Любовь с первого багета (fb2)
Любовь с первого багета (пер. сайт WorldSelena) 676K - Аманда Буше (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)
Аманда Буше - Любовь с первого багета
Аннотация
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Эпилог
Внимание!!!
Об авторе
Аманда Буше - Любовь с первого багета
Перевод и коррекция: Solitary-angel
Редактура: Hope
Худ. оформление: Solitary-angel
Книга переведена специально для сайта: WorldSelena
Аннотация
Хизер, наполовину француженка, наполовину американка, решает попробовать онлайн-знакомства, но её первое свидание оборачивается неожиданным поворотом...
Со временем Хизер поймёт, что настоящая любовь часто появляется совсем не там, где её ищешь.
Примечание: Данная романтическая история подарок Аманды Буше своим поклонникам. Действия романа разворачиваются в Париже.
Глава 1
Я собралась с духом и нажала «Отправить», подтверждая свой первый шаг на пути к потенциальной новой катастрофе — онлайн-знакомствам.
Моя соседка по комнате восторженно взвизгнула за моей спиной, но нервы пронзили меня, как стрелы. Я сделала глоток красного вина, который встал поперёк горла, и едва не подавилась. Поперхнувшись, поставила бокал на стол.
— Очень мило с его стороны, что он согласился на сегодняшний вечер, — сказала Флер, беря мой бокал, словно свой собственный. Возможно, это было к лучшему: мне точно не следовало приходить навеселе на свидание с Дидье, которое должно было состояться через час — если это вообще его настоящее имя.
Откуда знать, что на сайте «Любовь на двоих» кто-то пишет правду? Я могла называть себя как угодно: Мари, Чериз, Барбарелла.
Мы все знали, что нельзя верить всему, что читаем в интернете.
Фамилии там не упоминались, но, наверное, мне стоило придумать псевдоним. Кроме того, во всём Париже никто бы не смог правильно произнести «Хизер».
— Уверена, он просто не хотел ехать через полгорода без причины, — сказала я. Мой будущий спутник сообщил, что едет из Латинского квартала, а мы жили севернее, на границе Монмартра.
Я выглянула из окна нашего дома без лифта на пятом этаже, наблюдая, как красная мельница «Мулен Руж» медленно вращается на другой стороне бульвара Клиши. Сумерки сгущались, загорались огни — дерзкие, блестящие, манящие туристов.
Я поправила блузку и повернулась к Флер.
— Как я выгляжу?
Я сделала всё как обычно: мерцающие румяна, бронзовые тени для век, блеск для губ и обязательную тушь. Даже добавила объёма своим светлым, до подбородка, волосам с помощью плойки с толстым стержнем. В остальном — высокие каблуки, узкие джинсы и чёрный топ: другими словами, парижский дресс-код.
— Отлично, — Флер коснулась одной из оборок на моём плече. — Эта рубашка из бутика[1]?
Я кивнула. Флер работала в рекламе, а я — в розничной торговле. Я немного завидовала её динамичной работе, полной перемен, а она — моему гардеробу. Мне доставалась куча дизайнерской одежды бесплатно, пусть и слегка поношенной. Обычно это не имело значения: я отлично шила.
— Хороший выбор. Простой. Кокетливый, но не вызывающий. Вот, — она порылась в нашей общей корзине с украшениями. — Тебе нужно ожерелье.
Флер жестом велела мне повернуться и украсила мою шею маленькой подвеской в кельтском стиле.
— A l'amour[2], — произнесла она тост, наклонив в мою сторону мой бокал, прежде чем допить его.
***
Час спустя, поднимаясь по крутому холму в сторону Аббатства и лабиринта извилистых улочек в районе, который я считала своим, хотя формально жила на другой стороне бульвара, я усомнилась в правильности выбора каблуков. Мне совсем не хотелось сломать себе шею, потеряв равновесие, и обычно я носила более устойчивые каблуки. Но сегодня надела шпильки.
В приступе паранойи я подумала, что, возможно, придётся защищаться от Дидье, который вполне мог оказаться серийным убийцей-психопатом.
Что если бы мне пришлось всадить каблук с острым шипом прямо ему в глаз, прежде чем столкнуть с тёмной лестницы?
Я остановилась и чуть было не повернула домой. Чем, чёрт возьми, я занимаюсь — иду на свидание по интернету?
Моя мать ахала бы от ужаса, как и все француженки, и воскликнула бы: «Oh là là! Quelle bêtise![3]», а отец с типично американской грубоватостью добавил бы: «Передай этому мальчишке, что у меня есть дробовик, если он расшалится».
Никто из них, строго говоря, не знал, чем я сейчас занимаюсь: они жили в Бостоне, где я провела первые восемнадцать лет жизни. Семья Флер обосновалась в Сан-Франциско. Мы обе были наполовину француженками, наполовину американками. Познакомились на первом курсе Сорбонны двенадцать лет назад: учёба в Париже казалась логичной, когда мы поняли, что в США нет колледжей, куда нам хотелось бы поступить.
Формально я не училась за границей, ведь имела двойное гражданство — французское и американское. Но это был мой первый опыт самостоятельной жизни — до того, как мы с Флер съехались, — и первый раз, когда я приехала во Францию дольше, чем на летние визиты к бабушке и дедушке по материнской линии.
Решив довести вечер до конца, я проскользнула в выбранное мной на Монмартре заведение — нечто среднее между кафе, бистро и баром. Я пришла не слишком рано и огляделась в поисках кого-нибудь одинокого, кто мог бы быть Дидье. Никто не подходил под описание, но меня дружески поприветствовал Бруно, метрдотель и душа «У Филиппа[4]».
Я удивлялась, как мой спутник умудрился прийти позже меня (пунктуальность не была моей сильной стороной), пока садилась за барную стойку, чтобы дождаться Дидье — возможного серийного убийцу или шпиона с тайной личностью, которую мне ещё предстояло раскрыть.
А может, он шпион?
Хм. Наверное, нет.
В «У Филиппа» было уютно и недорого. Обеденные столики стояли в глубине тёплой комнаты с грубыми песчаниковыми стенами, которые в мягком свете бра отливали золотисто-жёлтым. На каждом столике мерцали свечи в маленьких подставках рядом с единственной красной розой. Примерно половина столов уже была занята.
Барная стойка с рядом табуретов тянулась вдоль одной стены, украшенной золотыми деталями, стеклом и зеркалами. Напротив — свободное место и несколько круглых столиков, часть из которых вынесли на тротуар для курильщиков.
Мне нравилось это место: здесь можно было заказать всё, что душе угодно — кофе, коктейль или полноценный обед. Ресторан был разнообразным, а люди — дружелюбными. К тому же он находился недалеко от дома. Для свидания вслепую это было идеальным вариантом: я хотела оставаться в нескольких минутах ходьбы от своей квартиры и не зависеть от чужой машины, даже если будет поздно и начнутся проблемы с метро или такси.
А вдруг случится забастовка? В конце концов, это же Франция.
Я сидела за стойкой, покусывая нижнюю губу. А вдруг он проследит за мной до дома? Узнает, где я живу?
Может, я просто слишком много об этом думаю?
К стойке неторопливо подошёл бармен. Я никогда его раньше не видела, а мы с Флер бывали здесь довольно часто. Это ещё одна причина, по которой я выбрала «У Филиппа»: знала, что здесь есть друзья, готовые прийти на помощь.
Но этого парня я не знала. Он был высоким и широкоплечим для парижанина. Французы, как правило, довольно худощавы — что меня не привлекало, хотя, если честно, мне самой не следовало судить: я была стройной и ростом всего сто шестьдесят сантиметров. Вероятно, в женщинах это заложено генетически, с тех времён, когда мы ещё жили в пещерах и издавали односложные звуки: маленькой женщине нравятся большие мужчины. Принеси мне еды.
Избей моих врагов дубинкой. Защити меня.
Тёмно-каштановые волосы нового бармена касались его ушей и воротника, а когда он заметил меня, его губы изогнулись в дружелюбной улыбке, и в уголках голубых глаз появились морщинки. Боже мой, он даже щеголял маленькими сексуальными усиками.
— La carte?[5] — спросил он.
Я покачала головой.
— Un verre de Côtes du Rhône[6], — произнесла я.
Он подошёл, чтобы выполнить заказ, а я наблюдала за ним в зеркало за стойкой, заставленное бутылками. Белоснежная рубашка была аккуратно заправлена в тонкий коричневый ремень, джинсы слегка потёртые — и всё это на удивление шло ему.
Мои гормоны взыграли с удвоенной силой.
Он вернулся с напитком и поставил бокал на маленькую подставку.
— Вы с кем-то встречаетесь? — спросил он по-французски. — Un rencard? Свидание?
Я кивнула.
— Потому что это может быть он, — бармен кивнул в сторону окна.
Я обернулась так резко, что у меня защемило нерв в шее, и я поморщилась.
Бармен усмехнулся:
— Всё настолько плохо, да?
— Нет! — я потёрла шею. — Просто… — я прищурилась в окно, но лишь мельком заметила чью-то фигуру, и она тут же исчезла.
— Он ушёл? — удивлённо спросила я.
