио.

– У вас прелестная супруга, – делает комплимент Фрэнк.

Несмотря на то, что папа не относит себя к светскому обществу, он всегда старается соблюдать этикет и вежливый тон на публичных мероприятиях.

– Мы не могли с вами нигде встречаться? – Маркос всматривается в лицо Фрэнка. – Ваше лицо кажется мне знакомым…

– Держу пари, оно ни раз мелькало на канале Investigation Discovery¹, – протягивает Кэш.

Я глубоко вздыхаю. Когда-нибудь настанет день, когда он будет следить за своим языком?

– Если бы мы с вами встречались, я бы вас точно запомнил. У меня хорошо развита фотографическая память, – отвечает Фрэнк, не обращая внимания на реплику Кэша. – Чуть позже у меня будет к вам разговор. Он касается вашего сына и моей дочери.

Я уверена, что Фрэнк хочет обсудить с Маркосом нашу женитьбу с Кэшем. Точнее, наш развод. И что-то тяжелое сдавливает грудь.

Кэш хочет, чтобы всем стало известно, что мы женаты. Фрэнк, наоборот, хочет развода. Но почему никто не спрашивает, чего хочу я? И прямо сейчас я просто хочу видеть, как счастлив мой лучший друг в главный день его жизни и разделить с ним этот момент.

– Пап, я была бы тебе очень признательна, если бы мы оставили все разговоры, – настаиваю я. – Сегодня у Маркоса женится сын.

– Минутку внимания…

Вместе с остальными я перевожу взгляд в сторону сцены, откуда доносится громкий голос. Парень в черном костюме на вид около двадцати пяти-двадцати семи лет стучит по микрофону, привлекая внимание.

– Меня зовут Доминик, но не Торетто, – представляется он, и среди гостей раздаются смешки. – Вот уже пять лет я – пилот гоночной команды «Даймлер». Отлично помню тот день, когда познакомился с Десмондом. Небольшой спойлер: это было еще до того, как мы стали работать вместе и надирать задницы соперникам.

Снова слышится смех, а Доминик продолжает, указывая на Десмонда:

– Я помню все твои разговоры: «Никакой личной жизни, только спорт и карьера. Девушки отвлекают от цели, отдаляют от финиша и прочее бла-бла-бла», – признается он.

Раздается удивленное перешептывание, когда из толпы выходят несколько высоких и широкоплечих парней. Они постепенно окружают Десмонда. Он прищуривает голубые глаза, когда обводит их взглядом.

– Что вы задумали? – спрашивает он с подозрением, и я догадываюсь, что это его гоночная команда.

– Но сегодня я вижу, как ты добрался до финиша, оставив всех нас далеко позади, – объявляет в микрофон Доминик и достает из пиджака бутылку «Кристалл». – Леди и джентльмены, церемония награждения победителя.

Слышится хор умиления. Парни вынимают из пиджаков бутылки шампанского и взбалтывают их. В следующее мгновение раздается несколько хлопков, а затем пенящаяся жидкость огромными струями взмывается в воздух. Я ахаю от неожиданности, когда брызги шампанского разлетаются в стороны и попадают на гостей. Все со смехом разбегаются, но больше всего достается Десмонду.

Парни поливают его шампанским. Пиджак и белая рубашка Десмонда промокли, волосы прилипли ко лбу и вискам. С неприкрытым весельем он берет у одного из парней бутылку и обливает шампанским в ответ. К нему присоединяется Кристиана. Когда шампанское перестает литься струей, Десмонд делает глоток прямо из горла.

– Пора отправлять Десмонда на пит-стоп, – Доминик спрыгивает со сцены.

Вместе с другими парнями он подхватывает виновника торжества. Оператор приближается и снимает, как его подбрасывают в воздух, словно он рок-звезда. Все гости смеются, когда Десмонда опускают на землю, и он мгновенно подходит к Кристиане. С озорством в глазах он обвивает обеими руками талию жены и прижимает ее к себе для глубокого поцелуя.

Все гости начинают аплодировать, кроме Кайли, которая кричит, что Десмонд испортит макияж Кристиане. Под бурные овации поцелуй завершается тем, что жених подхватывает невесту на руки и уносит ее в сторону дома.

– Нам нужно переодеться, – объявляет он гостям. – Мы промокли насквозь.

За ними следует Кайли, сокрушаясь на ходу, что ей нужно помочь привести Кристиану в порядок. Она проходит мимо меня, и ее цепкий взгляд останавливается на моем пиджаке. На светлой ткани потемнели несколько пятен от шампанского.

– Тебе тоже не помешает прихорошиться, – Кайли берет меня за руку.

Я не успеваю возразить, как она тащит меня в дом.

Вилла Десмонда – воплощение того, что можно ожидать от известного гонщика. Просторная гостиная с окнами от пола до потолка, белыми мраморными полами, дизайнерской мебелью и лестницей, сделанной из стекла. Именно по ней меня ведет Кайли, не отставая ни на шаг от Десмонда и Кристианы.

– Я же просила тебя не портить ей макияж! – Кайли возбужденно машет рукой, ругая Десмонда.

Он не обращает внимания и поднимается на второй этаж, где расположено несколько спален. Кайли открывает одну из них и приглашает меня зайти внутрь, пока Десмонд исчезает вдвоем с Кристианой в конце коридора.

– Не смей! – визжит Кайли. – Не смей портить ей прическу! Я потратила на нее несколько часов.

После этого она обращается ко мне.

– Ванная в твоем распоряжении, а мне нужно успеть до того, как Десмонд устроит Кристи бешеные скачки, – с этими словами Кайли убегает.

Я захожу внутрь и осматриваюсь. Стеклянные двери, ведущие на балкон, раскрыты, отчего в комнате гуляет свежий ветерок. Спальня украшена цветами, в центре стоит манекен, на котором висит белоснежное платье. Видимо это второй образ на свадьбу – платье более удобное и без длинного шлейфа.

Рядом с кроватью трюмо с огромным зеркалом. Он заставлен таким количеством косметики и средствами ухода, что больше напоминает витрину в Sephora. На прикроватном столике стоят несколько бокалов и емкость со льдом, из которой виднеется бутылка «Кристалл».

Похоже на то, что здесь все подготовлено к тому, чтобы Кристиана смогла отдохнуть, освежить макияж и переодеться после церемонии.

Я подавляю вздох. У меня не было ничего подобного в день моей свадьбы. Но несмотря на это, я все равно была самой счастливой. Будто кто-то невидимый вознес меня к небу. Но как же стремительно я спустилась на землю.

Оставив пиджак на спинке стула, я направляюсь в ванную комнату, соединенную со спальней. Включаю воду и беру одно из полотенец. Подставляю его под струю и провожу им по липкой коже на шее и ключицах от капель шампанского. Сквозь шум воды слышу, как с грохотом закрывается дверь, а затем голос Кайли.

– Неужели нельзя дождаться брачной ночи?! – возмущается она. – И кто занимается сексом на свадьбе, пока дом полон гостей?!

Я подавляю улыбку и выключаю воду. Несколько капель попали на топик, но в этом нет ничего страшного. Пройдет несколько минут, и он высохнет. Выхожу из ванной и вижу Кристиану, сидящую перед зеркалом. На ее щеках такой яркий румянец, что ей не понадобится никакая косметика.

– Надеюсь, ты не набрала лишние фунты, иначе не влезешь в платье от Веры Вонг, – Кайли хлопочет над макияжем Кристианы. – Ты соблюдала диету, которую я тебе присылала?

– Нет, – Кристиана посмеивается. – Но Десмонд регулярно устраивает кардиотренировки.

– Он не знает меры, – Кайли выглядывает в окно, из которого доносится мужской гогот. – Эти гонщики такие буйные.

Она поворачивается ко мне и оглядывает с ног до головы.

– Надень платье подружки невесты, – ее глаза загораются.

– Что? – спрашиваю я в замешательстве.

– Отличная идея, – подхватывает ее мысль Кристиана. – Во-первых, твой костюм мокрый. А, во-вторых, Кайли все равно от тебя не отстанет.

Кристиана и Кайли обменивается взглядами и улыбаются. Наверняка, они успели сблизиться, пока учились в «Дирфилде».

– Но я же… – честно говоря, не знаю, что и сказать. – Я же не подружка невесты.

– У нас есть все шансы это исправить, – Кристиана подмигивает мне.

Кайли достает из гардеробной платье такого же оттенка, что и на ней. Я не задаюсь вопросом, откуда у нее еще один наряд подружки невесты. В конце концов, это Кайли. У нее всегда есть запасной вариант на тот случай, если она наберет три лишних фунта.

Кайли подходит ко мне и приближает платье к моей груди.

– Твой размер, – она подталкивает меня бедром и смеется. – Только представь, как твои сиськи будут в нем смотреться. Кэш уронит челюсть, когда тебя в нем увидит.

– Не думаю, что меня волнует его реакция.

Беру платье и вновь ухожу в ванную, чтобы переодеться. Снимаю с себя свою одежду, проскальзываю в наряд подружки невесты и смотрю на свое отражение.

Платье на тонких бретельках и с вырезом, открывающим ложбинку груди. Я застегиваю боковую молнию и мысленно благодарю, что на мне соответствующий бюстгальтер. Не думаю, что свадьба – подходящее мероприятие, чтобы ходить с выступающими сосками. У платья тонкая шелковая ткань, оно плотно обтягивает.

Кайли действительно угадала с размером.

– Ты выглядишь потрясающе! – Кристиана ахает, когда я выхожу из ванной.

Кайли помогает ей справиться с застежкой на платье. В этот момент дверь спальни раскрывается, и, повернувшись, я вижу, что в проеме стоит Десмонд. Но он не один. Рядом с ним Кэш.

– Эй! – кричит Кайли. – Вас не учили стучать?

– Это мой дом, – возражает Десмонд.

– А если бы мы были тут голые?! – Кайли краснеет от возмущения. – Немедленно убирайтесь отсюда!

– Я сам решу, когда мне прийти к моей жене, – говорит Десмонд таким тоном, словно у него вот-вот случится нервный срыв от общения с Кайли.

Он переключает внимание на Кристиану, волнительно прижимающую платье к груди.

– Господи, как же ты красива, – Десмонд выглядит так, будто ему не хватает воздуха, и он задыхается. Парень поворачивается к Кэшу. – На что ты, мать твою, пялишься?!

Я перевожу взгляд и встречаюсь с синими глазами. Кэш буквально впитывает каждый дюйм моего тела, когда осматривает меня с головы до ног. В завершение он опускает взгляд между моих бедер, и его глаза вспыхивают, когда он оттесняет ворот рубашки, словно ему становится жарко.

Мой предательский разум переносит в ночь, где Кэш целовал меня между ног, присваивая себе каждую мою частичку. И я с готовностью и послушанием все отдавала.

Грудь наливается теплом, становится тяжелой. Внизу живота растекается томительный жар. Черт возьми, это первый раз, когда я так возбуждена только от одного взгляда.

Замотав головой, стараюсь избавиться от подобных мыслей.

– Прекрати свой трах глазами, – Десмонд шипит на Кэша, а потом убийственно смотрит на Кайли. – Это последний раз, когда ты считаешь, что у тебя есть право командовать в моем доме.

Кайли мучительно стонет.

– Кристи нужно время, чтобы переодеться и немного отдохнуть. Ты и так сожрал половину ее макияжа. А теперь тебе нужно уйти, – она указывает на Кэша. – Вам обоим нужно уйти!

Кайли продолжает воинственно выпроваживать Десмонда и Кэша. Она выходит в коридор и на манеру телохранителя оттесняет парней подальше от входа в спальню. Дверь за ними захлопывается, и последнее, что я вижу – темный взгляд Кэша, скользнувший по моему лицу.

Какое-то время в коридоре не унимается спор между Кайли и Десмондом. Но постепенно их голоса отдаляются, пока окончательно не стихают.

– Извини Десмонда за его… – Кристиана поворачивается ко мне и делает паузу, стараясь подобрать подходящее слово. – Настойчивость. Просто он сегодня очень сильно волнуется. А когда Десмонд волнуется, то старается держать под контролем любую деталь.

– Никаких проблем. Помочь тебе с платьем?

Кристиана кивает, и я подхожу к ней, чтобы аккуратно расстегнуть ее молнию на спине до конца. После чего Кристиана ускользает в гардеробную. В комнате повисает тишина, которую прерывает смех гостей из открытого окна и шорохи ткани.

Наконец, Кристиана выходит из гардеробной. На ней платье с вырезом в форме сердечка и спущенными воздушными бретелями, которые свободно ложатся на ее стройные загорелые плечи.

– Вау! Ты так похожа на принцессу Жасмин.

– От кое-кого я слышала что-то подобное, – Кристиана подходит к трюмо. – Итак, ты и Кэш, – она оборачивается ко мне с лукавой улыбкой. – Почему ты делаешь вид, что он тебе безразличен?

– Я… я не делаю этого.

– Просто скажи, что он успел натворить, и я надеру ему задницу.

Подавляю вздох и желание во всем ей признаться. Что кольцо, которое сейчас сверкает на ее безымянном пальце, принадлежало мне всего одну ночь.

– Мы виделись с Кэшем в Лас-Вегасе несколько дней назад, – расплывчато отвечаю я. – И как обычно, он поступил как засранец.

– Выходит, он нашел тебя?

Я киваю и отворачиваюсь. Мне неловко от того, что приходится скрывать от Кристианы часть правды. Несмотря на то, что я впервые ее вижу, мне не хочется начинать наше общение, придумывая лживые оправдания.

– В первый день, когда я переехала в Бостон, то увидела статью о твоем исчезновении. Сначала я даже не могла предположить, что ты могла быть как-то связана с братьями. Но потом мне все рассказал Десмонд, – Кристиана смущенно опускает взгляд, словно думает, что вмешивается туда, куда ей нельзя вмешиваться. – Он рассказал, что помог тебе инсценировать твое похищение. Но ты пропала по-настоящему, и Десмонд пытался найти любую зацепку, которая может быть связана с твоим местонахождением. Ничего не приносило результатов, и он винил в этом себя. Десмонд не знал, что с тобой. Не знал, жива ли ты…

– Мне жаль, – прочищаю горло. – Я не могла дать знак. Так было необходимо.

Кристиана откладывает помаду и подходит ко мне.

– Я не виню тебя в том, что ты все это время молчала. Я просто хочу, чтобы ты знала. Твое исчезновение наложило отпечаток на братьев. Я успела сблизиться не только с Десмондом, но и с Кэшем…

– Что ты подразумеваешь под «сблизиться с Кэшем»? – спрашиваю я с задумчивым выражением.

Мне необходимо знать правду, какой бы она не была. Кэш – все что представляет собой нечто манящее и безрассудное. В нем есть то, что заставляет других девушек терять голову. И я не буду удивлена, если в прошлом он решил завладеть вниманием девушки своего брата. Это могла быть одна из его испорченных игр или… влюбленность. 

От последней мысли у меня болезненно ноет шрам на сердце.

– Ты правда хочешь знать? – спрашивает Кристиана, и я медленно киваю.

Кристиана сглатывает, и я задерживаю дыхание. Все настолько плохо? 

– Я люблю его, – отвечает она. – Я всегда относилась к нему, как к близкому человеку. И сегодня мы стали одной семьей.

Мой желудок сжимается.

– Ты любишь его… – тихо бормочу я.

– Боже мой, нет, Кимберли! – морщится Кристиана. – Какие бы слухи не ходили про него и меня – мы не спали. Кэш мне как брат.

Я несколько раз моргаю и поджимаю губы. Раньше я была единственной девушкой, которая была близка с Кэшем не только физически, но и на более глубоком уровне. Но теперь у него есть другая, которая имеет для него значение.

Жгучее чувство собственничества переполняет меня. И мне это не нравится. Определенно, не нравится.

Будет правильно, если я стану относиться к Кристиане, как к одному из членов семьи Аматорио. Фактически, так и есть.

– Прости, что задала такой вопрос. Ты не обязана отчитываться передо мной. Просто Кэш…  – я делаю вздох, чтобы успокоиться. – Это Кэш. Я знаю, что у него было много девушек.

– Это действительно так, – Кристиана смотрит прямо на меня. – Но ты не видела, что происходило с ним, пока тебя не было. Это звучит странно, но всякий раз, когда он был с другими, в его запутавшейся голове была только ты.

В глубине души я рада, что не видела этого. Не хочу даже представлять, как Кэш был близок с другими.

– На самом деле, мне было невыносимо на это смотреть, – признается Кристиана. – Мне хотелось убить Кэша за то, что он делал. Как он обращался с собой и с другими. Как он разрушал себя каждый день, – она вздыхает. – Но Кэш изменился. И если бы ты появилась раньше, то поняла, что я имею в виду. Кэш Аматорио в «Дирфилде» и Кэш Аматорио сейчас – две разные личности.

Я чувствую комок в горле.

Кэш не изменился.

Он такой же невыносимый засранец. Невозможный эгоист. Подлый обманщик. Черт возьми, мы были женаты всего одну ночь, а на утро он умудрился все испортить!

– Не знаю, что произошло между вами в Лас-Вегасе. Но я рада, что ты здесь, – Кристиана улыбается, а затем фыркает. – И если Кэш облажается, то скажи мне, и я убью его по-настоящему. Потому что знаю, что он может все испортить в самый важный момент.

Кристина возвращается к трюмо и указывает на ведерко со льдом.

– Шампанское?

– Спасибо, но у меня от него раскалывается голова.

– Я тоже не буду, – Кристиана поправляет волосы, струящиеся по ее спине темными волнами. – Не хочу вечером лежать лицом в тарелке.

Несколько минут спустя мы спускаемся по лестнице. Музыканты играют песню «Young and Beautiful» Lana Del Rey, и звуки живой музыки доносятся с заднего двора. На первом этаже Кайли передает мне повязку с большим белым цветком, которую я надеваю вокруг запястья. Десмонд уже успел переодеться и встречает Кристиану. Наклонившись, он что-то ей шепчет с игривой улыбкой, отчего Кристина шлепает ладонью по его груди.

– Десмонд, ну уж нет!

– Ты слишком жестока со мной, – Десмонд берет ее за руку и уводит из дома.

Я и Кайли отправляемся следом за ними. Жаркий воздух сменяется освежающим бризом со Средиземного моря. Гости весело и непринужденно болтают между собой. Часть из них направляются к шатру, чтобы занять свои места за столами, другая часть делают снимки в фотозоне. Несколько гонщиков окружают бар на открытом воздухе. Я осматриваюсь, но нигде не нахожу Фрэнка.

Где он?

Вдруг знакомое ощущение касается моей кожи. Повернув голову, я вижу Кэша. Он стоит рядом с бассейном, позади него сверкает водная гладь. В его руке телефон, который Кэш держит перед собой. Его взгляд пробегается между мной и экраном, и я могу предположить, что он делает фото или видео.

Подавив улыбку, я поворачиваюсь к нему спиной. Платье плотно обтягивает фигуру, и почему бы не продемонстрировать, как в нем смотрится моя задница? Вполне возможно, это слишком самонадеянно, но я чувствую себя так, будто вновь в старшей школе, и популярный мальчик обратил внимание на зубрилу, вроде меня.

Рядом со мной Кайли объясняет посадку гостей. Я оглядываюсь, чтобы посмотреть на Кэша. Он остается неподвижным, но его глаза горят, как свеча в темноте. Он не отводит от меня взгляд, когда проводит языком по нижней губе. Я буквально чувствую, как покалывает каждый дюйм кожи, и отворачиваюсь.

Румянец распространяется по моим щекам и шее. Мы оба ведем себя глупо.

– Мне нужно выпить, – говорю Кайли. – У меня пересохло во рту.

Кайли соглашается проводить меня к шатру, и мы уходим. В какой-то момент я вновь оборачиваюсь. Кэш медленно убирает телефон в карман, прежде чем к нему подходит небольшая компания мужчин.

Это Маркос, Фрэнк и один из его телохранителей. Они о чем-то разговаривают, но при таком расстоянии я не могу слышать их слов. Я могу только наблюдать, как выражение лица Кэша мрачнеет с каждой секундой, пока Фрэнк что-то ему говорит. Он подает знак своему телохранителю, и тот отдает ему папку, в которой обычно Фрэнк хранит документы.

Горький привкус наполняет мой рот. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что за документы внутри папки.

Я опускаю взгляд и даже не замечаю, как оказываюсь рядом с шатром. В последний раз оглядываюсь, и происходящее застывает передо мной, как кадр, поставленный на замедленную съемку. Я вижу, как Фрэнк протягивает Кэшу бумаги, и он берет их.

(обратно)

Глава 3

Монако

Наступает вечер, и солнце плавно опускается за линию горизонта. Под навесом шатра зажигаются тысячи огоньков. Хрустальные люстры, обвитые лозой, бросают мягкий свет на столовое серебро. Ведущий с легкостью ведет церемонию, гости весело болтают между собой. Официанты ловко маневрируют между столами, едва успевая наполнять бокалы для шумной гоночной команды Десмонда.

Я сижу за столом рядом с Фрэнком, Маркосом и Луизой и наблюдаю, как капелька конденсата стекает по запотевшей бутылке «Dom Perignon».

– Не в моем праве спрашивать у тебя, где ты была и что все это время делала, – говорит Маркос, обращаясь ко мне. – Я помню тебя еще, когда ты была совсем маленькой девочкой. Ты росла настоящей красавицей и с тех пор не изменилась. Вот только твои глаза… – он делает глоток шампанского. – Сколько тебя помню, они всегда горели. В них сверкал огонь любопытства, мне казалось, ты хотела знать обо всем на свете.

Я отламываю вилкой кусочек свадебного торта.

– А сейчас?

Маркос качает головой.

– Этот огонь исчез.

С громким треском вспыхивает бенгальская свеча. За ней загорается еще одна. И еще, пока не начинает сверкать по всему периметру сцена на открытом воздухе. На ней играет диджей, и под ритмичную музыку многие из гостей поднимаются из-за столов и отправляются на танцпол.

– Я не собираюсь защищать Кэша. Он – мой сын, и мне больше других известно, какой он… – Маркос замолкает, стараясь подобрать подходящее слово. – Засранец.

Моя вилка с кусочком «Красного бархата» застревает на середине пути к губам. Почему Маркос неожиданно перешел к теме с Кэшем?

– Но в последнее время он изменился. Кэш перестал ввязываться в драки, завязал с вечеринками и алкоголем, – продолжает Маркос. – У него блестящие показатели в «Брауне». Теперь я уверен, что Кэш готов к управлению «Аматорио Лимитед». Пожалуй, на моем месте любой отец должен быть рад, что его сын, наконец, взялся за ум.

– Разве вы не рады? – напрямую спрашиваю я.

– Это меня беспокоит, – признается Маркос. – Я вижу, что с ним что-то не так. Возможно, это как-то связано с тобой и твоим возвращением.

Долго сидевший в молчании Фрэнк решает вмешаться в наш разговор.

– По-моему, он даже не пытается скрыть свой алкоголизм, – спокойно произносит папа, но в его голосе сквозит враждебность. Даже презрение.

Я прослеживаю за его взглядом, поворачиваюсь и вижу Кэша. Он сидит рядом с Десмондом. Его глаза обращены на меня, когда Кэш подносит бокал к губам и делает глоток.

Так происходит весь вечер. Кэш пьет и смотрит на меня. Смотрит на меня и пьет. Я не знаю точно, сколько он уже выпил, но потеряла счет после его первой пустой бутылки виски.

Кэш опустошил ее сразу, как вернулся в шатер после того, как взял документы у Фрэнка. И мне сложно поверить словам Маркоса о том, что Кэш завязал с выпивкой.

Но все же я стараюсь понизить напряжение, застывшее в воздухе между Фрэнком и Маркосом.

– Сегодня у Кэша женится брат. У него есть повод.

– У алкоголиков всегда найдется повод, – не соглашается со мной Фрэнк.

Заметив, что мой отец за ним наблюдает, Кэш салютирует ему бокалом и выпивает все его содержимое. После чего продолжает смотреть на Фрэнка, и если бы взглядом можно было сказать, то прямо сейчас Кэш явно послал моего отца на хрен.

– Я понимаю, что вы не в восторге от Кэша, – Маркос переводит на Фрэнка сосредоточенный взгляд. – Но думаю, будет правильно, если мы не будем вмешиваться в отношения наших детей. Они должны сами принять решение.

Затем он переключает внимание на меня.

– Алессия всегда говорила, что ты делаешь Кэша счастливым, – с этими словами Маркос поднимает бокал с шампанским. – За вас и огонь в ваших глазах.

– Развод неизбежен. Моя дочь вернет фамилию Гросс в течении недели. Мои адвокаты свяжутся с вами.

От твердого и властного тона отца моя грудь сжимается. Я опускаю взгляд на стол и вожу вилкой по тарелке, пытаясь справиться с тем, как тяжело стучит сердце.

Вдруг музыка замолкает. За несколько секунд пространство перед сценой наполняется легкой дымкой тумана. Гости не успевают покинуть танцпол, как на сцену выходит парень с длинной тонкой штуковиной, горящей огнем с обеих сторон. За ним показываются еще пятеро артистов. Их тела скрывают костюмы из кожи и сверкающих камней.

Раздаются первые звуки «The One To Survive» Hidden Citizens, после которых большие бенгальские свечи вспыхивают выше человеческого роста. Гости воодушевленно аплодируют, когда начинается файер-шоу.

Артисты жонглируют веерами, факелами и цепями с огнем легко и изящно, будто им по-настоящему удалось подчинить стихию. В завершение они выдувают такой огненный залп, что я ахаю от неожиданности. Кажется, даже ночной воздух прогрелся и стал опаляющим.

После выступления один из артистов подходит к микрофону и сбивчиво произносит:

– Мне понадобится девушка для следующего шоу.

Среди гостей слышатся возбужденные возгласы, но никто не решается выйти на сцену. Кайли обнимает Тайлера и оборачивается, встречаясь взглядом со мной.

«Иди», – произносит она одними губами, но я отрицательно качаю головой.

– Не волнуйтесь, это абсолютно безопасно, – продолжает говорить в микрофон файерщик.

– Она хочет поучаствовать! – кричит Кайли со своего места и указывает на меня.

Все гости оборачиваются, их взгляды обращены на меня. Вместе с ними на меня смотрит артист и приветливо улыбается.

– Поднимайся, светловолосый ангел, – медовым голосом говорит он и делает жест рукой, приглашая меня на сцену.

Я отказываюсь с вежливой улыбкой, но похоже файерщик не слышит меня. Он спускается со сцены и идет в сторону нашего стола. Чем ближе он оказывается, тем более сердитым становится бормотание Фрэнка.

Артист уверенно заходит в шатер, и под огоньками поблескивают камни на его кожаном черном костюме. На нем жилет, открывающий вид на загорелые плечи и спортивную грудь.

Приблизившись, он останавливается и протягивает руку. Я поднимаю на него взгляд. Темный оттенок кожи и черты лица делают его похожим на колумбийца. Может быть, так и есть.

– Не нужно отказываться, светловолосый ангел, – говорит артист, и среди женской половины гостей раздается хор умиления.

Громкий и властный голос разрезает воздух как кнут.

– Отвали от нее.

Мой пульс подскакивает, когда я поворачиваю голову и вижу, как Кэш не сводит с артиста взгляда, полного яда.

– Она же сказала, что не хочет, – добавляет он.

Теперь мне хочется поступить с точностью наоборот и согласиться назло Кэшу. Но, с другой стороны, я действительно не желаю в этом участвовать.

– Мы устроим незабываемое шоу. Обещаю, будет жарко, – улыбается артист. Похоже, он слепой и не может заметить, как Кэш убийственно на него смотрит. Либо он храбрый и настойчивый… идиот.

– Если ты сейчас же не отойдешь от нее, я воткну горящий факел в твою задницу. Обещаю, будет жарко, – передразнивает его Кэш, громко отодвигая стул.

Только сейчас файерщик настороженно оборачивается и смотрит на Кэша, который не сводит с него взгляда. Его глаза темнеют по краям, в глубине сохраняется синева и что-то еще, что заставляет артиста отступить от моего стола.

– Я найду другую девушку для выступления, – произносит он с натянутой улыбкой.

В этот момент один из парней, сидящий за столом среди гонщиков обращается к Десмонду.

– Угомони своего брата. Ты не видишь, что он нажрался и ведет себя, как…

– Заткнись, нахуй! – грубо обрывает его Кэш.

Он берет бутылку скотча, открывает крышку зубами и выплевывает ее.

– Сегодня мой брат женится. У меня есть повод нажраться. И не один. 

Его взгляд падает на меня, и в его глазах сквозит доля горечи, когда он смотрит на мою руку, лежащую на столе. Точнее, Кэш смотрит на мой безымянный палец.

Я посылаю ему взгляд, полный вызова. На мне нет кольца только по твоей вине. 

– Брат, успокойся, – говорит Десмонд, опуская руку на плечо Кэша, но он сбрасывает ее с себя.

– Я просто хотел, чтобы этот гребаный Хуанес² к ней не приближался. Ким же ясно сказала, что не хочет идти на сцену, – он переводит тяжелый взгляд на Кайли. – Как насчет того, чтобы самой выйти на сцену и потрясти задницей на всеобщем обозрении, мисс Алабама³?

– Это сделаю я, – раздается женский голос. – Хочу поучаствовать в шоу.

Темноволосая девушка уходит на сцену вместе с артистом.

– Давай, жги, Джарвис! – Кайли громко аплодирует.

После небольшого инструктажа один из артистов отдает Джарвис факел. И следующие несколько минут они исполняют следующий танец. Я наблюдаю, как завитки искр и огня кружатся в темном воздухе, как языки пламени подсвечивают силуэты артистов, пока мои пальцы с напряжением сжимают несчастную вилку.

Неужели Кэш считает, что может угрожать любому мужчине, кто подойдет ко мне на расстояние вытянутой руки? Разве он еще не понял?

Я уже не беззащитная Кимберли Эванс. И в состоянии сама позаботиться о себе.

Между тем, фаер-шоу подходит к завершению. На сцену поднимаются музыканты, и под романтичные первые аккорды гости начинают танцевать. К ним присоединяются Маркос с Луизой.

Фрэнк вынимает из внутреннего кармана пиджака портсигар и отодвигает стул.

– Я оставлю тебя на несколько минут, – папа встает из-за стола, и вскоре я теряю его из виду.

Я тянусь к бокалу с охлажденной водой. Если в ближайшее время не сделаю глоток, то у меня пересохнет горло.

– Все еще хуже, чем я думал.

Позади меня вибрирует хрипловатый голос, и от неожиданности я вздрагиваю. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять слова Кэша и придумать ответ.

– У меня все хорошо, и тебе необязательно портить мой вечер.

Я звучу враждебно, но разве это когда-то останавливало Кэша? Он занимает место, где недавно сидел Фрэнк, и без какого-либо вопроса берет мой бокал, чтобы сделать глоток.

– Ты проводишь вечер в компании пердунов и пьешь воду. Принцесса, ты точно уверена, что у тебя все хорошо?

Мне не нравится моя реакция на присутствие Кэша. Сердце бьется быстрее, платье кажется тесным, воздух становится густым.

Я сглатываю и подавляю глубокий вздох. Черт возьми, мне даже дышать трудно рядом с ним.

Оставив его без ответа, я поднимаюсь из-за стола. Но Кэш одним резким движением придвигает мой стул, отчего я плюхаюсь обратно.

– Не уходи от меня никогда, мать твою, – у меня пробегают мурашки от его властного тона.

Повернувшись, я смотрю на Кэша. По его блеску в глаза можно сказать, что он пьян. Но даже для нетрезвого Кэша вести со мной таким образом – грубо и неприемлемо. На моем языке вертится много ругательств. Только посмотрите на него: сидит рядом со мной и строит из себя собственника.

– Найди себе кого-нибудь другого, чтобы указывать, – выпаливаю я.

Кэш хохочет, и я вынуждена признать, что даже его пьяный смех звучит сексуально. Он расслабленно откидывается на спинку стула, его пиджак расстегнут, а крепкое бедро задевает мое под столом.

Я стараюсь не придавать значения тому электричеству, пробежавшему от этого прикосновения.

– Ты не пьешь шампанское, поэтому я прихватил с собой кое-что другое.

Похоже, Кэш не собирается останавливаться на своем алкогольном лимите, когда ставит на стол откупоренную бутылку вина. Одно из моих любимых.

– Я запомнил, что в прошлый раз тебе оно понравилось.

– Я не буду, – отказываюсь я. – Когда выпью, у меня появляются проблемы с языком.

– Почему? – спрашивает Кэш и усмехается. – Боишься признаться, как сильно любишь меня?

На его губах появляется привычная самодовольная ухмылка, которую хочется моментально стереть.

– Вовсе нет, – равнодушно протягиваю я. – Каждый раз, когда я выпью, мой язык оказывается во рту не того парня.

– Не лги мне, принцесса. Ты ни о чем не жалела, когда проснулась со мной тем утром.

Кэш придвигается ближе. Вовсе не так, как положено бывшему мужу. Будущему бывшему мужу.

– Если нас вместе увидит Фрэнк, он убьет тебя. Или отдаст приказ телохранителю.

– Мне плевать, что твоя семейка против меня. Я знаю, что твоя миленькая маленькая задница хочет оказаться со мной этой ночью. Но твоя хорошенькая головка сопротивляется этому. И знаешь, что, принцесса? – его темный взгляд пробегается по моему лицу и останавливается на глазах. – Я намерен выбить это дерьмо из твоей головы. Я верну тебя. Верну нас. Верну Кэша и Ким.

Не сводя с моего лица взгляд, Кэш опускает руку под стол. Я замираю и прекращаю дышать, ожидая, что он сделает дальше. Мысли путаются в голове за то короткое мгновение, пока его ладонь тянется к моему бедру.

Я знаю, что мне следует оттолкнуть его или влепить пощечину. Но я ничего из этого не делаю.

От его близости и горячего дыхания я превращаюсь в один искрящийся провод. Каждый дюйм на коже горит от макушки до кончиков пальцев ног. За долю секунды мне становится жарко. Тянущаяся боль скапливается внизу живота и требует освобождения.

Разговор и смех гостей, скрежет приборов и живая музыка уходят на задний план. В ушах стоит гул, когда я чуть раздвигаю ноги под платьем. Мой разум понимает, что это неправильно, но тело… Оно жаждет прикосновений Кэша.

Воображение рисует образ, как, в тайне ото всех гостей, Кэш проскальзывает ладонью под шелковую ткань, сжимает мое оголившееся бедро и движется выше к трусикам.

Но вместо этого Кэш опускает горячую руку на мою ладонь, которой я нервно сминаю ткань платья.

– Потанцуй со мной.

Я сглатываю и смотрю на то, как его рука крепко держит мою. Потом поднимаю взгляд на его лицо, подсвеченное мягким сиянием огоньков. Его выражение непривычно серьезное.

Я медленно выдыхаю, стараясь ясно соображать в присутствии Кэша. Музыканты исполняют кавер «Be My Queen» Seafret. Вживую и в акустической версии песня звучит романтично. Она идеально подходит для влюбленных.

Но не для нас. 

– Нет, – мой ответ спокойный и сдержанный.

– Я же знаю, что ты этого хочешь.

От его уверенного тона я не могу сдержать язвительный смешок.

– Это забавно, что ты все еще думаешь, что под моим «Нет» скрывается «Да». Но я соглашусь только для того, чтобы просто показать, как мне на тебя наплевать.

Кэш мог высмеять мои слова, но не делает этого. Он просто уводит меня в центр танцпола.

Его рука все еще не отпускает мою ладонь, пока вторая обвивается вокруг талии. Кэш прижимает меня к себе, мы стоим слишком близко друг к другу. Моя грудь касается его груди, я опускаю на нее руку, чувствуя, какая она твердая и теплая. Сквозь белую ткань его рубашки проглядываются очертания татуировок. Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю, с кем связана каждая из них.

Я отворачиваюсь и чуть не утыкаюсь лицом ему в шею. Кэшу обязательно так хорошо пахнуть? У него сладковатый аромат парфюма с амбровыми нотками, смешанный с запахом виски и его собственным.

С трудом отстраняюсь и поднимаю на него взгляд. Кэш пристально смотрит на меня, его взгляд опускается на мои губы и вспыхивает. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не провести по ним языком.

Со сцены поет музыкант, тянется плавный звук контрабаса, ритмично сменяются аккорды гитары. Вокруг то и дело раздается хохот гостей. Все тошнотворно и романтично: весенняя ночь, звездное небо и магия праздника.

Пока внутри меня творится настоящий хаос.

Я запуталась. Чертовски запуталась. Я люблю Кэша. Но понимаю, что мне нужно поставить точку в истории с ним. У нас не будет счастливого финала. Когда я вижу в любви спасение, Кэш ищет в ней оружие. Мы огонь и лед, и когда сталкиваемся, осколки летят прямо мне в сердце.

– Малышка, не волнуйся, – говорит Кэш, чувствуя мое внутреннее напряжение. – Это просто танец.

Он слишком хорошо меня знает, не так ли?

Его большой палец движется по моей спине, я ощущаю, как он давит на кожу уверенно и настойчиво. Рефлекторно я выгибаюсь навстречу ему, проклиная влечение, которое никогда не могла контролировать. Трепет от предвкушения сменяется жаром. Он переполняет грудь и опускается вниз живота.

Я прикусываю нижнюю губу, и Кэш тяжело выдыхает с запахом виски. Затем он втягивает собственную нижнюю губу в рот и пропускает ее между зубами. И почему раньше я не задумывалась о том, что пьяный парень, прикусывающий губу, может выглядеть сексуально. Но теперь я меняю свои представления.

«Используй момент, пока он есть.

На последнем выдохе я бы произнес твое имя.

Когда я чувствую твое прикосновение,

Все начинает играть яркими красками.

Будь моей королевой.»

Музыкант продолжает петь, и в какой-то момент до меня доходит, что я слишком долго таращусь на губы Кэша. Я мгновенно разрываю наши взгляды, опустив глаза.

– Ты вернулась, чтобы увидеть меня или моего брата?

– Разве мой ответ имеет значение? Ты думаешь, что мир вращается вокруг тебя.

Без какого-либо промедления Кэш отвечает:

– Мой гребаный мир вращается вокруг одного человека. Вокруг тебя, Ким.

Я качаю головой. Больше не поведусь на его красивые фразы.

– Я не верю в слова. А верю в поступки. Ты обещал, что не причинишь мне вреда. Ты обещал, что не сделаешь больно. Ты говорил, что никогда не будешь подонком со мной. Но что ты сделал, Кэш?! Ты заставил пройти меня через ад. И видимо тебе показалось этого мало, раз спустя несколько лет ты возвращаешься в мою жизнь и наводишь в ней очередной беспорядок.

Чем больше говорю, тем больше набираюсь уверенности. Я поднимаю голову и открыто смотрю на Кэша. И не могу прочитать выражение его лица. Его губы поджаты, челюсть напряжена, а в глазах… Мне кажется, или в них проскальзывает боль?

Но меня это не должно волновать.

– Если под «беспорядком» ты имеешь в виду кольца моего брата, то я ни о чем не жалею. Можешь считать меня эгоистом, не буду с тобой спорить. И, тем более, не собираюсь за это извиняться. Я провел ночь с единственным человеком, которого люблю больше всего на свете. И это стоило того, чтобы рискнуть. И даже больше.

Я открываю рот и тут же захлопываю его, когда Кэш крепче сжимает мою талию.

– Ты знаешь, о чем я думал все это время, когда тебя не было? – спрашивает он и сам отвечает на вопрос. – Я вспоминал. Как я забирался по ночам к тебе в спальню. Как читал для тебя. Я вспоминал твои губы, как ты произносила мое имя. Я вспоминал, как ты смеялась и заставляла смеяться меня. Это был наш маленький совершенный мир. Но ты ушла и ничего не осталось. Осталась только боль. Куча гребаной боли, к которой я привык. Ты могла дать мне один знак, и тогда…

Кэш замолкает, но я ничего не говорю, позволяя ему закончить.

– Ты понимаешь, что сделала? – спрашивает Кэш, и гнев с обидой сквозит в каждом его слове. – Ты отняла у меня все эти три года. Ты лишила меня этого времени. Ты украла у меня себя.

Кэш пьян, и его слова не совсем подходят друг к другу. Но я понимаю причину, по которой он может на меня злиться. И от этого боль сжимает сердце и не отпускает его. Но я не хочу этого чувствовать. Я не хочу ничего чувствовать, но рядом с Кэшем я всегда импульсивна и эмоциональна. У него есть способность просачиваться в душу.

– Все, что я хотел, когда увидел тебя в казино – вернуть тебя. Я хотел только тебя. И мне было плевать, кому принадлежали кольца: моему брату, президенту или долбаному папе Римскому.

Кэш отпускает мою руку, и я вздрагиваю от неожиданности, когда он запускает ладонь в мои волосы. Его пальцы обхватывают затылок и притягивают мое лицо к своим губам. Дыхание с запахом виски опаляет кожу, пока разум остается ошеломленным и сбитым с толку.

– Я рискнул и вернул тебя на одну ночь. Но мне нужно больше.

Он наклоняется, чтобы накрыть мои губы своими, но я отворачиваюсь, избегая его поцелуя.

В прошлом я бы поверила его красивым речам. И определенно растаяла бы от прикосновений, от которых плавятся трусики. Но я не юная Кимберли. И могу оттолкнуть от себя парня, которого люблю.

Когда-то я готова была за него умереть. Но больше не намерена совершать жертвы.

– Ты спросил, зачем я вернулась? Я здесь только для того, чтобы увидеть, как женится мой друг. Уже завтра меня здесь не будет. И я вернусь в свою прежнюю жизнь. Без тебя, – на одном выдохе произношу я.

Чувствую, как Кэш замирает, как под моими пальцами напрягается его грудь.

– Ты хотел вернуть Кимберли Эванс. Но понимаешь ли ты, что ее больше нет? Я изменилась, Кэш. Выросла.

– Я тоже изменился, – тут же возражает Кэш, но мне остается лишь качать головой.

– Ты так и остался мальчишкой под горой мышц и мускулов.

Кэш молчит несколько секунд.

– Дай мне время, и ты сама все увидишь.

Он все еще прижимает меня к себе, его руки крепко обхватывают мою талию. Но я знаю, что скоро он отпустит меня. После того как я скажу величайшую ложь в своей жизни.

– Кэш, мне жаль, – шепчу я, и мой голос срывается. – Я больше не люблю тебя.

Я уверена, что делаю ему больно. Но ничего не могу изменить. Кэш не должен все время появляться, играть на моих чувствах и просить у меня очередной шанс. Всему есть предел.

Я не могу смотреть ему в глаза, но Кэш обхватывает мой подбородок и поднимает лицо. Его взгляд сосредоточен на моих глазах, пока его большой палец проводит по моей нижней губе.

– Ты врешь.

Я больше не хочу давать ему никаких надежд. Поэтому я разбиваю самую последнюю. Знаю, что прямо сейчас потеряю Кэша навсегда.

– Я любила тебя первой любовью, но Найла любила сильнее, – ложь вылетает из меня быстрее, чем заканчивается песня.

Я ожидаю, что Кэш начнет со мной спорить. Что-то доказывать. Или в конце концов разозлится.

Но все, что он делает – замирает. На его лице отображается шок. В его глазах что-то разбивается, и я больше не могу на это смотреть.

– Прости, – мой голос дрожит. – Я всегда буду помнить тебя.

Разворачиваясь, оставляю Кэша на танцполе и ухожу. Я боюсь, что не выдержу, вернусь к нему и скажу правду.

Но Кэш ее не заслуживает.

(обратно)

Глава 4

Монако

Я сижу за столом рядом с Фрэнком и стараюсь поддержать с ним разговор. Но из головы не выходит Кэш и его взгляд.

Перед тем, как я ушла от него, его глаза напоминали океан, на глубине которого разворачивался будущий шторм. И я надеюсь, что он успеет погаснуть, а не вырвется наружу.

– Я хочу сказать несколько слов…

Раздается его голос, и мой пульс ускоряется. Я поворачиваюсь и смотрю на сцену. У микрофона стоит Кэш. Его волосы растрепаны, будто он проводил по ним рукой множество раз.

– Сегодня два человека, которых я чертовски люблю, поженились. И я обязан предупредить Кристи, что ее ждет в браке с тобой, – говорит Кэш, указывая на Десмонда.

Кэш переводит взгляд на Кристиану, и в его глазах появляется тепло. Мерзкое отвратительное чувство мгновенно расползается в груди шипящей змеей. Я знаю, что глупо ревновать Кэша к Кристиане, но все же не могу ничего с этим поделать. Он мало, кого впускал в свое сердце, особенно девушек.

– Начнем с того, что я немного обижен на тебя за то, что ты не устроил мальчишник, – продолжает Кэш и смотрит на Десмонда. – Но все мы знаем, почему ты отказался. Ты не хотел давать Кристи поводов для ревности. И кто-то может сказать, что ты потерял свои яйца…

Среди мужской половины гостей раздаются смешки. Десмонд неодобрительно качает головой, словно чувствует подвох. Но к нему наклоняется Кристиана и что-то шепчет, отчего Десмонд улыбается.

– Но на самом деле я горжусь тобой, брат, – признается Кэш. – Ты знаешь, чего хочешь и добиваешься своей цели. Ты борешься и никогда не отступаешь. Ты идешь до конца. Поэтому сейчас рядом с тобой сидит та, которая готова получить за тебя пулю.

Кэш замолкает и медленно обводит взглядом гостей.

– Держу пари, каждый, кто сегодня находится здесь, хоть один раз влюблялся. Но каждый ли из вас любил? – спрашивает он, его взгляд останавливается на мне. – Когда без нее каждый день становится гребаным адом. Ее невозможно забыть. Невозможно променять на что-то другое, как бы ты не старался выбросить ее из головы и из сердца. Оно все равно бьется лишь для нее.

Кэш все еще не отрывает от меня взгляда, и я опускаю глаза. Больше не могу смотреть на него, не испытывая вины за свою ложь.

Когда я вновь смотрю на сцену, то вижу, как вдоль нее проходит официант. Кэш наклоняется к нему, чтобы взять с его подноса бокал. Я удивляюсь, как он еще стоит на ногах, учитывая, сколько алкоголя плещется в его крови.

– Я желаю каждому из вас, чтобы вы полюбили так, как мой брат любит Кристиану, – Кэш поднимает в воздух бокал с шампанским. – Навсегда и навеки.

Под аплодисменты Кэш залпом выпивает напиток. Затем подает знак одному из официантов, и огромный плоский экран, установленный на задней части сцены, загорается. Кэш отходит на край сцены и по пути достает из пиджака телефон. Похоже на, что он подключается к медиа-системе, потому что заставка на экране сменяется видео. Кэш нажимает «воспроизвести», и из динамиков звучат первые аккорды «Let The World Born» Сhris Grey.

Первым кадром становится видео, где Десмонду на вид около четырех лет. Он гоняет по детскому автодрому на бамперной машине, изрисованной яркими языками пламени. Десмонд входит в поворот, но он слишком крутой, отчего маленький гонщик врезается в ограждение.

Кристиана смотрит на видео и подносит руку к губам. Ее глаза блестят от вида маленького серьезного Десмонда.

Видео сменяется другим, где Десмонду примерно десять лет. Он за рулем красной отполированной до блеска Cadillac дрифтует на подъездной дороге перед особняком Аматорио. Рядом с ним на пассажирском сиденье сидит Маркос с побледневшим лицом, глядя на это, гости посмеиваются.

После видео идут фотографии, которые перелистываются одна за другой. На каждой из них разные машины, а Десмонд выглядит старше и старше. Ему четырнадцать, шестнадцать, восемнадцать лет… Пока не появляется снимок, где Десмонд за рулем темно-синего Mustang пересекает финишную черту. Клетчатый флаг развевается в воздухе, и я догадываюсь, что Десмонд пришел первым.

– Мой сын, – тихо произносит сидящий рядом со мной Маркос, и в его голосе чувствуется гордость.

Я продолжаю смотреть видео, смонтированное Кэшем. Сколько же моментов я пропустила.

Начинается припев песни, и под слова «Пусть весь мир сгорит ради тебя» уже повзрослевший Десмонд на видео выходит из гоночного бокса. Он снимает перчатку, демонстрируя на камеру кольцо на безымянном пальце.

Запись заканчивается, и на экране появляется фотография, где Десмонд и Кристиана в форме академии «Дирфилд» сидят рядом в школьном кафетерии. Десмонд заправляет за ухо прядь Кристиане, а она отвечает ему такой лучезарной улыбкой, что у меня предательски щиплет в глазах.

О такой любви можно только мечтать.

Фрэнк подает мне салфетку, и только сейчас я замечаю, как по моей щеке скатывается слеза. Я вытираю ее, пока Кэш возвращается к микрофону.

– Десмонд был влюблен в скорость и гонки. Он буквально дышал ими. Но три года назад Десмонд встретил Кристи, и его любовь к ней затмила все остальное, – говорит Кэш, и его голос становится хриплым. – Сегодня, наконец, настал тот день, когда мы стали одной семьей.

Раздаются аплодисменты, пока Кристиана сквозь слезы посылает Кэшу воздушный поцелуй. Десмонд одобрительно кивает. Кэш вновь переводит взгляд на меня, когда допивает остатки шампанского. После этого он уходит, но в последний момент замирает на краю сцены.

Его взгляд устремляется в мою сторону. Но Кэш смотрит не на меня, а на Фрэнка. На его губах появляется улыбка, от которой мне становится не по себе. Эта улыбка не предвещает ничего хорошего.

Слегка пошатываясь, Кэш возвращается к микрофону. Волнение оседает в моем животе свинцовой тяжестью.

Что Кэш задумал?

– Я рассказал вам о любви моего брата, но не рассказал о своей, – говорит он. – Я люблю ее с детства. Но в один момент все просрал. Ее любовь, ее доверие… – эти слова приводят его в ярость. – Черт возьми, вчера у нас была свадьба. Она клялась мне, что будет со мной до конца. А сегодня, блять, говорит, что не любит меня…

– Десмонд, сделай что-нибудь со своим братом! – выкрикивает один из гостей со своего места. – Он несет пьяный бред…

– В последний раз предупреждаю: заткнись или свали на хрен! – рявкает на него Кэш.

Я прикладываю руку ко лбу, мысленно умоляя Кэша заткнуться.

– На чем я остановился? Ах, да… – Кэш вынимает из пиджака документы, свернутые самым небрежным образом, которым только можно представить. – Ее папаша требует, чтобы я согласился на развод.

Фрэнк сводит брови и сужает глаза, и в целом выглядит так, будто едва себя сдерживает, чтобы не достать пистолет. Я искренне верю, что он им не воспользуется.

– Смотри в оба, – Кэш указывает на Фрэнка. – Ты же хотел, чтобы я их подписал. Сейчас самый подходящий момент, чтобы это сделать.

Взгляды всех гостей перемещаются в нашу сторону. Я чувствую себя так, словно меня поместили в клетку и выставили на всеобщее обозрение.

Между тем, Кэш достает ручку и раскрывает документы. Я понимаю, что будет дальше, и в сердце вспыхивает боль.

До этого момента думала, что буду готова. Но на самом деле принять это оказывается гораздо сложнее. Знаю, что сама поставила точку и солгала Кэшу о том, что его не люблю. Но не могу смотреть, как он собирается оставить подпись.

Все действительно кончено. 

Я встаю и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но перешептывание и смешки гостей за спиной заставляют меня обернуться. Мой взгляд возвращается на сцену. Кэш что-то рисует, и, присмотревшись, я качаю головой.

Вместо подписи Кэш оставляет на документах гигантский член с яйцами.

– Я распишусь на каждом экземпляре, – Кэш бросает на Фрэнка жесткий взгляд, а затем переворачивает страницу.

Я скрещиваю на груди руки. Зачем Кэш это делает? Какого черта он устраивает эту идиотскую сцену? Что хочет этим доказать?

– Кэш! – раздается голос Маркоса. – Сядь на место!

Кэш его игнорирует и с непроницаемым выражением лица продолжает рисовать одно и то же, переворачивая листы один за другим. На каждой странице он старательно рисует пенис и яйца.

– Кэш, сядь к чертовой матери! – рявкает на него Маркос.

– Брат, хватит. Тебе пора спускаться.

Я перевожу взгляд с пылающего лица Маркоса на Десмонда. Он приближается к сцене быстрыми шагами, собираясь успокоить Кэша.

– Подожди, я еще не закончил разговаривать со своим тестем, – Кэш отрывает взгляд от документов и смотрит на Фрэнка. – Или ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя папочкой?

– Твою мать, Кэш, ты должен уйти, – Десмонд поднимается на сцену в тот момент, когда кулак Кэша летит ему прямо в лицо.

Гости ахают, когда Десмонд отшатывается от удара. Ему удается сохранить равновесие, и за одно мгновение в его глазах вспыхивает гнев. И прежде, чем Десмонд собирается врезать Кэшу в ответ, к нему подбегает Кристиана и пытается увести его подальше от сцены.

– Десмонд, оставь его. Ты что, не видишь, что он пьян? – она обнимает его.

По тому, с какой легкостью ей удается успокоить Десмонда, я догадываюсь, что Кристиана не в первый раз вмешивается в ссору между братьями.

– Да, я пьян, – заявляет Кэш. – И мне ни хрена за это не стыдно! Хотите правду? Вы все думаете, что имеете право меня осуждать. Но у каждого из вас не было и доли того дерьма, через которое прошел я.

С этими словами он расстегивает часы на запястье и бросает их куда-то в сторону Десмонда.

– Забери свой чертов подарок себе. Мне от тебя ничего не нужно, ясно?

После этого он переводит взгляд на Фрэнка. Его глаза дикие. Кэш выглядит совершенно пьяным и сумасшедшим. Он оставляет подпись на последнем документе и начинает яростно швырять бумаги перед собой.

– Дай знать, если тебе понадобится еще одна моя подпись! – кричит он.

Бумаги разлетаются в воздухе и приземляются на газон. Повсюду слышится перешептывание гостей, кто-то собирается снять происходящее на телефон. У меня заканчивается терпение. Мне больно смотреть, как Кэш разрушает себя у всех на глазах.

– Кэш, хватит! – кричу я.

Он переводит на меня взгляд, и в этот момент его глаза уже не дикие и безумные. Они тяжелые и разбитые. Кэш прикрывает их, будто его внезапно пронзает самая жуткая боль.

Без единого слова Кэш спрыгивает со сцены на танцпол. Перед ним тут же расступаются гости, когда он проходит мимо них. Никто не знает, что у него на уме, и что он сделает дальше.

Кэш проходит мимо бассейна, голубоватые блики отражаются на его лице и шее. В какой-то момент он останавливается и поворачивается. Его взгляд направлен на пусковую установку для фейерверков.

Может быть, для кого-то из гостей станет неожиданностью, что Кэш сейчас сделает. Но, клянусь, я знаю, что произойдет в следующее мгновение.

(обратно)

Глава 5

Монако

– Десмонд, оставь его. Ты что, не видишь, что он пьян? – Кристиана прижимает Десмонда к себе, пытаясь его успокоить.

– Да, я пьян. И мне ни хрена за это не стыдно! – кричу я. – Хотите правду? Вы все думаете, что имеете право меня осуждать. Но у каждого из вас не было и доли того дерьма, через которое прошел я.

Десмонд пронзает меня свирепым взглядом. Я с вызовом смотрю на него в ответ.

Пошел ты! Вместо того чтобы радоваться, что твоя жена рядом и не бросит тебя после свадьбы, ты какого-то хрена лезешь ко мне! 

Я расстегиваю часы на запястье и швыряю их в его недовольную рожу. В последний момент Десмонд уворачивается от них, и часы приземляются на газон.

– Забери свой чертов подарок себе. Мне ничего от тебя не нужно, ясно?

Мои глаза скользят выше, чтобы наткнуться на гостей. Кто-то из них смотрит на меня с осуждением. Кто-то с опаской или волнением. И только один из них смотрит на меня с желанием пристрелить, если бы ему предоставили такой шанс.

Гребаный Фрэнк Гросс.

Я знаю, что единственная причина, почему он не выпустил в меня пулю, заключается в его дочери.

Фрэнк не хочет расстраивать Ким и совершать убийство у нее на глазах. И, пожалуй, за его заботу о ней я могу засчитать одно очко в его пользу. Но я все равно выскажу ему все, что о нем думаю. И хочу, чтобы об этом услышали все.

– Дай знать, если тебе понадобится еще одна моя подпись! – кричу я.

Гнев жжет мое горло и грудь. Я с трудом стою на ногах, но бросаю в воздух документы о разводе. Фрэнк передал их мне, чтобы я их подписал. На что он рассчитывал? Старый кретин думает, что начнет мне угрожать, и я откажусь от моей Ким?

Ни за что, блять, на свете!

Никто не может встать между Ким и мной.

Никто.

Продолжаю швырять документы о разводе. На них нарисованы член и яйца, и я знаю, что поступил, как тупой третьеклассник. Но мне плевать.

Фрэнк должен понять, что у него нет права указывать, что мне делать. Я сам разберусь со своим браком и со своей женой. Это касается только меня и Ким.

– Кэш, хватит!

Встревоженный голос рассекает воздух, как удар хлыста. Я поворачиваюсь и среди гостей мгновенно нахожу беспокойное личико моей малышки. Наши взгляды встречаются, и по моим венам расползается яд.

Я больше не в состоянии смотреть ей в глаза и прикрываю веки. Ким впервые смотрит так на меня.

Я видел ее взгляд, полный ненависти. Видел ее злобный взгляд. Видел гневный. И я бы с легкостью их пережил, позволяя ей дальше ненавидеть меня. Главное, я тот, кто никогда ее не оставит.

Но сейчас взгляд Ким полон разочарования, и мне хочется исчезнуть. Бесследно раствориться в воздухе. Я нажрался и больше не желаю, чтобы Ким видела меня в таком состоянии.

Спрыгиваю со сцены, и гости отшатываются от меня, словно я конченый псих. Моя челюсть сжимается, я с трудом держусь, чтобы не рассмеяться вслух мрачным хохотом.

Чего от меня все хотят? Я шаблон плохого парня и охреневшего говнюка. Даже моя семья не ожидает от меня чего-то хорошего.

Мне. Насрать.

Мне ни капельки не стыдно за свою выходку. Я не собираюсь ни перед кем извиняться.

Кроме нее.

Ким – единственная, перед кем я готов извиниться. И по жестокой иронии она сразу пошлет меня, как только я раскрою рот и произнесу первое слово.

Но Ким придется принять мое извинение, нравится ей это или нет.

Я хочу подойти к ней, но что-то внутри останавливает меня.

Сейчас не самый лучший момент, тупица. 

Застываю на месте, а затем шаткой походкой иду в сторону дома. Добираюсь до бассейна и поворачиваю голову. Мой взгляд скользит по воде, подсвеченной неоновым светом, подстриженной лужайке и задерживается на установке для запуска фейерверков.

Перед глазами всплывает образ Ким.

На ее личике отражались вспышки салюта, когда она стояла посреди обезумевшей толпы. Она была единственной, кто оставалась спокойной. Все в панике бросились убегать из дома, пока она завороженно смотрела, как взрывается фейерверк один за другим. 

Это был день, когда ее папаша устроил прием по случаю ее возвращения из Англии. А я направил салют в его дом. И однажды Ким призналась мне, что ей понравилась моя дурацкая выходка.

Почему бы не повторить этот момент? Я уже натворил достаточно много дерьма. Хуже, чем сейчас, уже точно не будет.

Делаю несколько неустойчивых шагов, и моя рука застывает над красной кнопкой пусковой установки. Повернувшись, я ищу взглядом Ким.

Она смотрит на меня сквозь волнистые пряди светлых волос, а ее голубые глаза… Черт, почему они всегда имеют надо мной столько власти?

– Это для тебя, Ким.

С этими словами я нажимаю на кнопку.

Воздух со свистом прорезает яркая искрящаяся комета. За ней выстреливает еще одна.

Я разворачиваюсь, и за моей спиной с грохотом взрываются фейерверки, освещая все пространство вокруг. Иду в сторону рощи. Туда, где стволы деревьев прячутся в темноте ночи.

Для меня эта свадьба подошла к концу.

Как и моя.

***

Не знаю, сколько прошло времени. Кажется, я уже вечность пялюсь на лунную дорожку, сверкающую на водной глади. По ней иногда проплывают яхты и парусники, пока я сижу, прислонившись спиной к дождевому дереву, растущему на склоне обрыва.

Где-то внизу шумит море, его волны разбиваются о камни такими же обреченными ударами, как стучит сердце в груди.

«Я любила тебя первой любовью, но Найла любила сильнее».

Черт, я хочу поджечь весь мир. Я хочу найти могилу ее бывшего, раскопать ее и проломить его череп. Но все же… Я не стану этого делать.

Ким моя. Она была моей с тех пор, как я ее впервые увидел. Что касается Найла… Назовем его просто временным этапом в ее жизни. Каким бы он не был хорошим парнем, я сделаю все, чтобы стать для Ким лучшим.

Но почему-то именно рядом с ней все мое дерьмо выбирается наружу. Стоит мне увидеть Ким, как все мои блоки срываются. Рядом с ней нет никакого гребаного фильтра, чтобы я сначала подумал, а потом сделал. Почему я совершаю рядом с ней всякие глупости, и ей постоянно достается моя несносная версия?

Не знаю, поступил ли я правильно, когда ушел со свадьбы и оставил Ким. Но я хотел избавить ее от необходимости видеть меня.

А еще не хотел снова совершить глупость.

Например, такую, как похитить ее.

Я мог бы переиграть Фрэнка и его долбаных верзил, чтобы увести Ким у всех из-под носа. Но знаю: если бы мне посчастливилось остаться наедине со своей женой, то определенно не смог бы себя сдерживать.

Всю свадьбу я смотрел на нее и представлял, как притягиваю ее ближе к себе. Как проскальзываю языком между ее губ, как пробую ее на вкус снова и снова. Как сжимаю ее горло, задираю платье и безжалостно врываюсь в ее киску. Как каждым новым толчком заставляю забыть ее об этом гребаном бывшем.

Я бы заставил мою принцессу запомнить этот момент.

Прижимаю кулак ко рту, чтобы подавить стон. Другую руку опускаю на ширинку и душу член через брюки. Остынь, приятель. Ты приблизишься к ней только тогда, когда принцесса перестанет злиться на нас.

Я уже говорил, что хочу стать для Ким лучшим? Так вот: я собираюсь заняться с ней сексом тогда, когда Ким уже не будет жалеть, что подпустила меня к себе.

Но чертов член не соглашается со мной и бунтует.

Я так увлечен спором со своим стояком, что не замечаю, как звуки живой музыки и голоса гостей давно затихли. Повернувшись, я обнаруживаю, что пространство виллы все еще освещается. Похоже на то, что гости разъехались, а персонал остался, чтобы навести порядок.

Вдруг боковым зрением замечаю слева от себя движение. Я прищуриваюсь, но перед глазами все расплывается. Вероятно, последняя бутылка «Macallan» была явно лишней. Но все же я отчетливо слышу звуки шагов и шелест листьев.

За одну секунду все во мне загорается. Каждая моя часть надеется, что с минуты на минуту ко мне подойдет Ким.

И у меня на языке застывает столько слов, которые я хочу ей сказать.

«Почему ты подарила самую лучшую ночь в моей жизни, а на утро ушла от меня?»

«Почему ты все еще на меня злишься? Я все равно верну тебя, как бы ты не упрямилась.»

«Почему ты солгала, что не любишь меня?»

«Давай убежим отсюда, чтобы никто не смог нас найти.»

«Прости меня за все. Пожалуйста.»

Но мне не удается произнести ни одну из фраз нуждающейся сучки. Вместо любви всей моей жизни ко мне приближается Десмонд. Он останавливается рядом со мной, но даже не смотрит в мою сторону.

Мне хочется хмыкнуть от того, как он хреново меня игнорирует. Вряд ли Десмонд шел через всю рощу, чтобы посмотреть на море.

– Давай, врежь мне, – я первым прерываю молчание. – Я заслужил.

Десмонд опускает взгляд на меня, его темная бровь изгибается.

– Как раз собирался это сделать.

Я не подготавливаюсь, чтобы принять его удар. Не изворачиваюсь и не напрягаюсь в ожидании боли. Я могу смириться с тем, что Десмонд отделает меня, как следует.

В конце концов, в какой-то мере я испортил главный день в его жизни. И будет справедливо, если брат испортит мне рожу.

– Расслабься, придурок, – Десмонд делает шаг и опускается на траву рядом со мной. – Я не бью женщин, стариков и детей.

– Упс, – дразню его я. – Первая брачная ночь высосала из тебя все силы?

Десмонд поворачивается ко мне и прищуривается.

– Пошел ты, – он протягивает мне бутылку шампанского. – Выпьешь со мной?

– Ты серьезно? – насторожено спрашиваю я. – Ты предлагаешь мне выпить после всего, что я натворил?

– Считай, что тебе повезло, и твой кареглазый ангел-хранитель за тебя заступился.

Я запрокидываю голову и утыкаюсь затылком в твердую кору дерева. Мои губы расплываются в мягкой улыбке. Кристи. Она всегда была на моей стороне.

– Ты знаешь, что для меня это особенная бутылка? – Десмонд указывает на шампанское.

– Ты собираешься проломить ею мой череп?

Десмонд игнорирует мою глупую шутку.

– Она многое для меня значит. Ее вручили мне на первой гонке, которую я выиграл. Я не стал откупоривать ее на церемонии награждения. Оставил ее себе и приберег для особого случая. И он настал, – Десмонд смотрит мне в глаза. – Я хочу выпить ее с тобой, брат.

– Ты уверен, что хочешь ее выпить вместе со мной? – снова недоверчиво спрашиваю я.

– Не заставляй меня повторять дважды, – более раздраженно произносит Десмонд. – В конце концов, мы давно выяснили, что ты во многом помогал мне с Крис. И мы тебя любим, говнюк, – он подталкивает меня плечом. – Но, если ты когда-нибудь скажешь свое извращенное дерьмо про тройничок, клянусь, я убью тебя.

– Тогда ты должен мне пообещать… – я ненадолго замолкаю. – Если это случится, пожалуйста, не закапывай меня в землю.

– Почему? – Десмонд сводит брови.

– Только представь: все будут стоять и пялиться на меня, как на святого. Все эти вопли, слезы вперемешку с соплями… – я морщусь. – Не хочу всего этого. Просто сожги и развей мой пепел, – я размахиваю в воздухе руками.

– Ладно, – говорит Десмонд, и я удивляюсь, как быстро он согласился. Но потом он добавляет. – Сложу в банку все дерьмо, которое останется после тебя, и выброшу это на заднем дворе.

Я тычу пальцем в Десмонда.

– Ни хрена. Никаких банок и задних дворов, – я изо всех сил стараюсь, чтобы мой язык не заплетался. – Раз-вей.

– Ты мой брат, а я до сих пор не знаю, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно.

Десмонд продолжает задумчиво глядеть на меня. Затем пожимает плечами и откупоривает шампанское, немного льющееся из горла пенящейся жидкостью. Без единого слова он протягивает мне бутылку.

– Ты ждешь, когда я произнесу торжественную речь или что-то типа того? – делаю глоток.

– Я жду, когда ты мне расскажешь, как мои кольца оказались на твоей свадьбе, – невозмутимо отвечает Десмонд, и я едва не давлюсь напитком. – Можешь не заморачиваться. Кимберли опередила тебя. Она мне все рассказала.

– Тогда я еще больше ничего не понимаю, – делаю еще один глоток и возвращаю бутылку Десмонду. – Ты знаешь про кольца. Почему до сих пор не накинулся на меня?

– Ты когда-нибудь перестанешь все портить? – хмуро спрашивает Десмонд. – Почему ты мне не позвонил и ничего не сказал? Я бы заказал другие кольца, и гравировку сделали бы за пару часов. И не было бы никаких проблем. Уверен, Кристи бы тоже не стала возражать. Мы – одна семья.

Я молчу. Все на самом деле сложнее и запутаннее, чем кольца моего брата. И моя нетрезвая голова не может придумать ни одного вразумительного ответа.

– На самом деле я не врезал тебе только по одной причине, – признается Десмонд. – Если бы оказался на твоем месте, я бы наплевал на все, как и ты. И пытался бы вернуть Крис любой ценой. И я знаю, что ты бы меня поддержал, – брат подносит горлышко бутылки к губам. – Почему не сказал, что нашел ее?

– Не хотел тебя впутывать, – после этого я задаю вопрос, который волнует меня больше всего. – Где сейчас Ким?

– Она уехала вместе со всеми гостями.

Я перевожу взгляд с лица брата на ночное небо. Оно усыпано звездами, и я закрываю глаза.

Ким ушла.

Снова.

Неужели она думает, что я смирюсь с этим?

После того как я впервые почувствовал себя живым, как только ее увидел?

После того как мое сердце забилось, стоило ей назвать мое имя?

После того как я проснулся с ней в одной постели, и это было самое лучшее утро за всю мою гребаную жизнь?

Ким реально решила, что все кончено?

– Я хочу отдать ей все, что у меня есть, – произношу вслух свои мысли, едва ворочая языком. – Но больше всего я хочу, чтобы Ким взяла это.

Сквозь прикрытые веки я слышу голос Десмонда.

– У меня только два вопроса. Первый: ты же понимаешь, что если Ким подпишет документы о разводе, то скорее всего судья вас разведет? И второй: что ты собираешься делать?

Я раскрываю глаза и смотрю на Десмонда.

– Я искал ее три года. И понятия не имел, жива она или нет. Но я до последнего верил, что когда-нибудь снова ее увижу. Только это держало меня здесь и ничего больше. Я ее нашел и… – замолкаю, чтобы набрать в воздухе легкие. – Брат, я чертовски люблю ее. И ни за что не допущу, чтобы все закончилось вот так.

Десмонд тянется к карману брюк и что-то оттуда достает. Протягивает мне, и я вижу циферблат, сверкающий в лунном свете.

– Ты кое-что оборонил, – бурчит он, умалчивая о том, что я запустил в него его подарком.

Я беру часы и переворачиваю их. На внутренней стороне циферблата гравировка, и я прищуриваюсь, чтобы ее прочитать.

«Аматорио идут до конца».

В груди чувствуется тепло, а губы медленно растягиваются в улыбке. Это именно то, в чем я сейчас так нуждаюсь.

Каким бы я не был пьяным, но каждое слово попадает точно в цель. Каждое слово отзывается в сердце. Каждое слово проникает глубоко в душу.

Я – Аматорио. 

(обратно)

Глава 6

Бостон

Сквозь лобовое стекло черного Mercedes я вижу улицу с белыми ухоженными домами с верандами, барбекю и бассейнами на заднем дворе. С тех пор как я была здесь в последний раз, ничего не изменилось.

У тротуара припаркованы минивэны, из-за заборов доносятся восторженные детские визги. Идеальная картинка для разворота журнала Better Home and Gardens⁴.

Я снижаю скорость, когда проезжаю мимо местной пекарни. Мое сердце сжимается.

Когда-то это было моим любимым местом. Я сидела на скамейке возле витрины и, болтая в воздухе ногами, уплетала пончики с глазурью. Сладкое и мучное были в моей семье под строжайшим запретом, и редкие походы в пекарню стали моим маленьким секретом.

Но однажды меня увидела одна из подруг моей матери, и после этого у меня месяц была углеводная диета.

Тогда я считала дни без сладостей сущим кошмаром. Если бы я только знала, что меня ждет…

Я так крепко сжимаю руль пальцами, что в них почти не поступает кровь. В течение многих лет я любила своего отца. Он казался мне заботливым и добрым: хвалил за мои успехи в учебе, поддерживал мои разговоры о книгах, а на праздники дарил самые красивые пышные платья, которые только можно представить.

Но теперь я понимаю: Льюис просто изображал идеального отца. И как бы я не пыталась ему соответствовать, он бы никогда не смог меня полюбить. Для него маленькая Кимберли Эванс была проектом на старте, который должен дотянуть до высоких стандартов. Сколько же разочарования и сожаления настигло его, когда его ожидания не совпали с реальностью.

В конце улицы показываются высокие и массивные ворота из черного кованого железа и матового стекла. Я знаю, что за ними скрывается особняк площадью более, чем семь тысяч квадратных футов. Охраняемая территория, фонтаны, зимний сад и прочие штуки, которыми любил щеголять Льюис на публике.

Всего три года назад я считала это место своим родным домом. До того момента, пока Льюис не согласился, чтобы я вышла замуж за своего насильника и убийцу.

Я расслабляю на руле хватку, понимая, что это никогда не помогало. В моих кулаках всегда не было достаточно сил, чтобы противостоять. Я была слабой и сломленной, когда бежала от моих кошмаров.

Но у меня была твердая уверенность в том, что однажды вернусь. И заставлю всех ответить за то, что со мной сделали.

По правде говоря, сначала я хотела, чтобы отец начал догадываться о том, что его дочь жива. Я хотела заставить его немного понервничать, когда он увидит мои послания. Например, оставить следы крови на безупречных мраморных полах, тянувшихся в мою спальню.

Но потом я решила, что мое возвращение должно стать эффектным и неожиданным. Я отбросила идею с сюрпризами.

Притормаживаю при виде раскрывающихся ворот. Из территории особняка Льюиса выезжает машина курьерской службы.

Пользуясь случаем, я давлю на педаль газа, и машина с ревом срывается с места. Автоматические ворота плавно захлопываются, прежде чем оказываюсь внутри резиденции Эванса.

Вдоль круговой подъездной дороги растут аккуратно подстриженные кусты. А дальше тянутся цветочные клумбы, пестревшие всеми оттенками красного, желтого и розового. Льюис до сих пор сохраняет картинку идеального дома, которую я немного собираюсь испортить.

Выбираю самый короткий путь к дому и заезжаю на бордюр, не сбрасывая скорости. Из-под колес вырываются клочья земли, травы и листьев, когда я несусь по цветочным композициям. Моя машина подпрыгивает на декоративных камнях, пока не возвращаюсь на подъездную дорогу. На полном ходу забираюсь на ступени крыльца и с визгом торможу напротив входной двери с золотой ручкой.

Добро пожаловать домой, Кимберли.

Без секунды промедления я открываю водительскую дверь, выбираюсь из машины и оборачиваюсь. На белоснежных ступенях тянется грязный след протекторов шин. Это довольно мило.

Улыбнувшись, я захлопываю водительскую дверь и приближаюсь к дому. Мои каблуки отчетливо стучат по мраморным плитам, громко заявляя о моем возвращении.

– Это частная территория, вам здесь нельзя находиться! – доносится мужской голос.

Повернувшись, вижу, как из-за угла особняка выбегают двое охранников. Я всматриваюсь в их лица, но не узнаю ни одного из них.

Похоже, Льюис нанял новый штат охраны. Один из них тянется к кобуре, и я не могу удержаться от саркастичного смеха.

– Вот я и дома, – говорю сама себе и поворачиваю ручку.

Дверь открывается, и я оказываюсь в фойе, улавливая знакомый цветочный аромат. Прохожу вперед и осматриваюсь. Внутри дом выглядит в точности так же, как и три года назад.

Здесь по-прежнему много свободного пространства, светлые оттенки в декоре, гигантская хрустальная люстра под высоким потолком.

– Добрый день, – я слышу из гостиной строгий голос миссис Хельсман. – Кто это?

Она заходит в фойе, и при виде меня резко застывает на месте, роняя кухонное полотенце из рук. Ее глаза округляются, лицо вытягивается и бледнеет, словно миссис Хельсман увидела призрак.

Раньше она была моей сиделкой. Но видимо после моего исчезновения Льюис решил оставить ее в качестве экономки.

– Кимберли, – потрясено выдавливает миссис Хельсман. – Это ты?

– Почему вы все задаете один и тот же вопрос? – я пожимаю плечами. – Разве я так сильно изменилась, что меня с трудом можно узнать?

Не дожидаясь приглашения войти, я отправляюсь в гостиную. Прохожу мимо длинного обеденного стола и останавливаюсь около барной стойки. Похоже, Льюис не изменяет привычкам и предпочитает тот же виски.

Я смотрю на бутылку с золотистой жидкостью, и гневный голос проносится в ушах.

«Теперь, когда ты не понимаешь по-хорошему, я преподам тебе урок. Надеюсь, ты усвоишь его и больше не будешь разговаривать со мной в непозволительном тоне».

Я поднимаю руку и прикладываю ее к щеке, горящей от воспоминаний. В тот день пьяный Льюис со всей силы ударил меня по лицу. Тяжелый ком застревает в горле, и я проглатываю его вместе с болью.

Я говорила Льюису, что Джек Блаунт – насильник. Я предупреждала его, но он не хотел меня слушать. Вместо этого он замахнулся, собираясь ударить меня во второй раз. Но внезапно в гостиной оказался Кэш и с ревом набросился на него.

– Где она? – из мыслей меня отвлекает шум в фойе.

В следующую секунду в гостиную вбегают охранники. Они приближаются в мою сторону, собираясь вывести меня из дома. Но их останавливает миссис Хельсман.

– Все в порядке. Она имеет право здесь находиться. Это дочь мистера Эванса.

Три слова стучат в моей голове.

Дочь мистера Эванса.

От этого сочетания меня передергивает, словно по руке прополз тарантул.

Охранники в замешательстве на меня смотрят, переглядываются между собой и вскоре уходят. Миссис Хельсман поворачивается ко мне.

– Я уже не надеялась увидеть тебя. Мистер Эванс сказал, что ты… – она запинается. – Ты мертва.

– Как видишь, я жива, – прохожу дальше и останавливаюсь напротив окна, откуда открывается вид на задний двор с садом и фонтаном. – Где Льюис?

– Ты хочешь сказать «твой отец»? – уточняет миссис Хельсман.

– Я сказала то, что хотела, – настаиваю. – Где он? Мне нужно поговорить с ним.

– Он скоро вернется. Я позвоню ему и скажу…

– Не надо, – я прерываю ее. – Пускай для него это станет сюрпризом.

– Хорошо. Хочешь чай?

Несколько секунд я задумчиво смотрю на фонтан, вспоминая, как впервые увидела Кэша. Тогда я еще не знала, что это он. Тогда я называла его неизвестным поджигателем. Именно он сорвал торжественный прием, который устроил Льюис по случаю моего возвращения из Англии.

Отворачиваюсь от окна и шагаю в сторону лестницы.

– Я хочу подняться в свою спальню. Это все еще моя комната? Или ее кто-то занял?

Миссис Хельсман энергично машет головой.

– Нет, нет, нет. Это твоя комната, и я слежу за тем, чтобы в ней поддерживался порядок.

Застываю у основания лестницы. Как бы я не ненавидела дом, но не могу испытывать подобные чувства к миссис Хельсман. Эта женщина была строга со мной, но она была справедливой. И она явно не заслуживает моего холодного обращения.

– Миссис Хельсман, – я оборачиваюсь. – Спасибо за все.

Поднимаюсь на второй этаж и, когда достигаю верхней ступени, мое тело внезапно пронзает ледяная дрожь. Я чувствую на спине чей-то взгляд. Резко обернувшись, я осматриваю гостиную. Но кроме миссис Хельсман в ней никого нет.

– Кимберли, с тобой все в порядке? – спрашивает она.

– Кто-то еще есть в доме?

– Только я, ты и наш новый садовник, – растерянно отвечает она. – В последний раз я видела его во дворе.

Я нервно киваю и прохожу дальше по коридору, где находятся несколько комнат. С каждым шагом сердце совершает удар. В этом доме есть только одно место, с которым у меня сохранились теплые воспоминания. Моя спальня.

Встаю напротив белой двери и поворачиваю ручку. С тихим скрипом дверь раскрывается. Я захожу внутрь, и пушистый ковер заглушает мои шаги. Останавливаюсь посреди комнаты и осматриваю ее.

Та же одноместная кровать, заправленная бежевым покрывалом. В тон ему шторы, наполовину скрывающие окно. На рабочем столе лежат учебные конспекты, исписанные моим почерком. На шкафу на плечиках висит школьная темно-зеленая форма.

Холодок пробегает по коже от того, что здесь все так, как я это оставила. Будто мою спальню поместили в капсулу времени и выбрали функцию «сохранить».

Но все же я замечаю одно изменение. Единственное, чего нет на месте – моих книг.

Нахмурившись, приближаюсь к стеллажу и провожу рукой по пустующей полке. Я помню, как перед сном выбирала, какую книгу буду читать.

Но потом для меня стал читать он.

Я лежу в постели и чувствую, как матрас прогибается рядом со мной. В животе мгновенно взлетают сотни бабочек, когда теплая рука опускается на мою талию. Горячее дыхание скользит по моему затылку, и мурашки пробегают по коже.

Я не двигаюсь и мысленно умоляю, чтобы он не услышал, как бешено стучит мое сердце.

– Хватит притворяться, принцесса, – звучит в темноте его голос. – Я знаю, что ты не спишь.

Поджимаю губы, скрывая улыбку.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, хотя втайне ждала его.

Поворачиваюсь на другой бок и в лунном свете вижу его лицо с синими завораживающими глазами. Мне становится сложно дышать. Какой же Кэш красивый. Все девчонки в школе бегают за ним. Но он проводит ночи со мной, а не с ними.

Его взгляд опускается на мои короткие шортики, и его рука сильнее сжимает талию. Затем Кэш поднимает взгляд и смотрит в глаза.

– Принцесса, перестань так смотреть на меня, – он медленно качает головой. – Я пришел, чтобы почитать тебе перед сном.

Я прикусываю губу, чтобы подавить хитрую улыбку. Знаю, если не усну, Кэш будет укладывать меня другим способом. Поэтому стараюсь не засыпать, когда он мне читает. Я всегда борюсь со сном, чтобы почувствовать его мягкие губы, обжигающий язык и горячие руки в тех местах, где меня еще никто не касался, кроме него.

Кэш приподнимается и нависает надо мной. Но только для того, чтобы дотянуться до светильника на прикроватном столике. Он включает его, и пространство спальни наполняется мягким рассеянным светом.

Одной рукой Кэш берет книгу, а другой притягивает меня к себе. Устраиваюсь у него на груди, но после первой главы зарываюсь лицом ему в шею.

От Кэша приятно пахнет, и я вдыхаю запах под его ровный глубокий голос. В какой-то момент случайно задеваю его шею губами.

– Ким, – Кэш вздрагивает, его мускул на лице дергается. – Сделай так еще раз, и ты не узнаешь, что будет дальше.

Кэш указывает многозначительным взглядом на книгу, пока я чувствую бедром, как он становится твердым сквозь джинсы. Я надеваю на себя скучающую маску, хотя на самом деле ликую от того, как Кэш на меня реагирует.

Он хочет меня. Но старается себя контролировать.

Кэш продолжает читать, и под его низкий голос я постепенно проваливаюсь в сон. Мои веки тяжелеют и опускаются. Все звуки смолкают, но сквозь густую тишину прорывается ласковый шепот:

– Спокойной ночи, принцесса, – и я чувствую едва осязаемое касание губ на своих.

Мой пульс учащается, словно после резкого пробуждения. Я трясу головой, стараясь избавиться от слишком ярких воспоминаний. Прошло больше трех лет, но мне кажется, будто Кэш только вчера прокрадывался в мою спальню.

Я в равной степени обожаю и ненавижу эти моменты. Кэш прав. По ночам все менялось, и мы оказывались в нашем маленьком совершенном мире. Но его больше никогда не вернуть.

Горький привкус наполняет горло, когда я отхожу от стеллажа и иду в другой конец спальни. Здесь висят фотографии, и мой взгляд останавливается на одном семейном снимке. В том месте, где должно быть лицо Льюиса, зияет дыра. Я отчетливо помню, как воткнула нож в его сверкающую белоснежную улыбку.

Странно, что это фото до сих пор не заменили. Приглядевшись к остальным, я вижу, что все семейные снимки на месте. Но нет ни одной моей детской фотографии с Кэшем. И кому они могли понадобиться вместе с книгами?

От мыслей меня отвлекает стук в дверь.

– Кимберли, – раздается голос миссис Хельсман. – Мистер Эванс будет с минуты на минуту.

Несмотря на то, что я попросила ее не говорить Льюису о моем возвращении, уверена: он уже знает о том, что я тут. Во-первых, ему мог сообщить кто-то из охраны. А во-вторых, сложно не заметить небрежно припаркованный Mercedes около входа.

Что ж, сюрприз сделать не получилось. Но мне плевать на реакцию Льюиса. Я вернулась сюда не за этим.

– Скоро спущусь, – громко говорю я, чтобы миссис Хельсман услышала меня из-за закрытой двери.

Я приближаюсь к окну и раскрываю створку. Дуновение прохладного ветра касается моего лица. Я всматриваюсь в небо, затянутое свинцовыми тучами. Интересно, Киллиан волнуется перед тем, как кого-то убить?

Перед глазами вспыхивает его невозмутимое лицо с темными глазами. Наверняка, ни один из его мускулов не двигается, когда Киллиан нажимает на курок.

Сегодня он нажмет на курок ради меня.

Я бы сама могла это сделать, но мне нужно стопроцентное алиби. Слишком много людей видели меня в доме Льюиса. Однако не хочу пропустить его смерть. Я должна увидеть, как он умирает, своими глазами.

Опускаю взгляд и смотрю на садовника, стоящего ко мне спиной и обстригающего гортензию. Он быстро работает садовыми ножницами, срезая цветы, пока привкус горечи подступает к горлу.

Для всех я пропала без вести. Но в этом доме ничего не изменилось. Нет никаких признаков скорби, утраты и горя.

Абсолютно.

Ничего.

С неестественным спокойствием я отхожу от окна. Расправляю плечи и покидаю спальню, чувствуя, как нечто холодное образуется в животе.

Я собираюсь убить собственного отца.

Технически это будет сделано не моими руками. Но это не отменяет того факта, что я стану убийцей.

В третий раз.

Я застываю у вершины лестницы. В гостиной повисает напряженная тишина, которая буквально вибрирует в воздухе. Мой взгляд опускается и сталкивается со взглядом мужчины, которого я когда-то называла папой.

– Не ожидал увидеть меня? – первой нарушаю молчание. – Надеялся, что я давно умерла?

От звука моего голоса Льюис вздрагивает и роняет из рук дипломат. Его лицо, обычно гладко выбритое, но сегодня на нем щетина. Кроме того, морщин стало больше, и они более глубокие, чем раньше.

– Зачем ты так со мной, Кимберли? – спрашивает Льюис. – Я до последнего наделся, что ты жива, и с тобой все в порядке. Сегодня наступил счастливейший день в моей жизни. Наконец-то, ты дома.

От повышенного волнения в животе затягивается напряженный узел. Но я зашла так далеко не для того, чтобы остановиться сейчас.

Я медленно спускаюсь. Льюис наблюдает за мной, прижимая руку к груди. Его плечи подрагивают, глаза блестят. Но это не трогает меня. Я пролила достаточно слез, и меня больше не беспокоят чужие рыдания.

Как только моя нога касается последней ступени, Льюис делает шаг в мою сторону и раскрывает руки, собираясь обнять меня. Но я встречаю его с таким непроницаемым и отчужденным выражением, от чего он останавливается, не решаясь шагнуть дальше.

– Я виноват перед тобой. Вместо того чтобы оберегать, толкнул тебя в руки монстра. И понял это давно, – Льюис почти переходит на шепот. – Когда ты исчезла, я проклинал себя каждый день. Каждое утро просыпался с единственной мыслью: однажды ты войдешь в эту дверь и дашь мне шанс все исправить. Прости меня, Кимберли, – он плачет. – Ты – моя дочь. Я люблю тебя больше всего в этой жизни.

Окончательно разрыдавшись, Льюис срывается с места и притягивает меня к груди. Я напрягаюсь и замираю.

Никогда бы не позволила ему к себе прикоснуться. Но мое тело будто бы парализовало, и я не могу пошевелиться. Такое ощущение, что Льюис забрался в мою голову и сказал слова, которые я когда-то мечтала услышать.

Я была готова к чему угодно. Но только не к этому.

– Я понимаю, что тебе сложно, – Льюис отстраняется, его глаза покраснели от слез. – Нам обоим нужно время. Но главное, что ты дома.

С нерешительной улыбкой он делает жест рукой, приглашая меня за обеденный стол. Я не могу из себя выдавить ни единого слова и молча киваю.

Он отправляется вглубь гостиной. Я иду за ним и смотрю в его затылок. На Льюисе белая рубашка и темно-синий жилет. Он отодвигает для меня стул, и я сажусь за стол, будто в самом деле собираюсь с ним обедать.

Льюис занимает свое привычное место во главе стола. Напротив просторного окна, откуда отлично просматривается обзор для Киллиана.

Мой брат будет держать его на прицеле ровно до того момента, пока я не дам сигнал.

Мне достаточно поднять руку и выставить вверх указательный палец.

И все будет кончено.

В гостиной снова наступает тишина. Лишь слышно, как тикают старинные настенные часы. Рядом со столом появляется миссис Хельсман с подносом, на котором дымятся две чашки. Она оставляет одну из них перед Льюисом, а вторую передо мной.

– Кимберли, – миссис Хельсман задерживается около меня. – Я могу подать твой любимый десерт.

Вероятно, она имеет в виду клубничный пирог, который готовился по праздникам.

– Спасибо, я не голодна, – вежливо отказываюсь.

Миссис Хельсман уходит, пока Льюис кладет руки на стол и пристально на меня смотрит.

– Я должен сообщить твоей матери, что ты жива, – говорит он с энтузиазмом. – Или может быть, устроим ей сюрприз? Давай прямо сейчас соберемся и полетим к ней? Мы бы могли пожить в Англии какое-то время, тебе же там нравилось…

– Я терпеть не могла Англию, – перебиваю его я.

– Думал, что тебе там нравится…

– Я говорила об этом много раз. Но видимо ты невнимательно меня слушал, – мои слова должны звучать, как обвинение, но на самом деле мой тон спокойный и ровный. – Я вернулась сюда не для того, чтобы вновь уехать. Ты же сам сказал, что я дома.

Льюис опускает глаза и глядит в стол.

– Кимберли, понимаешь, тут такое дело… – говорит он со вздохом. – Ты пропала, и о тебе не было никаких новостей. Я столкнулся с финансовыми трудностями, а ты была застрахована…

Он делает паузу и поднимает на меня взгляд.

– Клянусь, мне не хотелось брать эти деньги. Но я был на грани. И мог потерять все. Сотни людей остались бы без работы, у каждого из них есть семьи, которые нужно кормить, – Льюис качает головой. – У меня не было выбора, и мне пришлось взять эти чертовы деньги.

Я догадываюсь, чем закончится его душещипательная речь, и продолжаю молча сидеть.

– Если выяснится, что ты жива, мне придется вернуть эти деньги. Адвокаты страховой компании, где ты была застрахована, отберут у нас все до последнего цента. Нам придется отдать им все, что у нас есть. Мы будем разорены.

Я смеюсь про себя. Когда-то я уже это слышала. Слово в слово.

– И что я, по-твоему, должна делать? Ты предлагаешь мне скрываться ото всех до конца жизни?

– Это не то, что ты подумала, Кимберли. Я делаю все для твоего блага.

Смотрю на Льюиса. Точнее в его глаза, так похожие на мои. Но как же мы с ним отличаемся.

Он всегда использовал меня. В прошлом Льюис хотел выдать меня замуж с выгодой для себя. И он продолжает использовать меня сейчас, получая деньги с моей страховки. И прикрывается такими же оправданиями.

Я делаю все для твоего блага.

– Я не проживу вечно, и после моей смерти все достанется тебе. Ты – моя единственная дочь и наследница.

– Как ты собираешься оставить мне наследство, если для всех я так и останусь мертва? – язвительно спрашиваю я.

Мне ничего от него не нужно, но интересно, какую ложь Льюис придумает на этот раз.

Он нервно моргает, когда глядит на меня.

– Можешь не сомневаться, я найду способ.

Я поджимаю губы, ненавидя проблеск боли, вспыхнувший в груди. Я думала, что перестала ее чувствовать, но все же…

В глубине души во мне теплилась надежда. Какая-то маленькая часть меня верила, что Льюис раскаялся за свои ошибки. Маленькая часть меня верила, что он все осознал после того, как потерял свою дочь.

Но похоже я сама виновата, что хранила надежду.

– С тех пор, как я была в последний раз в этом доме, здесь мало, что изменилось, – оглядываю гостиную. – Ты пьешь чай из того же сервиза. Сидишь на том же стуле. И у тебя все те же холодные расчетливые глаза, – я впиваюсь в Льюиса взглядом. – Ты продолжаешь думать только о деньгах.

– Кимберли…

Я качаю головой. Больше не хочу ничего слышать. С меня достаточно лжи и предательств.

Я поднимаю руку.

Но мой указательный палец застывает на середине пути.

Сколько же раз я прокручивала в голове этот момент во всех подробностях и деталях. Я представляла, как со звоном разбиваются стекла в гостиной. Представляла, как от выстрела голова Льюиса неестественно запрокидывается. Как его мозги разлетаются по безупречному полу и безукоризненным стенам. А я бы продолжила сидеть рядом с ним и наблюдать, как его глаза становятся безжизненными.

Сколько же раз я желала Льюису смерти.

И этот момент настал.

Но именно сейчас я понимаю: хотеть и сделать – ни одно и тоже. Иногда между ними нельзя поставить знак «ровно». И из всего дерьма, которое сегодня мне навешал на уши Льюис, он прав лишь в одном.

Этот ублюдок – мой отец.

И самое печальное во всем этом, что я не могу этого сделать.

Опускаю руку, поднимаюсь из-за стола и смотрю на Льюиса сверху-вниз.

– Месяц, – говорю ему.

– Что? – непонимающе спрашивает он.

– Я даю тебе месяц. И ни дня больше. Этого времени хватит, чтобы ты успел продать бизнес и вывести деньги в офшоры. После этого я заявлю о своем возвращении.

С этими словами я разворачиваюсь и иду к выходу. Открываю дверь и выхожу из дома.

С каждым шагом расстояние между ним и мной увеличивается. И с каждым шагом я чувствую себя сильнее.

Я не жалею о том, что не убила его. С этой минуты про него даже не вспомню. Я сохранила ему жизнь. Но для меня он мертв навсегда.

(обратно)

Глава 7

Хаверхилл

Хмурые тучи скрывают солнце на небе. В воздухе стоит запах приближающегося дождя. У меня перехватывает дыхание от очередного резкого порыва ветра, пока я сижу на скамье возле двухэтажного здания, выполненного в стиле модерн. Белый керамогранит и много стекла в окружении аккуратно подстриженных кустарников и декоративных камней.

Честно говоря, я иначе представляла психиатрическую больницу «Хаверхилл». Я ожидала увидеть что-то вроде старинного мрачного замка из «Острова проклятых»⁵.

Чувствуя на себе взгляд, я поднимаю голову и смотрю на окно, из которого на меня таращится женщина. Она маниакально наблюдает за мной с тех пор, как я здесь.

У нее тусклые глаза, за которыми скрывается своя история боли и потерянных надежд. И далекие воспоминания врываются в мое настоящее.

Когда-то я была в шаге от того, чтобы оказаться на ее месте.

– Значит, теперь тебя зовут Рене Гросс, – из мыслей меня выдергивает знакомый голос, который я не слышала более трех лет.

Я оборачиваюсь и вижу девушку примерно моего возраста. На ней голубая рубашка, поверх которой наброшен спортивный жилет. Девушка держит подставку с двумя стаканчиками кофе.

– Я принесла латте, – говорит Грейс и садится рядом со мной.

Она протягивает мне один из стаканчиков, и в ноздри просачивается слабый аромат кофейных зерен.

– Спасибо.

– Не благодари, он здесь дерьмовый, – губы Грейс кривятся от отвращения.

Я внимательно ее разглядываю и мысленно сопоставляю с тем образом, когда встречала Грейс в последний раз. Несмотря на то, что она уже не та пафосная блондинка, я вижу, как девушка ухаживает и следит за собой в меру своих возможностей.

Раньше ее окрашенные волосы всегда были идеально уложены в изящные прически. Теперь ее пряди отросли и достают почти до поясницы густыми темно-каштановыми локонами. Безупречный макияж сменился на ровный тон лица без единого следа косметики. А ногти с дизайнерским покрытием стали короткими, но с аккуратным маникюром.

– Ты хорошо выглядишь, – говорю я, сделав глоток кофе.

– Ну, а чего ты ожидала? – спрашивает Грейс, нахмурившись. – Что к тебе выкатят сморщенную старуху в инвалидном кресле и смирительной рубашке? Я сплю по девять часов в сутки, достаточно много провожу времени на свежем воздухе. Повар здесь не имеет звезду «Мишлен», зато готовит полезные блюда.

Она наклоняется ко мне и говорит тише.

– До недавнего времени я трахалась каждую субботу с медбратом. Но потом об этом узнали, и его в спешке уволили. И чтобы не раздувать скандал, мне разрешили пить этот кофе.

Я давлюсь латте и выплевываю его обратно в стакан, отчего Грейс хихикает.

– Итак, я все тебе о себе рассказала, – она становится крайне серьезной. – Ближе к делу. Зачем ты пришла?

– Разве я не могу навестить тебя просто так? – спрашиваю я, и Грейс отрицательно качает головой.

– Ко мне не приходят «просто так». Ко мне приходят только, когда что-то нужно.

Я напрягаюсь, услышав ее мрачный тон. Этот тон заставляет чувствовать себя виноватой. Прошло много времени, и только сейчас я смогла навестить Грейс.

– Мне правда от тебя ничего не нужно, – отвечаю я. – Я хотела тебя увидеть.

Пристальный взгляд Грейс скользит по моему лицу, прежде чем она переводит его куда-то за мое плечо.

– Кто-то еще видел тебя, кроме меня?

Не думаю, что рассказать Грейс о том, что несколько дней назад я была на свадьбе ее брата, – это хорошая идея.

– Вчера я видела Льюиса, – отвечаю я, и уголки губ Грейс приподнимаются в мрачной улыбке.

– Я бы многое отдала, чтобы увидеть его реакцию. Интересно, он уже придумал, как будет объясняться с полицией, как ему удалось застраховать дочь за три дня до того, как она пропала без вести? – спрашивает Грейс и фыркает. – Не хотела бы я оказаться на его месте. Похоже, у него большие проблемы. Но мне не жаль, если Льюис окажется в тюрьме. Твой отец заслуживает того, чтобы сгнить за решеткой.

Я откладываю стаканчик с кофе. Знаю, мой биологический отец – обманщик, предатель и мошенник. Но никто из нас не выбирал семью, в которой ему было суждено родиться.

Я поворачиваюсь к Грейс, ожидая увидеть на ее лице привычный злорадный триумф. Вместо этого в ее глазах мелькает что-то темное и беспокойное.

– На твоем месте я бы была осторожней. Если с тобой что-то случится… – Грейс ненадолго замолкает. – Льюису не придется ничего возвращать.

Она смотрит на меня своими бездонными голубыми глазами, и мое сердце тяжело бьется. Я отвожу взгляд, потому что знаю, если буду смотреть на нее слишком долго, то попадусь в ловушку воспоминаний, куда не хочу возвращаться.

– Давай прогуляемся, пока погода окончательно не испортилась? – предлагаю я, и Грейс соглашается. Мы встаем и идем по аллее.

– На самом деле меня еще кое-кто видел, – признаюсь я. – Кэш.

Взгляд Грейс сужается от отвращения, стоит мне произнести его имя.

– Значит, этот недоумок все-таки нашел тебя, – говорит она сухим голосом. – Он приходил и спрашивал о тебе.

– Что ты ему сказала?

– Я рассказала ему все, как есть. Сказала, что у тебя есть парень. Сказала, что не знаю, где ты. Но дала ему пароль от своего профиля, чтобы придурок попытался тебя найти.

Я быстро прокручиваю в голове все, в чем мне признался Кэш. И вопрос вырывается из самых глубин моего существа.

– Почему ты не рассказывала о том, что Кэш все это время хотел меня найти?

Взгляд Грейс возвращается ко мне. Она медленно скользит глазами сверху-вниз по моему телу.

– Посмотри на себя. Мой брат тебя не достоин. Он – жалкий трус, – ее губы сжимаются в тонкую линию. – Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.

Ее лицо освещает молния, пронзившая небо. Последние слова Грейс проносятся у меня в голове, и их не в состоянии заглушить даже раскаты грома.

Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис. 

Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.

Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.

– Ты знала об этом?! – восклицаю я.

Твою мать. Все это время Грейс знала, почему Кэш бросил меня. И все это время она молчала.

– Я подслушала их разговор в больнице, когда приходила тебя навестить, – объясняет Грейс таким тоном, будто находит эту ситуацию ужасно скучной. – Я надеялась, что Кэш сделает правильный выбор. Но он… – она качает головой. – Он поступил, как трус и предатель.

Я отшатываюсь от нее. Прохладная капля дождя падает на лицо и скользит по моей пылающей щеке.

Пускай Грейс не ударила меня, но, клянусь, своими словами она выбила землю у меня из-под ног. Грейс не должна была скрывать от меня правду. С ее стороны это было в высшей степени эгоистично!

У меня в животе что-то обрывается, сердце замирает, а руки дрожат. Все могло сложиться совершенно иначе, если бы я знала правду. Потеряно больше трех лет…

– Ты не должна была этого делать!  – мой голос срывается. – Ты не в праве решать за нас. Это наша жизнь, и мы должны были сами во всем разобраться!

Перед глазами плывут черные пятна. Меня трясет изнутри. Я стараюсь глубоко дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох…

– Вот только не нужно нравоучений! Ты убежала от всего вместо того, чтобы бороться. А я не могла убежать! Я не могла допустить, чтобы Десмонд спустил все состояние на гонки или Кэш на свои вечеринки. Я осталась одна. Знаю, что совершила ошибку, и теперь расплачиваюсь за нее, пока сижу здесь. А теперь ты являешься и смеешь учить меня жизни?! – ее последний вопрос поглощает раскат грома.

Я крепко зажмуриваюсь, стараясь сдержать слезы. Разворачиваюсь и собираюсь уйти. Больше не могу видеть Грейс. Но в последний момент останавливаюсь и задаю вопрос, ответ на который хочу знать давно.

– За что ты так ненавидишь Кэша?

Грейс поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее мокрые пряди обрамляют лицо, блестящее от дождя. Она смотрит на меня глубоким взглядом, и в нем я вижу нечто большее, чем безумие.

– Ты знаешь, каково это родиться в семье, где тебя сравнивают, и в этом сравнении ты заранее проигрываешь? – спрашивает она и с каждым словом подходит ближе и ближе. – Ты можешь быть идеальной во всем, пока твой брат будет самым худшим. Но ему любая шалость прощается, а любой каприз исполняется по щелчку пальцев. В то время как ты из кожи вон лезешь, чтобы родители на тебя обратили внимание. И какой бы ты не была талантливой, умной, прекрасной, твоего брата все равно любят больше. Просто так. Просто за то, что он есть.

Я пытаюсь вспомнить моменты, где Алессия и Маркос проводили время с детьми. Я не замечала какого-либо неравенства. Конечно, Десмонд и Кэш вытворяли больше шалостей и ввязывались в неприятности чаще, чем послушная Грейс. И со стороны родителей мальчикам уделялось больше воспитания. Но не любви.

– Ты врешь, – возражаю я. – Вас любили одинаково.

– Однажды Кэш вернулся домой после того, как упал с велосипеда, – невозмутимо продолжает Грейс. – Вокруг него все суетились, мать держала его окровавленное лицо в руках и смотрела на него. Она никогда не смотрела так на меня. Даже, когда я взяла нож и порезала себя. Никто не спросил, зачем я это сделала. Никто не хотел узнать причину. Меня просто отправили на терапию, утверждая, что это временное расстройство.

Горло сдавливает, я замираю. Я представляю ее, маленькую девочку с ножом, которая проводит им по своей коже, и на пол капает кровь…

– Это был мой первый взрыв ярости, направленный на себя. Мне нужно было что-то делать. И я стала делать все, чтобы направить боль не на себя, а на них, – губы Грейс растягиваются в мрачной улыбке. – Какая горькая ирония. Отец и мать вкладывали все в своих сыновей, видели в них будущее Аматорио. Но ни Десмонду, ни Кэшу нет никакого дела до их состояния.

Мое дыхание становится ровным, узел в груди распутывается, дрожь в теле сменяется спокойствием. Я смотрю на Грейс и понимаю, что больше не могу на нее злиться и обвинять.

Но и простить ее мне не под силу.

– Если ты думаешь, что это повод ненавидеть Кэша, то ты бредишь, – разворачиваюсь, чтобы уйти. – Я совершила ошибку, когда пришла к тебе.

– Подожди, – Грейс хватает меня за руку.

Я опускаю взгляд и красноречиво смотрю на ее пальцы, обвитые вокруг моего запястья. Меня предупредили, что по правилам клиники посетители и пациенты не могут касаться друг друга.

– Передай Кэшу, что пришло время отдавать долг, – произносит Грейс на одном выдохе. – Я помогла ему, теперь он должен мне. И ты мне тоже должна…

Я вырываю свою руку из ее пальцев.

– Я ничего тебе не должна.

Грейс придвигается так близко, что ее ладонь задевает мою. Между нашими лицами остается не больше нескольких дюймов.

– Кимми, – ее голос переходит на шепот. – Если бы ты была на моем месте, я бы прогрызла дыру в этой стене.

Грейс моргает, с ее длинных ресниц падает капля дождя. Она попадает мне на лицо, и я чувствую, как прохладная струйка скатывается по скуле к уголкам губ. Грейс шумно выдыхает и наклоняет голову, отчего ее теплый вздох касается моей холодной кожи.

– Я бы сделала все, чтобы вытащить тебя отсюда, – шепчет она.

– Соблюдайте дистанцию! – раздается громкий голос, и, повернувшись, я вижу, как по аллее к нам направляется медсестра.

Грейс моментально отшатывается от меня.

– Думаю, вам пора уходить, – медсестра смотрит на меня.

Я отступаю от Грейс, прежде чем развернуться и уйти. Позади меня раздается:

– Кимми, не оставляй меня здесь.

***

Я забираю свои вещи из камеры хранения и возвращаюсь на парковку. Открываю дверь и сажусь за руль, включив подогрев водительского сиденья. Сняв с себя промокший тренч, я бросаю его на пассажирское место. Дождь не унимается и продолжает барабанить по крыше. По лобовому стеклу стекают водяные потоки.

Всматриваясь в размазанные очертания забора клиники «Хаверхилл», мысленно прокручиваю встречу с Грейс.

Если бы ты была на моем месте, я бы прогрызла дыру в этой стене.

