Библиотека :)

Елена ЯнукНа пороге неба Часть Первая

ПРОЛОГ

Айонель

НУ И ВИД У НАС! Нарочно не придумаешь!

Сидим на высокой серой стене, сложенной из крупного камня, на которую мы забрались по бочкам, уложенным у подножья. Под нами щелкают оскаленными пастями почти два десятка лохматых собак: половина расселась напротив нас и громко непрерывно гавкает, а некоторые особо наглые особи пытаются нас съесть. Эти яростно подпрыгивают на задних лапах, в попытке урвать со стены кусочек «повкуснее». Во все стороны от них летит вспененная слюна, от злобного лая закладывает уши, а выражение оскаленных, дрожащих от бешенства морд ужасает!

Точно планируют перекусить фаршем из наших конечностей!

Я поморщилась, прикрыв ладонями уши от страшного шума, который они устроили.

Нос одной из подпрыгнувших псин коснулся моего тапка.

— Мамочка… — взвизгнув, я в панике отдернула ногу и ударила пса клубком огня, чуть не улетев со стены. Но ничего не вышло, я только раззадорила собаку! Пес стал бросаться еще злее, уже хрипя, а не лая. К нему добавились еще три собаки, и теперь они стали вместе ожесточенно кидаться на стену, обдирая ее когтями, в попытке по ней забраться к нам!

Мы переглянулись с Лео, расстроенные схожими выводами. Как и я, он надеялся, что магический огонь отпугнет церберов от стены.

— Что нам делать? — в отчаянии прошептала я, беспомощно оглядываясь на друзей в поисках решения. — Как разогнать эту стаю? Они ничего не боятся!

Лео только пожал плечами.

Называется, хорошо пообедали! Все началось с того, что Дик уволок из поварской кусок вареной говядины. Само собой, угостил вечно голодных друзей, то есть нас с Лео. Потом из жалости кинул кость случайно забредшей на хозяйственный двор собаке, и началось!.. Откуда ни возьмись, словно по команде, со всего острова к нам сбежалась свора злобных псов, загнавших нас на стену. Собаки сразу подняли дикий шум, словно сознательно кого-то призывая.

— Мамочки… еще две. Откуда они здесь берутся? — нервничала я, наблюдая, как в небольшом полукруглом заднем дворе, заваленном бочками, тюками с паклей и дровами, огромных лохматых собак становится все больше.

В отличие от нас с Лео, Дик — вообще ни о чем не переживал! Он искренне развлекался, беззаботно качая ногой перед клацающей зубами и злобно прыгающей в попытке его достать псарней, радостно подзадоривая обозленных животных. Мой риторический вопрос: «Откуда они берутся?» он проигнорировал, привычно подначив Лео:

— Ну что, эльфенок, поджаришь песиков или силенок маловато? — поинтересовался он у Лео, одновременно прицеливаясь обглоданным ребрышком в нос наглой образине, кидавшейся на стену злее всех.

Я утомленно вздохнула и отвернулась, не зацепить эльфа, даже в такой ситуации, было выше моральных сил Дика.

— Зачем? — ужаснулся Лео, как всегда попавшийся в «ловушку» дракончика. — Я собак люблю. И «жарить» их не собираюсь…

— Они тебя тоже очень любят… особенно по частям, ням-ням-ням, — радостно отозвался Дик, изображая жестами, как голодный пес с алчностью обгладывает огромную кость от ноги Лео, и, довольный произведенным на нас эффектом, весело засмеялся.

С отвращением рассматривая оскаленные пасти, я нервно вытерла липкие от мяса пальцы о рабочий передник из грубой серой ткани. Если серьезно, для меня эти собаки не опасны, в отличие от моих друзей. Но одна я не уйду, и их здесь не брошу. Нам пора возвращаться на занятия, перемена на обед закончилась, урок начался и… Смутчин оторвет мне голову! Дику и Лео в этом смысле повезло больше, сегодня у них занятия Линсканом, но если о нашем опоздании узнает директор Бренн... всем не поздоровится!

Тут раздался шум, тихое шипение, словно выталкиваемый из шарика воздух, и посреди хозяйственного двора появилась голубоватая сфера.

Лео и я, наблюдали за проявляющейся посреди двора серебристо-голубой сферой, в отчаянии стиснув кулаки. Да, появление этого «шарика» куда хуже двора полного бешенных псов! Дик наклонился, с упоением раззадоривая рукой рассвирепевшую собаку, и появление сферы не заметил.

—Ужас! За что? — в ужасе всхлипнула я тонким голосом. Нам конец! Это даже не директор Бренн, это — еще хуже!.. Это треклятый Игнир, хозяин этого распроклятого учебного заведения.

Мы переглянулись. Что теперь будет?

Хозяин этого безобразия внешне красив, благороден и буквально лучится властностью. Тонкие черты лица, проницательные глаза, завораживающий лед взгляда и темные волосы по-эльфийски собранные в короткую косу. Он явился укутанный в длинный серый плащ из морского шелка, из-под которого едва виднелся ворот тонкой белой рубашки. Да, по меркам даже эльфов — он прекрасен, но только пока, кто его видел, не осознавал, что собой представляет это чудовище. Нет, не так: ЧУДОВИЩЕ! А уж мы об этом знали не понаслышке. Шесть лет в рабстве у Игнира и его прихвостней, быстро избавляли от малейших заблуждений на его счет.

Хозяин уверено шагнул из сферы во двор, и холодно оглядел раскинувшуюся перед ним картину. По очереди взглянув каждому из нас в лицо, он с презрением оскалился.

— Ну-ну, кто бы сомневался, опять вы!.. — насмешливо протянул он, подняв голову.

Я думала, что до этого было страшно, но то, что происходило теперь, меня просто потрясло!

По щелчку пальцев Игнира бешеная свора резко замолчала, поджала хвосты и, выстроившись ровными шеренгами, медленно и молча уползла со двора за ограду. На хозяйственный двор сразу опустилась глухая тишина.

Мой отец — самый сильный дракон на планете, но, кажется, и он не обладал такими возможностями. Он бы их сжег, уничтожил на месте, развеял, но так эффектно управиться с бешеной стаей он бы не смог!

Говорят, Игнир держит этих убийц, чтобы наказывать смертью непослушных учеников. Значит, нас пока типа помиловал. Хотя в этой проклятой академии все относительно.

Закончив с псами, Игнир повернулся к нам.

— Я ни на секунду не сомневался, что за всем этим невообразимым шумом и беспорядком будет стоять нахальная эльфиечка со своими женихами. — Игнир гневно прищурился, наблюдая за Диком, который огорченно засвистел вслед уходящим собачкам.

Я не сводила вежливой улыбки с хозяина академии. Рядом тяжело вздохнул Лео, понимая, что нас ждет очередное жестокое наказание. Хотя Игнир и отчитывал всех троих, переводя неприязненный взгляд с одного на другого, но на меня смотрел с особенной ненавистью.

— Так-так-так, и, конечно, ни тени раскаяния, ни в одном из вас. Эльфийка мне даже улыбается. И то, что вы оставили всю школу голодной, никого из вас совершенно не трогает.

Я отвела взгляд, который отражал что угодно, только не раскаяние, чтобы не высказать все, что думаю. Зато Дик, нагло перебив Игнира, с насмешкой сообщил:

— Да ладна вам сказки-то петь, хозяин! Здесь все взрослые! Последний школяр знает, что это мясо первый завтрак главного повара. Вон он уже еле переползает от стола к столу, нагнуться не может, живот мешает. А ученикам мяса уже два года не давали, и кроме «по-вора», никто не пострадал!

— Дик, не суйся… — зашипела я, дергая его за грубый рукав формы.

Будет этот тип своих помощников наказывать ради презренных рабов! Не будет!

Да, так и было, на самом деле мы объели только главного повара, который бесстыдно воровал еду и держал учеников впроголодь. Если старших студентов еще отпускали бродить по острову, и они могли охотиться, чтобы прокормиться, то конкретно нас, наказанных за предыдущее «преступление», не выпускали за стены этой проклятой школы.

Учителя и директор называли ее «Академией Магии», но какая к троллям академия? Скупают по миру рабов с самородной магией, несколько лет готовят сильных боевых магов и продают всем, кому потребуются их услуги. Заодно к каждому ученику предварительно прикрепляют смертельное заклинание верности и пожизненного служения хозяину, то есть, лично Игниру. И, кому бы ученики ни служили, они навсегда остаются его рабами.

Это не «академия» — это реальная школа рабства!

Пока я размышляла, хозяин приблизился к забору почти вплотную:

— Такой непокорный взгляд, ты что-то хочешь мне высказать, Айонель? — насмешливо подняв брови, поинтересовался Игнир, скинув капюшон серого плаща с головы.

Я безучастно пожала плечами:

— Только то, что Дик прав, но это ничего не меняет.

Наш истязатель не отвел глаз:

— Смотря для кого. Для вас, действительно, не меняет. Но для повара меняет многое.

Я с отвращением проворчала:

— Вы прямо-таки не знали, что учеников тут годами держат впроголодь? Какая наивность… Сто процентов это был ваш приказ!

Покачав головой, Игнир на миг перевел раздраженный взгляд на Дика, который поднялся попрыгать на стене, затем вернул свое внимание мне.

— Вот откуда в тебе столько наглости, ты же чистокровная эльфийка, Айонель? — закинув голову, чтобы лучше нас видеть, насмешливо поинтересовался Игнир.

Я расплылась в издевательской улыбке:

— Эльфийка — при папе с мамой, а здесь всего лишь рабыня, хозяин, — насмешливо отозвалась я, сидя на стене и нахально болтая ногами.

— Да, но ты часто об этом забываешь. Пока я вижу перед собой только бесцеремонную пятнадцатилетнюю дрянь… которая за свою дерзость будет убирать в пыточной руками, без магии и своих женишков!

Безразлично пожала плечами. Мне, кстати, уже восемнадцать.

— Да без проблем, хозяин, — хорохорилась я. Он что-то быстро произнес, видимо желая, чтобы я реально молчала. Будь я эльфийкой на самом деле, мне бы только и осталось, от бессилия хлопать глазами, пытаясь совладать со склеенным ртом, но не на ту нарвался!

Я насмешливо обратилась к другу:

— Дик, помоги мне спуститься, вишь, хозяин нервничать изволют.

Игнир поднял брови и покачал головой, не привык он слышать подобную дерзость со стороны ученицы.

— Давай! — весело отозвался Дик. Радуясь любой возможности обнять, мой вечно озабоченный суженый, сначала прижав к себе, попытался опустить меня за руки так, чтобы расстояние до земли стало как можно меньше.

Подлейший Игнир ударил легкой молнией по нашим рукам. Ему на потеху мы должны были кубарем слететь вниз и, как минимум, переломать себе ноги и руки. Мы и полетели, но с испуга я сляпала широкую упругую воздушную сферу, которая подкинула нас вверх, как на пружинках.

Дик радостно воскликнул, и принялся бойко на ней подскакивать, то и дело, подхватывая меня за талию, чтобы я веселилась и скакала вместе с ним. Лео все еще сидел на стене и благоразумно наслаждался нашим весельем издалека. А что? Потерявши голову по волосам не плачут, Игнир все равно нас измордует, не плакать же нам без остановки!

Дракончик еще раз подпрыгнул на магическом шаре и беззаботно завопил:

— Ух, красота! Лео, не трусь, давай к нам!

Суженый номер два, чуть более спокойный, так как эльф, но не меньший авантюрист, чем мы с Диком, наконец, спрыгнул, присоединяясь к нашему веселью.

Раздраженно наблюдая за возней непокорных учеников, Игнир гневно сжал губы, не сводя с меня пристального взгляда. Он во всех проделках всегда винил меня, так как не мог до меня добраться: мой папа постарался, укрыл магической защитой от подобных типов.

Поймав мой насмешливый взгляд, хозяин сухо заявил:

— Даже спуск с забора ты умудрилась превратить в цирк, Айонель.

— Так это вы подрубили своей магией наши руки! — на миг приостановившись, искренне возмутилась я.

— Молчать! Не смей наглеть, малолетняя дрянь! — стиснув зубы, прошипел он. Терпение Игнира кончилось, и он в бешенстве ударил молнией. Сфера под нами растворилась, и мы мгновенно оказались на траве. Защита отца сработала, не давая мне упасть и удариться.

Поднимаясь и стряхивая со школьного балахона траву, я нагло улыбнулась хозяину, про себя сглатывая от страха.

Да, раньше мы вели себя по-другому, как нормальные дети, но когда-то наступает предел и тогда плевать на все! Да, плевать!..

Игнир вновь взял себя руки и холодно заявил:

— Айонель, ты будешь убирать в пыточной… пока твои друзья будут висеть перед тобой на дыбе перед учениками страших курсов!

Лео и Дик, словно немые магические защитники*, встали за моей спиной. Они уже давно на две головы выше меня, и в обычное время это выглядело забавно. Но не сейчас.

* Создания из магии и камня, подробности в «Чудесах»

Я остановилась и, игнорируя застывшее отвращение на лице Игнира, попросила:

— Хозяин, не надо их трогать! Наказывайте только меня. Давайте я буду за всеми убирать, прислуживать, в экспериментах участвовать, перед старшекурсниками висеть... да что угодно!.. Только их не трогайте!

— Айонка, не унижайся перед ним! Не впутывайся, да пусть хоть убьет! — дергая меня за руку, хорохорился Дик. — Вот стану драконом, сотру его в порошок и развею прах над морем! Поверь, ему мало не покажется!

Я проигнорировала Дика:

— Больше не буду нарушать правила… если вы не станете наказывать Лео и Дика! — пообещала я.

Игнир, слушая такие речи, только криво улыбнулся. И приказа не изменил. Опустив голову, я нежно погладила Дика по руке, умоляя успокоиться. Может, нам повезет… и в этот раз удастся избежать смертельных истязаний!

Толпа старшекурсников высыпала во двор, радостно ожидая наказание провинившихся.

Однако Игнир и слова не сказал тем, кто сейчас оказался во дворе, а не на уроке.

Мы на подобную несправедливость уже и внимания не обращали. Давно. И это сильно задевало наших заклятых «друзей»: Финига, Рейвика и Захра, которые не упускали возможности нас зацепить. Еще их очень раздражало, что мы не сгибались под наказаниями и не льстили учителям в расчете на снисхождение, как остальные ученики факультета боевой магии. (Остальные слепо вторили трем лучшим ученикам старшего уровня и преследовали нас в угоду сильнейшим).

Игнир жестом приказал нам идти к входу в подземелье, где были пыточные, сам пошел впереди. С тоской переглянувшись, мы пошагали за ним.

Когда мы приблизились к толпе у входа, Рейвик незаметно кинул гниловую ловушку под ноги Лео. Заметив этот маневр, я ударила по заклинанию огнем, вызвав небольшой взрыв, мгновенно отбив атаку. Рейвик едва успел выставить щит, спасаясь от собственного заклинания.

Игнир, как всегда, заметил только мой ответ. Резко остановившись, он обернулся и холодно спросил:

— Цеплять слабых — это так вы понимаете обещание больше не нарушать правил, Айонель?

Я сурово посмотрела в глаза Игниру и равнодушно промолчала. Все равно ему ничего не доказать, первое, что здесь «лечили» у учеников, это чувство справедливости. Такого понятия как «правосудие» и «правда» в этой академии просто не существует.

Рейвик насупился, услышав нелестную оценку своим силам, но протестовать не посмел, можно ведь и наказание схлопотать. Ему ничего не оставалось, как провожать нас злым взглядом.

Едва Игнир скрылся в темном проходе, растолкав зевак-старшекурсников, вперед вылезла темноволосая Динка. Динаниэль с двумя тонкими косичками, остроухая смуглая эльфийка с островов. Моя единственная подруга в этой школе. Что-то быстро сунув мне в руку, она поспешно отступила и, закусив губу, осталась в толпе наблюдать за наказанием непокорных.

Мы шагнули в темный проем спуска к подземелью. В темноте я почти не видела, и что в ее записке посмотреть не могла, так что молча сунула ее в карман фартука и пошла за всеми.

Игнир указал на одну из каменных дверей, ведущих к разным частям подземелья, жестом приказывая двигаться туда за ним.

За время пребывания в этой школе мы уже тысячу раз отбывали здесь наказание, счищая кровь и внутренности с каменных стен. Что ни говори, насчет наказаний и всего, что наносило боль ученикам, здесь были весьма изобретательны! Хоть я физически и не страдала, но мне хватало вида, как под плетками во дворе мучились мои друзья.

Лео, зная, что хозяин прекрасно его слышит, негромко проворчал:

— Чего вы постоянно достаете местных придурков, учились бы спокойно себе, и все.

— Что, эльфенок, испугался? — радостно начал старую песню Дик.

Шагая по темному коридору, я дернула будущего дракона за руку и едва слышно прошептала:

— Не вовремя! Сам не понимаешь?

Дик фыркнул.

— Понимаю… А чего он начинает поучать? Предатель! Эльф — Трусливые уши!

Ругаясь, при этом мои друзья незаметно переглядывались, подавая друг другу какие-то знаки. Да и их беседа совсем не смахивала на типичную ссору! Чтобы Лео кого-то пытался остановить? Да никогда! Он такой же заводила, как Дик, если не хуже, только болтает меньше.

Мы миновали уже второй коридор и приблизились к месту наказания. Еще поворот, и вот она, «милая любимая»… НЕНАВИЖУ!

От запаха пыточной скрутило живот… Так пахли страх и боль, кровь и испражнения.

Поймав очередной взгляд эльфа, я в буквальном смысле споткнулась.

Лео жестами обозначал позиции, кто откуда будет набрасываться на Игнира… Дик деловито кивал, соглашаясь с тактикой Лео.

Они что, на Игнира напасть задумали? Вот олухи-то! Ему только повод дай для смертоубийства!!

Я подавила судорожный вздох, склонила голову в сторону мальчишек и едва слышно прошептала:

— Не вздумайте!!

— Тсс… это наши игры, девочка! — властным шепотом прервал меня Дик.

Ваши игры, говоришь?! Стиснув зубы, я в гневе махнула рукой, парализовав Дика и Лео прямо перед поворотом.

— Как благоразумно. Иногда вы меня удивляете своей зрелостью, Айонель, — не оборачиваясь и не меня темп, насмешливо отозвался хозяин.

— Трепещу от радости, в виду этого факта, хозяин, — раздраженно прорычала я. — Давайте договоримся: я исполняю, что вы давно хотите, а вы отпускаете их целыми и без наказания!

— В том ли вы положении, чтобы ставить мне условия? — криво усмехнувшись, надменно отозвался он.

— Я до этого никогда не соглашалась на ментальный допрос. Но, если вы их отпустите, я сдержу обещание, и позволю вам использовать чары допроса.

Игнир презрительно усмехнулся, демонстрируя, как он мне «верит».

— Я дочь эльфийки и говорю правду! — вспыхнула я, стиснув руки в кулаки.

Без моего позволения его чары допроса не работали, однако, я согласна на все. Несмотря на внешнее спокойствие Игнира, он этот случай с мясом просто так не оставит, и обычным отмыванием внутренностей или плетями мы не расплатимся. Просто Игнир любит помучить учеников ожиданием наказания.

— Ладно, смотри, не пожалей, «дочь эльфийки», чья клятва больше напоминает косвенную ложь, — ядовито заметил хозяин проклятого заведения.

Я понимала, что творю, отдавая себя ему в руки, что Игнир может узнать у меня и воспользоваться этим, но… В этот момент я не могла позволить ему терзать моих друзей, ни на дыбе, ни под кнутами, нигде! Не могла. Это выше моих сил.

Я остановилась и тихо произнесла:

— Согласна. Но их вы отпустите! И дадите обещание.

Игнир насмешливо хмыкнул, распахнул дубовую дверь — учтиво и от этого еще более омерзительно, пригласил в «пыточную». Я стиснула зубы, шагнула вперед, но своего ужаса не показала.

Упрямо остановилась посредине этой огромной каменной залы, без окон и второго выхода. На стенах висели инструменты, о предназначении большинства которых я могла только с содроганием догадываться. В камине потрескивали дрова, но ни тепла, ни связанного с огнем уюта здесь не было.

Высокий черноволосый хозяин пыточной встряхнул свой серый плащ, кинул его на длинную лавку, стоявшую у стены и, присев на корточки, поворошил кочергой затухшие поленья.

Я не сводила с него напряженного взгляда, удивляясь тому, что кто-то снимает плащ в столь холодном месте. Мое дыхание давно превратилось в пар.

В академии вообще с теплом было туго. Выдолбленные в горе многочисленные ходы, обширные и разветвленные, больше походили на каменный муравейник, чем на самый плохонький и убогий замок. Не знаю, что здесь добывали в древности, но некоторым штольням очень много лет, и они очень длинные. Там, где тоннели расширялись до размера бального зала, они превращались в классы для занятий, а окончания ходов, так называемые тупички, использовались как спальни.

Пока я грустно смотрела на бесполезный огонь, Игнир поднялся от камина и подошел ко мне:

— Итак… Айонель, сейчас ты расскажешь мне свой секрет, заодно пояснишь, отчего так искусна в магии!

Не отрывая от него напряженного взгляда, я привычно повторила:

— Я уже говорила. Меня родители этим наделили! Надели на меня защиту и вложили в нее силы.

— И заклинания… — насмешливо искривив край рта, уточнил Игнир.

— И заклинания, — упрямо повторила я, не сводя с него невозмутимого взгляда. Хотя мне было по-настоящему страшно.

Ожидая гневного рыка и приказа подвесить меня к столбу для пыток ментальной магией, на которую я только что согласилась, судорожно сглотнула. Но пусть лучше я, чем Лео с Диком!

— Тогда сейчас проверим… — напряженно произнес Игнир. Он так торопился, что ничего делать со мной не стал, лишь впился взглядом в мои глаза…

Мне стало больно. Кажется, я закричала.

Перед взором стали проноситься давние события.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пытка воспоминаниями. С чего все началось. 6 лет назад

Айонель

…Все началось с того, что папочка разрешил мне посетить Тирнакскую ярмарку. Мой интерес к ней был сугубо практическим: я хотела разобраться в куклах, а лучшие мастера кукольники только там.

Всякие там эльфиечки в шелковых нарядах, рыцари в золоте на бархатных конях и прочие обыкновенности стояли у меня в каждой комнате, а я искала куклу выдающуюся, ни на что не похожую. Такую, как купили моей кузине: мага, оборванца-бродягу, в пыльном плаще с рваной котомкой на плече.

Увидев ту игрушку, помнится, папочка поднял брови и с удивлением взглянул на дядю Лорма, который и приобрел игрушечного мага Лоренке. Тот в ответ только беспомощно пожал плечами: «Она захотела, а что я мог поделать?»

Лорена, тогда гостившая с родителями у нас, мне прошептала:

— Торговец пообещал настоящие приключения, если папа купит эту игрушку. ДА!

— И ты поверила в столь явный обман? — прищурилась я, прижимая странную куклу к себе.

— Я эльфийка! И всегда знаю, когда мне лгут! — гордо произнесла сестричка и задрала свой маленький нос.

Я громко рассмеялась:

— Лорена, ты маленькая эльфийка, на два года младше меня, а он взрослый дядя. Еще есть артефакты и прочие магические приспособления против маленьких эльфиек и, вообще… не спорь, я больше знаю! — И я топнула ногой.

На самом деле я старше ее на целый год, с лишним. Мне исполнилось почти двенадцать, Лорене десять.

Какой-то настойчивый голос то и дело просил меня показать родителей. Я не знала почему, но перебирая в уме лица родных, интуитивно прятала папу.

Я показала: вот мамочка, высокая черноволосая эльфийка, дядя Лорм, мамин брат, очень на нее похожий. Мой старший братик Андриель, когда он с ушками и похож на эльфа. Еще есть Ольгерда и Фиалочка, Гейб, Лорена и бабушка Марта. И все они очень любят меня.*

* Герои первых книг цикла: «Волшебство» и «Чудеса»

В это время чужой голос настойчиво требовал рассказать, по какой причине родители надели на меня такую сильную защиту.

Нет, я знала причину, но чужому настойчивому голосу говорить не хотела. Он же меня не любит! Значит, ему ничего не скажу. Так приказал папа. Это он прирастил мне лик и ауру чистокровной эльфийки, сделал защитный кокон и всегда тщательно охранял. Всегда! Поэтому уговорить, вечно занятого папочку, посетить Тирнак, было почти немыслимо и безумно сложно. На это у меня ушло полмесяца. И вот, наконец, папа поддался и повез меня на ярмарку...

Словно издалека я наблюдала за маленькой девочкой в пышном розовом платье, с шелковым бантом на темных локонах, той самой, какой я была до тех страшных событий.

Ярмарка в Тирнаке похожа на пестрое безумие: какофония звуков, запахов и цветов. На входе, под заливавшими площадь яркими лучами солнца, стояли зазывальщики с большими медными трубами. Мимо проезжали расталкивающие покупателей телеги, груженные копченой рыбой, горшками с молоком, мешками с мукой. Где-то рядом готовили мясо на огне и по торговым рядам ползли вкуснейшие ароматы.

Посередине ярмарки стояли палатки, где продавались драгоценности, менялись деньги и магические артефакты. Где-то там, в глубине рядов, находились те самые волшебные куклы.

В общем, на ярмарке мне безумно понравилось. Словно я попала в сказку из любимой книги!

Но одно все омрачало: вечно настороженный папа не даст мне здесь даже нормально осмотреться! Он окружил ярмарку своими охранниками, выставив по отряду на каждый выход. А мне так хотелось свободно прогуляться по рядам, ни на кого не оглядываясь!

Высокие желтые плоды с зелеными хвостами, как у петухов, первыми привлекли мое внимание.

— Пап… ну можно я пойду к вон тем фруктам? Я таких не видела…

— Зато ела, здесь они просто не очищенные, — ворчал он и, тяжело вздыхая, шел за мной.

— Пап, я хочу туда… — Я указывала на ряд, где продавались связанные в пучки разноцветные свечи.

— Зачем?! Свечей купить? — изумлялся отец, но шел за мной и к свечам, и к горшочкам с топленым маслом, и к мешкам с лекарственными травами.

— Пап, а где здесь рабов продают? — вдруг спросила я.

Папа остановился и изумленно спросил:

— Зачем тебе рабы?

— Выкупить, конечно! — возмутилась я недогадливостью родителя.

— Здесь их нет и быть не может, за торговлю рабами положена смертная казнь. И где ты вообще подобного наслушалась? — с подозрением поинтересовался папочка.

— В романе прочитала, где еще, — проворчала я, расстроенная тем, что никого спасти не получится, так как император-дракон запретил торговать рабами. А мне так хотелось спасти несчастных. Вчера как раз прочитала историю о двух влюбленных, ставших рабами, и я легла спать с надеждой, что смогу кому-то помочь.

Но, увы… рабов здесь не было.

Мы гуляли здесь второй час, но до ряда с куклами так и не добрались, я то и дело уводила отца в сторону интересного и все еще радовалась увиденному, хотя уже гораздо тише, чем сначала.

Папа вел себя так, словно я тащу его за собой по торчащим раскаленным гвоздям, но, пока мы не добрались до кукол, послушно рассматривал со мной все эти заманчивые вещи.

Когда мы вышли к ряду с огромными куклами, измученный прогулкой родитель уже покупал мне любую игрушку, на которой останавливался мой взгляд, надеясь тем самым ускорить наше возвращение домой, к маме. И этим испортил мне предвкушение и радость от знакомства с новыми игрушечными друзьями.

Я обернулась посмотреть, как охранники отца несут моих кукол, все больше негодуя на папу.

Тут так интересно! Куклы местных мастеров пищат, ходят, летают, танцуют. У них было много красивой одежды и настоящие выездные коляски, отделанные золотом, с вышитыми подушками и одеялами. Папа, усмехаясь, купил одну такую лично для меня.

— Сама кататься будешь, — подмигнул он.

— Папа, ну я же большая! — с укоризной ответила я, решив, что из вредности подарю коляску нашему садовнику, у которого три маленькие дочки.

— Сказала малышка, выбирающая кукол… — съязвил папочка, с улыбкой обняв меня за плечи.

Я раздраженно на него посмотрела:

— Пап! Ну, па-а-ап! Ты что, себе игрушки покупаешь? Не надо хватать все подряд! Дай мне хоть рассмотреть их! Я сама выберу, что хочу! — требовала я.

— Дома рассмотришь. Если не понравятся, кому-нибудь подаришь, — недовольно отвечал он, ни в какую не соглашаясь остановиться и подождать, пока я все рассмотрю и испробую.

На всех кукол папа потратил около часа, ссылаясь на то, что уже темнеет, а мне хотелось… больше всего мне не хотелось отсюда уходить. Я шла по ряду и ныла:

— Па-а-ап! Ну, давай побудем здесь еще? Ну, пожалуйста!

Папа был непреклонен.

— Неужели тебе этих игрушек не хватит? — удивленно осматривал он, бредущих за нами вереницей, загруженных коробками стражников.

— Тогда надо было всех торговцев пригласить к нам и скупить у них все игрушки! — наконец топнув ногой, обернувшись к отцу, в гневе заявила я.

— А я предлагал! Ты сама захотела на столичную ярмарку посмотреть, — усмехнулся папа.

Ну, вот как с ним разговаривать?! А когда мы вышли к ряду, где продавались маленькие куклы, а папа стал настаивать на возвращении, я окончательно разозлилась.

— Вот и покупай сам свои игрушечки, папочка! — Я укрылась невидимостью, перекрыла щитом все отголоски магии, и ушла.

Наблюдая за собой со стороны, я сейчас испытывала только одно чувство. Мне хотелось взять и отлупить, даже не отшлепать, а именно отлупить ту глупую девчонку, которой я тогда была. Дать ей так, чтобы кубарем летела по пыльной дороге, позабыв о капризах!.. Все равно это наказание не сравнилось бы с тем, что мне пришлось испытать позже.

Итак, я ушла. Послышался шум, кто-то отдавал резкие команды. По приказу отца, бойцы рассыпались по рядам, разыскивая меня в сумерках, но я не собиралась так просто отступать в своем бунте против родителя.

— Вот и поищи, поищи меня, папочка… — довольно хмыкнула я, шагая к следующим рядам с игрушками. Я ушла на достаточное расстояние, чтобы отец не смог меня увидеть. Но по-настоящему далеко уйти не получилось. Едва я скинула невидимость и тут же высокий смуглый торговец в шапочке с красной кисточкой и шелковом желтом жилете, надетом на голое тело, заметив меня, почтительно пригласил в лавку:

— Моя госпожа, здесь есть игрушки, которых вы никогда не видели! Чудесные игрушки! Проходите! Выбирайте! — Подобострастно изгибался он передо мною, с поклонами провожая в огороженное помещение.

Там меня уже ждали. Полумрак и трое потных грязных похитителей с магическими кандалами, порковским порошком* и дубинками в руках. Торговец в красном смерил меня тяжелым взглядом и вдруг ударил…

Они били меня сильно, но я ничего не чувствовала, папина защита укрыла, однако от шока впала в ступор, чувствуя себя той самой живой куклой. Наконец бандиты удовлетворившись, осыпали меня порошком и натянули на голову мешок…

*От порковского порошка магические существа на время теряют магию и силы. На дракона не действует, но у Айонель магия сильно ограничена, чтобы соответствовать уровню эльфов. Подробно в «Чудесах»

От потрясения и порошка я потеряла сознание, а когда очнулась… оказалось, что лежу связанная в клетке на пиратском корабле. Рядом кто-то тихо стонет, откуда-то ветер несет смрад, над головой громко и жадно кричат жирные чайки, жутко печет солнце, а липкий пот заливает глаза. Губы потрескались, жутко хотелось пить…

Я приподняла голову, чтобы оглядеться, однако ничего кроме кованых прутьев клетки не увидела.

Один из охранников, заметив мое движение, подошел к клетке с порковским порошком в руках. Наблюдая, как он медленно развязывает мешочек с проклятым зельем, осознала, что воспользоваться полноценной магией дракона не могу, папина защита мешает.

Закрыв свой рот и нос грязным платком, пират щедро осыпал меня порошком. Не успев ничего сообразить, я отключилась. И вновь пришла в себя, когда меня привезли в поселок рабов. И пересадили в другую клетку.

Где-то на краю сознания я понимала, что это воспоминания, но даже сейчас вся горечь и отчаяние того момента навалились на меня в полную силу.

Земляной пол, железные прутья, пустые глаза насельников клетки... я даже не могла понять, сколько их здесь. В углу стояло смердящее ведро, которое составляло все удобства. Ни одеял, ни шкур — ничего. Один сухой ветер носился над головами, поднимая пыль. Вокруг расстилалась голая рыжая земля с редкими кустиками колючек, посеревшими на жарком солнце.

Рядом стояли такие же клетки, заполненные грязными детьми. Между ними ходили только надзиратели, даже слуг, варивших еду в грязных котлах, сюда не пускали.

Квадратная клетка, в которую я попала, находилась у самого края, почти у забора, за ней рядом ворота и непонятный колодец, укрытый уложенными на палки шкурами. За первыми воротами находились какие-то укрепления, за ними виднелись жилища охранников. Убежать из клетки возможно, но прорваться за ограду — нет.

Гномы, люди, и эльфы были рассажены по отдельным клеткам, и только в той, куда попала я, был полный разброд, то ли от того, что здесь сидят особо ценные рабы, то ли наоборот.

Я плакала и кричала до хрипоты, в гневе сотрясая толстые решетки кулаками. Кучка грязных, лохматых и невыносимо вонючих детей отрешенно наблюдала за моей истерикой со стороны, и ко мне не приближалась.

— Мамочка… Папа! Папочка… — громко всхлипывала я, размазывая рыжую грязь по щекам. Но никто меня не слышал. Довольно быстро силы иссякли и, обессилено глотая слезы, я опустилась на рыжую землю.

Вечером налетели комары и прочие кровососущие твари, коих здесь несметное количество, теперь все тело горело от укусов. Проклиная дурацкую защиту, которая не предусматривала такую малость как комары, я стирала горькие слезы, с надеждой поглядывала в небо.

Болели долго связанные в плаванье руки, слезы не кончались, очень хотелось пить, жара была невыносимой. Со всех сторон, словно специально издеваясь, слетались мухи, от которых не спасала даже магия. Они лазали по липкому от пота и грязи телу, доводя до исступления. Очень быстро к первым кровопийцам присоединились вши, которых я могла на какое-то время утихомирить магией, но через день они появлялись вновь.

От бессилия измученные насельники клетки ни разговаривать, ни общаться не хотели. Валялись неподвижно на земле в ожидании решения своей участи. И оживлялись только два раза в день: когда надзиратели кидали в клетку фляжку с водой, за которую была драка; и когда один из надзирателей, чтобы разбудить, рано утром выливал на нас ведро холодной воды.

От мысли, что меня оставили тут одну, в груди рождалась невыносимая паника. Хотелось кричать и звать на помощь, выносить все это было просто невозможно. Сидя в углу, я смахивала слезы, и с надеждой всматривалась вдаль, не появится ли в голубом небе черная точка.

Сквозь туман воспоминаний в голове раздался настойчивый вопрос: «Что за точка? Кого ты ждала?»

—Того, кто сможет спасти и наказать тех, кто меня похитил.

—Ты ждала, что твой отец обратится к хозяину империи, дракону?

—Мне было двенадцать лет, я ждала только спасения.

—Тогда почему именно точка в небе?

Вместо ответа я продолжила вспоминать.

Один из юных пленников, доведенный до крайней степени отчаяния, схватился за прутья и, не шутя, принялся изо всех сил биться о них головой, рассекая плоть о железо.

Меня, словно дождем, обсыпало каплями крови. Именно это заставило поднять голову, чтобы рассмотреть, что происходит.

Темноволосый мальчишка был тощим, ростом чуть выше меня и старше на пару лет. Надетые на него кожаный жилет, рубашка и широкие домотканые штаны из серого сукна выдавали типичного жителя рыбацкого поселка.

Наверно, если бы я тогда безразлично закрыла глаза, как это сделали остальные измученные пленники, — сон, единственное, что спасало от нескончаемых мук, и никто не хотел им жертвовать, — скоро погибла бы. Но я приподняла голову, потом с усилием встала сама, потревожив толпу мух, накинувшихся на кровавую трапезу.

— Что с тобой? — тихо спросила я.

Но мальчишка не реагировал, исступленно убивая себя о толстые прутья.

Я сковала его магией и развернула к себе, пытаясь поймать взгляд. Но мутные глаза мальчишки на разбитом в кровь лице в отчаянии смотрели куда-то мимо меня.

— Что с тобой? — настойчиво повторила я вопрос, осознавая, как нелепо он звучит в этой клетке.

— Они почти сожрали меня! Я готов вырвать свои волосы, лишь бы убрать их с себя! — стиснув зубы, с ненавистью простонал мальчишка.

Я на миг задумалась, надеясь, что он больше не будет крушить свою голову, вежливо спросила:

— Ты готов расстаться со своей прической?

Он безучастно посмотрел на меня, но так и не ответил. Я робко пообещала:

— Хуже не будет! Хотя мухи… но от них никуда не деться. — Я вопросительно на него посмотрела. — Но, если ты не против, я уберу твои волосы полностью.

Отчаянно махнув рукой, он сел на землю передо мною, подтянув к себе свои острые колени, и в отчаянии обнял их тонкими длинными руками.

Я медленно провела рукой по его голове, мягким огнем сжигая спутанные пряди.

Через десять минут с насекомыми на голове было покончено. Но радовались мы недолго, расчесанная до крови голова мальчишки показалась мухам особенно изысканным угощением. Теперь они рвались к его голове, наседая как ненормальные. Так что сжиганием волос я не отделалась, пришлось искать, чем прикрыть лысую голову.

С огромным трудом я разорвала одну из своих нижних юбок и повязала ему на голову розовый лоскут:

— Теперь ты похож на настоящего пирата, только серьги в ухе не хватает… — довольно заметила я, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, чтобы рассмотреть мальчишку, словно лично сотворенное мной художественное произведение.

— Че, правда? — воодушевился паренек, осторожно щупая руками шелковую ткань на голове.

— Ну конечно! — уверенно сообщила я, магией выдувая из клетки сожженные волосы. — Цвет немного подкачал, но одна ночевка на земле, и все станет рыжим, — горячо заверила я.

— Ладно, посмотрим… — удовлетворился моим ответом парень.

Он не стал больше разговаривать со мной и даже не поблагодарил за помощь, как я ожидала. Отошел к противоположному углу, туда, где находился до этого, и молча лег, устроив спасенную от насекомых голову прямо на земле.

Я села на свое место. Досада на неблагодарного мальчишку была недолгой, очень скоро дремота затянула меня в свои спасительные объятья, спасая от сожалений и мух.

Утро началось с того, что нас вновь облили водой. Если бы они это делали днем, в самую жару, это было бы просто сказочно прекрасно. Но, увы, нас обливали сонным прохладным утром, когда каждая капелька тепла на вес золота.

Потом охранники привычно пошвыряли в клетку плошки с чем-то слизким и одну фляжку с водой на всех. Насельники с ожесточением набросились на еду.

Я отстраненно сидела в своем углу, от нечего делать, наклоняя грязную плошку так, чтобы склизкое содержимое медленно скатывалось по помятой стенке, и думала, как скоро найдут меня папа или мама. Старший братик или дядя Лорм. Или…

Вчерашний мальчишка уже в порыжевшей бандане приблизился ко мне, прервав грустные размышления словами:

— Зря ты ее не ешь. Просто ее еще вчера сварили. На жаре постояла. Потому такая противная… Ну кто тут будет тебе завтрак из трех блюд готовить? — подметив мой брезгливый взгляд, брошенный на кашу, с сарказмом пояснил он.

Я медленно подняла на него глаза, не прекращая свою игру со склизкой массой в плошке, но отвечать ему не стала. Оказывается, мальчика все это время протягивал мне флягу, пытаясь напоить.

— Пей…

Вяло покачала головой.

— Обойдусь…

— Ты что думаешь, что ты первая эльфийка здесь?

Высокомерно подняла брови, что он этим хотел сказать? Мальчик продолжил:

— Пей, без воды, может, и не умрешь, но очень измучаешься.

Позади него уже стоял глухой рокот недовольных, которых силой лишили воды, так щедро предложенной мне. Но открыто никто не возмущался, этот парень здесь был самый взрослый и, видимо, самый сильный.

— Не капризничай, пей, принцесса… Никто твоего благородства не оценит, тут его быстро ломают, — насмешливо добавил он.

Я покачала головой, опуская взгляд и вновь отказываясь от воды.

Парень все же настойчиво втолкнул фляжку в мои руки:

— Если не выпьешь, через два дня обессилишь так, что поднять ресницы не сможешь, не то что встать, а у тебя магия живая, в отличие от меня. — Парень с отвращением продемонстрировал линию «драконьего браслета», тонкий нарост из чешуи на запястье, и грустно показал глазами: «Так-то!»

— Хорошо. — Я сделала два небольших глотка и вернула фляжку. — Спасибо.

— Да вроде как не за что… — буркнул он и передал воду жаждущим собратьям по клетке. — Дик…

— В смысле? — не поняла я.

— Меня зовут Дик, — насмешливо пояснил он.

— О… Айонель, — смущенно представилась я, подтягивая колени к груди и укрывая их перепачканным подолом. До этого момента я с мальчишками не знакомилась. Дружила только с племянником, но мне легче было считать Габриеля братом.

— Я еще по ушам понял, что «нель», — «тактично» пробормотал он, на этот раз усевшись на землю со мной рядом.

Вот так мы познакомились с Диком.

«Как он стал твоим суженым?» Опять этот настырный голос в голове.

«Чуть позже… Сначала появился Лео»

В тот же день в нашей клетке умер человеческий ребенок лет восьми. Остальные рабы, словно испуганные зверьки, отступили от него в другую часть клетки, с ужасом поглядывая на неподвижное крошечное тело.

Кто-то беззвучно плакал, — очень беззвучно, за громкие звуки рабов наказывали, спуская им с рук только первую неуправляемую истерику, — кто-то остался равнодушен, кто-то, как я, едва скрывал шок, не в состоянии поверить в случившееся.

Я хотела позвать надзирателя, но Дик меня одернул:

— Не вздумай! Если их потревожить в такую жару, то нам достанется и никому мало не покажется!

— Как это?

Дик пренебрежительно фыркнул:

— Может, воды лишат, тогда вот эти, — он грубо ткнул пальцем в двух рыжих человеческих детей постарше, — за этим пойдут. А может, стоять всю ночь заставят, тогда всем туго придется.

— И что нам делать? — тихо спросила я, не сводя заплаканных глаз с погибшего ребенка.

— Мне показалось или ты задумала всем тут помочь? Ответственная самая, что ли? — насмешничал Дик.

— Если даже так, то что? Это плохо, что ли? — серьезно взглянув ему в глаза, ответила я. Дик, презрительно скривившись, просто пожал плечами.

Сколько помню, меня родители воспитывали так: что я отвечаю за себя, потом за окружающих. Внушали, что мне нельзя жить беззаботно. Пока я грустно размышляла над тем, насколько плохо это у меня получается, Дик продолжал насмешничать:

— Ну-ну, а ты попробуй, заступись за одного, чтобы всех воды лишили, я посмотрю, как они тебя в благодарность на части рвать будут, принцесса.

— Не успеют, меня папа найдет…— тихо поделилась я главной надеждой. Пусть и неуверенно прозвучал мой ответ, но в то время я жила только этим.

Дик схватился за живот, изображая дикий смех, и бесшумно повалился на землю.

— Ой, потешная, я так и ждал, что ты что-нибудь этакое смешное скажешь! — довольно хмыкнул он, «насмеявшись». — Да здесь все отрезано от поиска, думаешь, тебя первую у родителей сперли? Если бы это место можно было найти, никого бы тут уже не было! Вот сколько ты дней здесь?

Мне хотелось его сильно стукнуть кулаком, чтобы он прекратил смеяться, но все же я сдержанно ответила:

— Пять…

— И чего же они тебя еще не нашли?

Издевается…

Я с горечью на него посмотрела и отвернулась. Это было так больно, будто Дик палкой ткнул в открытую рану.

— Считаю, что лучше себе не врать… — тихо прозвучало за моей спиной. — И попытаться приспособиться. И выжить! Чтобы потом прийти и показать им! Расплатиться за все!..

Я не стала ему отвечать и смотреть в его гневные глаза не стала. Боялась, что хлынут слезы, что сломаюсь и разревусь в голос, потому что выносить такое было выше моих сил!

— Ладно тебе, не дуйся, принцессочка. — Дик, веселясь, пихнул меня локтем в бок.

Я с гневом на него зашипела:

— Грубиян…

— Да ладна тебе, хрустальная какая, тронуть нельзя, — фыркнул он.

— Вот и нельзя! Следующий раз я тебя так пихну, вылетишь отсюда! — прорычала я, легонько отталкивая от себя Дика.

Опыт словесных баталий у меня большой, мы часто ругались с Гейбом, предаваясь этому занятию со всевозможной горячностью.

— А ты пихни, пихни меня… — насмешливо прищурившись в предвкушении забавы, подначивал Дик, видимо решив, что я лучшее здесь развлечение.

Но ничего у него не вышло.

Я заморозила его на месте и, передразнив мерзкую улыбочку, с которой он застыл, с отвращением отвернулась... и опять увидела того мертвого малыша.

Слезы набежали сами.

С горечью я махнула рукой, отпуская Дика из магической связки. Но, вместо того, чтобы мстить или вновь толкаться, он радостно прошептал:

— Как здорово у тебя получилось! Скажи, а ты умеешь приказывать так, чтобы человек или эльф все забыл?

— Наверно, не знаю, — буркнула я раздраженно и села на землю, не поворачиваясь в его сторону. Сердце рвалось от боли при мысли, что меня никогда не смогут найти.

— А воду замораживать умеешь? Хоть ненадолго, а? — пытаясь заглянуть мне в глаза, продолжал нудные расспросы Дик.

Я вяло кивнула.

Что он хотел у меня узнать, меня интересовало мало. Да и подробнее ответить я не успела: ворота открылись, и в них вошли охранники. С ними еще кто-то — к нашей клетке приближались три надзирателя. Обстановка сразу резко изменилась: обитатели клеток замерли, не отрывая испуганных взглядов от движущихся людей.

Дик оторвал взгляд от меня и уставился на вошедших. Я повернулась за ним.

Впереди гордо вышагивал высокий смуглый парень, — судя по ярко-красной шелковой одежде, натянутой на голое тело, и такой же шапочке с кисточкой в тон, — подданный драконьей империи. Его небритое лицо выражало досаду, если не гнев, пока он вышагивал к нам, презрительно постукивая по колену древком тонкой плетки.

За ним торопились двое кое-как одетых слуг, которые волокли за ноги избитого в кровь светловолосого эльфенка. Темно-синий камзол висел на нем лохмотьями, шелковая рубашка была вся в крови. Укороченные эльфийские штаны — рыжими от грязи. Видно, его долго били ногами.

Полуголый толстяк в широких синих штанах, которые давно не стирались, остановился и показал пальцем на нашу клетку:

— Куда девать-то его? Может, того?.. Поркам на рынок? — начал было он.

— Я тебе дам, поркам на рынок! — Смуглый в красном, явно их глава, огрел толстяка плеткой по лицу. — Я с тебя все убытки высчитаю, бурдюк с жиром! Пока товар можно продать как сильного мага, о своих оглоедах забудь!

— Да, хозяин, — поклонившись, промямлил толстяк, трясущейся рукой вытирая пот со смуглого лба.

Второй слуга с длинными черными усами, в золотистом жилете и таких же широких желтых штанах, но без шапочки, стоял молча, ожидая хозяйского приказа.

— Так куда его? — вновь спросил полуголый толстяк в синем.

Господин внимательно осмотрел клетки и пренебрежительным жестом указал в нашу сторону.

— Скиньте его в отстойник для школ магии, продать эльфа на угощение мы всегда успеем.

Мы с Диком переглянулись. Школы магии… Вот, оказывается, куда нас собирались сбыть!

Толстяк снял связку ключей с пояса, громко перебирая пальцами, выбрал самый длинный, которым открыл нашу клетку. Придерживая дверь за затвор, он с хозяйским раздражением наблюдал, как усатый охранник в желтом небрежно швырнул тело светловолосого эльфа на землю и захлопнул дверь.

Я хотела сказать им о погибшем, но Дик, грязной ладонью, грубо закрыл мне рот.

— Тсс, не видишь? Они не в духе, что-то серьезное твой ушастый сородич натворил. Сейчас только проклюнься с мертвецом, они с удовольствием рассчитаются с тобой за все!

С раздражением вытерла губы после его руки, с досадой выдохнула и… промолчала.

Когда главный надзиратель в красном развернулся и, все так же презрительно похлопывая плеткой себя по ноге, пошел назад, я в гневе мысленно дернула его за ногу.

Красавчик мгновенно растянулся на земле, в кровь, разбив свой гордый нос.

Разразившись проклятиями, он поднялся и в бешенстве развернулся к нашей клетке. Я в шоке распахнула глаза и раскрыла рот, изображая удивленную невинность. Спасло меня то, что внезапно прозвучал смешок слуги в золотистом костюме.

Красавчик, скрипя зубами, повернулся к нему. Слуга отпрянул, сделав вид, что тоже недоумевает и гневается, но поздно. Весь гнев хозяина пал на его пустую голову и длинные, причудливо заплетенные, подкрашенные черным усы.

Кажется, он останется без них.

Мысленно хихикая, с нехорошей радостью я наблюдала, как начальник в красном на потеху рабам таскает за предмет мужской красоты слугу по песку перед клетками.

Но, увы, работорговцы быстро опомнились, осознав, что дарят нам незабываемое зрелище, удалились за пределы ограды, чтобы продолжить воспитательный процесс там.

Дик повернулся ко мне и шепотом спросил:

— Колись, это ты его так зацепила?

Я многозначительно улыбнулась, но вслух ничего не произнесла.

— Ух, здорово! Ну, ты даешь, Айонка, — восхитился он. От подобной похвалы я покраснела, но тут заметила, что за нами наблюдают все обитатели клетки и, вместо спасибо за похвалу, толкнула его локтем в бок.

Дик обижаться не стал, а тихо предупредил:

— Ой, правильно. Молчу. Если эти узнают, продадут тебя за фляжку воды.

— Что, серьезно? — Я в шоке посмотрела на Дика.

— А ты сомневаешься? — с горечью отозвался он. — Меня как человека украли. Так и держали вместе с людьми. У них условия мягче, иначе за раз вымрут, как те кролики. Так одна сволочь за фляжку воды рассказала надзирателю о драконьем браслете, и меня швырнули сюда как особо ценный груз.

В ответ только молча покачала головой, пытаясь осмыслить информацию.

Я слышала, что некоторые, особенно молодые драконы выбрасывают сыновей или убивают как будущих конкурентов, несмотря на их редкость и ценность*. Но столкнуться с брошенным драконенком в реальности… Это было удивительно.

*У драконов рождаются только сыновья, примерно раз в тысячу лет. Отношение у отцов к ним разное, одни убивают как конкурентов, другие берегут как сокровище и растят из них наследников. Подробности в «Чудесах».

Едва все утихло, и надзиратели скрылись за высоким плетеным забором, я подползла к избитому эльфу.

— Как ты?

Он резко распахнул мутные глаза, но разбитыми в кашу губами ответить не смог, только впустую открывал их, как выброшенная на берег рыба, не в силах говорить.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Я вновь растормошила раненого эльфа. Смотреть, как еще один рядом умирает было выше моих сил.

— Пожалей его! Добей, чтоб не мучился! — позади меня раздался раздраженный шепот тощего черноволосого сородича.

Я обернулась и измерила негодяя ледяным взглядом. Когда сюда попала, все узники клетки были для меня на одно лицо: грязные, вонючие, равнодушные. И, только пробыв с ними несколько дней, стала различать, кто есть кто.

Так вот, этот тощий черноволосый эльф мне не понравился сразу, едва я заметила, как, пользуясь магией, он отбирал флягу у тех, кто был слабее, пока не получил за это от Дика.

— Что ты сказал? — тихо переспросила я, надеясь, что ослышалась или он имел в виду нечто другое.

— После того, как в клетку бросают провинившегося, надзиратели на следующий день не дают пить. И ему не поможешь, и нам устроишь пытку! Брось его! Пусть быстрее умрет!

Я в шоке распахнула глаза и в ужасе спросила:

— Ты эльф и такое говоришь?

— Посиди без воды пару дней, я посмотрю, как ты запоешь. Тем более, мы все равно все скоро умрем.

Услышав его ответ, сначала я хотела вспылить, высказать, какое презрение этот эльф у меня вызывает своим злобным нытьем, но Дик махнул на него рукой, а мне на ухо прошептал:

— Не обращай внимания, пусть болтает. Здесь большинство постепенно ломается. Главное — всегда оставаться человеком, а потом все остальное, еда там, питье… Ты, конечно, не человек, но понимаешь, что я хотел сказать.

Я кивнула и вновь склонилась над раненым эльфом, ласково убирая от глубоких ссадин на лице светлые испачканные в крови пряди:

— Как тебя зовут?

— Леонель… — не открывая глаз, прошептал он.

— Буду звать тебя Лео, — улыбнулась я. — Так что ты натворил, что они так взбесились?

— Сбежал… — прошептал он, и кровь, едва застывшая на губах, вновь потекла ручейком по израненному лицу.

— Здорово! Силен! Отсюда убежать… — Дик в восхищении покачал головой. — Уважаю!

Лео открыл глаза и улыбнулся.

Зря я улыбалась, смотря на то, как дружно общаются эльф с драконом. Позже они по любому поводу цапались, как кошка с собакой, раза по три в день. Но это было чуть позже. А пока мы оттащили Лео от тела погибшего малыша и втроем устроились в противоположном углу клетки.

День незаметно подошел к концу.

— Хорошо как, жара спала… — прошептала я, держа руку над грудью Лео. Почти лишенная проникающей и идеально подходящей для исцеления магии эльфов, которая помогала моей маме найти и устранить причину болезни, я могла только желать исцеления Лео, чуть-чуть подпитывая его силы своими.

— Ты еще плохую погоду тут не видела, потому на жару пеняешь, — проворчал Дик, в этот миг сосредоточенно перекраивая подаренную мною ткань для головы. — Здесь болота кругом. Когда сыро, дует отовсюду, спрятаться некуда и комары с оводами целый день… — Он от омерзения передернул плечами. Затем вновь принялся прилаживать полученный долгими стараниями головной убор. Когда уже все забыли, о чем говорили, он прибавил:

— А жара что? А ничего плохого. Комаров днем нет, ветер в радость, сиди, наслаждайся…

В этот момент я смотрела на Лео, руки чесались отмыть кровь с его лица, но, увы, воды здесь не было.

Тут Дик склонился ко мне и совсем тихо на ухо прошептал:

— Так мы тогда не договорили… В общем, воду ты замораживаешь?

Я кивнула.

— Приказывать людям магией умеешь?

Непонимающе уставилась на Дика, пытаясь осмыслить, о чем он хочет мне сказать.

Дик губами плотно приник к моему уху:

— Давай прикажем толстяку забыть, что мы воду забрали? Утром за ним никто не следит. Охранники до полуночи пьют и к только к обеду просыпаются… А? Ну как?

Лео снизу прошептал:

— Отлично!.. Я с вами... я помогу, чем могу!

Я посмотрела сначала на одного, потом на второго и упрямо покачала головой:

— Боюсь…

— Ну, подумай, как бы было здорово, если бы мы могли пить сколько угодно… — начал было Дик.

— А если в ведре вода грязная? — наивно возразила я.

Они дружно расхохотались. Лео, рукой придерживая отбитые ребра, скорее кашлял, чем смеялся, отчего у него на губах вновь выступила кровь. Дик, как опытный сиделец в клетке, смеялся беззвучно, но от этого не менее обидно.

Я надулась.

— Глупые вы, оба. Очень! — буркнула я и, оскорбленная, отвернулась.

Думают, за себя боюсь! «Я за вас беспокоюсь, мне папа такую защиту создал, никакие наказания не страшны!»

Вспомнила о папе… Слезы набежали сами.

— Ну что ты… не дуйся и воду не теряй, плакать здесь — глупая трата! — примирительно начал дракон.

— Отстань! — тихо рявкнула я, и в гневе отодвинулась от Дика.

— Ну, принцесса, не хочешь — не надо, я просто хотел попробовать… — Дракончик робко погладил меня за плечо.

— Лысый, она не из-за тебя плачет… Отстань! — хрипло проговорил Лео, как любой эльф наделенный эмпатией.

— Сам ты — лысый! Я в пираты готовлюсь! — возмутился дракончик, обернувшись ко мне, все также ехидно сказал: — А я не думал, что ты «рева-корова, раз-два-три»…

Я с досадой ударила его локтем под ребра.

— Отстань! Я сделаю это завтра. Но, если что-то пойдет не так, первыми пострадаете вы. На мне стоит защита... она им не по зубам.

— Так ты за нас испугалась? — Дик все смеялся. Я опять от него отвернулась, на этот раз с досадой. Что с такого взять…

— Легче прибить, чем заткнуть, — нервно буркнула я.

— Принцесса, откуда такие грубые словечки? — насмешливо прошептал Дик.

— Отстань, тебе сказали… — тихо проворчал Лео.

— А ты, вообще, лежи и тихо помирай, а то уши отломаю! — грубо пообещал эльфу дракончик.

— А ты попробуй! — вскинулся раненый эльф.

Я так разозлилась, что властно наложила на них коконы, чтобы они не могли пошевелиться.

— Хватит! Оба! Если не прекратите, заставлю молчать!

На миг задиры замолчали, первым подал голос Дик:

— Принцесса, ты это хорошо придумала с защитой, но надо ее сделать так, чтобы у меня торчал один нос, а то вечер, комары искусают, сама понимаешь…

В отчаянии я возвела глаза к небу, и со стоном откинулась на землю.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Айонель

Утром, едва рассвело, тот самый толстяк надзиратель в синих штанах, еще более грязных, чем накануне, но зато в жилете и шапочке, подошел к нам с полным ведром воды. Остальные рабы в этот момент спали, даже дерзкий Дик, который подбил меня на эту авантюру. Вокруг никого с кем можно разделить страх перед предстоящим маневром.

При виде надзирателя я встала и робко приказала, используя магию:

— Остановитесь и замрите неподвижно... Воду отдайте мне.

Когда он замер перед клеткой с ведром на взмахе, в первый момент я даже немного испугалась: мне до конца казалось, что ничего не получится. Но переживать некогда, надо быстро забрать добычу, не то увидит кто…

Я укрыла ледяным коконом воду в ведре, затем аккуратно перебазировала обледеневший шар с водой под потолок нашей клетки и магически подвесила там. Затем обернулась к неподвижно застывшему надзирателю и вновь приказала:

— Ты забудешь, что тут произошло, но каждое утро, когда идешь к нам с водой, ждешь, пока я не заберу ее, о чем тут же забываешь. И еще… когда разберетесь с водой и «грязным» ведром, заберите тело погибшего из нашей клетки.

Толстяк сонно кивнул и ушел за водой для второй клетки.

Провожая его взглядом, не могла поверить в успех. Сердце колотилось от пережитого волнения, руки дрожали. Я посмотрела на кучу спящих детей, которые отползли подальше от погибшего и заполнили противоположный угол клетки. И как теперь сказать им, что есть вода? Вернее, как сказать, чтобы они не привлекли к нам внимания?

Поймала себя на том, что вновь что-то планирую. Еще… у меня недавно появилось ощущение, что родители меня к чему-то подобному и готовили.

Я осмотрелась. Дик лежал, раскинув руки и ноги, словно под ним была мягчайшая перина, а не жесткая земля. Лео, который немного пришел в себя, вытянув ноги, спал на боку рядом.

Черноволосый эльф, который меня немного раздражал, как кошка, одиноко свернулся в клубочек в противоположном углу клетки. Трое человеческих мальчиков в одежде из Лазури, столицы людского королевства, где жил мой братик, лежали обособленно, уложив головы, друг на друга.

Рядом спали человеческая девочка с двумя ослабевшими мальчиками, которые всегда держались вместе. Девочки или мальчики эти малыши, я разобралась не сразу, у них странная одежда: длинные грубые рубашки с широкой вышивкой по подолу, из-под которых торчат штаны. Но меня запутало не это, а их прически: у всех трех одинаковые рыжие косички.

Решила их напоить первыми, мальчишки ослабли так, что уже не разговаривали. Я подняла с песка пустую флягу, которую забирают, когда дают новую, ладонью отчистила ее от пыли и земли. Опустила шар с замораживающим коконом к полу, мысленно проделала в нем крошечное отверстие и подставила флягу.

Вода набралась быстро. Закупорив все, я подползла к месту, где лежали рыжие дети, и потрясла одного из мальчишек за плечо. Он пробормотал что-то невнятное, но не проснулся.

Не выпуская пробку из рук, приложила горловину к его губам, надеясь, что он с жадностью схватится…

Но, увы, то ли мальчишка, что-то отрывисто шепчущий во сне на непонятном языке, так крепко спал, то ли не понял что это вода, то ли так ослаб, что пить не мог. Разобраться я не успела. Проснувшаяся от нашей возни девица, вместо того чтобы помочь напоить ее друга, с гневным писком вцепилась мне в волосы, пытаясь оттащить меня и фляжку подальше от друга.

Я разозлилась и прошипела ей:

— Ты что? Смерти его хочешь? Ненормальная какая-то!

Та в ответ мне что-то злобно прорычала на своем каркающем диалекте…

Из-за шума подскочил Дик.

— Да вы что — с ума сошли? Вопить так!..

Он рявкнул на нервную девицу, и та, опасаясь нашего численного превосходства, со страхом отступила и прижалась спиной к прутьям клетки, вцепившись в них руками. Ей, в отличие от меня, на обессиливших друзей рассчитывать нечего.

— Держи эту психованную подальше от меня, я пока напою мальчишку… — гневно выдохнув, приказала я.

— Слушаюсь, моя принцесса… — насмешливо кланяясь, отозвался Дик. Развлекаясь изображенной на пальцах «козой рогатой», чем поверг в оцепенение и так перепуганную рыжую девчонку. Она побледнела настолько, что с ее лица исчезли крупные веснушки.

Через минуту Дик опомнился и в шоке спросил:

— Эй, стой! Чем это ты его напоишь? — Вот этого момента я ждала, чтобы похвастаться и разделить с ним радость от удачно проведенной операции. Но после нападения рыжей уже никакой отрады от факта захвата воды не было… и вообще, я была злая и раздраженная. Так что, не оборачиваясь, резко ответила:

— Водой, не видишь?

— У тебя получилось? — Он подпрыгнул и куда громче сказал: — У тебя все получилось!

Я кое-как влила в первого мальчишку половину фляжки, собираясь напоить второго, когда Дик выхватил ее у меня:

— Сначала своим дать надо! — И выхлюпал остаток воды сам. Эгоист.

Рыженькая девчонка с тоской провожала каждое движение его кадыка, но с места не сходила, словно в том углу мы не достанем.

— Так, вот… — начал Дик с прерванного момента, возвращая фляжку мне. — Если бы она увидела, что мы пьем и не боимся, то не стала бы портить твою прическу.

— Она спала. Все спали. А чего тут можно бояться? Вода и вода… — недовольно буркнула я. — И вообще, что я отчитываться должна? Пусть спасибо скажут, что поделилась!

— А что? Могло быть иначе? — хихикнул Дик.

Недовольно на него посмотрела, но промолчала, он был прав. Иначе быть не могло. Я не смогла бы спокойно пить, зная, что рядом кто-то умирает от жажды.

— И я об этом. Принцесса, ты это ты. Такие воду не крысят.

Я опустила голову, недовольно разглядывая только что напоенного паренька. Потом обратилась вновь к Дику:

— Я налью воды, ты передашь ей?

— Куда я денусь… — тяжко вздохнул Дик.

Но сначала я дала воду проснувшемуся Лео и помогла ему умыться, только потом налила воды для второго парнишки и дикой девушки.

Утолившие жажду и нормально умывшиеся и, главное, абсолютно довольные проделанной работой, мы расселись в уголке, пока остальные сокамерники жадно пили воду.

Дик, невозмутимо наблюдая, как в прямом смысле тает наш запас, опять начал со страшилки:

— Насчет воды… я тебе не рассказал. Так вот… среди рабов водится такое: на воду делают магическое заклинание, и тот, кто ее пьет, или отдает силы магу, или становится сумасшедшим. В любом случае маг, наложивший заклинание, выигрывает.

— Да ну тебя…Зачем это им? Выдумываешь... — недоверчиво буркнула я, раздраженно отмахнувшись.

— Не-а, я сам видел. Один тип свел свою клетку с ума. Здесь же только два выхода: или в могилу, или к новому хозяину. Ну, а он убрал конкурентов. Вот так, принцесса, бывает…

В поисках опровержения я с надеждой посмотрела на Лео, но он смотрел куда-то вдаль, словно избегая моего взгляда.

— Они что, ненормальные? — жалобно пробормотала я, понимая, что просто ничего не понимаю в этом мире. Оба парня равнодушно пожали плечами.

Где-то нереально далеко хлопнула дверь, и кто-то громко окликнул:

—Господин Игнир? Вы срочно нужны в корпусе…

Дик

Настоящее время, подвал учебной части горного замка

Я уже два часа стою в коридоре обернутый магией как простыней, не в состоянии пошевелиться, а рядом возится самый бестолковый из ушастых, Лео, и не может снять с нас какой-то кокон из магического щита!..

— Ну… быстрее не можешь?! — торопил я его.

— Отстань! Не видишь, я пробую разные способы… — гневно огрызнулся эльф.

Я с негодованием посмотрел на ушастого. Еще шесть лет назад в клетке его надо было к поркам сплавить, так нет же! Пожалели! Спасли и к себе приблизили! А он… кокон какой-то снять не может!

