Библиотека :)

Стирая запреты 779K - Анна Миральд (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Стирая запреты Кристина Майер

Глава 1

Есения

— Ты куда так рано? — выходит мама в коридор, смотрит на настенные часы. Хотела сбежать по-тихому, не получилось. Я специально не стала тратить время на сборы, умылась, надела первые попавшиеся под руки вещи, причесалась и бегом на выход.

— Я в первую городскую собралась, говорят, там есть вакансия медсестры….

— Сеня, ты чего? — не дослушав, перебивает мама. — Только экзамены сдала, — удивленно смотрит на меня. — Каникулы впереди, отдохни месяц, а потом найдем мы тебе работу, — заверяет она.

— Да я сама, мам, — надевая босоножки, посматриваю ей за спину. Нужно уйти, пока не проснулся отчим. — Ты иди, ложись, — чмокнув в щеку, подхожу к двери, проворачиваю ключ.

— И что это мои девочки встали в такую рань? — раздается сзади голос Мирона. Слышу, что он целует маму.

— Есении не сидится дома, отправляется на поиски работы, — вздыхая, жалуется мама мужу.

— Доброе утро, — развернувшись к ним лицом. Замечаю, как взгляд Мирона скользит по моим ногам. Ругаю себя, что не надела джинсы.

— Есения, я недостаточно выделяю тебе на расходы, что ты спешишь сдаться в рабство государству? — улыбаясь, выгибает бровь Мирон. Стоя за спиной мамы, обнимает ее за талию. Откинув голову ему на грудь, мама расслабляется, трется о него, словно кошка.

— Мне сообщили, что в первой городской больнице есть свободные вакансии, хочу получить одну из них. Пора начать применять знания на практике, — улыбаюсь в ответ.

— А как же отпуск? Тебя не отпустят с работы, — хмурится отчим.

— Поезжайте вдвоем, — веду плечами. — Отпуск станет вашим медовым месяцем, — смотрю на маму, ей должно понравиться предложение. Она поднимает голову, смотрит на мужа, который не перестает хмуриться.

— Хорошая идея, — поддерживает меня мама. Скрещиваю за спиной пальцы, надеясь, что он согласится.

— Мы подумаем, но вообще-то, договаривались поехать все вместе, — сдерживая строгость в голосе.

— Позже съездим все вместе, — мама уже ухватилась за мое предложение, а значит, есть шанс, что меня оставят в покое.

— Ну ладно, я побежала, — махнув рукой, разворачиваюсь к двери.…

— Есения, ты позавтракала? — проявляет заботу Мирон. Мысленно закатив глаза, отвечаю как можно беззаботнее:

— Перекусила бутербродом с тунцом и взяла с собой банан, — стукнув ладошкой по сумке. Проверять, надеюсь, не станет.

— Ну, беги тогда, — махнув рукой, отпускает меня мама. Не дожидаясь ещё какой-нибудь причины для задержки, выхожу за дверь, не вызывая лифт, бегу вниз.

Все было хорошо, пока отчим не переехал жить к нам…

Я не ревную. Полгода назад, когда мама познакомила меня со своим мужчиной, я была искренне за неё рада. Мирон красиво ухаживал, делал ее счастливой. Она в отношениях с ним расцвела, помолодела лет на десять. Уволилась со второй работы, потому что он взял на себя часть расходов. Потом Мирон сделал ей предложение. Дословно не помню наш разговор, но в моей голове он звучал приблизительно так:

— Есения, я тебя очень люблю. Ты уже выросла, я дала все, что могла, теперь хочу немного пожить для себя. Ты ведь не против, что я выхожу замуж? — показывая кольцо на пальце, спросила меня мама.

— Давно пора было заняться своей жизнью, мама. Поздравляю, мама, — обняла ее, искренне порадовавшись.

А теперь не могу находиться дома, когда там Мирон. Возможно, я просто накручиваю себя, но моя интуиция предупреждает, что не стоит доверять этому мужчине. Ничего ужасного Мирон не сделал, но я постоянно настороже. Порой ловлю на себе липкие взгляды, от которых хочется бежать в душ и тереть себя мочалкой. Меня напрягает, когда он пытается «по-отечески» меня обнять или погладить по волосам, иногда он позволяет себе делать неуместные замечания или комментарии: «Есения, ты собралась соблазнять кого-то? Для кого эта юбка? Сними и надень другую!», «У тебя никогда не было парня? И сексом ты никогда не занималась?» — вряд ли подобные вопросы допустимо обсуждать с падчерицей, и он не может этого не понимать. Была мысль поделиться с мамой своими переживаниями, но я боюсь, что Мирон обернет ситуацию против меня. Как можно скорее нужно съехать от них, но без денег вопрос не решить. Я должна найти работу!

Глава 2

Есения

В какое время ни придешь на остановку, тут всегда полно людей. Как назло, в нужную мне маршрутку набивается столько народу, что мне остается лишь стоячее место. К моменту, когда я покидаю салон, мои ноги отказываются гнуться несколько минут. Причесав пальцами растрепанные ветром волосы, спускаюсь в метро. Проехав несколько станций, выхожу на нужной и иду пешком до больницы. Можно прогуляться, время раннее, вряд ли кто-то из руководства приедет на работу на час раньше.

Всю дорогу визуализирую картину, где меня принимают на работу. Моя подруга Фотиния уверяет, что это помогает достичь нужного результата.

Видимо, не в этот раз.…

В отделе кадров мне сообщают, что свободных вакансий у них нет. Если только у меня нет желания устроиться санитаркой в приемное отделение. Такого желания нет.

— Вчера были, а сегодня уже нет? — подозрительно спрашиваю.

— Вчера были, а сегодня нет, — отвечает мне дородная тетка с жабьим лицом.

— А если я спрошу у главврача больницы? — подозреваю, что меня просто не хотят брать из-за отсутствия у опыта.

— Девушка, да хоть у министра здравоохранения спрашивайте, я вам русским языком говорю: все вакансии заняты. Если освободится место, я вам позвоню, — махнув рукой на дверь.

— Куда позвоните? — скептически.

— Номер телефона запиши, — сует мне в руки лист и ручку. Не верю, что она мне позвонит, но на всякий случай записываю на листке номер.

Выйдя в коридор, растерянно осматриваюсь. Что теперь делать? Я так надеялась на эту работу. Взяла бы дополнительные смены, чтобы реже появляться дома, а через месяц и вовсе бы съехала….

Достаю телефон, пишу сообщение подруге, которая наверняка ещё спит в это время.

«Фотя, привет! Я приехала рано утром, а мне сказали, что все вакансии заняты!» — сообщение доставлено, но не прочитано. Решаю подождать, когда подруга проснется. О вакансиях она узнала от мамы, которая работает медсестрой в реанимации. Может, ее мама уточнит, правда это или нет.

— …Они открывают новое отделение и переманивают к себе Булацева, — обращаю внимание на разговор проходящих мимо меня медработников.

— Если Булацев уйдет, заберет с собой всю команду, — предполагает её коллега.

Иду тихонько за ними, делаю вид, что залипаю в телефоне, а сама продолжаю подсушивать.

— Вряд ли Ардановы возьмут всю команду, они предпочитают заключать договоры с лучшими специалистами, а Булацев работает с теми, кто есть. Тащит все на себе.

Понимаю, что дальше подслушивать смысла нет. Если и освободится в ближайшее время место, то место врача.

— Ты, наверное, права. Желающих работать на Ардановых много, но попадают к ним единицы…. — улавливаю последнюю фразу, прежде чем они заворачивают за угол.

Ардановы….

«Ардановы…» — вертится в голове. Где-то я слышала эту фамилию…

Может, попытаться устроиться к ним в клинику? Я слышала, что берут они лучших специалистов, но можно ведь попытаться. Опыта работы у меня нет, но колледж я окончила с отличием, была лучшей на курсе. Планирую поступать в Медакадемию, но, если опять не получу бюджетное место, придется отказаться от мечты. Платить за учебу нет возможности. Не хочу, чтобы эту обязанность взял на себя Мирон. Мое внутренне чутье подсказывает, что не стоит быть его должницей.

Вбиваю в телефоне фамилию «Ардановы», всплывает несколько статей, фотографии мужчин в деловых костюмах. Пролистываю, потому что мне неинтересна их личная жизнь и как они выглядят. Ищу информацию о клинике.

Есть!

Быстро пробегаю взглядом по статье. Разочарованно и завистливо вздыхаю: они открывают отделение гинекологии. Туда устроиться будет просто нереально…. но мне бы так хотелось…

Фотя до сих пор не ответила. Может, съездить, заполнить анкету? Что я теряю?...

Недолго думая, вылетаю из здания больницы и бегу на остановку….

Глава 3

Есения

Приехала в клинику, как оказалось, зря. Подбором персонала занимается контора, которая находится в другом месте. Попасть в здание клиники можно только по специальному пропуску, который необходимо заказывать заранее. Ну или в карете скорой помощи, если есть возможность оплатить вызов и осмотр врача. Я не стала проверять, сколько всё это может стоить. Взяв адрес конторы, которая нанимает персонал, отправилась к ним.

Фотиния позвонила и подтвердила, что должности разобрали в тот же вечер, поэтому выбора особо не осталось, нужно было пробовать все возможные варианты. Вдруг мне повезёт?

Время близилось к обеду, а результатов пока никаких. Купив булочку с творогом, я перекусила на ходу: будет неудобно, если в самый неподходящий момент заурчит желудок.

Контора находилась в центре Москвы. Остановившись возле высокого здания, я сверила адрес. Точно здесь.

— Здравствуйте, вам куда? — спросил охранник на входе. Он и подсказал, как пройти к лифту и на какой этаж подняться.

С замиранием сердца вышла на нужном мне этаже. Куда идти? За стойкой ресепшена никого нет.

Осмотрев просторный холл, который вызывал восхищение своим оформлением, поймала свое отражение в стеклянных дверях и пришла в ужас. Выглядела я среди богатого убранства как оборванка. Ноги пыльные, волосы растрепанные, лицо бледное. Покусав губы, постучала по щекам, кое-как пригладила пальцами волосы. Поискала в сумке влажные салфетки, в пачке осталась лишь одна. Решив не трогать ноги, пошла по коридору на звук голосов.

— Я передала вам все анкеты, Аслан Зафарович, — доносится спокойный женский голос. — Мы сейчас же сделаем запрос, к вечеру найдем нужного специалиста, — уверяет она, но я слышу в её голосе волнение.

Заглядываю в открытую дверь. В кабинете три человека. Девушку, что сидит за столом, не видно, ее загораживает крупный высокий мужчина. Молодой парень лет двадцати пяти сидит на диване и наблюдает за происходящим.

— Мне нужен толковый фельдшер, Алла! Не медбрат, Алла, не врач, а именно фельдшер! — он вроде говорит спокойно, не повышает голоса, но от его металлических интонаций хочется свернуться в клубочек и куда-нибудь закатиться, но вместо этого я захожу в кабинет.

— Я фельдшер! — наверное, в этот момент у меня произошло помутнение рассудка, иначе как объяснить мой поступок? Отставив ногу назад, я мысленно приготовилась к побегу.

Парень, что сидит на диване, весело смотрит на меня, будто увидел что-то очень забавное. Девушка, склонившись к столу, выглядывает из-за торса стоящего мужика. Судя по ее округлившимся глазам, бежать — самое верное решение.

Много позже перематывая этот эпизод в голове, я не могла понять, почему в тот момент у меня не получилось сдвинуться с места. А все дело в том, что тот мужчина с красивым, но наводящим страх голосом медленно обернулся. Пригвоздил меня взглядом к месту, словно бабочку булавкой. Он был… красив, но какой-то темной, опасной красотой, от которой теряешь разум и дар речи. Прошелся по мне ничего не выражающим взглядом, но оставил ощущение, будто меня разобрали на атомы.

— Алла, мне нужен результат, — бросив девушке, пошел на меня. «Бабочку» отпустило, только когда он покинул кабинет. Я вообще дышала все это время?

— Ты кто? — Алла смотрит на меня выпученными от удивления глазами.

— Она вроде сказала: фельдшер, — весело произносит красавчик на диване.

— Как ты сюда попала?? — продолжает допрос Алла.

— На лифте поднялась, а потом на своих двоих дошла до кабинета, — опустив взгляд на запыленные ступни.

— Вижу, что шла пешком, — проследив за моим взглядом, произносит девушка.

— Мне нужна работа, — выпаливаю смело, терять уже нечего, и так понятно, что меня не возьмут.

— У нас нет вакансий, — заявляет Алла, забывая добавить: «для тебя».

— Как это нет? — поднимается симпатичный брюнет с дивана. — Ты правда фельдшер? — перестав улыбаться, спрашивает он деловым тоном.

— Правда. Могу диплом показать, — задрав голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Показывай, — протягивает руку. Достаю из внутреннего бокового кармана диплом и протягиваю ему.

— Отличница, значит, — констатирует он. — Опыта работы нет??

— Нет, — мотаю обреченно головой. Застыв, смотрим друг другу в глаза, я мысленно умоляю его дать мне шанс, а он взвешивает, стоит меня брать или нет.

— Работа за городом. Это частная военно-подготовительная база. Вставать нужно будет рано, чтобы успеть на автобус, возвращаться будешь поздно. Во время сборов придется жить на базе, — звучит угрожающе. Я вижу в его взгляде вызов, он будто ждет, что я откажусь.

— Я согласна! — выпаливаю с облегчением.

— Даже не спросишь, какую зарплату мы собираемся тебе платить? — скептически выгнув бровь.

— Вряд ли меньше, чем в больнице.

— Это точно, — тянет с усмешкой Алла.

— Мне нужны ксерокопии всех твоих документов. Прежде чем я отвезу тебя на базу, я должен убедиться, что ты та, за кого себя выдаешь, — серьёзным тоном. Он не шутит. Тут я призадумалась: а стоит ли с ними связываться?

— Я та, за кого себя выдаю, — произношу не так уверенно, как хотелось бы.

— Эту формальность проходят все наши сотрудники. Потом подписываешь бумаги о неразглашении и выходишь на работу.

— Хорошо.

— Оформляй, Алла, — отдает приказ уверенным властным тоном.

— Тамерлан Ибрагимович, он меня убьёт, — чуть не плача.

— Если он кого и убьет, то меня, — подмигнув Алле, переключается на меня: — Оставь номер телефона, я позвоню и скажу, когда выходить….

Глава 4

Аслан

Подъезжаю к базе, выбегают ребята, убеждаются, что в машине нахожусь я, проверяют дно автомобиля на наличие взрывчатки, подкатив под нее специального робота, только потом открывают ворота. Молодцы, сегодня без замечаний.

Покрутив запястьем, смотрю время на часах. Паркую машину возле спортзала. Новобранцы сейчас должны отрабатывать приемы рукопашного боя. Вхожу в зал, приветствую бойцов, Артем идет навстречу с результатами стрельб.

Забираю планшет, просматриваю данные, отсеиваю тех, кто не готов. Почти двадцать человек.

— Остальных отправляй, — возвращаю планшет.

— Крюков стреляет хорошо, но физика хромает, — кивает на парня, который пришел к нам полгода назад, отбив контракт минобороны.

— Крюков, встань в спарринг с Гнатюком, — отдаю приказ. Артем прав, физика хромает, выдыхается быстро, а значит, будет задерживать группу. За полгода тренировок он должен был подтянуть физическую форму. — Оставь пока на базе. Док что говорит? — спрашиваю командира.

— Утверждает, что здоров, — пожимает плечами.

— Если через три месяца не увижу прогресса, придется ему пройти переподготовку, — выношу предварительное решение. Хотя уже сейчас понятно, что мы потеряем три месяца.

— Водилой? — выдвигает предположение.

— Водилой или охранником в частный сектор. Я к себе, — махнув рукой.

— Размяться не хочешь? — кивая на ковер, приглашает Артем.

— Все синяки сошли? Ты становишься мазохистом, — поддеваю командира.

— Пока не найду у тебя слабые места, не успокоюсь, — честно признается.

— А ты не задавался вопросом: может, у меня их нет?

— У всех есть, — уверенно.

Артем прав, у каждого есть слабые места, нужно только их найти….

— Аслан Зафарович, нашел мне фельдшера? — не успеваю войти в кабинет, как на пороге появляется док.

— Ищем….

Несколько дней назад у нас произошел несчастный случай: во время тренировки у бойца случился сердечный приступ. Доку пришлось заниматься им, пока не прилетела реанимационная вертушка, а потом он ещё пару часов обрабатывал ссадины и растяжения, которые парни получают после каждой тренировки. Последнего своего помощника он потребовал уволить три месяца назад, уверяя, что тот только зря получает зарплату, а теперь ему подавай нового.

— Я в отпуск хочу уйти в следующем месяце, жена просит свозить ее на море, — сообщает мне док.

— Ты поэтому настаивал на помощнике? — откинувшись на спинку кресла, сканирую его взглядом.

— Он действительно здесь нужен, ну и подстрахует, пока меня нет.

— Обсудим позже, — закрываю тему. Хитрит док, знает ведь, что новому сотруднику нужно время, чтобы влиться в коллектив. — В следующем месяце я планирую вылететь с ребятами в Африку, когда вернусь, не знаю, — сообщаю я.

— Кого оставишь за себя? — спрашивает он.

— Тамерлана, — без тени сомнений в голосе.

— Обо мне говорите? — шире распахивая дверь, в кабинет входит племянник.

— Я думал, ты поможешь Алле в поисках фельдшера, — поддеваю Тамика. Он западает на каждую смазливую девчонку, но его интерес быстро угасает.

— Я уже нашел, — заявляет племянник, опуская на стол несколько ксерокопий. — Договоры подписаны, документы оформлены, осталось пробить по нашим базам, но я уверен, что девочка чистая, — выдает на одном дыхании.

— Девочка? — смотрю на чёрно-белую фотографию ксерокопии паспорта. — Ты чем думал, когда брал её на работу? — поднимаюсь из-за стола.

— Я смогу её защитить, — заявляет идиот.

— А кто защитит тебя, когда я до тебя доберусь?! — рычу так, что стены сотрясаются. Док посматривает на дверь, выдает свое желание сбежать. Тамик стоит на месте, упрямо смотрит мне в глаза. Я могу переломать ему все рёбра, он не отступит….

Глава 5

Есения

— Долго будет длиться проверка? А можно мне уже завтра выйти на работу? — бегу за парнем, которого Алла называла Тамерланом. Останавливается, оборачивается, смотрит на меня удивленно. — Я очень хочу работать, — выдаю с энтузиазмом. Знал бы он, что стоит за моим рвением…. но он об этом никогда не узнает, личное останется личным.

— Обычно проверка занимает от недели до десяти дней, — поясняет спокойно.

«Неделя.… десять дней», — стараюсь скрыть разочарование, а у самой внутри все дрожит. Слишком долго. Нужно продолжить поиски, вдруг мне повезёт.…

— Может, сначала посмотришь, где тебе предстоит работать? — видимо, заметив мое смятение, Тамерлан не остается безучастным.

— С удовольствием, — энтузиазм из меня так и прет.

— Завтра я тебя заберу и отвезу на базу… — заглядывая в лист ксерокопии, добавляет: — Есения. Красивое имя.

— Спасибо, — улыбнувшись. Я думала, он мне сейчас покажет базу. Ну ладно, наверное, не стоит быть слишком навязчивой, а то мне откажут до проведения проверки. — Тогда до завтра?

— Созвонимся, — махнув мне кипой листов, Тамерлан уходит.

Алла дает мне заполнить анкету, выкладывает на стол договор и просит внимательно ознакомиться с ним дома.

— Внимательно прочитай, прежде чем ставить подпись, — серьёзно предупреждает.

— А можно я здесь прочитаю и подпишу? — указываю в уголок кабинета, где стоит стул. — Я мешать не буду, — удивляю её своей просьбой.

— В холле стоит диван, можешь там посидеть, — разрешает она.

Благодарю и ухожу в холл. Девушка за стойкой на меня удивленно смотрит, объясняю ей, как я здесь появилась и что собираюсь делать. Возвращающиеся с обеда сотрудники удивлено косятся на меня, но вопросов не задают, проходят мимо.

Изучение документов занимает пару часов, после предупреждения Аллы внимательно вчитываюсь в каждую строчку. Меня ничего не пугает и не отталкивает, работу мне предлагают на военно-тренировочной базе, неудивительно, что у них такие требования. Немного смущает, что в случае любой чрезвычайной ситуации или происшествия нужно звонить руководству. Видимо, только им позволено вызывать полицию, пожарную или скорую помощь….

Ставлю подпись, заношу договор Алле. Она уже решила, что я странная, поэтому никак не реагирует на мое появление. Наверное, можно ехать домой, но мне совсем не хочется. Мама на работе. Отчим может вернуться в любой момент.

Будто подслушав мои мысли, Мирон звонит, как только я выхожу из здания. Кручу в руках телефон, жду, что мелодия вызова перестанет играть, но телефон, как назло, не замолкает.

— Да, Мирон, — принимаю вызов.

— Есения, что там с твоей работой? Устроилась? — чуть насмешливо звучит его голос.

— Почти, завтра мне скажут окончательный ответ, — не хочу говорить правду. Боюсь, что, узнав правду, он настроит маму против моей работы.

— Ты уже домой? — спрашивает отчим. Я догадываюсь, что за этим последует. Нет-нет-нет! Никаких поездок вдвоем!

— Нет, мы с Фотинией договорились встретиться, сходить в… кафешку поесть мороженое, — придумываю на ходу.

— Поздно не возвращайся, следи за временем, — старается говорить ровным тоном, но я слышу в его голосе скрытые нотки гнева.

— Угу, хорошо. Пока, — сбрасываю звонок, пока он ещё что-нибудь не сказал. Меня злит, что чужой, по сути, человек берется меня воспитывать. Нужно обсудить этот с мамой. Я уже взрослая и не должна ни перед кем отчитываться, тем более перед ним!

Звоню подруге и приглашаю погулять, она сразу соглашается. Здорово, не придется одной убивать время!

Возвращаюсь ближе к десяти вечера, в это время мама и отчим обычно уходят к себе. Мирон сидит на кухне без света, курит перед открытым окном. Мама, судя по звукам, доносящимся из ванной, принимает душ. Делая вид, что не вижу отчима, прохожу мимо кухни.

— Поздно уже, — останавливает меня его голос.

— Поздно? — наигранно удивляюсь. — Ещё и десяти нет, а мне давно не тринадцать, — совсем немного показываю зубы.

— Не тринадцать.… — затягивается он. — Есения, ты когда-нибудь.… — в этот момент мама выходит из ванной комнаты. — Дорой ночи, — тушит окурок в пепельнице.

— Доброй ночи, — бросаю и иду обнять маму, которая только что спасла меня от неприятного вопроса….

Глава 6

Аслан

На следующей неделе приедет делегация из Китая. Мы должны знать о каждом их шаге, поэтому тщательно планирую размещение, сопровождение, охрану и развлечения. Плету в своей голове надежную схему, которую буду воплощать в жизнь.

Взгляд от компьютера уже не в первый раз падает на папку, в которой лежат копии документов «фельдшера». Даже рассматривать её кандидатуру не собираюсь. Мне хватает и пары секунд, чтобы детально воспроизвести увиденное, а тут девочка с кукольной внешностью: густые рыжие волосы, белая бархатная кожа, огромные голубые глаза, пухлые губы. Фигурка….

— Доброе утро. Можно к тебе? — стукнув в открытую дверь, в кабинет входит Тамерлан.

Твою!...

Вот поэтому этой девчонке тут не место! Я даже не слышал, как он шел по коридору! Нужно ли говорить, что со мной впервые такое? Если у меня мозг подтекает, что будет с остальными?

— Если ты о той девчонке, то нет, — жестко пресекаю очередную попытку меня уговорить.

— Аслан, давай дадим шанс этой девочке…..

— Ты чем думаешь, когда предлагаешь ее кандидатуру? — жестко обрываю его. — Трахай её в другом месте.

— Аслан! — взгляд племянника, так напоминающий взгляд Ибрагима, становится ледяным. — Я просто хочу ей помочь.

— Скольким ты уже помог? — поддеваю его.

— Не в этот раз, — категорично.

— Я тебя точно покалечу, если ты не отстанешь! — сворачиваю все окна на рабочем столе.

— Устанешь калечить, — усмехается племянник. За последние два года он набрал форму, не уступает мне в силе, но в мастерстве проигрывает.

— Не устану. Переодевайся и в зал! — поднимаюсь из-за стола. Нужно размяться, не помешает освободить голову от лишних мыслей.

— Здравствуйте, — совсем неожиданно появляется в дверном проеме... Есения. Лучше бы ты мне привиделась!

Возвращаюсь в кресло, смотрю на неё. От моего взгляда здоровые мужики шарахаются, а эта дрожит, но глаз не отводит. Вот точно ей тут не место!

— Она вышла, чтобы тебя защитить? — поддеваю племянника, но в душе её поступок вызывает уважение. — Как много ты слышала из нашего разговора? — усмехаясь. — Можешь не отвечать. Все слышала. Правильно?

Кивает, чего и следовало ожидать. Но чего я никак не ожидал, это её спокойной реакции.

— Аслан Зафарович, не относитесь ко мне предвзято, — заявляет девочка, хрупкостью своей напоминающая статуэтку.

— И в чем выражается мое предвзятое отношение? — взглядом даю ей понять, чтобы она бежала отсюда, а она стоит. Мне даже интересно становится, чем закончится наше противостояние.

— Вы не смотрите, что у меня нет опыта работы, — смело делает два шага вперед. Сегодня на ней широкие джинсы, которые скрывают длину и стройность ног, и белая футболка, подчеркивающая высокую полную грудь. Я бы сказал: даже слишком полную для такой хрупкой девочки. Разглядывая её, я пропустил часть пламенной речи. — .… самые хорошие отметки, — с энтузиазмом, за которым она пытается скрыть нервозность. — На практике меня хвалили. Я выезжала с бригадой скорой помощи….

— Я всё понял, — останавливаю её взмахом руки. — Но работать здесь ты не будешь, — строго произношу.

— Аслан, я за неё прошу, — вмешивается Тамерлан. Он имеет право просить и даже принимать на работу…. но от этой куклы будет больше проблем, чем пользы!

— Выйди и закрой дверь, — киваю племяннику. — Мы поговорим наедине….

Глава 7

Есения

Утром я еле отделалась от отчима, который намеревался подвезти меня до больницы. Мы уже договорились с Тамерланом, что я выйду к остановке, но об этом я, естественно, никому не сказала. Пришлось импровизировать. Вышли мы все вместе, но потом я неожиданно вспомнила, что мне нужен страховой полис, который придется поискать, ведь я не помню, куда его положила.

— Мы подождем, — заглушив мотор, произносит недовольно Мирон.

— Не нужно ждать, это может занять много времени, вы опоздаете на работу, — тараторю я взволнованно, боясь, что раскроется моя ложь.

— Я никуда не опаздываю, я работаю на себя, — отрезает холодным властным тоном отчим.

— А я — нет, — напоминает мама ему. — Мирон, поехали, Есения сама доберется, ей, главное, до двенадцати успеть занести документы, — озвучивает мама выдуманную мной легенду. — Правда же, Сеня? — переводит на меня взгляд мама.

— Правда, — кивнув головой для убедительности. — Пока, — не дождавшись ещё какого-нибудь предложения отчима, махнув рукой, убегаю в подъезд. Жду там три минуты, а потом спокойным шагом иду на остановку.

Прихожу за пятнадцать минут до оговоренного времени. В ожидании успеваю надумать всякие страшилки: «А вдруг меня продадут в публичный дом? Или продадут на органы?».

А я никому не сказала, куда еду….

Вспоминая взгляд Мирона, начинаю себя успокаивать: у Ардановых большой бизнес, зачем им связываться с криминалом?...

Когда спортивный глянцевый автомобиль чёрного цвета притормаживает рядом со мной, я невольно засматриваюсь.

— Есения, садись быстрее, — кивает Тамерлан, открыв дверь. Осматриваясь, я боюсь увидеть кого-нибудь из соседей. Не хочу, чтобы донесли маме. Доброжелатели всегда найдутся.

— Доброе утро, — усаживаясь на переднее пассажирское сиденье.

— Привет, — жмет на педаль газа и со свистом срывается с места. — Как настроение?

— Хорошее.

— После встречи с Асланом оно вряд ли останется таким, — улыбается Тамерлан.

— Почему? — спрашиваю я, вспоминая суровое лицо и холодный взгляд мужчины.

— Он не хочет брать тебя на работу, твоя задача переубедить его, — сообщает парень.

— Как? — спрашиваю я расстроенно.

— Не сдавайся, — улыбаясь, а мне вот совсем не весело. Такого мужчину нельзя переубедить. Зря я туда еду….

…..

— Идём, не бойся, — торопит Тамик, пока я, застыв посреди базы, рассматриваю ее масштаб. — Подожди здесь, — подмигнув, Тамерлан проходит дальше, заходит в кабинет с открытой дверью. Я не подслушивала, просто они разговаривали очень громко. От злого голоса Аслана Арданова, получая инфаркт, гибли мои нервные клетки.

Драку допустить нельзя было, поборов страх, я вхожу в клетку с тигром… точнее, в кабинет к деспоту….

«Тамерлан советовал быть настойчивее.…» — на репите звучит у меня в голове, когда Аслан прогоняет меня из кабинета племянника. Опустив на пол тряпочную заношенную сумку, готовлюсь к схватке. В голове ни одной идеи, как я буду его уговаривать, но сдаваться я не буду.

— Ты дрожишь, как лист на штормовом ветру, — препарирует своим взглядом Аслан Арданов. — Как ты собралась работать с мужиками?

Упрямо смотрю на мужчину, хотя от страха у меня дрожит всё тело, а он между тем продолжает:

— Тебе здесь не место. Забирай свой узелок, — кивает на потрепанную сумку, лежащую у моих ног. — И на выход, — указывает рукой на дверь.

— Мне нужна эта работа! — не двигаюсь с места, буду стоять до конца.

— А мне нужна здоровая атмосфера в коллективе! Мужики из-за тебя передерутся, — рычит он.

— Не передерутся, — смело заявляю. Он скептически приподнимает бровь, подчеркивая без слов, что я наивная дура. — Вы им скажите, — придумываю на ходу, — что я ваша.… девушка, — зажмуриваю глаза от страха. Видимо, моё наглое заявление лишило Арданова дара речи, потому что несколько секунд в кабинете стоит гробовая тишина, даже дыхания не слышно. Открываю глаза….

— Хочешь стать моей девочкой? — тянет он, понижая голос на тон. — Ты понимаешь, что за этим последует? — пугает своими выводами.

— Нет-нет, вы меня неправильно поняли. Всё будет не по-настоящему, — машу руками. Нужно всё объяснить.

— Это мне решать. Всё будет по-настоящему….

Глава 8

Есения

Что? Всякому издевательству есть предел!

— Мне, конечно, очень нужна работа, но спать я с вами не буду! — страх уступает место злости.

— А кто тебе предлагал? — легкая ухмылка тенью пробегает по его лицу.

— Вы только что сказали.… — не очень уверенно.

— Я помню, что я говорил, — властно и жестко. — Секс я тебе точно не предлагал, — под его темным суровым взглядом чувствую себя неполноценной. — Ты вроде собиралась гордо уйти, выход помнишь где? — равнодушие в его голосе меня просто убивает. Как можно быть таким камнем? В роботе больше чувств, чем в этом мужчине! Мне так хочется его задеть….

— Вы можете наслаждаться своей властью в одиночестве, — разочарованно смотрю на него. — Рассказы о вашем благородстве сильно преувеличены, — бросаю я из вредности, никаких слухов о благородстве Аслана Арданова я не слышала. Его глаза сужаются, он подозрительно смотрит на меня. Видимо, он и сам не слышал ничего подобного, а значит, понял, что я солгала.

Поднимаю с идеально чистого пола свою сумку, демонстративно ее отряхиваю, глядя на него, разворачиваюсь и ухожу, не прощаясь.

— Вернись! — окликает меня. Но я уже обиделась, разочаровалась и на командный тон не реагирую. — Я помогу тебе найти работу в другом месте, — предлагает Арданов, когда я подхожу к двери.

— Спасибо, обойдусь, — через плечо. — Рычите дальше на тех, кто слабее вас, — возможно, я об этом пожалею в ближайшие часы, но сейчас я горжусь собой, что смогла отказаться от барского предложения.

— Я ему точно шею намылю, — доносится до меня злой голос Аслана.

Дохожу до контрольно-пропускного пункта. Дяденьки в одинаковой камуфляжной форме с интересом рассматривают меня. Никогда не видели девушку на объекте? Может, Арданов прав: мне здесь не место?

Какая уже разница, что он думает и говорит?...

— Откройте, пожалуйста, — махнув в сторону ворот, прошу мужчин.

— У нас приказ никого не выпускать, — сообщает мне самый молодой из них, с дерзким огоньком в глазах. — Вам лучше вернуться в административное здание, — кивает на строение, которое я только что покинула. Если бы взглядом можно было поджигать здания, это уже догорало бы! Вместе с его хозяином.

— Не пойду, — упрямо мотнув головой, отхожу от КПП метров на пятнадцать и сажусь на чистый, прогретый солнцем бордюр.

— Вам лучше вернуться в здание, — подходит второй охранник.

— Подожду, когда меня выпустят, — не хочу спорить и ругаться, но я настроена решительно.

Достаю из сумки телефон, ищу в журнале номер Тамерлана. Он меня сюда привез, пусть он и освобождает. Не успеваю нажать на кнопку вызова, на экране высвечивается имя отчима.

Я вспоминаю, зачем сюда приехала… От нахлынувших переживаний и тревог к горлу подступает ком. Только расплакаться не хватало. Подставив лицо солнцу, принимаю вызов отчима.

— Мирон, я сейчас не могу говорить, перезвоню позже, — выпаливаю на одном дыхании приглушенным голосом и тут же сбрасываю звонок. Пусть думает, что я очень занята.

Так.… Я собиралась позвонить Тамерлану. Нахожу его номер, нажимаю кнопку вызова, идут гудки.… не отвечает. Ладно, подождем. Когда-нибудь он ведь должен вспомнить обо мне.

На телефон приходит сообщение, спешу его открыть и тут же об этом жалею.

«Я сегодня весь день свободен. Наберешь, как освободишься, я тебя заберу», — от Мирона. Мысленно застонав, прячу телефон в карман.

Как и куда мне от него сбежать?...

Завожу руки за спину и, опершись на них, пальцами зарываюсь в низкую мягкую травку, закрываю глаза, подставив лицо солнцу. Прохладный ветерок забирается под футболку, обдувает открытые участки тела.

Почувствовав на себя чужой взгляд, открываю глаза. Я не слышала, как он подошел… Прямо надо мной стоит Аслан Арданов. Он смотрит.… Никогда и никто так на меня не смотрел.

— Поднимайся и иди за мной, — приказывает он, от его низких хриплых вибраций по телу бежит холодок. Я забываю о своём небольшом бунте, он подавляет всякое желание к сопротивлению. Поднимаюсь на ноги, беру свою сумку и бегу за ним. Он идет слишком быстро, а я, вместо того чтобы потребовать открыть ворота и выпустить меня, продолжаю за ним бежать.

— Входи, — открыв передо мной створку двери, командует он. В нос бьет знакомый запах. Я пока не знаю, что все это значит, но от предвкушения у меня начинает учащенно биться сердце, горит в солнечном сплетении.

Несмело делаю шаг, ещё один. На секунду застываю в проеме, споткнувшись о суровый взгляд, я так понимаю, «коллеги». Врач — мужчина лет за сорок, с прищуром и каким-то недоверием смотрит на меня. Рядом стоит Тамерлан. Судя по его довольному выражению лица, шею ему так и не намылили.

— Проходи, — произносит он. — Смелее, Есения. Знакомься с нашим доком, вам теперь вместе работать….

Глава 9

Есения

«У меня есть работа!» — бьется в усталом мозгу.

Игорь Николаевич, которого все называют просто «Док», не стал ждать, когда оформят мои документы и официально устроят, быстро обрисовал обязанности, которые теперь размытым пятном плавают в сознании, потому что я мало что поняла, а потом загрузил работой.

Утром у них была поставка необходимых медикаментов, перевязочного материала и прочего…. прочего.… прочего.… что следовало рассортировать, разложить по полкам, шкафам, контейнерам, все подписать, сверить количество поставляемых материалов с накладными, перебрать коробки с лекарствами и утилизировать те, на которых истек срок годности. Как я поняла, сам он этим заниматься не желал.

Нужно ли говорить, что у Дока в шкафах была полная неразбериха? Как он управлялся и находил там хоть что-то? Творческий беспорядок в таком деле может навредить. Что делать, если кому-то срочно нужно оказать помощь, а нужные препараты не найти? Возможно, я просто придираюсь, и у него своя система хранения.

Сам Игорь Николаевич отправился делать перевязки, оставив меня одну в процедурном кабинете. Работа у меня нудная и кропотливая, но я не жалуюсь, это лучше, чем делить одну территорию с Мироном.

Несколько раз ко мне заглядывали сотрудники, все вели себя сдержанно, представлялись, но никто не позволял себе фамильярности. Опасения Аслана были напрасны, что и требовалось доказать.

Ни Аслана, ни Тамерлана в течение дня я не видела, видимо, были заняты. В третьем часу в процедурный кабинет вошел Игорь Николаевич, осмотрел фронт проделанной работы и заявил:

— Я на сегодня закончил, ты тут как управишься, закрой кабинет, ключи оставь у себя, — положив связку на стол, развернулся и ушёл.

Всё так неожиданно, что я даже спросить его ни о чем не успела. Ещё ведь и трех часов пополудни нет…. Это у него такой короткий рабочий день?

Я так рано заканчивать работу не хочу, по крайней мере, пока не сниму отдельное жильё. Ладно летом, могу прогуляться и не спешить домой, а зимой? Вспомнив об отчиме, пошла проверять телефон, который поставила на тихий режим. Опять звонил!

Мирон звонил уже второй раз, написала сообщение, что меня вводят в курс работы, говорить не могу….

Третий раз он позвонил ближе к вечеру, я просто проигнорировала звонок. Меня злила и напрягала его навязчивость. Я понимала, что лучше не станет, нужно как можно скорее съехать из дома.

— Ты домой не собираешься? — заглядывая в кабинет, спросил Тамерлан. Смотрю на время. За окном белый день, а на часах почти семь вечера. — Не позволяй Доку себя эксплуатировать, — серьёзно предупреждает парень, рассматривая, сколько всего я успела сделать.

— В моих интересах все грамотно рассортировать, — улыбнувшись, отвечаю Тамику.

— Тебе ещё много? — осматривая пустые коробки и заполненные подписанные контейнеры.

— Почти закончила, — гордо сообщаю я. — Осталось сложить все в шкафы и вынести мусор. Ты не знаешь, куда это? — кивая на стопку картона и коробки с упаковкой.

— Я унесу, — произносит и тут же принимается за работу. Разрывая и сминая коробки, скручивает их в рулет. Наблюдая за игрой мышц на его руках, удивляюсь, с какой легкостью он это проделывает. За один раз всё не вынести, но в три захода Тамик освобождает процедурку от мусора. Быстро расставляю контейнеры.

— Где можно взять совок, тряпку? — спрашиваю, когда он возвращается.

— Уборку оставь тем, кому за нее платят, — сдувая со стола кусочек полиэтилена.

— Дверь я закрою, чтобы ничего не пропало.… — начинаю объяснять.

— Здесь ничего не пропадает, — уверенным голосом. — Я отдам распоряжение, чтобы убрали, а когда мы вернемся, закроешь дверь.

— Вернёмся? Откуда? — рука, что тянется за ключами, застывает.

— Ты сегодня вообще ела? — спрашивает строго.

Пытаюсь вспомнить, а он продолжает:

— Я отъезжал и забыл тебе показать столовую, а Док и не подумал, что ты с утра голодная, — вроде спокойно, но в голосе острая, режущая сталь.

— Да я не голодная, — не то чтобы я защищаю Игоря Николаевича, просто не хочу настраивать начальника против себя в первый рабочий день. Тамерлан не стал меня даже слушать.

— Идём, — кивая на дверь, ждет, когда я отомру.

Входим в столовую, которая обстановкой и дизайном напоминает хорошее кафе. У нас в колледже и школе тоже были столовые, мне есть с чем сравнить….

— Эмма Руслановна, есть что перекусить? — улыбаясь, спрашивает Тамик пухлую невысокого роста женщину.

— Конечно, Тамерлан Ибрагимович, вы садитесь, девочки сейчас все подадут, — засуетилась повар.

На столе появился свежий салат, булочки, горячее жаркое с ребрышками, сырная нарезка, тарелка солений…. ещё какие-то закуски, мясные рулетики.....

Это я говорила, что не голодная? Слюной бы не захлебнуться.

— Эмма, мне тоже приборы положи, — громкий красивый голос расходится эхом по залу.

Не то чтобы у меня пропал аппетит, но когда Аслан подсел к нам за столик, я начала нервничать. В памяти ещё были свежи воспоминания о сегодняшнем разговоре. Я так и не поняла, что он имел в виду, когда говорил, что у нас все будет по-настоящему. Он не объяснил, а я не собираюсь уточнять. Просто запугивал? Не похож он на тех, кто домогается женщин, тут скорее они его домогаются.

— Как прошел твой день? — спрашивает он. Я не ожидала, что Аслан станет разговаривать со мной. По крайней мере, не за столом. Я только засунула картошку в рот, которую мне любезно положил в тарелку Тамерлан.

— Хорошо, — обжигая язык, коверкаю слово.

— Дай ей поесть. Док свалил на нее всю работу, а сам смотался в обед, — жалуется Тамик, за что получает от меня недовольный взгляд. Подумают ещё, что это я наябедничала.

— Он отпросился, — сухо бросает Аслан. На этом разговор на какое-то время стихает.

Пока мы едим, я слежу за Асланом, хотелось бы к чему-нибудь придраться, но он даже ест красиво.

— Отвезёшь бригаду электриков в город, — распоряжается Аслан, не глядя на Тамика. Берет со стола салфетку и вытирает чистые губы.

— Я Есению повезу, — категорично отвечает дяде.

— Ты её личный водитель? — Аслан поднимает на меня взгляд. Мне становится неуютно, хочется куда-нибудь от него спрятаться. — Поедет на микроавтобусе вместе со всеми, — властным, не терпящим возражений голосом.

— Я разговаривал с Анатолием, он не будет делать крюк, — вступается Тамерлан, не дав сказать ни слова. — Высадит по дороге, ей придется добираться на метро, потом на маршрутке, приедет домой к одиннадцати, — запальчиво.

К одиннадцати….

Дома точно устроят допрос….

— Тебе куда? — спрашивает Аслан. Прерывает поток моих мыслей, я называю адрес, а он добавляет: — Я отвезу тебя....

Глава 10

Есения

— Я так понимаю, ты заберешь мой автомобиль, а я на твоем буду развозить рабочих? — с насмешкой интересуется Тамерлан у дяди.

— Правильно понимаешь, — тянет Аслан.

Вообще не улыбается перспектива возвращаться в город с Асланом. Прежде, чем успеваю подумать и прикусить язык, выдаю:

— А почему бы вам не довезти электриков в город?... — хотела добавить, что Тамерлан в таком случае может отвезти меня, но споткнулась о взгляд Аслана.

— Не царское это дело, — усмехается Тамик.

— Ты прав, не царское это дело, — невозмутимо произносит старший Арданов, и непонятно, шутит он или нет. — Через пять минут во дворе, — поднимаясь из-за стола, обращается ко мне.

— Угу, — киваю, соглашаясь, хотя вроде собиралась отказаться и гордо добираться на автобусах.

— Может, по чашечке кофе? — спрашивает Тамик, когда уходит Аслан. Он выглядит абсолютно расслабленным, в то время как у меня от напряжения начинает болеть затылок.

— Я не буду, — поднимаясь из-за стола. — Мне нужно кабинет закрыть, проверить.…

— Есения, расслабься, — не дает договорить Тамерлан. — Он не кусается, — пытаясь успокоить, накрывает мою руку своей ладонью. Неожиданный жест. Прислушиваясь к себе, оцениваю ситуацию. Он просто хочет меня успокоить, я не чувствую, что со мной флиртуют.

— Ключ, — падает на стол рядом с нашими соединенными руками брелок автомобиля. У меня начинают гореть щеки. Что он обо мне подумает?

Подумает, что я легкомысленная особа, которая в первый рабочий день флиртует с одним из начальников. Вырываю руку и прячу ее под стол, но ущерб моей репутации уже нанесен. Доказывай-не доказывай, что между нами ничего нет, Аслан уже сделал выводы.

— Мой ключ возьмешь в машине, — отвечает Тамерлан, нисколько не смущенный сложившейся ситуацией.

— Я пойду, кабинет закрою и заберу сумку, — глядя куда угодно, только не на Аслана. Сбежав от мужчин, машу руками на пылающее лицо, добегаю до кабинета, а там уборщица не спеша моет полы.

Давно истекли отведенные мне пять минут, поэтому я начинаю торопить уборщицу.

— Вам ещё долго? Мне просто кабинет нужно закрыть….

— Так вы ключ оставьте, я закрою, — предлагает женщина. Несмотря на уверения Тамерлана, что никто ничего не возьмет, я не хочу рисковать.

— Я подожду, — остаюсь стоять в коридоре. Когда она наконец-то домывает полы, проходит минут пятнадцать.

— Спасибо вам, — поблагодарив женщину, закрываю кабинет и бегу во двор, не надеясь уже увидеть машину Аслана.

Надеюсь, охрана выпустит меня за ворота. Нужно не забыть уточнить, как отсюда добираться до города. Выбежав на крыльцо, замечаю внушительную фигуру Аслана. Он идет со стороны тренировочного полигона к припаркованному возле здания автомобилю.

— Ждешь приглашения? — спрашивает Аслан, посмотрев на часы. Я думала, он меня не заметил.

Быстро сбегаю вниз по ступенькам, сажусь в уже знакомый салон автомобиля.

— У вас камера не работает, — притормаживая на КПП, Аслан указывает на столб.

— Днем работала, — отчитывается старший смены. — Сейчас проверим, Аслан Зафарович. Все исправим, — заметно нервничая под взглядом Арданова.

— Пока электрики не уехали, пусть посмотрят, — отдает распоряжение.

Какое-то время мы едем в тишине, я упрямо смотрю в боковое окно, словно еду в общественном транспорте и не желаю смотреть на пассажиров.

— Почему не поступила в институт? — спрашивает Аслан. А я так надеялась, что мы доедем до города в тишине….

— Не хватило баллов, чтобы пройти на бюджет, — спокойно сообщаю я.

— Не планируешь поступать в этом году? — режет по больному.

— Бюджетных мест с каждым годом все меньше, а оплату я не потяну, — пожимаю плечами.

— Отец не принимал участия в твоей жизни? — звучит следующий вопрос.

— Нет, — нехотя отвечаю. Арданов своими вопросами задевает самые тонкие и звенящие струны в душе. Кому-то другому не стала бы отвечать, но я прекрасно понимаю, в какое место устраиваюсь работать, поэтому ничего не стоит скрывать.

— Ты слишком настойчиво искала работу, у тебя какие-то проблемы? — притормаживая у светофора, поворачивается и смотрит в упор. У меня просто дар речи пропадает: как можно быть настолько проницательным?

— Нет. Нет у меня никаких проблем, — слишком яростно мотаю головой, чем выдаю себя с головой. — Я просто хочу съехать от мамы и начать жить самостоятельно, — быстро выкручиваюсь, но под взглядом Аслана нервничаю и начинаю излишне откровенничать. — Моя мама совсем недавно вышла замуж, не хочу мешать им… Ну, вы понимаете…. — тараторю, а его глаза все сильнее сужаются, будто он мне не верит.

— Понимаю, — кивает он, но как-то так, что мне становится тревожно. Сзади сигналят машины, потому что мы задерживаем движение. Я настолько поражена его проницательностью, что забываю назвать адрес. Каково же моё удивление, когда я обращаю внимание на знакомые дома.

— Не нужно меня завозить во двор, — чуть громче, чем следовало бы. — Спасибо большое, но я хочу пройтись, в магазин зайти, — за улыбкой скрываю тревожность.

Если Мирон увидит, что меня подвозят на такой дорогой машине.…

Ну и что? Я ведь не занимаюсь ничем плохим. В моём возрасте девушки выходят замуж и рожают детей, а я должна отчитываться за каждый свой шаг.

— Завтра я познакомлю тебя с нашим водителем, он будет забирать тебя утром и отвозить домой, — сообщает Аслан. Анатолий наверняка будет недоволен, но вряд ли решится спорить с Ардановым.

Меня такой расклад устраивает. Я не такая важная персона, чтобы меня отвозили и привозили лично Ардановы.

Попрощавшись, спешу домой. Достаю телефон, на экране несколько пропущенных от Мирона и от мамы…. На часах почти восемь вечера. Включаю звук, который вынуждена была убрать из-за отчима. Телефон в руке начинает вибрировать, потом раздается знакомая мелодия, которая установлена на контакт «мама».

— Алло, мам, я уже иду домой….

— Есения, ты где была?! — принимается ругаться мама, даже не выслушав меня. — Мы весь вечер тебе звоним, места себе не находим…

— Мама, постой, не ругайся. Я была на работе….

— На какой работе? Мирон заезжал в больницу, ты там не работаешь! — не помню, чтобы мама раньше на меня так кричала. Все это заслуга Мирона, который успел её накрутить.

— Я уже у подъезда, сейчас поднимусь и все расскажу, — обиженная на неё из-за того, что она принимает сторону мужа, сбрасываю звонок….

Глава 11

Есения

Поднимаясь по лестнице в квартиру, мысленно готовилась к непростому разговору, но даже представить себе не могла, во что все это выльется.

— Есения, ты нам врешь! — не успела я переступить порог дома, как расстроенная мама выбежала в прихожую с претензией. — Мирон был в отделе кадров, у них нет вакансий, а твоя анкета….

— Мама! — пытаюсь остановить гневный поток, что обрушился на меня. — Давай ты сейчас успокоишься, — хочу достучаться до нее, — мы сядем и спокойно поговорим, как делали это всегда, — интонацией выделяю последние слова.

— Как я могу успокоиться?! Как?! Раньше ты никогда мне не врала, — в ее глазах хрусталем блестят непролитые слезы.

— Я и сейчас не вру, но ты можешь продолжать слушать своего мужа, — от обиды дрожит голос. Впервые не получается скрыть своего отношения к Мирону. Раньше у нас с мамой не было проблем с взаимопониманием. Я догадываюсь, что Мирон накрутил маму, но ведь она не легковерная девочка, которая легко принимает каждое услышанное слово.

— Ну конечно, давай, обвиняй во всем Мирона! — ещё больше расходится мама, бросается на защиту любимого. Мне становится больно и неприятно, словно она предает меня в этот самый момент. — У меня теперь куча сомнений в тебе, Есения, — заявляет она. — Может, зря я безоговорочно доверяла тебе…

— Что?! — от возмущения мой голос поднимается на несколько децибел. Я словно попала в параллельную реальность, где моя мама — какая-то чужая мама. — Ты это серьёзно сейчас сказала? — не веря собственным ушам.

— Где ты была? — требовательно. — С кем? Чем занималась? — не слышит меня. Я просто в шоке. Что он ей наговорил? Я догадываюсь, но хочется отмыться даже от подобных подозрений. Чувство гадливости добавляется к моей неприязни.

— Я не буду разговаривать с тобой, пока ты не успокоишься! — отвечаю резко и раздраженно. Не помню, чтобы раньше мы общались на таких тонах, но, видимо, её истеричное состояние оказалось заразительным.

— Вот как ты заговорила? Взрослой себя почувствовала? — с обидой выговаривает мама, кулаком стирая слезу, покатившуюся по щеке.

Вспоминаю курс психологии, на котором нас учили взаимодействовать с нервными больными и их родственниками. Главное правило — не поддаваться эмоциям. Как сложно это сделать с самым близким и любимым человеком, в глазах которого ты видишь разочарование.

— Я столько лет отдавала себя тебе, вкладывала в тебя силы и душу, чтобы что? Получить такое отношение? Ты неблагодарная девчонка…

— Мама!... — во мне кричит отчаяние.

— Не смей повышать голос на мать, — появляется за ее спиной заступник, который срежиссировал этот скандал.

«Какое же ты мерзкое существо!»

— Можно не вмешиваться в наше общение? — он меня так бесит, что не могу сдержать эмоций. — Мы с мамой сами во всем разберемся, — каждая частичка в моем организме кричит, что он здесь лишний.

— Есения, ты грубишь, — мама от возмущения таращит глаза.

— Вы разговариваете со мной не как со взрослой, а как с тринадцатилетней девочкой, которая пришла домой не в восемь часов вечера, а в три утра. Вы ведете себя так, будто всю ночь искали меня по подворотням, больницам, моргам! Подозреваете меня… фу, даже говорить не хочу! — моя наполненная яростью отповедь производит на маму отрезвляющий эффект. — Я никогда не позволяла себе никаких глупостей, мам. С чего ты решила, что я начну совершать их сейчас? — спокойным тоном получается достучаться до ее разумной части. Я вижу, как меняется ее взгляд, выражение лица. Единственное, что неприятно — присутствие Мирона. — Может, я была с друзьями в кино! Что вполне нормально в моем возрасте, — своей отповедью я хочу расставить границы, чтобы избежать подобных конфликтов в будущем. — А может, я встретила хорошего парня и была с ним на свидании! Мне почти двадцать два, мама! Вспомни себя. Ты в моём возрасте замуж собиралась, — заявляю я. Мирон хмурится, зло поджимает губы, но мне до его недовольства нет дела.

— У тебя появился мужчина? — спрашивает он требовательно. — Кто он? Мы должны с ним познакомиться, может, он не подходит тебе.

— Кто мне подходит, а кто нет, я буду решать без посторонней помощи, — мое категоричное заявление опять вызывает негатив, но я спешу предупредить ссору. — Мам, я не лезу в вашу личную жизнь, — не даю отчиму вставить слово, хотя он и пытается. — Если захочу поделиться изменениями в своей личной жизни, то только с тобой, — специально подчеркиваю, что Мирон мне никто. Вижу, что глаза мамы гаснут, она расстроена, но мне придется пойти до конца ради ее и своего спокойствия. — Ты самый родной и близкий для меня человек, но теперь у тебя своя семья, — мама хочет что-то сказать, но я жестом прошу ее подождать. — Мне здесь некомфортно, — максимально откровенно.