— Он бросил на тебя один долгий взгляд и сбежал, — улыбнулся бармен.
У меня отвисла челюсть. «C’est pas vrai[7]». Я не могла поверить.
Он рассмеялся.
— Что смешного? — спросила я.
Дидье, возможный лжец/серийный убийца/шпион, только что скрылся, даже не познакомившись со мной?
— Vous dînez quand même? — он протянул мне меню, спрашивая: «Всё равно будете ужинать?»
— Можно на tu[8], — рассеянно ответила я. В «У Филиппа» я чувствовала себя как дома.
— Почему он так поступил? — пробормотала я уже по-английски, скорее для себя, чем для него.
Он поставил передо мной корзинку с мелко нарезанным багетом.
— Он испугался, — ответил он по-английски с лёгким акцентом. — В следующий раз постарайся не выглядеть такой красивой.
Я запила кусочек багета глотком красного вина, затем достала телефон, чтобы позвонить Флер.
Она ответила после первого гудка, и в её голосе звенела тревога:
— Ты в порядке?
У меня сжалось сердце. Друзья — это лучшее, что есть в жизни.
— Привет, милая. Он меня бросил. Хочешь поужинать?
— Буду через десять минут. Только дам команду записать «Холостяка».
Я соскользнула с барного стула, взяла багет и вино и направилась к свободному столику. Бруно жестом пригласил меня в мой любимый уголок и поставил ещё одну розу в вазу рядом со свечой.
Я благодарно улыбнулась, и его тёмные глаза весело блеснули.
Я зарегистрировалась на сайте десять дней назад, и в моём почтовом ящике «Любовь на двоих» уже скопилось около двухсот писем. Я разберу их в течение недели и, возможно, пересмотрю критерии. Буду выбирать тщательнее. Меньше трусов.
В конце концов, что-нибудь да получится. А прямо сейчас у меня было свидание с моей лучшей подругой и соседкой по комнате.
Глава 2
То, что моё первое свидание через «Любовь на двоих» провалилось — парень просто не пришёл! — вовсе не означало, что я откажусь от интернет-знакомств. Такие сайты в Париже сейчас в моде, а я упрямая.
К сожалению, второе свидание оказалось скучным.
Сначала я решила, что это обычная неловкость: встреча вслепую, оба волнуемся… Но быстро поняла — мой спутник Дэвид совсем не смущается.
Мой французский был куда лучше его английского, и всё же, узнав, что я наполовину американка, он тут же перешёл на английский.
— Я. Хожу. В тренажёрный зал. Четыре, а то и пять раз в неделю, — сообщил он, откладывая вилку и напрягая бицепсы. Да, впечатляюще. — Видишь, Эддер?
— Хизер, — машинально поправила я. Почти безнадёжно: для французов «х» не существует, а звук «з» — вообще испытание.
Мимо прошёл Бруно, метрдотель и старший официант «У Филиппа». Я часто ужинала здесь — место рядом с домом стало моим «безопасным уголком» для первых свиданий. Бруно невысок, крепок и всегда готов подойти, если я подам сигнал.
— Tout va bien?[9] — спросил он.
— Parfait[10], — ответили мы в унисон, хотя мне хотелось, чтобы вечер скорей закончился.
— У меня коричневый пояс по карате, — продолжал Дэвид и даже продемонстрировал пару приёмов прямо за столом. Я изобразила заинтересованность и подумала, не заказать ли анчоусы.
У нас с персоналом было кодовое слово — «анчоусы». Я ненавижу эту рыбу, поэтому если вдруг её заказывала, Бруно понимал: пора спасать. Варианты «спасения» мы не уточняли: от фальшивого звонка до идеи, что новый бармен из ревности уводит меня.
Я украдкой взглянула на бармена. Теперь я знала: его зовут Адриан, он скульптор и подрабатывает здесь по вечерам. Большие красивые ладони, словно созданные творить… Моя мама убьёт меня за мысли о голодающем художнике.
— Эддер? — напомнил о себе Дэвид. Ох, точно, свидание.
— Я никогда не хожу в спортзал, — сказала я.
Он опешил:
— Никогда? Нужно попробовать. Привести себя… как это… в форму.
Мы были полными противоположностями. Для меня открыть бутылку вина — уже тренировка, а чипсы вполне тянут на овощи.
— Я много гуляю, — возразила я. — По выходным хожу в парки или в лес. Иногда в Булонский.
— Булонский лес! И без охраны? — он даже всполошился, а потом подмигнул. — Я могу пойти с тобой. Защитить.
Я натянуто улыбнулась. Эти прогулки — моё личное время, и незваный спутник там лишний.
— Там безопасно, — уверила я и поспешила сменить тему: — А ты почему решил попробовать «Любовь на двоих»?
— Les demoiselles…[11] — Он пожал плечами. — Не знаю. Никому спорт не интересен.
В этот момент он понравился мне больше: немного растерянный, настоящий.
— Прости, Дэвид. Мне тоже, — мягко сказала я.
Он понял без слов: второго свидания не будет. Но улыбнулся — хороший парень, просто не мой.
— Et moi, j’aime pas trop les balades en forêt[12], — признался он и перешёл на французский уже без позы.
Мы улыбнулись, чокнулись бокалами, и, когда притворяться больше не пришлось, разговор неожиданно потёк легко. Даже заказали десерт.
***
— Sacré bleu![13] — выдохнула я, захлопывая дверь квартиры и прислоняясь к стене.
Флер рассмеялась и выключила телевизор. Я бросила ключи на стол, скинула каблуки и рухнула на диван. Ноги ныли после спуска по мощёным улочкам: «У Филиппа» в сердце Монмартра, а мы живём на южной окраине.
Флер протянула мне миску с попкорном. Я отставила — сыта. Дэвид оказался слишком большим фанатом спортзала, но был вежлив и щедр. Пусть найдёт бодибилдершу и растит с ней мускулистых детей.
— Ну как? — спросила Флер.
— Если бы я хоть чуть-чуть любила беговые дорожки, поднятие тяжестей и карате, всё было бы прекрасно.
Она прищурилась:
— А ты ведь интересуешься кино, искусством, книгами, прогулками, модой.
— Да! — вздохнула я. Мои «походы» ограничиваются подъёмом на холм к «У Филиппа».
— И чем он увлекается?
— Спортом. — Я всё же потянулась за попкорном: для него место всегда найдётся. — Стоило догадаться, что не преувеличивает.
Флер рассмеялась, и мы доели попкорн, болтая и переключая каналы.
Глава 3
Я была почти готова заблокировать свой аккаунт на «Любовь на двоих» и удалить все запросы на свидания. Мне надоело и я разочаровалась после нескольких ужасных вечеров с людьми, которые откровенно лгали в своих анкетах: возраст, профессия, интересы, внешность — никто из мужчин, с кем я встречалась, даже близко не соответствовал написанному.
Какой смысл выбирать по критериям, если можно просто поставить галочку напротив любого понравившегося пункта? Я могла бы написать, что я супермодель ростом сто восемьдесят сантиметров с голубыми глазами и каштановыми волосами, обладающая учёной степенью по астрофизике, — но это было бы ложью, поэтому я и не приписывала себе того, кем не являюсь.
Мне и в голову не пришло бы позволить кому-то думать, что его ждёт ослепительная красавица, если в реальности он встретит Хизер: добродушную блондинку с короткими волосами, карими глазами, обычным высшим образованием и любовью к вину, сыру и мясным деликатесам — привычками, из-за которых мой живот не был и никогда не будет идеально плоским.
Неужели эти мужчины думали, что я не замечу, как далеки они от собственных описаний? Единственное, за что они действительно отвечали, — это момент самой встречи. Я могла либо смириться, вежливо улыбаясь и считать секунды до конца вечера (что делала на первых двух свиданиях), либо прямо уличить в обмане, как на третьем.
Неужели человек, который утверждал, что ему тридцать два, думал, что я не замечу его явные шестьдесят? Жутко сидеть напротив пожилого мужчины, который явно охотится за молоденькими. Через несколько минут я поняла: он готов угостить меня шоколадом, шампанским, подарить платки Hermès[14] и поселить в уютной квартире на Левом берегу Парижа — и, разумеется, не рассказать о жене и детях на другом конце города.
Non merci[15]. Именно это я ему и сказала, прежде чем уйти, не оглядываясь.
С таким можно смириться — как и с тем, кто называл себя высоким, темноволосым и красавцем, а оказался низкорослым и дурно пахнущим, да ещё и с проблемами с зубами. Но больше всего я ненавидела придирчивых типов, которые заставляли меня чувствовать себя неуютно.
Сначала всё выглядело невинно: лёгкое касание запястья к моей груди — возможно, случайность. Потом он стоял так близко, что наши тела то и дело соприкасались. Скользнул пальцами по талии — это уже явно намеренно. Объятие. Почему он меня обнимал? Он отпрянул лишь после того, как я оттолкнула его.
Предел наступил, когда мы стояли у бара «У Филиппа» за digestif[16] — послеобеденным крепким напитком, который я терпеть не могла, но готова была вытерпеть ради скорейшего финала свидания. Вдруг мужчина схватил меня за зад и сжал.