Я попытался пнуть эльфенка, но упругий щит не позволил.

Айонка вечно со своими коконами командует!.. Эта мысль, словно козленка на веревочке, привела за собой воспоминания. До сих пор не могу понять, каким чудом мы выжили и дотянули до этого дня!

Шесть лет назад

Моя принцесса, вот же милый одуванчик, наладила-таки поставки воды в нашу и соседнюю клетки. Хотя я предупреждал, что сдадут ее эти ушастые с потрохами, ей удалось провернуть все без шуму и пыли. Нам бы жить да радоваться, но все усугубилось из-за нашего личного ушастого, очень уж Лео местным господам не нравился.

Все молодой субчик в моднячем красном костюмчике, который временно был за главного. Этот урод на слюну изошел, пытаясь сплавить ушастого прилипалу Лео какому-то потному борову, забежавшему на рынок за рабами. Видимо, тому льстила возможность иметь эльфа в слугах. Выслушав главного надзирателя, боров согласился с покупкой такого шикарного раба.

Надзиратели радостно подтащили будущего хозяина к клетке и ткнули пальцем в Лео.

Принцесса, с ужасом слушая, как его на все лады расхваливает молодчик в красном, негромко спросила ушастого (ну кто о таком раба спрашивает?!):

— Ты хочешь отсюда вырваться или готов остаться с нами?

Ушастый для вида покидал тоскливых взглядов на нашу красотку, потом вздохнул и степенно ответил:

— Я хочу остаться с вами.

— Значит… война? — Моя прелесть вопросительно подняла брови.

Я подскочил с места, как ужаленный:

— Э… нет. Какая война? Спятили, эльфы? Принцесса, да у них пять человеческих магов и два ваших сородича, они скрутят тебя на раз-два. Что ты думаешь, ты первая тут такая умная?

— Обломаются! — отрезала Айонель, сурово прищурившись.

Тролли, ну вылитый витязь в розовой юбке с большим бантом!

Я насмешливо покачал головой.

О… ее вид с самого начала вызывал у меня смешанные чувства, типа: «Счас лопну от смеха, и где ж такие куклы водятся!»

Как попала в клетку эта розовая статуэтка, с огромным глазами, с пышным бантом на распущенных волосах, — это другой разговор. И то, как она плакала первые три дня, тоже. Все там были, плавали, знаем.

Но, в общем, девчонка нос не задирала, за словом в карман не лезла и особо от грязи не шарахалась, хотя магом быть не надо, ясно, что сталкивается с подобным впервые. Да и не тыкала всем своим эльфийским происхождением, хотя ушастые умники через одного этим грешили.

И вообще, я никогда не знал, чего от нее ожидать. То она обиженно надувала губы, надолго умолкала и вела себя как сопливая девчонка, то вдруг резко менялась и поступала как взрослая.

В общем, эту романтичную особу в розовом надо срочно вразумить, иначе она и себя погубит, и эльфу не поможет.

Я повернулся к ней и на ухо прошептал:

— Э-э-э… ну воду ты добываешь отменно, да. И приказываешь тоже… Но они ведь шутить не будут.

Она, напряженно следя за торговлей, — толстяк-покупатель хотел получить нашего эльфенка за бесценок, — от меня отмахнулась:

— Я-я… тоже не шучу!

Я потряс ее за плечо:

— Принцесса, отправка эльфийского мясца поркам на ужин придется тебе не по нраву…

— Заткнись, лысый! — рявкнул на меня обнаглевший эльф. — Айонель, если что-то пойдет не так, на рынок отправят не только «эльфийское мяско», как выразился наш лысый друг, но и всех в клетке…

— Ушастый, а я что что-то другое говорил? — возмущенно перебил его я. Затем насмешливо прибавил: — И вообще, если ты такая сильная, чего мы до сих пор сидим в клетке?

Принцесса, обиженно поджав губы, тихо отозвалась:

— Я могу только хорошо обороняться. Драться я еще никогда не пробовала. А чтобы убежать, надо атаковать стражу, обезвредить заклинания, которых здесь море! И… я не потяну. Меня этому не учили. Если они активируют что-то опасное, то я выживу, а вы нет…

В момент столь великого признания она нервно рвала на ниточки свою единственную розовую ленточку. Милота сплошная...

Выяснив, что принцессу от опасной задумки не отговорить, я сел на землю, положил руки на колени и со вздохом сказал:

— Ладно, я с вами, с чего начнем?

Она улыбнулась и попросила две минуты ее не трогать...

Через минуту совершенно шокированный Лео толкнул меня:

— Смотри, что она сделала!

Я ничего не видел, но, судя по распахнутым в шоке глазам ушастого, там было нечто запредельное.

— Что сделала?

Эльф с досадой посмотрел на меня, видимо, только припомнив, что я ничего такого пока увидеть не могу.

— Она связала нас… Теперь мы эльфийская пара, а с ней вы — проклятие драконов…

Я замолчал, пытаясь понять, что он имел в виду. О чем это он? Я немного подумал, потом все же спросил:

— Это как?

— Не знаю. Никогда о таком не слышал. До этого момента я знал, это всегда происходит против воли… Но сейчас!.. — Эльф пораженно покачал головой. — Сейчас и навсегда мы с ней связны!

Это браком, что ли? Я хмыкнул, не сводя глаз с приближающихся магов.

— Расслабься, ушастый, это забавно, конечно…. Вот только боюсь, надзиратели не будут рыдать крупными и солеными слезами над разлученной эльфийской парой. Так что ее план не сработает.

— Посмотрим.

Я и посмотрел на него с неприкрытой жалостью. Ну, понятно, кому хочется, чтобы его продали неизвестно куда из довольно-таки известной и почти обустроенной клетки!

Толстяк надзиратель, что снабжал нас водой, полез открывать дверь, когда моя воительница в розовом поднялась и спокойно сказала:

— Я не дам вам продать моего суженого.

Субчик в красном насмешливо хмыкнул:

— Да ты что… — и дал знак эльфу магу, указав на нее.

Я сел на землю, наблюдая за вялой атакой, обхватил колени руками. Ну… может, она и не была вялой, я-то видел только замершую, словно статуя, Айонель и таких же, неподвижно застывших вокруг нашей клетки магов.

Дальше комментировал Лео, так как половину происходящего я не видел, по причине отсутствия магии.

— Тролль… — Над моей головой раздалась тихая ругань эльфа, внимательно наблюдавшего за сражением. — Он пытается усыпить нас.

Айонка что-то сделала в ответ. Эльф упал.

— Что с ним?

— Спит, она поставила зеркальный щит.

— А что, такой бывает? — удивился я, задрав голову, чтобы посмотреть на привставшего эльфа.

— Да кто его знает, я до этого момента о таком никогда не слышал… — гневно буркнул блондинчик, не сводя нервного взгляда с обалдевших надзирателей.

Красный, прищурившись, гневно приказал позвать еще магов.

— Не хочет товар портить, — понимающе заценил я сдержанный приказ «субчика».

Айонка и эльф изумленно на меня оглянулись.

— Не отвлекайтесь! — приказал я, строго указывая в сторону обозленных надзирателей.

Наши соседи по клетке безмолвно сжались в противоположном углу, с ужасом наблюдая за происходящим. Интересно, кто-то из них за Айонку хоть переживает?

Окинул их надменным взглядом, всматриваясь в перепуганные лица... Но тут набежали маги, и я вновь вернулся взглядом к надзирателям.

Жестким тоном «красавчик в красном» предупредил:

— Девочка, ты же не хочешь нас разозлить?

Он ожидал, что она, как любая послушная девочка, скажет: «Нет, не хочу!», но моя принцесса равнодушно отозвалась:

— Меня не волнует ваша злость, он мой суженый и я его никому не отдам.

Надзиратели грязно заржали. Мне даже неудобно стало перед принцессой, настолько сально звучал их гогот.

Зато «моднючего касавчика» дерзкий ответ двенадцатилетней девчонки взбесил.

Он указал магам окружить клетку.

— Осторожнее, принцесса, — произнес я, озабоченно оглядываясь.

— Вижу!

— Они атакуют… — прошептал Лео, не сводя глаз с магов.

— Пусть… Силенок не хватит, — отстраненно отозвалась наша воительница.

И, правда. Маги явно что-то делали, но клетка, окруженная прозрачной стеной, больше напоминала цирковую скамью, скрытую где-то наверху, над рядами: мы с любопытством лицезрели их потуги, но в событиях не участвовали.

Через несколько минут напряжение в клетке спало, магам действительно не хватило сил снести ее защиту.

Я обернулся к Айонель. Скрестив руки на груди, она продолжала обреченно смотреть вдаль, словно за прозрачным щитом не бесновались надзиратели и маги. Словно ни ей, ни нам больше ничего не грозило. Мне стало страшно, никогда не видел у детей такого взгляда. Ни у мальчишек, ни у девчонок.

Я обернулся к нашему эльфу и, с удивлением качая головой, заметил:

— Гляди, как ради тебя друзья стараются… Цени, ушастый!

Тощий высокий маг с впалой грудью, сутулыми плечами и длинными волосами, собранными в хвост, подошел к клетке сзади. Он задумал нас, строптивцев таких, заморозить. Прямо из ничего создал в воздухе гигантский ком льда и только намерился его сквозь прутья на нас обрушить, как Айонка одним взмахом растопила глыбу и вылила ее в виде ледяного душа ему на голову.

Мокрый и посрамленный угрюмый маг почему-то не разозлился. Он вдруг с уважением поклонился двенадцатилетней девчонке и спокойно пошел к воротам.

Послышалась ругань: взбесившись, краснокостюмный модник кинулся за ним, требуя продолжить схватку, но тощий волшебник был непоколебим. Он еще раз насмешливо поклонился надзирателю и вышел. Видимо, этот тощий тип считался у них самым сильным, так как, остальные маги сразу как-то повяли и один за другим сбежали следом. За ними торопливо последовал выспавшийся на песочке эльф, атаковавший нас первым.

Толстый мужик, который хотел купить ушастого Лео, давно удрал, не дожидаясь развития ситуации, остались только взбешенные надзиратели и мы.

— Теперь они будут нас голодом морить… — догадался я.

— Или снотворное в кашу подсыплют, — вздохнул Лео.

— Или порковским порошком усыпят и сделают все по своему, как на корабле, что привез сюда… — закончила грустный обмен мнениями Айонель.

Но жадность победила. Нас больше не трогали, решив подороже продать первому попавшемуся дурачку.

И «дурачок» вскоре нашелся…

Наше время

И вот, замороженный предательницей, я стою посреди коридора, подталкивая Лео быстрее нас освободить. Эльф пыхтит от натуги, но кокон, ни на нем, ни на мне, не распадается. И даже не трескается!

Где-то внизу хлопнула дверь, Игнира позвали, но, прежде чем уйти в главный корпус, — так называлась у нас пристройка к горе, где жили маги выпускники, — хозяин подошел к нам.

— Зря стараетесь, Леонель… не с вашим уровнем силы снимать такое, — насмешливо отозвался Игнир.

Он щелкнул пальцами, коконы распались, и мы с Лео упали к нему под ноги.

Не представляю, что с Айонкой делал этот зверь, но сейчас он был спокоен. И это его спокойствие вызывало у меня настоящую панику!..

Я глянул за его спину, но ее там не было.

— Где Айонка? — пересохшими губами спросил я.

— Тсс… с вами, дерзкий Дик, я разберусь позже… — Он обернулся к ушастому. — Лео, вас ждут клетки с порками. Сегодня же вымыть все, и без магии!

Лео упрямо покачал головой, мол, не сдвинусь с места, пока не расскажете, где наша принцесса! Игнир махнул рукой, и эльф, словно механическая кукла, направился в сторону клеток. Затем хозяин повернулся ко мне:

— Итак… дерзкий дракончик, сосунок без магии, я предупреждаю тебя в последний раз: еще одно неповиновение и воровство… и я больше терпеть не буду!

— Прикажете избить кнутом? На дыбе подвесите? Клетки чистить отправите? — деловито поинтересовался я.

— Нет, исполню предыдущее предупреждение: поставлю манекеном для тренировки старших магов. В пыточной. Вы же не зря ее так называете?

Я стиснул зубы, чтобы не разразиться руганью.

Именно для этого и была предназначена «пыточная». Нет, в ней не пытали, в ней отрабатывали боевые заклинания на провинившихся. А дыба служила для привязки животных или диких порков, на которых отрабатывали заклинания «средневозрастные маги», ученики второго и третьего уровня. После таких тренировок мы в наказание не раз вымывали остатки тех, кто был там привязан.

— Где Айонель? — сухо поинтересовался я, стиснув дрожащие руки в кулаки.

— Там, где ей положено быть. Это предупреждение касается и Лео. Я на многое закрывал глаза, благодаря силе вашей невесты, но на этом все. Идите, потом найдете директора и передадите ему, что я его ищу. — Еще раз холодно оглядев нас, хозяин стал каким-то отстраненным, словно ушел в свои мысли. Затем он развернулся и вышел.

Наплевав на его слова, я кинулся в пыточную к принцессе.

Игнир

Как все начиналось шесть лет назад

После очередного выпуска, мы искали новых талантливых учеников. Уже месяц путешествовали с директором академии, покупая сильных рабов для обучения.

Карета остановилась перед простенькими воротами из переплетенных веток, но я еще на подъезде ощутил, как много магии в этой незамысловатой ограде.

Пока слуги открывали въезд, Бренн почтительно мне поклонился, ожидая приказа.

Каких-то особенных предпочтений не было, за поездку мы уже набрали нужное количество учеников, так что я лениво отмахнулся:

— Иди вперед, Бренн. Ты теперь директор, сам и подбирай, я просто осмотрюсь здесь, на будущее.

Давно слышал об этом островном рынке, но навестил впервые. В принципе, ничего выдающего встретить тут никто не ожидал. Просто мне хотелось выяснить, стоит ли в дальнейшем сюда заглядывать.

Мой слуга вновь поклонился, открыл дверь, опустил лесенку и вышел.

Я покинул карету вслед за ним, запахнул серый плащ и огляделся. Болотистый остров отлично подходил для зверинца. На его краю обосновалась небольшая рыбацкая деревенька с пристанью, единственной возможностью добраться сюда.

Во второй двор, где и содержались рабы, нас вели пешком.

Впереди с Бренном рядом уверено шагал толстый хозяин зверинца, энергично размахивая руками. Смахивая блестящие капли пота со лба, он громко расхваливал свой товар. Между своими тирадами торговец живым товаром привычным жестом поправлял черные блестящие усы, то и дело, кидая грозные взгляды на охранников, идущих за нами следом.

Мой слуга изредка с достоинством кивал, равнодушно осматривая владения торговца.

Первым делом нас подвели к клетке, где сидели заготовленные рабы для школ магии. Как правило, в таких местах больше всего эльфов. Но как раз этих я и не любил. Потому, игнорируя ушастых отпрысков древних, с разочарованием посмотрел на троих человеческих детей с рыжими косичками, в них магии было по минимуму.

Хозяин зверинца с гордостью показал на отдельно стоящую тройку рабов, из которых особенно выделил одного, высокого темноволосого мальчишку с грязной повязкой на голове.

Торговец как раз склонился к уху моего помощника, которого посчитал главным, и, указывая на мальчишку, горделиво прошептал:

— Вы эльфов не хотите, так посмотрите на этого. Настоящий дракон!

Я разочаровано вздохнул.

Эти меня тоже не интересовали, пройдут сотни лет, пока он войдет в полную силу, так как возможность встретить свою пару и получить драконью магию раньше этого срока, ничтожна мала. Ко всему, даже на несозревшего дракона магия рабской печати действует очень слабо. Значит, будут проблемы с заклинанием пожизненного служения, которые мы прикрепляли всем ученикам, заканчивающим академию.

— Но это все мелочи... У нас есть настоящий брильянт! — Хозяин показал глазами на темноволосую эльфиечку в грязно-розовом платье. — Представьте, она умудрилась найти себе пару в клетке! Да-да, и ко всему не одну. Наши эльфы говорят, что между ними яркая связь пар, потому я рискну предложить вам дракона, раз он встретил свою пару… И еще…Они продаются только втроем.

— С чего это? — раздраженно отреагировал я. Меня совершено не интересовали матримониальные планы эльфийки, но здорово раздражала наглость хозяина этого зоопарка. Так еще лишних учеников мне не навязывали!

Владелец зверинца обернулся и презрительно на меня взглянул. Я хотел услышать больше, потому немного надавил магией.

Торговец сознался:

— Мы пытались продать эльфа… но она не дала.

— Никогда бы не подумал, что торговцев рабами так трогают детские слезы, — насмешливо отозвался я, переведя раздраженный взгляд на ушастую девчонку.

— Нет, дело не в слезах… Девица дала такой отпор, что мы не смогли отобрать ее суженого!

— НЕ СМОГЛИ? — презрительно усмехнулся я, с отвращением взглянув на хозяина, — совсем оплошали ваши маги?

— Нет, пять магов людей и два эльфа не смогли вынуть ее жениха из клетки или хотя бы как-то подействовать на девчонку. Я же говорю — брильянт!

Он на самом деле ею очень восхищался и говорил о девице с такой гордостью, будто сам вырастил этого гения.

Вот это уже интересно! Я повернулся к девчонке. Худенькая, бледная, она стояла, стиснув кулаки и опустив голову. Вот тут-то я попался, как дурак. Мне понравилось, что, слыша о себе столь лестные слова, девчонка не смотрела на нас с вызовом: еще бы, такая сила в роду древних созрела! Нет, она стояла, скромно опустив взгляд к земле, всем видом показывая, что эта похвала ее не касается.

— Бери всю тройку, — приказал я Бренну.

Директор поклонился.

— Да, господин.

Хозяин зверинца на миг опешил, нервно перевел взгляд с разодетого директора на скромного меня, но быстро взял себя в руки и тут же сказал:

— Ну… вы понимаете… Такой дар! Трое — и все нечеловеческой расы!

Я усмехнулся:

— Дам тебе столько золота, сколько стоит одна маленькая эльфийка с плохим характером. Иначе, я оставлю ее здесь воевать с твоими магами.

— Ну, что вы, а дракон и эльф…

Я поднял брови…

Хозяин даже прищелкнул языком от досады, но тут же ударил себя по лбу:

— С этими хлопотами вечно что-нибудь да забудешь. В честь начала нашего сотрудничества сделаю вам подарок… как и хотел! Да и позвольте сделать вам комплимент, вы торгуетесь как настоящий дракон.

Я безразлично кивнул и пошел смотреть других рабов. Прогулявшись между клетками, подобрал еще трех учеников из людей и вернулся к первой троице.

Пока нам перековывали рабов для дороги, я всматривался в девчонку, заодно наблюдая за остальными. Будущий дракончик что-то сказал, и они прыснули со смеха, чувствуя себя совершенно спокойно и, я бы сказал, вполне развязно.

Если бы я тогда не вмешался, и бросил эту тройку в зверинце, насколько моя жизнь была спокойнее! Но, увы…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Игнир

Первые недели пребывания этой троицы в академии

Первые проблемы начались, едва новые ученики прибыли на мой остров. Строптивая тройка отказалась расходиться по дортуарам (общим спальням), как это положено: девочка к девочкам, мальчишки к мальчишкам. Да и по возрасту дракончика и эльфенка можно было определить в спальни к среднему уровню, но они уперлись, отказываясь подчиняться.

Когда мне доложили о вопиющем непослушании и дерзости новоприбывших, я пообещал разобраться. Но в мое отсутствие на острове накопилось множество дел, пришлось с новыми «покупками» разбираться позже. В принципе, со всеми новенькими постоянно происходили какие-то недоразумения, особенного значения сообщению Бренна я не придал. И вспомнил о них только ночью.

Накинув плащ, вышел из своего кабинета, в который была превращена вершина горы. Под ней расположился жилой корпус. Дабы не терять время, я создал сферу и перенесся вниз, в подвальные штольни. Туда, где располагались спальни учеников.

Мне предстояло проучить трех строптивцев. Их необходимо наказать, отбив охоту настаивать на своем. Здесь правлю я, и бывшим рабам из зверинца в моей академии указывать не позволено!

Я решительно вошел в главный вход. Искомая тройка обнаружилась сразу. Они безмятежно спали на полу у входа в каменный коридор, навалившись друг на друга. Над ними в кольце мирно потрескивал факел. И даже слуг рядом не было.

Оставить их спать здесь?

Равнодушно всмотрелся в детские лица, на миг сердце кольнула необъяснимая тоска, но я тут же прогнал ее: дурную тягу к чему-то утерянному, которая появилась у меня в последнее время, необходимо жестко из себя изжить.

Дракончик был длинным и тощим, из-за этого выглядел негармонично, в отличие от светловолосого эльфа, который, как все древние, в любой ситуации смотрелся хорошо. Девчонка посередине, с пушистыми завитками вдоль висков, выглядела обыкновенно, но спала настороженно.

Они уже переоделись в ежедневное учебное платье, рядом с ними, прямо на полу, лежали стянутые веревкой новые свитки, перья и таблички.

И для девочек, и для мальчиков была одна форма: серые холщовые брюки и длинная, до пят, груботканая рубашка. Все это сверху укрывалось серым балахоном из цельного куска ткани с разрезом для головы. Различалось ученическое одеяние для девочек и мальчиков только серым фартуком. У девушек он длинный, с тесемкой, перекинутой через шею, и завязанными за спиной лентами, у мальчиков короткий, завязанный на поясе.

Значит, им уже все вручили.

Я слегка пнул темноволосого парня ногой. Дракончик мгновенно подскочил и сонно уставился на меня с ожиданием. Тут же очнулись эльфы.

Девчонка поднялась, словно обрадовавшись:

— Вы отведете нас в отдельную комнату? — мило спросила она, помогая подняться светловолосому.

— Здесь запрещено спать вместе, — сухо заметил я.

— Ах, вот оно что! Вы слышали? Запрещено! — с издевкой в тоне и с медовой улыбочкой на устах протянул дракончик, незаметно кося взглядом на девушку.

Надеется на ее защиту? Или пытается произвести впечатление? Забавно… Я проигнорировал дерзкого мальчишку и вновь повернулся к девчонке.

Эльфийка тяжело сглотнула и взмолилась:

— Уважаемый хозяин, мы очень-очень благодарны, что вы нас выкупили, но не разлучайте нас здесь, пожалуйста! Мы будем делать, что нужно, будем послушными, ну пожалуйста!

Чтобы прекратить этот жалобный писк, я наложил на нее безмолвие, но девчонка словно ничего и не заметила. Вместо того, чтобы замолчать, она молитвенно сложила ручки и продолжила настойчиво меня умолять:

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Я наложил еще два заклинания, но эльфийка не умолкла, хотя уже должна была лежать на каменном полу неподвижно.

Сей факт меня немало озадачил, я решил испробовать нечто сложное, но тут в наш разговор вмешался появившийся из-за угла Бренн:

— Господин Игнир, можно вас на секунду… пожалуйста. — На последнем слове его голос напрягся: видимо, господина директора смутило, что он своим «пожалуйста» невольно вторил писку девицы.

Я отошел к стене и сухо уставился на помощника, ожидая пояснений.

— Вы же помните, мы купили новичков больше, чем планировали? Все спальни заняты. Этих трех некуда класть. — Я кивнул и, обернувшись, измерил равнодушным взглядом затаившихся строптивцев.

С непонятной защитой эльфийки разберусь позже, ее спутники меня мало интересовали. Пусть думают, что на этот раз им повезло.

— Бренн, прикажи слугам, пусть их отведут в крыло выпускников. Там есть одинарная спальня, но они поместятся. Сизит укажет, где новички могут искупаться, как и когда это у нас делается… И, вообще, пусть ознакомит их с правилами! — Это прозвучало сердито. Мне не хотелось уступать наглецам, однако прилюдная магическая схватка с восьмилеткой не входила с мои планы.

— Хорошо, значит так... — резко произнес Бренн, обернувшись к взволнованным ученикам. — Сейчас вы идете за господином Сизитом, получаете постель и слушаете, что вам скажут о завтрашнем дне. Советую отнестись к предупреждениям серьезно. — Невеста с женишками дружно закивали. — У нас строгие правила, и за любое нарушения вы будете жестоко наказаны. Надеюсь, все понятно? Идите.

Я кивнул старому слуге, которого позвал Бренн, и тот увел строптивую троицу в спальню.

Мы с директором проводили новых учеников равнодушными взглядами.

Бренн поклонился и отошел.

Задетый непонятным противостоянием с девчонкой, я последовал за учениками. Очень скоро из-за угла донесся дребезжащий голос старого слуги:

— Э-э-э! Куда! — раздраженно закаркал Сизит, вперевалку спеша следом за учениками. — Куда лезешь? Ты! Назад! Там кипяток! Не слышишь, что ли? Пока хозяин не отдаст приказ запустить холодную воду, купаться нельзя!

— А часто отдают такой приказ? — вежливо поинтересовалась эльфийка у старика.

В это момент Лео и Дик радостно штурмовали проем в скале, с которого стекала кипящая вода. Удачное расположение штольни, сотворенной, словно по заказу, в виде палатки для купания, надоумил меня провести к ней подземную воду из горячих источников. Но, чтобы попасть туда, необходимо преодолеть препятствие в виде двухметровой скалы.

— Приказ отдают по выходным дням, которые назначает хозяин… — все еще бухтел Сизит. — Тогда я выдаю лестницы.

— Айонка, помоги… — обернувшись, взмолился дракончик.

Девчонка пожала плечами и небрежным взмахом соорудила нечто непонятное, прозрачное и округлое, но подходящее, чтобы заменить лестницу или подъемник. И снова повернулась к слуге, явно собираясь расспрашивать его дальше.

Шокированный ее выходкой, раскрывший рот, Сизит молча наблюдал, как мальчишки с помощью странного приспособления из чистой магии оказались возле водопада и тут же кинулись купаться.

— Но там же кипяток!.. — в шоке от происходящего, прошептал он.

Девчонка, уже две минуты пытавшаяся добиться от него ответов, только отмахнулась:

— Нет, что вы… Я сразу охладила ее. Так что вы говорили о выходных днях?

Я понимал шок старого слуги: чтобы мгновенно остудить такое количество почти кипящей воды, требовалось неимоверное количество магии, но, судя по довольным голосам и звукам возни из купальни, укрытой от наших глаз каменной стеной, с температурой там все хорошо.

Девчонка второй раз меня серьезно озадачила.

Сизит с ужасом смотрел на маленькую эльфийку, не в состоянии понять, о чем она спрашивает. Мне пришлось выйти из-за угла, за которым я пребывал все это время, и, игнорируя подобострастный поклон старого слуги, и сухо поинтересоваться:

— Вам не озвучили, что купальный день проводят только с разрешения директора Бренна?

— Нет, нам сказали, что только с вашего, — вежливо присев в книксене, отозвалась девчонка. — Но предупреждение чуть запоздало, мы уже приступили к купанию. Простите нас, пожалуйста! Мы не знали.

Вообще-то купание и предупреждение совпало, но наглость, с которой отвечала мне эта малолетка, просто выводила из себя. Разговаривать со мной, как с ровней, не позволяли себе ни директор, ни учителя. Об учениках и речи не шло!

Но тут была загадка: что за сила и откуда она появилась у эльфийского ребенка, по меркам древних, — просто младенца?! То, что она из непростой семьи, я понял сразу. Девица механически делала книксен; не задумываясь благодарила, с достоинством склоняя голову, когда ее пропускали вперед женишки; и, пока мы добирались до этого острова, будучи на корабле, изысканно клевала вонючую похлебку, словно ее угощали нежным десертом за накрытым по всем правилам столом.

Но во всем остальном мне только предстояло выяснить, что она такое.

— Ваши спутники, которые не пререкались насчет спальных мест, давно приняли душ и спят, так что вам придется пройти со мной, — сказал я, снимая ее заморозку с воды.

За тонкой стеной послышались возмущенные крики ошпаренных купальщиков, но у них хоть хватило ума не появиться перед нами в раздетом виде.

Девчонка с гневом взглянула на меня, но промолчала.

Сизит, в отличие от нее, смотрел на меня с испугом: видимо, его страшило, что впервые с момента существования академии я лично иду показывать покои ученикам.

Обернувшись к нему, приказал:

— Доставь в крайнюю комнату для выпускников постель и все, что полагается.

— На троих? — уточнил слуга.

— Там одноместная кровать… — отрезал я.

Сизит кивнул и ушел, чтобы через две минуты явиться с тонким одеялом, сложенным в несколько раз, и так же сложенной простыней. Отметив, что подушек он не прихватил, я удовлетворенно кивнул.

Не дожидаясь купальщиков, молча махнул девчонке следовать за мной. Развернулся и уверенно прошел по коридору до конца. Позади раздались дробные шаги — разбрызгивая воду с мокрых волос и громко топая деревянными башмаками по каменным плитам, мальчишки быстро нас догнали.

Я остановился, компания эльфийки притормозила позади меня.

Перед нашим взором открывалась пыльная пещерка, не обремененная дверью или еще чем-то подобным. Серые стены, отмеченные пятнами сырости, смыкались вокруг небольшого стола и каменного ложа, над которым нависала скала. Перед столом в стене одиноко висело вбитое в камень кольцо для факела.

Скудость обстановки судя по всему не смутила учеников, как и отсутствие постели.

Они радостно переглянулись.

Я не мог ни разбавить их веселье толикой горечи:

— За то, что вы нарушили приказ и дисциплинарные требования академии, завтрашний подъем на час раньше. На заре идете на кухню помогать повару, я активирую заклинание подъема на пять утра.

Выслушав меня, новички лишь молча насупились, а дождавшись, когда я покину каморку, мгновенно установили мутную завесу на выходе, преграждая любопытным вход в их владения.

Я с досадой рассмотрел ее и тут же решил вернуться, чтобы яростно запретить им использовать подобную магию… но протянул руку и понял, что не могу прорваться сквозь обычную магическую пелену!

В первый миг мной овладело бешенство, и я, не раздумывая, ударил валом огня, но магическая ширма отзеркалила удар, обдав меня жаром. Попытки рассечь ее пополам тоже провалились. Когда я попытался проникнуть повторно, меня обдало Светом, тем самым, ради которого должны жить и к которому должны стремиться эльфы. Что же там за сила такая!

Ладно — Свет, но откуда такая мощь у эльфийской магии?

Признавая позорное поражение во второй раз, я на время отступил, вернувшись к себе. Сказать, что я взбешен, — ничего не сказать. Немыслимо, чтобы чья-то магия хоть в чем-то оказалась мне не подвластна, но, увы!

Гораздо позже, обдумав все, я даже порадовался факту, что мне в руки попалась подобная загадка. Кто из магов не мечтал увеличить свои силы?

Все мое существо было взбудоражено донельзя, желая разобраться в тайне. Я пришел в столь дикое возбуждение от предвкушения разгадки, что спать не мог, размышляя, кем эта эльфийская девчонка может быть и как заполучить такую мощь к себе на службу.

Однако, немного успокоившись, решил, что надо дать этой тройке прижиться и позже ознакомиться с ними поближе, чтобы исподволь изучать девицу в спокойной обстановке.

Возможно, все дело в том, что у них тройственный союз и девица просто черпает из него силы? Или, прикрывшись маленькой невестой, действует эльф? Или это просыпается магия молодого дракона, которая, благодаря столь необыкновенному союзу, приняла странный вид и проявилась через его пару?

В общем, вариантов много, и мне необходимо проверить их все.

Попытки разобраться:

Итак, свои наблюдения я начал с того, что пришел на урок боевой магии, который проводили за пределами академии, на поляне у склона горы. Это было первое занятие с новичками, и преподаватель должен был распределить их по уровням, заодно выбрать тех, кто будет учиться у него на факультете. Именно проверка тройки новичков заставила меня отложить все дела и принять в отборе участие.

Старшие ученики обустроили растолстевшему учителю по боевой магии Смутчину настоящий кабинет на травке, притащив сюда учительский стол и кресло.

Укрывшись плащом, пропитанным жидким заклинанием невидимости, я бесшумно встал за спиной Смутчина, который уже расставил бойцов для поединка, и теперь объяснял ученикам предстоящую задачу:

— Итак, новенькая… Рейвик нападает на тебя с оружием. Ты, безоружная, закрываешься от него магией. Все понятно? Начали! — Смутчин торопливо махнул рукой.

Я слышал от Бренна, что мой боевой маг долго возмущался решением учителя трансмагии Сереньдина, который первым провел занятия с новичками, перевести какую-то эльфийку сразу на средний уровень. Теперь «стравливая» ее с лучшим учеником среднего уровня, гордый боевой маг решил доказать ее несостоятельность и тем самым посрамить ненавистного коллегу.

В общем, он все сделал правильно.

Да, зрелище получилось презабавное: крошечная эльфийка в громоздком учебном костюме, который висел на ней словно пыльный мешок на палке, противостояла бравому уверенному в себе парню, играючи владеющему мечом. Она была не только сильно младше, но и в два раза меньше противника. Весь средний курс боевых магов, собравшихся позади, громко поддерживал Рейвика, дабы он от души наподдал мелкой выскочке, чтобы та сама запросилась на начальный уровень.

Только женишки спокойно стояли за спиной эльфийки, периодически демонстрируя на пальцах неприличные жесты особенно громко кричащим противникам. Но, едва девчонка к ним оборачивалась, они тут же прятали руки и нежно ей улыбались, демонстрируя полную невинность и легкое возмущение происходящим.

В общем, меня искренне забавлял этот цирк.

Итак — схватка началась!

Девчонка, небрежным жестом поправив на себе огромный фартук, на секунду холодно улыбнулась Рейвику, но тут же отвела взгляд и вежливо спросила учителя:

— А тому, кто обороняется, можно нападать?

— Ну… если сил хватит, то попробуй, — насмешливо отозвался старый хрыч, зная, что рыжий Рейвик, кроме всего остального, один из сильнейших магов на своем уровне.

Смутчин, довольный своим ответом, сел в кресло, сложил руки на огромном животе, злорадно предвкушая мгновенное поражение наглой девчонки.

Я его отлично понимал: такой дерзости здесь еще не видели. Как правило, ученики панически боялись отработки защиты, которая всегда кончалась визитом к целителям.

Главное, по эльфийке никогда не скажешь, насколько девица нахальна, ведь обычно она ходила по коридорам скромно, не поднимая глаз, говорила тихо и вежливо, словно опасаясь привлечь к себе внимание.

Итак, схватка началась, но ожидаемого зрелища не получилось. Девчонка легко, буквально двумя пальцами правой руки выставила щит, растянула его перед собой словно стену, и играючи свернула вокруг мечника, упаковав взбешенного Рейвика в мутный от переизбытка магии кокон.

Все это эльфийка проделывала с задумчивым выражением лица. А закончила и вовсе «замечательно»: под ногами бойца среднего уровня обучения появилась глубокая круглая яма, чуть больше его роста, в которую скованный магией, как младенец пеленами, Рейвик и провалился. Женишки эльфийки радостно помахали ему вслед.

Пожав плечами, девица спокойно пояснила:

— Простите… Без этого защита была неполной.

Учитель заколебался. На его лице явственно отобразилась паника. Он взял со стола лист бумаги, наклонился вперед и шепотом растерянно спросил:

— Надеюсь, здесь не замешано заранее заготовленное колдовство?

Я с отвращением поморщился. Его вопрос был настолько глуп: все равно, если бы Смутчин попросил девчонку научить его ставить щиты и рыть ямы. Этим он сознался, что признает высокий уровень ее магии.

Склонившись к уху Смутчина, не сводя разъяренного взгляда с эльфиечки, я холодно прошептал:

— Может, мне ЕЁ поставить учителем боевой магии? Вы позволите ей и дальше думать, что у нас так легко унизить старших учеников?

Учитель боевой магии вздрогнул.

— Я лично разберусь с этим вопросом! — заикаясь, пробормотал он. — Положитесь на меня, господин.

Я сладко улыбнулся. Итак, разгадка все ближе!

Как же я тогда ошибался!

Смутчин приподнялся в кресле и дрожащим голосом остановил собравшуюся уходить эльфиечку:

— Новенькая, не торопись. Ты еще не продемонстрировала все свои возможности. Сейчас ты мне покажешь навыки защиты против боевой магии.

Дракончик и светловолосый эльф гневно переглянулись, возмутившись, что больше никто из учеников курса не подвергался подобным испытаниям, но Смутчин, опережая их реакцию, сухо добавил:

— Я должен понять, за какие заслуги тебя перевели сразу на второй уровень обучения.

Девица послушно кивнула и демонстративно шагнула вперед, показывая готовность к схватке. Ее плечи напряженно опустились, выдавая нервозность.

Я был удовлетворен. Ага, нахальная эльфиечка все же боится моих магов.

На этот раз против девчонки выступили Финиг и Захр. Со стороны это выглядело как банальное избиение младенца. Даже толпа юнцов, собравшихся за столом учителя, примолкла, с напряжением наблюдая за разворачивающимися событиями.

Дракончик что-то тихо, но взволнованно спросил у невесты, девчонка вяло пожала плечами. Эльфенок и вовсе куда-то пропал.

Учитель вновь обратился к девчонке:

— Защищаясь, нельзя накладывать сон, бред и прочие заклинания ментального воздействия! Мы проверяем только силу твоего магического щита!

Устало сложив руки на груди, она вновь послушно кивнула.

Атака началась.

Финиг, не церемонясь, мгновенно соорудил огненный шар и, не давая девчонке очнуться и что-то предпринять, запустил в нее смертельный заряд.

Дальше началось самое интересное.

Земля задрожала, расступилась, и оба будущих боевых мага, стоящие с двух сторон от девчонки, провалились в аккуратные щели. Девчонка, не разжимая сложенных рук, лениво «подула» на огненный шар Финига, и он не успел даже подлететь к ней, сильнейшее заклинание бесследно растворилось в воздухе.

Толпа напряженно выдохнула, с ужасом посматривая на эльфийку.

Зато девица невозмутимо смотрела на Смутчина, ожидая его оценки. Учитель, как и я, был просто ошеломлен, но сделал вид, что недоволен.

— Я же сказал — только защита! — сухо повторил он, строго постучав по столу каменной чернильницей, когда вокруг него чрезмерно громко разгалделись ученики.

— То есть! Сдувать ветром, топить в воде, рассекать землю — нельзя. Ни эльфийских стрел, ни прочих попыток атаковать! Ваша задача в учебном бою использовать только щиты!

Хотя он перечислил весь арсенал боевой магии, девчонка только пожала плечами, обещая этим не пользоваться. Насмотревшись на ее выходки, я начал подозревать, что она и это сможет исполнить!

Уже и без этих демонстраций каждому стоящему здесь было ясно, что девчонка достойна учиться на втором уровне, но нельзя не признать, что у Смутчина неплохо получалось делать приличную мину при скверной игре.

За время выговора учителя слуги с трудом вытащили Финига и Захра из земли и вновь поставили на поле, по правую и левую стороны от противницы.

Девица вмиг со всех сторон укутала себя щитом, словно беседкой, села на землю и безмятежно вытянула ноги, отрешенно любуясь на заостренные носы новеньких деревянных туфель, всячески демонстрируя окружающим полнейшее равнодушие к происходящему.

Бойня началась.

После перенесенного унижения взбешенные молодые маги тут же ринулись в атаку, не выбирая средств. Захр размахнулся и изо всех сил ударил: сияющий белый шар пролетел по воздуху и с шумом врезался в цель… Щит не шелохнулся.

В прозрачный барьер щита тщетно ударялись, рассыпаясь искрами, смертельные заклинания. Сыпался лед, били молнии, тряслась земля. Но ничего из предпринятого Финигом и Захром не производило на эльфийку хоть какого-то впечатления. Будущие боевые маги второго уровня обучения, стоящие в безопасной близости вокруг, наблюдая за подобным чудом, ошарашено притихли.

Дракончик, как всегда стоявший позади девчонки, радуясь подобному раскладу, всячески провоцировал противников жестами и улюлюканьем.

Мне надоело наблюдать за победой этой малявки, и я незаметно ударил огненным смерчем, идущим из-под земли, уверенный, что все решат, будто это сделали ее противники, которые, в свою очередь, будут думать друг на друга.

Но тут меня ждал еще один удар: девица, оказавшись в самом центре драконьего огня, сначала озадаченно посмотрела на Финига, потом на Захра, словно пытаясь понять, кто из них догадался ударить из-под земли. Затем, поджав губы, удивленно покачала головой.

Именно! С любопытством смотрела и просто качала головой, когда должна была биться в смертельных судорогах, умирая от ожогов!

Итак, кроме всего, у нее есть личная защита, которая успешно противостоит даже драконьему огню. Я тоже могу установить такую, но кто мог сделать ей столь бесценный подарок? Девица легким жестом развеяла свои щиты и тихо спросила у оторопевшего учителя, который все понял правильно:

— Ну что, я прошла вашу проверку?

Шокированный увиденным, Смутчин только растерянно кивнул. Я с досадой ткнул его в бок:

— Нет! Разберись с ее женишками!

Учитель боевой магии, сглотнув, закашлялся и тут же громко и поспешно добавил:

— Ты прошла, а вот твои… э-э… друзья — нет. Они будут учиться на первом уровне.

— Но вы их даже не проверили… — растерянно оглядываясь на дракончика, возразила учителю эльфийка.

Смутчин махнул, и дракончик, внимательно слушающий беседу, вдруг упал, окутанный сном.

— Вот видишь, у этого дракона защита никуда не годится, — спокойно ответил Смутчин и безразлично отвернулся к другому ученику, всем видом показывая девчонке, что разговор окончен.

Укоризненно посмотрев на учителя, эльфийка мгновенно развеяла наложенные чары и, не давая женишку громко возмущаться, подхватила его под руку и поспешно увела ко входу в замок.

Я внимательно огляделся, но второго, эльфенка, не нашел.

Смутчин поднял голову и тихо произнес:

— Занятный экземпляр! Я так и не понял, откуда у эльфийки такие способности.

Я усмехнулся, и дал ему карт-бланш:

— Вот и займитесь этим исследованием, никакими рамками ограничивать не буду.

— А если погибнет? — немного приподняв лицо в мою сторону, тихо поинтересовался Смутчин.

Я презрительно хмыкнул:

— Вы видели ее реакцию на струю драконьего огня? Думаю, это не так легко, как вам кажется. Если вообще возможно. Но попробуйте, я не буду взыскивать с вас имущественную потерю одной эльфийки…

— Как прикажете, хозяин, — услужливо произнес Смутчин, коротко поклонившись.

— Да, сообщайте мне результаты ваших исследований, интересный экземпляр будем изучать вместе. Единственное… Я отправлю ее на первый уровень к Линскану! Так Сереньдину и передай. Ни к тебе, ни к нему…

Смутчин, довольный моим решением, кивнул и еще раз поклонился.

Озадаченно потирая руки, я отошел от боевого мага.

Впервые за тысячу лет столкнулся с подобным. Все это время безошибочно считал себя всемогущим. Давно уже никакая потребность не тревожила меня, ни малейшего волнения. У меня давно не было ни эмоций, ни гнева, ничего, лишь холодная тишина в голове.

Со мной в магической силе едва ли мог сравниться повелитель драконьей империи Райдер, а он уничтожил сильнейших драконов мира, и с моего молчаливого позволения, подгреб под себя весь мир.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Лео

Когда мы, окрыленные избавлением от рабской клетки, оказались на корабле, нам наивно казалось, что все муки остались позади. И первое время мы радовались всему: ветру, солнцу, морскому простору. И упрямым горным лошадкам, на которых нас по узкой тропинке повезли после того, как высадили на берегу острова.

Впереди двигался целый караван из рабов, большинство которых посадили в небольшой возок. Тех, кто не поместился, распределили на бедных лошадок, которые везли на себе еще и мешки с продовольствием.

Горы вокруг холодные, неуютные. Великаны-камни, словно пальцы, торчащие из-под земли, упирались в небо острыми вершинами, лохматые ели чудовищной толщины, сверху донизу обросшие прядями бородатого лишайника, в иных местах сдвигались так, что под их лапами царила полнейшая тьма. Чем дальше мы двигались на мохнатых лошадках, тем страшнее и гуще делались эти леса и горы.

— Мрачноватое местечко, — покосившись на сильно выветрившиеся, иссеченные дождями скалы, имеющие абсолютно дикий вид, пробормотал Дик, ехавший на сером пони между мной и Айонель.

С момента прибытия, — когда наш новый хозяин, нырнув в какую-то сферу, унесся в неизвестном направлении, — надзиратели сквозь пальцы смотрели на болтовню новоприбывших рабов. Айонель, ехавшая впереди нас на своей пятнистой лошадке, обводила пространство напряженным взглядом. И что-то обдумав, грустно сказала:

— Так и не поняла, как с юга мы резко попали на север? При использовании самой сильной магии это как минимум четыре месяца пути, а мы плыли только три недели?! И как перенесся с пристани тот тип, что нас купил. Ведь такого не бывает?

— Какого такого? — вежливо поинтересовался я, из-за спины Дика, ласково пригладив колючую гриву своего бурого пони.

Айонель со знанием дела пояснила:

— Я точно знаю, что перенестись с места на место может только дракон. И только через драконий портал, но этот тип просто вошел в сферу и исчез, — озадаченно пояснила девушка, перебирая пальцами запутанную гриву своего пони.

Оказывается, именно магическое мастерство этого типа заинтересовало нашу очаровательную спасительницу.

— Я и о драконьих порталах не слышал, — тут же вмешался Дик.

— Ну, если тебя это успокоит, Айонель, — начал я, — мне родители всегда говорили, что подобного переноса сферами просто быть не может. Только, как ты сказала, из точки перехода в точку перехода, и только для драконов.

Дик, внимательно выслушав нас, непонятно чему обрадовался:

— Ух ты, круть какая, значит хозяин местной кучки — сильный маг. Может, нам повезет, и он нас чему такому научит?

— Наивные надежды, — насмешливо оценил я. — Если он сам овладел магическим перемещением, то убьет всякого, кто осмелится повторить. Смешно надеяться на подобное великодушие!

— «Надежды», «смешно»… — передразнил меня Дик. — У тебя и таких нет, приземленный ты тип, ушастый. Надеяться надо на лучшее, а готовится к худшему!

— А ты, лысый, только мечтами и богатеешь… — с привычным сарказмом отозвался я.

— ДА… было бы хорошо этому научиться! — словно не услышав нашу перебранку, мечтательно вздохнула Айонель. — Мы бы в тот же миг покинули этот остров и отправились ко мне. Или к тебе, Лео, или к тебе, Дик, неважно! Главное, мгновенно умчались бы отсюда, словно под парусом…

Пока мы беседовали, тропка, извиваясь между крутыми утесами, вдруг неожиданно круто спустилась на дно оврага, на склонах которого журчали прозрачные ледяные ключи. Ну, хоть здесь с водой проблем не будет!..

— Ко мне уже не отправиться… — помолчав, сухо отозвался я, закрывая глаза, чтобы не морщиться от боли. — На наш остров напали пираты. Кого нельзя было продать и кто сопротивлялся, как мои папа и мама, — тех убили. А наш замок подожгли… Ничего не осталось. Что стало с младшим братом, я не знаю.

Айонель расстроено искривив рот, грустно поспешила извиниться:

— О, Лео, прости! Я не знала, ты никогда не говорил, как попал в плен к работорговцам!

Тут, перебив ее извинения, вмешался Дик:

— И ко мне нельзя... Папашка-дракон выгнал нас еще до моего рождения. Маму я потерял давно и всю жизнь жил с бабкой. А как та умерла, остался один. Сейчас и дома-то нашего не осталось, — грустно пояснил он.

Айонель в ответ тяжело вздохнула, но вдруг радостно заерзав на бедной коняшке, сообщила:

— Тогда решено! Едва мы врываемся отсюда, так сразу сбегаем ко мне!! Мои папа и мама примут вас как родных. Честно-честно!

Затем вспомнив, что ее родители далеко, Айонель сразу загрустила.

— Они у тебя хоть богатые? — словно неотесанный чурбан, полюбопытствовал Дик, но я почувствовал за этой бесшабашностью, что он внутренне напряжен и его не интересует этот вопрос. Понятно, Дик таким образом пытался отвлечь расстроенную Айонель от неприятных воспоминаний.

— Нам хватит, — пересилив себя и мило ему улыбнувшись, отозвалась моя эльфийка.

— Нет, ты не подумай, что я о твоем приданом интересуюсь! Нет, все чинно-благородно, а вдруг они последний кусок хлеба без соли доедают, а тут мы толпой заявимся, а? — Он мне подмигнул.

Я видел, что теперь в душе Дик смеется, его аура окрасилась в светло-желтый оттенок, словно ее изнутри осветило солнышко, но внешне он так и разыгрывал из себя неотесанного чурбана, задавая легкомысленные вопросы и отвлекая Айон от грусти.

Айонель тоже рассмеялась:

— Ладно, если нам на суп не хватит, я отправлюсь с тобой пасти коз…

— Да? — Дик от такой перспективы немного опешил.

— Угу… только предварительно попрошу папу купить парочку стад, специально для этого варианта пропитания. — Она чудесно улыбнулась, а я буквально застыл, наслаждаясь исходящим от нее Светом.

— А чем твой отец занимается? — не унимался Дик, теперь уже на самом деле любопытствуя.

Айонель, на миг задумавшись, хмыкнула:

— Замки восстанавливает. Папочка любит пенять, что мой братик и мама уже по одному замку разрушили, дело осталось только за мной.

— И как? — занудливо докучал ей вопросами Дик.

— Что, как? — Не поняла Айон, с недоумением уставившись на Дика.

— Разрушила уже замок?

— Нет, не успела, — но все впереди! — окончательно развеселилась наша чудесная эльфийка. — Представьте его радость, когда мы втроем приедем… Три замка минус!

Я поднял брови… Три замка?! Они на самом деле так богаты?

— Тогда он нас убьет… — уверенно отозвался Дик, в душе явно веселясь, — я бы точно за свой замок убил!

— Не, точно не убьет! Мама не даст, а папа новые себе построит, если понадобится, — хихикнула Айонель.

— Какая ты неблагодарная дочь, однако, — скрывая смешинки, посетовал Дик, — а чем твоя мама занимается? Вышивает, небось, круглый день.

Айонель покачав головой, печально улыбнулась:

— Если бы… Мамочка — целитель. К ней со всего мира едут за лечением. Бывает, я ее неделями не вижу. Она уходит, когда я еще сплю, а приходит, когда я уже сплю. И так пока папа бунтовать не начинает. Тогда мама где-то с неделю с папой проводит, а потом ее какой-нибудь несчастный из дома вызывает, и опять мама пропала! Зато мы с папой чего только ни делаем вместе…

Айонель увлеклась, будто ничего не изменилось, словно она вот-вот слезет с лошадки и, счастливая, вернется домой.

Понимая, к чему все идет, я подъехал ближе и незаметно, но грубо, толкнул Дика в плечо. Его добрые намерения привели к обратному эффекту. Он ткнул меня в ответ, пришпорил лошадку и тут же отозвался:

— Это хорошо, я ведь своего папашку-дракона не знаю, представь, вообще никогда не видел!

Так и быть, засчитаю это за попытку ее отвлечь.

Айонель все равно расстроилась.

— Знаешь… я вообще этого не понимаю, у дракона может быть только одна единственная пара за несколько сотен лет, чтоб появился малыш. Как можно так равнодушно относиться к своему ребенку, вообще не понимаю… — Айонель печально покачала головой и вновь замолчала.

— Хе-хе, как видишь, можно, — хмыкнул Дик. А я удивился, откуда она так много знает о драконах?

— А моя мама создавала цветами картины… — тихо продолжил я беседу, тоже пытаясь отвлечь ее от болезненной темы.

Дик скривил рот, не понимая, чего я этим хвалюсь, зато Айонель сразу все поняла:

— Настоящая художница? — восхищенно уточнила она. Я довольно кивнул.

— Я всегда восхищалась ими, это сколько же надо терпения, чтобы создавать живые картины из цветов. У меня есть двое знакомых, которые этим занимаются. Как это прекрасно, так бы и смотрела не отрываясь!

— Это что, в горшках, что ли? — наконец сказанное дошло до Дика.

Айонель кивнула.

— Это ж сколько же времени лишнего надо иметь… — пробурчал он, хмурясь.

Я хотел ему напомнить, что вообще-то эльфы бессмертные и время это то, чего у нас предостаточно. Но, вспомнив, что моим маме и папе это не помогло, промолчал.

Скоро из-за скал появилась странная гора в форме подковы, к которой полукругом были пристроены высокие здания, типа башен.

Мы въехали внутрь круглого двора, за которым виднелся еще один, хозяйственный, вместе с первым образующий разделенную воротами восьмерку.

Вот она какая, академия магии для рабов.

К нам подбежали слуги в одинаковой одежде и завели караван внутрь главного, вымощенного серым камнем двора, где за нами тут же закрылись огромные ворота.

Слуги приказали слезть с лошадок и, сняв с нас наручные кандалы и ошейники, вновь согнали в одно место.

Восемнадцать бывших рабов, скупленных в разных точках мира, собрались на площади. Едва я заметил, что посредине стоит позорный столб с пустующими колодками, как иллюзия, что здесь будет лучше, чем в невольничьей клетке, мгновенно рассеялась.

Вперед вышел высокий молодой маг-человек, с золотыми волосами и заносчивым взглядом, которого слуги называли «господин Бренн». Он сопровождал нас с момента покупки у работорговцев, пока слуга не объявил, что он директор академии.

Золотоволосый человек, путешествующий на нормальном коне, прибыл сюда давно и уже успел переодеться и перекусить, судя довольному взгляду.

— Рад приветствовать новых учеников в стенах нашей академии... — обводя нас равнодушным взглядом, начал свою речь Бренн. — Могу сказать сразу, что отношение к ученикам здесь строгое, но справедливое. Исполняйте все правила — и вас не коснется розга наказующая, — директор Бренн широким жестом показал на позорный столб, затем небрежно откинул золотистые локоны с плеча, и холодно спросил: — С этим, надеюсь, проблем не будет? Все понятно? Далее…

Бывшие рабы торопливо закивали. Молодой директор тоскливо вздохнул, явно стараясь поскорее покончить с этим, произнес давно заученную речь:

— Обучение разделено на три уровня. Как вы понимаете: первый, второй и третий. Самые младшие поступают на первый… ну и так далее. В случае старательного обучения и успешного постижения всего материала есть возможность быстрее перейти с уровня на уровень и закончить академию досрочно.

— А потом что? — громко поинтересовался Дик.

Бренн, измерив его ледяным взглядом, но все же ответил:

— Потом хозяин даст вам денег и поможет устроиться на службу. За все полученные блага вы дадите ему всего лишь клятву вечного служения.

Наша небольшая толпа радостно загудела: возможность вырваться на свободу с последующим обустройством очень понравилась будущим студентам. Словно о клятве они и не услышали. Даже Дик, не разобравшись, радостно ухнул в унисон с толпой. Только мы с Айонель, нахмурившись, озабоченно посмотрели друг на друга, понимая, что это такое и чем грозит.

— Раз с вопросами покончено, я продолжу… — откашлявшись, Бренн сказал: — Учителя через три недели сообщат, на какой факультет вы попали. Они за это время проверят ваши способности и, в соответствии с выводами, зачислят на факультеты боевой магии, трансфомагии или поискомагии. Дисциплин, соответственно, будет тоже три…

Я склонился к Айонель и прошептал:

— Ну… хоть общим развитием заниматься не будут, а то эти научат!

— Угу, кто бы сомневался, — буркнула она, нахмурившись.

— С расписанием у вас тоже проблем не будет, — равнодушно продолжал Бренн, — у нас все предельно просто! После выбора факультета вы две недели из месяца изучаете свой основной предмет и по неделе тратите на два остальных. До обеда теория, после — практика. Еда — два раза в день, в обед и вечером. Сейчас вы получите одежду и все необходимое для учебы. Но имейте в виду: все это выдается один раз на уровень, так что за порчу одежды и обуви последует наказание и, в любом случае… вам ничего менять не будут.

Будущие ученики затихли, обдумывая.

Директор, наконец, закончил:

— Итак, сейчас вы идете за господином Сизитом, он вам пояснит правила, выдаст необходимое, и распределит по комнатам. Далее вы искупаетесь и пойдете спать. К учебе приступите завтра…

Появились слуги, и нас повели в главный корпус-гору.

Вот так мы оказались в странном, непохожем на остальные учебном заведении, где готовили хозяину преданных слуг.

***

Ну, если быть справедливым, первая неделя была просто сказочно-приятной. Мы могли нормально искупаться. У нас появилась своя комната, и мы больше не сидели неподвижно, а могли обойти гору-замок, днем ворота всегда были открыты. Мы могли пробежаться до хозяйственного двора и, поднявшись на самые высокие уровни башен, из окон посмотреть на море. В большой горе, по местному — «в замке», жили все ученики. Обедали и занимались ученики только в пристроенных «башенках».

Буквально на следующий день мы попали на урок к довольно доброму учителю, который проводил самое первое занятие на природе. Нас проводили за ограду и выпустили на площадку — широкую живописную поляну, между двумя горами, посередине которой текла небольшая река, вдоль нее по берегам росло множество кустов, которые летом наверняка будут усыпаны ягодами.

— Как красиво… — заворожено осматривая простор перед глазами, вздохнула Айонель. Я кивнул.

Если внимательно всматриваться, неяркая природа севера на самом деле пленяла своей тонкой красотой. Но только не Дика. Дракон по-хозяйски высматривал, где расположен выход из ущелья и даже собрался туда сбегать, но не успел.

Учитель, появившийся чуть позже, хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. Седой невысокий старичок с белесо-голубыми глазами, в длинном до пят светло-коричневом балахоне, подпоясанном кожаным ремешком, обутый в толстые чувяки, — выглядел очень просто. Он часто улыбался, мягко говорил и вел себя довольно благородно, по крайней мере, у него в ауре не было черноты.

Сереньдин спокойно расставил новичков перед собою и попросил:

— Итак, студенты, ваша задача — изменить в руках кусок камня. Сделать его прямоугольным.

Камней под ногами было море, все похватали беленькие с серыми вкраплениями и мелкими дырочками, на фоне серых булыжников они казались помягче. Но надо ли говорить, что единственная, у кого камень хоть немного изменился, была Айонель?

Правда, то, что у нее получилось, больше напоминало ромб, но Сереньдин был впечатлен. Он крутил серый ромбик в пальцах и восхищался:

— Замечательно получилось, ни капли знания теории, зато какая сила! Умница, девочка, я оставляю тебя у себя на факультете, будешь учиться на втором уровне.

Больше никого он на второй уровень не назначил.

Дальше Сереньдин интересно рассказывал о практической трансформации объектов, пообещав, что мы начнем с чего-то легкого, с воска, например.

— Так вот, сначала вы мысленно представляете, ту форму, которую хотели бы придать объекту, затем представляете это, используя магию. Сначала получаться будет плохо, особенно, если объект имеет в себе несколько уровней выделки. Но с каждым разом фигуры станут послушнее в ваших руках, настолько, что хватит просто подумать о новом виде объекта, и он изменится, — произнося это, Сереньдин изменил серый булыжник, только что поднятый из-под ног, превратив его в каменную ящерицу. Фигурка получилась с потрясающей прорисовкой деталей: на темно-зеленых лапах был виден каждый коготок, по шкурке ползли яркие пятна в темных ободках, а неподвижно застывшие глаза блестели, как у живой.

— Конечно, на словах все легко, а на деле это года постоянной работы, но, я уверен, в конце концов, у вас получится как надо!

С восхищением наблюдая, как в руках этого человека камень оживает и превращается в нечто потрясающее, я понимал, что это не просто годы, это десятилетия работы. Все новички, и мы в том числе, радостно кивали, предвкушая, что вот-вот и мы сможем изменить любой предмет легким жестом.

В общем, урок пролетел незаметно. Возвращаясь в замок на обед, я спросил друзей:

— Ну как?

— Мне было очень интересно! — радостно припрыгивая, заявила Айонель. — И вообще мне здесь нравится. Кухарка вместо работы угостила нас печеньем, а я уже не помню, когда так вкусно завтракала. Учитель Сереньдин — очень приятный человек. В общем, и директор Бренн, и даже Сизит тоже ничего, кнутами налево направо не машут. У меня дрожь по коже только от одного человека, хозяина этой академии.

— Наивная принцессочка, погоди, они еще просто до нас не добрались… — пробурчал Дик, сосредоточенно срубая палкой сухую прошлогоднюю траву.

— Занудный дракончик, отстань! Я буду радоваться, пока мне радостно, и печалиться, когда плохо, и прекрати портить мне настроение! — раздраженно оборвала его Айонель, измерив дракона гневным взглядом.

Дик отвечать ей не стал, с досадой пихнул меня локтем в бок и пробормотал:

— Это все кухаркины печеньки на нее так подействовали…

Полностью согласный с ним, — я видел ауры местных учителей и прочих насельников академии, — все же промолчал, понимая, что она сама все поймет чуть позже, так что пусть пока радуется.

После первого занятия нас накормили и оставили в покое. Но только учителя. То, что мы получили отдельную комнату, и то, что Сереньдин выделил Айонель перед остальными, настроило остальных против нас. В тот же день в столовой ученики провожали нас взглядами, полными отвращения, если не брезгливости. И только наложенное на весь учебный и спальный корпус заклинание молчания не давало им заговорить.

Особенно меня удручало, что так к нам относились даже сородичи. Эльфы больше всех демонстрировались свое пренебрежение, норовя пройти рядом и зацепить плечом.

Но, как оказалось, это было начало. Бренн тогда на площади не сказал, что каждый уровень это минимум четыре года, и мы сюда попали надолго.

Второй день в академии обещал стать таким же спокойным и приятным, как предыдущий. После занятий мы с Айонель быстро искупались и вернулись к себе в пещерку. Теперь мы почти с любовью воспринимали этот собачий закуток, считая его своим.

Дик вернулся в комнатку позже нас, и первым делом с раздражением швырнул свой влажный фартук на стол. Он опять был не в духе:

— Не, ну где это видано!..

Айонель, которая с ногами сидела на кровати и с увлечением читала мой учебник по трансомагии, ворчание Дика пропустила мимо ушей.

— Не, ну ты подумай… — кипел возмущением дракон. — Нацепили на нас эти уродские тряпки, на обед и ужин кормят одной кашей, теперь еще и заклинание молчания активировали кругом! Хорошо, хоть здесь мы под него не попали. — Он пальцем брезгливо подергал свою накидку, размышляя, снимать или нет.

Не отрываясь от книги, Айонель тихо произнесла:

— А мне одежда понравилась, брюки и длинная рубашка все скрывают. Если что, меня устраивает связанная с этим свобода движения. Это куда удобнее, чем ходить в платье.

Дик взорвался от негодования:

— Капустой тебе быть нравится? А полчаса перед купанием снимать и столько же потом это натягивать тебя тоже устраивает?

Айонель, мягко улыбнулась, пожала плечами и, больше не вступая в спор, вернулась к чтению. Тогда Дик повернулся ко мне, собираясь теперь доставать меня.

Я чинно повесил свои накидку и фартук на кольцо для факела, — Айонель для освещения комнатки пользовалась светлячками, и он был здесь не нужен, — и, обернувшись к дракону, сказал:

— Дик, заранее говорю, отстань! Мне после клетки вообще все здесь нравится! Все! И то, что купальня под боком и что для чтения здесь используют не свитки, а странные многолистовые книги! И наша отдельная комната, и что спим мы на полу все вместе, упакованные в магические щиты Айонель, и даже то, что под утро просыпаемся на голом камне, тоже мне нравится! Понятно?! — под конец угрожающе прорычал я.

— Простите, — Айонель покраснела. — Когда я крепко засыпаю, магия сама улетучивается… Не умею я постоянные заклинания делать.

Дик, услышав это признание, сразу оживился и, обернувшись ко мне, с гневом накинулся:

— Не понял, ушастый, ты что, что-то против ее щитов имеешь?! А? А?!

Я покачал головой, не сводя гневного взгляда с дракона. Ему все же удалось втянуть меня в склоку:

— Уши открой, лысый, я говорю, что меня все устраивает! После клетки меня здесь ВСЕ устраивает! — почти прорычал я.

— Тихо! — Айонель взволнованно подскочила со своего места. — Там, кажется, кто-то кричит…

— Принцесса, да что ты в самом деле? Тебе померещилось… — недовольно начал Дик, вновь переводя на меня гневный взгляд. — Здесь никто, акромя нашего ушастика, не вопит и не воет.

Айонель строго на него посмотрела. В пику Дику, я предложил ей:

— Пойдем, посмотрим.

Бурча себе под нос что-то нелестное в мой адрес, Дик вышел сквозь опущенный занавес и пошел за нами.

Ни я, эльф, ни Дик, дракон, — ничего не слышали. Только Айонель уверенно бежала по коридору в сторону купальни. Как оказалось, не зря: толпа недоумков, в одеждах вроде нашей, затащила в угол эльфийку со второго уровня, так как среди новичков я ее не видел, а для третьего уровня она слишком молода. Как не видел до этого лиц троих насильников.

— Пошли вон отсюдава, малявки, — остервенело сплюнув, рявкнул рыжий.

Смуглый, тот вообще молча и внезапно ударил в нас молнией.

Дик, опешив, остановился. Я с ним. Молния — смертельное заклинание, как им можно в кого-то вот так стрелять?! Они что здесь — вообще того, ущербные на рассудок?!

Айонель в ответ выставила щит и кинулась на помощь к эльфийке.

Высокий светловолосый маг, что срывал с эльфийки рубашку, вдруг упал. Зная нашу Айон, я был уверен, что просто уснул. А жаль!

Двое других, рыжий и смуглый, который держали несчастную девушку за руки, бросили свою жертву и, непередаваемо ругаясь, в бешенстве развернулись к нам. Девушка, жертва их неуемности, захлебываясь в слезах, сползла по стенке.

Айонель что-то сделала, и смуглого затрясло, повалило на пол. И там он продолжил дергаться так, словно невидимый тролль решил вытрясти из него всю душу.

