Библиотека :)

Пришлые [СИ] 1195K - Юлия Михалева (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Юлия Михалева Пришлые

Глава 1. Пришлые

Ещё совсем чуть-чуть! Немного поднажать, сбежать с пригорка, резко повернуть к деревьям – и покажется спасительная щель в частоколе. Надо лишь до неё домчать, быстро сдвинуть расшатанные колья и шмыгнуть внутрь. А уж в городе-то Ясь найдет, где спрятаться. Только бы до него добраться!

– А ну, стой! Стой, говорю! – крикнул в спину охранник.

Он задыхался, но темпа не сбавлял: голос звучал опасно близко. И как только удаётся так быстро бежать такой туше? Даже тощий Ясь за гонку от леса уже почти выдохся.

– Стой! Я же тебя видел!

Видел! Мало ли, кто чего видел! В Оси, говорят, почти десять тысяч жителей – он что, каждого знает в лицо? А может, Ясь и не на лесоповале работает? Может, он от какой другой работы отлынивал? А то, что брагу припрятал и пил её за кустами, охранник мог и вообще не успеть заметить.

Но если поймает – учует. И когда выяснят, что Ясь – это Ясь, сидеть ему в каменном мешке пару недель и за прогулы, и за брагу.

А всё проклятый лесоповал. Что за унылое место! Хотя и лучше, чем с отцом в коровнике. От его глаз не скроешься: и брагу не выпьешь, и с работы не убежишь. Да и дома всю шкуру выскоблит. Своей-то горянки у Яся нет. Эх, тяжко живётся тем, кто с детства способностей не показал!

Вниз с пригорка бежать куда легче, и вот уже и частокол впереди. Ещё немного! Ясь собрался и ускорился из последних сил, оставив за спиной проклятия и, кажется, даже стоны. Деревья стегнули ветками по лицу. Вроде бы охранник отстал, но оборачиваться и проверять сейчас точно не время.

Есть! Ясь втиснулся между слабыми прутьями. Прощай, любимая лазейка. Теперь охранник её сдаст и частокол поправят. Придётся в другом месте колья подпиливать.

Увидев Яся, невысокая девушка отшатнулась и едва не выронила корзину с тряпками – видимо, собиралась к ручью. Ясь приложил палец к губам и огляделся. Вроде тихо. Охранников не видать: скучают в башне, а то и дрыхнут по очереди на бочке у ворот, как вчерашний – откинув голову, раскрыв рот и храпя на всю округу. Ясь взглянул на свой лаз – да, толстяк через него не пролезет – и юркнул к каменным сараям.

Он всё ещё бежал, а на спокойных улицах Оси бегущий не останется без внимания. Встретив удивлённый взгляд прохожего, Ясь замедлился. И, охнув, схватился за бок. Умотал же его тот охранник! Оглянувшись ещё раз и немного отдышавшись, Ясь вышел из переулка к торговым рядам и двинулся через них.

– Дай хлеба! – дёрнул его за рубаху мальчишка.

Сам крошечный, зато глазищи – как большие черные ягоды.

– А ты чего не в саду?

– Убежал, – он засунул в рот большой палец. – Я к сараям бегал, а потом есть захотел.

Это по-нашему! Но при всей симпатии нечем с ним поделиться. Гладанув мальчишку по тёмной нагретой солнцем макушке, Ясь направился к горянкам.

Отцовская в нижнем ярусе, третья с правого края. С виду все одинаковы, только она одна отличается: на стене у двери – громадная красная надпись. «2222», текущий год по древнему календарю. Отец иногда исправляет последнюю цифру – у него такой ритуал, прямо как у какого гнильца. И об этом знает каждый житель Оси.

Да только какая надпись приметная! Ясь впервые об этом задумался и аж сморщился. Если бы охранник до сих пор шёл за ним и увидел, куда он входит, то тут же бы понял, что он сын животновода.

Но что теперь делать? Ясь поднялся на ярус и толкнул дверь рядом с цифрой.

И умаялся же он от бега! Ясь напился, дважды зачерпнув деревянной кружкой из бочки, а потом устало рухнул на выдолбленную в стене каменную родительскую кровать. Дома никого. Родители и Ясна на работе, младшие – в саду. Ясь закутался в одеяло, хотя и тепло – огонь в очаге в центре зала погас не так давно. Голова кружилась. Неожиданно дала о себе знать выпитая брага, да и усталость сказалась – Яся сморило.

Но сон продлился недолго. В стеклянное окно у двери сначала поскреблись, а потом детский голос позвал:

– Дядя!

Ясь встрепенулся, потряс головой.

Зов и царапанье по стеклу повторились. Но почему в такое время кто-то ищет отца здесь?

Сон отступал. Точно: отец ведь болен, сообразил Ясь. Кашель совсем извёл его в последние дни, и сегодня он собирался не на работу, а в лечебницу. Вчера за ужином отец рассказывал об этом, и даже не без гордости добавил, что сам Главный передал, чтобы он не тянул и следил за здоровьем.

Ясь пересёк зал, сдвинул тёмное стекло в сторону и встретился с перепуганными глазами девчонки – как видно, одной из разносчиц новостей Главного.

– А где дядя? – она переминалась с ноги на ногу.

– Нет его. Чего тебе?

– Убили! Пришлого убили! – распахнув глаза ещё шире, выдохнула девчонка, как будто сама не верила своим словам. – Скажи дяде – его Главный ждёт.

Передав новость, она не стала дожидаться ответа: бросилась дальше.

Ясь почесал гудевшую голову. Сглотнул. Во рту стало кисло.

Убили? В Оси?!

За всю жизнь слышать о таком приходилось только в рассказах путников да тех соседей, которых вечно тянуло на поиски приключений в соседние города. Вот там, в Топоре, могли и убить – и в бою на турнире, и в пьяной драке. И в Гнилке могли переесть мухоморов и принести в жертву идолам. И в дальних землях убивали и во время набегов, и чтобы ограбить, а кое-где, как говорили, даже, чтобы съесть. Те, кто приходил оттуда, всегда рассказывали о жутком. Ясь ещё в детстве любил подслушивать такие истории: от них хотелось убежать в страхе, но болезненное, жгучее любопытство влекло сильнее.

Но то, о чем говорили, происходило где-то далеко. В Оси не убивали. Осийцы жили по правилам, а набеги пришлых закончились задолго до рождения Яся.

Город мог за себя постоять. Его охраняли бойцы с кольями, а в арсенале, как говорил отец, до сих пор хранились смертельные штуки из прошлого. Когда-то благодаря им и удалось основать Ось в таком благодатном месте, а потом успешно её защищать. С одной стороны – гора, с другой – жирный кусок земли, где росли овощи и паслись животные, с третьей – ненавистные Ясю леса.

Ось – она всё уравновешивала. Кто-то давно так придумал: Ось – это палка, на которой два колеса. Слева Топор, а справа Гнилка на болотах – окружившая их город часть воды сама попала в ловушку и загнила. Соседям – топорам и гнильцам – нападать на Ось никакого смысла. В Топоре мало что росло. Фермеры из них никакие, зато они делают ножи, ножницы, пилы и топоры – им выгоднее менять их в Оси на продукты и ткани.

Топор – город большой, даже больше Оси, и живут там тоже зажиточно, хотя и правила другие, и не верят они ни во что. А гнильцы небогатые: лягушки, грибы да камыши. На болоте у них растут травы: ядовитыми обмениваются с топорами – те берут их для своих кольев и интриг, а лечебными – с осийцами. Вот и всё, что у них родится. Но худо-бедно живут.

И вот – именно в Оси кого-то убили. Да не кого-то – а пришлого! О топорах и гнильцах девчонка бы так не сказала: значит, в городе гости. А Ясь всё пропустил в своем проклятом лесу, где топор не тупи, лишнее не руби, отрубил – на тебе шишку, сажай, а передохнуть не смей.

Но теперь он обо всём узнает. Передаст новость, а потом и увяжется к Главному.

Сполоснув лицо водой из бочки, Ясь поспешил на поиски отца.

***

В лечебнице его не оказалось: сказали, после осмотра взял травы и ушел.

– Домой?

– На работу. А вот ты почему не в лесу, Ясь? – укорил старший врачеватель.

– Меня за отцом послали, – отмахнулся он, выходя из пропитанного резкими травяными запахами приёмного зала лечебницы.

Отец действительно нашёлся в коровнике. Сидя на низкой деревянной табуретке, он разглядывал коровье копыто. Привычное к его рукам животное жевало сено, никак не реагируя на вмешательство.

– Папа!

Отец вздрогнул. Обернулся, поправляя на носу круглые стекла на веревке. Их ему его друг-стеклодув выточил – отец видит плохо, а в стеклах вроде как хорошо. Они об этом способе в старых бумагах прочитали, а потом по ним же сделали ещё и какие-то плоские штуки на ножках, которые поставили на горе и назвали солнечными панелями. Так никто и не понял, для чего они и зачем им отражать свет.

Отец, стеклодув и теперь вот ещё и Ясна с ними вечно глупостями занимаются. Всё по старому миру тоскуют. Полная ерунда – сейчас надо жить, а не в непонятном прошлом копаться.

– Ты почему не на работе? Не говори только, что снова сбежал, – щёки отца прорезали вертикальные складки.

Недоволен. Опять. Конечно же.

– Девчонка от Главного приходила. Искала тебя. Ты же должен быть дома после лечебницы.

Отец, приподняв косматые брови, снова поправил стекла.

– Что-то случилось?

– Да. Кого-то убили, и Главный тебя ждёт.

– Как, у нас? – отец, похоже, поразился не меньше, чем сам Ясь, когда узнал эту новость.

Ясь отказался вернуться в лес, пока не узнает подробности, а отец слишком спешил, чтобы спорить. По пути в самый центр Оси к дому Главного, мимо деревянных построек мастеров и воспитательного сада, прохожие, как и всегда, приветливо здоровались с отцом и смотрели сквозь Яся, как будто его и не было.

– Последний раз такое случилось лет тридцать назад, ещё до твоего рождения. Как сейчас помню: прежние каменщики, два брата, наследство их отца не поделили. Не успели проститься с умершим в песчанике, как брагой убрались и стали решать, что кому достанется. Один другого и зарезал прямо там. Рядом с отцом и положили.

– И что стало со вторым? – заинтересовался Ясь.

– Выгнали его из Оси, конечно.

– И куда он делся?

Отец пожал сутулыми плечами.

– Да кто ж его знает. Может, в Топор ушёл или в Гнилку. А может, и на север подался.

– Разве это наказание? – поразился Ясь. – Как будто корову или собаку убил.

– За любое убийство одно наказание. Потому у нас такого и не происходит, что никто из Оси уходить не хочет, – тоном детского воспитателя ответил отец.

Спорить с ним бесполезно, не переспоришь. Но он всё же не прав: некоторые из Оси уходили и не всегда возвращались. Не так давно сбежал с одним мешком за спиной приятель Яся Мех. Ночью ушёл, пока все спали. Сильнее мороза боялся, что родня останавливать станет. А сам накануне Ясю шепнул, что в Топор пойдёт: скучно ему в Оси, работа не нравится – его тоже в лесорубы загнали – и правила надоели.

Да и Ясю скучно, но уходить страшновато стало, хотя Мех и звал. Зато теперь думал, верно ли поступил, что остался?

Вот и дом Главного – большой, в три этажа, сложенный из массивных каменных блоков. Рядом такое же каменное строение, но пониже и без окон – казарма охранников. Обычно днём бойцы, которым не досталось поста, тренировались возле неё, но сегодня негде: и на площади, и между зданиями – толпа. Гул слышен чуть ли не от мастерских.

Отец, увидев на крыльце старшую помощницу Главного, протолкнулся к ней. Ясь за ним.

– Что случилось?

Женщина смотрела на толпу, уперев руки в бока и поджав губы.

– Вот все с этим вопросом и пришли. Никто ж язык держать на привязи не умеет: кто увидел, всем рассказал. И все теперь паникуют. Но кто о таком думает? Главное – рассказать.

– Так что, Мара? – словно Ясь уже не объяснил. – Я тебя не пойму.

– Человека убили. Пришлого. Но Главный тебя искал, чтобы ты помог найти того, кто это сделал.

– Главный здесь?

– Нет, на окраине. Справа у ворот, где сараи, – недалеко от любимого лаза Яся? – И тебе сказал туда же идти.

– Так бы сразу и передали, – проворчал отец, спускаясь со ступенек. – Нашли мальчика – по всему городу носиться. И на работу мне надо.

Отец нахмурился и хотел сказать что-то, но закашлялся. И больше не рассказывал любопытных историй. Шли теперь ещё быстрее. Ему не терпелось освободиться и вернуться к коровам, а Ясю – посмотреть, что случилось.

– Ого, да тут весь город собрался! – заметил Ясь, когда приблизились.

И правда: здесь, на отшибе, было сейчас многолюднее, чем на площади. И все галдели.

А вот и сам Главный появился – вышел, согнувшись, из дровяного сарая. Огромный, на две головы выше отца, и уже так же немолод. Седые волосы собраны в длинный узкий хвост.

– Сколько раз повторять: возвращайтесь к работе! Всё! – гаркнул он. – Нечего тут смотреть. Каждому старшие вычтут то время, которое вы тут толкаетесь.

– Да кто убил-то хоть? – выкрикнули из толпы.

Главный скривился и не ответил. Он осматривался, словно искал кого-то – и тут заметил отца.

– Пётр! Проходи поживее, – махнул.

Отца пропустили, и Ясь снова проследовал за ним как хвост.

– Пошли скорее, – положив руку ему на плечо, Главный потянул отца к входу.

Ясь тоже сделал пару шагов, но тут дорогу неожиданно преградили.

– Это он! Я его тут и видел! – рыжий кучерявый толстяк в сером мешковатом жилете охранника указал пальцем ему в грудь.

Ясь обмер. Тот самый охранник, с которым он столкнулся по дороге из леса!

– Что это значит? – спросил Главный.

– Мой сын, – вздохнул отец.

Главный нахмурился.

– Что ты видел, Вол?

– Он был тут днём. Пролез через частокол здесь, – охранник снова указал толстым пальцем, на сей раз в сторону лаза. – Это его я искал в сарае, когда нашёл… – он вздохнул.

– Тело, – уточнил Главный.

Оглядев примолкшую толпу, ловившую каждое слово, он добавил:

– Давайте-ка зайдём внутрь, и ты всё расскажешь.

Ясь тоже огляделся, но отступать некуда. Влип по самую макушку. Остался только один путь – внутрь.

Там горел масляный фонарь. Посередине лежало что-то, прикрытое тряпкой. У входа сидели на поленьях одна из врачевательниц и охранник, а в дальнем углу прямо на земле – человек с большой чёрной собакой.

– Ну? – спросил Главный.

– Да что… Отправил меня старший за дровами для казармы на лесоповал. Иду я – и его вижу, как он за деревьями пьёт из бутылки. Да уж точно не воду, – фыркнул толстяк. – Я его окликнул, а он – ноги в руки. Явно с работы сбежал. Я – за ним, а он от меня бегом. Так до самого города гнал, а потом через эту дыру в частоколе протиснулся и пропал. Стал я его искать, обхожу сараи – а тут это… Ну, я и к вам…

– В таком случае вряд ли это сделал он, если ты преследовал его от самого леса, – интерес Главного явно угас, в отличие от отцовского.

– Его нужно посадить в мешок, – сказал толстяк.

– Да, – задумчиво почесал голову Главный.

– Может, он что-то видел, – предположил отец.

Как обычно, вокруг говорили так, как будто Яся здесь нет.

– Ничего я не видел, – сказал он хмуро. – Вышел в город и домой пошёл. Лучше спросите охранников у ворот.

– Думаешь, без тебя бы не догадались? – рыкнул толстяк. – Спросили. Они ничего не видели и не слышали. Далековато до них отсюда.

И тут вспомнилась изумленная девушка с тряпками. Может, не только появление Яся её так удивило? Он поделился мыслями.

– Найти бы её, – глухо откликнулся человек в углу.

– Пётр, взгляни на тело, – предложил Главный.

Он отбросил тряпку. Под ней лежал незнакомец в непривычной одежде: чёрные штаны и заправленная в них чёрная рубаха. В Оси так ткани не красили и одежду не шили – пришлый и есть.

И рубаха его, и земляной пол – в крови: горло пришлого перерезано от уха до уха. Ясь сглотнул.

– Тонкое лезвие, – отметил отец. – Не топор точно. И не ножницы, и на наши ножи не похоже – у них лезвия кривые.

– Я тоже заметил, – сказал Главный.

– Это его нож. Лёни. Вон он, у поленницы. Весь в крови, – указал рукой человек в углу. – Она же, докторица ваша, его уже находила и снова туда бросила.

– А что мне с ним делать? – огрызнулась врачевательница.

Дурнело сильнее. Ясь снова сглотнул и попятился – но мощная ладонь ткнула в спину.

– Куда собрался? Главный, мне отвести его в мешок?

– Ну и нравы тут у вас, – сплюнул незнакомец. – Мой друг убит в вашем городе, а он свидетеля видел. Сначала найдите свидетеля – а потом делайте с ним всё, что тут у вас положено, мне дела нет.

– Мы найдем виновного. И накажем его, – пообещал Главный. – В Оси всегда порядок – и был, и снова будет.

– Как? Изгоните из города, так тут наказывают? – прошипел пришлый. – Не пойдёт. Со своими делайте, что хотите, но он чужого убил. По нашим правилам судить положено, если у вас и правда порядок.

Главный миг подумал и кивнул.

– Пусть будет по-твоему. Как наказывают у вас?

– Кровь за кровь, – со злостью, но при этом и с оживлением выплюнул чужак.

Или Ясю показалось, или Главный и в самом деле дёрнулся.

– Ну, что ж. Я уже дал тебе слово – а слово я всегда держу.

– Любите вы тут словами кидаться… Красивыми…

– Ты не прав, человек, – спокойно сказал отец. – У тебя горе, и ты зол. Но наша Ось – равновесие. Тут и правда порядок, и обещания мы всегда держим.

Однако – подумалось – отец и Ясна иногда по вечерам делают для помощниц Главного бумагу из опилок и чернила из жженной кости и смолы, чтобы те записывали по просьбам горожан, кто и чего кому должен, а потом решали споры.

Нет, не всегда соблюдаются правила. Каменные мешки пустуют редко, и сидят там не только скандалисты или те, кто днем пил брагу, или работу прогулял. Бывают и такие, кто обманул и плохой товар обменял, долг не вернул или – хоть и редко – даже что-то украл. За две кражи – мешок, а за третью – изгнание.

– И ты туда же, мужик, – протянул пришлый.

Ясь впервые слышал, чтобы с отцом и с Главным кто-то так разговаривал.

Отец не ответил. Он поднял окровавленный нож, покрутил в руках, будто не знал, что делать с ним дальше.

– А вы откуда будете-то? – спросил он.

– Не знаю, зачем тебе это сейчас, но мы из Нового Сибирска пришли.

– Впервые слышу.

– Это далеко отсюда. На севере. Мы долго шли, несколько недель.

– И что же вас привело? – спросил Главный.

– Вот для этого точно не время. Позже всё расскажу.

Толстяк сопел за спиной, и наконец не выдержал:

– А что мне делать с этим? – он явно имел в виду Яся.

Главный взглянул на пришлого прежде, чем ответить:

– Идите искать ту девушку.

Да как её найти в огромной Оси? Хотя там, на улице, Ясь найдёт возможность улизнуть… Но только что толку теперь прятаться: уж его-то, в отличие от девушки, точно отыщут.

– С ним? – воскликнул охранник.

– Да. Заодно и присмотришь, чтобы он никуда не делся.

– А потом – в мешок? – с надеждой спросил толстяк.

– А потом – ко мне, – отрезал Главный. – Идите.

Ясь охотно шмыгнул в дверь, а удар в спину ещё больше его ускорил.

***

– И как, по-твоему, мы будем её искать? – зло прошипел охранник, когда толпа, выкрикивающая вопросы, осталась в стороне.

Ясь пожал плечами.

– Давай выйдем из города и снова пролезем в частокол – так будет ясно, где я её видел.

– Никуда мы не полезем. Я и так знаю, где ты вылез. Пойдём туда.

Остановившись перед лазом, Ясь огляделся.

– Она была здесь. Шла, наверное, к воротам и на ручей. Может, она и сейчас там: стирка – дело долгое, а у неё была корзина с бельём.

– Так что ж ты сразу не сказал?!

Пошли к ручью. Он стекал с правой стороны города с той же самой горы, в которой выдолблены горянки, но, чтобы попасть туда, приходилось делать солидный крюк. Так специально задумано, чтобы без необходимости не ходили. Все ресурсы нужно беречь.

Ясь, которого всё время подталкивал Вол, чувствовал себя пленником на верёвке. Рабом из рассказов пришлых.

На ручье, действительно, стирали три женщины. Похожей на нужную среди них не оказалось.

– Видели ли вы, – Ясь напрягся, вспоминая случайную встречную, на которую смотрел-то лишь миг, – Невысокую такую, тёмную? С тряпками?

Вол фыркнул, но зря – девушку знали:

– Лидию? Да, она сегодня стирать приходила.

– А где она сейчас?

– Так на работе, наверное. В лечебнице.

Как тесен мир и долог этот день!

– Ох, и умотал же ты меня сегодня! – простонал охранник, очевидно, думая о том же самом. – Просто сил моих больше нет.

– Похудеть бы тебе – легче станет, – миролюбиво заметил Ясь, за что получил новый тычок под рёбра.

– Заткнись!

– А у меня ещё кое-где брага закопана. И, спорим, ты её не найдёшь, – сказал внутренний бес губами Яся, когда снова побрели к городу.

И поморщился. Уж на что хорош сапожник, а за сегодняшний день и его работа дала сбой: шов на правом башмаке перекосился и стал тереть.

– Зато Главному скажу, что ты её прячешь.

– А как докажешь? Я отвечу, что ты врёшь.

– А зачем ты мне вообще о ней рассказал?

– Выпить хочу. Вот и подумал, что и тебя могу угостить.

– Это неправильно. У тех, кто пьёт брагу, бывают больные дети, – буркнул Вол.

Ясь расхохотался: так слово в слово говорили воспитатели в саду – ровно до того самого дня, пока не решали, что их подопечные достаточно выросли для работы.

– Как знаешь.

Какое-то время шли молча.

– А ты не врёшь?

– О чём? О браге? Нет.

– Тогда пошли.

– Это ж неправильно? Не хочу.

– Зачем тогда говорил?

Выходило так, что теперь Вол уговаривал Яся выпить на работе – за что положен мешок – и он снова рассмеялся. Но уговорить себя дал – повёл к одному из многих своих тайников. Разрыв руками сухую почву, он вынул бутыль с мутной жидкостью. Спрятались за деревьями и в полном молчании её отполовинили, передавая друг другу. Затем Вол уселся на землю, вытянув ноги, достал самокрутки, спички и закурил.

– Ого, богато живёшь! – присвистнул Ясь.

– Держи, – поделился Вол. – Это мне товарищ из Топора передал. За помощь одну.

– За какую?

– Неважно. Как тебя звать-то?

– Ясь. А тебя?

– Все Волом зовут, и ты зови.

– А почему Вол? – снова спросил бес в Ясе, хотя ответ и очевиден.

– Ну ты глянь на меня и попробуй догадаться, – раздраженно сказал охранник. – А почему Ясь?

Ага, думал, что ответа нет?

– Мать говорит – потому что у меня глаза были ясные, когда родился. Отец хотел назвать Петром – так его зовут, деда, прадеда звали – в общем, всех. А она ни в какую: Ясный он, и всё. Вот так и назвали, а коротко – Ясь.

– Ого, – с сомнением сказал Вол, выпуская дым и вглядываясь в Яся.

– Ну, потом-то она передумала. Ничего, говорит, в тебе не ясно. Но и сестру же мою ведь тоже так назвала – Ясна. Ну а потом отец победил. Младших зовут Пётр и Агния, как и их с матерью.

– Выходит, у вас небольшая семья.

– Ну да. Но отец хороший работник, ему за работу достаточно дают еды и материалов, так что живем нормально.

– Про это я слышал, – с завистью отозвался Вол. – А почему ты в лесу работаешь? Ни на что не годен?

– Вроде того, – пожал плечами Ясь. – Я вообще к работе не очень.

– Все должны приносить пользу и ресурсы, – снова словами воспитателя сказал Вол.

– Но ты их не приносишь.

– Я? Еще как приношу. Я за порядком слежу! А вот от тебя ни того, ни другого.

– Да ладно? От меня? – рассмеялся Ясь, указывая на подходящую к дну бутыль.

– Это из-за тебя, – Вол выпустил дым прямо ему в лицо.

Ясь закашлялся, а потом ответил тем же.

– Ты гад, – сказал Вол.

– Ага, – Ясь сделал еще один глоток и передал бутыль.

Вол допил и вытер рот тыльной стороной ладони. Огляделся – куда деть бутылку.

– Да брось.

– Ты что? Это стекло! Нужно на переработку. Пока оставлю, но вернусь за ней.

– Слушай, а может, не пойдём искать девушку? Скажем, что не нашли.

– Да ты в своем уме? А ну вставай, – Вол поднялся и качнулся.

По дороге в лечебницу у Вола внезапно развязался язык и он рассказал о том, как однажды поймал воровку яблок в соседнем от убитого сарае. В обмен на молчание она сорвала с себя одежду – но яблоки всё же пришлось вернуть.

– Гад – это ты, – хмыкнул Ясь. – Она хоть неплоха была?

– Кто?

– Да девка эта.

– Так я её и пальцем не тронул, ты чего такое придумал? Я её к помощнице Главного отвел, и она у неё из продуктов вычла. Пожалела, не стала сразу в мешок. Беременная та была.

Пришли.

– Ты, смотрю, весь день без дела шастаешь, – начал врачеватель, но потом увидел охранника.

– У меня как раз есть дело. Да ещё какое, – ответил Ясь. – Там в сараях пришлые…

– Мы ищем твою помощницу Лидию, – перебил Вол.

– Она ушла к больным в Гнилку. Где-то через три солнца вернётся, – сказал врачеватель.

– И что теперь? Пойдём в Гнилку? – уныло спросил Ясь, когда покинули лечебницу.

Округлив глаза, Вол потряс головой. Даже мелкие рыжие кудри на ней протестовали – каждая по отдельности.

– Сейчас? Почти ночью?

Красное солнце тускнело в небе и на улице стремительно холодало. Жаркий день всегда переходил в ледяную ночь. Отец где-то вычитал, что двести лет назад всё было совсем иначе: что один долгий период – жаркий, потом – средний, потом – холодный, потом опять – средний, и дальше по кругу, и так всегда в каждые 365 дней – он без ума от этой цифры. Странно и сложно представить – но старый мир вообще невообразим и непонятен.

– А ещё я видел мальчишку на рынке, – вспомнил Ясь. – Он сказал, что ходил в сараи. Давай тогда будем его искать.

– Да где ж мы сейчас найдём твоего мальчишку? Всё, не могу больше. Устал, ноги не держат, – сдался Вол. – Никуда не пойду.

– Ну тогда пойдём к моему отцу. Может, он что-то придумал. А завтра продолжим.

Вол взглянул с недоверием, но надеждой.

– Тогда я останусь у тебя и буду за тобой следить.

– Оставайся. У нас зал и две комнаты. И даже ванна есть, но за водой…

– Нет-нет. И на ручей, и даже на море я тоже не пойду, и греть ничего не буду, – опередил Вол. – Я вообще больше никуда не пойду. Мне бы поспать. И поесть.

Ясь кивнул. Он бы тоже не отказался.

Глава 2. Гости

Домой пришли уже в почти полной темноте, так что замёрзли порядком.

– Ещё один гость? – не слишком-то дружелюбно заметила мать, разливая суп из котелка.

За большим каменным столом ожидала ужина не только семья, но и незнакомец в чёрном, одетый в точности как тот убитый. Очевидно, второй пришлый из сарая. Там, в темноте, Ясь не сумел толком его разглядеть. Как-то так, видно, вышло, что отец пригласил его на постой.

Вол, по-прежнему стоя на пороге и как будто не решаясь его переступить, потёр огромные красные руки, подул на них. И вдруг из-за большого сундука у двери послышалось злобное рычание – тут уже отпрянул и Ясь.

– Джерри, тихо! – велел пришлый.

– Да заходите уже и садитесь за стол, – сказал отец.

Ясь взглянул за сундук. Оттуда на него посмотрели круглые жёлтые глаза, красноватые и злые. Огромная собака, чёрная и мохнатая, определённо куда больше напоминала дикого зверя из рассказов торговцев-топоров, чем домашнего питомца.

– Не трогай её пока. Пусть привыкнет, – предложил пришлый.

Как будто Ясю могла прийти в голову настолько безумная мысль! Пожалуй, зверюга сразу отхватит руку по локоть. Он даже вздрогнул.

Ясь и Вол уселись на лавку с краю, подвинув маленького Петьку.

– А ты тоже у нас спать будешь? – спросил он Вола. – А где мы все поместимся?

Мать громко вздохнула. Она закончила разливать суп и сразу же разложила по тарелкам и жареную капусту.

– Вода для питья в бочке, – сказала она, усаживаясь на табуретку.

– У меня есть брага, – гость наклонился к своему мешку, стоящему у стола, и вынул плоскую флягу.

По отцовскому счёту ему, наверное, лет сорок или даже чуть больше. Крепкий, кожа и глаза светлые, а волосы и борода – напополам чёрные и седые.

– А что это? – спросил Петька, указывая на флягу.

– Бяка, – ответила мать.

– В Оси не пьют, – улыбнулся отец. – Не принято, разве что по праздникам и немного.

– На гены плохо влияет, – неожиданно язвительно и недобро сказала Ясна.

– На что? – удивился Вол.

Ясна усмехнулась.

– На будущих детей, – объяснил Ясь. – Ты мне то же самое говорил.

Бес, донимавший его весь день, протянул руку к фляге – прямо на глазах изумленных родителей:

– А я бы выпил, если угостишь.

– На здоровье. Для того и достал, – откликнулся пришлый.

Отец выразительно хмыкнул и сдвинул брови, разглядывая деревянную ложку.

Ясь отхлебнул. Необычная брага с древесным привкусом.

– Будешь, Вол?

– Уже вечер. Работа закончена. Можно глоток и выпить, – оглядев собравшихся, будто извинился охранник и приложился к фляге.

Пришлый снова нырнул в мешок и вынул еще одну, протянул Ясне:

– Будешь?

– Не стесняйся, дочь, – сказал отец.

– Нет, не буду.

– Хозяйка? – продолжил пришлый.

– Воздержусь. Мне рано на работу, – мать работает на пекарне и действительно встаёт раньше всех.

Гость отхлебнул сам.

– Кстати, я Дмитрий.

Все представились и принялись за еду.

– А у вас, вижу, овощной день? Мяска бы, хозяйка. И мне, и моей Джерри, раз вы уж так любезно нас пригласили.

– Нельзя! – в ужасе выкрикнула молчаливая маленькая Агния.

– Мы не едим мяса, – поджала губы мать.

– Вы или вообще?

– Мы в Оси, хотела сказать жена. Это запрещено.

– Карается изгнанием, – жуя капусту, уточнил совсем захмелевший Вол.

– Животных слишком мало, их нельзя истреблять, – снова раздраженно сказала Ясна. – Иногда нам можно ловить рыбу в ручье.

– Два раза в год – накануне нового и в срединогодие, – уточнил отец.

Это главные осийские праздники, за соблюдением которых он всегда следит. Отец отмеряет годы по старинному календарю, методично зачеркивая на стене в зале по очереди каждый из заранее расчерченных 365 дней, а каждый четвертый год – 366. Это его ритуал, как и изменение цифры у входа в горянку – там, где её могут видеть все соседи. Он исправляет её, когда все дни на стене зачеркнуты, а после стирает и рисует новый календарь – и так всю жизнь.

Он любит повторять своим детям, что так завещал его отец, а тому – его отец, а тому – прапрадед, и что благодаря им люди в Оси знают, который сейчас год. Тому он учил и Яся, но, хоть принцип он и легко понял, а только смысла не видел всё равно никакого. Во-первых, не все умеют читать даже цифры, а во-вторых – и самое главное – а какая разница, какой идёт год? Но зато Ясна унаследовала бесполезную страсть к прошлому. Она и к урокам отца всегда относилась внимательно, и сама постоянно просила о чём-нибудь рассказать. Вот сестра и будет преемницей этого ненужного календаря.

– А какие ещё у вас праздники? – спросил пришлый.

– Рождение ребёнка, свадьба, – пожала плечами мать.

– В Гнилке, говорят, ещё какие-то обряды проводят для своих идолов и солнца. А в Топорах праздники в честь боев и основания Топоров. Их Главный решает, когда будет и то, и то. Иногда долго что-то празднуют, – вставил Вол.

– А что такое идолы? – спросил Петька.

Ясь наконец-то изловчился и одной ногой стянул с другой теревший башмак.

– А что, у вас как-то иначе? – проигнорировав любимца, спросила пришлого мать.

– Новый год, свадьба, рождение – как и у вас. Причём рождение каждый год празднуем. И основание города, да.

– А какой у вас сейчас год? – оживился отец и вдруг, отвернувшись, закашлялся.

– Надеюсь, тебе помогут травы, – обеспокоенно прошептала мать.

– Сто тридцать второй – мы от основания Нового Сибирска их считаем. Ну что, ребята, – перегнувшись через стол, обратился пришлый к Ясю с Волом, – Раз уж вы оба здесь, и никто никого не принёс в мешке – может, вам удалось что-то узнать про убийство моего друга?

Похоже, решил, что о традициях поговорили достаточно.

– Не за столом же! – возмутилась мать. – И не при детях!

– В мешке не носят, там сидят. Это горянки такие для наказания, – проворчал Вол. – Маленькие и неудобные.

Косясь на родителей, которые в любом случае наверняка в бешенстве от всего, что успел Ясь за день, он обстоятельно ответил на вопрос пришлого. Не дожидаясь конца рассказа, мать позвала Петьку с Агнией и повела их в комнату.

– Негусто, – погладил бороду пришлый. – И как вы будете искать этого мальчишку?

– Это как раз очень просто. Пойдём в воспитательный сад. Там как раз работает Ясна.

Вол, не знавший о таком повороте, взглянул неодобрительно. Глаза его совсем покраснели – похоже, незаметно он сумел как следует набраться.

– А если его там не окажется? – усомнился пришлый.

– Там обязаны быть все дети от самого рождения и которые ещё малы, чтобы работать, – сказал, покашливая, отец.

– Но он мог ничего и не видеть, – вздохнул Вол, залезая за добавкой в оставленную на столе кастрюлю.

– Хорошо. Я пойду с вами, – решил пришлый. – Да, и завтра вернёмся в сарай. Лёня остался лежать там. Ещё раз его осмотрим. Жаль, что там всё затоптали – но всё равно стоит попробовать. Вдруг Джерри возьмёт след. Я сразу предложил, но ваш Главный устроил представление, – пришлый презрительно искривился.

– Устроил что? – с негодованием спросила Ясна.

Пришлый многозначительно ухмыльнулся. А отец выразительно глянул на дочь. Похоже, они умели общаться без слов: она поймала его взгляд и опустила глаза.

– Да, ты правильно говоришь. Так и следует поступить, – сказал отец пришлому.

Ясь, признаться, думал, что у отца будут какие-то идеи. Да что там Ясь, если так считал сам Главный? Но если они и были, он не спешил ими делиться, а вместо этого спросил, планирует ли пришлый хоронить друга здесь.

– Видимо, да, не нести же мне его обратно? – удивился тот.

– Можете идти спать. В правой комнате я положила ещё два одеяла, – вернувшись в зал, сказала мать. – Петя сегодня поспит у вас, Ясна.

Сестра делила левую комнату с Агнией, а Ясь правую – с Петькой. Во многих горянках далеко не так просторно: где-то и трое, а то и четверо братьев и сестер живут в одной комнате, да ещё и маленькой. Но это обычно у тех родителей, которые плохие работники.

– Да, я пойду, – с радостью отозвался Вол. Он и правда едва передвигал ноги и чуть не падал – от усталости или от браги.

Но остальные на покой не спешили. Мать убирала со стола. Отец, устроившись на кровати, снял с полки коробку и стал собирать из стеклянных бусин и ракушек украшение на шею – такие хорошо брали в соседних городах. Пришлый пытался накормить собаку капустой, а потом стал её вычёсывать пятернёй. Ясна как ни в чем ни бывало достала из отцовского сундука и разложила на столе свои сокровища – древние бумаги. И только Ясь просто бездельничал, греясь у разведённого на ночь огня, как обычно. Спать ему тоже смертельно хотелось, но больно любопытно видеть пришлого – вдруг он ещё чего расскажет?

– Ты бы почитала уж нам вслух, – попросил отец.

Обычно Ясна сама вызывалась это сделать, и её даже иногда приходилось останавливать, но сегодня она уж очень не в духе.

– Ты точно думаешь, что стоит?

– Почитай, Ясна. Отвлечёшь нас всех от этих ужасных сегодняшних новостей, – отрывисто бросила мать. – Зря ты, что ли, читать умеешь?

Так она заодно – как будто и против воли – способностями сестры похвасталась. Хотя и Яся читать учили, только он до сих пор не понимал – зачем. Бесполезное дело.

– 20 мая 2040 года, – со вздохом начала сестра.

– Это чей-то дневник из старого мира? – уточнил пришлый, продолжая почесывать свою Джерри. – Они тогда многие вели такие записи. У нас тоже сохранилось такое, и есть некоторые, кто их изучает.

– Да, это один из дневников неизвестного, которые сохранил наш предок. Думаем, они были основателями Оси, – объяснил отец.

Пришлый кивнул, и Ясна продолжила:

– Извержения супервулканов не дают возможности восстановить электричество. Оно отключается максимум через полчаса. В прошлый раз сгорела даже лампа и мы решили оставить попытки. Как и прежде, используем генератор и стараемся не думать о том, что дизель уже подходит к концу. Пополнение запасов будет огромной проблемой, и особенно для меня – теперь моя очередь. Не получается и стабилизировать связь, но вчера рация заработала и Кириллу удалось ненадолго поймать сигнал. Кто-то подключился к эфиру – он не расслышал имени, но говорили по-английски – и сказал, что тектонические сдвиги продолжаются, и когда всё это кончится – неизвестно. Планета необратимо меняется с каждым днем. Мы не можем пока оценить масштабы, но каждый день видим своими глазами: вода наступает.

Ясь прикрыл глаза под привычную тарабарщину. Он не понимал ни слова – но и не пытался понять, в отличие от отца, стеклодува и Ясны. Зато чтение всегда славно убаюкивало.

– Говорят, тогда было много льда, а потом всё резко растаяло. Но это сейчас воды много. Её будет становиться всё меньше, и потом она выгорит вообще вся, – вывел из дремоты голос пришлого.

– Мы тоже об этом читали, – подтвердил отец. – Что-то вызвало внезапный разогрев центра мира, и это полностью его изменило. И его, и людей. Наши предки тогда владели технологиями, которые мы сейчас и представить даже не можем – и потеряли их полностью все.

– Наши соседи с болота считают, что люди слишком сильно приблизились к богам, и те их наказали, – отозвалась мать.

– Мы не верим в такое, – сказал пришлый.

– Так и мы тоже. Но в действительности есть что-то непостижимое в том, что уцелела лишь малая часть жителей. Ведь двести лет назад – в 2022 году – в мире жило восемь миллиардов девять миллионов человек, и эта цифра есть во многих записях. Можно ли только такое представить? – отец воодушевлялся, и голос его повышался, но потом он снова закашлялся.

– Да, мы тоже встречали эти цифры. Но и сейчас, как думают наши изучающие, людей немало – тысяч восемьсот.

Интересно, где они все живут? Далеко на севере? На островах? Ясь ни в каких фантазиях не мог представить себе такое количество людей. Да и зачем? Ясь снова прикрыл глаза.

– И у них было всего в достатке: земли, животных, почвы, пресной воды… И они умели делать совершенно невозможные вещи! Они могли говорить на расстоянии, продлевать жизнь, быстро передвигаться – и даже летать!

– И, видимо, сделали что-то такое, что вызвало катастрофу и почти всех погубило, – отозвался пришлый. – Но мы все равно не поймём, ни как они это сделали, ни что именно они умели, и даже что тогда произошло – и то мы можем представить только в общих чертах. Знаешь, что я думаю? Некоторые их знания могут быть полезны и нам – и стоит их изучать. Но идти при этом нужно вперёд. Мы все равно не сможем пойти их путём: мир слишком сильно изменился с поры катастрофы. И он продолжает меняться.

Ясь, не открывая глаз, кивнул – наконец-то здравая мысль.

Отец, пришлый и Ясна продолжали разговор о непостижимом, вставляя то и дело непонятные Ясю слова из древних бумаг. А он под их бубнёж задремал, положив руки на стол, а на них голову. И неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем мать растолкала его и велела идти спать в комнату.

Глава 3. Лоскут и кролик

Спать на одной кровати с двумя мужиками – совсем не то, что с маленьким братом. Вол омерзительно храпел, и большую часть ночи и Ясь, и пришлый пихали его кулаками. Только удалось задремать – и тут на постель запрыгнула зверюга. Ясь напрягся, боясь не то, что шевельнуться, а даже дышать. А она топталась прямо по нему, шумно дыша и обнюхивая лежащих, а потом громко, с визгом, зевнула и улеглась всей тяжёлой тушей прямо на ноги. И как тут спать? Даже если и уснёшь чудом, дёрнешься во сне – и эта Джерри точно что-нибудь откусит.

И всё же Ясь уснул. Но мать тут как тут:

– Вставайте! Утро уже!

Впрочем, никто сегодня не выспался. Выглядели одинаково хмурыми, понурыми, помятыми. И это не изменилось после того, как по очереди ополоснули лица в умывальной бочке. Завтракали хлебом, который мать подогрела на огне, и молоком – его она достала из холодного ларя, выдолбленного под полом.

Своё молоко, к неудовольствию матери, пришлый прямо в чашке отдал собаке:

– Она уже сутки не ела.

Отец встал из-за стола первым.

– У меня корова болеет, всю ночь не спал – думал, как там она. Вчера вот бросить её пришлось… Пойду уж, проведаю.

– Корова! – всплеснула руками мать. – А сам? Ты снова всю ночь прокашлял. Подожди, я хотя бы нагрею тебе травяной отвар из лечебницы.

Отец согласился. Пришлый вспомнил, что ему что-то нужно забрать, и вернулся в комнату. Свой тёплый, подбитый шерстью ночной плащ и увесистый по виду мешок он оставил там, у кровати. И как только Ясь, поднявшись, обратил на это внимание, бес всё шептал – до чего любопытно было бы их обшарить. Нет, Ясь не собирался ничего красть. Но всё же – какие штуки, кроме древесной браги в плоских флягах, он ещё принес с собой из дальних земель?

Наконец, все разошлись. Мать – ругаясь, что теперь совсем опоздала, как будто не сама решила задержаться из-за отца. Ясна, и сегодня хмурая, схватила за руки брата и сестру и буркнула «до вечера». Отец пожелал на прощанье удачных поисков.

Ясь, Вол и пришлый со зверюгой тоже вышли на улицу.

– Да, по старому календарю 2222 год, – оценив надпись на стене, отметил пришлый. – Всегда забываю, откуда вёлся отсчёт.

– От чьего-то рождения, – ответил Ясь, вспомнив рассказы отца.

– От чьего?

– Точно не помню. Кажется, какого-то Главного.

– Наверное, достойный был правитель, – кивнул пришлый. – Ну так идём? Сначала в сарай, потом пройдем по следу, если получится. А после уже ваших свидетелей будем искать.

Вол и Ясь спорить не стали. Побрели.

– А может, это и не местные, а ты сам, а? – неожиданно пробубнил Вол и остановился. Глаза у него красные, опухшие. Ночь в компании Яся и пришлого после браги, похоже, сказалась на нём крайне скверно. – Ну никогда в Оси такого не было – и тут вдруг вы.

– А скор ты на расправу, – хмыкнул пришлый. – Может, и я. Да только для чего я с Лёней столько недель к вам шёл и только тут горло ему перерезал? Не проще ли было где-нибудь на дороге, чтобы никто об этом даже и не узнал, а?

– Откуда ты взялся вообще? Я его нашёл и побежал к воротам – а когда мы туда вернулись, ты уже там был. Ты что, в сарае прятался где-то? И что вы там делали?

– Я на поиски припасов ходил. Мы пришли к вам только накануне. На ночлег нас не взяли – нечего было выменять, кроме браги, а та баба в ночлежке брагу отчего-то не захотела. Может, из ваших кто, из охранников, поблизости тёрся да вспугнул. Вот мы и залезли в тот сарай переночевать. А утром Лёня с вещами там остался, а я с собакой ушёл.

– Какие припасы? Тебе же нечего менять?

– Но есть-то хочется.

– Так ты что, ещё и вор?

– Я этого не говорил.

– Ну, нас всех там точно не было, значит, это хотя бы не мы, – решил разрядить обстановку Ясь.

Под подозрением оставались всего-то десять тысяч осийцев.

– Да я это… Что-то мне как-то никак с утра, – признался Вол.

– А зачем нужно было его убивать? – подумал вдруг Ясь.

– Зачем вообще убивают, – пожал плечами Вол.

– Да, зачем?

Раньше Ясь об этом не задумывался. Никогда не возникало причины для таких мыслей.

– Ну… Может, он кому-то помешал, – прогнусавил Вол и протянул руку для приветствия поравнявшемуся с ними охраннику в сером жилете. – Здорово, Кир.

– И кому бы только Лёня мог помешать? Мы никого тут не знали, – сказал Дмитрий.

– Или что-то лишнее увидел, – неохотно добавил Вол.

Интересно. В таком случае, если бы у Яся был нож, то вчера ему следовало зарезать Вола, заставшего его на прогуле и питье браги?

– А может, у него что-то хотели украсть, – продолжал Вол. – Хотя это тоже вряд ли: для этого нужно знать, что у него при себе было. А если их даже на постой не пустили, то, выходит, ничего ценного не было.

– Но, может, если бы мы поняли, зачем, то и поняли бы, кто? – продолжил Ясь.

– Мысль-то верная у тебя, да только ума не приложу, какой мог быть мотив. Сколько сам думаю, ничего в голову не приходит, – признался Дмитрий. – Не представляю, что могло произойти с Лёней в этом сарае.

– Туда носят дрова с лесоповала, где я работаю, – уныло сказал Ясь. – А потом их разбирают на свои нужды, когда помощницы Главного добро дают, или выделяют за работу, как все материалы. Кто-то мог и днём зайти туда за дровами и увидеть твоего Лёню. Может, не ожидал, напугался и потому убил?

– Такое могло быть. Но только вы ж тут все в один голос говорите, что у вас так не принято. Да и как он из кармана-то у него перед этим нож вынул? Лёня с ним не расставался.

– Давайте на самом деле сначала ещё раз посмотрим, а потом будем гадать, – на сей раз на удивление здраво предложил Вол.

У входа в сарай на колоде сидел охранник. Видимо, день не задался сегодня у всей Оси – и этот хмур. Шмыгал носом и чертил что-то палкой у себя под ногами.

– Эй, Захар! – окликнул Вол.

Тот поднял голову, глянул без интереса.

– Нельзя сюда. Старший сказал – никого не пускать. Только Петра из коровника.

– А нам Главный сказал – искать, кто убил пришлого.

– Отстань, Вол. Ничего не знаю. Я только вчера из Топора вернулся – и сразу сюда посадили. Даже передохнуть не дали. Но указание от Старшего вполне ясное было.

Дмитрий, глядя на перепалку, в усмешке скривил губы.

– Так всё верно – я сын Петра, – сказал Ясь. – Меня и надо пустить.

– Про сына что-то не помню, чтобы он говорил, – скривился охранник. – Да ладно. Заходите, мне-то что. Под твою ответственность, Вол.

В сарае было темно – фонарь давным-давно погас – и пахло прескверно. У Яся аж в глазах зарябило. Сделав вдох, он едва не задохнулся и спрятал нос в рукаве.

Вол достал свои драгоценные спички, чиркнул и добрался до фонаря. Вместе со светом пошёл чад прогорклого масла, добавляя смрада в общее зловоние. Ясь жалел о том, что не захватил хотя бы шарф, чтобы укрыть лицо – но как он мог заранее догадаться?

В центре, чуть ближе к дальнему краю, по-прежнему под тряпками лежал человек.

Дмитрий спрятал нос в ворот рубахи.

– Ну что, давайте осмотримся. Джерри, сидеть.

Он подошёл к углу сарая и показал пальцем.

– Вот здесь был наш мешок. Рядом с ним сидел Лёня, когда я ушёл. Ничего здесь не вижу.

Вол вместе с фонарем двинулся в угол, снова оставив Яся в темноте. Красноватый свет плясал по штабелям дров, каменной стене и земляному полу.

– Тут полно следов, – сказал он.

– Ещё бы. Кто тут только со вчерашнего дня не топтался. Чем они нам теперь помогут?

Дмитрий приблизился к телу.

– Когда я вернулся, дверь была распахнута. Джерри забежала внутрь первой и стала скулить, я зашёл следом и увидел Лёню тут, где он и сейчас.

Пришлый поднял тряпку. Вол встал рядом, держа над телом фонарь.

– Вот так он и лежал – на спине, откинув голову, с перерезанным горлом. Интересно, надолго он теперь останется здесь?

– Совсем юнец, – заметил Вол, не ответив. – А ты чего там стоишь? – обратился он к Ясю.

Без малейшего желания Ясь приблизился.

Крепкий, большой, и такой же светловолосый и конопатый, как Ясь. Лицо приятное, мягкое. И действительно молод – хорошо, если не младше Яся, которому, как говорил отец, идёт двадцать шестой год. Обычно к этому добавлялось: а он всё ещё не вырубил горянку и даже не договорился в Главном доме о выделении для неё места, а ведь у многих уже в его годы свои дети растут.

И, похоже, по тому же пути решила идти и Ясна, которой на пару лет меньше. Соседи иногда перемывали им из-за этого кости, но отцу за хорошую работу выделяли достаточно пищи и материалов, и Главный его уважал, так что не слишком явными косыми взглядами соседи и ограничивались.

– У него есть семья? – Ясь продолжил вслух поток мыслей.

– Да, мать в Новом Сибирске. Он у неё единственный был, – глухо сказал в воротник Дмитрий.

Видимо, ещё и тяжко больная женщина, раз у неё всего один сын. Ясь вздохнул о судьбе незнакомки.

– А нож? – прервал скорбные мысли спутников Вол.

И посветил туда, где его нашли накануне. Испачканное в густом и черном оружие блеснуло у поленницы.

– Там он и был вчера, – подтвердил Дмитрий. – Я-то сначала его не трогал, но зато потом потрогали все.

Наклонившись, Вол поднял нож и принялся крутить в своих толстых пальцах.

– Занятный. Я прежде таких не видал. В Топоре иначе их делают.

– Везде свои мастера, – отозвался Дмитрий.

– Могу я себе оставить?

В полутьме Ясь не мог в деталях разглядеть выражение лица пришлого, который вдруг вытянул губы трубочкой и поднял брови.

– Ну, если ты думаешь, что он поможет найти виновного, то конечно. Но похоронить бы я его хотел вместе с Лёней. Он никогда с ним не расставался. Это подарок его отца.

Вол отрезал ножом кусок тряпки, скрывавшей тело, и, завернув в неё оружие, сунул в карман штанов.

– А где его отец? – спросил Ясь, которого отчего-то продолжало тянуть в переплетения семейных деревьев.

– Каннибалы забрали, – спокойно сказал Дмитрий.

Ясь аж поперхнулся и захлебнулся воздухом, и теперь вовсе не от запаха.

– Давно это было, во время их последнего налёта на город. Лёнька ещё ребёнком был. К нам до того несколько лет никто не заходил, вот и расслабились. Ну, Новый Сибирск мы отбили тогда, а потом уже поняли, как избегать такого.

– И как?

– Давайте уже закончим и на воздух пойдем, – недовольно перебил Вол. – И там уже обсуждать будете всё, что хотите.

Неужели ему не интересно? Ясь от такой жуткой истории почти совсем забыл о запахе и даже немного – об умершем.

Вол двинулся с фонарём вдоль поленницы, и возле неё – уже ближе к выходу, далековато от тела – Ясь вдруг заметил какой-то белый клочок.

– О, смотрите, там что-то валяется.

– Где? – не понял Вол.

– Да вон там же, – указал пальцем Ясь.

Дмитрий увидел предмет первым. Поднял, покрутил в руках. Вол приблизил фонарь и вгляделся. Подошёл и Ясь.

– Кусок одежды. Как видно, рубахи, – уверенно сказал Вол. – Пойдём лучше на улицу и там рассмотрим. А здесь даже не представляю, на что ещё можно смотреть, – договаривал он, уже спеша к двери едва не бегом.

Оставалось только последовать за ним.

– И что нашли? – лениво спросил охранник.

Вол жестом остановил пришлого, который собрался ответить, и заговорил сам:

– Пока осматриваемся. Может, позже еще зайдём.

Быстро двинулись за сараи.

– Не надо ничего пока никому говорить и показывать. Мало ли, кто это сделал, – объяснил Вол.

– А ты не такой тупой, каким кажешься, – ухмыльнулся Дмитрий.

– Тупой? – задохнулся Вол. – А не врезать тебе за такое?

– Угомонись, – продолжал ухмыляться пришлый. – Тряпку-то будешь смотреть?

А Яся уже кусал за локоть вчерашний бес.

– Драки запрещены, – довольно противным тоном сказал он.

Зло зыркнув на него, Вол сказал:

– Показывай.

Дмитрий вынул из рукава быстро в него втянутую у входа в сарай тряпку. Сероватая, плохо отбеленная, грубая ткань.

– Рабочая рубаха и есть, – подтвердил Вол. – Здесь чуть не каждый в таких ходит.

– Неровный кусок. Вырван – кто-то зацепился за поленницу, убегая, и рванул. А крови нет. Можем понять, какого он был роста, – задумался Дмитрий.

– Как? – не понял Вол. Ясь тоже не понял, но промолчал.

– Наверное, он зацепился рукавом за какой-то сук. Поймём, за какой, и по длине руки предположим, какого он роста.

– Ну, ты тоже не такой и тупой, – фыркнул Вол. – Пошли обратно.

Превозмогать спазмы Ясь начал ещё по дороге.

– Что, уже вернулись? – удивился Захар на входе.

Вол отмахнулся.

Вдоль поленницы, сверху донизу, поставив на пол фонарь, лазили довольно долго и собственную одежду испачкали и наставили затяжек – не говоря о том, что она пропиталась запахом умершего и масла. Зрелище, наверное, ещё то: даже собака, казалось, смотрела с недоумением. Но поленья обработали на совесть перед доставкой: смена, которая их заготовила, точно не состояла из таких тунеядцев, как Ясь.

Однако острые сучья всё же нашли: у самого пола там, где валялся нож, и недалеко от того места, где Дмитрий оставил Лёню – почти у крыши.

– Или он гигант, или мышь, – цокнул Дмитрий.

– Или прыгал, или уползал.

– Или это ребёнок, который увидел что-то страшное и напугался, – вдруг отчего-то вспомнив, как любит подкрадываться и подглядывать за старшими Агния, – совсем как он сам в детстве, – сказал Ясь.

– Хм, а ведь и правда что, – согласился Дмитрий.

Вол кивнул.

***

– А тряпку я оставлю себе, – сказал Дмитрий на улице. – Мы к одежде её потом приложим и поймём, что человек в ней точно был здесь.

Осталось только найти такого человека.

– Фу, – шумно выдыхал Вол.

Увидев уличную бочку с питьевой водой, он бросился к ней и жадно напился.

– А может, в лес? – наклонившись к нему, искусителем шепнул Ясь.

– Отвали! – рявкнул, багровея, Вол.

– И о чем шепчетесь? – Дмитрий не оставил эту маленькую стычку незамеченной.

– О браге, – неожиданно сказал Вол. – Мелкий выпить хочет, но тебя стесняется. У тебя нет?

– Все в мешке, – развел руками Дмитрий. – Не подумал, что прямо с утра пригодится. Да и мы вроде к детям собрались?

Или Ясю показалось, или взглянул с неким неодобрением?

– Слышал? Вот и потерпишь.

Какой находчивый оказался, подлец! А по виду – Вол и есть.

– До чего же ужасный запах. Так в носу и стоит, – сказал Ясь, когда пересекали рыночную площадь. Здесь всегда всё приятно пахло, от свежих опилок до булок, но сейчас все забивал мерзкий смрад сарая.

– Такой бывает всегда, – ответил Дмитрий и спокойно добавил: – До чего есть охота – аж бурлит в животе. Хлеб с молоком – это для младенца еда, а не для меня и собаки.