Я уверена, что она не врала, когда говорила эти слова. Можно сказать, что Грейс заботилась обо мне, но в своей странной манере. Грейс решила, что я буду несчастна с Кэшем.

Посмотри на себя. Мой брат тебя не достоин. 

В какой-то мере в ее словах был смысл. Она видела, какой образ жизни вел Кэш. И она видела, что в моей жизни появился Найл – тот, кто ценил меня.

Я рассказала ему все, как есть. Сказала, что у тебя есть парень. Сказала, что не знаю, где ты. Но дала ему пароль от своего профиля, чтобы придурок попытался тебя найти. 

Я задумчиво постукиваю пальцами по рулю и достаю из кармана телефон. Снимаю блокировку с экрана, и мой палец нерешительно застывает над приложением.

С тех пор как умер Найл, я ни разу не заходила в свой профиль в Инстаграм⁶.  В нем слишком много всего, что может принести мне нестерпимую боль. Слишком много сообщений, фотографий и видео из жизни Рене.

Я делаю глубокий вдох, словно собираюсь прыгнуть в океан во время страшного шторма.

И открываю свой профиль.

Первое уведомление о новых подписчиках, но я его игнорирую. Сразу перехожу в чаты и вижу множество сообщений от Грейс. Открываю переписку и читаю сообщение, отправленное несколько месяцев назад.

Грейс: «Ким, это Кэш. Я знаю, что ты вряд ли захочешь меня видеть. Но нам надо поговорить.» 

У меня моментально подскакивает пульс. Какой-то необъяснимый эффект Кэша, который превращает меня из спокойной и сдержанной девушки в один искрящийся нерв.

Я читаю дальше.

Грейс: «Хочу, чтобы ты знала. Я совершил большую ошибку, когда тебя оттолкнул. И теперь я жалею об этом каждый чертов день. Каждый день мне хочется избавить тебя от боли, которую причинил. Поверь, я сделал это не потому, что тебя разлюбил. Нет. Я любил тебя. И продолжаю любить.» 

Такое ощущение, что в груди рассыпается битое стекло. И осколки впиваются в мои внутренности, заставляя меня истекать кровью.

Но думаете, это меня остановит, чтобы перейти к следующему сообщению?

Нет.

И я ненавижу себя за это. Я знаю, что будет больно, но все равно продолжаю мучить себя.

Грейс: «Пожалуйста, дай мне возможность увидеть тебя и все рассказать. Ты должна поверить мне в последний раз. Больше не будет никаких тайн и секретов. Я готов сжечь весь мир, чтобы ты мне поверила. Все, что имеет для меня значение – это ты. И всегда была только ты.»

Внезапно телефон становится слишком неподъемным. Я роняю его и закрываю глаза, из которых текут слезы.

Все, что написал Кэш уже не имеет значения. Все слишком поздно. Я поставила точку.

Я скидываю с себя туфли и забираюсь на сиденье вместе с ногами, поджимая их под себя. Меня всю трясет, по каждой клетке тела растекается боль и сожаление, пока в салоне раздается равномерное стук дождя по крыше машины.

Вдруг его прерывает приглушенный треск и журчание воды. Эти звуки доносятся откуда-то снизу.

Смахнув слезы, я опускаю взгляд, обнаружив на полу включенный телефон. Видимо, он живет собственной жизнью, поскольку с экрана транслируется видео с Кэшем.

– Не знаю, зачем записываю это видео. Вполне вероятно, что ты даже его не посмотришь, – раздается голос, от которого внутри меня все скручивается в невыносимый узел.

Трясущимися руками я поднимаю телефон с пола. От рыданий я продолжаю дрожать и всхлипывать раз за разом. Но сквозь слезы смотрю на Кэша.

На него невозможно не смотреть.

Он стоит в ванной комнате, за его спиной клубится пар. Похоже на то, что Кэш недавно принимал душ. Его кожа покрыта капельками воды, волосы мокрые и ложатся на лоб блестящими темными прядями. Вокруг бедер повязано махровое полотенце.

Может быть, в любой другой момент я бы любовалась его мускулистыми плечами, рельефным прессом или кожей, обласканной солнцем. Но сейчас не могу оторвать взгляда от вида татуировок на его теле.

Портрет парня и девушки с тем же макияжем, что был у нас на Хэллоуин. Две начальные буквы наших имен, пересекающиеся и расположенные на левой груди. Цветок магнолии, выполненный в виде извивающейся змеи около пресса…

Каждая из них связана с нашей историей. 

– Это может звучать глупо, – Кэш поднимает руку и проводит ей по своей влажной шее. – Но я купил ее сразу, как только увидел.

Он показывает в объектив камеры розовую зубную щетку с диснеевской принцессой Рапунцель.

Сначала я теряюсь, но это длится только пару секунд. А потом мои губы расплываются в улыбке.

Кэш оставляет розовую девчачью щетку в подстаканнике на раковине.

– Пускай она будет рядом с моей, хорошо? – спрашивает он, будто я могу ему ответить. – Ты можешь воспользоваться ей в любой удобный момент.

После этих слов Кэш качает головой и издает протяжный вздох.

– Я выгляжу полным придурком, не так ли? Но эти разговоры с тобой – лучшее, что случилось со мной за последние несколько лет. Спасибо тебе, Ким.

Его губы подергиваются в слабой улыбке, и в нем я вижу того мальчика, который дул на мои разбитые колени. На какое-то мгновение он снова становится тем, кого я знаю.

Это мой Кэш. 

Видео заканчивается. Кэш отправил его спустя несколько дней после того, как написал мне первые сообщения. И оно не одно.

Их много, и как будто мне мало страданий, я включаю следующий ролик.

На нем Кэш сидит за столом в полумраке в каком-то заведении. Похоже на ресторан. На заднем фоне играет расслабленная музыка, за спиной Кэша болтают за столиком люди. Официанты суетливо перемещаются по залу, и один из них приближается к Кэшу.

Спустя мгновение в кадр попадает рука, опускающая на стол тарелку с блюдом. Кэш благодарит официанта, а затем его взгляд устремляется на камеру.

Мое сердце вот-вот выскочит из груди. Мне кажется, Кэш смотрит прямо на меня.

– Я тут проходил мимо ресторана с азиатской кухней, – говорит он. – Не знаю, изменился ли твой вкус в выборе блюд. Но, надеюсь, ты любишь все тот же десерт.

Он пододвигает к камере стакан, и на секунду я отвожу взгляд, иначе опять разревусь. Прошло много времени, но Кэш до сих пор помнит, что я люблю десерт из кокосового молока и манго.

Сколько еще он помнит подобных деталей?

– Тут есть еще кое-что, чтобы ты не осталась голодной, – продолжает Кэш, указывая на тарелки. – Только не подумай, что я тронулся умом или что-то типа того. Хотя, возможно, так и есть. Я схожу с ума, Ким.

Он смотрит в камеру, и в его взгляде я вижу боль.

– За этот месяц я отправил тебе кучу сообщений. Но ты не прочитала ни одно из них. А я так и не смог найти тебя. Но ты не думай, я не успокоюсь, пока не сделаю этого. Сколько бы не прошло времени, я всегда буду искать тебя, – говорит Кэш, и видео заканчивается.

Мое сердце падает куда-то в желудок. На моем месте любая нормальная девушка избавила бы себя от страданий и закрыла переписку. Зачем смотреть видео, после которого ты чувствуешь себя так, словно твою грудь проткнули ножом?

Но видимо со мной что-то не так, потому что я открываю следующую запись.

Кэш лежит в постели, слабый свет падает на его лицо и широкие мускулистые плечи. Чувство дежавю накрывает меня. Я возвращаюсь в ночь с ним.

Она слишком яркая, и ее нельзя просто так выбросить из головы. В памяти глубоко отпечатались его поцелуи, жар его тела, его грубые ладони на моей коже.

– У меня сегодня был очередной пустой день, – хрипло произносит Кэш. – Я провел вечер в спортзале и надеялся, что вырублюсь после тренировки. Но сон вообще не идет.

Он переворачивается на живот и перемещает телефон. Одну руку он сгибает в локте и опускает на него голову. Я смотрю на его губы, на выразительные скулы, на синие глаза с густыми ресницами, над которыми застыли темные брови. Рядом с одной из них едва заметный шрам, и я не сомневаюсь, что вновь хочу поцеловать каждую черту его прекрасного лица.

– Интересно, что ты сейчас делаешь? Чем занята? О чем думаешь? Улыбаешься или скучаешь? Хотелось бы мне знать, – Кэш задумчиво смотрит куда-то вдаль, а затем в объектив камеры. – Я должен тебе кое в чем признаться. Скоро я приду за тобой. У меня есть один план, обещаю, что найду тебя, принцесса.

Видео завершается, но судя по дате полученных сообщений, в эту же ночь Кэш отправил для меня еще один ролик. На нем Кэш лежит в том же месте, что и в прошлый раз – в постели.

В его взгляде душераздирающая тоска.

– Не знаю, хреновая затея или нет, говорить с тобой на такие темы. Но ты все равно не читаешь мои сообщения, поэтому мне терять нечего. И я говорю без всяких фильтров, – Кэш резко поднимает глаза в объектив камеры. – Если ты когда-нибудь это увидишь, то будешь знать, что я чертовски люблю тебя, Ким… – он делает паузу и добавляет. – И несколько минут назад я кончил, представляя тебя.

В его глазах нет ни капельки вины, стыда и смущения.

– Я представлял, что ты лежишь в моей постели, обнаженная. Я целовал тебя и кусал твои губы, пока мои руки сжимали твою идеальную грудь. Твои соски стали твердыми, когда я перекатывал их между пальцами. Ты прогибалась подо мной и терлась своей сладкой киской о мое бедро. И я не мог не почувствовать, какая ты мокрая, принцесса…

От его низкого тембра голоса у меня перехватывает дыхание. Тепло приятной истомой прокладывает путь между ног. Я инстинктивно сжимаю бедра, с моих губ срывается вздох.

– Я схватил тебя за талию и перевернул на живот. Обмотал вокруг кулака твои волосы и натянул их, чтобы ты прогнулась в спине. Я наклонился к твоей шее, и мои губы с языком буквально танцевали у тебя на коже. В ответ ты прижалась бедрами к моему члену и дразнила меня, моя плохая девочка.

От его признаний пульсирует клитор. Жар внизу живота становится все более нестерпимым, горячее давление увеличивается. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не опустить руку и не провести ей по внутренней стороне бедра к своему центру.

По какой-то необъяснимой причине Кэш в очередной раз зажег во мне темный неправильный вызов.

– Знаю, что это не самое романтичное, что ты слышала. Но я устроился около твоей потрясающей задницы и сжал ягодицу, чтобы в следующее мгновение шлепнуть по ней, – из Кэша вырывается грубый рычащий звук, и я прикусываю губу, чтобы сдержать стон. – Ты хочешь знать, что было дальше? После того как я опустился на колени и вылизал тебя?

Мои щеки становятся алыми. Я перевожу взволнованный взгляд на лобовое стекло, по которому стекают водные потоки дождя. За окном все расплывается, будто я огорожена от внешнего мира размытой стеной.

Не выдержав, прогибаюсь в спине и расстегиваю пуговицу на джинсах. Каждый дюйм моего тела находится в напряжении, я слишком возбуждена.

Мои глаза полузакрыты, и сквозь опущенные ресницы я наблюдаю, как Кэш смещает фокус камеры. Я вижу его напряженный пресс и боксеры, натянутые до предела из-за его члена.

– Ты снова сделала меня твердым, принцесса, – хрипло говорит Кэш, и от звука его голоса мурашки пробегает по телу.

Я не могу удержаться от того, чтобы не прикоснуться к себе. Я представляю, что это не мои пальцы, а его находят край моих трусиков и убирают их в сторону. Не могу поверить в то, что делаю, но все равно провожу по своему клитору.

Черт, я такая мокрая. 

– Смотри, что ты со мной делаешь, Ким, – стонет Кэш и запускает руку в боксеры.

Я почти задыхаюсь, когда он стаскивает боксеры и обхватывает рукой член. Он гладкий, с розовой головкой и выпирающими венами по внушительному стволу. Облизав губы, я понимаю, что умираю от желания к нему прикоснуться и направить его в себя.

Запрокинув голову, я представляю, как его длина исчезает во мне с первым толчком. Как я обхватываю талию Кэша ногами, как он погружается в меня снова и снова. Как он трахает меня, и я постепенно привыкаю к его размеру.

«Я знаю, малышка. Я не буду торопиться. Я дам время, чтобы ты смогла привыкнуть ко мне».

Это ни капельки неправильно: мечтать о сексе с бывшим мужем.

Уже завтра мы будем разведены.

За одно мгновение жар внутри меня тускнеет и становится холодным. Я убираю руку и едва не умираю от смущения. Что я, черт возьми, делаю?

Тянусь за салфетками, после чего продолжаю читать его сообщения. И от каждого сердце разрывается на части. Сначала на две, потом на четыре, шесть и так до тех пор, пока оно окончательно не разбивается на сотни осколков.

Кэш присылает фото моего отеля в Лас-Вегасе и пишет, что скоро увидит меня.

Еще одна фотография, на которой Кэш втайне от меня снял, где я стреляю в тире в парке аттракционов.

И еще один снимок, где изображен задний двор виллы Десмонда и идет подготовка к его свадьбе.

От моего сердца почти ничего не остается, когда я открываю последнее видео. На нем Кэш сидит на кровати, позади него панорамное окно, из которого открывается вид на Лас-Вегас с первыми солнечными лучами.

Здесь Кэш заметно отличается от того, каким он был на предыдущих роликах. У него довольный и расслабленный вид. Я бы даже назвала его счастливым.

– Похоже, у меня вошло в привычку записывать для тебя видео. Но думаю, пора с этим прощаться, – Кэш улыбается в камеру и проводит рукой по шее, на которой виднеется засос.

Он перемещает телефон, и теперь в объектив камеры попадает блондинка, которая лежит рядом с ним в постели. Сразу же узнаю в ней себя.

Я сплю, уткнувшись лицом в подушку, совершенно не догадываясь, что Кэш снимает меня и наше первое утро после того, как мы поженились.

– Я не могу поверить, что ты – моя жена, – говорит Кэш. – Черт, мне хочется кричать на весь мир о том, какой я счастливый. Но я не хочу тебя будить, малышка. Тебе нужно выспаться, чтобы набраться сил. Они тебе пригодятся.

Он подмигивает и замолкает, наблюдая, как я переворачиваюсь во сне на другой бок. Моя задница оголяется, и Кэш облизывает губы, а затем прикрывает меня простыней. Осторожно, чтобы не издать шума, он поднимается с кровати и подходит к окну.

– Помнишь, когда мы ехали после церемонии, я попросил таксиста ненадолго остановиться? – шепотом спрашивает Кэш. – На самом деле я побежал к фонтану и бросил монетку, чтобы загадать желание, – признается он, и мне кажется, его глаза начинают слезиться. – Я загадал больше никогда тебя не терять.

Я подношу руку ко рту. По моим щекам скатываются слезы, тело сотрясает от беззвучных рыданий. Заплаканными глазами я смотрю на Кэша и хочу запомнить его таким навсегда. Искренним, счастливым, влюбленным.

– Больше нет необходимости записывать для тебя эти видео. Пора прощаться, малышка. Совсем скоро ты проснешься, и я буду рядом.

Видео заканчивается, и я больше не могу ничего рассмотреть из-за слез, застилающих глаза. Я не могу этого вынести. Каждое слово, каждое сообщение и каждое видео так много значат.

С тех пор как Кэш нашел мой профиль, он писал мне каждый день. Он делился со мной своими мыслями, чувствами, переживаниями. Все его признания проходят сквозь мои ребра и вонзаются в сердце.

Я все еще люблю его. По-настоящему люблю.

И я порвала с ним.

От этого мне становится мерзко. Мне становится мерзко от самой себя и своей лжи.

Как глупо с моей стороны надеяться, что я могу справиться с этим. Вот так хладнокровно поставить точку в нашей истории. На самом деле, я ужасно несчастна. И ничего так не хочу, как довериться Кэшу и дать ему еще один шанс.

Вот только смогу ли я это сделать? Смогу ли я поверить, что он больше никогда не причинит боль?

(обратно)

Глава 8

Нью-Йорк

Моя поездка в Нью-Йорк длится чуть больше четырех часов. Не могу сказать, что она дается мне с легкостью. Всю дорогу я пытаюсь успокоить настойчивое жужжание в моей голове.

Но оно становится все громче и громче. Мне кажется, я скоро сойду с ума от моих назойливых мыслей.

Я думаю о Грейс. О ее последних словах перед тем, как я ушла от нее.

Но больше всего я думаю о завтрашнем дне.

Завтра состоится судебное заседание. И я перебираю все причины, почему я должна и не должна развестись с Кэшем.

Мое сердце твердит, что он не виноват. Кэш поставил на кон все, что у него было, чтобы быть вместе со мной.

Но мой разум не так легко переубедить. Он боится, что Кэш не изменился и не заслуживает еще один шанс. Разум предупреждает меня, что любить такого, как Кэш, опасно, и он снова сделает больно.

В тот момент, когда я пересекаю черту Гринвуд-Лейк, часы на приборной панели показывают половину первого ночи. Я проезжаю пост охраны и вскоре паркуюсь возле виллы, фасад которой залит наружным освещением. В окнах дома не горит свет, и я облегченно вздыхаю.

Видимо, Фрэнк уже спит.

Я выбираюсь из машины и тихонько захлопываю за собой дверь. Ночной воздух прохладен и свеж. В фонтане журчит вода, в саду шелестят листья деревьев от слабого дуновения ветра.

Стараясь не издавать лишних звуков, я иду к парадной двери и осторожно ее открываю. Захожу внутрь и застываю, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Спустя секунду раздается топот, который неминуемо ко мне приближается.

– Ах! – от неожиданности восклицаю я, когда в мою грудь что-то утыкается.

Голди приветствует меня слюнявым поцелуем и поскуливает, сообщая о том, как скучал. Я обнимаю его и почесываю за ушками.

– Привет, малыш, – шепчу я. – Как твои дела?

Несмотря на то, что по собачьим меркам возраст Голди давно перешагнул пенсионный, для меня он так и остался «моим мальчиком» и «малышом». Уткнувшись влажным носом в мое лицо, он продолжает меня облизывать и громко урчать.

– Тише, малыш, ты всех разбудишь, – я целую его в нос.

Голди замолкает, но в темноте я отчетливо слышу, как он активно виляет хвостом. Напоследок еще раз чешу его за ушками, а затем избавляюсь от каблуков. Прижав туфли к груди, я крадусь вдоль стены к лестнице.

Не хочу будить Фрэнка. В любой другой день я не прочь поболтать с ним. Но только не сегодня. Сегодня мне хочется побыть наедине с собой.

Внезапный звон стекла заставляет меня вздрогнуть и замереть. Через мгновение я зажмуриваюсь от того, как резко загорается свет.

Несколько раз моргаю и вижу Фрэнка, сидящего в кожаном кресле. На нем темно-серый костюм тройка без галстука. Он не сводит с меня взгляда, когда берет с низкого деревянного столика бокал и делает глоток.

Я прохожу в гостиную и останавливаюсь напротив него.

– Пап, ты пьешь? – спрашиваю я. – Твой доктор запретил принимать…

– Не мог уснуть, – перебивает меня Фрэнк. – Где ты была?

– Навещала подругу из прошлого, – отвечаю я и добавляю. – Не волнуйся, она хранила мой секрет на протяжении трех лет. Ей можно доверять.

Взгляд Фрэнка смягчается.

– Посидишь немного со мной?

Я устраиваюсь на диване, оставив возле него туфли. Фрэнк берет бутылку виски и наполняет бокал на три четверти. Он подносит его ко рту и переводит взгляд на меня. Заметив мое нескрываемое осуждение, Фрэнк замирает.

– Что?

– Ты не должен решать проблемы со сном алкоголем, – нравоучительным тоном произношу я.

Фрэнк подавляет вздох и откладывает бокал. После чего тянется к папке с документами. Горечь подступает к горлу. Теперь я понимаю, почему Фрэнк попросил меня с ним остаться.

– Адвокаты подготовили документы о разводе, – говорит он. – Хочешь посмотреть?

Отрицательно качаю головой.

– Я полностью тебе доверяю.

Тишина наполняет комнату. Я опускаю голову и слышу, как Фрэнк перелистывает бумаги.

– Кимберли, что с тобой происходит? После того как мы вернулись из Монако, ты не бываешь дома. Мы практически перестали видеться. Такое ощущение, что ты меня избегаешь.

– Тебе показалось, – бесцветным голосом возражаю я, пытаясь не встречаться с ним взглядом.

– Хочу, чтобы ты знала: я желаю тебе только счастья. Ты молода и красива, впереди целая жизнь. И я не позволю испортить ее из-за одной-единственной ночи. Все мы когда-то совершали ошибки, и мой долг уберечь тебя от них.

Я подавляю тяжелый вздох и жалею, что согласилась остаться с Фрэнком, а не ушла в свою комнату. В его глазах, я – легкомысленная девица, которая прыгнула в постель к своему бывшему.

– Поверь, у тебя еще будет сотни таких, как он. Мужчины должны тебя добиваться, и ты не должна соглашаться на предложение так опрометчиво. В конце концов, если он – порядочный мужчина, то для начала должен был обсудить это со мной.

Вздрагиваю, когда на мою руку опускается теплая ладонь. Подняв голову, я встречаюсь взглядом с Фрэнком. То, как он на меня смотрит, вызывает в груди горестное сожаление.

Я не должна обижаться на Фрэнка. Он говорит то, что считает правильным. Папа не разочаровался во мне. Он хочет, чтобы я не наделала глупостей.

– Я вижу, что тебе это тяжело дается. Но мы пройдем через это. Уже завтра все будет кончено. Ты забудешь про него и даже не вспомнишь.

Я молчу и не знаю, что сказать.

Если бы мне предоставили выбор: я бы предпочла никогда не влюбляться в Кэша. Я бы предпочла больше никогда его не видеть и не знать, что это такое – быть рядом с ним.

Кэш заставлял бешено биться сердце. Превращал кровь в огонь. Каким-то загадочным образом он делал так, что я чувствовала, что весь мир принадлежит только нам. И если попрошу, то Кэш даст мне все, что я захочу.

Разве такое реально забыть?

– После суда мы вернемся в Лас-Вегас, и обо всем забудем, – уверенно произносит Фрэнк.

– Лас-Вегас никогда не станет моим домом. Это все не для меня, – качаю головой. – Прости, но я туда не вернусь. Хочу обратно в Мельбурн.

Как можно дальше от него.

Может быть, мои раны на сердце затянутся на расстоянии?

– Мы вернемся в Мельбурн, – кивает Фрэнк. – Главное, чтобы с тобой все было в порядке.

– Пап, я в порядке. Мне просто нужно выспаться и отдохнуть. Завтра рано вставать, и если ты не возражаешь, то я пойду спать.

Фрэнк не выглядит убежденным, но неохотно кивает. В последний раз он крепко сжимает мою ладонь, прежде чем ее отпустить.

– Доброй ночи, – наклонившись, я целую его в щеку.

Встаю и иду к лестнице, чтобы подняться в спальню. За моей спиной раздается тихое бормотание Фрэнка:

– Когда-нибудь ты мне скажешь «спасибо». Он тебя не достоин.

Он тебя не достоин. 

Сегодня я снова слышу эти слова.

Мои пальцы напряженно обхватывают перила, пока щепотка неуверенности рассыпается в груди. Но она исчезает также быстро, как появилась. Я разворачиваюсь и смотрю на Фрэнка с предельным вниманием.

– Могу я попросить тебя кое о чем? – спрашиваю я.

– Ты же знаешь: проси, о чем хочешь.

Вернувшись в гостиную, я тянусь за бумагой и ручкой, лежащими на столе. Быстро оставляю запись и кладу лист перед Фрэнком. Он берет его и читает вслух:

– Грейс Аматорио, – Фрэнк поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Это его сестра, – объясняю я.

– А «Хаверхилл» это клиника для психопатов? Я тебя правильно понимаю?

– Ей нужна помощь.

– Ты хочешь, чтобы я вытащил ее из психиатрической больницы?

Я киваю. Фрэнк откладывает записку и барабанит пальцами по столу.

– Кимберли, когда я говорил «проси, о чем хочешь», то не это имел в виду. Ты же знаешь, как меня тошнит от этой фамилии, – он неодобрительно на меня смотрит. – Тем более, я не имею дела с умалишенными.

У меня в горле образуется комок.

– Грейс – не сумасшедшая.

– Ты – хорошая подруга, Кимберли, – говорит Фрэнк. – Но у нее есть отец. Если она до сих пор находится в психушке, значит ей там самое место.

Мое сердце сжимается.

– Кроме меня, у нее никого нет.

Фрэнк больше не произносит ни слова, но его взгляд категорично заявляет, что «разговор окончен». Опустив плечи, я бреду в спальню.

Позже я лежу в постели, уставившись в потолок. Не могу уснуть. Потому что все, что я вижу перед собой, стоит мне закрыть веки – синие глаза, сводящие с ума.

Совсем скоро ты проснешься, и я буду рядом.

***

Блеклый свет проникает в комнату сквозь окна. Я сонно моргаю, когда смотрю на часы. Они показывают начало восьмого, и я понимаю, что мне давно пора встать с постели и начать собираться.

Но я не могу этого сделать.

Страх сковывает тело, меня тошнит от мысли, что сегодня все будет кончено. И я не могу ничего чувствовать, кроме холода и пустоты. Они расширяются внутри меня, заполняя собой каждую вену, каждый атом.

И на этот раз я сама обрекаю себя на разбитое сердце.

Меня возвращает в реальность стук в дверь.

– Кимберли, ты проснулась? – доносится голос брата.

Очередной тошнотворный комок подкатывает к горлу. Надеюсь, Киллиан не слышал ночью мой плач.

Я откашливаюсь и стараюсь придать своему голосу не такой обреченный оттенок.

– Да, – отвечаю. – Скоро спущусь.

– Мы с Фрэнком будем ждать тебя внизу.

В коридоре раздается звук удаляющихся шагов. Я поднимаюсь с кровати, и у меня кружится голова. Медленно вдыхаю и выдыхаю, стараясь привести себя в норму. Мне нужно переключиться на что-то другое, иначе мои душераздирающие мысли съедят меня живьем.

Я бросаю взгляд на окно. Небо затянуто дождливыми тучами, сильный ветер раскачивает верхушки деревьев в саду. Похоже, плохая погода из Бостона добралась до Нью-Йорка.

Иду в ванную и принимаю душ. Завернувшись в полотенце, возвращаюсь в спальню и смотрю на себя в зеркало. Этой ночью мне удалось поспать от силы пару часов, и темные круги под глазами – прямое тому доказательство.

В любой другой день я бы попыталась освежить лицо макияжем. Но у меня нет на это энергии. Все, на что я способна – нанести немного водостойкой туши на ресницы.

Из гардероба достаю черный блейзер прямого кроя, того же цвета блузку и брюки. Одевшись, я просовываю ноги в черные туфли и напоследок смотрю на свое отражение.

Выгляжу так, будто отправляюсь на похороны. И это подчеркивает траурный взгляд.

Обычно женщины стремятся выглядеть эффектно перед разводом. Они хотят, чтобы бывшие мужья изъедали себя, увидев, кого они потеряли. Но у меня нет и доли подобных намерений.

Меньше всего мне бы хотелось причинять Кэшу боль от чувства потери. Все, что я хочу – извиниться за свою ложь. Точнее, сказать ему правду.

Я люблю тебя. 

Меня отвлекает от мыслей приглушенный скрежет за дверью. Я открываю ее, и в спальню заходит Голди.

Уткнувшись влажным носом мне в руку и облизнув ее, он занимает привычное место рядом с кроватью. Его карие глаза-бусинки устремляются на меня, и в них я читаю просьбу остаться.

– Мой мальчик, мне нужно идти, – говорю я, и каждое слово невыносимой тяжестью давит на плечи.

В ответ Голди переворачивается на спину и демонстрирует живот. Его глаза смотрят на меня с озорством, словно спрашивая: «Разве существуют дела важнее, чем погладить мое прекрасное пузико?»

Улыбнувшись, опускаюсь перед ним на колени и чешу его живот.

– Вот теперь мне точно нужно идти, – выпрямляюсь в полный рост.

Спустя несколько минут я спускаюсь в гостиную. Обеденный стол накрыт к завтраку, Фрэнк и Киллиан что-то тихо обсуждают. При виде меня они замолкают. Я чувствую, как невидимое давление оседает в воздухе.

Издав тихий вздох, я направляюсь к ним. Сначала останавливаюсь рядом с Фрэнком и наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щеку. Затем подхожу к Киллиану и обнимаю его со спины, зная его категоричное отношения к поцелуям и прочим проявлениям ласки.

– Я думала, в это время ты должен быть у себя в офисе, – говорю я.

– Решил провести день с семьей, – отзывается Киллиан.

– Это я его попросил, – встревает в разговор Фрэнк. – В этот день тебе нужно, как можно больше поддержки.

«И давления», – хочется добавить мне, но я не произношу этого вслух.

Знаю, что Фрэнк желает мне лучшего. Но его чрезмерная опека имеет обратный эффект. Я должна сама решить, что мне делать со своей жизнью. Тем более я способна доехать до здания суда без конвоя в лице брата и его людей.

Неужели Фрэнк думает, что я развернусь на середине пути и уеду?

– Всем приятного аппетита, – говорю я.

Сажусь на свое привычное место – напротив брата. По крайней мере, именно так мы завтракали, пока Киллиан не отделился от нас в своем пентхаусе в центре Нью-Йорка.

Он откидывается на спинку стула и расправляет плечи, отчего кажется еще более внушительным в своих линиях черного костюма. Его темный проницательный взгляд останавливается на мне и изучает каждое мое движение.

От его внимания не ускользает, как подрагивают мои руки, когда я беру кофейник и наливаю напиток в чашку. Не ускользает, с каким напряжением я держу нож, когда намазываю джем на тост.

У меня нет аппетита, но в моем рту не было крошки со вчерашнего дня. И я заставляю себя хоть что-нибудь проглотить, чтобы не упасть в голодный обморок в ближайшее время.

Наконец, Киллиан отводит взгляд и переключает внимание на Фрэнка. Они продолжают обсуждать дела, но я не могу уловить ни единого слова. Чем больше проходит времени, тем сильней растет моя тревога.

В какой-то момент Фрэнк посматривает на часы.

– Все остальное мы обсудим потом, – он делает глоток кофе и обращается ко мне. – Кимберли, ты готова?

У меня начинают дрожать руки, и я опрокидываю чашку. Кофе мгновенно разливается на скатерть. Рядом со мной оказывается домоправительница. Она быстро укрывает салфеткой мои колени, чтобы спасти брюки.

– Спасибо, Венди, – благодарю я, чувствуя себя жутко неловкой.

Я поднимаюсь из-за стола, и ко мне подбегает Голди с зажатым в зубах поводком. Он хочет отдать его мне и поскуливает, от чего я бросаю на Фрэнка вопросительный взгляд. Он отрицательно качает головой.

– В это время жуткие пробки, мы не можем опаздывать.

Я опускаюсь на колени и глажу Голди по голове.

– Малыш, я вернусь, и мы погуляем. Обещаю.

Голди так на меня смотрит, что у меня сдавливает грудь от чувства вины. Но я все-таки выпрямляюсь в полный рост и иду вслед за Фрэнком. Сердце стучит в такт моим шагам, когда я прохожу вестибюль и выбираюсь наружу.

Спускаюсь по крыльцу и замираю при виде черного Rolls-Royce, припаркованного на подъездной дороге. У меня в животе все плывет от беспокойства.

Если я поеду с Фрэнком, то не выдержу. Каждый нерв натянут до предела. Все, чего мне сейчас хочется – абсолютного молчания и тишины.

– Пап, – я придаю своему голосу спокойный тон, иначе он точно не отпустит меня в одиночку. – Я поеду в суд на своей машине. Увидимся там.

Фрэнк курит сигару и выпускает дым, когда смотрит на меня. Я выдерживаю его взгляд и не двигаюсь.

Наконец, он слегка кивает, и я разворачиваюсь, направляясь к черному Mercedes. Затылком я чувствую, как Фрэнк внимательно наблюдает за мной. Сажусь за руль, и меня охватывает облегчение, когда Фрэнк исчезает в салоне Rolls-Royce. Киллиан остается на месте и что-то говорит одному из охранников.

Я нажимаю на газ. В зеркале заднего вида вилла уменьшается по мере того, как я уезжаю все дальше и дальше.

Вдруг из центрального выхода выбегает Голди и начинает нестись за моей машиной. Его золотистая шерсть развевается в воздухе, а фигура ярко контрастирует на фоне темно-зеленых лужаек. Позади него бежит Венди, пытаясь его догнать. Мои стекла подняты, но даже сквозь них доносится отрывистый лай.

Холодный пот выступает на спине. Голди никогда не вел себя так беспокойно. Но я где-то читала, что из всех животных только собаки чувствуют боль человека. И похоже мое состояние передалось питомцу.

Я торможу и выбираюсь из машины. Ко мне мчится Голди, пока со всего размаху не утыкается передними лапами в мою грудь. Мне удается с трудом сохранить равновесие и не свалиться на землю.

– Малыш, все хорошо, – я глажу его.

Обнимаю Голди, чувствуя, как лихорадочно бьется его сердце. Он принимается облизывать меня, выражая свою любовь.

– Мы полетим домой. В Мельбурн. Ты же хочешь туда вернуться вместе со мной? – я обхватываю его лапы и смотрю ему в глаза. – Знаю, что хочешь. Обещаю, мы вернемся туда. И все будет, как раньше.

У меня щемит в груди, когда я осознаю, что обещаю невозможное. Как раньше уже точно не будет. 

(обратно)

Глава 9

Нью-Йорк

Я сижу во главе стола и слушаю тиканье настенных часов. По правую сторону от меня сидят Фрэнк и Киллиан. Напротив них занимают места двое мужчин. Папа сказал, что это лучшие адвокаты в Нью-Йорке, и он им полностью доверяет.

С тех пор как мы оказались в кабинете, они все время молчат. Похоже, эти люди в числе тех, чье каждое слово имеет слишком высокую цену. Об этом же говорят их дорогие костюмы, сшитые на заказ.

– Черт возьми, где он?! – нетерпеливо спрашивает Фрэнк. – Он опаздывает уже на восемь минут.

По его интонации я догадываюсь, что папа сделал над собой немало усилий, чтобы сказать «он» вместо «сукин сын» и «ублюдок».

– Надеюсь, этот придурок не придет, – заявляет Киллиан с привычной невозмутимостью. – Я поспорил с Оуком на сотку.

Я моргаю. Что?

– Киллиан! – я с возмущением смотрю на брата. – Ты делаешь ставки на моем разводе?!

С той же невозмутимостью Киллиан пожимает плечами.

– Почему бы и нет, – отзывается он.

– Вчера у меня был телефонный разговор с его отцом, – говорит Фрэнк. – Маркос обещал, что он явится в суд.

– Так или иначе, у меня есть дела поважнее, чем ждать всяких придурков. Я сижу еще пять минут и ухожу, – Киллиан смотрит на меня. – Советую тебе поступить так же. Алекс и Майкл решат все без нас, – он обращается к адвокатам. – Нам ведь необязательно присутствовать на заседании, верно?

Один из адвокатов кивает.

– У нас есть все согласия и доверенности. Вы можете уйти прямо сейчас.

В этот момент я слышу приглушенный звук шагов в коридоре. Он становится все громче и громче, пока дверь не раскрывается, и в кабинет без стука входит Кэш.

Его взгляд находит мой, и в нем я вижу тепло и еще много эмоций, похожих на тоску, отчаяние и надежду. Мы смотрим друг на друга, и я с трудом отвожу взгляд. Но на сетчатке отчетливо сохраняется его образ.

Темно-каштановые волосы.

Кожаная черная куртка, блестящая от капель дождя.

В руке мотоциклетный шлем.

И синие пронзительные глаза.

– Ты опоздал на десять минут, – с упреком говорит Киллиан.

Я поворачиваюсь и наблюдаю, как Кэш проходит вглубь кабинета. Его походка представляет собой уверенное заявление. Скучающим взглядом он окидывает адвокатов, прежде чем оставить шлем на столе.

– Ты не слышал, что я сказал? – настойчиво повторяет Киллиан. – Ты опоздал на десять минут.

– Если ты ждешь от меня извинений, то их не будет, – Кэш отодвигает стул и садится в другой конец стола.

Мы оказываемся друг напротив друга. Его взгляд снова останавливается на мне. В нервном жесте я откидываю за спину волосы и прикладываю руку ко лбу.

Я не могу думать о Кэше без слез. Что говорить о том, когда он сидит от меня в нескольких футах?

– Мистер Аматорио, мы ждем кого-нибудь с вашей стороны? – интересуется адвокат.

– Нет, – отвечает Кэш. – Я приехал один.

Адвокаты обмениваются между собой недоуменными взглядами. Но не проходит и пары секунд, как один из них произносит:

– В таком случае, если никто не возражает, мы можем начать, – сообщает он деловым тоном. – Это кабинет досудебных переговоров. Перед вами документы о разводе, и вы можете с ними ознакомиться. Мы готовы обсудить все спорные вопросы, если таковые имеются. Вам есть что сказать? – адвокат обращается к Кэшу.

– Есть. Я хочу поговорить с Кимберли.

– Вы можете сделать это прямо сейчас.

– Я хочу поговорить с Кимберли наедине, – Кэш выделяет последнее слово.

С правой стороны стола Киллиан выдает тихое ругательство.

– Боюсь, это невозможно, – сухо произносит адвокат. – Наша клиентка недостаточно квалифицирована в вопросах юриспруденции и семейного права. Поэтому все переговоры возможны только в нашем присутствии.

Глаза Кэша вспыхивают. И еще до того, как он успевает открыть рот и сказать то, что заставит потерять контроль моего брата, я произношу:

– Все в порядке, – я окидываю взглядом присутствующих и останавливаюсь на Фрэнке. – Дай нам пять минут. Пожалуйста.

Молчаливое напряжение пронизывает воздух так густо, что его можно буквально ощутить кожей. Киллиан сидит с хмурым лицом, пока адвокаты ждут решения Фрэнка.

– Пять минут, – наконец, говорит он. – Мы будем за дверью.

Последнее предложение Фрэнк адресует Кэшу с нотой предупреждения. После чего поднимается из-за стола и выходит из кабинета. За ним немой тенью следуют адвокаты. Киллиан остается на месте.

– Иди сюда, сын, – требует Фрэнк.

Киллиан бросает на Кэша прищуренный взгляд.

– В последний раз, когда моя сестра осталась с тобой, она вышла за тебя замуж. Ты будешь разговаривать с ней только в моем присутствии.

– Все, что происходит в этом чертовом кабинете – тебя не касается, – рычит Кэш сквозь сжатые челюсти.

Обычно, Киллиана трудно вывести из себя. Но Кэш обладает способностью находить в людях уязвимое место. Видимо, он что-то задел внутри Киллиана, отчего тот резко встает из-за стола. Его стул с грохотом падает на пол.

– Ты перешел черту, мать твою, – рявкает Киллиан.

– Киллиан, прошу, – я хватаю его за плечо. – Оставь нас.

Взгляд Киллиана останавливается на мне. Выражение его лица становится чуточку менее грозным.

– Если он сделает тебе больно, я убью его. И меня не остановит, что в здании толпа полицейских. Я посажу его гребаное мертвое тело напротив судьи.

С этими словами Киллиан идет к выходу из кабинета. Он замирает в проеме и не стремится закрывать за собой дверь. Но это делает Кэш, когда поднимается из-за стола, идет к Киллиану и захлопывает дверь перед его носом.

Густая удушающая тишина наполняет кабинет. Я понятия не имею, что сказать, и что сделать.

– О чем ты хотел поговорить? – спрашиваю я, и мне хочется прикусить язык за свой глупый вопрос. Очевидно, что речь пойдет о разводе.

Кэш поворачивает голову, и мы смотрим друг на друга. Я чувствую, как между нами разрезается воздух. Невидимые нити, что связывают нас, становятся почти осязаемыми. Это одновременно наводит ужас и трепет.

Внезапно я осознаю одну вещь: возможно, это незримая связь станет единственной в моей жизни.

Я опускаю взгляд и пытаюсь сконцентрироваться на дыхании. Мне нужно перестать смотреть на Кэша.

В кабинете раздается звук шагов, и дрожь пробегает по коже. Я знаю, что Кэш приближается и совсем скоро будет рядом. В поле моего зрения попадают темные ботинки, а затем в нос просачивается аромат его парфюма.

Я задерживаю дыхание, чтобы не вдыхать его запах. Это опасно. Как и все остальное, что исходит от Кэша.

Он садится на край стола рядом со мной. Теперь его бедра и молния джинс находятся прямо напротив моих глаз. Пульс резко учащается, в груди загорается огонь. Реакция моего тела на Кэша почти разочаровывает меня.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь отодвинуть стул, Кэш протягивает руку и касается моего лица. Его большой палец проводит по щеке, прежде чем обхватить подбородок и запрокинуть мою голову.

Я поднимаю на него взгляд и встречаюсь с темными, полуприкрытыми глазами с веером длинных ресниц. Над ним горит лампа, одновременно освещая и оттеняя его выразительные черты: высокие скулы, темные нахмуренные брови и умеренно полные губы.

– У тебя круги под глазами, – говорит Кэш.

Я напряженно сглатываю.

– Этой ночью я плохо спала.

– Я тоже, – признается Кэш и добавляет. – Не только сегодня. Все дни с тех пор, как… – он замолкает, но мы оба прекрасно знаем, что Кэш имеет в виду.

Он все еще держит мое лицо, и тепло прокрадывается по телу. Его прикосновение, его присутствие, его взгляд. Все это делает меня сверхчувствительной.

– Знаешь, я тут подписался на одного чувака… – хрипло протягивает Кэш. – Он был в отчаянии из-за того, что ему пришлось расстаться с женой. Она ушла от него, и он рассказывал, как каждую долбаную секунду проводил в спортзале. Бедняга специально выматывал себя так, что у него не оставалось ни времени, ни сил на сожаления, – Кэш выдает шумный вздох. – Все последние дни я не вылезал из спортзала. Но, как видишь, это ни хрена не работает.

Я откидываю назад голову и не верю ему. Если Кэш пытается убедить меня, что выглядит плохо, то пускай научит меня, как перестать смотреть на него с восхищением.

– На самом деле я живу так последние три года. Я наивно думал, что живу в кошмаре, – продолжает Кэш. – Но я ошибался.

Он опускает голову и замолкает. И только сейчас я замечаю, что он действительно выглядит… измученным.

– Я ошибался, – повторяет Кэш и произносит едва слышно. – Что такое реальный кошмар, я понял только сейчас.

Одинокая слеза выступает из глаз и скатывается по щеке. Я поднимаю руку, чтобы вытереть ее, но Кэш опережает меня. Подушечкой большого пальца он убирает слезу, а затем обхватывает обеими руками мое лицо.

Я задерживаю дыхание, пока он несколько секунд пристально на меня смотрит. Затем наклоняется и прижимается своим лбом к моему. Его пальцы зарываются в моих волосах.

– Мы не должны тут находиться, – шепчет Кэш. – Давай уйдем отсюда? И никто ничего не сможет с этим сделать. Это наша жизнь, и только нам решать, как ее прожить.

Он глубоко вздыхает, его грудь высоко поднимается. Теплое дыхание овевает мое лицо, и приятная дрожь сотрясает меня. Мягкие губы Кэша так близко с моими, что я почти могу ощутить их на вкус.

– Я знаю, что смогу сделать тебя счастливой, – говорит он и не отводит от меня глаз. – Я люблю тебя.

Я зажмуриваюсь, чтобы сдержать слезы и не дать волю чувствам.

Я люблю тебя. 

Пусть этот момент станет якорем среди всех воспоминаний. Я всегда буду возвращаться к нему.

Я буду помнить его до конца жизни. 

Поднимаю руки и накрываю ими ладони Кэша. Убираю их с моего лица и отпускаю его руки. Холод мгновенно обрушивается на меня. Меня начинает трясти, словно я оказываюсь на морозе.

Кэш смотрит на меня и молчит. Проходит несколько секунд тишины, после которой он тянется к внутреннему карману куртки и достает оттуда… бордовую бархатную коробочку.

Кажется, я не дышу. Немигающими глазами я смотрю, как Кэш опускает ее на стол рядом со мной. Так близко рядом со мной. Мне достаточно поднять руку, и я смогу ее взять. Мне достаточно протянуть руку, и она станет моей.

Но что-то непостижимое творится с телом. Кончики пальцев покалывают, все остальное превращается в камень. Я не двигаюсь.

– Ким, открой и посмотри, – говорит Кэш глубоким, завораживающим голосом.

Я перевожу взгляд с коробочки на его лицо. Он не сводит с меня глаз, и я замечаю, каким он стал бледным. Его руки нервно сжимают край стола в напряжении.

Я знаю, что Кэш ждет, когда я сделаю шаг. Когда я возьму коробочку и открою ее.

И тогда я дам нам еще один шанс.

Но я больше не хочу причинять боль нам обоим.

Я медленно качаю головой.

– Прости, Кэш. Я не могу.

В комнате снова повисает тишина, от которой я слышу удары сердца в груди. Кэш не сводит с меня глаз, но его взгляд меняется.

За короткое время я вижу, как сперва в его глазах вспыхивает боль. Затем недоверие. Будто он до конца не осознает, что произошло. В завершение его взгляд становится помрачневшим.

И чем дольше он смотрит на меня, тем тяжелее мне его вынести.

Внезапно Кэш поднимается, отворачивается и уходит на другой конец стола. Словно ему невыносимо смотреть на меня и просто находиться рядом.

– Знаешь, в чем была моя ошибка? – спрашивает он. – Все эти три года я надеялся найти Кимберли Эванс. И думал, что нашел ее. Но на самом деле я нашел другую. Рене Гросс. Девушку, которую я не знаю, и которая не знает меня.

Судорожно сглатываю и наблюдаю, как он качает головой.

– Я дышу, а мое сердце продолжает биться только потому, что знаю: где-то на этой планете есть она. Девушка, которую я люблю столько, сколько себя помню, и которая, я знаю, любит меня. Она наполняет мою жизнь смыслом. Она и есть ее смысл. И однажды я найду ее, чего бы мне это не стоило.

По моей щеке скатывается слеза, но я быстро ее вытираю. Кэш поворачивается и встречается со мной взглядом. У меня едва не выпрыгивает сердце.

Кэш впервые смотрит так, будто я для него чужой человек.

– Можешь сделать для меня кое-что? Если ты когда-нибудь встретишь Кимберли Эванс, передай ей, что я охеренно виноват перед ней. Скажи ей, что я ненавижу себя за это. И если бы мог все исправить, я бы это сделал. А сейчас мне остается только ждать. И я буду ждать столько, сколько будет нужно.

С этими словами он обходит стол и пододвигает к себе документы.

– А Рене Гросс пусть валит нахуй из моей жизни, – резко говорит Кэш.

Мое сердце колотится, каждым ударом посылая боль в грудь. Кэш берет ручку и оставляет подпись. Одинокая слеза скатывается по его щеке и падает на бумагу.

Страх заполняет собой каждую мою клетку.

Я потеряла его. 

Навсегда. 

Откровение становится слишком жестоким. Физически Кэш все еще находится вместе со мной в комнате. Но я знаю, что своей подписью он прощается со мной.

Я перевожу взгляд на коробочку. Она лежит на столе. Яркая и бордовая, словно капля запекшейся крови. Один ее вид ранит больнее ножа. И она ранит не только меня, но и Кэша.

– Это кольцо для нее, – говорит он, и впервые его голос срывается.

Кэш хватает коробочку и убирает ее в карман. Другой рукой берет шлем и быстро идет к выходу, ни разу не обернувшись. Внезапно он застывает у двери. Его побледневшие пальцы цепляются за ручку, плечи напрягаются.

Сквозь слезы я смотрю на него и жду, что он что-нибудь скажет. Но Кэш уходит от меня без единого слова.

(обратно)

Глава 10

Нью-Йорк

– Куда он отправился, черт возьми? – в кабинет заходит Фрэнк вместе с адвокатами.

Его взгляд останавливается на мне, и в глазах отца вспыхивает гнев при виде моего заплаканного лица.

– Что он с тобой сделал?! – рявкает он.

Я качаю головой.

– Ничего, – мой подбородок дрожит. – Все кончено.

Один из адвокатов приближается ко столу и смотрит на документы.

– Здесь стоит его подпись.

Как только он произносит это вслух, последние крупицы осознания рассыпаются в воздухе.

Я окончательно потеряла Кэша. 

И ведь знала, что будет такой исход. Я надеялась, что меня настигнет хотя бы крошечное облегчение, когда он уйдет.

Но в итоге ничего не чувствую, кроме пустоты и боли.

– Все закончилось легче, чем я предполагал, – протягивает Фрэнк.

– Нужна еще одна подпись от вашей дочери, и вы можете быть свободны, – адвокат перебирает бумаги. – Документы о расторжении брака я отправлю вам по почте.

Тишина снова заполняет кабинет – задумчивая от Фрэнка, безразличная от адвокатов, и безнадежная от меня.

Я апатично смотрю, как адвокат кладет передо мной документы. Взяв ручку, я опускаю взгляд и вижу подпись Кэша. Она ударяет меня словно пощечина. Он поставил точку. Он отказался от нас.

Моя рука дрожит и застывает над бумагой. Боль, грубая и резкая, врывается в грудь. Я роняю ручку и качаю головой.

– Пап… – шепчу я. – Я не могу.

Не проходит и секунды, как раздается суровый голос Фрэнка.

– Ты с ума сошла?! – восклицает он.

Я поднимаюсь из-за стола. Слезы жгут глаза и сердце. Черт возьми, когда-то я давала себе обещание не плакать из-за него.

– Прости, что разочаровала тебя.

С этими словами я выбегаю из кабинета. За мной с грохотом захлопываются тяжелые деревянные двери. Коридор просторный и с высокими потолками, хранящий многолетнее молчание. Его слишком много, чтобы выдержать.

Рванув вперед, я несусь по коридору и спускаюсь по лестнице. Мои каблуки отрывисто стучат по ступеням, их звуки отражаются эхом от стен. Я сворачиваю направо и тяну на себя дверь, оказываясь в холле.

Здесь многолюдно. Несколько дюжин людей стоят в вестибюле и не решаются выйти наружу из-за жуткого ливня и ветра.

Я с трудом протискиваюсь сквозь толпу и почти добираюсь до выхода. Пока кто-то не хватает меня за руку, удерживая на месте. Повернувшись, я встречаюсь взглядом с одним из охранников Фрэнка. На его лице бесстрастное выражение.

– Мисс Гросс, погода испортилась окончательно. Власти объявили штормовое предупреждение. Ветер такой сильный, что в северной части города сорвало крыши с домов, упало несколько билбордов. Некоторые дороги уже перекрыты. Находиться сейчас вне этого здания крайне небезопасно.

– Убери от меня свои руки и дай мне пройти, – всхлипнув, произношу я.

– Но мистер Гросс вряд ли бы одобрил ваше решение, – бросает охранник в ответ.

– Вряд ли бы он одобрил, что ты ко мне прикасаешься, – я с силой выдергиваю руку и уношусь прочь.

– Возьмите хотя бы зонт, вы промокните до нитки, – кричит мужчина мне вслед.

Не придаю значения его словам и открываю дверь. От резкого порыва ветра она захлопывается обратно. С силой толкаю ее во второй раз, выбираюсь наружу и за считанные секунды добегаю до верхней ступени крыльца.

Я кручусь на месте и осматриваюсь по сторонам. Суета Нью-Йоркской улицы поглощается под проливным дождем. Он хлещет и бьет прямо в лицо, но мой взгляд продолжает упрямо искать Кэша.

Меня настигает знакомое чувство. По коже бегут мурашки, но не от холода. Я испытала нечто подобное, когда Кэш наблюдал за мной. Не только на балконе моего номера в Лас-Вегасе. Но и в старшей школе.

Я чувствую его невидимое присутствие. 

Прохладные капли дождя просачиваются сквозь одежду. Очередной порыв ветра пытается сбить меня с ног. Но я удерживаю равновесие и, опустив голову, быстро спускаюсь. Моя машина припаркована на другой стороне улицы.

Неожиданно мне становится сложно дышать, руки начинают дрожать.

Я не позволю, чтобы все так закончилось. Я должна что-то сделать. 

Не могу оставаться на месте и перебегаю дорогу с дико колотящимся сердцем. Вдруг совсем рядом со мной раздается пронзительный гудок. Он заставляет меня резко остановиться. Мимо проносится автомобиль, обрызгивая меня холодной водой.

Я моргаю, пульс бьется в горле, а мое несчастное сердце норовит выскочить из груди. Я чувствую себя уязвимой и измотанной. Чувствую себя потерянной и беспомощной.

В этот момент я понимаю, что меня накрывают первые признаки паники.

Заставляю себя сделать вдох и сдвинуться с места. Приближаюсь к черному Mercedes и трясущейся рукой открываю водительскую дверь. Перед тем, как сесть за руль, я оборачиваюсь, надеясь, увидеть где-то поблизости Кэша.

– Кимберли, стой!

Сквозь шум дождя раздается встревоженный голос. Перевожу взгляд и вижу, как Киллиан выбегает из здания суда. Я не могу сделать то, о чем он меня просит.

Сажусь в машину и нажимаю кнопку «старт», чувствуя вибрацию двигателя. Неоновая подсветка заполняет сиянием салон. Загораются фары, а стеклоочистители размахивают в стороны, пытаясь убрать водяные потоки.

Я снимаю с себя промокший пиджак и бросаю его на пассажирское сиденье. Из его кармана выпадает телефон, и я смотрю на включенный экран. На нем высвечивается уведомление о пропущенном звонке от Киллиана.

Я пристегиваюсь ремнем безопасности и утапливаю в пол педаль газа. Машина с ревом срывается с места. Проношусь мимо Киллиана, который останавливается буквально в нескольких футах от капота.

Ливень не унимается, и сквозь шум дождя в голове звучат слова Кэша:

«Знаешь, в чем была моя ошибка? Все эти три года я надеялся найти Кимберли Эванс. И думал, что нашел ее. Но на самом деле я нашел другую. Рене Гросс. Девушку, которую я не знаю, и которая не знает меня».

Поднимаю взгляд и смотрю на свое отражение в зеркало заднего вида.

Я не узнаю себя. И понятия не имею, кто эта девушка.

Она холодная и бездушная. Она хотела, чтобы Кэш ушел. И она добилась этого.

«Я дышу, а мое сердце продолжает биться только потому, что знаю: где-то на этой планете есть она. Девушка, которую я люблю столько, сколько себя помню, и которая, я знаю, любит меня. Она наполняет мою жизнь смыслом. Она и есть ее смысл. И однажды я найду ее, чего бы мне это не стоило».

Горечь в его голосе раздается в ушах невыносимым звоном. Я давлю на педаль газа, отдаляясь от здания суда. В зеркало заднего вида вижу, как Киллиан подбегает к своей машине – черному огромному внедорожнику Chevrolet Tahoe.

Я резко выкручиваю руль вправо, сворачиваю на другую улицу и быстро набираю скорость. Не хочу, чтобы Киллиан устраивал за мной погоню.

Меня не нужно спасать. Мне нужно немного времени. Нужно побыть одной и разобраться с тем беспорядком, в который превратилась моя жизнь.

«Можешь сделать для меня кое-что? Если ты когда-нибудь встретишь Кимберли Эванс, передай ей, что я виноват перед ней. Скажи ей, что я ненавижу себя за это. И если бы мог все исправить, я бы это сделал. А сейчас мне остается только ждать. И я буду ждать столько, сколько будет нужно».

Ливень усиливается, стеклоочистители едва успевают справляться с водными потоками. Я крепче сжимаю руль и пытаюсь сконцентрироваться на дороге. Но не вижу ничего, кроме бордовой коробочки, застывшей перед глазами.

Слезы продолжают стекать по щекам. Я прижимаю руку к губам, пытаясь сдержать рыдания.

Что я наделала?

Она могла стать моей. Я могла открыть ее. Я могла увидеть кольцо, которое предназначалось для меня…

Нет.

«Это кольцо для нее». 

Это Кимберли Эванс, а не я, открыла бы коробочку. Это Кимберли Эванс, а не мне, Кэш надел бы кольцо. Это Кимберли Эванс, а не я, сквозь слезы сказала бы, что прошлое исправить нельзя, но мы можем изменить будущее. Вдвоем. 

Внезапно в зеркале заднего вида сверкают яркие фары. Присмотревшись, вижу черный внедорожник Киллиана, который едет за мной. Я ударяю по газам, чтобы от него оторваться, превышая допустимый лимит скорости.

Шум мотора прерывает оглушительный раскат грома. Стрелка спидометра показывает больше шестидесяти миль в час, когда я проезжаю мимо домов, магазинов и автомобилей, припаркованных вдоль тротуара. По переулкам бегут прохожие, пытаясь найти укрытие от разбушевавшейся непогоды.

Бросив взгляд в боковое зеркало, я вижу, что внедорожник приближается. Киллиан едет гораздо быстрее меня, и расстояние между нами стремительно сокращается.

Киллиан, прошу, оставь меня. 

В тот момент, когда я тянусь за телефоном, в поле моего зрения попадает черный мотоцикл. На бешеной скорости он равняется с внедорожником, из-под его колес вырываются брызги воды. Его очертания едва различимы, но у меня нет сомнений, что это Кэш.

Мои губы растягиваются в улыбке.

Он не отказался от меня. Он никогда не откажется от нас. 

Вдруг внедорожник резко сворачивает влево, пытаясь впечатать Кэша в брошенный на остановке автобус. На моем лбу выступает холодный пот.

Что творит Киллиан?! 

Мой встревоженный взгляд мечется между лобовым стеклом и боковым зеркалом. Я потеряла Кэша из виду и всматриваюсь в дорогу, надеясь увидеть мотоцикл.

Пожалуйста, покажись. Пожалуйста, пусть с тобой все будет в порядке. Пожалуйста… 

В это же мгновение в боковом зеркале с пассажирской стороны сверкает одинокая фара. Вздох облегчения моментально срывается с губ.

Продолжая управлять мотоциклом, Кэш несется по тротуару для пешеходов. Он жив. 

Кэш ловко сворачивает и возвращается на дорогу, занимая полосу перед внедорожником Киллиана. Несколько раз он оборачивается, после чего внезапно наклоняется корпусом. За ним наклоняется мотоцикл, и от резкого маневра из-под его колес вылетают искры. Мотоцикл практически прижимается к земле.

Паника снова сдавливает грудь. С силой сжимаю руль обеими руками и смотрю в зеркало заднего вида. Дождь размывает очертания. Я ничего не вижу, кроме горящих фар, и не могу понять, что происходит.

Но в одном я уверена точно: эти опасные игры зашли слишком далеко. Пора все заканчивать, пока не случилась трагедия.

Я включаю указатель поворота, показывая, что собираюсь остановиться. Сбрасываю скорость и направляю машину к обочине. В следующее мгновение из-за припаркованного фургона вижу девочку в школьной форме.

Она перебегает дорогу, и я не теряю ни доли секунды. С силой давлю по тормозам. Холодный пот прошибает меня, я с ужасом смотрю на стрелку спидометра. Моя скорость по-прежнему велика.

Обеими руками я выкручиваю руль до упора, пытаясь объехать маленькую школьницу. От резкого маневра визжат шины. Заднюю часть автомобиля заносит, я теряю управление.

Как в ускоренной перемотке в лобовом стекле проносится улица. Пытаясь вернуть управление, я выкручиваю руль в другую сторону.

Вдруг машина резко останавливается. От удара стекла разбиваются вдребезги, по инерции я дергаюсь вперед, но ремень безопасности удерживает меня. Не успеваю осознать, что происходит, как в меня впечатывается нечто мощное.

Удар такой сильный, что меня вжимает в сиденье. Моя голова запрокидывается назад, я ударяюсь затылком, перед глазами все начинает кружиться.

На какое-то мгновение, кажется, что я теряю сознание. Пронзительный звон наполняет уши. И только по мигающим датчикам я понимаю, что сработала подушка безопасности.

Я поворачиваюсь к окну с моей стороны, в шее вспыхивает боль. Зажмуриваюсь и распахиваю глаза, стараясь не отключиться. В этот момент я вижу две светящиеся фары.

Это внедорожник Киллиана, а под его капотом Кэш, который продолжает прижимать мотоцикл к земле.

Мне требуется не больше трех секунд, чтобы осмыслить происходящее. Киллиан едет прямо на меня, а Кэш пытается его остановить. Но размер его мотоцикла несопоставим с тяжелым внедорожником.

Я тянусь и пытаюсь нащупать ручку, чтобы открыть дверь. Мои пальцы касаются прохладного металла, я несколько раз дергаю его на себя, но все бесполезно.

Дверь заклинило. У меня не получается выбраться наружу.

С моих губ срывается мучительный стон. Я вновь поднимаю взгляд и вижу, как Кэш спрыгивает с мотоцикла в последний момент. Спустя доли секунды его мотоцикл пропадает под колесами внедорожника, застревая между капотом и асфальтом. От трущегося металла разлетаются искры.

Снова и снова я дергаю ручку двери на себя, пока мой взгляд не отрывается от Кэша. С чувством приближающегося ужаса я смотрю, как он падает на дорогу и по инерции несколько раз перекатывается.

Мое сердце замирает, когда я наблюдаю, как Кэш останавливается и остается лежать на асфальте лицом вниз. Он не шевелится, и у меня возникает такое ощущение, что мой мир распадается на тысячи осколков.

Наш маленький совершенный мир, в котором мы были счастливы.

Его больше нет. 

Как жаль, что я не могла оценить это в нужный момент.

Если бы я только осталась с ним тем самым утром, когда мы впервые за три года проснулись вдвоем. Он бы целовал меня до умопомрачения, ни на секунду не отрывая своих губ от моих. Он бы довел меня до блаженства, и мы бы покинули постель только под угрозой смерти от голода. Мы бы отправились ужинать, и я рассказала Кэшу все.

Все, что произошло за время, пока мы были вдали друг от друга. Пока наши ориентиры сбились, а стрелки компаса не указывали нужное направление.

Мы бродили по лабиринтам, искали выход, но вместо этого попадали в тупик. И несмотря ни на что, каждый из нас верил, что мы – единое целое. Мы – неделимые. И даже в кромешной тьме продолжаем идти на свет друг друга.

И если бы мог все исправить, я бы это сделал. 

В голове проносятся его слова, и слезы выступают у меня на глазах.

– Прости меня, Кэш, – шепчу я. – Если бы я могла все исправить…

Словно услышав меня, Кэш поднимает голову. Он с трудом отрывается от асфальта и срывает с себя шлем. Его взгляд мгновенно находит меня, и ужас отражается на его красивом лице. В его глазах застывает страх и отчаяние.

Кэш раскрывает рот, и я не могу услышать его из-за непрекращающегося звона в ушах. И лишь по губам могу понять, что он кричит:

– НЕТ! 

– Я люблю тебя, – шепчу я.

Облегчение мгновенно пробегает по моим венам. Кэш жив, и теперь я могу смело взглянуть в лицо смерти.

Я перевожу взгляд на внедорожник, который совсем рядом. Его фары ослепляют меня, и я зажмуриваюсь. Но даже сквозь опущенные веки свет становится все ярче и ярче.

Толчок. 

Все звуки пропадают, тишина заполняет пространство вокруг. А затем наступает непроглядная темнота, и я проваливаюсь в бездну.

(обратно)

Глава 11

– Кимберли, открой глаза. 

Я упрямо продолжаю прижимать ладошки к лицу. 

– Пока я с тобой, тебе нечего боятся, – уверяет меня папа, но я не сдаюсь. 

– Нет, – настаиваю я. – Ни за что! 

– Кимберли, не бойся, – я чувствую, как на мое плечо опускается теплая ладонь. – Мы с тобой. 

Мамин голос действует на меня успокаивающе. Я отрываю от лица руки, неуверенно разлепляю один глаз и смотрю в лицо мамы. Она улыбается и откидывает светлые волосы, которые развевает ветер. На вершине колеса обозрения в Диснейленде он дует гораздо сильнее, чем внизу. 

– Посмотри, как красиво, – мама указывает куда-то вдаль. 

Я перевожу взгляд и передо мной открывается вид на парк развлечений. Отсюда все кажется маленьким, и мне действительно уже не так страшно, как раньше. Я даже решаюсь пересесть поближе к окну, чтобы увидеть каждую деталь.

–  У нас с мамой кое-что есть для тебя, – говорит папа, и я поворачиваюсь к нему. 

Папе недавно исполнилось сорок лет, и для меня он самый лучший и сильный на свете. Он наклоняется и достает из-под сиденья коробку. Раскрывает ее, и от увиденного я радостно подпрыгиваю на месте.

В коробке лежит розовый торт, украшенный шариками и сердечками. Между ними стоят свечи, и мама по очереди зажигает каждую из них.

– Задуешь сразу четыре свечи? – спрашивает папа, и я киваю. 

– Конечно, – говорю я, задирая маленький нос. – Я уже большая. 

Я собираюсь задуть свечи, но мама останавливает меня. 

– Ты загадала желание? – спрашивает она. 

– Хотите узнать, что я загадала? – я поочередно смотрю на маму и папу. 

– Нет, – папа качает головой. – Нельзя говорить вслух о своих желаниях, иначе они не сбудутся. 

Делаю глубокий вдох и набираю в легкие, как можно больше воздуха. С силой задуваю все свечи, горевшие на торте. Они гаснут, и я радостно поворачиваюсь к маме.

Но ее нет, как и папы. Я испуганно подскакиваю на ноги и оглядываюсь по сторонам. 

Куда они исчезли?

Внезапно яркая вспышка ослепляет меня, и я зажмуриваюсь. А когда раскрываю глаза – оказываюсь в своей спальне и постели. 

Я укрыта толстым одеялом с рисунком из мультфильма «Рапунцель». Но мне все равно холодно. Меня всю трясет. Каждая мышца в теле болезненно ноет. От чудовищной слабости я закрываю глаза.

– У нее держится температура больше трех дней! Я всегда говорил, что наши доктора ничего не понимают, – ругается папа. – Лекарства, которые они прописали, бесполезны. 

До моих ушей доносится звук шагов.

– Я посижу с ней, иди спать.

Я слышу шорох ткани, а затем в нос просачивается сладковатый аромат маминых духов. Мне хочется открыть глаза, но это так тяжело. 

– Доброй ночи, – говорит мама, и ее губы прижимаются к моему лбу. 

– Спокойной ночи, мамочка, – шепчу я. 

Снова раздаются шаги, которые вскоре замолкают. Я прилагаю усилия, чтобы открыть веки. Когда мне удается это сделать, я вижу, как папа пододвигает стул к моей кровати. 

– Папочка, когда я выздоровею и смогу снова играть?

Он задумчиво потирает подбородок.

– Ты помнишь, как к тебе приходил доктор? Он выписал таблетки, но они еще не начали действовать.

– Почему доктор не может выписать волшебные конфеты, которые мне сразу помогут? 

– Я как раз заказал такие, и их доставят с утра.

– Хорошо, – я сглатываю и вздрагиваю от боли в горле. – Ты почитаешь мне сказку? 

Папа соглашается и берет с прикроватного столика «Алису в стране чудес». Он начинает читать, и я надеюсь, что завтра съем волшебную таблетку, которая подействует так же быстро, как эликсир, который выпила Алиса и мгновенно стала большой.

Проваливаюсь в сон, и невидимая сила вырывает меня из постели. Я раскрываю глаза и вижу, что сижу на заднем сиденье машины. Рядом со мной папа разговаривает по телефону. Судя по его выражению лица, ему явно не приходится по вкусу беседа. 

Он завершает вызов и переводит на меня взгляд. Недовольство в его глазах никуда не пропадает. Я не могу понять, в чем провинилась, и начинаю придирчиво осматривать себя.

На мне пальто, из-под которого выглядывает пушистый подол белоснежного платья, такого же цвета колготки и лакированные туфельки с бантиками. 

– Кимберли, тебе уже пять лет… – начинает папа, но я его прерываю. 

– Мне скоро шесть. 

– Видишь, какая ты большая. Ты – принцесса, – он подчеркивает последнее слово. – А принцессы так себя не ведут. 

Он опускает укоризненный взгляд, и только сейчас понимаю, что я активно болтаю в воздухе ногами и пинаю сиденье. 

Но мы едем достаточно долго, и я не знаю, куда деть свою энергию. Я бы с удовольствием осталась дома и поиграла вместо того, чтобы ехать к папиному другу.

– Когда мы уже приедем? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Ты должна быть сдержанной, – строго произносит папа. – Ты же не хочешь, чтобы мне было за тебя стыдно? 

Честно говоря, не совсем понимаю, что он имеет в виду. Но я не хочу, чтобы папа сердился и остался мной недоволен. Поэтому всю оставшуюся дорогу я сижу неподвижно с прямой, как струнка, спиной.

Наконец, мы проезжаем заснеженный сосновый лес, и вскоре водитель останавливается рядом с огромным домом. Его фасад украшен рождественскими огоньками, а перед крыльцом так много фигурок оленей, что я сбиваюсь со счета.

Внутри дом полон гостей. Я нервничаю и прячусь за мамой, когда та разговаривает с подругами. Все красиво и празднично одеты, и, к моему счастью, никто из них не обращает на меня никакого внимания. 

Пользуясь случаем, я решаюсь улизнуть, пока меня не видят мама и няня. Я торопливо иду в сторону лестницы и резко останавливаюсь. Передо мной возвышается празднично украшенная елка, вокруг нее резвятся дети. Они дурачатся и смеются. Я с завистью и восхищением наблюдаю, как они играют с Сантой и эльфами. 

Мне так хочется к ним присоединиться. Но папа сказал, что я должна быть сдержанной и вести себя как принцесса. 

А принцессам ведь не позволено висеть на Санте и хватать его за бороду, как это делает один из мальчиков с каштановыми непослушными волосами?

Нет, папа точно не будет рад такому поведению! 

Обернувшись, я ищу его взглядом в толпе. Вместе с мамой он разговаривает с мужчиной, который гораздо выше папы. У него черные волосы, острые черты лица, пронзительные синие глаза. На нем темный костюм, и я думаю, что он похож на сказочного злодея. 

Вдруг меня замечает няня и ведет обратно к родителям. Я слишком волнуюсь, чтобы разговаривать, и молча делаю неловкий книксен.

Мужчина опускает взгляд на меня и улыбается. Он говорит, что хочет познакомить меня со своими детьми. При этом его глаза добрые и дружелюбные. Может быть, я ошиблась, и он не злодей?

– Кимберли, познакомься: это моя дочь Грейс. Это мой старший сын Десмонд. А это мой младший сын – Кэш. 

Я приветливо улыбаюсь девочке моего возраста, а самому старшему мальчику говорю, что друзья зовут меня Кимми. Затем перевожу взгляд на другого мальчика. Он смотрит куда-то поверх меня и всем своим видом показывает, как ему скучно. 

– Кэш, познакомься, это Кимберли. 

Он переводит взгляд на меня, и я с восхищением смотрю на него. 

Какой же он красивый! 

Я люблю возиться с куклами и играть в прятки. Люблю играть в настольные игры. Но больше всего я люблю рассматривать цветные картинки в книгах. 

И этот мальчик похож на принца из сказки. 

Вот только в книгах они изображались приветливыми. А этот мальчик… Не знаю, почему, но в нем есть то, что вселяет страх. 

К тому же он прячет за спиной вырванную бороду Санты. И я сразу вычеркиваю его из списка потенциальных друзей. Принцессы не дружат с теми, у кого манеры хулиганов и глаза монстров. 

– Какая твоя любимая игра? – внезапно спрашивает он, когда взрослые переключают внимание на гостей. 

Я не на шутку пугаюсь. Я не собираюсь с ним играть, о чем открыто ему заявляю. 

– Ты обидел Санту, – укоризненно добавляю я. 

– Я не обижал Санту, – он наклоняется и спрашивает заговорщицким тоном. —Ты умеешь хранить секреты? 

И Кэш раскрывает мне страшный секрет. Вы можете это представить? Оказывается, Санты не существует! Все это выдумки взрослых, и в доказательство Кэш показывает мне бороду и признается, что это их водитель. 

Я так поражена этим, что забываю про все наставления папы. 

Весь оставшийся вечер я делаю все, что не положено делать принцессе: бегаю быстрее мальчишек, громко разговариваю, съедаю конфеты и вытираю руки, испачканные шоколадом, о свое платье. Ведь с липкими руками гораздо сложнее карабкаться на чердак, куда меня зовет Кэш. 

Я раздумываю не больше минуты, прежде чем согласиться с ним забраться наверх. Если Кэш надумает обидеть меня, то я буду так громко верещать, что у него заложит уши. 

Он поднимается первым, я следом за ним. Мы оказываемся на верхнем этаже с мансардными окнами. Они покрыты снегом, но все равно можно разглядеть звездное небо. Мы на уровне выше третьего этажа, но у меня возникает ощущение, что звезды совсем рядом с нами.

Какое-то время мы стоим в тишине и просто смотрим в окно. И меня не напрягает, что каждый из нас не произносит ни слова. 

– Если тебе тут нравится, то я приведу тебя сюда в следующий раз, – Кэш нарушает молчание. – Ты же еще приедешь в гости? 

Я осматриваюсь по сторонам и невольно прижимаюсь ближе к Кэшу. Здесь довольно темно, и воображение рисует монстров, вылезавших из углов с мерзким шипением. За окном раздается завывание ветра, и я вздрагиваю от свиста. 

– Только в следующий раз возьмем фонари, чтобы ты не описалась от страха, – усмехается Кэш. – Ты что, боишься темноты?

– Я не боюсь темноты. Мне скоро исполнится шесть, – я гордо вскидываю подбородок. 

– И ты до сих пор веришь в Санту, – насмешливо произносит Кэш. – Я же говорил, что его не существует. 

Мне становится обидно. Зачем Кэш меня дразнит? Я весь год старалась вести себя хорошо, чтобы получить подарок от Санты. Мама и папа не хотят заводить животных, как бы я не просила. 

Моя последняя надежда – Санта. 

Но Кэш все испортил.

– Щенок, – произношу я, мой подбородок дрожит. – Из-за тебя я осталась без щенка.

Прижимаю руки к лицу, чтобы скрыть слезы. Мне стыдно за то, что разревелась на глазах у мальчишки, но я не могу отвернуться и уйти. Вокруг темно, и мне страшно. 

– Эй, успокойся, – Кэш опускает руки на мои плечи. – Все в порядке. Ну и что, что Санты не существует? 

– Ты не понимаешь… Я попросила у Санты щенка. А теперь… Теперь…

С каждым словом плачу сильней. Я так мечтала, чтобы у меня был щенок. 

– Почему бы тебе не попросить его у предков? – спрашивает Кэш. 

– Они не хотят, – всхлипываю я. 

Я отворачиваюсь от Кэша и опускаю руки. Сквозь заплаканные глаза я смотрю на выход с мансардного этажа. Он подсвечивается снизу, и я напряженно сглатываю. Мне нужно сделать несколько шагов, прежде чем меня успеет схватить в темноте монстр. 

– Не волнуйся, я пойду первым, – Кэш встает рядом и протягивает руку. – Ты можешь держаться за меня. 

Он смотрит на меня, и на его губах появляется улыбка. Она такая искренняя и добродушная, что я невольно улыбаюсь в ответ. 

Я беру его за руку, и мы бежим к выходу. Кэш говорит, что спустится первый и подождет, пока я полезу за ним. Так мы поочередно преодолеваем ступеньки и оказываемся на втором этаже. 

– Знаешь… – протягивает Кэш, когда мы возвращаемся в гостиную. – На самом деле это был не наш водитель. Он очень похож на Санту, и я его перепутал. 

Я поворачиваюсь к нему и выпучиваю глаза. 

– Правда? Это был Санта? Но ты же показал его бороду. 

Кэш пожимает плечами. 

– У него вырастет новая.

– Не ври, – я хмурю брови. 

–  Вот увидишь, он исполнит твое желание, – серьезно говорит Кэш и потом добавляет. – Но в следующем году. 

– Почему? 

– Ну я же вырвал ему бороду. Вряд ли он будет дарить подарки в плохом настроении, – Кэш подмигивает. – Но в следующем году Санта обязательно исполнит твое желание. У тебя будет щенок. 

– У меня будет щенок, – зачарованно повторяю я. 

– Конечно, – уверяет меня Кэш и улыбается. 

Мне хочется видеть его улыбку, как можно чаще. И я провожу с Кэшем остаток вечера, играя и пытаясь его рассмешить. Пока меня не находит няня и говорит, что нам пора возвращаться домой. Я сажусь в машину вместе с родителями и на прощание машу рукой Кэшу. 

– Ты успела с ним подружиться? – спрашивает папа, указывая на Кэша, который стоит на крыльце. 

– Да, – уверенно отвечаю я. 

– Тебе не стоит с ним дружить, – папа поджимает губы. – Если Санта узнает, что ты с ним дружишь, то останешься без подарка. 

– Тогда, почему ты дружишь с его папой? – непонимающе спрашиваю я. – Разве ты не боишься остаться без подарка? 

Мой вопрос вызывает в глазах папы что-то похожее на раздражение. Он отворачивается от меня и смотрит в окно. 

– Иногда в этой жизни приходится делать не то, что нам хочется. А то, что нужно, – задумчиво произносит он. – И Санта знает об этом. 

Водитель трогается с места, и мы едем обратно по заснеженному лесу. И в следующий миг я переношусь в жаркое лето. 

Надо мной ярко светит солнце, я сижу в шезлонге, в моих руках книга. По соседству со мной мама увлеченно болтает с миссис Аматорио. В бассейне плавает Грейс. 

Я переворачиваю страницу и делаю вид, что читаю. Но на самом деле наблюдаю за Кэшем. 

Как же я ему завидую. Я хочу также быстро гонять на велосипедах, как и он с Десмондом. 

Несколько минут назад мальчики вернулись из леса и теперь катаются по гравийной дороге в саду. До меня доносится их смех и отголоски разговоров. В какой-то момент они останавливаются и о чем-то болтают. 

Во время разговора Кэш переводит взгляд на меня, и я тут же опускаю глаза в книгу и чувствую, как краснею. Не могу понять, что со мной происходит? Почему я так волнуюсь, когда на меня смотрит Кэш? И почему мне это нравится? 

Уф-ф-ф-ф… 

Я снова переворачиваю страницу и неподалеку от меня раздается шуршание шин. Повернувшись, я вижу, как Десмонд оставляет велосипед на дорожке и направляется в дом. 

Интересно, Кэш тоже ушел? 

Вдруг передо мной проносится темный силуэт, и у меня слегка отвисает челюсть. 

На полной скорости Кэш въезжает в бассейн. Раздается всплеск воды, брызги летят во все стороны и попадают на мои ноги. 

– Мама, ты видишь, что он творит! – визжит Грейс. 

Алессия обеспокоенно встает с шезлонга и смотрит, как Кэш всплывает на поверхность, оставив велосипед на дне бассейна. 

– Сейчас же выходи из воды! – ругается Алессия. 

Кэш подплывает к бортику и выбирается из бассейна. Его одежда мокрая и стекает на пол. Кэш снимает с себя футболку и закидывает к себе на плечо. Он собирается уйти, но его останавливает Алессия. 

– Я хочу, чтобы ты сел и подумал над своим поведением. Твои игры очень опасны. 

Кэш закатывает глаза, но все-таки плюхается в соседний шезлонг рядом со мной. В этот момент Грейс, пока их мама не видит, подплывает к бортику и показывает Кэшу язык. В ответ он не спускает с нее взгляда и проводит ребром ладони по шее. Этот жест замечает Алессия. 

– Я же просила не вести себя так с Грейс!

– Но она первая начала! – восклицает Кэш. 

– Ты – мужчина, и должен уважать свою сестру.

С чувством триумфа Грейс отплывает от бортика, а Кэш поворачивается ко мне. 

– Что читаешь? 

– Это совершенно не имеет никакого значения, – я переворачиваю страницу, и Кэш усмехается. 

– А ты можешь разговаривать на человеческом языке? 

Я перевожу на него взгляд и смотрю в его синие глаза с темными длинными ресницами. 

– Папа говорит, что ты не очень умный. И он против того, чтобы мы общались. 

Кэш нисколечко не смущается от моей честности.

– А мой папа, наоборот, говорит, что ты очень умная, – признается он. – И говорит, чтобы я с тобой подружился. 

Мое лицо вспыхивает. Я краснею и показываю ему обложку книги «Хроники Нарнии». 

– Интересно? – спрашивает Кэш, и я киваю. 

Он больше ничего не произносит. Я тоже молчу, пока наши мамы что-то бурно обсуждают. Я пытаюсь вернуться к чтению и сосредоточиться на книге. Но боковым зрением вижу, как Кэш разглядывает мое лицо. 

Мне хочется фыркнуть. Наверняка, он пялится на мои веснушки. Из-за них меня часто дразнят мальчишки. 

– У меня есть велик, – говорит Кэш. – Хочешь покататься? 

– Но он у тебя только один, – я указываю на бассейн, на дне которого лежит велосипед. 

– Мы можем взять второй у Десмонда. 

– Разве ты не знаешь, что нельзя брать чужие вещи без разрешения? 

В это мгновение Грейс выбирается из бассейна.

– Кимберли, ты можешь взять мой велосипед, – предлагает она, когда проходит мимо меня. 

Кэш выдвигается вперед и переводит взгляд на свою маму. 

– Мам, мое наказание закончилось? Мы можем покататься с Кимберли на велосипедах? 

– Хорошо, но будьте на виду. 

Кэш выглядит счастливым и с разбегу прыгает в бассейн, обрызгивая всех водой. 

– Боже, Кэш, ты так ничего и не понял, – сокрушается Алессия. – Нельзя так прыгать в воду, в твоем возрасте это опасно. Ты можешь удариться. 

– Мам, это же вода. Мне не больно, – он смотрит на меня и улыбается. – Ты готова? 

Спустя пятнадцать минут мы несемся по тропинке, тянущейся вдоль леса. От быстрой скорости волосы выбиваются из косы и попадают в глаза. Но я не обращаю внимания и еду быстрее ветра. Мое сердце дико колотится. Я чувствую себя свободной как птичка.

– Куда мы едем? – громко спрашиваю я, чтобы Кэш смог меня услышать. 

Он сбрасывает скорость, позволяя мне догнать его, и оборачивается через плечо.

– Здесь неподалеку есть гостевой дом. У меня там спрятан шоколад.

– Моя мама не разрешает шоколад. От него портятся зубы. 

– От одного раза ничего не будет, – отмахивается Кэш и вновь разгоняется. 

Я пытаюсь его догнать и активно кручу педали. Вдруг переднее колесо задевает корень дерева, торчащий высоко из земли. Я подпрыгиваю на сиденье и не успеваю вывернуть руль, как лечу вперед. Инстинктивно я сжимаюсь и с размаху падаю на гравий лицом вниз. От удара резкая боль вспыхивает в коленях и ладонях, перед глазами мелькают белые точки. 

Какое-то время я лежу и не шевелюсь. Я боюсь сделать малейшее движение. Вдруг мне опять будет больно?

Бум. 

Неподалеку раздается шуршание шин, а затем громкий шум. Будто что-то тяжелое и металлическое упало на камни. После этого я слышу шаги и чувствую, как земля подо мной начинает вибрировать от того, что кто-то быстро несется в мою сторону. 

– Ким! – я с трудом узнаю голос Кэша. Он полон тревоги и страха. 

Осторожно поднимаю голову и поворачиваюсь. Кэш подбегает ко мне, его взгляд беспокойный и растерянный. Я усаживаюсь на земле и прислоняюсь спиной к дереву. 

– У тебя кровь, – я вижу струйку, стекающую вдоль его лица, но Кэш качает головой. 

– Со мной все в порядке. 

Он опускает глаза, и я прослеживаю за его взглядом. Мое колено под шортами разодрано и кровоточит. Вокруг разодранных краев кожи прилипла земля. 

Почему-то мне кажется, что папе не понравится, если он увидит меня в таком виде. Я пытаюсь смахнуть грязь с раны, но вместо этого задеваю ее. 

– Больно, – я прикусываю губу, чтобы не расплакаться.

Кэш наклоняется, и его лицо оказывается рядом с моей ногой. Я смотрю на его непослушные каштановые волосы и облегченно вздыхаю, когда он начинает дуть на мою рану. Мне становится чуточку лучше. 

– Спасибо, – говорю я. 

Кэш поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Я смотрю на него и не могу отвести от него взгляд. Над его головой волнительно колышутся ветки деревьев, сквозь них пробивается солнечный луч, освещающий его лицо. И его рана рядом с виском продолжает кровоточить.

– Нам нужно вернуться домой. У тебя течет кровь, – я поднимаю руку, чтобы вытереть его щеку. 

– Когда мы с тобой вырастем и станем взрослыми, то будем жить вместе, как мои мама и папа? – неожиданно спрашивает Кэш, и я выпучиваю глаза. 

Он шутит или говорит серьезно? 

– Кимберли! – внезапно раздается крик, от которого испуганно подскакивает в груди сердце. 

Я оборачиваюсь и вижу папу вместе с Маркосом. Они смотрят на нас. Папа срывается с места и подбегает ко мне. С хмурым лицом он садится напротив меня, небрежно оттолкнув Кэша. 

– Что случилось? – он поочередно сердито смотрит на меня и на Кэша. 

– Мы катались на велосипедах, и я случайно упала. 

Папа поджимает губы, после чего хватает меня за руку и резко поднимает на ноги. Ушиб начинает болезненно ныть, но я не показываю виду. Папа выглядит не на шутку свирепым, и лучше не злить его. 

– Мы сейчас же возвращаемся домой, – он тащит меня в сторону подъездной дороги, где припаркована наша машина. 

Я с трудом поспеваю за ним и оборачиваюсь. Кэш идет за нами, не спуская с меня глаз. 

– Отпустите ее, – просит он. – Вы что, не видите, что ей больно? 

– Заткнись! – рявкает папа. – Если бы не ты, с ней бы ничего не случилось. 

– Перестань, – вмешивается Маркос. – Они дети, и такое частенько случается. Я скажу Доротее, чтобы она подготовила аптечку.

– Для тебя это пустяки, а для меня это колено моей дочери, – не унимается папа, и в этот момент к нам подбегает мама вместе с миссис Аматорио. 

– Что случилось? – спрашивает Алессия.

– Ты не должна была подпускать своего сына к Кимберли, – огрызается папа. 

– Но я хочу дружить с Кимберли, – встревает Кэш. 

– Папа, Кэш не виноват, – пищу я. 

– С тобой я поговорю дома, – почти рычит папа, и внутри меня все сжимается от страха. 

– Льюис, ты перегибаешь палку. Я не позволю разговаривать с членами моей семьи в таком тоне, – предупреждает Маркос. 

Папа глубоко вздыхает и качает головой. 

– Ты прав. Я не должен так разговаривать. Просто перенервничал, но нам действительно лучше уйти. 

Этим же вечером перед сном я смотрю на фотографию. Она сделана на Рождество, где я стою перед елкой. Рядом со мной Кэш и Грейс. 

Я улыбаюсь и кладу фотографию под подушку. Папа не догадывается, что у меня есть этот снимок. Я тайком стащила его из семейного альбома.

Выключаю ночник и переворачиваюсь на бок. В этот момент раздается странный стук. 

Я поднимаюсь с кровати и иду в направлении шума. Выглядываю в окно, и от увиденного раскрываю рот. 

На заднем дворе стоит Кэш, и я моментально распахиваю створку окна. 

– Что ты тут делаешь?! – изумленно спрашиваю я. 

– Ты забыла книгу. 

– Как ты добрался? Как твоя мама тебя отпустила? Ты же должен спать в это время, – я засыпаю его вопросами. 

– Я приехал на велосипеде. И я не отпрашивался, – фыркает Кэш, будто считает это ерундой. –  Я заранее вытащил велосипед за ворота, а когда все уснули, перелез через забор. 

Я поднимаю брови в удивлении. Не могу поверить, что Кэш сбежал из дома.

– Если твои родители узнают, они будут волноваться. Ты должен вернуться домой, – нравоучительным тоном говорю я. 

– Я должен вернуть твою книгу, – упрямо заявляет Кэш. 

– И как ты ее вернешь? 

Несколько секунд Кэш задумчиво смотрит на меня и произносит:

– Сбрось что-нибудь, и я ее привяжу. 

Я отхожу от окна, включаю светильник и осматриваю комнату в поиске того, что может мне пригодиться. Спустя пару минут я связываю между собой две скакалки и привязываю один из краев к ручке рюкзака. Проверяю, чтобы все крепко держалось, и аккуратно спускаю его. 

Встав на цыпочки, Кэш расстегивает молнию у рюкзака и кладет туда мою книгу. Но затем добавляет туда что-то еще, чего я не могу разглядеть в темноте. 

– Что это? 

– Шоколадка, – отвечает Кэш. – Только не ешь ее. Ее нельзя есть.

– Почему? 

Кэш поднимает голову и смотрит на меня. И только сейчас я замечаю пластырь рядом с его виском. 

– Доротея как-то мне рассказала: если приложить дорогую для себя вещь к груди и что-то загадать, то это обязательно сбудется. Я так и сделал. Я загадал, чтобы твоя коленка прошла, – признается он. – Ты должна приложить ее к своей коленке. Ты меня поняла? 

Я киваю и не могу сдержать улыбку. Кэш загадал желание, связанное со мной. 

Вдруг моя комната и задний двор растворяются. Я оказываюсь за столом в кабинете, залитым солнечным светом. Передо мной лежит учебник, и я слышу пронзительный звон. Ученики активно подскакивают со своих мест и, схватив рюкзаки, быстро покидают класс. 

В моем расписании это последний урок. Я складываю вещи в сумку, выхожу из кабинета и сбегаю по лестнице. Далее пересекаю холл, радостно подпрыгивая. Я знаю, что на подъездной дороге меня будет поджидать водитель. Но причина моего хорошего настроения совершенно в другом. 

Открыв дверь, я выхожу на крыльцо и ищу взглядом Кэша. Хоть папа и не одобряет нашу дружбу, но у меня свое мнение на этот счет. И каждый день после уроков мы проходим по аллее, откуда нас не может видеть водитель. Это короткий промежуток времени, когда мы с Кэшем можем поболтать с глазу на глаз и поделиться секретами. 

Но почему-то сегодня Кэша нет, и я не понимаю, куда он мог деться? 

Я смотрю на часы. Папа очень строгий. Если я опоздаю больше, чем на десять минут, у меня могут быть неприятности. 

Еще несколько минут я жду на всякий случай, а затем спускаюсь по крыльцу и сворачиваю на аллею, где мы обычно гуляем с Кэшем. Я иду, опустив голову, под моими туфлями шелестят опавшие листья. 

– Отпусти меня! 

Я слышу тихий испуганный голос. Он доносится откуда-то из кустов, растущих вдоль пешеходной тропинки. Оглянувшись по сторонам, я иду в направлении, откуда доносятся приглушенные звуки ударов, всхлипы и тихий плач. Осторожно раздвинув ветки, я обнаруживаю Кэша. 

Он с силой пинает мальчика, который лежит на земле. Его лицо, блестящее от слез, и я узнаю в нем Оливера. Он дразнит меня с первого учебного дня за веснушки и делает всякие гнусные пакости. 

– Кэш, что ты делаешь? 

Я подбегаю к Кэшу. Он поворачивается, и при виде меня его злобный мальчишеский взгляд смягчается. В следующий момент он наклоняется, чтобы подобрать с земли свой рюкзак.

– Еще раз, ты меня понял? – огрызается Кэш. – Или я выбью остатки твоего дерьма.

– Что он тебе сделал? – спрашиваю я. 

– Он не понимает по-нормальному, когда его просят, – отвечает Кэш. – Надеюсь, теперь до него дойдет.

Очередная вспышка ослепляет меня, я перемещаюсь в свою спальню. Я лежу в постели, укрывшись с головой одеялом, и включаю телефон. 

Мои родители ничего про него не знают. Они не знают, что каждый день мы переписываемся с Кэшем. 

Кэш: Десмонд влип по полной. Он снова стащил папину машину из гаража, и его поймали. 

Я пишу ответ и вдруг слышу крик, доносящийся снизу. Убрав одеяло, я прислушиваюсь к звукам и устало вздыхаю. 

Отец снова ругается с мамой. Это продолжается уже больше года. 

Кимберли: Мои родители опять скандалят. Я спущусь и посмотрю, все ли в порядке. 

Я отправляю Кэшу сообщение и через несколько секунд от него приходит ответ. 

Кэш: Не надо. Оставайся в своей комнате. 

Кимберли: Я должна проверить. 

Кэш: Потом напиши мне. Я буду ждать. 

Кимберли: Уже поздно. Я расскажу обо всем завтра в школе. 

Кэш: Напиши мне. Я дождусь. 

Я прячу телефон под подушку и на цыпочках выбираюсь из спальни. Тихо крадусь по коридору и застываю у вершины лестницы. Отсюда я ничего не могу увидеть, но до меня отчетливо доносятся крики родителей. 

– От тебя за милю несет женскими духами! – ругается мама. – Я устала закрывать глаза на твои измены. Мои подруги постоянно видят тебя в компании других женщин. 

– Перестань! – возражает отец. – Это деловые встречи, не более того. 

Раздается звук шагов, и я инстинктивно отступаю назад. Я не хочу попадаться никому на глаза. 

– Нет, в этот раз ты не уйдешь от разговора! – мама срывается на крик. – Я наняла детектива. Полюбуйся на эти снимки. Ты называешь это деловыми встречами?! 

В гостиной повисает тишина. Я продолжаю стоять на месте и стараюсь уловить любой звук. Я слышу что-то похожее на шелест бумаги, а потом вздрагиваю от резкого удара. Похоже на то, что кто-то с силой хлопнул по деревянной поверхности. 

Я испуганно замираю и прекращаю дышать, надеясь, что отец не поднял руку на маму.  Обычно их ссоры не заходят так далеко, но в последнее время мама выглядит мрачнее тучи. 

– Что ты от меня хочешь?! – рявкает отец. 

– Я устала. И хочу развода, – требовательно заявляет мама, и слезы наворачиваются у меня на глазах. 

Я ни разу не слышала, чтобы она говорила что-то подобное. 

– Ты хочешь разрушить нашу семью?! – восклицает отец. – А Кимберли?! Ты подумала о ней?!

– Ей уже одиннадцать. Она все поймет, – говорит мама таким тоном, будто все уже решено.

Я разворачиваюсь и убегаю в свою комнату, не желая дальше подслушивать разговор. Слезы застилают глаза, и очертания коридора окончательно расплываются. 

В следующий миг я стою на крыльце дома с мамой. У моих ног лежит Голди. Рядом с нами припаркована машина, и водитель складывает чемоданы в багажник. 

Мои веки словно весят тонну, но я не позволяю себе расплакаться. 

Это мой последний день в Бостоне. Уже сегодня я навсегда улечу в Англию. И больше не увижу Кэша. Его не будет рядом, и от этой мысли все внутри меня обрастает льдом. 

Я опускаю взгляд на часы и хмурю брови. Кэш обещал прийти и проводить меня, но он опаздывает. 

– Кимберли, мы ждем уже двадцать минут, – мама нетерпеливо вздыхает. 

– Кэш точно придет. Он обещал. Пожалуйста, мама. Мы можем подождать еще пять минут? 

Она неохотно соглашается. Когда пять минут проходят, мама категорично заявляет:

– Мы больше не можем ждать, иначе самолет улетит без нас.

Сердце проваливается вниз живота. Понурив голову, я сажусь с мамой и Голди в машину. Водитель отъезжает, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на дом и запомнить место, где я родилась, и где прошло мое детство. 

Ворота раскрываются, машина выезжает из территории особняка. Вдруг в поле моего зрения попадает Кэш. Он едет по дороге и энергично крутит педали, стараясь догнать наш автомобиль. 

– Стойте! – я кричу водителю. – Остановите машину!

Водитель прижимается к обочине, и я мигом выбираюсь наружу. Я бегу навстречу к Кэшу, который быстро слезает с велосипеда и несется в мою сторону. Он заключает меня в объятия и крепко прижимает к себе. Я чувствую, как отчаянно стучит в груди его сердце. 

– Я думала, что ты не придешь.

– Я же обещал, что приду, – Кэш утыкается лицом мне в макушку. Мы с ним одного возраста, но он уже выше меня на целую голову. 

Я отстраняюсь от Кэша, чтобы посмотреть на него. Возможно, я больше его никогда не увижу, и мне хочется запомнить его. 

– Прости, что опоздал. Твой отец позвонил моему папе, и меня заперли в комнате, – признается он, и в его глазах вспыхивает гнев. 

Я удивленно смотрю на него. 

– Как же ты выбрался? 

Кэш улыбается, но улыбка не достигает его глаз.

– Через окно.

– Ты же мог разбиться! Ты с ума сошел?! 

Кэш смотрит на меня и на мгновение прикрывает глаза. Затем его взгляд снова возвращается на меня. 

– Мне все равно, – шепчет он и добавляет. – Пообещай, что будешь писать. 

Я киваю, застигнутая врасплох его словами. Кэш снова прижимает меня и касается губами моего лба. Я замираю, чувствуя, как вспыхивает лицо. А затем что-то невидимое, но очень сильное вырывает меня из его объятий. 

Я пытаюсь ухватиться за Кэша. И боюсь его оставлять. Но ничего не могу сделать и оказываюсь в учебном классе. 

Я сижу на уроке делового этикета и только что закончила контрольную работу. До звонка еще около десяти минут. Я украдкой достаю телефон из кармана пиджака и открываю профиль Кэша. 

От него по-прежнему нет сообщений. Я отправляла ему несколько, но все они остались без ответа. Кэш перестал мне писать. 

Он обманул меня. 

Я так поглощена своими мыслями, что не замечаю, как ко мне приближается преподавательница. Миссис Болейн вырывает из моих рук телефон, который я не успеваю вовремя спрятать.

– И чем же вы занимаетесь на занятии, юная леди? – преподавательница смотрит на профиль Кэша, и к моему ужасу и стыду, начинает читать вслух последнее сообщение. – Кэш, что случилось? Почему ты перестал мне писать? Зачем ты взял с меня обещание, которое сам не можешь сдержать? 

Со всех сторон одноклассницы начинают смеяться. Мои щеки горят. С силой стиснув зубы, я поднимаюсь из-за стола и выбегаю из класса. 

– Подобающей леди в вашем возрасте еще рано думать о мальчиках, – кричит мне вслед миссис Болейн. – Завтра к вашей матери у меня будет разговор. 

И снова что-то невидимое переносит меня в дом в Англии. По сравнению с особняком в Бостоне, он намного скромнее. Но я приезжаю сюда только на выходные. 

Я подхожу к холодильнику и открываю его, чтобы достать молоко. Но полки пустые, на них ничего нет. 

– Мам, а где у нас молоко? – спрашиваю я, когда возвращаюсь в гостиную. 

Мама сидит за столом с озадаченным видом и будто не замечает моего присутствия. Я занимаю место напротив нее. 

– На этой неделе меня вызывал директор, – говорю я. – Она сказала, что школа не получила последний платеж. Видимо, произошла какая-то ошибка. Ты должна позвонить в банк. 

– Кимберли, у меня к тебе серьезный разговор, – произносит мама тоном, который не предвещает ничего хорошего. 

– Что случилось? – я напряженно сглатываю. – Это из-за того, что сказала миссис Болейн? 

– Все гораздо хуже, – отвечает мама и замолкает. 

Под столом я сжимаю подол юбки в кулак. Похоже, ее последний муж – Тревор снова проиграл крупную сумму и взвалил долг на маму. 

Я всегда говорила ей, что мужчина, помешанный на азартных играх, – не подходящий вариант и принесет сплошные проблемы. 

– Тревор опять проигрался на ставках? – устало интересуюсь я. 

– Нет, – мама тяжело вздыхает. – У него огромный карточный долг. Нам нужно продать этот дом. 

От ее последних слов я вскакиваю на ноги. Не могу поверить, что все зашло так далеко. 

– Ты с ума сошла?! – восклицаю я. – Ты подумала, где мы будем жить?! Это наш дом, и Тревор не имеет к этому никакого отношения. Пусть он сам расплачивается со своими долгами. 

Мама обессилено опускает голову, зная, что я права. Но она по-прежнему принимает сторону своего бывшего мужа. И на что она только надеется? Она рассчитывает, что он к ней вернется и снова наврет, что перестал играть? 

– Кимберли, эти люди приходят ко мне, – произносит мама, на ее глазах выступают слезы. – У него ничего не осталось. 

Я с трудом сдерживаю яростный рык. Даже в этой ситуации она думает о нем, а не о себе и тем более о своей дочери. 

– Как тебя угораздило с ним связаться?! – выпаливаю я. – Я сто раз говорила тебе, но ты меня не слушала! 

Мама избегает моего взгляда. 

– Мы уже ничего не можем сделать. Дом выставлен на продажу. Как только найдется покупатель, нам придется отсюда съехать. 

– И где, по-твоему, мы будем жить? 

Только сейчас мама решает поднять на меня взгляд.

– Я поговорила с твоим отцом. Ты возвращаешься в Бостон. 

Эта новость ударяет меня как пощечина. Вместо того чтобы избавиться от мужа, приносящего одни неприятности, мама решает избавиться от меня. 

И дело не только в этом. 

Мама знает, что я ни разу за пять лет не общалась с отцом. Ему плевать на меня с тех пор, как я покинула его дом. Фактически мы друг другу чужие люди. Неужели мама думает, что он будет мне рад? 

Я качаю головой. 

– Я ему не нужна. 

– Кимберли, перестань нести чушь! – взрывается мама. – В конце концов он твой отец, и поверь, он позаботится о тебе гораздо лучше меня. 

Тишина наполняет комнату и кажется зловещей. Она напоминает затишье перед бурей, которая вот-вот разродится. 

Передо мной загораются вспышки света, и каждый образ сменяется другим с головокружительной скоростью. 

Вспышка. 

Я пробираюсь через паникующую толпу к выходу. Выбираюсь наружу и вижу, как в дом моего отца летит искрящаяся комета. В следующее мгновение со звоном разбиваются окна. 

Залпы фейерверков попадают в стену особняка друг за другом. Я перевожу потрясенный взгляд на задний двор и замечаю у фонтана темный высокий силуэт. 

И почему-то сердце начинает биться быстрее. 

Это он сорвал прием, который устроил отец к моему возвращению? 

Вспышка. 

Мимо меня проносится мяч и ударяется в дверцу школьного шкафчика. Я вздрагиваю от грохота и оборачиваюсь. На противоположной стороне холла стоят парни из футбольной команды. Среди них я узнаю Кэша. 

– Кто из вас кинул мяч? – спрашиваю я, чтобы они могли меня услышать. 

Школьный холл наполняется смешками и хихиканьем. 

– И что ты нам сделаешь, если узнаешь, блондиночка? – с язвительной ухмылочкой спрашивает один из футболистов. 

– У нее есть имя, – резко пресекает его Кэш, и смешки остальных тут же гаснут. – Кимберли. 

Вспышка. 

Запах футбольных мячей и освежающего геля для душа ударяет мне в ноздри. Я стою в коридоре напротив мужской раздевалки. Кроме меня и Кэша здесь никого нет. 

Он вжимает меня в стену, его рука крепко удерживает мой подбородок, не позволяя от него увернуться. Второй рукой он упирается в стену выше моей головы. Жар его тела не дает мне нормально соображать. 

– Ты думала обо мне этой ночью, поглаживая себя между ног? 

– Нет, – шепчу, и это единственное на что я способна. – Я не думала о тебе. 

В уголке его губ появляется коварная ухмылка. Я не знаю, распознал ли Кэш мою ложь. Он приближает лицо к моему, от чего я чувствую его обжигающее дыхание. 

– Какая же ты лгунья, принцесса. 

В следующее мгновение он накрывает мой рот своим. Его губы прижимаются, а язык соприкасается с моим. 

И все разлетается перед глазами. 

Мои ресницы трепещут, я опускаю веки и отвечаю на его поцелуй. Я не могу от него отстраниться и не могу его остановить. Теряю контроль и вдыхаю его запах, наслаждаюсь близостью его твердого тела. 

Я вбираю в себя его вкус и его жар. Он волной окатывает каждую клеточку и сосредотачивается между бедер. Кэш впервые целует меня, и я впервые чувствую себя так приятно. Мне хочется, чтобы он продолжал еще и еще. 

Вспышка. 

– Голди хочет с тобой поиграть. 

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ободряюще, но внутри меня решимость рассыпается. Кэш выглядит подавленным и измученным. И хоть он находится вместе со мной в лесном домике, но я знаю, что его мысли совсем далеко. 

Кэш не может прийти в себя после смерти Алессии. Я не знаю, как ему помочь, как облегчить его боль. Но уверена, что должна быть рядом. Я буду с Кэшем не только в его хорошее время, но и в плохое. 

Вспышка. 

Со всех сторон меня обдувает морозный ветер. Изо рта вырывается облачко пара. Я стою в одной майке и трусиках. Лед болезненно впивается в мои голые ступни. 

Но я никуда не уйду. 

Я не оставлю Кэша. 

Он стоит на середине заледенелого озера. Совсем рядом с ним разломлен лед, и темная вода плещется под мыском его обуви. Кэшу достаточно сделать шаг, и все будет кончено.

Но я не позволю этому случиться. 

– Пожалуйста, вернись на берег, – я умоляю его. 

– Нет. Ты должна одеться и уйти, – Кэш продолжает неотрывно всматриваться в темную воду. 

– Кто-то из нас должен прекратить это безумие. И если ты еще не понял – я никуда не уйду. 

Дрожащими руками я хватаю за край майки. Я пойду до конца. Ради Кэша. Он должен знать: если он подвергает себя опасности, то подвергает и меня. 

И я уверена, что он этого не допустит. 

– Ким! Остановись! – Кэш снимает пальто с плеч. 

Он делает первый шаг в мою сторону, и именно в этот момент под ним трескается лед. 

– Кэш!

Я кричу, и мой голос проносится эхом над озером. Темная вода поглощает моего Кэша, сжирает его. И я тут же несусь за ним. Опускаюсь на колени рядом с разломленной льдиной и погружаю руки под воду. В кожу вонзаются иглы, но я не обращаю на это внимания. 

Я пытаюсь ухватить Кэша, но все бесполезно. Я не вижу его, и от страха мое горло сжимается. 

Он уходит ко дну. Он может умереть. 