Поражаясь, как вольно тут ученики используют магию, я кинулся на помощь моей спасительнице, потому что рыжий урод, оказавший к ней ближе всех, бросился на Айонель с кулаками. Но я не успел, — Дик стоял ближе и в подобных баталиях, как я давно понял, наш дракон давно собаку съел.

Дракончик с остервенением ударил рыжего в челюсть. Завязалась драка.

Айонель поспешно обогнула дерущихся, подскочила к обессилевшей и дрожащей девушке и помогла ей встать.

— Лео, ее ноги не держат, донеси девушку к нам…

Я кивнул. Пошел и подхватил темноволосую эльфийку на руки. Словно ничего не замечая, она продолжала рыдать. Меня трясло от ее невыносимого страдания, но отключать эмпатию я тогда не умел.

Дик с упоением последним ударом снес челюсть набок более крупному сопернику, но Айонель не дала ему порадоваться. Усыпив рыжего противника прямо под Диком, она торопливо дернула дракончика за плечо:

— Пойдем скорее, не до уродов сейчас!

Дракон недовольно засопел, но все же послушно встал с рыжего. И с чувством глубокого удовлетворения вытер окровавленный кулак об одежду противника. Он как раз недавно стонал, что придется стирать самим одежду, и словно сытый кот, довольный фактом мелкого вредительства, пошел за нами.

Едва мы вошли в спальню, Айонель восстановила преграду и обернулась к жертве местных порядков. Девушка затихла. Не зная, что делать, я так и стоял с ней на руках.

Дик вопросительно приподнял бровь:

— И что вы теперь с ней делать собираетесь? Зачем сюда ее притащили?

Айонель решительно отозвалась:

— Поможем прийти в себя и вернем назад.

— Мне… мне нельзя туда возвращаться, — прошептала незнакомка охрипшим голосом. — Они будут ждать меня у дверей девичьей спальни.

Айонель обернулась к гостье.

— Ну и ничего страшного. Поспишь у нас, а завтра им… мы им зададим! Они побоятся беззащитных девушек обижать! — хорохорилась Айонель, потрясенная увиденным не менее, чем смуглая эльфийка.

Со стороны это смотрелось забавно: маленькая девочка защищает взрослую деву.

— Беззащитных? Надеюсь, ты это сейчас не о себе? — обернувшись, ядовито осведомился Дик.

Я усмехнулся и, наконец, усадил полуживую гостью на нашу единственную кровать.

— Дик, отстань… — раздраженно отозвалась наша «невеста».

— Да с удовольствием отстал бы, но, надеюсь, ты уже поняла, что мы только что настроили против себя весь старший уровень? Или этот факт, ввиду твоего детского возраста, до тебя еще не дошел? — с сарказмом продолжил дракон.

— Заткнись, лысый… — кинулся я на защиту Айонель.

Но она отчитала его сама:

— Во-первых, ты думал, что я буду стоять и смотреть, как ее калечат? — Мы с Диком переглянулись, кажется, принцесса не поняла, что с девицей хотели сделать эти уроды, и приняла увиденное за обычную драку, что в общем-то нормально для двенадцатилетнего ребенка из хорошей семьи. Я был на три года ее старше, но считал себя гораздо опытнее. Надеюсь, Дик не станет ей пояснять, чего они хотели от этой эльфийки.

Айонка продолжала гневно отчитывать дракона:

— Во-вторых, я и не хочу дружить с теми, кто может одобрить или творить подобное. Так что мне их нормальное отношение и не нужно!

— Нам здесь двенадцать лет учиться, — примирительно улыбнувшись, мягко напомнил я.

— И что? Лео, ты думаешь, они нам опасны? — Айонель как всегда многозначительно усмехнулась, всем своим видом выражая: «Я знаю то, чего не знаете вы».

Я решил, что всем пора успокоиться:

— Давайте сначала с девушкой познакомимся, а то окончательно напугаем ее своими выяснениями.

— Нет-нет, он все правильно сказал, — гостья робко указала на Дика. — Они вам этого не простят. Теперь и вам жизни от них не будет!

Айонель беззаботно отмахнулась:

— Главное, чтобы мы на них серьезно не обиделись, а их обиды меня трогают мало. Жаль, что у нас нет чая, горячая кружка сладкого чая пришлась бы очень кстати! А как тебя зовут?

— Динаниэль… — печально вздохнула жертва необузданных юнцов.

Дик обернулся к гостье.

— Ладно, Динка, не переживай, что я тут лишнего наговорил. Если такой случай представится, мы тебя и второй, и третий раз спасем, тут важно вовремя услышать! — по-братски хлопнув изящную девушку по плечу, пообещал дракон.

Динаниэль от такого проявления дружбы шокировано распахнула глаза и закашлялась. Я насмешливо фыркнул:

— Успокоил, ага…

— Понравилось? Да? Учись, ушастый… — гордо добавил дракон. Тут он обернулся к Айонель и добавил: — Айонка, выпусти меня, а потом, главное, впусти обратно.

— Ты далеко собрался? — спросил я, собираясь его сопровождать.

— Нет, а ты сиди здесь, охраняй… и успокаивай ее, учись, то есть… — насмешливо добавил он.

Айонель уже опустила магический занавес и выпустила Дика, и я ответить ему не успел.

— Вам, наверно, сложно общаться с драконом? — вдруг ни с того ни с сего спросила гостья, провожая удивленным взглядом опускающийся за Диком занавес.

Айонель, не заметив подвоха в ее словах, отмахнулась:

— Ну что ты, Дик — чудесный, просто изображает из себя грубияна. На самом деле он чуткий, умный и очень добрый.

Айонель — настоящая благородная эльфийка: между своими она может поругаться с Диком и все ему высказать, но при чужих, он — самый лучший. Я, надеюсь, тоже.

Она закутала гостью нашей единственной простыней и зажгла на каменном столе магический огонек, чтобы он освещал комнатку.

Динаниэль закрыла глаза и прижалась лбом к ледяному камню.

Мы присели рядом с девушкой на кровать, чтобы отвлечь от переживаний, стали расспрашивать об академии.

— Ты давно здесь? — на эльфийском поинтересовался я.

— Три года… И четыре, как меня похитили…

Сочувствуя, я вздохнул, наблюдая, как Айонель украдкой вытерла глаза. Ее работорговцы схватили накануне дня рождения, а он был четыре месяца назад. Три месяца в клетке и почти месяц в пути сюда.

Дина продолжила беседу, стараясь придерживаться нейтральных тем:

— Хорошо, что я попала к Сереньдину на факультет трансмагии. Наш учитель здесь самый лучший. Смутчин, глава факультета боевой магии, грубый и равнодушный, а Линскан, который должен учить поисковой магии, на своих занятиях заставляет часами красиво писать. И все… нет, еще он учит, как вести записи и протоколировать беседы.

— А зачем это? — удивился я.

— Все, кто заканчивает академию, становятся рабами хозяина, Игнира. А все секретари важных лиц, как правило, это выходцы с его факультета поисковой магии. Охрана — с боевого факультета, а остальных Игнир распределяет по известной только ему необходимости.

— Ах, вот как зовут этого странного типа… — с отвращением прошептала Айонель, словно не услышала все остальное.

Айон, волнуясь за Дика, то и дело опускала магический занавес, проверяя, не пришел ли дракон. Пока она в очередной раз выглядывала в коридор, я тихо спросил Дину:

— Те, кто сегодня к тебе пристал… Где они учатся?

— На факультете боевой магии, у Смутчина. Рыжего зовут Рейвик. Смуглого Захр, среди них он еще тот отморозок, а самого здорового и светловолосого из них — Финиг. Они очень опасны, здесь никто им даже слова не скажет, если они убьют заклинанием. Еще бы! Лучшие ученики самого главного факультета.

— Я это понял, когда это Захр ударил в нас молнией… — печально отозвался я.

— Да, он ненормальный. Он чуть старше остальных… подданный драконьей империи, — подтвердив, желчно закончила она.

Айонель холодно отозвалась:

— Что и удивительно, если бы о таком донесли дракону, то этого Захра с семьей выселили бы на дикие острова, а дом спалили и распахали под ним землю. Там нельзя просто так использовать боевые заклинания. У лесных эльфов и в Лазури тоже нельзя…

— Да… а я думала, что у дракона в империи это нормально, — недоверчиво прошептала Динаниэль.

— Нет, ненормально. Поверь. И за продажу, и покупку рабов наказывают смертной казнью. Я там живу…

— А… так ты, Айонель, из заморских эльфов? — обрадовалась Дина. — Я из островных.

— Я из всяких, — весело отмахнулась Айонель. — Мама из лесных, папа… из заморских, братик, так тот вообще всю жизнь в Лазури живет.

Я обрадовался и, повернувшись к гостье, спросил:

— Я тоже из островных, а ты с каких, северных или южных островов?

— С северных… — отозвалась Динаниэль.

— А я с южных, — немного разочарованно произнес я.

Наконец появился Дик. Причем у него в руках был крошечный котелок, пакет с травой и, самое главное и самое вкусное, глиняный кувшинчик с вареньем, который он вынул из-за пазухи.

— Стащил у Калиновны из шкафа? — поинтересовался я, с жадностью рассматривая добычу.

Дик почти оскорбился:

— Сама дала! Еще по голове погладила и сказала, чтобы приходил иногда за пирожками, только тихо, чтобы хозяин не узнал.

— Наша кухарка, Калиновна, просто душка… — тихо подтвердила Динаниэль. — Правда нам в общей спальне нельзя ни пить чай, ни есть, даже сухарик с собой принести нельзя, но…

Дик, не слушая гостью, протянул Айонель холщовый мешочек с еще горячими печеньками.

— А это тебе, чтоб росла быстрее…

— Это тебе Калиновна сказала? — улыбнулась Айонка, прижимая подарок к груди.

— Это я тебе говорю, — усмехнулся Дик.

— Ты точно ничего не стащил? Не хотелось бы единственного доброго человека на этом острове обижать… — беспокоился я.

Дик отмахнулся:

—Точно! Говорю же, она сама дала.

Я сбегал за водой, Айона поправила огонек, чтобы вскипятить на нем воду, и выложила угощения на мешочек, в котором они были. Вот только варенье пришлось пить прямо из кувшина, ложку попросить Дик забыл.

Но все были рады и этому. Вечер получился не просто хороший, а просто чудесный. За веселой беседой наступила ночь. Дина немного отошла от пережитого и под конец смеялась вместе с нами.

— Я сколько здесь живу, ни разу так душевно не отдыхала… — поделилась она, засовывая последнее печенье за щеку. — Мы боялись, что свои пожалуются или Сизит войдет. Любит он по ночам по девичьим спальням шастать…

— Наверно, боится Игнира и следит, чтобы ученики не баловались… — наивно усмехнулась Айонель.

Дина на миг замолчала, пристально вглядываясь в Айонку, затем просто пожала плечами:

— Может быть, а мы его за извращенца считали…

Мне эта версия казалась правдивее, но я мило улыбнулся Айонель. Она отозвалась:

— Мне все здесь понравились. И только от хозяина дрожь по коже, все готова исполнить, лишь бы его не видеть… — и задумчиво повторила. — Да… что угодно сделаю, лишь бы не видеть.

— Ну-ну, все впереди! Я с удовольствием посмотрю на твое послушание… — ехидно отозвался дракон. — Не ты ли в первый день заставила его, в нарушение всех правил, выделить нам отдельную спальню?

Айонель только сдержанно улыбнулась, не совсем согласная с таким мнением. Она считала это просто счастливой случайностью.

Сытый и довольный Дик сидел на полу, обняв колени, и слушал девичью болтовню. Айонель обернулась к нему и сказала:

— Ха, знаешь, Дик... когда на тебя отсюда смотрю, то вижу только голову, и длинные тонкие ноги, и ничего, кроме ног.

— Ага, вылитый кузнечик… — усмехнулся я. Дракон только передразнил меня, покачав головой, как козел бородой, и презрительно отвернулся.

Тут Дина смущенно спросила:

— А как вы тут втроем спите, кровать же узкая…

— На полу…

— О… Это очень, хм… интересно. Если хотите, я вам все здесь переделаю, чтобы спать было удобней?

Мы оживленно закивали.

В общем, мы гостью успокоили, накормили, напоили и спать уложили. А рано утром проводили в общую спальню, а сами пошли на кухню к Калиновне: утреннее дежурство Игнир до сих пор так и не отменил.

Где-то с неделю было все спокойно. Легкие и интересные уроки у трансомага Сереньдина, прогулки в весьма обширных пределах замка, помощь на кухне, за которую нас угощали чем-то вкусным, — радовали всех. Но неделя кончилась, как и проверочный срок обучения у Сереньдина, и всех новичков отправили к преподавателю боевой магии, Смутчину.

Ученики старшего уровня, дожидаясь учителя, сбивались в группки по интересам. Отовсюду слышались веселые голоса. Двое рослых студентов под шутки и гиканье одногруппников приволокли на поляну кресло и стол, готовя место для Смутчина.

Очень скоро учитель появился и, не теряя времени, едва сел в свое кресло, тут же вызвал на бой с Айонель светловолосого громилу Финига, одного из тех, что пытался надругаться над Динаниэль.

Опасаясь козней его друзей, я отошел к кустам и там незаметно накинул на себя невидимость, радуясь, что вполне прилично владею этой привилегией эльфов.

Проходя мимо стола, я вдруг увидел, как Смутчин дернулся, и озадаченно повернулся направо при этом странно хмурясь, словно пытаясь что-то сообразить. Какой-то миг… и тут он внезапно весь подобрался, стиснул руки и подобострастно заговорил. Правда, я мало что мог разобрать из сказанного. До меня доносился только тихий голос учителя боевой магии, обращенный в пустоту.

Я закрыл глаза и присмотрелся истинным зрением… Его собеседник в эльфийской сети жизни* выглядел, как кусок тьмы, ассиметрично оплавленной по краям трещинками дневного света.

*Чисто эльфийское умение. Подробности в первых книгах.

Обогнув слуг, охранявших учителя, я пробрался почти под самый стол Смутчина, вслушиваясь в тихой голос советовавший учителю боевой магии выяснить истоки силы Айонель.

Но самое главное, этот Некто призвал не бояться погубить ее экспериментами. Особенно меня поразили циничные слова: «Я не буду взыскивать с вас имущественную потерю одной эльфийки».

Да, сущий пустяк, — гибель одной эльфийки, даже штрафа не стоит! Таинственный Некто приказал не стесняться в средствах и попробовать уничтожить Айонель, — «интересный экземпляр», как он выразился.

Слушая, как он натравливает Смутчина на Айонель, и, увидев удар драконьим огнем из-под земли, я едва подавил эмоции, угрожающие захлестнуть меня с головой.

Я кинулся к нашей спасительнице, но, увидев, что он цела и невредима, несколько мгновений вспоминал, как дышать. Приходя в себя от шока, даже не заметил, когда невидимка удалился.

Вечером, когда мы остались у себя в комнате одни, я пересказал Дику и Айонель услышанный разговор, осознавая, что наши испытания только начинаются, а позже внимательно осматривая всех слуг и учителей, нашел, что таким темным пятном в сети жизни выглядит только хозяин академии. О чем мы догадывались и так.

С этого момента началась самая настоящая травля.

Несмотря на продемонстрированные успехи в боевой и трансомагии, Айон перевели на факультет писак, как тут называли учеников Линскана, педагога поисковой магии. Тем самым разлучив нас на большую часть дня.

О справедливости речи не шло. Одни наказания сменяли другие, но мне больше всего запомнилось самое первое, когда нас с Диком впервые отправили мыть пыточную, в которой висели чьи-то останки, прибитые к стене. Мы притащили по ведру воды и принялись убирать…

— Сейчас закончим — и на море, — невозмутимо сказал Дик. — Я принесу еще ведро с водой. Эй, что с собой, порки тебя слопай?!

Я, опустившись, теперь сидел на полу, прикрыв глаза. Воздуха не хватало, съеденная в обед каша подкатила к горлу…

— Лео, не валяй дурака! Ты не девочка! — Дик раздраженно тряхнул меня за плечо.

— Да, да…— сказал я. — Уже прошло. Мне стыдно, но я чувствую себя таким слабым…

Дик в ответ неуверенно пожал плечами: а кому понравится в этом копаться?

Меня жутко мутило, так что рот открывать было опасно.

Бренн, который, исполняя приказ Игнира, привел сюда, одарил нас ничего не значащей вежливой улыбкой и двинулся к выходу.

Дик ему вслед прокричал:

— А когда уберем, нам можно будет пойти на море искупаться? Мне кажется, что душа отмыться от всего этого нам не хватит…

— Нет, — также вежливо улыбаясь, ответил молодой директор.

Дик гневно передернул плечами и недовольно зыркнул на Бренна, а когда дверь закрылась, дракончик прошептал:

— Выслуживается, гад! Ну какая ему разница, купаемся мы на море или в пещере?

— Да это не он, а Игнир лютует, — пробормотал я, медленно выдыхая.

— А я о чем говорю, — Дик с возмущением взглянул на меня.

Тогда мы еще не знали, что к морю подступиться нельзя, все пространство над замком и над всем островом укрыто непробиваемым прозрачным магическим куполом. Так что мы все равно были в клетке, только на этот раз она была гораздо больше. А память услужливо преподносила забытое…

В горе всегда было холодно, даже если на улице жарко. Ну, а если дождь, то и вовсе невыносимо дуло из каждой щели. Дик лениво перевернулся, поворачивая к шарику с огнем замерзшую спину. Айонель сонно махнула рукой, и у наших ног появился второй источник тепла.

— Спасибо, — прошептал я.

— Это не поможет, — проворчал Дик, поднимаясь, — все равно спать холодно… Сейчас бы в горячий источник…

Пятые сутки шел дождь, все пронизано сыростью так, что иногда казалось — мы ее не только вдыхаем, но и выдыхаем. Все, что находилось за центральным двором, выложенным камнем, превратилось в тяжелую вязкую грязь. Ученики и слуги промокли насквозь и дрожали постоянно, так как обогреться и высохнуть было негде. Серые пятна плесени на наших стенах разрастались на глазах.

Под барабанный рокот дождя занятия проходили в сырых каменных помещениях или даже на улице, но ученикам даже укрыться щитом не позволяли. Многие, как правило, люди, сильно кашляли, но целители на помощь не спешили, дожидаясь приказа равнодушного Игнира.

Я поднялся и предложил, увы, не представляя, к чему это приведет:

— А давайте сейчас пойдем к Калиновне? До занятий два часа, а у нее там очаг большой, принесем дров, попьем горячий чай, согреемся и ей поможем, а? Ей же тяжело готовить на семь десятков учеников…

— Семь десятков? Это если без охраны, учителей и слуг и директора. Интересно, его кормят тем же, что и нас? — усмехнулась Айонель, медленно натягивая на себя непросохшую накидку и фартук.

— Ха-ха, не смеши меня, — желчно отозвался Дик, крутясь над огоньком в попытке просушить свою одежду, — в жизни не поверю, что Игнира одной кашей кормят, пусть и с мясом. Хотя каши у Калиновны хорошие, как дома… И мясо она не жалеет!

Мы с Айонель, скрыв улыбки, переглянулись, Дик, во всем сугубо практичный, как и положено дракону, о пустом не рассуждал.

Тогда нам казалось, что добрая Калиновна будет с нами всегда… Но, увы, в тот же день ее застали за подкормкой голодных учеников. Нас отправили отбывать наказание, а ее выставили вон.

Тогда ко всем проблемам добавился голод.

В общей сложности, мы провели в академии больше шести лет. Эти годы заставили понять одно: как же трудно и тягостно жить там, где скромность является предметом насмешек, вера в добро — считается отсталостью от жизни, а стыдливость — неуверенностью в себе.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Если вынуть сердце драконницы и прочитать над ним заклинание, то оно станет кристаллом, которым можно, не прикасаясь, убить любого дракона. Оно дает силы стать сильнее и править миром.

Рукопись о всесильном сердце драконницы

Настоящее время, пыточная после использования ментального допроса.

Айонель

Когда же это кончится?! И никто не поможет, ни папа, ни мама не знают о моем пребывании здесь... Слезы уже кончились, только веки казались тяжелыми, словно каменными, в горле першило.

Игнир развернулся и ушел, чувствуя себя победителем. Что на самом деле замечательно, пусть чувствует, что угодно, только не трогает нас! Но сил снять с себя оцепенение от чар допроса у меня не было.

Вдруг где-то рядом что-то загрохотало. У стены до потолка стоял стеллаж с какими-то сосудами. Я догадалась, что в темноте зацепили именно его.

Дик, а это был он, кое-как разжег в камине погасший огонь. Магия у него еще не проявилась, но некие крошечные всплески присутствовали. Комната быстро наполнилась тусклыми отсветами. Наконец, осмотревшись, он подлетел ко мне.

— Айонка, ты жива? — шепотом спросил Дик, нервно меня осматривая.

— Нет, — с трудом прошептала я, застыв в позе, в которой меня допрашивал Игнир.

Дик присвистнул.

—У тебя появилась седая прядь…

— Это хорошо, всегда хотела быть блондинкой, — прошептала я, бессильно опускаясь на пол. Прядь завтра исчезнет, но мне надо как-то пережить это «сегодня». Дик сжал кулаки, но тут же, опомнившись, кинулся ко мне, помогая подняться:

— Я убью его, Айонка, вот увидишь! Убью!

— Ладно тебе… не ворчи. — Все позади, я все выдержала, мы все целы! От облегчения я согнулась, восстанавливая дыхание. — Все будет хорошо. Надеюсь…

— Держись… — сказал Дик и подхватил меня на руки.

Вдруг, словно туман, из-под земли появился Игнир.

— Студентка идет сама. Разврат будете устраивать после свадьбы! — резко приказал хозяин. Чтобы не усугублять положение, я дала знак Дику опустить меня. Ноги подкашивались, но подняла голову и посмотрела в глаза Игниру, передавая взглядом всю ненависть.

— Вот так куда лучше, студенты… — весело отозвался Игнир, удовлетворенный моим бессилием. — Я сообщу вашему руководителю, что вы отбыли наказание, а пока… позовите мне Бренна.

Дик сделал вид, что не услышал приказа позвать директора, я опустила голову, уже не протестуя. Он ведь мог на самом деле нас крепко наказать за воровство мяса. А он просто расспросил, пусть и используя смертельно опасную магию… Для Игнира это чрезвычайно милосердно.

Навалилась апатия. Я медленно двигалась к выходу и только благодаря поддержке Дика. Едва за нами закрылась дверь, он вновь подхватил меня на руки.

— Где Лео? — тихо спросила я. Мы старались по одному не ходить, вызывая своей сплоченностью зависть у остальных студентов. И только редкие друзья, типа Динки, впускались в наш круг.

— Игнир отправил его чистить клетки… насильно… — И зачем-то добавил, словно это требовало пояснений: — Магией принудил, то есть.

— Клетки порков?

— Да…

— Зная, что эльфы их самая любимая еда? — Я застонала. То-то Игнир был так спокоен! Теперь придется идти и спасать Лео от диких порков.

Еще меня не покидало чувство, что я что-то забываю. Только что именно? Что-то важное?!

Отвлекая меня от попытки вспомнить, Дик с раздражением хмыкнул:

— Думаешь, а зачем он его туда отправил? Только потому и отправил, что эльфы их любимая еда. Не сожрут, так покусают!

— Беги к директору, передай приказ хозяина… — устало вздохнув, начала было я, припомнив требование Игнира.

Дик занервничал:

— Не могу, он меня поймал и отправил чистить стойла, а я сбежал. К повару. Это было до того, как я мясо утащил… — порывисто вздохнул Дик, чувствуя свою вину.

Я махнула рукой. Ну и ладно, пусть сам зовет.

— Хорошо… тогда идем к Лео.

— И чем я ему без магии помогу? — возмутился Дик, не желающий мыть что-то руками.

— А еще говорил, что Лео — предатель! — разозлилась я. — Предательство — это бросить друга в одиночестве сражаться с врагами или с грязными клетками порков.

— Я тебе предлагал соединиться, чтобы у меня магия появилась, без настоящей пары я в силу не войду! А ты все упрямишься!

— Дик, иди ты к троллям! — рявкнула я, и оттолкнула друга. — Как ты достал меня своей силой!

— Вообще-то, я о тебе волновался! — не менее гневно ответил он. — Без силы я не могу защитить вас от местных придурков! Ничего не могу! Ты это понимаешь?

Моя голова пошла кругом: слишком много шума и тяжелой энергии исходило от Дика.

Ага, драконья сила ему поможет, как же… Дурачок…

— Будь другом, умоляю, помолчи… — взмолилась я, с трудом шагая по длинному коридору на верхний уровень, к помещению, где в клетках держали диких порков.

Дик обратил на меня мрачный взгляд, но промолчал. Значит, смертельно обиделся… Зато умолк. И слава Свету! Последнее время мы то и дело ругались с ним на эту тему, и его молчание я воспринимала как великое облегчение. Я подняла голову, чтобы незаметно посмотреть на него.

Дик, несмотря на вечную нехватку всего на свете и полуголодное существование, год от года становился все выше и выше, словно кто-то вытягивал его за голову. Заостренные черты лица делали его похожим на эльфа. Если бы не белые волосы Лео, они смотрелись бы как братья. Только эльф не выглядел таким тощим, хотя был таким же длинным.

Напряженно шагая в обиженном молчании мы, наконец, достигли нужной пещеры, где Лео пытался очистить клетку, двигаясь, словно игрушечный заводной человечек.

Из клетки, которую он сейчас чистил, неслись дикие звуки: оглушительный поток бешенства. Исступленно вращая глазами, вопил порк, прижатый шваброй в самом углу. Выставив свинячий пятачок вперед, он изо всех сил пытался дотянуться до любимого лакомства своей породы — живого эльфа.

Бедолага Лео не мог даже магию применить, чтобы сдержать беснующуюся живность. Не говоря о том, что дикие собратья порков в соседних клетках бушевали не меньше, протягивая к нему алчущие руки, в бешенстве сотрясая прутья клеток, мечтая об одном: схватить бедного уборщика, впиться в него зубами и растерзать.

Я сняла с Лео приказ Игнира и, пока он возился с клеткой, складывал швабры и прочий инструмент, осмотрелась. Стена пещеры была полностью заставлена разными зверями для опытов. Клеток с порками прибавилось — наверно, недавно доставили новых.

Громко щелкнула пальцами, привлекая внимание зверюг.

Гул резко смолк. Порки сжались и замолчали, расползаясь по углам своих огромных клеток. Они очень меня боялись, и этот страх был у них буквально в костях, чем я тут активно пользовалась. Даже порк придавленный в углу шваброй Лео, перестал вырываться, мгновенно затих, всячески пытаясь уменьшиться и уползти.

— До сих пор не понимаю, почему они так тебя боятся … — пробурчал все еще обиженный на меня Дик.

Проснется твоя драконья магия — и тебя будут бояться не меньше. Вслух я ничего не сказала, только пожала плечами, но потом все же повернулась к нему и безмятежно отозвалась:

— Неважно почему, главное, что я с удовольствием этим пользуюсь.

Тут из угла раздался тихий голос:

— Госпожа, умоляю! Спасите меня! Скажите им, что я не дикий! У меня семья, дети, а моя сестра работает у императора-дракона поваром!

Я почти задохнулась от такой вести. На глазах выступили слезы. Мне захотелось обнять бедолагу, прижать к себе, как драгоценную весточку из дома.

— Не вздумай его слушать!.. — раздраженно прошипел Дик, оборачиваясь в поисках Лео, который отошел за чистой водой: ведь приказ Игнира придется выполнить в любом случае. Бренн даже без нашего призыва к директору придет, а вот с клетками так не получится.

Я раздумывала недолго, понимая, что Дик во многом прав, и все же решила, что сейчас не буду его слушать.

И, хотя эльф с драконом между собой постоянно ругались, в случае чего морально на меня они давили вместе. Как правило, Дик подключал к этому Лео, и тогда они начинали что-то доказывать мне вдвоем. Избегая этого, я уже спешила к говорящему порку.

Укутанный в остатки рубашки, он смущенно взирал на меня из-за толстых прутьев клетки. В отличие от диких, нормальные порки вели обычную жизнь, как у эльфов или людей, жили в поселениях, работали, растили детей. Раньше я была рада, что нормальные порки не могут распознать кто я на самом деле, но сейчас мне глупо захотелось, чтобы он почувствовал, чья я дочь.

Но как его могли перепутать с дикими? Горные порки тоже говорили, но редко, по сути поступков и внешнему виду оставаясь зверями.

— Как ты здесь оказался? — спросила я, торопливо нащупывая затвор клетки. — И один ли ты?

— Один. Меня поймали торговцы рабами и продали сюда, — всхлипывал, почти рыдал, вытирая слезы рукавом, еще не верящий в свое счастье, несчастный порк.

— Я помогу тебе выбраться за ворота, но с острова придется спасаться самому. Больше ничем помочь не смогу, прости, — виновато призналась я, выпуская подданного моего отца из клетки.

Надо торопиться, сюда мог войти кто угодно.

— Ты подумала о том, что будет, если его поймают и он расскажет, кто его отпустил? — где-то рядом за моей спиной, стиснув кулаки, бушевал Дик.

Я отмахнулась:

— Подумала. Наша мини-война с Игниром и его прихвостнями никогда и не кончалась, одним преступлением меньше — одним больше… Все равно они найдут за что нас наказать в очередной раз, — проворчала я.

Дик поджал губы, но промолчал, он и сам понимал это.

Если в самом начале первые года учебы мы честно пытались быть послушными, выполняли все дурацкие требования, даже когда Лео рассказал нам о подслушанном приказе Игнира, мы старались не высовываться, решив, что так нас оставят в покое. Но, натыкаясь раз за разом на предвзятость и несправедливость, равнодушие и подлость, — стали поступать так, как считали нужным.

Но дело не в упрямстве. Мы делали это все, чтобы выжить.

Особенно этому поспособствовало увольнение Калиновны и пришедший за этим голод, так как новый повар полностью пренебрегал своими обязанностями и нормально кормил только учителей и слуг.

На эту зиму мы кое-как запаслись ягодами, вяленым мясом, добытым на охоте, и сухой травой для чая, а в прошлую зиму чуть не погибли от голода.

Я никогда не забуду, как мы перед высылкой с острова Калиновна горько плакала. Ретивые слуги Игнира уже выкинули ее вещи во двор и теперь нетерпеливо ждали повозку, которая отвезет бывшую повариху к кораблю.

Добрая женщина на глазах пострела на десятки лет. Сидя на своем узле, она закрыла ладонями лицо и, качая седой головой горько сокрушаясь, что из-за клятвы служения Игниру сразу все забудет и не сможет никому сообщить об академии и прислать бедным детям помощь.

Не в состоянии ничем ей помочь, я тоже плакала, когда увидела, как Калиновну усадили на возок и отправили из замка в гавань, расположенную на противоположном конце островка.

Это происходило осенью.

Когда ее не стало, вот тогда мы полноценно осознали, насколько добрая женщина скрашивала нашу жизнь. Следом пришел новый повар, который варил кашу так, что крупка с крупинкой не встречалась, и заменил вечернюю кашу чаем «без никто», как называл это «блюдо» Дик.

Через месяц подобного «облегченного питания» ученики еле таскали ноги.

Тогда мы, чтобы выжить, нарушили последний запрет — не покидать территории академии, и пошли охотиться в горы. Мы таскали из кухни соль и все, что попадало под руку, — все, что можно было съесть.

Да… та первая зима без Калиновны выдалась не просто страшной, а поистине ужасной!

Я покачала головой, вспоминая пережитые ужасы, быстро накрыла невидимостью что-то взволнованно бормочущего порка, и повела его к выходу из пещеры.

— Давай провожу вас к воротам, — недовольно вскинулся Дик.

— Не надо, пока лучше никому на глаза не попадаться, да и Лео надо помочь — убрать здесь, не используя магию…

— Да прямо-таки и не используя! — раздраженно отмахнулся Дик от моего предупреждения.

— Игнир ведь проверит. Дай хоть до вечера без новых видов истязания дотянуть, а? — взмолилась я. — На сегодня предел достигнут. Я больше ничьих наказаний не вынесу!

Он с досадой махнул рукой: «Да иди уже, все будет нормально!» и отвернулся к клеткам, из которых за нами следили десятки злых, голодных глаз.

«Надо будет надавить на диких порков, чтоб не выдали нас», — с этими мыслями я молча показала нормальному порку точное направление в лабиринте каменных переходов и, постоянно оглядываясь, повела его наружу.

Очень скоро мы оказались во дворе. К вечеру расползшийся по земле туман укрыл каменные плиты, столбы для наказания и все хозяйственные постройки.

Я склонилась к порку и прошептала:

— Тс-с… — затем, минуя двух зевающих прислужников, карауливших гигантские ворота, быстро провела его через них и хозяйственный двор за территорию.

Укрывшись за камнями, чтобы нас было не видно из окон замка, сняла невидимость и стала прощаться, заодно подсказав беглецу дорогу:

— Шагая по этой тропинке, ты сможешь добраться до верфи. Но, имей в виду, к морю нигде не подходи, вся сухопутная граница острова под магическим колпаком и охраной. Не знаю, но мне кажется, что только верфь, которая усиленно охраняется стражей, является единственным выходом отсюда.

Порк, слушая меня, испуганно кивал. Надеюсь, он все понял и запомнил.

— Я буду молиться о тебе Свету, — горько вздохнула я, — чтобы ты смог пробраться на корабль и целым вернуться к семье.

— Госпожа, вы так рисковали… Может, вы со мной? Я видел, что вы тут как рабы убираетесь…

Точно. Как рабы. Ну почему это до сих пор ранит?! Прикусив губу, я покачала головой:

— Мы уже много раз пытались сбежать. К нам прикреплены магические метки на крови, которые не снять, чтобы хозяин тут же не узнал. С ними не сбежать, а если их блокировать, тотчас является хозяин…

Порк, сочувствуя, печально склонил голову:

— Как мне отблагодарить вас, госпожа? Если я спасусь, конечно…

Я улыбнулась:

— Если спасешься, сразу найди императора-дракона и расскажи ему о себе, о нас, об этом острове… Расскажи ему обо мне. Поверь, он в долгу не останется!

Порк, не сводя с меня изумленного взгляда, вдруг пал на землю ниц, вопя:

— Простите меня, госпожа, что я не узнал вас!

Я грустно кивнула и взяла его за остатки грязного рукава, поднимая:

— Вот и хорошо! И дальше не узнавай. Особенно, если тебя вновь поймают, забудь меня навсегда. Слишком опасно это для всех нас.

Все знали, что я всего лишь дочь эльфийской жены императора, так как с рождения на мне была эта личина эльфийки, напичканная папочкой всеми средствами защиты. Никто не догадывался, что я родная у папы, ведь все знают: у драконов девочек не бывает. А драконницы, это так… сказки для глупых младенцев. Зато всех удивляла странность — отчего-то император-дракон очень любит свою «неродную» дочь. Даже больше чем родного сына.

Мне бы наложить на него заклинание забвения, которое спасет, если его поймают слуги Игнира, но если он все же убежит… то не сможет никому рассказать о нас. И я решила рискнуть.

И пытаясь поднять его, протянула руку.

Порк подниматься не хотел, вопя на одной ноте что-то типа «простите-простите-простите, госпожа». Я наградила его сердитым взглядом и дернула за плечо.

— Все ясно? Теперь беги к верфи и прячься на любом отплывающем корабле. Если повезет. Потому, что если поймают и вернут назад в клетку, здесь тебя ждет только смерть. Страшная и мучительная.

Порк часто-часто закивал и бросился бежать по тропинке.

Я проводила его грустным взглядом. Главное, чтобы беглец успел отплыть, пока на факультете Смутчина не кинулись за пропавшим «инвентарем». Надеюсь, за время пути его эмоции утихнут, и порк сможет хладнокровно оценить обстановку и спастись.

Повернувшись к проклятому замку, я вгляделась в безучастное ко всему живому звездное небо: здесь, в горах, далеко за стеной, ветер очистил все, не оставив шанса туману.

Съежившись от прохлады, я обхватила себя руками и, скрючившись, поспешила к замку. Ветер гнался вслед за мной, разгоняя мутную темень. Прохладный сырой ночной воздух до предела обострил все чувства.

Пошел редкий дождь.

Когда я миновала ворота и вошла во двор, я привычно ожидала привычного: нападения, окрика, удара, но только не того, чтобы любимчик учителей и директора — светловолосый Финиг, скованный за руки, висел на позорном столбе. Интересно, чем это он так провинился, что к нему применили столь суровое наказание?

Ну, если честно… в первый момент я действительно хотела равнодушно пройти мимо. Дик и Лео, скорее всего, уже закончили с клетками и ждут меня у входа в нашу конуру, так что и мне следовало поторопиться.

Но… я не смогла.

Или Финига забыли приказать снять, или Сизит поленился выходить в такую скверную погоду наружу, чтобы возиться с наказанным учеником. В общем, блондин уже висел на скованных руках без сознания, видимо отключившись от боли. С его отвисших порыжевших от дождя волос капала вода.

Если учесть, что Финиг — человек, заодно почувствовать как здесь холодно и идет дождь, то можно уверенно сказать, что к утру он или умрет, или останется калекой. То есть просто медленно и мучительно скончается от болезней в холодном каменном замке.

В обычное время я могла ему резко ответить, отбить атаку так, чтобы ему досталось, но смерти ему не желала.

В надежде, что этим займется кто-то другой, я с тоской осмотрела пустой двор, поделенный на части тусклым отсветом одинокого окна, льющимся на блестящие от дождя плиты. Ни шороха, ни дыхания. Только едва слышный бег дождя по каменным стенам… и тишина.

Привлекать кого-то для помощи смысла не было, слуги не придут без прямого приказа хозяина, а остальным все равно, здесь всем на всех плевать. Выбора нет. Со вздохом я подошла к столбу. Создала под наказанным мягкую сферу и ударила огнем по верхним креплениям.

С носа и волос капали дождевые капли, попадая на спину и щекоча кожу, а мне нельзя было отвлекаться. Я раздраженно сдувала их, направляя поток магии на деревянную перекладину.

Послышался негромкий треск. Наконец, несчастный узник, вместе с куском столба, с грохотом обрушился с высоты вниз на сферу. Ударившись, не приходя в сознание, Финиг громко застонал от боли.

Ну да, когда к отмершим рукам приливает кровь, это жутко больно.

С помощью магии я расплавила на его запястьях колодки, накинула согревающий и укрывающий от воды щит, — иначе, зачем было его спасать? — и ушла к себе.

Пока я возилась с Финигом, полностью намокла, так как сделать себе укрытие от дождя и ветра времени не хватило. Мокрые волосы прилипли к лицу, стекая щекочущими каплями по замерзающей коже. Одежда промокла почти полностью и теперь ледяными прикосновениями вызывала дрожь. С нее текли ручьи, и это была проблема, сушить ее негде. Я бы скинула промокшую и с легкостью создала магическую копию форменной одежды, но обещала папе никогда этого не делать. Если кто-то поймет, что на мне магически созданная ткань, сразу вычислит кто я, это умение есть только у драконов. Так что рисковать нельзя.

Я окружила себя теплым коконом, торопясь миновать ледяные коридоры горного замка и скорее вернуться к себе.

Хлюпая мокрыми деревянными тапками, оставляя на гладком камне влажные отпечатки, уныло дотащилась до спальни. За это время непослушные локоны на висках высохли и завились кокетливыми кудряшками, но от мокрой одежды стало совсем холодно, и своих ног я уже не чуяла.

Как ни странно, у щитов на входе в спальню мальчишек не оказалось. Наверно, купаются после грязной работы.

Я увеличила огонь в очаге, который в этом году нам в стене трансомагировала Дина.

Под руководством Сереньдина наша умненькая эльфийка стала отличным трансомагом, Лео ей помогал, но он перешел только на второй уровень, а она на третий. Конечно, всем пришлось пару дней поломать голову и повозиться с коленом для отвода горячего воздуха, зато сразу на каменных стенах пропали пятна сырости, и стало гораздо уютней.

Я с отвращением скинула мокрое покрывало и грязный фартук, оставшись в одной рубашке и штанах, и обеспокоенно выглянула наружу…

Никого.

Тихо потрескивая, вдоль стен горели вставленные в кольца факелы, разливая вокруг себя тусклый свет, это Сизит экономил на специальной пакле, жадничая скорее по привычке, ведь кроме как для освещения она никуда не тратилась, и продать ее было негде.

Да, «привычка — вторая натура», как говорит Дик.

Вот, кстати, и они.

Лео и Дик ввалились в спальню в каком-то странном состоянии. Дик нервно молчал. Молчал! Это Дик-то! Зато Лео болтал не умолкая:

— О, а я дрова принес и тряпок старых, ну, подумал, что нам нужен огонь... то есть еще огонь… кроме магического.

Ну чего мне стоило посмотреть, что он там жжет в очаге, периодически поправляя дрова! Нет, я смотреть не стала. Я устала, перенервничала и только начала согреваться. Так что пожала плечами и уползла на свою кровать. Кстати, тоже подарок Динки, которая переплавила горную породу справа от стола, устроив мне небольшое ложе. Вернее, она создала их два: расширив старое, на которое отправились Лео и Дик, и сделала напротив маленькое: на нем отдельно устроилась я.

Влезла к себе, укрылась маленьким одеялом, сшитым из добытых нами кроличьих шкур, и даже не обратила внимания, что на мальчишках новая форма. В общем-то, в тот вечер я ничего не заметила.

Да, если бы и заметила, что смогла бы изменить?

Автоматически укрыла всех теплом, хотя Лео и сам прекрасно научился это делать, и мгновенно отключилась.

Утро началось вроде как всегда.

Чтоб на уроках не содрогаться от голода, и, глотая слюну, с вожделением вспоминать о припрятанной над очагом тушке кролика, мы решили позавтракать.

Дракончик достал с крюка подвешенного вяленого зверька и разломал его на части. Лео снял с полки кувшинчик с перетертым барбарисом, который мы использовали, чтобы немного украсить соленое мясо, и разложил это по тарелкам, слепленным из глины и обожженными мной.

Я молча поставила котелок с водой на огонь. И все, как ни странно, в тишине…

— Ненавижу боевую магию… — тихо пробубнил «новый» молчаливый Дик, подтаскивая заячью ногу к себе. Это были его первые и единственные слова со вчерашнего вечера.

Я подняла брови и вопросительно взглянула на Лео, но эльф тут же отвел взгляд, не желая со мной переглядываться.

Мало того, что они со вчерашнего вечера непонятно почему молчали, так и сейчас что-то темнят! Я почувствовала себя отвергнутой. Не поняла, они что, на меня обиделись? За то, что я грубо высказала Дику отказ на его притязания? Или что? Может, они видели, что я спасла нашего верного врага Финига от смерти, и не могут мне простить «предательства»?

Мои размышления прервал «новый болтливый» Лео:

— Сереньдин на пару недель отчалил с острова, сегодня трансомагов на факультет к боевикам отправят. Так что я буду с Диком. — Я кивнула, Лео продолжал: — До сих пор не пойму, далеко отсюда материк или нет? Все думаю об этом… На корабле мы плыли месяц, а как они на пару недель у Игнира отпрашиваются? Или он их магией перетаскивает? Наверно, где-то рядом установлена точка перехода…

— Обычные люди точками не пользуются, большая вероятность погибнуть от перегрузок… — преодолев обиду, (они на самом деле вели себя странно!) сухо отозвалась я.

— А если разбираться в этом, как Игнир, и немного подправить переход? Тогда как? — О, мы услышали Дика! Я пожала плечами, кто его знает. И, не вытерпев, все же спросила:

— Так что с вами вчера случилось?

— Потом расскажем, — сухо отозвался Лео. — Смутчин взбесится, если мы опоздаем к нему на боевую магию. На нем теперь две группы второго уровня и остатки третьей. Он себя очень перетрудившимся чувствует. Так что всем достанется.

Дик с Лео, переглянувшись, криво усмехнулись. Меня не волновали переживания вредного Смутчина, так что я безучастно отломала кусочек от тушки и, не чувствуя вкуса, продолжила механически жевать соленое мясо.

Первый уровень учеников еще не набран, и, к всеобщей радости всей академии, Игнир вот-вот должен отчалить за новичками, и Академию ждут пару месяцев нормальной жизни. В отсутствие Игнира даже злобный Смутчин становился почти нормальным, не говоря уже об остальных слугах.

Бренн в таких случаях и вовсе первым делом наведывается в хозяйский подвал и, утащив к себе пару кувшинов крепкого людского самогона, неделями пропадает у себя на этаже. Иногда с ним «пропадают» и служанки.

Когда Динка, пытаясь выяснить, правду ли говорят о нашей тройке, в деталях пояснила мне, «зачем» служанки Бренну, я долгое время не могла смотреть на него без брезгливости. После ее пояснений стали ясны многие намеки и выпады окружающих против нашей троицы.

Какой-то миг, очень короткий, в самом начале мне хотелось всем доказать, что они ошибаются! Ничего пошлого в наших отношениях нет и быть не может, но потом поняла, что мне никто здесь не поверит.

Я тяжело вздохнула и принялась разливать чай по глиняным кружкам, которые трансомагировал Лео на уроке Сереньдина. А хозяйственный Дик, забежавший за ним, сразу уволок «добычу» из кабинета трансомагов под предлогом: «Зачем добру пропадать?»

Кружки, конечно, были еще те, тяжеленые и корявые, и больше напоминали цветочные горшки, зато из них можно было пить не только чай, а что угодно жидкое. Припомнив, как мы к ним приспосабливались, я сдержала улыбку: да, с нашим Диком нигде не пропадешь.

Мои друзья молча жевали, периодически озабоченно переглядываясь.

Несмотря на напряженную обстановку, мы съели кролика дочиста, я собрала со стола обглоданные кости и бросила их в огонь.

Конечно, хорошо, что мне сегодня не надо идти к взбешенному Смутчину, но все равно я обиженно отвернулась от Лео. Ну, он же не Дик, мог бы вежливо объяснить, что у них случилось, чтобы я на занятиях весь день не ломала голову, что же там произошло! Мы всегда и везде были вместе, а тут нелепейшая размолвка, по крайне мере, я абсолютно ничего не понимала и даже предположить не могла!

Дик и Лео ушли. Провожая их обиженным взглядом, только заметила и осознала, как они повзрослели. Дику уже двадцать, а Лео и того больше. Но больше всего меня поразило, что до этой минуты я не обращала на это внимания, словно смотрела не на них, а куда-то мимо, и видела в них просто мелких мальчишек.

Раздумывая над ошеломительным открытием, я поднялась в штольню, расположенную на третьем уровне старого замка, где рядами стояли три длинных деревянных стола, за которым мы у Линскана писали. Сверху над каждым столом традиционно нависали два перекрещенных факела, которые сейчас едва теплились.

Учителя поисковой магии в кабинете еще не было. Большинство учеников из моей группы уже выпустили, и здесь сидели трое оставшихся, которым, как и мне, еще несколько лет учиться.

На классы, как и на столовую, было наложено заклинание молчания, так что два ученика человека, Грунь и Кривень, мирно досыпали прямо на столе, уложив голову на письменные принадлежности, а третий, эльф Маронель, что-то искал в своем учебнике по трансомагии.

В общем, мне даже очень повезло, что я попала в компанию к ленивым и никуда не рвущимся ученикам, по крайней мере, никаких проблем в отношениях с ними у меня не было. Да и сам Линскан, невысокий пухлый человек с круглым лицом и залысиной на светло-русом затылке, темпераментом не отличался.

Он был то весел и болтлив, то печален и молчалив, но в своем деле разбирался отменно! Игнир слабых педагогов не держал, но, как водится у магов, Линскан делиться знаниями не спешил. Хотя нашу группу учил хорошо, все остальные ученики академии, попавшие не к нему, а на другие факультеты, на занятиях только красиво переписывали главы из учебников боевой магии или трансомагии.

Я вяло помахала рукой, приветствуя собратьев по учебе, и села рядом с эльфом.

Маронель достал бумажку и написал:

«Ты слышала, что вчера случилось с порками?»

Я покачала головой, нет. Достала перо, собираясь написать вопрос: «а что с ними случилось?», как вошел Лео. И, зная, что я слышу через заклинание, сказал:

— Света всем. У нас занятие задерживается… Смутчин внезапно исчез.

Маронель кивнул, Грунь и Кривень, заметив, что кто-то вошел, на миг подскочили. Но разглядев кто это, вновь легли на стол и продолжили спать.

— Хорошо у вас… — оглядевшись, произнес Лео. Я согласно кивнула. Так как он меня не слышал, я утащила перо и листок у Мара и написала:

«Где Дик, и что случилось с порками? Кто-то кинулся за вчерашним? И что, тролль вас возьми, происходит?»

Лео, прочитав мое сообщение, не ответив ни на один мой вопрос, растерянно отозвался:

— Если честно, я думал, что Дик у тебя. Мы дошли до башни, поднялись, и он где-то потерялся. Смутчина в кабинете еще не было, я пошел его искать.

Тут, отвлекая нас от беседы, под одним из спящих вспыхнуло перо…

Грунь резко поднял лохматую голову и с непониманием уставился на пепел, недавно бывший его пером, затем перевел недоумевающий взгляд на нас. Я пожала плечами, мол, не при чем.

Это Линскан недавно нас учил быстро на расстоянии уничтожать ненужные документы. Вот кто-то и попробовал.

Этот «кто-то» сознался быстро:

— Ой, простите, я не специально… — пробурчал Маронель, изображая занятость. Тут у него в руках вспыхнул листок бумаги, а мстительный Грунь криво усмехнулся.

— Э-э… ну я ж не специально! — раздраженно отозвался Мар. — Просто повторил урок.

Грунь, несмотря на заклинание, рявкнул:

— На себе проверяй! Уши свои подпалить не пробовал?

Кривень со словами: «Да ну вас к троллям, придурки» отодвинулся подальше, положил под голову учебник и продолжил спать. Тогда Мар и Грунь, хищно улыбаясь, дружно обернулись к нему, предвкушая совместное развлечение.

Позабыв расспросить Лео о порках, я с интересом наблюдала за шутками одногруппников. Тут огромная дверь отворилась, и вошел Игнир.

Мы все притихли, как развеселившиеся дети, которые только что заметили вошедшего в класс учителя. Затем молчание стало просто мертвым — все заметили выражение лица хозяина.

В его глазах появился нехороший блеск с кровавым оттенком, как у тигра, предвкушающего удачную охоту.

Лео судорожно сглотнул. Помимо воли тяжелый стон сорвался с моих губ. Что опять случилось? Почему все замолчали? Я в смятении взглянула на Лео.

Так что же там произошло?

Игнир, не уделяя нам даже взгляда, сухо произнес:

— Айонель и Лео, идете за мной! Остальным — на этаж к учителю боевой магии.

Я схватила свои вещи и потащилась за хозяином. Лео шагал следом.

— Что, чувствуете себя виноватой, Айонель? — повернувшись, язвительно поинтересовался Игнир.

— Нет, ничего подобного я не чувствую! Это вы что-то не то чувствуете во мне, — тем же тоном отозвалась я. — Как я могу чувствовать себя виноватой, если даже не знаю, что произошло?

Хотя и могу предположить два варианта событий: что поймали вчерашнего порка или ищут того, кто снял Финига с позорного столба. Но об этом я решила умолчать, разумно рассудив, что, возможно, случилось что-то третье.

— Откуда в тебе столько дерзости, эльфийка? — привычно завел свою песню Игнир. Вот ведь, сын тролля, он же прекрасно знает, когда говорят правду, а когда лгут.

Вместо ответа, я на миг закатила глаза:

— Шесть лет вы «трудолюбиво» это взращивали, хозяин, чему удивляетесь? — раздраженно отозвалась я. Недавно научилась ловить на себе воздействие чужеродной магии… и поняла, что Игнир то и дело пытается меня убить. Но защита отца не дает. Нет, я знала, что он приказал меня уничтожить, но убедиться в этом в очередной раз, да еще напрямую… было страшно.

Игнир измерил меня ледяным взглядом, но больше и слова ни произнес.

Мы спустились из левой башни, пересекли двор и молча вошли в замок, где проследовали к лестнице, ведущей к лаборатории с клетками.

Все же это связано с тем порком!

Проклятие, как быстро они за ним кинулись! Я так надеялась!.. Но знала, что будет чудо, если он, несмотря ни на что, все же отсюда уплывет!

Когда мы подошли к лаборатории, у входа уже стояли Бренн и Дик, который, заметив меня, поморщился.

Игнир рукой придержал нас с Лео перед входом, предупреждая:

— Я надеюсь, что вы сможете это пояснить…

Я думала увидеть опустевшую клетку — в лучшем случае, или пойманного разумного порка в худшем, но то, что увидела, просто не подпадало ни в какие рамки!

Лаборатория была разгромлена полностью. Ни одного живого зверя там не было. Зато среди осколков и обломков клеток, залитых кровью, лежали разорванные на части опаленные тела диких порков. Запах был ужасный, здесь, в самой горе, и в нормальном виде особенной вентиляции не было. А после такого происшествия стоял такой удушающий аромат, что меня замутило, подкосились ноги, организм словно выбирал, что ему сделать — потерять сознание и выплеснуть обратно утрешний чай.

Лео, заглядывавший внутрь вместе со мной, успел поймать меня и оттащить подальше от входа в лабораторию. Но теперь и здесь казалось, стоит этот мерзкий запах.

— Взяли себя в руки, и быстро подошли сюда! — раздраженно приказал хозяин. — Судя по всему, Лео и Дик эту картинку уже видели!

Лео помог мне подняться, подошел и встал рядом с Диком, готовый принять любое наказание вместе с другом.

— Не может такого быть, — испуганно отозвалась я. — Вчера тут все было не только нормально, но и чисто! При чем тут Лео и Дик?

Но Игнир сделал вид, что меня не услышал.

— Говори! — выставив передо мной щит, чтоб не допустить к Лео и Дику, начал допрос с магического приказа хозяин академии.

В обычное время я бы послушно ждала, когда он меня подпустит, но не сейчас. Не задумываясь, я растворила его щит и подошла ближе. Лео не в состоянии противостоять Игниру, механически принялся говорить:

— Мы убирали, когда здесь все взорвалось.

— Что вы сделали?

— Применили магию… — Услышав его ответ, Игнир со злорадством посмотрел на меня. Никто не сомневался, что виной всему наше давнее противостояние.

Тогда я влезла в допрос, так как под магией Лео не мог нормально рассказать, что случилось. Он мог отвечать только на толково заданные вопросы, что я сделала:

— Для чего вы применили магию, и какую именно магию вы здесь применили? — уточнила я, игнорируя поднятые брови Бренна и холодный гнев Игнира.

— Для ускорения уборки мы применили заклинание очистки.

Я с раздражением посмотрела на Игнира и, зная, что они с директором не смогут мне помешать, продолжила спрашивать:

— Так почему это произошло?

— Мы думаем, что кто-то подложил за клетки шары с огненными заклинаниями, а наше заклинание очистки его активировало…

Вмешался разгневанный Бренн:

— Студентка, кто вам позволил вести допрос? Вы такая же подозреваемая, как и они. — Его достал ужасный запах и то, что он не может никак заставить меня замолчать. Я два раза почувствовала его попытки затронуть меня магически.

Подавив желание ответить ему тем же, я сурово измерила раздраженного директора ледяным взглядом.

— Это не допрос, и они не виноваты. Ищите тех, кто подложил огненные заряды в клетки, — сухо закончила я.

— Студентка, идите на занятия, — гневно приказал Бренн.

Я упрямо подошла к двери и стала рядом со своими друзьями.

— Нет. Я останусь здесь, пока вы не отпустите моих женихов. Они невиновны! — Засунув руки в карман фартука, я стиснула кулаки.

— Итак, — раздраженно оскалился Игнир, обводя рукой залитую кровью лабораторию, — прежде всего, у нас тут произошло убийство, — повторил он, видимо, на тот случай, если кто-то не понял, что это последствия страшной жестокости, а не что-то иное. Игнир нарисовал в воздухе круг прямо над засохшей лужей крови, считывая магию.

Темные злые глаза хозяина в упор смотрели на меня.

— Что скажешь, эльфийка?

Скрывая отчаяние, я покачала головой, понимая, что зря ищу здесь справедливости:

— Это неправда! Никакого убийства они не совершили. Не могли совершить… И огненные заряды не их рук дело. И вы не забыли? Все сидящие в клетках порки были предназначены для тренировочного зала, где они в любом случае скоро погибли! — не в состоянии оторвать взгляда от страшного зрелища, нервно выпалила я.

Игнир словно ждал от меня этих слов:

— Вот видишь, а ты говоришь, не убийство! Вы все заранее продумали. А ведь здесь были не только дикие порки, но и разумные. Которых заказал преподаватель боевой магии, дабы его ученики научились определять разницу. Так что это самое настоящее убийство! — насмешливо закончил Игнир.

Меня от этой насмешки обдало холодом.

В отчаянии качая головой, я повторила:

— Нет! Это просто недоразумение! Ничего подобного никто не думал и не планировал. Тем более, убивать разумных порков!.. Которых вы заказали для убийства!

Кому я пытаюсь доказать?! Да он рад безумно, что может нас задеть!

Игнир сделал вид, что слушает меня, затем сухо подвел итоги:

— Твои женихи будут наказаны как убийцы. Это смертная казнь.

— Нет! — Прикусив губу, я в шоке отступила…

Игнир довольно усмехнулся и махнул появившимся из ниоткуда стражникам:

— Схватить убийц!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Айонель

Стражи тут же увели Лео и Дика.

Мне хотелось все здесь разнести, но я пока сдержалась. Во мне еще жила надежда, что это недоразумение можно исправить.

На этом Игнир развернулся и ушел, напоследок приказав через час быть у него в кабинете. Правда, не поняла кому, мне или Бренну, но это неважно. Я пойду к нему в любом случае.

Директор Бренн, измерив меня раздраженным взглядом, пошел следом за хозяином.

Цепной пес, подлая шавка, наушник Игнира! Я с презрением проводила его глазами. Нервничая и переживая, изредка вытирая так некстати выступившие слезы, быстро спустилась вниз, так для себя не решив, что буду делать. Ну не на занятие же идти! Я медленно миновала коридор и вышла наружу.

Во дворе никого, все учатся. Как жаль, что подобное случилось до отплытия хозяина; если бы не нелепое происшествие, нас ждали два нормальных месяца без Игнира и его мерзкого слуги… Нас… И почему они мне ничего не сказали?! Я только сейчас осознала, что вчера они жгли окровавленную одежду, а новую, наверно, Лео стянул у Сизита.

Тролли, они ведь могли здорово пострадать от взрывов, как те порки!

Я понимала, что после вчерашнего ментального допроса Игнира у меня по-настоящему отказали мозги, так как сразу не связала все нити, не пристала к ним с подробными расспросами и, вообще, туго соображала. Отвлекая от тяжелых мыслей, навстречу с теплым ветерком принеслась Динка. Не здороваясь и, к моей радости, всячески пренебрегая эльфийским этикетом, подруга спросила:

— Ну… ты прочла мою записку? Я боялась, что они применят их против вас. Нашли те шары?

— Какую записку? — искренне недоумевая, о чем она говорит, уточнила я.

— В которой я вчера вас предупреждала, что Захр, Рейвик и Финиг выкрали у Смутчина из лаборатории шары с огненными зарядами!

— Проклятие, — я топнула ногой, мне хотелось разметать здесь все в бешенстве. — А я все вспомнить не могла, что же важное позабыла! Твою записку прочесть! Нет, не прочла… но еще не поздно… — Я полезла в фартук и вынула склеенный листок. Он намок, затем высох и теперь казался куском облезлого картона. Не знаю, что можно сейчас на нем прочесть, но эта записка мне нужна!

Покажу ее Игниру, пусть наказывает того, кто на самом деле виноват!

Нервничая, я разогнула скукоженные уголки, но, увы, надежды не оправдались. Текст расплылся, оставив на бумаге только синие облачка…

Я оторвала взгляд от бумажки и посмотрела на Динку, как на последнюю надежду:

— Помоги, их обвинили во взрыве… Расскажи Игниру, что знаешь сама! Прошу тебя, помоги!

Динка в смущении отступила.

— Я не могу, сама все в кабинете подслушала. Ты же понимаешь, что мне будут припоминать мое вмешательство до конца…

— Дин, их в намеренном убийстве обвинили… понимаешь? Их собираются казнить! — уже не скрывая слез, стараясь сдержать всхлип, произнесла я. — А там просто эти шары взорвались. Дик и Лео не виноваты.

— Не проси… Я не могу. Пожалуйста, не проси… — отступая, виновато пробормотала подруга и, опустив голову, унеслась к главному корпусу.

Вытирая слезы, проводила подругу взглядом. Я не могла ее винить. Здесь каждый за себя. Она сделала, что могла, предупредила, а то, что я так поздно нашла записку… И кто виноват?

Я. Проклятье!

Опустила голову, стиснула кулаки… и упрямо зашагала через площадь к главному замку, где на самом верху располагался кабинет Игнира.

Не постучав, вошла.

На лавках вдоль стола хозяина академии уже сидели Захр, Финиг и Рейвик.

Сильно простуженный Финиг громко закашлялся, скрывая недомогание, укутал половину лица теплым шарфом. Остальные сидевшие встретили меня злорадным оскалом.

Перед столом на каменном троне, будто ненадолго присел, боком сидел хозяин академии. Он торопливо изучал какой-то свиток и, казалось, совершенно забыл о находящихся здесь студентах.

Едва я вошла, вместо предисловия начала с самого главного.

— Вот у меня записка, которую при вас, Игнир, вчера сунула мне Динаниэль! Записка пострадала от дождя, но при желании вы всегда можете восстановить запись! Хотите, ее восстановлю я? — уверенно заявила я, держа в руке клочок бумаги.

Пока Игнир демонстрировал что-то похожее на суд, у меня в душе теплилась надежда, что он все-таки отменит свое нелепое обвинение в убийстве! Но надежда умирала у меня на глазах!

Хозяин проклятого заведения оторвался от изучения свитка и внимательно посмотрел на меня, словно ища аргументы против.

В кабинете поднялся шум, Захр подскочил со скамьи и осыпал меня насмешками:

— Начертала какую-то глупость, теперь нас винишь! Нет уж! Натворили твои женишки, пусть и отвечают!

За ним, возмущенно махая руками, развопился Рейвик:

— Это вы постоянно со Смутчином цеплялись, чего теперь на нас бочки катишь, мало тебе наказаний было?

Финиг тоже простуженным голосом орал, что это наговор, что они тут вовсе не при чем, и это все я назло выдумала, а Динку подговорила мне помочь.

Я не пререкалась с лгунами, только не сводила с Игнира требовательного взгляда. Пусть вспомнит, как при нем Динаниэль дала мне записку, ту самую, где предупреждала о том, что Захр с компанией украли магические заряды.

Игнир, казалось, выслушал всех, затем повернулся только ко мне и холодно произнес.

— Да, я забыл утром напомнить. Вы, Айонель, наказаны. Две недели уборка девичьих спален. Без магии! — Его глаза смотрели на меня с ледяным холодом.

— Как хотите… мне все равно, — равнодушно отозвалась я.

— И вы не хотите узнать за что это наказание? — подняв брови, мило поинтересовался он.

Я в гневе ответила:

— Нет. Меня гораздо больше волнует, что будет с Диком и Лео! Вы снимете с них лживое обвинение?

Игнир проигнорировал мои слова, продолжая говорить о совершенном мной проступке:

— Ладно, я сам расскажу. Вы наказаны за то, что выпустили вот этого, — ткнув пальцем в сторону Финига, отозвался Игнир. — Преждевременно прекратив его наказание.

Я возмутилась.

— Это было не наказание, а убийство! К утру он на том столбе умер бы от охлаждения…

Финиг поперхнулся словами и внезапно замолчал, вытаращив на меня округлившиеся глаза. Но сейчас меня меньше всего волновали муки его совести.

— Что вы решили делать с Лео и Диком? Как поступите? Они же невиновны… — устало повторила я.

Игнир только бездушно отмахнулся:

— Записка ничего не доказывает. Возможно, вы все заранее запланировали. О своем решении сообщу позже, — холодно отозвался Игнир, развернулся и вышел из кабинета.

— Проклятый! Каменное сердце! — стиснув кулаки, в гневе прорычала я вслед хозяину.

Видимо, он это услышал, так как с его стороны раздался холодный смешок.

Игнир ведь специально не ответил, что решил сделать, чтобы я помучилась. Он все делал для этого. С самого начала. И с мальчишками (сто процентов!) все заранее постановил, если не сам подстроил.

Я в отчаянии закрыла ладонями лицо, не зная, что предпринять…

Как шакалы на ягненка, злорадствуя, на меня надвинулись Захр и Рейвик, собираясь добить.

Тут Захр положил мне на плечо руку и, «утешая», сказал:

— Да что так расстраиваться, милая. Не бойся, мы тебя приголубим не хуже твоего эльфа или драконишки… — И попытался обнять.

Зря он так… да под гневную руку!

Слуги из камня, может, и вынут, а вот целители могут и не успеть. Так и останется висеть в качестве украшения кабинета Игнира.

Обведя взбешенным взглядом притихших подлецов, Рейвика и Финига, которые не кинулись спасать друга из камня, а в страхе отступили, ехидно им сообщила:

— Да вы все вместе мизинца их не стоите, заменяльщики! — Презрительно плюнула и ушла к себе.

Закрыла вход щитами, наплевав на занятия, и села обдумывать дальнейшие действия.

Не хотите нормально — будет по-моему! Они сами навязали мне правила игры, где кто сильный, тот и прав, теперь пусть сами им и подчиняются!