— Lâche-moi![17] — рявкнула я, резко отталкивая его руку.
На его лице появилась вкрадчивая ухмылка: мол, «тебе же нравится». Нет, не нравилось.
Он снова потянулся ко мне — и напиток, который я не собиралась пить, внезапно оказался у него на лице. Улыбка исчезла. Я нервно отступила.
Адриан вышел из-за стойки и встал между нами. Высокий, широкоплечий, крепкий — он заслонил меня так, что я ничего не видела. Сердце громыхнуло, потом растаяло, потом снова громыхнуло. Волна тепла прошла по телу.
Адриан взглянул на меня через плечо:
— Ça va, Heather?[18]
Я коротко кивнула. Его голубые глаза сузились — он не был убеждён.
Бруно, метрдотель «У Филиппа», присоединился, усилив внушительную стену между мной и назойливым кавалером. Двое мужчин буквально выдавили его из ресторана. Они даже не прикасались к нему — просто шагали вперёд, и он отступал, пока Адриан не захлопнул дверь перед его носом.
Я оперлась на стол. Адриан бросил на меня обеспокоенный взгляд и вернулся к стойке, а Бруно поставил передо мной стакан воды. У меня задрожал подбородок, и он, мягко воркуя, по-отечески обнял меня. Отец троих детей, он умел утешать.
Я всхлипнула, но сдержалась: просто была немного напугана и опустошена, но в порядке — благодаря друзьям.
— Mais qu'est-ce que je suis en train de faire?[19] — прошептала я. Зачем я встречаюсь с этими лжецами и подонками? — C'est trop bête[20].
Бруно покачал головой:
— Это не глупо, — сказал он по-английски. — Знаешь, сколько странных женщин я встречал, прежде чем нашёл Адель?
— Сколько? — спросила я.
— Тысячи.
Я фыркнула:
— Преувеличиваешь.
— Pas du tout[21], — улыбнулся он.
Я подняла взгляд — и встретила взгляд Адриана с другого конца бара. Он не отводил глаз. Когда наши взгляды пересеклись, он слегка улыбнулся, и у меня перехватило дыхание.
— Un chocolat chaud?[22] — предложил он.
Я кивнула. Горячий шоколад казался идеальным.
Я допила шоколад, написала Флер, что скоро вернусь, и потянулась за кредиткой. Мой спутник, конечно, не заплатил, но Бруно отмахнулся и уменьшил счёт вдвое.
Когда я уже собиралась уходить, Адриан что-то шепнул Бруно, и тот встал за стойку. Адриан догнал меня у двери.
— Я провожу тебя домой.
Пульс ускорился, как скоростной поезд по Франции. Худший вечер на «Любовь на двоих» неожиданно стал лучшим.
— Merci[23], — поблагодарила я.
Он кивнул и придержал дверь. Когда я проходила мимо, его рука — грубая, сильная, с полузажившим порезом на костяшках пальцев — лежала на дверном косяке. На днях я расспрашивала Адриана о его творчестве, и он рассказывал, что собирает материалы на промышленных объектах, превращая выброшенное в полезные предметы. Вскоре у него должна была состояться выставка в местной галерее.
И впервые в жизни я поняла, что металлолом может быть восхитительно интересен.
Глава 4
Единственными свиданиями, на которые я хотела ходить после моей последней катастрофы, были свидания с Флер. За последние несколько недель моя соседка по комнате стала более доступной и, похоже, теперь, по обоюдному, но негласному соглашению, взяла длительный перерыв от своего парня. Они перестали вместе куда-то ходить и созваниваться, но никто не упоминал о расставании. Ситуация оставалась странной и неопределённой.
Джон был красивым британским эмигрантом, с которым Флер познакомилась по работе. Они оба трудились в рекламе, хотя и в разных фирмах. Страсть вспыхнула с первого взгляда, и Флер не смогла устоять перед его оксфордским акцентом, который, на мой взгляд, был невероятно обаятельным и мог заставить женщину поджимать пальцы ног даже тогда, когда он говорил о болезнях. Но вскоре они поняли, что помимо влечения и работы у них нет абсолютно ничего общего.
Джон обожал прыжки с парашютом и кухню фьюжн. Флер любила ходить в кино, даже на самые нелепые фильмы, и есть мороженое.
Джон предпочитал собак. Флер — кошек.
Джон не хотел заводить детей. А Флер мечтала о них так сильно, что буквально «выпрыгивала из трусиков».
Список различий можно было продолжать бесконечно. Флер казалось, что они, наконец, оба сдались, но ни один не хотел причинить другому боль, вдруг их чувства выйдут за рамки спальни.
Лично я считала, что такое подвешенное состояние хуже любого разрыва, но Флер, похоже, не возражала. Честно говоря, она выглядела даже слегка облегчённой. Однако, как только кто-то из них встретит новую любовь, звонок с признанием неизбежно последует.
После долгой воскресной прогулки вдоль Сены мы с Флер сели в метро на площади Согласия и поехали на север, в сторону Аббатиса. Мы обе были в приподнятом настроении после дня на солнце. В последнее время шли сплошные дожди, и мы с радостью позволили себе позагорать, хотя знали, что, скорее всего, скоро поплатимся за эту глупость. Разгорячённые и чуть покрасневшие от солнца, мы решили выпить по бокалу прохладного розового вина «У Филиппа» за ужином.
Может быть, я даже увижу своего любимого бармена.
Меня охватило предвкушение. Я слишком много фантазировала об Адриане с тех пор, как он встал между мной и тем подонком на моём последнем свидании. Адриан тогда напугал парня, выгнал его из ресторана и проводил меня домой. Больше ничего не произошло — конечно, нет. Мы были дружелюбны, но не совсем друзьями, и уж точно не больше. Он сразу вернулся на работу, но с тех пор я провела немало времени, представляя, как мог бы закончиться тот вечер иначе.
— У тебя такой взгляд, — заметила Флер, когда мы вышли из лифта. На станции метро «Аббатиса» нельзя просто подняться по лестнице: я словно вынырнула из недр земли и невольно пожалела ничего не подозревающих туристов, которые не знали, что их ждёт.
— Какой? — спросила я.
— Судя по нему, ты что-то замышляешь.
Румянец разлился по моей шее, хотя, возможно, его скрывал лёгкий солнечный ожог. Флер знала меня слишком хорошо — двенадцать лет совместной жизни сделали своё дело. Иногда нас можно было бы принять за пожилую супружескую пару.
— Скорее замечталась, — призналась я.
— Адриан?
Я прикусила губу, чувствуя неловкость, хотя мы с Флер обсуждали буквально всё — какие бы личные, пугающие или даже отвратительные темы это ни были.
— Он занят своим творчеством и работой бармена, — пожала я плечами, что, как мы обе понимали, означало мою полную неуверенность. — Думаю, ему это неинтересно.
— Ты ведь продолжаешь ходить в ресторан на свидания с разными парнями. Что он должен думать?
Неужели я сама лишила себя шанса познакомиться с парнем, которого считала красивым и талантливым, из-за экспериментов с «Любовь на двоих»? Я ведь ни с кем не знакомилась обычным способом, вот и решила попробовать онлайн-знакомства. Пока что результат был плачевным: первый кавалер сбежал ещё до встречи; второй — культурист, владелец спортзала, с которым у меня было столько же общего, сколько у Флер с Джоном, да и влечения ноль. Все остальные оказывались лживыми и скользкими типами.
Более строгие критерии не помогали: люди могли писать в анкете что угодно и даже загружать чужие фото.
Слава богу, я использовала отдельный номер телефона для всех этих встреч — его можно было в любой момент поменять или удалить.
Мы зашли в ресторан «У Филиппа», и Бруно тепло нас поприветствовал. Он здесь заведовал всем, относился к нам как к членам семьи и явно сожалел, что нам придётся подождать столик.
— Aucun problème[24], — радостно сказала Флер. — On attendra au bar[25].
Мы ждали у бара — как удобно, особенно учитывая, что Адриан уже заступил на смену.
Я бросила на подругу предупреждающий взгляд, чтобы она не делала ничего слишком очевидного. Ведь я всё ещё встречалась с мужчинами из интернета, а про личную жизнь Адриана ничего не знала, хотя и надеялась, что он свободен.
Её ответный взгляд говорил: «Ты серьёзно?»
Я тут же почувствовала себя виноватой. Флер всегда меня поддержит и никогда не поставит в неловкое положение.
Адриан подошёл к бару и поставил перед нами салфетки и небольшую миску с орешками.
— Ça va bien?[26] — спросил он. Его голубые глаза вежливо скользнули по Флер, но вопрос был обращён ко мне.
Я кивнула и улыбнулась.
— Всё отлично. Сейчас выпьем вина — и станет ещё лучше.
— Quelque chose de frais? Un rosé?— предложил он прохладное розовое вино — именно то, что мы и хотели заказать.
— Следи за своими похотливыми мыслями, Хизер. Он читает мысли, — шепнула Флер, пока Адриан доставал бутылку из холодильника.