Я не могу думать ни о чем другом. И я понимаю, что второго шанса у меня нет. 

Не теряя ни секунды, я делаю вдох и прыгаю в озеро. 

Сначала ледяная вода парализует меня. А затем я раскрываю глаза и кручусь вокруг себя, пытаясь найти Кэша. Но его нигде нет. 

У меня заканчивается воздух. Я всплываю на поверхность, делаю жадный вдох и снова погружаюсь под воду. Я по-прежнему не вижу Кэша и плыву вглубь. 

Чем дальше я оказываюсь, тем сильнее на меня давит озеро. Его ледяные стены неизбежно окружают и смыкаются вокруг меня до тех пор, пока я неподвижно повисаю в воде. 

Мое тело замерзло, я больше не могу двигаться. Вокруг меня темнота. Она черная, непроглядная и кажется бесконечной. 

В груди все болезненно сдавливает, легкие сжимаются. Я закрываю глаза и вздрагиваю, когда чья-то рука обхватывает мою. Я точно знаю, что это Кэш. 

Изо всех сил он тянет меня к поверхности. Я стараюсь помочь ему и отталкиваюсь ногами. Воздуха становится все меньше и меньше, каждая секунда решающая. 

Я продолжаю плыть, Кэш не отпускает меня и крепко держит. До поверхности остается совсем немного, и я опускаю взгляд. 

На дне мерцает вспышка и приближается к нам. С каждым мгновением она растет, пока не принимает очертания светящегося шара. Он тянет меня на себя, и я чувствую, как моя рука вот-вот выскользнет из пальцев Кэша. 

Пожалуйста, только не отпускай меня! 

Светящийся шар увеличивается, заполняя собой темное пространство воды. И невидимая сила буквально засасывает меня, тянет на дно. 

Я осознаю, что не спасусь. Поднимаю голову и пытаюсь лихорадочно найти в воде Кэша. Но кроме холодного искрящегося мерцания ничего не вижу. Я только чувствую, как он старается с трудом меня удержать. 

Мое сердце останавливается, когда моя рука выскальзывает из пальцев Кэша. С бешеной скоростью я лечу в пропасть, и свет ослепляет меня. 

– Кэш! – отчаянно кричу я.

Сейчас я бы хотела обратиться к вам, кто читает мои книги, кому они нравятся и возможно кто-то успел их по-настоящему полюбить и ждет новых. Последние два дня я столкнулась с очень сильным занижением рейтинга. На книги «Исчезнувшая», «Разрушенный» и «Неделимые» в один момент начали прилетать страйками плохие оценки. У меня не очень много возможностей, но я приложу все силы, чтобы это прекратить. А сейчас мне нужна ваша поддержка. Я прошу найти 10 мин времени и оставить оценку и отзыв на книги, это сейчас действительно для меня важно (отзыв можно написать, даже если вы уже его оставляли ранее)

Всех обняла, с любовью Мари.

(обратно)

Глава 12

Нью-Йорк

С бешеной скоростью я лечу в пропасть, и свет ослепляет меня.

– Кэш! – отчаянно кричу я.

Я задыхаюсь, распахиваю глаза и тут же их закрываю. На меня снова обрушивается свет.

– Она пришла в сознание, – голос проносится эхом рядом со мной.

Я пытаюсь повернуть голову в сторону источника звука, но мне тяжело это сделать. Я прилагаю усилия, чтобы открыть веки. Наконец, разлепляю глаза и вижу мужской силуэт в красной униформе со светоотражающими полосами.

Он убирает от моего лица фонарик, его очертания расплываются. Я несколько раз моргаю, пытаясь вернуть зрению четкость.

– Мисс, вы меня слышите? – раздается с другой стороны еще один голос.

Я поворачиваюсь в направлении звука, и перед глазами все начинает кружиться. Силуэты людей, синие проблесковые огни становятся размазанными. Они вращаются, пока не сливаются в калейдоскоп.

Пронзительный вой сирен и встревоженные голоса звучат так, словно я все еще нахожусь под водой. Мои волосы и лицо мокрые, на губы падает капелька влаги. Я облизываю губы и спрашиваю:

– Где Кэш? Что с ним? – мой голос звучит едва слышно.

Мои руки тяжелые и совсем слабые. Но я отчаянно пытаюсь ухватиться за мужчину, чтобы подняться.

– Вам нельзя вставать.

Что-то давит на мои плечи. У меня не хватает сил сопротивляться, и я изнуренно опускаюсь обратно.

Ощущаю под собой небольшой толчок, и синие проблесковые огни пропадают. Надо мной снова горит белый свет. Слышу, как захлопываются двери, и начинаю лихорадочно бороться, чтобы выбраться.

Я не могу здесь находиться. Я должна спасти Кэша.

– Отпустите меня! – пытаюсь кричать, но звучу хрипло и тихо.

Кажется, мое сердце скоро не выдержит и разорвется от перегрузки. В груди слишком много эмоций – обида от собственной беспомощности, смятение от того, что я не понимаю, что происходит, и бесконечный страх за Кэша.

Я не должна тут быть. Я нужна ему.

Отталкиваю от себя чью-то руку. После этого что-то с грохотом падает на пол.

– Отпустите меня… Я должна помочь ему… Мне нужно…

– Все будет хорошо. Вам не о чем беспокоиться.

Надо мной склоняется мужчина, и в следующее мгновение на мое лицо что-то опускается. В голове все путается, и я закрываю глаза.

Нью-Йорк

На протяжении жизни у каждого из нас есть воспоминания, которые будут преследовать до конца дней. Какие-то из них яркие, будто это случилось вчера. Какие-то тусклые и неразборчивые, будто фото в сепии.

Но все, что связано с Ким, я помню в малейших деталях.

Первый раз, когда я увидел ее в моем доме на Рождество.

Первый раз, когда я назвал ее лгуньей, а затем поцеловал.

Первый раз, когда Ким отдала мне себя.

Первый раз, когда мне пришлось ее оттолкнуть.

Первый раз, когда я ее увидел за три года разлуки.

И наша первая брачная ночь…

После нее я хотел, чтобы мы создавали новые моменты и воспоминания. После нее я хотел, чтобы в них не было места боли, разочарованию и прочему дерьму.

Но мои ожидания не совпали с реальностью.

Мое тело пребывает в агонии, когда я смотрю, как парамедики везут каталку, на которой лежит моя Ким. Все внутри меня рвется к ней. Я хочу быть рядом, держать ее за руку и не отпускать даже на долю секунды.

Но у меня нет такой привилегии.

Здесь полно полицейских. Повсюду раздается треск рации, выкрики, автомобильные гудки и сирена. И если я сделаю шаг и выберусь из укрытия, меня тут же схватят.

Я уверен, что семейка Гросс позаботится о том, чтобы меня держали в полиции столько, сколько им будет нужно. Я уверен, что они сделают все, чтобы я не приближался к Ким.

Но я нужен ей. Ее пытались убить, и в этот раз я сделал все, чтобы ее защитить.

Не позволю, чтобы ей снова причинили боль. Я должен быть рядом и не смогу помочь, если меня упекут за решетку.

Пульсирующая боль становится нестерпимее в правом боку. Стиснув зубы, прижимаю руку к ребрам. Нет ничего такого, что может быть важнее Ким. В первую очередь я должен вытащить ее из семьи Гросс.

Держу пари, ее новоиспеченный отец и брат перешли дорогу многим опасным людям. У них мишени на лбу, и чем дольше Ким будет среди них находиться, тем больше ей угрожает опасность.

Прислонившись к влажной кирпичной стене, я наблюдаю, как ее везут к машине экстренной помощи. Сквозь завесу дождя мне удается разглядеть ее бледное лицо с закрытыми веками. По ее блестящей щеке стекает струйка крови, и я готов подписать себе смертный приговор.

Диким взглядом я смотрю, как ее рука слабо дергается. Ким открывает глаза, и облегчение мгновенно обрушивается на меня.

Она жива. Она пришла в сознание.

Бросаю быстрый взгляд на ублюдка, который сидит рядом с машиной экстренной помощи. Один из медиков обрабатывает ему лицо, очищая раны от крови. Другой перевязывает бинтами его тупую башку.

От гнева перед глазами все сливается в одно красное пятно. Каждый нерв в теле накаляется, как искрящийся провод.

Если бы не он, все могло сложиться совершенно иначе.

Мне приходится сосредоточиться на дыхании. Я не должен тратить время на тупого ублюдка.

Перевожу взгляд и вижу, как парамедики заносят каталку в машину экстренной помощи. Двери за ними закрываются, и автомобиль резко трогается с места. Его синие проблесковые огни вращаются и мерцают. Пронзительная сирена перекрывает все остальные звуки.

Я не спускаю глаз с машины, которая несется по дороге и отдаляется от меня с каждым мгновением. Рыдание застревает в горле. Я снова не могу быть рядом с Ким, как бы мне этого не хотелось. Это знакомое чувство убивает меня.

Мне не хватает воздуха, я делаю глубокий вдох. Грудь мгновенно прорезает острая боль. Пытаясь ее заглушить, я расстегиваю кожаную куртку и прижимаю руку к правому боку. Пальцы впиваются в мокрую ткань футболки. Я убираю ладонь и вижу на ней проступившее бордовое пятно.

Черт.

Но вид собственной крови не остановит меня.

Ничто не остановит меня.

Я еще не вернул Ким ее книги, которые держу в лесном домике. Я еще не прокатил ее ночью на мотоцикле вдоль океана. Я еще не просыпался с ней утром, будучи уверенным, что она не оставит меня.

Я люблю тебя, Ким. Люблю.

Автомобиль с ней уносится вдаль, и я окончательно теряю его из виду. Борюсь с искушением отправиться в погоню за Ким. Я сжимаю руку в кулак и напрягаю каждую мышцу.

Давай, сделай это. Следующий ход будет за тобой.

Заставляю себя развернуться и добраться до угла здания. Заставляю себя перейти дорогу и поймать такси. Заставляю себя уехать дальше от Ким.

Спустя тридцать минут я снимаю номер в отеле, где никто не будет задавать лишних вопросов. Захожу внутрь, включаю свет и избавляюсь от мокрой куртки. Громкий удар нарушает тишину в комнате.

Едва переставляя ноги, я дохожу до кровати и валюсь на нее. Закрываю глаза и переношусь в момент, когда вытаскивал Ким из искореженной машины.

Я не чувствовал ни сломанных ребер, ни синяков, ни порезов. Я действовал только на чистом инстинкте. Я нес на руках Ким, и капли дождя падали на ее лицо, шею, грудь. Все, что я целовал в нашу брачную ночь как одержимый. Все, без чего я не протяну и дня в этом гребаном мире.

Я спас ее, но этого все равно оказалось недостаточно. Я потерял драгоценные секунды.

Мой взгляд опускается на пистолет, лежащий на полу. Осторожно поднимаюсь на ноги и тянусь за оружием. Мои пальцы сжимаются вокруг рукоятки с такой силой, что трещат кости.

Сегодня я сделал неправильный выбор. Мне нужно было позволить сдохнуть этому ублюдку.

Разум захватывает злость, ярость и разочарование. Я достаю телефон и ищу среди контактов номер Десмонда.

– Ты можешь прилететь в Нью-Йорк? Это важно, – говорю я, как только он отвечает на вызов.

– Что с твоим голосом? – спрашивает брат. – Ты что, пьян?

– Ким пытались убить, – отвечаю я, не спуская глаз с пистолета. – Мне нужна твоя помощь.

(обратно)

Глава 13

Пик. 

Пик. 

Пик. 

Пик. 

ПИК…

Настойчивый писк звучит в ушах. Я начинаю мучительно стонать и хочу от него избавиться. Но он никуда не пропадает. Как и боль. Кажется, она расползлась по всей голове и не собирается меня отпускать.

С трудом раскрываю глаза. Все кружится, я едва могу разглядеть потолок. Осторожно, чтобы не спровоцировать новый приступ боли, я перевожу взгляд и пытаюсь сфокусировать его на аппарате. Похоже, именно от него исходит раздражающий звук.

Я в больнице?

Под моим носом закреплена кислородная трубка. Я поднимаю руку, собираясь от нее избавиться. И вздрагиваю, когда на мое плечо опускается чья-то ладонь.

– Лежите спокойно. Я позову доктора.

В поле моего зрения попадает высокая девушка в голубой униформе. Она отходит от меня, и вскоре я слышу, как дверь закрывается.

Опускаю взгляд и вижу, что укрыта одеялом. К левой руке присоединен внутривенный катетер, а на пальце закреплен пульсоксиметр.

Что со мной? Почему я тут оказалась? 

Аккуратно приподнимаю одеяло и обнаруживаю, что на мне нет гипса или каких-либо повязок, которые указывают на травмы. От боли голова продолжает раскалываться, но я напрягаю каждую мышцу, чтобы пошевелиться.

Мои пальцы на ступнях сжимаются, и я с облегчением опускаю голову на подушку.

Кажется, на какое-то время я проваливаюсь в сон. Когда я снова раскрываю глаза, вижу мужчину в белом халате. Он стоит у изножья кровати и листает документы, закрепленные на папке-планшете.

– Меня зовут доктор Кейпертон. Я – ваш лечащий врач, – он смотрит на меня. – Как вы себя чувствуете? Головная боль, тошнота, спутанность сознания, чувствительность к свету или звуку. Что-нибудь из этого есть, что я перечислил?

Мне сложно ответить, поэтому я просто киваю.

– Вы сможете проследить взглядом за моим пальцем?

Снова киваю, и доктор поднимает руку. Я пытаюсь сосредоточиться на его движении, но достаточно быстро выматываюсь. Перед глазами все расплывается, и я измотано опускаю веки.

– Я устала, – тихо произношу я. – У меня болит голова.

– Назначу вам обезболивающее, и медсестра позаботится о вас. Я дам вам немного отдохнуть и зайду позже. Надеюсь, к этому времени будут готовы ваши анализы.

Доктор собирается уйти, но я приподнимаю голову, игнорируя мучительную боль.

– Что с Кэшем?

Он останавливается и оборачивается, взглянув на меня через плечо:

– С кем?

– Кэш Аматорио, – отвечаю я. – Что с ним? Его доставили в эту же больницу?

– Я не знаю пациента с таким именем. Но обязательно выясню, что с ним случилось, – доктор на мгновение замолкает и опускает взгляд на документы. – Вы настоящий везунчик, Рене. Обычно после подобных аварий так легко не отделываются.

– Что вы сказали? – переспрашиваю я. – Рене?

Доктор снова смотрит на папку и бегло прочитывает анкету.

– Здесь написано, что вас зовут Рене Гросс.

Рене Гросс. 

Авария. 

Это какая-то ошибка.

– Меня зовут Кимберли Эванс, – растерянно произношу я. – И я не попадала в аварию.

Доктор Кейпертон возвращается, занимая место рядом с кроватью. На его лице появляется напряженное выражение.

– Можете рассказать подробнее, что с вами случилось?

Я мысленно пытаюсь вернуться в свои последние воспоминания.

Я все еще чувствую, как пронизывающий ветер обдувает меня. 

Я все еще чувствую отчаяние в голосе Кэша, когда он стоял рядом с разломленной льдиной. 

Я все еще чувствую страх, когда он упал в темную воду. 

Я все еще чувствую холод. И он становится сильнее по мере того, как я заплываю все глубже и глубже. 

Я все еще чувствую, как Кэш обхватывает мою руку и тянет меня на поверхность. 

– Я и мой парень были на озере Холбрук. Кэш провалился под лед, – проглатываю комок в горле. – Я попыталась его спасти и прыгнула за ним. А потом… потом… – я замолкаю.

Доктор делает заметки в карточке.

– Что было после этого? Вы можете вспомнить?

Я пытаюсь воспроизвести в памяти последние образы и морщусь от боли. Сейчас я не могу долго на чем-то сосредоточиться. Все путается и расплывается. Единственное, на что я способна – ухватиться за воспоминания и прокручивать их снова и снова. Может быть, так я найду что-нибудь, что упустила.

– Помню, как рядом со мной стоял мужчина в форме и с фонариком. Точнее, их было двое. Они погрузили меня в машину, а после этого… Я проснулась в этой палате.

Доктор отрывает взгляд от документов и смотрит мне прямо в глаза.

– Позвольте уточнить кое-какие детали. Вы утверждаете, что вас зовут не Рене Гросс, а Кимберли Эванс?

– Да.

– И вы не попадали в аварию?

– Нет.

Доктор делает еще несколько заметок.

– Вы когда-нибудь были в Австралии?

– Почему вы спрашиваете меня об этом?

– Когда вас доставили в больницу, при вас было обнаружено водительское удостоверение с вашей фотографией, – объясняет доктор. – На имя Рене Гросс. Эти права были выданы в Австралии.

Я не могу избавиться от мысли, что что-то не так. Это невозможно. Это какая-то ошибка.

– Я не умею водить машину, – с трудом бормочу я. Такое ощущение, что к моему языку привязали невидимый груз. – Я никогда не была в Австралии. Несколько лет назад я жила с мамой в Англии.

– Где вы живете сейчас?

– В Бостоне, с моим отцом. Его зовут Льюис Эванс. Мои родители в разводе.

Доктор продолжает оставлять заметки в карточке, после чего мягко улыбается мне. Но в его глазах мелькает волнение.

– Похоже на то, что произошла ошибка. Такое иногда случается.

Я чувствую, что усталость вот-вот возьмет надо мной верх.

– Вы можете позвонить моему отцу и сказать ему о том, что я здесь? Он должен сообщить директору, почему я не пришла в школу.

– Конечно, я свяжусь с вашим отцом, – уверяет меня доктор. – Позвольте маленькое уточнение. Если я вас правильно понял: вы с вашем парнем провалились под лед. Вы можете сказать, какое сегодня число? Или хотя бы какое время года?

Число? Время года? 

Почему доктор задает такие странные вопросы?

Я не успеваю ответить, как дверь в палату раскрывается. Равномерный писк аппарата прерывает шум и голоса из коридора.

Сначала в комнату заходит высокий парень спортивного телосложения. На нем строгий деловой черный костюм. Его темные, практически черные пряди выглядывают из-под белых бинтов, которыми обмотана его голова.

За ним следует мужчина. На вид ему чуть меньше пятидесяти лет. Он тоже в костюме и держит букет цветов.

– Доктор Кейпертон, я говорила, что им сюда нельзя. Пыталась их остановить, но они меня не послушали, – последней в палату заглядывает медсестра.

Я ненадолго задерживаю взгляд на каждом из мужчин. Смятение охватывает меня вместе с тревогой.

Эти люди не похожи на сотрудников полиции. Кто они? Почему они здесь оказались? Что им от меня нужно?

Парень с обмотанной головой быстрым шагом приближается к кровати и садится рядом со мной. Я не успеваю что-либо сказать, как он наклоняется и обхватывает мои плечи, чтобы обнять.

– Прости меня. Все было не так, как ты подумала. Ты же знаешь, я бы никогда так не сделал.

Кто он? Откуда он может меня знать? И за что извиняется?

На меня обрушиваются вопросы, на которые я пока не могу дать ответы.

Сбитая с толку, шире раскрываю глаза и пытаюсь его оттолкнуть. Он отрывается от меня и несколько секунд молчаливо изучает мое лицо. Я тоже смотрю на него.

Теперь при таком расстоянии я могу разглядеть ссадины на его переносице и щеке. У него карие глаза, под которыми залегли темные тени. Острые скулы и выразительные губы.

Но несмотря на привлекательные черты, в нем есть что-то такое, что заставляет меня по-настоящему нервничать. И одновременно с этим я испытываю совершенно противоположное: почему-то мне хочется думать, что с ним я буду в безопасности.

– Кто вы? – тихо спрашиваю я.

– Ты не узнаешь меня? – настороженно спрашивает он.

Мой волнительный взгляд снова изучает его лицо, после чего опускается к воротнику черной рубашки. Кончики татуировки обрамляют его шею. Затем я мельком оглядываю черный пиджак и такого же цвета жилет.

Маленькая искорка паники вспыхивает в груди, когда я замечаю очертания кобуры под одеждой.

Я тут же отшатываюсь от него и тут же жалею об этом. Голова от боли начинает непрерывно пульсировать.

– Впервые вас вижу, – испуганно бормочу я.

– Я – Киллиан. Твой брат.

От двух последних слов у меня в голове все переворачивается. Я чувствую себя уязвимо, беспомощно и потерянно. Совершенно не понимаю, что происходит. Почему этот человек выдает себя за моего брата?

– У меня никогда не было брата. Я – единственный ребенок в семье.

Он поворачивается к доктору Кейпертону, который наблюдает за нами.

– Что с ней? – спрашивает парень, и его взгляд становится жестким. Даже свирепым. – Почему она меня не узнает?

– Здесь нужна консультация более компетентных врачей в данной области. Мы проведем некоторые обследования и в ближайшие несколько дней поставим точный диагноз. После этого подберем оптимальный план реабилитации. Все, что сейчас я могу сказать – ее жизни ничего не угрожает. Сейчас лучше не давить на нее и создать обстановку, в которой она не будет нервничать.

– Сколько вам понадобится времени? – спрашивает мужчина с букетом цветов.

Я смотрю в другой конец палаты и вижу, что он остановился рядом с окнами, закрытыми жалюзи.

– Думаю, не больше пяти-шести дней, – после недолгого молчания отвечает доктор Кейпертон.

Я вздрагиваю, когда парень резко поднимается с кровати и за секунду оказывается рядом с врачом. Схватив его за воротник халата, он вдалбливает доктора в стену, достает пистолет и прижимает дуло к его виску. В этот же момент раздается перепуганный визг медсестры.

– Какие к черту пять дней?! – срывается парень и толкает доктора в стену с новой силой. – Отвечай, почему моя сестра не помнит меня?!

– Опусти пистолет! – рявкает мужчина.

– Ты что, не видишь, что он говорит, будто с ней все в порядке?

– Я не стану повторять в третий раз, Киллиан. Опусти пистолет и выйди отсюда!

Я судорожно натягиваю одеяло почти до подбородка, будто оно сможет меня защитить.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Отпустите его.

По моей щеке скатывается слеза. Я никогда не видела пистолета вживую. Никогда не видела, как он сверкает холодным блеском. Никогда не оказывалась в ситуации, когда на моих глазах могли отнять жизнь.

Парень оборачивается и смотрит на меня через плечо. В следующую секунду он отпускает доктора и идет к выходу. Его плечи напряжены, каждый шаг пропитан внутренним гневом.

Дверь за ним закрывается, и страх медленно разжимает щупальца вокруг моего сердца. Я откидываю голову на подушку, морщась от боли.

– Киллиан волнуется за тебя. Самое главное, что ты жива. Все остальное решаемо.

Раздается звук шагов. Я стараюсь не дать слезам вырваться наружу. Делаю вдох и смотрю на мужчину. Он садится рядом со мной, перед этим оставив букет белых лилий на столике.

Его глаза налиты кровью, вокруг них множество глубоких морщин. Он внимательно всматривается в мое лицо, будто пытаясь считать мои мысли. Затем протягивает руку и накрывает теплой ладонью мою. Но я одергиваю ее и прячу под одеяло.

На его лице появляется растерянность, после чего оно сменяется сожалением.

– То, что ты сейчас услышишь, покажется странным и неправдоподобным. Но ты звала меня папой. Мы жили в Мельбурне. Ты помнишь меня?

Я мотаю головой, и мужчина переводит взгляд на доктора.

– Я бы хотел обсудить ее состояние. У вас наверняка есть какие-либо прогнозы.

Доктор прочищает горло.

– Все не так просто, мистер Гросс. Похоже на то, что у вашей дочери диссоциативное расстройство идентичности⁷ на фоне посттравматической амнезии. Она выдает себя за Кимберли Эванс. Ученицу школы, которая живет в Бостоне с отцом.

Посттравматическая амнезия. 

Диссоциативное расстройство идентичности. 

Он думает, что я сумасшедшая?

– Я деловой человек и не хочу, чтобы поползли слухи о том, что моя дочь сошла с ума, – мужчина нервно поправляет галстук.

Он выпрямляется в полный рост и подходит к доктору. Выражение его лица нечитаемое.

– Вы же понимаете, чем может все обернуться, если кто-то из прессы пронюхает об этом. Я бы хотел, как можно скорее перевезти ее в Австралию и продолжить лечение там.

– Что? – испуганно спрашиваю я. – Австралия?

– Вы в этом уверены? – спрашивает доктор Кейпертон, не обращая на меня внимания.

– Абсолютно. Я начну с подготовки самолета, чтобы ускорить процесс. И никто… – мужчина смотрит на медсестру многозначительным взглядом. – Ни одна живая душа не должна знать, что моя дочь пришла в сознание.

Он выделяет последние три слова, и медсестра с побледневшим лицом быстро кивает. Паника тенью подкрадывается ко мне, когда я понимаю весь ужас моей ситуации.

– Нет! – выдыхаю я. – Я никуда не поеду! Я впервые вас вижу.

Я перевожу на доктора испуганный взгляд.

– Позвоните моему отцу, и он все подтвердит! Я не сумасшедшая!

Мой пульс ускоряется, и аппарат начинает тревожно пищать. Пытаюсь приподняться, но острая боль вспыхивает в голове с новой силой. Но что-то мне подсказывает, что я уже испытывала боль гораздо сильнее. Что-то подсказывает, что у меня получится с ней справиться.

– Это какая-то ошибка. Позвоните моему отцу! Позвоните в полицию!

Доктор дает знак медсестре. Она приближается к кровати, в ее руке шприц. Медсестра снимает с него колпачок и вводит иглу в капельницу.

Нет! 

Я пытаюсь выдернуть провода, но она останавливает меня. Удерживая меня одной рукой, второй медсестра вводит содержимое шприца до конца. Перед глазами все начинает кружиться.

– Все будет хорошо, – доносится до меня мужской голос, и он отдает в голове эхом.

Я закрываю глаза, чувствуя, как сознание медленно покидает меня.

– Пожалуйста, позвоните моему отцу… Позвоните в полицию…  – бормочу я. – Я не сумасшедшая, эти люди лгут вам… Я впервые их вижу… Это какая-то ошибка…

Я благодарна каждому, кто не остался в стороне и помог мне. Мне очень приятно, что мои книги читают столько не равнодушных людей. Я благодарна каждому за вашу поддержку и теплые слова. Без Вас у меня бы ничего не получилось.

Всех обняла, с любовью Мари!

(обратно)

Глава 14

Нью-Йорк

Кошмарный ливень не прекращается и барабанит по крыше машины. Я сижу на пассажирском сиденье, мой взгляд прикован ко входу больницы Бельвю. Мыслями я внутри и выламываю дверь палаты, где лежит моя Ким.

Во рту появляется привкус горечи, тело обдает пламенем. Кажется, от гнева из моих ушей скоро повалит дым.

Черт возьми, я уже был в таком же положении. Три года назад, когда Эванс отнял у меня Ким. Тогда я ничего не мог сделать и не мог к ней приблизиться. Ее жизни угрожала опасность.

Но будь я проклят, если снова позволю кому-то отобрать ее у меня. На этот раз я сделаю все, чтобы она осталась со мной.

– Тебе самому не помешает обратиться в больницу, – из мыслей меня отвлекает голос Десмонда.

Я поворачиваюсь к брату. Он сидит на водительском месте и хмуро смотрит на мою руку, которую я прижимаю к ребрам.

– Со мной все в порядке, – бросаю я. – Вчера было хуже.

На самом деле это ложь. Я принял горсть обезболивающих, но они не способны заглушить адскую боль. Надеюсь, от нее мой завтрак не вырвется наружу, и я не испачкаю салон нового мерса.

– Понятия не имею, почему мы здесь торчим. Мы друзья Кимми, и у нас есть полное право ее навестить, – говорит Десмонд. – Почему мы не можем обратиться в полицию?

Я указываю на два тонированных внедорожника, припаркованных возле входа в больницу.

– Во-первых, нас не пустят. Во-вторых, мы не может обратиться в полицию. Я позвонил Гаспару Монтано. Если копы узнают, что Рене Гросс – это Кимберли Эванс, которая пропала больше трех лет назад, то у Ким будут проблемы. Она въехала в страну под чужими документами, и из больницы ее отправят в тюрьму.

– Какой у тебя план?

– Для начала я должен увидеть ее.

– Что ты намерен делать потом?

– Постараюсь убедить Ким, что она должна вернуться вместе с нами в Бостон, – отвечаю я. – Ее пытались убить. Пока она будет среди Гроссов, принцесса будет в опасности. Ким умная, и теперь она сама это прекрасно понимает.

Я откашливаюсь и крепче прижимаю руку к болезненным ребрам. Ненавижу, что мне приходится сидеть и бездействовать, пока Ким одна. Конечно, я могу вломиться к ней в палату, но это будет слишком рискованно и необдуманно. У меня нет права на ошибку.

Поэтому мне приходится ждать, пока из больницы выйдет человек, с которым договорился Десмонд.

Мой брат прилетел в Нью-Йорк ближайшим рейсом из Парижа, как только узнал о Ким. Теперь он втянут в мои проблемы, помогая мне увидеться с единственной девушкой, которую я люблю больше жизни.

– Как мы его узнаем? – спрашиваю я у Десмонда.

– Он должен мне позвонить.

– Ты дал ему свой номер?

– Я что, похож на придурка? – Десмонд указывает на одноразовый телефон, лежащий на консоли.

– Он – доктор?

– Нет, он – интерн.

Твою мать. Это еще хуже, чем я думал.

– Интерн?! – восклицаю я. – Ты бы еще договорился с санитаром или уборщиком!

– Ты – идиот?! – огрызается Десмонд. – По-твоему, я должен был пойти в больницу, где меня могут узнать и там должен был спрашивать у каждого доктора, не желает ли он срубить легких денег?

Я отворачиваюсь от Десмонда, иначе наговорю ему то, о чем потом буду жалеть. Брат прав. Его физиономия не сходит с обложек журналов. В конце концов, ему пришлось прервать медовый месяц с Кристи. Десмонд не обязан разгребать мое дерьмо.

– Как тебя отпустила Жасмин? – снова поворачиваюсь к Десмонду.

– Лучше спроси, как мне удалось уговорить Крис остаться во Франции, – улыбается он, когда речь заходит о его жене. – Как только я сказал ей, что тебе нужна помощь, Крис бросилась складывать свои вещи и собирать чемоданы. Тебе повезло, что я умею ее хорошо убеждать.

– Дай угадаю, – я ухмыляюсь. – Во всей этой истории замешан твой член?

Я ожидаю, что Десмонд наградит меня своим фирменным убийственным взглядом. Но вместо этого его улыбка становится шире.

– Ты ужасно предсказуемый, мелкий говнюк, – дерзко усмехается он. – Теперь я не уверен, что твоя проблема в кольцах. Может быть, ты недостаточно постарался, вылизывая счастливое местечко в брачную ночь?

Десмонд смеется, пока я свирепо смотрю на него.

– Жасмин неправильно на тебя влияет. Ты мне больше нравился, когда ненавидел весь мир и продумывал план моего убийства.

Десмонд опускает руку на мое плечо. Теперь у него на лице тошнотворная жалость, и мне хочется выскочить из машины. Я могу вытерпеть издевательства брата, но только не всю эту сопливую дрянь.

– Не волнуйся, – говорит он. – Мы все вместе вернемся домой. Вот увидишь, ты вспомнишь наш разговор, когда мы будем кататься с девочками на яхте.

– Я безумно хочу этого, – признаюсь я.

Все оставшееся время мы сидим в тишине. Я отбиваю ногой нервный ритм и смотрю по сторонам. Из вестибюля вышло достаточно много людей. Но до сих пор никто так и не позвонил Десмонду.

В какой-то момент из стеклянных дверей больницы показывается высокий парень. На нем темный длинный плащ, на бледном лице очки в толстой роговой оправе. Одной рукой он держит над головой зонт, а другой сжимает потрепанный дипломат.

Я тут же избавляюсь от мысли, что это интерн, с которым договорился Десмонд. Этот парень больше похож на маньяка, чем на будущего врача. Он вылитый Кэмерон Хукер⁸, который держал в ящике своих жертв.

Спустя несколько секунд двойник Хукера засовывает дипломат под мышку, достает мобильный и что-то на нем печатает. В это мгновение телефон, лежащий на консоли, уведомляет о новом сообщении.

– Только не говори, что этот псих твой интерн, – я указываю на него Десмонду.

Брат читает сообщение и три раза моргает фарами. К моему ужасу, двойник Хукера направляется в нашу сторону.

Черт возьми, я скорее отрежу свои яйца, чем подпущу его к Ким!

– Из всех возможных вариантов ты выбрал самый безумный. Он ни за что, блять, не приблизится к Ким! – заявляю я.

– Успокойся, – говорит Десмонд.

– Успокоиться? – рычу я. – Он похож на психа из фильма «Девушка в ящике»!

Я собираюсь заблокировать двери к чертовой матери, но слишком поздно. Долбаный брат-близнец Хукера забирается в машину и садится позади меня. В следующую секунду я разворачиваюсь и смотрю на него с плохо скрываемой злобой.

– Кэмерон Хукер твой родственник? – резко спрашиваю я.

– Ты тоже смотрел этот фильм? – он отвечает вопросом на вопрос, вальяжно устраиваясь на сиденье. – Пару раз на свиданиях мне говорили, что я похож на него. Но я не имею ничего общего с ним.

– Его зовут Лэдд Бьюкенен, – представляет нас Десмонд. – Он работает в этой больнице.

– Когда ты сможешь провести меня к Рене Гросс? – я сразу перехожу к делу.

Не знаю, что в этот момент я ненавижу больше всего. То, что мне приходится называть ее гребаную фамилию, или то, что мне приходится иметь дело с этим психом.

– Никогда, – отвечает Лэдд. – У ее палаты двое охранников. Кроме доктора и медсестры, к ней никого не пускают.

– Тогда, какого хрена ты тратишь мое время? – рявкаю я.

Вместо ответа Лэдд тянется к своему дипломату и вводит на замке код, но не открывает его. Он устремляет темные глаза за толстыми линзами на меня.

– У меня есть кое-что. Кое-что интересное, – дразнящим тоном произносит он. – Я бы даже назвал это ценной информацией.

– Показывай, что у тебя, – отрезает Десмонд. – Мы не платим за воздух.

Лэдд раскрывает замок и достает папку с файлами.

– Я пробрался в кабинет доктора Кейпертона. Это лечащий врач Рене Гросс. Я снял копии с истории ее болезни и хочу за это пять тысяч.

– Мы договаривались на три, – возражает Десмонд.

– Мы договаривались на три, если я проведу вас в палату. А я пробрался в кабинет доктора и смог выйти так, чтобы меня никто не увидел. Я снял копии от первой и до последней буквы, – он тычет пальцем в документы. – А потом пробрался в кабинет еще раз и вернул историю болезни обратно. Я рисковал гораздо больше, чем планировал изначально.

– Для начала мы хотим взглянуть на документы, – говорит Десмонд.

– Без денег никакой сделки не будет, – категорично заявляет Лэдд.

К черту его и к черту брата. Я пришел сюда, чтобы меня смогли провести к Ким. Но если благодаря этим записям, я смогу узнать, что с ней, то не отпущу долбаного Лэдда без них.

Из-под сиденья я достаю спортивную сумку и расстегиваю молнию. Вынимаю оттуда пачку денег и отсчитываю купюры. Бросаю их Лэдду и, не дожидаясь, пока он отдаст папку, выдергиваю ее из его рук.

– По-моему, у этой девчонки проблемы с головой, – говорит этот кусок дерьма, и мои кулаки сжимаются. Мне хочется снести половину его лица.

– Следи за словами, мать твою! – рявкаю я. – Если я еще раз услышу от тебя что-то подобное, ты действительно узнаешь, что такое проблемы с головой.

Лэдд пожимает плечами.

– Так записано у нее в карточке.

Я свирепо смотрю на него, надеясь, что этот придурок поймет, что с ним будет, если он снова рискнет говорить в таком тоне о Ким. После чего отворачиваюсь и открываю папку.

– Читай дальше, – раздается позади меня голос Лэдда. – В начале нет ничего интересного.

– Я сам решу, что интересно, а что нет.

Читаю первый файл копии и убеждаюсь, что долбаный Лэдд прав. Здесь содержится стандартная информация: имя, пол, возраст, группа крови, наличие аллергии на препараты.

Я переворачиваю страницу и вижу записи доктора о состоянии Ким после поступления.

Компьютерная томография выявила ушиб головного мозга легкой степени…

В результате травмы назначена нейропротекторная терапия…

Наблюдение в течение недели, при благоприятном прогнозе восстановление через четыре-шесть недель…

На последних словах я осознаю, что каждый мускул в моем теле предельно напряжен. Я заставляю себя проглотить ком, застрявший в горле.

Мне нужно успокоиться. Мне нужна, черт возьми, холодная голова.

Самое главное, что Ким жива. Самое главное, что она дышит. И я могу к ней прикоснуться. Могу услышать ее голос, вдохнуть ее запах. Могу переписать историю нашей любви.

Три года я не знал, что с ней. Три года не знал, жива ли она, пока она наблюдала за мной. Она смотрела, как я проводил время с другими, когда на самом деле представлял только ее. Это всегда была только она, и по сравнению с ней все остальные меркли.

Никто и никогда не сможет ее заменить.

Ким занимала мои мысли, пока она хотела выйти замуж за другого. За того, кто заставлял ее улыбаться, когда мне хотелось стереть себя с лица земли.

У нас было не так много хороших воспоминаний. Но только они и вера в то, что я когда-нибудь встречу ее вновь, удерживали меня здесь. Я дышал воздухом, но был мертв внутри.

И когда я нашел ее, Ким снова подарила мне прекрасное чувство. Она вернула мое кровоточащее сердце на место. Одна проведенная ночь, и Ким показала мир, из которого я не хотел возвращаться.

Я бы сделал все, чтобы она была счастливой. Я бы не разочаровал ее.

Но Ким отказалась от меня. Она отказалась дать шанс, отказалась от всего, что я мог ей дать. Она даже отказалась посмотреть на кольцо, которое предназначалось для нее.

Я смотрел в ее глаза и больше всего хотел увидеть в них мою Ким. Но ее больше не было. Вместо нее была незнакомка, которая вырвала из моей груди сердце и наблюдала, как я истекал кровью. И я ушел от нее, думая, что поставил точку.

В тот момент я не чувствовал ничего, кроме онемения. Стоял неподвижно и смотрел на здание суда, не испытывая никаких эмоций. Внутри была пустота. И она наполнилась невыносимой болью, когда Ким выбежала из суда.

Она была такая уязвимая и потерянная. Но она все еще была моя.

И пускай Ким меня ненавидит. Пускай отталкивает и считает меня эгоистом. Пускай думает, что я ни хрена не изменился.

Я никогда не оставлю ее.

Я понял одно: за три года Ким изменилась. И мне предстоит разрушить ее тщательно возведенные стены. Открыть ее новые стороны и принять их. Стереть границы и добиться того, чтобы Ким смогла довериться мне.

– Почему ты так часто моргаешь? – спрашивает Десмонд, обращаясь к Лэдду. – Это нервный тик или что-то типа того?

– Психотравма с детства, – отвечает Лэдд. – Не обращай внимания.

Я недоверчиво кошусь на него и переворачиваю страницу. Дальше идут копии снимков мозга, в которых я ни хрена не понимаю. Перехожу к записям первого осмотра.

Давление в норме… Речь немного замедлена… Анизокория ⁹ … Сонливость… Головная боль…

Далее почерк доктора становится более неразборчивым. Видимо, он быстро делал заметки, боясь упустить важные детали.

Пациентка называет себя Кимберли Эванс. Утверждает, что не попадала в аварию, а провалилась под лед озера Холбрук. В момент происшествия с ней был парень по имени Кэш. По ее словам, это последнее, что она помнит перед тем, как потеряла сознание.

Не помнит, что жила в Австралии. Выдает себя за ученицу, родители которой в разводе. Заявляет, что жила в Англии, а затем переехала в Бостон к отцу. Ближайших родственников не узнает и становится при виде них крайне тревожной.

Под вопросом диссоциативное расстройство идентичности на фоне посттравматической амнезии. Необходима консультация психиатра.

У меня внутри все затягивается узлом. Как же мне хочется сорваться с места и прямо сейчас броситься к Ким.

Моя малышка.

Я снова перечитываю записи ее осмотра, и слова на бумаге вспыхивают и загораются невидимым пламенем.

Ким потеряла память. И ее последнее воспоминание – как она прыгнула за мной в ледяное озеро Холбрук больше трех лет назад.

Выходит, она не помнит, как мы расстались. Не помнит, как над ней надругался сраный сукин сын. Не помнит, что ее предал отец, и ей пришлось бежать из собственного дома.

А еще Ким не помнит, как она стала Рене Гросс. Не помнит Фрэнка, Киллиана, гребаного Найла и то, что она хотела выйти за него замуж. Не помнит, как я ее нашел, и не помнит, что мы поженились.

Разворачиваюсь и смотрю на интерна.

– Здесь написано, что у нее диссоциативное расстройство идентичности. Что это значит?

– Это значит, что она выдает себя за другого, – отвечает Лэдд. – Этой личностью может быть ее близкий друг или любимый герой фильма. Это может быть история, которую она когда-то слышала, и теперь выдает ее за свою. Она могла видеть это в новостях или прочитать в журнале. Это может быть все, что угодно. Как правило, причиной такого расстройства становится сильная эмоциональная или физическая травма.

Я качаю головой.

Нет.

У Ким нет психического расстройства. Доктор поставил неверный диагноз.

Он не знает, что ее на самом деле зовут Кимберли Эванс. Он не знает, что она говорит правду. После аварии Ким не помнит последние три года жизни, и доктор ошибочно думает, что она выдает себя за другого.

– Здесь написано, что у нее посттравматическая амнезия. Когда к ней вернется память?

– Мозг человека – самое удивительное, что создала природа, – с умным видом заявляет Лэдд. – Ты знал, что мозг работает не больше, чем на десять процентов? А людей, у которых этот показатель выше всего лишь на два-три процента, называют гениями. Именно они создают инновации, приносят в мир что-то новое. Только представь, если бы мозг работал на семьдесят или восемьдесят процентов. Люди бы могли силой мысли разрезать пространство и путешествовать во времени…

– Зачем ты грузишь меня этой херней? – перебиваю его. – Я хочу знать, что с памятью Рене Гросс. Когда она к ней вернется?

– Тогда я упрощу свой ответ. Представь, что мозг человека – это суперкомпьютер, который работает на протяжении жизни. Он никогда не отключается и продолжает работать даже во сне. Ты спишь, а он избавляется от всего ненужного, что ты видел в течении дня. Все, что не имеет значения…

– Ближе к делу, – нетерпеливо требую я.

– Мы подобрались к самому интересному. Представь, что случилась внештатная ситуация. Мозг должен выполнить перезагрузку и сохранить важный файл, размер которого – целая жизнь. В большинстве случаев, так и происходит. Люди теряют сознание, а когда приходят в себя, помнят все, что с ними произошло. Но иногда бывает такое, что мозг выполнил перезагрузку, но не успел сохранить файл. Тогда память теряется. Когда люди приходят в себя, они ничего не помнят. Память становится безвозвратно удаленной, и люди учатся жить заново.

– А если человек помнит, что произошло с ним, до определенного момента?

– В таком случае мозг сознательно уменьшает размер файла, чтобы в критической ситуации успеть что-то сберечь. Сохраняются только некоторые моменты. Люди помнят, что с ними произошло, до какого-либо периода жизни. Все остальное остается утерянным.

– И к ним никогда не возвращается память? – напряженно спрашиваю я, готовясь к самому худшему.

– Бывает, что мозг сохраняет файл и даже успевает сделать архив. Как правило, это травмирующие воспоминания, связанные с сильным эмоциональным потрясением, физическим или сексуальным насилием. И мозг защищает от них, пряча их в глубину. Прячет в захламленный чердак, который закрывается на замок. Понадобится ключ, если человек захочет открыть его и увидеть воспоминания. Таким ключом может быть все, что угодно. Знакомое лицо, знакомая фраза, знакомая обстановка. Человек может испытать те же эмоции, которые он испытывал в прошлом. Такие люди могут вспомнить все через день, месяц, год. И только в редких случаях воспоминания так и остаются закрытыми на замок до конца жизни.

Я провожу рукой по лицу и стараюсь чаще дышать, пытаясь успокоиться. Ребра отзываются болью, но это херня. Самое главное для меня – Ким. И, черт, прямо сейчас она одна, и не понимает, что с ней происходит.

– Есть еще кое-что, – говорит Лэдд. – Сегодня я разговаривал с медсестрой, которая ухаживает за Рене Гросс. Она сказала, что ее пациентка еще не пришла в сознание. Понимаешь, о чем я?

– Доктор делал записи с ее слов. Но как она могла ему что-то рассказать, если до сих пор не пришла в сознание? – скептически спрашиваю я.

– Видимо, кто-то старается всех убедить, что она до сих пор без сознания, – Десмонд многозначительно на меня смотрит, приподнимая темную бровь.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить кулаком по приборной панели. С самого начала я подозревал, что чертовы Гроссы сделают все, чтобы никто не смог добраться до Ким. Но она не их вещь, и у них нет права ею распоряжаться.

Снова достаю спортивную сумку и вынимаю оттуда несколько крупных купюр. Если интерн смог придумать, как пробраться в кабинет и сделать копии записей доктора, значит он сможет придумать план, как провести меня к Ким.

– Здесь три тысячи долларов. Это задаток. Мне нужно встретиться с Рене Гросс, – я выделяю каждое слово. – Ты должен меня к ней провести, ясно? Придумай, как ты это сделаешь, и я утрою сумму.

Я кладу деньги на подлокотник между сиденьями рядом с Лэддом. Он смотрит на них и молчит. Тишина повисает в воздухе.

– У меня нет времени сидеть с тобой здесь до вечера, – показываю на мои наручные часы. – У тебя минута. Решай. Или мы ищем кого-то вместо тебя.

В это мгновение в салоне раздается мелодия звонка. Лэдд достает телефон и сбрасывает вызов. Затем открывает дипломат и складывает в него деньги.

– Я позвоню, – с этими словами он выбирается из машины. Прежде чем захлопнуть за собой дверь, Лэдд добавляет. – Кстати, отличные часы. Всегда хотел иметь такие.

– Ты был прав, – бормочет Десмонд, поворачиваясь ко мне. – Этот парень странный.

***

Этим же вечером вместе с братом я возвращаюсь в отель. В ожидании звонка каждая секунда тянется мучительно долго.

Мне кажется, уже прошла целая вечность. Мне кажется, я успел состариться и умереть. Мне кажется, я потерял голову. Мои мысли мечутся по бешеному кругу.

Как Ким себя чувствует? Когда я смогу увидеть ее? Получится ли у Лэдда провести меня к ней?

Во всяком случае, у меня есть запасной план.

За пояс моих джинс я засовываю «Smith and Wesson» с полной обоймой. Похоже, я окончательно тронулся умом, если решил, что смогу ворваться в больницу и перестрелять всех охранников.

В гнетущей атмосфере неизвестности я нервно хожу по номеру. В конце концов, я останавливаюсь у окна и смотрю, как по стеклу стекают капли одна за другой. Дождь не прекращается и преследует меня в Бостоне и Нью-Йорке.

Словно небо грустит вместе со мной, что рядом нет Ким.

Вместо своего отражения я вижу в стекле ангельское лицо с голубыми глазами, веснушками на носу и нежными губами. Я бы все отдал, чтобы на них появилась улыбка.

Из мыслей меня отвлекает шум захлопнувшейся двери. Обернувшись, я вижу, как в номер возвращается Десмонд. У него непроницаемое выражение лица, но от меня все равно не ускользает беспокойство в его взгляде.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– У меня плохие новости, – отвечает Десмонд. – Завтра Кимми перевозят в Австралию. Ее перевели в отдельную палату и усилили охрану.

– Значит, я закончу все сегодня.

Разворачиваюсь и быстро направляюсь в сторону выхода. С меня хватит сидеть ровно на заднице.

(обратно)

Глава 15

Нью-Йорк

Меня останавливает Десмонд, схватив за воротник куртки и отталкивая к стене.

– Какого хрена? – шиплю я, теряя терпение. – Я иду за ней.

– Ты с ума сошел?! – вспыхивает Десмонд. – Нас пристрелят, как только мы откроем дверь. А Кимми даже не узнает, что мы приходили.

– Нет никаких «нас», – отрезаю я. – Я иду один. А ты возвращаешься к своей жене, продолжаешь наслаждаться медовым месяцем и забываешь обо всей этой истории.

Я пытаюсь пройти мимо Десмонда, но он крепко сжимает воротник моей куртки, удерживая меня на месте.

– Ты – мой брат. И правда думаешь, что я кину тебя? – он прищуривается. – Решай прямо сейчас: или мы делаем все вместе, или я звоню в больницу и предупреждаю, что ты собираешься нанести им визит.

– Пошел ты! – огрызаюсь я, отталкивая его от себя. – Я не дам им шанс увезти Ким.

Освобождаюсь из его хватки, но в следующее мгновение Десмонд сбивает меня с ног и валит на лопатки. Навалившись сверху, он пытается меня обездвижить и давит в мою шею локтем.

Мне становится сложно дышать. Я напрягаю каждую мышцу, пытаясь его сбросить с себя.

– Слушай меня внимательно, – цедит Десмонд сквозь плотно сжатые зубы. – Я не дам тебе сдохнуть такой тупой смертью. Если тебя пристрелят, ты никак не сможешь помочь ей.

Он сильнее прижимает свой проклятый локоть к моей шее. Я стараюсь вздохнуть, и ноющая боль в ребрах становится режущей. Сердце бьется быстрее, когда кипящая ярость разливается в венах.

Со всей силы я бью Десмонда в челюсть. Его голова запрокидывается, и я резко сбрасываю его с себя.

Мы встаем на ноги почти в один и тот же момент. Десмонд смотрит на меня убийственным взглядом, тыльной стороной ладони вытирая кровь с нижней губы.

– Завтра Ким увезут туда, где я не смогу ее найти. Я не могу этого допустить, слышишь?! Не могу! – кричу я, в моем голосе звучит отчаяние.

– Думаешь, мне не хочется, чтобы ты был с ней?! – рявкает Десмонд. – Однажды я дал слово Ким, что помогу ей. Сегодня я даю слово, что помогу тебе ее вытащить. Но взамен ты должен дать слово, что успокоишься и будешь во всем слушать меня.

Я хмуро смотрю на него и признаю, что он прав. Не могу разумно соображать и оставаться спокойным, когда дело касается Ким. У меня в голове настоящий шторм в девять баллов.

– Пообещай, Кэш! – орет Десмонд.

Я окидываю его взглядом с ног до головы. Он – мой старший брат, и у него развито чувство ответственности. Если сегодня ночью придется сделать выбор: Десмонд будет руководствоваться разумом, когда мной будет править сердце. Три года назад я не послушал его, и это стало ошибкой.

Но я решительно смотрю в глаза брата и произношу:

– Даю слово.

***

Спустя пару часов я приезжаю на окраину Нью-Йорка и прошу таксиста остановиться рядом с частным авторазбором. Его территория окружена высоким решетчатым забором. На нем висит табличка, подсвеченная фонарем: «Осторожно! Высокое напряжение». 

И кому придет в голову идея воровать разбитые тачки?

Я выбираюсь из машины и иду по гравийной дороге, усыпанной мелкими камнями. Дождь, наконец, прекратился, в воздухе стоит запах влажной земли. Издалека доносится лай, и он становится громче, когда я приближаюсь к распахнутым настежь воротам.

Здесь меня дожидается Десмонд и полный, как откормленный кот, парень около тридцати лет на вид. Десмонд сообщает, что это владелец авторазбора. Но мне он больше напоминает рэпера из девяностых: растянутая футболка, потертые джинсы с низко свисающей ширинкой, толстая золотая цепь.

Я решаю называть его Биг Пан¹⁰.

Парень ведет нас между рядами прессованных машин, грудой сваленных друг на друга. Потом мы проходим мимо горы колес и канистр, куда слито машинное масло. Завершающей точкой маршрута становится стоянка, где автомобили ожидают своего последнего покупателя.

– Если машину не приобретают в течение года, то с нее снимают ценные автозапчасти и отправляют под пресс, – объясняет Биг Пан. – До этого времени каждая из них пробивается в базе. Но если вам нужна тачка без регистрации, ее можно «списать» раньше времени за определенную плату.

Я чувствую запах пыли и старой резины, когда прохожу мимо машин. Большинство из них совершенно убитые. Десмонд останавливается рядом с поддержанным серым автодомом марки «Ford». Судя по внешнему виду время его не пощадило.

– Это полная рухлядь, – заявляю я и поворачиваюсь к Десмонду. – Неужели среди всего этого дерьма ты не мог найти что-то получше?

– Он нужен нам на один раз, – возражает он. – Дорога до Бостона займет не больше четырех часов. Потом мы избавимся от него.

– Его не нужно регистрировать, – добавляет Биг Пан. – Такие фургоны тысячами колесят по дорогам Америки. Идеальный вариант, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Десмонд забирается внутрь трейлера и включает свет. Я отправляюсь следом за ним и осматриваюсь. Похоже, предыдущий владелец бережно относился к своему дому на колесах: все довольно чисто и аккуратно.

За кабиной водителя начинается столовая с барной стойкой, за ней следует что-то типа зоны отдыха: боковой диван и кровать.

Десмонд решает проверить состояние двигателя, пока я удобно устраиваюсь на диване. Откидываю голову на спинку и думаю о том, что нужно заранее все подготовить. Поездка должна пройти в безопасности и комфорте для Ким.

– Твою мать, – из мыслей меня отвлекает голос Десмонда. – Что это, черт возьми, такое?

Я поднимаю голову и вижу брата. Он возвышается надо мной, уставившись хмурым взглядом куда-то в районе моей пряжки ремня.

– Ты в первый раз видишь ствол? – я опускаю ладонь на рукоятку пистолета, торчащего из-за пояса джинс, и спрашиваю дразнящим тоном. – Хочешь, я оголю его для тебя?

– Откуда он у тебя? – выдавливает Десмонд сквозь плотно сжатые челюсти.

– Это Киллиана, – отвечаю я, понимая, как это безумно звучит. – Это новый брат Ким.

Десмонд молчит несколько секунд, а затем спрашивает:

– Ты стащил пистолет у мафиози?

– Он не мафиози, а гребаный мудак. Он сам мне его отдал, – я перехожу к главной теме. – Итак, автодом у нас есть. Что дальше?

***

Я опускаю взгляд на часы, которые подарил Десмонд. Стрелки приближаются к двум часам ночи.

Совсем скоро я получу решающий сигнал. 

Выглянув из-за угла здания, я смотрю на окно на шестом этаже больницы Бельвю. В нем горит свет.

Если он погаснет и загорится три раза подряд, значит все идет по плану. Если два раза, то это провал.

Но черта с два собираюсь отступать. Я так и не отбросил идею, чтобы нагрянуть в больницу и перестрелять охрану. Я любым способом попаду к Ким.

Делаю глубокий вдох, стараясь обуздать гнев. К моему облегчению, ребра уже не так сильно болят. Может быть, обезболивающие начали действовать. А может быть, это адреналин. У меня буквально бурлит кровь. Я отчаянно хочу, как можно скорее, добраться до Ким.

Наконец, свет гаснет. Я сосредоточенно смотрю, как прямоугольное окно погружается в темноту, а спустя секунду свет загорается.

Один… 

Два… 

Напряжение сквозит в прохладном ночном воздухе.

Твою мать, ну давай же. 

Я злобно прищуриваю глаза, думая о том, что сегодня прольется кровь проклятой охраны.

Свет загорается.

В третий раз. 

Я достаю из кармана куртки черную шапку с прорезями для глаз и натягиваю ее на голову. Затем быстро надеваю перчатки. Не мешкая, срываюсь с места и крадусь вдоль здания. У меня только две минуты, чтобы добраться до пожарного выхода.

Если опоздаю, его дверь захлопнется. А дальше… Я понятия не имею, что будет дальше.

Это единственная часть плана, в которую меня посвятил Десмонд. На случай, если что-то пойдет не так, брат дал указание, что я должен уйти и встретиться с ним на подземной парковке в трех кварталах отсюда.

Но Десмонду нужно проверить голову, если он всерьез думает, что я уйду и оставлю Ким. Мне плевать, что брат считает мой план хреновым. Я пойду до конца.

До пожарного выхода остается чуть меньше ста футов, когда я замечаю два силуэта. Мой взгляд сразу сосредотачивается на них. Это дежурная охрана больницы.

Я тянусь за пистолетом и сжимаю рукоятку, хмуро наблюдая, как охранники курят. Судя по их воодушевленным голосам, они что-то бурно обсуждают в ночную смену. Мой палец ложится на предохранитель, когда я крадусь позади них.

Для них же будет лучше, если они останутся слепыми и глухими. Эта парочка явно не входила в план Десмонда. К их счастью, охранники не замечают меня, когда я тяну на себя дверь и оказываюсь внутри темного помещения.

Закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Облегчение моментально обрушивается на меня.

Я успел. 

Вдруг кто-то хватает меня сзади за шею и начинает душить. Зарычав, резко откидываю голову назад и ударяю нападающего затылком по носу. Его хватка слабеет, и я изворачиваюсь.

Действуя на инстинкте, ударяю его и отталкиваю к стене. Достаю пистолет, но спустя секунду темное пространство разрезает яркий луч света.

Я вижу перед собой Лэдда. Он держит фонарь, на нем темный плащ с капюшоном, натянутым до бровей.

– Что ты делаешь, мать твою? – громким шепотом спрашиваю я. – Я же мог тебя пристрелить.

Лэдд шумно выдыхает.

– Расслабься, чувак. Я просто тебя проверял.

– Проверял?! – рычу я. – Если ты еще раз это сделаешь, я проверю, все ли у тебя в порядке с мозгами, когда нажму на курок и вышибу их к чертовой матери.

– Зачем ты надел эту маску? – спрашивает Лэдд, выключая фонарь.

– Я не должен попадаться на камеры.

И это дурацкое условие Десмонда. 

Лэдд кивает и говорит, чтобы я шел за ним. В темноте удается рассмотреть слабые очертания лестницы. Я начинаю подниматься, не имея малейшего представления, куда меня ведет этот долбаный псих.

Он останавливается на шестом этаже рядом с закрытой дверью, из-за которой пробивается свет. Лэдд снимает с плеча объемный рюкзак и что-то оттуда достает. Затем протягивает это мне, и я вижу респиратор.

Что за… 

– Надень, – требует Лэдд. – Он тебе пригодится.

– Зачем?

– Скоро сам все узнаешь, – отвечает мистер Загадочность и добавляет. – И чтобы ты сейчас не увидел, запомни: не волнуйся. Это все абсолютно безопасно.

Какого хрена?!

Что, черт возьми, происходит?!

Лэдд смотрит на электронные часы на своей руке.

– На всякий случай подождем еще пару минут. Когда мы окажемся внутри, ты должен действовать так, как я тебе говорю.

Как я тебе говорю. 

Да не пошел бы ты на хрен!

Между тем, Лэдд открывает дверь и осматривается. Слабая полоска света, тянущаяся из больничного коридора, попадает на лестницу.

– Все чисто, – с этими словами Лэдд надевает на себя респиратор и проскальзывает в коридор.

Я следую его примеру: избавляюсь от шапки, надеваю респиратор и мысленно ругаю Десмонда. Он не рассказал мне подробности, боясь, что я буду действовать в одиночку. И теперь мне остается надеяться, что брат тщательно все продумал.

Выхожу в коридор и оборачиваюсь сначала в одну сторону, а затем в другую. Все двери закрыты, на посту сидит медсестра. Точнее, она развалилась за столом и не шевелится.

Что этот псих с ней сделал?

Стиснув челюсти, продолжаю идти за ним, преодолевая коридор и сворачиваю за угол. Перед нами появляется очередная закрытая дверь. Лэдд осторожно берет ручку и поворачивает ее, но я делаю шаг вперед и отталкиваю его, чтобы зайти первым.

Оказываюсь в лобби с двумя диванчиками, низким столиком и беззвучно работающим телевизором. На полу лежат трое мужчин в черных костюмах. Еще один сидит на диване. Они не шевелятся, и их глаза закрыты.

Полагаю, это люди Фрэнка. И полагаю, Лэдд отрубил их таким же способом, как и медсестру. Я не замечаю никаких признаков борьбы или следов крови. Понятия не имею, как он это сделал.

На другом конце помещения находится дверь. Иду к ней, небрежно оттолкнув ногой охранника, лежащего на пути. У меня внутри все замирает от осознания, что с каждым шагом я приближаюсь к Ким.

Мое тяжелое и глубокое дыхание отражается от стен маски, когда я хватаю ручку и открываю дверь.

И в следующее мгновение невидимый кулак сжимает мое ноющее сердце.

Я вижу Ким.

Какая же она хрупкая и беззащитная. 

Мой взгляд скользит по ее тоненькой фигурке, лежащей на больничной кровати и укрытой одеялом. Ее светлые волосы волнами спадают на плечи, длинные ресницы неподвижно опущены, потускневшие губы слегка приоткрыты.

Меня тянет к ней магнитом, и за долю секунды я оказываюсь рядом с кроватью. Снимаю перчатку и беру Ким за руку. У меня в груди все переворачивается от ощущения ее пальчиков в моей широкой ладони.

Не могу поверить, что я действительно здесь.

С ней. 

Внезапно за моей спиной раздаются шаги и поскрипывание колес. Обернувшись, вижу, как Лэдд заталкивает в палату медицинскую каталку. Он оставляет ее рядом с кроватью и оттягивает респиратор.

– У нас нет времени, – он указывает на Ким. – Она тоже спит. Они все были в одном помещении.

Лэдд надевает маску обратно, обходит кровать и выдергивает провода из розеток, от чего гаснет экран медицинской аппаратуры. После этого он снимает липучки с проводами и отсоединяет капельницу.

– Ты так и будешь стоять? – парень снова оттягивает респиратор. – Помоги мне перенести ее в каталку.

Мои глаза полыхают от ярости.

Нет. 

Он не посмеет к ней прикасаться. 

– Не трогай ее! – рявкаю я, оттягивая от лица маску.

Я подхватываю Ким и поднимаю на руки. Повинуясь инстинкту, с которым не могу совладать, прижимаю ее к груди. Во мне тут же зарождается искра тепла. Но она гаснет, когда я опускаю Ким на каталку.

Стянув одеяло с кровати, укрываю им ее хрупкое тело. Ни теряя ни секунды, я вывожу ее в лобби, а затем выбираюсь в коридор. Лэдд не отступает ни на шаг.

Мы направляемся к лифтам. Оборачиваюсь и проверяю, нет ли кого-то из персонала. Кто-нибудь из работников может появиться в любую минуту. Лэдд вызывает лифт, а затем снимает с плеча рюкзак и достает оттуда шапку.

– В лифте и на подземной парковке камеры, – объясняет он, избавляясь от респиратора.

Он натягивает черную балаклаву, пока я достаю из кармана шапку и надеваю ее, скрывая лицо. Лифт приезжает, и мы завозим каталку в кабину. Все время я не спускаю взгляда с Ким.

– Ее история болезни осталась в палате, – говорит Лэдд. – Там все назначения доктора.

Он собирается нажать на кнопку, но я останавливаю его.

– Это важно. Нужно вернуться за ней.

– У нас нет на это времени! – возражает он.

Я достаю из-за пояса пистолет.

– Жди меня здесь и не вздумай к ней прикасаться. Если ты не послушаешь меня, клянусь, я прострелю твой череп.

Стремительно выскочив из кабины, снова пересекаю коридор и приближаюсь к лобби. Перед тем, как зайти, я задерживаю дыхание и ныряю внутрь.

Один из охранников успел прийти в себя. Пошатываясь, он пытается подняться и тянется за телефоном, лежащим на низком столике. Я хватаю его за волосы и ударяю коленом по лицу, от чего мужчина падает на пол и больше не двигается.

Я подбегаю к палате и вытаскиваю из пластикового кармана, висящего на двери, назначения врача. После этого быстро возвращаюсь к лифту и залетаю в кабину за секунду до того, как за мной захлопываются створки.

Оказавшись внутри, я опускаю взгляд на Ким. Она продолжает спать. Лэдд нажимает на кнопку парковочного этажа, слышится звук работающего механизма. Кабина содрогается и начинает спускаться.

– Внизу все делаем без промедлений, – распоряжается Лэдд. – Я открываю двери реанимобиля, мы быстро заносим ее внутрь и уезжаем. С правой стороны от лифта установлена камера. Постарайся туда не смотреть.

Створки раскрываются, мы выбираемся из кабины и оказываемся на стоянке, на которой находятся несколько рядов машин экстренной помощи. Лэдд направляется к одной из них, я везу каталку следом за ним.

Где-то вдалеке раздается сирена. Я крепче сжимаю рукоять медицинской тележки, на которой лежит Ким.

Твою мать. Когда уже все закончится?

Добравшись до реанимобиля, Лэдд распахивает дверцы с обеих сторон. Я заношу каталку, и за мной закрываются створки.

Это не конец плана, но, по крайней мере, нам удалось уйти незамеченными. Держу пари, в балаклавах мы выглядели чертовски подозрительно.

Со стороны кабины водителя раздается приглушенный звук захлопнувшейся двери. Лэдд выключает в салоне свет, переключает рычаг коробки передач и сдает назад. Крутанув руль, он разворачивается и стремительно срывается с места.

Я смотрю в заднее окно и вижу, как Лэдд пересекает парковку, сворачивает и выезжает на шоссе. Только сейчас избавляюсь от шапки и снимаю перчатки.

Опустив взгляд на Ким, я наблюдаю, как ее ангельское лицо подсвечивается дорожными фонарями, свет которых проникает через задние стекла. У нее спокойное выражение, что подтверждает ее ровное неглубокое дыхание. Ее волосы растрепаны, и я заправляю за ухо ее светлую прядь.

Боль застревает у меня в горле.

Три года назад я приходил к Ким в больницу. Я часами сидел у ее кровати, пока она была в полусознании, накачанная обезболивающими и прочей дрянью. Я был рядом и ненавидел себя за то, что позволил случиться кошмару.

Этот сраный сукин сын добрался до нее. А потом ее ублюдочный папаша разлучил нас.

Моя непокорная задница не может усидеть на месте. Я тянусь к Ким и притягиваю ее к себе. Назовите меня больным мудаком, который пользуется тем, что девушка без сознания. Но делаю то, что хотел сделать давно: я осыпаю поцелуями ее лицо. Затем зарываюсь в изгиб ее шеи, вдыхаю аромат и прижимаюсь губами к тому месту, где слабо пробивается пульс.

Тук, тук, тук…

Всего несколько дней назад Ким была на грани между жизнью и смертью. Я мог ее потерять навсегда.

Но ее сердце бьется.

Крепко сжимаю ее, мои руки обвиваются вокруг ее тела. Она – все, что мне нужно. Она рядом и в моих руках. И я не отпущу ее никогда.

Внезапно свет от ночных огней гаснет. Чувствую, как машина на долю секунды зависает в воздухе, а затем опускается в темный туннель. В задних окнах мерцают светоотражающие указатели поворота.

Лэдд сворачивает с кругового съезда и вскоре тормозит на подземной стоянке. Задние дверцы распахиваются, и я вижу Десмонда. Позади него припаркован автодом.

– Не могу поверить, говнюк, – произносит брат с ликующей улыбкой. – Мы смогли. Мы это сделали.

К нему подходит Лэдд.

– Я же говорил, что все получится.

Я впервые рад, что брат выбрал этого конченого психа. Только с помощью такого отбитого, как Лэдд, мы смогли все провернуть.

Я выбираюсь из салона и протягиваю ему руку, которую он пожимает.

– Спасибо, – благодарю я. – Прости, что сомневался в тебе. Ты чертов псих, но твой план сработал. Как тебе удалось отключить охрану?

Лэдд тянется к сиденью реанимобиля и выкатывает оттуда баллон с резиновой трубкой.

– Этот газ с современной формулой используется для проведения операций под наркозом без ущерба здоровью. Он достаточно эффективный. Всего пара вздохов, и ты спишь как убитый.

– Сколько он будет действовать? – спрашиваю я, бросив взгляд на Ким. Она все еще спит.

– По моим расчетам еще пару часов, – отвечает Лэдд.

– Я до сих пор не могу поверить, что все получилось, – говорит Десмонд.

Я смотрю на него, и мои губы растягиваются в улыбке.

Больше трех лет назад брат признался, что помог Ким инсценировать похищение. Я возненавидел его, когда он все время жил с чувством вины.

Сегодня он помог мне. И без него ничего бы не получилось. И я признаюсь ему в том, в чем никогда не признавался.

– Ты самый лучший брат, черт возьми. Спасибо! – благодарю я.

Крепко обнимаю его и перевожу взгляд на Ким. Только сейчас я могу вздохнуть с облегчением.

Больше никто не сможет встать между нами и разделить нас.

Больше никто и никогда.

(обратно)

Глава 16

Нью-Йорк

– Полегче, мелкий говнюк. Ты меня сейчас удушишь, – наигранным сердитым тоном произносит Десмонд. – Будем праздновать, когда окажемся в Бостоне.

Он отстраняется и отдает мне одноразовый телефон.

– Это на случай экстренной связи.

Я убираю мобильный в карман.

– Что дальше по твоему плану? – спрашиваю я.

– Теперь мы должны вернуть все на свои места, – распоряжается Десмонд. – Я отгоню машину экстренной помощи обратно на стоянку. Лэдд вернется в больницу на такси, удалит записи с камер и продолжит дежурство, как ни в чем не бывало. Утром закончится его смена, и он отправится домой.

– Почему я не могу поехать с тобой? – интересуется у него Лэдд.

– Если что-то пойдет не так, одному мне будет легче оторваться. В любом случае, никто не должен заподозрить, что ты имеешь отношение к этому делу, – объясняет Десмонд и переключает внимание на меня. – Тебе остается довезти Ким до Бостона в целости и сохранности. Справишься? – дразнящим тоном спрашивает он.

Я киваю, и брат разворачивается.

– Я поехал, – говорит он и обращается к Лэдду. – Отличная работа, Лэдд.

С этими словами он направляется к реанимобилю, и я его окликаю.

– Десмонд, – протягиваю я. – Спасибо.

Он оборачивается и несколько секунд на меня смотрит. Его брови сходятся на переносице.

– Все в порядке? – настороженно спрашивает Десмонд.

– Просто хотел тебе еще раз об этом сказать, – поясняю я. – Увидимся в Бостоне.

Последние три слова мне даются с трудом. Ненавижу себя за то, что мне приходится лгать. Но у меня нет другого выбора.

Десмонд садится в машину, пока я возвращаюсь в салон реанимобиля за Ким. Укрываю ее пледом и подхватываю на руки, притягивая к груди. Я чувствую запах ее волос, когда выбираюсь наружу и переношу ее в трейлер.

Оказавшись внутри, я осторожно опускаю Ким на кровать, заправленную свежими простынями. Склоняюсь к ней и прижимаюсь своим лбом к ее. Рукой я зарываюсь ей в волосы, ощущая как ее теплые вздохи скользят по моей коже.

Я растворяюсь в ее дыхании и близости. Мне не терпится увезти ее подальше от всего этого дерьма. Спрятать там, где нас никто не сможет найти. Мне больше ничего другого не надо, кроме того, чтобы она была рядом. Только она и я во всем мире.

За моей спиной раздаются шаги, и, повернувшись, я встречаюсь взглядом с Лэддом. Он подходит к барной стойке и оставляет на ней рюкзак.

– Я собрал все необходимые препараты, которые назначают в подобных случаях. Если вдруг чего-то не будет хватать, у тебя есть назначения врача, – сообщает он. – Теперь давай мои деньги. Я должен вернуться на дежурство.

Я поднимаюсь и выглядываю в окно, чтобы убедиться, уехал ли Десмонд. Когда желтый фургон исчезает за поворотом, я достаю из-под дивана спортивную сумку. Расстегиваю молнию и вытаскиваю оттуда столько пачек денег, сколько умещается в моей руке. После чего всю собравшуюся сумму кладу на барную стойку перед Лэддом.

За одну секунду он меняется в лице.

– Что это? – с подозрением спрашивает Лэдд. – Тут намного больше, чем мы договаривались.

– Все пошло далеко не по плану. Когда я вернулся в палату, один из охранников уже поднимался на ноги. Он пришел в сознание гораздо раньше и мог увидеть тебя. И если он тебя запомнил – ты труп. Тебе нельзя возвращаться обратно.

Лэдд смотрит на меня так, будто из моих ушей выползли змеи. Затем качает головой и смеется.

– Это дурацкий пранк, да?

– Мне жаль, но ничего нельзя изменить. Все, что я могу тебе предложить – это деньги. Решай сам, но в живых эти люди тебя не оставят.

Лэдд не собирается мне верить и продолжает смеяться.

– Хватит прикалываться. Я ни за что не поверю, что парень, вроде тебя, будет беспокоиться обо мне и платить столько денег.

– Я не беспокоюсь о тебе, Лэдд, – признаюсь я. – Если они найдут тебя, то станут пытать. Я не могу допустить, чтобы перед смертью ты рассказал то, что им не положено знать.

Видимо, до него только сейчас доходит, что я не шучу. Он прекращает смеяться и начинает часто моргать.

– Я же говорил, что тебе не нужно было возвращаться! – вспыхивает он. – Почему ты, черт побери, меня не послушал?

– Ты идиот? – огрызаюсь я. – Если бы я не вернулся в палату, ты бы ничего об этом не знал. И как только твоя нога перешагнула порог больницы, тебя бы в ту же секунду подвесили к потолку за яйца.

Лэдд пристально на меня смотрит яростным взглядом. Затем резко разворачивается и ударяет кулаком по одному из шкафчиков, расположенных около двери.

– Я так и знал, что не надо было связываться с вами! У меня было плохое предчувствие, – орет он. – Что мне теперь с этим делать?

Я игнорирую его истерику. Он может верещать сколько угодно, но не должен отнимать мое время. Лэдд не моя проблема, и по большому счету мне все равно. Я и так предоставил ему выход, как уйти от неприятностей.

– Успокойся и возьми себя в руки. Это не конец света, – говорю я. – У меня есть план. Мы должны, как можно быстрее и подальше убраться отсюда. Потом доедем до места и избавимся от машины. После чего разойдемся, а дальше каждый сам за себя, – я указываю на деньги. – Этого должно хватить на три года беззаботной жизни. За это время все уляжется.

Лэдд ничего не говорит. Он поочередно смотрит на меня и на деньги.

– Что я должен делать? – спрашивает он после недолгого молчания.

– Для начала дай мне свой телефон, – требовательно произношу я.

Лэдд тянется к карману плаща, из которого достает свой мобильный и нерешительно протягивает его мне. Я выхожу из трейлера, бросаю телефон на землю и топчу его ногой. Затем то, что от него осталось, выбрасываю в ближайшую урну, предварительно вырвав из разбитого корпуса погнутый аккумулятор.

Спустя пару минут я избавляюсь таким же способом от своего телефона и возвращаюсь в автодом.

– Нам пора, – я бросаю Лэдду ключи. – Садись за руль.

– Куда мы поедем? – он занимает водительское место.

– В сторону Техаса.

– Мне нужно заехать за своими вещами, – Лэдд выжимает газ и выезжает с подземной парковки. – Здесь недалеко.

– У нас нет на это времени. Купишь себе новые.

Лэдд напряженно сжимает руль, сворачивая на шоссе. Свет от дорожных фонарей проникает в салон, где повисает тишина. Только слышно равномерное гудение двигателя. Я подхожу к окну и открываю его, ощущая, как прохладный ветер обдувает лицо.

Десмонд меня возненавидит. И вряд ли когда-то простит мою ложь.

Чувствуя себя куском дерьма, я вынимаю из кармана куртки одноразовый телефон и звоню на единственный номер, который сохранен в контактах.

– Что случилось? – в динамике раздается голос брата.

– Послушай меня. Все пошло не так, как мы планировали, – я выделяю каждое слово. – Бросай машину там, где ты сейчас находишься, и немедленно уезжай из Нью-Йорка.

– Что, твою мать, происходит? – выпаливает Десмонд.

Я перевожу взгляд на умиротворенное личико Ким.

К черту все.

Меня ничто от нее не удержит.

– У меня нет времени все объяснять, но ты должен убраться из Нью-Йорка. Никто не вернется в Бостон, – на одном выдохе произношу я и добавляю. – Прости меня, брат. Я никогда не забуду, что ты для меня сделал.

Десмонд свирепо кричит в трубку, но я завершаю вызов и выбрасываю в окно телефон. Вскоре я вижу, как Лэдд сворачивает с тихого шоссе на оживленную трассу, разгоняется и пропускает дорожную полосу, ведущую в Бостон. Встречные машины едут с бешеной скоростью, когда трейлер занимает главную межштатную автостраду.

Мы направляемся в сторону Техаса.

Я проверяю, стоит ли пистолет на предохранителе, и убираю его в один из ящиков в шкафу. Затем подхожу к кровати и смотрю на спящую Ким. Дорожные огни подсвечивает ее лицо. Ее грудь поднимается и опускается в такт спокойному дыханию.

Моя принцесса. 

Кажется, целый мир сжимается до размеров этого старого трейлера. И все, что имеет значение, сосредоточено в единственном месте. Рядом с ней. 

Стянув с себя куртку, я опускаюсь на кровать. Хочу, чтобы я был первым, кого Ким увидит, когда проснется. Медленно придвигаюсь к ней. Я делаю все осторожно, будто боюсь, что любое резкое действие может ей навредить.

Я поднимаю руку и поглаживаю ее щеку, балдея от ощущения ее теплой нежной кожи под кончиками пальцев. К Ким невозможно не прикасаться. Я опускаю руку и обвиваю ее талию. Она настолько тоненькая, что можно с легкостью обхватить ее одной ладонью.

По каждой клетке разносится жар, когда я чувствую рядом с собой ее хрупкое тело. Я наклоняю голову и зарываюсь лицом в ее волосы. Закрываю глаза и вдыхаю ее аромат.

Впервые за последнее время я ощущаю себя так, словно нашел спасение среди водоворота безумия. И мне плевать, что произойдет в следующую секунду. Плевать, если земля уйдет из-под ног или упадет небо. Плевать, если случится конец света. Плевать на все.

Есть только этот момент, где я рядом с ней. И мне больше ничего другого не надо.

– Спи, принцесса, – шепчу я. – Когда ты проснешься, я буду рядом.

***

Сквозь сон я чувствую под рукой едва заметное движение. Затем раздается шорох, и в следующую секунду я приподнимаю голову.

За одно мгновение мой пульс учащается.

Ким вот-вот проснется. 

Ночные огни по-прежнему освещают ее лицо. Ее длинные ресницы подрагивают, губы приоткрываются. Тихо вздохнув, она поворачивается в мою сторону.

Ее веки раскрываются, и я начисто забываю, как дышать. Я вижу ее потрясающие глаза. Они как водная гладь в лучах вечернего солнца. Глубокие, голубые, с золотистым сиянием.

– Привет, принцесса.

С усилием Ким фокусирует взгляд на моем лице. У меня сжимается горло от того, с каким трудом ей дается это простое действие.

– Кэш… – тихо произносит моя малышка. – Это ты?

Я беру ее руку и переплетаю наши пальцы.

– Это я.

От моего голоса Ким слабо улыбается.

– Это сон? – вяло и заторможенно спрашивает она. – Если это сон, то я не хочу, чтобы он заканчивался.

– Он не закончится. Я обещаю.

– Ты пришел ко мне в сон, чтобы спасти меня?

Я борюсь с желанием броситься к ней и прильнуть к ее губам. Целовать ее до тех пор, пока мы оба не лишимся дыхания. Но вместо этого я подношу руку Ким к своему лицу и целую ее.

– Я всегда буду рядом, – произношу я. – Больше никому не позволю причинить тебе боль. Даже во сне.

У меня не получается справиться с эмоциями. Они сносят все на своем пути и вырываются наружу. Мои глаза начинают слезиться.

Моя малышка опускает веки и вновь погружается в сон. Ее губы растягиваются в мягкой улыбке, и я не могу оторвать от них взгляд. Мое дыхание прерывается, когда я наклоняюсь и нежно целую ее, усмиряя свои темные желания.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

Теплый ветерок мягко касается моего лица и скользит по рукам. Он щекочет кончики пальцев и играет с волосами. Я слышу рев мотора и шуршание шин несущихся по трассе машин.

Под собой чувствую легкое покачивание и вибрацию. Мои пальцы нащупывают мягкую ткань, но я не улавливаю привычного писка медицинского аппарата. Вместо него доносится отголоски песни «Wicked Game», льющейся из старых динамиков.

Я не в больнице.

Раскрываю глаза и принимаю сидячее положение. Дымка сна постепенно рассеивается, позволяя мне рассмотреть очертания обстановки.

Первое, что вижу – я лежу среди горы подушек и укрыта пледом. Дальше я пытаюсь сфокусировать взгляд на окне, откуда открывается вид на трассу с мчащимися навстречу автомобилями.

Я в трейлере. И меня везут неизвестно куда. 

Испуганно поворачиваюсь, и у меня перехватывает дыхание. На краю кровати спиной ко мне сидит мужчина. У него темные волосы, на его плечах кожаная черная куртка. Положив локти на колени, он смотрит перед собой.

– Кто вы? – слабым голосом спрашиваю я.

От моего вопроса его плечи напрягаются.

– Наконец-то леди проснулась, – слышится из глубины трейлера.

Мой взгляд резко переходит в сторону источника звука. На другом конце автодома за рулем сидит парень. Он оборачивается и смотрит на меня через толстые линзы.

– С добрым утром. Как самочувствие? – спрашивает он и продолжает. – Дай ей две таблетки, которые я оставил на столе. Это поможет ей быстрее прийти в себя после наркоза.

Наркоз.

Мое сердце бешено бьется. Меня ввели в сон, чтобы вытащить из больницы?

Я прижимаю покрывало и подтягиваю ноги к груди, в которой разрастается страх.

– Кто вы такие? – дрожащим голосом спрашиваю я. – Куда вы меня везете? Что вам от меня нужно?

– Ким, ты в безопасности.

Я замираю от низкого, глубокого голоса, пробирающегося в душу. Я узнаю его среди тысячи других голосов. Он исходит от мужчины, которому он не может принадлежать, и мой взгляд начинает тревожно метаться по салону.

– Кэш… – протягиваю я.

– Малышка, я сейчас обернусь. Пожалуйста, только не нервничай.

Мужчина все еще сидит ко мне спиной. По-прежнему он смотрит перед собой, шумно выдыхает и проводит рукой по волосам. Я не отрываю от него взгляда в ожидании, когда он повернется. Мои нервы под кожей буквально гудят.

Медленно он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. В это мгновение мой пульс подпрыгивает.

Этого не может быть.

Этого просто не может быть.

Должно быть, разум играет со мной в злую шутку. Должно быть, сознание еще не полностью вернулось ко мне. Должно быть…

– Доктор был прав, – тихо вырывается у меня. – Я сошла с ума.

К глазам подступает слезы, в горле появляется привкус горечи. Я начинаю плакать, чувствуя, как паника заключает меня в удушающие объятия.

Это Кэш. 

И в то же время это не он. 

Я помню его, когда мы учились в старшей школе. Тогда он выглядел по-другому, но сейчас в нем все изменилось. Будто его перенесли в машину времени, и из парня он превратился в мужчину.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать поток слез, прежде чем Кэш бросается ко мне и обхватывает мое лицо обеими руками. Несколько капель скатываются по щекам к подбородку, и он вытирает их подушечками пальцев.

– Ким, посмотри на меня, – с отчаянием просит он. – С тобой все в порядке. Ты не сходишь с ума.

Я раскрываю глаза и сквозь слезы вижу его лицо. Его глаза необыкновенно глубокие, и темные брови это только подчеркивают. Скулы обрели угловатость, а подбородок и линия челюсти стала широкой, что добавляет ему мужественности. Полные и мягкие губы более выразительные.

Кэш другой, и единственное, что я узнаю в нем – непослушные каштановые волосы.

– Это я, – повторяет Кэш. – Я настоящий. Я реален.

Он берет меня за руку, поднимает ее и прижимает к лицу, накрыв своей большой ладонью мою. Под пальцами я ощущаю его покалывающую щетину. Кроме этого, я чувствую знакомый запах – свежий древесный аромат в сочетании со сладким и теплым запахом амбры.

– Малышка, прошу тебя. Ты должна успокоиться, – шепчет он. – Тебе нельзя нервничать. Дыши вместе со мной, хорошо?

Он глубоко вдыхает, и я повторяю за ним. Затем выдыхает, и я чувствую его теплое дыхание.

– Сейчас для нее слишком много информации, которую ее мозг не может так быстро принять, – громко выдает парень, сидящий за рулем. – Я же говорил тебе, что ее нужно хорошенько подготовить, как следует. В этот момент истерика – нормальное явление. Не переживай, это скоро закончится.

Я смотрю на Кэша, и мне сложно поверить в то, что перед собой вижу. Чувствую себя потерянной и оторванной от жизни. Будто у меня украли важную часть, и я не могу ее отыскать.

– В нашу последнюю встречу я помню, что мы были на озере. Ты провалился под лед, а я прыгнула за тобой и пыталась найти тебя в ледяной черной воде, – всхлипнув, я спрашиваю. – Кэш, что произошло после этого?

– Ким, не все сразу, – он продолжает держать меня за руку. – Для начала ты должна успокоиться.

Мысли в голове путаются и разлетаются на мелкие фрагменты. Я понимаю, что мне нужно взять себя в руки и не позволять панике взять надо мной верх. Мне следует сосредоточиться.

Если повзрослел Кэш, значит и я должна повзрослеть…

– Здесь есть зеркало? – я осматриваюсь.

– Дай ей зеркало, – доносится голос парня, сидящего за рулем. – Так мы быстрее перейдем из фазы отрицания в фазу принятия.

– Ты уверена? – спрашивает Кэш.

Я киваю, и он долго молчит. Затем поднимается с кровати и подходит к водителю, чтобы снять с крепления зеркало заднего вида. Вернувшись, он встает около меня, приближает зеркало к моему лицу, но скрывает отражение своей рукой.

– Ты готова? – спрашивает Кэш.

– Да.

Медленно, с бесконечной осторожностью он опускает руку, постепенно открывая отражение. Сначала я вижу светлые спутанные волнистые волосы. Потом лоб с пластырем на виске. А затем брови, глаза, нос, рот…

Я замираю, когда встречаюсь в отражении с девушкой с ледяным взглядом и ровным нечитаемым лицом. И пусть у нее заплаканные глаза и бледный цвет кожи, но она не выглядит сломленной и уязвимой.

Я дотрагиваюсь до щеки, чувствуя под пальцами мягкую теплую кожу. Потом касаюсь отражения в зеркале. Эта девушка так похожа на меня. И в то же время это не я.

– Ким, с того дня на озере прошло больше трех лет, – глубокий голос Кэша возвращает меня в реальность. – За это время мы повзрослели.

Прошло больше трех лет…

Мы повзрослели… 

Я слишком шокирована этими словами. Огромная часть моего сознания не может это принять. Это какая-то чертова неразбериха.

– Что произошло? Как я оказалась в больнице? Как я оказалась здесь? – я поднимаю взгляд на Кэша.

– Обещаю, я все расскажу, – отвечает он. – Но не все сразу.

Кэш протягивает руку и нежно проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. Его прикосновение действует на меня успокаивающе.

– Ты голодна? – спрашивает он.

Я отрицательно мотаю головой.

– Ты должна поесть, – возражает он. – Я взял все, что ты любишь.

Кэш разворачивается, и я смотрю в его широкую спину, обтянутую кожаной курткой. Он останавливается у барной стойки, и со своего места я вижу, как его длинные пальцы обхватывают пакет, а мускулистые плечи напрягаются, когда Кэш поднимает его и поворачивается ко мне лицом.

За короткое время он оказывается рядом со мной. Оставляет пакет на полу и подкладывает мне под спину подушку. На мгновение я отвожу взгляд, несколько раз моргаю, а затем снова смотрю на него.

Не сложно догадаться, какие грудные мышцы и рельефный пресс скрывается под тканью черной футболки, которая подчеркивает его стройную талию и внушительную фигуру.

Кэш уже не просто привлекательный парень со спортивным телосложением.

Теперь он просто огромный!

– Я попросил повара, чтобы он приготовил не острые блюда, – Кэш достает из пакета один за другим контейнеры, и мои глаза расширяются.

– Это все мне одной? В меня столько не влезет!

Уголок его губ дергается, и внутри меня все трепещет от его знакомой ухмылки.

– Не переживай, я очень голодный.

Он снимает крышки, и мой рот начинает наполняться слюной от аппетитного аромата. Здесь кимпаб с креветками, горшочек с цыпленком и рисом, десерт с манго, картофельные дольки с соусом, несколько чизкейков и нарезка из фруктов и ягод.

– Ты мне расскажешь, куда мы едем? – спрашиваю я.

Кэш берет меня за руку, и его большой палец поглаживает мою ладонь успокаивающими круговыми движениями.

– Ты мне доверяешь? – спрашивает он, глядя мне прямо в глаза.

(обратно)

Глава 17

Где-то в Техасе

Я протягиваю Ким бутылку воды, когда она доедает кимпаб.

– Будешь?

Ким берет ее и делает несколько глотков. Она почти ни к чему не притронулась из еды, кроме роллов, но я рад даже ее маленькому проснувшемуся аппетиту. Убрав контейнеры, я подхожу к шкафу, чтобы достать оттуда сумку с одеждой, которую оставляю на краю кровати.

– Ты можешь переодеться. Сзади есть ванная, и она закрывается изнутри.

Я не идиот и понимаю, что Ким вряд ли захочет при мне раздеваться. Прошло ничтожно короткое время, и ей сложно отделаться от мысли, что мы уже не школьники, и из сопляка я превратился в мужчину. Если я буду настойчивым, то только усугублю ситуацию.

– Спасибо, – Ким зажимает нижнюю губу между зубами.

Она отодвигает плед, оголяя стройные ноги. Мне требуется вся сила воли, чтобы отвести взгляд и убрать подальше воспоминания, когда я закидывал эти ноги на свои плечи. Я тут же уговариваю свой член успокоиться.

Для меня и Кэша-младшего будет лучше, если мы на время забудем о грязных вещах.

– Подожди, – я останавливаю Ким, прежде чем ее босые ступни касаются пола. – Возьми мою обувь.

Я стягиваю с себя ботинки и оставляю их перед Ким. Ее миниатюрные ступни проскальзывают в них, и она поднимается с кровати. Я тут же обхватываю ее талию, и Ким цепляется за мое плечо для равновесия.

Она прижимается ко мне всем своим телом. Сквозь тонкую ткань больничной сорочки я чувствую ее нежную и теплую кожу. От этого мой член приветливо дергается и начинает твердеть.

Какого хрена, чувак?

– Я в порядке, – Ким поднимает на меня взгляд. – Ты можешь меня отпустить.

– Ты уверена? – спрашиваю я.

Проклятье, в этой позиции мой стояк утыкается ей в живот, как чертов шлагбаум.

– Я справлюсь сама, – Ким уверенно кивает. – Не волнуйся.

Она отстраняется от меня, разворачивается и делает осторожный маленький шаг по проходу. Я иду за ней и слежу за каждым движением. Мой взгляд невольно опускается на ее округлую попку, и мои пальцы покалывают от желания по ней провести.

– Кэш, – она оборачивается и изгибает бровь. – Сейчас не самый удачный момент, чтобы пялиться на мою задницу.

Скрипя зубами, я злюсь на самого себя.

Отличная работа, придурок! Теперь Ким считает тебя похотливым ублюдком.

– За кого ты меня принимаешь? – спрашиваю я, избегая встречаться с ее осуждающим взглядом. – Я не собирался к тебе приставать.

Ким медленно отворачивается и открывает дверь ванной. Проходит внутрь и захлопывает ее перед моим носом. Спустя пару минут я слышу, как льется вода.

– Я оставил зубную щетку и все остальное, – говорю и добавляю. – Если тебе понадобится моя помощь, я буду рядом.

Я тут же ругаю самого себя.

Ну и как ты можешь помочь ей, когда все твои мысли заняты извращенным дерьмом, а?

– Кэш, все нормально, – доносится за закрытой дверью голос Ким. – Я не бытовой инвалид.

Знаю, что она не нуждается в няньке. Но не хочу, чтобы Ким испытывала сложности. И я готов ей помочь и готов держать себя под контролем. Поэтому я опираюсь на дверной косяк и терпеливо жду, когда Ким приведет себя в порядок.

Наконец, она выходит из ванной и врезается в мою грудь. Ее волосы собраны в низкий хвост, на ней серый свободный костюм и кроссовки. Я специально выбрал спортивную одежду, чтобы Ким было удобно.

Опустив голову, словно ей становится неловко, она отходит от меня и направляется в переднюю часть автодома. Я иду за ней и останавливаюсь, когда Ким садится возле барной стойки. Ее взгляд задерживается на Лэдде, и между ее бровями образуется складка. После чего она переключает внимание на меня.

– Кэш, – Ким решительно поднимает подбородок. – Я хочу знать все, что случилось со мной после озера.

Я сажусь рядом с ней, пока мысли бешено мечутся в голове. Честно говоря, я хотел отложить этот разговор, как можно дольше. Но Ким не оставляет мне выбора.

– Я провалился по лед, – начинаю. – Ты прыгнула за мной, а потом…

Я замолкаю. Горло сжимается от того, что мне предстоит сказать дальше. На меня сваливается вся тяжесть, через которую пришлось пройти Ким. Я понимаю, что будет правильно во всем ей признаться.

Но я чувствую себя так, будто на мою шею опустилась петля. И она неизбежно затягивается, не оставляя мне шанса вздохнуть.

– Кэш, что произошло после озера? – Ким повторяет свой вопрос.

Я поднимаю на нее взгляд и только сейчас осознаю, что все это время не дышал. Глубоко вздохнув, я тру переносицу.

Давай, скажи ей суровую правду.

Скажи, мать твою!

Но я не могу этого сделать.

Клянусь, не могу.

– После озера ты заболела, – говорю я, и мой голос звучит резко и мрачно. – Твой отец пригрозил, что отправит тебя в Англию, если узнает, что я приближусь к тебе. А потом…

Набираю воздуха в легкие, словно это спасет меня, и я не захлебнусь в своей лжи.

– А потом ты исчезла, – продолжаю я, и глаза Ким расширяются. – Без следа. Тебя искали три года, но все было бесполезно. Несколько дней назад я увидел в новостях, что ты попала в аварию, и сразу узнал тебя. И вот теперь ты здесь…

Я стискиваю челюсть в безуспешной попытке заглушить свою ложь. Но дело сделано. Я обманул Ким.

Снова.

И снова ненавижу себя.

Я гребаный слабак. Закоренелый эгоист. Конченый мудак.

Можете выбрать, что вам больше понравится. Но я всегда буду выбирать только ее. Я люблю Ким и боюсь ее потерять. Черт возьми, я не могу дать прошлому даже малейший шанс встать между нами.

– Я не понимаю, – Ким качает головой. – Я исчезла? Как это произошло?

– Никто ничего об этом не знал. И никто не мог тебя найти.

– И что я делала все это время?

Мои губы сжимаются.

– Я не знаю.

Ким хмурится.

– Тогда, кто эти люди, которые приходили в больницу? Они имеют отношение к моему исчезновению? Что им от меня нужно?

– Эти люди опасные. И пока ты рядом с ними, тебе угрожает опасность, – я испытываю облегчение, что на этот раз говорю правду. – Я не могу допустить, чтобы ты осталась вместе с ними. Именно из-за них мы не можем вернуться в Бостон. Это первое место, где они будут искать.

– И мы не можем забрать с собой Голди? – Ким смотрит на меня, и один ее взгляд сжимает мои легкие.

С усилием я пытаюсь собрать слова воедино.

– Я не знаю, что с ним, – говорю, и у меня першит в горле. – Он убежал после твоего исчезновения.

Глаза Ким наполняются болью. Она отворачивается, ее лицо краснеет, и я знаю, что моя малышка слишком сильная, чтобы позволить себе разреветься.

– Кто он? – спрашивает Ким, и я понимаю, что она имеет в виду Лэдда.

– Его не было в твоем прошлом. Он с нами ненадолго и скоро свалит.

Ким опускает взгляд и теребит шнурок на толстовке. Я буквально слышу, как в ее голове крутятся шестеренки.

– Если мы не виделись больше трех лет, тогда откуда ты знаешь мой размер одежды?

Я разжимаю челюсть и стараюсь придать себе беспечный вид.

– Эй, этот костюм свободный. Этот размер подошел бы многим.

– А обувь? Это же точно мой размер, и он мне идеально подходит.

– Я угадал, – отвечаю и перевожу взгляд на окно.

Все, что угодно, чтобы не видеть эти потерянные глаза.

***

Проходит несколько часов. И все это время я не отвожу взгляда от Ким. Она то и дело берет зеркало и смотрит на свое отражение, будто сможет получить ответы на вопросы. Ответы, которые я могу ей дать.

Но я не делаю этого.

Я не ищу себе оправданий. Но когда представляю, что вываливаю на мою малышку все травмирующее дерьмо… Каждый раз страх сковывает мое горло.

Будто я снова оказываюсь беспомощным парнем, который смотрит видео с изнасилованием его девушки и переживает самый страшный кошмар.

Ты не можешь спасти ее.

Ты не можешь ничего сделать.

Ты можешь только смотреть, как на твоих глазах разрушается жизнь.

– Кэш, все в порядке? – звучит где-то вдалеке голос Ким.

Я почти задыхаюсь, каждый вздох горит огнем в легких. Сквозь темную липкую пелену ужаса я вижу беспокойное лицо моей малышки и мгновенно обхватываю ее. Она неуверенно поднимает руки и заключает меня в объятия, прижавшись щекой к моей груди.

Опустив голову, я зарываюсь носом в ее волосы. Мы остаемся так, прижавшись друг к другу. Я не отпускаю Ким и вдыхаю ее запах. Только мысль, что она рядом со мной, помогает прийти в себя.

Черт возьми, я не могу ее потерять.

Ким отстраняется от меня и поднимает голову, чтобы увидеть мое лицо.

– Я буду с тобой не только в хорошее время, но и плохое, – произносит она.

Сердце моментально бьется в два раза быстрее. Ким только что сказала ту самую фразу перед тем, как призналась в любви. Она не может это помнить. Но она действительно это повторила.

Слово в слово.

Я кусаю изнутри щеку, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Поднимаю руку и заправляю за ухо Ким ее светлую выбившуюся прядь. На ее губах появляется улыбка, и я чувствую, что могу снова дышать.

– Куда мы едем? – спрашивает Ким и переводит взгляд на окно, где видна вечерняя трасса. – Мы уже в штате Техас.

– Коссе, – тихо отвечаю я. – Мы побудем там какое-то время.

Я еще не решаюсь сказать ей, по какой главной причине выбрал именно это место. Не считая того, что это маленький город, и никому не придет в голову там нас искать. Идеальный вариант, чтобы остановиться в нем на первое время.

– Там есть все, что нам нужно, – продолжаю я. – Тишина, природа, свежий воздух.

– Бак почти пуст, – раздается голос Лэдда.

Спустя несколько минут он сворачивает с автострады и останавливается на заправке. Флуоресцентные лампы мерцают, их белое сияние проникает в салон через окна, освещая темное пространство.

Я поднимаюсь с кровати и тянусь за спортивной сумкой. Вынимаю оттуда несколько купюр и отдаю их Лэдду.

– Этого хватит, – он забирает себе две, остальное возвращает.

Оставшиеся деньги я убираю в карман куртки и напоследок говорю Лэдду, прежде чем он выбирается из машины:

– В багажнике есть канистра. Наполни ее. Она нам пригодится.

Лэдд кивает, понимая, что нас ждет последний пункт моего плана «избавиться от трейлера». Облокотившись на изголовье сиденья, я наблюдаю, как он вставляет заправочный пистолет в бензобак и направляется к стеклянным дверям заправки.

Вскоре Лэдд возвращается, и я замечаю, как он изменился в лице. Его губы плотно поджаты, плечи напряжены, а глаза за толстыми линзами часто моргают. Я мало знаю этого странного типа, но могу с уверенностью сказать, что сейчас его что-то тревожит.

– Что случилось? – спрашиваю я, когда он садится за руль.

– Все нормально. Мы можем ехать.

Лэдд заводит двигатель, но через секунду ударяет по рулю.

– Черт, я забыл про канистру.

Я перевожу взгляд на Ким. Она спит, укрывшись пледом, и я открываю дверь трейлера. В нос проникают пары бензина, когда я выбираюсь наружу и обхожу автодом. Из багажника достаю пустую канистру и ставлю ее на тротуар, испачканный радужными бензиновыми пятнами.

Похоже, мне лучше самому завершить дело, пока Лэдд не натворил глупостей из-за стресса. Его явно беспокоит вся эта история. Но ему не о чем переживать, по крайней мере ближайшие три года.

Я иду к дверям заправки, и над моей головой звенит колокольчик, когда оказываюсь внутри ярко освещенного зала со старыми витринами и без единого посетителя. Над кассой висит громко работающий телевизор.

Взяв жвачку с прилавка, я подхожу к кассе и поднимаю взгляд. С экрана на меня смотрит ведущая вечерних новостей. Расплатившись, я возвращаюсь к бензоколонке и открываю крышку канистры, чтобы вставить в нее заправочный пистолет.

– Решил сделать себе кофе в дорогу, – слышится у меня за спиной. – Ты будешь?

Повернувшись, я вижу Лэдда. Прислонившись спиной к трейлеру, он потягивает напиток из бумажного стаканчика.

– Нет, – я отказываюсь и закручиваю крышку канистры.

– Мы в Техасе. Ты расскажешь, куда мы едем дальше? – спрашивает он.

Моя паранойя заставляет меня промолчать. Я не собираюсь ему называть никаких точных мест и координат. Если Лэдд наделает глупостей, то его поймают. Я не могу допустить, чтобы из-за него у нас возникли проблемы.

Подняв канистру, я оставляю ее в багажнике и забираюсь в салон.

– Здесь недалеко, – расплывчато объясняю я. – Остановимся на пересечении седьмой и четырнадцатой автомагистралей.

Лэдд выбрасывает стаканчик в урну и садится за руль. Тронувшись с места, он возвращается на автостраду, и вскоре мы покидаем пределы еще одного небольшого городка с придорожными отелями, ресторанчиками и прочими местными достопримечательностями.

Спустя полчаса Лэдд выключает радио и сворачивает на грунтовую дорогу. Трейлер качается на неровностях, и я смотрю на Ким. Она спит, свернувшись клубочком, на ней одет все тот же костюм. Ее волосы выбились из хвоста и рассыпались на подушке.

Я прислушиваюсь к ее ровному дыханию, а затем поднимаюсь с кровати и иду по проходу. Мой взгляд останавливается на лобовом окне.

Лэдд едет по пустынной дороге, где нет освещения. Только две фары трейлера разрезают лучами темноту ночи с летающими в воздухе пылинками и светлячками.

– Куда ты, черт возьми, едешь? – спрашиваю я.

– Все в порядке, – отвечает Лэдд. – Навигатор показал, что здесь можно срезать пару миль.

Я перевожу взгляд на боковое зеркало. Шоссе, ярко освещенное дорожными фонарями, остается далеко позади. Лэдд останавливает трейлер рядом с какой-то заброшенной заправкой с разбитыми окнами.

Что он, мать его, делает?

– Конечная точка маршрута, – Лэдд глушит мотор. – Ты правда думал, что я полный кретин?

Я не имею понятия, что на уме у этого долбаного психа и не могу предугадать его действий. Но если одно из них будет нести малейшую угрозу для Ким, я пристрелю его не раздумывая.

Я спешу к шкафчику, распахиваю его двери, и у меня стынет кровь.

Здесь нет пистолета.

– Ты не его ищешь, придурок? – спрашивает Лэдд.

В следующую секунду раздается щелчок предохранителя, и он звучит, как смертный приговор. Мои ладони сжимаются в кулаки, когда я разворачиваюсь и сталкиваюсь с Лэддом. Он стоит рядом с водительским местом и держит перед собой пистолет.

Облегчение моментально проносится по венам. Этот урод целится в меня, а не в Ким.

Я настороженно поворачиваю голову. Ким просыпается и поднимается на кровати. На ее растерянном сонном лице отражается ужас, когда она замечает Лэдда. Я моментально встаю таким образом, чтобы загородить ее своим телом.

Мой каждый нерв обострен.

У этого психа пистолет.

Я не могу рисковать ею.

– Что ты хочешь? – спрашиваю я.

– Бери свою девку и проваливай нахуй отсюда! – рявкает Лэдд. – У вас минута.

Без резких движений, словно нахожусь в клетке со зверем, я поднимаю руку. Другую руку завожу за спину и жду, когда ее возьмет Ким. Она вкладывает ладонь в мою, и я делаю осторожный шаг вперед.

От ярости у меня темнеет перед глазами.

Это я связался с этим конченым психом.

И теперь моя малышка в опасности.

Это моя вина.

– Живее! – орет Лэдд. – Или я кончу вас прямо здесь!

Я иду по проходу, заставляя Ким держаться позади себя. Подхожу к выходу из трейлера и спускаюсь, продолжая прикрывать собой Ким. Лэдд следует за нами и по-прежнему целится в меня.

– Еще пять шагов назад, – требует он.

Внимательно осматриваясь, я медленно отступаю несмотря на то, что каждая мышца в теле кричит накинуться на Лэдда. Но мой гнев побеждает первоочередный инстинкт – в первую очередь я должен уберечь Ким.

– Ты можешь объяснить, что происходит? – спрашиваю я.

Мой вопрос приводит его в бешенство.

– Зачем ты это сделал? – срывается Лэдд. – Зачем ты убил их всех?

– Что ты несешь? – злобно выдавливаю я, уставившись на него. – Я никого не убивал.

– Я видел на заправке в новостях четыре трупа в той самой палате, откуда мы ее забирали, – Лэдд кивает в сторону Ким, и я отступаю назад, увлекая ее за собой. – Когда мы уходили, охранники были живы. Потом ты вернулся и убил их.

– Послушай, Лэдд, – я старюсь говорить спокойно. – Я вырубил одного из них, забрал назначения и ушел. Если бы я убил их, ты бы слышал выстрелы.

Я вижу в его глазах проблеск сомнения, но затем он крепче сжимает пистолет, продолжая наводить его на меня.

– Откуда я об этом знаю? – шипит Лэдд. – Может быть, у тебя был глушитель.

Ким сильнее сжимает мою руку.

