Библиотека :)

Как приручить соседа 3934K - Аня Истомина (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Как приручить соседа

Глава 1. Знакомство

На часах уже почти полночь, а за стеной то и дело слышится звук дрели.

Проворочавшись час, все же встаю с кровати. Нет, я, конечно, очень терпеливая и два месяца стойко сносила все издержки ремонта в соседней квартире, но сегодня рабочие что-то совсем увлеклись.

Накидываю халат и выхожу на лестничную площадку, звоню в соседнюю дверь.

Через несколько секунд ее открывает мужчина и молча смотрит на меня с пристальным вниманием.

– Извините, вы могли бы не шуметь? – улыбаюсь ему, смущаясь от тяжелого взгляда.

Впервые вижу нового соседа. Красивый. Высокий, мускулистый. Мышцы натягивают белую футболку, выделяя рельеф спортивного тела: массивные грудные плиты и широкие плечи. Зависаю взглядом на руках. Это мой фетиш.

Загорелые мощные предплечья с красивыми изгибами выступающих вен и темными волосками. Большие кисти и длинные крупные пальцы. Такой как сожмет!..

– Так, пошла в жопу отсюда.

И голос краси… Чтооо?

Вскидываю ошарашенный взгляд на лицо мужчины, но дверь уже закрывается перед моим носом. Ах, ты, гад!

Я к нему, значит, по-хорошему… А ведь могла бы сразу орать начать, как соседка внизу.

Обидно до слез. С виду такой солидный, а на самом деле хамло трамвайное. Повезло так повезло с соседом, ничего не скажешь!

Пытаюсь уснуть, но это невозможно. И шумно, и он еще нервы поднял. А у меня завтра очередная проверка на работе.

Не выдерживаю, беру в руки телефон. Уже голова трещит от бесконечного шума за стеной. Такое ощущение, что он приехал в квартиру и решил за один день весь свой ремонт обратно переделать.

Ладно, я пыталась по-человечески, но с такими козлами только на их языке можно. Увы, проверено на личном опыте.

Набираю полицию.

– Дежурный…

Я вообще неконфликтный человек. Со всеми пытаюсь сохранять если уж и не приятельские, то хотя бы нейтральные отношения. Но когда вот так, с порога начинают с оскорблений… ответка за мной не заржавеет.

Попивая ромашковый чай с мятой, со злорадством наблюдаю в глазок, как в дверь соседа звонят представители правопорядка. Ухмыляюсь и со спокойной душой ложусь спать.

Понятное дело, что до штрафа дело дойдет вряд ли, но хотя бы сделают внушение и этот высокомерный павлин прижмет хвост и начнет вести себя поспокойнее.

Закрываю глаза. Спать осталось всего несколько часов. Буду завтра опять целый день на нервах пить кофе литрами, а потом мучаться с тахикардией.

Слышу, как шум замолкает. Улыбаюсь, плавно проваливаясь в сон. Тишина… Наконец-то…

Когда звонит будильник, едва получается разлепить глаза и оторвать голову от подушки. Чувствую себя размазанным по кровати желе. На улице еще так хмуро, что хочется впасть в спячку до весны. Ладно, на неделю хотя бы.

Со стоном тянусь на кровати и лежа делаю зарядку – несколько простых упражнений для ленивых, чтобы разогнать кровь и немного поднять давление.

Наконец, встаю. Ставлю чайник и плетусь в душ. С удовольствием бы пропустила все и поспала еще часок, но, боюсь, станет еще хуже. Да и проверка, опять же. Не дай бог просплю.

Кофе – макияж – укладка. Время хватило с запасом, но все же приеду-ка я на работу пораньше, чтобы было время перепроверить, все ли готово.

Обуваю сапоги, пуховик и снуд. Беру сумку и ключи от машины. Поворачиваю дверной замок.

Не поворачивается.

Застываю на секунду в удивлении и снова пробую. Нет результата.

Дергаю дверь за ручку. Не поддается. Закрыта. И замок заклинило.

– Да твою ж мать! – шиплю, скидывая куртку и с усилием пытаюсь повернуть замок. Аж пот проступает на лбу. Нет, не получается.

Делать нечего – звоню в МЧС. Умоляю приехать побыстрее. Диспетчер сообщает, что в течение часа бригада будет.

– У меня сердце больное, – сообщаю телефону. – А лекарства закончились.

Врать, конечно, грех, но для меня сейчас вылететь с работы гораздо страшнее того, что я не попаду в рай.

Обреченно раздеваюсь и ложусь на кровать. Пишу начальнику сообщение, что у меня ЧП. Минут тридцать спустя слышу суету за дверью и громкий стук.

– Да? – подбегаю к выходу.

– МЧС, – отзывается мужчина снаружи. – Тут у вас замок запенен. Вскрывать будем?

Глава 2. Лифт

– А как вы думаете? – смеюсь, слыша истеричные нотки в своем голосе.

Это у кого же такая богатая фантазия? На ум приходит только мой сосед. Стал бы он так мстить за наряд полиции? Ну, не конченный же он, в конце концов.

– Ну, можете попробовать растворителем монтажной пены обработать для начала. А если не поможет…

– Нет, – перебиваю своего собеседника. – Вскрывайте меня быстрее, а то я на работу опаздываю.

– Это вам к патологоанатому, – хохмит весельчак снаружи.

– Благодарю за минутку юмора, – бурчу, одеваясь, чтобы не терять времени. – Но давайте уже приступим?

Сидя на банкетке и обреченно глядя на часы, слушаю методичные удары по замку и громкие ругательства снаружи. Начальник отписался, что я рискую остаться без новогодней премии, если не явлюсь на работу.

Наконец, раздается щелчок и дверь открывается. Подскакиваю и бросаюсь к своим освободителям. Смотрю на раскуроченный замок с остатками белой пены и вздыхаю.

– Вот гады.

– Да мы-то причем? – хохочет мужчина.

– Да причем тут вы? – улыбаюсь ему кисло. Настроение не располагает к шуткам.

– Справку дать? В полицию пойдете?

– Давайте, – приглашаю его пройти. – Да не разувайтесь, я тороплюсь.

Нетерпеливо жду, пока он заполняет бланк.

– Хорошо, что хотя бы верхний не тронули, – с жалостью смотрит он на меня. – Дорого менять.

Киваю, забирая бумажку. Прощаемся.

Голова начинает адски раскалываться. Задерживаюсь на две минуты, выпиваю таблетку. Торопливо выхожу из квартиры и моя дверь сталкивается с дверью соседа.

– Аккуратно, – слышу его грозное рычание. – Она стоит как твоя квартира.

– А что вы тогда охрану возле нее не поставили? – бурчу под нос, протискиваясь в щель. Закрываю дверь на верхний замок.

Кто вообще так придумал их расположить? Могли бы подальше друг от друга сделать.

Вызываю лифт. Сосед выходит, закрывает дверь и с интересом оглядывает мой замок. На лице абсолютно невозмутимое выражение.

– Ваших рук дело? – смеряю его презрительным взглядом.

– Делать мне больше нечего, – усмехается он. – Видимо, ты не только со мной такая противная.

Теряю дар речи.

– Мы с вами на брудершафт не пили, чтобы мне “тыкать”. – повышаю голос. – И, раз уж это не вы, я попрошу у вас запись, – киваю на потолок над его дверью, где висит круглая камера. – Для полиции.

Сосед оборачивается на свою дверь, затем поворачивается обратно и ехидно улыбается.

– А она не подключена. Не успели вчера доделать охранку из-за чьей-то жалобы на шум.

Вот гад!

Двери лифта с тихим гулом открываются. Захожу внутрь. Сосед заходит следом, заполняя собой все пространство. Разворачивается ко мне спиной, не намереваясь дальше продолжать разговор. А мне тоже не очень-то хочется.

Стою, разглядывая широкую спину в кожаной модной дубленке и коротко стриженный затылок. Мужик – залюбуешься. Холеный, породистый! Это явно управленец в какой-то крупной фирме. Отсюда и пафоса с гонором столько. Зажравшийся, наглый, богатый мудак.

Вздрагиваю от громкого звонка его телефона.

– Да, – отвечает он отрывисто. Смотрит на часы. – У меня рабочий день через тридцать минут. Перезвоните позже.

Собеседник что-то пытается сказать в трубку, но он уже сбрасывает вызов и убирает телефон в карман.

И на уступки не пойдет ни-ког-да. Проще смириться с шумом, если я не хочу раз в неделю менять замки. Угораздило с таким рядом поселиться.

Лифт останавливается и мы по очереди выходим.

Сосед идет размашистым шагом, будто сваи ногами забивает. Мощь в каждом движении.

Семеню следом за ним.

Он толкает дверь и выходит. Я едва успеваю увернуться от того, чтобы не получить ей в лоб. Даже вскрикиваю от неожиданности. Думала, он придержит ее немного, но видимо, воспитание этого мужлана обошло стороной. Дикарь.

Иду на стоянку. Наш квартал построен совсем недавно, но имеет удобную транспортную доступность до центра и большую стоянку с распределенными местами.

Уверена, у соседа огромный черный дорогущий внедорожник, который занимает по два парковочных места. К нам такие, как он, приезжают в контору, пальцы гнут.

И, конечно же, наши места рядом. И, конечно же, на месте соседа стоит огромный черный сарай. И, конееечно же, он такой здоровый, что влез на мое парковочное место и оставил такое узкое пространство между машинами, что я, несмотря на свой хрупкий размер, не пролезу.

– Твою мать, – рычу в воздух от безысходности. Изо рта вырывается облачко пара. – Взяла ипотеку на двадцать лет…

Сосед заводит свою машину и остается курить на улице. Чувствую ароматный вишневый дым в немного морозном воздухе.

– Извините, – зову его, подходя ближе. – Вы мне прижали машину.

– С другой стороны залезь, – бросает он на меня короткий взгляд и переводит его на небо, что-то увлеченно там разглядывая.

А глаза-то у него очень красивые. Глубокого серого цвета, как свинец.

– Там щитовая, я не пролезу. – усмехаюсь. – Неужели так трудно отъехать на двадцать сантиметров?

– Погреюсь – уеду.

– Я тороплюсь, – повышаю голос и, чувствую, как он срывается от напряжения.

– Тогда через багажник, – хмыкает он, опуская на меня взгляд, разворачивается… и уходит.

Визуал 1

Степан Ракитин, 37 лет

Генеральный директор одной из крупнейших транспортных компаний страны.

Мужицкий мужик. Все, что вы себе представите под этим словосочетанием, - все про него.

Лыжи, коньки, футбол? Да! Охота, рыбалка? Два раза "да"!

Только вот один минус - характер гов... ну, вы поняли. НесГОВорчивый, я имела ввиду.

Визуал 2

Анастасия Рыбина, 32 года

Бухгалтер-аудитор в крупной аудиторской фирме.

Целеустремленная, справедливая, женственная.

Муж отобрал у нее ребенка и теперь это она "воскресная мама".

Но, Настя не сдается и делает все, чтобы вернуть свою дочь, потому что очень любит ее.

Глава 3. Стоянка

– Эй, вы куда? – впадаю в ступор от неожиданности.

– На Кудыкины горы, – бросает нахал через плечо и продолжает идти в сторону дома.

Смотрю на широкую спину. Есть желание какой-нибудь кирпич в нее запульнуть.

Время поджимает. Оглядываю свою машину. Реально только через багажник.

Снова бросаю взгляд на соседа, который уже почти скрылся в подъезде.

Озираюсь по сторонам, как вор, и медленно тянусь к ручке двери его сарая.

Открываю, забираюсь на сидение как неуклюжая панда и растерянно смотрю на рычаг.

Механика. Я не умею ездить на механике, потому что училась на машине с автоматической коробкой. Но через багажник не полезу из принципа.

Замерзшими пальцами набираю в поисковике запрос и быстро просматриваю видео, как водить такую машину.

По видео – не сложно. Выжимаю сцепление, тормоз, перевожу рычаг на первую скорость. Отпускаю педали, пытаясь переставить ногу на газ. Машина дергается и тут же глохнет.

Завожу машину заново. Она снова глохнет.

– Да блин! – шепчу, хватая телефон.

Гуглю. Ага, скорость не переставила.

Это не утро, а просто остросюжетный боевик какой-то. Угнать за полтора часа.

Творю дичь, прекрасно это осознаю. Но бесит этот зажравшийся гад. Комок высокомерия.

Завожу. Выжать сцепление, тормоз. Передача. Опять путаница ног на педалях, но в этот раз машина взвывает двигателем и дергается вперед.

Выворачиваю руль и с каким-то странным скрежетом отъезжаю на несколько метров. Не чувствую габаритов сарая, поэтому притормаживаю посередине парковки. Забываю про третью педаль и машина тут же глохнет.

Ладно, и так сойдет. Рычаг вернуть в середину и ручник…

Ручник! Боже, я ехала на ручнике! Так вот, что это был за звук!

Выбираюсь из машины и, озираясь, бегу в свою. Быстренько завожу двигатель и сразу же блокирую двери на всякий случай.

Устало выдыхаю и закрываю глаза. В машине холодно. Чувствую, что все тело бьет мелкая дрожь. Сегодня были первые заморозки.

Хотя бы две минуты прогреть машину нужно. Подпрыгиваю от тихого стука.

Сосед стоит, склонившись к окну, и неторопливо курит, глядя на меня. Прищурив свои злые глазищи, манит меня пальцем.

Что-то мне совсем не хочется к нему выходить. Такому, наверное, и ударить женщину не заржавеет.

Отрицательно мотаю головой.

Кажется, он вздыхает и снова стучит пальцем по стеклу.

Да, блин! Переключаю скорость на драйв и, игнорируя наглого хама, трогаюсь с места.

И, твою мать, непрогретый двигатель тут же глохнет! Замки разблокируются.

Не знаю, что я слышу первым – щелчок открывшейся двери или свой писк, но через секунду уже стою на мысочках перед соседом, который держит меня за шкирку одной рукой, как котенка.

Он с невозмутимым видом вглядывается в мое лицо и лишь по глазам понятно, что злой, как черт.

– Ты охуела? – ровным голосом спрашивает он у меня, чуть встряхнув для убедительности.

– Вы первый начали! – пищу и всячески пытаюсь выкрутиться. Но, когда вижу, что его это лишь забавляет, прекращаю сопротивляться. – А у меня проверка!

– Подождет твоя проверка. Мы сейчас с тобой в ГАИ поедем. – улыбается он широкой голливудской улыбкой. – Покажем им видео, как ты насиловала мою машину.

– И то, как вы меня приперли! – парирую.

– А там камеры не достают, – усмехается гад.

– Вы сами виноваты! – задыхаюсь от возмущения. – Думаете, что вам все можно? И прекратите мне тыкать, в конце концов!

– А то что? – понижает он голос, наклоняясь ближе. Заглядывает в глаза и вдруг тыкает мне пальцем в ребра. Уворачиваюсь, потому что это грубо и щекотно. Чувствую себя мухой в руках злого ребенка. – Ментов опять вызовешь?

– Вызову! – вскидываюсь и пытаюсь пнуть соседа по ноге, но не дотягиваюсь.

– Ты дура? – он разжимает ладонь и я едва ли не теряю равновесие от неожиданности. – Ты мою машину угнала.

– А вы меня били, – бросаю зло и вижу, как его брови удивленно ползут вверх. – Здесь-то, наверное, камеры достают?

Тут же хватаюсь за живот и морщусь.

– Ооо, как больно. Теперь вас точно в тюрьму посадят. – иду, согнувшись, к машине.

Глава 4. Первый снег

– Ненормальная, – доносится вслед.

– От ненормального слышу. – огрызаюсь. В кармане начинает вибрировать телефон. Начальник.

Закатываю глаза, отвечаю на вызов.

– Анастасия Сергеевна, мы вас ждем, – ледяным тоном произносит он. – Вы где?

– Леонид Владимирович мне еще… – кошусь на соседа, который сверлит меня недобрым взглядом, но остановить не пытается, прыгаю за руль и захлопываю дверь. – минут двадцать добираться.

– Плохо.

Сжимаю зубы. Это его “плохо” звучит столько раз в день, что уже сразу вызывает тошноту. Плохо у нас все. И всегда.

– Понимаю, – вздыхаю, – если нужна справка из МЧС, я вам предоставлю.

Скидываю вызов и завожу двигатель. Мозгоклюй. Уже бы уволилась сто раз, но найти такую зарплату, как в нашей фирме, не так-то просто. А у меня ипотека.

Снова кидаю взгляд на соседа. Не уходит. Не садится в свою машину. Подозрительно как-то.

Трогаюсь с места, оставляя его позади. А в мыслях крутится подозрение – что он задумал? Может, все-таки решил вызвать ГАИ? Скажет, что я скрылась с места ДТП… И меня лишат прав.

Выезжаю со двора… И что делать? Барабаню пальцами по рулю и со вздохом делаю петлю вокруг дома. На повороте нос к носу сталкиваюсь с его машиной. Он как раз выезжает с дворовой территории. Должен меня пропустить по правилам, но вместо этого разжопился на всю дорогу и остановился.

Сталкиваемся с ним взглядами. Смотрит на меня сверху вниз. Усмехается.

Его веселит, что я вернулась? Да и фиг с ним, может, я что-то дома забыла? Но уступать мне он, похоже, не собирается.

Включаю заднюю передачу и сдаю назад. Хрен с тобой, проезжай.

Стоит.

Качаю головой и, ловко развернувшись на своем “жучке”, уезжаю. И так времени на него потеряла сколько.

На работе девчонки встречают меня сплетнями, что начальник орал, как потерпевший. Вздыхаю. Орет он редко, чаще просто методично выносит мозг. Видимо, нервничает, потому что, уверена, что проверяющим он преподнес все так, будто отчет – это его рук дело. А я рядом сижу чисто потому что поговорить люблю.

Быстро скидываю пуховик, переобуваюсь в туфли и стучу в кабинет руководства. Захожу, здороваюсь. За столом сидят мужчины представительного вида и Леонид Владимирович с натянутой улыбкой.

– Здравствуйте, прошу прощения за задержку. – невозмутимо киваю и присаживаюсь к ним за стол.

– Такая красивая девушка стоит того, чтобы ждать, – улыбается один из них, красавец с восточной внешностью и карими глазами. Начинаем разбираться в документах. То и дело ловлю на себе его заинтересованные взгляды. Невольно начинаю обращаться при разговоре к нему. Он молча кивает, улыбается.

Ближе к обеду, наконец, заканчиваем с основными вопросами. Мелкие нюансы будут решаться по ходу дела. Прощаемся.

Тот, с которым мы играли в гляделки, Саид, галантно приглашает меня поехать с ними, выпить кофе, но я отказываюсь. И так опоздала на работу, еще и кофе уеду пить. Не хватало мне еще одной порции претензий.

Мужчины уходят, а я сажусь за свой стол и продолжаю работу.

– А с нами кофе попьешь? – хмыкает Юлька, моя подружка, и подмигивает мне. – Мы тортик купили.

Тортик это прекрасно. Особенно сейчас, после стрессового утра.

Встаю, отрезаю себе кусок. Наливаю чай.

– Ты только из дома пришла, а уже чаи гоняешь, – усмехается начальник, закрывая свой кабинет. – Переработалась?

Ни тебе “молодец, Настя”, ни “спасибо”, ничего.

– Леонид Владимирович, глаза уже в кучу от цифр. – отшучиваюсь.

– Плохо.

Закатываю глаза, отвернувшись к окну и разглядывая улицу. С неба повалил снег. Улица на глазах становится все белее с каждым мгновением. Интересно, растает или уже нет? На дворе ноябрь. До нового года осталось совсем немного. А еще в ноябре у меня день рождения и надо бы отметить с девчонками где-нибудь в кафе, но настроения что-то совсем нет.

– Смотрите, девчонки, снежок, – задумчиво вздыхаю, глядя в окно.

Они тут же начинают обсуждать, что снова будут коллапсы на дорогах, а я с грустью думаю о том, как бы было бы здорово, если бы он не растаял до выходных. Так хочется покататься с дочкой с горки. Слепить снеговика.

К сожалению, Стешу я вижу только по воскресеньям, потому что она живет со своим отцом. Он отобрал ее у меня.

Сначала выкрал, когда узнал о ее существовании, потом подкупил судью и опеку. И теперь я вынуждена играть по его правилам, боясь лишиться единственной возможности видеть своего ребенка.

Богатый беспринципный ублюдок. Ненавижу.

– Насть, тебе опять парковку чистить, – вырывает меня из раздумий звонкий голос. – Может, ну ее, эту машину? Зачем она, когда есть метро?

– Люблю водить. – улыбаюсь и оборачиваюсь.

Машина – это моя маленькая свобода. Когда совсем накрывает, уезжаю кататься куда глаза глядят.

Сажусь за свой стол и со вздохом запихиваю в рот кусок торта. Вкусный.

Раздается стук в дверь.

– Курьерская служба, – заглядывает к нам молодой парень. – Анастасия Сергеевна здесь работает?

– Это я, – удивленно наблюдаю, как он несет мне огромный букет цветов. – Это мне?

– Вам. Там открытка. Всего доброго.

– От кого, Насть? Красивый какой! – девчонки тут же суют свои длинные носы в открытку.

Саид. Благодарности за великолепную работу и номер телефона.

Приятно.

– Звони, – шипит Татьяна. – Такой мужик видный!

Отрицательно качаю головой и бросаю открытку в сумку. Вот не до него сейчас. Ничего не хочу.

– Ой, глупая! – закатывает она глаза и снова нюхает мои цветы. – Знаешь, как красиво кавказцы ухаживают? И звезду с неба тебе достанет. И цветами завалит. А темперамент!..

– Даже не связывайся, Насть, – громко парирует ей моя Юлька. – А потом будешь: шаг влево, шаг вправо – расстрел.

Усмехаюсь.

– Мне и одной хорошо, – повторяю свою любимую фразу. – Никто носки не разбрасывает, не храпит.

На улицу вовсю метет. Уже вечером, по дороге домой, включаю грустную композицию и меня пробивает на слезы. Подпеваю и рыдаю в голос, не сдерживаясь.

Мне и правда хорошо одной. Мне было бы достаточно моего маленького ангела под боком.

Подъезжаю к дому.

Правда, мужского плеча, все же, иногда не хватает. Выхожу из машины и смотрю на кучу снега, на моем парковочном месте. И это не только тот, что нападал. Это еще и тот, что нападал на парковку соседа.

Он просто перекидал его на мою сторону и поставил свой сарай.

Усмехаюсь и достаю из багажника лопату.

Камеры здесь, говоришь, не достают?

Глава 5. Животное

К слову сказать, кидать снег на машину соседа оказалось не так-то уж просто. Буквально спустя пять минут у меня устали руки, потому что его сарай огроменного размера и лопату приходилось задирать высоко.

Вспотев, как лошадь, я все же накидала ему на капот горку снега. Остальное сгребла в сторону газона.

В этот раз места припарковаться мне хватило. Видимо, он влез своей махиной на чужое место с другой стороны. Интересно, это потому, что понял, что со мной лучше не связываться, или потому, что так сложились звезды?

Забрав пакет с продуктами и натянув капюшон, чтобы хоть немного укрыться от колючего ветра, я, то и дело скользя в осенней обуви, кое-как добираюсь до подъезда по свежему снегу. С такими темпами до завтра наметет столько, что нужно будет доставать зимние сапоги и шубу.

Захожу в лифт и, доставая ключи, вспоминаю, что нужно найти мастера и поменять замок на двери. Это же надо было до такого додуматься – запенить дверь. Козел бородатый. Как бы не запенил мне и второй. Вот веселье-то будет на ночь глядя…

К счастью, замок оказался не тронутым и я беспрепятственно захожу домой.

В нос тут же ударяет запах вишневого табака.

В первую секунду кажется, что у меня в квартире курил сосед, но такого же не может быть? Не может. Включаю свет и иду в комнату.

Все ясно. У меня приоткрыта дверь на балкон. А наши с соседом балконы находятся достаточно близко, чтобы его дым попадал ко мне.

Выглядываю наружу, но на его балконе пусто. Закрываю дверь и иду за освежителем воздуха.

Видимо, он здесь не жил до вчерашнего дня, потому что запаха сигарет я никогда не чувствовала.

Приняв душ и приготовив ужин, накладываю себе в тарелку мясо с салатом, наливаю бокальчик вина и залезаю в кровать, включив на ноутбуке романтический сериал.

Страсть есть в постели у меня с детства. Помню, как мама ругалась, находя огрызки и фантики за моей кроватью, но искоренить эту привычку так и не смогла. Только с появлением Стеши я стала есть на кухне, а теперь…

Сглатываю комок в горле и переключаюсь на фильм.

Из-за стены слышатся голоса. Мой сосед с кем-то разговаривает. Если прислушаться, то можно разобрать целые фразы. А говорят собеседники не громко.

Когда в его квартире шел ремонт, я, конечно, слышала, как переговаривались рабочие, но думала, что это связано с тем, что в комнатах нет отделки и мебели, а теперь понимаю, что на слышимость в монолитных домах люди жалуются не просто так.

– Оооо, – слышится внезапно из-за стены громкий женский стон и я давлюсь глотком вина.

Закрываю рот, чтобы не закашлять, и вино идет носом. Давлюсь еще сильнее и понимаю, что не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

С силой втягиваю ртом воздух и, закрывая лицо одеялом, кашляю.

– Да, Степа, да, – снова слышится из соседней квартиры и я замираю, слушая с выпученными глазами, как в стену начинают раздаваться методичные стуки. Похоже, Степа так старается, что его кровать сейчас продолбит дыру между нашими квартирами.

– Давай, малышка, – слышу хриплый от возбуждения голос Степы, – поори, как шлюшка.

Малышка слушается и стоны становятся чаще и громче.

– Господи, хоть бы это была не жена, – сердито шепчу, вставая с кровати и забирая тарелку на кухню, – а то каждый вечер слушать эту порнуху я не выдержу.

Доев, допив и досмотрев сериал, я возвращаюсь в комнату в надежде, что все закончилось и я лягу спать. Но нет.

Там то ли второй круг, то ли продолжение первого. Не знаю, как не стерлась еще дамочка. Но я, похоже, скоро не только есть на кухне привыкну, но и спать.

Ухожу на кухню, наливаю себе еще бокал вина и достаю с полки электронную сигарету.

Не курю в принципе, но иногда, когда приходит подруга или на душе тоска, могу побаловаться.

Накинув куртку, выхожу на балкон и надеваю капюшон. Отпиваю глоток вина, затягиваюсь клубничным дымом.

– Фу, бля, ты еще и куришь? – раздается неожиданно.

– О, боже!

Подскакиваю и оборачиваюсь. Сосед курит, облокотившись локтями на подоконник и пристально смотрит на меня. Голый. На улице метет снег, а он неторопливо затягивается, будто бы ему совершенно не холодно.

– Мне нравится. – ухмыляется он открыто.

Глаза закатываются сами собой от такой самоуверенности.

– Я надеюсь, вы уже там закончили? – тоже наклоняюсь и опираюсь локтями на кирпичную кладку. У меня пока не застеклено. – Я заснуть не могу.

– А что так? К нам хочешь? – лениво, как сытый тигр, рычит сосед и пока я задыхаюсь от возмущения, добавляет: – Или завидно просто?

– Чему завидовать? Так орут, когда симулируют. – усмехаюсь, отпивая вино. – Вам корона не жмет?

– Неа, – невозмутимо отзывается он и выпрямляется, чтобы затушить сигарету.

Взгляд непроизвольно скользит по его телу. От мощной груди по кубикам пресса, узкой талии и темной дорожке волос, уходящей вниз к…

Резко отвожу глаза в сторону, потому что сосед голый полностью. И, хотя за перегородкой ничего не было видно, все равно неловко.

– Часика два еще потерпи, – доносится до меня прежде, чем слышу хлопок двери.

– Что это за животное, которое трахается несколько часов подряд с перерывом на перекур? – бурчу под нос, возвращаясь в комнату и зябко ежась. – Прям не мужик, а киборг… Да конечно она симулирует. – отвечаю вслух на свои мысли.

Лезу в сумку за наушниками. Ждать, когда соседи устанут, я уже не в состоянии. Вторая ночь без сна сделает из меня завтра вареный овощ. Надеюсь, я не просплю будильник.

Натыкаюсь на открытку от Саида. Немного посомневавшись, пишу ему сообщение, в котором благодарю за цветы. Все же, мне было приятно.

Откладываю телефон, надеваю маску для сна и устраиваюсь поудобнее.

Благодаря вину и спокойной музыке вырубаюсь достаточно быстро. Снится какая-то передача из мира животных, где сношаются все подряд. Просыпаюсь от настойчивого звонка в дверь.

Подскакиваю на кровати и бегу открывать, спросонья даже не удосужившись посмотреть в глазок. На пороге стоит сосед. Уже весь с иголочки, с портфелем в руках.

Он едва дергает бровями, быстро окинув меня взглядом, и тянет какую-то бумажку.

– Что это? – беру из его рук листок и читаю.

– Чек за ремонт тормозной системы после езды на ручнике, – усмехается он и, еще раз окинув меня взглядом, молча уходит к лифту.

Стою с открытой дверью, вникая в сумму. Да за такие деньги можно дом построить. Откуда они взяли все это?

Бросаю взгляд на часы и подпрыгиваю. Из-за наушников я не услышала будильник и проспала. Десять минут до выхода на работу.

Бросаю бумажку на комод. Потом решу, что с этим делать. Бегу в ванную и вдруг понимаю, что я без штанов. Наверное, стало жарко и я сняла их во сне.

Так вот что сосед так пялился на меня. Озабоченный. Будто женщину в трусах видит впервые.

Собираюсь максимально быстро и в который раз думаю, что нужно перестать жмотиться и установить уже на машину автозапуск. По крайней мере, он стоит чуть больше, чем замена колодок на сарае соседа.

Выскакиваю из подъезда и на секунду замираю от того, сколько снега навалило за ночь. Вокруг настоящая зима. Семеню в сторону стоянки, понимая, что еще нужно очистить и отогреть машину. Но, чем ближе подхожу, тем больше убеждаюсь, что сегодня я, похоже, еду на такси.

Глава 6. Яблоко раздора

– Насть, ты чего такая задумчивая? – Юлька отрывается от компьютера и подозрительно смотрит на меня.

– Думаю, что мне делать с соседом, – вздыхаю и перевожу взгляд от окна.

– С красивым? Кадрить, конечно же, если не женат.

– С мерзким. – усмехаюсь. – Он решил отравить мне жизнь.

Юлька внимательно слушает мой рассказ и хрюкает от смеха в кулак.

– Тебе смешно? – смотрю на нее с осуждением.

– Не, конечно, он сволочь, – пытается она сдержать улыбку. – Но почему-то мне кажется, что он просто так чувства проявляет. Знаешь, как мальчишки девчонок за косички дергают?

– Сравнила, – закатываю глаза, – у меня машина до весны будет под сугробом стоять, что он на нее нагреб. Гад. Придется еще одну лопату покупать, чтобы до нее добраться.

Юлька снова хрюкает.

– Ну тебя, – отворачиваюсь к окну.

– Да ладно тебе. Ну, произошло недопонимание. Не задалось знакомство. Так всегда не поздно все исправить… Какой-нибудь пирог ему испечь и подарить.

– С крысиным ядом, – буркаю.

– Или, там, в халатике коротком зайти и попросить банку помочь открыть. Или сахара в долг взять.

– Чтобы он МНЕ в него крысиного яда подсыпал, – снова язвительно комментирую. – Ты так рассуждаешь, потому что не представляешь, что это за человек.

– Ну, зови меня в гости, посмотрим на твоего монстра.

– Приходи, как сможешь. Ты же знаешь, что по будням я свободна и всегда рада тебя видеть.

С Юлей мы знакомы ещё по прошлому месту работы. Не дружили, но отлично работали в команде. Потом она ушла и потихоньку переманила меня за собой, соблазнив хорошей зарплатой. У нас много общего.

Например, она тоже в разводе. И у нее тоже есть ребенок. Только, в отличии от моего бывшего, ее о сыне даже не вспоминает. Ни алименты не платит, ни одного подарка на день рождения не передал. Та ещё сволочь, короче. Но я бы лучше согласилась на такого, чем своего.

Вечером возвращаюсь на метро и обдумываю слова подруги. Ну, на самом деле, с вызовом полиции я, конечно, погорячилась. Могла бы и наушники одеть. Просто, видимо, сильно нервничала из-за проверки и боялась проспать. Да и он со своим языком поганым масла в огонь подлил.

Может, и правда попробовать что-то сделать для соседа? В качестве эксперимента… Он же не просто так такой… нервный. Может, его в детстве недолюбили и он обижен теперь на всех женщин? Должна же быть причина.

Уговариваю себя, да. Потому что я не представляю, как мы будем жить рядом в таких условиях. Соседи это же почти как родственники. Их не выбирают. Мне вот попался отбитый, увы. Но, ведь даже диких зверей приручают. А я что, мужика не смогу?

Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, а это значит, что совет подруги не так уж и плох. Попробую зайти с пирога. Пусть будет песочный пирог с яблоками и корицей.

Возле нашего дома располагается супермаркет, в который и захожу по пути. Вечером здесь всегда проблема с хорошими продуктами – слишком много жильцов заселилось за последнее время, поэтому я стараюсь закупаться в другом месте. Но, так как я сегодня без машины, тащить пакет издалека было лень.

Беру муку, сливочное масло, корицу и иду за главным ингредиентом.

С фруктами в этом сезоне беда какая-то. И ассортимент меньше, и на вид… ну, прямо скажем, так себе. Зелёных яблок вообще осталось всего штук шесть.

Отбираю четыре самых лучших и откладываю их в сторонку. Отхожу на шаг за фасовочным пакетом, а когда оборачиваюсь, чья-то огромная лапа утягивает два моих яблока.

– Эй! – тянусь и успеваю выхватить одно. – Это мое.

Поднимаю глаза и замираю. Сосед. Стоит, держит в руке яблоко и хмуро смотрит на то, как я прижимаю другое к груди.

Сверлим друг друга глазами.

– Опять ты? – выдыхает с раздражением.

– Вы что, не видели, что я их отложила? – сердито запихиваю свои яблоки в пакет. – Дайте сюда.

Тянусь за последним яблоком в его руке, но сосед отводит ее в сторону.

– Не видел. И на них не написано, что это твои. – цедит сквозь зубы.

Смотрю на него с осуждением.

– Вы издеваетесь? Выберите себе другие.

– Да тут ничего не осталось, ты все захапала.

– Возьмите другой сорт. Вон, красные красивые.

– Ну вот и возьми красные, если тебе без разницы. – фыркает он. – Мне нужны зеленые.

– Тогда едьте в другой магазин и покупайте, – возмущаюсь и снова пытаюсь выхватить яблоко из его руки. – Что вы вообще со своими царскими замашками забыли в нашем плебейском супермаркете? Элитный гастроном закрыт на ревизию?

Нахал закатывает глаза. Хватаю его за запястье и пытаюсь вытащить яблоко. Хрен ему, а не пирог! Но яблоко из принципа отвоюю.

Крепкие пальцы сжимают фрукт, не давая возможности вырвать его. Вишу на руке соседа, а он смотрит и ухмыляется, будто не испытывая никакого дискомфорта. Здоровый лось!

– Не устала?

– Вам не стыдно? Вообще-то, девочкам нужно уступать!

– Девочка? – удивленно вскидывает брови он. – Серьезно? Что, совсем с мужиками плохо? Так ты от недотраха такая бешеная?

– Вот вы хам! Отдайте МОЕ яблоко! – рычу, не выпуская его руку.

– Ну так попроси, как девочка, – расплывается в ядовитой улыбке сосед. – Или отними.

Задыхаюсь от возмущения. Потешается надо мной, зная, что у нас не равная весовая категория.

Со злости цепляюсь зубами в яблоко в его руках насколько могу глубоко. Так, что сок брызжет в разные стороны. Кажется, хруст стоит на весь магазин. Челюсть тут же сводит. От фрукта отламывается огромный кусок и я понимаю, что он просто застрял у меня во рту. Не могу ни выплюнуть, ни сжать зубы. Чувствую, как по подбородку течет сок. Стою, беспомощно вытаращив глаза.

– Охуеть… “девочка”, – весело констатирует сосед и с восторгом смотрит на меня, отряхивая руку от яблочного сока. – Вот это потенциал! Его бы в мирное русло.

Он пихает мне в руку мое откусанное яблоко, отворачивается и уходит.

Глава 7. Сугроб

– Вот мудак, – бурчу себе под нос, потирая ноющую челюсть и скользя по свежему снегу в своих осенних сапогах. Проспала с утра и не успела достать зимнюю обувь. И тоже, кстати, из-за соседа Степана. Теперь еще яблоки эти, нафиг мне не нужные, волоку. А могла бы на машине до дома доехать, если бы ее не закопал… СТЕПАН.

В очередной раз поскользнувшись, останавливаюсь и рычу в небо. В воздух вырывается облачко пара. Магазин в двух шагах от дома, а я уже устала идти по заснеженному тротуару. Снег валит с ночи, не прекращая. Холодно. Будто зима решила прийти на несколько недель раньше и оторваться за все три месяца вперед.

Попытка наладить контакт с соседом провалилась на корню. В зародыше. Видимо, это мой крест – иметь в своем окружении мужчин, с которыми у меня ну никак не складывается.

Может, меня прокляли? Сглазили?

Ведь, если так разобраться, меня всегда окружают очень статусные мужчины. Тот же муж…

Мы познакомились, когда я еще работала обычным бухгалтером в небольшой фирме. Виталий был финансовым директором большой транспортной компании, с которой наша заключила договор на поставку запчастей. И, как я поняла, что-то намутили они между собой, провели левую сделку, потому что главбух даже не подпускала меня к документам. А потом наша фирма резко прекратила свое существование.

Внезапно оставшись без работы, я судорожно начала искать новую. Устроилась в другую фирму, где снова столкнулась с Виталием. Он пригласил меня на кофе и как-то быстро закрутился настоящий любовный роман. Красивые ухаживания, дорогие подарки, отдых вместе. Нам было хорошо.

Несмотря на то, что мы почти ровесники, он всегда казался мне гораздо умнее и серьезнее других мужчин. Виталий мог решить любую проблему, как я думала. И лишь устроившись к нему в офис, когда и вторая моя контора закрылась, я поняла, что он может не только решать проблемы, но и создавать их. Другим.

Окунувшись в бухгалтерию, я увидела, что их компания ведет нечестные игры. Главбух была настолько талантлива, что грамотно скрывала все косяки, подбивая цифры в отчетах, а Виталий имел родственные связи в налоговой. Этого хватало, чтобы проверки проходили спустя рукава.

Деньги. Там крутились огромные суммы. Я как-то попыталась завести разговор о том, что это не правильно, но мой жених тут же осек меня, чтобы я не совала свой нос не в свое дело. И я не совала. Но иногда мне приходилось помогать главбуху и я не могла не замечать того, что творилось.

Один раз прямо перед внеплановой проверкой она попала на операцию и всю документацию пришлось подготавливать мне. Кажется, я постарела в ту неделю на несколько лет. Виталий орал на всех и психовал по любому поводу и я понимала, что в этот раз “спустя рукава” не будет.

Не поднимая головы, я сидела над отчетами, сверяя, сводя, подбивая там, где не сходилось. Обосновала все. И проверка прошла успешно.

Помню, как восторженно смотрел на меня мой жених после этого. Это было так странно. Я одновременно испытывала чувство гордости и презрения к себе. Но то, что Виталий тут же сделал мне предложение руки и сердца, вышибло оставшийся мозг.

Окрыленная, я плясала под его дудку и делала все, что он говорил. Правда, он старался не окунать меня слишком глубоко в свои дела, чтобы я не мучилась совестью так уж сильно. И в то же время, достаточно, чтобы я с легкостью научилась обходить запреты, помогая главному бухгалтеру.

А потом… а потом розовые очки разбились в одночасье, когда я летела к задержавшемуся мужу поздно вечером рассказать о беременности, а получила хороший урок.

Думала, застану его в кабинете за работой, а застала за интересным занятием с главным бухгалтером. Они меня не услышали, а вот я из приемной отлично расслышала дифирамбы сексуальному таланту Виталия, а потом и ленивое обсуждение, как он провернет очередную аферу, а всех собак повесит на меня.

Я оказалась просто очередным расходником в идеальной схеме великого махинатора.

Я не смогу передать словами тот шок, что я испытала тогда вечером. Выбежав из офиса, я мысленно металась от суицида до жуткой мести.

Заехав домой, позвонила Юльке и выла в трубку, собирая вещи. Она-то меня и остудила. Привела в чувства. Задала такие вопросы, от которых волосы встали дыбом и я будто отрезвела.

Я не могла уйти, громко хлопнув дверью. На многих документах была моя подпись. Мне нужно было обезопасить себя, а уже потом бежать без оглядки.

Чтобы на меня не могли надавить, мне пришлось еще с месяц делать вид, что ничего не происходит. Перешагивая через себя, хитростью уходя от близости с мужем, я глотала ночью слезы, а днем потихоньку незаметно заменяла документы, которые могли как-то компрометировать меня.

Закончив с этим, сказала, что заболела, отпросилась у мужа с работы, заехала в ЗАГС и подала заявление о разводе. А потом собрала свои вещи и исчезла из его жизни.

– Ай! – в очередной раз подскальзываюсь, уже подходя к подъезду. Дворники чистили наспех, оставив после себя большой снежный сугроб с краю от крыльца, но уже снова намело порядочно.

Вижу, как со стоянки в сторону подъезда направляется сосед, отряхиваясь от снега. Пытаюсь успеть вперед, чтобы не ехать с ним вместе в лифте.

Опережаю его на несколько метров. Ускоряюсь, огибая кучу снега. Радуюсь своей удаче, как вдруг ноги разъезжаются в разные стороны и я, нелепо взмахнув пакетом с продуктами, плашмя падаю в эту самую кучу, сразу проваливаясь глубоко. Страдальчески мычу и стону, потому что сверху мне в лицо сыпется рыхлый снег, залепляя глаза и нос.

Пытаюсь встать, но как неуклюжий жук, упавший на спину, вожусь и беспомощно пытаюсь зацепиться за что-нибудь. Но ни зацепиться, ни оттолкнуться не от чего. Руки не находят опоры.

– Вот она, моментальная карма, – слышу снисходительную усмешку над головой.

Чувствую, как на лицо сыпется еще больше снега.

Он что, закапывает меня?! Я же задохнусь!

Глава 8. Не рыцарь

Начинаю активнее мычать и барахтаться. Позорная смерть в грязном сугробе совсем меня не устраивает.

Вдруг резкий рывок за шиворот придает мне вертикальное положение. Взвизгиваю, теряя ориентацию. Потом понимаю, что стою на ногах. Хватаю ртом воздух, ошарашенно глядя на Степана, который медленно опускает руку от моего капюшона и пристально смотрит на меня с легким прищуром.

– Спасибо, – немного отдышавшись, выдыхаю хрипло. Чувствую, как снег начинает таять на лице и сползать по щекам.

– Не обольщайся, – хмыкает он. – Тут просто камера. Не хотелось, чтобы меня притянули за бездействие, если бы ты околела.

Глаза закатываются сами собой. Да уж. Не рыцарь.