— Некомфортно? — выдыхает мама едва слышно.

— Поэтому я съеду от вас, как только получу первую зарплату.

«Я это сказала», — мысленно горжусь собой.

— Куда съедешь? — спрашивает мама расстроенно.

— К этому своему мужику? — пугает Мирон маму своим злым тоном и нелепым предположением.

— На квартиру, — спокойно отвечаю, но специально не уточняю, что никакого мужика у меня нет. Может, его предполагаемое наличие удержит на расстоянии отчима.

— Дочка, это твоя квартира, не нужно никуда съезжать, — мама растерянно разводит руками. Такого поворота событий она точно не ожидала. — Мирон в ближайшее время приобретает жилье, мы переедем, а ты оставайся здесь, — пытается отговорить меня.

— Когда приобретете жилье, я перееду обратно, а пока не буду вам мешать, — твердым тоном, чтобы они не думали меня отговаривать.

— Ты нам не мешаешь, — включает доброго папочку Мирон. — Мы одна семья.

— Мам, я устала, пойду в свою комнату, — никак не комментируя слова отчима.

— Ты так и не сказала, где была, — цедит Мирон, видимо, этот вопрос не дает ему покоя.

— На работе, но вы можете мне не верить, — проходя мимо.

Закрывшись в комнате, падаю на кровать. Надо подняться и сходить в душ, а у меня нет сил. И дело не в том, что я устала на работе, а в том, что меня опустошил конфликт. Я не привыкла к скандалам, в нашем доме до появления отчима всегда было тихо и спокойно. Я ненавижу Мирона за то, что он настраивает против меня самого близкого и родного человека! Даже звук его голоса вызывает отторжение.

Мерзкий гад!

Урод!

— Есения, — постучалась в дверь мама. — Ты будешь ужинать? — спокойным голосом. — Можно войти? — ещё раз постучавшись, дернула ручку, заглянула в комнату, а я притворилась спящей.

Много позже, когда они пошли спать, я сходила в душ. Я была не голодна, меня вкусно накормили в столовой, а вот пить очень хотелось.

Достав стакан с полки подвесного шкафчика, открыла кран. В кухню вошел Мирон, меня внутри всю передернуло от его присутствия.

Чего он не спит?

Делая вид, что не замечаю его, потянулась к крану, а он неожиданно прижался ко мне сзади. Тело от ужаса онемело на долю секунды.

— Тоже хочу воды, — на ухо хриплым, мерзким голосом. Я ощутила его возбуждение, из рук выпал стакан и с грохотом разбился….

Глава 12

Аслан

Высадив Есению, проехал чуть вперед и остановился. Она даже не заметила, что я вышел из машины и наблюдаю за ней. Хотел убедиться, что Есения солгала. Чуйка меня не подвела, девушка не стала прогуливаться и идти в магазин, а сразу поспешила домой…

«Кого ты боишься, хорошая девочка? — провожая ее взглядом. — Я выясню.…»

Ещё вчера я отдал распоряжение своим людям — отыскали всю возможную информацию на девушку, хотя я не собирался брать её к нам на работу, но зная Тамерлана, был уверен, что тот не отступится.

Утром первая информация лежала у меня на почте. Изучать было нечего. Мама поднимала ее одна, работала без отпусков. Недавно вышла замуж. На отчима компромата нет, обычный мужик, за плечами развод и сожительство с молодой девчонкой, которой он оплачивал учебу. Та его бросила, как только нашла более удобный и выгодный вариант. Через два года он встретил мать Есении, закрутился роман.…

Есения училась хорошо, с мальчиками не встречалась, что при ее данных было удивительно. Обычно в ее возрасте девушки знают, как выгодно использовать свою внешность, чтобы улучшить качество жизни. Неужели до сих пор девственница? Эта мысль почему-то плотно засела в голове и не хотела ее покидать.

«Хорошая девочка», — сделал я вывод, пробежав взглядом короткое досье, но верить не спешил. Не то чтобы я не верил в существование таких девушек, в нашу семью вошли прекрасные женщины, но моя работа научила меня не доверять первому… второму и даже десятому впечатлению. В отношении Есении моя чуйка молчит или я её не слышу. Потому что ведусь на нее? Красивая девочка с пламенем в глазах и красивым переливчатым голосом зацепила.… за яйца. Меня ещё при первой нашей встрече торкнуло, словно в грудь ударило разрядом тока, а теперь она будет ежедневно мозолить глаза.

Можно было бы устроить её в нашу клинику, но у нее нет соответствующего опыта, а учиться на вип-пациентах ей не позволит руководство клиники, будут поручать ей выносить утки. Пусть наберется опыта, у нас ребята сильные, не капризные, терпеливые, а потом найдем ей хорошее место…

Вернувшись в машину, позвонил Алексе, она приняла вызов после второго гудка. Вряд ли ждала моего звонка, скорее всего, сидела в телефоне.

— Я скоро буду дома, приедешь? — спрашиваю девушку, с которой у меня постоянный секс третий месяц, в моем случае это можно назвать отношениями.

Последнее время все чаще стал задумываться о семье, но как выкроить время, чтобы найти ту самую? Мужики из моего окружения часто женятся на своих помощницах и эскортницах, потому что в основном проводят время с ними. Мне хотелось встретить своего человека, но даже с моими возможностями это мне кажется чем-то нереальным.

— Хорошо, через час буду, — отвечает Алекса. — Какое белье мне надеть? — спрашивает она, меняя тон голоса.

— Чёрное, — отвечаю я, представляя, как оно будет смотреться на белой бархатной коже.

«Твою…. — мысленно выругавшись. — Белая бархатная кожа?! — невесело усмехаясь. — Сама Алекса, наверное, не помнит, когда в последний раз видела себя без загара».

— Хорошо. Я как раз купила новый комплект, тебе понравится, — её томный голос будоражит воображение.

Алекса знает, как распалить мужчину. Она не работала в эскорте, я проверял, просто усердно искала себе богатого мужа. Мне пришлось ухаживать за ней пару недель, прежде чем мы очутились в постели. Я сразу предупредил, что жениться не собираюсь, но готов платить за ее время и хороший секс. Алекса обиделась, но спустя несколько дней позвонила сама. С тех пор мы почти каждую ночь, если я в Москве, проводили вместе.

— Закажи ужин на свой вкус, — предлагаю я, прежде чем отбить звонок.

Я поел в столовой, если захочу перекусить, в холодильнике всегда полно еды. Современные женщины питаются воздухом, солнцем, смузи и ещё какой-то дребеденью, которую в готовом виде в моем холодильнике точно не найдешь…

Пока Алекса ехала, успел принять душ. Я встречал ее в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, она приехала в легком платье, которое скинула прямо на пороге и осталась в чёрном белье.

Организм тут же отреагировал на красивое женское тело, но в голове навязчиво засвербела мысль, что на белой коже чёрное белье смотрелось бы лучше.

— Под полотенцем его не спрятать, — со смешком произносит она, накрывая ладонью эрегированный член. Облизнув кончиком языка губы, встает на колени.

Да, хочу минет!

Погружая головку в горячий рот, она облизывает ее языком, посасывает. Втягивает глубже. Ещё глубже… но недостаточно. Нужно намотать ее рыжие…

Негромко матерясь, наматываю белокурые волосы на кулак. Это становится наваждением!

Жестче, чем планировал, толкаюсь в горло Алексы. Она не возражает, дышит через нос, пока я тараню ее рот.

Да, вот так!

Открываю глаза. Обычно мне нравится, когда я смотрю, как она полирует мой член, но сегодня ее блестящие от слез и возбуждения карие глаза не торкают. Я запрещаю себе представлять на её месте другую. Жесткой силой воли подавляю это желание. Кончать я буду с Алексой.

— Иди на диван, — командным резким тоном. — Встань раком, — достаю из пачки презерватив, раскатываю его по всей длине члена. Сдвинув на ягодицу тонкую полоску стринг, проверяю двумя пальцами ее готовность.

— Войди в меня, — крутя задницей, умоляюще всхлипывает Алекса. Погружаюсь на всю длину. Трахаю, не останавливаясь, пока она с криками не кончает на моём члене, туго его сжимая. Обычно я финиширую вслед за ней, но сегодня не получается…. — Аслан, ты решил меня убить? — после того, как кончила второй раз, стонет Алекса, чуть не плача. — На третий заход меня не хватит. Кончай.

Твою….

Закрываю глаза. Ничего пошлого. Достаточно вспомнить ее лицо, чуть приоткрытые пухлые губы, наполненный огнем взгляд, чтобы меня снесло волной оргазма…

«У меня пздц какая проблема!»

Глава 13

Есения

Я не знала, на чем мне добираться до работы. Думала, Тамерлан заедет, но он не написал, а самой мне просить было неудобно. Аслан сегодня должен был познакомить меня с водителем Анатолием, но для этого мне сначала нужно как-то добраться до базы....

— Есения, — постучавшись, мама заглянула в спальню. Я ждала, когда они уйдут, чтобы выйти из комнаты. — Ты уверена, что не хочешь поехать с нами? — спрашивает она, подходя ближе.

Придвигает стул к кровати, на краю которой сижу я. Выглядит расстроенной. Хочет продолжить разговор, который так и не состоялся. Вчера, когда у меня из рук выскользнул стакан и разбился, я будто очнулась. Передернув всем телом от отвращения, пыталась высвободиться из его захвата, а он лишь сильнее терся о меня сзади. Не выдержав, я закричала:

— Не смей меня трогать! — хватая ртом воздух, вывернулась и толкнула его в грудь.

Мирон не ожидал подобной реакции. Его лицо превратилась в злую маску.

— Не ори! — тихо рявкнул отчим, испуганно поглядывая на дверь. Мы оба слышали, что мама поднялась. Мирон поправил свой орган, который четко обрисовывался сквозь пижамные штаны. Меня от отвращения чуть не вывернуло.

— Что у вас тут происходит? — завязывая пояс халата, на кухню влетела мама, взъерошенная со сна, она даже не пригладила волосы.

— У своей дочери спроси, — изображая оскорбленную невинность, переложил вину на меня. — Хотел воды выпить, попросил ее подвинуться, а она устроила представление: стакан разбила, орать начала, — выставил все так, будто я из мухи раздула слона. Мама вопросительно и осуждающе посмотрела на меня. Она уже приняла сторону супруга, нет смысла что-то объяснять. Мне просто не поверят. А Мирон тем временем продолжал выворачивать ситуацию в свою строну: — Мстит мне, наверное, за то, что я лезу в ее личную жизнь, — растягивая пренебрежительно последние два слова.

— Есения? — вопросительно смотрела на меня мама, ожидая объяснений. Интересно, как бы она отреагировала, застань мужа пристающим ко мне? Обвинила бы меня?

— Мирон напугал меня, подкрался незаметно сзади, — внутри меня всю передернуло от отвращения к этому человеку. До сих пор я ощущала на коже прикосновение его рук. Хотелось смыть с себя запах его тела, сорвать и сжечь свою одежду, потому что ееёкасалась его возбужденная плоть.

Пробормотав что-то нечленораздельное и выругавшись под нос, Мирон ушел, оставляя нас с мамой наедине. Он выиграл очередной поединок, может быть спокоен.

Отвернувшись к раковине, я принялась собирать осколки. Сказались нервозность и резкость в движениях, два осколка достаточно глубоко впились в ладонь.

— Давай я, — мама перехватила мою руку, видя, что я закапала полы и раковину кровью. Она говорила мягко, но после сегодняшней ссоры мне сложно было делать вид, что у нас всё хорошо. — Присядь, сейчас обработаю тебе порезы, — кивнув на стул, встала на носочки и потянулась за аптечкой.

— Я сама, — забирая у неё перевязочный материал и перекись.

— Есения, что с тобой происходит? — миролюбиво пыталась говорить мама, убирая осколки из раковины. — Не хочешь рассказать, где ты работаешь? — в ее голосе я слышала тревогу, хотя она и пыталась её маскировать мягкими нотами.

— Я не хочу разговаривать, — отрезала я. Зачем что-то говорить, если она все равно поверит Мирону?

Полив перекисью раны, я заклеила порезы лейкопластырем. Отмыв раковину, мама повернулась, сложила руки на груди и наблюдала за моими действиями.

— Что с тобой происходит, Есения? — спросила она, когда я поднялась из-за стола.

— Мам, я выпью воды и пойду спать….

Вчера она меня отпустила, но сегодня с утра решила предпринять вторую попытку.

— Мирон хотел извиниться, что напугал тебя вчера, — берет мои руки в свои, несильно сжимает.

— Не надо передо мной извиняться, — выходит агрессивнее, чем я хотела. Меня просто выворачивает от его лицемерия.

— Я тоже считаю, что Мирон не должен извиняться. Если извиняться по каждой мелочи, вы никогда не станете близки…

— Мама, ты на работу опоздаешь, — перебивая ее, демонстративно смотрю время на экране телефона.

— Ты даже слушать меня не хочешь, — обидевшись, отпускает мои руки. — Есения, ты ревнуешь меня к мужу? Считаешь, что я не заслужила немного счастья? — с претензией. Поднимается со стула, убирает его обратно к столу.

— Мама, я не ревную. Я не хочу мешать твоему счастью, — получается не очень искренне, потому что я не верю, что такой человек способен сделать кого-то счастливым. — Поэтому съеду при первой возможности.

— У тебя мужчина появился? — подозрительно смотрит на меня.

— Нет, мам, — твердо. Несколько секунд молчания, в течение которых меня сканируют — и вроде как верят.

— Ты знаешь, сколько стоит снять квартиру? А расходы на еду? На коммунальные услуги?... — начинает мама перечислять все траты. — На зарплату фельдшера ты вряд ли сможешь жить самостоятельно. Потерпи немного, как только Мирон приобретет свое жилье, съедем мы.

С трудом верится, что отчим поспешит с приобретением жилья. А терпеть его дольше нескольких недель не в моих силах.

— Мам, мне и комнаты в коммуналке будет достаточно.

Из прихожей Мирон зовет маму, напоминает, что она опаздывает.

— Никаких коммуналок, — категорично, отмахиваясь рукой. — Мы ещё об этом поговорим, и ты расскажешь мне все о своей работе, — строгий тон смягчает улыбкой.

Подождав пять минут, в течение которых они точно должны отдалиться от дома на приличное расстояние, я выхожу из квартиры. Как буду добираться до работы, пока не имею ни малейшего представления. Видимо, придется потратить часть своих накопленных небольших сбережений на такси. Спустившись во двор, быстро осматриваюсь, убеждаюсь, что машины Мирона нигде нет. Одернув подол платья, который чуть не поднял ветер, спешу на остановку.

— Есения, — окликает меня знакомый голос. Чуть не споткнувшись, потому что приходится резко затормозить, оборачиваюсь и смотрю в суровое лицо Аслана Арданова, который успел выйти из машины.

— Я…. Здравствуйте! — заикаясь. — А.… что вы здесь делаете?

— Приехал отвезти тебя на работу. Видимо, Тамик забыл предупредить, — сообщает он. Подходя к Арданову, лезу в сумку за телефоном. Проверяю: нет ни сообщений, ни пропущенных звонков.

— Забыл, наверное, — подтверждаю я, пожимая плечами.

— Садись, — кивнув в сторону пассажирской двери. И в тот момент, когда я забираюсь в высокий внедорожник, во двор въезжает машина Мирона….

Глава 14

Есения

Вместо того чтобы действовать, я теряю пару драгоценных секунд. Паника дезориентирует, в ногах появляется слабость, немеют мышцы, мысли лихорадочно бьются в голове. Машина Мирона, аккуратно маневрируя на узкой улочке, сворачивает к нашему подъезду. Перестаю чувствовать под ногой опору, едва не вывалившись назад, но, быстро собравшись, залезаю в салон. Хорошо, что автомобиль у Аслана высокий, меня из-за него не разглядеть. Сажусь на сиденье, юбка задирается, оголяя бедро почти до ягодиц. Кинув взгляд на Аслана, быстро поправляю подол. Он вроде не видел, смотрит в боковое стекло.

— Извините, — запинаясь. Нервничая, я сильно хлопнула дверью.

Когда автомобиль отчима проезжает мимо, я вижу, что он бурчит и бросает злой взгляд в нашу сторону. Мирон недоволен, что ему почти не оставили места, чтобы проехать. Вжавшись в сиденье, я престаю дышать, будто он может меня услышать. Как хорошо, что стекла в автомобиле Аслана полностью тонированные. Если бы отчим заметил, что я села в чужую машину, вряд ли проехал бы мимо. Скорее всего, устроил бы сцену и потребовал объяснений.

Мирон всегда довозит маму до работы, но что случилось в этот раз, что он высадил её на остановке, а сам вернулся в квартиру? От предположений у меня морозцем покрывается кожа. Аслан ничего не говорит, но есть ощущение, что он всё замечает. Я стараюсь вести себя максимально естественно, но это сложно делать, когда тобой управляет страх. Мирон останавливается, выходит из машины, осматривает двор и только потом спешит наверх.

— Мы не едем? — повернувшись к Аслану лицом, спрашиваю как можно беззаботнее, а у самой сердце стучит так громко, что он может слышать, как оно работает.

— Это твой отчим? — кивает на припаркованную чуть впереди «Тойоту». Удивляюсь его вопросу, но сразу же вспоминаю, в какую организацию устроилась работать. Становится не по себе, оттого что этот человек обо мне знает так много, в то время как я о нём не знаю ничего.

— Да, — выдыхаю я.

— Мне, наверное, стоило выйти поздороваться? — спрашивает Аслан ровным тоном, а я чувствую, что он следит за моей реакцией, словно это какая-то проверка. Скорее всего, я провалила её с треском, потому что начала перебирать пальцами ремешок рюкзака.

— Не стоит, — голос проседает. — Зачем? — веду плечами, а сама кошусь в сторону подъезда, опасаясь, что выйдет Мирон, и Аслан отправится с ним знакомиться.

Он заводит двигатель и выезжает со двора. Лицо Арданова не выражает никаких эмоций, но есть ощущение, что он сделал какие-то выводы. Я бы отдала пару месяцев своей жизни, чтобы узнать, о чем он думает в данный момент.

Его телефон начинает звонить, приняв вызов, Аслан здоровается, как я понимаю, с братом.

— Ибрагим, что-то срочное? — спрашивает Аслан. — Я перезвоню, — говорит он и сбрасывает звонок.

Почти тут же звонит мой телефон, я не хочу доставать его из рюкзака, подозревая, что это Мирон. Аслан бросает короткий взгляд в мою сторону, этого достаточно, чтобы я потянулась за телефоном. Прежде чем сбросить вызов, смотрю на экран. Улыбка появляется на моем лице.

— Доброе утро, Тамерлан Ибрагимович, — с улыбкой принимаю вызов.

— Привет! Есения, извини, я забыл предупредить, за тобой Аслан должен был заехать….

— Мы встретились, не переживай, — с ним мне легко общаться, хотя внешне он выглядит таким же суровым и сильным, как его дядя.

— Успокоила, — весело произносит он. — Тогда пока. Увидимся чуть позже.

— Пока, — сбрасывая вызов, кошусь на Аслана. Вдруг ему не нравится, что его племянник так легко и непринужденно общается с подчиненными?

Какое-то время мы едем в напряженной тишине.

— Что с рукой? — спрашивает он, не отвлекаясь от дороги. Как он все замечает? Я специально подобрала лейкопластырь, который сливается с цветом моей кожи.

— Порезалась.

— Как это произошло? — вроде говорит ровным, спокойным голосом, а у меня ощущение, что я на допросе.

— Убирала осколки из раковины. Стакан выскользнул из руки, — меня всю передергивает, когда я вспоминаю, при каких обстоятельствах это произошло. Больше он вопросов не задает, и остаток пути мне дышится чуть легче.

У Аслана настолько сильная энергетика, что в его присутствии мне и так непросто. Я смущаюсь, чувствую неловкость. Мой взгляд тянется к его красивому мужественному лицу. Я запрещаю себе на него смотреть, но украдкой нет-нет да поглядываю. Тамерлан очень красивый парень, но, глядя на него, я не ощущаю такого трепета и смущения. Аслан имеет колдовскую притягательность.

«Интересно, а у него есть невеста? — возникает в голове вопрос. Вокруг таких мужчин всегда полно красивых женщин, но мне хочется знать, свободно ли его сердце. — Хочешь претендовать на его сердце? — насмешливо вопрошает голос в голове. — Не хочу! Он намного старше, мы из разных миров… Да он мне даже не нравится.…» — оправдываю свой интерес сама перед собой.

Подъезжаем к КПП, охрана проводит какие-то манипуляции, прежде чем запустить нас на территорию базы.

— Спасибо, что подвезли, — вылезая из автомобиля, придерживаю рукой короткий подол платья. Не хочу, чтобы у Аслана создалось впечатление, что я его соблазняю.

— Подожди, Есения, — окликает начальник, останавливая меня на полпути.

Возвращаюсь к Аслану, его взор обращен в сторону ворот. На базу въезжает чёрный «Мерседес Спринтер». Какое-то время мне приходится подождать, пока рабочие подходят, чтобы поздороваться с директором.

— Анатолий, задержись, — приказывает водителю. Я уже догадываюсь, о чем пойдет разговор. Догадывается и Анатолий, судя по его недовольному выражению лица. — Познакомься, у нас новый сотрудник. Её зовут Есения. Адрес проживания ты знаешь, — сухим спокойным тоном. — С завтрашнего дня ты забираешь ее на работу и отвозишь после работы домой, — не терпящим возражения тоном.

— Я вас понял, Аслан Зафарович, — даже не думает возражать Анатолий.

— Вечером поедешь с нашим водителем, — говорит при нем.

— Выезжаем в шесть пятнадцать, — сообщает мне Анатолий, прежде чем Аслан отпускает его.

— Я пойду работать? — спрашиваю у Арданова.

— Пошли, — положив руку на талию, подталкивает вперед. Он меня практически не коснулся, а у меня ощущение, будто на коже остался ожог. Понимая, что этот человек многое замечает, я стараюсь спрятать реакцию своего тела. Благо Аслан сразу же убирает руку и больше ко мне не прикасается.

— Игорь, доброе утро, — заходит первым в кабинет врача. — Осмотри руку Есении, она вчера порезалась, — командует он.

— Здравствуйте, — здороваюсь с начальством. Заправляю за ухо волосы. Они мне не мешают, я просто нервничаю из-за повышенного внимания к моей скромной персоне. Игорь Николаевич хмурится, отчего мне становится ещё неуютнее. Видимо, недоволен проблемной помощницей.

— Присядь, — командует доктор, кивая на стул. Кончиком языка облизываю пересохшие губы. Поднимаю взгляд на Аслана, он наблюдает за моими действиями, а точнее, смотрит прямо на губы. Ничего не поменялось в его облике, но мне показалось, что его глаза стали на несколько оттенков темнее. Я не успела присмотреться, в следующую секунду он развернулся и покинул кабинет….

Глава 15

Аслан

Есения забирается в салон. Именно забирается. Совсем неэлегантно, чуть не вывалилась назад. Другой бы улыбнулся, пошутил, а я напряжен, словно вишу на высоковольтных проводах, на которых чудом ещё не сгорел. Вбираю ее образ, затягиваюсь по-весеннему свежим девчачьим ароматом. Считываю мельчайшие детали в её поведении и внешности. Садится на пассажирское сиденье, юбка задирается практически до талии, меня прошибает мощным разрядом. Кровь устремляется в пах, перед глазами расплываются алые пятна. Будто полгода находился где-то в африканских болотах, одичал без бабы, а тут такая девочка-статуэточка, которую хочется.... Хочется так, что всё нутро выкручивает.

Ведет от девочки, и это пздц какая проблема....

Я сам себе её устроил.…

Не понял, как согласился забрать Есению и подвезти до работы. Тамик только заикнулся, я тут же вызвался побыть шофером, словно не имею других ресурсов, чтобы доставить её на базу. В моем подчинении дохереллион людей. От девочки нужно держаться на расстоянии, вчера вечером это стало предельно очевидно, тогда какого хрена она делает в моей машине?

Пытаюсь сосредоточиться на более важных вещах, которые успел заметить, но мой мозг впервые отказывается подчиняться. Подбрасывая искаженные картинки, он транслирует секс с Есенией. Не позволяю этим образам укорениться в голове. Переключаю свое внимание на реакцию ее тела, незаметную для большинства людей: легкая испарина на коже, учащенное биение пульса, неровное дыхание, бегающий взгляд…

Она напугана. Я хочу лично познакомиться с источником её страха.

Чувствуя её панику, душу в себе монстра, который жаждет чужой крови. Мои догадки почти всегда оказываются верны. Проблемы у Есении в семье. Осталось выяснить, чем именно её пугает отчим. Отмахиваюсь от образов, что лезут мне в голову. Сорвет стоп-краны, я прямо сегодня запру урода в подвале и выбью всю правду. Необходимо остыть. Нельзя действовать на эмоциях.

В какой момент эта проблема стала личной, что я так завожусь?

Возможно, Есения просто не принимает мужа матери? Посторонний мужик в доме, который наверняка раздражает своим присутствием. Может, у него характер дерьмовый?...

«Нет», — незаметно мотнув головой.

Дело не в дерьмовом характере. Я готов свою руку поставить на кон, что у этого урода на неё стоит!

«У тебя тоже на нее стоит», — не нуждаюсь в напоминаниях, но голос в голове считает по-другому.

«Стоит. Но у меня не стоит на её мать!»

Чтобы начать действовать, мне нужна полная картина....

Ее присутствие всю дорогу держит меня в напряжении. Наблюдая за ней краем взгляда, просто любуюсь красивым профилем. Куколка.

Въехав на базу, решаю вопрос с водителем, который вчера отказался довозить Есению до работы. Провожая её до кабинета, пальцами касаюсь спины, она вытягивается в струнку, напрягается вся.

Войдя в кабинет дока, прошу осмотреть её раны на руке. Вспомнив, что обещал Ибрагиму позвонить, собираюсь уходить. Нервничая, Есения облизывает кончиком языка пухлые розовые губы, я, как назло, ловлю взглядом эту картину. Бег крови вниз остановить невозможно. Пока мое состояние не стало очевидно, ухожу к себе.

Картина в голове плотно засела на подкорке, её оттуда не выжечь серной кислотой. Женщины часто используют этот прием. Облизывают губы, чтобы соблазнить, заставить мужчину фантазировать, направить его мысли в нужное русло. Чаще всего меня это раздражает, потому что выглядит дешево и вульгарно. Есения сделала это не специально, она даже не догадывается, как её невинный жест подействовал на меня.

Зайдя в кабинет, звоню Ибрагиму.

— Аслан, ты в компании когда появишься? — слышу в голосе претензию.

— В чем проблема, Ибрагим? — прикрыв глаза, тяну воздух носом. — Мои не справляются? — пока дышу ровно, но если кто-то накосячил.…

— Да справляются они, — немного раздраженно.

— Тогда в чем проблема?

— Пожарная сигнализация сработала, возгорания не было, мы все проверили. Теперь часть программ на компьютерах не работает, сисадмины пытаются понять, в чем проблема. У нас на кону крупная сделка, Аслан, если кто-то пытается ее сорвать, я хотел бы знать: кто?

— Я выезжаю, Ибрагим, — отбиваю звонок.

До вечера я пропадаю в офисе. Пожарная сигнализация сработала, потому что новая сотрудница решила удалить затяжку на пиджаке, подпалила нитку зажигалкой, а вспыхнула ткань. Она запаниковала. Не знаю, из чего был этот пиджак, но там за считаные секунды почти полностью сгорел рукав.

У нее на щеках до сих пор блестят невысохшие слезы. Она напугалась, когда я её к себе вызвал и показал запись с камер. Парни нашли в мусоре пиджак и как доказательство разложили на столе.

— Пожалуйста… не увольняйте меня, — всхлипывает и заламывает руки. Видно, что девочка неплохая.… но к таким проблемы сами цепляются, ей даже делать ничего не надо. — Мне очень нужна эта работа, — умоляюще смотрит на Ахмеда.

Где-то я уже это слышал. Перед глазами тут же всплывает образ Есении. Я не хотел её брать, но она меня дожала. Не повелась на провокацию. Если бы Есения в тот момент сказала, что согласна на мои условия, вылетела бы с работы, так на нее и не устроившись.

Вот опять: смотрю и слушаю одну девчонку, а мысленно обращаюсь к другой.

Раздраженный и злой на себя, я предлагаю уволить проблемную сотрудницу, но Ахмед пожалел и оставил молодую девчонку.

— Сам объясняй ей правила безопасности, — усмехаясь, покидаю его кабинет.

Что касается сбоя в работе компьютерных программ, то тут у нас имеются сложности, но все решаемо.

Прежде чем отправиться домой, вызываю к себе Михаила. Надежный мужик, который с нами более десяти лет.

— Присаживайся, — указываю на стул, как только он входит кабинет. — Миш, личная просьба, — без предисловий и долгой вступительной речи. — Мне нужно, чтобы ты максимально близко подобрался вот к этому человеку, — протягиваю фотку отчима Есении.

— Прослушка его разговоров? — уточняет Михаил, разглядывая фото Мирона.

— Да.

— Камеры в доме? В машине?

— В машине — да, — без раздумий. — В квартире тоже, — меня ломает, оттого что я без разрешения лезу на личную территорию Есении, но свое решение я не меняю….

Глава 16

Аслан

Просыпаюсь в начале восьмого. Поднимаюсь с дивана, разминаю затекшие мышцы. Отодвигаю в сторону работающий ноутбук, за которым просидел почти до трех утра, даже не помню, как уснул. Иду в душ. Заглядываю в гостевую комнату, где, раскинувшись на кровати, спит Алекса. Её загорелое обнаженное тело ласкают первые лучи восходящего солнца. Инстинктивно у меня встает, но я игнорирую физиологию. Раньше, не задумываясь, трахнул бы, пока она ещё полусонная.

Мой мозг её не хочет. Прощаться надо, искать другую. Я бы так и сделал, но есть подозрение, что заменить ее можно только одной девочкой, с чьим образом я кончаю последнее время. Трогать Есению не собираюсь, как бы сильно меня ни влекло. На таких женятся, а не делают любовницами.

Алекса пока остается: хотя бы периодически мне нужна разрядка….

Закрыв дверь спальни, всё-таки двигаюсь в душевую. Под теплыми струями стояк не падает. Заслуги Алексы в этом нет, перед мысленным взором стоит образ Есении. Запрещаю себе представлять ее голой на простынях, но легче остановить вращение Земли, чем мою фантазию.

Лью шампунь на голову, пальцами распределяю пену по волосам. Слышу, как открылась дверь. Легкие подкрадывающиеся шаги. Гашу раздражение, непонятно откуда вспыхнувшее в груди. Алекса входит в кабинку.

— Отсосать? — жмется ко мне, опускает руку на стояк и сжимает его в ладони, опускается на колени.

— Нет.… Выйди… — резко. Сам не понимаю, почему не хочу ее прикосновений. Каждый мужик радовался бы, что ему отсосали перед работой.

Выходит, закрывая за собой дверь. Смываю пену с головы, быстро намыливаюсь. Переключаю смеситель, долго стою под холодными струями, пока желание полностью не отступает.

Растирая тело, подхожу к шкафу, выбрасываю на постель чистый комплект одежды.

— Аслан, ты, случаем, не влюбился? — появившись в дверях, спрашивает Алекса. Внутри меня лентами разматывается ярость. Она ткнула в болевую точку. Понятно, что не любовь, а маниакальное влечение. Но лезть в это никому не позволю.

— Чушь не неси, — резко обрываю.

— Завтрак приготовить? — меняет тон разговора.

— Нет. Кофе я выпью на работе, — усмехнувшись. Она кривится, но не обижается.

Алекса пыталась один раз угодить — сварив утром кофе. Из автомата вкуснее. Не смог проглотить ее варево, выплюнул в раковину.

Одним из первых приезжаю в компанию. Мои счастливо женатые братья раньше девяти не появятся, а мне захотелось сбежать из собственной квартиры. Сначала думал смотаться на базу, но дел у меня там нет. Мозг подкидывал идеи, но бред ведь — искать причины, чтобы появиться на собственном объекте.

Несколько дней меня не было на базе, тренирую выдержку. Думал, она у меня не дает сбоев….

Всеми делами последнее время занимается Тамерлан. Мое место сейчас в компании, под личным контролем держу работу IT-отдела. Сбой в системе — вмешательство извне. Я хочу знать, кто из конкурентов посмел нарушить наши границы. Обычно на такие ходы отваживаются молодые и дерзкие бизнесмены, срубив первые хорошие бабки, чувствуют себя всемогущими, вот и лезут туда, куда умный никогда не сунется.

На столе стопка отчетов, откладываю в сторону. Включаю ноутбук и принимаюсь изучать отчеты в электронном виде. Выписываю на лист моменты, которые меня заинтересовали. Нужно отдать распоряжение, чтобы копали в этих направлениях. Прохожусь ещё раз по открытым окнам на рабочем столе.…

Отвлекает звонок племянника.

— Привет, Тамерлан, — приняв вызов, откидываюсь на спинку кресла, растираю лицо.

— Доброе утро, — зевает в трубку.

— Опять всю ночь с телкой провел? — наигранно возмущаюсь. Сам разве не такой?

— Я в сторону базы двигаюсь, хотел кое-что уточнить, — игнорирует мою реплику. — У нас на новой неделе спецы сдают нормативы, там минимум пять дней, как мы таможенников вклиним?

— Вместе пусть сдают, полигонов до хрена, распредели, чтобы не пересекались. Впервой, что ли?

— Так то наши, а эти по-любому членами мериться будут, — хмыкнув в трубку.

Тамик прав. Мои бойцы знают, что будет, если они на полигоне устроят бардак и ненужное соперничество. Группы, которые мы принимаем по контрактам, обычно не пересекаются, я стараюсь разводить подразделения, чтобы не усложнять командирам работу, но из-за того, что мы готовили новую группу для отправки в Африку, сроки пришлось сдвинуть для спецназа.

— Может, перенесем таможенников на следующий месяц? Там есть несколько свободных дней, — предлагает племянник. Нужно соглашаться, но я против своих же правил произношу:

— Оставь как есть. Я буду на полигоне, лично все проконтролирую.

Напоминаю, что мне не нужна причина, чтобы съездить на базу, но, видимо, подсознательно я ее нашел. Убеждаю себя, что мне будет спокойнее, если все это время я буду находиться рядом с Есенией ради её безопасности. Дохереллион мужиков с избытком тестостерона точно не пройдут мимо такой куклы. Предвижу проблемы, которые эта красивая девочка может всем нам доставить….

— Можно? — постучавшись, в кабинет заглядывает Михаил. На ловца и зверь бежит.

— Входи.

Подходит, протягивает руку, пожимаю.

— Я тебе поручение дал, почему до сих пор не выполнил? — начиная отчитывать, указываю на стул напротив. — Мне результат нужен, а его нет, — чеканя каждое слово, придвигаюсь к столу, складываю руки в замок.

— Телефон на прослушке, камеру в машину установили, — отчитывается Михаил, прямо глядя в глаза. — Есть несколько интересных записей, скинул их на почту только что.

— Что с квартирой? — уточняю я, посматривая на открытые страницы почты.

— С квартирой не получилось, — неохотно сознается безопасник. — На площадке живут две любопытные бабки, которые от дверных глазков не отлипают, — с раздражением. — Квартиру тихо вскрыть будет проблемно, но мы следим, — смотрит на меня в ожидании реакции. Киваю, чтобы продолжал. — Вчера в квартире объекта отключили горячую воду, сегодня приняли заявку. В час дня нас ждут. Если все пройдет гладко, установим камеры.

— Давай, Миша, я на тебя надеюсь, — отпустив безопасника, загружаю аудиофайлы….

Глава 17

Есения

Убегая утром на работу, попрощалась только с мамой. Мирона старательно избегаю. Полностью игнорировать, к сожалению, не получается, приходится иногда быть «вежливой» до скрежета зубов, но ради мира в доме я согласна немного потерпеть. Греет мысль, что уже в следующем месяце я смогу съехать в своё, пусть и съемное, жилье.

Мирон больше не предпринимал попыток ко мне пристать, но это не значит, что их не будет в будущем. После того случая он меня предупредил:

— Будешь меня подставлять, пожалеешь, — шепнул он, когда мы ненадолго остались одни. Хотела ему ответить, но тут вернулась мама. Огрызаться на следующий день показалось неактуальным.

С мамой мы поговорили. Я сказала, что работаю в частной клинике, которая находится за чертой города. Показала ей пропуск и бейдж, которые мне сделали уже на следующий день. Она успокоилась, перестала переживать, что её дочь занимается проституцией. Мне повезло, что Мирон не видел, как я села в машину Аслана, а то убедить её было бы проблематично….

Въезжая на базу, я сразу замечаю возле территории несколько припаркованных автобусов, возле которых стоят мужчины в камуфляжной форме, прямо на траве валяются рюкзаки.

— Спасибо, — выходя, всегда благодарю водителя. Я знаю, что это его работа — развозить нас, но мне важно сказать ему доброе слово. Может, когда-нибудь он перестанет хмуриться, глядя на меня.

До начала рабочего дня ещё двенадцать минут, успею переодеться. Обвожу взглядом территорию, Игорь Николаевич ещё не приехал, его машины нигде нет. Натыкаюсь взглядом на уже знакомый большущий джип, который спрятан под навесом. Я точно знаю, что вчера…. позавчера.... его здесь не было.

Трепетом в груди отзывается присутствие Аслана на базе. Отмахиваюсь от непривычных для себя ощущений, но кожу продолжает покалывать от волнения. Я его увижу.…

Мысленно закатываю глаза. Внутренние диалоги не помогают остановить поток фантазии. Чем больше я запрещаю себе о нем думать, тем чаще мои мысли возвращаются к Арданову. В какой момент я стала на него смотреть не как на работодателя, а как на мужчину? Наверное, что-то такое я уловила ещё в момент нашей первой встречи. Он напугал меня до остановки сердца, но в то же время я почувствовала….

«А что я почувствовала?» — раздраженно обращаюсь к себе. Я становлюсь похожей на одну из тех дурочек, которые попадают под влияние вот таких вот мужчин: опасных, сильных, властных, богатых.

Запретив себе думать об Арданове, направляюсь к себе. Сегодня у нас будет много работы...

— Переоделась уже? — влетает в процедурный кабинет Игорь Николаевич. — Это хорошо, — кладет мне на стол пачку распечатанных листов, которые мы будем заполнять ежедневно. Док вчера мне все показал. — Осмотр проводим утром, если есть надобность, то и вечером. На этой неделе уйти пораньше не получится, — предупреждает зачем-то меня, хотя «пораньше» всегда старается уйти он. — Наверное, тебе даже задерживаться придется. Я всю неделю дежурю на базе, — ворчливо. — В следующий раз дежурства распределим, — предупреждает он, раскладывая в стопки карточки, которые вчера завели на каждого бойца.

— Дежурства? — уточняю, подходя ближе к столу.

— Дежурства, — оборачивается и смотрит в лицо.

Раздраженно объясняет, что по договору мы обязаны предоставлять медицинские услуги круглосуточно. Это касается только силовых, налоговых и таможенных ведомств. Если на базе тренируются «наши» контрактники, дежурить необязательно. В каждом отряде есть свой медик. Да и любой боец может оказать первую медицинскую помощь и вызвать скорую.

— Игорь Николаевич, зачем ждать следующего раза? Я могу и на этой неделе подежурить, — выступаю с инициативой. Дома предупрежу. Я готова всю неделю оставаться, это избавит меня от Мирона.

Опустив кулаки на бедра, отводит взгляд к окну, думает несколько секунд, а потом выдает:

— Вечером обсудим, а сейчас за работу…

— Вау-у-у-у, — тянет очередной «боец», усаживаясь на кушетку, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

— Восхищаться можно, руками трогать нельзя, — тяжело вздохнув, повторяет в очередной раз Игорь Николаевич. Он уже поворчал, что моя красота доставляет ему лишние хлопоты, и лучше бы он всё-таки взял на мою должность мужика.

Столько внимания я не получала никогда. Кто-то просто смотрит, другие делают приятные комплименты. Это то, что приятно любой девушке. Но есть среди мужчин и более наглые. Теряюсь иногда от дерзких, грубых комплиментов, но Игорь Николаевич все время начеку, за что я ему очень благодарна.

— Жалобы есть, Косталюк?

— Нет.

Заполняю графу, что жалоб нет. Игорь Николаевич проводит быстрый осмотр, зовет следующего. На каждого бойца не больше двух минут, но времени все это занимает много.

— Свободен, — указывает на дверь. — Завтра постарайся на час раньше приехать, — просит меня доктор. — Это сегодня они заселяются, а завтра с утра на полигон.

— А как я?... — теряюсь. Наверное, нужно будет добираться на такси. Встанет в копеечку…

— Все время забываю, что ты без колес, — отмахивается Игорь Николаевич.

Переключается на парня, который вошел в кабинет.

— Я на тебя паранджу надену, — наигранно тяжело вздыхает доктор, выпроваживая пациента, который не спешит уходить.

Пряча улыбку, заполняю карточку.

— Жалобы есть? — рявкает доктор следующему, когда видит, что тот из-за его плеча пытается рассмотреть меня.

Взгляд от стола не поднимаю, все сложнее сдерживать смех, который рвется наружу. Закусываю губы в очередной раз, они у меня наверняка уже опухли, но легкая боль сбавляет градус веселья.

Дверь открывается. Не отрываю взгляд от стола, но и так знаю, кто сейчас вошел в кабинет. Пропадает с губ улыбка.

— Доброе утро, — здоровается Аслан. Его голос проходится бархатной вибрацией по моей коже, зажигает огонечки на концах нервных окончаний. Ему очень идет форма. Нет, она не военная. На Аслане чёрная футболка, подчеркивающая идеальность форм, чёрные брюки с накладными карманами и высокие берцы. Его лицо создавал умелый скульптор, каждая грань безупречно отточена: ровный нос, выраженные скулы, упрямый квадратный подбородок, высокий лоб.…

Красивый такой.…

— Доброе утро, — прокашлявшись, здороваюсь я. Опускаю взгляд в карточку. Боюсь, что с его проницательностью и моей неумелостью скрывать мысли и чувства — он быстро обо всем догадается.

— Что у вас тут? — обращается к Игорю Николаевичу.

— Работаем, — привалившись бедрами к столу, отвечает доктор. Складывает руки на груди.

— Есть проблемы? — добавляет голосу строгих нот. Есть ощущение, что при этом смотрит на меня.

— Никаких, — уверенно заявляет мой начальник.

— Я поприсутствую, — выдает Аслан Арданов, проходит в кабинет, берет стул и ставит рядом с моим.

Глава 18

Есения

Положив на стол телефон, Аслан присаживается на стул, вытягивает руки на краю стола, соединяя их в замок. Спасаясь от его сумасшедшей энергетики, которая проникает в поры и парализует работу всей нервной системы, хватаюсь за сиденье стула, привстаю, чтобы хоть немного отодвинуться, но при первом же скрипе ножек меня останавливает его строгий хриплый голос:

— Сиди. Мне хватает места.

Стыдно признаться, но, отодвигаясь, я не думала о его комфорте, я думала о своём эмоциональном спокойствии. Как мне дальше работать, если все рецепторы настраиваются на Арданова?

— Следующий, — открыв дверь, приглашает Игорь Николаевич. Бросив украдкой взгляд на Аслана, тут же перевожу глаза на вошедшего в кабинет парня.

Высокий, широкоплечий и очень даже симпатичный. Раньше я обязательно бы обратила внимание на такого парня, но сейчас он теряется на фоне Арданова. Неудивительно, на его фоне растворится любой.

— Стачев Олег Андреевич, — забрав из рук парня заполненный обходной лист, вслух зачитывает Игорь Николаевич. Я тут же перебираю карточки, нахожу нужную. — Присаживайся, — указывает на кушетку.

Кому-то может показаться, что я рассматриваю парня, на самом деле мой взгляд застыл на уровне его воротника. Если уткнусь взглядом обратно в стол, Аслан подумает, что я веду себя как испуганная девица. Доказывай потом, что я медик.

— Жалобы есть? — задает стандартный вопрос доктор, переключает мои мысли на рабочий режим. Проходит пара секунд, а ответа Олег не дает. Поднимаю взгляд к его лицу. Смущаюсь от его пристального разглядывания. Щеки обдает огнем. — Стачев! — окрикивает доктор. Олег реагирует на окрик. Смаргивает…. и улыбается мне. — Проблемы со слухом?

— Никак нет, — не глядя на доктора. Как девушке, мне приятна такая реакция, но для моей работы такое повышенное внимание создает определенные трудности. Я ещё не забыла, что брать меня Аслан отказывался, и теперь я понимаю почему.

Ну зачем ты так смотришь?!

— Повторяю вопрос: жалобы есть?

— Нет. Здоров и полон сил, — последнюю фразу адресует мне. Кошусь на Аслана, он выглядит так же, как и две минуты назад — абсолютно спокоен внешне, но желание отодвинуться от него становится нестерпимым.

— Сегодня вы что-то слишком веселые… — тянет доктор, подходя к пациенту, загораживает ему обзор. — Зря, — добавляет негромко. Предупреждение Игоря Николаевича Стачев пропускает мимо ушей. Как только доктор заканчивает осмотр, игнорируя присутствие Аслана, он подходит к столу и спрашивает:

— Я могу узнать ваше имя? — хочется ответить на улыбку Олега, парень, видно, хороший, но, покосившись на Аслана, строго произношу:

— Позовите, пожалуйста, следующего, — мне кажется, что я прошла проверку у Арданова, повела себя профессионально.

— У вас ещё и голос красивый. Мелодичный, нежный… — его искренняя простота и открытость подкупают, но я немного раздосадована, что Олег не проникся моим строгим тоном.

— Выйди и позови следующего, — раздается рядом спокойный голос, но об это спокойствие разбивается улыбка Олега. Прежде чем закрыть за собой дверь, Стачев оборачивается, и, чтобы он больше ничего не сказал, я делаю вид, что не замечаю его взгляда. Суетливо перекладываю карточки, задеваю локтем плечо Аслана.

— Извините, — мой голос от напряжения звучит совсем не мелодично.

В течение следующих двадцати минут я ещё несколько раз становлюсь объектом мужского внимания. Мысленно умоляю каждого входящего меня игнорировать, но никто из мужчин не слышит мои мольбы.

«Какая красавица у вас тут работает… Она у вас одна или есть ещё?» — пытались флиртовать, но при этом вели себя уважительно. Игорь Николаевич после каждого комплимента нервно потирал брови и косился на Арданова.

— Дашь свой номер телефона, медсестричка? — обращаясь ко мне, нагло и развязно повел себя один из парней. — Вдруг меня ранят или я почувствую себя плохо, хочу, чтобы вы пришли и оказали мне первую помощь…

Сложенные в замок руки на столе стали отстукивать реквием. В воздухе запахло стихийным бедствием. Игорь Николаевич, бросив на парня предупреждающий взгляд, не выдержал и резко ответил:

— Если ты не заткнешься, боюсь, нам придется оказывать тебе последнюю помощь, — всем своим видом подчеркивая, что обращается к придурку. — Вы как минимум наговорили тут на бессонную ночь, — указывая взглядом на Аслана.

В глазах парня вспыхнуло смятение. Хмуря лоб, он теперь смотрел на Арданова. Полного понимания ни у него, ни у меня нет, но тревога иголками впивается в кожу.

— Это про вас говорят?... — спотыкаясь на словах, потому что сильно нервничает.

— Съе.… Пошёл вон! — быстро исправившись, холодно произносит Аслан, не дав парню договорить. Дважды повторять не пришлось. — Нет проблем, Игорь? — отодвигая стул, поднимается из-за стола Аслан. Наш доктор не теряется, прямо и упрямо смотрит в лицо начальству.

— Проблем нет, — заверяет спокойным тоном. Горжусь Игорем Николаевичем, ему хватает смелости смотреть в лицо Аслану.

— Почему пациентов принимаете без медицинских масок? — удивительно, как у Арданова получается говорить спокойным тоном, но при этом атмосфера в воздухе постоянно меняется.

— Исправимся, — парирует доктор. — Заказать забыл, — разводит руки в стороны.

— Исправляйся. Зайдешь ко мне, когда закончите.

Подняв голову, ловлю его взгляд. Это он мне сказал или доку? Идти к нему в кабинет совсем не хочется. Я для него как раскрытая книга. Все свои мысли и эмоции выложу на блюдечко с золотой каемочкой.

— Аслан, — останавливает его доктор.

— Что?

— Есения просит поставить её в ночные дежурства. Мы могли бы…

— Нет, — безапелляционно....

Глава 19

Есения

Что-то мне подсказывает: последний наш пациент проинформировал оставшихся бойцов о недовольстве Арданова. Мужчины смотрели, улыбались, когда мы встречались взглядами, но больше комплиментов и хамства я не слышала. В любом случае я выдохнула, когда осмотр закончился, а бойцы ушли на полигон.

Складывая карточки в ровные стопки, наблюдаю за тем, как доктор стягивает с головы шапочку, хлопает себя по шее. Умаялся мужик, всего лишь осмотр, а ощущения, видимо, словно выстоял многочасовую операцию.

— Кофе будешь? — спрашивает меня.

— Нет, — мотнув головой.

— Ну и хорошо. Много кофе пить вредно, — тянет себе под нос, забирая что-то из стола. — Если от кофе отказалась, дуй на ковер.

— На какой ковер? — непонимающе хлопаю глазами.

— Тебя Арданов к себе вызывал, забыла?

— Меня? — в солнечном сплетении начинает печь, начинаю волноваться, из рук выпадают карточки и летят на пол. Ловлю на себе скептический взгляд Игоря Николаевича. — Я думала, он вас просил зайти, — с надеждой в голосе. Присев на корточки, начинаю собирать формуляры.

— А ты не думай, ступай, — указывает рукой на дверь, будто я могу не понять, куда именно мне идти. — Женщинам вообще думать вредно, — выдвигает какую-то абсурдную шовинистскую гипотезу.

— Я бы с вами поспорила, — выползая из-под стола, деловым тоном заявляю доктору.

— Послушаю как-нибудь в другой раз, — насмешливо. — Если убедишь Арданова дать тебе дежурства, может быть, я поменяю свое отношение к женщинам.

Понимаю, что это спланированная провокация. Игорь Николаевич, насколько мне удалось узнать его за короткий срок, периодически пытается подчеркнуть свое превосходство над другими, но все равно злит. Взрослый мужик, а все равно пытается самоутвердиться за чужой счет. Ладно, может, у него настроение плохое? Сегодня он заступался за меня перед Асланом, надо ценить.

Игорь Николаевич идет пить кофе, а я иду к кулеру выпить холодной воды, чтобы немного успокоить расшатавшиеся нервы. Выпила бы валерьянки, но точно знаю, что у нас ее нет. То ли доктор забыл заказать, то ли суровым парням нужны более крепкие успокоительные.

Медленно плетусь в сторону кабинета Аслана Арданова. Пульс при каждом шаге начинает разгоняться до своего максимума. Валерьянкой я вряд ли отделалась бы…

Последние шаги…

Я словно на Голгофу иду.

— Михаил, я начинаю сомневаться в твоем профессионализме! — раздается из-за двери вроде бы спокойный голос, но у меня от этого тона кожа покрывается инеем. — Мне не нужны оправдания! Мне нужен результат, Миша, — тянет имя собеседника. — Отправьте его в больницу, если мешает!

Вот так просто? Мешает — отправить в больницу?

Интересно, о ком они говорят?

Может, я просто неправильно поняла? Может, они о ком-то из сотрудников говорят? Или…. это вообще не о человеке шла речь? Мои мысли готовы отправиться в оправдательное плавание, ведь мне тут ещё работать. Сложно это будет делать, если я продолжу подозревать начальство в нанесении тяжких телесных.…

— Есения, ты ещё долго будешь подслушивать под дверью? — вздрагиваю и обмираю, когда слышу, как Аслан обращается ко мне. Пробегаюсь взглядом по потолку и стенам. Тяжело вздыхаю. Я же знала, что тут все утыкано камерами…

Зачем-то стучусь, наверное, мне нужны эти несколько секунд, чтобы пережить чувство позора. Я вообще не люблю подслушивать, считаю это низким… а тут умудрилась попасться! Да ещё и перед Ардановым!

— Можно? — голос звучит слишком высоко, даже мне режет слух. Аслан, конечно, не отвечает. Он наверняка считает меня незрелой. Мысленно перекрестившись, вхожу в кабинет… точнее, в логово монстра.

— Присаживайся, — продолжая клацать мышкой, не отводит взгляда от монитора.

— Вы хотели со мной о чем-то поговорить, — напоминаю ему о своем присутствии после нескольких минут игнора.

— Дай мне две минуты, и мы поговорим, — поднимает на меня взгляд, и мне кажется, что его губы дергаются в короткой улыбке. Это настолько неожиданно, что моё сердце пропускает удар, а то и два. Теперь он не кажется мне монстром. Для монстра он слишком красив…. а ещё умеет улыбаться. Не стоит так пристально его рассматривать. Тут тоже могут быть камеры, а если он начнет пересматривать записи…

Дав себе мысленный подзатыльник, «любуюсь» не на мужчину, сидящего напротив, а на руки, сложенные на коленях.

— Есения, ты уже поняла, о каких проблемах я говорил, когда ты устраивалась к нам на работу? — неожиданно начинает разговор Аслан. Отодвигает кресло и поднимается из-за стола.

— Нет, — мотаю головой. Аслан подходит, останавливается приблизительно в метре. Вынуждает поднять взгляд, а то он упирался прямо в пах. — У вас тут жарко, — обмахиваясь ладошкой, пытаюсь оправдать покраснение кожи на лице.

