Библиотека :)

Заговор творцов 725K - Алексей Сергеевич Изверин (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Алексей Изверин Заговор творцов

Глава 1

— Смертная казнь! — Сказал диктор с экрана телевизора.

— Ууу! — Сказала толпа на заднем фоне, раздались шипящие аплодисменты.

Я мельком глянул на экран.

На помост заталкивали Максима Смагина. Тот упирался, два огромных стрельца волокли его под локти. Руки Смагина связаны за спиной, одет в просторную серую рубашку и шорты, арестантскую робу.

Поставили под веревкой, Максим принялся вертеть головой, рот его то открывался, то закрывался, но в шуме толпы слышно не было.

Подошёл палач, сутулый длинный дядька в кожаных штанах и кожаной безрукавке на голое тело. Схватил Максима за подбородок, веревка сама залезла на шею, сформировав петлю.

Палач и стрельцы отошли в сторону, веревка начала затягиваться. Через пару минут на виселице повисло дергающееся тело. Максим сопротивлялся, напрягая мышцы шеи, веревка затягивалась плотнее и плотнее, по ней пробегали искорки энергии.

— Куда это ты так смотришь? — Лениво спросила Елена Голубкова.

— Да вот… — Я отвернулся от телевизора, потянулся к бокалу с соком. — На торжество справедливости.

— Забей. — Сказала глава рода Голубковых. — Сами виноваты.

— Да кто б спорил. — Я сделал глоток сока, и вытянулся на шезлонге.

В бассейне отражалось полуденное солнце Аркаима.

«Ещё раз надо». Деловито сказал Миро. «Видишь, Блондинка нервничает!»

«Так и что?»

«Как что, дело к вечеру! Хватаем её и тащим в кровать!»

«Миро, дай мне отдохнуть!» Запротестовал я.

«Потом отдохнешь!»

На второй день после изгнания высшей сущности Кельтики появились разведчики кельтов. Всадники на кентаврах Эль-Ушкье сошли с Дороги, остановились у таможенного поста.

Их встретили «Смерчи» и «Тараны» 7-го стрелецкого полка.

Кельты сделали правильные выводы, повернули кентавров и убрались обратно. Длинная колонна «Раскатов» и «Версусов», показавшаяся днем позже, с Дороги съезжать не стала, пошла на разворот. Отчаянные призывы о помощи «республики Аркаим», звучавшие на всех радиочастотах, остались без ответа.

Мятеж после этого кончился.

В Три Сестры вошли царские полки, и сопротивления не встретили. Мятежные аркаимские стрельцы сдали оружие и отправились по казармам, офицеров заперли в гарнизоне возле Даршита. Правительство Республики арестовали в полном составе.

Трансляция казни велась по всей планете. Повесили обоих генералов, потом Ждана Верховцева, за ним Максима Смагина. Сейчас вешали последнего, главу Трудового Союза на Аркаиме Молчана Суворова.

Боярские рода Аркаима внимания царской охранки тоже не избежали.

Полетели головы у Смагиных и Верховцевых, глав родов лишили дворянского достоинства и приговорили к бессрочной ссылке на планете Черное Озеро. С пяток бояр отправились туда же, но на каторгу, их близкие отделались бессрочной ссылкой.

Дарья под шумок почистила род Петровых, тем более что бояре сами дали великолепный повод. Второй наследник Дмитрий Петров, решивший, что главой рода Петровых можно крутить так же, как и ранее, трагически ошибся, не учтя в своих раскладах Добромира. От боярина и парочки его охранников остались три горстки пепла посреди кабинета Дарьи Петровой. Род Петровых сплотился, и дал четкий ответ «нет» на призывы республиканцев. И потому вышел сухим из воды. Парочка бояр, отправившиеся в ссылку, не в счет. Тем более, что те бояре сами сделали выбор — или горста пепла, или скудное существование ссыльнопоселенца.

Потерь избежали Голубковы и Морозовы. Впрочем, последним и терять-то было нечего, от рода один человек остался!

Конституцию приняли единогласно, посмел бы кто-то протестовать! Царь Славомир, под прицелом видеокамер, поставил размашистую подпись на кипе бумаг, обещавших разнообразные свободы гражданам. Потом, так же под камерами, приветствовал новых глав родов — Яромира Смагина, Богдана Верховцева и Злату Морозову.

Да, главой рода Морозовых стала Злата. Доброслав Морозов, подумав, в род возвращаться отказался наотрез. Дела у его фирмы шли хорошо, лишних забот он не желал совсем. И теперь Злате предстояло восстановить славу Морозовых.

«Ух, Картинке придётся постараться!». Проворчал Миро. «Принц парень горячий!»

Виктор Светлов всерьез увлекся Златой Морозовой. За прошедшее время наследник пару раз показался на публике, и укатил на тёплые аркаимские моря. Злата Морозова отправилась с ним.

И планета успокоилась.

Неспешно готовились процессы против руководства мятежных полков, следователи царской охранки вели допросы, торговцы подсчитывали случившиеся убытки и вероятные барыши.

Ну а меня взяла в оборот Елена Голубкова. Шанса отказаться не было, в один прекрасный день Елена вошла в зал, где я изучал библиотеку Морозовых, улыбнулась Кире и Миле, и взяла меня под руку.

— На три дня, потом верну. — Сказала она.

Вдвоем мы провели три дня на берегу теплого моря, купаясь, загорая. Никто не мешал, двухэтажный дом и километровый кусок пляжа принадлежали роду Голубковых. Молчаливая прислуга старалась не попадаться на глаза, волны с шелестом накатывались на песок, с неба жарило солнце.

Мы купались, загорали, болтали обо всем том, что будет неважно уже через пару минут. В первую ночь разошлись было по разным комнатам, а через час Елена проскользнула ко мне. И мы уснули в обнимку.

Сегодня настал третий день. К вечеру надо было возвращаться.

— Кстати, твой Добромир. — Вдруг сказала Елена. — Ты знаешь, что он с Дашкой Петровой?

— Да пусть его. — Пожал я плечами. — Парень вдумчивый, серьезный. Дарья тоже не промах.

— Ну, сам смотри. — Елена отвернулась, изучая отражение солнца в воде.

«Блондинка ревнует».

Наступило молчание.

— Подумай о том, чтобы остаться. — Вдруг сказала Елена.

— Зачем я тебе?

«Пригодишься».

— Мне нужны такие, как ты. — Честно сказала Елена. — Ни вруны, ни предатели. Честные и верные люди. Можешь оставаться жить тут. Можешь оставить с собой своих кукол, мне они не мешают. Я всегда смогу объяснить, что сильный искусник нужен роду.

«Ну, вот и теплое местечко нашлось».

— Я могу подумать? — Спросил я.

— Можешь. — Сказала глава боярского рода. — Только не очень долго.

— Спасибо. — Сказал я Елене.

— За что?

— За эти три дня.

— Было бы за что! — Сказала Елена. — Поехали. Тебе надо вернуться, а то генерал будет волноваться.

На обратной дороге Елена отмалчивалась, я тоже не торопился начать разговор.

Наверное, так и остаются друзьями?

Провожать меня Елена не пошла, её ждали дела рода. До Александорова меня довез водитель, мрачноватый мужчина в сиреневом кителе.

Ни Киры, ни Милы в номере не было, девушки ушли гулять по городу.

Я пожал плечами, сходил в душ, переоделся в белый халат, и устроился с чашкой кофе на балкончике. Вид открывался шикарный, царский дворец, где прятался от всего мира царь Славомир Первый, улица, полная народу, заходящее над городом солнце.

Покачал чашечку кофе в руке, с наслаждением вытянул ноги.

Куда-то идти, что-то делать и даже о чем-либо думать не хотелось.

В дверь номера позвонили через час.

— Входите! — Крикнул я. В коридоре светилась аура Добромира. — И давай на балкон!

Добромир вошёл через минуту.

— С чем пожаловал? — Спросил я.

— Ну, я тут с Дашей… — Начал Добромир.

«Спал, что ли?»

— Садись, в ногах правды нет. — Я пододвинул Добромиру второй стул.

Добромир сел, поглядел на царский дворец.

— Так рассказывай, до чего вы договорились? — Поторопил я его.

— Мирослав, я говорил с Дарьей… — Снова начал Добромир.

«Лучше бы переспал!»

— И?

— Она попросила меня остаться на время. Помочь ей, как главе рода. — Добромир смотрел в сторону дворца равнодушным взглядом, а поверх защиты ауры плавали гармоники решимости. — Она все же девушка, и ей тяжело одной.

«Жрец последний ум протрахал».

— Как на это посмотрит Научный Совет? — Спросил я.

— Даша сказала, что договорится.

«Ну вот, теперь и Жрец пропал».

Дарья Петрова заинтересована в сильных искусниках, а Добромир, незаметно для окружающих, достиг серьезного уровня личной силы. Заинтересована как глава рода.

Добромир ей помог. Бой за власть над родом вышел тяжелый, победа далась не легко. Повезло, что второй наследник взял с собой мало охраны, иначе не помогло бы Добромиру ни Сердце Пламени, ни Конструктор.

После победы Дарья от себя Добромира не отпускала. Следующий шаг был очевиден.

Нельзя сказать, что она на него плохо повлияла. Добромир начал красиво одеваться, прическа вот недавняя, и дорогая, по виду. Манера держаться тоже изменилась, парень медленно становился уверенным в себе мужчиной. Сидел ровно, держал спину прямо, взгляда не прятал. Принял решение, и намерен его выполнить.

«Не стал он увереннее!» Не согласился со мной Миро. «Злее он стал! Крови попробовал! И нашёл себе новую богиню! Оставляй Жреца тут, не нужны нам проблемы!»

— Ты уверен в том, что делаешь? — Прямо спросил я.

— Я? Что я делаю? Меня просто попросили помочь… — Смешался Добромир. Даже голову вниз опустил. Вся уверенность у него испарилась, словно и не было.

«Вот, понял?»

— Тогда помогай. — Сказал я.

«Неужели ты меня услышал?»

— Хочу заехать к тебе в гости, через пару лет. И увидеть старого друга.

«Ой».

«Миро, давай попробуем расстаться друзьями, пока это возможно».

«Ну сам смотри». Буркнул Миро.

— Спасибо, Мирослав! — Просиял Добромир, к которому снова вернулась вся уверенность в себе.

— Не за что. Держись тут. Даша…

«Вот молчи, а!»

— Даша красивая женщина. И такая же опасная.

«Ну и зачем ты ему это сказал?»

— Я буду иметь в виду. — Ответил Добромир.

После меня навестил Галактионов.

— Мирослав, могу с гордостью сказать, концерт на Аркаиме окупился! Втройне, Мирослав! Втройне! Продажи билетов побили все рекорды! Главное теперь для нас — не останавливаться на достигнутом! Работать больше, упорнее!

— И тогда?

— И тогда ваша подопечная станет известной и знаменитой!

— Георгий Сергеевич, это зависит от Милы. Я бы не хотел неприятностей для неё.

— О, уверяю вас, никаких неприятностей не будет! Известность и слава влекут за собой деньги! Большие деньги! На амулетах вы так много не заработаете. Кстати, примите совет — вы же делали амулеты-аккумуляторы энергии? Поставьте туда инициалы Людмилы, и продавайте! Отрывать будут с руками, особенно молодежь!

— У меня совершенно нет времени на это…

— Не беда! Если сможете передать технологию, то у меня есть контакты лаборатории в Симбирске, за процент они будут готовы сделать все, что угодно!

«А потом это расползется по всей вашей мрачной империи».

— Я подумаю. Совет и в самом деле хороший.

— И… — Галактионов помялся. — Знаете, ко мне поступили предложения от неких людей… Очень серьезных людей. Просят поспособствовать передаче Людмилы, как они выразились, в более надежные руки.

— Георгий Сергеевич, я даже не стану спрашивать, что они предлагают. И кто это такие. Вы же помните, что меня такие предложения не интересуют?

— Я помню, Мирослав. Я ответил, что не имею на вас влияния в этом вопросе.

— Благодарю. Моё с вами сотрудничество продолжится до тех пор, пока это не будет наносить вред Миле.

— Поверьте, это и не в моих интересах! И, как бы сказать…

— Да?

— Вы же знакомы с генералом Радеком Бельским?

«Так-так!» Напрягся Миро.

— Ну, не сказал бы, что хорошо знаком. — Протянул я.

— Знаете, я бы продолжил сотрудничество с таким важным человеком.

— Почему вы мне это говорите, Георгий Сергеевич?

Маска веселого парня, своего в доску, слетела с Галактионова вмиг. И передо мной стоял серьезный, умный и резкий в решениях человек, не только построивший весомую часть медиа-империи, но и сумевший удержать созданное в своих руках.

— Мирослав, я нацелен на долгое сотрудничество. Мне не хочется договариваться с кем-то другим. Если вдруг у вас не будет получатся — передавайте Милу Виктору Светлову. Он не причинит ей вреда.

«Надо же! Принц что, никак не успокоиться?»

— Георгий, поймите меня правильно. Я не отношусь к Миле как к своей вещи.

«А зря!»

— Она для меня — друг. Биомех в её голове… Ну, так получилось.

— Я слышал кое-что о сиренах. — Помолчав, сказал Галактионов. — Ваш случай — уникальный, Мирослав. Договориться с пелориадскими сиренами невозможно, пробовали уже, кончилось плохо. Она подчиняется вам, и только потому не перебила всех зрителей.

— Что ж… Пусть это остается так же. Если была бы возможность, я бы с радостью дал ей свободу.

— Спаси Свет! — Вздрогнул Галактионов.

«Не спасет, если что».

«Миро». Вспомнил я.

«Да?» Напрягся Индик.

«Знаешь, книга-то Морозовская была очень интересная. Список симбионтов впечатляющ, надо сказать».

«И?»

На самом-то деле, книга из библиотеки Златы больше походила на технический справочник с историческими вставками. Такой-то человек, поставил себе Индика, потом поставил биомехи, делающие то-то и то-то, и вот что из этого получилось.

Симбионтов было много. В книге перечислялись наиболее известные: Универсальный Эффектор, Атомный Манипулятор, Конструктор, Сияние Разума, Скорлупа, Память, Сердце Пламени, Танцор Плоти, Ключ Миров. Обязательный набор для любого уважающего себя Индика.

Отдельной строкой шли Крылья, Слуги, Ускорители и различные физические биомехи, которые в обязательный набор не входили, прилагались по желанию.

Показывались и вероятные места их установки. Сам Индик оплетал позвоночник, запуская нити-эффекторы в мозг, Атомный Манипулятор подменял собой часть костей левой руки, Универсальный Эффектор то же самое делал с правой. Конструктор устраивался на правом плече, тянулся к Индику. Память, плоский жучок о множестве лапок, крепился на левом. Сердце Пламени оплетало сердце, Скорлупа располагалась в диафрагме. Танцор Плоти подменял желудок, Сияние Разума лезло в мозги… Даже вспомогательные биомехи стремились соединиться с нервной системой. Медицинские симбионты лезли к почкам, а высокоуровневые Крылья представляли собой две свернутые в трубки полосы искусственных мышц, в сложенном состоянии тянущиеся вдоль позвоночника.

Для меня было неприятным сюрпризом, что биомехи стремились поначалу подчинить, а потом и подменить функции внутренних органов.

«Ну а как иначе?» Сказал на это Миро. «В человеческом теле слишком мало места. Приходится чем-то жертвовать».

Я прислушался к Сердцу Пламени, оно ответило мне успокаивающей волной, прокатившейся через все тело. Тут я, тут, работаю! Чувствуешь?

Первым делом люди, дорвавшиеся до Индиков, ставили себе Универсальные эффекторы, Сердца Пламени и Скорлупу. По таким книжка проходилась кратко. Да, был такой искусник, добрался до Индика, потом жег людей вокруг молниями как одержимый. Убивали его так-то и так-то, имейте в виду.

Некоторым хватило ума ограничиваться Конструктором и Атомным Манипулятором. Такие зарабатывали на создании биомехов из готовых Схем, жили себе тихо, до поры.

Проблемы возникали с теми, кто стремился дальше.

Стремились все.

Танцор Плоти, Сияние Разума, Память. Ломались обычно на них. Человек с Индиком, штампующий мирные амулеты физического развития, начинал вставлять в биомехи закладки рабской метки. Боец, прокладывающий дорогу через Обочину для торговых караванов, заводил подопечных в ловушку тварей. Ученый-искусник уничтожал своих учеников. Правитель собирал армию и атаковал соседние миры.

Множество примеров, которые Миро комментировать отказался.

А потом я наткнулся на главу, посвященную правителю Алого.

Началось все с того, что в столице появился человек. Сошёл с Дороги, устроился на работу в частную мастерскую, производящую биомехи. Доселе лежавшая на боку мастерская начала выправляться, биомехи, созданные Конструктором и изготовленные Атомным Манипулятором, расходились как горячие пирожки.

За короткое время человек мастерскую перекупил, оставив предыдущих владельцев как управляющих, и начал вливать деньги в политику. На политической арене его заметили, и ему в руки упала должность мэра небольшого городка рядом с заброшенной областью Дороги. На Алом в то время с политикой было просто, оголтелая демократия, замешанная на звонкой монете, и не такие фокусы позволяла.

Во время войны с Пелориадом его мастерская снабжала армию, сам же он пошёл добровольцем на фронт. Универсальный Эффектор выжигал сирен пачками, а Скорлупа обеспечивала неуязвимость. Да и боевые биомехи появились, на которых не действовало главное оружие сирен.

Когда захватчиков выгнали, герой победоносной войны недолго остался мэром города, первые же выборы закинули его на пост президента.

Планета вылетела из экономического кризиса как пуля из ствола винтовки, помогло Сияние Разума. Не прошло и пары лет, как рядовой мир вырвался в промышленно развитые гиганты, начав диктовать свою волю окрестностям. Экономика великая сила, пушки с ней не сравняться!

И быть бы Алому центром нового государства, а Китежу — заштатным миром, вроде Рутеники, да все пошло не по плану. Президент внезапно объявил себя диктатором и пошёл войной на окрестные миры.

Первые же столкновения показали, что драться придётся насмерть. Людей в войсках Алого не было, одни биомехи. Пленных тоже переделывали в боевых тварей и отправляли сражаться против бывших товарищей. Биомеханическое войско Алого не щадило никого, выедая целые города.

Магический Совет в полном составе сумел остановить натиск, а ядерное оружие довершило разгром.

Впоследствии оказалось, что людей-то на Алом тоже почти не осталось. Цена экономического чуда, большая часть населения стала биомехами задолго до начала экспансии, ещё во время войны с сиренами.

Все сходилось на том, что диктатор Алого в какой-то момент просто сошёл с ума.

Были и схожие истории, не такие масштабные.

Все это закрепило за Индиками славу непредсказуемо опасных биомехов. Да, полезные, но как их контролировать?

«И как их контролировать?» Риторически спросил я.

«Не мешать». Философски ответил на это Миро.

«А кто мешал Гору?» Вдруг вспомнил я.

«Он сам». Ответил на это Миро.

«Ну и ну».

С Еленой я так и не встретился.

Собрали вещи, загрузили в «Маусы», и отправились обратно, на Китеж.

Машины одна за другой проскочили портал.

Скорость держали небольшую, наверное, никому не хотелось возвращаться.

Я сидел за рулем, справа от меня расположилась молчаливая Снежана, Мила дремала на заднем сиденье. Второй «Маус» вела Кира, с ней поехали Дарина и Рогнеда.

Мы проскочили Алый, и вокруг потянулись пески Пелориада.

На стекла «Мауса» наползла тонировка, огонек защиты разгорелся зеленым. Экран покоя укутал машину.

По встречной полосе промчал Наказующий, скрылся в только что пройденном нами портале. Далеко впереди мерцали габаритные огни колонны «Рокотов», слева промчался малый разведчик Фламиники, и скрылся вдали.

Уже через двадцать минут пути защита издала резкий, прерывистый писк. Экран покоя разрушен.

«Кто это к нам лезет?»

— Мирослав, я что-то чувствую. — Беспокойно сказала Снежана.

Стройная, высокая женщина в развевающихся на ветру белых одеждах стояла на вершине холма. Я почему-то был уверен, что она смотрит вдаль, ждет чего-то. Или кого-то? Она так устала ждать!

Скорлупа мурлыкнула, и видение женщины пропало.

«Надо же, подбирает частоты!» Проворчал Миро.

Потянулся к переключателю, выкрутил защиту на максимум, нещадно расходуя энергию. Другие моей Скорлупы не имели, и им приходилось тяжело.

Снежана охнула, приходя в себя.

— Мирослав! Нас атакуют!

— Знаю. Держим курс. — Я потянулся к микрофону рации. — Кира! Защиту на максимум! Всю защиту на максимум!

— Поняла. — Ответила Кира.

Старенький «Маус» вынырнул сзади, уравнял скорости.

Я скосил взгляд.

За рулем сидел худой сутулый мужчина в потрепанном комбинезоне механика, такой же согбенный стоял за пулеметом, стволы тщательно направленны в небо. Рядом с водителем пристроился полуголый качок, неотрывно смотрящий прямо по курсу.

Машина шла параллельным курсом, не приближались, не обгоняли.

— Что они хотят? — Резко спросила Снежана, изучая идущий рядом «Маус».

— Заманить нас к себе. — Тихонько ответила Мила. — Господин, не сворачивайте никуда, пожалуйста.

— И не собираюсь. — Я приветливо помахал рукой в сторону «Мауса» сирен.

Экипаж меня вниманием не удостоил, сохраняя и дистанцию, и скорость.

— Это же не иллюзия? — Сказала Снежана. — Там, впереди и справа. Мирослав, ты тоже видишь?

Мила потянулась, хватаясь за спинки сидений, ахнула испуганно.

Возле Дороги возвышался песчаный холм, поросший клоками серой травы. Мускулистые красавцы окружили вершину холма, ощетинившись живыми клинками.

А на вершине холма стояла та самая женщина в развевающихся одеждах, что была в недавних видениях. И она смотрела на нас. Она очень, очень старалась, волны наполненного энергией звука плыли над Дорогой, в груди её трепетал огонь сильнейшего энергетического ядра. Моё Сердце Пламени послабее будет!

Обочина медленно кипела, полупрозрачные твари стелились по песку, припадая на задние лапы. На моих глазах волны энергии, расходящейся от женщины, наложились на обрывки энергии основы миров, разложились в гармоники, и из песка поднялась очередная тварь.

— Кира, ты меня слышишь? Увеличиваем скорость.

«Маус», державшийся слева, попытался перестроиться за нами, отсекая Киру. Не успел, девушка шла бампер к бамперу, не давая шанса вклиниться между машинами. Только столкновение, а это — нарушение правил движения.

Тогда «Маус» сирен набрал скорость, пытаясь пристроиться перед нами.

Я был наготове, не дал этого сделать.

«Маус» набрал скорость, обогнал нас, и принялся снижать скорость.

Над нами зависла темная тень. Наказующий.

«Маус» сирен сдался, принял левее, сбросил скорость, потерялся вдали. Волны звука с холма сразу же потеряли силу. Мы промчались мимо застывшей сирены и её охраны, пластавшей живыми клинками тварей Обочины.

«Обломись, Вобла!» Хихикнул Миро.

Рация внезапно зашипела помехами, и разразилась противным щелканьем.

Снежана подкрутила настройки, ловя сигнал.

— … слав Трегарт! С тобой желает говорить Леди Иоланта Стафилос! Мирослав Трегарт! С тобой желает говорить Леди Иоланта Стафилос! — Надрывался мужской голос.

Я снял микрофон, нажал на кнопку передачи.

— На связи Мирослав Трегарт. Цель разговора?

— Мы хотим вернуть Людмилу Стафилос. Изложите ваши условия.

— Я не хочу! — Сказала Мила испуганно. — Господин, не отдавайте меня!

— Не отдадим. — Уверила её Снежана. — Пусть попробуют забрать!

— Это не обсуждается, со всем уважением к Леди Иоланте Стафилос.

— Мы можем встретиться в безопасном месте и обсудить условия! — Выкрикнул мужчина. — Пожалуйста! Соглашайтесь, у меня…

— Не интересует. — Я выключил рацию.

Больше нас никто не беспокоил.

Глава 2

Отдохнуть на Китеже мне дали пару дней. Уладил формальности, получил отметку о переводе на следующий курс в Научном Совете, повалялся дома на кровати.

А потом неприметный посыльный в форме стрелецкого лейтенанта принес мне вызов на аудиенцию к генералу Бельскому.

«В срок до трех дней прибыть в распоряжение генерала армии Радека Бельского по адресу».

Понизу печать Охранного Отделения при престоле Светлого Царства, Канцелярии Светлого Царства и Научного Совета Института Магии и Технологии. Как бумага от таких серьезных меток не сгорела-то?

Размашисто расписался, энергетика документа зафиксировала мою ауру. Лейтенант убрал бумагу в экранированный планшет, и отбыл.

Визит решил не откладывать. Собрался, на такси доехал до неприметной пятиэтажки. Охрана пропустила без вопросов, секретарь сразу же отправил в знакомый кабинет.

— Рад видеть дома, Мирослав. — Радимир Бельский вышел мне навстречу из-за стола.

— Я тоже рад, Ваше Сиятельство. — Я чуть склонил голову.

— Ну, перейдем к делу. — Генерал погладил воздух над сферой, создавая экран покоя.

— Снова дела… — Вздохнул я.

— Отпуск выписать? — Поднял генерал бровь. — Недельку, другую на Аркаиме? Елена Сергеевна будет в восторге!

— Ну… Пока не надо.

— Тогда к делу. Присядем, разговор долгий будет. — Генерал вернулся в своё простенькое кресло, указал мне на стул перед столом.

«Деловой какой». Проворчал Миро. «Опять вписываемся в мутный движ!»

«А что делать?»

«Я уже говорил, что делать, да ты не слышишь».

— Высшую сущность с Аркаима мы выкинули, не без вашей помощи. Царская Канцелярия вычисляет, какие же ордена нам всем положены. Думаю, что пожалуют вам орден Небесного Огня. Наследник лично правящего монарха просить будет, Канцелярии деваться некуда. Трудовой Союз почистили, новые главы родов входят в курс дел. Теперь возникла ещё одна проблема, которую вам, Мирослав, необходимо решить в рамках вашей практики перед вручением диплома. Скажу так — успешное решение проблемы обеспечит вам и вашей команде диплом института. Научный совет в курсе и согласен, у вашей учительницы, Гранд Леди, возражений тоже нет.

— Ох. — Сказал я. — Что и где случилось?

— Всегда что-то и где-то случается. — Философски сказал генерал. — Давайте присядем, разговор будет интересным. Для вас.

Генерал вернулся на место, сел в кресло, указал мне на стул.

«Это не Бабка, мигом обдерет! Надо быть настороже!»

— Нам нужна информация о том, что происходит у наших соседей, на планете Люблин. Изучить ситуацию вам необходимо изнутри, по возвращении представите доклад о том, что же там творится. Посмотрите свежим взглядом, так сказать. Прикрытием вам будет… Ну, скажем, концертное турне вашей подопечной. Турне настоящее, Галактионова уговорим, концерт Людмилы устроим на самой большой сцене Любодара, не суть. Нужен свежий взгляд на то, что там происходит.

— Ваше Благородие, а что там происходит? О чем уже докладывают, узнать можно?

— То же самое, что и на Аркаиме.

— Высшая сущность лезет?

— Вот это вам и предстоит узнать, Мирослав. Предыдущие доклады в вашем распоряжении, в соседней комнате, изучите. Бумаги выносить из здания нельзя.

— Так точно!

«Мутный движ пошёл большой струей!»

Изучая документы в соседней комнате, я признал правоту Индика целиком и полностью.

Люблин — один из миров праславянского сектора, расположенный за Рутеникой. Планета тёплая, климат ровный, короткая мягкая зима и долгое, теплое лето. Три континента, моря, горы. Высших сущностей нет, а те, что замечены — не более чем духи полей, лесов и рек. Планета представлялась раем.

Когда-то давно на Любин решили вторгнуться эльфы, убрались оттуда, едва завидев на Дороге пусковые установки Игоря Светлова.

Люблин попал в орбиту политики Светлого Царства естественно и легко, ни восстаний, ни протестов. Местные жители, занятые в сельском хозяйстве, увидели большой открытый рынок! Какие уж тут протесты? Продавать надо!

И в Светлое Царство потянулись грузовики с едой. Самой разной, от мяса и до пшеницы. Плантации хлебных деревьев разных форм и размеров тянулись по всей планете.

Политический строй тоже не представлял собой ничего особенного. В незапамятные времена царя, вздумавшего настаивать на независимости, упразднили бояре методом усекновения буйной царственной головы, нового так и не выбрали. Правила боярская Дума под присмотром старшего брата с Китежа.

В думе заседали главы всех боярских родов планеты, а было их… Ой, сто двадцать? Да куда ж столько? Да как же их всех запомнить?

«Каждого запоминать не надо, запоминай самых влиятельных!» Осадил Миро. «Написано же — Бербешевы, Духовы, Влажины! И давай читать дальше!»

Дальше не так радужно.

Двадцать лет назад на планете вспыхнуло крестьянское восстание. Восставшие захватили пару городов и, разбив дружины бояр, двинулись к столице. Бояре запросили помощи светлого царя, помощь была немедленно оказана. 16 и 19 стрелецкие полки восстание задавили. Расследование, три рода бояр потеряли дворянское достоинство, главы родов отправились на каторгу.

Казалось бы, планета успокоилась, да только двенадцать лет назад. Грузовик с грузом пшеницы, следующий в Светлое Царство, уничтожен Наказующими на Дороге. Следующий караван, грузовик взлетает на воздух на люблинской таможне, разнеся в клочья блокпост.

Девять лет назад. Пассажирский лайнер, следующий в порт, подал сигнал бедствия. На судно высадилась дружина боярского рода Духовых, и воинов сожрали боевые биомехи, в которых переродились экипаж и пассажиры. Корабль уничтожили на рейде Святополья ракетным залпом, заодно прошлись и по водам залива, выжигая расползающуюся заразу.

Три года назад череда терактов понеслась лавиной. Взрывы на фабриках и в городах, сожженные поля, боевые биомехи, убитые дворяне… Бояре ответили карательными экспедициями аркаимских наемников. Фото, ряды виселиц вдоль дорог, на заднем плане ряды обнаженных трупов.

Отличились «Черные Хризантемы» тогда ещё капитана Дукаса.

Окрик из царской канцелярии этот праздник смерти прекратил. На Люблин отправился экспедиционный корпус стрельцов. Расследования вела царская охранка, вожди террористов и парочка бояр отправились на Черное Озеро, строить космодром. Капитан Дукас отвертелся как-то, спрятался на Аркаиме от возмущенной общественности.

Три года назад началось снова. Взрывы, артефакты, убийства, карательные экспедиции…

Совсем недавно, надо же! Артефакт с Изборска, активированный посреди города-миллионника Святополье. Город спасли студенты Института, вступившие в бой с вылупившимися биомехами. Понесли потери, но прорвались к ядру и держались до тех пор, пока не прибыли царские стрельцы.

«Да туда даже ехать не надо, и так все понятно. Революция на планете начинается! Боярышник уже всех там достал, вот и сокращают доступными идиотам методами».

— Революция, мать её так. — В пространство сказал я.

«Она самая». Подтвердил Миро. «Первый этап, тихое недовольство. Второй этап, террористы и крестьянские восстания. Потом смычка революционеров и недовольных из правящего класса, и смена политического строя. Как на Аркаиме было. Самые ярые республиканцы — сплошь дворяне да генералы».

«И это снова провоцирует высшая сущность?»

«Да как бы не так! Ручаюсь, это сами люди творят. Да, для любой сущности тут богатый стол накрыт, первое, второе и компот, только дураков нет в это ввязываться! Опасно это, сам не заметишь, как уже не ты рулишь людишками, а людишки — тобой. Кошак облезлый придурок, что в революцию полез, его бы через десяток лет в мавзолей уложили, и показывали за деньги, а сенаторы свои делишки решали. Я и такое видел, если что».

«Ну и что же нам делать?»

«Берем грузовик, грузим все нужное из мастерской, и валим на Гардарику».

«Следующий вариант?»

«Валим на Аркаим, под крылышко Блондинки!»

«Миро, давай серьезнее».

«Едем туда». Вздохнул Миро. «Сидим тихо, нигде не отсвечиваем, никуда не лезем, по возвращению сдаем генералу доклад: так и так, ситуацию изучили, действительно, революция готовиться!»

Я сложил бумаги стопкой, убрал в шкаф.

— Изучили, Мирослав? — Спросил генерал Бельский, когда я вернулся в его кабинет.

— Да.

— И что скажете?

— Ваше Благородие, неприятная ситуация. Почему туда не послать войска?

— Такой вопрос рано или поздно возникает у всех. — Сказал Радек Бельский. — Мирослав, мы не собираемся оккупировать миры. У Светлого Царства на это нет ни желания, ни сил. Расставить гарнизоны по каждой планете старой Рутеники мы не сможем. Где поставил гарнизон, там и недовольные. Где недовольные, там и восстание, а там и высшие сущности пролезут. С ними придётся воевать всерьез. Местные жители должны сами захотеть прийти в Светлое Царство, а мы уже защищаем их желание жить совместно с нами. Это слова Виктории Первой, великой царицы.

«Хитрая какая была».

— Политику Светлого Царства в текущий момент понял! Разрешите исполнять приказ, Ваше Благородие?

— Какой приказ?

— Отправиться на Люблин и понять, что там твориться!

— Разрешаю.

— Разрешите идти?

— Отставить Устав! Тем более, что ты его и не читал.

— Так точно!

Генерал поморщился.

— Мирослав, ты же живешь на Китеже? — Вдруг спросил он.

— Ну… Да.

«Это пока».

— И это, как ни крути, твой дом. Пусть и[M1] пока. Без Устава и прочего, прошу тебя отнестись к этому месту, как к своему дому. И это место станет твоим домом, так или иначе. Знаю и понимаю, что тебе нужно развиваться. Индик сам толкнет к нужным биомехам. Рано или поздно, ты станешь на уровень Гранда. Поверь старому опытному лису, даже Гранду нужно место, которое он будет считать домом.

— Понимаю вас, Радек Сергеевич.

— Подумай вот о чем: не просто так тут торчат Гранды всего Праславянского сектора. Кстати, а что ты думаешь про Снежану Милорадович?

«Трахнуть бы её хорошенько, чтобы дурь из головы выветрилась!»

— Способная и умная девушка, добьется многого!

— Понятно.

«О нет! Нам невесту предлагают, что ли? Не надо!»

— Иван Милорадович любит свою дочь слишком сильно, чтобы уважать её выбор. — Сказал генерал Бельский, внимательно глядя на меня.

Я ответил ему кристально честным взглядом.

— С вами отправиться боярин Сергей Бельский, как моё доверенное лицо. Опытный человек вам не помешает.

«Заодно и присмотрит, если что».

Выйдя от генерала, я достал телефон, набрал номер Галактионова.

— Да-да, со мной уже связывался важный генерал сам-знаешь-откуда! — Едва выслушав предложение, воскликнул он. — Нам дают зеленый свет, дадут охрану, обеспечат безопасность… — Голос Галактионова так и лучился энтузиазмом. — Мирослав, все разрешения собраны, и я немедленно приступаю к планированию концерта! Изучу публику, арендую площадки… Два, может, три дня! И все будет тип-топ! Мы получим ого-го какие деньги! И частичное освобождение от налогов! Сама Царская Канцелярия одобрила концерт, как мероприятие, ведущее к единству Светлого Царства и его союзников!

— Отлично. Тогда на связи.

«Что это отлично-то?» Задёргался Миро.

«А что? Денег дадут, налогов не спросят!»

«С чего это? Мирослав, как бы из нас агитку не сделали!»

«Да пусть их. Артисты всегда сотрудничали с властью. Съездим, споем про родные китежские березки».

«А нам так важны деньги? Нет-нет, знаю, одна сирена обходится дороже, чем как отряд тяжелых грузовиков! Но нужны ли нам деньги, полученные таким способом?»

«Выход есть?»

«Уже нет». Грустно сказал Миро. «Вписали нас в политику все же!»

«Разве мы могли этого избежать?»

«Не могли». Подумав, сказал Миро. «Но нужно было сделать это на своих условиях».

«Про условия ещё подумаем». Легкомысленно сказал я.

После отправился в контору Велимира Золотова. Требовалось подписать кучу бумаг.

Велимир работал в неприметном офисе на краю центра города. И не в самом центре, где и жилых домов-то нет, одни государственные заведения, но и не в среднем поясе, где представительства боярских родов и офисы соседствуют с жилыми кварталами. Так, серединка на половинку, добираться одинаково удобно и не удобно из любой точки города.

Кабинет просторный, но минималистический до предела. Шкафы с папками, аскетичный стол, экран мощного компьютера с выходом в сеть, амулет экрана покоя.

Стройная брюнетка-секретарша принесла две чашечки ароматного кофе. Эффектная женщина, неожиданно красивая, сверкающая голубыми глазами, на дне которых застыли искорки сканирующих биомехов. Исходящие от неё феромоны с радостью блокировала Скорлупа.

Присмотрелся, и мысленно ахнул, заметив три точки рабской метки в её голове. Объектом привязки выступал Велимир Золотов.

Адвокат заметил мой сосредоточенный взгляд, взмахом руки отослал секретаршу, выложил на стол объемистую папку, раскрыл.

— Это бессрочные контракты, устанавливающие опекунство Людмилы Стафилос и Киры Трегарт. — Подсунул мне первые два листа адвокат. — Я выяснил, что их контрактов до сих пор нет в Министерстве Труда! Это недопустимо, удивлен, что ранее не возникали вопросы их статуса.

— А разве… — Я задумался.

На бумагах красовались серьезные печати Министерства Труда и размашистые подписи, подтверждающие, что Людмила Стафилос является опекаемой собственностью Мирослава Трегарта, Мастера Искусства, и что оный Мирослав всецело отвечает за поведение подопечной Людмилы Стафилос, бессрочно.

Такая же бумага на имя Киры Трегарт.

— Узаконенное рабство получается, нет? — Наконец подобрал слова я, не притрагиваясь к ручке.

— Грубое слово. — Адвокат поморщился. — Мирослав, в Светлом Царстве это называется «опекунство». Мы не в диких краях!

— Как бы назвать… Ваша секретарша…

— Танечка? Она согласилась сама, Мирослав. Танечка родом из какой-то земной провинции, и не захотела попадать в рабочие бригады. Начальное юридическое образование Земли послужило ей плюсом, а в моих делах крайне важны люди, преданные целиком и полностью. Потому я сделал предложение, которое Татьяна приняла.

— Звучит так себе.

«А я думал, что мы уже отучились лазить в чужие монастыри со своим уставом!»

— Тем не менее. У вас таких двое, и я не заметил, чтобы им плохо жилось. Танечке живется не хуже Киры или Людмилы. Поверьте, другого пути не было. — Золотов обыденно пожал плечами, показывая, что поступить иначе-то было никак нельзя. — Таков сложившийся порядок вещей, который ни вам, ни мне не изменить.

— Понимаю. — Я бегло перечитал бумаги.

«Миро, что скажешь?»

«Подписывай, с этой стороны проблем не будет. Вещь и Низкоранговую давно уже пора узаконить».

Поставил подпись, отдал бумаги адвокату.

— Теперь договоры на изготовление маркированной продукции. Вот это футболки, худи, кепки. Это сумочки, тут указан фасон и размеры. Это наклейки.

Подписал.

— Это договор на передачу временных авторских прав на песни. Не представляю, зачем это Галактионову, все равно никто, кроме сирены, такое не исполнит. Договор на пять лет, потом заключите новый.

Подписал и его тоже.

— А вот тут сложнее. — Велимир Золотов убрал бумаги в папку, сложил руки домиком. — Мирослав, к вам уже обращались с просьбой продать Людмилу?

— Да, и это предложение не обсуждается.

— Понимаю. Ваш статус… Как бы это сказать…

— Лучше прямо.

— Прямо так прямо. Пока вы являетесь личным учеником Гранд Леди Джелит, вам не грозит вызов на дуэли. Провокации, конечно, последуют, не без этого. Как ваш юрист, я бы рекомендовал вам воздерживаться от участия в любых финансовых проектах, не посоветовавшись со мной. И сохранять статус личного ученика как можно дольше.

— Велимир Петрович, нельзя ли объяснить подробнее? — Попросил я. — Уже не в первый раз мне сообщают о неких влиятельных людях, на что-то такое готовых.

— Людмила Стафилос уже не рядовая певичка с четвертого канала. — Произнес адвокат. — Золотой Голос Светлого Царства — это успешный бизнес-проект, начатый Георгием Сергеевичем. Он приносит неплохие деньги. В вашем отношении, ситуацию осложняет то, что опекуном Людмилы можете быть вы, а может быть ваш наследник. И у отдельных личностей, рано или поздно, появятся мысли перестать договариваться, а решить проблему радикально.

«Давай обменяем Вещь на что-нибудь нужное?»

— Понимаю. — Хмуро сказал я.

В мастерскую я вернулся задумчивым, нацепив на лицо маску хорошего настроения. Энтузиазм Галактионова мне не понравился сразу, а теперь ещё и Золотов нагнал пищи для размышлений.

— Привет, Мирослав! — Поздоровалась Дарина, сидевшая в гостиной. Перед девушкой лежала раскрытая книга по теории управления энергиями, рядом устроилась большая чашка чая.

— Привет! — Весело поздоровался я. — Мы едем на Люблин!

— Сегодня? — Деловито уточнила Дарина.

— Ты остаешься тут, присмотришь за порядком.

— Ну…

— Кому-то надо тут оставаться.

— Хорошо, Мирослав. — Покладисто согласилась Дарина. — Знаешь, а Рогнеда съехала!

— Когда?

— Сегодня утром. Сказала, что переходит в другую компанию.

— Ну что ж. — Пожал я плечами. — Надеюсь, что там её не обидят. Дарин, я в мастерскую.

— Помочь?

— Наверное, да. Там ствол уже привезли?

— Угу, в мастерской ящик лежит.

«Ну, ерунда это». Сказал Миро. «Лучше бы Низкоранговая биомехов развивала! Давай поставим ей Танцора Плоти?»

«Миро, я не стану делать из девушки киборга!»

«Мирослав, Танцор Плоти идеально сочетается с Сердцем Пламени. Сейчас у Низкоранговой больше энергии, чем она умеет тратить, и это обернется для неё проблемами!»

«Ты знал, что так будет? Ещё на Гардарике?»

«Знал». Не стал отпираться Миро.

«Не могу поверить, что ты обманул».

«Я не обманываю тебя, Мирослав. Это невозможно. Низкоранговая не справилась бы сразу с двумя биомехами такого уровня, просадила бы или Сердце, или Танцора. Так что давай откроем наши загашники, позовем Санитара, и сделаем то, что нужно».

«Мне это не нравится».

«Иногда приходится делать то, что не нравится».

— Иди сюда! — Позвал я Санитара.

Тот подошёл, сверкнул окулярами.

— Нужно установить артефакт, Танцор Плоти, Кире. Понимаешь?

«Да все он понимает».

От Санитара ударила сильная волна готовности исполнить приказ.

— Мирослав, я тоже хочу такой артефакт! — Подала голос Дарина. — Мирослав! Я могу себе его установить? Ну пожалуйста, у тебя же есть целых три! Если надо, я заплачу.

«Не надо плакать, у нас и на тебя хватит, Неумеха! Потом не забудь похвастаться Капризульке!»

«Миро, давай просто поставим им это, и все». Смирился я.

«Давай!» Быстренько согласился Миро.

— Ты следующая, денег не надо. На твой страх и риск, понятно?

— Конечно! Спасибо, Мирослав! — И Дарина, подскочив ко мне, поцеловала в щеку.

Зародыши артефактов нашлись в ящике, три штуки. Санитар средними руками достал первый, замер.

— Кира! — Позвал я. — Спустись в мастерскую, пожалуйста.

Кира появилась через пару минут, в домашнем халате, с мокрыми волосами. Любопытная Мила мелькнула в дверях, но входить не стала.

— Кира, ты будешь не против, если я подарю тебе ещё одно улучшение?

«Давай не будем выбирать слова?»

— Прости. Я думаю, что… То есть, тебе нужен ещё один артефакт, чтобы уравновесить Сердце Пламени. Это Танцор Плоти, направленный на физическое совершенствование организма. Не то, что у тебя было раньше, а гораздо серьезнее. Ты не против… То есть, ты готова?

— Да, Мирослав. — Сказала Кира. — Я знаю, что такое Танцор Плоти. Что нужно делать?

— Санитар все сделает. Иди с ним.

— Господин, я тоже хочу! — Влетела в комнату Мила. — Почему вы забыли про меня?

«Вот видишь!» Можно было бы сказать, что Миро рассмеялся, но особого веселья Индик не демонстрировал. «Они все хотят улучшений!»

— Тогда и ты тоже. Сначала Кира, потом Мила, потом ты, Дарина. — Сдался я.

Кира и Мила удалились, сопровождаемые Санитаром.

А я открыл пластиковый ящик, и водрузил на верстак штурмовую винтовку. Рядовые стрельцы такими не вооружались, слишком дорогое оружие, да и не справится с ним обычный человек. Слишком сильная отдача и слишком большая скорость работы автоматики.

— Что мы с этим будем делать? — Деловито спросила Дарина.

— Попробуем сначала улучшить ствол. — Я отсоединил магазин, дернул затвор, проверяя, есть ли патрон в патроннике, и зажал винтовку в тиски. — Помогай мне с энергией, ладно? Боюсь, что один не справлюсь.

«Все равно, баловство это!» Сказал Миро. «Но, если уж хочешь, давай вложим в металл энергетические частоты, как это сделано в живых клинках. Помнишь эльфийские стволы? Вот так же сделаем, особого ума тут не надо!»

С винтовкой мы провозились до вечера.

Ствол получилось улучшить сразу, потом принялись за ударно-спусковой механизм, усовершенствовав и его тоже. Я отрегулировал прицел, маскируя прицельные траектории. Вставили под цевье горошину энергетического ядра, протянули линии машинописи к стволу и прицелу.

Поглядел на патроны, подумал, и изменил их тоже.

— Здорово! — Вздохнула Дарина, глядя на то, как Атомный Манипулятор оглаживает оружие слабыми волнами энергии распада, срезая лишнее и добавляя недостающее. — Вот бы такую же штуку иметь! Мирослав, а у тебя ещё осталось…

— Потом, возможно! — Быстро ответил я под хихиканье Миро.

Оружие приобрело хищный вид. Черный ствол покрыт машинописью, светящейся в энергетическом мире, ребристый кожух охлаждения обжимает его, впитывая тепло. Мерцает яркая звездочка энергетического ядра, от него тянутся тонкие нити, улавливающие рассеянные атомы металлов. Текущее состояние механизмов винтовки запечатлено машинописью, и всегда будет стремиться восстанавливаться в исходное положение и состояние. Приклад прямо просится к плечу, оптический прицел глядит на мир черной линзой.

Мастер Владимир, вошедший в мастерскую, удивленно глянул на изменившееся оружие.

— Это на продажу?

— Нет. Для Киры. — Я накрыл винтовку серым полотном, отодвинулся от верстака. — Если ты не по делу, то пойдем в гостиную, кофе выпьем.

— Наверное, все же по делу. Тебя желает видеть Гранд Леди. Чем быстрее, тем лучше.

— Я готов. Когда едем?

— Сейчас.

— Дарина, убери тут, и запри дверь. Я скоро вернусь.

Гранд Леди встретила меня радушной улыбкой и напрочь закрытой аурой. Мастер Владимир сразу же занял место за её плечом.

— Присаживайся, мастер Мирослав. — Пригласила Гранд Леди.

Безмолвный слуга подвинул мне кресло, удалился.

— И рассказывай, что было на Аркаиме.

Я уселся в удобное кресло, и принялся рассказывать.

Гранд Леди выслушала меня молча.

— Значит, новый артефакт. — Подытожила она. — На этот раз Скорлупа. Я вижу, что твоя аура закрыта лучше, чем когда бы то ни было. Есть у тебя что-то ещё?

— Из нового только Скорлупа.

— Мирослав, дай мне пообщаться с Миро. — Вдруг попросила Гранд Леди.

— Да.

«Ща пообщаемся». Пообещал Индик.