Весь день я сидела на кровати и все размышляла, почему тогда не ударила по стражникам огнем, почему не разметала их к троллям, а предательски позволила Игниру схватить Лео и Дика и увести…

Струсила? Нет, в тот момент я испытывала что угодно, только не трусость… Шок, боль, досаду, обиду… и надежду! Да-да, именно надежда на то, что справедливость восторжествует. На самом деле, они ведь не виноваты, что и доказывает записка Дины.

Да, и, как я поняла, Финига тогда схватили за воровством проклятых магических шаров, прямо на месте преступления, в кабинете Смутчина. Подельники подставили, небось…

Но я…

Вот же дура!

В этой академии надежду можно смело сравнивать с глупостью! Знак равенства между ними ставится быстро. Дух перевести не успеешь.

Вот только надежд больше у меня не осталось.

В голове созрел план действий. Я поднялась с кровати.

И пусть хоть кто-то меня остановит!

Я вышла из нашей спальни, через двор прошла на кухню и, приказав помощнику повара все забыть, загрузила огромную корзину снедью. Взяла мимо проходящего служку и под магическим повелением вручив ему еду, приказала идти за мной.

Укрытые невидимостью, мы прошли в кабинет к Сизиту. Там я набрала одеял, подушек, новых рубашек и теплых накидок, заодно прихватила только что сделанные факелы.

Надо будет не забыть захватить дрова и лекарства…

Когда, запустив перед собой слабенького светлячка, я направилась к темнице, двое слуг, груженых как верблюды продуктами и дровами, следовали за мной.

Руководствуясь нитями связи с женихами, не рассчитывая на чью-то помощь, я уверенно миновала охранников и спустилась в подземелье. Заодно открыла все магические запоры этой темницы. Видимо, Игнир давно никого не опасался, раз так легко позволил добраться до пленников.

Сама темница представлял собой темный тупик, окончание подземного грота, незамысловато отделенного от коридора толстыми решетками, запаянными в камень. Здесь сильно пахло сыростью, плесенью и летучими мышами, с вековыми следами помета, кучи которого были здесь повсюду.

Очень скоро я нашла их темницу, где за решеткой, прикованные к стене, висели мои друзья. Кроме них здесь, явно наслаждаясь полной тьмой, иногда взмахивая крыльями, вниз головой болтались горластые летучие мыши, по углам прыгали голодные крысы, но ни кроватей, ни каменных выступов для сна не наблюдалось.

— Я же говорил, что она придет… — пытаясь произнести это как всегда весело, прошептал Дик. Эльф только радостно кивнул, соглашаясь.

Молча распахнула решетку и ударила по цепям, приковавшим друзей к каменной стене. Первым освободила Лео, затем отпустила Дика и помогла им обоим подняться.

— Они пытали вас? — сухо спросила я и тут же с силой захлопнула рот и сжала губы, так как боялась расплакаться.

Дик, с трудом двигая рукой, отмахнулся.

— Нет, только приковали и наложили магические кандалы, а от них так тяжело, будто коня на спине везешь. А так ничего, жить можно, — улыбнулся он.

Я сочувственно покачала головой и забрала поклажу у первого слуги и сгрузила ее прямо на полу в углу у входа.

— Здесь одеяла, подушки, теплые плащи — в общем, сами разберетесь… — через силу улыбнулась я, выгружая добычу в более-менее сухом и чистом месте. Затем, приказав по выходе из подземелий все забыть, отпустила первого слугу на волю.

— Кого это так твоей щедростью прибило? — весело оглядев, сколько всего я приволокла, насмешливо поинтересовался Лео. Без магии в подгорной темнице было очень холодно, он достал из кучи одеял теплый плащ и с удовольствием закутался.

Уже наплевав на все, я устроила огромный шар драконьего огня прямо под потолком, разогнав толпу летучих мышей по дальним углам пещеры.

От горящего огня, как от настоящего, исходил жар, падали искры, не было только запаха.

Лео залюбовался, потом повернулся ко мне и сказал:

— Не знал, что «такое» умеешь… — В ответ я сдержанно кивнула. А Лео многозначительно добавил: — Но догадывался.

Я безучастно пожала плечами, обратив взор к Дику, который все это время сосредоточенно копался в огромной корзинке с едой.

— Воду… воду не нашел, — он поднял глаза от корзины и растерянно посмотрел на меня.

Я с горечью выдохнула:

— Вот я тетеря! Все взяла… вино, мясо откопала, только о воде… забыла… — Так долго сдерживаемые слезы сами хлынули из глаз.

Лео прижал меня к себе, утешая.

— Как я понял, ты им войну объявила?

Хлюпая носом где-то в районе груди Лео, только растерянно кивнула.

— Кухню обчистила? И даже Сизита не забыла? — Я вновь кивнула, на этот раз расстроено.

— Хотел бы я посмотреть на их физиономии, когда они обнаружат пропажу… — рассмеялся Дик, наконец, откопав в огромной корзине кувшин с вином.

Вынув зубами пробку, выплюнул ее, затем торопливо пригубил благородный напиток из горла и довольным голосом пожаловался:

— Жаль, эта шутка жажду не утоляет.

Не отпуская меня, Лео притянул кувшин к себе и немного отпил:

— Зато веселит! Будешь?

Я покачала головой, отказываясь, вытерла слезы и вывернулась из сочувствующих объятий Лео. Затем подошла ко второму слуге, который нес три вязанки дров:

— Выложи их и уходи. Когда выйдешь из подземелья, все забудь! — приказала я.

— Их хоть выпустят отсюда? Представь, столпятся у входа и сдадут тебя… — ловко оторвав ногу у жареной курицы, завернутой в толстую бумагу, отозвался Дик.

В ответ я горько рассмеялась.

— Обижаешь… конечно, их стража выпустит и забудет, что вообще видели.

Бедный Дик все переживал о воде:

— Плохо, его за водой нельзя послать. Если что, их ведь не впустят обратно…

Лео его остановил:

— Ты не о том думаешь! Сейчас слуги за обедом кинутся и быстро выкупят, кто поделился с Бренном трапезой…

Дик отреагировал в своем репертуаре:

— Ты думаешь, что это курица его? — с некоторой брезгливостью разглядывая отодвинутую от себя на расстояние куриную ножку, задумчиво отозвался он. Затем, видимо для себя решив, что с ней все в порядке, вгрызся в лакомую плоть зубами.

Откуда-то тянуло холодом, особенно обдавало сквозняком ноги в деревянных башмаках. Несмотря на то, что на данный момент все хорошо, на меня напала какая-то странная печаль. Хотелось укрыться куда-то и горько плакать.

Лео, видимо, сейчас был не в состоянии отключить эмпатию, обнял меня и прижал к себе, утешая. В его объятиях я ощущала себя совсем маленькой и слабой, отчего хотелось плакать еще больше.

— Ей сейчас надо здоровую злость поддерживать, а не нюни разводить… — раздраженно пробормотал Дик, с досадой оглядывая наши объятья.

— Не надо ей ничего! Она из-за нас достаточно переволновалась! — недовольно пробурчал Лео, прижимая меня еще нежнее.

Я постепенно успокоилась, почти согрелась и затихла.

— Ты ее расхолаживаешь! — ворчливо заметил дракон, пытаясь оторвать меня от эльфа. — Я тоже хочу ее успокоить…

Лео меня не отдал, он опустил голову так, чтоб смотреть мне глаза в глаза и тихо спросил:

— Ты боишься завтрашнего дня?

Я кивнула и прижалась к нему сильнее, словно он мог укрыть меня от боли и страха.

— Эээ, так нечестно, — шутливо проворчал Дик, — я чувствую себя покинутым и никому ненужным, и вообще!.. Хорош без меня обниматься!

Не отодвигаясь от Лео, я поймала его руку, прижала к себе и затихла.

Лео нежно погладил меня по голове и мягко прошептал:

— Не бойся, ты не одна! Мы всегда под защитой Света. Если станет невмоготу, зови его. Он поможет.

Я вяло кивнула.

— Так что делать дальше будем? Как думаешь? — устало спросила я.

Вариантов было мало, попробовать сбежать? Но Игнир мгновенно переносится в любую точку, а метки на крови горят ярким огнем и служат якорями, так что схватить нас — всего лишь дело времени. Очень короткого времени.

Что нам оставалось?

Меня они физически затронуть не могли, зато жизни Лео и Дика в руках у Игнира, и он в любой момент мог их прервать.

Была надежда, что из-за нас он не станет задерживать путешествие за новичками, и тогда я смогу утащить узников к себе. Это отодвинуло бы проблему на какое-то время. Но никакой надежды, что все произойдет по этому сценарию, не было.

И я понимала, хотя не хотела принимать это сердцем, что завтра придется вести настоящую войну. Выбора не осталось — или мы Игнира, или он нас.

Если я струшу, смалодушничаю, не смогу его уничтожить, то Лео и Дик погибнут. Но смогу ли кого-то убить? Меня даже от этой мысли мутило!

В момент тяжких раздумий Дик, который, наконец, наелся, схватил меня за руку, притянул к себе, не позволив увернуться.

— Ей, принцессочка, дай эльфу спокойно перекусить, он уже совсем извелся, наблюдая за твоими страданиями! И мне дай хоть обнять тебя, я же тоже соскучился.

Я привычно фыркнула и с деланным безразличием отвернулась — соскучился он, как же...

Дик прижал меня еще крепче:

— Да не бойся ты так! Совсем себя извела…

Тяжело вздохнув, я прижалась щекой к его груди.

— Я не знаю, что делать. Как остановить Игнира? — Я хотела сказать, как остановить казнь, но даже в мыслях это звучало так страшно, что вслух, как смогла, смягчила смысл фразы.

Лео, который отказался пробовать закуски, так и стоял, сложив руки на груди, не сводил с нас задумчивого взгляда. Он и ответил вместо молчащего Дика.

— Это позже будет видно, что с ним делать. А пока тебе пора идти… — Вздрогнув, я в удивлении повернулась к Лео. Он грустно прибавил: — Так будет лучше для всех. Пока есть шанс, что все пройдет мирно и относительно спокойно, ну… максимум, что нас выпорют и подвесят на столб, то надо этим пользоваться!

Оттолкнув Дика, резко повернулась к Лео.

— Больше не верю ни в какие шансы! Так и скажи, что меня выпроваживаешь, чтобы, если что, не устроила схватку, если вас решат куда-то утащить! — гневно отозвалась я.

Как и ожидалось, за Лео вступился дракончик:

— Нет, принцесса, ты не права. Уже сколько раз по краю ходили, ничего — выкрутились. Может, и сейчас повезет. А тебе надо поспать, а то вдруг нас казнить будут, а ты уставшая… — пошутил он.

— Я могу и здесь лечь… — проворчала я, окинув взглядом темницу. Эльф потянулся ко мне и успокаивающим жестом коснулся руки. Если кто-то расстраивался, он всегда пытался помочь и утешить. Только сейчас это помогало слабо.

— Не надо. Вдруг Игнир решит тебя вызвать? Или за тобой пришлет кого? Не теряй возможности договориться… — упрямо продолжал эльф, пытаясь уберечь меня от ночевки в подземелье.

Я устало покачала головой:

— Я уже не верю в это…

В душе было пусто. На какой-то миг мне захотелось схватить Лео и Дика за руки и утащить отсюда, сбежать куда угодно, как угодно, только не оставаться здесь в ожидании казни.

Но миг малодушия прошел. И, нервничая оттого, что оба друга не сводят с меня своих глаз, ожидая, что соглашусь с ними и уйду к себе, покачала головой и, словно прерывая молчаливый спор, добавила:

— Не надо меня укрывать от проблем, я не слабее вас! Но… раз вы так хотите… я уйду.

Атмосфера была напряженной и тяжелой, но Лео и Дик сразу расслабились и стали улыбаться. Я опустила голову и молча пошла к выходу.

Дик решил меня остановить, чтобы попрощаться перед уходом, но я мягко оттолкнула его, сухо уточнив:

— Я не прощаюсь… — Вышла.

Дальше я в отчаянии шагала во мраке по коридорам, а мои мысли были темнее подземелья вокруг.

— Это просто какое-то безумие… — с болью прошептала я. — Безумие!

Я была в ужасе. И уже даже не могла цепляться за надежду, что и на этот раз все наладится.

Не наладится. Сейчас нельзя допустить и капли надежды, так как она лишает сил и лжет, что что-то можно исправить, просто перетерпев.

Медленно шагая в гору, я вышла из подвала, с трудом миновала двор и закрылась у себя.

Весь вечер и большую часть ночи я просидела, глядя в огонь, и едва сон возобладал надо мной, как за магическим занавесом зашумели.

Кто?

Тяжело поднялась с лежанки перед камином и опустила завесу, в удивлении уставившись на Финига.

Жить надоело?

Нервно сминая в кулаке серую ткань фартука, пряча глаза, он предупредил:

— Там казнь началась… Они специально начали так рано, чтобы ты не знала… — запинаясь, проговорил он. — Твои там…

— Что?! — Но, стиснув зубы, я кивком на бегу поблагодарила нежданного помощника и кинулась на площадь, к позорным столбам.

Да, это могла быть ловушка, и лучше бы она и была, но, увы! Видимо, они очень опасались моего появления, так как, загораживая проход на площадь из нашего коридора, стоял стражник. Не раздумывая, я быстро поднырнула громиле под руку и, игнорируя его крики, продолжила путь к собравшейся толпе.

Синий рассвет висел над побережьем. За время пребывания здесь уже тысячи раз видела, как скалы, черные на белом фоне, под ползущими вверх рассветными лучами из черных становились разноцветными. Значит, солнце еще не взошло, и сейчас не больше пяти утра.

На площади, в компании хозяина и директора, собрались все стражи, слуги и прочие работники академии, конечно, там же находились Смутчин, Сизит.

Как же без этих прихвостней!

Эти хищники с довольными лицами стояли над перегнутыми через козла Лео и Диком. На их рубашках уже расплылись кровавые следы бича.

То есть их уже наказали, и теперь мои друзья ждали своей окончательной участи.

Мое появление заставило учителя боевой магии Смутчина и прочих насторожиться в ожидании сопротивления. Все словно замерли, ожидая первой реакции хозяина. Один Бренн смотрел на меня со смесью раздражения и жалости.

При появлении на площади молчание Игнира показалось мне столь многозначительно разъяренным, что от напряжения в груди все сжалось, готовясь к предстоящей схватке.

Я знала, что он не испытывает ни малейших угрызений совести по поводу своих действий. Для него лишь одно имело значение — добиться желаемого, отомстить мне и наказать строптивых.

Игнир начал схватку первым.

— Как любезно с твоей стороны, что ты согласилась уделить нам чуточку времени, — раздался язвительный голос хозяина академии.

— Вы понимаете, что я не позволю вам их тронуть? — сухо отозвалась я, слыша, как Лео застонал от досады.

— Н-н-да? Забавно! — усмехнулся Игнир. — Надеюсь, так оно и есть. Такая преданность похвальна. Но тебе же будет лучше, если ты сейчас развернешься и уйдешь спать… — лениво протянул он.

Я разъяренно воззрилась на него. Не дождешься!

— Что ж, раз ты уже здесь… — сказал он. — Не желаешь присоединиться к своим женишкам? — И дал знак стражникам меня схватить. Они надвигались на меня с выражением свирепой радости на лице. Недоумки.

Я остановила их щитами, и сурово посмотрела на Игнира.

— Вам плевать на этих людей, а я ведь не шучу и легко их покалечу! Но никому не позволю трогать своих друзей.

Да, это звучало по-детски и выглядело глупо, и для меня совершенно неважно. Я все же надеялась, что кто-то из стражников или слуг поймет, что их жизнь сейчас под ударом, и отступит.

Бренн, внимательно наблюдавший за мной, прочистил горло, и повернулся к господину, следя за его реакцией. Наш директор, вот кто все прекрасно понимал, он мечтал уйти с линии огня первым.

— Айонка, не связывайся с ними, уходи! — прохрипел Дик.

— Очень проницательно, но не получится. Мне нужно кое-что подтвердить для себя… — насмешливо заметил Игнир… и снял мои щиты со стражников, предоставив им полную свободу.

Выставив мечи, три десятка лучших воинов, а плохого Игнир у себя не держал, без малейшего сомнения устремились ко мне.

Что ж, пора… я всю ночь набиралась решимости.

Я скинула защиту отца, которая заодно блокировала драконью магию, выдавая ее мизерными долями. Магия закипела во мне, наполняя тело бешеной силой. И замерла, наслаждаясь неимоверной властью над землей, воздухом и морем.

Мрачную решительность побить своих соперников, и не просто обезвредить, а полностью уничтожить, я продолжала раздувать, словно искру глубоко внутри себя. Так или иначе, сегодня, когда призвала свою драконью сущность, сила откликнулась, поднимаясь внутри меня горячей яростью.

Укрыв Дика и Лео защитой, притянула нити к себе. В данный момент я знала, что стоит мне натянуть их, как море вздыбится и погребет остров под собой.

Аккуратно орудуя необузданной мощью, которая бушевала в моих руках и кипела у меня под кожей, я одним взмахом раскидала охранников, как пух с одуванчика, и протолкнулась к позорным столбам через ближайшую группу нападающих.

Но стражей и это не вразумило…

Они вставали и вновь атаковали меня.

Как они не могут понять, что я не хочу крови?

Ну все! Я разозлилась… А затем раздался звук похожий на шум от извержения вулкана или кипящего гейзера…

Я вызывала гнев земли на себя.

От усилий у меня перехватило дыхание на секунду, но результат не заставил себя ждать. Несколько ближайших ко мне стражей полетели назад, гигантская волна смела их прочь. Остальные охранники рухнули на плиты двора, стоящие вдоль дороги, под давлением магии свалились друг на друга, пытаясь ускользнуть, разбивая руки и лица в кровь, ломая кости друг другу.

Я безразлично осмотрелась. На изрытой ударами площади валялись неподвижные фигуры, двое с серо-зелеными лицами ползли по брусчатке прочь отсюда.

Ну хоть до кого-то дошло!

К сожалению, на шум из замка и башен выбежали ученики, которые с любопытством смотрели за происходящим.

— Айонка, остановись! Не видишь? Он тебя специально провоцирует! Ты же дитя Света! — из последних сил вопил Лео. — Да-да, если погибнут ученики, ты тут же потеряешь Свет, и он доберется до тебя в одно мгновенье!

— Остановись! — устало вторил Дик. — Ты себе никогда этого не простишь!

Один хозяин академии получал от происходящего неподдельное удовольствие:

— Так что ты дашь мне за жизни твоих женишков, а, драконница? «Девочка эльфийка», а я-то все гадал, пока ты мне сама не позволила все проверить… — уже не просто говорил, а злорадно хохотал Игнир, словно ему в руки внезапно упало нечаянное сокровище.

Отовсюду звучало изумленное: «Драконница?», потрясенные свидетели передавали тот вопрос из уст в уста.

— Не поддавайся ему… — задыхаясь, прошептал Лео.

Но я не была в отчаянии, нет, в это момент действовала хладнокровно, планируя каждый шаг.

Прежде всего! Мне надо увести этого урода от друзей, укрытых щитами. Ударить в центр, где стоит Игнир с Бренном. Ранить и вывести из строя слуг Игнира. Не убивая.

И отпугнуть идиотов, типа Захра, который только что кинулся на меня с мечом.

Я ударила его просто волной магии. Но он устоял, укрывшись магическим щитом, в котором поднаторел на уроках Смутчина. И ко всему обрушил на меня молнию, также самое сильное его заклинание. Мне пришлось отзеркалить этот удар.

Захр и на этот раз устоял на ногах, хотя казалось, вот-вот и он свалится. Из носа и ушей у него потекла кровь, он тяжело дышал, вытирая рукавом окровавленное лицо, так как второй рукой удерживал щит.

Однако, несмотря на жалкое положение, глаза лучшего ученика злобно сверкали. А его смуглое лицо сейчас напоминало оскалившуюся морду зверя. Собрав все силы, он бросился ко мне, целясь мечом прямо в сердце. Он был слишком быстр и разъярен, но вряд ли не понимал, что прямое столкновение со мной не сулит ему ничего хорошего.

Тогда я дернула за другую нить силы.

Из земли, из каждой ее поры хлынул свет. Бело-голубой и такой пронзительный, что не спасали веки, свет выжигал глаза.

Загудела земля. Она гудела так страшно, на низких нотах, что хотелось издохнуть от ужаса. Послышались крики учеников… Захр упал, скорчившись почти у моих ног.

Страшный звук длился и длился. Пока я не отпустила кулак и не расслабила нити. Внезапно все закончилось. Странная тишина, словно густой туман, заполнилась стонами лежащих стражников. Игнира нигде не было.

Бренн, шатаясь, поднялся на ноги, с ужасом смотря на меня, пыльным рукавом вытирая хлынувшую из носа кровь, спросил:

— Ты на самом деле драконница?!

Я громко расхохоталась, все еще пребывая под воздействием драконьей магии, язвительно ответила:

— Вы что, неужели уже позабыли? Я же ваша рабыня, директор Бренн, как вы всегда выражались, «купленная в зверинце»…

Он в шоке застыл, медленно качая головой как умалишенный.

Вновь раздался вопль ужаса, но на тот раз у забора, так что я не имела к нему никакого отношения.

— Они сейчас сюда ворвутся! — задрав голову, дико завопил один из старших учеников.

Все обернулись на его крик и посмотрели в небо.

Гигантский черный дракон выписывал круги над куполом, периодически неистово ударяя в прозрачное препятствие струей огня. Через миг к нему присоединился серебристый собрат, цвета голубого металлического сияния, отраженного от чешуи, который бил огнем в ту же точку. Время от времени то один, то другой дракон резко разворачивался и обманчиво медленно скользил над замком, что-то высматривая внизу, затем вновь бил огнем в ту точку.

Студенты в панике бежали кто куда, пытаясь укрыться от гнева древних.

Я от радости заплакала, ликуя, что сейчас встречусь с отцом и братом. И тогда — все плохое будет позади!

Часть вторая. Свобода ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дик

Бой внизу остановился.

— Что это значит? — в ужасе прохрипел Бренн, в шоке наблюдая, как ломается защита академии под натиском драконов.

— Все правильно! — Радостно закричала Айонель. — Это пришла ваша расплата!

— За что? — осторожно переспросил он. — За то, что спасли вас от рабства?

— За то, что устроили другое, еще хуже! — уверенно заявила она, радостно задрав голову к куполу, по которому, как круги по воде, с шумом побежали разводы.

Черный дракон продвинулся сквозь купол вперед, и толпа перепуганных учеников еще стоявших вокруг, резко отшатнулась.

Но в этой академии никогда не знаешь, что будет в следующую минуту.

Пока мы все с замирающим сердцем смотрели, как открывается проход через купол и к нам летят драконы, во дворе внезапно появился Игнир.

Айонель перестала смотреть на небо, глядя на врага в замешательстве. Хозяин академии схватил ее за плечи и рывком повернул к себе.

— Не так быстро! — бесстрастным голосом произнес Игнир. — С расплатой ты поторопилась!

Он высыпал в лицо Айонке какой-то густой желтый порошок. Она мгновенно потеряла сознание и стала падать на землю, словно тряпичная кукла. Игнир схватил ее на руки и шагнул в раскрывшуюся сияющую сферу…

Я кричал. Рядом бился Лео, вырываясь из пут, пытаясь его остановить, но ничего не получилось.

Лео

Беснуясь от собственного бессилия, мы с Диком в неистовом отчаянии закричали, понимая, что черный дракон, которого с такой надеждой ждала Айонель, физически не успеет долететь сюда, чтобы спасти ее.

Так и получилось. Купол, расположенный выше самых высоких гор, находился настолько далеко от земли, что при желании Игнир успел бы унести еще с полдюжины учеников.

Так что, едва сфера хозяина с Айонель на руках растворилась, мы с неописуемым нетерпением ждали приближение черного дракона. За ним неотрывно следовал серый. А когда они приземлились и стали людьми, в глаза сразу бросилось, как эти двое похожи на нашу Айонель. Правда серый дракон стал почему-то эльфом, но таким же высоким и крупным, каким был черный дракон-человек.

Толпа учеников и стражников в ужасе разбежалась по острову, на площади залитой первыми лучами солнца, никого, кроме нас, не осталось. Только мы с Диком, прикованные к столбу, убежать не могли, да и не собирались.

Дракон, приблизившись, холодно спросил:

— Куда он ее унес?! Что за сфера? Что с Айонель?

Дик вместо ответа в бешенстве закричал:

— Да что вы тяните! Он же убьет Айонку! Скорее летите за ним!

— Кто «он»? — тем же ледяным тоном спросил дракон, пока его сын, а этого не заметить было невозможно, незаметно подошедший следом, закрыв глаза, изучал нити мира. Видимо заметив нашу связь с Айонель, он в удивлении поднял брови и тут же раскрыл глаза, пристально нас рассматривая.

Я вмешался:

— Он путешествует точками перехода типа драконьих, только делает их в две секунды и отправляется, куда сам захочет. Вы можете опоздать! Прошу вас, летите за ними. Вы же лучше нас знаете, где и для чего можно использовать драконницу. Прошу вас, торопитесь! — Я говорил это в полном отчаянии. Мне казалось, что дракон не успеет ее спасти.

Черный дракон кивнул, повернулся к сыну и приказал:

— Закрой здесь все куполом до моего возвращения. Пусть ни правые, ни виноватые остров не покидают.

— Хорошо, — отозвался дракон-эльф и ударил магией по нашим кандалам. Железные обручи на глазах испарились. — Этих я заберу с собой. Потом расскажу почему...

— Смотри сам, — ответил отец спокойно, но, когда он обратился в дракона, по острому хребту и длинной шее древнего зверя сыпались огненные искры, которые падая на землю, вспыхивали черным огнем.

Я никогда не видел дракона-зверя в живую, но, кажется, это значит, что он в диком бешенстве.

Эльф подошел к нам и помог подняться с козел, на которых нас чуть не казнили. Сорок ударов плеткой с железными наконечниками даже для нелюдей, типа эльфа и почти дракона, слишком тяжелое испытание, чтобы можно было радостно подскочить и бежать. Окровавленная одежда прилипла к ранам, было тяжело дышать. Затекшие конечности не слушались.

Эльф приложил руку к моему лбу, и я почувствовал, как родная эльфийская магия потекла по жилам, отгоняя боль и придавая силы. Таким же образом он помог и Дику.

Когда серый дракон закончил, черного зверя уже не было видно.

— Мальчишки, вы летите со мной, остальным помогут чуть позже. — И улыбнулся. Тут я окончательно поверил, что это на самом деле брат Айонки.

Что ему до двух избитых незнакомцев, от которых ни крошки пользы? Но он помогал нам, как и она.

— Я заберу вас с собой, остальных ваших друзей спасут мои слуги.

— У нас нет здесь друзей, кроме Айонель, — признался я. — Лучше помогите ей…

Эльф, осматриваясь во владениях Игнира, кивнул, чтобы я понял, что он меня услышал:

Дик проворчал:

— А почему вы с черным драконом не полетели? Вы не знаете, какой Игнир опасный.

Эльф улыбнулся и насмешливо ответил:

— Я редко применяю драконью магию, да и летаю очень медленно, я бы тормозил отца. Зато профессионально занимаюсь расследованиями…

— Боюсь, что Игнир всех обманет и ваш отец не успеет ее спасти… — с ужасом выдохнул я.

— Не переживайте, отец их не упустит, — усмехнулся брат Айонель. — Ну… готовы путешествовать?

Мы вяло кивнули.

Слишком много на нас сегодня свалилось, и даже то, что мы покинем проклятый остров, уже не радовало. Полет был медленный, спокойный и, насколько может быть в драконьих лапах, удобный. Мы рассматривали море под нами, изредка вяло переглядываясь: вот она, свобода!

Сперва брат Айонель аккуратно перенес нас на трехмачтовый военный корабль, где первым делом отдал приказ команде идти к острову Игнира. Осторожно выгрузив нас на верхней палубе, он вновь стал эльфом.

— Что прикажете, господин Андриель? — К нему поспешил высокий загорелый капитан корабля с просоленной на щеках кожей и с выгоревшими на солнце русыми волосами. Приблизившись, он с достоинством поклонился. Брат Айонель поклонился в ответ и сообщил:

— Я дам координаты скрытого острова. На карте его нет. Необходимо доставить туда магов, следователей, охрану и большой корабль для эвакуации детей… Целители и повара присутствуют обязательно.

— Как прикажете, господин… — с уважением поклонился капитан. И тут же поинтересовался. — Работорговцы?

— Да. Действуйте, как всегда в таких случаях. Все результаты осмотра — хозяину, он решит, что делать с виновными.

— Да, приступаю, — вежливо поклонился капитан.

Пока мы наблюдали за беседой брата Айонель и офицеров, матросы с любопытством рассматривали нас. Ну, еще бы, непонятные костюмы все в засохшей крови, криво обстриженные волосы, торчащие клоками, и обезумевший взгляд, по крайней мере, у Дика, хотя я, уверен, выглядел не лучше.

Мы думали, что серый дракон оставит нас на корабле, однако он попросил нас напоить, а перед взлетом пояснил:

— Я вас оставлю на одном острове, там вам помогут. А сам отправлюсь к отцу переходами…

Пока мы раздумывали об услышанном, мягко подхватив в свои лапы, серый дракон вновь нас куда-то понес. Измученные всеми этими событиями, мы с Диком как-то нереально быстро в полете уснули.

Дракон опустил нас на поляне, покрытой нежной зеленой травкой, невдалеке от красивейшего дворца с тремя башнями из бело-розового мрамора, и тут же унесся в небо.

— Что будем делать теперь? — задал самый насущный вопрос Дик, едва перевел дыхание.

Я вообще подняться не мог, устало развалившись на траве, пытался перевести дух после резкого пробуждения и посадки.

— Ну… — Но больше сказать ничего не успел: нервно оббегая холмы с цветами, видимо местные клумбы, по тропинке к морю шагала светловолосая человеческая девушка в тонком голубом платье из шелка, с наброшенной на плечи белой меховой пелериной. За ней, в белой рубашке с вышивкой, темных укороченных штанах, заправленных в высокие кожаные сапоги, раздраженно потряхивая над головой тонким кончиком удочки, ступал темноволосый юноша на две головы выше девушки.

— Мам… Ну не говори отцу, ну пожалуйста!… Он меня на острова больше одного не отпустит.

Мы удивленно переглянулись, девушка была явным человеком, а парень был старше ее на вид, но почему он виновато говорил «мама»?

— Я тебя и без отца не отпущу, раз ты ведешь себя, как безмозглый мальчишка!

— МАМА!! — возмущенно произнес юнец, примерно нашего с Диком возраста.

Девушка, быстро шагая вперед, гневно продолжала:

— Тебе и бабушка говорила там не купаться, и дедушка предупреждал, что туда нельзя лезть, там скалы под водой падают… И на тебе! А еще… я выдеру тебя как… как!.. — Девушка остановилась, обернулась к пареньку, от волнения не в состоянии подобрать сравнение, чтобы выразить свое негодование.

Парень смущенно проворчал:

— Мам… Я больше туда не полезу, мне хватило. Ну мам…

— Ага, и только окажешься на островах с такими же шалопаями, как сам, начнешь проверять горы на крепость!

— Мам…

— Ладно, я ничего папе не скажу, а скажу бабушке… — Наконец светловолосая красавица в дорогом наряде придумала достойное наказание сыну.

— За что? — шагая за ней, горестно взывала к материнскому милосердию жертва родительской строгости. — Это же еще хуже! Лучше дедушке! Он хоть меня понимает.

— Нет, бабушке! И еще… Все твои беды от безделья! Давно надо было это сделать. С сегодняшнего дня ты помогаешь прачкам в замке, воду принести, развесить или поднять тяжелое! — раздраженно закончила юная госпожа.

— Ладно, там как раз новеньких девушек набрали, я им с удовольствием помогу…— обрадовался парнишка.

— Увы, но помогать со стиркой ты будешь двум старушкам, — злорадно пояснила мамочка, — тем самым, которые обстирывают стражу во дворце.

Сын горестно заявил:

— Мама, ты ведешь себя как десятник в юбке, ну хоть раз бы проявила снисхождение к собственному ребенку…

— Наглая клевета! До трех лет я была к тебе чрезвычайно снисходительна и уже двадцать лет пожинаю плоды своей слабости! А насчет десятника ты не прав, у меня под руководством было около сотни воинов, так что, увы, снисходительности от меня не жди. Ослушался — получай наказание! Поверь, это куда милосерднее, чем выскребать тебя частями из-под скалы!

Парень ответить не успел — он первым заметил нас и остановился. И теперь таращился в изумлении, изучая наши окровавленные балахоны.

— Кто это?

— Сейчас узнаем… — невозмутимо отозвалась девушка-мама и направилась к нам.

— Рада приветствовать, но кто вы и как сюда попали? — вежливо поинтересовалась она, пока я нервно вскакивал с травы вслед за Диком.

Не давая дракончику острить, очень он уж впечатлился беседой странного семейства, я вежливо отозвался:

— Нас принес серый дракон…

Реакция не менее странная, чем весь их предыдущий разговор, последовала незамедлительно.

— О, папа уже здесь? — удивился парнишка и окончательно скис: видимо, папа отправкой к прачкам не ограничится.

— И что он сказал? — весело поинтересовалась девушка, насмешливо покосившись на сына.

— Что нас тут хорошо примут и дадут все необходимое, пока он будет помогать отцу Айонель ловить похитителя… — нахально улыбаясь, отозвался Дик.

Девушка в шоке захлопнула рот рукой, потом дрожащим голосом спросила:

— Так они нашли ее?

— Да.

Она резко обернулась к пареньку:

— Гейб, стрелой несись к бабушке, скажи ей, что у нас важные гости.

Парень, не сводя с нас подозрительного взгляда, медленно кивнул.

— Ге-й-б!.. — совсем не мило рявкнула девушка, гневно обращаясь к сыну. — Бегом!

— Уже иду!.. — проворчал он и, с холодком на нас посматривая, медленно двинулся обратно к замку.

Девушка в этот момент внимательно изучала наши одеяния.

— Ребята, а вы откуда? Сядьте, не напрягайтесь…

— Мы? Из академии магии великого Игнира, — с сарказмом отозвался Дик, — а до этого из клетки рабовладельца.

Но строгая мамочка вроде не обращала внимания на дерзость тона гостя в окровавленной одежде, продолжая мягко улыбаться, не сводя с нас внимательных глаз.

Я же, чувствуя вину за грубость дракончика, поспешил объясниться, чтобы чуть смягчить впечатление от его слов:

— Мы с Айонель вместе с первого дня. Еще с клеток.

Молоденькая мама подняла в удивлении брови, но ее вопрос так и не прозвучал, потому что Дик вновь грубо вмешался:

— Это я с первого дня, а тебя, избитого, принесли через неделю…

Заметив, как я поморщился от наглого тона Дика, девушка усмехнулась:

— Не обращай внимания, когда нервничаю, я тоже начинаю дерзить кому ни попадя. — И обернувшись к Дику, спросила: — Так что же задержало Райдера с Айонель?

— Ее прямо на глазах отца похитил Игнир, хозяин той проклятой академии… — насупившись, ответил Дик.

Девушка отреагировала слишком спокойно:

— Ясно… Будем ждать. Не думаю, что кто-то остановит Райдера… — терпеливо вздохнула она.

— Вы просто Игнира не знаете… — сдержав раздражение, возразил я.

Хотя всеобщая вера в силу черного дракона давала небольшую надежду, но я боялся, что они не понимают, насколько на самом деле страшен Игнир. Мы в течение этих лет не раз убеждались, что он очень сильный маг, страшный в своем умении и полной безжалостности, которую постоянно нам демонстрировал.

Она только усмехнулась.

— Ладно, сейчас вас осмотрит и подлечит мама Айонель, а то Андро всегда пренебрегал целительством. Затем вы ляжете спать, а завтра поговорим… — зачем-то попыталась успокоить нас девушка.

— Вас не волнует, что там произошло? — мрачно оглядывая ее, отозвался Дик. Я толкнул его локтем в ребро. Совсем уж обнаглел: зачем так говорить, он ведь здесь совсем никого не знает!..

Дик скривился и с гневом уставился на меня, ожидая пояснений.

Но девушка не обиделась, а всего лишь открыто улыбнулась:

— Очень волнует, но я уже в том возрасте, когда понимаешь, что терпение — главная добродетель, а вам прежде всего надо отдохнуть. Сейчас вами Иол займется.

И на самом деле со стороны замка в окружении четверки слуг к нам спешила красивая темноволосая эльфийка в темно-синем одеянии. Высокая и хрупкая, чем-то похожая на мою маму…

— А вот и Иол, мама Айонки…

Пока Дик удивленно глазел на маму Айонель, я, как смог, поклонился супруге дракона.

— Света вам, госпожа…

Но вместо вежливого многословного ответного приветствия на расстоянии, как это положено у малознакомых эльфов, она подошла ко мне и крепко обняла, как если бы нас встречала моя мама.

Я немного растерялся, но она на ухо прошептала:

— Я так счастлива, что вы живы! Добро пожаловать домой, дети. Мы вас ждали… — От этих объятий прошла боль, появились силы…

Я сдерживал ненужные слезы, пока мама Айонель крепко обнимала и успокаивала смущенного Дика, и вовсе непривычного к материнской ласке. А потом отворачивался от друга, давая тому возможность прийти в себя и вытереть непрошеные слезы.

Ласково улыбаясь, и плохо сдерживая дрожь в руках, мама Айонель приказала прибывшим с ней слугам перенести нас в замок.

Нас с Диком аккуратно погрузили на что-то плоское и прозрачное и через поляны, клумбы и великолепный двор понесли в замок. Следом за носилками шагали белокурая красавица с озадаченным сыном, мама Айонель и слуги, а я думал о том, что если скоро найдут и принесут сюда нашу Айонку, мое счастье будет полным.

Дик

Темноволосая эльфийка, мама Айонки, мне сразу понравилась. Спокойная, тихая, несуетливая, она мгновенно располагала к себе ласковым взглядом. По ее приказу нас доставили в огромную гостиную и выгрузили из носилок на диваны.

— Меня зовут Иоланэль, но родные называют Иол, что и к вам относится. Как вы, наверно, уже слышали, папу Айон зовут Райдером, вы познакомитесь с ним чуть позже. Андриеля, нашего старшего сына, вы уже знаете. Как я поняла, это он принес вас сюда. Ольгерда — его супруга и мама Габриеля.

Она взглядом показала на нашедшую нас красивую девушку в белой пелерине и того ноющего пацана, который, судя по кислому виду, был нам не очень рад.

— С остальными родственниками мы познакомим вас попозже. А пока начнем с тебя, — она обратилась к нашему эльфенку, положив руку ему на плечо. — Как тебя зовут?

— Леонель, точнее, Лео,— смущенно улыбнувшись, отозвался он, заодно представив и меня. — А его зовут Дик.

Эльфийка нам улыбнулась, затем продолжила говорить Лео:

— На втором этаже много свободных покоев, прогуляйся и выбери себе любые, которые приглянутся… Я пошлю слуг, они помогут тебе искупаться и принесут одежду и все, что ты пожелаешь. Через сорок минут я буду ждать тебя на обед. Если вместо трапезы предпочтешь лечь отдохнуть, сообщи слугам, чтобы тебя не тревожили.

— Спасибо… — И, оглянувшись на меня с улыбкой, этот предатель, — не мог меня дождаться! — спокойно отбыл на второй этаж «выбирать себе покои».

Принц, тоже мне…

Иол подошла ко мне и, положив руку на плечо, также ласково заглядывая в глаза, сказала:

— Тебе, Дик, предложу то же самое. Если вы с Лео решите обедать отдельно, слуги принесут вам еду в комнаты…

— И вы не станете нас ни о чем расспрашивать? — ехидно прищурившись, поинтересовался я. Она рассмеялась:

— Конечно станем, вот только вы можете не отвечать… А пока иди, отдыхай, горячая вода уже готова.

— Горячая вода? Здорово! Спасибо! — Я радостно потер руки: после подвала, избиения и пыток больше всего хотелось искупаться.

— Знала, что тебе понравится! — усмехнулась Иол. Но, едва я сделал шаг к лестнице, на которой меня ждали две служанки, она спросила: — Забыла спросить, эти связи между вами лепила Айон?

Только что вспомнив, что предстал перед ней женихом дочери, я немного смутился:

— Да, еще в клетке, чтобы нас не продали по одному.

— И что, помогло? — Иол устало улыбнулась.

— Нет, все равно ей пришлось драться с магами…

Она грустно кивнула, а я, ругая себя, что ответил так необдуманно и расстроил Иол, пошел наверх.

Еще на лестнице, при выходе на второй этаж, схватив рукой за предплечье, меня поймал радостный Лео:

— Ты почувствовал, что нигде больше ничего не болит?

— Нет… — буркнул я, скидывая его лапу.

Но Лео этого, кажется, даже не заметил:

— Ты представь, сила у Иоланэль какая, она только руку на плечо положила, а раны все зажили, только розовые полоски остались, да и те к утру сойдут!

Я скривился, в его восторге можно было захлебнуться. Мне хотелось спустить его с небес на землю:

— Тебе же Айонка говорила, что к ее маме, как к целителю, едут со всего мира… Чего удивляешься… — раздраженно отозвался я, поведя плечами. За всеми этими волнениями я только что понял, что у меня на самом деле больше ничего не болит.

Лео насмешливо фыркнул:

— Ты что, думаешь, каждый целитель так может?

— Ничего я не думаю! Сейчас как Райдер Айонку не спасет, и что тогда с ней будет?! Вот я о чем думаю! — с горечью буркнул я.

— Пока мы шли к замку, Ольгерда, жена того серого дракона, мне тихо сказала, что вчера здесь была служанка Света, Хиль, она так ее назвала. Она им сообщила, что завтра у них будут долгожданные гости и счастливое пополнение в семействе.

— И что? — Я мрачно на него посмотрел, не понимая, какое отношение гости имеют к спасению Айонки.

— А ничего… Слуги Света просто так ничего не говорят. Все с Айонель будет хорошо. Ольгерда своим словами с меня словно гору сняла! — радостно лепетал наш эльфенок, двигаясь по коридору и заглядывая в очередную комнату.

— Ладно, посмотрим, что получится у ее папаши…

— Да, я тоже нервничаю от нетерпения! Смотри, в этой комнате горы кукол — наверно, это детская Айонель. Давай просто возьмем себе те покои, что рядом…

— Да. Я ту, что справа, — мрачно отозвался я.

— Тогда я левую! — все еще радостно отозвался Лео.

Перед тем как мы разошлись по комнатам, я предупредил эльфенка:

— Когда искупаешься и переоденешься, айда ко мне, что-то мне не по себе во всей этой красоте…

Лео кивнул и зашел в свои покои.

Я еще раз осмотрел коридор отделанный шелком и золотыми рамками, в которые, составляя симметричный узор, были вкраплены крупные драгоценные камни.

«Одного такого камешка хватило бы на год беспечной жизни половине нашего поселка», — с отвращением рассматривая всю эту роскошь, подумал я.

Служанка позади меня тихим покашливанием напомнила о себе. Я насмешливо поклонился, пропуская ее в комнату первой.

Пусть пока все идет, как идет, а там… а там посмотрим!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Айонель

Из-за непонятного порошка Игнира я потеряла сознание и пришла в себя только в его сфере.

Молча наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых век, слышала его ругань, но даже пошевелиться не могла. Сломанной куклой я валялась у ног Игнира, который в это время, громко проклиная Свет, осматривал волдыри от ожогов* на своих руках.

*О влиянии Света на темных подробно описано в «Чудесах».

Вокруг брызгами взрывались звезды, меняли свет плывущие насквозь лучи, превращаясь в невесомые облака света. Вот как выглядит быстрый перенос через пространство! Я засмотрелась, потому поздно заметила, что сфера свернулась, и мы оказались в горной, затянутой туманом, совершенно негостеприимной местности.

Сильно пахло морем, вдали кричали чайки: видимо, сфера остановилась где-то на берегу. Мелкую морось от волн ветром то и дело заносило в мою сторону, обдавая беспомощную, откинутую на камни руку холодной влагой.

Пытаясь хоть как-то взять тело под контроль, я полностью сосредоточилась на этом, и не сразу заметила, что Игнира рядом нет.

Свалив меня на камни, маг не позаботился хоть как-то укрыть свою «добычу». Из-за полной неподвижности и боли в онемевших от холода руках и ногах, я несколько раз отключалась и приходила в себя, уже не чувствуя застывшей руки и неловко вывернутой ноги.

День и ночь я неподвижно пролежала на берегу. Могла поднять только веки, бессильно наблюдая, как наступает прилив, и размышлять о причинах столь странного поведения Игнира.

Что это? Месть за устроенное в академии? Или ему понадобилось куда-то срочно удалиться, вот он и бросил меня в первом попавшемся месте?

Хотя одно другому не мешает.

Через сутки этой муки, утром, наконец, почувствовала, что могу шевелить рукой. Тело с трудом, но постепенно оживало. Я медленно, с напряжением сжимала руку в кулак, заставляя непослушные суставы слушаться. Мне казалось, что так я смогу быстрее подняться.

Осталось только поскорее прийти в себя и сбежать отсюда!

Но ничего не вышло. К вечеру второго дня где-то рядом под тяжелыми шагами заскрипела галька.

Игнир, не скрывая злорадства, склонился надо мной и насмешливо произнес:

— Смотрю, ты уже очнулась? Не очень впечатляет. Времени на очистку организма от драконьего снотворного ушло больше суток, ровно как у человека. Что-то мне кажется, легенды слишком преувеличивают силу драконниц...

Я открыла рот, чтобы резко ответить, но ни звука не вырвалось, получился только безмолвный выдох, которым только насмешила Игнира:

— Н-да, совсем не впечатляет!

Открыв глаза, с ненавистью на него посмотрела.

Игнир, как всегда, был в своем извечном сером плаще с большим капюшоном, как у стражников в замке людского короля.

Мы с Диком даже как-то спорили, что он под ним носит — военную одежду или шелковый камзол. Под длинной накидкой хозяина академии, которая распахнулась при наклоне, ничего кроме белой рубашки не было. Холода он точно не чувствует.

Черные глаза моего врага блестели. Кажется, он ликует.

— Сейчас я исправлю одно мелкое упущение и, наконец, получу то, что давно заслужил! — весело сообщил он. В его руках был толстый черный плащ, покрытый чарами так, что защитной магией отдавало в мою сторону даже на расстоянии двух шагов.

Пока Игнир небрежно закутывал меня в этот своеобразный магический чехол, я вспомнила услышанные проклятия в сфере.

Значит, он необдуманно схватил меня на площади академии, и его сильно опалило Светом. Потому и бросил меня на берегу, чтобы найти способ переносить «ценный груз» без ущерба себе.

— Ты уже догадалась, куда мы попали? — перекинув меня через плечо, как свернутый ковер, весело спросил он. — Могу подсказать. Мы на острове Драконов, единственном месте на этом свете, где можно принести драконницу в жертву, чтоб получить ее Сердце. Можно еще кое-что получить, но я не определюсь без подготовки.

Вот и исполнение детских страшилок… Ему нужно мое сердце! Папа столько лет меня предупреждал, а я никогда не принимала его слова всерьез.

— Жаль, что в дракона обернуться не смогу, это бы здорово ускорило процесс! Но, если твой папаша здесь, это мгновенно выдаст нас и испортит мне все планы. Так что путешествуем пешком благодаря ему.

И тут же он насмешливо поинтересовался.

— И как тебе окрестности? А мысль, что я уничтожу твоего отца, благодаря твоему сердцу, надеюсь, тебя не сильно огорчает?

Кровь прилила к голове, вызывая боль, но я ничего исправить не могла, магия меня почти не слушалась, как и тело. Настолько все застыло в теле и душе, что даже страшно не было. Хотя от ужаса должно было рвать душу на части.

Какое-то время Игнир пробирался между скалами, шагал через густой туман, иногда ему приходилось карабкаться со мной на плече на почти отвесные утесы.

Наконец мы попали в гигантскую пещеру, в которой было совершенно пусто, хотя светло. На плохо обработанных колоннах висели яркие огни, не давая темноте поглотить исполинское царство камня и пустоты.

Я ничего не знала об этой пещере, да и слышала о Драконьем острове только мельком. Дома о нем не говорили, а в академии Игнира ходили дикие слухи, один страшней другого.

— Итак, драконница… Ты готова сделать меня самым счастливым на свете? Обладателем абсолютной власти? — высказав это довольным тоном, Игнир, наблюдал за мной с напряженным интересом, как смотрят студенты, препарируя зверушек.

— Нет. Ничего у вас не выйдет, — насмешливо прошептала я. И, медленно разминая сведенные судорогой мышцы шеи, ровным голосом повторила: — Рабу тьмы никогда не стать властелином Света, тем более — стать счастливым. Это невозможно!

— Да что ты понимаешь, девчонка!.. — как-то слишком бурно и беспочвенно взорвался он, гневно швырнув меня с плеча на пол. Видимо, мои слова его зацепили.

Тело болело, зато мой эмоциональный ступор никак не проходил. Я лежала у огромного черного камня, как понимаю, алтаря, на котором мне вот-вот вырежут сердце, и ни капли не боялась. Превратившись в сплошное терпение, всего лишь отстраненно наблюдала за подготовкой Игнира к ритуалу.

Дальнейшее заняло лишь минуту, хотя в тот миг мне казалось, что время остановилось.

Игнир, подготовив и выложив клинки со странными рисунками на специальную поставку в камне, грубо поднял меня и положил на алтарь.

Я безучастно смотрела, как, занеся оружие надо мной, он приготовился разрезать форму академии, чтобы по всем правилам принести меня в жертву, но тут в пещеру ворвались папа с братом.

Они выставили щиты между мной и Игниром, чтобы он вновь не унес меня, а сами стали окружать его, чтобы схватить и уничтожить.

Поклонившись им, он насмешливо произнес:

— Я не прощаюсь, господа драконы, драконница… Еще увидимся! — Игнир сотворил сферу и исчез...

Ну да, в этом он мастер.

Я попыталась подняться с ледяного камня, думая о том, что в последнее время в моей жизни что-то слишком много холода. И он, кажется, начал меня одолевать…

Тут ко мне подскочил папа и схватил на руки.

— Доченька…

— Пап… а я боялась, что ты не успеешь… — прошептала я, прижимаясь к горячей папиной груди. — Я так обрадовалась, когда увидела тебя в небе над академией.

— Прости меня, что я так долго не мог найти мое сокровище… — Папа прижал меня еще крепче.

Брат подошел сбоку и взял меня за руку, согревая.

— Главное, сейчас не опоздал… — сказала я, улыбнулась… и впервые за все время спокойно уснула.

Проснулась в беспокойстве… Даже если это просто сон, я не хочу его покидать и просыпаться! Мне так хорошо, тепло и спокойно с папой! Как же я соскучилась!..

Окончательно я очнулась, когда мы вышли из точки перехода на нашем острове. Папа так и нес меня, прижав к груди.

Погода испортилась, дул резкий ветер, срывался дождь, опустившееся небо давило свинцовыми тучами.

Я очнулась, осмотрелась, осознала… и завизжала от восторга, обняв папу за шею:

— Это не сон! Папа, ты и вправду меня нашел!

Андриель рассмеялся.

— А я все думаю, что с тобой такое, ни визга, ни писка. Думал, наверно, совсем сломали нашу девочку. Ну, а теперь я спокоен. Все на месте.

— Братик! — Я перебралась к нему на шею. Теперь где-то позади сквозь слезы улыбался папа.

Радость так и распирала меня. Откинув голову назад, я счастливо рассмеялась.

— Твои… друзья уже у нас. — Андриель кивнул головой в сторону замка.

— Ты спас их? Спасибо!!

Во мне все ликовало. Сейчас приду домой и увижу маму! Мамочку!

— Пошли скорее к маме! — Я сползла с брата и потащила за руку его и папу к родному замку.

Пока ухоженными дорожками мы шли мимо парка и фруктового сада к замку, окончательно распогодилось: тучи над островом исчезли, как по мановению руки, ветер стих, и выложенный мраморными плитами двор залило солнце. Папа и Андро, заметив резкую перемену в погоде, многозначительно переглянулись.

Дальше все слилось в сплошную радость. Я счастливой белкой вертелась между родителями, братом, Оль и вымахавшим на три головы выше меня, Гейбом.

Меня все обнимали, плакали, целовали, опять обнимали. О Лео и Дике мне сообщили, что они мужественно ответили на все вопросы, ушли спать и уже сутки отдыхают.

В общем, я успела искупаться, надеть красивое платье, — это Ольюшка мне из своих подкинула, — и завалиться в комнату к друзьям и секунды не сомневаясь, что они спят вместе.

— Эй, сони, ужин пропустим, а я два — нет, уже три дня ничего ни ела… — растолкав сонных друзей, радостно объявила я.

Очень уж мне понравилось, как они смотрятся в моем родном доме. Как родные и законно принадлежащие этому месту!

— Айонка! — Дик, продрав глаза, радостно в меня вцепился. Изрядно помятая горячими объятиями родителей, я лениво похлопала его по плечу.

— Вставай, давай. Есть хочу, пошли скорее…

— Что же ты без нас не поела? — улыбнулся проснувшийся Лео.

— А я не могу без вас…

В общем, пир на весь мир решили закатить завтра, а пока нас ждал простой ужин. Родители, налюбовавшись, оставили нас одних. И некоторое время в обеденном зале слышалось только наше возбужденное урчание, сопение и чавканье. Один Лео, воспитанный чопорными эльфами, бесшумно уплетал сочное, отлично прожаренное мясо, испачкав при этом в жире лишь самые кончики пальцев. Я сразу приступила к десерту, с аппетитом слопала три пирожных и теперь вяло слизывала крем с четвертого…

Наконец, отвалившись от стола, как сытая пиявка от коняги, Дик признался:

— Я сию минуту усну, прямо тут, носом в тарелке.

— Подожди, доползем до спальни, не стоит смущать родителей Айонель, — медленно отодвигая стул, и так же сонно выбираясь из-за стола, где-то рядом отозвался Лео.

Меня хватило только на одно слово:

— Точно!

Мы кое-как добрались до моей спальни, скинули с кровати всех кукол и, стянув шелковое покрывало, упали на постель втроем, как были. Через пять секунд все кончилось дружным сопением, а Дик, кажется, еще и храпел.

Я проснулась ночью от тихого шепота. В дверях, обнявшись, стояли папа с мамой. Папа, наблюдая за нами, явно гневался, а мама тихо ему шептала:

— Не нагнетай! Они чисты и невинны, как младенцы. Так и спаслись. Вцепившись друг в друга. Посмотри, и сейчас спят, взявшись за руки. Давай оставим их. Чуть придут в себя, тогда и посмотрим. А пока пусть дети спят спокойно!

Они бесшумно вышли, я улыбнулась, притянула к себе Лео и Дика, раскинула на них руки и отключилась.

Игнир

Меня окружала первозданная тьма, реальный мир существовал где-то там, далеко, под моим.

Изготавливая в академии марионеток для управления невидимой империей, все чаще ловил себя на том, что сам превращаюсь в нечто подобное, в послушную фигурку на ниточках, говорящую и действующую по приказу тьмы. Равнодушие или ненависть — все, что осталось в моем распоряжении.

Нет. Не все, теперь я алкал мести, заодно вожделея получить главный приз этого мира — драконницу! Да, я жаждал, вожделел, мечтал заполучить власть, даримую ею! Словно в моей жизни появился смысл! Некое подобие радости. То, что сразу придало ей видимость чего-то живого. Но, сколько бы я ни убеждал себя… это была только видимость.

Что бы я ни делал, все только увеличивало уныние и тоску. Пустота вокруг меня разрасталась вместе с каменеющей плотью. Только сегодня я обнаружил, что каменеть начала и вторая ступня… Окаменение за короткое время дошло до щиколотки.

Сколько всего мне осталось? Год, десять? Этого никто не скажет.

Скоро рассвет, небо разрезали первые робкие лучи. В этом свете все казалось черным: и деревья, и кусты, и редкая трава, и серые стены, горы, в которых еще недавно была расположена моя академия, которая просуществовала двести лет, пока туда не попала «нахальная эльфиечка»!..

Я откинулся на спинку кресла и в гневе стиснул кулаки. Да, эта девчонка столько времени была у меня в руках, а я упустил ее!

Но тут же заставил себя расслабиться.

Встал и налил себе вина. Конечно, никакого вкуса я не ощущал, — окаменение, тролли бы его побрали, — но привычка посидеть с бокалом перед камином осталась с древних времен. Она помогала мне расслабиться и взять себя в руки.

Не стоит раньше времени забивать себе голову неудачами. И план уже готов, осталось только дождаться! Немного терпения — и подарок в виде драконницы сам упадет мне в руки.

Единственный источник света — камин, позволял разглядеть висящие по стенам картины — в основном, портреты ученых прошедших веков, с которыми я сотрудничал. Отблески огня скользили по нарисованным лицам так, что создавалось впечатление, будто они живые. За большими, выходившими на море окнами еще царила ночь.

Отодвинув бокал, принялся изучать недавно доставленные свитки. Давно я не кидал подобный клич по миру. В этот раз всем моим рабам приказано выбрать и прислать требования и запросы на поиски домашнего учителя.

Так попасть в семейство дракона легче всего. Уверен, любящие родители не оставят доченьку невеждой. Будут искать домашних учителей для получения ею необходимого образования. Теперь осталось только вычислить момент, когда они это сделают, и приступить к плану.

Несомненно, родители драконницы будут искать пожилых учителей человеческой расы, которые не связаны с древними ни знакомствами, ни родством, имеющих отличный послужной список и замечательные рекомендации.

По крайней мере, на их месте так бы сделал я.

Конечно, логичней для этого подготовить документы учителя от дворян Лазурянского королевства, но там следователем и заодно лучшим другом старого короля Дубовика, был старший брат драконницы.

Я с отвращением припомнил, как она недавно в воспоминаниях показала его мне в виде эльфа. А я не успел сопоставить факты и припомнить, что наследник императора-дракона носит эльфийскую личину и в жизни использует только эльфийскую магию.

Так что я буду представлен им простым учителем из империи дракона.

Во-первых, у меня там больше ставленников, во-вторых, это объяснит быстрое появление на закрытом острове, где Райдер выстроил замок и укрыл его защитным колпаком и невидимостью, когда родилась дочь.

Я поморщился и с отвращением покачал головой. Вот еще одна мелочь, которую я сопоставил с остальными фактами только сейчас, уже зная, кто эта девчонка. Ведь изначально все было как на ладони! Ну зачем понадобилось императору дракону так защищать место, где росла, как все считали, простая эльфийка — плод измены нелюбимой супруги Иоланель, которая всячески избегала императора, полвека скрываясь от него по всему миру?* Кто после такого будет холить и лелеять неродную дочь?

*Действие происходит в Чудесах.

Отмахнувшись от сожалений, я пригубил вино. Ничего… Проигрыш в начале битвы еще не поражение в войне.

Отодвинув пустой бокал, вновь принялся изучать присланные сегодня документы.

Просмотрев связку свитков, наконец, я нашел запрос из канцелярии хозяина драконьей империи.

Свиток, в котором хозяин требовал подобрать достойных претендентов на место домашнего учителя истории, математики и географии, был выполнен на розовой бумаге с золотыми гербами. Постукивая костяшками пальцев о подлокотник, отложил его, ликуя. Вот оно. Я ждал этого момента два месяца. Теперь мой выход.

Позвонил в колокольчик. Вошел старый слуга. Во время недавних событий он укрылся от воинов молодого дракона в тайных помещениях академии, тем самым спасся от императорского суда. Сизит поклонился. И мы продолжили прерванный намедни разговор:

— Так ты утверждаешь, — он сказал, что у дракона в канцелярии никто не знает, что запросы передали мне? — с угрозой произнес я.

— Да! Точно… так и сказал. — Сизит заколебался. — Только вернуть их надо сегодня же… Это ваш Инар сказал.

— Хорошо. Уточни, где он будет меня ждать?

— В Тирнаке, хозяин. В вашей таверне. Так он сказал, я только передаю. — Сизит, оправдываясь, склонился в подобострастном поклоне.

— Свободен… — Слуга развернулся, собираясь уйти, тогда я добавил. — Вознаграждение лежит на твоем столе. Ты должен покинуть остров сегодня.

— Но хозяин… позвольте мне остаться здесь. Ну, куда я пойду? Я с малых лет здесь, служу вам и никого там не знаю… — заныл он.

Поднимаясь с кресла, я раздраженно прошипел:

— Меня это не волнует! Убирайся с острова, мне не нужно, чтоб ищейки дракона тебя здесь обнаружили! Впрочем, как хочешь.

Я собрал все бумаги и раскрыл сферу.

Сизит упал на колени:

— Позвольте служить вам в любом другом месте! Умоляю вас, хозяин, сжальтесь над стариком… мне нигде нет места.

— Нет, — равнодушно ответил я и отправился в Тирнак, больше никогда не собираясь возвращаться на остров.

На самом деле мне некуда переселять старика. Я никогда не строил и не охранял замков, у меня не было собственных внешних мест, связанных с моим именем. У меня был небольшой дом на острове, но в нем жили слуги драконьей династии, предки которых служили еще моему отцу. И их и так было сверх меры! Новых я брал крайне редко.

Кроме академии, единственное, что я имел, это точки сбора посланников: небольшие аккуратные таверны, раскиданные по всему миру, откуда мне доставляли нужную информацию и куда я отправлял запросы и приказы слугам.

Издавна наблюдая за тем же Райдером, я видел, как тяжело гнетет его бремя ответственности за империю, пожирая силы и время, и для себя решил, что мне нужна власть, но другая, незаметная и более влиятельная. Не ограничивающая моей свободы. Позже я обустрою академию заново, а пока мне нужна драконница!

Размышляя над этим, я вышел из сферы в горах, недалеко от Тирнака.

Утренний туман клубился в полутьме, растворяясь под порывами ветра.

Скоро лето. Надеюсь, до осени у меня получится пробраться в замок Райдера и устроиться учителем у драконницы. А к следующему лету покончить со всем, добыв желаемое.

Шагая по пустым улочкам окраины Тирнака, почему-то вспомнил свое детство, такое далекое, словно чей-то незнакомый голос во сне. Огромный, всегда холодный дом — гигантский драконий замок среди горных вершин, в котором постоянно дул ледяной ветер.

От потока холодного воздуха, гуляющего по коридорам, постоянно слезились глаза, и болело горло. И тут же равнодушный, властный и презирающий за любую слабость или похожесть на человека отец, в порыве раздражения готовый порвать на части наследника за появившиеся слезы. Сколько мне тогда было лет? Пять? Семь? Может, и меньше…

Видя, как презрительно относится ко мне отец, слуги всячески мной пренебрегали. Да, я ел с золота, одевался в шелк и виссон*, у меня были лучшие учителя и игрушки. Но меня часто забывали кормить, игнорировали просьбы и бросали одного ночами в ледяном зале без проблеска тепла и огня.

Я не помнил улыбок, заботы или волнения о себе. А повзрослев, для себя решил, что выгнать наследника на улицу, как делали это другие драконы, с его стороны было гораздо честнее. Может, тогда возле меня появился бы кто-то, кому я был нужен…

*Тонкая льняная ткань, обладающая красивым пурпурным, белым или золотистым цветом, настолько тонкая, что скорлупа грецкого ореха может служить хранилищем для перчаток.

Долго всеми силами я пытался заслужить похвалу и одобрение своего отца, но был ли в этом смысл?

Его передергивало от отвращения при встрече со мной, раздражали мои человеческие свойства и отсутствие магии. Он так и не увидел, как я стал драконом.

Райдер добрался до него первым. И на тот момент я был даже благодарен молодому дерзкому дракону, даже когда тот забрал себе все заморские замки отца.

Все свои силы я бросил на развитие магии. При этом всегда все скрупулезно просчитывал и поступал рационально. Если в схватке я мог потерять около половины преимущества или проиграть, то в нее не вступал, предпочитая раздавить противника чуть позже и имея на руках заведомый выигрыш.

Уже гораздо позже, когда мне было далеко за сотню, благодаря Темным мой дракон вступил в полную силу, я всерьез хотел уничтожить Райдера, как единственного конкурента, но во вовремя одумался. Зачем мне такая ноша, как власть и подданные? Хаос мне тоже не нужен.

Меня полностью устраивал стабильный мир под его руководством. В случае разрушения сложившегося порядка мне пришлось бы налаживать сети моих служек заново, а это трата сил и времени… Так что я пока позволял ему править в свое удовольствие. Но с появлением драконницы многое изменилось.

Стоит ли теперь оставлять все как есть?

Я миновал последнюю улочку и вошел в свою таверну, где меня уже ждал Инар, худой светлобородый человек с красноватым оттенком кожи, порталом доставивший мне свитки.

— Инар…Так что там с конкурентами? — усевшись в кресло перед камином, без предисловий начал я.

— Мы оставим только тех учителей, которые заведомо не пройдут выбор, господин. — Раб растянул тонкие бескровные губы в подобострастной улыбочке, уверенный, что хозяева любят, когда перед ними преклоняются, пусть даже так фальшиво и грубо.

Плохо меня знает. Мне на его поклонение плевать. Я с сомнением покачал головой.

— Меня мало убеждают сладкие обещания, жду точных данных, кто, откуда, происхождение, возраст, какие шансы имеет, каким путем добирается на остров дракона, морским или сухопутным, живет ли в его империи или эльфийском владычестве. И так далее…

— Я этим занимаюсь.

— Я не понял… — сухо поинтересовался я. — Ты решил, что можешь по своей глупости сорвать мои замыслы?! Если ты этим занимаешься, то почему до сих пор нет подробного отчета?

Инар такой тощий, что, казалось, его уронит первый порыв сквозняка, с ужасом смотрел на меня, в отчаянии сдерживая ладонью хлынувшую горлом кровь.

— Клятва на крови не прощает не только предательство, но и ленивого исполнения приказов, — холодно произнес я над остывающим телом. — Унесите его…

— Если что-то делаешь, надо учесть и просчитать все. Позовите мне Зейна!