— Да? Кондиционер вроде исправно работает, — и вот опять его губы дрогнули в улыбке. Между нами повисает тягучая пауза. Взгляд Аслана тоже меняется. Я не понимаю, что он означает, но мое тело реагирует на него совсем неправильно — по коже бегут мурашки, сбивается дыхание. — Есения, ты очень красивая девочка, — в голосе Аслана слышатся хриплые нотки, а взгляд становится темным, притягательно-опасным.

«Позволю себе нырнуть в эту темноту и сгорю.…» — вспыхивает в голове.

— И дело не только в твоем красивом личике, — продолжает смущать меня Аслан. — Ты источаешь свет и тепло, ты слишком яркая, чтобы пройти мимо. Почти каждый мужик, который сегодня заходил на осмотр, хотел… получить от тебя внимание, — я благодарна ему за то, что он подбирает слова, а не говорит прямо, я уверена, он умеет. — Есения, чтобы избежать любых проблем и неприятностей, ты будешь носить вот эти часы, — берет со стола коробку и протягивает мне. — Надень и не снимай.

— Я не понимаю, — механически забрав «подарок», кладу на колени. — Вы собираетесь следить за мной? — смотрю на коробку, как на ядовитую змею.

— Почти угадала, — подхватив пальцами подбородок, наклоняется к моему лицу. — Только не следить, Есения, а защитить. То, что мое, я никому не позволю тронуть….

Глава 20

Аслан

— Что значит «мое»?! — вспыхивают зелено-голубым огнем глаза рыжей колдуньи.

Сравнение, пришедшее в голову, гладко ложится на её образ. Колдунья, как есть колдунья! Влезла в мою голову, в душу и в трусы! Эта девочка может сильно усложнить мою жизнь, стать слабостью, которую я не могу себе позволить. Нужно разобраться с её проблемами и отпустить, но от этого решения внутренности топит ядом, кости перемалывает в труху, мышцы рвет на ошметки.

Ля…

Взрослый мужик, за плечами сотни сражений, из которых порой только чудом выползал живым и вытаскивал задницы своих ребят, а тут поплыл… на малолетке заклинило. Теперь мне, даже чтобы подрочить, нужно воскрешать в голове ее образ.

«Воскрешать?» — мысленно ухмыляясь. Он там настолько плотно засел, что его ничем не получается вытравить, стереть, заменить…

Телом и душой мне хочется ее присвоить, назвать своей, но головой понимаю, что это невозможно. Слишком молодая, слишком хрупкая, слишком нежная…. вся слишком! У меня даже в шестнадцать были куда более опытные и взрослые девочки. А эта.… стоит, глазками сверкает, а у самой щеки от смущения горят. Такую если забирать, то только через ЗАГС, а с моим образом жизни — ну какая, на хрен, семья? Я в лесах по полгода, а она хоть и под защитой, но одна дома…

Ну его на хрен — позволять подобным мыслям лезть в голову!

— Все, что находится на территории базы, попадает под мою ответственность, — разъясняю ей, а сам рассматриваю стройную фигуру, скрытую тонким слоем медицинского костюма. — Пока ты работаешь здесь, ты моя… ответственность, — выкрутился, вроде поверила, перестала зло сверкать глазами. Дожил, теперь мне ещё за речью следить придется, чтобы мои тайные желания не обличались в слова.

— Как они работают? — спрашивая, кладет коробку с часами обратно на стол.

— Пока ты на базе, голосовой датчик и датчик слежения должны быть включены, — достаю из коробки часы, включаю у себя в телефоне настройки. — Скажи что-нибудь, — прошу её.

— Что сказать? — теряется она, опять начинают розоветь ее щеки, а мне это слишком вставляет, чтобы не обращать на такие мелочи внимания. Вся эта скромность и невинность сильнее любого адреналина. В паху тяжелеет, член давит на ширинку. Меняю позу, чтобы хоть немного ослабить натяжение ткани.

Возбуждение никогда не было проблемой, моя голова при любом состоянии продолжала работать. Трахая очередную телку, я выстраивал в голове этапы самых сложных операций, плел хитроумные паутины по разоблачению кротов, мысленно просчитывал риски и прибыль, а с ней мой мозг перестает слаженно работать. Я думаю о том, какие на вкус ее губы, ее кожа… как сладко она будет стонать подо мной. Приходится подключать давшую трещину силу воли, чтобы стереть эти гребаные картинки перед глазами.

— Говори что хочешь. Любую фразу.

— Я люблю свою работу, — произнося предложение, подается чуть вперед, тут же отшатывается, слыша, что ее слова тихим шелестом раздаются из динамика моего личного телефона. — И так всегда? — хмурится она. Отключив у себя настройки, прошу повторить. Теперь мой телефон молчит.

— Если тебя нет на рабочем месте, я включаю датчики слежения, убедившись, что у тебя всё хорошо, отключаю. Видишь эту кнопку? — поворачиваю к ней циферблат. — Это кнопка вызова, она настроена на единственный контакт — мой. Также здесь подключен голосовой набор. Называешь мое имя, идут гудки. Поняла? Запомнила?

— А если я просто буду упоминать ваше имя? — кивает, но, задумавшись на секунду, тут же задает вопрос.

— Собираешься меня обсуждать? — только для того, чтобы получить ее реакцию, строю строгое выражение лица.

— Нет, — мотает головой. — Что вы! — суетится, нервничает. А мне заходит любая ее реакция. Я кайфую от живых, искренних эмоций. Никакого притворства, фальши, лживых ужимок. Ну откуда ты такая взялась? Тебе мама не говорила, что в нашем грязном мире опасно быть такой настоящей! Меня к ней тянет не только физика, но и вот это вот все.…

— Голосовой набор сейчас отключен, но ты можешь подключить, если чувствуешь опасность, — отмахнувшись от своих мыслей, спокойно разъясняю Есении.

— Понятно, — хватает ртом глоток воздуха. Для меня это сигнал, что нужно сбавить обороты, волнуется девочка. Я ее сюда не пугать позвал. — А если я покидаю территорию базы, мне нужно часы снимать? — спрашивает с надеждой в голосе. Смотрит на часы, как на ядовитое насекомое.

Не хочешь быть под контролем? А придется! Пока на территории базы голодная свора мужиков, плохо контролирующая свои инстинкты, ты не сделаешь шага без моего надзора!

— Если хочешь, снимай, — мысленно наступая себе на глотку, соглашаюсь я. Заставить носить их круглосуточно я не имею права, хотя очень хочется. Мой внутренний сталкер требует знать об этой девочке всё.

— Хорошо, — согласившись, тянется за часами. Касается кончиками пальцев моей руки, вздрагивает и отнимает руку.

Не успел считать её реакцию. Меня коротнуло от ее прикосновения. Это что за х*ня такая? Сердце вприпрыжку, пульс частит.

— Ну, я всё поняла, пойду тогда, — не глядя мне в глаза, поднимается со стула.

Напугал, что ли?

Чем?

Забыв о часах, делает два шага в сторону двери. Нескольких секунд хватает, чтобы взять все эмоции под контроль. Меня там почти две сотни бойцов ждут, а я тут слюни на девочку пускаю, вместо того чтобы из них выжать все соки. Они не только приставать к ней не смогут, а будут лениться ходить до сортира.

— Есения, стой, — подорвавшись с кресла, догоняю ее у самой двери. — Ты часы забыла, — расстегиваю ремешок. Вместо того, чтобы передать ей, сам начинаю надевать. Переворачиваю запястье, застегиваю замок. Убеждаю себя, что кожа у нее нежная, но абсолютно обычная, а подушечки пальцев покалывает от удовольствия. Все, часы застегнуты, нужно отпустить, а я продолжаю водить пальцами по ее руке. Не только у меня пульс херачит. У нее сейчас сердце тормознет, если не успокоится. Отпускаю руку, поднимаю взгляд, а в глазах ураган эмоций, которые легко считываются. Через приоткрытые губы пытается втянуть воздух. Обводит кончиком языка губы.…

Ну что же ты делаешь, Еся?!

Тормоза мне напрочь сносишь….

Глава 21

Есения

Попав под пьянящее действие энергетики Арданова, я приказываю себе следить за ходом разговора. Немудрено все пропустить, если, глядя на рот, думать не о том, что он говорит, а о том, как он целуется. Наверняка он даже в сексе жесткий и властный. Аслан покоритель, воин, завоеватель. Такой не будет вымаливать разрешения на поцелуй, он придет и возьмет.

Вздрагиваю, подробно представив подобный ход событий с собой в главной роли. Вместо страха и возмущения чувствую, как кожа начинает гореть. Острые нити желания пронизывают все тело.

Сложно не обращать внимания на незнакомые ранее реакции организма, но я стараюсь отмахнуться и сосредоточиться на объяснениях Аслана: важно понять, что мне делать с этими часами.

Ловлю на себе острый сканирующий взгляд Аслана, он словно разбирает меня на атомы, заглядывает в укромные уголки мозга, куда доступ строго запрещён. Опасаясь проницательности Арданова, заставляю себя вспомнить первую практику в больнице. Я спустилась в приемное отделение, чтобы проводить поступившего пациента на рентгенографию, а в это время привезли пострадавшего, которому самурайским мечом вспороли живот.

Воспоминания действуют как ушат ледяной воды. Встрепенувшись, я задаю Арданову логичные вопросы, на которые требуются четкие ответы. Вроде не заикаюсь, не запинаюсь, по моему поведению он вряд ли догадается, куда постоянно пытаются утечь мои мысли. Для себя решаю, что часы я буду оставлять на работе. Во-первых, такой дорогой подарок сразу же привлечет внимание Мирона и мамы, а во-вторых, со стыда умру, если о приставаниях отчима станет известно Аслану. Мирон своими плотоядными взглядами, прикосновениями потных ладоней и недвусмысленными намеками будто выпачкал меня в грязи. Наверное, так чувствует себя любая жертва домогательств, но от этого не легче. Умом понимаю, что с этим стоит бороться, противостоять его поползновениям, но в моей голове стоит блок, который установила мама. Вызвала чувство вины за то, что все эти годы она заботилась обо мне, отказывала себе в личной жизни. Если я разрушу её «счастливый брак», боюсь, она обидится и не простит меня, а я не смогу простить, если она примет сторону супруга. Вот такой вот парадокс. Мне сложно поверить в то, что она не замечает напряжения между нами, просто закрывает глаза, предпочитает оставаться слепой.

Прояснив всё с часами, хочу скорее их забрать и уйти отсюда. Спешка заставляет ошибаться, вместо браслета я прикасаюсь к теплой коже Аслана. Подушечки пальцев обжигает, покалывает тонкими иголочками.

«Такого не может быть!» — первой кричала бы я, не случись это со мной. Никогда не верила, что простое прикосновение может развернуть подобную бурю эмоций. Отдернув руку, смотрю на Аслана. Его лицо всегда беспристрастно, но сейчас я вижу на нем отражение моих эмоций. Это настолько меня пугает, что я хочу поскорее отсюда сбежать.

Аслан ловит меня у самой двери. Берет за руку, переворачивает ладонью вверх…

Всё это время я не дышу, я забыла, как это делается. Меня накрывает лавина неведанных ранее ощущений. Ощущая внизу живота непривычную тяжесть, держусь из последних сил, чтобы не сжать бедра. Во всем виноват Аслан! Зачем он подошел так близко? Зачем так нежно ведет пальцами по моей коже? Волнительно настолько, что жжет в солнечном сплетении. Я задохнусь, если он продолжит.

Наблюдая, как он застегивает ремешок, хватаю ртом глоток воздуха. Он застревает в горле, с трудом протискивается в легкие. От запаха и близости Аслана у меня будто спазм происходит.

Смотрит на меня. Его взгляд пугает и завораживает одновременно. Девушка всегда чувствует, когда ее собираются поцеловать. Ты застываешь в это мгновение и за долю секунды принимаешь решение — принять или оттолкнуть. Я так и не приняла решение, потому что мой разум и тело не смогли договориться. Облизнув пересохшие губы, сглатываю, когда он подается вперед. В следующую секунду рука Аслана ложится на затылок, фиксирует его, а губы накрывают рот, хватающий ещё один глоток воздуха.

Обжигает….

Бьёт молнией….

Разрушает и возрождает нервные клетки.…

Не успеваю насладиться моментом, ощутить все грани самого волшебного, но в то же время требовательного и властного поцелуя, как все заканчивается. Я даже не распробовала, какие на ощупь его губы. Не получается скрыть разочарованного вздоха.

— Есения, возвращайся к работе, на этом все, — отстраненно произносит Аслан.

Ощущение, что меня кинули в прорубь. Переминаясь с ноги на ногу, мешкаю одну секунду, тянусь к ручке двери, но её толкают с обратной стороны. Успеваю отскочить, прежде чем створка прилетит мне в лицо.

— Тамик, осторожнее! — рыкает Арданов на племянника.

Мои щёки горят. Теперь не все так однозначно, как казалось несколько секунд назад. Хочется верить, что Аслан слышал приближающиеся шаги Тамерлана, поэтому прервал поцелуй.

— Ну, я пойду, — пробую протиснуться мимо Тамерлана.

— А поздороваться? — спрашивает он, одаривая своей белозубой, ослепительной улыбкой.

— Ой, привет, — смущаюсь я. — Утро было тяжелым, — оправдываясь, кошусь на Аслана. Он спокоен и собран, будто ничего не произошло.

— Привет, красавица. У нас у всех вся неделя будет тяжелой, — отходит в сторону, пропуская меня к выходу.

— Увидимся, — отвечаю на улыбку. Чувствуя на себе тяжелый взгляд, на Аслана не смотрю, а просто сбегаю.

Переживать о прерванном поцелуе времени нет, Игорь Николаевич загружает меня работой. Обедаю, как солдат — быстро и не чувствуя вкуса еды.

— Чем-то они Ардановых разозлили, — усмехается за соседним столиком Артем — один из командиров, а я прислушиваюсь. — До вечера половина спецов будут молить о пощаде.

— Аслан сегодня лютует, — добавляет кто-то из его собеседников. Я бы задержалась, послушала, но Игорь Николаевич демонстративно указывает мне на циферблат часов у себя на запястье.

Устала так, что последние полчаса тянутся вечность. Слежу за временем, а стрелка будто стоит на месте. Без пяти шесть бегу переодеваться. Душ решаю принять дома. Снимаю часы, которые мне надел сегодня Аслан. Есть соблазн взять их с собой, но, покрутив в руках, засовываю на полочку в шкафчик, закрываю на ключ, чтобы не было соблазна, и иду к ожидающему нас транспорту.

В маршрутке сегодня шумно, поварихи и уборщицы жалуются на неаккуратных «постояльцев» базы. Гомон сильно раздражает. Достаю из сумки наушники, вставляю их в уши, выбирают плейлист с любимыми песнями, закрываю глаза, оставшееся время еду, отдав предпочтение музыке.

По дороге домой покупаю две плитки шоколада. Хочется сладкого.…

Открыв ключом дверь, прислушиваюсь к шуму в доме. Подозрительно тихо. Машина Мирона стоит у подъезда, а значит, они должны быть дома. Стараюсь не думать о том, чем мама и отчим занимаются у себя в спальне. Чтобы не мешать, крадусь в свою комнату. Закрываю дверь и падаю на кровать.

Дверь в комнату неожиданно открывается. Мама, даже когда зла, так не врывается… Вскакиваю, заметив в проеме высокую крепкую фигуру.

— Где мама? — с нотками паники вырывается из груди.

— Я отпустил ее посидеть с подружками в ресторане, — заявляет Мирон. — Вернется поздно. Мы с тобой сегодня одни дома….

Глава 22

Есения

— Чем хочешь заняться? — сложив руки на груди, Мирон медленно тянет слова. Он наслаждается паникой, которую видит в моих глазах. Я не умею прятать свои эмоции и мысли, как Арданов. Меня начало трясти, как только выяснилось, что мы в квартире одни. Если он решит что-то сделать…

Трясу головой, и мне все равно, что Мирон за мной наблюдает. Я буду кричать, я буду драться, царапаться, если он только посмеет.…

— Можем вместе фильм посмотреть или ужин приготовить, — вкрадчиво произносит отчим, будто усыпляет мою бдительность. Проходит в комнату, закрывает глаза и показательно затягивается воздухом. — Пахнет чистотой и невинностью, — стонет, а не произносит. Меня всю передергивает. Открыв глаза, смотрит на меня. — Ты же понимаешь, Есения, что сводишь меня с ума? — делает ещё один шаг, я отхожу на два назад.

— Мне не нравится этот разговор, — голос дрожит, никак не удается погасить панику. — Мирон, выйди, пожалуйста, из моей спальни, — стараюсь придать твердости голосу, но сама слышу, что звучит он жалко.

— Если ты хочешь, чтобы твоя мама была счастлива и здорова, Есения, будешь вести себя хорошо, — идет на меня, я отступаю к окну.

В моей голове вертятся сказанные им слова, но у меня не получается их проанализировать, паника забивает нервные импульсы, не получается думать. Отступаю на инстинктах, у меня одно желание — бежать.

Упираюсь поясницей в подоконник. Если окно открыто, я готова выпрыгнуть в него, но оно закрыто. Мирон не спешит, медленно преодолевает разделяющее нас расстояние. Наслаждается моментом — загнал жертву в угол.

— Если ты будешь кричать и жаловаться матери, больно я сделаю ей. Поверь, она будет терпеть и никуда не денется, — обнажает зубы в оскале. Упивается своей властью над слабой девочкой. Мне становится дурно от его угроз. — Я буду хорошим мужем твоей матери, если ты будешь послушной девочкой, — тянет руку к моему плечу, как только пальцы касаются кожи, дергаюсь и отступаю в сторону.

— Я буду кричать….

— Будешь, но негромко, чтобы соседи не слышали, — показывает, что ему не страшны мои угрозы. — Ты же не хочешь, чтобы твоей маме было больно? Сегодня она с подругами отдыхает, а в следующий раз может оказаться на больничной койке, и тебе придется очень сильно постараться, чтобы она туда не вернулась.

Голова начинает кружиться, перед глазами всё плывет от его угроз. Я словно попала в параллельную реальность, где всё неправильно, искажено всё кругом. К горлу подкатывает тошнота. Кошусь на окно. Мирон меня не выпустит, не даст сбежать.

— Мне нравится твоя идея с переездом, — продолжает он. — Там твоя мать не будет мешать нам встречаться, — продавливает мою психику своими фантазиями. Рушит все надежды на то, что мне удастся от него избавиться. — А теперь иди сюда и поласкай меня, — делает резкий выпад, я не успеваю отбежать, хватает за руку и тянет к своему паху.

— Нет! Ты мерзкое, отвратительное животное! — кричу, вырываюсь изо всех сил.

— Громко, Есения, тебя могут услышать, — предупреждает. — Кричи, сопротивляйся, мне нравится тебя ломать, но негромко. Громко будешь кричать в лесном домике, куда мы с тобой иногда будем выезжать.

— Больной ублюдок! — вырываю руку, но он тут же ее перехватывает и накрывает пальцами свой пах.

— Сожми! — командует. — Если обломаешь ещё раз, маме будет больно…

Меня трясет так, будто я голой стою на морозе. Зуб на зуб не попадает. От отвращения передергивает. Запрещаю себе плакать, а слезы все равно наворачиваются на глаза. Если мне даже руку начнут отрубать, кажется, я не смогу этого сделать.

— Меня тошнит! — ору я, дергая рукой. Не отпускает. Наверняка на кисти останутся следы его пальцев, отчим так сжимает, будто пытается переломать кости.

— Расслабься, — злится Мирон, скалится. — С непривычки это. Научишься. И в рот брать, и сперму глотать…

— Отстань от меня! — я не в состоянии сейчас думать об угрозах. Включается инстинкт самосохранения, и мое единственное желание — спасти себя.

— Есения…. — прижимает меня к стене, наваливается всем своим немалым весом. Трется возбужденной плотью о живот. Пытаюсь оттолкнуть его, но все попытки тщетны. Он сильнее, выносливее. Ненавижу себя за слабость.

— Мама звонит! — услышав входящий звонок с установленным рингтоном на контакт, выкрикиваю я.

— Пусть звонит, — тянется губами к моему лицу. Отворачиваюсь, ударяюсь виском о стену, но боли почти не чувствую.

— Если не отвечу, она начнет волноваться и приедет домой, — пробую потянуть время. Не знаю, что буду делать, но сейчас нужно освободиться от захвата. Мирон никак не реагирует на мои слова. Пытается поймать мои губы, но я кручу головой, дергаю ею вниз, пряча на его груди, но поцеловать себя не даю.

— Прекрати дергаться, девочка. Тише.… тише… — словно с диким котенком разговаривает. Давит коленом на бедро, я вскрикиваю от боли, а он хватает меня за подбородок, фиксирует лицо. — Твою…. — ругается под нос, когда начинает звонить его телефон. Я почти не сомневаюсь, что звонок от мамы.

Злится. Достает телефон из заднего кармана.

— Ни звука, — отходит на шаг, а я хватаю ртом воздух. — Да.… Да, дома. Недавно пришла, — отвечает он, растирая пальцами переносицу. Отходит ещё на несколько шагов. — Почему не берет трубку? — разыгрывает удивление. — Не знаю, сейчас гляну... — делает несколько шагов в сторону. — Есения, — стучит по спинке кровати, изображая, будто подошел к двери. — У тебя всё хорошо? — оборачиваясь ко мне, скалится. — Ответь маме, она переживает. Говорит, что всё хорошо, — отвечает вместо меня. Мой язык не способен выдавить подобную ложь. — Не надо приезжать… — мама будто чувствует, что мне плохо. — У нас всё хорошо… — стоя ко мне спиной, разговаривает с мамой. Плечи напряжены, нервничает. Продолжает врать, уговаривает ее отдохнуть с подругами.

В моей голове словно щелчок происходит, отмираю. Хватаю сумку, со спинки стула сдергиваю толстовку. В прихожей хватаю кеды. Открываю замок, вылетаю из дома босиком. Наверняка Мирон слышит хлопок двери, но я не собираюсь дожидаться его появления. Несусь вниз. Пока он возьмет ключи, пока спустится, заведет машину и выедет с забитого машинами двора, я успею скрыться. Добегаю до остановки, прячась в толпе, оглядываюсь, вижу, что машина Мирона выезжает со двора. Запрыгиваю в первую остановившуюся маршрутку. Люди на меня подозрительно косятся, когда я надеваю на грязные ноги белые кеды. Мне сейчас не до гигиены. Всю трясет, по щекам катятся слезы. И даже не обижаюсь на брошенное кем-то из пассажиров — «видимо, наркоманка». Со стула я сдернула не только толстовку, но и джинсы. Складываю и засовываю всё в сумку. Телефон непрерывно звонит. Сбрасываю вызов Мирона и отключаю звук. Выхожу возле метро. Пока не знаю, куда поеду, но домой сегодня точно не вернусь! Осматриваюсь, замечаю машину Мирона, которая останавливается в нескольких метрах от меня. Видимо, он все это время ехал за мной….

Спускаюсь в метро. Вниз…. ещё…

Резко дергаюсь, когда меня хватают за руку….

Глава 23

Есения

— Девушка, извините, — произносит незнакомый парень. Отпустив меня, поднимает руки, видимо, заметив мой страх и не желая напугать ещё больше. — Я окликнул вас, но вы услышали, — продолжает, а я не могу сосредоточиться на его словах.

Паника не отступает. Мне бежать нужно, а этот парень дорогу перегородил. Нервно оглядываясь, ищу в толпе отчима. Его нет, но будет лучше, если этот незнакомец перестанет меня задерживать.

— Чего вы хотите? — отхожу чуть в сторону, чтобы обойти назойливого парня.

— Так я вам говорю, а вы не слушаете, — улыбается, демонстрируя ряд белых ровных зубов. — У вас из сумки вещи сейчас выпадут.

Страх затормаживает когнитивные функции, пара секунд уходит на то, чтобы осмыслить его слова, перевести растерянный взгляд на сумку, из которой только чудом пока не выпала толстовка, хотя один рукав почти касается ступенек. Замок не выдержал, разошелся, когда я напихала в сумку вещи.

— Спасибо, — поблагодарив парня, достаю толстовку, которую теперь придется нести в руках. Попыталась хоть как-то прикрыть края сумки, но тут только отдать её в ремонт. Сжав в руке обе стенки, чтобы воры не вытащили кошелек, поднимаю взгляд на парня, что до сих пор стоит рядом и не спешит уходить.

— Помочь? — кивает на сумку.

— Нет, спасибо. Я спешу. Ещё раз спасибо, — обогнув его, продолжаю спуск.

— И почему красивые девочки отказываются со мной знакомиться? — притворно грустно возмущается он, вызвав у меня улыбку.

Проехав несколько остановок, я немного успокоилась. Сегодня мне удалось убежать от отчима, но что будет дальше? Он открыто заявил о своих намерениях. А если правда Мирон начнет издеваться над мамой…

В этом будет моя вина?

Нет!

Нет.…

Нет.…

Мысленно я оправдывала свой отказ, ведь знала, что не смогу согласиться лечь с отчимом в постель. Меня выворачивало от одной мысли, что это придется сделать.

Я должна пожертвовать собой, чтобы этот подонок имитировал любовь и страсть к моей маме? Разве для нее это будет счастьем? Я должна ей обо всем рассказать. Мне будет страшно и больно, если мама меня не послушает. Если не поверит. Но это станет ее ответственностью, а не моей.

Прислонившись лбом к прохладному стеклу, я на несколько секунд прикрыла глаза, которые горели из-за пролитых слез. А ещё у меня ужасно болела голова.

Может, позвонить друзьям? Погулять с ними допоздна, а потом напроситься в гости к Фотинии? Отметаю эти мысли, потому что не хочу делиться с ними своим испорченным настроением. Придется отвечать на вопросы, правду не расскажешь, а придумывать правдоподобную ложь — на это нет сил.

Выхожу на следующей остановке, даже не слышала, что за станция. Когда поднимаюсь, смотрю на указатель с надписью «Автовокзал». Ноги сами туда несут. Беру билет до ближайшего от базы населенного пункта, сажусь на рейсовый автобус.

Ненавижу….

Как же я его ненавижу….

У меня были такие планы на эту ночь….

Я представляла, как, зарывшись под одеяло, я буду вспоминать поцелуй Аслана. Мимолетный, почти невесомый, короткий, как одно мгновение, но самый яркий, что случался в моей жизни. Я даже в маршрутке запрещала себя вспоминать, чтобы не разбавлять эти ощущения непрерывным галдежом коллег....

А этот урод все разбил, запачкал такой момент! Мирон полон гнили и грязи. Он своим присутствием очерняет даже мои мечты. Вместо того, чтобы думать об одном мужчине, я с презрением и ненавистью думаю о другом…

Мама звонила несколько раз, но я не хотела с ней разговаривать. Я не имела права обижаться на нее. Где-то глубоко внутри я понимала, что она заслужила право быть любимой и счастливой, но сейчас мной управляли обида и гнев, они плавали на поверхности и топили любое понимание. Я винила ее за то, что она привела в дом монстра, что поспешила с браком, что не ушла жить к нему. Возможно, незаслуженно, но в сложившихся обстоятельствах я винила ее не меньше, чем отчима, а может, даже больше…

«Меня срочно вызвали на работу. Меня не ждите, останусь на ночное дежурство», — быстро набрав сообщение, отправляю и прячу телефон в сумку. Смотрю на разошедшиеся края и вновь начинаю плакать. Не из-за сумки, а потому что всё вот так.… как с этой сумкой.

Когда я добралась до базы, было почти десять вечера.

— Кто? — крикнул охранник на вышке, предупреждая других, что я приближаюсь к КПП.

— А ты что здесь делаешь? — удивились мужчины, увидев меня ночью у ворот.

Обычно приветливые ребята, сейчас они выглядели удивленными и настороженными. А ведь я даже не подумала, что меня могут не пропустить. Сегодня автобусов больше не будет, если меня не пустят, придется ночевать где-нибудь под деревом. Я даже на это была готова, лишь бы не идти домой.

— Приехала помочь Игорю Николаевичу, — выдаю первое, что приходит на ум. Краснею безбожно. Хорошо, что ночь, прожекторы наверняка искажают свет, поэтому изменившийся оттенок кожи охрана вряд ли заметит.

— Аслан Зафарович в курсе? — спрашивают меня. Неопределенно веду плечами, сложно врать под строгими подозрительными взглядами.

— Пусть сам с тобой разбирается, — открывая дверь КПП, произносит старший смены. В этот момент мне хочется развернуться и уйти. Я думала, Аслан уже домой уехал, а теперь ещё с ним объясняться. И что я ему скажу? Опять буду врать? — Сумку на проверку занеси, — как только я прохожу турникет, окрикивает меня один из охранников.

Хмурится, когда я высыпаю содержимое на стол. Смотрит на джинсы, на порванную сумку, переводит взгляд на заплаканное лицо, которое я старательно отвожу в сторону, но эти люди заточены на то, чтобы подмечать любые мелочи.

— Собирай, — произносит почти ласково и сам помогает сложить все в сумку.

— Спасибо, — поблагодарив, покидаю КПП.

— Аслан ещё не освободился? — услышав вопрос одного охранника другому, сбавляю шаг, а точнее, вообще замираю.

— Нет. Устраивает незабываемый отбой спецам.

— Они завтра не поднимутся, — раздается смешок.

— Есть шанс их спасти. Пойду доложу, что Есения приехала доку помогать.

— Стой, я сам предупрежу, — останавливает тот, кто проверял мою сумку. Теперь начинаю быстро идти, пока меня не застукали за подслушиванием. Легкие кеды почти глушат шаги. Последнее, что удается услышать, прежде чем я достаточно отошла: — Он в таком настроении, что может напугать, а ей и так, по ходу, досталось….

Глава 24

Аслан

— Кто с трех выстрелов укладывает три мишени, идет спать, — даю пустяковое задание, пора их разгонять, но взять и отпустить — слишком просто.

Кто-то поднимается, подходит к инструкторам. Должны справиться без проблем, всё-таки спецы. Хотя с утра были сомнения, на первой дистанции почти двадцать человек слетело. Профессионалы, мля….

— Если мы сегодня не выспимся, завтра вообще ни один норматив не сдадим, — слышится недовольное в толпе. Гашу в себе желание докинуть им заданий. До хрена возмущаются, видимо, не устали. Они на курсы выживания попали, а отдыхать и девочек кадрить будут за пределами базы!

— Аслан Зафарович, можно вас? — отзывает меня Павел.

— Опять что-то с камерами? — спрашиваю, приближаясь к мужику. Если обнаружится проблема, верну оборудование и потребую прислать новое.

— Нет, — мотнув головой, отходит на пару шагов назад, утягивая меня в темную зону. Объяснять не спешит. Достает из пачки сигарету, закладывает за ухо. Поднимает голову к небу.

Ты мне ещё на звезды полюбуйся!

— Паш, ты чего мнешься, словно телка? Говори, — с наездом.

— Проблема у нас, Аслан Зафарович, — чешет затылок. Улавливает мое изменившееся дыхание, которое звучит как последнее предупреждение, и начинает говорить по делу: — Есения на базу вернулась, — глядя в глаза.

«Какого хрена?!» — взрывается все внутри.

— Говорит, доку помочь, а у самой глаза зареванные, — делая заминку, добавляет он. Зверь внутри меня скалится. Павел делает шаг назад. Крепкий, здоровый мужик, далеко не трус, а тут чувствует, что моя энергетика разрывает пространство, хотя внешне я ничем не мог себя выдать.

— Возвращайся на пост, — выдаю вроде спокойным голосом, а Павел неправильно улавливает интонации.

— Вы сильно не ругайте её, — заступается Паша за Есению, а это о многом говорит. Мои приказы не обсуждаются, моим требованиям беспрекословно подчиняются, не оспаривается ни одно поручение, а тут мужики на её сторону встали, на базу пропустили, даже не выяснив, что случилось. Располагает к себе девочка, нравится закаленным в боях мужикам, под свое крыло готовы её взять.

— Артём! — окрикнув командира, жду, когда подойдет. — Без меня заканчивайте тут.… и гони их всех спать, даже если ни в одну мишень не попадут.

Мой командир удивляется, но, кивнув головой, возвращается к огневой позиции, где к стрельбе готовится вторая пятерка.

Внутри меня просыпается чудовище, мне хочется убивать за слёзы. Не должно быть их на её лице! Её глаза должны блестеть от счастья. Должны заволакиваться пеленой страсти, плыть от желания. Вспоминаю её выражение лица, когда сегодня дал слабину и прикоснулся к её губам. Если бы в это время Тамерлан не появился в коридоре, хрен бы я остановился. Выпил бы всю её. Насытил своего зверя её вкусом и запахом.…

Приближаясь к корпусу, торможу в тени деревьев. Бью по карманам в поисках пачки сигарет. Давно бросил, но иногда срывает. Сейчас бы закурил. Нужно вернуть голове холодный контроль, подавить все эмоции. Она наверняка своими захлебывается, мои чувствовать не должна.

Сигареты можно попросить у парней, тут сто метров до КПП. Осмотрев себя, принимаю решение, что остывать буду под холодным душем. Заодно смою с себя пот и пыль этого дня.

Подавив желание сразу пойти в медблок, поднимаюсь к себе. Скидываю грязную одежду на диван. Босиком в душ. Упираясь в стеклянные стенки кабинки ладонями, подставляю спину и голову под холодные струи. Тело остывает, а вместе с ним и моя ярость. Как надолго меня хватит, не знаю. Все будет зависеть от того, что я увижу и что пойму.

Надев на себя чистую футболку и штаны, спускаюсь в медблок. Паша просил не ругать сильно, я и не собирался. Просто так не стала бы она сбегать в ночь и нестись на базу. У Игоря открыта дверь, док стоит у окна и курит. Вхожу в кабинет, ищу взглядом Есению. Док видит меня в отражении окна, поворачивает голову.

— Она в процедурной, — выбрасывая окурок в окно, произносит он.

— Игорь, окурки собери во дворе и выброси в урну, — я не срываюсь на нем, просто терпеть не могу свинства, которое люди устраивают вокруг себя.

— Извини, задумался.

Оставив его наедине со своими мыслями, иду в процедурную. Тихонько толкаю дверь. Свернувшись калачиком, Есения лежит на кушетке, на ногах бахилы, ладони под щекой, на щеках невысохшие дорожки слез, плакала и так уснула.

И вот как мне тебя допрашивать?

Запрещая ярости расползаться по венам, делаю глубокий вдох. Ещё один. Зря стоял под холодной водой? Получилось закамуфлировать и спрятать эмоции за внешней стеной спокойствия. Подхожу к кушетке. Надо будить, нечего ей здесь спать. В любой момент может кто-то заглянуть. Всхлипывает во сне, а меня опять волной гнева накрывает, легкие разъедает, не получается втолкнуть в себя воздух.

Еся.… девочка моя красивая….

Что у тебя случилось?...

Кто обидел?...

Не расскажешь ведь… а я всё равно узнаю.…

Пздц тому, кто тебя обидел!

Позволяю себе полюбоваться на неё, но как только изображения в голове становятся порочными, а член в штанах выразительно вырисовывается, торможу себя и трогаю её аккуратно за локоть. Если бы знал, что не проснется, отнёс бы к себе на руках.

— Еся, просыпайся, — голос проседает, но она спросонья не улавливает. Распахивает свои волшебные глаза, в которых я тону как пацан, пугается.

— Аслан Зафарович, вы меня ругать будете? — первое, о чем спрашивает.

«Целовать», — вертится на языке, но ей это не обязательно слышать.

— Я Игорю Николаевичу приехала помочь.… — садится на кушетке, выпрямляется, а меня топит в незнакомых ранее эмоциях. Хочется спрятать ото всех, чтобы ее хрупкость и нежность никто не посмел растоптать.

— Завтра обязательно поможешь, а сейчас мы идём спать, — добавляю взгляду и голосу строгости.

— Я не хочу спать, — оправдываясь, усердно мотает головой. — Я только на минутку прилегла, сама не поняла, как уснула.

— Поднимешься ко мне, там ещё раз приляжешь на минутку и уснешь, — категорично. — Организм не простит тебе насилия над ним.

— К вам? — испуганно хлопает глазами. Из всего сказанного она только это уловила?

— Наверху есть спальня с нормальной кроватью, — поясняю я. — Проспишь всю ночь на кушетке, завтра мышцы будут болеть.

— Не будут.

— Есения, или ты идешь за мной, или я тебя туда отнесу, — предупреждаю. Понимает, что не шучу, но всё равно пытается отказаться:

— Да я не хочу спать.…

— Домой тебя отправить? — задаю вопрос и наблюдаю за реакцией, а она есть. Бледнеет, в глазах плещется паника.

«Скажи мне, из кого вынуть душу, и я это сделаю!»

— Мне в душ надо, — стыдливо отводит взгляд, закусывает нервно губы.

— Наверху есть душ. Там тебя никто не побеспокоит.

— А вы?...

— Я уже сходил в душ.

— Я вижу. Я о другом, — переводит взгляд на меня, а у меня сердце сбои начинает давать, когда она вот так смотрит. — Вы спать где будете? — спрашивает и краснеет.

И вот как мне спокойно реагировать на твои мысли, они ведь всё на лице написаны, Еся?

«На кровати вместе с тобой. Только вряд ли мы будем спать.…»

— А я буду спать на диване в кабинете. Он очень удобный, — предупреждая любые ее возражения и свои желания, которые ошпаривают нутро кипятком....

Глава 25

Аслан

Поднимается за мной, но я кожей чувствую её смущение. Мне заходит. Заходит настолько, что я хочу окончательно ее смутить. Позволить себе реализовать все свои фантазии. Чтобы краснела и сладко стонала….

— Проходи, — стряхнув пелену желания, открываю перед ней дверь. — Не разувайся, — предупреждаю, но Есения не слушается. Стаскивает кеды, на которых до сих пор нацеплены бахилы. Их тоже снимает, осматривается в поисках мусорного ведра, не видит и засовывает их в боковой карман сумки.

Как только за нами закрылась дверь, она стала нервничать сильнее. Я могу это остановить, нужно только обнять и успокоить, но не доверяю себе. Она уязвима, а мой контроль давно сыплется.

— Можно в душ? — спрашивая, обводит взглядом гостиную, в которой я иногда работаю и сплю. Указав на дверь, приваливаюсь плечом к стене. Наблюдаю, как она медленно проходит гостиную. Поедая каждый изгиб взглядом, замечаю грязные подошвы ног. Перевожу взгляд на белые выстиранные кеды. Прихожу к единственно верному выводу — она убегала босиком. Вопрос: откуда Есения убегала? От кого?

— Чистые полотенца возьмешь в шкафу, — услышав мой голос, резко оборачивается.

Да, я сейчас пздц какой злой. Ты не расскажешь, что случилось, а меня разрывает, оттого что отсутствие информации связывает мне руки. Отшлепать бы тебя, что часы оставила в шкафчике!

— Гель, шампунь на полке в душевой. Думаю, разберешься. Спальня напротив. Меня не жди, ложись отдыхать, — сваливаю, пока планку не сорвало. Мне хочется на неё накричать, потребовать всё рассказать. Останавливает, что она сегодня и так натерпелась, моё давление сейчас ни к месту.

Выхожу во двор, жадно вдыхаю воздух, успокоиться не получается, раздирает изнутри. Мои инстинкты сходят с ума. Мне хочется дать ей защиту, подарить чувство безопасности, оградить от любых бед, но в то же время, наплевав на собственные запреты, хочу забрать себе девочку, присвоить, залюбить. Сколько бы разум ни твердил, что у меня племянники старше её, в моём мозгу ничего не меняется. Я хочу её до безумия, до темных вспышек перед глазами. Становится невозможно бороться с собой, слишком глубоко зацепила.

Подойдя к КПП, взял у парней сигарету, прикурил. Первая затяжка оцарапала горло, вкус никотина осел на языке. Выдыхая сизый дым, строил в голове планы на ближайшие дни. Завтра хотел заехать в компанию, обсудить ряд вопросов с Ибрагимом и Ахмедом, но это может подождать несколько дней. Докурив в три затяжки сигарету, потушил окурок и выбросил в урну.

Достал телефон и позвонил одному из своих замов. Слушая холостые гудки в трубке, наблюдал за движением возле бараков. Кто не спит?

— Да? Слушаю, Аслан, — раздается сонный голос из динамика.

— Спишь, Миша? — спрашиваю, растягивая гласные. Слыша в моем тоне больше, чем я хотел бы сразу показать, мой зам несколько секунд молчит. Судя по звукам, растирает рукой лицо.

— Нет, — уже бодро. Проснулся? Вот и хорошо.

— Я жду тебя на базе, — сообщаю Михаилу. Жалею, что не взял у парней ещё одну сигарету, опять захотелось затянуться.

— В это время? — удивленно.

«Сука, ещё удивляется!»

— Напомни мне, где в твоем договоре указан нормированный рабочий день? — зло выплевываю слова.

— Аслан, что-то случилось? — напрягается начбез.

— Нет, я просто так решил позвонить и поболтать с тобой, — топлю его уши сарказмом. — Косяки в работе, Миша! Не пойму, какого х@я вы расслабились? В какой момент решили, что мои приказы можно не исполнять? До утра есть несколько часов, надеюсь, тебе хватит времени, чтобы вспомнить все, чему я тебя учил. В противном случае пойдешь….

— Аслан, камеры установим! — не дает мне договорить. Врубился, в чем претензия, и теперь старается сгладить: — Мы этим вопросом занимаемся.

— Миша, блять! Они должны были быть установлены неделю назад! — закрыв глаза, растираю веки указательным и большим пальцами. Эмоции лезут через поры, их слишком много, поэтому меня срывает.

— Завтра будут, мы все подготовили, Аслан, честно, — заверяет меня.

— Ты мне ещё поклянись! — рявкнул так, что с дерева слетела сова. — Последнее предупреждение, Миша, или будешь двери в «Пятерочку» открывать.

— Аслан, мы готовили операцию, правда. У нас все поминутно расписано. Завтра камеры будут стоять.

«Завтра они будут стоять, но я не узнаю, что случилось сегодня…»

— Новые записи скинь на почту, — прошу Мишу. Двигаясь в сторону главного корпуса, поднимаю взгляд к окнам наверху. В гостиной горит свет. Интересно, Еся уже приняла душ? Запрещаю мыслям получать развитие, а перед глазами полная картина — Есения под струями воды, влажное теплое тело…

По ходу, придется запастись своими сигаретами…

— Сейчас скину, но там ничего нового, все то же самое — уговаривает жену продать квартиру и вложиться в его бизнес, — сообщает Михаил. Видимо, можно не прослушивать.

— Как только она даст своё согласие, подключай наших юристов, пусть готовят сделку.

В том, что он продавит жену, нет сомнений. После первых прослушанных записей было понятно, что баба слабовольная и бесхребетная: вместо того, чтобы сразу послать и сказать, что квартира останется дочери, мнется и предлагает влезть в кредит.

Вроде конфликт на поверхности — квартирный вопрос, но я чувствую: дело не в этом. Все намного глубже и серьёзнее. Пока я своим подозрениям не позволяю глубоко заползать, потому что только от мысли, что этот урод тянет к ней свои грязные лапы, могу грохнуть без доказательств.

— А потом с этой квартирой что собираешься делать? — вопрос Миши заставляет вспомнить, что я до сих пор не отбил звонок.

— Завтра жду результатов, Миша, — вместо ответа прощаюсь и сбрасываю разговор.

Меня непреодолимо тянуло наверх, но я искал причины, чтобы задержаться. Обошел бараки, убедился, что у командировочных отбой, и только потом вернулся к главному корпусу. В медблоке горел свет. Мог пройти мимо, но решил заглянуть к Доку. На столе початая бутылка коньяка.

— Дезинфицируешься? — спрашиваю Игоря, он согласно мычит. Подхожу к шкафу, достаю кружку. — Мне тоже плесни, — ставлю кружку на стол.

— Для дезинфекции? — подкалывает меня, наливая грамм двести коньяка. Покрутив чашку в руке, выпиваю залпом. Интересно, расслабит закипающий мозг?

— Я к себе, — ставлю чашку на стол.

— Не сказала, что с ней случилось? — спрашивает Игорь.

— Я с ней не разговаривал на эту тему.

— Не оставишь без внимания? — то ли спрашивает, то ли утверждает.

— Нет, — выходя из его кабинета.

— Хо-ро-шо-о-о, — уже в коридоре слышу, как он тянет.

Думая о том, что в моей постели спит Есения, поднимаюсь к себе. Запрещаю себе заглядывать в спальню. Очерчиваю территорию гостиной, по которой могу двигаться. К двери спальни не приближаться, но как же, сука, тянет.…

Просто заглянуть, убедиться, что с ней всё хорошо…

Пытку каленым железом легче перенести!

Падаю в кресло, наклонившись, упираюсь локтями в колени, сижу и сверлю дыру в этой гребаной двери.

Тихие шаги с той стороны, я точно знаю, что это не наваждение, я их слышу. «Не спит!» — красной лампой вспыхивает в голове. Дыхание утяжеляется, все мои рецепторы в данную секунду заточены на ней. Начнется Армагеддон, я и бровью не поведу.

«Твою мать!» — чуть не слетает с языка, когда дверь открывается, а в проеме стоит Есения в моей рубашке….

Глава 26

Есения

Закрывшись в душевой, осматриваюсь. На стеклянной поверхности кабинки ещё не высохли капли воды, в воздухе витает чистый мужской запах с нотками парфюма и геля для душа. Закрываю глаза, втягиваю его носом. Мне нравится. Раздеваюсь, не спешу становиться под струи воды. Позволяю мужскому аромату осесть на моей коже.

Кладу свою одежду на стиральную машину. Весь день в ней провела, по-хорошему, ее стоило бы постирать. Надевать на чистое тело не хочется, но и переодеться не во что. Забираюсь в душевую кабинку. Теплые струи ласкают уставшее тело, согревают кожу.

Совсем недавно душ принимал Аслан, его присутствие ощущается почти на физическом уровне. Закрыв глаза, представляю его обнаженным, как намыливает натренированное тело, как подставляет лицо под струи воды. Ощущая внизу живота тяжесть, сжимаю бёдра.

«Хватит стоять и фантазировать!» — запрещаю себе думать об Аслане, но память возвращает меня в момент нашего короткого поцелуя. Провожу подушечками пальцев по влажным губам, мне кажется, я до сих пор ощущаю его прикосновения, но ведь это невозможно.

«Почему он меня поцеловал?» — не дающий покоя вопрос не в первый раз всплывает в голове. Хочу получить на него ответ. Хочу, чтобы поцеловал ещё раз. Долго, по-настоящему….

Такие мужчины не ищут серьёзных отношений с простушками. В их окружении полно красивых, богатых, гламурных девиц, на которых они в конечном счете женятся, а с молоденькими и глупыми девочками их связывают короткие, ни к чему не обязывающие романы.

Прислонившись спиной к прохладной плитке, медленно дышу. Я могу сколько угодно запрещать себе мечтать, но моё сердце будет продолжать сбиваться с ритма рядом с этим мужчиной. Таким настоящим, сильным, волевым, местами жестким, но при этом благородным и заботливым...

Открываю шкаф, нахожу чистые полотенца. Решаю закутаться в одно из них, а вещи всё-таки постирать. Нижнее белье руками, остальное в машинке.

Открыв дверь, высовываю сначала только голову. Убедившись, что Аслана нет, на носочках бегу в спальню. Просушивая волосы вторым полотенцем, которое прихватила с собой, постоянно поправляю то, которым обмоталась, оно постоянно норовит сползти.

Скинув его, оставляю на краю кровати и забираюсь под одеяло. Некомфортно лежать абсолютно голой. Умом понимаю, что никого в комнате нет, но это не спасает. Дома я до появления Мирона всегда спала в майке или футболке, с его появлением — строго в пижаме. Под одеялом жарко, а раскрыться не могу. Поднимаюсь, иду к трусам, которые лежат на батарее. Она, конечно, не греет, но я не знала, где их ещё можно положить сушиться. Беру в руки, проверяю, они влажные. Кладу снова на батарею. Возвращаюсь обратно в постель, прячусь под одеялом. Уснуть не получается, хотя я упорно стараюсь. Но вместо баранов, которых я пытаюсь считать, в голову лезут мысли о маме, о Мироне и его домогательствах, об Аслане и моих таких сильных первых чувствах.

Устав от всех этих мыслей, выползаю из-под одеяла. Аслан ходит практически бесшумно, но я уверена, он ещё не вернулся. Чувствую, что там, за дверью, пусто. Закутываюсь в полотенце на всякий случай, вдруг он вернется и решит зайти. Подхожу к шкафу, открываю. На полке лежит два чистых комплекта камуфляжной формы, в выдвижном шкафу чистые боксеры и аккуратно сложенные носки. Ни одной футболки.

Тяжело вздохнув, открываю вторую створку. Два строгих костюма и несколько светлых рубашек. Несколько минут мнусь у дверцы, сомневаюсь, стоит ли трогать его одежду или лучше дождаться и попросить. В этот момент слышу, как открывается и закрывается дверь. До меня доносятся почти неслышные шаги. Замираю и практически не дышу. Наверное, жду, что он войдет. Ничего не происходит. Сжав крепче дверцу, давлю разочарованный вздох. Тихо снимаю с вешалки рубашку, уронив на пол полотенце, надеваю на себя и буквально тону в ней, но мне очень удобно.

Хочу вернуться в постель, но ноги сами несут меня к двери. В голове ни одной мысли, зачем я это делаю, меня просто тянет. Тянет так, что невозможно сопротивляться. Берусь за ручку, застываю, как перед прыжком с высоты. Вдох. Тяну ручку на себя.

Аслан сидит напротив двери. Уперев руки в колени, смотрит на меня в упор. От волнения ноги перестают слушаться, я больше и шага не могу ступить. Привалившись плечом к косяку двери, подбираю слова, которые нарушат между нами оглушающую тишину.

— Я взяла из шкафа рубашку. Мне нечего было надеть, свои вещи я постирала… — запинаясь почти на каждом слове. — Я постираю и верну…

— Тебе идет, — проходится взглядом по моим ногам. Мне сложно считывать его мысли, потому что выражение лица практически не меняется, но есть ощущение, что я вызываю в нем мужской интерес.

От взгляда Аслана меня не коробит, не хочется спрятаться и закрыться, наоборот, хочется разжечь в нем желание. Отлипнув от двери, делаю несколько несмелых шагов по направлению к Аслану. Что делать дальше, не имею понятия. Я никогда никого не соблазняла, всегда была уверена, что инициатива должна исходить от мужчины, а тут себя не узнаю, откуда столько смелости и порока?

— Тебе лучше вернуться в комнату, — в голосе Аслана слышится предупреждение. Замечаю, что он сглатывает и прикрывает на пару секунд глаза. — Есения, тебе пора спать, — в тоне его голоса будто звучит строгость, но это не она, там что-то другое, я не могу разобраться. Хочу подойти, но Аслан напоминает мне настороженного хищника, который останавливает мое приближение взглядом.

— Я пробовала уснуть, не получается, — дохожу до дивана, опускаюсь на самый край. Аслан разворачивает корпус в мою сторону, меняет позу. Откинувшись на спинку кресла, руки кладет на подлокотники.

— Если не можешь уснуть, тогда давай поговорим, — настораживает своим предложением.

— О чем? — сжимая от волнения пальцы на коленях.

— Почему ты сегодня вернулась на базу? — спрашивает Аслан, пристально следя за реакцией моего тела. А оно дает реакцию, я вздрагиваю, напрягаюсь, отвожу взгляд в сторону. Мы оба понимаем, что я не на работу ехала, а убегала. — Я хочу знать, что случилось.

Я молчу. Девочка внутри меня умоляет все рассказать, поделиться хоть с кем-то, но проблема в том, что Аслан не «кто-то». Этот мужчина мне нравится, я не хочу, чтобы он знал о той грязи, которая происходит у меня в семье. Мне стыдно.

— Проблемы в семье, — не смея поднять на него взгляд, отвечаю уклончиво.

— С матерью? — продолжается мой допрос.

— Отчасти.

— Отчим тебя как-то обижает? — вздрагиваю, когда Аслан заговаривает о Мироне. — Я могу помочь, Есения, — предлагает Арданов. Его слова теплой патокой разливаются в груди. Мне хочется ухватиться за его предложение, но я так не хочу стать врагом своей мамы.…

— Спасибо вам, но пока не надо, я справляюсь, — сильнее сжимая руки на коленях.

— Давай договоримся, Есения: если тебе нужна будет помощь, ты тут же набираешь мне. В любое время дня и ночи, мой телефон в рабочем режиме двадцать четыре на семь, — давит на меня своей энергетикой. Даже если бы я хотела отказаться, вряд ли у меня хватило бы сил, но отказываться не стану, неизвестно, на что способен этот монстр.

— Хорошо, — согласно киваю.

— И часы ты больше снимать не будешь, — с металлом в голосе. — До телефона ты можешь не успеть добраться, а они всегда на руке.

— Не буду снимать, — соглашаюсь и на это. Хотя знаю, что меня утопит чувство стыда, если Аслан услышит те мерзости, которые предлагает отчим.

Больше об этом мне говорить не хочется. О чем хочется, не решаюсь. Это покруче, чем прыгнуть в ледяную воду со скалы. Аслан замечает мое волнение, щурится, пристально наблюдает, но не мешает мне собраться. А я будто голой попой на раскаленных углях сижу. Вспомнив, что попа у меня и правда голая, краснею, наверное, до кончиков ушей. Интересно, Аслан догадался, что у меня под рубашкой ничего нет?

Так… спросить…

Я хотела прояснить важный для себя момент…

Вдох.…

Ещё один….

Ну, давай же, соберись…

— У меня тоже есть вопрос, — глядя ему в глаза. Как же сложно было собраться, а он совсем не помогает. Подперев голову кулаком, лениво за мной наблюдает. Только эта леность обманчива, я знаю, что там сидит взрослый хищник, который всё замечает.

— Задавай, — расслабленно предлагает он, а у меня все нервные окончания натянуты до упора. Кажется, если спрошу, они полопаются. Легче было бы отступить и сбежать в комнату, спрятаться под одеялом и забыть наш разговор, но тогда я буду мучиться от неизвестности, придумывать, мечтать…. Если получится…. Лучше сразу обрубить…

— Почему вы меня поцеловали? — задаю свой вопрос и, затаив дыхание, жду ответа. Сердце выскакивает из груди, в солнечном сплетении жжет.