– Кэш, о чем он говорит? – тихо спрашивает она.

– Не слушай его, – я расправляю плечи, загораживая ее собой. – У него проблемы с головой.

– Это у тебя проблемы с головой, – огрызается Лэдд. – Сначала ты убил их. А теперь хочешь убить меня, чтобы обрубить все концы. Поэтому ты завез меня, черт знает куда. В этой дыре меня точно никто не станет искать. Признавайся, как ты хотел это сделать? – он срывается на крик, и моя малышка за спиной начинает всхлипывать и чаще дышать. Я чувствую, как ей страшно. – Ты хотел меня застрелить, как их? Или поджечь меня вместе с этим чертовым трейлером? Или может быть, ты придумал для меня что-то особенное?

Каждый его вопрос пропитан безысходностью, отчаянием и яростью. Лэдд решил, что я убийца, и собираюсь от него избавиться. И мне не остается ничего другого, как попробовать до него достучаться.

– Ты не представляешь, что это за люди, – я предупреждаю его. – В больнице никто никого не убивал. Когда я уходил, все охранники были живы. Они специально так все подстроили, чтобы мы начали дергаться. Мы сейчас должны залечь на дно и не делать никаких резких движений. Только этого они и ждут.

– Про кого ты говоришь? – спрашивает позади меня Ким. – Кто эти люди в больнице?

– Это люди, которых он убил. Он чертов убийца! – орет Лэдд. – И теперь они точно так это не оставят. Мне плевать, что они сделают с вами. Вы оба этого заслужили, а я здесь ни при чем, – он машет головой и с уверенностью добавляет. – Новый план. Я сейчас сажусь в этот трейлер и уезжаю вместе с деньгами. А вы можете делать все, что хотите. Если ты попробуешь мне помешать, я снесу твою башку, а потом твоей девке.

Я злобно смотрю на него и хочу разорвать его на куски. Эта мразь смеет угрожать, и у меня перед глазами все становится красным. Я закипаю, чувствуя, как внутри бушует ярость, но голос Ким останавливает меня.

– Кэш, не делай этого. Пусть он уезжает.

Я перевожу взгляд с поганого лица Лэдда на сумку, лежащую в трейлере. Даже не хочу думать, что этот псих оставит нас без лекарств. Если он это сделает, я засуну пистолет в его глотку и скормлю ему все пули.

– Забирай деньги и фургон! – кричу я. – Но отдай лекарства. Они тебе точно не пригодятся.

В ответ Лэдд насмехается.

– Пошел ты.

Я бросаюсь на него, и он нажимает на курок. В темноте ночи гремит выстрел.

(обратно)

Глава 18

Где-то в Техасе

Словно в замедленной съемке я вижу дуло пистолета. Вижу, как его палец ложится на курок. От страха мой пульс подскакивает, в висках бешено стучит сердце.

Бум-бум… Бум-бум… Бум-бум…

– Забирай деньги и фургон! Но отдай лекарства…

Я слышу, как кричит Кэш. Но все его слова заглушает белый раздражающий шум.

Одна секунда.

Две секунды.

И на третьей я чувствую, как холодный ствол прижимается к моему лбу.

– Если ты не сознаешься, то смерть покажется для тебя слишком легким выходом.

Я лежу в багажнике и выдерживаю его тяжелый взгляд. Каждая черта его лица несет с собой ауру смерти. Темно-карие глаза. Черные волосы, блестящие от дождя. Губы, изогнутые в зловещей улыбке.

С такой улыбкой убийцы приходят на кладбище провожать своих жертв. И скоро я стану одной из них.

На нем костюм офицера полиции, но я знаю, что он не полицейский. Его палец ложится на курок, и внутри моей груди все сжимается. Я закрываю глаза в ожидании своей последней секунды.

Выстрел.

Оглушающий хлопок резко возвращает меня в реальность. У меня звенит в ушах, сердце дико колотится.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, где я нахожусь. Я смотрю на парня в очках, точнее на пистолет в его руке. Он продолжает целиться на Кэша, пока в воздухе затихают последние отголоски выстрела.

– Если ты еще раз сделаешь шаг, то он точно станет последним, – кричит парень в очках.

Я перевожу взгляд на Кэша и открываю рот, чтобы сказать: «Пожалуйста, не провоцируй его и забудь про лекарства! Пусть он оставит нас в покое!».

Но все, что я могу произнести вслух из-за страха:

– Кэш… Пожалуйста…

– Я предлагаю обмен.

У Кэша спокойный и ровный голос, будто в него не пытались выстрелить пару мгновений назад. Он расстегивает часы на запястье и бросает их под ноги парню.

– Ты говорил, что всегда мечтал о таких часах, верно?

Я стою, переводя напряженный взгляд с Кэша на ствол. В воздухе повисает мертвая тишина.

– Если ты дернешься, то я выстрелю, – с вызовом бросает парень и наклоняется за часами.

После этого он осторожно пятится в трейлер, продолжая держать перед собой пистолет. Схватив рюкзак, он бросает его на землю, захлопывает за собой дверь и быстро садится за руль. Раздается шум мотора.

– Послушай, Лэдд, – кричит Кэш. – Заляг на дно так глубоко, как только можешь. Найди тихое место. Не совершай крупных покупок. Не пытайся покинуть страну. Они только и ждут, чтобы ты совершил глупость.

– Пошел ты, – огрызается парень сквозь открытое окно. – На твоем месте я бы подумал о себе.

Трейлер резко сдает назад, разворачивается и уезжает, оставляя после себя облако пыли. Я провожаю взглядом красные габаритные огни, чувствуя, как вздох облегчения ползет по моему горлу.

Он уехал.

Самое страшное позади.

Не успеваю об этом подумать, как Кэш подходит ко мне и хватает за талию. Отрывает от земли и притягивает к своей груди. Из него вырывается удовлетворенной мужской звук, когда он утыкается лицом в мои волосы.

После всего произошедшего я обнимаю его, обвивая руки вокруг его шеи. Я не против объятий, учитывая, что несколько минут назад неизвестный мне парень угрожал вышибить нам обоим мозги.

– Он говорил правду? – тихо спрашиваю я. – Ты убил их?

Я чувствую, как его руки сильнее обвиваются вокруг моего тела.

– Я никого не убивал, – отвечает Кэш. – У этого парня проблемы с головой, и мы должны забыть о нем. Этот псих уехал, и все кончено. А мы должны добраться до Коссе, как можно скорее. Осталось чуть-чуть, и все будет позади.

С этими словами Кэш подхватывает меня на руки. Словно я ничего не вешу, он начинает быстро идти в сторону шоссе, откуда доносится монотонный шум мчащихся машин. У меня не хватает духу сделать Кэшу выговор.

Что не так с ним? Зачем он бросился на пистолет? Он всерьез думает, что таблетки, предназначенные для меня, стоят дороже его жизни?

– Ты можешь меня отпустить? – вместо этого спрашиваю я.

Кэш опускает голову, и я встречаюсь с его взглядом.

– Тебе некомфортно, что я прикасаюсь к тебе?

Его руки крепко держат меня, одна из них практически рядом с задницей. Наши тела плотно соприкасаются, и если я опущу голову на его грудь, то услышу биение его сердца. И несмотря на то, что нас окружает пустынная прохладная ночь, я ощущаю себя в тепле и безопасности.

Слово «некомфортно» и близко не подходит.

– Дело не в этом, – мое лицо начинает краснеть. – Я могу идти сама.

– Ты уверена? – уточняет Кэш, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Да, мамочка, я уверена.

Кэш аккуратно меня опускает, и белые подошвы моих «Nike Air Force» касаются пыльной дороги. Я одергиваю на себе толстовку и делаю шаг. Голова не кружится, я чувствую в себе силы продолжить путь.

Легкий прохладный ветерок развевает мои волосы, выбившиеся из хвоста. Мне хочется поскорее оказаться в каком-нибудь месте, где есть теплый душ. Но когда мой взгляд поднимается к черному небу, я останавливаюсь.

Надо мной возвышаются сотни звезд. А может быть тысячи. Их величественное мерцание наводит на мысль, что я всего лишь крохотная часть этого мира.

Порыв ветра приносит с собой горьковатый запах травы, скудно растущей среди высушенной земли. Это странно, но я чувствую спокойствие и умиротворение ночью в пустыне.

– Как красиво, – тихо вырывается у меня.

– Я бы поспорил.

Я поворачиваюсь и вижу, как Кэш пристально на меня смотрит. Несколько секунд он не разрывает зрительный контакт и больше ничего не говорит.

– Хочешь сказать, что ты видел что-то более завораживающее? – спрашиваю я.

– Вижу, – поправляет он, – прямо перед собой.

С этими словами Кэш перекидывает рюкзак на другое плечо.

– Не хочу обламывать тебя, но в этих краях водятся гремучие змеи и летучие мыши.

Должно быть, красноречивое выражение моего лица забавляет Кэша. На его губах появляется полуулыбка, когда я испуганно срываюсь с места и проношусь мимо него в сторону трассы.

– Теперь я уверен, что ты можешь идти, – довольным тоном добавляет он.

Я сдерживаю себя и качаю головой. Только Кэш может перейти от милого комплимента к очередной колкости говнюка. И я более, чем уверена, что он намеренно идет позади меня, чтобы пялиться на мою задницу.

Вскоре мы добираемся до освещенного шоссе. Вдалеке я замечаю огни придорожного бара со стоянкой, где припаркованы грузовички, пикапы и мотоциклы. Кэш говорит, что нам нужно туда, и спустя примерно десять минут мы оказываемся под вывеской с изображением техасского символа – быка лонгхорна¹¹.

Изнутри доносится музыка, мужские голоса, смех, удары бильярдных шаров. Я первая перешагиваю порог, и меня мгновенно окутывает тепло, запах пива и стейков.

Несмотря на поздний час здесь весьма многолюдно. Большинство посетителей – мужчины. Из девушек только две молоденькие официантки, быстро снующие между столами.

Внезапно справа от меня раздается посвистывание, и я поворачиваю голову. Несколько мужчин отвлеклись от игры в бильярд, их взгляды обращены на меня. Один из них в рубашке в красно-оранжевую клетку указывает на меня кием.

– Я хочу посвятить свой удар этому милому созданию, – громко говорит он.

Я сглатываю, чтобы смочить пересохший рот. В следующую секунду за мной захлопываются двери, и я чувствую, как в мою спину утыкается твердая грудь.

– Видимо, не в этот раз, – посмеивается другой игрок, и мужчины возвращаются к игре.

– Идем, – Кэш берет меня за руку.

Мы направляемся к барной стойке с отполированной до блеска столешницей. Деревянные половицы скрипят и проминаются под нашими ногами. Кэш оставляет рюкзак на высоком стуле и обращается к бармену:

– От вас можно позвонить?

Бармен наполняет пенной жидкостью стакан и закручивает кран пивной колонны. Отдает пиво посетителю в черной рубашке и шляпе с широкими, подогнутыми вверх по бокам полями. После чего оставляет перед Кэшем старый кнопочный телефон.

– Спасибо, – Кэш кладет на стойку десятидолларовую купюру. – Какой номер местного такси?

– Такси в этих местах большая редкость, – произносит бармен, забрав деньги. – Куда вы направляетесь?

– В Коссе, – отвечает Кэш. – Как до него добраться?

Я разглядываю черно-белые фотографии, висящие позади бармена на кирпичной стене. Боковым зрением замечаю, как мужчина осушает стакан и подходит к музыкальному аппарату. Он бросает туда несколько монет, и спустя несколько секунд музыка сменяется песней «Bad Angel» Nikki Idol.

Мне начинает нравится это место.

– Утром здесь останавливается автобус, можете дождаться его здесь. Хотя погодите… – бармен замолкает и переключает внимание на компанию мужчин, сидящих за длинным дубовым столом. – Парни, кто-нибудь из вас едет в Коссе?

Мужчины замолкают и смотрят на нас. В основном все они одеты в рубашки и ковбойские шляпы. Полагаю, это привычная одежда для большинства местных жителей. Один из них поднимает руку, ему чуть больше пятидесяти лет на вид.

– Я еду, – говорит он.

– Тут у меня двое, – объясняет бармен, указывая на Кэша и на меня. – Подбросишь?

– Без проблем. Доем ужин, и можем ехать.

Я переглядываюсь с Кэшем. Честно говоря, не могу представить, чтобы в Бостоне могло произойти что-то подобное. Может быть, в маленьких городках люди более отзывчивые и дружелюбные?

– Гарри довезет вас, – сообщает бармен. – Что-нибудь будете заказывать?

– Я не голодна.

– В последний раз ты ела утром, – возражает Кэш. – Что ты будешь?

Я рассматриваю меню и среди напитков выбираю бутилированный клюквенный морс.

– Давай то же самое, как моей… – Кэш замолкает, подбирая подходящее слово. – Девушке.

Я бросаю на него растерянный взгляд. Мы не виделись три года, и он назвал меня своей девушкой?

Спустя пару минут бармен оставляет на столешнице две стеклянных бутылки. Кэш откручивает на них крышки, и я замечаю на внешней стороне его ладони шрам. Его раньше не было, и я напряженно сжимаю запотевшую емкость.

Последние три года моей жизни представляют собой серое пятно. Я ничего не знаю не только о себе. Но и о Кэше.

Я ставлю бутылку обратно на стойку и потираю висок. Прикрыв веки, прокручиваю в голове слова.

– Если ты не сознаешься, то смерть покажется для тебя слишком легким выходом.

Возможно, часть памяти пыталась вернуться ко мне в тот момент, когда я увидела пистолет, и как на его курок опускается палец. Возможно, я оказывалась в подобной ужасающей ситуации.

– Если ты не сознаешься, то смерть покажется для тебя слишком легким выходом.

Низкий, вкрадчивый голос звучит в ушах, и я знаю, кому он принадлежит. Этот человек приходил в больницу и называл себя моим братом.

Киллиан. 

Он пытался убить меня в прошлом? Что я ему сделала? Как мне удалось выжить?

– Ким, познакомься, это Гарри, – из мыслей меня отвлекает голос Кэша.

Повернувшись, я вижу, как он пожимает руку мужчине. Он чуть ниже Кэша, имеет атлетическое телосложение, из-под краев его шляпы выглядывают темно-русые прямые волосы с проседью.

– Очень приятно, – я протягиваю ему руку со слабой улыбкой. – Спасибо, что согласились нас подвезти.

– Без проблем. Я частенько засыпаю во время вечерней дороги, поэтому мне нужны собеседники, – мужчина пожимает руку и улыбается. В его серых глазах зажигается искорка веселья. – Если услышите храп, то растормошите меня. В прошлый раз я чуть не оказался под колесами фуры.

Я бросаю на Кэша вопросительный взгляд, и в этот момент мужчина разражается смехом.

– Гарри шутит, – добавляет бармен. – Он никогда не спит за рулем.

– О, черный юмор, – бормочу я.

– Ладно, пора в дорогу, – Гарри прощается со своими приятелями и направляется к выходу.

Мы следуем за ним и выходим наружу. Я чувствую, как прохладный воздух проникает через одежду, сквозивший с песчаных пустырей за парковкой. Гарри останавливается рядом с красным пикапом, и вскоре мы с Кэшем забираемся на заднее сиденье.

Мужчина садится за руль и несколько секунд смотрит на нас в зеркало заднего вида. Точнее, его взгляд сосредоточен на Кэше. После чего он мотает головой и заводит мотор. На приборной панели загорается дисплей, в салоне начинает играть радио.

Гарри выезжает со стоянки и снова бросает взгляд на зеркало заднего вида.

– Вы путешествуете вдвоем и без машины? – спрашивает он.

– Мы немного повздорили с парнем, с которым ехали, – расплывчато отвечает Кэш. – После этого он нас кинул.

Кэш протягивает руку и в полумраке салона нащупывает мою ладонь. Он переплетает наши пальцы, а его большой палец поглаживает мою внутреннюю сторону медленными расслабляющими кругами.

– Почему вы решили остановиться в Коссе? – снова интересуется Гарри.

Краем глаза я чувствую на себе взгляд. Поворачиваюсь и смотрю на Кэша. Он тоже на меня смотрит и не произносит ни единого слова. И я понимаю, что перед своим долгим молчанием он скажет что-то важное.

– В Коссе родилась моя мама, – наконец признается он и неотрывно глядит на меня.

У меня перехватывает дыхание. Я ожидала, что Кэш увезет меня, куда угодно, но только не в место, где родилась Алессия.

– Мой дедушка по маминой линии был родом из этих мест, – продолжает Кэш. – Он был промышленником и в свое время сколотил на рудниках капитал. Но в конце восьмидесятых годов произошел кризис. Дед собрал все, что у него осталось, и вместе с семьей перебрался в Бостон.

Вдруг Гарри убавляет радио и спрашивает:

– Твою маму зовут Алессия?

– Да, – напрягается Кэш. – Откуда вы знаете?

– Коссе небольшой город. В нем все друг друга знают. Я помню, как ее семья переехала, когда ей было пятнадцать. Как у нее дела?

Только сейчас Кэш прерывает наш зрительный контакт. Он смотрит перед собой, пока его рука сильнее сжимает мою ладонь.

– Она умерла, – тихо отвечает Кэш. – Три года назад.

Приветливое выражение лица Гарри исчезает с каждой секундой, его взгляд тускнеет.

– Мне жаль.

Он больше не задает вопросов, в салоне повисает тишина. Кэш тоже молчит и смотрит в окно. Без колебаний я присаживаюсь поближе к нему и опускаю голову ему на плечо, чувствуя твердые и напряженные мышцы.

Он поднимает руку и обнимает меня, притягивая к себе. Я прослеживаю за его взглядом.

Гарри сворачивает с асфальтового шоссе на гравий. За окном пустынные темные земли сменяются густыми деревьями. Пикап заезжает на деревянный мост, и его доски шумят под колесами. Вдалеке показывается городок с несколькими высокими шпилями, уходящими в темное небо.

После моста я вижу огромный валун, фары освещают на нем надпись.

Добро пожаловать в Коссе. 

(обратно)

Глава 19

Коссе

Гарри заезжает на главную улицу, подсвеченную старинными фонарями. Вдоль тротуара расположены небольшие кирпичные и деревянные здания, примыкающие близко друг к другу: местные магазинчики, сувенирные лавки, кафе с белым навесом и незатейливым названием «Кosse Cafe».

Здесь нет ни одного намека на какую-либо крупную торговую сеть.

– Если вы знали мою маму, возможно, вы помните, где находится ее дом, – Кэш нарушает молчание. – Я видел ее детские фотографии. Дом белый и двухэтажный, в стиле крафтсман.

– Он на моей улице, – сообщает Гарри.

– Здесь есть что-то типа супермаркета? – вновь спрашивает Кэш.

Гарри кивает и вскоре тормозит на стоянке перед местным универсамом. Вместе с Кэшем я выбираюсь из пикапа, иду по тротуару и вхожу в магазин. Взяв тележку, Кэш бросает в нее все, что попадается под руку в отделе товаров для дома: постельное белье, полотенца, одежда на первое время…

– Здесь не продают того, к чему ты привыкла, – хмурится Кэш, рассматривая витрину с косметикой. – Самый дорогой шампунь стоит шесть долларов.

Поворачиваюсь к нему, поднимаю руку и взъерошиваю его волосы.

– Обо мне не переживай, – отзываюсь я. – А вот «Мистер шелковистые пряди», видимо, не может этого пережить.

Уголок его губ приподнимается в ухмылке, когда он смотрит на меня сверху вниз.

– Ты забыла, как любила хвататься за них, когда я зарывался лицом в твою ки…

Я моментально закрываю рукой его рот, сталкиваясь с озорными глазами. Кассиру и еще двум посетителям не обязательно слышать эти подробности.

Мне хочется бросить в ответ что-то остроумное или язвительное. Но я не могу ничего такого придумать. Опускаю руку и отворачиваюсь от Кэша, чувствуя, как краснеет лицо. Мой взгляд останавливается на полке с презервативами, и у меня сводит живот.

Я даже не знаю, был ли у меня секс. И кто стал моим первым. 

– Зубная щетка для принцессы.

Позади меня раздается игривый голос. Я поворачиваюсь и вижу, как Кэш кидает в тележку розовую зубную щетку. Не сдерживаюсь и закатываю глаза.

Кэш до сих пор помнит мою одержимость розовым? Она же прошла в десять лет!

Спустя несколько минут мы выкладываем все покупки на ленту. Кассир пробивает товары и складывает их в три гигантских пакета. Кэш вынимает бумажник из кармана джинс. От моего внимания не ускользает, как он сперва достает кредитную карту. Но затем убирает ее обратно и расплачивается наличными.

Мы выходим из магазина. Гарри опускает задний борт, помогая загрузить наши покупки. Вскоре он тормозит у тротуара, и мы выбираемся из машины. Я пытаюсь рассмотреть дом, но вижу только его светлые очертания в тени деревьев.

– Спасибо за помощь, – Кэш пожимает руку мужчине.

Он тянется за бумажником, но Гарри пресекает его.

– Здесь так не приятно, – заявляет он и добавляет с гордостью. – Коссе называют маленьким городом, но с большим сердцем.

После этого он указывает на деревянный дом, расположенный на другом конце улицы. На втором этаже горит несколько окон, а веранда первого этажа подсвечивается маленькими круглыми фонариками.

– Моя крепость, – сообщает мужчина. – Если что-то будет нужно, не стесняйтесь и заходите в гости.

Мы еще раз его благодарим, и он садится в пикап и уезжает, оставляя меня с Кэшем наедине. Я принимаю еще одну попытку рассмотреть дом.

Из-за недостаточного освещения мне удается увидеть лишь белые массивные колонны у главного входа. Такого же цвета деревянная веранда, опоясывающая первый этаж.

– Как мы войдем? У тебя есть ключи? – спрашиваю я.

Кэш говорит, чтобы я шла за ним. Мы идем по каменной дорожке, ведущей к просторному крыльцу. Поднимаемся по деревянным ступеням, и Кэш оставляет пакеты с покупками рядом с дверью.

– Подожди меня здесь.

Не успеваю ничего возразить, как он быстро огибает дом. Спустя несколько секунд я теряю его из виду. Оставшись одна, делаю глубокий вдох и понимаю, что Кэш был прав.

«Там есть все, что нам нужно. Тишина, природа, свежий воздух». 

Здесь на самом деле пахнет весенней ранней листвой и вечерним дождем. Напоминает чистый лесной воздух, когда мы с Кэшем прогуливались до гостевого бунгало. Никакого шума городской суеты: нет пронзительных автомобильных гудков, сирены или настойчивого гула толпы. Вместо этого приятно шелестит листва и трещат светлячки.

Обняв плечи руками, я делаю несколько неторопливых шагов. Подо мной тихо поскрипывают деревянные половицы. Коснувшись рамы, покрытую лаком, я заглядываю в окно. Но внутри темно и ничего не видно.

Дзинь. 

Где-то позади дома раздается звук разбитого стекла.

Почему я сразу думаю о том, что к этому имеет отношение Кэш?

Внезапно свет на первом этаже загорается. Теперь я могу рассмотреть часть гостиной. С моего места открывается вид на лестницу из дерева, тянувшуюся на второй этаж.

Вдруг в поле зрения попадает темная высокая фигура, и спустя мгновение я узнаю Кэша. Он проходит гостиную и вскоре раскрывает входную дверь.

– Добро пожаловать домой, принцесса.

***

Кэш закрывает за мной дверь, и я оказываюсь в просторном фойе. Его стены отделаны декоративной штукатуркой, на полу уложен паркет. Из мебели тут практически ничего нет, кроме картин с изображением местных пейзажей и зеркала в старинной узорчатой раме.

Мы следуем дальше и выходим в гостиную. Первым делом я поднимаю взгляд к высокому потолку. Под ним тянутся балки из темного дерева. Из такого же материала сделаны колонны, разделяющие пространство дома на две части: первая часть гостиной, где располагаются диван, три кресла и низкий столик.

Вся мебель укрыта чехлами, и без колебаний их стягивает Кэш. Я вижу диван и кресла в английском стиле с низкими закругленными подлокотниками. Их изумрудный цвет хорошо сочетается с темным полом.

И вторая часть – столовая с длинным обеденным столом и стульями с изогнутыми ножками, скромно выглядывающие из чехлов.

Стены в некоторых местах отделаны камнем натуральных тонов, но в основном эта та же декоративная штукатурка, что и в фойе.

– Я посмотрю, что наверху.

Кэш подходит к лестнице и поднимается на второй этаж, пока я продолжаю осматриваться. Тут нет ничего показного или помпезного. Но в элементах декора и мебели того времени чувствуется тонкий оттенок богатства.

Я углубляюсь в гостиную и приближаюсь к большому камину. Рядом с ним лежат несколько ковров, свернутые в рулоны и обмотанные тонкими ремешками. И еще плетенные корзины с вещами. Похоже, их в спешке забыли хозяева.

Присаживаюсь на корточки и смотрю на старые фотографии в толстых рамах выцветшего оливкового цвета. Среди них замечаю снимок девочки около двенадцати лет на вид. Она одета в платье в мелкий цветочек, ее темные густые волосы собраны сзади, но несколько непослушных локонов спадают по плечам.

Мои губы растягиваются в грустной улыбке.

Алессия. 

На снимке она широко улыбается, в ее глазах горят искорки озорства. Еще с юных лет Алессия была настоящей красавицей. Я вынимаю фотографию из корзины, бережно смахиваю с нее пыль и ставлю ее на каминную полку.

– Вижу, ты начала обустраиваться, – теплое дыхание скользит по задней части моей шеи.

От неожиданности я вздрагиваю, резко оборачиваюсь и недовольно смотрю на Кэша. Ему обязательно так незаметно подкрадываться?

Он переводит взгляд с моего возмущенного лица мне за плечо. Спустя мгновение в его глазах мелькает боль. Моя маленькая вспышка гнева гаснет за считанные секунды.

Мне становится стыдно. Наверное, разбирать вещи Алессии без разрешения Кэша было не самым лучшим решением.

– Если хочешь, я могу убрать фото обратно. Просто я увидела твою маму, и руки как-то сами потянулись. – тихо бормочу я. – Извини…

Кэш морщится от моих извинений.

– Ты первый и последний человек, который может трогать все мои вещи, – протягивает он, и его взгляд смягчается. – Я сделал бы то же самое.

Он берет мою руку, его пальцы поглаживают мою ладонь.

– Хочешь посмотреть спальню?

Я внимательно гляжу на него. Кэш не уточняет, чья именно это спальня: моя, его или… наша. Такое ощущение, что он сказал это намеренно, предоставив мне выбор.

И это немного настораживает.

Обычно он не интересуется чужим мнением и всегда делает так, как считает нужным. Это новая неизведанная территория Кэша, и я еще не знаю, как в ней ориентироваться.

Отвечаю легким кивком, и он ведет меня на второй этаж.

– Тебе нравится здесь? – спрашивает Кэш.

– Тут уютно.

– Дом не новый, но в хорошем состоянии. По крайней мере, электропроводка в порядке. Есть горячая и холодная вода. Похоже, все это время кто-то оплачивал счета, – говорит Кэш. – Завтра я проверю, в каком состоянии все остальное, и куплю продукты.

В тускло освещенном коридоре он останавливается перед темно-коричневой дверью. У меня по спине пробегает странная дрожь, когда его пальцы касаются ручки. Он поворачивает ее, и дверь раскрывается.

Первое, на что обращаю внимание – сквозь два огромных эркера открывается вид на бескрайнее поле, лесопосадку и горы. Над ними простирается ночное небо со звездами и луной. Наверняка, если бы был выключен свет, можно было увидеть, как серебристое сияние заливает спальню.

У меня перехватывает дыхание. Можно влюбиться в комнату только за один вид из окон?

Кэш оборачивается и бросает на меня взгляд, явно подразумевающий: «Ты так и будешь стоять?»

Я перешагиваю порог и вижу кровать гигантских размеров с горой подушек и резным изголовьем из дерева. Неподалеку на полу лежит чехол, который, судя по всему, стянул Кэш. По серому покрывалу с современным узором я догадываюсь, что он успел поменять постельное белье.

Комната просторная и свободная, намного больше моей спальни в Бостоне. Пожалуй, по размеру она может соперничать с гостиной отца. Кроме кровати здесь есть комод, зеркало, письменный стол. Одну из стен занимает шкаф, на полках которого громоздятся старые книги.

– Я заметил по дороге книжную лавку. Можно разобрать полки и освободить место для твоих новых книг.

Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Кэшем. Прислонившись плечом к косяку, он наблюдает за мной.

– Что это? – я указываю на еще одну темно-коричневую дверь рядом со шкафом.

– Проверь.

Я подхожу и открываю дверь. Здесь белая ванна, того же цвета раковина и тумба. Стены отделаны светлым кафелем. Зайдя внутрь, я замечаю, что Кэш повесил новую штору и оставил рядом с раковиной гигиенические принадлежности в плетенной корзине.

И когда он успел все это сделать?

Чувствую, как в груди разливается тепло. Я представляю, как Кэш подготавливал комнату и старался, чтобы мне было комфортно.

– Спасибо, – я выхожу из ванной, тихо прикрыв за собой дверь.

Кэш оставляет на прикроватной банкетке крафтовый пакет.

– Можешь переодеться, – он переводит взгляд на меня. – Хочешь я подготовлю ванну и наполню ее, чтобы ты расслабилась и отдохнула?

Качаю головой.

– Я просто приму душ.

Между нами повисает молчание. Я прикусываю изнутри щеку в ожидании, что скажет Кэш.

Он собирается спать в этой комнате или отдельно?

С одной стороны мне хочется, чтобы он остался. Но, с другой стороны, понимаю, что это неправильно.

Я нервно тереблю шнурок толстовки и замечаю на безымянном пальце левой руки тонкую бледную полоску. Новая волна беспокойства моментально обрушивается на меня.

Я носила обручальное кольцо? Я была помолвлена? Или я была замужем? Я… не девственница? 

Поток мыслей бешено проносится в голове. Но я уверена только в одном: мы не можем спать в одной постели. Вполне вероятно, что такая упрямая задница, как Кэш, не захочет покидать спальню, и я никак не заставлю его это сделать.

Но я должна выяснить, есть ли у меня кто-то другой или нет? За три года могло произойти все, что угодно.

Приближаюсь к кровати, обхожу Кэша и открываю пакет, чтобы выбрать себе что-то из одежды для сна.

– Я устала. Если ты не возражаешь, я приму душ и лягу спать, – на одном выдохе произношу я.

Поднимаю голову и вижу, как Кэш стоит рядом со мной.

– Тебе нужна помощь? – спрашивает он.

– Нет, я справлюсь сама.

– Хватит быть упрямой и отталкивать меня, Ким, – в его голосе проскальзывает раздражение. – Ты слаба и не можешь отказываться от моей помощи только из-за того, что между нами было…

– Что между нами было? – перебиваю его я.

Кэш неотрывно на меня смотрит. Его глаза с тоской пробегаются по моему лицу, после чего останавливаются на губах.

– Ты должна помнить, – он поднимает взгляд и смотрит в глаза. – Как я впервые поцеловал тебя в спортзале после уроков. И как ты ответила на мой поцелуй.

Кэш делает шаг, окончательно сокращая расстояние между нами. Поднимает руку и касается моей щеки, проведя пальцем по скуле к подбородку. Чувствуя удовольствие от его действий, я замираю.

– Ты должна помнить, как по ночам я забирался к тебе в спальню, – выдыхает он и заправляет прядь моих волос за ухо. – Ты должна помнить, как позволяла мне касаться тебя.

Его дыхание становится тяжелым, а голос более низким. Я опускаю голову, избегая смотреть на него, но Кэш приподнимает мой подбородок.

Наши глаза встречаются, и я с трудом сглатываю. У меня пересыхает во рту.

Черт возьми, лучше бы Кэш не смотрел на меня так, будто я единственная девушка во вселенной. Лучше бы он не смотрел на меня так, будто все, чего он желает – это меня. Лучше бы он не смотрел на меня так, будто сейчас в его голове решается вопрос жизни и смерти.

– Ты должна помнить, как я опускался между твоих ног. И ты умоляла меня позволить тебе кончить. Ты должна все это помнить.

Наконец, я сглатываю и отступаю, ощущая, как тело сотрясает дрожь.

Я помню его поцелуи и прикосновения. Помню, как Кэш доводил меня до оргазма пальцами и языком. И все, что меня волновало – чтобы он не останавливался. Помню, как пыталась отдышаться и не хотела возвращаться из сладкого плена в реальность.

Каждый дюйм кожи горит огнем, а внизу живота вспыхивает жар. Подношу руку к лицу, сдерживая глубокий вздох.

Я помню. 

Но что было потом? Что происходило со мной все эти три года?

Я не знаю.

На глазах наворачиваются слезы, но я их сдерживаю.

– Тебе лучше уйти, – отворачиваюсь и избегаю смотреть на него.

– Я не жду, что ты быстро доверишься мне, – доносится за спиной голос Кэша. – Но это не значит, что я перестану тебя добиваться.

Слышу удаляющиеся шаги.

– Я буду внизу. Дай знать, если тебе что-то понадобится, – с этими словами Кэш закрывает за собой дверь.

Повернувшись, вижу свое отражение в зеркале. Волосы собраны в небрежный хвост, из которого торчат спутанные пряди. На лице блестит кожа от пота после дороги.

Мне нужно принять душ, как можно скорее.

Достаю из пакета просторную белую футболку, простые хлопчатые трусики и короткие шорты. Беру их вместе с собой в ванную и спустя пару минут пытаюсь отрегулировать температуру воды.

Сделав воду погорячее, я запрокидываю голову, закрываю глаза и подставляю лицо под теплые струи. Мои мышцы постепенно расслабляются, усталость и раздражение неспеша уходят на второй план.

Я мою волосы, затем выдавливаю гель для душа и тщательно растираю его по коже. Начинаю с шеи, перехожу к плечам и опускаюсь к груди. Еще в трейлере я заметила, что она увеличилась в объеме.

«Ты должна помнить, как позволяла мне касаться тебя».

Я прикусываю нижнюю губу, когда задеваю соски. Они становятся более чувствительными и твердеют под моим ладонями. Не раскрывая глаз, я прокручиваю в голове образ Кэша и его руках.

Они бы идеально подошли к моему телу. Такие сильные, напористые и властные.

«Ты должна помнить, как я опускался между твоих ног».

Одной рукой обхватываю шею, а вторую опускаю на живот и скольжу вниз, ощущая давление между ног. Прислонившись затылком к стене, провожу по внутренней стороне бедра. Дыхание становится глубже, когда приближаюсь к клитору и поглаживаю его средним пальцем.

С моих губ срывается стон.

«Ты умоляла меня позволить тебе кончить». 

Низкий хриплый голос Кэша звучит в ушах так отчетливо, будто он стоит рядом со мной. Интересно, чтобы он сделал, увидев, как я ласкаю себя? Он бы трахнул меня пальцами? Он бы пробовал меня своим ртом, как делал в старшей школе? Или перешел бы черту?

– Кэш, – выдыхаю я.

Я настойчиво прижимаю руку к клитору, покачивая бедрами. Легкая пульсация между ног сменяется жаром, но я не получаю разрядки, которую всегда достигала с Кэшем.

Из груди вырывается жалобный всхлип.

Черт, как же я хочу… Как же сильно хочу его… 

Внезапно в ванной раздается хлопок. Я резко распахиваю глаза и убираю от себя руку. Комната погружена в темноту, я вижу только полоску света под дверью.

Что случилось? Кто выключил свет?

Протянув руку, в темноте нахожу кран и выключаю воду. Замираю и прислушиваюсь. Но ничего не слышно.

Я пытаюсь наощупь найти полотенце. Почувствовав под пальцами махровую ткань, я хватаю ее, быстро вытираюсь и обматываю полотенце вокруг себя.

– Кэш, – взволнованно зову я. – У меня света нет!

Он не отвечает.

Осторожно выбираюсь из ванной. С моих мокрых волос капает вода на ковер. Продолжая прислушиваться, я делаю осторожный шаг. Если лопнула лампочка, я не хочу пораниться об осколки.

Медленно добираюсь до двери и раскрываю ее, зажмурившись от света в спальне. В ней никого нет. Почему Кэш не пришел, когда я его звала? Может быть, ему стало обидно, что я велела ему уйти?

Шире распахиваю дверь, позволяя свету из спальни заполнить ванную. Поднимаю голову и вижу, что лампа в светильнике целая и не разбилась. Несколько раз нажимаю на выключатель, но свет не загорается. Похоже, старая лампа больше не работает.

Прижимая полотенце к груди, выбираюсь из ванной и иду к выходу из спальни. Раскрываю дверь и выглядываю в коридор. В нем никого нет.

– Кэш, – громко зову я, и мой голос раздается эхом. – В ванной нет света.

Он по-прежнему не отвечает, и мой желудок сжимается. Я решаю спуститься на первый этаж.

Прохладный воздух скользит по обнаженным ногам, капельки воды падают с волос на ступени. Я оказываюсь в гостиной и вижу единственный источник света —торшер. Он стоит между диваном и креслом, отбрасывая мягкий свет на мебель, стены и пол.

На спинке диване лежит кожаная куртка Кэша, но его самого здесь нет.

Мое сердцебиение ускоряется.

Где он?

Прислушиваюсь и улавливаю шум льющейся воды. Он раздается из части дома, где я еще не была. Преодолеваю гостиную, столовую и следую на звук. Под моими босыми ступнями поскрипывает деревянный паркет. Я выбираюсь в коридор, и мой взгляд скользит по темному пространству.

Здесь несколько дверей, под одной из них пробивается полоска света. Я приближаюсь, и шум воды становится громче.

Внезапно я резко останавливаюсь на месте. Через щель приоткрытой двери я улавливаю движение.

Это Кэш.

И он принимает душ.

По его мускулистой спине и подтянутой заднице стекают капли. Мои щеки моментально вспыхивают. На мгновение я прикрываю глаза, понимая, что мне лучше уйти в такой интимный момент.

Но ничего не могу с собой сделать и осторожно, чтобы не издать шума, следую дальше. Останавливаюсь у двери, отсюда мне открывается намного больше обзора.

Я вижу его золотистую кожу, блестящую под бисеринками воды. Его темные волосы сверкают на свету, когда Кэш пропускает их между пальцами. Он проводит ладонью по задней части шеи, растирает пену и поворачивается.

Сминая в кулаке полотенце, я боюсь, что Кэш сейчас меня обнаружит. Но его глаза закрыты, длинные ресницы опущены. Я опускаю взгляд, сглатываю и свожу вместе бедра.

Конечно, я могу любоваться его широкими сильными плечами. Его загорелой грудью, покрытой татуировками, которых раньше у него не было. Его рельефным прессом и двумя продольными V-образными мышцами, тянущимися к паху.

Но я продолжаю смотреть, как он обхватывает огромной рукой не менее огромный член. Кэш сжимает его и проводит от основания к бледно-розовой головке.

Моя неудачная попытка довести себя до оргазма моментально дает о себе знать. В голове появляется картина, как Кэш поднимает меня и прижимает к стене. Мои ноги обвивают его талию, когда он входит в меня и начинает трахать жестко и быстро.

С моих губ вот-вот сорвется стон, и я прижимаю руку ко рту.

Еще не хватало, чтобы Кэш тебя услышал, маленькая извращенка.

Я слишком возбуждена и упряма, чтобы развернуться и уйти. Между ног сладко ноет, я чувствую пульсацию и жгучую потребность заполнить пустоту.

Его член массивный и твердый. Ох, и всегда он был таким большим? Не то, что раньше он был маленьким, но сейчас…

– Ким, – хрипло выдыхает Кэш. – Черт, принцесса…

Сердце выпрыгивает из груди, жар приливает к лицу с новой силой. Мне кажется, я могу сгореть со стыда.

Кэш увидел, как я подсматриваю за ним. 

Я испуганно поднимаю взгляд, но его глаза по-прежнему закрыты. Его ресницы трепещут, челюсти плотно сжимаются. И тут до меня доходит.

Кэш представляет меня в своих фантазиях.

Эта мысль посылает вихрь жара между ног. Я делаю шаг назад, зная, что поднимусь в спальню, накроюсь одеялом и буду заниматься тем, чем сейчас занимается Кэш.

Но внезапно я замечаю темное бордовое пятно на правой стороне его ребер под грудью. Внутри меня все обрывается.

Что с ним произошло? Кто это сделал? Ему больно?

– Кэш… – помимо воли вырывается у меня.

Он распахивает глаза, его взгляд моментально находит меня. Его темная бровь приподнимается, взгляд полон удивления, который быстро сменяется теплом.

– Ким, – протягивает Кэш. – Что ты тут делаешь?

Спустя секунду на его губах появляется знакомая ухмылочка.

– Ты подсматривала за мной? – спрашивает он, и в его голосе я слышу веселье.

Вот же говнюк.

Кэш мог хоть капельку смутиться, что я застала его за подобным делом! В конце концов, я не виновата, что он оставил дверь ванной открытой!

– Мне пора, – я ухожу без всяких объяснений.

Развернувшись, я иду по коридору и возвращаюсь в гостиную.

– Ким, подожди!

Не успеваю пройти столовую, как его рука обвивает мою талию и притягивает к себе. Я отвожу руки назад и пытаюсь его оттолкнуть. Пальцы нащупывают на его бедрах махровую ткань.

Хорошо, что он додумался прикрыть полотенцем свой подъемный эрегированный кран.

Одним движением Кэш разворачивает меня. Я чуть не утыкаюсь носом в его твердую влажную грудь. От него пахнет гелем для душа и его личным ароматом. Насколько это возможно, я стараюсь меньше дышать.

– Ты убежала, – говорит он и повторяет. – Ты подсматривала за мной и убежала!?

Кэш произносит это таким возмущенным тоном, будто отчитывает меня! И я не знаю, чем он недоволен сильнее: моим сталкерством или тем, что я пыталась уйти от него.

– Это не то, что ты подумал! – выпаливаю я, в груди бешено стучит сердце.

– И, о чем я подумал?

Я упираюсь ладонями ему в грудь и пытаюсь отстраниться. Но Кэш крепко удерживает меня. Мне остается поднять взгляд и встретиться с синими пронзительными глазами.

Он хмуро смотрит на меня, его брови сведены на переносице. Мокрые темные пряди спадают на лоб, на котором образуется несколько недовольных морщин. Его сильная квадратная челюсть напрягается, а горячее дыхание овевает мое лицо.

Его руки по-прежнему сжимают мою талию, и это прикосновение слишком… интимное.

– Я принимала душ, – начинаю объяснять. – Но у меня в ванной перегорела лампочка. Я несколько раз звала тебя, но ты не отвечал…

Я замолкаю и вздрагиваю, когда на мою шею с волос Кэша падает прохладная капля воды. Чувствую, как она стекает по ключицам, оставляя после себя сверкающую дорожку. Кэш неотрывно прослеживает взглядом, как бисеринка воды скользит между ложбинкой груди.

Сердце пропускает удар. Под его взглядом я чувствую себя так, словно на мне ничего нет. Словно я голая и абсолютно открытая.

Я подношу к себе руку и крепко сжимаю узел полотенца.

– Тогда я решила спуститься, – продолжаю. – Я хотела, чтобы ты поменял мне лампочку, но не нашла тебя в гостиной…

Я снова замолкаю, чувствуя, как в мой живот утыкается член. Под кожей пробегают электрические разряды, жар скапливается между ног. Соски напрягаются, упираясь в махровую ткань.

Кэш такой большой… такой твердый… 

Мои веки трепещут, я не могу нормально соображать. Меня волнует только то, что каждая моя частичка жаждет его прикосновений.

– Я пошла искать дальше и нашла тебя в ванной, – заканчиваю я, и мой голос дрожит. – Не мог бы ты в следующий раз закрываться, когда принимаешь душ?

Кэш пристально изучает каждый дюйм моего взволнованного лица. Он смотрит на меня так, словно пытается что-то найти. Не знаю, получил ли он ответ или нет, но его морщины на лбу резко разглаживаются.

– Спасибо за увлекательный рассказ, принцесса, – говорит он, и от его низкого хриплого голоса у меня перехватывает дыхание. – Но как насчет другой версии?

Его взгляд заставляет подгибаться колени.

– Другая версия? – переспрашиваю я. – Хочешь сказать, что я тебе вру?

– Частично, – уголок его рта дергается. – Твоя лампочка действительно перегорела. И ты действительно звала меня, спустилась и пыталась найти.

Он отпускает мою талию, чтобы в следующую секунду обхватить меня за бедра и оторвать от пола. Я резко выдыхаю, когда Кэш приподнимает меня и, впиваясь пальцами в задницу, делает несколько шагов.

– Что ты делаешь?! – возмущаюсь я.

У меня кружится голова, и я хватаюсь за его плечи. Кэш опускает меня на стол и, раздвинув широко мои ноги, пристраивается между них. Я задыхаюсь, когда его член прижимается к моему бедру сквозь полотенце.

– О чем ты думала, когда наблюдала за мной? – спрашивает он, зарываясь рукой в мои волосы и приподнимая голову.

Я смотрю на него снизу вверх и нервно сжимаю руками край стола. Моя грудь взволнованно поднимается и опадает. Кажется, столовая уменьшается в размерах с каждой секундой. Есть только я, Кэш и жар его тела. Он заполняет собой пространство вокруг нас.

– Я… – подбираю слова и признаюсь. – Я думала о тебе.

Его глаза сверкают, в них смешивается желание и вызов. Кэш двигает бедрами, его член трется о мой клитор сквозь ткань. Я тяжело дышу, чувствуя, какой становлюсь влажной.

– И что ты думала обо мне, принцесса? – спрашивает Кэш и опускает взгляд на мой рот.

– Я думала о том, что хочу… – шепчу, в моем горле пересохло. – Хочу ощутить тебя.

Он по-прежнему удерживает меня на месте, стянув мои волосы в кулак, пока его вторая рука ложится мне на бедро. Его грубые пальцы сжимают мою мягкую кожу, поднимаясь все выше и выше. Кэш задирает на мне полотенце, прохладный воздух касается внутренней поверхности моих бедер.

Такое чувство, будто у меня обострен каждый нерв. Между ног нарастает покалывающий жар. Я прикусываю губу от предвкушения и издаю отчаянный всхлип, когда он погружает в меня два пальца. Я мгновенно сжимаюсь вокруг них.

– Твою мать, д-а-а-а, – Кэш стонет, запрокидывает голову и зажмуривается, словно ему больно.

А затем от опускает голову и притягивает к себе. Его губы накрывают мои, жадно и властно. Язык неумолимо проникает в рот и соприкасается с моим. Я стону, когда каждый взмах его горячего языка посылает новую волну удовольствия между ног.

Кэш давит на клитор большим пальцем и делает круг, распространяя пожар по моему телу. Он сжимает оба пальца внутри под каким-то волшебным углом, и я распадаюсь на части.

Я раскачиваюсь бедрами, буквально насаживаюсь на его руку. Кэш не отпускает клитор, проникая пальцами все глубже и глубже.

– Кэш, – заскулив, часто дышу.

Я мучительно стону и обвиваю его шею, прижимая к себе. Полотенце сползает, моя грудь соприкасается с его, и я наслаждаюсь его мощным телом. Кэш крепче сжимает мои волосы, покусывает губы и посасывает язык.

– Принцесса, как же мне не хватало тебя, – рычит он мне в рот.

Он оттягивает мои волосы и кусает в шею. Я вздрагиваю, а затем наклоняюсь голову, подставляя ему больше себя. Кэш оставляет поцелуи в изгибе шеи, посасывает кожу под ухом, проводит языком по мочке и втягивает ее в рот.

Опустив руку, я кладу ее на член Кэша поверх полотенца. Крепко обхватываю его, и трепет пронзает меня, когда я представляю его внутри себя.

– Принцесса, ты сейчас недостаточно вынослива, чтобы я тебя трахнул, – выдыхает Кэш в ухо. – Для нас обоих будет лучше, если ты перестанешь трогать мой член.

Он нависает надо мной, его лоб прижат к моему, а горячее дыхание обжигает губы. Кэш ускоряет темп, и мои стоны усиливаются. Я выгибаюсь в спине, мои мокрые волосы падают на стол, меня сотрясает дрожь.

Кэш не отпускает меня и доводит до края, где огонь взрывается в моих венах.

– Кэш, – задыхаюсь я. – Боже…

– Да, вот так, принцесса.

Я слишком одурманена состоянием и обессилено опускаюсь на стол. У меня в голове все плывет. Кэш вводит пальцы в последний раз и освобождает меня.  Пользуясь заминкой, пытаюсь отдышаться, пока его руки сжимают мою задницу.

Кэш придвигает меня к краю стола, а затем опускается таким образом, что его голова оказывается между моих ног. Крепко сжимая мои бедра, он широко из разводит, и я чувствую тепло его дыхания в своем самом интимном месте.

– Остановись…  – задыхаюсь, мое сердце бешено колотится. – Я уже кончила.

– Знаю. И я знаю, ты можешь еще.

Кэш проводит языком по клитору до входа. Он повторяет это во второй раз, третий, а дальше теряет контроль и буквально пожирает меня.

– Черт, ты потрясающая, – низкое рычание вырывается из него.

Его руки сжимают мои бедра, удерживая на месте, пока он посасывает меня, проникает языком внутрь, вызывая новый прилив удовольствия. Горячее томное давление внизу живота наполняет меня и вот-вот переполнит.

Я обхватываю свою грудь с набухшим соском, а другой зарываюсь Кэшу в волосы и прижимаю его лицо ближе к себе.

Я сумасшедшая.

Я жадная.

Я отчаянная.

Но знаю, что получу то, в чем так сильно нуждаюсь.

– Продолжай, принцесса, – Кэш прослеживает за мной взглядом. – Подари мне самый лучший вид.

Он засасывает мой клитор и отпускает. Я запрокидываю голову и растворяюсь в ощущениях. Я глажу свою грудь, пропускаю сосок между пальцами, чувствуя на себе его поглощающий взгляд.

Кэш погружает в меня два пальца, пока его рот захватывает мой клитор. Внутри меня все сокращается. Кровь пульсирует в теле. Каждая клетка, каждый нерв выбивает один ритм, словно бомба замедленного действия.

Я чувствую, как назревает взрыв. И не могу ему противостоять.

– Кэш, – умоляюще шепчу я. – Не останавливайся.

Он посасывает и облизывает, продолжая пальцами входить и выходить из меня. Я жду, что покалывающее тепло распространится по всему телу. Но вместо него оргазм огнем загорается в каждой клетке, и я задыхаюсь от его пламени.

Следующие мгновения остаюсь лежать на столе, пульсирующая вокруг его пальцев. Кэш покрывает поцелуями бедра до тех пор, пока мое сердцебиение не приходит в норму.

Я прерывисто дышу и перевожу взгляд на свою руку с бледной полоской на безымянном пальце. В этот момент думаю только об одном.

Я не должна была подпускать Кэша.

Но только не сегодня.

(обратно)

Глава 20

Коссе

Сквозь опущенные веки я улавливаю свет. Сознание начинает проясняться, реальность постепенно вытесняет дымку сна. Я чувствую теплое дыхание и улыбаюсь.

Наконец, она рядом со мной. Наконец, мы вместе. Наконец, мы там, где никому не придет в голову нас искать.

Полусонный я открываю глаза и крепче прижимаю к себе Ким. Ее волосы щекочут лицо, я ощущаю ее аромат, и тепло растекается в моей груди.

Теперь я знаю: когда Ким проснется, она никуда не уйдет. И я по-настоящему счастлив.

Моргнув, проскальзываю рукой под простыню и провожу по изгибу ее талии, спускаясь к округлой заднице. Ее кожа гладкая, а тело такое манящее. Смесь наслаждения и желания проносится по венам, когда я хватаю ее бедро и отвожу его, чтобы получить доступ к ее киске.

«Я хочу ощутить тебя».

Слова прокручиваются в голове, когда перед глазами вспыхивает ее лицо. На несколько мгновений время останавливается.

Ким часто и прерывисто дышит, ее горячие вздохи окутывают меня. На ней одно полотенце, к ее вискам прилипли мокрые пряди. Я нависаю над ней и смотрю на ее губы, как одержимый.

Мои легкие горят, я с трудом пытаюсь дышать. И в каждом вздохе только она.

Ее влажное тело с готовностью отзывается на меня, когда я прижимаюсь пахом к ее бедрам. Каждая клетка изнывает от жажды оказаться внутри нее.

Я на грани и готов сорвать с себя чертово полотенце, чтобы войти в нее одним резким толчком. Хочу трахать ее всю ночь напролет, не в силах остановиться.

Разжав пальцы, я убираю руку с бедра Ким, откидываюсь на подушку и тяжело выдыхаю.

Твою мать.

Я не помню, когда в последний раз мне приходилось прилагать столько усилий, чтобы себя сдерживать. У меня голова идет кругом.

Ее стоны все еще звучат в ушах и сводят с ума, а перед глазами сохраняется ее обнаженный образ с разведенными бедрами на столе.

Мой член болезненно ноет и пульсирует.

Черт, я хочу Ким.

Хочу ее целовать, облизывать, ласкать. Хочу сменять жесткие быстрые толчки на плавные, чтобы дать нам обоим передышку. Хочу ускоряться и замедляться, чтобы прочувствовать с ней каждый момент. Хочу довести ее до оргазма и вместе с ней кончить.

Но я не могу этого сделать. Я всегда считал себя ублюдком с отсутствием норм морали и правил. Но я не хочу пользоваться ее состоянием. Ким растерянная и в неведении, и я не могу с ней так поступить.

С кем угодно, но только не с ней.

Моя принцесса.

К горлу подступает горечь. Я не рассказал Ким правду. Не знаю, как вывалить на нее весь этот травмирующий груз. И от мерзкого чувства вины я чувствую себя так, словно невидимые стены сжимаются вокруг меня.

Повернув голову, я смотрю на ее умиротворенное личико и прислушиваюсь к ровному дыханию. Ким спит, свернувшись клубочком и подложив руку под голову. Ее светлые волосы рассыпаны по подушке.

Я убираю в сторону ее непослушную прядь, упавшую на щеку. В этот момент замечаю на ее шее красный след от укуса. Не помню, чтобы вчера делал что-то подобное. Похоже, в какой-то момент я потерял над собой контроль.

Блять.

Мне нужно выбраться из постели до того момента, пока я окончательно не рехнулся и не набросился на Ким. Член изнывает и требует разрядки.

Успокойся, чувак. Я терплю, и ты потерпишь, понятно?

Отбросив простынь, я поднимаюсь с кровати и натягиваю боксеры. Утренний стояк вздымается бугром, и я сжимаю его через трусы.

Уймись, твою мать. Я же сказал, не сейчас!

Выхожу из спальни и тихо прикрываю за собой дверь. В последний момент бросаю взгляд на Ким. Она по-прежнему спит, и в голове внезапно проносится мысль: даже если я скрыл от нее правду, но поступил чертовски верно, когда привез ее сюда.

Пусть мы провели в этом доме всего одну ночь, но я чувствую, что это место создано для нас.

Спускаюсь на первый этаж и раздвигаю в стороны шторы, впуская в гостиную солнечный свет. Интересно, который сейчас час? Может, десять утра? Я не могу сказать точно, но чувствую себя бодрым и отдохнувшим за последнее время.

Снаружи не доносится какой-либо шум. Нет звуков рычащих двигателей автомобилей или болтовни прохожих. Только пение птиц и шелест листьев на деревьях. Давно я не оказывался в приятной умиротворяющей тишине.

Повернувшись, я поднимаю с пола рюкзак и иду на кухню. Расстегиваю молнию и высыпаю на стол все его содержимое. После этого открываю записи врача и вижу ее имя.

Рене Гросс.

Мне хочется сжать бумагу в кулак, но я прогоняю эту мысль. Облокотившись на стол, я внимательно читаю назначения. Затем убираю все лекарства, которые не пригодятся. Лишнее складываю в черный пакет, чтобы не было путаницы.

Дальше я раскладываю лекарства в соответствии с их дозировкой. Некоторые таблетки нужно принимать один раз в день. Другие каждое утро и вечер.

Не знаю, сколько уходит у меня времени, пока я вскрываю упаковки и раскладываю таблетки в кейс для лекарств. Все его блоки подписаны днями недели: начиная с понедельника и заканчивая воскресеньем. Внутри каждого блока несколько отделений, и я размещаю таблетки, тщательно сверяясь с записями.

С этой штукой Ким не забудет, в какой день, и сколько ей нужно выпить таблеток. Некоторые лекарства нужно принимать строго после еды, и мой взгляд останавливается на холодильнике.

Интересно, он работает спустя столько времени?

Подхожу к нему и раскрываю дверь. Лампочка внутри не горит. Отодвигаю старую махину от стены и включаю питание. Индикатор и свет внутри загораются, но компрессор не пашет. Наверняка в этом городе найдется тот, кто сможет его починить.

Следующие несколько минут у меня уходят на проверку остальной техники. Плита и духовка работают. Вытяжка, кофеварка и тостер тоже. Я задумчиво потираю заднюю часть шеи. Значит, нужно починить только один холодильник. Все могло оказаться хуже.

После этого я роюсь по кухонным ящикам. В одном из них нахожу кастрюли и сковородки. А в отдельном антикварном шкафу со стеклянными дверцами обнаруживаю столько посуды, что хватит на весь этот маленький город.

Достаю стакан, промываю его под краном и наполняю водой. Оставляю его вместе с лекарствами. После этого иду в душ, чищу зубы и надеваю новую футболку и джинсы.

Прежде чем выйти из дома, я беру куртку и оставляю записку на столе в гостиной: «Малышка, я скоро буду». Погруженный в свои мысли и все еще прокручивая в голове прошлую ночь, я натыкаюсь взглядом на каминную полку.

На ней стоит фотография мамы. Вчера ее оставила Ким.

Я оказываюсь рядом с камином за считанные секунды. Беру фото и рассматриваю его, нежно проведя пальцем по снимку. Мама выглядит юной и счастливой, и мне хочется впитать в себя ее каждую деталь.

– Мне тебя не хватает, – шепчу я. – Ты помнишь, как выбирала с папой имена для будущих внуков, а я все время злился, что ты говорила это в присутствии Ким?

На глазах наворачиваются слезы, но я стараюсь сдержать эмоции.

– Ты смеялась и отвечала, что это была шутка. Но теперь я понимаю, что ты говорила серьезно. Ты ведь с самого начала знала, что мы с Ким будем вместе, не так ли?

Я замолкаю, сердце в груди сжимается. Я чувствую свет, отражающийся от фотографии мамы.

– Мы с Ким приехали в твой родной дом. Я знаю, где бы ты сейчас не была, ты видишь нас. И ты счастлива. Я люблю тебя.

Оставляю фото мамы на полке. Моя рука скользит в карман куртки за бумажником. Из него я вынимаю фотографию. Она довольно помятая, потому что я смотрю на нее каждый день.

Этот снимок был сделан на зимнем балу, когда мы с Ким учились в старшей школе. На моей малышке вечернее черное платье, на Десмонде и мне того же цвета костюмы. Брат выглядит серьезным, но мы с Ким чертовски счастливые после нашего первого танца.

– Ты не против, если я оставлю нашу фотографию рядом с тобой?

Я ставлю на каминную полку снимок, после этого вынимаю из куртки бордовую коробочку и несколько мгновений прокручиваю ее в руке.

– Мам, я купил кольцо для нее.

Я открываю коробочку и смотрю на кольцо с бриллиантом.

Как только я увидел его на витрине в ювелирном, то сразу понял, что оно создано для Ким. Его цвет совпадает с ее глазами – цвет чистого неба.

Продавец сказал, что это редкий алмаз с голубым оттенком. Его цвет не был получен искусственным путем окрашивания камня, он был таким от «рождения». И я без раздумий купил его в тот же день.

Внутри него выгравирована наша клятва.

Клянусь, никогда не оставлю тебя.

Я убираю коробочку в карман куртки и перед тем, как уйти, смотрю на фотографию мамы. Как бы безумно это не звучало, но я знаю, что она меня сейчас слышит.

– Когда-нибудь Ким скажет мне «Да». И это кольцо окажется на ее пальце.

***

Примерно через час над моей головой звенит колокольчик. Я захожу в кафе с пакетами, полных продуктов и книг, которые взял для Ким в местной лавке. Осматриваюсь и понимаю, что это явно не «Старбакс» и не шикарный ресторан.

Скорее это старомодное место, где полно желающих заказать вкусный завтрак в воскресное утро. В воздухе витает аромат свежей выпечки, шоколада и кофе. По радио играет очень старая песня, которую я слышал еще в детстве. Кроме неугомонной болтовни, я улавливаю звон посуды и хлопок от закрытых духовок.

Я иду по проходу между круглыми столиками в обеденной зоне, накрытыми скатертями в красно-белую клетку, и витринами с пирожными, тортами и пирожками. Чувствую на себе любопытные взгляды, но не обращаю внимания.

Коссе маленький город, и наверняка всем интересно, когда здесь появляются новые лица. С кем бы сегодня я не разговаривал с утра, мне задавали одни и те же вопросы: «Откуда вы?» или «Вы здесь проездом или надолго?».

– Как первая ночь на новом месте? – доносится справа от меня мужской голос.

Повернувшись, я вижу Гарри. Он сидит за обеденным столом вместе с парнем немного старше моего возраста.

– Привет, Гарри, – я останавливаюсь около его столика. – Все хорошо.

Мои руки заняты покупками, и я оставляю пакеты на свободном стуле. После этого обмениваюсь с Гарри рукопожатием.

– Это мой сын – Рик, – сообщает мужчина, и парень протягивает мне руку.

– Кэш, – приветствую его я.

– Кэш? – Рик с любопытством смотрит на меня. – Как наличные?

Я киваю, и парень смеется.

В последний раз я слышал шутку о своем имени еще в младшей школе. Небольшой спойлер: шутник заявился на следующий день с синяком под глазом.

Но сейчас меня это не волнует. Я совершенно спокоен.

– Хорошо выглядишь, – с улыбкой говорит Гарри.

– Я отлично выспался, – протягиваю я.

– А где твоя девушка? – интересуется он.

– Я решил сходить в магазин, пока она спит.

– Если хочешь, можешь присесть к нам, – предлагает Гарри.

– Нет, я спешку к моей девушке, – отказываюсь я, и нахожу эти слова чертовски приятными.

Готов поспорить, если бы здесь были мои друзья, на их лицах отразился бы шок. А потом кто-нибудь из них выпустил шутку, что нужно отправить Кэша Аматорио сдать тест на наркотики.

Но никто из них не знает, что я давно зависим от Ким.

– Я оставлю свои покупки у вас, ладно?

– Без проблем, – отзывается Гарри.

Я отправляюсь к стеклянной витрине и пробегаюсь взглядом по пышным панкейкам с клубникой, пирожным с заварным кремом и булочкам с корицей. Пожалуй, последние больше всего понравятся Ким.

– Что будете? – мне улыбается девушка за витриной с крупными кольцами-сережками.

Я поднимаю глаза выше ее головы и резко застываю на месте.

Утреннее спокойствие и безмятежность бесследно растворяются в воздухе, как дым.

С экрана телевизора на меня смотрит Фрэнк Гросс. На нем строгий деловой костюм, его лицо снимают крупным планом. Под его глазами темные круги, вокруг поджатых губ множество глубоких морщин.

Кажется, с нашей последней встречи это важная задница постарела на несколько лет.

Фрэнк выходит из какого-то здания, и его окружает охрана, не подпуская к нему репортеров.

– Вы можете прибавить звук? – спрашиваю я, обращаясь к девушке.

– Конечно, – она кивает и громко спрашивает у кассира. – Флора, ты видела пульт?

Тем временем, под вспышки фотокамер Фрэнк садится в машину. Телохранитель закрывает за ним дверь. В кадре появляется еще один мужчина, и я узнаю его. Это один из адвокатов, который был в суде на слушании с Ким.

Он поворачивается к журналистам, и теперь все внимание прессы приковано к нему. У его лица появляются несколько микрофонов с логотипами федеральных каналов.

Судя по его быстро двигающимся губам, он произносит хорошо заученную речь. Но я не слышу ни единого слова. Едва не перепрыгиваю через витрину, пока продавец ищет пульт. Наконец, девушка настраивает громкость, и раздается сухой голос адвоката:

– … единственное, что мы можем сейчас сказать, Рене будет похоронена у себя на родине в Австралии. Для семьи моего доверителя это большой шок и потеря. Поэтому мы будем признательны, если пресса проявит сдержанность.

Я так крепко сжимаю кулаки, что почти не ощущаю своих пальцев.

Рене… похороны…

Для чего Гроссам понадобилось инсценировать ее смерть?

Это полная чушь.

На экране появляется заставка утренних новостей, а потом я вижу студию и ведущего.

– Стали известны подробности смерти дочери известного бизнесмена Фрэнка Гросса. Как сообщает наш источник в полиции, один из работников больницы Бельвю, куда была доставлена Рене Гросс после аварии, ночью проник в ее палату и хладнокровно убил всех охранников, – деловым тоном произносит ведущий. – Он похитил мисс Гросс и покинул больницу на машине экстренной помощи. После этого он вывез ее на окраину Нью-Йорка и поджег вместе с реанимобилем. Личность Рене Гросс была установлена по слепкам зубов.

На экране появляется фотография Лэдда, которая сменяется снимками палаты, откуда мы вытащили Ким. Лица охраны и их тела замазаны, но отчетливо видны следы крови на полу и стенах. Затем они сменяются кадрами машины экстренной помощи, сгоревшей дотла.

– Полиция разыскивает Лэдда Бьюкенена. По некоторым данным он мог покинуть штат. Если кому-то что-то известно о нем, или вы видели человека похожего на него, вы должны позвонить по номеру 911 или по телефону, который вы сейчас видите на экранах. За любую информацию о местонахождении Лэдда Бьюкенена объявлено денежное вознаграждение.

Я смотрю на фотографию Лэдда, сделанную крупным планом, и мои внутренности скручиваются в тугой узел от ярости.

Я знал, что Гроссы способны на многое. Они хотят получить Лэдда любой ценой, чтобы вытянуть из него подробности. Надеюсь, у него хватит мозгов залечь на дно.

– Как стало известно час назад, он мог действовать не один. Возможно, у него был сообщник, – продолжает ведущий. – Одна из камер видеонаблюдения, расположенная в техническом помещении больницы, зафиксировала подозрительного мужчину.

На экране появляется видео, на котором видна темная комната, напичканная включенными мониторами. В следующее мгновение дверь раскрывается, и свет из ярко освещенного коридора проникает в помещение.

Дальше съемка замедляется, и в комнату заходит мужчина. На нем черная кожаная куртка, на голову наброшен капюшон, скрывающий его лицо.

За одно мгновение холодный пот прошибает меня.

– Твою мать, – вырывается у меня.

Я узнаю его.

Видимо, все это время он был где-то рядом. Где-то рядом с Ким. 

Несколько кадров показывают, как он медленно приближается к мониторам. Его рука в кожаной черной перчатке тянется к проводам. После этого запись прерывается.

– Это единственное видео, которая сохранилось, так как запись производилась на внутреннюю память камеры. Все остальные жесткие диски с записями были похищены, – сообщает ведущий. – Мы будем продолжать следить за развитием событий, а теперь переходим к следующим новостям…

Словно прикованный к одному месту, я не могу пошевелиться. Мое сердце гулко бьется.

Так, значит, Гроссы не разыгрывали спектакль. Он действительно всех убил. 

Мои нервы напряжены, глаза лихорадочно бегают по телевизору, пока я пытаюсь разобраться в увиденном.

Чей труп был в машине экстренной помощи? Все ли в порядке с Десмондом?

Мысль прокручиваются в голове бешеным вихрем, я пытаюсь взять себя в руки.

– Чудесный день, не правда ли? – раздается справа от меня голос.

Повернувшись, я вижу пожилого мужчину чуть выше меня ростом. Ему около пятидесяти лет на вид, но несмотря на его возраст он в отличной физической форме. Его седые волосы коротко по-военному острижены. На нем темно-синяя джинсовая рубашка, поверх которой коричневая кожаная жилетка, и джинсы. В руках он держит черную ковбойскую шляпу.

– Отличный, – сквозь зубы выдавливаю я, надеясь, что он отвалит от меня.

– Я тебя здесь не припомню, – говорит он, его взгляд полон любопытства.

– Мы приехали сегодня ночью, – неохотно отзываюсь я.

– Ты тут надолго или проездом? – спрашивает он, и я стискиваюсь челюсть.

Черт возьми, сколько можно…

– Какая тебе разница? – гаркаю я.

Он отступает назад, словно я монстр из фильма «Чужой». Мне не хочется быть истеричным куском дерьма, который орет в очереди на других, но эти новости…

– Это обычное любопытство, – осуждающе говорит незнакомец. – Не надо так реагировать.

После этого он обращается к продавцу:

– Сколько калорий в этом пирожном? Он приготовлен на масле или маргарине?

Следующие несколько минут он засыпает девушку вопросами, пока я выбираю пиццу и несколько булочек с корицей для Ким. Подхожу к кассе, вынимаю бумажник и достаю оттуда…

Черт возьми, нет.

Этого не может быть.

У меня нет ни одной чертовой купюры.

У меня. Нет. Денег.

– Двадцать один девяносто пять, – говорит кассир.

Двадцать один девяносто пять.

День назад я не задумывался о таких цифрах. Но сейчас у меня не хватает, чтобы купить выпечку. Я не могу расплатиться картой и снять с нее деньги. Готов поклясться, Гроссы отслеживают любой денежный перевод на моих счетах.

Каким-то чудом я натыкаюсь в кармане куртки на десятидолларовую купюру. Это все, что у меня осталось после покупок в Коссе. Все оставшиеся деньги лежат в сумке, которую утащил с собой Лэдд.

– Черт, я забыл карточку дома, – сочиняю легенду.

– Ничего страшного, вы можете занести позже, – дама на кассе игриво улыбается. – Я работаю до восьми вечера.

Мне кажется, или она нерешительно добавляет в конце «сладенький»?

Внезапно у кассы рядом со мной появляется тот самый любопытный дед.

– Флора, какие-то проблемы? – интересуется он.

– Нет, все в порядке.

– Ты что, не можешь оплатить? – пожилой мужчина хмуро пялиться на меня.

Какое ему дело? Он может просто отстать от меня и заниматься своими привычными делами? Читать газету, печь кексы, строить глазки девушкам? Или чем там еще занимаются старики, вроде него?

– Слушай, что ты ко мне привязался? – я сердито кошусь на него. – Отвали от меня.

Я не успеваю отреагировать, как он хватает меня за плечо и изо всех сил выкручивает руку, прижимая к прилавку. Раздается женский крик, пока перед моими глазами загорается фейерверк, как на День независимости.

Острая и резкая боль вспыхивает в ребрах с новой силой.

– Зачем ты сюда заявился, если у тебя нет денег? – спрашивает старый ублюдок.

Надо отдать ему должное. Ему удалось застать меня врасплох и схватить одним из излюбленных приемов полиции. Так вышло, что я хорошо это знаю на собственном опыте. В прошлом меня так часто выводили копы из клубов.

Я пытаюсь вывернуться, но он давит на мою согнутую руку ногой, отчего перед глазами снова сыпятся звезды.

Какого хрена?

– Кто ты, мать его, такой?

– Меня здесь называют шерифом, – отвечает он.

– Малкольм, что ты делаешь? – боковым зрением я вижу, как Гарри поднимается из-за стола. – Оставь парня в покое.

– Ешь свою лазанью дальше и не указывай мне, что делать, – огрызается старый ублюдок.

Он начинает лазить по моим карманам, и я сжимаю кулаки от ярости. Я не пес, которого можно лапать. И скоро переступлю через свои принципы не бить стариков. Я готовлюсь отбросить этого придурка с себя, но в следующую секунду он приставляет пистолет к моему виску.

Какого хрена?

Если этот ублюдок шериф, то я Пресвятая Дева Мария.

– Что ты делаешь? – рычу я. – Это вообще законно?

– Я здесь шериф тридцать лет. Все, что я делаю, законно. Я и есть закон, – заявляет он.

Он давит на мою руку, и я морщусь от боли. Втягиваю воздух, ребра болезненно ноют. Убрав пистолет, он продолжает рыскать по моим карманам.

– Мне не нравится, когда ублюдки, вроде тебя, неожиданно появляются в моем городе.

Он добирается до кармана, куда я убрал кольцо для Ким. Ярость переполняет мою грудь, когда он вытаскивает коробочку и ставит ее на стол передо мной. Я пытаюсь вывернуться и схватить кольцо, но этот придурок вновь прижимает к виску пистолет.

– Отвечай быстро, у кого ты его стащил?

– Это мое.

– У тебя есть чек?

– Ты больной? Кто в наше время носит с собой чеки?

– Я всегда ношу с собой чеки, – он давит дулом на мой висок. – Хочешь, чтобы я поверил, что ты не можешь расплатиться за гребаные булочки, но носишь с собой кольцо за десять тысяч?

Я рычу. Этот придурок дважды облажался.

Во-первых, у меня на карте столько денег, что хватит купить это долбаное кафе.

Во-вторых, кольцо для Ким не может стоить десять тысяч. Не хватает, как минимум, еще одного нуля в стоимости бриллианта Cartier.

Но откуда этому тупоголовому кретину об этом знать?

– Пошел ты, – огрызаюсь я.

Он сильнее выкручивает мою руку, и я не могу больше пошевелиться. Боль, как дрель, простреливает спину и плечи.

– Малькольм, отпусти его! – слышится крик Гарри. – Ты что, не видишь, что сейчас сломаешь ему руку? Давай я заплачу за его выпечку…

– Я сказал, чтобы ты не указывал, что мне делать, – рявкает шериф. – Ты спишь с открытой дверью только благодаря мне. Если завтра этот ублюдок изнасилует Меган, ты придешь ко мне и будешь нести чушь про выпечку? Мы ни хрена не знаем, кто он такой!

– Я подвозил его вместе с девушкой этой ночью. Он – сын Алессии, – объясняет Гарри. – Ты помнишь ее, она была дочерью Тейлора Бонингтона?

Из поля моего зрения пропадает коробочка с кольцом. Повернув голову, я прослеживаю взглядом, как шериф убирает ее к себе в карман. Мои глаза полыхают яростью.

– Теперь слушай внимательно, – доносится над моей головой голос шерифа. – Я тебя сейчас отпущу. Но только дай повод, и я вышибу твои мозги прямо тут.

Он расслабляет на плече хватку. Я отбрасываю его с себя, разворачиваюсь и впиваюсь в него взглядом.

– Какого черта? Отдай мое кольцо.

– Твое кольцо побудет у меня. Зайдешь ко мне в участок в конце следующей недели. Если кольцо не числится в розыске, как краденное, я верну тебе его. Или… – с издевкой замолкает он. – Я даю тебе эту неделю, чтобы ты убрался отсюда. У нас здесь все спокойно, мне не нужны проблемы. А ты… – он тычет в меня пальцем. – Пусть ты будешь головной болью полиции другого штата, засранец.

Он отворачивается и вынимает из кармана купюру, которую оставляет на прилавке. Затем берет пакет с выпечкой, которую ему нерешительно протягивает кассир.

– Последние тридцать лет, если кто-то из департамента заявлялся сюда, то только для того, чтобы вручить мне очередную награду и поцеловать меня в зад. В твоих интересах не нарушать эту статистику, – он надевает ковбойскую шляпу и проходит мимо меня.

Перед тем, как выйти, он оборачивается и смотрит на кассира:

– На твоем месте я бы ничего не давал ему в долг, – он уходит, хлопнув дверью.

Зеваки за столами пялятся ему в спину, после чего переключают внимание на меня, гадая, кто я такой. Гарри подходит и кладет руку мне на плечо:

– Как рука? – с беспокойством спрашивает он.

– Ваш шериф долбанутый?

Гарри усмехается, качая головой.

– У нас маленький город, и все друг друга знают. Но три года назад тут остановилась проездом одна компания… – он замолкает, улыбка пропадает с его лица. – Ублюдки насиловали местную девушку, не выпуская ее из трейлера несколько дней подряд. Все это время они были рядом с нами, пили, пускали свои шутки, а потом уехали, как ни в чем не бывало. После этого бедная девушка не выдержала и свела счеты с жизнью. Малькольм не мог себе этого простить и после этого сильно изменился. С тех пор он ко всем относится настороженно. Он суров, но справедлив. Если ты приехал с хорошими намерениями, тебе нечего боятся.

Я задумчиво смотрю, как шериф садится в пикап и уезжает. Информация, которую я только что услышал о нем, повторяется в голове, как заевшая пластинка.

К Гарри подходит его сын Рик и говорит, что им пора уходить. Мужчина вынимает из кармана бумажник.

– Похоже, тебе нужна работа, – Гарри достает визитку и протягивает ее мне. – Работа тяжелая, но платят каждый день. Если не боишься замарать руки, пикап отъезжает от местного универсама каждый будний день в шесть утра.

Я опускаю взгляд на визитку с названием компании, которая когда-то принадлежала моему деду.

– Спасибо, но я справлюсь сам, – отказываюсь я.

Вынимаю из кармана десятидолларовую купюру и покупаю булочки для Ким. Выбираюсь из кафе вместе с покупками и осматриваюсь. Мой взгляд натыкается на таксофон на другом конце улицы.

Добравшись до него, я опускаю несколько монет. Набираю номер Десмонда и тут же сбрасываю.

Звонить моему брату слишком рискованно. Но я должен убедиться, что с ним все в порядке.

Я закидываю последние монеты и звоню Кристи. Раздаются гудки, после которых я слышу ее голос.

Я зажимаю ладонью трубку и откашливаюсь, стараясь сделать голос более низким и неузнаваемым.

– Кристиана Аматорио, – официальным тоном начинаю я.

Понятия не имею, как мне начать разговор с женой моего брата. После всего, что я натворил, у Кристи есть полное право послать меня к черту.

– Кто это? – спрашивает она.

– Вас беспокоит сотрудник службы доставки… – я замолкаю, на ходу сочиняя название. – «Экспресс Премис». У меня отправление на имя Десмонд Аматорио. Ваш номер был указан, как резервный. Бланк заказа был поврежден, поэтому мне нужно уточнить: в какое время мистеру Аматорио будет удобно доставить заказ?

В трубке повисает тишина. Я прислушиваюсь к звукам на другом конце линии и улавливаю звон посуды и болтовню на французском. Судя по всему, Кристи где-то ужинает, учитывая разницу во времени между Францией и Техасом.

– Кэш… – произносит Кристи после недолгого молчания и повышает голос. – Какая к черту доставка? Ты совсем сдурел?

– Жасмин, пожалуйста, не кричи, – умоляю я. – Просто скажи: Десмонд рядом с тобой или нет?

– Не скажу, пока ты мне не расскажешь, что происходит, – сердито заявляет она. Клянусь, ее голос звучит, как у разозлившегося зверька.

Я вздыхаю и провожу рукой по лицу. И как я умудрился забыть, какой Кристи может быть упрямой задницей?

– Я не могу тебе всего рассказать прямо сейчас, – признаюсь я. – Все, что ты должна знать – у меня все нормально.

– Когда Десмонд вернулся, он был в ярости. Я пыталась у него что-то узнать, но он ничего не рассказывал. Все, что я от него услышала – он убьет тебя, – выпаливает Кристи. – Что ты опять натворил?

– Значит, с Десмондом все в порядке. Он сейчас рядом с тобой?

– Он ушел в уборную, – вздыхает Кристи.

– Не говори ему о том, что я звонил, – тут же добавляю я. – Об этом никто не должен знать.

– Мы волнуемся за тебя, а ты ведешь себя, как…

– Я объясню тебе все, когда придет время. Ты можешь передать Десмонду записку от моего имени, что со мной все в порядке? Только сделай это так, чтобы он не понял, что это ты.

– Ты предлагаешь мне врать моему мужу?

– Ты не врешь, а просто недоговариваешь, – парирую я. – А теперь будь хорошей девочкой и сделай так, как я прошу.

– Когда я смогу увидеть тебя, чтобы сделать с тобой то, на что не хватило духа у моего мужа? – спрашивает Кристи, и я улыбаюсь.

– Ты обязательно увидишь меня, но чуть позже. Приготовь самый красивый купальник, когда мы будем кататься на яхте.

– О, я лучше продемонстрирую тебе свои приемы крав-мага, – медовым тоном сообщает она.

У меня найдется множество фраз, которые я могу ей бросить в ответ. Но вместо этого я произношу:

– Я тоже тебя люблю, – с этими словами вешаю трубку.

Я облегченно вздыхаю. Пусть я не услышал голос моего брата, но знаю, что он с Кристи, и с ним все хорошо.

Беру пакеты с покупками, и в ребрах вспыхивает ноющая боль. Я стискиваю челюсть. Гребаный шериф. Хотелось бы мне, чтобы у меня было столько же сил, как в его возрасте. Этот старый кретин забрал кольцо Ким. И если с ним что-то случится, то он пожалеет об этом.

Направляюсь в сторону дома, и единственная мысль, которая не выходит из моей головы – это парень на видео. Не понимаю, что ему сделали Гроссы? И самое главное, какого хрена этот псих решил отыграться на Ким?

У меня внутри все обрывается при мысли, что было бы, если бы я пришел за ней в больницу позже? Что было бы, если бы он добрался до Ким?

Я бы не смог себе этого простить. Я бы не смог жить дальше…

– Малышка, – шепчу я, закрывая глаза. – Здесь он не найдет тебя. Здесь ты в безопасности. Клянусь, я не позволю ему отобрать тебя у меня.

(обратно)

Глава 21

Коссе

Я просыпаюсь от яркого солнечного света, проникающего в спальню. В воздухе кружатся пылинки, за окном доносится пение птиц. Подняв простынь, я обнаруживаю, что на мне ничего нет, и мои щеки становится красными.

В голове проносится прошлая ночь. Начиная с момента, как Кэш усадил меня на стол. И заканчивая тем, как он опустил меня на кровать. Я была слишком усталой после его всепоглощающих поцелуев, настойчивых рук и ярких оргазмов, и почти сразу уснула.

Повернувшись, я вижу пустую постель. Наверняка Кэш проснулся раньше и решил меня не будить. Честно говоря, для меня это лучший вариант. Не хочу, чтобы он застал меня в таком виде.

Прижимая простынь к груди, я поднимаюсь с постели. Под моими ногами поскрипывают половицы, когда я крадусь в ванную. Осторожно, чтобы не издать лишних звуков, я открываю дверь и проскальзываю внутрь. Здесь нахожу одежду, которая вчера мне так и не пригодилась.

Как можно быстрее натягиваю просторную белую футболку, трусики и шорты, едва прикрывающие бедра. После чего причесываюсь и собираю волосы в хвост. Поднимаю взгляд на себя в зеркало, и в глаза сразу бросается красный след на шее.

Мое сердцебиение останавливается. Я провела с Кэшем всего одну ночь, а он уже оставил на мне свою метку.

Распускаю волосы, чтобы скрыть доказательство своей слабости. Мне не нужно было подпускать к себе Кэша, пока я не разберусь со своим прошлым.

Мой взгляд опускается на безымянный палец с бледной полосой от кольца. У меня кто-то есть? Я была замужем? Но тогда почему рядом со мной Кэш, а не кто-то другой? Почему именно он пришел за мной, когда мы не виделись три с лишним года?

Сглотнув, я так и не могу дать ответ.

Чищу зубы, выхожу из ванной и выглядываю в коридор. Зову Кэша, но от не отвечает. Я спускаюсь в гостиную и первым делом вижу обеденной стол. Теперь при свете дня я могу рассмотреть его благородный вишневый оттенок. А еще небольшой лист бумаги, лежащий на нем.

Я подхожу ближе и читаю записку.

Малышка, я скоро буду.

Внезапно раздается смех, доносившийся откуда-то со двора. Я пересекаю гостиную и выхожу в фойе. Раскрываю входную дверь, и теплый ветерок приятно ласкает кожу. Мой взгляд пробегается по веранде, на которой никого нет. Перед домом тоже пусто.

Странно. 

Я нерешительно переминаюсь с ноги на ноги, но все-таки выбираюсь наружу. Под моими босыми ступнями ощущается прохладная древесина. Иду по веранде, огибаю дом и за углом обнаруживаю… девочку.

Она сидит на садовой кушетке, примыкающей к дому. Ей около семи лет на вид, на ней джинсовый комбинезон, а ее темные каштановые волосы заплетены в две тугие косички. В ее маленьких ручках что-то вроде пряжи, а рядом с ней лежит шкатулка, полная блестящего бисера.

– Привет, – растерянно произношу я.

Она поднимает на меня взгляд и осматривает с головы до ног.

– Красивые ногти, – девочка разглядывает мой педикюр с белым покрытием.

Я не могу скрыть улыбку.

– Спасибо.

– Ты не должна разговаривать с незнакомыми, – раздается звонкий голос.

Мой взгляд скользит дальше, и я вижу мальчика. Он младше девочки на год или два. В джинсовых шортах и желтой футболке с динозавром мальчик катается на качели, подвешенной к дереву.

– Я Кимберли, – представляюсь. – Теперь вы знаете, как меня зовут. И мы вроде, как больше не незнакомы. А как зовут вас?

– Я – Меган, – говорит девочка и протягивает мне ладошку.

– Я же сказал, чтобы ты не разговаривала с ней! – мальчик спрыгивает с качели и забирается на веранду, ловко перелезая через перила.

В два счета он оказывается рядом с Меган и поднимает на меня настороженный взгляд. Для своего возраста мальчик выглядит крайне серьезным.

– Мы играем здесь каждый день, и я ни разу тебя тут не видел, – подозрительно заявляет он. – Ты все время пряталась в этом доме?

– Нет, я не пряталась. Я приехала вчера поздно ночью. Наверняка, в это время вы уже спали.

Мальчик хлопает ресницами.

– Говори правду, – требует он. – Ты прилетела на летающей тарелке?

– Нет, – отвечаю с улыбкой. – Я приехала на машине.

– Ты приехала из большого города? – его глаза неожиданно загораются интересом. – Где дома царапают небо? А люди все время куда-то спешат и все равно никуда не успевают?

– Откуда ты знаешь об этом?

– Мне рассказывала мама. Она у нас из большого города, – с гордостью произносит мальчик и указывает маленьким пальчиком за мою спину. – А почему он все время на тебя смотрит?

В замешательстве оборачиваюсь и вижу Кэша. Он стоит, прислонившись плечом к стене дома, и наблюдает за мной. Наши взгляды встречаются, и Кэш опускает глаза, будто его застали за чем-то преступным.

Складывается ощущение, что он впервые видит меня рядом с детьми и не может понять, нравится ему это или нет.

– Это твой муж? – за моей спиной раздается звонкий голосок Меган. – Он такой красивый, – протягивает она.

Поворачиваюсь к ней и прикладываю палец к губам.

– Т-с-с, – шепчу я. – Ему необязательно об этом знать.

– А я все слышал, – довольным тоном заявляет Кэш.

Он направляется в мою сторону, пока не останавливается от меня в паре футов. Его аромат геля для душа проникает в мои ноздри, когда Кэш притягивает меня к себе так естественно и непринужденно, будто делает это каждое утро.

Его рука ложится на мою талию, и тепло плывет по моему телу вместе с ветерком, скользнувшим по моим неприкрытым ногам. Кэш наклоняет голову, и из меня выходит прерывистый вздох.

– Где ты был? – спрашиваю я, прежде чем уворачиваюсь от его поцелуя.

В моем горле тут же зарождается неприятный зуд. Я в очередной раз пытаюсь оттолкнуть Кэша. И будто в протест мое сердце бьется в два раза быстрее.

– Ходил в магазин, – Кэш целует меня в щеку. – Ты давно проснулась? – его тон легкий, не испорченный моим напряжением.

– Около часа назад.

– А что здесь делают дети? – спрашивает он.

Я открываю рот, но девочка опережает меня.

– Меня зовут Меган. А это мой братик…

– Я – Мэтт, – мальчик протягивает Кэшу ладошку.

Мои брови ползут вверх от увиденного. Значит, мне он не стал называть своего имени и отнесся ко мне с подозрением. Но стоило появиться Кэшу, как мальчик захотел с ним подружиться.

Может быть, Кэш где-то прячет радар, настраивающий детей на его волну?

Они обмениваются рукопожатием, и мистер «Меня обожают дети» смотрит на меня перед тем, как уйти:

– Пойду приготовлю нам завтрак.

– А можно мы останемся с вами на завтрак? – вдруг спрашивает Мэтт. – Мы уже не ели два дня.

Мы переглядываемся с Кэшем, и у меня сжимается сердце от его слов. Честно говоря, дети не выглядят так, словно родители давно забыли про них. Но могло произойти все, что угодно…

– Маму и папу похитили инопланетяне, – добавляет Мэтт. – А нам удалось чудом спастись.

Я облегченно вздыхаю и качаю головой. Похоже, у мальчика богатое воображение.

– У вас есть что-то вкусненькое? – с любопытством спрашивает Меган. – Может быть, шоколадные хлопья?

– Нет, но у нас есть кое-что получше, – протягивает Кэш с весельем.

– Правда? – с восторгом спрашивает Меган. – Шоколадное мороженое?

– Еще лучше, – подмигивает Кэш. – Дайте мне полчаса.

Он уходит, оставив меня одну с детьми. Меган поднимает на меня любопытный взгляд.

– Что он собирается приготовить? Разве есть что-то лучше, чем шоколадные хлопья или мороженое?

Я пожимаю плечами.

– Сомневаюсь, но сейчас об этом узнаю.

Вернувшись в дом, я прохожу в гостиную и по пути замечаю на диване небрежно брошенную Кэшем стильную кожаную куртку Armani. Мои ладони чешутся сложить ее аккуратно, но я все-таки прохожу мимо.

Почему у меня появляется странное желание навести в этом доме порядок?

– Давай, я тебе помогу, – с этими словами я оказываюсь на кухне.

– Я справлюсь сам.

Я застываю с опущенными руками вдоль тела и смотрю, как Кэш вынимает из пакета продукты. Он оставляет на столе зелень, сыр, масло, муку, овощи и многое другое.

На нем простая черная футболка, обтягивающая его широкую грудь. На бедрах темные джинсы. Но даже в одежде из местного универсама Кэш чертовски хорош.

Около минуты я стою на месте, наблюдая, как он раскладывает продукты по шкафчикам. А затем иду к стойке и взбираюсь на стул, скрестив под собой ноги.

Между тем, Кэш высыпает муку и разбивает яйцо, после чего добавляет воду. Я не особо сильна в вопросах готовки еды, но похоже на то, что он собирается делать тесто.

Моя теория подтверждается, когда Кэш начинает формировать основу. Его мускулы на предплечьях напрягаются, длинные пальцы зарываются в муке. Я наблюдаю за ним и не могу оторвать взгляд. Честно говоря, я бы могла бесконечно им любоваться.

Сильные руки с проступающими венами, загорелая кожа…

– Как тебе Коссе? – я стараюсь отвлечь себя разговором.

– Отлично, – отзывается Кэш. – Местные жители тут дружелюбные и приветливые. Особенно шериф.

Я набираю воздуха в легкие и рискую сказать то, что меня беспокоит.

– Мы можем поговорить?

– Что случилось? – Кэш отрывает глаза от теста и переводит их на меня.

Я опускаю взгляд и смотрю на свою руку с бледной полосой от кольца.

– Вчера ночью… То, что произошло между нами… Тебе не кажется, что мы… – я старюсь подобрать подходящее слово. – Поторопились?

Кэш отворачивается и без единого слова достает из пакета контейнер с клубникой. После чего подходит к раковине, включает кран и промывает ягоды под водой. Я смотрю ему в спину, и от моего внимания не ускользает то, как напрягаются его плечи.

Кэш разворачивается, подходит ко стойке и ставит ягоды передо мной. Его взгляд останавливается на моем лице.

– Это для тебя, – наконец говорит он.

Я поджимаю губы.

– Спасибо, но я не голодна, – отодвигаю клубнику от себя. – Ты так и не ответил на мой вопрос.

Кэш огибает кухонный островок и оказывается рядом со мной. Аромат его тела окутывает меня, когда его твердая грудь касается моей спины.

– Хочешь услышать правду?  – спрашивает он.

Я медленно киваю.

Кэш наклоняется, упираясь руками в столешницу по обе стороны от меня. Его дыхание проникает сквозь волосы и овевает заднюю часть шеи. И его каждый горячий выдох обжигает треугольник между моих ног. Я инстинктивно свожу вместе бедра.

– Можешь думать обо мне все, что хочешь. Я ни о чем не жалею. Я бы повторил с тобой все, что делал вчера, – Кэш приближается к моему уху. – Только в следующий раз я не стану себя сдерживать, Ким.

От его низкого вкрадчивого голоса перед глазами все расплывается. У меня перехватывает дыхание, когда он кладет обе руки на мою талию и притягивает меня к себе так, что его твердый член прижимается к моей попе.

– Я трахну тебя, позабыв о том, что ты принцесса, – рычит Кэш.

Он выпрямляется и резко поворачивает меня на стуле. Теперь я вижу, как Кэш возвышается надо мной. На его лице бесстрастное выражение, но в его взгляде та самая жажда, которая зашкаливала вчера.

Его кадык дергается, прежде чем он протягивает руку, берет из контейнера клубнику и подносит ее к моим губам.

– Открой рот, – приказывает Кэш.

Мои брови сходятся на переносице. Ему обязательно разговаривать со мной в командном тоне?

– Тебе нужно поесть, – говорит Кэш и добавляет более мягко. – Если ты отказываешься, то придется кормить тебя, как маленького ребенка.

Я закатываю глаза. Но все-таки раскрываю губы, не желая поддерживать образ капризной пятилетней девочки. Откусываю кусочек, и рот наполняется сладким соком. Мой живот одобрительно урчит. Только сейчас понимаю, насколько я голодная.

Я выдвигаюсь вперед и собираюсь съесть еще кусочек. Но Кэш с наглым видом убирает от моего лица ягоду. На его губах появляется ухмылка. Похоже на то, что он наказывает меня за мое упрямство. Говнюк. 

Не разрывая зрительного контакта, он подносит ягоду к губам и вонзается белоснежными зубами в то место, где совсем недавно были мои губы. Почему-то от этого мои щеки вспыхивают. Мне становится жарко, каждая клеточка тела разгорается. И сквозивший ветерок из приоткрытого окна вовсе не помогает.

Кэш проглатывает ягоду целиком и проводит языком по нижней губе. Его ленивый взгляд пробегается по моему лицу к шее, груди, пока не останавливается между бедер.

– Вкусно, – заявляет он. – Но вчера я пробовал кое-что гораздо вкуснее.

Нахмурившись, я закидываю ногу на другую. Но от этого покалывающий жар между бедер становится более нестерпимым. Черт возьми. Я не выдерживаю и ерзаю на стуле, отчего его губы приподнимаются в торжественной улыбке.

– Полагаю, ты хочешь еще? – дразнящим тоном спрашивает Кэш.

Я ничего не отвечаю. Нам обоим прекрасно известно, что он имеет в виду. И дело совсем не в клубнике.

Но Кэш вновь тянется к ягодам и берет одну из них двумя пальцами. На этот раз она гораздо крупнее, и я откусываю намного больше, чем в первый раз.

– Хорошая девочка, – Кэш доедает клубнику после меня.

По моим губам стекает ягодный сок. Я смотрю на Кэша с нескрываемой дерзостью и провокационно провожу по губам кончиком языка. В его глазах полыхает огонь.

Я мило улыбаюсь в ответ. О, я тоже умею играть в эту игру и бросать вызов. 

Испепеляя меня взглядом, Кэш берет следующую ягоду. Он приближает ее к моему лицу и проводит ей по губам. И с каждым касанием я осязаю, как тяжелеет вокруг нас воздух, как возрастает в нем напряжение.

Я неотрывно смотрю на Кэша снизу вверх и обхватываю губами клубнику. Мои веки трепещут, пока я высасываю из ягоды сок.

– Ким, – сдавлено произносит Кэш. – Прекрати.

 Я выпускаю ягоду из губ.

– Что прекратить?

– Испытывать меня, мать твою.

– Ты первый начал.

Кэш яростно отправляет ягоду в рот и проглатывает ее у меня на глазах. В груди вспыхивает пламя, спускаясь вниз живота. Я вспоминаю прошлую ночь. Как он так же жадно и отчаянно поглощал меня на столе.

Следующие несколько минут Кэш продолжает кормить меня клубникой. Больше никто из нас не произносит ни слова. Больше никто из нас не бросает вызова и провокаций. Но в воздухе до сих пор слишком много влечения.

– Вчера ты сказала, что мне лучше уйти, – неожиданно говорит Кэш. – Почему ты меня прогнала?

Я поднимаю руку и показываю ему безымянный палец.

– Я не хотела тебя прогонять, – признаюсь. – Я просто не хотела начинать все со лжи.

Кэш смотрит на след от кольца, и за одно мгновение его взгляд ужесточается. Он медленно отводит глаза, его челюсть сжимается. Такое чувство, будто Кэш пытается унять внутри себя ненависть или злость. Но ему это дается с трудом.

– Видишь? На пальце остался след. Значит, я носила кольцо достаточно долго. Скорее всего, я была замужем. Или у меня есть муж, но по какой-то причине я сняла это кольцо.

Меня захлестывают эмоции. Я опускаю руки и цепляюсь в стул с таким рвением, словно сижу в лодке, которую раскачивают штормовые волны. Я не могу разобраться со своим прошлым, и от этого весь воздух выходит из легких.

– Разве ты… Разве ты бы захотел быть со мной, если у меня есть кто-то другой? – дрогнувшим голосом спрашиваю я. —Разве тебя не отпугивает, что я… замужняя женщина?

Кэш берет мою руку и проводит по ней пальцами. Затем подносит ее к губам и целует ее со всей нежностью и теплотой.

– Ким, – шепчет он. – Мне плевать на твое прошлое. Есть только ты и я. И больше никто.

Я поднимаю на него взгляд. Вижу его лицо, и мне хочется на мгновение отпустить все проблемы. Хочется потеряться во времени. Хочется выбросить все из головы и жить настоящим моментом.

Прикрыв глаза, я прокручиваю его слова.

Есть только ты и я. И больше никто. 

Я не помню своего прошлого. Я не знаю, какой была моя жизнь за последние три года. Но в одном уверена точно – единственно место, где мне хочется сейчас быть – оно здесь. Рядом с ним. 

– Ты была в страшной аварии и чудом выжила. Ты потеряла память, а тебя беспокоит какой-то призрачный муж? – Кэш сжимает мою ладонь. – Ким, ты должна думать о себе в первую очередь. Ты должна наплевать на все, кроме себя. Ты самое ценное, что у тебя есть, – произносит он и добавляет. – И у меня.

Я придвигаюсь к нему и утыкаюсь лицом ему в грудь. Кэш зарывает ладонь в мои волосы и проводит по ним, успокаивая меня.

– Мы были так близки к смерти. Но нам удалось уйти от опасности и замести за собой след. Мы спрятались в месте, где нас никто не сможет найти. И у нас появился шанс создать наш собственный маленький мир. Мы можем начать все с чистого листа, – Кэш обхватывает обеими ладонями мое лицо, и я поднимаю на него взгляд. – Мы можем заново написать нашу историю.

Я смотрю в его глаза и вижу в них свое отражение. И сталкиваюсь с самой точной и разрушительной правдой, которую мне так сложно принять.

Прошло три года. Я не знаю, что за это время происходило.

Но я до сих пор испытываю рядом с Кэшем трепет от его взглядов и прикосновений. Я до сих пор ощущаю боль и тоску на сердце каждый раз, когда отталкиваю его. Я до сих пор его чувствую – моего мальчика из детства, которому когда-то отдала свое сердце.

Я поднимаю руки, обвивая его шею. Притягиваю Кэша к себе и останавливаюсь, пока между нашими губами остается всего лишь несколько дюймов.

Мне хочется целовать Кэша. Это все, что говорит разум. И больше ничего другого.

Есть только он и я.

– Давай начнем нашу историю, – шепчу я. – С того момента, как ты меня поце…

Я не успеваю договорить. Кэш давит на мой затылок и прижимается к моим губам. Его язык моментально получает доступ к моему рту, а ладони опускаются на бедра и раздвигают их в стороны.

Мои пальцы зарываются в его волосах, когда он ко мне прижимается. Кэш обхватывает мои бедра, его руки проскальзывают к заднице и притягивают меня с такой силой, что меня ударяет током внизу живота.

Сквозь ткань я чувствую, какой он массивный и твердый.

Кэш углубляет поцелуй, и от такого напора я не могу сдержать стон. Он пропадает в нем и возвращается стоном из глубины его груди. Наши языки переплетаются, я упиваюсь его вкусом. Кэш целует меня с той страстью и жадностью, которая пробуждает разом все эмоции и желания.

– Кэш… – жалобно шепчу я, когда он отстраняется от меня.

Он осыпает поцелуями шею, покусывает и посасывает ее. Я закрываю глаза и выгибаюсь в спине, мои волосы беспорядочно раскидываются по столешнице.

Его рука накрывает мою грудь и сжимает ее. Под футболкой твердеют соски и упираются в ткань. Грудь наливается тяжестью и переполняется жаром. Его вторая рука скользит по животу, и пьянящее тепло разливается по каждой клеточке тела.

Он мне нужен. Я хочу его.

Я опускаю руку, провожу по его груди и обхватываю бугор под его джинсами.

– Кэш, пожалуйста…

Его рука проскальзывает под шорты, и я шире развожу бедра. Кэшу достаточно провести по моим трусикам, и он узнает, какая я мокрая. Мое тело гудит от желания, я крепче обхватываю его и чувствую длину…

Тук. Тук. Тук. 

Кто-то стучит по стеклу.

Вздрогнув, я поднимаю голову и вижу, как к окну прижимается личико Меган.

– Когда будет готов завтрак? – спрашивает она.

Мне становится не по себе. Не знаю, как долго Меган стоит у окна, и многое ли она успела увидеть. Тяжело дыша, я упираюсь руками в грудь Кэша.

– Мы должны остановиться… Здесь дети.

С разочарованным стоном Кэш отстраняется от меня. Он часто и прерывисто дышит, когда его лицо нависает над моим. В его глазах горит похоть.

– Пожалуйста, перестань так смотреть на меня, – он зажмуривается и болезненно стонет.

– Как? – непонимающе спрашиваю я.

– Взглядом, чтобы тебя трахнули.

Я одергиваю на себе футболку и слезаю со стула, замечая его внушительную эрекцию. Между ног тут же ощущается пустая ноющая боль. Каждый дюйм моей кожи пылает и требует продолжения.

– Подожди, – Кэш обхватывает меня за запястье. – Здесь кейс для лекарств.

Он тянется к пластиковой таблетнице, лежащей на стойке.

– Ты должна принимать их каждый день, не пропуская. В первых отделениях лежат таблетки, которые нужно пить после еды. Не забывай, что ты должна сначала поесть.

– А что будет, если я не захочу есть?

Я тут же вскрикиваю, получая звонкий шлепок по попе. Без возражений иду к раковине, чтобы налить воды в стакан.

– Ким, сделай еще одно одолжение, – говорит Кэш.

– Какое? – спрашиваю я, открывая кейс и запивая таблетку.

– Будь добра, не надевай рядом со мной эти шортики, – произносит Кэш, и я чуть не давлюсь водой. – А теперь я даю тебе фору в пять секунд, чтобы ты успела убраться отсюда. Иначе я пошлю детей к черту и нагну тебя прямо здесь.

***

Я подставляю лицо под солнечные лучи и свешиваю босые ноги с садовой качели. С одной стороны от меня сидит Меган, а с другой стороны Мэтт. Мы плавно раскачиваемся и болтаем на разные темы.

– Кимберли, дай мне руку и закрой глаза, – вдруг просит Меган.

– Зачем?

– Так надо, – расплывчато отвечает она и добавляет. – Пообещай, что не будешь подсматривать.

– Хорошо, обещаю.

Я опускаю веки и чувствую, как маленькие пальчики касаются моего запястья.

– Можешь открыть глаза, – говорит Меган.

Я поднимаю веки и вижу фенечку, повязанную вокруг руки. На тоненькой прозрачной нити нанизан белый бисер, между которыми сплетены цветы глубокого синего оттенка. Так незамысловато, но от подобного проявления доброты и заботы у меня замирает сердце.

– Спасибо, милая, – тихо говорю я. – Он необыкновенный.

– Я сделала этот браслет для тебя.

Изо всех сил я сдерживаюсь, чтобы не прижать к себе Меган и не поцеловать ее в макушку.

– Мой живот урчит, – жалуется Мэтт. – Когда мы уже будем есть?

– Ты не должен такое спрашивать. Это неприлично, – нравоучительным тоном произносит Меган.

Она поднимает взгляд и внимательно на меня смотрит.

– Я хотела у тебя кое-что спросить… – нерешительно начинает Меган. – Ты целовалась с ним, да?

Я чувствую, как мои щеки начинают краснеть.

– Когда целуешься, то обязательно засовывать язык в рот мальчику? – продолжает любопытничать Меган. – Или можно обойтись без этого?

– Фу, – морщится Мэтт. – Ну и гадость!

– Я спрашивала у мамы, но она ничего мне не рассказывала, – говорит Меган. – Но мне нравится один мальчик. И вдруг он захочет меня поцеловать? Я же должна знать, как правильно это делать.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Я не готова разговаривать на подобные откровенные темы.

– Когда придет время, ты сама поймешь, как надо, – отвечаю я. – Но тебе еще рано о таком думать.

– А ты можешь рассказать, откуда берутся дети? – спрашивает Меган, и я слезаю с качели.

– На сегодня вопросов достаточно.

К моему облегчению на веранде появляется Кэш. Я мысленно благодарю его за то, что он появился в такой нужный момент. Он держит перед собой круглый деревянный противень, на котором дымится пицца. Поставив его на стол, Кэш придвигает к нему стулья.

– Завтрак готов, – объявляет он.

Я направляюсь на веранду, и за мной следуют дети. Меган берет меня за руку и указывает на Кэша.

– А можно мне сесть рядом с ним? – спрашивает она.

– Я не против, – с улыбкой отвечаю я.

Мэтт садится за стол и осматривает блюдо с видом кулинарного критика. Кэш снова уходит и вскоре возвращается с соком и фруктами. Он раскладывает приборы и занимает место между мной и Меган. Затем режет пиццу, отправляя куски с тянувшимся сыром к нам в тарелки.

– Можем начинать? – нетерпеливо спрашивает Мэтт.

– Подожди, мы еще не прочитали молитву, – говорит Меган.

– Скука смертная, – тут же отзывается Мэтт.

– Мы можем пропустить этот момент, – предлагает Кэш.