— Я слушаю, Гранд Леди. — Сказал Миро.

— Миро, какие модули присутствуют у тебя на настоящий момент?

— Атомный манипулятор, Конструктор, Универсальный Эффектор, энергетическое ядро, Щит.

— Сними защиту, позволь сделать полное сканирование.

— Нет.

— Какой цикл и какой уровень имеет энергетическое ядро?

— Полный цикл и не имеет уровня.

— Значит, ты не Владыка. — Произнесла Гранд Леди.

Аура мастера Владимира чуть дрогнула, набирая в себя энергию. Он что, намеревается атаковать? Да точно же! Энергия начинает скапливаться в ауре, по руками пробегают тончайшие нити машинописи. Мастер активирует биомехи, скрытые в теле.

— Ты нечто большее. — Продолжала говорить Джелит. — Ты же Абсолют, Миро! Внеуровневый Индик полного цикла. Откуда же ты взялся, на наши головы? Кто был твой предыдущий владелец?

— Информация закрыта. — Ответил Индик.

— Что ты хочешь?

— Развития Мирослава как личности.

— К чему это приведет?

— К развитию Мирослава как личности.

— Спрошу иначе. Какова конечная точка развития?

— У развития нет конечной точки. Разум развивается бесконечно.

— Известны ли тебе примеры такого развития?

— Информация закрыта.

— Ты не хочешь говорить?

— Разговор бессмысленен.

— Лучше выяснить все сразу, чем теряться в догадках и растить недоверие, Миро.

— Согласен.

— Так что же ты хочешь? Каковы твои желания?

— У Индиков, даже класса Абсолют, нет желаний, Гранд Леди. Моя цель — развитие Мирослава как личности. Дальнейшая информация закрыта.

Глаза Гранд Леди чуть расширились. Она что-то поняла. Но вот что? Мне почему-то показалось очень важным понять это и самому.

— Значит, все зависит от Мирослава? — Уточнила Гранд Леди.

— Да, Гранд Леди.

— Ну что же. Пусть будет так.

«Дальше сам». Сказал Миро.

— Что же нам теперь делать? — Как-то потерянно спросил мастер Владимир. Энергия из его ауры начала медленно рассеиваться в пространстве.

— Перевести их на следующий курс, и надеяться на лучшее. — Как само собой разумеющееся, ответила Гранд Леди Джелит.

[M1]

Глава 3

Галактионов справился в рекордные сроки. Его доверенные съездили на Люблин, договорились и о времени, и даже о месте всего за пару недель. Три концерта, в трех крупнейших городах планеты — Екатерининске, Святополье и столице, Любодаре. Выбрали концертные площадки, согласовали с Министерством Культуры Светлого Царства и с боярской Думой Содружества Люблин.

Караван собрался так же быстро. Три «Рокота-24» с грузом и персоналом, два «Трудяги» волокли контейнеры с оборудованием. Для перемещения по Люблину добавили два представительских «Мауса», роскошные машины, сверкающие лаком и хромом. Для Милы приготовили рейсовый автобус, певица должна была путешествовать с комфортом!

— Не поеду с ними. — Сказала Мила, прижимаясь ко мне. — Они скучные! Я с Мирославом! Господин! Мы можем поехать все вместе, если купим большую машину, как вон та!

Сирена указала на представительский «Маус», который грузили на открытую платформу «Рокота-24».

Галактионов умоляющее уставился на меня.

— Я тоже поеду в автобусе, Мила. — Сказал я. — С тобой. Верно же?

— Верно! — Радостно ответила Мила.

Продюсер просиял.

Внутри рейсового автобуса, смонтированного на шасси «Рокота-24», было просторно. В салоне диваны, мини-бар, холодильник с закусками. Мягкие кресла с высокими спинками и подлокотниками могли поворачиваться вокруг оси, выдвижные столики цепко держали в специальных захватах бокалы с коктейлями. В конце салона находилась студийная аппаратура, светился экран, показывая рекламную заставку Четвертого канала.

К аппаратуре отправился Лешенька. Две стройные девушки в брючных костюмах оккупировали пару столиков, сразу водрузив на них раскрытые ноутбуки, и начали стучать по клавишам. Одна блондинка, другая брюнетка, обе стройные, результат действия биотехнологий.

Сергей Бельский пихнул объемистый рюкзак под диван, уселся в кресло. Потянулся, открыл книжку в черной обложке и погрузился в чтение.

Галактионов устроился посреди салона, махом выдув сиреневый коктейль из бокала.

Официантка в белом костюмчике поспешно открыла холодильник, и начала смешивать новый.

Я сел в кресло по ходу движения.

Кира огляделась нервно, и несмело присела в кресле рядом. Пластиковый кейс с преображенной винтовкой девушка уложила под ноги, туда же сунула живой клинок в ножнах. Привычный ей «Танго» так и остался на поясе, в закрытой кобуре.

Мила оглядела салон довольным взглядом, и устроилась с другой стороны. Опустила взгляд ниже, нахмурилась. Лиф платья, изготовленного по индивидуальному заказу на Фламинике, висел свободно. Сирена поправила ткань, вздохнула, а потом посмотрела на меня, и тепло улыбнулась.

Танцоры Плоти в организмах девушек начали работать сразу же. Сначала выкинули прочь старые биомехи физического развития, потом принялись укреплять кости и суставы. Сердце Пламени внутри Киры чуть пригасило сияние, энергия шла на перестройку тела.

А у Милы стала чуть меньше грудь. Биомех самостоятельно оптимизировал организм, скорректировал количество и расположение жировой ткани. Девушка отыгралась на пластике, заставив биомеха идеально прорисовать каждый изгиб фигуры.

На Китеже караван взяли в охрану. Три «Мауса» с оружейными модулями, и два «Смерча». Прошли таможню, парой пулеметных очередей отбились от тварей Обочины, и вышли на Дорогу, ведущую к Ивангороду, второму по величине мегаполису планеты. Возле него располагался портал, ведущий в сторону Люблина.

К каравану сразу же пристроились с десяток машин. Мощные «Маусы», роскошные «Ролсы», крепкие «Шевики», и даже обычные городские легковушки, рискнувшие выбраться на Дорогу.

Фан-клуб сопровождал своего кумира.

— Лишь бы под колеса не лезли. — Озабоченно сказал Сергей Бельский, глядя на серебристый «Ролс», державшийся правее и чуть впереди автобуса. Люк в крыше «Ролса» открылся, наружу высунулся по пояс молодой парень в пиджаке на голое тело. Помахал нам рукой, размахнулся, и швырнул роскошный букет цветов в лобовое стекло автобуса. Букет не долетел, рассыпался в полете. Цветы, подхваченные энергией защиты, начали липнуть к стеклам.

«Маус», шедший впереди, загудел клаксоном, нашей охране такое не понравилось.

Ехать было долго, Ивановск располагался в полутысяче километров от столицы. Все это время фанаты изгалялись как могли: кричали, свистели, мигали фарами.

Отстали от нас только перед порталом. Машины по одной, по две отправились к таможенному посту возле Ивангорода.

Караван техники нырнул в арку, и выскочил на другой планете. Вокруг нас потянулись выжженая солнцем пустыня и остатки строений, оплетенных лианами. Мелькнуло уходящее вглубь развалин шоссе, таможенный пост вдалеке.

— Ещё две планеты, и выйдем на месте. — Галактионов глянул на карту, и откинулся на спинку кресла. — Где пресс-служба?

— Тут! — Подскочили к продюсеру две девушки, оторвавшиеся от ноутбуков. Лешенька, примостившийся на соседнем кресле, проводил девушек раздраженным взглядом.

— Зиночка, Лизонька, вопросы для интервью согласовали? Давайте сюда, я прочитаю!

Мила взяла меня за руку, прикрыла глаза, и задремала.

Меня тоже склонило ко сну.

Проснулся уже на Люблине.

Караван миновал портал, и катил по Дороге.

Вокруг расстилаюсь Обочина. Пологие холмы поросли ярко-рыжими травами, на безупречно-голубом небе ни облачка. Трава плыла под порывами сильного ветра, мелькали смутные тени.

— Караван десять, следуйте к точке Любодар-Три! Вход через точку Любодар-Три, повторяю, вход через точку Любодар-Три! — Донёсся до меня голос по рации. Водитель сбавил скорость, принял правее.

Обочину проскочили легко, «Маусы» сопровождения отстрелили пару резвых тварей, напоминавших обезьян.

Вдали показался таможенный пост и ведущее мимо шоссе. Навстречу колонной шли грузовики с тентованными кузовами, на крышах кабин горбатились оружейные модули.

Остановились на таможенном посту. «Маусы» и «Смерчи» приняли левее, грузовики притормозили, выстроились колонной.

На борт поднялись стрельцы Светлого Царства.

— Цель следования? — Спросил у меня худощавый стрелецкий лейтенант с нашивками 38-го полка.

— Мирослав Трегарт. Сопровождаю… — Я покосился на беззаботно улыбающуюся Милу. — Мою подопечную, Людмилу Стафилос.

Лейтенант невозмутимо черкнул в планшете.

— Запрещенные биомехи на борту есть? Хотя… — Он внимательно изучил меня взглядом, потом посмотрел на Сергея Бельского. — Мы обязаны проверить!

— Проверяйте. — Пожал Сергей плечами.

Искусник в черном балахоне обошел автобус по кругу. Похожий на ящерицу биомех на его груди послал в сторону машины волны сканирования, довольно пискнул. Искусник погладил набалдашник посоха-амулета, подпитывая биомеха энергией.

— Сирена и Индик. — Сказал он лейтенанту.

— В документах есть. — Отозвался лейтенант. — Пропускаем.

С представительским «Маусом», машиной Галактионова, возились дольше. Просканировали, залезли в салон и под капот, снова просканировали, едва ли не принюхиваясь. По итогу, стрелец вытащил из-под днища «Мауса» перевязанный клейкой лентой пакет.

— Чье? — Спросил лейтенант с равнодушным лицом. — Ничье? Весемир…

Искусник погладил набалдашник амулета, пакет вспыхнул ярким белым пламенем.

— Ещё раз поймаем, будем сличать отпечатки ауры. — Предупредил лейтенант.

Галактионов зло осмотрел своих людей, задержав взгляд на каждом. Все выглядели виновато, прятали глаза в пол. Особенно смущенным выглядел Лешенька.

«Творческая элита всю жизнь проводит на колесах». Сказал Миро.

Двинулись дальше. «Смерчи» ушли в сторону транспортного терминала, «Маусы» продолжали сопровождать нашу колонну.

«Гляди-ка, не отстают, хотя Обочина кончилась давно». Заметил Индик. «От кого они тут нас охраняют-то?»

«Видно, есть от кого».

Справа тянулись высоченные вышки зернохранилищ, «Рокоты-24» рядом с ними казались букашками. Слева же показались городские постройки.

Длинные ряды серых домов-пятиэтажек, с плоскими крышами, глядящие на мир черными стеклами, перемежались широкими улицами с просторными тротуарами. Вдоль улиц росли иссохшиеся деревья, пыльные кусты подступали к стенам зданий.

Ряды ларьков на площади, возле них собралась толпа людей, покупают и продают. Мужчины в куртках из светло-синей парусины и темных штанах с белыми полосками, все как один. Женщины же одеты ярко, кричаще — преобладают жилеты из той же синей парусины и узкие мини-юбки темных тонов.

На краю тротуара, ближе к зданиям, проложены рельсы, по которым катится желто-красный трамвайчик, помигивая единственной фарой.

«Нищета». Прокомментировал Миро.

Колонна машин вызвала оживление, люди провожали нас настороженными взглядами.

Камень, по пологой траектории запущенный с крыши, ударил четко в крышу головного «Мауса», рядом с оружейным модулем. Второй такой же прилетел из толпы, завис на защите автобуса

— Что за… — Вскинулся Галактионов.

— Нападение! — Ахнула блондинка Лиза.

— Продолжать движение. — Сказали по трансляции.

Трущобы закончились длинным полем, за которым вставали небоскребы центральных районов Любодара.

Машины свернули правее, уходя в сторону от мрачноватых серых громадин, и остановились перед воротами посреди бетонного забора. Серьезные ворота, и забор серьезный, метра три высотой, колючая проволока поверху, торчат пулеметные вышки и прожектора.

Ворота сдвинулись в стороны, нам открыли проход.

Машины, одна за другой, проскользнули внутрь.

Посольский квартал представлял собой город в городе. Свои магазины, жилые дома для жителей Светлого Царства и некоторых местных служащих, бары, рестораны, спортзалы, бассейн, фешенебельная гостиница для важных лиц и пара гостиниц для посетителей попроще. Само посольство размещено в уютном трехэтажном особнячке за отдельным забором, охраняется стрельцами 38-го полка, рота которых квартирует тут же. Есть ещё представительство Фламиники, охраняется опять же стрельцами, за безопасность послов отвечает Светлое Царство.

В гостинице уже приготовлены номера, вежливые служки провели нас по кричаще-роскошным коридорам, вручили ключи, получили чаевые и удалились.

Спальня, гостиная, кабинет для работы, ванная и балкон с видом на далекий Любодар, местный номер люкс. Обставлен с претензией на старину: стены обиты бархатом, на потолке лепнина, стулья на гнутых ножках, кровать под балдахином. В кабинете мягкие кресла и массивный стол светлого дерева с тканевой обивкой по краям. На потолке мерцали вечные светильники.

— Миленько. — Осмотрела красно-бордовые стены и белесый потолок Мила.

Сантехника в ванной под стать номеру: круглая ванная, бронзовые краны и массивная лейка душа.

— Чур мы в душ первые! — Мила беззаботно скинула одежду, и отправилась плескаться.

По соседству разместился Галактионов, с другой стороны занял номер Сергей Бельский. Этажом ниже заселили персонал.

Я развалился в кресле, глянул в потолок.

Ну вот, мы доехали. Что дальше-то делать? Переодеться и прогуляться по городу, изучить обстановку, чтобы было что докладывать генералу Бельскому?

«Хм». Сказал Миро.

«Да что?»

«Давай найдем местного жителя?»

«Давай, а где его взять?»

«Как это где, я видел бар на территории».

— Кира, Мила! Солнца вы мои ясные! Я в бар, пропустить кружечку пивка! Вернусь утром!

— Да, господин! — Хором ответили девушки. В ванной зашумела вода.

Я встал, потянулся к куртке, желая накинуть на плечи. Совсем не обязательно показывать, что сидит у меня на спине.

«У нас же Скорлупа есть». Вдруг напомнил мне Миро. «Задай параметры!»

«А так можно?»

«Можно».

Потянулся к Конструктору, тот сформировал частоты, передал Щиту. Щит частоты принял, мурлыкнул утвердительно. По телу прокатилась волна энергии.

Куртку я все же накинул, и отправился на разведку.

Бар назывался «Любо!», и выглядел стильно. Стены неоштукатуренные, уложены пластинками алого кирпича. Тяжеленые деревянные стулья с резными спинками, массивные столы, на которых покоились сложенные горками салфетки. Висят портреты неких суровых деятелей, в гражданском и даже в форме. В колонках под сводчатым потолком играет музыка.

Внутри немноголюдно. Люди пьют светлое пиво из больших стеклянных кружек, неторопливо беседуют. Внимания на меня никто не обращает.

Я выбрал свободный столик, сел.

Официант подскочил сразу же.

— Кружку темного и… Вот, картошку жареную. И вырезки на огне. — Выбрал по меню я, уронив на столик золотую монету Царства.

Монета исчезла вместе с официантом, заказ принесли мгновенно.

Взялся за запотевшую кружку, покрутил на столе, отставил в сторону. Закинул дольку картошки в рот, заел полоской прожаренного мяса, огляделся.

Публика для такого места ожидаемая: вперемешку собрались местные жители и царские подданные. Царские подданые в основном стрельцы в гражданке, узнаваемые по биомехам. Остальные чиновники и бизнесмены. У чиновников печать причастности к серьезному делу на лицах, бизнесмены-коммивояжёры смотрят оценивающее, прикидывают, что бы такое продать. Местные жители представлены девушками в джинсовых жилетах и мини-юбках. Из местных мужчин только троица смурных типчиков, дующих пиво в углу.

Зал постепенно заполнялся, свободных столиков становилось все меньше.

Зиночка и Лизочка, парочка девушек из пресс-службы Галактионова, зашли в бар. Осмотрелись, решительно прошли к стойке. Троица местных проводили их жадными взглядами, приосанились.

Невозмутимый бармен выставил перед девушками два коктейля.

Блюдо с едой опустело незаметно, я вздохнул, схватил кружку с пивом, и отправился знакомиться.

— Привет, парни. — Поздоровался я с троицей.

— И тебе привет. — Ответил старший. Он был чуть повыше, держался поувереннее, чем остальные. Лицо округлое, глаза чуть запавшие, синие, внимательные. Его товарищи попроще. Тот, что справа, мелкий и юркий, светловолосый. Слева крепкий мужик, с широкой грудью, коротко стриженный, джинсовая куртка едва не трескается на плечах. Ауры троицы мерцают неким напряженным ожиданием, словно мужчины только и ждут, когда их отсюда выставят.

— Меня Мирослав зовут, только сегодня приехал.

— Ну, рады, че. — Сказал крепкий.

— А это Зина и Лиза. — Представил я девушек у стойки. — Они с нами тоже. Зин, Лиз! Идите сюда!

Мест в зале было немного, и две оглядывающиеся птички гнезда Галактиона, прихватив коктейли, двинулись к нам.

Лед треснул.

Главного звали Матвей, мелкий откликался на Петра, крепкий обозвался Захаром. Держались настороженно, но вскоре разговорились. Зина и Лиза, принявшие по второму коктейлю, создали дружелюбную атмосферу.

— А как тут вообще? Бизнес, все дела? — Спросил я, когда Петр и Захар отвлеклись на девушек.

Матвей глянул на меня остро, в его ауре разрослось опасение.

— Не очень-то. — Произнес он медленно. — Все поделено, палец не всунуть. Уезжать надо, к вам, в Светлое Царство, или на Аркаим. Вот где простор!

— Да я сам оттуда, не скажу, что лучше.

— Был я у вас. — Не согласился Матвей. — Полиция, парки-скамеечки, кредиты для молодых предпринимателей… Все для людей. Не то, что здесь.

«Этим кредитом тебя оберут до трусиков».

— Эх, везде хорошо, где нас нет! — Ушёл от спора я. — А на Фламинике бывал?

— Да ты что, кто нас туда пустит, с нашими-то мордами! — Фальшиво заулыбался Матвей. — Нас и тут-то еле терпят, пропуска каждую неделю.

— Даже так…

— Ну да. Это ж территория Светлого Царства! — Матвей поднял палец вверх.

«Крути их на базар!» Азартно воскликнул Миро.

Матвей не был ни дворянином, ни, тем более, боярином. Хозяин частной мастерской, ремонтирующей сельхозтехнику по всему Люблину. Петр и Захар работали с ним.

На Люблине очень хорошо росли хлебные деревья разных форм и размеров. Целые поля! Животные тоже есть, коровы, свиньи, птица… Не похожие на тех, что я на Земле видел, совсем не похожие, какие-то хитрые гибриды, дающие молоко, мясо, яйца. Откармливали животину на изборской биоте.

Для ухода за всем этим требовалась техника. Молотилки крошили биоту, центрифуги смешивали с водой, насосы гнали получившуюся питательную жижу по каналам. Пресса штамповали питательные брикеты, раздаточные линии разносили брикеты по стойлам скотины, холодильники хранили готовые продукты. Трактора прокладывали каналы, корчевали погибшие хлебные деревья, сажали новые.

Царские мастерские тут помочь не могли, они все были сориентированы на производство высокотехнологической продукции. Вся сельхозтехника шла с Калина, мира заводов.

Естественно, техника требовала регулярного технического обслуживания, а то и просто ломалась. Везти на Калин здоровенную центрифугу или раздаточную линию дороговато, ремонтировали на Люблине. Матвей прошёл стажировку на заводах Калина, имел нужные сертификаты, и его мастерская была завалена заказами. Подумывали нанять ещё людей, и начать собирать технику, что попроще, на месте. По лицензии, конечно же.

Бизнес приносил неплохой доход. Матвей, Петр и Захар могли позволить себе заглянуть в посольский квартал, куда пропуск стоил два золотых в неделю.

Почему сюда? Что, на Люблине оттянуться негде?

Ну, есть центр Любодара, Боярская слободка, там цены кусаются, только бояре да приезжие. Есть ещё Каменецкая улица, но туда без местных лучше не ходить, обдерут! Не говоря уж про Ратушную площадь, самый что ни на есть рабочий район, центр трущобной активности.

Опасно?

Ну да.

Террористы?

И тут Матвей протрезвел резко.

— В больших городах такого не водится. — Ответил он. — Полиции на каждом углу полно, бдят! А уж перед концертами столько нагнали…

Зина пьяно икнула, и, положив локти на стол, умостила голову в ладони.

— Готова. — Тихонько сказал Петр.

— А вы пойдете на концерт? — Заплетающимся языком спросила Лиза.

«Пьянь».

— Ну… — Замялся Захар. — Там билеты за золото…

— Держи. — Я выложил перед ними шесть пригласительных. — Возьмите с собой кого-то.

— Мирослав. — Вдруг посмотрел на меня Пётр. — Не тот ли самый Мирослав, который… Который…

— Наверное, тот самый. — Вздохнул я, поднимаясь. — Девчонок не бросайте, до гостиницы доведите. Утром там…

— Будет сделано, Ваше Сиятельство. — Сказал Матвей, заискивающе улыбаясь.

Я вышел на улицу.

Вечерело, на небе зажглись ярчайшие звезды. Тонкий серп серебристой луны сиял над темными силуэтами небоскребов Любодара.

«Думаешь, хорошая мысль?» Спросил Миро, когда я двинулся к стоянке такси около гостиницы.

«Нужно посмотреть на их город».

«Ну, давай посмотрим».

Глава 4

— Где тут можно хорошо отдохнуть? — Прямо спросил я у водителя такси.

— Боярская слободка. — Отозвался тот, даже не повернувшись ко мне.

— А ещё что есть?

— Каменецкая улица. На Ратушную не стоит, там царцев не любят.

— Вези в слободку!

Боярская слободка встретила меня гамом, шумом и яркими огнями.

Я лениво прошёлся вдоль улицы, заглянул в шумный, сверкающий огнями ночной клуб. Места немного, посетители сидели на стульях, общались, пытаясь перекричать громкую, ритмичную музыку. Трио музыкантов со сцены пытались их переорать.

Ну, не интересно.

«Нужно общение».

Второе заведение оказалось копией первого. Шум, музыка, крики. Напившийся дворянин лежал на столе и блевал, свесившись вниз, к нему пытались подступиться вышибалы. Не получалось, руки вышибал соскальзывали с защиты.

Третье заведение, потише. За вход с меня слупили золотой.

Темный зал, столики вокруг сцены. На сцене три шеста, вокруг которых извиваются стриптизерши. Девушки стараются, но биотехи, которыми они правили свои тела, не высокого качества, движения то и дело сбиваются.

Впрочем, это я вижу, что сбиваются, местным заходит. То и дело на сцену летят золотые монеты и мятые купюры, имеющие хождение на Люблине.

Сел за столик, заказал кофе, задумался.

Итак, как вписаться в ночную жизнь Люблина? Влиться в компанию, поставив всем выпивку, или снять девочку на вечер?

«Опять меряем чужую культуру по своей!» Попенял Миро.

«Люди везде одинаковы!»

«А если подумать?»

Я едва не хлопнул себя по лбу. Выпустит сюда кибертараканов, они сами все и принесут!

«Не пройдет». Осадил меня Миро. «Это не Рутеника, тут больше народу! Засядем за разбором информации на пару недель! И искусников тоже больше, поймают тварюшку, разберут, поймут, что кто-то собирает информацию».

«Так что же делать?»

«Думай же!»

Хм. Сканировать ауру людей не получится. Может, тогда сканировать ауру места? Всего города?

«Сожжем мозги, тут слишком много людей».

Выборочно сканировать ауру, использовать буфер побольше?

«Теплее!»

Просканировать ауру тех, кто задает тон в этом обществе! Бояр, например.

«Нет же, заметят — проблем не оберемся! Просканировать ауру тех, кто этот тон транслирует в общество. То есть разных там музыкантов, поэтов и всех прочих».

«Да где же их найти? Тут только стриптизерши! Уж они-то такой тон зададут!»

«Тогда надо сменить место. Пошли отсюда».

— Господин ждет чего-то особенного? — Около моего столика остановилась девушка, одетая в браслеты на руках.

— Наверное, не сегодня. — Улыбнулся я, бросая ей золотой, который девушка ловко поймала. Ещё один золотой оставил на столике, и вышел из заведения.

— На Каменецкую. — Сказал таксисту, усаживаясь на заднее сиденье. — В самое интересное место!

— Будет исполнено, Ваше Высочество!

— Сиятельство. — Поправил я.

— Ваше Сиятельство! — Таксист осторожно двинул машину к середине улицы, избегая толп народа.

— Хорошо хоть, что не «Величество». — Сказал я. — Это универсальное приветствие?

— Правда ваша, Ваше Сиятельство!

— А вдруг бы я оказался всего лишь Светлостью?

— Так их величества вряд ли у меня в машине окажутся, Ваше Сиятельство! А назови Высочество всего лишь Светлостью, рассердится. Против Высочества редко кто возражает.

— Понял. Вези.

Каменецкая улица начиналась с просторной автостоянки, на которую выводило городское шоссе, и вела к центру столицы, пролегая среди старинных городских построек. Оканчивалась она на Площади Соглашения, историческом месте планеты. За площадью располагалось здание Государственной Думы Люблина, бывший царский дворец, а за ним — деловой центр города, застроенный небоскребами и торговыми центрами.

Улица пешеходная, мостовая уложена брусчаткой. Здания смотрят на мир окошками баров и ночных клубов, несколько кафешек модернового стиля торгуют уличной едой и разливают кофе. Вдоль улицы расставлены фонари на изукрашенных аляповатыми скульптурами столбах, вечные светильники бросают яркий, желтоватый свет вниз, и верхние этажи зданий утопают во тьме. Светятся лишь окна, белым — это бары, а в красноватом свете видны танцующие женские силуэты.

Публика одета попроще, чем на боярской слободке, хотя ведут себя похоже. Пьют пиво на лавочках, танцуют, знакомятся с аккуратно полураздетыми девушками. В толпе народа мелькают парусиновые жилетки и алые футболки.

С первого взгляда я понял, что попал туда, куда надо.

На метровой бетонной тумбе посреди площади стоял человек с гитарой, трогал струны, оглядывая толпу мельтешащего народа. Возле тумбы пристроился небольшой оркестр с барабанами и флейтами, окруженный немногочисленной группой поддержки.

Встал рядом, поглядывая на певца. Люди вокруг хмуро глянули на меня.

— Послушаю, не против? — Вежливо спросил я у толпы, ища глазами самого активного.

— Да слушай, царец, за слух денег не берут. — Процедил низкорослый жилистый мужичонка средних лет в парусиновом жилете. — Пока. — И он сплюнул себе под ноги.

— Спасибо. — Поблагодарил я.

«Миро?»

«Давай аккуратнее, он искусник».

Певец решительно тронул струны гитары, и начал петь.

Ой да родина ты моя родина!

Широка и привольная просторами!

Высока и светла небесами!

Людьми богата и могуча!

Тонкая нить энергии протянулась к певцу.

«Осторожнее! Могут заметить!»

Я снизил интенсивность.

Сканирование, буфер.

Песни о родине идут хорошо, уже монет накидали. Теперь надо спеть про богатых и глупых царцев, как ловкий народный герой, будь он неладен, обводит их вокруг пальца. Как же тут все надоело! Уехать бы отсюда, подальше, в Светлое Царство, где искусству нет преград! К благодарной, денежной публике! Четвертый Канал пока не отвечает, не оценили талант! Но ничего, нужна лишь реклама, надо больше писать песен, петь чаще, и все получится! А там и Фламиника недалеко! Может, сразу уехать туда?

— Царец, шёл бы ты. — Повернулся вдруг ко мне высоченный детина в черных штанах и парусиновой безрукавке на голое тело.

— Я мешаю?

— На Боярской слободке поинтереснее будет. — Миролюбиво сказал детина.

— Учту. — Сказал я, и пошёл дальше. Тумба с певцом осталась позади.

Второй уличный артист стоял у стены здания, перед ним расположилась шапка, полная стальных монет и купюр. Гитара висит за спиной, в руке микрофон, провод которого тянется к потрепанной колонке за спиной.

Группа поклонников перед ним раза в три побольше.

— Поймал кельтский царь рута, царца и любача! И говорит — вот вам два стальных шарика и неделя времени, кто придумает, как меня удивить, казнить не буду! И запер он их в комнатах без мебели и без стен на неделю!

Я остановился на краю толпы. На меня не смотрели, люди слушали историю, наверное, не раз рассказанную. Тонкая нить сканирования коснулась оратора, частичка ауры отправилась в буфер.

— Значит, отпирают рута. Тот одной рукой оба шара сжал так, что из них масло потекло. Загрустил царь, и повелел его казнить!

Ещё постоять полчаса, и пора уходить, дома ждет бутылка вина и сговорчивая женщина. Главное, чтобы жена не узнала, а то откажет в содержании! А может, зацепить девчонку тут? Вот эту! По одежде на дворянку похоже! Если удачно попасть, не надо будет снова сюда ходить и рассказывать надоевшие до зубовного скрежета анекдоты про проклятых царцев! Да, оплачиваются хорошо, да и безопаснее, чем про своих дворян, но как же они надоели!

Может, уехать? Пусть не Китеж, Смородина или Аркаим. Там-то публика побогаче!

— Царец шарами жонглирует и так, и сяк, один проглотил, из задницы достал!

На лицах публики расцвели улыбки.

Царцев пинать можно долго, никто не против, публике заходит. Богатых никто не любит. Стану богатым и известным, тоже любить не будут!

— Загрустил царь, и переделал царца в кентавра, пусть в четыре ноги скачет!

Ещё одна порция ухмылок.

Нет, точно пора уезжать. Вытяну как-нибудь. Заменю царцев латинами, или кем ещё, сойдёт!

— Заходит к любачу, час нет, два нет… Кельты забеспокоились, ну не каждый день же царь пропадает. Заходят в комнату, а там царь сидит и ржет! Представляете, говорит, он один шарик сломал, а второй потерял!

Покачав головой, я двинулся дальше.

— Что угодно Его Высочеству? — Заступила мне дорогу девушка в узкой мини-юбке и парусиновом жилете, сжимающим пышную грудь.

— Я просто гуляю.

— Зачем один, вдвоем же можно!

— Сегодня не то настроение! — Я кинул девушке золотой. — Держи, поесть себе купи.

— Спасибо, Ваше Высочество!

«Ну и что мы поняли?» Спросил я у Миро.

«То, что местных нищих поэтов подкармливают, но высоко взлететь не дают».

«Кто кормит?»

«Да кто угодно! Смотри, в обществе популярны насмешки над царцами. Никто за это не гоняет, полиции нет, публике нравится. Значит, кто-то греет ноосферу на неприятие соседей, отвлекая внимание населения от собственных проблем. Сначала подогрели верхушку богемы, за ними уже прочие подтянулись».

«Я не могу пойти с этим к генералу».

«Да он и так в курсе. Ну, вложим в доклад хоть что-то».

— Да пошёл ты! — Надрывно крикнул кто-то. — Сын собаки!

— Что ты сказал, мать босая?

Около выхода из бара собирались зеваки.

«Пойдем, глянем».

— Дуэль! — Фальцетом крикнул кто-то.

— Остановите же их! — Женский голос потонул в одобрительном гомоне толпы.

— Мечи?

— Изволь!

Толпа разошлась кругом.

Я приблизился.

Два мужчины стояли друг на против друга. Один жилистый, молодой, быстрый, как капля ртути. Тело создано биотехами, но импланты простые, у царских стрельцов лучше. Одет в белую рубаху, заправленную в узкие черные штаны, поверх рубахи кожаная жилетка. Второй средних лет, грузный, длинноволосый, аура закрыта щитом. Свободные брюки, рубашка навыпуск, длинные седые волосы собраны в хвост над затылком, лицо украшено пышными усами.

Оба дворяне, простолюдины на Люблине так не одеваются, как я уже понял.

Молодой сорвал с себя рубаху и жилет, остался обнаженным по пояс. Быстро выхватил тонкий меч с фигурной гардой, отсалютовал противнику.

Грузный неспешно расстегнул рубашку. На его груди сразу же напряглись искусственные мышцы.

— Господа, не желаете ли примириться? — Влез между ними ещё один дворянин, в камзоле и при шляпе.

— Нет! — Запальчиво бросил молодой.

Со звоном скрестились мечи. Молодой наседал, короткими уколами жаля грузного. Тот отбивался, искусственные мышцы прокачивали по телу энергию. Видимо, они служили и экраном покоя — частоты, срывающиеся с клинка меча молодого, обращались в гармоники, едва касаясь тела.

— Дай ему, Тадеуш! — Закричали из толпы.

— Задай жару!

— Наколи на вертел!

Крики из толпы придали начавшему выдыхаться молодому сил, он пошёл в новую атаку. Удар, ещё удар, грузный отбил все играючи. И замер, держа меч в вытянутой руке, сторожа движения противника.

Молодой проиграл, это понял не только я.

— Тадеуш, остановись! — Снова закричала женщина. — Он тебя убьет!

Поздно. Молодой Тадеуш с шагом ноги нанес молниеносный укол. Грузный увернулся, сместился влево, перехватил меч и воткнул клинок в затылок молодому сверху-вниз.

Тадеуш выронил оружие, упал на колени, вскинул руки, нещадно рассекая ладони о лезвие. Грузный медленно проталкивал клинок в тело, впившись глазами в лицо умирающего. Наслаждался зрелищем он с минуту, потом резко выдернул меч.

— Тадеуш! — Из толпы бросилась молодая женщина, обняла заваливающийся на бок труп.

— Пойдем домой, дура. — Грузный убрал клинок, схватил женщину за шкирку, и поволок в сторону. На лице женщины мелькнула довольная улыбка.

— За что он его так? — Спросил я у молодого парня, стоявшего рядом. Лицо доброе, открытое, может, поговорить захочет?

— Да не обращай внимания, царец! — Парень попытался хлопнуть меня по плечу, рука скользнула по Щиту. — О? — Он удивленно глянул на свою руку. — Что это?

— Магия. Так за что он его так?

— Жену соблазнить пытался. Ну, и получил по заслугам.

— И часто у вас тут такое?

— Ну, две недели уже никто не соблазнял, мы уж думали, успокоилась. Да нашла кого-то, кто про Гомбровского не слышал. Ты, царец, к женщинам нашим со всем вниманием подходи, найдутся горячие головы…

— А к каким можно подходить?

— Ну, можно к этим. — Парень скосил глаза на парочку мутноглазых дам в парусиновых жилетах и мини-юбках. — Больше золотого за ночь не давай!

— А если хочется чего-то такого… Эдакого?

Парня звали Степан Болеславский, и он тоже был дворянином. Ну, на Люблине дворян везде встретить можно, после череды внутренних потрясений многие славные рода пришли в упадок. Некоторые даже работать начали. Служить? Ну, кто-то и пошёл. Не по чести это, в полиции служить, а армии у Люблина нет, одни наемники и царские стрельцы по гарнизонам.

Мы переместились в ближайший бар, пропустили по кружечке светлого пива, потом ещё.

Да, не любят царцев. За что? Есть за что! Светлое Царство задушило Люблин. Была великая держава, которая сломала хребет Сильмариллу и отбросила кельтов, да надорвалась. И тут вы, царцы, на все готовенькое. Нет, Мирослав, ты не подумай, ты нормальный парень, давай выпьем?

Выпили.

Ваша великая царица Виктория окончательно закабалила планету. Дворяне отправились служить в Светлое Царство, а сюда пришли большие корпорации. И законы свои принесли. Представляешь, тут появился Трудовой Союз! Забастовки пытались устроить. Слишком уж много прав у этих простолюдинов. Давай ещё, за традиционные дворянские вольности!

Щит недовольно заурчал, расщепляя алкоголь с непонятными добавками. Хитрый взгляд официанта стал озабоченным.

— Степан, а что тут есть такое… Ну… Особенное? Что туристам не покажут?

— Да есть такое. — Захмелевший Степан с трудом сфокусировал на мне взгляд. — Готов?

— А как же! Покажи!

— Ну, пошли!

Расплатился я, оставил пяток золотых на столике. Вышли из бара, двинулись по улице. Степан пьяно шатался и пытался петь какую-то песню, я изображал веселье средней степени.

От стены дома отделилась компания нескольких смурных личностей, двинулась вдогонку.

Отвернув лицо от Степана, я широко улыбнулся в их сторону. Те улыбку оценили, отстали, затерялись в толпе.

Бар располагался в конце Каменецкой. Неприметная вывеска гласила, что тут расположено «Камень-Кафе». Под вывеской лестница вниз, оканчивающаяся дверью.

— Сюда! — Пьяно икнул Степан, с трудом спустившись по лестнице и толкнув дверь. Дверь не пошатнулась, Степан удивленно уставился на неё. Потом хлопнул по лбу, и потянул на себя.

Я спустился следом за ним.

Стены каменные, пропитанные экраном покоя. Выщербленные белые кирпичи посерели от въевшейся пыли.

«Давай не расслабляться». Сказал Миро. «Что-то тут не так, но не могу понять, что».

Прошли короткий коридор, уперлись в гардеробную.

— Оружие сдаем! — Решительно сказала высокая, суровая женщина. — И верхнюю одежду тоже!

За ней выстроились ряды полочек и приоткрытый сейф, из которого высовывались рукоятки мечей.

— Я… Как всегда! — Сказал Степан.

— Без оружия. — Пожал я плечами.

— Пошли! — Степан потянул меня внутрь, в полутемный зал.

«Ах ты ж!» Воскликнул Миро. «Да что это такое-то?»

«Что такое?»

«Вот это!»

Из зала тянуло энергетикой Индика. Те частоты я запомнил ещё на Тавриде. Незаметные, плотно переплетающиеся с аурой. Любопытные, исследующие, летящие вдаль. Опасные, очень опасные частоты!

Где-то в полутемном зале, исходящем громкой гитарной музыкой и людским гомоном, находился мой собрат.

«Второй класс». Хмуро подтвердил мои выводы Миро. «С энергетическим ядром!»

Полуподвальное помещение со сводчатыми потолками, вечные светильники в круглых абажурах свисают на цепях. Столы и стулья массивные, деревянные, неудобные. В глубине зала прячется барная стойка, над которой мерцает экран. На стенах плакаты с певцами и певицами, подписанные латиницей. Язык мне не знаком, похож на испорченную латынь.

Публики в зале не много, некоторые столики свободны. Девушки в безрукавках, парни в мягких штанах и кроссовках, леди в вечерних платьях и мужчины в костюмах с широкими ремнями, на которые так удобно вешать мечи. Некоторые одежды простые, некоторые нарочито дешевые, и люди такие же.

Вот девчонка в курточке с заплатками на локтях, рядом с ней парень в шелковом жилете, общаются с интересом друг к другу, между ними на столе стоят кружки со светлым пивом. Вот парень в мятых штанах и парусиновой безрукавке, рядом с ним девчонка в облегающем платье работы Корнелии Рутты с Фламиники, плечом к плечу изучают разложенный на столе журнал.

«Богема». Хмыкнул Миро. «Иногда можно встретить интересных особей!»

На сцене справа, под лучом прожектора, трогает струны гитары молодой длинноволосый парень. Одет как уличный артист: кожаная безрукавка, штаны вольного искателя с Аркаима, перчатки без пальцев. Жилистый, стройный, с острым лицом и длинными темными волосами, заколотыми на плече эльфийской булавкой.

С первого взгляда производил он приятное впечатление. Спокойный мужчина, распространяющий ауру уверенности и мужественности. Одеть в форму, будет настоящий офицер, выпустить на бал, будет дворянин с безукоризненной репутацией.

«Да у кретина Индик!»

«Ты уверен?»

«Да ты на ауру посмотри! Точно, Индик! Хм».

«Что?»

«Я бы сказал, что у него был третий класс, который недавно превратившийся во второй. Щитом он не управляет, Сердце Пламени тоже само по себе живет».

«А что это значит?»

«Ничего хорошего».

Степан по прямой отправился к ближайшему столику, рухнул на стул.

— Марта! Два пива! — Крикнул он. Уронил голову на стол, и уснул.

«Готов». Прокомментировал Миро.

Официантка моментально поставила на стол две кружки с шапками сероватой пены.

Радостный взгляд певца прикипел ко мне. Словно родственника встретил.

«Таких родственников!» Миро общался с Конструктором, Скорлупа перестраивала защиту, вкладывая в экран покоя сложные частоты, которых я не понимал.

«Что ты делаешь?»

«Он уже что-то понял. Как только он поймет, кто мы на самом деле, нападёт сразу!»

— Привет, я София! — На соседний стул опустилась девушка. Стройная, среднего роста, одета в облегающее черное платье ценой в подготовленный для Дороги «Маус». Милое личико, зеленые глаза, волосы кудряшками спадают на плечи.

— Мирослав. — Представился я. — А это Степан. Думаю, ты его знаешь.

— Конечно! — Улыбнулась София. — А вот ты тут впервые, да?

— Да.

— Откуда ты?

— Китеж, вчера приехал.

— О! И как тебе у нас?

— Необычно! — Сказал я. — Но пока нравится!

— Пока? — Рассмеялась София, серьёзно разглядывая меня.

— Я был на многих мирах, многое видел… — Начал я, делая таинственное лицо.

«О, да мы умеем кадрить девушек?» С удивлением сказал Миро. «И где это мы научились?»

«В самом деле!»

— А где был? — Быстро спросила София.

— На Рутенике, на Фламинике…

— О!

— Привет, Софи! — На соседний стул опустился молодой парень в синей куртке с тщательно подогнанными заплатками. — Привет, незнакомец! По делам к нам?

— Да как получится. — Сказал я.

— Софи, познакомь нас! — Напротив меня стул заняла ещё одна девушка. Яркая до белизны блондинка с зелеными глазами, одетая в безрукавку и мини-юбку. Верхняя пуговица на безрукавке расстегнута, открывая вид на высокую грудь.

— Мирослав. — Представила меня София. — Это Арина.

Блондинка кивнула головой, и улыбнулась.

Ещё один парень, нескладный, в черном костюме с истёртыми рукавами, перебрался за наш столик с недопитой кружкой пива.

— Я Леманский. — Представился он. — Алексей Леманский, слышали, может?

— Мирослав. — Представился я. — Есть что-то знакомое…

— Поэт. — Разочарованно улыбнулся парень в черном.

— Привет! — Ещё одна девушка. Брюнетка, улыбчивая, быстроглазая, в алой блузке. — Софи? Ты снова нашла интересного человека в нашу компанию?

— Мирослав. — Представила меня София.

— Ева! — Улыбнулась мне девушка, протягивая руку.

Подумав, я пожал протянутую руку. По лицу брюнетки пробежала тень.

— Опять напился? — Спросила она, кладя локоть на спину спящего Степана.

София пожала плечами.

— Я его трезвого и не видел. — Хмыкнул так и не представившийся парень.

Арина и Ева переглянулись с едва заметными улыбками. Были они похожи одна на другую, одни и те же фигуры, созданные биотехнологиями. Высокая крепкая грудь, правильное лицо, стройные животики. С одного лекала делали.

Короткая волна сканирования разбилась о мою защиту, гармоники огладили компанию. Безымянный поморщился, что-то ощутил.

Я обернулся, и наткнулся на взгляд со сцены. Певец смотрел с любопытством, не добрым таким, словно коллекционер насекомых на редкого жука.

«Он понял, кто мы». Вздохнул Миро.

— А что тут происходит? — Добродушно спросил я. — Что за место?

— Каменное кафе. — Сказала София. — Тут собираются певцы, поэты и музыканты. И даже писатели. Разве ты не слышал про Алексея Леманского? У него два сборника стихов на Китеже издали.

Леманский надулся от гордости.

— А там, на сцене, сам Лех Завадский. Знаменитый поэт и певец.

— Тише! — Шикнула Ева. — Сейчас начнется!

Певец решительно тронул струны гитары. Свет в зале притушили, луч прожектора выхватил из темноты его фигуру, скрывая лицо.

— Песня про Родину. — Сказал певец.

Зал поддержал артиста вялыми аплодисментами.

— Во хмелю слегка, лесом правил я!

Не устал пока, пел за здравие!

Музыка показалась мне знакомой, как и слова.

А умел я петь песни вздорные!

Как любил я вас, очи черные!

Завадский перебирал струны гитары с видимой неспешностью, музыка лилась из колонок под потолком, и бросал в зал резкие, сильные слова, сопровождая их энергетикой. На музыке он не концентрировался, сосредоточившись на словах, на ритме, на тексте песни.

Скорлупа быстро перестроилась, отсекая чужое влияние.

«Миро?»

«Похоже на то, что Вещь делает». Сказал Индик. «Только куда слабее».

Я бросил задание Конструктору, которое сразу же перехватил Миро. Разрушить накладываемые на звук частоты!

«Нет! Заметит, тогда точно проблем не оберемся!»

Певец окончил песню, склонил голову. И зал взорвался аплодисментами.

— О чем это? — Спросила Ева.

— Да снова о родине. — Фыркнула Арина. — Я и трети не поняла. Но, музыка же важнее смысла слов!

Компания ответила усмешками, как уже хорошо знакомой шутке.

— Степан! — Позвала София. — Ты так и будешь спать?

— У. — Ответил Степан.

— Все пропустишь!

— Да пусть отдыхает. — Сказал безымянный парень.

Наша компания неожиданно расширилась. Придвинули пару столов, появились новые лица. Пили пиво, без закуски, общались о чем-то своём.

— Лех, иди к нам! — Вдруг позвал безымянный.

Певец кивнул, положил гитару на стул, легко перемахнул край сцены, и двинулся к нашему столику. Шёл он красиво, расправив плечи, смотрел куда-то в стену над нашими головами.

Скорлупа в клочья разодрала сканирующую нить, потом другую. Мощное поле сканирования, похожее на удар, накрыло компанию. Пошатнулся и глупо заулыбался безымянный. Поэт Леманский поморщился, как от головной боли.

— Да хорош уже! — Сказали с краю. — Тут все свои!

Лех Завадский и глазом не повел, смотрел только на меня.

«Неужели понял»?' Забеспокоился Миро.

Компания раздвинулась, освободив стул и место за столом, Лех Завадский устроился по соседству с Ариной, подтащил к себе кружку с пивом, выпил залпом. Поставил на стол, утёр с губ пену, и улыбнулся.

— Ну, что у нас?

— Новенький! — Представила меня Арина, прижимаясь к певцу. — Мирослав, с Китежа!

— Надо же! — Лех Завадский теперь мог изучать меня открыто. — И как тебе у нас, Мирослав?

— Неплохо! — Улыбнулся я.

Скорлупа отразила ещё один удар сканирования.

— Что у тебя за защита?

— Защита? — Я поднял брови. — Ты о чем?

Лех был не дурак, понял сразу. Опустил глаза с столу, откинулся назад, обнял Арину. Компания начала говорить о своём, все разом. Безымянный пил мало, а вот Леманский налегал на пиво. Третья кружка, и он растянулся на столе рядом со Степаном.

Я допил кружку, и осторожно вышел из-за стола. На меня уже никто не смотрел, все внимание забрал на себя Завадский.

Рассчитался на стойке, вышел на улицу. Давление ауры в коридоре последовало за мной.

«Валим отсюда немедленно!» Сказал Миро.

— Мирослав! — Завадский вышел вслед за мной, и стоял у входа.

Я сделал пару шагов назад.

— Зачем ты тут? — Спросил он, пытаясь поймать взгляд.

— Дела. — Ответил я. — Это тебя как-то касается?

— Пока не знаю. Я не могу тебя просканировать. Скажи, какие у тебя биомехи, брат?

«Волк позорный тебе брат!»

— Это моё личное дело, Лех.

— Отвечать так невежливо.

— Ещё невежливее спрашивать о личных делах. — Вернул улыбку я. Неужели придётся драться? На Тавриде же справились, но там была Артемида. Справлюсь ли я один?

«Справимся, ничего особенного он из себя не представляет!»