Сосед разворачивается и уходит к двери. Поднимаю с земли пакет и понимаю, что пирог все же придется приготовить. Делаю шаг за ним и вскрикиваю от боли в щиколотке. Машинально вздергиваю ногу, пытаясь перенести вес на другую, подскальзываюсь и снова падаю. В этот раз уже на задницу. В щиколотку снова стреляет. Бросаю пакет с сумкой, подтягиваю колени к груди и начинаю тихо выть.

Ну почему так? Почему все через жопу-то у меня? Еще и при этом… Стыдобища!

– Блядь, – слышу негромкий недовольный выдох и, всхлипнув, резко поднимаю голову.

Не веря своим глазам, наблюдаю, как Степан, который еще не успел уйти, ставит свой пакет с продуктами на скамью. Подходит ко мне и присаживается на корточки.

Пристально смотрим друг другу в глаза. Из груди снова вырывается судорожный всхлип.

– Мне кажется, ты своей смертью не умрешь, – усмехается сосед, будто сбросив оцепенение, встаёт и подхватывает меня под подмышки.

Шиплю от боли и тут же повисаю вниз головой, потому что он перекинул меня через плечо, присел за пакетом и теперь идёт к подъезду.

– Мне надо в больницу, – тихо подвываю у него на плече в лифте. – А вдруг там перелом?

– У меня футбол через пять минут начинается. В твоих интересах, чтобы это был не перелом, – ровным тоном отвечает он, придерживая меня за ноги.

Чувствую как его сильные пальцы то и дело подрагивают глубоко между бедер и сгораю со стыда. Вот прям очень близко к опасному моменту. Очень!

Наверное, со стороны это выглядит унизительно. Слава Богу, что никто не видит.

– Степан, давайте я дальше сама, – прошу его севшим голосом.

– Ого, ты уже и имя мое разузнала? – бурчит он, поднимая руку с сумками к моему лицу. – Ключ ищи.

– Я ничего специально не узнавала, – кряхчу, выуживая связку из бокового кармана. – Просто вашу “шлюшку” было очень хорошо слышно.

Сосед усмехается. Молча, но я это чувствую по тому, как дрогнуло его тело.

Когда лифт открывается, сосед отворяет мою дверь и заносит меня внутрь темной квартиры. Безошибочно щелкает выключателем. Готовлюсь к тому, что сейчас окажусь на полу, но он не разуваясь несёт меня на кухню.

Снова включает свет, быстро сгружает меня на стул. Открываю рот, чтобы поблагодарить и попрощаться, но он отворачивается и идёт к холодильнику. Распахивает морозилку и выдвигает верхний ящик. Зависает на секунду, потом достает мою гелевую маску для лица, которую я положила охлаждаться на минутку и забыла, и оборачивается на меня.

– Это все? Ты не жрешь что ли?

Снова открываю рот, чтобы ответить, но он опять отворачивается и открывает второй ящик. Замирает.

Оборачивается и сверлит меня взглядом.

– Подожди, ничего не говори, – усмехается. – Это очень увлекательно.

Закатываю глаза. В этом ящике стоят мои новые туфли, в которые я положила пакеты с водой и заморозила, чтобы немного разносить.

– Бля, да ладно? – ржёт он басом, открыв третий ящик. – Ты заморозила ящик огурцов? Я тебя боюсь!

Меня угостили пакетом салатных огурцов. Я столько не ем, но по утрам пью смузи. Заморозила, чтобы не испортились. И на масочку, опять же, можно.

Степан достает один огурец и измеряет его размер по длине ладони.

– Это что-то по Фрейду? – усмехается, оборачиваясь и держа овощ, как эстафетную палочку. – Может, я зря тебя из сугроба достал? Ты Снегурочка? Любишь холодных мужчин?

– Я их ем, – рычу, но чувствую, что краснею. – Это у вас что-то там по Фрейду.

Сосед хмыкает, убирает огурец и достает из туфли пакет со льдом.

Расстегивает куртку, скидывает ее на стол и снова взваливает меня на плечо.

– Степан, – сдавленно стону, – мне достаточно сломанной ноги. Можно вы отпустите меня? Мне уже ребра больно.

Он ничего не отвечает, заносит меня в спальню, сгружает на кровать и садится в ногах. Расстёгивает сначала сапог на здоровой ноге и скидывает на пол. Потом аккуратно снимает сапог с травмированной ноги, но мне все равно ужасно больно.

Стону и ахаю.

– Не верю. Тебе бы потренироваться. – отзывается сосед с абсолютно серьезным видом, чем жутко раздражает.

– Вы и не Станиславский, – стону, дотрагиваясь до пульсирующей набухшей костяшки.

Степан приподнимает мою ногу, быстро оглядывает и вдруг, зацепив пальцами, с треском и легкостью рвет толстый капрон моих плотных колготок.

Я аж подпрыгиваю, вскрикивая от испуга.

Он стягивает с моей ноги обрывок ткани с таким невозмутимым лицом, будто постоянно рвет белье на женщинах, и ещё раз более тщательно осматривает мою ногу.

– Вы доктор? – уточняю на всякий случай. Меня терзают смутные сомнения, но мало ли…

– Ага, гинеколог. На дому прием веду. Все талоны заняты.

Закатываю глаза. Боже, какое самомнение! Хочется корону лопатой поправить.

Сосед внезапно покачивает мою ступню и крутит, отчего я сжимаюсь в ожидании боли, но его манипуляция не приносит значительного дискомфорта.

– Не перелом. Растяжение. – он встаёт и идёт к комоду.

– Туда нельзя, – взвизгиваю, но Степан уже открывает верхний ящик, где лежит нижнее белье. – Закройте немедленно!

Глава 9. Катастрофа

– Мммм, с вибрацией, – тянет Степан с садистским удовольствием и издевкой в голосе. – Маленькая шалунья.

Зажмуриваюсь, сгорая со стыда, потому что да, там лежит коробка с фаллоимитатором. А, так как прятать мне его не от кого, лежит он вполне на видном месте.

Чувствую, будто по спине медленно катится волна кипятка.

– Носки где? – слышится смешок.

– А? – поднимаю на него затравленный взгляд. – Во втором ящике.

Сосед открывает нужный ящик, невозмутимо ковыряется в носках, достает пару.

Возвращается и снова садится у меня в ногах. Не очень бережно натягивает на травмированную стопу носок, отчего я шиплю, как масло на сковородке. Затем натягивает на него же второй и вкладывает между ними лед.

– Ооо, стону от боли и облегчения одновременно. – Спасибо.

Степан что-то неразборчиво хмыкает и встает. Уходит на кухню, возвращается с курткой в руках и молча выходит из квартиры. Пытается захлопнуть дверь, но без нижнего замка она снова открывается.

Собираюсь встать с кровати.

– Сиди, блин. – рыкает он и берет мои ключи с комода. – Через двадцать минут лед убери, а то некроз заработаешь. Я в перерыве между таймами приду, открою тебя.

Дверь снова захлопывается. Офигеваю от такой заботы. Слушаю, как проворачивается ключ и прикладываю ладони к горящим огнем щекам.

Боже, как же стыдно-то…

Снимаю с себя пуховик, падаю на кровать и стону в ладони.

С одной стороны, сосед повел себя очень достойно, но то, как он это делал… впечатляет. Как дикий, честное слово.

И с моим “альтернативным мужчиной” некрасиво вышло. Я же теперь не оберусь подколов и говорящих взглядов… А еще что-то на его громкую даму наговаривала…

Позор…

Сверлю глазами часы на стене. Телефон в сумке, сумка в коридоре вместе с пакетом из магазина. Ноутбук на кухне. Поэтому я скучаю и считаю круги, которые наворачивает минутная стрелка.

– Твою мать! – слышу над головой и, вздрогнув, подрываюсь на кровати.

Надо мной нависает что-то большое и черное. Я в ужасе одергиваю ноги и брыкаюсь здоровой в попытке отбиться.

– Твою мать! – опять рычит нечто и распрямляет широкую спину, оборачиваясь и прикладывая ладонь к губам. Это Степан.

Огромный, как медведь. Одет в черные спортивные штаны и свободную черную футболку.

– Ой, – выдыхаю, понимая, что попала ему по лицу, спросонья не разобрав, что происходит, – простите. Я, кажется, заснула. Что же вы так подкрадываетесь и пугаете?

– Ты дура? – зло щурится сосед, доставая из моего носка пакет с подтаявшим льдом и прикладывая к своей губе. – Ты ногу себе чуть не отморозила. Надо было не приходить, чтобы отморозила.

Округляю глаза, испуганно глядя на часы. Но прошло не сильно больше получаса. Получается, я заснула совсем недавно.

– Извините, – шепчу пристыженно. Ну, правда, носится со мной несмотря ни на что, а я ему ногой в лицо. – Я не специально. Вам очень больно? Давайте… подую.

– Поцелуй еще, – закатывает глаза сосед и встает. Убирает лед от губ, слизывает кровь. – Носок снимай. Я посмотрю и пойду. Реклама вот-вот закончится.

Стаскиваю носок и грустно вздыхаю, глядя на припухшую и красную от холода костяшку.

Степан быстро окидывает ее взглядом и кивает.

– Нормально. Жить будешь. Закройся.

Хромаю за соседом, стараясь поменьше опираться на больную ногу. Смотрюсь как бомжиха в этом оборванном чулке. Надо было снять колготки как только он ушел, а я что-то под впечатлением забылась.

Замечаю на комоде чек за ремонт его машины.

– Подождите, – зову Степана, когда он открывает дверь.

Он оборачивается, недовольно глядя на меня, потому что я конечно же отнимаю его драгоценное время, а там матч и реклама заканчивается.

– Секунду. Пока вы тут. – Хватаю с пола сумку, неловко балансируя на одной ноге, достаю кошелек и вытаскиваю несколько пятитысячных купюр.

– Ты что, головой приложилась? – приподнимает он бровь.

– Это за колодки, – поясняю, тряся рукой и пытаясь ему впихнуть деньги, но он отталкивает мою руку.

– Бля, иди спи, катастрофа.

Устало потерев лоб ладонью и тяжело вздохнув, будто я сморозила несусветную глупость, сосед уходит, оставляя меня одну, растерянную от самых противоречивых эмоций.

Закрыв дверь, подхватываю пакет и скачу на кухню, чтобы убрать продукты. Выкладываю яблоки, смотрю на них и внезапно начинаю хохотать, вспоминая, как отвоевывала их у Степана. Ржу до слез.

Наверное, эта истерика – следствие перенапряжения последних нескольких дней. Если я не смогу выйти завтра на работу, мне ещё и от начальства влетит!

“Плохо” же!

С трудом отдышавшись, скачу в ванную.

– Мама дорогая, – выдыхаю испуганно, потому что от снега и слез вся моя тушь осыпалась с ресниц и из зеркала на меня смотрит женщина с огромными синяками под глазами. Уставшая и припухшая от слез.

– Царица, – усмехаюсь, доставая мицелярку. Тщательно умываюсь и, как каракатица, неловко лезу в душ.

Вот это приключения у меня сегодня. Угораздило же.

Айкаю, пока прыгаю обратно в комнату. Забираюсь прямо в полотенце под одеяло. Нога ноет.

Включаю телефон и вижу сообщения от бывшего мужа.

По спине пробегает холод. Я совсем потерялась во времени. Уже как час назад должна была поговорить с дочкой, как раз, когда Степана провожала.

Перезваниваю.

– Нашлялась? – слышу вместо привета раздраженный голос.

– Виталь, у меня ЧП произошло. Только до телефона добралась. Дашь Стешу?

– Что случилось? – перебивает он.

– Ногу подвернула. С трудом до дома добралась.

– Почему мне не позвонила?

– Сама справилась. – выдыхаю, скрывая раздражение и мысленно извиняясь перед Степаном.

– Фотку пришли.

Мой бывший муж очень любит меня контролировать и делать так, чтобы я от него зависела. И вообще, делать вид, что это не я от него сбежала, а он меня выгнал, непутевую жену и мать, которая ничего без него не может.

А еще всем рассказывает, как я то и дело прошу его о помощи, а он, такой широкой души человек, помогает мне не скатиться на дно.

Тошнит от этого фарса. Он дарит мне подарки и потом требует фотоотчета, ношу ли я шубу, что он мне прислал курьером, или белье. С бельем любит особенно измываться.

И ещё по работе иногда заставляет жопу его прикрывать.

А я пляшу под его дудку, потому что иначе он перекроет мне кислород в виде разговоров и свиданий с дочкой. Пробовала уже бунтовать. И была наказана.

Настроение скатывается ниже плинтуса от всех этих воспоминаний.

– Дашь Стешу? – прошу снова, кусая губы.

– Гол! Да! – вдруг слышится из-за стены так громко, что я подскакиваю на кровати.

– Кто это у тебя орет? – повышает Виталий голос.

– Это за стенкой сосед футбол смотрит. – испуганно тараторю. – Стены картонные.

– Сосед, значит? – хмыкает зло бывший. – Стеша спит. Иди шлюхайся дальше.

– Виталь! – вскрикиваю, но звонок прерывается.

Рычу обессиленно. Ну, конечно, она не спит, ведь время ещё девяти нет. И ждёт разговора с мамой. И, конечно же, он сегодня не ответит больше и не даст нам поговорить. Сволочь. Хочется завыть от обиды.

Ничего-ничего. На хорошего адвоката я тоже коплю. Это пока у меня нет силы против его силы. Но я справлюсь.

Каждую слезинку дочери отомщу и каждую минуту своего позора тоже.

– Твою мать, куда ты пасуешь?! – снова орет Степан и я беспомощно хныкаю.

Как вот с этим быть – не понятно. Хоть ещё одну стену наращивай.

Достаю из сумки наушники и включаю звуки природы. Заснуть не могу из-за кучи мыслей, роящихся в голове. Иногда думаю, что жить не хочется и пугаюсь этих мыслей, гоню их прочь.

Вот и сегодня об этом думаю. А с виду все у меня хорошо. Не прикопаешься.

Глава 10. Бабочки

Утром встаю по будильнику и осматриваю ногу. Опухла, болит. Иду в ванную, переваливаясь, как хромой голубь. Умываюсь, понимая, что дорога до работы будет целым квестом.

Вздыхая, набираю начальника, чтобы отпроситься.

– Анастасия, у вас то дверь, то другие неприятности. Попахивает обманом. – высказывает он мне в своей бубнящей манере.

– Леонид Владимирович, я могу вам прислать фото, – вздыхаю.

– Справку из травмпункта мне принесите, – хмыкает он.

– Если я доберусь до травмпункта, то тогда уйду на больничный, – фыркаю в ответ. – Если бы я могла до него дойти, я бы и на работу прихромала.

– Ладно, – радраженно бросает мне в трубку начальник. – Главное, чтобы на работе не отразилось. Успеете все сделать во время?

Кладу трубку и хромаю варить себе кофе.

Приходит сообщение от Саида с пожеланиями доброго утра самой прекрасной женщине. Улыбаюсь и пишу ему ответ. Все же мужское внимание – это приятно. Особенно, когда ты после развода поставила крест на мужчинах и долгое время была одна.

С одной стороны, предательство оставило неизгладимый отпечаток на душе. С другой – нет-нет, да и просыпается женское начало, которому очень хочется теплых обнимашек в кровати по утрам, ленивых поцелуев перед сном и ощущения, что тобой восхищаются и тебя хотят. Завязывается переписка.

Пью кофе, зависая в телефоне за приятным ненавязчивым диалогом. Да и как мужчина Саид симпатичный. Статный, галантный. Предлагает выпить кофе сегодня в обед, но я с сожалением отказываюсь, ссылаясь на травму. Тогда он уточняет, не нужна ли мне какая-нибудь помощь, и я, конечно же, говорю, что мне ничего не нужно, а у самой по телу разливается приятное тепло.

В перерывах между перепиской ищу мастера по ремонту дверей и жду, когда ко мне приедет некий Сергей для консультации.

Ближе к обеду раздается звонок в дверь, но, открыв и ожидая увидеть мастера, я удивленно смотрю на курьера с большой корзиной белых роз.

– Анастасия?

– Да.

– Распишитесь.

Слышу, как открывается входная дверь соседа и он выходит наружу. Скептически оглядывает курьера с цветами и бросает короткий взгляд на меня. Ни “здрасьте”, ни “как самочувствие”. Даже легкого кивка головы в мою сторону. Будто не носился со мной вчера, как с писаной торбой.

Но, чему я удивляюсь? Это вчера меня от шока чуть не парализовало, когда он заботился обо мне. А сегодня это нормальный, высокомерный Степан. Может, вчера буря магнитная была или вспышка на солнце?

Отдаю курьеру планшет с ручкой и он уходит следом за соседом, успевая забежать в лифт. Я бы так не торопилась на его месте.

Закрываю дверь и осматриваю корзину в поисках открытки. Нахожу. От Саида, конечно же.

Улыбаясь, ставлю корзину на кровать и ложусь рядом. Пишу сообщение с восторгом и благодарностью, потому что в душе трепещут бабочки от заботы.

Все же, сильной женщиной быть не просто.

Я всегда была девушкой, за которой ухаживали. Парни встречали меня после учебы с цветами, провожали после кино и, даже ни на что особо не рассчитывая, всегда приходили на помощь просто, чтобы побыть рядом. Женихи попадались состоятельные, с машинами, а я, мелкая зараза, вертела ими, как хотела и нос воротила, если что-то было не по-моему.

Как меня угораздило влипнуть в Виталия – до сих пор ума не приложу.

Зацепил своей властностью. Покорил меня своей уверенностью в себе. Я, наверное, впервые оказалась в состоянии, когда не я выбирала, а меня выбрали. Добились, окутали, как мне казалось, заботой, оградили от всего мира.

Это теперь я понимаю, что он просто стал контролировать каждый мой шаг и принимать решения за меня, а тогда мне казалось, что это другое. Что он взял на себя ответственность за нашу жизнь.

Гулять с подружками – нельзя. Краситься – зачем тебе это нужно, ты и так красивая. Всех знакомых мужчин – вон из жизни. Оказывается, для такого поведения придумали слово “абьюз”. Но я о нем раньше не слышала и даже не задумывалась, что что-то идет не так.

Поняла, как крепко встряла, только когда развелась. Приступы ревности, ночные звонки, угрозы. Он отстал от меня только тогда, когда увидел с ребенком.

Переобулся на ходу и стал пробивать почву. Выяснил, что моя дочь от него и начал умолять об общении со Стешей. Пускал скупую слезу от любви и невозможности быть вместе с ребенком.

Поверила на свою беду.

Вздрагиваю от звонка в дверь. Выныриваю из болезненных воспоминаний и иду открывать. В этот раз все же пришел мастер-ремонтник.

С удивлением осмотрев замок с остатками пены и тяжело вздохнув, он принимается за работу, а я предлагаю ему чай. Дождавшись тактичного отказа, ухожу в комнату, чтобы не мешать.

Спустя час мне торжественно вручают ключи от нового замка. Я проверяю. Все работает. Расплатившись, захлопываю дверь и замок защелкивается автоматически. Очень удобно. Теперь не нужно перепроверять, закрыла ли я дверь перед выходом.

Завожу себе будильник на вечер, чтобы не пропустить звонок дочери, и ложусь подремать на правах больного человека. Все же, последние несколько дней я прям конкретно так недосыпала. Нужно восполнить, пока есть такая возможность. А то, кто его знает, чем в очередной раз вечером меня удивит Степан.

Кажется, только закрыла глаза, как тут же вздрагиваю от звонка в дверь. Но по сумеркам в комнате понятно, что я все же проспала несколько часов.

Кого, интересно, на этот раз принесло?

– Иду, – кричу, неловко вставая с кровати. Ковыляю к двери. Открываю и застываю в удивлении.

Глава 11. Фотография

Курьер с букетом цветов. Неужели, снова Саид?

– Анастасия?

– Да, – тяну руку к планшету с ручкой.

Слышу, как открываются двери лифта и раздаются тяжелые шаги. Сосед. Видимо, возвращается с работы.

Он хмуро окидывает взглядом курьера с цветами, который стоит на его пути, и тот быстренько отступает в сторону.

И снова никакой реакции на меня. С одной стороны – и фиг бы с ним, с другой – царапает. Ну, хотя бы поздороваться можно ради приличия?

– Здравствуйте, Степан, – решаю первая нарушить это странное молчание.

– Угу, – хмыкает он, обогнув курьера и щелкая ключом.

– Угу, – передразниваю и прикусываю язык, потому что он выглядывает из-за моей двери, приподняв бровь.

Степан две секунды смотрит на меня пристально, потом снова исчезает.

– Тут еще пакет, – тянет мне курьер бумажный пакет с логотипом известного итальянского бренда белья, и все становится ясно. Это от бывшего мужа. Хочу поговорить с дочерью – высылаю ему фотографию в “подарке”.

Мудак.

Закрываю за курьером дверь, швыряю букет в угол на пол. Цветы, конечно, не виноваты, но и смотреть на них, как на символ своего унижения, у меня нет желания.

Ползу на кухню ставить чайник. В холодильнике – шаром покати. Обычно обедаю в кафе возле работы и сразу беру там же порцию на вечер, чтобы не готовить, а тут форс-мажор.

Смотрю на яблоки. Надо приготовить пирог соседу и из остатков муки хотя бы блинов, что ли, пожарить?

Достаю продукты и понимаю, что забыла про яйца и разрыхлитель.

Все. Я умру голодной смертью. На одних яблоках и замороженных огурцах долго не протянешь.

Пью чай и, вздохнув, ползу собираться в магазин. Допрыгаю уж как-нибудь. Можно было бы заказать доставку, но сколько ее ждать и что привезут?

Достаю зимние сапоги и пытаюсь впихнуть ногу, но распухшая щиколотка не помещается. Нахожу широкие унты и втискиваюсь в них. Выхожу, закрывая дверь. Вызываю лифт. Слышу щелчок соседской двери и усмехаюсь. Сегодня у нас день встреч со Степаном.

Сосед, видимо, думает о том же, увидев меня, потому что закатывает глаза.

Красивый, зараза! Одет сейчас в спортивный костюм и легкую пуховую куртку, а все равно выглядит лакшери.

И я – в старой шапке с помпоном и замотанная по глаза шарфом. Пришлось так экипироваться, потому что я не укладывалась сегодня и выгляжу, как домовенок из мультика. А еще бы несколько лет назад я даже мусор не вышла выкидывать ненакрашенной.

Прихрамывая, захожу в лифт первая.

– И куда тебя прет в таком состоянии? – хмыкает сосед, заходя следом.

– В магазин, – разворачиваюсь к нему и задираю голову, поправляя шапку с помпоном. Вдруг на ум приходит гениальная мысль.

– Степан, а вы, случайно, не в магазин?

Он приподнимает бровь и молча ждет продолжения.

– Мне хотя бы яйца и разрыхлитель. – добавляю.

– Я хуею, – вздыхает он и вытаскивает телефон.

– А просто “нет” сказать нельзя? – обиженно дую губы и перевожу взгляд на кнопки.

– Номер диктуй, – слышится ухмылка.

Возвращаюсь домой, пребывая в тихом шоке от того, что он согласился. И сказал, чтобы я скинула ему список продуктов.

Пишу по минимуму, чтобы не напрягать. К яйцам и разрыхлителю прибавляю сыр и шоколад. Все остальное потом куплю сама.

Минут через тридцать слышу, как дёргается дверная ручка, но мой новый замок не пускает Степана в квартиру. Усмехаюсь мысленно, потому что он собирался вломиться, как к себе домой.

Звонок начинает настойчиво трезвонить.

Открываю дверь.

Степан молча вручает мне пакет и уходит обратно к лифту.

– Эээ, – растерянно тяну вместо благодарности, потому что осознаю, что он не в магазин собирался изначально.

– Мужикам своим намекни, – оборачивается он ко мне, – что цветочки это хорошо, но иногда нужно не подкатывать яйца, а их покупать.

Он заходит в лифт, оставляя меня стоять с раскрытым ртом.

Под впечатлением иду на кухню, ставлю пакет из элитного гастронома, между прочим, на стул и вытаскиваю из него продукты.

С удивлением кручу в руках стейк из мраморной говядины. Перепутал пакеты что ли? Заглядываю внутрь. Достаю сыр, шоколад, йогурты, индейку в вакууме. Яйца и разрыхлитель тоже на месте.

Это он что,.. мне все купил? Ну, не дурак же он, чтобы забыть, что в пакете и его продукты?

“Большое спасибо. – пишу сообщение. – Чека в пакете нет. Сколько я вам должна?”

Вижу, что сообщение практически сразу прочитано, но Степан ничего не отвечает.

– Ладно, потом с этим разберемся. – шепчу, откладывая телефон. А пока надо все же приготовить пирог.

Замешиваю песочное тесто, выкладываю в круглую форму. Сверху выкладываю яблоки с корицей и сахаром и украшаю сеткой из теста.

Ставлю в духовку и включаю таймер.

Время близится к созвону с дочерью, но я-то знаю, что бывший даже не ответит. И белье прислал не просто так.

Достаю из пакета красный комплект с чулками и поясом, переодеваюсь. Достаю из угла подвявший букет. Со вздохом залезаю в кровать и делаю несколько фотографий в игривой позе с букетом в обнимку так, чтобы не было видно лица. Отправляю козлу и отшвыриваю телефон. Встаю, стягиваю с себя чулки, запихивая обратно в пакет, и вдруг замираю.

– Боже, – вскрикиваю и бросаюсь к телефону, забыв про больную ногу.

Кажется, я отправила фотографию не бывшему мужу, а Степану.

Глава 12. Экземпляр

Падаю животом на кровать, хватаю телефон. Трясущимися руками с третьего раза ввожу пароль. Открываю мессенджер. Ну, точно, отправила соседу! У них с бывшим мужем аватарки в одном стиле, черно-белые. Сердце замирает. Фотография хоть и доставлена, но не прочитана. Выдыхаю и, тщательно контролируя каждое свое действие, удаляю фото.

Все. Позора удалось избежать.

Скрипя зубами, пересылаю фотографию бывшему мужу и три раза перепроверяю, что точно ему.

Переодеваюсь обратно в розовый домашний комбинезон.

Раздается звонок. Бывший гад.

– Да, – зло бросаю в трубку.

– Мама, – раздается звонкий лепет моей крошки. – Пивет!

– Привет, моя радость, – выдыхаю с облегчением. – Как твои дела?..

Проболтав с моим маленьким ангелом, наверное, минут тридцать и с вниманием выслушав ее ещё неразборчивые рассказы про киску, бабушку и зайку, почитав ей стишки и спев песенки, с сожалением прощаюсь, так как слышу команду бывшего отдать телефон. Именно команду. Холодную, отрывистую.

– Юбью, мамуй. – бросает мне Стеша в трубку и посылает воздушный поцелуй.

– И я тебя, мое солнышко. Скоро увидимся. – выдыхаю и чувствую, как щемит сердце.

Виталий не любит Стешу. Я слышу это по его интонации, вижу по его взглядам. Нет, он не обижает ее, но и родительского тепла не даёт. Наша дочь – лишь изощрённый садистский способ мстить мне. Сама по себе она ему не интересна.

Когда я заменила все документы и сбежала от него, у него были большие проблемы с проверкой. Помню, как он зажал меня в подъезде тогда ещё съемной квартиры и орал, что я отработаю ему каждую копейку, которую он потратил, чтобы прикрыть свою жопу.

Не знаю, как не ударил меня, лишь держал за горло брызгая слюнями в лицо.

А у меня тогда уже срок был порядочный, хоть и живота особо не было видно, потому что я поправилась немного. Я очень перепугалась, но почему-то не стала писать заявление. Хотя, не почему-то, а потому что “нет тела – нет дела”.

Передергиваюсь от воспоминаний.

Хотя, теперь ситуация не менее страшная.

Я иногда думаю, что было бы, если бы я перестала плясать под его дудку? Да, я потеряю возможность видеть и слышать Стешу на какое-то время, но и ему она уже будет без надобности. Если этот рычаг давления по итогу окажется нерабочим, возможно, он вернёт ее?..

А если нет?

Меня снова передёргивает. Я не могу так рисковать. Маленькое сердечко и так рвется от разлуки, когда мы прощаемся в конце моего законного выходного с ней.

Мы обе страдаем друг без друга. Единственное, что хотя бы немного меня успокаивает, – свекровь. Сейчас она живёт у Виталия дома и занимается со Стешей.

Закалённая работой воспитателем в детском саду, она спокойно находит с внучкой общий язык. А может и любит всё-таки, потому что Стеша всегда с удовольствием рассказывает о бабушке.

Про папу просто молчит.

Слышу громкий писк и понимаю, что сработал таймер. Хромаю к духовке. Ещё ни разу не пользовалась ей на новой квартире. Надеюсь, что не подведёт.

Достаю румяный пирог и с удовольствием вдыхаю аромат яблок с корицей. Даже слюни скапливаются во рту от желания попробовать кусочек. Но, это – презент для соседа. А делать второй у меня уже совершенно нет настроения.

Оставляю пирог остудиться и выглядываю на балкон. В комнате у Степана горит свет. Наверное, он уже вернулся домой, хотя его, на удивление, сегодня не слышно.

Аккуратно переплетаю растрепавшийся пучок, чтобы не выглядеть, как пугало, и выкладываю подстывший пирог на красивую тарелку, нарезаю на кусочки.

Выхожу в подъезд, прикрывая дверь так, чтобы она не захлопнулась. Две секунды борюсь с робостью, боясь, что сосед снова пошлет меня в жопу, и все же звоню в звонок.

Жду.

За дверью тишина. Может, Степан просто не выключил свет перед тем, как уйти? Звоню ещё раз и с опозданием думаю о том, что если вдруг он заснул, то я его сейчас разбужу.

– Иду я! – слышится недовольный басовитый рык и, спустя минуту, дверь открывается.

Я чуть не роняю пирог от неожиданной слабости в руках и ногах, потому что сосед стоит передо мной голый. Ну, не совсем голый. В полотенце. Таком маленьком по сравнению с его медвежьими габаритами, что оно даже и в глаза-то не бросается.

Судя по тому, что по мощной груди стекают капли воды, я выдернула Степана прямо из ванной. Они медленно скользят вниз по темным влажным волоскам к кубикам пресса, и я отлично помню, что дальше идёт брутальная блядская дорожка.

– Извините, – выдыхаю, пряча взгляд, и пихаю ему в руки тарелку с пирогом. – Это вам.

Собираюсь с позором бежать от этого реактора с тестостероном, потому что иначе упаду в голодный дофаминовый обморок одинокой женщины.

– Стоять, – доносится вслед с такой властной интонацией, что ноги тормозят сами, слушаясь не команды моего мозга, а звука его голоса. – Это что?

– Давайте вы оденетесь и мы поговорим? – старательно разглядываю плитку на полу.

– Мне и так нормально, – резко отрезает Степан. – Да и ты на монашку не похожа.

Не монашка, да. Но таких… экземпляров ещё ни разу в жизни не встречала.

– Это пирог. С яблоками. Зелёными. – блею, поднимая взгляд на его лицо.

Сосед с сомнением смотрит на выпечку, приподнимая бровь, а я подвисаю на его необхватной шее.

– Ты меня травануть решила? – он резко поднимает взгляд обратно на меня. – Или пургена подсыпала?

Очарование начинает спадать. Закатываю глаза.

– Еще пару дней назад именно так бы и сделала, но вы же мне жизнь спасли.

– Как пафосно, – усмехается Степан и подозрительно нюхает пирог. – Спасибо, не стоило. – тянет мне обратно тарелку.

– В смысле? – аж подпрыгиваю от возмущения. – Я для вас его готовила!

– Я не ем незнакомую еду. Поэтому, пробуй первая.

– Вы что, серьезно мне не доверяете? – укоризненно щурюсь и качаю головой.

– У тебя туфли и огурцы в морозилке, – без тени улыбки смотрит на меня сосед и снова пихает в меня тарелку с пирогом.

До меня доходит, что он не отдает ее обратно, а просто жестом требует взять кусок.

Ну и отлично, мне как раз хотелось попробовать.

Вздыхаю. Беру порционный кусочек, придерживая снизу, чтобы песочное тесто не развалилось. С удовольствием откусываю большой кусок и демонстративно жую, глядя на Степана.

Тесто пропеклось, а вот яблоки сыроваты, но все равно очень вкусно. Снова откусываю.

Сосед несколько мгновений наблюдает за мной, потом тоже берет кусок и пробует.

– Ммм, – кивает. – Нормально. Хотя идея с фоткой мне больше понравилась.

Глава 13. Пирог

Судорожно вдыхаю от услышанного. Кусок пирога встает комом посреди горла и я давлюсь. Не могу вдохнуть и хватаюсь за стену, пытаясь проглотить его или глотнуть хоть каплю воздуха. Хлопаю себя по груди.

– Ты чего, отравленный кусок сожрала? – хмыкает сосед, но я слышу его голос будто на отдалении.

Меня накрывает волной ужаса и я беспомощно хватаюсь за горло, испуганно глядя на Степана. Нужно сказать ему, что я не могу дышать, но я не могу.

– Твою мать! – вижу, как он швыряет тарелку с пирогом на комод.

Секунда – и сосед уже затягивает меня в свою квартиру, прижимает спиной к себе, наклоняет вперед, больно стучит ладонью между лопаток. Перед глазами начинает плыть, а Степан, кажется, решает меня добить и с силой жмет на живот. Из моих легких вырывается судорожный хрип.

Степан наклоняет меня ниже и снова хлопает между лопаток.

Из моего рта на дорогую плитку вываливается кусок недопекшегося яблока, а я хватаюсь за мощные предплечья и начинаю безудержно кашлять.

В глазах пляшут черные мушки, а горло дерет.

Выпрямляюсь, шумно втягивая ртом воздух и продолжая кашлять от раздирающего ощущения в гортани, ошарашенно оборачиваюсь на соседа. Ноги подкашиваются.

– Рот закрой, – говорит он спокойно, пристально глядя на меня, и вдруг вытирает мне губы ладонью. От неожиданности захлопываю приоткрытый рот.

Что он мог вытирать с моих губ? Слюни? Боже, какой позор!

– Молодец. А теперь дыши носом. Медленно и глубоко. Давай.

Чувствую, как его огромная медвежья ладонь ложится мне поверх груди и сильнее прижимает к его телу.

– Дыши, – повторяет он и я глубоко вдыхаю. – Медленнее.

Замедляюсь на вдохе и так же медленно выдыхаю.

– Молодец. Еще раз. Вдыхаем. – грудь соседа мерно вздымается, заставляя меня следовать его примеру.

Начинаю осознавать, что стою, прижимаясь к обнаженному мужику в его квартире, судорожно вцепившись в его руку, лежащую у меня на талии. Чувствую под пальцами мягкие волоски. Смущенно одергиваю руки.

– Отлично, – Степан тут же выпускает меня из своих объятий. – Паничку купировали. Ты жива?

Состояние странное, но я киваю.

– Идти можешь?

Это намек, чтобы я проваливала побыстрее? Что ж, спасибо и на том, что спас меня.

Киваю и поворачиваюсь к двери. Делаю шаг и слепо шарю руками по стене, потому что в глазах темнеет и все пространство кренится.

– Куда? – слышу голос над ухом и теряю равновесие.

Видимо, на несколько секунд все же перестаю себя осознавать, потому что зрение возвращается уже тогда, когда я лежу на диване в гостиной.

Озираюсь и пытаюсь сесть. В комнату заходит Степан со стаканом воды в руках.

– Да что ж ты неугомонная-то такая? – хмыкает и садится рядом, протягивая мне воду. – Пей.

– Спасибо, – шепчу ему в ответ и принимаю стакан. Руки слабые, но сосед будто чувствует это и поддерживает его под дно, пока я медленно пью воду. Глотать больно.

– Полегчало? – уточняет сосед с некоторой заботой в голосе, что с его хмурым видом ну никак не вяжется.

Киваю.

– Тогда пойдем, я тебя домой провожу, и так на тренировку опоздал.

Степан встает и протягивает мне руку. Вкладываю в нее свою ладонь и ловлю странное ощущение беззащитности, потому что моя рука кажется детской по сравнению с его лапой. Замечаю, что сосед тоже с интересом разглядывает наши руки, прежде, чем сжать и потянуть меня к себе.

– Это не вам, – шепчу, поднимаясь с дивана и виновато глядя на него.

– Ты о чем сейчас? – хмурится он, приобнимая меня за талию и придерживая, чтобы я не завалилась ненароком, но я чувствую себя вполне сносно.

– Фотография предназначалась не вам, – говорю громче чуть подсевшим голосом и прочищаю горло.

Сосед лишь молча усмехается и кивает.

– Это я уже понял.

Иду на нетвердых ногах к выходу, но рука Степана на моей пояснице страхует меня от падения. Собираюсь притормозить на пороге, чтобы попрощаться, но сосед подталкивает меня дальше и сам идет следом.

Доводит до спальни, косится на корзину с розами.

– Часок полежи. – он смотрит, как я усаживаюсь на кровать, неловко поджимая больную ногу, потом идет к коридору, но останавливается в проеме двери. – Что ты за баба такая? Сама спокойно жить не умеешь и другим не даешь?

– Это вы меня заставили пробовать пирог. – бурчу, опуская глаза, как провинившаяся школьница.

Еще ни с одним человеком рядом я не чувствовала себя такой бесполезной. Он меня спасает как безмозглую лягушку, которая то и дело выпрыгивает обратно под колеса машины.

– А я не про пирог, – хмыкает Степан и снова идет к двери.

– А про что? – удивляюсь.

– Про жалобы твои… – он не оборачивается, но я слышу ядовитую усмешку в его голосе. – А могли бы дружить.

– Да было-то… – кричу вдогонку, но дверь за соседом уже закрывается. – … Один раз…

Тоже мне, человек с тонкой душевной организацией. Камеры ему в двенадцать ночи не дали подключить. Зачем спасал тогда, если его это так задело?

Глава 14. Утюг

Наверное, полночи ворочаюсь, пытаясь уснуть. Голова пухнет от разных мыслей. В голову лезет все подряд, начиная с дочери и бывшего, заканчивая Степаном, отчетами, размышлениями о приближающихся праздниках. Я мечусь от одной мысли к другой, будто играю сама с собой в пинг-понг.

День рождения праздновать или нет? Просто в ресторанчик после работы с коллегами зайти, поужинать. С одной стороны, деньги тратить жалко, лучше отложить на Стешу, с другой стороны – проставиться нужно.

Никто не в курсе, что я готовлюсь к войне с мужем. Не за чем никому об этом знать. А, так как зарабатываю я хорошо, со стороны будет выглядеть так, будто я зажала праздник. Да и есть-то нас пять человек. Ладно, не разорюсь уж. С новогодней премии добавлю потом…

Виталий вряд ли отдаст мне Стешу на новый год. Он еще ни разу не оставлял ее со мной на ночь после того, как забрал. Идти никуда не хочется. Наверное, закажу роллы и буду смотреть сериал. Хотя, Юля звала к себе. Шампанского выпить, погулять…

У соседа, наверное, соберется компания друзей и будет орать до утра, не давая мне спать. Может, есть смысл уйти в гости, чтобы не чувствовать себя… одиноко?

А меня этот мудак меня премии обещал лишить… Интересно, срежет или нет? Он у нас сам решает, кому сколько давать, но мы, конечно же, в курсе обычно. Если срежет… уволюсь. А идти куда? Везде такие же козлы работают, а тут коллектив хороший…

Отчет надо сдать до конца года.

Незаметно засыпаю.

Просыпаюсь разбитой. Голова вообще не отдохнула за ночь. Даже когда у соседа активно ремонт шел, удавалось отключиться. А сейчас что-то нахлынуло. Бури магнитные, может? Или на стрессе так?

Нога болит уже поменьше. Направляюсь в ванную. В коридоре кажется, что слышу мяуканье котенка. Прислушиваюсь, но больше ничего не слышу.

У соседей, может. Хотя я ни одних соседей, кроме Степана, не слышу. А у Степана животных я вчера не приметила.

Возвращаясь из душа снова слышу какой-то писк. Притормаживаю возле двери, но не голой же выходить. Приоткрываю, “кыскаю”. Никто ко мне не бежит.

Вытаскиваю чистое белье из комода, костюм из шкафа. Блузка замялась, нужно погладить. Включаю утюг и снова слышу отчетливое “мяу”.

– Блин, – бросаю утюг, – если сосед услышит, то точно выкинет этого бедолагу на мороз.

Все же распахиваю дверь и выхожу на лестничную клетку в полотенце и чалме. Холодно.

Выглядываю из-за стены на лестницу, снова “кыская”, но никого не вижу.

Все, я пыталась.

Оборачиваюсь ровно в тот момент, когда открывается дверь соседа и толкает мою. Я даже вскрикиваю от осознания, что сейчас будет.

Хлопок. Щелчок. Все.

Степан с удивлением оглядывает меня, замерев на пороге. Одетый в классику, дубленку, с портфелем в руках.

Вижу, как между его ног выбегает мелкий рахитный котенок камышового окраса и скрипуче орет, глядя на него и тряся хвостом.

– Бля, ты заебал, – вздыхает сосед и берет его на руки, сажает в огромную ладонь и гладит. Кот устраивается в ней, как в колыбельной, и громко тарахтит.

– Это ваш кот орал? – выдыхаю, обхватывая себя за голые плечи.

– А что? Ментов вызовешь за нарушение тишины?

– Очень смешно. У меня дверь захлопнулась.

– Ммм, – как мне кажется, без капли сочувствия качает головой Степан. – Опять МЧС? Подсказать фирму оптовую с замками?

Закатываю глаза.

Неужели, даже помощь не предложит? Видит же, что я почти голая тут стою.

– Телефон дать спасателям позвонить? – добивает меня.

– У меня там утюг включен. – щурюсь. – Пока МЧС приедет, сгорит и моя квартира, и ваша.

– И что ты предлагаешь? – вздыхает сосед, прикрывая глаза ладонью. Вижу, как его губы растягивает улыбка, но он сдерживается, чтобы не заржать. – Счетчики в квартирах. Если только общедомовой вырубать. Все равно в службу спасения звонить.

– У нас балконы рядом. – рассуждаю, чувствуя, что меня уже потряхивает от холода.

– Иии? – Степан убирает руку от лица и с интересом ждет продолжения.

– Там всего метр расстояние. – шмыгаю носом.

– Там метра полтора и пятнадцатый этаж, – усмехается он, доставая телефон из кармана. – МЧС быстро приедет, если реально утюг. Зайди.

Сосед пропускает меня в свою квартиру. Проходим в гостинную.

– Здравствуйте. Помогите неадекватную женщину спасти. – дружелюбно басит он в трубку. Вскидываю на него возмущенный взгляд. На себя пусть посмотрит! Степан усмехается, глядя на меня, и отворачивается к окну, сажая котенка на плечо.

Обиженно ухожу в комнату, где должен находиться балкон. Открываю дверь и замираю на пороге.

На контрасте с гостиной в светлых тонах, эта комната напоминает комнату мистера Грея. Не хватает только плеток. Черные с красным стены, черная кровать с красной подсветкой по кругу, черные шторы.

Я даже теряю дар речи, почему-то смущаясь того, что попала сюда. Слишком интимная атмосфера. В мыслях мелькают картинки, как сосед шлепает какую-нибудь деваху со страпоном во рту. С его характером, мне кажется, он может.