– Всех кормят днём на работе, – сказал Вол. – Но ты же пришлый. Можем зайти в ночлежку.

– Мне менять с собой точно нечего.

– Как и мне, – заметил Вол.

– А правда, что у вас мясо тут не едят?

– Правда.

– И что, совсем нигде?

– Нигде. Это против правил, – насупился Вол.

– А что ты там говорил про лес, малой? – повернулся Дмитрий к Ясю.

Какой ушастый! И чего притворялся, что не расслышал?

– Ну… У меня там спрятано кое-что.

– А далеко идти?

– Обратно придётся топать и крюк порядочный теперь сделать. Надо было сразу. Хотя… Можем махнуть через частокол.

Вол нахмурился и снова побагровел.

– Что, ты ещё где-то его испортил?

Дмитрий не дал ответить:

– Согласен. Пошли. Эх, только вот соли бы где раздобыть.

– Ну, допустим, у меня есть коробок. Я ж в казарме живу, по-походному. А на что тебе? – спросил Вол.

– Потом увидишь.

– Да уже вижу, что и сегодня мы будем без толку весь день сапоги топтать, – сказал Вол.

– Ты можешь с нами и не ходить.

– Ага, конечно! Я вот за этим следить должен, для начала, – ткнул он пальцем в Яся.

Дмитрий опять ухмылялся.

– Так идём?

Ясь провёл их к ещё одному своему лазу – не такому удобному и не слишком нужному: он далеко от дороги и ведёт просто в лес. Но иногда и он пригождался, когда нужно незаметно улизнуть и переждать, или же окольным путём вернуться.

– И много тут у вас таких лазеек? – спросил Дмитрий, успешно протиснувшись следом за Ясем, хотя был куда крепче и выше.

– Ну так. Есть немного, – уклончиво сказал Ясь.

– Вы бы с ними поосторожнее. Мало ли кто узнает, да решит навестить вас, когда не ждёте.

Собака тоже легко последовала за хозяином, а Вол ожидаемо застрял в частоколе. Дмитрий дернул его что есть мочи, помогая выбраться. Получилось не с первой попытки.

– Да кому к нам лезть? Рядом только топоры и гнильцы, а им какой смысл так прокрадываться? Мы с ними торгуем, – удивился Ясь.

– Молод ты ещё. Вот проследит за тобой кто-нибудь – и приведёшь нежданных гостей, да поздно будет.

– Здесь такого не бывает, – поддержал Яся освобождённый Вол.

Пошли на поляну. Ясь выкопал из тайника бутыль. Дмитрий приложился только раз, а потом сломал палку, достал нож и принялся её точить.

– Что ты делаешь? – спросил захмелевший и мигом подобревший Вол, приподнявшись с травы, на которой улегся. Выпив, он легко изменил мнение – заявил, что надо и передохнуть после сарая.

– А вот увидишь, – посмеивался Дмитрий.

Наконец, осмотрев палку, снял для чего-то сапоги и скомандовал:

– Джерри, ищи!

Послушная ему собака сорвалась, как поднятая ветром, и шмыгнула в серые безлистные заросли. Вскоре она странно тонко пискнула оттуда. Дмитрий приложил палец к губам и на цыпочках подкрался к зверюге. Снова раздался писк – истошный, мучительный. Вол и Ясь переглянулись. Ясь ничего не понял, а Вол вскочил, сжимая кулаки.

– Вот же гад!

На поляну вернулся Дмитрий. За уши он держал окровавленного мёртвого кролика. Ясь снова почувствовал тошноту.

– Что ты наделал! – воскликнул он.

– Вот что ты творишь? – Вол пихнул его в грудь. – Сказано же – нельзя.

Отступив на шаг, Дмитрий размахнулся и ударил Вола своей добычей. Теперь отступил тот – скорее от неожиданности.

– А тебе сказано – угомонись! Вы мне сами на каждом шагу говорите – пришлый, с чего я должен по вашим правилам жить? Я жрать хочу! И собака тоже. Не хотите – не надо.

Вол чесал голову, а Дмитрий, как ни в чем ни бывало, бахнулся на прежнее место на землю и разрезал кролика.

– Ты просто урод, – сказал Вол. – Так нельзя.

– Хорошо, я понял. И что ты со мной сделаешь? Запрёшь в мешке? Изгонишь?

– За убийство у нас изгоняют, – чувствуя, как щиплет в носу, Ясь отвернулся. Он совсем не хотел видеть, что происходит с кроликом.

– Изгоняйте, – сказал Дмитрий. – А пока, малой, ты бы палок и веток для костра набрал, что ли.

– Здесь нельзя жечь костры, – тихим и чужим голосом сказал Ясь.

– А ну…, – Вол неожиданно выругался запрещёнными словами. – Идите вы оба.

При этом пошёл он сам. Но недалеко. Принялся собирать хворост и ветки.

– Научить тебя кролика разделывать? – дружелюбно предложил Дмитрий, бросая окровавленный, тошно и одновременно сладко пахнувший кусок со шкурой собаке. Та заскулила, завиляла хвостом – и тут же бросилась на добычу, проглотив практически в один миг. Зверюга!

Ясь помотал головой.

– Тогда попроси у нашего приятеля соли. Он обещал.

Вернувшийся с ветками Вол вынул из одного из наколенных карманов коробок и швырнул перед Дмитрием. Молча и сопя он принялся сооружать костёр. По его краям воткнул две палки, разрезал их сверху и приспособил между ними третью – перекладину.

– А ты знаешь, что делаешь, – отметил Дмитрий.

– Отвали.

Закончив с костром, Вол вырвал из рук Яся бутыль и уселся на землю. Дмитрий что-то насвистывал. Обмазав то, что осталось от кролика, солью, он насадил это на верхнюю палку и принялся периодически вращать над костром.

Теперь пахло так приятно и аппетитно, что слюни выступили, а в животе забурчало.

– Уже почти готово. Тут и жарить-то толком нечего – мелкий попался, – прокомментировал звуки Дмитрий.

Разделив кролика ножом на три части, он нанизал их на палки и две из них передал Ясю и Волу, а сам забрал бутылку и отхлебнул, прежде чем вонзиться желтыми мощными зубами в совсем еще недавно живую плоть.

– Ты каннибал, – сказал Ясь.

– Ничего подобного. Человека никогда не ел и не буду, а они для того и созданы. Сильный всегда ест слабого.

С надеждой Ясь посмотрел на Вола, но тот жевал свой кусок.

– И чего ты ждешь? Жуй, пока не остыло. Не пропадать же теперь, – рявкнул он, поймав взгляд Яся.

Со страхом и любопытством Ясь приблизился губами к горячему и ароматному. Коснулся языком, робко откусил маленький кусок, принялся жевать… О, как же вкусно! Ясь впился в мясо.

– Нравится? Ну, то-то же, – с удовлетворением отметил Дмитрий, жуя.

На троих допили бутыль – Вол прикопал её в земле вместе с костями кролика – и двинулись обратно к лазу. Ясь ощущал себя сытым и довольным преступником.

– Только смотри – об этом ни слова! Никому. Ни отцу, ни другу, ни девке. Всем тошно будет! – шепнул Вол.

Ясь кивнул. Это и так понятно.

***

– Ясна, к тебе брат!

Выглянув из-за занавески, сестра первым увидела Яся и улыбнулась, но потом заметила Вола и помрачнела, Дмитрия – и окончательно потухла.

– Долго же вы сюда шли – с самого вечера, – язвительно сказала она.

– Мы осматривали, – Ясь покосился на Вола. – Другие места.

Ясна сморщила нос и нахмурилась.

– Ясь, ты что, снова пил брагу? – слегка наклонившись к нему, еле слышно шепнула она.

Ясь помотал головой.

– Дети сейчас спят. Сегодня почти все пришли, те, кого нет, тебе не подходят. Такого возраста, как ваш, в самой большой спальне. Ясь, ты пойдёшь один. Постарайся их не перебудить. И – она оглядела ноги гостей – все снимайте свои башмаки да сапожищи.

– Чище будет, – подтвердила воспитательница Нина.

Делать нечего – разулись. Легкая, тонкая Ясна бесшумно скользнула по коридору, тряхнув светлой косой до пояса, перевязанной желтой лентой, и отодвинула занавеску у одного из проёмов.

– Иди сюда. Тихо! – напомнила она.

Деревянные кровати стояли в спальне в пять рядов по десять в каждой, и на первый взгляд все дети выглядели одинаково. Как узнать среди них того мальчишку? Ясь начал медленно обходить ряды, вглядываясь в лица. Мальчишки, девчонки… Нет, на самом деле они все разные, как плоды яблони – в каждом что-то особенное. Хорошенькие и не очень, конопатые и белые, как молоко, землистые, смугловатые… Но не тот.

Он совсем уж было отчаялся, когда в конце третьего ряда увидел мальчишку с рынка. Да, это точно он! Тёмный, кучерявый. Нашёл. И что с ним делать?

Ясь осторожно, чтобы не разбудить, поднял ребёнка и понёс к выходу. Но тот всё же проснулся – и от страха закричал. Остальные проснулись мигом – и испуганно вторили испуганным эхом. Ещё шаг – и в огромной спальне уже стоял оглушительный плач, а на встречу бежали Ясна и Нина с искаженными раздражением лицами.

Плюнув, Ясь решил идти дальше, а отношения с сестрой выяснить дома. И понёс мальчишку дальше к выходу.

Тот пищал и вырывался:

– Куда ты меня несёшь? Мама! Мама!

Спутников в саду уже не было – ретировались. Подхватив кое-как ботинки, Ясь выскочил на улицу.

– Ну ты и тихий, – укорил Вол. – Даром, что у тебя дома двое таких же.

– К детям тебя точно лучше не подпускать, – поддакнул Дмитрий. – Точно хоть тот?

Ясь поставил зарёванного ребенка на землю, крепко держа за рубашку, чтобы не вырвался.

– Да вроде тот.

– Вроде?

Мальчишка посмотрел на него. Мокрые глазищи чёрные – точно он.

– Ты не бойся. Мы тебя только спросим, – примирительно сказал Ясь, отчего ребенок заревел ещё горше.

– Тебя как зовут, парень? – присел на корточки Дмитрий.

– Никита, – сквозь слёзы выдавил тот.

– Хочешь грушу?

– Да!

Дмитрий вынул из кармана грушу и протянул ребёнку. Украл в лесу!

– Ну ты и гад, – вторя мыслям Яся, отозвался Вол.

Мальчишка начал жевать. Дмитрий потрепал его по голове.

– Такой большой парень, почти мужик, а голосишь, как девка. Ну ты чего?

– Напугался, – шмыгнул носом ребёнок.

– Ты вчера в дровяные сараи ходил. Я тебя видел, – сказал Дмитрий.

Ребёнок снова скуксился, готовясь к новой руладе.

– Да погоди ныть! Я не ругать. Шустрый ты малый, наоборот – так ловко дёру дал.

– Во! – показал большой палец Ясь.

– Ага, – согласился ребёнок.

– Ты в сараи заходил, а видел там ещё кого?

– Да. Там девчонка была, убегала оттуда. Я в один зашёл – а она из другого. Твоя собака?

– Да. Хочешь, погладь. Она не укусит. А кто она, эта девчонка?

Мальчишка помотал головой, бесстрашно погрузив пальцы в длинную шерсть Джерри. Ясь бы на такое не отважился.

– Я только платье видел. Я в самом низу сидел, на полу у двери. Слышал, там рядом дверь – хлоп, и она мимо пробежала. И всё.

– Светлое платье?

– Ага. Как у всех.

– А корзина была при ней? – спросил Ясь.

– Не видал.

Больше мальчишка ни в чём не признался. Дмитрий взял его за руку и отвёл в воспитательный дом. Вернулся почти тут же, и снова с ухмылкой.

– Похоже, та самая. С корзиной, – сказал Ясь.

– И что, в Гнилку за ней пойдём? – с тоской спросил Вол.

– И далеко она? – уточнил Дмитрий.

– Оборот солнца пути. Ну, или день – как у вас говорят, не знаю.

Дмитрий кивнул в знак, что понял.

– А если она не в Гнилке? Если сбежала вообще? – усомнился Ясь.

Лично он бы так и сделал на её месте. Но она-то точно не такова, как он: убила пришлого, а потом спокойно пошла стирать, как будто так и надо. Зачем же только она это сделала? Ведь для такого точно должна быть причина.

– Если так, то мы только время зря потратим и все ноги вконец сотрём, – сказал ненавистник прогулок Вол. – А если и нет, все равно разминуться можем. Не проще ли уж один-то день её здесь дождаться?

– Надо подумать, – склонил голову набок Дмитрий и вдруг округлил глаза. – А про тряпку я и забыл. Вдруг Джерри след возьмёт.

– Да какой там след – сколько ты уже таскаешь её в кармане рядом не пойми, с чем, – проворчал Вол.

– Джерри! След! – вынув из кармана кусок рубахи, Дмитрий сунул его зверюге под нос.

Понюхав его, она встала и медленно, словно нехотя, куда-то пошла.

– Что, идём?

– До чего же вы меня умотали, – простонал Вол.

Джерри шла к горянкам. И остановилась у той, у которой написано «2222».

– Даже собака знает, что на сегодня хватит, – устало пробубнил Вол.

Глава 4. Старые чертежи

– О, сегодня грибы? – Ясь ещё от порога учуял вкусный запах.

– Пришли торговцы из Гнилки, и я обменяла на них немного хлеба. Не только же овощами вас угощать, – мать улыбнулась Волу и Дмитрию и стала накрывать на стол.

Похоже, к ней вернулись приветливость и гостеприимство. Или же она просто взяла себя в руки. Хотя вчерашних перемен в настроении матери Ясь так и не понял. Казалось, что она жалела припасов – но только с чего бы? Их семье отца всегда выдавали в избытке.

Зато Ясна снова не в духе. Посмотрела на Яся и гостей недобро и уставилась в стену. Наверное, злилась из-за детей в саду, но пока молчала.

– Мама, а мне можно грибы? – занял Петька.

– Конечно, дорогой. Подожди, сейчас и вам наложу.

– Варёные? – удивился, заглянув в миску, Дмитрий.

– А какими ещё им быть? – спросила мать.

– Можно, например, пожарить – получается вкусно.

Ясна фыркнула.

– Да и правда, – согласился Дмитрий. – Что это я учу тебя, хозяйка? Спасибо, что кормишь.

– А я не против новых рецептов, – добродушно сказала мать. – Только на чём их жарить?

– Так прямо на огне.

Обсуждали способ, очень напоминающий то, что произошло с кроликом, когда вернулся отец. А с ним заглянул и его друг – стеклодув Михайла. Большой, седой, курчавый, бородатый – на идола гнильцов похож, деревянные изображения которых они приносят в Ось на продажу и сами носят на шеях.

– Дядя! – увидев старика, Ясна ожила и чуть ли не засветилась. От улыбки прорезались ямочки на щеках и подбородке, голубые глаза засияли.

– Здравствуйте! – широко улыбнулся сосед, показав недостаток зубов.

– О, а вы все уже дома? Как успехи, искатели? – спросил отец. Вот и у него неплохое настроение.

– Ну, мы почти нашли виновного, – отозвался Дмитрий.

– Ого, вот как! И кто же он?

– Это… – начал Ясь и столкнулся со зверским взглядом Вола. – Для начала надо убедиться. А потом всё расскажем.

– Займёт пару оборотов солнца, не меньше, – добавил Вол.

– Не доверяете, значит? – рассмеялся Михайла. – В вашем деле оно, наверное, и верно. А лица-то все новые – рад видеть свежих людей в Оси.

– Я местный, – сказал Вол.

Стеклодув вгляделся в него.

– Прости, сынок. Старею – всех уже и не помню, и не знаю. А когда-то ведь чуть ли не каждого осийца мог узнать и по имени назвать. Помнишь, Пётр? Мы даже спорили.

Отец с улыбкой кивнул, поправляя на носу стёкла.

– Ну а тебе-то точно добро пожаловать? – сосед протянул Дмитрию мощную ладонь для пожатия. – Я Михайла, стекольный мастер. Стекло делаю из песка, а из него потом окна режем с сыновьями, да ещё кое-что по мелочам.

– Много чего! – оживилась Ясна. – Очки вот отцу и даже солнечные панели!

– Да скажешь – много. Так, помаленьку. Пытаемся вот с Петром да Ясочкой по чуть-чуть кое-какие старые технологии возродить, – Михайле явно приятно внимание к его умениям. – Ты-то как сама, невеста-красавица?

Старик уселся за стол между Ясем и Дмитрием. От него горько пахло потом. Ясь поморщился. Возможно, ко всем остальным своим спутникам он за день просто принюхался и потому их запахи уже и не замечал.

– Хорошо, дядя. Да только не невеста я. Мне и здесь неплохо.

– Ну что ты, зайка! Пора уже…

При слове «зайка» Ясь непроизвольно сглотнул.

– Дядя, а нам сегодня в саду говорили, как деревья сажать, чтобы лес остался! – поделился Петька.

– Да ты что! Ну, это дело полезное, – стеклодув потрепал брата по светлой голове и обратился к Дмитрию. – Вот, сосед, следим за восполнением лесов с детства, всё по науке. А у вас оно как? Новые деревья тоже растите?

– Я издалека прибыл, отец, – ответил Дмитрий. – Не то, чтобы уж сосед. И живём мы иначе.

– А как иначе?

– Наверное, не так спокойно, как вы.

Ясю сразу вспомнилась история про каннибалов. Отчаянно захотелось узнать, чем она закончилась, пусть и семейный ужин не совсем подходящ для таких рассказов. Он уж было открыл рот для вопроса, да Ясна помешала:

– И что, брат, помог вам несчастный малыш?

– Почему несчастный? – спросила мать.

– Очень помог. Он нас на нужный путь и направил, – не дал Ясю ответить Дмитрий. И вернулся к стеклодуву. – А что за солнечные панели? Уже не первый раз про них слышу.

Что это, мог ответить и Ясь: плоские наклоненные листы стекла, снизу покрытые тёмной краской, почти как зеркала. Они стояли на ножках-палках над самым верхним ярусом горянок и отражали свет. А вот зачем они нужны и какая от них польза, толком никто бы в Оси не ответил. Однако это не мешало и отцу, и стеклодуву, и Ясне поклоняться невнятной штуковине. И обсуждать её страстно обожают все трое. Глаза у всех загорелись, и они наперебой принялись объяснять:

– Они могут собирать и передавать энергию солнца другим предметам. Мы думаем, что нашим предкам они заменяли костёр. Если понять, как они работают, то, возможно, мы сможем без огня отапливать с их помощью горянки.

– А с помощью стекла от них получилось добыть огонь, – Ясна с гордостью показала Дмитрию шрам от ожога на руке, забыв о неприязни.

– Мы нашли чертежи в старых бумагах. Кто-то из первых жителей пытался создавать в Оси технологии прошлого. Большую часть, – отец закашлялся, отмахиваясь от участия матери. – Большую часть записей мы, конечно, понять не смогли – и слова такие не знаем, а где-то даже буквы совсем другие, непонятные. Но с панелями разобрались.

– Я сделаю тебе травяной отвар, – мать встала из-за стола.

За ней подскочила и Агния. Было слышно, как она спросила: «а папа умрёт?»

– Конечно же, нет! Что за глупости. Он просто немного простудился, – вполголоса ответила мать.

Ясь жевал гриб. Вкусный соус, пряный – и всё же обед оказался куда вкуснее. Нехорошая мысль. Лучше выбросить её и вычеркнуть из памяти этот случай. Как он только может продолжать смаковать впечатления об убийстве и поедании живого?!

– А что, есть другие бумаги? – спросил Дмитрий. – Кроме старинных дневников?

– Таких записей, конечно, больше всего. Но есть и старинные книги. Из толстой бумаги, мы такую не научились делать. Да, дочь?

– Может, и научимся, – ответила Ясна. – Но мы и сейчас умеем, хоть и по-другому. У нас и новые книги есть.

Это так. Бумагу для них они делают из опилок. Из смолы и жжённых костей – чёрную краску для записей. Набирают её в полые травяные стебли, пишут, а потом сшивают просохшие листы толстой нитью. Это называется книгой, и у отца с Ясной таких бессмысленных вещей целая куча, да и у стеклодува не меньше. Даже в воспитательном саду есть несколько – по ним читать и писать учат тех толковых, кого планируют отдать на помощь в Главный дом. Ну, или чьи родители захотели. Но таких совсем немного. А считать, наоборот, обычно просят научить все: полезно знать, кому сколько припасов положено, и в работе пригодится всегда материалы уметь считать. Да и чтобы при обмене не продешевить.

– Любопытно было бы глянуть, – заметил пришлый. – На те, которые старые.

– Так вот они, и на полках, и ещё полный сундук, – показал рукой отец и привстал.

– Может быть, посмотрите после ужина? – неодобрительно заметила мать, вернувшись с отваром и Агнией.

– Конечно, хозяйка, – согласился пришлый.

Он снова предложил всем брагу. Как ни странно, на сей раз никто не отказался, включая родителей. В оправдание сказали друг другу, что рабочее время закончено, а за пару последних оборотов солнца все понервничали и устали.

– Ясь, а почему деревья нельзя рубить, а ты рубишь? – напомнил о постылой работе явно воодушевленный сегодняшними открытиями из сада брат.

– Нет, малыш, ты всё не так понял. Дерево – это жизнь: оно нам даёт огонь, чтобы согреться и приготовить пищу, инструменты, чтобы мы могли её добыть, материал, чтобы утеплили свои горянки и сделали мебель, – наклонился к Петьке Михайла. – Без дерева обойтись никак нельзя. Но если мы не будем думать о том, что наступит завтра, то скоро вырубим все деревья – их не останется. Поэтому взамен срубленного садим три новых – возвращаем природе долг. В этом смысл.

– Я понял, – с умным видом кивал Петька.

Потом, уже порядком захмелев, опять вернулись к разговору о панелях. Отец снял и протянул свои очки Дмитрию. Тот их примерил и похвалил работу. Вдохновленная Ясна разрумянилась ещё больше и от любимой темы, и от выпитой браги. Задавали вопросы даже любопытные дети, и только Ясь чувствовал себя лишним. Скучая, он оглядывал собравшихся, и заметил, что явно перебравший Вол не сводил с Ясны помутневших глаз. Это наблюдение вызвало непонятный, но притом не очень приятный отклик где-то внутри.

– Так и что мы будем делать завтра? – спросил он Вола, чтобы отвлечь на куда более неприятную тему.

– Видимо, ждать, – ответил за него Дмитрий, и Ясь снова поразился его способности слышать всё.

– Думаю, нужно рассказать обо всём, что вы уже выяснили, Главному, и там уж как он решит, – мягко сказал отец.

Таким тоном он только приказывал, но откуда пришлому об этом знать?

– Не думаю, – отрезал Дмитрий.

– Всё же ждать? – с облегчением уточнил Вол. – Я согласен. Только передам старшему. А мелкий пойдёт со мной, – он кивнул на Яся.

– Ему бы пора вернуться к работе, – сказала мать. – За все его… Он не слишком хорошо проявлял себя в последнее время и так совсем ничего в седьмое солнце не получит.

Нет, и всё-таки: с каких это пор мать стала так учитывать каждый кусок?

– Вообще-то он и не заслужил. За что ему что-то выделять? Его ждёт наказание, как только вы поможете нашему гостю и решите его вопрос, – также обманчиво мягко напомнил отец. – Но на работу завтра пойдёшь, сын.

– Я должен за ним следить, – сказал Вол. – Но я не могу одновременно быть и с ним в лесу, и в казармах. Пусть он идёт со мной.

Ясь воспрял. Кто бы мог подумать, что перспектива ходить с Волом поблизости от столь любимых им каменных мешков окажется заманчивой! Но сейчас охраннику нет смысла толкать Яся в мешок, и потому это намного лучше гарантированной работы на лесоповале.

– Он никуда не денется, сынок. Уж под нашу стариковскую ответственность, – подмигнул Ясю Михайла. – Куда ему бежать-то, да и зачем? Жизнь у него хорошая тут, на всём готовеньком. Да?

Ясь без особого согласия кивнул. Наверное, хорошая, раз все так считают.

Эх… А спасение было так близко.

– Только за свои дела ответ держать не научился. Но пора уж и взрослеть, – кашлянув, заметил отец.

– А я тогда в городе осмотрюсь, – сказал Дмитрий.

– Могу с утра отвести тебя к Главному, – вызвался отец. – Ты с чем-то ведь к нам пришел – вот и расскажешь ему.

– Я и сам дорогу найду. А для разговоров таких не время. Пусть сначала найдётся тот, кто друга моего убил. Тогда и решу, нужно ли с ним говорить и о чём.

Поражённая таким подходом Ясна вздёрнула светлые брови, но промолчала.

После ужина любители старых бумаг собрались у полок и сундука и принялись перекладывать их, вороша пыль. Мать, уложив детей – и Вол тоже отправился следом, жалуясь на усталость, и, значит, заглянуть в мешок Дмитрия снова не судьба – уселась с ними рядом. Ясь, как и зверюга пришлого, грелись у огня. Она вытянула передние лапы и положила на них большую голову. В её чёрной шерсти виднелись белые волоски – неужели собаки тоже седеют?

– Джерри, – шепотом позвал Ясь.

Зверюга насторожилась. Шевельнула ушами, подняла голову. Глянула на Яся. Глаза у неё не только злые, но и умные.

Ясь, сам не зная зачем, протянул руку – длинный нос сморщился. Псина низко утробно зарычала, обнажив огромные длинные зубы.

– Фу, Джерри. Свои, – откликнулся, не отрываясь от бумаг, Дмитрий. – Гладь, если хочешь. Не укусит.

Не то, чтобы Ясь желал сделать это. Совсем наоборот: зверюга отчаянно пугала. Но отчего-то не хотелось, чтобы Дмитрий понял, что Ясь так её боится. Он отважился снова протянуть к ней руку и на сей раз коснулся кончиками пальцев жёсткой шерсти. Собака громко вздохнула – совсем как человек. Открыла огромную пасть в зевке – Ясь аж поёжился – и снова уложила голову на лапы. Как и все остальные она, похоже, тоже решила больше не замечать Яся.

Глава 5. Отставшая гнилянка

Ничто не должно было помешать Ясю вовремя попасть на лесоповал. Мать намного заранее подняла его, накормила и выпроводила. Точнее, сама едва ли не за руку потащила, как будто он снова был ребёнком, и она вела его в сад.

– Проводишь меня до пекарни, – сказала она, как будто в такое лестное для Яся объяснение можно поверить. – А потом пойдёшь потихоньку. Хорошо, когда не спешишь, не опаздываешь – тогда дорога в удовольствие. А если настроение хорошее, то и работа в радость.

Вот так. Как с младенцем. Уговаривала. Ясь не спорил: бессмысленно, как и с отцом. Переубедить они друг друга не могли с тех самых пор, как он научился ходить и бормотать первые слова. Слишком много в голове его водилось лишних вопросов. А если задавать их, то отец обычно снисходительно отвечал: «Ты просто ещё слишком мал. Вырастешь, сам всё поймёшь». А мать часто злилась: «Потому что я так сказала!»

И Ясь давно понял, что безопаснее вслух ни о чём не спрашивать. Не всегда удавалось. А так как его реплики встречали недоумение не только дома, он давно решил считать, что просто на самом деле не понимает вещей, которые ясны и однозначны абсолютно для всех. Никто ведь, кроме него, не страдает, например, от мысли – почему надо каждый день всю жизнь вкалывать там, куда распределили ещё в детстве? Все воспринимают порядок вещей как данность. А у Яся просто изъян такой, один из многих – придумывать лишнее, только бы не работать. Не зря ведь все вокруг говорят, что он ни на что не годен. Так и есть.

Об этом Ясь и напоминал себе, расставшись с матерью у входа в пекарню и уныло бредя к воротам. День ещё и начаться не успел толком: небо подёрнуто буроватой дымкой.

У ворот дежурил новый знакомый Захар.

– Здорово. А Вола куда сегодня направили?

Он что, решил, что они работают вместе?

– К старшему пойдёт, – не соврал Ясь.

Пригорок, как и всегда с утра, был особенно крут. Ноги еле несли по нему наверх. Ясь пытался посчитать, который теперь день? Каждый седьмой по счёту – свободный: в такой все идут с утра не на работу, а к помощницам Главного, а потом по амбарам да сараям, где по их указаниям выдают заработанные припасы. После хозяйки с младшими детьми идут на базар, чтобы обменять что-то по надобности, а хозяева со старшими мастерят что-нибудь по дому. А после все отдыхают – иногда даже поют, играют на дудочках и барабанах, а некоторые и пляшут прямо на улице. Весело! И можно пить брагу – но это уже только в горянках. И тут главное, когда кровь разогреется, не буянить. А то придут Вол с Захаром и уведут в каменный мешок.

Но сегодня день точно не седьмой.

Преодолев пригорок, Ясь утёр не слишком-то и вспотевший лоб. А не заглянуть ли для начала в лес? Вот и мать же сказала: если настроение хорошее – то и работа в радость. Правда, поредели за последние дни тайники, но всё равно есть ещё места, где можно вынуть из-под земли бутыль-другую. Оглядевшись по сторонам – не спешит ли кто в сторону лесоповала – и заметив людей у ворот, Ясь, пригнувшись, побежал к деревьям. А там, отойдя немного и уже расправившись в полный рост, стал искать очередную приметную корягу. Откопал бутыль, приложился с удовольствием раз, другой. Вот бы сейчас ещё самокрутку Вола! И, хоть и стыдно признаться, но и закусить бы тем самым преступным угощением, которым потчевал Дмитрий.

Да и разговоры бы их Ясь послушал. Даже рассказы Вола о службе куда интереснее, чем обсуждение того, как и где держать пилу, и почему у Яся руки растут не оттуда, и не дерево ли он сам, если никак таких простых вещей не понимает?

За спиной хрустнули ветки. Ох! Ясь вздрогнул и обернулся, за миг решая: бросить бутыль и сказать, что нашёл? Жаль – она почти полна. Не решился ещё до того, как увидел, кто его потревожил.

У деревьев стояла девушка. Наверное, ровесница Яся или немного старше. Смуглая, чёрные волосы собраны в высокий хвост на затылке. Чёрные глаза – длинные, огромные, немного раскосые – подведены снизу краской и сверху тоже расходятся длинными стрелками. На левой щеке большой шрам – как будто удар копья. Какая странная мысль: у кого поднялась бы рука ударить такой необычный яркий цветок? Наверное, просто неудачно уронила на себя что-то. Перетянута сплетённым из верёвок поясом, а на шее амулеты с идолами в несколько рядов. Гнилянка.

Фу. Ну, её точно нечего бояться. С чего бы ей Яся сдавать, если она его даже не знает?

– Что ты тут делаешь? – выдохнул он Ясь. – Заблудилась?

Она покачала головой и, приподняв подол длинного, плохо отбеленного грубого платья, показала на свою ногу. Нога как нога: крепкая, стройная. Ступня, обутая в плетёнки из бересты, крупновата.

– И что с ней?

– Упала вон там с пригорка – она махнула рукой – и вывихнула. Идти не могу. Вот наши меня и оставили ждать их, а сами на рынок пошли.

– Одну? В лесу?

Девушка кивнула.

– Как? Холод же по ночам! Да и звери, – сам Ясь никого не видел, кроме кроликов, белок и ежей, но отец встречал и кабанов. А по слухам, вдалеке на севере бродили совсем уж страшные меховые звери. Надо будет спросить о них Дмитрия.

– Да, очень холодно, – согласилась девушка и в доказательство обхватила себя руками. – Прошлой ночью костёр погас, и я думала, что замёрзну насмерть.

– Здесь нельзя разводить огонь, разве ты не знаешь? И лес сгорит, и ты вместе с ним, – Ясь вдруг ощутил себя Волом, говоря его менторским тоном.

– Знаю, но что мне было делать? Да и всё равно он потух.

– А что ты ешь?

Девушка бросила кроткий виноватый взгляд из-под длинных ресниц.

– Ягоды… Я совсем немного, правда. Чуть-чуть.

– Одни только ягоды? – поразился Ясь. – И давно ты здесь?

– Не знаю… Пару солнц точно.

Ясь почесал голову. Наверное, надо ей как-то помочь.

– Будешь? – он протянул бутыль.

– О, спасибо! Я очень хочу пить, – она с жадностью отхлебнула и закашлялась. – Это брага!

– Ну да, – пожал плечами Ясь.

– Ты бы хоть предупреждал. Я такое не пью.

Ясь не стал спорить – забрал бутыль и отпил сам.

– И когда тебя заберут?

– Не знаю… Как обратно пойдут, наверное.

Он задумался.

– Вот что – давай я провожу тебя к твоим в город.

– Нет, что ты! – гнилянка округлила глаза. – Мать убьёт меня, если я её не послушаю. Она сказала ждать здесь!

Такая взрослая – и так боялась матери. Хотя ведь и сам Ясь брёл на проклятый лесоповал по родительскому приказу.

– Вот, смотри, – закатав рукава, девушка показала теперь полноватые смуглые руки. Ясь внезапно разволновался. Запястья покрывали почерневшие синяки. – Это всё она. Она нас бьёт, даже палками.

Да уж, как видно, правы все те, кто говорит, что Ясю легко живётся.

– А кто ещё с тобой был?

– Мать, младший брат и соседка. Они грибы принесли на рынок.

Точно: мать вчера у них, как видно, и выменяла.

– Выходит, ты грибница?

– Ну да, как и мать. Иногда вот тоже плетём на продажу, – она тронула свой пояс, плотно обвивающий стан. – А ты что, в лесу работаешь?

Ясь неопределённо пожал плечами. Отчего-то совсем не хотелось признаваться, что он простой лесоруб.

Не хотелось и бросать её в лесу.

– Пойдём в город. Я скажу твоей матери, что это я тебя нашёл в лесу и забрал, потому что тут нельзя быть, а ты не хотела идти.

В глазах девушки надежда сменилась сомнением.

– С тобой она согласится, а мне потом всё равно всыплет. Знаешь, какая она большая? Вдвое больше меня.

– Но и тут быть нельзя. Ты замёрзнешь и умрёшь.

– Но не замёрзла же до сих пор.

– Так у тебя был костёр. А без него ты точно погибнешь.

Поджав губы, она кивнула.

– Может, поможешь мне его развести?..

Ясь быстро замотал головой:

– Ну ты что! Нельзя так, только же говорил. А ещё грибница – лес не знаешь.

– Знаю. Только у нас всё не так. У нас болото, там кусты. Там есть земля, которая горит, мы её уносим в город и её жжём в огне. И в лесу можно тоже, если пришлось. А ваша земля не горит. Я пробовала.

А что, если… Ведь хотели же Дмитрий с убитым Лёней укрыться в сарае – почему бы и девушке там не переждать? Это, конечно, плохая идея: для белоголового молодого пришлого история закончилась печально. Но всё же это лучше, чем оставаться на верную смерть в замерзающем на ночь лесу.

– Пойдём в город. Я проведу тебя в сараи и узнаю на рынке, когда ваши решат уходить. Как соберутся – заранее выведу обратно. А в сарае можно и огонь в земле на ночь развести.

Она нахмурилась и потрясла головой:

– А вдруг увидят, как я буду заходить? Может, они уже обратно собрались.

– А мы через лаз в частоколе пройдём. Никто не заметит.

– Но я не могу идти…

– Я тебе помогу.

Девушка больше не спорила. Приняв это за знак согласия, Ясь сунул в землю бутылку, безжалостно отломал большую ветку, чтобы она могла опереться, и протянул ей:

– Держи. Тебя зовут-то как?

– Вара. А тебя?

Ясь представился. Девушка взяла палку, сделала шаг и сморщилась.

– Ой! Нет, я не смогу. Ничего не получится.

– Держись тогда за меня.

Она обхватила Яся за пояс, а он – её. Второй рукой он взял с земли её мешок. От девушки пахло пряными травами, а сама она была такая мягкая… Вот бы сейчас не вести её в город, а бросить прямо здесь на траву и забраться сверху, и как тогда, с той бойкой топорянкой… Правда, та сама и напоила Яся, и выманила за город, и оседлала тоже сама.

– Больно? – глухо спросил он.

– Очень, – её дыхание так ласкало шею, что у Яся перехватывало собственное.

Шли медленно, девушка охала и вздыхала. Впрочем, сквозь лаз она пролезла очень проворно.

На сей раз никто по ту сторону частокола не застукал. Вара огляделась:

– Так вот у вас как…

– Ты что, ни разу здесь не была?

– Нет, но мать часто бывает. Я по рассказам её всё знаю.

– Я тоже у вас не бывал. И в Топорах не был, – внезапно признался он.

– И я. Эти сараи? – она махнула головой в сторону.

Но Ясь ещё по дороге передумал. Негоже прятать девушку в сарае с дровами.

– Да. Но пойдём лучше к нам.

Она снова округлила глаза.

– Куда это? Мы так не договаривались.

– В мою горянку. У нас много места.

– Но я тебя ведь даже не знаю! – отшатнулась она.

– А что, я такой страшный на вид?

Она замялась.

– Нет. Но люди разное рассказывают…

Ясь рассмеялся.

– Но точно не про Ось. У нас никогда ничего не … – начал он и осёкся, вспомнив о том, что произошло всего-то через сарай. И ведь несчастный Лёня – единственный сын северянки – до сих пор там.

– Чего? – заметила его колебание Вара.

– Да так. Идем?

Она ещё немного посомневалась, смешно сморщив нос. Но в итоге сдалась:

– Ну ладно. Но если что – мать обратится к богам, и они тебя проклянут!

– К каким богам?

– А вот к этим, – Вара приподняла амулеты с пышной груди, которой так хотелось коснуться.

– А кто они?

– Ну вот он – Зелень, бог леса, – она указала пальцем на чью-то уродливую деревянную голову. – Она – Мора – болота. Вот этот – Дадя, наш солнечный бог, самый добрый. Это Хмур, он насылает песчаные бури из карьера, – Ось и Топор от них оберегала гора, а гнильцам, бывало, приходилось несладко. – А это Тата, богиня плодородия.

– Ого, как их много!

– Так это ещё не все, – рассмеялась Вара. – Это только мои личные покровители. А вы что, верите в кого-то другого?

– Ну некоторые тут у нас верят в бога-создателя. У него даже храм есть вон там, сбоку на горе – высоко подниматься, – Ясь махнул рукой вдаль. – Кто-то, как мой отец, верит в науку древних.

– Так ты живешь с отцом?

– И с матерью. И с братом, с сёстрами… А сейчас у нас ещё и гости. Ну, или гость, – уж сегодня-то Вол ушёл и не будет храпеть в их с Петькой постели.

– Ну а ты во что веришь? – судя по связке идолов, вопрос и вправду очень важен для неё.

Ясь задумался в поисках ответа, который не приходил. Восхитительная пустота вместо него – он не привык задумываться о подобном.

– Ни во что? – догадалась Вара. – Как топоры? Говорят, они верят только в себя и в силу.

– Ну да, наверное.

Ещё задолго до того, как доковыляли, Вара увидела горянки и поразилась:

– Это ваши дома? Как у вас интересно устроено!

– И удобно, – самодовольно заметил Ясь.

Она всему удивлялась: и полкам, и сундукам, и каменной мебели. Поражалась, насколько всё и в самом деле удобно и прочно. Но не меньше восхитили её и тканые и плетёные занавески, накидки и одеяла – работа матери, которая служила больше на радость глаз, чем для пользы.

Ясь угостил Вару молоком, хлебом и оставшимися в подпольном ящике со вчера грибами, а потом решил похвастать ещё одним удобством:

– А у нас тут и ванна есть для мытья. Хочешь помыться?

– Как, прямо здесь?

Увидев каменную ванную за занавеской, Вара пришла в полный восторг. Раз ввязался – делать нечего. Ясь развёл костер – ох и будет ругаться мать – взял вёдра и отправился к морю. Вара же, расположившись на родительской кровати, взялась разглядывать отцовские бумаги с полки. Судя по тому, как хмурился её лоб, не понимала ни что это, ни для чего, чем ещё больше завоёвывала расположение Яся.

***

– А что это ты не на работе? – удивилась встреченная по дороге ткачиха.

– У меня другое задание, – отмахнулся Ясь и поспешил дальше.

Увы, но сегодня у половины города были дела, связанные с переноской вещей: кого только он не встретил, хотя идти совсем недалеко – до выступа в горе, где она закруглялась и шла дальше, продолжаясь горянками. Но и в этот уступ сумело просочиться море. В конце концов Ясь на обратном пути – уже с нелёгкими вёдрами – устал объясняться и просто мотал головой.

Толкнув дверь, он вошёл – и едва не расплескал воду от неожиданности: прямо на него выскочила Джерри.

Страх перед зверюгой со вчерашнего вечера улёгся, но разве не должна она была вместе с хозяином гулять по городу до вечера?

– Быстро ты отработал, – заметил Дмитрий. – Вода пресная?

– Нет, пей из бочки. Эта морская, для мытья, – буркнул он, недовольный тем, что в общество его и девушки влез кто—то третий, да ещё и так быстро. Но где же она?

– Вара? – позвал Ясь.

– Тсс, не ори так громко, – Дмитрий прижал палец к губам. – Твоя подруга пошла спать в детскую.

Ясь поразился, как неплохо гости осваивались в родительском доме.

– Для мытья, говоришь? Помыться и правда не повредит. Да и одежду переменю, а эту бы постирать.

– В ручье нельзя. Кипяти морскую воду или неси к прачкам.

– Так я и делаю, – Дмитрий уже вешал вёдра над огнем. – Походил я тут у вас. Дошел всё же и до Главного – отчего он главный-то только?

Вопрос озадачил Яся.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, как он появился?

Ясь развёл руками.

– Всегда был.

– Ясно. Спрошу твоего отца.

– А что, ты что-то имеешь против? – снова укушенный задремавшим было бесом, с неким вызовом спросил Ясь.

– Ну вообще да. Что это за главный такой, который не может на такой простой вопрос ответить, как мне забрать покойника – в его городе убитого, кстати – и как и где мне его хоронить? А я для того к нему и зашёл. Дольше ждал, чем по городу гулял: это ж надо за спинами стольких баб прятаться, каждая из которых по сто раз вышла спросить, кто я и зачем. И там ведь куча народу так ждёт.

Ясь не задумывался и об этом. Отец никогда не ждал: Главный его обычно звал. Но почему-то оскорбился.

– Он хороший главный. У нас порядок, – ответил он как будто чужими, но по ощущению правильными словами.

– Хорош же порядок: прямо у входа в город людей режут! – возмутился Дмитрий. – И все друг на друга всё переваливают.

– А где тогда порядок, у вас? – сказал бес. – Там, где людей едят?

– А кто сказал, что у нас порядок?

Ясь сел у огня. Бес притих.

– А расскажи мне про тот случай? Ну… Про каннибалов этих.

– Эх, малой, – Дмитрий сморщил и без того морщинистый лоб, и больше складок добавилось на щеках. – Не то, чтобы сильно вспоминать хотелось, да и вспоминать особо нечего, но почему нет?

Ясь навострил уши – и тут же вскочил с места: дверь распахнулась явно ударом ноги и чудом осталась на месте.

– И где этот гад?!

Джерри зарычала.

– Фу! – приказал Дмитрий.

– Я точно убью тебя! – увидев Яся, Вол сжал кулаки и двинулся прямо к нему. Глаза жутко налились кровью. – И выпотрошу, тварь. Где ты был?!

– Ну вот – ты спрашивал про каннибалов, вот примерно так это и начинается, – спокойно сказал Дмитрий, прикуривая от огня где-то добытую самокрутку.

– А ты что подначиваешь? Я этого гада с самого утра по всему лесу искал! А он снова сбежал с работы. Чего, лучше других себя возомнил? Что, новый главный нашелся?

– Зачем искал-то? – невозмутимо спросил Дмитрий.

– А затем, что придётся идти в Гнилку! Гнильцы пришли и сказали, что у них там какая-то болезнь. И что девка эта там останется пока, раз уж дошла до них. Видно, не сильны их боги и припарки.

Болезнь?! А что, если и Вара больна какой-то ужасной болезнью? Хотя – ведь остальные-то вошли в город. А знают, что больным приходить нельзя.

– А идти ты не хочешь, да? Чтобы не заболеть? – уточнил Дмитрий.

– Да, не хочу. Что, скажешь, боюсь? А и боюсь. Что я, совсем дурак – вот так взять и помереть?

– Чем хоть болеют?

– А мне откуда знать?

– Так ты ж говорил с этими, как их… С гнильцами?

– Ага, как же. Я к ним и не подойду. Это старший сказал.

– Можем спросить Вару. Она из Гнилки, – гнев Вола нашел себе другую причину, и Ясь рискнул вмешаться.

– Это ещё кто?

– Девушка, – не нашёл лучшего ответа Ясь.

– Это я понял.

– Она тут спит. Ну или спала – ты так разорался, что, наверное, сквозь гору выскочила.

От проёма левой спальни послышался смех.

Вол посмотрел на Вару так, что очень захотелось ему врезать.

– Ваши сказали про болезнь в Гнилке. Что это? – спросил Ясь.

– Не знаю, но ничего уж такого страшного. Боль в животе и всё такое, – сказала Вара. – Кора и молитва всегда помогают. Но заболел землекоп, а его жена – из Оси. Вот она и убедила, что срочно нужна помощь лекарей ваших, иначе помрёт.

Дмитрий хмыкнул. Вол как будто обмяк – расслабился. Пошёл к бочке попить.

– Малой, показывай, где ваша ванна да помоги набрать. Как же давно я не мылся, – беспардонно приказал Дмитрий.

– Я тоже хочу, – сказал Вол, и Ясь снова поразился, как свободно гостям в отцовском доме.

Снова засмеявшись, Вара вернулась в комнату, а Ясь взялся за деревянную ручку ведра.

Глава 6. Нож

– Да разве мы с отцом могли представить, что ты станешь таким … – мать хватала ртом воздух, подбирая подходящее слово. Она так крепко вцепилась в руку Яся, что он, даже если бы Вара и не была причиной их ссоры, вспоминал бы её рассказ. Наверняка синяки останутся не меньше, чем у неё. – Таким никчёмным… – она снова замерла на миг в поиске. – Человеком?

Увидев Вару у огня, она изобразила гостеприимство, с виду радушно и с улыбкой – пусть и кривоватой, и не особо искренней – расспросила, как её зовут и откуда она. А после схватила Яся за рукав и вытащила из горянки, чтобы как следует отчитать на радость соседям. Они как раз возвращались с работы и с любопытством прислушивались к ссоре.

– Который день ты уже сегодня прогулял? За тебя нам в седьмое солнце совсем ничего не выделят. И чем нам кормить всех этих людей, которых ты притащил в наш дом?

Ну, во-первых, Ясь, строго говоря, позвал только Вару. Вол увязался за ним сам, хоть и по причинам, о которых упомянула мать. Дмитрия же и вовсе пригласил отец. Во-вторых, еду в дом приносили и родители, причём мать ещё и свежую булку с пекарни могла забирать в конце каждого дня, а не только в седьмое солнце, и Ясна. И… Вдруг стало очень неловко. А мать словно в голову к нему заглянула:

– Тебе самому не стыдно? Вот совсем ни капельки? Ты давно взрослый мужчина, а ведёшь себя как мальчишка. У нас с отцом в твоём возрасте уже были вы с Ясной, а ты даже не озадачился, чтобы тебе хотя бы определили место под горянку.

Ясь посмотрел себе под ноги – на башмаки. Правый по-прежнему натирал. Вдруг подумалось: а ведь они из кожи – стало быть, из животных, которых убивать нельзя. И пусть эту кожу сначала привезли на обмен в Топор, а затем уже её выменял осийский сапожник – но ведь и она когда-то принадлежала чему-то живому. И, может быть, даже вкусному.

– Нет, ты меня не слышишь, – сказала мать. – И даже не слушаешь, только делаешь вид. Пойми, я совсем не против, я даже рада, что ты наконец нашёл невесту. И пусть даже из Гнилки, хотя я бы предпочла местную. Но привести её ты должен не в нашу горянку, а в свою.

– Мама, да не невеста она мне, – снова попытался объяснить Ясь, но на сей раз уже не слушала мать.

А Вара, между тем, оставалась внутри, в компании пожирающих её глазами Дмитрия и Вола. Смотрели так, что вот бы и вонзили в неё свои зубы, как в того кролика.

И неизвестно, сколько бы ещё мать удерживала Яся, если бы не вернулись Ясна и отец, который снова позвал на ужин стеклодува.

Мать наконец взяла себя в руки и даже извинилась перед соседом за то, что ужина придётся подождать. Ещё бы, когда бы она его готовила, если столько времени чихвостила Яся перед всем ярусом?

Отец встретил Вару вполне дружелюбно.

– О, у нас снова гости? Добро пожаловать.

– Новые лица всегда видеть приятно, а такие красивые тем более, – засиял Михайла.

Старик, а туда же – хвостом крутить.

Ясна кивнула и глянула недобро.

– Ну что, хозяйка, мы завтра в дорогу – меньше ртов будет тебя объедать, – сообщил за ужином Дмитрий.

Показалось, или мать слегка покраснела?

– Мне всё равно так и не смогли ответить, когда я смогу забрать Лёню. Так что мы пока сходим в Гнилку, а потом, может, и прояснится что-то.

– А я ведь кое-что нашёл, что, возможно, вам поможет. Отцу вашему ещё даже рассказать не успел, – сказал Михайла.

Увидев знакомый блеск в его ясных глазах, Ясь понял, что сейчас они снова отправятся в прошлое. И не ошибся.

– Я еще вчера вспомнил, что один из наших первых жителей, отцов-основателей, так сказать – это его записи наша невеста обычно читает, – Михайла подмигнул Ясне, на что та невесело улыбнулась, – однажды решил найти вора. Он писал, что кто-то крал зерно из сарая, но они никак не могли его поймать, хотя даже дежурства устроили. И тогда он решил обратиться к одному старому способу. И смог его воссоздать. Вот про это я помнил, а как именно он это делал, я и подзабыл. Так что вчера записи его кое-какие взял на время, чтобы в памяти освежить. Всю ночь просидел у огня – и ведь нашёл!

Отец даже отложил недонесённую до рта ложку, разбрызгав остатки супа из неё на стол. Со вниманием слушали и остальные.

– Он решил снимать отпечатки пальцев, чтобы по ним понять, кто заходил в сарай. Сразу скажу – у него ничего не получилось, потому что в их сарай заходили все. Но вам может и помочь. Пётр говорит, что рядом с убитым нашли нож, и что ты, Дмитрий, сказал, что твой друг его из рук не выпускал. А в таком случае к нему прикасались умерший и те, кто заходил в сарай: Главный, Пётр, врачевательница, вы, видимо, все по очереди – и убийца.

На последнем слове Михайла, довольный собой, хлопнул мощными ладонями по крышке стола, да так, что подлетели тарелки. Вара округлила глаза – или рассказа стеклодува напугалась об убийстве в Оси, или его эмоций. Или всего вместе.

– И что это за способ такой? – заинтересовался Дмитрий.

– Мы возьмём ваш нож, на рукоять нанесём состав из мела, сажи и мелких стружек железа, перенесём все, что получится, на бумагу, а потом на других листах с помощью сажи сделаем отпечатки всех, и кто касался ножа, и попал под подозрение. И сравним.

– Хм… Да это ж сколько времени займёт. И кто будет всё это делать? И точно ли сработает? Ты сам сказал, что в прошлом у них ничего не получилось, – с таким напором сходу раскритиковал Вол, как будто его заставляли куда-то идти.

– Но ведь занятная идея! – воскликнул отец. – Михайла, вот ты светлая голова!

Стеклодув улыбался, довольный.

– Что-то в этом есть. Отчего бы не попробовать? – согласился Дмитрий.

Закашлявшись, отец поднял вверх большой палец.

– Я с радостью помогу вам в седьмое солнце, – сказала Ясна.

– Но и о стирке не забудь, – сказала мать. – И ещё заберёшь продукты. А я обещала помочь на пекарне.

– Как так? – удивился отец.

– У Таты дочь выходит замуж. Надо помочь. Это у нас, как видно, свадеб в горянке никогда уже и не дождемся.

– Да, надо, дело такое, – согласился отец. – Ну мы и вместе с Михайлом справимся.

– Я помогу! – настаивала на своём Ясна.

Отец с лёгкой улыбкой кивнул.

– Уже завтра я приготовлю порошок, – гладя себя по бороде, мечтательно пробормотал стеклодув.

– Тогда мы оставим вам этот нож, – решил Дмитрий. – Как раз к вашему возвращению что-то, да прояснится. Где он, Вол?

Вол полез в карман. Потом в другой. Потом похлопал себя по бокам и бёдрам, разом ощупывая их все – и выразительно взглянул на пришлого.

– Ты что, его продал? – зарычал тот. Собака, лежавшая у его ног, подняла голову и навострила уши.

– Да о чём ты? Клянусь, нет! Он всё время при мне был в кармане – если только кто-то его из моей одежды не вытащил, пока я в той грязной и холодной воде после тебя сидел.

– И кто же это был? Может, я? – продолжал наседать на него Дмитрий.

– Скорее, он, – Вол посмотрел на Яся.

– Да вы что, – опешил он. Его и в горянке-то не было: на пороге мать как раз распекала. – Может, ты его выронил где-то?

– Нет, говорю тебе! Когда я сюда пришел, он при мне точно был! Я как раз перед этим его доставал.

– Зачем?

– Ну… Показывал кое-кому…

– Ты ведь говорил, чтобы мы обо всём молчали! – возмутился Ясь. – А сам!

– Признайся лучше, куда ты его дел, – прошипел Дмитрий.

– Тихо, тихо! – воскликнул отец. – Последние дни непростые, и мы все устали. Давайте не будем ругаться. Сын прав: поищем для начала здесь.

Нож нашла Агния. Занавеска в ванную, когда открывалась, спускалась на сундук, и вот как раз под ней он и лежал. Петька отобрал у сестры добычу и с ликующим криком принёс отцу, как будто это его заслуга. Похвалу матери, впрочем, и действительно заслужил.

– Вот ты пустоголовый. Как ты так свои тряпки-то раскидать умудрился? – всё шипел Дмитрий.

– Да не было их там! Понятия не имею, как он там оказался, – рычал Вол.

– А мы теперь и у тебя отпечатки снимем, да, Петрушка? – прямо-таки сиял от предвкушения научного приключения Михайла.

Нож он заботливо укутал в чистую тряпицу и уложил в нагрудный карман рубахи:

– Для надёжности.

– Да! – ликовал Петька.

Отец закашлялся и даже снял стёкла с носа. Мать цокнула языком. Он сделал вид, что не обратил внимания:

– Да, сын, к нам сегодня доски привезли с лесопилки. О тебе спрашивали – не заболел ли, – многозначительно взглянул он на Яся. – Расспросил и я о том о сём. Дрова в третий сарай – в тот, где нашли погибшего – возят, в общем, с пятого участка. Мастера Якова. Может, и его порасспрашиваете, пока в Гнилку не ушли?

– Обязательно, – уверил вместо Яся Дмитрий.

– А вы слышали, что в Гнилке какая-то болезнь? – спросила Ясна. – Вряд ли такая серьёзная, конечно, как наши кумушки говорят. Но всё равно тревожно как-то.

Мать закивала: до неё, как видно, тоже дошли слухи:

– И вот только этого нам сейчас не хватало. А может, и не стоит туда ходить?

– Люди преувеличивают, – ответил Ясь, косясь на молчавшую весь вечер Вару. Выглядела она озадаченной. – Вот и Вара нам про неё рассказала. Говорит – пустяки.

– У нас на болоте часто такие вещи бывают, когда с животом неладно, – тихо подтвердила она.

И, видимо, несколько успокоила мать и Ясну.

Вол вышел на улицу. Наверное, захотел прохладиться после накала страстей. И это неплохой план, так что Ясь последовал за ним.

Охранник уселся прямо на каменном полу яруса и курил самокрутку.

– Признайся, что ты спёр у меня этот нож, а потом подбросил? – вполне мирно предложил он.

Ясь замотал головой, усаживаясь рядом. И зря: уже похолодало, сидеть на камне не особо уютно.

– Когда бы я успел? Мать же вернулась и …

Вол хмыкнул.

– Слышал. Но дурное дело не хитрое: вполне мог успеть и карманы обшарить. Вон ты какой шустрый.

– Да зачем он мне нужен?

– Обменять. Хорошая работа – за такой нож мешок муки сразу дадут, да ещё и спичек с табаком досыплют.

– Так что, Дмитрий прав – ты сам его сбыть хотел?

– Ничего подобного! Я его просто оценивал. И в руки никому не давал, если что. И откуда он, не рассказывал.

– Так он же в крови был?