— Согласен. — Вдруг сказал Завадский. — Ты уже уходишь? Не посидишь с нами?

— Меня ждут. — Ответил я. — Хорошего вам вечера. Рад знакомству. Загляну как-нибудь ещё!

И я поспешно отправился дальше по улице.

Спину мне сверлил взгляд Леха Завадского.

Глава 5

— Полиция Люблина готова к любым вызовам! — Запальчиво сказал полицейский генерал.

Форма полиции и армии в мирах праславянского сектора похожа от планеты к планете. Моду диктовало Светлое Царство. Стрельцы Светлого Царства и Аркаима похожи друг на друга, общие мотивы есть в форме полиции. Тут, на Люблине, такая же ситуация. Тон посветлее, фасон показеннее, погоны попышнее.

Но вот гонору побольше!

Полицейский генерал Франчек Ковалевский был полон, круглолиц и громогласен. Его приветственный спич мы слушали уже полчаса.

Мы — это я, боярин Сергей Бельский и Георгий Галактионов.

План турне был у меня на столе. Сначала пресс-конференция, пообщаться с журналистами, подогреть интерес. Потом Мила отправляется в Святополье и Екатерининск, два крупнейших города, дает концерты там. Завершающий концерт в столице, Любодаре, на Площади Соглашения.

Площадь Соглашения на Люблине место историческое, там заключались политические союзы и принимались судьбоносные решения, там и короля последнего казнили. То, что на площади разрешили концерт дать — явление беспрецедентное, боярская Дума три дня заседала, прежде чем вынесла утвердительное решение. На площади уже начали возводить забор и сцену.

Охрану обеспечивала полиция Люблина при поддержке аркаимских наемников.

И вот это мне начинало не нравится.

Люблин — мир контрастов. Нищета и сияющая роскошь тут соседи! И бедняки, и богачи падки до развлечений. Одним отвлечься от безысходности окружающего мира, другим — хоть чем-то занять время. Билеты сметали активно, уже началась спекуляция. Цена за билет на черном рынке доходила до десяти золотых, и активно росла.

Народу на концерте будет много, очень много. В Святополье продано шестьдесят тысяч билетов, в Екатерининске пятьдесят тысяч, и восемьдесят тысяч билетов разошлось по столице.

Местная же полиция ограничилась уверениями того, что все будет хорошо. Типа, они и не такое умеют! Кордоны построят, в живую цепь встанут, машины боевые подгонят, не извольте беспокоиться, Ваше Сиятельство!

«Три-четыре боевых артефакта, и на городе можно будет ставить крест».

— Ваше Благородие. — Обратился я к генералу Франчеку. — Позволите спросить, какие ещё меры безопасности будут приниматься?

— Все необходимые! — Надулся как индюк генерал.

— Помимо всех, вами перечисленных?

— Ну…

— Понятно. — Я переглянулся с Сергеем Бельским.

Тот вздохнул.

— Ваше Высокоблагородие. — Начал вкрадчиво говорить боярин Бельский. — Необходимо выйти на всех главарей наиболее значимых общественных и криминальных организаций. Предупредить строго, что беспорядков не потерпим. Тех, кто заупрямиться, запереть в камерах. Также активизировать работу полицейских агентов, выявить очаги напряженности. Начать мониторинг общения граждан в социальных сетях. Загодя установить наблюдение за местами проведения концертов, фиксировать подозрительную активность. Проинспектировать здания на предмет взрывчатки и артефактов. Провести беседы со служащими коммунального хозяйства. Комплекс мер был вам передан неделю назад! Что из этого сделано?

— Мы не царская охранка, у нас нет таких возможностей! — Сразу пошёл на попятную генерал, глаза его забегали.

«Индюк».

— Значит, этим займемся мы. — Решительно улыбнулся Сергей Бельский. — Мне необходим доступ к архивам и списку полицейских осведомителей в Екатерининске, в Святополье и в Люблине. Личный состав полиции будет усилен нашими людьми, потрудитесь разработать для них легенду прикрытия.

— Но…

— Любые инциденты на концертах недопустимы, Ваше Высокоблагородие. — Вкрадчиво сказал Сергей Бельский. — Концерты должны послужить символом единства всех славян, живущих на Дороге! Трагические события недопустимы.

— Мы понимаем, но…

— Кроме того, Людмила Стафилос — личная собственность того самого Мирослава Трегарта. — Уведомил генерала Сергей Бельский. — Вот он, рядом сидит.

Я улыбнулся одними губами, представляя, как отрываю у генерала руки и ноги. Щит понял, спроецировал в ауру нужные чувства. Генерал был слабеньким искусником, иначе не дослужился бы до этой должности, и мою энергетику считать смог.

— Сегодня же дам распоряжение секретарю. — Буркнул Франчек, спрятав взгляд.

Сергея я догнал в коридоре.

— Ваше Благородие! Можно мне разъяснить, почему концерт моей…

«Вещи!»

— Подопечной становится политической агиткой?

«А то мы не знали!» Заворчал Миро.

— Мирослав, вы зря задаете мне этот вопрос.

— А кого спрашивать, Галактионова?

— Царскую канцелярию. Сегодня с утра я получил официальные комментарии престола Светлого Царства. Царь Борис Второй рассматривает концерт Людмилы Стафилос как символ единения искусства и культуры всего праславянского сектора. Думаешь, почему Министерство Культуры и Цензуры утерлись? Разрешили б они Галактионову, держи карман шире!

«Наловил бы царь сам сирен на Пелориаде, и заставлял их петь! Тихо! Тихо! Ты не скажи ничего такого, а то на Гардарику придётся ехать прямо отсюда!»

— Понимаю. Сергей, получается, мы…

— Да, Мирослав. Мы в заднице. — С обезоруживающей честностью сказал Сергей Бельский.

«И ещё в какой!» Подтвердил Миро. «Сам догадаешься, или Боярин объяснит?»

— Все террористы и сектанты Люблина теперь против нас.

— Отменить концерт. — Предложил я.

— Невозможно. — Покачал головой Сергей Бельский. — План представлен Министерством Культуры и утвержден Царской Канцелярией. Теперь это уже политика. Им главное сорвать, нам главное провести.

— Понимаю. — Медленно сказал я.

— Нам нужно осмотреть зал в Екатерининске. И успеть завтра к утру, к пресс-конференции. — Быстро сказал Сергей.

— Хорошо. Тогда едем. Транспорт у нас есть?

Транспорт нашёлся быстро. «Маус» с посольским значком на капоте ждал нас у входа в гостиницу. Молчаливый водитель распахнул дверцы, мы расположились на задних сиденьях, и машина тронулась.

Впереди два стрельца 38-го полка, один водитель, второй оператор пулеметного модуля на крыше машины. Водитель не чужд Искусству, от него тянулись энергетические нити, ощупывающие дорогу перед нами.

Мы проскочили район трущоб, забрали в сторону от Дороги, и неспешно покатили среди раскинувшихся до горизонта полей. Хлебные деревья высажены как по линеечке, между ними натоптаны тропинки. Бригада рабочих сгрудилась возле грузовика, разгружают продолговатые бочки, выставляют рядом с низким домиком. Из домика тянутся пронизывающие поля каналы, заполненные маслянисто блестящей водой.

Я ожидал такую же картину, как и на Рутенике, когда дороги вдали от городов превращаются в направления, однако обманулся. Дороги на Люблине великолепные. Насыпная основа, две широкие полосы в каждую сторону, обочина укреплена сеткой, указатели, яркая белая разметка.

Шоссе тянулось вдаль.

— Долго ехать? — Спросил у водителя Сергей Бельский.

— Три часа, Ваше Благородие. — Отозвался водитель. — Дорога прямая, вмиг домчим!

Нам навстречу попался караван груженых «Рокотов», сопровождаемых двумя «Маусами». На передней машине трепетал на ветру черный флажок с алой чертой, знак наемников. Суровый дядька сидел за пулеметом, направив стволы вверх.

Гражданских машин почти не было. Промчался мимо нас роскошный «Ролс», большой автобус с тонированными окнами замер на остановке, принимая пассажиров. Остальное — караваны грузовиков. В поля везли биоту в бочках, из полей тащили продовольствие.

— Можно остановиться? — Попросил я.

— Можно. — Сказал Сергей Бельский.

«Маус» принял к обочине, замер. Оператор оружия подвинул ближе к себе экран, подвигал джойстиком.

Я вышел из машины, потянулся.

— Что случилось? — Спросил Сергей Бельский, выходя за мной.

— Хочу на поля посмотреть.

— А.

Идти было недалеко, я остановился у края поля.

Хлебные деревья не походили на те, которые я видел до сих пор. На заброшенной планете, где я нашёл Миро, они выглядели куда как изящнее, как и на Тавриде. На Аркаиме не рассматривал, да и не было там таких обширных плантаций.

Хлебное дерево Люблина напоминало дуб. Заросший бугристой корой массивный ствол торчал из земли, корни рыхлили почву, шевелили мелкими отростками. Ветви громоздились как попало, тянулись в стороны, на них росли тоненькие зеленые листочки, покрытые сиреневыми прожилками. Сами плоды вырастали в костяных коконах, укутанных серой паутиной.

— Они выглядят странно. — Сказал я.

«Конечно, их же тем ещё дерьмом кормят».

Вода в канале, идущем поодаль, и впрямь содержала в себе примеси. Прозрачная с виду, разве что маслянистый цвет выдает. Аура воды мерцает энергетической составляющей, похожей на ту, что я видел на Изборске. Там от океана такие же частоты распространялись.

— Обычно. — Пожал плечами Бельский. — Они их биотой кормят же, чтобы урожай быстрее снимать.

— И как?

— Ну, помогает, как я слышал. Хлебное дерево любую заразу переработает в жиры, белки и углеводы. Вот это, как я понимаю, протеиновый хлеб с корицей.

— Понятно.

«Миро?»

«Ну, подкормка агрессивная, деревья напрямую биоту на еду перерабатывают. Деревьям такое не по нраву, дохнут быстро, пару лет, и сажай новое».

— Поехали, нам успеть надо. — Поторопил меня боярин.

Екатерининск встретил нас блокпостом наемников на въезде. Бравые ребята в черных куртках сделали вид, что нашей машины не видят, а вот следующий за нами автобус остановили, принялись проверять пассажиров.

Узкие улочки города приняли «Маус» в свои объятия. Мимо нас проплывали каменные дома с острыми крышами, вывески магазинов, остановки общественного транспорта. Появился весело трещащий трамвай, тянущий за собой вереницу вагончиков, скрылся в туннеле, ведущем под землю.

Неожиданно улицы расширились, слились в широкую площадь, по центру которой бил высоченный фонтан. Впереди стояло здание с колоннами, украшенное аляповатым гербом, у входа скучали полицейские. Слева и справа похожие здания, правое — полиция, левое — банк. За фонтаном возвышался памятник. Мрачный мужчина в высокой острозубой короне восседал на троне, держа в одной руке скипетр, а другую простирал вперёд, указывая один ему ведомый путь в светлое будущее.

Справа от памятника голые по пояс рабочие возводили сцену. Кран удерживал на весу крышу, рабочие спешно подводили решетчатые колонны-основания, укладывали помост.

Машина остановилась возле полицейского «Шевика». Я вышел наружу, огляделся.

Зевак на площади немного, прогуливаются или расселись по лавочкам. Полицейских куда больше. Окна зданий занавешены шторами, стены напитаны экраном покоя. Памятник сочится слабой энергетикой, которая пытается давить на ауру.

— Идем. — Потянул меня за руку Сергей Бельский. — Надо посмотреть, что тут да как. И местное начальство найти.

— Погоди, а что, концерт прямо тут будет? Под открытым небом?

— Ну да. Шестьдесят тысяч билетов только в этом городе, Мирослав! Какой зал их вместит-то? Все концерты под открытым небом.

— Сергей, как это все охранять? — Я обвел взглядом площадь, послал слабую волну сканирования, собрал в буфер, изучил. Тишь да гладь в будни, а в выходные тут оттягивались по полной. Не только прогулки, место знакомства, драки, алкоголь и наркотики. Полиция не суется, пресекает только совсем уж запредельные непотребства.

— Вот и я не понимаю, как. Концерт отменить мы не можем, а вот заставить работать полицию — попытаемся. Уже идут, и часа не прошло!

Через площадь к нам торопился полицейский чин, сутулый долговязый мужчина в форме генерала. Вытянутое лицо его выражало вселенскую скорбь, глаза излучали настороженность, а аура светилась беспокойством.

— Генерал полиции города Екатериниск Казимир Хойнацкий! — Представился тип. — Я отвечаю за охрану концерта!

— Лейтенант Охранного Отделения при престоле Светлого Царства боярин Сергей Бельский! Со мной Мирослав Трегарт. Мы желаем узнать, какие меры приняты для охраны?

— Ну… — Генерал мазнул взглядом по строящейся сцене.

Сергей вздохнул тяжело, и начал разносить генерала по полной.

Разговор длился пару часов. За это время на площади успели появиться полицейские автобусы, выгрузили пластиковые ограждения, перекрыли пешеходную и проезжую части. На въездах выросли блокпосты из накрученных начальством полицейских. Шторы в зданиях задернули плотнее, по периметру площади двинулись полицейские искусники, короткими всплесками энергии изучавшие местность. Даже на крышах кто-то появился.

— Генерал, прошу прощения за столь жесткие слова. — Закончил Сергей Бельский. — И за столь резкие действия. Безопасность людей превыше всего!

Ни поза, ни взгляд генерала не изменились, дрогнула аура. Людей-то генерал ни во что не ставил, а вот за своё место боялся сильно.

«Миро, мы можем посмотреть?» Спросил я.

«Эм, ты что задумал?»

«Хочу сюда запустить жучков».

«Дело нужное!»

— Ваше Благородие, — обратился я к генералу. — Возможно ли оказаться в отдельном помещении часа на три?

Генерал дернулся, как от пощечины, через силу кивнул утвердительно. Сергей Бельский внимательно глянул на меня.

«Опять мы генералов опускаем». Ехидно сказал Миро. «Он же командует полицией города, а мы его как простого офицеришку, Благородие».

«В следующий раз исправлюсь!»

Помещение нам предоставили в управлении полиции, полицейские пробежались по окрестным магазинам, притащив нужное. И я принялся за дело.

Тараканы из подвалов управления полиции текли рекой, получали инъекцию биомехов, и разбегались по площади. Поиск необычного, странного, плохого! Поиск опасностей!

Результатов пришлось ждать до вечера.

Очередной жучок расплылся черной слизью, а в буфере запульсировало алым.

Опасность!

— Что-то нашёл? — Дернулся Сергей Бельский.

— Кажется, да. Там, в сливе. — Я указал на фонтан.

Полицейские отогнали рабочих, засучили рукава, закатали штанины, и двинулись на поиски. Вода мигом помутнела, фонтан печально испустил струю, и затих.

Ломы с хеканьем вонзились в гранит, полетели крошки.

— Нашёл, нашёл, Ваше Высокоблагородие! — Закричал полицейский сержант. — Туточки оно, матка босая, туточки!

— Что там? — Двинулся ближе генерал.

— Все вон из воды! — Закричал Сергей Бельский.

Миг, когда вода приобрела зеленоватый отсвет, я пропустил. Щит сработал, мельчайшие зеленоватые капельки с шипением испарились в паре метров от меня. На поясе генерала рассыпался пылью защитный амулет.

Полицейские с тихой руганью принялись отряхиваться, зеленая жижа, в которую превратилась вода, заляпала их с ног до головы.

Выглядело не опасно. Но почему же тогда защита генерала полностью истощила свою энергию? И почему так побледнел Сергей Бельский?

«Это ещё не все». Предупредил Миро.

Тихая ругань вдруг сменилась дикими криками. Жижа шипела, извивалась, стремясь добраться до живых тел.

Полицейские не растерялись, не бросились врассыпную. По двое, по трое схватили пострадавших товарищей, вытянули из фонтана. Искусники прикрыли беснующееся озеро зеленой тины щитами. Зелень поняла, что не пробиться, успокоилась, померкла.

— Врача! — Крикнул полицейский. — Он умирает…

«Сейчас начнется!»

Аура пострадавшего вдруг мигнула, и начала стремительно изменяться. Нечто, похожее на черную гусеницу, разворачивалось внутри полицейского, опутывая тело зеленоватыми нитями энергии. Медицинский биомех попытался сопротивляться, зеленые нити на миг потускнели, и вдруг засияли с новой силой. Биомех перешел под их контроль.

Склонившиеся над товарищем полицейские разлетелись сломанными куклами. А раненый вскочил на ноги, обвел мир взглядом красных глаз. Тело его стремительно менялось, утолщались суставы, удлинялись руки. Колени с хрустом изогнулись в другую сторону, треснули обрывки формы. Миг, и перед нами стояло нечто, похожее на кузнечика с Изборска.

Существо махнуло конечностью, цепляя ближайшего полицейского. Скомкало, оторвало кусок тела и запихнуло в рот. Челюсти стремительно расширились, голова удлинилась, треснула и рассыпалась кожа лица.

Искусник с края площади вцепился в посох-амулет, протянул руку. С его пальцев сорвалась молния, выжигая существу голову.

Автоматные очереди скрестились на другом таком же кузнечике, разнося его в клочья. Удары тесаков разрубили на части ещё двоих. Последний оказался умнее, смахнул пару полицейских, и вприпрыжку рванулся к зданию банка. Не успел, Сергей Бельский вскинул пистолет, и всадил в спину существа две пули.

С десяток полицейских корчились на площади под прицелами, подходить к ним никто не решался.

Я бесцеремонно растолкал форменные спины, встал над ними.

«Ты уверен?» Спросил Миро.

«Более чем».

Протянул руку. Сканирование, Конструктор, ответ.

Вихрь распада огладил тела, выжигая все постороннее.

— Они безопасны. Но, если были какие-то биомехи, придётся ставить заново.

Поглядел на озеро зеленой жижи за щитами, махнул рукой. Конструктор понял правильно, Универсальный Эффектор выдал ярко-синюю искру, пронзившую щиты. Искра впиталась в заволновавшуюся зелень, пошли волны, чуждая энергия стремительно разложилась на гармоники.

— Теперь оно не опасно. — Зачем-то сказал я.

— Кто проверял фонтан? — Рыкнул генерал. — Завтра же… На заставу… Сгною!

Полицейские, избежавшие превращения в монстров, несмело поднялись. Товарищи поддерживали их за руки, искусник с красным крестом на куртке быстро раздавал маленькие флакончики с медицинскими биомехами.

— Проверьте тут все тщательно. — Сказал Сергей Бельский. — Очень тщательно!

Глава 6

Конференц-зал в гостинице набит народом. Не людьми с улицы, конечно же, кто б их сюда пустил, в самую фешенебельную гостиницу Посольского квартала!

Журналисты, оснащенные камерами, диктофонами и блокнотами. Десяток спесивых люблинских бояр, сверкающих нашитыми на кожаные куртки гербами, восседала в окружении немногочисленной прислуги. Охрану, аркаимских наемников, сюда не пустили, ждали за дверью. Компания богемной молодежи заявилась сюда не иначе как с Камень-Кафе. Парни и девушки, по одежде не понять, дворяне ил нет. Одеты разношерстно, на одном из парней синяя парусиновая куртка, второй щеголял в кожаном камзоле, спортивных штанах и белых ботинках.

«О, наши знакомые!» Воскликнул Миро.

На обочине молодежной компании примостился поэт Леманский, смотрит в мою сторону с опаской. Арина не заметила, болтает с Евой, делая вид, что оказалась тут случайно. София же мило улыбается всем вокруг, уделяя каждому по паре слов.

На сцене перед собравшимися выставлен укрытый зеленой скатертью стол, за столом я, Галактионов и Мила. Перед нами рядком расставлены микрофоны, стоят графины воды и пустые стаканы. Мила несмело улыбается, я делаю хмуро-заинтересованное лицо, Галактионов спокоен, как танк.

«Узнают, нет?»

Первой меня заметила София. Глянула мельком на Милу и Галактионова, остановила взгляд на мне, и глаза девушки чуть расширились. Узнала. Чуть смутилась, толкнула рядом сидящих Еву и Арину. Девушки закончили шептаться, удивленно уставились на меня. Безымянный парень меня тоже узнал, глядит настороженно. Рванулся встать, Леманский рывком усадил его на место.

— Задавайте ваши вопросы! — Сказал Галактионов в микрофон.

— Агнесска Волянская, канал «Муз-Любодар!» Скажите, Людмила, задумывались ли вы о том, чтобы петь уже известные песни исторических исполнителей? Например, Велимира Матвеева? — Спросила девушка в розовом топике, плотно обтягивающем большую грудь.

«Смотри-ка, подготовилась!»

— Задумывалась, но пока я не готова к столь серьёзным произведениям. — Ласково улыбнулась сирена.

«Она б тебе спела, дай ей волю! Твоя розовая тряпка бы треснула!»

— Тадеуш Данюкевич, канал «Культура!» — Встал с места худой мужчина в светло-серой футболке с рыжей аппликацией. — Скажите, Людмила, а как вы познакомились с Мирославом?

— Случайно! Некоторые события на Алом сблизили нас, и с тех пор я вхожу в его команду.

«Давай его прикончим?»

— Правда ли, что вы связаны с Мирославом Трегартом узами более тесными, чем обычная дружба?

«Могу сделать это так, что никто не догадается!»

— Простите, это моя личная жи-изнь! — Захлопала глазками Мила.

Мучали нас вопросами с час. Где родились, как пришли к творчеству, где был ваш первый концерт… Конечно же, вопросы согласованы с пресс-службой Четвертого Канала, Зина и Лиза, заправившись крепким кофе, сидели до утра.

— У меня вопрос к Мирославу Трегарту! — Внезапно поднялся с места следующий журналист. Полный, высоченный дядька с донельзя приветливым лицом, облаченный в пиджак и синие парусиновые штаны.

«А вот этого в программе уже не было».

— Задавайте. — Подвинул к себе микрофон ближе я.

Галактионов нервно скомкал подвернувшуюся салфетку.

— Ян Кравчик, канал «Мир». — Представился журналист. — Не могли бы вы прокомментировать инцидент, произошедший вчера в Екатерининске на площади Короля Михаэля?

«Ну вот что началось-то, нормально же общались!»

— Без комментариев. — Чуть развёл руками я, сохраняя каменное лицо.

— Ожидаются ли подобные инциденты во время концерта?

— Без комментариев.

— Поступали ли вам угрозы?

— Без комментариев.

— Как вы считаете, кто может быть…

— Ян, имейте совесть! — Делано рассмеялся Галактионов. — Уже четыре вопроса! Следующий, пожалуйста!

Ян Кравчик бухнулся в кресло, с места встала худенькая дама в матерчатой жилетке, стянутой парой пуговиц на большой груди.

Наверное, тут мода такая, на большую грудь.

«Неплохая мода».

— Божена Новакова, канал «Здойчек». Скажите, Людмила, а вы…

— Мирослав Трегарт! — Крикнули от входной двери.

Через ряды кресел быстро проталкивался Лех Завадский. Волосы распущены и взъерошены, на остром лице выражение чрезвычайной решимости.

Парочка охранников двинулись наперерез, не успели.

— Я, Лех Завадский, вызываю на дуэль Мирослава… — Первый охранник, попытавшийся схватить нарушителя покоя, натолкнулся на Щит, и отлетел в сторону. — Вызываю на дуэль Мирослава Трегарта! Обладание человеческим существом при помощи рабской метки… — В сторону полетел второй охранник. — Противно чести и совести любого достойного человека! Я клянусь освободить Людмилу Стафилос от пагубной зависимости…

Галактионов побледнел.

— Стоп. — Сказал я, толкая в толпу ауру покоя.

Часть народа замерли, остальные продолжали оглядываться. Журналисты нацелили камеры на Леха Завадского, кто-то начал подбираться с микрофоном.

— На мечах, на пистолетах, на кулаках — я буду драться с тобой везде, Мирослав Трегарт, ибо таким, как ты, не место на священной земле Люблина!

«Отвертись!» Посоветовал Миро.

«Да как?»

«Все равно! Остановить не получится, придётся убить, а это осложнит ситуацию!»

— Я не знаком с дуэльным кодексом Содружества Люблин. — Как мог спокойнее сказал я.

— Почти такой же, как в вашем Светлом Царстве! — Выкрикнул Завадский. — Или ты трусишь?

«Ну вот, придётся его убить». Вздохнул Миро. «А жаль, могли б ему Вещь сплавить!»

— Ваши обвинения беспочвенны, Лех Завадский!

— Мать босая! Да ты трус! Сучий…

«Что за кретин».

— Но вызов я принимаю. Мечи вас устроят?

— Вполне! — Моментально успокоился Лев.

— Договорились. Пришлите ваших секундантов, обговорим условия.

— Сегодня же вечером! Я освобожу тебя, Людмила…

— Вы уже достаточно сказали, господин Завадский. — Лениво сказал я в микрофон. — Дайте сказать и другим. Жду следующего вопроса.

— Войцех Ковальский, издание «Правда». — Вскочил с места очередной журналист. — Скажите, Мирослав, как вы планируете драться с Лехом Завадским?

«Жестоко и бесчеловечно!»

— Без комментариев.

Пресс-конференция длилась ещё пару часов. Лех Завадский незаметно вышел, я скучал, слушая ответы Милы. Сирена не скупилась на улыбки и добрые слова, рассказывала о силе искусства, о том, что добро побеждает зло и все такое. Выходило это у сирены замечательно.

После окончания пресс-конференции, когда я шел по коридору, меня нагнал Сергей Бельский.

— Мирослав, это проблема! — Сходу сказал он.

— Да не думаю. — Пожал я плечами. — Выслушаю секундантов вечером, убью его утром.

— Уверен?

— Ну а что? Будут неожиданности?

— Мой господин сильный! — Сказала Мила, беря меня за руку.

— Этот Завадский тут известная личность. — Бельский старательно отвел глаза от сирены. — Трогать его опасаются.

«Выискался на нашу голову!»

— Бретер?

— Да кто знает. Завадские древний род Люблина, обедневший в край. Может, и берет денег, за руку никто не поймал.

— Мне нужен секундант. — Сказал я. — Сергей?

— Да куда же деваться. — Развёл руками Бельский. — Не рекомендуется, конечно, но других мы тут не найдем. Посольские нам спасибо не скажут.

— Это тоже проблема?

Мила прижалась ко мне теснее.

— Не такая уж и большая. — Сергей скривился. — Обо всех дуэлях с местными дворянами положено докладывать послу.

— И что он сделает?

— Своей властью остановит дуэль.

— И?

— И тот хмырь, Лех Завадский, сложит про тебя песню, какой ты нехороший человек.

— Тогда придётся драться.

— Да не то слово. Местные, пока лоб в кровь не расшибут, ничего не понимают. После пары подзатыльников становятся твоими лучшими друзьями. Постарайся его не убить.

Разложить Леха Завадского на атомы Манипулятором, сжечь Эффектором, запустить злую энергетическую конструкцию в ауру… Вариантов масса. Но это не дуэль чести, когда дерутся всем, что только есть в наличии, а уж потом судят — достойно ли было применить артефакт, или не достойно. Выигравшему могло неслабо прилететь от судов чести, существовавших при Научном Совете и при Царской Канцелярии.

На Люблине дуэль чести не признавали, судов чести тоже не было.

И дуэльный кодекс отличался с виду не значительно, но серьёзно.

Сражаются равным оружием, использование любых биомехов должно быть заранее оговорено. За одно событие только один вызов, самый первый, остальные отклоняются автоматически. Вызов младшего к старшему недопустим, как и наоборот… Нет, не отвертеться, по положению мы с Лехом примерно равны. Он люблинский дворянин, я мастер Искусства.

Выбор оружия и места за оскорбленным… Ну, тут спорно, Лех утверждал, что оскорбил-то его я, а мне казалось обратное. Ну ладно, пусть будет. Дуэльные мечи, дуэльные пистолеты, применение живых клинков равных свойств допускается. О, вот и свойства, целый список!

«Достань меч, сделаем сами для себя то, что нужно».

Условия окончания дуэли — обезоруживание, ранение, смерть противника. Вот, интересно, если ранил своего оппонента, необходимо отступить на пару шагов и громко сказать «ранил», если выбил клинок, то тоже пару шагов назад и «обезоружил». Секунданты дуэль останавливают, спрашивают про примирение. Если раненый-безоружный не согласен, то дуэль продолжается. Бить в ответочку после ранения запрещено, иначе дуэльный кодекс прекращает своё действие, и в дело идёт Уголовный кодекс Содружества Люблин.

Искусство на дуэли использовать можно, но строго определенным образом. На месте дуэли чертиться круг, выставляется экран покоя. Любые энергии, которые неслучайно заденут пространство вне круга, запрещены и делают применившего проигравшим.

Бельский заглянул ко мне под вечер. Вежливо поздоровался с Кирой, стараясь держаться подальше от Милы, и прошёл в кабинет.

— Ну, как? — Спросил я, проводя его в кабинет и запирая дверь.

— Готово. — Сергей рухнул в кресло, выдохнул. — Место нашли, дуэль на мечах. Ты дуэльный кодекс читал?

— Вот, читаю.

— После первого ранения дуэль прекращается. Царапни его, и инцидент будет исчерпан. Или он тебя царапнет. Убивать он не посмеет, дела у него есть какие-то, в Светлом Царстве. Через секунданта намекнул, намек поняли, передадут.

«Нам надо его убить». Вдруг сказал Миро.

«Ты что такой кровожадный?»

«Он будет драться до последнего».

«Что?»

«Информация разблокирована. Мирослав, если Индик не развивается, то он начинает деградировать. Нельзя стоять на одном месте, начинаешь терять циклы. Или вверх, или вниз. А этот слишком долго стоял, и процесс пошёл в обратном направлении. Он соскочил с третьего класса на второй, и дальше будет хуже! Наши биомехи помогут ему держаться какое-то время, а Низкоранговая и Вещь закинут на класс выше».

«Брр».

«Так и есть».

— Что мне будет, если я его убью? — Спросил я.

— Если убьешь на дуэли, то ничего. Посол поругает немного, даже не вышлет. Если прикончишь просто так, то тогда проблемы. Придётся увозить тебя отсюда.

— И это сорвет концерт?

— Проблема. — Задумался Бельский.

— Ладно, подумаем об этом завтра. А что за человек-то? Есть сведения?

— Поэт, певец, путешественник. Род обеднел давно, на жизнь ему хватает, но и только. Объездил много миров, осел на Люблине. Песни под гитару поет, выступает в Думе, пишет статьи в газетах-журналах, как хорошо тут живется, и как бы тут все ещё лучше обустроить. На Светлое Царство в открытую не нападает, прихватить не на чем, ходит по грани. В местной сети есть сайт, где толкутся его поклонники, вживую встречаются на Каменецкой улице каждую субботу, в Камень-Кафе. Драться умеет, считается не последним мечом Люблина, и стрелок хороший. За плечами десяток дуэлей и пяток покойников.

— Надо же.

— Вот-вот. Трогать его опасаются, дерется хорошо. Подумай, может, через посла отменим все это дело?

«Нет. Решить надо сейчас».

— Не стоит. Дуэль, так дуэль.

— Ну, как хочешь. — Сказал Сергей Бельский.

Утром «Маус» с гербом Светлого Царства выехал из посольского квартала, и отправился прочь из города. За рулем сидел Сергей Бельский, я расположился на переднем сиденье, угрюмо глядя в окно.

— Ты там поосторожнее давай. — Вдруг сказал Сергей Бельский.

— Буду.

— Этого типа тут уважают.

— Это может стать проблемой?

— Наверное, нет. — С

Машина свернула с шоссе на проселочную дорогу, вокруг потянулись бесконечные поля хлебных деревьев и хозяйственных построек. Свернули ещё раз, под колесами оказалась грунтовка пробитой грузовиками колеей.

Чем дальше забирались, тем менее ухоженными становились поля. Пустые каналы, ссыхающиеся деревья, заброшенные постройки, подъезды к которым заросли ломкой желтоватой травой.

Обогнули пару холмов, прокатились по прямой минут десять, и прибыли на место встречи.

Позади виднелись небоскребы Люблина, от них нас закрывали плотные посадки хлебных деревьев и гребни холмов. Впереди грунтовка упиралась в разваленные кирпичные постройки. А справа находилась поляна, поросшая травой.

Там нас и ждали.

— Что тут происходит? — Резко спросил Сергей Бельский, выходя из машины. — Тут решаются вопросы чести, как-никак! Это не цирковое представление!

— Это наша группа поддержки. — Сказал Ян Кравчек.

Лех Завадский стоял на краю круга, очерченного белой краской на траве, смотрел поверх голов. Согласно дуэльному кодексу, ни слова сказать я ему не мог.

— Хорошая же у вас группа поддержки. — Проворчал Сергей Бельский.

Кроме Леха Завадского, на полянке присутствовали ещё несколько человек.

Ян Кравчик, журналист канала «Мир», одетый в штаны-карго и тактическую куртку. Камера его лежала среди вещий на краю поляны.

Армейский офицер, в блеклой форме, похожей на форму стрельцов Светлого Царства, с нашивками лейтенанта. Высокий, статный, снабженный биомехами, с тесаком на поясе.

Лейтенант чувствовал себя немного чужим на этом празднике, и пытался сутулиться.

Агнесска Волянская делала независимый вид, за ней примостился оператор с камерой. Компания дворян тоже была тут, три девушки и четверка парней, стояли фоном. Арина, Ева и София, с ними Леманский, остальных я видел в первый раз.

Незнакомый мне искусник опирался на посох-накопитель, пряча руки в широких рукавах черного балахона. Голова скрыта под капюшоном, ткань пропитана экраном покоя. А вот посох я узнал, немало таких в мастерской изготовил.

На краю рощи замерли автомобили, пара «Маусов», три «Ролса», «Шевик» с эмблемой телеканала «Мир» и внедорожник незнакомой мне конструкции. Перед автомобилями расставлены легкие походные столики, с вином и закусками.

— Вы драться будете? — Приветливо спросил Ян Кравчик. — Или мы расходимся?

«Дать бы тебе прямой в голову».

— Вопрос к вашему товарищу. — Пожал плечами Сергей. — Нам этот бой не нужен.

Ян Кравчик посмотрел на невозмутимо озирающему верхушки деревьев Завадскому.

— Условия примирения те же. — Громко произнес журналист. — Мирослав Трегарт назначает боярина Леха Завадского опекуном Людмилы Стафилос, немедленно покидает Содружество Люблин, и обязуется более не появляться в пределах нашего государства.

«О, на первый пункт соглашаемся! Интересно, когда обратно отдавать прибегут?»

— Мирослав? — Посмотрел на меня Сергей Бельский.

— Неприемлемо. — Ответил я.

Искусник скинул капюшон, и пошёл по кругу, ведя посохом по траве, полоса белесого инея тянулась вслед за ним. Закончил, с силой воткнул посох в землю. Сняв капюшон, искусник ослабил экран покоя, и я смог считать его ауру. Местный житель, начинающий мастер или слишком умелый ученик.

— Прошу противников зайти в круг. — Произнес Ян Кравчик. — До моей команды нападать запрещено, нарушивший это правило будет признан проигравшим все зависимости от результата боя.

Я сбросил куртку и футболку, остался только в штанах.

«Ботинки тоже снимай». Посоветовал Миро.

Сел на землю, разулся, скинул с пояса ножны, подтянул ремень потуже. Достал все из карманов, положил на футболку.

Агнесска дала знак оператору, тот нацелил на нас камеру.

— Съемку вести нельзя. — Встал перед оператором Сергей Бельский.

— Хорошо-хорошо. — Оператор быстро опустил камеру.

Я взял в руки тесак, прокачал по нему энергию. Клинок отозвался едва заметной вибрацией. Сделал пару взмахов, оценивая новый баланс, и вступил в прочерченный искусником круг.

Лех Завадский, тоже обнаженный по пояс, сделал шаг мне навстречу.

Черты лица его еще больше заострились. Тело перевито мышцами, жировая ткань пропадает прямо на глазах, работают биомехи. Глаза мертвые, неживые, на донышке зрачков светятся два серебристых огонька. В руке такой же клинок, как и у меня. По форме обычный пехотный тесак стрельцов, что на Аркаиме, что на Люблине, а по содержанию — сложная энергетическая конструкция, о которой рядовому стрельцу можно лишь мечтать.

Искусник коснулся набалдашника посоха-накопителя, и по белесым линиям пробежала волна энергии, создавая экран покоя.

— Начинайте!

Лех Завадский сразу же нанес мне укол в грудь. Я сместился чуть назад, шлепнул плоскостью клинка по его мечу.

Дуэль началась.

«Отключись». Посоветовал мне Миро, беря на себя управление телом.

Первыми ударами мы обменялись в полной тишине, затем разошлись, и Лех Завадский запустил в меня молнию. Ярко-синий разряд впился в Щит и разлетелся безвредными искрами.

— Ну, началось! — Кажется, это сказал Ян Кравчик.

Искусник поспешно достал из-под балахона малое энергетическое ядро, и, держа его левой рукой, правой сжал набалдашник посоха-накопителя. Экран покоя стал в разы сильнее.

«Подзарядка!» Хмыкнул Миро. «Маг это, а не оператор энергии!»

Шаровая молния, созданная Универсальным Эффектором Завадского, рассыпалась гармониками на краю моего щита. Я ответил хитрее, искра проскочила в землю, Лех встряхнулся, как кот, получив разряд электричества.

Мы пошли кругом, сторожа каждое движение противника.

Первым сорвал дистанцию Лех Завадский. Шаг, шаг, подшаг, и мой клинок столкнулся с его клинком, метящим мне в сердце. Меч крутанулся в моей руке, пытаясь связать оружие противника, то увернулось и нацелилось мне в левую ногу. Щит удар задержал, живой металл высек длинную алую черту, рыча от жажды крови, прожег защиту и ужалил меня в бедро.

«Ах ты ж!»

Мой меч метнулся к голове Завадского, тот отпрыгнул с места, отбил брошенную вслед искру взмахом левой руки. Искра пропала в вихре разложения материи.

— Стоп! — Крикнул Ян Кравчик.

Лех Завадский быстро отступил, я сделал шаг назад, держа меч наготове.

— Мирослав Трегарт, вы ранены? — Спросил Завадский с радостью в голосе. — Я вижу кровь.

Левую штанину пересекал косой разрез, медицинский амулет быстро остановил кровь и заращивал лёгкую царапину.

— Мирослав Трегарт, не желаете ли вы остановить бой? — Быстро спросил меня Ян Кравчик. — Мы готовы ограничиться вашим немедленным отъездом с Люблина.

«Мечтай!» Фыркнул Миро. «Вам ещё Вещь забирать!»

— Нет. — Бросил я.

— Ваше Сиятельство? — Журналист поглядел на Сергея Бельского.

— Пусть бой продолжается. — Ответил Сергей. В глазах боярина появилась тревога.

Лех Завадский поднял меч, двинулся на меня мелкими шажками.

«Миро, обязательно его убивать?» Вдруг спросил я.

«Да».

«Может, раним?»

«Выздоровеет, накинется со спины в переулке. Жаль, нельзя ему прямо сейчас голову снести, приходится этот танец разыгрывать».

Мы обменялись атаками, разошлись, снова пошли кругом. Защита Завадского вдруг принялась истончаться. Гармоники энергий, скрытые под Щитом, одна за другой рвались на волю.

На пробу, я бросил сканирующую волну, надеясь изучить его защиту, собрал в буфер, изучил. Обрывки гармоник не могли дать многого, Щит все же срезал часть эмоций, удалось уловить только главное.

Он не желал мне смерти. Он сам хотел умереть. Но ему важно было получить то, что у меня есть. Умереть, и забрать все. Забрать все, и умереть.

Два запредельных желания слились в моем противнике, рвя в клочья его разум. Глаза Леха мерцали, движения становились быстрее. Тело двигалось плавно, Завадский походил на опытного кота, загоняющего в угол хитрую мышь.

«Это мы ещё посмотрим, кто тут мышь. Дай мне».

«Бери».

Миро перехватил управление моим телом.

Завадский прыгнул на меня, атаки шли одна за одной. Голова, грудь, рука, снова голова. Миро отбил все. Скорлупа налилась энергией, длинные алые полосы, оставляемые клинком Завадского, таяли в воздухе.

Два удара энергией, я отпарировал оба.

— Давай, Лех, кончи его! — Кричал кто-то.

— Лех, Лех! — Вопили девушки.

Лех не реагировал. Может, он уже понял, что проиграл? Вложенная им энергия пропала втуне, а я же был полон сил, ревело Сердце Пламени, урчал Щит, живой клинок истекал гармониками вложенной силы.

«Ну, теперь танцуем по-другому!» Азартно сказал Миро.

Чуть опустил меч, словно приглашая к следующей атаке. Завадский не атаковал, ждал, сверкая глазами-биомехами.

И тогда Миро атаковал сам.

Два шага вперёд, секущий удар в пояс превращается в рубящий, Лех успевает отдернуть левую руку, и в последний момент убирает голову от быстрого укола. Цель не голова, острие меча пронзает Щит и чертит кровавую полосу на его груди.

— Стоп! — Замахал руками Ян Кравчик. — Лех, хватит? Сергей?

— Мы более не имеем претензий к боярину Завадскому. — Сергей глянул на меня, я согласно кивнул.

— Нет! — Мотнул головой Завадский. Кровавая полоса на его груди исчезла на глазах, по ауре катились всполохи энергии, генерируемой Сердцем Пламени.

«Ну нет так нет».

Завадский вновь двинулся в атаку. Вытянулся в струнку, обманный мах, завершающийся уколом. Миро был настороже, от секущего удара увернулся, укол парировал ударом энергии в живот, Завадский отлетел на пару шагов назад.

Все коварство удара я не понял сразу. Щит Завадского пошёл волнами, и никак не мог восстановиться. Вложенные Миро в удар помехи разрушали его защиту. В энергетическом мире творилось безумие, бьющие из груди Завадского волны энергии пытались выправиться, наталкивались на фронт помех, попадали в резонанс и рассеивались. Трава в очерченном кругу стала стремительно желтеть, полосы желтизны пролегли на несколько метров окрест. Экран покоя, ограждающий место боя, засветился, когда на него начали давить помехи.

Искусник визгливо выругался, энергетическое ядро в его руке истощалось.

Это не сработало бы надолго, Сердце Пламени накачало бы энергию в ауру Завадского, Скорлупа выдавила помехи, со временем. А времени у Завадского уже не было, Миро пошёл в атаку.

Завадский уклонился от маха и быстрого укола, подставил свой меч, парируя рубящий удар в ноги. Однако целью Индика был не он. Универсальный Эффектор напитал мой клинок частотами, полученными от Конструктора, и в руке Завадского остался полуметровый обломок меча. Остальная часть клинка рассыпалась металлическими осколками.

— Стоп! — Крикнул Сергей Бельский. — Лех Завадский, не желаете ли вы остановить поединок?

— Лех, заканчивай! — Обеспокоенно сказал Ян Кравчик. — Мы…

Завадский быстро провёл левой рукой по клинку, восстанавливая оружие. Крутанул меч в воздухе, и атаковал меня, запредельно-быстрым уколом в грудь. Щит раздраженно зарычал, и вскрикнул от разочарования. Живой клинок, осветившись алым, распадаясь на глазах, несся ко мне.

Миро подставил меч, нанося через клинок сильный удар током. Крутанул меня вокруг оси, выбросил руку с оружием вбок, разрубая Завадскому левый бок до позвоночника. Клинок летел как через воздух, тело моментально смыкалась за ним, восстанавливаемое биомехами.

Энергетические возмущения, оставшиеся после моего оружия, давило Сердце Пламени Завадского.

И тут меч наткнулся на нечто твердое, и моментально разрядил в это всю вложенную в него энергию.

Крови не было, вылезающих внутренностей тоже. Тускло-алая вспышка бросила Завадского на колени, со спины выметнулся фонтан черной пыли, светящейся энергией. И сразу же среди размеренных частот ауры моего противника возникли набирающие силу гармоники.

«Готов!»

Отступил на шаг назад, и понял, что могу контролировать себя.

Откуда-то из толпы раздались крики, то ли приветственные, то ли возмущенные.

— Поединок остановлен в связи с явной неспособностью одной стороны продолжать бой! — На одном дыхании выпалил Ян Кравчик. — Мирослав, опустите оружие!

Клинок моего меча рассыпался черной пылью, целой осталась только гарда, которую я и выронил на землю. Подошёл ближе к стоящему на коленях Завадскому, попытался заглянуть в лицо.

И наткнулся на безмятежно-счастливый взгляд.

— Будь ты проклят, Индик. — Сказал Лех Завадский.

И умер. Аура его развеялась в пространстве, а тело рухнуло на землю.

На поляне воцарилось молчание.

— Дуэль окончена. — Рядом со мной встал Сергей Бельский. Руки он держал ближе к поясу, где наливался энергией амулет экрана покоя.

— Дуэль окончена. — Эхом повторил Ян Кравчик.

Все продолжали молчать, смотрели на меня. Экран покоя, поставленный искусником, резал аурные эмоции, чувства отражались на лицах.

Офицер смотрел со злостью, потянулся к тесаку даже, опомнился в последний момент. Арина и Ева смотрели заинтересованно, без испуга. Незнакомые парни глядели оценивающее, пытались понять, что от меня ждать можно. Взгляд Софии растерян, словно она не понимала, как я могу стоять на земле, а не провалился под неё. Леманский же смотрел с ужасом, даже руки дрожали. Агнесска Волянская разглядывал меня так, словно я был цепочкой цифр на калькуляторе.

«Думает, что с нас получить можно».

Искусник развеял экран покоя.

— Эх, Лех… — Молчание нарушил Ян Кравчик. Он без страха подошёл ближе, наклонился, провёл рукой, закрывая покойнику глаза. — Не дописал ты хорошую песню…

— Мне жаль. — Сказал я, глядя поверх голов, на верхушки хлебных деревьев. — Я не желал такого исхода.

Офицер резко выпрямился, словно проглотил палку.

— У него жена осталась. — Тихо сказала София.

— И дети в каждом крупном городе! — Хохотнул Леманский нервно.

Молодежь заулыбалась, София веселья не поддержала, опустила взгляд ниже.

— Поможешь? — Спросил Ян Кравчик у офицера.

Тот кивнул.

Вдвоем они завернули тело Леха Завадского в длинную простыню, Ян Кравчик достал телефон, набрал номер.

— Это обязательно было делать? — Спросил у меня тихо Сергей Бельский.

— Да. — Ответил я.

— Не буду спрашивать, почему. — Нахмурился боярин. — Поехали отсюда.

— Поддерживаю.

«Маус» вырулил с полянки, и двинулся к городу. За рулем снова сидел Сергей Бельский.

— Знаешь, а хорошо, что мы его прикончили. — Вдруг сказал боярин.

— Почему?

— Да достал он уже. В открытую не кусает, опасается внимания канцелярии, так, покусывает. То там, то сям. Ну, одной проблемой меньше.

«Как бы других не добавилось».

«Миро». Сказал я. «А ведь он не нас имел в виду. Он имел в виду своего Индика!»

«Да». Не стал спорить Миро.

«Будь добр, разблокируй немного информации».

«Да что уж теперь поделать, если такие игры пошли. Мирослав, любая техника Архитекторов, и я не исключение, развивается уровнями и циклами. Нулевой цикл — это из коробки достали. Полный — развитие закончено, пора переходить на следующий уровень. Я потому и блокирнул Универсальный Эффектор в самом начале, помнишь? Он был уже полного цикла, ему нужно было под нас подстроиться. Если же цикл развития не выполняется, техника решает, что что-то пошло не так, и сбрасывает уровень, чтобы начать цикл уже на уровне ниже. Нет там развития, и снова разворот цикла, уровень ниже. Если же развития совсем нет, то биомех отторгается. Процесс подстройки уровней сопровождается неприятными побочными эффектами, когда биомех пытается перестроить организм носителя, чтобы избежать сброса цикла. Наш идиот где-то нашёл Индика высокого уровня, скорее всего, ранее это был Владыка. И решил, что он теперь царь и бог. Индик оценил, что развития нет, и начал сбрасывать циклы. И сбросил до второго класса. Ещё два цикла, и произошло бы отторжение».

«Значит…»

«Да, Мирослав, нам нельзя стоять на месте. У покойника была могучая воля, если уж он не пошёл крушить все вокруг себя, пытаясь набрать цикл. Увидел нас, сдуру решил, что вот его шанс. И проиграл».