– Но мы всегда читаем молитву перед едой, – возражает Меган. – Ее нельзя пропускать.

– Хорошо, – соглашается Кэш. – Я скажу пару слов.

– Сначала мы должны взяться за руки, – Меган протягивает Кэшу ладошку.

Он берет за руку ее и меня, а я держу маленькую ручку Мэтта.

– Небесный Отец, – начинает Кэш. – Мы собрались за этим столом, чтобы отдать должное твоей доброте. Ты благословил наши тарелки щедростью, питая наши тела и соединяя наши сердца. Мы благодарим тебя за руки, которые готовили эту еду, и руки, которые создали эти продукты. Господи, напоминай нам всегда о твоей бесконечной любви и щедрости. Аминь.

– Аминь, – хором повторяем мы.

На несколько секунд над столом повисает молчание.

– Теперь можно есть? – нетерпеливо спрашивает Мэтт, и Кэш кивает.

Откусив кусочек пиццы, я чувствую на языке вкус расплавившейся моцареллы, томатов и базилика.

– Это вкусно, – с улыбкой замечаю я.

– Мороженое «Ben and Jerry's» вкуснее, – с набитым ртом заявляет Мэтт.

Я тихо жую и наблюдаю за Кэшем. Не могу поверить, что он сидит рядом со мной и весело болтает с детьми. А до этого приготовил пиццу и прочитал молитву.

Это точно Кэш, а не кто-то другой?

Мой вопрос остается закрытым, когда он опускает руку под стол и сжимает мое бедро. Его пальцы добираются до края шорт, и, повернувшись, Кэш мне подмигивает. На его губах появляется игривая улыбка, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Солнечный свет делает его глаза еще более выразительными и глубокими, выделяя золотистые штрихи. Я расслабленно откидываюсь на спинку стула и стараюсь запечатлеть этот момент.

Легкий ветер, гуляющий в листве. Лучи солнца, пробивающие сквозь кроны деревьев. Детские голоса и пение птиц. Синее небо с белыми пушистыми облачками, как сахарная вата в парке аттракционов…

Неожиданный шум автомобильных покрышек и тихий скрип тормозов возвращает меня в реальность. Обернувшись, я вижу синий пикап, остановившийся неподалеку от дома.

– Прячемся! – кричит Мэтт.

Он ныряет под стол вместе с Меган, и Кэш неохотно убирает руку с моего бедра.

– Мэттью! Меган! – раздается женский голос. – Я вас вижу!

– Давай вынимай невидимое зелье, – распоряжается под столом Мэтт.

– Я забыла его дома, – шепчет Меган в ответ.

Я слышу, как захлопывается водительская дверь. А затем в поле моего зрения попадает девушка старше меня примерно на десять лет. На ней черная майка и джинсы, на голове красная бейсболка, надетая козырьком назад. Вокруг ее пояса повязана рубашка в черно-красную клетку.

– Я мама этих двух сорванцов, – громко представляется она, останавливаясь перед домом. – Скажите им, что невидимое зелье закончилось. И пусть немедленно вылезают из-под стола.

Дети неохотно выбираются наружу, не скрывая досады.

– Это ты виновата, – ворчит Мэтт на сестру. – Мам, мы только начали есть. Можно мы еще немного останемся?

– Не хотите к нам присоединиться? – предлагаю я девушке.

– Спасибо за приглашение, но я не голодна, – с улыбкой отказывается она.

– Я принесу еще один стул, – Кэш поднимается из-за стола.

– Мам, ну пожалуйста… – умоляет Меган, и девушка все-таки соглашается.

– Хорошо, но только ненадолго.

Она поднимается на веранду, и теперь при таком расстоянии я могу рассмотреть ее смеющиеся глаза. А еще немного вздернутый нос и длинные темные волосы, спадающие по загорелым плечам.

Во всех чертах ее образа и лица есть что-то располагающееся и дружелюбное.

– Надеюсь, они не сильно успели вас утомить, – она останавливается рядом со столом и протягивает руку. – Я – Рэйчел.

– У вас чудесные дети, – отвечаю я. – Приятно познакомиться, я – Кимберли.

– Мэттью уже успел рассказать вам историю, как опасный вирус вырвался из земли, и вся наша семья превратилась в зомби? – спрашивает Рэйчел. – И теперь они не могут вернуться обратно домой?

– Нет, – смеюсь я. – Но он сказал, что вас похитили инопланетяне.

Рэйчел поглаживает по голове Мэтта.

– У него очень развита фантазия.

Кэш возвращается и ставит еще один стул.

– Рэйчел, – девушка протягивает ему руку.

– Кэш, – он обменивается с ней рукопожатием.

– Как наличные? – с улыбкой спрашивает Рэйчел, и Кэш усмехается.

– Сегодня я это уже слышал.

– Вообще-то вы местная звезда, – сообщает Рэйчел. – Коссе маленький город, и слухи здесь распространяются со скоростью света. Все уже в курсе вашей потасовки с шерифом.

Я поворачиваюсь к Кэшу и вскидываю брови.

Он первый день в городе, а у него уже проблемы с полицией? Что ж, я не особо впечатлена. По крайней мере, его не забрали в полицейский участок.

– Что ты успел натворить? – тусклым голосом спрашиваю я.

– Ничего особенного, – Кэш пожимает плечами. – Просто у этого шерифа палка в заднице, а еще горсть гвоздей, – говорит он, и Мэтт громко смеется.

– Не ругайся при детях, – шикаю на него я.

Рэйчел присаживается за стол и откусывает пиццу.

– Как вкусно, – она смотрит на меня.

– Это он приготовил, – я указываю на Кэша, и тот улыбается, как откормленный кот.

– Как вы здесь оказались? – между тем спрашивает Рэйчел.

– Это дом моей мамы, – отвечает Кэш. – Она здесь родилась. Я давно хотел сюда приехать и посмотреть, как она жила.

– Мэтт рассказывал, что вы из большого города. Это правда или это тоже его воображение? – спрашиваю я.

– На самом деле я выросла в маленьком городке, вроде этого, – отвечает Рэйчел. – На последнем курсе мне предложили стажировку в крупной компании в сфере кибербезопасности. Я переехала в Нью-Йорк, и сначала от увиденного у меня сорвало крышу. Первое время я не могла поверить, что все это происходит со мной. У меня было все, о чем я только мечтала – зарплата свыше двести тысяч в год, полная медицинская страховка, моя компания оплачивала квартиру и машину. Три года пролетели, как один день, – она замолкает и задумчиво смотрит на Меган, а потом на Мэтта. – Но со временем розовые очки стали спадать. Однажды я пришла на воскресную службу и поняла, что мне больше нечего просить. Все, что мне нужно было, я могла просто купить. Но несмотря на это, не чувствовала себя счастливой. Мне казалось, я проживаю чужую жизнь. Ту жизнь, которую должна прожить, но не о которой мечтала. А потом я познакомилась с их отцом в интернете. Мы переписывались месяц, и он меня пригласил к себе. Сначала я сомневалась, но в один день просто собрала чемоданы и приехала сюда. Через год у нас родилась Меган, а через два года Мэттью.

– И вам никогда не хотелось вернуться обратно? Вы не скучаете по своей работе? – интересуюсь я.

– У меня здесь есть все, что нужно, и я счастлива, – отвечает Рэйчел. – Я продолжаю работать удалено. Беру работу только тогда, когда есть время и желание. Я стараюсь посвящать больше времени семье.

– А чем занимается ваш муж? – спрашиваю я.

– Здесь не так много вакансий, и в основном все мужчины работают на руднике. Это единственное крупное предприятие, которое осталось в Коссе.

– Зачем ты им все рассказала? – ворчит Мэтт. – Вдруг их послали инопланетяне, чтобы выведать про нас все секреты?

Рэйчел закатывает глаза и поднимается из-за стола.

– Думаю, нам пора домой, пока твоя фантазия окончательно не разыгралась, – она с улыбкой смотрит на меня и на Кэша – Спасибо за пиццу. Была рада знакомству.

Она берет детей за руки и направляется в сторону пикапа. На середине пути Меган оборачивается:

– Мы придем завтра.

***

Я поднимаюсь с кровати и убираю книгу, одну из которых купил для меня Кэш. Выключаю светильник, подхожу к окну и поднимаю взгляд на небо. Сегодня оно затянуто тонкой пеленой облаков, но через них все равно проглядывается тусклое мерцание звезд.

Мне кажется, мой разум отключился. И теперь всем правит сердце. И оно подсказывает, что это место принесет мне много тепла, любви и греющих душу моментов. Именно тут я могу найти то, в чем нуждаюсь.

У меня здесь есть все, что нужно.

В голове проносятся слова Рэйчел. Возможно, я бы тоже могла здесь остановиться и обрести свое счастье. Может быть, мне нужно просто отпустить свое прошлое, каким бы оно не было, и позволить себе жить в настоящем?

За спиной раздается тихий скрип двери. Я слышу шаги, и спустя пару секунду дрожь пробегает по моей спине. Чувствую его дыхание, и сердце начинает мерцать и светиться в груди, как звезды на небе.

Кэш прижимается ко мне грудью, его руки обвиваются вокруг моей талии. Меня окутывает его аромат вместе с теплыми вздохами, скользящими по плечу. Кэш наклоняет голову и утыкается лицом в мою шею.

Я закрываю глаза, чувствуя безопасность, тепло и комфорт. Три ингредиента в одном флаконе.

– Мне здесь начинает нравится, – признаюсь я.

– Я рад это слышать.

– Мы здесь надолго?

Мои руки ложатся поверх его. Наши пальцы переплетаются, и моя кожа горит от этого соприкосновения. Даже наши ладони так идеально подходят друг другу.

– Зависит от того, как долго ты захочешь здесь находиться.

Я раскрываю глаза и всматриваюсь вдаль. Там, где горизонт встречается с ночным небом.

– Могу я тебя о кое чем попросить?

– О чем?

Я заставляю звучать свой голос уверенно, хотя внутри чувствую себя более взволнованно с каждой секундой.

– Я хочу позвонить моему отцу.

– Нет.

– Почему?

Его руки крепче сжимаются вокруг моей талии. Одна из них опускается вниз по бедру, и я наклоняю голову, прижимаясь ближе к Кэшу. Его короткая щетина покалывает кожу, когда он целует меня под ухом и проводит губами невидимую линию к изгибу шеи. У меня пробегают мурашки и перехватывает дыхание.

– Никто не должен знать, что мы здесь.

Я сглатываю и говорю, прежде чем не передумываю.

– Я знаю, что мой отец не самый лучший отец в мире. Но все же он волнуется за меня. И твой отец тоже. А еще Десмонд и Грейс. Неужели ты думаешь, что они за тебя не переживают?

Он ничего не говорит, и его молчание только подтверждает мои сомнения.

– Кэш, ты сегодня все время о чем-то думаешь. У меня такое чувство, будто ты мне что-то недоговариваешь. Скажи мне правду.

Я разворачиваюсь и поднимаю на него взгляд. Его глаза такие же синие и глубокие, как ночное небо за моей спиной. И абсолютно непроницаемые.

– Кэш, что происходит? Почему мы не можем никому позвонить?

– Ты хочешь правду? – спрашивает он, и я немедленно киваю.

Кэш поднимает руку и проводит по моей щеке. Он долго на меня смотрит и глубоко вздыхает, отчего его грудь высоко поднимается. Непроницаемое выражение его лица на мгновение становится растерянным. Как будто он пытается подобрать слова, но заранее знает, что каждое из них все испортит.

За это время мое сердце ускоряется и стучит, отзываясь ноющей болью.

– Кэш, ответь!

– Твоему отцу насрать на тебя, – его тон становится резким. – Этот ублюдок похоронил тебя три года назад. Он ни черта о тебе не вспоминает. Все, что его волнует и всегда волновало – гребаные деньги.

Я резко отступаю назад.

Мой отец… похоронил меня?

Перед глазами проносится воспоминание, когда отец ударил меня. В его холодных глазах была сплошная ненависть и злость. Злость и ненависть.

Я потрясено смотрю на Кэша, пока мое неверие не сталкивается с реальностью. Он не лжет. Отец действительно мог это сделать.

– Это еще не все, – продолжает Кэш, запуская руку в волосы. Он болезненно зажмуривается, словно кто-то невидимый со всех сил сдавливает его голову. – Сегодня я видел новости. Показывали твою палату, в которой была гора трупов. Какой-то псих пробрался в больницу и убил всю охрану. И если бы я тебя не вытащил, ты могла оказаться в их числе…

Я замираю, чувствуя, как в горлу подкатывает тошнота. В груди бешено стучит сердце, дыхание сбивается.

– Кто это? – спрашиваю я охрипшим голосом.

Кэш прерывисто вздыхает и отворачивается от меня, поворачиваясь к окну. Всматривается перед собой и сжимает подоконник. Под его пальцами жалобно трещит дерево.

– Я не знаю, кто это, мать его, такой. Иначе он бы давно захлебывался собственной кровью. Я не знаю, кому выгодна твоя смерть. Но в одном точно уверен: он не остановится. Он будет искать тебя дальше.

Я заставляю себя глубоко дышать. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Он не остановится. 

Кэш поворачивается, и в его глазах вспыхивает блеск, словно сверкающее лезвие ножа. Он подходит ко мне, но я вытягиваю руку перед собой, не подпуская его.

Кэш опускает взгляд на мою руку, а затем смотрит на меня. Выражение его лица становится более мрачным, мускул двигается на челюсти.

– Ким, мы не можем никому позвонить. Мне сейчас насрать на своего отца. На Десмонда. На всех остальных. Мне насрать даже на себя, – рявкает он и добавляет гораздо тише. – Мне насрать на все, кроме тебя.

Кэш резко выдыхает. Его жесткий и напряженный взгляд сменяется на более мягкий.

– Тебе здесь ничего не угрожает. Это я тебе обещаю, Ким. Тебе нечего здесь бояться.

Он вновь подступает ко мне, но я отшатываюсь назад. Кэш смотрит на меня и слегка качает головой. В его глазах отражается боль, словно я только что вспорола его ножом и достала кишки.

– Прости меня, – хрипло говорит Кэш. – Я не должен так с тобой разговаривать. В последнее время произошло слишком много дерьма, и мои нервы не выдерживают. Мы должны быть осторожны, как никогда. Никто не должен знать, что мы здесь.

Мне нужно что-то сказать, но я потеряла дар речи. Мое зрение затуманивается, но из меня не выходит ни одной слезы. Такое ощущение, что я их уже излила где-то в прошлом. И все, на что я сейчас способна – оцепенение. Я немею от шока и боли. Так проще не поддаваться эмоциям.

Я остаюсь на месте и перевожу взгляд на небо. Мне хочется быть такой же недосягаемой.

Из оцепенения меня выдергивает Кэш. Он прижимает меня к себе и целует в висок.

– Ты можешь оставить меня? – тихо спрашиваю я, сглотнув комок в горле. – Я хочу побыть одна.

Я чувствую, как рядом со мной напрягаются Кэш.

– Я буду внизу, – говорит он и поворачивается, чтобы уйти. – Попробую починить холодильник.

Кэш отступает и бесшумно закрывает за собой дверь. Застывает тишина. И только пару минут спустя я слышу тихое поскрипывание ступенек.

(обратно)

Глава 22

Коссе

– Давай, – бормочу я. – Работай, чувак.

Вставив трубку в компрессор, я прикручиваю крышку отверткой и включаю питание. Свет внутри холодильника загорается. Но это единственное, что работает в этой старой допотопной махине.

Уперевшись затылком в стену, я бросаю отвертку и запускаю руки в волосы.

Черт возьми, я уже перепробовал все, что можно. Уже три часа я пытаюсь вытащить холодильник с того света, и мое терпение на исходе.

Я вытаскиваю из кармана бумажник и верчу в руках карту.

Никогда бы не подумал, что покупка нового холодильника станет для меня проблемой. Я не заботился о деньгах и мог с легкостью потратить за сутки годовой бюджет Гамбии, Принсипи или еще какого-нибудь государства.

Но сейчас моя карта под запретом.

Не знаю, сколько я еще выдержу.

Нет.

Нельзя.

Пользоваться ей слишком опасно.

Избегая соблазна, я сжимаю карту в кулак, отчего она ломается пополам. Поднимаюсь, открываю окно и швыряю бесполезные обломки пластика. Повернувшись, я вижу холодильник.

Этот железный кусок дерьма гребаное олицетворение моих бед.

Ярость мгновенно загорается внутри меня, как подожженный шнур бомбы. За секунду все перед глазами взрывается красным. Я замахиваюсь и со всей силы ударяю холодильник, оставляя на его стене вмятину.

– Какого хрена ты не работаешь?– кричу я.

Внезапно раздается щелчок. Затем еще один. А потом холодильник начинает жужжать, подавая признаки жизни.

Не веря собственным ушам, я запускаю руку вглубь морозильной камеры и ощущаю поток холодного воздуха.

На моих губах расцветает улыбка.

Я закрываю дверь холодильника, чувствуя себя так, словно забил хет-трик. Складываю все инструменты в ящик и иду убирать их в амбар. Выхожу во двор и запрокидываю голову, всматриваясь в темное небо.

Меня окружает ночная тишина, за исключением треска светлячков. Я вдыхаю чистый прохладный воздух полной грудью и перевожу взгляд на второй этаж.

В окнах не горит свет. Надеюсь, Ким спит и не думает о своем ублюдочном папаше. Льюис не заслуживает быть причиной ее беспокойства. Он вообще ничего не заслуживает, кроме того, чтобы сгнить в одиночестве.

Пересекаю двор и тяну на себя дверь амбара. Нащупываю на стене выключатель, и вскоре под потолком загорается лампочка. На ее тусклое мерцание летят мотыльки, она освещает мебель, накрытую чехлами, старинный верстак и инструменты, висящие на стене: топоры, пилы, скобели и прочее.

Я оставляю ящик под инструментами и задеваю коробку. Она опрокидывается на бок, и из нее выпадают видеокассеты. Надеюсь, когда-нибудь у меня дойдут руки разобрать этот музей.

Присаживаюсь на корточки и бросаю кассеты обратно в коробку. В основном это фильмы, которые были популярны в восьмидесятых годах: «Голубая лагуна», «Охотники за привидениями», «Чужие» и мультфильмы «Рождество Пиноккио», «Лис и пес»…

Неожиданно мне попадается коробка без названия. На ней только дата.

День рождения мамы.

Недолго думая, я беру ее с собой и возвращаюсь в дом. Останавливаюсь перед телевизором старой модели и засовываю кассету в видеомагнитофон. Нажимаю на кнопку, и на экране появляется рябь.

Спустя несколько секунд на ней отображаются полосы, а затем включается видео. Запись нечеткая, с размазанным фокусом. Скорее всего ее снимали на одну из первых любительских камер того времени.

Но я все равно узнаю этот дом. Сейчас его окружает густая листва, но на видео перед домом аккуратно подстриженный газон и клумбы с цветами. Фасад белоснежный и ухоженный. На веранде, где сегодня сидели мы с Ким, накрыт празднично украшенный стол.

Фокус смещается, и теперь в объектив камеры попадает подъездная дорожка. На ней останавливается черный отполированный до блеска Cadillac Deville. Открывается задняя пассажирская дверь, и наружу выбирается мама.

Она еще маленькая, ей не больше десяти лет. В розовом платье и белых туфельках она закрывает за собой дверь и бежит к тому, кто ее снимает. На ее губах лучезарная улыбка. Мама разводит в сторону руки для объятий, и я стараюсь ровно дышать.

Сердце в груди ноет от боли.

Запись прерывается и сменяется следующим кадром. Мама в купальнике бежит по газону, ее маленькие ножки шустро семенят по траве. Со всего размаху она запрыгивает в надувной бассейн, разбрызгивая вокруг себя воду.

– Алессия! – ругается моя бабушка за кадром. – Я же тебе столько раз говорила: нельзя так прыгать! Это слишком опасно, ты можешь сломать себе шею.

– В этом нет ничего опасного, – мама смеется.

– Ты наказана! Быстро вылезай из воды!

Мама хмурится и выбирается из бассейна.

– Когда у меня будут свои дети, я никогда не буду запрещать им прыгать в воду! – сердито заявляет она.

Я качаю головой и улыбаюсь.

– Неправда, – шепчу я. – Мне и Десмонду ты всегда запрещала прыгать в бассейн.

Видео завершается, и теперь на экране появляется гостиная, где я сейчас нахожусь. Дом полон гостей, звучит веселая музыка, комната украшена шарами и лентой, тянувшейся под потолком с надписью: «С днем рождения!».

В объектив камеры попадает праздничный стол. Мама смотрит на торт, на котором горят свечи. Все вокруг нее кричат, чтобы она загадала желание. Мама надувает щеки и собирается задуть свечи, но ее останавливает мужской голос за кадром.

– Видео для семейного архива, – мой дедушка смеется. – Ты посмотришь его, когда станешь большой. Алессия, что бы ты хотела сказать или передать себе в будущем?

Мама смотрит в объектив камеры и улыбается. Затем поднимает взгляд и о чем-то задумывается.

– Мое послание в будущее, – она мечтательно смотрит наверх. – Надеюсь, у меня будет муж. Он будет любить меня больше всего на свете. И у нас будет большой и красивый дом. А еще много детей. Как минимум, трое. Мы проживем счастливую и долгую…

Видео завершается. Я замираю и не отрываю взгляда от черного экрана, в котором застывает мое отражение. И только через несколько секунд я понимаю, что сжимаю выдернутый из розетки провод.

Я бросаю его на пол и опускаюсь в кресло. Упираюсь локтями в колени и провожу рукой по лицу.

Это видео, как новая рана на старом шраме. Меньше крови, чем в первый раз. Но боль такая же разрывающая на куски…

Я резко вскидываю голову, услышав позади себя скрип половицы. У подножия лестницы стоит Ким, кутаясь в плед. Она смотрит на меня сквозь густые ресницы, ее волосы растрепаны.

Что-то теплое разливается в груди.

Она здесь. И мне хочется услышать звук ее голоса. Провести по ее мягким волосам. Сжать в руке ее тоненькие пальчики.

Останься. Не уходи.

Все внутри меня замирает, когда она идет ко мне. Словно Ким услышала мою безмолвную просьбу.

Она останавливается напротив меня и без слов садится на подлокотник кресла. Ее дыхание овевает мою шею, а волосы щекочут лицо, когда она наклоняется и обнимает меня.

– Прости меня, – шепчет Ким, прижимаясь губами к моему лбу.

«Ты можешь оставить меня? Я хочу побыть одна».

В голове прокручиваются ее слова.

Вот так просто Ким превратила мою кровь в лед. Мне не хотелось от нее уходить. Хотелось остаться с ней ночью и не отпускать ее. Хотелось, чтобы ее сердце билось рядом с моим, как единое целое.

Но вместе с этим я не хочу давить на нее и удерживать рядом с собой силой. Время показало, что я во многом ошибался. И я знаю, как тяжело завоевать доверие, и как легко его потерять.

Я приложу все усилия, чтобы Ким смогла мне довериться. Я стану для нее тем, кем стала она для меня.

– Я буду с тобой не только в хорошее время, но и в плохое, – повторяю ее фразу.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ее голубыми глазами. Черт, я бы все отдал, чтобы смотреть в них до конца жизни.

– У нее сбылось все, о чем она мечтала, – говорит Ким, и я знаю, что речь идет о маме.

Все в теле напрягается от ее слов, и между бровями Ким образуется морщинка.

– Ты до сих пор чувствуешь себя виноватым? – спрашивает она, и моя челюсть сжимается.

Если бы только Ким догадывалась, из-за чего я испытываю вину. Я никогда не хотел ее обманывать. Но я не могу во всем ей признаться.

– Не надо жалеть меня, ясно?

Я избегаю встречаться с ней взглядом, но Ким обхватывает обеими ладонями мое лицо.

– Посмотри на меня, – просит она, и я поднимаю на нее взгляд. – Мне очень жаль. Но ты должен простить себя. Все, чего желала тебе Алессия – чтобы ты был счастливым. Позволь ей это увидеть. Пожалуйста, – последнее слово она добавляет едва слышно.

Закрыв глаза, я прижимаюсь своим лбом к ее. Раньше я думал, что Ким умная, но, возможно, она полный профан в некоторых вещах.

Неужели она до сих пор не знает, что я счастлив, когда она рядом? И все, чего я могу только желать – чтобы так было всегда.

Не успеваю об этом подумать, как Ким поднимается с подлокотника кресла. Плед спадает с ее плеч на пол, когда она кладет руки на мою грудь, а ее бедра, обтянутые крохотными шортиками, опускаются на меня.

Я смотрю на нее, и мое сердце колотится, как сумасшедшее. Один ее вид, сидящей на мне, с напряженными торчащими сосками через тонкую ткань футболки, заставляет мой член твердеть.

Поднимаю руку и убираю ее волосы, закрывающие ее лицо. Рассветные лучи слабо пробиваются в гостиную, освещая ее легкий румянец на щеках. Большие глаза, мягкие губы, нежная светящаяся кожа…

Ким чистое совершенство.

Я задерживаю дыхание, когда она наклоняется и едва касается моих губ. Чувствую ее каждый обжигающий выдох. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, грудь прижимается к моей груди.

Блять.

Она сносит мне крышу. Каждая клетка пылает огнем. Член набухает и наливается кровью.

Я сдерживаю болезненный стон. Что я с ней могу сделать…

Нет, Кэш.

Нет, твою мать.

Чем дальше я зайду, тем сложнее будет остановиться.

– Послушай, Ким… – я легко ее целую. – Уже светает. Ты должна пойти спать. Сейчас тебе нужно, как можно больше отдыхать. И избегать нагрузок.

Ее щеки пылают, когда она втягивает нижнюю губу в рот. Я вижу, как мои слова постепенно проникают ей в голову.

– Хорошо, – шепчет Ким нерешительно. – Идем спать.

Она поднимается и наклоняется за пледом. Шорты едва прикрывают ее попку, и я с трудом отвожу взгляд. Черт, как мне хочется к ней прикоснуться. Отнести ее в спальню. И потеряться в ней на несколько часов.

Я хочу Ким. Хочу овладеть ей. Хочу поглотить ее целиком, оказаться внутри, соединяя наше дыхание и жар наших тел.

Глубоко вздохнув, я откидываю голову назад и крепко сжимаю подлокотники кресла.

– Ким… – я меняю тему, стараясь отвлечь себя. – Ты помнишь Гарри, который нас подвозил?

Она прикрывается покрывалом и внимательно на меня смотрит.

– Почему ты о нем спрашиваешь?

Я должен сказать ей о том, что меня ждет в ближайшее время. Нет смысла это скрывать.

Поднявшись с кресла, я подхожу к Ким и беру ее за руку.

– Никогда бы не подумал, что скажу это, но… – замолкаю и сглатываю комок в горле. Признаваться в этом Ким гораздо сложнее, чем я представлял. – Нам нужны деньги, чтобы покрыть самые простые расходы. Гарри предложил мне работу.

– Что за работа? – интересуется Ким.

– Это не то, к чему я стремился. И это не то, чем бы я мог гордиться. Это тяжелая физическая работа. Я попробую сегодня, и если у меня не получится, то придумаю что-нибудь другое.

Ким должна понять. Лэдд забрал все наличные. Нельзя снимать деньги со счета. Это слишком рискованно.

– Отпустишь меня? – спрашиваю с улыбкой.

Ким поднимает руки и обнимает меня.

– Пообещай мне, что будешь осторожен, – требует она.

– Обещаю, – отвечаю я, наслаждаясь ее объятиями. – Я приготовлю тебе завтрак и оставлю его на плите. Не забудь про таблетки, хорошо? Сегодня желтая ячейка.

Ким кивает.

– Я хочу посидеть с тобой и проводить тебя на работу.

Взяв ее за руку, я веду ее на кухню и усаживаю на стул, прикрыв ее бедра пледом. Стрелки часов приближаются к пяти часам, и у меня остается совсем мало времени. Мне чертовски трудно сдерживаться не отнести ее в спальню.

– Что я говорил тебе по поводу этих шортиков, – бормочу я, и Ким игриво улыбается.

Повернувшись, я сразу принимаюсь к делу. Достаю сковороду, наливаю в нее масло и поджариваю бекон с обеих сторон.

– Ты починил холодильник? – спрашивает Ким.

Повернувшись, я вижу, как она откусывает яблоко.

Хорошо.

Значит, у нее появляется аппетит, и мне не придется ее кормить, как маленького ребенка. Хотя я бы не отказался это повторить.

– У меня не получилось с первого раза, – признаюсь я.

– Зато ты вкусно готовишь, – говорит Ким, и я улыбаюсь от ее комплимента.

Я разбиваю яйца и перекладываю продукты из шкафчиков в холодильник. Чувствую на себе взгляд Ким и оборачиваюсь, встречаясь с ее пронизывающими глазами.

– Что?

Улыбнувшись, Ким пожимает плечами.

– Просто мне нравится смотреть, как ты готовишь. Как ты стараешься для меня. Я запомнила тебя совсем другим. Никогда бы не подумала, что популярный парень из «Дирфилда» будет стоять у плиты и готовить для меня яичницу с беконом.

– Я сам от себя в шоке.

Ким прыскает со смеху, и я стараюсь сохранить этот момент. Ее растрепанные светлые волосы, спадающие по плечам. Ее смех и голос, от которого тепло переполняет грудь. Мне хочется, чтобы Ким здесь было хорошо и уютно.

Выключив плиту, я оставляю завтрак на ней и ставлю перед Ким таблетницу.

– Не забудь про них. Ячейка желтого цвета, – повторяю я.

– Хорошо, мам, – усмехается Ким.

– Мне пора, – я наклоняюсь и целую ее.

***

Я бегу по утренней улице Коссе. Рассвет постепенно прогоняет на небе остатки ночи, окрашивая его розовыми и золотыми полосами. Все местные магазины и кафе закрыты, фонари горят вдоль дороги.

Я ускоряюсь и вскоре добираюсь до универсама. На его стоянке припаркованы два пикапа, и я облегченно вздыхаю. Я успел.

У машин вижу более дюжины парней и мужчин. Они о чем-то громко разговаривают, после чего раздается взрыв смеха. Я окидываю взглядом толпу в ковбойских шляпах и рубашках. Честно говоря, я немного иначе представлял мой первый рабочий день.

Переведя дыхание, я подхожу и среди мужчин узнаю Гарри и его сына. При виде меня Рик оборачивается и подталкивает Гарри плечом.

– Смотри, – он указывает на меня кивком подбородка. – Он пришел.

Гарри поворачивается и протягивает мне руку.

– Не ожидал тебя тут увидеть.

Я пожимаю ему руку.

– Твое предложение по поводу работы еще в силе?

Гарри кивает и всматривается в мое лицо.

– Выглядишь неважно. Ты вообще спал сегодня?

– Пару часов, – намеренно лгу я. – Долго провозился со старым холодильником.

– Возвращайся домой и отоспись, как следует, – отрезает Гарри. – Тебе сегодня с нами нельзя.

– Все нормально, я справлюсь, – отмахиваюсь я.

– Я не могу взять на себя такую ответственность.

– Гарри, я на мели, – произношу сквозь плотно сжатые зубы. – Мне нужны деньги.

Мужчина снова осматривает меня с придирчивым видом, а потом поворачивается к толпе.

– Эй, парни, у нас новенький, – громко выдает он. – Его зовут Кэш.

Я жду очередных шуток про наличные. Но вместо этого мужчины поочередно пожимают мне руки и представляются. Я стараюсь запомнить их имена.

– Ждем Брайана и едем, – Гарри откручивает крышку термоса.

Он наливает кофе в стакан и протягивает его мне. Я делаю несколько глотков. Это чертовски горький эспрессо без сахара, от вкуса которого мог бы исплеваться мертвец. Но я не пришел в «Старбакс», поэтому все выпиваю.

Я бросаю взгляд на конец улицы и вдалеке вижу черный пикап с горящими фарами и прожекторами на крыше. Судя по оживленной реакции собравшихся, это и есть Брайан, про которого говорил Гарри.

– Все, парни, по местам, – распоряжается он.

Задний борт опускается. Вместе с остальными я забираюсь на грузовую платформу пикапа. Гарри садится за руль и заводит мотор. Рик располагается рядом со мной, вытягивая перед собой ноги в грязных джинсах. Это не фальшивые нанесенные разводы по решению дизайнера, а самая настоящая пыль.

– Присаживайся, путь неблизкий, – говорит Рик, скрывая русые волосы красной бейсболкой, которую он надевает козырьком назад. – К концу дороги ты останешься без ног.

Я опускаюсь на задницу, чувствуя под собой вибрацию двигателя. Рядом тормозит пикап, в котором сидят куча парней. Из динамиков гремит южный рок. Водитель убавляет музыку и выбирается из кабины. Его половина лица искажена шрамами от ожогов, с губ свисает сигара.

– У тебя есть лишняя канистра бензина? – он обращается к Гарри. – Бак почти пуст.

– Малыш Луи опять загулял? – посмеивается Гарри.

– Хрен его знает, – отзывается мужик, потирая шею с толстой цепью. – Я найду его и вышибу из него все дерьмо.

– Канистра в кузове, – отвечает Гарри.

Здоровяк подходит к кабине и тянется за канистрой. Его взгляд останавливается на мне.

– Что это за ебаная модель? – спрашивает он вслух. – Малыш, кастинг на «Топ-модель по-американски» проводится явно не здесь.

Парни из соседнего пикапа начинают посмеиваться.

– Брайан, не задирай его, он новенький, – возражает Рик.

– Гарри, ты вообще объяснил ему, что мы едем не в «Диснейленд»? Он знает, что его ждет?

Я сжимаю челюсть.

– Какого хрена тебе от меня надо?

– Ты что-то поднимал тяжелее штанги в своем гламурном спортзале? В месте, куда мы едем, нет твоих любимых протеиновых коктейльчиков. Там не делают селфи у гребаных зеркал. Я не собираюсь быть нянькой и бегать за тобой с кислородной подушкой.

– Мне не нужна нянька и кислородная подушка. Все, что мне нужно – чтобы ты отвалил от меня, – рявкаю я.

– Брайан, все нормально, – вмешивается Гарри. – Рик присмотрит за ним.

Не сводя с меня пренебрежительного взгляда, мужик выплевывает сигару и давит ее ботинком с пятном от машинного масла. Подходит к пикапу, откручивает крышку бензобака и выливает содержимое канистры. Затем возвращаемся с пустой канистрой и ставит ее на прежнее место.

– Ставлю двадцатку, что он не продержится и одного дня, – выдает он.

– Принимаю, – соглашается Гарри. – Хватит болтать, пора ехать.

Пикап трогается с места и отъезжает от универсама. Рик поворачивается ко мне.

– Не обращай внимания на Брайана. Он со всеми такой.

– Что у него с лицом? – спрашиваю я.

– Три года назад в шахте произошел взрыв. На глубине высокая концентрация метана. Брайан вытащил на себе четверых парней и сильно пострадал.

– Что за кислородная подушка, о которой он говорил?

– На глубине все не так, к чему ты привык, – объясняет Рик. – Низкая концентрация кислорода. Каждый вздох и каждое движение даются с большим трудом, чем на поверхности. Ты уже решил передумать? – усмехается он.

Я игнорирую его шутку.

– Справлюсь.

Между тем мы давно покинули пределы Коссе. Пикап держит путь по шоссе. С обеих сторон раскиданы поля, вдалеке виднеются хребты гор. На фоне природы резко контрастируют два промышленных крана, взмывающих в небо.

Солнце уже поднялось, и его тепло все настойчивее проникает через кожу куртки. Где-то на середине дороги Рик достает из внутреннего кармана рубашки бумажник и вынимает оттуда снимок.

– Это моя семья.

Я опускаю взгляд и узнаю на фото девушку, которая вчера к нам приходила – Рэйчел. Рядом с ней двое детей – Меган и Мэтт.

– Я уже успел с ними познакомиться. Они вчера к нам заходили, – я смотрю на Рика. – Рэйчел рассказывала, что она работала в Нью-Йорке. Почему вы не хотите туда перебраться? Там полно работы.

– Мне здесь нравится, – объясняет Рик, встретившись со мной взглядом. – Если все отсюда уедут, то это место окончательно загнется и станет дырой. А я его слишком люблю.

Я киваю, принимая его ответ.

Гарри сворачивает с шоссе на гравийную дорогу. Под колесами шуршит щебенка, пикап подпрыгивает на неровностях и ухабах. Я поворачиваю голову и вижу впереди решетчатые ворота с табличками «Частная территория» и «Опасно». Они раскрываются, и пикап заезжает внутрь.

Вскоре он тормозит рядом с обветшалым двухэтажным зданием из красного кирпича. У его входа стоят двое мужчин, их возраст примерно такой же, как у моего отца. Гарри выбирается из кабины и обращается к одному из них.

– Сэм, у нас новенький.

Оба мужчины осматривают меня оценивающим взглядом.

– Если он продержится больше трех дней, пусть зайдет ко мне, – говорит один их них. – Оформим документы.

Рик спрыгивает с платформы.

– Идем, я тебе все покажу.

Я отправляюсь за ним и вскоре оказываюсь в лобби с отполированными кафельными полами, потрескавшихся от времени в некоторых местах. На стенах висят плакаты по технике безопасности и схемы спуска.

– Я проведу краткий инструктаж, – говорит Рик, сворачивая в одну из дверей в коридоре. – Слушай внимательно.

Мы заходим в комнату. Обе стены занимают шкафчики, вдоль которых тянутся скамейки. В центре стоит длинный прямоугольный стол. Пахнет здесь так, как и свойственно мужской раздевалке.

– Тут полно свободных шкафчиков, можешь выбрать себе любой, – Рик открывает дверцу и достает наружу куртку и штаны со светоотражающими полосами. Видно, что спецодежда не новая. Но по крайне мере, она чистая.

– Примерь, по-моему, это твой размер.

Дальше Рик достает коробку из шкафчика и ставит ее на стол.

– Здесь все, что тебе пригодится, – он вынимает маску. – Это респиратор и в комплекте сменные фильтры против токсичных газов и вредных примесей. Если ты не хочешь в конце смены выплюнуть легкие, носи его обязательно.

После этого он вынимает очки.

– Они помогут сберечь твои глаза.

Далее идут наушники.

– Там будут шумно, и в этой модели встроенный микрофон. Мы его используем для связи между собой.

Рик вытаскивает каску со встроенным фонарем и за ней два прибора.

– Это две важные вещи. Это самоспасатель и газоанализатор. Если он загорится красным, значит, срочно поднимаемся наверх. Остальное расскажут на технике безопасности.

Рик оставляет передо мной коробку с экипировкой и указывает на пластиковый куб, стоящий на стенде. Внутри лежит кусок черного угля.

– Ты когда-нибудь видел, как выглядит каменный уголь? – спрашивает Рик.

– Вряд ли.

– Мы здесь только из-за него. Там внизу его навалом.

– Похоже, Рик тебе все рассказал? – в раздевалку заходит Гарри.

– Да.

– У тебя остались вопросы? – он скрещивает на груди руки.

– Как тут с оплатой?

– Все просто. В конце рабочего дня мы взвешиваем, сколько добыли угля. Тридцать процентов забирает себе компания. Плюс налоги. Все, что осталось, мы делим поровну между собой.

– Хочешь сказать, что можно ничего не делать и все равно получишь деньги?

Гарри подходит ко мне и опускает руку мне на плечо.

– Да, – отвечает он. – Но тебе придется смотреть в глаза всем остальным, когда ты будешь забирать деньги.

***

Трос натягивается и с грохотом поднимает металлический подъемник. Я испускаю вздох, когда вижу свет, пробивающийся через решетку. Каждая клетка моего тела ноет и воет. Я еще никогда не был таким опустошенным и измученным.

Наконец раскрывается решетка, я выбираюсь с площадки и делаю шаг. Дневной свет ослепляет меня. Я зажмуриваюсь и стягиваю с себя защитный респиратор. И тут же делаю жадных вдох чистого воздуха, который не делал несколько часов подряд.

Вот уже неделю я опускаюсь на глубину более трех тысяч с половиной футов. Это место сравнится с адом, как бы громко это ни звучало. Там невыносимо жарко и нет свежего воздуха. Каждый вздох на вес золота, а тело испытывает огромные нагрузки. Они не сравнятся ни с одной изнурительной тренировкой в моей жизни.

Первые дни я буквально старался выжить. Я чуть не терял сознание несколько раз, но не показывал виду. Когда я слышал выражение «нелегкие деньги», то понятия не имел, что они могут доставаться таким непосильным трудом.

Я опускаюсь на сиденье в автобусе, который довозит работников до административного здания. Снимаю каску и отключаю фонарь. Рядом со мной на соседнее сиденье садится Рик.

– Сегодня день зарплаты, – говорит он.

Я одобрительно киваю.

Спустя десять минут я захожу в душ. Льется ледяная вода, но, черт, это то, что нужно. После этого я одеваюсь и встаю в очередь за Риком. Перед нами несколько мужчин, и к каждому из них я проникся с уважением.

Уверен, это не работа их мечты. Но они приходят сюда каждый день, чтобы заработать деньги и прокормить свои семьи.

Зарплату выдает Гарри и еще один мужчина – владелец шахты. Его зовут Томас. За неделю я успел со всеми познакомиться. Даже с Брайаном, который перестал на меня высокомерно смотреть.

Когда до него доходит очередь, он берет деньги, расписывается и вытаскивает двадцатидолларовую купюру.

– Я был неправ, – Брайан оставляет деньги Гарри и указывает на меня.

Он уходит и по пути похлопывает меня по плечу.

– Отличная работа, Кэш, – протягивает он. – Я не ожидал от тебя.

Брайан уходит вместе со своими парнями. Стоящий передо мной Рик забирает деньги, и наступает моя очередь. Гарри сверяется с табелем и отсчитывает мне купюры.

– Я решил тебе добавить двадцать процентов от компании. Для новичка у тебя хорошие показатели, – говорит Томас.

Я забираю деньги и собираюсь уходить, но Гарри останавливает меня.

– Мне позвонил шериф. Он просил тебя зайти к нему.

Томас заинтересовано смотрит на меня и на Гарри. Просьба шерифа его явно заинтриговала. Не сомневаюсь, что скоро вновь стану предметом болтовни в городе.

Я отправляюсь на стоянку к припаркованному пикапу. Нахожу Рика и отдаю ему три сотни.

– Возвращаю свой долг, – я протягиваю ему купюры, но он отказывается.

– Отдашь, когда разбогатеешь, – посмеивается Рик.

– Возьми, все нормально, – настаиваю я.

Рик берет две купюры.

– Я не могу у тебя все взять. Мои дети и так объедают тебя каждый день. Отметим сегодня твою первую зарплату? – предлагает он.

– Мне нужно зайти к шерифу, – отказываюсь я.

***

Спустя два часа я захожу в полицейский участок и вижу шерифа, сидящего за столом. Он без формы, в джинсах и кожаной жилетке, в которой я видел его в последний раз. На его столе абсолютная чистота.

Уставившись в монитор, он не обращает на меня внимания, но затем все-таки поднимает на меня взгляд.

– Слышал, ты нашел работу, – говорит он вместо приветствия.

– Давай к делу. Верни кольцо, которое ты у меня забрал.

Шериф разворачивается на стуле и тянется к ящику, из которого достает папку с файлами.

– Сядь, – командует он.

Я не сажусь.

Это противоречит моему существу – я делаю все наоборот, когда кто-то пытается мне что-то указывать.

– Нужно заполнить документы.

– Какие документы?

Шериф недовольно цокает языком.

– То, что ты получил кольцо обратно, – говорит он. – Ты думал, что здесь средневековье? Мы здесь живем по закону.

Ага, я заметил.

Развернувшись на стуле, шериф тянется к сейфу, набирает код и вынимает оттуда бордовую коробочку. Ставит ее передо мной. Я тут же открываю ее, чтобы проверить, что это мое кольцо, и с ним все в порядке.

Мой взгляд пробегается по гравировке, и я закрываю коробочку. Собираюсь уйти, но шериф останавливает меня.

– Ты не уйдешь отсюда, пока не подпишешь бумаги, – шериф протягивает мне ручку.

Я обхожу стол и беру документы, чтобы прочитать их.

– Это не то, – ублюдок выдергивает из моих рук папку.

Он начинает копаться в ящиках и искать папку. Проходит несколько минут, и я теряю терпение.

– Долго еще?

– Жди.

Я замечаю камеру наблюдения в углу, отворачиваюсь и прохожу в соседнюю комнату. Опускаюсь на скамейку и тру шею, разминая ее. Слышу, как шериф поднимается со стула, его колесики со скрипом проезжают по кафелю. Затем он встает передо мной и… резко захлопывает дверь решетки.

Какого хрена?

Я мгновенно поднимаюсь и хватаю прутья решетки. Но шериф просовывает в замок ключ и закрывает меня в камере.

– Что ты творишь, твою мать? – рявкаю я.

Я хватаюсь за решетку и начинаю трясти ее.

– Ты убедился, что кольцо не краденное! Выпусти меня!

Шериф закатывает глаза, будто я непослушный ребенок. Затем берет кружку со значком шерифа и начинает спокойно потягивать из нее кофе.

– Кольцо ты получил обратно, – заявляет этот кусок дерьма. – Ты в курсе, что тебя ищет отец?

Я качаю головой, и он ухмыляется.

– Рассказывай, зачем ты сюда заявился. Если я услышу историю о том, что тебя потянуло в родные края, то я звоню в Бостон. И ты будешь дожидаться, когда за тобой приедут, за этой решеткой.

Я свирепо смотрю на него.

– Я ничего не нарушал. Ты не имеешь права держать меня здесь.

– Я так и думал, – он делает глоток.

Развернувшись, шериф снимает трубку и набирает номер. Я слышу гудки, после чего в динамике раздается женский голос.

– Это Малькольм из Техаса. Соедини меня с детективом Джонсоном. У меня для него кое-что есть, – он улыбается мне. – Думаю, ему будет интересно…

Я стискиваю зубы.

– Не делай этого.

Снова трясу решетку, но дверь не поддается.

С убийственным спокойствием шериф пьет кофе, и я мысленно проклинаю решетку, которая удерживает меня, чтобы врезать этому ублюдку.

– Что ты хочешь? – спрашиваю я и просовываю сквозь прутья коробочку. – Забери это кольцо. Оно стоит более триста тысяч. Выпусти меня, и мы уедем сегодня.

– Если бы я встретил тебя лет тридцать назад, я бы послушал тебя и взял это кольцо. Ты бы смог меня подкупить, – он продолжает держать трубку. – Но сейчас под конец жизни я не собираюсь пачкать руки.

Я ударяю по решетке и качаю головой. Черт возьми. Если полиция узнает о том, что мы здесь…

– Повесь трубку, иначе наша кровь останется на твоих руках! – кричу я.

Его брови удивленно приподнимаются, будто он не ожидал это услышать. Я сам от себя этого не ожидал. Но этот ублюдок не оставил мне выбора.

– Детектив Джонсон слушает, – на другом конце линии раздается мужской голос.

– Это Малькольм. Как твои дела? – спрашивает шериф. – Я уже два месяца прошу тебя отправить мне спиннинг из «Cabelas».

Я слышу, как в трубке детектив что-то ему отвечает.

– Ты же знаешь, что я не доверяю этим интернет-магазинам. Они обязательно пришлют какой-нибудь брак, а потом будут говорить, что повредили товар при доставке. Мне нужно, чтобы ты пришел, покрутил его в руках, посмотрел, что с ним все в порядке. Сложил в коробку и отправил мне в Техас. Неужели я так часто о чем-то прошу? – спрашивает шериф, не отрывая от меня взгляда.

В трубке снова звучит голос.

– Давай, я жду на этой неделе. Рад был тебя слушать.

Шериф кладет трубку, берет стул и ставит его перед решеткой, присаживаясь на него.

– Теперь ты должен мне все рассказать. И если у меня будет хоть малейшее сомнение, что ты обманываешь меня, я лично отвезу тебя в Бостон. Заодно куплю себе спиннинг.

Я сжимаю кулаки вокруг решетки. Гребаный ублюдок не оставил мне выбора.

В этот момент я начинаю ему все рассказывать. Начиная с того, как Ким связалась с Гроссами. И ее пытались дважды убить. Я признаюсь в том, что ее семья ее разыскивает, но успела ее похоронить. Хотя они знают, что она жива. И заканчиваю тем, что где-то ходит убийца.

– Что ты предлагаешь мне делать со всем этим дерьмом? – спрашивает шериф в завершении.

– Я рассказал тебе правду, как мы договаривались.

Шериф поднимается и встает около двери. Его взгляд встречается с моими глазами. Единственное, о чем я думаю в этот момент – если он не выпустит меня, я сломаю ему шею через решетку.

– Можешь идти, – он вставляет ключ в замок. – Но, если я что-то узнаю, вам нужно будет собраться и уехать. Здесь тихий городок, и мне не нужны проблемы.

(обратно)

Глава 23

Коссе

Два месяца спустя

Мне нравится умиротворенная тишина перед рассветом. Ветер свободно гуляет в кронах деревьев, небо еще не озаряется лучами солнца, даже птицы до сих пор спят. Складывается ощущение, будто мне одной принадлежат первые минуты нового дня.

Сегодня я проснулась раньше Кэша, но чувствую себя отдохнувшей. Это тихое и спокойное место дарит много сил и энергии. Здесь мне хватает несколько часов, чтобы выспаться.

Я иду вдоль клумбы и поливаю цветы. Агератум, бегония, лаватера… Раньше для меня эти названия звучали, как магические заклинания из книг «Гарри Поттера». Но сейчас я знаю о цветах достаточно, чтобы вырастить из неуверенного маленького ростка пышный бутон.

После того, как Кэш нашел кассету с маленькой Алессией, мы решили вернуть дому облик прежних лет. Мы избавились от разросшихся кустарников. Кэш покрасил фасад в кипенно-белый цвет. А я смогла вырастить те же самые цветы, какие были раньше на старой видеозаписи.

Но все-таки мы внесли кое-что новое – в прошлом месяце мы купили плетенную мебель для террасы.

Боковым зрением я улавливаю движение. Повернув голову, вижу, как Кэш выходит из дома.

На нем только серые шорты, низко сидящие на бедрах. Его каштановые волосы растрепаны самым соблазнительным образом. Пресс и V-образные линии, тянувшиеся к краю шорт, стали более выразительные, а мускулы на плечах гораздо рельефнее.

Я опускаю взгляд и слышу позади себя шаги. За секунду руки покрываются мурашками, пульс учащается. Мое тело уже предвкушает его объятия.

Обвив рукой мою талию, Кэш притягивает меня к себе. Я роняю голову ему на плечо и улыбаюсь, ощущая позади его дыхание. Кэш большой, теплый и твердый. С ним я чувствую себя хрупкой, но защищенной. И я прижимаюсь к нему так крепко, как только могу.

– С днем рождения, принцесса, – шепчет он мне в волосы.

Я поворачиваюсь к нему, и весь мир кружится вокруг нас. Кэш обхватывает обеими ладонями мое лицо и целует. От прикосновений его губ и языка жар разливается по телу. Я чувствую себя легкой и невесомой. И мгновенно забываю, что стала старше на год.

Мы возвращаемся в дом и отправляемся на кухню. Я занимаю свое привычное место – стул перед стойкой. Облокотившись на нее, я наблюдаю, как Кэш начинает готовить завтрак.

Он готовит для меня каждое утро, и это уже стало традицией. И всякий раз у меня в груди зарождается трепет. Знаю, как Кэш устает на работе, но все же он настаивает на том, чтобы я была освобождена от домашних хлопот.

Я видела, как ему было тяжело в первые дни. Кэш старался не показывать виду, но я все равно замечала, каким изможденным он возвращался. Но потом Кэш постепенно вошел в колею.

Может быть, это стало привычкой. А может быть, работа сделала его более организованным и собранным.

В старшей школе большинство воспринимали его, как импульсивного и безрассудного парня, с которым лучше не связываться. Но мало, кто догадывался, что Кэш может быть совершенно другим.

Когда я брала дополнительные часы, чтобы подтянуть математический анализ, Кэш все схватывал на лету.

И теперь он соединил в себе лучшие качества – из парня, который брал от жизни все, что хотел прямо здесь и сейчас, не думая о последствиях, Кэш стал уравновешенным и понимающим. Он с точностью продумывал каждый ход.

И от этого он не растратил своей привлекательности. Я совру, если скажу, что не считаю нового Кэша сексуальным.

– Смотри, – он берет сковороду и ловко переворачивает в воздухе кусок мяса с золотистой корочкой. – Не ожидала от меня такого?

Кэш оборачивается и ловит мой взгляд. В его глазах горят искорки веселья.

– Напрашиваешься на комплимент? – хихикаю я. – Если когда-нибудь в этом городе откроется пятизвездочный ресторан, то шеф-повар у них уже есть.

– Я бы не смог готовить для других, – возражает Кэш. – Только для тебя.

С той же ловкостью он откидывает лапшу удон на дуршлаг и добавляет в нее нарезанную соломинками морковь.

– Что ты готовишь? – спрашиваю я. – Пахнет вкусно.

– Томас поделился рецептом. Это тонкацу¹² с лапшой.

Кэш выключает плиту, разворачивается и прислоняется спиной к столешнице, поставив руки по обе стороны от себя.

– Какие у тебя планы на день? – интересуется он.

– Рэйчел просила съездить с ней в Уэйко, – отвечаю я. – Это примерно в часе езды отсюда. Ей понравилась наша мебель на террасе, и она тоже решила ее обновить.

– На вечер ничего не планируй. Мы идем в бар к Сэму. Я уже договорился. Сегодня мы отметим твой день рождения так, что Коссе еще долго будет его вспоминать, – Кэш подмигивает. – И раз ты собралась в город, то купи себе самое красивое платье и все, что к нему полагается. Деньги я оставил там же, где и обычно.

Я не могу сдержать улыбку.

– Хорошо, так и сделаю.

Поднявшись, я направляюсь к Кэшу. Его взгляд обжигает меня с ног до головы. Но когда наши глаза встречаются, я вижу, как они наполняются чем-то мягким и теплым.

Я встаю рядом с ним и прижимаюсь своей грудью к его голой груди. Поднимаю руку и провожу по его животу. Его пресс напрягается под моими кончиками пальцев.

– Знаешь, – дразнящим шепотом произношу я. – А мы бы могли начать праздновать прямо сейчас.

Мой намек повисает в воздухе. Кожа гудит от предвкушения. Я утыкаюсь лицом в его грудь. Мои веки опускаются, и у меня кружится голова от его аромата и полуголого тела.

От Кэша пахнет гелем для душа, кухней и теплом. Он такой потрясающий. Такой мой.

– Ким… – тяжело выдыхает Кэш.

– Тебе обязательно идти на работу?

Я провожу рукой по его груди, и под моими пальцами бешено стучит его сердце. Кроме того, чувствую его твердый член, утыкающийся в мой живот. Раскрываю глаза и вижу, как выступают вены на его руках, когда Кэш с силой сжимает край столешницы.

– Не представляешь, как мне хочется остаться… – он закрывает глаза и качает головой. – Но если я сегодня не выйду, то парням придется работать за меня. Им и так приходится тяжело. Я должен идти.

Я должен идти.

И это все?

Я киваю, проглатывая комок горечи.

Но внезапно у меня замирает дыхание. Кэш хватает мой затылок, наклоняет голову и останавливается в нескольких дюймах от моего рта.

– Целуй меня, – требует он.

Его взгляд становится жестким. Я поднимаю руки и обвиваю ими его шею. Прижимаюсь к его губам и целую Кэша нежно и медленно. Мой язык легко касается его языка. До тех пор, пока он не углубляет поцелуй.

Но в какой-то момент Кэш отстраняется от меня с разочарованным стоном.

– Черт возьми, принцесса. Мне пора, – он бросает взгляд на часы. – Иначе мне придется догонять пикап, а мой стояк будет бежать впереди меня.

С этими словами Кэш уходит, оставляя меня на кухне одну. В воздухе витает аромат пряностей, жареного мяса и свежих овощей. Мой рот наполняется слюной. Очевидно, отказ Кэша не может испортить мой аппетит.

Я наполняю тарелку и сажусь за стол. Нанизываю лапшу и отправляю ее в рот вместе с мясом.

– М-м-м, – я стону от сочетания вкусов кисло-сладкого соуса и мяса.

За последнее время кулинарные навыки Кэша сильно выросли. Мне серьезно нужно задуматься о том, чтобы следить за количеством съеденного.

Все оставшееся время я провожу за чтением книги в гостиной. Когда до эпилога остается пару страниц, я слышу стук в дверь. Может быть, это пришли в гости Меган и Мэтт.

Поднимаюсь с дивана, прохожу в фойе и распахиваю дверь. И тут же вздрагиваю от пронзительного гудка. На пороге стоит Рэйчел и дует в язык-гудок. В ее руках коробка в праздничной упаковке и с красным бантом.

– С днем рождения!

Рэйчел заключает меня в такие крепкие объятия, что мои ребра рискуют треснуть пополам. Затем чмокает меня в щеку и отстраняется.

– Спасибо, – я улыбаюсь. – А где Мэтт и Меган?

– Я оставила их с бабушкой. Сегодня твой день.

Рэйчел отдает мне коробку и проходит мимо меня в гостиную. Садится в кресло и принимает расслабленную позу. На ней джинсы и белый топ с тонкими бретелями, подчеркивающий ее загорелую кожу.

– Ты уже решила, где мы будем праздновать?  – спрашивает она.

– Кэш сказал, что в баре у Сэма.

Рэйчел складывает руки на животе и осматривается.

– Я уже говорила, какой у вас уютный дом?

– Ты говоришь об этом каждый раз, – я киваю и сажусь в соседнее кресло.

– Неудивительно, что Меган и Мэтт торчат у вас целыми днями.

– Мне кажется, они приходят сюда больше из-за того, чтобы поиграть с Кэшем. Или из-за того, что он готовит для них что-нибудь вкусненькое, – я улыбаюсь, вспоминая детские нетерпеливые личики, ожидающие появления Кэша из кухни.

– Надо будет сказать Рику, чтобы он взял у него пару уроков. До сих пор не могу поверить, что мы сегодня оторвемся, как следует. Я сто лет не была на вечеринках, – Рэйчел смотрит на коробку, которую я держу в руках. – Ты так и не открыла подарок.

Избавляюсь от праздничной обертки и вижу упаковку синего цвета.

– Это электронная книга? – спрашиваю я.

– Я знаю, как ты любишь читать. У нас в городе тяжело найти стоящие издания. Поэтому я решила, что тебе так будет проще.

Я смотрю на подарок Рэйчел. До этого я читала только бумажные книги.

– Сделай вид, что тебе понравился подарок, и собирайся, – говорит Рэйчел. – У нас нет времени.

– Но ты же сказала, что мы поедем ближе к обеду.

– Планы изменились. Мы должны ехать прямо сейчас. Я записала нас в салон к лучшим мастерам. Сегодня мы должны быть самыми блистательными и красивыми, – Рэйчел многозначительно шевелит бровями. – У нас будет девчачий день, который плавно перетечет в жаркую ночь.

В ее голосе проскальзывают дразнящие нотки, и я прыскаю со смеху. Поднимаюсь с кресла и подхожу к комоду, на котором стоит ваза. Как правило, Кэш оставляет в ней деньги на расходы.

Я пересчитываю купюры, и мои брови ползут вверх.

Забудьте о том, что я говорила. Кэш не перестал быть безрассудным. Подумать только, он оставил мне на платье свою месячную зарплату!

***

По сравнению с Коссе Уэйко более крупный и развитый город. Здесь есть несколько высотных зданий, три аэропорта и университет Бэйлора. Все жители ближайших маленьких городов приезжают сюда за покупками или просто на выходные сходить в аквапарк или музей.

Мы с Рэйчел проходим мимо магазина женской одежды в торговом центре. Я останавливаюсь напротив витрины и смотрю на белое платье с одним оголенным плечом и чуть-чуть прикрывающим бедра у манекена.

– Как думаешь, какие платья ты могла носить до того, как потеряла память? – спрашивает Рэйчел.

– Не знаю, – я указываю на коктейльное платье за кристально чистым стеклом. – Но в школе я точно не носила чего-то подобного.

– Тогда это единственный способ узнать, – Рэйчел подталкивает меня плечом. – Идем.

Мы заходим внутрь, и следующие несколько минут я задумчиво перебираю платья на вешалках. У меня не екает сердце ни от одного варианта. В свой день рождения мне бы хотелось чего-то особенного.

В конце концов, я выбираю четыре модели и ухожу в примерочную. Раздеваюсь и смотрю на себя в зеркало в полный рост. Мои бедра стали более округлыми и совсем скоро рискует появиться «животик».

Я поджимаю губы и качаю головой. Пора завязывать со стряпней Кэша.

– Как дела? – интересуется Рэйчел за ширмой.

– Предыдущие платья не подошли, – я застегиваю боковую молнию. – Этот вариант последний.

Я поднимаю взгляд на отражение. Платье нежного розового оттенка. Его верх напоминает корсет и приподнимает грудь. Расклешенная многослойная юбка из шифона доходит до колена.

Я морщусь и страдальческим голосом произношу:

– Я похожа в нем на зефир.

Рэйчел отодвигает штору и несколько секунд на меня смотрит.

– Кэш все равно захочет в нем тебя съесть, – с улыбкой возражает она. – А я нашла кое-что интересное. Ну-ка, примерь.

Она вынимает из-за спины платье яркого красного цвета. Мои брови взлетают вверх. Оно вызывающее, откровенное и очень короткое. Я бы точно такое не рискнула надеть. Уже чувствую, как буду неуместно выглядеть в нем в баре у Сэма.

– Оно больше подходит для вечеринки у бассейна или для ночного клуба, – я категорично мотаю головой. – Нет.

Рэйчел снисходительно усмехается и оценивающе осматривает меня с головы до ног.

– Вот как? А твои круглые сиськи второго размера и ноги от ушей думают иначе.

Она решительно заходит в примерочную и задвигает за собой штору. После чего разворачивает меня к зеркалу и подносит платье к моей груди.

– Представь, как ты заходишь в бар, – говорит Рэйчел. – На тебе это платье и высокие каблуки. Все оборачиваются и замолкают. Даже музыка становится тише. Но тебе нет до этого никакого дела. Потому что тебя волнует только его взгляд. 

Я потрясено раскрываю рот и тут же его закрываю.

– Он будет смотреть на тебя и думать только об одном, – продолжает Рэйчел. – Как ты чертовски красива в этом платье. И как он чертовски хочет его с тебя снять. Он обязательно подойдет к тебе, чтобы продемонстрировать всем, кому ты принадлежишь. И обязательно поцелует так, что из тебя выйдет весь воздух. А потом… – она замолкает и делает голос тише. – Он утащит тебя в какое-нибудь укромное местечко и оттрахает так, что всю следующую неделю ты сможешь сидеть только с широко раздвинутыми ногами.

– Рэйчел! – ахаю я.

– Но ты ведь не отдашься ему сразу? – она подмигивает мне в отражении. – Сначала ты, как следует, его изведешь. Будешь подпускать его и отталкивать до тех пор, пока не доведешь его до грани. И он всю ночь не сможет отвести от тебя глаз и будет мечтать о том, как оказаться в тебе.

Вытаращив глаза, я смотрю в зеркало на Рэйчел.

– А я не догадывалась о том, какая ты шаловливая мамочка!

На губах Рэйчел появляется озорная улыбка.

– Итак, мы будем примерять это платье?

***

– Ты готова? – спрашивает Рэйчел.

Я без колебаний киваю.

Уже два часа я сижу в кресле в салоне красоты, где надо мной хлопотали два мастера. Одна девушка делала мне укладку, а другая наносила макияж. Все это время мне не разрешали и мельком взглянуть на себя в зеркало. И мне не терпится увидеть результат.

Рэйчел хлопает в ладоши.

– Отлично, – радостно заявляет она. – Но сначала закрой глаза.

Прежде чем опустить веки, я замечаю, как она подает знак одной из девушек. Меня разворачивают, и я улыбаюсь в приятном предвкушении.

– Можешь открыть.

Я поднимаю взгляд на себя в зеркало, и мое сердце подпрыгивает в груди. Внутри все переворачивается, словно я сижу не в кресле, а на американских горках.

Мои волосы сейчас абсолютно прямые и достигают талии. На веках смоки и безупречные стрелки, что придает глазам выразительность. Тон лица ровный с подчеркнутой линией скул и переливающимся блеском от хайлайтера. На губах помада такого соблазнительного розового оттенка, что мне хочется ее моментально съесть.

– Тебе нравится? – спрашивает Рэйчел.

Я чувствую, как слезы подступают к глазам. Но тут же приказываю себе держать эмоции под контролем. Этот макияж не заслуживает того, чтобы быть испорченным в первую же минуту.

– Это потрясающе, – выдыхаю я. – Спасибо.

Я поднимаюсь с кресла и обнимаю Рэйчел.

– Я еще никогда не видела себя такой красивой, – признаюсь я.

– Мы проторчали здесь сегодня весь день, чтобы так и было, – она снова осматривает меня и улыбается.

Стоит отметить, что Рэйчел выглядит превосходно. Ее волосы спускаются по спине мягкими волнами, макияж с темно-бордовыми губами, на глазах сияние.

– Готова поспорить, что Рик будет на седьмом небе от счастья, – я вскидываю бровь, и Рэйчел игриво виляет задницей, когда мы выходим из салона.

Со смехом мы выбираемся наружу. У входа стоит мужчина в ковбойское шляпе. При виде нас он замирает, его дымящаяся сигарета останавливается на середине пути.

– Леди… – начинает он, но Рэйчел его пресекает.

– Даже не думай, ковбой.

На стоянке припаркован пикап, куда мы сложили покупки. Я забираюсь на пассажирское сиденье. Рэйчел открывает водительскую дверь и смотрит на меня.

– Ты когда-нибудь водила машину? – неожиданно спрашивает она.

– Откуда мне знать, – пожимаю плечами. – Я же не помню последние три года моей жизни. Но думаю, вряд ли.

Рэйчел обходит пикап со стороны капота и открывает пассажирскую дверь.

– Садись за руль.

– Ты с ума сошла? – восклицаю я.

– Лучшего момента проверить не будет, – уверенно заявляет Рэйчел. – Это как плавать или кататься на велосипеде. Если ты однажды этому научилась, никогда уже не забудешь, – тоном знатока произносит она. – Давай, девочка. Сегодня твой день. Сегодня тебе можно все.

– Это плохая идея, – я качаю головой.

– Всего один круг по парковке, – настаивает она.

– Хорошо, – бормочу я, слезая с сиденья. – Но только ради тебя.

Стараясь унять волнение, я забираюсь на водительское место, нагретое солнцем. Захлопываю за собой дверь и обхватываю руль обеими руками. Я пытаюсь расслабиться и получить какой-либо сигнал от моей мышечной памяти.

– Что я должна делать? – спрашиваю я, когда Рэйчел садится в соседнее кресло.

– Сначала поворачиваешь ключ, – инструктирует она.

Я завожу машину, и двигатель оживает.

– Что дальше?

– Левой ногой до упора выжимаешь педаль, – объясняет Рэйчел. – Это тормоз.

Моя нога в сандалии опускается на педаль. Одновременно с этим моя рука рефлекторно опускается на коробку передач и переводит его в положение «D».

– Откуда ты знала об этом? – Рэйчел смотрит на мою руку, лежащую на рычаге коробки передач. – Сейчас ты отпускаешь педаль тормоза, и машина покатится. Давай, аккуратнее, – предупреждает она.

Я отпускаю тормоз и тут же инстинктивно нажимаю на газ. Машина срывается с места.

– Эй, полегче! – восклицает Рэйчел.

Затаив дыхание, я проезжаю между рядами машин. Крепко сжимаю руль и поворачиваю его, сделав круг по парковке.

– Кимберли, ты умеешь водить! Ты это сделала! – радостно кричит Рэйчел. – Давай, выезжай на дорогу.

– У меня нет прав, – возражаю я.

– Ты забыла, что мы в Техасе? – беззаботно смеется она. – Здесь можно все.

Я смотрю на лобовое стекло, когда подъезжаю к выезду с парковки. По шоссе несутся машины, и мое сердце начинает быстрее стучать. Волнение берет надо мной верх, и моя нога неуверенно застывает над педалью газа.

– У тебя отлично получается, – Рэйчел широко улыбается. – Ничего не бойся.

Кивнув, я делаю вздох и давлю на газ. Машина вырывается вперед, и я занимаю дорожную полосу. Мои губы растягиваются в улыбке. Поверить не могу, что у меня получается!

– Я на самом деле умею водить! – я поворачиваюсь и смотрю на Рейчел.

– Давай, девочка, разгоняйся! – ликующе кричит она.

Рэйчел тянется к приборной панели и включает музыку. «Unstoppable» Sia начинает звучать в салоне.

Я выжимаю педаль до упора, чтобы разогнаться. Стрелка спидометра поднимается.

Под кожей гудит напряжение вместе с восторгом. Впереди едет джип, и я занимаю соседнюю полосу, чтобы его обогнать. Вырываюсь вперед и, дернув руль в сторону, дерзко занимаю место перед капотом внедорожника.

Я опускаю окно с водительской стороны, впуская ветер в салон. Мои волосы развеваются, а с губ срывается смех.

– Ты вся светишься, – замечает Рэйчел.

Ты вся светишься. 

Ты вся светишься.

Ты вся светишься. 

Внезапно мое дыхание останавливается.

Я уже слышала эти слова…

Моя голова расслабленно откинута на подголовник. Взгляд сосредоточен на дороге. Я сижу внутри спортивной машины. Моя рука с небрежностью лежит на гоночном руле с эмблемой Agera. 

Стрелка спидометра показывает более девяносто миль в час. За окном все проносится с бешеной скоростью, а в ушах гудит рокот мотора.

Боковым зрением я замечаю дорожный указатель с надписью Мельбурн и стрелкой с поворотом направо. Одной рукой я выкручиваю руль и прибавляю скорость.

– Ты вся светишься, – раздается мужской голос рядом со мной.

Повернув голову, я вижу парня на пассажирском сиденье. Солнечные лучи, проникающие через люк, отбрасывают на его лицо золотистые полосы. Он выглядит немного старше меня. 

На нем пиджак с изящным покроем и идеально скроенные брюки на бедрах. Его темно-русые волосы безупречно уложены. 

Его серые глаза обращены на меня. И в них я читаю только одно. Бесконечное восхищение. 

– Я люблю тебя, – говорит он. 

Я убираю руку с коробки передач. Протягиваю ее и запускаю пальцы в его волосы, чтобы придать им немного небрежности. На моем безымянном пальце сверкает кольцо с бриллиантом…

Громкий треск стояночного тормоза резко возвращает меня в реальность. Раздается визг тормозов. Мои руки инстинктивно сжимаются вокруг руля, удерживая меня на месте.

– Кимберли! – кричит Рэйчел. – С тобой все в порядке?

Я испуганно поворачиваюсь к ней и тут же вздрагиваю от пронзительного гудка. Обернувшись, я поднимаю взгляд и вижу возвышающийся над нами черный грузовой фургон.

Только сейчас до меня доходит, что пикап стоит посередине дороги и перекрывает встречную полосу.

– Так, Кимберли, уроки вождения на сегодня закончены, – заявляет Рэйчел. – Пересаживайся. Я сяду за руль.

Моя трясущаяся рука нащупывает ручку. Я раскрываю дверь и выбираюсь наружу. Обхожу пикап со стороны капота, и в воздухе снова раздается громкий гудок.

– Иди на хрен! – Рэйчел показывает водителю фургона поднятый средний палец.

Мы садимся в машину. Я нащупываю ремень безопасности и не могу пристегнуться с первого раза. Холодная дрожь пробивает меня.

– Кимберли, что с тобой? – спрашивает Рэйчел.

Она включает заднюю передачу и выкручивает руль. Я опускаю взгляд на безымянный палец и смотрю на бледную полосу от кольца.

– Прости, – едва слышно произношу я, отворачиваюсь к окну. – У меня резко потемнело в глазах.

(обратно)

Глава 24

Коссе

Раздаются несколько сигнальных гудков автомобиля. Я отодвигаю в сторону штору и смотрю в окно. У дома припаркован синий пикап, за рулем которого мне машет рукой Рэйчел.

Я выхожу из гостиной, оказываюсь в фойе и выбираюсь наружу. Спускаюсь с террасы и направляюсь к машине. Из водительского окна Рэйчел с явным недовольством смотрит на мои ноги в шлепанцах.

– Где твои туфли? – возмущается она. – Только не говори мне, что ты пойдешь в этом.

Я останавливаюсь перед пикапом и качаю головой.

– Я не поеду.

– Что случилось? – хмурится Рэйчел.

– Я дождусь Кэша. Он вот-вот вернется домой. Мы доберемся сами до бара.

Рэйчел выдыхает, переводит взгляд на лобовое стекло и задумчиво постукивает ногтем по рулю.

– На самом деле ты не должна этого знать, – она поворачивается и смотрит на меня. В ее глазах мелькает миллион извинений. – Но Кэш уже давно в баре и готовит тебе сюрприз. Пожалуйста, не говори ему, что я тебе об этом сказала.

– Сюрприз? – переспрашиваю я.

– Да. Поэтому иди надевай туфли, которые мы сегодня купили, и запрыгивай в тачку. Не заставляй всех ждать.

Мои легкие сжимаются от напряжения – смесь тревоги, разочарования и сожаления. Мне нужно, чтобы Кэш сейчас был рядом со мной. Я собираюсь ему рассказать о своем воспоминании. Не хочу, чтобы между нами были какие-либо секреты.

Рассеянно кивнув, я возвращаюсь домой и надеваю туфли на пятидюймовых каблуках. Перед зеркалом приглаживаю волосы щеткой и волнительно поправляю платье на бедрах.

Оно без бретелек, с глубоким вырезом, демонстрирующим мое декольте. Его красная шелковая ткань обтягивает каждый дюйм моей кожи.

Если не Рэйчел, я бы точно не рискнула такое надеть.

После этого я беру сумочку и спешу обратно к машине. И с каждым шагом беспокойство сильнее скручивается в моем животе. «Outta My Head» Omit&Ordell раздается из открытого окна пикапа, будто издеваясь надо мной и моими переживаниями. Я открываю дверь и забираюсь на пассажирское сиденье.

– Вот это совсем другое дело, – одобрительно произносит Рэйчел. – Я уже говорила, как мне нравится на тебе это платье?

Я отвечаю ей слабой улыбкой и перевожу взгляд на окно. Рэйчел трогается с места и едет по дороге, освещенной уличными фонарями. Поездка до бара не должна занять много времени. И за этот короткий отрезок я не говорю ни единого слова.

– Кимберли, все в порядке? – Рэйчел первая нарушает молчание.

В сотый раз я тру безымянный палец с едва заметной полосой от кольца.

– В норме, – лгу я. – Просто немного волнуюсь.

Рэйчел резко сворачивает с дороги, паркуется в тени деревьев и глушит мотор.

– Я не первый день тебя знаю. Давай начистоту, – она поворачивается ко мне. – Что с тобой происходит?

В салоне вновь воцаряется тишина. Я судорожно сглатываю. Тяжелый груз давит на мои плечи. Может быть, мне станет легче, если я поделюсь с Рэйчел перед тем, как обо всем расскажу Кэшу?

– Сегодня у меня не потемнело в глазах, – признаюсь я. – Я увидела свою прошлую жизнь. Точнее, ее небольшой фрагмент.

– И что ты видела?

– Я ехала за рулем машины. Рядом со мной сидел парень. И это был не просто друг, – я прочищаю горло. – На моем пальце было обручальное кольцо.

Какое-то давление сползает с моих плеч, когда я во всем признаюсь Рэйчел. Но горестное ноющее чувство так и никуда не исчезло. Воспоминание весь день прокручивается перед моими глазами.

Взгляд этого парня… Его слова… Кольцо на моем пальце…

– Ну и что? – спрашивает Рэйчел. – Это могла быть твоя разыгравшаяся фантазия. Или это просто могло тебе показаться.

 Я решительно качаю головой и поднимаю руку.

– Видишь? – я указываю на безымянный палец. – След до сих пор остался. И еще доктор в больнице спрашивал меня про Австралию. Я точно жила там, – из моей головы не выходит дорожный указатель с надписью Мельбурн. – Возможно, этот парень живет там и не знает о том, что со мной произошло. Или может быть, он меня разыскивает.

– Что ты собираешься со всем этим делать?

Я вздыхаю и перед глазами вспыхивает лицо Кэша. В груди все сжимается от нахлынувших чувств. Я не могу скрывать от него свое прошлое. Даже если оно причинит боль нам обоим. Кэш должен обо всем знать.

– Я собираюсь обо всем рассказать Кэшу. Сегодня, – решительно заявляю я. – Он бы уже обо всем знал, если бы вернулся домой. Я не хочу ему врать и скрывать от него правду. У нас нет друг от друга секретов.

Рэйчел молчит около минуты.

– Кимберли, ответь мне только на один вопрос, – наконец произносит она. – Ты любишь Кэша?

Я поднимаю на нее взгляд, но вижу перед собой только его. 

Его глаза, его лицо, его руки. Его смех, объятия, поцелуи…

Я всегда любила Кэша. Я любила его, когда он был маленьким мальчиком, дующим на мои разбитые колени. Я любила его, когда он был мудаком. И я люблю его, когда он самый лучший мужчина на свете.

– Да, – отвечаю я.

– Хочешь знать, что я об этом думаю? – спрашивает Рэйчел.

Я киваю.

– Ты будешь полной дурой, если расскажешь Кэшу об этом.

Рэйчел смотрит на меня так, будто я ребенок, не понимающий элементарных вещей.

– Даже если у вас что-то было с этим парнем – это все в прошлом. Вы могли расстаться. Он мог тебя бросить. Вспомни, кого ты увидела, когда открыла глаза? Ты увидела Кэша, а не незнакомца из воспоминаний. И заметь, кольца на тебе уже давно нет, – она накрывает своей рукой мою ладонь. – Если ты расскажешь Кэшу – это будет огромной ошибкой. Вы прекрасная пара. Вы есть друг у друга. И это самое главное.

– Возможно, ты права, – тихо выдавливаю я.

– Я не хочу, чтобы ты страдала, – Рэйчел сжимает мою ладонь. – Забудь об этом и пошли веселиться. Сегодня твой день, и не смей его портить.

***

Спустя несколько минут мы подходим к бару. Это двухэтажное строение – единственное, которое работает в Коссе допоздна. Рэйчел останавливается рядом со входом. Синие огни неоновой вывески освещают ее загорелую кожу.

– Раз ты уже обо всем знаешь, то я зайду первой, а через три минуты ты войдешь следом за мной, – Рэйчел смотрит на меня перед тем, как открыть дверь. – Не забудь сделать удивленное лицо, окей?

Она проскальзывает внутрь, оставляя меня одну. Я вдыхаю теплый вечерний воздух, еще не успевший остыть после жаркого дня.

Может быть, это звучит, как оправдание. Но, возможно, Рэйчел права. Обручального кольца у меня давно нет. Все осталось в прошлом. И ничего из этого не должно испортить мой сегодняшний вечер.

Решительно расправив плечи, я тяну на себя дверь.

– С днем рождения! – бар взрывается от аплодисментов.

Раздаются хлопки, в воздухе рассыпается блестящее конфетти. Несмотря на то, что Рэйчел рассказала мне о сюрпризе, я все равно не ожидала увидеть чего-то подобного.

Меня окружает толпа, в центре которой стоит он. 

Кэш смотрит на меня. И его взгляд передает мне столько всего, что нам не нужны слова.

Я поднимаю руки и подношу их к губам. На моих глазах выступают слезы. И я не могу определиться: то ли мне разреветься, то ли звонко рассмеяться от счастья.

Кэш украсил бар и позвал сюда наших знакомых. За два месяца в этом городке мы успели завести связи. Здесь Рик и Рэйчел. Владелец бара – Сэм. Вин, который помогал чинить нам крыльцо. Сегодня он пришел со своей девушкой. И еще много других людей, которых я рада видеть.

Но больше всего я счастлива видеть только его. 

Кэш выглядит так, словно не вернулся после тяжелой работы, а только что закончил фотосъемку. Он явно готовился к вечеру и хотел меня впечатлить. На нем черные джинсы и белая рубашка, подчеркивающая его накаченные плечи и фигуру. Его темные каштановые волосы стильно уложены.

Я тут же чувствую угол ревности, понимая, что сегодня я не одна, кто будет на него так жадно смотреть. Он подходит ко мне и убирает руки с моего лица. Я поднимаю голову, зачарованная его синими глазами в свете неоновых ламп.

– Ким… – Кэш делает долгий, напряженный вдох. – Черт возьми, я забыл, как дышать. Ты потрясающе красива. Но все же чего-то не хватает. Ты позволишь?

Он достает из кармана что-то маленькое и блестящее. Я не успеваю рассмотреть, что это за украшение. Но уже начинаю догадываться, когда Кэш откидывает за спину мои волосы и мягко касается моей мочки уха.

Я улыбаюсь. Это серьги.

– С днем рождения, принцесса, – Кэш обхватывает обеими ладонями мое лицо. – А сейчас я сделаю то, что должен был сделать с самого начала.

Его губы обрушиваются на мои. Язык скользит по моим губам и проникает внутрь, мягко касается моего, и у меня кружится голова от его медленного сладкого поцелуя. Трепет распространяется по коже, когда его сильные руки сжимают меня.

Я обвиваю его шею и прижимаюсь к его твердой теплой груди. Я чувствую, как растворяюсь в нем. Чувствую, как пылает каждый дюйм моего тела. Чувствую, как кровь превращается в пламя.

В воздухе вновь взрываются аплодисменты.

– Пока все не зашло слишком далеко, – Рик прочищает горло. – И пока вы все еще здесь, мне бы хотелось сказать пару слов.

Кэш прерывает поцелуй и зависает над моим ртом. Его зрачки расширены, на губах игривая улыбка.

Он берет меня за руку, я прижимаюсь к его плечу и осматриваюсь: в темном баре горят неоновые огни на стенах и на полу. По периметру стоят низкие столики, а в центре родео с механическим быком. В углублении барная стойка, где мерцает надпись из фиолетовых ламп: «С днем рождения, Ким».

– Простите, ребята, – посмеивается Рик и проходит сквозь толпу. – Но сначала я выпью с виновницей торжества.

Он берет со столика поднос с шотами и идет в нашу сторону. Я отказываюсь от выпивки. Рик переводит взгляд на Кэша.

– Я тоже не буду, – он поддерживает меня.

– Ты серьезно? – выпаливает Рик. – У Кимберли день рождения, и ты отказываешься выпить? Давай, Кэш, – настаивает он и протягивает ему шот. – Мы с тобой ни разу вместе не пили. Сегодня весомый повод, чтобы это исправить. Отказа я не приму.

Кэш сдается.

– Хорошо, но только один.

Рик поворачивается к Рэйчел:

– Надеюсь, ты мне не откажешь?

– Разве тебе можно отказать? – хихикает она.

Рик поднимает перед собой шот и переводит взгляд на меня:

– Кимберли, мне хочется сказать тебе кое-что важное, – начинает он. – Я никогда не верил, что встречу своего человека. В мире живут больше восьми миллиарда людей. Сколько девушек мне нужно встретить, сколько раз нужно заглянуть в их глаза, сколько раз нужно к ним прикоснуться и с ними заговорить, чтобы понять: вот она – любовь всей моей жизни. Но мне повезло… – он переводит взгляд на Рэйчел и улыбается. – Она сама постучалась ко мне в дверь. И я понял только одно: у меня нет права ее упустить, – Рик смотрит на меня и на Кэша. – Я желаю вам не отпускать вашу любовь. Встречайте рассветы в объятиях друг друга. Смотрите ночью на звезды и загадывайте желания. Берегите ваши сердца и никого в них не впускайте. Пусть у вас не будет ни одной тайны, кроме одной. Только мы вдвоем знаете, насколько сильна ваша любовь.

Пусть у вас не будет ни одной тайны. 

Я смотрю на Кэша и хватаю шот. Алкоголь должен притупить чувство вины, которое набирает обороты.

– Прекрасный тост, – я сжимаю руку Кэша. – Я тоже выпью с вами, ребята.

Наши рюмки ударяются, и я выпиваю все одним большим глотком. Жидкость мгновенно обжигает горло. Я расширяю глаза и плотно сжимаю губы, чтобы подавить кашель. Понятия не имею, что это за напиток. Но это точно что-то крепкое.

Начинает звучать «Jokes On You» Charlotte Lawrence. Гости шумно расходятся по заведению, перед этим поздравив меня с днем рождения. Кто-то занимает столики, кто-то отправляется к барной стойке, а кто-то начинает играть в пул возле бильярдных столов.

– Нам нужно еще больше музыки, выпивки и горячих танцев, – радостно выдает Рэйчел.

Прежде чем она уводит меня на танцпол, я поднимаю взгляд на Кэша. Его рука скользит по моей талии. Он наклоняется и целует меня медленно и глубоко.

– Отрывайся, принцесса, – протягивает Кэш, и снова дразнящая улыбка трогает его губы.

***

– Девочка, я опишу тебя двумя словами, – Рэйчел старается перекричать громкую песню. – Горячая и опьяненная.

На самом деле я выпила только один шот. Но даже от него испытываю легкую эйфорию. Я пропитываюсь энергетикой этого места и музыкой.

– Нет, – я качаю головой. – Пока нет.

– Тогда это нужно исправить, – смеется Рэйчел.

Мы уходим с танцпола и протискиваемся сквозь толпу к барной стойке. Рэйчел берет два шота и отдает один из них мне.

– За тебя, – объявляет она.

Мы одновременно опрокидываем в себя выпивку. От обжигающей жидкости к щекам приливает жар, а в груди разливается тепло. Ритмичная музыка сменяется первыми аккордами «Tell Me The Truth» Two Feet. Эта песня повышает удушающий градус в воздухе.

– Потанцуешь со мной, принцесса?

Кэш вынимает из моей руки пустую рюмку, переплетает наши пальцы и уводит меня. Я безоговорочно следую за ним и смотрю на него с упоением.

Мы занимает место на танцполе среди других парочек. Кэш притягивает меня к себе так, что между нами не остается никакого пространства. Его руки обвиваются вокруг моей талии. Я опускаю одну руку ему на плечо, а вторую на грудь, улавливая частое биение его сердца.

– Не может быть, – я улыбаюсь. – Неужели Кэш Аматорио волнуется из-за того, что пригласил девушку на танец?

– Да, – честно отвечает он, и в его признании нет никакого притворства. – Ты сводишь меня с ума.

Его дыхание прерывистое, когда он сжимает мое бедро и проскальзывает вверх, оставив ладонь на моей заднице. Его бедра плавно раскачиваются в такт музыки.

Кэш чертовски хорош в танце. По-другому и не скажешь. Я тоже стараюсь попасть в размеренный ритм и двигаться с ним синхронно. Мое тело расслабленное, разомлевшее и согретое от алкоголя.

Кэш разворачивает меня, я оказываюсь прижата спиной к его груди. Без всякого стеснения я завожу руки назад и обхватываю ими его шею. Его руки властно блуждают по моему телу, и я бессовестно дразню его, когда трусь задницей о его твердый член.

Так скажи мне правду, детка? 

Это я? Это ты? 

Музыка продолжает играть. Моя голова с легкостью запрокидывается. Кэш касается шеи губами, заставляя пробегать искры по коже. Прикрыв глаза, я чувствую пульс всем своим телом. Я прикусываю нижнюю губу.

Огненное пламя вспыхивает в животе и проносится между бедер.

Твою мать.

Почему танец с ним ощущается так, будто он меня медленно трахает?

Кэш снова разворачивает меня к себе лицом. Он закидывает мою ногу к себе на бедро, и мое платье бесстыдно задирается вверх. Но я начисто забываю об этом, когда Кэш наклоняет меня, заставляя прогнуться в спине.

Мои веки медленно опускаются, губы приоткрываются. Он утыкается лицом в мою шею, его губы посасывают кожу, а язык слизывает капельку пота. Моя кожа поет под его языком и губами. Я чувствую вибрацию от его стона и сжимаю в кулаке ткань его рубашки.

Кэш выпрямляется вместе со мной, когда песня подходит к концу. Музыка останавливается и окончательно затихает. Парочки рассеиваются с танцпола, и мы уходим, уступая место Сэму.

Он берет микрофон и предлагает устроить конкурс по дарсу.

Я отстраняюсь от Кэша и мгновенно получаю шлепок по заднице. Обернувшись, я указываю кивком подбородка в сторону барной стойки. Черт возьми, мне срочно нужно что-то выпить после этого танца.

***

Следующие два шота уже не кажутся мне такими крепкими. Алкоголь с легкостью скользит по моему горлу. Я немного навеселе, но все еще достаточно трезвая, чтобы смеяться, танцевать и даже забраться на барную стойку.

«Favorite» Isabel LaRosa гремит из динамиков. Около меня танцует Рэйчел и еще несколько девушек. Они соблазнительно извиваются телами и выкрикивают текст песни в середине припева.

Я набираю воздух в легкие и пою вместе с ними.

О, малыш, я знаю, что ты мой, 

Я хочу повеселиться.

Мое терпение на исходе, говорю же тебе, 

Короткое, как моя юбка. 

У них нет того, что есть у меня 

Мне жаль, что я ревную. 

Рэйчел приближается и опускает руку на мою пылающую щеку. Я запрокидываю голову, мои волосы спадают по плечам и развеваются в воздухе. Мои руки обвиваются вокруг ее талии, когда я качаю бедрами и покручиваю задницей.

Мы танцуем и прижимаемся друг к другу, на наших лицах безмятежные улыбки.

– Он на тебя смотрит, – хихикает Рэйчел.

– Как и весь бар, – добавляю я.

Повернувшись, я вижу Кэша. Он замер около бильярдного стола. Рядом с ним Рик и еще несколько парней. Они смотрят в нашу сторону, но я игнорирую их внимание.

Кроме его.

Взгляд Кэша обращен на меня, и я чувствую его, как жар, исходящий от огня. Его глаза медленно исследуют мое тело, губы подрагивают в ухмылке. Кэш выглядит… заинтригованным. 

Он не буравит меня недовольным взглядом. Не закатывает сцен, что я танцую у всех на виду. Кэш уверен, что я не перейду черту.

Отложив кий, он идет сквозь толпу к барной стойке. Подходит к одному из парней, сидящих на высоком стуле, и что-то ему говорит. Тот встает, и Кэш занимает его место.

Он устраивается поудобнее, вальяжно откинувшись на спинку стула. Его накаченные ноги раздвинуты, а палец проводит по верхней губе. Взгляд скользит по моему телу, и с каждой секундой мое сердцебиение ускоряется.

Я провоцирую его и выписываю бедрами в воздухе невидимые «восьмерки». Волна жара проходит по каждой клетке, тело покрывается бисеринками пота. Я откидываю голову назад и провожу руками по шее, пропуская пальцы сквозь волосы.

Неожиданно я чувствую обжигающее прикосновение к лодыжке. Опустив голову, я вижу, как Кэш скользит пальцами по моей ноге. Его взгляд горит жаром и восхищением, и от его реакции во мне вспыхивают искры удовольствия.

Игриво улыбнувшись, я опускаюсь на колени, оставляя между нашими лицами несколько дюймов.

– Главное правило, – я прищуриваюсь. – Смотри, но не трогай.

Протянув руку, я стягиваю с него ковбойскую шляпу и надеваю ее на себя. Кэш откидывается на спинку стула и запрокидывает голову. С его губ срывается смешок, смешанный с напряжением.

– Черт, – он качает головой.

Я танцую следующую песню, раскачивая бедрами и выгибая спину. Мое и без того короткое платье задирается. Я знаю, что Кэш пристально на меня смотрит и чувствую на себе его взгляд, но полностью поглощена музыкой.

Подняв руки, я извиваюсь телом и стараюсь попасть в ритм. Я расслаблена и беззаботна.

И это именно то, что мне сейчас нужно.

«Я люблю тебя». 

Перед глазами появляется салон спортивной машины, залитый солнцем. Его серые глаза устремлены на меня из-под темно-русых волос.

Я мотаю головой и стараюсь прогнать воспоминание. Черт возьми, оно снова преследует меня.

Мне нужно еще больше выпивки, что избавиться от всего этого. Я поворачиваюсь к бармену и заказываю очередной шот. Спускаюсь с барной стойки, стараясь не упасть от головокружения.

Перед глазами все расплывается, но я принимаю вертикальное положение и сразу попадаю под давление сильных рук.

Кэш подается вперед, его рука сжимается вокруг моей талии. Он смотрит на меня, его глаза горят желанием. Губительная ухмылка появляется на его губах с порочным изгибом. У меня пересыхает во рту, и все, о чем я могу думать в этот момент – жар его губ, когда я его поцелую.

Но вместе с этим меня снова жалит чувство вины. Я должна была найти момент и во всем ему признаться. Но в моей крови сейчас слишком много алкоголя. Я не могу принимать решения в таком состоянии.

– Ким… – Кэш практически задыхается. – Тебе нравится это, да?

– Что именно?

Я борюсь с тем, чтобы не прижаться к его груди и раствориться в объятиях. Кэш наклоняется, его сладкий аромат парфюма проникает мне в ноздри.

– Тебе нравится издеваться надо мной?

Мой взгляд опускается к нему на джинсы, твердый член натягивает ткань до предела. У меня в животе взлетают бабочки, когда я представляю, о чем Кэш думал во время моего танца.

– Ты играешь нечестно, принцесса, – говорит он, и мои щеки становятся алыми.

Я открываю рот, чтобы ответить, но меня прерывает бармен, когда ставит на стойку шот. Я тянусь к рюмке, но Кэш накрывает ее рукой.

– Принцесса, сбавь обороты, – требует он, и его грубый голос звучит в нескольких дюймах от моего уха.

– Я в порядке, – говорю натянуто. – Или ты забыл, что у меня день рождения?

Кэш усмехается. Но это та не игривая усмешка, к которой я привыкла. Она заполнена предупреждающим звонком и сиреной.

– Тебе хватит, – твердо заявляет он.

Я закатываю глаза, и в этот момент рядом с нами появляется Рик.

– Кэш, твоя очередь, – он указывает многозначительным взглядом в центр бара, где с механического быка слетает парень.

Несколько секунд Кэш наблюдает за мной, склонив голову. Его рука, сжимающая меня, соскальзывает с талии. Он поднимает руку и обхватывает мой подбородок. Его губы так близко, что мне достаточно податься вперед, чтобы его поцеловать.

– Теперь твоя очередь смотреть и не трогать, – говорит он серьезно, и это заставляет меня нервничать.

С этими словами Кэш отстраняется от меня и начинает расстегивать пуговицы на рубашке. Я пялюсь на его грудь и пресс, но в следующую секунду мой обзор загораживается.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы понять, что Кэш бросил в меня рубашку.

Он уходит вместе с Риком и направляется к родео. Толпа расступается перед ним. Кэш пролезает под натянутыми канатами и забирается на быка, перекинув через него ногу.

Я сглатываю и наблюдаю, как переливается под светом его великолепное тело. Обнаженное пространство мышц и загорелой кожи. Кэш смотрит прямо на меня, когда бык под ним начинает извиваться и прыгать.

От его толчков напрягаются кубики пресса, грудь вздымается, мышцы на плечах перекатываются. Бык стремительно кружится в воздухе, пытаясь сбросить Кэша с себя. Но он удерживается в седле, крепко держась за него длинными пальцами.

Все вокруг кричат и свистят, подбадривая Кэша. Но я не могу пошевелиться. Не могу сделать ни один шаг. Как зачарованная, я наблюдаю за ним.

Мое сердце бешено бьется, я часто и поверхностно дышу. В животе вспыхивает вихрь жара. Соски твердеют и упираются в ткань платья. Сладкое томление пульсирует между ног, и я прикусываю нижнюю губу.

Я хочу его. Прямо сейчас. И я больше не собираюсь ждать. 

Внезапно замечаю, как Кэш неотрывно на меня смотрит. И это становится его ошибкой. Он слетает с седла и падает, отчего я резко вздыхаю и отворачиваюсь. Моя рука тянется к рюмке, и я опрокидываю в себя шот.

Повернувшись, я вижу, как Кэш поднимается на ноги. Мне едва удается дождаться момента, когда он выбирается с родео. Я тут же направляюсь к нему, замечая, как к нему подходит Рик и похлопывает его по плечу.

– Для первого раза ты отлично продержался.

 Легко оттолкнув Рика плечом, я подаюсь вперед и хватаю Кэша за пояс его джинс.

– Иди за мной.

Эти три слова звучат резко, отчаянно и жарко.

Я хватаю его за руку, уводя за собой. Гости расступаются перед нами, и в этот момент мне абсолютно плевать, что они скажут или подумают. Я хочу Кэша так сильно, что не могу перестать дрожать.

Я прохожу в арку, откуда тянется коридор. Не имею ни малейшего понятия, что здесь находится. В груди сердце ведет меня только вперед. Я толкаю ногой первую попавшуюся дверь и затаскиваю Кэша за собой. Дверь за нами захлопывается, заглушая музыку и голоса.

Мое дыхание все еще прерывистое. И я замираю, когда загорается свет.

Тусклое сияние лампы позволяет мне рассмотреть комнату, заставленную мебелью. Теперь понимаю, почему воздух здесь пропитан древесиной. По всему периметру стоят стулья, загроможденные друг на друга, столы, старая барная стойка, украшенная резьбой по дереву, и бильярдный стол.

– Что ты задумала, принцесса?

Обернувшись, я вижу, как Кэш убирает руку с выключателя. Я неотрывно смотрю ему в глаза. Он – чистый секс и адреналин, бурлящий в моих венах. И я окончательно теряю рядом с ним голову.

Хватаюсь за застежку на боковой стороне платья. Тихий звук расстегнутой молнии наполняет комнату. Платье падает к моим ногам, и я делаю шаг, приближаясь к Кэшу.

На мне только трусики и туфли. Кэш смотрит на мое лицо, опускается к груди, вздымавшейся от частого дыхания, переходит к животу и останавливается между бедер.

Возбуждение шипит под моей кожей. Его взгляд обжигает меня, словно он прикасается к моей чувствительной коже сквозь тонкую ткань трусиков. Клитор пульсирует, и я сжимаю внутри мышцы, чтобы хоть как-то облегчить мою пустующую боль.

Я делаю последний шаг и прижимаюсь к нему всем своим телом. Мои соски упираются в его твердую теплую грудь. Я обвиваю его шею руками и целую его щеку, опускаюсь к линии челюсти, провожу языком по шее.

– Кэш, – шепчу я. – Я хочу тебя.

Моя рука скользит по его груди. Ногти царапают напряженный низ его живота. Кэш шипит между плотно сжатыми губами, когда я справляюсь с его пряжкой ремня и просовываю руку ему в боксеры. Мои пальцы обхватывают его член, и огонь в груди становится сильнее и ярче. Он спускается вниз живота, заполняя меня мучительным давлением.

Я медленно провожу по его стволу от головки до основания. Кэш вздрагивает и наблюдает из-под полуопущенных век, как я обхватываю его кулаком.

– Ким, – тяжело выдыхает Кэш. – Черт, малышка.

Его руки жадно сжимают мои бедра, проводят по изгибам задницы, и я чувствую, как между моих ног скользит влага.

Из меня вырывается дрожащий вздох. Хочу ощутить его внутри себя. Его член такой твердый и напряженный, что мышцы внутри меня сводят от боли.

Я больше не могу терпеть и толкаю его к бильярдному столу. Опускаюсь на колени и сразу принимаюсь за дело: обхватываю член и беру его в рот. Из Кэша выходит низкий стон, и я кайфую от звуков, которые он издает, когда мой язык проводит по его длине.

Я делаю это снова и стараюсь вобрать его, как можно больше в себя. Его ствол утыкается в мое горло, и рот наполняется слюной. Кэш опускает руку на мои волосы и сжимает их, двигая моей головой и контролируя темп.

– Да, малышка, вот так, – он надавливает на мою голову, и я снова чувствую, как головка члена задевает заднюю часть моего горла.

Он начинает двигать бедрами, и я давлюсь им, на моих глазах выступают слезы. Кэш расслабляет хватку. Он слишком большой для меня. Сжав его рукой у основания, я провожу языком по его головке и облизываю вены, выступающие по его длине. Я стараюсь не упустить ни один дюйм его кожи.

– Смотри на меня, – требует Кэш, и я поднимаю взгляд.

Он смотрит на меня сверху-вниз и тяжело дышит. Его татуированная грудь высоко поднимается и опускается. По моей крови проносится волна похоти. Я обхватываю его губами и начинаю сосать.

– Блять.

Со стоном Кэш запрокидывает голову. От его реакции я не могу сдержать приглушенный стон. Я провожу языком по всей его длине и слизываю выступившую каплю спермы.

Черт возьми, я никогда не думала, что буду делать минет моему парню в каком-то служебном помещении бара. В этом нет ничего романтичного, но я чувствую себя непристойной и возбужденной плохой девочкой.

Каждый дюйм моей кожи покалывает, внутри жар расцветает до критической отметки. Я такая мокрая, что чувствую, как увлажняется материал трусиков.

– Иди сюда.

Кэш берет меня за запястье, и его властный тон заставляет меня подняться на ноги. Он прижимает меня к себе, запускает руку в мои волосы и забирает себе мой следующий вдох.

Его рот обрушивается на мой, и внутри меня загорается взрыв огня. Я без колебаний открываюсь ему, его язык касается моего языка. И с этого момента мы оба становимся дикими и безрассудными.

Мы начинаем целовать друг друга так, словно сегодня последний день нашей жизни. Мы жадно трогаем и ласкаем друг друга, словно завтра никогда не наступит.

Я сжимаю его волосы и тяну их, пока Кэш стонет мне в рот. Я улыбаюсь от того, как он на меня реагирует. Отрываюсь от его губ и смотрю на него. Его глаза горят, каждый мускул его тела напряжен, сердце в груди бьется с удвоенной силой.

Зачарованная тем, сколько власти я над ним имею, я сжимаю его шею и смотрю ему прямо в глаза.

– Я трахну тебя, Кэш Аматорио.

Слова слетают с моих губ на грани самоконтроля. И я теряю его остатки, когда толкаю Кэша на бильярдный стол.

В это мгновение мне абсолютно плевать, сколько у него было до меня девушек. Уверена, я не единственная, кто так отчаянно уводил его во время вечеринки или где-нибудь в клубе, чтобы оседлать его член.

Но все его татуировки связаны со мной. На его коже вся наша история. Пока меня не было рядом с ним, он хранил наши воспоминания. Кроме них, у него больше ничего не осталось после меня.

Кэш всегда принадлежал только мне. И прямо сейчас я собираюсь взять свое.

Я избавляюсь от туфель, стягиваю с себя трусики по ногам и забираюсь на Кэша в позиции наездницы. Он опускает руки на мои бедра и сжимает их так крепко, что завтра на них останутся синяки. И это только усиливает пламя в моей крови.

Склонившись над ним, я провожу рукой по его груди, а другой обхватываю его член, направляя его в себя. Я опускаюсь на всю его длину, и мои глаза закатываются.

Из нас обоих вырывается стон. Ощущение его, глубоко внутри себя, делает меня такой целой. Такой наполненной.

Несмотря на легкую жалящую боль, я вновь приподнимаю бедра. И снова опускаюсь на него на всю длину. Я глубоко вздыхаю и останавливаюсь, пытаясь к нему приспособиться. Спустя несколько секунд принимаюсь быстрее покачивать бедрами, принимая его целиком раз за разом.

– Да, вот так, – стонет Кэш. – Катайся на моем члене, принцесса.

От его грязных словечек жар возрастает и жжет изнутри. Кэш смотрит на меня, и я не отрываю от него взгляда, когда раздвигаю ноги шире. Застонав, выгибаю спину и начинаю скакать навстречу его члену. Моя грудь подпрыгивает при каждом толчке.

Кэш накрывает мой клитор и начинает растирать его круговыми движениями. Второй рукой обхватывает грудь и перекатывает сосок между пальцами. Сжимая одну грудь, он приподнимается и облизывает другую, втягивая сосок в рот.

Мое тело напрягается, внутри мышцы натягиваются в приближении оргазма.

– Ты невероятная, принцесса, – выдыхает Кэш. – Я знаю, что не заслуживаю тебя. Никогда не заслуживал. Но, блять, я не могу отказаться, чтобы взять все, что ты мне даешь.

Из него выходит сдавленный рык, когда он поднимает бедра и устанавливает свой собственный жесткий темп.

Грубо обхватив мой затылок, он целует меня. Я раскачиваюсь на нем и двигаюсь с ним синхронно. Его руки блуждают повсюду: по спине, хватают за волосы и тянут их, запрокидывая мою голову так, чтобы он мог ко всему получить доступ.

Кэш облизывает мою шею, кусает горло, будто пытается оставить на моей коже свой след навсегда.

– Кэш, – кричу я, когда он ударяет в ту самую точку, глубоко внутри меня.

Я кончаю, сжимая стенками его член. Перед глазами распадаются светлые пятна, меня накрывает волной эйфории.

– Как я скучал по этим звукам, – выдыхает Кэш, уткнувшись лицом в мою шею.

Я едва успеваю отдышаться, как он поднимает меня. Спустя секунду Кэш толкает меня на стол и давит рукой на мои лопатки. Я утыкаюсь лицом в сукно, пока моя задница в воздухе, а ноги раздвинуты.

Внезапно Кэш шлепает меня по ягодице, но тут же успокаивает жжение, лаская ноющее место ладонью. В ответ я стону, представляя, как Кэш рассматривает меня, его глаза обжигают каждый дюйм моего обнаженного тела.

У меня перехватывает дыхание, когда он прижимается членом к моему клитору. Кэш проводит головкой по моей пульсирующей коже, и я задыхаюсь.

– Кэш, – я хнычу, мое тело содрогается. – Пожалуйста…

– Что ты хочешь, принцесса? – он нагло дразнит меня, проникая головкой и отстраняясь. – Я хочу услышать.

– Тебя, – шепчу я, мой голос исчез.

– Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? – снова проникает кончиком члена и сжимает ягодицу. – Ты хочешь, чтобы я взял тебя жестко прямо здесь на этом столе? Хочешь, чтобы мой член был глубоко внутри тебя?

В это мгновение я готова сделать все, что угодно. Я готова сказать все, что угодно. Иначе я взорвусь от желания, кипящего во мне.

– Трахни меня, – выдыхаю я.

И Кэш это делает.

Я ахаю, когда он заполняет меня одним резким толчком. Схватив меня за бедра, Кэш погружается в меня глубоко и жестко, доводя до грани. Я стону, мои бедра дрожат от горячего жжения между ног.