Я усмехнулась, хотя не раз — и чаще, чем стоило бы, — думала о его больших руках скульптора, широких плечах и упругой заднице. Слегка взъерошенные тёмные волосы идеально подчёркивали его высокий рост.
Я проглотила трепет в животе. Если только Адриан не подарит мне чего-то большего, чем дружеская улыбка, которой он одаривал всех, то «Любовь на двоих» в конце концов снова может показаться хорошей идеей.
Глава 5
Моя вера в человечество — или, по крайней мере, в среднестатистического человека — возможно, восстановилась.
Я нашла мужчину на сайте «Любовь на двоих», который не лгал и не искажал информацию о себе — по крайней мере, насколько я могла судить.
Максим был славный. Нормальный. Симпатичный. Интересный. И мне с ним было весело.
Мы заняли мой обычный столик в дальнем углу ресторанчика-бистро «У Филиппа». В маленьком блюдце мерцала свеча, колыхаясь от ветра, проникавшего через открытое окно у входа. Красная роза в крошечной керамической вазе изящно оттеняла белизну скатерти. У барной стойки собралось множество людей, а некоторые вышли на тротуар, чтобы насладиться тёплым летним вечером.
Это время года во Франции всегда сбивало меня с толку, даже после многих лет жизни в Париже. На улице было так светло допоздна, что яркий вечерний свет путал мои внутренние часы. Мне постоянно казалось, будто на три часа раньше, чем на самом деле. Только около одиннадцати, когда наконец стемнело, я осознала, как поздно стало.
На улице уже почти стемнело, а значит, мы с моим спутником болтали довольно долго.
У Максима были золотисто-каштановые волосы, голубые глаза и достаточно чётко очерченная линия челюсти, придававшая лицу мужественность. Когда он улыбался, на подбородке появлялась небольшая ямочка, и за вечер она начала меня очаровывать. Я ловила себя на том, что стараюсь смотреть на него целиком, а не только на одну деталь. Мне хотелось коснуться этой ямочки.
Но я не сделала этого. Всё-таки это было лишь первое свидание. Никаких прикосновений — ни с его, ни с моей стороны — не должно быть.
— Не могу поверить, что ты никогда не видел «Le Fabuleux Destin d'Amélie Poulain»[27], — сказала я по-французски. Фильм ведь не такой уж старый. Я ещё жила в Штатах, когда он вышел в прокат, и он имел огромный успех за рубежом. — Кафе, где снималась большая часть фильма, находится прямо за углом.
Когда я только переехала на Монмартр, кафе «Две мельницы» всё ещё было переполнено туристами, вдохновлёнными историей о взбалмошной девушке, вмешивавшейся в жизнь соседей, чтобы сделать их счастливыми. Почти двадцать лет спустя ажиотаж поутих, но кое-кто всё ещё заглядывал туда, гуляя по кварталу.
— Если это так увлекательно, — сказал Максим, — тебе придётся сводить меня туда после ужина.
Я улыбнулась, радуясь, что он снова намекнул на продолжение вечера. Он делал это уже не в первый раз, и мне казалось, что всё развивается в правильном направлении.
— На самом деле не так уж и интересно, — призналась я. — Но я люблю Монмартр и всегда показываю его достопримечательности.
— Ты давно здесь живёшь?
— Лет десять, — ответила я. — А ты? Где живёшь в Париже? — я знала лишь, что он с левого берега.
— В четырнадцатом округе. Там нет ничего интересного.
Я почти уверена, что это было не совсем правдой, но он сказал это с таким лукавым огоньком в глазах, что я поняла: ему просто хотелось сказать, будто Монмартр особенный — потому что живу здесь я.
Я сделала глоток вина, почувствовав лёгкое головокружение — не только от второго бокала, но и от приятного волнения. На этом стоило остановиться. Нельзя позволить расслабленности перейти в опьянение.
Максим был обаятелен, лёгок в общении, хоть и слишком часто отбрасывал волосы с лица. Длинные пряди спадали на лоб и касались верхней кромки очков в тёмной оправе — где-то между интеллигентностью и дерзостью. Он был определённо привлекательным, хотя, на мой вкус, немного худощавым. И всё же не выглядел таким, кого может сбить с ног любой ветер. Разве что ураган. Но это вряд ли.
Кстати о высоких и крепких мужчинах — Адриан привлёк моё внимание, когда нёс бутылку шампанского к соседнему столику. Пара там, похоже, отмечала годовщину. Адриан слегка натянуто улыбнулся, проходя мимо нас, не задержавшись, чтобы поздороваться. Он выглядел усталым — неудивительно, ведь в баре сегодня было многолюдно, и он не успевал перевести дух.
И всё же меня немного задело, что он даже не сказал мне «Bonjour[28]».
— Если бы ты выиграл в лотерею, — спросила я Максима, — что бы ты купил первым делом? — Это был один из вопросов из моего списка «для первого свидания», и, пожалуй, самый любимый.
Он откинулся на спинку стула, и улыбка тронула его губы:
— Горнолыжное шале в Альпах.
— Горы? А не сельская местность или пляж? — уточнила я.
Он склонил голову набок:
— Почему? Ты больше любишь пляж?
— Я люблю читать книги, пить горячие напитки и не ломать ноги о крошечные палки.
Максим рассмеялся:
— Другими словами, Альпы — это хорошо, но без катания на лыжах.
— Если честно, я никогда не пробовала, — призналась я.
Он удивлённо поднял брови:
— Никогда не каталась на лыжах?
— Знаю, знаю. Катание на лыжах — почти национальная французская традиция, — я махнула рукой. Почти все здесь зимой ездили в горы, но я выросла не во Франции, и моя семья этим не занималась.
— Может быть, когда-нибудь решишь попробовать, — сказал он. В его голосе прозвучал лёгкий, едва уловимый намёк: «возможно, со мной». Мы знали друг друга всего несколько часов, и было бы безумием планировать совместный отдых через полгода. Я оценила, что Максим — сдержанный, спокойный и «нормальный». Всё остальное вызвало бы у меня настороженность.
Мы закончили ужинать, и Максим настоял на том, чтобы заплатить. Я подождала его у двери, пока он сходил в туалет. План был простой: проводить его до ближайшего метро, поблагодарить за вечер и дать понять, что хочу увидеться снова, но без поспешных приглашений домой. У меня не было строгого правила о количестве свиданий до близости, но их точно должно было быть больше одного.
Пока я ждала, Адриан проскользнул мимо, неся пиво к столику на улице. Возвращаясь, он вдруг остановился в дверях, посмотрел на меня сверху вниз, и выражение его лица стало серьёзным.
— Tu es très belle ce soir[29], — произнёс он.
У меня подскочил пульс, и я вся вспыхнула, чувствуя, как его слова буквально касаются кожи, хотя он стоял в метре от меня. Наши взгляды встретились: глаза Адриана сверкали, как два сапфира под густыми ресницами, и я порадовалась, что не на каблуках — иначе точно потеряла бы равновесие.
— Я… я на свидании, — выдохнула я, хватаясь за дверной косяк, чтобы не пошатнуться.
— Je sais[30], — ответил он тихо. Его взгляд на секунду задержался на моих губах, прежде чем он отвернулся и ушёл.
Я проводила его взглядом, сглотнула и мысленно спросила себя:
Что это только что было?
Максим вернулся, положил ладонь мне на поясницу и вывел нас на тротуар. По дороге к метро он взял меня за руку и слегка пожал её, вопросительно улыбаясь.
Я улыбнулась в ответ. Вроде бы всё было нормально, но внутри стало неловко.
Бросив быстрый взгляд через плечо на ресторан, я поймала себя на мысли: всего несколько минут назад я мечтала о возможном поцелуе на прощание с замечательным парнем, с которым у меня было чудесное свидание.
А теперь всё моё тело было напряжено и наэлектризовано — и мне до боли хотелось вернуться в «У Филиппа» к Адриану.
Глава 6
Максим поцеловал меня. Мы стояли на верхней ступеньке станции метро после нашего приятного ужина в ресторане «У Филиппа». Он медленно наклонился ко мне, с лёгкой улыбкой на губах.
Это должно было быть тем, чего я хотела, но желудок скрутило, и дыхание перехватило. Слова Адриана о том, что я сегодня прекрасно выгляжу, прозвучали в моей голове, как сирена.
Губы Максима едва коснулись моих, и я сразу отстранилась. Он даже не стал настаивать на поцелуе или обнимать меня за талию, хотя я почувствовала, что он вот-вот это сделает.
Нахмурившись, он произнёс моё имя так, как это делают большинство французов. Иногда у меня возникало искушение просто представляться Эддарой, а не Хизер. Лучше принять бойкот буквы «Х» и всех звуков, которые она способна издавать во Франции, чем продолжать эту безнадёжную борьбу.
— Je suis désolée[31]. — Закусив губу, я посмотрела на Максима. Невозможно передать, как мне жаль. Он был чертовски хорош.
— Trop tôt?[32] — спросил он.
Он хотел узнать, не поторопился ли с поцелуем. К сожалению, проблема была не в этом. Проблема была в высоком, темноволосом, голубоглазом художнике, который подрабатывал барменом. Большая, серьёзная проблема — с сильными руками скульптора и… страстью.