Я тоже кое-чему у него учусь. Аслан не так спокоен, как хочет казаться. Теперь я четко замечаю изменившееся дыхание, напряженные на виске вены, сжатые в кулак пальцы. Я придумываю варианты ответов, которые может дать Аслан, но он удивляет.

— Не понравилось? — отвечает вопросом на вопрос спустя, наверное, целую минуту.

Я всё это время не дышала, а теперь и вовсе забыла, как это делать. Что мне нужно ответить? Он своим вопросом поставил мне шах. Глядя на него, думаю над своим ответом. Можно проиграть партию, а можно ведь и мат поставить? Откуда во мне берется смелость? А может, это безрассудство? Разбираться некогда, втянув носом воздух, я отвечаю:

— Понравилось… но было мало….

Глава 27

Есения

— Понравилось.… но было мало… — выдыхаю, глядя Аслану в глаза.

Сердце бьется на разрыв. Сама не верю, что хватило смелости озвучить свои мысли. Прыгнула в этот омут, теперь не о чем жалеть. Арданов молчит, а я варюсь в котле его темных глаз. Тело мелко подрагивает от напряжения.

Ну скажи же хоть что-нибудь!

Тишина давит, расщепляет мои нервы на атомы. Во рту пересохло. В голове ни одной связной мысли. Трусливо хочется переиграть, забрать слова назад, но это невозможно. Аслан удерживает мой взгляд, не дает трусливо отвести глаза в сторону.

— Насколько мало, Есения? — нарушает тишину его низкий голос. Он острием лезвия проходится по моим натянутым нервам.

Мысленно себя ругаю. Неужели думала, что могу переиграть Аслана? Неважно, на каком поле он играет, Арданов всегда уйдет победителем. В этой игре я — слепой неопытный котенок, а он матерый хищник, который сам устанавливает правила.

Его вопрос ставит меня в тупик. Я не знаю на него ответа. С ним мне хочется узнать себя, открыться, довериться. Готова я на такой шаг прямо сейчас? Нет! Но если это случится, я точно ни о чем не пожалею. Вместо ответа веду плечами.

— У тебя есть опыт? — спрашивает Аслан, подавшись чуть вперёд. Ждёт моего ответа, цепко держит на себе фокус моего внимания. Я сразу понимаю, о каком опыте идёт речь. Смущаюсь своей невинности. Такие мужчины привыкли получать все самое лучшее, что я могу дать ему?

— Нет, — на грани слышимости. Стыдно такое обсуждать.

Уголки его губ чуть приподнимаются вверх.

Секунды идут, а он ничего не говорит, продолжает за мной наблюдать. Его хищная мужская природа заполняет собой все пространство. Дышать становится тяжелее. Не касаясь меня, оставляет на моем теле ожоги. Аслан смотрит, просто смотрит, а у меня тянет внизу живота. Я четко ощущаю, что на мне нет белья. Задрав рубашку, он получит полный доступ к моему телу. Меня это должно пугать, но я испытываю трепет.

— Как далеко я могу зайти? — спрашивает Аслан.

Его голос звучит ещё на пару тонов ниже. Исчезает притворное спокойствие, когда он поднимается и подходит ко мне. Протягивает руку, я вкладываю в ладонь дрожащие пальцы. Он несильно их сжимает, дергает на себя. Влетаю в его объятия, упираюсь ладонями в крепкий торс. Рядом с Асланом я словно пьяная. Голова кружится, ноги не держат.

— Очерти границы, Есения, — поддевая двумя пальцами подбородок, заглядывает в глаза.

Рука, что лежит на талии, спускается ниже, накрывает ягодицу, ощутимо сжимая ее. Разряд проходится по нервным окончаниям. Закусываю губу, чтобы не застонать.

— Не кусай губы, — требует Аслан. Проводит подушечкой большого пальца под губой, очерчивая её по контуру. — Я не услышал твой ответ, Есения, — напоминает он. А мне нужно несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем мы говорили. Пока он водит пальцем по губам, сосредоточиться мне сложно. Сейчас мне хочется всего, но я не готова озвучить свои желания.

— Поцелуй.… настоящий… — задыхаясь, произношу я. Мне кажется, Аслан видит, что я недоговариваю. Он него невозможно закрыться.

— Принимается, — рука смещается на затылок.

Пальцы зарываются в волосы, нежно их перебирают. Аслан ведет носом по моей щеке, касается виска, жадно втягивает воздух. Меня пробирает дрожь, ведь я тоже дышу им.

— Один поцелуй, и ты идешь спать, — не терпящим возражения голосом. Это тоже граница, которую устанавливает Арданов. Его границы четкие, не имеющие размытых контуров. Соглашаясь, едва заметно киваю.

Рука на моем затылке напрягается. Аслан подается вперед, а я трусливо закрываю глаза прежде, чем его губы накрывают мой рот. Арданов действует мягко. Изучает, приручает. Сминает губы, пробует сначала верхнюю, потом нижнюю. Ведет по ней кончиком языка, прикусывает до легкой боли, но тут же зализывает ее языком.

— Какая же ты вкусная…. — посасывая сначала одну губу, потом вторую. — Сладкая девочка.

Тело в его руках плавится, дрожит. Если бы он не держал, я, наверное, упала бы. Боясь, что он остановится, сама тянусь к нему, приоткрываю рот, позволяя углубить поцелуй. Пройдясь по краю моих зубов, Аслан принимает приглашение, ныряет в мой рот и сплетает языки.

В один миг поцелуй меняется. Исчезает мягкость. Аслан целует жадно, сминает мои губы, проходится языком по небу, по внутренней стороне щек. Всасывает мой язык в свой рот. Не говоря ни слова, требует подчиниться, довериться, отдаться. Поцелуй со вкусом мяты и оттенком табака. Не замечала, чтобы он курил, но мне нравится. Мне слишком нравится. Не хочу, чтобы он останавливался. С губ срывается стон. Я не подозревала, что поцелуй может так.… свести с ума.

«Не останавливайся, — мысленно прошу. — Мне опять мало».

Зажмуриваюсь от удовольствия. Я вообще ничего не соображаю. Его рука ныряет под край рубашки, проходится по обнаженному бедру, но выше не ползет. Ещё одна невидимая граница, которую установил Аслан?

— Тебе пора спать, — сжимая пальцы на моём бедре, произносит Аслан. Его голос звучит так, будто он простужен, в глазах темное пламя, которое сжигает меня заживо, но на лице показное спокойствие.

Его захват ослабевает, а я не спешу уходить. Мне кажется, я просто не смогу сделать и нескольких шагов. Хватаюсь за его футболку, чтобы не упасть. Позволяю себе ещё несколько секунд им подышать.

— Есения, слишком остро я ощущаю под рубашкой твое обнаженное тело. Я хочу получить твою невинность, хочу забрать твою чистоту, — слова Аслана задевают неизвестные ранее струны в моём теле, на них откликается каждый атом. — Если ты сейчас не скроешься за дверью спальни, ты получишь слишком много. Намного больше, чем просила, — он не пугает, ставит перед фактом.

Сомнения, неуверенность, желание — всё смешалось во мне. Аслан легко считывает моё состояние.

— Ты не готова к большому, — его голос становится тверже. — Ложись спать, Есения, — отходит, а мне становится холодно и неуютно. Аслан останавливается возле окна, упирает сжатые в кулаки руки в подоконник.

Он прав, к сексу я сегодня точно не готова….

Глава 28

Есения

Оставив Аслана в гостиной, закрываю за собой дверь. Прислонившись к полотну, закрываю глаза. Ноги ватные, тело дрожит, дыхание до сих пор сбитое, словно я поднималась пешком на двадцатый этаж.

Так целует настоящий мужчина.…

Прислушиваюсь к тому, что происходит в гостиной, а там тишина, но я точно знаю, что Аслан не ушел. Стоит у окна, о чем-то думая.

Преодолев несколько шагов до кровати, падаю поверх одеяла. Рубашка задирается до талии, но я и не думаю её поправлять. Кладу руку на бедро, на котором несколько минут назад сжимались пальцы Аслана. Закрываю глаза, глажу себя. Внизу живота тянет, между складками до сих пор влажно, соски болезненно ноют. От напряжения сводит каждую мышцу.

Я лежу в его постели, в его рубашке, окутана его запахом. Представляю, что Аслан рядом, что это он касается меня. Развожу ноги, прохожусь пальцами по складочкам, размазывая по ним влагу. Надавливаю на клитор, поглаживаю, сжимаю. Кусаю губы, чтобы не застонать в голос. Я так возбуждена, что оргазм буквально взрывает меня через пару минут. Переживая яркий момент, сжимаю бедра, пока тело дрожит и выгибается над постелью.

После того, как впервые поймала на себе липкий взгляд Мирона, я не трогала себя там. Он отравил меня своим интересом, заставил почувствовать себя грязной….

Донесшийся из гостиной звук удара резко смывает отголоски оргазма. Забравшись быстро под одеяло, прислушиваюсь за тем, что происходит за дверью. Шаги…. хлопок двери. Аслан оставил меня одну. Он ведь не мог меня слышать?...

Быстро уснуть не получилось. Лежала и прислушивалась к каждому шороху. Открыла окно, запустив в комнату свежий воздух. Аслан так и не вернулся, но утром на стуле я обнаружила свои чистые и сухие вещи, которые вчера забыла в стиральной машине….

***

— Доброе утро, — поздоровалась с Игорем Николаевичем, который в это время уже находился на ногах, пил кофе и курил у открытого окна.

— Доброе. Что так рано встала? — посматривая на наручные часы. — Могла сегодня поспать подольше, только начало восьмого, — комментирует он.

— Не спится, — пожимая плечами.

— Ну, если не спится, пей кофе, и начнем прием больных, — усмехается он.

— Больных? — не понимаю, шутит или нет.

— У командировочных сегодня спарринги, первые раненые скоро будут, — весело произносит доктор, будто подобные травмы — норма. Ну, кто я такая, чтобы спорить? — Готовь перевязочный материал.

— Хорошо, — кивнув, направляюсь в процедурный кабинет.

— Еся, — останавливает голос Игоря Николаевича. — Не флиртуй с парнями.…

— Я не флиртую, — начинаю защищаться, даже не дослушав. Меня задевает его предположение.

— И не улыбайся на их шутки, — продолжает, будто не услышал меня. — У Аслана сегодня скверное настроение, не хочу весь день отправлять дураков в травматологию, — заканчивает он, отворачивается к окну, затягивается сигаретой.

— А почему у Аслана Зафаровича плохое настроение? — не успеваю вовремя прикусить язык. Есть ощущение, что плохое настроение Аслана как-то связано со мной, и я хочу услышать подтверждение.

— Работать, Еся, работать, а не собирать сплетни, — прогоняет, не глядя на меня.

— Я и не собираю, — буркнув под нос, покидаю кабинет.

Надеваю форму, прячу волосы под медицинскую шапочку. Надеваю часы. Не думаю, что здесь мне грозит опасность, но я обещала Аслану их не снимать — и не сниму. К восьми часам у меня все готово, можно принимать «пациентов», но их нет, наверное, можно выпить кофе и даже позавтракать сходить.

Не успеваю я ничего выпить. Только выхожу в коридор, а там первого раненого ведут. На скуле синяк, губа разбита, под носом запекшаяся кровь, на опухшей руке сбиты костяшки.

— Самое доброе утро, — улыбается пострадавший и тут же издает шипящий звук, прикладывая пальцы к разбитой губе.

— Доброе утро! Присаживайтесь на кушетку, — без тени улыбки произношу я, но молодого человека моя холодность не останавливает.

— Сдаюсь в ваши нежные ручки…

— Раньше мне никогда не говорили, что у меня нежные ручки, — звучит от двери циничный, насмешливый голос доктора. — Ну, сдавайся, боец, — подходит к нему.

— Я не про ваши ручки.… Ай! — вскрикивает, когда Игорь Николаевич совсем не нежно осматривает кисть руки.

— Скорее всего, трещина, — выносит вердикт. — Но нужно сделать снимок. Остальное заживет, — покрутив его лицо, прикладывает к губе тампон с перекисью.

До девяти часов мы успеваем принять ещё нескольких «раненых». Одному Игорь Николаевич вправляет нос, другому накладывает два шва над бровью, у остальных по мелочи — синяки и ссадины.

— Это нормально, что они избитые? — волнуясь за ребят, спрашиваю у Игоря Николаевича.

— Абсолютно, — в голосе нет ни капли жалости или сострадания. — Они бойцы, Еся, а не танцовщики. Пока у них перерыв на завтрак, мы тоже можем сходить поесть, — смотрит на время доктор. — Закрывай тут всё, — командует Игорь Николаевич и первым отчаливает в столовую. А у меня руки от волнения начинают трястись. Пока была занята работой, некогда было думать об Аслане. Мы после вчерашнего поцелуя не виделись. Я не знаю, как мне стоит себя вести, что говорить…

Звонок мобильного прерывает мои нервные метания. Мама волнуется. Вчера на телефоне было несколько пропущенных, но я не стала с ней разговаривать. Мне и сегодня не хочется, но нужно успокоить, чтобы она не нервничала.

— Да, мама, — прикрыв дверь, принимаю вызов. Жду, что меня начнут воспитывать, но звуки, раздающиеся из динамика, меня настораживают.

— Сеня, — всхлипывает в трубку.

— Мама, ты плачешь? Что случилось?!

— Мирон.… — всхлип. — Мирон попал в аварию.… — плачет мама навзрыд, а я прикрываю глаза.

— Он мертв? — ловлю себя на мысли, что испытывала бы по этому поводу только облегчение. Я очень плохой человек. Очень плохой, потому что не чувствую к нему ни капли жалости.

— Есения, ну что ты такое говоришь?! — рыдает в голос. — Нет, нет! Он не мертв, слава богу! Просто сильно пострадал… — делится мама со мной своими переживаниями, а мне совсем не жалко Мирона. — Ты приедешь? — спрашивает меня.

— Куда?

— Еся! — прикрикивает. — В больницу, я тут совсем одна…

— Мама, ты сама не пострадала? — только доходит до меня, что они могли быть вместе.

— Нет, не пострадала. Мирон меня высадил у работы, а потом случилась эта авария, — сложно разобрать ее слова из-за рыданий. — Так ты приедешь?

— Мама, у меня работа… — не хочу я никуда ехать.

— Есения, за ним уход может понадобиться. Давай ты уволишься, дочка? Зачем кого-то нанимать, если у нас свой медик дома есть?...

Глава 29

Есения

Подвисаю на несколько секунд, никак не могу уложить в своей голове слова мамы. Всегда осуждала людей, которые бросают близких в тяжелой жизненной ситуации, отказываются ухаживать за больными родителями, но сейчас понимаю, что обстоятельства могут быть разными. А Мирон и вовсе мне никто. Единственное, что я готова для него сделать — добить, и совесть меня мучить не будет!

— Он что, парализован? Не сможет больше ходить? — не выходит скрыть надежду в голосе. Это сразу бы решило ряд проблем.

— Еся, ты что такое говоришь?! — даже плакать от возмущения перестает. — Нет, слава богу! У него сломана нога, сотрясение мозга, ушиб.… — перечисляет мама незначительные травмы. — Ему нужно будет приготовить, подать лекарства, сделать укол, поставить капельницу. Как только Мирон встанет на ноги, мы поможем тебе найти новую работу.…

— Я не буду увольняться, — выходит возмущенно. — Если ты так переживаешь за мужа, возьми отпуск и ухаживай за ним, — стараюсь говорить ровно, но голос дрожит от злости.

— Да я бы взяла, Сеня, но я ни уколы ставить не могу, ни капельницы.… — всхлипывая, причитает. Вся такая расстроенная. Нашла о ком переживать! — Мы с ним в отпуск собирались, вот как теперь.…

Закатываю глаза.

— Вряд ли ему назначат капельницы после выписки из стационара, — говорю твердо. Я уже поняла, что мама расстроилась и придумала проблему там, где ее нет. — И уход за твоим Мироном не нужен. На костылях доковыляет до туалета и до кухни.

— Сеня, ты.… ты почему такая черствая? — удивляется мама моей жесткой реакции.

— Мама, Мирон взрослый мужик, а ты с ним, как с маленьким, носишься. Он ногу сломал, а не лишился всех конечностей…. — не дослушав, мама сбрасывает звонок. Обиделась. Неприятно, что мы стали даже по пустякам ругаться. Полгода прошло, как в нашу семью вошел этот мужчина, а мы уже словно чужие.

— Привет, — вздрагиваю, услышав позади себя голос Тамерлана.

— Привет, — обернувшись, убираю телефон в карман.

— Почему завтракать не идешь? — стряхивая капли воды с челки. Видимо, умывался во дворе под краном. Взяв несколько марлевых салфеток, протягиваю ему. — Спасибо, — вытирая влагу с лица. — Меня за тобой прислали, идём завтракать.

— Идём, — забрав салфетки, выбрасываю в ведро. Есть не хочется, мама своими новостями испортила аппетит, но нужно себя заставить. — Ты тоже участвовал в спаррингах? — спрашиваю парня, заметив, что у него стесаны костяшки.

— Как инструктор, — поясняет мне. Не знаю, какую роль выполняют инструкторы, но, судя по пропотевшей футболке и сбитым костяшкам, они не отсиживаются в стороне.

— Зайдешь после завтрака, обработаю руки.

— Это мелочи, — отмахивается Тамик. Мы как раз входим в столовую, направляемся к столику, за которым сидят Игорь Николаевич и Аслан.

По телу прокатывается знакомый жар, сердце сбивается с ритма. Прячась за спиной Тамерлана, стараюсь быстро взять себя в руки, чтобы не краснеть, как влюбленная школьница.

— Доброе утро, — не глядя в лицо Аслану, здороваюсь с ним. Ночью я была куда смелее.

— Ты чего задержалась? — спрашивает доктор, перебивая Аслана, который в этот момент здоровается со мной.

На столе каша, яйца, тосты, мясная и сырная нарезки, блины, сметана.… есть не хотела, а теперь слюну сглатываю.

— Мама позвонила, — ответив Игорю Николаевичу, придвигаю к себе тарелку с кашей.

— Ты чем-то расстроена? — спрашивает Аслан. Как он понял? Хочется ответить, что все в порядке, но, глядя ему в глаза, невозможно врать.

— Отчим в аварию попал.

— С ним все в порядке? — без тени сожаления. Мне вообще показалось, что он не спрашивал, а констатировал факт.

— Может, тебя домой отправить? — вмешивается Тамик. Вот у него на лице сочувствие, а у Аслана безразличие. Он не проникся трагедией, случившейся с Мироном.

— Нет, — под сканирующим взглядом Аслана мотаю головой. — Мама говорит, с ним всё нормально, — а вот сейчас обманываю, но не испытываю по этому поводу сожалений. Мирон не тот человек, которого нужно жалеть.

Аслан ведет себя так, будто между нами ничего не произошло этой ночью. Я несколько раз ловлю на себе его взгляды, но не вижу в них интереса. Мне немного обидно. С другой стороны, чему я удивляюсь? В его жизни полно красивых женщин. А мне его и удивить нечем. Попросила поцелуй…

Смешно….

Аслан и Тамерлан первыми заканчивают завтрак и уходят, Игорь Николаевич дожидается меня. С насмешкой наблюдает за бойцом, который принес мне полевых ромашек.

— Эту дрянь ты в отделение не понесешь, — кивая на букет, предупреждает меня. Приходится оставить цветы на кухне. Поварихи ставят их в литровую банку и оставляют на столе.

До конца дня Аслана я больше не видела, на обед он не приходил, к нам не заглядывал, только отправлял побитых парней, которых мы латали или отправляли в город на рентген.

Весь день искала повод, чтобы остаться и сегодня на базе, повода, к сожалению, не нашлось. Можно было бы спросить у Аслана, но он занят с командировочными, его лучше не отвлекать. Вечером вынуждена была собраться и поехать домой. Уговаривала себя, что там мама одна, переживает, ей нужна моя поддержка.

Открыв своим ключом дверь, вошла в квартиру. В нос ударил запах куриного бульона. Значит, мама дома, готовит ужин. Надеюсь, она не собирается в это время ехать в больницу к мужу.

— Мам, я дома, — предупреждаю, хотя, думаю, она слышала, как я вошла. Видимо, до сих пор обижена, если не вышла встречать.

— Ты что шумишь? — выбегает в прихожую мама. — Мирон только заснул! — шикает она, прикладывая палец к губам.

— Его выписали? — не удается скрыть неприятного удивления.

— Он написал отказную, не захотел оставаться в больнице, — качает мама головой.

— Значит, не все так плохо, как ты думала.

— Еся, ну что ты такое говоришь? У него знаешь какие боли? Он четыре таблетки выпил. Хорошо, что ты пришла, уколы ему сделаешь.

Мне вот совсем не улыбается делать ему уколы, но не хочу ругаться с мамой.

— Что за уколы? — не хочу прикасаться к Мирону.

— Ему врач выписал, — сообщает мама. Бежит на кухню, показывает назначения.

— Мам, в обед я на работе, — предупреждаю, когда вижу, что инъекции делаются в разное время суток.

— Несколько дней, Сеня. Можно же отпроситься, — поджимает недовольно губы, смотрит на меня с осуждением.

— Мам, я научу тебя делать уколы, будешь сама ухаживать за мужем. Я не могу отпроситься с работы, у нас сейчас командировочные…

— Командировочные? — сводит мама вместе брови. Блин, как не вовремя я проболталась. — Что за командировочные? — требует ответа, а я ничего не могу придумать....

Глава 30

Аслан

Наблюдая предпоследнюю пару на ринге, отвлекаюсь на разговор в наушнике. Есения прощается с Доком. Смотрю время на часах. Собралась ехать домой?

Попросил её вчера не снимать часы, сейчас узнаю, послушалась или нет. В напряженном ожидании сгоняю с ринга парней. С этих достаточно, нормально отработали. Есть подготовка, за плечами школа самбо. Выносливые, крепкие ребята. С рукопашкой у спецназовцев лучше, чем у таможенников. Те почти все побитые. Последнюю пару приглашаю на ринг. Облокотившись на канаты, наблюдаю за тем, как они прицеливаются.

Послушалась….

Слышу, как здоровается с водителем. Немного расслабляюсь, после вчерашнего не хотелось оставлять её без защиты. Михаил с парнями наконец-то установил камеры в их квартире. Я знаю, что отчим не остался в больнице, приехал домой с женой. В обед почитал отчёт от своего заместителя. Круглосуточно просматривать записи возможности нет, нужно сажать человека к монитору, но я не хочу, чтобы он пялился на Есению. Смотреть на девочку — моя прерогатива. Весь день держусь, но знаю, что, несмотря на бессонную ночь, вечером зависну у монитора.

— Еся, подвинься, сяду рядом с тобой, — узнаю голос одной из уборщиц. Она заводит беседу, ругается на командировочных, что разбрасывают мусор вокруг урн.

Можно выключить динамик, ничего важного не происходит. Все разговоры можно прослушать в записи, но мне спокойнее, когда я знаю, где она и чем занимается. Сегодня гарнитуру весь день не выключал. Она в основном общалась с Доком, с парнями держала дистанцию, хотя те и пытались флиртовать. Даже цветы кто-то подарил. Я так и не выяснил, кто это такой борзый. Мало я их гоняю, если они находят время бегать по полям ромашки собирать. Устроить им ночью марш-бросок?

— Мама приглашает сегодня всех на ужин, — заканчивая разговор по телефону, возвращается Тамик. Повисает рядом на канатах. — Она собирается делать твои любимые мясные пироги, — подталкивает к положительному ответу.

Марш-бросок отменяется. Леля своим приглашением спасла парней. Ей отказать во внимании не могу. Она долгое время была единственной женщиной в нашем мужском царстве. Готовила на всех, занималась уборкой в доме, воспитывала детей. Конечно, мы помогали, но нужно отдать ей должное, Леля никогда не жаловалась, никогда не смотрела косо в нашу сторону. Войдя в семью, она приняла всех нас. А мы полюбили ее как родную старшую сестру. Я могу отказать Ибрагиму, но никогда Леле. Если ей нужна будет моя помощь, я брошу все дела и приеду. Конечно, и Марина, и Влада всегда могут рассчитывать на нас, но Леля для меня особенная. Я пацаненком ещё был, когда они с Ибрагимом поженились. Она делала со мной уроки, наглаживала школьную форму, учила, как общаться с девочками.…

Леля — душа нашей семьи.

— Заканчивай здесь, — киваю на парней, отходя от канатов. — Я пойду приму душ и переоденусь. Не будем заставлять Лелю ждать….

— Игорь, я сегодня останусь в городе, Артем за старшего, — предупреждаю Дока, столкнувшись с ним на лестнице.

— Я сегодня домой съезжу? — спрашивает Игорь. — Вернусь рано утром. Вряд ли за время моего отсутствия что-то случится.

— Давай завтра, Игорь. Я останусь на базе, а ты съездишь домой, — давлю голосом.

— Да нормально всё будет, Аслан. Парни всё в норме. Пара трещин и синяки.…

— Игорь, если кому-нибудь станет плохо, а никого из медиков нет на месте, нас попытаются нагнуть на бабки, — не дослушав его. — Ты готов платить? — даю понять, что за его косяки расплачиваться не буду. В договоре всё чётко прописано. Он за сверхурочные часы получает нехилую прибавку к зарплате.

— Аслан, я просил взять мне помощника, — закуривает Игорь. — Ты взял девочку. Красивую девочку, которую защищаешь ото всех. Вместо полноценного помощника у меня кукла, которую я должен опекать, — нервно затягивается. — Я не против, сам согласился. Но иногда мне нужно выбираться домой, — чеканит слова. Не знаю, что там у него произошло с женой или любовницей, но Игорь на взводе. — В договоре Есении тоже оговорены дополнительные часы. Вчера с ней ничего не случилось. Может подежурить одну ночь, а Артем за ней присмотрит, — делает глубокую затяжку. Нервно гасит окурок о металлическую урну.

— Я отъеду на несколько часов, когда вернусь, поедешь домой, — он в таком состоянии, что не услышит меня. В любой момент может сорваться.

— Позвони и забери Есению. Сам говоришь, что без медика базу оставлять нельзя, — напоминает мне.

— Разберусь, — взбегая по лестнице, не оглядываюсь.

Поднимаюсь к себе, скидываю одежду. Ставлю на зарядку телефон и наушники. Есю я смогу защитить, но проблема в том, что защита может ей понадобиться от меня. Я хочу забрать себе эту чистую девочку, забрать себе ее нежность, получить все, что она можешь отдать.…

А что дальше?...

Приняв душ, переодеваюсь и спускаюсь вниз. Телефон в кармане, гарнитура в ухе. Слушаю музыку в автобусе. Тамик уже ждет на стоянке. В руках чистая белая футболка, которую не спешит надевать на влажное тело. На капоте чёрная, в которой он ходил весь день.

— На какой машине поедем? — спрашивает меня.

— Поедем на двух машинах. Мне придется вернуться, Игорю нужно в город.

— Хочешь, я останусь? — тут же предлагает племянник.

— Пропустишь поход в бар? — почти не сомневаюсь, что он успел уже договориться с братьями. В их возрасте нормально проводить ночи в компании молодых горячих девочек.

В моём тоже нормально трахаться каждую ночь, но проблема в том, что хочу я одну, определенную девушку, а за ней нужно ухаживать, прежде чем предлагать постель. Ну или жениться после секса….

— Без проблем, — усмехается Тамерлан. — Завтра наверстаю.

— Нет. Мы едем ужинать домой, не будем расстраивать Лелю. Завтра останешься.

«А я останусь в городе и отосплюсь», — добавляю про себя.

— Футболку надевай и поехали, — командую племяннику. Первым сажусь в машину и выруливаю с базы.

Тамик появляется на трассе спустя минуту, держится сзади. Конечно, он мог бы обогнать. Лихачить в его возрасте — норма, но он знает, что потом я с него строго спрошу. Мы и так превышаем скорость.

В наушнике слышу голос Есении. Говорит с матерью. Эта женщина меня раздражает. Не пойму почему. Ничего не вижу плохого в том, чтобы уважать своего мужчину, заботиться о нём, но в её голосе я слышу раболепство, она своего мужа ставит выше ребёнка. Носится со взрослым мужиком, как с младенцем.

Подслушиваю их разговор. Отмечаю, что Еся теряется, когда упоминает о командировочных.

— Сеня, что за командировочные? — продолжает допытываться мать. Мне не нравится, что она называет дочь мужским именем. Какая она «Сеня»?

— Сотрудники. Проходят у нас практику, подготовку специальную, — выкручивается Есения. Не рассказала родным, что работает на военной базе. Значит, правду говорить опасно.

— Мирон, ты зачем встал? — слышу в наушник вскрик матери. — Иди ложись…

— Надо съездить к тебе на работу, проверить, чем ты там занимаешься, — видимо, обращается к Есении. Не нравится мне его тон. Кто он такой, чтобы так разговаривать? — Что-то ты темнишь, Есения….

Глава 31

Есения

Мама собиралась сделать меня сиделкой, а Мирон вполне бодро передвигается по дому. Из видимых повреждений лишь синяк на лице и гипс на ноге. Умирающим он точно не выглядит. Как же я его ненавижу! Гад, не стесняется подслушивать наши разговоры. Ещё и вмешивается со своими советами. Контролировать меня собрался!

— В какой момент ты решил, что можешь контролировать мою жизнь? — не могу молчать, меня разрывает изнутри. — Будь ты моим родным отцом, я напомнила бы тебе, что давно совершеннолетняя и могу распоряжаться своей жизнью так, как считаю нужным. Но ты мне никто, поэтому я просто тебя просвещу. Я могу ходить, куда захочу, я могу выбирать работу на своё усмотрение, я могу встречаться и общаться, с кем хочу. Ты не можешь мне ничего запрещать.

— Сеня, как ты разговариваешь? — возмущается мама. — Я тебя так воспитывала? Мирон глава семьи.…

— Он полгода живет с нами, когда он успел стать главой нашей семьи?! — с вызовом. Подростковый возраст у меня прошел спокойно, а сейчас хочется бунтовать.

— Ты не будешь со мной так разговаривать, — цедит сквозь зубы Мирон, лицо кривится от злобы, хотя он и пытается держаться при маме.

— Рот закрой и иди в свою комнату, Сеня! — приказывает мама. — Я пока ещё твоя мать и могу запретить тебе так себя вести!

Мирон неудачно опирается на ногу, падает на стену, матерится, мама бросается ему на помощь, а во мне ни один нерв не реагирует на его стон боли. Прохожу мимо, захлопываю дверь в свою комнату. Слышу, как в коридоре мама уговаривает Мирона лечь в постель, а он ругается, выговаривает ей за мое хамское поведение. Раньше я не слышала, чтобы он кричал на маму. Вспоминаются его угрозы. Неужели она стерпит, если он начнет поднимать на нее руку?

Как только в доме наступает тишина, собираю чистые вещи и иду в душ. Раздеваюсь, вспоминаю о часах, которые всё это время были на руке. Я не включала их, а значит, Аслан не должен был слышать нашу семейную ссору. Не хотелось бы, чтобы он стал свидетелем наших ссор. Посматривая на часы с опаской, кладу их на стиральную машину. Долго стою под теплыми струями, прогоняю не только усталость, но и плохое настроение. Как же хочется съехать в своё собственное жилье или хотя бы в съемное, обстановка в доме невыносима.

— Сеня, — только выхожу из душа, как меня окликает мама. — Мирону нужно поставить уколы, — требовательным тоном напоминает она. Меня выворачивает от одной мысли, что придется прикасаться к Мирону. Внутри блок и неприязнь.

— Я не буду ставить ему уколы, — выдавливаю из себя. Прежде чем она начнет ругаться, добавляю: — Я тебе покажу как, сделаешь сама.

— Сеня, а если я что-нибудь сделаю неправильно? — нервно взмахивая руками.

— Всё ты сделаешь правильно, не переживай, — равнодушно произношу.

— Лучше, чтобы уколы делала ты, — пытается давить на меня строгим голосом.

— Я не буду.

— Почему ты так относишься к Мирону? — непонимающе. Неужели не замечает, что между нами давно растет напряжение?

— Он мне не нравится, — отвечаю честно, хочется добавить, что ее муж меня домогается, но она ведь не поверит. Обвинит меня в том, что я на него наговариваю. Он хороший, я плохая.

— Не так я тебя воспитывала. Знаешь, Есения, мне не нравится твое поведение. Я планировала оставить квартиру тебе, но сейчас вижу, что не стоит этого делать. Мирону нужны деньги на расширение его дела, я продам квартиру и помогу ему с бизнесом, — заявляет мама. У меня слов нет. Точнее, есть, но вслух я не решаюсь их произнести.

«Ты дура?!» — вертится на языке.

— И не надо так на меня смотреть, — возмущается она. Видимо, у меня очень красноречивый взгляд.

— Не боишься, что он тебя бросит и ты останешься на улице? Настолько ему доверяешь? — переубеждать бесполезно, но, может, удастся зародить в ней зерно сомнения. — А меня учила никогда слепо не верить мужчинам.

— Доверяю, — из чистого упрямства заявляет мама.

Я лишь пожимаю плечами. Спорить бесполезно.

— Принеси шприц и стакан с водой, — прошу её, сворачивая наш спор.

— Зачем? — удивленно.

— Буду учить тебя ставить уколы, — присев на край кровати, надеваю носки.

— Здесь? — выпучив на меня глаза.

— Да, здесь. Твой муж нам не нужен, — объясняю ей, пока она не позвала Мирона.

Не собираюсь лицезреть его задницу. Под её осуждающим возмущенным взглядом беру декоративную подушку, достаю из шкафа старые спортивные штаны, формирую «ягодицы».

— На них будем учиться, — демонстрирую ей созданную мной «попу».

— Сеня, ты хочешь, чтобы я экспериментировала над Мироном? — скептически смотрит она.

— Мы все так учились, сначала на макете, потом ставили друг другу, как видишь, я жива и здорова. Завтра днем тебе все равно придется ставить ему укол. Если он хотел получать профессиональную помощь, нужно было оставаться в стационаре.

Недовольно пыхтя, мама уходит. Приносит шприц и стакан с водой. Через двадцать минут подушка натыкана водой, хоть выжимай. Мама остается довольна собой, но всё ещё сомневается:

— Может, ты постоишь рядом, посмотришь? — не спешит спасать мужа от боли.

— Мам, ты справишься, — делаю вид, что верю в нее, хотя мне всё равно, как именно она сделает укол своему мужу. Я не расстроюсь, если у него отнимется втора нога.

Она хочет ещё что-то сказать, но в этот момент звонит мой телефон, на который я сразу отвлекаюсь. Увидев на экране имя контакта, тут же принимаю звонок.

— Да, слушаю, — голос перехватывает от волнения.

— Есения, сможешь сегодня выйти в ночную смену? — спрашивает Аслан. Мама стоит рядом и слушает наш разговор. — Игорь сегодня не может остаться на базе, а нам нужен медик.

— Да, конечно, я могу выйти, — соглашаюсь сразу. Мне в радость сбежать из дома. — Только…. вызову такси, — мысленно подсчитываю, сколько это будет стоить. Моя внутренняя жабка душит меня.

— Не нужно вызывать такси, я через два часа за тобой заеду, — чувствую облегчение от его предложения. — Дома проблем не возникнет, что я так поздно тебя вызываю?

— Нет. Все в порядке, — кошусь на часы, которые положила на стол, надеюсь, он нас не слышал. — Я буду готова.

— Наберу, когда буду подъезжать.

— Хорошо, — заканчиваю разговор, сбрасываю звонок.

«Эту ночь я проведу с Асланом.…»

— Куда это ты собираешься? — интересуется мама строгим тоном. Грядет ещё один сложный разговор. — Не говори, что на работу. Я не поверю.

— Да, мама. Я работаю фельдшером на военной базе, — с гордостью заявляю. Призналась — и стало легче. Мама в шоке, а я спокойна. Сказала правду, и внутренняя пружина расправилась, больше ничего не давит. — Меня могут вызвать на работу в любое время дня и ночи, — сообщаю ей.

Маме придётся смириться. Хотя уверена, что Мирон будет настраивать маму против моей работы….

Глава 32

Есения

В доме стоит гнетущая, давящая тишина. Мирон наконец-то заткнулся, хотя я точно знаю, что он не спит. Мама для чего-то побежала докладывать ему, где я работаю. Много чего нового узнала о себе. Оказывается, все женщины, что работают на военных объектах — проститутки. При этом желающие выгодно выйти замуж за высокостоящих офицеров.

— Пусть увольняется, нечего нас позорить, — долетела до меня громкая фраза. — Ее уже по ночам из дома забирают. Ты веришь, что она едет работать? Каким местом, интересно?

А потом послышался мат, мама как-то не очень удачно воткнула ему иглу в ягодицу. Пряча под подушку часы, чтобы Аслан не слышал всего этого позора, испытывала злорадное удовольствие, что этому уроду больно. Радовалась недолго, вернулась мама и начала требовать, чтобы я уволилась.

— Я лучше уйду из дома, чем уволюсь с работы. Ты можешь и дальше слушать бред своего мужа, но я не позволю ему влиять на мою жизнь, — категорично заявила я.

— Ты сильно изменилась в последнее время, Сеня. Эта работа на тебя плохо влияет, — сложив руки на груди, мама смотрела на меня с укором.

— На меня плохо влияет твой муж. Его присутствие плохо сказывается на обстановке в семье, — слышать правду мама не захотела, развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. Какое-то время они ещё спорили, потом замолчали. Видимо, случился первый семейный конфликт, виновницей которого стала я.

Как только меня оставили в покое, я начала собираться. Если бы мама увидела, как тщательно я навожу красоту и выбираю наряд, укрепились бы ее подозрения, что я не на работу еду, а на свидание. Белье я, кстати, тоже надела новое, а ещё запасные трусы положила в сумку.

Последние полчаса я не выпускала из рук телефон. Застыла у окна в ожидании звонка. Успокаивала мысль о том, что скоро за мной приедет Аслан, и я покину это гнетущее царство.

Ждала, что он позвонит, но все равно вздрогнула, когда в темноте сначала загорелся экран мобильного, а потом телефон начал вибрировать.

— Алло….

— Выходи, я стою во дворе, — говорит Аслан, а у меня мурашки бегут по коже.

— Выхожу, — произношу негромко. Несколько секунд слушаю его дыхание и только потом сбрасываю разговор.

Включив свет, подхожу к зеркалу. Окидываю себя придирчивым взглядом. Может, сарафан чуть коротковат? Сантиметров семь до колен. Да нет, нормально я выгляжу. Совсем не развратно и не пошло. В этом сарафане я два года ходила в колледж, никто на меня косо не смотрел и проституткой не считал. Просто слова Мирона засели ядовитой змеей в голове.

Распылив над головой облако духов, подождала несколько секунд, пока их аромат осядет на плечах и волосах. Достав часы из-под подушки, надела их на руку. Вроде ничего не забыла. Прихватив босоножки на высоком каблуке, тихонько вышла в прихожую. Надев обувь, вздохнула поглубже и громко крикнула:

— Мам, я ушла! — пока они не вышли меня «провожать», быстро захлопнула за собой дверь. Вызвала лифт, спустилась на первый этаж.

Вышла во двор. Машина Аслана стоит прямо напротив подъезда. Чувствуя на себе его взгляд, теряю уверенность. От волнения жжет в груди. Ноги не слушаются, когда я иду к пассажирской двери. Прежде чем сесть в машину, поднимаю взгляд на окна нашей квартиры. Там темно, но я четко ощущаю, что за мной наблюдают. Теперь они и вовсе укрепятся во мнении, что я стала проституткой.

— Добрый вечер, — открыв дверь, здороваюсь с Асланом. Мы сегодня виделись, но я не знаю, что сказать. А под внимательным взглядом его темных глаз и вовсе теряюсь.

— Садись, Есения, поедем, — его голос вибрацией проходится по нервным окончаниям.

Забираюсь в высокий автомобиль, придерживая подол сарафана, чтобы он не задрался. Когда выбирала, что надеть, об этом совсем не подумала, мне хотелось понравиться Аслану.

— Ты можешь опустить спинку сиденья и поспать, — предлагает Аслан, выезжая со двора.

— Я не хочу спать, — мотнув головой, поправляю сумку на коленях. Мне нужно немного времени, чтобы усмирить гулко бьющееся сердце.

В салоне работает кондиционер, а у меня кожа покрывается испариной. Не получается быть спокойной рядом с Асланом. Салон автомобиля просторный, а у меня ощущение, что между нами нет пространства. Я тону в его мужской энергетике. Засматриваюсь на красивые сильные руки, которые уверенно ведут автомобиль. Я знаю, как эти руки могут обнимать….

— Ты что такая притихшая? — сбрасывая скорость, смотрит на меня. Веду плечами, потому что не знаю, что ответить. Меня переполняют эмоции. Я влюбилась…. — Всё хорошо? — спрашивает Аслан, притормаживая на светофоре.

— Да, — кивнув. И это правда, рядом с Асланом я не думаю о Мироне, о ссоре с мамой. Он перетягивает на себя все мои мысли…. и желания...

Которые он, видимо, считывает.

— У тебя очень красивые губы, — стирая помаду, проводит подушечкой большого пальца по ним.

Разгоняя табун мурашек по моей коже и разбудив бабочек в животе, Аслан поддевает указательным и большим пальцами мой подбородок, наклоняется и целует, но не углубляет поцелуй, а будто снимает пробу. Почти сразу отстраняется. Легкий поцелуй, а у меня дыхание перехватывает.

— Я заберу тебя, — не отпуская подбородок, смотрит в глаза, а ощущение, что заглядывает в душу и узнает все мои секреты.

— Заберете? Куда? — тревога забирается ледяными иголками под кожу.

— Ты когда нервничаешь, переходишь на «вы», — без тени улыбки произносит Аслан.

— Вы.…

— Давай на «ты», Есения. Наши отношения выходят за рамки рабочих.

Мое сердце сейчас выскочит из груди.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напоминаю Аслану.

— Себе я тебя заберу, красивая девочка Есения, — заявляет серьёзным тоном. Загорается стрелка на светофоре, Аслан отпускает мой подбородок, перекладывает руку на руль.

«Себе заберу….» — звучит в голове как на репите.

Забери меня! Навсегда….

Мои мысли прерывает звонок телефона. Мобильный Аслана загорается на приборной панели, я успеваю увидеть имя звонящего, прежде чем Аслан сбрасывает вызов.

Алекса…

Кто она?....

Кто она Аслану?...

Глава 33

Аслан

— Аслан, у тебя всё хорошо? — спросила Леля, входя за мной на кухню.

Она всегда была очень проницательной, но сегодня и братья обратили внимание, что я напряжен. Сложно не заметить злое выражение лица, которое я пытался стереть во время ужина. Семейка Есении просто не оставляла шанса успокоить во мне зверя.

Бросали на меня вопросительные взгляды, хмурились тайком от женщин, когда встречались со мной взглядами, но спросить решилась только невестка. Поспешила за мной, как только я покинул столовую.

Сегодня на Михаила наехал за то, что перестарались они с аварией, а нужно было не жалеть эту мразь, а в инвалидное кресло его усадить, чтобы всю оставшуюся жизнь эта дура — мать Есении — выносила из-под него утку!

— Это ведь не с работой связано? — продолжает допытываться Леля, чем заставляет улыбнуться. Она отлично меня знает.

— Личное, Леля, — ей несложно рассказать правду. Леля всегда поймет и поддержит.

— Женщина? — глаза ее начинают блестеть от счастья. Леля давно упрашивает нас остепениться.

— Девочка, Леля, — тяжело вздохнув, достаю стакан и набираю воду. — Много младше меня, — признаюсь я.

Не получается с собой бороться, Есения становится моей зависимостью. Она пробралась под кожу, напитала собой мою кровь. Мои мысли весь день крутятся вокруг неё.

— Совершеннолетняя? — напрягается невестка.

— Двадцать два года, — успокаиваю ее.

— Тебе идеально подходит, — улыбка тут же озаряет красивое лицо. — Я рада за тебя.

— Все непросто, Леля, — мотнув головой.

— Все очень просто, Аслан. У вас, у Ардановых, все очень просто. Вы с первой встречи понимаете, что это та самая женщина. Будь это любая другая, ты не думал бы о ней весь вечер, не стал бы говорить со мной о ней. Аслан, ты сможешь отдать ее другому? — бьет вопросом под дых. Стоит представить Есению в объятиях какого-то левого мужика, и тихая холодная ярость топит сознание, во мне просыпается палач. — Аслан, даже не пытайся, ты не сможешь сопротивляться своим чувствам, — считывая ответ с моего лица, продолжает Леля. — Просто забери ее и будь счастлив, — находит простое решение невестка.

С её мудростью не хочется спорить. Возможно, Леля права. Как только я позволю нам случиться, в моей голове, в сердце и в жизни наступит покой и счастье. И, что немаловажно, в моей постели окажется та самая женщина…

Посматривая на время, продолжаю прислушиваться к происходящему в доме Есении, но в динамике тишина. Спрятала куда-то часы. Отругать бы ее, чтобы не делала так. В любом случае я услышал достаточно. Ее отчиму ничего не поможет. За проститутку он ответит. За каждую букву этого слова!

Прощаюсь со всеми и еду за Есенией. Как пацана будоражит предстоящая встреча. В дороге мысленно ее присваиваю. Меня даже отпускает внутреннее напряжение, всего лишь стоило признаться себе, что готов к отношениям.

Да.… Придется вспомнить, как ухаживать за девочкой. Я хорошо знаю, как добиться женщину, которая готова к взрослым отношениям, а вот с такими невинными, чистыми девочками все должно быть красиво. Хватило бы терпения….

Звоню Есении, когда останавливаюсь возле подъезда. Слышу её взволнованный голос в трубке телефона. Волнуется, будто чувствует, что скоро круто изменится ее жизнь.

Выходит из подъезда, останавливается, дает возможность её хорошо рассмотреть. Тусклого света лампы явно недостаточно, чтобы заметить детали, но я дорисовываю их в своем воображении. Каблуки добавляют ей роста, но она все равно хрупкая фарфоровая статуэтка, которую порой страшно обнять.

Идет к машине, а я заглядываюсь на ее походку, ноги.…

Что ты творишь, девочка? Я ведь не железный. Мне с тобой больше часа в тесном пространстве находиться, а ты в коротком сарафане. Это ведь легкий доступ к телу. Перетащи ее на колени — и руки сразу доберутся до нежной плоти….

В штанах становится тесно. Член болезненно давит на ширинку. Изнурительными тренировками и холодным душем напряжение не снимешь, а оно копится. Поправив член в штанах, чтобы не так явно выпирал, нечего девочку мою пугать, опускаю стекло и зову Есению.

Бросив взгляд на окна своей квартиры, Есения открывает пассажирскую дверь. Кто за ней наблюдает — отчим-урод или его жена? Ищут повод, чтобы обвинить девочку в аморальном поведении? Так я предоставил им прекрасную возможность. У таких ограниченных людишек все примитивно, судят стереотипами. Потом спрошу с них за все.

Есения садится в машину, придерживает подол сарафана. Мысленно улыбаюсь. Я получу доступ к этому прекрасному телу, ты не будешь ничего от меня прятать. Я заберусь в самые укромные места, попробую всю тебя…

Она молчалива и задумчива, я знаю причину этой задумчивости. Решу все ее проблемы и заберу к себе.

Притормаживая на светофоре, открыто ее рассматриваю. Готовилась к встрече. Замечаю все: макияж, прическу. Красивая девочка…

Моя….

Смотрит на меня своим невероятными большими глазами, в них отражаются не только эмоции, но и мысли. Я наслаждаюсь ее взглядами, ее смущением, ее запахом.… Она вся мне заходит. Ее чувства как открытая книга.

До одури хочу её. Не выдержав, провожу большим пальцем по пухлым губам. Затаив дыхание, она застывает в ожидании. Мне тоже этого хочется. Целую. Хочется ворваться в её рот, смести все, забрать, завоевать, но этого точно не стоит делать на светофоре….

У нас происходит интересный разговор. Я открыто заявляю, что заберу ее, а Еся пугается. Не готова? Или я неправильно считал ее интерес? Ладно, разберемся.

Трогаюсь, когда загорается светофор. Даю Есении осмыслить полученную информацию. На подставке загорается дисплей моего телефона, на весь салон звучит гудок.

Как же ты не вовремя….

Сбрасываю вызов. Вот ещё одна проблема, которую нужно решить в ближайшие дни. Алекса не поняла намека и позвонила ещё раз. Я вижу, как застыла в напряженной позе Есения, как косится на экран телефона. Снимаю с подставки, принимаю вызов, поднося мобильный к уху.

— Внимательно…

Глава 34

Аслан

— Внимательно, — требовательным голосом. Жду, что Алекса начнет говорить, но в трубке стоит тишина.

Чувствуют, что ли, бабы, когда в их жизни грядут изменения? Неудачный момент выбрала Алекса, чтобы позвонить. Еся сидит и не дышит, будто пытается услышать, что говорят в динамик, а там до сих пор тишина.

— Внимательно, Алекса, — добавляю холода, надеясь, что это не пьяный манифест. Только этого не хватало, терпеть не могу выпивших женщин. Ни одна моя любовница не пренебрегала установленными правилами, не думал, что с Алексой могут возникнуть проблемы. Проблем и не будет, но напрягают настойчивые звонки, а теперь и молчание в трубку.

— Аслан, — с всхлипом втягивает воздух.

— Слушаю, Алекса, говори, — смягчаю тон. Истерик у Алексы я раньше не наблюдал. Судя по тому, что она не может сказать ни слова, у нее действительно что-то случилось.

— Аслан…. тут мужчины… — каждое слово сопровождается всхлипом. — Требует денег…. — хватает воздух, которого ей явно не хватает.

— Алекса, ты можешь сейчас успокоиться? — притормаживая, съезжаю на обочину. — Мне нужно, чтобы ты ровным тоном объяснила, что случилось.

— Скажи своему мужику, чтобы деньги привез с собой, — доносится до меня угрожающий голос с явным акцентом. Что бы она ни натворила, угрожать ей точно не стоит. Вопросы нужно решать с мужиками. Воюют с женщинами только мудаки.

— Где ты находишься, Алекса? — хотя бы это я, думаю, смогу выяснить, а там по обстоятельствам. — Геолокацию можешь скинуть? — сдерживая закипающую во мне ярость, спрашиваю я.

На заднем фоне какой-то мудак продолжает давить на нее, выдвигать грубым тоном требования. Тварь! Довел женщину и заткнуться не может. Я ему помогу! Алекса была моей женщиной, никто не смеет обижать ее и так с ней разговаривать.

— Сейчас скину… Ты подъедешь? — с надеждой в голосе спрашивает она.

— Постарайся успокоиться, я скоро буду. Не забудь скинуть геолокацию, — напоминаю ей. — А теперь передай трубку тому, кто там слишком много и слишком громко говорит.

— Вас просят…. — дрожащим от страха голосом невнятно лепечет Алекса. Сука, ну как можно так довести девочку…

— Мужик, твоя баба…. — начинает с наезда.

— Слушай сюда внимательно, — не даю ему сказать. — Я сейчас подъеду, вопрос будешь решать со мной, девочку оставь в покое, — предупреждающим тоном.

— Ты не понимаешь…

— Это ты ещё ничего не понял в этой жизни, — отбиваю звонок. Тут же звоню Игорю. — Док, я задерживаюсь, — предупреждаю его. — Если тебе срочно, можешь выезжать, Артем за всем присмотрит.

— Мне правда надо.…

— Я понял, Игорь, — перебиваю, мне некогда слушать объяснения. Отбив звонок, звоню Артему. Обрисовываю ему коротко ситуацию. — Ты со Стасом и Владимиром присматриваете за командировочными. Чтобы сегодня ночью никто не бродил. Кто ещё сегодня дежурит? — спрашиваю командира. Перечисляет имена. — Отправь мне Жгута и Афгана, локацию я скину.

В мессенджере уже пришло сообщение от Алексы, пересылаю своим парням. Открываю геолокацию. Я знаю, где это. И что это ты так поздно катаешься, Алекса? Что тебе дома не сидится? Хотя, судя по адресу, ехала она от своих. Брат чудит или мать приболела. Алекса не в курсе, что я все о ней знаю. Я «пробиваю» всех людей, что окружают нашу семью.

Выруливаю на дорогу, разворачиваюсь и жму на газ. Прощелкав позвонки в шейном отделе с помощью наклонов головы, снимаю напряжение в затылке.

— Есения, мне нужно решить один вопрос, потом поедем на базу, — сообщаю девочке, что все это время сидела тихо, словно мышка, и сейчас молчит.

— Я поняла, — тихо произносит.

— Сидишь в машине и не выходишь, что бы ни случилось, — повернувшись к ней, предупреждаю строгим тоном. Не знаю, что там может произойти, но разговор точно будет жестким, ее паника мне ни к чему. Хорошо было бы оставить её в безопасном месте, но, как назло, по дороге нет ни одной такой точки. Завозить к себе или братьям — делать большой крюк, а Алекса там одна….

Как же всё не вовремя!

— А что может случиться? — взволнованно спрашивает Есения. Перебирая тонкие пальчики, смотрит на меня.

— Я не знаю, — не вижу смысла врать и успокаивать, потому что разговор точно будет жестким. — Случиться может разное, но ты четко выполняешь мои инструкции — из машины не выходишь, никуда не звонишь.

— А если….

— Никаких «если», Еся! — жестко обрываю любое возражение. — Если тебе страшно, могу вызвать такси и отправить домой, — не самый плохой вариант, но там неадекватная мать и отчим-мудак, которые точно будут пилить ее, уверившись, что она стала девочкой по вызову. И на базу отправить не могу! Слишком много у нее там поклонников, которые несколько дней ходят и облизываются.

— Мне не страшно, — заявляет с вызовом. Ну, это пока. Сегодня ей предстоит познакомиться с той частью меня, которую в обычной жизни я держу под контролем. — Не нужно меня никуда отправлять, — заставляет собой гордиться.