– Наташ, перенеси партнеров часов на десять… Ну, значит в жопу пойдут со своим недовольством. У меня форс-мажор… Голая женщина и кот… Нашел.

– О, господи, – шепчу сердито.

Через час весь город будет знать, что я была у Степана почти в чем мать родила.

– Как печально, – доносится снова его голос, но в нем не слышится и грамма печали. – Придется отдать в добрые руки… При чем тут кот? У кота нет аллергии. Тебя.

Усмехаюсь.

Ну, хоть не только со мной он такой грубиян – мелькает мысль и я решительно шагаю внутрь. Открываю балкон, покрываясь мурашками от резкого перепада температур. Выхожу, спотыкаясь о какие-то огромные спортивные баулы, сгруженные на полу, и открываю окно.

Ну, метр же! Ну, может чуть больше. Что я, метр не перепрыгну? Я альпинизмом в юности занималась, высоты не боюсь. Главное, оттолкнуться получше.

Выбираю баул потверже, пододвигаю к окну. Если случится пожар, я этого не переживу. Квартира в ипотеку, и я не потяну новый ремонт.

Дергаю раму, щупаю ногой подоконник, проверяя на прочность.

Немного страшновато.

Встаю на подоконник и испуганно выдыхаю. Высоко. Нет, наверное, я погорячилась.

Чуть присаживаюсь, чтобы спуститься обратно.

– С ума сошла?! – раздается страшный рык над ухом и я взвизгиваю, теряя равновесие.

Глава 15. Принцы

На секунду кажется, что падаю, но еще спустя пару мгновений чувствую, как прижимаюсь к горячему, мощному телу.

– Ты ненормальная? – орет сосед, и я могу поклясться, что вижу в его глазах испуг.

– В-в-вы меня так заикой оставите, – возмущаюсь, заикаясь от того, что меня колотит. – Я п-просто прикинула.

– Ага. Ты уже для прыжка сгруппировалась. – Степан заносит меня в комнату и плавно опускает на… кровать.

Я чувствую, как мое полотенце задирается, цепляясь за его одежду. Судорожно расправляю его обратно.

– Д-да я с-слезала! – возмущаюсь трясущимися губами. Зуб на зуб на попадает. Пытаюсь встать с кровати, но тяжелая рука вмиг нажимает на мое плечо и я плюхаюсь обратно.

Сосед наклоняется ближе и я вижу, как его пристальный взгляд скользит по моим плечам.

– Ч-что вы делаете? – испуганно выдыхаю, отшатываясь назад.

Степан отстраняется и я вижу, что он тянет на меня одеяло и заворачивает в него.

– Сиди, блин. Так от тебя вреда меньше. – рычит тихо, щурясь.

– Мяяя, – раздается из двери. Оборачиваемся одновременно. К кровати, покачиваясь, идет котенок. Подходит к хозяину и, цепляясь за его брючину, карабкается по ней вверх.

– О, на, – снимает с себя малыша и сажает мне на колени. – Грей. Такая же ненормальная, как и ты.

Открываю рот и молча закрываю обратно, не находя слов. Он с кошкой сейчас говорил или со мной?

– Утюг, – шепчу ему.

– Разберемся, – усмехается сосед, забирает мои тапки с балкона и снова подходит ко мне. Смотрит пристально. – Знаешь, у меня есть одно правило: если женщина попала в мою спальню, значит, я ее трахаю. Этой участи избежала только дизайнер. Так вот…

Вижу, как взгляд Степана падает на мои приоткрытые от шока губы, и испуганно сжимаю их.

– Так вот, если хочешь выйти отсюда, сохранив честь и достоинство, то сиди тихо, как мышь. – продолжает он абсолютно спокойно. – Слезешь с кровати – пеняй на себя. Я не собираюсь ментам объяснять, почему из моего окна баба вывалилась. Ясно? – хмурится.

Осторожно киваю. Он же не серьезно?

Степан лишь хмыкает на это и выходит из комнаты. Котенок мурчит у меня на коленях. Машинально глажу его, настороженно принюхиваясь к воздуху. Запаха гари не чувствую. Озираюсь по сторонам. Вижу на стене розетку. Она расположена симметрично с моей. Но далековато от кровати.

Кусаю губу. Я слышала, что от соседей тараканы и клопы могут по розеткам друг к другу перебегать. А, значит, там есть отверстие. Возможно, я почувствую запах гари…

Ссаживаю котенка с колен и, озираясь, как вор, ползу на четвереньках по огромному траходрому к своей цели.

Да на этой кровати можно заблудиться и искать друг друга полночи. И не найти в итоге.

Подползаю к изголовью. Опираюсь ладонями о прикроватную тумбочку, подаюсь корпусом вперед, но не дотягиваюсь до розетки. Оборачиваюсь на дверь и прислушиваюсь. Степан что-то делает в другом конце квартиры. Снова кошусь на розетку.

Переставляю колено на тумбочку и, балансируя, как эквилибрист, тянусь к розетке. Если я сейчас упаду, это будет фиаско.

– Анастасияяяя, – слышу громкий голос издалека.

Вздрагиваю и начинаю крениться в сторону. Машу руками, пытаясь схватиться за воздух и удержать равновесие.

Чудом не падаю. Со скоростью болида влетаю обратно на кровать, ползу обратно. Наступаю коленом на улегшегося на моем пути котенка. Он испуганно орет, выпрыгивая из-под меня. Вскрикиваю от неожиданности. Хватаю его на руки.

– Ты жива? – заходит Степан в комнату в тот момент, когда я сижу в центре его кровати и прижимаю к себе животинку.

Он несколько секунд сканирует взглядом пространство, будто пытаясь предугадать, что тут могло произойти, затем снова смотрит на меня.

– Ммм, – усмехается и кивает на кровать, – исследуешь территорию? Пошли.

– Домой? – подпрыгиваю от счастья.

– Чай пить, – отмахивается он.

Вздыхаю, пытаясь выдавить улыбку, встаю с кровати. Для такого чудовищно высокомерного типа, он очень… гостеприимно себя ведет.

Надеваю тапки и сильнее затягиваю на груди полотенце. Оборачиваюсь на свою не достигнутую цель, а потом снова на соседа.

– Степан, а можно я розетку понюхаю? – уточняю виновато.

На обычно непроницаемом лице мужчины мелькает тень удивления. Он сначала замирает, хмурится, а потом вскидывает брови и, оперевшись плечом о дверной косяк, кивает.

Оббегаю кровать и, сняв чалму, как можно ближе наклоняюсь к розетке и втягиваю носом воздух. Пахнет цементом и пластиком. Запаха гари нет.

– Забавная ты, конечно, – слышу серьезный голос без тени улыбки и оборачиваюсь к соседу. – Вкусно? Хочешь еще чего-нибудь дам понюхать?

– Да я дым пытаюсь учуять, – закатываю глаза. – А то вы не поняли?

– Да вырубили уже твой счетчик, не переживай, – усмехается. – Электрик в нашем доме живет. Осталось домушника дождаться.

– Кого? – округляю глаза.

– Медвежатника. – поясняет Степан.

– Это вора что ли, который квартиры грабит? – прижимаю руки к груди.

– Ну, да. Или тебе лучше опять замок ломать?

Молчу, переваривая. Ну, ладно, медвежатник… Но, у этого человека откуда его контакты?

– Что молчишь?

– Думаю.

– О чем? – с интересом уточняет сосед.

– О том, что вы тоже… забавный.

Степан усмехается и, отталкиваясь от стены, не спеша идет к шкафу. Открывает его и достает с вешалки женский белый халат, тянет мне.

– Ой, нет, спасибо, – отшатываюсь, как от огня, – боюсь представить, кто его носил.

Тут уже брови соседа поднимаются так высоко, что выдают крайнюю степень его… озадаченности, как тогда, с туфлями в морозилке.

Не говоря ни слова, он вешает халат обратно и достает другой, огромный. Видимо, свой.

Не спрашивая, накидывает мне его на плечи. Открываю рот, чтобы поблагодарить, но сосед внезапно прижимает мне палец к губам и я так и замираю от неожиданности.

– Если ты сейчас планируешь ляпнуть что-то в том же ключе, то лучше молчи. – щурится Степан, сверля меня потемневшим взглядом. – Иначе у меня даже есть оправдание для ментов, почему ты выпала с моего балкона.

Чувствую, как большой палец медленно поглаживает мою нижнюю губу. Степан внезапно переводит на нее взгляд и нажимает чуть сильнее.

– Натуральные? – кивает на них и убирает руку. Потом отворачивается и идет к выходу из комнаты.

У меня от природы пухлые губы. Все женихи были от них в восторге и комплиментами заваливали.

– Да, – иду следом за ним. Полы халата тащатся за мной, как мантия. – И, вообще-то, я хотела вас поблагодарить.

– Ну… можешь фотографию прислать. – усмехается сосед, а мне хочется стукнуть его по башке, но вместо этого я просто краснею и фыркаю. – Лучше в черном и без букета.

– Да прекратите вы? – возмущаюсь.

– А что не так? – вдруг разворачивается сосед, а я врезаюсь в его грудь и едва не отскакиваю, но он ловко придерживает меня за талию и прижимает к себе плотнее.

Сглатываю ком в горле, ощущая горячее дыхание у себя возле уха.

– Где твои принцы? Почему тебя снова спасаю я?

Глава 16. Логика

– Эээ, – тяну, потому что из головы вмиг вылетают все мысли.

Его крепкие объятия и тихий напряженный шепот действуют на мое сознание как гипноз.

– Красноречиво, – усмехается Степан и отпускает меня.

Снова разворачивается и невозмутимо продолжает идти дальше. Я медлю пару секунд, ощущая, как щеки заливает румянец, а сердце бьется немного быстрее обычного.

– До завтра доберешься? – хмыкает сосед, бросив на меня короткий взгляд.

Прихожу в сознание. Быстро иду за ним, приподняв полы огромного халата.

– Присаживайся, стихийное бедствие, – кивает Степан мне на стул и достает прозрачные чашки. Разливает в них янтарного цвета чай, ставит передо мной на стол и я чувствую сладковато-свежий аромат липы. На столе стоит мой пирог. С удовольствием отмечаю, что кусков стало меньше, а значит выпечка пришлась соседу по вкусу.

Обнимаю чашку руками, вдыхаю горячий ароматный пар и делаю аккуратный глоток.

– Да я тебе разбавил, как ребенку, чтобы не ошпарилась не дай бог, – усмехается мужчина и отпивает из своей чашки.

– Спасибо, – проглатываю колкость.

Мне кажется, я могу пить кипящую воду прямо из горла чайника и моюсь при такой температуре, что черти бы сварились. Я мерзлявая. И зиму не очень-то и люблю. Особенно, когда сильные морозы или влажность и ветер.

Сосед странный. Я впервые встречаю такого мужчину. Я даже не знаю, как его охарактеризовать… Тот же разбавленный чай… Это ведь тоже забота в какой-то мере. Странная, конечно, грубая и немного унизительная, но забота.

Он… мужлан. Грубиян, хам и смотрит на меня, как на глупую лягушку, повторюсь, но… одновременно с этим заботится.

Я даже представить себе не могу, что было бы, если бы я позвонила, например, своему еще тогда мужу. Да Виталик бы мне мозг выжрал вместе со спинным. А потом уже вызвал спасателей. Еще бы обиделся и не разговаривал неделю. Может, я ошиблась и Степан какой-нибудь детский врач или тренер, поэтому такой терпеливый?

– Степан, а вы детей любите? – перевожу взгляд с кружки на него?

Рука соседа с чашкой останавливается в нескольких сантиметрах от его губ и возвращается обратно на стол.

– Это деловое предложение или намек? – выгибает бровь. – Предохраняюсь.

Давлюсь чаем и сдавленно кашляю.

– Слушай, ну давай не будем повторять вчерашний день? Удивляй меня и дальше. – вздыхает Степан.

– А что вы мне под руку вечно всякие гадости говорите? – выдыхаю, вытирая слезы с ресниц.

– Нет, давай вернемся к детям. Хочу понять логику вопроса. – откидывается мужчина на стуле и скрещивает руки на груди. – Развивай мысль.

– Да просто хотела узнать, не доктор ли вы?

Степан щурится, пристально сканируя меня взглядом, будто пытается прочитать мысли.

– Я похож на человека, который любит детей? – наконец, усмехается.

Ну, с условием, что он холостяк, а ему уже явно за тридцать, видимо, сосед не торопится строить семью.

– Не очень, – качаю головой.

– Так… я похож на врача?

– Нет.

Я не знаю, сколько зарабатывают врачи, но явно не на дизайнерский ремонт и куртку за пол ляма.

– Угу, – кивает Степан. – То есть, логически рассуждать ты все же умеешь? Что тогда натолкнуло тебя на эту светлую мысль о детях?

– Вы… терпеливый. Я подумала, что раз вы терпеливый и умеете оказывать первую помощь, возможно, работаете с детьми.

– Бабская логика, – качает головой сосед, снисходительно улыбнувшись. – Я терпеливый, потому что терпеливый, и просто умею оказывать медицинскую помощь. Так нормально?

– В смысле? А что не так с… “бабской” логикой?

– Она нелогичная.

– А мужская – логичная? – скептически поджимаю губы. Что это за сексизм?

Степан кивает.

– Ну, приведите тогда примеры. Давайте про меня.

– А не обидишься? – усмехается Степан.

Ну, что он может ляпнуть более обидное, чем это принижение женщин в общем? Отрицательно качаю головой.

– Ну… – сосед снова сканирует меня взглядом и мне хочется сильнее запахнуть и так запахнутый халат. – Живешь ты в элитном районе. Но без мужика. Квартира в собственности, иначе бы ты не скандалила. Машина… простенькая, но не ведро с болтами. В ценах на ремонт не разбираешься, значит, сама на ТО не возишь.

Нифига себе! Мой жук, хоть и не самой свежей модели, но все же не так уж и мало стоит! Правда, я купила его еще тогда, когда не считала деньги и теперь, конечно, не всегда могу себе позволить вовремя его обслужить или отдать на полировку и детейлинг.

– Дома жратвы нет, а это значит, что ужинаешь чаще в ресторанах. – продолжает перечислять Степан, а у меня вытягивается лицо от удивления. – Натура скандальная, однако, когда видишь выгоду, переобуваешься и играешь скромную овечку. Разбираешься в брендах, поэтому сразу просекла мой уровень доходов. Одеваешься незамысловато, косишь под простую девочку. А бельишко любишь дорогое. – вот тут я краснею как помидор. – Знаешь, чем заинтересовать папика. У тебя их, видимо, два. Один побогаче. Букет подарил попроще, потому что считает цветы ненужными вениками и бабскими штучками. Другой пускает пыль в глаза красивыми жестами. Возможно, ты решила переключиться на меня, как на более перспективного. Обязан предупредить, что я не плачу за секс. Мне он достается даром по первому требованию. Хотя, губы у тебя, конечно, просто созданы для минета. Короче, ты – содержанка. Угадал?

Смотрю на соседа во все глаза, не мигая. Поджимаю губы, чтобы он на них не пялился.

Он думает, что я… проститутка? Вот спасибо!

Мысленно пытаюсь подобрать аргументы, но он так логично все разложил, что я бы, наверное, и сама поверила в содержанство, если бы мне рассказали про такую девушку.

– А зачем же вы мне помогали, если были уверены, что это для того, чтобы вас соблазнить? – задаю единственный вопрос, который могу выдавить из себя.

– Интересно было, что еще ты можешь придумать. Вот с фоткой и полотенцем вообще огонь.

Да уж… Вот это логика.

В носу начинает щипать… А я обещала не обижаться. Но это капец как обидно! Стараюсь дышать медленно, чтобы не начать шмыгать, прячу лицо за чашкой чая.

– Да не смущайся, каждый зарабатывает, как умеет. – подмигивает Степан.

Господи, почему нельзя людям бить посуду об голову? Закрываю глаза, выдыхаю.

– Спасибо за гостеприимство,.. я, наверное, пойду.

– Куда? У тебя же ключа нет.

Не слушаю его. Встаю, скидывая халат. С колен падает чалма для волос. Сосед поднимается следом и, пока я присаживаюсь, чтобы поднять свою вещь, подходит ближе.

Бросаю на него короткий взгляд снизу вверх.

– Ох, как это красиво, – хмыкает он и внезапно касается моего подбородка.

Слегка давит пальцами вверх, чтобы я снова посмотрела на него, проводит большим по губам. Меня парализует от неожиданности. Напоминаю себе козу, которая деревенеет и падает в обморок, когда пугается.

– Может, ну его, эти принципы? – усмехается плотоядно Степан. – По минетику и разбежимся?

Глава 17. Лев и лань

– Д-да, д-да… – встаю и пячусь, заикаясь и пытаясь выдавить из себя что-то типа “да вы охренели совсем”, но получается невнятное мычание. Мы сейчас и правда как лев и лань, которые встретились нос к носу. Как бы… шансов маловато на благополучный исход.

– Дважды согласна? – улыбается Степан и неторопливо идет следом за мной.

Делаю еще шаг назад и мы оба подпрыгиваем от истеричного “МЯ!”

Котенок пулей вылетает из-под моих ног, а я чуть не валюсь с сердечным приступом от испуга. Зато это немного прочищает мне мозги. Разворачиваюсь и бегом лечу к выходу.

Хватаюсь за ручку входной двери и толкаю ее. Но внезапно мою руку накрывает огромная рука и плавно тянет дверь обратно, а я оказываюсь прижата за талию к телу соседа. И что-то мне подсказывает, что мне в поясницу сейчас упирается не пряжка ремня.

– Отпустите! – взвизгиваю, когда он разворачивает меня к себе и прижимает к двери. Замахиваюсь, чтобы залепить пощечину по наглой морде, но Степан ловко перехватывает руку и приподнимает у меня над головой.

– Хочешь сказать, что ты… – возбужденно рычит он, склоняясь надо мной.

– Не содержанка! – выдыхаю с облегчением. Теперь-то он отвяжется?

Степан чуть дергает бровью и внезапно закусывает зубами мою нижнюю губу.

Я перестаю дышать от неожиданности и страха, а он сжимает ее на грани с болью и медленно поглаживает языком.

Всасывает, перехватывая губами, и тягуче-медленно отпускает.

– Я… – задыхаюсь и пытаюсь вдохнуть поглубже, потому что все плывет от того, как бешено сердце качает кровь. У него в глазах какая-то безумная чернота. Я будто в космос смотрю.

– Больная? – хмурится сосед.

– Нет! – возмущаюсь.

– Девственница?

– Да! – вскрикиваю согласно, потому что он снова приближается.

– Вау, – ровным голосом произносит Степан и, сжав мои скулы так, чтобы я приоткрыла губы, впивается в них яростным поцелуем.

Теряю ориентацию. Чувствую только горячий язык, который хозяйничает в моем рту. Мягкий и теплый, он нагло исследует пространство, заставляя меня непроизвольно отвечать на безумную ласку.

Ноги подкашиваются сами собой, а волоски на руках встают дыбом от мурашек.

Господи! Ну разве нормальные люди делают так, даже не дождавшись согласия?!

Стону ему в губы, когда тяжелое тело припечатывает меня к двери, обжигая своим теплом. Наглая рука скользит по пояснице вниз, пробираясь к заднице.

Животное. Самое настоящее дикое животное!

Горячая огромная ладонь накрывает мою ягодицу, оглаживает, сжимает. От этого по телу пробегает внезапная судорога и я ахаю, вздрогнув.

– Охренеть, – выдыхает мужчина не отрываясь от меня и скользит пальцами под полотенце.

Внезапный звонок в дверь заставляет Степана резко оторваться от моих губ. Но он не спешит открывать дверь, а пристально смотрит на меня, пока я хватаю ртом воздух и дышу так, будто эстафету бежала.

Наконец, разжимает свои объятия, больше похожие на капкан, и открывает дверь.

– Здравствуйте, Степан Николаевич. – заходит к нему в квартиру мужичок и они крепко жмут друг другу руки. – Не помешал?

Вижу на себе заинтересованный взгляд. Ну ты-то куда? Ты старше раза в два!

Здороваюсь, но отступаю немного назад, чтобы сильнее скрыться за соседом.

– Ты давай не на баб моих заглядывайся, а делом занимайся, – усмехается Степан, показывая мужчине на мою дверь. – А то знаю я тебя: только отвернись, ты уже и ее попытаешься вскрыть.

– Эта ваша претензия не подкреплена аргументами, Степан Николаевич.

– Я свои аргументы на работе в шеренгу построю и жене твоей фотографию отправлю. – бухтит сосед, прикрывая дверь и оставляя меня в своей квартире в одиночестве и возмущении.

– Мяя, – доносится с кухни.

– Да иди ты уже сюда, – закатываю глаза и смотрю на котенка, выползающего из-под разделочного стола. – Кыс-кыс-кыс.

Он бесстрашно бежит ко мне, несмотря на то, что я уже дважды его чуть не раздавила.

Поднимаю малыша на руки и прижимаю к груди. Он такой маленький и жалкий, что сердце сжимается.

– Бедненький, – глажу его, – кто же тебя такого выкинул?

Котенок даже трясется от того, как громко мурчит. Снова мявкает, глядя на меня. Прижимаю его к щеке, целую в нос.

– В жопу его еще поцелуй, – доносится бас Степана из распахнувшейся двери. – Все, ты свободна.

– Уже? – удивляюсь, ведь и минуты, наверное, не прошло.

– А что, понравилось? Можем продолжить. – хищно улыбается сосед и я отрицательно машу головой.

Отпускаю котенка на пол и быстро выхожу из квартиры на лестничную клетку.

– Спасибо, – успеваю пискнуть домушнику, который уже заходит в лифт и оборачиваюсь к соседу. – И вам большое спасибо. Я вам буду должна.

– Ага, – хмыкает мужчина. – Пошли утюг проверим.

– Все еще не верите? – вздыхаю, но не препятствую тому, чтобы Степан вошел.

Он проходит в комнату и поднимает мой утюг. Ткань на тонкой блузке сморщилась от долгого нагрева, но не прогорела. Однако, это не спасло ее. Вещь испорчена.

– Убедились? – оборачиваюсь к соседу и вдруг охая подлетаю в воздух, оказываясь на одном уровне с его лицом. Степан сажает меня к себе на талию и всматривается в мои глаза жадным взглядом. Снова каменею в его руках.

– Девственница, значит? – щурится сосед.

– Д-да, – не очень убедительно выдыхаю.

– Надо проверить.

Глава 18. Физиология

– Не надо! – воплю, падая на кровать, а Степан нависает сверху. – У меня СПИД!

– Прекрасно, – хмыкает чудовище из соседней квартиры, – у меня тоже.

Он резко подтягивает меня своими ручищами за бедра ближе к себе.

– Я беременна! – визжу уже срывающимся голосом. – Мне нельзя!

– Хм… Это второй в истории случай непорочного зачатия? – снисходительно улыбается Степан и, сжав мои ладони в своих, разводит их в стороны, вжимая в матрас. – Тогда можем не предохраняться.

– Степан, – дышу так, что полотенце медленно разъезжается на груди. – Отпустите меня, пожалуйста.

Сосед явно наслаждается своим превосходством, медитируя на узел полотенца. Стараюсь унять дыхание, но оно то и дело срывается.

– Только если ты пообещаешь хорошо себя вести. Ты же хорошая девочка? – облизывает он нижнюю губу так красноречиво, что я задыхаюсь от лицезрения этого жеста.

– Отличная просто! – неистово киваю.

– Ну смотри,.. Анастасия… – рычит он, вызывая по телу волну мурашек. Касается носом щеки и задевает губами мочку моего уха, отчего волосы на затылке шевелятся. – Еще одна жалоба из-за какой-нибудь фигни, и я тебя трахну. Договорились?

– Да я не собираюсь на вас больше жаловаться, – шепчу ему.

– Точно? – киваю снова. – Ладно. Поцелуй, тогда отпущу.

Заливаюсь краской и, чуть приподняв голову, касаюсь его губ. Степан не спешит отвечать и я неловко прижимаюсь к ним.

– Походу и правда девственница, – фыркает сосед, отстраняясь и отпуская мои руки. – И сиськи маленькие.

Вскрикиваю, хватаясь за съехавшее полотенце. Но тихо радуюсь, что, может, у него пропадет желание, раз я не в его вкусе.

– Прям как я люблю, – подмигивает он и не спеша направляется к выходу, лишая меня надежды. Тормозит возле гладильной доски, подцепляет на палец мои кружевные трусики. Сжимает их в кулаке и подносит к носу, шумно втягивая запах.

– Ч-что вы делаете? – теряю голос от неожиданности. – Верните.

– Это мне за моральный ущерб, – Степан кладет мои трусы в карман пиджака и невозмутимо идет дальше.

– Да они стиранные и не подходят для всяких извращений! – кричу в след.

Сосед оборачивается на ходу и лишь хитро щурится.

Как только за ним закрывается дверь, я снова падаю на кровать и стону в ладони.

Что это было? Он вел себя как дикий человек! Нюхал мое белье! Грязно домогался меня! Извращенец!

Хотя, на что я рассчитывала, заявившись голая к этому неандертальцу?!

А что мне было делать, с другой стороны?

Звонит телефон и я тут же сажусь на кровати.

– Что на этот раз, Анастасия? – голос начальника не предвещает ничего хорошего.

Смотрю на часы и понимаю, что на стрессе совсем забыла про время. Рабочий день начался уже полчаса назад.

Корчу несчастную гримасу. Ну, не рассказывать же ему, в самом деле?

– Проспала, – вздыхаю.

Несмотря на то, что опаздываю, снова иду в душ, потому что, к своему стыду, я мокрая и скользкая между ног.

– У меня давно не было секса. Это просто физиология, – уговариваю себя, подкручивая волосы. – Просто реакция организма… На красивого, наглого мужика-ааа!

С огромными ручищами, широченными плечищами и такого бесяче-самоуверенного, что…

Стону в потолок и хнычу.

У меня сейчас такое состояние, что впору не на работу собираться, а брать своего альтернативного мужчину и идти сбрасывать напряжение.

Но если мое тело голосует за этот вариант, то мой мозг исключительно против.

Потому что он мне не нравится, Степан этот. Как человек он отвратительный. Фу! Просто… внешне в моем вкусе. Но, ведь люди тем и отличаются от животных, что имеют возможность анализировать и делать выбор не по зову своих инстинктов. И я выбираю не хотеть соседа. Все.

Застегиваю сапоги, поправляю платье и выхожу из дома. Особо ни на что не надеясь, прохожу мимо стоянки, но вижу свою машину. И возле нее нет никакого сугроба. И она сама, и место вокруг аккуратно почищено.

Степан? Дворники? Дорожная служба? Кто этот герой?

– Насть, – Юлька ловит меня на входе в кабинет. – Наш Леопольд тааак орал. Ты лучше к нему не ходи пока.

– Да пусть орет, – вздыхаю. – Сам в новом году свои отчеты будет делать.

– Что случилось-то у тебя?

– Дверь захлопнулась и я куковала на площадке.

– А позвонить?

– С чего? Я в одних тапках и полотенце была.

– О, господи. И как же ты попала внутрь?

Медлю, размышляя, стоит ли рассказывать мой позор.

– Сосед помог. – ограничиваюсь минимумом информации. – Вызвал мне медвежатника.

– И даже к себе не пустил? – громко ахает Юлька.

Подруга даже шепотом разговаривает громко. С ее голосом нас услышат и на другом этаже, и на другом конце света.

– Потише, – шепчу. – Пустил. И чаем напоил.

– Ну, вот, а говоришь, что он козел. Нормальный мужик.

Качаю головой. Наивная до невозможности, несмотря на то, что в разводе.

Юля, в отличии от меня, видит во всем положительное и никогда не теряет оптимистичного настроя.

По крайней мере, я никогда не слышала от нее жалоб на что-то глобальное, не считая бытовых вопросов. Любую проблему она переживает спокойно и быстро отпускает.

На бывшего зла не держит, с соседями не воюет. Всегда придет на помощь. И если я в юности была заносчивой овцой и хотя бы могу представить, за какие грехи мне воздается, то за что Юльку судьба так повозила лицом об асфальт, я понятия не имею.

Вот тут бы я смело сказала, что жизнь – несправедливая штука. Но подруга не жалуется и не унывает, чем вызывает у меня искреннее восхищение.

– Ладно, пошли работать, пока этот мудак не выполз из своего кабинета, – бурчу, открывая дверь и нос к носу сталкиваюсь с начальником.

Замираю. Несмотря на его непроницаемое лицо, мне кажется, что он все прекрасно расслышал.

Глава 19. Бьютифул лайф

– Доброе утро,.. Анастасия. Пойдемте, побеседуем о вашем графике.

Юлька провожает меня тоскливым взглядом и вздыхает, когда я захожу в кабинет на взбучку.

– Присаживайтесь. – Леонид Владимирович садится в свое кресло, а я устраиваюсь напротив. – Я возмущен, Анастасия Сергеевна. Ваше поведение не лезет ни в какие ворота. Вы всю эту неделю бессовестно прогуляли!

– Я не прогуливала! – хмурюсь. – Опаздывала, отпрашивалась – да, так сложилось. У меня заселились новые соседи и они мешают мне спать.

“ И жить” – хочется добавить, но я замолкаю.

– И что же произошло сегодня? Другая нога? Рука? Кто виноват? – начальник открыто потешается, пытается поймать меня на лжи и пристыдить. Но я не боюсь его давления.

К войне с мужчинами я уже привыкла. Я, наоборот, отвыкла получать от них заботу, поддержку и искреннюю заинтересованность. Поведение Степана куда больше выбило меня из равновесия, чем то, что происходит сейчас.

– Кот, который орал на лестнице. – пожимаю плечами.

– Кот? – усмехается он, всем видом показывая, что не верит.

– Ну да. Он орал, я вышла его искать. Дверь захлопнулась. Я ждала, когда мне снова вскроют замок.

– И что, снова справка от спасателей есть?

– Нет, – качаю головой. – Справки в этот раз нет.

– Плохо… – бубнит Леонид Владимирович. – Почему?

– Замок домушник вскрывал. Он справок не выдает.

– Бред какой-то…

Да не то слово. Сама бы не поверила.

– Вот вы же понимаете, Анастасия, что я не могу оставить все это без внимания. Сначала вы, потом кто-то другой так начнет делать. Я уж тут подумывал лишить вас новогодней премии, но мне искренне жаль портить вам праздник.

Ага, конечно. Святой просто.

– Леонид Владимирович, – вздыхаю и встаю с кресла, – можете лишить меня премии, но тогда делайте свои отчеты сами. А я буду работать строго по своим должностным обязанностям и трудовому кодексу.

– Я вам напомню, Анастасия, что при трудоустройстве мы с вами договаривались о дополнительной нагрузке.

– Да. И я ее беру. – оборачиваюсь возле двери. – И за это вы мне платите премию: за удачно сданные отчеты. И, наверное, забыли, что я тут и ночами, и по выходным, когда нужно, сижу.

– Мы так ни до чего не договоримся, – подносит он телефон к уху, теряя ко мне интерес. – Больше не опаздывайте.

Что ж, никто не любит проигрывать.

Выхожу обратно к девчонкам. Три пары глаз молча смотрят на меня. Отмахиваюсь и иду налить себе кофе, потому что кроме чая с липой и адреналина, в моем организме больше ничего нет.

– Есть у нас что-нибудь сладенькое? – лезу в тумбочку и нахожу конфеты и зефир в шоколаде, выбираю зефирку, сразу откусываю кусок. – Мне нужно заесть стресс.

– Тебе кавказец-то пишет? – шепотом спрашивает Зоя, заговорщицки подмигивая.

– Пишет, – пожимаю плечами, – цветы прислал с курьером. А что?

– Да мы все спорили, будешь ты с ним общаться или нет.

– Переписываемся, – неопределенно машу рукой в воздухе и облизываю губы от зефира.

Перед глазами тут же встает образ Степана и его настойчивый поцелуй. На секунду кажется, что я вновь ощущаю вкус его губ и дыхания.

– А че покраснела-то? – хихикает Татьяна, подаваясь вперед.

– От чая жарко, – расстегиваю верхнюю пуговку на платье.

Вот гад, честное слово! Мне как теперь работать? А домой как возвращаться? Мы же то и дело с ним сталкиваемся. Стыдно будет…

– Настяяя. – зовет Юля.

– А? – выныриваю из воспоминаний.

– Что с днем рождения?

– Давайте как обычно? Отпросимся на пару часиков пораньше, сходим в ресторан.

– Ой, только давайте в какой-нибудь новый, а? – морщится Зоя. – Последний раз в “Палермо” так невкусно было.

– У меня дочь, – понижает голос Таня и загадочно улыбается, – ходила на свидание с богатеньким мальчиком в какое-то французское кафе на Тверском бульваре. Сказала, там ТАКИЕ крутые мужики обедают и ужинают, что глаз не оторвать. Правда, там очень дорого, Насть. Вино от пяти тысяч. Но, я вот думаю, может, скинемся, да и посмотрим, как живут богатые?

Снова пожимаю плечами. Я-то знаю, как они живут, и их жизнь, в принципе, ничего интересного из себя не представляет. Но тому, кто не видел эту кухню изнутри, богачи кажутся какими-то божественными идеалами.

Таня старше нас всех. Ей сорок и она тоже в разводе. Муж изменил ей после пятнадцати лет брака и одним днем ушел к молодой любовнице, оставив долги по кредиту и дочь-подростка.

И, несмотря на то, что Таня хорошо выглядит и следит за собой, мужчин рядом почему-то нет. Думаю, что она сама боится все начинать сначала. А вот посмотреть на этих “богатых и знаменитых” и их бьютифул лайф хотя бы одним глазком и потом пофантазировать все-таки хочется.

У нас только Зое повезло. В двадцать пять она еще живет с родителями и чихать хотела на замужество и детей. Умная, короче.

Сколько же боли в этом кабинете на один квадратный метр? Три четверти столкнулись с предательством.

– А давайте сходим, – усмехаюсь, переводя взгляд в окно. – Что мы, в конце концов, не заслуживаем?

– Ой, не, Насть, прости, я не пойду, это очень дорого, – машет руками Юля. – Я лучше ботинки ребенку куплю.

– Да не переживай ты, – улыбаюсь, пряча тяжелый вздох, – я у бывшего мужа денег возьму. Уверена, он не откажет. Ну, а если откажет, выберем что-нибудь попроще.

Пожалуй, съем-ка я еще зефирку.

Глава 20. Хороших выходных

Кто бы видел, как я кралась домой – умер бы от хохота. Купив продукты в магазине возле работы, я припарковалась рядом с машиной Степана и шла к подъезду то и дело оглядываясь по сторонам. А потом вышла этажом ниже и кралась по лестнице, чтобы не дай бог не столкнуться с ним.

Уже оказавшись в квартире перевела дыхание. Завтра суббота. Можно вообще не выходить из дома. Нужно сделать генеральную уборку и поработать немножко. А в воскресенье увидеться с моей роднулькой.

Ужинаю и слушаю, как за стенкой басит Степан и даже содрогаюсь от ярости в его голосе. Там явно что-то произошло и я бы на месте его собеседника мечтала исчезнуть с лица земли. И, нет, сосед не орет, просто звучит так устрашающе, что даже мне не по себе.

– Найди. – доносится из-за стены громче. – Да мне плевать, где. Мне нужен лучший специалист, понятно? Любые деньги. Срок тебе – до понедельника. Я не собираюсь новый год в СИЗО отмечать.

Боже мой, что же у него случилось? Может, избил кого-то? Мне кажется, с его характером, мог.

Быстренько поужинав и приняв душ, я залезаю в кровать и открываю ноутбук. У меня есть небольшая подработка – я удаленно веду бухгалтерию в маленькой строительной фирме. Но сейчас я понимаю, что мне нужно еще немного напрячься, поэтому лезу на сайт поиска работы.

Во-первых, я не собираюсь брать у бывшего козла деньги на свой день рождения. Это слишком много чести ему сделает. Но девочек порадовать хочется, вот я и ляпнула для отвода глаз про Виталика.

Как только загружается страница, я сразу натыкаюсь взглядом на свежую вакансию аудитора. Контора ищет специалиста для срочной проверки. Невероятное везение.

Не успеваю нажать кнопку “откликнуться”, как мне звонит начальник. С трудом борю желание не брать трубку, потому что, если уж по трудовому кодексу, то мой рабочий день давно закончился и можно было бы пойти на принцип, но в то же время моя “хорошая девочка” твердит, что это может быть что-то срочное. И что так нельзя.

– Да, Леонид Владимирович, – вздыхаю в трубку.

– Настя, – проникновенно начинает он. Ого, что-то крайне важное сообщит, раз по имени. – На меня вышел представитель большой транспортной компании. Им срочно нужна аудиторская проверка.

– Ну, хорошо. А в чем проблема? Во вторник у нас…

– Завтра, – перебивает меня начальник. – Нужно завтра, Настя.

– Да блин, у меня дела, Леонид Владимирович, – возмущаюсь.

– Настя, там очень большие деньги. Тебе большой процент будет.

– Ага, а потом снова будете думать, лишать меня премии или нет. – усмехаюсь. Нет сил, как хочется его подковырнуть.

– Деньги сразу. Пятьдесят.

Вскидываю брови. Неплохо. И на ресторан хватит, и еще останется.

– Ладно, хорошо. Пишите адрес. Так как объем работы может быть большой, приеду рано. Договоримся на семь утра.

– Все, отлично. Спасибо, Настя, ты настоящий профессионал.

Льстит, гад. Но приятно.

Как удачно все совпало. А генеральную уборку можно сделать и в другой раз. Губы растягиваются в дурацкой улыбке.

Приношу с кухни салатник с мандаринами и включаю сериал о любви. Погружаюсь настолько, что забываю про время. Услышав за стеной голоса, отрываюсь и смотрю на часы – уже двенадцать. Ох, блин! Выключаю ноутбук, убираю салатник на пол и ныряю под одеяло. Быстрее спать. Завтра нужна ясная голова.

Непроизвольно прислушиваюсь и понимаю, что один голос женский.

О, боже!

Закатываю глаза и тянусь к наушникам. Нужно уснуть быстрее, чем начнется выстанывание премии. Я ведь правильно поняла по его телефонному разговору с утра, что он трахает свою помощницу?

Закрываю глаза. В мысли, как назло, лезет всякая хрень. Про работу, про ресторан, про Степана… С утра меня зажимал, а ночью помощницу… Ненасытный зверь какой-то.

Музыка потихоньку размывает яркие образы в голове и я проваливаюсь в дрему, из которой меня вырывает громкий стон. Я аж подпрыгиваю от возмущения.

Ну зачем так орать, что даже через наушники слышно?

Снимаю наушники и слушаю всякие “Ааааа”, “Оооо”, “Даааа”, будто в тройничке участвую.

Сердито смотрю на стену. Беру в руки телефон.

“Степан, доброй ночи. Это Настя. Простите за нескромный вопрос: а это первый заход? Если да, то рекомендую вам немножко придушить партнершу. Женщинам это нравится. И мне будет не так громко слышно. Можно подушкой.”

Отправляю, откладываю телефон. Спустя секунду слышу, как пиликает телефон за стеной.

На несколько секунд становится тише.

– Анастасия, хватит завидовать! – слышится громкий бас Степана. – Завтра выходной!

Хватаю телефон. Не буду я с ним перекрикиваться.

“Это у вас выходные, а мне завтра на работу! Давайте по-человечески? У вас же есть другие комнаты! А у меня одна!”

Жду ответа, прислушиваясь к тишине и кипя от злости.

“Выходи, покурим.” – приходит в ответ.

Скидываю одеяло, надеваю тапки и куртку. Иду на балкон.

Степан, как обычно, топлес, курит и хмыкает, увидев меня. Спустя пару секунд вспоминаю, что, вообще-то, должна смущаться сейчас после утренних домогательств, но я настолько зла, что мне уже не стыдно.

– Мне вставать в пять утра. – возмущенно смотрю на него.

– А ты пожалуйся на меня, – лениво усмехается сосед и я замираю с открытым ртом. – Слушай, тебе не угодишь. Я целибат держал до выходных, чтобы тебе не мешать.

– Ооо, два дня воздержания! Вот это самопожертвование! Спасибо, Степан! – язвительно улыбаюсь. – А можно вас попросить еще один подвиг ради меня? Пожалуйста. Не думаю, что вам есть большая разница, на кровати или столе.

Степан присвистывает одобрительно.

– А где бы ты хотела? На столе или в ванной?

– Мне нужно выбрать, и тогда вы продолжите там? – недоверчиво смотрю на него. Кивает. – В Рязани.

Вижу белозубую улыбку, мелькнувшую на суровом лице. Сосед распрямляется и я быстрее отвожу глаза в сторону, а он молча уходит.

Скидываю пуховик и забираюсь в кровать. Закрываю глаза и жду голосов, воплей, но у Степана тихо. Не веря своему счастью, пытаюсь заснуть. Ворочаюсь. В который раз пытаюсь устроиться поудобнее, но сон как рукой сняло.

Что ж за невезение такое? Снова злюсь, а время идет. Я бы, может, плюнула и не пыталась заснуть, но тогда завтра буду никакущая. Моему организму очень необходимо спать свой минимум.

Вырубаюсь. И, кажется, почти тут же просыпаюсь от звонка телефона.

– Да, – шепчу, потирая глаза.

– Анастасия!!! – крик в трубке заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Твою мать! – стону, скидывая одеяло, потому что вопль начальника бодрит получше душа. – Еду! Почти!

– Это уже ни в какие ворота! Сами же назначили время! Клиент нервничает.

– Еду! – натягиваю брюки. – Десять минут.

Ну, каких десять минут? Я за это время даже машину не прогрею. Но что я еще могу сказать? Что опоздаю не знаю на сколько?

Бегу в ванную и быстро чищу зубы. Не могу понять, куда дела расческу, поэтому просто завязываю хвост. Буду ненакрашенным и неуложенным страшилищем. Ну, Степан! От всей души! Я настолько плохо стала спать с его появлением, что сама себя бешу. До этого никогда никуда не опаздывала.

Еду, нарушая. Превышаю скорость и проскакиваю на желтые светофоры. До места осталось совсем недолго. Снова звонит начальник.

– Пять минут, – выдыхаю в трубку.

– Да можете не торопиться. Клиент отказался от наших услуг. – усмехается Леонид Владимирович.

– Блин, – выдыхаю и чувствую жуткий стыд и вину. – У меня опять сосед ночью развлекался.

– Да я все понимаю, Анастасия Сергеевна. Только это не оправдание. Жду от вас в понедельник заявление по собственному желанию. Хороших выходных.

Глава 21. Изюминки

– Твою ж мать! – бью по рулю.

И это за месяц до нового года! И ведь, что самое интересное, это первая неделя за всю мою работу, когда я вот так опаздываю и отпрашиваюсь.

До этого я болела на работе, сидела сверхурочно с документами, приходила в выходные, когда это требовалось. И что? Незаменимых людей не бывает. И всем, по факту, плевать на твои проблемы.

Возможно, к понедельнику Леопольда отпустит и его слова – всего лишь способ сбросить раздражение, но почему-то мне от этого не легче.

Я устала! Я устала, что все, кому не лень тыкают меня носом, а я проглатываю.

Я вообще могла уйти на больничный со своей ногой, а не рваться через день на работу. И вот этого он почему-то не захотел замечать.