– Черт, – рычит Кэш. – Как ты охренительно чувствуешься.

Как будто ему мало, он хватает меня за волосы. Обматывает их вокруг своего кулака и тянет, заставляя прогнуться в спине. Кэш ускоряет темп и трахает меня до безумного отчаяния. Он входит и выходит, врезаясь в меня бедрами.

Шлепки наших тел наполняет комнату, пронизанную чистым животным сексом. Я такая мокрая, что моя влага стекает по бедрам, раздаваясь в воздухе неприличными звуками.

Вдруг Кэш наклоняется. Его грудь касается моей влажной спины. Его толчки становится более размеренными, когда он обхватывает мой подбородок, поворачивает голову и впивается в меня глубоким поцелуем.

Я открываюсь навстречу его мягким губам. Его язык проскальзывает в меня и с каждым взмахом усиливает горячее покалывания по моему телу.

– Я люблю тебя, – говорит Кэш, проведя языком под мочкой уха. – Блять, я люблю тебя так сильно, что это причиняет мне боль. Я люблю тебя с тех пор, как впервые увидел. Я знал с самого начала, что ты будешь моей. А я твоим.

Я прикрываю глаза, ошеломленная его словами. Кэш утыкается в изгиб шеи. Его губы и язык уделяют внимание моему каждому дюйму. Словно он без ума от любой моей маленькой части.

– Я хочу тебя, – хрипло произносит Кэш. – Хочу видеть в своем доме. В своей постели. Хочу видеть, как ты носишь моего ребенка под своим сердцем. Я хочу, чтобы ты всегда знала, что для меня больше не существуют других. Мы созданы друг для друга. Мы неделимые.

Мой пульс останавливается. Меня захлестывают эмоции. Дрожь пробегает по моей коже, когда я отвожу руку назад и прижимаю его к себе. Наше дыхание смешивается, когда я целую его.

Кэш приоткрывает губы, и я проскальзываю языком внутрь вкладывая в поцелуй все свои чувства.

Ты только мой. 

Кэш низко стонет, отвечая на поцелуй. Его толчки становятся медленными и глубокими. Он накрывает мой набухший клитор, и я кончаю, распадаясь на части. Я стону ему в рот, чувствуя, как горячее давление взрывается и разливается по каждой клеточке тела.

– Скажи мне, Ким, – его тело напрягается. – Скажи, что любишь меня.

Я резко вздыхаю, когда он отстраняется и с легкостью переворачивает меня на спину. Раздвигает мои ноги и забирается сверху. Его член прижимается к моему входу, я пытаюсь отдышаться после вспышки оргазма.

Но Кэш не дает мне передышки. Обхватив мои лодыжки, он закидывает ноги на свои плечи и входит в меня. Я хватаю ртом воздух, когда он заполняет меня снова и снова. Одна его рука потирает клитор, а другая обхватывает горло. Новый всплеск жара разливается между ног.

– Скажи, – требует Кэш. – Иначе я не остановлюсь, пока ты не скажешь.

Затуманенными глазами я смотрю на его синие горящие глаза.

И внезапно перестаю дышать.

– Боже, как я люблю тебя, – его взгляд устремлен на меня из-под опущенных век. 

Он с рвением проникает в меня, и по телу разливаются приятные волны. Его серые глаза неотрывно смотрят в мои. Он кончает, его взгляд прикован к моему лицу, будто не хочет упустить этот момент. Его губы накрывают мои, и я растворяюсь в его поцелуе… 

– Уйди, – кричу я. – Пошел вон из моей головы!

Я судорожно вздыхаю, в глазах щиплет от желания заплакать. Твою мать, он снова врывается в меня воспоминанием. 

Я отворачиваюсь, чтобы Кэш не видел моих слез. Но он мгновенно чувствует мою перемену и обхватывает подбородок, чтобы увидеть мое лицо.

– Малышка, посмотри на меня, – Кэш пристально наблюдает за мной. – Что случилось?

Его тело прижимает меня, член глубоко внутри. Я обвиваю его шею руками и прижимаю к себе, страстно целуя.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Только тебя.

– Ким, – выдыхает Кэш.

Он вновь рывком проникает в меня и возобновляет свои удары, сменяя темп на дикие неконтролируемые толчки. И вновь доводит меня до края. Его руки прижимают меня к себе и обхватывают задницу, чтобы проникнуть как можно глубже.

И я позволяю ему. Не хочу, чтобы он останавливался. Хочу, чтобы Кэш проник так глубоко, чтобы никогда не смог выбраться из моего сердца.

Кэш – все, что я хочу.

Кэш – все, что мне нужно.

Он наклоняется и целует меня до тех пор, когда я кончаю в последний раз. Я дрожу под ним, мои стоны теряются в нем. Я сжимаюсь вокруг него, пока он отправляет меня на вершину удовольствия.

– Всегда моя, – Кэш обхватывает мой подбородок и смотрит в глаза.

Его челюсть сжимается, я чувствую, как его член дергается, разливаясь внутри меня. Мое сердце замирает. Я наблюдаю, как он невероятно красив, когда кончает. Кэш падает рядом со мной, я чувствую, как в его груди грохочет сердце. Он прижимает меня к себе, и наше неровное дыхание наполнят комнату.

Дорогие читатели, сегодня вышла последняя глава, которой я провожаю эту осень. Изначально я планировала закончить книгу до начала зимы. На данный момент я полностью дописала тот объем, который планировала изначально. Но как вы уже поняли, книга будет гораздо больше, чем я рассчитывала.

Следующая глава выйдет уже этой зимой. Далее я планирую выпускать главы большего объема с периодичностью в 5 дней. Все изменения я буду публиковать у себя на канале #marry_moore

Хочу поблагодарить тебя, мой дорогой читатель, за то, что читаешь мои книги и ждешь новых. Я благодарна всем вам, кто решил поддержать меня и пройти весь этот путь вместе со мной, хотя понимаю, как тяжело дождаться новых глав, как хочется прочитать продолжение. Поверьте, сейчас я пишу на пределе своих возможностей, чтобы приблизить тот самый долгожданный момент финала. Мне очень нравится теории, которые вы строите насчет развития дальнейшего сюжета, высказываете свои мысли. Ваши отзывы и отклики для меня очень важны. Я читаю каждый из них, но они мотивируют идти дальше и не останавливаться на достигнутом. Я обязательно отвечу каждому из вас.

Рада писать для вас!

Всех обняла, с любовью, Мари

(обратно)

Глава 25

Коссе

Месяц спустя

Яркое утреннее солнце светит в глаза. Я надеваю очки с темными линзами и вальяжно опускаю руку на руль, обшитый дорогой кожей. Из динамиков Mark Levinson доносится «Molasses» YNG Martyr, и мои уши кайфуют от совершенно чистого звука.

В салоне витает запах новенького авто. Я понижаю температуру еще на несколько градусов и включаю массаж сиденья. Мышцы на спине приятно расслабляются, и я делаю вдох.

Черт, как же мне всего этого не хватало. 

Сворачиваю на улицу и паркуюсь возле дома. Выбираюсь наружу и небрежно захлопываю за собой дверь. На меня мгновенно обрушивается знойный палящий воздух. В это время года здесь невыносимо жарко.

Мой взгляд останавливается на Ким. Она сидит в плетенном кресле на террасе и читает книгу. Но при виде меня откладывает том и направляется в мою сторону.

Только посмотрите на нее. Ее волосы собраны в высокий объемный пучок, открывая плечи с карамельным оттенком загара. На ней майка с тоненькими лямочками, джинсовые короткие шортики и шлепанцы.

Мне кажется, я растекусь по земле от того, как заманчиво покачиваются ее бедра. Кончиком языка я провожу по нижней губе, подавляя растущее желание.

Ее длинные ноги…

– Кэш, ты с ума сошел? – она останавливается напротив меня и скрещивает на груди руки. – Во сколько он нам обошелся?

Стараясь произвести впечатление, я иду вдоль машины походкой Конора Макгрегора и провожу по глянцевому блестящему кузову кончиками пальцев. Останавливаюсь возле капота и облокачиваюсь на него.

Я смотрю на Ким поверх солнцезащитных очков с ленивой и самоуверенной ухмылкой. Знаю, что моя малышка бессильна против нее.

– Как думаешь, он не слишком плох для нас? – спрашиваю я. – Говорят, на таких штуках гоняют рок-звезды в турне.

Ким вздыхает.

– Разве мы можем себе это позволить? Он же стоит целое состояние!

Я пожимаю плечами. Клянусь, я давно мечтал произнести эту фразу:

– О деньгах не думай, принцесса.

 Больше не в силах соблюдать дистанцию, я подхожу к Ким и обнимаю ее за талию.

– Самое главное, что он наш на весь уикенд.

Ким раскрывает рот, но тут же закрывает его, когда рассматривает автодом Renegade XL. Это далеко не та убитая развалина, на которой нас высадил Лэдд посередине пустыни. Это самая последняя модель. И я реально охренел от ее стоимости.

Так вышло, что именно этот автодом остался последним в прокате. Сегодня – четвертое июля. День независимости. Впереди два выходных. И из-за большого спроса все остальные трейлеры уже были забронированы.

На самом деле основная причина, по которой я арендовал эту машину – я хочу осуществить мечту Ким.

Недавно мы были в гостях у Рэйчел и Рика. Они показывали фотографии с Мексиканского залива. Синий океан, песчаный пляж, влюбленные парочки. Разговоры у костра и песни под гитару до утра.

Глаза Ким горели, когда она смотрела снимки. И я не мог отказаться от этой затеи.

Конечно, пришлось раскошелиться и заплатить за автодом стоимость равную половины месяца моей работы на руднике. Но я готов на все, лишь бы Ким была довольной.

Я уже представляю, как мы плаваем в океане, затем выбираемся на берег и под ослепительным солнцем потягиваем коктейли. Объедаемся нашим излюбленным шоколадным мороженым «Ben and Jerry's» из лавки Сью в конце нашей улицы. А вечером, когда уже стемнеет, я разведу костер, и мы будем смотреть на небо, усыпанное звездами. Рядом с нами будут перешептываться волны, и я надену мое кольцо на палец Ким…

Из образа меня отвлекает скрип тормозов. Обернувшись, вижу, как неподалеку останавливается пикап, из которого выбирается шериф.

А он умеет испортить момент. 

– Твою мать, – Малькольм рассматривает автодом и присвистывает. – Я не верю своим глазам. Это автодом Renegade XL? Откуда у тебя деньги?

– Я арендовал его на уикенд.

– Он же стоит целое состояние.

– Я уже это слышал минуту назад, – перевожу взгляд на Ким.

– Доброе утро, – она смотрит на шерифа. – Вы присоединитесь к нам на завтрак?

– К сожалению, я спешу, – отзывается тот. – Но я бы не отказался от чашечки кофе.

Ким уходит, и Малькольм переключает внимание на меня.

– Куда вы собрались ехать?

– В Галвестон. Это у побережья Мексиканского залива.

– Хорошее место, я давненько там не бывал, – Малькольм смотрит, как Ким исчезает в доме, и за ней захлопывается дверь. – Она так ничего и не вспомнила?

Я отрицательно мотаю головой.

– А ты до сих пор ничего ей не рассказал? – он снова задает вопрос.

За последнее время я понял, что шериф вполне отличный мужик. За исключением тех моментов, когда мы не хотим выбить друг из друга дерьмо. Гарри был прав: Малькольм суров, но справедлив.

– Она знает то, что ей положено знать, – отвечаю я. – Так будет лучше для ее безопасности.

– Но вы же не можете скрываться здесь вечно, – говорит Малькольм, и я вскидываю бровь.

Почему нет? 

– У нас есть дом. У меня есть работа. И у нас появились друзья, – перечисляю я. – Нам правда тут нравится.

В этот момент раздается шум захлопнувшейся двери. Малькольм переводит взгляд мне за плечо, и на его губах появляется призрачная улыбка.

– Я сделала вам кофе с собой, – Ким подходит и отдает шерифу бумажный стаканчик с напитком.

– Пахнет потрясающе, – Малькольм делает глоток и на прощание кивает. – Мне пора. Увидимся на ярмарке.

Развернувшись, он забирается в пикап и уезжает. Ким поднимает на меня взгляд.

– Нам обязательно ехать на ярмарку? – спрашивает она. – Может быть, мы сегодня поедем в Галвестон?

– Это местная традиция, – объясняю я. – Там будет много конкурсов и развлечений. Мы весело проведем время.

Об этом событии в Коссе говорят всю неделю. И я не могу их за это винить. В маленьких городках редко происходит что-то интересное и увлекательное. Но каждый год на День Независимости в Уэйко проводится крупная ярмарка. На праздник съезжаются все жители из ближайших городков.

– Но ты же сам говорил, что мы должны быть осторожными, – брови Ким сходятся на переносице. – Вдруг нас кто-то узнает?

Я беру ее за руку и притягиваю к себе.

– Мы не можем торчать здесь целыми днями, как пленники. К тому же нас вряд ли будут искать в этой части Техаса. Давай, поедем и развеемся?

Ким поднимает руку и убирает с моего лица солнцезащитные очки. Я смотрю на нее и мягко провожу большим пальцем по ее скуле. Я рад, что Ким не скрывает макияжем свои веснушки. Ее глаза, губы, кожа и так выглядят безупречно без всякой косметики.

– Прекрати так сексуально улыбаться, – она толкает меня в бок локтем и вырывается. —Пойду приведу себя в порядок и переоденусь.

В порядок?

Разве сейчас Ким не выглядит, как подарок, с которого мне хочется снять обертку?

– Помочь тебе? – игриво спрашиваю я и смотрю ей в след. Она поднимается на крыльцо, и мой взгляд задерживается на ее попке.

– Дождись меня здесь, – смеется Ким. – Иначе мы точно сегодня не выберемся из дома.

За ней захлопывается дверь, и в этот раз я не настаиваю. Мне приходится с Ким согласиться. Если мы начнем, то уже не сможем остановиться.

***

Спустя три часа я паркуюсь на стоянке, забитой трейлерами и пикапами. У многих машин номера соседних штатов.

Слезаю с водительского сиденья, обхожу автодом и помогаю выбраться Ким.

На ней голубое хлопковое платье длиной до колена, на ногах плетенные сандалии, а вокруг волос повязана косынка, скрывающая голову от палящего солнца. Ким выглядит прекрасно и идеально вписывается в местный колорит.

На входе я покупаю браслеты, которые позволяют кататься на любых аттракционах столько, сколько мы захотим. Из динамиков гремит музыка девяностых, на аттракционах верещат люди, а в дом с привидениями выстраивается очередь.

Раскаленный воздух пропитан различными запахами: начиная с аппетитных хот-догов и заканчивая высушенной травой.

Мы проходим мимо рынка домашних животных и у киосков с охлаждающими напитками выбираем блэк берн. В нем больше льда, чем лимонада, но это именно то, что сейчас нужно.

Стоит адская жара, но народу от этого не становится меньше. Мы протискиваемся сквозь толпу к фудтраку и у него встречаем друзей: Гарри, Рика, Рэйчел и еще несколько парней с рудника.

– Вы обязательно должны попробовать здесь бурито, – говорит Гарри.

Я опускаю взгляд на Ким, потягивающую напиток из трубочки.

– Хочешь чего-нибудь?

Она указывает на тортилью, которую раскатывает женщина. Я заказываю бурито Ким и себе. Когда откусываю расхваленное блюдо, у меня чуть не вылезают глаза из орбит.

– Твою мать, – вырывается у меня.

В нем столько чили, что не хватит галлона воды, чтобы потушить пожар у меня во рту. Я смотрю, как Ким вот-вот откусит от лепешки, и мгновенно выхватываю убийственную штуку из ее рук.

– Достаточно одного моего горящего языка, – я качаю головой.

– Сразу видно, что вы не из Техаса, – смеется Рэйчел. – Давай, девочка, я доем. Не пропадать же ему.

В этот момент по громкой связи объявляют начало соревнований по перетягиванию каната между городками. Раздается гонг и взрыв аплодисментов.

Я беру Ким за руку, и мы отправляемся покорять аттракционы. Первым в нашем списке «Молот». Следующим наступает очередь «Торнадо», где я чуть не оглох от испуганных визгов. После этого мы катаемся на американских горках, хотя я бы назвал их техасскими.

Они заметно отличаются от тех, на которых я бывал раньше. Холмы здесь гораздо выше. Скорость быстрее. А петли невероятно крутые. Поэтому мысленно я благодарю того, кто готовил бурито.

Подъемник приземляется и останавливается с характерным механическим шумом. Поднимается защитная перекладина. Ким расстегивает ремень безопасности и смеется.

– Это захватывает, – радостно произносит она. – На высоте у меня щекотало в животе.

Мы спускаемся и отправляемся к следующему пункту нашего маршрута – «Пещера страха». Но вдруг между нами пробегают двое мальчишек. Они перестреливаются из водяных автоматов, и одна из струй попадает в лицо Ким.

От неожиданности она зажмуривается. Вода стекает с ее лица, и Ким смахивает капельки с ресниц.

Мальчишка останавливается и переводит испуганный взгляд с обрызганного лица Ким на мое.

– Валим, быстрее!

Они убегают, а я продолжаю смотреть на Ким. На ее лице появляется сияющая улыбка, а глаза горят от восторга. Она начинает звонко смеяться, и мое сердце замирает.

– Ким, я хочу навсегда запечатлеть этот момент.

Поднимаю ее на руки и бегу к фотокабине. Обвив мою шею руками, Ким смеется и наблюдает, как я на ходу достаю из кармана купюру и вставляю ее в приемник. Мы оказываемся внутри, и за нами захлопывается дверь.

Ким запускает на экране обратный отсчет. Я продолжаю держать ее и не отвожу от нее взгляд.

Она улыбается.

И эта та самая улыбка, которую я видел в последний раз четыре года назад.

Будто за это время не было всего этого дерьма. Будто мы никогда не расставались. Будто мы снова в старшей школе. В нашем маленьком совершенном мире, где есть только она и я.

Привет, принцесса. Я наконец-то встретил тебя. 

Ким склоняет голову, ее лоб прижимается к моему. Ее теплое дыхание щекочет мои губы.

– Кэш Аматорио, я хочу, чтобы ты никогда не отпускал меня, – она смотрит мне в глаза.

Я прижимаю ее крепче. И в моих руках ее хрупкая маленькая фигурка кажется мне самой важной и ценной вещью на свете.

Клянусь, никогда не оставлю тебя. 

– Я никогда не отпущу тебя.

Ким делает вдох, прежде чем мои губы оказываются на ее губах. Мой язык скользит между ними, и она открывается.

Я целую Ким, и мое сердце парит над землей.

В это мгновение загорается вспышка. Один за другим раздаются звуки затвора фотоаппарата. Из отверстия выходит напечатанный фотоколлаж. Но я не могу оторваться от Ким.

Она запускает руку мне в волосы, ее пальцы проводят вдоль прядей и сжимают их. Ее грудь прижимается к моей груди, и я чувствую, как ее сердце дико колотится. Наше дыхание смешивается и становится единым целом.

– Эй, вы еще долго? – кто-то нетерпеливо стучит в дверь.

– В этот раз нам повезло меньше, – вздыхает Ким.

Я беру фотоколлаж, и спустя десять минут мы подходим к киоску с мороженым. Я смотрю снимок и убираю его в бумажник. Ким поворачивается ко мне и опускает голову на мою грудь. Ее руки обвиваются вокруг моей талии.

– Кэш, спасибо, – она поднимает на меня взгляд. – Сегодня был потрясающий день.

Я смотрю на нее, и у меня в груди все переворачивается от ее светящихся глаз. Ты даже не представляешь, насколько сегодня сделала меня счастливым. 

– Кэш, нужна твоя помощь.

Поднимаю голову и вижу Шона – парня с работы.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Шон указывает на место, где проводится соревнование по перетягиванию каната.

– Брайн зовет, – объясняет он. – Зак повредил запястье, и нам не хватает одного участника в команду. Сейчас финал, и мы должны надрать задницы парням из Отто.

Я перевожу взгляд на Ким, которая слушает наш разговор. Она улыбается и одними губами произносит: «Иди».

Мы отправляемся за Шоном и пробиваемся сквозь толпу, глазеющую на огороженное пространство с вытоптанной травой. Ким занимает место среди зрителей в первых рядах.

– Окей, что мне нужно делать? – я останавливаюсь возле Брайана и еще нескольких парней с рудника.

Брайн снимает футболку и вытирает ей вспотевшее лицо. За это время я привык видеть его практически каждый день и почти не замечаю ожогов.

– Привет, Кэш, – он хлопает по моей руке. – Тяни канат изо всех сил.

– И это все? – спрашиваю я.

Брайн переводит взгляд мне за плечо.

– Твоя девушка на тебя смотрит. Лучшей мотивации не может быть. Не упади в грязь лицом.

Повернувшись, в толпе нахожу Ким. Она не скрывает, что смотрит на меня, и улыбается.

– Давайте, парни, нам нужен последний рывок, чтобы разгромить девчонок из Отто, – говорит Брайн, указывая на здоровяков, стоящих на другом конце поля.

Я беру канат в руки и стараюсь взяться за него, как можно удобнее. Мои ноги упираются в землю.

Раздается гонг, и в следующую секунду я чувствую, как нас смещает вперед. Тяну чертов канат изо всех сил, но земля под ногами проскальзывает. Эти быки из Отто невероятно сильны.

Повернувшись, я вижу Ким. Она стоит в первых рядах, и ее ладони сжаты в напряженные кулачки. Ее взгляд прикован на мне. И меня словно отбрасывает на четыре года назад.

Я стою на стадионе во время окончания футбольного матча и перевожу взгляд на трибуны. В кричащей толпе моментально нахожу ее. Ким смотрит на меня, и в ее глазах я читаю только одно: ты – победитель. Ее не волнует, выиграла моя команда или потерпела поражение. 

– Сукины дети, больше ни шагу вперед, – выкрикивает Брайн.

Я перекручиваю чертов канат через согнутый локоть и буквально прижимаюсь к земле. От напряжения на моих руках вздуваются вены. В какой-то момент канат зависает в воздухе. Мы останавливаемся и больше не движемся вперед.

Брайн издает рык. Я ощущаю, как канат постепенно перетягивается в нашу сторону. Один из парней команды соперников теряет равновесие и падает. И в следующее мгновение одним рывком мы затаскиваем команду противников на свою сторону. Они падают в грязь, и раздается хор аплодисментов.

Переводя дыхание, я снимаю с себя футболку и вытираю ей вспотевшую шею и лицо. Судья объявляет, что скоро начнется церемония награждения.

– Мы все отлично постарались, – Брайн хлопает меня по плечу. – Нам нужно это отметить. Я угощаю.

Оставив парней, я перекидываю футболку через плечо и в несколько шагов преодолеваю расстояние до ограждения. Поставив ногу на нижнюю перекладину, я наклоняюсь к Ким.

– Подаришь мне свой поцелуй?

Улыбнувшись, Ким поднимает руки и притягивает меня к себе. Схватив ее за подбородок, я ловлю ее губы и целую долгим и глубоким поцелуем.

– Полураздетый, потный и грязный Кэш Аматорио, – Ким шепчет мне на ухо. – У меня промокли трусики от этого вида.

Она прикусывают мою мочку уха, и я с шумом втягиваю воздух. Все мое тело охватывает пламенем. Мне безумно нравится, как из хорошей девочки Ким становится плохой.

– Черт, малышка, я без ума от тебя, – шепчу я, целуя ее подбородок.

– Кэш, поздравляю, – вдруг я слышу голос Рэйчел. – Это было круто. Нашим парням три года подряд не удавалось одержать победу. Ты не против, если я украду Ким?

– Куда вы собрались? – спрашиваю я, продолжая прижимать к себе Ким.

– Рэйчел записала нас на конкурс, – отвечает она. – После церемонии награждения можешь к нам присоединиться.

Ким указывает за мою спину, и повернувшись, я вижу, что парни смотрят на меня в ожидании.

– Иди к ним, а я буду ждать тебя в тире, – Ким подмигивает и уходит вдвоем с Рэйчел.

Вернувшись, я поднимаюсь вместе с парнями на деревянный постамент. Зрители свистят и кричат. И сквозь шум толпы в воздухе начинают греметь выстрелы.

– Что это? – спрашиваю я.

– Похоже, стартует конкурс по женской стрельбе, – отзывается Брайн. – Непонятно, зачем его проводят. Семь лет подряд выигрывает одна и та же дамочка из Фолса. Помощница шерифа чертовски метко стреляет.

– Кимберли и Рэйчел записались на этот конкурс, – говорю я.

– На него записывают всех подряд. Но не надейся, шансов у них нет, – усмехается Брайн. – Организаторам нужна просто массовка.

Начинает играть гимн страны, в воздухе продолжают раздаваться выстрелы. На мою шею опускается медаль, но я знаю, что не могу оставить ее себе. В конце концов, Зак провел с командой весь день, а я всего-то подменил его в конце. Он ее заслужил.

Как только гимн подходит к концу, я спускаюсь и отдаю медаль Заку.

– Она твоя, – с этими словами я пожимаю ему руку.

– Кэш, – меня окликает Брайн, и я поворачиваюсь к нему. – Ты поступил достойно. Отметишь с нами?

– Кимберли участвует в конкурсе, – говорю я. – Я должен быть с ней.

Развернувшись, я пробираюсь сквозь толпу и направляюсь в сторону тира. Вновь звучат выстрелы. Я вытягиваю шею, чтобы найти среди участниц Ким.

Черт, где она? 

Внезапно на меня налетает Рэйчел. У нее крайне обеспокоенный и взволнованный вид, она часто и поверхностно дышит.

– Ты не видел Кимберли? – спрашивает она.

Я хмурюсь. Разве Ким не должна быть с ней?

– Что случилось?

– Кимберли отлично стреляла, а потом… – Рэйчел делает прерывистый вздох. – Она швырнула пистолет на землю и унеслась прочь. Я пыталась ее догнать, но она…

– Куда она побежала? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Я не уверена, – отвечает Рэйчел. – Но кажется, в сторону выхода.

Не теряя ни секунды, я срываюсь с места.

– Кэш! – Рэйчел окликает меня, и я оборачиваюсь. – Мне показалось, Кимберли могла что-то вспомнить.

Я выбегаю с территории ярмарки на стоянку, заставленную машинами. Страх сковывает меня. Такое ощущение, что Рэйчел только что воткнула нож в мою грудь и провернула его несколько раз.

Твою мать, с Ким что-то случилось. Она не могла вот так убежать. Когда я видел ее в последний раз, Ким не выглядела так, будто хочет поскорее вернуться домой. Возможно, Рэйчел права. Ким действительно могла что-то вспомнить.

Пусть помнит все, что угодно. Но только не то, что с ней сделал этот сукин сын. 

Я слышу пульс в ушах, когда бегу к нашему трейлеру. Каждый волосок на моем теле встает дыбом при мысли о том, что я не обнаружу здесь Ким.

Пожалуйста, малышка, будь здесь. 

Пожалуйста, дай мне тебя найти. 

Пожалуйста… 

Из меня вырывается вздох облегчения, когда я вижу Ким рядом с нашей машиной. Но спустя секунду мое сердце падает.

Прижавшись спиной к колесу, она сидит на земле с низко опущенной головой. Ее руки обнимают согнутые колени. Без раздумий я оказываюсь напротив нее и опускаюсь рядом. Но Ким даже не поднимает на меня взгляд.

– Ким? – зову я.

Она продолжает меня не замечать.

– Ким? – повторяю я. – Малышка, что случилось?

Я придвигаюсь к ней ближе и обхватываю ее лицо обеими руками, чтобы Ким наконец увидела меня. И в моих легких становится меньше воздуха.

Она смотрит сквозь меня. Словно меня здесь нет. У нее стеклянный взгляд, бледные щеки, блестящие от слез, дрожащий подбородок. Ким выглядит так, словно увидела призрак.

– Малышка, поговори со мной, – прошу я. – Пожалуйста.

Я наклоняюсь к ней и прижимаюсь своим лбом к ее. Поглаживаю ее щеку большим пальцем и заглядываю в ее глубокие небесные глаза, словно хочу погрузиться в ее мысли и все узнать.

– Малышка, чтобы не происходило в твоей голове, я рядом. Я с тобой, – я продолжаю ее умолять. – Пожалуйста, скажи мне.

– Не трогай меня, – едва слышно произносит она, и ее каждое слово разрывает меня на куски.

Нет.

Нет. 

Нет. 

– Не отталкивай меня, – прошу я и не узнаю собственный голос. – Что бы ты не вспомнила, что бы не узнала, не отталкивай меня.

Ким медленно качает головой и пытается убрать мою руку. В следующую секунду я целую ее губы.

– Не отталкивай, – шепчу я.

Ким делает глубокий вдох и только сейчас смотрит мне в глаза.

– Я убийца, – пугающе ровным голосом произносит она. – Кэш, я убила ее.

Я не успеваю ничего сказать, как Ким продолжает:

– Я пряталась в темноте. Сидела и ждала в полной тишине. Такой, что я слышала биение своего сердца. На мне были кожаные перчатки, а на голове маска с прорезями для глаз. В руках я держала пистолет, и его тяжесть наполняла мою грудь сладким ядовитым чувством мести, – тихо говорит Ким, и в ее глазах проносится испуг. – Вдруг загорелся свет. Металлические ворота начали подниматься. Но я оставалась спокойной. Я не боялась, что меня могут обнаружить. Я хладнокровно накручивала глушитель в тот момент, когда машина заезжала внутрь.

Ким замолкает, ее черты лица искажаются, словно она не может поверить собственным словам.

– Машина остановилась, и за ней опустились ворота. Я встала в полный рост. Я могла выстрелить в этот же момент. Но мне было этого мало. Быстрым шагом я приближалась к машине и держала перед собой пистолет. И чем ближе я оказывалась, тем сильнее чувствовала страх, парализующий ее. За рулем была девушка. Она была красивой и чуть старше меня. Она сидела неподвижно, и я хотела, чтобы перед смертью она увидела мое лицо. Я сняла с себя маску, и в это мгновение наши взгляды встретились. Ее глаза умоляли меня не делать этого. Но я задержала дыхание, и мой палец лег на курок, – Ким замолкает и отводит взгляд, словно ей невыносимо смотреть мне в глаза.

Именно сейчас в моей голове складывается пазл. Я вспоминаю разговор с Гаспаром и ставлю точки над «и». Он говорил, что бывшую девушку Найла нашли застреленной в собственном гараже.

– Кэш, я убийца! – кричит Ким сквозь рыдания. – Я убила ее!

Она начинает вырываться из моих рук. Но я не выпускаю ее и крепче прижимаю к груди, чувствуя, как дрожит ее тело.

– Ким, это была не ты, – я глажу ее по голове и пытаюсь успокоить. – Возможно, тебя заставили сделать эти люди, которые приходили в больницу.

– Меня никто не заставлял! – ее голос надрывается. – Я желала ей смерти и намеренно не стреляла ей в голову, чтобы не портить лицо. Я целилась точно в сердце. Я нажала на курок первый раз, и она резко откинулась на сиденье с перекошенным от страха лицом. На ее груди появилось кровавое пятно, и по мере того, как оно становилось больше, из ее глаз ускользала жизнь. Но мне было этого недостаточно. Я выстрелила во второй раз, и ее тело безвольно дернулось. Я выстрелила в третий. В то же самое место в груди, – Ким задыхается и отчаянно пытается поймать воздух. – Я знала, что она мертва, но продолжала нажимать на курок снова и снова!

От боли в ее голосе у меня сжимается сердце.

Черт возьми, этот гребаный Найл со своей чокнутой бывшей достает нас с другого света. Почему он мертв? Все было бы намного проще, если бы он стоял здесь и отчитывался за свое дерьмо.

– Малышка, посмотри на меня, – я поднимаю ее подбородок и встречаюсь с заплаканными глазами. – Мне плевать на твое прошлое. И что бы ты не сделала в будущем – я всегда буду рядом. Мне плевать на все. Я ничего так не хотел в этой жизни, кроме тебя.

Ким продолжает сидеть и не двигаться, словно прикованная к земле. Я беру ее на руки и, притянув к себе, обхожу трейлер. Усаживаю ее на пассажирское сиденье, и Ким вздрагивает, когда я пристегиваю ее ремнем безопасности.

– Каждый день я надеюсь что-то вспомнить из своего прошлого, – она поднимает голову и смотрит в мои глаза. – Все это время я с тобой, с нашими друзьями, и чувствую себя легко и свободно. Я счастлива и готова прожить так всю жизнь. Но…– Ким замолкает и втягивает воздух, слова даются ей с трудом. – Но когда ко мне приходит воспоминание… Я не узнаю себя. Я другая. И чувствую себя так, словно проживаю две разные жизни и обманываю тебя… – Ким дрожит. – Есть еще одно воспоминание, о котором ты должен знать. Я давно должна была тебе рассказать и все это время держала в себе. Эта ложь изъедает меня, – она всхлипывает. – Я вспомнила парня. Возможно, он мой жених или муж. На моем пальце было кольцо.

Ким закрывает глаза, и слеза скатывается по ее щеке. Я смахиваю ее подушечкой большого пальца.

– Я не знаю, кто он, – Ким смотрит на меня. – Но я знаю точно одно: я не хочу к нему возвращаться. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. И больше не хочу, чтобы у нас были друг от друга секреты.

В это мгновение думаю только об одном – я готов вывалить на нее факты один за другим. Я готов рассказать ей про Найла, и что он мертв. Готов рассказать про Гроссов. Готов рассказать, что я нашел ее в Лас-Вегасе, и мы поженились. Готов рассказать, как я облажался, и мы развелись. Я даже готов рассказать ей о том, что ее отец заставил меня от нее отказаться.

Но единственное, в чем я не могу ей признаться – что эта конченная мразь и сукин сын с ней сделал. Я не могу допустить, чтобы Ким еще раз прошла через этот ад. И я готов на все, чтобы она об этом никогда не узнала.

– Больше никаких секретов? – требует Ким.

Я не хочу ничего скрывать от нее. Но все не так просто. Проблема в том, что правда откроет старые раны и заставит кровоточить их в два раза сильнее.

Я и Ким устали от всего этого дерьма. Нам обоим пришлось через многое пройти.

Я слишком люблю ее и хочу защитить от всего, что может причинить ей боль. Даже от правды.

Мне остается с ужасом ждать момента, когда Ким еще что-то вспомнит. И единственное, на что я надеюсь – этот день не настанет.

– Никаких секретов, – тихо говорю я.

***

Тук… Тук… Тук…

Я слышу, как бьется мое сердце в абсолютной тишине дома. Мне хочется подняться к Ким в спальню и забраться к ней под одеяло. Почувствовать ее рядом с собой и накрыть своим телом.

Еще несколько часов назад мы были абсолютно счастливы. Но в одно мгновение все кардинально изменилось.

Я сижу в гостиной и держу в руке бутылку виски. Ставлю бокал на стол и наливаю в него золотистую жидкость. Опрокидываю в себя и повторяю, чувствую, как виски обжигает горло.

Твою мать, я слишком глубоко погряз в собственной лжи и не знаю, как из нее выбраться.

Я смотрю на стол и сжимаю кулаки. Мне хочется его перевернуть к чертовой матери, но я не хочу, чтобы Ким проснулась от шума. После того, как я привез ее домой, моя малышка почти сразу уснула. Словно ее организм не мог больше справиться со стрессом и отключил от реальности.

Мой взгляд задерживается на каминной полке, где стоит фотография мамы. Поднявшись с кресла, я подхожу и смотрю на нее.

– Теперь я понимаю, почему ты молчала и ничего не говорила о своей болезни, – хрипло произношу я. – Ты не сказала, не потому что не могла. Ты не хотела причинить боль любящим людям. Ты лишь надеялась, что мы ничего не узнаем раньше положенного. До последнего дня ты храбро держалась и хранила свой секрет.

В груди болезненно ноет, и я вновь опрокидываю в себя бокал.

– Представляю, как ты разочаровываешься во мне, когда видишь, как я вру ей, что ничего не знаю, – продолжаю я. – Конечно, я все знаю. Мой мозг – жутко коварный чувак, и помнит все до мельчайших подробностей. Я бы сделал все, чтобы ничего этого не помнить. Но я вижу это так ясно. И это убивает меня.

Как она смотрит в объектив камеры. Как она пытается его остановить, но ублюдок становится безжалостнее и безжалостнее. Как я теряю ее с каждой секундой… 

Напряженный ком застревает в горле и режет его, словно битое стекло. Каждый вдох шипами врывается в легкие. Мои руки дрожат, когда я тру ими лицо и качаю головой, прогоняя от себя образы проклятого видео.

Оно стало моим ночным кошмаром. Моим личным порталом в ад, и в течение первого года после изнасилования Ким я спускался в него практически каждую ночь.

За исключением того времени, когда я пытался отвлечься выпивкой и бессмысленным сексом. Тогда я видел ее. Ким была рядом. Она улыбалась мне, и в тот короткий миг тьма потихоньку отступала от меня.

– Я поставил себя на ее место. И мне бы не хотелось этого знать, – признаюсь я. – Я знаю, что поступил неправильно. Но другого выбора у меня нет. Мы уже прошли через этот кошмар один раз. И я не могу допустить, чтобы она прошла через снова.

Развернувшись, я оставляю пустой бокал на столике и поднимаюсь на второй этаж. Открываю дверь в спальню, прохожу внутрь и на ходу сбрасываю с себя одежду.

Капли дождя стучат по стеклу, вспышка молнии освещает комнату на короткий миг. Я вижу очертания хрупкого тела Ким под одеялом, и по моему телу пробегает дрожь.

Черт, как же я боялся, что больше не смогу к ней никогда прикоснуться. 

Раздается раскат грома. Я приподнимаю одеяло и прижимаюсь к Ким, обвив рукой ее талию. Мое лицо зарывается в ее волосах, и я растворяюсь в ее запахе и тепле. Опускаю веки и крепко обнимаю ее, надеясь, что так будет всегда.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

***

Резкий удар захлопнувшейся двери выдергивает меня из сна. Я поднимаю голову и слышу, как сквозняк гуляет по дому. Похоже, я забыл закрыть дверь, которая раскрылась от резкого порыва ветра.

За окном продолжает лить дождь. Я смотрю на Ким. Она спит, положив голову на мою грудь и обнимает меня. Осторожно, чтобы ее не разбудить, я подкладываю под ее голову подушку и выбираюсь из теплой постели.

Спустившись, я пересекаю гостиную и вижу, как в фойе нараспашку раскрыта входная дверь. Я подхожу к ней и закрываю на замок, ругая себя за оплошность.

Развернувшись, я направляюсь на кухню, чтобы выпить воды. Но вдруг наступаю на что-то прохладное и скользкое. Опустив голову, вижу, как моя ступня стоит на грязном пятне. Вспышка молнии освещает фойе, и я слышу, как пульсирует в висках сердце.

Это не пятно. Это след от ботинка. 

И следы тянутся по полу в фойе и уходят в гостиную.

Под раскат грома я бросаюсь вперед и улавливаю скрип ступеней на вершине лестницы. Резко вскидываю голову, и мои кулаки сжимаются при виде темного силуэта, скользнувшего в коридор.

– Ким! – я выкрикиваю и несусь наверх.

Пулей залетаю в спальню, не теряя ни одной драгоценной секунды. Вижу, как Ким спит, обняв подушку, и из меня выходит шумный вздох.

С ней все в порядке. 

Внезапно я чувствую покалывание в затылке. Оборачиваюсь, и у меня перехватывает дыхание.

В углу спальни стоит он. На нем та же самая куртка, джинсы и толстовка с капюшоном, скрывающая его лицо. В его руках поблескивает нож, и у меня перед глазами вспыхивает гнев.

Я убью его. 

Я бросаюсь на него, действуя на инстинкте и не заботясь о последствиях. Ублюдок падает вместе со мной, и я бью кулаком ему в челюсть. Он отводит назад голову, и я пытаюсь стянуть с него капюшон, чтобы видеть его поганую рожу.

Вдруг перед глазами мелькают белые точки, а в шее вспыхивает ослепительная боль.

Что-то острое вонзается в горло, и я чувствую, как кровь заполняет рот.

Он воткнул нож в мою шею. 

Мое тело замирает, воздух выходит из легких. Я пытаюсь дышать, но не могу сделать вдох. Он выдергивает нож из моего горла, я падаю, и кровь стремительно брызжет во все стороны.

Прижав руку к шее, я пытаюсь нанести еще один удар, чтобы выбить нож у ублюдка. Но каждая моя мышца слабеет и теряет силу. Все в теле сковано агонией и раздирающей болью.

Но это не сравнится с тем, что я испытываю, когда ублюдок направляется к кровати. Я ползу за ним и захлебываюсь кровью. Ее слишком много. Я бросаю взгляд на спящую Ким.

– Не трогай ее! – я отчаянно кричу, но из меня выходит хрип. – Забери меня.

– Это не я ее убил. Это сделал ты. Ты должен был ей все рассказать.

Он останавливается у изголовья кровати. Его рука замахивается, и мое сердце разрывается в груди вместе с моим душераздирающем криком. В темноте спальни безжалостно сверкает лезвие.

– Нет! – из меня вырывается вопль.

Его рука с ножом застывает в воздухе, и он замирает.

«Кэш, я рядом» – сквозь мой бешенный пульс звучит успокаивающий голос.

Невыносимая боль в грудной клетке утихает и сменяется теплом. Я смотрю на неподвижно лежащую Ким, но в комнате раздается ее голос.

«Любимый, я рядом. Я с тобой».

Силуэт убийцы рассеивается в воздухе, словно туман.

«Тебе приснился плохой сон. Любимый, это всего лишь кошмар». 

(обратно)

Глава 26

Коссе

Прохладный воздух скользит по моим неприкрытым ногам, по коже пробегают мурашки. Я пытаюсь нащупать одеяло, но его нет рядом со мной. Сонно разлепив глаза, я вижу, как на постели беспокойно ворочается Кэш. С его губ срывается единственное слово.

– Ким.

Остатки сна мгновенно растворяются в воздухе. Кэшу явно снится что-то страшное и жуткое. Его мышцы на груди напряжены, кожа поблескивает от пота. Во сне Кэш пытается встать и начинает сжимать свою шею.

– Не трогай ее! – неожиданно кричит он. – Забери меня.

Я моментально прижимаюсь к нему и хватаю его за руку, пытаясь остановить.

– Нет!

Кэш истошно кричит, и у меня в груди сжимается от того, как надрывается его голос. Я крепко обнимаю его и утыкаюсь лицом в его влажную шею.

– Кэш, я рядом, – шепчу я, стараясь его успокоить. – Любимый, я рядом. Я с тобой.

Я глажу его лицо и покрываю его легкими поцелуями.

– Тебе приснился плохой сон, – я продолжаю его успокаивать. – Любимый, это всего лишь кошмар.

Кэш резко открывает глаза. Несколько секунд он смотрит на меня. Его взгляд мечется по моему лицу, будто Кэш еще не может поверить, что вернулся из кошмара в реальность. Я чувствую, как подо мной часто вздымается и опадает его грудь.

– Тебе приснился кошмар, – повторяю я. – Все в порядке.

Кэш шумно вздыхает и прикрывает глаза. Он крепко прижимает меня к себе обеими руками. Я опускаю голову ему на грудь и обнимаю его, слыша, как дико колотится его сердце.

– Ш-ш-ш… – я успокаиваю его. – Любимый, я рядом.

Я повторяю и повторяю, надеясь, что под мой голос Кэш снова уснет и еще немного поспит.

На небе появляются первые краски рассвета. Бешеный пульс в груди Кэша постепенно сменяется равномерным постукиванием. Я поднимаю голову и вижу, как утренний свет падает на его лицо. Его веки закрыты, длинные ресницы опущены.

Кэш спит.

Я осторожно касаюсь его лица кончиками пальцев и оставляю почти невесомый поцелуй в уголке его губ. Затем аккуратно освобождаюсь из его объятий и на цыпочках выхожу из спальни, спускаясь в гостиную.

Почистив зубы и приняв душ, я отправлюсь на кухню. Сегодня я хочу приготовить завтрак сама. Думаю, что справлюсь с яичницей и поджаренным беконом.

Я достаю из холодильника мясную нарезку, отправляю бекон на раскаленную сковороду и задумываюсь о том, что произошло вчера.

Кто я? И кто эта девушка? Что она мне сделала, раз я убила ее? 

Я ошеломленно вздыхаю, когда к моей спине прижимается грудь. Кэш опускает руку на мою талию и прижимается к шее губами.

– Очень вкусно пахнет, – говорит он. – Садись за стол, дальше я сам.

Я освобождаю для него место и отхожу от плиты. Кэш разбивает несколько яиц и поджаривает хлеб. На нем боксеры, его волосы взъерошены, темно-синие глаза свежи.

Я перевожу взгляд на часы и вижу, что стрелки показывают девять утра.

Кэш включает кофеварку, и кухня мгновенно наполняется ароматом свежих зерен.

– Что тебе снилось? – спрашиваю я.

Кэш ставит передо мной тарелку, садится рядом и притягивает меня к себе на колени. Он напряжен: его взгляд и язык тела говорят о волнении.

– Мне приснился кошмар, – признается он. Его руки лежат на моих бедрах. – Настолько страшный, что я боюсь произносить его вслух. Ты уверена, что хочешь знать?

Его плечи становятся твердыми, пока он ждет моего ответа. Я медленно киваю, мысленно готовясь к самому худшему.

– Мне приснилось, что мы с тобой отдыхали на Мексиканском заливе, – шепчет он, тяжело дыша в мое ухо. – Ты выходила из воды. Твои мокрые волосы обрамляли влажное лицо, а на теле сверкали капельки, стекающие по твоей нежной коже. Они блестели на твоих бедрах, – его руки двигаются по коленям, притягивая меня ближе к себе. – Они блестели на твоем животе, – его ладонь движется выше к бедрам. – Они стекали по твоим сиськам, а под купальником проступали соски, – выдыхает Кэш и запускает руку под край моих пижамных шорт.

– Это был не страшный сон! Расскажи правду, – требую я.

Я пытаюсь отстраниться, но Кэш крепко удерживает меня. Его рука зарывается в моих волосах и сжимает их в кулак.

– Я смотрел, как ты поворачивалась ко мне задницей, чтобы подразнить. И тебе это удалось: мой член становился твердым с каждой секундой, – Кэш проводит по моим трусикам, и я свожу вместе бедра. – Но внезапно ты сорвалась с места и начала убегать. Я бежал за тобой и не мог догнать. Твоя аппетитная попка ускользала от меня все дальше и дальше. И это для меня было сущим кошмаром, – он трется подбородком о мою шею, зажимая кожу между зубами и…

– Твою мать, Кэш!

Он кусает меня, и шею пронзает острая боль. Я соскальзываю с него и поворачиваюсь, сердито сузив глаза. И тут же встречаюсь с греховной улыбкой, расплывающейся по его лицу.

Конечно, Кэш говорит про нашу поездку на Мексиканский залив. Но я не уверена, что мы должны ехать после того, что случилось вчера.

– Ты точно хочешь поехать? – спрашиваю я.

– Я в этом уверен. Это наша мечта, а мечты должны сбываться.

***

Мы выехали утром и прибыли в Галвестон после обеда. Когда-то этот город был самым крупным в Техасе.

Расположенный на барьерном острове и омываемый заливом, в него со всех концов света съезжались иммигранты. И каждый из них вносил что-то свое в его историю и культуру.

Мы проезжаем исторический район со старинными роскошными особняками. Здесь много зданий в викторианском стиле, банков, ресторанов и художественных галерей. Этот район называется Галвестон-Стрэнд, хотя раньше его называли «Уолл-стрит Юга».

Проехав несколько кварталов, мы оказываемся в туристической зоне с парком аттракционов, ресторанчиками и оживленным прогулочным пирсом. Кэш решает устроить передышку, и вскоре мы занимаем столик на открытой террасе.

Отсюда открывается вид на гавань, как из рекламной брошюры. Водная гладь безупречно яркая и чистая. Словно кто-то прошелся кистью с бирюзовой краской и смешал ее с небом с одной стороны и белым песком с другой.

Я сижу рядом с Кэшем. Он мягко улыбается мне, когда игнорирует меню и заказывает такое количество морепродуктов, что я боюсь не вылезти после такого из-за стола.

Объевшись, мы продолжаем путь. И вскоре я понимаю, почему Галвестон называют Королем залива. Мы проезжаем по серпантину, и, кажется, у песчаных пляжей нет начала и конца.

Я открываю окно и впускаю свежий морской воздух. Раздаются крики чаек и шум волн. Кэш накрывает мое бедро и сжимает его, когда заезжает на территорию пляжа. Он паркуется неподалеку от других трейлеров. Все они расположены так, чтобы не мешать отдыху и уединению других.

Я выбираюсь наружу и влюбляюсь в это место с первого взгляда. Белый песок, сверкающий на солнце залив и чистое небо. Я мысленно стараюсь запечатлеть эту красоту.

Кэш распаковывает вещи, вынимает шезлонг и раскрывает его на песке рядом со мной.

– Ким, вчера был не самый легкий день в нашей жизни, – говорит он и смотрит на меня. – Но самое главное, что мы есть друг у друга. И мы обязательно со всем справимся. Давай, оставим вчерашний день в прошлом и пойдем отрываться, как следует?

И Кэш действительно делает все, чтобы я забыла о своем воспоминании. Мы купаемся в кристально чистой воде. Смотрим на дельфинов, выныривающих из волн. Потягиваем коктейли и танцуем на песке. А когда опускается солнце, любуемся закатом.

Прислонившись к Кэшу, я наслаждаюсь видом и ощущением его тела. Что-то невесомое и легкое щекочет живот, как крылья бабочки. И одновременно это нечто мощное и неразрывное.

Солнце скрывается, я продолжаю держать Кэша за руку. Мы в нашем маленьком и совершенном мире. Внутри нашей вселенной, которую я никогда не хочу покидать.

***

Кажется, ничто на свете не может омрачить эту волшебную ночь. Необыкновенное небо с полной луной, отбрасывающей свет на песчаный пляж. Сверкающие звезды в бесконечном темном пространстве. Их сотни. Тысячи. Сотни тысяч…

Опустив взгляд, я смотрю, как искры стремительно взлетают в воздух и угасают. Я сижу на одном из бревен у большого костра, вокруг которого собрались около дюжины влюбленных парочек и небольшие компании.

Раздается тихое бренчание гитары, пение, игривый смех и непринужденные разговоры. Рядом со мной парень аккуратно переворачивает решетку, и в ноздри просачивается божественный аромат лосося.

Я снимаю с себя сандалии и зарываю пальцы ног в теплый песок, еще не успевший остыть после палящего солнца.

Сейчас мне не хочется ни о чем думать и переживать. Не хочется беспокоиться о завтрашнем дне. Или о том, что случилось вчера. Мне просто хочется позволить себе быть в настоящем моменте и наслаждаться его каждым мгновением.

Внезапно на мое плечо опускается ладонь. Его кожа на моей коже, и от этого простого прикосновения по телу пробегает дрожь. Его пальцы поглаживают изгиб шеи легкими, как перышко, прикосновениями и продолжают путь ближе к ключицам.

Мои веки трепещут, я замираю в немом предвкушении.

Кэш обходит меня, и его пронизывающий взгляд изучает мое лицо, после чего скользит по свободной белой рубашке-бойфренд и останавливается на коротеньких шортах. В его руках откупоренная бутылка вина.

Он возвышается надо мной, и я не могу не смотреть на его широкую мускулистую грудь и рельефные бицепсы. Для справки, на нем только шорты, низко сидящие на бедрах, и мои руки так и чешутся коснуться его кубиков пресса.

Кэш садится рядом со мной таким образом, что моя спина прижимается к его груди. Его рука обвивается вокруг моей талии и опускается на живот. Я закрываю глаза, чувствуя себя умиротворенной и защищенной.

– О чем задумался? – спрашиваю я.

– О том, что ты делаешь меня чертовски счастливым в мире, – шепчет он в ухо, обдавая кожу горячим дыханием.

Кэш протягивает мне бутылку, и я делаю глоток, ощущая сладость фруктов и медовую терпкость. Отдаю ему бутылку обратно и утыкаюсь лицом ему в шею. От Кэша пахнет дымом, океаном и его собственным ароматом.

Мне нравится, как он крепко прижимает меня к себе так, будто я самое ценное и дорогое, что у него есть. Мне нравится, как его рука жадно сжимает мою талию. Мне нравится, как он отчаянно ищет мою руку, чтобы переплести свои пальцы с моими.

Если бы я могла, то остановила это мгновение на вечность.

В костре приглушенно потрескивают поленья. Я поднимаю взгляд и смотрю на небо. Интересно, сколько лет этим звездам? И сколько еще они будут светить, когда нас не станет?

Вдруг я замечаю движение. Одна светящаяся точка стремительно пересекает горизонт, и я указываю на нее.

– Смотри, звезда падает.

Мне приходится немного отстраниться, чтобы посмотреть на Кэша. Он настолько выше меня даже, когда сидит рядом. Языки пламени отражаются на его лице и в глазах. Кэш чертовски красивый. Я забываю о луне, о звездах, о том, какая прекрасная ночь.

Есть только он, от которого сердце бешено бьется в груди.

– Ты загадал желание? – спрашиваю и ловлю себя на мысли, что схожу с ума от него.

– Я всегда загадываю желание, – отвечает Кэш и прослеживает взглядом за падающей звездой. – И это всегда одно и то же желание.

– Желания, загаданные на этом пляже, никогда не сбываются, – сбоку от нас раздается женский голос. – Об этом знает все, кто живет в этих местах.

Повернувшись, слева от нас я вижу темноволосую загорелую девушку в спортивном топике и шортах. Она сидит на соседнем бревне и потягивает Budweiser.

– Почему не сбываются? – интересуюсь я.

Я слышала, что с падающими звездами есть много примет и суеверий. Например, одна древняя легенда гласит о том, что каждый человек имеет свою звезду. Она загорается на небосклоне, когда человек рождается, а после его смерти она спешит упасть на землю и погаснуть.

– Есть одна старая легенда, – объясняет незнакомка. – Очень давно в этих краях жила влюбленная пара. Они любили друг друга так сильно, что не могли расстаться больше, чем на день. Парень был рыбаком и с первыми лучами солнца на своей лодке выходил в море. Он возвращался на закате, и каждый вечер на берегу его встречала девушка. Но однажды он не вернулся.

Девушка замолкает и делает глоток пива.

– Произошел шторм, и его лодка разбилась о скалы, – продолжает она. – Парень умер, а его душа отправилась на небо. Но его возлюбленная так и продолжала приходить каждый вечер на этот пляж. Она верила, что он жив. Она думала, что он потерял память или заблудился, и не может найти дорогу домой.

Я молча слушаю рассказ и пью вино.

– За ней наблюдал парень с неба. Ему было больно, что его любимая живет в безнадежном ожидании. Он желал ей счастья и хотел, чтобы она нашла того, кто будет любить ее так же, как он. Он искал способ, как дать ей знак. И тогда каждую ночь он начал сбрасывать с неба горящие звезды, чтобы показать, что его больше нет на земле. И каждую ночь его возлюбленная видела падающую звезду и загадывала одно и то же желание. Она мечтала, чтобы ее любимый наконец мог найти дорогу домой. Но этому желанию никогда не суждено было сбыться, – незнакомка качает головой. – Шли годы, она приходила на этот пляж каждый вечер, пока не состарилась. Однажды она пришла сюда в последний раз, но так и не дождалась своего любимого. И люди, которые жили в то время, еще никогда не видели такого явления. Говорят, в ту ночь с неба упало тысячи звезд.

– Ты веришь, что это было на самом деле? – интересуюсь я, поставив бутылку на песок рядом с собой.

Девушка пожимает плечами.

– Не знаю, – отвечает она. – Но многие пробовали загадывать желания на этом месте. И ни у кого они так и не сбылвались

– К черту легенду, – говорит Кэш. – Мои желания сбываются всегда.

Он сильнее притягивает меня к себе, и его губы проводят по мочке моего уха:

– Прогуляемся вдоль берега?

Прихватив бутылку вина, он берет меня за руку. Я поднимаюсь и отправляюсь за ним. Постепенно Кэш уводит меня от костра и людей, углубляясь дальше по берегу. Наши пальцы на руках переплетены в замок.

Мы идем по песку, я вдыхаю свежий воздух и наслаждаюсь нашим уединением. Только я, Кэш и океан – спокойный, темно-синий, отражающий блеск луны и мерцание звезд. Именно сейчас я понимаю, как мне этого не хватало.

Я вспоминаю, как мы катались с Кэшем на мотоцикле вдоль океана. Как он держал меня за руку. Тогда я вернулась домой и думала об одном: «Не влюбись в него, не влюбись». Но все мои наставления оказались напрасными.

Я изнемогла от желания быть с Кэшем и наслаждалась временем, которое мы проводили вместе. Рядом с ним я чувствовала себя особенной.

И теперь у меня есть возможность снова ощутить себя именно так. Я будто проживаю с Кэшем все заново.

– Куда мы идем? – я игриво хихикаю. – По всем законам жанра ты должен предложить мне искупаться голышом в океане.

– Мы оба знаем, что у меня есть много других способов, чтобы тебя раздеть, – он смотрит на меня, и уголки его губ подергиваются в наглой ухмылке.

– Эй! – я пихаю его. – Тебе обязательно быть засранцем?

Кэш смеется, и его белоснежные зубы сверкают на загорелой коже. Он переводит взгляд с моего лица и несколько секунд всматривается вдаль. Я прослеживаю за его взглядом и вижу едва заметные очертания катера, застывшего на водной глади.

– Интересно, чей он? – спрашиваю я.

– Какая разница, – беспечно отзывается Кэш. – Кроме нас, здесь никого нет.

Мне определенно не нравится в его голосе намек на веселье.

– Только не говори мне, что ты собираешься его угнать.

– Нет, – Кэш делает обманчиво невинное лицо. – Считай, что я арендовал его на ночь.

– Ты с ума сошел? – восклицаю я. – А если нас кто-то поймает? Нас же могут арестовать…

– Не порть момент, принцесса.

Он смотрит на меня вызывающими синими глазами, вынуждая согласиться. Я даже не хочу думать о том, чем это может для нас обернуться.

– Ладно, хорошо, – я повторяю вслух слова Рэйчел. – Мы в Техасе, и здесь можно все.

Кэш поднимает меня в воздух и целует.

– Черт, малышка, я тебя обожаю.

С этими словами он бежит по берегу, держа меня на руках. Обвив его шею руками, я до последнего не верю, что согласилась на подобную авантюру. По крайней мере, до того момента, как Кэш входит в воду и погружается в нее примерно по пояс.

Он придерживает меня за задницу, помогая перелезть через борт. Я хватаюсь за перекладину, и моя нога касается прохладного пола. Опускаю голову и вижу, как Кэш следит за каждым моим движением на случай, если я отступлюсь.

В задней части катера две скамейки, обшитые водоотталкивающим материалом. Между ними столик. И два сиденья в носовой части. Над головой возвышается крыша, и через ее люк можно увидеть звездное небо.

По всей видимости, это бюджетный прогулочный катер, на котором катают туристов.

– Держи, – Кэш отдает мне бутылку вина.

Я жду, что он заберется следом за мной, но он уходит в сторону берега.

– Куда ты? – я смотрю на его широкую спину с перекатывающими мышцами.

– Возвращаюсь обратно, – он указывает на пляж и оборачивается.

Наверное, выражение моего лица бесценно, потому что Кэш начинает смеяться.

– Расслабься, принцесса, мне просто нужно его отвязать.

Кэш направляется к деревянному столбу, торчащему из воды. Отвязывает натянутый канат и закидывает его за борт, после чего опирается руками, забирается внутрь и опускается рядом со мной.

Отправив бутылку вина в подстаканник, я наклоняю голову и наблюдаю за Кэшем. Вода стекает по его крепким бедрам, его загорелая кожа блестит под лунным светом.

Кэш наклоняется и перекидывает внутрь два боковых груза, удерживающих катер.

– Как ты думаешь, он заведется? – спрашиваю я.

– Как раз собирался это проверить.

Он уходит в заднюю часть катера, где установлен мотор. Одним резким движением Кэш дергает на себя край троса, вытягивая его. Раздается рокот мотора, но двигатель не заводится. Кэш снова дергает трос несколько раз, двигатель набирает обороты и начинает реветь.

Мы обмениваемся взглядами и начинаем смеяться.

– По крайней мере, он работает, – говорю я.

Кэш вскидывает бровь, и на его губах появляется та самая ленивая самоуверенная ухмылка, обозначающая что-то вроде: «И ты еще сомневалась?». 

Он поднимает рычаг, опуская ревущий мотор в воду. Катер трогается с места, набирает скорость и движется вперед. Я делаю несколько глотков вина.

– Ты знаешь, как им управлять? – спрашиваю я.

– Конечно, хочешь научу тебя?

Я возвращаю бутылку в подстаканник и подхожу к Кэшу. Он усаживает меня к себе на колени и указывает на рычаг.

– Смотри, здесь все просто, – объясняет он. – Если нужно повернуть влево, то тянешь его на себя.

Кэш берет мою руку и опускает ее на рукоять. Я чувствую под пальцами вибрацию и теплую ладонь Кэша, накрывающую мою. Продолжая держать мою руку в своей, он сжимает рычаг и перемещает его прямо на нас.

Катер постепенно сменяет направление и начинает плыть в левую сторону.

Удерживая свою ладонь на моей, Кэш пропускает свои длинные пальцы между моими. От такой близости голова начинает кружиться. Я знаю, что его пальцы способны на многое. Готовить потрясающий завтрак, управлять катером и еще…

– Если нужно повернуть вправо, – раздается низкий голос Кэша, и его дыхание овевает шею. – Двигай его от себя.

Вместе со мной он передвигает рычаг примерно на сто восемьдесят градусов. Я ощущаю, как катер зависает в одной точке и вскоре меняет маршрут, двигаясь в противоположном направлении.

– Теперь попробуй сама, – Кэш убирает свою ладонь.

От волнения я облизываю губы и перемещаю рычаг, вкладывая в руку всю свою силу. Я надеюсь, что не переверну катер вместе с нами. Но Кэш прогоняет все мои беспокойства.

Первые минуты он подбадривает меня и подсказывает, пока я не привыкаю к управлению.

– Ты способная.

– А что это? – спрашиваю я, указывая на кнопку с горящей надписью «Стоп». – Она глушит двигатель?

Кэш кивает и обнимает меня.

– Вас приветствует капитан Кэш Аматорио. Температура воздуха за бортом примерно восемьдесят градусов по Фаренгейту. Температура воды около семидесяти семи. Принцесса, ты готова к эксклюзивному ночному круизу?

Я не могу стереть улыбку с моего лица.

– Готова.

– Тогда держись крепче, – Кэш с ловкостью перемещает рычаг.

Катер разворачивается, делает петлю и вспенивает под собой воду. Я крепко обнимаю Кэша. От набранной скорости ветер дует в лицо и развевает волосы.

Обернувшись, я вижу, как мы отплываем все дальше и дальше, оставляя за собой песчаную полосу пляжа, вытянутый пирс с переливающимся в ночи колесом обозрения и темные очертания города с мерцающими огоньками.

Мотор плавно рокочет, с обеих сторон всплескиваются волны. Тело покрывается мурашками от пронизанного в воздухе чувства свободы. Но несмотря на это внутри меня не унимается голос.

Одна часть меня хочет забыть обо всем и мчаться туда, где океан встречается с небом. Хочет сидеть рядом с Кэшем и молчать, прислушиваясь к голосу ночи. Хочет перебирать его волосы и любоваться его красивым профилем.

Но другая часть не может избавиться от воспоминания. И я не знаю, стоит ли это озвучивать вслух. Кэш выглядит таким счастливым, и я не хочу все портить. Но мы договорились не иметь друг от друга секретов.

– Помнишь про кольцо, про которое я говорила вчера? – спрашиваю я и чувствую, как под моими ладонями напрягаются плечи Кэша. – А что, если меня тоже до сих пор кто-то любит и безнадежно ожидает, как в легенде? Мне кажется, нужно найти его и обо всем ему рассказать.

Кэш поднимает взгляд и смотрит на небо. Его челюсть дергается, в глазах вспыхивает гнев. Я понимаю, что ему неприятен этот разговор.

Но весь гнев в его взгляде испаряется, когда Кэш смотрит на меня. Он убирает волосы, спадающие от ветра на мое лицо. Нежно проводит по щеке пальцами и поглаживает ее. Моя кожа вспыхивает под его прикосновениями.

– Знаешь, о чем я подумал, когда первый раз увидел тебя? – спрашивает Кэш. – У тебя не хватало двух передних молочных зубов. И я подумал: черт, как же она будет есть сырные шарики. Их обещали подать вечером.

Я замираю и молчу. Честно говоря, я ожидала, что Кэш скажет, что угодно, но только не это. Он пытается уйти от темы или что-то типа того?

– Вся суть в том, чтобы надкусить зубами шарик, и сырная начинка вытечет в рот и расплавится на языке, – продолжает Кэш. – Настоящий кайф детства. Я даже хотел предложить тебе самому откусить сырные шарики. Но потом решил, что ты скорее всего откажешься от этой идеи.

– Ты правильно подумал, – я прикусываю губу, сдерживая улыбку.

Я все еще не понимаю, к чему он клонит. Но Кэш продолжает:

– Я помню первый день в старшей школе, когда ты вернулась из Англии. Ты спросила, помню ли я тебя. В тот момент я думал только об одном. Как можно быть такой глупой, – бесстыдно признается он и качает головой. – Разве можно забыть такую, как ты? Я никогда не забывал, Ким.

Он откидывает мои волосы за спину и проводит по шее пальцами. Мой пульс ускоряется, когда он спускает рубашку по плечу. Его губы едва касаются кожи, но мое тело мгновенно накаляется от его простого поцелуя.

– Я люблю тебя. С того момента, как впервые увидел. Я влюбился в девчонку без передних зубов и понял, что влип по уши. Ты всегда видела во мне больше, чем все остальные.

Кэш тянется к карману и достает оттуда бордовую коробочку.

У меня перехватывает дыхание.

Неужели там…

Нет, не может быть! 

От нахлынувших эмоций слезы собираются в уголках моих глаз.

Но Кэш не стремится открывать коробочку. Он смотрит на нее и сжимает в кулаке.

– У меня украли то, что принадлежало мне, – говорит он, и в его голосе я улавливаю частичку его собственной боли. – У меня украли четыре года. И я больше никому не позволю украсть даже один день.

Кэш поднимает на меня взгляд. Сквозь слезы я смотрю, как ветер развевает его волосы. Я смотрю на едва заметный шрам рядом с его виском. Смотрю, как в его глазах читается безоговорочная любовь.

Мое сердце бьется быстрее. Все внутри меня рвется от желания прижаться к нему.

Он мой.

Все, что есть в нем, принадлежит мне.

– Все слова, которые я должен сказать тебе, однажды ты уже слышала. А новых еще не придумали, – Кэш смотрит мне в глаза. – Прошлое остается в прошлом, Ким. У нас есть настоящее и будущее. И я не вижу его без тебя.

Мое сердце сжимается. Я делаю глубокий вдох и беру коробочку. На одно мгновение мне кажется, что я ее где-то видела. Но эта мысль сменяется вихрем эмоций, которые переполняют грудь.

Я стану его, а Кэш моим. Навсегда. 

Дрожащими пальцами открываю коробочку и вижу самое великолепное кольцо, которое только я могла представить. Оно из белого золота, инструктированное большим бриллиантом. Его оттенок напоминает чистое небо.

– Кэш… – я задыхаюсь.

Он вытирает пальцем слезу с моей щеки.

– Ким, ты выйдешь за меня замуж?

Я смотрю на Кэша. В синие завораживающие глаза, которую люблю с шести лет.

И шепчу:

– Да.

Его лицо светится так, что я не могу не улыбнуться сквозь слезы. Взяв кольцо, Кэш надевает его на мой палец. Я замечаю, как его руки подрагивают.

– Оно хранит надпись, – Кэш поднимает на меня взгляд. – Клянусь, никогда не оставлю тебя.

– Навсегда с тобой, – я наклоняюсь к нему.

Кэш обхватывает мой затылок и накрывает мои губы своими. Он целует меня, и его поцелуй, как чарующая мелодия. Каждое прикосновение его губ, каждый взмах его языка, как идеальная чистая нота. И я хочу слушать эту музыку бесконечно.

Кэш отстраняется и смотрит на меня из-под опущенных век. У меня замирает сердце от одного его взгляда. Его глаза впитывают каждую деталь моего лица, словно он хочет сохранить этот момент.

– Скажи это снова, – требует Кэш.

– Навсегда с тобой, – повторяю я.

Теперь в его взгляде вспыхивает решимость. Кэш обхватывает мою шею и целует. И его поцелуй уже нельзя назвать мягким или нежным. Он властно просовывает язык в рот и притягивает меня к себе.

Я поворачиваюсь и перекидываю через него ногу, усаживаясь верхом. Мы целуемся и целуемся, когда катер уносит нас дальше от берега. Мы не торопимся, полностью поглощенные друг другом.

Словно у нас есть все время этого мира. Словно эта ночь никогда не закончится.

Наши сердца дико бьются, дыхание учащается. Мои руки блуждают по его телу: зарываются в волосах, проводят по шее, спускаются к груди и впиваются в его пресс.

Кэш тянет лямку купальника и развязывает его, обнажая мою грудь. Мои набухшие соски твердеют в прохладном воздухе. Я дрожу, но не от холода. А от того, как Кэш накрывает мою грудь и углубляет поцелуй, заставляя искрить каждое нервное окончание.

Он сжимает в кулаке мои волосы и запрокидывает голову. Целует в шею, спускаясь к груди. И уже через секунду обхватывает сосок губами и втягивает его в рот. Переходит к следующему, и жар расцветает под моей кожей и опускается в нижнюю часть тела.

– Кэш, – из меня вырывается хриплый стон.

Между ног становится влажно, я горю под его прикосновениями. Я хочу, чтобы он вошел в меня, как можно скорее. Моя рука проводит по его напряженному животу и спускается, чтобы обхватить его член.

Но Кэш не дает такой возможности и останавливает меня, схватив за запястье.

– Я не хочу спешить, принцесса.

Он опускает меня, моя спина прижимается к сиденью. Кэш возвышается надо мной, его татуированная грудь поднимается и опускается, кадык перекатывается. Я не могу отвести от него взгляд и облизываю губы, желая обвести языком каждый дюйм его прекрасного торса.

Кэш прерывает наш зрительный контакт и отстраняется, потянувшись к мотору. Спустя секунду двигатель перестает реветь. Катер останавливается и начинает плавно раскачиваться на волнах.

Теперь я понимаю, что Кэш действительно не собирается торопиться.

Он опускается на меня, целует в губы и стонет. Его грудь прижимается к моей груди, член задевает внутреннюю поверхность бедра. Я чувствую, как клитор пульсирует.

Я хочу его. Хочу сильнее моего следующего вздоха.

Пропускаю пальцы в его волосы и пылко целую в ответ. Его язык уверенно ласкает меня, пробуя на вкус каждую частичку моего рта, и сводит с ума.

Не отрываясь от моих губ, Кэш дергает пуговицу на моих шортах и расстегивает молнию. Спустив шорты с бедер, он прерывает поцелуй и нависает надо мной. Тянет лямку бикини и избавляется от низа купальника.

Его пальцы впиваются в бедро, когда Кэш приподнимает его и открывает меня для себя. Я вздрагиваю от прохладного воздуха, скользнувшего по моей плоти. Каждый дюйм на моей коже обострен, тело томно ждет его ласки и прикосновений.

– Я хочу тебя, – Кэш не сводит с меня взгляда. – Но мы только начали. Обещаю, я дам тебе все, что ты хочешь. Но сперва я хочу получить свое.

Он накрывает клитор большим пальцем, потирая его уверенными круговыми движениями. Это только усиливает горячее давление между бедер. Я смотрю на Кэша, умоляя о бóльшем.

– Кэш, пожалуйста…

Его палец легко проводит по клитору. Вверх и вниз, вверх и вниз. А затем два его пальца проникают в меня, и я опрокидываю голову на сиденье. Из меня вырывается стон. Я извиваюсь, мне по-прежнему мало.

Мне нужен весь он. 

Пульс бьется между ног и становится нестерпимым. Его свободная рука давит на мое бедро, удерживая меня на месте. Я содрогаюсь и стону, пока Кэш трахает меня пальцами. Он потирает большим пальцем клитор, сгибает пальцы внутри меня под углом и находит точку, от которой я хватаю ртом воздух.

– Кэш, пожалуйста… Не останавливайся…

Я закатываю глаза. Мои бедра дрожат. Я отворачиваюсь и утыкаюсь лицом в сиденье, но Кэш обхватывает мой подбородок, заставляя поднять взгляд на него.

– Принцесса, смотри на меня, – требует он. – Я сказал, что хочу получить свое.

Мои губы приоткрываются. Я смотрю на него сквозь ресницы и двигаюсь навстречу его руке. Его взгляд впитывает каждую мою реакцию. Его мышцы напряжены, челюсть сжата, пока его пальцы погружаются в меня раз за разом. Я чувствую, как Кэш ослеплен желанием так же, как я.

– Продолжай так же смотреть на меня, – хрипло говорит Кэш. – Ты же знаешь, как меня это чертовски заводит.

В следующую секунду он опускает голову, его руки обхватывают мои бедра, а язык одним движением пробует меня на вкус. Я издаю одобрительный стон и впиваюсь пальцами в его волосы. Пульс бьется единым ритмом: «Еще, еще, еще…».

Кэш смотрит на меня синими глазами, пока ласкает клитор, облизывает и втягивает его в рот. Погружает в меня язык и дарит наслаждение, трахая меня им снова и снова. Отпустив мои бедра, он накрывает мою грудь, а второй рукой проводит по складкам и погружает пальцы внутрь.

Теперь его рот накрывает клитор, а пальцы безошибочно надавливают на точку.

И это прикосновение, как пуля на вылет.

Звездное небо надо мной рассыпается на светящиеся точки. Волны удовольствия накрывают меня и расходятся по телу. Я кончаю, сжимая бедрами его голову.

– Да! – вскрикиваю я.

Твою мать, как же хорошо. 

Кэш продолжает смотреть, как я извиваюсь под его прикосновениями. Его взгляд, его руки повсюду и всецело поглощают меня.

Это все слишком. И одновременно этого мало. 

По катеру сквозит легкий бриз, и я чувствую, как сердце бьется в влажной от пота груди. Кэш поднимается и пристально на меня смотрит, слизывая с губ мою влагу. Он стягивает шорты с бедер и обхватывает член. Я завороженно смотрю, как он скользит кулаком по всей своей длине.

– Черт, принцесса, ты идеальная, но… – выдыхает Кэш. – Но не хватает моего члена глубоко внутри тебя.

Кэш опускается и сливается со мной в поцелуе. Его руки обхватывают мои бедра, и я обвиваю ногами его талию. Его бедра прижимаются к моим, головка члена упирается между ног.

И он вонзается в меня одним отработанным толчком.

Я задыхаюсь от удовольствия. Как приятно ощутить его внутри себя.

– Кэш…  – выдыхаю. – Кэш, я твоя.

Кэш замирает, наслаждаясь каждой секундой. Его взгляд прикован к моему лицу, и в его глазах я вижу только одно.

Я нужна ему.

Я обхватываю его лицо обеими руками. В лунном свете на пальце поблескивает кольцо, и я с трудом сдерживаю слезы от эмоций, переполняющих меня.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Хочу каждый вечер встречать тебя в нашем доме. Хочу засыпать в нашей постели. Я твоя, Кэш. Навсегда.

Кэш закрывает глаза и стонет. Будто ни разу не слышал от меня признания в любви. Он снова целует меня и продолжает двигаться. Его тело прижимает меня, когда он медленно погружается, растягивая меня дюйм за дюймом. Затем выходит, и мы оба разочарованно стонем, ощущая пустоту.

– Принцесса, – выдыхает Кэш, его лицо искажается, словно от боли. – Черт…

Он нависает над моими губами и смотрит на меня. Раз за разом Кэш наполняет меня, и между бедер разгорается пламя. Я смотрю в его глаза, сияющие от эмоций, и растворяюсь в наших ощущениях.

Это не дикий и не животный секс.

Кэш Аматорио занимается со мной любовью.

И это переворачивает мой мир.

– Кэш, я близко… – шепчу я.

Опустив голову, он начинает целовать мою шею. Его язык скользит по коже, губы посасывают, а зубы покусывают.

Я не могу подавить громкий стон, когда Кэш входит в меня до самого основания.

– Я… – он повторяет толчок.

– Чертовски… – более сильный толчок.

– Люблю… – Кэш проникает еще интенсивнее.

– Тебя.

Кэш совершает такой глубокий толчок, что у меня закатываются глаза. Моя грудь качается, когда его член двигается внутри меня. Пьянящее удовольствие захватывает тело от макушки до кончиков пальцев ног. Оно становится ярче и ярче, пока полностью не освобождает меня.

– Боже, – шепчу я.

Кэш притягивает меня к краю сиденья и обхватывает мою шею, приподнимая меня. Его взгляд прикован к тому месту, где сливаются наши тела. Я прослеживаю за его взглядом и вижу, как его длина исчезает во мне.

– Хочу, чтобы ты видела, как я глубоко в тебе.

Кэш качает бедрами, выходит и погружается в меня снова и снова. И каждый его глубокий толчок посылает по телу волну жара. Я провожу по его груди и обвиваю его шею, пока он ускоряется и набирает темп. Его рука поглаживает мой набухший клитор, и это потрясающее ощущение.

Я сжимаю в кулаке его волосы и утыкаюсь лицом в его шею, впиваясь губами во влажную кожу.

– Кэш, я опять… – я задыхаюсь, чувствуя приближение еще одного оргазма.

Я кончаю и кончаю, пока Кэш врезается в меня раз за разом. Он захватывает в поцелуе мои губы, и я отдаю ему все свои стоны вместе с его именем. Кэш жадно целует и с громким стоном кончает, изливаясь в меня.

Я отстраняюсь и смотрю на него. И ловлю каждое мгновение.

Может быть, это звучит ненормально, но я люблю смотреть, как Кэш кончает. Я целую его напряженный подбородок, губы, щеки. Кэш опускается вместе со мной, его влажное тело прижимается к моему.

Спустя секунду над нами с грохотом взрывается искрящаяся вспышка. С берега с оглушительным свистом взмывает в небо праздничный фейерверк. Он взрывается и освещает все пространство вокруг.

Кэш берет мое лицо в свои руки и целует. Я целую его в ответ, и мы полностью растворяемся друг в друге. Мы рискнем забыть про весь мир этой ночью в то время, как над нами взрываются залпы салюта.

(обратно)

Глава 27

Коссе

Я сижу за барной стойкой и на большом экране смотрю игру. «Техас Лонгхорнс» надирают задницу «Мичиганским Росомахам». Во втором периоде Куинн Эверс заносит мяч в зачетную зону и зарабатывает тачдаун.

Бар взрывается от аплодисментов и восторженных криков. Сидевшая рядом со мной Ким подскакивает со своего места и аплодирует вместе со всеми.

Честно говоря, я был уверен, что Техас победит. И вместо того, чтобы следить за матчем, я заигрывал с моей малышкой, сжимая ее бедро и поглаживая лодыжкой ее ногу под стойкой.

Повернувшись, я вижу в дверях Брайна вместе с его друзьями. Он переступает порог, идет по проходу между столиками и громко разговаривает, стараясь перекричать шум толпы.

– Кто выигрывает? – первым делом спрашивает он.

– Кто же еще? – весело отзывается Сэм, наполняя пивом бокал. – «Лонгхорны» вырываются вперед.

Брайн останавливается рядом со мной, хлопает по моему плечу и смотрит на Ким. Она болтает с Рэйчел, потягивая пиво и увлеченно обсуждая игру. Почувствовав на себе взгляд, Ким поворачивается и нежно улыбается мне.

Ее щеки заливает румянец, глаза блестят, а на пальце сверкает кольцо. У меня не хватает слов, чтобы передать, насколько она прекрасна. Грудь наполняется теплом.

Скоро Ким станет моей женой.

– Ты сделал отличный выбор, – говорит Брайн, наклоняясь к моему уху. После этого выпрямляется в полный рост и громко объявляет, привлекая к себе внимание. – Я хочу выпить за Кэша и Кимберли. Сэм, налей всем за мой счет.

Сэм берет с полки рюмки и выставляет их в ряд на барной стойке. Достает из холодильника бутылку «Absolut», откупоривает ее и начинает наливать.

После того, как мы вернулись с Галвестона, я рассказал Рику о том, что сделал предложение Ким. Он случайно проболтался своему отцу Гарри. И спустя два часа об этом знали все парни с моей работы.

Мне ничего не оставалось, как пригласить всех в бар и устроить что-то вроде небольшого праздника. Но на самом деле я не держу зла на Гарри и на его болтливый язык. Я бы все равно собрал всех своих друзей и отметил вместе с ними это событие.

И теперь в баре у Сэма битком. Все столики заняты, на парковке нет свободного места. Играет музыка и идет трансляция игры. Шумные разговоры и шутки про семейную жизнь не замолкают ни на секунду.

– Раз я угощаю, то хочу сказать пару слов, – Брайн поднимает перед собой рюмку. – В последнее время многие уезжают отсюда. Дьявол его знает, откуда вы взялись. Но я чертовски рад, что вы здесь появились. Вы отличные ребята, и я хочу выпить за вас. За вашу будущую семью!

Весь бар начинает аплодировать и свистеть, выкрикивая поздравления. Широко улыбаясь, я притягиваю к себе Ким. Она чокается о мою рюмку горлышком бутылки пива, и мы выпиваем.

– За вас, голубки! – кричит Рэйчел.

Брайн выпивает напиток, не моргнув глазом. Опускает пустую рюмку, и та громко звякает об отполированную деревянную столешницу. Он собирается уйти, но его останавливает Малькольм.

– Не расходимся далеко, теперь моя очередь, – командует шериф и обращается к Сэму. – Налей-ка всем еще по одной. За счет Брайна.

– Эй, какого хрена? – выпаливает тот, и шериф начинает посмеиваться.

– Не переживай, это шутка, – он кладет две купюры на стойку. – Платит полицейский департамент штата Техас.

– Полицейский департамент штата Техас? – усмехается Брайн. – Ты тут единственный коп, сколько я себя помню.

Малькольм качает головой, снимает ковбойскую шляпу и оставляет ее рядом с выпивкой. Сэм убавляет музыку, и в баре стихает болтовня.

– Угораздило меня однажды вляпаться, – отзывается Малькольм и окидывает взглядом присутствующих. – Я хочу, чтобы вы знали: я люблю это место всем сердцем. Я видел, как вы здесь растете. И люблю каждого из вас. Для меня честь быть вашим шерифом.

– Малькольм, мы тоже тебя любим, – выкрикивает один из парней из толпы.

Шериф берет рюмку и переводит на меня взгляд.

– Я не мастер говорить красивые слова, – начинает он. – Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты очередной избалованный говнюк, который считает, что ему все дозволено. Я думал, что ты заблудился и оказался не в том месте. А еще я боялся, что ты станешь занозой в моей старой заднице. Но я рад, что ошибся. Ты оказался отличным парнем.

Он опускает руку на мое плечо, сжимает его и смотрит на Ким.

– Если он тебя обидит, ты знаешь, к кому обратиться, – он шутливо ударяет кулаком в мою грудь. – Я не посмотрю, что он такой здоровяк, и надеру ему зад.

Я перевожу взгляд на Ким. Она качает головой и тихонько посмеивается.

– Будьте счастливы, я пью за вас! – торжественно заканчивает шериф.

Бар снова наполняется воодушевленными голосами. Мы чокаемся и выпиваем. Я опускаю пустую рюмку на стойку и отодвигаю ее от себя. Больше никакого алкоголя этим вечером.

В прошлом я слишком много пил, стремясь уйти от реальности. Но в этом давно нет необходимости.

У меня есть работа, дом и друзья.

Но самое главное, что со мной единственная девушка, которую я хочу видеть рядом всю свою жизнь.

– Рик уже говорил, и теперь скажу я, – громко произносит Рэйчел, стараясь перекричать толпу. – И я не стану предлагать всем выпить… – начинает она, и ее перебивают со всех сторон недовольные голоса.

– Успокойтесь, вечер только начался и здесь полно выпивки, – тоном строгой мамочки отчитывает парней Рэйчел.

После этого она смотрит на меня и достает из сумки что-то типа огромной варежки, украшенной бантом. Я непонимающе вскидываю бровь.

Что это за штука?

– Обычно, такие вещи дарят девушкам, но я знаю, что в вашей семье готовишь ты. Поэтому держи, – Рэйчел с улыбкой вручает мне подарок. Заметив мое замешательство, она добавляет. – Это не для того, чтобы шлепать по заднице Ким. Это кухонная рукавица – прихватка.

– Спасибо.

– Поздравляю вас! – Рэйчел с визгом обнимает Ким.

Следующий час продолжаются поздравления. Ким окружают девушки, ахающие от ее кольца и засыпающие ее вопросами: какое у нее будет свадебное платье? Устроит ли она девичник? И станет ли на свадьбе кидать букет невесты?

Меня же со всех сторон закидывают анекдотами про первую брачную ночь и шутками про супружескую жизнь. Каждый из парней настаивает на том, чтобы угостить всех выпивкой. Удивительно, что я пригласил всех в бар, но умудрился не потратить ни единого цента.

Добро пожаловать в Коссе. В место, где тебе рады, будто ты заехал в гости к тетушке на Рождество. И она не успокоится, пока не завалит тебя подарками и угощениями.

– Малькольм, ты уже уходишь? – спрашивает Рик, размахивая в воздухе пустой рюмкой.

Повернувшись, я вижу, как шериф надевает ковбойскую шляпу и поднимается из-за стола.

– Мне пора, – он направляется к выходу. – Всем хорошего вечера.

Я обращаюсь к Сэму.

– Дай два пива.

Он достает их холодильника пару бутылок «Modelo», и я целую Ким в губы.

– Малышка, я скоро вернусь.

Пробираясь мимо друзей, я выхожу из бара и догоняю шерифа, пересекающего забитую парковку.

– Малькольм, подожди, – я окликаю его и отдаю ему пиво. – Ты что-нибудь узнал, о чем я тебя просил?

В глазах шерифа мелькает искреннее сочувствие.

– Официально вы не сможете пожениться. Твой отец объявил тебя в розыск. Я могу взять с тебя объяснение, что ты находишься здесь по собственной воле. И тебя в этот же день уберут из базы. Но с Кимберли все гораздо сложнее. У нее нет никаких документов.

Малькольм замолкает и переводит взгляд мне за плечо. Я оборачиваюсь и вижу Рика в дверях бара. Немного шатающейся походкой он направляется в нашу сторону.

– Продолжай, – говорю я. – Он все знает.

– Все, что я могу сделать – это указать в рапорте, что ко мне обратилась девушка, похожая на Кимберли Эванс и потерявшая память, – шериф смотрит на меня. – Тогда ни у кого не возникнет подозрений, что она умышленно скрывалась все эти годы. И у вас не возникнет проблем с законом.

– Тогда в чем сложность? – спрашиваю я.

– Вам все равно придется вернуться в Бостон. Заявление о пропаже Кимберли Эванс подавал ее отец…

– Никакого отца, – резко перебиваю его я. – Он полное ничтожество.

– Но по закону он ее отец, и он заявил о пропаже. Это все намного серьезнее, чем ты думаешь, – Малькольм качает головой. – Нельзя просто так взять и пропасть на четыре года, а потом вернуться, как ни в чем не бывало.

– Это исключено, – говорю я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Мы не вернемся в Бостон.

Я не допущу, чтобы у Эванса появился хоть один малейший шанс приблизиться к Ким и снова использовать ее в своих целях.

– Я посмотрю, что еще можно сделать, но ничего не обещаю, – говорит Малькольм. – Зайди ко мне в конце недели.

Он разворачивается и перед тем, как уйти, добавляет:

– На твоем месте я бы все-таки связался с отцом. Думаю, не будет лишним, если он узнает, что его сын жив, и с ним все в порядке.

Я делаю глубокий вдох и наблюдаю, как шериф покидает парковку. Рик подходит ко мне.

– Малькольм прав, – говорит он. – Вы не можете прятаться здесь всю жизнь. Каким бы не был ее отец, он должен знать, что его дочь жива. Он имеет на это право.

Я провожу рукой по волосам и устало прикрываю глаза.

– Ты должен рассказать ему и тем людям, с которыми Кимберли жила эти годы, что она жива, и у нее все хорошо, – продолжает Рик. – Подумай о своем отце. Он должен знать, что ты жив. Ты должен всем все рассказать. Только так ты можешь сделать шаг вперед, а не топтаться на одном месте.

 В моем теле вскипает гнев.

– Ее папаша получил за нее страховку, и ему нет до нее никакого дела. Он никогда не узнает о ней, – я выделяю каждое слово. – Что касается тех людей, с которыми жила Ким, – они официально признали, что их дочь мертва. Той девушки уже нет. Возможно, первое время ее искали. Но когда-нибудь они забудут о ней окончательно.

– Почему ты не можешь рассказать обо всем Кимберли? – спрашивает Рик таким тоном, словно я совершаю самую идиотскую ошибку в своей жизни. – Я не понимаю.

Боль, засевшая в сердце, начинает разливаться по всему телу. Рик понятия не имеет, через что пришлось пройти Ким.

– Тебе и не нужно этого понимать. Это мое дело.

– Когда-нибудь у вас появятся дети, – предупреждает Рик. – Малкольм не может прятать здесь вас вечно. Ты хоть имеешь представление, что ты творишь?

Я сжимаю кулаки.

– Я сам во всем разберусь, – резко пресекаю его я. – Я сделаю Ким новые документы. И мне все равно, какая там будет стоять фамилия. Главное, что она станет Аматорио. И мои дети тоже будут Аматорио.

Поворачиваюсь к Рику, расправляю плечи и смотрю в его глаза.

– И я не прячусь. Хочешь верь, хочешь нет, но мне здесь действительно нравится. Я изменился и многое понял. Малькольм был прав: полгода назад я был сраным говнюком. Я был эгоистом и думал только о себе. Я знал, что поступаю неправильно, но все равно это делал, – я щелкаю в воздухе пальцами. – Я мог позволить себе все, что угодно. У меня была карточка, на которой никогда не заканчивались деньги. У меня были друзья. У меня были тачки, проход во все клубы, вечеринки и прочее, что сопровождает обеспеченных мудаков. Но это не делало меня счастливым.

Рик молчит в замешательстве, не зная, что мне ответить.

– Как оказалось, для счастья мне не нужно иметь на счету семизначную сумму. Не нужно дорогих тачек, дизайнерских шмоток и прочего привилегированного дерьма. Мои друзья… – я ненадолго замолкаю. – Я не уверен, остались бы они моими друзьями, если бы узнали, как я сейчас живу. Они бы не смогли понять, как я мог от всего отказаться. Никто из них не знал, что все это время творилось со мной, Рик. Они видели во мне того, кого я им позволял видеть.

Я перевожу взгляд и сквозь окно в баре смотрю на Ким. Она сидит за столиком, подперев рукой голову, и болтает с девушками. Ее губы расплываются в безмятежной улыбке. И моменты нашей жизни проносятся перед моими глазами.

Я возвращаюсь домой после работы, и меня встречает Ким. 

Я просыпаюсь, и у меня теплеет в груди от ее аромата и ощущения ее рядом со мной. 

К нам приходят в гости Меган и Мэтт. На несколько секунд Ким задумывается над ответами к вопросам, которые ей задает Меган. А я не могу оторвать от нее взгляда и мечтаю о том, что однажды Ким будет отвечать на первые вопросы наших детей. 

Мое сердце дико колотится. Точно так же, как в те дни, которые стали частью нашей истории.

Когда мы впервые поцеловались в школьном спортзале.

Когда мы катались на мотоцикле поздней ночью.

Или, когда я опустил Ким на заднее сиденье моего внедорожника, накрыв своим телом.

Я вижу свою жизнь с Ким наперед. И она мне идеально подходит. Без нее для меня ничего не имеет значения.

– Здесь у меня открылись глаза на многие вещи. Эти люди, это место… – я улыбаюсь. – И она. Все это изменило меня. И только сейчас я могу сказать, что нашел счастье.

В это мгновение моя малышка поворачивается, и наши взгляды встречаются. Между нами загорается невидимая искра понимания.

Я люблю тебя. 

Рик понимающе опускает руку на мое плечо. Он просто стоит и молчит, ожидая моих дальнейших слов.

– Ты отличный парень, Рик. Не знаю, как ты, но я рад, что мы с тобой познакомились, – признаюсь я. – Я ценю твои советы, но…

– Делай так, как считаешь нужным, – заканчивает вместо меня он.

Я указываю на бар.

– Пора обратно, наши девочки нас заждались.

– Пойдем, – кивнув, говорит он.

Мы возвращаемся внутрь, и перед тем, как подойти к Ким, я громко обращаюсь к Сэму:

– Налей всем за мой счет. Я хочу выпить за это место и за всех нас.

***

Металлическая решетка с шумом поднимается вверх. В глаза ударяет яркий солнечный свет. Я стягиваю с себя респиратор и делаю несколько глубоких вдохов. Мои легкие наполняются свежим воздухом.

– Парни, вы все молодцы, – говорит Брайн, когда проходит мимо меня. – Сегодня мы отлично поработали.

Он забирается в автобус, ожидающий работников на площадке. За ним следуют остальные, но я не спешу. Хочу как можно больше надышаться и постоять на ветру.

Спустя несколько минут я сажусь на свободное место сзади рядом с Риком. Он стягивает с себя каску и делает несколько крупных глотков.

– Черт, последние две рюмки вчера были лишними, – он протягивает мне бутылку с водой. – Я не помню, как добрался до дома.

– Моя спина помнит, – усмехаюсь я.

Я улыбаюсь, вспоминая, как Рик горланил песни Фрэнка Синатры, когда вис на моей шее по дороге домой. И если еще кто-то не знал, что мы с Ким собираемся пожениться, то после вчерашней ночи об этом услышал каждый местный житель.

«Мой друг женится на Кимберли!» – кричал Рик. – «Он сделает эту девушку своей женой. С той ночной поры-ы-ы мир – это я и ты-ы-ы». 

– Ты тащил меня до дома? – удивляется Рик.

– Ну, половину ты прошел сам.

– Я ничего не помню, – Рик качает головой, потирая затылок.

Зато я отлично помню, как донес его до гостиной и оставил на диване. Рэйчел уговаривала нас остаться у них, но Ким отказалась, сказав, что устала и хочет домой.

Но я слишком хорошо знаю мою малышку. И по игривому блеску в ее глазах понял, что сон – последнее, чего она хотела, когда мы вернулись домой.

Как только мы переступили порог, Ким набросилась на меня, ловко справившись с моим ремнем. Мы были одеты, но я ощущал ее каждый горячий дюйм, когда входил в нее глубоко и жестко, прижав к стене и трахая ее до тех пор, пока Ким не начала дрожать и кричать мое имя.

Этой ночью мы все-таки избавились от одежды, когда перебрались в гостиную на стол. И если честно, я не помню, чтобы мы его использовали хоть раз по прямому назначению.

Я вздыхаю и провожу рукой по лицу. Черт, я уже скучаю по Ким.

– Я забронировал столик на двоих в ресторане в Уэйко, – говорю я. – Дашь машину на вечер?

– Почему не в баре у Сэма? – спрашивает Рик.

– Хочется чего-то особенного и романтичного, – отвечаю я.

– Без проблем, бери, когда хочешь.

Автобус подъезжает к административному зданию. Парни выбираются наружу. Вместе со всеми я направляюсь в раздевалку и прохожу мимо Гарри, разговаривающего по телефону.

– Кэш, – он замечает меня. – Тебя просит Малькольм.

– Передай ему, что я перезвоню, как только выйду из душа.

– Он говорит, что это срочно.

– Рик, иди, я тебя догоню, – я обращаюсь к другу и беру телефон, искренне надеясь, что Малькольм что-то узнал.

– Алло.

– Кэш, сегодня в Уэйко приезжали люди. У них были ваши фотографии с Кимберли. Думаю, тебе известно, кто это.

Я перестаю дышать и не могу в это поверить. Твою мать.

– Ты можешь увезти Ким из дома прямо сейчас? – спрашиваю я.

– Я уже в пути. На седьмой перевернулся грузовик. До твоего дома мне ехать около сорока миль. Но проблема в том, что они выехали из Уэйко три часа назад. Если они выяснили, где вы, то давно должны быть в Коссе.

Завершив вызов, я несусь в раздевалку и быстро нахожу Рика.

– Сколько стоит твоя машина? – спрашиваю я.

Избавившись от формы, Рик поднимает на меня ошеломленный взгляд.

– Что? – он хмурится. – Зачем?

– Просто скажи, сколько стоит твоя машина? Я хочу ее купить. Деньги за нее ты получишь в течение недели.

– Ты можешь рассказать, что происходит?

– Нам с Ким срочно нужно уехать.

Несколько секунд Рик на меня смотрит, затем открывает свой шкафчик и в молчании достает оттуда ключи.

– Будь осторожен, – говорит он.

Взяв ключи, я несусь по коридору и выбегаю на парковку. Среди пикапов и неприметных седанов в глаза бросается машина, которую я впервые тут вижу. Черный глянцевый Mercedes S-класса.

И на его отполированный кузов небрежно опирается девушка.

Точнее, это не девушка.

Это демон в женском теле, упакованный в черное обтягивающее платье прет-а-порте и того же цвета туфли на высоком каблуке. Ее длинные волосы окрашены в белый цвет, синие глаза подведены совершенно прямой черной линией, на губах красная помада.

– Как же все изменилось с нашей последней встречи. Не ожидала увидеть тебя в таком виде.

Меня передергивает от ее голоса. Но мне нет до нее дела, и я прохожу мимо сестры, ни разу не остановившись.

– Иди на хрен, у меня нет времени с тобой болтать.

– Все кончено, Кэш, – кричит мне вслед Грейс. – Они здесь. 

(обратно)

Глава 28

Коссе 

Я подбегаю к пикапу Рика, открываю водительскую дверь и запрыгиваю в салон. За спиной раздается шум двигателя. Завожу машину и смотрю на лобовое стекло. Мои пальцы с напряжением сжимают руль.

Гребаная Грейс. 

Она припарковала Mercedes между рядами автомобилей и заблокировала выезд.

Я давлю на педаль газа, и машина с ревом срывается с места. Несусь вперед и нажимаю на тормоз в последний момент. В воздух поднимается дорожная пыль, между капотом пикапа и кузовом Medrcedes остается несколько дюймов.

Я опускаю окно с моей стороны и убийственным взглядом смотрю, как Грейс выбирается наружу.

– У тебя десять секунд, чтобы убрать тачку, – требую я.

– Ты должен меня выслушать… – начинает Грейс, но я перебиваю ее.

– У меня нет времени слушать бред сумасшедшей.

Грейс прищуривается, в ее глазах сверкает ярость. Я с силой сжимаю руль, представляя, что это шея сестры. Нас разделяет всего лишь капот машины, но на самом деле целый континент.

– Мы никогда не были близки, как брат и сестра. Но сейчас я на твоей стороне. Ты должен мне довериться.

– Ты последний человек на земле, кому бы я стал доверять, – возражаю я.

– У меня договор с Фрэнком Гроссом, – продолжает Грейс, но я снова пресекаю ее.

– Ты идиотка? – рявкаю я, теряя терпение. – Ты понятия не имеешь, с кем связалась. Фрэнк вытащил тебя из психушки с единственной целью. Он знает, что Ким не помнит про него. Но он знает, что она помнит тебя. Ты просто жалкая нить, которая может связать его с ней.

– Думаешь, я этого не понимаю, безмозглый кретин? – шипит Грейс. – Если бы Фрэнк хотел увезти Кимми, он бы сделал это еще час назад. Но он не хотел действовать за твоей спиной и решил поступить честно. Он простил тебе все после того, как ты спас его дочь.

Из меня вырывается мрачный смешок.

– Похоже, в психушке ты окончательно тронулась умом, раз смогла в это поверить, – улыбка сходит с моего лица. – Я предупреждаю в последний раз. Убери. Чертову. Тачку.

Проходит секунда, другая. А затем Грейс взмахивает ладонью и с грохотом ударяет по машине.

– Ты чертов придурок! – выпаливает она. – Как ты не понимаешь, что Кимми часть их семьи? Ты правда решил, что они перестанут ее искать?

Она указывает на меня пальцем.

– Все это время ты пользовался тем, что Кимми потеряла память. Ты огородил ее ото всех и держал, как пленницу.

– Откуда ты вообще можешь знать об этом?

– Если бы она все вспомнила, она бы давно нашла способ, как с ними связаться. А не торчала в этой дыре с тобой. Она бы вспомнила, какой ты ничтожный, и давно бы тебя бросила, – Грейс прищуривается. – Или ты тоже потерял память и не помнишь, что случилось перед аварией?

– Она меня любит, и у нас будет свадьба. А ты можешь идти к черту. И прихвати с собой Гроссов.

С этими словами я опускаю руку на рычаг и включаю заднюю передачу. Машина резко отъезжает назад и останавливается. В следующую секунду я давлю на газ, двигатель набирает обороты и начинает реветь.

– Тебя простил Фрэнк, но не простил Киллиан! – пронзительно кричит Грейс.

Я разгоняюсь и направляю пикап в заднюю часть Mercedes. Грейс отшатывается в сторону в последний момент. Я ощущаю толчок от столкновения. Раздается звук искореженного метала и разбитой фары.

От удара бампер и багажник Mercedes сминаются. Его кузов разворачивается примерно на девяносто градусов и освобождает мне путь.

– Ты совершаешь большую ошибку! – в отчаянии вопит Грейс.

Я не останавливаюсь и продолжаю давить на газ. Проезжаю вперед и сворачиваю с парковки на дорогу, ведущую в город. Ускоряюсь и обгоняю машины, которые встречаются на моем пути.

Дорога до дома занимает тридцать минут. И эти тридцать минут самые долгие в моей жизни. Я мчусь и выжимаю все возможное из пикапа. Мне нельзя терять ни секунды.

Чем ближе оказывалась к Коссе, тем сильнее раздувается в моей груди паника. Кажется, она вот-вот сломает мои ребра. Я отрывисто дышу, когда представляю, как захожу в дом, и в нем…

Ее нет. 

На моем лбу выступает пот. Я чувствую себя так, словно снова переживаю свой самый худший кошмар.

Наконец, я сворачиваю на нашу улицу и с визгом торможу возле дома. Мое сердце падает при виде пустой террасы. Обычно, меня встречает Ким, но сейчас ее нет.

Малышка, пожалуйста, будь дома…

Я выпрыгиваю из машины и несусь по дорожке к крыльцу. Снаружи не видно никаких признаков появления Гроссов. Открываю входную дверь и залетаю в гостиную.

– Ким? – я произношу ее имя, как мольбу.

Она не отвечает.

– Ким? – я снова кричу.

– Я тут.

Из кухни доносится ее голос, и из меня вырывается вздох облегчения.

Она здесь. 

За считанные секунды я оказываюсь на кухне. Ким стоит возле духовки и пытается отрегулировать температуру. Ее светлые волосы собраны сзади, на ней шорты и моя свободная белая футболка.

– Я решила приготовить индейку с овощами, – беззаботно сообщает Ким. – Все будет готово примерно через двадцать минут.

Она оставляет рукавицу-прихватку на столешнице и поворачивается. Ее взгляд скользит по моему перепачканному лицу, измазанных грязью руках и рабочей одежде. Я впервые возвращаюсь домой в таком виде.

– Что случилось? – спрашивает Ким. – У вас отключили воду?

Я подхожу к ней и выключаю духовку.

– Ким, мы должны уехать прямо сейчас.

Безмятежная улыбка мгновенно пропадает с ее губ.

– Что? – Ким замирает. – Зачем? Что происходит?

В руках жжет от желания прижать ее к себе и обнять. Но каждая секунда на вес золота.

– Нет времени объяснять, – я смотрю на нее. – Ты мне доверяешь?

Ким ошеломленно кивает.

– Я соберу вещи…

– У нас нет на это времени, – я качаю головой. – Оставим все здесь.

В это мгновение снаружи раздается шум подъезжающего автомобиля. Я резко поворачиваю голову и смотрю в окно.

Рядом с домом останавливается черный тонированный Mercedes, а позади него паркуются в ряд два огромных внедорожника.

– Кто это? – тихо спрашивает Ким.

В ее красивых голубых глазах вспыхивает тревога. Я беру ее за руку и быстро веду к лестнице.

– Поднимись в спальню и не подходи к окнам, – распоряжаюсь я. – И что бы ни случилось – не спускайся.

Ким останавливается у основания лестницы и поднимает на меня беспокойный взгляд.

– Ты можешь мне объяснить, что происходит? – требует она.

Я обхватываю ее лицо обеими руками и смотрю ей в глаза. Ненавижу себя за то, что мне приходится скрывать от нее правду. Но я никому не позволю забрать ее у меня. Однажды я уже потерял ее. И я больше никому не позволю встать между нами.

– Малышка, ты должна довериться мне. Все будет хорошо. Иди наверх.

Ким сглатывает, бросает на меня еще один тревожный взгляд и кивает. Разворачивается и поднимется по ступеням. Я смотрю ей в затылок и дожидаюсь, когда она закроет за собой дверь в спальню.

После этого возвращаюсь на кухню и открываю один из ящиков. Мои пальцы крепко обхватывают рукоять топора для рубки мяса. Я перевожу взгляд на окно.

В моих венах вскипает огонь.

Чертовы Гроссы. 

Где они были в тот момент, когда убийца проник в больницу? Где они были, когда он едва не добрался до Ким?

Я стискиваю челюсть.

Место Ким здесь. Рядом со мной. В нашем доме.

Я иду в гостиную и опускаюсь в кресло, уперевшись локтями в колени. Мой взгляд прикован к входной двери в ожидании, когда она раскроется. Я сжимаю в кулаке топор и слышу, как тикают стрелки часов на камине.

Проходит пять минут… 

Десять… 

Пятнадцать… 

Я вскидываю голову, когда за окном с криком пролетает птица. Кроме этого, больше ничего не происходит. Никто не выламывает дверь. Никто не угрожает, размахивая перед моим лицом с пистолетом, чтобы я отдал им Ким.

Понятия не имею, зачем Гроссы тянут время. В любом случае, бессмысленно сидеть и ждать, когда они зайдут в дом.