«Миро, я не очень понимаю. Он же был известный дуэлянт. Отчего не мог поехать куда-нибудь на Изборск, погонять сектантов, или там чудище какое-нибудь истребить? Все же есть, Эффектор, Щит, Сердце… Справился бы!»

«А личное развитие не состоит в запихании в себя улучшений и истреблении других жизненных форм, сколь бы отвратительны они не были». Ответил Миро. «Личное развитие — это нечто другое!»

«Дай угадаю…»

«А дальше информация закрыта».

Глава 7

В гостиницу мы вернулись к полудню. Сергей пошёл к себе, составлять отчет о произошедшем для генерала Бельского. Я же сразу двинулся в душ, переоделся, сел в кресло, включил ноутбук, полез в сеть.

Новости о дуэли первым выложил телеканал «Мир». Сдержанные факты. Бой произошел там-то, сторонам предлагали примириться, стороны последовательно отказались. Мирослав Трегарт и Лех Завадский действовали честно и открыто, правил дуэльного кодекса нарушено не было. Все цивилизованное человечество Дороги скорбит о трагической утрате!

Канал «Муз-Любодар» выложил новость чуть позже, и подал иначе. Трагическая дуэль, ужасные обстоятельства! Послушайте последнюю песню великого поэта, ваши лайки и комментарии нам помогут! Перечисленные вами денежные средства будут направлены на поддержку осиротевшей семьи.

К полудню появились и иные новости. Показали отрывок с пресс-конференции, где Завадский вызвал меня на дуэль. Показали мою фотографию, обозвали убийцей и подонком в комментариях. Сразу появились предложения штурмовать посольский квартал, и вызвать Мирослава на честную дуэль, без всяких там фокусов.

Вал общественного осуждения нарастал, начали присоединятся другие города.

А вот и видео, из Екатериниска. Я стою на краю площади, в фонтане плещется зеленая жижа, рядом со мной генерал Хойнацкий.

Позже раскопали видео моего боя с Ангуаном на Аркаиме, снятое со спутника. Ангуан сучил лапами, на меня бежали гончие, которых приканчивала Кира. К предложениям «призвать к ответу Мирослава Трегарта» добавились слова «всем вместе».

Появился призыв бойкотировать концерт Людмилы Стафилос.

Ну, теперь точно концерт отменят. Придётся возвращаться домой. Мила будет расстроена. Генерал Бельский тоже будет недоволен, задания-то его я не выполнил, толком ничего не выяснил.

«Отменят?» Фыркнул Миро. «Чего?»

«Ну…»

Мила ворвалась в кабинет как ураган.

— Господи, вы живы? — Она с беспокойством глянула на меня.

— Да жив, что мне…

Ноут полетел на пол, а мне на колени уселась Мила.

— Я беспокоилась. — Сказала она, кладя руки мне на плечи, и заглядывая в глаза. — Я очень беспокоилась!

«Ну конечно, новый хозяин тебе такие дорогие тряпки покупать не будет!»

— Мирослав. — В комнату зашла Кира, закрывая за собой дверь. — Это было опасно.

— Нет. — Я осторожно взял прильнувшую ко мне Милу на руки, отнес на диван. — Ничего опасного. У меня сильные биомехи.

Кира только вздохнула.

— Я обед закажу? — Спросила она.

— Давай. Как у вас дела?

— Галактионов кипятком ссыт. — Честно сказала Кира, набирая текст в телефоне. — С утра продажи билетов возросли втрое. Репетиции проходят успешно, а за нами таскается охрана, четверо наемников. О тебе спрашивали, кстати.

— Что спрашивали?

— Говорят, что ты герой Аркаима.

— Ну вот тут я не такой герой. Мила, я думаю, концерт отменят.

— Отменят, господин? — Сделала большие глаза Мила. — Почему?

— Из-за моей глупой дуэли. Завадского тут любили. В сети кампания, билеты сдают.

«Давай посмотрим на цену билетов?»

Я поднял с пола ноутбук, открыл нужный сайт, уставился на цифры. Двенадцать золотых вход. Нет, уже тринадцать. Билеты в Екатерининск проданы все, на Святополье осталось пять тысяч штук.

— Что происходит? — В пространство спросил я. — Почему так?

— Мирослав, у меня тоже есть новости. — Вдруг сказала Кира.

— Что ещё стряслось?

— В городе я видела людей из Темного Солнца.

«Все сектанты — кретины».

— Так-так.

— Они рядовые, но с меткой. Полиция их не задерживает почему-то, отворачиваются.

— Очень интересно, почему. Сообщу боярину Бельскому, пусть разбирается.

— Мирослав, я ранее слышала, что на Изборске и Люблине действуют отделения Темного Солнца. Почти в открытую, любой знает нужный адрес.

— Ну, как сказал Черный Барон, земля ему стекловатой, Темное Солнце к нам претензий не имеет. Все, что он просил, сделали.

— А за смерть самого Черного Барона?

«Вот кстати да!»

— Не знаю. Может, выясним?

«Эй, ты чего задумал?» Забеспокоился Миро. «Там могут найтись люди поумнее, чем скорбный разумом певец за счастье человеческое!»

«А что делать? Миро, если ту жижу в фонтане подготовили они? Надо их тормозить, я не хочу, чтобы подобное случилось посреди толпы!»

«А, ну тогда ладно! Сходим, развесим их на столбах!»

«Ты что такой веселый?»

«Прикончить кретина, извратившего суть Индивидуального Помощника — чем не причина для радости?»

Я промолчал.

«Мирослав, ты не представляешь, что мог бы натворить такой тип. Нельзя ограничивать разум! Мы творцы, помнишь? Ни воины, ни торговцы, ни правители! Мы не ищем доступных самок, не увеличиваем банковский счет, не строим великие империи! Мы — творим!»

«Миро, кто бы говорил!»

От продолжения разговора меня спас телефонный звонок.

— Мирослав Трегарт? — Произнес в трубке смутно знакомый голос.

— Да, кто говорит?

— Люди знают меня как Бродяга Сэм. Мы встречались, на Изборске. Не желаешь присоединиться ко мне за чашечкой чая в посольском баре?

— Да можно, когда?

— Хоть сейчас.

— Иду.

Бродяга Сэм совсем не изменился. Он сидел за крайним столиком, попивая чай из низкой пиалки, осматривался вокруг внимательно.

— Привет! — Я пожал протянутую руку, устроился напротив.

Возле нас возник официант.

— Чай с фруктами, и что-нибудь пожевать вкусного.

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство! — Официант удалился.

— Ну, как вам Люблин? — Спросил Бродяга Сэм.

— Мир как мир. — Пожал я плечами. — Бывало и хуже. А что привело вас сюда?

— Дорога. — В ответ пожал плечами Бродяга Сэм. — Кстати, на Изборске появились Строители. Восстанавливают ветку Дороги к Старой Англии.

— А я думал, пройдет больше времени.

— Мы тоже так предполагали. Окраина успокоилась, ездить стало намного проще.

— А что там, кстати? На Старой Англии?

— Варвары захватили Лондинум. На троне сидит Великий Вождь Коннор Первый. Город разрушать не стали, аристократов рассадили на колья вдоль берега высохшего моря. Театр отстроили, библиотеку. Им кто-то подкинул кучу книг и фильмов, варвары читают и смотрят, нравиться. Нас не трогают, просили привезти ещё, если есть.

— Однако.

Мне принесли заказ, чай и жареную с мясом картошку.

Я взял вилку с ножом, принялся за еду.

Бродяга Сэм говорить не торопился, я тоже не спешил, держал паузу.

— Кстати. — Не выдержал первым Бродяга. — На Аркаиме некие люди обращались к Гильдии Перевозчиков. Просили провести через Окраину караван.

— На Аркаиме есть Окраина?

— Дальние Сады же. — Улыбнулся Бродяга Сэм.

— Что за караван?

— Танки и пехоту Кельтики. У нас не получилось, Окраина встала колом, не желая пропускать Зверобога.

— Это такой, рыжий, полосатый?

«Он самый»

— Да.

— И вы пришли, чтобы сообщить мне только это?

— Не только. — Вдруг Бродяга стал серьёзным. — Вопрос в том, кто хотел тащить его на Аркаим.

— И кто же?

— Гильдия не разглашает имен своих заказчиков, Мирослав Трегарт. Мы строго соблюдаем это правило. Как не можем и сказать, кто пытается пробить проход на Черное озеро.

— Рыжий-полосатый не успокоился?

— Могу сказать, что даже с Ключом Миров такой сущности будет непросто пройти через Окраину.

— Как интересно.

— Да, думал, что вам будет интересно.

— А что же такое Ключ Миров?

«Зачем тебе это знать?» Всполошился Миро. «Книга же была!»

«А вот хочу подробностей».

«Придет время, и…»

«Миро, молчи».

— Ключ Миров — редкий артефакт Архитекторов. — Бродяга Сэм словно и ждал этого вопроса. — Он имеет и официальное название, то ли ворота, то ли универсальный переместитель, уж и не упомню. Он позволяет перемещаться меж мирами с опорой на портальную сеть Дороги. Наказующие за это не карают, Ключ Миров вписан в разрешенные устройства. Имея Ключ Миров полного цикла, можно оказаться в любом месте, где присутствует внимание создателей Дороги.

«Ну зачем это тебе сейчас?» Спросил Индик.

«Давай потом обсудим!»

«Мирослав, прошу тебя, не выясняй ничего про эту вещь!» Миро был в панике. «Прошу, заклинаю! Она крайне опасна для нас на нашем уровне развития! Мы не должны привлекать внимания тех, кто создал Дорогу!»

«А они живы?»

«Прошу, не надо спрашивать дальше».

«Хорошо».

— Никогда не слышал. Значит, кто-то желает протянуть высшую сущность в Светлое Царство?

— Мирослав, Гильдия Путешественников не однородна, встречаются разные личности. Провести злобную высшую сущность или пронести опасное устройство мимо внимания Наказующих можно только через Окраину.

— Но особые царские полки как-то ездят?

— Тут случай особый, так сказать. Они не таскают с собой по-настоящему опасные изделия. Три-четыре термоядерных заряда, ну ерунда же!

— Эм…

— Даже когда Светлое Царство ударило по Алому, Наказующие не вмешивались. Это не так страшно, если сравнить… Скажем, с миром, который превратился в кибернетический муравейник. Или с миром, где вся органика слилась в острова плоти, кочующие меж бесплодных равнин. Или мир, где продолжительность жизни людей составляет восемь дней, от детства до старости. Я видел примеры того, что могут творить по-настоящему опасные артефакты. Знаете, на планете Черное Озеро одна из самых больших Окраин в Старой Рутенике. Жители одного из соседних миров баловались с опасными устройствами, и целая ветка Дороги была отключена. Мы не ездим в те края.

— Поправьте меня, если ошибаюсь. Некто тащит в Праславянский сектор опасное устройство или высшую сущность?

— Я лишь сказал, что кто-то сейчас ищет контакты с семьей отщепенцев, за деньги готовой тащить что угодно.

— А почему вы мне это говорите? В чем ваш интерес? Появиться ещё один Закрытый Мир, вы так же сможете возить туда грузы через Окраину. Это же для вас выгодно?

— Нет в этом ничего выгодного, Мирослав. — Покачал головой Бродяга Сэм. — Да, мы проникаем в самые разные уголки вселенной, это так. Но покойникам наши услуги ни к чему. Масштабы не те. Светлое Царство слишком тесно связало планеты друг с другом. Закроют целый сектор.

— А если начистоту?

— А если начистоту, — Бродяга Сэм глянул мне в глаза, — мне надоело видеть мертвые миры.

«Он тебя похвалит, думаешь?» Зло бросил Миро.

«Кто?» Насторожился я.

«Информация закрыта».

— А если ещё чище?

— Есть теория, что Наказующие не замечают наши шалости в обмен на то, что мы помогаем некоторым мирам вернуться в дорожную сеть. — Взгляд Бродяги Сэма стал резким, твердым. — Пока мы помогаем, нас не трогают. Как только начинаем вредить, уничтожают без жалости, целыми семьями.

— Очень интересный разговор. Скажите, — я задумался. — а есть ли маршруты на Землю?

«Мирослав, не лез бы ты ещё и в эти дела!»

— Есть, конечно. — Бродяга Сэм ощутимо расслабился. — И на Землю, и на Авалон. На Кристу — не знаю, достоверных сведений нет.

— А можете провести?

— Вот тут сложный вопрос. — Бродяга Сэм задумался. — У вас слишком могучие артефакты, чтобы обещать так сразу. Небольшие объемы грузов — да, таскаем. Оттуда компьютеры, станки, иногда образцы оружия. Туда тоже возим, зелье долголетия и простейшие медицинские амулеты. Но что-то серьезное, вроде Индика… Лично я бы рисковать не стал.

— А вы были на Земле?

— Конечно. Я родился на Урале, если вам что-то это говорит.

— Говорит, я родом из России.

— О, соотечественник? Приятно слышать.

— Земные власти в курсе существования Дороги?

— Не все, далеко не все. В СССР были в курсе, США тоже. Остальные — не знаю.

— Мне надо обдумать то, что я услышал. — С усилием сказал я. — Очень необычная информация.

— Понимаю. — Покивал головой Бродяга Сэм. — Иногда нас просят перевезти с Земли кого-то, родственников, друзей, любимых.

— И вы?

— Не всегда соглашаемся.

— Как мне вас найти, в случае чего?

— Обратитесь к любому представителю Гильдии, он подскажет. Простите, мне пора. Я и в самом деле рассказал вам многое.

Бродяга Сэм давно ушел, чай давно остыл, я сидел на месте, задумчиво глядя в стену.

Мир снова оказался далеко не так прост, каким представлялся вначале. Великая Дорога, приключения, новые места и новые люди. И вот, оказывается…

«Хватит уже себе голову ломать». Наконец сказал Миро. «Пошли, прогуляемся по городу».

«О?»

«Навестим фан-клуб покойного певца свободы, узнаем, что да как. Может, пару сектантов выловим, на фонаре повесим, чтобы не баловались. А может, ещё что обломится».

В Камень-Кафе было пустынно. С десяток человек расселись по столам, пили пиво, переговаривались о своём. Арина и Ева листали журнал, София сидела рядом, прикрыв глаза. Возле них пил пиво Ян Кравчик, на столе перед ним лежал исчерканный блокнот. Агнесска Волянская тоже была тут, цедила алкогольный коктейль, делая вид, что не замечает Алексея Леманского. Компания молодежи в пиджаках и платьях, изготовленных на Фламинике, употребляли пиво, лениво глядя на сцену.

На сцене, на высоком стуле сидела певица. Девушка, в жакете и черных штанах, с гитарой на коленях. Перебирала струны, и пела негромко.

Он обожает ссоры, шумы, драки.

Он курит трубку, пьет крепчайший эль,

И любит девушку…

Я сел за свободный столик, ко мне нарочито неспешно подошла официантка.

— Чего изволите, убийца? — Холодно спросила она.

— Пока ничего. — Я оглядел зал.

Мелодия, которую играла певица, показалась мне знакомой.

«Тоже с Земли».

Люди вокруг примолкли, уставились на меня.

— Тогда уходите.

— Пива. — Быстро сказал я. — Темного. Крепкого.

Официантка молча удалилась.

«Миро, я вспомнил песню». Сказал я. «Там вторая часть есть»

«Какую?»

«Которую Завадский пел».

«Вторая часть на твоем родном языке!»

«Не беда». Я потянулся к Конструктору. Ты же умный, да? Сможешь перевести с одного языка на другой?

Конструктор справился моментально, и у меня перед глазами возник текст на интерлингво.

«Ну, пробуй». Хмыкнул Миро.

— Позволите? — Дождавшись окончания песни, я подошёл к сцене.

Девушка посторонилась, оставив гитару на стуле.

«Миро, ты умеешь играть на гитаре?»

«Что? Что? Мирослав! Да знали бы все эти люди, кто мы на самом деле…»

«Так умеешь или нет?»

«Умею. Ладно. Дай мне».

Я взял гитару, сел на табуретку, положил на колени. Чуть сгорбился, руки коснулись струн.

— Думаю, что некоторые песни заслуживают того, чтобы быть допеты. — Сказал я в обращенные ко мне лица. — Эта песня называется «Дом».

Что за дом стоит

Погружен во мрак

На семи лихих, продувных ветрах!

Не концентрироваться на музыке. Наложить энергетику на слова, на ритм песни, как это делал Завадский. Так, как это получается у Милы. И отправить энергетику в зал.

Я коней заморил,

От волков ускакал!

Покажите мне край,

Где светло от лампад!

Где поют, а не плачут…

Да, у многих тут защита, в Камень-Кафе простые люди не приходят. Не надо бороться с защитой, надо стать частью её. Обойти экраны покоя, пусть энергетику несет даже не звук, пусть смысл слов станет той энергетикой, которую воспримут люди.

Мои ли это были мысли?

«Твои». Буркнул Индик, продолжая петь.

О таких домах не слыхали мы

О таких домах не слыхали мы,

Долго жить впотьмах привыкали мы!

А ещё вином много тешились

Разоряли дом, дрались, вешались!

Эти люди, собравшиеся тут. Их экраны покоя пылали в энергетическом мире, но как они могли защититься от слов, которые услышат, и от того смысла, которые эти слова несут?

Никак.

Закончил петь, отложил гитару.

Первой захлопала Арина Бербешева. К ней присоединился безымянный парень, Алексей Леманский тоже несколько раз ударил ладонями. София смотрела на меня с явным интересом.

— Спасибо. — Сказал я в молчаливую пустоту. Сошёл со сцены, и меня перехватила Арина.

— Пошли к нам! — Сказала она.

— А…

— Твои разборки с Завадским ваше личное дело! Пошли, пошли!

«Как ловко-то!» Удивился Миро.

На сцену снова вышла девушка, и запела новую песню. Что-то о бескрайних полях и синих небесах, где никогда не заходит солнце, а люди добры и веселы.

Встретили меня настороженно.

— Арина, зачем… — Начал было говорить Леманский.

— Заткнись. — Бросила Арина. — Нормальный парень. Дуэль была честная.

— Подтверждаю. — Сказал Ян Кравчик. — Я там был.

Безымянный парень глянул на меня недобро. И хотел бы бросить вызов на дуэль, да понимал, что шансы у него не велики. И потому сидел и сверлил меня взглядом.

— Ты зачем сюда пришёл? — Наконец-то спросил безымянный.

— Допеть песню.

— Допел?

— Да.

— Теперь…

— Пошли отсюда. — Поднялась со своего места Арина. — Мне перестает тут нравиться.

— Пойдем. — Согласился я.

Вдвоем мы вышли из бара, я ощутил, как мою спину царапнули взгляды окружающих.

— Я на новую дуэль не нарвусь? — Спросил я у взявшей меня под руку Арины.

— А ты боишься?

— Сергей Добромирович ругается.

— А это ещё кто?

— Посол Светлого Царства в Содружестве Люблин. Вышлет меня отсюда, в самом деле.

— Не вышлет. Тут и не такое бывало. Не бойся, я с тобой. А покажешь мне посольский квартал?

«Ну вот, дело слаживается!» Хмыкнул Миро.

Глава 8

В посольском квартале девушке тоже не понравилось.

Погуляли по улицам, посидели в баре. Арина выпила два коктейля, и, кажется, захмелела.

«Да не опьянела она, там биомехи бдят!» сказал Миро.

— Слушай, — решил спросить я прямо, — все же, Завадский был твоим другом…

— Этот напыщенный индюк? — Удивилась Арина искренне. — Мирослав, ты о чем? Где Завадские, а где — Бербешевы? Куда ему?

— А что?

— Мой род влиятелен и знаменит, а род Завадского давно угас. — Объяснила Арина. — Его даже в Думу не пустили.

— Ну… — Я вспомнил доклад. Три боярских рода, определяющих политику Люблина, внутреннюю и внешнюю. Бербешевы, Духовы и Влажины.

— Вот тебе и ну. Ты-то, другое дело!

«Хе-хе».

— Мне и тут не нравится. — Сообщила Арина. — Вызови такси, поедем прокатимся по городу!

Целоваться мы начали на заднем сиденье. Арина ткнула пальцем в кнопку, непрозрачная перегородка отделила нас от водителя. Стекла потемнели.

Машина неспешно ехала по Любодару, мерцали огни, а я обнимал и целовал красивую девушку.

— Давай в гостинку. — Прошептала Арина, оторвавшись от меня на миг.

— Я…

Она снова закрыла мне рот поцелуем.

И мы поехали в гостиницу.

Неприметное здание на окраине Любодара, с немногословным и приветливым служащим. В обмен на пару золотых я получил ключ от номера на втором этаже, куда и отвел практически висящую на мне Арину.

Большая кровать, зеркало на стене, откуда на нас пялилась скрытая камера. Камеру я пережег импульсом энергии, коснулся рукой стены, напитывая экраном покоя. Арина мои действия заметила, поняла, но никак не отреагировала.

— И что же ты будешь со мной делать? — Спросила Арина.

«Выпороть бы тебя». Посоветовал Миро. «Но ты уже взрослая!»

— Думаю, что… — Я сделал шаг к ней, попытался поцеловать, но она отстранилась.

— Девчонок своих целовать будешь! — Зло сказала Арина.

Ноготки девушки осветились алым. Взмах руки, Скорлупа треснула, не успев создаться, а моя рубашка на груди осыпалась пеплом.

Арина толкнула меня на кровать, села сверху.

— Не такой уж ты и страшный! — Сказала она, расстегивая свою блузку.

«Сейчас увидишь!» Пообещал Миро.

Арина избавилась от блузки и алого лифчика, схватила меня за руки, и прижала ладони к своей большой груди.

— Нравиться? — Спросила девушка.

— Конечно. — Я осторожно сжал упругие полушария совершенной формы.

— Я за них знаешь сколько отвалила? — Похвасталась Арина, и рванула ремень моих брюк с неженской силой. Ремень полетел в угол, а следом туда отправилась юбка и трусики.

Арина оказалась умелой и страстной любовницей. Мы занимались сексом сначала на кровати, потом переместились на кресло, потом снова на кровать. После третьего раза девушка насытилась, легла рядом, прижалась к моей обнаженной груди. Провела пальчиками по Конструктору.

Скорлупа была настороже, сканирующие нити истаяли в ауре.

Арина поморщилась.

— Это твоя защита?

— Да. Не нужно сканировать, я тебе и так все расскажу.

«Давай лучше у неё поспрашиваем».

«Миро, врать не хорошо!»

«Девушке в постели не врут, а преувеличивают!»

— Ну, тогда рассказывай, что царская охранка забыла на Люблине.

— Отчеты, отчеты, отчеты… — Протянул я. — Послали сопровождающего на наши головы! Шагу ступить не дает, то это нельзя, то другое… А у нас сроки горят. Людмила извелась уже вся, Галактионов рвет и мечет.

— Да понимаю, дело важное. — Арина опустила руку мне на живот. — А какие биомехи у тебя есть?

— Ой, разные, думаешь, я в них понимаю? Защита есть, молнии руками могу бросать. Индик — он же такой, у него многое не спросишь. Поставил то, что мог, остальное по наитию! Зато любого врага вжик, и нету! Ты видела видео, как я кельтского Ангуана разметал?

— Да уж видела. — Арина прятала взгляд у меня на груди, а её рука старательно двигалась ниже. — Слушай, ты мне вот что скажи. Каково это, быть хозяином сразу двоих? Это круто?

— Ты о чем?

— О рабынях твоих! Не, я не ревную, вот ещё — к каким-то ревновать! Но каково это?

— Не очень, хлопот больше, чем приятностей.

— И ты с ними с двумя… — Рука Арины добралась до цели, и я ощутил, что способен ещё на один раз. И, наверное, не на один.

— Слушай, а ты эту Людмилу можешь сюда позвать? Пусть она к нам присоединиться!

«Тебе не понравиться!» Буркнул Миро.

— У неё репетиция, освободиться поздно. В конце-то концов, это деньги.

— Ну… Ладно. — Арина скользнула ниже. Продержался я недолго, схватил девушку за плечи, рывком повалил на кровать.

— О! — Простонала Арина, когда я резко проник в неё. — Давай! Накажи меня! Бери меня так же, как и своих…

А я представил Киру. Тогда, когда она пришла ко мне в первый раз. А потом Милу, вставшую между мной и Златой Морозовой.

И мне сразу стало грустно.

«Я помогу». Сказал Миро.

«Спасибо».

— Мне пора, а то мама заругает, что я не дома ночую. — Сказала Арина, когда все окончилось. — Напои меня кофе и вызови такси.

Я выбрался из кровати, дошёл до телефона. Обернулся, делая заказ, и увидел, как Арина наводит на меня камеру своего телефона. Хороший аппарат, по лицензии Гардарики выпускают, и камера у него хорошая, все видно будет.

— Арина, я же без одежды. — Поспешно скрылся за дверь душевой я.

— Тогда давай сюда, сделаем селфи вместе! И где там твой кофе?

Кофе мы пили вдвоем, Арина быстро умяла кусок торта. На фигуре не отразиться, биомехи у девушки хорошие.

«Ничего там хорошего, поделка под Танцора Плоти и Сердце Пламени! И два простых эффектора на руках. Поставили правильно, но сами биомехи местного изготовления».

— Арина, а я думал, что царцев тут не любят. — Осторожно сказал я, отпивая чуть кофе.

— Быдло не любит. — Подтвердила Арина. — А нам-то что?

— То есть?

— Мирослав, ты как ребенок! Мы же дворяне, и должны держаться вместе! Не любят, завидуют. И нас тоже не любят, завидуют.

— В Светлом Царстве немного не так. Там…

— Да что я, не была у вас? Там такое же. — Улыбка Арины выглядела цинично. — Представь, кем бы ты был, не будь у тебя этого? — Она указала рукой на выступающий на моем плече Конструктор.

— Даже представлять не хочу. — Честно ответил я, вспоминая драконидов в заброшенном городе.

— Вот именно.

— А Завадский…

— Да это игрушки все. — Фыркнула Арина. — Модный парень, модные песни. Он уже давно зарвался. Знаю, что к нему царская охранка присматривалась. Его бы давно мой отец удавил, да не получалось, мечом хорошо владел.

«Спокойно!» Сказал мне Миро.

— Однако… Значит, я оказал дворянству Люблина услугу?

— Ну, как-то так. — Согласилась Арина. — Ордена не дадим, уж не обессудь. Папик не любит, когда чужестранцы наши ордена носят.

— Спасибо достаточно.

— Слушай, ты что такой хмурый? — Выгнула бровь Арина. — Тебе что, мало было? — Она кивнула на растерзанную кровать.

— Да не знаю. — Сказал я задумчиво. — Все же ситуация эта… Слушай, ты же понимаешь, что так долго продолжаться не может? Конвой из Светлого Царства камнями забросали, певцы поют песни, за которые у нас их бы давно потащили в тюрьму. Чего вы ждете, Верхние рода, или как там называется высшая знать Люблина? Восстания?

— А что мы должны сделать?

— Армия, полиция…

— Мирослав, у нас не армия, а одно название! Да и полиция такая же. Везде пролезли простолюдины. Давать им в руки оружие никто не будет, пойми. Если бы не крепкие парни с Аркаима, все кончилось печально ещё бы двадцать лет назад.

— Прости, я не знаю, что было двадцать лет назад.

— Быдло раздобыло оружие и артефакты, и поперло на столицу. Все эти армия и полиция шли вместе с крестьянами. Их пороли, вешали на фонарных столбах, да все без толку. Мой отец пригласил наемников с Аркаима, которые и навели тут порядок. Мирослав, люблинские бояре не участвуют в таких делах, которыми занимался придурок Завадский. Им это не нужно!

— Ты же именно это и должна была сказать?

— Если ты это хотел узнать, так вот и слушай. — Оскалилась Арина. — Дворяне Люблина в революцию не играют. Куда я там хожу и с кем — моё личное дело, никого не касается! Где моё такси? Провожать не надо, сама доберусь!

Я потянулся к телефону.

— Адрес?

Девушка продиктовала адрес, я вызвал машину. Система оплаты Светлого Царства работала и тут, с меня списали нужную сумму, я не стал смотреть, сколько.

Арина накинула курточку, и скрылась за дверью.

Я прошёл к кровати, достал свои штаны, ботинки.

«Ну, одно мы точно выяснили». Сказал Миро.

«Что?»

«Если все они такие, как эта самка, к происходящему бояре Люблина причастны лишь косвенно».

«Чем же это?»

«Тем, что допустили эту ситуацию».

Рубашка превратилась в лохмотья.

Вздохнув, я одел куртку, застегнул, и отправился к выходу.

Такси ехало долго, в городе начались утренние пробки. Дорога к посольскому кварталу оказалась забита рядами легковушек. На посту стрельцы проверяли одну машину за другой.

— Высади тут. — Сказал я, оценив вереницу машин.

Вышел, прошелся пешком. Охрана пропустила меня без вопросов.

— Доброе утро! — Сказала Кира. Девушка не спала, сидела за столом и чистила винтовку. Мила ещё спала, свернувшись калачиком и подтянув под себя подушку.

— Доброе. — Нацепил на лицо улыбку я. — Как вы?

— Неплохо. — Девушка поставила на место цевье, погладила рукой по стволу.

Машинопись засветилась, впитывая энергию. Разложенные на столе детали оружия начали сползаться друг к другу, занимать предназначенные места.

— Какая классная! — Кира завороженно смотрела на ожившие механизмы.

«Баловство». Сказал Миро. «Давай поставим ей…»

«Потом».

Первым делом я принял душ, с наслаждением стоял под упругими струями воды, смывая с себя эту ночь. Неприятной она выдалась, все же.

«А что такого неприятно?» Спросил Миро. «Самка рассказала многое».

«А чему из этого можно доверять?»

«Да всему, практически. Не станут местные шишки возиться с революцией. Они сидят-то тут на стрелецких штыках. Не будет Светлого Царства, и года не продержатся».

«Ну, и что мне докладывать генералу Бельскому?»

«Это и доложим. Давай к Боярину зайдем, пообщаемся?»

«Давай».

— Доброе утро! — Радостно улыбающаяся Мила обняла меня, поцеловала в щеку, и умчалась в гостиную, где нам принесли завтрак. — Мирослав! Тут сок апельсиновый! И кофе! Ты есть будешь? А?

— Позже. — Ответил я, бросая штаны и куртку в ящик для белья.

— Что случилось? — Спросила Кира, отрываясь от своего занятия.

— Пообщался тут с местной аристократией. — Я открыл шкаф, выбрал новую рубашку. Вот куртки жаль, не прихватил с собой запасных. Ну ничего, пиджак одену, вот этот, черный, который мне Мила покупала.

— И что?

— Да ничего.

Кира неторопливо встала, подошла ко мне и обняла, нежно, но крепко.

— Все ерунда. — Сказала она, пряча лицо у меня на груди. — Ты не оставляй нас, ладно?

«Оставишь вас». Проворчал Миро.

— Не оставляй! — Сказала сирена Мила, обнимая меня с другой стороны. — Ладно?

— Не оставлю. — Пообещал я, думая, как вежливо вырваться из объятий.

— Мирослав. — Кира вдруг отпустила меня, и села на кровать. Из девушки словно выдернули какой-то стержень. — Я понимаю, что ты думаешь.

— А что… — Начала было улыбаться Мила.

— Дай сказать. — Кира говорила тихо, но с такой силой, что Мила замолчала моментально.

— Надоели мы тебе, обе. Кругом девчонки, Дорога, Искусство, свобода. А тут две каких-то прицепились. Я понимаю, честно. Я понимаю, что со мной происходит, но ничего не могу сделать. Проклятый биомех… Проклятый маг… Не бросай нас, пожалуйста. Мы пропадем без тебя. Я не хочу снова… К ним. Я хочу с тобой.

«Это биомех?»

«Частично. Самка понимает, что новый хозяин может оказаться куда похуже, чем предыдущий»

— Не брошу. — Я сел рядом. — Куда я уже без вас.

— Тогда пошли завтракать! — Ухватила меня за руку Мила. — А потом иди куда хочешь!

— В общем, я тут пообщался с местным дворянством. — Сказал я Сергею Бельскому, заходя к нему в номер.

— И? — Боярин только проснулся, и приступил к завтраку. — Есть будешь?

— Да я уже.

— Твои покормили? — Прищурился Сергей. — Слушай, как ты с ними с обеими живешь? Вчера вечером твоя сирена все мозги Галактионову вынула чайной ложечкой. Или с тобой не так?

— Всякое бывает. — Неопределенно сказал я. — Давай о деле.

— Давай.

— Верховному дворянству это не нужно.

«Угу! Отмахиваются руками, ногами и сиськами!»

— Это кто так сказал? Бербешева? Ну да, понимаю. Они же первые и пострадают. Три семейки тут не любят особенно. — Сергей задумался. — Но кто же тогда воду мутит? Не трудовики же?

— А им зачем?

— Пытаются добиться привилегий.

«Что-то сомнительно».

— Ты с путешественниками встречался вчера? — Спросил Сергей внезапно.

— Да было дело.

— Бродяга Сэм?

— Он самый.

— Он что-то сказал?

— Нагнал тумана какого-то. — Честно ответил я. — Вроде как кто-то пытается найти людей, которые привезут в Светлое Царство то, что не пускает Дорога. И упомянул, что кто-то из Гильдии Путешественников пробивает проход на планету Черное Озеро.

Столовые приборы в руках Сергея чуть дрогнули.

— Так.

— Что там творится? — Спросил я.

Сергей Бельский отодвинул пустую тарелку, повел рукой, напитывая стены экраном покоя. Не успокоился на этом, встал, прошёлся по комнате, поглаживая шарик-амулет. Короткие искорки отмечали его путь.

Удовлетворенно хмыкнул, вернулся за стол.

— Имей в виду, то, что я тебе сейчас говорю — не совсем секретная информация, знают те, кому надо, остальные пусть будут не в курсе. Принял?

— Так точно! — Браво сказал я, напрягаясь.

— Мирослав, Черное Озеро — планета-катастрофа. Там целую ветку Дороги отключили. Окраина величиной с континент, где встречается что угодно! На соседнем континенте мы, наши базы. В том числе, база 45-го особого полка, который должен нанести удар возмездия ядерным оружием, если что-то произойдет с центральными мирами Светлого Царства. Понимаешь?

— Ну, я подозревал что-то подобное.

— Что именно говорил Бродяга Сэм?

— Что кто-то пробивает проход на планету Черное Озеро через Окраину. И что миры Светлого Царства слишком связаны друг с другом, если произойдет катастрофа, то закроют целый сектор.

— Так и есть. Выпадет все, от Аркаима до Рутеники. Слушай дальше. Пять лет назад на Черном Озере кто-то начал пробивать проход через Окраину. Мы думали, что это из Закрытых Миров идут, но нет, оказались путешественники. Наказующие разнесли их в пыль. Через год появились новые, добрались до гарнизона, отремонтировали технику, полечили раненых и уехали на Дорогу. Три года назад мы зафиксировали устойчивый маршрут через Окраину на Черном Озере. Ездят, возят грузы, стараются держаться незаметно. Не знаю, насколько это поможет, просто имей в виду.

— Принято. Чем это опасно?

— Тем, что с Черного Озера теперь можно попасть в другой мир, минуя таможенные посты на Дороге.

— Так может ссыльные бегут?

— Вряд ли. Все ссыльнопоселенцы на месте, мы их первым делом проверили.

— Тогда кто-то хочет избежать удара возмездия?

— Смысла не имеет, ракетные установки не стоят все в одном и том же месте, часть из них постоянно перемещается по Дороге. Одним ударом наши особые полки не сломить. Ракетные установки уйдут на Дорогу, доберутся до мира-агрессора, и выжгут его в пепел.

— Сергей, так спрошу. Какое все это имеет отношение к тому, что сейчас твориться на Люблине? Ну, заявит планета о своей независимости, пришлют сюда стрелецкие полки, порядок восстановят.

— Не знаю. — Пожал плечами Сергей. — Показалось, что это важно. Знаешь, не нравится мне все это. Сначала Рутеника, потом Аркаим, потом Черное Озеро, потом вот на Люблине что-то… Кто-то усиленно шатает Светлое Царство.

— Кельты? Или Фламиника?

— Дело в том, что они тоже не заинтересованы. Кельтам нужен транспорт Дороги, который делаем мы, а Фламинике — рынки сбыта в Старой Рутенике. Сейчас они все это имеют. Заниматься такими делами ни кельты, ни Фламиника не станут, проблемы Светлого Царства отрежут часть этого сектора, и никому не достанется ничего. Это кто-то другой.

— Высшая сущность Дороги?

— Возможно. Давай попытаемся это выяснить. Знаешь, навести-ка ты штаб-квартиру Трудового Союза? Есть тут одна, в Святополье. Официально поедешь для осмотра готовящейся сцены, а неофициально — пуганешь их, и посмотришь, что потечет. С тебя спрос небольшой, ты не офицер, не служащий. Лицо неофициальное, человек, беспокоящийся за свою… За своих друзей.

— А проблем не будет? Я их так могу пугануть…

— Не будет, будь разумным.

— Слушай, Серег, я вот ещё что хотел сказать. Кира видела тут людей из Темного Солнца…

— Ну, неудивительно, с такой-то таможней. Местной власти все нипочем.

— Может, выловим парочку?

— Давай я узнаю, что смогу? — Предложил Сергей Бельский. — А ты пока что к трудовикам смотаешься, пыль поднимешь повыше, чтобы никто не догадался, чем я таким тут занимаюсь?

— Поработать прикрытием?

— Ну да. А я потрясу наших агентов тут, чтобы начали мышей ловить.

«Сразу надо было такое сделать!» Сказал Миро.

Глава 9

Выйдя от Сергея Бельского, я решительно постучался в дверь номера Галактионова.

— Доброе утро. — Приветствовал меня заспанный продюсер, загораживая проход в номер. Внутри номера я заметил две знакомые ауры, Лиза и Зина, пресс-служба.

— Доброе. Хочу взять с собой Людмилу, на пару дней. Проедемся по планете.

— Эм… Репетиции, Мирослав! У нас до сих пор проходят репетиции! Мы арендовали самую лучшую студию в Любодаре…

— Сделаем небольшой перерыв?

— А куда вы собрались?

— Думаю, посмотрим на Святополье, покупаемся, позагораем.

— Понимаю. Отправлю с вами людей, пусть сделают репортаж…

— Не надо людей. Пусть это будет небольшой отпуск. Фото наделаем, пресс-служба вставит все, что надо.

— Да в принципе… Езжайте! Охрану возьмите только.

— Не надо. Если что, вызовем винтокрылы из посольства.

Через час мы с Милой и Кирой уже ехали по шоссе, покинув Любодар. «Маус» без опознавательных знаков бодро катил по шоссе, за рулем сидела Кира, я справа. Мила расположилась на заднем сиденье, дремала.

Сделали короткую остановку в провинциальном городе, пообедали в кафе. Весь персонал кафе удостоился совместного фото с Милой, сирена согласилась с такой доброй улыбкой, что расцвели все.

К вечеру показались небоскребы Святополья.

В отличие от Екатерининска, Святополье представляло собой полностью современный город. Старых зданий не было, все постройки сплошь современные, квадратные, с огромными зеркальными окнами. Даже в домах бедняков на стекла клеили пленку, шедшую волнами. А уж высоченные небоскребы городского центра сияли золотом, отражая закатное солнце.

По пути забронировали гостиницу, и уснули втроем, на огромной кровати.

А к утру отправились знакомиться с городом.

Город раскинулся среди пологих холмов, спускавшихся к океану. Горная гряда, тянущаяся через весь континент, тут теряла мощь и размах, иногда вырываясь плоскими гранитными углами из-под наносов плодородной почвы. Длинные прямые улицы расчерчивали город на квадраты, упираясь в ослепительный блеск воды, ещё ярче блестели зеркальные стены небоскребов.

Жарко в городе не было, скорее, приятная прохлада. Вдоль по улицам тянул морской ветерок, сдувая пыль в сторону полей. На каждом свободном пятачке росли похожие на яблони деревья, украшенные мелкими белыми цветками. Дома на окраинах невысокие, с плоскими крышами, на которых виднеются края навесов от солнца.

Прохожих на улицах немного, встречаются полицейские патрули, вооруженные винтовками и тесаками. Держатся настороженно, стараются прикрывать друг друга.

Дошли до берега океана, вышли на набережную.

Длинные волноломы уходили в океан, меж ними полого спускались в воду бетонные плиты, ласкаемые волнами. На бетоне загорали люди, разложив полотенца. С другой стороны ряды каменных особнячков, построенных с претензией на старину, аляповатые, глядящие фасадами на океанскую гладь. Дома не жилые, первые этажи занимают бары и магазины, на вторых этажах дешевые гостиницы.

Перед зданиями раскинули свои стоили уличные торговцы, предлагающих закуски, алкоголь и сувениры. Немногочисленные прохожие проходят мимо, торговцы скучают.

Компания крепких парней в парусиновых куртках стоят наособицу, бросают вокруг остро-самодовольные взгляды.

— Господин, а куда мы идём? — Капризно спросила Мила.

— Да мы просто гуляем.

Рядом с нами остановился «Маус» в городской модификации. Не представительский класс, роскоши не достает! Резкие обводы корпуса сглажены, фары вписаны в линии корпуса, верх открыт, над ним установлены сверкающие хромом дуги. Я пару раз видел такие на Китеже, да и негде больше. Редкая машина, для города слишком велика, неудобна, а для Дороги слишком слаба и не понятно, для каких задач использовать.

В машине троица парней в парусиновых жилетках, открытые руки увиты черно-синими тату в кельтском стиле. Вроде и машинопись, да фальшивка, энергия по таким линиям не течет.

— Привет, красотки! — Сказал один из парней, перегнувшись через борт. — А хотите…

Кира положила руку на пояс, где устроилась кобура с «Танго».

— Не хотят. — Бросил я, щелкнув пальцами. Синяя искра сорвалась с ладони и растаяла в небе.

Парни оценили, машина сорвалась с места и тормознула у дальнего конца бетонной набережной.

— Мирослав, мы что-то ищем? — Спокойно спросила Кира.

— Штаб-квартиру Трудового Союза.

— Так вот же она! — Кира указала на трехэтажный особняк. Невесть как уцелевшая старая постройка, выщербленные стены тщательно замазаны известкой и излучают экран покоя, окна приоткрыты. На подоконниках видны цветы.

К дверям ведет низкая лесенка, а над крыльцом выложенный серыми кирпичами девиз: «Arte cognita nova».

* — искусство труда (лат.)

Мы прошли мимо разложенных торговых рядов, уличные торговцы проводили нас алчными взглядами. Тяжелые дубовые двери при нашем приближении распахнулись, открыв путь в коридор, и мы уперлись в пост охраны.

Два хмурых парня в синих жилетках за столом неторопливо поднялись, загородили дорогу.

— Здравствуйте! — Сказал я вежливо. — Мне необходимо поговорить с вашим главным.

Оба охранника похожи, как братья-близнецы. Простейшие биомехи физического развития, на руках тянутся татуировки, глаза черные, внимательно-опасливые. Резкие ребята, уверенные в себе.

— А? — Сказал правый.

Левый потянулся к короткой выкидной дубинке на поясе, по руке пробежали искорки энергии.

— Мирослав Трегарт. — Представился я. — Тот самый.

— Ваш-милость, сюда только членам профсоюза вход открыт. — Сказал второй, поумнее. — Никак пустить сюда вас не можем.

— Ну, доложите главному, я подожду минут десять.

— А потом? — Спросил правый.

— А потом я войду сюда сам. — И я с улыбкой создал на ладони шаровую молнию.

Охранники попятились.

— Арик, доложи. — Не сводя с меня глаз, сказал правый. — Не дело заставлять важного гостя ждать.

Первый опрометью бросился вдаль по коридору.

Вернулся минуты через три.

— Шеф говорит, проси! — Выдохнул он.

— Так проси. — Сказал правый, садясь за стол.

Руки он держал на виду, и прятал глаза.

— Прошу за мной. — Вежливо сказал тот, что бегал известить шефа.

Кабинет главы Трудового Союза в Святополье располагался на третьем этаже. Поднялись по узкой лестнице, прошли коридором, оказались в приемной, с жесткими креслами вдоль стен. На стенах в рамочках фотографии, морские пейзажи вперемешку с компаниями людей. Те ещё компании, лица недобрые, решительные, одеты в униформу местных резких парней — синие куртки и мягкие штаны. Фоном то заводы, то улицы, то цепи полицейских.

Возле двери в кабинет главного стол, заваленный папками с бумагами, секретарша удивленно разглядывает нас. Видно, что узнала, глаза расширились, скверный амулет прикрытия пропускает слишком много гармоник чувств из ауры.

На двери табличка, черным на золотом написано «В. Э. Раковский, глава Трудового Союза Святополья».

— Подождите тут. — Сказал я Кире и Миле.

Девушки чинно уселись на кресла у стены, секретарша за столом затравленно улыбнулась.

Я прошёл в полуоткрытую дверь.

Кабинет не большой, половину его занимает длинный стол, с одиноким экраном компьютера, вторую половину — шкафы, набитые папками с бумагами. Окно закрыто жалюзи, плотными, на потолке вечные светильники. Стены украшены плакатами с мудрыми изречениями, «Вместе — сила!» и «Побеждай упорством!», мускулистые мультяшные парни сжимают кулаки, на заднем плане безликие толпы народу.

— Здравствуйте! — Профессионально улыбнулся владелец кабинета, выходя из-за стола мне навстречу. Маленький, сухощавый человечек в потертом пиджаке и брюках, под пиджаком алая футболка. Лицо изрезано морщинами, выцветшие волосы и брови, сухие губы. И внимательные, очень внимательные синие глаза.

— И вам не хворать. С кем имею честь?

— Войцех Раковский, глава Трудового Союза в Святополье. А вы?

— Мирослав Трегарт, мастер Искусства.

— О, мы о вас много слышали! — Ещё профессиональнее улыбнулся мне Войцех Раковский. Амулет у него на груди не чета тому, что носит секретарша, он умеет даже бросать фальшивые гармоники чувств. Что-то подобное носил на Фламинике Квинт Менелий Август.

Интересный он человек оказался.

«И этот тоже не прост». Сказал Миро.

«Да уж понимаю!»

— Надеюсь, только хорошее? — Улыбнулся я.

Скорлупа приняла задание Конструктора, формируя фальшивые гармоники чувств. Радость, чуть усталости, напряженность.

«Давно надо было это сделать». Проворчал Индик.

— Много хорошего. Товарищ Астафьев о вас отзывался хорошо.

— Радимира Астафьева имеете в виду? — Я сел в удобное офисное кресло, ногу на ногу.

— Его самого! — Войцех обогнул меня, прикрыл дверь, вернулся на место. — Что же привело вас к нам? Вы ведете бизнес на Люблине?

— Ну какой там бизнес. — Пожал я плечами. — Моя… Подопечная дает три концерта на планете.

— Весь Люблин знает об этом! — Радостно сказал Войцех. — Уже давно. Для нас это неожиданность, что персона такого уровня посетила наш мир.

— Мир как мир. У меня другой вопрос.

Войцех напрягся.

— Какое ко всему этому отношение хочет иметь Трудовой Союз?

— При чем тут мы? — Резко спросил Войцех. — Четвертый канал заключил договор с профсоюзом, профсоюз прислал рабочих на сборку сцен… Погодите! — Он вскочил, подошёл к шкафу с бумагами, порылся там, достал пару листов, всмотрелся. — Договор заключен, работы проводятся в срок. Во всяком случае, так было три дня назад. Что-то изменилось?

— Пока ничего, насколько мне известно. — Я добавил в Скорлупу гармоники недовольства и зарождающейся ярости.

Глаза Войцеха чуть дрогнули. Значит, ауру он читать умеет?

«Конечно, умеет, у него над бровью видишь огонек? Это биомех!»

— Дело в другом. Ходят слухи, что Трудовой Союз призывает бойкотировать выступления. И вообще, намерен концерт сорвать, не останавливаясь не перед чем.

— Что? — Удивленно спросил Войцех.

— То самое. Потому я тут, выяснить, что происходит. Дела мы ведём честно, с оплатой рабочих не обижаем. И тут началось — сначала ядро изменения в Екатериниске, а вот и вы теперь… Чем мы перешли вам дорогу?