А, значит, пошел он в жопу! Уволюсь. Найду поспокойнее место и больше подработки на дому возьму.

Но, я терпеть не могу подводить людей, поэтому все же паркуюсь возле большого бизнес-центра и поднимаюсь на нужный этаж.

– Здравствуйте, – улыбается мне секретарша, когда я прохожу в приемную директора. – У нас сегодня не приемный день.

Ее, кажется, украли с конкурса красоты “Мисс Вселенная”. Чувствую себя Золушкой, которая не дождалась фею и поперлась на бал в чем была.

– Я знаю, – улыбаюсь ей в ответ. – Я аудитор, меня ждали с утра. Передайте, пожалуйста, директору, что я хотела бы поговорить.

Секретарша встаёт и с сомнением оглядывает меня. На каблуках она выше меня на голову.

– Мы думали, вы не придёте. У вас что-то случилось?

– Да, – отмахиваясь смущённо, – соседи шумные попались. Проспала.

Секретарша открывает рот, чтобы ответить, но тут же закрывает его, глядя в сторону.

– Ах они негодяи, – слышу знакомый бас за спиной и резко оборачиваюсь.

Сосед Степан стоит в дверях кабинета, запихнув руки в карманы брюк. Я аж икаю от неожиданности.

– Кофе нам сделай, – командует он секретарше и кивает головой на кабинет. – Ну, проходите, Анастасия.

Иду к нему, почему-то испытывая мандраж.

– Здравствуйте, – говорю севшим голосом, когда мы заходим в кабинет. Степан останавливается и молча смотрит на меня. И я стою, не понимая, что он стоит. Мы в дверях будем разговаривать?

– Я приехала извиниться.

– Раздевайся.

– Зачем? – отступаю, когда он тянет руку.

Степан замирает и смотрит на меня с недоумением.

– Ты куртку снимать не будешь? – уточняет, приподняв бровь.

– А, да, – соображаю, что он хотел помочь и взять у меня верхнюю одежду.

Расстегиваю куртку и протягиваю ему. Конечно же, нужно было это сделать в приемной, но я от неожиданности растерялась.

Степан кладет ее на диван и кивает мне на стол.

– Ложись, извиняйся.

– Очень смешно, – бурчу, садясь в кресло возле стола. – Вообще-то, я из-за вас проспала.

Степан садится напротив и прикуривает, сканирует меня взглядом.

– Когда мне сказали, что нашли лучшего аудитора в городе, я не поверил. И, видимо, правильно сделал.

– Не удивительно, что у вашей компании проблемы, – усмехаюсь.

– Почему? – щурится он и я понимаю, что таким образом пытается скрыть удивление.

– Ну, если вы судите о профессионализме людей по каким-то косвенным признакам, а не по работе, это не дальновидно. Ладно, не буду вас переубеждать. Всего доброго. Посидите на новый год в СИЗО. Вам полезно. – упираюсь руками в подлокотники.

Степан усмехается и встаёт следом за мной, подходит сзади. Давит мне на плечо и я снова плюхаюсь в кресло. Его рука медленно перетекает мне с плеча на шею и чуть приподнимает за подбородок.

Смотрю на него снизу вверх, прижатая затылком к каменному прессу. В мысли лезет всякая пошлятина и, судя по хищному блеску в наглых глазах, Степану тоже.

– Давай заключим пари. – облизывает он губы и я невольно зависаю на них на несколько секунд. – Решишь проблему – я тебе в два раза больше заплачу. Если нет…

Теперь сосед зависает на моих губах и я прекрасно догадываюсь, чего собирается требовать. Ага, разбежался!

Щелчок двери вырывает нас в реальность и Степан убирает свою горячую лапищу с моей шеи, а я, кажется, иду пятнами от ощущения, что нас застукали за чем-то горячим.

Заходит секретарша, поглядывает на нас подозрительно, но молча ставит кофе и уходит.

– Оксана, – зовёт он ее и она тормозит в дверях. – Скажи Михаилу, что другого аудитора не нужно искать.

Так это, похоже, его “шлюшка”?

– А если “нет”, – щурюсь, – то вы мне ничего не заплатите, а не то, что себе там напредставляли.

Степан довольно хмыкает.

– Нет, так не интересно. У тебя никаких рисков.

– Я не люблю риск, – беру чашку кофе и делаю глоток. Вкусный.

– Да конечно. Как с голой жопой с моего балкона сигать…

– Хватит, – возмущаюсь, краснея. – Давайте ближе к делу. Что у вас произошло?

– Удиви меня своей прозорливостью. – Степан тоже берет чашку и откидывается на кресле.

– Ну, если речь уже идет о задержании, то, скорее всего, ваша компания попала в преступную схему.

– Бинго. Пришло налоговое требование о доплате НДС. И наш новый бухгалтер проебал сроки по незнанию. Нам во вторник уже нужно предоставить доказательства, что мы не при чем.

– А вы не при чем? – с язвительной улыбкой смотрю на соседа.

– Анастасия, у меня НДС в миллиардах исчисляется. Мне совершенно не интересно рисковать своими доходами ради каких-то мутных схем.

Миллиардами. Охренеть!

– Если это действительно так, то это прекрасно и вам не о чем волноваться. Если нет, то я все равно увижу и тогда не буду вам помогать. Пойдете по этапу.

Степан искренне хохочет. У него мелодичный, глубокий смех.

– Договорились. – тянет мне руку. Подаю свою, но вместо рукопожатия сосед целует ее, обжигая кожу губами.

Прокладывает дорожку из поцелуев, глядя на мою реакцию. А я как назло заливаюсь краской. Да что ж это такое?!

– Д-давайте уже начнем. – тяну на себя руку.

Это уже ни в какие ворота не лезет. Не понимаю, зачем он меня смущает.

Я же выгляжу, как пугало огородное по сравнению с его Оксаной. И она тут, за стеной. Поиздеваться решил?

Степан отпускает мою руку и встает. Он ведет меня в кабинет бухгалтера, галантно открывает дверь. Прохожу и наблюдаю, как еще одна королева красоты лет двадцати сидит за столом над бумагами и горько рыдает.

Увидев нас, она испуганно ойкает, пытается стереть поплывшую тушь и, извинившись, выбегает из кабинета.

– Вы ругались на нее, что ли? – с осуждением смотрю на соседа.

– Нет. – невозмутимо улыбается Степан. – Только сказал, что со мной в СИЗО сидеть будет.

– Какой вы злой, – вздыхаю. – Может быть, просто нужно бухгалтеров не по размеру груди, а по опыту работы выбирать? Гарантирую – проблем сразу меньше будет.

Сосед закатывает глаза.

– Моя главбух ушла в декрет. А это – ее племянница. Взял, потому что обещала всему научить.

– Ммм, – усмехаюсь, – и за красивые ГЛАЗА.

– Это тоже сыграло роль, – не отпирается Степан. – Люблю я женщин с изюминками.

– С арбузиками, вы хотели сказать, – подначиваю.

– С изюминками, – усмехается сосед и демонстративно переводит взгляд на мою грудь.

Вот гад! У меня, как минимум, персики! Хочется закрыться руками, но я лишь отворачиваюсь от него и ухожу за стол очередной барби.

– И с орешками. – несется в спину.

Глава 22. Стечение обстоятельств

Закатываю глаза. Господи, кажется, я уже привыкаю к его пошлым шуточкам.

– Возвращайте свою Сальму Хайек обратно. Здесь работы до ночи.

Обычно мой начальник любил использовать фразы, типа “а что так долго?” или “да там нечего делать”. С условием, что он и близко не знал, сколько “там” делать, чтобы сделать все по уму, все равно умудрялся обесценить чужой труд. Жду похожей реакции от Степана.

– Помимо нее еще кто-то чем-нибудь может помочь? – уточняет он, моментально переключаясь на рабочую волну.

– Пока не знаю. Посмотрим. Если вы хотите домой, можете ехать.

– Как ты себе это представляешь? – усмехается сосед. – Ебитесь, девочки, а я пошел?

– Ну, – пожимаю плечами, – а как?

– У нас команда, Анастасия. Странно, если у вас не так.

Вздыхаю. Наш Леопольд вообще крайне не любит дополнительную нагрузку. Мы привыкли справляться без него.

Когда возвращается юный бухгалтер, прошу ее дать доступ к интересующим меня документам. Проверяю финансовые отчеты, задаю Элеоноре уточняющие вопросы. Девочка явно плавает, но старается делать вид, что что-то понимает.

– Хотите кофе? – виновато смотрит на меня, когда я со вздохом сама ищу документ.

– Если тебе не трудно, – отзываюсь, не глядя, и она с радостью сматывается из кабинета.

Не знаю, сколько она отсутствует, потому что в тишине и одиночестве концентрируюсь гораздо лучше. Когда дверь открывается, не поднимаю головы, сверяя цифры.

– Анастасия, – раздается голос Степана.

Поднимаю глаза и вижу, что он практически нависает надо мной, а я даже не заметила, как подошел.

– А? – отшатываюсь.

– Что вы едите, помимо мозга? – смотрит на меня серьезно сосед.

Хмурюсь, не понимая, о чем он. Нужно вернуться в реальность, но переключиться получается не сразу.

– А, – усмехаюсь, – спасибо, я не голодная.

– Понятно, – вздыхает Степан и выходит.

Перевожу взгляд на чашку кофе на своем столе и делаю глоток. Уже остыл. А я даже не помню, как девочка возвращалась.

Пробегаю глазами строчки, вспоминая, где остановилась, и продолжаю проверять отчет за отчетом.

– Ты, может, поешь? – басит Степан сбоку.

– Да-да, конечно, – соглашаюсь, не отрываясь от монитора.

– Настя, – настойчиво зовет он меня.

– Да, сейчас, досчитаю, чтобы не сбиться, – киваю.

Досчитываю очередной многомиллиардный отчет и перевожу взгляд на Степана. Что он хочет-то?

– Моргни, – просит он.

Моргаю, не понимая, что происходит. Сосед двигает к себе стул от второго стола, берет в руки пластиковый контейнер и накалывает на вилку кусок красной рыбы в каком-то соусе.

– Рот открывай.

– Вы что? – возмущаюсь. – Я сама поем.

– Сколько время? – хмурится Степан.

– Ммм, не знаю. – перевожу взгляд на телефон. Оказывается, уже почти шесть вечера.

– Рот открывай.

– Да некогда мне! – возмущаюсь, когда сосед тянет мне вилку ко рту, как маленькой, но понимая, что он не отстанет, открываю рот.

Рыба такая нежная, что тает во рту. Невразумительно мычу от удовольствия.

Кажется, со стороны мы выглядим очень странно.

– Давайте, я сама, – тянусь к контейнеру, но Степан отводит руку в сторону.

– Сама ты уже два раза обещала поесть. – усмехается он и накалывает на вилку овощи. – Давай, Анастасия. Не вредничай.

– Да я не вредничаю, – усиленно жую новую порцию. – Просто здесь еще работы много.

– Успеешь, – Степан снова тянет мне кусок рыбы, щедро макая его в соус.

Снимаю кусок губами с вилки и ловлю на них заинтересованный взгляд темных глаз. Вот опять о пошлятине какой-нибудь думает, не иначе.

– Все, спасибо, я наелась. – беру кофе и делаю несколько глотков, больше пытаясь скрыть за чашкой покрасневшие щеки.

– В смысле? – смотрит на контейнер сосед. – Тут еще половина.

– Больше не лезет, – развожу руками.

– У меня кот больше ест. – Степан встает и забирает пустую чашку.

– Спасибо, было вкусно, – кидаю в след и отворачиваюсь к монитору.

Отвлекаюсь от отчета, когда звонит будильник. Пора разговаривать со Стешей.

Встаю из-за стола, разминая затекшие мышцы. Выхожу в темный коридор. Набираю Виталия и спустя несколько секунд слушаю лепет моей крошки.

– Привет, мое солнышко, – чувствую, как улыбка непроизвольно растягивает губы.

Хожу туда-сюда, болтая с моей девочкой про все подряд. И вот, вроде, дел срочных много, работа встала, но я ни минутой общения с ней не пожертвую.

Те полчаса, что нам отведено, пролетают незаметно.

– Завтра увидимся, котенок, – шлю воздушные поцелуи в тот момент, когда в кабинет заходит Степан. – Спокойной ночи… И я тебя люблю.

Сосед скептически приподнимает бровь, но ничего не говорит. Молча ставит чашку на край стола.

– Тебе точно помощь не нужна? – уточняет возле выхода из кабинета.

– Да нет, тут уже только мое внимание нужно, – отмахиваюсь. – Можете отпустить сотрудниц домой.

– Да я их уже давно отпустил. – усмехается Степан. – Остались ты да я. Поэтому, если я что-то могу сделать…

– Нет, не переживайте, я сама. Если все хорошо, скоро закончу.

Формирую пакет документов и устало откидываюсь в кресле. Жду, пока выключится компьютер. Время – почти полночь. Все нормально у Степана и его миллиардов. Новый год будет встречать дома, с друзьями. Закрываю на минуточку сухие от напряжения глаза и зеваю.

Суммы в отчетах какие-то феерические. Я в разных компаниях работала, да и бывший муж – не простой. Но не до такой степени. Теперь фраза Степана “моя дверь стоит как твоя квартира” заиграла новыми красками. Еще удивительно, что он вообще с людьми здоровается и хоть как-то взаимодействует.

– Ты спишь, что ли? – доносится будто сквозь вату, и я чувствую внезапную легкость в теле. Вздрагиваю и вскрикиваю, хватаясь за мощную шею соседа. Ошарашенно смотрю на него, замерев в крепких руках.

– Нет, нет, я не сплю.

Степан немного медлит, но ставит меня обратно.

– Ну, как дела? – уточняет, забрав со стола мою чашку с кофе и делая из нее пару глотков.

– Да все хорошо у вас, – улыбаюсь, потирая глаза и прикрывая рот рукой, потому что наружу рвется протяжный зевок. – Документы впорядке. Отчеты сходятся. Я все, что потребуется для налоговой, подготовила. Проверят вас и исключат из цепочки.

– Будем надеяться, – хмыкает сосед и встает. – Если все будет хорошо, пустим тебя по рукам.

– В смысле? – возмущаюсь.

– В смысле: контору вашу знакомым посоветую.

– А, – усмехаюсь. – Ну, это без меня. Я с понедельника увольняюсь.

– А что так? Получше что-то нашла? – интересуется Степан, выключая свет и закрывая дверь в кабинет.

Смотрю на его широкую спину и думаю, сказать или нет.

– А вы бы стали терпеть сотрудника, который за неделю три раза опоздал и один не пришел?

– Нет, – оборачивается сосед и вдруг хмурится. – Тебя из-за меня, что ли, увольняют?

– Нет, – качаю головой, – не из-за вас. Из-за стечения обстоятельств.

Умалчиваю, что почти все эти обстоятельства возникли по его вине. Но, если он не совсем уж твердолобый эгоист, сам догадается. Может, сделает какие-то выводы и в будущем будет повнимательнее относиться к людям.

– Я поговорю, – коротко бросает он.

– Не надо. Я все равно решила уволиться.

– Смотри, как знаешь.

Выходим с соседом из здания и охранник закрывает за нами дверь, желая доброй ночи.

– Садись, довезу, – кивает сосед на свой внедорожник.

– Я за рулем, – улыбаюсь, доставая ключи от машины. – Всего доброго, Степан.

– За рулем не заснешь? – щурится он.

– Не волнуйтесь. Все хорошо.

– Да я не волнуюсь, – вдруг раздраженно фыркает сосед и быстро садится в свой сарай.

Глава 23. Мать + визуал Стеши

Что это за перепады настроения? Вздыхаю и сажусь в свой жучок, завожу двигатель. Читаю сообщения в мессенджерах. Саид писал несколько раз, предлагал встретиться, а я даже не видела, поглощенная работой. Отвечаю ему, что сегодня работала, и желаю доброй ночи.

Юлька предлагает завтра вместе с детьми погулять. Отличная идея. Неожиданно приходит сообщение о зачислении денег. Смотрю на нее и тру глаза, потому что нули двоятся. Пятьсот.

Оборачиваюсь на машину Степана в тот момент, когда она отъезжает. Звоню. Сбрасывает. Пишу ему сообщение, что он ошибся. Не читает.

Отправляю четыреста пятьдесят тысяч обратно и тоже трогаюсь в сторону дома.

Спустя минут пять опять приходит сообщение. Деньги вернулись с подписью “Не ошибся”. Растерянно хлопаю глазами. Это что за аттракцион невиданной щедрости?

Возвращаюсь домой раньше соседа, так что задать ему этот вопрос пока не представляется возможности, но нужно обязательно уточнить при встрече.

Приняв душ, тут же залезаю под одеяло и вырубаюсь, кажется, едва коснувшись подушки.

Снится ночь, город, и я все еду куда-то. Понимаю, что опаздываю, нарушаю. Врезаюсь в непонятную машину и прячусь от ее водителя. Просыпаюсь в холодном поту от звонка будильника.

Пью кофе, укладываю волосы, делаю макияж и собираюсь за Стешей. Машины Степана на парковке нет и я почему-то волнуюсь. Нормально ли доехал вчера?

Еду в пригород. У Виталия коттедж в двадцати километрах от Москвы. Поселок богатый, дороги вычищены до асфальта. Без проблем паркуюсь и звоню в домофон на калитке. Спустя пару секунд замок срабатывает и я захожу внутрь.

– Мама! – из двери дома навстречу мне бежит дочка. – Мамоська!

Сажусь на корточки и хватаю ее в объятия. Сжимаю крепко, жмурясь от нахлынувших эмоций. Каждый раз одно и то же. Сердце кровью обливается, как после долгой разлуки.

Следом за Стешей из двери выходит бабушка, кутаясь в пуховик. Впервые вижу ее с момента развода.

Поднимаюсь на ноги, подхватывая дочь на руки. Свекровь обнимает меня коротко. Обнимаю ее в ответ.

– Здравствуйте. А где Виталий? – уточняю. Обычно, он сам всегда меня встречает.

– Поехал в больницу со своей… этой. – понижает она голос и я понимаю, что речь про любовницу. – Насть, она, кажется, беременная.

– Так это же хорошо, – вздыхаю.

Может, отстанет от меня и вернет Стешу?

– Да что хорошего-то? Перевезет ее сюда, она родит. Будет Стешеньку обижать. Не родная же мать. Мачеха.

Хмурюсь.

– Я ему говорю: отдай Стешу Насте, а он упрямый, как бык! – повышает голос свекровь. – Может, тебе выкрасть ее?

– Тише! – шепчу, испуганно озираясь. – А если услышит кто? Он же ни мне, ни вам не даст с ней быть. Так хоть с вами она точно под присмотром. А если он разозлится…

– Да я уже не знаю, сколько выдержу в чужом доме жить. Только ради нее и держусь.

Вот тебе и сын.

– Мамоська, – Стеша поворачивает меня за щеки к себе и целует. – Юбью тебя.

– И я тебя, моя радость, – прижимаю ее крепче и пристально смотрю на свекровь. – Инна Игнатьевна, потерпите, пожалуйста. Я постараюсь решить этот вопрос как можно быстрее. Просто… у Виталия слишком хорошие юристы. Ко мне в суде заломили очень высокие требования: доход, квартира. Нужно было время, чтобы все это организовать. А выкрасть и прятаться… Найдет ведь.

– Ох, Настя, – качает головой она. – А тягаться с ним ты сможешь? Он же раздавит тебя одним пальцем. Проще спрятаться получше.

– Ну, до этого же не раздавил, – улыбаюсь. – Я попробую. Ну, а если не получится… – смотрю на нее с робкой надеждой и замолкаю. Поможет ведь?

Свекровь кивает мне коротко. Потому что она – МАТЬ. Обнимаю в ответ и чувствую, как по щеке бежит слеза.

– У меня есть твой номер. Но я тебе специально не звоню, чтобы он ничего не понял, – шепчет она мне на ухо горячо. – Как скажешь, я тут же Стешу соберу и тебе отдам.

Киваю, давясь слезами.

– Ладно, мы поедем, а то нас друзья позвали гулять. – улыбаюсь, шмыгая носом.

– Давайте, девочки, с богом.

Еду за рулем, разговариваю с дочкой, а сама погружена в свои мысли. А что, если и правда, сбежать, куда глаза глядят? В другую область. Я не смогу незаметно продать квартиру. У Виталия и тут все схвачено. Он легко просчитает любой мой ход. Поэтому бежать придется сразу, как только я решусь на это. Бежать, путая следы, бросив все. А он будет искать. Потому что закон на его стороне. Сколько мы так продержимся? До первого обращения в больницу? Или похода в школу? Да, до этого еще несколько лет, но мы будем каждую ночь вздрагивать от страха.

Нет, сейчас мне нужно заработать много-много денег и доказать, что ребенок должен жить со мной. А если не выйдет, тогда уже решаться на радикальные методы. Потому что я не живу сейчас. Это лишь имитация.

Доезжаем до дома. Вижу, что машина соседа уже на месте. А сам он – достает с заднего сидения пакеты с продуктами. Бросает на мою машину короткий взгляд и теряет всякий интерес.

Паркуюсь. Отстегиваю Стешу из детского кресла, ставлю на землю.

– Мамоська, паси колее! Ифт! – тянет она меня за руку. Очень любит кататься на лифте. Нетерпеливо отпускает руку и бежит между машин.

– Стеша! – захлопываю дверь и бегу следом.

Дочь оборачивается на меня и со всего размаху влетает в выросшего из ниоткуда Степана.

– Ой, – плюхается она на мягкую точку и поднимает на него взгляд.

Я даже останавливаюсь от неожиданности.

Сосед возвышается огромной скалой над моей крохой и пристально смотрит на нее. Медленно присаживается на корточки, ставя пакеты на снег, и поднимает Стешу на руки.

– Ой, ой! – причитает дочь, обернувшись на меня, и снова глядя на Степана из-под съехавшей на глаза шапки. – Не папа?

Бывший муж тоже высокий и с бородой.

– Не бойся, милая, это не папа. – выдыхаю, а у самой от этого зрелища сердце в пятках. Такие они… контрастные.

– В смысле “не бойся – не папа”? – хмурится сосед, бросая на меня короткий взгляд. Опускаю глаза. – Папа что, тебя обижает?

– Мама, – смотрит на него Стеша серьезно. – Пачет.

– Маму обижает и она плачет? – абсолютно верно переводит Степан ответ дочки, вздергивая брови.

Стеша

Глава 24. Дядя Степа

– Никто маму не обижает, – выдыхаю и подхожу к ним. – Нам пора.

– Погоди, девственница. – отворачивается от меня сосед, не отдавая дочь. Вздыхаю. – Мы еще не познакомились. Как тебя зовут, колобок?

– Стеся.

– Стеша, – хмыкает Степан и с любопытством разглядывает Стешу, вертя в руках влево-вправо. – Это Степанида?

Он напоминает мне льва, который впервые увидел детеныша и теперь принюхивается к нему.

– Стефания, – поправляю его.

– А я – Степан. – сосед сажает Стешу на руку и поправляет ей шапку.

– Дядя Степа – веикан! – выдает дочь, аккуратно дотрагиваясь до его бороды и глядя круглыми глазами. – Не папа.

Видно, что она все еще взволнована. Конечно, ведь она вряд ли видела других здоровых бородатых мужиков, сидя с бабушкой в доме.

– Нам пора, – тяну руки к дочке и она тут же перебирается ко мне.

– Вы домой? – уточняет сосед, поднимая свои пакеты и забирает у меня из руки мой. – Пошли, провожу.

– Дядя Степа с нами? – смотрит на меня Стеша.

– На лифте покатаемся вместе, – киваю ей.

Идем втроем к подъезду. Степан идет рядом, молча, то и дело поглядывая на Стешу.

Наверное, у него в голове сейчас много вопросов. Например, почему моя дочь живет отдельно. Обычно же у нормальных матерей не забирают детей.

– Степан, вы перечислили слишком большую сумму, – обращаюсь к нему, когда заходим в лифт и дочка с восторгом смотрит на закрывающиеся двери.

– Я перечислил столько, на сколько мы договорились с твоим начальником. Но, раз уж ты увольняешься, думаю, он перебьется.

Ах, он жук! То есть, на тебе, Настя, пятьдесят тысяч, а остальное собирался зажулить себе?!

– Дочь на тебя похожа, – сосед смотрит на нас со Стешей без тени улыбки, но я начинаю видеть в его хмуром взгляде не холод, не высокомерие, нет. Почему-то мне кажется, что где-то в глубине, за напускным равнодушием, скрывается… тоска.

– Пиехали! – лепечет дочка, когда лифт останавливается. – Дяяй есе!

Кряхчу, подкидывая ее поудобнее, потому что руки уже затекли.

– Давай дядю Степу выпустим. Ему, наверное, не очень интересно кататься туда-сюда.

Сосед лишь молча нажимает кнопку верхнего этажа и вдруг забирает Стешу с моих рук.

– А у меня есть котенок. – выдает как можно мягче своим басом напрягшейся Стеше и она тут же с интересом смотрит на него. – У тебя есть котенок?

– Неть. Папа не юбит.

Папа не любит, а под осуждающим взглядом Степана краснеет мама.

– Пойдешь ко мне в гости?

– С мамоськой? – оборачивается на меня дочка.

– Конечно. И мама посмотрит.

Офигеть! Степан украл у меня дочку! Точнее, ее драгоценное внимание!

Но, ей и правда будет интересно поиграть с живым котенком. Я на площадках от нее постоянно кошек спасаю. Любит их, тискает.

Только не понимаю. Зачем соседу нужна моя дочь? Что он так вцепился в нее?

Возвращаемся на наш этаж.

– Пойдем, разденемся, – тяну руки к Стеше.

– У меня разденетесь, – Степан ставит пакеты на плитку и достает ключи.

– Там котенок? – с восторгом смотрит на него дочь.

– Ага.

– Как его зовут? – Стеша коронным движением поворачивает Степана к себе за щеки и смотрит глаза в глаза, а он, кажется, не дышит в этот момент.

– Эмм… – сосед пожимает плечами. – Я бы назвал его всадником апокалипсиса, но можешь назвать, как тебе нравится.

– Снезёк? – предлагает Стеша.

– Отлично. Пусть будет Снежок.

– Он не похож на Снежка, дочь, он не беленький. – зову сзади.

– Очень похож, – усмехается Степан. – Снежок с шоссе.

– Ну, если только, – соглашаюсь и прохожу следом за Степаном.

Он снимает со Стеши шапку и отпускает ее на пол как раз в тот момент, когда из спальни с протяжным мяуканьем появляется заспанный котенок.

– Какой миенький! Какой маенький! – тут же бежит к нему дочь, а котенок дыбит спину и боком уносится в комнату.

– Куда в обуви? – бросаюсь следом, но врезаюсь в мощную руку, преградившую мне дорогу. Сосед мягко возвращает меня ладонью обратно.

– Не трогай. – серьезно смотрит на меня. – Пусть играет.

– Да надо раздеть ее, жарко. – объясняю ему, как маленькому.

– Сейчас разденем. Только ты мне расскажи, Настя, почему твоя дочь боится отца? – Степан склоняется к моему лицу и долго всматривается в глаза.

Его тихий голос звенит как сталь и вибрирует от бешенства.

– И почему ты плачешь?

Глава 25. Настенька

– Стеша не боится отца, – отстраняюсь назад, вжимаясь в комод. – Просто… мы в разводе и приняли решение, что так будет лучше. Я работаю, моя дочь под присмотром бабушки. И ничего я не плачу.

Степан отстраняется, хмуро глядя на меня.

– И стоит оно того? – фыркает. Вижу в его взгляде непонимание и осуждение.

– Это временно, – медленно выдыхаю, стараясь унять подскочивший пульс.

Хочется… расплакаться у него на груди. Чтобы обнял крепко-крепко и просто гладил по волосам. Просто расслабиться в руках сильного мужчины и отпустить ту боль, что уже проела в душе огромную дыру. Но какой в этом смысл?

Он защитит меня от моего бывшего мужа? Вернет мне Стешу? Кто он нам? Никто. Сосед. Да и закон на стороне отца.

Сначала у меня не было квартиры, теперь есть квартира. Но еще теперь есть ипотека, а это высокая финансовая нагрузка. Дальше еще что-нибудь будут придумывать. И все, что мне сейчас нужно – грамотный адвокат, который сможет защитить мои права.

– Дядя Степа! – Стеша выбегает из комнаты и Степан тут же переключается на нее. – Котеносек под каватку пятался!

– Сейчас мы его оттуда выманим, – усмехается сосед и тянет моей дочери руку, а она без промедления тянет ему свою. – Только давай разденемся. Есть хочешь?

– Кафетьку? – смотрит на него Стеша, задрав голову.

– Кафетьку. – усмехается он.

Наблюдаю, как Степан сажает Стешу на стул и, присев на корточки, снимает с нее ботиночки. Они такие крохотные в его огромных ручищах, что кажутся игрушечными.

Когда дочка оказывается освобождена от верхней одежды, наверное, сосед и сам замечает то, насколько она маленькая, потому что внезапно ещё более аккуратно поправляет ее кудряшки и, разглядывая, молча вздыхает.

– Что стоишь в дверях как не родная? – встает и уточняет, не глядя на меня. – Доставай чашки.

– Котеносек, – напоминает Стеша.

– А, да. – хмыкает Степан и достает из шкафа пакетик корма. – Вот так делай.

Сосед трясет пакетом и он громко шуршит. Отдает Стеше. Она принимается им старательно трясти и через пару секунд с протяжным воплем на кухню влетает Всадник Апокалипсиса.

Он с лету запрыгивает ошалевшей дочке на руки и глядит ей в глаза, не прекращая орать.

– Он хосет кусять, – смотрит Стеша на соседа с восторгом.

– Корми, – кивает он с серьезным видом и достает из полки конфеты, пока Стеша с азартом выковыривает из пакета корм и дает котенку с руки.

Сидим втроем и пьем чай. Стеша болтает ногами и периодически подаёт Степану явно дорогущие шоколадные конфеты и он разворачивает их, сразу пихая ей в рот, потому что руки дочери заняты кормом и котенком.

Это выглядит для меня очень странно, потому что я никогда не представляла рядом с моей дочерью мужчину. Даже чисто гипотетически.

Я все это время жила только одной мыслью – я её отвоюю и мы будем жить вместе. То, что в моей жизни когда-нибудь появится человек, который будет жить с нами, и, например, мы сможем просто вот так сидеть на кухне и пить чай вместе, я даже не представляла.

Мечтала ли я после развода о крепком плече рядом? Мечтала, конечно же. Но никогда это у меня ни в одну картинку совместного быта не визуализировалось. Я и дочь в моих мыслях всегда были отдельно, я и мужчина – отдельно.

Я даже не думала, что мой ребенок может быть интересен кому-то, кроме меня.

Это подтверждали примеры моих девочек перед глазами.

– Степан, а почему вас заинтересовала Стеша? – смотрю на него.

– Люблю детей, – отвечает он, бросая на меня короткий взгляд.

А ведь до этого говорил, что не любит.

– А что не заведете? – не удержавшись, беру конфету.

Настоящий шоколад настолько нежный, что просто тает во рту.

– Ты психолог? – хмурится он.

– Да просто интересно. Обычно мужчины с вашим статусом и в вашем возрасте не бывают холостыми.

– Анастасия! – рыкает сосед и внезапно пихает мне в рот ещё конфету.

Пытаюсь увернуться, но ловлю испуганный взгляд дочери и, вздохнув, губами принимаю из рук Степана сладость.

– Иногда лучше жевать, чем говорить. – он, довольно ухмыльнувшись, слизывает с пальцев подтаявший шоколад.

– Дядя Стёпа, – зовёт его Стеша, аккуратно дёргая за рукав. – Не Анястясия… Нястенька.

– Настенька? – хмурится он снова, глядя в ее взволнованное лицо и пытаясь разобрать слова.

Дочка довольно кивает.

Сосед переводит на меня задумчивый взгляд и буравит им, отчего я даже жевать перестаю.

– Да что не так-то? – смущенно откашливаюсь и прикрываюсь чашкой.

– Интересные вы… Настенька.

Будто спаситель от неловкого момента, в кармане звонит телефон. Юля.

– Настя, ну что? Мы с Ромашкой можем выдвигаться. – слышу ее запыхавшийся голос в трубке. – Где встречаемся?

– Ой, Юль, – смотрю на время. – Давай минут через тридцать-сорок в кафе с игровой?

– А потом на мультфильм, да?

– Да, как и договаривались, – соглашаюсь и прощаюсь.

– Юя? – уточняет Стеша. – А котенок?

– Да, солнышко. Мы же договорились погулять с Юлей и Ромой. А котенок должен лечь спать после того, как покушал.

– А дядя Степа? – оборачивается на соседа дочка и я теряюсь. Ну не звать же его с нами, в самом деле?

– А я тоже посплю, – усмехается он.

– Устал? – вздыхает она.

– Устал, – хитро щурится Степан, глядя на Стешу, а она внезапно обнимает его за руку и, прижавшись к ней щекой, жалеет.

– Ладно, беги, отнеси Снежка на кровать и приходи одеваться. – гладит он ее по голове и помогает дочке слезть со стула.

Я встаю следом за дочерью и убираю чашки со стола, ополаскиваю их.

Чувствую тепло и благодарность к Степану, несмотря на то, что мы пробыли у него в гостях совсем недолго.

Слушаю, как он что-то тихо басит в другой комнате, а Стеша лепечет ему в ответ. Улыбка сама собой растягивает губы.

Это приятно, когда самый дорогой тебе человек важен не только тебе. Я прекрасно понимаю, что, если со мной что-то случится, мою дочь ждёт не самая завидная судьба и хорошо, если рядом с ней будет бабушка.

Если бы в нашей жизни появился мужчина, который смог принять ее как свою родную, то мне было бы гораздо спокойнее жить на этом свете.

Только где такого найти, когда даже родной отец ведёт себя, как мудак? Да и как доверить своего ребенка чужому человеку? Пустить его в свою жизнь, отмахнувшись от тысячи страхов?

– Настенька, отвисни, – подпрыгиваю от баса за спиной.

Понимаю, что стояла и пялилась в одну точку, а Степан уже одел Стешу. Сейчас она сидит у него на руках, обняв за шею.

– Ой, простите, – выдыхаю и иду с ними в коридор, надеваю сапоги и пуховик.

– Дядя Стёпа, я есе пиду? – уточняет дочь, когда Степан спускает ее на пол и тянет руку, чтобы попрощаться.

– Приходи. Я ещё конфет куплю. – подмигивает он ей и садится на корточки, целует маленькую ручку.

– И моёзенку. – Стеша искренне и громко чмокает его в щеку и кладет голову на бугристое плечо.

– И мороженку, – усмехается сосед, поглаживая ее по спине.

Он поднимает на меня будто потеплевший на миг взгляд, а я втягиваю носом воздух, потому что не дышала все это время.

– Пойдем, солнышко, – зову дочку и она отлепляется от покорившего сердечко мужчины. – Спасибо за чай, Степан. И… за все.

Из комнаты выбегает котенок и Стеша умоляет погладить его ещё разок. Бежит к нему. Смотрим ей вслед. Я перевожу взгляд на соседа и испытываю жгучий стыд.

– Степан, я так не могу. Вы все же очень большую сумму мне перечислили. Я вам переведу обратно деньги. У вас ведь даже ещё документы не приняли.

Сосед недовольно цокает, закатывая глаза, и вдруг подаётся ко мне всем корпусом.

– Настенька, – тихо рычит мне на ухо, обдавая шею горячим дыханием. – Денег я обратно не возьму. Но… если настаиваешь… можешь отработать.

Глава 26. Снеговик

“А потом пришел поручик Ржевский и все опошлил”. Вот нельзя было нормально нас проводить? Такой трогательный момент испортил.

– Да что вы начинаете-то? – выдыхаю обиженно. – Мы вроде уже разобрались, что я не сплю за деньги.

– А-я-яй, – укоризненно тянет Степан, но смотрит на меня, как кот на сметану. – У кого чего болит, Анастасия. Я лично говорил про сотрудничество. У тебя нет работы, у меня – главбуха.

– Аааа, – заливаюсь краской.

Неловко вышло. Хотя, так интимно меня еще на работу не приглашали, положа руку на сердце.

Даже не представляю, как нам и работать вместе, и жить рядом. Да и плюс ко всему, я знаю про его развлечения с помощницами, а он видел меня в одном полотенце и… нюхал мои трусы.

– Спасибо, я подумаю. – опускаю глаза под его заинтересованным взглядом.

Степан тут же поднимает мое лицо за подбородок обратно и я краснею еще сильнее.

– Мне прям очень интересно, о чем ты сейчас думаешь. – тихо усмехается, и снова склоняется ближе, будто собирается поцеловать.

А я опять деревенею, чувствуя, как живот стягивает в тугой узел.

– Все, мам! – раздается голос Стеши и сосед отстраняется с тяжелым вздохом.

– Зайди, как будешь свободна, обсудим условия. – бросает он, когда мы с дочкой выходим.

Ага! Конечно! Что-то мне подсказывает, что следующая наша встреча наедине не закончится ничем хорошим.

И ведь я даже противостоять ему в такие моменты не могу – растекаюсь, как кисель. Очень напористый мужчина, очень темпераментный. И я уже могу поверить, что его дама кричит искренне, несмотря на то, что у меня самой так никогда не было.

Паркуюсь возле кафе и смотрю на себя в зеркало.

Вот, вроде, и девушка я симпатичная, и мужчинам нравлюсь. А в интимном плане как-то не сложилось. То ли я какая-то не такая, то ли мужчины попадаются не внимательные, но оргазм с мужчиной я испытывала всего несколько раз в жизни. А сказать партнеру вслух “я не кончила” у меня язык не поворачивается. Стыдно.

Так и хожу с языком в заднице. И после развода с мужем и родов я вообще на сексе крест поставила. Проще пару раз в месяц сбросить напряжение самостоятельно, чем перебирать варианты, которые не факт, что удовлетворят от и до.

Наверное, я слишком привередливая.

– Пошли, солнышко? – ловлю в зеркале взгляд Стеши и улыбаюсь ей.

Это мой единственный кайф от секса с Виталием. Он вообще только о себе думал. Но у него было много других плюсов… Я так считала… когда-то.

Беру Стешу на руки и мы идем в сторону кафе.

– А дядя Степа есе спит? – уточняет она.

Вздыхаю.

– Радость моя, давай договоримся? – смотрю на нее серьезно, останавливаясь возле двери. – Ни про дядю Степу, ни про котенка папе не рассказывай, пожалуйста. Хорошо?

Дочка послушно кивает. Но она слишком маленькая, чтобы контролировать свои мысли и эмоции. Хотя, мне кажется, что она взрослее, чем многие ее ровесники.

– Ромашка, а вот и тетя Настя и Стеша! – кричит Юля сыну, который кувыркается в бассейне с шариками.

Ромка выползает оттуда, машет нам руками, широко улыбаясь.

Подбегает, обнимает меня и Стешу, тянет ее за руку за собой. Смотрю, как помогает ей снять одежду.

Роме пять лет и он на два года старше моей дочери. Развитый мальчишка и очень красивый, но не говорит.

Юля долго искала причину и возила его к разным специалистам, которые после множества обследований поставили диагноз – аутизм.

Вот за что ей такое? Как она это тянет в одиночку?

Хотя, к слову, Рома ничем не отличается от обычных детей, кроме молчаливости. Вот и сейчас они играют со Стешей и вполне понимают друг друга. Она с ним разговаривает, он с ней общается жестами.

– У кого-то завтра день варенья, – хитро улыбается Юлька, отпивая кофе. Поди, подарок уже подготовила. – Как настроение? Леопольд, наверное, подарок припрет.

– Я увольняюсь, Юль, – вздыхаю и улыбка на ее лице сменяется хмурой складкой между бровей.

Рассказываю про вчерашние и сегодняшние приключения.

– Я хочу посмотреть на этого на твоего Степана, – хихикает она. – Так и замуж выйдешь.

– Это не мой Степан, – морщу нос, строго глядя на нее. – Если тебе нравятся такие мужланы, давай познакомлю.

– Нет уж, он на тебя запал. – усмехается она, корча мне рожу в ответ. – Тебе не пофигу, мужлан или нет? Богатый, помогает тебе. Работу предложил.

– Да у него на работе одни фотомодели, которые ему дают по первому требованию. Я не собираюсь быть в их числе. – усмехаюсь, забирая мороженное у официанта. – Можно подумать, что вот попадется тебе богатый, который дверь откроет и зажмет в углу – и ты прям побежишь к нему в объятия?

– Да, – кивает она уверенно.

– Ага, – усмехаюсь, – когда попадется, тогда и поговорим.

– Да не попадется мне такой, – вздыхает Юлька мечтательно и грустно, но потом показывает на себя руками, улыбаясь. – Я ж “неформат”.

– Я тебя сейчас голову откушу, – кровожадно киваю ей.

Юлька пышечка. С красивой внешностью, большой грудью и довольно узкой талией. И кучей комплексов, к сожалению.

– На тебя все наши мужики облизываются, – смотрю на нее. – А ты даже не замечаешь.

– Да кто на меня облизывается? – отмахивается она. – Пузатенькие, лысенькие. Старичкам еще очень нравится меня за щеки тискать. А мне, несмотря на мою толстую жопу, нравятся спортивные мужчины. И молодые.

– И чтобы член двадцать. – киваю и мы прыскаем от смеха.

– Ладно, ты мне лучше скажи: ты согласилась работать у своего Степана?

– Нет пока, – вздыхаю. – Я не уверена, что это хорошая идея. Мне кажется, мы долго вместе не проработаем. Я лучше что-нибудь другое поищу.

– Насть, ну ты хорошо подумай-то. А вдруг это судьба?

После кафе и кино, распрощавшись с Настей и Ромкой, мы со Стешей вздремнули дома в обед, наигрались в куклы, посмотрели вместе мультики и пошли гулять. Время близилось к вечеру, и за ней скоро должен был приехать папа.

Увлекшись строительством снеговика, мы даже не заметили, как пролетело время.

– Привет, – голос за спиной заставляет меня вздрогнуть.

– Стеш, папа приехал, – встаю со вздохом с колен.

– Хорошая поза была, могла бы не вставать, – хмыкает бывший муж с усмешкой, явно намекая на что-то пошленькое.

– Пусть перед тобой на коленях стоит твой бухгалтер, – улыбаюсь ему ядовито.

– Пап, дяяй есе погуяем? – подбегает к нам Стеша. – Сегоик без гоявы.

– Прям как мама твоя, – усмехается он, даже не улыбнувшись ей, поднимает на руки, но Стеша тут же тянется ко мне. – Мне некогда. Мама сама достроит.

– Я тозе хосююю, – канючит дочь, но Виталий разворачивается и несет ее к машине.

– Не переживай, я приделаю снеговичку голову, а в следующий раз мы построим с тобой целую семью, – успокаиваю дочь, направляясь за ними. – Слепим маму, папу и малыша.

– Не надо папу! – гундит Стеша, а у меня сердце кровью обливается. Хочется стукнуть бывшего чем-нибудь тяжелым по его пустой голове. – Бабуську!

– И бабушку слепим.

– И Степу! – вдруг выдает она обиженно, а у меня вмиг пересыхает в горле.