Слуги со всех ног кинулись исполнять мой приказ.

Айонель

Мои родители сами представить не могли, что так привяжутся к Дику и Лео.

Андриель признал их сразу, как и Ольгерда, но после большого пира, устроенного в честь нашего спасения, они поспешно отправились к себе: у брата в Лазури были срочные дела.

Да, нас баловали, как могли, а могли мои родители многое. Но все шло не так гладко, как мне казалось изначально.

Первое время папа, особенно по утрам и перед сном, глядел на Лео и Дика нахмуренно, явно раздражаясь, когда кто-нибудь из них брал меня за руку или клал свою мне на плечи, по-дружески притягивая к себе. А когда мы втроем шли спать (это было лучшее время суток: мы валялись в кровати и болтали или упоенно играли в настольные игры), то я явственно слышала вслед откровенное шипение, похожее на то, что кто-то дышит, гневно стиснув зубы.

Когда я решилась поговорить с ним, чтобы пояснить, что ничего порочного в этом нет, меня остановила мама. В момент, когда мальчишки разбрелись по дому, она зашла ко мне, села на кровать, обняла за плечи и прошептала:

— Солнышко, ты видишь в них братьев, а папа двух взрослых юношей. Он не воспринимает вашу близость как баловство детей, а видит с их стороны только посягательство на свою маленькую девочку. Ты прости его и… лучше потерпи. И задуманную беседу не начинай. Иногда лучше не разрезать рану, а лечить сверху, иначе помощи минимум, а заживать будет дольше…

— Но он не понимает… — Я попыталась донести до мамы всю несправедливость папиных домыслов.

Она понимающе улыбнулась:

— Не так уж он и заблуждается. Но это неважно. Все это постепенно пройдет. Не переживай. На самом деле папе нравятся мальчишки, конечно, когда они не трогают тебя.

Мама поцеловала меня в лоб и ушла.

Я вздохнула и промолчала.

И на самом деле немного позже, когда они окончательно освоились, Лео по вечерам то и дело оставался с книжкой в библиотеке или отсутствовал, помогая маме с больными. Дик, ходивший хвостом за отцом, пропадал то на охоте, то на рыбалке. А когда выяснилось, что наш дракончик не умеет, но очень хочет научиться владеть мечом, папа принялся гонять его в тренировочном зале по несколько часов в день, в общем, занимался его обучением лично. Измученный Дик то и дело засыпал прямо в столовой, в гостиной на диване, редко дотягивая до спальни.

Одна я оставалась не у дел, гуляя и читая, но пока меня это устраивало.

В общем, все были счастливы.

Прошел месяц, второй, третий, наконец, родители в неурочное время вызвали нас в обеденный зал.

Папа, как положено, сидел во главе стола, уложив на белую накрахмаленную скатерть вытянутые руки, и важно на нас поглядывал. Мама скромно сидела справа, улыбаясь одними глазами. Слуг жестом отпустили в коридор, в зале осталась только семья.

Беседу начал папа. Несмотря на царящее вокруг нас легкое напряжение, он почему-то довольно улыбался:

— Мы с мамой решили, что хотим усыновить двух шустрых мальчишек. Если они не против, конечно, то завтра станут моими наследниками. Как вам это?

Я запрыгала от радости.

— Папочка, ты прелесть! Я всегда считала их братьями! Как хорошо!

Дик, услышав слова моего отца, застыл, словно грозовая туча перед ненастьем. Лео, как воспитанный эльф, все же попытался вежливо улыбнуться.

Меня смущала их реакция, хотелось растормошить и привести в чувство. Неужели перспектива стать моим братьями настолько их не радовала?

— Эй, вы чего? Да я все отдам, чтобы мы всегда были вместе! — Я легко дернула Дика за рукав. Но он только молча отодвинул руку и отвел взгляд в сторону. Повторив это за Лео.

Глядя на них все с той же довольной улыбкой, папа продолжал:

— Мой старший сын не хочет помогать мне с делами, так что бремя ответственности над замками придется передать Дику. А управление торговлей и кораблями полностью принять на себя Лео, ведь именно ты без ума от моря? Но, в общем, выбирать вам.

Удивленный словами папы, Дик повернулся ко мне, пытаясь спросить, о какой такой ответственности идет речь. Лео в ответ только сдержанно кивнул.

Папа радостно потер руки.

— Жаль, что сыновей у меня так мало, я бы с удовольствием передал остальным другие обязанности, но что поделать, буду довольствоваться тем, что есть…

Я с осуждением посмотрела на друзей. Они хоть понимают, какой чести удостоились? Тут же задалась вопросом, а знают ли они, кто мой папа? В курсе ли, что это он тот самый император-дракон? А они, едва согласятся на предложение отца, станут наследными принцами?

Прикрыв рот, я хихикнула. Кажется, нет. Могут и не знать. По папиному пожеланию на острове об этом даже слуги не упоминали, называя его просто хозяином, тем более об этом не говорили мы c мамой. А остров никто из нас троих ни разу не покидал.

Кажется, папа это тоже понял. Так что смотрел на них благожелательно, скрыв смешинки в глазах.

Я бы их просветила, но тут заговорила мама, и на фоне ее новости о расставании тема появления новых наследников императора мгновенно вылетела у меня из головы.

Улыбнувшись, мамочка сказала:

— В любом случае, прежде чем они начнут чем-то управлять, им необходимо учиться. Обучение в мужской академии начнется через два месяца. Поедете туда как мои сыновья. И это не обсуждается. Даже если вы решите отказаться от предложения нашей семьи породниться, учиться в академии будете обязательно! Я настаиваю! И уже оплатила на десять лет вперед самые лучшие апартаменты военной академии, и собрала все необходимое в дорогу. А когда начнется прием в академию для девочек, которая находится в том же городе, к вам приедет Айонель. Будете учиться вместе.

Мама невольно закинула сеть и прихлопнула нас сверху.

«Будете учиться вместе!» Это без родительского присмотра, пусть даже очень ненавязчивого и доброжелательного, было круче медовой ловушки для мух. И мы тут же в нее попали.

Лео, как самый вежливый, взялся отвечать первым:

— Ваше предложение — великая честь для нас... отец. Вы поймите наши сомнения, нам нечем отплатить вам за доброту… И вам… матушка. — Он красиво поклонился, тем самым признав предложение моих родителей. Довольные родители поклонились в ответ.

Всю красоту церемонии испортила я, подскочив к Лео и повиснув у него на шее:

— Ура… Мы будем теперь официально родными. Тогда никакая гадость не помещает нам встречаться в выходные дни…

— А там есть выходные дни? — подняв брови, хмуро поинтересовался практичный Дик.

Я села на любимого конька, с радостью расписав будущее:

— Да, Гейб рассказывал, да там просто праздник каждый день, по сравнению с тем, что было у нас. Никаких повинностей, наказание — смешно! — какое-то письмо родителям, а они у нас добрые! — Я подмигнула папе и продолжила: — Учебные предметы — на твой выбор. Расписание обговариваешь с учителем сам. Закончить учебу можно быстро, а можно учиться хоть сто лет. Это зависит от того, сколько предметов решишь выбрать, — веселилась я. — Ну и еда… Гейб сказал, что там вдоль сада стоят беседки, в которых постоянно поддерживается огонь. В них же на столах расставлены блюда с угощениями, выпечкой и фруктами. В любой момент можно прийти и попить чай и чем-нибудь вкусным. Не считая завтрака, обеда и ужина.

Услышав мои последние слова, родители с болью в глазах переглянулись. Ни эльфам, ни драконам в голову не пришло бы упоминать о подобной мелочи. Это ведь нечто само собой разумеющееся — подкармливать детей. А вот мы втроем этому факту очень радовались.

Вздохнув, мама со своего места отозвалась:

— Как я поняла, вы с нашими планами полностью согласны?

Мы все закивали. Я радостно, Лео вежливо, Дик грустно. Тогда мамочка довольно добавила:

— Тогда замечательно. Там, кажется, у мальчиков прислуги не предусмотрено? Тогда я покажу вам вещи, которые отправятся с вами. Если что упущу, напомните мне положить их вам. Позже слуги все при вас уложат, чтобы вы знали, что где лежит. Папины помощники подготовят все документы. — Миг подумав мама добавила: — Еще… мы немного изменим внешность Дика перед отправкой, чтобы ему не задавали ненужных вопросов по поводу родства с эльфами. Я очень рада, что у меня теперь столько сыновей, — душевно улыбаясь, закончила она.

Папа, судя по выражению лица, тоже был доволен, но только его взгляд был другим, как у кота наевшегося сливок. С чего бы это?

Лео поклонился отцу и спросил:

— А когда мы отбываем?

Но папа ответить не успел, отозвалась мама:

— Через неделю скажу точно. Но думаю, что скоро. Вот-вот начнется сезон непогоды, тогда отсюда по морю никуда не выбраться. Лучше прибыть чуть раньше и свободное время до начала учебы погулять по эльфийской столице, разузнать, что там где. Потом пригодится. В гости к старшему брату заедете, он будет очень рад, — улыбнулась мама. — Насчет трат не переживайте, я снабжу своих мальчиков всем необходимым, чтоб хватило на развлечения с запасом.

Папа так же добродушно добавил:

— Мы бы вас отправили гостить к Лорму — это дядюшка Айон. Вам бы там понравилось, особенно в горном замке, да и дядя был бы племянникам рад. Но вам будет неудобно добираться туда самостоятельно. Когда вас нашли, они заказали корабль, хотели приехать к нам, но мы их отговорили, зная, что скоро Айон будет поступать в девичью академию, и мы прибудем туда сами. Наверно, тогда и познакомим вас с остальными членами нашей семьи.

Я повернулась к родителям и жалобно сказала:

— Я с ними хочу! Я бы показала, где живет Лорм. Давайте, и я с ними поеду, а?

— Потерпи… Тебя надо сопровождать, а мне пока некогда. Ты отправишься чуть позже… — отмахнулся папа.

— Ну, пап… — начала я, но все без толку. Мое упрямство наследственное, только опыта в его использовании куда меньше. Все будет, как решит папа.

Мама грустно вздохнула:

— Потерпи, доченька. Пока мы подыщем тебе хорошего учителя, а то придешь в академию совсем безграмотная, и девочки поднимут тебя на смех.

— Главное, чтоб не мальчики… — тихо проворчала я, чтоб услышали только Дик с Лео. Которые, не сдержавшись, тут же расплылись в улыбке.

Мама, скрыв усмешку, мягко пояснила:

— Как нам написал Таниель, владыка эльфов, заодно ректор академии воинов, — для мальчиков домашнее образование не столь важно. В боевой академии у вас будут обязательные общие предметы, типа математики или истории. В отличие от девичьего обучения, так как девочки эти знания, как правило, получают дома.

Вот так родители, желающие только добра, нас разлучили.

Конечно, нам было весело, когда мама из Дика делала эльфа, нарастив иллюзию в виде ушей.

Ей много чего пришлось поменять, вплоть до ауры, Дик и лицом стал похож на эльфа. Но мы с Лео, наблюдая его превращение, шутили только об его очаровательных ушках.

За день перед отправкой стало совсем грустно, все ходили сами не свои, но, когда Лео и Дик и вовсе уплыли, я впала в настоящее уныние.

Тут еще и погода совсем испортилась, над островом постоянно шел дождь. Землю вокруг каменных дорожек развезло так, что можно было в разбухшую грязь провалиться. Так что и гулять не хотелось, я сидела у себя в комнатах и ничего не хотела. Даже вставать и умываться.

Было очень жаль волнующихся родителей, но я ничего не могла с собой поделать. И тогда папа решил поторопить прибытие учителя, которого подобрал из множества кандидатов, решив, что занятия меня отвлекут.

И он довольно быстро прибыл.

Это был человек. Пожилой мужчина высокого роста, который поражал неимоверной толщиной. Крупное мясистое лицо огранял тройной подбородок, щеки обвисали по сторонам тяжелыми складками. Судя по всему, он долгие годы рос вширь, а теперь неуклонно съеживался внутри своей кожи, ибо сейчас она лежала складками на его лице и руках.

Это придавало новому учителю вид рептилии, что еще более подчеркивалось его дряблым ртом и влажными, резиноподобными губами.

Его вид на самом деле испугал меня, но голос был тихим и приятным. Нелепая, гротескная фигура нового учителя, как ни странно, имела свое достоинство.

Голубые глаза за большими очками в золотой оправе смотрели проницательно и весело, а в выражении лица был неподдельный интерес. На вид ему было больше пятидесяти, но через десять минут общения об этом забывалось, словно природное жизнелюбие человека не поддавалось натиску возраста.

Несмотря на толщину и легкую хромоту, двигался учитель на удивление быстро. Но, в общем, ступал тяжело и величаво, словно хотел оставить свой след на мраморном полу.

— Моя маленькая ученица… — впервые приветствуя меня, мягко произнес он. — Я надеюсь, мы успеем подготовиться, и у тебя не будет пробелов в необходимых знаниях. Иначе я буду очень расстроен...

Тронутая его обеспокоенным тоном, я подняла глаза и попыталась вежливо улыбнуться. Учитель не сводил с меня ласкового взгляда. Кажется, мне он понравится.

Нас быстро познакомили, я учтиво поклонилась ему, а родители быстро увели учителя, сразу пригласив на обед.

Этого старика учителя звали Черешен. Как он пояснил, его ребенком привезли из Лазури родители, отсюда непривычное для этого места имя. В прошлом — он боевой маг, охранявший владения богатых аристократов, а теперь, в старости, зарабатывает себе на жизнь обучением отпрысков из богатых семей.

Да и я к этому моменту пришла в себя.

Но не из-за прибытия учителя, а потому что нашла себе дело.

Решила искать и наказывать работорговцев. Осталась мелочь: чтобы родители успокоились, и дали мне возможность незаметно исчезать с острова. Да и крылья надо в порядок привести.

Я ведь летать так толком и не научилась.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Один старец заметил: «Все в жизни происходит так: когда вы становитесь достаточно большим, чтобы дотянуться до горшочка с медом, вам этого уже не хочется».

Игнир

Мое появление на острове, дворец императора дракона.

Вперив сумрачный взгляд в наглое создание передо мной, я заставил себя благожелательно улыбаться. Эльфийка, как всегда, была дерзка:

— Учитель, я прошу вас оставшуюся часть занятия перенести на завтра. Четыре часа математики после стольких лет пропуска для меня предел. Я чувствую, как стекленеют глаза, а голова словно наливается камнем. Простите, пожалуйста... увидимся за ужином.

Она без разрешения вскочила с места, бросила перо на исписанный лист и убежала к себе.

Я слышал, как хлопнула дверь ее спальни, которая была напротив тех комнат, что предложили мне.

Захлопнул учебник математики, написанный мной в бытность моего же увлечения этой наукой, и кинул его на стол.

Итак, можно подвести первые итоги.

Приняли меня внешне вежливо, но очень настороженно. И первым делом привели в кабинет Райдера. Дракон начал с главного:

— Вы можете приступить к обучению, после того как дадите смертельную клятву на крови, что не предадите, не нанесете ученице вреда, будете защищать ее и честно выполнять свои обязанности.

Я был готов к этому, потому только равнодушно поклонился, предоставляя ему действовать дальше, словно это меня абсолютно не касалось. Снять клятву даже такого сильного дракона, как Райдер, я, безусловно, смогу, пусть и не сразу, для меня не проблема и моему плану не препятствие.

Тут в кабинет мужа вошла супруга дракона. Неприятный сюрприз для меня. Большой неприятный сюрприз. Я от слуг в окружении императора дракона знал обо всех перипетиях их отношений, вот только не мог предугадать, как у них обстоят дела на самом деле.

Раз она живет при нем, то в моем понимании вариантов поведения было два.

Первый: пробегав от него несколько десятилетий и укрыв сына, полностью сломленная эльфийка вернулась к мужу, согласная на все, лишь бы император признал их ребенка. Теперь императрица только послушно кивает и при любом удобном случае молча удаляется в свои покои, дабы лишний раз не вызывать гнев супруга и не напоминать о себе.

Второй вариант был еще проще: эльфийка ходит по замку под магическим приказом, являясь послушной игрушкой в руках Райдера…

Но все оказалось совсем иначе.

Когда я прибыл сюда, разгневанный Райдер как раз стоял над провинившимися слугами, которые работая в парке, затоптали дорожки и свалили мокрую грязную траву прямо на выходе из сада. А так как из-за постоянных дождей земля вокруг превратилась в болото, то ноги из-за разведенной ими слякоти скользили по плитам. Пока я в сопровождении охраны шел с пристани, сполна прочувствовал это на себе.

Когда хозяин был уже готов обрушиться на них карающей дланью, из замка появилась его жена и, взяв супруга за руку, взглянула на него с легкой укоризной.

Райдер улыбнулся эльфийке, махнул слугам, приказывая убрать мусор, и радостно пошел вслед за ней. Я в ступоре даже дышать перестал, затормозив на месте.

Древний дракон? Да что она с ним сделала?

Пока мы шли по замку, Иол вела себя как полновластная хозяйка. Проверив ее, я почти сразу выяснил, что никакой магии на ней нет. От шока даже осмотрел Райдера на предмет управления, хотя управлять драконом в принципе невозможно, но я никак не мог понять, что с ним произошло. И тоже — ничего не обнаружил.

В коридоре второго этажа я случайно встретил Айонель, искренне надеясь, что она при виде моей личины содрогнется от отвращения. Но и эта мелкая бессмысленная месть не сработала. Нахалка спокойно меня осмотрела, вежливо поклонилась и ушла.

Дерзкая эльфийка, нет, драконница, в белом человеческом платье и прической с локонами, больше не смахивала на сорванца-сиротку в мешке с чужого плеча. Она словно подросла и теперь скорее она напоминала бутон цветка на рассвете… И как мне было сложно сдержаться, чтобы не растерзать, не растоптать, не размазать его по мрамору, чтобы мокрого следа не осталось!

С трудом сдержавшись, — она ответит за все содеянное позже! — я прошел за Райдером на третий этаж, в его кабинет, где он и объявил, что мне надо дать кровную клятву на магии.

— Садитесь в кресло, Черешен. Вы, наверно, знаете, что в случае нанесения вреда или предательства мгновенно умрете? — настороженно поинтересовался дракон.

— Конечно…

Пока я ее трогать и не собирался. А когда придет время, от печати не останется и следа. Я доверчиво улыбнулся.

Тут вошла Иол, которая задержалась в коридоре, давая указания служанкам подготовить мне комнаты. Она подошла к мужу и положила на его руку свою ладонь.

— Приступим…

В тот же миг перед моими глазами поплыли ярко-красные круги, в висках гулко забили колокола, а волосы на затылке приподнялись, словно у зверя, почуявшего опасность. Но внешне все было спокойно, личина старого учителя, магически прилепленная к резиновому чехлу, защите от выжигающего Света будущей ученицы, всего лишь растерянно улыбалась, словно не понимая, какую страшную клятву на него надели дракон с женой.

Двухмагическая клятва… Это был второй большой и неприятный сюрприз. Магию они накладывали вместе: в толстую нить сильнейшей драконьей магии мать Айонель вплела свою, эльфийскую. А это уже была проблема. Я знал, что Иол — сильный боевой маг, но не сознавал насколько, отовсюду слыша, что она отличная целительница, а это, как правило, занятия несовместимые.

Похоже, я недооценил ее.

Позже, придя в себя и поразмыслив, я решил, что, в общем-то, все сложилось неплохо.

Когда я уничтожу Райдера, — а теперь это необходимость, он будет мстить за свою дочь, а зачем мне сильный враг за спиной? — то я заберу Иол к себе, чтобы она служила моим интересам. Уверен, что под магическим приказом целительница станет для меня источником отличной эльфийской магии!

Из-за шума я очнулся от своих размышлений. В коридоре раздались шаги, Райдер заглянул в комнату дочери. Они говорили тихо, для человеческого слуха это было недоступно, но не для меня:

— Лежишь? Почему? Как прошло твое занятие? — озабоченно осведомился отец Айонель.

Судя по голосу, драконница ему улыбнулась:

— Хорошо, только устала очень… четыре часа математики, голова как в тумане.

Райдер недовольно спросил:

— Может, заменим учителя? Я предупреждал его, что у тебя большие пробелы в обучении!

— Ну что ты, папа. Учитель просто хотел проверить, в каких областях математики у меня проблемы, но, видимо, их столько, что легче перечислить тот мизер, что я знаю, чем выяснить, с чего мне нужно начать.

Она грустно рассмеялась.

Ладно, завтра облегчу уроки, менять личину и готовить все заново мне сейчас не хотелось. Да и еще кое-что… Мы, драконы, существа жадные. Есть еще кое-что, что мне нужно от Райдера. Это его библиотека. Когда я смогу в нее попасть, обязательно оставлю якорь, чтобы в любой момент переноситься туда за рукописями и свитками.

Едва попав во дворец, понял, что император для своего замка ничего не жалеет. Покрытые бархатом и шелком стены, украшенные драгоценными камнями панно, золотая посуда на обеденном столе, где каждая тарелка поражает изысканной красотой. Такой роскоши нет ни у эльфийских владык, ни у людских королей.

Наверно, если бы меня привлекала вся эта драгоценная мишура, я бы сделал так же. Но меня интересовали только знания и книги, в которых эти знания хранят. Хотя несколько набитых золотом сокровищниц имелось и у меня.

Окончательно стемнело. Слуг в замке уменьшилось.

Я накинул плащ невидимости, на случай, если столкнусь с Иол или еще с какими эльфами, обезопасился заклинаниями, стирающими мои следы в эльфийской сети, и вышел в коридор, щедро освещенный магией: здесь и ночью светло как днем.

Путь свой я держал на третий этаж, там, рядом с кабинетом дракона, приметил драгоценную библиотеку.

Все шло хорошо, я спокойно поднялся по черной лестнице, минуя охрану и слуг, но внезапно столкнулся с непредвиденным препятствием — хозяева замка оказались в кабинете и, как я понял, привечали гостью или гостей, так что мои планы на развернутое исследование библиотеки откладывались на потом.

Решив оставить здесь хотя бы якорь для удобного переноса в будущем, вошел внутрь. И услышал голоса.

Судя по тону встречи, беседа началась давно и уже подходила к концу.

Я внимательно прислушался.

— Итак, я когда-нибудь подводила вас? — За стеной раздался усталый женский голос.

— Нет, Хиль… Нет, но как можно это допустить? Скажи? — с надрывом отозвалась Иол.

Гостья тут же ответила:

— Я все понимаю, ее безопасность, тем более после всего пережитого, самое главное для всех нас, но вам на многое необходимо закрыть глаза. Да, я понимаю, страшно, но, Райдер, что ты предпочитаешь, получить сегодня серебрушку или завтра золотой?

— Хиль, подобное сравнение неуместно. Это наша дочь! Которой и так сложно пришлось… — вновь с горечью отозвалась эльфийка.

Райдер молчал.

О чем же идет речь? Как бы мне хотелось посмотреть на него, чтобы увидеть выражение лица императора-дракона. Так к чему принуждает их эта гостья?

Которая только что мягко произнесла:

— Иол, я знаю, с тобой проблем не будет, но до сих пор так и не услышала Райдера…

Дракон в ответ прорычал:

— Если речь шла о том, чтобы мне сдержаться и принять все как есть, то я бы согласился. Я и прежде мог сделать вид, что проглотил обиду, чтобы после отплатить вдвойне. Это несложно, если в этом есть смысл, но подпускать тигра к овечке ради какой-то игры Света… Я не могу!

Гостья не испугалась его рычания и мирно отозвалась:

— Это вопрос веры… Если вы мне верите, то надо сдержаться и на многое закрыть глаза. И первое, что сделать… предоставить ей полную свободу, чтобы после не страдать. Это очень сложно. Очень. Я вас понимаю. Но… надо выдержать.

О чем дальше шла речь за дверью, я не расслышал — на лестнице послышались шаги, негромкие голоса. Это слуги поднимались по черной лестнице с какой-то поклажей. Звук топота гулко прокатился по светлым коридорам замка. Пора убраться отсюда...

В ту же секунду открылась входная дверь кабинета дракона.

Я затих за дверью.

Выглядывал из кабинета, конечно же, Райдер. Недоверчивый, но самоуверенный дракон проверял, что за шум в коридоре и кто явился сюда без предупреждения:

— Кто тут?

Конечно, он боится, что у него заберут его сокровище. И потому всегда начеку.

Правильно боится: я тот, кто за ним пришел!

Райдер вернулся к себе, слуги удалились, и я, наконец, прислушался к окончанию разговора.

— Поверьте, сейчас Айонель ничего не угрожает. Вообще ничего! Вспомните, я ведь ни разу не ошибалась… И, если сейчас вы выдержите это испытание, то, когда все изменится, это будет шанс спасти ее от большего зла, а вас от нескончаемого горя! Так что, прошу вас, дайте ей свободу! Ослабьте опеку. Теперь ей ничего не грозит.

— Хорошо… — недовольно проворчал Райдер. — Я тебе поверю…

Эта таинственная гостья уломала дракона! Да... кажется, я был о нем лучшего мнения.

Я хмыкнул. Так ничего и не грозит? Кажется, эта гостья на этот раз сильно ошибается. Ну, пусть она уверит родителей в полной безопасности дочки. Мне это только на руку.

Судя по шуму, они поднялись с кресел, провожая гостью.

Хозяин сухо попрощался и быстро ушел, сославшись на неотложные дела. Иол отвлекли вопросами служанки.

Гостья, остановившись прямо около двери библиотеки, повернулась, словно видит меня и насмешливо произнесла:

— Дичь надо выбирать с осторожностью — не дай Свет, вдруг поймаешь.

В первый момент я решил, что ослышался.

Она что, обо мне знала? Я прижался к двери, холодно оценивая и рассчитывая последовательность действий в случае, если гостья поднимет шум и привлечет хозяев. Которые, непонятным образом, ее слов не услышали.

Иол так же спокойно давала указания служанкам, Райдера на этаже уже не было. Так что, закончив с распоряжениями, хозяйка повела гостью дальше по коридору к лестнице:

— Хиль, останься на ужин… — предложила императрица.

— Не могу, ты же знаешь, ни капли времени... — буквально отмахнулась Хиль.

— Да-а, а жаль, ты еще не видела Айон.

Беседуя, они подошли к лестнице и начали спускаться.

— Все впереди, — усмехнулась странная гостья. — Если что, ты знаешь, я всегда рядом.

— Знаю… — устало отозвалась Иол.

Дальше я не слушал.

Зацепив якорь в библиотеке, быстро вернулся к себе, обдумывая услышанное.

Как она могла меня обнаружить? Я ведь сделал все возможное, чтобы скрыть себя, даже Райдер ничего не заметил.

И вообще… что за странную эльфийку они привечают?

Айонель

В общем, учитель попался мне хороший. Уроки были интересные. Особенно, когда он начинал что-то рассказывать. Почти сразу для себя отметила: если задавать ему дельные вопросы, то он бросает опрос по пройденному материалу и начинает рассказывать что-то такое, чего я до этого никогда не слышала.

Да, я немного манипулировала им, но как еще мне узнать то, о чем никто при мне не говорит?

Не отрывая глаз от свитка со странными письменами, учитель спросил:

— Итак, что создал великий алхимик Чарод?

Я послушно ответила:

— Множество жизненно важных зелий. Особенно прославился знанием о влиянии веществ на магические сущности. И созданием порошка сна, влияющего даже на драконов…

— Не созданием, а направлением в науке, — не отрывая глаз от свитка, рассеянно отозвался Черешен, — порошок так и не создали, но многие маги работают над этим до сих пор, так что все впереди. А его трактат так и назывался «Влияние веществ на неподвижные магические свойства живых существ»…

— Создали… — печально вздохнула я, вспоминая, как его использовал на мне Игнир. — Уже точно создали…

— Ты так думаешь? — усмехнулся Черешен, наконец, отрывая взгляд от свитка и переводя его на меня. — Возможно, и так. Ну, а пока об этом никому неизвестно…

— Сотня свидетелей его использования имеется точно, и одна подопытная… — сухо отозвалась я, отрешенно рассматривая перо в запачканной чернилами руке. — Но знаете, раз начали о драконах… вы могли бы мне ответить, а куда они деваются? Не могут же их всех убивать. Есть такие сильные и умные, которые живут больше тысячи лет. Так куда они деваются?

Этот вопрос казался наивным только на первый взгляд. Мне хотелось узнать побольше о драконьей магии, а Черешен знал много того, что даже папа не рассказывал.

— Куда деваются драконы? — подняв в удивлении брови, он вновь оторвался от своего свитка и, не скрывая недоумения, ответил: — Каменеют, конечно! Но их дух не погибает, он присоединяется к остальным, таким же древним, самым умным и самым сильным…

Я слушала учителя и исподволь рассматривала грубые черты его лица. Наверно, хорошо, что он такой несимпатичный. Сейчас только такой учитель мог вызвать у меня доверие. Красивого я бы не приняла. Для этого было много причин. Ну, начать с той, что самый красивый из моих знакомых был… Игнир.

Учитель вдруг спросил:

— Слышала ли ты о Драконьем острове, Айонель?

Я невозмутимо кивнула — не только слышала, но и была там… в качестве жертвы.

— Так вот, когда дракон каменеет почти полностью, он переносится туда и окончательно превращается в камень. Но, как я сказал раньше, это не смерть, а переход в бестелесную форму.

— Остров состоит из одних окаменевших драконов? — ахнула я. — Наверно, это просто легенда, так как тот остров громадный, ну не мог же он…

Учитель улыбнулся:

— Конечно легенда. Считается, что их там около сотни.

— Жуть… — я поежилась. — Наверно, это так страшно — каменеть…

Учитель устало пожал плечами:

— Это происходит постепенно. Первым в камень превращается сердце. Дракон перестает ощущать вкус еды и питья, затем исчезают остальные чувства, природное любопытство. После каменеют конечности, тело, и последним камнем становится голова.

— Это же жуткое наказание получается, — меня только что осенила ужасная мысль. — Вот представьте, они сначала каменеют душой, вы сами сказали об отмерших чувствах, то есть, когда тело становится камнем, душа уже давно пустая и холодная? И что же получатся, они там без смерти маются, холодные и равнодушные друг к другу? Ужас, реальный ужас!

Учитель после такого высказывания замер, пребывая в ступоре, словно всеми силами пытался понять, о чем я веду речь, но в расчетах у него что-то не сходилось.

Наконец Черешен отозвался:

— Возможно, все так и есть… Но они не так бессильны, как можно подумать. Даже в состоянии бестелесной сущности они могут полноценно влиять на мир.

Я отмахнулась:

— Тогда еще хуже! Так и не разобравшись с собой, с отмершими душами, они управляют теми, кто куда более нормальный и живой, чем они? Спасите этот мир от подобного кошмара!

Черешен задумчиво поправил очки, потом безразлично отозвался:

— Ну… есть разные мнения. Ты сейчас озвучила воззрение Светлых, а есть и другие… — спокойно свернув свиток со старинными письменами, Черешен сухо добавил: — А теперь вернемся к нашим зельям.

Я придвинулась к спинке кресла, переплела пальцы, устроив их на коленях, в деталях рассмотрев ногти на руках, смущенно спросила:

— Вы столько знаете об этом. Это так странно. Ведь о каменных драконах и их омертвелых духах не каждый знает…

Это на самом деле было очень и очень странно. Обычно знания о драконах тщательно скрыты от посторонних, особенно от расы ушлых людей.

Но учитель только отмахнулся:

— Это мелочи… Меня в свое время старый эльф обучил древнеэльфийскому. С трудом отыскав и прочитав на нем пару книг, я много чего узнал. Но этому не стоит придавать особого значения, все эти знания поверхностны и пользы не несут. Итак, продолжим…

Первые недели папа и мама, как орлы над птенцом, постоянно контролировали все мои занятия. Даже когда мы выходили с учителем на улицу, где он рассказывал мне о растениях и животных, то папа, то мама постоянно мелькали рядом. Вежливо здороваясь с учителем, благожелательно улыбаясь, они слушали разъяснения урока, потом уходили, сменяя друг друга, как караул.

Но потом, словно опомнившись, они резко оставили нас в покое, хотя я то и дело видела, как папа стоит у окна, сложив руки на груди, сопровождая каждое движение учителя холодным взглядом. Меня умиляло их желание защитить, и мысли не было жаловаться или возмущаться. Когда учитель отворачивался, я радостно махала папе рукой, вызывая у него улыбку, потом послушно отвечала на все вопросы Черешена.

Мы уже месяц изучали науки и, наконец, нашли золотую середину между моими крошечными познаниями и желанием учителя как можно больше в мою голову вложить. В общем, мне с ним было очень интересно. А то, что случилось чуть позже, окончательно поразило меня, в хорошем смысле.

Каждый месяц на остров приезжали торговцы.

Они разбивали шатер на полянке, неподалеку от пристани. И выкладывали свои товары на переносные столы, обтянутые рыжей дубленой кожей.

Не то что нам здесь было что-то нужно, но прогулка по рядам — приятное развлечение, тем более, что после появления здесь, острова я пока не покидала.

На этот раз я уговорила учителя отложить уроки до обеда и пройтись со мной на ярмарку.

— Так это местный способ развлечься? — улыбаясь, сдержанно спросил он, шагая по тропинке рядом со мной.

Поправив невесомую розовую шаль из морского шелка, я пожала плечами.

— Пока братья были здесь, такой проблемы вообще не было. С ними всегда интересно…

— Братья? — учитель озадаченно поднял брови.

— Да, они за неделю до вашего прибытия уплыли поступать в академию. Родители посчитали, что мальчишкам без этого никак нельзя.

Я поправила выбившийся локон. Служанка, приставленная ко мне мамой, не признавала простоты, так что, отправившись просто прогуляться, я была со сложной прической на голове, словно через час у нас будут гости.

— А сколько у тебя братьев? — полминуты помолчав, спросил учитель.

— Трое. И все старшие! — рассмеялась я. Почему-то упоминание о братьях сразу подняло мне настроение. Надежда, что скоро меня отправят к ним, грела сердце. — А когда начнется прием в академию девочек, меня отправят туда же…

— И это тебя радует? — с сомнением в голосе произнес Черешен.

Я радостно кивнула:

— Еще бы… Эти академии в одном городе, столице эльфийского королевства. Конечно, вместе жить не получится, но там ведь есть выходные.

Черешен насмешливо прищурился и пошутил:

— Даже странно, что ты по братьям так скучаешь. Больше похоже на то, что там у тебя жених…

Я весело покачала головой:

— Нет. Они значат для меня куда больше, чем любой жених. И люблю я их больше. — Я ему еще раз улыбнулась и прошла чуть вперед.

Там, на входе в шатер, как раз выставляли первые товары. Торговцы привезли яркие шелковые украшения, расшитые драгоценными камнями, меховые пледы и прочие дорогие вещи. Тут же стояли книги и свитки. Наборы красок и лекарств. Травы из далеких стран и экзотические ароматы.

Учитель, сложив руки за спиной, терпеливо брел за мной мимо лавок.

Ярмарка не произвела на меня никакого впечатления, единственное отличие от предыдущих было в том, что чуть подальше от входа и ближе к пристани, расположились торговцы птицами.

Но на это я спокойно смотреть не могла. Ненавижу клетки!

Я сразу направилась к ним, чтобы выкупить и отпустить птиц, но, внезапно опрокинув столы, давя ногами клетки и их несчастных обитателей, ко мне кинулись с десяток вооруженных мужчин.

Пока, распахнув глаза, я замерла в изумлении, Черешен вмиг затолкнул меня за свою огромную спину и ударил нападающих парализующей магией, так что они застыли в позах, в которых кинулись на меня...

Некоторые из них тяжело упали на траву, так как магический паралич застал их в прыжке, некоторые застыли в беге. Было жутко смотреть на оскаленные лица и с ненавистью смотрящие на меня глаза.

Я поморщилась и отвела взгляд.

— Испугалась? — мягко поинтересовался учитель, деловито подняв эту парализованную толпу в воздух, и оставил их так там висеть в метре над землей, чтобы они не сверлили меня ненавидящими взглядами.

Я повернулась к нему и, не скрывая восхищения, произнесла:

— Ух, ты… да вы просто мастер боевой магии. Я такого никогда не видела, примите мое самое сердечное признание вашего мастерства!

Учитель поклонился и скромно, между делом заметил:

— Ну, этих мы оставим твоему отцу. Это его дело выяснить, как они смогли пробраться сюда через шесть уровней охраны.

Папа был уже рядом. Он холодно осмотрел нападавших, отдал страже приказ унести парализованных на допрос. Затем схватил меня за плечи:

— Цела?

Я, улыбаясь, кивнула:

— Так все стремительно случилось, я даже испугаться не успела…

Папа обратился к Черешену:

— Не хотите стать телохранителем моей дочери? С дополнительной платой разумеется.

Наверно, это хорошо, что папочка без предисловий, в стиле Дика, всегда хватает быка за рога. Может, это у драконов общее? Надо спросить у Андриеля…

Черешен в ответ чопорно покачал головой:

— В случае нападения я всегда приду на помощь ребенку, ученику... Это долг любого нормального человека. Так что дополнительные выплаты мне не нужны.

— И все же? — прищурившись, протянул папа.

— Нет, спасибо. — Черешен с достоинством поклонился и отошел помочь с упавшими клетками, в которых с ужасом бились птицы.

Проводив учителя взглядом, я прошептала:

— Папа, кажется, ты его обидел своим предложением…

Папа со вздохом прижал меня к себе:

— Это всего лишь игры, взрослые игры… Как жаль, что в них втянули и тебя.

Я не поняла, что он имел в виду, но, оторвавшись от него, направилась помогать учителю, освобождать птиц.

Уже дома, гораздо позже, обдумывая случившееся, поняла, что, живя по детской привычке «дома всегда тихо и безопасно», я непростительно расслабилась и позволила себе беззаботность. А это недопустимо.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Игнир

Это нападение, к которому я не имел ни малейшего отношения, случилось очень кстати. Айонель теперь смотрела на меня, доверчиво распахнув глаза, а ее папаша… Райдер перестал ходить за мной по пятам, хотя меня то и дело выворачивало от его подозрительного взгляда в спину.

Какова сила той самой таинственной Хиль, если она смогла так выдрессировать древнего дракона, что он доверил охрану драгоценной овечки первому встречному волку? Нет, не так, сильнейшему и злейшему волку, который от голода пойдет на все?

Я все больше подозревал, что он понял, кто я. Но почему даже не попытался уничтожить врага? Это понимание полностью выпадало из поля моей логики. Так что я и дальше играл в доброго учителя.

Закончив занятия и проводив Айонель, сел в кресло перед камином, наслаждаясь редким состоянием предвкушения. Накануне, с позволения хозяйки, я побывал в библиотеке, в которой нашел один древний свиток о драконницах, и сейчас жаждал драгоценную находку как следует изучить. Да, в здешней библиотеке было много ценных книг и свитков. Хотя это логично: при появлении столь неординарной дочери родители собрали всевозможные сведения о ней.

Мне тоже было очень интересно, что смогли узнать они…

Недавно поймал себя на том, что воспринимаю Райдера с супругой как единое целое. Это дико и нелепо, совершенно непонятно и просто отвратительно, но… они ходили за ручку, улыбались друг другу и иногда обнимались по углам, поглощенные обсуждением чего-то важного. Это было настолько ненормально и отвратительно, что я брезгливо обходил их в такие моменты, поспешно удаляясь к себе.

В такие моменты я ссылался на плохое самочувствие, и служанка приносила ужин в мои апартаменты, избавляя меня от лицезрения жалкого безумия некогда великой фигуры этого мира.

При этом я не заметил у него никаких признаков драконьего окаменения, не иначе его жена знала какое-то эльфийское средство — другими причинами объяснить подобный феномен я не мог. Давно смирившись с этим фактом, недовольно осмотрел свои почти окаменевшие ноги. Древние драконы постепенно превращались в камень, и это аксиома, не требовавшая доказательств.

Прервав раздумья, вновь принялся за свиток. Но вдруг огромное зеркало в золотой раме, висевшее между двумя арочными окнами, внезапно потемнело. Из темного дыма выступила мерзкая рожа дракона с горящими огнем глазами.

Вот и гости пожаловали.

— Чего тебе здесь надо, Бип? — раздраженно рявкнул я, приглушая звуки щитом.

— Не Бип, а Биполом, — гневно отозвался гость в зеркале.

— Мне плевать, хоть просто лом или обломок, — с отвращением отозвался я. — Тебе здесь делать нечего. Она моя!

— Светлую боишься? Она уже напугала нашего мальчика? Я слышал, она там у вас в замке часто шастает. Уже и до тебя добралась, судя по дрожи в коленках?

Не к месту вспомнились слова Айонель о том, что, покидая окаменевшее тело, духи драконов навсегда остаются в темной ненависти.

Да, они все там злобные ничтожества!

— У меня есть план, и ты в него не входишь, — прорычал я, возвращая взгляд к свитку. — Сгинь!

— И что же ты решил делать с драконницей, малыш? — вкрадчиво продолжил расспрашивать он. — Не хочешь с нами поделиться замыслами? Или добычей?

— Тебя это не касается! Еще полезешь за моим, закупорю в кувшин. Драконница моя! — рявкнул я в сторону темного, и секунды не сомневаясь, чьих рук дело недавнее нападение на Айонель. Так легко миновать все уровни защиты Райдера простые люди не могли.

— Ладно, ладно, живой дракон, — не скрывая зависти и злорадства, прошептал он, — я тебя понял! Позже сочтемся, тебе недолго осталось. Но, помни, мы ее ждем!

— Брысь… — отозвался я и накинул на зеркало щит. К сожалению, они имели надо мной власть, так как, когда-то, девятьсот лет назад, я обратился к ним за магией. Проклятие драконов* на мне не сработало, и магия не спешила пробуждаться. А мне она ой как была нужна, по глупости я пошел к ним на поклон.

*Подробно об этом в первых книгах.

Если бы мне тогда кто сказал, как дорого это обойдется, я бы ни за что не согласился на столь опрометчивый шаг, но, увы, никого настолько умного, чтобы предупредить, рядом не оказалось. И теперь я то и дело им служил.

Но дело даже не в этом. Более мерзких, дышащих ненавистью и ядом существ не найти. Даже простое общение с ними причиняло немалый вред, приводя в исступление, усиливая ненависть и желание терзать все, что попадает под руку.

Вернувшись к свитку, наконец, с трудом вчитался в строку на древнеэльфийском:

«Самое страшное — это ПРИКОСНОВЕНИЕ сил драконницы».

И вновь отложил свиток на колени.

Что за прикосновение? И от чего оно зависит? Удар в обличье зверя? Или просто огненный шар? Что за «Сила драконницы»? Я покачал головой и недоверчиво нахмурился. Не попутал ли чего писатель древности?

При мне девчонка трогала всех, пользовалась магией, и ничего не менялось.

Я даже припомнил, как сразу по прибытии в академию, в мое отсутствие, они с женишками так распоясались, что вышли играть в догонялки на полянке у замка. И, разыгравшись, Айонель разбежалась и не заметила, что я появился позади из сферы. Мне пришлось поймать ее на подлете, чтобы мы не упали на землю вместе.

Помню, что в тот момент и позже в ней был только этот противный Свет, который, как водится, сильно обжег меня. Но, по сути, больше ничего сверхопасного ее прикосновение не несло.

Так что же имел в виду ученый прошлого?

Раздался какой-то шорох. Кто-то нерешительно потоптался у моей двери. Служанка пришла убраться?

Я прислушался, прокашлялся, чтобы там не сомневались, что хозяин здесь и покидать комнаты не намерен. И кого нелегкая принесла?!

Вновь аккуратно постучали. Справившись с гневом, вслух добродушно произнес:

— Кто там? Входите.

— Учитель… можно? — неуверенно приоткрыв плечом дверь, поинтересовалась девица. Принцесса явилась ко мне с подносом, на котором стояли тарелки с закусками, чайник с кипятком и две позолоченные фарфоровые чашки с эльфийскими картинками.

Выдохнув бурлящий во мне гнев, вслух радостно произнес:

— Конечно, входи, милая девочка, я всегда рад тебя видеть.

— Спасибо! — Она расплылась в улыбке.

Я фальшиво похвалил ее за заботу и, желая придушить ее на месте, вежливо кивнул в сторону стола. Она установила на него поднос с угощением и принялась расставлять чашки и тарелки.

— Вы не поужинали, и я решила, что зайду к вам… и мы поужинаем вместе, а то родители уехали, а я не могу есть одна.

— Уехали? Так поздно? — вслух подивился я.

Потом подумал, что лучшего способа приучить драконницу есть с моей руки, чтобы в любой момент выкрасть из дома, и искать не надо.

Надо закрепить похвалой достигнутое:

— Конечно, ты все сделала правильно. Мы с тобой два одиночества, значит, в этот грустный вечерний час должны держаться вместе…

— Спасибо, учитель… — она коротко рассмеялась. — Теперь, если что, я смогу к вам приходить?

— Самой собой! Это даже не обсуждается! — с наигранным возмущением сообщил я, являя доброе воодушевление при виде ученицы.

Она радостно улыбнулась и кивнула.

Мы приступили к чаепитию.

Впрочем, дальше она мне не мешала. Тихо пила чай из чашки, закусывая печеньем, молча думая о чем-то своем.

Как ни велико было мое искушение спокойно дочитать свиток, но надо все делать, как следует, и я прервал молчание вопросом:

— Тебе скучно?

— Когда родители дома, то нет. А вам?

— Я всегда один… привык уже.

Жалостливая девица печально покачала головой так, будто у нее запершило в горле, потом сказала:

— Тогда давайте всегда держаться вместе? Хорошо?

— Прекрасная мысль… — сдержав циничную усмешку, ласково улыбнулся я. — Буду очень благодарен.

Я тогда не знал, на что соглашаюсь. И каких нервов это будет мне стоить.

Родители драконницы стали покидать замок все чаще и отсутствовать все дольше. Навязчивая девица стала являться ко мне каждый вечер. С неизменным чаем и закусками на подносе. Единственное, что изменилось, она стала предпочитать пирожные, вместо печенья.

Через неделю, услышав за дверью ее тихие шаги, я был готов сам сорвать свой план и унести ее в темницу. Или уничтожить на месте. Но печать смертной клятвы все еще была на мне, так что, стиснув зубы и подавив раздражение, я ласковым голосом разрешал ей войти.

— А вот и ты, решила скрасить одинокому старику вечер?

Айонель кивала и, разложив закуски на столе, устраивалась в любимом кресле.

Особенно же досаждали ее явления, когда я нашел трактат не просто о драконницах, а о том, как использовать их к своей лучшей пользе. Вместо того чтобы толково взвесить открывшиеся предо мной возможности, я должен был отвлекаться на нее, чтобы улыбаться или отвечать на вопросы.

— Так что там с твоими братьями? Ты как-то упомянула о них вскользь… — поддерживая беседу, заинтересованным тоном начал я.

Разливая чай, она грустно кивнула:

— Они учатся в эльфийской академии. Я не думала, что так долго задержусь здесь…

— Тебе так плохо со мной, милая девочка? — озабоченной наседкой заквохтал я, испытывая отвращение к этому театру. Но смертельная печать не снималась, и, хотя я еще не использовал все возможности, и мне это чрезвычайно надоело.

Драконница скромно улыбнулась:

— Что вы, учитель… Если бы не вы, я бы сошла с ума за эти два месяца.

С отвращением отвел взгляд. Два месяца, а я даже не заметил.

— Я же рассчитывала, что к этому моменту буду уже с ними, но совсем забыла, что на зиму здесь меняется течение, корабли до поздней весны не могут покинуть порт.

Ну да, а Райдер на крыльях просто переносит супругу на материк. И где их носит?! Скорее бы они забрали свою неуемную дочерь!

Летопись из запасов короля-дракона, из тонкой кожи эльфа, просто взывала ко мне. Я когда-то давно прихватил ее из развалин старого драконьего замка, потом долго хранил в сокровищнице, а когда недавно о ней вспомнил, вернулся и забрал, там же быстро перелистал.

Прочитанное в рукописи привело меня в восторг. Особенно мне понравились советы по использованию крови: «Вымочив в крови драконницы родовой знак* дракона, вы получите безупречный усилитель магии, действующий так же на собратьев. И проклятие драконов в будущем вас не коснется». Дальше приводился пример использования подобного знака на древнем драконе, который стал послушен как щенок.

* У каждого дракона он свой, в «Чудесах» подробно.

Это мне понравилось. Значит, я смогу приказывать дракону? Какие гигантские возможности передо мною открывает кровь драконницы! Под рукой тот же Райдер, который в подобной ситуации станет отменным слугой!

Еще там были дельные советы по использованию волос, кожи и пальцев драконницы, но читать некогда, — она опять заявилась ко мне!

Так о чем мы с ней только что беседовали? А, о «братьях»!

— В общем, ты крайне разочарована сложившимися обстоятельствами? — поинтересовался я, за вежливым вопросом скрывая полное равнодушие.

— Ну… не крайне, — беззаботно рассмеялась она, наливая себе еще чая, — но немного расстроена, да. Конечно, благодаря вам, это не так тяжело, как могло быть… Но что поделать, всем надо учиться.

Прищурившись и благожелательно улыбаясь, я удовлетворенно кивнул.

Райдер, хитрец, как ловко он отвадил от дочери двух навязчивых женишков, заодно подкинув им наживку, — они же теперь БРАТЬЯ! — добился от нежданных нахлебников нужного эффекта в отношениях к дочери. На ее руку никто из них теперь претендовать не мог. Зато братья, готовые отдать жизнь за его сокровище, — то, что за золото не купишь, — получат самое лучшее, что есть в этом мире: образование, оружие, власть и связи. Это все сущая мелочь для древнего дракона.

Какой отец будет против двух преданных до смерти слуг для своего ребенка? Уверен, пройдоха-дракон ничего для этого не пожалеет!

Айонель

Я зевнула, плюхнувшись обратно на кровать. Копна волос на макушке от рывка распустилась и упала вперед, пеленой закрыв лицо. Вчера весь вечер я возилась с картой южных островов, готовясь к предстоящей операции, не успела даже расчесаться на ночь, просто собрала волосы и отключилась.

Как-то не очень давно, на уроке географии, Черешен подробно рассказал мне о шельфах и течениях, заодно научил, как по ним определять наличие не отмеченных на карте островов. Но меня интересовало только одно место, то самое, куда торговцы привезли нас первоначально. Я знала о нем только, что тот островок находится на юге и достаточно близко от драконьего материка. Больше ничего.

Почему его еще не нашли? Думаю, тот, кто его обустраивал, подобрал хорошего повелителя иллюзий, специалиста из разновидности магов, которые в состоянии внешне изменить реальность. Я знала одного такого: тот самый Бренн, незабываемый директор проклятой академии.

И выяснила это случайно. В очередной раз, убираясь в кладовой учителя боевой магии, услышала, как в пещеру, где днем проходили занятия боевой магией, вошли двое.

Дверей между коридором и классом и кладовой не было, уходя к себе в покои, учитель просто закрывал проемы магическим щитом, но на время занятий здесь все было открыто.

Выставив на стол кувшины с вином и закуску, верные слуги Игнира продолжили разговор, начатый, видимо, еще в коридоре:

— Я такого не сделаю, даже не проси, — отмахнулся директор Бренн.

— Ну… ты же лучший в этом, Бренн, ха-ха, — пьяным голосом загоготал Смутчин, решив, что предложенное им — отличная шутка. — Ну, чего тебе стоит, а? Ну сотвори мою копию и пусть ведет занятия этим зверькам. Пока хозяин прибудет, я отдохну… У меня там парочка кувшинов эльфийского припрятана… могу поделиться.

— Мне такое не под силу, друг Смутчин, — вальяжно закусывая нарезанной соленой рыбкой, аромат которой доносился даже до меня, отнекивался Бренн. — Я больше по неподвижным объектам.

— Да как же… Море — объект неподвижный?! Ты просто помочь мне не хочешь! — обиделся боевой маг, стукнув по столу вилкой.

Не знаю, к какому соглашению они тогда пришли, — я укрылась невидимостью и ушла к себе. Но поняла, что Бренн — отменный повелитель иллюзий, раз Игнир нанял и использовал его умение на своем острове. Он посредственных магов возле себя не держал.

Так что наложенную иллюзию не разглядеть, даже используя мощную магию, но течения и прочие географические премудрости им не изменить. Получается, зная примерный сектор моря, где находится остров, я смогу рассчитать его нахождение и найти рынок детей-рабов.

Но дело в том, что я не знаю множества нюансов, значит, без помощи учителя Черешена мне не справиться.

Пришлось пойти и попросить у учителя помощи в поиске острова работорговцев.

Игнир

Я сидел в кресле перед столом, положив ногу на ногу, и читал листки с перечнем книг на древнеэльфийском, — список, составленный мною лет двести назад, — когда ко мне тихо постучали.

Сегодня был выходной от занятий, и родители Айонель отсутствовали, я ни минуты не сомневался, кто это мог быть. За последние месяцы уже привык к ее визитам и почти смирился с ними. Почти…

— Входи, милая… — ласковым тоном отозвался я на тихий стук в дверь, сразу отложив свое чтение.

— Спасибо… — Она улыбнулась и вошла. Одетая в костюм эльфийского стрелка, она на минуту заставила меня на нее пялиться. Рассмотрев ее, я озадаченно спросил:

— Ты собралась на тот остров?

— Да, я отдала приказ папиному капитану. Он отвезет меня в нужный мне сектор, — солгала нахалка. Считая, что я не знаю, кто она и что умеет летать.

Я на мгновение замолчал.

По их забавной версии, Райдер — просто богатый вельможа, приближенный к императору-дракону, а она его простая дочь. И, по ее версии, она ищет не зверинец работорговцев, а просто остров, на котором когда-то была, чтобы встретить там старых знакомых.

Я еще раз кивнул и задумчиво поинтересовался:

— Господин Райдер знает о предстоящем путешествии?

— Нет. Я позже поясню ему.

— Девочка моя, что-то требуется от меня? — изображая беспокойство, тревожным тоном вопросил я.

— Родители прибудут завтра. Хотела попросить вас не сразу сообщать им, что я отсутствую… Ни лгать, ни покрывать мое отсутствие не надо, просто промолчите, пока не спросят, хорошо?

Интересно, она вообще соображает? Отец с ног сбивается, чтобы ее защитить, мать ночей не спит, а она ищет себе приключения…

Нет, конечно, я не против, мне подобное сумасбродство на руку, но такую дочь я бы придушил на месте. А пока только скупо покачал головой и недовольно ответил:

— Нет, мне это совсем не нравится. Я не могу отпустить ребенка в отсутствие родителей, зная, как далеко ты собралась.

— Если я задумала куда-то пойти, мне не нужно разрешение. Просто решила вас предупредить.

Я понял это так: из уважения ко мне она не применила магию приказа, всего лишь предупредила… Интересно, она и дракону может приказать магически? Я задумался.

Айонель эту задумчивость поняла неправильно:

— Прошу вас, не обижайтесь. Просто… я давно искала такую возможность, а теперь, когда получила от папы точную карту южных островов, и вовсе не могу откладывать.

— Покажи, что у тебя получилось.

Я прекрасно знал, где этот остров находится, так что проверить, там ли она его собирается искать или нет, для меня не составляло труда.

Айонель подошла к моему столу и на нем раскрыла свиток с картой южной части моря, между королевством островных эльфов и владениями ее отца. И ткнула в нужном месте.

Я кивнул, подтверждая правильность, поднял голову от карты и со вздохом сказал:

— Я не обижаюсь, милая девочка, а волнуюсь и переживаю… Ты уверена, что не нужна моя помощь в поисках?

Она уверенно покачала головой. Я вновь понимающе кивнул.

Ее путешествие — не проблема, но передо мной внезапно стал выбор. Исполнить свой план, пока она по неразумию сама вырывается из-под опеки отца, или подождать? И затем, когда решу, что полностью готов, в виде слуха закинуть ей крючок с новым рынком рабом (а я знаю о расположении всех таких заведений) и там уловить?

Или стоит поторопиться и использовать именно этот шанс, ведь клятву на крови я уже распутал?

— Так вы не скажете им? — Она, оказывается, все еще дожидалась моего ответа.

— Конечно, нет! Как ты могла подумать… — улыбнулся я как можно приветливей. — Понимаю и принимаю твой благородный порыв найти старых друзей. Благородный порыв — это так свойственно юности!

Она вдруг грустно улыбнулась.

— Это отнюдь не благородство, это нечто другое, не столь похвальное.

Имеет в виду месть?

Мягко кивнул, но сделал вид, что не понял. Айонель еще раз поклонилась и вышла.

В раздумьях я откинулся на спинку кресла, решая, какой шаг будет следующим. Но вдруг из зеркала позади меня раздался скрипучий голос:

— Мы ждем ее… нам нужна ее сила, ты обещал нам великую жертву.

Опять прорвались сквозь щит. И много они услышали? С этими ничтожествами я точно делиться не буду! Даже не оборачиваясь, я ответил Бипу:

— Все, что я обещал, давно отдал. Драконница моя, вся жертва и ее сила будет только моей. Даже не пытайтесь забрать МОЮ добычу!

Я обернулся, чтобы посмотреть в горящие ненавистью и тьмой глаза древнего дракона.

— А теперь пошел вон отсюда, каменная падаль… — и укрыл зеркало еще одним щитом.

Значит, придется поторопиться, иначе они доберутся до моей добычи первыми!

Понимая, что Айонель в любом случае попадет на остров позже меня, открыв сферу, сначала отправился по своим делам.

Айонель

Завидуя перелетным птицам, — я так и не смогла уверенно встать на крыло и перелетала от острова к острову с великим усилием, — с трудом добралась до того проклятого места.

Покружила над водами, наблюдая сверху, но все никак не могла определиться, где остров. Перед глазами раскинулась безмятежная морская гладь, залитая солнцем и покрытая мелкой рябью от веселого ветерка, над которой гордо носились толстые чайки, обучая своих крапчатых малышей рыбной ловле.

И где мне искать этот проклятый остров?

Итак, иллюзия — это всегда выпуклая сфера. Значит, — я припомнила уроки Черешена, — мне поможет эхо, но не звуковое, а магическое. Летая над этой частью моря, я посылала лучи вниз до тех пор, пока не нащупала нужное место.

Удар магией — и мирная картинка вечернего моря исказилась. Из-под нее, словно сорвав тонкую полупрозрачную завесу, проглядывали верхушки пальм и знакомый до отвращения рыжий песок.

— Наконец! Я нашла их! — Я сотворила радостный кульбит в воздухе, перекувыркнувшись через голову. Готовая на все, ударом магии растворила искусную иллюзию и приземлилась на небольшой поляне. Главное, чтобы меня раньше времени не увидела стража. Пока что не увидела…

Как жаль, что Дик и Лео не могут тут присутствовать здесь и сейчас! Мы бы разделили эту радость на троих.

Я накинула на себя невидимость. По тонкой просеке, отмеченной копытами и узкими отпечатками колес на рыжей пыли, я быстро прошла между тропическими деревьями к воротам «зверинца».

От предвкушения и ненависти к тем, кто такое сотворил, дрожали руки. Боль, страх, голод, перенесенные унижения, все вынесенное здесь словно спали в глубине души до этого момента. И, едва я подошла к воротам, пережитое обрушилось на меня с первоначальной силой.

В небе прозвучал гром, где-то вдали начали бить молнии. Вот-вот начнется гроза.

Я стиснула кулаки и громко сказала:

— Врете… Вам меня не сломать… Это можно было сделать с ребенком двенадцати лет! Но сейчас я вам не по зубам!

И в гневе ударила огненным шаром по первым, самым высоким деревянным воротам, окованным железными полосами, разнеся это препятствие в щепки.

Послышались панические крики, призывы хвататься за оружие.

Я наделила весь периметр забора огненной магией, — пусть даже не пробуют убежать! — и вошла в первый двор. Здесь располагалась только охрана. Закрыв за собой выход огненными щитами, по-хозяйски огляделась.

— Итак, приступим! Долго же я этого ждала!

Сжечь дотла это место!

Действуя спокойно и планомерно, первым делом спалила их склад. За ним места, где работорговцы спали, следом уничтожила домик над вторыми воротами, в котором ютились охранники.

Они усердно пытались атаковать меня: кто-то кидался с мечом или силился выстрелить из лука, а местные маги и вовсе тщетно тужились задеть меня эльфийскими стрелами*.

В ответ я только громко расхохоталась. Искушение растоптать их, размазать по глине, навсегда закопать в песке было таким сильным!.. Наверно, еще я никогда так не хотела убивать.

* Страшное смертельное заклинание.

На улице почти стемнело, но горящие с громким треском хижины работорговцев ярко освещали вечер, давая жизнь полубезумным теням, плясавшим вокруг гигантских костров.

— Мало! — Я добавила огня и так пылающей ограде.

Многие из бандитов, охранявших это место, желая сбежать, кидались на горящую ограду, получали ожоги и с криками падали вдоль стены.

Горящие дома трещали, маги и охранники в ужасе и от боли вопили, и вся эта дикая какофония звуков безумно радовала и веселила меня.

То ли еще будет!

Шагая к воротам, за которыми стояли клетки с похищенными детьми, я сметала атакующих охранников магией, собираясь оставить эту погань здесь до прибытия слуг отца. Пусть ими занимаются его палачи!

Наконец я снесла низкие плетеные ворота, ведущие к клеткам, и замкнула магический огненный круг.

Навстречу мне выскочил красавчик, тот самый «краснокостюмный модник», что шесть лет назад избил Лео почти до смерти и пытался добраться до меня. Теперь он стал толстым и усатым, одетым в позолоченную парчу*.

Вот кого я хотела видеть больше всего!

*Парча — плотная ткань с переплетающимися золотыми, серебряными нитями.

Я с ненавистью протянула к нему руки, собираясь растерзать… как вдруг, схватившись за шею, он упал замертво к моим ногам.

Что это было? В шоке обернулась. Я не успела ничего сделать, да и убивать не собиралась, но как?.. Отчего он умер? Краем глаза заметила — где-то рядом мелькнул непонятный силуэт.

Кто это?

Я кинулась в сумерки, намереваясь поймать и выяснить, кто мне «помогает»... Но неизвестный исчез, словно растворился в темноте.

Ладно, неважно, у меня впереди еще много дел!

Оставив работорговцев позади в огненном кольце, я подошла к первой клетке, полной голодных, осунувшихся детей, от которых невыносимо смердело.

Двух охранников, остающихся рядом с клетками на ночь, я сломала приказом. Заставила открыть клетки и натаскать детям воды, чтобы они могли вдоволь напиться и умыться.

— Идите все сюда!

Моего обращения к пленникам многие не услышали. Но и те, кто решился выйти из клеток и приблизиться, чуть менее сломанные и уставшие из всех, смотрели на меня с опаской.

— Я пришла спасти вас. Но вам придется пережить здесь еще одну ночь. Завтра за вами прибудут корабли императора дракона. Всех, кто обижал вас, — казнят, а вас вернут домой к родителям.

Я вспомнила, что большинству детей некуда возвращаться. Уничтожив семью, их доставляют сюда пираты, как это было с Лео. Или забирают тех, у кого никого из родных не осталось, как Дика.

— Если у вас никого не осталось… — хриплым голосом добавила я, — император отдаст вас учиться в академию или школу. В общем, голодать и нуждаться вы не будете.

И страдать, надеюсь, тоже…

Затем повернулась к охранникам и приказала:

— Несите им кашу, ту самую, что сварили на завтрак.

Те послушно побрели к дровяной печке, на которой стояли котлы.

Толпа оживившихся детей, видимо пробывших здесь не очень долго, окружила меня.

— Как вы нас нашли? — спросил один перемазанный глиной эльфенок. Какая-то девочка со спутанным комком шерсти вместо волос вдруг меня обняла и заплакала.

Сдерживая слезы, я улыбнулась:

— Меня тоже продали из этих клеток… Я долго их искала. И только что нашла!

Я обняла девочку в ответ и улыбнулась эльфенку. Остальные дети, словно сомневаясь в моих словах, нервно оглядывались на горящие хижины, ожидая, что их мучители вот-вот явятся сюда и лишат их появившейся надежды.

— Они закрыты огненным кольцом. Вы только не паникуйте, они все получат по заслугам, — заверила я детей и погладила по голове самого маленького мальчишку с упрямо торчащими рыжими локонами. А затем тихо добавила: — А я за кораблями… Буду их торопить!

Мне осталось совсем немного. Добраться до оконечной, южной точки папиного материка и отдать приказ об отправке корабля. Я оставила детей стоять перед клетками на поляне, а сама удалилась в темноту, преобразилась и полетела.

Полет был тяжелым. Форпост находился через пролив в часе лета, — наверно, для папы это вполовину быстрее, но я чувствовала себя не то что довольной произведенной местью — этого не было вообще, — наоборот, стало еще хуже. Я чувствовала себя так, словно мое сердце раздавили каменной плитой. Ощущала себя подавленной. Было больно. Очень больно. Увидеть детей в клетках оказалось так тяжко, как и сидеть в них

В нужном мне месте я появилась чуть за полночь. Села на землю и вернула себе человеческий облик возле высокого каменного строения у пристани, освещенного двумя факелами у входа.

За пристанью начинался высокий каменный забор и казармы. Зачем папа держит здесь войска — я не знала, но наличие около пристани двух кораблей и едва начатый остов нового судна на стапеле не могли не радовать. Значит, тут есть папины слуги, ведь кто-то должен контролировать строительство. Но дальше все пошло не слишком гладко.

Укрывшись невидимостью, ловко миновала стражников и вошла прямо в кабинет-квартиру начальника военной крепости.

Перепуганный моим появлением, высокий дядька в расстегнутом мундире капитана, с раздраженным взглядом и громким голосом, встретил меня сурово:

— А ну пошел вон отсюда, нечего шастать по ночам… — рявкнул начальник так гневно, что до меня долетели брызги его слюны.