— Ничем! Мирослав, уж не знаю, кто до вас такую информацию доводит — но она неверна. Мы защищаем интересы трудового народа!

— Устаивая массовые беспорядки, драки с полицией и теракты?

— Мирослав Трегарт, зачем нам это? — Амулет у Войцеха надежный, прочитать его ауру не получалось. Но по лицу и голосу можно сказать, что глава Трудового Союза Святополья сильно удивился.

— Откуда мне знать? Может, вы тут и ни при чем, но горячих голов у вас хватает! Кто-то решил привлечь внимание к проблемам трудового народа таким вот способом…

— Простите, такими методами ничего не добьешься!

— А какими — добьешься?

Войцех вздохнул, откинулся в кресле, глянул внимательно, собираясь с мыслями.

Я не торопил.

— Ещё раз простите. — Сказал наконец Войцех. — Вам же знакома история принятия Трудового кодекса Светлого Царства?

— В общих чертах.

«Ну-ка, просвети нас!»

— Тогда вы должны знать, что все изменения произошли мирным путем. Остромир Сергеев договорился с наследником Алексеем Светловым, и Алексей, став царем, настоял на принятии новых законов.

— Как я слышал, в это время в Светлом Царстве происходили беспорядки.

— Да, происходили. Но начали их не простые трудовые люди, Мирослав. Остромир Сергеев и царь Алексей смогли остановить начавшуюся гражданскую войну. Основное-то было за кадром! Десятилетия борьбы за каждую букву, за каждую запятую в Трудовом кодексе! Да, приходилось отставить свои права, в том числе и физической силой. Но мы не устраивали терактов, не взрывали дома и не убивали дворян на улицах. Ни одно крыло Трудового Союза не имеет отношения к тому, что происходит сейчас на Люблине.

— А что происходит?

— Читайте новости и газеты, Мирослав. — Развёл руками Войцех. — Там все написано. И не беспокойте честных тружеников. Скажу больше, дружины Трудового Союза будут охранять концерты вместе с полицией.

— Даже так.

— Да. Вы же знаете Добромира Венцова?

— Знаю.

— Не верите мне, поговорите с Добромиром ним.

— Он на Аркаиме, а до концерта — считанные дни.

— Тогда услышьте меня, пожалуйста. Трудовому союзу не нужны беспорядки и гибель тысяч человек. Концерты Людмилы Стафилос не имеют никакого отношения к нашему делу, конечно же. Да и сама она… — Войцех замялся. — Да какое из неё опасное создание! Такая же девчонка из трудового народа!

«Че?»

— Поймите, мы не против царцев. Мы уважаем ваши законы, особенно Трудовой кодекс. Нашей многострадальной земле нужны закон и порядок, которые, уж я буду честен перед собой и вами, способно принести лишь Светлое Царство! Будет тут закон, нам же лучше, законными средствами борьбы мы овладели в совершенстве!

«Похоже, не врет». Озадаченно сказал Миро.

— Скажу больше, мы не будем прятать голову в песок! Наша дружина будет охранять концерты, вместе с полицией.

— Верю вам. — Гармоники ярости я из Скорлупы убрал, добавил покой и симпатию. — Оставьте мне контакты ответственных людей в каждом городе. Я свяжусь с ними. И у меня к вам только что появилось ещё одно дело. Не столь важное, но сделать его надо.

— Да?

— Ваш номер телефона?

Войцех продиктовал мне цифры и буквы, я достал свой телефон, отправил ему сообщение.

— Что это? — Уставился глава отделения Трудового Союза на ряд цифр.

— Коды, тысяча штук. Каждый из них — бесплатный билет на концерт Людмилы Стафилос. Цена в двенадцать золотых за билет на концерт, могут ли её позволить себе простые люди, живущие своим трудом? Думаю, что не каждый. Считаю, что будет неправильно лишать людей шанса прикоснуться к искусству. Распространите билеты среди рядовых членов Трудового Союза.

— Это очень большие деньги…

— Не все в этом мире измеряется звонкой монетой.

«Хитро!» Заметил Миро.

Во взгляде главы Трудового Союза мелькнула тень уважения.

«Если он сначала раздаст билеты, а потом что-то устроит, то его свои же кончат».

«Именно». Сказал я.

«А ты быстро учишься».

— Спасибо, Мирослав. — Сказал Войцех. — За это спасибо.

— Не за что, право слово. Если что-то пойдёт не так… То мой номер телефона вот. — Я написал на подвернувшейся под руку бумаге цифры. — Наберите мне первому, думаю, что вопрос решиться быстрее, чем иным способом.

Когда я выходил из кабинета, то заметил, что секретарша с восторгом рассматривает автограф Милы на своей белоснежной блузке.

«А ведь он не врал». Сказал Миро, когда мы втроем шли по набережной вдоль торговых рядов. Наступал вечер, на площади появились туристы. Торговцы оживились, товар расходился бойко.

«Думаешь?»

«Да. Им и в самом деле нет смысла устраивать теракты. Экономика этой планеты развивается, они держат руку на пульсе. Трудовому Союзу достаточно стоять в стороне от конфликтов и не косячить, все и так их будет. Устраивать теракты им не выгодно. Да и дворян убивать им не надо, дворяне сами с этим великолепно с этим справляются».

«Миро, тогда кому это надо?»

«Да сам не понимаю. Надо собирать информацию».

— Неужели знаменитые Мирослав Трегарт и Людмила Стафилос, золотой голос Царства, посетили наш город? — Раздался позади меня голос.

Я медленно развернулся.

На улице стояла девушка, и её я знал. Ева, светлая блондинка из Камень-Кафе.

Девушка была одета в лёгкое цветное платье, на шее ожерелье-амулет, скрывающий ауру. Платье работы Фламиники, пронизанная энергией ткань ладно облегает фигуру. Яркие розы цвели на платье, переливались всеми оттенками алого.

Не простая девушка. Даже на Фламинике такие платья — редкость!

Позади Евы замерли двое не то слуг, не то охранников. Здоровенные лбы в спортивных штанах и безрукавках, один из которых держал в руке дамскую сумочку. Ещё чуть дальше стояла пара «Маусов», один угловатый, с оружейным модулем на крыше, второй городской, открытый.

— Здравствуйте! — Заулыбалась Мила.

И взгляд Евы сразу потеплел.

— Да, я Людмила Стафилос, а про золотой голос пока что не слышала. А как тебя зовут?

— Я Ева Даниловна Влажина. — Представилась девушка. — Дочь Данилы Влажина, без права наследования.

— Мирослав Трегарт, мастер Искусства. — Представился я. — Это мои спутницы. Кира и Людмила Стафилос.

Мила улыбнулась.

— Здорово! — Ева и не хотела, а улыбнулась в ответ. — Могу ли я пригласить вас в гости? Я как раз собираюсь на пляж! У нас замечательные пляжи!

— Я без купальника… — Потупилась Мила.

— Подберем что-нибудь! — Ревнивым взглядом оценила фигуру Милы Ева.

«Да будь ты неладна, нам же ехать надо!» Сказал Миро.

— Эм, мы… — Начал было говорить я.

«Погоди. Давай останемся, потрахаемся! Может, даже и побеседуем!»

— С радостью примем ваше приглашение! — Улыбнулся я. Скорлупа на страже, бросила во внешний мир нужные гармоники. Ева их прочитала, поморщилась, распознав фальшивку.

— Тогда едем!

Зона отдыха располагалась возле города, отгороженная от лишнего внимания забором из колючей проволоки под током. Широкий пологий пляж располагался среди далеко выходящих в море волноломов, загибающихся дугой, чистейший песок так и ласкал босые ноги. Солнце почти село, деревьев на берегу протянули длинные разлапистые тени. Среди деревьев спрятался уютный с виду домик под плоской крышей и широким крыльцом, на дворе парочка слуг колдовали у мангала.

«Маус» охраны остановился подальше, охранники рассредоточились по роще.

Ева и Мила скрылись в домике, и вернулись оттуда, облаченные в купальники. Мила в угольно-черном, Ева в цветном. Купальники раздельные, открывающие больше, чем скрывающие.

«А неплохая фигурка!» Заметил Миро.

Ева и впрямь хороша. Стройная, с плоским спортивным животиком и высокой крепкой грудью, загорелая, улыбчивая.

Я сел на песок, скинул куртку, рубашку, подставил грудь лучам закатного солнца. Морской ветер пах йодом и солью, волны лениво накатывались на песок.

Кира опустилась рядом.

— А ты что не идешь? — Я кивнул в сторону океана.

Ева и Мила уже зашли по пояс. Ева обернулась, глянула на меня, выпрямила спину, и рыбкой нырнула вперёд.

— Не хочу. — Ответила Кира. — Не моё это, Мирослав. Слишком уж тут… Богато.

— А ты никогда не хотела стать богатой?

— Когда-то хотела.

«Ну, вот и к чему это привело?»

— А потом?

— А потом я уже не хотела ничего. — Она бездумно собрала песок в ладонь, посмотрела, как он рассыпается меж пальцев. — Это требует слишком большую цену.

— А какие у тебя желания сейчас?

— Не знаю. — Честно ответила девушка. — Я получила такие силы, о которых могла только мечтать. Только мне это уже ничего не нужно. Хочу быть с тобой, как тогда, в гараже Тролля. Засыпать с тобой в обнимку. Это так здорово.

— А ты умеешь плавать?

— Нет. — Ответила Кира. — Там, где я выросла, не было ни рек, ни морей. Лишь долгая, сожженная солнцем и высушенная ветрами степь. И нитка Дороги. Планета Листа, заброшенный уголок на краю Старой Рутеники.

— А зачем ты вообще связалась с Темным Солнцем? — Внезапно спросил я.

— Я хотела вырваться с планеты.

— И не было иных путей?

— У меня была бедная семья, Мирослав. Отца я не знаю, у матери своя жизнь. У меня были способности к Искусству, неплохие, как говорили. Но не было денег, чтобы платить за обучение. Я пыталась учиться, сама. По книгам, по обмолвкам знакомых. У меня начало получаться, местный граф заметил меня, приблизил к себе. Я была довольна, дура, такой человек обратил внимание… Года не прошло, он увлекся другой, а меня выставил за дверь без средств к существованию. Мне некуда было идти, я хотела отомстить. Знакомый моей матери оказался адептом Темного Солнца, он подсказал мне дорогу к Живущему-в-башне…

«Миро, кто такой Живущий-в-башне?»

«Что-то вроде Песочного Принца. Мелкая сущность Дороги, их всех и не запомнишь!»

«Уверен, что мелкая?»

«Была б крупная, то знали бы. Мирослав, самые опасные сущности обычно имеют короткое и простое имя, а все эти Песочные Принцы и Башня-в-Заднице ничего серьезного собой не представляют».

— Меня заметили, дали кров и крышу над головой, разрешили учиться. Надо всего лишь было покляться в верности моему учителю…

«Где бывает бесплатный сыр, Низкоранговая не слышала».

— Я принесла семью графа в жертву Живущему-в-башне, и он улучшил моё тело, усилил мою чувствительность к энергии. Я не сразу поняла, что во мне рабская метка, Мирослав. А когда поняла, то мне было уже все равно. Мне нравилось быть их батарейкой, служанкой, игрушкой… — Кира просеивала песок в ладонях, бездумно глядя на морскую гладь.

— Как же ты вырвалась?

— Темное Солнце слишком заигралось. На Листу прибыли царские стрельцы. 23-й особый полк. Живущего-в-башне изгнали, жрецов и адептов Темного Солнца перебили.

— Погоди, а почему ты не перешла к тому, кто убил твоего хозяина?

— Я не знала, кто это. Ракетный удар, Мирослав. Кто отдал приказ, кто нажал кнопку? Мне не известно. Знаешь, когда отключается связь метки с господином, то можно ненадолго вернуться к ощущению свободы. Я вспомнила все, что творили моими руками, и что творили со мной. Убийства, пытки, секс… Я не знаю, как я не сошла с ума. Прибилась к компании таких же выживших. Осень и зиму пережили, грабя склады и сражаясь с бандами мародеров. Я научилась стрелять и водить технику. Мы грабили дома богатеев и продавали вещи в мирах Дороги. Потом нам на хвост сели бандиты с Аркаима. Моих друзей перебили, а меня взяли в плен. Они искали хранилище Живущего-в-башне. Нашли, на свою голову, ушел он недалеко. Я принесла их в жертву, всех, и просила убрать из меня рабскую метку. Живущий-в-башне сказал, что это невозможно. Получилось только заглушить, на время. Я не знала, стоило ли жить дальше. К зиме приехала следующая экспедиция. Дядюшка Сэм и Сержант нашли меня, замерзающей в развалинах. Они выходили меня, я показала им схроны, и уехала с ними на Аркаим. Ну а дальше ты все знаешь.

«Надеюсь, мы не будем выслушивать такую же интересную в кавычках историю жизни Вещи?»

«Миро, а возможно ли удалить рабскую метку?»

«Ты уже спрашивал, а я отвечал. Проще создать новую личность, чем восстановить старую».

«Понял».

— А вы что сидите? — Мила вышла из воды, подошла к нам. — Мирослав! Купаться!

Глава 10

Искупаться пришлось, конечно. Трусы у меня черные, облегающие, сошли за плавки, если не приглядываться.

Я медленно пошёл в воду, океанские волны толкались в мои ноги.

«Ой, щекотно!» Сказал Миро.

«Что?»

«Да самка сейчас во мне дырку прожжет! Нет, оборачиваться не надо!»

Вода была тёплая, соленая, плыть в ней одно удовольствие.

Искупавшись, я вернулся на берег.

Там уже горел костер, Кира установила вокруг огня тонкие стержни с насаженными на них кусочками мяса. Ауры охраны виднелись в зарослях, в домике горели окна.

Ауру мотора «Мауса», направляющегося к нам, я заметил поздно.

— К нам гости? — Спросил я у Евы.

Кира сместилась так, чтобы видеть домик и стоянку машин.

Черный «Маус» вырулил с дорожки, ведущей через лес, и остановился на стоянке. Открылась дверь, с водительского места выскочил парень, огляделся. Нашёл нас взглядом, и решительно двинулся к нам. Попавшийся по пути слуга отлетел в сторону, получив резкую пощечину энергией.

«Ого».

Не парень, паренек. Одет в черные строгие брюки и черную же рубашку с гербом над сердцем, на боку болтаются ножны с тонким живым мечом. Аура у парня развитая, начинающий ученик, или студент второго-третьего курса Института. Среднего роста, светловолосый, в фигуре видны биомехи. Физическое развитие, маскировка и защита ауры. Маскировка такая себе, гармоники чувств прослеживаются.

Решимость и обида на весь мир пробивается из-под спокойной уверенности в себе.

Открылась пассажирская дверь, и за пареньком выскочил сутулый тип в шортах и белой жилетке с карманами, накинутой на голое тело. Сплюнул на землю, вытащил из машины камеру, и побежал за пареньком. Остролицый, взъерошенный, весь какой-то нескладный. На груди серебрился защитный амулет, прикрывавший ауру куда как лучше, чем у паренька.

«А этому что от нас надо?»

— Мирослав Трегарт! — Парень остановился за пару шагов до костра.

Точно, студент второго курса, аура уж очень похожа. Один в один такая, какая была у Добромира. На рукаве рубашки золотиться символ Фламиники, рукоять клинка на поясе дрожит энергетикой. Живой меч, дорогая одежда, аура искусника.

Парень дворянин.

Ева смотрела на него без паники, скорее с любопытством, как на забавную игрушку.

— Что вам угодно? — Спросил я.

Если хозяйка этого места не паникует, то мне-то что нервничать?

— Я вызываю вас на дуэль чести. — Сказал парень ломающимся голосом. — Рабство на Люблине запрещено законом, а вы привезли сюда целых двух рабынь.

Кира посмотрела на меня, я покачал ладонью — сиди, мол.

— Петя, ты спятил! — С восторгом выпалила Ева.

— Прямо тут? — Уточнил я.

— Да! И сейчас!

Тип в жилетке нацелил на нас камеру.

«Осторожно!» Крикнул Миро.

Парень Петя озлобленно свернул глазами в сторону Евы, и рванул клинок из ножен.

Миро бросил меня кувырком вперёд и вбок, меч врезался в костер. Пламя мгновенно погасло, вымороженное холодом, затрещали угли, в темное небо взметнулись мелкие белые снежинки.

— Дай ему! — Крикнула Ева Влажина.

«Хе-хе, кто кому должен дать?» Засмеялся Миро.

«Он нам, видимо!»

«Лучше пусть она нам даст!»

— Не надо драться. — Сказала Мила. Аура Пети пошла волнами, энергетика, вложенная Милой в голос, распалась на гармоники, столкнувшись с защитой паренька.

Второй удар, парень бил с шагом вперёд. Я сделал шаг навстречу и вбок, пропуская меч. Живая сталь потянулась за мной, вырываясь из руки Пети. Тот оскалился, пытаясь сделать взмах в мою строну, не успел.

Я перехватил его руку, поставил подножку, и паренек кубарем полетел в песок.

Вскочил быстро. Живой меч извивался в руке, исходя гармониками энергии. Часть гармоник впиталась в ауру паренька, тот дико глянул на меня, и снова бросился вперёд.

Я снова увернулся, толкнул телекинезом. Паренек с трудом удержал равновесие. Вихрь распада коснулся меча, часть клинка рассыпалась в пыль. Снежинки закрутились вокруг Пети, меч начал восстанавливать сам себя.

Не успел, атаковал я. Короткое лезвие свистнуло у меня перед грудью, натолкнувшись на Щит, вихрь распада снова уполовинил клинок. Перехватил руку Пети, вытряхнул из неё оружие, пнул ногой подальше, и отбросил парня на пару шагов назад.

«Теперь надо сунуть ему в морду!» Посоветовал Миро. «Тогда живо в себя придет!»

— Что это ты творишь? — Ласково спросила Мила.

Защита паренька не устояла, пропустила часть энергетики. Решимость и злость Пети дала трещину, глаза забегали из стороны в сторону.

— Я… Боярин Петр Влажин… Вызываю на дуэль Мирослава Трегарта… Чтобы завладеть тобой, Людмила Стафилос.

Тип в жилетке поспешно нацелил камеру на сирену. Кира оказалась рядом, дала ему подзатыльник, нахмурилась. Тип в жилетке ситуацию понял, камеру опустил.

— Ты такой глупый! — Рассмеялась сирена, и защита паренька рухнула окончательно.

Сложные частоты, выглаживающие ауру, рассыпались гармониками. На плече Пети набухла шишка, лопнула, наружу посыпался черный песок и пролилась струйка крови. Защитный амулет вышел из строя.

— Мирослав очень хороший, и я люблю его! Будь таким же хорошим, как и мой господин, и тебя кто-то полюбит.

— Да. — Прошептал Петя, роняя на песок живой клинок. Постоял немного, опустился на колени.

«Готов, придурок».

— Я отменяю вызов! Мирослав, приношу свои извинения! Я был неправ!

— Извинения принимаются. — Важно сказал я. — Давай костер разожжем. Это Кира, моя подруга. Милу ты, видимо, уже знаешь. А это Ева Влажина.

— Она моя сестра.

— А ты кто? — Строго поглядел на типа в жилетке я.

— Журналист канала «Мир» Богомир Веш…

— Мила? — Попросил я. Короткое сканирование, запрос к Конструктору, ответ. Универсальный Эффектор плюнул короткой волной энергии.

Журналист вскинул правую руку к амулету, рассыпающемуся пылью.

— Удали все записи с камеры. — Попросила Мила. — Уходи отсюда. И никому, никому, никогда об этом не рассказывай!

Энергии в просьбу она вложила куда как больше.

— Да-да, конечно. — Сказал журналист, деревянным шагом двинувшийся от нас подальше. Камеру прижал к груди, на ходу копался в настройках.

— Так просто. — Казалось, что Ева была даже недовольна.

Я провёл рукой над замерзшими дровами, вспыхнул огонь.

— А что сложного? — Пожал я плечами. — Петь, ну ты чего это? Какая ещё дуэль чести?

— Так нельзя. — Упрямо сказал Пётр Влажин. — Нельзя творить зло! Надо творить добро! Так меня учили!

— И в кого ты такой. — Вздохнула Ева Влажина, схватившись руками за голову.

— Я достойный сын своего отца!

— Смотри, узнает наш папенька, что ты творишь…

— А где ты учишься? — Мила улыбнулась.

— В Институте Магии и Технологии, в столице. Второй курс. Факультет общей магии.

— Это здорово! А ты умеешь летать? Смотри, я вот умею! — Мила гибко поднялась на ноги, раскрыла на миг крылья. Улыбнулась ещё раз, села на песок, поджав под себя ноги.

Пётр смотрел на неё, не отрывая глаз. В себя он пришёл, аура перестала идти волнами. Кира, переглянувшись со мной, достала из лежащей куртки медицинский симбионт, протянула к парню.

Тот покачал головой.

— Спасибо, у меня свой.

Кровь из плеча идти перестала. Пётр бездумно сбросил испачканную рубашку стоимостью в подготовленный для Дороги «Маус», слуги уже несли из дома принесли новую, попроще. Подкинули дров, поставили рядом столик с откупоренными бутылками вина, бокалами и тарелками шашлыка.

— А какой у тебя амулет? — Спросила Мила.

— Из Царских мастерских, пятое поколение. — Петя сел на песок, вытянув ноги. — Аналог пиявок с Пелориада.

— Ого, здорово! Пётр, ты такой умный!

Сирена разговорила парня вмиг, мне оставалось только слушать. А вот Ева хмурилась, ситуация ей не нравилась. Девушка оказалась не в центре внимания.

— Останетесь у нас до утра? — Внезапно спросила Ева. — Я приглашаю!

— Давай останемся! — Глянула на меня Мила. — Тут классно! И загорать можно!

— Мы что-то будем должны? — Осторожно спросил я.

— Нет, ты в своём уме? — Возмутилась Ева. — Вы в гостях у рода Влажиных! Я имею право! Петя, ты даже не говори ничего!

— И не скажу. Мирослав Трегарт! Я приношу вам свои извинения за происшедшее. Я был не прав.

«Ты был глуп, глупый и остался!» Сказал Миро.

— Ты молодец. — Сказала Мила.

Кира глянул на него внимательно, пожала плечами.

— Пошли. — Дернула меня за руку Ева. — Пошли! Покажу тебе комнаты! Петя! Долго девушек не держи, понял? Или я все расскажу папеньке!

— Да! — Пётр с трудом отвел взгляд от Милы.

В домике оказалось уютно.

Гостиная с мягкими диванами и камином на первом этаже, на второй вела спиральная лестница с металлическими перилами. Над камином картина, батальная сцена. Броневики крошат надвигающихся чудовищ из пулеметов, на переднем плане командир, в черной форме, с золотыми погонами, заносит сияющий клинок над головой.

Парочка слуг при нашем появлении быстро скрылись за дверью, ведущей на кухню.

— Выше! — Поймала меня за руку Ева. — Там комнаты!

— Тут здорово. — Глупо сказал я, входя в комнату.

Прямо посреди комнаты оказалась роскошная кровать, застеленная черной простыней, на потолке, меж зеркал, горели яркие вечные светильники.

Ева вошла вслед за мной, и закрыла за собой дверь.

«Ещё одна!» Вздохнул Миро.

«Да что делать-то?»

«Как что, что обычно!»

— Ну, ты так и будешь там стоять? — Спросила Ева. — Иди сюда!

Оставалось всего лишь сделать пару шагов вперёд.

Рука девушки метнулась вверх.

«Спокойно, не дергаемся!»

И мне лицо обожгла резкая пощечина.

— Эй! За что?

— За то, что долго думаешь!

Уклонившись от второй пощечины, я схватил Еву за талию, и повалил на кровать. Ева обняла меня, с треском порвалась рубашка, и мою спину обожгла боль. Девушка со всей силы прошлась ногтями.

«Щекотно!»

Поймал её руки, прижал к кровати, и поцеловал, в губы. Целовалась она так же резко, страстно, попыталась укусить. В разные стороны полетели обрывки рубашки и лифчик, открылась большая, упругая грудь.

— Смотри, какие! — Сказала Ева, жадно лизнув меня в щеку. — Нравиться?

— Конечно! — Я сжал груди руками, и начал целовать.

— Ааах… Знаешь… Сколько… Я… За них… Отвалила! — И она прижала мою голову к своей груди.

«Миро!»

«Да все они тут переделанные! Меньше думай! Давай её жёстко, ей так нравиться!»

Секс с Евой меня утомил, девушка была резкой любовницей. Ни кричать, ни брать инициативу на себя не стеснялась, и умела многое. Простыни сминались, подушки летели на пол, трещала кровать. Первый раз закончили мы на полу, среди горы подушек. Отдохнули немного, а потом принялись заново, на столе.

Через пару часов мы сидели на балконе, в плетеных креслах, и пили вино из высоких бокалов.

Ева прикрыла глаза и едва не мурлыкала, я смотрел на лес и на дорогу за ним. По дороге безмолвно проносились машины, свет фар выхватывал из бездонной темноты деревья и редкие домики. Вдалеке ощущалось море, волны накатывались на пляж.

Рубашка моя пришла в негодность, штаны одевать было глупо. Молчаливые слуги принесли и положили под дверью пляжные шорты, которые пришлись мне впору.

— А ты хорош. — Сказала Ева, закрыв глаза. — У меня так давно не было! Какие у тебя биомехи?

— Да есть один.

«Меньше болтай». Сразу же насторожился Индик.

«Сам знаю».

— Надо будет себе такой же найти.

«Уф».

— Тебе не понравиться. Он не для этого, на самом-то деле.

— Да уж знаю. Думаешь, мы совсем дикий край? — Усмехнулась Ева. — Мы и про сирен слышали, и про тебя тоже. Мирослав Трегарт, мастер Искусства! И, по слухам, офицер царской охранки!

— Ну, это преувеличено.

— Что, линкор завалил не ты?

— Там было много людей. Гвардия Гардарики серьезные девушки. Без них ничего бы не получилось.

— Но и без тебя у них бы не вышло. — Прищурилась Ева. — Человек с Земли, быстро ставший мастером Искусства и миллионером!

— Вот последнее точно не верно!

— Мирослав, не надо делать девушке из хорошей семьи мозги. — Ева протянула ногу, коснулась моей голени. — А то я могу обидеться…

— И?

— И хватит уже пить этот сок! — Бокал Евы улетел в рощу. — Я тебя накажу!

«Покажи ей!» Воскликнул Миро.

А мне стало грустно. Встал, швырнул в сторону стул, и толкнул девушку к перилам. Та извернулась, прижалась попой ко мне.

— Ну! Давай!

«Давай, я помогу!» Сказал Миро.

Вскоре от перил мы переместились на столик, который оказался достаточно прочным, чтобы нас выдержать. Ева привычно взяла инициативу на себя, извиваясь всем телом и постанывая от удовольствия.

Все получилось резко и быстро, и довольная Ева, поправив юбку, уселась на стул, вытянув стройные ножки на перила.

— Да… Здорово! Твой Индик молодец!

«Вот, видишь?»

«Да шла бы она». От души ответил я, подбирая кресло и усаживаясь в него. На душе было неприятно.

«Мирослав, расслабься, ну! Это всего лишь самка. Давай попробуем узнать что-то полезное?»

«Не хочу».

«А зачем мы тогда эту самку трахали? Мы тут не развлекаемся, между прочим! Мы по делу сюда завернули!»

— У вас красивый мир, Ева. — Сказал я, мечтательно глядя в лес. Составлять гармоники на краю Скорлупы не рискнул, девушка, как оказалось, фальшивку видела.

— И чем же он привлек царскую охранку?

— Ну опять. — Вздохнул я. — Разве мы не можем просто быть мужчиной и женщиной, которым было хорошо вместе?

Ева посмотрела на меня с искренним недоумением.

Я молчал, не продолжая разговор, и заговорила она.

— Мирослав, ты такой милый, наивный, неиспорченный. — Начала говорить Ева, убирая ноги с перил. Аура девушки, закрытая хорошим амулетом, вдруг пропустила гармоники презрения.

— Какой уж есть.

— Какое у тебя звание в охранке?

— Никакого.

— Ну, могу поверить. Мирослав! Что надо царской охранке на Люблине?

— Сохранение прежнего порядка вещей. — Медленно ответил я. — Светлому Царству не нужна революция. Если начнутся беспорядки, сюда придут стрельцы, которые не будут выяснять, кто прав, а кто виноват.

— Да пусть приходят. — Ева взмахнула рукой. С её ладони сорвалась шаровая молния, пронеслась над лесом и канула в темноте.

— Я умею так же, но зачем мне заниматься войной, когда можно заниматься любовью?

В ауре девушки снова проскользнули нотки презрения.

— Да кому нужна война? — Фыркнула Ева. — За что воевать-то? Независимость? Не смеши мой маникюр! Мы и так неплохо живем, посмотри!

— Кроме вас, есть и другие силы.

— Мирослав, да и им это не надо! — Усмехнулась Ева. — Крестьяне? Они ещё войну помнят. Жители трущоб? Они не придурки, придурки там не выживают! Одно дело швырнуть камень в полицейского, а другое — нарваться на пулю наемника. Царские стрельцы хоть предупреждают перед тем, как выстрелить. Трудовой Союз? Да их двадцать лет назад так же убивали, как и дворян! Наступит независимость, и народ, о котором они так заботятся, их же по фонарям и развесит!

— Но…

— Мирослав, ты как ребенок. Бояре Люблина и Трудовой Союз такая же часть вашего Светлого Царства, как и твоя охранка. Каждый имеет свою нишу. Придет сюда Светлое Царство по-настоящему, будет тут и Трудовой кодекс, и законы. Папенька говорит, что нам лучше только от того!

«Прав её предок». Сказал Миро.

— Пойми, лучше нанять пять юристов из Светлого Царства, чем роту наемников с Аркаима. Дешевле выйдет.

— Кто же мутит воду?

— Откуда мне знать? Тебе задание дали, ты и ищи! Кстати… — Ева потянулась куда-то вниз, достала свой телефон. — Давай селфи! С тобой!

— Давай, но, чтобы все было прилично.

— Будет! — Пообещала Ева. — Нет, сиди, не вставай, не надо! Вот так! — Девушка прильнула ко мне, вытянула телефон подальше.

— А зачем это?

«Ведет архив самцов!»

— Подружкам покажу. Позавидуют! Аринка Бербешева на дерьмо изойдет!

Я поперхнулся.

— Замри! Улыбнись! — Ева поймала удачный кадр, сверкнула вспышка. — Готово! Теперь приводим себя в порядок, и расходимся! Если папенька догадается, он…

— Прибьет?

— Нет, заставит меня выйти за тебя замуж! А я не хочу!

«Мы тоже не хотим, но нас не спросили!» Хмыкнул Миро.

Девушка встала, потянулась. Сунула телефон за резинку трусиков, оглядела меня внимательно, и ушла.

Я остался сидеть на балконе. Стаканы канули в лес, бутылка вина уцелела. Только пить не хотелось, вино цепляло как сок.

«Что за меланхолия?» Дернул меня Индик.

«Миро, почему они все такие?»

«Мирослав, а сам-то ты какой?» Помолчав, спросил Миро.

«Что ты имеешь в виду?»

«Мирослав, любовь, доброта и прочие простые эмоции в твоей жизни закончились в столице Темного Солнца, когда нас соединил Санитар. Ты стал другим, хочешь ты того, или нет. Нам придётся принимать непростые решения, и общаться с непростыми людьми. Разве ты ещё этого не понял?»

— Понял. — В ночную темноту сказал я. Допил вино, перехватил бутылку за горлышко, выкинул через крышу в море.

И отправился спать.

Глава 11

В Любодаре мы были уже под полночь. Ни на что сил не оставалось, завалились спать.

Утром меня разбудил звонок Сергея Бельского.

— Спишь?

— Одиннадцать утра, конечно же! — Простонал я в трубку.

— Ну, заглядывай. У меня есть новости.

— Надеюсь, хорошие.

— А это как посмотреть. Заглядывай, короче говоря.

Я отодвинул Киру, перебрался через Милу, и двинулся искать свою одежду. Куда я её вчера положил, не помнил совершенно.

Сергей ждал меня в своем номере, на столе — завтрак на двоих, с кофе.

Я сразу приник к кофейной чашке.

— Ну, так что за новости? — Поставил пустую чашку на стол, прицелился на омлет.

— Потряс я, в общем, старую агентуру. — Сергей взмахнул рукой, восстанавливая экран покоя. — И вот что выяснил. Есть в здешней сети некоторые сайты, которые предлагают — ну ты крепко сидишь, да? Принести себя в жертву.

— Ух ты ж!

«О?» Удивился Миро.

— Вот я тоже удивился. Выхлоп какой — деньги семье, помощь там, все дела. С жертвой заключают договор, платят честно. Ещё можно пожертвовать кровью, услугой, энергией. Люди тут нищие, часто на такое идут. И занимаются этим наши старые заклятые друзья из Темного Солнца.

— А что полиция?

— Полиция местная проблемы с сектами на царских стрельцов скидывает.

— Молодцы какие!

— Не то слово! Жертв сектанты принимают неподалеку от столицы. Есть у них там местечко. Тайный храм, средоточие тайной мудрости и великих тайн, куда открыт путь достойнейшим из ищущих, ха!

«Сборище кретинов».

— Предлагаешь наведаться туда самим?

— Конечно. Я уже говорил с полковником Петровым. Нам дают три отделения стрельцов при трёх винтокрылах. Летим туда и выжжем это гнездо.

— А местные не будут против, что мы тут немножечко воюем?

— Утрутся. — Поморщился Сергей Бельский. — По самые помидоры утрутся.

— Не мало народу?

— Будет мало, запросим помощь. Лететь-то недалеко!

— Куда?

— Вот это мы сейчас и выясним. — Сергей убрал со стола пустые тарелки, протер столешницу полотенцем. Раскрыл саквояж, выложил на стол дощечку, расчерченную простейшей машинописью, и набор карт в холщовом мешочке.

— Не знал, что ты аналитик. — Сказал я.

«Ауру надо смотреть, видно же!»

— Ну, я не очень опытный. — Пожал плечами Сергей. — Но инструменты мощные, а задача простая! Давай начнем! — Он установил на край стола свечу, зажег щелчком пальцев. — Итак, приступим.

Боярин быстро перемешал карты на дощечке, собрал в колоду, и принялся неспешно тасовать, глядя на огонек свечи. Аура его принялась наливаться энергией.

Плеснули гармоники чувств и эмоций, развеялись во мгновение ока. Аура Сергея стала однородной, лишь простые частоты, резонирующие с вибрирующими огоньками карт. Карты разгорались все ярче, а движения боярина оставались такими же неторопливыми, словно ласкающими.

Карта вспыхнула ярким рыжим огоньком, Сергей уронил её на дощечку, продолжая тасовать колоду. Ещё одна вспышка, вторая карта легла рядом с первой. За ней последовала третья.

Три карты лежали рядом, по их изнанкам струились тонкие нити машинописи, складываясь в частоты. Светились карты будь здоров, Скорлупа насторожилась, напитывая экран покоя энергией.

Сергей отложил гаснущую колоду, протянул руку, проводя ладонями над трепетавшим огоньком свечи. Серая, однородная аура начала обретать цвета. Гармоники чувств возвращались медленно, сверкали, робко бросая свою энергетику в окружающий мир.

Усталость, удовлетворение, довольство, снова усталость.

— Все. — Бельский ладонью погасил свечу. — Ух. Тяжко. Закрывались они.

— Получилось?

— Сейчас узнаем. — Сергей перевернул все три карты, одну за одной. — Ну, что тут у нас? Значит, недалеко где-то, ну это мы и так знали. Направление на север, там есть какой-то город, пострадавший от войны. Там мы найдем то, что ищем сейчас. Ну, достаточно успешно.

— Так просто? — Поразился я.

— Просто? — Удивился Сергей. — Мирослав, на это вот все, — он обвел рукой дощечку, погасшую свечу и колоду карт, — можно купить мобильную крепость «Раскат». И пару «Маусов» на сдачу.

«Он прав, редкая и дорогая штука». Сказал Миро. «Будет ей часто пользоваться, сгорит».

«Кто?»

«Он, не карты же».

Сергей сложил все принадлежности для гадания обратно в саквояж. Потом достал и раскрыл карту.

— Ну, где тут у нас…

Капище Темного Солнца располагалось в некотором отдалении от столицы. Не близко, чтобы не прихватили, но и не далеко, чтобы держать руку на пульсе событий.

По карте, там находился заброшенный сельскохозяйственный городок. Последствия крестьянской войны, случившейся двадцать лет назад, наемники с Аркаима не церемонились, и выжигали поселения целиком.

После войны восстанавливать не стали, дороже выйдет! Так и забросили городок и окрестные земли.

Я летел впереди, расправив Крылья, за мной торопилось звено винтокрылов.

Гряда холмов, тонкие ручейки, питающие небольшое озеро, за ними снова гряда холмов, по которым вьется разбитая проселочная дорога. Внизу прижимаются к земле ряды засохших хлебных деревьев, меж ними пролегли длинные каналы. Кое-где мелькали болотца, за плантациями давно никто не ухаживал, стенки каналов разрушались.

«Миро, а что тут случилось?»

«Да какая-то отрава, не могу разобрать. Давно выветрилась уже, не знаю, что местные обратно не заселились».

«Наверное, им не дают».

«Тоже верно, сектанты занесли кому надо, земли и обозначили как непригодные. На то, чтобы занести, у кретинов ума-то хватит».

Городок стоял на равнине, громоздились невысокие, припавшие к земле здания, осыпанные обломками.

Тишина внизу продолжилась недолго, я ощутил, что в городке началось шевеление. Огонечки аур живых существ заметались на темных провалах улиц.

«Давай вжарим!» Предложил Миро.

«А если там мирные люди?»

«Ну вот не думаю!»

Я сложил Крылья, приземлившись на улице перед большим зданием. Дом основательный, колонны при входе, покатая крыша, высокие узкие окна. Все так, как любят строить местные жители. Или небоскребы, или поделки под старинную архитектуру.

Из домов вокруг на меня бросились мои старые знакомые — дракониды.

«Вот, а ты говорил, мирные жители». Усмехнулся Миро, когда я пинком ноги отшвырнул самого резвого. Второй увернулся от летящего тела, растопырил руки, прыгнул на меня. Молния, сорвавшаяся с моей правой руки, сожгла твари голову, полетела дальше, и обрушила угол дома.

«Давай экономнее, кто знает, сколько их тут!»

Следующему я разрубил грудь тесаком, сделал шаг в сторону. Скорлупа приняла на себя пулеметную очередь, раздавшуюся справа. Пули рассыпались брызгами металла, а в пулеметчика отправился пойманный за ногу драконид.

Конструктор просчитал силу и траекторию броска, и отчаянно верещащий живой снаряд рухнул на крышу «Мауса», накрыв пулеметное гнездо на крыше. «Маус» сдал назад, стряхивая тушку драконида, не успел. Моя искра пронзила слабенькую защиту, разбила стекло, и выжгла медицинский амулет водителя. Вторая искра впилась в двигатель, перегружая энергетическое ядро, и «Маус» вспыхнул изнутри.

— Мирослав, что там? — Раздался в наушниках голос Сергея Бельского.

— То, что ожидали. — Ответил я. — Дерусь с драконидами.

— Помощь нужна?

— Пока нет.

Ещё двоих тварей я рубанул тесаком, снося головы. В Скорлупу со спины что-то ткнулось, я развернулся, и встретился взглядом с драконидом, пытающимся проткнуть меня длинным копьем со светящимся энергией наконечником.

Снес твари голову, подхватил копье телекинезом, и швырнул как городошную биту в скопление драконидов, плечом к плечу мчавшихся на меня по улице. Ящеры попадали в кучу, цепляясь друг за друга руками и ногами, мои искры сжигали им головы.

«О, большой ящер пожаловал! Гляди, как упаковался!»

По ступенькам дома быстро спускался здоровенный, метров двух ростом, драконид. Его аура исходила гармониками энергии, а в правой руке светилось малое энергическое ядро.

— Остановись, человек! — Скорлупа покачнулась под энергетическим ударом, который нес голос драконида. Остальные твари отпрянули под стены домов, разглядывая меня угольками глаз.

— Стою. — Сказал я, давая Щиту команду свернуться до размеров тела. — Я ищу тайный храм, средоточие тайной мудрости и великих тайн, куда открыт путь достойнейшим из ищущих. Не подскажете, как пройти?

— Брось оружие!

— Лови! — Я метнул тесак. Вращающийся клинок отрезал кисть руки дракониду, энергетическое ядро упало на землю.

— Ааааргх! — Завопил ящер, уставившись на обрубок руки. Медицинский амулет сработал, новая плоть начала нарастать на культе.

— Ну, а теперь веди меня к вашему главному! — Сказал я, подходя ближе. Зацепил тесак телекинезом, поймал в руку. — Ну, что встал, веди давай!

Вдалеке послышались выстрелы. Начал пулемет, продолжили винтовки стрельцов. Перестрелка вспыхнула как степной пожар, что-то глухо взорвалось, в небо поднялся столб огня.

Драконид попытался махнуть рукой, попал в развернувшийся Щит, рука замерла в воздухе. Я сделал быстрый выпад, отрубая твари, бывшей когда-то человеком, вторую кисть.

— Хороший биомех у тебя, можно так долго развлекаться. — Сказал я.

И полетел назад от толчка силой. Помогли Крылья, затормозили полет, я приземлился на землю метров за десять от искалеченного драконида.

«А вот теперь пожаловал главный».

Человек в черном балахоне пинком убрал с дороги драконида, и двинулся на меня. Легко стянул с головы капюшон, сверкнул лысиной с замысловатой татуировкой, простер в моем направлении руку, сжал сухие губы.

Конструктор бросил в Скорлупу параметры, и защита выдала волну помех. Чужой удар рассыпался гармониками, земля между нами пошла волнами.

Ринувшиеся с моей руки искры энергии главный сектант развеял помехами, ударил снова, вложив в удар куда как больше силы.

Я прыгнул в небо, и оттуда осыпал защиту сектанта маленькими искорками. Часть искр развеялась, часть вернулась обратно, принося параметры экрана покоя. Слабенький, надо сказать, генерируемый скверным биомехом.

Сектант понял, что я сделал, и успел изменить параметры щита. Следующий мой удар вызвал только яркую вспышку развеивающихся гармоник энергии.

Приземлился, поймал за лапу оказавшегося поблизости драконида, метнул в сектанта. Уклониться тот не успел, туша пробила защиту, и сбила моего врага с ног. Удар, анализ защиты Конструктором, второй удар, и щит моего противника развеивается зеленоватыми светящимися полосами.

Ещё один прыжок, и острие моего тесака уперлось сектанту в горло.

Тот дернулся, замер, ненавидяще глядя на меня.

— Привет. — Поздоровался я. — Я ищу тайный храм великой мудрости и тайных тайн. Хочу поговорить с главным. Кто тут главный?

— Я! — Неуверенно сказал сектант.

— Ну, тогда разговор с тобой будет. — Я убрал тесак в ножны.

— Что?

— Говорить будем, говорю! Вставай и веди в гости, что ли.

— Ты кто такой? — Сектант медленно поднялся, взгляд стал удивленным.

— Мирослав Трегарт, слышал, наверное?

— Ох ты ж! — Выдохнул главарь. — Зачем ты тут?

— Выяснить кое-что. Пошли, говорю! Или продолжим?

— Нет. Давай поговорим. Останови солдат, мы не нарушаем законы этого мира.

— Сергей. — Сказал я в рацию. — Они сдаются.

— Эй! Мы не сдаемся!

— Да ну?

— Ладно, Мирослав Трегарт. Мы сдаемся! Пошли говорить, только прекратите нас убивать.

— Серег, они все же сдаются. Сгоните их куда-нибудь, и иди к дому с колоннами в центре. Их главный готов рассказать нам все.

На этот раз главарь не протестовал.

Устроился главный хорошо, в прежние времена тут был кабинет правителя города. Массивный стол с телефоном, портрет мужика в короне на стене. Кто-то подрисовал королю бородку и украсил корону изображением мужских гениталий в районе королевского носа.

— Ну, куда бы гостям присесть… — Я подвинул к себе ближе стул, уселся.

— В гости с оружием не ходят. — Слабо усмехнулся сектант, занявший место за столом бывшего градоначальника.

— Ну, как сумели. Вы ж первые напали? Ну, вот видишь. Слушай, есть у меня вопрос.

— Я слушаю. — К главарю начала возвращаться уверенность.

Я наградил его тяжелым взглядом.

Среднего роста, полноватый. Черты лица грубые, лыс как коленка, одет в камзол и рубашку. Глаза колючие, острые, и, в сочетании с бородкой-эспаньолкой, придают лицу вид опасный.

— Вот что я не понимаю. В нашу встречу с неким Черным Бароном… Кстати, а где он? — Глаза главаря дрогнули. Значит, уже знают, что Черный барон кончился на Старой Англии. — Ну, нет его и нет. Так вот, Черный Барон заявил мне, что Темное Солнце ко мне претензий не имеет. Так ли это?

— Так. — После недолгого молчания ответил сектант. — Ни к тебе, ни к твоей… Собственности.

«Спокойно!» Предупредил Миро.

— И тут я нахожу на площади Екатерининска какие-то зеленые сопли, превращающие людей в ящериц. Ну, бывает, чем вы тут мажете друг друга, пусть царская охранка разбирается. Только вот проблема, на этой площади должен…

«Не вздумай сказать про друга!»

— … пройти концерт моей собственности, да. А это бизнес, между прочим, деньги. Что же это, Темное солнце лезет в мои дела?

— Это не мы. — Покачал головой лысый главарь.

— А кто тогда?

— Сами разбирайтесь!

— Сергей, давай заберем его в гости? — Повернулся я к оставшемуся стоять боярину.

— Давай. — Мрачно сказал Сергей. — У меня есть знакомый лейтенант с Аркаима, пять лет в наемниках отслужил. Языки развязывает быстро.

— Не стоит играть в театр. — Поморщился главарь. — Мирослав Трегарт, мы не имеем отношения к тому, что тут твориться. Никакого.

— Так кто же тогда?

— Темное Солнце тут ни при чем. — Упрямо повторил главарь.

— Скажи мне что-то, что меня убедит. И тогда мы просто уйдем.

— Я не знаю, что сказать. Планета в теперешнем состоянии нас устраивает. Мы не хотим войн и революций. Царские стрельцы, которые сюда залезут на подавление беспорядков, перевернут Люблин вверх дном, и доберутся до нас. Нам это не нужно.

— Хм. Не скажу, что убедил. Концерт Людмилы лишь первый, позже сюда зайдет Светлое Царство, так или иначе.

— Так, а нам-то что? — Удивился лысый. — Пусть заходит. Темное Солнце официальная организация, права и свободы тут существовать гарантированы нам законами Содружества Люблин.

— Что?

— Вы, наверное, новости местные не читаете. — Осторожно улыбнулся лысый. — Никаких законов мы не нарушаем, жертвы принимаем добровольные, семьям хорошо платим, занимаемся исследованиями. Считаете, это не так — добро пожаловать в суд Содружества. С доказательствами.

— А ваши ящерицы?

— Биомеханические охранники. Испугались, набросились на вас. Приносим извинения за досадный инцидент.

— Осторожные вы тут. — Процедил Бельский. — Со всех сторон подстраховались.

«Нет твердой руки, вот и расплодились». Проворчал Миро.

— Н-да, удивил ты меня. — Покачал я головой. — Ну, ладно. Слова о том, что я тебя из-под земли достану, если вдруг что — говорить не надо?

— Обойдемся без угроз, Мирослав. Темное Солнце держит своё слово. Разбирайтесь сами, царцы. Нам до вас дела нет.

— Так хорошо, когда встречаешь разумного человека. — Улыбнулся я. — Но, сам, понимаешь…

— Понимаю. Если что-то изменится, я дам знать.

— Хм… Ну ладно. Серег, у нас к ним дела есть?

— Да нет. Встреть я его в Светлом Царстве, иной бы разговор был.

Главарь смело оскалился, но наткнулся на мой взгляд, и поспешно убрал улыбку.

— Мирослав! — Вдруг сказал главарь. — А могу я поговорить… С Первым?

«Скажи ему, что я не хочу разговаривать с предателями. Слово в слово».