Умница. Есения ещё не раз столкнется с жестокостью, если останется работать на базе. Она ещё толком ничего не видела, все мои ребята заботятся о ее чувствах. Даже Док. Обычно во время спаррингов он находится рядом, так, в принципе, и должно быть, но в этот раз решил не ходить, и мы все мысленно его поддержали.

— Хорошо, — хвалю её.

Сбавив скорость, беру в руки телефон, открываю геолокацию. Убеждаюсь, что до нужной точки чуть больше километра. В это время машин здесь почти нет. В выходные трасса забита, а в будние дни, да ещё и ночью, она практически пустая, а значит, меньше свидетелей.…

Судя по тому, как стоят машины, произошла авария. Алекса въехала в зад с виду новенькой Тойоте. Почему не вызвали гайцов? Не просто так ведь? Автоподстава? Или кто-то решил передать мне привет?

Останавливаю машину метрах в пятидесяти. Открываю бардачок, достаю наградную «Беретту». Не смотрю на Есю, но чувствую, как она напряглась. Я эту девочку вообще очень остро чувствую. Впервые мне не по себе оттого, что кто-то может меня бояться.

— Посмотри на меня, — поддев подбородок пальцами, поднимаю ее лицо. — Еся, я сейчас буду очень злым и беспощадным, — предупреждаю её. — Но каким бы злым я ни был, тебя это никогда не коснется. Тебя я не обижу. Веришь? — заглядываю в глаза. Мне важно, что она ответит, но ответ я предпочитаю прочитать в глазах, потому что словами можно обмануть.

— Верю, — на выдохе. И это правда. Мне хочется улыбнуться, но я не в состоянии, слишком взведен, но ее одно короткое слово ложится теплым воздушным покрывалом на мое сердце. Коснувшись её губ подушечкой большого пальца, тут же отстраняюсь. Не время…

Засунув ствол сзади за ремень, выхожу из машины….

Глава 35

Есения

Поговорив с Алексой, Аслан разворачивается и едет в другую сторону.

Кто такая эта Алекса? Что у неё случилось?

Аслан пообщался по телефону с Игорем Николаевичем, Артемом, а я так и не поняла, что происходит, но обрывки разговора заставляют меня нервничать. Ничего не объясняет, но я ощущаю холодную ярость, которая тяжелым облаком повисает в узком пространстве салона автомобиля. Выражение лица спокойное, но от этого спокойствия озноб бежит по коже. Получаю инструкции, как себя вести, пока он будет улаживать какое-то дело. Мне становится страшно, хочется поежиться и обнять себя за плечи, будто это может как-то защитить меня и Аслана, за него я боюсь не меньше, чем за себя.

Стараясь подражать Аслану, прячу свой страх, но когда он достает из бардачка пистолет и прячет его за спину, у меня немеет тело, кожа покрывается холодным потом. Аслан клянется, что никогда меня не обидит, в это я безоговорочно верю, о чем и говорю ему, но мое сердце леденеет от ужаса.

Аслан уходит, а я прикипаю взглядом к лобовому стеклу. Стараясь не моргать, наблюдаю за тем, как он подходит к группе мужчин. С виду выглядит спокойным и расслабленным, но я точно знаю, что это обманчивое ощущение.

Девушка бросается ему в объятия. Даже отсюда я вижу, что она вздрагивает, возможно, плачет. Приобняв её одной рукой, Аслан что-то говорит ей. Дорогу освещают десятки фонарей, всё видно словно днем, но расстояние слишком большое, чтобы можно было хоть что-то услышать, даже если я выйду из машины. Всё, что мне остается — только наблюдать.

Девушка садится в свою машину, закрывает дверь. Трое мужчин, окружив Аслана, общаются на повышенных тонах. Как я это понимаю? Собеседники активно жестикулируют, наступают на Аслана. Видимо, что-то требуют. Разговор выходит очень коротким. Ударив одного из них кулаком, второго хватает за затылок и прикладывает лицом о капот. Если бы я так пристально не наблюдала, наверное, и не поняла бы, как двое из трех оказались валяющимися на асфальте, а к голове третьего был приставлен ствол.

Вот этот третий закладывает руки за голову и встает на колени. Получив от Аслана тычок ногой в спину, падает лицом в асфальт. Проделав какую-то манипуляцию с пистолетом, Аслан убирает его за спину. Пряча руки в карманы, что-то говорит мужчинам, те даже не пытаются подняться с земли.

У меня отваливается челюсть, настолько я поражена. Аслан не человек, он — боевая машина. Вышел один против троих и даже не дрогнул. Я даже в фильмах не видела, чтобы кто-то отработал так профессионально. Запрокинув голову к темному небу, Аслан любуется звездами. Конечно, это только мое предположение, скорее всего, он просто выравнивает сбившееся дыхание. Если оно у него сбилось. А я глаз от него отвести не могу, с восторгом смотрю на этого мужчину и влюбляюсь ещё сильнее. Хотя.… куда сильнее?

Мое внимание переключается на открывающуюся дверь машины. Я жду, что Алекса выйдет и подойдет к Аслану. Кинув на нее взгляд, он отдает короткий приказ, и ее нога заползает обратно в салон, а дверь закрывается.

Мимо на высокой скорости проносятся два знакомых внедорожника, такие автомобили стоят в гараже на базе. Резко тормозят возле Аслана. Четверо мужчин в масках, камуфляжной форме и в полной экипировке вылетают из машины. Пожимают руку Аслану, видимо, получают какие-то инструкции, подходят к лежащим, пихают их ногами, заламывая руки, грузят во внедорожник.

Недолго пообщавшись с ребятами, куда-то звонит. Потом открывает дверь автомобиля, в котором до сих пор терпеливо сидела Алекса. Дождавшись, когда она выйдет, отходит с ней немного в сторону, будто не хочет, чтобы их разговор услышали. Мне кажется, он обнимает ее и успокаивает, с этого ракурса мне плохо видно, но они точно стоят очень близко друг к другу.

Я жалею, что не могу их слышать. Меня разрывает изнутри любопытство. А ещё.… я ревную. Она смотрит на Аслана, как на бога. Конечно, я не могу этого видеть, слишком далеко Аслан оставил машину, но мое воображение подкидывает отчетливые картины, я будто знаю, что между ними не просто дружба. Моя интуиция вопит, что у них роман. Ревность заползает ядовитой змеей и жалит прямо в сердце.

Один внедорожник, куда сгрузили мужчин, разворачивается и уезжает. Второй остается на месте. Парни отходят в сторону, закуривают. Создается ощущение, что они кого-то ждут. Аслан вместе с Алексой направляются в мою сторону. Каждый их шаг отдается тяжелым звоном в голове. Тело сковывают раскаленные цепи. Они не держатся за руки, не обнимаются….

Это ведь хороший знак?...

Они подходят ближе, я пристально рассматриваю девушку, пока она меня не замечает. Красивая. Очень красивая. Несмотря на заплаканное лицо, она шикарна. Высокая, длинноногая, с пышными формами. Такие женщины тщательно следят за своей внешностью, постоянно посещают салоны красоты. На их теле нет ни одного лишнего волоска, кода гладкая и сияющая…

— Садись на заднее сиденье, — командует Аслан, подходя к машине, и, открыв водительскую дверь, садится за руль.

— Добрый вечер, — здоровается Алекса, забираясь в машину. Ее голос звучит надрывно, она до сих пор не успокоилась. Мне становится жалко ее.

— Здравствуйте! — чуть обернувшись. Мне не нужно ее видеть, я сделала это из вежливости.

— Есения, завезем Алексу домой? — спрашивает у меня Аслан. — Здесь недалеко, — достает пистолет, кидает его в бардачок.

Мой ответ и не требуется, он спросил из вежливости. Принимая решения, Аслан не опирается ни на чье мнение.

Дорога действительно занимает меньше десяти минут. Всё это время мы едем в тишине, нарушают ее только всхлипы и сопение сзади. Остановившись возле подъезда, Аслан выходит из машины вместе с Алексой.

— Машину отремонтируют и пригонят. Выпей успокоительное, прими душ и ложись спать, — в голосе Аслана не слышится теплоты. Так он разговаривает с подчиненными.

— Я не хочу сегодня оставаться одна, — всхлипывает Алекса, делает шаг к Аслану, но резко останавливается, будто натолкнулась на бетонную стену.

— Позвони подругам, пригласи в гости, — советует он, не принимая эмоционального участия. — Я наберу, — бросает он, разворачивается и уходит. Закусив губу, Алекса провожает его печальным взглядом. Мне на ум приходит сравнение с Хатико.

Опустив спинку сиденья, закрываю глаза. Когда Аслан садится в машину, делаю вид, что сплю. Чувствую на себе его взгляд. Сложно притворяться спящей, когда в душе всё рвётся и трещит.

В какой-то момент машина останавливается. Так быстро мы не могли доехать до базы. Хочется открыть глаза, но я не решаюсь. Может, мы остановились возле магазина?

— Еся, открой глаза. Я знаю, ты не спишь, — обжигая дыханием кожу лица, произносит он….

Глава 36

Есения

Не хочу на него смотреть. Внутри меня до сих пор горит ревность. Не подозревала, что это чувство может так разъедать.

— Еся, — его рука касается моей щеки. — Посмотри на меня, — то ли просит, то ли требует Аслан. Распахнув глаза, с волнением осознаю, что его лицо неприлично близко к моему. — Ты чего расстроилась? — спрашивает он, поглаживая большим пальцем местечко возле краешка губ. Запустив волну мурашек, Аслан продолжает говорить: — Еся, в моей жизни были женщины. Были, Еся. Сейчас есть только ты. Алексе нужна была помощь. Мужчина не бросит женщину в беде, даже если она его бывшая, но это не значит, что он испытывает к ней интерес, — наклоняется ещё ближе, обжигает дыханием губы.

«Бывшая.… Не испытывает интерес….» — это я могу понять. Я тоже приходила несколько раз на помощь своему бывшему парню. Мы вместе учились, стали встречаться на первом курсе, а через полгода расстались, но остались приятелями.

Моя ревность потухает так же резко, как разгорелась.

— Я хочу тебя, — признанием выбивает воздух из моих легких. — В моей голове нет места другим, — его губы накрывают мои в тот момент, когда я пытаюсь схватить ртом воздух.

Пройдясь языком по губам, Аслан толкает его в рот. Этот поцелуй не похож на тот, первый. В нем больше эмоций: злость, ревность, страсть. Он будто пытается меня проглотить. Облизывает, всасывает мои губы в свой рот, сначала верхнюю, потом нижнюю — и так не останавливаясь. Вязкое, тягучее желание охватывает не только тело, но и разум. Выгибаясь в руках Аслана, почти касаюсь его груди заостренными сосками. Не дотягиваюсь совсем немного, мешает подлокотник.

— Ты нужна мне…. — шепчет он низким голосом прямо в губы. — Моя девочка.… Ты мой штиль… мое спокойствие...

Рука Аслана ложится на мой затылок. Сжимая волосы в кулаке, оттягивает голову назад, открывает шею, проходится языком по коже, впивается губами в сумасшедше бьющуюся жилку.

— Всю тебя хочу.… Съесть.… выпить… — продолжает откровенными признаниями туманить мой разум.

Оставляя на моей ключице влажные горячие поцелуи, он скидывает с плеча бретельку сарафана. Лаская пальцами обнаженную кожу, Аслан следит за моей реакцией. А меня всю трясет от эмоций, ощущений, чувств.

— Иди ко мне, — не успеваю опомниться, как Аслан перетягивает меня к себе на колени. Тут же накрывает мои губы своими, не дает опомниться, смутиться. — Перекинь колено, так нам будет удобнее, — сам пересаживает меня так, что я коленями обнимаю его бедра. Целуя, он спускает вторую бретельку с плеча. — Я немного тебя попробую, и все… — разрывая поцелуй, заглядывает в глаза, где наверняка видит согласие. В следующую секунду он стягивает вниз лиф сарафана, открывая грудь.

Глотнув ртом воздух, прикрываюсь от его взгляда, в котором плещется огонь желания.

— Не надо, — убирая мои руки, открывает своему взору грудь с заострившимися от прохладного воздуха сосками. — Ты очень красивая. У тебя идеальная грудь, — накрывает ладонями и сжимает.

— Нас увидят…. — выдыхаю я.

— Никто не увидит. Мы в лесополосе, — сообщает Аслан, касаясь губами плеча, а подушечками пальцев потирает чувственные соски.

«Да, действительно в лесополосе», — успевает проскользнуть мысль, прежде чем опускаются от удовольствия веки. Удовольствия, которое дарят губы и пальцы Аслана.

— Моя чувственная девочка… — целует шею, ключицы. Сжимая до легкой боли полушария груди, обводит языком сосок. Меня словно током прошибает. Вздрагиваю, а с губ срывается громкий стон. — Не сдерживай себя, — прикусывая острую вершину, втягивает ее в рот и начинает посасывать, продолжая ласкать пальцами другую грудь.

Губы заменяют пальцы, а руки Аслана скользят по талии вниз, забираясь под подол сарафана, оглаживают бедра, ложатся на ягодицы, сжимают их. Толкает к себе ближе. Ощутив между ног возбужденный член, пытаюсь отползти назад, но крепкие руки не отпускают.

— Не убегай. Я обещал: сегодня только попробую, — целуя в губы.

Я не убегаю, это просто реакция тела перед неизвестностью. Я в таком состоянии, что даже тени страха не в состоянии уловить, а ведь это может быть мой первый раз.

Моя промежность трется о каменный бугор. Его губы везде: губы, шея, грудь…

— Развернись ко мне спиной, — приказывает Аслан. Поплывшее сознание с трудом усваивает слова. Пока я думаю, как это сделать, Аслан подхватывает меня и разворачивает на своих бедрах. Благо салон просторный, позволяет совершить маневр.

— Ноги поставь мне на колени, — командует он, откидывая кресло немного назад.

— Надо босоножки снять, — не возникает мысли с ним спорить. Мне все равно, что он собирается делать, лишь бы не останавливался. Мое тело требует ещё больше ласк и поцелуев.

— Оставь, — разводит свои ноги в стороны максимально, насколько позволяет салон автомобиля. Взявшись за икры, поднимает мои ноги и ставит ступни себе на колени. Моя попа съезжает с его паха на бедра, теперь его возбужденную плоть я ощущаю спиной.

Подол сарафана ложится между ног, прячет мои влажные трусики. Но моя грудь с возбужденными сосками отражается в зеркале заднего вида. Расфокусированный взгляд, опухшие от поцелуя губы. Я даже в своих самых смелых мечтах ничего подобного не представляла. Поза… пошлая… сексуальная.

— Кто-нибудь здесь касался раньше тебя? — пальцы Аслана забираются под подол, проходятся по перешейку трусов. Закусывая нижнюю губу, сдерживаю готовый сорваться стон.

— Нет, — на выдохе.

— Чистая девочка... Только моя… — накрывая рукой грудь, продолжает поглаживать меня там. Чувствую себя такой развратной.…

Перестаю дышать, когда его пальцы сдвигают перешеек трусов в сторону, открывая доступ к моей плоти. Зажмуриваюсь, потому что мне стыдно, там у меня очень влажно.

— Не нужно стесняться, Еся, — целуя меня за ушком, прикусывает мочку. — Ты хочешь меня, а я с ума схожу от осознания, что ты здесь мокрая и горячая, — продолжая скользить пальцами, растирает влагу между складочек.

Как же это сладко….

«Только не останавливайся!» — мысленно умоляю. Когда я себя ласкаю, это бывает не так прекрасно. Я не теряю голову. Не парю над землей.

— Расслабься, — приказывает он, сжимая между пальцев клитор. — Вот так, умница, — шепчет на ухо, продолжая ласкать его губами.

Потирая подушечками пальцев чувственный бугорок, сжимает шею, повернув к себе, целует меня в губы. Забирает дыхание, глотает мои стоны. Меня всю трясет. Каждое нервное окончание вибрирует от возбуждения.

— Давай, кончи для меня, — приказывает Аслан, проникая одним пальцем во влагалище, подушечкой большого пальца продолжая ласкать клитор. Пальчики на моих ногах сжимаются. Тугой узел удовольствия там, внизу, готов разорваться, не хватает совсем чуть-чуть.

Вот….

Ещё немного….

Сейчас….

— Отпусти себя! — кладет свободную руку на грудь и сжимает сосок, но точкой, которая отправляет меня за грань, становится его низкий командный голос.

Аслан, удерживая меня за талию, чтобы я не съехала вниз, продлевает мой оргазм, лаская между ног. Мои ноги во время первых сокращений упали с его колен. Лежа на нем, пытаюсь выровнять дыхание.

— Красиво кончаешь, — произносит он, когда я перестаю сокращаться и поднимаю на него взгляд. Нежно целуя в губы, поправляет перешеек трусов, возвращая их на место. Подносит к лицу влажные от моих соков пальцы. — Я ведь предупреждал, что хочу тебя попробовать, — глядя прямо в глаза, слизывает с подушечек пальцев влагу. Мне кажется, я снова возбудилась. — Как я и думал….

«О чём он думал?» — не могу собрать мысли в кучу.

— Вкусная… — произносит он. — Очень….

Глава 37

Есения

— Поедем? — спрашивает Аслан, зарываясь носом в волосы на затылке. Его рука лежит внизу живота, пальцы мнут мой сарафан с такой силой, будто пытаются стереть ткань в порошок. — Еся, я с трудом контролирую себя, — предупреждает он, а я настолько расслаблена, что даже шевелиться не хочется. Так бы и уснула в его объятиях. — Если ты сейчас не сбежишь на соседнее сиденье, боюсь, твой первый раз случится в машине, — слушаю его низкий резковатый голос, и на моей коже оживают мурашки. — Я тебя безумно хочу, девочка, но если мне сорвет крышу…. — втягивает воздух, шевеля волосы у виска.

Тормоша свое сонное сознание, предпринимаю попытку перебраться на соседнее кресло, но руки Аслана вдавливают меня в своё тело с такой силой, что на коже точно останутся следы.

— Дай пару секунд.… — его пальцы скользят вверх, касаются всё ещё заостренного соска. Хватаю ртом воздух, поджимаю пальчики на ногах от удовольствия.

Всё заканчивается, когда он поправляет лямки моего сарафана, возвращая их на место.

— Еся, пересаживайся, — помогает мне перебраться на пассажирское сиденье. — Я покурю, и поедем, — не глядя на меня, произносит Аслан. Открывает бардачок, достает сигареты.

Не помню, чтобы он курил.…

Бросив взгляд на мои ноги, втягивает носом воздух, прикрыв на секунду глаза, а потом выходит из автомобиля, закрыв за собой дверь. В его движениях нет суеты, нет эмоций, но я чувствую его напряжение, с которым он собирается справиться без моей помощи.

Пока Аслана нет, я могу подумать о нас. О том, чем мы только что занимались. Будь на его месте любой другой, возможно, я испытывала бы неловкость, смущалась своей распущенности и легкодоступности, но это ведь Аслан Арданов — мужчина, которого я люблю.…

Через затемненные окна слежу за его силуэтом. В темноте вспыхивает огонь, на миг освещая его лицо. Огонь зажигалки гаснет, но загорается красный огонек сигареты. Несколько раз он вспыхивает и гаснет…

Силуэт пропадает. Я не вижу, куда отошел Аслан, но и следить за ним перестаю. Возможно, ему нужно уединиться. Поправив подол сарафана, прикрываю глаза. Прохладный воздух врывается в салон автомобиля, когда Аслан открывает багажник.

— Поспи немного, — вернувшись в машину, Аслан расправляет тонкий плед и накрывает меня. Опускает ещё немного мое сиденье, целует в краешек губ. Время позднее, а прошлой ночью я почти не спала, поэтому сама не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь, когда мы останавливаемся у ворот базы. Поднимаю сиденье. Охрана проверяет машину, прежде чем пропустить нас на территорию. Возле корпуса Аслана ждут Артем и ещё несколько парней.

— Поднимайся наверх и ложись спать, — помогая выйти из машины. — Не жди меня, — негромко произносит.

— Аслан.… Те мужчины…. они здесь? — интересуюсь я, узнав среди парней тех, кто бросил в багажник мужчин, обидевших Алексу. Атмосфера вокруг нас меняется.

— Есения, я попросил тебя подняться в комнату, — от него веет холодом, а в голосе слышится металл. Аслан отходит в сторону, чтобы я могла пройти.

Ему не понравилось мое любопытство, ну а чего он ожидал? Я беспокоюсь и всего лишь хотела получить немного информации, но, видимо, женщинам не стоит лезть в мужские дела. Умом понимаю, что авторитет Аслана непоколебим, он ни перед кем не отчитывается, но все равно неприятно чувствовать от него холод, особенно после того, что было между нами. Пряча глубоко в себе обиду, прохожу мимо Аслана, даже не взглянув на него.

Если я хотела спать, то теперь точно не усну. Тогда зачем мне подниматься в спальню? Войдя в здание, я направляюсь в медблок. Переодеваюсь, достав толстовку, которая может понадобиться, если я замерзну, кладу ее на край кушетки. Сажусь за компьютер, включаю первый попавшийся турецкий сериал, просто чтобы не сидеть в тишине, которая оглушает.

Не следя за происходящим на экране, я думаю о том, что сейчас происходит на базе. Куда пошел Аслан? Что он сделает с теми мужчинами? Тревога плотно засела в моей голове. Не хочу думать о плохом, но ничего хорошего в голову не лезет. Спустя час, устав от навязчивого монотонного фона, отключаю компьютер. Выключаю свет в перевязочной, подхожу к окну, за которым только деревья, ухоженные дорожки, фонари….

Быстро устав пялиться в молчаливое пространство, подхожу к кушетке, сбросив кроксы, забираюсь на нее с ногами. Стена холодная, долго в такой позе не просидишь. Подложив под голову ладонь, накрываюсь толстовкой. Закрываю глаза, только чтобы не пялиться в одну точку. Наверное, я всё-таки засыпаю, потому что будит меня прикосновение к волосам. Из коридора льется тусклый свет, его достаточно, чтобы рассмотреть Аслана. У него влажные после душа волосы, и он не надел футболку.…

— Легко с тобой не будет, — заметив, что я проснулась, произносит Аслан с улыбкой в голосе. — Еся, завтра у тебя будет болеть все тело. Давай перенесем бунт на другой день? Я устал и хочу хоть немного поспать, — присаживаясь на корточки, заглядывает глаза. Выглядит он бодрым, у меня порой складывается ощущение, что Аслан вообще не устает.

— Я не мешаю тебе. Поднимайся к себе и ложись спать, — теперь я добавляю своему голосу холод, хотя звучит он сипло со сна, и эффект немного теряется. Мне всё ещё не дает покоя мысль о тех мужчинах, но спрашивать я не буду.

— Я не усну, зная, что ты подвергаешь пытке свое тело, — поднявшись на ноги, нависает надо мной Аслан.

От него просто умопомрачительно пахнет, я как героиновый наркоман, вдыхающий дорожку. И вообще.… О чем мы говорили? Сложно сосредоточиться на разговоре, когда его губы так близко….

А! Вспомнила!

— Я привыкла. Всю практику проспала на такой вот кушетке, — информирую Аслана.

— Еся, на кушетке ты спать не будешь. Придется смириться с заботой и гиперопекой, — подхватывает меня на руки, будто я ничего не вешу, несет наверх. Я не сопротивляюсь, не возмущаюсь, в его объятиях хорошо, а ещё можно уткнуться в голую грудь носом и бессовестно дышать им.

— В этом тебе удобно будет спать? — спрашивает он, уложив меня на расправленную постель.

— Нормально, — отвечаю я. Аслан подходит к шкафу, достает футболку и подходит с ней ко мне.

— Помочь переодеться? — протягивая мне одежду.

— Я справлюсь, — забрав футболку, жду, что Аслан выйдет, а он остается….

Глава 38

Есения

— Сеня, завтра днем я не смогу поставить Мирону укол, — как только я сажусь за стол, мама заводит разговор при своем муже. — Мне нужно быть на работе. Ты ведь завтра выходная, — утверждает она. У меня портится аппетит от одной мысли, что придется прикоснуться к Мирону. Благо мне не придется этого делать.

— Мама, я завтра работаю. Как и послезавтра, и послепослезавтра…. — мама хмурится, переводит взгляд на Мирона.

— А я что говорил? — дернув ртом, тут же переходит в нападение отчим. — Продолжай закрывать глаза на её поведение, — откидывая ложку и мамину руку со своей руки, когда она пытается удержать его за общим столом. Схватив костыли, он сваливает из кухни.

Конечно, в этом виновата я. Получаю осуждающий взгляд и сурово поджатые губы.

— У тебя выходных вообще нет? — заводится мама. — Что это за работа такая? Ночами тебя из дома забирают на дорогих машинах. Прямо к подъезду подъезжают! Сутками пропадаешь где-то, выходных не дают.… — выдерживает паузу в ожидании, что я начну оправдываться.

— Выходные будут, когда уедут командировочные, но, если мне позволят, я буду каждый день ходить на работу, — спокойным ровным тоном заявляю я, опуская ложку в тарелку с супом.

— И что это значит? — выговаривает слова сквозь зубы.

Дую на ложку с супом, пробую. Аппетита нет, есть я не хочу, меня заставили принять участие в семейном ужине, но ем я специально, мне нужна эта пауза, чтобы спрятать эмоции. Чем громче я кричу, тем больше убеждаю их в их собственной правоте.

— Во-первых, мне нужны деньги, чтобы съехать отсюда. Я уже говорила, что хочу жить отдельно. Тем более квартиру, как я понимаю, ты собираешься продать, — произношу я, отодвинув тарелку.

— Собираюсь! — с вызовом, но при этом отводит глаза в сторону. Неужели уже оформили сделку? Или нашли покупателя?

— Ну вот, а жить мне где-то нужно, — пожимая плечами. Я замечаю, как мое спокойствие злит маму.

— А что, твои работодатели не предоставляют жилье? — с вывозом, желая меня сильнее оскорбить. — Последнее время от тебя одни лишь разочарования, — ее слова задевают, причиняют боль, но я нарастила броню, поэтому почти умеючи прячу истинные эмоции.

— Тогда я пойду, чтобы тебя не разочаровывать, — отодвигая стул, встаю из-за стола.

— А во-вторых? — с вызовом спрашивает мама, складывая руки под грудью. Мне нужно несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем мы говорили минуту назад.

— А во-вторых.… А во-вторых, я не хочу находиться рядом с твоим мужем, — выдаю я.

— Что это значит? — настораживается мама.

— Задай этот вопрос себе. Почему твоя дочь предпочитает ночевать на работе и не находиться дома. Но ты можешь продолжать закрывать на все глаза, — устало произношу. Направляюсь в свою комнату, забрав сумку и телефон, накидываю на плечи толстовку и ухожу из дома, игнорируя окрик мамы.

— Сеня, куда опять собралась? — крикнула она из кухни. Она так и сидела за столом.

Спустившись во двор, осмотрелась. Я не знала, куда хочу пойти. Хотя какая разница, лишь бы подальше отсюда. Добравшись до первого кафе, села за крайний у окна столик. Заказала чай и одно пирожное с малиновой прослойкой. Пока несли заказ, зашла в соц. сети, ответила подруге на сообщение. Она возмущалась, что я совсем про нее забыла, а я объяснила, что у меня сейчас много работы, но обещала пойти с ней погулять в ближайшие выходные. Мне нужно было развеяться, отвлечься, переключиться. Пусть я не могла обо всем ей рассказать, но это неважно, мне хотелось с ней поболтать….

Пропущенных звонков не было, хотя я ждала. Ждала, что Аслан закончит дела и позвонит. Я уже поняла, что у Арданова ненормированный рабочий день, возможно, он ещё не освободился. Сегодня мы почти не виделись. Он с командировочными был в полях, проводил какие-то учения.

Этой ночью мы спали вместе….

Просто спали. Футболку я переодела сама. Легла под одеяло, а Аслан поверх. Притянув меня к себе, поцеловал в висок и приказал:

— Спи. Тебе нужно отдохнуть.

— А тебе без одеяла не будет холодно? — спросила я.

— Мне жарко, Еся, — низким хриплым голосом. — Лучше спи, — укладываясь животом на постель и обнимая меня одной рукой.

А утром я проснулась в пустой кровати. На телефоне висело непрочитанное сообщение, в котором Аслан предупредил, что будет занят весь день.

Только отправила телефон в сумку, как он начал звонить. Я даже не дернулась за ним. Наверняка мама. Принесли мой заказ, поблагодарив официанта, дождалась, когда он отойдет. Пирожное пахло умопомрачительно. От сладкого ванильного аромата моё настроение стало чуточку лучше. Телефон в сумке вновь зазвонил, наверное, нужно поднять и предупредить маму, что я вышла прогуляться. Не хочу….

Телефон звонил ещё два раза. Я ловила на себе любопытные взгляды посетителей кофе и официантов, они демонстративно косились на мою сумку, а я продолжала делать вид, что не слышу звонок. Наслаждаясь пирожным и горячим чаем, я только заметила, что так и не сняла часы.

Блин….

Надеюсь, Аслан был занят и не слышал мой разговор с мамой….

Дверь кафе открывается слишком резко, колокольчики не звенят мелодично, они бьются о стену и створку, издавая излишний шум, чем привлекают внимание всех присутствующих.

Я как раз закончила с чаем и собиралась попросить счет, а тут какой-то пьяный неадекват схватил девушку официантку за локоть и начал орать.

— Сука, ты кого бросить решила?! Меня? Меня, тварь?! — трясет ее с такой силой, что из рук выпадает поднос с грязной посудой. — Где этот пидор, с которым ты трахаешься?! Где он?! — орет он, дергая её за волосы. Она плачет, кричит, но никто из посетителей не спешит ей на помощь. Осматривая зал кафе, удивляюсь, что мужчины и парни наблюдают за сценой, кто-то даже вытащил телефон и начал снимать, но заступиться за девушку никому не пришло на ум.

Мужчина за соседним столиком и вовсе уткнулся в тарелку, будто не видит происходящего.

— Отпусти! Ты что творишь? — плачет девушка. Вырваться не пытается, потому что может остаться без скальпа. Я тянусь в сумку за телефоном, чтобы вызвать полицию, но в душе надеюсь, что работники кухни это уже сделали.

— Убери от неё руки! Ты меня искал? Вот он я! — вылетает откуда-то парень официант, перетягивает на себя внимание неадеквата. Девушка отлетает в сторону, бьется головой о стойку бара. Между парнями завязывается драка.

Парень официант роняет его на пол, но тот неадекват быстро поднимается на ноги, выхватывает пистолет, в зале начинается паника. Женский крик, мужской мат, перевернутые столы, за которыми прячутся люди, а я сижу с телефоном в руках и трясущимися пальцами пытаюсь включить экран, чтобы позвонить в службу спасения….

Глава 39

Есения

— Сука! — кричит официант, хватаясь за живот. Из рук выпадает телефон, стукается о столешницу, но я этого не слышу, в ушах стоит глухой звук выстрела.

Второй выстрел предназначен девушке-официантке, которая бросила этого психа, жаль, что для неё все закончится таким образом. Пока её новый парень корчится от боли на полу, огибая разбросанные столы, девушка пытается убежать от нацеленного на нее дула пистолета. Боюсь пошевелиться. Боюсь даже вздохнуть, будто это привлечет ко мне внимание, и следующий выстрел может быть адресован мне.

— Куда бежишь, любимая? — смеётся ненормальный. От его смеха мороз бежит по коже.

Звучит выстрел. С криком девушка падает пол. Я не понимаю, чей это крик, её или мой? С облегчением втягиваю воздух, когда понимаю, что он не попал в девушку. Перевернувшись, она на попе пытается отползти назад, пока он на нее наступает.

Осмотревшись, замечаю, что сижу только я, остальные прячутся за столами или диванчиками. Психопат получает удовольствие, издеваясь над жертвой, он ещё два раза жмет на курок, пули летят в пол, а он ненормально улыбается, когда слышит испуганный крик бывшей девушки. Направляет на нее дуло, целясь в голову, долго держит на прицеле.

С замиранием сердца слежу за его пальцем. Чувствую, как по виску скатывается холодная капля пота. Зажмуриваюсь, страх парализует настолько, что мне сложно впихнуть воздух в легкие.

— Плачь, любимая! Умоляй! Как я плакал и умолял, когда ты бросила меня… — он затыкается. Тишину нарушает лишь женский плач.

Резкий звук и звон колокольчиков заставляет распахнуть глаза. Замершее сердце начинает сумасшедше стучать, когда я вижу, что в кафе входит Аслан. Мир будто останавливается, все вокруг исчезает. Есть только он. Такой спокойный, сильный, уверенный в себе.

Что он здесь делает?!

Мне хочется закричать, чтобы он уходил, спасался, но я до жути боюсь нарушить тишину. Аслан не смотрит на меня, будто не видит. Все его внимание сосредоточено на психе, который теперь держит на прицеле моего любимого мужчину. Этот вечер просто не мог стать ещё хуже….

«Если…»

«Если.… — я захлебываюсь в своих мыслях. — Если с ним что-нибудь случится, как я буду жить?»

— Ты кто такой?! — орет психопат, направляя дуло пистолета на Аслана. — Убирайся! Не подходи, если не хочешь схлопотать пулю! — орёт он.

Наблюдая за ними, я медленно умираю. Перед глазами плывут чёрные точки, их становится все больше и больше. Если бы не пистолет, у него не было бы ни одного шанса против Арданова.

— Я выстрелю!

— Убери свою пукалку! — от Аслана веет такой злостью, что меняется пространство вокруг. Женщины перестают плакать, даже всхлипывать стараются тихо-тихо.

Звучит выстрел. Мир вокруг начинает быстро вертеться. Заставляю себя оставаться в сознании, чтобы знать, что с Асланом все в порядке. Он лишь поморщился от боли и продолжил идти. На светлой рубашке проступает пятно крови. Истерично пытаюсь понять, какие органы могли быть задеты.

— Я переломаю тебе не только руки, но и пальцы. Ты будешь мочиться в штаны, потому что не сможешь самостоятельно сходить в туалет, — цедит Аслан сквозь зубы.

Со следующим выстрелом в психа летит стул. Ищу на рубашке Аслана кровавые пятна, но их нет. Упав на колени, псих хватается за плечо, в которое прилетел стул. Пистолет лежит на полу.

Всё закончилось….

«Всё закончилось!» — радостно бьется в голове. По щекам текут слезы. Я в шаге от того, чтобы броситься к нему в объятия. Я обязательно это сделаю, как только мое тело вернет чувствительность и перестанет быть таким деревянным.

Выполняя свое обещание, Аслан ломает руки и пальцы нападавшему. Откуда у него силы, он ведь ранен?

— Я всегда держу слово, — спокойный голос Аслана перекрывает жуткий крик психопата. Девушка-официантка ползет к своему парню, который пытается встать на ноги, держась за живот.

— Мы уже вызвали полицию, — появляется из-за стойки недомужик с табличкой «администратор» на груди. Заикаясь, он отчитывается перед Асланом.

— Съе*сь! — рявкает на него Арданов, отбрасывая от себя психопата.

Вой полицейских сирен сливается с шумом в кафе. Трусы выползают из-под столов. Девушек и женщин трясет, как и меня. У многих из них не исчезло ещё выражение страха с лица. Я почти смирилась с чёрными кругами перед глазами, они все равно не собираются исчезать.

— Аслан.… — выговариваю едва слышно, пытаясь подняться из-за стола. Хочу обнять его. В этом шуме он меня, конечно, не слышит. Аслан даже не смотрит в мою сторону. Его плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

«Аслан», — мысленно. Он оборачивается, будто услышал меня. Он до сих пор в ярости, зло втягивает носом воздух. Смотрит на меня так, будто придушить готов.

Неважно.…

Он ранен. Нужно ему помочь!

Аслан первым оказывается рядом, мои действия всё ещё заторможены.

— Давай договоримся: ты не будешь останавливать в моих жилах кровь, — обнимает меня, прижимая к себе с такой силой, что ребра трещат. — В моих планах сделать тебя матерью наших детей, — от его серьёзного тона по моим щекам текут слезы. Мне кажется, это звучит почти так же круто, как: «Я тебя люблю». — Ещё раз не ответишь на мои звонки… — угроза так и повисает в воздухе. Ворвавшиеся в кафе полицейские наводят много шума. — Сиди здесь, никуда не ходи, — его внимания требуют полицейские, но их требования останавливает его холодный взгляд и резкое: — Я сейчас подойду.

— Ты ранен! — вновь обратив внимание на расползающееся красное пятно на груди.

— Это царапина, Еся. Не о чем переживать. Пуля резиновая, выпущена была из дешевого травмата, — объясняет мне. — Ты сама как? — спрашивает он, обхватывая мое лицо руками, заглядывает в глаза.

— Испугалась сильно, а так всё нормально, — веду плечами. «Даже чёрные точки перед глазами почти исчезли», — мысленно добавляю я.

— Я скоро тебя заберу, посиди несколько минут, — просит меня.

— Аслан, как ты здесь оказался? — интересуюсь я, вспоминая чувство удивления при его появлении.

— Позже об этом поговорим, — оглядывается на входящих в кафе медработников.

Отвлекается на разговор с полицейским, показывает им свое удостоверение. Я замечаю страх на лицах стражах порядка, а в голосе раболепие.

Фельдшер из скорой помощи предлагает Аслану обработать рану.

— Займитесь другими, со мной всё в порядке, — отмахивается он. — А лучше измерьте ей давление, — указывает на меня. — Мне не нравится, что ты такая бледная. Присядь, — отодвигает для меня стул.

Сама не поняла, как разговор перешел на меня.

— Со мной всё хорошо, а вот твою рану нужно обработать, я ей займусь.

— Еся.… — пытается остановить строгим голосом.

— Это моя работа. Я в ней неплохо разбираюсь, — не отступаю я.

— Еся, когда мы останемся наедине, я согласен поиграть в доктора и пациента, — наклонившись, негромко произносит он таким голосом, что у меня мурашки бегут по коже….

Глава 40

Есения

— Собирался пригласить тебя на свидание, — поясняет Аслан наличие корзины роз на пассажирском сиденье. — Почему трубку не брала? — спрашивает он, перекладывая уже мои цветы назад.

Таких букетов мне никогда не дарили....

Ужас сегодняшнего вечера вряд ли удастся скоро забыть, но мое настроение повышается на несколько градусов. В салоне стоит запах свежих цветов, он нежно вплетается в мужской аромат, нисколько его не портя.

— Я думала, что звонит мама, мы немного… повздорили, — выбираю нейтральное определение нашей ссоры. Он кивает, будто подтверждает правдивость моих слов. Не хочу сейчас думать о том, что он мог слышать наш разговор. — Аслан, нужно обработать рану, — накрываю его руку, которая лежит на руле. Я заметила, что пятно на рубашке стало больше.

— Ты портишь наше первое свидание, — заводя двигатель, улыбается он.

Сначала разговор о детях, потом цветы, теперь…

— Свидание? — удивлена, потому что не представляла, что Аслан будет за мной ухаживать. Ещё несколько градусов вверх по шкале моего настроения.

— Собирался пригласить в ресторан, — поясняет он. Как бы заманчиво ни звучало его предложение, но вначале забота о здоровье.

— В таком виде в ресторан не ходят, — кивая на кровавый след.

— Нас пустят, — уверенно заявляет он, выруливая с парковки кафе. — Ты хочешь есть?

Не хочу, но, если я об этом скажу, Аслан останется голодным. Наверняка он пропустил ужин, когда спешил в город, чтобы пригласить меня в ресторан.

— Я бы съела что-нибудь, — на наше первое свидание мне очень хочется попасть, думаю, порцию салата я вполне смогу запихнуть в себя.

— Тогда поехали, — выруливая на дорогу.

— Сначала обработаем рану, — категорично заявляю. Я могу быть очень упрямой. Остановившись на обочине, Аслан разворачивается ко мне, пристально смотрит. Я не сдаюсь, не отвожу взгляд. Мотнув головой своим мыслям, он с усмешкой произносит:

— Поехали, — вроде сдаваясь, но я всё-таки уточняю:

— Куда?

— В клинику. Не хочу, чтобы ты весь вечер напряженным взглядом сверлила мою рубашку, — зарываясь рукой в мои волосы, массирует затылок, словно чувствует, что он у меня болит. Как же хорошо. Хочется закрыть глаза, расслабиться, но я слежу за Асланом, ищу на его лице признаки боли или дискомфорта, но он хорошо маскирует любые эмоции. Хотя морщинки на его лице стали чуть глубже, особенно те, что на лбу.

— Как ты меня нашел? — интересуюсь я, когда мы останавливаемся на светофоре.

— Для меня это не проблема, — подается ко мне, целует в губы. Прихватывает нижнюю губу, оттягивает, проходится по ней кончиком языка. Цепляет губами верхнюю губу, всасывает в свой рот.…

Сигнал клаксона сзади стоящего автомобиля охлаждает наше короткое безумие.

Через двадцать минут мы тормозим у клиники, которая принадлежит Ардановым. Нам открывают ворота, пропуская автомобиль на территорию. Аслан оставляет внедорожник возле небольшого тротуара, по двум сторонам которого растут пышные деревья. Здесь вполне можно уединиться, но ещё до того, как эта мысль оседает в моей голове, я распахиваю дверь и выпрыгиваю из салона. Ловлю на себе прищуренный взгляд наглых глаз. Не только мне пришла в голову эта мысль.

Входим в просторный светлый холл. У стен расставлены диванчики, живые цветы в кадках. Бегло осмотревшись, перевожу взгляд на девушку, которая спешит нам навстречу. За ней появляется мужчина. Знакомое лицо, смотрю на нашивку на его медицинской робе, убеждаюсь, что это один из самых талантливых хирургов.

Если получать медицинскую помощь, то только у лучших специалистов….

Во мне просыпается профессиональная ревность, но я стараюсь не обращать на нее внимания. Главное, что Аслану окажут помощь.

Арданова здесь все знают, к нему относятся с большим уважением. Заметив рану на груди, сразу начинают суетиться. Не произнеся ни слова, Аслан останавливает поток вопросов одним лишь взглядом.

— Вам лучше подождать.… — взмахнув рукой, останавливает меня хирург возле дверей перевязочной.

— Она идет со мной, — жестко обрывает его Аслан.

— Конечно, — видно, что врач хочет возразить, но, глотая возражения, открывает перед нами дверь. — Нужно снять рубашку, — командует хирург, открывая УФ-камеру со стерильным материалом.

— Я помогу, — приблизившись к Аслану, тянусь к верхней пуговице, пока Аслан расстегивает рукава.

Наши взгляды встречаются. Мои пальцы деревенеют, когда я понимаю, что Аслан смотрит на мои губы. Вспоминаю наш поцелуй в машине. Все вокруг замирает, я забываю, что в перевязочной мы не одни. Дыхание Аслана меняется, взгляд темнеет.

— Извините, — произносит хирург, отвлекаясь на звонок телефона. Пациенты в этой клинике, как я понимаю из обрывков разговора, богатые, властные и очень требовательные до внимания.

— Еся, если ты продолжишь меня раздевать, я выставлю Айдара за дверь и раздену тебя, — наклонившись, негромко произносит на ухо, разгоняя своим теплым дыханием мурашки по моей коже.

— Там сына Костылева привезли. Авария, — устало вздыхает Айдар, растирая ладонью лицо. — У Перова экстренная операция…

— Иди к Костылеву, — кивком указывая на дверь, командует Аслан. Сложно Айдару разорваться, с одной стороны — работодатель, с другой — какая-то известная богатая фигура.

— Травмат? — подходит хирург к Аслану, отодвигает полу рубашки, разглядывает небольшое пулевое отверстие.

— Да, — отвечает Аслан.

— Пуля застряла неглубоко…. — комментирует хирург. — Нужно извлечь, а рану обработать…

— Иди к Костылеву. Есения обо всем позаботится, — отправляет хирурга Аслан.

— Она медик? — с сомнением смотрит на меня.

— Да.

— Хорошо, — вернувшись к камере, достает несколько инструментов, кладет их на тумбу, стоящую рядом с кушеткой. — Пулю нужно извлечь, — объясняет мне. — Это местная анестезия, — протягивает флакон и шприц. — Антибиотик внутривенно, — указывает на стеклянный шкаф. — Одноразовые халат и шапочка в выдвижном ящике, перчатки в шкафу… — на объяснения уходит не больше пятнадцати секунд.

Видимо, Костылев очень важная шишка, раз хирург так спешит.

Пули я ещё не извлекала, но страха нет. Я спокойна и собрана, но лишь до тех пор, пока Аслан ведет себя прилично. Как только его руки ложатся на мои бедра, и он притягивает меня к себе, устраивая между широко расставленными ногами, я сбиваюсь. Не успеваю возмутиться и призвать пациента к порядку, в перевязочную входит медсестра, которую к нам отправил Айдар.

Вдвоем мы быстро справляемся, но Аслан как-то хмуро смотрит на девушку, будто раздражен ее присутствием. Понимаю это интуитивно, ведь его лицо не выражает никаких эмоций. Наложив стерильную повязку, ввожу внутривенно лекарство.

— Спасибо за помощь — стягивая перчатки, благодарю Дарью. Аслан присоединяется и тоже благодарит девушку.

— Всего доброго, — прощается он, натягивая рубашку. — Идём, — взяв меня за руку, тянет за собой. Проносимся по коридорам, вниз по лестнице. Я еле поспеваю за ним.

— Не думала, что ты настолько голодный, — подшучиваю над Асланом, думая, что он спешит в ресторан.

— Ты даже не представляешь, насколько я голоден, — бросает Арданов. Его голос заставляет меня насторожиться, но для того, чтобы убедиться в своих подозрениях, я произношу:

— В ресторане придется ждать заказ, — глядя на него.

— Я не о еде, Еся….

Мое сердце начинает сумасшедше биться.

Открывает заднюю дверь. Переставляет вперед корзину с цветами. Помогает мне забраться в салон, залезает следом. Захлопнув дверь, отрезает нас от всего мира.

— Иди ко мне, — перетягивает к себе на колени….

Глава 41

Есения

Мы целуемся.

Долго….

Страстно….

Жадно.…

У меня губы горят от его настойчивости. Я ничего не имею против, сама поддаюсь напору, втягиваюсь в страстную игру. Повторяя действия Аслана, сплетаю наши языки, втягиваю его губы в свой рот. Чувствую, как между складками становится горячо и влажно. Там все ноет от неудовлетворенного желания….

Руки Аслана не опускаются ниже талии, но пальцы сжимают меня с такой силой, что на коже останутся следы. Он будто запрещает себе поддаваться эмоциям и чувствам, старается контролировать себя. А мне хочется, чтобы нам обоим сорвало головы, как в прошлый раз.

Стянув с плеч расстегнутую рубашку Аслана, веду губами по ключице, вспоминая, как это делал он. Прохожусь по коже языком, дую на влажный след. Откинув голову назад, Аслан резко втягивает носом воздух. Пальцы на моей талии сжимаются с такой силой, что причиняют боль.

— Я собирался за тобой ухаживать, Еся, — сквозь зубы выдыхает хрипло Аслан, он будто обвиняет меня в потере контроля, но от его тона у меня бабочки порхают в животе. Приятно осознавать, что я способна так на него влиять.

Толкаясь бедрами, Аслан трется твердым бугром о промежность, защищенную плотной джинсовой тканью. Если бы я знала о свидании, надела бы платье.

Мои губы продолжают исследовать его твердое тренированное тело. Оставляю поцелуй рядом с перевязкой, скольжу языком к шее, нахожу бешено бьющуюся жилку, втягиваю её в рот. Руки кладу на крепкие мышцы груди, вожу по всему торсу. Задерживаюсь у пряжки ремня.

— Потрогай его, — звучит скорее как приказ, чем как просьба. Он сам берет мою руку и кладет на пах, сжимает моими пальцами каменный, возбужденный член. Глухой рык срывается с его губ. — Расстегни молнию, — заглядывая в глаза, произносит низким, но при этом твердым властным голосом. — Познакомься с ним.

Я никогда не держала в руках член, никогда не ласкала, но меня не пугает такое продолжение вечера. Я готова. Я хочу.

Дрожащие от волнения пальцы плохо слушаются, Аслан сам помогает мне справиться с пуговицей брюк, замочек я опускаю сама.

— Дальше боишься? — с улыбкой подначивает меня Арданов. Мотаю головой, ответить не решаюсь, боюсь, голос меня подведёт.

Запускаю руку в брюки, прохожусь пальцами по всей длине немаленького члена, чья головка упирается в широкую резинку боксеров, требуя выпустить её на волю.

— Поласкай его, — срывается голос Аслана. Чуть съехав на сиденье, он шире разводит бедра. Приспускает боксеры, выпуская нетерпеливый орган наружу. Большой, с набухшими венами и крупной головкой. — Сожми, — командует он. Накрывает мои пальцы своими. — Сильнее. Не бойся, не сломаешь, — показывает, как мне двигать рукой, чтобы ему было приятно.

Открывая головку, прохожусь по ней подушечкой большого пальца, растираю каплю, блестящую в свете фонарей.

— Не останавливайся! — командует Аслан, расстегивая мои джинсы. — Приподними бедра, я их сниму.

Теряюсь на несколько мгновений. С ним я готова идти до конца, но свой первый раз не представляла в машине.

— Еся, я просто поласкаю.

Его обещанию я верю. Приподнимаюсь с колен, помогаю Аслану стянуть с себя штаны и трусики. Как только я освобождаю его бедра, он, воспользовавшись моментом, приспускает штаны и боксеры, являя член во всей его могучей длине.

— Иди сюда, — возвращает мои бедра на место, сжимает ягодицы, толкая их ближе к себе. — Он хочет твои пальцы, — схватив за руку, тянет ее к члену. Убедившись, что я правильно усвоила предыдущий урок, поддевает край футболки, тянет её наверх, снимает через голову, откидывает в сторону. Расстегивает бюстгальтер одним уверенным движением, освобождает мою грудь. Одну он обхватывает ладонью, сминая ее, а вторую ласкает языком. Мои бедра начинают жить своей жизнью, приходят в движение.

— Такая мокрая.… горячая… — пальцы второй руки оказываются там, где мне больше всего хотелось их ощутить. Растирая влагу между складками, Аслан втягивает сосок в свой рот, начинает его посасывать. — Еся, не останавливайся! — рычит со стоном. Растворившись в своих ощущениях, я забыла об Аслане. Мне сложно получать и одновременно дарить удовольствие, наверное, это приходит с опытом.

Аслан переключается на вторую грудь, а его пальцы обводят чувственный бугорок, давят на него, теребят…

С моих губ срываются глухие стоны. Лбом я упираюсь ему в грудь, губы скользят по покрытой испариной коже. У него такое красивое тело… И лицо красивое.… И душа…

Сумбурность моих мыслей можно объяснить. Я не хочу так быстро кончать. Хочу, чтобы сначала Аслан пришел к финалу, хочу увидеть, как это будет. Но если он не прекратит.… не остановится хотя бы на минутку, я все пропущу.

— Хочу почувствовать, какая ты горячая, — будто услышав мою мысленную просьбу, Аслан убирает руку от промежности. — Хочу испачкать тебя собой, — целуя в губы, выговаривает мне прямо в рот.

Приподняв под ягодицы, сажает на себя, выбивая из меня глухой испуганный стон. Теперь его член прямо там, давит крупной головкой на нежную промежность.

— Не бойся, — произносит он, поддевая мои бёдра, усаживает поудобнее, а потом начинает скользить членом между складочек, задевая головкой клитор.

Ухватившись за его плечи, я сама пытаюсь скользить по его члену. Наши губы встречаются, поцелуем мы заглушаем стоны, которые с каждой секундой становятся все громче.

— Еся, тормози! — до боли сжимая ягодицы, Аслан не дает мне двигаться. — Если ты на него сядешь, я не остановлюсь! — жестко предупреждает. — Я ни хрена сейчас не соображаю, могу сделать тебе больно!

Сквозь поплывшее сознание я понимаю, что чуть не лишила себя девственности. Не описать словами, как мне хотелось в тот момент, чтобы он был во мне. Каждая нервная клетка требовала его вторжения, но крохотный островок разума твердил, что лучше послушать Аслана. Обняв его за шею, я позволяла руководить Арданову. Он прекрасно меня чувствовал. Лучше меня знал, что нужно делать. И он делал. Лаская языком грудь, водил толстым членом между складочек, продолжая стимулировать головкой клитор.

— Я теряю голову рядом с тобой. Это плохо.… для такого, как я, это катастрофа. Но я ни за что не откажусь от тебя.… — шепчет он, целуя меня везде, где достают его губы.

Его голос и ласки действуют на меня сумасшедше.…

Пальчики на моих ногах поджимаются, там, внизу, всё судорожно сжимается. Прикусываю плечо Аслана, чтобы не закричать от удовольствия в голос. С его губ срывается хриплый громкий стон, горячие капли орошают мой лобок и живот.

— Когда-нибудь мы сделаем это в постели, — поглаживая меня по влажным волосам, не совсем довольно произносит Арданов.

— Когда я оказываюсь в твоей постели, ты засыпаешь, — решаюсь его поддеть.

— С тобой в постели мне ещё ни разу не удалось уснуть….

Глава 42

Аслан

— Нужно лететь, — постукивая пальцами по краю стола, произносит Ибрагим. — У тебя ведь тоже были дела в Сенегале? — переводит взгляд на меня.

Были….

И откладывать их не стоит. Брат прав, нужно лететь, на месте решать все накопившиеся вопросы и проблемы.

— Сколько времени это займет? — обращаюсь к Ахмеду. Больше чем на два дня мне не хочется покидать Москву, но чую, что задержусь.

— За неделю должны управиться, — наблюдая за мной, отвечает брат. Внешне он ничего не может считать, но чувствует моё состояние.

— Пять дней, — сдвигаю сроки, зная, что, если Ахмед напряжется, уложится раньше.

— Тебя что-то держит в Москве? — прищурив взгляд, обращается ко мне Ибрагим. Попав под прицел братьев, держу лицо.

Да, держит!