Молча стянула капюшон. И уставилась на него немигающим взглядом. В моем понимании он сначала должен был хотя бы спросить, кто я, как прошла сюда и зачем беспокою ночью. Но он взъярился еще больше:

— Да еще и девка… а ну по…

Кажется, он ничего не хочет понимать.

— Тихо! — я сурово измерила его взглядом и, не скрывая своей досады, сказала: — Я укажу вам на карте остров, вы сейчас же отдаете распоряжение об отправке туда корабля для спасения. Там около трех сотен детей и сотня бандитов, работорговцев. Все надо исполнить срочно, чтобы к утру быть там.

Так как никакой магии я не применила, капитан сорвался от бешенства:

— Да чтоб тебя, — и кинул в меня чернильницу со стола. — Да еще всякие будут мне указывать…

Дальнейшие его высказывания я пропустила мимо ушей, все швыряемые вещи ударились в мой щит и падали под ноги.

Минуту я терпеливо пережидала вспышку ярости, но она что-то никак не кончалась, мне пришлось отдать магический приказ:

— Молчать… Вы отдаете приказ на подготовку корабля. Здесь близко, и много запасов вам не понадобится. Призываете адекватного помощника капитана и отдаете ему приказ мне подчиняться. А сами идете к императору и сообщаете, что настолько разленились, что отказываетесь что-либо предпринимать без его личного приказа. Приступайте.

Но тут, видимо, на шум в кабинет ворвался один из приближенных слуг папы, Алорд, который довольно часто бывал у нас в замке и знал меня в лицо.

— Что тут происходит? — возмущенно спросил он, изумленно разглядывая, во что превратился кабинет стараниями капитана. — Принцесса?

Я вежливо склонила голову.

— Что привело вас к нам?

— Мне нужна помощь в эвакуации детей. Здесь довольно близко остров, на котором…— Я быстро пересказала суть дела.

Алорд сурово кивал, наконец, поклонился и сказал:

— Мы сейчас же приступим к спасению детей. Вот только, ваше высочество…

— Да?

— Даже ваш великий отец не опускается до магического приказа подчиненным. Не могли бы вы снять приказ с капитана?

Я насмешливо покачала головой:

— Дело в том, что я — не мой великий отец и не в состоянии отпустить оплеуху зарвавшемуся хаму…

— Ну, простите его, госпожа, он был просто изумлен вашим визитом, не столь часто у нас бывают особы из императорской семьи, — низко поклонился и виновато произнес Алорд.

Я сухо измерила взглядом замершего под приказом капитана, затем ответила:

— Он должен реагировать не на особу из императорской семьи, а на посетителя. И хотя бы спросить, зачем у него ищут помощи, да еще ночью. Лицеприятие только увеличивает его вину. Никому не позволительно так встречать людей, пришедших за помощью к слугам императора.

—Да. Вы правы, принцесса, я не подумал. — Алорд вновь поклонился.

Я сняла приказ с капитана.

— Итак, поторопитесь… Думаю, император наградит вас, — я вежливо улыбнулась.

— С чего это он будет награждать нас из-за прихотей какой-то эльфийки?.. — насмешливо буркнул капитан.

Я только хотела сказать, что награда будет за спасение детей, а не за мои прихоти, но его оборвал Алорд, прошипев:

— Замолчи сейчас же, идиот!

Я сделала вид, что не услышала грубости капитана:

— Отчет в двух экземплярах передадите непосредственно императору…

— В двух? — уточнил папин слуга.

— Да, один мне, другой императору… Вот свиток, остров там, где нарисован крест.

— Там нет островов… — буркнул капитан, приводя в порядок бумаги на столе.

Я вновь его проигнорировала, раскрыла свиток с картой и спокойно принялась пояснять, копируя манеру Черешена:

— Отсюда вам к острову не подобраться. Сильное течение, вас снесет прямо на рифы. Именно ориентируясь на них, я и нашла остров. Вам придется обогнуть его по большой дуге, — я провела ногтем по карте, рисуя маршрут, — в бухте за горами будет пристань. От нее полчаса пешком по тропе. Вы не заблудитесь. Но имейте в виду, там много охраны… Да и возьмите побольше магов, там забор из огня и маги-охранники.

Алорд, выслушав меня, уважительно поклонился:

— Сейчас же приступим, все будет исполнено, принцесса. Вас проводить?

— Нет, я сама…

Я еще раз коротко поклонилась Алорду и застывшему в недоумении капитану и покинула кабинет. Но сразу не ушла. Накинув невидимость, осталась в коридоре, за дверью.

Они немного помолчали, затем слуга отца раздраженно спросил:

— Так что… ты еще не отдал приказ? Поверь, от императора ты вежливыми словами не отделаешься. Молись Светлым, чтобы принцесса не рассказала отцу, как ты ее встретил…

— Да откуда я знал, кто это? И вообще, если бы моя дочь заявила мне нечто подобное, я бы… И с чего ему слушать внебрачного ребенка жены?

Алорд хмыкнул:

— Не вздумай такое ляпнуть при императоре, он в своей дочери души не чает. Ты бы видел, что с ним было, когда она пропала! Я думал — спалит пол-империи, камня на камне не оставит! Ну что, написал приказ? Иди и сам лично буди помощников... чтоб к утру мы были у острова!

— Так что, вы с нами? — удивился капитан.

Алорд усмехнулся:

— Само собой, жить, знаешь ли, хочется. Мне еще свою егозу замуж выдавать и сыновей растить…

Удовлетворенная услышанным, я спокойно спустилась по лестнице и вышла из здания.

Уверена, теперь все с детьми будет хорошо. Довольно быстро обошла забор и удалилась от крепости к незастроенному побережью, чтоб поскорее обернуться драконом и вернуться домой хотя бы к утру.

Но не тут-то было. Из темноты вышла кучка людей с оголенными клинками. Они с жадностью смотрели на меня, изредка переглядываясь, словно обмениваясь командами.

Думая напугать и прогнать их, я не отступила. Повернулась к ним, сложив руки на груди, мысленно подготовилась дать отпор…

И зря. Из темноты вылетел клинок и попал мне прямо в сердце.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

У сердца есть свой разум, о котором наш разум ничего не знает.

Игнир

Я стоял позади у ворот, когда гордая и гневливая, словно властительница мести и огня, Айонель гордо шагала по пожарищу.

В этот момент она была всемогущей и беспредельно прекрасной в своей жажде мести. Властной, гневной, сильной. Меня вдруг пробрал трепет от мощи этого зрелища.

Невозможно сосчитать, сколько раз драконница появлялась в моих мыслях за последние несколько лет, нет, скорее: как давно и прочно она там поселилась! Но всегда я воспринимал ее, как маленькую наглую девчонку. Но сейчас я был готов преклонить голову перед ее властью, упиваясь видом и мощью раскрывшийся силы.

Укрывшись плащом, я проследовал за ней.

Уничтожил всех, до кого она хотела лично добраться — мне нужны светлые свойства ее крови, пришлось ее месть работорговцам взять на себя.

Драконница быстро обнаружила меня, но застать не успела, я отступил и быстро вернулся на берег драконьего материка. Там меня уже ждали исполнители плана, шесть отбросов, согласных на все. И их главарь, беззубый рыжий детина, со шрамом в пол-лица.

Поморщившись от запаха перегара, я подозвал главаря этой шайки к себе:

— Итак, разбойник, ты готов выполнить обещанное?

Рыжий здоровяк в несвежей одежде потер затылок, раскрыл в улыбке беззубый рот и радостно отозвался:

— Схватить девчонку и доставить тебе, господин? За такие деньжищи — раз плюнуть… — Тут он с чего-то засомневался и, прищурившись, спросил. — А может, ты темнишь чего, господин? С чего это за простую девку столько золота?

— Тебе золота много? — я поднял одну бровь. — Сделай это дешевле…

— Нет, господин, я так… просто спросил, — испугался главарь.

Я сухо кивнул:

— Хорошо. Вот оружие, которым ее можно победить… — И протянул ему Ледяной клинок, выточенный из костей дракона, умершего в зверином обличье*.

*Подробности в романе «Чудеса». Дракон не может поразить дракона этим клинком, для этого и нужны разбойники.

— Все же девка непростая… — пробормотал этот мужик, с неприязнью рассматривая оружие. — А ну как порешит всех…

Я раздраженно отмахнулся:

— Если бы она была простая, тебя бы никто не нанимал. Всего лишь, не мешкая, порази ее этим клинком. Все, что требуется от тебя и твоих головорезов!

Рыжий разбойник кивнул и удалился в прибрежные кусты ждать моей команды.

С момента появления Айонель возле форпоста драконьей империи я незаметно шел за ней. Со злорадной насмешкой наблюдал сцену «подданнической преданности» капитана, предвкушая, что ему устроит ее папаша.

Я бы за столь наглое обращение к моему отпрыску разодрал капитана на части и развесил его внутренности по разным башням крепости, вместо флагов. Дабы у остальных и мысли не возникало сплетничать о хозяине.

Теперь мне было интересно, как отреагирует Райдер, когда узнает, что дочь пропала.

Закончив с делами, удовлетворенная проделанной работой, девица отправилась на берег искать укрытое от глаз место, чтобы обернуться и отправиться домой.

Тут выступили мои головорезы.

Ледяной клинок вылетел из тумана и воткнулся в сердце драконницы. Она с криком откинулась назад, в агонии превращаясь в огромного золотистого дракона... которому никто не сказал, что он зло.

Золото растаяло в темноте, и на песке осталась лежать юная дева.

Я уничтожил на месте выполнивших свою миссию разбойников, подхватил бесчувственное тело принцессы и унес к себе.

Возбужденно предвкушая несколько недель упоительной работы над снадобьями и изучением неизвестных свойств ее крови, я швырнул бесчувственное тело на каменное ложе в заранее укрытой щитами темнице и пошел в свои комнаты.

Ночь промчалась как один миг, пока я готовил лабораторию и собирал нужные вещества. Когда утром вошел в каменный мешок, она стояла у стены. Напряженно трогая ладонями каменную поверхность, видимо, разыскивала выход.

Пустые хлопоты! После Ледяного Клинка магии у нее нет и быть не может!

Я схватил девчонку за плечи и рывком развернул к себе.

— ВЫ?!! — Она в ужасе прикрыла ладонью рот.

Меня вдруг покоробило. За долгие месяца, находясь в жуткой образине старого учителя, я настолько привык видеть в ее глазах уважение, восхищение и даже в каком-то смысле любовь, что уже довольно подзабытый полный ненависти ледяной взгляд больно ударил по мне, словно хлыстом.

— Как вы нашли меня… Следили? — с горечью в голосе спросила она.

— Ты сама знаешь, насколько ценна твоя сила, — усмехнулся я. — Как я мог так просто отпустить такое богатство!

— Я не рассматривала себя в таком ракурсе. Это насколько надо быть ненормальным, чтобы пытаться достать живое сердце, — с отвращением ответила она, отступая к стене.

— И это говорит та, что накануне жгла живых людей! Да что ты в этом понимаешь!.. — с презрением отозвался я. — Это власть, это сила, независимость, в конце концов!

— Вам когда-нибудь говорили, что вы не в себе, хозяин? И зачем лукавите?! Никого я не жгла… Хотя следовало бы!

Я в раздражении покачал головой.

— Ты единственная, кто позволяет говорить со мной так непочтительно и нагло, дерзкая эльфийка. Ах, нет, драконница! — ехидно напомнил я.

— Неправда, я всегда вежлива, просто не подобострастничаю, в отличие от многих других. И не я пытаюсь распотрошить вас с упорством, достойным лучшего применения. Так что промолчали бы…

Мне надоело ее слушать:

— Ладно, это неважно, идем со мной!

— Никуда я с вами не пойду! — задохнувшись от отвращения, пропищала она.

Не пойдет?! Я запрокинул голову и захохотал, затем схватил Айонель за руку, не собираясь отпускать. И плевать на ожоги Света.

Девица вспыхнула и выдернула руку:

— Даже не думайте! — прошипела она. — А если попытаетесь схватить, и вернуть назад… я вас изжарю!

«Да ты что!» Я «испуганно» покачал головой, дразня ее.

— Я не шучу! — Она оттолкнула меня, одним ударом разворотила каменную стену и золотистым драконом взметнулась в небеса.

Я в бешенстве зарычал! Откуда у нее силы? Неужто на драконниц Ледяной клинок не действует? Не может такого быть! Вчера она точно была без магии!

Обернулся драконом и кинулся за ней. Так просто от меня не уйдешь!

Я был невообразимо взбешен! Не помню такого, чтобы так быстро и исступленно вышел из себя, и мигом кинулся золотистой драконнице наперехват…

Она резко остановилась, распахнула крылья на всю ширину, вдохнула воздух… и ударила в меня огнем. Захлебнувшись в собственном вопле, я обрушился вниз, на камни.

Проклятие… что это была за боль!!Я словно попал в кипящий металл, который сжигал меня заживо. И никогда не испытывал такого страдания!..

Агония длилась долго.

Я умирал от боли. От страдания то теряя сознание, то приходя в себя, и вновь утопая в непереносимом огне... Это мука не прекращалась долго. Мне казалось, что я горю вечно!

Наконец после многих часов нескончаемого мучения, я кое-как преобразил себя в человеческую форму.

Рыча от боли и ненависти, переборов боль в каждой клеточке тела, я переместился в свою комнату и первым делом натянул на себя жабоподобную личину учителя.

Рано радуешься, дрянь, я еще и не начал играть с тобой как следует!!

В гневе распахнул дверь и вышел в коридор.

Айонель, которая еще не переоделась, заметив меня возле двери, криво улыбнулась, коротко кивнула и шмыгнула в свою комнату.

Я тут же пошел за ней. Оказывается, драконница горько рыдала.

— Кто так расстроил тебя, дитя мое? — пожирая ее ненавидящим взглядом, молвил я, следя за тем, чтоб мой голос звучал мирно и сочувствующе.

Не в состоянии говорить, она с горечью покачала головой и отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— Неужели намеченная встреча не случилась? — взволнованно поинтересовался я. Думая о том, с каким удовольствием я сейчас сломаю ее шею!

Изображая доброго взрослого, обеспокоенного слезами глупой девчонки, я медленно подошел и обнял ее, вроде как собираясь утешить.

Но драконница отпрянула от меня и, взяв себя в руки, дрожащим голосом сказала:

— Со мной все в порядке! На слезы не смотрите, это так… мелкий каприз. Ой, я забыла… вас искала мама, хотела о чем-то спросить.

— О чем? — постепенно приходя в чувство, я заставил себя остановиться и спокойно ей отвечать.

— Я точно не знаю, но, кажется, они с папой хотят вас о чем-то попросить. Или принять в дар какой-то эликсир — может, для вашей ноги… может, еще для чего. Наверно, я их неправильно поняла. Но, в любом случае, вам надо найти маму.— Она попыталась вежливо меня выставить из своей комнаты.

— Спасибо, ну тогда я пойду, негоже заставлять столь замечательную госпожу себя ждать, — холодно усмехнулся я и заставил себя выйти, понимая, что ни о каком эликсире речь не идет.

Едва появился здесь, хромая, старшая эльфийка предложила мне исцеления и эликсир. Я отказался, сославшись на то, что уже стар и привык к своим немощам. Забавное оправдание, но Иол настаивать не стала.

Итак, из-за чего же Айонель плакала? Она смогла улизнуть из ловушки, напоследок покалечив меня. Так к чему слезы? Нахалка должна ликовать и танцевать от радости.

Поднимаясь по лестнице, я не сразу осознал, что кое-что изменилось, что походка легка и широка, меня ничего не тяготит, и каждый шаг доставляет удовольствие. Окаменевшая до бедра нога перестала быть неподъемным грузом. Точнее, камнем. Да и вторая исправилась. Рассматривая ее, я поднял ступню, двигая то влево, то вправо.

Ничего, легкость необыкновенная. Странно как…

Хозяйки дома на месте не оказалось, и я спустился в столовую. Там уже сидели родители драконницы.

— Доброго дня, уважаемые… — сухо поздоровался я.

— Мы послали за вами молоденькую Эми, учитель Черешен… — повернувшись, вежливо отозвалась Иол.

Так драконница не солгала? Они на самом деле меня искали.

— Наверно, мы разминулись, — напряженно улыбнулся я. — Моя ученица немного задержится, ее что-то расстроило, и она попросила оставить ее одну.

Родители обеспокоенно переглянулись, я сочувственно улыбнулся им и, отодвинув стул, присел к столу. Надеюсь, они кинутся к дочурке и не дадут ей того, что она хочет сейчас больше всего, а именно тишины и покоя.

Райдер поднялся, но Иол поймала его за руку и, коротко покачав головой, попросила сесть на место.

Жаль, а я так надеялся!

Слуги чинно разлили по кубкам вино. Я кивком поблагодарил и механически поднес его к губам. В первый миг я ничего не понял. Вообще. Остановился, с непониманием отодвинув кубок...

Что это было? Вкус винограда, аромат солнца, вино, которое столетиями не имело вкуса, вдруг ожило и одарило яркими красками и ароматами лета, вызвавшие в моей душе смутные, до конца не осознанные порывы.

Да что же такое со мной происходит? Что за эйфория?

Иол тоже отставила свой кубок с вином и доброжелательно спросила:

— Учитель, а как вы относитесь к морским путешествиям? Мы бы хотели, чтобы вы еще немного позанимались с нашей дочерью, но ей скоро отплывать в академию, и не хотелось впустую терять месяц пути. Вы смогли бы поплыть с нами?

Месяц? Райдер еще и не умеет ускорять корабли? У меня бы это путешествие заняло от силы три недели. Я вежливо улыбнулся, ожидая, что Иол скажет что-то еще.

— Мы решили предложить вам путешествие со всеми компенсациями и возвращением назад на нашем корабле. Лишь бы вы согласились учить Айон непосредственно до поступления в академию…

— Вы предлагаете мне отправиться с вами?

Эльфийка довольно кивнула.

Я согласился:

— Что ж, я не против. Будем заниматься дальше...

Я перевел доброжелательный взгляд на молчащего дракона, который не сводил с меня изучающего взгляда.

Что, держи друзей рядом, а врагов еще ближе? Да, Райдер?

Я усмехнулся и поднял кубок, приглашая хозяина присоединиться.

Айонель

Темница для драконницы

Какой это был ужас. Я никогда не забуду этой ночи!

Когда я пришла в себя, то оказалась в полнейшей темноте. Меня словно убили, что было недалеко от истины, а после насильно воскресили в каменном мешке.

Вокруг царили жуткий холод, темнота и отвратительный запах, который бывает в плохо проветриваемых горных помещениях и который, после шести лет академии, я никогда не забуду и ни с каким другим не перепутаю.

Мне было ТАК холодно! Неимоверно! И трясло настолько сильно, что дыхание перехватывало. Помнится, я еще жаловалась, что мерзла в нашей подгорной спальне. Да какой холод, если есть магия? Так, легонький дискомфорт от перепада температуры.

Пытка растянулась. Кто же мог подумать, что обычная ночь может стать ужасающе длинной!

Кроме мучительного холода, было безумно страшно, но что могла я сделать без магии?

Щупая стены в поисках выхода, я десять раз обошла крошечную темницу, в которой ничего, кроме каменного выступа для сна, не было. Но без магии определить, где иллюзия, а где стена, не получалось.

Воздух пропитался запахом пустоты, сырости и моего страха. В полном отчаянии, всхлипывая от обиды и беспомощности, закрыв ладонями лицо, я взмолилась Свету:

— Помоги! Погибаю… Лео обещал, что стоит Тебя позвать, и Ты придешь на помощь сразу!

Сначала ничего не произошло, и, продолжая дрожать от холода и ужаса, я села на каменную плиту, поджала под себя ноги, очень сожалея, что сейчас на мне не многослойная юбка, а эльфийский костюм стрелка из тонкой зеленой кожи, который нельзя натянуть на замерзшие ноги.

Вдруг сначала в груди, потом и во всем теле зародился и разросся огромный шар тепла. Стало жарко. Мысленно ахнув, я едва сдержала слезы благодарности.

Свет меня услышал! И помог.

— Спасибо!!

Тут же я ощутила, что медленно, но верно в жилах появляется знакомое ощущение.

Возвращалась очень слабенькая, но магия! Это осознание наполнило мою душу радостью.

Теперь надо было найти выход и убраться отсюда! Но едва приступила к исследованию стен, как в темную каморку ворвался Игнир.

От шока мне на миг перекрыло горло, и я не могла вздохнуть. Нет, это был не страх, это была огромная волна ненависти, поднявшаяся откуда-то из глубины души, она была такая темная, что испугала меня саму.

Дальше все помню смутно: он обвинял, я защищалась, и в его рокочущем голосе привычно сквозило презрение:

— Думаешь, ты что-то можешь? Ледяной Клинок надолго лишает сил. Теперь ты мне ответишь за все! Все, что натворила в академии! — Он схватил меня за плечо, собираясь встряхнуть.

— Мне не за что отвечать! Здесь один ненормальный, и это ты! — парировала я, глядя на него с ненавистью.

Руки Игнира непроизвольно сжались в кулаки, на лице отчетливо проступили скулы. Он резко развернул меня, схватил за руку и потащил за собой. Я вырвалась.

Но он не успокаивался, обвиняя меня в дерзости, в убийстве работорговцев и пытаясь утащить силой:

— Ты идешь со мной!

— Ни за что! — Одним гневным ударом я пробила каменную стену, в мою темницу тут же ворвался ветер, неся с собой запах дождя. Сразу стало понятно, что комнатка, в которой мы стояли, располагается на верхушке какой-то горы. Внизу серой полосой виднелся каменный берег, за ним раскинулось море.

Я кинулась вперед, на лету распахнув крылья, взмыла над морем…

Тут он обратился в огромного красного дракона и напал на меня. Мне пришлось ударить его огнем.

Еще долго перед моими глазами будет стоять картинка, как, падая и переворачиваясь в воздухе, тело Игнира несется вниз и громко обрушивается на камни.

Так погиб мой враг, оставшийся в моей памяти красным пятном на сером фоне.

Меня трясло от пережитого волнения, от бессонной ночи, безмерной усталости и сожалений, силы покидали тело, и я с огромным трудом долетела до своего острова. Вытирая слезы, быстро дошла до тропинки, ведущей в замок, по дороге вновь и вновь переживая случившееся…

Игнир был как прежде жесток, мстителен и сверх всякой меры чувствителен к малейшим признакам неуважения к его особе. Нет, я плакала не из-за него, а потому, что мне пришлось его… убить. Я никак не могла принять эту мысль. Все во мне: и мысли, и чувства — пребывало в смятении.

Родители нашли меня, когда я поднималась по мраморной лестнице замка, спеша к себе.

— Малышка, ты вернулась? Мы тебя искать хотели… но ни тебя, ни учителя не нашли. Нам от Таниеля пришло известие, ты скоро отправляешься в академию…

Мама радостно сообщила новости и долгожданную весть, которая меня сейчас не тронула. Я только криво улыбнулась и коротко кивнула в ответ.

Родители удивленно переглянулись.

Мама продолжила пересказывать письмо владыки эльфов. Механически кивая и улыбаясь, я почти не вслушивалась в их планы по переезду в академию. Вместо этого мне постоянно казалось, что мама вот-вот вглядится в меня и в шоке отступит, закричит, что после убийства я стала темной…

Но она ничего не заметила. Как и папа, который всего лишь с любопытством разглядывал мой костюм. Я пообещала рассказать им о своем путешествии позже, сослалась на усталость и ушла к себе.

Проспав целые сутки, немного пришла в себя.

В последующие дни внешне все было спокойно, но пережитой ужас никак не отпускал меня. Постепенно повседневность затянула меня в свое болото. Я все реже просыпалась от кошмара, в котором Игнир вновь хватал меня и кидал в каменный мешок…

Пока родители собирались в большую поездку на Лазурянский материк, готовили корабли для нас и охраны, я занималась с учителем, как прежде забегая к нему одинокими вечерами.

Неделю после моего возвращения все шло как всегда: днем — занятия, вечером — чай. Но я нарушила привычный ход событий и следующим утром вместо занятий ушла купаться.

Вода в море давно согрелась, как говорил папа, еще месяц назад, но увлеченность местью работорговцам не давала мне возможности позабыть обо всем и уйти к солнцу и морю.

Я выбрала укрытый невысокими кустами пологий бережок, покрытый мелкой галькой, стянула с себя все, кроме длинной белой рубашки, и нырнула.

С удовольствием разрезая воду вытянутыми руками, охваченная эйфорией от синей стихии, ушла в глубину.

Ныряла я с открытыми глазами. Мне было очень любопытно заглянуть в подводный мир. Позабыв обо всех бедах, я с трепетом наблюдала за медузами, морскими коньками, яркими красными и желтыми рыбками, спешащими стайкой по своим делам.

Вся эта живность носилась мимо торчащих то тут, то там острых каменных пиков, обращающихся на глубине в настоящие подводные горы.

Несколько минут я следила за крабом, уползающим в песок при малейшей опасности. Посмеялась над осьминогом, ковыляющим по дну на четырех щупальцах, остальными он волочил огромную раковину, видимо служившую ему домом. Попыталась руками поймать стайку красных рыбок.

Довольная и отрешившаяся от проблем, с непривычки уставшая, я вынырнула, чтобы в очередной раз вдохнуть воздух и вдруг обнаружила, что нахожусь от берега очень далеко. Позади разливалось бесконечное море, вдали едва виднелись деревья и кусты. Где-то далеко в высоте, на фоне ярко-синего неба, блестел позолоченный шпиль замка.

Был только один способ уставшей пловчихе быстро добраться до берега. Я нырнула, под водой оборачиваясь в дракона и вызывая подводные вихри взмахом крыльев.

Тут какая-то тяжесть мягко опустилась на мои плечи и потянула вниз. Повернула шею... Это был кусок скалы, свалившийся мне на лопатки.

Чтобы он окончательно не подмял меня и не пригвоздил ко дну, я резко развернулась боком, скидывая груз с плеч и с силой взмахивая крыльями, чтобы вырваться на воздух. Видимо, это волнение воды спровоцировало новые падения. На меня один за другим обрушились новые обломки скал, и этот каменный дождь уволок меня мгновенно вниз.

На дне я пыталась развернуться, чтобы избавиться от острых глыб, но ничего не получалось. Через пять минут борьбы я чувствовала себя редкой бабочкой, булавками подколотой к подолу шляпы коллекционера.

Когда-то в детстве я встречала такого собирателя редких насекомых в Лазури. У него была такая громадная шляпа… Громадная… тяжелая.

Сознание постепенно угасало. Вес камней нестерпимо нарастал…

Когда я с трудом открыла глаза, передо мной навис Игнир. Полуголый, в одних штанах, он был абсолютно мокрый. С его волос капала вода.

Не до конца доверяя себе, я сглотнула и закрыла глаза. Даже сил отпрянуть не было.

Мне кажется, или это он меня выдернул из-под скалы? Но это невозможно! Зачем ему это делать?

Значит… уже брежу…

— Тролли тебя подери, Айонель! Сопливая девчонка! Да какого ты полезла в самую опасную часть этого моря? — Говоря это, он гневно тряхнул меня за плечи. — Драконница, мать твою! Ну хоть каплю ума надо в голове иметь! Или все сырая магия заполнила?

Я вновь медленно открыла глаза и задержала дыхание.

Убийца, который несколько раз пытался лишить меня жизни, похитил, чтобы забрать сердце, держал меня на руках и, изредка встряхивая, в бешенстве сквозь зубы рычал:

— Еще раз придешь сюда купаться, сам убью, чтоб не мучилась! Слышишь? Дракона убить почти невозможно, только если у него есть мозги! А ты, судя по выходкам, сама смерти ищешь!

В шоке распахнув глаза, я замерла, ничего не понимая.

Стиснув челюсти так, что рот его превратился в тонкую полоску, Игнир наконец медленно переложил меня со своих колен на песок, резко поднялся и быстро ушел по тропинке в сторону замка.

Я закрыла глаза, ничего не понимая.

Что это было? Мертвецы являются к мертвецам? Воспаление в мозгу от перенесенного ужаса? Что?..

Раздались шаги, ко мне медленно приблизился учитель. Близоруко прищурившись, улыбаясь, он мягко, с легкой насмешкой поинтересовался:

— Моя девочка, ты решила принять солнечные ванны?

— Да… что-то вроде… — хриплым голосом отозвалась я, делая неловкую попытку сесть. — А вы, учитель, никого на тропинке не встретили?

Учитель удивился:

— Нет… вроде никого… Твои родители отбыли на материк еще вчера, а слуги все в замке.

Я внимательно выслушала Черешена и кивнула. Получается, мне все привиделось… Внимательно огляделась вокруг. На песке остались следы мужских ног.

Значит... Он на самом деле только что был здесь!

От шока я закрыла лицо ладонями, пытаясь понять, как Игнир мог попасть сюда.

Когда открыла глаза, вокруг ни одного следа не осталось, а надо мной обеспокоенно склонился учитель.

— Айонель, что с вами, девочка моя?

— Все хорошо, учитель… честно. Не беспокойтесь.

Я попыталась встать, но ноги так дрожали, что, махнув на все, я вновь тяжело опустилась на песок.

— Ваше самочувствие неподдельно меня волнует… — пробормотал учитель и, как куклу, поднял меня и поставил на ноги. Я вновь краем сознания отметила, что он слишком силен для такого старенького человека.

— Я проведу вас в комнату, Айонель. На сегодня занятий не будет. Вам надо отдохнуть…

Он мягко обнял меня за плечи, помогая двигаться в сторону тропинки. Я резко обернулась и посмотрела на прибрежный желтый песок.

За нами виднелась только цепочка из наших следов, больше ничьих отпечатков там не было.

Добравшись до замка, я горячо поблагодарила учителя и ушла к себе. А вечером уже по заведенной традиции отправилась на кухню за лакомствами.

Я чувствовала себя больной и при этом, как ни странно, взбудораженной. Мысль о том, что Игнир мне не привиделся, не давала мне покоя, и очень волновал вопрос, куда делись следы на песке. Ведь я их видела? Или нет?

Выбор вариантов небольшой: или он там был и удалил все напоминание об этом, или я сошла с ума.

Укутавшись в снежно-белый халат, под которым была такая же белая кружевная пижама, придерживая поднос с ароматным кипящим чаем, я постучалась к учителю.

Игнир

Все случившееся после неудачного похищения драконницы здорово попахивало безумием. Логика отключилась, все пространство разумного мышления заняли чувства и эмоции. Я переживал подобное впервые! Даже в далекой юности не помню такого.

Словно столетиями шел по темному коридору, и свет постепенно угасал в нем. Но вдруг мрак рассеялся, и я оказался на белых мраморных ступенях, а передо мной, под синим небом и ярким солнцем, раскинулся огромный и, по сути, неизведанный мир.

В первые дни, когда окаменение чудесным образом исчезло, я просто сошел с ума — больше мне нечем объяснить эти безумства!

На рассвете я гулял по саду — что само по себе глупо и бессмысленно!

Радовался скользящим по коже первым лучам солнца — жуть вообще, несерьезно!

Бродил по берегу, наслаждаясь лаской прозрачных волн, — бесплодное занятие, словно никогда до этого я их не видел! Всю жизнь возле моря!

Смаковал еду, радовался вину — это было на самом деле приятно. Но все равно крайне странно!

Утром слизнул с листка росинку — для подобной дикости у меня и вовсе пояснений не находилось!

Попытки привести мысли, причинно-следственные связи и логику в нормальное русло провалились, будто рассыпавшиеся по полу золотые шестеренки часового механизма. Я никак не мог вместить в себя эти вкусы запахи и главное — чувства, которые туманили разум и радостно пьянили. Уже две недели как я будто сошел с ума!

Следуя давней привычке, я стал записывать все происходящее со мной, чтобы помнить пережитый опыт. Думаю, мало кто из драконов мог похвалиться, что избавился от окаменения с помощью драконницы. Ведь о таком применении ее магии ни в одной книге не упоминалось. Я напишу об этом первым!

Но и здесь столкнулся с тем, что чувства стали мешать: я уже не мог, как раньше, излагать события отстраненно, строго перечисляя факты. Особенно, когда хотел записать, как вызволял драконницу из водного плена. Как взорвал изнутри острые куски подводных скал, прижавшие ее зверя ко дну, и вытянул ее на берег.

В этот момент эмоции душили меня. Хотелось за подобную выходку вытрясти из нее всю душу! Я корил себя, что задержался на пляже, надо было бросить ее на песке и сразу уходить, но меня настолько распирал гнев, что я не сдержался!

Даже сейчас вспоминая, как я, благодаря печати ученика, нашел ее, почти утонувшую под обломком скалы, меня передергивало от злости и бешенства!

С раздражением я откинул перо и скрутил недописанный свиток. Не могу! Аж трясет от гнева!

В дверь постучались.

Я распахнул ее. На пороге с неизменным подносом стояла скромно улыбающаяся Айонель.

По коже прошла дрожь. Внимательно всматриваясь в девушку, заметил под глазами у нее серые круги и в бледных губах, что называется, ни кровинки.

Почему у драконниц такая слабая регенерация? Все как у людей… кроме магии. Хрупкая… Я поспешил прогнать нелепое оцепенение и, привычно прищурившись, шутливо проговорил:

— Как ты вовремя, я уже подумывал самому идти на кухню и нести пирожные тебе…

— Правда? — обрадовалась чистосердечная Айонель. — А то я все время чувствую себя виноватой, что навязываюсь вам и отвлекаю от дел.

— Правда… иногда мне кажется, что без твоей улыбки на ночь я просто не усну, — пошутил я, а потом задумался, сколько в это шутке правды. Последние недели все так и было!

— Какой вы галантный, — рассмеялась моя ученица, устанавливая поднос на стол.

— Да, но еще и любопытный…Так что случилось на берегу? — Вспоминая, какой я нашел ее на дне моря, стиснул кулаки, едва сдерживая гнев и раздражение!

Драконница смутилась, пряча черные локоны у уха.

— Я забыла, что родители предупреждали меня насчет этих скал. Ну, абсолютно выпало из памяти, что это место называют «Шатающиеся вершины»… Честно. В общем, взбаламутив воду, я, видимо, раскачала каменные макушки… Они обрушились на меня. Но меня спас… кто-то. Или мне это привиделось. Сама не знаю.

— Что именно привиделось? Скалы или незнакомец? — Я заставил себя усмехнуться. Гнев отступил, хотя в горле так и остался комок, делая голос сдавленным и приглушенным.

Она криво усмехнулась.

— Нет, скалы на мне точно были. Да и этот незнакомец мне знаком, даже слишком! В общем, я вся в сомнениях… так и не поняла, что произошло, — устало улыбнулась она, в задумчивости разливая чай по чашкам.

Но дальнейший разговор зашел в тупик, видимо, драконница так и не отошла от пережитого. Я же, пытаясь обуздать эмоции, сосредоточился на себе.

Изредка друг другу улыбаясь, как у нас повелось, мы пили чай молча. Пока Айонель не залезла с ногами в «свое» кресло. И незаметно уснула в нем.

Я запрокинул голову к потолку и усмехнулся. Этот безмозглый ребенок сводит меня с ума. Про себя вздыхая, поднял ее на руки и уложил в постель. Сам прилег рядом, устроив совю голову на руке и не сводя с драконницы задумчивого взгляда.

Итак, вот она, драгоценность, передо мной, доверчиво вцепилась в подушку. Но почему я бездействую?

Чтобы усилить свою магию в несколько раз — мне достаточно срезать эти темные вьющиеся локоны. Чтобы сотворить величайший артефакт — хватит одного ее тонкого пальца, чтобы сломить любую магию — довольно забрать ее кровь! Не вспоминая даже о сердце, вот она — великолепная возможность стать самым могущественным, самым сильным, самым великим магом-драконом!

Однако я лежу рядом и любуюсь на то, как она, обнимая подушку, мило сопит во сне. Как же мне вдруг захотелось, немедля, прислониться щекой к ее голове и, вслушиваясь в ееспокойное дыхание, заключить ее в свои объятия.

Что это? Крайне странный порыв. Много теперь странного вокруг меня.

Почему я теперь постоянно волнуюсь, куда эту дуреху в очередной раз занесет? И что она на этот раз чистосердечно вытворит. Это все при хрупкости человека просто сводит меня с ума!

Опять одни эмоции.

Я понимал, что рано или поздно окаменение у меня начнется вновь и надо изучать и фиксировать то, что сейчас со мной происходит. Заодно радоваться каждому новому чувству, вкусу или аромату. Так как все ненадолго. Тем более, я уверен, буйство чувств постепенно успокоится и над ними вновь воссияет контроль.

Это все ненадолго, драконы — темные существа по сути, еще от рождения, и только Свет может дать свободу от окаменения, но для меня Он всегда был врагом!

Выдохнув, я схватился за голову. Это заставляло меня чувствовать себя пойманным в ловушку безумия. Всегда гордившийся своей сильной волей, в этот раз я сопротивляться не мог.

Айонель тяжело вздохнула во сне и, отпихнув подушку, подкатилась ко мне. Мои мускулы напряглись, я перестал дышать… мое сердце дрогнуло.

Но я с усилием напряг руки, чтобы не дать себе прикоснуться…

Зря я не оставил ее спать в кресле. Можно было перенести драконницу в ее комнату, но я не выглядел настолько сильным для этого маневра.

Я медленно лег на спину, заложив руки за голову, заставляя себя смотреть только на потолок перед собою, пытаясь понять, что мне со всем этим делать.

В желудке возникло ощущение пустоты, ведь темные духи не простят мне и не отпустят ее. А вот это меня по-настоящему бесило! Я готов за это убить любого! Никто не смеет претендовать на МОЕ!

Айонель вновь решила повернуться, на этот раз прижавшись ко мне спиной.

Невольно я склонил голову в сторону ученицы: тоненькая, легкая, грациозная, а еще доверчивая, заботливая и всем сердцем преданная близким.

И со вздохом покачал головой.

Сердце заполнило неизвестное чувство, которое заставило камень затрепетать и загореться, и этому пламени было мало места за охватывающими его ребрами.

И что мне с ней делать? Убить или держать рядом, пока не стану вновь каменеть? Но только ли из-за этой будущей опасности я хочу оставить ее рядом с собой? Скорее это красивое оправдание. Причина тут другая. Я хочу видеть ее постоянно. И всегда рядом со мной! Эта версия показалась мне самой глупой, но и… самой правдивой.

Так я и уснул, погруженный в размышления о странных чувствах, просыпающихся в моей душе.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Если мужчина твердит о любви, не прожив с тобой ни дня, не разделив с тобой свои радости и не взвалив на свои плечи твои тяготы, то этот мужчина лжет, Айонель. Тебе и самому себе.

Советы любящего папы Райдера.

Айонель

На днях мы с папой и мамой обсудили мои приключения на острове работорговцев. Вернее, я поведала им все что сделала, конечно, без подробностей о похищении. О нем я говорить не стала, иначе папа тотчас «прицепит» ко мне отряд охраны.

Родители спокойно выслушали мой рассказ, а так как я все это время от волнения была не в себе, они списали все происходящее со мной на тяжелые воспоминания. С одной стороны — это хорошо, мне не понадобилось объяснять свои слезы и прочее беспокойство, с другой — они перестали рассказывать мне о том, как продвигаются дела с работорговцами, чтобы не расстраивать в очередной раз.

Очень хотелось узнать, как там дела. Но они в очередной раз уплыли без предупреждения. И мне пришлось с этим мириться.

Родители третий день были на материке, мы с учителем привычно завтракали вместе.

— Так что родители решили? Вы ведь тогда с ними беседовали? — промокнув губы салфеткой, и немного отодвинув стул, поинтересовалась я.

— Извини. Я иногда слишком плохо соображаю. О чем ты? — Учитель удивленно поднял брови.

Я рассмеялась, как остроумной шутке. Черешен — и не соображает, это нереально.

— И не пытайтесь удивлять меня подобным признанием, учитель. Я своими глазами видела вашу реакцию в бою. И уж тем более оценила ваши знания. А, сказать, что вы медленно соображаете — нагло соврать. Очевидно, вас эта тема не интересует, раз вы перестали их слушать.

Он таинственно улыбнулся, подтверждая мои слова. И скромно пояснил:

— Ну, не то что не интересует, скорее… просто меня не касается.

— И что это было? Что они обсуждали, когда их вызвали из дома?

К этому моменту я быстро закончила завтракать, торопясь приступить к занятиям, а учитель, как ни странно, сидел и смаковал запеченные под сыром курицу и грибы. И явно никуда не торопился.

С минуту бесшумно отбарабанив по столу подушечками пальцев, наблюдая, как Черешен получает удовольствие от сырного соуса, коронной заправки папиного повара, я все же уточнила:

— И все-таки… о чем говорили мои родители перед отъездом?

— О таком… с маленькими девочками не говорят.

Мне показалось или на его лице промелькнула насмешка? Прищурившись, я решительно произнесла:

— Шутите? Да? Мои родители не могли за столом обсуждать что-то неприличное…

Он безмятежно полил еще один кусочек курицы из соусника и продолжил есть…

Я настаивала:

— И все же… Что послужило причиной такого поспешного отъезда? Расскажете мне?

Учитель вздохнул, с печалью во взгляде отодвинул от себя соусник, стянул с колен салфетку, а затем опустил глаза и, словно смирившись, кивнул.

— Я не в курсе их разговора, все, что услышал, это был перечень: «83 пары кандалов, 11 шейных колец, 22 пары наручников, 1 цепь для прогулки, 4 длинных цепи, 54 цепи и др.», — тоном, очень похожим на папин, произнес Черешен.

Опустив глаза, на мгновение застыла. От горечи воспоминаний перехватило дыхание, в горле появился острый комок и забилось сердце, я и не думала, что так долго буду реагировать на это. Надеялась, что покончив с теми, кто меня мучил, все забуду... Но, увы, едва мне напомнили об ошейнике и клетках, меня затрясло.

За горьким воспоминанием я упустила главное. Раз они подвели даже имущественные итоги, значит, папа, наконец, отправился судить тех, кто меня похитил, а мама, наверно, уже устроила по школам осиротевших детей.

Все же, подняв голову и улыбнувшись, я учтиво произнесла:

— У вас такая поразительная память, как вы все запомнили дословно?

— Тебя не шокировала тема? — Учитель явно этому удивился.

— А почему она меня должна шокировать? — Я вежливо улыбнулась в ответ.

— Действительно… — пробормотал Черешен. — Тебя это никогда не касалось, ты и не знаешь, как и где это используют другие.

— Именно… — сухо кивнула я и куда энергичней добавила: — Ну, учитель, вы закончили с завтраком? С чего сегодня начнем занятия?

— С чая… — И обернувшись к слуге, приказал. — Доставьте в комнату для занятий поднос со всем необходимым.

Черешен кивнул прислуживающему за столом лакею, тот поклонился и ушел на кухню передать приказ о подносе с чаем.

Я улыбнулась и поднялась из-за стола. Но что творится с учителем?

Наблюдая за ним эти девять месяцев, и прежде подмечала: его обращение со слугами выдает человека, привыкшего повелевать. Но сейчас я просто его не узнавала. Раньше еда Черешена вовсе не интересовала, но в последнее время его словно подменили!

Распробовал наши деликатесы? Видимо, папа не зря так ценит своего повара.

Когда мы вышли из голубой буфетной, — без родителей не люблю есть в столовой, — учитель мягко спросил:

— Ты знаешь, что я буду сопровождать тебя в поездке в академию для девочек?

Провожая внимательным взглядом слугу с подносом, на котором стоял чайник с чаем, я отозвалась:

— Да, это единственное, что я успела узнать у мамы перед их внезапным отъездом… — И повернулась к учителю. — И, признаться, меня это радует! Не хотелось бы с вами расставаться, — созналась я, заходя в комнату за ним.

Игнир

Уже прошла неделя, с момента как мы вышли в море. Вечерний воздух был удивительно тих, умиротворяюще ласкалось море…

До отказа набитый желудок жалобно заурчал: ужин получился отменным. Может, это кому-то и покажется забавным, но я с большим интересом изучал современную еду.

Ту, что я помню из детства, с тех пор как еще мог что-то ощущать, теперь уже не готовили. Но появилось много новых блюд, не менее вкусных и куда более сложно устроенных.

Осторожный стук в дверь заставил меня вздрогнуть и вернуться к действительности.

— Учитель! Я за вами. Пойдемте, покажу вам одно место…

Я насмешливо склонил голову и взглянул в милое, обращенное ко мне лицо. Драконница смеялась. Поднимаясь из кресла, сурово кивнул:

— Ладно, хорошо. Взамен я преподам тебе урок истории… которую сегодня ты так ловко поменяла на занятие рыбной ловлей.

— Конечно-конечно… — весело отмахнулась она. — Только не говорите, что вам не понравилось ловить рыбу! Вы очень увлеченно предавались этому делу! У меня вообще было ощущение, что вы с рыбой заранее договорились меня обставить!

Продолжая улыбаться, я недовольно цокнул:

— Какая неуемная фантазия! Вроде взрослая девушка…

Схватив меня за руку и потянув за собой, Айонель расхохоталась:

— Да нет, я все поняла правильно, учитель. Вы просто не умеете что-то делать плохо!

Мне стало крайне досадно, когда я внезапно осознал, насколько сильно наслаждаюсь откровенным восхищением в ее глазах. Мне и раньше подручные безбожно льстили, воспевая ум и силу, совершенно не осознавая, что я всегда знаю их истинное отношение ко мне.

Но против искреннего восхищения как устоять? Я улыбнулся ей.

Айонель протащила меня какими-то лестницами, провела через скрытую дверь на верхней палубе и, наконец, вывела к самой высокой площадке корабля. Небольшого размера, здесь стояли укрытый пятнистым мехом горной кошки диван, кадки с цветущими кустами и изящный стол. На нем красовался неизменный чайник с кипятком, вокруг которого в тонких тарелочках лежало угощение…

— Опять пирожные… Это ведь юной деве не очень полезно? — переведя взгляд от стола к девушке, про себя усмехнулся я, понимая, что зубная боль от сладкого драконнице не грозит.

— Для меня это атрибут уютного вечера, чай с пирожным… — мило улыбнулась она, склонившись через кованую ограду площадки. — А вы упускаете самое главное, вы посмотрите, мы же на пороге неба! До земли далеко и до неба тоже!

Радостный восторг в ее голосе заставил присоединиться к созерцанию вечерней красоты. На самом деле, закатное солнце раскрашивало воду всеми оттенками красного, словно меняя небо и море местами.

Я задумчиво потер подбородок, с прищуром глядя на ученицу. Она ликовала, вытянув руки, словно впитывая краски неба и моря всеми фибрами души.

— Действительно, очень красиво, — кивнул я.

— Да… Чистый восторг… — с придыханием прошептала она, не сводя с неба счастливых глаз. Но тут же повернулась ко мне и предложила: — Давайте продолжим за столом, вы там что-то об истории говорили. Пока налью нам чаю, вы начинайте, я уже таю в предвкушении вашего рассказа!

Мы сели. Я кивнул и, придвинув к себе горячую чашку, начал рассказ:

— Ты когда-нибудь обращала внимание на то, как расположены замки в Лесном владычестве? Или на что похожи горы в Лазури?

Айонель, торопливо засунув в рот пирожное, покачала головой.

Я, прищурившись — она это сделала специально, чтобы не отвечать на мой вопрос, начал рассказ:

— Когда-то в горах, которые сейчас называют Гномьи, правил король-дракон…

— Звучит как начало сказки… — хихикнула драконница, но, поймав мой внимательный взгляд, смущенно добавила: — Простите.

— Это не сказка, это исторический факт. Когда мы доберемся до карты, я все на ней покажу, и ты сама убедишься… — начал было я... Но Айонель всполошилась:

— Что вы, учитель… Мне достаточно ваших слов. Пожалуйста, продолжайте...

— Его замок был настолько огромен, что даже слуги знали не все уровни. Размером он был как шесть или семь замков, таких, в котором живешь ты…

Принцесса присвистнула, потом спохватившись, виновато прикрыла рот ладонью, тихо извинилась.

— Что мы делаем, когда узнаем что-то об исторической личности? — прервал я свой рассказ.

— Помним все плюсы и минусы его правления! — шутливо отчеканила она.

Убил бы за нахальство! Но, вздохнув, подтвердил ее слова:

— Да, чтобы не мучить тебя, кратко перечислю его деяния. Но прежде, чем я начну это делать, кое-что поясню. Во-первых, хотя его и звали всего лишь королем, но под его властью были два материка: тот, что сейчас зовется Драконьим, и Лазурянский, тот, куда мы плывем. Во-вторых, островных эльфов в природе тогда не было, так что он управлял почти всем миром. И, в третьих… это не ваш император-дракон с добрыми законами. Это был древний дракон со всеми присущими им темными свойствами…

— А он потом окаменел? Или… — вновь перебила она. Айонель, несмотря на слова об ожидании моего рассказа, сегодня она была не очень настроена на долгие беседы.

— Или… — с раздражением отозвался я. — Все расскажу постепенно, не торопись…

— Простите, — недовольно буркнула драконница и крайне невоспитанно, с ногами, залезла на диван, прикрыв ноги легкими юбками.

Я вздохнул и, улыбнувшись про себя, покачал головой. Ну, наконец-то! С ногами в кресло — первый признак, что ей интересно.

— Ты поняла, чем он владел? — Она молча кивнула.

— Он был королем больше семи веков. Из положительных моментов его правления я могу назвать три. Первое. На месте Лазури тогда не было людей, зато там в изобилии водились тролли и гномы.

Айон удивленно распахнула глаза, но промолчала.

— Если ты гуляла в Лазурянских горах, но не со стороны Непруга, а ближе к Холодному морю, в ущельях, где сейчас добывают рубины и прочие драгоценности, то наверняка видела, что там все горные проемы прямоугольной формы и больше всего напоминают деревенскую дорогу между соседскими плетнями.

— А тролли, что, умеют строить? Не представляю! Они же тупые? — изумленно ахнула принцесса, закрыв рот рукой.

— Раньше умели. Но разговор не об этом. Первое и самое важное, что сделал Король-дракон — уничтожил всех троллей на Лазурянском материке. Чуть позже там поселились люди, отобрав троллиную многоэтажную кладовку, построили на той скале знаменитый королевский замок Лазури. Мастерством постройки которого сейчас восхищаются все, даже эльфы.

— Тот самый, где в случае нападения может укрыться все население Лазури? — недоверчиво уточнила она.

— Да, он там один такой. Второе положительное, что сделал король-дракон… Он уничтожил драконов-селекционеров. Тех самых, что из диких зверей выводили разумных сущностей. Типа порков. Вообще-то, там было выведено множество чудовищ, но король-дракон позаботился, чтоб их всех уничтожить. Он оставил только порков потому, что те показались ему безвредными. Их любовь к эльфийскому мясу во внимание не принималась.

Драконница была в восторге:

— С ума сойти! А я думала, что порки были всегда! И что же третье он сделал?

— Установил точки быстрого драконьего перехода между материками и укрыл их туманом.

— Подходящие только для драконов… — пренебрежительно отмахнулась принцесса. Она недовольно поджала губы и наморщила нос. — Маловато дел, скажу прямо, для семисот лет правления, ни капли не впечатляет.

— Мы обсудили то, что он сделал хорошего...

— А было еще и плохое? — вздохнула драконница.

— Несомненно. — Думая о своем, я лениво осмотрел подлокотники дивана, выполненные в виде голов спящих драконов, затем продолжил: — Прежде всего, он притеснял эльфов — я бы даже сказал, истреблял их как носителей Света. Именно под его давлением появились ответвления родов, такие, как заморские и островные эльфы, которые раньше жили только на территории лесного владычества, но были вынуждены бежать. Ты помнишь мой первый вопрос? Почему замки лесных эльфов расположены так странно? Дугой или полукругом? На равном расстоянии? Это отлично видно на карте.

— И почему? Я никогда картой этого места не интересовалась и понятия не имею, как они расположены…

— Эльфы, чтобы выжить, служили королю-дракону, но, в отличие от гномов, не имели права заходить на территорию вокруг его замка. Но при этом были обязаны охранять его замок и земли вокруг него. А это огромная территория, под нее полностью попадают все Гномьи горы. Без преувеличений — весь южный Лазурянский хребет.

Драконница со свистом втянула воздух и удивленно поглядела на меня:

— Вот это дела! Эльфов ниже гномов поставили, и служить заставили! Вот же ловкач… — Она никак не могла успокоиться. — А что же было с людьми?

— Они, единственные из всех рас, с ним воевали. Это не помешало проклятию драконов указать королю на человеческую жену, и та даже родила ему сына, но война не прекратилась. Скорее это повысило градус ненависти между людьми и драконом. И только после его смерти люди частично переселились в Лазурь.

— И кто же его, в конце концов, уничтожил? — тяжело вздохнула она, грустно посмотрев на пустую чашку.

— Император-дракон. Да-да, тот самый, что правит сейчас вторым материком. Он договорился с людьми и поддержал их в этой войне. Как ты знаешь, любовь народная на пустом месте не строится, — насмешливо добавил я.

После известия, что великого короля древности победил ее отец, Айонель пораженно замолчала.

— А что стало с его сыном? Император… тоже его убил? Он пытался мстить за отца?

— Нет. Не пытался. На тот момент его это совершенно не волновало. Де Ринги больше интересовали знания и магия. Он никогда не испытывал теплых чувств к отцу, король-дракон не мог простить сыну, что его матерью была человеческая женщина…

Драконница с печалью покачала головой. На миг над столом повисла полная тишина. За бортом тихо плескались волны, загорались первые звезды. За разговорами незаметно опустилась ночь.

Айонель тяжело вздохнула:

— Как много вы знаете об этом! А этот Де Ринги…странное имя, а где он сейчас? — робко спросила она. — Он, наверно, остался жить в замке отца? Насколько я знаю, у императора-дракона нет замков в Гномьих горах, значит, он замок принца не забирал.

— Странное? Не думаю. Ринги — название замка короля-дракона, частица «де» указывает, что он произошел из главного замка короля-дракона. Этот сын дракона, выросший в шикарном замке, невзлюбил его с самого рождения, а едва отца не стало, он разрушил все, до чего смог дотянуться, и ушел.

— Значит… он жив? А как звали его отца?

— Его звали Де Роуэн, дракон с севера… — за спиной раздался голос Райдера, который весь вечер сидел с женой, устроившись на скамейке у камбуза.

Я иногда с любопытством смотрел в их сторону: дракон укутал эльфийку своим темно-синим плащом и, прижав ее к себе, что-то увлеченно рассказывал. Теперь, где-то оставив супругу, решил подняться к нам.

Коротко поклонился, приветствуя его. Айонель подскочила с дивана, радуясь отцу:

— Пап, как все это интересно! А что стало с сыном? Ты что-то слышал о нем? Почему император-дракон его не тронул?

— Насколько я знаю, он живет и здравствует до сих пор. Почему император-дракон его не тронул?.. — Дракон, щелкнув пальцами, создал себе зеленоватую сферу, сел в нее, как в кресло, и, сложив скрещенные пальцы на животе, со смешком сказал:

— Наверно, потому, что драконы — отвратительные отцы. И, кроме четырех гончих псов, которые его по-настоящему любили, у Ринги никого не было. И, главное, у него было что-то не то с магией, какой-то дефект.

Я прищурился. Дефект? Это не дефект. Магии на тот момент просто не было. Айонель, слушая отца, изумленно умолкла.

Дракон продолжал:

— Как это было у другого дракона, который из-за ненависти к отцу не пользовался драконьей магией. Но ему повезло больше, его мать — эльфийка, и его врожденная эльфийская магия, помогла скрасить молодые годы, да и проклятие сжалилось и подкинуло ему жену в совсем юном для дракона возрасте.

— Так у драконов в юности часто отсутствует магия? То-то Дик переживал, а я не знала, — удивилась Айонель, так и не догадавшись, что речь идет о ее старшем брате, Андриеле.

— Малышка, вам пора заканчивать урок и идти спать. До завтра, учитель… — с легкой насмешкой в голосе закончил дракон, поднявшись со своей сферы.

Он обнял дочку за плечи и увел вниз, обещая ей что-то показать.

Я остался на пороге неба наблюдать за яркими звездами, мерцающими в вышине.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Один из вождей кочевого племени пришел как-то к авве Исаии и заявил, что он желает стать христианином.

–Ты наполняешь радостью мое сердце,– сказал ему старец. – Но у тебя две жены. Нужно, чтобы ты отказался от одной из них.

–Я так и сделаю, если ты, отче, укажешь мне хотя бы одно место в Писании, где осуждается двоеженство.

–«Никто не может служить двум господам»,– отвечал ему старец.

Игнир

Во владычество Лесных эльфов мы прибыли еще вчера вечером.

Столица эльфийского владычества, Лолирель, расположилась на краю большого морского залива. Вокруг нее на огромные расстояния раскинулись холмы с пышной растительностью, словно подсказывая, откуда пошло название «Лесное».

Недалеко отсюда начинались так называемые Гномьи горы, колоссальный горный хребет, занимающий половину материка, которую до этого все знали их как владения короля-дракона.

Мы остановились в доме Таниеля, владыки древних. И хотя хозяин замка по уважительной причине отсутствовал, приняли императора-дракона в доме владыки со всеми положенными почестями.

Пока Айонель под охраной бегала на встречу к братьям — суровый отец выделил ей на это ровно двадцать пять минут, — нас накормили и уложили отдыхать. На завтра был назначен праздник Плодов и Будущего Урожая.

Пока все отдыхали, я заканчивал подготовку к смене личины, отправлял багаж в академию и готовил себе плацдарм для дальнейшей деятельности.

Утром все отправились на праздник. Стоял невообразимый шум, горожане громко радовались и веселились. Я поморщился, но пока уйти никуда не смог. На время парада императора-дракона с семьей пригласили разместиться на обширном балконе, который нависал над главной площадью, украшенной яркими лентами и цветами.

На балконе здания напротив устроили нечто подобное, разукрашенное и в подходящих цветах для эльфийского владыки. По краям, между высокими дворцами, на балконах которых разместили гостей, располагались отделения для музыкантов, и на время праздника главная площадь города стала настоящей сценой.

Первая часть праздника называлась Дары.

Эльфийки, в блестящих нарядах, с вплетенными в косы цветами, исполнив положенные танцы, принялись угощать столпивших горожан фруктами, конфетами и знаменитым эльфийским лимонадом — это семейство Гилориель, разводящее сады, первым вышло приветствовать свой народ.

Банальности текли и текли, слушатели радостно внимали поздравлениям, которые пели или зачитывали проходившие по площади представители высокородных эльфийских семейств, на чьи средства это все готовилось. После пожеланий шли обязательные щедрые подарки.

С интересом наблюдал за довольным выражением лиц аристократов, сумевших угодить простому эльфийскому люду, — не дай Свет, их семью признают скупердяями! — это меня слегка забавляло.

Последним шло семейство, которое, поздравив соотечественников, раздарило всем какие-то флакончики. Судя по радости простых горожан и гостей из провинции, принимавших подарки, в них были ценные масла и ароматы.

Тут поднялся Таниель. Народ встретил его восторженными возгласами, аристократы — высокомерными взглядами. Владыка, как принято у эльфов, принялся благодарить Свет за щедрые дары для эльфийского народа, напомнил богачам, что чем щедрее подарки на празднике, тем удачнее будет следующий год. И прочее, общепринятое благочестивое…

В этот момент я предпочел отдаться течению собственных мыслей. По мере разворачивания поздравительной речи владыки, я видел, как заскучала стоявшая впереди рядом с отцом непоседливая Айонель.

Разумеется, церемонии вроде этой жизненно важны. Благодаря им, события серой и привычной жизни приобретают опрятный и законченный вид, как огранка у ценного камня. И это важно.

Вот только почему, чем дальше, тем больше меня охватывало беспокойство? Словно что-то идет не так. Будто что-то случилось или случится!

Осталась последняя часть праздника, которую тут все здесь ждали с нетерпением, — парад эльфийской академии. Наконец мальчишки, курсанты боевой академии, появились на площади. Музыка, до этого легкая и веселая, сразу приобрела бравурные оттенки. Горожане и гости, расступившись, радостно махали и кидали им под ноги цветы, приветствуя будущих мечников, магов и стрелков.

Я с отвращением смотрел, как наряженные и украшенные шелком и кружевами, словно девицы на выданье, по площади рядами шагают эльфы в разноцветных плащах, цвет которых зависел от факультета.

Первыми шли мечники в синих плащах, из-под которых виднелись пышные кружева белых воротников расшитых шелковых рубашек. Среди них под синими плащами шагали и женишки драконницы. За ними в зеленой форме двигались стрелки, и заканчивали парад маги в серых плащах.

И каждый из них имел наглость подмигнуть или незаметно кивнуть красавице на балконе, ведь с другой стороны, на противоположном балконе, около владыки эльфов, стояли только старые учителя военной академии, которым такое активное внимание не полагалось.

Наша красавица вспыхивала в ответ, ей явно льстили знаки внимания молодых эльфов. Отец при этом незаметно хмурился и нервно смотрел на мать, которая мило улыбалась, стараясь не замечать глупости молодых эльфов и раздражение мужа.

Один нахал умудрился создать и по воздуху вручить драконнице цветок из крошечных разноцветных шариков…

Столь беспардонное ухаживание выводило меня из себя больше всего!

Видимо, я слишком сильно заскрипел зубами, так что Айонель, оторвавшись от лицезрения лихо шагающих эльфят, тихо прошептала:

— Учитель, вам, наверно, трудно стоять? Давайте я сбегаю за стулом?

— Малышка, для этого есть слуги… — поправил ее отец, недовольно наблюдая за ситуацией со стороны.

В ответ я изобразил отеческую благосклонность и, доброжелательно улыбаясь, тихо ответил ученице:

— Мое стариковское дело — терпеть. Наслаждайтесь, милая…

Она резко развернулась:

— Я не могу наслаждаться, когда кому-то плохо.

— Я уже послал за креслом для учителя! Тебе правильно говорят: наслаждайся, такое зрелище бывает не часто… — настойчиво притянув дочь к себе, раздраженно повторил Райдер.

Она виновато мне улыбнулась и вновь вернула внимание молоденьким эльфам.

Мы с ее отцом переглянулись.

Я изобразил по-родительски снисходительную улыбку, подыгрывая дракону, и, испытывая только одно желание — утащить драконницу к себе и покончить со всем, мне основательно надоело мое лицедейство!

Однако испытания на этом не закончились. Едва эльфийские воины, будущие и настоящие, закончили маршировать, между двумя дворцами накрыли столы, пригласили музыкантов и по традиции зажгли костры. Дракона с супругой куда-то пригласили, и тут, откуда не возьмись, на балконе в своих синих плащах появились женишки моей «эльфийки».

— Айонка!! — по привычке завопил Дик, совсем не по-братски обнимая Айонель и горячо расцеловывая девушку в щеки.

— Молодой человек, ведите себя прилично, — раздраженно заявил я, магией отодвигая наглеца от драконницы.

— Это мой учитель, — остановила она гнев дракончика. Потом учтиво обратилась ко мне: — Учитель, познакомьтесь, это мой любимый брат. Я вам о нем говорила. Сейчас придет второй и остальные…

— Так все любимые братья здесь? — спросил я, заранее зная ответ.

— Почти, — весело заявила Айонель, — и да, все очень любимые!

И, правда, откуда-то прибежал Лео, радостно подхватил счастливую девчонку на руки и закружил. Но этот хоть не целует.

Тут Дик склонился над ее ухом и с досадой прошептал:

— Не могла предупредить раньше, что твой папа и есть тот самый Хозяин драконьей империи, император-дракон!

Лео склонился к ним и тихо засмеялся:

— Когда он нашим сказал, что его семья на второй трибуне, ему не поверили, высмеяв, что он прикидывается сыном императора. А он им ничего доказать не мог, так как думал, что это какая-то ошибка.

— Умник, а ты-то вообще промолчал… — с раздражением громко отозвался Дик.

— Ну да, я что — дурак, так подставляться! Зачем кому-то знать, из какой мы семьи?!

— Ладно вам лаяться, — довольно неэлегантно выразилась моя ученица. — Хоть сегодня не грызитесь!

— Да они без тебя вообще не ругаются, их так и называют — «одна мысль одна душа», — раздался веселый голос еще одного парня, и тут Айонель с визгом кинулась к нему на шею.

— Габриель! Я тогда с тобой так толком и не поговорила!

— Зато я поговорил… — гневно буркнул Дик, с раздражением разглядывая наряженного в синее второкурсника.

— Они уже пару раз подрались, — довольным тоном пояснил Лео.

— Заткнись, ушастый! Доносчик, жалкий ты тип, эльфеныш! — гневно оборвал его Дик.

Айонка сползла с красавца второкурсника, бодро подошла к женишкам и гневно прошептала:

— Тише… перед учителем неловко! Да что на вас нашло?!

— Где бабушка и дедушка? — спросил, обращаясь к девушке, Габриель.

— Племянничек… — сквозь зубы процедил Дик, сверля Гейба раздраженным взглядом.

— Да! — сияя глазами, коротко ответила Айонка. — Познакомься со своими дядюшками.

— Чегооо? — Габи, как называла его Айонель, от подобной вести впал в ступор.

— Сейчас сам увидишь. Пусть бабушка тебе расскажет, что теперь Дик и Лео твои дяди…

И правда, через минуту к юношам подошли родители Айон и принялись обнимать молодежь.

— Дик, Лео, да вас не узнать! Лео, как выросли и вытянулись! — Восторгалась старшая эльфийка, по очереди целуя и обнимая растроганных женишков дочери. — Как вам учеба в академии?

— Ба? — растерянно произнес Габриель.

— Габи? — Бабуля наконец притянула к себе и обняла внука. — Я тебя не заметила, радость моя. Но зато видела с трибуны, как ты красиво вышагивал в строю… Уверена, не одна красавица сегодня рассталась со своим сердечком, глядя на тебя и твоих друзей!