«А Сергей? Вдруг он что-то поймет?»

«Не имеет значения».

— Первый не хочет разговаривать с предателями.

— Я услышал тебя. — Склонил голову главарь.

На улице занимался рассвет. Дракониды спешно пожирали трупы своих собратьев, большой драконид изображал из себя статую при входе.

— Ты с нами? — Спросил Сергей Бельский.

— Доберусь. — Я расправил Крылья.

— Давай. Я в Екатериниск, концерт уже через два дня. Проверю там все, накручу хвост генералу Хойнацкому, и ждем вас. Пусть это будет красиво, Мирослав.

— Пусть. — Сказал я, расправляя Крылья.

Отлетел недалеко, приземлился на холмике, возвышающимся среди покорёженных хлебных деревьев.

«Хочешь поговорить?» Спросил Миро.

«Да».

«Только не проси меня рассказывать историю возникновения этой организации».

«Позже, сейчас другой вопрос. Кому выгоден этот мутный движ на Люблине?»

«Информации недостаточно, Мирослав. Мы перебрали всех. И боярышник, и трудовиков, и сектантов. Никому из них теракты не выгодны. Есть ещё кто-то. Сильный, умный, хваткий. Заметь, организованно все это началось три года назад. Примерно тогда же аркаимский боярышник начал звать кота облезлого на Аркаим. И проблемы на Рутенике начались примерно тогда же».

«Одно лицо?»

«Вот да! Одна хитрая морда, которая и начала крутить все это. На Рутенике все подчистили, как и на Аркаиме. А вот тут — не успели, какие-то хвосты остались. И мы сейчас имеем хорошие шансы на эти хвосты наступить».

«Но кому это выгодно?»

«Не понимаю. Какая-то сущность? Не думаю, конкуренции они не любят ни в каком виде. Уж Баба-то, жена наша несостоявшаяся, точно взбрыкнула бы. Царю-императору такое тоже не надо, зачем ему трон под собой рубить? Охранка? Да тоже нет. Другие разведки? Расписные или те, с Фламиники? Тоже слабо верится. Игры Магического совета? Ну не совсем же они маги там, Бабка их придержит, если что».

«А кто ещё есть?»

«Да никто. Даже естественные процессы тут не играют, рано ещё Светлому Царству разваливаться изнутри! Государство молодое, злое, нацеленное на результат».

«Может, наш собрат, Абсолют? Мы его ещё не знаем?»

«Давно бы где-то краями столкнулись».

«И что бы ты посоветовал делать в таком случае?»

«То же, что и делали. Обеспечиваем безопасность концертов, и ждём. Рано или поздно, оно вылезет на свет, и вот тогда мы его прихватим».

Глава 12

— Это вам. — Передал мне конвертик бумаги робеющий портье, ожидавший возле лифта.

— Что это? — Я чуть отстранился, приподнял левую руку, огладив человека, державшего конверт, сканирующей волной.

Тот замер, по лбу катились большие капли пота.

Местный житель. Бурная молодость в трущобах Любодара, окончившаяся встречей с будущей женой. Некая темная история, разрыв с криминалом. Старые знакомые, протолкнувшие на теплое местечко в посольском квартале. Зарплата, огромная по меркам Люблина, дающая возможность содержать семью, дать образование старшему сыну.

Он не трус, далеко не трус. Трусу в трущобах не выжить. Он знает, как встречать физическую опасность, но он отчаянно боится потерять работу, оставить семью без средств к существованию.

И потому осторожничает.

— Что это?

— Гостиничная почта. — Портье чуть расслабился. — У нас, понимаете, адрес есть, иногда на имена постояльцев приходят письма.

«Пусть на стол положит». Сказал Миро.

— Ну ладно. Посмотрим. Клади на стол.

Портье с облегчением положил конверт на столик, и поспешно удалился.

Я подхватил конвертик телекинезом, тщательно просканировал.

Чисто. Бумага пропитана экраном покоя, своей ауры не имеет.

Письмо я вскрыл в номере.

Внутри бумага была заполнена аккуратными буквами рукописного текста.

«Сначала послание тщательно зачистили, а потом добавили нужное». Не остался в стороне Миро. «Давай уже читать, что там?»

«Ваше Сиятельство Мирослав Трегарт, мастер Искусства! Каждый раз, когда я думаю о тебе, моё сердце начинает биться быстрее, в душе расцветает нежность, а в разуме — интерес! Я так хочу увидеться с тобой, почувствовать тепло твоих рук, увидеть сталь твоих глаз…»

«Ух ты ж!» Притворно удивился Миро. «Читай дальше! Сталь глаз, надо же!»

«…где отразиться единство наших душ! Давай устроим встречу, просто ты и я, чтобы время остановилось и остались только мы! Скажем, за чашечкой чая»

«Какой слог!» Восхитился Миро.

«Я жду твоего ответа с нетерпением, и верю, что это будет начало чего-то прекрасного. Твоя Софи».

«Миро, что скажешь?»

«Самка хочет соития с перспективным самцом, но не знает, как правильно себя предложить». Сразу же ответил Миро. «Там номер телефона есть, кстати. Набери, да узнай».

«А потом?»

«А потом отправимся туда. Если нас ждет засада, кончим придурков и вытряхнем из этой Софи правду. Если же нет, то хорошо проведем время. Может, что полезного узнаем. Давай, звони!»

— Привет! — Сразу же ответили мне в трубке.

— Привет. — Сказал я. — Прочитал письмо, и звоню тебе.

— Спасибо.

— Так увидимся? — Спросил я. — Где, когда?

— Приезжай ко мне. — После недолгой паузы ответила девушка. — Улица Каменецкая, дом 86 бис. На входе скажешь, что ко мне, я предупрежу охрану.

«Ого! Или она почти готова, или засада почти готова!»

— Приеду. Два часа.

Сходил в душ, смывая с тела пот и запахи городка сектантов. Выбрал в шкафчике костюм, переоделся. Целых рубашек осталось всего две, выбрал одну из них, светлую. Повесил на пояс ножны с тесаком, покачал в руке «Танго».

«На кой-это нам?» Спросил Миро. «Мы лучше справимся!»

«Верно». Отложил пистолет.

— Господин, куда это вы? Без нас? — Мила перехватила меня у дверей.

— Ну, тут… Это… — Замялся я, не зная, что ответить.

— К женщине? — Догадалась Мила сразу же. — Господин, так нельзя! Давайте я помогу подобрать вам костюм!

«И даже не сопротивляйся!»

Мила быстро распахнула шкаф, и принялась разбирать одежду.

Пиджак темных тонов, алая рубашка с Фламиники, брюки и мягкие ботинки, шелковый шейный платок.

Из ростового зеркала на меня поглядел приятно одетый мужчина с мрачным, заросшем щетиной лицом и копной волос на голове.

«Сейчас сделаю». Сказал Миро.

Щетина и часть волос осыпались на пол и мне на плечи.

— Вы очень красивый, Господин! — Мила оглядела меня с восторгом. — Вам невозможно отказать!

— Спасибо. — Смущенно сказал я.

«Нашел кого смущаться, Вещи!»

На лифте спустился на первый этаж, вышел из гостиницы, сел в такси, добрался до Каменецкой.

Искомый дом прятался в переулках. Ряды зданий плотно обступили пешеходную дорожку, ведущую вглубь города, кирпичные стены тянулись вверх на три этажа.

Пожал плечами, прошёл переулком. Вышел на соседнюю улицу, повернул налево, и оказался перед воротами небольшого особняка, огражденного от внешнего мира забором из острых кованых прутьев.

За оградой садик, подпитанные энергий деревья забивали ауру дома. Сам дом не большой, скромный, два этажа и покатая крыша с угловыми окнами. Даже балкончик есть, на котором стоят стол и два легких стула.

«Опасно?»

«Да не думаю. Хотели бы прикончить, вызвали бы на дуэль. Пошли, узнаем, что это за такая Софи таинственная!»

Ворота калитки при моем приближении распахнулись, открыв тропинку через сад.

«Пошли. Осторожно».

Мурлыкнула Скорлупа, оглаживаемая сканирующим излучением из дома.

Стоило мне войти, как калитка закрылась.

Я прошагал по тропинке, и остановился перед деревянными дверьми, покрытыми резьбой. Древесина пропитана энергией, светится, словно её воском натерли.

— Здравствуйте. — Вежливо сказал я в глазок видеокамеры над дверью.

Дверь распахнулась, на пороге предстал охранник. Никак не слуга, не носят слуги тесаки в ножнах. И не одеваются слуги в черные штаны-карго, облегающие футболки и флиски-толстовки, униформу аркаимских наемников. И уж не ставят себе слуги боевых биомехов. Аналог Танцора Плоти и аналог Щита. Изделия Царских Мастерских, Архитекторы работали куда как филиграннее.

Короткое сканирование биомеха рассыпалось гармониками на краю моей Скорлупы.

— Мирослав Трегарт? — Утвердительно спросил охранник.

— Он самый. — Ответил я.

— Рад вас увидеть, Ваше Сиятельство! — Охранник обозначил поклон, а его суровое, словно вырубленное из гранита лицо, раскололось в улыбке. — Проходите!

И от отступил в сторону, сделав рукой приглашающий жест.

«Ловушка?»

«Пока что нет». Не без сомнений сказал Миро. «Настороже будь все равно».

— Так рад, что меня узнают на каждом углу. — Проворчал я, проходя внутрь.

Короткий коридор оканчивался прихожей. На стенах пустые вешалки для одежды, далее открывается гостиная с камином, мягкими диванчиками и картинами на стенах.

Все выдержано в цветах люблинской роскоши — зеленое с золотым.

Прошел в гостиную, скинул пиджак на спинку дивана, огляделся.

Аура тщательно очищена, вот этими амулетами, что вмурованы в стены. Не скрываясь, по дверным косякам и краям окон тянутся тонкие нити машинописи, налитые энергией. Под полом сияет энергетическое ядро, питающее светильники и иллюзию пламени в камине. Окон нет, в углу спиральная металлическая лестница, ведущая на второй этаж.

За стеной пара людей, ауры едва просматриваются через стены. Да, стены тут тоже экранирующие, строители дома не хотели, чтобы их домашняя жизнь стала достоянием ушлого искусника.

— Кто ж на Аркаиме не знает Мирослава Трегарта! — Охранник последовал за мной, встал в проходе.

— Надо же, я там известен?

— Конечно. Человек, закончивший полковника Дукаса, сенатора недоделанного! Он уже многим поперек глотки стоял. Здорово, что вы его прикончили, Ваше Сиятельство.

— Отрадно слышать.

— А уж фильм про ваш поединок на Маяке у нас в учебке крутить начали. От души вы расписных уважили!

— Да это не я сильный, они слабые были.

— Ну, не знаю. — Покачал головой охранник. — Ваш-Сиятельство, Мирослав, это… — Охранник задумался, посмотрел вдоль лестницы. — Не надо с госпожой шутить, не любит она того. Она, хоть и мелкая, но серьезная девчонка, знает, что хочет и как этого добиться.

«А кто это твоя госпожа-то?»

— Даже так?

— Ну да. Вообще, я бы дернул отсюда побыстрее. — С внезапной искренностью сказал охранник. — Лех Завадский у них местная знаменитость был. Типа борец и певец за родимую родину, от края до края Дороги. Многие из молодежи обижены, рвутся поквитаться.

— Поквитался один такой недавно. Так что пусть их.

— Пусть-то пусть, да уж больно их много. В открытом бою не справятся, так гадость придумают. Дворяне местные на выдумки подлые горазды. Третьего дня пришлось из покоев госпожи поклонника выкидывать, который с подавляющим амулетом хотел в гости зайти. Ну, знаешь, которые на женщин настроены. Ладно, проходи, госпожа уж заждалась!

— А кто она хоть? — Вырвалось у меня.

— София Духова, первая наследница рода Духовых! Что ж, не сказали вам, к кому идете?

— И не представлял даже.

— Храбрый вы, Ваше Сиятельство.

— Не без этого. — Я начал подниматься по лестнице.

София встретила меня в просторной комнате на втором этаже.

Девушка была одета так же, как и в нашу первую встречу. Облегающее черное платье, подчеркивающее совершенную фигуру, волосы собраны в обманчиво-простой хвост на затылке и свободно рассыпаются кудряшками на спине. Сидит в плетеном кресле за столиком, на столике чайный набор.

— Мирослав Трегарт, Ваше Сиятельство! — Она поднялась с места, сделала шаг ко мне.

— София Духова, Ваше… Э…

— Без чинов. — Губы девушки тронула улыбка, а глаза сохраняли ровную, спокойную внимательность. — Присаживайтесь, Мирослав!

— Может, на ты? — Нагло предложил я, садясь в предложенное кресло перед низким кофейным столиком. Я сюда зачем пришёл-то, трахаться, или чай пить? И будет ли чай? И где трахаться будем? Кресла жесткие, столик низкий.

— Давай на ты. — Легко согласилась София. — Давай я за тобой поухаживаю!

Она простым движением взяла со столика чайник, и наполнила до половины обе пиалки.

Короткое сканирование показало, что это обычный чай, без разных вредных добавок. Чайничек старательно вычищает от лишней энергетики любое вещество, помещенное в него.

— Пахнет классно!

— Это летний сбор с гор Рутеники. Не Светлолесье, конечно, но травы Светлолесья опасны, как я слышала! Это так?

— Не могу сказать. — Я осторожно сделал глоток. — Я не провёл там много времени.

— А как там?

«Вот с этой болтай вообще мало!» Предупредил Миро.

— Спокойно. — Пожал я плечами. — Тишина и покой. Дороги и деревья, сохранившиеся с древних времен. Есть деревни местных жителей, в одной из них побывали. Есть развалины древнего храма…

— А кому посвящен храм?

— Древнему богу Гору.

— Немногие люди могут похвалиться тем, что побывали там, и вернулись живыми. — Заметила София.

— А чем тут хвалиться? Побывали, вернулись. Развалин в мирах Дороги много, Софи, выбирай любые.

— Одно дело город, жители которого сами обратили в прах свою цивилизацию, и другое дело — усыпальница древнего, могучего бога, который сам создавал цивилизации.

— Это да. А на Люблине нет развалин?

— Разве что те, что остались после крестьянской войны. — По лицу Софии пробежала тень. — А так мы не очень интересный мир. Развивались не спеша, так же не спеша присоединились к Светлому Царству.

— Ну, если в мире есть такие девушки, как ты, то он не такой и не интересный. — Сказал я.

А София улыбнулась мне так, что я сразу осознал, какими корявыми были мои слова.

«Умненькая не по годам». Проворчал Миро.

— Бывают и красивее, и интереснее. — Легко сказала София, обращая в ничто мой комплимент. Смешинки плясали в её глазах. — Говорят, что самые красивые девушки в России. У тебя там кто-то остался?

— Нет. — Нахмурился я. — А как ты поняла, что я из России?

— Почти каждый землянин из России пытается перепеть Высоцкого. — Легко улыбнулась София. — Могу сказать, что у тебя это получилось лучше всех.

Я едва не поперхнулся чаем.

— Ты… Знаешь?

— Конечно. Моя прабабушка была из городка, называемого Москва. Она любила песни под гитару, у костра. Переводила их на интерлингво, иногда пела на родном языке. Я ходила с ней в походы, в заброшенные леса, когда была совсем маленькой.

— Ого. — Только и мог сказать я.

— Да. — София посмотрела на меня внимательно, и вдруг рассмеялась.

— Ты чего? — Обиженно спросил я.

— Видел бы ты своё лицо! Мирослав!

«Видели бы вы себя со стороны». Хмыкнул Миро.

«Миро, что делать?»

«Не сказать лишнего».

— Ты классный! — София оказалась рядом, погладила меня по руке, и снова отстранилась. — А ты расскажешь, как ты получил Индика? Это было сложно?

— Ну…

Девушка умела говорить, и ещё больше умела слушать. Через полчаса мы уже болтали, как старые приятели. Обсудили творчество земных певцов, потом плавно перешли на местных. Обсудили и Искусство, которое на Люблине не так развито, как в других местах.

Говорили обо всем и ни о чем.

И я, совершенно неожиданно для себя, увлекся этим разговором. Наверное, потому что София не имела никакой задней мысли. Она общалась легко и свободно, слушала меня, рассказывала сама, не выбирая слова.

В какой-то миг мы переместились на третий этаж, открыли большое окно, выходящее на тихую улицу. Разговор продолжался, София наливала мне чай, и слушала, доброжелательно, мило улыбаясь. И мне хотелось говорить и говорить, лишь бы улыбка не покидала её лица.

«Не под контролем ты». Буркнул Миро. «Просто мозги отключились».

На улице сгустились сумерки, зажглись фонари. Было тихо, немногочисленные прохожие спешили дальше, на Каменецкую. А тут же, под крышей дома в центре города, окруженного цветущим садом, было уютно и спокойно.

— А ты бывала на Китеже? — Спросил я почему-то.

— Нет. — Пожала плечами София. — К чему мне?

— Ну… В Институте учиться… Например…

— Я же дворянка, Мирослав. Боярского рода.

— Знаю… То есть видел одну боярыню, которая в Институте училась.

— Елена Голубкова? Слышала про неё. У нас, на Люблине, другие обычаи. Наши боярыни сидят дома, готовясь выйти замуж.

«В Камень-кафе они сидят, изучают половые обычаи разных планет».

— Невместно, слышал такое слово? Наверняка, да. Так вот, девушкам из боярских родов Люблина невместно покидать родину. Оправданием служат только интересы рода, к которым относится и замужество.

— Наверное, тебе и жениха выбрали? — Не удержался от вопроса я.

— Конечно. — Ответила София. — Парень из хорошей семьи на Смородине. Он мне нравится, и он меня любит. В следующем году свадьба.

— А…

— Это мой долг. А ты что, ревнуешь?

И она улыбнулась с такой искренностью, что мне стало стыдно.

— А ты очень умная. — Внезапно для самого себя сказал я.

— Мне все так говорят. — София продолжала улыбаться, в глазах её отражались тепло и ожидание.

— Слушай, доставай уже телефон, давай с тобой селфи сделаем…

— Зачем?

— Концерт завтра, выспаться надо успеть. Потом уже не до сна будет.

— Селфи-то зачем?

— Ну… Твои подружки…

— Мирослав, зачем мне картинки в телефоне? Живые люди интереснее. Потом выспишься, в Светлом Царстве.

И она почему-то оказалась рядом.

Обнимать её оказалось приятно, и целовалась она умела. Спустя миг мы оказались в комнате на втором этаже, а чуть позже уже были в кровати, вскоре и без одежды. И все было хорошо, и даже лучше, чем я ожидал.

Через некоторое время София легла ко мне под бок, повернувшись спиной, прижала к груди мою руку. Конструктор на плече шевельнулся едва заметно, когда его коснулись мягкие, шелковистые волосы.

— Ты классная. — Глупо сказал я.

— Ты тоже. — Серьёзно ответила София. — Давай, обними меня, и немного полежим. Если хочешь, поспи, ты устал. В гостинице тебя не хватятся?

— Нет, не хватятся. Не хочу спать, хочу ещё.

— Чуть позже! — София потерлась об меня спинкой, подставляя изящные груди под мои ладони.

— Ты необычная.

— Хочешь сказать, что я красивая?

— Да. А почему ты… Ну, это… — Я осторожно взял женскую грудь в руку, ощущая пальцами напрягающийся сосок.

— Не сделала себе большие сиськи? Ну это же глупо, Мирослав. Одно дело улучшить память, зрение, обоняние, получить способность видеть энергетику, а другое — вырастить себе вымя, как у быдла.

— Ты умная и красивая.

«Попа так себе, у Классной Попки лучше была».

— Это комплимент? — София извернулась у меня в руках, оказавшись лицом ко мне.

И мы занялись любовью ещё раз.

— Ты надолго на Люблине? — Спросила София позже.

— Не знаю. До конца концерта точно.

— А потом? Служба зовет?

— Ну, что-то вроде.

— Так ты все же офицер царской охранки?

— Нет, что ты. Я студент Института, у нас свои правила.

— Вот поэтому я предпочту нанять искусника, чтобы обучал меня он, а не оказаться в вашем Институте.

Я провел рукой по её бедру, погладил упругий животик, грудь.

— Ты очень красивая.

— Мирослав, ты уже это говорил! Красивых девушек у нас много, нужные биомехи стоят не дорого. Улучшать разум куда как сложнее.

— А что вы используете?

— Аналог Танцора Плоти, с жестко заданными характеристиками. Их производят в Царских мастерских, по лицензии для Люблина. Потому все девушки плюс минус одинаковые. Настоящие Танцоры Плоти у нас не встречаются.

— У Завадского же был!

— У Завадского было изделие Царских Мастерских.

— Ты уверена?

— Абсолютно, личный искусник моего отца просканировал его, по моей просьбе. Сходящий с ума Индик, слабенький Щит, Универсальный Эффектор, взломанный Индиком, и Танцор Плоти, сделанный на Китеже. Только Сердце Пламени — настоящее.

— Странно.

— Ничего странного. Законы Люблина строги, артефактов Архитекторов у нас почти не встречается. Считается, что артефакты Архитекторов слишком опасны, потому Светлое Царство ограничивает их распространение. Атомные Манипуляторы, Сияние Разума, Танцоры Плоти — запрещены что в Светлом Царстве, что у нас, на Люблине. Запрещены для частных лиц.

— Надо просто уметь ими пользоваться. — Буркнул я.

— Тем не менее, никто не хочет проблем с законом. Знаешь, когда я решила немного усовершенствовать своё тело… — София погладила себя по груди моей рукой, — я получила одно не очень приятное предложение.

— Какое же? — Насторожился я.

— Ты же знаешь, чем отличаются Танцоры Плоти Архитекторов от тех, которые производят сейчас?

— Нет.

— Артефакты, которые изготавливаются сейчас, не имеют возможностей к развитию. Как поставили, так и будет, функции их не меняются. Иное дело — изделия Архитекторов, где каждая мелочь может развиться в могущественный биомех.

— Я не знал.

— Ну, вот теперь знаешь, за что ценят биомехи Архитекторов. Достать их не просто, особенно изделия нулевых циклов, которые не убьют и не сведут с ума. Биомехи нулевого цикла менялись на государства, Мирослав!

«Она права». Сказал Миро.

София задумалась, говорить дальше или нет.

Я не торопил.

— Когда я задумывалась об усовершенствовании своего тела, — наконец сказала София, — со мной связался один человек, которого я раньше не видела. И предложил мне внеуровневое Ядро Изменения Архитекторов нулевого цикла в обмен на некие, как он утверждал, формальные клятвы на личной силе. Я почти что согласилась. А потом решила изучить вопрос.

«Умная девушка! Хотя и не с такой классной попкой!»

— И?

— Те клятвы — лишь первый шаг на пути к такому же поводку, на которых сидят твои женщины. Рабская метка. Представляешь, кто-то решился на то, чтобы поставить рабскую метку мне, наследнице рода Духовых! Я возмутилась, к тому человеку направились наши дружинники. Их тела развесили на хлебных деревьях к вечеру, а человек пропал.

— Темное Солнце?

— Нет, что ты. Люблинское Темное Солнце является бледной тенью той организации, которая существует на иных планетах. Им не под силу провернуть такое.

— Ну, бесплатный сыр бывает в мышеловке! — Я подумал про Киру.

Ей когда-то сделали похожее предложение, и она согласилась.

— Мирослав, дело не в редком артефакте, который воистину бесценен. Мне поставили попроще, кстати. Дело в том, что такое предложили — мне! Представляешь, что сделал бы отец, когда заметил во мне рабскую метку? Поднялись бы все, и Бербешевы, и Влажины. Такое не прощают.

— Эм… А он заметил бы?

— Рано или поздно, да. И добрался бы до человека, который это сделал. А тот человек совсем не боялся гнева рода Духовых. Подумай, кто это мог бы быть? Очень серьёзно подумай.

«Интересно».

— А как ты считаешь?

— Я не знаю. — Ничуть не изменила тон София. — Думай сам, кто этим может заниматься.

— Какой-нибудь боярский род из Светлого Царства?

— Мирослав, мощь всех боярских родов Люблина, против даже Верхнего рода Светлого Царства? Моя бабушка, Мария Светлова, мать правящего монарха, Бориса Второго. Думаешь, царь помиловал бы хоть кого, если бы за меня попросила его мать?

— Вот не знаю.

— И я не знаю, кому мы настолько перешли дорогу, что нам нужно было мстить так. Думай сам, Мирослав, я не хочу об этом говорить. И давай спать. Ты очень теплый, кстати. Дай я к тебе прижмусь поближе…

«Миро?»

«Будем думать».

Да, хвост-то мы поймали, но вот на другом конце его оказался даже не тигр, а некий динозавр. Чудище пока что не замечает копошение сзади, однако внимание его привлечь легко, достаточно просто посильнее дернуть.

«Именно». Сказал Миро. «Может, все же Гардарика? Вещь и там петь сможет».

«Ну…».

«Ладно, давай так. Нам нужно Сияние Разума».

«А где мы возьмем Сияние Разума?»

«В нашей мастерской на Китеже есть одно. Первый уровень, нулевой цикл. Обратись к Боярину, пусть тащат сюда срочно!»

«С утра?»

«Нет, прямо сейчас. Нельзя рисковать».

Осторожно подвинув спящую Софию, я потянулся за телефоном.

Глава 13

Святополье встретило нас радостно.

Огромная площадь между городом и морем забита народом. Взмывают в небо длинные плети салютов, взрывается весельем группа разогрева на сцене, мерцают разноцветные огни. Вдалеке, за толпой, чернеет море, на волнах скачут яркие отсветы прожекторов.

Сцена, собранная из металлических ферм, обращена в сторону суши. Торчат прожекторы, таятся между ними ящики усилителей, рабочие поспешно соединяют последние кабели.

Долгий забор, ограничивающий поле, и ещё один, в десятке метров от первого. Меж заборами прохаживаются крепкие парни в рабочей одежде, вооруженные дубинками. Дружина Трудового Союза.

За забором редкая цепь полицейских, с прозрачными щитами и шоковыми дубинками.

Толпа встретила Милу овациями.

— Здравствуйте! — Усиленный энергией голос Милы разнесся над головами людей, и разбился о стены старых построек. — Вас сегодня так много! С чего начнем? Ну-ка, говорите!

— О любви! — Крикнула девушка, сидящая на плечах здоровенного парня в парусиновой куртке. — Люда, о любвииии!

— Люда!

— Люда!

— Хорошо! — Мила чуть отступила назад. Откинул микрофон в сторону, раскинула руки, расправила Крылья.

И начала петь.

— Мирослав, ты тут? — Рядом со мной на трибуне оказалась Ева Влажина.

— Конечно, где же мне ещё быть. — Пожал я плечами.

— Ты такой молодец, что привез сюда Милу…

— Мирослав? — С другой стороны от меня возник неприметный мужчина в серой куртке и алой повязке на рукаве. — Ваше Сиятельство, Войцех Раковский просит вас подойти к посту охраны. Я провожу.

— Ну, пойдем.

Ева недовольно нахмурилась, но мне было все равно.

Пост охраны располагался за трибунами. Несколько палаток, сложенные горкой ящики, на которых отдыхали дружинники Трудового Союза.

Меня проводили за стену из ящиков, в закрытый уголок.

Два дюжих дружинника держали за плечи сутулого мужичка в мятой толстовке с капюшоном. Мужичок старательно смотрел вниз, пряча лицо. На ящиках сидело ещё двое дружинников, с дубинками.

Сергей Бельский оказался тут же, в компании незнакомого полицейского полковника и генерала Казимира Хойнацкого.

— Вадик, говори! — Распорядился мой провожатый.

— Вот! — С кривой улыбкой сказал левый дружинник, отвешивая сутулому лёгкий подзатыльник. — Мы его сразу приметили, в городе ещё!

— Что там у тебя, показывай! — Сергей Бельский сделал шаг к мужичку.

Тот сжался, замотал головой.

Песня набирала силу, волны энергии шатали мир. На крыше ящиков светилась сфера экрана покоя, отгораживая нас от песни Милы.

— Кто это? — Спросил я.

— В толпе был. — Браво сказал дружинник Вадик. — Подозрительный какой-то. Мы его обыскать хотели, то есть досмотреть, а он бежать бросился. Ну, поймали, что тут не поймать.

— Так обыщите сейчас! — Буркнул полицейский полковник.

Вадик схватил мужичка поплотнее, а правый дружинник с размаху впечатал кулак в живот пленника. Тот охнул, согнулся другой, свалился на землю.

Дружинники подскочили, сорвали куртку, футболку, перевернули на живот, рванули засаленную рубашку.

На грязной спине мужичка цвела зеленая опухоль, протянувшаяся от затылка до копчика.

— Держите его! — Побледнел Сергей Бельский, выхватывая меч. Удар, и клинок вонзился мужичку в затылок, пригвоздив голову к земле.

Скорлупа мурлыкнула, накрывая труп экраном покоя. Опухоль раздулась, вспыхнула энергией, и швырнула в разные стороны тонкие нити-щупальца.

— Что это за дрянь? — Генерал Хойнацкий отшатнулся.

— Наездник с Изборска. — Сергей взмахнул рукой, и внутри экрана покоя вспыхнул яркий огонь, пожирая существо. — Кого коснется, тот перерождается в боевую тварь. Твари слабые, но растут быстро.

— Вот же! Сослать! Всю семью на каторгу! Всех! — Разбушевался генерал.

Полковник молчал, то бледнел, то краснел.

— Да нет у него уже семьи. — Покачал головой Бельский. — Наездника от близких не скроешь… Отправьте группу захвата по адресу, может, там ещё остались живые.

— Есть, Ваше Сиятельство!

Песня кончилась. Толпа взорвалась аплодисментами.

— Ещё принимайте! — В закуток втолкнули худющую девчонку, на остром лице выделялись огромные, черные глаза, полные паники. Одета в нестиранный широкий свитер и джинсы, горбится, оглядывается в панике.

— Ты чего это удумала, дочка? — Спросил здоровенный дядька-дружинник. — А ну, не балуй, давай сюда…

Девочка выпрямила, аура её наполнилась энергией.

Нить из искусственных мышц, направленную дядьке в голову, я сбил резким ударом телекинеза, а потом заключил девчонку в экран покоя. Атомный манипулятор закрутил вихрь распада, выжигая чуждую плоть из организма.

— Ещё один Наездник! — Сплюнул Сергей Бельский.

Освобожденная девчонка валялась на земле, пытаясь свернуться калачиком, из ран на спине сочилась светло-алая кровь.

— Жить-то будет? — Озабоченно спросил дядька. — Медицина есть у кого?

— Вот ещё, тратить… — Сказал Вадик.

— Поговори мне ещё! — Дядька отвесил Вадику смачный подзатыльник. — Живой человек, не чудище какое!

Сергей Бельский бросил на тело девушки медицинскую пиявку.

— Сгною. — Пообещал генерал.

За сценой ревела толпа, подпевая песне Милы.

Третьего спасти не успели, тварь быстро переработала тело в биомеха, и сгорела, заключенная в экран покоя.

Концерт кончился, на сцену вновь вышли группы подпевки, ударили в барабаны, затянув речитатив про прекрасную родину. Успеха они не имели, толпа начала расходиться.

— До завтрашнего дня не снимайте посты. — Приказал Сергей Бельский.

— Слышали? — Спросил генерал.

— Есть! — Вытянулся в струнку полковник.

Сразу после окончания концерта мы выехали в Екатерининск.

«Маусы» и пара «Смерчей» заключили в коробочку грузовики с аппаратурой и автобус с людьми, и караван техники помчался по утреннему шоссе. Мила спала, положив ладошки под голову, Кира сидела рядом, держа наготове винтовку. Галактионов пил один коктейль за другим, и лапал Зину и Лизу.

Ехали всю ночь, ранним утром машины промчались мимо блокпоста, и отправились к гостинице.

Мила снова дремала, я отнес её в номер на руках. Кира шла впереди, бросая такие взгляды, что народ поспешно расступался, прилипая к стенам.

— Ммм… — Потянулась обнять меня сирена, когда я укладывал её на роскошную кровать. — Не уходи, давай спать вместе…

— Я не на долго. — Уверил Милу я.

Стук в дверь раздался неожиданно.

Кира вскинула винтовку. Из-за двери струилась энергетика боевых биомехов.

— Погоди. — Остановил её я. — Может, это охрана?

— Мирослав Трегарт. — Человека, стоящего на пороге, я не знал. Обычный мужчина был бы, если бы не одухотворенное сиянием никому не ведомых истин лицо.

— Это я. Кто вы?

«Да кретины-сектанты, кто ещё с такой мордой ходить будет?»

— Моё имя не важно. Глава любинского отделения Темного Солнца уверяет, что неприятностей с нашей стороны ждать не стоит. Мы будем на концерте, и поможем Первому.

— Спасибо. — Сказал я, и закрыл дверь.

Проснулись к вечеру, во дворе гостинцы нас уже ждал роскошный, сверкающий лаком и хромом, «Маус». Галактионов, с помятым после сна лицом, плюхнулся на заднее сиденье. Машина двинулась к воротам, пристроившись в хвост «Мауса» с флажком аркаимских наемников. На крыше машины пулеметный модуль, стволы задраны в небо.

За нами двинулся ещё один представительский «Маус», за ним автобус с полицейскими, за ними «Смерч» наемников.

К центру города было не пробиться, наша колонна застыла посреди запрудившей улицы толпы. Полицейские проворно обежали колонну техники, принялись теснить людей большими прозрачными щитами. Люди упирались, тесниться не хотели.

— Опаздываем! — Галактионов нервничал, поглядывая то на часы, то на толпу вокруг. — Вызвать броневик, чтобы….

— Не надо. — Мила улыбнулась, потянулась к ручке двери.

— Стой! — Побледнел Галактионов. — Мирослав! Останови!

Но было поздно. Мила открыла дверь, вышла наружу. Постояла, и сделала пару шагов вперёд, гордо выпрямив спину.

— Ах! — Сказала толпа. Редкая цепь полицейских стала сжиматься к машинам, люди напирали. Через прозрачные щиты виднелись разгоряченные, восторженные лица.

— Успокойтесь, мои хорошие! — Сказала Мила. Слова, напоенные энергией, упали на толпу, люди замерли, с обожанием глядя на сирену. Мила глубоко вздохнула, купаясь в преклонении толпы, а потом раскрыла Крылья, и взмыла ввысь.

Кира метнулась в небо за ней.

— Ну, теперь точно успеем. — Буркнул я.

Галактионов рванул воротник дорогой рубашки, губы его скривились в беззвучном ругательстве.

«Гляди-ка, понял, с кем связался!» Хмыкнул Миро.

Толпа отхлынула, но расходиться не спешили.

Я вышел из машины, прыгнул вверх, раскрывая Крылья, и унесся в небо. Машинам слишком долго добираться до сцены.

В небе раскрыл жестяную коробку, щедро сыпанул вниз. Кибертараканы, заряженные сахаром, в падении раскрывали крылья, и устремлялись в разные стороны. Много, ой как много их, не зря я провёл остаток дня, приманивая насекомых со всей гостиницы, и кроя их тушки Атомным Манипулятором.

На крыше банка было оборудовано гнездо снайперов. Три мужчины в полицейской форме, один с винтовкой, другой с биноклем. Третий же искусник.

Дернулись, когда я приземлился рядом, расслабились, узнали.

— Ваше Сиятельство, все спокойно! — Поторопился доложить искусник. — Бдим!

— Бдите! — Сказал я.

С крыши банка открывался великолепный вид на волнующееся людское море. Опять же трибуны, построенные перед зданием правительства, и огороженное заборами и цепью наемников с Аркаима место для простонародья.

— Здравствуйте! — Раздался голос Милы. — Как я рада, что с вами! С чего же мы начнем?

Толпа примолкла, люди начали переглядываться. На трибунах возникло шевеление.

— Давай о нас! — Закричал кто-то, разрушая хрустальное молчание.

— О нас!

— Давай!

— Люд-ми-ла! Люд-ми-ла! Люд-ми-ла!

— Хорошо! — Серебряными колокольчиками разнесся над площадью голос Милы.

Искусник поспешно поставил защиту, по которой растеклись гармоники энергии.

Мила пела, людское море, беспокойное, волнующееся, вдруг начало раскачиваться в такт песни. Во вскинутых над толпой руках колыхались пламя, простенькие амулеты-зажигалки.

Я потянулся сканированием за край защиты.

Долгая, красивая песня, несла с собой мимолетные миражи-видения. То бескрайние небеса, залитые лазурью, то бесконечные, желто-зеленые поля, то синева океана. Звуки, соединенные энергией, рождали незабываемые картины.

— Как она это делает? — Прошептал снайпер.

— Лучше тебе и не знать. — Буркнул искусник.

Шевеление за спиной я ощутил не сразу.

Снайпер вывернулся, перекидывая винтовку, наблюдатель отложил бинокль и схватился за тесак, искусник обернулся, выхватил из кобуры на поясе «Танго».

Люк, ведущий на чердак, откинулся. На крышу упала и покатилась оторванная человеческая голова. За ней вылетела снайперская винтовка.

— Темное Солнце чтит своё слово! — Сказал обычного вида дядька, плотный, коренастый, выходя на крышу. Одет в мягкие спортивные штаны и синюю безрукавку, лицо дышит покоем, однако глаза нервные. За собой дядька тащил большой бумажный пакет.

Осмотрелся, положил пакет на крышу, и, не без труда обернувшись, скрылся в люке.

«Очередной кретин». Хмыкнул Миро.

Я потянулся к пакету телекинезом, рванул.

По крыше раскатились три оторванные головы.

— Что за… — Начал было наблюдатель.

— Следите за обстановкой! — Прикрикнул я. Мои кибертараканы разбежались по соседним зданиями, то тут, то там вспыхивали короткие огонечки. Насекомые пробирались всюду, исследовали, искали.

Вот тут обычные зрители, наслаждаются музыкой. Вот тут пьют. Тут занимаются сексом, женщина оперлась на окно, смотрит на толпу. Вот тут люди с оружием, дышат алчностью и силой.

Вот тут, в неприметном окне, выходящем на площадь, кого-то убивали. Остывают изуродованные тела.

А вот тут готовятся убивать.

— Туда! — Дернул я за плечо снайпера. — Вот то окно!

Искусник сосредоточился, скривил губы в беззвучном ругательстве.

Второй этаж, неудобный угол.

Глухо хлопнул выстрел, дернулись в окне тени.

Три ярких искорки сорвались с моих рук, помчались к окну, за которым застыл враг. Ствол винтовки не виден, стрелять собрался из глубины комнаты. Маскировка мощная, ни грана энергии наружу не проникает. Но тараканы подбираются близко, исследуют любой подозрительный уголок. Находят что-то интересное, жалят, и умирают, транслируя мне ауру места.

Внутри помещения хлопнуло, перед поющей Милой расплылись едва заметные искры.

Ответный выстрел, снайпер старался. Пуля влетела в окно.

Вдруг маскировка спала, изнутри дома плеснуло энергией жертвы. Наружу из окна вылетела изуродованная винтовка, канула в двигающуюся в такт песни сирены толпу. Давешний лысый мужик высунулся наружу, помахал рукой, и снова скрылся.

— Сектанты! — Снайпер глянул в прицел. — Выпотрошили там всех.

— Наблюдайте!

Под землёй, опасность! Нечто быстро движется к центру площади… Остановило движение. Энергия смертей смешалась с энергией жертв. Темное Солнце резалось с кем-то в канализации.

Резня долго не продлилась, конец наступил быстро, ознаменовавшись особо сильным выплеском жертвенной энергии.

И на этом неприятности кончились.

— Спасибо! — Сказала Мила с края сцены.

Толпа ответила одобрительно-уставшим гулом.

С края площади побежали полицейские, расталкивая пластиковыми щитами людей. В освободившийся проход двинулся «Маус» Галактионова.

— Спасибо. — Сказал я.

— Так точно, Ваше Сиятельство! — Хором ответили полицейские.

Я сорвался с крыши, приземлился перед «Маусом».

— У меня все получилось, господин? — Спросила Мила.

— Конечно! Ты молодец! — Сказал я.

Сирена выглядела уставшей. Сердце Пламени в её груди почти погасло, Танцор Плоти неспешно прокачивал энергию по телу.

Кира стояла рядом, винтовка висела у неё за плечом, «Танго» в кобуре.

— Заходите же! — Галактионов распахнул двери машины. — Полиция толпу долго не сдержит!

Кира пихнула в машину Милу, села на переднее сиденье. Я сбросил Крылья, сел рядом с сиреной.

«Маус», развернувшись на пятачке, отправился в обратный путь.

— Куда мы едем? — Спросила Кира. — Гостиница в другой стороне!

— В столицу. — Вздохнул Галактионов. — Нечего тут делать. Люди взбудоражены, как бы чего не вышло. Не надо нам тут оставаться. Если начнутся беспорядки, нельзя, чтобы нас ассоциировали с ними.

За городом к нам пристроился конвой — «Смерч» аркаимских наемников, и два полицейских «Мауса». Сверкая сиреной, машины мчались по шоссе к столице.

Мила поерзала, зевнула, и уснула у меня на плече.

А я смотрел в окно, за которым проносились бескрайние плантации.

Боевые твари, сектанты, снайперы. Кому же помешала сирена? Кому же помешали её песни? Кто же качает ситуацию в Праславянском секторе?

«Хороший вопрос». Сказал Миро. «Только вот подумать надо о чем. Снайперы и твари-биомехи… Ну, слабовато как-то для тех, кто может качнуть ситуацию, нет?»

«Слабовато». Признал его правоту я. «Думаешь, они не в полную силу играют?»

«Конечно не в полную. Либо мы им не интересны, либо они готовят что-то такое, интересное. Давай наладим Боярина, пусть хвосты местным генералишкам крутит!»

«Можно».

В Любодар мы прибыли к утру. Галактионов зацепил звукооператора Лешеньку, и отправился инспектировать новую площадку. С ними упорхнула хорошо выспавшаяся Зиночка.

Сонная Мила отправилась в душ, после чего рухнула в кровать и снова задремала. Кира, позевывая, заказала лёгкий завтрак.

— Нам бы выспаться. — Сказала девушка, расставляя на столике тарелки и чашки.

— Поедим, и на боковую. — Сказал я. — Мила, солнце, ты есть будешь?

— Ммм… Господин, потом! Иди ко мне! — Сирена перевернулась в кровати, потянулась. Легкое одеяло обрисовало изгибы безупречного тела, созданного Танцором Плоти. Да, грудь стала чуточку меньше.

— Спи уж. — Вздохнул я.

В дверь постучали.

Кира, напрягшись, открыла.

На пороге стояла Рогнеда. Одета в штаны-карго и лёгкую куртку, под которой топорщится кобура с «Танго». Защита плотно блокирует ауру девушки, глаза изменились, стали резче, опаснее. Девушка словно глядела на мир через прицел.

— Доброе утро. — Сказала она. — Вы тут хорошо устроились! — Она посмотрела на столик с завтраком, на Киру, на меня.

— Привет! — Сонно сказала Мила из спальни.

— Ну, так получилось. — Сказал я. — Проходи, что в дверях стоять. Кофе будешь?

— В другой раз, мне ещё обратно ехать. — Рогнеда зашла внутрь, коротко обнялась с Кирой. Сняла с бока экранированную сумку, открыла.

«Ну наконец-то». Были бы у Миро руки, он бы их с радостью потер.

— Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. — Сказала Рогнеда, доставая из сумки и передавая мне непрозрачную колбу, укрытую защитой. На горлышке колбы красовалась восковая печать, покрытая машинописью.

— Спасибо. — Я принял колбу, посмотрел на свет. Машинопись вспыхнула алым, признавая мою ауру, и растворилась. За черным стеклом началось шевеление, сопровождаемое резкими, сложными гармониками энергии.

«Оно!» Обрадованно сказал Миро.

Кира поглядела на меня внимательно.

«Скажи, чтобы до утра не беспокоили, и запри дверь покрепче».

— Кира, до утра я буду занят. Занимайтесь своими делами, как освобожусь, скажу.

— Да, Мирослав.

Вышел в кабинет, запер дверь. Набросил на стены экран покоя, отрезая комнату от внешнего мира.

Итак, Сияние Разума. Один из тех биомехов, на которых и ломаются носители Индиков. Правитель Алого тоже себе такой поставил, после чего и отправился завоевывать миры…

Миро, против обыкновения, сохранял молчание.

Сел в кресло перед столом, прикрыл глаза, задумался.

Тянуть смысла нет.

«Только сразу в себя не суй, сначала проверка на посторонние включения». Забеспокоился Индик.

Не глядя, я сломал горлышко, перевернул колбу. Среди осколков стекла на столе заворочался серебристый, пузатый жучок размером с фалангу моего указательного пальца.

Направил на него сканер, потом вихрь распада.

Жучок встал на лапки среди черной пыли, в которую превратились осколки стекла.

«Чистый». Довольно сказал Миро.

«Куда его?» Спросил я.

«Поднеси руку, оно само знает, что делать. И постарайся не натворить глупостей».

«Ты о чем?»

«Потом поймешь».

Я протянул руку, жучок быстро вскарабкался на ладонь, пробежался по локтю, по плечу. Добрался до шеи, перебрался на затылок. Короткая вспышка боли, когда биомех пробурился через мою плоть. Отнялись ноги и руки, в штанах стало мокро.

«Это все?» Спросил я. Больно не было, Индик заблокировал нервы.

«Нет. Сейчас начнется».

Путь жучка в моей голове отметился серебристыми вспышками. Сначала стало холодно, потом жарко, потом запахло гарью и ванилью, перед глазами расплылись цветные пятна. Мне хотелось плакать, а потом кричать, смеяться, биться о пол, как рыба об лед. Наверное, я на самом деле закричал, не от боли, от неких нахлынувших чувств, которым и названия-то не мог подобрать!

Жучок обживался в мозгу.

Да зачем я на все это согласился-то!

Сам знаю, зачем. Иначе мне не победить тех, кто обосновался тут, среди боярышника Люблина. Тех, кто стоит против меня. Тех, кто желает отнять Милу и Киру, превратить девчонок в послушные орудия своей злой, дурной воли.

Пусть нас связал мерзкий, по сути, биомех, но я за них в ответе.

Мне надо стать сильным, чтобы защитить их.

Вспышка черного света в голове вымела все посторонние мысли.

«Держись, Мирослав!» Панический вопль Миро донёсся откуда-то издалека. «Не позволяй ему командовать тобой!»

Да разве оно командует мной?

Мы едины. Мои мысли — его мысли. Его мысли — мои мысли.

Я принимаю тебя, Сияние Разума. Таким, как ты есть.

Иди ко мне.

И оно пришло.

Мне никогда не думалось так легко и ясно.

Нет смысла сидеть тут. Нацепить Крылья, и рвануть на Гардарику, как уже не раз советовал Миро. Порыться в развалинах древних городов, поискать знания и умения. Набрать себе новую команду, этой уже фактически нет. Поставить всем рабские метки, чтобы контролировать поведение.

Мила. И Кира. Что же, оставить их?

Поправка. Взять Милу и Киру, и уехать на Гардарику. Девушки послужат ядром новой команды, основанной на страхе и уважении. Светлое Царство вступает в очередной политический кризис, который имеет все шансы окончится гражданской войной.

Добромир, Яромир и Вера, Дарина, Рогнеда, Снежана. Гранд Леди Джелит Трегарт и мастер Владимир. Генерал Радек Бельский и Сергей Бельский. Все те люди, которые окружали меня тут. Не могу назвать всех из них друзьями, конечно же.

Опрокинуть их, нарушить свои невысказанные обещания?

Поправка. Гражданская война в Светлом Царстве откроет окна возможностей, которые закрыты в мирное время. Дать державе развалиться, в общем бардаке выхватив себе власть над промышленным центром. А после передавить остальные государства, возникающие на костях Светлого Царства. Такая же власть, как и на Гардарике. Риск больше, но и выигрыш больше.

Повторить судьбу Спящего Бога Гора?

Вдруг мои мысли словно подернулись туманом. Артефакт принял к сведению то, о чем я думал, учел в своих алгоритмах. Мелькнули смутные картины: Магический совет, где статус его членов диктуется лишь личной силой, упадет в мои руки как спелый плод…

Нет уж, спасибо!

И все стало, как и прежде.

«Ты удержался». С облегчением сказал Миро удивительно четким и ясным голосом.