– Ну… Я её с лезвия стёр. А на рукояти вроде ничего не было.

Шансы на успех опыта стариков снижались молниеносно.

– Угости? – попросил Ясь самокрутку. Вол вынул новую, прикурил от своей и передал. – А зачем тебе нож оценивать?

– Интересная работа. Хочу понять, как такие делают.

– Ты что, тоже всяким старьём увлекаешься?

– Да почему? Старьём – нисколько! Ножами я увлекаюсь.

Помолчали.

– Давай спать, – сказал наконец Вол, как будто это он был здесь хозяином, а не – хотя бы отчасти – Ясь. – Выйдем пораньше, путь неблизкий. По дороге заглянем и на лесоповал. Порадуем твоего своего старика. Видал, как он рад, что полезную штуку придумал? А потом пойдём и заберём ту девку.

– Приведём её обратно, а потом её изгонят, и она снова пойдёт в Гнилку, – подумал вслух Ясь.

Вол пожал плечами.

– Это уже не наша забота. Как главный скажет, так и будет, а мы правило выполним.

– Как-то это странно.

– Не это, а другое вот странно… – задумался Вол, глядя в уже почти чёрно-багровое небо. – Кое-что с убитым. Наверное, мне показалось, но всё вспоминается что-то.

– Что?

– Да не, не важно, – и Вол встал, отбросив окурок.

Глава 7. Лесоповал

– Не нужно мне было сюда приходить. Я здесь лишняя. У вас тут семеро по лавкам! Твоя сестра очень недовольна. И ты теперь уходишь: как я узнаю, что наши в дорогу собрались? Нет, Ясь, это всё очень плохо. Отведи меня лучше обратно в лес, – быстро шептала Вара, ухватив сонного Яся за руку у входа в комнаты.

– Да о чём ты? Какой ещё лес? – услышала мать. – Оставайся, ты нас совсем не стесняешь. Садись лучше, выпей молока с тёплым хлебом. И ты, сын.

– Я могу помогать по хозяйству, – неуверенно предложила Вара.

– Да что же, мы гостей как рабов будем использовать? Будь как дома и забудь об этом.

– Где, кстати, Вол и Дмитрий? – в зале, как и в комнате, Ясь не видел ни спутников, ни собаки.

– Уже поели и ушли припасы менять в дорогу, – сказала мать.

– Какие припасы? – оба бесконечно жаловались, что у них совсем ничего нет на обмен.

Хотя и понятно, что врали: одни только спички и соль многого стоили.

– А отец с ними нашими поделился.

Ясна, умывавшаяся у бочки, вытерлась чистым куском мягкой ткани и повернулась помятым со сна лицом.

– Оставайся, Вара. Я совсем не против, не хочу, чтобы ты так думала. А сестра так и вообще тебя уже обожает.

– Вот как? И как ты поняла? Она же у нас тихоня, – рассмеялась мать.

– Ну да, тихоня. Молча к своей новой подруге прижималась всю ночь и глядела как на новую куклу, – улыбнулась и Ясна.

На душе у Яся тоже полегчало: вроде как обстановка дома разрядилась и уходить уже не так тревожно. Но всё равно волнительно, но притом и очень интересно. Наконец-то он увидит мир за пределами Оси!

– Славная у вас девочка, – Вара отхлебнула молоко из глиняной чашки, на которой мать нарисовала цветы.

– Все такие, пока дети, – хоть мать и пыталась скрыть, а похвала ей точно приятна. – Ладно, вы ешьте, а я пойду их поднимать.

– А у вас правда совсем не едят мяса? – спросила Вара.

– Совсем, – удивилась мать. – А разве в Гнилке теперь не так?

– Конечно, так, – кивнула Вара. – Просто тот мужчина седой, у которого борода черная и собака, – Дмитрий? – говорил вчера, что хочет мяса. Вот я и подумала…

– Он много чего говорит. Ты бы меньше его слушала, – сказала мать

– Они вообще странные, – глаза Ясны сузились и стали вдруг злющими. – Эти пришлые.

Дверь за спиной скрипнула.

– Ну где там этот Ясь? – проворчал Вол, и тут же, увидев, обернулся и крикнул: – Проснулся он.

– Ну так тащи его сюда, – откликнулся снаружи Дмитрий.

В чёрных глазах Вары промелькнула тревога. Ясь улыбнулся ей, затем матери и сестре.

– Ну, пойду я.

– Хранят тебя боги, – отозвалась Вара.

– Удачи, сын, – поддержала мать.

***

Ненавистный пригорок миновали быстро и молча. Привычный к дороге Дмитрий шел спешно, Джерри следовала за ним, периодически то отбегая к деревьям, то забегая вперед, и радостно лаяла – в городе соскучилась по движению. Не до конца проснувшийся Ясь бездумно семенил следом, а толстый Вол норовил отстать – он быстро запыхался и то и дело что-то бубнил под нос. Похоже, жаловался на тяжёлый мешок, хотя что в нем тяжёлого? Только самое нужное, ночь ведь точно застанет в дороге: одеяло, толстый плащ, кресало, хлеб, сыр, фляги с водой. Брякающий за спиной Дмитрия мешок выглядел куда более увесистым – а, похоже, идти не мешал. Ясь никак не мог расстаться с мыслью о том, чтобы при случае заглянуть в него.

– Вон там ваша лесопилка? – Дмитрий обернулся к отставшим, когда по левую сторону вдалеке показалась постройка.

Догадаться несложно – а чему ещё быть в лесу? Да и свежей стружкой пахло издалека.

– Ну да. А лесоповал чуть в сторону, в глубине. Там сейчас рубят на пяти участках.

Молча свернули с дороги, и Ясь отстал. Резко захотелось поправить башмак, хотя он пока ещё и не начинал беспокоить.

– О, Ясь? Да неужели на работу? – со смехом бросил рабочий лесопилки, когда проходили мимо.

Ясь громко вздохнул. За него ответил Вол:

– А то!

– Слушай, ты, как видно, не особо-то любишь эту работу, а? – спросил Дмитрий.

Ясь снова вздохнул. Что тут сказать?

– А что тогда не бросишь? Не такая долгая наша жизнь, чтобы её впустую тратить.

Бросить работу? Да как такое возможно? И кто бы ему позволил?

– Нельзя, – Ясь покачал головой. – Каждый должен приносить пользу. Меня вот распределили сюда.

– После сада? – уточнил Вол.

– Нет, сначала к отцу в коровник. А вот уже оттуда – сюда.

– Как так – после сада? – удивился Дмитрий.

– Ну, как только воспитатель видит, что ты уже к работе пригоден – он тебя и направляет. И так и работают все, с сада и до могилы, – тускло объяснил Ясь. – Кто не работает – тому нет места в Оси. Никто не может брать и не отдавать.

– Это верно, – одобрительно отозвался Вол.

– Но зачем заниматься тем, что ты так ненавидишь? Может, где-то ты принесёшь больше пользы?

– Это не нам выбирать. Воспитателям виднее, – повторил Ясь родительские слова.

– Но ведь воспитатели-то эти – наверняка обычные девчонки, откуда им знать, кто к чему пригоден?

Очень радовали слух такие слова – в них Ясю виделось торжество справедливости. Но вслух он сказал другое:

– А что можно поделать?

– Уйти. Это же так просто. Сказать, что больше ты не будешь заниматься такой работой, а выбираешь другую.

– Какую, например?

Дмитрий рассмеялся.

– Ну это тебе виднее. Кто же знает тебя лучше, чем ты сам? Вот к чему у тебя душа лежит?

Ясь задумался. Она лежала к тому, чтобы греться у огня, никуда не спеша. Лежать на тёплой днём блеклой траве, слушая сверчков, отхлёбывая из бутылки и глядя на серо-красное небо в причудливых розовых прожилках. К тому, чтобы танцевать в седьмой день под барабан и видеть улыбки красивых девушек. Ничто из этого, увы, работой быть не могло.

– Значит, тебе нужно это выяснить, – не дождавшись ответа, сказал Дмитрий.

– Зря ты его на подобное поощряешь. От него и так никакого толка, – не удержался Вол.

Визг пилы на поляне затих.

– Ясь? Ну, мастер точно с тебя шкуру снимет, – поприветствовали рабочие.

– Где ваш Яков? – крикнул Вол.

– На пятом участке, там, – махнули рукой в ещё большую глубину.

Мастер Яков пересчитывал, тыкая пальцем, дрова, перевязанные для отправки в город. Их готовились тащить на волокушах двое рабочих, которые сейчас о чем-то спорили поблизости, красочно жестикулируя. Грязная и ужасно тяжёлая работа: пока дотащишь проклятые двора, весь живот надорвёшь, потом несколько дней ноет.

– Это они, что ли, пару солнц назад в третий сарай дрова возили? – спросил Вол.

Мастер вздрогнул, перестал шевелить губами – сбился со счёта – и сморщил розовое безбородое лицо.

Первым он заметил Яся – однако отповедь про спущенную его мастером шкуру так и не успела покинуть рта, потому как следом он увидел и пришлого, и серую мешковину охранника.

– Ещё один пришлый? Сколько же вас явилось! Что, они все же украли наши дрова? – спросил мастер Яков Вола.

Тот не понял вопроса, но нашёлся Ясь:

– А что, они видели в городе других пришлых?

– Не в городе – прямо в нашем сарае! И не они, а я. Я как раз зашёл дрова пересчитать, и увидел того пришлого. Белобрысый такой, здоровый. Возрастом вот как Ясь, – Яков показал рукой. – Я так и понял сразу: дрова наши залез украсть. И пошёл, охране сказать про него решил. Так и украл?

– Подожди: сказать охране решил? И сказал? – уточнил Вол.

– Сказал, – глаза Якова бегали.

– Нет. Ты точно ничего не сказал, – продолжал Вол. – Почему?

– А в чём дело-то? Они что-то украли – а я тут причём?

– Кто украл? Тот, что в сарае?

– Ну да.

– Ты что, с солнца упал? Убили его.

Яков утёр рукавом лоб, переходящий в плешину. Рубаха на нем сероватая, грубая, плохо отбеленная.

– Вот дела… И хоть бы кто словом… Совсем тут в лесу одичаешь…

– Рассказывай, – настаивал Вол.

– Да что рассказывать-то? Ну да, не пошёл я к охранникам, как собирался.

– Почему?

– Белобрысый тот достал из мешка табака и мне отсыпал, чтоб я молчал. И что вы теперь со мной за это сделаете?

Но почему они не стали менять ценный табак на гостиницу? Тогда бы их пустили переночевать, и не пришлось бы прятаться в сарае.

– А что потом?

– Ничего. Я ушёл и закрыл за собой дверь. Он был жив, клянусь!

Ясь смотрел на своих спутников, пытаясь понять, о чём они думают. Дмитрий, может быть, о том, что мастер Яков мог захотеть не ограничиваться щепоткой, а забрать весь ценный табак. А Вол, наверное, рад – не придётся идти в Гнилку.

– Тебе бы к вашему стеклодуву, – задумчиво сказал Дмитрий.

– Зачем это ещё? – опешил мастер Яков.

– Для опыта.

Мастер окончательно изменился в лице.

– Ты чего? Какой ещё опыт?

– Такой, который сразу всё покажет – правду говоришь или нет, – не остался в стороне и Ясь. – Старые технологии, знаешь. Отец мой умеет с дядькой Михайлой…

– Схожу, схожу, – вдруг подозрительно быстро согласился мастер.

– Да как бы дёру не дал. Лучше уж я его сам отведу, – глаза Вола загорелись от мыслей о каменном мешке совсем как у отца, когда тот говорил о своих чертежах и книгах. Он чуть не облизывался. – Пока закрою, чтобы не сбежал, а сам скажу Михайле, чтобы его проведал, когда всё будет готово.

– Да за что, ребятушки? Что я такого сделал? Особенно, раз они ничего не украли. Ну да, к охране не обратился – но и причины ведь нет?

– Если так, то вернёшься к своим дровам, – уверил Вол и повернулся к спутникам. – Ну что, идём обратно?

Дмитрий покачал головой.

– Отведи его и возвращайся. Мы дальше пройдём и на дороге остановимся на ночь, огонь разведём.

– Зачем? – поразился Вол.

– Чтобы точно во всём убедиться, – поджал губы Дмитрий.

Вол сощурился и фыркнул, но при подозреваемом спорить не стал.

– Идёшь? – спросил он мастера.

– Иду, брат. Куда мне деваться?

Вол передал Дмитрию свой мешок и погнал мастера через лес.

– Врёт или не врёт – а девица поможет окончательно во всём разобраться. Если, конечно, видела что-то сама, – думал Дмитрий вслух. – Если же нет – впустую потеряем ещё пару дней.

– Она должна была что-то видеть, – уверенно предположил Ясь, хотя на самом деле так не считал.

В глубине души он просто не хотел так сразу возвращаться домой, уже настроившись на впечатления от Гнилки.

– Скоро узнаем, – согласился Дмитрий.

Они расспросили рабочих, обрадованных тем, что раз больше нет мастера, можно сегодня и не тащить дрова в город. Однако ничем особо не помогли: сказали, что накануне привозили дрова в город. Сарай перед их приходом был плотно закрыт и абсолютно точно пуст. После они ушли с чистой совестью в столовую, а потом тоже рано вернулись в лес, ничего подозрительного не заметив.

***

Пообещавший Волу ждать его на дороге Дмитрий предложил Ясю немного углубиться в лес. На поляне деревьев не было, так что, строго говоря, разводя здесь огонь, они ничего не нарушали.

– До ночи наш шустрый приятель точно не вернётся, – сложив вещи, предположил Дмитрий. – Ну что, поохотимся пока?

Ясь поджал губы, глядя на ботинки.

– Чего, нравятся тебе твои башмаки? Ну да, с виду крепкие. А ведь они тоже из кожи, – а ведь ту же самую мысль буквально вчера думал сам Ясь! – Вот деревья вы рубите, но и сажаете, и это правильно. И с животными точно так можно делать. Свиней, например, специально для этого и держат. Тех, что у вас по лесу дикими бегают. Кстати, если повезёт – то сейчас такую и изловим. Мы как раз на эту дорогу свернули с Лёней, когда шли сюда, и таких жирных тут видели – пальчики оближешь!

– А у вас так и делают?

– Ну да. И в старом мире, который отец твой любит, так делали. И наши первые поселенцы ведь тоже так поступали. И даже писали об этом, но почему-то отец вам об этих записях не говорит.

Не верится. Надо будет спросить.

– Так что, малой, наточим колья да пойдём испытаем удачу?

Страшно. А вдруг кто пойдёт по дороге и застанет за убийством животных? Хотя зачем путнику забредать в лес? Деревья тут сейчас не рубят, а ягод и поближе к Оси можно набрать. И преступно. Вот что главное.

Ясь нехотя кивнул.

Свинья не попалась, но зато без особого труда с помощью Джерри они добыли двух крупных кроликов.

– Хорошая девочка! – похвалил Дмитрий, бросая зверюге крупный окровавленный кусок. – Ну что, поможешь, охотник?

Ясь старался не зажмуриваться и точно делать всё, что говорил Дмитрий. Но всё равно было тошно и противно до слёз. Удерживало нежелание упасть перед Дмитрием лицом в грязь. Однако, когда от нанизанного на палку мяса снова пошел ароматный дух и во рту скопилась слюна, Ясь, пожалуй, даже немного гордился тем, что справился. Да и Дмитрий его хвалил.

И сегодня жареная крольчатина показалась ещё вкуснее, чем в первый раз. Может, потому что он сам принял участие в процессе, Ясь едва не зажмуривался от удовольствия, жуя. Дмитрий, у которого в запасе снова нашлась плоская фляга – сколько же их у него? – посмеивался.

На ночь соорудили и утеплили навес вокруг костра из плащей и одеял. В этом Дмитрий тоже был мастер. Надели тёплые свитера. Но ещё окончательно не похолодало, так что прятаться в укрытие рано – и они курили на улице.

– Отец рассказывал: в тех записях пишут, что раньше вообще всё было иначе. Не так, как сейчас – днём всегда жарко, а ночью мороз. А постепенно менялось и переходило друг в друга. И из-за этого были праздники. А еще с неба лилась вода и сыпался лёд. Странно всё это, да? Некоторые люди в это не верят, считают выдумками, как и бога-создателя. Но ведь его никто не видел, а эти записи может посмотреть каждый. Хотя говорят, что их тоже можно придумать, но ведь не могли разные люди в разных местах придумать одно и то же, да? – рассуждал вслух Ясь.

– А ты неглупый малый, – одобрил Дмитрий.

– А у вас какие есть технологии? – Ясь сам не верил, что из его рта вылетело подобное. Видимо, слишком привык к тому, что каждый вечер обсуждаются былые времена, и что-то в глубине души не желало изменять этой традиции даже в полевых условиях.

– Ну, из самого необычного был генератор.

Ясь впервые слышал такое слово.

– Что это?

– Такая штука, которая может нагревать бочки с водой и от этого тепло. Что-то типа вашей солнечной батареи, но принцип совсем другой. Наши когда-то давно нашли в земле бочки с жидкостью, которая горела, и по чертежам создали это устройство. Но потом жидкость кончилась, и генератор больше не запускался, так что мы его разобрали.

– А что это за жидкость?

– Не знаю толком, да только горит хорошо, если поджечь. Но быстро сгорает. А если её залить в этот генератор и использовать магниты – это такие штуки из железа – она гораздо дольше сохраняется и греет. Ты меня про каннибалов спрашивал – на них мы её остатки тогда и истратили. Генератор этот подсоединили к воротам, а за ними вода – кто наступал, того дёргать начинало, и он дымился, а после и умирали некоторые. Но их много было, так что мы потом жидкость просто подожгли и на них вылили. Они ж не знали, что у нас её больше нет и генератор не работает, так что те, кто уцелел, бежали, и после они не появлялись. Но это не так и важно: не они, так другие приходят.

Ясь молчал, впечатленный.

– Но, знаешь, смысла особого в тех технологиях нет. Они для другого мира были, не нашего. Нам надо учиться создавать то, что поможет именно нам, а не просто тратить время из интереса и желания посмотреть на все эти штуки.

Ясь кивал: наконец-то кто-то так складно озвучил то, что он всегда думал сам.

– Умеешь в крестики-нолики играть? – вдруг сменил тему Дмитрий.

– Это как?

– Бери палку, – он вынул одну из собранной для костра горы хвороста.

Дмитрий начертил у их ног сетку с девятью ячейками и посередине нарисовал цифру «0».

– Каждый по очереди рисует или ноль, или крест, и у кого весь ряд соберётся, тот и выиграл. Это тоже старинная игра, меня мой отец когда-то научил, а его – дед.

Сначала Ясь не понял, в чем смысл, но потом втянулся. Понравилось. Сыграли три раза, прежде чем на улице окончательно похолодало. Растирая озябшие руки, Дмитрий предложил идти спать. Изо рта у него шёл пар.

Джерри пролезла за ними и устроилась рядом с Дмитрием. Но теперь Ясь был только рад её меховому теплу.

– А что, если Вол не вернётся? – подумал он и спросил, засыпая.

– Вернётся. А если и нет, вдвоём пойдём дальше.

– Как с Лёней ходили?

– Ну да.

Глава 8. Болото

Вол вернулся. Даже ждать особо не пришлось: как раз позавтракали и складывали в дорогу вещи, когда его тучная фигура показалась вдалеке.

– Долго ты, – несмотря на это, заметил Дмитрий, поплотнее утрамбовывая плащ в мешок.

– Пока всех обойдешь, каждому отчитаешься… Да и вы далеко забрались. А ты опять, смотрю, за своё? – он кивнул на мясо на палке, недавно разогретое на костре.

– Будешь? Тебе оставили.

Вол не ответил. Устроился возле костра и стал жевать.

– Слышал что-то новое? – спросил Ясь.

Вол помотал головой.

– Разговоров в Оси много, но об одном и том же, – чавкая, ответил он. – Про мастера этого я пока особо никому не говорил – за что его и зачем. Только твоим сказал, что привёл вот на опыты.

Но где он это сделал? Заходил ли в дом? Видел ли Вару? Ясь отчего-то ощутил злость.

– Они уже вовсю готовят свои смеси. Все втроём. Я их в мастерской Михайлы нашёл – похоже, все ради опыта с работы сбежали. Семейное это у вас, что ли? – Вол продолжал говорить с набитым ртом.

– Отец – один из лучших работников в городе, – Ясь даже не обиделся, просто удивился.

– Да я что, спорю? Но только не вчера.

– А как там та девушка, наша новая чернявая соседка? – спросил Дмитрий о том, что волновало Яся, но вопрос неожиданно разозлил ещё больше, чем неуютные мысли.

– Помогала им варить какую-то чёрную смесь, – вполне равнодушно ответил Вол и потянулся ещё за одним куском хлеба.

Ясь поймал насмешливый взгляд Дмитрия.

– Я-то думал, вы за ночь всё же решили не ходить туда, – дожёвывая, сменил тему Вол. – И охота же зря в такую даль тащиться. А если буря поднимется?

– А если нет? И если не зря? Хватит уже жевать, пошли, – взялся за мешок Дмитрий.

– Да погоди – надо же хоть за собой убрать. Все эти кости, – Вол стал оглядываться.

Выглядел он при этом как вор с добычей. Ясь прыснул.

– Ничего смешного. Вообще-то это преступление, – проворчал он, но как-то не очень уверенно.

– Что ты там убирать собрался? Джерри отдай. Она разом проглотит, – посоветовал Дмитрий.

Отправились в путь. Сначала шли довольно быстро и большую часть времени молчали. Но потом Вол начал бесконечные жалобы на усталость, гудящие ноги, ноющие спину и мозоли. Дмитрий несколько раз предложил ему заткнуться, а потом смирился.

Ясь не жаловался, но тоже устал и страдал от трения: уже беспокоил не только башмак, но и мешок. Стало хотеться пить, но воды не то, чтобы много – не стоило слишком на неё налегать. А впереди только серая дорога и серые деревья с кустами по обе руки. Даже и взглянуть не на что, и так насколько хватает глаз. Пару раз навстречу попались путники – осийские собиратели ягод и хвороста. Вглядывались друг в друга с интересом, но словом не перекинулись – шли дальше.

Не сказать, что путь оказался увлекательным или хотя бы простым. Ясь отчего-то представлял себе этот поход как-то совсем иначе.

За весь день только раз остановились на привал, но убивать никого не стали – ели хлеб с сыром. И плоскими флягами Дмитрий делиться тоже не захотел.

– Сейчас не время: неизвестно, как нас там встретят. И вставайте уже, некогда отдыхать. Если идти в эту Гнилку одно солнце, то уже не так долго осталось. И неплохо бы добраться до темноты.

Постепенно хорошо утоптанная плотная дорога сменилась сероватой жижей. Тут и там её пересекали бегущие солёные ручьи, образовывая кое-где жирные лужи. Идти стало сложнее. Оглянувшись, Ясь понял, что родная гора почти скрылась из виду. Теперь был виден только контур её вершин. Деревья исчезли, сменились на совершенно мёртвые с виду кустарники – сплошное переплетение чёрных веток. Даже трава не была больше знакомой, зеленовато-сероватой, крепкой несмотря на еженощные заморозки. Теперь она пожухлая, тёмная и даже с виду вязкая, как будто сгнившая. А ещё и с учётом того, что уже начинало темнеть, впечатление непривычная местность производила крайне унылое.

– Судя по всему, уже совсем недолго осталось, – заметил и Вол.

Прошли ещё немного.

– Смотрите! – поразившись, воскликнул Ясь.

Впереди, вместо гнилых ручьев, перебегавших дорогу по одиночке, показалось тёмное озеро, подёрнутое мутной пеленой, покрытое кочками и кустами. Над ним стояла дымка, а гниловатый запах, который уже давно стал спутником в дороге, усилился вдруг в разы.

– Видимо, то самое болото, – отозвался Вол. – Видите, через него деревья брошены? Вот только по ним и надо идти.

Он остановился и обернулся к Ясю, обращаясь теперь только к нему, как будто считал совсем уж за тупого. А то он и без Вола не знал, что такое болото!

– В воду эту наступать нельзя – затянет. Понимаешь? А мы можем и не суметь тебя вытащить.

Ясь едва сдержался, но молча кивнул. Вол, наморщив лоб, переключился на Дмитрия.

– А вот как твоя собака пролезет?

– Да уж справимся как-нибудь. Только, может, уже завтра полезем? Темнеет. Не хотелось бы завязнуть прямо посреди этого болота в потёмках.

– Давайте на ту сторону переберёмся. Гнильцы же прямо посреди болота и живут: перейдем туда – и всё, считай пришли. Можно даже успеть до города добраться и туда на ночь зайти, а не на дороге оставаться, – заартачился Вол.

Вчерашняя ночь на дороге прошла вполне неплохо – определённо гораздо более занимательно было играть в «крестики-нолики» с Дмитрием под его рассказы, чем монотонно брести по этой сырой, чахлой и мёртвой местности. Хотя ночевать здесь – уже совсем не то, что у леса. Промозгло стало и днём, и это неизвестно ещё, что тут водится. Стоило остановиться, как лицо, шею и руки облепляли тонконогие вампиры-комары.

Однако ноги и в самом деле гудели, прося о пощаде. И мысль о том, чтобы продолжать куда-то брести, призывала их к бунту. Ясю даже подумалось – а вдруг они откажутся служить прямо на болоте, и он рухнет в трясину?

Холодало, между тем, всё сильнее. Дмитрий, сощурившись, взглянул на небо.

– Пока мы спорим, темнеет. Если уж идти, то прямо сейчас.

Первым отправился Вол. Размокший ствол под его тяжёлым телом качнулся и откатился в сторону. Он неловко взмахнул руками, но удержался.

– Осторожнее! – испугавшись сам, призвал Вол остальных.

Дмитрий наклонился к Джерри и схватил её за загривок, толкая к стволу. Но всегда безупречно послушная собака упёрлась, не желая сделать ни шагу. Вол смотрел с неодобрением. Мог бы, как подумалось, и вернуться, чтобы потащить её вперёд. Но не стал – не рискнул, видимо, сталкиваться с большими зубами зверюги. Упрямо пошел по стволу дальше. К тому времени, когда Дмитрий тоже ступил на качающееся в жиже бревно перед собакой и поволок её за собой, двигаясь вперёд спиной и оглядываясь перед каждым новым шагом, Вол переходил уже ко второму из трёх мостков, ведущих на другую сторону болота.

– Паразитина, – прошипел Дмитрий, и Ясь не понял, к кому это относится: к Волу, Джерри или к ним обоим.

– Давай я возьму твой мешок, – предложил он.

Дмитрий взглянул с благодарностью и отказываться не стал. И вот и предмет любопытства, в который так хотелось заглянуть, но точно не на глазах его хозяина. Ясь едва удержал мешок в руках – не ожидал, что тот так тяжёл.

– Ну долго вы там? – крикнул Вол.

– Ничего, я тебе припомню это, засранец, – прошептал Дмитрий.

Но налегке ему удалось уговорить собаку: вцепившись в её загривок обеими руками, он стал куда быстрее пятиться по бревну, таща Джерри за собой. Он продолжал периодически оглядываться назад, а Ясь боялся смотреть вперёд, на них. Сердце ёкало каждый раз: точно, сейчас вместе рухнут в болото.

– Смотри, мешок мой не утопи! – одёрнул Дмитрий, словно прочитав мысли.

Настала очередь Яся. Несмотря на его худобу, бревно качалось и под ним, и он, вцепившись в мешок Дмитрия, который держал перед собой, аккуратно делал каждый шаг, стараясь заранее представить, куда качнётся бревно.

– Ты что, удовольствие растягиваешь? Назло? Ну смотри, обратно я на руках тебя потащу, – ревел с безопасной суши Вол. – Специально, что ли, хочешь, чтобы мы здесь на ночь застряли? Холод уже какой, я закоченел вас ждать!

Однако болото осталось позади прежде, чем окончательно стемнело. Переругиваясь, они отошли от него не более, чем на двадцать шагов, когда впереди появилась невысокая – примерно по пояс – плетёная изгородь, в которую на примерно равном расстоянии были воткнуты зажжённые масляные лучины.

Однако за ней ничего не было – только кочки.

– А мы ведь пришли, – почесал голову Вол. – Это Гнилка.

– Где? – удивился Ясь.

– Под землёй.

И точно: ведь говорили же, что у гнильцов не горянки, а вырытые в земле норы – это их крыши Ясь принял за кочки. Внутри такие дома греет, помимо огня, особая земля болота. Впрочем, как оказалось, стоило как следует присмотреться, были тут и обычные деревянные и каменные постройки, как и в Оси – они виднелись в стороне за изгородью.

Но не успели они рассмотреть окрестности, как откуда-то из уже порядком сгустившейся мутной тьмы, от которой не особо спасал огонь лучин, на дорогу перед ними вышла мощная фигура в чём-то сером и длинном – до пят. На голове – капюшон, а лицо по самые глаза замотано тряпками. В руке человек держал фонарь. Охрана Гнилки?

– Кто? И зачем? – глухо спросил он.

Ясь хмыкнул первому вопросу: разве не видно по ним с Волом, что они осийцы?

– Мы – охрана Оси, – ответил Вол. И Ясю очень понравилось, как это прозвучало: как будто бы и его, лесоруба, туда причислили. – Пришли забрать обратно нашу женщину из лечебницы. Вопрос срочный, но на ночь хотим остаться у вас. Куда можно пойти?

– К нам нельзя, – сказал охранник. – У нас болезнь.

Та самая чепуха, о которой говорила Вара?

– Ваша врачевательница разве не послала обратно свою девчонку, чтобы та об этом сказала? Мы просили, чтобы она осталась, пока людям не будет лучше. Или что – у вас тоже эта болезнь, и поэтому вы решили её забрать?

Вол покачал головой.

– Она нам по другому делу нужна.

– А что за болезнь? – спросил Дмитрий.

– Плохая. Человек тридцать уже болеют и двое умерли.

Вол, кажется, вздрогнул. А может, и кажется.

– И… Как болеют?

– Сначала живот. Потом мёрзнуть начинают даже днём. Судороги, пить просят. Выпьют – и тошнит. А потом как повезёт. Наши лекари не знают, как лечить такую болезнь. Травы не помогают. Вот и послали за кем-то из ваших лекарей. Думали, может, в ваших старых бумагах про это писали. А пока к нам нельзя.

– Тогда мы замёрзнем прямо у ваших ворот. И тоже умрём, – сказал Дмитрий.

– Но если зайдёте, то придётся остаться. Вы же не хотите разносить болезнь дальше?

– Мы будем очень аккуратны. Переночуем, заберём женщину и сразу уйдём. Даже разговаривать ни с кем не станем, – обещал пришлый.

– А что же вы тогда пустили к нам своих торговцев, раз это такая страшная болезнь? – не удержался обеспокоенный Вол.

– Так мы же не знали. Сначала думали, что люди просто отравились. У нас такое часто бывает. Но теперь их слишком много одновременно.

– Очень холодно, – напомнил Дмитрий. – На тебе тёплая одежда, а мы не успели переодеться на ночь.

– Мне-то всё равно. Если так уж сильно хотите, то идите. Но я вас предупредил. Да и главная не хочет, чтобы заразу таскали по миру. В общем, ступайте в третью яму во втором ряду – скажите, что впустил Борис.

Спустились к указанной норе по хорошо утоптанным земляным ступенькам и толкнули деревянную дверь. Оказались в маленькой комнате в полтора шага шириной. И как только могут гнильцы жить в таких крохотных домишках, как они там помещаются? Но за небольшой проходной спуск продолжился – и спутники неожиданно оказались в довольно просторном зале. Посреди в выемке на полу горел огонь, а за столами вдоль стен ели и пили человек пятнадцать.

Дмитрий громко поздоровался и объявил, что они ищут ночлег и еду.

Вытирая руки тряпкой, от стойки отошёл тщедушный черноглазый мужчина.

– Брага, табак, хлеб?

– Меняем хлеб и бумагу, – сказал Вол.

– Бумагу? Да на что она мне. Это к лекарям, может. А хлеб давайте.

Договорились на две булки. И почти тут же на свободном столе у округлого выхода в коридор появились миски с зелёным дымящимся супом, в котором плавали какие-то коренья, и по варёной картошине каждому. Свою Дмитрий бросил Джерри. Видимо, та очень проголодалась – не стала привередничать. Миг подумав, Ясь бросил ей и свою.

– Если хотите брагу, то ещё треть буханки надо, – сказала старуха с длинной косой, которая принесла еду.

– Не надо, у нас своя, – отказался Дмитрий. И, действительно, залез в мешок и достал наконец флягу. И тут же позвал: – Хозяин! Подходи – угощу!

Владелец ночлежного дома приглашение принял – сел на табурет рядом с Ясем. Он снова вытирал руки, на которых Ясь заметил красную сыпь – и сделал над собой усилие, чтобы не вскочить: вдруг это проявление той болезни?

Дмитрий разлил брагу по глиняным чашкам.

– Будем!

Хозяин отпил.

– Ты, как вижу, не из Оси? Северянин? Вас сразу заметно. Приходили к нам недавно северяне. Да я и сам в свое время побродил по миру.

– Точно. Вот и меня жизнь занесла. Сначала в Ось, а теперь к вам тоже. Только невовремя, как видно: нас даже в город пускать не хотели – болезнь, говорят.

– Это да. Разозлили мы чем-то Мору, – вздохнул хозяин ночлежки. – Теперь только на Дадя вся надежда. Завтра большая молитва богам будет. Вы только как в город пойдёте, лучше лица тряпками укрывайте. Лекари говорят, если оно по воздуху переносится – тряпки помогут не заболеть.

– По воздуху? – румяное лицо Вола на глазах теряло краски.

– А как ещё, когда сразу столько народу болеет? Отравиться все сразу не могли. Выходит, гнев Моры: в воздухе болезнь, – объяснил гнилец, как нечто само собой разумеющееся.

Вол с сомнением смотрел в свою почти опустевшую чашку с супом.

– Причём оно как по-разному у всех бывает: у одних сначала живот, а потом судороги, а у других – кашель, а живота нет вообще. А финал один: три покойника.

Вол поперхнулся и закашлялся. Хозяин отстранился от стола и что-то шепнул, коснувшись одного из идолов на шее – такие же подвески носила и Вара.

Дмитрий хлопнул Вола по спине, чтобы тот прокашлялся.

– Три? Охранник сказал, что два, – сказал он.

– Ну да, было два. А третий уже ближе к вечеру помер. Один из землекопов. Он на вашей, кстати, был женат – на бабе из Оси.

Ясь кивнул, вспоминая рассказ Вары.

– Она и упросила главную за врачевателями вашими послать, вдруг те лекарство знают из бумаг. Ну, сделала ваша лекарица какое-то лекарство, а толку-то? Все равно помер. Теперь другое делает. Посмотрим, может, поможет, – хозяин отхлебнул из стакана.

Ясь, Вол и Дмитрий переглянулись. Да уж, не слишком гнильцы будут рады цели их визита.

– А что за дело-то у вас? – как раз и спросил хозяин. – Может, чем помогу.

– Забавная штука, – Ясь, желая отвлечь от ненужной темы, показал на браслет из тёмных бусин на запястье хозяина. И соврал: – Моя мать как раз такой у ваших торговцев пару дней назад купила.

– Это на удачу, – улыбнулся тот, поворачивая бусины. – Да, наши мастерицы же с ними как раз к вам ушли торговать. Дарина с Ингой и пацан её. Что, хорошо торговля идёт?

Ясь уверил, что побрякушки пользуются большим спросом, а Дмитрий встал.

– Ну, спасибо за стол и ночлег. Ноги совсем не держат – с самого утра в дороге. Пойдем мы на боковую.

– Да, а что привело-то вас? – встал и хозяин, снова почёсывая свою пугающую сыпь.

– Женщину нашу ищем, выяснить кое-что надо, – уклончиво ответил Вол и, не сдержавшись, зевнул.

– Ну ладно. После поговорим ещё, – сказал хозяин, возвращаясь к стойке.

В маленькой первой комнате справа, где им сказали расположиться, тоже горел земляной очаг. Продрогший Ясь при виде его обрадовался. Посредине – сундук: он же и стол, и лавка при надобности. По бокам – две деревянные кровати.

– И что, кто куда? – Вол недовольно сморщился.

Джерри запрыгнула на левую кровать.

– Ну значит, другая моя, – сказал Вол и завалился, не разуваясь.

Дмитрий с Ясем спорить не стали и устроились на соседней вместе с Джерри. Очень несправедливо! Ясь буквально видел на самом краю, да и одеяла хватало не слишком. Хорошо, хоть тепло. Он так устал, что сетовал на неудобства недолго – уснул быстро и крепко.

Глава 9. Молитвы Море

При свете дня оказалось, что по всему городу расставлены высокие деревянные фигуры с теми же головами, что висели на шеях гнильцов. Они были тут повсюду: и у входов в дома, и даже на фонарях-лампадах. И у одной из них, массивной, увенчанной головой толстой уродливой женщины, собралась сейчас большая толпа. В её центре стояла пожилая толстуха, сама чем-то похожая на идолицу, в ярко-жёлтом длинном одеянии. Её лицо покрывали неизвестные Ясю знаки, нарисованные красной и чёрной красками. Старуха расточительно посыпала деревянное изваяние не то зерном, не то пшеном, приговаривая:

– Мора, яви свою милость…

Собравшиеся гнильцы, лица многих из которых были замотаны тряпками, как у вчерашнего охранника, вторили и ритмично кланялись.

– Похоже, это и есть их Главная, – шепнул Вол.

– Какие тут странные обычаи, – отметил Ясь.

Главная, между тем, стала обходить вокруг столба, продолжая сыпать зерно:

– Яви свою доброту, избавь нас от хвори…

– Пойдём уже? – поторопил Дмитрий.

Ясь бы охотно ещё посмотрел на загадочный ритуал. Вол тоже не торопился, но по другой причине. Желания идти в самое сердце невидимого врага – здешнюю лечебницу – он не имел, о чём успел напомнить уже не меньше десяти раз с тех пор, как они проснулись.

– От того, что мы все тоже помрём, пользы точно не будет, – вот и сейчас напомнил он.

– И что теперь? Предлагаешь взять и вернуться?

– Нет, конечно, но зачем лезть туда? Нужно попросить кого-нибудь вызвать девку на улицу. Так и ловить легче будет, если вдруг решит сбежать.

– А ты не думаешь, что ещё проще ей будет сбежать, если её кто-нибудь предупредит?

Вол фыркнул и сдался.

– Сначала хоть выяснить надо, куда идти, – он огляделся и окликнул мальчишку лет семи, глядевшего на толпу со стороны. – Эй, парень! Где здесь ваши врачеватели?

Тот вынул палец изо рта и показал вдаль. В том направлении и двинулись, продолжая переругиваться. Слушая вполуха, Ясь во все глаза разглядывал город.

Необычно тут все устроено! В Оси улицы широкие, засыпанные мелким камнем, чтобы проще было идти. И сама она светлая, большая, просторная. Здесь же, на болоте, улицы узкие. Между рядами нор-землянок – только вытоптанная земля. Надземные строения тоже кучкуются, нависая друг над другом, и по тропе между ними в некоторых местах в ширину только один человек пройдёт. А сами строения тёмные, низкие, мрачные. И на всём этом фоне то тут, то там цепляют глаз деревянные фигуры с красными лентами, а часто – и какими-то оранжево-красными цветами у подножия. И другая краска в общей бурой массе – зелёная: пучки незнакомых ярких трав, развешанные вместе с оберегами-идолами у дверей зданий. Непривычно всё и очень любопытно, но Ось определённо красивее.

Заблудились: уперлись в ряд сараев и мастерских, перед входом в которые на жердях сушились только что окрашенные красные ткани.

– Красавица, где здесь лечебница? – спросил Дмитрий мастерицу. Она указала налево – там тоже скрывался узкий проход.

И в итоге, поплутав в переулках, вышли к большому деревянному дому на отшибе. От столбов вокруг него и с крыши развевались белые полотна. И вдалеке от него видна площадь: если бы пошли прямо оттуда, то почти сразу были бы на месте.

– Умеешь ты найти провожатых, – проворчал Дмитрий.

– Искал бы сам, – огрызнулся Вол.

Вокруг лечебницы ещё сильнее, чем во всём городе, пахло травами и сыростью.

– Внутрь я не пойду, – снова напомнил Вол.

– Ссыкло, – буркнул Дмитрий.

– Что ты сказал? – глаза Вола наливались кровью. – Да ты вообще кто такой? С чего ты взял, что можешь тут командовать?

Из лечебницы вышла старуха, закутанная, несмотря на дневное тепло, в серый плащ. Лицо её скрывала тряпка.

– Мать! – окликнул её Ясь. – Не видела ли ты врачевательницу Лидию из Оси?

Женщина ткнула пальцем себе за спину – на лечебницу.

– А ты не могла бы её позвать?

– Вот ещё, девочку нашёл!

– Мы тебе хлеба дадим, – предложил Ясь.

Вол перевел злой взгляд с Дмитрия на него.

– Сколько? – заинтересовалась гнилянка.

– Ну… Полбулки, – осторожно ответил Ясь.

– Давай. Так и быть, схожу. Только сначала хлеб.

– Мы его отдадим и больше тебя не увидим. Не пойдёт, – вмешался Вол. – Сначала позови.

– Я позову, вернусь, а вас и нет, – парировала бабка.

– Да зачем бы мы тогда тебя просили?

– А кто вас знает? Может, забавы у вас такие. Над старым-то человеком шутить каждый может, – настаивала бойкая женщина.

Договорились, что четверть она получит авансом, а остальное – после того, как вернётся.

– Пусть это будет из моей доли, – ответил на многозначительное молчание спутников Ясь, пока ждали.

Хотя, если так подумать, то выходило что вообще все их припасы из его доли, если отец отдал на то, чтобы их выменять, свои материалы. Но вслух об этом Ясь говорить не стал.

Старуха не скрылась с четвертью булки – вернулась с девушкой, невысокой и темноволосой. Лицо её тоже скрывала повязка, а поверх платья накинута белая мешковина. Но хоть лица толком и не видно, а Ясь был уверен – эта та самая, которую он застал возле лаза. Или она его, тут как посмотреть.

– Вот они тебя звали, – сказала бабка. – А теперь отдавайте мой хлеб.

Девушка с непониманием перебегала глазами с одного из пришедших к ней на другого. Старуха, забрав ещё четверть булки, отошла немного, но уходить не спешила: явно интересно узнать, что стало причиной такого лёгкого заработка.

– Иди уже, мать, – шикнул Вол. – Ты и есть Лидия?

– Да, – подтвердила врачевательница. – Чего вы хотели-то? Говорите уже, мне возвращаться надо: лекарство там на огне, девчонка здешняя может не досмотреть.

Ясь не знал, с чего начать.

– Какое лекарство? – спросил Дмитрий.

– Травы с медной стружкой. В Оси часто при кашле дают.

– При кашле? – уточнил Вол.

– Ну да. А ещё я добавлю туда кору от живота, – Лидия, размышляя о чём-то, свела брови так, что между ними прорезалась глубокая морщина.

– А что это за болезнь? – спросил Дмитрий.

– Да откуда ж мне знать – я всего лишь младшая помощница врачевателя, – морщина прорезалась ещё глубже. – Если бы не кашляли, иногда аж до крови, я бы решила, что все отравились.

– Все? Сразу? – спросил Вол.

– А почему нет, если бы что-то, например, попало в хлеб. Но это не так, и я не представляю, что это. Видимо, что-то в воздухе на болоте.

На лбу у шумно вздыхающего Вола Ясь заметил испарину.

– Мы сейчас пробуем лекарства наугад, но пока что ничего не помогает. Если так и продолжится, надо будет нашего старшего врачевателя звать, – добавила Лидия. – Так а вы что хотели-то?

– Тебе нужно идти с нами, – сказал Вол.

Она округлила глаза.

– Неужели болезнь уже в Оси?

Вол потряс головой.

– Нет, но идти тебе надо.

– Зачем?

Вол посмотрел сначала на Дмитрия, потом на Яся, ища поддержки, но не нашел.

– Потому, что перед уходом ты ходила в дровяной сарай.

Это прозвучало настолько нелепо, что Ясь едва удержался от неуместного смеха. А врачевательнице смешно не было. Она хмурилась всё сильнее:

– В сарай? Что за бред?

Никто не ответил. Лидия обвела странным взглядом всех спутников, точно сомневаясь, в своём ли они уме, и остановилась на Ясе.

– То и думаю – откуда ты мне таким знакомым показался? Сейчас и сообразила, – она усмехнулась – от глаз разошлись морщины.

– И откуда же? – спросил Ясь.

– Я тебя видела недавно у сараев, когда шла мимо к воротам, – Лидия обратилась к Волу. – Но я всё равно не понимаю – вы что, ради этого пришли в такую даль? И зачем, главное, мне возвращаться с вами?

– Так, ты говоришь, что видела его возле сараев. И что он там делал? – вмешался Дмитрий.

– А это он пусть сам скажет, – снова усмехнулась она.

– Нет уж, ты скажи.

Она помялась, как будто сомневаясь, стоит ли выдавать Яся – а может, он себе льстил.

– Он пролез в город через пролом в частоколе.

– А что было перед этим?

– Да чего вы от меня хотите, не пойму? – Лидия нервничала всё больше. – Что там могло быть? Я шла к ручью постирать ткани из лечебницы. Увидела, как этот человек пробрался в Ось. Как вор! Да, он мне ещё жест такой показал – палец к губам приложил, чтобы молчала… А, я всё поняла. Он что-то украл?

– Ты его встретила, а что потом? – настаивал Дмитрий.

Лидия пожала плечами.

– Я сходила на ручей, постирала и вернулась в лечебницу. Тут мне сказали идти на помощь в Гнилку. Я взяла лекарства, вещи, свою девчонку и пошла. Что не так-то?

– А что ты ещё видела в Оси, когда шла на ручей, можешь вспомнить? – спросил Дмитрий.

– И зачем в сарай заходила? – надавил Вол.

И зря: девчонка распсиховалась.

– Да что ты ко мне прицепился с этим сараем? Хочешь сказать, что я дрова там, что ли, украла?

Недобро взглянув на Вола, Дмитрий попытался вернуть Лидию к своему вопросу:

– Да не в сарае дело. Может, ты всё же что-то ещё видела в том переулке, кроме него, – он указал на Яся.

Вот так. Теперь он для них неодушевлённый предмет.

– До чего вы странные, – девица стянула тряпки с лица. Выглядела она усталой. – . Что там можно увидеть?

Она запнулась и нахмурилась.

– А ведь и правда, видела. Ещё и вспоминала после этого: необычным показалось. Где-то через пару сараев от того места, где вылез он, – она указала на Яся. – Он вправо побежал, в ту сторону, где горянки, а я влево пошла, к воротам. И вот там из сарая вышла девушка, и что-то с ней было не так.

Лидия подняла глаза кверху, на небо – точно такое же розово-красное днём, как и в Оси, – сощурилась и стала подбирать слова так, как будто видела эту девушку из своего рассказа сейчас там и описывала её.

– Она как-то сжималась. Так, как будто что закрывала. Или, может быть, прятала. Мне показалось, что у неё платье в чем-то красном – как будто ягодами запачкано. Она всё оглядывалась в сторону ворот – вот так же, как он, – Лидия снова указала на Яся. – А потом перебежала дорогу к сараям на другой стороне и между ними влезла – вдоль стены как раз, там можно пройти. И я ещё подумала – а не украла ли она что-то и в сарае прячет? Может, как раз ягоды. И такая мысль была: а не вместе ли эти двое сотворили чего?

– А ещё что?

– Вот это точно всё. Я подумала об этом, а потом из головы и вылетело – когда в Гнилку пришла, стало не до того. Так что случилось?

Ясь пытался сопоставить её рассказ со словами мальчишки и понять, кто где находился. Если тот слышал звуки в сарае справа, а лаз Яся был левее всего от места событий, то Лидия – если, разумеется, она всё это не выдумывала – должна была видеть лицо этой девушки: выходило, что она пробежала несколько шагов ей навстречу.

– А что это была за девушка с ягодами? Какого роста? Какие у неё волосы? – спросил вместо ответа на вопрос Лидии Ясь.

– Я её не знаю, – помотала она головой. – И это точно, иначе узнала бы: на глаза не жалуюсь. Ростом выше меня, примерно с тебя – средняя. Худая. Волосы не знаю какие – у неё на голове накидка была. Мало кто по жаре днём с открытой головой ходит-то.

– А может, ты её придумала сейчас? Поняла, зачем мы пришли – и всю историю сочинила? – продолжал напирать Вол.

И снова достиг того же результата:

– Что? Поняла?.. Да что вам надо-то от меня? – светлые глаза Лидии уже почти побелели от злости.

В голове крутилась какая-то мысль, которая никак не могла до конца оформиться. Ясь даже наморщил нос, пытаясь её поймать.

– А ты в Оси в такой же одежде ходишь? – спросил он.

– А вы все, смотрю, мастера задавать дурацкие вопросы? – голос её повышался, и выглядела она так, как будто сейчас расплачется. – Ну раз уж хочешь знать, то да. Как-то нет у меня особой одежды для Гнилки.

Под белой мешковиной врачевательницы виднелось грубое светлое одеяние, типичное для жителей Оси. И тот мальчишка с рынка – если, конечно, не выдумал, а то мало ли – видел бегущую девушку в светлом платье. И в сарае они тоже нашли такой же лоскут.

– Да вы мне скажете или нет: что вам от меня надо? – закричала Лидия.

– Мы пришли тебя забрать, потому что в том сарае убили пришлого, – гнусаво ответил Вол.

Врачевательница охнула и схватилась за голову.

– Да быть того не может! У нас, в Оси? Какой кошмар!

– Ещё как может, – подтвердил Дмитрий. – Убитый был моим другом. А знаешь, как его убили?

Лидия покачала головой.

– Ягоды на платье, говоришь… – продолжил он.

– Не может быть!… Это просто ужасно, – её давно тянуло в слёзы, и вот теперь уже не сдержалась: глаза увлажнились.

– Поэтому мы заберём тебя в Ось. Ты нужна для опыта, – подвёл итог Вол.

– Для какого ещё опыта?

– Который покажет, ты убила пришлого или нет.

– Я? Да ты в своём уме?! – она отшатнулась.

– Вот опыт всё и покажет, – повторил Вол.

А Ясь и не догадывался, насколько глубоко он на самом деле проникся идеей отца.

– Нет, ты это серьёзно? – Лидия, похоже, окончательно утратила контроль над собой. Проходящие мимо гнильцы останавливались, заинтересованные её криком. – Ты на самом деле считаешь, что я убила какого-то пришлого? О, какой же бред. Всё, уходите. Я никуда с вами не пойду. Моя помощь нужна здесь. Старший врачеватель отправил меня в Гнилку по просьбе Главной. А про ваши идиотские вопросы и опыты никто мне не говорил.

Развернувшись, Лидия быстро пошла к лечебнице. Но Вол не дал ей уйти: догнал в два шага и довольно грубо схватил за плечо.

– Я – охрана Оси. И ты пойдёшь с нами, если я так сказал!

Кажется, или всё это и на самом деле доставляет ему удовольствие?

– Мы просто хотим во всём разобраться, – попробовал успокоить Лидию Ясь.

– Что ты творишь! Отпусти её! – как видно, за разговором смотрели из многочисленных окон лечебницы – на стёкла тут не скупились, уж чего-чего, а песка у них поблизости в избытке, хотя на самом болоте об этом и сложно догадаться. И теперь на помощь Лидии бежали две врачевательницы-гнилянки – одна постарше, другая помоложе.

– Что тут происходит? – закричала одна из них на бегу.

– Мы забираем её обратно, – ответил Вол. – Она подозревается в убийстве.

Впрочем, оснований подозревать и мастера Якова, пожалуй, было не меньше.

– Это неправда! – воскликнула Лидия. И теперь уже в голос расплакалась. – Я никого не убивала! Я просто шла мимо.

– Отпустите её! – вступилась младшая врачевательница, но старшая протянула ладонь, словно отстраняя:

– Если вам нужно забрать Лидию, то сначала поговорите с Главной. Нам нужна помощь ваших лекарей, и она о ней попросила.

– Мы ни с кем не будем говорить. Мы просто её забираем.

– Подожди, Вол. Как это сделать? – спросил Дмитрий.

Старшая взглянула на красное небо. Что они в нём видят такое, если так часто к нему обращаются?

– Обход во имя матери Моры уже подходит к концу. Скоро Главная сама придёт сюда, чтобы помолиться о наших больных.

– Тогда мы её подождём, – согласился Дмитрий. Взгляды Вола он проигнорировал.

– Можете пройти в лечебницу, – пригласила женщина.

– Мы подождём здесь, – выплюнул Вол.

– Что ж, тогда и мы побудем с вами. Но – если вы вдруг не слышали – в Гнилке болезнь. Так что лучше бы вам закрыть лица. На рынке, говорят, уже даже есть на обмен специальные накидки, – посоветовала старшая.

Вол охотно натянул на нос воротник ещё до того, как она договорила. Дмитрий просто вежливо улыбнулся и закрывать лицо не стал. И Ясь решил последовать его примеру.

Ждать, переминаясь с ноги на ногу, вопреки обещаниям, пришлось довольно долго. Наступил день – на улицах стало многолюдно, и зловещие ночное и утреннее впечатление совсем рассеялись. Гнилка ожила, загомонила. И, хотя лица многих прохожих и были скрыты под тряпками, а никто, кажется, и не думал особо о болезни.

Ясь с тоской поглядывал в сторону пёстрого щебечущего рынка – даже ещё более пёстрого и шумного, чем осийский, – куда с радостью бы заглянул, чтобы обменять что-то из припасов на память о походе в дальний город и подарки домашним. Но ведь неправильно бросать спутников? А они, похоже, никакого интереса к происходящему вокруг не проявляли.

– Моё лекарство испорчено, – сокрушалась тем временем Лидия.

– Не переживай – я сказала Амате снять его с огня, – утешала более молодая гнилянка.

– А в каком убийстве ты обвиняешь Лидию? – спросила старшая Дмитрия, а не Вола. Как видно, тот не произвёл на неё впечатление, достаточное для возможного собеседника.

– Нет пока никакого обвинения. Но девушка была на месте убийства, и поэтому мы и хотим забрать её с собой, чтобы снять подозрения, – миролюбиво, но как знал Ясь, не вполне искренне ответил Дмитрий.

– А без этого точно никак не обойтись? Очень уж просила Главная врачевателя из вашей лечебницы. Да и дело не только в старых бумагах Оси о лекарствах. Даже просто руки лишние не помешают, когда столько больных.

– Обойтись сложновато. Смотри сама: вдруг новые вопросы появятся? И что, нам снова в Гнилку идти? – не согласился пришлый, не меняя дружелюбного тона.

– И то верно, – поджав губы, кивнула врачевательница.

Появлению женщины в жёлтом одеянии предшествовал тонкий звук дудочки. Музыкант шёл впереди, предупреждая местных, а следовали за Главной две помощницы в красном, рассыпая зерно.

Остановившись у лечебницы, бросила его и она.

– Пощади недужных, мать Мора, верни им силы… – нараспев сказала старуха.

Местные врачевательницы стали кланяться пояс, притопывая и что-то шепча. Это длилось довольно долго, но в какой-то момент Главная обернулась вокруг своей оси и показала небу ладони. Процессия двинулась дальше.

– Главная, позволь! – окликнула старшая из вынужденных спутниц.

– Конечно, Дана, – Главная сделала знак своим, чтобы ждали, и подошла к спутникам.

Вблизи стало очевидно, что краски на её лице размокли от пота, затекая в глубокие морщины. Намокло на груди и под мышками и жёлтое платье. Главная тяжело дышала.

– Соседи из Оси пришли к тебе с просьбой, – сказала врачевательница. – Они хотят забрать Лидию, потому что думают, что она была свидетельницей убийства.

Главная высоко подняла жирно нарисованные брови, оглядывая по очереди спутников. Её пытливые серо-зелёные глаза – само болото – как будто подёрнутые дымкой, заглядывали, по ощущениям, прямо вглубь.

– Но как же так? Лидия только пришла к нам и должна была остаться помочь, пока мы не прогоним эту неизвестную хворь. Без неё нам остаётся уповать только на милость Моры: наши средства оказались бессильны, – глубокий и низкий голос звучал на удивление мелодично. В нём не было и тени старческого налёта.

– Но наши Главный и старший сказали нам найти убийцу, – теперь Вол как будто оправдывался. – А она как раз там и была прямо в тот самый момент.

– Понимаю тебя, но что же делать нам? Может, мы найдём какое-то решение? – Главная коснулась острым длинным ногтем своих ярко-красных накрашенных губ. – Направите ли вы взамен другого лекаря?