Я всё ещё горела от того, как Адриан посмотрел на меня сегодня вечером, прежде чем я вышла из ресторана.
Но у Максима был огромный потенциал. В глубине души я хотела подстраховаться. Заманчивая мысль — оставить рядом такого замечательного парня, как Максим, на случай, если я полностью ошибаюсь насчёт Адриана. Но это было бы несправедливо и, если честно, подло. Я бы не хотела, чтобы кто-то так поступил со мной.
Я покачала головой.
— Нет, ты не поторопился. Ты замечательный. Я отлично сегодня провела время, — сказала я по-французски. — Просто я… кое к кому неравнодушна. И хотя мы не вместе, мне неловко целоваться с кем-то другим.
На его лице отразилось множество эмоций: удивление, разочарование и что-то более глубокое. Не совсем гнев, но определённо раздражение.
— Прости, — повторила я. Он имел полное право злиться.
— Почему вы не вместе? — спросил он, откидывая со лба длинные золотисто-каштановые волосы.
— Не уверена, что он заинтересован.
Максим поднял брови.
— Тогда я сомневаюсь в его интеллекте.
Я покраснела и улыбнулась. Неужели я действительно собиралась отпустить этого мужчину из-за «А что, если?»
Хотя, по сути, мы познакомились всего несколько часов назад и были лишь на одном свидании. А с Адрианом у нас, казалось, уже было несколько свиданий — просто мы их так не называли. Он работал в баре, а мы с Флер часто заходили выпить или поужинать в «У Филиппа». Но мы с ним общались — легко, часто и по-дружески. Я знала о его скульптурах, о том, что он занимался сваркой на складе недалеко от своей квартиры на склоне Монмартра. Знала о его предстоящей выставке в местной галерее и о том, как он нервничал, но с нетерпением её ждал, надеясь, что она принесёт успех. Всё это интересовало меня куда больше, чем второе свидание с Максимом.
— Merci — поблагодарила я, принимая его комплимент. — Мне действительно было весело сегодня. Спасибо ещё раз.
— Мне тоже было весело. — Он достал из кармана проездной и покрутил его в руках. — Позвони, если передумаешь.
— Обязательно, — ответила я с искренней улыбкой.
— А если это тот бармен, который весь вечер сверлил меня взглядом, — добавил он, — то, думаю, он заинтересован.
Мой пульс подскочил, как ракета.
— Что? — прохрипела я.
— Высокий, тёмные волосы. Ты сидела к нему спиной, но он каждый раз оборачивался, когда ты смеялась.
Я почувствовала, как округляются мои глаза.
— Правда? Это... э-э... интересно.
Максим криво усмехнулся.
— Возможно. Но когда он подошёл к нам с бутылкой шампанского, я на секунду испугался за свою жизнь.
Я покачала головой, тихонько посмеиваясь.
— Он не опасен.
— Я был почти уверен, что он, как минимум, направит пробку в меня, когда она выскочит, — усмехнулся Максим, — но в конце концов он её придержал.
Я представила, как Адриан отпугивает моих потенциальных ухажёров, стреляя пробками, и мне это почему-то очень понравилось.
— Просто спроси его, — посоветовал Максим. — Действуй. Если не получится — у тебя есть мой номер.
— Спасибо. — Я подошла ближе, и мы обнялись на прощание, хоть это и было немного неловко.
***
По дороге домой я прошла мимо «У Филиппа», но не зашла. Адриан всё ещё работал и не заметил меня, когда я мельком заглянула в окно. В ресторане вечер подходил к концу. Возвращаться не имело смысла, разве что ради того, чтобы пригласить его на свидание. Но я не была уверена, что готова к этому. К тому же, не хотелось выглядеть так, будто я мечусь между мужчинами — ведь я была здесь на свидании всего двадцать минут назад.
Вместо этого я пошла домой, к Флер.
— Ты когда-нибудь приглашала мужчину на свидание? — спросила я соседку по комнате, когда она пододвинулась, освобождая место на диване, и выключила телевизор.
— Нет.
Ну что ж, провал.
— Но... — продолжила она через мгновение. — Я бы так и поступила, если бы тосковала по кому-то, а он не делал шагов. — Её глаза загорелись. — Мне кажется, ты нравишься Адриану. Тебе стоит рискнуть.
Внутри всё затрепетало, словно от взмаха крошечных крыльев колибри.
— Он сказал, что я сегодня прекрасно выгляжу... и, кажется, бросил на моего спутника испепеляющий взгляд.
Флер взвизгнула:
— Правда? Ура!
— Люди обычно не радуются убийственным взглядам.
— Люди обычно не приводят случайных кавалеров в один и тот же ресторан и не показываются с ними перед носом парня, который им действительно нравится.
У меня отвисла челюсть.
— Флер!
— Забудь про «Любовь на двоих». Это был эксперимент. Теперь ты знаешь: интернет-знакомства — отстой. Мы обе видим, что эти свидания ни к чему не привели. И Адриан тоже это знает. Он сделает шаг, если ты перестанешь появляться с другими мужчинами.
Я поджала губы и нахмурилась. Флер была права. Завтра я деактивирую свой аккаунт на «Любовь на двоих». А потом посмотрю, что будет дальше с Адрианом. Если он не предпримет никаких действий в ближайшее время... тогда сделаю я.
Глава 7
Я решила остаться в городе на выходные. Выйдя из квартиры, я поднялась по улице Лепик, свернула направо к станции метро Аббесс, а затем направилась к базилике Сакре-Кёр, чтобы полюбоваться потрясающим видом на Париж.
Полчаса я провела на площади Тертр, наблюдая за художниками. В основном они рисовали Париж — уличные пейзажи, памятники, крыши, — а рядом работали карикатуристы. Я никогда не заказывала собственный портрет, хотя искушение было. Это могло бы оказаться забавным опытом… или катастрофой. Вряд ли картина, на которой художник подчеркнёт все мои недостатки, помогла бы мне в жизни.
Я бродила по узким улочкам, которые знала и любила, — там вместо многоэтажек стояли старинные дома. Благодаря им эта часть города напоминала уютную деревню: маленькие ворота, увитые плющом стены и разноцветные оконные рамы.
Будь у меня деньги, я бы непременно переехала в этот район Монмартра. Но я даже представить не могла, сколько стоит аренда хотя бы одной из этих очаровательных квартир.
По мере того как я спускалась по склону холма, город становился всё более серым и индустриальным. Не то чтобы плохо — просто это уже не была та самая «деревня» и уж точно не мой Париж. Я как раз размышляла, не живёт ли Адриан где-то поблизости, когда вдруг увидела, как он выходит из здания справа. Меня пронзила волна адреналина, пульс резко участился.
— Хезер? — Он остановился как вкопанный.
Я тоже застыла.
— Bonjour. Ça va?[33] — выдавила я из себя.
— Très bien[34]. — Кажется, он был в порядке, хоть и смотрел на меня так, будто я прилетела с Марса. — Et toi?[35]
Я кивнула и улыбнулась.
— Ça va[36]. — Со мной тоже всё было хорошо, если не считать микроинфаркта. — Просто вышла прогуляться, — добавила я по-французски. — Ты здесь живёшь?
Он кивнул в сторону здания, из которого только что вышел. В руках у него была стопка листовок.
— Это для твоей художественной выставки? — спросила я.
Адриан показал мне флаер. На нём было несколько фотографий его работ, а также название и адрес галереи, где его скульптуры должны были выставляться на следующие выходные, а потом продаваться в течение нескольких месяцев.
Снимки впечатляли. Я знала, что он использует металлолом, но даже не представляла, насколько изящными и красивыми могут быть изделия, сделанные из промышленных отходов. И при этом это были не просто скульптуры, а полезные предметы: основание лампы, вешалка для одежды, журнальный столик. Фотографий книжного шкафа не было, но я знала, что он делает и их.
— Это потрясающе, — с восхищением произнесла я, наклоняясь к листовкам, чтобы рассмотреть поближе.
На лице Адриана вспыхнул лёгкий румянец.
— Рад, что тебе нравится. Я работал над подготовкой выставки несколько месяцев.
— Волнуешься перед открытием?
— Un peu[37]. — Он протянул мне одну из листовок. — Надеюсь, ты придёшь. И Флер тоже.
— Мы бы ни за что это не пропустили, — заверила я.
Он чуть переминался с ноги на ногу — редкое зрелище. Обычно Адриан выглядел спокойным и уверенным в себе.
— Похоже, вчера у тебя было хорошее свидание, — наконец сказал он.
У меня снова ёкнуло сердце.
— Было весело. Но я с ним больше не буду встречаться.
— О да? — его голубые глаза стали настороженно-сосредоточенными. — Почему?
Самое время было проявить решимость, но я не могла заставить себя выдохнуть. Ладони вспотели.
— Просто… он не мой человек, — пробормотала я.
— Не тот, кого ты ищешь? — уточнил Адриан.
— Что-то вроде того. — Я отвела взгляд. — Я заканчиваю с «Любовью на двоих». Хватит с меня онлайн-знакомств. Дурацкая была затея.