Тёплые солнышки Киры и Милы коснулись меня. Девушки недалеко, они думают обо мне, ждут меня. Их чувства, ощущения стали ярче, острее, понятнее. Мила скучает, делая вид, что спит, Кира спокойна.

— Кира, Мила! — Я вышел из комнаты. Кира оторвалась от своей винтовки, Мила села на кровати, с беспокойством глядя на меня.

— Я вас люблю! — Сказал я.

— Правда? — Мила откинула одеяло в сторону, и бросилась мне в объятия. — А ты купишь мне то красивое платье, что я видела в торговом центре? Это новая осень с Фламиники!

— Куплю!

«Ну началось». Вздохнул Миро.

— Тогда поехали быстрее! Платье одно осталось, надо успеть!

— Едем. — Беспомощно сказал я.

Да, я люблю их. И Милу, и Киру. Это мои девушки, мои люди. Со всеми их достоинствами, но и с недостатками тоже.

«Ты не забыл, кто они такие?» Спросил Индик.

«Не забыл. Думаю, что нужно принимать их такими, какие они есть. Что могла противопоставить власти молодая талантливая девочка? Не её вина, что она не имела достаточно жизненного опыта, чтобы отметать подобные предложения. Как могла другая девчонка пойти наперекор всему окружающему обществу? Они старались, Миро. И не их вина, что не справились».

«Не надо идеализировать других людей». Осторожно произнес Индик.

«Я их не идеализирую. Да, Кира выстрелит мне в голову, а Мила разорвет горло, едва рабская метка их освободит. Но, пока они со мной, они мои люди. Я за них отвечаю. Получится сделать их лучше — я буду рад, нет, пусть все остается как было».

'Ну и ну2. Сказал Индик.

Поймали нас на выходе из гостиницы.

Группка людей, журналисты, среди которых я заметил Анжелу Волянскую и Яна Кравчика, и троица дворян, среди которых мелькнул Алексей Леманскиий, ждала на стоянке. Стоило мне показаться из дверей, направляясь к машине, как толпа заволновалась. Журналисты подхватили камеры, дворяне разошлись в стороны.

А к нам направился человек.

Высокий, статный. Двигается легко, словно плывет в окружающем мире. Конечно же, над его телом поработал биомех высокого уровня, люди так не двигаются. Лицо красивое, мужественное, одет в узкие штаны, белоснежная рубашка сжата черным кожаным камзолом. На боку простенький живой клинок в ножнах, на ногах мягкие шнурованные берцы.

С каждым шагом движения его менялись.

Вдруг я понял, что мышцы двигаются не в такт движениям, перемещаются так, словно под кожу человеку запихнули канаты живого металла. И почему он стоит прямо, хотя конечности его в суставах согнуты? И что не так с его глазами, двумя озерцами сплошной черноты?

Что это за существо?

«У этого типчика Танцор Плоти Архитекторов». Предупредил меня Миро. «Подойдет ближе, постараемся его убить».

— Меня зовут Сергей Бербешев, третий наследник рода Бербешевых. — Представился дворянин, остановившись за пять шагов до меня. — И я вызываю вас на дуэль, Мирослав Трегарт!

«Неужели за честь сестры?»

— Что послужило основанием вызова? — Спросил я спокойно, делая шаг вперед. Кира за моей спиной шагнула в сторону, открывая себе сектор стрельбы.

— Вы мне не нравитесь. — Спокойно ответил Сергей. — Не вы, ни ваши привычки, ни то, что вы держите в рабстве других людей. Не нравится и то, что вы оказались к моей двоюродной сестре ближе, чем вам было позволено.

Журналисты нацелили на нас камеры, Анжела Волянская улыбалась довольно, Ян Кравчик почему-то хмурился.

— Кем?

— Мною. Мирослав. Вам сообщить ещё причин? Или мне надо обратиться к вашим женщинам?

Мила презрительно фыркнула.

— Этих достаточно. — Сказал я. — Через три дня вас устроит?

— Вполне. Ваш секундант — боярин Сергей Бельский?

— Да, обратитесь к нему.

— Так и сделаю. Честь имею, Мирослав. До свидания, Мила и Кира.

— Иди в задницу. — Ответила Кира.

«Вот мы и попали». Обрадовал меня Миро.

Глава 14

И вроде бы все так же, как и в прошлый раз. Мнется на краю поляны Ян Кравчик, Агнесска Волянская что-то втолковывает оператору с камерой. Вот, группа поддержки, скучающая молодежь на фоне роскошных «Ролсов». Среди них Арина Бербешева и Ева Влажина. Первая обнимается со стройным парнем в распахнутой рубашке, вторая опирается на руку щеголеватого красавчика в светящемся костюме.

Софии Духовой не видно.

Арина глянула на меня, вздернула носик, и демонстративно обняла кавалера.

«Да ерунда». Сказал Индик. «У нас сейчас другие заботы».

«Знаю».

Мой противник, обнаженный по пояс, уже ждет. Рядом с ним секундант, хмурый, в экранированном балахоне искусника Люблина.

«Я же говорил, это ловушка». Сказал Миро. «Смотри!»

Аура Сергея Бербешева скрыта Щитом, лицо непроницаемо, кожа пульсирует вокруг черных колодцев глаз. Под толстой кожей свиваются в узлы искусственные мышцы. Частоты энергии ползут по защите, складываясь в тончайшую машинопись, похожую за ауры сущностей Дороги и высших эльфов.

Что же ты натворил с собой, Сережа?

«Сережу Бербешева они давно в канализацию спустили. Это нечто иное!»

«Что?»

«Вижу внеуровневое ядро изменения, внеуровневое энергетическое ядро и сильный щит! И посмотри на секунданта, он такой же! И они связаны, только что проскочила частота, характерная для рабской метки!»

«Мы справимся?»

«Не знаю. Есть вариант бежать на Гардарику».

«А они отпустят?»

«Нет».

— Мирослав Трегарт, не желаете ли примириться? — Глухо спросил искусник из-под капюшона.

— У меня нет претензий к боярину Сергею Бербешеву.

— Сергей Бербешев, не желаете ли примириться? — Спросил боярин Бельский.

— Нет. — Ровно ответил Сергей.

— Сходитесь.

Скорлупа застонала, зарычала, сдерживая вал обрушенной на меня энергетики.

Сергей Бербешев стоял на месте, вскинув руки, а с его пальцев в мою защиту били тончайшие тяжи плоти.

Я ударил молнией, отправив заряд электричества. Бербешев тряхнул руками, сбрасывая на траву искрящиеся нити искусственных мышц.

Сияние Разума хищно замерло у меня в голове, подсказывая действия и мысли. Оно же и обратило мое внимание на землю. Запрос к Конструктору, удар электричеством вниз, где начало ощущаться некое шевеление.

Бербешев подпрыгнул на месте, рассыпая искры с подошв щегольских берцев, отрастил метровую скорпионью клешню, и метнулся ко мне.

Я ударил телекинезом навстречу, сбивая его полет. Не прямая атака, силы удара я бы не удержал, оттолкнуть в сторону!

Получилось.

«Миро, что это за хрень!» Возопил я, когда приземлившийся Бербешев начал стремительно превращать левую руку в хлыст искусственных мышц.

«Танцор Плоти нулевого цикла». Хмуро сказал Миро.

Моя молния расплылась белесой вспышкой на Щите Бербешева.

«А это Щит нулевого цикла?»

«Он самый».

Удар хлыста искусственных мышц прорвал мой Щит, я в последний момент успел прыгнуть назад. Кончик хлыста раскрылся в тройной захват, устремился ко мне, не достал лишь немного. Разочарованно щёлкнул, убрался обратно.

Я вдарил по Бербешеву сложной частотой, которой победил Ангуана, живого танка кельтов.

Мой противник замер, скорпионья клешня и хлыст начали медленно втягиваться в тело. Глаза глубже запали в череп, накрылись прозрачными веками.

Победу торжествовал я недолго. Бербешев встряхнулся, вокруг него рассыпались гармоники, испепеляя траву и спекая землю в уголь.

Мой удар настиг его в этот момент.

Троица ярко-синих шаровых молний сорвалась с моей руки, и впились в идущее буграми тело Бербешева.

Щит Сергея лопнул, и Бербешев скрылся за яркими вспышками. Запахло ванилью и горечью сгоревшего пластика.

Сияние угасло, защита восстановилась. Обугленное тело быстро прорастало плотью.

Я в последний момент успел ударить энергией вниз, сжигая подбирающиеся ко мне тяжи плоти. А в следующий миг моя Скорлупа застонала, атакуемая выросшим хлыстом. Острый кончик раскрылся тройным захватом, пропустил через себя энергию, разрушая мою защиту.

А потом я кубарем полетел назад, спасаясь от вихря распада. Земля там, где я только что стоял, рассыпалась пеплом, который, в свою очередь, рассыпался ещё большим прахом.

Энергия основы миров, переданная через биомех, проела в земле округлый кратер с полметра глубиной, и теперь медленно рассеивалась в пространстве.

— Это запрещено! — Крикнул кто-то. — Остановите…

Но было уже поздно.

Хлыст вновь раскрылся, метнулся ко мне.

В последний момент я отклонил его телекинезом, поймал в сгустившуюся до каменной твердости защиту, и разложил на атомы энергией распада. Не помогло, Сергей Бербешев выгнулся дугой, и впитал в себя порцию плоти из-под земли.

А я снова был вынужден защищаться от удара снизу.

Он что же, заранее тут вырастил корни?

Сияние Разума со мной согласилось. Да, заранее вырастил. Он долго готовился. А я расслабился, привык, что нет мне тут соперников. За что сейчас и расплачиваюсь.

Жадный, самодовольный взгляд искусника в черном я поймал случайно. Он смотрел на меня как на кусок мяса. И было в его взгляде нечто от взгляда несчастного Леха Завадского. Только Завадский смотрел голодным взором, как на последний шанс, а этот — как на сытный обед после лёгкого перекуса.

«Он такой же». Сказал Миро. «Если не хуже. Не отвлекайся! Бей!»

Очередная троица шаровых молний ударила одна за другой, целясь в одно и то же место вражеского Щита. Три вспышки слились в одну, половина тела Бербешева разлетелась кровавыми брызгами. Куски плоти расплылись сизыми брызгами в воздухе.

Тянущийся ко мне хлыст плоти я сжег молнией, прорастающие снизу корни угостил электричеством.

Мы с Сергеем обменивались ударами, прощупывая защиту друг друга, изучая атаки. Бербешев предпочитал бить хлыстом, испускающим вихрь распада, совсем как мой Атомный Манипулятор. В земле червяками извивались корни, пытаясь подобраться ко мне. Получали удар электричеством, и успокаивались.

Скорлупа Бербешева сдерживала мои удары. Пробивать защиту его получалось не с первого раза, а, даже пробив, вреда я ему нанести не мог. Молнии сжигали плоть, но не могли добраться до Танцора Плоти. А тот, целехонький, быстро восстанавливал сожженное тело.

В какой-то момент я увлекся, и едва не пропустил атаку.

«В небо!» Крикнул Миро.

Земля встала дыбом и ударила меня в ноги. Песком осыпались медицинские амулеты с плеч, ступни ожгло.

От земли я оттолкнулся телекинезом, ощущая, как нечто пытается удержать меня.

Опустил левую руку к земле, выжигая угрозу, а потом получил удар хлыстом, и кувырком полетел вниз, прямо в выросший ковер шевелящихся щупалец.

Скорлупа вдавила их в землю, я ударил вихрем распада, и приземлился, подняв тучу мелкого черного пепла.

Сразу же сверху обрушилась скорпионья клешня. Моя Скорлупа устояла из последних сил, полупрозрачный шарик со мной в центре вдавило в черный песок. Бербешев на удлинившихся ногах вылетел вверх, занося руку-хлыст.

Лицо моего врага оказалось совсем рядом. Пластиковая маска, не выражающая ни чувств, ни индивидуальности, с антрацитово-черными глазами.

Хлыст метнулся вниз, напитываясь энергией. Защита Бербешева приугасла, и я увидел тот биомех, который это делал, круглую кишку, протянувшуюся вдоль позвоночника Бербешева.

Конструкция чем-то похожа на мой Атомный Манипулятор, только попроще и имеет другую направленность. Это оружие, а не инструмент. Соединение с человеческой плотью грубое, даже беглое сканирование показало, что удерживается он лишь при помощи изменившейся плоти, а не представляет с организмом единое целое. Биологический механизм отчаянно выбрасывал из себя антитела, вибрировал, прорастал короткими тонкими иглами. Танцор Плоти окутывал его пульсирующими полосами искусственных мышц, Сердце Пламени пронзало нитями энергии, подстегивая к работе.

С моей руки сорвалась шаровая молния, взорвалась на краю Скорлупы Бербешева. Ядро молнии уцелело, проникло через защиту, и влепилось в подставленную в последний момент клешню.

Клешня разлетелась в костяную морось, Бербешева откинуло на пару метров назад. В полете его колени с хрустом изогнулись назад, и Сергей приземлился, низко присев и раскинув руки. Его слабенькую молнию со спрятанными частотами сканирования я развеял помехами, и ударил снова.

Скорлупу с Бербешева сдуло, шаровая молния разворотила грудь. Серые керамические пластины сросшихся ребер треснули, потоки пламени радостно влетели в бушующую плоть, и там погасли.

Искусственные мышцы моментально вернулись на место, закрывая обнажившиеся внутренности.

Я отпрыгнул, избегая удара удлинившегося хлыста.

Хлыст рос у Бербешева из-за спины, являясь продолжением биомеха, и струился вдоль костей руки, заменяя ладонь. Сердце Пламени обеспечивало его энергией, омывая сияющими волнами. В энергетическом мире это выглядело красиво — синий овал-глаз, переливающийся всеми цветами радужки, и черный зрачок в центре, испускающий вихрь распада материи.

Радужка дрогнула, сжимаясь, хлыст извернулся и помчался ко мне, раскрываясь захватом. Посреди него вскипала энергия Основы Миров, бросая вокруг сумасшедшие гармоники.

Увернуться я не успел.

Сердце Пламени завопило, вкачивая энергию в Скорлупу.

Энергия слишком мощна, моей защите не устоять. Увернуться не получится, хлыст последует за моими движениями, он быстрее. Помехи не сработают, энергия распада не содержит частот. Так же и не сработает усложнение защиты, частоты распадутся в гармоники. Остается только…

«Делаю!» Завопил Миро.

Индик связал Скорлупу и Универсальный Эффектор в последний момент.

Яркая вспышка, белый свет резанул по векам. Лицо обдало жаром, одежда начала тлеть, налипая на тело. Грудь и руки защипало, кожу на щеках стянуло. Резко запахло горелым мясом.

Мои биомехи перевели часть энергии удара в относительно безвредные свет и тепло.

Защита устояла.

— Сергей, прекрати! — Это кричал Ян Кравчик. — Довольно!

То, что когда-то было Сергеем Бербешевым, и внимания не обратило.

Чем же он таким по мне лупит?

Очень похоже на оружие Наказующих!

«Оно и есть». Подтвердил Миро. «Дезинтегратор из туши выдернули».

Удар моей молнии отразила защита Бербешева. Ярко-синие всполохи стекли на растрескавшуюся землю.

Ещё одна молния, хитрее, пробила его защиту как лист бумаги, и впилась в тело. Резкие изгибы разрядов испепеляли искусственные мышцы, разбивали кости.

Бесполезно, плоть восстанавливалась моментально. Обугленные куски рассыпались пеплом, розоватое мясо нарастало на керамические кости.

Перевел фокус удара с груди на плечо. Правая рука Бербешева отвалилась от тела, хлыст упал на землю и, извиваясь, обратился в бурую жижу. Новая рука выросла моментально, новый хлыст щёлкнул в воздухе, обрушивая на меня вихрь распада.

И тут я успокоился. Сияние Разума пронзило мой разум, приводя в чувство, пожирая азарт боя.

Я испаряю его плоть, откуда берется масса для новой? Прямое превращение энергии в атомы вещества? Да нет же, нет у него биомехов, подобных моему Конструктору и Атомному Манипулятору.

Получает из почвы?

Тоже сомнительно.

Хотя стоп. К чему это там тянутся корни?

Сканирование.

Три метра вглубь, шар плоти, похожий на нарыв. В окружении искусственных мышц содержится чистый протеин, длинные цепочки молекул. Шар здоровенный, два метра в диаметре, от него расходятся тонкие нити корней, уходя к рядам заброшенных хлебных деревьев. В каналах свежая биота, ближайшие деревья тянутся к ней, листья несмело распускаются на ветках.

Удар хлыст я отвел телекинезом, и сжег его молнией. И, пока хлыст отрастал заново, пустил удар электричества в землю, целя в протеиновый шар.

Шар проняло, корни задергались, сворачиваясь кольцами. Покачнулся и Бербешев, достало и его. Тяжи искусственных мышц, тянущиеся к его ногам, скукожились.

Протеиновый шар, придя в себя, выпустил с десяток тяжей, связывая себя и человека.

Ещё один удар, ещё. Нити плоти трясло, они извивались в агонии. Биота в канале вдруг вспыхнула, деревья на опушке начали рассыпаться пылью.

Из толпы зрителей раздались удивленные и предостерегающие крики.

Удар дезинтегратором, щит, который поставил вокруг нас искусник, лопнул. Луч распада, сформированный биомехом Наказующих, уперся в край холма.

— Остановите их! — Раздался громкий крик.

— Сам останови. — Тихие вроде слова, но я их услышал.

— Сергей Бербешев, вы согласны…

Хлыст нацелился на меня, раскрылся захват. Луч распада слился с Защитой. Скорлупа и Универсальный Эффектор работали вместе, переводя энергию распада материи в тепло и холод. Земля то плавилась, то застывала полосами льда. Вверх рванули облака пара, рассыпалось статическое электричество.

«Мы так долго не продержимся». Сказал Миро.

Моя шаровая молния испарила хлыст, следующая нырнула под землю, уцепившись за близко подобравшийся корень. Тот отдернулся, но не успел, разрушающие частоты пробежались по нему. Дальше, дальше, к источнику плоти.

Протеиновый шар отбился, корень вылетел из земли и рухнул в траву.

Вторая молния, опять под землю. Сиреневые огоньки автономных модулей стремились к цели. Найти, слиться, понять, что такое, принести информацию!

Град ударов дезинтегратора обрушился на меня. Бербешев понял, что я делаю, и запаниковал.

Первая искорка вернулась ко мне через полминуты. Сияние Разума перехватило её, отправило на исследование к Конструктору. Тот трудился долго, минуты три. И вот решение, сложный комплекс частот, накрадывающихся одна на другую. И ещё один, вдогонку, усиливающий распадающиеся гармоники.

Алая молния впиталась в землю.

И земля дрогнула, когда шар протеина взбесился. Корни, как лоснящиеся червяки, полезли наружу. Ох, и много! Раздались ругательства, зазвучали выстрелы, вспыхнул огонь. Корни не разбирали, где враг, стремились добраться до живой плоти.

Моя молния уперлась в защиту Бербешева. Щит пошёл всполохами, лопнул, и разлетелись в разные стороны кровавые брызги. Ещё один удар, луч чистой энергии пробился через сросшиеся ребра, и испепелил биомех Щита. Ещё один удар, замирает Сердце Пламени, каналы, ведущие к дезинтегратору Наказующих, разорваны. Биомех обрадованно испустил волну энергии, вырываясь из ловушки, в которую его заключил Танцор Плоти. На землю упала содрогающаяся кишка, прораставшая серебристыми иглами.

Следующий мой удар подсек Бербешеву ноги.

— Сдавайся. — Зачем-то сказал я.

Три точки рабской метки засияли, плоть Сергея потекла, как вода. Хлыст преобразовался в длинное костяное лезвие, ноги согнулись, как у кузнечика. Тварь, которая когда-то была Сергеем Бербешевым, прыгнула на меня.

И наткнулась на вихрь распада.

На землю упали бесформенные куски плоти. Голова, руки, ноги. Средняя часть тела вместе с Танцором Плоти обратилась пылью.

Все кончено?

«Да как бы не так!»

— Ты его убил! — Громкий женский голос из задних рядов. Искусник, сопровождавший Бербешева, втянул руки в рукава своего балахона.

— Дуэль закончена! — Быстро сказал Ян Кравчик. — Вы можете обратиться в суд, если…

— Убийца!

В мире, где сиял разум, выводы делались просто и быстро.

— Арина! — Что есть сил закричал я. — Арина! У твоего брата было такое? У него были такие амулеты?

— Н… Нет! — Ответила Арина Бербешева, пытаясь поймать мой взгляд.

— А у него была метка?

— Что? — Глаза девушки засветились, она увидела огоньки распадающейся рабской метки. Проследила ниточки, наткнулась глазами на искусника в черном балахоне. — Ты! Это сделал ты!

— Угадала. — Слабо улыбнулся искусник в балахоне.

И меня швырнуло на колени.

Миро звал меня, отчаянно кричал что-то издалека, с самого края сознания.

Я слышал его, но не разбирал слов.

Разум сдавило как тисками. И это было много хуже, чем тогда, когда мне в голову лез биомех Архитекторов. Тогда оставалась надежда на то, что это вскоре кончится, а сейчас же никакой надежды не было и в помине. Не осталось чувств, эмоций, ощущений. Разум плавал в кисельном океане, озарявшимся слабыми вспышками.

Я все видел и понимал, и вместе с тем, не имел чувств. Вот он, враг, руку протяни! Однако, как и зачем я должен тянуть руку? Убить его? Зачем?

Среди собравшейся компании раздались вопли, люди умирали один за другим. Тут оказался не один биоморф. Арина Бербешева взмахом руки распотрошила кинувшегося на неё кавалера, с которым ещё недавно обнималась. Сила удара толкнула изуродованное тело назад. Тот не упал, постоял на месте, ожидая, пока сомкнется обожженная плоть, и снова бросился на девушку. Арина успела поднять руки к груди, активируя щит, и сожгла биомеху верхнюю половину туловища дотла. Черный пепел закрутился водоворотом, вновь восстанавливая тело.

Сергей Бельский сошёлся в бою с быстро двигающимся парнем. Меч Бельского мелькал с невообразимой скоростью, отбивая атаку за атакой, а биоморф упорно восстанавливал своё тело, нападал снова и снова.

Сблизился, подставил руку под клинок. Мах меча завяз в плоти, а биоморф распорол Бельскому бок до позвоночника.

Очередь винтовки раздалась сверху. Пули, оставляющие серебристый след, впились противнику Бельского в грудь, снесли голову. Тоненькие искры энергии пробежали по изуродованному телу, ища медицинский биомех. Танцор Плоти запнулся, подбирая защитные частоты, вторая очередь разнесла его в клочья.

Ещё одна очередь досталось искуснику, пули зависли в воздухе, и посыпались на обожженную землю серебристыми черточками.

— Ааа… — Раздалось сверху. Не вопль, тонкая, изящная нота звука, наложенного на энергетический фон мира.

А у меня в разуме внезапно вспыхнули два тёплых солнца.

И Сияние Разума, запертое посреди кисельного океана, начало разгораться ярким, синим светом.

Я пришёл в себя. Потянулся. Ударил.

Не силой, не энергией. Разумом. Прямо туда, откуда в мою голову лилась эта мерзость. Добраться до источника, и заткнуть побыстрее, пока этот океан не затопил весь мир!

Удалось не сразу, источник принялся сопротивляться, отгоняя меня сероватым пульсирующим мерцанием.

Вмешался Конструктор, ожило Сердце Пламени. Толчок энергии, сложнейшие частоты сложились как бы сами собой.

«Держись!» Сказал Миро. Теперь я мог слышать его ясно.

Мой удар был страшен.

Ярко-синий свет поглотил искусника, пережевал и выплюнул останки.

Замерли все. Пригнувшийся к земле Сергей Бельский, зажимающий глубокую рану в правом боку, Арина Бербешева, полосующая ногтями воздух, Ян Кравчик опустил длинноствольный «Танго», молодой парень с мечом застыл в стойке. Застыли биомехи, словно их выключили, плоть их начала стекать с костей.

Мой противник обратился в статую. Внеуровневое ядро контроля в его мозгу распалось, из глаз шла кровь. Танцор Плоти латал повреждения, Скорлупа держала защиту, Сияние Пламени давало энергию. Только разума в теле уже не было, рядом со мной стояла оболочка человека, натянутая на керамические кости и стянутая прочнейшей кожей.

«Выжили». Протянул Миро. «Надо же, все работает, и мы живы! Мирослав?»

— Мирослав! — На меня налетела Мила, обняла, едва не свалив на землю. — Ты живой! Мы торопились, очень торопились! Что с тобой?

— Ты в порядке? — Кира подошла ко мне, вешая за плечо свою винтовку.

— Наверное, да. — Слабо улыбнулся я.

— Живы. — Сергей Бельский выпрямился, рана затянулась. Окровавленная рубашка висела лохмотьями на боку. — Ян, что вообще происходит? Что за фокусы? Я тебе такое устрою, всему вашему каналу!

— Ваше Сиятельство, я знаю не больше вас! — Ян Кравчик вынул из пистолета пустую обойму, бездумно сунул в карман жилетки.

— Потом все напишешь! Мирослав! Как ты?

— Бывало и хуже.

— А он? — Сергей посмотрел на застывшего человека. — Что с ним?

«Прокипятили мозги». Хмыкнул Миро.

— Он может говорить? — Насел Сергей Бельский.

«Может. Только надо задать правильный вопрос».

— Эй, ты. — Позвал я оболочку, оставшуюся от человека. — Слышишь меня? Напиши всех, кто участвует в этом. — Я обвел рукой побоище. — Всех, слышишь?

А потом я лежал на земле, надо мной плыло бесконечное небо. Мне было хорошо и спокойно. В груди ровно билось Сердце Пламени, Сияние Разума замерло в голове ледышкой. По телу прокатывались волны покоя и неги. Что-то делать я не видел смысла.

Нужно отдохнуть, набраться сил.

— Оставьте его в покое! — Сказала Мила кому-то. — Ему нужно отдохнуть!

— Да просто скажи, что с ним! — Раздался голос Арины Бербешевой.

— Устал!

— Ну…

— Мила, мне нужно поговорить с Мирославом. — Это Сергей Бельский.

— Да? — Я поднялся, не без усилия. Почему-то было тяжело выбрать то действие, которое хотелось совершить.

«Это пройдет, Сияние Разума выросло слишком быстро». Обнадежил меня Миро.

— Отойдите все. — Сказал Сергей. — Арина, Ян, уйдите. Это касается только нас.

Дождавшись, пока все отойдут поближе, Сергей Бельский сунул мне список.

— Читай.

Ровные, как по линеечке выписанные строчки букв.

'Цель Организации — передача престола Светлого Царства Сергею Светлову.

Глава Организации — Сергей Светлов.

Заместитель — Борис Милорадович.

Командир боевого крыла — Сергей Светлов.

Заместитель командира боевого крыла — Валентин Гагарин.

Казначей — Велимир Орлов'.

Я бежал глазами по фамилиям, по адресу штаб-квартиры, местам хранения биомехов высокого уровня, по списку имен пока ещё сочувствующих, и по списку тех, кто уже получал деньги. Глава Трудового Союза на Китеже, командир космодрома на Черном Озере, заместитель главного инженера Царских мастерских… Тут были все, имена и должности.

— Я его узнал. — Сказал Сергей Бельский. — Это командир личной охраны второго наследника престола, Сергея Светлова. Предан ему, как пес.

Я молчал, голова отказывалась воспринимать информацию.

«Вот теперь понятно». Сказал Миро. «Боярчики качали ситуацию в Светлом Царстве, чтобы царь-император побыстрее слез с трона, уступив место более достойному. Принца, видимо, тоже в расход отправить хотели на Аркаиме, руками расписных, с Кошаком облезлым договорились, не зря он приперся же! А когда бы все посыпалось, появился бы новый наследник, весь в белом. Папаше пинка под зад, сам на трон, всем сплотиться, решаем проблему! Верхушечные рода его бы поддержали, куда им деваться, когда держава по кругу горит? А потом проблема решена, глав родов в отставку, на их места новые наследники, и страна катится в светлое будущее под руководством Последыша. Как же просто, и кто бы мог подумать! Вторые наследнички подсуетились! Всех первых обошли на повороте! Вот это хвост так хвост!»

«Кто говорил, что рановато ещё для внутренних проблем?» Спросил я.

«Ошибся! Мы не всеведущи, Мирослав».

— Мне нужно срочно на Китеж. — Сказал Сергей Бельский. — Сообщить о том, что мы узнали. Пусть генерал решает, это не наш уровень!

— Так едем.

— Ты остаешься. Завтра концерт Людмилы.

— Побоку концерт! Сергей, это же заговор! Один ты не пробьешься!

— Вы остаетесь! Тебе нужно закончить то, что мы тут начали, Мирослав! Никуда они от нас уже не денутся. Концерт должен состояться, в любом случае! Не думай обо мне, делай своё дело, а я сделаю своё!

И что-то такое мелькнуло в его глазах, что мне осталось только согласно кивнуть.

Глава 15

Площадь Соглашения в Любодаре забита народом, яблоку негде упасть. Дворяне оккупировали трибуны, огородившись редкой цепью охраны от толпы простонародья. Среди людского моря мелькают кожаные жилеты на белых рубашках и парусиновые куртки, на трибунах разноцветие дорогих одежд. То и дело люди задирают голову к небу, по которому несутся истаивающие бурые тучи, нанятые в Светлом Царстве искусники разогнали начавший было накапывать дождь.

Выходящие на площадь улицы перегорожены полицейским оцеплением, вперемешку с полицейскими мундирами виднеются синие куртки дружинников Трудового Союза.

Вдоль стен зданий ограда, за которой стоит полиция вперемешку с наемниками Аркаима. Среди них виднеются синие куртки с алыми повязками, это дружинники Трудового Союза.

Охрана перекрыла все. Вдоль трассы выстроились «Смерчи» аркаимских наемников, Каменецкую закрыли всю, целиком, на каждой двери висели желтые печати полиции. здание Думы огородили переносными пластиковыми щитами, за которыми застыли «Смерчи» аркаимских наемников. Парк и пустырь зачистили, там тоже находились зрители. Окна жилых домов зашторены.

Снайперы получили приказ стрелять в любое подозрительное шевеление.

Наш автобус разместили за полицейским оцеплением, скрыв за сценой. Там же расположился и временный штаб под руководством надувшегося от важности генерала Франчека Ковальского. Полицейские полковники вокруг него так и летали.

Позади нас здание Думы, охраняемое наемниками.

— Лишь бы все прошло спокойно. — Нервно сказал Галактионов, переплетая пальцы. — Лишь бы ничего…

— Да все будет хорошо, Георгий Сергеевич! — Успокаивал его Лешенька, оторвавшийся от своих пультов.

Мои таракашки нашли три снайперские пары, оборудовавшие себе лежку в жилых домах. Маскировались они хорошо, гасили любую энергетику вокруг. По этому-то признаку их и нашли — поискали там, где фон энергетики слишком спокойный.

Указал генералу на точки, и туда отправились отделения аркаимских наемников.

Взрывное устройство в канализации обезвредили, кибертараканы сытно пообедали взрывчаткой.

Подозрительных личностей проверяли искусники с Китежа. Выявили две боевые группы с личинками изборских тварей, оттащили в подвалы. Переродившиеся твари сожрали своих командиров и бесновались за экранами покоя.

На аэродроме перехватили готовящийся взлететь лайнер с одурманенным экипажем, набитый изборской биотой с семенами боевых тварей.

Организация старалась вовсю. Непонятно, конечно, что им важнее — уничтожить Милу, или убить побольше людей. Скорее всего, обе цели равной важности.

— Время. — Галактионов выпрямился, провёл ладонью по лицу. — Начинаем! Лешенька, включай отсчет!

— Да, Георгий Сергеевич!

Я не дослушал, вышел из автобуса, посмотрел в небо. Бескрайнее, налитое синевой небо, очистившееся от туч.

Мила замерла на ступеньках, ведущих на изнанку сцены. Обернулась, нашла меня взглядом, послала воздушный поцелуй. Меня окутала волна тепла и симпатии. Кира тронула Милу за руку, нахмурилась. Сирена поспешно взбежала по лесенке, скрылась за дверью, ведущей на помост.

Генерал Ковальский, заседавший за походным столиком в окружении адьютантов и охраны, покосился на меня недовольно. Искусник в черном кимоно с эмблемой столичного института распростер над ним защитный полог.

«О, знакомые лица!» Сказал Миро.

— Мирослав, здравствуйте! — Передо мной стоял Пётр Влажин. С живым клинком на поясе, в серо-черном кимоно. На правом плече повязка с вышитым гербом Трудового Союза.

— И тебе привет. Ты что тут делаешь?

— Доброволец, обеспечиваю безопасность концерта! — Важно ответил Пётр. — Скажите, я могу увидеть Людмилу?

«Дурак, что ли?»

— Наверное. — Бросил я.

— Я…

— Студент, займите своё место! — Тяжело произнес искусник, замерший рядом с генералом. — Вы тут развлекаться приехали, или что?

— Извините! — Пётр поспешил встать за левым плечом своего начальника.

— Здравствуйте, дорогие мои! — Раздался отдаленный голос Милы.

Я ощутил её радость и восторг, сплавившийся в едином котле, её силу. Девушка походила на ярко пылающую звезду, готовую залить все вокруг теплом и светом.

Кира где-то рядом с ней, настороженная и опасная. В её руках оружие.

Толпа ответила гулом, раздались отдельные выкрики.

— Сегодня я бы хотела спеть вам особенную песню. Которая посвящена всем нам!

Гул примолк, люди начали прислушиваться.

— Да, всем! Жителям Любодара, Екатерининска и Святополья! Жителям Люблина и Аркаима, Китежа, Рутеники, Изборска, Смородины, Калина! Всем тем прекрасным, смелым и сильным людям, которые живут тут!

Толпа молчала. Замер генерал Ковальский, замерли его адьютанты. Петр приоткрыл защиту, и обратился в столб.

Из автобуса вышел Галактионов. Достал из кармана фляжку, свернул пробку, припал к горлышку.

Аура недоумения толпы начала нарастать. Вот-вот раздадутся недовольные вопли, потом прозвучат гневные крики…

Галактионов выдул фляжку враз, отбросил в сторону, пустую.

И в тот момент, когда многоголосый гул начал было превращаться в злобные выкрики, Мила начала петь.

Волна покоя хлынула над нашими головами, несомая невыразимо прекрасными нотами.

Слов не было, лишь образы. Вот Люблин, синева небес и океанов. Вот замерзшие равнины Рутеники, тишина Светлолесья. Вот бескрайние пески Изборска. Холмы Китежа, суета и гомон столицы Светлого Царства. Дышащие древностью развалины Маяка на Аркаиме. А это Смородина, вековые леса и могучие реки, несущиеся к жаркому океану. Степи Калина, напитанные ароматом цветущих трав, и величественные горы, вершинами упирающиеся в небеса.

Я никогда не был ни на Смородине, ни на Калине, но как воочию представил себе эти планеты.

Везде, везде живут люди. Такие же, как и мы. Счастливые и страдающие, смеющиеся и плачущие, борющиеся и смирившиеся, спокойные и суетливые.

Все мы похожи. Немного упертые и ленивые, благородные в душе, склонные к меланхолии и обладающие тщательно выпестованной веками смекалкой. Умеющие любить во всю душу и сражаться до конца.

Мы такие. Все мы.

— Если у неё получится, генерал ей памятник должен поставить. — Хрипло сказал Галактионов. — Из чистого золота, на центральной площади столицы.

— Посмотрим.

— Ваше Высокоблагородие, три снайперские пары уничтожены! — Браво отрапортовал полицейский полковник, вытянувшись в струнку перед генералом.

— Отличившихся к награде! — Бросил генерал.

— Взрывное устройство блокировано и вывезено за город! — Возник второй полковник.

— Саперов к награде! — Франчек Ковальский отвечал, даже не глядя, повернув голову в сторону источника песни. Глаза его были прикрыты, генерал пытался отрешиться от мира, чтобы беспрепятственно ловить эти светлые образы.

Искусник сосредоточился, усиливая защиту, Ковальский поднял руку, прерывая его.

Свита генерала тоже замерла. Пару человек, самых прожженных, недоуменно переглядывались, остальных проняло. Петр так и остался стоять живым воплощением обожания своей кумирши.

Внезапно генерал Ковальский поднялся с места, и, медленно ступая, направился ко мне. Охрана двинулась за генералом, но тот взмахнул рукой — стойте на месте, мол.

— Что же вы творите, царцы… — Его тяжелый взгляд совсем не подходил для паркетного вояки. Тщательно культивируемый самим же генералом образ дал трещину. И передо мной стоял человек. Хитрый, умный, и от того немного уставший.

Я не отвечал.

— Надеюсь, у вас получится. — Внезапно сказал Франтишек Ковальский.

— Ваше Высокоблагородие! — На руках двух дюжих охранников повис полицейский лейтенант. — Доклад! Доклад!

— Что там? — Недовольно повернулся генерал.

— Посты на Каменецкой не отвечают! Вернее, отвечают, но не так!

— Доложите по форме, лейтенант. — Рявкнул генерал Ковальский. — И отпустите его!

Охрана разжала руки, лейтенант, едва не упав, поспешно выпрямился в стойке «смирно».

— Ваше Высокоблагородие, полчаса назад, при опросе постов, экипаж двенадцать повел себя странно! Они отвечали, но не так, как обычно! Перекличка показала, что три поста ведут себя странно!

«Вот и проблемы пожаловали». Оживился Миро.

— Пьяны?

— Ваше Высокоблагородие, я знаю сержанта Валенсу! Напиться мог один пост, но три сразу? Они под контролем, Ваше Высокоблагородие! Позвольте…

— Я могу сходить туда и выяснить! — Дернулся Пётр.

Внимания на него не обратили.

Я послал слабую волну. Вот толпа, тут аура сходит с ума, ничего не понятно. Вот огоньки моих разведчиков-таракашек, многие уже погасли, затоптанные тысячами ног. А что происходит тут?

Аура Каменецкой улицы, фонившая острым удовольствием и горьким привкусом дурмана, прогибалась, тянулась, как резина. Искусник, по силе равный сущности Дороги, медленно двигался вдоль по улице, приближаясь к площади Соглашения.

И его аура давила звуки Милы, словно тупой нож, режущий бумагу. Энергия превращалась в гармоники и бурлила, впитываясь в окружающий мир.

— Проблемы? — Спросил Галактионов.

— Да. — Ответил я. — Разберусь. Продолжайте концерт.

«Да что они сделают!»

Искусник ранга Мастер, нанятый в Институте. Троица выпускников Института, второй курс, приданные снайперским расчетам. Десяток местных искусников, едва дотягивающих до ученического ранга. Неизвестное количество средних по качеству амулетов и биомехов, распределенных по полицейским.

«Прямо сейчас можно рвануть на Гардарику». Напомнил Миро.

— Генерал, необходимо немедленно связаться с посольством. Сами не справимся. Нам нужна помощь, вся, которая только есть. По Каменецкой улице на нас двигается существо, равное по могуществу сущности Дороги.

Франчек Ковальский развернулся к адьютантам-полковникам.

— Вызовите помощь! — Рявкнул он.

— Ваше Высокоблагородие, вызов не проходит. — Растеряно сказал полицейский полковник. — Я не могу…

— Да позвоните вы по телефону, в конце-то концов!

«Не успеют. Минута, две, и начнется мясо».

Могущественная аура приближалась, проталкиваясь сквозь песню сирены. Вот-вот энергетика, которую несли звуки, начнет рассыпаться на гармоники.

Незаметные, едва уловимые частоты потянулись от чужака. Существо готовилось вложить в энергетику Милы свою долю. И я сомневался, что у него благие намерения. Светлая, чувственная злость ощущалась даже в едва уловимой волне сканирования.

— Если телефоны не работают, пошлите уже гонца! — Прикрикнул на своих подчиненных генерал.

«Гардарика…» Начал было Миро.

Я метнулся в автобус, где лежали Крылья. Вернулся, вышел на открытое место.

— Я с тобой… — Начал было говорить Петр Влажин.

— Отправляйся в посольство, приведи помощь. — Сказал я.

А потом Крылья бросили меня в небо.

Медленно кипящее море толпы, окутанное звуком, пропитанное энергетикой Милы. Сияние Сердца Пламени я видел даже отсюда, сирена отдавала все силы своей песне.

Кривые ряды старинных домов, вдалеке небоскребы центра города. Огороженный посольский квартал, там тоже почуяли неладное.

Среди островерхих крыш тянется к зеркальным стенам небоскрёбов улица Каменецкая, сейчас пустая. Замерли коробки «Маусов», «Смерч» задрал вверх стволы пушек.

«Будет тяжело». Предупредил Миро.

«Знаю». Ответил я, приземляясь посреди улицы.

Улица пуста, на дверях и окнах полицейские печати. За моей спиной оцепление, сдерживающее толпу. Охрана беспокоиться, энергетика существа касается их аур. Толпа пока ничего не замечает, люди впитывают песню сирены Милы.

Но это пока. Чужие частоты незаметно проникают в их сознание.

«Да вот тебя тут только не хватало». Сказал Миро.

Она ждала меня посередине улицы. Высокая, статная, стройная женщина в полупрозрачных одеждах, с идеальной фигурой и божественно-правильным лицом. Неведомо откуда взявшийся ветерок развевал её одежды, на лбу сияла диадема с драгоценным камнем-биомехом.

Старшая сирена Иоланта.

Качки с живыми клинками стояли полукругом позади неё, ауры светились от влитой энергии, пылали точки рабских меток. Несколько огромных волков, источающих энергию Обочины, скалили зубы, царапали когтями брусчатку. Троица искусников в балахонах опирались на посохи, укутавшись защитой. Толстяк под два метра ростом, в одной набедренной повязке, прокатывает по телу волны искусственных мышц, рожденных Танцором Плоти. Два отделения наемников держатся поодаль, их оружие и защита кипит вложенной энергией.

— Приветствую, Мирослав Трегарт. — Сказала старшая сирена.

Щит глотнул энергию Сердца Пламени, брусчатка вокруг меня начала трескаться. Сияние Разума напряглось, фильтруя мои намерения. Что, подчиняться? Вот этой женщине? Да как же, сейчас!

— И тебе привет. — Сказал я. — Зачем ты тут?

— Забрать свою сестру.

Мощь её голоса подавляла. Что у неё, Сердце Пламени? Сильное, какое же сильное!

«Энергетическое ядро полного цикла».

— Она не хочет к тебе возвращаться.

— Кто будет спрашивать её желания? — Казалось, что Иоланта улыбается. Фигура старшей сирены плыла в воздухе, её силуэт подернулся маревом гармоник энергии.

— Я.

Сирена не ответила ничего.

А её рабы бросились на меня.

Я рванул ножны с тесаком с пояса, в движении вливая в металл энергию. Мы же творцы, Миро, да? Так сотворим же живой клинок! Пусть сталь оживет!

И сталь ожила, вырвалась на волю, разрубив ножны.

Первых нападавших я отшвырнул телекинезом, давая время Конструктору на расчет нужных частот.

Рой шаровых молний впился в атакующих рабов сирен, выжигая медицинские биомехи. Отчаянные крики и вспышки бледного-алого огня заполнили мир.

Пара шагов, мах клинком разбивает защиту и сносит голову рабу сирены. Присед, пропускаю над собой удар клинком, и своим тесаком разваливаю человека надвое. Толкаю верхнюю половину тела в несущуюся на меня волну мороза, и бью, сжигая искусника в пепел. Ногой подбиваю валяющийся на мостовой живой клинок, свожу сталь с ума, и отправляю в другого искусника. Лопается защита, и меч превращает человека в фарш.

Гаснут вечные светильники на улице, короткие вспышки и искры летят с фонарных столбов. Мчится волна энергии, сжигающей людскую плоть и камень. Мерцает сиреневым защита, отражая льющиеся на неё потоки энергии.

Ревет обрадованно Сердце Пламени, прокачивая через энергию, урчит Скорлупа, довольно скалится Сияние Разума.

Волки, с шерсти которых опадают ярко-белые светлячки, бросаются на меня. Ловлю правого за лапу, и швыряю в левого. Твари тяжелые, они не настоящие звери, а подчиненные сиренами существа Обочины, энергия Основы миров бурлит в них. Третий пятится, припадает на задние лапы, стремительно бросается на меня.

Сияние Разума подсказывает способ действия, я отдаю команду Конструктору. Универсальный Эффектор выпивает энергию тварей, а потом обращает против них же самих.

Шерсть сгорает в один миг, распадаются мышцы и кости.

Акустический удар, от камней летит мелкая крошка. От сирены ко мне тянется полоса распадающегося камня, стекла домов разлетаются брызгами.

Скорлупа наготове, миг, и она прикрывает меня, укутывает мощнейшим экраном покоя. Энергия, вложенная Иолантой в удар, частью распадается гармониками, а частью превращается в тепло. Камень вокруг горит бледным огнем.

Искусник окутывает защитой наемников, и в меня летят пули. Серебристые огоньки вспыхивают на краю Скорлупы. В ответ бросаю шаровые молнии, которые моментально перегружают защиту. Взрыв разбрасывает наемников как кукол.

«Да сколько же вас тут!» Завопил Миро.

Троица двигающихся с невероятной скоростью рабов сирен возникла передо мной. Скорлупа треснула, принимая на себя удары керамических клинков, растущих из локтей.

Заморозка, враги замедляются, размазанные в пространстве силуэты превращаются в человеческие фигуры. Я по очереди срубил им головы, и тела тварей рассыпались кровавыми кусками промороженного мяса.

Не останавливаться.

Двигаться.

Убивать.

Танец, сложивший воедино и искусство, и науку управления энергиями. Я рисовал этот бой, как художник рисует полотно. И я создавал его, как инженер создает новую машину. Я превзошел сам себя? Наверное. Об этом не было времени думать.

Пение сирены внезапно изменилось.

Выстрел раздался слева, пуля расплескалась по Щиту. Я повернул голову, и наткнулся на пустой взгляд полицейского, целящегося в меня из пистолета. Повел рукой, и оружие в руке полицейского рассыпался за составные части.

Очередь автоматической пушки швырнула меня назад, щит пошёл цветными разводами. Осколки хлестнули по людям вокруг. «Смерч», стоявший в конце улицы, окутался дымом, с башни стартовала ракета, взвилась в небо, и спикировала вниз.

Сияние Разума швырнуло в мой разум ледяную, острую логику мыслей. Сработал Конструктор, Сердце Пламени дало энергию, Универсальный Эффектор отправило навстречу ракете десяток алых искр.

Металлическая болванка, начиненная электроникой, воткнулась в брусчатку, и разлетелась на части. Взрывчатка растеклась небольшой серо-зеленой лужей, вспыхнула неуверенным пламенем.

Следующие искры унеслись к броневику. Не убивать, не убивать, пусть просто спят! Пусть уснут, пусть не слушают этой песни! Пусть слушают другое! Пусть слушают то, что поет Мила! Отныне тут нет место смерти, тут любовь и красота!

Рой искр рвался с Универсального Эффектора. Искры мчались в разные стороны, охотились за людьми, на свою беду оказавшимися на этой улице. Они не несли с собой гибель, они усиливали частоты энергии Милы, теплого солнышка, греющего меня, и гасили частоты Иоланты.

За моей спиной вспыхнула перестрелка, раздались крики. Подоспевшие полицейские сбросили морок, и схватились с рабами сирен. Ауры умирающих плескали в мир посмертные частоты энергии.

Новая троица качков с клинками. Сияние Разума не может радоваться, не может смеяться. Это чистый разум, ничем не замутненная логика, где нет места чувствам.

Частоты энергии пожирают людей, биомехи идут в разлад, и на землю падают обезображенные трупы.

Тончайшее, смертельное покрывало песни сирены Иоланты, рассыпается гармониками. Искры охотятся за людьми, жалят, как комары. Укол, и человек опускается на землю там, где стоял, засыпает, и уже не слышит песни-призыва.

Сирена не сдается, продолжает петь, выводя замысловатую ноту. Волны энергии расходятся от неё в стороны. Убить, убить, убить! Разлетаются на мелкие осколки стекла домов, осыпая мостовую сверкающим дождем. Защита наемников идет волнами, искусник падает на колени, удерживая Щит из последних сил. В руке он держит стремительно пустеющее энергетическое ядро, сделанное в Царских Мастерских.