– Главная, но я… – в отчаянии воскликнула Лидия, и тут же замолчала, поняв, что всё бесполезно.

– Мы сразу же займёмся этим вопросом, – ответил Дмитрий, опередив Вола.

– Отправите ли вы его в дорогу сразу, не откладывая, как дойдёте до Оси?

Вол кивнул, отведя от Главной глаза.

– Осийцы – добрые соседи, всегда ими были и остаётесь. Забирайте Лидию, мы же с нетерпением будем ожидать нового помощника, – Главная махнула своим людям, ждавшим в стороне, и процессия двинулась в сторону рынка.

Ясь бы охотно отправился следом.

– Дайте хоть вещи соберу, – кисло сказала Лидия.

– Мы не хотим туда заходить, а одну я тебя не отпущу, – сказал Вол.

– Я принесу вещи, – откликнулась младшая врачевательница.

На прощанье, передав мешок, она сжала руку Лидии в своей:

– Пожалуйста, дай знать, как ты.

Та понуро кивнула.

– Уже много времени. Нам пора в путь, – сказал Дмитрий. – Идём заберём свои вещи, пообедаем и выходим.

– Я вас догоню, – не в силах был больше держаться Ясь.

И, не оглядываясь, припустил к рынку. Он выменял хлеб и сыр на браслет для матери – совсем такой, как у хозяина ночлежки, на серьги для Ясны, на тягучие сладости – Ясь даже не знал такой липкий фрукт – для мелюзги, увеличивающее стекло для отца и местную дудочку для себя. Ещё и кореньев каких-то, остро пахнущих, прихватил. Думал взять что-то для Вары, но что? Для неё-то все это не в диковинку. И все же взял завязку из белых матовых бусин – самое то для ее чёрных волос. И был очень доволен.

Вернулся как раз к окончанию обеда. За столом сидели Дмитрий и Вол.

– А где Лидия?

– В комнате. Джерри её сторожит.

– Я дал ей хлеба, – заметил Вол, как будто похвалился.

Теперь зелёный суп казался очень вкусным – Ясь разве что тарелку не вылизал.

– А вы не хотите тоже зайти на рынок? Любопытные безделушки, – добродушно заметил он, хотя и обстановка ощущалась вполне раскалённой.

Вол фыркнул, но удержался.

– Мне некому брать подарки, – сказал Дмитрий. – А вот ты, Вол? У тебя что, нет семьи?

– Нет, – ответил Вол. – У меня нет ни жены, ни родителей. У меня вообще никого нет, и живу я в казарме.

Ясь прежде об этом не знал – но он и не спрашивал.

– Вот как… Рановато ушли твои мать с отцом, – заметил Дмитрий.

– Этого я не знаю. Я сирота. А что с твоей семьёй?

– Ну, она у меня была.

– И?

– Они все мертвы.

Как холодом повеяло, хотя день ещё в самом разгаре. Вол уставился в тарелку – не стал выспрашивать. Неловко стало и Ясю. Вдруг стало даже стыдно за то, что у него есть те, кому можно подарить безделицы, лежащие в мешке.

***

– И что вы со мной теперь сделаете? – спросила Лидия, когда они перебирались через болото. – Посадите в каменный мешок? Отправите на работы в лес? Изгоните?

– Если ты ничего не сделала – тебе и бояться нечего. Выясним и пойдешь в свою Гнилку, – обещал Вол.

– Ага, так меня снова туда и отпустят. И после того, что ты про меня наговорил –и встретят по-доброму.

– А разве ей не нужно посадить в каменный мешок, как мастера Якова? – спросил опять укушенный бесом Ясь.

Лидия взглянула с ужасом.

– Ну да, – согласился Вол, но вроде как без прежней охоты.

– За что? Я ничего не сделала! – воскликнула девушка и оступилась. Бревно закачалось, и она едва удержала бы равновесие, если бы её грубо не подхватил под руку Вол.

– Если не сделала – то и сидеть там долго не будешь, – буркнул он.

В женском обществе все чувствовали себя несвободно – шли молча и даже не переругивались. Разве что Вол тихо бубнил себе под нос, спотыкаясь. Притихла даже Джерри, утомленная болотом и бесконечной дорогой – она плелась за Дмитрием, опустив хвост и высунув язык.

– У меня тоже есть собака, но маленькая и белая. Мама считает, что это болонка, – сказала Лидия.

– А сколько у тебя братьев и сестёр? – спросил Ясь, которому после унылого разговора спутников хотелось услышать подтверждение, что у всех остальных людей, как и положено правилами Оси, большие и дружные семьи.

Все ведь к тому стремились: больше детей – больше места под горянку, больше материалов. Один ребенок – живи в одной комнате, а если и вовсе нет детей, то и вообще из общих материалов семьи вычитается.

– Никого. Мы живем вдвоём с мамой, – как назло ответила Лидия.

– Небогато, выходит, живёте! А твой отец, выходит, умер? – спросил Вол.

– А у меня и не было его.

Ясь поразился: редкая осийка решит родить ребенка без мужа. И семьёй они считаться не будут, и соседи же сгложут до костей. Да и к чему такие сложности, ведь каждый осиец к семье стремится?

– Вижу, как ты на меня смотришь, – вдруг улыбнулась ему Лидия. – Вот так всегда! А в Гнилке к этому спокойно относятся, там никто никого не принуждает.

– И у нас не принуждают, – возразил Ясь.

– Да, но если ты не живёшь, как все – то очень нуждаешься. Как мы с мамой. А в Гнилке не так. И работу там выбирают сами.

– Ну ты сравнила Гнилку и Ось. Там и жить-то негде, и условия какие мерзкие – чем их меньше, тем им проще. А в Оси все наоборот, Ось растёт, нужны рабочие руки, – сказал Вол.

– Да-да. Каждому по его заслугам. Что я, не знаю?

Дмитрий слушал с интересом.

– Ты так говоришь, как будто тебе не нравится в Оси, – заметил он.

– Что ты! Очень нравится! У нас есть всё для жизни – мало кому так везёт. Удобно, спокойно, по правилам. У нас хорошая жизнь, мы ни в чём не нуждаемся. Да и люди у нас хорошие, – искренне и с пылом возразила Лидия. – Да только иногда хочется отдохнуть от правил. Слишком их много, и не всегда я их понимаю. А некоторые и не знаю: вот не могу представить, что сейчас будет со мной – у нас никогда такого не было, и никого в подобном не обвиняли.

– А в Топоре ты бывала? – спросил Вол.

– Случалось. Вот там мне не нравится. Голая гора кругом, никакой зелени. Камень и металл. Живут они и в горянках, как мы, и в домах из камня на склоне – просто коробки. Светло там ночью – много факелов. Днём куют и бои проводят. Кожи еще выделывают, которые с севера привозят, где меняют. Нет там души, каждый сам за себя.

– Разве? Когда они приходят, то всегда говорят, что у них братство, – вспомнил рассказы торговцев Ясь.

– Это для нас так, а так… Я туда ещё девчонкой ходила с врачевателем, и много солнц мы там провели. На сына главного в горах напал меховой зверь, и ногу ему отрезать пришлось. Доктор его выхаживал, а я помогала. Но не всегда же рядом сидеть – вот я по городу и гуляла. Людей много очень, если не больше, чем в Оси – а все между собой что-то у них не ладно. Чуть что – ссора, драка. Все вопросы кулаками решают – так уж заведено. И женщины не лучше мужчин – как ходить научилась, уже следом учится за топор держаться и в драку лезть.

– Грозный у вас сосед, – сказал Дмитрий.

– Нам и тут повезло. Мы их кормим, а они, случись что, и нас, и Гнилку защитят. Это все знают и в дальних землях, и потому у нас так спокойно: никто проверять не хочет.

Смышленая девчонка. Даже жалко как-то, что Вол её в каменный мешок посадит.

Темнота застала в аккурат на переходе мутных болотистых земель в желто-зеленоватые осийские.

– Жизнь! – порадовалась Лидия. – Всегда люблю обратную дорогу. – И тут же помрачнела. – Любила, то есть. Сегодня не люблю.

Когда готовились к ночлегу, выяснилось, что припасы у Яся закончились.

– А надо было думать. Вот и ешь теперь свои коренья или чем там у тебя так тянет из мешка, – Вол уселся на землю и с видимым удовольствием стянул сапожищи. Достал из мешка запасные носки и натянул на свои вязаные, а сверху и меховые.

– Держи, – Лидия разломила свою обсыпанную сыром краюху, которую собиралась съесть. – Но пахнет, как болото. В Гнилке плохая вода и пекарня плохая.

Благодарный Ясь ощутил, что все меньше верит в её виновность.

Глава 10. Болезнь

Наутро Лидия начала кашлять. Сначала тихо, в кулак. Никто, кроме Яся, пожалуй, и не заметил. Потом снова. И ещё раз. И опять закашлялась – на сей раз уже прямо как отец.

– Я просто простыла, – виновато ответила она на молчаливый вопрос.

Вол демонстративно опять натянул воротник на нос и отстал на несколько шагов.

Через какое-то время соскучившийся в тишине Ясь решил, что лучше тоже отстать, чем догонять по-прежнему бодро идущего впереди Дмитрия. Впрочем, и от девчонки лучше держаться подальше. Хотя и небольшой в этом смысл. Она уже долго идёт с ними, и, если судьба заразиться – они и так все уже заразились. Так что ж теперь? Будь что будет.

– Как думаешь – она? – Вол заговорил первым.

– Не знаю, – честно ответил Ясь. – Но пришлых и чужаков разных она вроде любит.

– Ну, это точно не довод. Чего ты её выгораживаешь?

– Почему? Как раз наоборот. Она из интереса к пришлым могла к Лёне в сарай зайти. И даже сама подойти туда, если, например, их в воротах заметила.

– Ну, допустим. А потом что?

– А потом что-то пошло не так. Они стали ругаться, она вырвала у него нож… – Ясь не то, что был уверен в виновности Лидии – просто размышлял вслух. – Слушай, а она ведь везде побывала – может, они и так были знакомы? До того, как он появился в Оси.

Вол выпятил губы, оценивая, как видно, такую возможность.

– А почему и нет… А хорошо она умеет притворяться!

А Ясь продолжил думать:

– Лидия убила его и тут же пошла стирать испачканную одежду, чтобы всё скрыть.

– Но те, кто был на ручье, ничего не говорили про кровь, – усомнился Вол.

– Так и она сама её ягодами называет – вот и им так могла сказать.

– Хм… – Вол задумался. – И у сараев её видели, получается, и ты, и мальчишка. И тогда тот плешивый мастер, выходит, мог и правду сказать. Только вот мелкая она какая – а убитый-то здоровяк был, такой как я. Как она у него нож выхватила и почему помешать не смог?

На это у Яся объяснений не нашлось.

– Но в целом всё складно, – отметил Вол. – Понять бы только, зачем она это сделала. Ладно, может, опыт твоего отца что-нибудь прояснит.

– Надо бы ещё осмотреть тот лаз между сараями, про который она говорила, – подумалось Ясю.

Вол согласился, причём ещё и доверие Ясю показал:

– Да, только полезешь туда один.

А Лидия впереди кашляла всё сильнее. Она даже останавливаться стала, чтобы откашляться.

– Может, не стоит нам её в город вести? Да и самим идти – вдруг уже заразились, – предположил Ясь. – Все ведь заболеют.

– Ты как хочешь, а я себя больным не чувствую, – обозлился Вол, возвращая нос в воротник.

Дмитрий вдруг остановился, повернулся, подняв вверх руку, чтобы привлечь внимание.

– Привал? – предложил он.

– Давно пора, – пробурчал Вол.

Лидия бросила мешок на землю, и сама едва ли не свалилась на него, обхватив себя за плечи и сжавшись в комок. Похоже, её лихорадило.

– А может, притворяется? – сощурился Вол.

Но в этом случае – Ясь нисколько не сомневался – подозрения точно были неуместны.

Дмитрий наклонился к девушке опасно близко, потрогал её лоб и даже для чего-то заглянул в глаза, оттянув нижние веки.

– Она явно больна, – заявил он, хотя это было вполне очевидно и так.

– Так, выходит, и мы?.. – не договорил Вол. – И что теперь делать?

– Наверное, стоит закрыть ей лицо и отвести в лечебницу? – предположил Ясь.

– А если она притворяется, то только этого и ждёт – и сразу сбежит.

– По-хорошему стоило бы и нам, и ей, не заходить в город и послать кого-то из местных за врачевателем, а то как бы и у вас не стало, как в Гнилке, – сказал Дмитрий.

– А через сколько проявляется эта болезнь? – спросил Ясь у Лидии.

Кажется, она не сразу поняла вопрос – пришлось задавать несколько раз.

– Дня два – три, – наконец ответила она.

– И где мы будем ждать все это время? – возмутился Вол.

Дмитрий пожал плечами.

– А через сколько умирают?

– Дней через семь – десять… Да со мной все в порядке, – Лидия села и снова закашлялась. Лицо ее было бледным.

– Но если она умрет, мы так и не узнаем, она это была или не она, – неожиданно подумалось Ясю.

– Какой ты добряк, – рассмеялся Дмитрий. – Подумал бы лучше о том, как ее вообще туда довести, если вы намерены болезнь занести в город. Она сидит-то с трудом, а идти еще порядочно.

– Можно сделать волокуши, – предложил Вол. – Подойдем ближе к городу, а там решим, что дальше.

– Дельная мысль, – согласился Дмитрий.

И, похоже, на сей раз никто кроме Яся и не подумал, что самовольное распределение материалов для волокуш – это явное нарушение правил.

Решили, что здесь и останутся на ночлег: все равно с учетом того, что придется тратить время на работу, к ночи до Оси не добраться. Соорудили пристанище чуть вдали от дороги, развели огонь – решили, что раз не в самом лесу, то и можно.

– Ей нужна нормальная еда, – заметил Дмитрий. – Да и нам не помешает силы восстановить. Мы с Джерри поймаем кого-нибудь на ужин.

Он ушел в одну сторону леса, Вол и Ясь – в другую. Сначала ломали ветки.

– Ну, пока их наберем достаточно, пока сплетем – она уже и помрет. Надо ломать деревья, – и с этими словами Вол загнул молодой побег. Тот, здоровый и гибкий, долго сопротивлялся прежде, чем удалось его разорвать. Вол полез за ножом.

– Погоди. Может, у Дмитрия есть какие инструменты, – сказал Ясь.

– Да. Давай его позовем. Дми…! – воскликнул Вол, но Ясь ударил его ветками по плечу.

– Тихо! Не шуми! Всех спугнем.

– Вот же засранцы, – сплюнул Вол. – Хоть бы вид делали, что так не надо, что ли. Ладно, пойду гляну, что он оставил.

– Да я сам схожу, заодно ветки отнесу, – глаза Яся загорелись при мысли о мешке Дмитрия.

Теперь, когда рядом нет даже грозной Джерри, а Лидия, которую начало тошнить, похоже уже не очень понимала, где находится, Ясь наконец-то узнает, что в том мешке!

Одеяла, плащ, свитер, смена повседневной одежды, фляги – да тут их не меньше десятка, ну и тяжесть он на себе так бодро несет! Остатки припасов – хлеб, немного сыра. Нарезанные куски мыла, а вот уже неожиданность: пузырек с жидкой сажей и полые стержни для письма. И бумаги, целый ворох, но записи, похоже, совсем свежие – и сшитые страницы, исписанные неразборчивым мелким почерком, и отдельные листы с чертежами и какими-то схемами, похожими на старые отцовские карты. Кулёк с металлическими странными шариками, какой-то круглый металлический предмет – тяжелый, продолговатая деревянная трубка со стеклом на конце… Но до самых глубин добраться не удалось.

Удар в спину сбил Яся – он упал плашмя, лицом в мешок. Острые когти впились в кожу, а затылок обдало горячее собачье дыхание.

– Что ты делал, крысеныш? – Дмитрий подкрался незаметно и совершенно бесшумно. Или же это Ясь был настолько увлечен?

– Искал топор, – с трудом повернув голову, жалобно проныл Ясь. – Мы с Волом решили, что на волокуши нужны деревья, а тебя звать не стали, чтобы ничего не спугнуть.

– А с чего это ты решил, что я ношу топор в мешке? – поразился Дмитрий.

– Я думал, у тебя есть всё…

– Джерри, ко мне.

Собака неохотно спрыгнула с Яся. Дмитрий забрался в свой мешок и из глубин вынул нож с длинным складным лезвием.

– Это запасной. Держи, но даже не вздумай сломать.

Ясь встал, потирая порезы от когтей. Спина ныла, так будто по ней саданули тяжеленным мешком – вот как у Дмитрия. Он уже мысленно простился с жизнью – и теперь поверить не мог, что все закончилось вот так просто, даже не успев начаться.

– И больше такое не повторяй. Если что надо – спроси. Не то… С ворами у меня другой разговор. Не забывай, что я не из Оси, – процедил Дмитрий, поднимая с земли отброшенных двух кроликов.

– Я не подумал, – соврал Ясь.

Дмитрий фыркнул и занялся своей добычей. Ясь собрался идти в лес, но тут его окликнула Лидия – а он совсем сбросил её со счетов, считая, что она совсем отключилась в лихорадке.

– Подожди… У меня в мешке… Лекарство в чёрной бутылке и травы. Надо налить все в котелок и поставить на огонь. Можно даже в морскую воду. И я выпью, и вы, – прошептала она.

– А что раньше молчала? А, ты же не болеешь? – откликнулся Дмитрий.

Лидия привстала на локтях. Не только лицо, но и губы белые-белые – и растрескались. Надо бы дать ей воды, но её осталось совсем немного.

Однако у неё нашлось достаточно сил, чтобы изумиться:

– Что ты делаешь?

– А как ты думаешь? – ответил Дмитрий, продолжая потрошить кролика.

– Ясь! Ну где ты там?! – взвыл Вол в лесу. – Ну, я тебе задам…

– Иди, – сказал Дмитрий. – С этим лекарством я разберусь.

Вол, считавший, что Ясь сбежал, долго ругал и его, и свою доверчивость.

– Но ведь я никуда не делся, – спорил Ясь.

– Потому что тебя застали. Я еще в горянке видел, как ты на мешок этот косишься. Как видно, сейчас думал спереть, что поценнее – и деру в город.

– Так если ты так думал, то почему не помешал мне пойти за ножом? – в очередной раз поражался ходу мыслей спутника Ясь.

– Проверить тебя хотел.

– Так проверил: я и вернулся, и не взял ничего.

– Потому что не удалось…

Они еще долго переругивались, но с ножами Вола и Дмитрия – который Вол заставил дать рассмотреть и долго крутил в руках – у него и в самом деле с ножами этими особые отношения – дело пошло куда быстрее. Ещё до темноты они собрали основу для волокуш, связав толстыми стеблями гибкой травы – и теперь на грязных рубахах обоих появились и зеленые краски – «Так в зелёный и красят» – заметил Вол.

– Сверху замотаем теми ветками, – и готово, – наконец сказал он.

До огня свое изделие дотолкали, споря, кто где будет толкать – спереди или сзади – завтра, когда на них будет ноша. Оказалось, напрасно: у Дмитрия нашлась настоящая свитая веревка, из которой к передней части привязали две удобных петли.

– Хорошая работа, – закончив, с гордостью заметил Вол.

Дмитрий согласился.

Ясь и Вол сели ужинать, а они с Лидией уже поели, выпили и её лекарство, и браги. От всего вместе взятого она немного ожила и разговорилась, предложив, как и Дмитрий ранее, оставить ее у Оси.

– Как вижу, помирать ты передумала. Так что ничего не знаю – в город пойдёшь, – уставший Вол снова стал раздражённым.

– От этой болезни умирают. Тащить меня в Ось – это убийство, – сказала Лидия.

– Ну, об убийствах-то ты знаешь лучше всех нас, – согласился Вол.

– Я имела в виду не это! – воскликнула Лидия.

– Мы можем вообще никуда тебя не тащить, а, скажем, понять, что именно ты и убила моего друга – и убить, – Дмитрий сказал это как обычно буднично, но прозвучало до того жутко, что у Яся холодок прошёл по коже – он аж поёжился.

– Что? – Лидия, чье лицо исказилось от страха, отползла назад.

– Мне ваш Главный слово дал, что виновный в убийстве моего друга будет в ответ убит. Забавно, конечно, слушать, как вы гадаете, что ждёт убийцу, но я все же буду настаивать на том, чтобы он сдержал свое слово.

Всё так – но никто не воспринял тот разговор всерьёз. Неужели же Дмитрий на самом деле будет настаивать на такой жестокости? Как-то не верилось. Скорее, он просто развлекается, пугая девчонку. Да только зачем? Она и так еле жива от болезни.

– Не делайте этого! Это не я! – закричала Лидия, – пытаясь подняться на ноги.

– Сейчас убежит, – сказал Дмитрий Волу.

– Мы и не думаем, что это ты. Но ты – свидетель, – постарался уладить дело миром Ясь. – Ты поможешь нам найти убийцу, когда поправишься.

– Садись, – сказал Вол.

– Твои друзья считают иначе, – глядя на Яся, сказала Лидия.

– Нет, – неохотно сказал Вол.

– Но чем я вам могу помочь? Всё, что я видела, я уже рассказала.

– В городе решим, – отозвался Вол. – А насчёт того обещания – ты же это несерьёзно? – озвучил он мысли Яся.

– Серьёзнее не бывает, – не меняя тона ответил Дмитрий.

Но по нему далеко не всегда догадаешься, когда он шутит.

Перед сном и Ясь с Волом выпили омерзительное лекарство: одновременно и горькое, и напоминающее опилки. В его силу верилось не больше, чем в амулеты гнильцов – однако не только Лидия, но и Дмитрий считали иначе.

Может быть, именно от этого зелья Ясь всю ночь не мог сомкнуть глаз. Лидия, которая вчера лежала с краю рядом с Дмитрием, сегодня устроилась за спиной Яся, как будто видела в нем союзника – хотя не так уж он и был уверен в её непричастности. Странно соприкасаться своей спиной с женской – и это ощущение тоже прогоняло сон. Мешал и отвратительный храп Вола, и ноющие порезы от когтей. К тому же, разболелась голова.

– Что ж ты всё возишься? – шепнул Дмитрий. – Дай поспать.

– Мне кажется, что я заболел, – признался Ясь. – Тяжело дышать как-то и тошнит после той бурды, что ты нам дал.

– Ты придумываешь сам себе. Так бывает, когда чего-то боишься. Спи.

Ясь перевернулся на другой бок. Нос теперь щекотали растрепанные волосы Лидии, и он чихнул, убирая их от своего лица.

– Тссс! – прошипел Дмитрий.

А вдруг это все же она? Интересно, как это было? Что она чувствовала? Но если это и вправду она – то она редкий образец полного бездушия. И мастерица скрывать свои умении. Ей бы в сценах на улице выступать – в тех, которые организуют сторонники бога-создателя, где показывают историю мира.

А потом Ясю вспомнились каннибалы. Ведь и они тоже с легкостью убивают людей, чтобы съесть – и наверняка после этого не менее спокойны, вот как Лидия. И, когда смог уснуть, ему снились горящие люди.

– Мне уже совсем нормально, – сказала Лидия утром, причём в голосе слышалось явное удивление. – Почему-то.

Выглядела она по-прежнему жалко: глаза запали, и краски и не думали возвращаться на её лицо. Её качало, но кашляла, действительно, как-то мягче.

– Я пойду сама, – тем не менее, с вызовом сказала она.

– Ну и характер, – поразился Дмитрий. – С такой силой духа точно в убийцы.

– Я не…

– А ну живо садись на волокуши! Что мы, зря, что ли, с ними возились полдня?! – взревел Вол.

Туда же побросали все мешки. Только Дмитрий отказался прощаться со своим тяжеленным и по-прежнему шел впереди. А мешки Яся и Вола за дорогу исхудали и не слишком утяжеляли волокуши. Да и сама Лидия весила немного.

Большую часть дороги, оглядываясь назад, она дремала – или же просто держала глаза закрытыми. Но когда вдали уже показался контур родной горы, ожила.

– Ребята, я все поняла. Мне нужно срочно вернуться обратно! – воскликнула Лидия.

– Ну всё. Разворачиваемся и возвращаемся, – отозвался Вол.

Надо же, оказывается, он умеет шутить!

– Я сделала правильное лекарство! Оно убивает и то, что в воздухе, и то, что попало внутрь! Поэтому и мне лучше. А если и вы не заболеете – значит, оно помогает не заразиться.

У Яся по-прежнему болела голова и порядком мутило – может, то самое лекарство тому причиной, а может, и нет – но, взглянув на Вола, он решил оставить свои сомнения при себе.

– О, так ты великий учёный! И как же только тебе это удалось? – продолжал насмехаться Вол.

– Ну, я пробовала разные смеси. И последняя, похоже, оказалась удачной.

– А откуда ты знала, как их смешивать?

– Да ниоткуда! Я просто пробовала всё подряд. Ну какая разница, если получилось? Я должна вернуться в Гнилку и вылечить тех людей, пока они ещё живы. И пока я сама помню, что именно в том лекарстве.

– То есть, при желании ты всех могла бы легко отравить? Да и почему ты думаешь, что они всё ещё живы?

Дмитрий неожиданно остановился, бросил мешок на землю и полез в него.

– Вернуть тебя мы не можем, но я запишу, что было в твоем лекарстве, и ты передашь это врачевателю, который пойдет в Гнилку. Он там и сделает твоё лекарство.

Сев на волокушах, Лидия хлопнула в ладоши.

– Я сама напишу. Я умею писать.

– Вот, тогда сразу на двух листах: один им передашь, другой здесь оставишь, если всех заразишь. Они-то в Гнилке читать умеют?

– Ну… У них с этим не очень. Главная вроде умеет. О! Дана точно умеет.

– Тогда держи, – Дмитрий передал Лидии несколько листов бумаги, пузырёк с краской и стебель. – Будет, чем заняться до конца дороги. И не забудь назвать свою болезнь в честь себя. Так раньше всегда делали.

– Не очень хорошо это как-то. Тем более, чем дольше думаю, тем больше уверена, что это две болезни. И вдруг мое лекарство больше от той, что от воздуха? И от другой не поможет? Вот как я теперь это проверю?

– Проверит твой коллега и потом тебе всё расскажет – чем и как лечил твою «лидийку».

– Хм… Ну ладно, ты меня убедил. Пожалуй, так и назову, – ответила Лидия, открывая краску.

– Дышать как-то тяжко, – признался Вол, подтверждая сомнения самого Яся. – А вы как?

– Как всегда, – сказал Дмитрий.

– У меня голова болит и нездоровится как-то, – признался Ясь.

– Значит, вы заразились – но всё равно упорно хотите идти в город? – спросила Лидия.

– Так тебе же лучше – быстрее свое лекарство опробуешь, – сказал Дмитрий.

Краем глаза Ясь заметил улыбку. Что ж, похоже научный интерес способен перевешивать здравый смысл. Во всяком случае, Лидия больше не спорила.

Не доходя до лесоповала, волокуши спрятали в лесу, чтобы не вызывать лишних вопросов. На сей раз Лидия посмотрела на них с грустью – такой способ передвижения, похоже, в итоге пришёлся ей по душе.

– Мне нельзя в каменный мешок. Я болею, и мне нужно лекарство, – сказала она Волу. – И воздух. И свет. Свет полезен больным.

Вол крякнул.

– Никаких других вариантов нет. Но я поставлю тебе туда фонарь. И вещи свои возьмёшь. И лекарство, и бумаги, и всё что хочешь – конечно, пока ты свидетель.

– А кто мне будет разводить и кипятить это лекарство?

– Надсмотрщик будет. Я его попрошу.

Увидев впереди ворота, Ясь и обрадовался, и в глубине души несколько огорчился: вот и дом.

Внутри знакомо пахло хлебом и деревом. Нет, всё же приятно вернуться. И, главное, принести с собой столько впечатлений. Ясь только начинал их осознавать. Эх, как жаль, что Мех ушел: вот бы с ним сейчас поделиться.

– Здорово, – приветствовал их Захар на воротах.

– Что нового? – протягивая руку, спросил Вол.

– Нового? Да вот заждался вас главный чтобы решить, что с умершим делать. Сказал, что, как вернетесь, нужно к нему зайти.

– Ну, это уже завтра. До смерти устал с дороги, да и вечер, – отозвался Дмитрий.

– Завтра? Ну, может, и завтра где на площади его встретишь. А так-то седьмой день – никто не работает.

– Вот как – а я и совсем со счёту сбился, – посетовал Вол.

– Завтра музыка будет на площади. А ещё топоры пришли торговать, – поделился новостями Захар.

Завтрашний день и в домашних стенах обещал стать увлекательным: и уставший Ясь воспрял. А сейчас он очень хотел попасть домой.

По дороге разделились.

– Я в казармы. Оставлю её, и вернусь, – сказал Вол, как будто само собой разумелось, что ночевать он должен прийти к Ясю.

Дмитрий же тоже ни в чём не сомневался: он уверенно шёл к горянкам, и Ясь едва за ним поспевал.

– Ну, что думаешь? – спросил он, оборачиваясь. – Она или мастер?

– Не знаю, – признался Ясь. – Завтра хочу проверить её слова и осмотреть сараи напротив.

– Нужно с каждым из них ещё по отдельности поговорить и слова их совместить.

– А ты сам как думаешь – кто из них?

– Может, и никто, – немного подумав, ответил Дмитрий.

Дома были все: пришедших встречали от накрытого к ужину стола весёлыми возгласами. У Яся кольнуло где-то в глубине: что, если нужно было серьёзнее отнестись к угрозе и поддержать Дмитрия и Лидию – не заходить в город, остаться в лесу? Что, если он принес домой болезнь?

Петька бросился на шею, как будто давным-давно не видел. Обняв его и покрутив пару раз в воздухе, Ясь поставил брата на пол, обнялся со стариками и Ясной, потрепал по голове подкравшуюся Агнию. И тут же открыл свой мешок и стал раздавать подарки.

– О, какая красота! – тут же примерила обновку мать. – Теперь мы будем совсем, как гнилянки.

Хмурая Ясна коротко поблагодарила.

Но Ясь продолжил оглядываться по сторонам: где же Вара?

Дмитрий уселся за стол.

– И как там в Гнилке? – спросил отец.

– Необычное место. Редко встретишь такую развитую культуру. А как ваш опыт?

– О, очень хорошо! Уже почти всё готово! Мы с Михайлой взяли отпечатки у детей. Вот и у вас возьмём.

– Да, мы ещё кое-кого привели из Гнилки – вот и к ней надо будет сходить, – сказал Дмитрий.

А Ясь не выдержал.

– Где Вара?

– Она на следующий день после тебя ушла, сынок, – ответила мать. – Сказала, что ей пора возвращаться.

И день померк.

Глава 11. Кровь и топоры

Ясь даже не догадывался, насколько ждал встречи со своей лесной гнилянкой, хотя от мыслей, что, вернувшись домой, увидит её, и становилось каждый раз радостно и уютно. Но огорчение от ухода Вары оказалось настолько сильным, что он вторую ночь проворочался без сна.

– Уходите снова! Хорошо без вас было! – заявил с утра недовольный возвращением в кровать к сестрам Петька.

– Да разве можно так говорить? – охнула мать.

– А ты представь, малой, как мы вчетвером под одним навесом спали, а рядом огонь, да ещё и собака? – рассмеялся Вол, уписывая зерновую кашу за обе щёки.

Он как раз отлично выспался, и, похоже, чувствовал себя отменно. А вот Яся по-прежнему терзала головная боль.

– Разведи-ка нам вот этого на огне, хозяйка, – Дмитрий протянул матери мутную бутыль. – Да и сами выпейте на всякий случай. В Гнилке зараза.

Мать даже отшатнулась, как будто зараза была в этой самой бутылке.

– Значит, это всё же не слухи… И что, получается, вы в Ось её принесли?!

– Всё не так страшно, мама, – утешил Ясь. – Видишь, мы же не заболели.

На самом деле он далеко уж не так был в этом уверен.

Дмитрий потряс бутылкой в воздухе.

– Вот это средство отлично помогает от лидийки. И для лечения, и для того, чтобы не заразиться.

Мать взяла лекарство.

– Да, надо же нового врачевателя к ним отправить, – заметил Вол.

– Как, ты вчера не… – удивился Ясь.

– Да когда бы? – перебил Вол. – Пока с этой Лидией провозился – и огня ей, и одеяла, только не спой – совсем уже стемнело. Я даже пока сюда добирался, чудом насмерть не околел.

– Сходите в лечебницу обязательно. Слово нужно держать, – заметил Дмитрий. – А я Главного вашего найду и постараюсь с похоронами решить. Сколько же можно уже… Да только помыться бы для начала, хозяйка, а то столько дней в дороге.

Вол пожал плечами: видимо, не считал чистоту обязательным условием для выхода из дома.

– Сейчас Ясна выйдет, да и иди, мне не жалко, – мать уже успела подогреть лекарство и теперь разливала горячее по чашкам.

– А вы с ней что делать будете? – спросил её Ясь и с отвращением проглотил мутную жижу.

– Соберёмся да пойдём за материалами, а после на рынок. Как и всегда. Там сегодня представление будет. Да и топоры пришли: говорят, что-то тоже покажут.

– Я бы взглянул, – отозвался Дмитрий.

Ясю сегодня было совершенно всё равно.

– Тогда сходим в лечебницу, а после на рынок, – решил и за себя, и за него Вол.

– Там и встретимся, – согласился Дмитрий.

– Не знаю, чему и верить. Те торговцы из Гнилки говорили, что болезнь чуть ли не смертельная, – отпив из чашки, мать сморщилась и поджала губы.

– Сказать можно всё, – заметил Дмитрий. Врал, и нисколько не менялся в лице.

– А те торговцы – они всё еще здесь? – с замиранием сердца спросил Ясь.

– Ушли пару дней назад, – ответила мать.

Последняя надежда погасла.

Полный энергии Вол потащил Яся на улицу сразу же, как закончили завтрак. Равнодушный Ясь ни с чем не спорил.

– А что твоя сестра, скоро замуж выходит? – не к месту спросил он, когда поднимались к лечебнице.

Ясь, занятый своими сумбурными мыслями, оказался захвачен врасплох и не сразу понял вопрос. Первая мысль – как, Ясна выходит замуж, а он и не знал? Но поняв, о чём речь, сразу же утратил интерес.

– А, так нет… Она вроде и не собирается пока даже, хотя ей давно пора.

– А почему?

– Видимо, с отцом и дядькой Михайлом интереснее ей – всё время возятся со всякими штуками своими, а свой дом и не хочет, чтобы не отвлекаться. Да муж может и вообще такие вещи не одобрять. И правильно – смысла в них всё равно не особо много.

– Думаешь, всё дело только в этом? В том, что муж будет мешать?

– Не знаю даже. Ты лучше сам у нее спроси.

Замолчали.

– А может, она… Ну… Кто-то ей нравится? – через какое-то время вернулся к странной теме Вол, снова выводя из раздумий.

И опять Ясь не сразу его понял, а потом возмутился. Как можно заподозрить Ясну в том, что она с кем-то тайно встречается? Репутация сестры никогда и ни у кого не вызывала сомнений. Но Ясь успел одёрнуть себя до того, как всё это высказал: слова Вола Ясну, собственно, и не порочили.

– Она никогда о таком не говорила. А если был бы кто, наверное, замуж бы вышла – она правильная же.

– Это заметно. Очень подходящее имя у неё, – кивнул Вол.

И только сейчас Ясь удивился.

– А чего ты всё про неё спрашиваешь?

Показалось, или щёки Вола порозовели?

– Да я так… Красивая очень твоя сестра. И видно, что умная.

Ясь хмыкнул. Это всё, конечно, так, да только все эти вопросы, да ещё и взгляды – не задумал ли чего-нибудь Вол?

– Мать хочет выдать её замуж или за учётчиков Главного, или, на худой конец, за кого из храма, – буркнул он.

Вол вздохнул.

В лечебнице сказали, что врачевателя нет и не будет: в седьмое солнце и он тоже захотел на этот раз отдохнуть.

– Ну и ладно, – сказал Вол. – Наше дело – сообщить, а с Гнилкой главные пусть сами вопросы решают. Нашей вины тут нет.

– Какой ещё вины? – насторожилась помощница врачевателя.

– Так мрёт вся Гнилка, а мы по приказу Главного забрали оттуда Лидию, которая лекарство придумала. Теперь Главная нового лекаря ждёт, который её лекарство сделает.

– Мрёт? – ужаснулась женщина. – Сама Главная ждёт? Так бы и говорили сразу. Что ж мы с Гнилкой-то будем отношения портить? Пошлём им сейчас старшего помощника доктора – он как раз в больнице. А что с лекарством?

Вол вытащил из кармана смятый лист, исписанный Лидией.

– Он читать умеет?

Помощница уверила, что да. И не дожидаясь их ухода, позвала лекаря, чтобы передать распоряжение.

– Любопытное средство, – сказал тот, выслушав и заглянув в записку Лидии. – Что ж, сейчас найду свою девчонку и пойдём.

Пусть и с опозданием на ночь, а всё же Ясь с Волом слово сдержали.

– Ну что, пойдём тогда на лаз у сараев взглянем? – предложил Вол, когда они покинули лечебницу. И когда у него появилось столько энергии и энтузиазма?

Ясю никуда не хотелось – вернуться бы домой и завалиться одному на кровать, укутавшись в одеяла. Однако Волу это никак не объяснить. А если и объяснить – так всё равно не отпустит же.

– Ну что, лезь ты? – велел Вол, когда пришли в переулок.

Продолжая думать о том, как же они смогли разминуться с торговцами из Гнилки – а вот надо было останавливаться на привал прямо на дороге, как и положено, а не в стороне! – Ясь легко пролез между сараями. Там валялись полусгнившие куски ботвы и воздух был затхлым, однако места оказалось куда больше, чем можно было ожидать. Пожалуй, тут легко протиснулся бы даже Вол – а теперь ему придется делать изрядный круг, чтобы выйти к рынку, где сейчас окажется Ясь.

Завтра или через день он вернётся к работе на проклятом лесоповале – и, пожалуй, возьмёт и махнет снова в Гнилку. А почему бы и нет? Сбежал же Мех. И не так уж сложна дорога, хотя одному, без спутников, пожалуй, будет куда труднее.

– Ну чего, видишь что? – позвал Вол от сараев.

– Да нет тут ничего, – зло откликнулся Ясь и огляделся.

Есть. Тёмно-бордовые, почти чёрные мазки продолжались, похоже, от самого начала лаза – просто Ясь до этого смотрел разве что только в себя. А ведь кто-то как будто вытирал что-то окровавленное о стену перед собой, двигаясь к выходу – и, судя по тому, как неравномерно распределялись мазки, порядком психовал.

– Вол! – неуверенно позвал Ясь.

– Чего?

– Лезь сюда. Тут кое-что есть…

– Да как я туда пролезу?

– Тут свободно…

Ругаясь и ворча, Вол, однако, сумел протиснуться между стеной и сараями. Ясь полез обратно, в его сторону.

– Да я тут сейчас задохнусь, – жаловался охранник.

– Иди влево, скоро станет свободнее, – утешал Ясь.

– Ясь, твою мать… А, да, и точно, тут больше места. И кто бы подумал? О, а что это? Кровь?

– Похоже на то.

– Тогда что – получается, что эта Лидия сказала правду? – спутники достигли друг друга, и Ясь видел, как Вол выпятил губу.

– А если тут была она сама? Я же за ней не следил, и не знаю, куда она пошла, – сказал Ясь.

– А вообще тут много места, и сюда мог бы забраться и тот мастер Яков, – задумался Вол.

– Но про него не говорили ни Лидия, ни мальчишка, – напомнил Ясь.

Вол потёр бурые потёки на стене, понюхал палец.

– Как всё это сложно, – наконец выдохнул он.

И в самом деле. Особенно, когда совсем не хочется об этом думать.

– Грабят! Среди дня грабят! – закричал кто-то от рынка.

Вол вздёрнул брови.

– Пойду, посмотрю, что там. А ты глянь вход у сараев ещё раз. Вдруг мы чего не заметили? Встретимся на рынке, – сказал он, и, перевалившись через Яся, пополз к выходу.

Ясь проследовал обратно, размышляя о том, как легко в некоторых ситуациях Вол готов оставить его без присмотра. Вот что мешает ему сейчас убежать? Теперь он внимательнее разглядывал бурые пятна: кто-то, явно паникуя, чуть ли не крутился вокруг себя, стирая кровь обо всё, что видел. Выйдя, Ясь внимательно оглядел и проход, как просил Вол: но там действительно не было ничего. Ни единого мазка крови, ни куска одежды.

Выйдя обратно в переулок, Ясь бросил взгляд на сарай, закрытый крест – накрест двумя палками – несчастный Лёня по-прежнему лежит там – и направился мимо, собираясь обойти переулок и свернуть к рынку.

– Ясь! – окликнули его громким шёпотом.

Где-то внутри шевельнулась надежда, но Ясь, оглядываясь, постарался затолкать её в самый дальний угол.

– Ясь, иди сюда!

Это от того самого каменного сарая, где, по описаниям, тогда прятался мальчишка.

Приблизившись, Ясь увидел в щели между немного разошедшимися досками двери чёрные глаза.

– Вара! Ты здесь! – выдохнул он.

– Тссс! Я не знала, что наши ушли, вот и до сих пор тут сижу.

– Но зачем? Ты могла остаться у нас.

– Не хотела стеснять твою мать и сестру.

– Пойдём обратно, – Ясь прилип к сараю. – Я принёс тебе кое-что из Гнилки, – как будто это могло её удивить – и как будто это имело значение!

– Нет, не пойду. Я останусь здесь, пока не смогу нормально ходить – тогда я вернусь домой, – в щель между досками Ясь видел, как она мотает чёрной головой.

– Вара!.. – прошептал он, так и не веря своим глазам.

– Всё нормально. Ночью я развожу здесь огонь – всё так, как ты и говорил. Но… – она запнулась.

– Да?

– Может, ты бы мог принести мне немного еды?

– Конечно, – ответил Ясь прежде, чем дослушал.

Да всё, что угодно: он только сейчас это понял.

– Но зачем это? Вернёмся лучше к нам…

– Тихо, ты что! Мне нельзя тут быть. Решат ещё, что я воровка, – натужно рассмеялась Вара. – Нет, я не пойду с тобой. Я останусь здесь. Приходи вечером.

– Обязательно приду, – горячо уверил Ясь.

Чёрные глаза исчезли – но теперь это было и неважно. Она здесь!

***

На площади Ясь нашёл Вола и Дмитрия. Это оказалось совсем не сложно: они, как и все, смотрели на выступление музыкантов. Трое играли на барабанах, притопывая в такт, а четвёртый вторил на дудочке. Несколько девушек танцевали под музыку. Ясь бы и сам охотно пустился в пляс, однако на глазах у спутников как-то неловко.

– Поймал вора? – вместо этого спросил он Вола.

Тот покачал головой:

– Какой там вор! Поспорили из-за обмена. Один говорит – яблоки мелкие, за полмешка дам полбулки хлеба. А она ему – какие там мелкие, да ты попробуй их ещё с дерева сними! А тот уже ссыпать их начал в мешок. Вот она и подняла крик – грабят её…

Вот это очень по-осийски: когда не случается ничего серьёзнее мелких разногласий. В глубине души Ясь был доволен, что привычная размеренная жизнь никуда не делась. А скачки в ужасную сторону в виде происшествия в сарае и болезни в Гнилке так и останутся разовыми аномалиями – кажется, это старинное слово, найденное в книгах, иногда говорил отец? – и скоро забудутся.

– Смотри – топоры, – ткнул Ясь Вола в бок.

У торгового ряда стояла их телега, покрытая дерюгой. К ней подходили местные спросить о товаре, и один из топоров, стоявший рядом, поднимал ткань и показывал, но в полную меру торговля ещё не началась.

– Пока готовятся, всё уже и раскупят. Пойдём, посмотрим? Они точно привезли и твои любимые ножи.

Как ни странно, Вол не проявил особого интереса – отвернулся к музыкантам.

– Хорошо играют, – одобрил и Дмитрий. – А почему у вас тут телег не видно? Я уж подумал – до колеса не додумались.

– Скажешь тоже! Всё у нас есть. У отца вот в коровнике, например. Бык её обычно таскает, да только особо часто причин нет её доставать, – объяснил Ясь.

Вскоре в центр площади вышел топор – невысокий рыжий крепыш в красной накидке с капюшоном. Такая для ночи хороша, а днём в ней жарко – так что, как видно, он просто красуется яркой одеждой.

Топор вскинул руку вверх, привлекая внимание толпы – как будто оно всё и так не было к нему приковано.

– А сейчас мы вам покажем единство топоров и железа! – немного шепелявя, объявил он.

– А где ваш северный меховой зверь с горы? В прошлый раз обещали, что телегу прикатит он, – выкрикнул кто-то.

– Помер он. В следующий раз другого поймаем и к вам приведём, – усмехнулся топор. – Ну что, есть желающие объединиться с топорами и железом?

– Наверное, будут бросать ножи, – предположил Ясь.

В толпе шептались, но прежде, чем в задних рядах надумали, в центр вышла, хихикая, помощница из храма бога-создателя – их ни с кем не спутать из-за тонкой голубой одежды. Хорошие и ткани, и работа.

Рыжий топор предложил ей встать к деревянной доске высотой в полный рост, которую закрепили у прилавка, и снова поднял руку – внимание! Один из двух его помощников отмерил семь шагов и остановился, а третий встал рядом с ним, готовясь подавать ножи.

– Подойдём после к ним, – заинтересовался Дмитрий.

Тем временем, рыжий топор положил на голову девушки из храма большое яблоко и отошёл в сторону. Полетел первый нож – но не в него, а в доску. Он воткнулся у самого плеча девушки. Толпа охнула. Второй проткнул доску у другого плеча, и так ещё шесть ножей один за другим воткнулись вокруг её тела. А последний девятый точно пробил яблоко к полному восторгу хлопающей и подбадривающей толпы.

– Сильны, – заметил Дмитрий и двинулся к ним.

Топор помог девушке выйти из окружения ножей. Она схватилась обеими руками за лицо, в котором не осталось ни кровинки.

– Страшно? – со смехом спросил рыжий.

Она непонятно подёргала головой и пошла прочь в сопровождении другой служительницы.

– В следующий раз уже будешь не так бояться, – крикнул ей в спину метатель ножей.

– Сильно, – одобрил Дмитрий.

– Стараемся, – довольно отозвался рыжий Топор. – Подходи, смотри, бери. Топоры, ножи…

Второй топор снял ткань с телеги, и Дмитрий принялся осматривать ножи, взял один в руки.

– Как раз кстати придётся, да? Говорят, у вас тут кого-то зарезали.

– Ну да. Друга моего, – ответил Дмитрий.

– А, вот оно что! Прости, не знал. Ну, тем более к месту будет. Никогда, правда, о таком не слышали – чтобы здесь, в Оси, кого-то прикончили. Сколько лет живу – а чуть ли не первый случай. Нашли, кто это?

Так как никто отвечать не спешил, это сделал Ясь:

– Почти, – соврал он.

– Это хорошо, – кивнул рыжий. – И что с ним сделаете потом? Изгоните?

– Вообще так положено наказывать, но наш Главный обещал Дмитрию его казнить, – с сомнением сказал Ясь.

– Вот это разумно, – кивнули топоры. – Так и надо. У нас тоже так делают. За что-то – казнят, за другое – лупят при всех на площади, за третье – бои назначают…

– А что, у вас не изгоняют? – удивился Дмитрий.

– Отчего же? Изгоняют и у нас. За трусость, например, – хмыкнул топор, переключаясь на нового покупателя.

– А вы не знаете Меха? Он из Оси, недавно к вам ушел, – шепнул Ясь младшему топору.

– Да, пришёл недавно. Годный вроде малый, пошёл помощником к плотнику и уже на бой записался, – ответил вместо него Рыжий и подмигнул. – Не у всех осийцев молоко вместо крови. Но зато у всех топоров – кровь. Иначе это не топоры.

– Не задерживаются у нас бескровные, – фыркнул метатель ножей. – Быстро уходят, обычно – в песок за горой.

– Кстати, мы через день будем хоронить Лёню, – сказал Дмитрий Ясю.

Дмитрий обменял булку хлеба на ещё один нож – да куда ему столько? – а Вол, как ни странно, по-прежнему стоял в стороне, отводя глаза и не проявляя ни малейшего интереса.

***

Вечером Ясь, таясь от матери, набил полные карманы плаща вытащенными из подпольного сундука продуктами, сложил его и спрятал его у входа. А после ужина, пока все остальные обсуждали, как идёт опыт, выскользнул из горянки под предлогом подышать перед сном – и припустил в переулок к сараям.

Уже совсем стемнело, и факелы отчего-то горели неярко – а может, просто Ясь не так часто видел их по ночам – а холод с каждым шагом накрывал всё сильнее. Так, что не спасали ни плащ, ни бег.

В полутьме Ось, знакомая с первого вздоха, выглядела совсем иначе – и в какой-то миг замёрзший Ясь даже решил, что повернул не в тот переулок и сбился с дороги. Но продолжил бежать, и вскоре обрадовался: путь был верным, а послушавшись сомнений, он бы точно заплутал. Вот и сараи, и тут главное не промахнуться: Вара в том, где прятался проказник-мальчишка – а в соседнем лежит убитый.

Здесь фонари вообще не зажигали – может, сегодня, а может, и всегда – так что пришлось остаток пути красться наощупь. Достигнув по подсчётам правильного сарая, Ясь поскрёбся в дверь, попутно пытаясь заглянуть в щели за досками – но отчего-то там не видно вообще ничего. Когда дверь открылась, стало ясно почему: с обратной стороны её завесили тёмной тканью.

На полу горел костёр, и оттого в сарае было тепло. Вара, поскорее плотно закрыв дверь, обернулась к Ясю и улыбнулась. На ней был плотный чёрный плащ, а на полу лежали одеяла. Не похоже, что она взяла всё это из дома Яся – он не помнил таких вещей. Наверное, все это лежало в её мешке, хоть он и показался худым.

– Я принёс еду, – сказал он и принялся вынимать припасы.

Не дождавшись, Вара едва не вырвала хлеб из его рук, и, усевшись на одеяло, вцепилась в него зубами. Она жадно откусывала огромные куски и глотала, почти не жуя.

– Надо было оставаться у нас, – с жалостью сказал он и протянул флягу с молоком. – Хочешь пить?

Вара отпила из фляги, вымазав губы, и утёрла их краем плаща.

– Спасибо. Но я пила. Тут рядом стоит какая-то бочка.

– Какая? Какого она цвета? – перепугался Ясь.

– Цвета? – удивилась Вара. – Обычная бочка.

– Ну, полоса на ней какая-то была?

– Кажется, да. Точно, белая. А что?

Ясь выдохнул.

– Это вода из ручья для питья работников. Её носильщики меняют раз в несколько солнц.

– А что, есть и другая?

– Конечно! Во всех бочках без полосок морская, на случай пожара или ещё чего, – что такое «ещё чего», Ясь представлял смутно, да и больших пожаров в Оси при его жизни не случалось – спасибо как раз этим бочкам.

– Как умно, – восхитилась Вара, впиваясь в сыр.

Пока она ела, Ясь не терял надежды уговорить её вернуться. Вара упорно отнекивалась, настаивая на том, что не хотела никого стеснять. Наконец она наелась, напилась, и снова вытерла рот рукавом. Вблизи Ясь заметил, что плащ давно нуждался в стирке.

– Да я уйду уже скоро. Ещё пару дней подожду, чтобы нога совсем зажила, и в путь, – сказала она, и сердце у Яся кольнуло. – Эх, не представляю даже, как объясню всё это дома, – она обрисовала перед лицом ладонью неясный полукруг. – А у тебя как там дома?

В глубине души желая уговорить её хотя бы остаться, Ясь рассказал о болезни, порядком сгущая краски.

– Опасно сейчас возвращаться, – заключил он.

– Надеюсь, мои все здоровы, – покачала головой она.

– Если и нет, то скоро будут. Наша врачевательница нашла средство, – с гордостью сказал Ясь. – И передала его в Гнилку.

– Что за средство?

– Ну, я-то толком не знаю. Но если хочешь, спрошу у нее. Правда, она сейчас в каменном мешке сидит, – к счастью, Вол не слышал, что Ясь всё же не удержался и раскрыл детали их следствия.

– Так, выходит, это она того пришлого убила? – широко распахнулись чёрные глаза совсем рядом с Ясем.

– Ну… Может быть.

– И, выходит, ты её нашел?

Ясю было приятно выглядеть в её глазах кем-то более значимым, так что спорить он не стал и просто кивнул. Хорошо, что в свете огня она не заметит, как покраснели его щёки. А они явно покраснели по ощущениям – к ним прилила кровь после того, как Вара восхищённо добавила:

– Ты очень умный, Ясь. А с ней что теперь будет?

– Ну, должны были изгнать. Но главный обещал второму пришлому – Дмитрию, который живёт у нас, ты его видела – её казнить.

Вара дёрнула бровями.

– Да, это жестоко, – согласился Ясь. – Лёню-то всё равно уже не вернуть. Но, может, он ещё передумает.

Но сколько же Ясь уже здесь? Дома наверняка хватились. Не хочется оставлять Вару, а предстоит обратный путь.

– Ладно, мне пора, – вздохнув сказал Ясь, вставая.

– Оставайся лучше со мной, – рассмеялась она.

Звучало заманчиво – но что решат дома? Они всю ночь не сомкнут глаз, и прямо с утра охранники – и Вол среди них – пойдут искать Яся, думая, что он сорвался с горы или, оступившись, утонул в море. Нет, не хотелось бы создавать столько тревог и хлопот. Ясь покачал головой.

Вара сощурила глаза и вдруг обняла его. Вторая рука быстро расстёгивала пуговицы сначала на её плаще, а потом – на плаще Яся, а горячие шершавые губы прижались к его губам. Она потянула его за собой, ложась на спину на одеяло, и он, запуская язык в глубину её рта, уже и не вспоминал ни о тревогах матери, ни о том, что его потеряют.

Глава 12. Отпечатки

Земляной пол сарая с накинутым на него потрёпанным одеялом оказался лучшей и мягчайшей из всех возможных постелей. Совсем не хотелось не только шевелиться, но даже открывать глаза, однако руки Вары всё настойчивее похлопывали по спине, а потом проникли под рубаху и принялись щекотать. Он не выдержал и расхохотался, поворачиваясь к ней.

Вара тоже смеялась.

– Тебе пора убегать, пока точно искать не стали. А я пока останусь здесь.

Она права: уходить стоило, причём ещё вчера, а теперь уж совсем немедленно. Целуя её на прощанье, Ясь едва совладал с собой – так влекло её мягкое тело.

– Не сейчас, – отстранилась Вара, снимая его руку с груди. – Вечером приходи.

– Обязательно, – и, пожалуй, ещё ничего Ясь не обещал искреннее.

День только начинался – бурое небо едва немного посветлело, прорезанное красными полосами. Ясь успел выскользнуть из сарая незамеченным, когда услышал громкие голоса.

– Ясь! – звали его из другого конца переулка.

Что же делать? О возвращении он совсем не подумал, хотя ведь и знал, что будут искать. Голоса приближались – и взгляд упал на вчерашний лаз между стеной и сараями. Чувствуя себя преступником – теперь Ясь на самом деле в какой-то степени понимал убийцу, не желавшего, чтобы его застали на месте преступления – он шмыгнул в лаз и пополз как можно быстрее.

Прежде, чем выбраться на обратной стороне, Ясь осторожно выглянул. Рыночная площадь пока пуста – только первые торговцы доставали свои ящики и коробки.

Ясь вышел. Проходя мимо топоров, помахал им рукой в знак приветствия.

– Рано ты, – заметил рыжий крепыш.

Выглядел он опухшим. Впрочем, и его спутники весьма помяты. Наверняка вчера нагрузились местной брагой. Они-то могут пить её во сколько и где заходят: в Топоре питье браги не осуждается. За своё решение перебрать на следующее утро отвечает каждый сам и только перед собой.

– Что, тоже нож прикупить надумал? – спросил метатель. – Бери, годное железо. И рукояти смотри какие – такую ничем не сломишь.

– Я бы взял, да не на что мне, – отозвался Ясь и увидел вдали грузную фигуру. При ходьбе Вол откидывал в стороны кривоватые ноги.

– Ясь!.. – грозно звал он.

Взглянув на Яся, старший из топоров рассмеялся:

– Что, малой, в передрягу попал? Украл что-то, что ли?

Ясь помотал головой.

– Нет. Ночевать домой не пришел.

– Ну у вас и нравы, соседи. Так друг друга до смерти за руку и водите? Не зря вас северяне травоядными называют, – ухмыльнулся метатель ножей.

– Как-как? – поразился Ясь.