Губы Адриана, такие притягательные, чуть приподнялись в улыбке. Мне вдруг захотелось запустить пальцы в его тёмные волосы и притянуть его к себе. Поцеловать.
— Можно я посмотрю твои скульптуры? — выпалила я.
Он на секунду удивился, затем кивнул и провёл меня через улицу к другому зданию. Найдя нужный ключ на связке, он открыл металлическую ставню, поднял её с грохотом, на который я не обратила внимания, любуясь тем, как перекатываются мышцы под облегающей футболкой. Адриан включил свет.
Внутри была настоящая сокровищница.
— Это невероятно! — я медленно обвела взглядом мастерскую. — Ты всё это сделал сам?
Он кивнул с немного застенчивой улыбкой — так не вяжущейся с его сильной, уверенной внешностью.
— Я могла бы обставить всю квартиру твоими вещами. Этот книжный шкаф, винный шкаф... — я рассмеялась, глаза горели восторгом.
Он усмехнулся:
— Я знаю, ты любишь вино.
— Эй! В пределах разумного, — кокетливо парировала я, продолжая осматривать предметы. — Кстати, мы с Флер приносим тебе прибыль. Половину зарплаты оставляем в «У Филиппа». — Здесь я преувеличила. Но всё же. Поесть мы любили, а готовить не умели. Вывод очевиден.
— Эта лампа напоминает мне тебя, — сказал Адриан, поднимая металлическое основание. Оно было оплетено изящными виноградными лозами, скрученными в завиток вокруг патрона лампы. Адриан всё предусмотрел. Осталось вкрутить лампочку и подобрать абажур.
— C’est merveilleux![38] Почему она напоминает тебе обо мне?
— Хрупкая и в то же время крепкая, — сказал он, отворачиваясь, чтобы я не видела его лица. — И, по-моему, она красивая.
У меня перехватило дыхание. Это были, пожалуй, самые романтичные слова, что я когда-либо слышала.
Мы встретились взглядами. Волна тепла прокатилась по всему телу.
— Могу я чем-нибудь помочь на открытии? Принести что-то?
Он покачал головой.
— Только себя.
— Думаю, я справлюсь, — прошептала я хрипловато. — Если дашь мне несколько флаеров, я раздам их в бутике. У нас много клиентов, которые интересуются искусством.
Его глаза оживились.
— Merci. C’est très gentil[39].
— Мне не трудно, — улыбнулась я, убирая листовки в сумку. — Надеюсь, ты продашь всё.
— Я тоже, — ответил он, выводя меня на улицу и закрывая ставню.
— Если всё удастся, ты перестанешь работать барменом?
Адриан задумался.
— Не думаю. Мне нравится работать в «У Филиппа». Бруно отличный парень. И... рад, что мы там встречаемся.
Я почувствовала, как заливаюсь краской, и едва не расплылась в глуповатой улыбке.
— Я тоже рада. — Я глубоко вдохнула. — Хочешь пойти со мной на воскресную прогулку?
Он улыбнулся:
— Воскресенья созданы для прогулок.
И в этот момент я поняла — мы оба, наконец, сделали первый шаг.
Глава 8
Вечер, когда проходила художественная выставка Адриана, выдался необычайно тёплым и прекрасным. Долгие, почти золотистые летние сумерки впитывали дневной свет, понемногу растворяя его, пока мягкое сияние внутреннего и уличного освещения не взяло верх, делая всё вокруг более интимным.
Внутри галереи гости и зрители неспешно прогуливались среди произведений искусства, любуясь скульптурами и совершая покупки, в то время как другие выходили к распахнутым дверям с бокалами шампанского и изысканными закусками в руках. Крошечные крошки выпечки исчезали с губ, смываемые новой порцией шампанского или приветственными поцелуями, когда люди прижимались щеками в знак приветствия.
От Адриана требовали внимания, объяснений, покупок и даже будущих заказов на именные вещи. Он казался совершенно в своей стихии — будь то извилистая улочка Монмартра, склад, полный скульптур, барная стойка ресторана «У Филиппа» или эта модная художественная галерея, полная его собственных творений.
Я старалась не занимать его время, но наши взгляды постоянно пересекались, даже через всю комнату: его глаза сияли счастьем и удовлетворением, а мой взгляд, вероятно, выражал восхищение его успехом и талантом. Время от времени он подходил ко мне, предлагая свежий напиток или ненадолго уводя к одной из скульптур, чтобы мы могли перекинуться парой слов в относительной тишине.
— J'aime bien tes boucles d'oreilles[40], — тихо сказал он по-французски, подводя меня к более крупной работе, сочетавшей тёмное дерево и металл, похожий на кованое железо. Скульптура могла бы идеально вписаться в мою квартиру, вечно страдающую от недостатка шкафов. Он наклонил голову ближе, слегка коснувшись пальцами одной из подвесок, свисающих с мочки моего уха. Его пальцы скользнули по моей шее, и дрожь, пробежавшая по телу, стала совершенно очевидной.
Я обожала его руки — сильные, большие, немного шершавые и грубоватые. Всё моё тело напряглось, как тетива лука, от одной мысли о них на моей коже.
— Я подумала, они отлично будут сочетаться с твоими работами, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя всякий раз, когда Адриан приближался, мне казалось, что я забываю дышать. Внутри всё бурлило, и энергия, почти не поддающаяся контролю, пронизывала меня.
— Я мог бы сделать тебе что-нибудь подобное, — пробормотал он, не сводя с меня взгляда. Его пальцы по-прежнему играли с линией моего подбородка и металлическими петлями серёжек.
По телу разлилось тепло, которое можно было бы списать на шампанское, но в основном это было из-за Адриана — сегодня он выглядел особенно привлекательно и пах восхитительно. Его одеколон будто тянул меня к нему. Я неосознанно наклонялась ближе, ожидая чего-то большего. Его белая рубашка с закатанными рукавами обнажала сильные запястья и предплечья — завораживающе красивые. Я не могла отвести взгляд. Настоящий француз, заслонявший меня от большинства посетителей галереи, создавал ощущение, будто мы остались наедине. И мне до боли хотелось, чтобы это было правдой.
— Cela me ferait plaisir[41], — всё ещё играя с моей серёжкой, произнёс он. Его рука скользнула по моим волосам, а пальцы вновь коснулись кожи, заставив её вспыхнуть огнём.
Я не знала, что ответить, поэтому просто молчала, наслаждаясь его близостью и теплом прикосновений. Ощущения пронзали меня короткими электрическими разрядами, а мысли путались и рассыпались. Все что крутились в голове не подходили: «Я люблю подарки. Моё тело горит. Поцелуй меня. Я твоя».
Я сглотнула и, чтобы сказать хоть что-то, выбрала первое пришедшее на ум:
— Я хотела купить ту лампу, которая мне так понравилась, но не увидела её здесь.
Адриан уже собирался ответить, когда кто-то позвал его по имени. Он обернулся, и я заметила за его плечом одну из постоянных клиенток бутика, которым я управляла. Она терпеливо ждала своей очереди, чтобы сделать покупку.
Меня охватило головокружительное волнение. Всю неделю я раздавала листовки и расхваливала работы Адриана всем, кто был готов слушать. По меньшей мере дюжина человек со всего Парижа пришли в эту маленькую галерею на Монмартре, потому что я сказала, что здесь они найдут что-то уникальное и прекрасное.
Одним взглядом, одним тихим словом Адриан умел заставить меня почувствовать себя особенной — как никто другой. Я была счастлива, что помогла ему заработать сегодня вечером.
Пусть увеличит продажи, пусть сможет выставляться чаще и масштабнее. Следовать своей страсти. Я хотела этого для него.
Я улыбнулась, как дурочка, когда клиентка моего бутика помахала мне рукой, а Адриан повернулся ко мне с озадаченным выражением лица. На мгновение выражение благодарности сменилось чем-то более глубоким — жгучим, чувственным голодом, от которого у меня внутри запорхали бабочки.
Mon Dieu![42] Адриан, возможно, был самым сексуальным мужчиной на свете. И то, как он смотрел на меня...
Реакция моего тела была мгновенной и такой сильной, что я едва могла дышать.
В поле зрения появилась Флер.
— Ты вся красная. Вот, выпей. — Она протянула мне холодную газировку, решив, что мне нужно либо остыть, либо протрезветь.
— Спасибо, — сказала я, не отрывая взгляда от Адриана.
— Если ты будешь смотреть на него ещё пристальнее, он загорится, — заметила Флер, переводя взгляд с него на меня. — А… Так вот почему ты сама сейчас вспыхнешь.
— Что? — спросила я, наконец выходя из оцепенения.
Флер одарила меня хитрой улыбкой, её глаза блеснули. Это была одна из тех улыбок, которые человек тщетно пытается сдержать, но всё равно не может.
Она кивнула в сторону Адриана:
— Лев. — Потом в мою. — Газель.
Её лицо выражало чистейшее ликование, когда она добавила:
— Он вот-вот прыгнет.
Мой пульс забился, как у скаковой лошади.
— Я всерьёз подумываю наброситься первой.
Флер усмехнулась.