Райдер хлопнул новоявленных сынков и внука по плечам, восхитившись тем, как они выросли, подмигнул дочери, поклонился мне и увел счастливую жену к столу, где их уже ждали.

На этом нашествие родни не кончилось.

Я привык к тишине и одиночеству, потому мне подобное столпотворение родственников переносить было муторно, если не сказать точнее — неприятно. Откуда-то появилась молоденькая эльфиечка, с темными кудряшками, в белом плаще с позолотой на окантовке, и с радостным воплем, ликуя, повисла на шее у Айонель.

Видимо, это у них семейное. От отвращения я уже не мог на это смотреть.

— Айонка, я так скучала по тебе! Это все было так ужасно! Это ведь я… насчет кукол… Эльфиечка горько заплакала.

— Ну что ты! Все позади! — теперь еще Айон пришлось ее утешать.

Наконец девица вытерла слезы и обернулась к замершим парням.

— Это те самые, мои новые братья?

Теперь эта кинулась радостно их обнимать…

Я возвел глаза к небу, не в состояние больше выносить подобных «семейных радостей».

— А меня ты в упор не видишь, Лоренка? — поинтересовался несчастный, всеми позабытый Габриель.

— После того как ты наябедничал маме и папе, что я ушла в город одна, я тебя знать не желаю! Предатель! — раздраженно заявила эльфийская дева, демонстративно повисшая на шее смущенного Лео, который растерянно ее обнял.

— Ну, привет, сестренка!

Кто бы сомневался, что Дик полезет обниматься первым! Он подхватил эльфиечку и по-хозяйски прижал ее к себе.

Поражало, что Айонель смотрела на это со спокойной улыбкой. Значит, ее не волнует, кого обнимает бывший жених?

Заметив, что я с интересом наблюдаю за ее братьями, она как-то очень по-взрослому усмехнулась:

— Он обожает всех обнимать, это любимое развлечение Дика. В этом вопросе они с Лореной как нельзя кстати друг другу подходят.

Я вежливо улыбнулся в ответ.

— Он хоть так громко не пищит, повисая на шее, — шутливо прошептал Лео, склонившись к «сестре».

— Вот вы… — прищурившись, в гневе отозвался Габриель, которого сегодня все обижали.

— Габи! Не обращай внимания, я так рада тебя видеть! — Айонель вновь обняла молодого дракона. — Кстати, передай другу, стоящему от тебя пятым в ряду, что цветок мне очень понравился.

Женишки гневно переглянулись и явно расстроились.

Уже неплохо знакомый с течением мысли Айонель, я расценил ее слова как месть за их склоки.

Габриель, видимо, расценил это подобным образом, так как довольно улыбнулся и пообещал:

— О, я знаю, о ком ты и обязательно ему передам.

Тут всех пригласили за столы накрытые на пять персон, для которых в серебряных блюдах уже было расставлено щедрое угощение.

Пользуясь возрастом, я раздвинул женишков и сел рядом с Айон, заслужив уважительный взгляд от дракона и ее матери.

Габриель и маленькая эльфийка присоединиться к нам не успели и теперь расстроенно смотрели от стола родителей Айонель. Но радость Лео и Дика длилась недолго: на мое счастье не дав разобраться с десертом, командир мечников отозвал братцев и увел их с собой. И мы с ней остались за столом одни.

Мне бы радоваться и наслаждаться покоем и тишиной, но я не мог избавиться от беспокойства. Что-то идет не так! Но что именно?

Тем временем на площадь вынесли факелы.

Украсив большими корзинами с цветами полукруг посередине свободного пространства площади, тем самым отгородив часть, где находились зрители, помощники владыки сотворили что-то вроде сцены.

Пока певцы развлекали взрослых, молодые эльфы воины, ученики старших курсов, и эльфийские девы неподалеку затеяли игру в догонялки. Все это было приправлено радостным визгом, криками и бурным весельем, чем немало радовало окружающих взрослых.

И хотя Айонель туда приглашали, она отказалась и осталась сидеть за столом со мной.

— Что так расстроило мою ученицу? — сочувствующим голосом произнес я.

Не произнося ни слова, она перевела задумчивый взор на меня. Я склонил голову, подталкивая ее к ответу. Айонель устало пожала плечами:

— Я выпала из этого всего… юного веселья, задора, шаловливых шуток. Мне не хочется проказ, не хочется бунта, мне неинтересно с ними развлекаться.

— Вы о юных эльфийских воинах?

— Да и не только… Я чувствую себя старой и заплесневевшей рядом с ними… — печально усмехнулась она.

— Милая дева, ты их осуждаешь или презираешь? — изображая сочувствие, вопросил я. Ее поведение до сих пор оставалось для меня загадкой. А в этом мире слишком мало вещей могли меня заинтересовать, а личностей и того меньше.

— Ни в коем случае… — она забавно хмыкнула. — Я давно разучилась легко судить и презирать других. Просто… мне это неинтересно. Слишком далеко… Что чувствую я, им не понять, а их увлечения не веселят меня.

Тут она смутилась.

— Я повторяюсь, просто слишком больно… простите, учитель.

Я медленно покачал головой:

— Мне не за что тебя прощать… Тебе хотелось это как-то изменить?

Она растерянно пожала плечами.

— Не представляю, как! Умом я все понимаю, но бурю горечи в душе подавить не могу.

— Обида?

Она задумчиво пожала плечами, затем покачала головой:

— Вроде нет... Не знаю. — Айонель одарила меня грустной улыбкой и вновь повернулась в сторону смеющихся молодых эльфов.

— Тебе стоит к ним подойти… и они будут у твоих ног.

В ответ она расхохоталась:

— А зачем они мне там нужны? В смысле, у ног...

— Рад, что повеселил… — сухо заметил я.

— Я вас обидела? — забеспокоилась она.

Я вежливо улыбнулся. Нет, меня как раз все очень устраивало.

Вот только по коже пробегал холодок, рядом с нами что-то творилось, и это меня волновало все больше.

— Нет. Ты не посчитаешь предательством, если я отойду побеседовать к моим коллегам?

— Ну что вы… Конечно нет. Тут полно папиной охраны, спокойно занимайтесь своими делами. Не стану вас задерживать.

Она вежливо, но очень грустно улыбнулась, возвращаясь к наблюдению за играми. А мне не сиделось на месте. То и дело я слышал какие-то непонятные словечки, шипение и злорадный шепот и смешки. Я встал, обошел всю площадь, проверяя, и, ничего не обнаружив, вернулся за стол.

Из-за праздничной магии было очень сложно прощупать, кто здесь есть, кроме приглашенных. Вроде все в порядке, площадь под охраной не только войск, но и магов. Однако…

Отчего так резко затомило вдруг душу, заледенило кровь?

— Учитель… все в порядке? — обеспокоенно спросила драконница, наблюдая за моими попытками проверить магический фон. — Я слышала, что вы отбываете на том же корабле, что мы приплыли, сразу после праздника.

Не я, а мой ученик, которому я передам инструкции и эту нелепую личину. Для этого мне пора уйти, проконтролировать его отправку, но творившееся здесь не отпускало. И все же… Не стоит отступать от планов. Итак, мне пора. Я кивнул и поднялся.

Айонель встала из-за стола вместе со мной.

— Вы уже уходите? Мне даже не верится, что нам придется расстаться. Как бы я хотела, чтобы вы пришли в академию преподавать…

— Мы уже говорили об этом, — грустно улыбнулся я, испытывая сейчас вовсе не грусть, а нервное напряжение. Что же идет не так?..

— Милая девочка, я стар и уже не выдержу такого подвига, как воспитание гурьбы юных дев.

Она печально кивнула.

— Понимаю… — и подошла ко мне. Она была бледна, а в голосе слышались слезы. — Но мне горько оттого, что приходится расставаться с вами… — Айонель потянулась ко мне. Две нежные ладошки обняли меня.

Это непостижимо, но я был потрясен. Крайне расстроенная, на миг она прижалась ко мне.

Еще никто и никогда не обнимал меня по желанию сердца и без выгоды.

Закрыв глаза, я утонул в ощущениях от ее нежных прикосновений, проникающих под кожу и дарящих неизведанный покой. И теплую грусть. И представить себе такого эффекта не мог!

Все еще плача, драконница подняла голову и сказала:

— Пообещайте, что мы еще увидимся! И, прошу вас, приходите к нам в гости просто так! Хорошо? Я всегда буду вам рада! И родители тоже. Прошу вас, учитель…

Все еще переживая бурю эмоций, я медленно кивнул.

Айонель еще раз меня обняла и отступила.

— Я обещаю, милая девочка. Мы еще увидимся…

Вытерев слезу, она кивнула, заставляя себя улыбаться.

Пребывая под впечатлением от слов и грусти Айонель, я вежливо прощался с ее родителями и ушел.

Айонель

Учитель ушел.

Вокруг радовалась и шумела толпа, кто-то пел, кто-то танцевал, а мне хотелось плакать. Так тяжело было с ним расставаться! За это время мы с Черешеном стали настоящими друзьями.

Вокруг площади стояла охрана, я только махнула папе и побрела между столов в поисках места потише.

Такое местечко отыскалось не сразу: тупичок между заборами особняков, где до этого сидели музыканты, оказался пуст. Здесь лежали сваленные прямо на землю лишние цветы, вповалку валялись брошенные лавки и стулья. Печально вздохнув: этот праздник никак не закончится! — подняла один из стульев и села. Учитель ушел, Лео и Дика забрали — им еще не разрешалось покидать академию надолго, — и я осознала, что мне в веселящейся толпе стало совсем одиноко.

Родители о чем-то весело беседовали с Таниелем. Непонятно когда помирились Лоренка и Гейб, но сейчас, схватившись за руки, они увлеченно танцевали, болтая о своем.

Я чувствовала себя лишней.

Равнодушно посмотрела в сторону молодых эльфов, которые затеяли новый магический конкурс: кто быстрее вырастит дерево из цветочного горшка… как скамью подо мной и все вокруг мгновенно закрыло туманом!

И вдруг я оказалась неизвестно где!

Ни шума, ни веселящейся толпы, ни развешенных или рассыпанных цветов, ни валяющихся стульев и лавок. Вокруг были только горы, в которых, сгибая тощую сухую траву, подвывая, шумел ветер. Я не успела ни оглядеться, ни осознать, ни даже перевести дух, как меня под руки схватили двое человеческих молодцов в черных одеяниях.

— Кто вы? Что вам надо! — закричала я, отбрасывая их магией. Но ощутимого эффекта не получилось.

Пока я оглядывалась, выбирая, куда лучше бежать, — я ведь убивать никого не собиралась, — тот, что был справа, поднялся и бросился на меня, толкнув так сильно, что мы оба свалились на камни.

Я лягалась и размахивала руками, чтобы столкнуть его с себя и воздвигнуть щит. Даже кулаком заехала в челюсть. Но он словно ничего не чувствовал.

В этот момент подскочил второй и с ревом навалился сверху, окончательно нейтрализовав своим весом. Первый, схватив меня за запястья, прижал к скале.

Но ярость притупила боль и дала мне силу. Я вновь раскидала их, решив превратиться в дракона. Но, увы, магия вновь действовала не полностью: ни стать зверем, ни взлететь я не смогла.

Сзади подкрался третий. Он схватил меня за плечи и так грубо толкнул, что я не сдержала вскрик боли.

— Всем спать! — в бешенстве приказала я. Разметав спящие туши, как можно дальше от себя, я поднялась на ноги. Меня качало от нервного напряжения.

Еще одна попытка стать драконом и взлететь не удалась.

Откуда-то из-за скалы появились еще трое разбойников в черных плащах. Появилось искушение зарыть их в землю, завалить камнями, ударить смертельным заклинанием — десятки возможностей мгновенно уничтожить…

Гнев, поднявший в груди, толкал на отмщение.

Но нет… И я побежала.

Они кинулись следом. На короткое время сбивала их с ног магией, они падали и вставали вновь. Приказывала спать, но и это срабатывало недолго.

Наконец, в гневе ударила по скале ногой. Что-то затрещало, вызывая разлом, — по земле быстрой змеей поползла трещина. Радуясь, что получилось так удачно, я ударила магией по горам: с соседних скал с шумом посыпались камни, увеличивая препятствие. Это ненадолго остановило преследователей.

Минуя поляны, заросшие кустарником, и отдельно торчащие гигантские камни, я неслась вверх по склону неизвестно куда. Надеясь на то, что где-то же должно быть место, откуда можно улететь.

Иногда мне приходилось взбираться наверх, цепляясь за низкие ползучие кустарники, переползая с одной каменной глыбы на другую. Местами попадались горные потоки, шумные и пенистые. Вода в них была холодная и прозрачная. Но остановиться и напиться, как и перевести дыхание, мне было нельзя. Совсем стемнело. Четкая линия горизонта превратилась в туманную мглу, в которой все приобретало странные очертания.

Бежать не было сил. Зажигать огонек летающего светлячка — опасно.

Я куда-то брела по камням, чувствуя, что преследователи совсем рядом.

Как ни странно, постепенно поверхность под ногами стала на удивление ровной. Идти стало неизмеримо легче — видимо, попала на хорошо обработанную дорогу из каменных плит.

Но радовалась я недолго.

Одна каменная плита, на которую я едва наступила, внезапно накренилась, и, опрокидывая меня куда-то вниз, перевернулась и встала на место. В этот миг темнота и пустота словно поглотили меня.

Выдохнув от боли, меня здорово приложило об камень, я поднялась и на трясущихся ногах побрела наугад, ощупывая пространство руками.

Под пальцами чувствовалась только шершавая каменная поверхность. Эхо разносило шум моих неосторожных шагов. Я в пещере? Стараясь наступать бесшумно, придерживаясь стены, пошла куда-то вперед…

Где-то рядом послышался вздох. Они настигли меня! Горло перехватило от безотчетного страха — за мной в темноте кто-то бесшумно крался!

Я осознала это, пользуясь не столько слухом, сколько неприятным ощущением, что рядом кто-то есть. Нащупав рукой выступ в скале, обогнула его и затихла в крошечной нише, ожидая, что преследователь пройдет мимо.

Но, кажется, только облегчила его задачу. Преследователь схватил меня, когда от напряжения мое тело почти превратилось в камень.

Первым делом он закрыл мне рот, затем прижал к себе так, что я была не в состоянии шевельнуться, издать звук или еще как-то противостоять агрессору… который больше ничего не предпринимал, застыв, как каменный истукан, прижав меня к себе.

Я забилась в его руках, словно птичка в силках, всеми силами пытаясь вырваться. Бесшумная борьба длилась недолго. С усилием попыталась избавиться от его руки на моем рте, мотая головой, но это тоже ничего не дало.

На миг перед глазами все побелело, я билась до конца, но попытки ударить его ногами тоже ничего не дали, насильник только аккуратно сполз по каменной стенке, таща меня за собой, затем прижал мои ноги своей… и вновь затих, словно чего-то дожидаясь.

Как мне нужна моя магия! Но незнакомец, напавший на меня, больше ничего не предпринимал и магией не пользовался, словно таился во тьме вместе со мной.

Кто он? Чего хочет от меня?!

Я плохо видела его в темноте, только чувствовала на себе железный захват насильника. Наконец, скованная по рукам и ногам, я обессилено повисла в его руках.

Словно ожидавший именно этого, он крепко взял мое запястье, раскрыл ладонь и моим же пальцем медленно написал букву М, затем за ней последовала О, Л, Ч, И… и в конце он надавил сильнее, рисуя восклицательный знак.

От волнения я не ощущала свои пальцы, зато буквы пропечатывались на моей ладони, словно писались огнем.

Он продолжил медленно выводить:

«МОЛЧИ! НИ ЗВУКА!»

За восклицательным знаком последовал знак вопроса. Я расценила это как вопрос: «Поняла?», потому нервно кивнула.

Напавший продолжил неторопливо писать на моей ладони:

«ОНИ ИЩУТ ТЕБЯ. Магией пользоваться нельзя. Говорить нельзя. Шанс спастись есть, но крохотный. Не надейся на свои силы, ты не сможешь победить тьму сотен драконов».

Закончив, насильник отпустил мои ладони, однако с места не сдвинулся, свободы не дал и даже не убрал удерживающую меня ногу.

Немного подумав, я взяла его руку и, чувствуя, как он вздрогнул и напрягся. Странный захватчик боится щекотки? И принялась писать пальцем на его ладони.

«ЕСЛИ ОНИ ТАКИЕ СИЛЬНЫЕ, ЗАЧЕМ ИМ Я?»

Он взял мою руку, раскрыл ладонь и, мягко касаясь поверхности, своим пальцем написал:

«ОТ ДРАКОННИЦЫ ИМ НУЖНО ВСЕ: ногти, волосы, кожа, сердце, каждая косточка»

Меня передернуло от отвращения. Они что, съесть меня задумали?

Хотелось выругаться и ударить по протянутой руке незнакомца, но я взяла его ладонь и, игнорируя явную нервозность — он все также задерживал дыхание и чуть не дрожал, я почти вжатая в него все великолепно чувствовала, — написала:

«КТО ТЫ? Ты с ними? И зачем искал меня здесь?»

Он ответил не сразу, словно приводя себя в чувство или обдумывая ответ. Незнакомец взял мою руку и написал:

«ЭТО НЕВАЖНО, ХОЧЕШЬ СПАСТИСЬ — СЛУШАЙ МЕНЯ!»

Несмотря на то, что он только пугал, пока не пытаясь мне навредить, и даже предупреждал об опасности, я ему не доверяла. А после последних слов еще и злилась. Упал на мою голову и требует послушания. На основе чего? Вдруг это новый замысел врагов?

Так что я еще раз повторила:

«ЭТО ВОЗМОЖНО, ЕСЛИ Я УЗНАЮ, КТО ТЫ»

Он, не раздумывая, ответил:

«ТОГДА ПОГИБАЙ, ДЛЯ ДРАКОННИЦЫ ТЫ И ТАК ПРОЖИЛА СЛИШКОМ ДОЛГО»

Я беззвучно фыркнула:

«УГОВОРИЛ, ПОГИБНУ. А ТЕПЕРЬ ОТПУСТИ МЕНЯ!»

Он покачал головой, но, также мягко дотрагиваясь до моей ладони, написал:

«ОТПУЩУ, ТОЛЬКО ТЫ БЕЗ ГЛУПОСТЕЙ!»

Сначала он медленно убрал ногу, затем неторопливо разжал локоть, которым прижимал меня к себе.

Когда он отпустил меня, от чувства облегчения задрожали ноги и руки, и теперь место страха заняло смущение. Наверно, ему не впервой вот так хватать девушек, а мне было до ужаса неприятно, и я бы добавила неловко, почти что стыдно.

Я медленно вздохнула, отодвигаясь еще дальше, пока не уперлась плечом в стену. Незнакомец не пытался меня удержать, чему я даже радоваться боялась. Когда отодвинулась, он поднялся, стянул с себя плащ и кинул его мне. Потом сел рядом. Подтянув колени, свесил с них руки.

Проигнорировав плащ, я робко взяла его ладонь, чтобы написать вопрос. Незнакомец вздрогнул, но руку не отобрал.

«КАК ТЫ НАШЕЛ МЕНЯ ЗДЕСЬ?»

«ПОТОМ УЗНАЕШЬ. Мы в Гномьих горах. Это горный лабиринт древнего замка, я знаю, где выход…»

От изобилия слов я потеряла способность понимать буквы, так что, покачав головой, остановила его руку, накрыв свою ладонь.

Он требовательно протянул руку и схватил мою другую ладонь, явно желая что-то договорить.

«СЕЙЧАС НОЧЬ. Ты в темноте не видишь…» — констатировал незнакомец. Я кивнула.

«Значит, тихо идешь за мной. Когда до выхода из лабиринта останется совсем немного, я помогу тебе убраться отсюда…»

Я вырвала свою ладонь и на руке незнакомца раздраженно написала:

«Как я могу верить, если вас не знаю?»

«Не перебивай! Слушай меня! Я открою ворота, о которых никто не знает. И прикрою твою отправку. Пока они кинутся, у тебя будет шанс убраться отсюда. Идем!»

Он поднялся, схватил мою руку и потянул за собой в какой-то лаз.

Туннель, куда мы попали, был одним из целого лабиринта проходов, узкий, с низким потолком, весь затянутый паутиной. Будь я одна, никогда бы не свернула в эту нору, но незнакомец явно знал, куда идти.

Шагая за ним, я обнаружила еще один проход в зал, дивно отделанный резьбой и камнями, на которые откуда-то сверху через щели падал лунный свет. Древние строители короля-дракона вырубили его в толще скалы и украсили причудливыми узорами. Я бы с удовольствием осмотрела стены, но внезапно рука незнакомца схватила меня и прижала к стене, заставляя бесшумно замереть на месте.

Где-то рядом, судя по звонкому эху, за стеной прошли люди. Видимо, я все же поверила в силу Темных драконов, опасаясь, что их прислужники свернут сюда.

Боясь, что они нас найдут, сжалась от страха и затаила дыхание, лоб покрылся крупными каплями пота. В тот же миг порыв неизвестно откуда взявшегося ветра пронесся по туннелю, высвистывая что-то жуткое и заставив затрепетать меня от ужаса.

Темные.

Кожа покрылась мурашками, дыхание перехватило. Как я поняла, легко, как незнакомцем предполагалось изначально, нам улизнуть теперь не удастся.

Незнакомец за моей спиной подозрительно принюхался, но, видимо, никаких особенных запахов не уловил, так как взял меня за руку и повел дальше. Наконец мы оказались в каком-то тупичке, в который в любой момент могли свернуть прислужники драконов.

— Готова? — выдохнул на ухо он. Я немного растерянно кивнула.

Неизвестный на миг прижал меня к груди:

— Ты должна идти вперед. Сейчас же!..

В этот момент под давлением его магии тяжелая створка ворот, которая до этого момента сливалась со стенами, скрипнула и медленно поехала в сторону, открывая взору ночное небо и гору с обрезанной макушкой. Незнакомец резко толкнул вперед и прорычал мне в спину:

— Не оборачивайся!

Я шагнула наружу и тут же обернулась, чтоб при свете звезд рассмотреть того, кто мне помогал. И чуть не умерла от ужаса.

За мной стоял Игнир!

Едва живая от страха, чувствуя, как по спине заструился холодный пот, я собрала оставшиеся силы, повернулась спиной к своему кошмару, намереваясь удариться в бегство...

— Не паникуй! — Игнир схватил меня за руку, вмиг сделал сферу и втолкнул меня в нее. Сам остался стоять снаружи, удерживая свой магией рвущихся ко мне молодцов в черных плащах.

Под ногами что-то задрожало. Еще несколько мгновений замешательства… и я оказалась возле высоких часов, в коридоре дома владыки эльфов.

Там, где мы остановились с родителями.

Прижавшись лбом к стене, покрытой бледно-серым шелком, я в шоке замерла, переводя сбившее от ужаса дыхание.

Увидев Игнира, я была уверена, что он отправил меня в худшее место… Но нет, вот он дом Таниеля, и мои любимые часы.

Я вчера как раз рассказывала учителю, что в детстве млела, когда, отсчитывая час, из них вылетает изящно выделанная деревянная сова и, сделав круг, тут же прячется в инкрустированной серебром верхушке, чтобы ровно через час повторить маневр.

— Госпожа… — Я поспешно обернулась…

И тут же вспомнила, что мое платье, еще утром напоминавшее полураспустившийся белый бутон с капельками росы, сделанное из тонкого паучьего шелка и украшенное по краям крошечными бусинками, сейчас превратилось в грязную ветошь. Пришлось восстановить образ платья по памяти*. А с растрепанной прической я ничего сделать не могла. Только нервно пригладила выбившиеся из сложной прически пряди.

Слуги, появившиеся в коридоре, тотчас же любезно сообщили, что меня давно ищут родители и братья.

— Сообщите им, что со мной все в порядке, — прохрипела я и собралась идти к себе. Две эльфийки поклонились и ушли выполнять приказ.

Итак, что это было?!

— Наконец я встретил свою самую любимую гостью… — раздался позади веселый голос Таниеля. — И, конечно, возле ее любимых часов. Помню, как ты умоляла вынуть сову из часов и отдать ее тебе. Позже я очень сожалел, что тогда переубедил тебя этого не делать.

Заставляя себя улыбаться, я повернулась к владыке, которого помнила еще простым мечником под руководством дяди Лорма.

— Таниель… — радостно прошептала я. — Ты, наконец, освободился?

— Для тебя, моя девочка, я свободен всегда… — улыбнулся он.

Я смотрела на него с улыбкой. Он за эти годы совсем не изменился. Молодой темноволосый эльф с блестящими радостными глазами. Длинные волосы, заплетенные в косу, не могли скрыть многочисленные шрамы — украшения опытного мечника.

Взяв меня за руки и покрутив перед собой, Таниель пораженно вздохнул:

— Как ты стала похожа на… папу.

— Угу, так все говорят… — кивнула я, помня версию о внебрачной дочери дракона.

Но Таниель пришел к другому выводу.

— Я всегда знал, что дети вырастают похожими на тех, кого любят.

С Таниелем всегда было очень легко. Я засмеялась.

— Получается, я совсем не люблю маму?

— Ну вот, такую умную мысль испортила! — покачав головой, «расстроился» владыка древних. — Еще племянница называется.

Когда я слушала подобные «укоры», мне оставалось только тихо хихикать. Таниель, как лучший друг моего дяди, всегда мне казался еще одним членом моей большой семьи, именно дядей я его и воспринимала.

— Помнишь те ягоды у моего дома, что ты всегда обрывала, едва они начинали менять цвет? Так они созрели! Может, изменишь свой обычай и попробуешь их спелыми?

— Прямо с куста? — смеялась я, вспомнив свои детские слова на этот счет.

— Ну конечно! «Помытые, на тарелке, — это уже совсем невкусно!» — процитировал он меня.

— Тогда пошли скорее…

Только я обернулась, за мной оказался папа, всем своим видом выражавший крайнее недовольство.

— О, Райдер, пошли с нами… — радостно поприветствовал его Таниель.

Я же смутилась.

— Где ты была? — сурово спросил папа.

— Гуляла… — Я многозначительно посмотрела на него, не давая продолжать тему.

Таниель тактично отвернулся к прислуге, о чем-то ту расспрашивая.

Папа еще сильнее нахмурился и тихо добавил:

— Я нашел на площади несколько ловушек… которых еще днем не было.

— В одну из них я и попала. Только маме не говори.

— Но… — гневно выдохнул папа, стиснув кулаки и уставившись на меня в изумлении. Я испугалась, что сейчас он подпалит шелк на стенах дома, и торопливо добавила:

— Да, я знаю. Разумеется, это опасно, — ответила я, раздраженно закатывая глаза, — но не настолько, как ты думаешь. К тому же я здесь, и это главное! Я им не по зубам.

Папа сразу расслабился и улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ, ужасно сожалея о том, что у меня нет и грамма уверенности в той силе, о которой только что заявила папе.

Игнир

Ведь так и знал, что темные рядом. Дурное предчувствие не оставляло меня весь вечер. Да, они ждали, не являя себя, пока я уйду, и только тогда активировали ловушку.

Я поджал губы, чувствуя еще один приступ тревоги.

И все мои опасения оправдались! Пока я спокойно заканчивал с этапом плана под названием «Учитель», отправляя личину в плаванье на теле моего ученика, они ее похитили! МОЮ драконницу утащили к себе!

Настроив на метку крови поисковик, который привел меня во владения короля-дракона, я проскользнул через охрану к черному ходу и прислушался. Вокруг стояла мертвая тишина. Нарушая ее, тяжело хлопая крыльями, похожее на крокодила животное вдруг поднялось над горами с хриплыми взвизгами и улетело прочь.

Разведчик темных!

Все гораздо хуже, чем я мог представить! Значит, это не просто одинокие проделки бесноватого Биполома, а самая натуральная диверсия объединенных темных.

Испуганную девушку я нашел в одном из ответвлений гигантского королевского лабиринта. Будь это простые похитители, возник бы вопрос, почему при ее возможностях она еще здесь, но, так как игру затеяли темные, ничего удивительного в ее страхе не было.

Имея физическое тело и фактически всеобъемлющие знания о боевой и вообще магии, даже я не посмел бы кинуть им вызов здесь или на Драконьем острове. Эти два места полностью принадлежали тьме.

Что говорить о неопытной девчонке.

Рассказывая о владениях короля-дракона, я не поведал Айонель еще одну причину, почему замки эльфов стоят на границе его владений. Они охраняют вход во владения Темных, оставаясь на страже с начала времен, сдерживая Тьму, которой посвятил свою жизнь мой отец.

Очертания гор становились расплывчатыми, сумерки сгущались — зажглись особенно яркие в этих горах звезды.

Торопясь, я быстро переместился на зов маячка ее крови. Здесь никто, кроме темных и наследников короля-дракона, пользоваться магией не мог. Я был очень рад, что ей хватило ума не пользоваться здесь своей силой. Единственное, чего драконница бы добилась, это вызвала к себе все темные сущности, водившиеся в этом лабиринте, а их здесь море.

Прижав к ее губам палец, успокоил и быстро провел драконницу через погребальный зал к выходу. В самый последний момент она обернулась, и застыла в шоке. Увидела меня без личины.

Ну да, я же враг.

Но тут по лабиринту прокатился гул и треск, и земля задрожала. Нас окружали слуги темных, которые, пользуясь силой древних драконов, пытались остановить перенос драконницы.

— Скорее! — приказал я, про себя усмехнувшись, толкнул ее в сотворенную сферу и отправил к отцу. Одновременно блокируя магию темных всевозможными щитами.

Но невозможно, имея темные истоки как у меня, противостоять Темным.

Я знал, что рано или поздно они пробьются сквозь мою защиту и вопьются в меня когтями и клювами, но это потом. Пока темные беспомощно кружили рядом, не в состоянии преодолеть выставленный мною барьер.

— Каменные тупицы, вы посягнули на МОЕ!.. Тупой дым былого, да как вы посмели!.. — Я громко издевался над ними, словно забыв, что у них будет возможность за все мне отомстить.

Когда они поняли, что драконницы им не видать как своих ушей, голоса слуг в черных плащах слились в горестном вое.

Да, темные слуг щадить не будут.

Но сейчас больше всего меня тревожил бой барабанов, который, казалось, нарастал и раздавался со всех сторон, сзывая темные сущности в одну точку. Я с горечью следил, как туманные драконы собираются вокруг меня, подтягивая отряды своих человеческих воинов.

Темные в человеческих обличьях, запахнув черные плащи, встали у стен королевского лабиринта, полностью слившись с танцующими тенями от горящих факелов. Их выдавал лишь блеск глаз, который был темнее самой глухой и безлунной ночи.

Я отбивался еще отчаянней. Двигаясь, как сомнамбулы, прислужники темных не чувствовали боли от ожогов, когда я обдавал их огнем, и упрямо наваливались на мои щиты, надвигаясь волнами, пытаясь придавить к земле мою защиту.

Теперь барабаны били кругом и надо мной тоже... И врагов становилось все больше.

— Успокойся, нас здесь мало… — злорадно рассмеялся Стоунт, обдавая мой щит волной огня.

— А что так плохо? — усмехнулся я наглой лжи темного, отвечая тем же. Но это был вещественный огонь, который мог уничтожить только их солдат.

Это их-то мало? Вокруг меня, пытаясь пробить защиту, столпилось не менее сотни магов-проводников.

Трое темных подняли призрачные руки. Я встретился взглядом с Биполомом, который уже праздновал надо мной победу

Все заволокло бордовым туманом. Они сломали мои щиты…

Бесполезно. Темных много, а я один.

Меня свалили на землю, схватили за ноги и куда-то поволокли. Заковали руки и ноги закаленными драконьим огнем цепями, которые мне не снять и не расплавить, они прикрепили их к каменной стене, обломку оставшейся стены замка.

Первым ко мне подступил Стоунт, самый молодой из окаменевших драконов:

— Я знаю! Ты владеешь драконницей… — В хриплом голосе туманного существа сквозила беспредельная жадность. — Но отдай ее мне-е-е. Мне она нужна больше!.. Мое тело еще не рассыпалось!

О чем это он? Оглушенный волной темной магии, я плохо соображал.

Слуги сорвали с меня плащ и высыпали на грудь ведро со змеями. Гады поползли по груди, до рта, пытаясь влезть в меня. Из последних сил я стиснул челюсть.

Ярясь, что не смогли попасть внутрь, змеи шипели и яростно жалили меня в лицо.

Дракону яд нипочем, но боль и омерзение от их прикосновений никуда не девались.

Кандалы из костей обращенного до смерти дракона блокировали мои силы, я не мог ни вырваться, ни ответить достойно. Зато у моих противников все складывалось как надо:

— Так отдашь ее мне? Вижу, тебе нравится боль? — добавляя огня, жадно спрашивал Биполом. — А то нам так нравится доставлять страдания!

— Нашел способ и избавился от окаменения! Какой хитрый. А я все думал, чего это он ее так бережет! Небось, и кровью ее пользуешься? А что, источник всегда под боком, не надо искать способ хранения … — в бешенстве шипел Стоунт.

— Решил нас всех лишить развлечения? Так будешь служить развлечением сам! — в бешенстве рычал Виллиг, издревле проклятый, один из самых древних темных.

— Нам нужна кровь и белое тело драконницы!.. — вопил за ним кто-то еще.

— Я хочу мести предателю Райдеру… Как он посмел игнорировать нас!

— Тебе никто не сможет здесь помочь, никто и никогда!.. — шептали они. Их гнев и бешенство разжигала безмерная зависть.

Темные не спят, не едят, не устают. Они — вечные бестелесные духи.

Растянув над землей за руки и ноги, меня били, обдавали огнем, рвали на части, заковывали в лед, обливали ядовитыми растворами, вмиг разъедающими кожу, зная, что драконье бессмертье не даст прекратить эту муку. Они развлекались, как могли.

Ночь сменил день, день сменила ночь.

Вокруг меня разверзлась холодная бездна, где слова и силы сорвались с насиженных мест и кружили, словно в бреду, где все живое превратилось в мертвое…

И голоса… созданные из ночного шороха… Они постоянно издевались надо мной, обещая освобождение от мук и мучая еще сильнее.

Кожа на теле потрескалась, выступила кровь, и это при драконьей регенерации! Боль стала единой и нескончаемой… Время в этой агонии остановилось.

Вдруг что-то произошло.

Все исчезло. Все исчезли. Вокруг меня возник круг света.

Нет, Света.

Надо мной, горестно качая головой, наклонилась незнакомая эльфийка.

— Жаль, что мы встретились именно так… — печально прошептала она. — Я никак не могла найти тебя. Хорошо же они тебя спрятали!

Махнув рукой, она снесла оковы с моих рук и ног. Я упал на землю, переводя дух, пытаясь осмыслить, что это значит.

— Свет, запрети им так издеваться! — с жалостью прошептала она, помогая мне подняться. Я с трудом повернул голову к эльфийке и хрипло спросил:

— Хиль?

Она кивнула.

О… «великая и могучая Хиль», которую так забавно слушался Райдер, теперь пришла за мной. Я не сдержал смешка, полного горечи.

Меня зашатало. Хиль, поддерживая меня, положила руку на плечо… И вот тут случилось нечто! Меня впервые не обожгло Светом. Не обожгло, не добавило боли израненному телу…

Нет, наполнило радостью, которую не испытывал никогда, словно я погрузился в какое-то счастливое опьянение.

Удивленно посмотрел на нее, эльфийка кротко мне улыбнулась.

— Пойдем… — Мы сделали только один шаг.

Без всякой сферы и магии, я оказался в своем номере эльфийской таверны.

— Отдыхай… придет время, тогда поговорим… — ласково прошептала она и исчезла.

Я долго смотрел на опустевшее место… А может, мне это все приснилось?

Тут в дверь постучались. Я поднял руку, собираясь ударить огнем, но из-за двери раздался вежливый голос слуги:

— Госпожа попросила срочно доставить вам ванну и подать ужин…

Я устало обрушился в кресло, еле слышно прохрипев:

— Несите.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Лучший способ полюбить что-то — осознать, что можешь это потерять.

—Г.К. Честертон

Игнир

Вот и неделя миновала, как я вернулся из плена.

До сих пор от тех воспоминаний меня охватывает дикая ярость и бешенство, что я, — при всем своем могуществе! — ничего им сделать не смог!

В одиночку никто из умертвий драконов не в состоянии мне противостоять, но ради радости и возможности меня унизить, темные объединились, и теперь я не мог их достать.

Раздраженно хлопнул ладонью по столу и посмотрел на огромные часы с маятником, стоявшие между окнами в моих учительских покоях. Полвосьмого, ужин в академии уже окончен. Ничего… Все впереди. Главное, им ничего не удалось сделать с драконницей!

Думая об этом, постепенно пришел в себя, не то что абсолютно успокоился, но, по крайней мере, медленно разжал кулаки, заставил себя выдохнуть и расслабиться.

Тут поймал себя на том, что, то и дело поглядывая на часы, жду… Жду стука в дверь и робкой улыбки, когда она, толкая плечом дверь, ловко войдет в комнату с подносом…

Это раздражающее чувство, словно чего-то сильно не хватает, душит и раздражает, словно зубами впиваясь в мою грудь. Я позвонил в колокольчик и попросил служанку принести чай. Через пять минут мой приказ исполнили. Однако это не принесло никакого удовлетворения. Я же сказал, как надо его заварить! А она вновь все напутала!

С раздражением отодвинул от себя полную чашку и приказал все унести.

Всегда хладнокровный, всегда рациональный, все рассчитывающий наперед, я не мог принять излишне эмоциональные изменения в себе и полноценно осознать все, что пережил за это время.

Было бы куда более понятно и логически обоснованно, если бы я, вместо раздражения неловко заваренным чаем, хладнокровно продумывал нанесение ответного удара, как осуществить месть Темным, чтобы вернуться победителем. Но сидеть и мечтать о том, что ко мне зайдет та самая нахалка с подносом, на котором дымится правильно заваренный чай и лежат пирожные?!

Это ненормально. Все это я понимал, но только умом.

Ведь, столкнувшись с ней в коридоре перед входом в покои учениц и отчаянно желая остановить, чуть было не схватил Айонель за руку, чтобы расспросить о случившемся в лабиринте. И, видимо, выдал себя жестом или мимикой. Она взглянула на меня с мимолетным удивлением и, отстраненным кивком поприветствовав незнакомого учителя, прошла по коридору дальше.

Слова встали комом в горле, я только молча смотрел ей вслед.

Сейчас поймал себя на том, что уже дюжину раз перечитываю одну и ту же строчку в свитке, с тяжелым вздохом скатал его и бросил на стол.

Что теперь делать? Все мои цели сбились, в голове хаос, в душе разброд…

Желая разобраться и понять, что делать дальше, невидяще всматривался в огонь, размышляя дальше.

Больше всего мне хотелось вернуть себе утерянное душевное равновесие. Но возможно ли это теперь? Когда мой мир поменял полюса?

Я учился, копил знания, при этом прятался от всего, что могло отвлечь от учебы. Падал во тьму в течение столетий, отдав целую жизни и ради чего?! Пустоты! В этом мире я знаю больше всех, имею золота и власти больше всех, могу изменить все управление мира в мгновение ока… и не имею ничего действительно для меня важного!

У меня не осталось ничего, кроме праха истлевших желаний.

Давно, в далекой юности, я имел огромные гаремы, из любопытства пытался понять, почему смертные так ценят телесные утехи и что столь ценное в них находят. По причине подобного любопытства я собрал сильнейших воинов и создал лучшие в мире войска, которые не знали преград, но позже, разочаровавшись, распустил их, как и гаремных красавиц.

Создал магических защитников, которых никто не смог превозмочь, но уничтожил их, так как той защиты сокровищниц, что у меня была, мне с лихвой хватало.

Весь мир опутала сеть из моих рабов на крови, вышколенных и отлично подготовленных к любой работе. По первому желанию я могу уничтожить Райдера, Дубовика или Таниеля, собрать армию лучших боевых магов или, дабы развлечься, устроить в драконьей империи переворот.

И что? И ничего… я ничего из этого не хочу.

Меня неделю истязала кучка полудохлых пережитков прошлого, а на помощь пришел давний враг, посланница Светлых. Я сижу тут в одиночестве, хотя хочу выпить нормального чаю в компании своей ученицы.

Да, единственной ученицы, единственного создания, кроме моих собак, по которому я откровенно скучаю. И хочу видеть рядом с собой!

Я устало откинул голову на спинку кресла, думая о том, что делать дальше.

Тут, откуда ни возьмись, на меня кинулась огромная лохматая собака, из тех пород, что пасут овец на склонах гор в людской Лазури.

Не успев предпринять ничего иного, я ударил по ней парализующей магией, но взбешенного пса это не остановило.

Как он мог попасть сюда, за закрытые двери учительского корпуса?

Отбиваясь уже куда более серьезной магией от непробиваемой собаки, я пытался увернуться, но животина вцепилась мне в ногу… Хлынула кровь. Из горла вырвался сдавленный хрип.

Ни драконий огонь, ни эльфийская, ни людская магии не помогли остановить ее.

Псина, вырвав кусок из икроножной мышцы, отпустила меня и человеческим голосом насмешливо произнесла:

— Ты решил, что смог избавиться от нас, сдружившись со Светлыми?.. Ну-ну… — и злорадно засмеялась. Вдруг все исчезло. Ни крови, ни ран, хотя нога болела, как искусанная по-настоящему. Только шкура горного тигра, раньше лежавшая перед креслом, а теперь полностью сожженная драконьим огнем, напоминала о случившемся.

Я взял колокольчик, вызвал прислугу и приказал все убрать.

Не имея склонности к визионерству*, я понимал, что темные нашли меня здесь. И что теперь, вцепившись в добычу клыками, в покое не оставят. Тем более, они в курсе, что драконница рядом.

*Визионерство—склонность к галлюцинациям, видениям мистического характера.

Пока вызванные эльфийки убирали, я пережил еще одно нападение темных, теперь под потолком кружил неестественно крупный ворон, который садился мне на лицо и пытался выклевать глаза. Но вместо попытки отбить атаку из-за свидетелей пришлось, вцепившись в подлокотники, неподвижно сидеть. Я стиснул зубы и невозмутимо выдержал боль, не подав вида при служанках…

Пытки продолжались.

Айонель

И вот это свершилось! Я осталась одна.

Проводила расстроенных родителей из академии и принялась обживаться, полная надежд и радостных предвкушений. Лео и Дик где-то рядом! Значит, скоро будет весело!

Покои в ученическом корпусе, которые подобрала и обустроила мама, были обставлены со всевозможной роскошью. У самой дальней стены стояла огромная высокая кровать с пологом, усыпанная шелковыми подушками, на ней легко могли поместиться семеро. В стене напротив был устроен небольшой, выложенный светлым камнем камин, укрытый красивыми решетками с мраморными вставками. Перед ним стояла шикарная мягкая мебель, обитая бордовым бархатом.

У входа, в углу, находился стол для еды, с прибитыми рядом красивыми полочками. На них стояла красивая посуда на четыре персоны. Чуть дальше располагалась дверь, в ванную и гардеробную, огороженная живописной ширмой с тонким рисунком.

Между двумя высокими арочными окнами поместился стол, по бокам которого расположились книжный шкаф, шкаф для минералов и прочих нужных в обучении веществ, который единственный был более-менее свободен. Все остальные мама заполнила.

И, конечно, здесь все было самое-самое, как подобает папиной дочери. Еще мне «на всякий случай» оставили сундук с золотом и полную гардеробную одежды.

Живи и радуйся. Если тебе из этого хоть что-то нужно… а мне не нужно. Куда больше меня порадовало бы, если бы родители, вместо этого дарить мне это великолепие, сами поселились где-то рядом!

Скинув плащ на спинку дивана, я взяла сундучок для письменных принадлежностей, в котором хранила перья и бумагу, и отправилась в сектор Смотрителя Академии. Здесь он был главным, кем-то вроде Бренна в академии Игнира.

В первые дни, будучи просто гостьей, я узнала, что в женской академии, — в отличие от мужской, — обучение ведут не по годам, а по количеству усвоенных предметов.

Чтобы окончить первый уровень нужно сдать двенадцать предметов, а сколько это займет времени, никого не волнует. Учись хоть двести лет, но, если не сдать даже один предмет из выбранных двенадцати, ко второму уровню не подпустят. То же самое с остальными. Последний уровень, пятый, закончить очень сложно, но раз мама справилась, то и я смогу.

Прогулявшись до соседнего сектора, прямо на входе в учебный сектор нашла все необходимое. Там стояла высокая стена, разделенная на уровни с первого по пятый. Около нее виднелась конторка секретаря Гатлинеля, с которым меня познакомили при первом посещении, сам молодой эльф сейчас куда-то отлучился.

Мне нужны были записи предметов для первого уровня. В раздумьях прикусив кончик пера, я бегло просмотрела первый столбик из трех. Итак, что мы имеем:

Боевое древоращение.

Боевая магия.

Бытовая магия.

Растительная бытовая магия.

Минеральная магия.

Целительство.

Растительная графика.

Рисование.

Построение артефактов.

Поэтические заклинания.

Остальные предметы были еще более специфические, к примеру:

Ценная рецептология, из поколения в поколение.

Задрав голову, я минут десять стояла перед Стеной Возможностей и обдумывала, что мне из этого всего нужно на самом деле. Можно, конечно, освоить все предметы разом, но для начала я выбрала три из них, чтобы окончательно не запутать свои плохо привычные к учебе мозги.

Так и написала в свитке выбора: боевая магия, рисование и боевое выращивание деревьев (боевое ращение). Вот такой смешной комплект.

Рисовать я не умела от слова «никак», выращивать из земли мосты, заборы и палатки* казалось очень интересным занятием, ну а боевая магия была нужна мне как воздух.

*Подробно в Волшебстве.

Откуда-то появившийся секретарь Смотрителя, светловолосый Гатлинель, сочувственно наблюдавший за моими муками выбора, мельком глянув в мой список, вежливо предупредил:

— Новый преподаватель по боевой магии очень извиняется за задержку, но прибудет позже, так что лучше дополнительно подать заявку на еще один предмет.

— И неизвестно, когда он здесь появится? — удивленно уточнила я.

Секретарь расстроенно кивнул.

— Ну, тогда… я возьму… себе… — Я задумалась. — Ничего не возьму, пока хватит. Добавить себе предметов я всегда успею! — довольным тоном сообщила я шокированному секретарю. У него непроизвольно открылся рот.

Тролль, я позабыла, что у эльфов демонстрировать лень к учебе крайне дурной тон.

Тут хлопнула дверь, и сюда забежали три эльфиечки, которые радостно сообщили секретарю о том, что учитель боевой магии сегодня прибыл в академию, и они срочно решили добавить себе его уроки. Гатлинель кивнул и поспешил найти выборные свитки прибывших учениц. Собирая свои записи в сундучок, я невольно подслушала беседу:

— Такой хорошенький… — позади меня вздохнула одна эльфийка. Я стояла впереди, и могла их только слышать.

— Да, такой душка… Прелесть просто! Я хочу у него учиться! Может, и дополнительные занятия будут… — томно поддержала другая.

От любимого Динкиного словечка «душка», свело скулы. Я медленно выдохнула и закрыла глаза.

— Вам повезло… — Гатлинель, разобравшись с девушками, радостно протянул мне документ, на котором были записаны мои три предмета. — Все ваши преподаватели на месте. Успехов в учебе.

Я быстро поблагодарила его и поспешила уйти к себе, так как болтовню эльфиечек слушать было неприятно.

И тут, в коридоре, встретила странного молодого эльфа в сером плаще, который вдруг остановился передо мной, не сводя прищуренного взгляда. Не рассмотрев его толком, вежливо поклонилась и поспешила уйти.

Из сектора смотрителя прошла в учительский и через вход, оформленный резной аркой, инкрустированной серебряными узорами, попала в трапезный зал. А там… там было просто сказочно красиво!

Кругом журчали небольшие водопады и фонтаны; в устроенных прямо в помещении беседках, оплетенных цветущими живыми кустами, стояли столики, за которыми тихо беседовали ученицы. В огромные окна лился яркий свет, создавая ощущение присутствия на лесной полянке

Без каких-либо заклинаний молчания ученицы академии чинно разговаривали между собой, не повышая голоса. У меня был шанс сдружиться с кем-то из них в самом начале, но я опоздала, явившись на неделю позже нового заезда, попросив родителей побыть со мной чуть подольше. А девушки, прибывшие вовремя, за это время успели познакомиться и подружиться.

Грустно оглядевшись, присела в ближайшую беседку обедать одна. Наскоро перекусив булочкой с чаем, вышла, собираясь, иди по делам. Сегодня мне предстояло договориться со всеми учителями, получить комплект учебников и всего необходимого для занятий, а я еще очень плохо ориентировалась в огромном здании академии.

Размышляя об этом, я направилась к выходу из обеденного зала. Машинально уклонилась с дороги красивой белокурой девицы с ушками, усыпанными сапфирами, которая только что появилась с подругами у входа в трапезный сектор. Не придав этому значения, шла дальше своим путем, однако эльфийка развернулась и прошла мимо, специально зацепив меня плечом.

Отодвинувшись, ошеломленно подняла на нее глаза, не понимая, в чем дело. Какие могут быть недоразумения, если я впервые ее вижу? Подружки белокурой красавицы при взгляде на меня хихикнули и поспешили уйти. Эльфийка измерила меня презрительным взглядом и вышла вслед за ними. Все выглядело, будто они сюда только ради меня заходили.

Я пожала плечами и через пять минут забыла об этом, слишком много дел мне надо было сделать.

На ужин не пошла, устала, было не до еды. А на следующее утро мне в апартаменты кто-то закинул пыльную бомбу.

Это был мой второй день в академии.

Что за «бомба» такая, я никогда не слышала и даже представления не имела, что такое бывает, хотя собаку съела на нейтрализации всяких пакостей. Финиг, Рейвик и Захр в этом были настоящие спецы, но, как показала жизнь, очень узкой направленности.

Сначала я даже не поняла, что это… внезапно открылась дверь, что-то вкатилось, раздался щелчок… и все открытое пространство моих апартаментов осыпало густой пылью. Я стояла посредине комнаты, в ужасе озираясь вокруг. Весь пол, новая постель, стол с посудой и мебель перед камином — все было покрыто толстым слоем пыли.

Не зная, что предпринять, схватилась за колокольчик и вызвала служанку.

Так мы познакомились с Чериэль.

Она была помощницей. Должность при эльфийской академии. Их труд считался частью помощи учащимся академии, если попросту — помощницы решали все бытовые вопросы учениц.

Веселая и несколько излишне круглощекая для эльфийки, Чериэль осмотрела мои покои, покачала головой, поправила голубенькую пелерину с обозначением, что она служащая академии, и, хихикнув, сказала:

— Давненько я не видела здесь пылевых бомб. Ее и сделать трудно, и просто купить… сложно. Кто-то ради вас с такой ценностью расстался!

— Ага, я в полной мере оценила их усилия меня удивить… — Я заставила себя усмехнуться. Да, я явно недооценила подобное приспособление, но меня очень успокоило, что веселую девушку не испугали масштабы проблемы.

— А можно это как-то убрать? — робко поинтересовалась я.

— Несомненно! — уверено заявила Чериэль, поправив чепчик, из-под которого торчали белокурые кудряшки, как у истинной эльфийки, уложенные в толстые косы. — Но на вашем месте меня бы больше волновало, кому это вы могли встать попрек дороги…

Я горестно покачала головой.

— Даже не представляю! Я здесь второй день, и никого, кроме секретаря, толком не видела. Даже еще не со всеми преподавателями договорилась о занятиях!

Видно, мой жалкий вид и расстроенный лепет смягчили сердце веселушки Чериэль, так что она, подняв руки, произнесла заклинание. Вся пыль, словно по команде, поднялась в воздух, устроила грандиозный пылеворот, по аналогии с водоворотом, и мирно улеглась в неприметный серый горшочек, непонятно как оказавшийся в ладонях Чериэль.

— Вот и все… — рассмеялась она.

— Я поражена… — прошептала я, потрясенно оглядывая чистую комнату. — Научи меня, пожалуйста.

— Правда? Не думала, что обладательнице самых дорогих комнат нужна бытовая магия…

Я отмахнулась.

— Это мама постаралась, я не при чем. Давай попьем чай, и ты мне расскажешь, как ты это сделала.

Мы беседовали полчаса, за это время узнала, что помощницами здесь работают эльфийки, у которых нет средств на обучение в академии.

— Год работы, год учебы, такой расчет…

— А это справедливо? — спросила я, подталкивая к Чери коробочку с печеньем, тоже мама позаботилась о запасах.

— Еще как! — радостно отозвалась улыбчивая девушка, пальчиками цепляя сладость. — Нас здесь кормят, одевают, подарки на праздники дарят, и даже на балах танцевать позволяют наравне с девушками, которые уже учатся…

— Действительно… даже слушать о таком приятно, — с улыбкой отозвалась я.

— Но это все наш молодой владыка, только он. Если бы он не следил за Смотрителем, ничего бы этого не было…

Я довольно вздохнула:

— Да, Таниель — прелесть…

— Ты о нем так странно отзываешься… — непонятным тоном сказала вдруг насупившаяся Чериэль.

Я опомнилась, что сболтнула лишнее. Но все же пояснила:

— Он друг моего дяди, я с детства его обожаю. Он приезжал к нам домой, мы к нему, а я, к своему стыду, только неделю назад, наконец, осознала, что он не просто Таниель, а Владыка Эльфов. С ним легко забыть, кто он. Таниель очень простой…

Чери, как все эльфы, всегда знала, когда говорят правду, так что сразу расслабилась:

— Так ты из заморских будешь? А я испугалась…

— Хуже, из островных. Живем посреди моря, понятия ни о чем не имеем… — рассмеялась я.

Тут раздался звоночек колокольчика. Чери сразу подскочила, отодвинув недопитый чай.

— Меня вызывают, у меня, кроме тебя, должны быть еще три ученицы, но приехали пока две… Знаешь, давай я узнаю, кто и за что кинул тебе эту бомбу?

Я отмахнулась:

— Оставь. Я уже успокоилась…

— Я чуть позже забегу и тут уберу. — Она кинула взгляд на наши кружки.

— Даже не думай. Мне все равно делать нечего, сама помою, — остановила ее я. — Я хотела в благодарность подарить тебе что-то вроде сувенира, но еще нигде не была. Купи себе сама… — С этими словами я сунула ей в ладонь мешочек с золотом. Ей оно сейчас очень нужно.

Торопясь на вызов, Чериэль кивнула и убежала.

С чувством выполненного долга я убрала на столе и ушла договариваться с учителями. Мне хотелось поскорей закончить с организацией дел. Завтра в академии выходной, и я, наконец, нормально встречусь с Диком и Лео!

***

От радостного волнения дрожали руки. Выходные! Дождалась!

Я вылетела стрелой из здания академии, на ходу натягивая на плечи белую кружевную шаль. Дик и Лео ждали у входа, первым делом я собиралась затащить их к себе, так как безумно соскучилась и без лучших друзей физически чувствовала себя опустошенной.

Я торопливо миновала охранников, трех вооруженных эльфов в темно-зеленых плащах, но, едва миновала ворота, мне вслед раздался голос одного из них:

— Вы можете встречаться с гостями только в пределах видимости охраны.

Я резко обернулась и удивленно спросила:

— Как это? Почему?

— Недавнее решение Смотрителя. Ученицы за пределами академии встречаются с гостями вон на той площадке. — Эльф жестом показал мне на аккуратный пятачок под деревьями, огражденный пожелтевшими кустами.

— Я хотела пригласить братьев к себе, в академию… — озадаченно проинформировала стражников я.

— Без письменного разрешения Смотрителя, просмотрителя или учителя по боевой магии это сделать невозможно.

Завидев меня, Лео и Дик поспешно приблизились к выходу из академии, но вплотную подойти не смогли, мешала невидимая защитная стена.

Они что? К осаде готовятся? Обернувшись к стражникам, я сухо поинтересовалась:

— Смотрителя нет, и его неделю не будет, и что мне теперь — неделю ждать?

— Обратитесь к его помощнику, каждый просмотритель может дать вам письменное разрешение, — последовал сухой ответ эльфа.

Будто на выходные здесь кто-то из них остался! Меня еще вчера предупреждали, что просмотрителей на выходные не будет.

Тролль бы побрал их упрямые эльфийские головы!

С улыбкой махнув озадаченным братьям, я раздраженно качнулась с пятки на носок, собираясь дерзко приказать стражам пропустить меня… Но, к свой досаде, вспомнила, что драконья магия у меня заблокирована, а эльфийская в столь жалком состоянии, что охрану не проймешь.

— Хорошо, я буду в пределах вашей видимости… — смирившись, отозвалась я. Страж кивнул, и невидимый проход открылся.

Радость при встрече с братьями на какой-то миг перекрыла досаду от непонятного препятствия. Сначала я горячо обняла Лео, потом Дика.

— Как вы выросли! Возмужали! — восхищенно разглядывая их, весело заявила я, копируя маму и папу. — Просто глаз не оторвать, какие красавцы! Наверно, вокруг вашей академии все окрестные эльфиечки голову потеряли, глядя на вас! Скоро буду от вас красавиц метелкой отгонять… — пошутила я.

— А смысл, если главная красавица на нас не смотрит, — съязвил Дик. Я сделала вид, что не поняла, о ком это он.

— Ничего, потерпи, пока твоя магия проснется. Тогда ты будешь просто неотразим, — пообещала я.

— Такая вся наивная? — не обидевшись, усмехнулся Дик. Радостно улыбаясь, я кивнула и повернулась к эльфу.

— А твоя красавица какая?

— Точно такая же легкомысленная особа без крошки догадливости, — улыбаясь, отозвался он, не выпуская мою руку из своей.

— Где вы таких глупых берете? — картинно возмутилась я. — Ладно… Для начала ваших дам одобрю я, проверю, так сказать, по-женски, а то смотрите, если они не пройдут мою проверку, не видеть вас, как своих ушей. Так им и передайте!

Дику, видимо, надоело мое кривляние, так что он спросил:

— Куда пойдем? У нас свободный день… Смотаемся в город? Погуляем по ярмарке? Еще куда завернем?

— Руками и ногами «за», но мне можно встречаться с гостями только в пределах видимости стражи… — расстроенно буркнула я. — Хотела вас внутрь пригласить, но и этого здесь не позволяют…

— Это хорошо, что вас так основательно охраняют, — серьезно отозвался Лео.

Мы с Диком на него гневно посмотрели, но решили зануде не отвечать.

— А если смотать так… без позволения, так сказать? — пальцами показывая, как мы сбегаем, предложил Дик.

— Нельзя. Это неловко и стыдно… только приехала учиться и сбежала, наплевав на правила. Тогда вопрос, а чего сюда рвалась? Сидела бы в городе, свободная, как птица… — вздохнула я.

Вдруг между холмами на дороге, ведущей к женской академии, появился преподаватель боевой магии, сам господин Арминель. В сером дерюжном плаще с огромным капюшоном, гордо неся свою эльфийскую голову, он быстро шагал ко входу в академию.

Это он вчера странно смотрел на меня в коридоре, и только вечером я выяснила, что тот чудной эльф в сером плаще и есть новый учитель боевой магии.

Мне надо было утвердить расписание, так что я пошла к нему. Даже не взглянув на меня, боевой маг расписался в свитке и стремительно ушел, словно от диких зверей спасаясь. Хотя толпу учениц, шагающих за ним по пятам, можно обозвать и менее благозвучно.

Вот и сейчас в своем сером плаще выглядел он не очень фешенебельно, но это только для тех, кто не знал, как дорого стоит эта вещица. А я знала. Такой плащик был у Андриеля, а Оль еще насмешничала над мужем, зачем это он покупает одежду для пастухов по цене десяти крупных алмазов.

— О… Этот эльф может дать позволение завести вас внутрь или отпустит меня с вами гулять! — предвкушая радостное освобождение, сообщила я друзьям.

И подошла к дороге, собираясь перехватить учителя на подходе.

— Господин Арминель, подождите минуточку… — приветливо позвала боевого мага я. — У меня к вам крошечная просьба.

— Я слушаю вас, Айонель… — сухо отозвался он. Интересно, когда это он успел выучить по имени всех учениц академии?

— Смотритель отсутствует, а я не успела получить у него письменное разрешение на визиты братьев. Стражники сказали, что только вы сможете мне с этим помочь…

Он медленно оглядел настороженных Лео и Дика, потом перевел взгляд на меня и сурово сказал:

— Я не позволю им входить на территорию академии.

— Почему? — шокировано спросила я: уж очень этот отказ не вязался с постоянной любезностью эльфов.

— Они больше похожи на женихов, чем на братьев… — отозвался он и, игнорируя мой гневный взгляд, двинулся ко входу в академию.

— Он стал моим личным врагом! — гневно отозвался Дик, не волнуясь о том, что эльф, скорее всего, его слышит.

Не сводя с учителя раздраженного взгляда, я согласно кивнула.

Самое забавное, на следующий день первая половина занятий была отдана боевой магии, той самой, которую я так сильно ждала, но после грубого отказа учителя отпустить меня в город идти на нее не хотелось.

Я натянула на себя длинное светло-зеленое платье в человеческом стиле: с морем рюшек, рассыпанных на груди, рукавах и подоле, самое мое нелюбимое; накинула на плечи кружевную шаль, и никаких тебе брюк, охотничьих костюмов и плащей. На занятия идет капризная девчонка. Пусть боится заранее.

Усмехаясь уровню глупости своих мыслей, я покинула апартаменты и вышла из здания. Занятия боевой магией проходили на огромном поле с подстриженной травкой, огороженном постоянными и магическими щитами от непогоды и случайной неаккуратности учениц. Такими же щитами были блокированы подходы к корпусам.

Учитель, как всегда в сером костюме и плаще с шелковой сиреневой подкладкой, был уже там. Заметив меня, он вежливо кивнул и, оценивая наряд, на минуту задержал взгляд на моих рюшках.

Мне показалось, или на самом деле у него дрогнули губы, а глаза засмеялись?

Тролль его побери! Не боится капризных девчонок? Это плохо…

— Айонель… Рад видеть вас в столь цветущем виде, — с таким же, скрывающим улыбку видом сообщил он, хотя по правилам первой поздороваться и заговорить должна была я.

— Взаимно, учитель, — сухо отозвалась я, обернувшись на шум шагов. На площадку бежали остальные ученицы, все как одна в строгих зеленых нарядах лесных воинов.

Ощущая себя не совсем уютно, приветствуя их, я изобразила сдержанное дружелюбие. Ладно, мне не привыкать чувствовать себя белой вороной.

Девушек, избравших боевую магию на первом году обучения, было всего двадцать. Трех из них я уже знала по встрече в трапезной. Еще две записывались со мной на рисование. Остальных видела впервые.

Пока я с интересом рассматривала тех, с кем мне предстоит учиться, начался урок.

— Итак… сегодня мы научимся ставить щиты! — жестом выстроив дев-эльфиек в ровный ряд, пояснил учитель.

Ну, щиты меня не интересовали, с ними у меня никогда проблем не было, так что я заранее разочаровалась в будущем занятии. Но этот тип в сером от меня не отставал.

— Айонель, не одолжите свою накидку?

Вообще-то, это кружевная шаль, но я не издала ни звука, стянула ее с плеч и протянула учителю.

— Благодарю, — кивнул он, продолжая пояснения: — Магию можно использовать вот так… — Арминель свернул мою баснословно дорогую шаль жгутом, затем придал ей форму кольца. — Так делают те, кто имеет много сырой магии и пытается укрыться за ее количеством, даже не представляя себе, что ее можно использовать иначе. — Он медленно распустил жгут, явив кружева во всей красе.

Уже знакомая мне блондинка Микланель, с ушками, украшенными драгоценными артефактами, словно кустами со спелыми ягодами, презрительно фыркнула:

— Неужели есть такие глупые на свете?!

Я покраснела, она ведь даже не понимает, как права.

Учитель не пренебрег ее замечанием, в тон отозвавшись:

— Нет, скорее, такие сильные. Так вот… — Он пристально посмотрел на меня. — Если щит ставить правильно, это заберет совсем немного магии, и, самое главное, щит не исчезнет без вашего приказа.

Вот это уже интересно. Мои щиты вечно к утру исчезали, так что я знала эту проблему не понаслышке. Навострила свои поддельные ушки, не сводя удивленного взгляда с учителя.

Он подошел ко мне и аккуратно накинул на плечи шаль, заодно обращаясь к ученицам, добавил:

— Итак, сегодня учимся ставить правильные щиты, а не стены из магии. Для этого надо делать так…

Он взмахнул рукой, словно гигантской иглой нанизал ткань в воздухе, и перед нами замерцала стена, точнее гигантский щит.

— Распределяемся по площадке и приступаем к тренировкам.

Все радостно рассыпались по травке. Кроме меня. Радости я не ощущала. Эльфийская магия была у меня не только в зачаточном состоянии, но еще и абсолютно непослушном.

Пока учитель ходил между девушками, поправляя и подсказывая, я пыталась под смешки соседок хотя бы просто вызвать искру магии.

Наконец, к моей досаде, учитель подошел ко мне.

— Не получается?

— Нет, — сухо отозвалась я.

— Это из-за напряжения. Закройте глаза, Айонель…

Я послушно опустила веки. Учитель подошел ко мне со спины и взял руку. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, меня это смущало, сбивало с толку и даже раздражало. И про себя возмущалась: с чего он взял, что таким образом перестану напрягаться?!

— Расслабься… — прошептал он, поднимая мою руку в воздух.

— Не могу… — таким же шепотом отозвалась я.

— Не торопись…

От мысли: «С чего он со мной так возится?..» я окаменела окончательно.

— Я не смогу помочь магически, придется настроиться… я жду… — спокойно прошептал он, не выпуская мою руку из своей.