Тот кивнул: мол, да, не ослышался.

– Что, к бабёнке какой заглянул да счёт времени потерял? – понимающе спросил рыжий.

Ясь вздохнул и взмолился:

– Выручите!

Ответ услышать не удалось: подкравшийся Вол схватил его в охапку и швырнул на землю, как мешок.

– Ты где это был? Ты что затеял, ублюдок? – взревел он, пнув Яся в бок.

Он застонал, корчась от боли.

– Да ты потише, Вол, – увещевал Захар, вцепившись сзади в накидку Вола.

Но тот стряхнул товарища без усилий и зарядил очередной пинок в бок Ясю.

– Э, Вол, угомонись, – вмешался, подходя ближе, рыжий топор. За ним последовали и другие.

– Это не ваше дело, – прорычал Вол.

Захар снова вцепился ему в спину, а третий охранник безучастно ждал на расстоянии.

– Ого, какой ты грозный, – мерзковато рассмеялся метатель ножей. – Чего, мелкий не даст отпора? Так давай я за него выйду. Что скажешь, брат? – повернулся он к рыжему.

– Ты тоже угомонись, – бросил рыжий и обратился к Волу. – Тебе чего от него надо?

– Не твое дело, говорю!

– Пропал он. Вчера на ночь домой не пришел. Родня решила – утонул или разбился насмерть. Вот, ищем с утра, – ответил Захар.

– Так чего его искать, когда он с нами был? – пожал плечами рыжий.

– Да и взрослый он вполне, хоть и мелкий. Что, не имеет права с соседями выпить да о жизни поговорить? – поддержал метатель ножей.

– Вот же придурки, – сплюнул, не удержавшись безучастно в стороне, младший.

– Всё он имеет право. Ещё как имеет. Да только принято у нас предупреждать, когда уходишь на ночь, – прошипел Вол. – Правило такое есть. Для всех. Так что сейчас, гадёныш, ты пойдёшь в каменный мешок, – Вол вцепился Ясю в загривок, рывком ставя на ноги.

Топоры пересмеивались.

– Но старший сказал, чтобы, если он найдётся живым, вы шли к Михайле, и что он ему и Петру нужен там, – напомнил Захар.

– А я говорю, что он пойдёт в мешок.

– Ну, мне-то что? Так старшему и скажу.

– Не надо. Мы пойдем в мастерскую, – прошипел, сдаваясь, Вол. Вся его кожа пошла красными пятнами.

Топоры смеялись все громче.

– Что, Вол? Не рассчитал и тут силу? – ухмыльнулся метатель ножей, после чего они все втроём снова вздрогнули от смеха.

– Мы пошли на ворота, – равнодушно сказал Захар и кивнул своему спутнику.

– Рад знакомству, – улыбнулся топорам Ясь, несмотря на острую боль в боках. – Было очень интересно.

– Заходи ещё, мы пока здесь, – добродушно откликнулся рыжий.

Вол ткнул Яся в спину, ускоряя.

А в переулке толкнул снова, да так, что Ясь отлетел к противоположной стороне, ударившись головой о каменную стену мастерской.

– Ну ты и тварь, – глядя с ненавистью налитыми кровью глазами, прошипел Вол. – Тварь и подлец. Что они тебе понаговорили?

– Я ничего тебе не скажу, хоть убей, – ответил Ясь.

Остаток дороги до мастерской стеклодува держались друг от друга на расстоянии.

***

– Он всю ночь пил брагу с топорами, – сказал Вол, втолкнув Яся внутрь и входя следом.

– Ну что ж – дело молодое. Интересно путников послушать. Но только мог и предупредить, – откликнулся Михайла, замешивая что-то на стеклянной пластине перед собой.

На узком длинном столе перед ним лежали несколько таких же пластин со странными оттисками на них.

– Да уж, Ясь, устроил ты нам ночку, – отозвался и отец. – Мать совсем извелась.

– А что, я бы смог уйти, если бы вам заранее сказал? – огрызнулся Ясь. – Вот потому и не говорил.

Дмитрий скоблил какую-то табличку ножом, сидя на табурете. Джерри дремала у его ног.

– Вы точно, как бабы, мужики. Сами молодыми, что ли, не были никогда? – откликнулся он. – С чего он разрешения-то спрашивать должен? Вполне взрослый лоб.

– У нас такое правило. Правило, понимаешь? – медленно и по слогам сказал Вол, сжимая кулаки. – Нет, ты не понимаешь. Потому что для тебя нет никаких правил, и других ты тоже на такое подбиваешь.

– Ну, попробуй, – глядя на кулаки Вола, Дмитрий аккуратно отложил дощечку. Нож он оставил при себе. – Давай, выясним наконец уже, кто из нас прав.

И утро ещё не началось толком, а из-за Яся уже второй раз рвутся в драку. Как будто – подумалось – он того достоин, но ведь нет же. Как неловко.

– Только, пожалуйста, не в моей мастерской, – сказал Михайла.

– Конечно, – отозвался Дмитрий.

– Как же вы все меня достали, – сказал Вол. – Скорее бы закончить всё это, сообщить старшему и больше никогда никого из вас не видеть.

– Ты трус, – сказал Дмитрий. – Здоровый, а трус.

Вол бросился на него – опрокинул вместе со скамейкой. Михайла вскрикнул от страха за свои материалы, а Джерри с тихим рыком рывком взлетела на спину Вола и вцепилась в толстую шею. А с боку в неё же уперлось лезвие ножа.

– Трус, – сдавленно шипел Дмитрий. – И тебе конец.

– Прекратите немедленно! – закричал отец. – Я позову охрану!

Ясь нервно рассмеялся: охрана уже здесь. А бес заговорил его голосом:

– Вол, ты напал на простого жителя. Тебя нужно посадить в мешок.

– Скажи, чтобы твоя зверюга отпустила меня, урод, – прошипел Вол.

– Джерри, фу.

Собака неохотно отпустила Вола и соскочила на пол. Он встал, отряхиваясь и потирая окровавленную шею. Встал и Дмитрий, убирая в карман нож.

– Хорошая девочка!

Джерри благодарно помахала огромным хвостом, едва не уронив стойку с бутылками, которую чудом не смахнули прежде.

Отец надсадно закашлялся. И кашлял на сей раз особенно долго, отмахиваясь от вопросов. Если бы он не был болен ещё до их отхода в Гнилку, Ясь бы решил, что всё же они заразили его лидийкой. Затем, утерев лицо куском тряпки и протерев свои стёкла, которые носил на носу, отец предложил перейти к опыту. Об инциденте говорить не стали.

– Вот здесь – показал он Ясю и Волу стёкла на столе – те оттиски, которые мы сняли с ножа.

Приглядевшись, Ясь поразился: на стекле чем-то чёрным были отпечатаны следы пальцев. Такие остаются на земле, на песке – и на стекле тоже, и на посуде, если схватить грязными руками.

– Ого! Как вы это сделали?

– Долго объяснять, а мне ещё на работу надо, – опустил уголки губ отец. – Дома расскажу. В общем, как мы можем судить, на рукоятке ножа отпечатки примерно одиннадцати человек.

– Ничего себе, – Вол коснулся порезов на шее и поморщился.

– И мы уже сняли отпечатки убитого, наши с Михайлом, детей, Лидии из лечебницы – Михайла сходил к ней. На мастера Якова состава сразу не хватило, так что к нему сегодня пошла Ясна. А мы, пока ждали вас, сейчас сделали оттиски Дмитрия. Вон там – он показал на узкий стол – это они.

Но там на стекле и дощечках было огромное множество оттисков.

– Остались только вы, и мы начнем их все сличать, – к концу речи отец заметно оживился. – И если наша догадка верна, то мы приблизимся к тому, кто убийца.

– И как вы их не перепутаете? – это не укладывалось в голове.

– Мы каждую помечаем, – объяснил Михайла.

– И всё же одного этого опыта мало, – не согласился Вол.

– Конечно, – откликнулся стеклодув. – Но головы нам на что? Дальше – их работа.

Отец достал банку с жирной чёрной грязью.

– Нужно будет макнуть сюда каждый палец, а потом прижать к пластине – я покажу. Кто первый?

Скрипнула дверь.

– Ясь! Где ты был? Все тебя искали! – недовольный голос Ясны ответил на вопрос, кто пришёл – прежде, чем Ясь успел обернуться.

Ну, началось!..

– У топоров. И сегодня снова к ним пойду, – с вызовом ответил Ясь.

– Ты не можешь всегда делать только то, что хочешь. Все должны соблюдать правила. Возьми, дядя, – Ясна протянула маленький мешок Михайле.

– А ты не можешь мне указывать, – огрызнулся Ясь.

И сам удивился, как грубо прозвучало.

Ясна остолбенела.

– Да что с тобой? Тебя как будто подменили, – выдохнула она.

– Как и тебя! – и это правда. – Хватит меня пилить!

– Тихо, тихо! Мы уже всё обсудили, вопрос закрыт, – сказал Михайла. – Ну, как сходила, дочка?

– Хорошо. Он согласился помочь. А ты ходил в лечебницу, дядя?

– Да. Я всё ей объяснил, она с интересом послушала и захотела нам помочь, – и это звучало так, как будто у Лидии был выбор! – Говорит, что ни в чём не виновна, и очень хочет это доказать. Разумная девушка. Но она в самом деле тяжело больна.

– Ты закрывал лицо? –спросил отец.

– Да, да и она мне об этом напомнила. Сказала, чтобы мы не забывали два раза в день пить то её лекарство. Спрашивала, как мы – и, главное, вы – себя чувствуете. Как, Ясь?

Со вчерашнего вечера головная боль отступила. И кроме боли в рёбрах, по которым пинал Вол, Ясь не ощущал никаких новых недомоганий. Он неопределенно промычал.

– А ты? – Ясна повернулась к Волу и охнула. – О, бог-создатель! Что с тобой случилось?

Прежде сестра особо верующей не была.

Вол бросил недобрый взгляд на Дмитрия:

– Да так.

– Это он, этот зверь? Я так и знала, что этим всё закончится. Его нельзя держать рядом с людьми – оно хищное и точно нас всех загрызёт.

– Ну, раскомандовалась, – отец словно умилился своей любимице. И, как в детстве, Ясь ощутил укол ревности. Его-то проделкам никто и в прошлом не умилялся.

– Не «оно», а Джерри. А ты преувеличиваешь, – блеклым тоном – точно таким же он недавно называл Вола трусом прежде, чем приставить нож к его шее – откликнулся Дмитрий. – И очень сильно. Она гораздо безопаснее любого из нас.

– Ну, для тебя-то конечно, – зло ответила Ясна. От негодования даже рот у неё перекосился. – Дядя, я возьму мазь и тряпки?

Как и в любой мастерской, лечебные предметы лежали на полке прямо у входа. Разного рода травмы на такой работе – совсем не редкость, но не всегда они стоят того, чтобы отвлекаться самим и отвлекать врачевателей.

– Садись, – сказала Ясна Волу.

Она налила чистую воду в чашку и принялась протирать его шею.

– Какая же грязь! Тебе нужно помыться.

Он покраснел и кивнул. И улыбнулся.

– Ясь, макай палец, – вопрос о том, кто первый, решился сам собой: отец протянул жидкую сажу сыну.

Михайла явно по какой-то чёткой, хоть и не понятной со стороны схеме, сортировал планки с пальцами, аккуратно берясь за них с самых краев. Яся всегда поражало, как огромные грубые руки справляются с такой тонкой работой.

– И что рассказывают топоры? – спросил он.

Как специально: только ведь вроде всё утихло. Однако самому Ясю хватило и этой искры.

– Говорят, что северяне называют нас травоядными. Да, Дмитрий?

– Кое-где и правда называют, – не изменяя своему сегодняшнему обманчивому спокойствию, подтвердил тот.

– Какая гадость! То-то ты и заводишь всё время эти гнусные разговоры про мясо. А вас тогда как следует называть? Поедатели мертвечины? – Ясну аж передёрнуло.

– Не дёргайся! – сурово сказал отец, по очереди прижимая пальцы Яся к стеклу.

– Ты много чего не знаешь, девочка. Да, не везде есть такие правила и запреты, как у вас. Но называют вас так не только из-за мяса, – Дмитрий доделал что-то с доской, отложил её и внимательно посмотрел на Ясну. – Скорее, даже совсем не из-за него.

– Не нужно говорить так с моей дочерью, – вмешался отец, хотя особых причин вставать на защиту сестры и не было.

– Как «так»? Я всего лишь ответил на её вопрос.

– Пётр! – попытался урезонить Михайла. – Какое же нервное утро…

Ясна зачерпнула чистой тряпкой мазь и принялась смазывать раны Вола.

– А почему же тогда нас так называют? – не мог успокоиться Ясь.

Отчего-то не давало покоя ему это слово: от него не переставало коробить с тех пор, как услышал.

– Потому что в других местах жизнь гораздо более суровая. И нет таких правил, – и в обтекаемых словах Дмитрия Ясь не нашёл ответа.

– То есть, там хуже, – сделала вывод Ясна. – И, получается, ты сам согласен с тем, что правила – это хорошо и они нужны?

– Правила всегда нужны. Вопрос в другом: какие, где и когда.

– Иди как следует вымой руки, – сказал отец, откладывая в сторону последний оттиск. – Ну что, Ясна, ты закончила?

– Да, папа. Иди, – велела сестра Волу.

На его шею она повязала чистый лоскут. Он встал и коснулся его:

– Спасибо.

– Не трогай! – грубовато откликнулась Ясна.

***

Нервный день оставался таким до вечера. Отец потребовал, чтобы Ясь помогал в коровнике, раз сегодня у него больше нет никакого дела. Вол сказал, что тоже присоединится, так как оставлять без присмотра Яся точно нельзя, и что он – то есть, Ясь – не устает это доказывать.

Дмитрий ушёл с собакой по своим делам – и как показалось, с облегчением и даже удовольствием, – а Ясна вернулась в воспитательный дом.

Коров Ясь всю жизнь не любил и боялся. А отец, между тем, предложил Волу всего лишь почистить у них, но зато Ясю предстояло накормить этих существ.

Он подошёл к рогатой, держа тюк травы в вытянутой руке. Она потянулась – он отступил. Она потянулась снова – Ясь опять шагнул назад. И тогда корова пошла прямо на него, издавая утробные звуки. Он выскочил из сарая – но она не отступала.

– Ты зачем корову вывел, Ясь? – возмутился рабочий. – У неё нога больная, её не надо водить на выпас. Верни её обратно.

– Как? – поспешно отскакивая в сторону, спросил Ясь.

Плюнув, рабочий выругался и затолкал корову обратно.

– Спроси у отца, чем тебе ещё тут заняться, а животных не трогай, – предложил он, чему Ясь был только рад.

Однако и никакой другой подходящей работы ему не нашлось. Отец поручил отмерять какие-то жидкости в бутылках, но, глянув на результат, отругал и выгнал:

– До чего же ты всё-таки бестолковый… Всё, иди с глаз моих.

С одной стороны Ясь был рад, а с другой – чувствовал себя оскорблённым. Но зато Вол за ним не уследил, и никто не мешал теперь спокойно собрать ужин Варе, а заодно и себе, чтобы уж точно не возвращаться домой и не выслушивать хотя бы сегодня уйму нравоучений. Он даже подарок свой захватил, и никуда не спеша отправился к сараям. Правда, пришлось потереться и выждать момента, чтобы поскрестись в дверь, когда точно никого не будет поблизости.

Однако дверь оказалась не заперта, а внутри никого не было. Ощущая растущий холод внутри – хотя день ещё не закончился, солнце светило и на улице было вполне тепло, даже, пожалуй, и жарковато – Ясь осмотрел сарай и с облегчением обнаружил в углу её припрятанный и заложенный обломками досок мешок.

Но куда же она ушла со своей больной ногой, а главное – зачем? Ясь уселся рядом с вещами Вары, достал и разложил свои припасы и принялся ждать. Думал подремать, но сон не шёл. Время от времени он вставал и выглядывал в щели, сейчас не задрапированные вторым её плащом, но улица жила обычной жизнью, и Вары там не было.

Уже совсем стемнело, и в сарае стало холодно. Ясь надел свой плащ и прохаживался из стороны в сторону, чтобы согреться, дул на руки, но помогало плохо. Пора бы развести огонь – но через щели двери с улицы свет будет заметен, да и недостаточно темно: дым, уходящий через дыры для воздуха в потолке – прорубленные, чтобы не гнило дерево – заметят прохожие, спешащие с работы домой.

Наконец, дверь скрипнула. Увидев тень, Вара отшатнулась.

– Это я! – шепнул Ясь.

Она схватилась за грудь и шмыгнула внутрь. Заперла дверь и повесила сверху свой плащ, оставшись в одном только платье.

– Как ты рано сегодня, – сказала она, и Ясю послышалось неудовольствие. – Разведи огонь.

– А ты где была? – спросил Ясь, послушно складывая доски в вырытое ей углубление в земле, где и вчера горел огонь.

– Вышла попить, – сказала Вара, доставая свой мешок.

Попить? Но её не было очень, очень долго – почти весь день. Однако в настроении и она явно пребывала не в лучшем, и Ясь по себе знал, каковы все эти допросы с пристрастием, так что ничего уточнять не стал.

Вара достала спички и разожгла огонь.

– Я принес нам еду, – сказал Ясь. – А ещё тебе подарок из Гнилки. Глупо, да?

Он протянул ей на ладони завязку для волос. Она взяла, перебрала пальцами белые бусины.

– Красивая. Вот только волосы у меня грязные, – и тут же распустила их и завязала хвост завязкой Яся.

Как он и предполагал, ей шло.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, пока ели.

– Все вроде прошло, – снова прислушавшись к себе, сказал Ясь.

– А в городе как? Никто не жалуется?

– Кажется, нет, – Ясь порылся в голове. – Да, разве что та врачевательница – друг отца к ней сегодня ходил. Говорит, тяжело болеет. Хотя, когда мы пришли в Ось, ей было гораздо лучше.

Вара улыбнулась, что совсем не вязалось со словами:

– Выходит, негодное лекарство?

Ясь пожал плечами. В этом он точно ничего не понимал – впрочем, как выходило, как и ни в чём другом. Он оказался не годен даже для работы в коровнике и на лесоповале – какое уж тут врачевание.

– А она не может притворяться? – Вара чавкнула, и изо рта у нее вылетели крошки. – Чтобы вы её пожалели и в лечебницу отвели, а она оттуда сбежит? Цена-то высока. Как-никак, её жизнь.

Ясь прикрыл глаза. Перед ними мелькнули разрозненные картинки: вот Лидия без раздумий поделилась с ним своим хлебом. Вот он пытался заснуть, убирая от лица её коричневые пушистые волосы. Вот отказывалась садиться на волокуши… А с каким воодушевлением она схватилась за бумагу, когда Дмитрий предложил ей поделиться со всеми своим открытием! Могла ли она быть такой бездушной притворщицей, которая тут же после убийства спокойно пошла на реку, а сейчас разыгрывала всех, изображая болезнь?

Но что Ясь знал об убийцах? Прежде он ни единого не встречал.

– Расскажи-ка мне ещё раз всё по порядку, что случилось в этом сарае, – предложила Вара. Выслушав, довольно кивнула. – Точно она. Зря вы того мастера в мешке держите.

– Почему ты так уверена? – удивился Ясь.

– Так всё сходится. Ну сам посмотри: она вышла из сарая с корзиной, куда положила запачканное бельё. Из этого сарая, где мы сейчас с тобой, её увидел ребёнок, а чуть подальше – её застал ты. Тут она решила, что лучше бы таких встреч поменьше, и пролезла между сараями.

– Но зачем? Так бы она вышла на рынок и пришлось сделать большой крюк до ворот, да и народу там всегда тьма.

– Вот именно. В толпе-то кто на неё внимание бы обратил? На то и расчёт. Вышла спокойно через ворота на глазах у охраны, и пошла стирать одежду. Понятно, что и там никто значения не придал, что она стирает: чего только не делают в лечебнице, так что и кровь – дело нормальное. А потом вернулась и услышала, что нужен человек в Гнилку. И она – тут как тут: вот я, без дела. Её и услали. А в Гнилке она постаралась сразу показать, что знает секрет врачевания, чтобы, значит, если её изгонят, быть там уже, как дома. Вот и всё. Она же не знала тогда, что казнят её.

Звучало складно, но не верилось всё равно.

– А зачем ей это делать?

– Это бы у нее самой спросить, Ясь. Может, она прятала в сарае что-то неразрешенное – пришла забрать, а там этот пришлый уже нашёл её тайник.

– Но при нём ничего не было…

– Или его приятель спрятать успел, – пожала плечами Вара.

Вспомнились слова Вола: «Кое-что странное с этим убитым. Наверное, мне показалось».

– Но она совсем не похожа на такую убийцу, – все же сомневался Ясь. – Ты просто её не знаешь.

– А зачем мне знать именно её? Все женщины коварны, – усмехнулась Вара. – Вот видишь, как она тебя обвела вокруг пальца? Всё указывает на неё, а ты верить не хочешь.

– Все-все коварны? И ты? – улыбнулся Ясь.

– О, и я.

В это верилось ещё меньше, чем в виновность Лидии. Вара просто шутила, заигрывала с ним. Ясь коснулся гладких чёрных волос, на которых плясали красноватые отблески огня.

– Ты останешься со мной? – спросила она, когда они лежали, прижавшись друг к другу.

– Если ты не против, – ответил Ясь.

Вара что-то промурлыкала.

Уже погружаясь в сон, он вспомнил обрывки сегодняшнего дня – они пролетали перед глазами. Вспомнилось оскорбительное слово.

– Вара, ты спишь? – шепнул он.

– Ммм, – отозвалась она.

– Ты знаешь, как нас зовут в дальних землях? Травоядные. Представляешь?

– А что, разве это не так? – улыбнулась Вара.

А может, Ясю это уже приснилось.

Глава 13. Могила в песке

Как и накануне, Ясь покинул сарай ранним утром. Когда вернулся домой, все ещё были в сборе.

– Явился, – поджала губы мать.

Вол буркнул себе под нос что-то нечленораздельное.

– Надо поторопиться забрать тело, пока не наступила жара. Я пригоню быка с телегой и возьму гроб у плотника, – сказал отец Дмитрию.

Точно, ведь сегодня похороны пришлого – а Ясь совсем забыл!

Его появление они оба проигнорировали.

– Не верится, что мы наконец простимся с Лёней. Каждый день думаю, что он до сих пор лежит там на земле, как… – Дмитрий наклонился, почёсывая мохнатую шею Джерри. – Пётр, тебе больше не нужен его нож? Хочу, чтобы он остался с ним.

– Совсем из головы вылетело, а я же его как раз вчера из мастерской для того и забрал, чтобы тебе вернуть, – отец вынул из кармана рабочих штанов, лежащих на сундуке, нож убитого и передал Дмитрию. Тот поблагодарил и подержал его на ладони прежде, чем убрать.

– А ещё я договорился с этим вашим жрецом с горы. Он тоже обещал на похороны явиться. Лёня сам ни во что такое не верил, но пусть уж будет, как у людей – с ритуалами. Не собаку всё же хороним. Хотя и её жалко, – в его бесцветном голосе сегодня слышалась грусть.

– Служитель бога-создателя? Да, хорошо, что ты его пригласил, – отозвалась мать.

– Мы пошли, – сказала Ясна, беря за руки детей.

– Может, всё же сходишь с нами? – спросила мать. – Всё же дело такое, не каждый день в Оси людей хоронят.

Ясна помотала светлой косой.

– Мне на работу надо. Нина, кажется, вчера приболела – если не выйдет, что будет с детьми? А с умершим мы даже знакомы не были. Ты извини, если что, – обратилась она к Дмитрию.

Тот кивнул.

– Приболела? – уточнил Ясь.

– Да, она вчера кашляла и жаловалась на живот. Все, я пошла, – и Ясна с братом и сестрой скрылись за дверью.

Следом отправились отец с матерью, которая вызвалась ему помочь.

– И как там топоры? – спросил, когда за и ними закрылась дверь, Вол.

– Хотя бы сегодня не начинай, – резко ответил Дмитрий.

Тот фыркнул, но больше не сказал ни слова. Ясь тоже не стал отвечать. Так, в полном молчании, и собрались, переоделись в чистое и снова побрели в переулок сараев. За всю свою, Ясь, кажется, не бывал там столько раз, как в последние дни.

Сердце колотилось, но он старался не выдать себя даже взглядами на соседний сарай, где провёл две ночи подряд.

На месте уже ждали родители, Михайла и помогавший им плотник с помощником. На телеге, которую тянул толстый коротконогий бык, лежал гроб, прикрытый крышкой. Двери сарая были настежь распахнуты, и оттуда тянуло смрадом.

– Мы без тебя не стали закрывать гроб, – сказал отец и, снова закашлявшись, приложил кулак ко рту.

На улице при свете дня он выглядел совсем больным и старым. И когда его волосы успели полностью утратить цвет, а лицо, наоборот, стало таким морщинистым и землисто-серым? Ясь перевёл взгляд на мать и снова поразился: и она постарела и похудела. Нет уже той цветущей и полной сил женщины, какой она всегда ему представлялась. Как странно: Ясь видел их каждый день всю свою жизнь и только сейчас вдруг заметил, как они изменились.

– Я хотела переодеть твоего друга, но не смогла, ты уж прости, – коснувшись руки Дмитрия, тихо сказала мать. Лицо её сжалось, как будто вот-вот расплачется.

– Ничего. Думаю, он ничего бы не имел против своей одежды, – ответил тот.

– Заколотить бы, – сказал плотник. – Тебя ждём, без тебя не стали.

Дмитрий подошёл к телеге и сдвинул крышку гроба. Смрад усилился. Ясь отвернулся и зажмурился, чтобы даже случайно не увидеть то, что открылось, должно быть, взгляду пришлого.

– Держи свой нож, друг, – глухо сказал он.

Металл звякнул, упав в ящик.

– Заколачивай, – обратился Дмитрий к плотнику.

Отец придерживал быка и что-то ему шептал. Казалось, тот понимал – не шевельнулся, пока мастер с помощником забирались в телегу. Быстро приколотив крышку, они спрыгнули на землю, ещё раз выразили соболезнования и отправились в свою мастерскую. А Ясь с родителями, Михайла, Дмитрий и Вол побрели за гору – в песчаную пустыню, где издавна хоронили умерших, и откуда приходили бури, накрывавшие Гнилку.

– Далеко туда идти? – спросил Дмитрий.

– Не очень, но и не близко – к середине дня будем, – ответил отец.

По дороге разделились. Дмитрий с собакой шёл в стороне и выглядел так, как будто намеренно избегал компании. Отец с матерью и Михайлой сопровождали телегу, причём каждый из них по очереди заходил вперёд и вёл быка, который норовил то свернуть, то остановиться. В отличие от Джерри, эта зверюга, похоже, не понимала, что нужно держаться людей и двигаться вместе с ними.

Вол и Ясь плелись поблизости друг от друга, но между собой не разговаривали. У Яся до сих пор отчаянно ныли зашибленные рёбра, но злился, как ни странно, Вол.

Довольно скоро их догнала телега служителя бога-создателя. Он сам вместе с помощницей – оба в ярко-голубых тонких одеждах, заметных издалека – ехал в ней, а тянули повозку двое рабочих храма. Поравнялись с телегой с гробом, и так и поехали вровень, о чём-то переговариваясь с родителями и Михайлой.

– Трутни, – неожиданно зло буркнул Вол. – Вот прямо как ты: ничего полезного не делают, зато довольствия получают от пуза. Посмотри только на брюхо служителя! И спроси у своего отца, сколько он за похороны эти отдал.

– Почему он, если договаривался Дмитрий? – не понял Ясь.

– Дмитрий не особо-то сам за что-то расплачивается. Ты просто не смотришь, ты вообще ничего не видишь, – словами матери заявил Вол. – Это отец твой ему всю помощь с похоронами предложил. И служителя пригласить тоже его идея была. Откуда бы Дмитрий о нём узнал?

Ясь действительно не знал о подобных переговорах.

– Но, может, это и справедливо? – подумал он. – Лёню ведь убили у нас.

– Справедливо – это то, что мы его убийцу ищем. А всё остальное – это уже не очень и справедливо, особенно, когда входит в порядок вещей.

Как будто Вол сочувствовал отцу. Хотя, может, просто слишком сильно зол на Дмитрия за унижение в стекольной мастерской. Интересно даже, на кого сейчас злится больше – на пришлого или Яся?

– Как твоя шея? – он даже сам сразу не до конца осознал, что хотелось укусить Вола напоминанием об этом происшествии.

Однако тот ответил вполне спокойно:

– Заживает. А как твои бока?

– Не особо, – поморщился Ясь.

– Ну я это… Вот что ты меня всё бесишь? – огрызнулся Вол.

– Не знаю, почему ты из-за всего так бесишься. Ну да, надо было дать вам знать, что я не вернусь на ночь. Но ничего же не случилось.

– Да ты просто придурок, – сказал Вол. – И чего ты только к топорам этим так прицепился?

– Интересные они, – вполне искренне ответил Ясь. – Нравы у них необычные. И вот друг мой, Мех, не так давно в Топор ушёл. Про него хотелось узнать – как он там.

– И что, ты тоже туда собрался?

Ясь пожал плечами. Твёрдое намерение на этот счёт пока так и не созрело – так, только мечты да фантазии. Однако сейчас, пока в Оси Вара, он точно не собирался никуда уходить.

– Что, думаешь, жизнь там такая сладкая? Что если нет таких правил, как у нас, и на работу не назначают, то бездельничать будешь на всем готовом? Да чёрта с два. Прожуют и выплюнут. Там свои правила, и они тебе не понравятся.

– Какие?

– Кто сильней, тот и прав, и так абсолютно во всём. Чтобы получить хоть что-то, ты каждый день помногу раз будешь это доказывать, даже в мелочах. И правду та девка говорила, которую мы из Гнилки привели: там только с виду единство, а так каждый сам за себя. Покажешь слабину – в миг загрызут.

– А ты сам-то откуда всё это знаешь?

Подняв брови и опустив уголки губ – очень ехидное получилось выражение – Вол внимательно посмотрел на Яся, потом сплюнул в сторону и дальше шёл молча.

К середине дня обогнули гору и тяжело двинулись по песку. Не только колёса телег, но и ноги в нём увязали, и каждый шаг давался даже сложнее, чем на вязких дорогах Гнилки. К тому же, здесь дул сильный обжигающий ветер, сам по себе неприятный, так ещё и нагретый песок задувало в лицо. Острые песчинки кололи и резали глаза, а от набившихся в нос тянуло чихать.

Но впереди уже виднелись ряды вертикально вкопанных в землю досок. Под ними могилы. На некоторых из них знаки памяти, иногда свежие: где-то ленты, где – яблоки, кое-где колокольчики, но многие пусты: брошены и забыты.

– Давайте сильно далеко не пойдём, – предложил служитель, когда достигли окраины песчаного города мёртвых. – И нам не продолжать вязнуть, да и сходить навестить, если желание будет, ближе.

Рабочие храма, которые весь остаток пути только и делали, что высвобождали телегу из песка при помощи палок – они дольше вытаскивали её, чем ехали, чем задерживали всех – взглянули на служителя с благодарностью. Но и Дмитрий не стал спорить.

Все мужчины, включая Яся – в стороне остался только служитель – взялись за лопаты, оставленные в телеге, и принялись копать яму. Солнце здесь палило куда сильнее, чем в городе, и тем более в лесу, песок кололся. Пот с Яся тёк градом, а вскорости стали гореть прихваченные солнцем шея, щёки и лоб.

Но яма наконец была готова, и в неё на верёвке осторожно спустили гроб. Теперь настало время работы и служителя.

Он спустился с телеги, держа в руках ленты и благовоние в тонкой бутылке. Помощница достала из-под тряпицы красные цветы, почти совсем увядшие в дороге.

– Создатель, прими творение своё, впусти его в жизнь вечную, ибо покинул он мир земной, – выразительно начал служитель, брызгая по краям могилы благовонием.

– Надо же, почти как в Гнилке, – шепнул Ясь Волу.

– Всё везде одинаково. Разве что на болотах про вечную жизнь не говорят. И правильно. Какая может быть ещё жизнь, когда человек умер? – откликнулся Вол.

– Вечное – что-то из старого мира. Ясна нам про это читала.

Вол вроде как оживился, но потом снова нахмурился и промолчал.

Служитель закончил речь, его помощница бросила на гроб цветы.

– Теперь ваша очередь прощаться с перешедшим в лучший мир, – сказал служитель.

– Ещё и лучший? – снова шёпотом усомнился Ясь.

Вол на него шикнул – не время.

Дмитрий подошёл к краю могилы, опустился на колени и погладил крышку гроба.

– Прощай, друг. Прости, что не уберег и в чужой земле оставляю, – сказал он и долго сидел молча. Потом встал и отошёл, уступил место отцу.

– Мы не знали умершего, но никакой человек не должен умирать так рано и по злому чужому умыслу. Мы жалеем о твоей молодой жизни, – сказал отец.

– Жаль, что она прервалась на чужбине и близкие сейчас не могут тебя оплакать. Но, как и сказал наш Главный, виновный будет наказан жестоко – по вашим правилам, – добавил Михайла.

– Так грустно и жалко тебя, сынок, и твою несчастную маму, – мать Яся всхлипнула и утёрла глаза.

Служитель смотрел подведёнными жирной чёрной краской глазами – совсем как у Вары или у Главной Гнилки – на Яся с Волом.

– Мы найдём того, кто это сделал, – коротко пообещал Вол, бросив на гроб песок.

Ком вдруг поднялся по горлу. Был человек, ровесник Яся. Так же с кем-то ругался, о чём-то врал наверняка тому же Дмитрию. Мечтал о разном, ленился. Встречался, возможно, украдкой с девчонками. И вот его нет. Скорбит о нём лишь один только друг. И отдать последние почести по давней и общей традиции пришла лишь горстка людей. Даже по Ясю, пожалуй, грустили бы больше, да и собралась бы почти вся Ось – не потому, что любят и уважают, а принято так, когда сосед умирает. Но Лёня-то не сосед. Он пришлый.

– Прощай, Лёня, – глухо сказал Ясь, бросив горсть песка на гроб.

Могилу засыпали, воткнули поминальную планку, привязали к ней зелёные – как листва, символ жизни – ленты. И на этом всё: двинулись в обратный путь.

Телега со служителем бога-создателя на сей раз отделилась и двинулась своей дорогой, ускорившись – рабочие храма, неведомо где взяв сил, побежали. Дмитрий снова держался в стороне, но на сей раз Ясь решился его догнать.

– Каким был Лёня? – спросил он.

Дмитрий закашлялся, а после взглянул на него. Глаза у него совсем покраснели. Наверное, от песка

– Каким? Да вот как ты. Такой же безалаберный. Мечтал всё время о чём-то и не думал о будущем. Вечно приключения находил и себе, и мне.

– Наверное, он был тебе как сын?

– Он был моим другом. Сын – это другое совсем. Сын у меня тоже был.

Яся терзало любопытство, но все же спрашивать не осмелился. Однако, подумав, Дмитрий заговорил сам.

– Ему лет десять было. Он в лес ушёл с другим моим другом, и там, как мне сказали, утонул, когда они к морю выходили. Я на работе был, а они пошли на охоту – и вернули мне потом только тело.

Поражённый новой историей смерти, да ещё и опять такой ранней, Ясь не знал, что сказать. Единственный вопрос пришёл в голову:

– А где ты работал?

– Я придумывал разные полезные вещи. Я же тебе рассказывал.

Про генератор и горючую смесь, которая прогнала каннибалов? Но Дмитрий никогда не говорил, что сам занимался этим.

– Так это был ты?

Пришлый, видимо, понял вопрос понял:

– Ну, я там был не один. Ну да, в том числе и я. Мало чего мы нового только придумали, мелкий. А старались, поверь мне, очень.

Ясь подумал и решился уточнить:

– А твоя жена?

– Она как раз с тем другом моим уже была, и с ним остаться хотела. Я, конечно, тогда не знал. Так вот, из-за ребёнка она меня не бросала, а как погиб – в тот же день ушла. Сказала, что давно мечтала об этом. Он тоже жену и сына тут же оставил. Но недолго они вместе прожили: потом пришли каннибалы. А что было дальше, ты уже знаешь.

– Они забрали и её? – от ужасного рассказа Дмитрия, который не укладывался в голове, разом померкли все невзгоды Оси. Такого и в кошмарном сне не увидишь.

Куда уж тут болезни и единственному за тридцать лет убийству!

– Ну да, они много кого забрали. И её, и друга моего.

– Так это он был отцом Лёни? И подарил ему тот нож?

Дмитрий кивнул и спокойно продолжил:

– Каннибалы забрали их, но не всех смогли увести. Несколько человек – и жена моя тоже – в дороге сбежали. Но им всё равно не повезло: зверя встретили, да ещё и раненого. Каннибалы подрали, да не добили: не до того уже было им. В общем, зверь троих беглецов по очереди задрал. Вот и её. Те двое, что выжили, нас потом привели на место, где всё это произошло. Так что я рядом с сыном её похоронил.

Нет, такого не бывает в реальности. Это скорее похоже на те записки, которые вслух читала Ясна: раз их написали – значит, и в самом деле случилось что-то страшное, даже жуткое, но когда-то давно, где-то далеко и не с ним самим и не с теми, кого встречал когда-либо Ясь. Никак не вписывался в реальность Яся тот мир, заселённый в десять раз больше, с огромными участками суши и невероятными и совершенно непонятными технологиями. Там говорили на других языках, но даже когда и на том, который знал Ясь, хорошо, если удавалось понять хотя бы одно слово из десяти.

И в той же степени не вписывался в неё и мир с каннибалами и хищниками, в котором едят животных и не соблюдают и правила. Где так легко можно проститься с жизнью и тоже разрабатывают непонятные вещи – в том числе и те, что лежат у Дмитрия в рюкзаке.

Нет, обе истории одинаково нереальны, пусть Дмитрий сейчас и рассказал о том, что видел сам.

Да, в самом деле правы те, кто говорит, что Ясь счастливчик уже даже потому, что просто живёт в Оси.

***

У частокола Оси Дмитрий с собакой направился в сторону леса, не сказав ни слова остальным. Как видно, по-прежнему хотел подумать об убитом друге в одиночестве.

На воротах отчего-то никого не было. Отец с матерью отправились в коровник и пекарню, а Вол с Ясем – к горянкам.

– Поесть, помыться и поспать, – мечтательно вздохнул Вол. – Но сначала разуться. Ноги гудят – сил нет. Полные сапоги песка, а как натёрли!

Ясь всецело разделял его план, за исключением последнего пункта. У него он свой: пока Вол будет занят, он соберёт припасы и уйдёт к Варе.

Однако не успели они еще добраться до площади, как навстречу побежала портниха. Увидев Яся, она остановилась и вцепилась ему в руку.

Накидка на её голове сползла, седые волосы облепили мокрое от пота лицо. Она тяжело дышала.

– Болезнь! Болезнь из Гнилки! Уже больше десяти человек слегло! – выкрикнула она и, отпустив рукав, устремилась дальше.

Ясь с Волом переглянулись.

– Так всё же… – Вол запустил пятерню в волосы.

– Вол! Болезнь! – крикнул, пробегая мимо, охранник. – Все ребята с ворот слегли. Закройте лица.

Вол выглядел совсем перепуганным и даже довольно жалким. Глаза его бегали.

– Выходит, мы всё же её принесли? – договорил он. – И что теперь будет?

– Мы следовали правилам: вернули Лидию, чтобы найти убийцу, – Ясь постарался подобрать слова, которые бы показались Волу правильными и потому утешительными. – А всё предугадать нельзя.

– Но Дмитрий-то говорил, – простонал Вол. – И она предупреждала.

Ясь ободряюще хлопнул его по руке.

– У Лидии есть лекарство, помнишь?

Которое, как ещё вчера поняла Вара, не работало. Но расстроенному Волу пока лучше об этом не знать.

Глава 14. Каменные мешки

Утром остались дома, дожидаться результата опыта: отец сказал, что все отпечатки уже почти готовы. Но на самом деле никто и не хотел выходить, и все охотно ухватились за предлог. Ясю было очень беспокойно, и он всё пытался понять по спутникам, тревожно ли им. Дмитрий оставался погружённым в свои мысли, и о том, что был прав, когда говорил, что не следует нести в Ось заразу, не напоминал. А Вол нервничал: то постукивал ногой по полу, то вздыхал. Ясь думал, что его, наверное, гложет вина.

А больных судя по крикам, доносившимся с улицы, становилось всё больше.

– Да не лазь ты туда! – раздражённо окрикнул Вол, когда Ясь в очередной раз высунулся в окно, прислушиваясь. – Как будто что-то теперь изменишь.

– Может, стоит выпустить Лидию, чтобы она вернулась в лечебницу, и сама занялась тем своим лекарством? – неуверенно предложил Ясь.

– Сначала мы должны выяснить, виновата она или нет, – отрезал Вол.

Дмитрий и на этот раз остался в стороне, а в одиночку Ясь Вола не переспорит. Он устроился на лавке, вытянув ноги, и закрыл глаза. В суматохе последних дней он уже и не помнил, когда досыта отдыхал, так что время ожидания вполне можно потратить с пользой.

– Ясь! – окликнул Дмитрий, едва только его начала уносить приятная дрема.

Он встрепенулся.

– Не слышишь, что ли? Кто-то стучится.

Ясь подбежал к окну и увидел посыльную из Главного дома. Как бы даже не та самая, которая принесла невероятную – как тогда показалось – новость об убийстве пришлого.

– Дядя Пётр сказал, чтобы вы срочно шли в мастерскую дяди Михайлы, – выкрикнула она и пустилась дальше.

Благодаря тому, что отец в хороших отношениях с Главным, ему позволяли вот так дёргать разносчиц новостей. А тот возможности и рад: до Главного дома, откуда можно послать быстроногую девчонку, куда ближе, чем до собственной горянки.

– Ну наконец-то, – вставая, буркнул Дмитрий.

Пошли быстро и снова молча. Дмитрий смотрел вперёд, Вол – под ноги, а Ясь поймал себя на том, что крутит головой, переходя с одного лица на другое – слева и справа от себя – чтобы понять, о чем сейчас оба думают.

Встречная женщина вдруг перегородила дорогу, шагнув прямо под ноги спутникам. Руки она упёрла в мощные бока. Да это же коллега матери из пекарни, та самая Тата, отчего-то названная, как случайно выяснил Ясь после знакомства с Варой, в честь богини плодородия с болота. Кажется, про неё мать говорила, что она выдаёт дочь замуж.

– Это вы болезнь к нам принесли! Вы пришли из Гнилки! – выкрикнула она.

Вол вдруг сгорбился, а Дмитрий словно и не заметил женщину, глядя как будто сквозь.

– Чего молчите? Вы во всём виноваты! Все это знают!

Дмитрий сделал шаг в сторону и двинулся дальше, и остальные последовали за ним. Но Ясь не удержался и обернулся. Женщина из пекарни грозила им вслед кулаком, но выглядела она не злой, а скорее несчастной: словно сдерживалась с трудом, чтобы не разрыдаться.

– Наверное, у неё заболел кто-то, – предположил он.

Никто не ответил. Молчание было тягостным, а взгляды прохожих кусачими. Казалось, что каждый встречный бросал, пусть без слов, такое же обвинение.

– И всё же это могла сделать Лидия, – вспоминая разговор с Варой, сказал Ясь, чтобы хоть чем-то разрушить неуютное и напряженное безмолвие.

– Или мастер, – буркнул Вол.

– Или же кто-то третий, – наконец-то заговорил и Дмитрий.

Их ждали с нетерпением. Отец с Михайлой заговорили наперебой, едва спутники зашли в мастерскую. Без сомнения, они многократно обсудили все детали между собой, и теперь не терпелось поделиться открытиями и с миром.

– Мы закончили сличать все оттиски пальцев, – сказал отец.

– И всё получилось! – воскликнул Михайла. – Я сам, если честно, до конца не верил, пока сегодня не собрал их все перед своими глазами.

– А ведь на деле всё оказалось не так и сложно. Когда мы только взялись за этот опыт, я представлял его чем-то особенным. Да мне казалось, что это сложнее даже, чем солнечные панели! – быстро заговорил отец, но кашель его прервал.

Быстро взглянув на него с тревогой, Михайла продолжил:

– А всего лишь сажа, мел и… Но не так важно, как и чем мы их снимали и проявляли – вам такое не интересно, но результат… Но идите же и посмотрите сами!

Стеклодув схватил Дмитрия за руку ниже локтя и подвёл к столу. Ясь с Волом подошли сами, не дожидаясь побуждения.

– Вот глядите: мы для удобства поделили все оттиски: те, что были на рукояти ножа, перенесли на эти деревянные дощечки, – толстый палец мастера показал на три верхних ряда, выложенные на длинном столе.

Дощечки группировались неравномерно: где-то три, где-то две, а где и пять, но не успел Ясь об этом спросить, как отец объяснил:

– По сходству узоров мы предположили, что несколько отпечатков принадлежат одной руке, и объединили их вместе – и потом это подтвердилось.

– И тут мы видим, что за последнее время – за которое остались эти отпечатки – ножа касались разные виды пальцев, а если объединить их, то выйдет одиннадцать рук, – добавил Михайла. – А вот тут, снизу – отпечатки тех, у кого взяли их мы, – он указал на нижние три ряда с оттисками на стеклянных планках. – Для удобства и наглядности сейчас оставили не все, лишние убрали.

– А сейчас самое интересное. Смотрите: если наложить стекло на дощечку, то мы видим, что некоторые отпечатки совместятся, – перебив, вмешался отец, и перед глазами спутников совместил рисунки.

– Ого! – вырвалось у Яся.

Он был даже не впечатлен – заворожён результатом. Всё же не зря все в Оси уважают его отца.

Судя по всему, не меньшее впечатление показ произвёл и на спутников. Вол поджал губы и округлил глаза, а Дмитрий кивал.

– Так мы совместили дальше целый ряд отпечатков и доказали, что ножа касались мы с Петром, – теперь отпечатки принялся накладывать друг на друга и стеклодув: как видно, и ему самому хотелось лишний раз взглянуть на итоги опыта. – И Главный касался, здесь его пальцы. Пётр хотел к нему сходить, чтобы их снять, но он услышал об этом от кого-то и сам зашёл ко мне в мастерскую. И очень заинтересовался, как мы это делаем. Мы в деталях ему рассказали, что и для чего смешали.

Дмитрий сморщился.

– А вот – отпечатки той врачевательницы, которую позвали на помощь, когда нашли Лёню. Она помочь уже не могла, но они тоже совпали, как видите. А тут – ваши, – Михайла указал на ещё три комплекта.

– А эти маленькие – Петя и Агния, – добавил отец. – И это – покойного Лёни. Итого – десять, а на ноже мы нашли одиннадцать видов пальцев, – напомнил он.

– Вот – отпечатки одиннадцатой руки, – указал на отдельную стопку отпечатков Михайла. – А тут две стопки стекла – руки мастера Якова и Лидии.

– И? – не удержался Ясь.

– Из опыта следует, что они оба не прикасались к ножу, – довольный проделанный работой, улыбнулся отец.

– Что ж, похоже ты и тут оказался прав, – сказал Ясь Дмитрию.

– И это точно не Лидия? – усомнился Вол.

– Пересмотри всё сам, но узоры не сходятся, – протянул ему пачку стекляшек Михайла.

– Только не разбей! – предостерег отец.

– Да ладно, переснимем, если что, – отмахнулся Михайла.

– Если кто-нибудь к этому времени не умрёт, – поправил стёкла на носу отец.

Прозвучало тоскливо. Что он имел в виду? Ясь не успел спросить – заговорил Вол:

– Но одного вашего опыта всё же мало. Отпустить их мы всегда успеем, но сначала бы нужно снова допросить.

– Тогда лучше поторопиться. Девушка, говорят, сегодня совсем плоха, – заметил отец и снова с видимым удовольствием всмотрелся в один из отпечатков, поворачивая его на свет.

***

Каменные мешки у казармы – почти под горой, ниже нижнего яруса: снаружи видны только полукружия дверей, а чтобы открыть, нужно спуститься на пять ступенек вниз. Напротив мешков на лавке под деревянным навесом растянулся дремавший охранник.

Вол подкрался, взял со скамьи флягу спящего и плеснул оттуда ему в лицо водой – или чем покрепче, что там у него было. Охранник подскочил, вытираясь, ошалело глядя по сторонам и мотая головой, как будто сбрасывая остатки воды.

– Спишь, значит? А кто их охранять будет? – прогнусавил Вол.

– Виноват, – вздохнул тот. – Не будет больше такого.

– А ведь не первый раз!.. – погрозил кулаком Вол. – В общем, мы за теми двумя пришли, которых я недавно привёл. Допросим сейчас, а потом, может, и выпустим пока. Пусть немного погуляют.

Сонный охранник кивал. Он прошёл вперёд и помог Волу открыть тяжёлую щеколду, запиравшую мешок снаружи. Вол нагнулся, протискиваясь внутрь. Пахнуло сыростью и отходами. Внизу, однако, горел огонь.

Лидия лежала в углу на тряпье, свернувшись в комок.

– Эй, Лидия, – позвал Вол.

Она не отозвалась.

– Лидия? – он опустился на колени и повернул врачевательницу лицом к себе, попутно ощупывая ей шею. – Какая горячая… Не дышит? – со страхом спросил он Дмитрия.

Тот тоже наклонился, потрогал лоб – влажный, капли пота заметил даже стоящий в стороне Ясь.

Лидия открыла глаза и охнула. И тут же закрыла снова.

Вол неловко – как мешок с сеном – взял её на руки.

– Что с ней случилось? – грубо спросил он у охранника, двигаясь к выходу. – Ты не давал ей лекарство?

– Давал, всё давал, как ты говорил. И еду, и воду, и огонь у неё горел, – оправдывался тот. – А лекарство сам разводил на огне, вот котелок, вода вон, – показал он на бочку у двери, когда они вышли из мешка.

Вол практически побежал, несмотря на ношу. Ясь едва успевал за ним и Дмитрием. А острые взгляды теперь не казались – теперь и в самом деле прохожие выкрикивали даже в лицо, а уж вслед – и подавно:

– Заразу несут! Принесли в Ось – а теперь по улицам носят!

В спину Яся что-то ударило. Камень. Не большой, не булыжник – но, наверное, это только пока?

– Позови врачевателя! – закричал с порога лечебницы Вол, напугав помощницу.

Она тут же взвилась с места и бросилась по коридору – и уже через миг вернулась вместе со своим старшим.

– Ей нужно лекарство, то, которое она делала, – передавая Лидию в его руки, пробубнил Вол. Притих, как и всегда, быстро – запал угас. – У вас оно ещё осталось?

– Да-да. Мы со вчерашнего дня даём его тяжёлым больным, – сказала помощница, с тревогой глядя в бледно-серое лицо Лидии, которая снова застонала.

– Необычный состав – что-то среднее между противоядием и противовоздушным, – отозвался врачеватель. – Но ей виднее – она в Гнилке была и видела, как там болеют, а не я. А спросить её возможности не было. Ну и, судя по всему, и не будет.

– Она умрёт? – выпятив нижнюю губу, спросил Вол.

Врачеватель уже уносил Лидию по коридору. Быстро обернувшись к Волу, он изобразил непонятную гримасу.

– Умрёт, – сам себе сказал Вол.

***

– Вернёмся и допросим мастера? – предложил Дмитрий.

Ясь кивнул: так ведь и собирались. Вол тоже мотнул головой, однако как будто и не слышал. На нём лица не было, но при этом ясно читалось – и куда чётче и нагляднее, чем в любых отцовских бумагах – что теперь он винит себя не только в заразе, но и в скорой смерти этой девчонки, которая, видимо, могла бы спасти от неё других. А теперь умрут многие, и виноват будет только Вол.

В отличие от Лидии, мастер Яков, как и полагалось, коротал время в полной темноте, сидя на каменном полу, а на ночь ему, как и другим арестантам, давали одеяла, чтобы не замёрз до смерти.

– Иди на улицу, не в темноте же с тобой сидеть, – приказал Вол.

Выйдя на свет, мастер Яков щурился и закрывал лицо ладонями.

– Садись, – Вол указал ему на лавку.

Тот послушался.

– Я всё расскажу, – уверил он прежде, чем Вол задал новый вопрос.

– Так рассказывай.

– Было дело – я часть дерева до сарая не довозил. Мы так с мастером с лесопилки договорились: я кое-что ему передавал, а он уж обменивал сам немного и со мной делился.

– И с кем обменивал? – заинтересовался Дмитрий.

– А это уж у него спросите. Моё дело маленькое: отдать и потом своё взять, зерном, мукой, хлебом… А так лес большой – я и не видел, кто к нему подходил.

Вол почёсывал пальцами в своих рыжих кучеряшках.

– То есть, вы воровали, да ещё и на работе?

Шмыгнув носом, мастер кивнул.

– Есть такое.

– Ну а что насчёт того сарая? Где ты пришлого встретил?

– Хотел немного по-своему привезённые дрова записать – недостача у меня получилась. А для этого их надо было пересчитать. Ну, и может, гниловатые куда подальше положить… Вот я один туда и пошёл. А там пришлый ваш. Ну а что дальше было – ничего нового не скажу, хоть убей. Я уж и так, и этак что пытался припомнить – не-а. Всё сразу рассказал.

– Лучше признайся сам, – рыкнул Вол.

– Да не в чем мне признаваться! Ну да ладно: кроме табака, он мне ещё флягу дал с брагой, плоскую такую. Хотя мы и сами в лесу… Но брага никогда лишней не будет. А после я ушёл. Клянусь!

– А что с той женщиной? – спросил Ясь. О ней говорили и Лидия, и мальчишка, и только мастер пока не упоминал.

– Какой? – округлил глаза Яков.

– Ну той, в светлом платье. Среднего роста, накидка на голове…

Мастер отпрянул.

– Да о чём ты говоришь? Пол-Оси таких!

– Но эта-то следом за тобой зашла в сарай.

– Не-не! – мастер покрутил из стороны в сторону пальцем перед лицом у Яся. – Никакой женщины там не было. И в сарае в самом, и даже близко. Не знаю уж, в чём вы меня ещё обвинять решили, да только я никого не трогал! Все сами, кто хочет подзаработать, к нам ходят в лес, нет причин по сараями с ними таскаться…

– И много таких желающих? – спросил Дмитрий.

Яков зыркнул на него.

– Хватает… И из едальни девки, и так… Даже семейные. Кто доски у нас берёт да на тряпки меняет – бабы же. А кому и чего другого не хватает.

Судя по выражению лиц спутников, насчёт «другого» они, глядя на мастера, усомнились – как, впрочем, и сам Ясь.

– Разные люди ходят, в общем. И не всегда только к нам, – мастер шмыгнул снова и вытер нос. – У всех свои интересы, а в лесу всё решается.

– Вот оно как… А с виду – такая скука у вас здесь, – усмехнулся Дмитрий.

– Много ты знаешь, – повёл плечом мастер. – Но в городе никаких баб я не трогал.

– Можешь пока идти, – вдруг сказал Вол. – Но смотри, сбежишь – сам лично тебя поймаю. Мешком не отделаешься.

Ясь аж задохнулся. Мастер сам только что признался в нарушениях уймы правил: и в нечестной работе, и в воровстве, и в обмане, и в сговоре, и в сводничестве, и в блуде, и в тайной торговле и выгонке браги. И теперь Вол – тот самый Вол, который так испинал его на площади, что до сих пор бока ломит, всего лишь за то, что Ясь без предупреждения не появился ночью дома – предлагает нарушителю просто уйти?! Да за такую охапку нарушений мастер Яков должен просидеть в мешке бессчётное количество солнц – и это только на первый раз!

Не поверил и сам мастер Яков, сложил лоб в мелкие складки:

– Ты меня отпускаешь?

– Пока да. Но только пока. Ещё раз на чём замечу…

– Что ты, что ты! Я из леса даже и не выгляну! – криво вставая, уверил мастер, прикладывая ладони к груди. И, перекатываясь и то и дело оглядываясь – вдруг передумают? – посеменил прочь.

Хорошо, пожалуй, что надсмотрщик решил прибраться в опустевших мешках и не видел этот допрос. Хорошо для Вола.

– Зачем ты это сделал? Он же нарушитель! – больше не в силах сдержаться, возмутился Ясь, когда мастер, наконец, откатился на достаточное расстояние. – И теперь сбежит, и…

Вол равнодушно пожал плечами.

– Сбежит – больше красть не будет. Но по всему выходит, что убийца не он.

– Ты ещё по дороге сюда думал иначе.

– Совесть, – с усмешкой сказал Дмитрий и отвернулся.