И я сам не хочу оставлять девочку, которая проникла под кожу, осела в мыслях и вошла не только в жизнь, но и в сердце. Но придется разлучиться с Есенией на несколько дней. Все во мне противится и бунтует. Я только позволил себе чувствовать эту девочку, стер поставленные в голове запреты. Я готов с ней к серьёзным шагам, готов взять за нее ответственность. Хочу, чтобы она стала полностью моей. Я много чего хочу с ней.… Но у меня есть обязательства перед семьей, которые я не могу переложить на других.

— У меня дох*.… работы, — говорю не то, что роится в голове. Есения пока мой секрет, я не хочу делить ее ни с кем, даже с родными. — Я должен лично принять зачеты у командировочных.…

— Тамерлан тебя подстрахует, — не дослушав, перебивает старший брат.

— Лично, Ибрагим, — чеканя слова. — И ты прекрасно знаешь, что охрану семьи я могу доверить только себе. Какие бы надежные люди нас ни окружали, у всех есть свои слабые места. Если на них грамотно надавить, предадут даже самые верные, — напоминаю братьям.

Созданная мною служба охраны практически исключает такую вероятность, каждый человек в системе страхуется несколькими сотрудниками. Я стараюсь контролировать все, но жизнь не шахматное поле, случаются осечки, непредвиденные обстоятельства, и просто человеческий фактор может сыграть против нас. Мы поднялись слишком высоко, даже наши «друзья» втайне мечтают, чтобы мы потеряли власть. Хотят видеть на нашем месте более выгодных и сговорчивых партнеров. Поэтому я предпочитаю все держать под личным контролем, находиться рядом с родными. Если бы нас не боялись, давно бы начали войну за сферы влияния.

— Ты можешь улететь раньше, — предлагает Ахмед. Ибрагим согласно кивает. — Возьму с собой кого-нибудь из замов.

— В охрану поставлю Михаила и несколько проверенных ребят, — решаю оставить с братом лучших своих ребят.

Обговорив с братьями текущие вопросы, покидаю здание компании, сажусь в машину и мчусь на базу. Звоню Есении, она наверняка уже на работе. Трубку не берет.

Хочу украсть ее и провести весь день вместе. Романтик из меня никакой, и это нужно исправлять. Есения совсем ещё девочка. Да, страстная, горячая, чувственная. Но, кроме физической близости, я, как мужчина, должен ей красивые ухаживания. Она заслуживает романтики. В ее жизни этого не было. Как бы мне ни хотелось похитить ее и закрыться на сутки в квартире, это будет нечестно по отношению к ней.

Вчера нам так и не удалось поужинать. Есении стала звонить мать, я отвез ее домой. Потом стоял у подъезда и слушал, как шипела родительница, увидев в ее руках букет:

— Выбежала прогуляться? А цветы тебе кто подарил? Тот богатый мужик, который на дорогой машине забирает тебя ночами на работу? — тихо ругалась, видимо, боясь разбудить мужа. — Ты понимаешь, куда лезешь? Он просто тобой пользуется. Сколько ему лет, Еся?

— Мама, ты его не знаешь, — пыталась Есения меня защитить.

— А ты знаешь? У него, может, жена и трое детей, а ты к нему на свидания бегаешь….

— Мама, я иду спать, — оборвав тупую тираду, Еся сбежала к себе. Хотел написать ей, что я не женат и детей у меня нет, но не стал этого делать. Не стоит акцентировать ее внимание на том, что я постоянно слежу за ней.

Постоянно.…

Завтра я отправляюсь в командировку, как мне оставить ее одну на несколько дней? Нужно срочно что-то решать.

Звоню Есе второй раз, трубку не поднимает. Звоню Игорю, тоже не берет трубку. Что происходит? Подключаю программу, вставляю в ухо наушник.

— …. я готов весь разбиться, только бы ваши нежные ручки лечили меня, — раздается в наушнике голос одного из командировочных. Больше просто некому нести эту чушь.

— Сидите спокойно, мне нужно обработать вам раны, — строгим тоном Еся пытается охладить излишне пылкого воздыхателя.

Почему я не слышу голос Игоря? Какого хрена он оставил ее одну?

— Всего лишь царапины, до нашей свадьбы заживет.

Кто это там такой самоуверенный?

— Это не царапины. Рану на лбу нужно зашить, — игнорируя разговор о свадьбе, объясняет ему Есения. — Края я пока скреплю повязкой, доктор освободится, наложит швы.

— А вы будете держать меня за руку?

— Уверена, что вы не нуждаетесь в моей поддержке, — отбривает его Еся.

— Ну как же не нуждаюсь?

Паяц! Возникает дикое желание испортить ему фейс. Где Тамерлан? Чем там занят Док?

— Если вы боитесь маленькой иголки, попросите, чтобы вас усыпили, — не поддается Есения.

— Такая красивая девушка не может быть настолько жестокой. Если вы согласитесь сходить со мной на свидание, я готов вытерпеть любую боль...

— Не нужно хватать меня за руки. Сидите спокойно, — добавляя голосу холод, строго произносит Есения.

«Ты напрашиваешься, чтобы тебе сделали больно, но свидание тебе точно не грозит. Если только с Создателем! — постукивая пальцами по рулю, топлю педаль газа в пол. — Руки переломаю, чтобы не хватал то, что тебе не принадлежит!» — перед глазами расплывается кровавая пелена. Нельзя грубо хватать девочку, хрупкую, словно фарфоровая кукла!

— Согласен, для свидания рановато, но номерок хоть дадите? Можно я вам буду писать?...

Этот бессмертный меня утомляет. Неприятное и незнакомое ранее чувство ревности просто выедает внутренние органы. Я не слушаю ответ Есении, не сомневаюсь в том, что он получит отказ. Другое дело, что, если он вознамерится получить ее номер телефона, достанет его и будет написывать....

Звоню Тамерлану. Племянник принимает вызов после третьего гудка.

— Что у вас случилось? — спрашиваю я.

— И тебе привет, дядька! — обращает внимание на то, что я забыл поздороваться. — Уже донесли? Вот жуки, а ведь обещали молчать.

— Тамик! — требовательным тоном обрываю его попытку меня отвлечь. — Повторить вопрос?

— Не нужно, я его помню.

— Слушаю.

— Двое командировочных сорвались со скалы. Живы. Одного подлатаем, но всё равно нужно обследовать, второго вертушкой отправляем в центр, возможна травма позвоночника…

«Да твою ж мать!»

Глава 43

Есения

Ждали появления Аслана с некой опаской. Нервничали все! Командировочных предупредили, что все виновные будут уволены из органов. По сути, никто не виноват в случившемся, кроме самих пострадавших. Закончив завтрак раньше остальных, несколько ребят решили устроить соревнования. Без страховки подняться на десятиметровую высоту. Таможенники выступили против спецназовцев. У этого безрассудства были как болельщики, так и противники, но остановить спорщиков не смогли.

Оказывая медицинскую помощь идиоту, который сорвался со «скалы», я переживала за второго пострадавшего, тот бросился спасать друга и получил травму позвоночника, в то время как этот отделался сломанной рукой и ушибами. Повезло ещё, что он едва достиг середины, когда сорвался вниз. Правильно говорят: «Мужчина до сорока пяти ещё ребёнок». Хотя так можно сказать не про всех. Перед глазами сразу встает образ Аслана. А на этих природа отдохнула! Они ведь столько раз смотрели смерти в лицо, должны ценить жизнь, а тут едва не погибли из-за глупого спора.

Недалеко стоит Тамерлан, разговаривает по телефону с Асланом, я пытаюсь прислушаться, но пострадавший настойчиво просит номер телефона, не дает услышать ни слова.

— Ваш друг может остаться инвалидом, — хочется напомнить, что по его вине, но я прикусываю язык. Есть вещи, которые лучше не озвучивать. Он на адреналине после случившегося, наверняка плохо соображает. Хотя и без дозы адреналина он имеет проблемы с головой, раз полез на скалодром без страховки. — Ему нужна ваша поддержка, — пробую его пристыдить.

— Все настолько серьёзно? — хмурится и настораживается Алексей. — Он ведь ногу сломал? — вопросительно смотрит на меня, будто я его пытаюсь обмануть.

— Он получил травму позвоночника, — повторяю слова Игоря Николаевича. Предварительный диагноз он озвучил несколько минут назад, я была уверена, что парень его слышал.

— Как травму позвоночника? — из его голоса пропадает веселость. Наконец-то он забывает о моем существовании, срывается со стула и спешит к другу, который лежит на носилках.

Вертолёт службы спасения опускается на площадку. Можно грузить пострадавших.

— Я полечу с ними, ты остаешься на базе, — кричит мне в ухо Игорь Николаевич, когда мы выходим из тренировочного зала следом за Алексеем, которому помогает дойти до вертолета кто-то из друзей.

Из-за шума пропеллера ничего не слышно, но я оборачиваюсь в сторону тропинки в тот момент, когда на ней появляется Аслан. Его энергетика придавливает к земле. Он взбешен, хотя внешне его лицо выглядит…. «Спокойным» не подходит, скорее каменным.

— Еся, вы здесь закончили? — спрашивает меня, ни с кем не успев поздороваться. Сейчас не до приветствий.

— Да, — киваю, потому что из-за шума мой ответ он мог не услышать.

— Тогда отправляйся в медблок, — командует Арданов. Голос звучит резко, в нем слышится металл. Видимо, Аслан в данный момент не способен говорить спокойно. — Мне нужно поговорить с ребятами, я не хочу, чтобы ты это слышала, — поясняет он свое решение.

— Хорошо, — прохожу мимо Аслана. Не оборачиваясь, дохожу до главного корпуса. Заглядываю в столовую, позавтракать мы с Игорем Николаевичем не успели, но есть особо и не хочется. Прошу чашечку чая у поваров, мне приносят её вместе с творожной булочкой.

Перекусив, возвращаюсь в медблок. В здании стоит тишина. Все вокруг будто вымерли. Чтобы убить медленно тянущееся время, раскладываю по местам медикаменты и перевязочный материал.

В коридоре раздаются шаги, на миг мое сердце радостно дергается в груди, но я почти сразу понимаю, что это не Аслан.

— Есения, у тебя есть валерьянка? — заглядывая в кабинет, Тамерлан падает на стул.

— Кому нужна валерьянка? — открываю стеклянную дверцу шкафа, где на самом видном месте стоит пузырек с жёлтыми таблетками.

— Мне, — усмехается Тамик. — Аслан рвет и мечет. Не зря его за глаза называю Тором. В своем самом плохом настроении он может довести роту бойцов до одномоментного общего инфаркта, — весело произносит, а я немного пугаюсь его откровений. — Я пошутил, Есения, — улыбается он, когда я протягиваю ему пузырек с таблетками. Присев на свободный стул, валерьянку оставляю на столе. Потом уберу. — Док не звонил? — спрашивает Тамик.

— Нет, — мотнув головой, смотрю время на часах. Вертолет с пострадавшими улетел почти сорок минут назад.

— Аслан идет, — Тамерлан первым слышит шаги Арданова. Косится на открытое окно, будто раздумывает: сбежать или остаться.

— Ты что здесь делаешь? — его грозный голос заставляет меня подпрыгнуть на стуле.

— За валерьянкой пришел, — усмехается Тамик, демонстрируя полный пузырек с таблетками. На Аслана его выдуманные оправдания не производят никакого эффекта.

— Я сказал подготовить личные дела всех нарушителей дисциплины, — рычит на племянника. — Отвезти документы их руководству, пусть сами принимают решение, но на базе ноги их не будет.

— Дверь в твой кабинет закрыта, ключей у меня нет, — выпрямляясь, разводит руками Тамерлан. Аслан достает ключи из кармана, бросает их на стол.

— Задержись на минуту, — останавливает племянника в дверях. — Я завтра уезжаю с Ахмедом в командировку, — предупреждает Тамерлана, а я тут же расстраиваюсь.

— Надолго? — интересуется Тамерлан, крутя между пальцев ключи.

— Я дня на три-четыре, Ахмед, скорее всего, на неделю, — слыша слова Аслана, расстраиваюсь ещё больше, чтобы не выдать себя, возвращаюсь к уборке медикаментов.

— Понял, — произносит Тамик. — Я остаюсь за старшего, — не спрашивает, а утверждает.

— Дослушай, — резко обрывает Аслан племянника. — За базу отвечаете вы с Артемом.

— Хорошо, — соглашается Тамик.

— Если что-то случится, спрошу по всей строгости.

— Не удивил, — ухмыляется Тамерлан.

— Присмотри за Есенией, за неё ты отвечаешь головой, — предупреждает жестко Аслан. Я настолько удивлена, что у меня из рук едва не выпадают бинты, которые я в этот момент убирала в выдвижной ящик. Тамик прячет своё удивление, но я вижу, как его брови вопросительно изогнулись.

— Понял, отвечаю головой, — кивает Тамерлан.

— Свободен, — отпускает его Аслан, кивая на дверь. Переведя задумчивый взгляд с дядьки на меня, он уходит. Есть четкое ощущение, что Тамерлан обо всем догадался. Как только его шаги утихают, Аслан обращается ко мне: — Еся, я хочу, чтобы ты сегодня же переехала ко мне….

Глава 44

Аслан

Есения выглядит потерянной. Хлопает своими красивыми глазами, в которых хочется утонуть.

— Напираю? — приблизившись вплотную, спрашиваю её.

— Немного, — мило улыбаясь, отвечает мне.

Ловлю себя на мысли, что одной её улыбки достаточно, чтобы погасить во мне бурю гнева. Желание разорвать великовозрастных придурков на куски никуда не делось, но оно теперь не преобладает над другими желаниями.

Этот день я планировал провести с Есенией, насладиться оставшимися до отъезда часами, но теперь придется часть своего времени потратить на личную встречу с генералами, которых вызвал на базу. Но все это потом, главное — Есения.

— Уезжая, я должен быть уверен, что ты находишься в безопасности, — поддевая пальцами ее подбородок, заставляю смотреть мне в глаза. — Для меня это важно, Еся, — добавляю голосу жесткости. Она не представляет, как много значит для меня. Умом, наверное, двинусь, если с ней что-нибудь случится. Я впервые настолько глубоко растворился в женщине… в девочке.

— Аслан, — пытается отвести взгляд, я не позволяю. — Ну как я перееду к тебе? — смущается, а меня торкают ее порозовевшие щечки. — Мы только начали…. — не может подобрать слово, а я не помогаю, жду, какие ещё аргументы она приведет. — Что я скажу маме?

— Еся, мне не нужно встречаться с тобой десять лет, чтобы понять, что ты моя женщина. Мне хватило одного взгляда… — ловлю ее скептический, насмешливый взгляд и забываю, что хотел сказать.

— Одного взгляда? Тебе напомнить, как ты меня встретил? — улыбается зараза.

— Я понимал, что если ты на меня производишь такое впечатление, то всем остальным снесет голову, а у меня будут большие проблемы, — говорю вроде шутя, но на самом деле в моих словах много правды. Ребята все видят и понимают, поэтому и держатся на расстоянии, хотя я постоянно замечаю в их взглядах мужской интерес.

— Так я тебе и поверила, — смеётся Еся. Она вообще не тщеславная, девочка не осознает своей притягательности и красоты.

— Ты уводишь разговор в сторону, — сам с трудом вспоминаю о своем требовании. Тут скоро генералы нагрянут, а я растерял весь свой яростный пыл. Стою, улыбаюсь, собираюсь украсть её к себе наверх и зацеловать до покрасневших опухших губ. — Еся, давай перевезем вещи ко мне, — чуть смягчаю тон, уговаривая её.

— Аслан, я не могу так… — сразу становится серьёзной. — Это как-то неправильно.

— Еся, несколько дней поживешь у меня, пока я не вернусь, — приходится идти на небольшую хитрость. Если она согласится, я не отпущу её. — Мне неспокойно оставлять тебя.

— Маме это не понравится, — её сопротивление падает.

— С мамой я поговорю, — рушу последние баррикады. Не оставляю причин для отказа.

— Что ты ей скажешь? — загораются любопытством ее глаза.

— Правду, — не уточняю какую.

С её мамой мне совсем не хочется разговаривать, не терплю влюбленных великовозрастных дур, которые теряют разум, стоит мужику сказать пару цветистых фраз. Но ради безопасности Есении и в ад спустился бы договариваться, а тут всего лишь женщина, которая мне неприятна.

Есения не в курсе, что мама вместо продажи квартиры решила взять кредит под залог жилья. Хотя она так часто меняет решение, что не удивлюсь, если завтра опять передумает и будет искать покупателей.

— Какую? — любопытствует лисичка. Вместо ответа наклоняюсь и целую её в губы.

Меня затягивает с первого касания. Никогда раньше не кайфовал от поцелуев. Приятно было, возбуждающе… не спорю, но вот чтобы голову сносило, мир вокруг переставал существовать, фокусируясь только в точке соприкосновения — такого никогда не случалось. Только с ней. Еся даже не догадывается, какую власть имеет надо мной. Мужчина все отдаст ради тех ощущений и эмоций, которые может подарить та самая…. твоя женщина. И чем больше она дает, тем тебе сильнее ее не хватает. Не хватает аромата её тела, сладости губ, шелковистости кожи, нежности взгляда…

Подхватив под бедра, усаживаю Есю на стол, скидывая с края папки с бумагами.

— Ох! — вскрикивает она, пытаясь их поймать.

— Оставь! — устраиваясь между ее ног, притягиваю вплотную к себе, даю почувствовать, как сильно её хочу.

Скидываю с головы шапочку, зарываюсь пальцами в волосы. Прохожусь языком по приоткрытым губам, ныряю в рот, вылизывая ее вкус и сладость…

В кармане трезвонит телефон, а я не могу оторваться от нежных мягких губ. Нельзя мне к ней прикасаться! Теряю голову, мечтаю полностью раствориться в ней. Хотел же перед отъездом устроить свидание.

— Телефон, — упираясь ладошками мне в грудь. — Это, наверное, Игорь Николаевич звонит, — в голосе Есении слышится беспокойство, которое отрезвляет меня.

— Да, это Игорь, — посмотрев на экран, прежде чем принять вызов. Разговор с Доком выходит коротким. — Уверен? — переспрашиваю его, прежде чем отбить звонок. — Повезло вашему пациенту, — спешу успокоить Есю, которая сидит в напряжении и ждет, что я перескажу ей слова Дока. — Отделался ушибом позвоночника, ходить сможет, но нужно время, чтобы восстановиться.

— Его уволят? — молчаливо просит за идиота. — Он ведь товарища спасти хотел, — не только в Есении самоотверженный поступок вызывает уважение, но будь я на месте того парня, вырубил бы друга до того, как тот полез на скалодром без страховки. Проблем было бы меньше. Иногда нужно принимать жесткие решения, чтобы не случилось беды.

— Решать будет его начальство, я лишь озвучу свою позицию, — ухожу от прямого ответа.

Если я начну настаивать, парня уволят. Полчаса назад я так и поступил бы, любая слабина в нашем деле может стоить жизни твоих товарищей, но Еся сумела потушить во мне пламя ярости, поэтому свое мнение я могу поменять, чтобы сделать ей приятно. Но что касается её безопасности, тут никаких уступок не будет.

— У меня сейчас будет встреча, которая не займет много времени. Как только Игорь вернется, мы поедем за твоими вещами, — не терпящим возражения голосом.

— Аслан, а мама?

— С мамой познакомимся. Не переживай, я все решу, — целую Есю в нос. В губы целовать опасно, могу увлечься и обо всем забыть.

— Она может не отпустить меня, — предупреждает Есения, спрыгивает со стола, принимается собирать разбросанные на полу папки. Она переживает о предстоящем разговоре, но не хочет этого показывать.

— Посмотрим. Но будь готова к тому, что сегодня ты будешь спать в моей постели.

Она поднимает на меня смущенный взгляд.

«Жаль, что одна. Исправим, как только вернусь», — добавляю про себя….

Глава 45

Есения

Как только к базе подъезжают служебные машины с руководством силовых структур, Аслану тут же докладывают.

— Игорь вернется, отправь ко мне, — целует в висок, задерживая на коже теплые губы.

— Хорошо, — голос не слушается, так случается, когда тону в ощущениях или эмоциях, а рядом с Асланом такое происходит постоянно.

Занимаясь текущими делами, постоянно посматриваю на часы. Встреча длится почти два часа. Игоря Николаевича я сразу отправила к Аслану, как только он вернулся из клиники, но доктор тоже пропал. Возвращаясь из столовой с чашечкой кофе, я слышала через открытое окно, как отдавали команды офицеры, строя во дворе командировочных. Стоя под открытыми солнечными лучами, они ждали руководство, которое не спешило к ним с проверкой. Вернулась к себе, потому что устала стоять. Все равно ничего интересного не происходило на плацу. Когда я в следующий раз отправилась за «кофе», двор был пуст, видимо, все отправились на полигон — демонстрировать профессиональные навыки. Кто не смог сдать зачет, наверняка будут уволены. Жалко ребят. У многих из них семьи, которые нужно содержать. С другой стороны, Аслан прав: если ты не соответствуешь занимаемой должности, не имеешь профессиональных навыков, тебе лучше сменить род деятельности. Никто ведь не хочет попасть на прием к доктору с купленным дипломом? Так же и спецназовцы, они ведь тоже отвечают за жизнь и безопасность гражданских лиц.…

Кинув взгляд на циферблат часов, постукиваю пальцами по столу. Если мы хотели перехватить маму во время обеденного перерыва, то выезжать нужно было прямо сейчас. Поставив мужу уколы, она тут же сядет в такси и вернется на работу. Лучше было бы поговорить дома, в спокойной обстановке…

Интересно, во сколько у Аслана рейс?

Расхаживая бесцельно по кабинету, прислушивалась к шуму в коридоре, единственное, что доносилось оттуда — лязганье швабры и шаги уборщицы.

Когда Аслан предложил мне переехать к нему, я растерялась. Наши отношения только начали зарождаться, а тут сразу жить вместе. Это ведь почти семья, а если мы разочаруем друг друга, я со своими чемоданами вернусь обратно к маме и отчиму? Но когда Аслан уточнил, что переезд только на время командировки, я сначала успокоилась и радостно приняла его предложение, потому что эти дни буду находиться вдали от Мирона, а потом задумалась и как-то расстроилась даже, что предложение временное. Арданову, видимо, тоже нужно время, чтобы понять, насколько у него всё серьёзно. Одно дело — срывающая разум страсть, с другой стороны — почти семейная жизнь.

— Задержали, извини, — выдергивая меня из глубокого погружения в мысли, произносит Аслан, появляясь в процедурке. — Только выпроводили гостей, — цедит сквозь зубы. — Быстро соберешься? — крутанув запястьем, смотрит на циферблат часов.

— Две минуты, и я буду готова, — бросаю на ходу и несусь в раздевалку. За две минуты не получилось управиться, но через пять минут я выхожу к парковке. Аслан за рулем, на лице и волосах блестят капли воды. Бросаю взгляд на шланг, который лежит в центре клумбы, вода бежит под корни небольшой пышной пихты.

— Позвони маме, попроси немного задержаться, — просит Аслан, вдавливая педель газа в пол. Меня вжимает в сиденье, когда скорость резко увеличивается.

Достаю телефон, кручу в руках, пытаясь составить убедительный текст для мамы.

— Какие-то проблемы, Еся? — отвлекаясь от дороги, Аслан переводит взгляд на меня.

— Нет, — мотнув головой, нажимаю кнопку вызова контакта.

Гудок…. второй….

Четвертый…. Пятый…

— Да! — когда я уже думаю, что мама не ответит на звонок, звучит немного раздраженный голос.

— Мам, ты дома? — спрашиваю я, покусывая нижнюю губу в ожидании ответа.

Раньше мы без проблем могли общаться на любые темы, а сейчас между нами с каждым днем все шире становится пропасть. Мы так стремительно отдаляемся друг от друга, того и гляди станем совсем чужими людьми. От этого так больно, что ком подкатывает к горлу.

— Да, только забежала, быстро поставлю Мирону уколы и сразу на работу, — произносит она. — У тебя что-то срочное, Сеня? — торопит меня. — Если нет, вечером поговорим, — собирается сбросить звонок, не дождавшись моего ответа, но я останавливаю ее резким криком:

— Мам, подожди!

Отвлекаясь от дороги, Аслан смотрит на меня, хмуря брови. Дарю ему быструю улыбку, которой хочу сказать, что всё нормально. Его взгляд возвращается на дорогу, а рука ложится на коленку. Чувствуя его поддержку, произношу намного спокойнее:

— Мам, задержись ненадолго, я домой еду, есть срочный разговор, — кошусь на Аслана. Набирая скорость, он двумя руками держит руль, не отвлекается от дороги.

— Сеня, до вечера не может потерпеть? Я не могу опаздывать на работу, ты же знаешь, — ворчит на меня. Слышу, как она целует мужа и заботливо интересуется: — Как ты себя чувствуешь?

— Хреново я себя чувствую! — отвечает раздраженно Мирон. — У меня бизнес разваливается, пока я тут валяюсь! Ты бы хоть поесть что-нибудь нормальное приготовила. Пельмени домашние или мясной пирог.… — продолжает выговаривать, а мне так противно из-за того, что она молча слушает его претензии, вместо того чтобы послать этого мудилу! Вместо обеда она каждый день летит домой, чтобы поставить этому уроду уколы, а он вместо благодарности ещё распекает её.

— Сам бы взял и приготовил! — не сдерживаясь, возмущаюсь в трубку. Надеюсь, он меня услышит. — У него вроде нога сломана, а не руки! С переключением каналов он отлично справляется…

— Сеня, что ты хотела? — перебивает мама, не желая слушать. — Говори быстро, — торопит меня. На заднем фоне слышу возмущенный голос отчима:

— Скажи, чтобы не смела в таком тоне…

Мама, видимо, выходит из спальни, голос Мирона медленно рассеивается, окончание фразы я просто не слышу.

— Сеня? — напоминает о себе мама. Аслан сбросил немного скорость, мы приближаемся к выезду.

— Мам, я со своим начальником, он хочет с тобой поговорить, — косясь на Аслана, озвучиваю его намерения.

— О чём? — настораживается мама. — О чем мне с ним говорить? Этот тот мужчина, который забирает тебя на дорогой чёрной машине? — в голосе проскакивают истеричные ноты.

— Подожди минут двадцать….

— Дай мне трубку, — просит Аслан, замечая, что реакция мамы меня расстраивает. — Здравствуйте…

Вжавшись в спинку кожаного кресла, прислушиваюсь к их разговору.

— Ничего не случилось, не переживайте. Я хотел с вами познакомиться… Я понимаю, но наш разговор не займет больше нескольких минут… Я могу позвонить вашему начальству и договориться, чтобы вас на сегодня отпустили… Было бы желание, но вижу, у вас его нет…. Да, это касается Есении… Нет!... — резко отвечает. — По телефону такие вопросы не решаются.… — Аслан держится, но в его голосе все отчетливее слышится лед.

Мама! Ну разве так сложно выслушать человека? Нытье Мирона ты слушаешь и не перебиваешь!

— Если вы не готовы встретиться со мной и обсудить судьбу вашей дочери… — в салоне становится зябко, и работающий кондиционер никакого отношения к этому не имеет. — Я ставлю вас перед фактом, что забираю Есению, — в интонации металл. Нервно кусаю губы. — Она сегодня переезжает жить ко мне, — ставит маму перед фактом. О ее реакции можно только догадываться. Скорее всего, она там пребывает в шоке и лишилась дара речи. — Мы заедем и заберем её вещи….

Глава 46

Есения

Аслан сбрасывает звонок и передает мне трубку.

— Прекрати кусать губы, — поддев большим и указательным пальцем подбородок, разворачивает лицо к себе, краем глаза продолжая наблюдать за дорогой. — Всё будет хорошо, — проводит подушечкой большого пальца по губам. Не знаю, как это действует, но я успокаиваюсь. А если точнее, переключаюсь на свои ощущения, на покалывание кожи, на вспорхнувших в животе бабочек — и перестаю беспокоиться о реакции мамы.

Подъезжаем к нашему многоквартирному дому через семнадцать минут. Не верила, что мама нас дождется, но ещё на повороте замечаю её фигуру у подъезда. Притоптывая ногой, нервно осматривается. Когда видит чёрный внедорожник, складывает на груди руки, упирается взглядом в тонированное лобовое стекло.

— Мама? — проследив за моим взглядом, спрашивает Аслан.

— Да, — выдаю, нервничая. Мама настроена решительно, она недовольна, я хорошо ее знаю.

— Еся, посиди несколько минут в машине, — просит Аслан, перехватывая мою руку, когда я тянусь к ручке двери. Сжимает пальцы, ожидая моего согласия. Легко его получает. Мне неизвестна сила, способная противостоять Арданову.

— Добрый день, — выходя из машины, здоровается Аслан с мамой. Дверь захлопывается, резко отрезая звуки. Может, я что-то и услышала бы, но в салоне негромко играет музыка, а я не знаю, как её отключить, боюсь нажать на что-нибудь не то.

Мама что-то выговаривает Аслану, но очень быстро сдувается. Я так пристально за ними наблюдаю, что вижу даже мельчайшие изменения в поведении мамы. Аслан стоит ко мне спиной, но я даже не сомневаюсь, что выражение его лица — вселенское спокойствие. А ещё он безумно красив. Один разворот его широких плеч стоит того, чтобы им любоваться. Очень надеюсь, что мама не начнет указывать на нашу разницу в возрасте. Возраст — не цифры в паспорте. Уверена, что Аслан и в двадцать был «взрослым» мужчиной.

Разговор занимает несколько минут, в течение которых мама трижды включала экран телефона, наверняка, чтобы посмотреть время. Улавливаю момент, когда мне можно присоединиться к разговору. Спрыгиваю на землю, обхожу неспешно машину. Аслан протягивает руку, обнимает за талию, притягивая ближе к себе.

— Ещё раз извините за сумбурное знакомство, — обращается Аслан к маме. — Думаю, у нас будет ещё время узнать друг друга.

— Хорошо, Аслан, — кивает мама. — Но я все равно не понимаю, зачем забирать Есению прямо сейчас? Вас ведь все равно не будет в городе, она может это время пожить дома, — говорит мама, а я неосознанно жмусь к Аслану. Конечно, пожить я могу, нужно только уходить и возвращаться, когда она будет дома.

— У Аслана дома живет кот, которого нужно кормить и выводить гулять, — сочиняю на ходу. Пальцы на моей талии оживают, успокаивающе поглаживают.

— Кот? — удивляется мама, переводя взгляд на Аслана.

— Кошка. Шиншилла Пойнт Коби, — поддерживает Аслан мою ложь. Надеюсь, ложь, потому что я понятия не имею, что это за порода, а вдруг она агрессивная? Судя по удивленному лицу мамы, она тоже никогда не слышала о такой породе, хотя многие ее подруги кошатницы. — Но, как я и говорил, главная причина, по которой я хочу забрать Есению прямо сейчас — это ее безопасность, — улавливаю в голосе жесткие ноты. Аслан больше ничего не добавляет. Если мама и хотела возразить, то Арданов не оставляет ей такой возможности: — Я отвезу вас до работы и поговорю с начальством. За опоздание вас не оштрафуют.

— Вы не знаете моего начальника… — грустно улыбнувшись, мама мотает головой.

Аслан, может, и не знает маминого начальника, а вот начальник точно слышал про Ардановых….

— Познакомимся, — отвечает мой мужчина. — Есения, вернусь за тобой минут через сорок, — убирает руку с талии. — Телефон держи при себе, — добавляет чуть строже. — Я позвоню. Предупредите супруга, что Есения переезжает ко мне, чтобы не возникло недопонимания, — переводит взгляд на маму. Вроде тон голоса Аслана все тот же, но вокруг нас меняется атмосферное давление. Делая шаг назад, мама ежится, будто резко похолодало.

Дождавшись, когда Аслан с мамой отъедут, я иду к подъезду. Поднимаюсь пешком, мысленно ставлю в голове метки, что мне нужно не забыть взять. На автомате открываю дверь, вхожу в квартиру…

— Сбежать решила? — хватает за плечо и толкает меня к стене Мирон. — Ты пожалеешь, что отдала ему то, что должно было принадлежать мне, — сжимает пальцами горло, не давая вырваться. Вторая рука ложится мне на бедро, ползет ядовитой змеей вверх, забираясь под подол платья.

— Отпусти! — пытаюсь его оттолкнуть. Захват на шее становится ощутимее, но не до такой степени, чтобы оставить следы на коже. Вторая рука добирается до ягодицы. Чувствую, как к горлу подступает тошнота. — Убери руку или я буду орать! — повышаю голос. Рука, сжимавшая горло, тут же перемешается на рот, ложится открытой ладонью на губы. В нос ударяет запах рыбы и лука. Меня сейчас точно стошнит.

Навалившись на меня всем весом, упирается твердым пахом в живот, который я стараюсь максимально втянуть, чтобы минимизировать его прикосновение. Мычу в его ладонь и пытаюсь вырваться, когда рука на моих ягодицах оживает и начинает оглаживать оголенную кожу.

— Не вырывайся, — тяжелое горячее дыхание обжигает ухо. — Ты же сама этого хочешь, я чувствую, — толкает свой твердый отросток мне в живот. — Я сниму нам квартиру, ты будешь приходить туда, когда я позову, — угрожает тихим голосом. — Или жизнь твоей матери превратится в ад, — продолжая толкаться в живот и до боли сжимать ягодицу.

Одновременно начинают звонить его и мой телефоны. Пользуясь тем, что Мирон на несколько секунд теряет бдительность, кусаю его за край ладони. Дернувшись, он замахивается на меня кулаком. В ожидании удара зажмуриваюсь и накрываю голову руками. Удара не происходит. Открываю глаза, встречаюсь с бешеным взглядом отчима. Он ударил бы, но знает, что за мной сейчас приедет Аслан. Мирон не догадывается, что за мужчина вошел в мою жизнь, но опасается проблем.

— Позвони и скажи, что передумала к нему переезжать, — цедит зло сквозь зубы. — Придумай причину, — требует он.

— Я не буду ничего говорить, — мне до жути страшно, но я упрямо смотрю в глаза отчиму. — Сейчас Аслан поднимется, и ты сам скажешь ему все, что только что говорил мне, — выплевываю отчиму в лицо. Вижу, как его пальцы сильнее сжимаются, белеют костяшки пальцев. Опускает занесенный надо мной кулак. Отпрыгивает на одной ноге в сторону.

— Переезжай, — говорит угрожающе тихо. — Но, если не хочешь остаться сиротой, будешь приходить на съемную квартиру, когда я позову. Твои проблемы, что ты скажешь своему любовнику. И одну дырку для меня оставишь нетронутой, я хочу быть первым хотя бы в твоей жопе….

Глава 47

Аслан

— Я вам не нравлюсь? — спрашивает Ирина, как только мы выезжаем со двора. Считать она не могла меня, а значит, чувствует интуитивно мое отношение. Вроде не дура, проницательная баба, но на мужике своем явно помешалась, раз не видит дальше собственного носа.

— Я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы делать выводы, — притормаживая на перекрестке, перевожу на нее взгляд.

Считываю поведение, мимику, жесты Ирины. Она взвинченная, напряжена до предела, от нее фонит эмоциональной неустойчивостью. Делаю выводы, что Ирина не желает слышать правду. Рассказывать ей о том, какое дерьмо она поселила в своем доме, нет смысла. Вижу, что не услышит, кинется заступаться с пеной у рта. В мои планы не входит ссора с женщиной, которая родила и воспитала Есению. Я благодарен ей за дочь, и только поэтому она имеет право на уважительное отношение с моей стороны. Но если ее муж обидит Есению, я разметаю их общий мир на атомы.

— Тогда я не понимаю, — разводит руками, — что означает ваша фраза: «В моем доме Есения будет в безопасности»? — с вызовом.

— Все вы прекрасно понимаете, Ирина, — тяну холодным тоном. — У вас отлично развита женская интуиция, но вы почему-то предпочитаете слепнуть, когда нужно шире раскрыть глаза.

— Я не понимаю, на что вы намекаете? — нервно трет указательным пальцем подбородок.

— Продолжать разговор нет смысла, — обрубаю резким тоном. Она может продолжать играть в дурочку, но без моего участия. Вот и сейчас она прекрасно улавливает моё настроение, хочет что-то возразить, но только губами шевелит, словно выброшенная на берег рыба.

На пустом участке дороги прибавляю скорость, чтобы поскорее отделаться от Ирины. Моя неприязнь растет, и уже не спасает то, что она мать моей любимой девушки.

На приборной панели начинает звонить мой телефон. Сразу принимаю вызов. Ещё перед выездом с базы я попросил Михаила прилипнуть к экрану монитора и следить, что происходит в квартире Лодыгиных.

— Внимательно, — поднося трубку к уху, заворачиваю на улочку с односторонним движением, чтобы срезать немного путь.

— Аслан.… — тянет нервно Михаил. — Он минут двадцать стоит в коридоре, я его не вижу. Они накидали что-то на верхнюю полку, полностью закрыли обзор. Возможно, сбили камеру, — тараторит Миша.

Беспокойство мраморной плитой падает на грудь, ломает ребра и разрывает внутренние органы.

— Объект на месте? — открыто говорить мешает присутствие Ирины. Сжимаю оплетку руля в ожидании ответа.

— Да. Камера в подъезде четко передала картинку, как она вошла в квартиру, — отчитывается мой заместитель.

Пазл в голове складывается со стремительной скоростью. Этот пидор пристает к моей девочке!

Сука!

Сбрасываю разговор, вставляю в ухо гарнитуру и подключаюсь к смарт-часам Есении. Тишина. Липкими щупальцами сковывает страх. Каждый человек чего-нибудь боится в жизни. Бесстрашным может позволить себе быть только одинокий человек, потому что ему некого терять. В данный момент я страх ощущаю физически, и для меня это впервые.

— Что-то случилось? — замечая мои порывистые действия, интересуется Ирина, но я её беспокойство оставляю без ответа.

Продолжая давить на педаль газа, включаю программу, по которой отслеживаю, что часы Есения оставила на базе. Виню себя, потому что не проконтролировал. Навалилось все в один день! Эта командировка, сорвавшийся со скалодрома боец, встреча с руководством силовиков….

— Мы почти приехали, но вы не туда завернули, Аслан, — выговаривает Ирина, но, споткнувшись о мой взгляд, резко затыкается.

— Я звоню Есении, она не берет трубку, — выговариваю сквозь зубы, мне сложно в данный момент изображать вежливость. — Наберите мужу, — приказываю я. Сам повторно жму кнопку вызова. Тугой узел в груди стягивает все органы, с трудом проталкиваю в легкие воздух.

— Возможно, она зашла в ванную или в туалет… — пожимает плечами.

— Набирай мужу! — чеканю предлоги. Под вскрик Ирины резко разворачиваюсь на перекрестке и несусь назад.

— Я… Куда мы едем?... Сбавьте скорость…

«Девочка моя, ответь!» — мысленно кричу.

На телефоне Ирины идет набор гудков, но урод ей не отвечает. Миша молчит. Мои стальные нервы рвутся с оглушающим звуком. Впереди небольшая пробка. Несколько минут, и мы из нее выберемся, но сейчас я отсчитываю каждую гребаную секунду, которая так важна.

— Если он причинит вред Есении.… — выговариваю угрозу сквозь зубы, не получается держать в себе атомный взрыв. — Накроет всех.…

— Мирон? — почти убедительно удивляется, но Ирину выдают нервные подергивания на лице. — Почему он должен причинить вред Есении? Он к ней как к дочери относит.… — затыкается, поймав мой предупреждающий взгляд.

— Я всё жду, когда ты вспомнишь, что ты мать! Неужели левый хер дороже родного ребёнка?! — позволяю лишь малой толике эмоций прорваться наружу, но этого достаточно, чтобы Ирина вжалась в спинку кресла.

— Это Сеня вам наговорила? — нервно тыкая в экран телефона, бубнит себе едва слышно под нос. — Мы всегда жили только вдвоем. Она ревнует меня к Мирону…. — я слышать не хочу ее, но заткнуть ее, видимо, можно, только выкинув из машины. — Он строгих взглядов, иногда позволяет себе повысить на нее голос…

Перестаю звонить Есении, но продолжаю держать телефон в руках, поэтому сразу реагирую и принимаю вызов, как только он начинает вибрировать.

— Слушаю, Миша!

— Это Ахмед, — раздается в динамике голос брата. — Мы отправили наших парней, они по-тихому заберут уебка и отвезут на нашу старую базу. Ты решишь его судьбу, когда остынешь, Аслан! — уверенный холодный голос прорывается через толстую завесу ярости. — Убьешь его на её глазах, напугаешь девочку, — находит правильные слова.

Я всегда, в любой ситуации оставляю разум холодным, потому что любая эмоция влечет за собой ошибки, но сегодня я впервые провалил экзамен на профпригодность. Страх за Есению затопил кипящей кровью мой мозг, отключил отработанный годами контроль.

Она там одна.…

Напуганная.…

Не хочу представлять, что происходило эти двадцать минут….

Кровавая пелена вновь топит разум. Я готов разнести этот мир в труху.

— Аслан? — напоминает о себе Ахмед. — С девушкой все в порядке, — озвучивает он. Ахмед не стал бы мне лгать. — Не гони туда, дай нам семь минут. Мы выведем его без лишнего шума, — просит брат. Просчитываю в голове расстояние и время, за которое парни должны будут доехать до дома Лодыгиных…

— Что происходило в квартире? — требовательно интересуюсь у брата. Михаил мне солгал, и мы оба понимаем, что я об этом догадался. Мне страшно услышать ответ, потому что я боюсь представить. Это самая жестокая пытка, о которой я когда-нибудь слышал.

— Тебе не понравится, — сообщает Ахмед. Слышит, как я крошу зубы от сдерживаемой злости. Ирина все это время наблюдает за мной, но ничего не спрашивает.

— Отправь запись её матери на телефон.… — прошу брата, останавливаясь на обочине. — Выходи из машины, — указываю кивком головы на дверь. Не хочу, чтобы Ирина приближалась к Есении. Если она начнет обвинять в случившемся дочь, я могу стать жестоким даже по отношению к женщине. Есть много способов продемонстрировать женщине, как слаба она перед озверевшим от похоти мужчиной….

Глава 48

Аслан

Залетел во двор следом за парнями. Выскочив из мультивена раньше, чем он остановится, понеслись к подъезду. Я следом. Несмотря на уговоры Ахмеда, я летел сюда, вжимая педаль газа в пол. Убил бы уёбка, если бы первым оказался у квартиры.

Перепрыгивая сразу несколько ступеней, бежал наверх, догоняя своих парней. Успел оценить их подготовку и остался довольным. В скорости мне не уступали, значит, не зря получили место в личной охране. Парни первыми ворвались в квартиру. Особо не церемонясь, скрутили тварь, разбив ему в кровь лицо.

Пелена ярости продолжала застилать глаза, хотелось пробраться сквозь кордон, который специально выстроили мои бойцы, чтобы я не грохнул уебка. Добраться до мрази мне ничего не стоило, парни не смогли бы мне противостоять, но я понимал, что они выполняют приказ Ахмеда.

Брат прав, смерть для него – награда. Он должен ее заслужить!

На площадке толпились любопытные соседи, заглядывали в открытую дверь квартиры, поэтому ребятам пришлось разогнать зевак. Скулящий кусок дерьма, ребята дернули за руки, поставили на ноги. Сжав руки в кулаки, резко отдал приказ:

— Уводите, - кивнув бойцам, прошел вглубь квартиры.

Отлично зная расположение комнат, хоть ни разу не был в гостях, направился в спальню Есении. Парни наверняка напугали мою девочку, когда ворвались сюда.

Нажав на ручку, толкнул открытую дверь. Еся сидела на холодном полу, прислонившись к дальней спинке кровати. Обхватив руками колени, пыталась унять дрожь в теле. На щеках блестят невысохшие дорожки слез. Ярость волной поднимается внутри.

— Иди ко мне, — присев перед ней на корточки, беру за руки, тяну на себя. Поддается, тянется. Подхватив под бедра, поднимаюсь вместе с Есей. Опустившись на кровать, устраиваю Есению у себя на коленях.

— Всё хорошо, больше он тебя не тронет, - крепче прижимая к себе, успокаиваю поглаживаниями и легкими поцелуями. Еся дрожит, будто я ее из проруби вытащил. Руки ледяные.

Изнутри меня разрывает. Хочу знать, что здесь произошло! Что этот мудак ей сделал и сказал! Хочу разорвать ее обидчика голыми руками. Отругать за то, что молчала и не рассказала об истинных проблемах в семье. С себя вины не снимаю, нельзя было оставлять ее одну. Загоняю свои чувства глубоко внутрь, Есе сейчас мой атомный взрыв точно не нужен. Поговорим после.

Чтобы успокоить её нужно отвлечь. Задрав футболку, кладу ее руки себе на грудь.

— Пальцы ледяные, - поясняю, встретив непонимающий взгляд. – Хочу тебя согреть, - поддаюсь вперед, накрываю ее губы своими. Обычно сладкие губы, сегодня имеют соленый привкус. Гашу в себе вспыхнувшее пламя ярости. Вкладываю эмоции в поцелуй.

— Забери меня отсюда, — отстраняясь, просит негромко, а в глазах опять блестят слезы.

«Мразь будет дохнуть очень медленно и мучительно!» - обещаю себе.

— Вещи будем забирать? – интересуюсь я, целуя ее в висок.

Я только рад буду, если она ничего отсюда не возьмет. Куплю все, что ей нужно и даже больше, но Еся первая девушка в моей жизни, которой от меня не нужно ничего материального.

— Да, я сейчас, — отнимая ладони от моей груди, пытается подняться с колен.

— Помогу, — приподняв за бедра, ставлю на пол.

Мне хочется скорее забрать её отсюда. Наверняка сейчас сюда подъедет мать, неизвестно, как ещё поведет, а Есении нужно успокоиться, выбросить из головы сегодняшний день. В дверь кто-то настойчиво звонит, хотя я точно помню, что никто ее не закрывал.

— Я посмотрю, а ты пока собери вещи, — останавливаю Есению, бросив чемодан ан постель, она уже направлялась к двери.

В открытом проеме входной двери стоит мой старший брат Ахмед. Молча отходит назад. Ждет, когда я выйду, прикрывает дверь.

— Я лечу в командировку, с собой возьму Тамерлана. Он в курсе всех дел, сможет тебя заменить, - Ахмед дает понять, что уже все решил.

Тамик не в курсе многих наших дел, я постепенно вводил его в систему, но отказываться даже не думаю. Незаменимых людей не бывает. В случае с Тамерланом все придет с опытом. Для меня сейчас нет ничего важнее Есении. Я не хочу и не могу оставить ее одну.

— Девочку свою познакомь с семьей, — просит брат.

— Вернешься из командировки, приведу в гости, — отвечаю ему, а сам постоянно кошусь постоянно на дверь. Меня тянет туда. Чувствую, что нужен Есении.

— Там внизу ее мать, - пряча руки в карманы брюк, сообщает Ахмед. – Может нам её увезти на время?

— Да, нужно убрать её отсюда. Не хочу, чтобы Есения её видела, — хлопая руками по карманам, ищу телефон, а его нет. Остался в машине, мне было не до него.

— Позвони Уланову. Пусть заберет её к себе в отделение, - составляя на ходу план.

— Есть вариант подбросить ему что-нибудь в цех, - мозг брата, как и мой работает в правильном направлении.

— Там уже всё готово, - негромко сообщаю я. – Нужно только дать отмашку.

— А с пидором, что будешь делать? – достав из кармана трубку, набирает генералу.

— Пока он побудет в розыске, — делюсь с Ахмедом частью плана. Брат не задает вопросов, кивнув, здоровается с Улановым. Пару минут ничего не значащей болтовни, а потом Ахмед передает мне трубку. Открыто такие вопросы по телефону не обсуждают.

Уланов в курсе моего плана, составляли мы его вместе несколько дней назад на такой вот случай. Поздоровавшись, сообщаю, что пришло время заглянуть в гости к одному начинающему бизнесмену.

— Понял тебя, Аслан, — лениво, будто мы о походе в сауну договариваемся. – Заеду как-нибудь. Извини, дорогой, не могу дольше говорить, дел невпроворот.

— Извини, что отвлекаю, - подключаюсь к игре, на случай, если кабинет генерала на прослушке. – Кстати, тут свидетельницу по тому делу видел. Ты вроде хотел с ней пообщаться?

— Хотел. Адрес дай, парни заберут, — правильно уловив мой посыл, генерал прощается и отбивает разговор, после того, как я диктую ему адрес.

Убедившись, что я не собираюсь сегодня совершать убийство, Ахмед уход. Наверняка заедет домой, чтобы попрощаться с женой.

— Я готова, - выходит из спальни Есения с небольшим чемоданом. Собралась за несколько минут, чему я совсем не рад. Мать ее до сих пор внизу. В этом доме мне даже воздухом противно дышать, но ничего не поделаешь, придется задержаться, поэтому прошу Есению:

— Кофе мне сделай, пожалуйста. Выпью и поедем домой….

Глава 49

Аслан

Залетел во двор следом за парнями. Выскочив из мультивена раньше, чем он остановился, они понеслись к подъезду. Я следом. Несмотря на уговоры Ахмеда, я летел сюда, вжимая педаль газа в пол. Убил бы уёбка, если бы первым оказался у квартиры.

Перепрыгивая сразу несколько ступеней, бежал наверх, догоняя своих парней. Успел оценить их подготовку и остался довольным. В скорости мне не уступали, значит, не зря получили место в личной охране. Парни первыми ворвались в квартиру. Особо не церемонясь, скрутили тварь, разбив ему в кровь лицо.

Пелена ярости продолжала застилать глаза, хотелось пробраться сквозь кордон, который специально выстроили мои бойцы, чтобы я не грохнул уёбка. Добраться до мрази мне ничего не стоило, парни не смогли бы мне противостоять, но я понимал, что они выполняют приказ Ахмеда.

Брат прав, смерть для него — награда. Он должен её заслужить!

На площадке толпились любопытные соседи, заглядывали в открытую дверь квартиры, поэтому ребятам пришлось разогнать зевак. Скулящий кусок дерьма ребята дернули за руки, поставили на ноги. Сжав руки в кулаки, резко отдал приказ:

— Уводите, — кивнув бойцам, прошел вглубь квартиры.

Отлично зная расположение комнат, хоть ни разу не был в гостях, направился в спальню Есении. Парни наверняка напугали мою девочку, когда ворвались сюда.

Нажав на ручку, толкнул открытую дверь. Еся сидит на холодном полу, прислонившись к дальней спинке кровати. Обхватив руками колени, пытается унять дрожь в теле. На щеках блестят невысохшие дорожки слёз. Ярость волной поднимается внутри.

— Иди ко мне, — присев перед ней на корточки, беру за руки, тяну на себя. Поддается, тянется. Подхватив под бедра, поднимаюсь вместе с Есей. Опустившись на кровать, устраиваю Есению у себя на коленях.

— Всё хорошо, больше он тебя не тронет, — крепче прижимая к себе, успокаиваю поглаживаниями и легкими поцелуями. Еся дрожит, будто я ее из проруби вытащил. Руки ледяные.

Изнутри меня разрывает. Хочу знать, что здесь произошло! Что этот мудак ей сделал и сказал! Хочу разорвать ее обидчика голыми руками. Отругать за то, что молчала и не рассказала об истинных проблемах в семье. С себя вины не снимаю, нельзя было оставлять ее одну. Загоняю свои чувства глубоко внутрь, Есе сейчас мой атомный взрыв точно не нужен. Поговорим после.

Чтобы успокоить, ее нужно отвлечь. Задрав футболку, кладу её руки себе на грудь.

— Пальцы ледяные, — поясняю, встретив непонимающий взгляд. — Хочу тебя согреть, — подаюсь вперед, накрываю её губы своими. Обычно сладкие губы сегодня имеют соленый привкус. Гашу в себе вспыхнувшее пламя ярости. Вкладываю эмоции в поцелуй.

— Забери меня отсюда, — отстраняясь, просит негромко, а в глазах опять блестят слезы.

«Мразь будет дохнуть очень медленно и мучительно!» — обещаю себе.

— Вещи будем забирать? — интересуюсь я, целуя её в висок.

Я только рад буду, если она ничего отсюда не возьмет. Куплю все, что ей нужно, и даже больше, но Еся первая девушка в моей жизни, которой от меня не нужно ничего материального.

— Да, я сейчас, — отнимая ладони от моей груди, пытается подняться с колен.

— Помогу, — приподняв за бедра, ставлю на пол.

Мне хочется скорее забрать ее отсюда. Наверняка сейчас сюда подъедет мать, неизвестно, как ещё себя поведет, а Есении нужно успокоиться, выбросить из головы сегодняшний день. В дверь кто-то настойчиво звонит, хотя я точно помню, что никто ее не закрывал.

— Я посмотрю, а ты пока собери вещи, — останавливаю Есению: бросив чемодан на постель, она уже направлялась к двери.

В открытом проеме входной двери стоит мой старший брат Ахмед. Молча отходит назад. Ждет, когда я выйду, прикрывает дверь.

— Я лечу в командировку, с собой возьму Тамерлана. Он в курсе всех дел, сможет тебя заменить, — Ахмед дает понять, что уже все решил.

Тамик не в курсе многих наших дел, я постепенно вводил его в систему, но отказываться даже не думаю. Незаменимых людей не бывает. В случае с Тамерланом все придет с опытом. Для меня сейчас нет ничего важнее Есении. Я не хочу и не могу оставить ее одну.

— Девочку свою познакомь с семьей, — просит брат.

— Вернешься из командировки, приведу в гости, — отвечаю ему, а сам постоянно кошусь на дверь. Меня тянет туда. Чувствую, что нужен Есении.

— Там внизу ее мать, — пряча руки в карманы брюк, сообщает Ахмед. — Может, нам ее увезти на время?

— Да, нужно убрать ее отсюда. Не хочу, чтобы Есения её видела, — хлопая руками по карманам, ищу телефон, а его нет. Остался в машине, мне было не до него. — Позвони Уланову. Пусть заберет ее к себе в отделение, — составляя на ходу план.

— Есть вариант подбросить ему что-нибудь в цех, — мозг брата, как и мой, работает в правильном направлении.

— Там уже всё готово, — негромко сообщаю я. — Нужно только дать отмашку.