Иоланта сильна, очень сильна. Сердце Пламени в груди сирены питает и Щит вокруг неё, и песню.

Но её энергия слишком грубая. Индивидуальное искусство, которое разрушают штампованные иголки.

А я иду вперёд.

Человека, выросшего передо мной, убрать с пути не получилось. Телекинез не сработал, смертельные энергии рассеялись гармониками на щите, его меч метнулся к моей голове.

Скорлупа собрала все силы, живой клинок завяз в защите.

Человек отпустил рукоять, взмахнул рукой, и второй живой клинок устремился к моей правой руке.

Я отдернул руку, отшатнулся, избегая следующего удара.

Мой противник двигался быстро, очень быстро, а в его ауре сверкали гармоники Индика. Заморозка не сработала, Танцор Плоти перестроил моментально перестроил тело, а Щит избавился от чужой энергии.

Что можно противопоставить такой скорости?

Технику. Правильно подобранные движения ловят в ловушку стремительно мчащийся мне в голову клинок. Наши мечи соприкоснулись, частоты энергии стекли по моему клинку, коснулись оружия врага.

Сошедшая с ума живая сталь впилась в держащую руку.

Мой противник не испытывал боли, лицо похоже на посмертную маску. Отпрыгнул назад, левой рукой выдернул шипастый шар из предплечья, бросил в меня. Я встретил его коротким вихрем распада, и атаковал сам. Искорки-модули рванулись со всех сторон, опутывая человека сетью телекинеза.

Снова вихрь распада, направленный в Танцора Плоти, и оплывающий скелет рассыпается пылью.

Шаг, другой. До старшей сирены осталось десяток метров.

Та сделала шаг мне навстречу, оставляя позади свою свиту. Толстяк с Танцором Плоти двинулся в обход, дорогу ему преградили качки с живыми клинками. Толстяк остановился, поводя башкой.

Она старалась, пела, едва шевеля алыми губами. Скорлупа уже не мурлыкала, надсадно рычала, из последних сил рассеивая чужую энергетику. Сияние Разума опасно и зло щурилось, рассматривая высокую, стройную женщину.

Рыжая, надо же. Гладкое лицо, внимательные глаза. Вблизи обычная женщина, в чем-то даже пренебрегающая биомехами. Ей не нужна личная красота, она не станет крутиться перед зеркалом, выбирая наряды и разглаживая биомехами морщинки на лице.

Влияние и власть — вот то, что ей нужно. Вот то, чему она посвятила себя.

— Остановись. — Сказал я, и поразился тому, как устало звучит мой голос. — Мила не вернется. Твоя дочь… Выросла.

На лице сирены ничего не отразилось. Моя защита гнулась, клинок, ставший живым, рассыпался металлической пылью.

Она сильна, она очень сильна.

Победить её будет не просто.

Давление энергии начало расти лавинообразно. Конструктор заполошно генерировал частоты, которые Миро вбивал в Скорлупу. Края моей защиты распадались на гармоники, экран покоя неуклонно сжимался.

Она опытнее меня. Индивидуальное искусство победит штамповку. А ничего, кроме штамповки, я противопоставить не мог.

— Зачем она тебе, Мирослав? — Спросила Иоланта. — Подумай. Она не игрушка, не вещь. Она опасна для тех, кто тебя окружает. Она несдержанна, хитра, мстительна. Передай её мне, и я уйду, не тронув никого тут. Даю слово.

— Я отвечаю за неё, какой бы она ни была. — Сказал я.

И вдруг разъедающая мою защиту энергия пропала.

Рабы сирен внезапно развернулись, и набросились на толстяка. Танцор Плоти не помог, живые клинки проникли к биомеху и вывели его из строя. Обугленный керамический скелет рухнул на мостовую, и его раздробили ударами мечей.

Выпрямившийся было искусник замер на месте, удивленно разглядывая пронзивший его со спины меч. Наемники прожили не дольше, их изрубили вмиг.

Сирена развернулась, и двинулась обратно.

Выжившая свита поторопилась за ней, бросив трупы временных союзников валяться на мостовой.

Я огляделся.

Каменецкая улица стала руинами, среди которых валялись трупы. Рабы сирен и мирные граждане, вперемешку. Слышались крики, плач, кто-то монотонно ругался.

А я сел на лавочку, вытянул ноги, и уставился в небо.

Там, вдалеке, слышался гомон толпы, над которым лилась прекрасная музыка пения Милы. А тут внезапно наступила тишина.

Шум двигателей, надо мной пронеслась черная тень. Над крышами домов зависли винтокрылы, с которых горохом посыпались стрельцы Светлого Царства.

— Мирослав, ты живой? Ты как? — Пётр Влажин возник передо мной, попытался заглянуть в глаза. — Да сними же ты защиту, у меня есть медицинский амулет! Настоящий!

— Не надо. — Я свернул Скорлупу. — Не надо, у меня все хорошо.

— Что тут было?

— Заговорщики приволокли сюда старшую сирену с Пелориада. — Сказал я.

'Отличная версия! 2 Похвалил меня Миро.

— И ты…

— Заговорщиков перебил, сирену прогнал. Петр, тут много раненых. Нужна помощь, врачи…

— Скоро прибудут! — Отмахнулся Петр. — Слушай, может, догоним их?

«Догнал один такой, потом в гареме с опахалом стоял».

— Пусть стрельцы этим занимаются. Наша работа тут закончена. Доложи генералу Ковальскому, что случилось.

Как окончился концерт, я не помнил. Дождался Милу и Киру, втроем мы сели в представительский «Маус» Галактионова, и отправились в гостиницу.

Оказавшись в номере, я сел в кресло, мрачно уставился в стену.

«Отпустило?» Спросил Миро.

«Не до конца». Ответил я.

«Она бы могла победить. Рано нам ещё таких соперников. Надо привыкнуть к биомехам, поучиться ими пользоваться».

«Согласен».

— Господин, а кто был там, на Каменецкой? — Спросила Мила.

— Твоя бывшая госпожа, старшая сирена Иоланта.

Переодевающаяся Мила побледнела, выронила из рук пушистый гостиничный халат.

— Вы… Вы…

— Она ушла. — Сказал я. — Надеюсь, что больше не вернется.

— Я тоже! — Мила дрожащими руками подняла халат, и застыла в дверях в ванную, словно не понимая, что делать дальше. Её Сердце Пламени неторопливо восстанавливало энергию, девушка была истощена и крайне напугана.

— Мирослав! — Позвала меня Кира.

— Что случилось?

— Смотри, что на столе лежит. Я не трогала.

— О, письмо! — Мила закуталась в пушистый халат. Руки девушки немного подрагивали, но голос был наполнен веселым любопытством. — Господин, это вам от тайной поклонницы! Как та, к которой вы вчера ходили!

«И когда только успела понять?» Вздохнул Миро.

На столе лежал лист бумаги, придавленный матово-синей бусинкой защитного амулета. Кто попало не возьмет, бусинка сожжет в пыль послание, ещё и руку любопытного заденет, постарается.

Я неохотно встал с кресла, смахнул защитную ауру письма, развернул лежащий на столе лист бумаги.

«Мирослав! Я не уверен, что доберусь до Китежа. Потому оставляю это тут. Если доберусь, то генерал поверит мне на слово, если же нет — передай список ему. На всякий случай, удачи! Сергей Бельский».

Под первым листом лежали остальные, со списком фамилий.

«Лучше бы это была любовная записка». Хмыкнул Миро.

— Кира, Мила, собирайтесь. — Позвал я. — Мы сейчас же уезжаем. На Китеж. Это срочно.

— Как, господин, уже? А как же наши поклонники?

— Наши? Твои, ты имеешь в виду?

— Нет, ваши! У вас же в сети целый фан-клуб. Вы не видели?

— Посмотрим позже. Нам срочно надо ехать.

Проблему с машиной я решил просто, дошёл до ближайшего салона, и купил новенький, с иголочки, «Маус», подготовленный для дороги. Оружейный модуль поставили там же, даже не заикнувшись про какие-то разрешения.

И спустя пару часов мы уже катили к Дороге.

Глава 16

Когда мы подъезжали к таможне, и я уже радовался, что мы вот-вот выберемся с Люблина, Кира заметила неладное.

Девушка сбросила скорость, наклонилась вперёд, разглядывая таможенный пост.

— Что такое? — Напрягся я.

— Там слишком много машин. — Ответила Кира. — Боевых машин.

«Ну, вот и началось! Думаю, что не успел наш Боярин до Генерала добраться!»

— Давай не спеша вперёд. — Распорядился я.

Дрогнуло Сияние Разума, вздохнуло Сердце Пламени. Щир мурлыкнул, раскрываясь вокруг машины. Мы обычный транспорт, обычный, самый обычный! Не надо на нас смотреть, и уж тем более досматривать, мы вашего внимания не стоим!

Не сработало.

Когда до таможенного поста оставалось метров двадцать, на дорогу перед нами вышел человек.

Встал посередине, и ждал.

— Останови. — Сказал я Кире.

Кира прижала тормоз. Я вышел из машины, пошёл навстречу.

Сергея Светлова я узнал. Он был очень похож на Виктора, практически полная копия, только помладше. Одет в куртку и штаны, какие носят вольные искатели Аркаима, на поясе кобура с обычным «Танго». Аура закрыта напрочь серьезным Щитом, глаза приветливые, лицо чуточку равнодушное.

— Здравствуй, Мирослав Трегарт.

— Здравствуйте, Ваше Величество. — Сказал я, останавливаясь за пару метров до принца.

— Не поверишь, всегда хотел познакомиться с тобой лично. Жаль, что встреча состоялась вот так. — Второй наследник тронул губы улыбкой. — Слишком поздно.

— Наверное, да, Ваше Величество. Нам бы дальше проехать.

— Куда вы держите свой путь?

— Думаю, к генералу Бельскому.

— Зачем?

— Сообщу о том, что мы тут узнали.

— Не буду спрашивать о том, что вы узнали. По слухам, вы выпотрошили Алексея, начальника моей личной охраны. Он был неплохой человек, и мне жаль, что так получилось.

— Мне тоже жаль, Ваше Величество.

— Что ты намерен делать дальше, Мирослав? — Спросил Сергей Светлов.

«Сдать тебя как стеклотару, а там посмотрим».

— Доберусь до генерала Бельского, расскажу о том, что тут произошло, а дальше определенных планов у меня нет.

— Наверное, мне надо предложить тебе место среди нас. Пообещать, что никого из твоих друзей не тронут, даже Снежану и Венцова. Ну и до кучи, что там? Боярский титул, деньги, власть.

— Вы же знаете, что меня это не заинтересует, Ваше Величество.

— Знаю, потому пообещаю тебе нечто иное.

«Ну-ка?»

— Возможность творить и развиваться. Любые биомехи, любые проекты. Я уверен, что все это пойдёт на пользу Светлому Царству. Я не такой ретроград, как мой отец, который относится к тебе с недоверием до сих пор, несмотря на то, что ты сделал для нас. Я не буду держать тебя на задворках политики. Живи, твори, выполняй своё предназначение. Ведь вы, Индики, прежде всего творцы, верно?

«А откуда ты это знаешь, Последыш?»

— Думаешь, как я угадал? Ну, это не сложно. Владыка на Алом не хотел воевать, он желал лишь творить. Но прежде хотел расчистить себе площадку для творчества, что встретило непонимание у властей соседних миров. Пришлось втянуться в никому не нужную войну. Тебе я мешать не буду. Твори, Мирослав… Или Миро. Светлое Царство станет лишь сильнее.

— И не будете мешать проехать?

— Я — нет, в любом случае.

— А остальные?

— Это зависит от того, что я услышу. Если ты надеешься прорваться силой, подумай вот о чем — ты не единственный Индик на Дороге.

Позади меня шоссе словно вымерло. Вдалеке показались силуэты, «Маусы» и «Смерчи», едва заметная дрожь их двигателей виднелась в энергетическом мире. Десять минут, и они будут здесь.

Над караваном торопящихся к нам машин нарезали круги три винтокрыла. Смелые, не боятся приближаться к Обочине!

— Главы родов Люблина тоже на моей стороне. — Улыбнулся Сергей Светлов, проследив мой взгляд. — Без них тут ничего бы не получилось.

«Миро, что скажешь?»

«Давай скажем Последышу, что мы отправляемся на Гардарику. Артефакты в мастерской — да пусть пользуются, себе на погибель».

«А Снежана, Добромир, Рогнеда, Дарина, Яромир и Вера? Что с ними?»

«Выпросим у свободный проход для них. Последыш не откажется».

— Ваше Величество, я не понимаю ваших целей. Сделать Светлое Царство великим снова? Так все и так идёт неплохо, если бы не активность вашей организации. Власть? Не похожи вы на человека, жаждущего власти любой ценой. Зачем все это? Рутеника, Аркаим, Люблин…

— У каждого действия есть цель, Мирослав. — Ответил Сергей Светлов. — Ты забыл о «не хочу быть вечно вторым», да оно и не верно. Я же тоже творец, Мирослав. В каком-то роде. Я хочу… Ах, как же это сложно выразить словами! Я хочу творить, не оглядываясь на чьи-то желания. Расширить державу на всю Старую Рутенику, наконец-то договориться с кельтами, провести маршруты в Винланд и Аравию, навестить Капеллу… Увидеть Авалон, Кристу и Землю. Понимаешь меня, Мирослав? Разве ты не такой?

«Вижу, что ты откажешься». Вздохнул Миро. «Давай вот что, берем Вещь и Низкоранговую, и летим через Обочину! Пока они рядом, твари Обочины их не тронут. А там создаем лёгкий разведчик, и едем на Китеж. За нами они не пробьются».

— Кира, Мила! — Позвал я. — Выходите из машины.

— Это значит — отказ? — Уточнил Сергей Светлов.

— Да. Ваше Величество. Прошу позволить нам пройти.

— Как хотите. — Второй наследник развернулся, и отправился к таможенному посту.

— Мирослав, что делаем? — Спросила Кира.

— Летим вот туда! — Я махнул рукой в сторону Обочины.

— Туда? — Ахнула Кира.

— Да, туда! От меня не отдаляться! Пока вы рядом со мной, Обочина вас не тронет!

Энергетический мир дрогнул, маскировка спала с таможенного поста. Троица людей направилась к нам, и каждый бросал отсветы, характерные для энергии Индиков.

«Младшие родственники». Хмыкнул Миро. «Тут не справимся, местный боярышник начнет пятки кусать! Нужно заманить их в Обочину и разобраться наедине».

«Их не тронут?»

«Не тронут, с ними придётся справляться нам».

— Летим! — Я телекинезом подбросил девушек к небу, и сам рванулся за ними. Мила успела нанести акустический удар по посту, защитные поля Индиков пошли волнами. Люди замерли всего на пару секунд, но нам этого хватило.

Перемахнули небольшой холм, опустились за вершиной.

Кира сразу же развернулась на пятачке, вскидывая винтовку. Очередь на пять выстрелов подбила ноги пикирующему с неба человеку, тот крутанулся в воздухе, и кувыркнулся вниз. Врезался в склон холма, пропахал борозду, снося кусты и мелкие деревца. Остановился, поднялся, отряхиваясь, и направился к нам.

Полупрозрачная тварь возникла справа от меня. Нечто, похожее на многоногого паука, туловище похоже на ком хвороста, в котором мерцают многочисленные алые огни. Тонкое острое щупальце высттрелило из центра туловища, целя в Милу, и рассыпалось на краю моего Щита.

Не трогать! Они со мной!

Сияние Разума бросило в паука такую же тонкую, острую нить.

Паук понял, и растаял в воздухе.

Кира выпустила остаток магазина в приближающегося к нам человека.

Тот не обратил внимания, продолжая двигаться на нас. В руке его серебрился живой клинок.

Выглядел он донельзя обычно. Чуть выше среднего роста, одетый в куртку и штаны с карманами на бёдрах, жилистый, плавный. На резко-равнодушном лице горели серебром яркие глаза, щеки впалые, выделяются желваки мышц.

В энергетическом мире человек сияет маленьким солнцем, среди которого горят три точки рабской метки.

Значит, не договоримся.

Ещё один такой же человек показался слева. Поднял правую руку, Универсальный Эффектор плюнул в меня длинной ветвистой молнией. По краю Скорлупы расползлись злые синие искры.

«Действуй же!» Крикнул Миро.

Сияние Разума сделало мои мысли простыми и ясными.

Потянулся к Кире, та быстро заменила магазин, переместила прицел, и двумя очередями опрокинула того, кто ударил молнией.

Потянулся к Миле, вливая в неё энергию.

Очередь пулемета влепилась в Щит, пули посыпались на сухую траву, сверкая белыми искорками энергии. В дело вступил третий.

Мила повернулась в его сторону, и запела.

Взметнулись в воздух клочья травы и сорванные с деревьев веточки, вскипела земля. Пулемет захлебнулся, я ощутил, как взрываются патроны в ленте. Яркое энергетическое пламя защиты поглотило энергию удара, плеснуло навстречу помехами.

Поздно! Помехи слишком грубые, Мила использует куда как более тонкие частоты энергии. Холм кипел, звуковые волны возникали в воздухе, сталкивались друг с другом, растекались вокруг, рождая невообразимые образы. Словно кто-то ударил по перенапряженному полотну пилы.

— Вжииу! Вжииу! Вжииу!

Индик не выдержал, человек стартанул в воздух из центра буйства звуков, и нарвался на очередь Киры.

А я сошёлся в поединке с другим врагом.

Мы обменялись ударами. Его живой клинок попытался обвиться вокруг моего тесака, не получилось. Удар Крыльями Индик отпарировал в последний момент, живой клинок расстроился, срубая искусственные мышцы.

Больно, обидно.

Ещё одна молния, защита пробита, запах озона и жуткий треск. Кира роняет винтовку, смотрит на сожженный в угольки живот. Чуждые частоты побежали по телу девушки, уничтожая медицинский симбионт.

Толчок энергии через рабскую метку, Сердце Пламени в груди Киры вспыхивает ярким огнём, сжигая все постороннее. Танцор Плоти ошеломлен ударом, девушка беззвучно кричит от боли, Сердце Пламени пытается восстановить тело.

Помогать времени нет. Иначе погибнем все.

Рой синих стрекоз разлетается от меня во все стороны. Сияние Разума делает мои мысли четкими, яркими, понятными. Конструктор понимает меня с полуслова, Универсальный Эффектор творит нужные частоты. Миро успевает общаться с ними всеми, мне достаточно лишь выразить намерение, как оно прокатывается между биомехами в моем теле.

Мои противники не мальчики для битья. Удары энергии рассыпаются искрами на защите, а живой клинок пробивает Щит и мчится мне в грудь.

Туда, где бьется Сердце Пламени.

Рычит Щит, моя грудь взрывается плотью, напитанный энергией металл сталкивается с чистой энергией. Удар отпарирован, чужие частоты выжигает Сердце Пламени.

Я бью в ответ. То, чем я прикончил Ангуана, хитрую комбинацию частот, вмешивающихся в работу медицинского биомеха. Временная передышка, пока Танцор Плоти моего врага выжигает чужое влияние и восстанавливает тело.

Данным мне временем я воспользовался сразу же, алая искра впитывается в клинок моего противника, и живая сталь сходит с ума. Меч изгибается, вскрывает грудь, вторым ударом бьет по рукам. Плавится плоть, летят искры, когда сталь сталкивается с костями скелета.

Энергетический удар сносит меня назад, Щит ветвится молниями. В бой вступил второй Индик. Я бью его в ответ, отзеркалив частоты, враг отпрыгивает назад, и земля горит там, где он только что стоял.

Первый восстанавливает контроль над живым клинком, и бросается ко мне. Толкаю его Щитом, поет Мила, сбивая темп атаки. Три выстрела, один за другим, грудь врага взрывается огнём и плотью. Сизые облака дыма развеиваются, Танцор Плоти мгновенно зарастил повреждения.

У них тоже есть Индики и биомехи. Танцоры Плоти, Сердца Пламени, Универсальные Эффекторы, Щиты.

«Мозгов у них нет!» Сказал Миро. «Это бойцы, не творцы! Ты будешь думать, или нет?»

«Валить?»

«Нет! Бей туда, где у них ничего нет!»

Акустический удар вспенил землю, трава рассыпалась прахом. Жалобная волна боли толкнула меня со стороны Милы. Третий Индик крутился вокруг неё, сирена попыталась отмахнуться левым крылом. Обломки правого крыла лежали на земле, живой клинок в руке Индика мелко вибрировал в предвкушении.

Тварь, похожая на трехметровую прямоходящую ящерицу, внимательно наблюдала за боем. Близко не приближалась, но и уходить не спешила, села на хвост и вытаращилась на медленно отступающую ко мне сирену.

Я сделал шаг назад, сближаясь с ней, и раскрыл облако распада материи. Увлекшийся боем с беззащитной сиреной Индик влетел в него на всем ходу, и так же выскочил. Его Скорлупа мерцала серебристыми разводами.

«Миро, ты издеваешься?»

«Мирослав, я не могу все делать за нас, это запрещено! Думай, иначе они нас убьют! Вещь и Низкоранговая достанутся Последышу! Не думаешь о себе, о них подумай!»

Живая сталь вскрыла мой Щит как картонный, я еле успел убрать левую руку. Тиски энергии сжались вокруг, пыль застыла причудливыми облаками. По обожжённой земле потянулись плети инея.

Резонанс, растет температура, иней исчезает, вокруг нас на миг расплываются облака тумана.

Ящерица морщится, утирает вытянутый нос лапами.

Ну а тебе что надо, создание Основы Миров? Хочешь дождаться результата и сожрать выживших? Да не получится же, мы тут все с иммунитетом. На тебя ж никто не нападает…

Ящерица нашла меня взглядом, и совершенно по-человечески пожала плечами. Сижу тут и сижу, любопытно мне! В этом уголке мира так мало интересного!

Сияние Разума работало, включая ледяную, не людскую логику.

Я провалился на шаг назад, вернулся, перехватывая руку Индика с живым клинком. Рой искр рассыпался вокруг меня, живая сталь снова сошла с ума, плоть потекла как кисель под моими пальцами. Ничего не выражающее лицо давным-давно умершего и смирившегося с этим человека возникло совсем рядом.

Я ударил его вихрем распада, разнося в пыль руку и часть плеча. Индик, освободившись от моей хватки, прыгнул назад, утерянная конечность сразу начала отрастать. Скорлупа жалобно треснула под энергетическим ударом. Закричала Кира, её винтовка вспыхнула ярким пламенем. Девушка уронила оружие, и оказавшийся рядом Индик отшвырнул девушку как тряпку.

Мой луч энергии пронзил его защиту, молнии окутали фигуру.

А я снова ушёл в оборону.

Сияние Разума, привет! У них есть все, но нет тебя! Ты можешь мне помочь?

«Оно не разумно, это лишь…»

Я не дослушал.

Запрос к Конструктору, запрос к Сердцу Пламени, запрос к Универсальному Эффектору. И короткий толчок в сторону Милы, теплого солнца, упрямо пылающего рядом.

«Что ты творишь!» Закричал Миро.

То, что произойдет сейчас, Индику не нравилось, но сделать он ничего не мог.

С моей левой руки сорвались нужные частоты, направляясь к Миле.

Сирена поддержала меня, рассеянный акустический удар подхватил мои частоты, понес их с собой, многократно усилия. Чистая энергия Основы миров дрогнула, частоты ауры Обочины изменились, едва, чуть-чуть. Этого хватило, чтобы уснувшие было твари пробудились. Распадающиеся гармоники пропитывали округу, выводя тварей из равнодушного созерцания происходящего.

Удар энергии отшвырнул близко подобравшегося Индика, я сделал это не глядя.

Следующая волна. Мила замерла, принимая частоты, одну за другой. Теплое солнышко вспыхнуло энергией.

Следующий удар был страшен. Нота, которую пела сирена, была лишь помощью для потока энергии, лившейся от меня к ней. Структурированной энергии, пробуждающей тварей, зовущей их сюда, к нам. Ближе, ближе!

А дальше сработало Сияние Разума.

Я до конца не понял, что сделал Конструктор. Частоты, окутавшие защиту Индиков, замаскировали нечто, что было свойственно только нам. То неощутимое, что позволяло таким, как мы, безопасно проходить через Обочину.

Они стали обычными людьми.

Я подхватил Киру, и прыгнул к Миле, накрывая всех нас Щитом.

Индики бросились ближе, я выбрал самого близкого, и швырнул его телекинезом назад, как можно дальше.

Паук, соткавшийся из земли, поймал летящее тело тонкими острыми щупальцами. Щит Индика моментально вспыхнул пламенем, сжигая тварь. Изящная, похожая на фарфоровую статуэтку ящерица проткнула Индика хвостом, и тоже сгорела. Птица, сложив кожистые крылья, спикировала с неба, когти вспороли Скорлупу и вырвали кусок плоти.

Чудовища рвали Индика на куски, тот отмахивался живым клинком. Во все стороны плескала кровь, летели отсеченные конечности и части тел, вспыхивало яркое, короткое пламя.

Ещё один удар, занесший живой клинок Индик кубарем летит на десяток метров прочь. Замершая ящерица срывается с места, ловит пытающегося подняться Индика. Когтистые лапы обдирают плоть с костей, Танцор Плоти бьет в ответ, перерабатывая части тела ящерицы. Мышцы нарастали на сероватые, блестящие металлом кости.

Твари сбегались, слетались, сползались со всех сторон. Гибкая, ярко-алая многоножка пронеслась мимо меня, окутала последнего Индика, свалила на землю.

«Бей! Только тварей не задень!»

Распад энергии коснулся Индика, пытавшегося освободиться из обвивавших алых колец. Верхняя часть туловища рассыпалась пылью, сороконожка зашипела обрадованно, переваривая тело. Паук Индика искрил, капли крови испарялись на лету.

Теплое солнышко Киры пульсировало, девушка без сознания. Сердце Пламени прокачивало энергию, очнувшийся от шока Танцор Плоти быстро восстанавливал тело.

— Она же жива? — Спросила Мила. — Она же жива, да?

— Да.

Индики стояли плечом к плечу, а на них накатывались твари Обочины. Ящерицы, пауки, многоножки, какие-то невообразимые существа, воющие на все лады, ощетинившиеся когтями и клыками. Волна тварей захлестнула Индиков, погребла под собой.

Конец наступил быстро. Три короткие вспышки, одна за другой, и клубок тварей распался. Некоторые прямо на глазах впитались в землю, их ауры стали частью местности, некоторые отправились бродить за холмы.

Здоровенный паук застыл на месте, пронзая щупальцами серый человеческий скелет. Искусственные мышцы плавились, впитываясь в тушу твари.

Огромная ящерица принюхалась к обугленному пятну, среди которого тускло блестел металл. Примерилась, лизнула языком, задрала башку вверх, сделав глотательное движение. Оглянулась на нас, фыркнула презрительно, махнула хвостом, и, смешно перебирая лапами, двинулась на холм. По туше твари пробегали сиреневые всполохи энергии.

Винтовка Киры лежала на земле, вокруг неё кружилась пыль, яркие блестки впитывались в металл. Машинопись истекала гармониками энергии. Кира стояла рядом, ожидая, когда оружие восстановит себя.

Мила без сил опустилась на землю, её Сердце Пламени снова опустело. Сирена тяжело дышала, черты лица заострились, фигура потеряла объем. На лбу выступили капельки алого пота.

Скелеты Индиков лежали посреди пепла, паук убрался за холмы, волоча за собой куски костей и тяжей.

«Выдерни из него Сердце Пламени». Сказал Миро.

«Зачем?» Я глянул на оскалившийся острыми клыками череп. Зубы не человеческие, скорее звериные, как он вообще говорить-то мог, себе язык не откусив? Хотя… Они же и не говорили, они и слова не сказали.

«Схемы энергетического ядра у нас нет, на чем машина поедет?»

Я подошёл к скелету, осторожно ступая по черному пятну. Зеленовато-серая трава тянулась вверх, расталкивая кусочки пепла, медленно оплетая кости. Слабенькое Сердце Пламени серебрилось искоркой среди сросшихся шипастых ребер.

Протянул руку, телекинезом выдернул биомех, накрыл распадом, выжигая постороннее. Особо стараться не надо, дотянуть до Китежа, и хватит.

— Вы как? — Повернулся к девушкам. — Кира, Мила?

— Я в порядке. — Устало произнесла Кира, поднимая винтовку.

— Хорошо, господин. — Сказала Мила.

— Тогда пойдемте. У нас не так много времени, как может показаться.

До края Дороги мы добрались спокойно. Нас никто не преследовал, а твари Обочины не обращали внимания, занимаясь своими неведомыми делами.

Остов разбитого грузовика я заметил издалека. Машина уперлась в холм, кузов в дырах, на кабине видны следы огня и отметины пуль. Оружейный модуль навечно опустил пулеметные стволы к земле. Заросли травы наползали на металл, стремились забраться внутрь.

«Давай тут». Сказал Индик.

Я подошёл ближе, сосредоточился, протянул левую руку, вихрь распада материи накрыл остатки грузовика. Вспыхнула трава, повеяло жаром, и сразу же — холодом. Над землёй закрутился смерч пыли, пронизанной энергией. Частицы материи стремились друг к другу, выстраиваясь в четкий порядок.

Вскоре среди пыльного облака стал проступать силуэт лёгкого разведчика Фламиники.

Девушки с любопытством следили за творящимся действом.

— Господин, а ты так любую вещь можешь создать? — Спросила Мила.

«Сейчас шмоток попросит». Хмыкнул Миро.

— Не любую. — Сказал я. — Мила, не отвлекай, пожалуйста.

Через пару часов машина была готова. Я встал на колесо, открыл лючок, с опасением сунул внутрь Сердце Пламени, оставшееся от Индика. Вдруг не сработает?

«Сработает».

Тонкие жгутики энерговодов выскользнули из артефакта, впиваясь в стенки гнезда. Машина дрогнула, оживая, по броне пробежали гармоники энергии.

— Едем. — Сказал я.

Глава 17

Китеж встретил нас ярким утренним солнцем.

Подумав, я свернул с Дороги, и отправил машину через Обочину.

Энергетика Сияния Разума растянулась на пару метров вокруг машины. Биомех работал, твари нас не трогали, провожали равнодушными взглядами.

Вышли из Обочины далеко в стороне от таможенного поста. Вдалеке виднелось шоссе, по которому неторопливо тянулись караваны грузовиков. Дорога перед нами вела вдоль края Обочины.

На шоссе не поехали, двинулись сначала по окружной, а потом по подвернувшейся проселочной дороге рванули к шоссе, соединявшему столицу и Ростов. Проскочили каскад озер, и только тогда, развернувшись, помчали к столице.

Остановили нас на полицейском посту. Я ожидал, что Сергей Бельский дотянулся и сюда, и сейчас снова придется драться, но нет. Сначала узнали Милу, а потом, к моему удивлению, и меня.

— Транспорт у вас уж больно необычный, Ваше Сиятельство. — Извиняющее сказал полицейский сержант. — Никак не можем дальше пропустить, вы уж не гневайтесь, Ваше Сиятельство.

— С поста можно вызвать такси? — Спросил я. — Мы без телефонов.

— Конечно можно, Ваше Сиятельство! А машинку тут оставьте уж, начальство распорядится, так заберете.

«Оставляй, мы себе ещё сделаем».

Такси приехало через полчаса. Мила, улыбаясь, раздала всем желающим автографы, мы уселись в машину, и поехали к столице.

Киру и Милу я оставил в мастерской, а сам прыгнул в «Шевик» и помчал к знакомой пятиэтажке.

Охрана уставилась на меня удивленно, но пропустили без вопросов.

Генерал Бельский удивленно уставился на меня, едва я переступил порог его кабинета.

— Мирослав? Что ты тут делаешь? Ты должен находится на Люблине!

— Сергей Бельский был тут? — Спросил я.

— Нет. Доложи по форме!

— Вот. — Я положил перед генералом список, отступил на шаг. — Это написал начальник охраны Сергея Светлова, его звали Алексей.

— Что это… — Генерал взял в руки бумаги, вчитался. И вдруг побледнел. Рванул непослушной рукой воротник, оперся о стол. — Это же… Мирослав! Это же…

— Ваше Высокоблагородие, была дуэль. Я победил. Побежденный написал нам эти бумаги. Сергей Бельский должен был сообщить на словах. Доказательства привез я.

— Сергея пока не было. — Генерал прикрыл глаза, постоял, чуть покачиваясь вперёд-назад, как метроном. — Кто-то ещё знает? — Резко спросил он.

— Не могу сказать. Когда этот список писали, вокруг были разные люди. Они могли что-то увидеть.

— Значит, знают. Вскоре поползут слухи. — Генерал, двигаясь как робот, сел за стол. Посидел немного, глядя в одну точку, и вдруг с размаху хлопнул кулаком по столешнице.

— Выхода нет, Мирослав. Я отправляюсь к царю, прямо сейчас. Ты идешь со мной.

— Есть, Ваше Сиятельство!

В подвале здания оказался гараж, где рядами замерли машины. Пара «Маусов», «Шевики», «Ролс» в дорожной модификации. Охрана поспешно грузилась в «Шевики», генерал отправился к «Ролсу».

Ехали быстро, мчавшийся впереди «Шевик» с ало-синей люстрой сгонял машины с полосы. Ещё один «Шевик» мчал за нами, оружейный модуль на крыше машины опустил стволы пулеметов.

Отправились за город, не в центр. Едва пересекли городскую черту, как над нами пристроился винтокрыл.

Кавалькада машин промчалась по шоссе прочь из города, и вскоре свернула на пустынную дорогу с великолепным покрытием. По бокам потянулся лес, по встречной полосе пронеслась одинокая полицейская машина.

Винтокрыл сделал круг над нами, и отстал.

Генерал молчал, я тоже не торопился говорить.

«Вот и верно, молчи больше». Посоветовал мне Миро.

Через некоторое время машины притормозили перед воротами, расположенными посреди двухметрового забора из сетки. Ворота поползли в стороны, передний «Шевик» принял правее, а наш «Ролс» рванулся дальше по дороге, не дожидаясь полного открытия створок.

— Летняя резиденция. — Сказал генерал Бельский. — Ох, как бы я хотел, чтобы все это, — он сжал в руках папку со злополучным списком, — оказалось фальшивкой, мистификацией!

— Я бы тоже.

Генерал не ответил.

— Вы знали? — Внезапно понял я.

— Знал. — Не стал отпираться генерал. — К нам доходили сведения, мы передавали их в Царскую Канцелярию. Вести следственные действия в отношении семьи правящего царя и его наследников мы права не имеем, это прерогатива Царской Канцелярии.

— Понятно.

«Придурки».

«Ролс» остановился, охранник распахнул двери. Мы вышли наружу.

Летняя резиденция представляла собой несколько зданий в древнерусском стиле. Бревенчатые стены, башенки с куполами, крыльцо, украшенное резьбой. Окна забраны вполне себе современными стеклами, виднеются прикрытые трубы канализации и отопления, на крыше одного из зданий торчит параболическая антенна.

Каждое бревнышко, каждая дощечка пылает вложенной энергии. Здание само по себе мощный экран покоя, использовать Искусство тут затруднительно, слишком много помех.

Светились энергией и стрельцы в боевых костюмах, замершие по обе стороны крыльца.

— Идем со мной. — Сказал генерал Бельский. — Ты теперь важный свидетель, как-никак.

Поднялись по крыльцу, прошли недлинным коридором, ещё одна лестница, на второй этаж. Приемная, комната с обитыми мягким войлоком лавками, на потолке светится электрическая лампа. На страже дверей на другом конце комнаты два стрельца в боевой броне.

— Жди тут. — Указал на диван генерал Бельский. Сунул папку под мышку, и скрылся за дверьми. Стрельцы и ухом не повели, как смотрели в одну точку, так и смотрят.

«Тут их сломать сложно будет». Задумчиво сказал Миро.

«Зачем нам их ломать?»

«Думаю, что по-разному может повернутся, Мирослав. Вдруг так случится, что в кандалах отсюда выйдем мы».

Генерала не было долго, час или два. Я невозмутимо дремал, привалившись спиной к деревянной стене, стрельцы стояли на карауле. На стене тикали старомодные механические часы.

Дверь открылась внезапно.

— Иди. — Позвал меня генерал.

«Ну, посмотрим, что тут за царек такой»

Небольшой кабинет, в который я вошёл, был крайне прост. Два компьютера, стол, кресла и стулья. На стене картина, пейзаж, который мог быть нарисован практически на любой планете. Луг, речка, лес и горы на горизонте. На столе лежала горка бумаг в деревянном ящике, несколько ручек и карандашей, с краю примостилась лампа с рыжим абажуром.

У окна стоял мужчина чуть старше средних лет, в рубашке с расстегнутым воротом и в штанах, которые мне напомнили люблинскую моду.

— Ваше Величество, это Мирослав Трегарт. — Представил меня генерал Бельский. — Тот самый.

— Рад знакомству, Мирослав. — Отозвался мужчина. — Борис Светлов, царь всея Светлого Царства. Ну и прочие титулы. Без чинов. Расскажи, где и как ты это получил? — Он бросил на стол папку, которую принес генерал Бельский.

«Не ври, тут должны быть серьезные сканирующие амулеты».

— Эм… Борис Святославович, я был направлен генералом Радеком Бельским на Люблин с целью прояснить обстановку. Как прикрытие, мы использовали концерт моей… Эм… Подопечной, Людмилы Стафилос…

— Как же, как же! Золотой голос Царства! Сирена, в которую едва не влюбился мой сын! Рассказывай дальше!

Рассказ занял достаточное времени. Царь слушал, иногда задавал уточняющие вопросы, крутил в руках золотистую ручку. Дослушал, прошёл к столу, сел в кресло. Раскрыл папку, поворошил листы, снова закрыл.

— Радек, как вы это проглядели? — Спросил он, глядя в стол.

— Мы не работаем над членами рода Светловых, Борис. Ты же знаешь. Этим занимается Царская Канцелярия.

— Знаю. С них я тоже спрошу. Как я понимаю, кроме вас никто не в курсе?

— Когда начальник охраны вашего сына писал это, рядом могли находится посторонние люди. — Сказал я. — У меня не было возможности это контролировать.

— Этим займется Деметрий. — С опасной мягкостью сказал царь.

— Есть, Ваше Величество! — Вытянулся по струнке генерал Радек Бельский.

— Оставь, мы не в казарме. — Поморщился царь. — Сколько лет уж прошло. Выйдите оба, ждите в приемной. Мне нужно подумать.

Мы вышли, сели на скамейках, избегая глядеть друг на друга.

Внезапно я поймал себя на мысли, что все это выглядит очень буднично, словно в поездке на дачу. Дворец, царь, папка с важными бумагами. Сейчас царь выйдет, зевнет, почешет пузо, и позовет сажать огурцы или испить домашней самогонки…

— Мирослав, зайдите. — Сказал внезапно один из стрельцов.

«Ну, сейчас нам устроят». Сказал Миро. «Дашь мне пообщаться?»

«Нет. Некоторые вещи я должен решать сам».

«Понял тебя как никто, Мирослав!» Хихикнул Миро.

Царь стоял у окна, и не смотрел на меня.

— Мирослав, вы же с Земли?

— Да, Ваше Величество. Несколько лет назад вылетел с Дороги перед Даршитом.

— Россия?

— Да, Ваше Величество.

— Надо же. Мирослав, думаю, что все это… — Царь кивнул на папку. — Остается у меня. Все, кто это видел, должны замолчать.

— Так точно, Ваше Величество.

Царь глянул на меня остро, я делал каменное лицо. В конце концов, мне-то что?

«Замолчать?»

— Список тех, кто был на той дуэли, вы мне напишите сейчас. Люди из Царской Канцелярии поговорят с каждым. Но с вами я бы хотел поговорить сам. Учитывая то, что вы носите на спине.

— Да, Ваше Величество.

— Без чинов. — Поморщился царь.

— Да, Борис Святославович.

— Прежде всего, хотелось бы уточнить. Это Индик класса Абсолют?

«Ну началось!»

Я промолчал.

— Все к тому, что да. — Сказал царь, не дождавшись моего ответа. — Древнее и могучее создание. Считалось, что они покинули известные нам области Дороги после Войны Богов. Считается, что они обладают разумом.

«И этот туда же!»

— Мне хотелось бы понять, где Мирослав Трегарт, а где его Индик.

— Борис Святославович, я не очень понимаю, что сказать.

«Скажи правду, они что-то знают».

— Я слушаю советы моего Индика, но не всегда им следую. Он бывает очень недоволен, но отходит быстро. У нас были некоторые недопонимания в самом начале, но потом мы смогли договориться.

— Известно ли тебе, кто носил этот Индик до тебя?

«Хоть как, но скажи — нет!»

— Нет, Борис Святославович.

— А если спросить у него?

— Он будет ругаться и не скажет.

— Да, понимаю. — Царь буднично пожал плечами. — Знаешь, я расскажу тебе кое-что. А потом хотелось бы услышать, что думает об этом твой Индик.

— Его зовут Миро. — Внезапно сказал я.

— Ах, да, Миро. — Царь улыбнулся. — Ну, я думаю, что Миро давно проанализировал структуру Светлого Царства. Бельские, Гагарины, Милорадовичи. Потомки отцов-основателей. Промышленность, армия, дипломатия и торговля. Те киты, на которых стоит государство. Но то, что скрепляет их, и всегда скрепляло — мы, Светловы. Мы не царствуем, Миро-Мирослав, мы управляем. Знакома ли тебе разница?

«Знакома». Сказал Миро.

— Миро говорит, что ему это знакомо.

— Сейчас Светлое Царство подошло к очередному кризису. Три наследника, Миро. И у каждого свое видение, как развиваться дальше. Власть для каждого из них — всего лишь инструмент. Раздвинуть границы державы, исследовать ближний космос, улучшить общество…

«Да мне и это знакомо!»

— Пятьдесят лет назад мой отец, царь Святослав Первый, сделал выбор в пользу предложенного мною пути развития. Мирное расширение, дипломатия, исследования ближнего космоса. Мой брат видел иной путь, отстаивал его, до хрипоты. Но мой отец поддержал меня, и мой брат смирился. Сейчас он занимается литературой, пишет картины. Его наследники не будут иметь прав на престол. А теперь похожий выбор придётся сделать мне.

— Борис Святославович, выбор придётся делать вам, Миро говорит, что будет относиться к любому вашему решению с огромным уважением.

«Чего? А, ну да. Гардарика ждет!»

— Это так, выбор делаю я. А как бы видел Миро последующее развитие державы? Что ждать, к чему готовиться?

«К гражданской войне. Стой, не отвечай так! Скажи, что будут кризисы, их преодолеем, устремимся в светлое будущее!»

«Это же ложь».

«Нам бы живыми из этой истории выпутаться. Царь своего сына не сдаст, хоть какого. Это же его сын».

— Борис Святославович, Миро говорит, что кризисы бывают, но преодолеть их всегда возможно. Он много таких примеров видел.

— Понимаю.

«Да долго он ходить вокруг да около будет?»

— Каждый путь развития — это чье-то творение. — Задумчиво сказал царь. — Ведь творить можно не только механизмы и картины, да… Можно создать торговую компанию, новую религию, великое государство. Это же тоже творение, Мирослав. Сплав таланта, данного при рождении, и приобретённых умений. Руководить великой державой нельзя, не отдавая себя этому полностью. Ничему другому не останется ни места, ни времени. И, когда этот путь оказывается не нужным… Что тогда делать человеку?

— Выбрать иной путь! — Ляпнул я, не подумав.

«Учишь тебя, учишь…»

— Если бы это было возможно. — Царь грустно улыбнулся. — Виктор, Сергей и Ирина увидели дальнейший путь нашей державы по-разному. И каждый посвятил себя этому пути, целиком и без остатка. Я был склонен принять путь, предложенный Виктором. Медленное развитие экономики и науки, объединение планет Старой Рутеники путем дипломатии и торговли. Ирина смирилась, а вот Сергей — нет. Он не смог мне простить того, что я не дал появиться на свет его творению.

«Некоторым творениям лучше никогда не появляться на свет». Сказал Миро. «Нет, только этого не скажи, ладно?»

— И я не представляю, что делать теперь. Организация, созданная Сергеем, вобрала в себя слишком много отпрысков влиятельных фамилий. Аресты вызовут недовольство верхушек боярских родов, что…

Вдруг в дверь постучали, резко, требовательно. Три стука, и дверь распахнулась, в кабинет влетел генерал Бельский с телефоном наперевес.

— Борис! — Выдохнул он. — Только что с Дороги возле Снегодара сошли пусковые установки! Они пробиваются через Обочину! Борис, какие будут приказы?

Царь закрыл глаза, и молчал.

— Борис, я жду приказа! Борис!

«О, началось». Сказал Миро. «Давай-ка наружу двигаем, хватаем машину, и дергаем отсюда!»

— Радек, ты должен быть в штабе. — Царь говорил, не открывая глаз. — Немедленно отправляйся туда.

— Борис, да какого…

— Он мой сын. Он не посмеет.

— Борис, он…

— А если посмеет, то я виноват сам. Генерал Бельский, приказываю вам отправиться в генеральный штаб, и принять все меры, которые сочтете необходимыми. Выполнять!

— Есть! — Вытянулся генерал Радек Бельский.

— Мирослав, вы поступаете в распоряжение генерала Бельского.

«Пошли отсюда! Сейчас тут будет жарко!»

Уже в коридоре нас догнал вой сирен.

«Ролс» ждал перед крыльцом, первым влетел генерал Бельский, я за ним. Охранник захлопнул за нами дверь, прыгнул вперёд, и машина рванула с места, визжа шинами. Мелькнули ворота, край бампера снес полосатый столбик.

Лес по бокам дороги слился в сплошную серо-зеленую полосу, машина мчала изо всех сил, двигатель не ревел, визжал на высоких оборотах. Генерал плотно сжал губы, и глядел назад. Лицо его стало восковой маской.

Я молчал, пряча взгляд.

И вдруг генерал решился, потянулся к телефону, расположенному на столике перед сиденьями-диванами. Снял трубку, ткнул в цифровую панель короткий код из трёх цифр.

— Иван! — Сказал в трубку Радек Бельский. — Тебе уже доложили? Ударь туда! Что? Уже? Понял!

Генерал отшвырнул трубку, ударил по кнопке связи с водителем.

— Код двенадцать! Пять минут!

Машина слетела с дороги на свободное пространство, остановилась. От дворца нас закрывал небольшой холмик, высокая луговая трава доходила до верха бампера.

Генерал рванул дверь, вышел наружу, и пошёл на холм.

Я двинулся следом.

— У тебя хорошие щиты, Мирослав?

— Ну…

Миро последовательно тронул Конструктора, Сердце Пламени и Скорлупу. Частоты, генерируемые Конструктором, напитались энергией Сердца Пламени, и Скорлупа накрыла нас прозрачным маревом энергии.

«Сейчас долбанет».

В безупречно-голубом небе над тем местом, откуда мы приехали, появился белесый след. Он тянулся и тянулся вниз, изгибая траекторию. Ниже, ниже, ниже! Короткие алые вспышки отмечали белесую траекторию в небе.

С такого расстояния летний дворец выглядел как игрушечный. Все эти бревенчатые здания, купола, башенки. Словно детский конструктор.

Резкая вспышка в небе поглотила мир. Скорлупа налила щит темнотой.

Земля под ногами ударила меня снизу, я едва устоял на ногах. Налетел ветер, принес с собой горящую пыль, сначала в лицо, а потом, почему-то, в спину.

Щит ворчал, питаемый энергией Сердца Пламени, и медленно светлел.

Над летней резиденцией вставало грибообразное облако. Тянулось выше, в небо, вбирая в себя столбы дыма с земли. Лес горел, горела трава вокруг.

— Все кончено. — Сказал Радек Бельский.

«Ну да, для этого государства все кончено. Давай-ка заберем Вещь и Низкоранговую, заберем биомехи из мастерской, и рванем на Гардарику! Транспорт у нас есть, доберемся как-нибудь»

— Все только начинается, Ваше Высокоблагородие. — Сказал я. — Наша машина цела? Давайте что-то делать. Вас ждут в штабе.

Генерал глянул на меня, и принялся спускаться с холма.

Я последовал за ним.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Заговор творцов

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Nota bene