– Да отстаньте вы от меня! – взревел Вол и упал на лавку. – Хотите – идите и догоните. Он недалеко ушёл.

Дмитрий сел рядом.

– Не пойду. Жарко. Да, пожалуй, и не он. Только вот подозреваемых у нас теперь нет?

Угрюмый Вол кивнул.

– Что ж, славно в Оси держат слово, – усмехнулся Дмитрий – как будто оскалился.

– В чём это ты нас обвиняешь? – взвился Вол. – Ты же с самого начала всё время был с нами и вместе с нами искал – и также мы вместе зашли в тупик, а теперь виноваты мы?

– Вот именно – я искал с вами. Я! Я вам помогал. А я вообще не должен был этого делать, – Дмитрий всё больше выходил из себя, и выглядело это куда тревожнее привычных вспышек Вола.

– Но у нас есть тот обрывок платья. Есть свидетели, и есть оттиск пальца той женщины, – сказал Ясь в надежде всех успокоить. – То есть, теперь мы знаем, что нам точно нужна женщина и даже примерно знаем, как она выглядит.

– И что, ты предлагаешь сделать оттиски пальцев всех жительниц Оси? – изумился Вол.

– А почему бы и нет? – с вызовом спросил Ясь.

Дмитрий потёр виски и сказал уже спокойно:

– Нужно вернуться назад, понять, где что-то пошло не так и идти по другому пути.

– Но почему не так? Всё идёт так, – из внезапного упрямства не согласился Ясь.

– Ты сам-то в это веришь? – устало спросил Дмитрий.

Из мешка появился охранник.

– Вол, ты с ним всё? Отпустил?

– Да.

– Не подменишь меня ненадолго? Я бы в лечебницу заглянул, – надзиратель зачерпнул ладонями воды из бочки, выпил и сполоснул лицо. – Живот что-то ломит.

Вол согласился.

– Спроси, жива ли та врачевательница, – крикнул он в спину.

Когда он отошёл, Дмитрий вынул из кармана флягу.

– Да сколько их у тебя! – восхитился Ясь, протягивая руку.

– Ты же в мешке моем шарил – сам видел, что спрашиваешь?

Отпили по очереди. Дмитрий опёрся спиной о стену и странно посмотрел на Яся, а потом на Вола.

– А если это вы и были? И теперь покрываете друг друга.

– Не сходи с ума, – отшатнулся Вол. – Я знать его не знал до того дня! Да и как же свидетели? Лидия? Мальчишка? А отпечатки?

– Девчонка как раз его там и видела, а мальчишку он запугал, пока нёс, чтобы тот соврал. Ну а оттиски пальцев его отец всё же делал. Да и даже без этого полностью доверять старым методам никогда не стоит.

– Ты же это не серьёзно, да? – опешил Ясь.

– А может, это не он, а ты, Вол? – продолжал Дмитрий. – Ловил его, зашёл в сарай – а там Лёня. Вот ты и взбесился, как всегда, да и пустил ему кровь. И сразу бегом к своим, чтобы вид сделать, что не причём ты. Ну, или в надежде, что тебя покроют.

Глухо ворча, Вол опёрся локтями в широко расставленные колени, поместил на них голову и качал ею в такт его словам.

– Что, скажешь, не так?

– Я ничего не скажу. А ты-то говори, говори. Продолжай.

– А может, это ты, Дмитрий? – удивился собственному вопросу Ясь. – Ты убил Лёню и спрятался где-то, а потом как будто вернулся.

– Да ты совсем чокнулся, – прошипел Дмитрий. – Да вы все здесь чокнутые, полностью отбитые. Да, моя девочка?

Джерри, как всегда лежавшая у его ног, подняла голову и согласно ударила хвостом по земле.

Дмитрий отпил из фляги.

– Вот же проклятое место… А говорят-то как – чуть ли не сердце мира, край покоя и процветания.

– Нам надо подумать, какие работницы ходят по работе вдоль этих сараев. Так-то там совсем неподходящее место – не погуляешь, только по делу если идти. То есть не может быть, чтобы уж очень много их там ходило. Ну, точно не сотни за день, – пытался ухватиться за единственную идею Ясь.

– А ещё надо бы успокоиться, – предложил Вол. – И передохнуть.

Ясь снова потянулся за флягой.

– А если мы всё же заразились и умрём, то это вообще не будет иметь значения, – подумал он.

В ответ спутники внимательно посмотрели на него.

– Или если произойдёт – как же говорит твой отец? – О! Аномалия. Как тогда, двести лет назад, – серьёзно сказал Вол.

– И это, кстати, вполне вероятно, – заключил Дмитрий, забрав флягу и отпивая из неё.

***

– Мы зашли в тупик, – пожаловался Ясь Варе. – Не можем понять, кто убийца.

Кажется, мать начинала сомневаться, что Ясь так подружился с топорами, что каждый день ночует у них, как дома. Но верила или нет, а слишком вопросами не досаждала. Остальным и вовсе было не до Яся: отец, Михайла и Ясна с головой погрузились в своё новое открытие и не собирались, судя по всему, ещё долго оттуда выныривать.

А Дмитрий и Вол, к ликованию Петьки и ужасу Агнии, прямо при них углубились в обсуждение болезней – и тех, что встречались на севере, и тех, какими страдали в Оси. Больше рассказывал Дмитрий, а Вол, которого после похода в Гнилку крайне волновало врачевание, задавал всё новые вопросы:

– А если при такой грязной ране от зверя её не прижечь и ногу оставить, не отрезать, то что с ней будет? Отгниёт?

– Не совсем. Человек быстрее умрёт.

Агния даже попискивала от страха и зажимала руками уши, но не уходила – вылитый маленький Ясь. А мать, что-то мешавшая в котле, похоже, так о чём-то задумалась, что даже не слышала, какие недетские разговоры вокруг ведутся.

Так что, похоже, сегодня ухода Яся вообще никто не заметил, а если и заметил, то точно значения не придал.

– Как не можете? – Вара грела над огнём свои смуглые руки с длинными пальцами. – Всё ведь было так очевидно.

Ясь рассказал ей про оттиски пальцев, про болезнь и допрос мастера – словом, поделился всеми событиями дня. И это само по себе приятно: раньше никто так внимательно не слушал его, ещё и задавая вопросы.

– Зря вы так на опыты полагаетесь. Любопытное дело, конечно, но результат сомнительный. Вот увидишь – не будет завтра в лечебнице той девчонки. Она только того и ждала, – пожав плечами, разочарованно отозвалась Вара. – Ничего, кроме этих отпечатков, в её пользу не говорит. Но, видно, приглянулась она здоровяку, вот и пытается спасти её шкуру, и вас заодно убеждает.

Волу? Лидия? Но как же все те взгляды, что он бросал на Ясну, все его вопросы о ней? Да он покраснел, как мальчишка, когда она лечила его шею после прыжка Джерри. Нет, Вол определенно положил глаз на его сестру – это же очевидно.

– Думаю, ему её просто жаль, – сказал Ясь.

– Ну, сначала жаль, а потом… – многозначительно не продолжила Вара.

А что, если она права? Ведь сам Ясь пожалел её тогда в лесу. Но почему-то как сначала злила мысль о том, что посторонние видят в сестре женщину, так теперь не меньше злило то, что ей могли предпочесть кого-то ещё. Но нет, это невозможно. Ясна слишком умная. И красивая – не то, что эта Лидия.

– А что, если это не она и не мастер? Если прав Дмитрий, и там был кто-то третий – ведь пока всё указывает на это, – решил сменить тему Ясь.

– И как вы проверите? Ну, допустим, найдёте всех, кто здесь в переулке ходит, и окажется, что их три десятка. И что дальше? Всем делать оттиски или всех в мешки? Так и мешков не хватит.

– Придётся попробовать, – помотал головой Ясь, отметая её слова. Вара, конечно, права, но думать о том, что из этого следует, совсем не хотелось. Надо пытаться идти вперёд. – Главный ведь дал Дмитрию слово.

– Он дал – так он пусть и держит, – рассмеялась Вара.

Уже второй человек за короткое время так странно высказывался о Главном – а ведь раньше ни разу такого не было, чтобы кто-то усомнился в его решениях или словах. И в этих словах что-то одновременно неправильное, но и притягательное – как тайком нарушенное правило, как побег с работы, брага, закопанная в лесу, как горячее тело Вары, которое изгибалось на одеяле на земляном полу.

Сбоку над головой вдруг хрустнула ткань.

– Сучок, – мельком взглянув на порванный рукав, сказала Вара. – Нет, продолжай. Не останавливайся…

После он взял её за руку и осмотрел рукав. Он сам не мог понять, отчего он так его заинтересовал. Какая-то мысль крутилась в голове, оставаясь непонятой.

Сук плохо обработанного дерева – не мастера ли Якова работа? – разорвал рукав от локтя до запястья.

– Ерунда, завтра зашью, – поворачиваясь на бок лицом к Ясю, Вара закуталась в верхнее одеяло и закрыла глаза.

А Ясь, перегнувшись через неё, взглянул на даже не сучок, а целый мощный сук почти у самого пола. Не Яков ли и его сообщники получше спрятали дрянные дрова? За него зацепилась не ткань – так, пара грубых ниток.

Ясь лег на спину, скрестив руки за головой. Вара дышала ровно – уснула.

Тот лоскут, который они нашли в соседнем сарае – он сейчас у Дмитрия. И один сук был тоже невысоко от пола. Они ещё долго думали, как убийца ухитрился за него зацепиться. А что, если это произошло при таких же обстоятельствах?

Ясь сел, осенённый догадкой. Вара коснулась во сне своего лица и что-то пробормотала.

Что, если Леня встречался с кем-то из Оси? И пусть даже сам он тут никогда и не бывал – о чём прямо Дмитрий не говорил – они могли познакомиться в другом городе, а на подходе к Оси он как-то её известил. Они встретились и поссорились… Но из-за чего? Ясю вспомнился рассказ Дмитрия о его покойной жене и слова мастера Якова о семейных, уходивших в лес, чтобы выпить браги и кому-то отдаться. Возможно, она ему изменила. Или же наоборот – и тут пришли на ум слова Вары о Воле – он ей. Завязалась ссора, и она…

Не случайную прохожую нужно искать, а первым делом разговорить Дмитрия, который всё это время был рядом. Ясь наклонился и поцеловал бархатистую щеку Вары в самый шрам – с нежностью, а ещё и с благодарностью за то, что невольно подала идею.

Глава 15. Гонцы

Мать, видимо, только встала. Она ставила на огонь воду и, судя по откупоренной бутылке в самом центре стола, собиралась готовить лекарство от лидийки. Увидев Яся в двери, она ничего не сказала.

– Ты здорова? – спросил он.

Мать кивнула:

– Пока вроде держимся.

– А где Дмитрий?

– Спит. Что ему ещё делать в такую рань? – в её голосе почудился намёк. – В такой час я даже вас не бужу, и уж тем более не трогаю гостей. Или лучше сказать – жильцов?

Это уже не намёк, явное недовольство, да вот только не по адресу оно. Ясь звал в гости только Вару, а все остальные вопросы – это уже к отцу.

Он тихо прошёл в свою комнату. Джерри, лежавшая на кровати между Волом и Дмитрием – вот уж кто точно доволен отсутствием Яся по ночам, так это они: без него им спать определённо удобнее – подняла голову и зарычала.

– Тссс! Это же я, – прошептал Ясь.

Собака, кажется, поняла. Наклонившись, он потрепал Дмитрия за плечо. Самого Яся обычно приходилось будить долго, но пришлый тут же поднял голову и принялся тереть глаза.

– Ясь? Что случилось?

Он приложил палец к губам.

– Выйдем на улицу.

Почему-то не хотелось расспрашивать его при Воле, хоть тот и продолжал крепко спать.

Дмитрий бросил взгляд на храпевшего спутника, встал и последовал за Ясем, на ходу приглаживая всклокоченные волосы.

– Что такое? – спросил он, когда вышли на улицу. Обшарил карманы и достал самокрутки – себе и Ясю.

– Ты ведь раньше не был в Оси?

– Не был, – подтвердил Дмитрий.

– А Лёня?

– И он никогда не был.

– А ты точно знаешь? Может, он тебе о чём-нибудь не рассказывал?

– Точно знаю. Вся его жизнь на моих глазах, можно сказать, прошла. А в чём дело?

– А пришлые у вас в Новом Сибирске бывают? – как будто не слышал вопроса, снова спросил Ясь. – Обычные пришлые, не людоеды? Вот как ты?

– Иногда заходят всякие разные. Так ты меня ради этого разбудил? – хмыкнул Дмитрий, затягиваясь. – Истории про северян послушать?

Ясь помотал головой.

– Лёня с ними общался?

– Случалось, конечно.

– А мог он встретить у вас девушку из Оси?

Дмитрий наклонил голову на бок и молчал в ожидании объяснения всех внезапных вопросов. Ясь рассказал о своих догадках. Слушая его, пришлый достал из кармана порядком засаленный лоскут и стал крутить в руках, разглядывая в очередной раз.

– Да, иногда в жизни такое бывает, – согласился он. – Но я уверен, что осийцы к нам не заходили. В последние годы уж точно. Да и если бы у Лёни было с кем-то что-то настолько серьёзное, он бы точно не удержался и рассказал мне давно.

Ясь взял лоскут и тоже принялся рассматривать, но ничего нового, кроме грязи, увидеть не удавалось.

Вечером перед тем, как идти к Варе, можно пробраться на место убийства и попробовать понять, мог ли он быть вырван при таких обстоятельствах, как Ясь предположил. Но это даст и чем окажется полезно? Ответов не было. Впрочем, решимость от этого не слабела. Видимо, тяга к опытам всё же передалась от отца, пусть и в совсем небольшой степени.

– Я пока оставлю его у себя?

– Да забирай, – легко согласился Дмитрий.

Вернулись в горянку и сели за стол дожидаться завтрака. Перед тем, как разлить по мискам молочный суп, мать заставила всех выпить лекарство.

– И с чего приступим к поискам работниц? – спросил Дмитрий, пока хлебали.

– Загляните к помощницам Главного. Они ведут списки, кто где работает. Так проще дело пойдёт, – посоветовал отец.

Дмитрий одобрил.

– Только, может, для начала зайдем в лечебницу? Узнаем, как болезнь. И помогает ли лекарство, – предложил, опустив глаза, Вол.

– Смотрю, ты больше не боишься заразы? Похвально, – с издёвкой заметил Дмитрий. И объяснил отцу: – В Гнилке он отказался и шаг на порог лечебницы сделать. Из-за этого весь город перебудоражили.

– Но теперь мы пьём лекарство, чтобы не заболеть, – поспорил Вол.

– Интересно, как та врачевательница, которую вы привели из Гнилки? – как ни в чем не бывало спросила Ясна, свежая сегодня как само утро. – Я вчера слышала, что она при смерти.

Вол с шумом проглотил суп.

– Наверное, уже умерла, – сказал Ясь грустно, с неосознанным удовольствием наблюдая за реакцией Вола.

– Пожалуй, – не стал спорить и Дмитрий. – Но можно и проверить. Только не будем столько времени на всё это тратить. Я пойду к вашему Главному, а вы в лечебницу. Встретимся на площади и решим, что дальше.

Сразу после завтрака все и разошлись.

– И что, когда из Оси уходят твои топоры? – спросил по дороге Вол.

– Не знаю, – признался Ясь. Ему и в голову не пришло спросить их во время той короткой встречи – да и когда бы успел?

– Как, они вчера забыли тебе сказать, что уходят сегодня прямо с утра? Ну дела, – подчёркнуто помотал головой и прицокнул Вол. – А ведь вы такие друзья с виду. И как же так, что даже я знаю, а тебе не сказали?

– Да что ты до меня опять докопался? Тебе-то что? – разозлился Ясь.

– А я всё думал – к ним ты ходишь или к девке какой. Теперь всё ясно, – рассмеялся Вол.

– Да к ним я ходил! Они вчера как раз в дорогу собирались и говорили, что скоро уйдут. Но утром, вечером или завтра – я не спрашивал. Может, они и сказали, да мимо ушей пропустил, – с ходу соврал Ясь, пытаясь придумать, какой предлог теперь найти, чтобы на ночь улизнуть в сараи. – А сегодня к их другу нужно будет зайти. Занести кое-что просили.

И как только он сразу не подумал, что топоры когда-то уйдут?

– Теперь и в Топор заразу понесут. Хотя, говорят, лекарством запаслись под завязку. Вечером, когда тебя не было, заходил мой товарищ, и рассказал, – сказал Вол и посерьёзнел. – Не слишком бы ты им верил. Они такими только с виду кажутся, а на деле другие. Я тебе уже говорил: у них каждый сам за себя. И правил справедливых, как у нас, у них нет.

– А ты-то их за что так невзлюбил?

Вол остановился и обернулся к Ясю.

– Я? За что? Да ты издеваешься. Что они обо мне говорили?

– Ничего, – удивился Ясь. С чего бы вдруг топорам вообще вспоминать про Вола?

– Да ладно! Ну, так что?

Ясь оглядывался по сторонам. Хотелось бы уже продолжить путь: не слишком приятно стоять в переулке с нависающим Волом, от которого тут некуда и увернуться.

– Что я трус? А почему, сказали? – продолжал тот.

Уже совершенно ничего не понимающий Ясь помотал головой.

– Ещё бы! Не стали пугать. А то, глядишь, и передумает подручный. А такие, кто «подай-принеси», тоже нужны. Хоть долго и не продержатся. Разве что такой шустрый, как ты, – Вол обвёл взглядом Яся с макушки до пяток, отчего он почувствовал себя ещё ниже, чем есть.

– А почему на самом деле? – спросил он, зацепившись за непонятные слова Вола, чтобы отвлечь от своей персоны.

– Ну, я отказался от боя – это так. Я тебе говорил, там всё решается на кулаках, топорах да цепях. Или на палках. Но что это за бой? Начал как-то меня цеплять один. Боец, он так зарабатывал, когда обменом не занимался. И вот, с отцом моим что-то не поделил, а до меня докопался.

С отцом? Но Вол говорил, что он сирота.

– Отец говорит – ты меня позоришь, бейся с ним! Ну я и согласился сначала: что от отца тумаки, что в драке – тогда всё одно казалось. Вышли мы. Я с топором, а он с дубиной. Выше меня – так думалось – раза в два. Здоровущий мужик. Он раз ударил – и топор мой переломил. У меня одна палка от него и осталась. И что я с ней сделаю против него? Ну, бросил я палку и сказал, что отказываюсь от боя. А отец сказал, что боец и с палкой победит. В общем, объявили, что я трус. И изгнали.

– Так ты – топор? – поразился Ясь.

– Ты хитрый, подлый, мелкий балабол, – сплюнул Вол и пошёл.

– Подожди, – поспешил за ним Ясь. – Давно это было?

– Ничего я тебе больше не скажу.

– Ну ты ведь все равно уже всё рассказал, – не унимался Ясь. – А я никому не скажу.

– Ты? – снова резко остановился Вол. – Да уж, конечно. К вечеру уже вся Ось знать будет. Вот я дурак! – сокрушался он. – Провёл, как мальчишку.

– Да я правда не скажу, – уверял Ясь. – А где сейчас твой отец?

– Видимо, на дороге. Тот рыжий, твой новый друг, и есть мой отец, – буркнул Вол. – Я пришёл сюда, если считать по календарю твоего отца, семь лет назад. А было мне по его же счёту меньше, чем тебе сейчас – года двадцать три. С тех пор я его всего три раза и видел, когда он здесь на площади торговал.

– Но ты же говорил, что сирота?

– Для моего отца – да. Так что я правду сказал. А ты вот много чего говоришь, да балаболишь всегда, подлый ты гад.

Ясь проигнорировал оскорбление.

– А с тобой-то что потом было? Когда ты из Топора ушёл?

– Ну, изгнали меня с одним мешком, с ним и добрался до Оси. Сказал, что драться умею – в охрану и взяли. Ну, а куда? Писать, читать, лечить, траву растить не умею. Вот так и остался, за порядком слежу. Вопросов мне особо не задавали.

Ясь вздохнул.

– А как твоя мать ко всему этому отнеслась? Не хотела, чтобы ты остался?

– Как? Да спокойно. В Топоре такое в порядке вещей, как я тебе говорил. Или тебя, или ты. Если бы заступилась – и на неё бы клеймо позора упало, а знаешь, как топоры свою честь ценят? Её и младшего брата с тех пор я вообще не видел, а старший ещё до того в драке погиб.

Ясь подумал, что должен чем-то отплатить за такие откровения, ещё и полученные случайно.

– Я не у топоров был. Мы о тебе с ними вообще не говорили. В тот раз я убегал от тебя и вышел на площадь, и они меня просто выручили, когда ты за мной гнался. Я был … – Ясь замешкался, но всё же решил признаться до конца. – С девушкой.

– Выходит, я всё-таки угадал.

– Ну да. Но ты тоже никому не говори.

Вол фыркнул.

– Я же не ты, – с презрением сказал он. – А кто она? Та чернявая, что ли? Которая дома у вас была?

– Да. Она как Ясна, хоть и другая, – неопределенно сказал Ясь.

– Твоя сестра просто что-то, – не менее непонятно откликнулся Вол.

Однако продолжить разговор и вытянуть из него ещё что-нибудь не удалось: пришли.

– Лидия умерла? – спросил Вол помощницу врачевателя прямо с порога.

Та оторопела.

– Нет, она жива. Ей даже лучше. Она хотела, чтобы вы зашли, если будете здесь, но закройте лица.

Вол отмахнулся, спеша по коридору – и сам, поди, не зная куда. Ясь, глядя на него, тоже не стал закрываться.

– Да куда ты? – крикнула в спину помощница. – Подожите! Я сейчас провожу!

И тут из-за одного из занавешенных белой тряпкой овалов-проходов знакомый голос позвал:

– Ясь?

Вол взглянул на Яся, и оба нырнули под тряпку. За ней оказалась маленькая комнатёнка. Лидия лежала на кровати, всё такая же бледная и осунувшаяся, но вполне живая. И она даже улыбнулась своим тюремщикам.

– Лекарство помогает, – объяснила она, не дожидаясь вопросов.

– Вчера было незаметно, – заметил Вол, садясь на край кровати.

– Потому что с тем лекарством, которое мне давали в мешке, было что-то не так.

– Что, например? Это точно оно, из твоей же бутылки. И пахнет так же. И я сам его пробовал.

– Но все признаки, кроме кашля, усилились. И стали, как у больных в Гнилке, – не согласилась Лидия.

– Доктор сказал, что твоё лекарство – это смесь противоядия и противовоздушного? – вспомнил Ясь.

– Выходит, что так, – она пожала плечами. – От воздушного – кашель. Хотя и живот может, и всё, что угодно. Воздушное иногда родится на болотах, и никто не знает, почему. Оно появляется время от времени, а потом уходит. А живот – это тоже в Гнилке привычно. И я всё думала: то, что на сей раз в паре они – совпало. Но отчего-то простое средство от живота не помогало, и одно только от воздушного – тоже, а помогло только противоядие. Но отравление по воздуху не перенести, оно бы так и осталось в Гнилке. А здесь в Оси кашель у всего нескольких заболевших, и то слабый, а живот – у всех.

– Ты бредишь, – участливо сказал Вол.

Ясю, напротив, так не казалось. Какая-то мысль крутилась в голове – вот ещё бы несколько слов, и он бы, наконец её додумал, но Лидия кашлянула и заговорила о больных осийцах. Долго объясняла, у кого какие симптомы. А напоследок спросила об их расследовании. Вол надулся: несмотря ни на что, не хотел рассказывать. Но тут как раз зашла помощница:

– Вам пора уходить. Дайте ей отдохнуть.

По дороге к площади Ясь не слишком охотно поделился с Волом Вариными размышлениями о возможной виновности Лидии. Впрочем, признаваться, что до всего додумалась гнилянка, причём даже не присутствуя там, где бывали спутники, и не видя этих людей, а только лишь по рассказам, не хотелось. И Ясь приписал её выводы себе.

– Знаешь, Ясь… – задумчиво отозвался Вол. – Может, конечно, быть всё, что угодно. Но всё же мне не верится, что Лидия способна сейчас куда-то убежать. Думаю, ей точно можно дать пару дней, а потом уже продолжим допрашивать.

Дмитрий с Джерри уже их ждали.

***

Список – несколько листов, исписанных аккуратными квадратными буквами твёрдой привычной рукой помощницы Главного – не слишком помогал, а только отвлекал и вносил путаницу. То она неверно указала имена, то перепутала работниц – мастерицу из ткацкого цеха приписала к лозоплетельщицам, – так что, заглянув в первую пару мастерских, дальше просто обходили одну за другой по очереди и вызывали всех работниц. Каждая удивлялась и в свою очередь задавала вопросы. Занятие оказалось утомительным, но результатов пока что не принесло.

Двинулись к мастерской красильщиков, когда подбежал мальчишка.

– Ты – охрана? – спросил он у Вола, глядя на его серую накидку.

– Да, а что?

– Там у ворот Главного зовут или кого-нибудь из охраны. Очень спешат. Говорят, бежали всю дорогу. Срочное что-то.

– Откуда бежали? С лесоповала? – спросил Вол, как видно, ещё не переключившись с расспросов работниц.

– Не знаю, – сказал мальчишка. – Я не спросил. Но на воротах-то нет никого, один дядька-водонос. Он и сказал кого-нибудь из охраны найти. Те, что на воротах стояли, все же слегли.

– А что за новость-то такая срочная? – вклинился Ясь.

– И это не знаю. Сказали, что Главному или охране скажут, и чтобы вы спешили, потому что времени нет у них.

– Ну пойдём, – согласился Вол.

Мальчишка побежал вперёд.

– Наверное, и на лесоповале и каменоломне уже болезнь, – предположил Вол.

– Тогда почему охрану и Главного просят, а не врачевателя? – усомнился Ясь. – Если через тебя передавать – только время тратить. Да и самим бы быстрее было.

– Возможно, просто не хотят никого заражать, – предположил Дмитрий.

Вол взглянул виновато.

– Но раз времени нет – значит, совсем кому-то худо, – продолжал думать Ясь.

– А виноват в этом я? – огрызнулся Вол, останавливаясь. – Вы это хотите сказать? Ну тогда так и говорите, а не вот это всё.

– Идём, – сказал Дмитрий.

– Это я иду, а вы зачем увязались? Вы не охрана, – сказал Вол.

– Вот и славно, – обрадовался Дмитрий. – Надоело уже за тобой по жаре таскаться. Толку всё равно никакого нет. Так что дальше ты уж сам. Да, Ясь?

Ясь перевёл глаза с одного на другого. Занимать ничью сторону не хотелось, так что он пожал плечами.

– Может, пошевелимся уже? Пацан же сказал, что срочно, – пробурчал Вол и быстро пошёл вперёд.

Ясь помедлил, но и Дмитрий двинулся дальше, так что и он присоединился. На самом деле ведь интересно узнать, что за срочная новость такая.

– Да где же ваша охрана! Каждый миг дорог, а мы тут время теряем! – в отчаянии вскричал кто-то с другой стороны, когда они достигли ворот.

Посыльный не соврал: там сейчас действительно стоял только старый водонос. Мальчишка вернулся к нему, но старик тут же отослал его ещё куда-то. Недовольный, что не удалось досмотреть интересное, тот побрёл прочь.

За воротами ждали двое. Судя по связкам амулетов на прилипших к телам вымокших из пота рубахах – из Гнилки. И выглядели они так, словно и в самом деле проделали весь путь до Оси бегом. Дышали тяжело, и один держался за бок, словно совсем запыхался.

– Что случилось? – спросил Вол.

– Нам нужна охрана! – выкрикнул, судя по голосу, тот, что сетовал на нехватку времени: длинноволосый, с хвостом на затылке. – Срочно!

– Да говорите! – не выдержал Вол.

– Вот я и говорю: нам нужна ваша охрана! Бойцы на подмогу! На Гнилку ночью напали!

– Напали! – ахнул водонос.

Это звучало ещё более невероятно, чем те – уже давние – слова об убийстве в Оси.

– Напали? Кто? – спросил Дмитрий.

– Пришлые. С севера, – выдохнул второй гнилец.

– Пришлые… – пробормотал водонос.

– Но у нас все болеют… – Вол, похоже, с трудом соображал. – Кого же мы пошлём?

– Вам надо идти в Топор, – предложил Ясь.

– Мы туда и бежим. Но Главная сказала предупредить вас и попросить помощь, если вы сможете её дать. А теперь нам надо спешить, – и гнилец схватил за руку своего спутника, увлекая к дороге. – И так тут кучу времени потеряли.

– Но уже время к вечеру! Ночь застанет в дороге. Не успеете до Топора, – тихо сказал водонос.

– А как напали? – крикнул вдогонку Ясь.

Гнильцы отмахнулись, ускорившись.

– Что у вас сейчас происходит? – опомнившись, крикнул вдогонку Вол, но его уже просто проигнорировали, а может, и не расслышали – две быстроногие белые фигуры с тощими мешками на спинах таяли вдали.

– Вот дела, – Вол почесал голову, с изумлением глядя на спутников. – Как это напали? Как северяне? Ты что-то знаешь? – обратился он к Дмитрию.

– Сколько и ты, – пожал тот плечами.

– Но зачем нападать на Гнилку? – все ещё не мог осознать известие Ясь. – Их хотят ограбить? Но у них и взять особо нечего – травы да грибы.

– Да почему. У них есть греющая почва, – сказал Дмитрий. – А из трав можно много чего сделать: и дурман, и духи, и лекарства. И выгодно обменять.

– А может, им нужны рабы, – предположил Вол то, что Ясю точно бы в голову не пришло.

– Или же земля, – сказал Дмитрий.

– Но ведь Гнилка так далеко от вас – выходит, они специально шли в такую даль, чтобы просто напасть? – никак не верил Ясь.

– Так часто происходит. Я ведь тебе рассказывал, – напомнил Дмитрий.

– Такое и у нас раньше было – мне отец говорил. Но и Топор, и Ось смогли себя защитить, и потому сюда больше не лезут. Ну и в Гнилку за компанию, – промямлил Вол. – А теперь, как видно, они решили, что оттуда до других городов далеко, и они успеют забрать, что хотели, и убежать прежде, чем придёт помощь.

– Да знаю я всё. И отец рассказывал, и Ясна старые бумаги читала, – Ясю совсем не хотелось выглядеть полным невежей, тем более ещё и на фоне Вола.

– А все же надо бы помочь. Эх, если бы столько сразу не слегло… Совсем без охраны-то Ось оставлять нельзя. Если здоровые уйдут, вообще никого не останется – вон и так ворота пустуют. Неправильно. Надо старшему доложить. Пусть пошлёт кого-нибудь, – выбитый из колеи Вол стал многословным.

– Ох, надо всех предупредить, – держась за голову, сказал водонос и уже сделал шаг, но Вол схватил его за плечо:

– Нет! Никому говорить нельзя. Не надо панику сеять. И так болезнь эта… В общем, скажешь кому – посажу в мешок без срока, ты понял?

– Да, сынок… Правильно говоришь. Это я не подумал, – сокрушенно отозвался старик. – Ну ты уж старшему скажи, а там пусть он думает, на то и старший. Может, найдёт, кого послать. Мы люди маленькие.

– Хорошо, что они сюда забежали. Но только посылать никого никуда не нужно – надо охрану Оси продумать, – сказал Дмитрий, когда водонос отошёл опустошать застоявшуюся бочку. – На случай, если придут и сюда.

Вол взглянул на него как на врага.

– И всё же ты что-то знаешь.

– Да, по прошлому опыту. В Новый Сибирск на моих глазах не раз приходили такие вот гости. Нужна хорошая защита.

Нет, Ясь не верил в происходящее. Может, гнильцы и не приходили, а он просто задремал на лавке у мастерской, куда присаживался переодеть трущий башмак– шов от постоянных долгих прогулок смещался всё больше – и ему это снится?

– Какая ещё защита? Говорю тебе – сколько лет живу на свете, а никто и в мыслях не имел нападать на Ось. И никто ни за что сюда не сунется.

– Так и на Гнилку не нападали, как я понял?

– Это да. Но Гнилка – это Гнилка. Ты же видел сам, там и частокола-то нет вообще. А у нас и гора, и ограда. И оружие есть, – спорил Вол.

– Какое? Палки? Топоры? – усмехнулся Дмитрий.

– И они тоже. А ещё мы можем делать взрывные смеси по старым записям. И на складе остались взрывные снаряды из прошлого. Когда Ось давно отстаивали, бросали их с горы, – вспомнил Ясь рассказы отца и стеклодува.

Вол глянул неодобрительно.

– Что, думаешь, не стоит рассказывать о ваших секретах северянину? – уточнил у него Дмитрий.

Вол отмахнулся и продолжил настаивать на своём:

– Никто сюда не придет. Но старшему доложу. Всё, я в казармы.

– А мы, пожалуй, домой, – вот так! Горянку Яся Дмитрий уже открыто звал своим домом.

– Да уж, обходов работниц точно на сегодня хватит, – скривился Вол.

– Ты сказал про отца – а раньше говорил, что сирота. Выходит, ты его все же знал? – вдруг вспомнил Дмитрий.

– Эх, ну ладно. Жив он и сейчас, а я из Топора, – вздохнув, неохотно признался Вол.

– А я давно догадался, – кивнул Дмитрий.

– Это же как?

– Ну, по многим вещам. И потому, как ты тех топоров с рынка сторонился, и потому, что не совсем у тебя такой нрав, как у местных.

– А как ты так успел за пару дней нравы местных изучить, чтобы судить? – вспыхнул Вол.

– Ты лучше скажи, как тебя сюда занесло.

И, пока их пути не разминулись, Вол повторил свою историю теперь и Дмитрию. Правда, изрядно сократил её и приврал: о трусости не было ни слова, а, косясь на Яся, сказал, что изгнали его за проигранный бой. Это Ясь понимал: вот и ему почему-то отчаянно не хотелось ударить в грязь лицом перед Дмитрием. Но с учётом этого вранья Ясь по-прежнему знал больше секретов Вола.

***

Как бы не был Ясь ошарашен тем, что случилось в Гнилке, а вечером всё же решил следовать своему плану. Тем более, что дома гонцы, спешившие за подмогой в Топор, ещё сильнее казались дурным видением, чем там, у ворот. Вол настоял на том, чтобы не посвящать домашних – такой наказ принес он и от старшего: подождать новых вестей, а жителей рассказами не будоражить.

– И старший тоже сказал, что никто Ось не тронет, и чтобы я о подобной чуши даже не думал, – с вызовом шепнул он Дмитрию.

Тот скривился и только помотал головой – «как знаешь».

Когда Ясь начал собираться в ночную вылазку, дома с тревогой говорили о болезни.

– Дочь нашей Таты – та, которая замуж выходить собралась – совсем плоха, при смерти лежит, – сказала мать.

– Вот и у нас в саду сегодня семеро детей заболели, – вздохнула Ясна.

Но вскоре перешли на привычные темы – отец говорил об опытах, а мать – о планах вышить настенную накидку, которую уже начала.

– Что, к девчонке собрался? – подмигнул Дмитрий.

Проклятый Вол проболтался!..

– Откуда знаешь? – прошипел Ясь.

– Да по тебе видно. Вон какой довольный. Это та, чёрная из Гнилки?

Ясь кивнул. Сложно, как выяснилось, иметь в их кругу секреты.

– Выходит, не вернулась она? Удачно для неё вышло, – заметил Дмитрий и обратился к отцу. – А сколько времени займёт, если у всех, скажем, в мастерских, которые выходят к переулку, оттиски делать?

– Ого! Да так сразу и не скажу, но точно немало, – поразился, но и заинтересовался отец.

Сначала Ясь, как и планировал, заглянул на место убийства. Пахло в сарае по-прежнему скверно – запах разве что немного ослаб. Ясь чиркнул одолженными у Вола спичками, опустившись на колени у стены. Без труда нащупал тот сук, достал лоскут, приложил к нему. Он сам не знал, что хотел увидеть – это же не доска со стеклом, чтобы совместить их при наложении – но сук был довольно большим, твердым и заостренным – пожалуй, зацепившись за такой и в самом деле легко можно вырвать подобный лоскут. Особенно если не снимать ткань, которая потянулась, аккуратно, а рвануть, что есть сил.

Впрочем, в порыве страсти не до мыслей – так что версия Яся скорее подтверждалась, чем наоборот.

Вполне довольный, Вол прошмыгнул к соседнему сараю и поскрёбся в дверь, но та оказалась не заперта. Яся встретили темнота и холод. Огонь давным-давно погас, и от костра осталась только зола.

– Вара! – шепнул он, хотя и уже понял, что её здесь нет.

Исчезли и вещи, и как бы он не обыскивал каждый угол, заглянув за штабеля дров в надежде обнаружить тайник, не нашёл ни единого следа Вары.

Она исчезла. Хотя нет – она ушла. Не предупредив и даже не намекнув, как будто ничего и не было. А вспомнив её отлучки из сарая, жалобы на суровую мать и страх перед возвращением, когда придётся оправдываться, а также и утренний уход топоров, Ясь отчего-то подумал, что ушла она именно с ними.

Глава 16. Вода

За завтраком Ясь старался делать вид, что не замечает многозначительные ехидные взгляды Вола и Дмитрия. Впрочем, своё мнение они успели выразить и словами, притом ещё ночью: незаметно устроиться с краю кровати, как он планировал, не получилось. Укладываясь в потёмках, Ясь наткнулся на Джерри, и она зарычала и завозилась. Потом притихла, и тогда он снова случайно ткнул её пяткой. На сей раз собака возмущённо тявкнула, разбудив обоих своих соседей.

– Чего там, прогнала, что ли? – промычал Вол.

– Ну это ничего, – успокаивающе отозвался Дмитрий. – Ссоры – это как соль, дело такое. Вкуснее с ней.

Да только они не знали, что дело совсем не в ссоре. И рассказывать об этом Ясь совсем не собирался.

– Что сегодня будем делать? Зайдём в лечебницу, а после на обход? – спросил Вол.

Дмитрий пошевелил бровями. Отчего-то сегодня он казался гораздо старше, чем прежде.

– Вашему главному-то передали, что на Гнилку напали?

– Старший наверняка сразу же сказал. Но это уже не моё дело, – пожал плечами Вол.

– Как это – не твоё? А чьё тогда? – удивился Дмитрий. – Ты же боец. Сегодня напали там, а завтра будут здесь, а вы хотите продолжать делать вид, что ничего не происходит?

– Но ничего и не происходит. И не произойдет. Да и что ты от меня-то хочешь? – начал злиться Вол. – Предлагаешь мне отдавать приказы старшему?

– Надо готовиться, пока не поздно, – серьёзно ответил Дмитрий.

– Если бы что-то нам угрожало, то Главный со старшим и без меня бы решили, что делать и как.

– И что, тебя на самом деле ничего не беспокоит? – положив руки на стол, Дмитрий оперся на него грудью и пытался поймать взгляд Вола.

– Нет, – отрезал тот. – Потому что причин для этого нет.

Яся не спрашивали, но он уверенность Вола разделял только отчасти. Вспоминая рассказы Дмитрия, он физически ощущал, как по телу расползается холод несмотря на то, что на сейчас жаркий день. Страшно, и в то же время невероятно. Ведь может же быть такое, что Дмитрий, переживший нападения в своём родном городе, теперь преувеличивает опасность? Да и Главному наверняка сразу же обо всём доложили, и всё, что нужно в этом случае, сразу же было сделано и без Яся и его спутников.

– И всё же я абсолютно уверен, что нужно убедиться, что ваш Главный знает об опасности, – настаивал Дмитрий.

Но в этом ведь он, пожалуй, прав.

– Я тоже так думаю, – осторожно заметил Ясь.

– Нас двое, а ты один, – взглянув на него, подвёл итог Дмитрий.

– Вот тогда сам с ним и говори, – огрызнулся Вол.

– Так и сделаю, – заверил Дмитрий, вставая.

***

– Да пойми, что не дело это – через голову старшего докладывать. Он мне такого не забудет. Я ж с лесоповала теперь не выйду. Деревья буду охранять до конца жизни, – ворчал по дороге Вол.

– Это ты, похоже, не понимаешь, что происходит. Странно, что меня, похоже, одного всё это заботит, а ведь вы здесь живёте, – резко ответил Дмитрий.

У входа в главный дом, как обычно в середине дня, с бумагой и стеблем в руках встречала приходящих мастеров и вела учёт старшая помощница Главного. Увидев спутников, она кивнула им без тени улыбки.

– Ну, раз уж Главный говорил, чтобы я тебя к нему пускала, то можешь пройти и сейчас, – сказала она Дмитрию. – Он в столовой. Третья большая дверь слева по коридору. Ты умеешь считать?

– Умею, – ответил он.

Помощница пожала плечами.

– Я бы проводила, но не могу оставить работу.

За большим столом Главный пил ароматный чай – Ясь издалека почувствовал запах ягод – из глиняной большой чашки. Взглянул на визитёров не слишком-то приветливо и обратился к Дмитрию:

– Новостей по твоему вопросу всё так же нет. Но ты, судя по всему, не хуже меня об этом знаешь, – он выразительно обвёл взглядом Яся и Вола. – Да, к тому же, теперь ещё и болезнь эта на нас свалилась… После того, как вы вернулись из Гнилки.

Вол поёжился. С того момента, как вошли в главный дом, он выглядел непривычно оробевшим и почти не поднимал глаза.

– Но наши люди – как ты тоже наверняка знаешь – продолжают искать того, кто убил твоего друга, – Главный сделал шумный глоток. – И обязательно найдут.

– И ты в таком случае сдержишь своё обещание? – с непонятной Ясю насмешкой спросил Дмитрий.

Главный отставил кружку.

– Да. Виновный будет найден и наказан по вашим правилам.

– Что мне остаётся, кроме как тебе верить? – улыбнулся Дмитрий.

– И я не обману, – Главный посмотрел ему в глаза, а потом искоса – на спутников. – Знаешь, не помню, чтобы до тебя кто-то так в моих словах сомневался. Причины особой ни разу не было за – не рискну и считать – многие тысячи солнц. Но ты ведь гость, откуда тебе знать, как у нас всё устроено? Так что просто повторю: виновный будет наказан.

Дмитрий кивнул. Главный снова взялся за свою кружку, обхватил её обеими руками.

– А ты ведь так и не сказал мне, зачем вы с другом пришли в Ось.

– Ты разве забыл? Я же говорил: не хочу никакие переговоры вести ни о чём, пока убийца не наказан. Так что не время пока.

– Что ж, и ты мне напомнил о моём обещании, и я тебе – о том, что хотелось бы больше знать о наших гостях, – слегка улыбнулся главный.

– Ну, а пока я пришёл к тебе, чтобы предупредить. Вчера у ваших главных ворот, которые больше не охраняются, были посланники из Гнилки. Они спешили в Топор, а по пути попросили тебя о помощи: на Гнилку напали.

Главный снова отставил чашку, кивая.

– Старший охраны мне говорил. Но поводов для тревоги нет: Ось под надёжной защитой. Даже если кто-то бы и рискнул зайти сюда с недобрыми намерениями, наша охрана не допустит никаких происшествий. Но никто и не рискнёт.

Вол бросил исподтишка ликующий взгляд – мол, слышали? Не только он один так думает, а и куда более важные люди.

– В последний раз мы прогнали таких мерзавцев уже почти сорок лет назад, если считать по старому счёту, – продолжил Главный. – Да, как бы тебе объяснить вот так сходу эту систему? В общем, очень давно – ты, наверное, был ребёнком в те годы.

– Я умею считать годами, – уверил Дмитрий.

– Так вот с тех пор у нас и спокойно, – завершил с улыбкой Главный.

Теперь его улыбка стала привычной, такой, которую Ясь всегда знал: доброй и открытой. От неё становилось спокойнее на душе.

– Что ж, хорошо, что ты нас упокоил, – не стал спорить и Дмитрий.

– Так это моя задача – за всем смотреть, и чтобы были покой и порядок, – сказал главный.

– Вот же действительно травоядный, – бросил себе под нос Дмитрий, когда вышли.

– Что? – не поверил ушам Ясь.

Дмитрий помотал головой.

– В лечебницу? – предложил он, на что Вол охотно согласился.

Но спрашивать о состоянии Лидии не пришлось: она сама, выпорхнув из коридора, встретилась с ними у входа. Всё такая же бледная, здоровой она не казалась.

– Ты выздоровела? – спросил Вол.

– Не совсем, – не стала врать врачевательница. – Но мне уже гораздо лучше, и моя помощь нужна больным. Их очень много. Несколько совсем плохи. Одна девушка сегодня умерла.

– Невеста? – отчего-то спросил Ясь.

Грустно поджав губы, Лидия кивнула.

– Если бы только ей дали моё лекарство сразу!

– Да почему ты так в нём уверена? – грубо спросил Вол. – Может, наоборот, от него и помирают.

Лидия округлила и глаза, и рот, но тут на помощь ей выглянул из-за занавески старший врачеватель.

– Нет, это не так. Средство на самом деле хорошо лечит лидийку, – он вытер тряпкой руки, выпачканные в чем-то жирноватом и тёмно-коричневом – не то ли самое лекарство? – И если бы не Лидия и её наблюдения в Гнилке, не уверен, что мы смогли бы так быстро и удачно его подобрать.

«Но если бы не она, никто бы и не заболел», – подумал Ясь, но вслух говорить не стал.

– После того, как нашим больным станет лучше, я хочу снова пойти в Гнилку и помочь им, – жалобно попросила Лидия своего старшего.

Он хмыкнул.

– Посмотрим.

В Гнилку! Ну конечно, откуда ей знать, что там происходит. Никто об этом не знает. Ясю снова стало не по себе.

– А ведь знаете, я всё же выяснила, что это за болезнь, – радостно сказала Лидия. – Оказалось, что я была права. И теперь я знаю, почему стало хуже и мне.

– Ты что, провела этот опыт? А ведь я тебе запретил, – возмутился старший врачеватель. – То, что ты затеяла, нарушает правила!

Лидия развела руками.

– Но ведь всё подтвердилось.

– Не желаю больше ничего слушать, – отрезал врачеватель и скрылся в коридоре. Лидия с грустью посмотрела ему вслед.

– Что же ты такое натворила? – мягко спросил Дмитрий.

– Притом снова, – кивнул Вол.

Она скользила глазами по каждому, видимо, собираясь с духом. Остановилась на Ясе.

– Я дала отравленную воду корове.

Вол хлопнул в ладоши, хотя радостным совсем не выглядел.

– Вот! Твоя наука, пришлый!

– Но зачем ты её убила? – не понял Ясь. – А мой отец, если узнает…

Ясь даже представить не мог, что он сделает.

– Да подождите! Жива корова. После я дала ей противоядие и предупредила работника, чтобы её молоко несколько солнц сливали.

– Ты её отравила? У тебя есть яд? Его ты прятала в сарае? – взвился Вол.

– Да дайте ей сказать! – заорал Дмитрий так, что на крик из коридора высунулись головы.

– Давайте выйдем, – невесело сказала Лидия.

У входа в лечебницу она, переминаясь с ноги на ногу, снова уткнулась глазами в лицо Яся.

– Я уже говорила вам, что давно думала, что эта болезнь, лидийка, из воздуха и от отравления. Но в каменном мешке я не ела ничего, кроме хлеба и овощей, и пила только воду, которая стояла в бочке на улице, и лекарство, которое надсмотрщик делал из неё же. И он эту воду пил – он сам мне сказал. Он тоже в лечебнице, но ему уже лучше. Заболел и мастер Яков, который со мной был в соседнем мешке и ту же воду пил, и все остальные арестанты. С кашлем у нас всего несколько человек, а с животом всё больше становится, причём из мешков с кашлем никого. И вот вчера вечером я смогла встать, сходила, набрала той воды у мешков и дала корове. И корова ночью заболела.

– И?… – Ясь уже догадался, но хотел, чтобы сама Лидия озвучила вывод.

– Вода в питьевых бочках отравлена. И, похоже, то же самое было и в Гнилке.

– Да не может быть, – поразился Вол.

Прищурившись, Дмитрий о чём-то думал. Лицо его стало недобрым.

– То есть, у нас не только убийца пришлого, но и какой-то отравитель? Или это один человек? – он посмотрел на Яся.

А к нему в голову закралась другая мысль – и такая ясная, что он даже охнул и закусил губу.

– Тогда выходит, что это не мы принесли эту болезнь? – сказал Дмитрий. – Ты слышишь, Вол? Можешь больше себя не винить.

– Нужно срочно сказать Главному, что вода в бочках отравлена, чтобы он разослал по городу девчонок и водоносов. Её срочно нужно слить, – Лидия просительно приложила руки к груди.

– Мы только что от него, – покачал головой Дмитрий. – И как-то совсем не хочется его снова видеть. Сходи-ка лучше сама.

– Да как? Я же, видимо, пойду снова в каменный мешок. За корову, – она вопросительно глянула на Вола. Но тот шевелил губами и молчал.

– А ты не говори ему про корову. Скажи, что видела, как кто-то что-то в бочки подбрасывает, – посоветовал Ясь.

Вол глянул с негодованием, но снова промолчал.

– Так что? Мне к Главному, а потом в мешок? – уточнила Лидия.

– Потом возвращайся сюда и делай то, что ты там делала. Но корову не трожь больше, – оборачиваясь и направляясь к выходу, прошипел Вол.

– Ты очень умная девочка, – снова ласково улыбнулся Лидии Дмитрий, и она ответила тем же.

***

Ось в один этот день ждало новостей больше, чем за весь какой-нибудь удачный спокойный год. Сначала город узнал о том, что вода в бочках отравлена – в Яся и его спутников, конечно, больше не летели камни, злые слова и взгляды, их перестали винить, но ещё неизвестно, что пугало осийцев сильнее – неведомая и невидимая напасть, или тайный враг среди своих, который затеял всё это.

– Да если бы не лекарство, мы бы все просто вымерли, – ужасалась мать. – Этот человек – массовый убийца, его обязательно нужно найти!

Такого же мнения придерживалась вся Ось – и обычные жители, от каменщика до овощевода, и старший охраны, и Главный. От него уже прибегала девчонка с распоряжением для Вола немедленно организовать поиск отравителя, и то же самое поручение – единое для всей охраны – занёс выздоравливающий уже Захар.

Но ни он, ни Вол, ни Дмитрий, ни отец со стеклодувом и всеми их старинными бумагами не могли придумать, как найти негодяя.

– В прошлом жидкостям можно было сделать анализ – я могу попробовать найти описания методов, и, может, подберу какой подходящий. И, если повезет, мы выясним, что это был за яд, – не слишком уверенно сказал Михайла.

– Да я и сейчас скажу тебе: яд из Гнилки. И что это даёт? – возмутился Вол.

Долго спорили, но к решению так и не пришли. Кроме того же, которое приняли и с поисками убийцы: обходя всех, искать случайных свидетелей. Однако этот способ пока что результатов не дал, и Ясь не сильно рассчитывал на него и в случае с отравителем.

– Ладно, уже темно – пойду я на ворота, – сказал, наконец вставая, Захар.

– Ты же болен, – удивилась Ясна. – Вол вполне бы мог тебя заменить.

Звучало вполне справедливо, но Вол не успел ответить.

– Я сам хочу. Надоело уже без дела валяться, – отмахнулся Захар.

Простились у входа, заканчивая разговор. Вол и Ясь остались покурить.

– Не знаю, как за это и взяться, – признался Вол. – Это новый тупик.

Ясь глубоко вздохнул. На сей раз он так не думал, хотя и не совсем был уверен в той версии, которая упорно стучалась в голову.

Ясь затянулся – и она туда снова влетела.

И убийцей, и отравителем вполне мог быть один человек. Вара скрывалась в лесу неподалеку от города. На ней было длинное белое платье, а при себе – длинный плащ с капюшоном. Она подолгу бродила одна по улицам. Она была в доме Яся, когда исчезал нож убитого, а потом внезапно нашёлся. Да, её история про торговцев была правдоподобна – но Ясь совсем ничего о ней не знал. Она жаловалась на ушибленную ногу, но, как замечал Ясь, хромала далеко не всегда. Она не слишком любила родных. Она убеждала Яся в виновности Лидии и в деталях выспрашивала про болезнь. А если Вара бывала в Оси и до встречи с Ясем – для того, чтобы встретиться с Лёней?

А если Вара и убила его, а потом отравила воду?.. Сначала в Гнилке –там желая отомстить, если Ясь недооценивал её ненависть. Да, но зачем травить жителей Оси?

И откуда она всё же знала Лёню?

– Вол?

– Ммм?

– Помнишь, ты как-то сказал мне, что что-то было не так с убитым пришлым?

– Ну да.

– А что?

Вол затянулся.

– Да не поверишь, если скажу.

– Скажи.

– Мне показалось, что его штаны стянуты, – нервно хмыкнул Вол. – Но когда я вернулся, они были на месте.

Ясь почесал лоб. Картину событий, которую он представил, слова Вола подтверждали. Но ведь после него следующим, кто увидел убитого, был Дмитрий. А он о том, что друг был раздет, ни разу не говорил. Наоборот – настаивал, что таким, как и все увидели, его обнаружил. Выходит, сам его и одел – но почему это скрыл?..

А что, если Ясь просто зол на Вару из-за её внезапного ухода – а убийца в самом деле не она? Дмитрий – северянин, как те, что напали на Гнилку. И один он ходил по городу слишком часто. И очень многое они с Волом знали только с его слов… Что, если Ясь тогда, обвинив, не подумав, оказался прав? А ведь Дмитрий не спорил: только сказал, что Ясь чокнулся. А он вмешивался буквально во все, задавал десятки вопросов – и все вокруг ему доверяли. А ведь он даже не сказал не только Главному, но и им с Волом о цели своего прихода в город. А как он отзывался о Главном и всех правилах Оси? Да что там – он же их самих столько раз вынуждал отойти от правил.

Дмитрий или Вара? Вара или Дмитрий?

Казалось, секрет вот-вот раскроется – но с мысли сбила бегущая соседка. Ещё не добежав до горянок, она, увидев людей, замахала и закричала:

– На Гнилку напали!

– Откуда знаешь? – встал в полный рост Вол.

– Беглецы пришли! Они в Топор ходили. Но там сказали, что помощи не будет. Говорят, им себя защищать надо! – женщина побежала дальше, крича кому-то ещё «На Гнилку напали!…»

Так что и эту новость Ось узнала в тот же день.

– Как так? Топоры должны защищать нас и Гнилку. Мы им – еду, а они – охрану, – потянулся за очередной самокруткой обескураженный Ясь.

Привычный спокойный мир рушился слишком стремительно – а понимание и осознание совсем не спешили за его крахом.

– Ну вот, а я тебе говорил. Они – сами за себя. Нельзя им верить, – хмыкнул Вол, как ни странно, довольный.

– А что же будет с Гнилкой?..

Но ответа на этот вопрос не знал ни один из них.

Глава 17. Частокол

А что, в сущности, знал Ясь об этих двоих, с которыми почти не разлучался в последнее время? Да только то, что они говорили о себе сами. Однако, как выяснялось, и умалчивали не меньше. И сколько ещё помыслов до сих пор оставалось скрыто? От одних таких мыслей Ясь, которого в Оси считали хитрецом, ощущал себя наивным ребёнком. Зато он у Дмитрия и Вола весь как на ладони: все его маленькие делишки, в которые он не собирался их посвящать, быстро оказываются на поверхности.

Ясь долго не мог уснуть, а когда удалось, приснился кошмар. Вара зарезала Джерри и громко смеялась, с окровавленным ножом в руке глядя на тело собаки, распластанное у её ног. А потом внезапно превратилась в Дмитрия – злобного, оскаленного.

– Я убью тебя, как ты Лёню, – шипел он, вцепившись в горло Яся твёрдыми костистыми пальцами.

Ещё не до конца проснувшись, он попытался сбросить руки.

– Ясь! Да проснись ты! – тормошил его Вол.

Ясь сел, схватившись обеими руками за шею. Воздуха не хватало. Он задыхался.

Вол, глядя на него, усмехнулся.

– Что случилось? – спросил Ясь.

– Да ничего. День уже давно. Вставай, будем отравителя искать. Поговорим с теми беглецами из Гнилки – может, они что-то про свои колодцы расскажут. А потом в лечебнице спросим, не узнали ли чего нового.

– А где Дмитрий?

– Там, – махнул Вол на дверь. – Тебя ждём. Надоело сидеть уже, а ты все дрыхнешь.

Кошмар ещё не отступил до конца, но при свете дня быстро мерк. Ясь потёр глаза и встал с кровати.

Дмитрий за обеденным столом разглядывал бумаги из отцовского сундука – совсем как Ясна.

– И тебе не надоело? – спросил Вол.

– Наоборот. Вполне интересно.

– А чего хоть там?

Дмитрий вынул лист, протянул:

– На, сам посмотри.