— А с пидором что будешь делать? — достав из кармана трубку, звонит генералу.

— Пока он побудет в розыске, — делюсь с Ахмедом частью плана. Брат не задает вопросов, кивнув, здоровается с Улановым. Пара минут ничего не значащей болтовни, а потом Ахмед передает мне трубку. Открыто такие вопросы по телефону не обсуждают.

Уланов в курсе моего плана, составляли мы его вместе несколько дней назад на такой вот случай. Поздоровавшись, сообщаю, что пришло время заглянуть в гости к одному начинающему бизнесмену.

— Понял тебя, Аслан, — лениво, будто мы о походе в сауну договариваемся. — Заеду как-нибудь. Извини, дорогой, не могу дольше говорить, дел невпроворот.

— Извини, что отвлекаю, — подключаюсь к игре на случай, если кабинет генерала на прослушке. — Кстати, тут свидетельницу по тому делу видел. Ты вроде хотел с ней пообщаться?

— Хотел. Адрес дай, парни заберут, — правильно уловив мой посыл, генерал прощается и отбивает разговор после того, как я диктую ему адрес.

Убедившись, что я не собираюсь сегодня совершать убийство, Ахмед ушел. Наверняка заедет домой, чтобы попрощаться с женой.

— Я готова, — выходит из спальни Есения с небольшим чемоданом. Собралась за несколько минут, чему я совсем не рад. Мать ее до сих пор внизу. В этом доме мне даже воздухом противно дышать, но ничего не поделаешь, придется задержаться, поэтому прошу Есению:

— Кофе мне сделай, пожалуйста. Выпью, и поедем домой….

Глава 50

Есения

Когда в квартиру ворвались люди в масках, я никак не отреагировала. Их вторжение не вызвало ни страха, ни паники. Я была не в силах обрадоваться спасению. Хотя вначале я и не поняла, что они пришли защитить меня. Наш спор с Мироном не закончился на его угрозах.

В тот момент, когда он сообщил, что ему достанется моя вторая «девственная дырочка», меня от отвращения перекосило. Страх ушел на задний план. Не думая о последствиях, а может, провоцируя эти самые последствия, я начала выговаривать все, что столько месяцев копила и сдерживала в себе:

— Больной ублюдок! Меня от тебя тошнит! Я никогда не позволю тебе прикоснуться к себе! — кричала я. Может, подсознательно понимала, что скоро должен появиться Аслан, хотя об этом не думала. В тот момент, преисполненная ярости, я пыталась выплеснуть её на ненавистного мне человека. — Надеюсь, что моя мама разберется, что ты за ничтожество, и ты наконец-то исчезнешь из нашей жизни.

— Повтори, что ты сказала? — протянул он негромко спокойным голосом, но в этом спокойствии звенела леденящая душу угроза. Краткий миг осознания подсказывал, что мне лучше замолчать и бежать из квартиры, но я почему-то не послушала внутренний голос.

— Таким больным извращенцам, как ты, самое место в психушке или в тюрьме! — выплюнула я.

Лицо Мирона перекосила злоба. Я не успела отойти к двери, выбросив руку, он схватил меня за волосы и резко дернул, стукнув меня головой о стену. Крик боли потонул под второй ладонью, которой он зажал мне рот.

— Один звук — и я задушу тебя, — опустив руку на шею, сдавил её с такой силой, что мне нечем стало дышать.

Отлично помню, как в этот момент молилась, чтобы скорее вернулся Аслан. Жалела о своей вспыльчивости, наверное, нужно было проглотить угрозы. С другой стороны — ну сколько можно терпеть? Прятаться и убегать?

Перед глазами замелькали серые точки. Вцепившись пальцами в кисть Мирона, я пыталась отодрать ее от своего горла, чтобы сделать глоток воздуха.

— Ну и куда делась твоя борзота? — ослабив захват, отчим позволил мне сделать два жизненно необходимых глотка воздуха. — Вот такая ты мне нравишься больше! Испуганная, покладистая, со слезами на глазах, — тянул он своим мерзким голосом. — А теперь мы закрепим урок повиновения, — удерживая меня у стены, вторую руку опустил на резинку домашних штанов и спустил их вместе с трусами.

— Отпусти! Что ты творишь?! — последние слова хрипела, потому что он сжал руку на шее.

— Дай сюда руку! — рявкнул Мирон, больно сжимая тонкие пальцы, потянул мою ладонь к своему органу. Я пыталась сопротивляться, сжать пальцы в кулак, но отчим был намного сильнее. — Сожми его, но аккуратно, — проталкивая в ладонь эрегированный орган. Подняв взгляд к потолку, я всеми силами противилась его воле. Не хотела видеть его отросток, не хотела прикасаться. Промучив меня несколько минут, Мирон сделал шаг назад. Его орган выскользнул из моих пальцев.

«Неужели всё закончилось?!» — не успела мысль укорениться радостным облегчением в моей голове, как Мирон, ударив меня под коленку ногой в гипсе, надавил на плечи и заставил опуститься перед ним на колени. Крик боли потонул в пережатых голосовых связках.

— Не хочешь дрочить, будешь сосать, — заявил он, зло усмехаясь. — Только попробуй показать зубы. Выколю глаза! — рявкнул Мирон, толкаясь бедрами к моему лицу.

Я как-то умудрилась дернуть головой, вырваться из захвата. Сейчас я понимаю, что Мирон услышал топот множества ног на лестничной площадке, поэтому отпустил меня. Ещё до того, как в квартиру ворвались люди в форме, я неслась в ванную комнату, чтобы смыть со своих рук мерзкий запах его плоти.

Мыла и воды мне было мало, достав из аптечки пузырек антисептика, вылила все его содержимое себе на руку. В квартире стоял грохот, слышался мат, крик и стоны Мирона, а я, не чувствуя ничего, ушла к себе в спальню, забилась в угол и старалась не думать о том, что случилось со мной несколько минут назад, но память, как назло, подкидывала отвратительные картины произошедшего.

Стирая следы его прикосновений, я царапала ладонь и тихо плакала. А потом услышала ЕГО шаги. Я ни с чьими их не спутаю. Стало легче, когда ощутила присутствие Аслана. Потянулась к нему, как затоптанный цветок к лучам солнца. Он такой большой…. сильный.… С ним не страшно! А как приятны его теплые надежные объятия, успокаивающие поглаживания. Обещание, что Мирон больше никогда ко мне не прикоснется. Аслану потребовалось несколько минут, чтобы выгнать из сердца стужу и отвращение к себе.…

Пока я быстро собирала вещи, Арданов разговаривал с каким-то мужчиной в коридоре. Я не выглядывала, не подслушивала, но точно знаю, что это был взрослый мужчина с красивым голосом.

Удивляюсь, когда Аслан просит сварить кофе, но послушно иду на кухню. Задерживаемся ещё на полчаса, а мне хочется как можно скорее покинуть когда-то родной дом. Тут всё пропахло Мироном. Его вещи лежат везде, чем ужасно раздражают.

Ставлю перед Асланом чашку кофе. Пока он ждет, чтобы напиток остыл, хватаю с подоконника пепельницу, со столешницы — его кружку с недопитым кофе и выбрасываю в мусорное ведро. Тщательно умываю руки, будто прикоснулась к чему-то заразному.

— Иди ко мне, — Аслан поднимается со стула, сам подходит и обнимает. — Расскажешь, что он тебе сделал? — поглаживая плечи и целуя в висок, спрашивает мой мужчина. Закусив губу, мотаю головой.

Не знаю, как объяснить. Я не виновата в случившемся, но чувствую себя грязной. Мне стыдно об этом говорить ему….

— Я все равно узнаю, Еся, — это не угроза, он просто констатирует. — Я хочу, чтобы ты выговорилась, не держала в себе, только проговаривая, ты почувствуешь себя лучше, — объясняет свое желание услышать о случившемся из моих уст. — Не держи в себе, Еся. Я всегда выслушаю и пойму. Я всегда буду на твоей стороне. Всегда сумею защитить, ты только доверяй…. — сжимает с такой силой меня в своих объятиях, что мне на краткий миг не хватает воздуха.

— Можно не сейчас? И не здесь, — прошу Аслана, поднимая к нему заплаканные глаза. А как не плакать, если этот суровый холодный мужчина на самом деле может быть невероятно нежным и заботливым?

— Хорошо, мы поговорим дома, — целуя в край губ. — Я забираю тебя насовсем.

— Насовсем? — переспрашиваю.

— Сюда ты больше не вернешься, Еся, — почти категорично. Я не спорю. Даже если с Асланом у нас не получится, я буду работать и снимать квартиру, не стану жить с мамой. Не смогу забыть, что меня предал самый близкий человек.

— Как тебе удается? — с удивлением разглядывая Аслана, спрашиваю я.

— Что удается?

— Выглядеть таким спокойным, когда я чувствую, что внутри ты кипишь от злости?

— Чувствуешь? — теперь пришла его очередь удивляться.

— Чувствую, — уверено кивнув.

— Значит, не ошибся, ты моя женщина, — уголки его губ дергаются в улыбке….

Глава 51

Есения

«Мирон ко мне больше не приблизится», — повторяю про себя успокаивающую фразу все время, что мы едем в машине, потом поднимаемся на лифте.

У Аслана огромная квартира. Не удивлюсь, если она занимает весь этаж. Не помню, чтобы видела на площадке двери соседей. Хотя могла и не заметить. Напряжение до сих пор не отпустило. В горле стоит ком, который никак не могу сглотнуть.

— Проходи, — приглашает Аслан, унося мой чемодан. Не успеваю проследить, за какой дверью он скрылся.

Иду в противоположную сторону, попадаю в гостиную с огромными панорамными окнами. Мебели совсем немного, всё достаточно сдержанно, но при этом уютно и светло.

— Хочешь перекусить? — подходит Аслан, обнимает меня сзади. Ощутив поцелуй в макушку, зажмуриваюсь, чтобы не разреветься. Каждый нерв в моем организме вибрирует от напряжения. Эмоциональное состояние настолько шаткое, что даже мимолетная ласка может спровоцировать истерику.

— Нет, — сиплю приглушенно. Не смогу сейчас ничего съесть. — Можно мне принять душ? — спрашиваю у Аслана, откидываясь затылком ему на грудь. Мне хочется смыть с себя прикосновения Мирона, стереть его запах, который въелся в поры, в одежду и теперь до тошноты раздирает дыхательные пути. Выброшу всю одежду, что сейчас на мне. Ещё бы память стереть....

— Еся, это теперь твой дом, ты можешь делать здесь всё что угодно, — разворачивая к себе, произносит Аслан. — Можешь изменить нашу комнату, если она тебе не понравится, — добавляет с улыбкой.

«Нашу» — врезается в голову. Несколько секунд борюсь с подкатившими к глазам слезами. Я так сильно его люблю...

— А подругу могу пригласить? — спрашиваю Аслана. Давно не общалась с Фотей. Она уже несколько раз напоминала, что мы обещали вместе сходить куда-нибудь. Она думает, что я совсем о ней забыла, променяла на работу, а мне просто не хотелось врать ей, что у меня всё хорошо.

— Еся, это твой дом, — отбивая интонацией каждое слово, чтобы до меня наконец-то дошло. Мне сложно принять кардинальные перемены в моей жизни.

— Мне нужно к этому привыкнуть, — честно признаюсь.

— Привыкнешь, — обхватив руками мое лицо, Аслан тянется к губам. Подаюсь ему навстречу, раскрываю губы, когда его язык проходится по ряду зубов.

Аслан целует нежно, словно сдерживает страсть. Его прикосновения и ласки стирают из моей памяти прикосновения отчима. Они спасают, дарят ощущение чистоты. Сминая пальцами на груди футболку, я сама подаюсь к Аслану, молча требую большего, но он не поддается на провокации.

— Еся, не сейчас, — покрывая лицо поцелуями, произносит Аслан. — Когда мы окажемся в постели, там будем только мы вдвоем, — от его проницательности у меня сбивается дыхание. Кем я пытаюсь воспользоваться? Человеком, который считывает мои мысли? — Его больше не будет ни в твоей жизни, ни в твоей голове, — нежно касаясь губами моих губ. То ли от нежности, то ли от его уверенности и защиты сдерживаемая всё это время истерика находит выход. Обрушивается потоком соленых слез на футболку Аслана.

Он гладит мои плечи и спину, шепчет успокаивающие слова, но это не помогает. Мне нужно выплеснуть весь негатив, который копился последние несколько месяцев. Когда истерика утихает, я не могу сказать, что мне стало легче, но определенно у меня не осталось сил, чтобы думать о случившемся.

— У тебя ведь самолет скоро, — вспоминаю я.

— Я не полечу. Останусь с тобой, — не слышу в его голосе сожаления по этому поводу, но мне все равно неудобно, что вмешалась в его планы. — Не о чем переживать, — целуя в нос. — Идём в душ, — подхватывая меня на руки, произносит Аслан. Хватаюсь за его каменные плечи, хотя точно знаю, что он никогда меня не уронит. Проносит меня через спальню, которую не успеваю рассмотреть, но вижу стоящий у постели чемодан.

Ванная комната просто огромная. Каменные умывальники, ванна как небольшой бассейн и душевая кабина за стеклом. Поставив меня на ноги, Аслан помогает снять одежду.

— Не нужно смущаться, — убирая мои руки, когда я пытаюсь прикрыть грудь. Откидывает бюстгальтер, который успел с меня снять. — Ты прекрасна, — целуя в ключицу, стягивает вниз платье, оно бесформенным облаком опадает на мраморный пол. Следом летят кружевные трусики. — Я помогу тебе принять душ, — стягивая футболку, произносит Аслан.

— Можно я сама? — прошу Аслана. При нем мне будет неудобно тереть себя до покраснения кожи, вымывать из носа запах Мирона.

— Уверена? — киваю на его вопрос. — Как ты себя чувствуешь? — беспокоится он.

— Со мной всё будет хорошо, — заверяю его. Аслан показывает мне, где лежат чистые полотенца. В стене встроенный шкаф, если бы он не показал, я не поняла бы, как его открыть.

Долго стою под горячими струями воды, которые смывают мои слезы. Я думала, они закончились, но, видимо, не все. На каменных полках только мужской шампунь и гель для душа. Щедро ими пользуюсь, меня не смущает, что буду пахнуть, как мой мужчина. Растираю кожу до покраснения. Местами даже счесываю до ссадин, которые начинает щипать, когда на них попадает вода и пена.

Одежду я с собой не взяла, а ту, что осталась на полу, собираюсь выбросить. Замотав себя в банное полотенце, обыскиваю шкафчики в поисках новой зубной щетки. Чищу несколько раз зубы, пока не начинают болеть десна. Теперь чувствую себя чистой.

Выхожу босиком из ванной комнаты. Раскрыв чемодан, ищу в нем что-нибудь подходящее для дома. Выбираю укороченную футболку и легкие широкие штаны. В них не стыдно щеголять по этой красивой квартире.

Просушивая полотенцем волосы, слышу звонок в дверь. Интересно, кто пришел? Присев на край двуспальной кровати, осматриваю комнату в чёрно-серых тонах, которые разбавляют золотые детали. Красиво. Я бы даже сказала, изысканно. Комната с сильной мужской энергетикой подходит Арданову. Менять ее мне не хочется…. по крайней мере пока.…

— Еся, пришел врач, — входя в спальню, сообщает Аслан. Он сменил одежду, волосы влажные. Значит, в квартире не одна душевая комната. — Нужно тебя осмотреть, — мягким тоном, будто боится, что я откажусь.

— Хорошо, — сразу соглашаюсь. Не хочу каждый день закрываться в душевой и рыдать, если можно пройти курс психотерапии.

Время я не засекала, но беседа и осмотр длились приблизительно полчаса, в конце мне ставят два укола, чтобы я могла расслабиться, отключиться от всех переживаний и поспать, потому что после стресса организму нужны силы.

Проводив доктора, Аслан заглядывает ко мне, садится на край постели. Сразу замечаю, что на нем камуфляжная форма, а в глазах лютый холод, хотя со мной он говорит так же спокойно:

— Мне нужно отъехать на пару часов, — сообщает он, целуя в висок. — Не испугаешься побыть одной? — интересуется он.

— Я не ребёнок, — храбрюсь, конечно. Мне неуютно будет в этой огромной квартире остаться одной.

— Я подожду, когда ты заснешь.

— Аслан, тебе обязательно уезжать? От тебя веет опасностью и холодом, — озвучиваю свои мысли, но не все. Я догадываюсь, что он едет к Мирону, но не хочу ничего знать. Аслан просил не вмешиваться, я не буду.

— Мой внутренний ад никогда не коснется тебя, моя девочка, — наклоняясь, целует в край губ. Я отмечаю, что он не ответил на мои вопросы, но решаю не настаивать. Глаза потихоньку слипаются, с трудом удается держать их открытыми. Аслан поправляет одеяло….

Просыпаюсь в темной комнате, шторы задернуты. Не сразу понимаю, сколько времени. Поднимаюсь с постели, отодвинув штору, выглядываю на улицу. Натыкаюсь взглядом на темноту за окном.

Ночь уже?

Сколько же я проспала?

Аслан вернулся? Почему не лег спать?

Покинув комнату, отправляюсь на его поиски. Из-под плинтусов пробивается тусклый свет, его достаточно, чтобы беспрепятственно двигаться по коридорам, не боясь что-нибудь задеть. В кухне ярко горит свет, тихо работает телевизор, на его звук я отправляюсь. Ожидаю увидеть Аслана, но на кухне его нет. Остановившись в дверях, не решаюсь идти дальше, чтобы не мешать незнакомой мне девушке хозяйничать на «холостяцкой» кухне….

Глава 52

Аслан

Оставив Есю наедине с врачом, возвращаюсь в кабинет. Сажусь за открытый ноутбук, сверлю взглядом непрочитанное сообщение. Ахмед и Михаил просили не трогать почту, хотя бы сегодня не смотреть записи с камер. Они правы. Их просьба — проявление заботы. Неплохо меня знают. С другой стороны, такие чувства пробудились бы в любом нормальном мужике, если тронули его женщину. Чтобы отключить режим убийцы, мне нужно время. Я не получу морального удовольствия, грохнув падаль с первого удара, но и гадать, что там произошло, постоянно об этом думать — выше моих сил.

Щелкнув мышкой, открываю файл. Уперев локти в стол, складываю руки в замок и подаюсь ближе к монитору. Впитываю и пропускаю через себя все, что происходит на экране. Кожей чувствую страх и отвращение Есении. Вижу её дрожь и отмечаю каждую слезинку, за которые спрошу. Медленно по венам растекается яд. Душит злость. Перед глазами кровавая пелена ярости, перестаю видеть происходящее на экране. Руки с такой силой сжимаются в замок, что приходится отдирать их друг от друга, чтобы поставить видео на паузу.

Откинувшись на спинку сиденья, вталкиваю в легкие кислород. Почему она мне сразу не сказала, что этот уёбок её домогается?! Он подписал себе несколько смертных приговоров, жаль, что я не смогу его убивать, воскрешать и заново убивать! Ее мамашу тоже стоило бы встряхнуть так, чтобы мозги за ненадобностью превратились в кашу. Они ей точно не нужны, если думает одним лишь местом!

Закрыв глаза, представляю перед собой чёрный занавес, никаких картинок и мыслей, вокруг кромешная, непроглядная темнота и тишина. Восстанавливаю дыхание. Не сразу получается, но спустя короткое время дышу ровно и спокойно.

Отработанный годами метод восстановления контроля помогает потушить эмоции. По крайней мере их внешнее проявление. Стоит выплыть из темноты, внутри разгорается адское пламя ярости, разъедает меня ядовитыми всполохами.

Захлопнув ноутбук, поднимаюсь и подхожу к окну. Еся слишком тонко чувствует мое состояние, давно это заметил. Сейчас, как никогда, я должен нести ощущение безопасности, рядом со мной она должна чувствовать спокойствие. Нужно выпустить зверя, дать ему напиться кровью, только потом я могу вернуться к Есении.

Провожая доктора, выслушиваю рекомендации, которые записываю на подкорку. Он сообщает, что Есения после укола проспит несколько часов, но может проспать и до утра. Прежде чем войти в спальню, тушу все эмоции, запрещаю вспоминать кадры видеозаписи, но они, как назло, стоят перед глазами, словно на репите.

Еся чувствует мое внутреннее состояние, когда я сажусь рядом с ней на кровать. С тревогой заглядывает в глаза. С одной стороны, приятно, что моя женщина настолько тонко чувствует меня, с другой — только зря будет тревожиться. Успокаиваю Есению, дожидаюсь, когда она заснет, целую в краешек губ и тихо выхожу за дверь.

Прежде чем уехать, звоню Леле. Не хочу оставлять Есению в квартире одну.

— Леля, я по делу, — сообщаю после того, как поздоровались.

— Я тебя слушаю, Аслан, — слышится в голосе толика напряжения. Вряд ли Ибрагим успел рассказать ей о том, что в моей жизни появлялась Есения и что сегодня её чуть не изнасиловал отчим. Брат предпочитает лично обо всем рассказывать жене.

— Леля, можешь приехать ко мне? — спрашиваю я. — Мне нужно отлучиться на несколько часов… — подбираю слова, чтобы сообщить о своем несвободном статусе. Мое упущение, не успел познакомить Есю с семьей. — У меня тут девочка…. моя девочка, Леля. Врач только ушел, укол ей поставил.… — сумбурно объясняюсь. — Присмотреть за ней надо.…

— Конечно, я сейчас приеду, — даже не сомневался, что сноха сразу же откликнется. — Что произошло с твоей девочкой? — интересуется Леля.

— Позже обо всем расскажу. Есения сейчас спит, когда проснется, хочу, чтобы кто-то был рядом, если я не успею вернуться.

— Спартак меня сейчас привезёт, Аслан. Занимайся своими делами, а я присмотрю за Есенией, — отмечаю, что Леля запомнила имя моей девушки. Она у нас необыкновенная. Любит и принимает всех нас, со всеми нашими демонами.

— Я дождусь вас, — отбиваю звонок.

Не хочу оставлять Есю одну даже ненадолго. Иду на кухню, завариваю крепкий кофе. Пока жду, что он остынет, просматриваю бумаги, что мне прислали фейсеры. Дело на утырка завели, объявили в розыск. При обыске на складах нашли оружие, наркотики, экстремистскую литературу. Ирину потрепали, но отпустили домой. Если розовые очки ещё не разбились стеклами внутрь после того, что она увидела, то это обязательно случится. На допросы теперь будет ходить, как на работу. А как только поймет, что может сесть за соучастие, сама его и сдаст, расскажет даже то, чего не было. Скальпелем пройдусь по нервам Ирины за то, что она закрывала глаза на очевидные факты, лишь бы удержать возле себя мудака!

Леля приехала спустя час. Пока она поднимается на лифте, захожу в спальню проверить Есению. Спит в той же позе. Дыхание спокойное, глубокое.

— Отдыхай, я скоро вернусь, — поцеловав её в губы, тихо выхожу, прикрыв за собой дверь. Леля уже поднялась. Скинув на вешалку пиджак, ждала меня в коридоре.

— Попали в пробку, поэтому задержались, — негромко произносит она. — Расскажешь, что случилось? Или я не вовремя с вопросами?

— Коротко не расскажешь, а на долгий разговор времени нет, — бросаю взгляд на закрытую дверь, за которой осталась моя душа.

— Не переживай, всё будет хорошо, — поймав мой взгляд, невестка поспешила успокоить. — Если надо, езжай.

Правильнее было бы остаться с Есенией, но чем дольше во мне будет гореть неутоленная жажда расправы, тем сложнее мне будет скрывать эмоции. Не хочу, чтобы она зря переживала.

В Москве начинаются вечёрние пробки, где-то удается проскочить, где-то приходится стоять. Вырвавшись на загородную трассу, нажал на газ, только поэтому домчал так быстро. До нашей старой, но не заброшенной базы доехал за полтора часа. Она действующая, здесь в постоянном режиме дежурит охрана. На складах полно оружия, которое обеспечивает ЧВК, в гаражах новая техника. Мы проводим здесь учения для минеров, обкатываем новые модели техники, проверяем работу спутников, тестируем роботов. Но иногда используем базу для «личных» вопросов. В том мире, в котором мы вертимся и занимаем одну из верхних ступеней иерархии, приходится быть жестким с врагами. В моем мире выживает не богатейший, а сильнейший.

Осмотрев мою машину, ребята пропускают меня на базу.

— Ахмед предупреждал, что ты приедешь, — качая головой, выходит встречать меня Аркадий. — Остыл бы, — смотрит на меня немигающим взглядом. — Мы его уже поприветствовали, на пару дней ему хватит, — его слова не откликаются во мне.

— Не трогайте больше, — отдаю приказ. Я лично хочу слышать каждый стон боли.

— Как скажешь. Он в карцере….

Глава 53

Есения

— Ой! — отступив назад, восклицаю я, когда девушка оборачивается. Почувствовала неловкость, будто меня за подглядыванием застали.

— Напугала тебя? — улыбнувшись, спрашивает молодая красивая женщина. Несколько секунд засматриваюсь на хрупкую, утонченную внешность, пытаясь понять, сколько ей лет. Так сразу и не скажешь, но на вид немногим больше тридцати. — Проходи, Есения. Я как раз ужин приготовила. Ты, наверное, голодная? — заботливо интересуется она. Мой живот-предатель решает ответить за меня урчанием.

— Немного, — после такого громкого аккомпанемента глупо было бы отрицать очевидное. Прохожу на кухню. Вроде проснулась, но до сих пор будто пьяная. Реакции замедленные, приятная слабость в конечностях, голова легкая, будто я выпила пару бокалов шампанского.

— Меня Ольга зовут, — представляется она, накрывая на стол. — Но в семье меня все называют Леля, ты тоже можешь звать меня Лелей.

В семье….

Я знаю, что у Аслана есть женатый племянник, и старшие братья имеют семьи.

— Я жена Ибрагима, — будто прочитав мои мысли, сообщает Ольга. — С моим сыном Тамерланом вы вместе работаете, — добавляет она, а у меня натурально отпадает челюсть.

Мама Тамика?

Если бы она сказала, что является его девушкой, я бы удивилась меньше. Во сколько она стала мамой? Выглядит Ольга лет на десять старше сына. Очень красивая женщина.

— Овощной супчик, — ставит передо мной тарелку, сверху посыпает свежей зеленью. — На второе у нас булгур и мясное рагу, но тебе нужно поесть бульон, — наливает и себе тарелку супа, садится напротив. — Как ты себя чувствуешь, Есения? — спрашивает Ольга, придвигая ко мне сметану.

— Хорошо, — пожимая плечами. Мне кажется, ещё продолжается действие препаратов, которые мне вкололи.

Несколько минут мы едим в тишине. За окном совсем темно. Интересно, который сейчас час?

— А Аслан?... — зачерпнув ложкой суп, отправляю в рот, так и не задав до конца вопрос.

— Аслан не звонил и ещё не приезжал, — отвечает Ольга, будто сумела прочитать оба вертевшихся в моей голове вопроса. — В это время Москва обычно стоит в пробках, — кинув взгляд на наручные часы.

Дальше мы опять едим в тишине. Ольга ни о чём меня не спрашивает, и это немного смущает. Если бы она засыпала меня вопросами, интересовалась нашими с Асланом отношениями, это было бы куда понятнее. Помню, когда мама начала встречаться с Мироном, все ее подруги просто от любопытства лопались. А Ольга ведёт себя сдержанно, но при этом я вижу ее заботу, искреннее участие, теплоту.

Щелчок дверного замка оборвал мои мысли. Застыв с ложкой в руках, прислушивалась к шуму в квартире, но его не было. Здесь столько комнат, что, приди к нам вор, мы бы с ним и не пересеклись.

— По-моему, Аслан вернулся, — озвучила мои подозрения Леля. — Пойду посмотрю, — поднявшись из-за стола, по дороге опустила пустую тарелку в раковину.

«Я с вами!» — мысленно произнесла я и последовала за Ольгой.

— Аслан, хорошо, что ты вернулся. Есения уже проснулась и немного нервничает, что тебя нет, — слова Ольги заставили замереть перед поворотом. Вот откуда она догадалась, что я чувствую?

— Я быстро приму душ и присоединюсь к вам, — даже не видя Аслана, я слышу в его голосе напряжение.

— Я позвоню Ибрагиму и попрошу его забрать меня, — произносит Оля.

— Сидит на работе, ждет, когда я освобожу тебя, — по-доброму подтрунивает над невесткой.

— Ты же знаешь, он не любит находиться дома один, — спешит заступиться за супруга Леля.

— В нашем доме невозможно заскучать, там всегда куча пацанов, — хмыкает Аслан. — Мой брат не любит, когда там нет тебя.

Оля ничего на это не отвечает или отвечает жестом, которого я не вижу. Устав стоять и прятаться, выхожу из-за угла. Взгляд останавливается на Аслане, считывает малейшие изменения. Складка на изломе бровей стала намного глубже, губы сжаты, хотя он и пытается улыбаться, в глазах до сих пор роится темнота, а энергетика фонит холодом.

— Это что, кровь?! — заметив бурые пятна на темном камуфляже, восклицаю я. Заторможенность слетает, в два шага я оказываюсь возле Аслана.

— Жду вас на кухне, — Оля деликатно оставляет нас наедине.

— Не моя, Еся, — удерживая за руки, не дает к себе приблизиться. — Я грязный, не хочу тебя запачкать, — произносит Аслан. Смотрит нежно и требовательно одновременно. — Я сейчас приму душ и приду на кухню, — добавляет мягче. — Всё хорошо со мной, не переживай, — проводит подушечкой большого пальца по моей щеке, обводит контур нижней губы. — Чуть позже у тебя будет возможность убедиться, что на мне ни одной царапины, — подавшись вперед, хрипло произносит на ушко. — Если бы у нас не было гостей, утащил бы с собой в душ, — добавляет он, обводя языком ушную раковину, прикусывает мочку. Втягивает её в рот, посасывает. У меня ноги подгибаются от слабости, а опереться можно только на стену.

— Остановись.… — выдыхаю на грани слышимости.

— Продолжим позже, — мажет губами по моим губам, отпускает руки. — Дойдешь сама? — улыбается, замечая, что ноги меня не слушаются. Я могла бы сказать, что это последствия укола, но не хочу, чтобы в его глазах вновь заклубилась темнота. Хочется думать, что я своим присутствием прогнала холод, который поселился в Аслане после произошедшего.

Стоило вспомнить о Мироне, как в голове стали взрываться вопросы.

Где мама? Она знает о том, что Мирон меня домогался? Как она отреагировала? Поверила или продолжает обвинять меня?

Кровь на одежде Аслана, скорее всего, принадлежит Мирону. Жив ли отчим? Аслан обещал, что не станет его убивать, а значит, я должна ему верить, но все равно на душе неспокойно. Не хочу, чтобы из-за меня у Аслана были проблемы.

Возвращаюсь на кухню, Леля навела на столе порядок и заново его сервирует. На плите в небольшой кастрюльке греется суп. Бросив на меня взгляд, отставляет тарелки и подходит ко мне, берет за руки.

— Волнуешься за него? — удивляюсь ее проницательности. Вместо ответа едва киваю. — Не переживай, я в этой семье больше двадцати лет, и не было ещё случая, с которым они не справились бы. Таких мужчин, как Ардановы, нужно любить и безоговорочно им доверять, они не подведут, — закончила с улыбкой, чуть сжав мои пальцы, которые продолжала удерживать в своих руках. — Заканчивайте ужин без меня, Есения. Муж подъедет через две минуты, я побегу. А ты попрощайся за меня с Асланом.

— Может, он поднимется, мы все вместе поужинаем? — предлагаю я.

— У нас впереди много совместных ужинов, но сегодня вам двоим нужно отдохнуть и побыть вместе.

Попрощавшись, провожаю Лелю до двери. Возвращаюсь на кухню, выключаю плиту, на которой греется суп.

Когда Аслан входит на кухню, я завариваю себе натуральный фруктовый чай, который нашла на одной из полок.

— Ольга ушла, за ней муж приехал. Попросила с тобой попрощаться, — почему-то начинаю волноваться. — Ты будешь ужинать? Оля тут суп приготовила и мясное рагу с гарниром…. — тараторю я, беря в руки сразу две тарелки.

— Иди ко мне, — подходит сзади Аслан, отбирает посуду, возвращая её на место. — Успею поужинать, — берет за руку, тянет за собой в гостиную. Садится на диван, меня размещает на коленях лицом к себе. — Мой голод супом не утолить….

Глава 54

Аслан

Спустившись на нижний ярус, толкаю железную дверь. Протяжный скрип бьет по барабанным перепонкам. Нужно смазать петли. Несмотря на теплую погоду наверху, тут ощутимо прохладно. Добралась сюда уже осень. Утырок наверняка ощущает на себе все прелести моего гостеприимства, забрали его из дома в трико и футболке.

Направляюсь к самой дальней двери, подошвы ботинок отстукивают ритмичный звук шагов, который эхом разлетается по пустым коридорам. Давно сюда не спускался….

Отодвинув железный засов, толкаю дверь к стене. Тусклый свет из коридора добирается до тесной бетонной коробки, в углу которой, сгорбившись, на полу сидит утырок.

— Срезай гипс, он тебе больше не понадобится, — достав из чехла армейский нож, бросаю его на пол. Отскочив от бетона, лезвие останавливается прямо возле его руки. Урод дергается. — У тебя три минуты, не снимешь, срежу вместе с кожей.

— Кто ты такой? — щурясь, выползает на середину карцера. Подбирает нож. Думая, что я не заметил, прячет его за спиной. — Вы меня с кем-то путаете. Я ничего не сделал….

Ребята его немного разукрасили, но он вполне бодро двигается и даже планирует напасть.

— У тебя осталось две минуты, советую не тратить их на игры со мной. Вытащи нож и сними гипс, — складываю руки за спиной, чтобы не удавить его. Это желание не покидает меня ни на секунду.

— Кто ты такой? — повторяет вопрос. Присев на одно колено, задирает штанину и начинает пилить гипс. — Мне его ещё десять дней носить, — пыхтит себе под нос. Никак не комментирую его жалость к себе. Мерзкий шакал, от которого несет потом и страхом. — Что тебе от меня надо? — подползая ко мне чуть ближе, смотрит с вызовом.

— Продолжай пилить, — предупреждая его, считываю мысли урода. Такие, как он, способны только напасть со спины, больше ничего. На честный бой не хватит духа.

Проходит больше трех минут. Разрезав на куски гипс, откидывает его в сторону. Надеясь, что отвлекает мое внимание, подползает всё ближе. Даже любопытно, что он собирается предпринять.

— Ты из-за Сеньки, что ли, все это устроил? — с усмешкой интересуется он. — Это ведь ты её ночами домой привозишь? — продолжая наигранно скалиться.

Всё это время я сдерживал ярость, что уже несколько часов клубится во мне, выжигая все остальные чувства, а это пренебрежительное обращение к моей Есении ставит ярость на дыбы.

— Так мы с её матерью не против были, чтобы она к тебе переехала. Дали добро. Забирай! Пользуйся, — зло хмыкнув. — Ко мне какие вопросы? Зачем было устраивать маски-шоу?

— К тебе у меня нет вопросов! Я пришел спросить с тебя…

— Спросить с меня? — не дослушав, перебивает меня. Пытается изображать непонимание.

— Ты посмел тронуть мою женщину, — от сдерживаемой ярости голос звучит глухо и холодно. Уёбок вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Это она тебе сказала? Врёт, падла брехливая. Сама под меня лезла, зачесалось у нее одно место, потянуло на взрослых мужиков….

— Ты захлебнешься своей кровью, — не дав договорить, ударил в челюсть. Цели не было убить его или вырубить, я хотел видеть, как он корчится от боли.

Упав на бетонный пол, заскулил. Тронув аккуратно место удара, поднялся на ноги.

— Можешь не верить мне. Можешь убить меня, но она сама лезла ко мне, — когда звереныша загоняют в угол, он начинает огрызаться и пробовать укусить, такая ассоциация пришла мне в голову, когда я наблюдал за поведением этой мрази. — Ты же был у нее первым, должен был понять, что я её не тронул.

— В квартире были установлены камеры, — сообщаю ему, наблюдаю, как нервно дергается его глаз. Паника мешает мыслительному процессу, он не знает, что ещё придумать.

Отходит назад, убирает за спину нож, который все это время продолжал зажимать в кулаке.

— Мы иногда ссорились, она меня злила, я просто пугал её.…

— Ты будешь молить о смерти, падла, — переступив порог карцера, захожу в узкую комнатушку, где практически нет места для маневра.

Ожидаю нападения, я его даже провоцирую. Не поводит мудак, кидается на меня с ножом, целится в шею. Столкнись он с обычным мужиком, у него был бы шанс нанести удар, но я ему такого шанса не оставил. Выкрутив запястье, выбил нож. Бью в лицо, брызги крови вместе с выбитым зубом летят на мою одежду. Удерживая на весу, нанес несколько жестких ударов по корпусу, два сильных удара по почкам. Будет, сука, ссать кровью и меня вспоминать каждый раз. Пнув его под больное колено, опрокинул на пол.

— Поднимайся, падаль! — рыкнул на него.

Мотнув головой, он громко застонал. Я не испытывал удовлетворения от его боли. Мне было ее мало. Внутренний зверь требовал растерзать, разорвать в клочья, залить здесь все кровью. Он хотел услышать предсмертные хрипы морального урода! Разум оставался холодным и не хотел спешить в своей мести. Смерть — освобождение, а я не собирался дарить мрази свободу.

— Мы будем видеться каждый день, — присев на корточки возле распластанного на полу тела, выплюнул ему в лицо. — Тебе будет казаться, что ты привык к боли, но я буду открывать тебе новые её грани, — поднявшись, подобрал с пола нож, убрал его в чехол. Закрыв дверь на засов, поднялся наверх.

— Следите, чтобы не отъехал, — предупредил парней.

Возвращаясь домой, попал в пробку. У меня на базе командировочные, за которыми порой как за детьми нужен присмотр, но я хотел несколько дней провести только с Есенией. Пусть привыкнет, что моя, что больше никуда не отпущу.

В душе продолжала кипеть ярость, смерть Мирона вряд ли принесла бы мне удовлетворение, но стоило подняться к себе в квартиру, услышать тихий голос Есении, доносящийся из кухни, как в области груди потеплело.

Выйдя из душа, я сразу понял, что Леля уехала. Мы в квартире были одни. Самоконтроль начал трещать по швам. Тестостерон зашкаливал. Так долго без секса я обходился только в командировках, где вокруг одни бойцы и ни одной женщины на десятки километров вокруг. А тут рядом самая желанная девочка, у меня предохранители сгорают, когда я просто на неё смотрю. Не помню, ел сегодня или нет, но единственный голод, который испытываю — сексуальный.

Забрав из рук Есении тарелку, возвращаю её на место. Утягиваю за собой в гостиную.

— Иди ко мне, — присев на диван, устраиваю её у себя на коленях. Считываю реакции тела. Страха нет, Еся немного волнуется. С волнением мы справимся. У меня чувственная и отзывчивая девочка, я знаю почти все её эрогенные зоны. — Мой голод супом не утолить, — произношу, почти касаясь губ. — Я безумно тебя хочу, — касаюсь губ в легком поцелуе. — Сегодня я не остановлюсь, Еся, — прохожусь кончиком языка по нижней губе. — Ты моя….

Глава 55

Есения

«Ты моя.…» — звучит мелодией, тронувшей душу.

Губы Аслана накрывают мой рот. Прикрыв глаза, отвечаю на поцелуй, который заставляет тонко вибрировать каждое нервное окончание. Снимая языком влагу с моих губ, Аслан углубляет поцелуй. Рисует узоры на моем небе, сплетает наши языки. Прикусив нижнюю губу, втягивает её в рот, нежно посасывая. Поджимаю пальчики на ногах, удовольствие прошивает каждый нерв.

Аслан сказал, что не остановится. Я и сама этого не хочу, желаю полностью принадлежать ему. Стоило ждать, чтобы моим первым мужчиной стал именно он. Я так тонко и остро его чувствую, будто мы сотканы из одних клеток. Точно знаю, Аслан моя вторая половина, моя судьба, моя стена и защита, моя жизнь…

Его пальцы вплетаются в мои волосы, сжимают их до легкой боли, оттягивают чуть назад, открывая доступ к шее. Губами Аслана впивается в бьющуюся жилку, ласкает её языком.

— Нам это мешает, — целуя в ключицу, произносит Аслан.

Стягивает с меня футболку, откидывает на другой край дивана. Сбросив с плеч лямки бюстгальтера, одним ловким движением расстегивает его и освобождает грудь от хлопковых оков, заменяет их своими теплыми, чуть шершавыми ладонями. Продолжая целовать шею и ключицы, сминает полушария, обводит вершины подушечками больших пальцев.

Растворившись в ощущениях, перестаю думать и переживать. Это наша ночь. Сейчас в этом мире не существует никого кроме нас. Мы наполняем эту уютную квартиру нашими стонами, стены становятся свидетелями нашей страсти.

Откинувшись немного назад, упираюсь руками в колени Аслана, подставляю грудь его горячим жадным губам. Язык кружит шмелем над острой вершиной, жалит, ласкает. Втягивает в рот и посасывает.

— Аслан.… — всхлипываю, ерзая на его бёдрах. Там, внизу, все стягивает от напряжения.

— Моя сладкая, чувственная девочка…. — зарывшись пальцами в мои волосы, притягивает к себе и целует в губы. Наши тела соприкасаются, возбужденные соски трутся о грудь Аслана. Невероятные ощущения. Кожа к коже.… При каждом вздохе мы становимся ещё чуточку ближе друг к другу.

— Идём в постель, — подхватив под бедра, поднимается вместе со мной.

Пока идём в спальню, не перестаем целоваться. Опустив на прохладные простыни, Аслан стягивает с меня штаны. В комнате горит нижняя подсветка, теплого света достаточно, чтобы видеть друг друга.

— Ты уже мокрая для меня, — касаясь перешейка белья. — Какая же ты красивая, нежная, хрупкая. Боюсь тебя сломать, сделать больно, но остановиться не смогу, — лаская меня там через тонкую ткань, Аслан пристально следит за моей реакцией. Закусываю губу, чтобы не стонать в голос. — Еся, я теряю голову, когда смотрю на тебя, — хрипло звучит его голос, когда он стягивает с меня трусики. От взгляда Аслана по телу рассыпаются мурашки. — С тобой не работают никакие установки, — оглаживая внутреннюю сторону бедер, разводит их в стороны. — Хочу всю тебя видеть… целовать везде.… узнать, какая ты на вкус.… Ты везде такая красивая.… — негромко произносит он, опускаясь коленом на матрас между моих бедер. Целует впалый живот. Ведет языком вниз.

— Аслан, — то ли стон, то ли всхлип срывается с моих губ. По телу проходит мелкая дрожь.

Аслан целует меня там, язык проходится по влажным складкам, раздвигая их, ласкает чувственную горошину. Согнув ноги в коленях, упираюсь пятками в матрас, выгибаюсь над простынями. Горло пересыхает от стонов. Аслан прикусывает клитор, втягивает его в рот, посасывает. Зарываюсь пальцами в простыни.

К губам и языку Аслан добавляет пальцы. Лаская языком клитор, он растирает влагу между складочек.

— Ты очень тугая, Еся, — проникая пальцем во влагалище, произносит он. Сложно сосредоточиться на словах, когда ты готова разлететься на миллиарды частиц. Внизу живота затягивается тугой узел. Мне кажется, ещё мгновение — и он лопнет. Аслан добавляет второй палец. Ощущая давление, напрягаюсь. — Я большой для такой хрупкой девочки, как ты, но я буду очень нежен и аккуратен, — обещает он, возвращаясь к прерванным ласкам. Посасывая клитор, растягивает влагалище, толкается неглубоко пальцами. Мои стоны становятся громче. Пальцы крепче сжимают простыни, пятки глубже упираются в матрас. Первые искры оргазма слепят глаза. Спазмы проходят по мышцам. Ударив языком по клитору, Аслан будто нажимает на нужную точку, меня выгибает на постели. Бедра сжимаются, пытаюсь удержать рассыпающиеся осколки удовольствия. С его именем на губах я громко и ярко кончаю. Лаская пальцами, Аслан продлевает оргазм.

Поднявшись, одним движением скидывает с себя домашние брюки. Я всё ещё поплывшим сознанием успеваю отметить, что он красив и возбужден. Опускается коленями на матрас. Подтягиваясь на вытянутых руках, нависает надо мной и произносит:

— Ты очень красиво кончаешь, готов смотреть на это вечно, — наклоняется и целует в губы, делясь моим вкусом. В голове проносится мысль, что я тоже хочу попробовать Аслана. Сама же стесняюсь своих мыслей, Аслан легко меня считывает. — Расскажешь, о чём только что подумала? — спрашивает он, упираясь головкой между складочек. Толкаясь, проходится по промежности, упирается в клитор. Проделывает это несколько раз, а у меня сознание начинает плавиться.

— Сделай меня своей, — ухожу от прямого ответа.

— Ты и так моя, — произносит Аслан, упираясь головкой члена во влагалище. Давит, потом отступает. Снова давит.…

Отвлекая поцелуями от предполагаемой боли, ласкает шею губами и языком. Я плыву, когда он так делает. Хватаю ртом воздух от удовольствия, а Аслан одним уверенным плавным толчком делает меня по-настоящему своей. Замирает на несколько секунд, дает мне осознать, что только что лишил меня девственности. Не скажу, что очень больно, вполне терпимо, я представляла, что будет хуже.

— Ты уже все? — спрашиваю его.

— Всё только начинается, — улыбаясь, отвечает мне.

— Я о другом спрашивала. Ты уже полностью вошел? — хотела понять, будет больнее или пик мы уже прошли.

Вместо слов Аслан толкается в меня, выбивая тихий вздох.

— Еся, постарайся максимально расслабиться, чтобы минимизировать неприятные ощущения, — просит он. — Сложно находиться в тебе и не двигаться, — целуя в губы. — Обхвати меня ногами.

Выполняю его просьбу. В тот момент, когда я расслабляюсь, Аслан вновь толкается, максимально наполняет собой. Сначала двигается медленно, растягивает всё ещё саднящее лоно. Потом толчки становятся глубже, резче. Он становится на колени. Продолжая двигаться, кладет пальцы на клитор, растирает его, надавливает на какую-то точку рядом, посылая искры удовольствия в нервные окончания. Я забываю о боли, начинаю вновь возбуждаться. Вторая рука Аслана сминает мою грудь, ласкает соски. Приближая меня к очередному оргазму, двигается в том же темпе, но я чувствую, что он себя сдерживает. На его виске бьется пульс, зубы сжаты так, что заостряются скулы.

Как только меня накрывает вторым оргазмом, Аслан сжимает мои бедра, отпускает себя. Сильные, мощные толчки на всю длину я вряд ли выдержала бы, если бы не оргазм.

— Хочу кончить в тебя! — рычит он. Мне кажется, что он чего-то от меня ждёт. Запрокинув голову назад, Аслан кончает мне на промежность, успев вынуть член в последний момент.

Падает на постель рядом со мной, затягивает на себя. В его глазах столько нежности, что я готова расплакаться.

— Я люблю тебя, — обнимая мое лицо ладонями, произносит он….

Глава 56

Аслан

— Я тоже тебя люблю, — шепчет пересохшими губами Есения, рисуя узоры подушечками пальцев на моей груди, не подозревая, что я ещё не насытился ею.

— Ты сомневаешься? — поддразниваю её. — Что так тихо?

— Я не сомнев.… — не даю ей договорить, улыбнувшись, впиваюсь в губы.

Перебирая пальцами волосы на затылке Есении, покрываю поцелуями её лицо. Видимо, нежность заразительна. Раньше за собой такого не наблюдал. Обычно после секса мне хотелось остаться одному. Ночной секс-марафон заканчивался утренним холодным душем и поездкой на работу. Мне ни с кем не хотелось спать в обнимку, а Есю из рук не выпускал бы. С ней вообще все в новинку.

Нежность очень быстро перерастает в страсть. Мне мало Еси один раз. Целую ее. Хочу испить до дна. Какая же она тоненькая, хрупкая. Я рядом с ней как боевой медведь. Боясь раздавить, принимаю сидячее положение, перетаскиваю Есю на себя.

— Ты опять?... — ведет рукой по груди, спускается к животу. Смущенно накрывает и сжимает пальчиками член. Он дергается в её руке, чем пугает Есению. — Я сделала больно?

— Ты сделала очень приятно, — накрываю ее пальцы своей рукой, сжимаю их на стволе, веду вверх-вниз, Еся быстро схватывает, оставляю ее действовать самостоятельно.

Накрываю её грудь ладонями, сжимаю упругие полушария. С губ Еси срывается тихий стон. Продолжая ласкать меня рукой, она закрывает глаза, откидывает голову назад, волосы рассыпаются по её спине, лаская кончиками мои бедра. Как тут крышей не двинуться? В ней тонко переплетаются невинность, чувственность, страсть.

Накрыв сосок губами, высекаю из нее новые и новые стоны. Свободной рукой опускаюсь по плоскому животу к лобку. Ныряю пальцем между сомкнутых складок.

— Аслан!... — выдыхает со стоном. Я готов кончить, когда она в порыве страсти произносит мое имя охрипшим голосом.

Если поднять её за бедра, проехаться головкой по влажным складкам, а потом толкнуться в нее, ощутить, какая она там тугая, горячая.… Только мысли о том, что я сделаю ей больно, останавливают меня.

Еся совсем не заботится о моем трещащем по швам контроле, упираясь в грудь ладонями, поднимается над бедрами. Позволяет моим пальцам скользить глубже. Задевает влажной промежностью член, выбивая у меня из глаз искры.

— Еся, не спеши.… Давай пальцами…. — вытягиваю на морально-волевых, ее складки обильно орошают соками мою головку. — Еся…. что ты творишь? — хватаю за бедра, чтобы хоть ненадолго притормозить эту пытку. — Давай пальцами или языком… — пытаюсь себя убедить, хотя проиграл сражение с собой, когда она откинула голову назад и выгнулась на моих бедрах. — Не спеши….

Комнату наполняют звуки страсти. Ее тихие и нежные стоны звучат как музыка для моих ушей. Удерживая за бедра, контролирую глубину толчков. Я заметил, что, когда проникал в нее, Еся поморщилась от боли.

Кайфую от того, как плотно она меня сжимает. Когда тугие мышцы влагалища начинают сокращаться, я, сжав зубы, пытаюсь тормознуть свой оргазм, а член живет своей жизнью. Еся охренительно кончает. Последняя связная мысль, что нужно успеть вынуть, но я этого не делаю. Видимо, подсознательно хочу пометить ее собой. Удерживая за бедра, толкаюсь на всю глубину и кончаю в Есению...

— А если я забеременею? — лежа на мне, интересуется Еся. Голос звучит ровно. Ожидал, что будет нервничать.

— Не хочешь? — задаю вопрос, перебирая пальцами волосы на её затылке. Жду ответа абсолютно спокойно.

Мне бы хотелось, чтобы она забеременела, родила мне сына или дочку. Без разницы, в каком порядке, но хочу разнополых детей. Представляю её с животом, в котором находится мой ребёнок. Еся будет прекрасна.…

— Не знаю, — подумав, отвечает она. — Может, чуть позже, — пожимает плечами.

— Хорошо. Съездим к гинекологу, пусть подберет тебе контрацепцию.

— А ты хочешь детей? — после нескольких минут тишины раздается ее тихий голос.

— Хочу, но торопить не буду, — целую в макушку. — Родим, когда сама захочешь.

— Мне нужно в душ, — подняв голову, смущенно смотрит на меня.

— Вместе пойдем, — подхватывая её на руки, несу в ванную комнату, где мы ещё раз занимаемся любовью. Дорвался до своей девочки. После третьего оргазма Еся засыпает прямо у меня на руках, когда я несу ее в спальню.

Прижав к себе, накрываю нас тонким одеялом и засыпаю под её тихое дыхание. Проснувшись утром, Еся пытается тихонько выбраться из постели.

— Доброе утро, — вернув её в свои объятия, целую в губы.

На поцелуе мы не останавливаемся. Еся так чувственно отзывается на любую ласку, что я не могу себя тормознуть.

В душ Еся сбегает без меня. Приходится пользоваться другой ванной комнатой. Первым оказываюсь на кухне и готовлю нам завтрак: тосты, омлет с беконом. Леля вчера заказала продукты и заполнила ими мой холодильник, поэтому на стол выставляю ягоды и пирожные.

— Есения, мне нужно будет отъехать на несколько часов, не заскучаешь? — интересуюсь за завтраком. Не хочется оставлять Есю, но я обещал ее отчиму ежедневые встречи.

— На работу? — собирая тарелки со стола, складывает их в раковину.

— По делам, — уклончиво. Правду ей знать не нужно. Еся подходит к столу, перехватив за бедра, усаживаю к себе на колени. Стягиваю с её волос резинку, позволяю влажным локонам упасть на ее плечи.

— А когда я вернусь на работу? — лаская подушечками пальцев мое лицо. От удовольствия хочется закатить глаза, но….

Если Еся заговорила о работе, нам стоит поговорить.

— Я не хочу, чтобы ты выходила работать на базу.

— Почему? — хмурится Есения.

— Еся, база не самое безопасное место для молодой красивой девушки. Мои люди тебя не обидят, но у нас часто проходят учения для командировочных групп, может всякое произойти, а ты безответственно относишься к своей безопасности, — в голосе звучит металл.

— Я не отношусь.…

— Еся, — не дав договорить, останавливаю её, — почему на тебе не было часов, которые я просил не снимать? — не хочу отчитывать, портя этим атмосферу между нами, но и молчать не получается.

— Я забыла.… — опустив виновато взгляд.

— Вот об этом я и говорю, Еся. Ты подвергалась опасности и скрывала это от меня! Я просил рассказать, ты молчала. Моя женщина должна мне доверять. Во всем, Есения! Обо всем рассказывать. Ты уже поняла, что я не простой служащий в банке. Я отвечаю за безопасность всей семьи. Ты моя семья, Еся. Недопустимо, чтобы ты что-то скрывала от меня, — говорю спокойным тоном, а у нее слезы на глазах блестят.