Глава 27. Заявление

– И котенка слепим, да, – хриплю севшим голосом.

Господи, пусть муж подумает, что Степа – это кличка.

– Что за Степа? – хмыкает бывший, не оборачиваясь, а я прикладываю палец к губам, глядя на Стешу. – Ты себе кота что ли завела?

– Да куда мне кота? На улице живет.

– Не разрешай Стеше трогать уличных животных, они больные.

“Сам ты больной” – хочется ответить, но я лишь улыбаюсь.

– Да мы не трогали. Просто смотрели. – выдыхаю с облегчением.

– И котик Степа даял мне кафетьки.

Твою ж мать!

Беззвучно стону в темное небо. Инициативная моя ж ты девочка!

– Тебе понравилось так играть? – улыбаюсь дочке, опять прислоняя палец к губам.

Сама слышу, насколько мой веселый голос сейчас пропитан фальшивыми нотками.

– Дя! – кивает Стеша, а я молюсь, чтобы мы побыстрее дошли до машины.

Когда Виталий сажает Стешу в свой сарай и пристегивает в детское кресло, она начинает скулить, что не хочет уезжать.

Так бывает каждый раз, когда мы расстаёмся и каждый раз я потом долго не могу уснуть ночью, вспоминая ее грустные глазки.

– Ну все, солнышко, – целую ее ручонки. – Мама поработает недельку и мы снова увидимся. И будем долго-долго играть опять. Хорошо? Смотри, что у меня есть? – вытаскиваю из сумки мягкого плюшевого зайку. – Будешь обнимать его, когда соскучишься.

Стеша тут же душит в объятиях игрушку и я закрываю дверь.

Виталий курит возле водительской двери и глазами высверливает во мне дыру.

– Что? – вздыхаю, останавливаясь перед ним.

– Да я вот думаю, – он выкидывает сигарету под ноги и тушит ее ботинком. – А котик Стёпа кастрированный?

– Не знаю, – чувствую, как кровь отливает от лица и немеют пальцы. – А что?

– Кастрирую… если рядом с вами увижу. Поняла? Так и передай.

– Что ты себе позволяешь? – вздергиваю подбородок. – Я имею право на личную жизнь.

– Имеешь. – кивает бывший и открывает водительскую дверь. – Только тогда без Стеши. Ещё к ребенку ебарей таскать не хватало.

– Да нет у меня никаких ебарей! – выпаливаю я в отчаянии и запоздало прикусываю язык.

Все, это фиаско. Я ясно дала понять, что никому не нужна и защитника у меня нет.

Виталий лишь хмыкает и трогается с места.

Проводив взглядом машину, медленно бреду обратно, шмыгая носом. Завтра день рождения. А у меня на душе кошки скребут. И из-за этого подонка ещё сильнее. Тошно.

Возвращаюсь в пустую темную квартиру и устало сажусь на кровать. Нужно приготовить вещи для работы. Помыться. И лечь пораньше, чтобы выспаться наконец. А я ничего не хочу. Сижу и тихо ною от накатившего чувства безысходности.

Наверное, надо соглашаться на предложение Степана и не отдавать ему его деньги. Поработаю у него на время испытательного срока, а там видно будет. А, может, вообще приработаюсь, попрошу кредит от фирмы и устрою Виталику новогодний сюрприз в виде повестки в суд.

Сколько можно над нами издеваться уже?

Вытерев мокрые щеки, встаю с кровати и иду в душ в боевом настроении.

Сквозь шум воды слышу дверной звонок.

– Да блин, кого принесло-то? – шепчу, заматываясь в полотенце. – Иду!

В глазке темно и я открываю замок. В конце концов, у нас такие стены, что мои крики услышат и на пятом этаже.

На пороге стоит… бывший муж.

– Виталя, – выдыхаю, испуганно отстраняясь и давая ему войти. – Что-то со Стешей?

– Все нормально со Стешей, – усмехается он и достает из-за спины букет и пакет. – Заехал поздравить тебя с наступающим днём рождения.

– Спасибо, но мог бы курьером… – принимаю цветы и чувствую, как по спине пробегает холодок.

– А зачем курьером, если ты, оказывается, скучаешь без любви и ласки? – бывший муж снимает куртку и вешает ее в шкаф.

– Виталя, – отхожу на шаг, – не надо все воспринимать на свой счёт. Я не буду с тобой спать.

– Будешь, – вздыхает он, неторопливо оттесняя меня в комнату. – Я не позволю такой красивой женщине в день рождения страдать от одиночества.

– У тебя есть женщина, о ней думай, – выставляю вперёд руку с цветами, пятясь назад.

– Меня на всех хватит, – снова усмехается он. – Тем более, ты – моя бывшая жена. Это, можно сказать, не считается.

– Ага, конечно, – щурюсь. – Уходи.

– Смотри, – Виталий достает из пакета атласное красное платье в бельевом стиле и кидает его на кровать, а следом достает красивое массивное колье. – Я как увидел это, сразу тебя представил. Ты будешь очень красиво смотреться на коленях, в колье и моим членом во рту.

– Даже не надейся, – хмурюсь и демонстративно кидаю розы на пол. – Если тебе одной твоей бухгалтерши мало, найди ещё кого-нибудь, а меня оставь в покое.

– Зачем искать, когда есть ты? – он смотрит на цветы безразличным взглядом. – И ты мне должна.

– Я тебе ничего не должна! – повышаю голос. – У нас просто общий ребенок, которым ты пользуешься!

– Ну, что я могу поделать, если ты с катушек слетела? – пожимает он плечами. – Как тебя по-другому притормозить?

– Меня надо не трогать, – рычу. – Определился с отверстием для члена – и иди, живи свою жизнь. Из моей только исчезни!

– Только вместе с дочерью.

Глаза застилает влажная пелена. Этот аргумент мне нечем крыть.

– Допрыгаешься, Рыбин!

– Как страшно, – усмехается.

– Смешно? – шиплю. – Посмейся. Потом посмотрим, кто громче.

Хочу его обойти и открыть дверь, чтобы выставить за порог, но он ловит меня за руку и впечатывает в себя.

– Не дури, Анастасия. – обдает горячим дыханием мою шею. – Мы же оба знаем, что сейчас ты побрыкаешься, а потом приползешь как побитая собака. Неужели так трудно просто быть ласковой?

– С тобой? Ты меня подставить хотел! Ты у меня ребенка украл!

– Ну, так, может, верну? – шепчет он мне в губы и я замираю, не веря своим ушам. – Ты же никогда по-моему, по нормальному, не делала, сколько бы я не просил. Вот будешь хорошей девочкой и это я к вам буду на выходных приходить.

Хочется одновременно заорать, что он нам не нужен и одновременно хочется поверить, что моя покорность в кровати все тут же решит, но… блин!

– Ты врешь, – отстраняюсь. – Я тебе свою покорность годами буду доказывать.

– А ты проверь, – он снова притягивает меня уже настойчивее.

О, нет! Виталий, хоть и довольно худой, но сильный. Воевать с ним физически у меня не хватит сил.

– Уходи, – прошу его, упираясь руками в грудь. – Мне надо подумать!

– Нет, или сейчас, или никогда. Хочу тебя.

Внезапный стук в дверь заставляет его резко отпустить меня.

Отлетаю, тяжело дыша и подхватываю чуть не упавшее полотенце.

Быстро направляюсь в коридор. Плевать, что сейчас соседи начнут орать за шум. Лишь бы не находиться с ним наедине.

Распахиваю дверь и сердце ухает в пятки.

– Настенька, – Степан, широко улыбаясь, вручает мне листок и без разрешения шагает внутрь.

– Что это? – смотрю на бумагу. – Извините, вы сейчас очень не во время.

– А это твое заявление из ментовки. Поехали трахаться.

Степан хватает меня на руки и как трактор прет в комнату.

Глава 28. Два быка

– Степан! – выдыхаю, чувствуя, как горячие ладони обжигают мои голые ягодицы. – Это не я!

Сосед вмиг перехватывает лапищей меня за затылок и затыкает рот страстным поцелуем.

Истерично мычу ему в губы, представляя размер армагеддона, который случится через несколько секунд.

Три. Два. Один.

Степан толкает рукой дверь в комнату, делает еще несколько шагов и останавливается, молча глядя на моего бывшего мужа.

Бледнея, опускаю ноги и спрыгиваю с его рук на пол, прижимая заявление к груди. Мы стоим втроем в комнате и я кожей чувствую, как воздух неотвратимо электризуется и, кажется, даже начинает потрескивать от напряжения.

Внутри меня все сжимается от страха. Время замедляется. Я будто перестаю существовать для мужчин, которые, кажется, убивают друг друга взглядами.

– Так вот что за котик Степа, – усмехается бывший, кидая колье на кровать и запихивая руки в карманы брюк. – Учишь дочь врать?

Степан лишь приподнимает бровь, не сводя с него сосредоточенного тяжелого взгляда. Мне на секунду кажется, что Виталий начинает нервничать и, чтобы скрыть это, смотрит на меня.

– Допустим, мяу, – продолжает давить его взглядом Степан, скрестив руки на груди. – А ты, видимо, бывший, который доводит Настю до слез?

– Я не собираюсь отчитываться перед каким-то уебаном, что я делаю со своей женщиной. Тебя ебет? Трахаю я ее. Рыдает от счастья.

Я аж давлюсь слюной от такой наглости и сдавленно кашляю. “Его женщина”? Серьезно? Что подумает обо мне Степан? Что я шлюхендра какая-то!

– Странно, – усмехается сосед, коротко взглянув на меня. – Я думал, что свою женщину кормят, хотя бы. Ты давно смотрел, что у нее пожрать есть? Или бирюльки купил, яйца помыл – и красавчик? Нахер пошел отсюда такой заботливый.

Чувствую, как воздух вырывается из легких через испуганный выдох. Виталию никто и никогда не хамит, потому что он не переносит этого. Взрывается. Орет. Швыряет вещи.

– Слышь, ты кто такой? Сам проваливай отсюда! – повышает голос бывший, вытаскивая руки из карманов. Вижу, что его кулаки крепко сжаты.

Ой, что сейчас будет !.. Хочется встать между ними, чтобы не допустить драки, и я даже подаюсь корпусом вперед, но Степан снова бросает на меня такой говорящий взгляд, что я замираю, как вкопанная.

Секунда – и он резким движением рук скидывает с себя куртку, делает быстрое движение в сторону моего мужа и коротким рывком за шею притягивает его к себе. Держит одну руку за запястье. Смотрит глаза в глаза. Виталий едва заметно морщится и прикладывает усилия, чтобы не показывать этого.

– Последний раз повторяю, – говорит ровным размеренным голосом, но от его ледяного тона все волоски на теле встают дыбом. – Пошел вон, мудила.

Они стоят друг напротив друга, как два разъяренных быка. Оба высокие, бородатые, взбешенные. Степан шире в плечах и массивнее, Виталий поджарый, как гончая, но я точно знаю, что он очень сильный и если они столкнутся, быть беде.

Не шевелюсь и даже не дышу, кажется. Просто цепенею от страха. Всего несколько мгновений прошло, а я уже на грани истерики.

– Быдло, – вдруг Виталий толкает Степана в грудь и… уходит.

Смотрю и не верю своим глазам. Испугался!

– Можешь забыть о моем предложении. Мне чужая шлюха не нужна. – бросает он мне уже в коридоре.

Краем глаза вижу движение и бросаюсь Степану наперерез. Хватаю его за талию и вжимаюсь, пытаясь притормозить.

– Настенька, блин. – рычит он сквозь зубы, спотыкаясь об меня и пытаясь аккуратно отодрать от своего тела.

– Не надо! – пищу, упираясь и впиявливаясь сильнее, как клещ.

Когда Степан все же отцепляет меня, входная дверь уже громко хлопает и я с облегчением выдыхаю.

– Твою мать! Настя! – рыкает он, склоняясь. – За шлюху ему надо было дать пизды! Он мать своего ребенка оскорбил! Я и так до последнего держался!

Смотрю в налитые кровью, черные от ярости глаза соседа и чувствую, как меня начинает колотить так сильно, что зубы стучат. Степан тут же обхватывает меня за плечи, прижимая к себе.

– На Стеше зло не сорвет? – выдыхает с досадой.

Отрицательно качаю головой и давлюсь слезами. Ощущение, будто прорывает плотину.

У меня в душе сейчас смешиваются настолько противоречивые чувства, что я захлебываюсь в них.

Я испытываю смесь благодарности к Степану, невероятного облегчения и будто освобождения. И, в то же время, жгучую боль от осознания, что Виталий обязательно начнет мне строить козни через дочь. А, может, попытается насолить и моему защитнику.

Неожиданно для себя взвываю в голос, уткнувшись носом в грудь Степана.

– Настя, – испуганно выдыхает он, пытаясь меня отстранить, но я лишь крепче обнимаю его. – Настя, что случилось?

Мотаю головой, размазывая слезы по белоснежной рубашке.

– Не надо было меня спасать. – единственное, что могу выговорить, заикаясь и не в силах сдержать всхлипы.

– Что он с тобой сделал? – рычит Степан в бессильной ярости, приподнимает меня и укладывает на кровать. – Сейчас ты успокоишься и все мне расскажешь, поняла?

Глава 29. Мне нравится

Настя не успокаивается. Она рыдает до спазма в горле и кашля. Ее лицо уже опухло от слез и мне безумно, просто безумно тошно, что я не разбил этому мудиле рожу. Надо было.

Он, хоть и не сильно уступает мне в габаритах, сдулся бы при первом ударе, сразу же при виде своего разбитого носа. Но… с ним живет дочка Насти. Она могла испугаться разукрашенного под хохлому папашу.

Я знал, что могу победить его и без драки, потому что он – слабак. Никогда сильный мужик не станет издеваться над беззащитной женщиной. Никогда. Будет бухой, злой как черт, – не тронет. Точка.

Да, может ненавидеть, орать, делать что-то назло. Но никогда не перейдет ту грань, после которой ни один нормальный мужик ему руку не подаст.

А этот пидорас – я уверен – он просто латентный садист. Выбрал себе жертву, которая не может дать отпор, и самоутверждается за ее счет.

Что бы мне ни говорила Настя, при каждом упоминании бывшего в ее глазах вспыхивают страх и черная ненависть.

И Стеша, которая напрягается от каждого громкого слова, меня тоже очень волнует. И, кажется, какое мне дело до чужого ребенка, ведь у него есть мать и отец, которые что-то там порешали между собой?

Возможно, потому что его сумасбродная мать так нагло вторглась в мое уютное, одинокое личное пространство, что невольно стала частью моей жизни? Или, может, потому что я начинаю хотеть детей, которые вряд ли у меня появятся?

– Насть, сколько лет Стеше? – сажусь рядом на кровать, немного отодвигая ее ноги.

– Три, – выдыхает она осипшим голосом и снова всхлипывает.

– Ну, тише ты, – глажу ее по руке. – А сколько она с этим мудилой живет?

– Полтора. – Настя закрывает лицо руками и снова глотает рыдания.

Я вообще не знаю, как успокаивать женщин. Мне обычно не приходится быть свидетелем истерик. У меня либо чисто деловые отношения с противоположным полом на работе, либо такие же деловые в кровати. Не подкупать же ее мороженным, как маленького ребенка?

– Насть, мороженное хочешь? – вздыхаю.

Отрицательно качает головой.

– Пошли ко мне, я тебе антистресс дам.

Отрицательно качает головой.

– Пошли, говорю. – достаю из куртки ключи и подхватываю легкую, как пушинку, соседку на руки.

Вот реально – катастрофа. Я настолько вредной и сумасбродной бабы в жизни не видел. Еще и жалуется на меня постоянно. А потом приходит за помощью и смотрит таким ангельским взглядом, что отказать невозможно. Хотя, как “приходит”? Один раз всего и пришла, когда замок закрылся. Все остальное время я сам спасал.

Нас будто лбами кто-то сталкивает. “Вот, посмотри, какая дурная, пропадет же!”

Дурная… И красивая. Одни губищи чего стоят.

И почему-то складывается ощущение, что она вечно окусывается не потому, что стерва, а потому, что мужиков ненавидит. Обороняется.

Опять ее жопа голая у меня под пальцами покрывается гусиной кожей и я невольно поглаживаю ее, чтобы согреть. Машинально выходит и подбешивает изрядно.

Потому что я сразу, как увидел ее на пороге, поставил крест на нашей соседской дружбе, но не отметить, что баба симпатичная, не смог.

Потому что я ненавижу людей, которые устраивают подлянки в тихую. Но эта будто молила меня о помощи. И я помогал. И ничего от нее не хотел, кроме секса. А теперь… я не только секса хочу. Я помочь ей хочу. Я же вижу, что девка не справляется. И дочь ее жалко. Чисто по-человечески.

Но, почему-то меня очень волнует, что Настя может замерзнуть. Почему с другими это не работает?

– Подожди, сейчас халат дам, – захожу в квартиру, сажаю ее на кровать и усмехаюсь. – Свой, не переживай.

Слышу, как кот орет в районе гостиной и неотвратимо приближается к нам. Накидываю на соседку халат, снова укутываю ее одеялом и даю в руки подоспевшее чудовище, которое за пару дней жизни в моей квартире успело понаставить своими когтями зацепок на моих костюмах и шторах.

– Хоть корм отработаешь. – смотрю на кота и снова на Настю.

Настенька… Она сейчас и правда напоминает мне героиню сказки, которую посадили жопой в сугроб и оставили замерзать. Вздыхаю, ухожу на кухню и достаю из бара коньяк. Выбираю позабористей, выдержанный. Чтобы ее побыстрее расслабило. Нельзя же столько времени рыдать. В конце концов, все живы. Даже те, кому не следовало бы.

Беру пару стопок и горсть конфет, что так понравились Стеше. Возвращаюсь.

Настя смотрит в одну точку перед собой, то и дело всхлипывая.

Сажусь рядом, пихаю ей в руку стопку и наполняю наполовину.

– Пей, – киваю, когда соседка с сомнением смотрит в нее.

Она отрицательно качает головой, а я подталкиваю стопку к ее губам.

– Я… д-дурная, – всхлипывает Настя.

– И не поспоришь, – усмехаюсь. – Я привык. Пей.

Практически силой заставляю выпить коньяк и заталкиваю в пухлый рот конфету, не упуская возможности прикоснуться к губам. Я, как одержимый, снова хочу попробовать их на вкус.

С каким бы удовольствием я сейчас всю ее попробовал. Но… бурные потоки из глаз никак не останавливаются и не располагают к продолжению.

Наливаю себе стопку и выпиваю, не закусывая. Снова наливаю половинку Насте.

– Я н-не могу, – шепчет она.

– Можешь, – заставляю выпить вторую рюмку, обнимаю ее за плечи.

Настя сидит, привалившись к моей груди и то и дело всхлипывает, но я замечаю, что уже не плачет. Поглаживаю ее по руке. Молчу.

Вопросов – тьма. Но я боюсь, что как только начну задавать их, она снова начнет выть.

– Давай еще рюмку, – отстраняюсь и ее голова безвольно падает на грудь. Вырубилась.

Проверяю на всякий случай пульс. Все нормально, просто заснула.

Хмурюсь, не зная, как поступить. Уносить обратно в ее квартиру – а вдруг проснется? А вдруг на эмоциях натворит что-то? Оставить у себя?..

Я не привык, что в моей кровати кто-то спит, кроме меня и теперь уже одной пятнистой морды. Принципиально не оставляю на ночь тех, с кем сплю. Только секс и такси до дома. Совместный сон – это уже другой уровень общения с женщиной. Какая-то доверительная близость. Предложение ей задержаться в твоей жизни дольше, чем нужно для удовлетворения потребностей.

Но с Настей-то мы не спали. И вряд ли эта ночь что-то изменит.

Вздохнув, аккуратно перекладываю ее на подушку и укрываю одеялом. Выключаю свет, иду в душ. Когда возвращаюсь, кот уже спит у Насти в голове. А она то и дело судорожно вздыхает, даже во сне не в силах успокоиться.

Ложусь рядом и рассматриваю ее в приглушенном свете ночника. Отмечаю, что ее не хочется побыстрее выпроводить. Хочется обнять, чтобы она успокоилась окончательно.

Бред какой-то.

Отворачиваюсь, выключаю ночник и закрываю глаза, но сон не идет.

Пялюсь в темноту. Даже перед проверкой такого не бывает.

Встаю покурить, попить воды, снова ложусь. Наверное, мое тело не привыкло отдыхать в кровати с женщинами.

Тихо рычу и поворачиваюсь к Насте. Смотрю на очертания ее силуэта в темноте. Вздохнув, двигаюсь ближе и притягиваю ее к себе. Вдыхаю легкий аромат ее волос с запахом чистоты и шампуня. Чувствую, как она сквозь сон обнимает меня в ответ и устраивается поудобнее на моей руке, будто мы всегда так спим.

Покрываюсь мурашками. Понимаю, что хочу ее и в то же время не хочу будить, потому что то, что сейчас происходит… мне нравится.

Глава 30. Тридцать три

Первое, что вижу, открыв глаза, – очертания мощной шеи, выступающие плиты груди и борода.

Резко отстраняюсь, но сильная рука тут же прижимает меня обратно.

– Спи, а? – рокочет у меня над головой сонный басовитый раскат и Степан сонно вздыхает.

Замираю, прижатая к горячему телу, и закусываю губу. Я сплю в его квартире, в его кровати. Это бодрит получше, чем кофе.

Напрягаю мозг, но он будто все еще в тумане. Последнее, что помню – как плачу у соседа на груди. Еще помню, что Степан налил мне какой-то крепкий напиток и я выпила. А я категорически не пью ничего крепче вина. Потому что меня просто отключает и я не отдаю себе отчет, что творю. Видимо, и вчера мозг вырубился. Осталось понять: было у нас что-то или не было?

Наверное, я бы запомнила такое! Но, в голове просто пустота.

А если было? Позор какой!..

Все же, у меня давно не было мужчины, а сосед заявился ко мне вчера именно с целью затащить меня в койку. Я же каким-то образом оказалась в его квартире…

Аккуратно выкручиваюсь из расслабленных объятий и потихоньку сползаю с кровати, путаясь в огромном халате и боясь наступить на котенка, который по-любому где-то здесь спит.

Оборачиваюсь на Степана. Он похож на огромного медведя. Лежит на спине, раскинув свои лапищи. Его грудь плавно вздымается от спокойного дыхания. Красив, как Аполлон. Весь рельефный, мощный, в низких боксерах, которые оттопыриваются огромным… кхм, достоинством. Ой-ёй! Нет, такое бы я точно запомнила.

Смущенно отворачиваюсь от кровати, поправляю халат. Но, если ничего не было, почему я обнаженная в его халате? Где хотя бы мое полотенце? Было все же что-то? Стыдоба. Как жить теперь рядом?

На цыпочках ускользаю из комнаты. Из гостиной мне наперерез выбегает Снежок и скрипуче орет. Подхватываю его на руки и глажу, чтобы он своими воплями не разбудил хозяина.

Несу котенка на кухню, достаю из полки корм и насыпаю горсточку в миску. Пару секунд наблюдаю, как жадно он накидывается на еду и потом тихонько ухожу, благо ключи от моей квартиры лежат на комоде.

Если кто-то из жильцов соседних квартир встретит меня в подъезде босиком, крадущейся из квартиры Степана в его огромном мужском халате, то ничего хорошего точно про меня не подумает. Поэтому я как можно быстрее пробираюсь в свою квартиру и перевожу дух.

За окном – раннее утро, только-только начинает светать. Часы показывают шестой час. Ухожу в ванную. Из отражения в зеркале на меня смотрит лохматая помятая женщина с огромными темными мешками под глазами и отеками.

Здравствуйте, тридцать три годика. С днем рождения, Настя!

Сажусь на край ванны и перевариваю увиденное. Выгляжу удручающе. Один плюс – с такой страшилой у Степана точно ничего не могло быть.

Ладно, пора собирать себя в кучу. Сегодня понедельник и нужно идти на работу. Писать заявление на увольнение. Проставляться девчонкам. А завтра начинать думать о том, что делать дальше. Свести дебет с кредитом. Посмотреть предложения о работе. И определиться, какого я адвоката смогу потянуть.

Я уверена, что после столкновения со Степаном, Виталик теперь однозначно не даст мне общаться со Стешей по телефону. А жить от воскресения до воскресения и знать, что моя доченька скучает и каждый вечер ждет моего звонка, понимать, что бывший начнет науськивать ее против меня, я больше не готова.

Все, Настя, собрались.

Запихиваю халат соседа в стирку, встаю под душ. Осматриваю себя, но никаких следов бурной ночи не нахожу.

Позволяю себе посмаковать воспоминания, как Степан вчера отстоял меня перед бывшим мужем, как хотел ему набить морду за то, что тот обозвал меня. И то, с каким трудом я его удержала от этого.

Как он прижимал меня к себе и я чувствовала, будто укротила какую-то необузданную стихию. Это было безумно приятно. Ощущение такой мощи рядом, такой силищи… когда она за тебя, а не против, впечатляет и дает сил поверить в себя.

Умывалка-тоник-крем. Потом патчи из холодильника под глаза.

Усмехаюсь, разглядывая свой скудный запас продуктов и снова вспоминая слова соседа.

Приятно.

Ставлю на плиту турку. Пока кофе нагревается, ухожу в комнату и убираю бардак. Цветы в мусорку, платье и колье в пакет и в глубь шкафа. Нужно бы тоже отправить в мусорку, но боюсь, что из принципа Виталик может начать требовать подарки обратно. А вещи дорогие.

Достаю бежевое вязаное длинное платье и пью кофе, глядя на то, как уже вовсю просыпается город. И у меня впервые за долгое время спокойно на душе. Я знаю, что со всем справлюсь и у меня все получится. Я не купаюсь в преждевременной эйфории. Я просто сделаю то, что задумала.

Надеваю красивое черное белье и чулки под мягкий кашемир. Укладываю волосы крупными локонами. Крашусь ярче, чем обычно, выделяя глаза и губы. После прохладных патчей отек ушел и теперь я выгляжу гораздо свежее.

Подчеркиваю образ длинной подвеской и любимыми духами с нотками горькой полыни, малины и шиповника.

Оставляю заявку на сайте того самого дорогущего ресторана на бронь столика и ухожу из дома немного раньше, чтобы не пересечься с соседом. Я очень благодарна ему, но все же, мне очень неловко, что я ничего не помню. Лучше после дня рождения все обсудим.

По дороге прикупив торт, на работу прихожу первая. Сразу же набираю на компьютере заявление по собственному желанию и ставлю подпись. На душе немного тревожно, ведь я ухожу в самый неподходящий момент.

И немного гложет червячок сомнения. Но я тут же заставляю себя вспомнить все, из-за чего я уже много раз порывалась уйти. И если бы не нужда в хорошем официальном доходе для ипотеки, я бы так долго здесь не сидела. Ну и коллектив.

Меня очень держат девочки. Они умеют подбодрить, утешить, рассмешить и поднять настроение. Вырвать из серой рутины. Вот это потерять куда более обидно. Но, я точно знаю, что мы все равно будем видеться на праздники и созваниваться.

– Анастасия, что-то вы сегодня рано. – в кабинет заходит начальник с букетом цветов в тот самый момент, когда я складываю перед собой папки, чтобы проверить, все ли документы на месте. – С днем рождения.

Принимаю из его рук букет, коротко улыбнувшись.

– Пришла пораньше, чтобы подготовить документацию вам для передачи. Работы много. – мысленно злорадствую, представляя, как он будет это все разгребать в новом году самостоятельно. – А вот мое заявление. Подпишите, пожалуйста, я потом сразу в отдел кадров отнесу.

– Настя, – вздыхает с вынужденной улыбкой Леопольд, – не бери близко к сердцу мои слова. Очень крупная компания попалась, за репутацию было обидно.

Репутацию? Точно? Четыреста пятьдесят тысяч хотел себе с ничего захапать, жук! Настя, не поддаваться!

– Я не беру, Леонид Владимирович, – отвечаю ему, тоже сдержанно улыбаясь. – Просто за выходные я уже нашла себе новую работу. Там зарплата выше почти в два раза и никаких дополнительных обязанностей.

Стараюсь всем своим видом показать уверенность, хотя, ухожу практически в никуда. Но интересно посмотреть на реакцию.

Леонид Владимирович теряет свое обаяние и растеряно смотрит на меня.

– Прям в два раза? – хмыкает с сомнением.

– Ну, почти, – усмехаюсь. – Но если вы мне предложите столько же, то я останусь.

– Интересно, где вы такую зарплату нашли? – сверлит меня взглядом начальник, но я лишь загадочно улыбаюсь. – Не уверен, что вас не обманут. Конечно, ваше право попробовать. Но, если что, у вас есть две недели, чтобы передумать.

– Спасибо, я подумаю. – скромно опускаю глаза, набивая себе цену. Если вдруг решу остаться, это пригодится. – Отпустите нас сегодня с девочками пораньше?

Глава 31. Мужицкий дождь

Девчонки пришли с огромным букетом роз и шариками в тон нежно-розового цвета. Все такие нарядные и красивые. Даже Юлька, которая предпочитает джинсы и толстовки, сегодня нарядилась в красное платье с декольте.

С их поздравлениями и шутками настроение сразу поползло вверх. Мы поработали, попили кофе с тортиком, потом распили несколько бутылочек шампанского для “блеска глаз”, побесили своим хохотом начальника, который, к слову, все же разрешил нам уйти раньше на пару часов в честь дня рождения, накормили и его тортом и шумно и весело стали собираться в тот самый, крутой ресторан на Тверской.

Выгрузившись из такси, с букетами и шариками, девчонки немного притихли, когда мы вошли внутрь. Большое светлое помещение в историческом здании встретило нас классическим интерьером, картинами в золотых рамах, лепниной и тихой музыкой.

– Батюшки, – тихо ахает Татьяна, – как в музее.

Хихикаем потихоньку, что убьем сразу двух зайцев. Сдаем одежду в гардероб и к нам тут же поспевает официантка, чтобы проводить за наш стол. Семеним за ней, как утятки.

Стол расположен ближе к окну, из которого открывается прекрасный вид на улицу. Мимо идут люди, с неба сыпет легкий снежок и, если подумать, то мои тридцать три начинаются не так уж и плохо.

В зале занято еще несколько столов, в основном парами. И, да, все они выглядят представительно: на ушах женщин я замечаю бриллианты, на руках мужчин – дорогие часы. Все здесь кричит о том, что место фешенебельное и “не для всех”. Мы явно выбиваемся своим негромким гоготом из изысканной, манерной элиты. Потому что сюда не развлекаться ходят, а повыпендриваться.

– Прошу, – официантка кладет меню и покидает нас.

– Ой, Насть! – громким шепотом комментирует Юлька, разглядывая меню. – Рыба стоит как хорошая сумка. Кошмар!

– Салат две тысячи? – толкает Таня меня в бок.

– Кьянти шесть, – подливает масла в костер паники Зоя. – Тут где-то недалеко есть кафе “все по триста”. Пошли туда?

– Так, стоп! – прерываю их. – Мы чего хотели? Красоты и богатых мужиков? Салаты себе выберите, пожалуйста. Горячее и вино я уже заранее заказала.

– Когда я думала про богатых мужиков, я представляла их без баб, – возмущенно шепчет мне Таня. – А тут все кавалеры заняты.

– Блин, есть у кого-нибудь булавка? – шепчет Юля. – Слишком откровенный вырез, все вываливается.

– Нормальный вырез, не трожь, – убираю ее руки от декольте.

Кажется, мы довольно шумно себя ведем, потому что на нас то и дело поглядывают барышни из-за других столиков, но прийти в ресторан, чтобы говорить шепотом? Да ну, скукота.

Поэтому мы громко чокаемся, хихикаем и обсуждаем, как Леопольд будет справляться без моей скромной персоны.

– Даже не верится, что ты уходишь, – вздыхает Зоя. – Так жалко. Я позже всех пришла, но уже так привыкла ко всем. Вы клевые.

– Не сыпь мне соль на рану, – прошу ее. – Но, я больше с ним не могу, честное слово.

– Ой-ой-ой! Смотрите… – Таня хватает меня за руку. – Мужицкий дождь!

Мы все как по команде поворачиваем головы к выходу. Без палева вообще, ага.

В ресторан заходят мужчины. Все ухоженные, в дорогих костюмах, часах, блестящих ботинках. Одеты с иголочки. Вот они – те, на кого так хотелось посмотреть моим девчонкам. Один оборачивается, глядя на подоспевшую официантку и я быстро прячусь за Юльку, в надежде, что он меня не заметит. Но, видимо, наши шарики над столом привлекают к себе внимание, потому что уже через секунду я кожей чувствую на себе горячий взгляд.

Со вздохом поднимаю глаза, но Степан на меня не смотрит. Я то думала, что он дырку во мне взглядом прожигает, а он не сводит глаз с молодой красотки! Разговаривает с официанткой, а она смущенно слушает его, то и дело кивая и заправляя за изящное ушко выбивающийся локон. Вот такие девочки потом становятся женами олигархов. Так красиво кивать и смущаться еще уметь нужно.

И… это что это? Я ревную, что ли? Степана к этой девочке?

Фыркаю, закатывая глаза, неожиданно не сдержавшись.

– Насть, ты чего? – смотрит на меня Юлька удивленно.

– А? – возвращаюсь в реальность и смущенно беру в руки бокал с вином. – Что-то долго не несут горячее. Вот тебе и дорогущий ресторан.

– А я говорила: пошли туда, где все по триста, – смеется Зоя. – Ну, ладно, на самом деле, здесь очень красиво. Вот теперь, когда мне будут свидания назначать, я буду говорить всем, что хотела бы сходить сюда. Так будет сразу понятно, перспективный парень или не очень.

– Зой, – вздыхает Татьяна, – боюсь, тогда ты до пятидесяти будешь принца ждать с такими запросами.

– Лучше официанткой сюда устройся, – усмехаюсь, снова глядя на то, как уже у стола та же официантка снова строит глазки моему соседу. – Ты красивая, на тебя быстро какой-нибудь папик западет.

– Да не нужен мне папик, – возмущается Зоя. – Я еще пока в настоящую любовь верю.

– Еще. – вздыхает Юлька.

– Пока. – согласно кивает ей Таня. – Наивная ты наша девочка.

– Кстати, Саид то поздравил? – оборачивается ко мне Юля.

– Нет, он не знает, что у меня день рождения.

– А что не сказала? – возмущается Таня. – Он бы тебе какой-нибудь классный подарок, сто процентов, подарил! Кавказцы такие щедрые!

– Ага, паранджу. – начинает хохотать Юля.

Вздыхаю. Почему я не сказала? Да потому, что в моей жизни появился Степан. И как-то незаметно общение с Саидом сошло на нет, ограничиваясь банальными “Доброе утро” и “Как дела?”. А между тем, у Степана с общением с противоположным полом все отлично, в отличии от меня.

– Да что ты заладила? Как будто у тебя были одни горячие мужики, которые пытались на тебя что-нибудь надеть! – усмехается Татьяна.

– К счастью, бог миловал, – прикладывает Юлька ладонь к своей пышной груди, а я вдруг замечаю, что один из спутников Степана, брутальный красавец восточной наружности, пристально смотрит на этот жест.

– Прям попахивает ксенофобией. – разводит руками Таня.

– Знаешь, как хочешь это называй. Ну, не нравятся они мне. – уже бесится Юлька, и смотрит на нее, вытаращив глаза.

– А внешне? – уточняю. К нам подходит официант и подливает в бокалы вина.

– А внешне… Не знаю. Разные бывают.

– Ну, вон тот, например, который только пришел? – уточняю, не глядя на стол Степана.

– Какой? – доверчиво смотрит туда Юлька и вдруг замолкает, а потом резко отворачивается. – Ой, блин. А что это он так на нас смотрит?

– Не на нас, – усмехаюсь. – На тебя. Симпатичный мужик, кстати.

– Да ну. Такой… страшный. Не, не в смысле не красивый, а… просто страшный. Здоровый как лось. Вот такой скрутит и увезет в свой аул. Заставит рожать без остановки. И ноги ему мыть… А что, он еще смотрит?

– Ага, – пью вино и замечаю, как Юлька покрывается красными пятнами. – Мне кажется, ты ему понравилась.

– Точно, аж глаз не сводит, – добивает ее Таня, хихикая.

– Да ну вас. Я в туалет. – бурчит Юля, но я вижу, как она максимально грациозно встает и уплывает в сторону туалета, аппетитно виляя бедрами.

Едва сдерживаюсь от смеха и, когда дверь за ней закрывается, мы все дружно хохочем. Рыдаю в салфетку, стараясь сохранить макияж.

– Вау, – совершенно неожиданно раздается за спиной размеренный голос Степана и мы резко замолкаем. – Анастасия, вы умеете смеяться?

Глава 32. Выделяетесь

Под вопросительными взглядами девчонок, оборачиваюсь и поднимаю на него глаза.

– Пойдем, потанцуем. – выдает он, хищно глядя на меня сверху вниз и нависая как коршун над добычей.

Даже не успеваю ничего ответить, он просто берет меня за руку и тянет за собой. По короткому жесту бармен тут же делает музыку чуть громче.

Степан отводит меня так, чтобы мы были дальше от столов и крепко прижимает к себе.

Теряю дар речи от такой близости и заливаюсь краской. Медленно двигаемся в такт музыке. Чувствую аромат его древесных духов, от которого неотвратимо начинает кружиться голова. Или это от вина и тесного соприкосновения тел?

– Ничего не хочешь мне сказать? – хмыкает он, глядя куда-то поверх моей головы.

О, господи! Что я должна на это ответить? “Спасибо за прекрасную ночь”? Или “Извините, я так больше не буду”? Знать бы, что я там творила у него!

– Спасибо, что заступились за меня вчера. – выдавливаю слабую улыбку, когда сосед резко опускает на меня взгляд.

Я вижу, что он злится. Хочется сбежать от этого пронзительного взгляда вслед за Юлькой, но я уверена, что он меня так просто не отпустит.

– Я что-то натворила? – хмурюсь, осознав, что разговор неизбежен и уж лучше сейчас все выяснить, чем опять позорно бегать от него.

– Натворила, – усмехается Степан, снова глядя за мою спину.

– Халат я верну, – начинаю вспоминать возможные косяки. – Я просто решила его постирать. Простите, что… ушла в нем.

– Это все, что ты помнишь? – поднимаю взгляд и вижу на красивых губах кривую ухмылку.

– Если честно, то да, – вздыхаю. – Я не переношу крепкий алкоголь. У меня от него отшибает память и отключается мозг, зато просыпается тяга к приключениям. Я вообще не помню, как оказалась в вашей кровати. Если я что-то натворила или сломала, то вы скажите, сколько я вам должна.

– Настя, – рычит Степан и еще крепче прижимает меня к себе за талию.

Божечки, да у него ТАМ… все каменное!

– Еще ни одна женщина не сбегала от меня, как от огня! – сквозь зубы цедит он.

– Так у нас ничего не было? – облегченно выдыхаю и тут же удостаиваюсь крайне возмущенного взгляда. Я буквально вижу, как глаза Степана вспыхивают яростью.

– Спасибо,.. что не воспользовались моим беззащитным положением. – смотрю на него, боясь моргнуть.

Кажется, что он вот-вот отгрызет мне голову. Будто я вошла в клетку к огромному голодному тигру и сейчас пытаюсь его погладить.

Приручила стихию, Насть?

– Я на кого похож в твоих глазах, м? – бровь Степана медленно ползет вверх.

– Степан, я будто на экзамене, – возмущаюсь смущенно.

– Неуд, Настенька, – хмыкает Степан, останавливаясь и отпуская меня, потому что песня закончилась. – Придете на пересдачу.

Возмущенно фыркаю, скрещивая руки на груди.

– Не дождетесь.

Он усмехается и жестом предлагает мне вернуться за стол.

Юлька уже вернулась и теперь они все вместе сначала провожают Степана крайне любопытными взглядами, а потом молча гипнотизируют меня. Сижу красная, как помидор. Понимаю это по горящим щекам.

– Это просто знакомый, – оправдываюсь.

– А почему тогда он на тебя так смотрит? – щурится Таня.

– Как? – старательно разглядываю горячее, которое нам наконец принесли.

– Да он сожрал тебя почти! – шепчет она и я возмущенно качаю головой.

– Давайте не будем придумывать то, чего нет. – усмехаюсь.

– Насть, – вздыхает Таня, – к окулисту сходи.

Закатываю глаза.

Пробую горячее и, пока девчонки обсуждают мужиков, вижу сообщение от Саида. Хорошее настроение дает о себе знать и я все же рассказываю ему о празднике.

Когда чокаемся, начинает звонить телефон.

Таня тут же бросает взгляд на экран.

– Ооо, еще один кавалер. – улыбается и снимает трубку, пока я ставлю бокал.

Беру телефон, случайно задеваю громкую связь.

– Ты кому? – слышится на отдалении мужской голос.

– Да одной шлюхе, – усмехается ему в ответ голос Саида. – Все ломается для вида, как целка.

Перестаю дышать. Ловлю на себе ошарашенные взгляды замерших девчонок и удивленно смотрю на экран.

– Анастасия, здравствуйте, – меняется голос Саида, как только он понимает, что я сняла трубку. – Хотел поздравить вас с днем рождения. Такая прекрасная женщина…

– Саид, – перебиваю его, откашливаясь, – мне кажется, вы звонили какой-то шлюхе и ошиблись номером. Всего доброго.

Сбрасываю звонок и тут же блокирую контакт.

– Доброго?! Да нахер надо было послать этого козла! – восклицает Юлька так громко, что, кажется, все оборачиваются на нас.

Она и сама понимает это и прикрывает губы ладонью, виновато жмурясь.

Вижу заинтересованные взгляды Степана и его спутников.

– Насть, ты только не расстраивайся, – сжимает мою руку Татьяна. – Просто мудила.

– Да пошел он в жопу, – улыбаюсь и гляжу на девчонок с благодарностью. – Расстраиваться еще из-за него. Лучше давайте вина закажем.

Настроение игривое. Слова Саида царапают где-то глубоко внутри, и, возможно, я даже всплакну из-за них когда-нибудь, но уж точно не сегодня.

– Насть, ты как? – смотрит Зоя на меня серьезно. – Хочешь, я на этого урода бомбер подключу? Сутки будет на звонки отвечать.

– Зоя, – ахаю, – откуда ты это умеешь?

Она смущенно тупит глазки и отмахивается.

– Брат научил.

– Не надо, пожалуйста. – улыбаюсь ей.

– Вот потанцевать бы, – зазывно двигает плечами Таня. – Но, тут же “бохема”. И дернуло нас со своими дворянскими рылами выпендриться.

Пока девчонки обсуждают это, беру телефон и пишу Степану.

“Степан, извините, что отвлекаю. А вы здесь часто бываете? Тут танцевать можно? Или мы будем, как дуры?”

Отправляю и смотрю, как Степан поднимает свой здоровенный смартфон, секунду смотрит на экран и, усмехнувшись, пишет мне ответ.

“Вы и так выделяетесь, я бы на твоем месте не парился уже.”

Читаю сообщение и смущаюсь. Наверное, Таня права про “рыла”. Не используют такие места для развлечений. Пыль в глаза пустить, да какой-нибудь контракт заключить. И мы, с шариками.