Вол помотал головой:

– Скажи.

– Ну, тут кто-то, живший лет сто назад, расспрашивал своего деда о том, что тот делал до прихода в Ось. И записывал его воспоминания.

Ясь помнил эти записи: Ясна довольно часто читала их на ночь детям. Им нравилось, и даже больше сказок, которые рассказывала мать. Да и сам Ясь навострял уши – любопытно было.

– Это ваши предки? – спросил его Дмитрий.

– Отец так до конца и не выяснил. Бумаги из сундука разные люди писали, – Ясь наклонился над бочкой и стал умываться.

– Так что писали? Почитай, пока ждём, – предложил Вол, почёсывая Джерри.

– Ну вот, например. «Сначала мы просто бежали, потеряв счёт времени. Догоняли и вода, и земля, которая взбунтовалась и, то поднимаясь, то проваливаясь, поглощала дома вместе с жителями – целые улицы, города. Сколько прошли километров…»

– Чего? – не понял Вол.

– Это они так расстояние считали, – объяснил Ясь, ощутив себя умным. – Вместо шагов.

– Сколько прошли за первые недели…

– А это что такое?

– А так время меряли. Каждые семь солнц – неделя, – объяснил Дмитрий. – Но там дальше ещё больше всяких таких слов, как и во всех старых бумагах.

– Это я уже понял.

– Так… Где я остановился? Вот. «Не могу даже представить. Мы шли, шли и шли. С погодой творилось что-то необычайное: бывали дни, когда с утра шёл снег, и тут внезапно небо светлело и нас начинало печь. К обеду мы уже раздевались, истекая потом от жары. Все средства связи к этому времени давно не работали, даже рация. Она полностью вышла из строя после последней вспышки на солнце. Мы уже совершенно перестали понимать, где находимся. Даже компас китайца…»

– Что-что? – Вол долго сдерживался, но сдался.

– Китаец – человек такой. Из какого-то другого города, не из того, как тот дед. Они в группе – там дальше будет про это – по дороге многие погибли, но новых путников встречали и тоже брали с собой, – объяснил Ясь. – Отец говорит, что люди тогда очень различались между собой. У некоторых не такие буквы были, и они друг друга не всегда понимали, потому что говорили по-разному… Это как-то даже называлось… А! Вспомнил. Языки.

– Они что, на жестах общались? – нахмурился Вол, а потом отмахнулся. – Я вообще уже перестал понимать. Как вы это читаете? И зачем?

– Иногда там можно найти полезные нам вещи и упростить себе жизнь, – сказал Дмитрий, откладывая бумаги.

– Ну, тот опыт нам её скорее усложнил, чем упростил, – буркнул Вол.

– Не скажи, – не согласился Дмитрий.

***

Продолжали вяло спорить, выходя из горянки. Искать гнильцов решили на площади: наверняка или сами они где-то там, или же кто-то видел, куда пошли.

– Смотрите! – остановился Вол, едва успели сделать несколько шагов.

По дороге вдоль горянок бежал осиец, а за ним гнался человек в коричневом плаще с длинной палкой с металлическим заострённым лезвием на конце. Миг – и преследователь догнал беглеца, сбил с ног, пнул, и, схватив за шиворот, поднял рывком и потащил в сторону площади.

Вол уже открыл рот, чтобы их окликнуть, но Дмитрий дёрнул его за рукав, страшно округлив глаза и прикладывая палец ко рту. Вол знакомо нахмурил лоб – сейчас привычно начнёт спорить. Но тут по улице пробежали ещё трое: две мастерицы, с которыми они разговаривали вчера, и ещё один коричневый плащ за ними. Дмитрий шмыгнул за каменный уступ. Вол с Ясем последовали за ним и точно также прижались к стене.

– Да что за… – пробубнил Вол.

– Тсс… – Дмитрий осторожно выглянул из укрытия.

Ясь высунулся за ним. И в этот момент металлическое копьё незнакомца насквозь пробило поваленного лесоруба, приколов к дороге. Точно как игла бабочку к бумаге – Ясна делала такие штуки с детьми.

На землю брызнула кровь. Ясь едва удержался от крика, для этого даже пришлось зажать себе рот.

– Он же убил его, – выдохнул Вол. – Прямо на наших глазах!

По улице к площади прошмыгнули еще три плаща – серый и два коричневых.

– Пришлые… – подумал вслух Ясь.

– Захар… Он же был на воротах, – скорчился Вол.

– Нам надо незаметно пройти за ними и понять, что происходит сейчас, – сказал Дмитрий.

Вол кивнул, а Ясь не мог двинуться с места и отвести взгляд от тела в расползавшейся луже крови. Лесоруб только что был живым и убегал, пытаясь спастись. И вот его нет. Как? Почему?..

Вол потянул его за рубаху.

– Идём, – шепнул он.

– За ними? Они же нас убьют, – губы едва двигались, отказываясь подчиняться.

Впрочем, как и всё тело.

– Нужно найти оружие, – отозвался Дмитрий. – Ножа маловато будет.

– Оно в казармах, – сказал Вол.

– А если пришлые уже там? – спросил Ясь. Прозвучало жалобно.

– Надо проверить. Джерри, домой, – шикнул Дмитрий.

Собака взглянула на него, вильнула хвостом, а потом послушно потрусила к горянкам.

Осмотревшись, Дмитрий перебежал на другую сторону улицы и сделал знак спутникам. Вол, оглядываясь, выбежал из укрытия. Выскочил на дорогу и Ясь – и тут услышал голоса.

И сердце замерло, и сам он тоже замер. Вол вернулся за ним и чуть ли не пинком отправил к Дмитрию. Все шмыгнули за стену мастерской. Чудом успели скрыться: мимо прошли ещё трое.

– Ну, похоже, они как-то уже узнали, раз все попрятались, – сказал один из них другому.

– Найдём, – уверил тот.

Лаз между сараями! Тот, где скрылся убийца. Если только они смогут добраться до него, не попавшись на глаза пришлым.

– Лаз, – шепнул Ясь сначала Дмитрию, а затем Волу.

Бесконечно оглядываясь, пригибаясь и прячась, они неувиденными добрались по замершей, будто вымершей улице, к месту убийства и протиснулись между сараями на обратной стороне. Даже толстый Вол сейчас справился с задачей легко. Ясь прошёл первым, он – последним. Так что, когда достигли обратной стороны, никто никому не заслонял обзор. Ничего не помешало увидеть груду окровавленных тел – судя по всему, так же проткнутых кольями – сваленных друг на друга прямо рядом с лазом.

Яся затошнило и всё куда-то поплыло. Он понял, что падает, но Дмитрий вцепился сзади в рубаху и удержал.

Часть лотков с площади свалили в стороне в кучу. Рядом с ними сидели прямо на земле осийцы. Ясь узнал и тех двух мастериц, и незнакомца, которого первым сбил с ног коричневый плащ. Тут и знакомые лица: соседи, одна из врачевательниц, женщины из пекарни. Их плотным кольцом окружали пришлые. Досчитав до двадцати, Ясь остановился – дальше цифры путались.

– Как же их много, – охнул он.

– Нет, это пока немного, – тихо ответил Дмитрий.

Один из пришлых в коричневом плаще обходил осийцев, периодически останавливаясь, чтобы рассмотреть тех, кто его, как видно, заинтересовал. А Ясь разглядывал его. Высокий, худой, светлобородый. На голове – капюшон.

– Не будьте дураками как те, на болоте, – говорил горожанам пришлый. – Не начнёте дёргаться – останетесь живы и целы, мы ничего вам не сделаем. Будете, как и раньше, рабами, но только работать теперь надо будет на нас. И больше ничего для вас не изменится, травоядные.

В его лице совершенно ничего особенного: не урод, не красавец. Будь на нём осийская рубаха, то, встретив его на улице при других обстоятельствах, Ясь бы и внимания не обратил.

И неужели все убийцы такие обычные?..

– Или что, думаете, те трусливые уроды, которые там, – он указал рукой в сторону Главного дома и казармы – успели запереться, долго продержатся? Нет. Нас много, следом идут другие группы.

– Что вы с нами сделаете? – спросил один из пленников.

Пришлый щёлкнул его ладонью по лбу. Вряд ли ему было больно, но Ясю стало. Так же нельзя!

– Ты меня не слушал. Сказал же: ничего. Будете такими же рабами, но нашими.

– А рабы нам нужны. Так что выбирайте: жить у новых хозяев или пытаться убежать и умереть, – голос у одного из плащей оказался женским.

Ясь сразу узнал его, но отказывался поверить. И даже когда пришлая, пройдя мимо людей на земле, повернулась и откинула капюшон – дневная жара ведь в самом разгаре – и стало видно завязку из белых матовых бусин на гладких чёрных волосах, он и тогда не верил.

– Это ж та девка из Гнилки! – поразился Вол.

– Как видим, не из Гнилки, – отозвался Дмитрий. – Где-то ещё есть оружие, кроме казарм?

– Нет. Всё там. Разве что можно настругать палки.

– Надо выйти из города и осмотреться. Может, они поблизости стоят лагерем – лучше об этом знать. И попробуем добраться до лесоповала. Если там ещё что-то осталось, возьмём хотя бы пилы и топоры. Заодно и всех соберём, кого встретим.

Неужели они в самом деле думают как-то помешать этой огромной коричнево-серой убийственной толпе?!

– Нужно срочно бежать в Топор, – сказал Ясь. – И просить о помощи.

– Топоры уже помогли гнильцам, – хмыкнул Вол. – Вот так помогут и нам.

– Выберемся в лес через дыру в частоколе, – сказал Дмитрий, двигаясь в обратную сторону лаза. – Обойдём ограду снаружи и посмотрим, что происходит на воротах.

Вышли из города незамеченными, но через несколько шагов кусты зашуршали. Вол подхватил с земли обломок палки. Смешное оружие против острых пик.

«Придурок, бежать надо! Может, мы бы успели спастись!» – мысленно обругал его Ясь.

– Вол, это я, Захар, – шепнули из куста.

– Ох… Ты жив, – выдохнул Вол.

Охранник поднялся, отряхивая ветки и пожухлые листья.

– Да, пока жив, – подтвердил Захар. – Я проснулся из-за шума. Глянул из башни – а там они. Ну, что я один против такой толпы? – продолжил он виновато. – Потушил огонь и спрятался, и они не заметили меня, когда её обходили. Забрали все колья и топоры.

Дмитрий хлопнул его по плечу.

– Ты всё правильно сделал. Так бы просто погиб.

– Так что я просто вылез через окно и сбежал, – криво улыбнувшись ему, Захар завершил рассказ.

– И твой топор при тебе остался. Уже хорошо, – снова одобрил Дмитрий.

– Это да. Но… Ох… Было ещё совсем рано, и… Я ходил вокруг частокола и видел, что они сделали с Тимуром и Ирисом на дальних воротах, – скривился Захар. – Они ведь тоже были больны и едва держались…

Вол приобнял его, похлопал по спине. А Ясь отчётливо понял, кто принёс в Ось болезнь. И это был вовсе не Вол, а он сам.

– Так они напали через вторые ворота? – уточнил Дмитрий.

– Нет. Когда я проснулся, они уже были в городе. И те, и другие ворота так и оставались закрытыми на ночь, открыли их уже они. Атаковали изнутри, из Оси. Они прошли не через ворота. Как с солнца упали, – вздохнул Захар.

Нет, пришлые не падали с солнца. Совершенно очевидно, что ранним утром, когда небо только начинало краснеть, а воздух – теплеть, они никем не замеченными прошли в сонный город через лаз в частоколе.

Ясь за руку привёл в Ось смерть.

– Нам нужно добраться до лесоповала, – напомнил Дмитрий.

Опасаясь наткнуться на стоянку напавших на Ось, крались между деревьями, обходя не то, что дорогу, а даже тропы. Но пришлых так и не встретили. Зато нашли раненого охранника и двух не пострадавших, но перепуганных горожан.

Как ни странно, а лесозаготовка, судя по звукам, работала. Издалека слышалось, как там пилили, рубили, таскали, грузили. И даже ругались и пересмеивались.

– А то я и смотрю, как тебе всё равно, что третье солнце только о ней и слышно, – крикнул кому-то рабочий.

Ясь удивлённо поднял брови. Дмитрий в ответ покачал головой. Что это значит? Но уточнить не удалось: вышли на лесной участок.

– Что, уже передумали? – с неприязнью спросил, увидев их, мастер Яков. – Обратно поведёте?

– Мы заберём ваши топоры, – сказал Вол.

– С чего бы это? – поразился мастер.

В лесу, вдали от каменного мешка, он явно осмелел. Однако, даже не дослушав довольно невнятный рассказ спутников, повёл их в сарай с инструментами.

– Собирайте всех, – попутно велел он своим рабочим, причитая: – Ну надо же, какая напасть! Столько солнц про такое и не слышали…

– Ты сможешь держать топор? – спросил Вол раненого.

Тот помотал головой.

– Да я и нож не удержу. Добей меня лучше сам.

– Я тебя не помню. Как тебя зовут? – всмотрелся в его лицо Вол.

– Семён. Но это ж неважно уже. Меня почти нет.

– Да уж, тебе бы в лечебницу, – заметил охранник, и изменился в лице, как от удара.

Наверное, его посетила та же тяжёлая мысль, что терзала и Яся, не знавшего, что стало с его семьёй.

– Раненого пока оставим здесь и поищем людей в лесу. Наверняка ещё есть те, кто сбежал, – Дмитрий даже не предлагал, а командовал. И, как ни странно, никто с ним не спорил, хоть он и такой же пришлый, как и те, кто напал на город. – Чем больше найдём, тем лучше. А после дождёмся ночи и вернёмся в Ось. Застанем их врасплох.

Но это ведь бессмысленно! Ничего не получится. Зачем это всё?

– Нас мало, – вместо этого сказал Ясь.

Дмитрий развёл руками.

– Если не попытаться, то город точно будет потерян. Когда к ним придёт подмога, шансов станет гораздо меньше. Но пока они есть. Нас уже шестнадцать, у нас есть оружие.

– Ты говоришь – застанем врасплох. Но они знают о нас. Думаю, они попали в Ось через мой лаз, – признался Ясь. – И теперь наверняка чего-то подобного ожидают.

– Придётся рискнуть, – сказал Дмитрий. – Другого выхода я не вижу, а вы?

Вооружившись, снова прочесали окрестности. Пришлых опять не встретили, но нашли ещё пятерых осийцев – двух женщин и трёх мужчин. Один отказался выходить из леса – с трудом удалось убедить его дойти хотя бы до лесоповала к остальным беглецам. Но двое, хотя и были ранены, правда, не так тяжело, как охранник, охотно согласились присоединиться к ночной вылазке.

– Но вы же ничего не умеете. Ты держишь топор, как метлу – куда это годится? – возмутился Вол, поправляя топор в руке осийца. – Нет, так не пойдёт. Представь, что то дерево – это пришлый, – он указал на не слишком толстый ствол неподалёку. – И сейчас он на тебя нападёт.

Мужчина удивлённо смотрел на Вола, не понимая, чего тот хочет.

– Защищайся, чего ты ждёшь!

Он неуверенно ударил по дереву, как будто собирался его срубить.

– Бей сильнее!

– Давай я, – сказал второй.

– Ты следующий, а пока пусть он учится.

Первый снова ударил.

– Так не пойдёт, – оценил Вол.

– Да представь, что это не дерево, а та баба, которая Иду зарезала! – воскликнул второй.

Лицо первого исказилось, он схватил топор двумя руками и с силой всадил лезвие глубоко в самую середину.

– Вот, уже лучше, – одобрил Вол.

Так они тренировались почти до самой ночи. Дмитрий предложил Ясю пока подремать.

– Дай выпить, – попросил он, укладываясь рядом под деревом. Привычно уже хотелось почесать Джерри, но собаки под рукой не было. Уцелела ли, дождалась, когда ей откроют горянку? И было ли ещё, кому её открывать?

– Нет, сейчас нельзя. Теперь – только после всего, – отказал Дмитрий.

Он, кажется, быстро задремал. А Ясь не смог. Никак не выходила из головы Вара среди пленных соседей на площади. А ведь ещё утром он так мечтал найти её, пусть бы для этого и пришлось дойти хоть до Топора, хоть до Гнилки. И вот мечта сбылась…

Если же удавалось хоть на миг перестать о ней думать, то начинал глодать страх перед предстоящей ночью. Ясь никогда не держал в руках оружия, благоразумно ли было отказаться от урока Вола? Но Дмитрий не настоял, а сам он не вызвался, Волу же было просто не до того, чтобы его заставлять.

***

Когда начало темнеть и холодать, собрались в путь. Вол поделил своих необычных бойцов на группы по три человека и приказал идти друг от друга на расстоянии. Дмитрий в процесс расстановки, как и тренировки до этого, не вмешивался.

– Пойдём через другой лаз, про который они знать не могут, – заранее предложил Ясь, и с ним все согласились.

В город пришли в темноте довольно организованно. Все ёжились от мучительного холода, пронизывающего насквозь – возможности запастись тёплой одеждой к ночной вылазке не было ни у кого.

То, что на площади слишком светло, заметили задолго до того, как подошли к ней.

Пришлые обложили сломанными прилавками Главный дом и казармы и разожгли костёр. Сараи вокруг уже сгорели. Из зданий кричали – впрочем, не молили о помощи, а сыпали угрозами и проклятьями. Издалека слышалось жалобное мычание коров.

– Зачем они это сделали? – в тоске спросил Ясь.

– А как они могут спать, если в любой момент оттуда выйдут ваши вооруженные охранники? Странно, что они не сделали этого раньше, – ответил Дмитрий.

На площади пленников не было – но над загадкой, куда они делись, долго гадать не пришлось: испуганные глаза выглянули в окно мастерской и сразу же отшатнулись. Заглянув внутрь, Ясь увидел, что помещение битком набито людьми. Снаружи его закрывала щеколда, как и несколько соседних строений.

Пришлые расположились под походными навесами у костров прямо на площади. И, по всей видимости, как и рассчитывали спутники, уже спали.

Вол и Дмитрий, жестами разделив людей, давали команды, кому и где подходить. Из указаний, как понял Ясь, следовало, что нужно сразу рубить. Такую же команду через миг получил и он сам, и нисколько не сомневался, что не сможет её исполнить.

– Пошли, – особо не разжимая губ, скомандовал Вол.

И побежал первым. С другого края в сторону метнулся Дмитрий. Ещё миг помедлив и разделившись, туда же побежали двое найденных в лесу и Захар. А следом подчинились своим приказам и остальные.

Побежал и Ясь. Топор, казалось, тянул к земле. Да он даже не сможет его поднять!

А на площади, между тем, уже развернулось побоище. Вол и Дмитрий – как и рассчитывал последний – застали кого-то врасплох. Но кого-то и разбудили: в дудку подали тревогу, и, поднимаясь, пришлые хватались за оружие.

Со своего места Ясь отлично видел Вола. Его окружили трое. И Топоры могли бы им гордиться: преодолев страх, Вол, рыча, пытался рубить всех сразу. Однако перевес был не на его стороне, и рубаха его уже окрасилась кровью.

А Дмитрий и вовсе исчез из виду. Ясь оглядывался по сторонам, и лишь каким-то чудом заметил летящий в него нож и в последний миг сумел увернуться.

Это был молодой пришлый – ровесник. В его руке – длинное лезвие против топора Яся. Они кружили друг рядом с другом, не отваживаясь сделать выпад. Но пришлый всё же взял себя в руки и замахнулся. Ясь увернулся снова, но резкая боль пронзила правую руку ниже плеча. Тогда и он, обхватив топор, как показывал Вол, ударил.

Он особо и не замахивался, и не стремился убить – однако противник вскрикнул, и, схватившись за рассеченный надвое лоб, скатился к его ногам. Вскрикнул и Ясь – и зажал себе рот. А на него, тем временем, бежал уже другой – взрослый и высокорослый, со страшной шипастой цепью в руке, похожей на змею. Не успел Ясь напугаться, как его нога попала в кольцо – и он упал на спину, хватаясь руками за землю, а пришлый дёрнул за цепь, осыпая его ругательствами.

И вдруг на голову ему сзади опустился топор, раскроив её на две равные части. Вол, весь заляпанный кровью, тяжело и быстро дышал и оглядывался – и уже через миг увидев очередного противника, устремился к нему. А Ясь вытащил из мёртвой руки страшный хлыст и побежал вдогонку.

И увидел Захара. У него, конечно, получилось совсем не так ловко, как у Вола, но всё же удар попал в цель и ошарашил его противника – тот отвлёкся, и голова его оказалась так же пробита сзади.

Поблизости дрался Вол, и очередной пришлый пал. Но из груди самого Вола торчал обломок копья и хлестала кровь.

– Сдаюсь! Сдаюсь! – кричали где-то за спиной.

Пришлые один за другим падали на колени, подняв руки и отбрасывая оружие.

Зажимая самую большую рану в груди ладонью, Вол, хромая, проковылял туда, и Ясь побежал за ним.

Их было не двадцать – днём Ясь просчитался – а больше сорока. Осталось семь. Ясь несколько раз пересчитал, чтобы убедиться – так и есть. Вол и Дмитрий оказались правы: пришлых удалось застать врасплох. И, последнюю, седьмую, Дмитрий сейчас подтащил за ногу к остальным.

Но почему же она не предупредила их о том, что Ясь и его товарищи где-то рядом?

– А, так ты здесь? Я думала – ты в сарае с теми ссыкунами, – выплюнула Вара.

Одетая, как и остальные бойцы, в чёрные широкие штаны, сапоги и рубашку, она совсем не была похожа на себя прежнюю. И, в отличие от многих своих товарищей, изобразивших покорность, извивалась на земле, как змея.

– Молчи! – крикнул на неё Дмитрий.

Но и ряды осийцев поредели. Оглядываясь, Вол не досчитался как минимум пяти из тех, что пришли с ними из леса.

Вол утирал пот.

– Этих надо запереть и живо тушить дома. Хотя вряд ли там ещё кто-то выжил.

Однако многие из их группы и не ждали команды: бросились к бочкам и потащили их, каждую вдвоём, чтобы плеснуть в огонь.

Ясь с Дмитрием пошли выпускать пленников. Кое-кто кричал и бросился убегать в ужасе, увидев побоище, кто-то сразу увидел среди мёртвых своих и стал оплакивать в голос, но большинство присоединилось к тушению.

Среди пленников Ясь нашёл мать. И тут же обнял.

– Ты цела? О, какая ты ледяная…

Мать кивала, с ужасом озираясь. Дмитрий сорвал плащ с убитого пришлого и накинул ей на плечи.

– А где папа? Ясна? Дети?

Она мотала головой.

– Пойдём, я провожу тебя домой.

– Не надо, Ясь. Я сама. Видимо, ты нужен здесь, – и она потерянно засеменила с площади.

Дмитрий и Ясь тоже побежали на пожар, но огонь уже потух – валил дым. Палками, оставшимися от захватчиков, осийцы сбили металлические планки, которыми пришлые закрепили щеколды, чтобы пленники не могли убежать.

– Вы живы? – закричали, заглянув в первую на очереди казарму.

– Нет, – откликнулся кто-то. – Не все. Нам нужна помощь. Мы здесь, наверху.

Остальные вошли в Главный дом, а несколько человек, включая Яся и Дмитрия, поднялись наверх. Среди охранников были раненые, на полу, накрытые плащами, лежали несколько умерших от ран и дыма, остальные задыхались от кашля.

Старший охраны остался жив.

– Как вы вовремя! Нас спасло окно наверху – мы успели его разбить ещё до того, как они нас подожгли, и за счёт этого дышали по очереди.

– Но как же вы так попались? – спросил Дмитрий.

– Они застали нас врасплох. Мы не были вооружены и пошли за оружием, и они нас заперли.

Вышли на улицу. В толпе у Главного дома Ясь увидел Главного, отца и стеклодува и выдохнул. Но что с братом и сёстрами?

– В Главном доме они заперлись сами. Пётр и Михайла шли от солнечной батареи с горы, и, увидев пришлых, побежали предупредить к Главному дому. И тогда Главный принял решение закрыться. Пришлые его вызывали, но они сказали, что не откроют. И уцелели благодаря тому, – сказал старший охраны.

– Достойный поступок, – ехидно сказал Дмитрий.

– Спасибо вам, – глядя им в глаза по очереди, сказал старший. – Мы уже не надеялись. Изнутри выбраться отсюда нельзя – окно слишком маленькое.

– Но из Главного дома – можно вполне, было бы желание. И там наверняка тоже есть оружие, да?

Старший кивнул.

– А где Вол? Где Захар? – огляделся он.

– Запирают пришлых, – сказал Ясь, которому от разговора о главном доме стало очень не по себе.

– Отлично. Славные ребята, не подвели, – еле заметно улыбнулся старший.

Судя по всему, помощь сейчас никому не требовалось. Из разговоров Ясь понял, что пришлые не добрались ни до лечебницы, ни до воспитательного сада. И теперь горожане отводили туда раненых. Другие собирали тела.

Не верилось, что такое могло начаться – но и не верилось, что всё закончилось.

– Теперь-то выпьем? – предложил Ясь Дмитрию.

Тот рявкнул:

– Рано пить! Думаю, вторая группа подойдёт утром. Нужно срочно заделывать лазы. Сходим домой – у меня кое-что есть, сделаем взрывные смеси, а потом выберем места – на горе и на воротах.

– Правильный план, – одобрил старший. – Хорошее место возле солнечной панели: там удобная выемка. Оттуда в прошлый раз и защищались, пришлых гранатами закидали. Но у нас они ещё есть.

– Гранатами? – переспросил Дмитрий.

– Это старинное такое оружие. Взрывные штуки. Из них вырывают кольца, и после нужно быстро бросить. Но и взрывные подушки мы тоже сделаем, – старший тёр друг об друга перемёрзшие несмотря на пожар ладони.

Охранники уже развели ещё один костер во дворе – огонь пришлых во время схватки оказался затоптан.

– А ещё нужно будет хотя бы жидкое масло. Пропитаем тряпки, подожжём и будем сбрасывать с ворот. Но можно и просто их облить, а после бросать взрывные подушки, – сказал Дмитрий.

Старший, слушая с интересом, кивал.

– Ты боец?

– Не совсем, – уклончиво ответил пришлый.

К ним подошли Главный и отец с Михайлом. Стекло на одном глазу отца треснуло, а щека была расцарапана. Стеклодув тоже выглядел помятым. Главный с виду не пострадал.

– Говорят, это вы организовали оборону, – он протянул руку удивлённому Ясю. – Благодарю от лица Оси.

Приятно! Следом он протянул руку Дмитрию, но тот сделал вид, что не заметил.

– Рановато для праздника, – сказал он. – Что, действуем? – спросил он старшего.

Тот кивнул и тоже протянул Дмитрию и Ясю руку. На сей раз она оказалась пожатой дважды.

А потом Дмитрий ткнул Яся в бок.

– Ты не ранен?

– Вроде не особо, – прислушался он к себе.

В отличие от остальных, его ссадины и порезы могли обойтись и без помощи врачевателей, и так в последнее время не имеющих отдыха.

– Тогда не спи. Пойдем готовиться.

Глава 18. Древние технологии

Дмитрий высыпал на тряпку странную смесь из своего мешка. Это оказались не шарики, а твёрдые мелкие частицы.

– Что это? – спросил Ясь.

– Порох, – ответил Дмитрий. – Мы научились его делать по старым записям. Нам он очень помогал, когда к городу подходили гости. Но я мало с собой захватил, а сейчас уже сделать не успеем. Так что распределим то, что есть.

– Я могу помочь? – спросил отец.

– Да, бери тряпки и бумагу, а ещё нужны щепы. Соберём примерно три таких подарка для гостей. А вы – Дмитрий обратился к матери и Ясне – делайте тряпки с маслом.

Отец, покашливая, принялся выполнять поручение. Руки его тряслись. Дрожали они, как видел Ясь, и у остальных.

– Главное, что вы все живы, – после долгого молчания заговорил он и обратился к Ясне. – Как тебе с детьми удалось уйти и вернуться домой?

– Мне рассказывать особо нечего. Нас предупредила одна из мам, она забежала к нам и всё рассказала, – пожав плечами, глухо ответила сестра. Выглядела она зарёванной, глаза опухли так, что остались только щёлки. – Мы сначала не поверили, а потом выглянули в окно, и… Мы тут же закрылись изнутри, подпёрли дверь. Думали, что… Хотя нет, мы не знали, что и подумать. Но на улице все быстро разошлись. И мы, когда это увидели, тут же разбежались, пока пришлые не вернулись. Но вас я живыми увидеть и не надеялась. У порога, когда я пришла, сидела собака, и я решила, что вас всех увели, а она сбежала.

Сейчас Джерри увлечённо выкусывала что-то в массивной лапе, устроившись у ног своего хозяина. Признаться, Ясь обрадовался, увидев дома не только сестёр и брата, но и её.

– А нас никто не предупредил. Нас… – мать всхлипнула, поднесла ладонь к лицу, но взяла себя в руки. – Пришлые зашли и просто вытащили нас всех из пекарни и погнали на площадь. Мы ничего не понимали. Дора испугалась и побежала, и тогда её… Её убили…

Всё же не сдержавшись, мать зарыдала и отошла от стола, на котором они собирали взрывные штуки. Ясна бросилась к ней, обняла.

– А кто предупредил тебя? – спросил Ясь отца.

– Наш работник. Он видел, как несколько пришлых пролезли через частокол, и побежал в коровник. Я сразу, как услышал – к Михайлу, и оттуда мы вместе в Главный дом. Еле успели.

– Так, давайте поспешим, – поторопил Дмитрий. – Нужно успеть собрать их, дойти до старшего охраны и распределиться, а уже скоро утро.

Хлопнула дверь. Даже не оглядываясь, по занесённому в горянку запаху гари, тяжёлым шагам и сопению Ясь понял, что вернулся Вол. Через миг он уже упал на лавку у стола и принялся тереть глаза ладонями, размазывая грязь по лицу.

– Ноги совсем не держат, – пожаловался он и скинул плащ.

Судя по чистым повязкам, он побывал и в лечебнице.

– И как там гости? – спросил Дмитрий.

– Пришлые, что ли? Нашёл гостей, – хмыкнул Вол. Трое упирались, как черти. В том числе та девка, – он взглянул на Яся. – Пришлось успокоить. А остальные четверо спокойные. Мы их просто заперли и всё. И троих охранников оставили у мешков. А то шустрые они: в город пролезли, мало ли, что ещё придумают.

– Что значит «успокоить»? – со смутным чувством спросил Ясь. – Вы их убили?

– Пока нет. Мы не решили, что с ними делать.

– Потом, – сморщил нос Дмитрий. – Сначала с теми, кто на подходе, надо разобраться. Не поспешим – и уже они будут решать, что делать с нами.

– Чем-то помочь? – вздохнул Вол.

– Передохни пока, – отмахнулся Дмитрий.

– А как в лечебнице? – Ясь указал на повязки.

– Там всё тихо. Ну, то есть было – сейчас-то выше горы работы. Но все целы, только перепугались.

– А как там с лидийкой? – неразборчиво спросил Дмитрий, зажав во рту тонкую верёвку.

– Она… – начал Вол, и, кажется, смутился. – Двое тяжёлых умерли, но остальные поправляются. Врачеватели говорят, что жить точно будут. Если не… Ну, в общем, если не помешают пришлые.

– А Лидия? – усмехнулся Дмитрий.

– Её лучше, – буркнул Вол, отводя глаза.

Ясь вернулся к своей работе. Он повторял действия Дмитрия, стараясь точнее следовать его указаниям, но слышал их при этом фоном. Состояние стало вдруг совсем заторможенным, как будто между сном и явью. Может, это всё и было сном? И, может, никто и не нападал на Ось? И больше не нападёт?

– А если мы зря готовимся и других пришлых нет? – пробормотал Ясь и посмотрел на Дмитрия.

Сейчас он фыркнет и глянет, как на последнего идиота.

– Нет, приятель. Есть они, – голос прозвучал неожиданно ласково. – Если мне не веришь, то поверь хотя бы им самим – тем, кто сейчас в каменных мешках. И помощь к ним идёт прямо сейчас.

Но если так, то ведь снова придётся убить кого-то? Не верилось, что ещё всего несколько дней назад убийство одного-единственного пришлого стало грандиозным событием, перевернувшим с ног на голову всю спокойную жизнь Оси. А сегодня тела убитых валялись вповалку на улицах, окрашивая землю красным – и вовсе не от раздавленных ягод.

– Готово? Складываем в мешок и выходим, – велел Дмитрий.

– Но ведь теперь так холодно, – внезапно всполошилась мать. – Снаружи сейчас самый мороз, вы замёрзнете насмерть!

– Ничего с нами не случится. Оденемся потеплее и побежим, – успокоил Вол. – Да и недолго уже до рассвета.

– И вот поэтому нам точно надо бежать, – заметил Дмитрий. – А вы запритесь получше. Изнутри дверь подоприте чем-нибудь – да хоть этим самым столом. И окно нужно как следует заложить. А потом ждите. Не отзывайтесь, что бы не услышали, и не вздумайте выходить. И никому не открывайте.

– А если соседи?.. – начала мать.

– И соседям тоже. Никому.

– Сейчас нужно быть каждому за себя, – объяснил Вол.

– Ты не прав. Всегда больше пользы, если быть вместе. Но они не бойцы, так что их задача – сообща прятаться, – сказал Дмитрий. – Я оставлю Джерри здесь? Мне она будет мешать, а вас, может, и защитит, если что.

– Конечно. Я её сейчас чем-нибудь накормлю, – пообещала мать и спохватилась: – А как вы сами-то? Голодные?

– Сейчас уже не до того, – ответил прожора Вол.

– Чуть не забыл, – Дмитрий, уже собравшийся к выходу, вернулся к своему мешку и вынул знакомый непонятный предмет – ту самую трубку со стеклом.

Джерри, потянувшись, подошла к двери и помахала хвостом.

– На место! Сидеть! – шикнул на неё хозяин.

Сложив всё в общий мешок и утеплившись насколько возможно, отправились к казармам.

***

Бежать пришлось в буквальном смысле: ночной холод пронизывал до костей. Не успели и на несколько шагов отойти от горянок, как лицо обмёрзло, а ресницы покрылись инеем.

Первый встреченный костёр горел на площади, но времени на остановки не оставалось. На бегу Ясь смотрел на огонь до тех пор, пока он не остался за спиной, как будто можно было согреться хотя бы взглядом.

Второй большой костёр ждал у казарм. Ясь тут же бросился к нему – оттаивать руки, закоченевшие в толстых мохнатых рукавицах.

Старший охраны был тут же, слонялся у огня, переходя из стороны в сторону. Укутанный в несколько плащей, с замотанной вязанной накидкой головой, он стал почти неузнаваем.

– Частокол заделали. В нескольких местах подпиленные колья нашли, – сказал он спутникам, тоже, как видно, узнав их не сразу и не без труда. – Почти все уже здесь, ждали только вас и группу, которая на всякий случай решила ещё раз обойти город – вдруг ещё какую-то щель не заметили.

Вол пожаловался на холод, а Ясь замёрз настолько, что даже на это не оставалось сил. Впрочем, огонь помог: к тому времени, как вернулись из обхода закутанные охранники, похожие на большие шары, он уже снова чувствовал пальцы. Теперь их кололо.

Вол увидел и окликнул Захара. Поздоровались так, как будто расстались давным-давно.

– Всё, собираемся и выходим, – крикнул старший.

Обсудили детали: кто, где и с чем будет дожидаться пришлых.

– Мы пойдём на гору и разделим старые снаряды. Мы, то есть я и вы, – старший кивнул одному из охранников и Волу, – будем смотреть за главными воротами и бросим туда снаряды сразу, как пришлые подойдут. А вы двое будете следить за дальними воротами и делать то же самое, если они решат зайти оттуда. Но не думаю, что они сделают такой крюк: они не знают, что мы их ждём. Всё понятно?

– Да, – сказал Вол.

– А вы, – старший обратился к Дмитрию, Захару и Ясю, – идите на главные ворота, спуститесь из башни и ждите там. Подойдут – бросайте ваши снаряды. Остальные поднимайтесь на частокол там же. Внизу надо костры развести, чтобы оттуда вам зажжённые тряпки подавали.

– У того лаза, через который они зашли, надо бы хоть тоже пару человек с взрывателем. Вдруг они решат сначала там зайти и обстановку проверить? – предложил Дмитрий.

Старший согласился, но уточнил:

– Думаю, мы успеем сбить их с горы, и так близко не подойдут.

– А вдруг ваши старые снаряды уже неисправны?

– Может, и так. Ну что ж, тогда будем надеяться на себя, – старший потряс в воздухе руками.

– Вот, держи, – Дмитрий вынул из мешка со снарядами свою палку со стеклом.

– Что это? – не понял старший.

– Бинокль… Такая штука по древним чертежам, чтобы лучше видеть издалека. Вот этим концом, где нет стекла, подносишь к глазу и смотришь. Проверь.

Старший заглянул в трубку, поводил в разные стороны, широко улыбнулся и поднял вверх большой палец.

– Всё! Берём топоры, палки и расходимся.

Ясь послушно взял оружие из сваленной кучи и побежал следом за Дмитрием к главным воротам. Пройдя через башню, где накануне прятался Захар, вышли на дозорный уступ. Дмитрий разложил перед собой припасы и уселся, готовясь ждать. Рядом устроились и Ясь с Захаром.

Охранники и пожелавшие помочь им горожане занимали позиции вдоль частокола – кто-то забирался на приставные лестницы, кто-то притащил поленья.

Двое осийцев развели внизу костёр, установили над ним чан с маслом, в который высыпали остатки порошка Дмитрия. И проверили подачу огня наверх. Ясь едва не свалился от неожиданности, когда прямо у его уха неожиданно возникла горящая палка.

Дмитрий поднял руку в знак одобрения, а потом ещё раз показал своим спутникам, что делать со снарядом:

– Берём, поджигаем, и тут же с замахом бросаем. Прямо сразу же, ждать нельзя. Тебе всё понятно, Ясь? Точно?

Ясь кивнул. Наплевать уже, что его опять считают дураком. Тепло от костра наверх не доходило, и он снова замёрз до того, что глаза слезились. Слёзы моментально застывали, образуя ледяную корку, стягивавшую кожу и мешающую моргать. Давал о себе знать и перемёрзший мочевой пузырь.

– Держись, – Дмитрий положил ему руку на плечо. – Осталось совсем немного. Если всё получится, они уйдут.

– И долго нас не потревожат, – добавил Захар.

Дмитрий поджал губы и поводил головой из стороны в сторону. Захар, смотревший вдаль, этого не заметил, а Ясь – вполне. И что это значило? Стало ещё страшнее и тоскливее, но сил на расспросы уже не осталось. Ясь старался сберечь последние.

Тянуло в сон.

– Проснись! – то и дело тыкали под рёбра то Дмитрий, то Захар.

И как им самим удавалось держаться?

В следующий раз Ясь открыл глаза, когда Дмитрий потянулся через него, чтобы толкнуть Захара.

– Холодно, сил нет, – пожаловался тот.

Ясь отвернулся и снова прикрыл глаза. Начинало светлеть – небо из чёрного становилось тёмно-бордовым, и его уже кое-где перерезали тонкие алые полосы. Мороз быстро отступал. Выдохнув, Ясь понял, что пар изо рта больше не шёл.

Дмитрий и Захар сбросили плащи и накидки вниз, на землю.

– Снимай, будет мешать, – предложили и Ясю.

Промёрзший, хлюпая носом, он не хотел расставаться со своим утеплением. Однако спутники настояли, и жалеть не пришлось: ощутимо теплело с каждой минутой.

– Идут, – вдруг шикнул Захар.

Не скрываясь и не спеша, по главной дороге к Оси направлялась огромная группа серо-коричневых плащей. Их было куда больше вчерашних. Сотня? Две?

Ясь сглотнул. Да разве они могут помешать такой толпе? Жалкая кучка оставшихся охранников, и те раненые и едва стоявшие на ногах после болезни, и горожане, до вчерашнего дня даже не знавшие, как держать в руках палку. Первую группу пришлых удалось застать врасплох из-за их же глупости, неосмотрительности и самонадеянности, как он отчётливо осознал, борясь с холодом и сном на воротах. Но во второй раз ничего не выйдет. Нет и нет.

– Похоже, даже ночевали прямо на дороге. Чего им бояться, —со злостью сказал Захар.

– Готовимся, – велел Дмитрий. Он взял в руку первый снаряд.

И тут грохнуло. Ясь потёр глаза, стирая остатки сна. Что-то сверху – как видно с уступа горы – упало и разорвалось в толпе, разбросав её вместе с частями тел. Ровный строй разбился: уцелевшие пришлые бросились в стороны. Но не остановились, не отступили, не напугались. Разделившись на группы, они бежали к Оси, готовя колья и цепи.

– Опытные бойцы, – отметил Дмитрий. – Ждём.

Сверху снова грохнуло – и одна из групп разлетелась в кровавое месиво. Ясь, поражённый жутким зрелищем, не мог отвести глаз. Но пришлые не останавливались – они бежали, быстро переместившись вправо. Грохнуло ещё раз, но на сей раз разлетелась только земля.

– Поняли, – отметил Дмитрий. – Теперь готовься. Дайте огонь!

Он быстро зажёг верёвку, и, размахнувшись, бросил снаряд в подбегающих, которые были уже недалеко от частокола.

Подожжённый комок вспыхнул и разорвался огнём, а Дмитрий потянулся за новым. Бросали и Захар, и Ясь – и пришлые таяли. Не все падали замертво, некоторые отступали – разворачивались и бежали к лесу. Кто-то убегал по дороге. Но большая часть всё же достигла частокола и, то уворачиваясь от палок, то цепляясь за них, карабкалась вверх. Одного из горожан на глазах Яся сбили с ограды.

– Масло! – крикнул Дмитрий, поднимая топор и вставая. – Постарайтесь не попасть на частокол.

Захар тоже поднялся, и Ясь последовал их примеру. Чан с маслом подняли на распорках. Кипящая и бурлящая жижа обрушилась вниз на головы пришлых. Округу огласил вопль боли.

– Идём вниз, – приказал Дмитрий.

Они побежали в башню, а когда спустились, ворота уже были открыты. Охранники и горожане бились с пришлыми. Отрубленная голова осийца подкатилась к самым ногам Яся, но на помощь как раз подоспела группа с вершины горы.

И старший, и Вол, и Захар, и Дмитрий ловко вступили в схватку. Сам же Ясь отступил, отстранённо глядя на всё и даже как будто на себя – со стороны.

Ещё немного, и подошли на выручку и охранники от дальних ворот, и те, кого старший оставил у лаза.

– Бежим! – в какой-то момент отчаянно крикнул коричневый плащ.

Пришлые пятились, уже не наступая, а отражая удары, и, дойдя до ворот, припустили прочь от Оси.

– Пощады! Сдаюсь! – просили не имеющие возможности убежать уцелевшие на земле.

Всё кончилось. Как? Всё кончилось?! Ясь встряхнул головой в тщетной надежде, что от этого в ней прояснится.

– Здорово поработали, ребята! – широко улыбаясь, старший охраны хлопал по выставленным вперёд ладоням его людей. И Дмитрия, и Захара, и Вола.

И Яся.

– Отличную трёпку задали!

– Надо догнать тех, в лесу, – сказал Вол.

– Нет, пусть бегут. Пусть остальным своим расскажут, что их здесь ждёт, – не согласился старший. – А вот этих, кто жив, надо собрать и отнести в каменные мешки.

– Сейчас займёмся, – откликнулся Захар.

– Остальным? То есть, придёт и третья группа? – спросил Ясь.

– Может. Но маловероятно, что сейчас, – сказал Дмитрий.

Старший хлопнул его по плечу.

– А тебе отдельное спасибо. У тебя многим нашим бы поучиться стоило.

– Старший, нам нужно пойти в Гнилку, – прогнусил Вол. – Может, мы ещё сможем им помочь. Ведь эти наверняка пришли к нам оттуда – значит, там их сейчас осталось не так много.

Старший промолчал.

– Но мы ведь отбились, так? А гнильцам больше некому помочь. Дай нам пару старых снарядов. И те штуки, Дмитрий, я тоже возьму, если ещё остались.

– Какой ты быстрый, – вскинул брови старший. – Разве я уже дал тебе такой приказ?

– Так дай, – упорствовал Вол.

– Ты ранен.

– Со мной всё в порядке.

– Оси нужны бойцы.

– Гнилке тоже нужны. А они ведь нас предупредили.

Старший махнул рукой. Видимо, Вол понял его правильно, потому что вышел в центр толпы и крикнул:

– Кто пойдёт со мной в Гнилку? Кто хочет выбросить пришлых?

– Я! – без колебаний вызвался Захар.

– Я пойду!

– Я тоже.

Отряд собрался. Старший криво улыбнулся, но обратился к охранникам уже без улыбки:

– Возьмите снаряды и подчиняйтесь Волу.

– Ну что? – шепнул Дмитрий Ясю. – Пойдём домой и как следует выпьем?

Глава 19. Травоядные

На согревшегося, поевшего и выпившего браги Яся хлынули эмоции.

– Как мы их, а? – бравировал он.

Но губы почему-то тряслись. Разорванные в клочья тела вставали перед глазами, стоило только моргнуть – и брага не могла их отогнать.

– Старший охраны – мужик. Зауважал его. Думал, он тоже спрячется за чужими спинами, а нет. От боя не бегает. Вот теперь верю, что охрану вашу врасплох застали, – откровенничал подвыпивший Дмитрий.

– Он хороший командир, – вторил пьяный отец.

Попасть домой оказалось непросто: перепуганные домашние далеко не сразу поверили, что Ясь – это Ясь. Но зато потом долго всех обнимали, и за брагу сели вместе. Разве что дети не пили, но тоже ёрзали у стола, распустив уши.

– А я ведь, сынок, тебе не верила, – снова приобняла Дмитрия захмелевшая мать. – Всё думала, что недоброе у тебя за душой. А ты спас всю Ось.

Дмитрий снова опустил уголки губ – как там, на дозорной площадке.

– Да ладно, не надо меня перехваливать. Ваши люди и сами бы справились – что старший, что Вол многого стоят. Да и другие охранники неплохи, к слову. Я и не ожидал, пока сам их в деле не увидел. И где только так наловчились?

– Тренируются много, – с гордостью за Ось ответил отец.

Так оно и было. Но только раньше Ясь слышал совсем другое: что тратит охрана время зря и что Главный считает, что надо бы их чем-то дельным занять. Якобы, уж лучше на воротах сидеть, чем палкой в воздухе махать. Что ж, наверное, больше он так не считает.

– Ясь ваш тоже неплохо себя показал, – пережёвывая хлебную корку, сказал Дмитрий.

Должно быть, Ясю послышалось. Это он-то – и вдруг неплохо? Да он дрожал от страха и холода. И не думал о том, как бы сбежать, только по одной причине: некуда было.

– Пару-тройку пришлых уложил, а ещё скольких под топор завёл, – продолжил Дмитрий. – Тоже уметь надо: быстро собраться и отвлечь, чтобы враги в нужную сторону двинулись.

– Ум и смекалка важнее силы, – отец улыбнулся, поправляя стекло на носу. Второе, треснутое, он вынул. – А сын с рождения находчивым рос.

Видимо, Ясь выпил слишком много браги, и этот разговор ему теперь чудится.

– И себе же во вред, – вздохнула мать. – Уж лучше бы он был сильным.

– Почему во вред? – спросил Дмитрий, наваливаясь на стол. – Из-за правил?

Мать кивнула.

– Мы мечтали, что дети найдут себя или в изучении технологий, как я, или, может, даже в Главном доме, – сказал отец. – Но нет, Ясь не такой. Он хоть и любопытный, а непоседливый, ему всегда становится скучно – вот и в коровнике со мной работать не смог.

– Вот и пришлось ему пойти на лесоповал. Эх, да разве мы могли такое представить? – продолжила мать.

Как обычно, о Ясе говорили так, как будто его здесь не было. Но на сей раз речь шла и как будто вообще не о нём. Ведь выходило, что на самом деле родители сами не в восторге от той работы, с которой бесконечно призывают смириться.

– А почему именно туда? Почему нельзя выбрать другую работу? – уже в который раз поинтересовался Дмитрий.

– Правила, – поджала губы мать.

– Так, может, пора их поменять? – подмигнул пришлый. – Вместе с Главным, который их устанавливает?

Ясю такое слышать не впервой, а домашние отшатнулись. Даже Ясна, которая едва не дремала за столом – непривычная к выпивке – и не принимала участия в разговоре, подняла голову и смотрела во все глаза.

– Ну, установил правила не Главный – они задолго до него появились, их ещё первые жители ввели, – глухо сказал отец и кашлянул. – И как раз благодаря правилам Ось и стала спокойным местом, где до последних дней все жили хорошо и сыто. А если они кому-то не нравятся, то меняться надо этому человеку, а не Оси.

– Общее благо важнее, – подтвердила мать.

– Даже если речь про вашего сына?

Дмитрий говорил всё громче, что совсем на него не похоже. Да он совсем пьян.

Ясь бы очень хотел услышать ответ, но не смог. Уставшее тело резко взяло верх над разумом, и он отключился.

***

Кто-то отнёс его на кровать, но выспаться не удалось: разбудили громкие голоса в зале. Они спорили. Отец и Михайла?

Ясь перевернулся на бок, собираясь снова уснуть, но шум не дал.

– Как это – мелочи? Как ты можешь так говорить? – едва не кричал стеклодув.

Поморщившись, Ясь поднялся. Голова болела. К тому же он, похоже, простыл от ночных похождений: нос заложило, а горло драло.

– Мы сделаем новую. Теперь даже проще будет – не допустим ошибок, – успокаивал друга отец.

– Что случилось? – выглянув из комнаты, спросил Ясь.

– Да как что! Разбили нашу солнечную батарею! – Михайла потряс в воздухе кулаком.

– Это случайность, – сказал отец. – Ты же сам понимаешь.

– Они всегда смеялись над нашей работой. Говорили, что это бессмысленно, – лицо Михайлы пошло складками. Большой, стареющий ребёнок, который вот-вот заплачет из-за утраты любимой игрушки.

– Вряд ли кто-то вообще помнил о вашей батарее, – вмешался Дмитрий. – Тебе не кажется, что всем было не до того?

– А ты молчи лучше, – огрызнулся Михайла. – Ты один из них.

– Из кого? – уточнил Дмитрий тоном, с которого всегда начинались разборки с Волом. – Из пришлых?

Михайла, нахмурившись, буровил его взглядом.

– Сосед, ты бы и правда так не расстраивался. Батарею почините, а вот людей сколько погибло, – влезла мать. – А ранены сколько! Я, наверное, пойду в лечебницу. Помогу им чем-нибудь. Не могу на месте сидеть.

– Я тоже пойду, – вскочила Ясна.

– А почему вы вообще дома? – только сейчас отметил Ясь.

– Сегодня в Оси ремонт. Ничего не работает, – объяснил отец. – А мы уже пришли в себя и теперь нам тоже стоит помочь на улицах. А, Михайла? И детей возьмём, побудут с нами. Не одних же их оставлять.

– Совсем ничего не работает? А что же мы тогда будем есть, если не работает пекарня и все остальное? – удивился Ясь.

– Видимо, то, что осталось, – пожала плечами мать. – Вряд ли сегодня будет распределение.

– А мы сходим к старшему. Узнаем, как там те, кто в мешках, – не то предложил, не то приказал Дмитрий и позвал собаку.

Пойти туда и увидеть Вару? Ясь одновременно и хотел этого, и отчаянно не хотел.

***

Ось ещё носила следы нападения, но жители усиленно их стирали. Работы шли повсюду. Тела убрали, сложили на свежесбитые деревянные настилы-волокуши – по пять на каждые – на окраине. Следы крови и кострищ на земле засыпали. Разрубленные и пожжённые части прилавков с площади и обломки стен разобрали и унесли. По улицам сновали водоносы, они наполняли и расставляли бочки на прежние места взамен опустошенных. Стучали молотки, лязгали пилы – кругом чинили и заново строили.

Главный дом отчищали песком от нагара сразу четверо.

– Вот уж действительно важное дело, без этого сейчас никак не обойтись, – неодобрительно заметил Дмитрий.

Ясь не согласился. Ему хотелось, чтобы город быстрее стал точно таким, как раньше – может, тогда в него вернётся и прежняя спокойная жизнь?

Старший вместе с охранником приводил в порядок почерневшую стену казармы.

– Тебе помочь? – предложил Дмитрий.

– Не надо, – отказался тот. – Есть желание – в городе помогите. А лучше просто пойти и как следует выспаться. Рук и так хватит.

– А что ты мне не сказал? – хмыкнул его подручный.

– А ты на службе, – старший бросил тряпку в бочку с песком и поворочал шеей – как видно, затекла.

– Что будете делать с пленными? Решили? – спросил Дмитрий.

– Пока даже не думали. А что обычно с ними делают? Убивают? Отпускают? Я сам лично никогда с ними не сталкивался, – признался старший.

– Да много чего можно. Обменять на ресурсы, к примеру, – Дмитрий задумчиво почесал бороду, и Ясь вновь обратил внимание, что она наполовину седая. – Только не с кем сейчас такие переговоры вести. Разве что те, кто в лес сбежал, за остальными вернутся.

Вернутся? Ясь вздрогнул.

– Но это вряд ли, – продолжил Дмитрий. – Предложить им нечего. Ещё можно рабами их на работах использовать и обменять потом, когда случай будет.

– То есть, сделать рабами? – уточнил старший.

Спутник Яся пожал плечами.

– Вполне обычное дело. У нас в Новом Сибирске таких часто на грязные и тяжёлые работы отправляли. Только, понятно, за ними нужно смотреть и на верёвке держать. Не самые надёжные работники.

Старший цокнул языком.

– А как углядишь за ними? Отвернёшься – и тут же ляжешь с палкой в шее. Годные бойцы.

– Всегда есть риск, – согласился Дмитрий. – У нас, чтобы его снизить, предлагали им отработать свободу. Кто хорошо работал и проблемы не создавал, мог потом остаться как житель.

– И что, помогает? – усомнился старший.

– Не скажу, что всегда, но пара таких случаев была.

– А что же произошло в остальных?

– То, о чём ты и подумал, – усмехнулся Дмитрий. – Бывало, долго выжидали момента, но потом нападали и уже ни в чём себе не отказывали.

– И ты предлагаешь нам всё время жить рядом с такой угрозой? Да уж, умеешь убеждать, – рассмеялся старший.

– Это цена риска. Они не обязательно нападут, но зато всё это время будут работать.

Старший почесал голову.

– И то верно. Но не мне одному решать, что с ними делать. Пускай Главный думает, а они пока сидят в мешках.

Как ни странно, а на сей раз Дмитрий пропустил упоминание о Главном мимо ушей.

– Можно на пленных-то посмотреть? – спросил он.

– Да делай с ними, что хочешь, – старший поднял тряпку и вернулся к чистке стены.

«А ведь он не знает, что пришлых привёл я», – подумал Ясь, и что-то дрогнуло внутри между грудью и животом.

Дмитрий об этом знал, однако много о чём наверняка не догадывался. Ясь собирался с духом, пока шли к мешкам. Он несколько раз сглотнул – и как же першило в горле! – прежде, чем решился:

– Думаю, это пришлая отравила воду в бочках. Она на самом деле пришла в Ось из Гнилки, где сделала то же самое.

– Похоже на то, – отозвался Дмитрий.

– И она убила твоего друга, – пробормотал Ясь. – Ты считал, что это был кто-то третий – так и есть.

Что-то в глубине души до сих пор отказывалось этому верить.

– Да, к ней много вопросов, – вздохнул Дмитрий. – Хорошо, если она всё же на них ответит, а не решит отмолчаться.

Охранника каменных мешков качнуло, когда он отошёл от стены и двинулся к спутникам. Похоже, он едва держался на ногах от усталости или недавней болезни.

– Хотим посмотреть на твоих гостей, – объяснил Дмитрий и взглянул на Яся. – Точнее, на гостью.

– На бабу-то? Не, к ней лучше к ней не ходите, – предостерёг охранник. – Она бешеная – царапается и кусается. Нападёт и попробует убежать, и я тут мало чем помогу.

– Мы справимся, – уверил Дмитрий.

– А почему ты один? – Вол, кажется, говорил, что за пленными надёжный присмотр.

– Ну, вот так. Уж как есть, что теперь, – охранник развёл руками. – Вы если туда пойдёте, фонарь возьмите. Но осторожнее – как бы вас не подожгла.

Спустились. Когда темноту мешка рассеял огонь, Вара закрыла лицо ладонью. Она сидела в углу на голом каменном полу. Здесь всегда зябко, а ей не дали даже плащ, отметил Ясь с неожиданной жалостью. И разозлился сам на себя. Эта женщина обманула его, как мальчишку. Из-за неё в Ось пришла смерть. Это – лживый изворотливый враг. Какая может быть жалость?