— Bonne idée[43].
Да, идея и правда хорошая. Я была готова взять свою личную жизнь в собственные руки.
Начиная с Адриана.
Глава 9
Через неделю после художественной выставки все в «У Филиппа» праздновали успех Адриана. Формально — не совсем все: ресторан работал как обычно, но в основном был заполнен постоянными посетителями. Сам Адриан взял выходной, так что за стойкой его сегодня не было. Вместо этого он устроился рядом со мной, по эту сторону длинного сверкающего прилавка, и его обтянутое джинсами бедро едва заметно касалось моего, когда кто-то из нас шевелился.
Вечер шёл своим чередом, и я всё больше жаждала этого лёгкого, будто случайного, но таких неслучайного прикосновения, пока оно не стало единственным, о чём могла думать. Температура моего тела колебалась где-то между вулканической и готовой взорваться сверхновой. Всё было идеально.
Марго — ещё одна барменша, которую я знала лишь мельком, — подавала напитки. Бруно принёс шампанское, которое, по его настоянию, продавалось по закупочной цене. Вечеринка была чудесной, и волнение от возможного романа с Адрианом делало всё происходящее ещё прекраснее.
Наверное, даже слишком прекрасным.
Моё сердце бешено забилось, когда наши взгляды встретились. Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание у самого уха:
— J'ai un cadeau pour toi[44].
Он собирается что-то мне подарить? Сердце сжалось, дыхание перехватило от предвкушения.
— Ah, bon?[45] — только и смогла вымолвить я, стараясь звучать спокойно.
Он кивнул, и на его губах появилась лёгкая улыбка.
— Я покажу тебе. Он в багажнике моего фургона.
— Худшая фраза для знакомства, которую я когда-либо слышала, — поддразнила я, едва сдерживая смех.
Адриан усмехнулся:
— Ты права, это может быть истолковано двусмысленно. Давай попробуем ещё раз: у меня в фургоне кое-что для тебя. Клянусь, я не серийный убийца.
Я рассмеялась:
— Гораздо убедительнее.
— И я так думаю, — ответил он с улыбкой.
— Так что же это за подарок? — спросила я, отставляя бокал шампанского.
— Une surprise[46]. — Он переплёл свои пальцы с моими, встал и мягко стащил меня со стула. В его голубых глазах теплился смех, но под ним скрывалось нечто большее — намерение, сосредоточенность, от которой у меня внутри всё сжалось от волнения, а по животу разлилось тепло. — Viens[47].
Он попросил меня пойти с ним — и я, не раздумывая, подчинилась.
Адриан протянул Марго немного денег, чтобы оплатить наши напитки. Я попыталась заплатить за свою часть, но он отмахнулся. Перехватив взгляд Флер, я дала понять, что ухожу. Она заметила наши руки, сцепленные пальцами, и бросила на меня взгляд, который можно было истолковать только как смесь «ты, дерзкая девчонка» и «беги домой и сними трусики как можно скорее». Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.
На улице Адриан подвёл меня к небольшому белому фургончику — чем-то напоминавшему машину для доставки еды.
— Шикарно, — сказал он с лёгкой самоиронией, указывая на фургон.
— Très chic[48], — согласилась я, кивая так серьёзно, как только позволяли три бокала шампанского.
— У меня есть мотоцикл, — добавил он, — но на нём не повозишь грузы и не доставишь заказы.
Я кивнула, но мои мысли унеслись прочь. Я уже представляла, как мы с Адрианом мчимся по просёлочным дорогам: ветер треплет волосы, прохладный воздух касается кожи под кожаной курткой, которую я давно хотела купить, мои руки обвивают его талию, а щека прижимается к его спине.
Mon Dieu! Мы даже не целовались и не были на настоящем свидании, а я уже воображала нас парой, отправляющейся в путешествие.
Ради здравого смысла я попыталась усмирить фантазию, но всё в этой картине казалось слишком правильным.
Адриан открыл заднюю дверь фургона и вытащил оттуда большую коробку — примерно мне по пояс, завёрнутую в блестящую золотистую бумагу и перевязанную алым бантом.
— Ух ты! У тебя и правда есть для меня подарок! — выдохнула я. Сердце забилось так быстро, что я чувствовала его где-то в горле.
Как будто чувствуя, насколько я взволнована, Адриан мягко обхватил мою шею ладонью и слегка откинул мою голову назад.
— Joyeux anniversaire[49], — прошептал он, глядя прямо в глаза. Его большой палец нежно провёл по линии моего подбородка.
— Но сегодня не мой день рождения, — прошептала я, улыбаясь.
— Это не день рождения, — ответил он. — Это дата.
Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Он наклонился ближе.
— Наш первый поцелуй.
Он дал мне время отстраниться, но я не хотела. Если бы он не сделал первый шаг, я бы сама поцеловала его до конца ночи. Обвив его шею руками, я зарылась пальцами в его тёмные волосы и прижалась губами к его губам. Я ждала этого поцелуя неделями.
Сначала лёгкое прикосновение, затем — более уверенное, и наконец — обжигающе-прекрасное. От него по телу прошла волна, будто ток, заставившая каждую клеточку жить. Это был тот самый поцелуй — от которого ты таешь, теряешь себя, перестаёшь дышать, потому что жить без него уже невозможно. Тот, ради которого отдаёшь часть души и получаешь взамен нечто большее — целостность.
Адриан медленно отстранился. Его глаза горели, дыхание было сбивчивым.
— Je pense à toi jour et nuit[50].
Эти слова прозвучали, как ласка во тьме, заставив меня дрожать.
— Я видел только тебя с того дня, как ты взяла у меня корзинку с багетом и сказала, что твоё свидание вслепую сорвалось, потому что ты выглядишь слишком привлекательно.
Его пальцы нежно скользнули по моим волосам, откидывая их с лица.
— Tu es plus que belle[51].
От его слов у меня перехватило дыхание. Делать из металлолома и дерева предметы интерьера — не единственное, что Адриан делал хорошо.
Мой взгляд упал на коробку:
— My present?[52]
Он улыбнулся и протянул её мне.
— Ты нетерпелива.
— Curieuse[53], — поправила я. Для такой большой коробки она оказалась удивительно лёгкой.
Адриан помог мне поставить коробку на землю, пока я разворачивала упаковку. Внутри оказалась лампа — та самая, что мне так понравилась, когда я впервые увидела его работы.
— Это чудесно… — прошептала я, проводя пальцами по изящным металлическим листьям, обвивавшим абажур. Коробка была большой, потому что он добавил и светлый кремовый абажур с тонким завитком на ткани. — Это лучший подарок в моей жизни.
Адриан выглядел удивлённым, и я поняла, что он до сих пор не осознаёт, насколько он талантлив. Я поклялась, что помогу ему поверить в себя. Он создан не для того, чтобы стоять за барной стойкой. Его призвание — превращать обломки и металл в чудеса.
— Поможешь донести домой? — спросила я. — Это совсем рядом.
— Bien sûr[54], — ответил он, закрывая фургон. В одной руке он нёс лампу, в другой держал мою ладонь, и так Адриан проводил меня домой.
Эпилог
Флер крепко обняла меня.
— Не могу поверить, что ты съезжаешь.
— Я буду всего в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, — сказала я, крепче прижимая её к себе.
Она громко шмыгнула носом.
— Это будет уже не то.
Нет, не будет. И я тоже не могла сдержать слёз. Это был конец целой эпохи — и начало новой для меня.
Адриан снова поднялся по лестнице, даже не запыхавшись после всех тех подъёмов и спусков, которые он уже успел сделать за день. Он схватил последнюю из моих коробок и снова начал спускаться по ступенькам.
Флер смотрела ему вслед.
— Ты переезжаешь к, возможно, самому милому, привлекательному и талантливому парню в Париже. Я так рада за тебя. — Её голос дрогнул, и она выхватила салфетку из коробки на стойке, чтобы вытереть глаза.
Я снова обняла её. Сама была на грани истерики.
— Я буду скучать по тебе.
— Я могла бы попробовать «Любовь для двоих», — сказала она, наконец отстраняясь. — Смотри, к чему это тебя в итоге привело.
Я рассмеялась, но она была права. Именно сайт знакомств каким-то образом привёл меня к Адриану.
— Максим был очень милым. Я могла бы попытаться вас познакомить, — предложила я.
Флер поморщилась.
— Конечно. В свободное время.
Я и правда была занята. Уже создала веб-сайт для Адриана, отражающий его индивидуальность и творческий стиль, и теперь он был завален заказами. Настолько, что я нашла нам торговое помещение в модном районе у площади Республики — для магазина и выставочного зала одновременно. Я уволилась из бутика и собиралась заняться управлением магазином, полным творений Адриана. Мы планировали открыться уже на следующей неделе.
Но, как бы ни была занята, у меня всегда находилось время для Флер.
— Заходи завтра в семь выпить, — сказала я и отправила ей смс с кодами от дверей в доме Адриана.
Нет, в нашем доме.
Я усмехнулась — мне это слово понравилось.
Я добавила в сообщение «лучшая подружка навсегда, поцелуйчики», и она улыбнулась, когда её телефон завибрировал на стойке рядом с ней, и она увидела это.