Интересно, вот Степан с этими мужиками что обсуждает? Смотрю на него, но перед ним опять торчит официантка, а я наблюдаю ее задницу в длинной облегающей юбке.

Покивав Степану, она уходит, быстро глянув на наш столик, а спустя минуту музыка в зале вдруг становится более ритмичной и громкой.

– Ого! – вскакивает тут же Таня и тянет Зою за руку. – Бог услышал наши молитвы.

Смотрю на соседа, но он даже не поворачивает головы.

“Спасибо, вы мой герой.”

И ставлю смайлик с поцелуем в конце сообщения. Отправляю. Возможно, перебор, но вино в голове считает, что сегодня можно.

Степан снова поднимает телефон, читает, задумчиво поглаживая бороду, и откладывает, так ничего и не ответив.

– Юль, Насть, ну чего вы копаетесь? – тянет меня Таня.

– Я не пойду, – бухтит Юлька, – я как корова.

– Да прекрати ты, – улыбаюсь. – Пошли. Ты в этом платье просто бомба.

– Атомная, – вздыхает она, но все же встает.

Обожаю, как Таня танцует. Мы втроем топчемся на месте, а она отжигает, как в последний раз. Хохочу, когда она притягивает меня к себе и заставляет двигаться активнее.

– Каблуки – это пытка, – стонет Юлька сквозь улыбку.

– Юль, зато тебе очень идет, – ободряет ее Зоя.

Замечаю, что мужчины поглядывают на нас с интересом. И не только те, которые сидят за столом с моим соседом.

Все же, активные задорные женщины все равно гораздо привлекательнее чопорных. Даже без бриллиантов.

Вдоволь натанцевавшись, шумно возвращаемся за стол. Нам передают бутылку вина от неизвестных. Девочки взбудораженно обсуждают возможного тайного рыцаря, а я почему-то предполагаю, что это Степан и сверлю его взглядом. Но он не оборачивается, что-то активно обсуждая со своими собеседниками.

Минут тридцать спустя их компания встаёт и уходит к гардеробной, а мне почему-то становится грустно.

– Ой, девочки, мне надо домой, – подскакивает раскрасневшаяся Юля, глядя на часы. – Что-то я совсем загулялась, а мне ещё Ромашку мыть.

– Пойдем тогда все вместе, – тут же откликается Зоя.

Киваю.

– Ну, блин, – вздыхает Таня, допивая залпом остатки вина в бокале. – Мазь от радикулита ещё не покупаете?

Девчонки подкалывают друг друга, а я подхожу к бару и прошу нас рассчитать, чтобы не шокировать их суммой.

– Ваш счёт оплачен, – улыбается бармен и вытаскивает из-за стойки огромный букет темно-бордовых роз.

Глава 33. Тараканы

– А еще вам просили передать цветы.

Растерянно принимаю букет и оборачиваюсь на пустой стол, где сидел Степан.

– Настя, мы такси вызвали, – девчонки подходят ко мне с шарами и букетами.

Молча смотрят на меня с охапкой роз и улыбаются.

– Это “просто знакомый” подарил? – вижу в глазах Тани восторг. – Надо ему дать, Насть.

– Таня! – возмущенно смотрю на нее и иду в сторону гардеробной.

– Что “Таня”? – возмущается она в ответ. – Ты – молодая, здоровая женщина. Тебе нужны горящие глаза и секс. Горящие глаза уже есть, осталось дело за малым.

– Нормальные у меня глаза! – таращусь на нее сердито и надеваю пуховик.

– Так кто сказал, что они не нормальные? Отличные глаза. Блестят. А как вы смотрели друг на друга, ммм!

– Это от вина, – бурчу. – Не придумывай.

– Насть, я тоже за этого мужчину, – Зоя подкрашивает губы возле зеркала. – Представительный, галантный, красивый.

Ага, галантный. Такой галантный, что я каждый раз в ступор впадаю от его “галантности”.

– Да прекратите вы или нет? – рычу тихо, собирая букеты в охапку.

– Насть, даже я за него, – хохочет Юля и открывает мне дверь. – У него прям на лице написано: настоящий мужик. Не то, что этот хитрожопый Саид.

– Юль, да это просто мой знакомый! – повышаю голос, выходя на улицу, и застываю.

Степан со своим горячим товарищем курят недалеко от входа. Услышав мой вопль, они оба как по команде разворачиваются, а я краснею. Они же не слышали, да? Или слышали?

Юлька натыкается на внезапно затормозившую меня, спотыкается, вскрикивает и хватается за ногу.

– Аууу! – морщится, распрямляясь и хватаясь за стену.

– Юль, ты чего? – испуганно разворачиваюсь к ней.

– Да ногу подвернула на этих каблучищах, – тихо стонет она. – Ммм, твою ж мать.

– Юль, ты ж ледя, – осуждающе качает головой Таня.

– Хуедя, – жмурится она. – Я ж завтра не наступлю на нее. Леопольд скажет – пьяная ползала.

– Да что ж вы все такие неосторожные? – возмущается Зоя и спотыкается на том же самом месте. – Блин! Тут дырка.

– Юль, нужно холод срочно к щиколотке приложить. – учу ее, как “опытная”.

– Нужно вас связать и из дома не выпускать, чтобы вы не покалечились, – раздается бас за моей спиной и я аж подпрыгиваю.

Степан смотрит хмуро на нашу компанию, подходя с другом ближе.

– Пошли, мы довезем вас, пока до скорой не дошло.

– Мы уже такси вызвали, – отнекиваюсь и получаю болезненный щипок за бок от Таньки.

Морщусь, пытаясь незаметно отодвинуться от ее руки.

– Отмените, – усмехается сосед. – Поехали.

Он без разрешения просто забирает у меня цветы и идет в сторону машины, а я спешу следом.

– Ой, не надо! – взвизгивает Юлька внезапно тоненьким испуганным голоском. – Я тяжелая! Мне далеко! Не надо! А девочки?

Оборачиваюсь и вижу, как ее подхватывает на руки тот самый горец, друг Степана.

– Надо, надо! – успокаивает ее Таня.

– Не переживай, – отзывается он расслабленно с легким акцентом. – И девочек заберем.

– Дамир, – оборачивается сосед тоже, – ты всех забираешь?

– Если б я был султан… – усмехается он на ходу, кивает.

– Все, Насть! – Таня и Зоя целуют меня в щеки и вручают шарики. – С днем рождения еще раз!

Смотрю, как они грузятся в дорогущий Мерседес и вздыхаю.

– Что загрустила? – хмыкает Степан. – Шабаш закончился?

– Договоритесь – заколдую. – поворачиваюсь к нему.

Сосед щурится.

– Подсказать, каким заклинанием лучше? – внимательно смотрит на мои губы.

– Опять пошлости какие-нибудь думаете? – усмехаюсь.

– Даже не представляешь, – Степан открывает мне дверь и я пытаюсь влезть на сидение, но для меня слишком высоко.

Сосед ловко подсаживает меня и садится за руль.

Мы молча едем по вечернему городу. Запах освежителя перебивает ароматом роз. На заднем сидении бьются об потолок шарики. И мне так хорошо…

Вот бы сзади сидела Стеша и мы бы бесконечно ехали куда-то…

– Спасибо, – внезапно вспоминаю, что в этой суете совершенно забыла поблагодарить Степана за подарки.

– За что? – хмыкает он.

– За букет и вино. И за то, что предложили подвезти. И за то, что оплатили наш счет. Но это вообще лишнее.

– Вино передал не я. – усмехается он, не глядя на меня. – И давай, я сам решу, что лишнее, а что нет.

– Мне неловко, – вздыхаю.

– А это уже твои проблемы, Настя. Со своими тараканами договаривайся сама.

Качаю головой и снова отворачиваюсь к окну.

– Мне было очень приятно, – вздыхаю.

– Я рад, – коротко отзывается сосед. – Только вот какой-то странный день рождения: торт именинный где?

Усмехаюсь.

– Что-то мы про него совсем забыли.

– А как же желание загадать?

– Отмахиваюсь.

– Не, так дело не пойдет. Подожди меня. Все равно за сигаретами нужно заехать.

Степан тормозит на стоянке возле дорогущего гастронома недалеко от дома и выходит. Быстро возвращается с пакетом и уже через пару минут паркуется возле нашего дома. Помогает мне вытащить шарики, вручает пакет, а сам снова тащит мои букеты.

Ждет, пока я открою дверь, заносит их внутрь квартиры, сгружает на банкетку и, подмигнув, молча уходит.

Снимаю верхнюю одежду, ставлю цветы по вазам. Букет Степана притягивает взгляд своей красотой. Розы огромные, их пышные бутоны размером почти с мою ладонь.

Уношу пакет с тортом на кухню. Вообще, куда мне торт? Я очень люблю сладкое, но целый – это перебор. Надо было отказаться. Достаю из пакета коробку с тортом, нахожу в пакете еще бутылку дорогого вина и… свечки.

Усмехаюсь, а на душе так тепло-тепло. И немного грустно. Надо было пригласить Степана на чай. А я тормоз.

С одной стороны, я боюсь его интереса ко мне. С другой – неловко как-то с тортом этим.

Как он там сказал? Договаривайся со своими тараканами?

Тараканы, ау! Позвать, пока не поздно или уже не стоит?

Глава 34. Связи

Нет, ну он столько сделал для меня, что будет совсем по-свински не позвать. Лучше пусть сам откажется, тогда с меня взятки гладки.

Быстро прибираю на кухне. У меня, конечно, попроще, чем у него обстановка, но все равно можно душевно посидеть и поговорить.

А если он не откажется?

О чем мы будем говорить со Степаном?

Мы с ним практически и не разговариваем никогда. Единственный большой диалог – про содержанку. И то, мягко скажем, мне было не комфортно.

А его стояк в штанах? Он ведь даже не скрывал, что возбуждён. Наоборот, очень… демонстративно это подчеркнул. Надо хотя бы душ принять на всякий случай!

Подхожу к ванной и прижимаю ладони к горящим щекам.

Какой душ, Настя?! О чем ты думаешь? Секс с соседом? Серьезно?

Ещё моя бабушка говорила: не заводи отношения с соседями и коллегами. Они могут закончиться, а тебе потом этим людям в глаза смотреть.

Вздыхаю, возвращаюсь обратно на кухню и сажусь за стол. Смотрю на торт, будто жду, что он мне что-нибудь посоветует.

Все, я его позову, но у нас точно ничего не будет. Ничего. Поговорим, поедим торт, разойдемся.

Встаю, иду к двери. Кошусь на дверь ванной. А может все же сходить?

Нет! Все.

Щелкаю замком и быстрее распахиваю дверь, чтобы не передумать.

Ошарашенно замираю глядя такому же удивлённому Степану в глаза. Одна его рука зависает у звонка, в другой он держит коньяк.

– Торт будете? – выдыхаю.

– Буду, – усмехается он, шагая внутрь.

Сосед уже переоделся в свободные черные домашние штаны и футболку. Отмечаю, что ему очень идут базовые вещи. Подчёркивают его мужественность своей скромностью и простотой.

Отворачиваюсь, пряча смущение, и иду на кухню.

– Чай или кофе будете? – уточняю на всякий случай.

– Кофе я уже в ресторане напился, – хмыкает, садясь за стол, и открывает свечки. – Сколько тебе годков?

– Тридцать три.

– Уууу, боюсь не хватит. Будет тридцать. Лёд есть?

– Есть огурцы. – оборачиваюсь и начинаю хохотать глядя на то, как подозрительно он на меня поглядывает исподлобья, втыкая торт в свечки.

– Коньяк с огурцами я ещё не пробовал. – усмехается. – Зачем ты замораживаешь огурцы, извращенка? Я всю голову сломал, между прочим.

– Для смузи.

– Когоооо? – хмурит брови Степан.

– Для коктейля из овощей. – достаю из морозилки пакет с кубиками льда и перекладываю в вазочку.

Ставлю на стол фрукты, лед, шоколад.

– Давайте быстренько мясо пожарю, – смотрю на наш сладкий стол и понимаю, что ничего существенного на нем нет.

– Не надо. Я хочу именинный торт. – отмахивается сосед. – Штопор и бокалы где?

Пока Степан открывает вино, достаю вазочку с медом и нарезаю сыр.

– Неугомонная, – хмыкает он, – заканчивай уже.

Сажусь за стол и Степан зажигает розовые свечки. Интересно, а там были только розовые или он их специально под цвет шариков взял?

– Хорошо, что не тридцать три, – выдыхаю. – Так много.

– Можем убавить, – серьезно отвечает он, но продолжает поджигать их. – Загадывай желание пока.

Задумчиво поднимаю глаза к потолку. Я хочу, чтобы моя дочь как можно быстрее вернулась ко мне. Я через все круги ада готова пройти ради этого. И… еще я хочу, чтобы у меня, наконец, появился в жизни любимый человек, который никогда меня не предаст, будет ценить и меня, и мою дочку. Я хочу семью. Дружную, крепкую семью, которая и в горе и в радости всегда будет вместе. Просто счастья хочу. Своего, женского. Настоящего.

Опускаю глаза на свечи и, вдохнув поглубже, задуваю все свечи.

– Дыхалка хорошая, – усмехается Степан, облизывая палец, случайно испачканный в креме, и нарезает торт на куски.

Залипаю на его красивые мощные руки и, вспомнив ощущения под кожей от их прикосновений, смущённо отвожу глаза.

Вино в крови играет и на ум лезут всякие пошлости.

– С днём рождения, Настенька. – усмехается сосед, поднимая свой стакан.

Чокаемся и я делаю несколько глотков.

Пробую торт и наслаждаюсь его нежным сливочным вкусом.

– Кстати, спасибо, – Степан облизывает крем с губы и я снова залипаю на нем. – Все отлично с документами. Налоговая исключила нас из списка.

– Как-то быстро, – удивляюсь. – Но я рада.

– Связи, Настя. Если есть связи, можно решить практически любую проблему.

– А у вас есть знакомые адвокаты по гражданским делам? Вот прям очень хорошие. – уточняю с надеждой.

– Есть. Но это дорого. А ты безработная. И на собеседование не пришла.

Краснею, вспоминая, как он меня на него приглашал.

– А к вам никак, кроме постели, не устроиться?

Степан хмурится и отрицательно качает головой.

– Нет, конечно. Все те несколько тысяч баб, что у меня работают, все обязательно мне давали. А чем тебя через постель не устраивает? Девственница?

– Ну что вы начинаете? – вздыхаю.

– А за кого ты меня держишь? – щурится сосед. – Завтра утром забирай свою трудовую и приезжай ко мне, оформишься сразу.

– Да кто мне ее отдаст? – качаю головой. – Две недели отработки же по закону.

– Отдадут. – усмехается Степан и почему-то я не сомневаюсь в его словах. – Ты, главное, заднюю не включи опять. Мне нужен бухгалтер. И лучше это будешь ты со своими тараканами и опытом, чем очередная Сальма Хайек без мозгов.

То есть, лучше страшненькая умная Настя, чем красивая дурочка? Так себе комплимент, конечно. Хотя, ожидала-то я чего? Того, что Степан искренне проникнется мной? Да я спортивный интерес для него, не более. Спускаемся с небес на землю, Настя. Жопу она собиралась мыть, ага.

Залпом допиваю вино, встаю со вздохом и ищу на полке электронку. От обиды внутри все клокочет.

– А хотите, я вам найду бухгалтера? Красивую и с большим опытом? – стараюсь сохранять непринуждённый тон.

Слышу, как Степан тоже встаёт. Оборачиваюсь и почти утыкаюсь носом ему в грудь. Пытаюсь отступить, но некуда. Упираюсь в столешницу.

– Я тебя хочу, Насть, – серьезно смотрит на меня Степан, опираясь руками на стол и лишая меня возможности улизнуть.

– Вы про бухгалтерию? – с трудом сглатываю и выдыхаю растерянно, потому что его хриплый возбуждённый низкий рык плавит мой мозг и заставляет дрожать колени.

– Про тебя.

Глава 35. Реактор

– Степан! – выдыхаю, когда он склоняется к моим губам и он замирает, практически касаясь их.

– М? – хмыкает терпеливо.

– Нам нужно остановиться, – шепчу и он усмехается.

– А мне кажется, ускориться, – сосед подхватывает меня под бедра и несет в сторону комнаты.

– Степан! – охаю, когда он на ходу срывает с меня чулки.

В моем теле тут же запускаются необратимые, неподконтрольные разуму процессы, которые отвечают за возбуждение от этого напористого наглого мужика.

Дрыгаю ногами, но сосед лишь спускает меня чуть ниже и я будто танцую у него на поясе, касаясь раскрытыми бедрами его возбужденного паха.

Степан просто роняет меня на кровать и одним рывком задирает мне платье так, что я ничего не вижу. Выпутываюсь из кашемировой ткани, стаскивая ее с себя.

Сосед уже отбрасывает футболку в сторону и коротко поиграв мышцами под моим ошалелым взглядом, встает на колени на кровать, зажимая мои ноги между своих бедер.

– Я не готова, – пищу, когда он, легонько надавив мне на плечо, опрокидывает меня на спину.

– Сейчас проверим, – отзывается своим серьезным низким басом и встает с кровати.

– Мамочки! – выдыхаю и подскакиваю, когда он сдирает с меня трусы, но сосед тут же дергает меня за бедра ближе к краю и внезапно опускается на колени между моих ног. – Степааан!

Я не узнаю свой голос. Я то ли стону, то ли рычу, вцепившись руками в простынь, натягивая ее в кулаках и поджимая ноги от прикосновений безумно пошлого языка, творящего настоящее бесчинство.

Он так жадно и, одновременно, нежно ласкает меня между половых губ, что я улетаю в космос от каждого влажного, горячего толчка.

Охаю, выгибаясь и толкаясь бедрами навстречу его лицу, когда меня выкручивает от острого спазма. Хватаю ртом воздух, вздрагивая от того, как все тело непроизвольно то и дело сжимается от волны наслаждения.

Чувствую, как Степан отпускает мои ноги и вот уже через секунду он нависает сверху надо мной. На наглой морде настолько довольное и хитрющее выражение лица, что крылатое выражение “как кот, нажравшийся сметаны” подходит сюда больше всего.

– Ты готова, Настя, – усмехается он.

– Степан, – хриплю на выдохе, не в силах унять бешеный пульс в горле.

– Ты охуенно сладкая, – добивает меня и, пока я краснею, практически вгрызается в мои губы.

Его язык жадно исследует мой рот, а я снова сжимаюсь от спазма в каком-то диком возбуждении. Но, одновременно с этим, после разрядки мои мозги немного прочистились и я понимаю, что мы перешли черту, которую совершенно не следовало бы переходить.

– Степан, прекратите, – шепчу и разворачиваюсь на живот, пытаюсь встать на четвереньки и быстрее отползти от него. – Мы же соседи!

Мамочки, еще и свет в комнате горит! И я тут во всей красе перед ним…

– А мы по-соседски, – рычит сосед сердито и рывком за задницу пододвигает меня обратно вместе с одеялом, в которое я вцепилась, как клещ.

Чувствую, как он сжимает мои бедра и толкается своим огромным членом между ними, влажными от смазки. С его размером он с легкостью достает до клитора и ласкает меня короткими движениями, не спеша входить во влагалище.

– Ох, боже, – выдыхаю, утыкаясь лбом в матрас и падая на локти.

– Мне нравится, как ты меня называешь, – хрипло усмехается Степан и медленно скользит туда-сюда вдоль половых губ, отчего у меня то и дело взрываются фейерверки перед глазами.

– Господи, – тихо шепчу, жмурясь и сжимая зубы, потому что меня будто накрывает с головой волнами. Не могу дышать и хватаю ртом воздух.

– Продолжай, – возбужденно шипит сосед, крепче сжимает мои ягодицы и толкается в них быстрее.

– Мы без презерватива, – стону, пытаясь обернуться, но Степан резко прижимает меня ладонью между лопаток к кровати, и я хриплю от тяжести его веса и одновременно от кайфа прочувствовать его на себе.

– Расслабься ты уже, – рычит он и неожиданно хлопает меня по заднице, отчего я взвизгиваю, – я еще даже не вошел!

Этот шлепок…

В нем есть что-то дикое и животное, но почему-то мое тело отзывается на него так ярко, что я закусываю губу и тихо хнычу от новой волны возбуждения.

– Иди сюда, моя маленькая, – раздается внезапно нежный голос Степана над ухом и он разворачивает меня к себе лицом, закидывает мою ногу себе на талию и плавно покачивает бедрами, дразня короткими проникновениями.

Ощущаю как его крупная головка мягко растягивает мой вход, проникая немного глубже. Обхватываю пальцами его мощную, напряженную шею и сама приникаю к чувственным губам. Степан тут же подхватывает меня под спину и прижимает к себе, толкаясь быстрее и глубже. Со стоном отрываюсь от его губ и тут же получаю чувствительные покусывания на шее.

Сознание напрочь уплывает куда-то вместе с очередным тихим стоном.

– Степан, – выдыхаю, чувствуя, как он заполняет меня до упора, растягивая и раздражая каждый рецептор своими прикосновениями. Горю под его руками, под его телом. Скольжу ладонями по мощной груди и царапаю пальцами покрывшуюся мурашками кожу. Хрипло дышу ему в губы, то и дело требуя поцелуев. И его язык снова и снова сталкивается с моим. И я то и дело отключаюсь, проваливаясь в нирвану, но меня тут же возвращают в реальность жадные покусывания на шее и плечах.

– Настя, – хрипло выдыхает Степан, когда я обхватываю его ногами крепче и понукаю его бедра двигаться еще быстрее.

Прижимаюсь тазом сильнее, чтобы его пах плотнее касался моего клитора. Я уже изнемогаю от предвкушения очередного взрыва удовольствия. Как озабоченная трусь напряженной грудью об его соски и аккуратно царапаю их, отчего Степан шипит сквозь зубы и вздрагивает, глядя на меня так, будто сейчас сожрет.

– Нас-тень-ка! – он рычит, жмурится и сжимает зубы, запрокидывает голову, несколько раз толкается в меня сильнее и пытается отстраниться, но я, выгибаясь от судороги и до искр из глаз сжимаясь на его толстом члене, не могу разжать ноги и продолжаю вжимать его бедра в себя.

Степан стонет сквозь зубы и прижимает меня весом своего тела к кровати. Придерживая за шею, медленно целует, то и дело плавно толкаясь бедрами и замирая.

А меня размазывает по кровати от слабости во всем теле и пульсации между ослабших ног. Слышу лишь звон в ушах и чувствую, как сердце Степана бьется о ребра, подобно мощному мотору.

Да он весь как атомный реактор.

И он в меня кончил.

Глава 36. Не та

– О, боже! – смотрю на него, резко приходя в себя.

– Настя, – усмехается Степан, стирая со лба пот, – есть еще господин, царь, повелитель.

– Степан, – уворачиваюсь от очередного поцелуя и выкручиваюсь из-под этой махины, – мне надо в ванную.

Вскакиваю с кровати едва держась на трясущихся ногах, но сосед тут же садится и ловит меня за руку, притягивает к себе и прокладывает влажные дорожки языком от пупка к груди, ловким движением рук спуская с нее бюстик.

– Степан! – упираюсь в его плечи. – Я серьезно!

Сосед тут же встает, взвалив меня на плечо, и идет в сторону ванной.

– Мне надо одной! – пищу.

– Красота! – довольно усмехается Степан, притормозив в коридоре.

Он похлопывает меня ладонью по заднице, и я вдруг понимаю, что он рассматривает мой “фасад” в зеркальные дверцы шкафа.

– Прекратите! – ругаюсь, но вместо того, чтобы прекратить, он коротко целует меня в бедро и плавно погружается пальцами между ног, растирая влагу.

Задыхаюсь от наглого вторжения его рук и смеси стыда и возбуждения, понимая, что он смотрит, как ласкает меня. Мои бедра сами собой вздрагивают навстречу его движениям.

– Вы – монстр! – охаю, цепляясь в его плечи.

– Еще простони, что тебе не нравится, – толкается он глубже и я закусываю губу, чтобы не издать ни звука.

Мне нравится. Мне очень нравится! У меня такого никогда не было! Мне все время хотелось, чтобы мой муж сотворил со мной нечто подобное, но он не торопился, а попросить… я не могла.

– Ну что, пойдем в ванную? – Степан нарочито медленно вытаскивает из меня пальцы и я не выдерживаю и скулю от того, что разрядка ускользает.

Несколько лет одиночества в один миг сделали из меня мартовскую жадную кошку. Дорвалась, называется! Но, я уже испытала два оргазма и чуть не испытала третий, и теперь мне хочется больше.

Сосед перехватывает меня под бедра и я оказываюсь напротив его лица. Тут же сталкиваемся ртами, сплетаемся языками. Мозг выходит из чата и то, зачем я торопилась в ванную, отходит куда-то на задворки сознания.

Жадно шарю руками по идеальному телу, сжимая и поглаживая тугие мышцы. Степан, наоборот, поглаживает меня по спине практически невесомо и я покрываюсь гусиной кожей от этих едва ощутимых прикосновений.

Не замечаю, как мы уже оказываемся в ванной и, не жалея друг друга, сталкиваемся бедрами до боли. Я ахаю, Степан рычит, с яростью впечатывая меня в прохладную стену. В этот раз мы даже почти не целуемся. Просто удовлетворяем нахлынувший животный инстинкт. Шиплю, уткнувшись лбом в губы соседа, сжимаюсь от спазмов и глубоких проникновений, извиваюсь от нарастающего напряжения и ахаю, закатив глаза и мелко подрагивая.

Степан добивает меня быстрыми толчками и спустя несколько мгновений тоже весь напрягается. Чувствую, как по его мускулам пробегает волна удовольствия и он замедляется, рвано выдыхая и прижимая меня к себе.

Чувствую, как сперма горячей струей снова наполняет мое влагалище и тихо стону.

Ладно, в конце концов, есть таблетки на случай вот таких приключений. Я же не каждый день вот так отрываюсь. Сейчас меня больше смущает активный образ жизни Степана. С его размерами не каждый презерватив налезет.

Блин! Сначала делаем, потом думаем. Да, Настя?

– Степан, – вздыхаю, все еще прижимаясь к его груди.

Как у него спросить-то, чтобы он не обиделся?

– М? – целует он меня в плечо и втягивает носом аромат моей кожи.

– Раз уж мы тут с вами по-соседски… сблизились, – начинаю мямлить и ловлю на себе подозрительный взгляд, – можно вопросик задам?

– Дай угадаю, – усмехается Степан и пристально смотрит мне в глаза. – Первое: я не могу иметь детей, можешь расслабиться. Если это чудо вдруг произойдет, я тебя не обижу, обещаю.

Ошарашенно смотрю на него и молчу, боясь представить, какую боль я сейчас могла ему причинить.

– Второе: презервативами я все равно пользуюсь. Ты – исключение. Все? Или еще какие-то вопросы остались?

Вздыхаю и кладу голову ему на грудь. Кто мы теперь друг другу? Этот вопрос меня тоже терзает, но я не задам его, потому что боюсь ответа. Мне было хорошо? Было и очень хорошо. Вот и все.

– Устала? – Степан выключает воду и снимает с полотенцесушителя свой халат, накидывает на меня, не выпуская из рук.

Киваю, уткнувшись ему в шею, прячась от жгучего взгляда. Наверное, он может еще, но… это перебор уже. Сколько можно-то?

Сосед аккуратно вылезает из ванной и несет меня в спальню. Он укладывает меня на кровать и накрывает одеялом, а сам неторопливо одевается и уходит на кухню. Слышу, как убирает продукты в холодильник, и не могу поверить в происходящее. Мало того, что он меня так отлюбил, что я языком едва ворочаю, так еще и ухаживает за мной. Такое бывает разве? Обычно же мужчины отворачиваются и спят вроде как? Ну, мой муж так и делал, по крайней мере.

– Я торт убрал, – сосед заходит в комнату и я вижу, как он облизывает губы от крема, усмехаюсь.

– Хотите, я вам его с собой положу? – приподнимаюсь на кровати.

– Зачем? – щурится Степан и, наклонившись, чмокает меня в губы. – Я лучше к тебе завтра с утра на чай зайду. Мне понравилось твое гостеприимство.

Смущаюсь, а сосед распрямляется и подмигивает мне. Вдруг тянется к тумбочке и берет лист, что вчера совал мне с какими-то нелепыми обвинениями.

– Можешь больше не жаловаться. – подмигивает. – Просто зови в гости.

– Д-да это не я! – возмущаюсь, краснея сильнее.

– Насть, – вздыхает Степан и смотрит на лист. – Рыбина Анастасия Семеновна. Заявление. Прошу вас принять меры в отношении…

– Я – Сергеевна! – возмущаюсь. – Анастасия Семеновна под вами живет. Женщина лет восьмидесяти, седая такая, недовольная вечно. Правда, я не знала, что она тоже Рыбина. Надо же совпадение!

Вдруг осознаю, что она постоянно донимала рабочих, а потом как-то внезапно перестала ходить. Видимо, с этого момента и стала писать заявления.

– Подожди, – усмехается сосед и достает из кармана телефон, звонит кому-то. – Кость, привет. Скажи, а соседка, что на вас жаловалась, она из соседней квартиры? Молодая, губастенькая такая, кудрявая.

– Не, Степан Николаевич! – смеется его собеседник. – Кудрявая нас в квартиру за водой пускала и чаем пыталась напоить, когда мы ей розетку поправили. А ругалась бабка какая-то.

– Спасибо, – Степан отключает трубку и молча смотрит на меня.

– Не ту вы оттрахали, Степан, – начинаю хохотать, как припадочная. Аж слезы льются по щекам.

Сосед лишь закатывает глаза и ждет, когда я успокоюсь. Проржавшись, со стоном падаю на кровать, вытираю влажное лицо.

– Успокоилась? – усмехается Степан, склоняясь надо мной. – Сколько ты на замок потратила?

– Так это все-таки вы запенили? – ахаю возмущенно.

Он лишь утвердительно моргает и зависает на моих губах.

– Забыли, – отмахиваюсь, натягивая одеяло повыше.

– Договорились, – смотрит он на меня пристально и притягивает к себе за шею. Целует так, что у меня голова снова начинает кружиться, но продолжения не следует. Степан выключает мне свет и, пожелав доброй ночи, уходит к себе, а я лежу и пялюсь в потолок, мысленно качаясь от восторга до тревоги и обратно.

Страшно до одури.

Тянусь к платью, что скомкано в углу кровати, достаю телефон. Надо спросить у девчонок, как они добрались. Разблокирую экран и первое, что вижу, – сообщение от бывшего мужа.

“Хочешь завтра поговорить со Стешей, жду фото в платье и колье.”

Глава 37. Крючок

Просыпаюсь от громкого стука в стену.

– Настя, – слышу голос Степана и подскакиваю на кровати, – не проспи на работу! У тебя начальник – тиран!

– Доброе утро, Степан! – сердито кричу, глядя на стену. – Вы умеете взбодрить!

Усмехаюсь. Со стороны посмотришь – сумасшедшая тетка, разговаривающая со стенкой.

Поднимаюсь с кровати и чувствую лёгкость во всём теле. Ощущение что у меня несколько камней с плеч свалилось и мне снова двадцать. Не знаю, что повлияло на моё самочувствие больше: секс с горячим мужчиной или то, что я вчера прямым текстом послала бывшего в жопу, но сейчас мне кажется, что я готова свернуть горы!

Забираюсь в душ и краснею от воспоминаний. Слишком страстно, слишком дико и горячо здесь было вчера.

Включив музыку на телефоне и напевая популярную песню, я быстро привожу себя в порядок. Укладка и макияж занимают совсем немного времени, но получаются чуть ярче, чем обычно. На душе ощущение праздника и весны, хотя впереди еще Новый год и два месяца зимней стужи.

А мне хочется выглядеть в глазах Степана не жалкой Настенькой из сказки, а женщиной, за которой хочется ухаживать и носить на руках.

Я не знаю, насколько у нас всё серьёзно. Возможно, это разовая акция для одиноких соседок или просто спортивный интерес в победе над строптивой стервой, которая то и дело пила ему кровь. Но мне очень не хочется спускаться с небес на землю так быстро. Побуду еще в волшебстве немножко.

В гардеробе выбираю своё любимое чёрное облегающее платье из трикотажа, вешаю на шею длинную тонкую цепочку, кручу́сь перед зеркалом и... нравлюсь себе. Глаза блестят, на щеках румянец, на губах – загадочная улыбка.

Выпиваю кофе, вспоминая, что Степан вообще-то обещал зайти с утра, но почему-то не зашёл. Я не собственница, нет, но маленький червячок ревности и неуверенности в себе всё же шепчет: мужчины часто исчезают, получив желаемое.

Пытаюсь унять беспокойство, представляя, что у Степана могли быть дела. Спортзал, например? Да и утренний чай, возможно, не так легко вписать в график человека, у которого в подчинении несколько тысяч сотрудников.

Собираюсь на работу и выхожу из дома чуть раньше обычного — не могу усидеть на месте. Всё внутри дрожит в предвкушении чего-то нового. Степан говорил, что мне отдадут трудовую. Вчера я даже не сомневалась в этом, а сегодня волнуюсь.

В офисе уже собираются люди. Захожу в наш кабинет, и первое, что вижу, — трудовая книжка на столе. Со вздохом убираю её в сумку и начинаю собирать вещи. Все же это большие и очень неожиданные перемены в моей жизни.

Моя работа сделана, остались лишь мелочи в отчётах, с которыми начальник справится сам. А если и не справится, может, начнёт ценить сотрудников больше и входить в их положение, когда у них проблемы. Хотя, возможно, он быстро найдёт какую-нибудь другую дуру на моё место. В любом случае, это уже не мои проблемы.

Дожидаюсь девчонок, и мы пьём чай. Леопольда сегодня нет, поэтому не стесняясь обсуждаем вчерашних мужиков и весь вечер.

— Юлька дома осталась, нога у нее все же распухла, — Таня усмехается. — Ты не поверишь, этот кавказец, который всё на неё пялился, оказался таким общительным! Всех нас развёз по домам, а Юльку — последней. Я её пытала по телефону, но она молчит как партизан, не признаётся, что было!

Я тоже усмехаюсь. Зная Юлю и её предвзятое отношение к восточным мужчинам, не думаю, что она была в восторге от такого внимания. Хотя, как женщина, которая долгое время была одна, я точно знаю, как важно вновь почувствовать себя желанной. Хотя... и сама теперь настороженно отношусь к «горячим кавказским мачо». Саид оказался конченным мудаком, а Юлька – единственная из нас, кто заподозрил неладное.

— А у тебя-то как? — улыбается Зоя. — Как вечер закончился?

— Меня проводили до дома и подарили торт. — улыбаюсь задумчиво.

— Ох, Настя, — усмехается Таня, щурясь. — Вкусный торт-то был?

— Очень, — киваю. — Большой вкусный торт.

— Ну, хоть у кого-то, наконец-то, был торт. — вздыхает Таня, пряча улыбку.

— Тань, я серьезно про торт, — делаю честные глаза.

— Так и я про торт, — отзывается она невозмутимо и мы хохочем на весь кабинет.

Прощаемся с девочками, и я еду в офис Степана. Волнуюсь сильнее, чем утром. Не столько из-за работы, сколько из-за того, как он отреагирует на меня, как мне себя вести. В случае, если он будет холоден и отстранен, как мне спокойно принять этот удар и сделать вид, что меня не зацепило?

Ведь зацепило, блин! Зацепило! Подсадил на крючок, угощая мою дочь конфетами, защитив меня перед Виталиком… Да даже котом этим, явно подобранным откуда-то с улицы, зацепил! Не было там фальши. Пусть он грубый и саркастичный местами, но… настоящий.

Настоящий в своей ненависти. Настоящий в своих желаниях.

Громкий сигнал сзади заставляет меня вздрогнуть и вынырнуть из своих размышлений. Уже загорелся зеленый свет, а я все еще стою на светофоре, пытаясь разобраться в себе.

Трогаю с места и, забыв включить поворотник, перестраиваюсь в другой ряд под еще один возмущенный сигнал.

– Блин, прости, дяденька, – стону в воздух и мигаю машине аварийкой. – Сегодня я – обезьяна с гранатой.

Нервы сдают. То, что казалось легким и воздушным с утра, теперь давит чувством вины и неуверенности в правильном выборе. Хочется развернуться, уехать куда глаза глядят и спрятаться, чтобы никто меня не нашел. Но я уже поворачиваю к зданию бизнес-центра и паркуюсь возле входа.

Сердце стучит как ненормальное. Смотрю на себя в зеркало, макияж в порядке. Вздохнув, выхожу и направляюсь в здание. Захожу в просторный холл и подхожу к охраннику.

Внезапно вздрагиваю от громкого рыка Степана где-то вдали.

– Я что, так хуево объясняю?! Найди! Деньги – не вопрос.

Оборачиваюсь на голос, но не вижу его обладателя.

– Не пугайтесь, шеф немного не в духе с утра. – добродушно улыбается мне парень. – Вы по какому вопросу?

Только успеваю открыть рот, как вижу, что охранник весь вытягивается в струнку.

– По рабочему она вопросу, – рычит Степан уже тише.

Поворачиваюсь к нему. Он быстро идет по холлу, двигаясь плавно и хищно, как лев перед нападением. Он явно не просто злой, он в ярости. А что, если это из-за меня?

– Здравствуйте, – испуганно выдыхаю. – Может, перенесем?

Глава 38. Подработка

Степан останавливается передо мной и, усмехнувшись, вздыхает будто бы с облегчением.

– Пошли, Настя. Я уж подумал, ты решила не приходить.

– Да что-то я уже сомневаюсь в правильности своего решения, – кошусь на него, пока мы идем в сторону лифта.

– Что так? – хмыкает Степан, пропуская меня внутрь кабинки и заходит следом.

Жду, что, возможно, сейчас он что-нибудь сделает или скажет, отчего я покроюсь румянцем фиолетового цвета, но сосед лишь пристально смотрит на меня.

– Нууу, потому что я боюсь вам не подойти, – отвечаю, поняв, что он ждет моего ответа.

– Мы вроде уже все обговорили? – хмурится Степан и выходит.

Да я как бы сейчас и не очень-то о работе – мысленно отвечаю ему, выходя следом и разглядывая его широкие плечи. Наверное, на них остались отметины от моих ногтей.

– Заходи, – открывает он мне дверь в кабинет.

Захожу и торможу на пороге.

– Здравствуйте, – приветливо улыбается и встает из-за стола очередная “Сальма”. Хотя, эту я бы больше сравнила с молодой Дженнифер Лопес. Тут еще и зад, который попробуй наприседай.

– Я, кажется, трудовую забыла, – выдыхаю, делая шаг назад, но упираюсь в грудь соседа.

– Они сейчас в электронном виде, не переживай, – подталкивает он меня обратно вперед и закрывает за нами дверь. – Это Алина, наш отдел кадров.

Сажусь на стул напротив Лопес и, прижав сумку к груди, молча смотрю на нее. И где он таких берет? Тут можно местный “Мисс Транспортная компания” устраивать. А я буду за кулисами номерки им на грудь прикреплять.

Беспомощно оборачиваюсь к Степану, который не смотрит на меня, а хмурится и что-то быстро печатает в телефоне.

– Дайте, пожалуйста, ваши документы, я сейчас быстренько заявление наберу и верну вам на подпись, – улыбается мне отдел кадров и тянет руку с длиннющими ногтями.

Интересно, как ими можно быстренько работать на клавиатуре?

Завороженно смотрю, как ловко она управляется с набором текста и удивленно качаю головой, проверяя заявление и не найдя там ошибок. Подписываю, пока Алина делает копии моих документов.

– Степан Николаевич, поставьте подпись, – просит она его без заигрываний и жеманства.

– Давай, – сосед отвлекается от экрана, быстро ставит размашистую подпись и переводит взгляд на меня. – Ну, что, Настенька? Добро пожаловать в нашу команду.

Сжимаю губы, чтобы не вякнуть ничего лишнего.

– Пойдем, я провожу тебя в кабинет. Там как раз Элеонора уже заждалась свою спасительницу.

– Вам не кажется… – усмехаюсь, когда мы спускаемся по лестнице на этаж ниже, – что я немного не вписываюсь в вашу силиконовую долину?

Все же не могу удержаться, чтобы не съязвить. Возможно, это ревность, хотя я и не очень-то имею право на нее.

– Я вчера вроде не заметил, что у тебя комплексы, – оборачивается Степан неожиданно и я влетаю в него по инерции. – Можешь сказать, что губы сделала, если стесняешься.

– Да нет у меня комплексов, – щурюсь. – Просто какой-то странный выбор.

– Ну, ты же мне сама сказала, что бухгалтеров не по сиськам выбирают, – усмехается сосед. – Я прислушался.

– Вы серьезно вообще отвечать не умеете? – сержусь.

– Умею, Насть. Серьезно тебе ответить? Меня устраивают твои сиськи.

Закатываю глаза.

Степан ведет себя не то, чтобы холодно, нет. Но немного отстраненно. Возможно, это потому что мы на работе и он пытается соблюдать профессиональный этикет. А, может, все. Прошла любовь. И почему-то мне кажется, что причина его холода все-таки как-то связана со мной. Не знаю, почему я так думаю. Какая-то женская чуйка.

– Все, хорошо, – улыбаюсь. – Я поняла. Не паникую. Губы так губы.

Степан заводит меня в кабинет главбуха.

– Эля, познакомь Анастасию Сергеевну с остальными сотрудниками, – бросает он ей, снова зависая в телефоне и выходит, когда девочка бросается ко мне практически с объятиями.

Она ведет меня в кабинет, где сидят операционисты. К моему облегчению, там я вижу обычных девушек и женщин, без лент и корон мисс вселенных. Таких, как я. Представляюсь, знакомлюсь и возвращаюсь в свой кабинет. Включаю компьютер и смотрю, в каком состоянии документы.

Фоном бегут мысли о Степане. Он сегодня крайне серьезен и вообще не вылезает из телефона. Может, у него там роман с очередной знакомой, а тут я со своими разговорами?

Сдерживаю негодование и сортирую папки с документами так, как удобнее мне.

На эмоциях работа горит и получается все сделать довольно быстро. А, так как я совсем недавно проверяла отчетность, то точно знаю, что она вся в наличии и полном порядке.

Спустя час отдел кадров Алина приносит мне трудовой договор и я забираю свой экземпляр. С интересом ищу глазами сумму зарплаты и от удивления замираю. Для меня она не просто хорошая, – она огромная!

И теперь, если у нас не сложится со Степаном, мне придется очень хорошо подумать, прежде чем демонстративно хлопать дверью.

Так я могу уже сейчас нанять того адвоката, которого хотела.

Выжидаю, пока Эля-Сальма выйдет из кабинета и трясущимися руками набираю заветный номер.

Мужчина задает лишь пару наводящих вопросов и предлагает встретиться сегодня. Договариваемся, что он заедет за мной в обед и мы все обсудим за чашечкой кофе.

Сбрасываю вызов и облегченно выдыхаю. Все. Процесс запущен. Да за одно это я буду благодарна своему соседу всю жизнь.

И если мне придется мириться с тем, что он меня будет и дальше динамить, то буду терпеть. Я столько времени терпела унижения, что игнор сразу после жаркой ночи кажется ерундой по сравнению с возможностью отвоевать дочь.