– А, это вы, – усмехнулась Вара, отведя руку.

Вся в грязи, Она наклонилась, смахнула что-то с себя. Ясь с болью отметил, что спутанные волосы по-прежнему удерживала связка матовых бусин. А потом откинулась на стену. Не похоже, что сейчас вскочит и бросится. И потому, наверное, именно этого и следует ожидать.

– Мы хотим с тобой поговорить. Ответишь или не будем терять время? – спросил Дмитрий.

– Отвечу, – спокойно и даже равнодушно сказала Вара. – Но я хочу есть, пить и курить.

Не сводя с неё глаз, Дмитрий сделал пару шагов назад и крикнул охраннику:

– Принеси воду и хлеб! И одеяло с плащом захвати.

– Я мяса хочу, – усмехнулась Вара.

Ясь смотрел на шрам на её щеке, покрытой, как и всё лицо, и руки, и разорванная в районе ворота и на коленях одежда, засохшей тёмной грязью. Оступилась и упала, да? И как он мог быть таким слепым?

– Многовато хочешь, – спокойно ответил Дмитрий.

– Ну да. Тут же не едят мяса, – Ясь был уверен: она только делала вид, что не поняла. – Что с вас взять, травоядные.

– Ты же знаешь, что я северянин, как и ты, – Дмитрий прикурил самокрутку и протянул Варе.

Она взяла её не по-женски, зажав между большим и указательным пальцами, и затянулась. Кивнула:

– И я здесь только поэтому. Ты оказался очень некстати. Они хоть сказали тебе спасибо?

– Сказали, – улыбнулся Дмитрий.

Ясь завидовал его спокойствию. Хотя со стороны, наверное, он выглядел безучастным, внутри всё бурлило. И только то, что рядом находится Дмитрий, не давало выпустить этот поток.

– Зачем ты это сделал? – спросила Вара после очередной глубокой затяжки. – Ты мог помочь нам. Хоть ты из другого города, но проблема-то у нас общая.

Дмитрий не ответил, а она наконец-то – чуть ли не впервые с тех пор, как они спустились в мешок – остановилась взглядом на Ясе. И рассмеялась.

– А, так они ничего не знают? Ну, ты хорош… Выслужился, спас свою шкуру. Только свою – а мы пришли ради всех. И пусть сейчас ничего не вышло, но придут другие, и скоро. Ты же сам знаешь.

– Знаю, – тихо согласился Дмитрий, глядя себе под ноги.

И Ясю снова вспомнились его странные уклончивые ответы – и на дозорной башне, и дома.

– О чём вы? – спросил он.

Дмитрий снова промолчал. Вара тоже – похоже, ожидала его ответа.

– О чём ты говорила, Вара?

Тёмные глаза, уставшие, злые и опытные – и как Ясь раньше этого не замечал? – теперь смотрели прямо на него.

– Нее… – снова усмехнулась она. – Пусть тебе расскажет твой дружок. Зачем мне облегчать ему жизнь?

Скрипнула дверь. Охранник, глядя на пленницу с опаской, издалека бросил на пол одеяло, плащ и буханку хлеба. Бутыль с водой поставил рядом с собой. Вара не шевельнулась, продолжая с удовольствием курить.

Молчали до тех пор, пока охранник, сообразив, что его общество сейчас ни к месту, не вышел.

– Так вы что, заодно? – спросил Ясь.

– Что ты несёшь? – рыкнул Дмитрий.

Вара фыркнула.

– Это как посмотреть. Пришли мы не вместе, но цель у нас одна, – загадочно ответила она.

– Да о чём ты? О чём она говорит? – обратился Ясь к Дмитрию.

– Не сейчас, – шикнул он.

Вара, наблюдая, улыбалась.

– Сколько вас? – спросил её Дмитрий.

– Ну, следом шла вторая большая группа. Но раз вы здесь – значит, им конец. Остались только те, что в Гнилке. Это всё. Остальные ждут новостей на севере, в Снежном.

– В Снежном? – уточнил Ясь.

Вара посмотрела на него.

– Да, это наш город. Но, как ты понимаешь, снега там давным-давно нет.

– Знаю. Большой город, – сказал Дмитрий.

– Да. Был… Как и Новый Сибирск, – и опять это прозвучало многозначительно, и снова они друг друга поняли.

И никто не собирался ничего объяснять Ясю.

– Ты отравила воду в бочках? – спросил он, ощущая новый прилив злости.

– Конечно. Больше тебе скажу – я это и придумала. Хороший план, в Гнилке сработал. И если бы не ваша лекарица, всё бы и здесь пошло иначе.

– И поэтому ты говорила, что она убийца? – хотя Вара и подтверждала его догадки, не добавив к ним нового, возмущение росло всё равно.

Она, шевельнув бровями, кивнула.

– А что ты сделала с воздухом?

– С ним и без меня отлично болото справляется. Тут уж я не при чём. Просто удачное совпадение.

– А как ты попала в Гнилку? Тоже кого-то обманула, как меня?

– Не без этого, – усмехнулась она. – Но там мы были вдвоём. Я и мой друг. Он сейчас в Гнилке.

– Почему же ты не предупредила своих о нас? – Ясь смутно надеялся услышать что-то, отчего боль хоть немного утихнет. – Они нас не ждали.

Вара покачала головой.

– Я рассказывала и про тебя, и про северянина, и про вашего третьего, рыжего. И все решили, что северянин примкнёт к нам, ты просто испугаешься и где-нибудь спрячешься, а он сбежит. Я и сама так считала. Да, мы вас недооценили, если хочешь. Никто не подумал, что травоядные способны дать отпор.

Ясь вспомнил старшего охраны, Захара, а после и всех других. Обычные горожане – даже те, кто сначала от страха спрятался в лесу – кололи, рубили и обливали пришлых кипящим маслом, часто прощаясь при этом и со своей жизнью.

– Мы с тем топором вдвоём бы не справились. В общем, я тоже недооценивал травоядных, – признал Дмитрий.

Мерзкое слово туманило разум, как бы тот не тщился убеждать, что слова не имеют значения, ведь пришлый спас Ось, пусть он это и отрицал.

Вот кем он их считал, живя в доме Яся!.. Снисходительно-высокомерный, высмеивающий и нарушающий правила Оси пришлый. Чужак.

– Но зачем ты убила своего? – спросил Ясь, удержав всю злобу внутри. – Что вы с пришлым не поделили?

Вара, погасив окурок, принялась жевать хлеб. Услышав вопрос Яся, она помотала головой.

– Никогда его не встречала.

– Ты врёшь.

– Да зачем мне это? – удивилась она. – Терять мне нечего, так что я всё рассказала.

Но Яся её ответ не убедил.

– Всё указывает на тебя. Тебя видели в переулке. И ты была у нас в горянке, когда отец решил провести опыт с отпечатками. И сначала спрятала нож, а потом напугалась и подбросила. Мы возьмём у тебя оттиски и докажем, что это сделала ты.

– Да хоть сейчас, – хмыкнула Вара. – Но видели там точно не меня. К ножу этому я не прикасалась и пришлого не убивала. И в городе не была до того, как ты меня привёл. А встреть я убитого живым – уж постаралась бы уговорить пойти с нами. И, может, и удалось бы. Да, Дмитрий?

И опять Дмитрий молчал, разглядывая в потёмках каменную стену.

– А твой отец дельный, – повернулась Вара к Ясю. – Столько знает всего и в одной своей голове держит. Жалко, что скоро всё это пропадёт.

– Что ты имеешь в виду? – снова безотчётный холод расползался ниже груди.

– Он же скоро умрёт. Он говорил об этом с твоей матерью, – наверняка это снова какой-то расчётливый ход. Ложь, отец не может умереть! Или, во всяком случае, не сейчас. – Кстати, когда меня казнят? Или меня ждет рабство? – спросила Вара.

– Это не нам решать, – сказал Дмитрий и приказал Ясю: – Идём.

***

– Ты не хочешь мне ничего рассказать? – спросил Ясь, как только покинули мешки.

Джерри, покорно ждавшая у входа, встала и пошла следом, не дожидаясь команды.

– Хочу. Но разговор будет долгий. Может, пойдём в лес и выкопаем какой-нибудь из твоих кладов?

– В лесу пришлые.

– А у нас при себе топоры.

– Они из казармы. Надо их вернуть.

– Нет, точно не надо. Ну так что?

Несмотря на то, что Ясь много пил утром, сознание просилось в забвение. Он согласился. И уже от первого глотка желание сбылось – его понесло вдаль.

– Хочешь, поймаем кого на закуску? – предложил Дмитрий.

Такой привычный и располагающий к себе – как будто и не было всего этого многозначительного молчания.

Ясь помотал головой:

– Откуда в тебе столько сил? Я едва живой.

– Тебе так просто кажется, потому что я молчу и не жалуюсь, – сказал Дмитрий, отхлебывая из бутылки.

– Ну так что? Зачем вы пришли? – опьяневшего Яся больше не терзала нерешительность.

Дмитрий снова сделал большой глоток и наморщил лоб, размышляя.

– Вара говорила правду, – ответил он.

– То есть? – Ясь старался не давать волю догадкам, которые так и рвались в голову.

– То и есть, – кивнул Дмитрий. – И пришли мы с одной целью, и пришлые всё равно вернутся. А за ними придут и другие. Кто-то – с миром, кто-то – с боем. И они будут аккуратнее и умнее.

– Надоели ваши загадки! – взбунтовался Ясь. – Скажи уже, как есть!

Дмитрий ненадолго задумался.

– Мы с Лёней должны были разведать обстановку. Узнать, какие у вас технологии, выяснить, где есть уязвимости. И потом проработать план. По большому счёту, такой же, как у этих людей из Снежного. Да, Ясь, и мы тоже пришли не с миром, – сказал он. – Но снежные всегда предпочитали бить в лоб, а мы – идти в обход.

И вот все кошмары становились реальностью.

– Мы собирались сказать вашему Главному, что ушли из Нового Сибирска, потому что там кончается еда – и это правда, кстати – а через какое-то время бы вернулись к своим. И после напали. Но сейчас – да, и в этом Вара тоже права – я просто решил спасти свою шкуру. И хочу остаться в Оси.

– Но… Зачем это всё? – спросил ошарашенный Ясь.

Дмитрий вздохнул.

– Горы на севере снова пришли в движение. Они постепенно сминают всё вокруг – в том числе, и наши города. Вода и горы вытесняют нас. Через пару лет от моего города не останется и следа, и так по всему северу. Никто не знает, сколько это продлится, и, может, придёт и к вам. Но пока мы бежим туда, где более безопасно. Мы хотим выжить. И жить.

– А как же мы? – пробормотал Ясь.

Дмитрий опять задумался.

– Знаешь, в одних старых бумагах я нашёл интересную вещь. Какой-то учёный – уже не помню, как его звали – создал в прошлом теорию, по которой выживает и получает будущее только сильнейший. Я тогда другими глазами посмотрел на всё, что происходит в Новом Сибирске.

«Травоядные» в этой системе явно будущего не имели.

– То есть, Ось погибнет?

– Нет. Я хочу сказать, что вы должны теперь стать другими. Придётся много защищаться.

– Ты собираешься рассказать обо всём этом главному?

– Про угрозу – да. Но только не Главному. Он для этого не годится. Поговорю со старшим охраны. Но о том, для чего пришёл… Думаю, ты и сам понимаешь, что об этом говорить я не буду.

Ясь кивнул.

– А эти вещи в твоем рюкзаке – порох, бинокль, – язык с трудом выговаривал непривычные слова. – Круг железа…

– Это магнит. Он притягивает предметы. А ещё по нему можно понять, куда идти, – объяснил Дмитрий. – Ты всё же хотел меня обокрасть?

– Чего? А, нет, – Ясь замотал головой. – Мне просто было интересно. Но зачем они? Чтобы использовать против нас?

– Нет, что ты. Этого слишком мало для нападения. Это для самозащиты. Путь долгий и опасный. В дороге не только недобрых людей встретишь, но и больших животных, – пришлый рассмеялся и потрепал Яся по голове – совсем, как в детстве отец.

Отец… Неужели Вара сказала правду?

– А ты веришь, что твоего друга убила не Вара?

– Вполне.

Но кто тогда?

Глава 20. Недостающий отпечаток

Привычная жизнь восстанавливалась: Ось похоронила убитых, окончательно стёрла следы повреждений и вернулась к работе. Увы, но прежним всё казалось только с виду, и не только одному Ясю. Обрывков разговоров о нападении не удавалось избегнуть, даже просто выйдя из горянки на ярус. Сосредоточенные и потемневшие лица соседей встречались повсюду, и даже на всегда шумной торговой площади стало тише, как будто все переговаривались вполголоса.

Отец вышел на работу. Кашель, казалось, с каждым днём изводил его всё сильнее, а Ясь никак не решался поговорить с ним о словах Вары. Наверняка она снова его обманула, желая в очередной раз принести боль. Отец поправится, а разговор о его болезни развеет все опасения. Ведь так? Но что, если вдруг и нет? Ясь слишком боялся посмотреть такой правде в глаза и тянул.

Пленники, между тем, продолжали ждать своей участи в мешках – и решить, что с ними делать, не брался никто. Вол ещё не вернулся, и Ясь часто думал о том, какой приём оказали его отряду в Гнилке. А если расчёт на то, что пришлых на болоте осталось слишком мало, был ошибочным? Если те, кто сбежал от Оси, успели воссоединиться со своими? И – что пугало больше всего – если маленький отряд Вола разбит, а пришлые, собравшись с силами и немного залечив раны, вернутся к своему плану и снова двинутся в Ось?..

Несколько утешало, что к возможным нападениям готовились. Дмитрий обсуждал идеи дальнейшей обороны со старшим охраны с таким же энтузиазмом, как отец с Михайлом – новую солнечную панель, которую они уже начали строить.

О Ясе как будто забыли: никто напоминал о работе и не гнал в лес. Обычно Дмитрий, собираясь в казармы, звал его с собой, и там кто-нибудь из охранников показывал новые приёмы то с палкой, то с топором. Получалось не очень, хотя учителя не слишком ругали. Наверное, навязчивая мысль – её никак не получалось отогнать – о том, что повторятся те ночь и утро, снова польётся кровь, и Ясю придётся или убить кого-то, или погибнуть самому, должна вызывать желание поскорее улучшить навыки. Но почему-то результат оказался прямо обратным: Ясю совсем не хотелось больше брать в руки оружие. И сегодня он наотрез отказался идти с Дмитрием.

Он больше не напоминал, что убийца его друга, с которым он пришёл шпионить за Осью, чтобы определить самый эффективный способ нападения, до сих пор не найден. Зато Ясь хотел его вычислить сильнее, чем когда-либо прежде. Не в том ли и был мотив, что кто-то в Оси с самого начала знал о плане пришлых? И, возможно, в чём-то им помогал. И, может, прямо сейчас – один или с кем-то ещё – затевает что-то такое, что в самый неожиданный момент поставит под угрозу весь город.

Дмитрий, разумеется, ни о чём из этого не расскажет – разве что потом, когда обстоятельства опять припрут его к стене.

На следующее солнце после разговора с Варой Ясь попросил Михайлу сделать оттиски её пальцев и никому особо об этом не говорить. Дмитрий уверял, что верит в её невиновность, и как раз потому она продолжала вызывать сомнения.

Михайла набил руку во время опыта, так что на сей раз результат был уже к вечеру. И, судя по нему, неизвестный отпечаток на ноже действительно оставила не Вара. Но ведь кому-то он принадлежал.

Барабаня пальцами по каменной столешнице, Ясь снова взялся перебирать воспоминания.

Вот он вылез из дыры в частоколе – теперь на совесть заделанной – и столкнулся с Лидией. Пошёл к горянкам – и на рынке в него вцепился парнишка…

Нет, нет. Ясь потряс головой. Он продолжает смотреть не туда. Надо заглянуть в сарай.

Вот туда украдкой заходят два шпиона с собакой. Бросают мешки. Они устали с дороги, так что устраиваются на ночь и засыпают. А утром, проснувшись, сидя на полу перекусывают – запасов у них на самом деле достаточно – и обсуждают дальнейший план. Решают, кто из них пойдёт на разведку. Похожий на Яся Лёня, наверное, отнекивается. Или даже не так: Дмитрий, уверенный только в себе, хочет своими глазами оценить обстановку. Он говорит, что сам отправится в город, даёт наказ напарнику быть бдительным и выходит.

Лёня, может быть, собирается ещё подремать. Путь был долгим, и силы не восстановились. Сарай он, будучи безалаберным, запирать не спешит. И потому мастер Яков, зашедший, чтобы прикрыть свои предосудительные делишки, застаёт его врасплох. Возможно, Лёня даже сам окликает его, решив, что вернулся Дмитрий. Встрече оба не рады, но мгновенно находят общий язык – и мастер Яков уходит, вполне довольный. А что же делает Лёня?

Ясь встал и стал прохаживаться по залу, представляя себя в сарае. Что бы сделал он? После ухода мастера уж точно, наконец, запер дверь. Но затем выглянул в щель, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Убийца бы уже не смог застать его врасплох – и, выходит, он впустил его – точнее, её – сам. Но почему?

Они могли быть знакомы, как бы Дмитрий это не отрицал. И, узнав, где прячутся пришлые, она пришла туда и постучалась в дверь сарая. Или Лёня сам увидел её, когда выглядывал в щель, и позвал.

Но кто же она? Как это выяснить?

А если Дмитрий всё же не обманул, и она была незнакомкой?

Ясь представил стройную девушку в грубом белом платье с накидкой на голове. Вот она крадётся – или, быть может, наоборот, спешит по рабочим делам? – по довольно мрачному переулку, в котором всегда сильно пахнет пиленым деревом. А вот он сам – выглядывает из сарая глазами Лёни и замечает её. В переулке, кроме неё, никого – там никогда не бывает многолюдно.

Мог он позвать её, если видел впервые? Ясь, мысленно глядя из сарая, вообразил, что мимо него идёт Вара. А ему скучно, ждать ещё неизвестно, сколько. Скорее всего – долго.

Нет, Ясь бы не решился: Дмитрий не одобрит, нельзя выдавать себя. Но ведь Лёня – не Ясь. Пусть чем-то они и похожи, но всё же он другой – пришлый и не из пугливых. Мастер Яков его уже застал, так что обнаружения бояться особо нет смысла. Когда вернётся Дмитрий, они всё равно теперь будут искать другое укрытие. Так что Лёня робеть бы не стал и окликнул прохожую.

– Эй! – позвал бы он.

Девушка бы остановилась, растерянно озираясь по сторонам: не поняла бы сразу, откуда голос. И тогда Лёня, наверное, приоткрыл дверь.

Молодая горожанка, увидев пришлого, заинтересовалась бы: в прежней Оси никто не ждал угроз. Наоборот, новые люди – всегда увлекательное событие. Даже – и особенно – в странных обстоятельствах, когда почему-то выглядывают из дровяного сарая на отшибе.

Лёня спросил её о чём-то или, может, попросил. А потом предложил зайти – вероятно, чтобы что-то показать. И она зашла – почему бы и нет?

И, зайдя, зацепилась подолом за сук у пола и порвала платье.

Ясь достал совсем уже запачканный лоскут ткани.

Если бы девушка в сарае была Варой – пусть не той самой, что сейчас сидела в мешке, а условной – дальше они бы стали спорить из-за каких-то деталей общего плана. Лёня бы высказал что-то, что шло вразрез её интересам или её угрожало. И тогда она, ловко выхватив его нож, не колеблясь, нанесла точный удар.

Но ведь с чего-то показалось Волу – да так ясно, что из головы у него не шло – что убитый был без штанов. И самого Яся после ночной встречи с Варой захватила мысль, что кусок одежды мог остаться на дровне при таких же обстоятельствах. Конечно, зацепиться можно было и сразу, и даже убегая, но…

Если не отбрасывать такой вариант событий, то перед ссорой Лёня и условная Вара занялись любовью, а после не поделили что-то, связанное их с замыслами.

Но почему он даже не успел надеть штаны? Не выясняли же они, как лучше напасть, прямо в процессе?

Ясь снова стал ходить из угла в угол, разглядывая лоскут.

А если девушка была незнакомкой? В Оси погуливающих немного, и встретить такую случайно шанс невелик. Это не Топор, где нравы куда свободнее, и даже не Гнилка, где на похождения закроют глаза. Но сложно представить, чтобы обычная осийка без разбора тут же бросилась бы в объятия незнакомца, ещё и пришлого, в дровяном сарае среди бела дня.

Значит, Лёня её заставил. Возможно, она даже сопротивлялась, но он был здоровым как бык: преуспеть бы она не смогла. Ясь представил, как она боролась. И, пока он её насиловал, нащупала в его кармане нож. Или же он выпал сам, но девушка за него схватилась. Наверняка Лёня попытался отнять его – и тогда она нанесла удар, возможно, даже особо не выбирая, как и куда бить, лишь бы его столкнуть. На неё брызнула кровь – на лицо, грудь, платье. Она подскочила, отбросила в панике нож – он отлетел в угол, где его и нашли. Оглядывая кровавые следы, она натянула одежду, набросила накидку на голову, и бросилась прочь.

В переулке она увидела Лидию, и, оглядываясь испуганно, желая скрыться, заметила лаз. Девушка шмыгнула в него, чтобы скрыться от посторонних.

А в это время в сарай заглянул Вол и побежал за помощью, и сразу после него вернулся Дмитрий. Он с первого раза понял всё, что произошло – и решил от всех скрыть, поправив одежду убитого.

Девушка, наверное, плакала, пытаясь хаотично стирать кровь о стены, пока протискивалась в другой конец. Она вышла на площадь и, продолжая прикрывать руками следы того, что безмятежные соседи без задней мысли принимали за ягодный сок, метнулась… Куда?

Ясь закрыл глаза, представляя себя на месте незнакомки. А потом, открыв их, снова взглянул на лоскут. Они нашли его в то солнце, когда втроём против воли объединились – он, Вол и Дмитрий. И после пришлый дал его своей косматой Джерри, утверждая, что она может взять след. Не каждое из его слов было ложью: собака его действительно взяла. И привёл он к горянке Яся, чему никто тогда не придал значения. Они решили, что лоскут слишком долго носили с собой и он пропитался разными запахами.

А если нет? Поражённый чудовищной догадкой, Ясь спрятал лоскут и выбежал из горянки.

Пробегая к казарме мимо каменных мешков, он отметил с тревогой, что и сегодня там лишь один тюремщик. Но сейчас его куда больше заботил другой вопрос.

Дмитрий сидел на уступе, проходившем вдоль всей стены казармы. Почёсывая Джерри, он смеялся, живо обсуждая что-то с охранником.

– О, ты передумал, – кивнул он, заметив Яся.

– Мне нужно тебя спросить, – он помотал головой и взглянул на нового друга Дмитрия. – Пойдём.

– Ну ладно, – хмыкнул он, вставая, и пообещал приятелю: – Сейчас вернусь.

Отошли за угол.

– Джерри хорошо берёт след?

Дмитрий удивлённо вскинул брови.

– Неожиданно. Тебе нужно что-то найти?

– Просто ответь, – Ясь под воздействием своих открытий с трудом держал себя в руках.

– По-разному, смотря что, когда и как. В среднем – да, обычно она это умеет. А что случилось?

– Лёня был без штанов, когда ты его нашёл?

Дмитрий округлил глаза.

– Ты о чём?

– Вол видел. Он мне всё рассказал.

– Что ж. А я думал, что никто не заметил, – пришлый почесал бороду.

Выглядел он совершенно невозмутимо, что бесило всё сильнее и сильнее.

– Ты поправил его одежду? – спросил Ясь, хотя ответ и был совершенно очевиден.

На сей раз он отпираться не стал и кивнул.

– Мне бы не хотелось, чтобы моего убитого друга видели таким.

– А ты не думал, что он кого-то изнасиловал, и потому его и убили?

Выпятив губы, Дмитрий наклонил голову набок.

– Пусть и так – а что это меняет?

Ясь сжал кулаки. Желание броситься с ними на кого-то, пожалуй, посетило его впервые.

– Это меняет всё!

– Что, например? Мой друг по-прежнему мёртв. И убийца его не найден и не наказан. И даже если он и сделал что-то подобное, у него отняли жизнь. И это точно не равнозначно. Или ты считаешь иначе?

Ясь сделал глубокий вдох. Нужно взять себя в руки и побыстрее во всём убедиться – а лучше всего, наоборот, ошибиться – а ссора, или того хуже – драка, из которой нет шансов выйти победителем, ничему сейчас не поможет.

– Ты не сказал нам об этом, и мы потратили кучу времени зря, хотя сразу могли идти по верному следу. – постарался ответить он как можно спокойнее.

– Тут ты прав, – согласился Дмитрий. – Но ты ведь всё-таки догадался.

Кивнув ему, Ясь развернулся и пошёл.

– А что, у тебя есть догадки? – крикнул ему в спину Дмитрий.

Ясь не ответил, а только ускорился.

***

Догадка была. Спеша к лечебнице, Ясь всей душой надеялся, что её опровергнут. Да и как иначе? Это ведь бред. Очередная безумная история, которую он сам себе придумал и почти поверил в неё, а с реальностью она ничего общего не имеет. Сейчас ему на это и укажут.

И на сей раз Ясь вздохнёт спокойно и выбросит убийство из головы. И даже не вспомнит о нём прежде, чем потребует, как минимум, сам Главный. Да только с чего ему требовать результатов от Яся – обычного лесоруба? Нет, не его это больше забота. Пусть разбираются охранники, а ещё лучше – вообще никто.

– На месте Лидия? – спросил он, зайдя в лечебницу.

Врачевательница кивнула в сторону коридора.

– Работы уйма, столько раненых. Сначала нам горожане помогали, а теперь все вернулись к своей работе, а мы тут теперь и без сна, и без отдыха, – зевнув, пожаловалась она.

Ясь прошёл по коридору, заглядывая по очереди за все занавески. Его встречали удивлённые глаза, но Лидии среди них не было.

Она выпорхнула навстречу из одного их карманов.

– О, Ясь! – тепло улыбнулась и, подойдя, взяла за руку.

От неё сильно пахло травами, а выглядела она куда лучше, чем во все прежние их встречи.

– Как ты? – спросил Ясь.

– Уже совсем хорошо, да только работы много. Раненые. Причём не только в лечебнице, но и пленные. Я как раз собираюсь их навещать. Возьму только корзинку с мазью и тряпками.

– Как, ты их лечишь? Да ещё и одна?

– Ну, со мной заходит охранник. Да и чего мне бояться? Я же им помогаю. Они обычно рады меня видеть, – пожала она плечами.

Какая чудовищная беспечность – и это после всего, что произошло!

– Что, пойдёшь со мной?

Ясь покачал головой.

– Не могу сейчас, очень спешу.

Лидия взяла с этажерки одну из корзин, как видно, заранее подготовленных для больных.

– А как лидийка?

– Отступает. Почти все поправились, – улыбнулась Лидия. – А меня из-за неё сделали старшей помощницей врачевателя.

– Заслуженно, – от души порадовался за неё Ясь. – Поздравляю!

– А нет ли новостей из Гнилки? Как там Вол? – она вдруг погрустнела. – Никто не приходил, ты не слышал?

Ясь помотал головой. Если бы кто-то приходил, то об этом уже бы знала вся Ось, а не только он.

– Что ж, я буду молить Мору, чтобы… Чтобы бы все вернулись живыми, – сказала она.

– Мору?

Лидия улыбнулась и достала из-под ворота платья деревянный амулет с головой старухи.

– Мать Мора оберегает меня. И уже довольно давно.

– Как ты можешь в такое верить? Ведь ты же нашла лекарство, ты знаешь силы природы, – поразился Ясь.

– Ну и что? Одно другому не мешает. Я делаю то, что знаю от природы, а вера просто облегчает мой путь. Знаешь, когда мне страшно, я беру его, – Лидия указала на амулет. – И прошу мать Мору защитить меня и всех вокруг меня. И сразу становится и легче, и спокойнее.

– Но ведь это не помогает.

– Как знать, – улыбалась Лидия славно: на щеках у нее прорезались ямочки. – Я молилась тогда, когда на Ось напали – и мы уцелели. Может, это мать Мора помогла тебе и твоим товарищам?

– Помогли опыт, разум и план, – не согласился Ясь.

– Одно другому не мешает, – повторила Лидия, собираясь идти.

– Подожди, я кое о чём хочу тебя спросить.

Лидия остановилась, но слова не хотели выходить изо рта. Наконец, Ясь себя пересилил:

– Помнишь ту девушку у сараев? В окровавленном платье?

Глаза Лидии округлились, и она снова схватила Яся за руку своей тёплой мягкой ладонью.

– Да! Я всё хотела тебе сказать, но без конца забываю в этой суматохе. Как хорошо, что ты сам зашёл. Я ведь снова видела её!

И Ясь уже не хотел, чтобы она продолжала.

– Она приходила на днях помогать к нам в лечебницу. И, кажется, тоже меня узнала. Ну, мне так кажется: больше она мне на глаза не попадалась. Но я узнала её лицо. Очень красивая девушка, светлоглазая, светловолосая.

Непроизвольно шмыгнув носом, Ясь сказал, что ему срочно надо идти.

***

– Ты к сестре, Ясь? Сейчас её позову, – сказала Нина, едва он вошёл в воспитательный дом.

– Погоди немного, – остановил Ясь. – Я хочу сперва тебя спросить.

– Меня? – удивилась Нина. – И о чём?

– Ты помнишь тот день, когда убили пришлого?

Нина принялась сокрушённо качать головой из стороны в сторону.

– Как будто целая вечность прошла. Казалось – такая жуть, а ведь сколько потом было-то ужасов!

– Но ты помнишь?

Она пожала плечами.

– Можешь вспомнить, кто из воспитательниц в тот день работал?

Нина подняла глаза кверху.

– Ну да. Наша смена: я, Жанна, Хельга, Светла и Ясна.

– Все весь день были на месте, с самого утра и до вечера? Никто никуда не отходил? На торговую площадь? Ребёнка отвести?

Нина водила глазами по доскам потолка, припоминая.

– Да-да, было такое. Почему запомнила: вы ещё у нас потом этого мальчика искали. Никита маленький – он в тот день не пришёл. И Ясна пошла к нему домой, а на обратном пути собралась зайти за дровами. И что-то очень долго ходила – мы её потеряли даже. Вернулась только к вечеру, но и ребёнка не нашла, и дрова не принесла. Сказала, что не успела за ними, потому что весь день искала его. А что случилось-то, Ясь?

– Да так. А что на ней было из одежды, не вспомнишь?

Нина нервно прыснула.

– Мы хоть и подруги, но кто в чём ходит, да ещё и в какой день – не запоминаю, извини. Платье, наверное, как и всегда. Ты сам что, не знаешь, что носит сестра?

– Длинное, светлое? И накидка на голове, чтобы не пекло? – уточнил Ясь.

– Скорее всего. Да ты хоть скажи, почему спрашиваешь.

– Да так. Некогда сейчас объяснять, долго это. Мне бы сестру увидеть.

Ничего не понимающая Нина зашла в спальню. Ждать пришлось довольно долго.

– Что происходит, Ясь? Нина говорит, какие-то странные вещи спрашиваешь, – наконец появилась Ясна. – О, да на тебе лица нет! – взглянув на него, воскликнула она. – Что-то с отцом?

– Нет. А ты знаешь, что он скоро умрёт? – неожиданно для себя спросил он.

Потемнев, Ясна кивнула. Вот так. Секреты от него – да ещё какие! – хранили и в родной горянке.

– Когда он тебе рассказал? – уточнила сестра.

– Я узнал не от него.

– Вот как? Значит, врачеватели, – нахмурилась Ясна. – Вечно лезут не в своё дело.

Выходило, что отец – и не Яся дело. Но подумать об этом ещё успеется – а сейчас ждало другое дело.

– Меня Дмитрий прислал. Сказал, что в нашей горянке нужно у всех снять новые оттиски. А у тебя и в прошлый раз их не брали.

Ясна спрятала руки за спину.

– Правильно, а с чего у меня их брать? Я к вашему ножу не прикасалась.

– Дмитрий хочет что-то уточнить. Пойдём, сходим к Михайле.

– Нет уж. Не пойду я никуда. У меня двадцать детей – я их не брошу ради какой-то чуши. Если твоему Дмитрию что-то надо, пусть сам и делает.

И вдруг изменившись в лице, она выкрикнула:

– И это после того, что пришлые тут устроили – вы всё ещё с ним возитесь! Да он должен с остальными в каменном мешке быть!

– Он очень помог Оси, – собрав остатки терпения, монотонно протянул Ясь.

– Да уж, все ужи этим прожужжали. Но не надо защищать своего дружка. И без него бы мы справились.

– Ясна, пойдём, – Ясь взял сестру под руку, но она вырвалась.

– Нет, сказала же! Вам с ним, конечно, делать нечего. А у меня работа. Ответственность! Хотя откуда тебе знать, что это такое? – и Ясна быстро скрылась в детской спальне.

А Ясь побрёл в свою горянку.

***

Комната сестёр – давно же Ясь туда не заглядывал, а раньше ведь почти каждый вечер заходил к Ясне поболтать перед сном – казалась светлой из-за тонкой драпировки на стенах и вышитых картин.

На кровати лежали маленькие разноцветные подушки и тканевая кукла Агнии. Сундук с одеждой Ясны – в углу, тоже завешен вышивкой. Внутри приятно пахнет сладкими, одежда сложена аккуратно, уголок к уголку, не то, что у Яся.

Неприятно рыться в вещах сестры, где и нижние рубашки, и бельё. И вытаскивать всё наружу, словно выворачивая наизнанку саму Ясну. Но то, что Ясь искал, наверняка в самом низу, на дне – если он хоть сколько-нибудь знал свою сестру. Он бы сам тут же избавился от такой одежды, но она аккуратная, бережливая. Наверняка постирала тайком и убрала подальше.

Так и есть: Ясь оказался прав. Вот оно, это платье. А вот и дыра – не на рукаве, не на подоле. На боку. Ясь достал свой лоскут и приложил. Они совпали в точности, и нагляднее, чем оттиски пальцев.

Глава 21. Слово

Ясь не знал, что делать со своим открытием.

Вечером за ужином отец, то и дело прерываясь на кашель, передал, что завтра в Оси устраивают праздник, и Главный лично хочет видеть на нём Дмитрия и – внезапно – Яся.

– Зачем ещё? – удивился он.

– А вот завтра узнаете. Думаю, вам понравится, – уклончиво ответил отец.

– Новостей от Вола так и нет? – спросила Ясна.

Отец покачал головой.

– Думаю, мы долго о нём не услышим, – сказал Дмитрий.

– Почему? – с испугом спросила мать.

Пришлый шевельнул бровями, видимо, думая над ответом.

– Потому что он или мёртв, или встретил новых спутников, – неожиданно для себя сказал Ясь.

Но ведь уже не в первый раз думалось: что, если вдали от своего командира Вол, уже раз изгнанный за трусость, хоть и пришёл в Гнилку с боем, но в итоге заключил подлый мир?.. Ведь и о причинах изгнания известно только с его слов – и как знать, что произошло с ним в Топоре на самом деле?

Нет, не может быть. И откуда только эти упорные мысли? Вол на такое не способен. Он смело сражался за Ось и сам вызвался на помощь гнильцам. Скорее всего, он просто погиб в бою.

Мать охнула:

– Как? Почему ты так думаешь?

– То есть, если он мёртв, пришлые вернутся? – спросила Ясна. От страха огромные глаза потемнели.

– Возможно, – ответил Ясь.

– Не знаю, зачем ты так пугаешь мать и сестру, – отрезал отец. – Причин для таких домыслов нет.

Дмитрий смотрел на Яся, усмехаясь.

– Скорее всего, ты прав. Правила Оси всегда тяготили нашего топора, так что я бы больше думал про второй вариант.

– Топора? – сдвинула брови Ясна.

– Ну да, Вол из Топора, – подтвердил Дмитрий.

И для чего пришлый сказал об этом? С какой целью вот так запросто раскрыл секрет Вола?

– Я всего лишь предположил, – сказал Ясь. – Возможно, через пару солнц он вернётся и будет хвастаться тем, как они прогнали пришлых из Гнилки.

Мать вздохнула с облегчением: именно так она и хотела думать, хотя бы пока не вынуждена будет узнать об обратном.

– Всё может быть… Или не быть, – уклончиво сказал Дмитрий.

– Вол – честный человек, пусть даже и действительно топор, – сурово заметил отец.

Честный? И кто бы только говорил о честности!

– А когда ты скажешь мне о том, что умираешь? Или задумано, что я узнаю об этом уже после твоей смерти? – голос Яся повысился и дрогнул.

Отец, продолжая жевать, поправил стёкла на носу – Михайла их уже починил.

– Папа! – всхлипнула Агния и, подскочив, бросилась отцу на шею. Он приобнял её, поцеловал в макушку. Глядя на сестру, заныл и Петька.

– Зачем ты устроил это при детях? – с грохотом отставила тарелку Ясна.

Мать, шумно отодвинув край лавки, встала и отошла к столу, за которым готовила. Теперь видно только её спину.

И только Дмитрий оставался невозмутим.

– Ну что ж, сын. Конечно, ты имеешь право знать, но я думал дать тебе время встать на ноги. Считал, что не должен тебя обязывать к чему-то своей болезнью и тем, что семья потеряет снабжение. Ты без этого должен был понять, что нужно соблюдать правила и работать. А не потому, что тебя заставили и выбора нет. Но раз разговор у нас состоялся быстрее, чем я планировал – что ж. Пока у тебя нет своей горянки, мать и дети будут рассчитывать на твою помощь. На то, что ты сможешь заработать всем на еду.

– Папа! Не умирай! – голосила Агния.

– Да, моя девочка, – отец снова её поцеловал. – Это я так шучу. Пугаю Яся.

И он подмигнул.

– Что у тебя за болезнь? – чувства переполняли, и единственный вопрос, который удалось сформулировать, совсем их не отражал.

– Нехорошая, сын. Я находил её описание в старых записях. В прошлом её называли «туберкулёз» и умели лечить. Но сегодня у нас таких возможностей нет. Нет от неё лекарства.

– Но… отчего она? – собирался с мыслями Ясь.

Отец, посадив на колени Агнию, укачивал её, приобняв, а другой рукой теребил по волосам Петьку.

– Кто же знает? Возможно, от разных порошков, которыми часто дышу.

Всхлипнув, Ясна поднялась и убежала в комнату.

***

Разошлись спать рано. Ночью, когда Дмитрий уснул и даже Джерри, шумно выкусывавшая блох, затихла, он осторожно поднялся с кровати и прокрался на цыпочках в спальню сестёр. Остановился на миг в зале, слушая сонное сопение родителей, и шагнул в соседнюю комнату.

Ясна спала в середине, прижимая к себе свернувшуюся калачиком Агнию, которая, в свою очередь, обнимала куклу во сне. Петька с другого краю притулился к старшей сестре спиной. Стараясь никого не разбудить, Ясь приблизился к кровати и несколько раз потрепал Ясну за плечо прежде, чем она встрепенулась.

– В чём дело? Отец? – пробормотала она.

Ясь махнул рукой в сторону двери. Ясна помотала головой и положила её на подушку. Он снова принялся её тормошить, шепча:

– Да пойдём! Это важно! Надо поговорить.

– Ты разбудишь детей, – тихо возмутилась Ясна. – Завтра.

– Сейчас!

Ясна громко вздохнула и, аккуратно отстранив брата с сестрой, встала. Тихо проскользнули по залу, подхватили плащи и обувь, и вышли на ярус.

– Что тебе надо, Ясь? – спросила Ясна, ёжась и кутаясь. – Говори быстрее, пока мы не замёрзли насмерть.

– А ты сама не знаешь? – неуверенно спросил он.

Решимость таяла, и слова, которые Ясь собирался сказать, направляясь к ней, все забылись.

– Нет, Ясь. Я хочу спать, а не играть в загадки.

А ведь она стала такой холодной и отстранённой сразу после убийства пришлого. Он не раз замечал, как она изменилась, но и близко не догадывался, почему. Теперь всё встало на свои места.

– Это ты взяла нож из вещей Вола, а потом подбросила?

Ясна смотрела на Яся в упор, кажется, даже перестав моргать.

– Не ври, – предупредил он. – Я видел в сундуке твоё платье, из которого вырван лоскут. Мы нашли его рядом с убитым.

Глаза сестры затягивало влагой.

– Я не хочу об этом говорить, – сказала она.

– Ты спрятала нож, потому что напугалась, а потом подкинула, чтобы его нашли? Когда поняла, что тебя никто не подозревал?

– Да откуда в тебе это? Почему ты считаешь всех такими хитрыми и злыми? – всхлипнула Ясна. – Да, я испугалась и бросила нож за сундук. Там его и нашла Агния.

– Я просто хотел, чтобы ты мне рассказала. Ты ведь раньше мне обо всём говорила, – пробормотал Ясь.

– Пришлый меня изнасиловал, – прошептала Ясна. – Только не говори родителям! Я не хочу, чтобы они узнали, что я… Я…

Ясь сделал шаг и сжал её в объятиях, а она уткнулась мокрым лицом ему в шею.

Дверь, которую они, выходя, притворили неплотно, чтобы не разбудить родителей, скрипнула. На пороге горянки стоял Дмитрий.

Усмехнувшись, он исчез в дверном проёме. Когда Ясь вернулся в кровать, пришлый, казалось, спал. И Ясь не нашёл в себе сил будить его, чтобы выяснить, что он слышал и что намерен теперь с этим делать.

***

С утра Ясна избегала смотреть брату в глаза, а Дмитрий оставался невозмутимым. Родители собирались на праздник, и дети повеселели в предвкушении, уже забыв о вчерашнем страхе потери отца. Пожалуй, разговор с Дмитрием можно отложить и на вечер, а сейчас тоже постараться отвлечься вместе со всеми, насколько это возможно.

Как только посветлело, нарядные жители с детьми, а кое-кто и с животными, потянулись на площадь. Впрочем, радостными прохожие совсем не выглядели. Ясь не видел, чтобы кто-то шутил и смеялся, как раньше всегда бывало в праздники.

И это ещё горожане не знали о причинах появления пришлых. Не догадывались о том, что происходит на севере и о том, что, если Вара и Дмитрий не обманули и в этот раз, то скоро набеги в Оси из исключительного несчастья перейдут в разряд повседневности.

У границы торговой площади старший охраны спорил с двумя подручными, а потом махнул рукой и отошёл немного в сторону, держась обеими руками за лоб.

– Что это с ними? – заинтересовался Дмитрий.

Когда поравнялись, он поздоровался первым.

– Отойдём ненадолго, – вместо приветствия предложил старший и дружелюбно кивнул семье Яся. – Вы идите, они скоро вернутся. Праздник всё равно продлится весь день.

– Что-то случилось? – спросил Дмитрий, когда они отделились от идущих на площадь толп.

– Ещё как, – сказал старший. – Пришлые сбежали.

– Что? – воскликнул Ясь.

Старший приложил палец к губам.

– Не надо так громко. Не будем пугать людей и портить праздник. Тем более, они убежали ночью и в городе их больше нет.

Ясь подумал о том, что за каменными мешками следил только один охранник. Чего-то подобного и следовало ожидать.

– Надо было давно решить, что с ними делать, и получше следить, – подтвердил его мысли Дмитрий.

– Но как они смогли убежать? – спросил Ясь.

– Пойдём, всё покажу.

Однако старший повёл не к казарме, а к частоколу неподалёку. Несколько кольев не хватало – судя по виду, их разрубили.

– Пришлые забрали оружие, с которым мы вчера тренировались на улице и не занесли внутрь, и топор охранника, который за ними присматривал. Разрубили частокол и ушли в лес. Мы, конечно, туда ходили, но уже поздно – к утру они, видимо, уже ушли далеко, – объяснил он.

Благодаря стараниям Лидии, они уже достаточно поправились для этого. А из Гнилки, наверное, сразу после того, как разбили отряд Вола, послали гонцов за подкреплением на север.

– И забрали с собой всех остальных, кто был в мешках, – добавил один из охранников.

– Увели с собой, как рабов? – нахмурился Ясь.

– Неизвестно. Двоих из Оси убили – видимо, тех, кто не захотел идти с ними, чтобы лишнего не рассказали. А остальные… Может, побоялись.

– Или ушли добровольно, – невесело хмыкнул охранник.

– С теми, кто напал на Ось? И собирался всех сделать рабами? – не верил Ясь.

– Им могли предложить и что-нибудь другое, – предположил Дмитрий.

– Но как им удалось сбежать? – снова спросил Ясь по пути к казармам.

– Сейчас всё увидишь, – пообещал старший.

Все каменные мешки были открыты. Охранники, взяв фонарь, направились в тот, где раньше сидела Вара. Ясь и Дмитрий последовали за ними.

Тюремщик лежал на земле в луже крови – точно так же, как и недавно пришлый. Из горла у него торчал обломок стекла. Никем не остановленная Джерри, подбежав к телу, шумно нюхала. И хотя Ясь уже и видел в точности то же самое, он всё равно сглотнул и попятился.

– Заточенное стекло? – наклонившись к убитому, заметил Дмитрий. – Но как здесь оказалось стекло?

На сей раз Ясь точно знал ответ.

– Оно для опыта Михайлы, – сказал он и снова сглотнул. В горле пересохло.

– Да, очень похоже на одну из тех планок, – пригляделся Дмитрий. – Но откуда оно?

Старший пожал плечами.

– Вот и я хотел бы знать.

– Я знаю, – признался Ясь. – Михайла приходил к Варе, чтобы сделать оттиски пальцев. Это я его попросил. Видимо, она как-то смогла незаметно вытащить стекло из его припасов. А потом, наверное, заточила об стену.

Старший покачал головой:

– Тогда вопросов нет. Пришлая убила охранника, выбралась сама и открыла остальные мешки. Что было дальше, вы видели. Что будет… Что ж, остаётся только гадать. Но одного не пойму: зачем тебе так понадобился-то этот опыт, тем более – с ней? Она ловкая и хитрющая, даже мои люди к ней старались не заходить.

Ясь опустил глаза. Щёки горели. Он не только привёл в Ось смерть – он ещё и помог ей уйти. И, наверное, готовить новое нападение. И, должно быть, уже с учётом всех предыдущих ошибок и знанием всего, что может противопоставить Ось.

– Он искал убийцу моего друга, – мягко ответил за него Дмитрий. – Для этого без опыта было не обойтись. Ясь же никак не мог знать, что старый раззява не следит за своим инструментом.

Старший покусывал нижнюю губу.

– И что? Хотя бы помогло?

– Очень, – уверил Дмитрий. – Он нашёл виновного.

В горле встал ком.

– Это сделала пришлая? – спросил старший.

Да! Конечно же, он скажет, что да!

– Это была Ясна, – ответил Дмитрий и приобнял Яся.

И своевременно: стены каменного мешка начали вращаться перед глазами. Пожалуй, он бы не устоял на ногах.

– Она моя сестра, – прошептал Ясь.

Старший посмотрел странно – с жалостью, непониманием, осуждением?

– Он изнасиловал её, – сам не зная зачем, добавил Ясь.

– И поступил очень нехорошо. Но за это не убивают, – вкрадчиво отозвался Дмитрий. – Да, а почему мы думаем, что это было недобровольно? Так сказала Ясна?

Больше всего Ясь бы хотел сейчас вцепиться ему в горло – но сил хватило только на то, чтобы его оттолкнуть. Как же права была на его счёт Ясна! И почему только он не поговорил с ней раньше? Почему не спросил, чем она опечалена?

– Да! – выкрикнул Ясь.

– Но вы оба понимаете, что мы должны теперь сообщить об убийце главному? – старший, обращаясь к Ясю и Дмитрию, обводил глазами своих охранников. Те с отстранённым видом смотрели в сторону. – Хотя, конечно, можно и не спешить. Вон что пришлые натворили – с этим бы разобраться…

Неужели он – главный блюститель правил Оси – намекал на то, что Ясну можно и не наказывать?..

– Мы понимаем. И да, об этом точно нужно доложить, – сухо ответил Дмитрий.

– Нет! Она не так и виновата! – закричал Ясь.

Старший прищурился.

– Вы идите на праздник. Мы скоро тоже там будем, только вот тела уберём.

***

Музыканты играли на дудочках и барабанах. Под музыку перед горожанами грациозно двигались танцовщицы в ярких одеждах.

– Ясь! – выкрикнули из толпы.

Посмотрев туда, Ясь увидел Лидию. Она, смеясь, помахала ему и Дмитрию рукой. Пришлый улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй. Врачевательница, похоже, смутилась и скрылась из виду.

– Ты просто конченный подонок, – прошипел Ясь. – Ты… Даже не знаю, что сказать.

Дмитрий кивнул.

– Я такой же, как и все люди, малыш.

– Нет, все не такие!

– Все. Просто ты об этом не знал.

– Я расскажу Главному, что ты шпион! – сказал Ясь. – Все узнают, что твой город тоже хочет напасть на Ось.

– Конечно, расскажи. Да только кто тебе поверит? Я помог выгнать пришлых, а твоя сестра убила моего друга. Продолжать дальше?

Ясю хотелось выть. Как он мог так слепо доверять пришлому? Он должен был защищать Ясну – а вместо этого подставил. Но ведь её всего лишь изгонят. Дмитрий всегда не уважал Главного, считая травоядным и трусом. Наверняка он не сдержит слово и не казнит Ясну, а последует давним правилам Оси.

Ну и пусть изгоняют – Ясь пойдёт с ней и постарается всё исправить.

Музыка закончилась. Танцующие разошлись. Из Главного дома на площадь вышел Главный в сопровождении двух помощниц и поднял руки в знак приветствия. Горожане стали хлопать.

– Сегодня вся Ось приветствует наших бойцов! – начал он, когда аплодисменты затихли. – В их честь наш праздник. Вместе со старшим охраны чествуем нового командира – старшего помощника Вола, который отважно отправился с отрядом на помощь нашим соседям в Гнилку! Ждём его возвращения!

Осийцы снова захлопали. Присоединился и Ясь. Как бы счастлив и горд был Вол, если бы находился здесь и слышал всё это.

– Прошу подойти ко мне нового жителя Оси – старшего помощника охраны Дмитрия, – продолжал Главный.

А вот это уже чудовищно несправедливо. Вол служил в охране много лет, и никак нельзя приравнивать к нему шпиона-северянина, пусть его навыки и оказались полезны.

Главный, а следом и старший пожали руку Дмитрию.

– Прошу подойти помощника охраны Ясного.

Чего?! Да не может быть. Он-то тут причём? Ясь всего лишь лесоруб. Как он может стать сразу ещё и не простым охранником, а помощником – выше тех, кто пришёл в казармы сразу из воспитательного сада?

– Ясь, иди! – он узнал в толпе голос Лидии.

Посыпались поощрительные возгласы. Ясь, не чувствуя ног, двинулся к Главному. Пожав ему руку, тот повысил ещё с десяток охранников.

– Все из вас получат повышенное снабжение. И всем, не имевшим горянки, выдаём наделы на четыре помещения в верхнем ярусе. Через несколько солнц их начнут обустраивать каменотёсы, – обратился к собравшимся перед ним в линию Главный.

Почти все улыбались и радостно перешёптывались.

Снабжение. Горянка. Охрана вместо лесной опушки. Родители должны быть очень довольны: жизнь Яся наладилась в один миг. Но сам он не чувствовал ничего.

– Призываю вступить в охрану всех желающих, независимо от того, какие работы вы выполняете. Новые бойцы с первого солнца получат снабжение охраны, – заявил Главный.

Не может быть! Никто и никогда не мог в одночасье сменить назначение, да ещё и лишь по своему желанию. Но старший, видимо, доложил о побеге и других безрадостных перспективах – и правилам пришлось потесниться.

– Наши предки пришли сюда, случайно собравшись в дороге. Не у всех умыслы были добрыми, но жизнь рассудила всех, – продолжил Главный. – И много оборотов солнца с тех пор мы жили в покое. Но мир – к сожалению, все мы совсем недавно это увидели – меняется. Нам предстоит защищать Ось и снаружи, и изнутри. Любыми злодействами против жителей теперь займётся отдельная часть охраны – я назвал их расследователями. На их накидках будет большая красная точка. Пока это Вол, Дмитрий и Ясный.

Осийцы, судя по возгласам, одобрили. Слова Главного успокаивали. Но Ясь пытался понять, к чему он ведёт.

– Расследователи уже проявили себя: нашли виновного в убийстве гостя Оси.

В очередной раз за день Ясь ощутил, что земля под ногами колеблется и так и норовит ускользнуть, и закрыл глаза.

– Они – а именно, Ясный – определили, что его убила одна из пришлых, напавших на город, женщина по имени Вара. Она пряталась здесь перед нападением, но убитый застал её и раскрыл планы.

Толпа загудела. Рокот недоумения, неодобрения, возмущения напоминал морской прибой. Вместе с тем пришло несказанное облегчение. Сейчас Ясь оторвётся от земли – и улетит прямо к красному небу.

Старший выбрал справедливость, как её понимал. Он пошёл вопреки правилам и соврал Главному. И маленькую сестрёнку Яся, с которой в детстве они рассказывали друг другу сны и засыпали снова, прижавшись друг к другу, не тронут. Её не убьют, не изгонят.

Рядом зло рассмеялся Дмитрий.

– Ну, травоядные… Что ж, вы ещё пожалеете, – тихо пробормотал он так, что слышал только Ясь и крикнул: – Главный!

– Да, старший помощник? – тот повернулся с улыбкой.

– Ты дал мне слово, что виновный будет казнён.

– И я его сдержу. Ось умеет держать слово.

– Так может, сделаешь это прямо сейчас? Пусть весь город увидит, что бывает с нарушителями правил.

Главный замялся.

– Ты предлагаешь устроить казнь на городском празднике? Ось увидела и так слишком много крови.

– Но праздник как раз в честь того, что с пришлыми удалось разделаться. Самое время, – и Дмитрий обратился к толпе: – Люди, как думаете?

– Да! Накажите убийцу! – выкрикнул кто-то и кровожадно добавил: – Всех этих пришлых надо казнить.

Главный выставил перед собой ладони.

– Виновная будет наказана по правилам вашего города. Но не сейчас. Не время и не место. Пока мы продолжим праздник.

– Но почему не сейчас? – настаивал Дмитрий.

Главный, сделав вид, что не слышит, отошёл на пару шагов.

– Почему её нельзя наказать сейчас? Где она?

Главный встретился глазами со старшим охраны и покачал головой.

– Где эта пришлая, старший? – обратился Дмитрий к нему.

Тот ещё раз взглянул на Главного, потом на Дмитрия. И промолчал. Его решимости хватило пойти против правил Оси, чтобы выгородить Ясну – но не против Главного.

И потому ни о чём не подозревающих горожан снова застанут врасплох. Зияет свежая дыра в частоколе, оставленная без присмотра, как и прежде каменные мешки. Кто знает, может прямо в этот момент через неё в Ось пролазит другая Вара? А может, и ночью в лес убежали не все, и кто-то прячется в сарае в неприметном и безлюдном переулке, чтобы следить – и вредить?

– Вара сбежала, – ответил Ясь.

Всё вокруг отчего-то казалось даже ещё более нереальным, чем той ночью, когда они втроём на этой самой площади бились с пришлыми.

Главный шумно вздохнул, коснувшись ладонью лба. Толпа охнула и загудела, переговариваясь.

Дмитрий смотрел со странной улыбкой.

– Как сбежала? Одна?

– Сбежали все пришлые. И с ними ушли почти все наши нарушители правил, – громко сказал Ясь.

– И где они? Где-то здесь? – испуганно выкрикнули из толпы.

Ясь пожал плечами.

– Да что им всём от нас надо? – страдальчески спросила какая-то женщина. – Зачем они это делают?

– Горы на севере снова движутся, города разрушаются. Северянам станет негде жить, – повторил он слова Дмитрия.

– И что теперь будет с нами?

– Пришлые, – ответил Ясь.

Оглавление

Глава 1. Пришлые

Глава 2. Гости

Глава 3. Лоскут и кролик

Глава 4. Старые чертежи

Глава 5. Отставшая гнилянка

Глава 6. Нож

Глава 7. Лесоповал

Глава 8. Болото

Глава 9. Молитвы Море

Глава 10. Болезнь

Глава 11. Кровь и топоры

Глава 12. Отпечатки

Глава 13. Могила в песке

Глава 14. Каменные мешки

Глава 15. Гонцы

Глава 16. Вода

Глава 17. Частокол

Глава 18. Древние технологии

Глава 19. Травоядные

Глава 20. Недостающий отпечаток

Глава 21. Слово