Я бросаю топор на стол и встаю с кресла. Поднимаюсь на второй этаж и захожу в спальню. Ким сидит на кровати лицом ко мне, у ее ног лежит собранная спортивная сумка.

– Я сложила кое-какие вещи, – тихо произносит она.

Я иду к ней и беру ее за руку, подхватив сумку с пола. Вместе с ней спускаюсь на первый этаж и быстро веду ее по коридору, останавливаясь возле двери, ведущей на террасу.

– Скажи мне, что происходит? Кто эти люди? Что они хотят от нас? – спрашивает Ким.

– Я все тебе объясню, но сейчас нельзя терять время.

Отодвинув штору, я выглядываю в окно и осматриваю задний двор. Снаружи никого нет. Мой взгляд останавливается на другом конце улицы. Дом Гарри находится примерно в трех минутах ходьбы.

Мне не нравится идея, что нам придется разделиться. Но это единственный способ увезти Ким незамеченной.

– Малышка, слушай меня внимательно. Ты должна добраться до дома Гарри и дождаться меня там. Если ты заметишь по дороге кого-то подозрительного, спрячься в амбаре.

Я поворачиваюсь к Ким и бросаю сумку на пол. Обхватываю ее лицо обеими руками и целую. И этот поцелуй безумный, отчаянный и нуждающийся. Будто у меня больше не появится такой возможности.

– Я люблю тебя.

– Почему у меня складывается ощущение, будто ты прощаешься со мной? – из Ким вырывается вздох, похожий на всхлип.

– Все будет хорошо, – шепчу я.

Я тяну ее обратно к себе и возвращаюсь к ее рту, целуя нежно и невесомо. Я целую ее в верхнюю губу, в нос, в щеку и прижимаюсь губами к ее лбу.

На ее глазах наворачиваются слезы, но Ким быстро берет себя в руки. Подняв сумку с пола, она проскальзывает в дверь и спускается с террасы. В какой-то момент Ким нерешительно застывает, а затем срывается с места.

Я смотрю ей вслед и дожидаюсь, когда ее фигурка скроется за деревянной постройкой амбара. Только сейчас я позволяю себе отвернуться, будто Ким может увидеть в моих глазах боль.

Хватит, черт возьми. 

Расправив плечи, я решительно пересекаю коридор и выбираюсь на улицу через главный выход. Спускаюсь, и мои рабочие ботинки отрывисто стучат по ступеням. Я иду прямиком к машинам, и в следующую секунду задняя дверь Mercedes раскрывается.

Наружу выбирается Киллиан. На нем строгий черный костюм, на лице непроницаемое выражение.

– Ее здесь нет, – говорю я, встречаясь с его тяжелым взглядом.

Киллиан качает головой.

– Ты держишь нас за идиотов? – спрашивает он. – Тогда, кто час назад вернулся из магазина с продуктами?

Мы продолжаем идти друг на друга. Приготовившись к атаке, я сжимаю кулаки и напрягаю каждую мышцу. Я знаю, что в любую секунду Киллиан может отдать приказ своим людям. И все будет кончено.

Но судя по его сверкающим глазам, в которых блестит ярость вместе с извращенным восторгом, этот кусок дерьма давно мечтает убить меня собственными руками.

Рванувшись вперед, я первым бью Киллиана в челюсть. От удара его голова запрокидывается. Но он хватает меня за шею и наносит резкий удар лоб в лоб. Боль расцветает в верхней части лица. Перед глазами вспыхивает белое пятно.

На короткий миг я лишаюсь обзора, и в этот момент Киллиан валит меня на землю. Он замахивается и, словно в замедленной съемке, я вижу, как его кулак застывает в воздухе.

Все внутри меня кипит от гнева. Я нащупываю рядом с собой лежащее в траве полено для гриля. Схватив его, я впечатываю кусок дерева в тупую башку Киллиана.

От неожиданности он застывает. Воспользовавшись заминкой, я отталкиваю его от себя и поднимаюсь на ноги. Киллиан смотрит на меня злобным взглядом и вытирает кровь, стекающую на его глаза.

– Больной ублюдок, – я сплевываю ему под ноги. – Для всех было бы лучше, если бы ты сдох в тот день.

Киллиан смотрит мне в глаза, мысленно возвращаясь в тот же день вместе со мной.

Несколько месяцев назад

Раскат грома эхом разносится по Нью-Йорку. Я спускаюсь по лестнице, оставляя позади себя здание суда. Жуткий ливень льет, как из ведра. Но мне нет до него никакого дела. 

Я выпотрошен. 

Разбит. 

Уничтожен. 

Я поставил точку.

Эта девушка уже не та, которая когда-то любила меня. Эта девушка украла у меня все, чем я жил последние три года. Эта девушка вырвала из меня надежду, что я когда-то найду Ким. 

Я потерял ее навсегда. 

И теперь я не знаю, как справиться с этой реальностью. 

Я подхожу к мотоциклу, взбираюсь на него и надеваю шлем. Включаю передачу и срываюсь с места. Но не в состоянии проехать даже ста футов. Меня трясет изнутри. 

Остановившись, я опускаю ногу на дорогу для поддержки мотоцикла. Снимаю с себя шлем и поднимаю голову. На лицо падают прохладные капли. Я зажмуриваюсь и слетаю с катушек. 

Изо всех сил я начинаю бить шлемом по рулю. 

Разве с таким возможно когда-то смириться? 

Разве такое когда-то возможно забыть? 

Невозможно, невозможно, невозможно… 

Еще несколько дней назад она давала мне клятву. Еще несколько дней назад я чувствовал ее любовь и тепло. Еще несколько дней назад мы провели самую незабываемую ночь. 

Но в конце концов, все это для нее не имело значения. 

На глазах наворачиваются слезы. Я едва могу дышать и чувствую себя полным ничтожеством.

Однажды мне пришлось от нее отказаться. И это стало моей расплатой. Я навсегда останусь виноват перед Ким. И уже ничего нельзя исправить. 

Я поворачиваю голову и смотрю, как из здания суда выходит она. Несколько раз моргаю, будто сомневаюсь в том, что вижу. Но она в самом деле стоит под дождем. 

Я крепко сжимаю в своей руке шлем и закрываю глаза. 

Я поставил точку. Все кончено. Нас больше нет. 

Ким быстро спускается и перебегает дорогу. У меня все внутри холодеет, когда мимо нее проезжает машина и чуть не сбивает ее. 

Ким потрясено застывает, а затем несется к своему автомобилю. Дрожащей рукой она раскрывает водительскую дверь черного Mercedes, и ее уязвимый вид разбивает мне сердце. 

Черт, как мне хочется прижать ее к себе и успокоить. Это желание на уровне инстинктов, как дышать и глотать. 

– Кимберли, стой! – из суда выбегает Киллиан. 

Он пытается ее остановить, но Ким садится в машину, трогается с места и проезжает мимо него. Киллиан разворачивается и бежит к черному внедорожнику Chevrolet Tahoe.

И в этот момент я вижу его. Он появляется буквально из ниоткуда. Словно призрак. Но он самый настоящий и реальный. 

На нем черная кожаная куртка, темная толстовка с капюшоном, скрывающая его лицо. Он что-то держит в руках, но из-за стены дождя я не могу рассмотреть, что именно. 

Но я отчетливо вижу, как он замахивается и ударяет Киллиана по голове, отчего тот падает. Неизвестный не дает ему рухнуть на асфальт и подхватывает его. Ему хватает не больше минуты, чтобы оттащить обездвиженное тело Киллиана, затолкнуть его на переднее сиденье и захлопнуть за ним дверь.

Твою мать, что происходит? 

Он садится за руль, и в следующую секунду загораются фары. Мне абсолютно плевать на Киллиана, кому он перешел дорогу, и кто хочет его убить. Но этот ублюдок только что развернулся на дороге и поехал в ту же сторону, куда повернула Ким. 

Я быстро надеваю шлем, включаю передачу и еду за ним. 

На дорогах никого нет. Улицы пусты. Но так намного проще его догнать. 

Я газую и ускоряюсь, переключаясь на следующую передачу. Мотоцикл с ревом устремляется вперед, разбрызгивая под колесами воду. Дождь продолжает идти, и его капли ударяют по визору шлема.

Я сворачиваю вслед за внедорожником и равняюсь с ним. Повернувшись, пытаюсь рассмотреть, кто сидит за рулем. 

Внезапно он выкручивает руль в мою сторону, пытаясь впечатать меня в припаркованный на дороге автобус. Я рефлекторно нажимаю на тормоз, избегая столкновения, и сворачиваю на тротуар для пешеходов. 

Именно в этот момент мои последние сомнения рассеиваются, словно дым. 

Этот ублюдок едет за Ким. 

Какого черта ему от нее нужно? 

Я выжимаю газ и несусь по тротуару, вновь равняясь с внедорожником. Это единственный способ, чтобы его рассмотреть. Ублюдок занял дорожную полосу и перекрыл мне проезд. 

На переднем сиденье я вижу Киллиана. Его голова запрокинута, лицо в крови. Я подъезжаю и ударяю по окну. 

– Очнись, долбанный урод! – я кричу изо всех сил. 

Киллиан не шевелится. 

Внедорожник продолжает преследовать Ким, стремительно сокращая между ними расстояние. Я включаю повышенную передачу и с рывком вырываюсь вперед. Резко сворачиваю с тротуара на дорожную полосу и оказываюсь перед капотом. 

Обернувшись, я смотрю на Киллиана. Он должен очнуться и прекратить этот кошмар. Но он остается неподвижным. 

Проклятье! 

Я сжимаю рукоятку руля и мчусь вперед. Капли дождя забрызгивают шлем и ударяют по телу сквозь кожаную куртку. Я снова оборачиваюсь и пытаюсь разглядеть того, кто сидит за рулем. Но его лицо скрывает натянутый капюшон, я вижу только его подбородок. 

Ярость охватывает меня. Я должен его остановить. 

И тогда я решаюсь. 

Затаив дыхание, я наклоняюсь корпусом влево, уводя мотоцикл за собой. Каждый мускул в теле напряжен. Но у меня нет другого выбора. Если я заторможу, то на такой скорости он просто снесет меня, как мчавшийся поезд. 

Я опускаюсь и опускаюсь, прижимая мотоцикл к дороге. Мне нужно практически затолкать мотоцикл под капот внедорожника, чтобы он застрял между бампером и асфальтом. В этом случае ему придется тащить его по дороге, и это значительно снизит его скорость. И тогда Ким сможет от него оторваться. 

Вдруг мое сердце останавливается, когда я вижу, как машину Ким заносит. Она теряет управление и врезается в один из гидрантов, расположенных вдоль дороги. Mercedes разворачивается примерно на сто восемьдесят градусов и останавливается. 

В груди все начинает болеть так, словно в нее воткнули нож. 

Ким. 

Принцесса…

Мой взгляд мечется между ее машиной и дорогой. Я прижимаю мотоцикл так низко, как только могу. От высокой скорости и сильного наклона из-под его колес вылетают искры. 

У меня больше нет времени. Дальше медлить нельзя. 

На этот раз я ее спасу. 

Я сбрасываю скорость, ослабляю хватку на руле и выскакиваю с мотоцикла, прежде чем он исчезает под капотом внедорожника. Грудь пронзает острая боль, мир переворачивается. Несколько раз я ударяюсь об асфальт и перекатываюсь, пока не останавливаюсь. 

Твою мать. 

Зажмуриваюсь и поднимаю голову. Все, что испытываю в этот момент – ослепительную боль, охватившую шею и грудь. Зарычав от бессилия, я стараюсь не потерять сознание. Мне становится сложно дышать, каждый вдох дается с непосильным трудом. 

Я уверен, что мои ребра сломаны, но все, что беспокоит меня в это мгновение – Ким. 

Превозмогая боль, я поднимаюсь с асфальта и стягиваю с себя шлем. Мой взгляд сразу же находит ее. Я встречаюсь с ее голубыми глазами. На нее летит внедорожник, и за долю секунды я понимаю, что его скорость все еще велика. Он врежется в нее всего через несколько секунд. 

Я не успею…

– НЕТ!

Из меня вырывается нечеловеческий вопль. Перед глазами все начинает расплываться, из легких выходят остатки воздуха. 

Я падаю на колени и смотрю, как внедорожник резко меняет направление. В последний момент его заносит в сторону, и он врезается в заднюю часть машины Ким, отчего ее разворачивает на дороге. 

Внедорожник врезается в столб и останавливается, осколки сыпятся на блестящую дорогу от дождя. 

Прижав руку к ребрам, я поднимаюсь и иду к Ким. Водительская дверь Chevrolet Tahoe раскрывается, наружу выбирается ублюдок и медленным шагом приближается к Mercedes. 

– Только посмей тронуть ее! – зарычав, я бросаюсь в его сторону. 

В это мгновение воздух сотрясает пронзительный выстрел. Ублюдок наклоняется и скрывается за одним из припаркованных вдоль дороги автомобилей. 

Мой взгляд натыкается на пассажирское сиденье Chevrolet, с которого сполз Килиан. Опираясь на дверь, он вновь выстреливает. Но ублюдок скрывается, крадясь вдоль машин дальше и дальше. 

Я хочу вышибить его мозги. Но я бросаюсь к Ким и пытаюсь открыть искореженную от удара дверь. Сквозь разбитое окно я вижу, как она лежит на сиденье неподвижно и безжизненно. Вдоль ее лица стекает струйка крови. 

Я мысленно кричу. 

– Нет, нет, нет, нет, – я дергаю на себя дверь и практически вырываю ее, чтобы добраться до Ким. 

Я подхватываю ее и прижимаю к себе ее хрупкое тело. Вынимаю ее из машины и всеми силами умоляю вернуться. Капли дождя падают на ее лицо, смывая кровь. Я стискиваю ее в объятиях и зарываюсь лицом в ее волосы. Мое тело сотрясает от беззвучных рыданий. 

– Вернись, Ким, – мой голос ломается. – Не смей меня оставлять, слышишь? 

– Идиот! –  кричит Киллиан. – Положи ее на ровную поверхность, возможно у нее поврежден позвоночник. 

Я опускаюсь на колени вместе с Ким и осторожно кладу ее на асфальт. 

– Малышка, проснись, – я наклоняюсь над ней, слезы заливают мои щеки. – Малышка, пожалуйста. 

– Я вызвал скорую, ты должен его догнать, – раздается голос Киллиана. 

Я провожу пальцами по лицу моей малышки, вытирая кровь. Она остается лежать неподвижно и не шевелится. Меня со всех сторон начинать обступать тьма и засасывать в бездну. В отчаянии я хватаюсь за руку Ким и пытаюсь нащупать ее пульс. 

Ничего не почувствовав, я прижимаю голову к ее груди, чтобы услышать биение ее сердца. 

Оно бьется… Оно бьется… Оно бьется…

И тьма отступает. 

Киллиан опускается на колени рядом со мной, все его лицо залито кровью. Он отдает мне пистолет. 

– Он не мог далеко уйти. Я его зацепил. Если его не остановить, он обязательно вернется. 

Каждый вздох дается с трудом, но я поднимаюсь и направляюсь вперед. Туда, где скрылся ублюдок. Я различаю удаляющийся силуэт в другом конце улицы. Он скрывается за поворотом, и я отправляюсь за ним. 

Голова идет кругом. Боль вспыхивает в груди, словно в нее воткнули раскаленный прут. 

Зажмурившись, я прижимаюсь к стене и слышу, как вдалеке раздаются сирены. Делаю неглубокие вдохи и бреду вперед. Все расплывается и начинает кружиться перед глазами. 

Твою мать, я не могу его упустить. 

Я обязан все закончить. 

Собрав волю в кулак, я добираюсь до поворота и всматриваюсь в залитую дождем улицу. Мне хватает несколько секунд, чтобы понять, что он ушел. От гнева сердце грохочет в груди. 

Сцепив зубы, я затыкаюсь пистолет за пояс. 

***

– Ты похитил мою сестру и думаешь, что это сойдет тебе с рук? – Киллиан направляет на меня пистолет.

– В отличие от тебя я ее спас, – почти рычу я.

– Пора с тобой заканчивать, – Киллиан щелкает предохранителем.

Я стою с высоко поднятой головой. Я не боюсь смерти. Но единственное, от чего мне страшно прямо сейчас – где-то ходит убийца. И он может в любой момент добраться до Ким. А меня не будет с ней рядом.

Внезапный шум подъезжающего автомобиля заставляет нас обоих повернуть голову. На лужайке перед домом останавливается пикап. Его дверь раскрывается, и из него выходит Малькольм.

Киллиан мгновенно теряет к нему интерес и снова переводит на меня взгляд. В его глазах вспыхивает ярость.

– Ты скрывал от нас Кимберли несколько месяцев. Ты думал, что нашел место, где вас никто не найдет. Что ж, ты отлично справился. Это место станет твоей могилой. Тихое, спокойное, где нет полиции и камер, – на его лице появляется мрачная улыбка. – Думаю, ближе к старости подыскать себе что-то похожее.

– Сукин сын, до старости еще нужно дожить, – звучит голос Малькольма.

Повернувшись, я вижу, как он стоит за раскрытой дверцей пикапа и держит перед собой дробовик, направленный на Киллиана.

– Я сейчас пошевелю пальцем, и всем твоим планам настанет конец, – предупреждает Малькольм. – Не делай глупостей, парень.

В этот момент двери внедорожников раскрываются. Наружу выбирается восемь охранников, и как по команде каждый из них направляет оружие на Малькольма. Среди них я узнаю Оука.

– Я предлагаю тебе выбор, – ровным тоном обращается Киллиан к Малькольму, продолжая целиться в меня. – Либо ты садишься в машину и уезжаешь. Либо мы выкопаем две могилы.

– За убийство в Техасе грозит смертная казнь, – произносит Малькольм.

– Тогда нам придется на обратном пути познакомиться с местным шерифом, – усмехается Киллиан.

– Ты уже с ним познакомился, тупой мудак, – говорю я. – Это и есть шериф.

Позади себя я слышу приближающиеся гудки автомобилей. Я не успеваю обернуться, как рядом с машиной Малькольма тормозят друг за другом четыре пикапа, испачканные в грязи. Они занимают все пространство перед домом.

Из машин выбираются парни с моей работы. Их не меньше двух дюжин. В руках каждого из них дробовик.

– Парни, все по местам, – распоряжается Брайн.

Он выступает вперед, передергивает затвор и выстреливает в воздух. От его предупреждающего выстрела с деревьев слетает маленькая стайка птиц.

Но на лице Киллиана не дергается ни один мускул. Охрана мгновенно окружает его, закрывая его и держа оружие перед собой. Оук подходит ко мне и прижимает дуло к моему виску.

Только сейчас Киллиан направляет пистолет на Брайна. Тот отвечает ему веселой улыбкой и выплевывает дымящуюся сигару изо рта, вдавливая ее в землю ботинком. Его лицо, как и мое, перепачкано грязью, вторая половина в ожогах.

– Я не знаю твоего имени, – отзывается Киллиан. – Я буду называть тебя человеком с задницей вместо лица. У тебя последний шанс забрать с собой своего дряхлого шерифа и свалить отсюда.

Со стороны парней раздаются смешки. Они весело переговариваются между собой, словно заскочили в бар поиграть в дартс. Я слышу в воздухе передергивающие звуки затворы дробовиков.

Рик, Гарри и еще несколько парней начинают медленно окружать охрану, держа их на прицеле. Но Киллиан остается совершенным спокойным и с выжиданием смотрит на Малькольма. Он выходит из укрытия и медленным шагом направляется в сторону Киллиана, держа его на прицеле.

– Может быть, я старый, – говорит он. – Но поверь, у тебя не хватит сил согнуть мой хрен двумя руками. Ты правда решил, что мы сейчас все разбежимся, если ты пригрозишь нам? Я не знаю, кто ты, и откуда приехал. Не знаю, какого черта тебе здесь надо. Но это Техас, детка. И вас здесь никто не боится.

Парни держат перед собой заряженные дробовики, охрана Киллиана наставляет на них пистолеты. Я смотрю на Киллиана, который направляет ствол на шерифа.

Меньше всего я хочу, чтобы кто-то из моих друзей сегодня пролил кровь.

Но я не отдам Кимберли. Никто не сможет забрать ее у меня.

– В Коссе живут хорошие люди. А эти парни шахтеры, – продолжает шериф. – Каждое утро перед тем, как выйти из дома, они прощаются со своими семьями. Потому что они не уверены, что вечером могут вернуться домой. Ты все еще думаешь, что сможешь их напугать?

Тяжелый взгляд Киллиана останавливается на мне.

– Я без нее не уеду.

– Ее дом теперь здесь, – я выделяю каждое слово. – Забудь про нее.

– Я дам тебе один совет: никогда не зли хороших людей, – шериф передергивает затвор, и охрана начинает целиться в него. – Теперь у тебя последний шанс забраться в машину и свалить отсюда к чертовой матери. И чтобы я никогда больше здесь вас не видел.

– Значит, сегодня для многих из нас этот день станет последним, – уверенно парирует Киллиан.

Напряженная тишина повисает в воздухе. Такая, что мне кажется, как я слышу каждый стук сердца этого ублюдка.

(обратно)

Глава 29

Коссе

Я несусь и сжимаю в руке спортивную сумку. Внутри нее несколько футболок, кофта с капюшоном, белье, гигиенические принадлежности. Это весь скудный багаж, который мне удалось собрать за рекордно короткое время.

Ты должна добраться до дома Гарри и дождаться меня там. 

Мне остается пробежать чуть больше ста футов. Приблизившись к дороге, я делаю шаг. Неожиданно из-за поворота показывается черная тонированная машина. Она с визгом тормозит рядом со мной, и я резко застываю на месте.

Ее водительская дверь раскрывается, и наружу выходит грациозная блондинка. На ее лице безупречный макияж, на ней черное роскошное платье. Она смотрит на меня пронзительными синими глазами, и мой пульс учащается.

Я ожидала увидеть кого угодно, но только не девушку, которую когда-то называла подругой.

– Грейс… – я потрясено раскрываю рот. – Это ты?

– Кимми, тебе нечего бояться, – говорит она, и я отступаю назад.

– Поверить не могу, – с трудом выдавливаю из себя. – Ты… на их стороне?

– Кэш от тебя многое скрыл, – Грейс смотрит на меня в упор. – Все это время ты жила в неведении. Ты сейчас должна быть в другом месте.

– Я не верю тебе, – мотаю головой я. – Я верю Кэшу.

Грейс наклоняет голову, и ее блестящие светлые волосы рассыпаются по плечам.

– Прости, Кимми, но ты не оставила мне другого выбора.

С этими словами она вынимает из-за спины руку, и я сжимаюсь в комок при виде черного дула, направленного прямо на меня.

– Клянусь, я не хочу этого делать. Но я выстрелю в твою ногу, если ты попытаешься убежать от меня.

– Ты с ума сошла? – шепчу я, потеряв способность разговаривать. – Что ты делаешь?

– Мы потратили полгода на твои поиски, и я не могу позволить тебе уйти, – Грейс взмахивает рукой с пистолетом, указывая мне за спину. – Ты сейчас бросишь сумку на землю и вернешься в дом. Давай без глупостей и без резких движений.

Я знаю, что она не разбрасывается словами, и разжимаю пальцы. Сумка выскальзывает из ладони и с глухим ударом падает на дорогу. Шумно вздохнув, я медленно поворачиваюсь спиной к Грейс и замираю. Меня трясет изнутри.

На негнущихся ногах я иду обратно к дому и прохожу через задний двор, утопающий в деревьях. Грейс следует за мной. Обернувшись, я вижу, как она по-прежнему держит меня на прицеле.

– Кимми, ты должна мне верить, – говорит она. – Иди и не останавливайся.

Я поднимаюсь по ступеням террасы. Мой взгляд судорожно мечется вправо и влево в поиске какого-либо средства самообороны.

Вдруг раздается пронзительный выстрел.

Я вздрагиваю и замираю. Расширенными от ужаса глазами я наблюдаю, как с деревьев слетает стая птиц. Они устремляются в небо, а я прислушиваюсь к отголоскам выстрела. Он прогремел откуда-то с передней части дома.

От страха я зажимаю рот рукой, подавляя желание испуганно закричать.

Кэш. 

Что с ним?

На мое плечо опускается рука, и длинные ногти впиваются в кожу.

– Не останавливайся, – требует Грейс.

Она подталкивает меня в сторону двери. Я открываю ее и переступаю порог. Прохожу по коридору и оказываюсь в гостиной, залитой дневным солнечным светом. Мой взгляд натыкается на одно из окон, и от увиденного мое сердцебиение ускоряется.

На лужайке перед домом стоит множество машин. И еще больше мужчин. У каждого в руках пистолет или дробовик. Некоторые из них в черных костюмах, другие в обычных футболках или клетчатых рубашках. Среди них я узнаю друзей Кэша.

Где же он? 

Внезапно у меня перехватывает дыхание, грудь сковывает от боли.

Я вижу, как ствол пистолета прижимается к его голове. Я заставляю себя сделать глубокий успокаивающий вдох и подавить панику.

Мне нужно ясно соображать.

Осторожно оглянувшись, я вижу, как Грейс замирает возле камина. Ее внимание сосредоточено на фотографии Алессии.

В этот момент я понимаю, что другого шанса у меня не будет.

Действую на чистом инстинкте и не успеваю взвесить все «за» и «против». Я молниеносно устремляюсь вперед и изо всех сил толкаю Грейс. От неожиданности она теряет равновесие и падает. Из ее руки выскальзывает пистолет и с грохотом приземляется на пол.

Я поднимаю оружие быстрее, чем это делает Грейс.

– Кимми, нет! – она встает на ноги.

Не раздумывая, я мчусь через фойе, распахиваю входную дверь и выскакиваю на улицу. Останавливаюсь на краю террасы и поднимаю перед собой пистолет, зажав его двумя руками. Я нахожу цель, задерживаю дыхание и опускаю палец на курок.

Бум-бум. Бум-бум. 

Сердце бешено стучит в груди, когда я нажимаю на спусковой крючок. Пуля вылетает из ствола, и оглушительный выстрел разносится вокруг эхом.

Словно в замедленной съемке я вижу, как бордовые капельки разбрызгиваются по лицу Кэша. В следующее мгновение лысый громила роняет пистолет. Из его простреленной руки хлыщет кровь.

Я встречаюсь с глазами Кэша. Он смотрит на меня, и в его взгляде я улавливаю восхищение вместе с бесконечной любовью.

Но его лицо каменеет, когда все люди в костюмах одновременно направляют на меня пистолеты. Мои легкие сжимаются от семи черных дул, смотрящих прямо на меня. Но внешне я сохраняю спокойствие. Ни один мой мускул не дергается.

Будто в глубине души я знаю, что смогу им противостоять.

– Опустить оружие! – приказывает мужской голос.

Пистолеты опускаются, и я перевожу взгляд на мужчину с угольно-черными волосами. Его темно-карие глаза смотрят на меня. На нем черный костюм с распахнутым пиджаком. Он высокий и большой, способным одним взглядом пустить холод по позвоночнику.

Я узнаю его.

Он приходил в больницу и называл себя моим братом.

Киллиан.

И без колебаний я направляю на него пистолет.

– Убирайтесь отсюда! – я взрываюсь гневом. – Иначе следующей мишенью будет твоя голова.

– Кимберли, ты с ума сошла? – кричит лысый громила, обхватывающий свою окровавленную руку. – Это же я – Оук!

– Замолчи, – пресекает его Киллиан, не спуская с меня взгляда. – Она не помнит тебя.

Я продолжаю держать его на прицеле и боковым зрением вижу, как на террасу выходит Грейс. Она делает маленький осторожный шаг в мою сторону.

– Стой на месте! – предупреждаю я.

– Неужели ты до сих пор ничего не понимаешь? – выпаливает Грейс. – Эти люди тебе не враги. И всего этого бы не было, если бы Кэш меня выслушал. Мы не хотели, чтобы все произошло именно так. Но он не оставил нам выбора.

– Заткнись, – ледяным тоном цедит Кэш. – Какого черты ты привела их сюда?

На мгновение застывает тишина. Мужчины продолжают наставлять оружие друг на друга. И в центре стоит шериф, держащий перед собой дробовик.

К нему обращается Киллиан.

– Скажи своим людям, чтобы опустили оружие, – требует он. – И я гарантирую, что сегодня никто не пострадает.

– Я не могу тебе доверять, – возражает шериф. – Мы присмотрим за вами. И если вы на самом деле не собираетесь делать глупостей, то я даю слово, что вам не о чем беспокоиться.

Киллиан без тени эмоций убирает пистолет. Его взгляд снова возвращается к моему лицу.

– Я не уеду без тебя, – говорит он.

Я сильнее сжимаю рукоять пистолета, который становится в руках неожиданно тяжелым. Словно все мои внутренние инстинкты подсказывают, что целиться в Киллиана – это нечто противоестественное.

– Кимми, опусти оружие, пока ты не совершила глупостей, – предупреждает Грейс.

Я смотрю в бездонные глаза Киллиана, мысленно переношусь в свое воспоминание и качаю головой.

– Он хотел меня убить. Я помню, как лежала в багажнике, а он приставлял к моему лбу пистолет. Рядом со мной лежал чей-то труп. И я отчетливо чувствовала, что скоро стану следующей.

К моему удивлению в темных глазах Киллиана мелькает что-то мягкое и сияющее.

– Все так и было, – соглашается он. – В тот день я тебя впервые увидел. Передо мной была юная беззащитная девушка. Она отчаянно боролась за свою жизнь и заслуживала восхищения. В тот момент я и представить не мог, что когда-то назову ее сестрой.

Изо всех сил я борюсь с подступающими слезами. Я не понимаю, что это за чертовщина. В моей голове не укладывается, как человек, который в прошлом пытался меня убить, мог стать моим братом.

Разве такое возможно?

– Кимми, опусти пистолет, – повторяет Грейс. – После того, как ты пропала, я была единственной, кто поддерживала с тобой связь. И я могу подтвердить его каждое слово. Киллиан говорит правду.

– Я даю тебе последний шанс ей все рассказать, – Киллиан поворачивается к Кэшу.

Я перевожу взгляд на Кэша, и все вокруг застывает. Словно кто-то поставил реальность на паузу, кроме моего сердца. Оно отчаянно выбивает удар за ударом.

«Пожалуйста, скажи правду», – мысленно умоляю его я.

– Нет, – твердо отвечает Кэш, и его слово вскрывает рану на сердце.

– Тогда это сделаю я, – говорит Киллиан.

Я продолжаю на него целиться, и он поднимает перед собой руки в примирительном жесте. Затем медленно отступает назад и добирается до черного глянцевого тонированного Mercedes, припаркованного вдоль дороги.

Открыв переднюю пассажирскую дверь, Киллиан берет с сиденья что-то вроде кейса и направляется ко мне.

– Ни шагу больше, – я не подпускаю его достаточно близко, и Киллиан останавливается. – Что в этой сумке?

– Здесь часть твоей жизни, которую ты не помнишь, – отвечает он.

– Кимми, ты должна это увидеть, – Грейс спускается с террасы и берет из рук Киллиана кейс.

Она поворачивается и поднимает на меня вопросительный взгляд. Я киваю, и Грейс расстегивает молнию. Она достает наружу макбук и оставляет его на столике на террасе.

– Это твой ноутбук, – говорит Киллиан. – Пароль от него знаешь только ты. Ты можешь его не помнить, но твои пальцы помнят. Ты вводила его тысячи раз.

Мои ладони становится липкими от повышенного волнения. Я иду к ноутбуку. Одной рукой продолжаю целится на Киллиана, а другую руку опускаю на клавиатуру.

Я стараюсь вспомнить, какую могла вводить комбинацию.

Может быть, мой день рождения?

На экране появляется уведомление, что пароль не верный.

Я ввожу день рождения Кэша, но он тоже не подходит.

Ты вводила его тысячи раз.

В голове настойчиво прокручивается одна и та же дата. Но я не могу уловить с ней связь. К какому событию она может быть привязана?

Я делаю глубокий вдох и доверяюсь своей мышечной памяти. Пальцы нажимают на цифры, и на экране загорается рабочий стол. Краем глаза я замечаю, как Киллиан одобрительно кивает.

На экране несколько файлов и папок. Я открываю одну из них и натыкаюсь на множество фотографий. Я листаю их и на снимках вижу себя в компании незнакомых людей. Некоторые фото сделаны на фоне старинного учебного заведения. Некоторые в кафетерии, заполненном студентами. Остальные фото сняты в аудитории.

Мой взгляд останавливается на снимке, где меня обнимает девушка. Я мило улыбаюсь в камеру и держу в руке папку с эмблемой Тринити-Колледжа Мельбурна.

Мои руки начинают непроизвольно подрагивать. И я не могу унять эту дрожь.

Я действительно жила в Австралии. Я училась в Тринити-колледж, и у меня были друзья.

Закрываю папку и перехожу к следующей. И по моей щеке стекает слеза.

На фотографиях я вижу того, кого думала, что больше никогда не увижу.

Голди.

В этот момент я даю волю слезам, которые все это время пыталась сдержать. Я плачу и листаю фотографию одну за другой.

На одной из них я играю со своей собакой на лужайке в фрисби. На другой чешу его за ушком. На следующем снимке смеюсь, когда Голди прыгает в бассейн. На заднем фоне я замечаю мужчину и увеличиваю фото, чтобы лучше рассмотреть его лицо.

Квадратная челюсть, гладко выбритая голова. Он очень похож на мужчину, в которого я стреляла несколько минут назад.

Я перевожу взгляд и смотрю на громилу в костюме, который отвечает мне грустной улыбкой. И у меня исчезают последние сомнения.

Он был в моем прошлом.

Ноги становятся ватными. Я опускаюсь в кресло, ставлю пистолет на предохранитель и швыряю его на стол, словно он оброс острыми лезвиями.

Мои заплаканные глаза возвращаются к экрану. Я открываю следующую папку и вижу несколько снимков вместе с видеозаписями. Подрагивающем пальцем включаю первый попавшийся файл и смотрю видео, словно загипнотизированная.

На записи я моментально узнаю парня. Русые волосы, серые глаза… Именно он был в моих воспоминаниях.

Он держит меня за руку и ведет сквозь шумную толпу. Вокруг нас делают селфи, со всех сторон загораются вспышки фотокамер. Над нами возвышается металлическая высокая башня-пирамида с колоннами, соединенными сводами. Она сверкает огнями на фоне вечернего неба.

– Поверить не могу, что мы наконец добрались до Эйфелевой башни, – раздается женский голос за кадром.

Мне хватает несколько секунд, чтобы понять, что голос принадлежит мне, и я снимаю это видео.

С каменным сердцем я смотрю, как фокус смещается вниз. В объектив камеры попадает медный люк, который я начинаю снимать крупным планом.

– Смотри, я нашла его, – радостно взвизгиваю я. – Давай, вставай на него и загадывай желание, пока не набежала очередь.

Парень встает на блестящий медный люк и разворачивается ко мне лицом. Я прошу его закрыть глаза, и он опускает веки.

Я приближаю к нему камеру и снимаю, как ветер играется с его безупречно уложенными светлыми волосами. Как его губы беззвучно шевелятся, а затем растягиваются в мягкой улыбке.

– Хочешь узнать, что я загадал? – спрашивает он, когда раскрывает глаза.

– Нет, нет, нет, ты не должен, а то оно не сбудется, – возражаю я, но он не слушает меня.

– Я загадал, чтобы через пятьдесят лет мы стояли на этом же месте. Мы с тобой постареем. Возможно, вокруг все изменится. Но я хочу, чтобы ты смотрела на меня такими же глазами, какими смотришь сейчас.

Мое горло сжимает невидимая рука. Кажется, будто это не я, а какая-то другая девушка стала участницей романтичной сцены в Париже.

Парень на видео подходит ко мне и берет из моих рук камеру. Он разворачивает ее таким образом, чтобы снять наши лица. Я улыбаюсь в объектив, когда он наклоняет голову и целует меня.

В следующий миг воздух прорезает громкий голос, полный гнева.

– Гребаный ублюдок!

Я вскидываю голову и вижу, как Кэш бросается на Киллиана, его челюсть дергается от ярости. Он сбивает его с ног, и они оба падают на землю. Кэш оказывается сверху и начинает наносить удар за ударом.

– Кусок дерьма! – кричит Кэш. – Ты не можешь забрать ее у меня!

Он полностью разъяренный и дикий, не видящий ничего вокруг.

В это мгновение люди в костюмах направляют на него пистолеты, и все в груди скручивается от страха.

Они могут его убить.

Они убьют его.

В голове проносится образ Кэша, замертво падающего у меня на глазах. И прежде, чем кто-то нажмет на курок, и прогремит выстрел, я поднимаюсь с кресла и срываюсь на самый мощный, пронзительный крик, который только способна.

– НЕТ!

Кэш оборачивается на мой вопль, его кулак замирает в воздухе.

Я впервые вижу его таким разгневанным и свирепым. В его глазах дикая ярость и боль. Грудь грозно вздымается и опадает от каждого вздоха.

В этот момент Малькольм бросает дробовик на землю и хватает Кэша за руку. За долю секунды он защелкивает вокруг его запястья наручники и оттаскивает Кэша от Киллиана.

– Твою мать, я убью тебя! – яростно орет Кэш.

– Тебе повезло, что у Кимберли есть сердце, – выплевывает Киллиан, поднимаясь на ноги. – Если бы не она, я бы давно прикончил тебя.

Кэш пытается вырваться, но шериф придавливает его в землю лицом и сцепляет обе руки наручниками.

– Успокойся! – цедит сквозь зубы Малькольм. – Это для твоего же блага. Пока ты не наделал еще больше глупостей.

– Ты полгода скрывал от нее правду! – рявкает Киллиан. – Пришло время ей все узнать.

Каждая мышца в теле содрогается. Все внутри меня рвется броситься к Кэшу, и в этот момент за спиной раздается мой голос.

– Голди, открой глаза.

Повернувшись, я вижу, как на экране макбука автоматически воспроизводится следующее видео. На нем Голди поднимается с собачьего лежака и идет ко мне, активно виляя хвостом. В кадр попадает моя рука, которой я глажу его по голове и тихонько посмеиваюсь.

– Нам пора завтракать, – весело сообщаю я.

Фокус смещается, и я продолжаю снимать, как мы выходим из спальни. Голди бежит передо мной. Мы спускаемся по лестнице, и на записи появляется просторный дом, залитый солнечным светом. Его интерьер в светлых и постельных тонах, поразительно стильный и утонченный. Из огромных окон открывается вид на сад и бассейн.

Я спускаюсь, оказавшись в холле. Из стеклянных парадных дверей видна подъездная дорожка, на которой припаркована спортивная черная машина. Голди убегает и скрывается за углом, но я останавливаюсь и снимаю букет розовых пионов.

– Доброе утро, Рене, – раздается мужской голос.

На видео я прохожу дальше, и в кадр попадает мужчина, сидящий за обеденным столом. Он читает газету, поднимает на меня взгляд, и я судорожно сглатываю.

Я видела его. 

Он приходил ко мне в больницу и говорил, что когда-то мы жили в Мельбурне. И я называла его…

– Доброе утро, пап, – звучит за кадром мой голос.

Меня бросает в жар, а потом в холод. Я ставлю видео на паузу и замираю. Поднимаю руки и тру ими виски. Я не в состоянии произнести ни единого слова, но внутри мысленно кричу и ору, как безумная.

Все звуки, цвета и свет тускнеют, скручиваясь в одну сумасшедшую спираль из образов, которые я не могу сложить воедино.

Мельбурн… Тринити-Колледж… Голди… Парень, целующий меня… Мужчина, которого я называю отцом…

ЧТО ПРОИЗОШЛО ЗА ЭТИ ТРИ ГОДА?

Я поворачиваюсь и смотрю на Киллиана. Он вытирает кровь с нижней губы.

– Я видела парня в своих воспоминаниях и сегодня увидела его на видео, – говорю я, пробегаясь взглядом по людям в костюмах. – Кто он? Почему его нет среди вас?

– Его звали Найл Морган, – коротко отвечает Киллиан.

– Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени?

В глазах Киллиан мелькает нечто темное.

– Вы должны были пожениться. За неделю до свадьбы случилось несчастье. Он умер, – Киллиан переводит на Кэша убийственный взгляд. – Спустя время в твоей жизни появился он.

Кэш отвечает ему смертельным взглядом.

Я опускаю голову и прислушиваюсь к своему внутреннему голосу.

У меня был жених. 

Он умер. 

Я пытаюсь ухватиться за какую-либо эмоцию. Скорбь. Тоска. Отчаяние.

Но ничего из этого я не испытываю. Я не помню о Найле. И все мои эмоции словно отключили от источника энергии. Мое сердце лихорадочно бьется в груди не из-за него.

– Я точно помню своего отца, – я указываю на макбук. – Почему на видео я называю папой этого мужчину? Кто он? Как я оказалась в этом доме?

Киллиан пристально смотрит мне в глаза.

– Его имя Фрэнк Гросс, – отвечает он. – В тот самый день, когда я направил на тебя пистолет, ты спасла ему жизнь. Ты не была обязана этого делать. Тебя могли убить, и у тебя появился шанс избежать смерти. Но ты выбрала остаться и не позволить ему умереть.

Мой пульс пропускает следующий удар сердца. Оно бьется так отчаянно и быстро, что мне становится больно. Я поднимаю руку и опускаю ее на грудь. В голове продолжают крутиться мысли, я пытаюсь хоть что-то воссоздать в своей памяти.

Но ничего не выходит. 

– Когда Фрэнк пришел в себя, первое что он сказал – привести тебя к нему, – продолжает Киллиан. – Он велел, чтобы я дал тебе все, о чем вы договаривались. И отвез тебя туда, куда ты пожелаешь. Но ты сказала, что тебя все предали, и тебе некуда идти. Именно так ты оказалась в нашей семье. Через какое-то время ты стала называть Фрэнка отцом, а меня братом. Ты решила покончить со всем своим прошлым и сама выбрала себе новое имя. Рене Гросс.

Рене Гросс. 

Я пытаюсь успокоить дыхание, не в силах поверить в то, что сказал Киллиан. Такое ощущение, что я жила все это время за глухими высокими стенами, и они рухнули только сейчас.

Спираль из образов продолжает крутиться, медленно расставляя все по местам.

«При вас было обнаружено водительское удостоверение с вашей фотографией на имя Рене Гросс. Эти права были выданы в Австралии», – звучит голос доктора.

«Я люблю тебя», – парень из воспоминания смотрит на меня с пассажирского сиденья, когда я проезжаю дорожный указатель с надписью Мельбурн.

«Твоему отцу насрать на тебя. Этот ублюдок похоронил тебя три года назад», – проносятся в голове слова Кэша.

Внезапно все, что сказал Киллиан, кажется мне реальным и правдивым. Я знаю, что мне предстоит узнать о себе еще больше. Но я уверена, что тот человек, который раньше казался мне опасным и угрожающим, поможет во всем разобраться.

– Сейчас нашему отцу плохо, – говорит Киллиан. – После твоего исчезновения у него начались проблемы со здоровьем. Две недели назад у него случился инфаркт. Было проведена экстренная операция, и его удалось спасти. Но через три дня назначена повторная операция. Фрэнк хочет попросить у тебя прощения. Он считает себя виновным в том, что произошло. Он считает, что слишком сильно давил на тебя, и, если бы не он, ты бы не оказалась и не выбежала в тот день из здания суда.

– Что произошло в тот день? – непонимающе спрашиваю я. – Почему я оказалась в суде?

Киллиан поворачивается и смотрит на Кэша.

– Неужели у тебя не хватило смелости признаться даже в этом? – Киллиан качает головой, в его голосе сквозит отвращение.

– В чем он должен признаться? – я перевожу недоуменный взгляд с Киллиана на Кэша.

Киллиан тяжело вздыхает.

– Открой кейс, Кимберли. В нем ответ на твой вопрос.

Грейс отдает сумку, и я расстегиваю молнию. Внутри лежат документы, и моя рука нерешительно застывает в воздухе. Но затем я быстро достаю их наружу.

Мне нужна правда, какой бы страшной она не была.

Я открываю папку и на первой странице вижу, что это бумаги о расторжении брака. Начинаю бегло читать и не могу сосредоточиться на юридических терминах. Но я отчетливо вижу два имени: Рене Гросс и Кэш Аматорио. 

Я переворачиваю страницу, и висок простреливает резкая боль. Напротив фамилии Кэша стоит его подпись. Рядом с именем Рене Гросс пустота.

Я зажмуриваюсь, но увиденное слишком ярко въедается в сетчатку.

Кэш развелся в прошлом со мной. 

Медленно, словно ступаю по осколкам, я спускаюсь с террасы и подхожу к Кэшу. Он все еще в наручниках, и его удерживает шериф.

– Отпусти его, – я смотрю на Малькольма. – Нам нужно поговорить.

Шериф кивает и отходит, оставляя на Кэше наручники. Я поднимаю папку и показываю ее Кэшу.

– Это документы о разводе, – дрогнувшим голосом говорю я. – Почему ты мне не сказал, что мы были женаты?

Кэш смотрит на документы и переводит взгляд на меня. Я сдерживаю рыдание в горле от того, что творится в его синих глазах.

– Прости, Ким.

Кожу начинает покалывать от разгорающийся в груди боли. Я пытаюсь дышать.

Глубокий вдох. Глубокий вдох.

Я хочу услышать, как он говорит правду. Кэш слишком многое скрывал от меня и, черт возьми, он обязан признаться, что развелся в прошлом со мной!

Я хочу услышать от него, как он поставил точку.

– Почему тут стоит только твоя подпись? Почему ты хотел развестись со мной?

Кэш придвигается ближе. Он пытается поднять руки, но за его спиной звенят наручники. Его челюсть сжимается, между бровями появляется морщинка. Небрежные волосы спадают на его глаза, в которых застывают извинения и вина.

– Ким, клянусь всем на свете… – в его голосе звучит горечь. – Все не так, как ты думаешь. В тот день я совершил ошибку, когда поставил подпись. Я думал, что тебя больше нет. Нет моей Ким… – он выдыхает. – А потом произошла авария. Тебя хотели убить. И в тот момент я понял, что не смогу без тебя жить. Я узнал, что ты потеряла память, и выкрал тебя из больницы. В тот день судьба подарила мне шанс, и я им воспользовался. Я так сильно боюсь тебя потерять, что не мог допустить, чтобы ты узнала правду.

Его голос надламывается, глаза краснеют. Мое сердце разбивается вдребезги. Голова разрывается от попыток осмыслить происходящее.

Кэш предал меня.

Он скрывал от меня правду.

День за днем.

Как он мог так со мной поступить?

Мне слишком больно, чтобы держать эмоции под контролем. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как слезы выступают на глазах и стекают по щекам.

– Пожалуйста, малышка, не надо. Не плачь, – шепчет Кэш. – Клянусь, последние полгода были лучшими в моей жизни. Пожалуйста, не отнимай то, что принадлежит нам.

Мои наполненные слезами глаза поднимаются к его лицу.

– Ты ведь знал о Найле, не так ли? – спрашиваю я злобно сквозь слезы. – Ты же знал, что он мертв. Ты видел, как я мучилась от воспоминаний. Видел, как я изводила себя догадками. Но ты ничего мне не сказал.

– Ким, – он снова делает шаг в мою сторону, но я отшатываюсь от него.

– Как я теперь могу тебе доверять? Откуда я могу знать, что ты и сейчас говоришь правду?

– Поверь мне в последний раз. Ты и так все узнала. Мне больше нечего скрывать от тебя.

– Нечего? – огрызаюсь я и поворачиваюсь к Киллиану. – Почему я сказала, что меня все предали? Что произошло?

– Я не знаю, – Киллиан с трудом сглатывает, разрываясь между гневом и отчаянием. – Ты не рассказывала.

Я снова смотрю на Кэша.

– Почему я сказала, что в тот день меня все предали?

Он молчит.

– Почему? – я срываюсь на крик. – Что произошло в тот день?

Кэш продолжает молчать.

И все внутри меня вспыхивает.

Я готова сделать все, что угодно, лишь бы ему было больно.

Я замахиваюсь и бью Кэша по лицу звонкой пощечиной.

– Отвечай! – кричу я сквозь слезы. – Мы договорились не обманывать друг друга!

Кэш смотрит на меня и не произносит ни слова. Я вижу, как его тело напрягается с каждой секундой, как в его глазах разворачивается борьба. Но в конечном счете она сменятся чувством вины.

Он не может признаться.

И в этот момент моя боль и ярость отступают.

Я чувствую оцепенение.

Словно вокруг меня вновь образуется глухая стена. Кирпич за кирпичиком.

– Пожалуйста, – всхлипываю я. – Скажи правду.

Кэш качает головой и выглядит полностью отчаянным.

– Прости, Ким. Я не могу.

Я больше не в состоянии видеть его. Разворачиваюсь и ухожу от него прочь. От слез все расплывается, и я вытираю глаза, останавливаясь возле клумбы с цветами.

Рядом со мной появляется высокая тень, и я вздрагиваю, когда на мое плечо опускается рука. Я поднимаю голову и вижу Киллиана.

– Кимберли, ты должна поехать с нами. Когда-нибудь ты все вспомнишь и будешь жалеть.

Глубоко вздохнув, я киваю.

– Мне нужно пять минут, – мой голос звучит тихо и сипло.

Я возвращаюсь в дом и поднимаюсь в спальню. Прохожу внутрь и встаю у окна. Помню, как я влюбилась в его вид, как впервые увидела.

Жаль, что я больше не увижу его. И скорее всего, никогда.

Я задергиваю шторы и поправляю покрывало на кровати. Только после этого спускаюсь на первый этаж. Иду на кухню и оглядываю ее. Мы встречали здесь каждое утро. Кэш весело болтал и готовил для меня, а я не могла оторвать от него глаз и смеялась над его шутками.

Чувствуя, как горло сводит от боли, я аккуратно расставляю по местам чашки и тарелки. Словно прощаюсь с каждой вещью этого дома и пытаюсь запомнить его.

Но теперь пришло время расстаться.

Я выхожу в гостиную и приближаюсь к камину. Смотрю на фотографии и подрагивающей рукой снимаю кольцо с безымянного пальца. Оставляю его рядом со снимком, который был сделан в фотокабине.

Жаль, что этот счастливый миг был насквозь пропитан ложью.

Сдавленно всхлипнув, я иду в фойе и в последний раз оборачиваюсь. От застывших слез все расплывается. Но я вытираю глаза, чтобы рассмотреть дом. Я хочу запомнить его. Хочу проститься с ним.

Это место подарило мне много теплых моментов. Здесь я обрела новых друзей. Здесь я отдала ему любовь. Здесь я была готова прожить всю жизнь.

Пока его ложь все не разрушила.

Я выхожу наружу и беру на террасе лейку. Иду к цветам и поливаю их. Они стали пышными, окрепшими и полными силы. Словно решили отблагодарить меня своей красотой в последний день.

Прощай, – шепчет голос у меня в голове.

Я оставляю лейку и иду к машине. Один из мужчин в костюме держит открытой заднюю пассажирскую дверь. Я застываю и оборачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на Кэша. Рядом с ним проходит Киллиан и по пути достает что-то блестящее из пиджака.

Приглядевшись, я вижу, что это часы. Несколько секунд Киллиан вертит их в руках.

– Аматорио идут до конца, – он бросает их Кэшу. – Кажется, это твое.

(обратно)

Глава 30

Бостон

Внушительные ворота раскрываются, и машина взъезжает внутрь. Я смотрю на огромный особняк и беззвучно ругаюсь.

Черт возьми, мне не хотелось возвращаться домой. По крайней мере, до тех пор, пока я не докажу семье, что на что-то способен. Что я не дырка в заднице, и в состоянии сам во всем разобраться.

Но, как обычно, я вляпался в дерьмо.

Мое сердце разбивается на тысячи осколков. Мне только и остается, что смотреть на Ким и молчать. Я знаю, что она сбита с толку и полностью потерянная. Я знаю, что ей нужна правда. 

Но я не могу ей сказать. 

– Пожалуйста, – Ким сдавленно всхлипывает. – Скажи правду. 

Я опускаю взгляд и качаю головой. Я уверен, что сейчас все разрушу.

– Прости, Ким. Я не могу. 

Она уходит от меня, и я смотрю ей вслед. Я знаю, что в эту же секунду просрал свой последний шанс. 

Я бы мог ей все рассказать. Я бы мог сказать, что с ней сделал Блаунт. Я бы мог сказать, как с ней обошелся Льюис. И у меня бы появилась возможность снова быть с ней.

Но четыре года не в состоянии успокоить меня. Я слишком хорошо помню, какая Ким была сломленная и измученная. И я не допущу, чтобы она снова прошла через ад.

И пускай Ким считает меня лжецом и предателем. Пускай она меня возненавидит еще раз и еще. Все, что угодно, лишь бы Ким не помнила и не знала своего темного, болезненного прошлого.

Я не позволю, чтобы ей было больно. Даже если за это придется заплатить слишком высокую цену. Как бы пафосно это ни звучало, но я люблю Ким и готов на себя взять ее боль.

– Остановись здесь, – я обращаюсь к таксисту.

Водитель тормозит на подъездной дороге, не добираясь до подножия террасы. Я отдаю ему несколько купюр, и он раскрывает дверь, собираясь помочь мне с багажом.

– Сиди, я сам.

Я выбираюсь из машины и открываю багажник. Достаю две спортивные сумки, накинув их на плечо, и осматриваюсь.

Все кажется таким знакомым, и в то же время что-то изменилось.

Роскошный фонтан в центре подъездной дороги. Идеально подстриженные топиарии. За ними тянется густой лес с соснами высотой более тридцати футов.

Такси уезжает, а я перепрыгиваю бордюр и добираюсь до аллеи. Отсюда сворачиваю к лесу, где вдалеке стоит гостевой дом. Я иду к нему, и чем ближе оказываюсь, тем сильнее разрастается внутри меня холодная пустота.

Когда-то я мечтал о том, что мы зайдем в этот дом вместе. Но я похоронил эту мечту вместе с остальными надеждами.

Я открываю ногой дверь и оглядываю холл. Здесь все осталось на прежних местах. Я прохожу в гостиную. По правую сторону от меня – камин, по левую – книжный шкаф с полками. Я бросаю в кресло спортивные сумки и расстегиваю молнию на одной из них.

И делаю самый долгий выдох в своей жизни.

Какого хрена мне показалось правильным, если я привезу сюда вещи Ким?

Я извращенный ублюдок. И понятия не имею, как мне справиться со своей болью.

Все в порядке. Ты справишься. Просто бери и делай, черт бы тебя побрал. 

Я засовываю подальше свое мерзкое чувство вины и начинаю раскладывать вещи Ким по полкам. Ее футболки, шорты и прочую одежду. Я делаю такие аккуратные стопки, что мне может позавидовать любой чувак с обсессивно-компульсивном расстройством¹³.

Когда я заканчиваю с вещами, вынимаю книги из сумки. Я ставлю их на полку рядом с остальными книгами, которые когда-то читал для Ким. После этого достаю фото, сделанное в фотокабине.

«Кэш Аматорио, я хочу, чтобы ты никогда не отпускал меня».

Закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Рана в груди еще слишком свежая и глубокая. Но в конце концов, я переживал вещи гораздо хуже. Ким подарила мне лучшие полгода в моей жизни. И я благодарен судьбе за то, что она дала мне такой шанс.

Я ставлю фотографию рядом с книгами и достаю кольцо.

Клянусь никогда не оставлю тебя. 

Я сжимаю его в кулаке и мотаю головой.

Кого я обманываю?

Я познал то самое чувство, которое наполняло меня до краев. И я разрываюсь на части от желания испытать его еще раз. Еще. И еще.

Я замечаю, как Ким за мной наблюдает. И продолжаю с невозмутимым видом готовить для нас завтрак. Но в какой-то момент не выдерживаю и улыбаюсь. Я тащусь от того, что в глазах этой девушки я гребаный бог… 

Ее нежные губы в паре дюймах от моих, когда я сжимаю руками ее талию. Мы танцуем в баре, но я изнываю от желания утащить Ким домой и сорвать с нее это крохотное платье…

Ее глаза расширяются. Спустя секунду они сияют. И еще спустя секунду на них наворачиваются слезы. Ким испытывает весь спектр эмоций, когда смотрит на кольцо. 

Мне хотелось сделать этот момент особенным. С кучей цветов, в самом дорогом ресторане, когда на мне смокинг, а на Ким вечернее платье. Но я больше не мог ждать, чтобы сделать ее моей.

Я и так ждал этого всю жизнь. 

– Ким, ты выйдешь за меня замуж? 

От последнего образа меня словно ударяет током. Я опускаю кольцо на полку и буквально отшатываюсь от нее.

Знаю, что из всех возможных вариантов, которые могли произойти с нами в будущем, я выбрал самый хреновый. Я пошел по пути лжи, но правда была слишком жестокой.

И теперь пришло время разбираться с последствиями.

Взяв свою сумку, я выхожу из гостевого бунгало и решительно иду домой. Поднимаюсь по ступеням и на вершине лестницы вижу Десмонда. Он, словно призрак, одет во все черное. Его взгляд убийственно спокойный и полон угрозы.

Я преодолеваю последние ступени и оказываюсь рядом с ним. Десмонд молчит и продолжает пронзать меня взглядом «Ты покойник, Кэш!».

Догадываюсь, что в девяти из десяти случаях, брат сломает мне руку. Но я все равно уверенно протягиваю ее для рукопожатия. Десмонд опускает взгляд на мою ладонь, а затем делает стремительный выпад и ударяет меня в солнечное сплетение.

Острая, как бритва, боль вспыхивает в груди. Я сгибаюсь пополам и на секунду слепну, едва не скатившись задницей вниз по лестнице. Десмонд снова собирается броситься на меня, но его яростный взгляд становится менее взбешенным при виде девушки, появившейся из дома.

– Прежде чем ты его убьешь, позволь мне это сделать.

О, черт. Я совсем забыл, какой Кристи может быть свирепой.

Я выпрямляюсь в полный рост и готовлюсь вновь принять удар. Что скрывать, я это заслужил. Я даже согласен на то, чтобы Десмонд и Кристи вдвоем оторвут мне голову и будут танцевать вокруг моего окровавленного трупа.

Кристи мчится на меня, и я начинаю слегка беспокоиться.

– Перед тем, как вы убьете меня, я хочу сказать, что у меня была причина…

Изящная ладонь Кристи будто превращается в опасный кастет и врезается в мою грудь. Я снова сгибаюсь пополам, перед глазами сыпятся звезды. Хватаю ртом воздух и вместе с этим сдерживаю болезненный взрыв смеха.

Интересно, сейчас подходящий момент, чтобы сказать, что удар Кристи стал сильнее, чем у Десмонда?

– Ты реально думаешь, что я поверю в то, что у тебя не было ни одной возможности сообщить мне, что ты жив? – возмущается Десмонд. – Ты гребаный эгоист, Кэш. Возможно, у тебя были причины исчезнуть на полгода, но ты мог…

– Я не хотел вас впутывать. Это было опасно.

Шок загорается в темных глазах Кристи. Она обменивается взглядом с Десмондом. Я жду, что Кристи снова испробует в деле очередной приемчик крав-мага. Но вместо этого она…

Притягивает меня к себе и обнимает.

– Ты засранец, Кэш, – Кристи стискивает меня в объятиях. – Я так боялась, что больше не увижу тебя!

Я роняю сумку на пол и обхватываю ее плечи.

– Я знаю, что поступил хреново и заставил вас нервничать, – бормочу я.

Кристи отстраняется и поднимает на меня сердитый взгляд.

– Я ждала, что ты сообщишь о себе какую-либо новость. Но вместо этого ты взял и исчез. Ты просто сошел с ума!

– Прости меня. Но у меня не было выбора, – я перевожу взгляд на Десмонда. – Я не хотел, чтобы вы были в этом замешаны.

Снова протягиваю брату руку.

– Обидам конец?

Его глаза мрачно сужаются.

На самом деле я не жду, что Десмонд меня простит. Но брат должен понять, что у меня были причины. Я не мог допустить, чтобы ему и Кристи угрожала опасность.

– Сколько раз я обещал тебя убить? – спрашивает Десмонд, вскинув бровь.

– Однажды ты это сделаешь, – усмехаюсь я. – Но не сегодня.

Десмонд не может ничего с собой сделать и хмыкает. Затем хлопает по моей руке и прижимает, чтобы обнять.

– Сомневаюсь, что когда-то это сделаю, – говорит он. – Так вышло, что тебя любит моя жена. Не хочу ее расстраивать.

– Просто признайся, что ты любишь меня, – саркастично произношу я и подмигиваю Кристи.

Она усмехается и качает головой.

– Я рада, что некоторые вещи навсегда остаются с тобой.

Я поднимаю сумку, и мы втроем заходим в дом. В воздухе ощущается запах свежей выпечки, перемешанный с ароматом цветов. Наверняка Доротея готовит что-то вкусное, чтобы побаловать Десмонда и Кристи.

Миную парадную лестницу и иду дальше, чтобы избежать лишних вопросов и причитаний Доротеи о том, куда я пропал, и как она переживала все это время. Я оказываюсь в задней части гостиной и останавливаюсь рядом с камином.

Здесь все осталось таким же, когда мама была жива. Она занималась внутренним декором, и папа решил ничего не менять. Тут по-прежнему много свободного пространства, светлые стены и мебель с элегантными дизайном.

Я достаю из сумки мамины фотографии и выставляю их в ряд на каминной полке. Десмонд подходит и берет один из снимков, где маме не больше десяти лет. Несколько секунд брат разглядывает фото и молчит.

– Даже не верится, что она когда-то была совсем маленькой, – признается он.

Я вынимаю из сумки видеокассеты и оставляю их на столе.

– Это ее старые видеозаписи. Нам нужно их оцифровать и сделать копии.

– Отличная идея, – соглашается Десмонд.

Он переводит взгляд с моего лица за мою спину. Повернувшись, я вижу отца, застывшего на лестнице. Он наблюдает за нами. На нем строгие черные брюки, пиджак и голубая рубашка. На запястье поблескивают золотые часы, похожие на те, которые подарил мне Десмонд.

– Привет, пап, – я выступаю вперед.

Отец спускается и идет к нам.

– Как добрался? – спрашивает он.

Его вопрос звучит безмятежно, но на лице сохраняется тень волнения и беспокойства.

– Все в порядке, – отзываюсь я.

Отец кивает и приближается, останавливаясь напротив меня. Я смотрю ему в глаза и жду, когда он начнет засыпать меня вопросами и уточнять каждую деталь. А потом примется отчитывать, как непутевую малолетку.

И он будет прав.

Я пропадал слишком долго и не сообщал о себе. Отец имеет право знать, что стало причиной моей очередной выходки. И все его будущие упреки и наставления имеют весомую почву.

Я всегда был проблемным сыном. Но почему-то отец никогда не сомневался во мне и находил оправдания. Однако всему есть предел, в том числе и его терпению.

– У тебя наверняка есть вопросы, – начинаю я. – И ты хочешь поговорить.

– Фрэнк мне все рассказал. Мы с ним поддерживали связь, пока ты и Кимберли… – отец замолкает, подбирая подходящее слово. – Отсутствовали.

Мои брови приподнимаются от удивления. Выходит, мой отец и Фрэнк… общались? Скорее всего исчезновение их детей смогло в какой-то мере их сблизить.

– И как много ты знаешь? – спрашиваю я.

Отец мягко улыбается.

– Достаточно, чтобы я мог гордиться своим сыном.

С этими словами он обхватывает мои плечи и притягивает к себе. Я обнимаю его, чувствуя аромат древесного парфюма, который отец не менял последние лет пятнадцать. Грудь стягивает от боли, и в то же время я испытываю облегчение.

Я дома. 

– Я скучал по тебе, – признаюсь я.

– Я тоже, – отец похлопывает меня по спине и отстраняется. – Я на самом деле горжусь тобой. Когда мы встречались в последний раз, передо мной был парень, имеющий слабости. Но теперь я вижу перед собой мужчину, который не боится трудностей.

– Я знаю, что был не самым примерным сыном. Со мной постоянно случались проблемы. Но мне повезло с семьей. Я не так часто говорил это маме. Ни разу не говорил об этом тебе, – я перевожу взгляд на Десмонда. – Ты тоже от меня редко это слышишь.

– Ты ему расскажешь? – Десмонд смотрит на папу. – Или дашь ему отдохнуть после дороги?

– О чем рассказать? – непонимающе спрашиваю я.

Они обмениваются между собой взглядами.

– Мы подумали и решили, что ты должен продолжить дело, которое когда-то досталось мне от моего отца, – отвечает папа и смотрит на меня. – Я хочу, чтобы ты возглавил «Аматорио Лимитэд».

Я скептически вскидываю бровь.

– Не думаю, что это хорошая идея. Ты все равно не дашь свободы в моих действиях. И я не хочу отчитываться перед тобой за каждый свой шаг. Прости, но я не хочу тратить время на то, чтобы просто сидеть на твоем стуле.

– Мы ожидали услышать что-то подобное, – усмехается Десмонд.

Но отец остается полностью серьезным.

– Все решено, Кэш. Хочешь ты этого или нет, но завтра я подпишу документы. Ты станешь главой компании. И я не буду вмешиваться в твои решения. Делай так, как считаешь нужным.

– Я хочу вложить деньги в угольную компанию. Она находится в Коссе, – я проверяю, действительно ли отец собирается меня контролировать или нет. – Как думаешь, стоит ли вкладывать в нее несколько миллионов?

Отец смотрит мне за плечо, и его взгляд останавливается на фотографиях мамы.

– Я ничего не знаю об этом месте, кроме того, что там родилась Алессия.

– Это маленький город с большим сердцем, – грустно улыбаюсь я.

Отец опускает руку мне на плечо.

– Я уже сказал об этом, Кэш. Делай так, как считаешь нужным.

***

Я стою у окна и смотрю на город с высоты пятидесятого этажа. По улицам Бэк Бэя, словно по артериям, проносится бурная деловая жизнь Бостона. Мой рабочий день начался около четырех часов назад.

За это время я успел провести утреннее совещание, отправить несколько электронных писем, ознакомиться с текущими контрактами, провести встречу с бизнес-партнером.

Я намеренно заполняю любую свободную минуту работой. Только так я могу отвлечься от назойливых мыслей, бродивших глубоко под моей кожей.

Ким. 

Прошло две недели, как я видел ее в последний раз. И с тех пор я с головой окунулся в семейный бизнес. Я живу в офисе с утра и до вечера, не оставляя себе времени думать о ней.

После работы каждый вечер я хожу в спортзал. Но мне еще ни разу не удавалось измотать себя полностью. Брайн был прав. Ни одна изнурительная тренировка не сравнится с тем, через что мне пришлось пройти, когда я работал на шахте в Коссе.

Десмонд и Кристи остались в Бостоне. Нет, не из-за меня.

Они посещают курсы для будущих родителей. Десмонд считает, что нужно заранее быть готовым для роли молодого папочки. И я хожу на эти занятия вместе с ними.

По правде говоря, мне не особо интересно смотреть, как правильно менять подгузник или дышать во время схваток. Но это помогает мне не оставаться в одиночестве, и благодаря этому мне есть, чем заняться.

Еще мне пишут знакомые из «Дирфилда» и приглашают на вечеринки. Но перспектива напиться в шумной толпе больше не привлекает меня. Я давно понял, что там мне будет отчаянно скучно.

Такое ощущение, что у меня больше нет поводов для радости. Жизнь проходит мимо меня.

Единственное, что мне недавно принесло мимолетное облегчение – моя спонтанная покупка.

Пару дней назад Кристи позвала меня пройтись по магазинам. На витрине в одном бутике я увидел на манекене платье. Не знаю, чем я руководствовался, когда попросил консультанта упаковать черное, вечернее платье. Но я представил, как бы оно смотрелось на девушке с голубыми глазами и светлыми волосами. И этот образ на несколько мгновений смог вдохнуть в меня жизнь.

Оттягиваю воротник белой рубашки от пылающей шеи. Мне нужно дальше работать и не сидеть без дела.

Я выхожу из пустого конференц-зала и возвращаюсь в свой кабинет.

– Нора, зайди ко мне, – бросаю я секретарю по пути.

За моей спиной раздается стук каблуков. Я прохожу в комнату с длинным прямоугольным столом и панорамным окном. Сажусь и откидываюсь на спинку стула. Передо мной возвышаются горы документов.

– Свяжи меня с Дэвидом Кэмпеллом, – говорю я секретарю, когда та останавливается у другого конца стола. – В ближайший год он должен открыть в четырнадцати штатах строительные гипермаркеты. Это жирный кусок, и я не отдам его конкурентам.

Нора кивает, и я перехожу к следующему делу.

– Что по смете в Орландо? – спрашиваю я.

Нора растеряно моргает длинными ресницами.

– Ваш отец сказал, что она нужна не раньше, чем в начале следующего месяца.

– Нора, теперь я босс, а не мой отец. Я хочу, чтобы в понедельник с утра она лежала у меня на столе. Передай Джимми, что он может взять работу домой, если не уложится в срок.

Худые плечи Норы напрягаются, а взгляд становится бегающим. Но затем она надевает на себя непроницаемую маску и согласно кивает. Конечно, она не будет спорить со мной. Но я знаю, что обо мне говорят мои работники.

Чертов озлобленный мудак, которому нужно срочно потрахаться. 

– Будут ли еще какие-либо указания? – спрашивает секретарь.

– Сделай мне американо и закажи обед.

– Что вы хотите?

– Закажи на свой вкус, – безынтересно отвечаю я. – Мне все равно, главное, не жирное.

Нора уходит, а я беру телефон и набираю номер.

– Привет, легенда Коссе, – слышится низкий ироничный голос.

– Привет, Гарри, я бы хотел поговорить с Томасом, – я спрашиваю про владельца шахты.

– Томас забыл свой телефон. Его не будет до вечера. Что ему передать?

Я знаю, что Гарри можно доверить то, что собираюсь сказать:

– Я отправил к вам двух лучших инженеров. Они определят на месте, что нужно заменить в первую очередь. Но думаю, начнем с вентиляции. Внизу невыносимо жарко, а вентиляции более шестидесяти лет. Когда проектировали шахту, ее не рассчитывали на такие объемы.

– Это хорошая идея, – одобрительно говорит Гарри.

– В начале этой недели мы договаривались с Томасом о двадцати процентах акций. Но я решил выкупить пятьдесят. Я нашел новых покупателей на уголь из Питтсбурга. Они сейчас его покупают на пятнадцать процентов дороже, и у них постоянные перебои с поставками.

Я ищу среди бумаг папку с отчетами и открываю ее.

– В ближайшие два месяца мы решим проблему с логистикой, и после этого можно будет поднять парням зарплату, – продолжаю я.

На другом конце линии слышится радостное посвистывание.

– Отличные новости, – произносит Гарри. – Я передам ребятам.

– Как дела у Рика и Рэйчел? Как Меган и Мэтт? Новый пикап доставили вовремя? – я засыпаю Гарри вопросами.

– Кэш, не нужно было этого делать, – ворчит Гарри. – Мы не можем принять такую дорогую машину.

– Забей, – я пытаюсь его успокоить. – Передай Рику, что он ее заслужил, и пускай обкатывает ее вместе с Рэйчел.

Я собираюсь завершить вызов, но Гарри внезапно протягивает.

– Кэш, я решил, что ты должен знать. Четыре дня назад приезжала Кимберли. Она была с золотистым лабрадором. Голди. Кажется, так она его называла.

Я моментально выдвигаюсь вперед и напрягаюсь всем телом.

– Что она делала?

– Ничего особенного. Поливала цветы, играла с Меган и Мэттом, а вечером ее отвезла в аэропорт Рэйчел.

Клянусь, мое сердце превратится в кровавое месиво из-за того, как дико бьется о ребра.

– Она… – произношу я, даже не пытаясь скрыть волнения. – Она что-то спрашивала про меня?

– Да, – отвечает Гарри. – Она интересовалась про тебя, но Рэйчел сказала, что ты уехал на следующий день.

Я делаю глубокий вдох и сжимаю телефон.

– Ладно, Гарри, у меня полно работы. Не забудь сказать Томасу, чтобы перезвонил. Передавай парням привет от меня и скажи Рику, пусть звонит чаще.

Я завершаю вызов и запускаю руки в волосы. У меня внутри все перемешивается, путается и затягивается узлом.

Ким приезжала в наш дом. 

Прекрасное воспоминание о том, как она разговаривала с детьми, вспыхивает перед моими глазами.

Мой взгляд скользит по террасе, и, черт возьми, я застываю в следующую секунду. 

Ким. 

Она стоит и неловко переминается с ноги на ноги, когда на нее смотрят две пары любопытных детских глаз. Я ставлю пакеты с продуктами и опираюсь на стену, наблюдая за ней. И не могу оторвать от нее взгляд. 

– Я приехала вчера поздно ночью. Наверняка, в это время вы уже спали. 

Ким могла не отвечать, но она старается быть честной с детьми. На мгновение я зажмуриваю глаза и не могу поверить в то, что вижу. 

Она здесь. Со мной. 

Я буду просыпаться с ней по утрам. Буду видеть ее лицо и чувствовать себя живым за все последние годы. 

– Мистер Аматорио, – в кабинет стучит секретарь. – К вам пришли ваш брат с женой.

– Пусть заходят.

В дверях показывается Десмонд вместе с Кристи. На Десмонде черная рубашка и джинсы, на Кристи желтый сарафан и белые кеды. Переступив порог, Десмонд кивает мне в знак приветствия и проходит внутрь, останавливаясь перед окном. Кристи садится в кресло напротив меня.

– Вы по делу или просто поболтать? – спрашиваю я. – У меня полно работы.

Кристи игнорирует мой недовольный тон и улыбается, оглядывая стопки папок, возвышающихся на столе.

– Мне показалось, или это действительно сказал Кэш Аматорио? – она обращается к Десмонду. – Смотри, каким он стал важным папочкой.

– Не мешай ему, детка, – саркастично бросает Десмонд. – Он сейчас в образе большого босса.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– У меня на самом деле нет времени. Отец обо всем знал, а мне приходится во всем разбираться с нуля. Текущие контракты, завершенные контракты… – перечисляю я. – У меня скоро взорвется голова.

– Хорошо, что отец решил передать это дело тебе, – усмехается Десмонд. – Ты уже решил, что будешь делать с учебой?

– Я еще не думал об этом, – признаюсь я. – Но я в любой момент могу перевестись на онлайн-обучение, как Кристи.

– Кстати, что ты собираешься делать в этот уикенд? – спрашивает Кристи. – Мы собираемся в Майами. Ты с нами?

Она внимательно на меня смотрит в ожидании моего ответа. На ее лице самая милая улыбка, а в глазах загорается надежда. Мне становится почти неловко, что приходится ей отказать.

– Я не могу, – с легкостью изображаю фальшивое сожаление. – На этих выходных я останусь работать. Развлекайтесь без меня.

Десмонд отводит взгляд от окна и смотрит на меня.

– Кэш, какого черта? Ты думаешь, мы слепые и не видим, что с тобой происходит? Ты пытаешься все время себя чем-то занять.

Брат делает шаг ко мне. Его взгляд ледяной, черты лица напряженные.

– Однажды я был на твоем месте. Я делал все, чтобы себя отвлечь. Но поверь мне – это не выход. Вы вдвоем страдаете с Кимми, когда это можно все давно прекратить. Ты должен ей все рассказать. В конце концов, ты не виноват в том, что произошло на той проклятой вечеринке.

Я сжимаю руки в кулаки.

– Ты идиот? – я пытаюсь скрыть злость в своем голосе. – Если с ней это произошло, значит я это допустил! Я позволил всему этому случиться! 

Мой голос подрагивает от эмоций, но я продолжаю:

– Никто из нас не был на ее месте в тот самый момент. И ты даже близко не можешь представить, через что ей пришлось пройти. Сейчас все, что со мной происходит – просто мелочь по сравнению с тем, что пережила Ким. И какую бы глупость она не сделала, и что бы она не совершила – эта девушка для меня святая. Я чертовски виноват перед ней.

Я едва не задыхаюсь от собственных слов. Во мне закипает кровь, от ярости кружится голова. Я уверен, что брат ни хрена не понимает меня.

– И теперь ты предлагаешь мне, чтобы я взял и снова окунул ее в это дерьмо? Ты хочешь, чтобы я позволил ей еще раз через это пройти? – я пристально смотрю на Десмонда. – Либо выкинь, блять, это из головы. Либо никогда не начинай этот разговор.

Десмонд складывает на груди руки в защитном жесте.

– Я хочу вам помочь.

Я пытаюсь справиться с учащенным дыханием и вскакиваю с кресла.

– В следующий раз, когда предложишь свою помощь, просто представь, что бы ты сделал, если бы Кристи оказалась на ее месте. И спроси себя: захочешь ли ты, что она об этом вспомнила? И найдешь ли ты в себе силы ей об этом сказать?

Десмонд яростно сужает глаза и выглядит готовым прикончить меня. Кристи смотрит на меня с тошнотворно жалким выражением на лице. Я уверен, что больше не выдержу ни секунды.

Схватив со стола папки, я бросаю их в кейс и стремительно ухожу прочь. В дверях сталкиваюсь с Норой, которая держит перед собой ланч-бокс.

– Отмени все встречи на сегодня. Я поработаю дома.

Я выхожу из кабинета, громко закрыв за собой дверь. Слишком быстро я потерял терпение и завелся с полоборота. Я знаю, что Десмонд желает мне добра, но он не должен «учить меня жизни».

Он не был на моем месте. И он не имеет права требовать от меня того, что я никогда не смогу сделать. Если бы у меня был другой выбор, я бы давно им воспользовался.

Я спускаюсь на лифте на подземную стоянку, сажусь в машину и резко выезжаю с парковки. Быстро добираюсь до дома и вижу на подъездной дороге темно-серый Rolls-Royce.

За считанные секунды гнев клокочет в крови. Мое плохое настроение становится ужасным.

Какого хрена Гроссам здесь нужно? 

Яростно захлопнув за собой водительскую дверь, я иду в дом и пулей залетаю в гостиную. За обеденном столом сидит мой отец и Фрэнк. На нем костюм-тройка, седые волосы уложены назад, открывая абсолютно нечитаемое лицо.

Я застываю на месте и свирепо смотрю на него.

– В последнее время ты и твой сын слишком часто ходите по гостям. Меня уже тошнит от ваших визитов. Это дом моего отца, и сейчас я не должен быть здесь, – я перевожу взгляд на папу. – Но тебе бы не помешало знать, что ни он, ни Киллиан ни разу не принимали меня вот так, – я указываю на накрытый стол.

Я смотрю на Фрэнка с жесткой улыбкой.

– Хотя погоди. Однажды меня все-таки усадили за стол. Правда перед этим меня подняли с пола, – я стискиваю челюсть. – А потом твой психопат-сын воткнул нож сначала в одну, а потом в другую руку.

Папа выглядит ошеломленным моими словами, но на лице Фрэнка не мелькает ни одна эмоция. Ни единого извинения, ни единого угрызения совести, ни единого сожаления. Только привычная тень легкого раздражения.

– Тебе надо остыть, – просто говорит Фрэнк и делает глоток чая.

– Нет проблем, – я пожимаю плечами. – Клади руки на стол, а я схожу на кухню за ножами. И мы будет квиты.

Я перевожу взгляд на папу.

– Что он здесь делает? – рычу я.

– Я собирался уходить, но раз ты здесь, то я скажу тебе лично, – отвечает Фрэнк. – Грейс мне все рассказала. Я знаю, почему исчезла Кимберли. Я знаю, что с ней произошло. Я даже знаю про угрозы ее отца, – только теперь в его взгляде мелькает жестокость.

– И что теперь? Что ты с ним сделаешь? – спрашиваю я.

– Он до сих пор жив только благодаря Кимберли. Однажды она уже хотела его убить и обратилась за помощью к Киллиану. Но в последний момент она передумала. Моя дочь считает, что он должен остаться в живых, и я вынужден с ней согласиться.

По его напряженному выражению лица я могу судить, что Фрэнку с трудом далось это решение.

– Что ты сделал с Блаунтом? – снова спрашиваю я.

– С ним давно разобралась Кимберли, – Фрэнк замолкает и пристально на меня смотрит. – С одной стороны ты поступил по-мужски, когда не рассказал ей о ее прошлом. Я вижу, как ей сейчас тяжело. Я вижу, как она страдает. Я люблю ее, как родную дочь, и не могу ей признаться. Ни я, ни Киллиан не можем ей об этом сказать, – он качает головой. – Но, с другой стороны, Кимберли должна знать правду, какой бы тяжелой она не была.

Я мрачно смотрю на него и серьезно задумываюсь о том, чтобы сходить за ножами.

– Это исключено, – мои руки сжимаются в кулаки. – Держи язык за зубами.

– Тогда, как быть с этим?

Фрэнк указывает на папку, лежащую на столе.

– Что это? – я прищуриваюсь и смотрю на документы.

– Два дня назад мы с Кимберли проходили полное обследование. Открой и посмотри.

Я подхожу ко столу, открываю папку и читаю первую страницу. Это медицинская карта, в которой результаты анализов. Но я ни черта в них не понимаю.

Биохимический анализ крови… ХГЧ… Коагулограмма…

Что это все значит?

Я переворачиваю страницу, и все мои мысли замирают.

Отец что-то говорит, но все звуки становятся белым шумом. Единственное, что я могу слышать в этот момент – как ревет в ушах пульс. Единственное, что я могу чувствовать – как давящая боль исчезает из груди. Единственное, что я могу видеть – три слова.

Беременность. Три недели… 

– Я решил, что первым об этом должен узнать ты, – в мое сознание просачиваются слова Фрэнка.

Я тупо смотрю на него, внезапно потеряв дар речи. Папка выскальзывает из моих рук. Все, что я хочу в этом мире прямо сейчас – Ким, и ее губы на моих губах. И пусть я нахожусь в Бостоне, но мое сердце рядом с ней, где бы она не была.

– Поздравляю, – отец поднимается из-за стола и обнимает меня. – Ты скоро станешь отцом, а я дедом.

Фрэнк протягивает руку, и только сейчас я замечаю, что он сидит в кресле-каталке.

– Я тоже скоро стану дедом, хочешь ты этого или нет.

Я смотрю на его протянутую морщинистую ладонь. И понимаю, что Фрэнк прав. Не важно, сколько ненависти мы испытываем друг к другу. Скоро мы станем одной семьей. И кроме будущего ребенка нас объединяет одно – мы оба безгранично любим Ким.

Я сжимаю его руку, до сих пор пребывая в полушоковом состоянии, граничащим с эйфорией.

Я стану папой. 

На моих губах расцветает улыбка. Мысленно я стою в аэропорту и покупаю билет на ближайший рейс.

– Кимберли решила пожить отдельно ото всех, – сквозь сознание доносится голос Фрэнка. – Ее адрес ты найдешь в медицинской карте.

(обратно)

Глава 31

Нью-Йорк

Всю свою жизнь я был эгоистом. Я делал все, что хотел, и не задумывался о последствиях. Но последние шесть месяцев полностью изменили меня.

С того момента, когда я едва не потерял самое драгоценное, что у меня было, судьба сделала мне подарок. У моей истории появился шанс на счастливый финал.

Ким перевернула меня и мой мир. Я понял, каким был пустым, пока она не наполнила мое существование смыслом. Я узнал, что это такое – любить кого-то больше собственной жизни.

Через восемь месяцев на свет появится еще один человек, за которого я готов убить и готов умереть. У нас с Ким родится малыш. И только одно предвкушение делает меня самым счастливым во всей Вселенной.

С этими мыслями я спрыгиваю с десятифутового забора на ярко-зеленый газон. Он подсвечивается низкими уличными торшерами в изящных чугунных плафонах. Поправив лацкан пиджака, я осматриваю просторный двор и направляюсь к двухэтажному дому.

Он выполнен в дорогом европейском стиле и выглядит представительски несмотря на небольшой размер. Рядом с ним располагается гараж на два авто. От центрального входа тянется аллея, вдоль которой растут массивные дубы, посаженные близко друг к другу.

Я поднимаю голову и смотрю на окно на втором этаже. В нем горит свет, и я облизываю губы.

Может быть, вспомнить старые добрые времена и забраться к Ким в спальню? 

Не успеваю об этом подумать, как позади меня раздается шорох и учащенное дыхание. Я оборачиваюсь и вижу Голди, несущегося с высунутым языком прямо на меня.

Черт, надеюсь он узнает меня и не вцепится в мои яйца.

– Привет, малыш.

В следующую секунду в мою грудь утыкаются две передние лапы. Голди наваливается на меня всем своим весом, и я едва не падаю вместе с ним на лужайку.

– Эй, парень, чем тебя кормят? – я смеюсь и глажу его по макушке. – Ты стал настоящим здоровяком.

Голди утыкается влажным носом в мое лицо.

Он меня помнит. 

Я наклоняюсь, прижимаю его к себе и крепко обнимаю. Меня накрывает лавина эмоций.

Перед глазами проносятся моменты, когда Голди был непослушным щенком. Когда он гонял на лужайке перед моим домом за теннисным мячом и своим лаем доводил Грейс до истерики. Когда мы с Ким вытащили его из склада фармкомпании на окраине Бостона. Когда он встречал нас с Ким в гостевом домике и переворачивался на спину, чтобы продемонстрировать свой милый животик.

Я и представить не мог, что когда-нибудь еще раз увижу своего старого пушистого друга.

– Я ужасно скучал по тебе, парень, – шепчу я.

В ответ Голди кладет голову на мое плечо и облизывает щеку.

– Надеюсь, ты заботился о нашей принцессе, пока меня не было?

Такое ощущение, что Голди понимает меня. Он начинает активно вилять хвостом и отрывисто лаять.

– Кэш?

Тело мгновенно наполняется волнительным теплом от ее мягкого голоса. Я поворачиваюсь и вижу Ким, стоящую на крыльце дома. Кончики пальцев покалывают от возникшего притяжения.

Мне хочется сорваться с места и прижать ее к себе. Подхватить ее под бедра и раствориться в ее объятиях. Накрыть ее губы и отнести в дом, чтобы сделать с ней все вещи, о которых я мечтал последние две недели.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает она.

Сначала я смотрю на ее лицо, где написано потрясение. Затем мой взгляд скользит по ее телу и останавливается на ее животе. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить улыбку.

Я знаю одну прекрасную тайну, которая еще совсем не заметна. 

– Привет, – я произношу только это слово, когда сердце кричит о другом.

– Голди, иди ко мне, – командует Ким. – С такими, как он, нужно быть осторожнее.

У меня во рту появляется горечь. Мне хочется вытащить свое сердце и показать Ким, как оно кровоточит.

– Может быть, я заслуживаю эти слова. Но ты правда думаешь, что я могу быть опасен для тебя или для Голди?

– Голди, ко мне, – строго повторяет Ким.

С виноватым видом Голди утыкается носом в мою ладонь и уходит, отправляясь к хозяйке.

– Зачем ты пришел? – спрашивает Ким.

Она воинственно скрещивает на груди руки, пока я неотрывно смотрю на нее. На ней белая платье-сорочка, поверх которой накинут короткий шелковый халатик. Длинные волосы рассыпаны по плечам золотистыми волнами.

Мое маленькое совершенство.

– Я просто проезжал мимо и решил заскочить, – расплывчато отвечаю я.

– Откуда ты узнал, где я живу? – она продолжает свой допрос.

– Мне сказал Фрэнк, – я добавляю. – Это правда. Можешь сама спросить у него.

Упрямое выражение лица Ким пропадает и становится растерянным. Она молчит, и я набираю воздуха в легкие:

– Малышка, я не прошу у тебя прощения. На самом деле я не жду, что ты меня простишь. Мы договорились не иметь друг от друга секретов и говорить правду. Но если ты не хочешь, чтобы я тебе лгал, то не спрашивай меня о том, о чем я не могу тебе рассказать, – я снова чувствую, как горло сводит от жалящей боли. – Единственная правда, которая важна, и которую ты должна знать – я люблю тебя. Люблю настолько сильно, что задыхаюсь без тебя. Я не могу дышать и не вижу своего будущего без тебя. Но я не стану просить у тебя второго шанса. Последние полгода были лучшими в моей жизни. Даже если бы я мог вернуть время назад, то не стал бы ничего менять. И если у тебя осталась хоть одна малейшая искорка от твоей любви – не дай ей погаснуть.

Ким опускает взгляд, на ее глазах наворачиваются слезы.

Черт бы меня побрал.

Ей нельзя расстраиваться. 

– Знаешь, пару дней назад кое-что произошло.

Моя небольшая уловка срабатывает. Ким поднимает на меня любопытный взгляд. Я расцениваю это как сигнал «продолжай».

– Дело в том, что я ходил по магазинам с Кристи.

Я замолкаю и намеренно делаю акцент на женском имени.

У Ким напрягаются плечи, на лбу появляется тонкая морщинка. Моя малышка молчит и старается сохранить «покерфейс». Но ее глаза не врут. В них сверкает блеск, и я готов поспорить, что в этот момент Ким мысленно поджигает задницу Кристи.

Я с трудом сдерживаю легкий смешок.

Ким ревнует меня. 

– Тебе интересно, кто это девушка? – медовым голосом спрашиваю я.

Ким пытается безразлично пожать плечами.

– Ты можешь ходить по магазинам, с кем хочешь, – протягивает она. – Мне все равно.

Ким буквально выдавливает из себя эти слова, и теперь я точно уверен. Моя малышка никогда не умела врать.

– Это жена Десмонда, – объясняю я. – Ты ее не помнишь, но ты была на их свадьбе. Мне кажется, вы бы могли подружиться.

Я больше не выдерживаю расстояние между нами и делаю несколько шагов вперед. Снимаю с плеча рюкзак и достаю из него коробку с надписью Dior.

– В общем, я купил кое-что для тебя. И хочу, чтобы сегодня ты была в нем, – я делаю паузу. – Ты пойдешь со мной на свидание?

Ким моргает и проводит рукой по волосам. Затем настороженно смотрит на меня, а потом на коробку.

– Ты решил, что можешь вернуться и вот так просто позвать меня на свидание?

Я так и делаю. 

– Послушай, Ким. Мы точно никому не сделаем хуже на этой планете, если проведем этот вечер втроем.

– Втроем? – переспрашивает Ким, и ее глаза округляются. – Ты позвал кого-то еще?

Черт возьми, я чуть не проболтался. Я должен быть осторожным, как сапер, двигающийся по минному полю.

– Ты, я и Голди, – я сразу же отвечаю.

Я не до конца честен с Ким.

Но если я скажу ей прямо сейчас, что у нас будет ребенок, то Ким решит, что я вернулся к ней только по этой причине, и пошлет меня в задницу.

– Малышка, я прошу у тебя всего лишь пару часов. А потом я уйду.

Ким спускается с крыльца и встает напротив меня. Поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Что-то мощное и завораживающее наполняет воздух между нами.

– Ты уйдешь и навсегда исчезнешь из моей жизни? – спрашивает она.

– Не проси меня о том, чего я не смогу никогда сделать, – я стискиваю челюсть. – Что угодно, но только не это.

– Хорошо, – выдает Ким. – Я пойду с тобой на свидание. Жди тут, мне нужно собраться.

У меня перед глазами вспыхивает молния.

Она согласилась.

Да, черт возьми!

– Кэш… – Ким смущенно показывает на коробку. – Ты купил это для меня? Я могу это взять?

Только сейчас до меня доходит, что я не двигаюсь и улыбаюсь, как последний кретин. У меня в голове теряются все слова, которые я хочу ей сказать. Поэтому я киваю и молча отдаю ей коробку.

В этот момент наши пальцы касаются друг друга, и меня будто ударяет молнией во второй раз. Я радуюсь, когда Ким не одергивает свою руку, а тянется переплести свои пальцы с моими.

Но, разумеется, она этого не делает.

– Встретимся здесь, – Ким одаряет меня слабой улыбкой и скрывается в доме.

***

Я сижу на нижних ступеньках крыльца, но чувствую себя так, будто парю на седьмом небе от счастья. Моя малышка согласилась, и впереди нас ждет самый потрясающий вечер.

Итак, я рассчитал каждый пункт нашего свидания. Выбрал самое лучшее место и самое лучшее время. Проверил дороги на загруженность пробок и построил маршрут. Что скрывать, я даже посмотрел прогноз погоды и гороскоп.

У нас еще никогда не было романтичного шикарного ужина. И все должно пройти идеально.

– Наверное, ты хочешь спросить у меня, какого хрена тебе теперь придется ехать с нами? – я подзываю к себе Голди. – Прости чувак, я подставил тебя. Но у меня не было выбора.

Голди садится рядом и прижимается ко мне. Опускает голову на мое колено, и я глажу его и почесываю за ухом.

– Парень, я знаю, что ты умеешь хранить секреты. И я должен с кем-то этим поделиться. Ты не представляешь, насколько я сейчас чувствую себя счастливым. Похоже, я окончательно сошел с ума. Я хочу кричать об этом на весь мир, а делюсь об этом с собакой, – я усмехаюсь и добавляю совершенно серьезно. – У нас с Ким скоро будет малыш.

Голди приподнимает голову, и я вижу его блестящие карие глаза.

– Ты понимаешь, что это значит? – я понижаю голос. – Я не могу облажаться. У меня больше нет права на ошибку. Черт, у меня даже вспотели ладони. Я волнуюсь, как в старшей школе.

За моей спиной раздается стук каблуков, и я замолкаю.

– Парень, т-с-с, – я предупреждаю Голди. – Ким ни слова, ты меня понял?

Поднимаюсь в полный рост и нервно смахиваю невидимые пылинки со своего пиджака. Оборачиваюсь и вижу Ким на вершине крыльца.

Как по щелчку, мое сердце перестает биться.

Как же она красива.

На ней черное сексуальное платье. Боковой разрез оголяет ее длинные ноги с карамельным оттенком загара. Ее волосы собраны сзади, струясь вокруг лица волнистыми прядями.

Ким начинает спускаться и делает это уверенно, великолепно, грациозно. Она словно пантера, учуявшая добычу. И я готов добровольно стать ее жертвой на всю оставшуюся жизнь.

В какой-то момент Ким останавливается, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свои гудящие нервы. Ким не случайно выбрала это место. На нее удачно падает свет, позволяя мне полностью ее рассмотреть.

– Что скажешь? – спрашивает она.

Что я могу сказать? У меня исчезло из головы все оригинальное и вразумительное.

– Как же ты хороша, – только и могу выдавить я.

– Ты расскажешь, куда собираешься меня отвезти?

На нетвердых ногах я медленно к ней поднимаюсь. Обхожу и встаю за ее спиной. Ким смотрит перед собой и не оборачивается. Со своего места я могу видеть, как волнительно поднимается и опадает ее грудь.

Одной рукой я убираю в сторону ее волосы и тяну за край шелкового шарфа, который повязан вокруг ее шеи. Другой рукой прикасаюсь к месту под мочкой ее уха. Ким прерывисто вздыхает, когда мои пальцы скользят по ее нежной коже. Я чувствую ее ускоренный пульс. Словно ее сердце бьется за нас двоих.

Точнее, уже за троих.

Я наклоняюсь, и мои губы застывают в нескольких дюймах от ее уха.

– Я не выдаю сразу все свои секреты, принцесса.

Я делаю импровизированную завязку, складывая шелковую ткань в несколько слоев, и подношу шарф к лицу Ким.

– Ты позволишь?

Ким напряженно кивает, и я завязываю ей глаза, чтобы она не смогла ничего видеть.

Моя рука сжимает ее руку, когда я помогаю ей спуститься. Затем веду ее к машине, припаркованной рядом с воротами, и открываю перед ней дверь. Усаживаю Ким, и моя рука так и норовит провести по ее аппетитной заднице.

Сбавь обороты, сейчас это запретная зона. 

Я обхожу машину и украдкой поправляю оживший член в брюках. Открываю дверь с другой стороны для Голди и указываю на его место.

– Давай, парень, вперед.

Голди ловко забирается внутрь. Я сажусь рядом с Ким и сообщаю водителю о том, что мы готовы ехать. Машина трогается с места. Ким вытягивает перед собой ноги, пытаясь исследовать пространство перед собой доступным ей способом.

– Здесь много свободного места, – рассуждает она вслух. – Комфортные сиденья. Ты не сидишь за рулем. Что это за машина?

– Лимузин Bentley Mulliner Bacalar. Полностью ручная сборка. В мире таких всего несколько штук.

Ким издает тихое посвистывание.

– То есть, ты хочешь сказать, что совершенно случайно проезжал мимо моего дома на эксклюзивном лимузине и с платьем?

– Все так и было, – я улыбаюсь.

– А если бы я отказала?

– У тебя не было другого выбора, – признаюсь я. – Если бы ты мне отказала, то я бы надрался в хлам под твоим окном. Пригласил музыкантов и вместе с ними горланил песни. Я бы разбудил всех вокруг в радиусе десяти миль, и они бы принялись тебя уговаривать вместе со мной. В конце концов, ты бы сжалилась надо мной и согласилась.

Ким запрокидывает голову и начинает смеяться. Она полностью расслабляется в кресле. Моя грудь наполняется теплом от того, что мне удалось ее рассмешить. Ее смех – самое лучшее, что я мог услышать за последние две недели.

Я беру Ким за руку и переплетаю наши пальцы. Другой рукой достаю телефон и открываю плейлист. Выбираю трек «Dangerous hands» и запускаю его на медиасистеме.

Губы Ким растягиваются в улыбке.

Да, малышка, это наша песня.

Водитель заезжает в центральную часть Нью-Йорка. За окном вечерние дороги заполнены автомобилями. В стекле отражаются горящие фары, уличные фонари, светящиеся билборды.

Но мне нет абсолютно никакого дела до того, что происходит вокруг. Я не могу оторвать глаз от Ким.

– И почему мне кажется, что ты сейчас сверлишь меня взглядом? – спрашивает Ким с лукавой улыбкой.

– Тебе не кажется, – отвечаю я. – Я так и делаю.

Ее розовый оттенок щек становится более интенсивным. Я вспоминаю, что у меня в запасе есть другие причины заставить мою малышку краснеть. Опускаю руку на ее колено, и будь я проклят, когда пообещал вести себя хорошо в этот вечер.

Ким задерживает дыхание, когда я провожу ладонью по ее бедру и добираюсь до разреза. В этот момент лимузин останавливается у входа в отель Mandarin Oriental. Я скрываю разочарованный стон громким покашливанием.

– Сейчас можно снять шарф? – спрашивает Ким.

– Еще нет.

Ким открывает сумочку и наощупь достает оттуда поводок.

– Тогда надень это на Голди.

Я защелкиваю крепление на ошейнике и помогаю Ким выбраться наружу. Спустя минуту швейцар открывает перед нами дверь. Мы оказываемся в роскошном вестибюле с высокими потолками, парадной лестницей и черным мраморным полом.

При виде нас администратор покидает зону ресепшен и проводит в сторону скоростных лифтов. Мы втроем поднимаемся на верхний этаж. Двери лифта распахиваются, и я сразу улавливаю звуки живой музыки.

Я веду Ким по просторной площадке с множеством безупречно сервированных столов. Это фешенебельный ресторан на открытом воздухе с видом на ночной город. Я арендовал его на всю ночь, но надеюсь, что Ким уделит мне хотя бы пару часов.

Внезапно она останавливается, и ее губы трогает мягкая улыбка.

– Знакомый аромат, – произносит она. – Это магнолия?

– Сними шарф и проверь.

Ким стягивает с лица шарф, и ее глаза обводят пространство.

Вдалеке возвышается сцена, где музыканты играют медленную романтичную композицию. Рядом с одним из столов дожидаются двое официантов. Легкий ветерок разносит по воздуху цветочный аромат – повсюду благоухает белая магнолия.

– А где все… посетители? – голос Ким прерывается, когда ее взгляд падает на единственный стол с горящими свечами.

– Сегодня это место только для нас.

Со взволнованным видом Ким медленно подходит к ограждению и смотрит на город, переливающийся ночными огнями. Ветер развевает за спиной ее волосы. Я расстегиваю поводок и даю свободно погулять Голди.

Ким продолжает смотреть на город и обнимает плечи руками. Я замечаю, как по ее коже пробегают мурашки. Как завороженный я иду к ней и по пути снимаю с себя пиджак. Встаю позади Ким и укрываю ее плечи.

Она поворачивается, и огни отражаются в ее голубых глазах. Я провожу рукой вдоль ее лица и заправляю одну из прядей за ухо.

– Пойдем поужинаем, – я беру ее за руку и подвожу ко столу.

Отодвигаю для нее стул и сажусь напротив. Рядом оказывается официант и предлагает нам меню. Ким хмурит брови, когда читает названия блюд.

– Не могу найти винную карту. Давай, для начала закажем что-нибудь выпить? – предлагает она.

Я протягиваю руку и накрываю ее ладонь, лежащую на столе.

– Сегодня обойдемся без алкоголя.

Ким не возражает и заказывает ужин.

– Что вы будете на десерт? – интересуется официант.

– У вас есть мороженое «Ben and Jerry's»? – Ким переводит взгляд на меня. – Как в лавке Сью в конце нашей улицы. Ты помнишь его?

Я улыбаюсь и киваю. Как я могу об этом забыть?

– У нас пятизвездочный ресторан, и в наличии шестнадцать видов мороженого. Но, к сожалению, мы вряд ли можем угостить вас мороженым из лавки Сью, – деликатно возражает официант. – Но если вы назовете, какие ингредиенты входят в состав, то шеф-повар специально для вас приготовит любой десерт.

– Принесите самое вкусное шоколадное мороженое, – я подмигиваю Ким и заказываю то же, что и выбрала она. После этого добавляю. – И самые огромные сочные стейки для нашего друга, – я указываю на Голди, который лежит возле ног Ким.

Официант уходит и вскоре возвращается с двумя бокалами с минеральной водой. Ким задумчиво постукивает по стеклу кончиком ногтя и внимательно наблюдает за мной, словно пытается прочитать мои мысли.

– Итак, чем ты занималась все это время? – спрашиваю я, выбирая «безопасный» вопрос.

– Переезд в Нью-Йорк занял какое-то время. Мне еще сложно адаптироваться и привыкнуть. Вокруг меня много новых людей. Фрэнк и Киллиан возятся со мной, как с маленьким ребенком, – Ким качает головой. – Но я их не помню. И вряд ли когда-нибудь вспомню.

Она опускает взгляд и рассматривает столовые приборы.

– Я проходила обследование, – говорит она и замолкает.

– И какие результаты? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Доктор сказал, что с головным мозгом все в порядке. Нет никаких физических повреждений. Нужно пройти еще несколько дополнительных обследований. Но шансов, что я все вспомню, почти нет. Прошло много времени.

Я делаю глубокий успокаивающий вздох. Хорошо. Она не помнит травмирующие события.

– В начале я хотела, чтобы ко мне полностью вернулась память. Она возвращается небольшими фрагментами. Но они не приносят мне радости.

Ким поднимает на меня взгляд, и в ее глазах мерцает пламя свечей.

– Кэш, а что, если вся моя жизнь, которую я не помню, состоит из таких фрагментов? Может быть, действительно ничего лучше не вспоминать?

В ее голосе сквозит грусть. Я придвигаюсь ближе и протягиваю руку, чтобы коснуться пальцами ее щеки. Ким прикрывает веки и делает вздох. Затем накрывает мою руку своей и прижимается щекой к моей ладони, будто это самая дорогая для нее вещь во всем мире.

– Все так запутано, – продолжает она. – Я чувствую, что все вокруг что-то знают, но скрывают это от меня.

– Поверь, так будет лучше, – тихо вырывается у меня.

В этот момент возвращается официант и ставит перед нами блюда.

– Стейки будут готовы через пять минут, – сообщает он и уходит.

Ким о чем-то напряженно думает и прикусывает нижнюю губу.

– Перед тем, как позвать меня на свидание, ты попросил меня ни о чем не спрашивать. Но я задам один вопрос, – Ким смотрит на меня, не мигая. – Все это время ты знал, что я чуть не вышла замуж за другого. Почему это не остановило тебя?

Я касаюсь пальцами ее подбородка, не прерывая зрительного контакта. В голове проносится множество объяснений. Но все, что имеет значение – это факты. И я начинаю вытаскивать их один за другим.

– Ты пропала, и три года я жил в неизвестности. Я не знал, что с тобой. Все думали, что ты мертва, и вместе с этим умирал я. Я медленно убивал себя день за днем, скатываясь к краю пропасти. Меня пытались оттащить, но для меня ничего не имело значения. Я пытался забыться в алкоголе и бессмысленных вечеринках. Но однажды мне позвонил детектив, которого нанял Десмонд. Мы встретились, и он показал фотографии. На них была ты. У тебя было новое имя, новая семья, новая жизнь. И на снимках ты была на похоронах своего жениха, – на последних словах в моем голосе слышится резкость.

Я обхватываю руку Ким и потираю ее безымянный палец, на котором не хватает моего кольца.

– Я узнал, что у тебя был другой. Но поверь, мне было все равно – жив он или мертв. Все, что меня волновало – где тебя искать. Я нашел тебя в Лас-Вегасе. Именно там мы и поженились.

Ким хмурится.

– Мы поженились в Лас-Вегасе?

– Я так хотел сделать тебя моей и не мог ждать. Я сделал тебе предложение кольцом… – я замолкаю. Черт, зачем я вообще рассказываю ей об этом? Я гребаный идиот. – Это были кольца Десмонда и Кристи. Он отдал мне их перед своей свадьбой, но я… – я грустно улыбаюсь. – В каком-то смысле я опередил его.

Улыбка Ким совпадает с моей.

– И что было дальше?

– На следующее утро после того, как мы с тобой поженились, ты увидела гравировку. И после этого ты буквально озверела. Клянусь, если бы в тот момент у тебя под рукой было что-то острое, вряд ли я бы сейчас сидел рядом с тобой.

Ким опускает голову и скрывает улыбку.

– Перестань, я бы никогда так не сделала, – с тихим смехом возражает она.

– Клянусь, все было именно так, – говорю я. – После этого мы встретились в Монако на свадьбе Десмонда и Кристи. Я чувствовал, как на тебя давил Фрэнк. Похоже, он считал меня не самой лучшей партией для тебя. Я пытался все исправить, но ты была настроена решительно. Ты сказала, что между нами все кончено.

Ким втягивает нижнюю губу в рот и качает головой, будто не может поверить в услышанное.

– Кэш…

– Потом был развод. Я пытался тебя вернуть, но в тот момент Фрэнк окончательно проник в твой мозг… – я замолкаю, не желая делиться подробностями следующей части. – Я не видел перед собой тебя. Передо мной была другая девушка. Она с легкостью разбила мне сердце, и я развелся с ней. Но я все еще ждал, что однажды встречу тебя. 