Ровно в час спускаюсь вниз и выхожу на улицу. Вижу, как из черной дорогой иномарки вылезает мужчина и коротко машет мне. Иду к нему, сажусь в машину и мы едем в довольно претенциозное кафе недалеко от офиса.

За чашкой кофе рассказываю адвокату свою историю и он делает какие-то пометки в блокноте, задавая наводящие вопросы.

– Мне нужно немного времени, чтобы уточнить, с кем именно взаимодействует ваш бывший супруг. В любом случае, подачу иска будем планировать уже после нового года. До этого подготовим все необходимые документы. Если он, как вы считаете, подкупил сотрудников опеки и суда, то потребуется еще время, чтобы наладить контакты. Найдем его слабые стороны. Ударим побольнее.

– Предоплата? – уточняю сразу.

С одной стороны, я немного расстроена, что еще полтора месяца ожидания, с другой – понимаю, что так просто такие дела не делаются.

– Пока ничего не нужно. Как будет понятен объем работ, тогда я все озвучу.

На этом мы с ним закругляемся и он подвозит меня обратно до работы.

Прощаемся и я выхожу из машины. Вижу Степана. Он курит на крыльце и пристально разглядывает машину, из которой я вышла.

– Ты где была? – уточняет он, когда я подхожу ближе.

– На обеде, – торможу рядом с ним.

– А это кто? – Степан кивает вслед уехавшему автомобилю. – Подработка?

Хмурюсь, не понимаю, о чём он говорит.

– Какая подработка? – смущаюсь.

Степан наконец переводит взгляд на меня и достаёт из кармана телефон. Проводит пальцем по экрану, нажимает куда-то, а потом разворачивает экраном ко мне.

Вижу свою фотографию в нижнем белье и с цветами, которую когда-то отправляла бывшему мужу и по ошибке отправила ещё и ему.

По спине пробегает горячая волна мурашек, потому что это объявление с какого-то сайта интим-услуг.

Глава 39. Кто это сделал?

В голове проносится миллиард мыслей за секунду. Начинает гореть ладонь от того, как сильно мне хочется врезать Степану пощёчину. Но вместо этого я усмехаюсь и сглатываю подступивший к горлу комок.

В конце концов, он совсем не знает меня и имеет право думать всё, что угодно. Что бы я подумала на его месте?

– Да, – улыбаюсь ему сквозь силу, – любая копеечка не лишняя.

Толкаю дверь и влетаю внутрь здания. Наверное, я погорячилась, когда сказала, что могу стерпеть всё что угодно ради такой зарплаты. Наверное, я могу стерпеть многое, но только не то, что человек, которому я доверилась, принимает меня за шлюху.

– Настя! – слышится позади грозный голос, но я не останавливаюсь.

– Давайте поговорим чуть позже, – бросаю на ходу и практически бегу от него к лестнице. – Мне надо в туалет.

Я прекрасно понимаю, чьих это рук дело. И мне очень хочется убить эту тварь. Был бы рядом, разорвала бы голыми руками. Достаю телефон, набираю номер бывшего мужа.

– Слушаю, – раздаётся холодный тон, от которого меня тут же начинает тошнить.

– Ты совсем охренел?! – кричу в трубку так, что у самой уши закладывает. – Ты разместил моё фото на сайте с шлюхами! Я мать твоего ребёнка! Как ты можешь так поступать со Стешей?!

В ответ раздаётся презрительная ухмылка.

– Что я могу поделать, если мать моей дочери – шлюха?

– Я приеду в воскресенье за Стешей и выцарапаю тебе глаза! – обещаю ему и чувствую, как голос начинает предательски дрожать.

– Не приедешь, – снова усмехается Виталий. – После того как ты размещаешь фотографии на разных порнушных сайтах, можешь даже близко не приближаться к дочери. Поцелуешь замок и уедешь обратно.

– На фото нет моего лица! – истерически хохочу в ответ. – Думаешь, ты самый умный?

– Номер телефона оформлен на тебя. Я спокойно докажу в суде, что ты ведёшь аморальный образ жизни.

Задыхаюсь, будто меня окунули в ледяную прорубь. Влетаю в кабинет и под шокированный взгляд Элеоноры швыряю на стол сумку.

– Вот именно! – кричу и чувствую, что слёзы сбегают по щекам. – Телефон оформлен на меня. Я возьму распечатки, докажу, что им пользуешься ты, и подам на тебя в суд за клевету! Ненавижу тебя, мразь!

На другом конце провода раздаются короткие гудки, а я обессиленно падаю на стул, закрываю голову руками и начинаю рыдать.

– Анастасия Сергеевна! – подбегает ко мне Эля и, причитая, суетится вокруг меня. – Давайте я вам водички налью.

Отрицательно качаю головой и, задыхаясь от спазма в горле, тянусь к листку бумаги.

То и дело всхлипывая, пишу заявление на увольнение по собственному желанию.

– Анастасия Сергеевна, – жалостливо зовёт меня помощница, и я поднимаю на неё взгляд, – если вас обидел Степан Николаевич, не обращайте внимания. Он сегодня всё утро сам не свой. Обычно он очень добрый, несмотря на то, что не улыбается. У вас всё обязательно получится.

Смотрю на неё растерянно, хлопая глазами. Потом вздыхаю и качаю головой.

– Запиши мой номер, – отвечаю ей, едва вымучивая подобие улыбки. – Если у тебя возникнут какие-то трудности по работе, можешь мне звонить, и я помогу.

Ставлю на заявлении дату и подпись, забираю сумку и иду к секретарю Степана.

Кажется, Оксана её зовут?

– Извините, Степан Николаевич пока занят, – мило улыбается она.

– Оксана, пожалуйста, передайте это ему, когда он освободится, – прошу её и кладу бумажку на край стола.

В этот момент из кабинета Степана выходит очередная королева красоты.

– Да, хорошо, – кивает мне секретарша и смотрит на девушку. – Уже уходишь, Наташ? Так быстро?

– Да, счастливо, – фыркает она раздраженно, не оборачиваясь.

О, ну конечно! Очень занят был ваш Степан Николаевич! Разворачиваюсь следом.

Мы одновременно идём с ней к лифту. Кошусь краем глаза на длинные гладкие волосы цвета пшеницы, пухлые губы и огромную грудь.

Насколько я помню, именно с какой-то Наташей он говорил по телефону, когда я была у него в квартире.

Когда заходим внутрь, она оценивающе оглядывает меня и усмехается.

– Вы новый бухгалтер? – уточняет как бы невзначай.

– Да. А что? – смотрю на неё с интересом.

– Похоже, у Степана Николаевича поменялись вкусы, – с вызовом бросает она, глядя мне прямо в глаза.

Пожимаю плечами.

– Наташа, а у вас есть аллергия?

– Да, на кошачью шерсть. А что? – хмурится она.

– А у меня нет, – улыбаюсь ей. – А вам я посоветую сходить на курсы актёрского мастерства. Потому что стонать, знаете ли, тоже нужно уметь. Фальшивите.

У Наташи округляются глаза, и она резко отворачивается от меня, пулей вылетая из открывшихся дверей лифта. Усмехаюсь и неторопясь выхожу следом, как вдруг мне преграждает дорогу Степан и молча заталкивает обратно.

Испуганно вжимаюсь в угол, глядя на то, как тяжело он дышит.

Такое ощущение, будто он бежал по лестнице. Или просто вот-вот начнет орать в бешеном припадке. Смотрю на его кровожадный видок, но ничего не спрашиваю. Страшно.

Степан хлопает ладонью по кнопке нужного этажа, и мы едем обратно.

– Это что такое, Настя? – рычит он, поднимая руку с моим заявлением.

Есть ощущение, что он сейчас натыкает меня носом в него, как провинившуюся кошку. "Кто это сделал, кто это сделал?"

– Это моё заявление на увольнение, – расправляю плечи и стараюсь говорить как можно чётче, чтобы голос не дрожал.

Степан зло фыркает, сжимает губы, и, как только лифт останавливается, сгребает меня за шиворот и ведет в свой кабинет, как директор школы провинившегося шкоду.

Телепаюсь рядом, пытаюсь возмущаться, но он не обращает ровно никакого внимания. Единственный способ вывернуться из его рук – это выскользнуть из платья. Но опозориться, бегая голой, я не готова.

– Не беспокоить, – рычит он прикинувшейся мебелью бледной Оксане.

Глава 40. Дурные мысли

Степан доводит меня до стола и, наконец, отпускает воротник моего платья. Одёргиваю задравшуюся ткань вниз и только собираюсь возмутиться, как меня тут же сносит грубым поцелуем.

Не успеваю ничего сообразить, как уже оказываюсь сидящей на столе с задранным до пояса подолом.

– Я не беру подработку в рабочие часы! – отталкиваю его, но хрен оттолкнешь ведь!

– Я понимаю, что это не ты выложила фотографии, – рычит Степан мне в губы, одной рукой придерживая меня за талию и прижимая к себе, а другой расстёгивая ремень на брюках.

– Да какая вам разница?! – устаю выкручиваться и бессильно бью ладонями по твердой груди. – Вам что, Наташи мало?!

Пытаюсь отползти назад, но Степан внезапно опрокидывает меня на столешницу и, придержав мои ноги, входит одним плавным толчком.

Задыхаюсь от переизбытка чувств.

– Я не хочу Наташу, – рычит Степан, вжимая мои бёдра в свои. – Мне ты нужна!

Нужно оттолкнуть его и уйти, гордо подняв голову, но мозг отключается под напором его тестостерона. Ахаю от того, насколько глубоко и яростно он вбивается в меня с хриплым рычанием. Единственное, что сейчас ещё может удержаться в моей голове, – это то, что за стенкой сидит секретарша.

Степан внезапно тянет меня на себя и поднимает на руки. Падает в кресло, так, что я оказываюсь сверху.

– Нас услышат, – выдыхаю испуганно.

– Похуй, – хрипит он, стягивая с меня платье на талию через вырез для горла.

– А если кто-то войдёт? – пытаюсь прикрыться, но он разводит мои руки и впивается губами в мою грудь.

– Похуй, – урчит он сквозь зубы и насаживает меня на себя, крепко сжимая мои ягодицы. Кажется, на них останутся синяки. Охаю.

Не могу сдержаться от накатывающего волнами удовольствия. Закидываю голову, закрываю глаза и сама всё быстрее поддаюсь навстречу движениям Степана, будто танцуя на его члене. Кусаю губы, чтобы не стонать, но кажется, что моё хриплое дыхание слышно и за пределами приёмной.

– Девочка моя, – пьяно усмехается Степан, откидываясь на кресле и давая мне возможность самой контролировать процесс.

Он то и дело сжимает мою грудь, покусывая её до болезненных выдохов, а потом зализывает места укусов и покрывает их поцелуями.

Кресло безбожно скрипит от яростного столкновения наших тел. Кажется, оно вот-вот развалится под таким напором, но остановиться уже просто невозможно.

Картинка перед глазами меркнет на несколько секунд от мощного спазма в животе. Я вся дрожу, падая в объятия Степана, а он добивает меня короткими толчками, уткнувшись носом в мою шею и хрипло постанывая.

Оба замираем в объятиях друг друга.

– Объясни мне, – просит он, немного отдышавшись, – что происходит.

– Вы лазите по каким-то сомнительным сайтам знакомств, – усмехаюсь, сердито глядя на него, и натягиваю рукава платья обратно.

– Настя, – рычит Степан, когда я пытаюсь встать, и прижимает меня обратно. – Я нигде не лажу. Эту ссылку прислал мне мой начальник безопасности. Для тебя же не секрет, что в больших компаниях есть такие службы?

– Ну, значит, и для вас не секрет, что есть на свете мудаки, которые любят мстить бывшим жёнам, – вздыхаю.

– Почему номер, с которого зарегистрирован ID, принадлежит тебе? – щурится Степан.

– Потому что он оформлен на меня, – развожу руками, – а пользуется им бывший муж.

Степан трёт лицо и несколько секунд медитирует в окно.

– Зачем ты отправляла ему свое фото?

Чувствую, как глаза снова начинает печь от подступающих слёз.

– Потому что тогда он разрешал общаться с дочерью перед сном, – закрываю глаза, чтобы не расплакаться.

– Почему ты мне не рассказала, что муж тебя шантажирует? – слышу в голосе Степана удивление.

– Не хотела вас напрягать. Вы и так много для меня сделали. То, что мы переспали, ещё ничего не значит.

– Два раза, – хмыкает Степан, приподняв бровь.

– Ну, да, два раза, – соглашаюсь.

– И это не значит для тебя ничего? – усмехается он, глядя на меня так, будто я призналась, что ем на ужин котят.

Ахаю, потому что он поднимается с кресла прямо со мной на руках.

– Это не значит, что вы должны мне что-то! – пытаюсь объяснить свои слова.

– Настя, – качает головой Степан, – я тебя сейчас ещё раз выебу. И ебать буду до тех пор, пока из твоей башки все дурные мысли не выбью.

– Прекратите меня пугать! – возмущаюсь, но мой рот тут же затыкает горячий язык, и я снова падаю на стол.

Глава 41. Слухи

Боже, кто бы знал, как стыдно мне будет выходить из кабинета Степана! Наверное, я выгляжу так, словно под поезд попала. В принципе, чувствую себя аналогично. Из моего тела будто вынули кости, поэтому я едва стою на ногах. Мои дрожащие колени намекают на то, что я сделаю от силы два шага и рухну.

Степан будто чувствует моё состояние, подхватывает меня на руки и сажает на диван. Сам же идёт к кофемашине и делает две чашки кофе.

Смотрю на него, и кажется, будто нахожусь в какой-то другой реальности.

– Сейчас попьём кофе, и ты поедешь домой, – оборачивается он ко мне и присаживается на корточки у моих ног, накрывает мои колени ладонями и плавно поглаживает их. – Отдохнёшь, поспишь, успокоишься. Не вздумай больше ничего отсылать этому уроду. Я со всем разберусь. Поняла меня?

Киваю ему, шмыгнув носом. Мне очень стыдно втягивать во всю эту грязь Степана. Но я всё больше убеждаюсь, что не могу справиться в одиночку.

– Я разговаривала с адвокатом. – смотрю в его серьезное лицо и внутренности снова сжимаются от подкатывающих слез, будто я вмиг растеряла всю свою выдержку рядом с этим большим и сильным мужчиной. – Он специализируется по гражданским делам. По отзывам это один из лучших специалистов. Он обещал перезвонить через несколько дней.

Степан кивает, давая понять, что согласен с моим решением, и встаёт, потому что кофемашина издаёт сигнал. А я понимаю, что я действительно очень устала. Очень-очень устала.

Степан подает мне чашку с ароматным капучино и садится рядом. Он кладет свою огромную ручищу мне на плечо и притягивает к себе. Устраиваюсь поудобнее, прижатая к его горячей груди, и, обняв ладонями чашку, делаю пару глотков. Степан тоже отпивает кофе, медленно поглаживая меня по плечу.

Сидим в тишине, каждый думая о чем-то своем. Я думаю о том, что зря я дала волю эмоциям и вывалила на бывшего мужа свои планы. В порыве отчаяния сболтнула лишнего и теперь он понимает, что у меня тоже есть козыри в рукаве, а лучше бы думал, что я абсолютно беззащитна и раздавлена. Но я просто не смогла остановиться.

Когда ты долгое время живешь под гнетом морального террора, контролируя каждое слово, анализируя каждое свое действие, то не удивительно, что это может закончиться вот такой вот истерикой. Потому что я не мямля и не амеба по жизни. Просто так сложились обстоятельства, что мне пришлось присмыкаться перед этим чудовищем. Слишком большая цена была за неповиновение.

Но как же тяжело мне давалась эта покорность, кто бы только знал! И, когда кто-то в разговоре осуждает женщин, которые терпят домашнее насилие, я не спорю. Я лишь мысленно обнимаю этих несчастных женщин. Потому что я раньше тоже не понимала.

– Ну, ты чего дрожишь? – Степан прижимает меня крепче и отставляет свою чашку на стол. – Все будет хорошо. Объявление с сайта уже удалили.

– Ну вот, – шмыгаю носом, поднимая на него глаза и грустно улыбнувшись, – оставили меня без подработки.

Степан усмехается и, приложив теплую ладонь к моей щеке, долго вглядывается в мои глаза. Представляю, какой у меня сейчас видок, но не сопротивляюсь. Потому что устала. Устала соответствовать чьим-то ожиданиям, чьим-то нормам, шаблонам и критериям.

Да, я сейчас похожа на зареванную панду-алкоголичку, скорее всего. Пусть. Я и такой иногда бываю. Я – живая.

– И откуда ты такая только взялась? – шепчет Степан, будто сам не верит в то, что мы сидим с ним рядом, а до этого устраивали вакханалию на его рабочем столе.

– Какая? – шепчу в ответ загипнотизированно.

– Ебанутенькая. – вздыхает он и очарование момента тут же рассеивается. – Но душевная.

– Вот спасибо, – пытаюсь убрать его руку, но Степан коротко усмехается и притягивает меня ближе.

Настойчиво раскрывает языком мои сжатые губы и я снова безвольно отдаюсь его напору. Тону в медленном, пьянящем поцелуе с ароматом кофе. И в этот момент мне больше ничего не нужно для счастья. Потому что сейчас Степан не только про секс. А про защиту. И мне очень нравится быть под его защитой.

– Поехали, я сам отвезу тебя, – выдыхает он мне в губы, немного отстраняясь. – Не хочу, чтобы ты в таком состоянии ехала за рулем.

Покорно киваю. Мне совершенно не хочется с ним спорить. Мне приятно, что он заботится обо мне, такой… ебанутенькой.

Мы выходим из кабинета вместе. Степан прижимает меня к себе, обхватив за поясницу.

– Вернусь через час, – бросает он все такой же притихшей секретарше и настойчиво ведет меня к выходу из приемной.

– Слухи поползут, – шепчу ему, чувствуя любопытный взгляд нам в спины.

Степан хмыкает.

– Вот к чему-чему, а к этому мне не привыкать. Тебе ли не знать, что такое женский коллектив? Каждый день узнаю новое о своей жизни. Интересно живу, надо сказать.

– Да? – улыбаюсь. – Расскажите.

– Ну, как минимум у пяти сотрудниц от меня дети.

– Ого, да вы многодетный отец? – шучу и прикусываю язык, вспоминая, что эта тема может быть для Степана болезненной.

Он усмехается, ничего не отвечая, а я виню себя за то, что сболтнула лишнего.

– Знаешь, один раз от меня забеременела девушка, – вдруг продолжает он, когда мы заходим в лифт. – Я тогда еще молодой был, ничего особо из себя не представлял, только начинал продвигаться по карьерной лестнице. А она была помощницей директора. Вот типа Наташи, которая тебе так понравилась.

Усмехаюсь, закатывая глаза. Степан такой Степан, не может не подколоть.

– Она знала, что я бесплоден. Я к ней долго яйца подкатывал. Ухаживал, все по классике. Она вроде как и не отвечала взаимностью, но и не отвергала. А потом мы случайно почудили на корпоративе. И с первого же раза – залет. Я узнал об этом не от нее, а благодаря сплетням. Офигел от такого чуда, решил, что это судьба. Купил кольцо и пошел, как честный человек, делать предложение.

Двери лифта открываются и Степан замолкает. Мы идем с ним по огромному холлу под взглядами проходящих мимо сотрудников и я начинаю чувствовать себя неуютно, а Степан, кажется, не замечает этого пристального внимания. Он открывает мне дверь и мы выходим на улицу. С хмурого неба сыпется мелкий снег.

Усевшись на сидение его монстра, с нетерпением жду, когда Степан обойдет внедорожник и сядет за руль.

– И что было дальше? – нетерпеливо спрашиваю его, потому что он, кажется, забыл, что мы разговаривали про его прошлое.

А мне очень интересно, чем все закончилось. Неужели, у Степана все же есть ребенок? Где же тогда он?

– А, – усмехается он, будто вспомнив, что мы не закончили, но отмахивается. – Нахуй она меня послала. И аборт сделала, хотя я отговаривал. А потом замуж за финдиректора вышла. Но ребенка ему родить не могла долго. Лет пять, наверное. Ну а я резко попер вверх по карьерной лестнице, сменил компанию и больше не интересовался ее жизнью. Но с тех пор предохранялся всегда.

– Так, может, вы не бесплодный уже? – кошусь на него, а у самой страх узлом в животе скручивается. Я не готова к такому повороту.

– Бесплодный, я проверялся после этого. Процент слишком мизерный. Не от меня она тогда залетела. Еще с одним перепихнулась. Это тоже я потом благодаря слухам узнал. Когда зависть из ее подруг поперла. Так что, Настенька, сплетни – это иногда полезно. Главное, уметь выделять суть.

Степан провожает меня до самой квартиры и, страстно поцеловав на прощание, обещает навестить вечером.

Переодеваюсь в свой домашний плюшевый комбез, забираюсь под одеяло, а у самой не прекращаются мысли о его исповеди. Это же довольно интимные воспоминания, явно ранили его тогда. Может, все эти Сальмы и Лопесы работают у него не просто так? Может, у человека травма?

А я? Чем я ему приглянулась? На Наташу-то я совершенно не похожа.

Дверной звонок вырывает меня из полудремы. Кажется, прошло всего несколько минут с того момента, как я легла. Может, Степан вернулся?

– Кто? – смотрю в глазок и вижу только край плеча в черной куртке.

– По объявлению, – раздается женский голос.

– По какому объявлению? Вы ошиблись. – хмурюсь, щелкая замком и открывая дверь.

Глава 42. Все нормально

Дорогие читатели, выложила аж три главы. Приятного чтения.

Лишь только начинаю открывать дверь и замечаю за ней мужчину, тут же пытаюсь захлопнуть её обратно, но незнакомец успевает протиснуть ногу и с лёгкостью отодвигает меня.

О, боже! Настя, какая же ты дура! Теперь-то уж точно понятно, по какому они объявлению!

Испуганно отбегаю от двери. Первая мысль – закрыться в ванной. Но я лишь успеваю повернуться в её сторону, как тут же оказываюсь в объятиях неизвестного южанина.

– Куда собралась? – рычит он мне в затылок и тут же зажимает мой рот ладонью так, что я могу лишь истерически мычать и брыкаться. – Не дергайся, иначе шею сверну.

В моей душе поднимается волна ужаса. Это же… тоже дело рук Виталика! Это он натравил на меня этих людей! Для чего? Для того, чтобы запугать? Я не могла даже предположить, что он пойдёт на такое! Одно дело – выложить фотографию на сайт, другое – угрожать реально.

– Закрой дверь, – бросает незнакомец за спину, и меня пробивает очередная волна болезненных мурашек.

Он ещё и не один! Что они собираются делать со мной?!

– А ты смотри сюда, – показывает он мне экран телефона и нажимает на видеовызов.

Спустя пару секунд на экране появляется морда бывшего мужа. Он довольно ухмыляется, с садистским наслаждением разглядывая моё лицо.

– Ну, здравствуй, Настенька, – говорит это с таким тоном, что у меня всё леденеет внутри. – Я тут подумал над твоими словами и решил, что ты права. Наверное, для суда недостаточно фотографий, чтобы доказать, что ты шмара.

Молчу, и единственное, о чём сейчас мечтаю, – прекратить рыдать, но слёзы текут сами, и я то и дело шмыгаю носом.

– Так вот, чтобы выбить дурь из твоей башки, мои помощники сейчас запишут небольшое хоум-видео, где будет отчётливо видно твоё лицо и то, как ты трахаешься с двумя мужиками одновременно.

У меня перехватывает дыхание, и кажется, вот-вот остановится сердце. Я прекрасно понимаю, что он сказал, но мозг отчаянно отказывается верить в происходящее. Он нанял двоих насильников, чтобы они наругались надо мной?!

Этого я точно не могла ожидать от него! Что угодно, но только не это!

– Так что, расслабься и получай удовольствие, тогда больно не будет. – улыбается он мне самой искренней улыбкой.

– Пап, там мама? – слышу голос Стеши, и всё обрывается внутри.

Животное. Тварь. Мерзавец. Он вываливает всю эту грязь на меня при ребёнке.

– Нет, иди играй, – отворачивается он от экрана и сбрасывает вызов.

– Если ты сейчас вякнешь хоть слово, то сильно пожалеешь об этом, – чувствую, как потная ладонь медленно разжимается, и я судорожно всхлипываю. Оборачиваюсь и отступаю к шкафу, глядя на двоих насильников. Можно попробовать закричать, но только никто не придёт на помощь. Сколько было случаев, когда в соседней квартире творился ад, но никто из соседей на него не реагировал? Так будет и с нашими картонными стенами. Это за дрель могут пожаловаться и устроить скандал. А на крики о помощи прийти побоятся.

Если бы дома был Степан…

Кошусь на балкон. Если бы я отошла в другую сторону, то можно было бы попробовать выскочить на него и позвать на помощь. Или малодушно спрыгнуть с пятнадцатого этажа, оставив своего ребёнка всю жизнь мучиться с этим чудовищем под названием "папа".

– Раздевайся, – командует один из моих мучителей, а я непроизвольно закрываюсь руками и качаю головой.

– Пожалуйста, не надо, – прошу его. – Скажите, сколько вам заплатили, и я заплачу больше.

– Нам заплатили достаточно, чтобы хорошо сделать свою работу, Настя, – второй раскладывает треногу и примеряет на неё телефон, выбирая ракурс так, чтобы хорошо было видно кровать.

Сердце, бившееся до этого через раз, начинает колотиться так, что я глохну от собственного пульса. Моё тело трясёт от осознания происходящего. Нет, это не сон, а пугающий своей холодной расчётливостью карательный акт.

– Давай, ты в жопу, а я в рот, – командует один из насильников и манит меня пальцем. – Ложись на кровать. Мы сами тебя разденем, раз ты стесняешься.

На негнущихся ногах иду в сторону кровати. Неизбежность грядущего позора отключает во мне все чувства. Будто по щелчку пальцев я перестала контролировать своё тело и испытывать хоть какие-то эмоции. Отрешённо приближаюсь к ухмыляющимся мужчинам. На секунду притормаживаю и понимаю: чему быть, того не миновать.

С силой толкаю штатив так, что телефон с него срывается и ударяется о стену.

– Пожар! – кричу насколько могу громко, но не слышу своего голоса.

В следующую же секунду мне прилетает звонкая пощёчина, от которой темнеет в глазах, и я теряюсь в пространстве.

– Ах, ты, тварь! – слышу рычание над головой и со смирением ожидаю следующего удара.

Мелькает шальная мысль, что если меня изобьют и после этого изнасилуют, то такое хоум-видео в суде точно не предъявишь.

Но, к сожалению, вместо этого меня сгребают за шкирку и швыряют на кровать.

Лягаюсь ногами. Насильник сжимает мое горло рукой. Царапаю ногтями его предплечья в тщетных попытках отбиться. Воздуха отчаянно не хватает. Хриплю.

Звонок в дверь будто резко выключает все звуки в моей квартире.

Мой мучитель отпускает мое горло и приставляет к нему складной нож.

– Только пискни, сука, – с угрозой бросает мне и оборачивается к своему подельнику. – Прикрой дверь в комнату и скажи, что у нас всё нормально.

Глава 43. Поймешь

Второй кивает и уходит, а я шумно дышу, прижатая к кровати, и не могу поверить, что кто-то всё же пришёл на помощь, но его сейчас убедят, что в моей квартире не происходит ничего страшного.

Внезапно из прихожей раздаётся громкий глухой удар, и в тот же миг дверь комнаты едва не слетает с петель.

Со страхом, стыдом и облегчением одновременно вижу разъярённого Степана.

Мой мучитель тут же подрывается на ноги и бросается на него.

– Нож! – хриплю как можно громче, в панике осознавая, что моему спасителю угрожает опасность.

Подскакиваю с кровати и не понимаю, что происходит. Насильник швыряет в Степана напольную железную подставку из-под цветка и, набросившись, пытается ранить, но Степан с силой отталкивает его. Однако не догоняет, а немного склоняется, качая головой и закрывая лицо рукой. Бросаюсь к нему со всех ног, замечая краем глаза, что мои мучители убегают из квартиры.

– Стёпа, – выдыхаю испуганно, обхватывая его лицо ладонями.

Одна его половина в крови. Меня начинает колотить с новой силой.

– Ты цела? – рычит он, как взбешенный зверь.

– Цела, цела, – успокаиваю его. – Я сейчас вызову скорую. Ложись скорее.

– Да нормально всё, – морщится он и приоткрывает один глаз. – Наконец-то “Стёпа”, а то всё “вы”, да “вы”. Блядь, упустил, сука!

– Господи, – выдыхаю, утыкаясь в его грудь и пачкаясь в стекающей на белую рубашку крови. – Спасибо.

– Настюш, ну, может, хоть один разочек ради разнообразия повелителем назовёшь, а? – басит он игриво сверху.

– Глаз цел? – поднимаю на него взгляд, готовая умереть от ужаса.

– Не знаю. Пошли, посмотрим, – усмехается он криво и, качнувшись, идёт в сторону ванной. – Кофейку сделаешь?

– Надо в больницу, – уговариваю его, как маленького.

– И пластырь найди. Это жрачки у тебя нету, а пластырь и бинты должны быть… С таким-то везением.

Невольно усмехаюсь. Пластырь, бинты и антисептик у меня и правда всегда в наличии.

Ухожу на кухню и насыпаю в электрическую турку кофе. Достаю из полки всё для обработки раны и иду к Степану в ванную. Он, по пояс обнажённый, умывает лицо. В раковину бежит кровавая вода, пачкая белый фаянс. Зрелище жуткое.

– Стёпа, надо в больницу, – шепчу севшим голосом.

Степан оборачивается ко мне, и я вижу, как по рассечённой брови тут же стекает новый ручеёк крови. Но глаз цел.

– Не переживай ты об этом, – усмехается он и прижимает к ране бинт. – Скоро к нам приедет и полиция, и скорая. Ол инклюзив.

– Как ты догадался? – облокачиваюсь о косяк и устало прикрываю глаза.

– Камеры, соседка, – усмехается он снова, но уже где-то на границе моего сознания. – Те, на которые ты жаловалась, кстати... Настя?.. Настя!

Прихожу в себя уже на кровати. Слышу, как открываются двери. Вся сжимаюсь от ужаса, резко сажусь и с облегчением выдыхаю. Вижу, что это Степан запускает в квартиру сотрудников полиции.

– О, очнулась, а мы уж думали тебя откачивать, – усмехается откуда-то внезапно появившийся амбал шириной с дверь.

Он садится ко мне на кровать, а я машинально отшатываюсь от него.

– Тише ты, буйная, – улыбается он мне дружелюбно, но от этой жуткой улыбки на его непроницаемом лице мурашки ползут по коже.

Он вытаскивает из рюкзака тонометр и показывает мне.

– Знаешь, что это? Это вот так буйным пациентам на шею одевают, – показывает, прикладывая как ошейник к своему горлу, – и накачивают до тех пор, пока они снова сознание не теряют.

Усмехаюсь и подставляю руку.

– Что, не страшно совсем? – надевает он мне манжету на плечо и накачивает ее воздухом.

Смотрю на стетоскоп в его ушах и ловлю себя на мысли, что мне бы не очень хотелось иметь этого дядьку в участковых терапевтах.

– Пониженное, – кивает сам себе. – Иди кофейку попей.

Командует, а сам озирается. После встаёт и сгребает всё с моей тумбочки, пододвигая её на середину кровати. Начинает доставать какие-то боксы с иглами и ножницами.

Понимаю, что, скорее всего, он будет зашивать Степану бровь прямо в квартире, где все сейчас ходят в ботинках, кроме меня, без каких-либо особых стерильных условий.

– Может, вам антисептик принести? – уточняю у него на всякий случай.

– Спирт есть? – косится на меня.

Киваю. Мама Юльки работает на скорой и как-то давно достала мне пузырёк.

– Тогда неси спирт, две рюмочки и бутеры, – моргает он мне.

– Да у неё в холодильнике мышь повесилась, – в комнату заходит Степан, садится на кровать, притягивает меня к себе и целует в лоб. – Торт неси.

Смотрю на разбитое лицо моего спасителя и прижимаюсь к его губам. Сейчас мне абсолютно плевать, кто и что о нас подумает.

Степан нетерпеливо сжимает мою ягодицу ладонью и со вздохом отстраняется.

Ухожу. Сталкиваюсь в дверях комнаты с полицейским и замираю. Он кивает на штатив и подставку для цветов.

– Что из этого прилетело пострадавшему в голову?

Показываю на подставку.

– Штатив принесли преступники, – смотрю на него.

– Трогала? – уточняет он, и я отрицательно качаю головой.

– Отлично, – кивает он помощнику, и тот надевает перчатки.

– Что за баба у тебя фильдеперсовая? – слышу тихий вопрос доктора, когда выхожу. – Раз на неё такая охота идёт?

– Сам не знаю, – хмыкает Степан ему в ответ. – Просто магнит для неприятностей.

– И надо тебе оно?

Подслушивать нехорошо. Но я всё же замедляю шаг, пытаясь услышать его ответ.

– Оказывается, надо, – усмехается Степан.

– Зачем?

– Влюбишься – поймёшь.

Глава 44. Беда

Сердце сжимается от неясного волнения и трепета. Меня будто захлестывает высокой волной и становится нечем дышать.

На автомате иду на кухню, ставлю чайник, достаю торт, а в ушах все это время то и дело снова и снова звучит эта фраза. “Влюбишься – поймешь”.

Разве такое возможно? Разве такой человек, как Степан, может влюбиться в проблемную женщину с ребёнком?

Я хочу завизжать и начать прыгать как сумасшедшая, но осекаю себя, боясь радоваться, потому что могла просто не так понять или просто не расслышала.

Слышу негромкие голоса мужчин из комнаты. Мне нужно зайти к ним, отнести торт со спиртом, а я боюсь, что, когда Степан увидит мой взгляд, то всё сразу поймёт.

К счастью, когда я захожу, полицейские тут же начинают задавать мне вопросы и я отвлекаюсь на них. Честно отвечаю про все, то и дело краснея и закрывая лицо руками.

– Я могу забрать у него дочь? – с надеждой смотрю на полицейского и кусаю губы после опроса.

Он вздыхает, пожимает плечами и виновато опускает глаза.

– Когда мы поймаем тех, кто ворвался к вам в квартиру, и они дадут показания против вашего бывшего мужа, тогда – да. Но, пока его причастность не доказана, увы, ребенок будет жить с ним.

– Ты же сказала, что он не навредит Стеше? – хмурится Степан.

Оборачиваюсь к нему и из груди вырывается тяжелый вздох.

– Я никогда не думала, что он может поступить со мной так, как сегодня. И теперь я уже ни в чём не уверена.

– Мои ребята работают, Настя, – пристально смотрит на меня Степан. – Они обязательно найдут лазейку. Потерпи ещё несколько дней, мы что-нибудь обязательно придумаем.

Когда полицейские уходят, а следом за ними уходит и врач, друг Степана, я аккуратно касаюсь пальцами пластыря над его бровью и прижимаюсь к груди.

Силы покидают меня и я ищу в Степане поддержку и защиту. Он со вздохом прижимает меня к себе, а после отстраняет.

– Что-то я устал, – усмехается серьёзно. – Нужно отдохнуть.

– Конечно, – отпускаю его и освобождаю дорогу к двери. – Если что-то потребуется, звоните.

Степан смотрит на меня, приподняв здоровую бровь.

– Потребуется. – его губы растягиваются в хитрой улыбке. – Помнится, кто-то от меня сбежал и не дал насладиться ощущением женского тепла в моей постели.

– Вы хотите, чтобы я пошла с вами? – смотрю на него несмело.

– Не откажусь, но секса не обещаю. – кивает он. – И прекрати “выкать”.

Быстро переодевшись из перепачканного кровью комбинезона в другую одежду, оставляю весь бардак, как есть, и иду следом за Степаном в его квартиру. Нас тут же встречает орущий Снежок. Подхватываю его на руки и несу на кухню. Не спрашивая разрешения, насыпаю ему поесть и глажу, когда он набрасывается на еду.

Потом выключаю свет и ухожу в спальню. Степан лежит на кровати, закинув руку за голову, и спит. Смотрю на время. Для сна ещё совсем раннее, но ощущение, что идут уже вторые сутки на ногах. Слишком много навалилось.

Откладываю телефон и устраиваюсь поудобнее на расслабленном плече. Поглаживаю мерно вздымающуюся грудь, прикрыв глаза. Я не знаю, что будет дальше. Но я точно знаю, что я теперь не одна.

Слышу звонок своего телефона. И снова ощущение что я только-только закрыла глаза. В груди всё сжимается от волнения. Кажется, что это звонит Виталий и снова будет трепать нервы. Но номер не знакомый.

– Да, – отвечаю негромко, чтобы не разбудить Степу, и встаю с кровати.

– Настя, беда. – слышу голос и у меня всё обрывается внутри.

Лучше бы звонил бывший гад. Потому что звонит свекровь.

Глава 45. План

– Инна Игнатьевна, что случилось? – выдыхаю испуганно, а по телу разливается кипяток.

– Виталий приехал домой злой, как собака. Орал тут с кем-то по телефону. Потом сказал мне собрать Стешины вещи. Мне с ней собираться не велено. Уехал только что и сказал вернется через несколько часов. Насть, куда ж он ее на ночь глядя-то везти собирается? В приют отдать?

“Да откуда ж я знаю?!” – хочется закричать в трубку, но я лишь жмурюсь, чтобы не завыть в голос.

– Инна Игнатьевна, я сейчас приеду за ней. Вот прямо сейчас одеваюсь и еду. – успокаиваю ее, а у самой внутри все дрожит от напряжения. – Не волнуйтесь.

Только сбрасываю звонок, как тут же звонит бывший муж. Сжимаю кулаки в ярости.

– Что тебе нужно? – пытаюсь говорить сдержанно и холодно, но голос срывается.

– Хочешь получить дочь обратно – приезжай на разговор. Точку я тебе сейчас скину. Если попробуешь подключить своего котика, то я его завтра же усыплю, а котенка ты больше никогда не увидишь, поняла?

– Да, – выдыхаю.

– Все твои звонки отслеживаются. На машине маячок. Не чуди, Анастасия, и никто не пострадает.

Слушаю короткие гудки, так и держа телефон возле уха. Понимаю, что он решил добить меня окончательно. Раз игрушка сломалась, нужно ее утилизировать. И самое время попросить Степу защитить меня и моего ребенка, но… ему теперь самому из-за меня угрожает опасность.

Я не могу так. Но ехать совсем без подстраховки – самоубийство.

Крадусь в спальню и кошусь на спящего Степана. Беру его телефон и повторяю графический ключ, который запомнила, когда он показывал мне мое интимное фото. Экран загорается тусклым светом, а я облегченно выдыхаю.

Возвращаюсь на кухню, набираю номер Юльки.

– Да, – почти сразу отзывается она.

– Юль, это Настя, – шепчу в трубку. – У меня большие проблемы.

Обрисовываю ей ситуацию в нескольких словах.

– Точку я скинуть никак не могу, но адрес примерный запиши. Если я завтра на связь не выйду, иди в полицию.

– Настя, ты с ума сошла? Я с тобой поеду!

– Нет, нельзя. – всхлипываю. – Просто подай заявление.

– Подожди, – шепчет она тихо. – Кажется, у меня созрел план. Встретимся возле твоей машины.

Удаляю свой звонок и кладу телефон Степана на кухонный стол, а сама как можно тише ухожу из квартиры. Вызываю такси до работы, потому что моя машина осталась там.

Спустя несколько минут выхожу из дома и жду машину возле подъезда.

То и дело кошусь на окна соседа со страхом ожидая, что в них загорится свет. Меня всю трясет внутри от молчаливой истерики, хотя внешне я выгляжу спокойно.

Я не понимаю, что будет дальше. Неизвестность страшит не меньше теоретических последствий.

Когда выбираюсь из такси, возле моего жучка стоят… Юлька, Таня и Зоя. Таня тормозит мое такси, не давая ему уехать.

– Вы с ума сошли? – выдыхаю испуганно. – Со мной нельзя.

– Да никто с тобой и не едет, – успокаивает меня Юля и пихает мне в руки телефон и конверт. – Телефон и ключи от машины давай.

– Зачем? – хмурюсь.

– Едь за Стешей, а мы поедем вместо тебя. С тремя нами ничего он не сделает. Это тебя он может запугивать и шантажировать.

– Мудила, – добавляет Таня и забирает у меня ключи, заводит машину. – Не дрейфь, Настюш, я ему лично глаза выцарапаю.

– Пока мы будем ехать, ты успеешь забрать Стешу и уехать. Только позвони, как где-нибудь осядешь. Денег там на первое время тебе хватит. Карточками не пользуйся, иначе вычислит. Созвонимся и если нужно почтовым переводом тебе отправим.

– Девочки, – выдыхаю, падая в их объятия, реву. – Спасибо.

Быстро переписываю номер свекрови и пишу короткое сообщение Степану с просьбой не искать меня и быть аккуратнее, потому что ему угрожает опасность. Хочется добавить “люблю”, но тогда, боюсь, моя просьба возымеет обратный эффект. Отдаю Юле телефон. Сажусь в машину такси и вижу, как девочки трогаются с места.

– Пожалуйста, если можно, то побыстрее, – прошу водителя, назвав адрес. – Я доплачу за скорость.

Сижу вся, как на иголках. Прячу конверт во внутренний карман, а телефон сжимаю в руке. Не выдержав, набираю свекровь. Она долго не берет трубку, но все же отвечает.

– Это я, – успокаиваю ее. – Виталика нет?

– Нет, еще не звонил, – успокаивает она меня в ответ и я начинаю верить, что дело может выгореть.

– Инна Игнатьевна, оденьте Стешу, пожалуйста, и выйдите нам навстречу. Там камеры везде, мне нельзя, чтобы он быстро узнал номер машины. Не берите ничего тяжелого.

Не могу успокоиться. Отчетливо ощущаю, как время ускользает, словно песок в часах. Понимаю, что забрать дочь – это только начало большого дела. Нам нужно будет найти укрытие, спрятаться так далеко, чтобы нас никто не нашел. Но это все потом. Сейчас мне жизненно необходимо обнять ее и доказать, что мама рядом и никому не даст ее больше в обиду.

– Тормозите! – судорожно вскрикиваю, когда вижу их фигуры в свете фар.

Выскакиваю из машины и хватаю Стешу на руки.

– Мамоська! – прижимается она ко мне всем телом и я не могу сдержать слез. Ком в горле мешает говорить. Молча обнимаю свекровь.

– Все, уезжай. Потом созвонимся, – пихает она мне в руки папку с документами и быстро уходит обратно в сторону поселка.

Сажусь в машину, крепко прижимая дочку. Вспоминаю, какие у нас есть города в этом направлении и называю наугад один из пришедших на ум.

– Только скорее, пожалуйста, – снова тороплю водителя.

– А я вас не повезу, – оборачивается он ко мне. – У меня нет детского кресла.

Глава 46. Очередной круг

– Вылезайте, – командует таксист.

– Я вам заплачу в два раза больше, – шепчу испуганно.

– Нет.

– В три! – прошу громче.

– У меня нет детского тарифа! – возмущенно повышает он голос. – Меня лицензии лишат, если остановят!