— Я люблю тебя, — сказала я.
Флер снова обняла меня.
— Я тоже тебя люблю.
— Should I be jealous?[55] — спросил Адриан. Блеск в его глазах привлёк моё внимание ещё с порога.
— Уведите её, пока мы обе снова не расплакались, — сказала Флер, выпроваживая нас в коридор.
Я покидала дом, который мы с Флер делили на протяжении многих лет, с лёгкой грустью и огромной ностальгией, но внутри уже разгоралось волнение — предвкушение нового будущего с Адрианом.
— Ça va?[56] — спросил он, сжимая мою руку. Моё обручальное кольцо слегка вжалось в палец под его хваткой, напоминая, что теперь мне стоит смотреть только вперёд.
Я кивнула.
— Я люблю тебя. И очень рада, что теперь мы будем жить вместе.
Его улыбка была как солнечный свет на моём лице — то самое тепло, которого так не хватает в холодном, сером Париже на исходе зимы. Небо затягивалось инеем, но я не дрожала, пока мы шли к фургону, набитому всем, что у меня было, и всем, чего не хватало для моего нового дома. Я была слишком переполнена счастьем и предвкушением, чтобы чувствовать холод.
На тротуаре Адриан целовал меня до тех пор, пока я не пошатнулась и не смогла удержаться на ногах, полагаясь только на его сильные руки.
— Je t’aime aussi[57]. — сказал он тихо.
И когда он открыл передо мной дверцу фургона и помог забраться внутрь, я поняла: он будет доказывать это снова и снова — до конца наших дней.
В конце концов, мы оба были уверены — это была любовь с первого взгляда.
La Fin (Конец)
Внимание!!!
Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий. Любое коммерческое использование данного произведения, а так же частичное или/и полное копирование запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
Об авторе
Аманда Буше выросла в Новой Англии (регион на северо-востоке США), где большую часть времени проводила, гуляя по лесу и сочиняя грандиозные приключения. Вполне неизбежно, что со временем она их стала записывать.
Аманда пишет то, о чем любит читать: страстные романы на фоне эпических событий с персонажами, которые заставляют читателей смеяться и плакать.
Выпускница французской магистратуры и бывший преподаватель английского языка. Живёт в столице Франции Париже с мужем и двумя двуязычными детьми, которые скоро будут исправлять её французский.
Примечания
1
Boutique — [букв. «бутик»] французское слово, означающее небольшой, обычно узкоспециализированный магазин, предлагающий товары премиум-класса, например дорогую модную одежду или ювелирные изделия.
(обратно)2
A l'amour — с французского переводится: «За любовь».
(обратно)3
Oh là là! Quelle bêtise! — с французского переводится: «Ого! Какая глупость!».
(обратно)4
Chez Philippe — с французского переводится: «У Филиппа» (буквально: «в доме Филиппа»).
(обратно)5
La carte — с французского переводится: «Меню».
(обратно)6
Un verre de Côtes du Rhône — с французского переводится: «бокал вина Кот-дю-Рон».
(обратно)7
C'est pas vrai — с французского переводится: «Это неправда» или «Невероятно!»
(обратно)8
Tu — во Франции это форма дружеского обращения «ты».
(обратно)9
Tout va bien? — с французского переводится: «Всё хорошо?»
(обратно)10
Parfait — с французского переводится: «Отлично»
(обратно)11
Les demoiselles — с французского переводится «девушки», «девицы» (о незамужних женщинах)
(обратно)12
Et moi, j’aime pas trop les balades en forêt — с французского переводится: «А мне прогулки в лесу не очень нравятся»
(обратно)13
Sacré bleu! — с французского переводится: «Святые угодники!», «Вот это да!
(обратно)14
Hermès — легендарные шёлковые платки «Эрмес», с рисунками, выполненными вручную. Легендарные платки Эрмес, или как ещё принято их называть каре Эрмес (фр.carre - квадрат, четырёхугольный платок), начали выпускать в 1937 году. Классический шелковый платок Эрмес – это четырехугольник 90 х 90 сантиметров. Кроме того, выпускаются платки в размерах 70 х 70, 140 х 140 и миниатюрный вариант 35 х 35 сантиметров. Также платки Эрмес могут быть с плиссировкой. Рисунок на каждый платок наносится вручную. Чем сложнее рисунок, тем более трудоемок процесс переноса рисунка на шелк, так как для каждого цвета требуется отдельное клише. Цветовая палитра платков рождается в процессе смешивания более 75000 базовых оттенков, растительные краски перемешиваются вручную, каждый добавленный цвет высыхает в течение месяца, вариант рисунка и окончательное цветовое решение каждого платка утверждается после детального обсуждения. В результате, на каждом платке появляется не только уникальный рисунок и защищающая от подделки надпись Hermes, но и имя художника, которое порой довольно причудливо вплетено в узор на ткани.
(обратно)15
Non merci — с французского переводится: «Нет, спасибо»
(обратно)16
Digestif — это крепкие спиртные напитки и ликеры, которые подают после еды для улучшения пищеварения и расслабления, завершая трапезу. К самым известным французским дижестивам относятся коньяк, арманьяк, кальвадос, а также травяные ликеры, такие как Шартрёз, и фруктовые ликеры, например, Гран Марнье. крепкий напиток после еды для улучшения пищеварения.
(обратно)17
Lâche-moi! — с французского переводится «Отпусти меня!»
(обратно)18
Ça va, Heather? — с французского переводится «Ты в порядке, Хизер?».
(обратно)19
Mais qu'est-ce que je suis en train de faire? — с французского переводится: «Что же я творю?».
(обратно)20
C'est trop bête — с французского переводится: «Это так глупо».
(обратно)21
Pas du tout — с французского переводится: «Вовсе нет».
(обратно)22
Un chocolat chaud? — с французского переводится: «Горячий шоколад?».
(обратно)23
Merci — с французского переводится: «Спасибо».
(обратно)24
Aucun problème — с французского переводится: «Без проблем».
(обратно)25
On attendra au bar — с французского переводится: «Мы подождём в баре».
(обратно)26
Ça va bien? — с французского переводится: «Всё хорошо?» или «Как дела?».
(обратно)27
Le Fabuleux Destin d'Amélie Poulain — с французского переводится: «Невероятная судьба Амели Пулен». Французская романтическая комедия 2001 года режиссёра Жан-Пьера Жёне на русском выходила в прокат под названием: «Амели»
(обратно)28
Bonjour — с французского переводится: «Здравствуйте» или «Добрый день».
(обратно)29
Tu es très belle ce soir — с французского переводится: «Ты сегодня прекрасно выглядишь».
(обратно)30
Je sais — с французского переводится: «Я знаю»
(обратно)31
Je suis désolée — с французского переводится: «Прости» или «Мне жаль».
(обратно)32
Trop tôt? — с французского переводится: «Слишком рано?»
(обратно)33
Bonjour. Ça va? — с французского переводится: «Добрый день. Как дела?»
(обратно)34
Très bien — с французского переводится: «Отлично».
(обратно)35
Et toi? — с французского переводится: «А ты?»
(обратно)36
Ça va — с французского переводится: «Всё хорошо».
(обратно)37
Un peu — с французского переводится: «Немного».
(обратно)38
C’est merveilleux! — с французского переводится: «Это великолепно!»
(обратно)39
Merci. C’est très gentil. — с французского переводится: «Спасибо. Это очень мило».
(обратно)40
J'aime bien tes boucles d'oreilles — с французского переводится: «Мне нравятся твои серьги».
(обратно)41
Cela me ferait plaisir — с французского переводится: «Мне это доставило бы удовольствие».
(обратно)42
Mon Dieu! — с французского переводится: «Боже мой!»
(обратно)43
Bonne idée — с французского переводится: «Хорошая идея».
(обратно)44
J'ai un cadeau pour toi — с французского переводится: «У меня есть для тебя подарок».
(обратно)45
Ah, bon? — с французского переводится: «Правда?»
(обратно)46
Une surprise — с французского переводится: «Это сюрприз».
(обратно)47
Viens — с французского переводится: «Пошли».
(обратно)48
Très chic — с французского переводится: «Очень шикарно».
(обратно)49
Joyeux anniversaire — с французского переводится: «С днём рождения» (также может означать «С годовщиной» или «С памятной датой»).
(обратно)50
Je pense à toi jour et nuit — с французского переводится: «Я думаю о тебе день и ночь».
(обратно)51
Tu es plus que belle — с французского переводится: «Ты больше, чем красива» (комплимент, подчёркивающий не только внешность, но и внутреннюю красоту).
(обратно)52
My present? — с французского переводится: «Мой подарок?»
(обратно)53
Curieuse — с французского переводится: «Любопытная» (от curieux — «любопытный»).
(обратно)54
Bien sûr — с французского переводится: «Конечно».
(обратно)55
Should I be jealous? — с французского переводится: «Мне пора ревновать?»
(обратно)56
Ça va? — с французского переводится: «Всё хорошо?»
(обратно)57
Je t’aime aussi — с французского переводится: «Я тоже люблю тебя».
(обратно)