Ким смотрит на меня в изумлении.

– Но на этом все не закончилось, – продолжаю я. – В тот день кто-то подстроил аварию. Я понял одно: кем бы ты не стала, и как меня не отталкивала, я не могу оставить тебя. Я любил тебя и продолжаю любить. На тебя летел внедорожник, ты была в шаге от смерти… – мой голос хриплый от сдерживаемых эмоций. – Клянусь, если бы с тобой что-то произошло, то я бы не смог этого пережить.

Я с силой сжимаю кулаки. Мне до сих пор сложно вспоминать этот момент.

– После аварии я выкрал тебя из больницы. Мне помог Десмонд, – я делаю вздох. – А дальше ты все знаешь.

Ким пристально наблюдает за мной и медленно кивает. Между нами повисает молчание. И я задаю вопрос, который меня всегда волновал.

– Мне интересно, что ты подумала, когда впервые увидела меня?

Официант возвращается к нашему столику и спрашивает, куда поставить стейки. Ким берет тарелку и наклоняется, чтобы отдать ужин Голди. Она опускает тарелку на пол и почесывает Голди за ушком.

– Я помню, как открыла глаза… – Ким поворачивается ко мне лицом и подпирает рукой подбородок. – У меня кружилась голова, я ничего не понимала. А потом я увидела твою спину и испугалась.

– Эй, я тогда не спал три дня и выглядел полным дерьмом, – пытаюсь оправдаться я.

– Я подумала, как ты изменился. Твои черты лица стали более выразительными, а мышцы… – Ким замолкает и краснеет. – Ты стал таким огромным!

Я смеюсь.

– Мне до сих пор стыдно в этом признаться. Но в первый день в Коссе я подглядывала за тобой в душе. Я знала, что это неправильно, но ничего не могла с собой сделать. Я помнила тебя, когда ты учился в старшей школе. И вдруг резко передо мной возникла гора мышц с гигантским… прибором, – она качает головой. – Даже сейчас мне стыдно вспоминать об этом.

– В этом нет ничего плохого, малышка, – я подмигиваю ей. – Я знал, что ты за мной наблюдала, и мне это нравилось. Если хочешь, мы можем это повторить в любой момент. Я могу прямо сейчас отправиться в уборную и оставить дверь приоткрытой, а ты…

Ким накрывает ладонями горящие щеки.

– Боже, Кэш, – вспыхивает она. – Давай сменим тему.

Ким пристально на меня смотрит, а затем ее губы растягиваются в игривой улыбке. От этого вида у меня перехватывает дыхание, а в груди разливается что-то теплое, прогоняя волнение.

Я молчу, пока Ким задумчиво крутит пальцами ножку бокала.

– Несколько дней назад мы с Голди были в Коссе, – признается она. – Я скучаю по нашему дому в Техасе. Я скучаю по Рэйчел, Рику и детям. Скучаю по нашим посиделкам в баре у Сэма. Скучаю по всем, с кем мы подружились. Скучаю по мороженому из лавки Сью. Я даже скучаю по нашему старому холодильнику, который гудел так, что рядом с ним тряслась посуда, – она переводит на меня взгляд. – Но больше всего я скучаю по нашим утрам. Когда я спускалась на кухню, а ты готовил для меня завтрак. Я не могла оторвать от тебя глаз.

– Ты скучала только по нашим утрам? – дразняще спрашиваю я. – А как же наши ночи…

– Перестань, ты и так мне засмущал, – Ким отворачивается и снова краснеет.

Я тянусь к ее руке и провожу большим пальцем по внутренней стороне ее ладони, наслаждаясь теплом и нежностью кожи. Ким делает быстрый вздох и закрывает глаза, словно возвращается в воспоминания и образы прошлого.

В наш маленький совершенный мир. 

Я сглатываю и стараюсь не испортить этот момент. Придвигаюсь вперед и прижимаюсь своим лбом к ее, вдыхая ее аромат. Ее запах кожи, перемешанный со сладковатым парфюмом.

– Последние две недели я пытался выкинуть тебя из своих мыслей. Я думал, что мне станет легче, если загружу себя работой. Но это ни хрена не работает. Я ничего не могу с этим сделать, – я вздыхаю, прежде чем продолжить. – Я чертовски скучаю по тебе, Ким.

Я наклоняю голову, чтобы поцеловать ее в губы. Вдруг между нами встревает Голди и стаскивает из моей тарелки кусок лосося. Ким начинает смеяться, когда я в шутливой форме ругаю воришку.

– Думаю, нам пора ужинать, пока Голди все не съел, – усмехается Ким.

Мы приступаем к еде, наблюдая за мерцающими огнями ночного города. Поднимается легкий ветерок, который покачивает ветки цветущих магнолий и разносит по воздуху их аромат.

Мы обмениваемся историями из детства и смеемся, вспоминая забавные моменты. Я наслаждаюсь звуками голоса Ким и ее непринужденным хохотом. Мне кажется, мы могли проболтать так до рассвета.

– Десерт ожидает вас пять часов, – в реальность нас возвращает официант. – Простите, когда мне его подавать?

Ким смотрит на часы на запястье.

– Я потеряла счет времени. Мне пора домой.

Я беру ее за руку.

– У меня последняя просьба. Потанцуешь со мной?

Я воспринимаю ее прикушенную нижнюю губу, как согласие. Поднимаюсь из-за стола и увожу Ким за собой. Мы встаем в центре импровизированного танцпола. Мягкий свет отбрасывает блики на лицо Ким, обрамляющее несколько завитков.

Музыканты играют «Ross Copperman» Hunger. Ким потрясенно вздыхает, когда под нашими ногами загораются сотни огоньков, подсвечивающих пол. Одновременно задняя часть фасада начинает мерцать и переливаться тонкими кристаллами. Словно по стене здания струится искрящийся дождь.

С другой стороны ночной город непривычно затих. Улицы мегаполиса и его дороги пусты. Такое ощущение, что мир перестал вращаться и замер в ожидании нашего танца.

Я обвиваю обеими руками талию Ким и притягиваю ее близко к себе. Мое сердце бешено колотится. Наверняка это чувствует Ким, когда опускает голову на мою грудь.

Я наклоняю голову и зарываюсь лицом в ее волосы. С шумом втягиваю воздух, стремясь вобрать в себя ее запах до самых костей.

Песня продолжает играть, но я не хочу, чтобы она когда-нибудь заканчивалась. Хочу навсегда остаться в этом моменте. Где она – моя Ким, а я – ее Кэш.

Протянув руку, я касаюсь ее живота и поглаживаю его. Я улыбаюсь, мое сердце вот-вот выскочит из груди. Не могу поверить, что под сердцем Ким зарождается новая жизнь.

Это самое настоящее фантастическое чудо.

Я крепко обнимаю Ким, будто боюсь, что моя малышка может снова от меня ускользнуть. Она проводит руками по моей груди и обхватывает плечи. Затем запрокидывает назад голову и смотрит прямо в глаза. Словно пытается получить ответы, которые скрываются на их глубине.

Но Ким не нужно ничего искать. Все самые главные ответы открываются перед ней, как на ладони.

Я люблю тебя. 

Я хочу тебя. 

Ты – все, что мне нужно. 

Песня подходит к концу, но Ким не отстраняется от меня. Мы продолжаем неотрывно смотреть друг на друга.

– На земле живут больше восьми миллиарда людей, – взволнованный взгляд Ким бегает по моему лицу. – Кэш, почему все это происходит именно с нами?

– Малышка, клянусь, я не знаю, – мой голос прорывается под последние аккорды песни. – Наверное, все эти восемь миллиардов нам завидуют. Никто из них не любит так, как люблю тебя я.

***

Я открываю дверь лимузина, когда он останавливается возле ворот дома Ким. Сперва наружу выскакивает Голди. Затем я помогаю выбраться Ким.

Я беру ее за руку, и мы неторопливо идем по алее к центральному входу. Голди бежит перед нами. У нижней ступени крыльца мы останавливаемся и поворачиваемся друг к другу. Фонари на террасе освещают золотистые отблески в волнистых волосах Ким.

Моя малышка опускает взгляд и теребит шелковый шарф, сминая его между пальцев. Я стараюсь не пялиться на нее, как одержимый придурок. Но ничего не могу поделать с собой и смотрю на ее приоткрытые губы. На ее веснушки. На ее ресницы, трепещущие над глазами, в которых происходит борьба.

– Если бы я потеряла память во второй раз, мне бы хотелось навсегда запомнить этот вечер, – Ким поднимает на меня взгляд.

– Пригласи меня на второе свидание.

– Куда ты хочешь пойти? – она широко улыбается. –  Я знаю в этом городе местный супермаркет. Офис, где работает Киллиан. И еще клинику, где прохожу обследование.

Я прищуриваюсь и перевожу взгляд на ее дом.

– Пригласи к себе на следующих выходных.

Ким наклоняет голову и с игривой усмешкой смотрит на меня.

– А сейчас ты не хочешь зайти? – спрашивает она, и в ее голосе проскальзывают дразнящие нотки.

Охренеть, как хочу. 

– М-м-м, – протягиваю я. – Ты хочешь затащить меня в постель? Так не пойдет. Я не сплю на первом свидании.

Я обвиваю руками ее талию и притягиваю Ким ближе к себе. Наши тела плотно прикасаются, между нами нет никакого пространства. Я зарываюсь пальцами в ее волосы на затылке и наклоняю голову. Мои губы касаются изгиба ее шеи, покрывая ее легкими поцелуи.

– Это вряд ли понравится Фрэнку. Он старой закалки и часть твоей семьи. Нравится мне это или нет, но нам с ним придется найти общий язык, – я качаю головой. – Черт возьми, кого я обманываю? Мне насрать на Фрэнка.

Я провожу губами по линии ее подбородка и продолжаю осыпать ее лицо поцелуями. Ким поднимает руку и обвивает ее вокруг моей шеи. Черт возьми, мое тело охватывает пламя. От каждого горячего выдоха Ким член пульсирует в брюках.

Я охватываю ладонью ее лицо и поглаживаю большим пальцем ее скулу. Меня захлестывает самый настоящий голод, но я еще каким-то чудом держусь.

– Малышка, если я сейчас зайду, то больше не смогу уйти, – я опускаю взгляд на ее губы. – Чтобы я не сделал, какую ошибку не допускал, мне все сходило с рук. Ты всегда прощала меня и давала шанс. Так не должно быть. Я хочу, чтобы в этот раз все было по-другому. Я буду добиваться тебя. Ты всегда этого заслуживала. Пусть эта неделя в разлуке с тобой станет моим самым страшным наказанием, которое только можно придумать. Ты можешь мне не верить, но всю следующую неделю я готов мучиться и считать каждую секунду до того момента, когда снова увижу тебя. Я буду мечтать о лучшей ночи в моей жизни.

Ким делает прерывистый вздох, ее губы приоткрываются от удивления. Она сжимает пальцами мой пиджак и неотрывно на меня смотрит. Ее глаза сверкают, а губы всего лишь в нескольких дюймах от моих. Но я не могу ее поцеловать. Знаю, что мне будет мало, и я не смогу остановиться.

– Быстрее уходи в дом, пока я не передумал, – я целую ее в лоб и медленно отстраняюсь.

Ким касается пальцами моей щеки и нежно поглаживает подбородок. Затем разворачивается и поднимается к двери. За ней идет Голди. Опьяненный от счастья, я смотрю ей вслед.

Эта девушка – все для меня. 

– До следующих выходных, – Ким оборачивается и одаряет меня мягкой улыбкой. – И больше не нужно перелезать через забор. Для этого придумали дверь.

(обратно)

Глава 32

Нью-Йорк

Ты всегда прощала меня и давала шанс. Так не должно быть. Я хочу, чтобы в этот раз все было по-другому.

Прошли семь дней с тех пор, как Кэш сказал мне эти слова. Но я до сих пор слишком потрясена. Кэш отказался зайти несмотря на то, что его тело говорило об обратном.

В глубине души я понимаю, что Кэш прав. Я всегда давала ему шанс и прощала, что бы он не натворил. Наши отношения самые противоречивые и неопределенные. И единственное, в чем я точно уверена – я люблю его.

И я всегда буду бороться за нас и давать ему шанс. Я всегда буду стремиться к нему и идти с ним до конца.

Вместе. 

Вдвоем. 

Кэш и я. 

Я зажигаю свечи и делаю свет приглушенным. Критическим взглядом осматриваю стол: бутылка вина, бокалы и два столовых прибора. Свежеприготовленные стейки дожидаются своего часа под блестящей выпуклой крышкой.

Около двадцати минут назад их доставили из ресторана, где у нас прошло свидание с Кэшем. Похоже, он не хотел, чтобы я утруждала себя приготовлением ужина.

Прошла неделя с тех пор, как я видела Кэша в последний раз. От предвкушения сегодняшней встречи в животе порхают бабочки, грудь наполняется трепетом и теплом. Я скучаю по Кэшу. По его взгляду, голосу, прикосновениям. По тем ощущением, которые он дарит мне, заставляя чувствовать себя любимой и особенной.

И я все еще не знаю, насколько нормально испытывать такие сильные чувства к тому, кто пользовался моей потерей памяти и скрывал от меня правду.

В конце концов, я не стану искать ответ на этот вопрос. Все, что касается меня и Кэша – никогда не будет ограничиваться нормами и правилами.

Я прохожу гостиную, совместимую с кухней и столовой. Она весьма просторная несмотря на то, что снаружи дом кажется небольшим. Поднимаюсь на второй этаж, и слышу, как за мной по лестнице следует Голди.

В спальне он растягивается на собачьем лежаке. Я иду в ванную и принимаю душ, расслабляясь под теплыми струями.

Вернувшись в спальню, я стягиваю с себя полотенце и быстро вытираюсь. Достаю новый комплект белья. Оно из тончайшего шелка, его чашечки бюстгальтера и верхняя часть отделаны итальянским кружевом.

Сегодня ночью я хочу предстать перед Кэшем красивой и соблазнительной.

С этой целью я укладываю волосы, позволяя им струится по спине мягкими волнами, и наношу макияж, подчеркивая глаза и губы. После этого надеваю платье бежевого цвета и смотрю на себя в зеркало.

Оно обтягивает каждый дюйм моей фигуры. С обеих сторон вдоль бедер есть разрезы. В нем моя грудь выглядит визуально приподнятой, а попка округлее.

Я уверена, что по большому счету для Кэша это не имеет значения. Он видел меня много раз в растянутых футболках и простых шортах. И это не помешало ему раздевать и трахать меня глазами.

Но теперь он встретится с новой версией Кимберли, упакованную в сексуальный наряд.

Я завершаю образ высокими каблуками и поднимаю крышку футляра, где лежат украшения.

Вдруг Голди резко подскакивает и с лаем несется по спальне. Он останавливается рядом с дверью, начинает скрести по ней лапой и свирепо рычать.

Мои глаза округляются. Я впервые вижу Голди таким рассерженным.

Он лает еще громче. Краем глаза я замечаю загоревшийся экран телефона. Я беру его с прикроватного столика и читаю уведомление.

Система безопасности дома оповещает, что сработали два датчика движения, скрытых во внутреннем дворе. Я отключаю сигнализацию и подхожу к Голди.

– Малыш, что с тобой? – я опускаюсь и глажу его.

Голди смотрит на меня блестящими карими глазами и жалобно поскуливает.

– Мой мальчик, успокойся, – я обнимаю его. – Не переживай, это пришел Кэш. Давай, его встретим.

Я выпрямляюсь в полный рост, но Голди загораживает проход и не подпускает меня к двери. Он начинает волнительно метаться перед ней, и я несколько раз прошу его отойти.

– Голди, все хорошо. Ты что, ревнуешь меня к Кэшу? Я люблю вас обоих.

Но он все равно не выпускает меня, с каждым разом лая все громче и громче. В конце концов, я теряю терпение и указываю на лежак.

– Голди, место, – строго произношу я. – Я не шучу.

Я решительно обхватываю ручку двери и выхожу из спальни. Перед тем, как уйти, я оборачиваюсь и смотрю на Голди, который занимает лежак.

– Ты остаешься здесь. Я вернусь позже, а ты пока подумай над своим поведением.

Я иду по коридору и спускаюсь по лестнице. С каждым ударом сердце бьется быстрее. Тишину дома нарушает стук моих каблуков. Кроме этого, я слышу звук, как в бокал наливается жидкость.

Кожа мгновенно покрывается мурашками и начинает гореть от предвкушения.

Совсем скоро я увижу Кэша. 

Расправив плечи и сделав глубокий вдох, я спускаюсь на первый этаж. В полумраке на стенах пляшут тени от зажженных свечей. Я направляюсь вглубь гостиной, и внезапно мне становится сложно дышать.

Мужской силуэт в черном костюме со строгими линиями пиджака сидит за столом. Его лицо скрывает белая маска, а руки обтягивают кожаные черные перчатки. Я слышу, как каждый его тяжелый выдох сопровождается хрипом.

Страх сжимает мое горло, в висках бьется пульс с опасной скоростью.

Это не Кэш. 

Инстинкт сохранения кричит бежать со всех ног. Но я не могу пошевелиться и застываю на месте. Страх парализует меня с головы до ног. Расширенными глазами я смотрю, как он снимает с себя маску, и наши взгляды встречаются.

И меня мгновенно накрывает густой туман, в котором лихорадочно проносятся образы один за другим.

– А ты не такая невинная, как я думал, – он с силой дергает мои волосы, и моя голова запрокидывается. – Шлюх трахают, как шлюх. 

Я пытаюсь вырваться, но все бесполезно. Мне некуда деться. Мои плечи трясутся в такт рыданию, пока его рука зажимает мой рот. Я закрываю глаза и теряюсь в раздирающей боли… 

Она начинает угасать. Его мерзкое дыхание за спиной исчезает. Все меркнет и погружается в темноту, из которой доносится другой голос. 

– Я солгал. Это было игрой, чтобы трахнуть тебя. С тобой было классно. Но мне надоело, – говорит Кэш, и весь мой мир рушится. 

Я поворачиваюсь и уношусь прочь. Я не вижу, куда бегу. Перед глазами все расплывается от слез, которым нет начала и конца. Но на сетчатке настойчиво отпечатывается его сообщение. 

«Я был бы не против трахнуть тебя первым». 

Я чувствую, как иду ко дну. И больше не могу этого вынести. 

Меня вновь накрывает плотный туман. А когда он рассеивается, я оказываюсь в собственной спальне. 

Я прищуриваю глаза, полные ярости, и всаживаю нож в лицо отца на семейном снимке. Осколки летят во все стороны, когда я кричу во всю силу легких. 

– Пошел ты! 

Мой вопль теряется в вихре других воспоминаний. Они обрушиваются на меня, и я едва успеваю сфокусироваться на каждом из них. 

В это мгновение я вспоминаю все.

Я вспоминаю, как Блаунт надо мной надругался. Как родной отец сделал все, чтобы мой насильник не понес наказания. Как я исчезла и отчаянно боролась за свою жизнь.

Я вспоминаю, как спасла жизнь Фрэнку. Как впервые вошла в его дом в Мельбурне. Как он учил меня стрелять и попадать точно в цель.

Я вспоминаю, как держала Блаунта на прицеле, пока он пил кислоту. Как оставила его умирать, как и он когда-то бросил мое истерзанное тело в лесу.

Я вспоминаю, как Кэш смотрел на меня в номере в Лас-Вегасе. Как он признался в казино, что ему угрожал мой отец и заставил меня бросить. Как Кэш кружил меня в часовне, и я заливисто смеялась. Вспоминаю, как он подписывал документы о разводе в суде, когда до этого сделал все, чтобы этого не произошло.

Я вспоминаю аварию, в которой мы чудом выжили.

Три года моей утерянной жизни проносятся перед глазами. Спираль образов закручивается в бешеной скорости и так же стремительно возвращает каждый забытый фрагмент на свое законное место.

– Я слышал, что ты потеряла память, – осипшим голосом говорит Блаунт. – Но я уверен, что такое невозможно забыть.

Он поднимает перед собой Glock с глушителем. Его дуло смотрит на меня. Оно такое же черное и мрачное, как мои бессонные ночи, пронизанные кошмарами.

– Давай, начистоту, Кимберли, – продолжает Блаунт как ни в чем не бывало. – Ты часто вспоминала нашу ночь на вечеринке? Признайся, тебе ведь понравилось. Ты была бы не против ее повторить.

Он подносит бокал с вином к губам и делает глоток, продолжая держать меня на прицеле. Меня начинает тошнить от его мерзких бездушных глаз, раздевающих меня.

– Какой дивный вечер. Мы с тобой вдвоем. Только я и ты, – Блаунт ставит бокал на стол и облизывает губы кончиком языка. – Ты очень красивая, Кимберли. Я польщен, что ты подготовилась для меня и устроила свидание. Но мы оба знаем, чем оно должно закончится.

Вытянув перед собой пистолет, Блаунт поднимается из-за стола с довольным и высокомерным видом. Так и не скажешь, что год назад он был в шаге от смерти.

Желчь подступает к моему горлу. Я не могу поверить в то, что перед собой вижу.

Как ему удалось выжить? 

Мой взгляд начинает метаться по гостиной в поиске того, что можно использовать в качестве защиты. С правой стороны от меня на кухонном островке стоит подставка с ножами. Но она слишком далеко от меня. Я успею до нее добраться, прежде чем Блаунт выпустит в меня несколько пуль.

Я напряжено сглатываю.

– Предлагаю пропустить ужин и перейти сразу к десерту. Зачем оттягивать этот момент? – Блаунт хрипло смеется. – Я и так ждал слишком долго.

На его лице сумасшедшее и одержимое выражение. Глаза безумно блестят. Он наступает на меня с мерзким похотливым взглядом и свободной рукой тянется к пряжке ремня.

Мое тело содрогается от отвращения.

Его взгляд. 

Этот ублюдок смотрит на меня так же, как в кошмарную ночь.

– Сними для меня это платье, Кимберли. Сделай это красиво и медленно, – его взгляд опускается на мою грудь. – Я хочу посмотреть, как ты изменилась за это время. Уверен, я буду вознагражден за долгое ожидание.

Блаунт надвигается на меня с гадкой ухмылкой. От тревоги у меня сводит живот.

– Чего ты ждешь, Кимберли? – он снимает пистолет с предохранителя, и я вздрагиваю от щелчка.

Я делаю осторожный шаг назад и цепляюсь в перила на лестнице. На верхней ступени я улавливаю резвый стук.

Не успеваю повернуть голову, как мимо меня со стремительной скоростью проносится яркая золотистая полоса, раскрывшаяся морда и обнаженные белые клыки.

Голди. 

Его шерсть поднимается и встает дыбом. С низким угрожающим рыком он набрасывается на Блаунта и сбивает его с ног. Они падают на пол, и Голди оказывается сверху. Его клыки вонзаются в лицо Блаунта, он кусает его.

В это мгновение раздается металлический щелчок.

Еще один.

И еще.

– Нет! – я издаю нечеловеческий вопль.

Голди болезненно взвизгивает и скулит. Он вздрагивает в агонии, а затем его тело обмякает.

– Чертова дворняга, – выплевывает Блаунт и отталкивает от себя Голди.

Голди падает на пол и не двигается. Из его головы вытекает кровь и медленно расплывается по белому мраморному полу.

Он умер. 

Его больше нет. 

И моя часть умирает вместе с ним.

Страх впивается в меня до костей и не позволяет вернуться в реальность. Зловещую, безжалостную и беспощадную реальность, в которой я оказалась один на один с ним. 

И только что он отобрал у Голди жизнь.

Время будто останавливается, мир поставлен на паузу, пока паника всецело поглощает меня. Но я стараюсь вернуть самообладание.

Я поворачиваюсь, и мой взгляд задерживается на отполированном до блеска ноже для рубки мяса. Он лежит на столешнице, и его лезвие сверкает в полумраке кухни.

Я перевожу взгляд на Блаунта. Его лицо изуродовано и окровавленное. Он тяжело и прерывисто дышит. Блаунт пытается медленно встать на ноги, и каждое движение дается ему с усилием.

– Теперь твоя очередь, – хрипло выдавливает он.

Его голос звучит одной сплошной угрозой. И этого становится достаточно, чтобы резко сорваться с места.

Я бегу к кухонному островку, зная, что другого шанса у меня больше не будет.

Вновь раздается металлический щелчок. Через долю секунды щепки дерева разлетаются в воздухе. Пуля попадает в стойку на кухне.

Я наклоняюсь и скрываюсь за стойкой, инстинктивно накрыв голову обеими руками.

– Не так быстро, Кимберли, – Блаунт хрипло смеется. – Я с тобой еще не закончил.

Сбрасываю с себя каблуки и проползаю вдоль барной стойкой к тому месту, где должен лежать нож. Я поднимаю руку и тут же одергиваю ее, когда раздается еще один щелчок.

По полу рассыпаются яблоки, рядом со мной со звонким ударом падает металлическая подставка для фруктов.

Я хватаю ее и изо всех сил бросаю в сторону, где должен находиться Блаунт. Этот отвлекающий маневр должен сработать, и у меня появится шанс выбраться отсюда живой.

В следующую секунду я срываюсь с места и несусь в холл так быстро, как только могу. Мои босые ноги скользят по мрамору, но я не останавливаюсь. Мне просто нужно бежать, чтобы спастись.

Я оказываюсь в холле и наваливаюсь на дверь. Хватаю за ручку, поворачиваю ее, и в это мгновение раздается металлический щелчок.

Над моей головой стекло разбивается на осколки. Я инстинктивно зажмуриваюсь, наклоняюсь и обхватываю голову обеими руками.

– Ты снова пытаешься от меня убежать, Кимберли. Когда ты поймешь, что это бесполезно? – злорадно спрашивает Блаунт. – Но если ты хочешь со мной поиграть, то я не могу тебе отказать.

Его сиплый голос проносится в доме, и я понимаю, что он совсем рядом. Повернувшись, я замечаю в полумраке холла промелькнувшую тень. Уличный свет выделяет мужскую фигуру.

Белый воротник его рубашки испачкан бордовыми пятнами. Пиджак на плече разорван, и его ткань потемнела от впитавшейся крови. Я поднимаю взгляд и вновь вижу его окровавленное лицо.

Подрагивающей рукой я вновь пытаюсь открыть дверь с выбитым стеклом. Она поддается, и я выбегаю наружу. Несколько осколков впиваются в кожу на ступнях и взрываются острой болью.

Я морщусь, сдавленно всхлипываю, но не останавливаюсь. Спускаюсь с террасы и несусь без оглядки. Сердце бьется так быстро, что становится сложно дышать. Я не замедлюсь ни на секунду и мчусь по влажной траве мимо деревьев в сторону выхода.

Неожиданно раздается треск, и листва с шелестом колышется надо мной. Я резко задираю голову и вижу, как на меня летит сломанная от выстрела ветка. Я отшатываюсь от нее в последний момент и падаю на задницу.

В этот момент искра от пули сверкает на камне совсем рядом со мной.

Этот ублюдок продолжает в меня стрелять снова и снова. 

Стиснув зубы, я поднимаюсь и несусь вперед, стараясь петлять между деревьев. Я чувствую на себе его взгляд, но не оборачиваюсь.

Вдруг моя нога задевает нечто твердое. Я поскальзываюсь на мокрой траве и падаю лицом в землю. Боль загорается в лодыжке невыносимым огнем, и я с трудом подавляю крик.

Я сжимаю кулаки и пытаюсь справиться со жгучей болью в ноге. Черт возьми, она настолько сильная, что я не могу подняться и наступить на ногу. Активно работая руками, я отползаю дальше и дальше.

Позади меня раздается хриплый голос с фальшивым сожалением.

– Что с тобой случилось, Кимберли? Ты поскользнулась? – Блаунт несколько раз цокает языком. – Очень жаль. У тебя почти получилось убежать от меня.

Обернувшись, я вижу, как он на меня надвигается и держит перед собой пистолет. Его шаги медленные и размеренные, словно Блаунт уверен, что я не смогу далеко уйти. Светлые волосы спадают на его изуродованное лицо с закрытом глазом. Его опустившееся веко залито кровью.

Он делает еще один шаг и наступает на садовую лопату, о которую я споткнулась. После чего качает головой и хрипло посмеивается.

– Твой отец не учил тебя держать садовый инвентарь на своем месте? – краем ботинка он отталкивает от себя лопату. – Может быть, Льюис полный кретин. Но у таких, как он, всегда все разложено по полочкам. И если бы ты послушала его с самого начала и вышла за меня замуж, ничего бы этого не произошло.

Я отворачиваюсь и продолжаю отползать от него. От мокрой травы платье становится влажным, руки перепачканы землей. Я не останавливаюсь ни на секунду и пробираюсь вперед.

– Пора заканчивать нашу игру, Кимберли. У тебя есть что сказать на прощание? – с издевкой спрашивает Блаунт. – Может быть, ты хочешь, чтобы я что-то передал твоему отцу?

– Пошел ты! – я срываюсь на крик.

Я слышу позади себя его шаги. Тревожный ком подкрадывается к горлу, на ресницах застывают слезы. Я знаю, что ублюдок совсем рядом и в любой момент может меня убить, когда нажмет на курок.

Но я не сдаюсь и не останавливаюсь.

– Мне нужно было убить тебя еще четыре года назад. Когда ты лежал в земле со своим никчемным отрезанным членом.

Внезапно раздается голос с убийственным хладнокровием. Я резко вскидываю голову, и мое сердце замирает.

Кэш. 

Он спрыгивает с забора и приземляется на ноги. Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня. Его взгляд скользит по моему телу на наличие травм, но я судорожно мотаю головой.

– Кэш, пожалуйста, беги! – кричу я. – Он убил Голди! У него пистолет, он убьет нас обоих!

– А здесь становится веселее, – Блаунт издает лающий смешок. – Но это мое свидание, и я тебе не приглашал.

Я перевожу испуганный взгляд с Кэша на Блаунта. Он с маниакальной ухмылкой продолжает держать меня на прицеле.

– Мне интересно, что испытывают девушки, когда видят твой жалкий обрубок? – цедит Кэш сквозь зубы. – Сколько ты платишь им за то, чтобы их не стошнило?

Он делает шаг вперед, его руки сжимают ведерко с надписью «Ben and Jerry's». Это мороженое, которое я хотела попробовать в нашу прошлую встречу. Тогда я даже не подозревала, что она станет последней.

– Смотри на меня, мать твою, когда я с тобой разговариваю! – Кэш повышает голос, когда орет на Блаунта.

Я сдерживаю слезы и бросаю на него изумленный взгляд. Что он делает?

С нечитаемым выражением лица Кэш выступает вперед и окидывает Блаунта уничтожающим взглядом.

Похоже, Кэш решил направить все безумие Блаунта на себя. Он осторожно приближается и проходит мимо меня. Краем глаза Кэш наблюдает за мной, и в его взгляде я вижу немое обещание.

Все будет в порядке, малышка. Не беспокойся.

– Ты хочешь встать между мной и ей? Давай, вперед, – Блаунт наставляет пистолет на Кэша, а затем снова на меня. – Мне всегда было интересно, отойдешь ли ты в сторону, когда я буду стрелять в твою суку.

Кэш делает шаг вперед, и на лице Блаунта появляется жесткая улыбка. Еще один шаг со стороны Кэша, и теперь его широкая спина, обтянутая кожаной курткой, загораживает меня от Блаунта.

– Скажи, что ты хочешь? – спрашивает Кэш, пытаясь держать свой голос под контролем. – Я дам тебе все, чтобы ты свалил нахуй отсюда.

– Ты спрашиваешь, чего я хочу? Я хочу сыграть в игру. Но перед этим я хочу поблагодарить тебя. Спасибо тебе за то, что привел меня к ней.

Со своего места я вижу, как напрягаются плечи Кэша.

– Что ты несешь, черт возьми? – спрашивает он, его голос пропитан яростью.

– Кимберли не рассказывала тебе, что мы однажды встречались? Твоя сука наведалась ко мне в отель и чуть не убила меня. А потом оставила меня подыхать в мучениях. Я мог умереть самой кошмарной смертью. Но я выжил. Правда, пришлось лишиться части желудка.

Я закрываю глаза, чувствуя, как внутренности стягиваются в тугой узел. Мне не верится, что Блаунт выжил.

И все же он здесь и хочет убить нас обоих.

– После этого я пришел к ее отцу. К Льюису Эвансу, – продолжает Блаунт. – Я знал, что этот жадный мудак не захочет расставаться с деньгами, которые получил от страховой компании за свою дочь. Я рассказал ему о том, что Кимберли жива. И мы стали ждать, когда она объявится снова. Это был всего лишь вопрос времени.

Я крепко стискиваю пальцами землю. Злость и ненависть оседают в каждой клеточке тела.

Мне не нужно было оставлять в живых Льюиса.

– Ее отец обратился к своему старому знакомому. К бывшему сотруднику Интерпола. Ты тоже его знаешь, – сообщает Блаунт и хрипло посмеивается. – Его зовут Гаспар Монтано.

Я замираю в замешательстве и вижу, как Кэш качает головой, будто не верит в услышанное.

– Он работал на Аматорио, но Эванс предложил ему больше. И тогда Гаспар начал копать и собирать информацию. Ему удалось узнать, что Кимберли связалась с Гроссами. Мы понятия не имели, где они могли ее скрывать, и как к ней подобраться. Но мы знали, что у нее всегда было одно слабое место.

Блаунт делает паузу и продолжает.

– Она всегда любила тебя, – говорит он Кэшу. – Мы решили подкинуть тебе фотографии с похорон. А дальше за нас все сделал ты. Ты нашел Кимберли. И ты выманил ее из ее зоны безопасности.

Я не могу видеть Блаунта, но догадываюсь, как его лицо дьявольски светится.

– Но Льюис оказался гораздо трусливее, чем я предполагал. Он только и думал о том, как выйти из этой истории так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что он в этом замешан. Он не верил в меня! – вскипает Блаунт. – Самую ответственную часть он решил доверить этому гребаному слабаку Гаспару Монтано. И он облажался дважды!

Его каждое слово пропитано злобой и завистью. Словно Блаунт жалеет, что Льюис не дал ему шанс проявить свои способности и убить меня.

– Гаспар подстроил аварию, чтобы свалить все на ее брата. Но ты спутал ему все карты, и он облажался в первый раз. Тогда он был уверен, что у него все получилось, и Рене Гросс умерла во время аварии. Но ты сам ему позвонил и сказал, что она в больнице. Он отговорил тебя обращаться в полицию, – Блаунт усмехается. – После этого он вспомнил, что у него есть яйца, и решил действовать более жестко. Он наведался в больницу, но кроме спящих охранников, которых он убил, в палате больше никого не было.

Блаунт мерзко хихикает.

– Гаспар просто невезучий кретин, за которым приходится все исправлять. Но все-таки он оказался полезен. Ты пропал на полгода, а когда вернулся в Бостон, Гаспар начал прослушивать твои звонки. Мы терпеливо стали ждать, когда ты дашь нам зацепку и выведешь нас к Кимберли. И нам не пришлось долго ждать. На прошлой неделе ты был в Нью-Йорке, а сегодня утром ты оформил доставку из ресторана на этот адрес. Льюис, как всегда, начал ныть, что мы должны все подготовить и не иметь права на ошибку. Но я послал его к чертовой матери и взял все в свои руки. И вот я здесь, – Блаунт повышает голос. – Все это благодаря тебе. А теперь мы продолжим игру…

– Лови!

Со всей силы Кэш швыряет ведро с мороженым в Блаунта в качестве отвлекающего маневра. Срывается с места и несется вперед. Блаунт уворачивается и выставляет перед собой пистолет.

Металлический щелчок пронзает воздух. 

И еще один… 

Внутри меня все сжимается.

Я прикрываю рукой рот и смотрю, как Кэш бросается на Блаунта. Одной рукой он хватает ствол и отводит его в сторону. Другой ударяет кулаком в его лицо. Голова Блаунта запрокидывается назад, от удара он теряет равновесие и падает на спину.

Кэш успевает вырвать из его руки пистолет и наставляет на него оружие. Без единого слова он нажимает на спусковой крючок. Снова и снова.

Но ничего не происходит.

Патроны закончились. 

Кэш бросает пистолет и поднимает лопату, лежащую на земле. Движимой яростью и ослепленный местью, он заносит ее над головой Блаунта.

– Ты отнял все, что у нас было. Ты разрушил наши жизни.

С этими словами Кэш резко опускает лопату. Ее блестящее металлическое острие сверкает в воздухе.

Я зажмуриваюсь, когда раздается треск черепа.

– Ты действительно решил, что я буду играть с тобой в игры? – рычит Кэш.

Я раскрываю глаза и вижу, как он во второй раз поднимает лопату. Еще один удар, и вокруг Блаунта разлетаются брызги крови и раздаются омерзительные звуки отрываемой плоти.

Кэш опирается на лопату всем телом. Со своего места я вижу, как его плечи вздымаются от тяжелых вздохов.

– Кэш… – шепчу я.

Мне больно и в то же время я никогда не чувствовала себя так хорошо. Вздох облегчения срывается с моих губ.

Все кончено. 

Но я мгновенно напрягаюсь всем телом, когда Кэш сползает и падает на спину.

– Кэш! – я кричу сквозь рыдания.

Его рука подрагивает.

Не теряя ни секунды, я бросаюсь к нему. Я ползу на четвереньках, игнорируя адскую боль в лодыжке. Добираюсь до него, опускаюсь на колени и склоняюсь над ним.

Из меня вырывается громкий всхлип.

Этого не может быть. 

Кэш весь в крови. На его груди на белой футболке под курткой расползаются два чудовищно огромных бордовых пятна. На его плече и груди зияют дыры от пули.

Я мгновенно разрываю подол своего платья и прижимаю ткань к его ранам, пытаясь остановить кровь. Моя взгляд прикован к его лицу.

Кэш бледен, его веки слабо трепещут.

Он пытается поднять голову и осмотреть себя. Но у него не хватает сил, и Кэш изнурено опускает затылок на землю.

– Все так плохо, да? – спрашивает он, и я снова всхлипываю.

– Нет, все хорошо, – вру я, пытаясь его успокоить. – Всего лишь пара царапин. Нужно вызвать скорую.

Слабым движением руки Кэш достает из куртки телефон.

– Я уже набрал 911.

Я протягиваю дрожащую руку и беру телефон.

– На ваш адрес была отправлена патрульная машина, – из динамиков раздается женский голос оператора. – Повторяю, к вам отправлена патрульная....

– Он весь в крови! – срывающимся голосом кричу я. – Нужна экстренная помощь, у него два огнестрельных ранения!

Я роняю телефон, мое тело начинает дрожать. Сердце в груди разбивается на тысячи осколков.

Нет. 

Нет. 

Нет. 

Кэш поворачивает голову и смотрит на мертвого Блаунта. Точнее на то, что от него осталось. Он почти неузнаваем с торчащей лопатой из шеи. Его голова проломлена, и из ее отверстия сочится кровь.

– Хоть кому-то сейчас хреновее, чем мне, – отзывается Кэш.

На моих глазах снова наворачиваются слезы.

Как он может шутить в такой момент?

– Что с Голди? – тихо спрашивает Кэш.

– С ним все в порядке, – во второй раз лгу я. – Я закрыла его в спальне.

– Малышка, ты никогда не умела врать, – его сбивчивое дыхание прерывается. – Прости меня, Ким. Я даже сейчас умудрился все испортить. Я понятия не имел, что они следят за мной.

– Не думай об этом.

Кэш пытается сфокусировать взгляд на моем лице. Я плачу и не могу остановиться. И это только крупица того, что я переживаю внутри. Внутри меня боль, сожаление и невыносимая горечь.

Кэш поднимает руку и проводит ей по моей щеке, чтобы вытереть слезы. Я склоняю голову и льну к его ладони. Я молюсь только о том, чтобы его руки никогда не перестали касаться меня.

– Малышка, не плачь.

Изо всех сил я прикусываю губу, чтобы не плакать. Кэш опускает другую руку и проводит по моему животу. На его губах появляется слабая улыбка.

– Ким, тебе нельзя волноваться. Я собирался тебе об этом сегодня сказать. У тебя будет малыш.

Я часто моргаю.

Как? Откуда?

Но вдруг до меня резко доходит, к чему ужасному клонит Кэш.

– Не говори так, – рыдание застревает в моем горле. – У нас будет малыш.

Кэш гладит мой живот. Я чувствую, как его пальцы нежно и ласково проводят по коже.

— Если будет девочка, то она будет такой же красавицей, как ты. А если мальчик… – он рассеянно на меня смотрит и качает головой. – Не рассказывай ему о том, каким кретином был его отец. Я не хочу, чтобы он брал с меня пример. Придумай что-нибудь, чтобы он мог мною гордиться. Скажи, что я пилот самолета и улетел на небо.

Его глаза закатываются, и подрагивающими руками, перепачканными кровью, я обхватываю лицо Кэша.

– У нашего малыша будет самый лучший отец! Даже не смей прощаться, ты меня слышишь?

– Я не прощаюсь, Ким… Когда мне пришло сообщение, что ты в Лас-Вегасе, я обратился к Богу, хоть и не верил в него…  Я попросил, пусть он заберет у меня все, что угодно в следующее мгновение, как только я увижу тебя. Но он подарил мне самые лучшие шесть месяцев.

Я стискиваю его тело руками и обнимаю, чтобы защитить нас от всего мира. Чтобы защитить от его обреченных слов, которые он может на нас навлечь. Я поддерживаю его и обнимаю.

И внутри меня все обрывается.

Кэш не обнимает меня так же крепко, как я его. У него нет столько сил. Его кровь покрывает мою грудь, просачиваясь сквозь ткань.

– Кэш, это все из-за меня, – я всхлипываю. – Это я виновата. Я отправила тебе сообщение.

Киллиан выбирается из машины и придерживает для меня дверь. Я выхожу и по красной дорожке направляюсь в сторону отеля. Киллиан дожидается меня у входа, когда за моей спиной раздается голос: 

– Кимберли, ты забыла свой блокнот. 

Обернувшись, я вижу, как водительское окно опускается, и на меня глядит Оук. Я возвращаюсь и смотрю на скетчбук в его руках. 

– Это не мой, – хмурюсь я. 

– Возьми. Там внутри кое-что интересное. Парень заплатил своей кровью, чтобы передать тебе это. И не говори Киллиану.

Этим же вечером у себя в номере я соединяю две разорванные половинки бумаги. Они в пятнах крови, на них нечетким почерком написан номер телефона. И его имя.

Я беру одноразовый телефон и отправляю единственное сообщение. 

«Та, которую ты ищешь, ждет тебя в городе грехов. Отель Гранд Лас-Вегас». 

После этого я выбрасываю телефон в мусорную корзину.

Вдалеке раздаются сирены и рассеивают остатки воспоминания.

– Кэш, – я прижимаюсь к нему. – Ко мне вернулась память. Я все вспомнила.

– О, черт… Малышка, я не мог рассказать тебе про Блаунта, и то, что он с тобой сделал. Прости меня за то, что я это допустил. Прости за то, что позволил этому случиться. Даже если ты не хочешь меня прощать, то хотя бы обмани и скажи, что прощаешь.

Я поднимаю голову и смотрю в его лицо. Оно белое и бескровное.

– Кэш, ты не виноват, – выдыхаю я.

Я вижу, как его губы растягиваются в слабой улыбке. Он с трудом поднимает голову и целует меня в губы. Внезапно его веки закрываются, голова обессилено падает на землю. Его рука соскальзывает с моей щеки и безвольно сползает вдоль его тела.

Я обхватываю его лицо обеими руками. С моих ресниц стекает слеза и падает на его окровавленную кожу.

– Кэш… – шепчу я. – Кэш, пожалуйста…

Он не двигается.

Звуки сирены становятся все громче и громче, когда внутри меня все разрывается.

Я распадаюсь на части, плачу и не могу остановиться. Я лечу в бесконечную темную пропасть. Она сгущается вокруг меня, и у меня больше нет сил с ней бороться. Я готова в ней потеряться.

(обратно)

Глава 33

Нью-Йорк

Мои веки трепещут в знак протеста на настойчивый писк. Я слышу шорох простыни и шум аппаратов. Продолжаю прижиматься щекой к его ладони и не поднимаю голову. Я все еще хочу чувствовать тепло его кожи.

Я открываю глаза и вижу, как с больничной кровати на меня смотрит Кэш.

– Привет, принцесса, – шепчет он.

От его тихого голоса по телу пробегает дрожь.

Его голова лежит на подушке, шея и верхняя часть туловища перебинтованы. Кэш до пояса укрыт простыней. Из его мускулистых рук торчат иглы и провода, подключенные к мониторам.

– Прости меня, Кэш. Я прилегла всего на минутку. Не знаю, как так вышло, что я уснула.

– Все в порядке, принцесса, – говорит он. – Мне нравится смотреть, когда ты спишь. Как малыш?

Кэш разговаривает заторможенно и медленно – побочный эффект наркоза и анестезии. Но даже в таком состоянии он в первую очередь волнуется за нашего ребенка.

Я целую его руку.

– С ним все хорошо, – отвечаю я. – Доктор сказал, что ему ничего не угрожает.

В глубине глаз Кэша сверкает проблеск облегчения. Проходит несколько секунд, и я не могу на него насмотреться. До сих пор не верю, что вижу вновь эти синие завораживающие глаза.

– Как Голди? – спрашивает Кэш.

У меня внутри все сжимается.

– Прости меня, Кэш, – выдавливаю я. – Я обманула тебя.

Моя одинокая слеза скатывается на ладонь Кэша.

– Голди меня спас, но он сам… – я всхлипываю. – Он не выжил.

Кэш испускает тяжелый мрачный вздох. Я проглатываю новую порцию слез.

– Мне жаль, что так вышло, – тихо произносит он. – Голди наш пушистый герой.

– Вы оба мои героя, – я грустно улыбаюсь ему сквозь слезы и поглаживаю живот. – Вы спасли нас обоих.

Мы молчим и смотрим друг на друга.

И меня переполняют и захлестывают чувства. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не прижаться к Кэшу и запечатлеть поцелуй на его губах. Но я боюсь лишний раз сделать ему больно.

– Я должна вызвать медсестру.

Я медленно поднимаюсь с кресла, чтобы дотянуться до кнопки над изголовьем кровати. Осторожно просовываю ступни в кроксы. Эластичный бинт туго фиксирует правую ногу от пальцев до колена. И я уже не испытываю такую боль, когда наступаю на ногу.

– Ким, подожди.

Я останавливаюсь.

– Что случилось?

Кэш выдыхает медленно и задумчиво.

– Ты можешь кое-что проверить? Это важно.

Я киваю и сажусь на край койки. Нежно провожу кончиками пальцев по его подбородку, покрытому легкой щетиной. Кэш уставший и сонный. Его взгляд с усилием фокусируется на моем лице.

– Ким, у меня проблема… – он делает паузу. – Точнее, у моего члена.

– Что с ним?

– Я его не чувствую. Ты можешь посмотреть: все ли с ним в порядке?

В любой другой момент я бы подумала, что Кэш меня разыгрывает, но сейчас в его глазах застывает волнение. Я стараюсь не задеть его марлю и швы, стягивающие грудь, и приподнимаю край простыни.

– С ним все хорошо, – я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.

– Не ври мне, – хмурится Кэш. – Долбанные врачи. Зачем они отрезали мой член?

Я чувствую себя так, словно пытаюсь успокоить ребенка, испытывающего возрастной кризис. И от моего любого слова он может испытать ужас и впасть в истерику.

– Кэш, не говори глупостей. Ты после наркоза, – я стараюсь говорить тоном эксперта. – Это норма, когда тонус еще не вернулся к твоим мышцам.

– Это моя главная мышца, черт возьми, – ругается Кэш заплетающимся языком. – Я должен ее чувствовать. Малышка, пожалуйста, потрогай его…

Он смотрит на меня умоляющими глазами. Я вздыхаю и кладу ладонь на его член поверх простыни. Сквозь нее проступают выпуклые очертания ствола и головки.

– Видишь? – я поглаживаю его достоинство пальцами. – Он на месте.

– Я ничего не почувствовал, – Кэш стонет и опускает веки. – Твою мать, я чувствую себя так, словно между моих ног сахарная вата. Ты можешь взять его в свою руку?

Я закатываю глаза.

– Мы в больнице, и я не стану этого делать.

– Тогда я сделаю это сам, – Кэш начинает срывать провода с руки.

В этот момент начинает частить пульсометр, и я решаю отбросить все свои принципы.

– Хорошо, хорошо, я сделаю это. Я возьму его.

Во второй раз я осторожно приподнимаю простынь. Запускаю под нее руку и обхватываю член. Мои пальцы проводят по нежной коже, и я бросаю взгляд на лицо Кэша.

Его брови сдвинуты, челюсть сжата. Он наблюдает за мной и выглядит так уязвимо, так… открыто.

– Не останавливайся, – шепчет он.

Я чувствую, как под моими пальцами его эрекция увеличивается все больше и больше. И с каждой секундой он становится каменным и твердым. Я убираю покрывало в сторону, чтобы показать Кэшу, что моя рука уже не смыкается вокруг его длины с массивной бледно-розовой головкой.

– Теперь ты убедился, что с ним все в порядке? – спрашиваю я.

В этот момент Кэш прикусывает нижнюю губу, но не сдерживается и выпускает смешок.

Мои глаза расширяются.

Он разыграл меня!

– Тебе повезло, что ты лежишь в больничной койке, – фыркаю я и набрасываю на Кэша простынь. – Я вызываю медсестру.

Я встаю с постели, и Кэш обхватывает меня за руку.

– Малышка, не надо никакую медсестру. Она позовет доктора, тот позовет полицию, а копы приведут еще кого-нибудь. Они все могут катиться к черту. Я не хочу никого видеть, кроме тебя, – он улыбается, и у меня в груди все расцветает от озорства, пляшущего в его глазах. – Если я подвинусь, тебе хватит места, чтобы лечь рядом со мной?

***

Первая неделя была изнурительной и тяжелой для Кэша. Одна из пуль прошла рядом с его сердцем и чудом не задела его. Доктор настоял на постельном режиме и запретил Кэшу любые физические нагрузки.

С той самой секунды, как я оказалась в больнице рядом с Кэшем, я не отходила от него ни на шаг. Я заботилась о нем, как о маленьком ребенке, и буквально кормила его с ложечки. Разумеется, Кэш протестовал и говорил, что справится сам. И, разумеется, я не оставила ему выбора.

В его больничную палату поставили еще одну кровать. Для меня.

И все свободное время я читаю для него книги.

– Ты хотела ласкать саму себя, – я читаю вслух и переворачиваю страницу. – Покажи мне. Что показать? Покажи мне, как ты хочешь, чтобы я трогал тебя. Настойчиво повторил Верт. Ты действительно этого хочешь? Щеки Алисы вспыхнули. Чертовски хочу. Верт склонился, слегка прикусывая кожу на ее шее. Не стесняйся и покажи мне.

– Стой, – меня останавливает Кэш. – Ты можешь читать медленнее и с выражением?

Я сердито смотрю на него поверх книги.

– Я читаю это в третий раз. Это постельная сцена, и ее можно пропустить.

– Это очень важная сцена, – возражает Кэш. – Прочитай ее еще раз. Только медленно и с выражением. Думаю, повторить ее с тобой.

Кэш откидывает голову на подушку, и его взгляд скользит по моему телу. Я краснею, как героиня из книги «Интроверт». Почему от глаз Кэша, говорящих: «Я трахну тебя», каждый дюйм моей кожи всегда становится опасно горячим?

***

– B1.

– Ранила.

– B2.

– Попала, – недовольно ворчит Кэш и чешет затылок.

– B3.

– Ты выигрываешь меня в морской бой в четвертый раз подряд! – Кэш бросает ручку вместе с блокнотом на кровать. – Черт возьми, как ты это делаешь?

Я наклоняю голову и игриво улыбаюсь.

– Я не выдаю свои секреты, – дразню его я.

Кэш смотрит на меня и прослеживает за моим взглядом. Поворачивает голову и замечает косметическое зеркало, которое стоит на прикроватной тумбочке рядом с его койкой.

– Ах, ты, маленькая жульница! – восклицает он. – Ты будешь за это наказана!

Со смехом я опускаю ноги на пол и собираюсь перебраться с его кровати на свою. Но не успеваю встать, как огромная рука Кэша обнимает меня за талию и возвращает обратно. В следующую секунду он щекочет меня под ребрами. Клянусь, его пальцы вот-вот доберутся до моих внутренностей.

– Кэш! – сквозь хохот произношу я. – Отпусти!

Кэш нависает над моим лицом, в его глазах танцуют шаловливые чертята. Уверена, он хочет щекотать меня дальше и наслаждаться моментом расплаты. Но он перебарывает искушение и останавливается.

Его взгляд все еще прикован ко мне, когда Кэш накрывает теплой ладонью мой живот. И я задыхаюсь.

Дыши, Кимберли. Просто дыши. 

Похоже, моя беременность делает меня сверхчувствительной. У меня под кожей будто гудят провода с высоким напряжением. Одна искра от Кэша, и все вспыхнет и загорится.

Кэш выдыхает медленно и задумчиво, все еще продолжая гладить мой живот. Опускает голову и покрывает невесомыми поцелуями мои щеки, нос, лоб, висок. В какой-то момент я произношу:

– И все же ты проиграл. Четыре раза подряд.

Кэш лукаво улыбается.

– Доставай Xbox. Пора надрать твою попку в «UFC».

***

В палате темно, лишь мерцает свет от включенного телевизора. Я лежу рядом с Кэшем, зачерпываю ложкой мое любимое шоколадное мороженое «Ben & Jerry's» из ведерка и смотрю мелодраму. И поражаюсь, какой я стала сентиментальной.

Видимо, мой гормон беременности работает по-полной. Иначе, как объяснить, что я реву от каждой фразы героя в конце фильма «Искалеченные». На экране Рэймонд татуированной рукой прижимает ладонь возлюбленной Лин к своей груди.

И раздается голос за кадром.

«Надписи на безымянных пальцах каждого слились в единое целое, перемещая их в мир, в котором больше никто не был в силах их разлучить». 

Я вытираю мокрые щеки и ставлю пустое ведерко из-под мороженого на прикроватный столик. Перекатываюсь на бок и смотрю на Кэша. Его веки опущены, дыхание ровное и спокойное.

Мой любимый спит.

Но даже во сне его рука ищет меня. Кэш накрывает ладонью мое бедро. Я хочу прижаться к его груди на уровне инстинкта. Но боюсь ему навредить.

Я укрываю его простыней, наклоняюсь и осторожно целую его в уголок губ. Проникаюсь его теплом и близостью. И это прекрасное чувство заполняет собой окончательно каждый опустевший уголок в моем сердце.

– Я люблю тебя.

***

Спустя три недели швы Кэша полностью рассосались. С него сняли все бинты. И доктор сообщил новость, которую мы так долго ждали: наконец, Кэшу разрешили ходить и постепенно увеличивать его физические нагрузки.

Я сижу рядом с Кэшем на больничной койке. Опустив голову, он разминает руками с выступающими венами свои крепкие бедра.

– Ты готов? – спрашиваю я.

Кэш напряженно кивает и поднимает на меня взгляд.

– Возьми меня за руку. Я хочу сделать свой первый шаг вдвоем с тобой.

В этот момент мое сердце покалывает. Я беру широкую ладонь Кэша и одаряю его самой ободряющей улыбкой из своего арсенала. Встаю с кровати и жду, когда Кэш последует за мной.

Он не сводит с меня взгляда и поднимается с матраса. Его движения медленные и осторожные, когда Кэш опирается на изголовье кровати.

– У тебя все получится.

Кэш делает шаг. Затем еще один. И еще…

А дальше он заключает меня в крепкие объятия. Я обвиваю руками его талию и утыкаюсь лицом ему в грудь. По моим щекам стекают слезы, я дрожу от невероятных эмоций.

Наконец, все самое худшее позади. Мы справились с последним сложным испытанием на нашем пути. Больше не будет никаких угроз, страхов и запретов.

У нас все получилось. 

(обратно)

Глава 34

Бостон

Спустя две недели

– Отец решил устроить небольшой прием в честь вашего возвращения.

Десмонд поворачивает руль, подъезжая к воротам. Рядом с ним на пассажирском сиденье сидит Кристи. Она оборачивается и в очередной раз наблюдает, как Кэш обнимает меня на заднем сиденье и шепчет на ухо пошлые словечки, от которых на моих губах растягивается улыбка.

– У меня кое-что есть для вас, – Кристи перевешивается с переднего сиденья и что-то отдает Кэшу.

Он раскрывает ладонь, и я вижу блестящую ягоду вишни.

– Ваш малыш сейчас примерно такого же размера, – говорит Кристи. – На этом сроке он уже двигает ручками и ножками, но ты еще не можешь это почувствовать.

Я улыбаюсь и провожу ладонью по своему животу. Пусть он еще совсем не заметен, но внутри него скрывается удивительное чудо. Крохотный эмбрион становится малышом с бьющимся сердцем, который развивается день за днем.

В начале весны мы с Кэшем увидим нашего ребенка. Возможно, у него будут такие же глаза, как у Кэша. Или такая же наглая ухмылка. А может быть, такой же озорной характер. И я стану самой счастливой мамой на свете.

– Кажется, я знаю, кто будет нашей крестной мамой, – шепчет на ухо Кэш.

Мы обмениваемся с ним взглядами, и я без раздумий киваю.

Я успела подружиться с Кристи, когда она с Десмондом навещала нас в больнице каждую неделю. Думаю, они вдвоем предпочли бы это делать ежедневно, если бы не слова Кэша о том, что он добавит их в черный список. Наверняка, ему надоело, что все нянчатся с ним.

Десмонд сворачивает с подъездной дороги и останавливает машину возле центрального входа. Здесь припаркован темно-серый Rolls-Royce и еще несколько тонированных черных автомобилей.

Мои глаза округляются.

– Папа здесь? – спрашиваю я.

– Отец позвал Фрэнка и Киллиана, – кивает Десмонд, и я чувствую, как Кэш сжимает мое бедро.

– Не терпится их увидеть, – ехидно протягивает он.

Я отстегиваю ремень безопасности и выбираюсь из салона наружу. Поднимаю взгляд и осматриваю особняк Аматорио. Он такой же роскошный и внушительный, каким я его впервые увидела.

Десмонд открывает багажник и достает оттуда наш чемодан. Мы прилетели в Бостон ближайшим рейсом, и в аэропорту нас встретил Десмонд и Кристи.

По правде говоря, я с трудом узнала старшего брата Кэша. Десмонд стал более беззаботным и буквально светится рядом со своей женой.

– Идите, мы вас догоним, – бросает Кэш брату и берет меня за руку.

Он уводит меня все дальше и дальше от дома. Я оборачиваюсь и извиняюще улыбаюсь Кристи. В ответ она подмигивает, а затем многозначительно шевелит бровями.

– Теперь Кристи думает, что мы идем делать еще одного малыша, – смеюсь я и спрашиваю. – Куда мы направляемся?

– Тут недалеко, – расплывчато отвечает Кэш.

Я подозрительно прищуриваюсь.

Что он задумал?

Мы сворачиваем с аллеи и заходим вглубь соснового леса. Начинаем идти по тропинке из щебенки, и в следующую секунду я замираю.

Перед нами возвышается двухэтажный бревенчатый дом с окнами от пола до потолка. Его вид вызывает во мне головокружительную радость вместе с грустью от ностальгии.

– Это наше место, – шепчу я.

Мы переглядываемся с Кэшем.

– Это наше место, – повторяет он с улыбкой. – Хочешь войти?

Я крепче сжимаю его руку и с уверенностью киваю. Кэш открывает передо мной дверь, и я захожу внутрь. В нос ударяет запах хвои и древесины. От этого сочетания ароматов у меня захватывает дух, а перед глазами проносятся воспоминания.

Кэш заходит следом за мной, и я предоставляю ему право вести меня дальше. На нем свободная черная футболка и джинсы. Мы проходим фойе, и я опускаю взгляд на углубление в стене рядом со входом в гостиную.

И тут же мою душу раздирает когтями самая мучительная тоска.

Когда-то это было излюбленным местом Голди.

– Мне так его не хватает, – дрожащим шепотом произношу я.

Я помню, как Голди вскакивал с лежака и бежал встречать меня с радостным лаем. Я помню, как он переворачивался на спину, чтобы я погладила его животик. Я помню, как ярко блестели его глаза каждый раз, когда он видел меня.

– Мне тоже его не хватает, – Кэш с трудом сглатывает.

Он глубоко вздыхает и ведет меня дальше. Мы оказываемся в гостиной, откуда тянется лестница на второй этаж. С одной стороны располагается камин и плетенная корзина с дровами. Из просторных окон открывается вид на сосновый лес.

Но я не могу отвести глаз от полок, заставленных…

– Это книги, которые ты читал для меня, – шепчу я.

На негнущихся ногах я приближаюсь к шкафу и провожу кончиками подушечек пальцев по выцветавшим позолоченным корешкам книг. Кроме того, здесь все мои вещи и фотографии.

На моих глазах наворачиваются слезы.

Кэш продолжал верить даже тогда, когда надежды совсем не было. Как же ему было невыносимо больно.

И одиноко.

– Ты помнишь, какую книгу мы читали последней? – едва слышно спрашиваю я, потому что мой голос исчез.

Вместо ответа Кэш тянется к верхней полке и берет «Этюд в багровых тонах». Разворачивается ко мне лицом, и его глаза пылают. Воздух между нами наполняется эмоциями.

– Я читал ее перед тем, как тебя потерял. Но это не последняя наша книга. У нас впереди целая жизнь, чтобы я прочитал для тебя много новых историй.

Кончики его губ ползут вверх, и он заражает меня своей улыбкой. Мы смотрим друг на друга, и в наших глазах сверкает только одно.

Случилось самое лучшее, что могло с нами произойти.

Мы нашли друг друга. И вернули наш маленький совершенный мир.

Кэш пристально наблюдает за мной, словно пытается запомнить в этом моменте мою каждую черточку, мою каждую частичку. Затем тянется к следующей полке и оттуда берет…

Кольцо с нашей надписью. Клянусь, никогда не оставлю тебя.

В моих глазах стоят слезы. Я смахиваю их и обнаруживаю, что Кэш встает на одно колено. Одной рукой он держит кольцо, а другой ласково поглаживает большим пальцем костяшки на моей ладони.

– Кимберли Эванс, выходи за меня замуж. В третий раз. И даже не вздумай отказываться.

«Отказываться» – самое нелепое слово для того, что я могу сделать с Кэшем.

Только с ним я вижу свое будущее.

Наше каждое утро, наполненное теплом и уютом. Наш каждый вечер, где мы будем неразлучны. Наша каждая ночь, где мы будем растворяться друг в друге.

Все это будет принадлежать только нам.

И пускай Кэш предлагает стать его женой в третий раз, именно сейчас мое «Да» рвется от самого сердца.

– Третий раз и последний, – улыбаюсь сквозь слезы. – Я твоя навсегда.

Я повторяю это снова и снова, когда бросаюсь на Кэша и обнимаю его. Мои слезы смешиваются со смехом. Кэш надевает кольцо и наклоняет голову, накрывая мои губы. Он целует меня, и я теряю рассудок.

Я не могу дышать. Не могу говорить и не могу ни о чем думать. Но единственное, в чем точно уверена: я не хочу, чтобы Кэш останавливался.

***

Доктор смотрит на монитор, когда водит УЗИ-датчиком по моему животу. Я лежу на кушетке и ощущаю приятный холодок от геля. Рядом со мной сидит Кэш и держит меня за руку. Его большой палец потирает внутреннюю сторону ладони успокаивающими кругами.

– С ребенком все хорошо. Он развивается, согласно вашему сроку, – доктор нажимает кнопку на клавиатуре.

В следующую секунду раздаются приглушенные постукивания, звучащие словно под водой. Доктор скользит датчиком по животу и смещает его на несколько дюймов. Удары становятся громче.

Я поворачиваюсь к Кэшу, и несколько мгновений мы смотрим друг на друга.

– Это бьется сердце нашего малыша, – наконец произносит Кэш со счастливой улыбкой.

– Или малышки, – шепчу я и радуюсь, что ко мне вернулся голос. Я поворачиваюсь к доктору. – Это мальчик или девочка?

– На этом сроке еще маловероятно определить пол. Еще две-три недели, и можно сказать точно, – объясняет она и наклоняет голову, рассматривая монитор. – Но похоже, это девочка.

– Разве это не член? – спрашивает Кэш и указывает на экран, где мы наблюдаем за нашим ребенком.

Доктор прокашливается.

– Это ножка, а не пенис.

Я опускаю голову и прикусываю губу, чтобы сдержать смех.

– На этом сроке у вашего малыша формируются кости и хрящи, развиваются коленные суставы и голени, а на ручках формируются локтевые суставы. Они начинают сгибаться и разгибаться. В этот период вам необходимо принимать, как можно больше продуктов, содержащих кальций…

Доктор продолжает консультацию, и в какой-то момент Кэш не выдерживает и спрашивает.

– До какого срока мы можем продолжать заниматься сексом?

Следующие несколько минут доктор объясняет, что нет угрозы прерывания беременности, и занятия сексом для меня полезны. Он добавляет, что в этот период мой организм сильно перестраивается, и моя грудь может стать очень чувствительной, а оргазмы более яркими.

В глазах Кэша вспыхивает огонек, прежде чем он мне подмигивает.

Я уточняю дату следующего приема, после чего доктор отдает первый долгожданный снимок нашего ребенка. Кэш кладет руку на мою спину, когда мы выходим из кабинета и неторопливо направляемся в вестибюль клиники. По пути он рассматривает снимок.

– Принцесса, зацени, – Кэш указывает на изображение малыша. – Ты ведь тоже видишь член?

– О боже… – фыркаю я. – Это такой намек, что ты хочешь мальчика?

Кэш останавливается, и на его шее дергается кадык, а челюсть сжимается.

– Я буду одинаково любить нашего ребенка, независимо от его пола. Но мне страшно представить, что я могу сделать с ублюдком, который не так посмотрит на мою дочь.

В такие моменты мне кажется, что Кэш волнуется гораздо сильнее меня.

– Я уверена, что ты станешь самым лучшим папой для нашей девочки, – я ободряюще ему улыбаюсь. – И почти уверена, что ты будешь относиться к ее будущим парням…

– Ким, даже не продолжай!

Кэш надевает на меня пальто, хотя я бы могла сама с этим справиться. Затем убирает снимок в нагрудной карман куртки.

– Жаль, что я не могу увидеть мерзкую рожу Льюиса в этот момент, – задумчиво произносит Кэш. – Несмотря на все дерьмо, которое он нам сделал, мы все равно вместе, и скоро нас будет трое. Но старый ублюдок не дожил до этого дня. Иногда в тюрьме случаются загадочные и странные вещи…

«Два самоубийства в один день».

Именно эту тему до сих пор обсуждают в интернете и новостях. Лица Льюиса Эванса и Гаспара Монтано мелькают во всех криминальных сводках и статьях.

После того, как мы с Кэшем дали показания, Льюис и Гаспар были взяты под стражу. Вскоре после этого их тела были обнаружены повешенными у себя в камерах.

Два мертвых тела, проходящие по одному делу, показались детективам слишком подозрительным. Однако не было найдено ни единой улики, указывающей на то, что это могло быть убийством. К тому же каждый из повешенных оставил предсмертную записку.

– Кэш, он и Гаспар этого заслуживают. Давай, не будем портить этот момент, – я провожу пальцем по его груди вниз и задерживаюсь на пряжке ремня. – Лучше придумай, что ты со мной сделаешь. Мне очень хочется прямо сейчас… – я понижаю голос и сужаю глаза. – Чтобы мой папочка показал, кто здесь главный.

Кэш тихо хохочет и заводит меня в пустой коридор. Прижимает к стене и придвигается ближе. Его взгляд прикован к моим глазам, а затем опускается на мои губы.

– Я не думал, что это возможно, но сейчас ты еще сильнее заводишь меня, – его рука опускается на мою талию, другая скользит по бедру. – Ты меняешься. Твоя кожа, твой запах, даже то, как ты разговариваешь… Я уже твердый, принцесса. И хочу слышать, как ты будешь кричать мое имя, когда мой член будет глубоко внутри тебя.

От его низкого сексуального голоса мое тело обдает волной жара. Пульсация между ног становится невыносимой, когда я чувствую растущую выпуклость под его джинсами. Я перевожу взгляд за его плечо на вестибюль клиники, где несколько пациентов.

– Я не стану кричать, – я возражаю с дразнящей улыбкой. – Мы должны быть тише. У тебя есть идея, как в ближайшее время подарить мне самый яркий оргазм, о котором говорил доктор?

– Определенно, – уверенно говорит Кэш.

(обратно)

Эпилог

Два месяца спустя

Я подставляю лицо солнечному свету, льющегося сквозь французское окно. Из него открывается вид на задний двор поместья Аматорио. Он украшен белыми живыми цветами и лентами. Я бывала в этом доме множество раз. Но и не могла представить, что именно здесь выйду замуж за Кэша.

– Милая, ты готова? – спрашивает Фрэнк.

Я перевожу дыхание и киваю. Одной рукой сжимаю букет невесты, а другую вкладываю в изгиб локтя папы. Он ласково поглаживает мою ладонь и улыбается.

– Все пройдет идеально, – говорит он. – У моей дочери не может быть по-другому.

Папа ведет меня к двойным дверям. За мной тянется пятифутовый шлейф фаты, заколотой в верхней части прически. На мне платье от Vera Wang, и его пышный подол скрывает мой небольшой живот.

Мои нервы под кожей вибрируют. Я выхожу замуж за Кэша во второй раз, но волнуюсь в сотни раз сильнее. И вместе с тем сладкое чувство предвкушения расцветает в груди.

Двойные французские двери раскрываются, и легкий ветерок приятно охлаждает мои горящие щеки. Я глубоко вздыхаю и делаю шаг. Со мной идет Фрэнк, и его исходящая уверенность немного прогоняет мое беспокойство.

Звуки живой музыки заполняют задний двор. Я сильнее сжимаю букет и продолжаю двигаться по проходу. Перед нами появляются Меган и Мэтт.

Я улыбаюсь, когда смотрю на детей, бросающих в воздух белоснежные лепестки цветов. Перевожу взгляд и вижу Рэйчел и Рика, занимающие передние места среди гостей. Рэйчел поднимает перед собой руки и показывает в воздух два больших пальца. Рядом с ними сидит Малькольм и кивает мне.

Приятная дрожь пробегает по телу, когда раздаются первые аккорды гитары и клавишных. На установленной сцене играют кавер «Dangerous hands» Элизабет, Флоранс, Хьюго и Трент.

Я пригласила моих друзей из Мельбурна, с которыми училась в Тринити-колледж. Их музыкальная группа стала популярной в Австралии, и я заранее отправила им плейлист, с которым они будут сегодня выступать.

Я мысленно пою вместе с Элизабет и ступаю дальше. Мой взгляд пробегается по передним местам, где сидят Маркос, его супруга и Киллиан. Брат подмигивает мне, и я отвечаю ему тем же.

Я смотрю перед собой, и мои глаза встречаются с сияющими глазами Десмонда – шафера Кэша. Он держит за руку Кристи в розовом платье подружки невесты. Она лучезарно улыбается мне и смахивает слезу с щеки.

Мое сердце подпрыгивает в груди, стоит мне встретиться с его взглядом. Его синие глаза передают столько эмоций, что я едва не растворяюсь от чистого счастья.

Моя малышка толкает меня в животе, будто радуясь вместе со мной. Я прижимаю к животу руку и мысленно обращаюсь к дочери, что мы любим ее.

Я с трудом удерживаю равновесие, когда меня отпускает Фрэнк, но следующую секунду моя рука оказывается в руке Кэша.

– Принцесса, ты идеальна, – произносит он одними губами, и даже в его тихом голосе я улавливаю волнение.

Я не могу им налюбоваться и настолько поглощена нашим моментом, что пропускаю речь священника мимо ушей. На Кэше накрахмаленная белая рубашка, поверх которой надет черный пиджак. Волосы уложены и лишь несколько каштановых прядей спадают на его глаза…

Они кажутся мне более глубокими и яркими. Разве такое возможно?

Наступает время, когда нужно произносить клятву. Но все слова, которые я подготовила заранее, выветриваются из моей головы.

– Клянусь никогда не оставлю тебя. До конца наших дней, – Кэш смотрит на меня и повторяет слова, в которых он однажды поклялся и остался им верен.

– Кажется, нигде во Вселенной и во всем мире не существует такого языка, чтобы выразить то, что я чувствую к тебе, – произношу я и тянусь к губам Кэша.

Я больше не могу выдержать и секунды.

– Это самый лучший язык, – улыбается Кэш и углубляет наш поцелуй.

– Навсегда с тобой. До конца моих дней, – выдыхаю я ему в губы.

– Кэш и Кимберли, объявляю вас мужем и женой.

Раздается взрыв аплодисментов, гости радостно кричат и визжат. Кэш надевает на мой палец кольцо, и я снова тянусь к нему. Мое сердце к его сердцу, мои губы на его губах. И больше никто не в силах нас разделить или разрушить.

До конца наших дней. 

Особняк Аматорио превращался в настоящую зимнюю сказку каждый конец декабря. Я приезжала сюда маленькой девочкой, и передо мной всегда разворачивалось рождественское представление.

Мои детские ножки шустро ступали по мраморному полу гостиной, пока я вертела головой по сторонам. Все было устроено в лучших традициях: под высокими потолками покачивались в воздухе светящиеся белые фигуры ангелов, между французскими пятнадцатифутовыми окнами мерцали гирлянды, а елочная хвоя с украшениями обвивала перила лестницы и величественный арочный вход.

До сих пор я отчетливо помню: если пройти вглубь гостиной и чуть дальше от лестницы, то можно было выйти к празднично оформленному камину. Здесь стояла нарядная ель, а рядом с ней веселились дети.

И именно здесь я впервые увидела главу семьи Аматорио – Маркоса.

В тот день он крепко пожал руку моему отцу и слегка наклонился в знак почтения моей матери. После этого его пронзительные синие глаза задержались на мне. Маркос смотрел на меня несколько молчаливых секунд и произнес глубоким ровным голосом:

– Не могу поверить. К нам пожаловала в гости Снежная королева?

– Я – не королева, – возразила я, расправляя пушистый подол у белого платья.

– Тогда кто же ты? – уточнил Маркос.

– Принцесса, – с гордостью ответила я.

На самом деле я была не в состоянии произнести букву «Р». В возрасте пяти лет у меня выпало два молочных зуба, и некоторые звуки я проговаривала не совсем четко.

– И как же зовут принцессу? – вновь спросил Маркос.

Я раскрыла рот, чтобы ответить, но за меня это сделал другой.

– Мою дочь зовут Кимберли, – раздается слегка резкий тон. 

– В таком случае я обязан познакомить Кимберли со своими детьми, – тепло улыбнулся Маркос и подмигнул мне. – Они еще ни разу не встречали настоящих принцесс.

Он обернулся, и я проследила за его взглядом. У камина резвились мальчики и девочки в окружении Санты, оленя Рудольфа и хихикающих эльфов. На тот момент я с легкостью считала до ста, однако детей в гостиной оказалось не более дюжины.

Мое внимание сразу привлек один из мальчиков. Он повис на Санте и готов был вот-вот оторвать у него бороду, отчего мои ладошки за одно мгновение сжались в напряженные кулачки.

Как этот мальчишка смеет так неблагодарно обращаться с тем, кто трудится всю рождественскую ночь ради того, чтобы на утро все дети получили подарки?

– Десмонд, Кэш, Грейс, – позвал Маркос. – Подойдите ко мне.

Из гудящей толпы показались два мальчика и одна девочка. И среди них был тот, кто обижал Санту. На хулигане были черные брюки, того же цвета пиджак и белая рубашка. Я опустила взгляд на его руки, и с моего рта сорвался вздох возмущения.

Этому мальчишке все-таки удалось вырвать бороду Санте!

Впрочем, наглец умело и быстро скрыл следы своего преступления. Он с ловкостью убрал руки за спину, когда подошел к Маркосу. А потом с беспечным видом уставился в потолок и также беспечно начал раскачиваться с пятки на носок.

– Кимберли, познакомься: это моя дочь Грейс, – Маркос представил мне девочку в воздушном голубом платье.

Она посмотрела на меня и кивнула. Я приветливо улыбнулась ей в ответ.

– А это мой старший сын Десмонд, – Маркос указал на темноволосого мальчика.

Десмонд бросил взгляд на отца, который явно говорил сам за себя: «Можно я уже отсюда уйду?» Однако Маркос многозначительно прочистил горло, и Десмонд с трудом из себя выдавил:

– Привет, Кимберли.

Я привыкла, что мальчики его возраста считают чем-то предосудительным общение с девочками, поэтому не стала обращать внимания на его сухой тон.

– Привет. Друзья зовут меня Кимми.

– А это мой младший сын – Кэш, – сказал Маркос.

Он указал на другого мальчика, у которого были схожие черты лица с Грейс. И он все еще прятал за спиной вырванную бороду Санты и ни на кого не обращал внимания.

– Кэш, – настойчивее произнес Маркос. – Познакомься с Кимберли.

Кэш впервые перевел на меня взгляд. В этот момент мое сердце на несколько секунд прекратило стучать от того, что я увидела. Я замерла, пораженная тем, как этот мальчик был красив. И одновременно в нем таилось нечто пугающее.

У него было ангельское лицо, но глаза… Они были пробирающими и глубокими. Такие обычно рисуют у монстров в книжках, и невольно я содрогнулась.

Между тем, Кэш не двигался и продолжал пристально смотреть на меня. Его синие глаза словно заглядывали внутрь и заставляли меня испытывать что-то похожее на страх перед тем, как вступить в опасную игру.

Не знаю, сколько в действительности прошло времени, пока я и Кэш глядели друг на друга. Но в реальность меня вернул голос Маркоса.

– Познакомьтесь, это моя супруга Алессия.

К нам подошла женщина такой красоты, что я затаила дыхание. В ней было столько изящества и грации, что у меня создалось впечатление, будто Алессия была королевой.

Взрослые принялись увлеченно разговаривать между собой и вскоре присоединились к другим гостям. Дети вернулись к игре, и рядом со мной остался лишь один Кэш. Он продолжал смотреть на меня, и я опустила взгляд, рассматривая серые и золотые прожилки, тянувшиеся по белому мрамору.

– Какая твоя любимая игра? – неожиданно спросил Кэш.

– Я не собираюсь с тобой играть, – буркнула я. – Ты поступил плохо. Ты обидел Санту.

– Я не обижал Санту, – возразил Кэш и произнес гораздо тише. – Ты умеешь хранить секреты?

Я подняла голову и заинтересованно на него посмотрела.

– Какие секреты?

Кэш огляделся по сторонам и придвинулся ближе. При таком расстоянии я могла видеть контур его губ и прямую линию носа.

– На самом деле Санты не существует. Это наш водитель. Я тебе сейчас докажу.

Кэш вытащил из-за спины бороду и помахал ей перед моим лицом, словно трофеем.

– А все сказки про него придумали взрослые, чтобы дети хорошо себя вели, – продолжил он. – Чем порядочнее ты будешь себя вести, тем круче будет подарок.

Я откашлялась. Что-то примерно похожее говорил мой отец.

– Но кое-кто из сказок все-таки существует, – добавил Кэш.

– Кто? – я взглянула на него с волнением.

– Принцессы, – серьезно ответил он. – Сегодня я встретил одну из них…

Я открываю глаза, и на моих губах медленно расползается улыбка. Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Весь задний двор покрыт тонким слоем свежевыпавшего снега. На него бросают свет уличные фонари вместе с рождественскими гирляндами. Их блики расплываются на белом покрове, словно мазки акварели.

Посреди заснеженного патио я вижу Кристи. На ее груди распахнутая настежь дубленка, ее темные волнистые волосы развеваются в воздухе из-за бега. Она несется к Десмонду, который стоит к ней спиной и ни о чем не подозревает. Кристи бросается на него сзади и со всей силы валит его на снег.

Они вдвоем падают в пушистый сугроб. Окно закрыто, но я все равно слышу их громкий смех. Какое-то время они беззаботно лежат в снегу. Но потом Кристи ловко перемещается и устраивается верхом на своем муже. Одной рукой она оттягивает воротник его серого худи, а второй принимается быстро запихивать за ворот снег.

Я улыбаюсь от того, как начинает визжать Десмонд. Кристи тоже прыскает со смеху. Догадываясь, чем может обернуться для нее подобная шалость, она шустро поднимается в полный рост и убегает.

Не теряя ни секунды, Десмонд быстро встает и отправляется следом за ней. На бегу он подхватывает снег и мастерит из него снежки, чтобы в следующий миг бросить их в Кристи. Она хихикает от того, что несколько снежных снарядов так и не достигают своей цели.

– Детка, ты попала, – громко предупреждает Десмонд и продолжает бежать за Кристи.

Я теряю их из виду и перевожу взгляд на настенные часы. Стрелки показывают семь вечера и двадцать минут. До Рождества осталось меньше пяти часов.

Я подхожу к кресле-качалке и беру с подлокотника любимый свитер. Натягиваю его и поправляю волосы, позволяя им свободно спадать вдоль спины. После этого приближаюсь к шкафу и достаю оттуда теплые кашемировые брюки телесного цвета.

Одевшись, я спускаюсь в празднично обставленную гостиную и осматриваюсь. Повсюду развешаны мерцающие гирлянды и рождественские венки. В воздухе витает аромат корицы и хвои.

Несколько секунд я любуюсь елью, увешанную украшениями, а затем смотрю на горящий камин. Языки пламени охватывают поленья, отчего они приятно потрескивают. Кажется, весь дом находится в полном умиротворении.

Я отлично помню, как мы впервые переступили его порог.

– На втором этаже пять комнат и две ванные. Одна из них очень просторная, и из ее окон открывается вид на озеро, – Кэш поднимается по лестнице и открывает передо мной дверь. – Как ты думаешь, она подойдет для нашей спальни? 

– Нашей? – я застываю на месте и смотрю на мужа широко открытыми глазами. – Ты хочешь сказать, что этот дом… наш? 

– Я купил его, но если тебе не понравится… 

Я обрываю Кэша, прижимаясь к его губам, и целую его. 

– Я мечтала здесь жить, как впервые его увидела. Это любовь с первого взгляда, – признаюсь я. – Я хочу сохранить барельеф с изображением Феникса в холле, а еще антикварный камин в гостиной. Он прекрасен. Но кухню придется переделать, и на это потребуется затраты. Ты еще не думал, какую спальню можно обустроить для нашей малышки?

Вместо ответа Кэш пристально смотрит на меня и улыбается. 

– Ты просто чудо, принцесса, – после недолгого молчания говорит он.

Из воспоминаний меня отвлекают голоса гостей. Я ступаю к входной двери, просунув ноги в теплые угги. Снимаю с вешалки куртку, и моя рука машинально пытается нащупать в кармане поводок.

Мгновенно мою грудь обхватывают горестные тиски.

С Рождеством, Голди.

Подрагивающей рукой я открываю дверь и выбираюсь наружу, предварительно достав из комода пушистый плед. Внезапно яркий свет от вспышки озаряет пространство вокруг. За ней следует череда громких хлопков. Я вижу, как в вечернем небе загорается фейерверк один за другим, запущенные с соседнего дома.

Увлеченная зрелищем, я выхожу на террасу, и меня окликает Кристи.

– Кимми, давай к нам!

Она продолжает перекидываться снежками с Десмондом.

– Пожалуй, на это Рождество я пропущу активные игры, – отказываюсь я с легкой улыбкой.

На мой голос оборачивается Десмонд.

– Привет, Кимми, – говорит он, и из его рта вырывается облачко пара.

В этот момент в его лицо врезается крупный снежный снаряд. Кристи с победным визгом поднимает руку, словно заняла первое место по метанию снежков.

– Детка, это нечестно. Я накажу тебя за нарушение правил, – предупреждает Десмонд, отряхивая лицо от снега.

Я приветствую его и направляюсь вглубь заднего двора. Снег тихо похрустывает под ногами. С обеих сторон от тропинки располагаются фигуры снеговиков и оленей, обмотанных светящимися гирляндами. Я подхожу к плетенным садовым качелям и смахиваю снежинки с сиденья. Расстилаю плед и сажусь.

В морозном воздухе струится легкий дымок, тянувшийся с конца патио. Там находится длинный прямоугольный стол. Он ломится от закусок, а внутри него мерцают языки пламени.

Во главе стола стоит Аматорио-старший. Вместо привычного делового костюма на нем теплая жилетка и свитер под горло.

– Добрый вечер, мистер Аматорио, – обращаюсь к Маркосу.

– Здравствуй, Кимми, – он хлопочет над маринованной уткой. – Как дела?

– Все в порядке, – до меня доносится аппетитный аромат специй и мяса, и я чувствую, как рот наполняется слюной. – Похоже, сегодня мы попробуем вашу фирменную утку.

Маркос посмеивается.

– Очень на это рассчитываю.

– Почему тут так скучно, как на поминках? – раздается за спиной женский голос. – Где музыка, где танцы, где веселье?

Я оборачиваюсь и вижу Грейс в сверкающем платье, поверх которого накинута пушистая белая шуба из ламы. Размахивая полупустым бокалом, она приближается ко мне, наклоняется и чмокает меня в щеку.

– Чудесно выглядишь, дорогая, – буквально мурлычет она. – Как ты?

– Хорошо, – отвечаю я. – Как у тебя дела?

– Подыхаю от тоски, – признается Грейс и отходит ко столу, где стоит Маркос. – Ты же не против, если я включу что-нибудь повеселее? – бросает она на ходу.

Не дожидаясь моего ответа, Грейс включает музыку на айфоне и подсоединяется к колонкам. Вскоре «Love U Like That» Lauv наполняет пространство патио.

Грейс подпевает песне, пританцовывая у стола, с которого берет закуску одну за другой и складывает их на блюдо.

Несколько месяцев назад она извинилась перед Кристи за все, что когда-то ей сделала и сказала. Грейс призналась, что ей потребовалось время, чтобы принять ее, как члена семьи.

– Грейс, – Маркос деликатно накрывает бокал дочери, который она собирается наполнить вином. – Доктор сказал, что твои лекарства нельзя смешивать с большим количеством алкоголя.

Грейс не спорит с отцом.

Вдруг мое внимание привлекает нечто искрящееся. Повернувшись, я наблюдаю, как Даниэль и Джарвис появляются на территории патио. Брат Кристи и его будущая жена держат в руках горящие бенгальские огни. Даниэль обнимает свою невесту и что-то ей увлечено рассказывает.

Мы приветствуем друг друга, и в это мгновение рядом с моим лицом пролетает снежок. От неожиданности я замираю, и в следующую секунду рядом со мной со смехом проносится Кристи.

Она скрывается за качелью, где я сижу. Позади нее бежит Десмонд, намереваясь запустить в нее снежок.

– Нет! – кричит Кристи. – Ты не посмеешь в меня выстрелить! Я захватила заложника.

Она хихикает и обнимает меня со спины. Десмонд прицеливается, но его останавливает Маркос.

– Десмонд, – укоризненно говорит он. – Вы ведете себя, как дети. Найдите другое место. Подальше от Кимми.

Кристи отпускает меня и встает в полный рост. С поднятыми руками она обходит качель и направляется к Десмонду.

– Хорошо, я сдаюсь, – говорит она. – Предлагаю перемирие.

Кристи приближается к Десмонду и обвивает его шею руками. Он наклоняется, чтобы ее поцеловать.

– Ты проиграла, – усмехается Десмонд.

Кристи отстраняется и одновременно ловко выхватывает из своего кармана снежок. Она отправляет его Десмонду в грудь и со смехом уносится.

– Ты и в правду решил, что я сдамся? – обернувшись, хихикает она.

В глазах Десмонда полыхает огонь, когда он кидается следом за ней.

– Теперь ты точно влипла, детка!

Продолжая смеяться, Кристи скрывается за углом дома, однако в последний момент ее догоняет Десмонд и, схватив, перекидывает через плечо. Они пропадают из вида, но я все еще слышу их смех.

– У меня ценный товар тридцатилетней выдержки, – раздается спокойный мужской голос, в котором я узнаю папу. – Осторожнее.

– Не волнуйтесь, – успокаивает его Десмонд. – Сегодня ни одна из ваших бутылок не пострадает. Я буду держать эту очаровательную непослушную задницу подальше от вашего вина, – обещает он.

Вскоре из угла дома показывается Фрэнк, а за ним идет Оук, держа перед собой массивный деревянный ящик. Они вдвоем приближаются ко столу, где готовит Маркос.

– Не могу поверить своим глазам, – папа обращается к Аматорио-старшему. – Судя по аромату я был уверен, что эту аппетитную утку готовит лучший шеф-повар ресторана Гордона Рамзи.

Он протягивает руку Маркосу.

– Рад видеть тебя, Фрэнк, – тот приветствует его крепким рукопожатием. – Как добрались?

– Весь город в пробках, – отзывается папа и переключает внимание на Оука. – Ты весь вечер собираешься стоять с этим чертовым ящиком в обнимку? Поставьте его наконец на стол и открой одну из бутылок.

После этого он разворачивается и идет ко мне, раскрывая руки для объятий. Я встаю, обнимаю его и целую в щеку. В ноздри проникает аромат его терпкого парфюма, смешанный с запахом табака и сигар.

Несмотря на мои бесчисленные лекции, папа так и не смог отказаться от курения.

– Почему у моей малышки в такой день грустный вид? – спрашивает он. – Тебя кто-то обидел?

Я улыбаюсь ему.

– Все в порядке, – спешу его успокоить. – Тебе показалось. Где Киллиан?

– Он разговаривает с Десмондом, – папа достает из внутреннего кармана сигару. – Я отойду. Мне нужно поприветствовать остальных гостей.

Он отходит, закуривая сигару, и направляется в сторону Грейс. Они начинают о чем-то оживленно болтать. В вечернее небо взметает очередной искрящийся фейерверк, и от его грохота я не могу разобрать слов.

Я сажусь обратно на качели и смотрю на салют. Когда он стихает, я слышу, как папа просит Оука открыть еще одну бутылку вина.

Вскоре появляются Киллиан, Десмонд и Кристи. Втроем они задерживаются около стола, где стоит папа вместе с Маркосом. Киллиан приветствует Аматорио-старшего, а потом покидает компанию, отправляясь ко мне.

– Найдется для меня место? – спрашивает он, останавливаясь напротив меня.

– Конечно, – я двигаюсь, освобождая для него сиденье.

Киллиан занимает место рядом со мной, перекидывает руку через плечо и притягивает меня, чтобы поцеловать в щеку.

– Как ты? – спрашиваю у него.

Киллиан отводит взгляд. Я замечаю, как быстро-быстро начинает пульсировать жилка на его шее.

– В порядке, – отвечает Киллиан, не вдаваясь в подробности.

После этого он не произносит ни слова. Я догадываюсь о причине его мрачного вида и молчания.

Эйслин. 

– Она не придет? – спрашиваю я.

– Нет, – коротко бросает он и меняет тему. – Где Кэш?

– Кэш совмещает обязанности мужа и главы компании. Скоро к этому добавятся обязанности отца. И Кэш делает все возможное, чтобы я и наша дочь в будущем ни в чем не нуждались. Даже перед Рождеством он успел заключить крупную сделку, – рассказываю я. – Два дня назад ему пришлось вылететь в Атланту, чтобы подписать какой-то важный договор. Вчера выпало столько снега, что из-за непогоды все ближайшие аэропорты не принимают самолеты.

Я опускаю взгляд и прикусываю изнутри щеку.

– Я понимаю, что он старается и хочет, как лучше. Но это наше первое Рождество после всего, что с нами произошло. Я так хотела встретить его с Кэшем, – признаюсь я.

Не успеваю об этом сказать, как краем глаза улавливаю проблеск света. Я поднимаю голову и вижу две горящие фары. По подъездной круговой дороге проезжает пикап.

– Ты еще кого-то пригласила? – спрашивает Киллиан.

– Нет, – отвечаю я, и брат машинально тянется к внутреннему карману пальто.

В следующую секунду машина останавливается перед террасой и сигналит несколько раз. Я смотрю на лобовое стекло, и мое сердце отчаянно бьется о ребра. Я вскакиваю на ноги и несусь вперед настолько быстро, насколько позволяет размер моего живота.

Задняя дверь пикапа раскрывается, и я не могу не улыбнуться, когда наружу спрыгивают Меган и Мэтт.

– Я слышал, что в таких огромных домах водятся привидения. Не отходи от меня, чтобы я мог тебя защитить, – предупреждает сестру Мэтт.

В следующую секунду из пикапа выбирается Кэш, и я бросаюсь на него с радостным визгом.

– Привет, принцесса, – он прижимает меня к себе и обнимает.

– Я так боялась, что мы встретим Рождество вдали друг от друга.

Кэш наклоняет голову и накрывает мои губы. Наш нежный мягкий поцелуй стремительно переходит в горячий. Но я прерываю его, провожу носом по его лицу и вдыхаю его аромат.

– Я тоже этого боялся, – Кэш поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. –  Но вчера мне позвонил Рик. Они с Рэйчел и детьми были на пути в Даллас, где собирались отпраздновать Рождество. Мы немного посовещались и решили: у них есть новый пикап, который проедет, где угодно, и приятная компания на дорогу. А у меня есть мое чувство юмора и огромное желание встретить Рождество вместе с тобой. И мы подумали, черт, почему бы не рискнуть. И вот спустя пятнадцать часов пути мы здесь.

– Вы сумасшедшие, – смеюсь я.

– Я знаю, – парирует Кэш. – Я безумно люблю тебя.

Я хохочу и снова прижимаюсь к нему, положив голову на его грудь. Неожиданно в воздухе раздается звук, заставляющий мое сердце замереть.

– Что это? – спрашиваю я.

– Я хотел дождаться Рождества, но мой подарок слишком нетерпеливый.

С этими словами Кэш тянется к заднему сиденью и берет переноску для животных. Открывает дверь и достает наружу очаровательного золотистого щенка лабрадора.

Мои глаза расширяются.

– Я подарил Голди, когда тебе было шесть лет. У него в помете был брат, и я нашел его в Атланте. Дедушка этого щенка родной брат Голди, – Кэш наклоняется и опускает на снег щенка, позволяя ему осмотреться.

Щенок виляет хвостом и подступает ко мне, принюхиваясь к моей обуви. Его хвост начинает активнее вилять, и он радостно гавкает. В этот момент я улыбаюсь так, словно сорвала джекпот в лотерее.

Я опускаюсь на колени и протягиваю перед собой руку. Щенок смотрит на меня блестящими карими глазами, принюхивается к моей ладони и неожиданно облизывает ее.

Внутри меня взрываются фейерверки от счастья.

– Посмотри, у него такие же глаза и такая же холка, – Кэш опускается рядом со мной, не в силах скрыть улыбку.

В этот момент щенок переключает внимание на него и цепляется в край его джинс, словно это самая забавная игрушка на свете.

Мои гормоны берут надо мной верх, на глазах выступают слезы. Я притягиваю к себе нового члена нашей семьи, уже зная, как его назову. Другой рукой обнимаю Кэша. Он поднимает меня со снега и проводит рукой по моему животу.

В этот момент наша малышка толкает меня внутри, словно приветствует папу. Я морщусь от ее удара и улыбаюсь сквозь слезы. Кэш ловит мой взгляд, и моя любовь к этому мужчине заставляет меня задыхаться.

– Боже, Кэш, я так люблю тебя.

***

Сегодня первый день весны. Еще чуть-чуть и солнце будет окончательно баловать нас теплом. Небо будет ярким и чистым. Птицы будут громко петь. Из-под снега покажутся первые ростки зеленой травы и цветов.

И именно в этот день родилась наша дочь.

Мои роды длились шесть с половиной часов. Фрэнк и Маркос заранее побеспокоились о том, чтобы мои роды принимал один из лучших акушеров. Насколько могла, я старалась четко следовать его инструкциям, и роды прошли без осложнений.

Я прижимаю к груди мое маленькое чудо. Наконец, это произошло. Я стала мамой. А в семьях Аматорио и Гроссов появилось долгожданное пополнение. И пусть наша малышка еще совсем маленькая, и сейчас сладко спит, но я не сомневаюсь, что она будет окружена бесконечной любовью, заботой и защитой.

Я наклоняю голову и прижимаюсь губами к ее головке. Вдыхаю ее запах. Чистое блаженство переполняет мою грудь. Я улыбаюсь сквозь слезы и рассматриваю личико моей дочери.

У нее аккуратный маленький носик и приоткрытый ротик с изогнутой верхней губой. Пухлые щечки, и я провожу по ним кончиком подушечки моего пальца, отчего дочь издает самый восхитительный звук.

Ф-х-х. 

Я смеюсь и осторожно дотрагиваюсь до ее сжатого кулачка. Малышка моментально обхватывает его, и я считаю ее маленькие пальчики. После этого целую ее ручку.

Моя малышка.

Двадцать дюймов¹⁴ и семь фунтов¹⁵ абсолютного счастья.

– Наша красавица, – шепчу я.

Я продолжаю ей любоваться, и перед глазами проносятся образы. Какое слово она скажет первым. Когда она сделает свой первый шаг. С каким озорством она засмеется, когда впервые сделает шалость.

Интересно, какой будет ее любимый цвет? Какую музыку она будет слушать? Во сколько ее пригласят на первое свидание?

Из моих мыслей меня отвлекает тихий звук приоткрытой двери. В проеме показывается Кэш.

– Принцесса, можно зайти?

Я отвечаю легким кивком головы. Кэш входит внутрь и оставляет в вазе букет роз. Я осторожно, чтобы не разбудить дочь, двигаюсь на кровати и шепотом приглашаю Кэша лечь рядом со мной.

Он устраивается рядом и целует меня. Я поворачиваю к нему ближе нашу малышку, чтобы он смог ее рассмотреть.

– Когда она засыпала, я увидела ее глаза, – тихо говорю я. – У нее твои глаза.

– У нее твой носик и твои губы, – на его лице самая сияющая улыбка. – Я хочу ее подержать.

– Хорошо, только придерживай ее головку.

– Я знаю, – шепчет Кэш. – Я же ходил на курсы.

Он бережно берет из моих рук дочь и прижимает к себе. Я улыбаюсь, ослепленная слезами. Кэш держит нашу малышку, и только от одного этого вида мое сердце трепещет в безграничной любви.

Возможно, наш путь был далеко не самым простым. С нами случилось много темных событий. Но ничто и никто не смог нас сломать и разрушить.

Мы такие, какие есть.

Мы неделимые.

– Мы отлично постарались, – шепчет Кэш. – Она красавица.

В этот момент на его глазах выступают слезы. Он наклоняет голову и прижимается к пухлой щечке дочки своими губами.

– Можно нам тоже войти?

Мы одновременно с Кэшем поднимаем головы. В дверном проеме стоит Кристи.

– Только тихо, – предупреждает Кэш. – Она спит.

В палату проходит Кристи. За ней следует Десмонд и Киллиан, держа в руках две бутылки шампанского. После них идут Маркос с Луизой. Фрэнк заходит последним.

За одно мгновение Кристи появляется рядом с кроватью и смотрит на нашу дочь. Ее карие глаза расширяются в несколько раз.

– Какая же она хорошенькая. Добро пожаловать в нашу семью, мы так тебя ждали.

Она наклоняется и обнимает меня.

– Поздравляю вас от всего сердца.

Кэш поднимается с кровати. Его моментально окружают все остальные и смотрят на нашу дочь. Пространство заполняется перешептыванием и поздравлениями.

– Вы уже выбрали имя? – спрашивает Киллиан.

Мы переглядываемся с Кэшем.

– Алессия, – отвечаю я.

– Чудесное имя, – говорит Фрэнк и обращается к Маркосу, который стоит рядом с ним. – Наконец, мы стали дедушками. Но это не повод списывать нас раньше времени.

– Конечно, нет, – отзывается Маркос. – Теперь у нас есть внучка. И у нас появился еще один повод видеться чаще.

Неожиданно все резко замолкают, когда дочь начинает ворочаться в руках Кэша и тихо пыхтеть. Я смотрю влюбленными глазами, как он убаюкивает нашу малышку и покачивает ее. Он отходит ото всех подальше к окну.

– Давай, Киллиан, – распоряжается Фрэнк. – Мы должны выпить за Алессию.

Все берут бокалы, кроме меня и… Кристи.

– Я откажусь, – она загадочно улыбается.

– Мы решили не говорить раньше времени, – признается Десмонд и обнимает жену, поцеловав ее в макушку. – Сейчас отличный момент об этом сообщить. Крис на третьем месяце беременности.

– У вас будет ребенок? – радостно восклицает Луиза.

Десмонд и Кристи обмениваются взглядом.

– Два, – отвечает Десмонд с торжественным блеском в глазах.

На растерянном лице Маркоса появляется улыбка. Все начинает поздравлять и обнимать Кристи. Я снова смахиваю слезу и улыбаюсь, мечтая о том, что моя дочь станет для детей Десмонда и Кристи не только сестрой, но и самым лучшими другом.

Я перевожу взгляд на Кэша. Он продолжает стоять у окна, его взгляд прикован к нашей дочери. Его губы шевелятся, напевая тихий мотив колыбельной.

– Кэш, – обращается к нему Десмонд. – Ты даже не поздравишь нас?

Кэш поднимает растерянный взгляд. Мне кажется, в нем проскальзывает легкая тень недовольства. Словно его вырвали из самого сладкого сна.

– Что, прости? – спрашивает Кэш в замешательстве. – Я задумался.

– О чем ты задумался? – спрашивает Десмонд.

Кэш переводит взгляд на меня.

– Раньше я думал, что счастье – это нечто неосязаемое и невидимое. То, что может быть внутри или окружать нас снаружи. Но прямо сейчас я держу на руках свою дочь. Это и есть то самое счастье. Оглядываясь назад и вспоминая путь, который мы прошли, я понимаю – оно того стоило.

(обратно)

От автора

Вот и настал момент попрощаться с героями. И в первую очередь мне хочется поблагодарить вас – моих любимых читателей. Без вас ничего бы этого не было. Этой книги не могло существовать без вашей поддержки. Вы моя опора, лучшая мотивация и поддержка моего вдохновения. 

Вы горели этой историей и переживали за персонажей вместе со мной, и я бесконечно ценю и люблю вас. Спасибо всей банде Аматорио в телеграм-канале. Я обожаю ваши теории и догадки, ваши шутки и все, что вы вносите в эту серию – эстетики, видео, арты и многое другое. 

Когда я начинала писать историю про Кристиану и Десмонда, то не думала, что книга с Кимберли и Кэшем так отзовется в ваших сердцах. И для меня это самая большая награда. 

Дальше вас ждет книга про Киллиана и Эйслин – это отдельная история от серии «Мир Аматорио», и ее можно будет читать отдельно. 

Обнимаю и рада писать для вас. 

С любовью, Мари. 

(обратно)

Примечания

1

Investigation Discovery (с 2020 года стилизуется как ID) – тематический телеканал, входящий в семейство Warner Bros. Discovery. В фокусе телеканала – криминалистика: документальные фильмы и программы о расследованиях таинственных исчезновений, загадочных убийств и других преступлений. Проекты основаны на архивных материалах, интервью и реконструкции реальных событий.

(обратно)

2

Колумбийский исполнитель популярной музыки, певец и гитарист, который до 1998 года выступал в составе тяжелой рок-команды Ekhymosis. Всемирный успех таких испаноязычных исполнителей, как Шакира и Энрике Иглесиас, вдохновил его записать дебютный сольный альбом, который в 2000 году был отмечен тремя латиноамериканскими наградами «Грэмми».

(обратно)

3

Plus-size модель Сара Милликен стала победительницей конкурса красоты «Мисс Алабама».

(обратно)

4

Четвертый по популярности журнал в Соединенных Штатах. Главный редактор – Стивен Орр. «Better Home and Gardens» посвящен домам, дизайну интерьера, кулинарии, садоводству, здоровому образу жизни, декору и развлечениям.

(обратно)

5

«Остров проклятых» – американский детективный триллер режиссера Мартина Скорсезе по одноименному роману Денниса Лихэйна, вышедший 19 февраля 2010 года. По сюжету Эшклиффская лечебница для душевнобольных преступников располагалась на острове Шаттер, в море неподалеку от Бостона.

(обратно)

6

Принадлежит Meta, призванной экстремистской организацией в РФ.

(обратно)

7

Синдром множественной личности, расщепление личности или диссоциативное расстройство идентичности – это название одной патологии, вернее, совокупности расстройств психики. Такая патология характеризуется нарушением сознания, провалами в памяти, пропажей чувства идентичности. Часто заболевание проявляется в результате различных событий, напрямую связанных с реальной угрозой безопасности и жизни человека, например: ДТП, землетрясение, схождение поездов, насилие во время преступных инцидентов и аналогичные ситуации.

(обратно)

8

Кэмерон Хукер – неприметный парень в очках, а на самом деле убийца и садист. Одной из его жертв стала Коллин Стэн, которую Хукер большую часть суток держал в ящике, напоминавшем гроб. 

(обратно)

9

Анизокория – это состояние, при котором зрачковое отверстие справа и слева имеет разный диаметр.

(обратно)

10

Американский рэпер и актер пуэрто-риканского происхождения, а также участник рэп-группы Terror Squad.

(обратно)

11

Техасский лонгхорн  (название породы происходит от английских слов  long -длинный и  horn -рог)* – порода , известная своими длинными рогами, которые могут простираться от головы до кончика рога на расстояние до 180 см. 

(обратно)

12

Тонкацу – блюдо японской кухни. Очень вкусные ломтики свинины и делаются за считанные минуты. Блюдо отлично подойдет для неожиданных гостей. Тонкацу представляет собой свиное филе, или Хирэ, как вариант, корейку, или Росу, толщиной 2-2,5 см, панированное в сухарях и обжаренное во фритюре или сковороде/воке. 

(обратно)

13

это психическое расстройство, характеризующееся повторяющимися обсессиями (навязчивыми мыслями), фантазиями, сомнениями, страхами, а также компульсиями (навязчивыми действиями и ритуалами). Симптоматика заболевания проявляется следующим образом:навязчивые и пугающие мысли, возникающие у человека непроизвольно, навязчивые утомительные действия, повторяющиеся много раз ― компульсии, крайняя степень тревожности, зацикленность на порядке, чрезмерный перфекционизм, необходимость контроля себя и ситуации и др.

(обратно)

14

50 сантиметров

(обратно)

15

3,5 килограмм

(обратно)

Оглавление

Плейлист От автора Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31 Глава 32 Глава 33 Глава 34 Эпилог От автора