– А у меня бывший муж ребенка украл! – вскрикиваю в отчаянии. – Помогите, пожалуйста!

Мужчина молчит.

– Дядя зёй. – жмется ко мне Стеша и тоже начинает хныкать.

– Дядя не злой, – успокаиваю ее, гипнотизируя взглядом несговорчивого мужика и доставая из кармана конверт, чтобы рассчитаться. – Ножками погуляем, ладно?

Таксист несколько долгих секунд сверлит нас тяжелым взглядом, а потом со вздохом отворачивается и трогается, а я закрываю глаза, обессиленно сползаю по креслу и тихо глотаю слезы, боясь спугнуть свое счастье.

– Мамоська, – зевает Стеша, поудобнее устраиваясь у меня на коленях. – Де дядя Степа?

– Дядя Степа дома, – отзываюсь со вздохом.

– А котеносек?

– Котенок спит. И ты закрывай глазки.

Едем уже почти два часа. Время перевалило за полночь. Степан, наверное, все еще спит. Проспит из-за меня на работу, так как я его телефон оставила на кухне. Обидится на меня. Уехала, ничего не сказав, на работу не вышла. Телефон выключила. А он… влюблен. Будет переживать и места себе не находить. Наверное.

Но я не могу рисковать им. Пусть просто будет счастлив. А я буду знать, что такие мужчины существуют на этом свете, и это будет придавать мне сил, чтобы бороться.

Аккуратно поглаживаю кудряшки дочери, глядя, как она засыпает, и тихонько вытираю слезы, то и дело повисающие на кончике носа.

Как там, интересно, мои девочки? Волнуюсь за них. Понимаю, что звонить пока слишком опасно. И до моей победы еще далеко. Меня будут искать. И мне еще не раз предстоит сбежать. Сейчас доедем до гостиницы, переночуем, а утром отправимся на вокзал и рванем дальше.

Сколько у меня есть время? Что скажет Инна Игнатьевна своему сыну, когда он вернётся? Как быстро он начнет искать нас?

Прислонившись виском к стеклу, устало смотрю на ночную трассу и мелькающие деревья.

А что, если он уже ищет? Поднять видео с камер и вычислить такси не так-то уж и сложно для него.

– На вокзал сможете нас отвезти? – тихо уточняю у водителя. Молча кивает в ответ и я снова смотрю в окно. Глаза начинают слипаться. Но, мне так страшно спать. Кажется, что как только я засну, снова начнет твориться какая-то жуть.

– Приехали.

Вскрикиваю и подпрыгиваю от звука голоса, испуганно озираюсь. Я все же задремала, видимо, потому что машина стоит возле здания автовокзала.

Таксист удивлённо хмурится, глядя на мою реакцию.

– Извините, – смущённо улыбаюсь. – Сколько я вам должна?

– Идите уже, – отмахивается он, а у меня глаза лезут на лоб.

Все же достаю несколько купюр и, хотя мужчина отказывается, гладу их ему на переднее сидение. Выхожу на улицу и поднимаю на руки спящую Стешу. Она ворочается и что-то шепчет, но не просыпается.

После тёплой машины воздух кажется пронзительно холодным. Растерянно озираюсь по сторонам.

Автостанция пуста. Проезжают редкие машины. Вижу немного в отдалении такси и иду к ним. Прошу довезти нас до какой-нибудь гостиницы.

Ещё минут двадцать спустя, мы оказываемся возле небольшого двухэтажного здания. Стеша всё же просыпается, пока я вылезаю из машины.

Иду с ней в круглосуточный магазин, чтобы купить перекус на утро. А потом мы возвращаемся в гостиницу. Администратор просит у меня паспорт и я с ужасом осознаю, что так нас гораздо быстрее найдут.

– Я забыла документы, – виновато улыбаюсь девушке. – Без паспорта никак?

– Можете открыть в личном кабинете кьюар-код, – улыбается она вежливо.

Вздыхаю.

– У меня сейчас нет доступа к личному кабинету.

– Тогда я ничем не могу вам помочь, – теперь уже она виновато разводит руками.

– Может, у вас есть контакты, кто сдает квартиры посуточно? – пробую последний вариант. – Не на улице же нам ночевать? Я готова заплатить двойной тариф.

Понимаю, что во втором часу ночи все риэлторы уже, наверное, спят. Но, от лишних денег редко кто-то отказывается.

– Есть у нас квартира для таких случаев, – после нескольких секунд раздумий, все же тихонько сообщает мне администратор. – Но, она без ремонта. Там кто только не останавливается. Правда, белье всегда кладем свежее.

Киваю ей и, оплатив за сутки какой-то халупы, как за люкс с питанием, получаю ключи. Сейчас я и этому рада.

– Тут два дома всего пройти, – напутствует меня девушка. – Как решите уехать, ключ положите в почтовый ящик.

– Мама, – зовёт меня Стеша, пока мы идём к нужному нам дому.

– Что, милая? – сжимаю ее ладошку в теплой варежке.

– А дядя Стёпа пидет?

– Вряд ли, дочь. Ему на работу утром. – смотрю на нее серьезно.

Она видела Степана всего один раз, а он уже как-то успел ей в душу запасть.

Заходим со Стешей в темный, грязный подъезд. Открываю дверь квартиры на первом этаже. Ремонта здесь не было, наверное, со времён постройки дома. Полы грязные. У нас нет с собой ничего на сменку, поэтому обувь не снимаю.

На старом диване лежит стопка чистого белья. Заправляю постель и, накормив Стешу творожком, выключаю свет и укладываю ее спать. Рассказываю сказки, пою песенки, а сама прислушиваюсь к звукам на улице.

На душе тревожно. И когда доченька, наконец, засыпает, я то и дело встаю с дивана и всматриваюсь в темноту за окном.

Снова не могу заснуть. Боюсь, что когда проснусь, рядом окажется бывший муж и начнется очередной круг ада.

Всматриваюсь в предрассветные сумерки, а голова гудит от мыслей.

Девочки, Стёпа, свекровь – как картинки в калейдоскопе, их образы то и дело мелькают перед глазами. Измучившись, вырубаюсь.

Снится погоня. Я еду на машине. Я догоняю. Виталий отобрал у меня Стешу и пытается увезти ее в какой-то детский дом. И я понимаю, что если это ему удастся сделать, то я больше никогда ее не увижу. И я опаздываю.

Руль не слушается, машина то и дело останавливается. Джип бывшего мужа отрывается и скрывается за поворотом, а когда я туда, наконец, добираюсь, то локация резко меняется. И я ору от бессилия, не понимая, что делать дальше. От своего отчаянного крика во сне просыпаюсь. Уже светло. Лежу, глядя в потолок, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Сон, это был просто сон. Поворачиваюсь на бок и подпрыгиваю, потому что Стеши нет.

– А мама? – слышу ее испуганный голос с кухни. Ей кто-то тихо отвечает. Мужчина.

Неужели, Виталий так быстро нас нашел?!

Подрываюсь с кровати и бегу в кухню.

– Не трогай ее! – кричу, понимая, что я, кажется, готова пойти на убийство. Толкаю прикрытую дверь и ноги подкашиваются.

Глава 47. Не бойся

– Мама! – восклицает Стеша.

– Настя! – Степан ловит меня, сползающую по косяку, и встряхивает.

Не успев умереть от разрыва сердца, тут же прихожу в себя.

– Степа? – ошарашенно выдыхаю, прижатая к его груди, а он тут же затыкает мне рот нежным поцелуем, вжимая в себя за затылок как можно крепче.

– Тё вы деяете? – Стеша сидит за обшарпанным столом и наяривает творожок, с интересом разглядывая нас.

– Целуемся, – отвечает ей Степан, отрываясь от моих губ.

Судя по взгляду, которым он меня одаривает, ему сейчас больше хочется меня убить, чем целовать, и только благодаря железной выдержке я еще жива.

– А патиму? – Стеша облизывает ложку, склонив голову набок и болтая ногами.

– Потому что я ее люблю. – Степан отворачивается от меня и тоже склоняет голову на бок, повторяя за дочерью. Говорит о своих чувствах так спокойно, будто я уже давно знаю о них.

– А мама тебя юбит?

– А я не знаю, она мне ничего не рассказывает! – разводит руками Степан, отвечая Стеше на полном серьезе. Слышу в его голосе упрек.

Усмехаюсь и, делая шаг, обнимаю его со спины. Крепко прижимаюсь щекой, закрывая глаза. Обхватываю руками как обручем. Чувствую, как мои руки накрывает горячая ладонь.

– Люблю, конечно. Разве Степу можно не любить? – улыбаюсь. – Мама просто очень боится вас потерять.

– Угу, – бурчит Степан, – поэтому решила сама “потеряться”, да?

– Он сказал, что тебя убьет, – шепчу, жмурясь. – А Стешу собирался куда-то увезти.

– Насть, – Степа разжимает мои руки и снова поворачивается ко мне, – ты серьезно думаешь, что он может мне навредить? Это у тебя он может играть на нервах и запугивать до обмороков, а со мной так не получится. Он трус, Насть. И тебе не нужно было никуда от него убегать. Тебе просто нужно быть рядом со мной, тогда вы со Стешей будете в безопасности. Поняла меня, нервотрепка?

Киваю, поднимая на него виноватый взгляд.

– Я тебя люблю, – шепчу.

Степан едва заметно улыбается и снова касается моих губ.

– И я дядю Степу юбью, – доносится из-за его спины.

Он усмехается и присаживается возле Стеши на корточки. Такой огромный рядом с ней, как скала. Подставляет щеку и получает от дочери шумный поцелуй. Гладит ее по волосам и они настолько мило обнимаются, что у меня в носу начинает щипать.

– Как ты нас так быстро нашел? – завороженно смотрю на эту милейшую картину.

– Подельниц потому что нужно с умом выбирать, – усмехается он.

– С девочками все в порядке? – испуганно смотрю на него.

– В порядке. Не считая того, что мозгов у них нет.

– Степа, – укоризненно качаю головой.

– Что “Степа”? – оборачивается он и встает, поднимая Стешу на руки. – Додумались, блин, с мужиками воевать! С мужиками должны разбираться мужики! Но, к слову, спасибо ОПГ твоей. Количеством взяли. Ты же, как я понял, одна собиралась ехать?

– Ты что, все знал? – ахаю.

В душе поднимается волна возмущения.

– Да если бы! – хмурится Степан. – Но безопасники мои работали. Все отслеживали. И звонили мне, когда твой… Педалик засуетился. Только кто-то мой телефон на кухню унес, да?! Чтобы я не помешал грандиозным планам!

Степан повышает голос и рычит на меня шутливо, но я по его глазам понимаю, что он сдерживается только потому, что с нами Стеша. Не хочет напугать ее.

Смотрю, как дочка доверчиво положила голову на плечо этому здоровому разъяренному медведю и жалеет его. Виновато закусываю губу и опускаю глаза.

– Я просто Юле звонила, не могла со своего. Он сказал, что все прослушивается.

– Вот этот звонок Юле всю цепочку нам перееба… путал. Была Настенька – пропала Настенька. Спасибо, мои ребята знали, к кому нужно обратиться. Менты устроили план-перехват. Но вместо тебя получили троих неадекватных баб. А гандонидзе твой потерялся где-то по пути.

– Он не мой! – возмущаюсь. – Может, понял что-то… Я вообще не знаю, зачем я ему нужна была. Может, убить хотел.

– Зато я догадываюсь. – усмехается Степан, а у меня отвисает челюсть.

– Зачем?

– Со мной, видимо, планировал торговаться. Шантажировать.

– Зачем? – не понимаю, что он собирался требовать у Степы.

– Затем, что мы столько на него нарыли, что теперь ему сидеть и сидеть. Но, зачем, если есть наивная чукотская девочка Настя, которая “я все самааааа”? Почему бы не воспользоваться?

– Настенька, – поправляет его Стеша.

– Да, дочь, Настенька.

Шмыгаю носом и подхожу к ним. Обнимаю Степана со свободной стороны и до меня внезапно доходит, как он назвал Стешу.

Жмурюсь, а горло сдавливает спазмом.

– Прости меня, я так больше не буду, – выдыхаю с трудом.

Степан лишь усмехается и прижимает меня к себе.

– Конечно, не будешь. Я тебе уже и наказание придумал. Потом сто раз головой подумаешь, бегать от меня или нет.

– Какое? – вытираю слезы.

– Потом расскажу. – загадочно хмыкает он, достает телефон и смотрит время. – Поехали домой.

– К папе? – испуганно выдыхает Стеша и тут же начинает хныкать. – Не хосю к папе.

Степан отпускает меня и крепко прижимает ее к себе, поглаживая по спине.

– Я не отдам тебя папе. Будете с мамой у меня жить. Хочешь?

Мои глаза расширяются так, что грозят выпасть из орбит.

– Хосю, – Стеша сжимает толстовку Степы в своих маленьких кулачках и трется об его плечо лицом.

– Ты чего, сопли об меня вытираешь? – усмехается он, немного отстраняясь и хитро глядя на нее.

– Сёзьки.

– Слезки… – вздыхает он и снова прижимает ее к плечу. – Ну, вытирай и давай одеваться.

Мы быстро собираемся и выходим из моего не очень конспиративного убежища.

– А как ты к нам попал? – уточняю, закрывая дверь на ключ.

– Ну… Девушке из ночлежки рассказал, что ты украла ребенка, и она дала запасной ключ.

Ошарашенно оборачиваюсь на него.

– Да ладно, шучу. – усмехается он, не спуская Стешу с рук.

Бросаем ключи в почтовый ящик и выходим на улицу.

Судорожно вдыхаю свежий воздух. Он кажется мне невероятно приятным после затхлого спертого воздуха квартиры. Я до сих пор нахожусь в состоянии странного приятного шока и легкой эйфории. И мне страшно, что это все может оказаться просто сном.

– Поцелуй меня, – оборачиваюсь к Степану и внезапно замечаю, как из машины неподалеку вылезает четверо человек.

Сначала каким-то шестым чувством понимаю, что это по нашу душу, а потом уже вижу среди них бывшего мужа.

– Степа, – выдыхаю испуганно и он оборачивается, а затем отдает мне Стешу и ключи от своего внедорожника.

– Садитесь в машину и ждите меня.

– Степ, ты один, – медлю.

– Не бойся ничего. – улыбается он, но тут же хмурится. – Бегом, Настенька!

Глава 48. Наказание

Я злюсь, потому что Настя медлит, но все же ей хватает рассудительности, чтобы довериться мне. Она быстро уходит к машине, прижимая к себе Стешу.

Малышка оборачивается, и смотрит на меня испуганно. Сейчас она очень похожа на Настю.

Эти две девочки — как два испуганных диких котёнка, которые прячутся от людей. Они зацепили меня до такой степени, что я готов разорвать любого, кто хотя бы подумает их обидеть. И дело совсем не в том, что я не могу иметь детей. Просто я смотрю на них и понимаю: они мои. Будто кто-то давно украл их у меня, а теперь я нашёл и возвращаю своё.

Вздохнув, запихиваю руки в карманы и оборачиваюсь к мужикам, спешащим ко мне. Трое из них мне уже прекрасно знакомы: бывший муж Насти, два несостоявшихся насильника и ещё один какой-то тип. Расслабленно иду навстречу.

Слышу, как за спиной хлопает дверь моей машины и щелкают замки. Всё, девочки в безопасности.

Мы останавливаемся друг напротив друга.

Молчу, просто рассматриваю их, понимая, что в любой момент может начаться драка.

— Немножко не по плану пошло, да? — усмехаюсь.

— Ты не знаешь, куда влез! — лицо бывшего Насти искажает гримаса ярости.

— Да? Мне кажется, это ты не понимаешь, с кем связался, — пожимаю плечами.

— Умный? — ухмыляется мудила. — Ты думаешь, что накопал на меня компромат, и всё? Сразу всё по щелчку пальцев будет по-твоему? Спешу тебя огорчить: Настя участвовала во всех моих делах. На каждом документе есть её подпись. Именно она подбивала цифры, чтобы моя компания проходила проверки. Посадишь меня — я её потяну следом. Будем семьей сидеть.

По телу разливается горячая волна ярости. Какая она тебе “семья”, паскуда?

— А я смотрю, ты очень смелый — бабой прикрываться, — качаю головой. — Если ты на это ставку делал, чтобы меня напугать, то не вышло. Ничего ты Насте не сделаешь.

Благодаря моему спортивному прошлому и отменной реакции, я замечаю, как Педалик резко дергается в мою сторону. Отшатываюсь, вытаскиваю руки из карманов, перехватываю его за шею, ставлю подножку и роняю лицом в асфальт.

Словно по сигналу, на меня бросается остальная свора. Мысленно отмечаю, что у одного из насильников есть нож. Успеваю увернуться от их ударов и отскочить в сторону.

— На землю, руки за голову! — слышится за их спинами, и я вижу, как к нам бегут ребята в масках. Успел Полкан.

Шакалы мгновенно бросаются наутек. Я пытаюсь остановить их, но не успеваю. Зато медленно поднимающегося с асфальта Виталия с разбитой головой я снова укладываю мордой в асфальт, с садистским наслаждением придавливая коленом между лопаток так, чтобы он хрипел, задыхаясь.

Хочется убить эту мразь за всё, что он сотворил с Настей и Стешей, но я заставляю себя убрать ногу, чтобы он не сдох до суда. Однако, не отказываю себе в удовольствии пару раз провести его лицом туда-сюда по шершавой поверхности тротуара.

Женский крик и выстрел вырывают меня в реальность.

Я вскакиваю на ноги, думая, что что-то случилось с Настей. Бегу к машине и с облегчением понимаю, что она и Стеша внутри. Настя смотрит на меня широкими от ужаса глазами, успокаивая дочь. Подмигиваю ей и осматриваюсь.

Внезапно вижу знакомое лицо.

Подружка Насти стоит спиной к одному из дружков Педалика. Тот крепко обхватывает её за шею, приставив нож к горлу.

Вокруг них — ребята с автоматами и сам полковник.

В воздухе висит напряженная тишина, а меня будто обдает кипятком. Как она оказалась тут? Хорошо, Настя ее не видит из-за машин.

Оборачиваюсь, краем глаза замечая движение. Вижу, как бывший Насти, покачиваясь, пытается под шумок сбежать. Срываюсь и бегу за ним.

Догоняю уже возле его машины и впечатываю лицом в стекло, на котором остается кровавый след. Он хрипит и сопротивляется, пытается оттолкнуть меня, но я третий раз подряд укладываю его разбитой мордой на землю.

Слышу напряженный голос моего друга, а после матюки, но из-за машин не вижу, что происходит. Злюсь, что не могу прийти на помощь, охраняя этого резвого гандона. Хотя, не знаю, чем я могу помочь. Спустя минуту ко мне подбегает сам Полкан.

— Живой? — выдыхает он с облегчением.

— Это ты за кого сейчас переживаешь? — усмехаюсь. — С подружкой всё нормально?

Вижу, как Колян закатывает глаза и нервно проводит ладонью по лицу.

— Нормально. Где ты их нашёл? — хмыкает он, глядя на меня.

— Где нашёл, там больше нет. Так что, если надо, бери сейчас.

— Нет, спасибо, нам в компании и одного ебанутого достаточно, — друг присаживается на корточки и пакует стонущего Педалика.

— Что стоишь? Иди к своей Насте, — серьёзно смотрит он на меня.

— Давай подружку с собой заберу?

— С ней я сам разберусь, — усмехается он.

— Спасибо, — тяну ему руку, с интересом разглядывая его располосованную ногтями морду. — Это она тебя так?

— Должен будешь, — Колян поднимается на ноги и крепко пожимает мою ладонь, игнорируя часть вопроса. Это… выглядит странно.

— Слышь, — усмехаюсь, — ты благодаря мне “генерала” заработаешь.

— Нервный тик я заработаю, — криво улыбается Полкан, оборачиваясь на свой внедорожник, в котором сидит притихшая дама. — Не забудь, что у нас хоккей в субботу.

Возвращаюсь к Насте. Она прижимает к себе Стешу, всхлипывая.

— Ты чего? – тянусь назад и глажу ее по щеке.

— Мне страшно, — тихо отвечает она. — Кто-то стрелял.

— Всё хорошо, не переживай. — успокаиваю ее. — Поехали уже домой.

Мы едем в сторону дома. Осталось всего минут двадцать, и я вижу, как мои девчонки начинают клевать носом. Я и сам безбожно зеваю, потому что всю ночь был на ногах.

Стеша не выдерживает и засыпает ровно тогда, когда я паркуюсь на стоянке. Вытаскиваю её из салона и на руках несу в подъезд. Мы молча поднимаемся на лифте, то и дело поглядывая с Настей друг на друга.

— Достань ключи из кармана, — прошу её тихо. Смотрю, как Настя открывает мою дверь и подхватывает на руки орущего Снежка. И все будто на своих местах.

Мы раздеваем Стешу и кладём её в спальню, а сами идём на кухню. Я достаю из холодильника боксы с готовым обедом, который заказываю из ресторана, разогреваю и заставляю Настю поесть.

Смотрю на неё и понимаю, что она никакущая и тоже вот-вот вырубится от пережитых приключений. Подхватываю её на руки и несу в комнату. Стаскиваю ненужную кофту и штаны с моей девочки, оставляя в одной футболке, раздеваюсь сам, и мы ложимся рядом со Стешей. Спустя пару секунд приползает Снежок и укладывается поближе к дочери.

Обнимаю Настю со спины, вдыхаю аромат ее волос и с облегчением выдыхаю. Моя. Никому не отдам.

– Так что там за наказание ты для меня придумал? – шепчет Настя сонно. – Чтобы я не сбежала.

– О, очень жестокое, – шепчу, начиная медленно целовать ее шею. – Даже не представляешь.

– Женишься на мне? – оживает Настенька и тихо хихикает от щекотки.

– Это только половина наказания, – усмехаюсь и разворачиваю ее к себе лицом, закидываю ее ногу на свое бедро и вжимаюсь в лобок затвердевшим от возбуждения членом.

– Я хочу удочерить Стешу.

Глава 49. Разберемся

Испуганно смотрю на Стёпу.

– Что, боишься, что отберу ее, как мудила твой отобрал? – хмыкает Степан, серьезно глядя на меня.

– Он никогда не откажется от нее, – качаю головой.

Дело не в Степане.

Я уверена, что он будет лучшим отцом для Стеши, чем я даже могу себе представить. На моей памяти я не встречала мужчину, готового так отстаивать чужого ребенка. Но Виталий… он создан для того, чтобы пить мою кровь.

Мне кажется, что даже если его вдруг посадят в тюрьму, он найдет способ, как испортить нам с дочерью жизнь.

Степан хмыкает и, покосившись на крепко спящую Стешу, начинает медленно поглаживать меня, забираясь под футболку.

– Ты мне не за него, а за себя скажи,.. Настенька. – нежные пальцы аккуратно скользят по моему животу вниз, отодвигая ластовицу трусиков.

– Я хочу, – выдыхаю, медленно прикасаясь к его чувственным губам и тая от прикосновений, – чтобы ты был отцом Стеши. Я доверяю тебе.

Степан плавно толкается бедрами в меня, заполняя сразу, до упора. Беззвучно ахаю от того, как сладко он растягивает мои стеночки.

– Как же я тебя люблю, – едва слышно шепчет Степа мне на ухо и начинает медленно покачивать тазом. Едва сдерживаемся. Он сжимает зубы, то и дело поглядывая, спит ли дочка, жмурится, набирает скорость. Кажется, он уже готов кончить просто от того, что я рядом.

А я любуюсь им, таким красивым и искренним. И я буду безумно счастлива, если у нас появятся еще дети. Степан так хорош, что просто обязан иметь потомство. Я уверена, что дети у него получатся превосходными.

Притормаживаю его и забираюсь сверху, укрываю нас одеялом, покачиваю бедрами неторопливо.

– Нашего сына будут звать Егор, – шепчу, наклоняясь к лицу Степана и прикусывая его губу.

– Самонадеянно, – он усмехается, насаживая меня на себя нетерпеливо.

– Придется постараться, Стёп, – покрываю его грудь поцелуями, – Стеше очень нужен брат.

И мы стараемся.

Стараемся так тщательно, что перемещаемся в ванную и продолжаем стараться там, чтобы все-таки не разбудить Стешу. Итог наших стараний – засосы на моей шее, исполосованная спина Степана и вырванная с корнем дизайнерская полка.

– Похоже, ремонт мы часто будем делать, да? – сквозь хриплое дыхание усмехается Степа, придерживая полку и покрывая мою шею новыми поцелуями.

– Ну, пока мы так стараемся – точно. – выдыхаю, обессиленно растекаясь по его груди. – Или тебе придется ускориться.

Степан хмыкает, отрывает полку окончательно и отставляет в сторону, а потом кутает меня в халат и уносит обратно в спальню.

Обнимаю дочь, даже не веря, что самое страшное, скорее всего, позади. Степан ложится сзади меня и обнимает нас обеих, будто укрывая в своих объятиях от всех бед. Засыпаю практически сразу и мне снится рыбалка. И я во сне знаю, что это означает залет. И сама же не верю, потому что понимаю, что не бывает так быстро.

Просыпаюсь от того, что слышу тихий голос Степы в другой комнате. Стеши тоже нет рядом. Встаю и тихонько иду их искать. Заглядываю на кухню и вижу, как Степан одной рукой держит телефон, а другой кормит дочь кашей.

– А давай докажем, что он – больное животное и просто усыпим, м? – миролюбиво басит он в трубку и вдруг замечает меня. – Ладно, работайте.

– Мамоська паснулась. – машет мне Стеша.

– Это ты про Виталия сейчас говорил? Так нельзя. – усмехаюсь со вздохом, целую их по очереди. – Откуда у вас каша?

– Заказали, – буркает Степа, не очень-то желая отвечать на первую часть вопроса, но потом все же вздыхает. – Этот… нехороший дяденька… в показаниях жаждет написать, что ты – соучастница. Все еще думаешь, я перегибаю?

Сажусь на стул напротив и опускаю глаза. Интересно, а если он узнает, что я действительно помогала бывшему мужу с его мутными схемами, сильно разочаруется во мне?

– Степа, – зову его виновато и кусаю губу, – я и правда до развода участвовала в этом всем, когда работала на него и замещала бухгалтера. И после, чтобы он давал видеться со Стешей, мне иногда приходилось помогать ему.

Степан долго смотрит на меня, ничего не отвечая. Но мне кажется, что он сейчас пинками выгонит меня из своей квартиры.

– Официально? – хмурится он.

Растерянно хлопаю глазами.

– Ну, нет.

– На “нет” и суда нет. А с остальным разберемся.

– Ты не злишься на меня? – уточняю на всякий случай.

– За что, Насть? – фыркает Степан. – Он тебя ребенком шантажировал. Странно, что ты ему свои голые фотки не отсылала и квартиры свои на него не переписала.

– Дядя Степа, а кафетька? – зовет его Стеша.

– Ты еще кашу не доела, хитренькая, – усмехается он, оборачиваясь к ней. – Смотри, тут немного осталось.

– Какие квартиры? – хмурюсь, глядя на него.

Степан не доносит ложку с кашей до раскрытого рта Стеши и внимательно смотрит на меня в ответ.

– У меня одна квартира, купленная в этом году, и машина. – добавляю на всякий случай.

– Ай ты моя хорошая, – улыбается Степан. – И что, и налоги не приходили?

Качаю головой.

Смотрю, как Степа снова берет в руки телефон и набирает чей-то номер.

– Достань Стеше кафетьку, – просит он серьезно и, резко поднимаясь, уходит из кухни.

Слышу, как тихо хлопает балконная дверь и жалею, что не могу ничего услышать.

Получается, Виталий записывал на меня свое имущество еще в браке, а я даже не знала об этом? Развелась быстро, не делила нашу квартиру, машины. И он не стал. Наверное, чтобы не палиться. Или сделал это уже после? Когда у него начались проблемы после нашего развода? А Стеша ему была нужна как гарант того, что, когда придет время, я отдам ему все до последнего?

Беру дочку на руки и крепко прижимаю к себе. Моя маленькая, бедная девочка. Как ты выдержала эти полтора года рядом с чудовищем?

Слава богу, что у тебя есть хорошая бабушка. Правда, теперь из-за нас ее сына могут посадить и я не знаю, как буду смотреть ей в глаза. Поймет ли?

Нужно созвониться, узнать, как она себя чувствует. С девочками тоже нужно созвониться. Телефон свой забрать, машину. Господи, сколько же всего произошло за один день. Как разгрести все это теперь?

Машинально жую конфету, что дочь успела запихнуть мне в рот. Слышу шаги и оборачиваюсь к Степану. Сияет, как медный самовар.

– Все нормально, – обнимает он нас со Стешей. – Ничего не бойся.

А меня прорывает на рыдания.

Выкладываю Степану все, что меня волнует. И про свекровь, и про то, как ее сын меня подставить хотел. И про то, что я, дура доверчивая, едва успела свою задницу прикрыть, будучи уже беременной. И сколько раз смотрела с пятнадцатого этажа и мечтала, чтобы все это закончилось. И лишь Стеша меня держала. И, неизвестно, что было бы со мной дальше, если бы не она и Степа.

Я жалею себя.

Я очень долго боролась и держалась и теперь болезненный нарыв пережитого прорывается и этот процесс невозможно остановить.

Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я успокаиваюсь. Возвращаюсь в реальность, судорожно всхлипывая на груди у Степана. Они со Стешей вдвоем крепко обнимают меня и молчат. А я чувствую пустоту и облегчение. Моя жизнь снова повернула на сто восемьдесят градусов и теперь мне нужно отпустить то, что было, и привыкнуть к тому, что все будет хорошо.

– Разберемся, Настюш, – шепчет мне в макушку Степа. – Со всем разберемся. Я разберусь.

Глава 50. Чудо

Благодаря Степану, сегодня – еще один из самых счастливых дней в моей жизни. С появлением этого невероятного мужчины, их количество растет в геометрической прогрессии. Он любит нас со Стешей так, как не умеет ни один человек в мире.

Я не знаю, за какие такие заслуги мне достался этот подарок судьбы, ведь я не сказать, чтобы правильно прожила свою жизнь, но… Видимо, он послан мне для того, чтобы я почувствовала разницу и точно знала, как я хочу прожить ее в будущем. Возможно, Степану я дана для этого же.

И теперь, я, потерявшая родную дочь на долгие полтора года, и он, мечтающий о большой семье, но лишенный возможности иметь детей, наконец-то встретились, чтобы вместе сделать мир вокруг себя лучше.

И сегодня у нас свадьба. Степа сделал мне официальное предложение спустя пару дней после того, как забрал на со Стешей к себе. Сделал просто, в ресторане, где были только мы втроем. Сделал предложение не только мне. Стеше тоже.

До сих пор слезы наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю ее твердое “Дя!” на его серьезный вопрос: “Ты будешь моей доченькой?”

– Ну, чего ты опять носом шмыгаешь? – Юля сидит в соседнем парикмахерском кресле.

Девчонки сговорились надеть одинаковые наряды подружек невесты и теперь все делают прически в одном стиле.

– Это от счастья, – беру салфетку и промакиваю уголки глаз.

После свадьбы Степан сразу же подаст документы на удочерение Стеши. Он, буквально шантажом недвижимостью, которую Виталик записал на меня, вынудил его отказаться от дочери. Дожал. Раздавил. Потому что у моего бывшего мужа арестовали все имущество, и теперь идет следствие.

К слову, он не сдается – валит всю вину на свою любовницу. Она – на него. Говорят, процесс будет долгий и сложный. Но, это уже нас мало волнует. К нам этот человек больше не имеет ровно никакого отношения.

Все квартиры Виталия мы переписали на свекровь. Она уехала к младшей дочери в другой город, заниматься любимым огородом и помогать с двумя внуками.

Меня уже не так остро терзает чувство вины перед ней, потому что она сказала мне при встрече, что догадывалась, куда катится ее сын. Остановить только не могла.

– Ты бы тест сделала, царевна-несмеяна. – отзывается с другого кресла Таня.

– Да я недавно делала, – вздыхаю. – Нету ничего.

– Дай руку. – усмехается она.

– Зачем? – тяну ей ладонь.

Она сгибает мои пальцы в кулак и рассматривает его, а потом тяжело вздыхает.

– Ебанутые... Трое будет.

Усмехаюсь, выдергивая кулак обратно.

– Ты откуда хиромантии-то научилась?

– Голодные студенческие годы. Кем я только в юности не подрабатывала. Сбудется, вот увидишь. У меня все сбывается. Мне цыганка одна сказала, что я гадать научилась и счастье свое прогадала.

– Да слушай ты их больше, – отзывается Зоя. Вижу ее спину в зеркало. – Это все сила самовнушения. Можно подумать, у нас все цыганки в разводе.

– Может, они просто не умеют гадать по-настоящему? – усмехается Юлька.

Лимузин подвозит нас к дворцу бракосочетания. Вижу сквозь тонированное стекло, как к нам идет Степан со Стешей на руках. Она в длинном пуховике, из-под которого торчит золотистый фатин пышного платья. Он в костюме и распахнутой куртке, с иголочки.

– Ой, Юлька, там твой горец, – усмехается Таня, заметив друга Степы, Дамира.

– Он не мой, – тут же обороняется Юля и начинает хихикать, тыкая пальцем в стекло. – Зато там твой мент.

– Он не мой, – передразнивает ее Таня и они показывают друг другу языки.

Меня пробирает на смех.

Степан открывает дверь и первыми вылезают мои девчонки. Он по очереди подает им руки.

– Зухра,.. Фирюза, Фатьма... Блин, где моя-то?.. – смеется.

Хохочу, выбираясь последней.

– Ооо! – Степа притягивает меня к себе и прижимается губами к виску. – Охренеть! Что это за королева?

– Мамоська – касивенькая. – вторит ему Стеша и мы дружно обнимаемся.

– И вы у меня самые красивые, – шепчу, целуя их.

Наш ЗАГС находится в старом особняке в центре столицы. Рядом – Красная площадь.

Фотограф тенью скользит вокруг нас, запечатлевая каждую секунду и все трогательные моменты.

Мы с гостями поднимаемся по лестнице, входим в светлую залу.

Я чувствую, как дрожат мои ноги, будто я впервые выхожу замуж. Кажется, мой мозг стер из памяти все, что было до Степы. Он у меня первый. Настоящий – первый. И единственный.

Слушаю его уверенное громкое “Согласен”. Прочищаю горло и тоже отвечаю “Согласна” как можно громче.

Мы ставим свои росписи в акте, обмениваемся кольцами и целуемся так, будто этот поцелуй – тоже первый. А после окончания торжества нас ждет первая брачная ночь, где мы попробуем еще раз.

А сейчас – поздравления друзей, прогулка по главной площади столицы, фотографии, шампанское и смех. А потом ресторан. Огромный, светлый и тоже в центре, где мы танцуем до упаду и от души веселимся. Стеша играет с Ромкой и другими детьми, а я смотрю на нее и понимаю, что моя дочь сейчас наслаждается жизнью не меньше меня. Она то и дело льнет к нам со Степой и зацеловывает по очереди.

Прошло еще не так много времени с тех пор, как она жила у Виталия, но в ее глазах я больше не вижу испуга при слове “папа”, потому что теперь она называет папой человека, который действительно этого достоин. Настоящего папу.

– Наконец-то мы дома, – выдыхает Степан устало, прижимая к себе вырубившуюся в лифте Стешу.

Мы оба еле волочим ноги, уставшие от эмоций за день. В теле и мыслях – приятное послевкусие от прекрасного вечера. Мы даже не обсуждаем ничего, нам нужно время, чтобы все переварить.

Теперь мы официально семья. Я – жена Степы. Он – мой муж. Самый лучший на свете. От этих слов внутри разливается горячее тепло и снова на глаза наворачиваются слезы счастья и благодарности.

– Я сейчас переодену и уложу Стешу, а ты пока иди в душ, – тихо командует супруг и я благодарно ему киваю. Скидываю платье на диван и встаю под теплые струи. Кошусь на полку, где лежат тесты.

Мы договорились со Степаном, что не будем зацикливаться на этом, но мне так хочется верить, что задержка два дня не из-за стресса. И, по хорошему, подождать бы еще недельку, чтобы не обнадеживаться в очередной раз, но рука сама тянется за ними.

Сегодня такой чудесный день. Можно нам… еще капельку чуда?

–Насть, ты чего в темноте сидишь? – тихо зовет меня Степа, подходя к дивану.

Встаю ему навстречу и прижимаюсь к влажному после душа телу.

– Ты чего дрожишь? Плачешь, что ли?

Качаю головой и муж подхватывает меня под бедра, в тусклом свете из окна вглядываясь в мое лицо.

– Настя, что случилось-то?

– Все хорошо. Я просто… Прости, тебе через семь месяцев придется искать нового главбуха.

– Ну,.. ладно, а почему через семь? Ты пугаешь меня.

– Я сама боюсь. – всхлипываю и прижимаюсь к его щеке. – Я беременная.

Степа замирает и, кажется, перестает дышать. Только слышу, как его сердце колотится о грудную клетку.

– Я пойму, если ты захочешь сделать ДНК…

– Насть, – хрипло перебивает меня Степан и снова замолкает, тяжело сглатывая.

И я больше ничего не говорю, просто зацеловываю его лицо, соленое от моих слез.

Эпилог

В одной руке у меня коляска с маленьким сыном, в другой – ладошка дочери. Мы идем в сторону нашего загородного дома, который я купил, чтобы Настя с детьми проводила больше времени на свежем воздухе.

– А Еголка сколо пласнется? – уточняет у меня Стеша.

Она очень любит возиться с младшим братом. Помогает Насте во всем, моя маленькая хозяюшка.

– Наверное, сразу, как домой придем. Соскучилась?

– Да. А мама плиготовила толт?

– Конечно. Гости же придут.

У меня сегодня день рождения. Мы пригласили друзей в гости. Будем жарить шашлыки и кайфовать на природе.

– Мы дома, – сообщаю громко и Настя тут же выглядывает из кухни. Помогает мне раздеть детей и снова уходит готовить. Основные блюда мы заказали доставкой, но именинный пирог моя жена отказалась доверять кому-либо.

Перекладываю спящего сына в кроватку, предварительно занюхав до опьянения. Любуюсь маленьким человеком и до сих пор не могу поверить, что я причастен к появлению этого сокровища.

Стеша убегает искать Снежка, а я подхожу и игриво прижимаюсь к упругой попке жены, прикусываю ее за шею, пока она украшает пирог кремом. Настя попискивает и пытается увернуться.

– Настенька, – обхватываю ее за лицо и, повернув к себе, целую в губы, – я хочу свой подарок сейчас, пока все заняты делом и пока еще не приехали гости.

– Степа, – смущенно шепчет жена, когда я подхватываю ее под бедра и несу в ванную, но не брыкается, а резво запихивает мне ладони под футболку и я тут же покрываюсь мурашками от ее прохладных пальцев.

– Хочу денрожденный секс немедленно, – рычу ей в губы и, закрыв за нами дверь, тут же вжимаю в стену. Настя стаскивает с меня футболку, крепче обвивая ногами мою талию.

Благодаря двум детям мы научились быстрому, но от этого не менее кайфовому сексу.

С ней не бывает по-другому. То, как она смотрит на меня, как трепещет в моих руках, – все это сносит крышу и возбуждает за считанные секунды.

Целуемся как одержимые. Врезаюсь в нее глубоко, резко. Настя закатывает глаза и тихо ахает, сокращаясь на мне и вырывая меня из реальности в нирвану. Готов кончить только от одного вида ее оргазма. Красивая моя, горячая моя девочка.

Вся моя, полностью.

Тихо рычу сквозь зубы, добивая ее короткими толчками. Замедляюсь, содрогаясь в ней и заливая спермой.

Мы не предохраняемся, потому что уролог сказал, что Егорка – чудо. Тот редкий сотый процент из возможных. И я верю, что он появился у меня не просто так, а потому, что в моей жизни появились эти две волшебные девочки. И я бы не отказался от еще парочки таких чудес, но, тут уж, как говорится, губа треснет. Я и так-то до сих пор не понимаю, за что мне в жизни такое счастье привалило.

– Степа, – шепчет Настя мне на ухо, – у меня есть еще один подарок для тебя.

– Ммм, – улыбаюсь от прикосновений ее нежных губ к шее, – какой?

– Сейчас, – Настя достает из кармана пластиковый тест на беременность и я растерянно смотрю на две полосы в окошке. – Ты бы доктора сменил. С днем рождения, будущий многодетный отец.

Глаза начинает печь, но мужчины не плачут. Поэтому я утыкаюсь ей лицом в шею, жмурюсь и молчу. Дело не в докторе, Настя. Не в докторе, мой ангел.

Дорогие читатели!

Вот и закончилась очередная история про дикого, вредного дяденьку с большим и добрым сердцем, а также двух прекрасных девочек, которым этот самый дяденька был очень нужен. ️

Поехали дальше?

КАК ПРИРУЧИТЬ... ПОЛКОВНИКА

https:// /shrt/rOnS

– Нападение на сотрудника полиции. Срыв операции по поимке преступника. Порча имущества. Продолжать список? – мужик поднимает на меня злой взгляд.

Смотрю на отметины от своих ногтей на его морде и усмехаюсь.



Спасая подругу от мужа-садиста, я по ошибке напала на полковника полиции.

Теперь он грозится посадить меня в обезьянник.

А дома меня ждут дочь-сложный подросток, три кота, соседи-алкаши и просроченные кредиты бывшего мужа.

Он всерьез думает, что я испугаюсь?

Да оставьте меня тут, я больше не вывожу!



В книге:

🔥 Горячие герои со сложными характерами

🔥 Огненный огонь между ними

🔥 ХЭППИ ЭНД

Читать: https:// /shrt/rOnS

Оглавление

Глава 1. Знакомство

Глава 2. Лифт

Визуал 1

Визуал 2

Глава 3. Стоянка

Глава 4. Первый снег

Глава 5. Животное

Глава 6. Яблоко раздора

Глава 7. Сугроб

Глава 8. Не рыцарь

Глава 9. Катастрофа

Глава 10. Бабочки

Глава 11. Фотография

Глава 12. Экземпляр

Глава 13. Пирог

Глава 14. Утюг

Глава 15. Принцы

Глава 16. Логика

Глава 17. Лев и лань

Глава 18. Физиология

Глава 19. Бьютифул лайф

Глава 20. Хороших выходных

Глава 21. Изюминки

Глава 22. Стечение обстоятельств

Глава 23. Мать + визуал Стеши

Глава 24. Дядя Степа

Глава 25. Настенька

Глава 26. Снеговик

Глава 27. Заявление

Глава 28. Два быка

Глава 29. Мне нравится

Глава 30. Тридцать три

Глава 31. Мужицкий дождь

Глава 32. Выделяетесь

Глава 33. Тараканы

Глава 34. Связи

Глава 35. Реактор

Глава 36. Не та

Глава 37. Крючок

Глава 38. Подработка

Глава 39. Кто это сделал?

Глава 40. Дурные мысли

Глава 41. Слухи

Глава 42. Все нормально

Глава 43. Поймешь

Глава 44. Беда

Глава 45. План

Глава 46. Очередной круг

Глава 47. Не бойся

Глава 48. Наказание

Глава 49. Разберемся

Глава 50. Чудо

Эпилог