— Мне было стыдно об этом рассказывать, — едва слышно.

— Еся, я люблю тебя, — утирая одиноко скатившуюся слезу. — Не плачь, прошу тебя, — целуя глаза. — Мне ты можешь рассказывать обо всем. Я всегда выслушаю и пойму. Доверяй мне, Еся.

— Аслан, я тебя тоже очень сильно люблю. Ты единственный человек в этом мире, кому я безоговорочно доверяю….

Глава 57

Есения

— Ну привет, тетушка, — услышав знакомый голос, поднимаю голову и смотрю в улыбающееся лицо Тамерлана. Ставлю на паузу музыку на экране телефона, под которую я работала и не слышала приближающихся шагов.

— С возвращением.… — не договорив, осознаю, что сказал Тамик и возмущенно интересуюсь: - Как ты меня назвал? – оставив медикаменты, которые раскладывала по коробкам, упираю руки в бока.

— Ты девушка моего дяди, настроен он весьма серьёзно, не успеешь оглянуться, как станешь моей тетушкой, привыкай к обращению, - подмигивая мне, проходит в процедурку.

— Теперь мне придется дарить тебе подарки на все праздники и читать сказки на ночь, чтобы ты быстрее уснул? - подкалываю его.

— Последнее точно не стоит делать, мне дорога моя жизнь и мое здоровье, — усмехаясь, оглядывается на дверь, будто там может появиться Аслан. – А подарки в нашей семье дарят женщинам, — ставит на стол пакет со сладостями. – Если ты не завтракала, можем попить чай, пока Аслан не узнал, что я вернулся. Сразу погонит на полигон.

Он прав, сегодня командировочные сдают последние нормативы. Как говорит Аслан: «Эти недоделанные получат свои документы на руки и к вечеру наконец-то свалят отсюда». Тамик этот процесс может ускорить, поэтому Аслан сразу заставит его работать.

— Я завтракала, но от чая не откажусь, - заглядывая в пакет, нахожу в нем несколько коробочек с пирожными одной известной кондитерской.

Чай пить идём в столовую, угощаем поваров, которые для меня готовят чай, а для Тамерлана кофе.

— Как ты? – спрашивает Тамик, отпивая из чашки горячий напиток.

 — Нормально, — совершенно искренне.

Я счастлива, любима. Рядом мужчина, о котором я могла лишь мечтать. Последние полгода я чувствовала себя одинокой, а теперь это чувство исчезло. Беспокойство о маме никуда не делось, но Аслан просил не звонить ей и не общаться, дать время все осмыслить и понять свои ошибки. Я знаю, что она съехала с квартиры на съемное жилье. Мне об этом рассказал Аслан.

— Почему не рассказала, что у тебя проблемы? – становится серьёзным, в голосе слышится металл. Как же в этот момент он напоминает Аслана.

— Ты тоже будешь отчитывать меня? – сдерживая улыбку. Я уже поняла, что у Ардановых в крови опекать и заботиться о близких. С виду холодные и суровые, на деле самые благородные и внимательные.

— Нет, Есения, не буду, но если ты не можешь рассказать о чем-то Аслану, всегда прийти за помощью ко мне. К любому из нас, - предлагает Тамерлан.

— Я пообещала Аслану ничего от него не скрывать, — откровенничаю с Тамиком.

— Вот и умница, - пододвигает ко мне тарелку с пирожными, к которым я ещё не притронулась. – Он не подведёт.…

— Объяснишь, почему ты не на полигоне? – появляется в столовой Аслан и недовольно смотрит на племянника.

— Ты здесь установил дополнительные камеры? – Тамерлан задирает голову, осматривает потолок и стены профессиональным взглядом.

— Переодевайся и на полигон, - командует Аслан, кивком головы указывая на выход.

— Хоть бы поздоровался, тиран, - улыбается Тамик, поднимаясь из-за стола.

— С возвращением, - хлопая по плечу.

— Ты подслушал наш разговор? – поднимая руку с часами, кручу кисть.

— Подслушал, - обхватывая лицо ладонями, признается Аслан. Мне нравится, что он никогда не увиливает, не отводит взгляд. – Чтобы нормально дышать, мне нужно знать, что с тобой все в порядке, - наклонившись надо мной, целует в лоб. – Мне нужно возвращаться, не хочу, чтобы эти идиоты покалечили себя в последний день. Пообедаем вдвоем, - ставит перед фактом. Мое тело реагирует легким возбуждением. Три дня, как мы вышли на работу, каждый наш обед начинается со страстного секса…

— Иди, со мной всё хорошо, - упираясь ладошками в грудь, отталкиваю от себя. Поднявшись на носочках, целую его в губы, предварительно осмотревшись и убедившись, что нас никто не видит.

Аслан на работе, его подчиненные не должны видеть наши нежности, но, несмотря на мои правильные мысли, Аслан притягивает к себе и целует. Целует так, что у меня колени подгибаются, а ноги становятся ватными.

— Ахмед и Тамерлан вернулись, не удивляйся, если Леля позвонит и пригласит нас сегодня на ужин, - прежде чем уйти, предупреждает Аслан. Легкую нервозность прячу за улыбкой. Рано или поздно мне придется познакомиться со всей семьей.

Возвращаясь к себе в процедурный кабинет, слышу, как разрывается мой телефон. Первая мысль – звонит Леля, но увидев на экране «мама», откладываю телефон. Внутри меня будто вырос барьер, который я не могу переступить, мама уже звонила, но я не смогла заставить себя принять вызов. Когда звонок обрывается, вижу на экране три пропущенных звонка.

Заставляю себя сосредоточиться на работе, но через несколько минут мой телефон вновь оживает. На пятом вызове, я ещё раздумываю, но в конце веду пальцем по экрану.

— Привет, мам, - голос проседает. Мне сложно отпустить все, что случилось за последние полгода.

— Здравствуй, Сеня.… — мамин голос звенит от напряжения. Я слышу ее рваное дыхание. Злится или расстроена?

— Мама, мне не нравится, что ты называешь меня Сеня. Ты дала мне красивое имя для того, чтобы обращаться ко мне как к парню?

—Что с тобой случилось.… Есения? – тяжело вздыхая, произносит мама. – Ты стала такой чужой…

Закатив глаза, ничего не отвечаю. Несколько мгновений тишины и она продолжает:

- Ты видела сегодняшние новости? – спрашивает она. – Я…. я виновата перед тобой. Мирон оказался.… мерзавцем.…

- Он насильник, а не мерзавец, - зло выговариваю.

— Пусть так, но он не преступник! – восклицает мама. – Ему приписывают такие обвинения… Мирон не выйдет живым из тюрьмы. В новостях говорят, что он неделю был в бегах, но мы обе знаем, что его забрали люди Аслана. Где они держали его все эти дни? Что с ним делали? Одна знакомая рассказывала, что ее брат был при так называемом задержании и видел, в каком состоянии находится Мирон. На нем живого места не оставили! Его в больницу нужно отправить, а он находится в СИЗО.

— Тебе его жалко? – внутри вспыхивает ненависть, которую сложно сдерживать.

— Меня заставили подписать показания, которые не соответствуют действительности! – тем временем продолжает мама. - Если Мирон преступник, то кто твой мужчина? Хороший человек? Ты с таким решила связать свою жизнь? – заводится все сильнее.

— Мама! – повышаю голос. – Если Мирон не выйдет из тюрьмы, я буду каждый день благодарить Аслана, что избавит мир от этой мрази. А ты… Ты променяла меня на мужика, который догадался меня, который меня чуть не изнасиловал! Закрывала на это глаза, делая вид, что ничего не замечаешь! И до сих пор продолжаешь его защищать! – утирая злые слезы, что катятся по щекам.

— Сен… Есения, я за тебя переживаю….

Не дослушав, сбрасываю разговор. Мама набирает ещё несколько раз, но я не беру трубку....

Глава 58

Есения

До конца обеда стараюсь взять себя в руки. Аслан все равно поймет, что я расстроена, как бы ни пыталась это скрыть. Придется сознаваться, чего мне совсем не хочется. Он и так невысокого мнения о моей маме, хотя ни разу не сказал о ней плохого слова.

— Есения, работа не убежит, — заглядывает ко мне Игорь Николаевич. — Иди обедать, — командует он, подбивая из пачки сигарету.

— Сейчас пойду, — мямлю под нос, убирая со стола контейнеры. Наверняка краснею, потому что щеки обдает жаром. Чтобы начальник не заметил, опускаю лицо и имитирую бурную деятельность. О том, что теперь я обедаю в кабинете у Аслана, Игорь Николаевич отлично знает.…

Бросаю взгляд на часы, Аслан задерживается, обычно заходит за мной намного раньше, но я отлично понимаю, что сегодня у него загруженный день.

— Саныч, дай прикурить, — кричит в открытое окно Игорь Николаевич.

— Я на обед, — убрав последний контейнер в шкаф, предупреждаю доктора, прежде чем уйти.

Вспомнив, что телефон остался в процедурке, медленно возвращаюсь за ним на тот случай, если Аслан будет звонить. Он может не прийти на обед, но обязательно предупредит.

— .… злой, как демон, — подходя к кабинету, слышу голос Саныча. — Расслабила бы его наша девочка, а то всех поубивает…

Дальше не слушаю. Прикладываю руки к горящим щекам и сбегаю тихонько, пока меня не поймали за подслушиванием. Почему так смущаюсь, сама не понимаю. Все мы взрослые люди, у нас с Асланом серьёзные отношения, чувства, любовь. Убеждаю себя, а щеки продолжают гореть.

Умывшись во дворе холодной водой и даже не стерев с лица и шеи капли, командировочные вместе со мной входят в столовую, занимают свободные столики. Окинув взглядом помещение, не вижу Тамерлана. Зря я сюда пришла.

— Есения, пообедайте с нами, — не успеваю развернуться и уйти, меня за руку хватает Малкин. — Не откажите, — просит он, улыбаясь. А в глазах хитринки пляшут. Один из тех, кто постоянно пытается флиртовать, хотя я не даю поводов. — У нас был очень сложный день, только ваша красота способна поднять боевой дух…

— Твой.… боевой дух сейчас упадет и больше никогда не поднимется, — раздается сбоку. Поднимаю взгляд на Аслана, он тоже умывался на улице, волосы на лбу влажные и на предплечьях блестят капли воды. Малкин вздрагивает, услышав голос командира, но не спешит меня отпускать. Я пытаюсь мягко высвободить руку.

— Мы хотели попросить Есению составить нам компанию за обедом, — обращается к Аслану, продолжая меня удерживать. Видимо, с командировочными никто не обсуждает личную жизнь Аслана.…

— Я вырву тебе руки, если ещё раз прикоснешься к ней, — негромко и очень спокойно произносит Аслан, но его энергетика просто размазывает Малкина. В глазах того происходит осознание, улыбка слетает с лица. — Поверь, я это сделаю, — даже я в этот момент верю в тихую угрозу.

— Извините, — отпускает меня, поднимая руки. — Не знал.

Кивком головы Аслан его прогоняет. Меня только что прилюдно присвоили. Мне понравилась демонстрация силы и власти. При этом я не чувствую злости или ревности от Аслана. По крайней мере, они точно не направлены на меня.

— Идём наверх, нам принесли обед, — приобняв за плечи, ведет за собой. Мы не обсуждаем инцидент с Малкиным, Аслану и так все понятно.

— Я думала, ты пропустишь обед, — входя в его кабинет, произношу я. Аслан запирает дверь на ключ.

— Ни за что не пропустил бы, — фиксируя пальцами подбородок, наклоняется и целует в губы. Долго, страстно, пока мои ноги не превращаются в вату. Если бы он меня не держал, уже сползла бы по стеночке. — А теперь рассказывай, — разрывая наш поцелуй, требует он.

— Что рассказывать? — мой мозг на данный момент имеет киселеобразное состояние и совсем не соображает.

— Почему глаза грустные? Что случилось, Еся? — чуть требовательнее.

— Мама звонила, — ни секунды не раздумывая, признаюсь я. Чувствую волну раздражения и злости. Аслан прикрывает глаза, тут же берет под контроль эмоции.

— Хочешь, чтобы я решил этот вопрос? — спрашивает он, но я уверена, что ответ Аслан уже знает.

— Я сама.

И он не настаивает. Притягивает к себе, обнимает. Снимает с головы медицинскую шапочку, отбрасывает ее на диван. Распускает волосы. Зарывается в них пальцами, массирует затылок, целует шею, водит по ней языком. Действенно отвлекает от неприятных мыслей.

— Я в душ, присоединишься? — понижая голос, спрашивает он. Мотаю головой. Если мы пойдем в душ вместе, мне нужно будет сушить волосы. — Я быстро.

— Саныч обмолвился, что ты злишься на ребят, — пока не ушел, интересуюсь я.

— Эти…. недобойцы затягивают процесс, не спешат со сдачей нормативов, будто собрались здесь остаться, — сбрасывая с себя одежду, произносит Аслан.

— Это провокация, — закусываю губу, чтобы не улыбаться, наблюдая, как на диван летит футболка, открывая идеальный торс. Его пальцы ловко расстегивают кожаный пояс, ведут вниз замок. Я сильнее закусываю губу.

— Самая настоящая провокация, Есения. Ты ведь тоже голодная, моя девочка? — довольно произносит, отследив мою реакцию. — Сама снимай, а то порву, — кивнув на мой костюм, стягивает с себя штаны вместе с боксерами.

И как устоять, когда его эрегированный член, указывая на меня, призывает поторопиться? Не выдержав промедления, Аслан подходит и буквально вытряхивает меня из одежды, оставляя в одном белье. Подхватывая под ягодицы, несет не в душевую, а на свой стол. На пол летят папки, мышка ноутбука, сам ноутбук только благодаря прорезиненным прокладкам тормозит на противоположной стороне. Мой бюстгальтер почти аккуратно отправляется на диван. Толкнув, укладывает на прохладную поверхность стола.

— Сейчас я тебя согрею, — заметив, что я вздрогнула, а тело покрылось россыпью мурашек. Полностью раскрывая меня, ступни ставит на край стола. Наклонившись, вбирает в рот сосок, прикусывает зубами, обводит языком… — Такая отзывчивая, горячая…. — целуемся, ласкаем друг друга. Возносимся по спирали к точке невозврата.… — Пососи, — толкая в рот пальцы, приказывает Аслан. Выполняю требование, обвожу их языком, втягиваю в рот. Взгляд Аслана становится темными, как ночь, в нем я вижу безумие. Скулы настолько заострены, что о них можно порезаться.

Вынув пальцы, отодвигает перешеек трусиков сторону.

— Уже мокрая…. — констатирует, лаская меня там пальцами, которые я только что сосала. — И как мне сохранить рассудок? — требовательно спрашивает он, обводя клитор подушечкой большого пальца.

— Аслан.… — негромко кричу.

— Ещё раз! — требовательно.

— Что? — не понимаю я.

— Произнеси ещё раз мое имя…

— Аслан…. — выдыхаю, когда его пальцы проникают в меня. Совершают несколько толчков. — Аслан… — выгибаясь над поверхностью стола.

— Не спеши, — тормозит мой оргазм. — Сегодня вместе, Еся, — убирая пальцы, заменяет их головкой члена. Водит по влажным складкам.

Закинув одну ногу себе на плечо, вторую удерживает за щиколотку. Подтянув к самому краю, толкается сразу на всю длину. Хватаю ртом воздух. Аслан дает мне несколько секунд привыкнуть, а потом начинается сумасшедшая гонка, в которой всегда два победителя. Первые судороги проходят по телу. Вот сейчас… ещё секунда, и мир разлетится на атомы…. Аслан наклоняется, накрывает мой рот своими губами, пьет все мои стоны и крики, пока я бурно кончаю….

….

Душ принимаем по очереди. Обед немного остыл, но некритично. Повара специально оборачивают все фольгой и кладут в термосумку, в которой раньше оставляли Аслану ужин, потому что он почти всегда задерживался за работой.

В четыре часа командировочных «выпроваживают» с базы. Ребята расслабляются, когда последний автобус с «чужаками» отъезжает от ворот. Я уже переоделась и жду Аслана. Волнуюсь. У нас сегодня семейный ужин, где меня представят всему семейству Ардановых….

Глава 59

Есения

По дороге прошу Аслана остановиться возле салона красоты «Белль», записалась к свободному мастеру, пока была на работе. Делать укладку самой — долго и нервотрепно, когда стараешься и хочешь, чтобы волосы идеально лежали, они, как назло, торчат в разные стороны или портят неравномерным объемом у корней силуэт головы.

— Через час буду дома, — сообщаю Аслану, глянув время в телефоне. — Мы же успеем? — открывая дверь автомобиля, спрашиваю у него.

— Успеем. Беги, — улыбаясь.

Выпорхнув из машины, машу рукой Аслану и несусь в сторону салона. Словно ощутив толчок в спину, оборачиваюсь назад. Аслан даже двигатель не завел, стоит в парковочном кармане.

— Ты меня ждать собрался? — вернувшись к автомобилю, интересуюсь я.

— Да, — отрывая взгляд от телефона, твердо произносит Аслан.

— Не надо. Тут недалеко, я сама приду, — от намерений Аслана мне становится неудобно. Этот час он мог бы провести лежа на диване. Сегодня был тяжелый день, даже таким сильным мужчинам иногда нужно отдыхать.

— Еся, ты опаздываешь, — кивает в сторону салона. Помявшись несколько секунд, закрываю дверь и спешу в салон. Убедить мне его не удастся, можно не терять зря время. В нашей семье всегда будет главным Аслан, моё место в его крепких объятиях и за его надежной каменной спиной. Чувствую себя при этом комфортно и оспаривать главенство не собираюсь. Хочется ему заботиться и оберегать, — да пожалуйста!

Освобождаюсь я раньше на двадцать минут. Благодарю мастера, оставляю денежный «комплимент» и спешу к своему мужчине. Ловлю своё отражение в витринных окнах, улыбаюсь, наблюдая, как красиво завитые локоны пружинят при ходьбе. Я себе нравлюсь. С легким макияжем будет ещё лучше.

— Тебе идёт, — пока сажусь в машину, Аслан рассматривает мою новую укладку. В его глазах загорается темный огонь желания, который он очень быстро прячет, видимо, напомнив себе, что нас ждет на ужин его семья.

Дома я сразу же хватаю косметику и бегу к зеркалу в гостевую комнату. Там больше света, но главная причина в том, что я хочу увидеть реакцию Аслана, когда выйду к нему в платье. Душ приняла на работе, одежду приготовила несколько дней назад, поэтому на сборы уходит совсем немного времени. Аслан ждет меня в гостиной. Стоя у окна, пьет кофе. По телевизору идет какое-то музыкальное шоу, только поэтому Аслан не слышит, как я крадусь мышкой. Сложно сделать это бесшумно на каблуках, но я очень старалась идти на носочках, не задевая набойками полы.

Остановившись на пороге, любуюсь своим мужчиной. Светлые джинсы, футболка-поло, подчеркивающая ширину плеч…

Почувствовав, что я на него смотрю, резко оборачивается. От его внимательного горящего взгляда мурашки бегут по коже.

— Оху.… офигенно выглядишь, Еся! — произносит Аслан, надвигаясь на меня. По пути оставляет кружку на журнальном столике, которую мне хочется схватить и отнести на кухню, но я останавливаю себя, чтобы не портить момент. — Тебе лучше сесть на заднее сиденье, — его голос становится ниже, а мурашек на моем теле — больше. — Мысленно я уже растрепал твою прическу, слизал с губ помаду и испортил платье, — задерживая взгляд на V-образном вырезе.

— Я хочу быть красивой, когда приеду к твоей семье, — дрогнувшим голосом произношу я.

— Ты очень красивая, — пройдясь костяшками пальцев по моей щеке. — Идём, пока я не передумал.

Остановив очередную волну мурашек, разворачиваюсь и топаю к двери.

— Еся.… — ругаясь под нос. — Ты издеваешься.… — закусываю губу, чтобы не рассмеяться. Мое чёрное приталенное платье чуть ниже колен имеет не только смелый вырез на груди, но и разрез сзади, если присмотреться, можно увидеть тонкое кружево чулок. — Точно поедешь сзади…

Вопреки угрозам, сижу я на переднем пассажирском сиденье. Аслан согревает мою коленку большой ладонью, поглаживая и сжимая ее всю дорогу.

— Скоро будем на месте, — сообщает Аслан, когда мы проезжаем пункт охраны на въезде в поселок. Сразу видно, что в поселке живут богатые люди. В глаза бросается идеально ровная дорога, бордюры, тротуары, парк, озеро, скамейки…

Но всё это меркнет, когда мы подъезжаем к кованым высоким воротам, за которыми стоит охрана. Я пропускаю разговор парней с Асланом, мой взгляд исследует огромную ухоженную территорию. Над каждым квадратным метром здесь трудились профессионалы.

— Это дом Ибрагима и Лели, — останавливаясь у большого особняка, произносит Аслан. — Чуть дальше живут Ахмед и Марина. Два недостроенных дома — мой и Владимира. Нужно достраивать в срочном порядке, мы обещали Ибрагиму переехать с семьями. Наши дети будут расти в большой дружной семье. Только так можно создать крепкую династию, — слушая Аслана, поражаюсь их мудрости. Сколько родных братьев и сестер не общаются друг с другом… а их дети порой вообще не знакомы....

Чувствуя мое волнение, Аслан берет меня за руки и ведет в дом. Встречать нас выходит все семейство Ардановых. Тушуюсь под сканирующим взглядом главы семьи. Энергетика у Ибрагима ещё тяжелее, чем у Аслана. Мне дышать трудно в его присутствии.

— Есения, я так рада тебя видеть, — подходит ко мне Леля, обнимает тепло. Мое волнение пропадает. Перехватив взгляд Ибрагима, предназначенный жене, я понимаю, что мужчина, смотрящий так на свою жену, не может быть плохим.

— Привет, тетушка, — следом за ней появляется Тамерлан….

Знакомлюсь с Владимиром, Ахмедом…. со всеми младшими братьями. С Владой, с которой мы почти ровесницы. С женой Ахмеда Мариной, очень красивой утонченной молодой женщиной, которой безумно идет беременность. Таких красивых будущих мам нужно помещать на обложки глянцевых журналов.

Вечер проходит великолепно. Меня как-то сразу принимают в семью. Никто не устраивает допрос, чтобы узнать обо мне побольше, просто общаются на разные темы и втягивают меня в разговор. Чай переходим пить на террасу. Мужчинам не холодно, а нам, девочкам, Леля раздает пледы.

— Оставайтесь сегодня у нас, — предлагает Ибрагим. — Отсюда вам и до базы ближе, и отдохнете лишний час.

Аслан переводит на меня вопросительный взгляд. Мне приятно, что он интересуется моим мнением. Хотелось бы остаться, мне тут нравится. Воздух такой свежий… Звезды и луна над головой.…

— Мне не во что переодеться, — тяжело вздохнув.

— Это не проблема, — подскакивает Влада со стула. — Я тебе сейчас принесу, — так легко и непринужденно, будто мы с ней давние подруги или сестры.

— Подожди, я тебя провожу, — следом за ней поднимается Руслан.

— Влада, возьми у меня в шкафу белую новую сорочку, что мы привезли из Милана. Есении она подойдет, — поглаживая округлившийся живот, произносит Марина.

На глаза накатывают слезы. Это все из-за переизбытка положительных эмоций.

Влад и Руслана возвращаются минут через пятнадцать, в руках у парня пакет с одеждой.

— Увязался за нами, — прижимая к себе белоснежного красавца кота, сообщает Влада.

— Можно погладить? — спрашиваю я, а у самой уже пальцы чешутся, так хочется запустить их в нежную шерстку.

— Я тебе комплект нового спортивного белья там положила, — шепнув на ухо, передает мне пушистого красавца.

— Мне его Аслан на день рождения подарил, — улыбаясь, сообщает Марина.

— Я тоже такого хочу, — тихо сообщаю Аслану, когда все отвлекаются на Хетага, уронившего и разбившего кружку.

— Будет, — не раздумывая.

Мысленно визжу от удовольствия. Разве мог этот вечер закончиться лучше?...

Глава 60

Есения

«Ты где?» — пишет мне подруга. Мы договорились встретиться с ней в кафе, но я бессовестно опаздываю на двадцать минут.

«Через пять минут буду», — отправляю Фоте сообщение.

— Можно приоткрыть окно? — спрашиваю водителя, которого прислал Аслан. Несмотря на то, что сегодня выходной день, у Аслана не получилось отвезти меня. На таможню пришел ценный груз, который он лично должен принять и проконтролировать, чтобы в целости доставили на склады.

— Вас не продует? — обеспокоенно.

— Не продует, — обещаю ему.

«Продует меня вряд ли, а вот стошнить может», — добавляю про себя. Пятнадцать дней задержки, тошнота и нестабильное эмоциональное состояние подсказывают мне, что тест делать необязательно, но на всякий случай куплю и сделаю. О том, что мои планы о получении высшего образования придется пододвинуть, стараюсь не думать, а то опять расплачусь. А ведь Аслан без экзаменов зачислил меня в Медакадемию на первый курс. Я только начала адаптироваться, вливаться в учебный процесс, ведь отстала почти на месяц, а тут.…

— Есения Андреевна, всё хорошо? — водитель следит за мной в зеркало, естественно, замечает, что я машу ладонью у лица. Открывает переднее пассажирское окно, продолжая обеспокоенно наблюдать.

— Всё хорошо, — веду себя как Аленушка из сказки Морозко, но, если даже высказать претензию, что в салоне пахнет кожей и каким-то маслом, что он сделает?

Легкий мелкий дождь бьет в лицо, когда я выхожу из автомобиля. Водитель, он же охранник, провожает меня в кафе. Увидев меня, Фотиния поднимается и упирает руки в бока, уморительно демонстрируя негодование. Несмотря на резкий запах еды, который вызывает очередной приступ тошноты, я улыбаюсь.

— Будущему врачу, — протягивает подруга мне бархатный мешочек, в котором обычно дарят украшения.

— Что там? — развязывая тесемки.

— Открой! — нетерпеливо.

— Вау! — на ладонь выпадает серебряная брошь, инкрустированная полудрагоценными камнями, в виде стетоскопа.

— Еся, ты чего? — бросается обнимать меня Фотиния, заметив дорожки слез на моей щеке.

«Стетоскоп есть, а учебы нет.…» — гоню от себя эту мысль, а она заела, как старая поцарапанная пластинка.

— Ты меня растрогала, — улыбаясь сквозь слезы. О своих подозрениях подруге не сообщаю, первым всё-таки о моем деликатном положении должен узнать виновник…. будущий отец.

— Ну ты даешь, подруга, — Фотя сама растерялась, не знает, как реагировать на несанкционированную истерику. — Разревелась из-за серебряной безделицы. Когда Аслан тебе кольцо на палец надевал, тоже ревела? — спрашивает Фотиния, кивая на украшение.

— Не ревела, радовалась, — поглаживая большой камень, произношу я. Умалчиваю, что неделю назад мои гормоны не бастовали и о беременности я только начала догадываться. Да и не хотелось портить романтичное предложение, сделанное мне на борту яхты под звездным небом. Воспоминания о том дне навсегда останутся со мной.

— Вот и моему подарку радуйся! — приказывает подруга и сама смеётся, добавляя: — Хотя он такой дешевый, что только плакать…

— Фотя, глупости не говори! — восклицаю я, смеясь.

Дальше наша встреча проходит на позитивной ноте. После того, как запихала в себя сэндвич с курицей и съела мороженое, тошнить меня перестало. Мы обсудили последние новости и пошли выбирать Фоте платье для первого свидания….

Аслан

Закончив с делами, заезжаю за подарком для Еси и мчусь домой. Хотел в выходные свозить её за город, на нашу базу отдыха, провести время на природе, но пришел груз, который мы ждали только во вторник. Нужно учиться бросать все дела и посвящать время своей любимой девочке, пока она не заскучала. Исполнив ее мечту об учебе, сам себя лишил удовольствия видеть её на работе. Стали невозможны совместные обеды… От воспоминаний тут же тяжелеет в паху.

— Ну что, ушастый, идём знакомиться с хозяйкой? — достаю с заднего сиденья переноску. Проверяю, как там себя чувствует питомец. Смотрит на меня бирюзовыми глазками, изучает. В выводке это был самый красивый котенок. Заводчик хотел оставить его себе, но за дополнительную плату уступил.

Открываю ключом дверь. В квартире тишина.

— Еся? — негромко зову, вдруг она уснула?

— Я сейчас выйду, — доносится из уборной, что расположена рядом с кухней.

Поставив переноску на пол, открываю дверцу. Наш новый житель не спешит покидать свое крохотное убежище. Сажусь на стул напротив входа, чтоб видеть реакцию Есении.

Котенок выбрался из переноски, принялся исследовать новое пространство. Он готов был двинуться из кухни дальше, но тут подоспела хозяйка. Увидев малыша, Еся воскликнула что-то нечленораздельное от радости, присела на корточки и стала умиляться котенку.

— Кто у нас тут такой красивый? — берет его на руки, заглядывает в мордочку. — Привет, мой хороший!

Улыбаясь, наблюдаю за ними. Понравился мой подарок. Еся вместе с пушистым комком поднимается на ноги.

— Аслан, это британская золотая шиншилла? — с восторгом. Поднимает на меня взгляд, с моих губ пропадает улыбка.

— Почему ты плакала? — встав со стула, в два шага оказываюсь рядом с ней, обхватив лицо, заглядываю в глаза.

— Я.… — задумывается.

— Еся, правду! — не хочу давить, но это происходит неосознанно. С подругой они хорошо провели время. Что могло случиться за последние два часа?

Смотрит на меня, на глазах опять появляются слезы. Да что за ПЗДЦ?! Лезет в карман, достает оттуда градусник и сует мне в руки.

— Вот! — с возмущением, злостью и обидой.

— Что? — не сразу врубаюсь, что держу в руках. Еся своими эмоциями взорвала мой мозг, нейроны отказываются проводить сигналы.

— Всего один.… один незащищенный секс — и я беременна! — разводит руки в стороны, в одной из них удерживает котенка. — А как же учеба? — всхлипывает она.

— Еся, ты уверена? Была у врача? — спустя несколько секунд ко мне возвращается мыслительный процесс.

— Я и без врача знаю, что жду ребёнка! — стреляет в меня обиженным взглядом.

— Ты не рада? Не хочешь? — задерживаю дыхание в ожидании ответа. Для меня важно, чтобы моя женщина хотела от меня детей. Чтобы видела в них продолжение меня так же, как я буду видеть в них ее продолжение.

— Ну что ты такое говоришь? Конечно, хочу. Я его уже люблю!

— Тогда почему плачешь? — видимо, в Есении говорят гормоны, потому что её слова и реакция расходятся.

— Я ещё не осознала, что скоро стану мамой. Меня это пугает. А ещё.… учеба. Я так мечтала стать врачом…

— Станешь! — заявляю уверенно.

— Пока я буду заниматься малышом, моё место отдадут другой студентке, — всхлипывает она.

— Есения, ты, видимо, ещё не понимаешь, что теперь перед тобой открыты все двери, — зацепив пальцами подбородок, заглядываю в любимые глаза. — Если нужно, преподаватели будут заниматься с тобой дистанционно. Во время сессии наймем помощницу. Да и Влада с Лелей всегда помогут, — успокаиваю её. Как только во взгляде наступает штиль, я нежно ее целую. Стираю губами остатки переживаний.

Я прекрасно понимаю ееёреакцию. Еся так радовалась, когда я сообщил ей, что она зачислена в Медакадемию, строила планы, мечтала. Сейчас ей кажется, что с рождением ребёнка все закончится, но это не так. Я сделаю все, чтобы ее мечты сбывались, чтобы она была счастлива. Она будет замечательной мамой.

Котенок, зажатый между нами, издает жалобный писк.

— Ой, — отвлекается Еся, прерывает поцелуй. — Испугался, маленький? — поглаживая по спине, успокаивает котенка. — Аслан, а ты рад, что станешь папой? — замирает в ожидании ответа.

— Безумно, — говорю чистую правду. Собирался подождать несколько лет, но, если судьба преподнесла такой подарок, кто я такой, чтобы спорить? Принимаю это чудо с благодарностью. — Я люблю тебя….

Эпилог

Есения

— Еся, через десять минут буду, — сообщает мне Аслан, как только я принимаю вызов.

– Как раз успею проводить Амира к Ахмеду и Марине! – подхватив сумку, ищу сына, который только что был рядом, но уже куда-то убежал.

— Сумку оставь у двери, я заберу. Амира не вздумай нести на руках, он уже большой, сам добежит, - строго произносит.

Я не балую сына, он давно отлично ходит и бегает, но в постоянной спешке, я предпочитаю донести его до нужной точки, чем бегать за ним по двору.

— Мама, я забыл взять вертолет. Покажу дяде Ахмеду, он его ещё не видел, - сын сбегает с лестницы. Несмотря на то, что он уверено держится за перила и переставляет ноги, я каждый раз застываю в напряжении.

— Обязательно покажи, - как только Амир спускается, отвечаю я. – Подожди меня, - кричу сыну, но он уже несется к выходу. – Амир, если ты убежишь, мне будет страшно идти одной. Кто меня защитит? – кричу ему вслед. Слышу, как останавливается топот ног.

— Я мужчина и я должен тебя защищать, - озвучивает внушаемую Ардановыми философию.

— Конечно, — отвечаю серьёзно.

Амир берет меня за руку и ведет за собой. Очень удобно жить на одной большой территории. Дом мы достроили прошлой весной, а уже вначале этого года закончили ремонт и переехали загород. Добираться до Академии дольше, но Амир всегда под присмотром. Он растет в большой дружной семье, где все мужчины являются для него примером.

— Мама, тебе со мной не страшно? – уточняет Амир.

— С тобой мне не страшно, сынок, - приглаживая свободной рукой волосы на макушке.

Марина уже ждет нас. На терассе накрыт детский столик. Из гостиной доносится детская песенка, под которую обычно танцует их дочка. Амира оставляю со спокойной душой. Он здесь в любой семье, чувствует себя, как дома.

— Хорошо провести время, — забирая у меня сына, произносит Марина улыбаясь. Они только вчера вернулись из романтической поездки, где провели два дня без малышки. Теперь наша очередь....

***** ***

— Не скажешь, куда мы едем? – в третий раз спрашиваю Аслана. У меня были предположения, но все мимо.…

— Скоро узнаешь, - улыбаясь, произносит мой муж.

Когда мы сворачиваем с трассы в сторону частного аэродрома, моя фантазия расцветает новыми красками. Перечисляю города, в которых хотела побывать, но Аслан молчит.

За окном темнеет, солнце опускается за облака, окрашивая их в яркие цвета, а я выглядываю в иллюминатор, пытаясь рассмотреть, что под нами.

— Море! – восторженно вскрикиваю, чрез два часа перелета.

Кидаюсь обнимать мужа. Мы летали полгода назад отдыхать к океану, потом два раза ездили в горы, кататься на лыжах, по «большой» воде, я соскучилась, если честно. Аслан в любой момент может взять отпуск, но на два месяца вперед базу зарезервировали несколько ведомств, поэтому сейчас уйти у него не получится. Но я так счастлива, что он нашел два дня, которые мы проведем только вместе.

— Поблагодаришь, когда мы останемся на яхте, — шепчет в губы, накрывает их и страстно целует. Поджимаю пальчики на ногах, предвкушая наш жаркий отдых. Не могу воскликнуть от восторга, потому что мои губы заняты…

Когда мы выходит в открытое море, на небе светит яркая Луна и горят звезды. Аслан сам ведет яхту. Я знаю, к какой бухте лежит наш курс. Три года назад Аслан сделал мне там предложение, а на следующее утро сообщил, что я теперь студентка Медакадемии....

Сегодня мы будем спать в море. Дышать свежим воздухом и при желании любоваться на звезды, нужно только открыть стеклянный купол. На порту яхты наш ждет ужин и бутылка шампанского в ведерке со льдом, но мы решаем утолить другой голод.

Аслан выходит из душа. На нем лишь белое полотенце, обмотанное вокруг бёдер. Касаясь взглядом его красивого тренированного тела, останавливаюсь на дорожке волос, которая уходит под край полотенца.

— Хочу твой ротик, - голос Аслана проседает. Одним движением он скидывает и отбрасывает в сторону влажное полотенце.

Облизываю пересохшие губы. Делаю к нему шаг. А может он ко мне. Опускаюсь перед ним на колени. Закинув голову назад, громко втягивает воздух, когда я обхватываю пальцами твердый ствол, оттягиваю вниз головку и слизываю языком каплю, выступившую на головке. Втягиваю ее в рот, создаю вакуум. Чувствую, как на языке пульсирует головка….

— Поработай язычком, - срывается вместе со стоном с губ Аслана. Выполняю просьбу. Сама возбуждаюсь, слушая его стоны и наблюдая, как плывет его взгляд. — Да, моя умница. – Пососи, - запустив пальцы в волосы, фиксирует затылок. – Возьми глубже, — звучит приказным тоном. У меня мурашки бегут по коже от его низкого голоса, намокает ластовица белья. Делаю так, как нравится Аслану. А вот три года назад, здесь на этой яхте был мой первый минет. Тогда я ничего не умела, волновалась, смущалась….

Сжав мои волосы, Аслан толкается глубже. Мне нравится наблюдать, как он теряет голову, но я для него приготовила небольшой сюрприз. Как только он сообщил, что в выходные мы проведем только вдвоем, я посетила отдел женского белья…

Скидываю с плеч шелковый короткий халат, он скользит по телу, не задерживаясь, опадает к ногам. Аслан смотрит на меня, его взгляд наливается темным безумие. Да! Такого эффекта я желала достичь…

— Еся…. - рычит он, подхватывает меня за локти и ставит на ноги. Глубоко затягивается воздухом. На моей пришедшей в норму фигуре красуются чёрные полоски эротического белья. Они вообще ничего не скрывают, лишь подчеркивают женскую сексуальность. Его даже снимать не нужно, чтобы заняться сексом.

— Охренительно! Но это только для меня! – подхватив на руки, бросает на высокий матрас. Разводит ноги в сторону. Опускается между ними….

Каюту наполняют стоны и шлепки…

Громко кончая, я разлетаюсь во Вселенной на атомы, а когда прихожу в себя, открываю глаза, надо мной звездное небо и Луна – свидетели моего.… нашего счастья!

Много позже, когда мы пресыщаемся сексом, чувствуем обычный человеческий голод. На часах четыре утра, мы выходим на палубу. Ужин давно остыл, но это не мешает нам наслаждаться вкусно приготовленной едой. После бокала шампанского меня начинает тянуть в сон, но я подхожу к бортику и наблюдаю за восходом солнца. Море спокойное, волны плавно покачивают яхту. Вокруг ни души, лишь водная голубая гладь и золотой берег спрятанный от людей скалами…

— Стой так, Еся, я схожу за телефоном, он остался в каюте, — просит муж, а я улыбаюсь. У него в телефоне целая папка моих фотографий. Слышу, как он возвращается, ступая босыми ногами по полу. Позирую мужу, оголяю одно плечо…

Аслан откладывает телефон на стол. Достает из кармана легких штанов дли/нную бархатную коробочку.

— Вау! – не могу сдержать восторга, когда он вынимает колье из белого золота, усыпанное бриллиантами.

— Повернись, - просит он. – Подними волосы. Вздрагиваю, когда прохладный металл касается теплой кожи. Получаю поцелуй в шею. Аслан сам поправляет волосы, обнимает меня сзади, притягивая к себе.… — Спасибо, что вошла в мою жизнь…

Эпилог

Есения

—  Еся, через десять минут буду, - сообщает мне Аслан, как только я принимаю вызов.

— Как раз успею проводить Амира к Ахмеду и Марине! – подхватив сумку, ищу сына, который только что был рядом, но уже куда-то убежал.

— Сумку оставь у двери, я заберу. Амира не вздумай нести на руках, он уже большой, сам добежит, - строго произносит.

Я не балую сына, он давно отлично ходит и бегает, но в постоянной спешке, я предпочитаю донести его до нужной точки, чем бегать за ним по двору.

— Мама, я забыл взять вертолет. Покажу дяде Ахмеду, он его ещё не видел, — сын сбегает с лестницы. Несмотря на то, что он уверено держится за перила и переставляет ноги, я каждый раз застываю в напряжении.

— Обязательно покажи, - как только Амир спускается, отвечаю я. – Подожди меня, - кричу сыну, но он уже несется к выходу. – Амир, если ты убежишь, мне будет страшно идти одной. Кто меня защитит? — кричу ему вслед. Слышу, как останавливается топот ног.

— Я мужчина и я должен тебя защищать, — озвучивает внушаемую Ардановыми философию.

— Конечно, — отвечаю серьёзно.

Амир берет меня за руку и ведет за собой. Очень удобно жить на одной большой территории. Дом мы достроили прошлой весной, а уже вначале этого года закончили ремонт и переехали загород. Добираться до Академии дольше, но Амир всегда под присмотром. Он растет в большой дружной семье, где все мужчины являются для него примером.

— Мама, тебе со мной не страшно? – уточняет Амир.

—С тобой мне не страшно, сынок, - приглаживая свободной рукой волосы на макушке.

Марина уже ждет нас. На терассе накрыт детский столик. Из гостиной доносится детская песенка, под которую обычно танцует их дочка. Амира оставляю со спокойной душой. Он здесь в любой семье, чувствует себя, как дома.

— Хорошо провести время, — забирая у меня сына, произносит Марина улыбаясь. Они только вчера вернулись из романтической поездки, где провели два дня без малышки. Теперь наша очередь....

**********

- Не скажешь, куда мы едем? – в третий раз спрашиваю Аслана. У меня были предположения, но все мимо…

- Скоро узнаешь, - улыбаясь, произносит мой муж.

Когда мы сворачиваем с трассы в сторону частного аэродрома, моя фантазия расцветает новыми красками. Перечисляю города, в которых хотела побывать, но Аслан молчит.

За окном темнеет, солнце опускается за облака, окрашивая их в яркие цвета, а я выглядываю в иллюминатор, пытаясь рассмотреть, что под нами.

- Море! – восторженно вскрикиваю, чрез два часа перелета.

Кидаюсь обнимать мужа. Мы летали полгода назад отдыхать к океану, потом два раза ездили в горы, кататься на лыжах, по «большой» воде, я соскучилась, если честно. Аслан в любой момент может взять отпуск, но на два месяца вперед базу зарезервировали несколько ведомств, поэтому сейчас уйти у него не получится. Но я так счастлива, что он нашел два дня, которые мы проведем только вместе.

- Поблагодаришь, когда мы останемся на яхте, - шепчет в губы, накрывает их и страстно целует. Поджимаю пальчики на ногах, предвкушая наш жаркий отдых. Не могу воскликнуть от восторга, потому что мои губы заняты…

Когда мы выходит в открытое море, на небе светит яркая Луна и горят звезды. Аслан сам ведет яхту. Я знаю, к какой бухте лежит наш курс. Три года назад Аслан сделал мне там предложение, а на следующее утро сообщил, что я теперь студентка Медакадемии....

Сегодня мы будем спать в море. Дышать свежим воздухом и при желании любоваться на звезды, нужно только открыть стеклянный купол. На порту яхты наш ждет ужин и бутылка шампанского в ведерке со льдом, но мы решаем утолить другой голод.

Аслан выходит из душа. На нем лишь белое полотенце, обмотанное вокруг бедер. Касаясь взглядом его красивого тренированного тела, останавливаюсь на дорожке волос, которая уходит под край полотенца.

— Хочу твой ротик, — голос Аслана проседает. Одним движением он скидывает и отбрасывает в сторону влажное полотенце.

Облизываю пересохшие губы. Делаю к нему шаг. А может он ко мне. Опускаюсь перед ним на колени. Закинув голову назад, громко втягивает воздух, когда я обхватываю пальцами твердый ствол, оттягиваю вниз головку и слизываю языком каплю, выступившую на головке. Втягиваю её в рот, создаю вакуум. Чувствую, как на языке пульсирует головка….

— Поработай язычком, - срывается вместе со стоном с губ Аслана. Выполняю просьбу. Сама возбуждаюсь, слушая его стоны и наблюдая, как плывет его взгляд. – Да, моя умница. – Пососи, - запустив пальцы в волосы, фиксирует затылок. – Возьми глубже, — звучит приказным тоном. У меня мурашки бегут по коже от его низкого голоса, намокает ластовица белья. Делаю так, как нравится Аслану. А вот три года назад, здесь на этой яхте был мой первый минет. Тогда я ничего не умела, волновалась, смущалась.…

Сжав мои волосы, Аслан толкается глубже. Мне нравится наблюдать, как он теряет голову, но я для него приготовила небольшой сюрприз. Как только он сообщил, что в выходные мы проведем только вдвоем, я посетила отдел женского белья…

Скидываю с плеч шелковый короткий халат, он скользит по телу, не задерживаясь, опадает к ногам. Аслан смотрит на меня, его взгляд наливается темным безумие. Да! Такого эффекта я желала достичь…

— Еся.… — рычит он, подхватывает меня за локти и ставит на ноги. Глубоко затягивается воздухом. На моей пришедшей в норму фигуре красуются чёрные полоски эротического белья. Они вообще ничего не скрывают, лишь подчеркивают женскую сексуальность. Его даже снимать не нужно, чтобы заняться сексом.

— Охренительно! Но это только для меня! – подхватив на руки, бросает на высокий матрас. Разводит ноги в сторону. Опускается между ними.…

Каюту наполняют стоны и шлепки…

Громко кончая, я разлетаюсь во Вселенной на атомы, а когда прихожу в себя, открываю глаза, надо мной звездное небо и Луна – свидетели моего.… нашего счастья!

Много позже, когда мы пресыщаемся сексом, чувствуем обычный человеческий голод. На часах четыре утра, мы выходим на палубу. Ужин давно остыл, но это не мешает нам наслаждаться вкусно приготовленной едой. После бокала шампанского меня начинает тянуть в сон, но я подхожу к бортику и наблюдаю за восходом солнца. Море спокойное, волны плавно покачивают яхту. Вокруг ни души, лишь водная голубая гладь и золотой берег спрятанный от людей скалами….

— Стой так, Еся, я схожу за телефоном, он остался в каюте, — просит муж, а я улыбаюсь. У него в телефоне целая папка моих фотографий. Слышу, как он возвращается, ступая босыми ногами по полу. Позирую мужу, оголяю одно плечо….

Аслан откладывает телефон на стол. Достает из кармана легких штанов длинную бархатную коробочку.

— Вау! – не могу сдержать восторга, когда он вынимает колье из белого золота, усыпанное бриллиантами.

— Повернись, - просит он. – Подними волосы. Вздрагиваю, когда прохладный металл касается теплой кожи. Получаю поцелуй в шею. Аслан сам поправляет волосы, обнимает меня сзади, притягивая к себе…. - Спасибо, что вошла в мою жизнь…

**** ****

P.S. Небольшое отступление и благодарности!

Помню, когда я ещё была читателем, читая, на мой взгляд, слабое произведение, мне тоже казалось, что я могу написать лучше. Именно казалось. Спустя время, когда я надела на себя шкуру автора, я поняла одну простую истину – каждому автору найдется свой читатель. Я не пишу книги по советам более опытных и знающих. Не планирую менять стиль повествования. Всем угодить невозможно, таких целей я и не ставлю.

От всего сердца благодарю своих любимых девочек за понимание, за поддержку, за теплые слова, за корректность. Ваше доброе отношение поднимает «боевой дух». Иногда из-за усталости, недосыпаний, проблем со здоровьем не хочется садиться писать, но я знаю, что вы искренне ждете и переживаете за героев, и это отлично мотивирует! Спасибо вам за все!

Всех обняла! Люблю…

******  *****

Маленький бонус

Аслан

Встаю, как всегда раньше всех, хотя в выходной день можно было бы поваляться, не выработал я такой привычки. Прижимают к себе нежное теплое тело, трусь стояком о ягодицы жены. Обычно Еся откликается, но сейчас продолжает крепко спать. Мое хочу, может подождать, Есении нужен отдых.

Аккуратно выбираюсь из постели, чтобы не разбудить жену. Вчера у нее были сложные роды, у пациентки открылось кровотечение, Еся пробыла в больницы допоздна, пока состояние женщины не стабилизировалось.

Приняв душ, заглядываю в детскую к малышке. Сын ночует в доме у брата, а Эмилия - маленький жаворонок лежит в кроватке, играет пальчиками, сосет свой кулачок. Начинает радостно лепетать, когда видит меня. Хватается за бортики, поднимается и тянет ко мне ручки.

Есения - моя безусловная любовь, сын - гордость, а дочь - невероятная нежность. У меня при виде нее на лице всегда улыбка.

— Папина красавица, — тихо произношу, чтобы радио няня не разбудила Есению. Отключаю на устройстве звук, забираю дочку на руки, прижимают к себе. Вдыхаю самый сладкий аромат на свете.

Проводим водные процедуры. Надеваем чистый памперс, из комода достаю первый попавшийся боди нежно-зеленого цвета с ромашками. Получаю порцию благодарности в виде слюнявых поцелуев. Целую в ответ ее пухлые щечки, а она убирает голову, упирается ладошками в колючие щеки. Обещаю дочке побриться чуть позже, хотя не уверен, что малышка меня понимает.

Спускаемся с Эмилией вниз, здороваюсь с тещёй, которая уже возится на кухне.

— Доброе утро!

— Доброе. Проснулась уже наша принцесса? — спрашивает Ирина, улыбаясь внучке. — Сейчас бабушка сварит тебе вкусную кашу. — Аслан, кофе? – интересуется у меня.

— Буду благодарен, — отвечаю ей и через открытую стеклянную дверь выхожу на террасу.

С Ириной на удивление у нас сложились нормальные отношения. Она почти каждые выходные приезжает к нам, проводит время с внуками. Их примирение с Есей не было быстрым и простым, моя милая девочка, тяжело прощала маму. Когда Мирон подох в тюрьме, Ирина сказала фразу, после которой что-то в Есении переменилось и она смогла полностью отпустить прошлое.

— Собаке собачья смерть, — с ненавистью бросила Ирина, когда я сообщил им новость. Еся заплакала, а теща ещё раз попросила у нас прощение. В тот день дочь ее услышала и смогла отбросить все обиды.

Квартиру я почти сразу вернул Ирине. Несмотря на мое отношение к ней в то время, мать моей жены не должна была жить в общежитии. А три года назад мы подарили ей новое просторное жилье в центре Москвы. Ирина продолжает работать, не соглашается, чтобы мы ее содержали. Четыре года назад она начала встречается с мужчиной немногим младше себя, но эти редкие встречи вряд ли закончатся чем-то серьёзным. Хотя мужик неплохой. Вдовец, имеет двоих взрослых детей, приличную работу. Думаю, после истории с Мироном, она боится обжечься. Я не лезу в ее жизнь, но если бы она спросила, я бы сказал, что стоит попробовать.

— Вот твой кофе, — выносит Ира чашку, ставит на стол.

— Спасибо.

— Давай, я с ней повожусь, а ты спокойно выпей свой кофе, - тянет руки к малышке.

— Она мне не мешает, — произношу, а сам, целуя дочь в пухлую мягкую щечку, передаю бабушке. Эмилия хватает всё, до чего дотягивает свои любопытные пальчики, я не дам ей обжечься, но на всякий случай, перестраховываюсь.

Когда Еся спускается, мы с Эмилией успеваем «навести порядок» в гостиной. Я достаточно подкованный отец, но чего я не умею, так это играть с дочкой сохраняя чистоту. В погоне за ее смехом, я сам этот бардак и устраиваю.

Стоя в дверях Еся наблюдает за нами с улыбкой на губах. Она такая красивая. У меня сердце замирает, когда смотрю на неё. Подходит, садится рядом. Тянусь за своим поцелуем. Приползает наша маленькая ревнивица и вклинивается между нами. Залезает ко мне на руки, требует внимания. Смеемся, щекочем малышку.

— Идём завтракать? — спрашивает меня Есения. — Мама уже все приготовила, — не договорив, тянется за телефоном, который трезвонит у нее в кармане.

— Андрей, — сообщает мне.

Бывший однокурсник, с которым они теперь вместе работают в нашей клинике. Способный талантливый парень, но было время, когда я ревновал к нему. Гадкое чувство ранее мне незнакомое, отравляло мысли и душу. Благо недолго. Я для себя четко понял одну вещь - весь мир может крутиться вокруг моей жены, а ее взгляд всегда устремлен в мою сторону. Я чувствовал любовь Есении даже тогда, когда мы были на расстоянии. Кто бы ни был влюблен в мою жену, она любит меня. Останься я без гроша в кармане, я точно знаю, она не уйдет. Останется рядом и будет поддерживать. По роду деятельности вокруг меня тоже вьются красивые женщины, но в голове, в сердце и в мыслях всегда только одна женщина. Моя женщина….

Амир прибегает в конце завтрака. Обнимает бабушку, слышу, как он говорит Еси:

- Мама, я тебя люблю.

Губы Есении расцветают в улыбке.

- Я тоже тебя люблю, - целует в вихрастую макушку нашего сына.

Дом полный любви и детского смеха, что ещё нужно для счастья?

Пока женщины убирают на кухне, Амир забирает сестренку, сажает в коляску и идет с ней гулять по нашей территории.

Несколько лет назад мы построили большую детскую площадку прямо во дворе, выделили под неё несколько соток земли. Наша семья резко разрослась, нужно было место, где дети могли бы проводить досуговое время. Идею подкинул Ибрагим, а мы дружно поддержали. Пригласили специалистов, дали задание сделать ее максимально безопасной. Запрос наш был полностью удовлетворен, но мы все равно не оставляем детей без присмотра. Леля и Марина уже там, а значит, у нас есть немного свободного времени для себя. Тещу нужно отправить отдыхать к бассейну, а жену похитить и унести в спальню….

*****   *****

Дорогие мои читатели, вот и подошла к концу история Есении и Аслана. Отпускаем их в долгую счастливую жизнь, но мы обязательно с ними ещё встретимся

А пока встречайте новинку из цикла «Спезназ».

Нас ждут классные герои и невероятный по накалу и эмоциям сюжет! Приглашаю всех желающих присоединиться

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Эпилог

Эпилог