Я тяжело вздохнула, сама хотела изобразить капризную девицу, а теперь и изображать не пришлось. Но что-то эта роль мне вовсе не нравится!

Диким усилием я заставила себя от всего отключиться: от галдящих где-то рядом эльфиечек; от стоящего слишком близко учителя; от того, что эльфийская магия не то что в упор меня не видит, а просто таки избегает.

Мысленно отгородившись от всего, расслабила ладонь. Учитель принял это как сигнал к действию и провел моей рукой в воздухе. Я раскрыла глаза, эльфийский щит сиял не хуже драконьего.

Только он был тоньше и изящней и полностью из эльфийской магии!

— Ух, ты! Получилось! — Ликующе улыбаясь, я повернулась к учителю. Казалось, он радовался вместе со мной.

— Еще раз? — весело спросил он.

— Да!

Второй щит мы делали с открытыми глазами. А когда повторно получилось еще лучше, смотря на Арминеля, я запрыгала от радости.

— Получилось! Дальше я сама. Спасибо! — Я от души улыбнулась боевому магу, тогда он отступил, сдержанно улыбаясь.

— Продолжайте тренироваться…

Он поспешил уйти, так как у многих не получалось сотворить щит с первого раза. И ему пришлось возиться с каждой.

В общем, назад я возвращалась довольная и немного озадаченная.

Значит, первое впечатление было несправедливым? Вон он как старался мне помочь.

Думая об этом, я внезапно получила тычок в бок: та самая блондинка в артефактах со злостью прошептала:

— Нарядилась, чтобы соблазнить, потом немощной прикинулась…

— Чего?.. — Я реально потерялась, застыв в проходе, провожая наглую девицу потрясенным взглядом.

Кажется, все мои знания об эльфах никуда не годятся. Многие из них гораздо хуже, чем принято считать. Нет, я видела сломленных и подлых эльфов, хотя это было в рабстве, но столкнуться с подобным здесь? Это ненормально.

Пытаясь быть справедливой, я решила, что в чем-то блондинка была права, мое платье никак костюмом боевого мага не назвать, и корявые попытки пользоваться эльфийской магией в двадцать один год — тоже смотрелись не очень естественно. Это все могло ввести в заблуждение любого.

Но как на самом деле это неприятно, словно грязью облили.

Покачав головой, я ушла к себе, попросив Чериэль доставить обед в мои апартаменты. Моя помощница радостно упорхнула на кухню, а я, стянув шаль, так и осталась сидеть в кресле, не предпринимая попыток подняться.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

«Любовь – это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят». Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

Игнир

День начался неудачно.

Нападения невидимых животных продолжались. Я уже научился расслаблять мышцы лица и рук, чтобы внешне не реагировать на нападения темных, даже находясь на площадке для практических занятий, показывая второму уровню боевые заклинания.

— Как правило… — Высокая рыжая борзая подлетела ко мне, метя в горло. — … Противник ставит щит вровень со своей головой. — От боли я закашлялся, но взял себя в руки и продолжил занятие.

— Сейчас мы выберем и отработаем заклинания из ряда непрямых. Такое, как, например, «Горячие звезды». Им можно воспользоваться, направив его движение по верхнему краю щита. Ударяясь о край щита, оно обрушивается фонтаном на голову противника и наносит больший урон, чем при прямой атаке…

Судя по затаившим дыхание ученицам, они слышали о таком впервые.

Тут я от боли чуть не подпрыгнул, сдержавшись в последний момент. Проклятие, внизу я увидел громадного крокодила, решившего перекусить моей ногой.

Я был взбешен, но сдерживал себя, терпеливо рассказывая девчонкам о нюансах использования заклинания Горячие звезды. Тут меня кто-то крайне беспечно тронул за плечо. Я едва сдержал первый порыв уничтожить наглеца и медленно к нему повернулся:

— Господин учитель, господин учитель боевой магии… — оказывается, это Гатлинель, секретарь Смотрителя, пытался тщетно привлечь мое внимание.

Я сухо на него посмотрел.

— Да?

Секретарь поклонился:

— Вас вызывает Смотритель. Он желает пообедать вместе с учителями…

— Благодарю за приглашение. Передайте ему, что сегодня я занят.

Секретарь, выслушивая мой ответ, послушно кивал, но на последнем слове, склонив голову, застыл, словно ожидая продолжение.

Уж не извинений ли он моих ждет? Меня мало волнуют планы Смотрителя. Я усмехнулся и выставил эльфа вон.

— Секретарь, вы свободны. Девочки, продолжим…

На щеку капнуло что-то едкое. Я поднял глаза: надо мной в чистом небе, качаясь, словно на ниточках паутины, висели два огромных черных паука, с челюстей которых капала зеленоватая слизь. Попадая на кожу, она ужасно жгла, но тут же испарялась, словно кислота с металла.

Мне ничего не оставалось, как прожигать этих древних созданий полным ненависти взглядом и тщетно обдумывать, где можно найти знания и силы, способные помочь противостоять им! А лучше найти возможность наслать на обидчиков мучительные страдания.

Выдохнув, я продолжил урок…

Рассказывая о чем-то интересном, я немного отвлекался и тем самым облегчал себе тяготы нападения темных. Но едва прозвучал гонг, приглашающий учениц на обед и послеобеденный отдых, я поторопился в лес. Мне хотелось наедине испытать все возможные заклинания, чтобы хоть немного оградить себя от темных, нападения которых не прекращались ни днем, ни ночью.

Местность здесь холмистая, в лес, раскинувшийся у подножья горы, вела единственная дорога, протоптанная толпами учениц. Именно здесь проводились уроки по выращиванию боевых деревьев и прочих эльфийских преимуществ.

Но удалиться вглубь леса, как первоначально планировал, мне не удалось.

Шагая по тропинке, в густых зарослях на дне оврага я заметил светлое пятно. Будучи в белом коротком плаще, охотничьем костюме и доходивших до колен сапогах из тонкой серой кожи, на поваленном стволе сухого дерева сидела расстроенная девица. Поднявшийся ветерок играл с полами ее короткого плаща. Густые непокорные волосы, обычно собранные в прическу, выбились и теперь забавно торчали в стороны, но девушка ничего не замечала, находясь во власти мрачных раздумий.

Ну вот, наконец, мы встретились без свидетелей.

Расстроенное ушастое чудо молчало, лишь надув губы, будто собралась заплакать, прерывисто пыхтело сквозь зубы.

— Тебе, видимо, очень нравится там сидеть, Айонель? — насмешливо поинтересовался я, искренне радуясь незапланированной встрече.

— Не думала, что вы меня заметите, господин Арминель… — со вздохом отозвалась она, шмыгнув носом.

— Я задал вопрос: что ты делаешь в овраге, когда твоя группа вместе с учителем ушла вперед?

— Ваш первый вопрос был о другом: нравится ли мне тут сидеть. Что делаю? Наслаждаюсь природой, конечно… — грустным голосом закончила она.

Не скрывая досады, я покачал головой и быстро спустился вниз.

Она быстро вытерла серые потеки от слез под глазами и вся подобралась, словно приготовилась к бою. Я склонился к ней, мягко тронув за плечо.

— Итак, — продолжал я, как ни в чем не бывало, поднимая ее на ноги и отряхивая. — Любоваться природой на тропинке не пробовала? Вставай…

Она поморщилась и упрямо покачала головой.

— Нога болит…

Я с раздражением цокнул, не дожидаясь возмущений, перекинул ее через плечо и быстро поднялся вверх по косогору.

Айонель в моих грубых объятиях сдавленно ахнула, протестуя против переноса вниз головой, но я не обратил на это внимания. Для девушки драконница довольно высока, но мне она едва доставала до плеча. Судя по приглушенному стону и напряженной позе, у нее на самом деле что-то повреждено.

Мгновенно вырастив из земли густой куст в виде скамьи, я молча усадил на него свою ученицу. Сам спустился вниз, но немного в сторону, туда, где журчал ручей, в котором игрались маленькие рыбки. Создал из его струй ледяной кубок, набрал воду и двинулся наверх.

Вручив драконнице добычу, чтобы она могла утолить жажду и умыться, не сводя с нее прищуренного взгляда, спросил:

— Так почему ты позволила ей сделать это? — Вопрос застал Айонель в тот момент, когда она сделала глоток из кубка. Она поперхнулась и закашлялась, ее щеки сразу покраснели.

— Торопись, растает… — насмешливо напомнил я, пока она, поправляя дыхание, выразительно смотрела на меня.

Стиснув зубы, Айонель покачала головой, потом выдохнула и спросила:

— Не понимаю вашего интереса… — Ее глаза стали колючими, как когда-то в моей академии, но она поспешно перевела взгляд на траву. Мне это совсем не понравилось, на ее лице гораздо симпатичнее выглядели изумление и восторг.

— Тебе подложили магическую ловушку, которая взорвалась под ногами. Ты очнулась на дне оврага с разбитым лицом и вывихнутой ногой. Так? — Айонель прищурилась и вопросительно посмотрела, словно усомнившись в справедливости моего утверждения, затем спросила:

— Вы подсматривали?

— Считал с магического поля остатки заклинания…

Она понимающе кивнула, затем равнодушно поинтересовалась:

— Зачем тогда спрашивали?

Поливая из бокала себе на ладонь, она попыталась умыться, но только размазала грязь по щекам.

— Хотел услышать твою версию, — сообщил я, протянув ей свой платок.

Кивнув, она приняла его и тихо произнесла:

— А… шла, шла, споткнулась и упала в овраг.

— Зачем упорствуешь в этом? — Я поднял на нее холодный взгляд.

Айонель отмахнулась:

— Шум поднимать не хочу. Еще недели нет, как прибыла сюда и уже скандал… Глупо.

— Неужели не обидно? — насмешливо уточнил я, сознательно подбирая столь несолидное слово, как «обидно».

— Не-а… Наоборот, взяла себе за правило уничтожать обиду на корню. Так что все в порядке.

Закончив с умыванием, она выбросила остатки ледяного бокала в траву и попробовала подняться.

Я подхватил ее на руки и понес. Словно на иголках, Айонель заерзала в моих руках:

— Не надо, прошу вас, учитель. Сняли боль, дальше я сама…

— Чтобы дойти до академии с окончательно покалеченным суставом? У тебя там как минимум вывих…

— Зарастет…

— Если бы твоя регенерация соответствовала норме, уже бы все прошло. Пока я вижу у тебя исключительно людские возможности восстановления.

— Все может быть… — пробормотала она, с тоской оглядевшись. Видимо опасаясь, что нас увидят в столь компрометирующих обстоятельствах. Наивная, я давно укрылся невидимостью. И продолжил беседу, которая так не понравилась моей ученице:

— С такими прискорбными возможностями заживления родители надевают на детей защитные коконы.

— Угу…

— Почему родители этой заботой обошли вас? — подняв брови, поинтересовался я, прекрасно помня, что у нее такой раньше был.

И почему Райдер не озаботился этим снова?

— Я была против. У меня хватит сил привести себя порядок самостоятельно, как и защитить. — Через силу она улыбнулась, чтобы ее ответ не выглядел грубым.

— Когда я наблюдал за тобой на дне оврага, мне так не показалось… — усмехнулся я.

— Вы так великодушны, учитель, что напомнили мне об этом! — съязвила Айонель в ответ. — Но, увы, вы не правы. На меня напала печаль из-за того, что меня непонятно по какой причине встретили здесь не очень дружелюбно, и, главное, я не смогла погулять с братьями. Как говорится, навалилась грусть именно по этой причине! В которой, к моему величайшему сожалению, вы сыграли немаловажную роль! — последние слова драконницы прозвучали как угроза.

— Да, это так… — согласился я. — Но я, надеюсь, искуплю свою вину.

— Спасибо, если так… — грустно вздохнула она.

— Ну, тогда, чтобы ни случилось на эти выходные, я помогу тебе прогуляться.

— Это было бы замечательно… — вежливо отозвалась драконница, пытаясь скрыть радость.

— Не сомневайся, так и будет! — многозначительно пообещал я.

Добравшись до академии, я занес ее на второй этаж, в апартаменты. Уложил на кровать и спросил:

— Чем могу быть еще полезен?

— Ничем. Я выпью целительный эликсир и завтра буду как новенькая! — благодарно улыбнулась Айонель, заворачиваясь в плед, не стянув плаща. — Спасибо вам за все, учитель.

Я кивнул и медленно вышел. И только на пороге я понял, что за все это время ни одно из темных чудовищ не потревожило меня.

Айонель

В общем, я заблуждалась. Наш новый учитель боевой магии весьма дружелюбен, привлекателен и, безусловно, очень умен. Его уроки это просто нечто великолепное! Ведь мало хорошо знать свой предмет, надо любить его и уметь заразить этой любовью всех, кто тебя слушает. Тем более ему — Арминель легко привлекал к себе противоположный пол! Да влюбленные ученицы записывали за ним каждый вздох.

Еще одна неделя миновала. Я потихоньку училась, заодно знакомилась с девушками, все больше убеждаясь в том, что в основной массе эльфийки милы и дружелюбны и легко идут на сближение. Только беловолосая Микланель с двумя подругами по какой-то причине меня невзлюбили, то и дело пытались побольнее задеть.

Раннее утро, до занятий еще полтора часа. Было здорово поболтать, попить чай с Чери.

Помощница через свои источники выяснила, что вся проблема, как среагировал на меня учитель боевой магии, увидев впервые. Откровенный интерес с его стороны привел в негодование девиц, и эти глупышки, вместо того что бы предъявить вопросы ему, привязались ко мне.

— Да, еще мне намекнули, что подружки выкупили бомбу у студента мужской академии… ну там длинная история, он друг чьего-то кузена… — Чери бойко рассказывала о хитросплетениях эльфийского родства, пока я пила чай прямо на кровати.

Меня мало волновали проделки этих девчонок и даже подтверждения их вины были не нужны. И так знала, чьих это рук дело.

Вдруг расторопная эльфийка вывела меня из задумчивости. Она поспешно забрала у меня с постели поднос и поставила его на стол.

Затем официальным тоном предупредила:

— Айон, там учитель стучится, впустить?.. Я еще нужна тебе?

Я удивленно покачала головой, нет, пока не нужна.

— Нет, Чери, спасибо, иди отдыхай…А учитель пусть войдет, я сама его приму.

Серой тенью ворвался учитель боевой магии, внимательно оглядев меня, — я в пижаме сидела на кровати с чашкой полной горячего чая, — и сурово спросил:

— Почему ты сидишь одна, почему не явилась завтракать в общий зал?

— Мне удобно есть здесь.

— Я хотел передать тебе кое-что, но ты не явилась в общую залу. Пришлось идти к тебе…

Не знала, что здесь учителя, особенно мужского пола, так запросто гуляют по апартаментам учениц, но промолчала, всего лишь подняла брови в ожидании пояснений.

— Не буду тянуть! У меня есть пропуск для тебя на эти выходные. Сможешь идти гулять в город. Вижу, ты рада…

Я часто и радостно закивала, рискуя вылить на себя горячий чай из чашки. Наблюдая это, Арминель недовольно покачал головой и прибавил:

— И во искупление давней обиды предложу тебе древнюю рукопись, в ней написаны заклинания для развития эльфийской магии. Мне показалось, что у тебя с ней проблемы.

Я тяжело вздохнула:

— Нет, не показалось. Ее у меня почти нет, а то, что есть, совершенно неразвито. Но, если вы на самом деле хотите исправить это недоразумение, лучше напишите позволение для моих братьев посещать ученический сектор академии… — И сухо посмотрела на визитера, не понимая, с чего такая забота.

— Значит… тебя эльфийская магия не волнует?

— Если бы не волновала, я бы сюда не приехала… — сухо отозвалась я, неосознанно поправляя кружевные рюши на манжетах пижамы.

Мне не нравилось, что он нашел такой удобный предлог, чтоб явиться ко мне. Оказывается, меня нервируют незнакомцы на моей территории.

Мой незваный гость, немного помолчав, кивнул:

— Я оставлю на столе документ, позволяющий тебе погулять на эти выходные, и щедрое предложение от учителя: в случае затруднений с прочтением эльфийских заклинаний или еще с чем обращаться ко мне.

— Но вы так и не ответили, господин боевой маг, вы напишете постоянное разрешение для моих братьев на посещение академии?

Он покачал головой.

— Нет, и Смотрителю не позволю.

— Почему?! По какому праву вы и Смотрителя против настраиваете? — возмутилась я. Сердце бешено стучало из-за такой ужасной несправедливости.

— Потому, что тогда они полностью переедут и поселятся здесь. А у меня нет никакого желания контролировать ушлых родственников своих учениц… — сухо ответил он и пошел к двери.

— С чего вы взяли, что они ушлые?! — возмутилась я вслед.

Арминель резко остановился, чтобы обернуться и язвительно спросить:

— Значит с остальным, а конкретно с тем, что они тут поселятся, ты согласна?

— А это уже неважно, вы все равно их сюда не пускаете… — надулась я.

— Вот именно, не пускаю!

— Что?!

Но учитель молча поклонился и вышел.

Вот же!.. Я запустила ему вслед шелковую подушку, которая ударилась о дверь и упала на пол.

Поставив чашку с чаем на пол, я подошла к двери и закрыла ее магией. Подняла подушку, стряхнула с серого шелка пыль и со вздохом прижала к себе.

Не академия, а дурдом какой-то!

То учитель непонятно по каким причинам невзлюбил моих братьев, то капризные девицы недалекого ума взъелись на меня. Уж лучше бы они поймали, уволокли этого Арминеля к себе и зацеловали к троллям насмерть!

Достали все!

Еще этот ночной гость, некто, не знаю кто, повадился таскаться по моим апартаментам! Я осмотрела злополучную козетку, где, как я думала, ночью кто-то спал.

В дверь постучались. Скривившись, сняла щит и ее открыла.

— О Чери? Ты? Как хорошо… — Я улыбнулась и отступила.

Веселушка Чери похвасталась добычей, перед моим носом помахав холщовым мешочком:

— Смотри, Айон, чем меня угостили! Ты такое не ела на своих островах! — Потом, разглядев меня, удивленно спросила: — А чего ты до сих пор в пижаме, да еще с подушкой в обнимку?

— Сейчас переоденусь…

Когда я вышла из гардеробной, натянув на себя светло-розовое платье в мелкий цветочек, Чери заново накрыла стол. А ее угощением были аккуратно выложенные на блюдце сушеные абрикосы, набитые орехами и изюмом. Вкусная штучка на самом деле.

— Ням-ням, кто же тебя таким лакомством угостил? — улыбнулась я, присаживаясь к столу.

— А вот и не догадаешься! Зовут его на «Г»…

— Его? Гатлинель… больше никого на «Г» ждесь не жнаю, — призналась я, быстро запихнув угощение за щеку.

— Ну вот, как быстро отгадала, никакого сюрприза… — расстроилась она, аккуратно откусывая кусочек.

— Прости… — виновато отозвалась я. — Не знала, что сюрприз.

— Да ладно, а со своей загадкой разобралась?

— Это в смысле, кто у меня по ночам тут бродит? Пока нет… цепляю маячки на маленький диван и на пол возле него, но пока ни на ком их не увидела… — вздохнула я.

— И какого сегодня цвета маячок? — Мы рассмеялись: за неделю попыток поймать незваного посетителя выбор нового цвета для магической метки стал почти традицией.

— Ярко-красного!

— А ты уверена, что их никто не видит, кроме тебя, конечно? — запихнув в рот последнюю фаршированную абрикосинку с тарелки, невнятно спросила Чери.

— Абсолютно! — уверила я, поднимаясь из-за стола. — Все, я убегаю.

Игнир

План был прост, как «два плюс два».

Я на людском написал анонимное письмо Таниелю, предупреждая, что на детей «сами знаете кого» готовится покушение, и что по этой причине разумнее отменить им свободные выходные.

Также оформил разрешение на прогулку в городе для Айонель. И дождался этих самых выходных. Когда она больше часа тщетно прождала братьев у входа в академию, вышел я, и, «заметив», что она мается на пятачке ожидания перед академией, вежливо поинтересовался:

— Братья еще не пришли? — Айон печально покачала головой.

Демонстрируя жалость, я произнес:

— Так и без ужина остаться недолго, как стемнеет, придется идти назад в академию…

Она с ужасом на меня посмотрела, но спорить не стала, вновь расстроено опустила голову.

Я добродушно сказал:

— Не огорчайся. Я не люблю ужинать в одиночестве, кусок в горло не лезет. Пошли, составишь мне компанию, а стражникам прикажем при появлении твоих братьев сообщить им, где мы будем ужинать, чтобы они поскорее тебя там нашли.

Я с надеждой посмотрел на девчонку. Она грустно кивнула и сделала шаг ко мне. Я мягко взял ее за руку и повел за собой. Удивительно, но теперь я искренне наслаждался подобными мелочами!

Я отдал приказ стражникам, охранявшим вход в академию, и мы отправились в городскую таверну. Не торопясь, вежливо беседуя, мы брели по вечерним улочкам.

— Так почему ты не хочешь перекусить? И, кстати, что из еды предпочитаешь? Только эльфийские блюда, человеческую кухню или что-то вкусное из империи дракона?

— Я? Люблю еду. Любую. Главное, чтобы она была…

— Странное отношение для девушки из богатой семьи…

— Я не всегда жила в богатой семье, — мягко усмехнулась девушка. — Семь лет я провела в академии работорговца…

Меня покоробило от этого термина, так как я только покупал рабов. Хотя, если учесть пожизненную смертельную клятву на крови, можно выразиться и так.

Но в ответ я только вежливо улыбнулся:

— Вас там не баловали разносолами?

— Ха… вначале, пока поваром работала Калиновна, можно сказать и так. А когда пришел новый повар, мы изведали, что такое «желудок прилип к позвоночнику», причем в прямом смысле слова.

— Вас вообще не кормили? — Меня сейчас больше интересовало, что скажет она: солжет, чтобы сгустить краски, или…

Она пожала плечами.

— Кормили, только на ужин кашу заменили чаем, а в обед каша стала супом. Старшие уровни перебивались охотой, их отпускали с территории академии, так как они уже успели дать клятву хозяину, а мы… мы по утрам не могли подняться, а студенты-люди теряли сознание. — Она горько вздохнула. — Тогда их забирали целители, и хоть там кормили нормально, так как слуг, стражников и прочих тот вор кормил нормально. А мы всегда провинившиеся, ждали занятий у Сереньдина, учитель такой был там, очень хороший, который не ругал за пропуски. И тогда мы с Лео, укрывшись невидимостью, шли на охоту. А Дик проникал на кухню и таскал оттуда то хлеб, то соль, правда, это очень редко…

Не забывая о роли учителя, я сухо отметил:

— Н-да, не очень порядочное поведение для студентов, да еще эльфов.

Айонель насмешливо отмахнулась:

— О, поверьте, если посидеть неделю без еды, критерии правильности, чести и порядочности куда-то отодвигаются, хорошо, если полностью не исчезают.

Я задумался и опрометчиво спросил вслух:

— Не понимаю, куда повар девал утаенную еду?

Айонель усмехнулась:

— Ну, когда Игнир, хозяин академии то есть, был там, они ее привозили, а потом под видом пустой тары везли обратно на пристань. Если его не было, продукты до острова вообще не добирались. Хотя на студентов это никак не влияло.

— «Они»? — сухо уточнил я.

— Да, я возвращалась с охоты и случайно стала свидетелем разговора Бренна с поваром, они как раз они делились золотом от вырученных продуктов.

— Бренна? — Удивление изображать не понадобилось, так как о подобном я не подозревал, и меня это зацепило.

— Бренн… Это, типа, директор академии. Говорили, он знатный маг-иллюзионист, его держали для укрытия острова от ненужных глаз.

Я сурово покачал головой. Айонель не приукрашивала. Значит, за моей спиной велась торговля.

— И как вы выжили в таких тяжелых условиях?

Айонель невесело улыбнулась:

— Ну… первое время мы держались только друг за друга, особенно зимой. Бывали ночи, когда волосы примерзали к обледеневшей стене, не было сил подняться и что-то сделать, даже распалить огонь, растопить лед на одежде. И хотя мы держались дольше, чем люди, но и нас надолго не хватило. Мы ломали кончики еловых и сосновых веток, заваривали их в котелке и пили. Собирали замерзшие ягоды с кустов и, как было сказано, охотились… даже на мышек.

— Прискорбно это слушать…

— А испытать на себе еще прискорбней… — поморщившись, пробурчала она и отвернулась.

— Сочувствую… — сдержанно отозвался я. И да, я действительно сочувствовал. За две с лишним недели с начала невидимых нападений Темных уже и не помню, когда нормально ел или спал.

Ну, со сном более или менее решилось. Я несколько раз дожидался, пока Айон уснет и, укрывшись артефактом невидимости, устраивался рядом. Спать выходило только сидя: или на полу у кровати, или на узкой козетке. Но даже это приносило неимоверное облегчение — хоть на пару часов избавиться от присутствия темных. А вот с едой было совсем плохо…

— Ну вот, мы и пришли… — воодушевленно сообщил я, открывая ей двери таверны.

Айонель

Доедая десерт, я раздраженно наблюдала, как Арминель с аппетитом покончил и с первым, и с горячим, а теперь с удовольствием потягивает вино из фляжки.

Беседа не клеилась, но только по причине занятых ртов. Угощение было знатное, так что мы активно им занялись, но к концу обеда я вдруг поняла, что два кувшина вина плюс что-то из фляжки для нормального эльфа — это много, и именно мне придется тащить Арминеля обратно на себе.

Вспомнив грязь по щиколотку и темные подворотни, которыми мы шли сюда, я поежилась. Но делать замечание взрослому эльфу, просить его не пить столько, так и не осмелилась. Я малодушно промолчала, оставив проблему на потом. И та не преминула вырасти до огромной проблемищи.

Таверна заполнилась галдящими горожанами, некоторые из них были уже пьяны и вели себя не совсем прилично. Я поймала на себе парочку заинтересованных взглядов, нет, конечно, мне лично здесь ничего не грозило, их интересовал только мой кошелек.

Когда один из пьяных громил приблизился, чтобы подсесть поближе, окончательно решила, что пора уходить. Я никого здесь не боялась, но зачем провоцировать склоку, если можно разойтись мирно?

Эльф почти уснул, привалившись к стене, и мне пришлось его будить:

— Господин… Господин Армин…ель… — Я вежливо тормошила его за плечо, проклиная свое малодушие. Хотя где гарантия, что в случае моей просьбы не пить этот странный эльф меня бы послушал? Эльф продолжал дрыхнуть, как сурок.

Мне пришлось подлезть под него и, устроив его руку на своем плече, подтянуть и с усилием поднять. Спящий эльф, шатаясь, навалился на меня, медленно и послушно шагая к выходу из таверны.

Я механически предупреждала его о препятствиях, указывала направление, думая только о том, как буду вести его до академии.

Но, несмотря на все мои опасения, первое время вроде шло хорошо. Мы успешно миновали все столы, и подошли к грубой деревянной двери, скованной двумя полосами толстого железа. Нам осталось преодолеть две каменные ступени и покинуть таверну.

Наконец мы выбрались во двор, чисто символически огороженный деревянными столбами. Под ногами мягко пружинила трава, наверно, здесь жутко скользко во время дождя, хорошо, что уже два дня сухо.

— Эльф — пьяница, я никогда такого не видела! — простонала я в особенно сложном месте на спуске, когда он почти упал на меня.

Боевой маг путано прошептал:

— Я тоже таких не видел.

Я героически продолжала тащить его на себе, пока не поймала на том, что что-то уж больно в странной позе мы оказались. Руки Армина очутились в совершено неположенных местах, его тело крепко прижато ко мне, словно я не тащу пьяного домой, а пригрелась в объятьях любимого.

Эльф, прижав меня к себе, уютно устроил голову на моем плече, медленно вдыхая и периодически нежно целуя мои волосы. По его телу прокатилась дрожь. Я попыталась вырваться, но руки пьяного эльфа оказались на редкость сильными. И невыносимо дерзкими!.. Он уже не просто изучал мою фигуру, а просто вцепился в меня!

Я не знаю, досадное ли это недоразумение или коварный умысел опьяненного эльфийским вином боевого мага и, главное, знать этого не хочу!

— Так не пойдет, уважаемый, — прорычала я, надеясь избавиться от его объятий. Пунцовая от смущения, усталости и раздражения, с гневом сорвала ладони эльфа со своих бедер и оттолкнула его, используя эльфийскую магию. В бешенстве от подобной наглости, мне хотелось, чтобы он упал в грязь, да там и остался!

Но эльф всего лишь закачался и отступил на шаг назад. И тут же вернулся назад, как ни в чем не бывало, обнял меня за плечи, заодно еще крепче притиснув к себе.

Мой нос с силой упирался в его грудь, руки пытались оттолкнуть настойчивого негодяя, еще миг — и я была готова взвиться драконом и ударить наглеца огнем.

Руки сами полезли к прическе, чтобы вынуть из волос артефакт, блокирующий драконью магию, но, словно почуяв, что у меня терпения не осталось, пьяный эльф обмяк, тем самым позволил мне вырваться, оставив на моем плече только руку.

Переведя дух, я вновь обхватила его под руками и собралась вести к академии, но эльф вдруг подхватил меня на руки.

— Нет-нет-нет, не надо! Поставьте меня на место… пожалуйста! — в ужасе взмолилась я, вцепившись в отворот его плаща.

Это было так ужасно! Во-первых, это безумно неловко, во-вторых, его качало, и мы могли в любой момент упасть. Я не знала что делать! Наша дорога превратилась в аттракцион. Я то чувствовала приливы веселья после забавных кульбитов, то приходила в отчаяние. Когда до ворот академии осталось всего ничего, он, наконец, поставил меня на землю.

Я в бешенстве перевела дух. У меня хватило сил только выдохнуть сквозь зубы:

— Вы же учитель, что за поведение?! Чтобы я еще, когда с вами пошла… — Не договорив, в гневе развернулась и энергично двинулась к воротам, опасаясь, что у меня не хватит выдержки, я не только выскажу накипевшее, но и устрою ему что-нибудь еще!..

Но, оказывается, это было еще не все.

Посмеиваясь, он одним движением руки с диким грохотом он воздвиг передо мной гору. В первый момент, потерявшись от подобного «сюрприза», я даже дотронулась до каменного выступа и, распахнув в шоке глаза, обернулась к Арминелю. Что это значит?!

— Я еще не закончил. Не уходи! — недовольно пояснил он.

Я подняла брови, поражаясь подобной наглости.

— Это что, какая-то шутка?

— А что, похоже? — расплылся в издевательской улыбке он. — Непонятно, что я хочу?

Я озадаченно посмотрела на учителя. В голове вертелась мысль, а что же ему подавали в той таверне, что полностью свернуло эльфу мозги?

— Я хочу на сеновал и уютно свернувшуюся тебя под бок! Очень хочу!

— Чего?! — сдавленно пискнула я, сглотнув и подавившись глотком воздуха. Глаза от шока выпучились как у рыбы. Пытаясь прийти в себя, я все-таки резко вынула из волос артефакт-приколку, блокировавшую драконью магию.

Он громко рассмеялся, но звучало это невесело, скорее надрывно.

— Как быстро покраснела! Забавно, в такой крошечной голове такие пошлые мысли. Я хочу на неделю на сеновал, чтобы меня никто не тревожил. И тебя рядом, чтобы выспаться!

Не знаю, возможно ли выразить удивление сильнее, но мои брови поднялись еще выше.

Я выдохнула и иронически отозвалась:

— Вот как… Простите меня, пошлую, учитель! — Я насмешливо поклонилась. — Но у меня немного другие планы, и лежание на сеновале в них не входит. Еще раз прошу прощения, что испортила ваши планы!

Одним жестом растворив гору, я отрясла с себя пыль и, не поворачиваясь к Арминелю, направилась к академии.

— Недотрога… занята она… — проворчал эльф, сзади. — Знал же, что напрямую не выйдет… — уже тише, словно себе пробормотал он.

Мне хотелось резко ему ответить, но я сдержалась, стиснув кулаки. Кажется, мы говорим на разных языках. Мне его точно не понять. Но словно ему не хватило развлечений на вечер, Арминель догнал меня и схватил за руку:

— … да стой же, неугомонная!

На его лице отразилось сожаление.

Я остановилась, выдернула у него свою руку. Минуту в полном замешательстве разглядывала его, потом поджала нижнюю губу.

— Считай это неудавшейся шуткой с моей стороны. Хорошо?

Чтобы не сообщить всем, что думаю о нем и его тупых шутках, а мы стояли довольно близко от ворот академии, где находились стражи, я крепко закрыла рот и подняла на него глаза.

— Я не хочу с тобой ссориться… — в промежутках между словами эльфа слышалось глубокое прерывистое дыхание. Он действительно волнуется? Или это после пробежки?

Впрочем, меня это волновать не должно!

— О, теперь мне гораздо легче, господин Арминель. И понятней! — Я уже не скрывала раздражения, мой голос был пронизан сарказмом.

Уголки губ боевого мага слегка дрогнули в сардонической улыбке, и он отвесил легкий поклон.

— Рад, что повеселил, ученица Айонель.

Я сдержанно улыбнулась в ответ:

— Э… вот и хорошо! Спасибо за прогулку и угощение, приятно расставаться довольными друг другом.

Мы повторно раскланялись и разошлись. Я мысленно шокировано покачала головой, сумасшествие какое-то!

Вообще, что это было?!

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Твердость характера заставляет людей сопротивляться любви, но в то же время она сообщает этому чувству пылкость и длительность; люди слабые, напротив, легко загораются страстью, но почти никогда не отдаются ей с головой.

Франсуа де Ларошфуко

Айонель

Раннее утро.

Сладко потянувшись, я сползла с кровати и подошла к окну. Сплошной стеной лил дождь. Осень активно стирала краски лета, только густым кронам гигантских сосен, высаженным по периметру забора академии, все было нипочем.

— Умываетесь, хитренькие, — вздохнула я, наблюдая, как красиво стекают по зеленым иголкам холодные капли, — а мне на свет белый смотреть противно…

— Это из-за дождя-то? Было бы о чем переживать, зима не за горами… — позади меня усмехнулась Чериэль, захлопывая дверь.

Я радостно обернулась:

— О, ты пришла! А я и не услышала…

В ее руках был поднос, на котором дымился чайник. Она радостно сообщила:

— Где я сегодня только не была! Даже на рынке выпечку выбирала, вас ведь не выпускают, бедненьких…

На рынке? Но тут меня осенило:

— Слушай… а вас проверяют на выходе?

Она удивленно покачала головой, аккуратно раскладывая плюшки с начинкой по расписанному красными цветами блюду.

Я запрыгала от радости:

— Чери… а ты можешь достать мне такую же пелеринку? Хочу выглядеть как служанка!

Размышляя, на миг она зависла над блюдом с очередной плюшкой в руке, потом отозвалась:

— Пелеринку? Могу, конечно, а если вдруг это откроется, тогда ты скажешь, что идея была твоя.

Я расхохоталась:

— …а ты вообще ничего не знаешь! Отлично, так и сделаем! Когда мы сможем отсюда сбежать?

— Ну… тогда сегодня вечером. Я покажу тебе, где выход для персонала, и вручу свою старую форму, — торжественно пообещала Чери.

Да здравствует свобода!

— Как хорошо, спасибо тебе, Чериэльчик! — ликовала я, пытаясь ее в благодарность поцеловать. Та, теребя край тонкого кружевного фартука, смущенно отступала:

— Да ладно тебе, мелочь такая! Садись лучше чай пить. Через полчаса уроки начнутся.

— Спасибо-спасибо-спасибо… — радостно пела я. Получить почти нормальную возможность выхода из академии — это многого стоило! А еще сегодня у меня новая дисциплина «Минералогия», после вчерашнего «ужина с боевым магом» мне резко захотелось заняться более мирным предметом. Я первым делом зашла к секретарю и разбавила «Минералогией» занятия «Боевой магии».

Все оттого, что меня очень смущали вчерашние события, и видеться с Арминелем вовсе не хотелось.

Да и сама дел натворила. Папа просил драконьей магией не пользоваться. Это опасно демонстрировать всем, кто есть кто на самом деле, а я то и дело хваталась за блокирующий артефакт и теперь чувствовала себя глупой и виноватой.

Пристроившись на край стула — некогда рассиживаться! — я схватила плюшку и придвинула к себе чай. Чериэль уселась рядом и с гордым видом скрестила руки на груди.

— И куда мы пойдем?

Ей явно понравилось мое предложение.

— Куда скажешь… — с полным ртом отозвалась я, торопливо сглотнув кусок плюшки.

— И не скажешь, что девушка из хорошей семьи… — наблюдая за мной, насмешливо отозвалась служанка.

— Семья-то хорошая… а вот девушка, видимо, не очень! — рассмеялась я, покончив с приторной плюшкой. — Все, больше не хочу!

Быстро натянула на себя легкое шелковое платье серого цвета. И помчалась на Минералогию, радуясь, что там все занятия теоретические и на улицу под дождь выходить не надо.

Войдя в кабинет, осмотрелась. Девушки сидели все новые, незнакомые. С ними я еще не встречалась.

Сама аудитория ничем не выделялась, они все тут одинаковые: на светлых деревянных стенах в изящных рамках висели цветочные или растительные зарисовки. Посередине стоял стол учителя, дальше шли приставленные к нему и друг к другу (буквой Т) ученические столы. Вдоль стен были расположены диваны. Если урок состоял из пояснений, его слушали на диванах, если что-то записывали, то за столом.

Я весело поприветствовала присутствующих и села на самый ближний к учительскому столу диван. Ко мне тут же подсела тоненькая блондиночка в голубом платье и весело предупредила:

— Зря ты сюда устроилась, выбирай угловой диван, самый дальний от учителя. Там можно выспаться. А то он потом не даст пересесть!

— А высыпаться обязательно? — с легкой опаской произнесла я, настороженно оглядывая указанное место в углу. То, как вели себя ее сородичи на боевой магии, а конкретно Микланель, заставляло меня сомневаться в дружеских советах незнакомок.

Девушка добродушно засмеялась:

— Сейчас сама все поймешь и будешь в качестве благодарности мне конфеты таскать…

— А простыми словами благодарности не обойтись? — рассмеялась я в ответ.

— Ты просто пока не в состоянии оценить степень важности моего совета, а то и пирожные притащишь! Сама увидишь!

— Ладно, уговорила!

Я быстро подхватила свой сундучок с письменными принадлежностями и пересела на указанный диван.

Милая советчица мне подмигнула и села на диван в углу напротив.

Тут вошел молодой учитель, в темно-зеленом камзоле и мокром плаще. Симпатичный, как все эльфы, но занудный, как лучшие из них. Не делая попыток познакомиться с ученицами или вести с нами хоть какой-то диалог, он стянул мокрый плащ, повесил его на спинку учительского кресла, затем вынул из-за шелкового пояса потрепанный длинный свиток и принялся читать.

Тролль, как же ужасно он читал!

Подобное времяпрепровождение можно смело ввести в разряд пыток, и стоит ввести в казематах моего отца. Не меняя мимики, учитель произносил текст на одной ноте, особенно «хорошо» его монотонное чтение стелилось под шум дождя.

Через пять минут я начала засыпать

На пятнадцатой минуте, с трудом разомкнув глаза, про себя пообещала милой советчице лучших конфет.

К началу первого часа решила остановиться на пирожных.

К концу второго сошлась сама с собой на двух огромных тортах!

Теперь я знала, куда попрошу отвести меня вечером. Думаю, Чери одобрит посещение кондитерской.

Часы минералогии, прерванные обедом, после тянулись до бесконечности, но все же завершились, к счастью для учениц. Сонные и вялые, как зимние мухи, мы покинули аудиторию, оставив грустного «Минераловеда» сидеть над своим свитком.

Еще бы, какую волю надо иметь, чтобы, так читая, самому не уснуть!

— И кому мне нести торты? — поинтересовалась я, догнав советчицу в коридоре.

— Торты?! Даже так? — Эльфийка, кокетливо поправив выпавший из прически белокурый локон, расхохоталась, но потом, изобразив скромность, вежливо произнесла: — Да, насчет пирожных я пошутила, — тут она сделала большие глаза, — но, если есть лишние конфеты, ты можешь смело меня отблагодарить. Ну, знаешь, сладкого много не бывает.

Я кивнула.

— Знаю, и кому мне нести конфеты?

— А, ты имя узнать хочешь, я сразу не поняла… Я — Софиэль из лесных эльфов. — Она тут же, картинно подняв подбородок, поклонилась, каждой черточкой изображая чопорность и смеясь глазами.

— Я — Айонель, из заморских, — повторила этот цирк я.

Мы рассмеялись.

— Ладно, Айонель, забегай на первый этаж, нас в апартаментах трое, со всеми познакомишься. Девчонки хорошие, все конфеты любят… — подмигнула она.

Я кивнула и ушла к себе, но, едва вошла и положила сундучок с чернилами и перьями на стол, ко мне ворвалась радостная Чери.

— Идем? Я все принесла.

К сожалению, ничего нового или нужного возле выхода из академии я не нашла. Кондитерской рядом с академией не было, пришлось конфеты и прочие радости живота покупать на маленьком рынке, судя по выбору и количеству этих самых лакомств, созданном именно для падких на сладости учениц академии.

Все бы ничего, наш набег можно было считать успешным, если бы на обратном пути в общем коридоре мы не наткнулись на Арминеля, который, внимательно рассмотрев пелерину служанки и ворох сладостей в руках, конечно, все сразу понял и недовольно уставился на меня.

Я пропала. Мы с Чери почтительно ему поклонились и бегом умчались по лестнице к себе.

На самом деле через пять минут раздался стук в дверь. Никто из нас и не сомневался в личности стучащего.

Чери посмотрела на меня и шепотом спросила:

— Ну чего он привязался?!

Я пожала плечами — не знаю. И кивнула: открой скорей!

Чери запустила грозного учителя внутрь, сделала книксен и умчалась, оставив меня наедине с ним.

Стиснув кулаки, я повернулась к учителю, глядя на него с раздражением:

— Если вы решили отчитать меня, живописуя опасности, грозящие неразумным ученицам за забором академии, то прошу не утруждаться. Могу вас заверить, что опасности грозят везде, в академии тоже, как вы могли лично убедиться пару недель назад, при нашей встрече в овраге… — надменно высказала я, помня, что лучшая защита — нападение. — Так что оставьте эти перемещения на мое усмотрение. Условности соблюдены, официально я не покидала пределы академии, и больше говорить не о чем.

— Вы закончили? — высокомерно отозвался он ровным и холодным голосом. — Если нет, то продолжайте… Я подожду.

Уголок губ Армина чуть дрогнул. Опять смеется или уже издевается?

Я выдохнула, и устало покачала головой — у меня все.

— Тогда скажу, зачем пришел я. Срочные семейные дела вынуждают меня покинуть академию на неопределенный срок. По этой причине рекомендую вам обратиться к секретарю за новым расписанием и новыми предметами, так как боевой магии в вашем расписании было выделено девяносто процентов времени, и теперь оно будет свободно. Но завтра утром, как всегда, жду вас на занятиях.

Я подняла брови, решив язвительно поинтересоваться, к каждой ли ученице боевой маг зашел лично, чтобы сообщить важную новость, но это звучало бы ужасно грубо и несправедливо, он вроде как вежливость проявил.

В общем, я только вздохнула.

— Спасибо, что предупредили, господин Арминель, это так великодушно с вашей стороны. — Надеюсь, ни одной ехидной нотки в моем голосе не прозвучало.

Я подняла взгляд, и обомлела. Лицо учителя было серым и просто неимоверно расстроенным, он задумчиво стоял, сложив руки на груди, мыслями пребывая где-то далеко.

Все ехидные мысли мгновенно вымело из головы словно ветром.

— Надеюсь, в вашей семье ничего страшного не произошло? — совершенно искренне беспокоясь, спросила я.

Он покачал головой:

— Ничего неожиданного.

Сочувствуя, я кивнула. Наверно, кто-то из его близких долго болел, и все знали, что с ним будет… Грустно вздохнула. Терять кого-то из любимых — это страшно. Даже если ты знаешь, что он скоро уйдет.

Для меня такой потерей стала смерть Марты*, которая отказалась от помощи моих родителей**, заявив, что уже устала жить и трудиться, и больше всего ей нужен покой.

*Героиня романа Волшебство

**Эликсир бессмертия, даримый драконом драконьим целителям. «Чудеса»

Мне вдруг стало так жалко Арминеля, что, оглядев свои владения, я не нашла ничего лучше, чем пригласить его к столу.

— Не желаете выпить чаю?

— С большим удовольствием, — довольно оживленно отозвался Арминель и тотчас прошел к столу. Размышляя, а не поторопилась ли я с приглашением, позвонила в колокольчик и попросила у заглянувшей Чери все необходимое для чая.

Она сделала большие глаза, указывая на учителя, скривилась и ушла.

Пока моя помощница бегала за кипятком, я выложила купленные сладости на блюдо и придвинула их Арминелю.

— Угощайтесь… — И сама принялась готовить для заварки посуду и чай.

Вежливо переговариваясь и не затрагивая скользких тем, типа нашей вчерашней безумной прогулки, мы перекусили и расстались вполне мирно — я бы даже сказала, по-доброму.

Чериэльке, чуть позже заглянувшей ко мне, чтоб помочь убраться, пояснила:

— У него проблемы в семье, какая-то трагедия. Мне хотелось хоть как-то помочь…

— А… я-то подумала, что ты его сладостями подкупаешь.

От подобной версии, уставившись на подругу, я аж закашлялась. Но, вздохнув, покачала головой и устало отозвалась:

— Главное, чтобы он так не подумал.

Следующее утро отличалось от предыдущего только тем, что, зачитавшись вечером, я проспала подъем и уже не успевала ничего, кроме как умыться и одеться.

Где-то у входа ворчала Чериэль, которая второй раз за утро притащила мне кипяток для чая, и он не пригодился.

— Прости, прости… я не буду завтракать… — на ходу натягивая одежду, отвечала я. — Занятие у Арминеля, он же не простит опоздание!

Ругаясь про себя, я торопливо натягивала и зашнуровывала высокие изящные ботинки на небольшом каблучке и так же поспешно застегивала плащ. Несмотря на скорый отъезд, Арминель сегодня до обеда будет проводить занятия, возможно, придется выйти на улицу, под дождь. Видимо, из природной вредности, — я не знаю, чем еще можно объяснить подобное, — он никогда заранее не предупреждал, о каком занятии идет речь, о теории или практике.

Я давно для себя отметила, что Арминель блестяще образован, очень самоуверен и ужасно нетерпим к тем, кто не может думать так же ясно и логично, как он. Это было совсем не по-эльфийски, где воспитанием требовалось относиться к собеседнику мягко и тактично, не указывая на ошибки.

Так что, готовая ко всему, прихватив свои принадлежности для письма, я вышла в коридор. Почти бегом добралась до лестницы, и вдруг… ноги поехали вперед, и, выронив сундучок, я нелепо плюхнулась на пятую точку. Недоумевая, на чем я могла так поскользнуться, подняла и вблизи рассмотрела отбитую при падении ладонь — она вся была в масле.

Кто же натворил такое посередине коридора? Я попыталась подняться, но опереться не на что… все скользило, я вновь упала на пол.

И уже оттуда растерянно огляделась.

Тут у начала лестницы появилось мое «любимое» трио — Микланель в серебристом плаще и две ее хихикающие брюнетки, которые ходили следом, как мелкие песики на поводке.

Если эти две эльфиечки, имен которых я не знала, просто насмехались над моим положением, то от взгляда блондинки меня просто передернуло.

Что за ненависть… откуда? Она никогда не упускала случая оскорбить или задеть. Я не могла понять, почему Микланель выбрала в противники и объект насмешек именно меня. Вариант насчет учителя теперь показался мне слишком наивным для такого накала ненависти.

Мама однажды сказала, что такие, как она, очень несчастны и единственный способ чувствовать себя лучше — это сделать несчастными других. Мама как всегда права. Я тяжело вздохнула.

— Совсем обнаглела… — сурово качая головой, оценила мое положение Микланель, обращаясь к подругам. Потом, барабаня пальцами по перилам, насмешливо поинтересовалась: — Вина перепила, и ноги не держат? Ну ты и штучка… позор академии… хотя для вашего рода это нормально.

Я озадаченно посмотрела на белокурую эльфийку, получается, разлитое масло ее рук дело? Вновь безуспешно попыталась подняться. Но вдруг ощутила, что позади кто-то стоит. Достаточно близко, чтоб услышать дыхание и заставить покалывать мою спину, как бывает при пристальном взгляде.

Я резко обернулась.

За мной стоял Арминель. Судя по прищуренным глазам, злой, как стая голодных волков.

Непонятно как, минуя лестницу, он тут очутился. Судя по виду, возник прямо с улицы. Плечи его серого плаща были усеяны дождевыми каплями. В тусклом свете окна, в котором было видно только укрытое тучами небо, они скатывались на каменные плиты пола, образуя крошечные лужи.

Мое лицо запылало, когда до меня дошло, как только что я в его глазах нелепо выглядела: падающей, и крутящейся, а теперь еще и сидящей на полу как недотепа.

Ну вот, представляю, чего он сейчас мне наговорит. Да еще при Микланель. Раздраженный взгляд учителя стал еще тяжелее, а губы недовольно сжались в тонкую линию.

Я резко отвернулась, морально готовясь отражать второе нападение.

Но даже не могла представить, что случится дальше.

Лестничные ступени, на которых стояли подруги, вдруг выровнялись и превратились в крутой гладкий склон. Все масло с пола, как по команде, стекло им под ноги, и они, не удержавшись, с криком полетели вниз, падая и кувыркаясь.

Я так и застыла с открытым ртом. Судя по стонам, девушки на скорости влетели в мраморную стену площадки, между лестничными маршами первого и второго этажей. Горка тут же превратилась в нормальную лестницу. Кроме стонов, больше ничего не напоминало о случившемся.

Арминель молча подал мне руку, но, не желая испачкать его маслом, я покачала головой. Тем не менее, когда я не приняла помощь и не взялась за его ладонь, учитель сам подхватил меня и поставил на ноги, словно я ничего не весила.

Я шагнула к лестнице. Возможно, им нужна помощь…

— Как вы? Позвать целителей? — озадаченно оглядывая кряхтящую и стонущую троицу, спросила я.

— Я не терплю слабости: ни чужой, ни своей! — поднимаясь с пола, сурово заявила Микланель, одарив меня презрительным взглядом. Что само по себе было забавно, если учесть ее разбитый нос и измазанную маслом одежду. Жалкий вид, не совпадавший со столь суровой принципиальностью в голосе, смешил.

Увидев Арминеля, девчонки, как по команде, разревелись.

Справившись с гневом, он бесстрастно произнес:

— Что у вас тут происходит?

Всхлипывая, они стали жаловаться на мои проделки.

— Посмотрите, что она с нами сделала… — всхлипывала Микланель, ее карманные брюнетки кивали, жалобно вытирая слезы, а они у них точно были натуральными, еще бы — так грохнуться об стенку.

С горечью усмехнулась. Хотя было уже не смешно. Я сотню раз была в подобной ситуации, когда меня, на самом деле пострадавшую от чьих-то козней, несправедливо в них обвиняли. Только тогда, в дикой глуши, никто не ждал справедливости от рабовладельцев. И главное, за моей спиной стеной стояли Лео и Дик, которые точно знали, кто виноват. Для меня они всегда были защитой и опорой.

Теперь же я была совсем одна и не знала, чего ждать от учителя боевой магии. Готовая ко всему, молча повернулась к Арминелю, равнодушно ожидая его слов.

Сначала, посмотрев на меня, он покачал головой так, будто у него запершило в горле. Но, когда он повернулся к девушкам, я увидела, как уголки губ боевого мага слегка дрогнули в сардонической улыбке, и он тут же отвесил легкий поклон эльфийкам.

— Давно не был в театре. Спасибо за представление. А теперь марш к Смотрителю писать объяснительные. Только начинайте с момента покупки пыльной бомбы. И не лгать! — Это было сказано под магическим приказом. Что само по себе удивительно: эльфы считают использование магического принуждения недопустимым.

— Все понятно? Идите и скажите Смотрителю, что вас прислал я. Позже проверю, что вы написали.

Я взглянула на учителя с толикой недоверия, но он смотрел поверх лиц, больше никак не выказывая своих эмоций, будто ему все равно.

И то радость, хоть меня не обвинил.

Но Микланель громко возмутилась:

— Учитель, но почему вы защищаете ее? Вы же ничего о ней не знаете! — раздражение окрасило ее голос противными нотками.

Я распахнула глаза, как фарфоровая кукла. А что учитель может знать или не знать, если я сама понятия не имею, с чего она на меня взъелась?

— О чем вы? — голос учителя прозвучал холодно и зловеще.

— Я кое-что знаю о ней! — гордо заявила моя противница.

Я усмехнулась и покачала головой. Чего ж такого она знает обо мне, чего не знаю я? Но даже если блондиночка блефует, то делает это поистине блестяще. В ее глазах не было страха, сомнения — была лишь уверенность, что ее послушают и подчинятся.

— Я тебя слушаю, Микла, и без предисловий, пожалуйста! — Учителю явно надоела эта перепалка.

— Я знаю, что у нее папа — дракон! — гордо произнесла она, и уставилась на меня с ненавистью. Карманные брюнеточки, демонстрируя потрясение, одновременно переглянулись ив шоке закрыли ладонями рты.

Я замерла, не зная, как реагировать.

Приказать им всем забыть?

Однако учитель всего лишь презрительно скривился, словно одна мысль об этом вызывала на его тонком, благородном эльфийском лице гримасу брезгливости.

— К чему эта клевета, Микланель? Пока ты не предоставишь доказательств, а их быть не может, Айон происходит из знатного благородного эльфийского семейства, и столь откровенная ложь, в первую очередь, очерняет тебя. Это раз. И второе, сегодня же напишешь на мое имя официальное извинение, которое я покажу всем. Так как подобные глупости необходимо пресекать на корню. Тебе понятно?

Блондинка с раздражением кивнула и с ненавистью посмотрела на меня.

Все еще находясь в очень неприятном состоянии, я всего лишь пожала плечами в ответ. Кажется, в этой ситуации промолчать — единственно правильное решение.

— Девушки, торопитесь… Через час я прибуду в кабинет Смотрителя, и мы с ним обсудим ваши объяснительные! Не надейтесь, улизнуть от наказания не получится. Еще нечто подобное, и я тотчас отчислю вас с направления «Эльфийских боевых искусств». Будете изучать стихи и поэзию, раз с заклинаниями не умеете обращаться! — сухо добавил он.

О, оказывается, он не просто учитель, а просмотритель, раз может их отчислить с направления.

— Но это не мы обрушили лестницу, — вдруг подала голос одна их брюнеток.

— И не вы подкинули под ноги шар с заклинаниями в лесу? И не вы достали и использовали пылевую бомбу в апартаментах Айонель? Да? Признавайтесь! — справившись с гневом, бесстрастно произнес он. И вновь в последнее слово он вложил приказ. Это уже нарушение всех моральных эльфийских норм.

— Мы…

— Тогда идите и напишите это у Смотрителя! — сурово подвел итог учитель.

Девушки, раздраженно оглядываясь на Армина, с опаской спустились по лестничному маршу вниз.

Ладно. Он ведь ничего плохого не делал, только заставил их признаться. Я вздохнула и решила вернуться к себе. Вся одежда в масле, надо переодеться. Но, сделав шаг, почувствовала, что ноги все еще скользят.

— Девушки-помощницы!

Отзываясь на приказ учителя, в коридоре показались служанки.

— Девушки, ученицы пролили на пол масло, уберите здесь и на лестнице.

Девушки в голубых пелеринках поклонились и тут же приступили к уборке, но Арминель продолжал раздавать приказы:

— Чериэль, вы следуете за мной.

Перепуганная девушка нервно кивнула. Тут он подхватил меня на руки и понес.

Быстро добравшись до моей двери, приказал открыть ее, поставил меня на пол у входа и сухо добавил:

— Отмойте и переоденьте госпожу. Ей еще на урок надо успеть… — И ушел так быстро, что поблагодарить я не успела.

Выглянув за дверь, озадаченно посмотрела ему вслед. Почему я могу понять каждого, кроме этого странного эльфа?

— Ну что мне с тобой делать? — вздохнула Чери. Все еще под впечатлением, я задумчиво пожала плечами и прошептала, глядя в опустевший коридор:

— Понятия не имею!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Любовь может изменить человека до неузнаваемости.Теренций

Игнир

Единственный на сегодня урок был у первогодок.

В то же мгновение, как дверь открылась, на меня уставилась полсотни девичьих глаз. Учениц на моих уроках все прибывало...

Комната для теории была длинная и просторная, с картинами на стенах и полной мягких диванов, расположенных в ряд. На каждом с серьезным видом и аккуратно сложенными на коленях руками сидела эльфийка-подросток.

Наверно, это мое наказание, я так их всегда ненавидел… И вот…

Я сухо поприветствовал девушек, но Айон среди них не оказалось. Очень надеюсь, что, открыв для себя удобный выход, она с утра пораньше просто не сбежала к братьям. Приказав девицам систематизировать пройденные заклинания на листках, торопливо вышел на улицу.

Теперь я постоянно опасался, что темные в любой момент могут ее похитить. Я мог оправдать свое беспокойство тем, что в последнее время почти не спал и не ел, и это обстоятельство в сочетании с остальными проблемами повредило мой разум. Но это ложь. У темных нет привычки с кем-то считаться. Они могут прийти и забрать ее, если Светлые не подсуетятся. Или я.

Второй день лил дождь, земля окончательно раскисла, и все население академии сидело внутри, так что шанса, что мне во дворе помешают, почти не было. Единственно, что раздражало, — при моем появлении Айонель, которая и так подозрительно на меня смотрит, возмутится, что я за ней слежу.

Проклятие! Это, конечно, мой промах. Я не привык ни в чем себе отказывать и всегда твердо знал, что мне подходит только одна тактика — пойди и возьми. Но позавчера за ужином она не сработала. Вино придало безрассудства, усталость подточила терпение, и я решил сам взять, что мне нужно. Но все свелось к тому, что доверие, что едва зародившееся между нами, было мгновенно потеряно.

С драконницей это не работает, тогда встает вопрос, а что дальше делать?

Я раскинул поисковую сеть, вылавливая свечение Айонель, и с удивлением заметил, что она еще в ученическом корпусе. Открыв сферу, перенесся на ее этаж.

И вовремя.

Подстроив ловушку, ее задирали глупые эльфийки. Выглядело это, словно свора мелких шавок треплет медведя.

Мою помощь она встретила с еще большей настороженностью, чем атаки девчонок. Айонель, прищурившись, измерила меня напряженным взглядом и окончательно закрылась ледяной броней. Я тоже не поверил в ее «вчерашний чай», с ее стороны это было не примирение, а всего лишь попытка оставить разрушенные мною отношения в вежливой плоскости.

— Итак… что здесь происходит? — сухо произнес я, заранее зная, что и кто скажет. Девицы, как водится у таких, тут же во всем обвинили драконницу.

В общем, этим девчонкам очень повезло. Я всего лишь пошутил, буквально спустив их с лестницы, и отправил к Смотрителю писать пояснительные.

Вместо того чтобы порадоваться поражению врага, едва встала на ноги, Айонель кинулась на помощь нахальным девицам. И, несмотря на мои попытки ее защитить, каждый мой шаг сопровождал ее настороженный взгляд из-под густых ресниц — обжигающих, темных глаз, наблюдавших за мной с тревожной напряженностью.

Сотню раз видел этот взгляд в академии, но тогда мне хотелось сделать ей еще больнее. Теперь же внезапно почувствовал, что от гнева и боли вдруг стало трудно дышать. И я не мог объяснить причину подобного даже самому себе. И гневался сейчас отнюдь не на глупых девчонок. Этот ее напряженный, я бы добавил, затравленный взгляд, полностью моя вина… От этого стало еще хуже.

Дыхание сбилось, я сжал челюсти еще крепче, сдерживая стон. Прикрыв глаза, привычно боролся с накатывающей темнотой, которая угрожала раздавить...

Эльфийская девчонка закричала, что папа Айон — дракон. Интересно, откуда столь важные вести? Я повернулся к побледневшей Айонель, услышав об отце, она по-настоящему испугалась. И теперь смотрела на меня с ужасом.

В любом случае, первым делом я оборвал болтушку:

— К чему эта клевета, Микланель? Пока ты не предоставишь доказательств, а их быть не может, Айон происходит из знатного благородного эльфийского семейства, столь откровенная ложь в первую очередь очерняет тебя. Это раз. И второе, сегодня же напишешь на мое имя официальное извинение, которое я покажу всем. Так как подобные глупости необходимо пресекать на корню. Тебе понятно?

Выставив девиц, я подхватил Айон на руки, перенес к дверям ее комнаты и приказал служанке:

— Отмойте и переоденьте госпожу. Ей еще на урок надо успеть… — Айонель взглянула на меня с благодарностью. Наконец-то… Но легче не стало, после ее улыбки мне пришлось противостоять соблазну обнять ее, который в последнее время неотступно был со мной. Так что я поспешил покинуть драконницу, пока ее улыбка вновь не переросла в гнев.

И, как следствие расставания с ней, уже на лестнице на меня упала очередная капля кислоты. Устало посмотрел на висящих надо мной двух пауков.

Они мне дружно улыбнулись!

Я нахмурился, но реагировать не стал — сейчас не самое лучшее время идти у эмоций на поводу. Невидимые сражения с темными сильно меня подкосили. Ко всему на днях гномы прислали сообщение, что частично разграблена одна из моих сокровищниц.

Мне придется прибыть на место и разобраться, и дело совсем не в похищенном золоте, его у меня достаточно, проблема в статусе: никто в том мире не может безнаказанно брать МОЕ!

По этой причине в ближайшее время отбывал из академии на неделю.

Мне нужно разыскать грабителей, за которыми — в этом я ни на миг не сомневаюсь! — стоят темные, поскольку из всех моих сокровищниц для разграбления выбрали именно ту, которая ближе всего к владениям короля-дракона, где у тьмы неограниченные возможности.

Я сразу отдал приказ выяснить все по этому делу, воров наказать, золото отобрать и сегодня получил первые отчеты.

Размышляя об этом, миновал коридор ученического корпуса и направился к себе на второй этаж, где по дороге меня окликнул секретарь Смотрителя. Поклонившись, официальным тоном он сказал:

— Господин Арминель! По окончании утренних занятий вам приказано явиться на обед. Господин Смотритель отказы не рассматривает. — Гатлинель сухо поклонился, развернулся и ушел.

Темные подери этого Смотрителя! Как не вовремя он вздумал поиграть во властность. Может, сменить его на этом посту?.. Я покачал головой. Не выйдет, пока у меня нет подходящего кандидата на замену, не водружать же академию на себя!

Разрезая кожу клыками и выдирая резцами куски плоти, в ногу вцепилась огромная серая бестия…

Я сдержанно выдохнул и сам себе усмехнулся. Да, пауки были лучше. Таща за собой вгрызшуюся в плоть призрачную псину, и терпя невыносимую боль в мышцах, медленно поднялся по лестнице.

Темные довели меня до того, что я мысли между собой связать не могу!..

Отбивая одну за другой атаки никому невидимых врагов, за это время настолько изнемог, что иногда хотелось проклясть свое бессмертие. Я жутко устал, вымотался, но больше всего мои силы подсекала мысль, что это мучение будет длиться бесконечно.

В аудитории, где мои прилежные ученицы все еще спокойно записывали пройденные заклинания, быстро прошел к своему столу.

— Сдавайте, что успели написать…

Кто-то из девчонок радостно подбежал с листком к моему столу, кто-то заворчал, что ничего не успели. Собака, висевшая на ноге, успела исчезнуть, зато у моего кресла появился огромный волк.

«Проклятье!»

Зверь смотрел на меня так алчно и кровожадно, будто я хорошо прожаренный кусок отбивной. Но не кидался, наслаждаясь моим бессильным бешенством. Эти темные — такие извращенцы…

Эльфийки, решив, что мой гнев относится к ним, сразу примолкли и быстро принесли недописанные листочки.

— Эти данные мне нужны, чтобы скорректировать ваше дальнейшее обучение, — произнес я как можно спокойнее, хотя волк уже начал движение в мою сторону. — Кто все сдал, может идти на обед…

Радуясь досрочному отдыху, девчонки, похватав сундучки с письменными принадлежностями, стремительно скрылись с моих глаз. Я захлопнул магией дверь и развернулся к зверю.

— Итак, чего вам надо?

Волк сел и, вытянув морду вперед, жадно сверкая глазами, произнес:

— Отдай мне драконницу и… приди к нам на поклон!

Я громко расхохотался:

— К кому на поклон? К дохлым каменным глупцам?! Не дождетесь!

Через десять минут я шагал через богато обставленные покои Смотрителя в главную столовую, где проходил большой академический обед, на котором, по словам секретаря, решались все важные вопросы или обсуждались проблемы академии. На нем я присутствовал впервые за полтора месяца работы здесь.

Как и ожидалось, в компании Смотрителя собрался весь цвет учебного заведения для девушек. Вокруг стола сидели разновозрастные фигуры, облаченные в зеленые эльфийские балахоны. Большую часть присутствующих я не знал, меньшую, кажется, уже где-то видел.

— Приветствую тебя, молодой маг, — покровительственно произнес совсем еще не пожилой Смотритель, солидный темноволосый эльф в балахоне с богатой окантовкой. На мой взгляд, ему не больше четырех сотен лет. Молокосос! Я насмешливо улыбнулся. Кое-кто тут в мудрых старцев заигрался.

— Рад видеть вас, Смотритель.

Пользуясь, что еще не все прибыли, а у эльфов опоздавших ждать не принято, я сел рядом с ним. Где-то под потолком носился ворон, но полусветлое окружение не давало ему на меня сесть и спокойно насладиться кровавой трапезой. Что откровенно радовало: мне в достатке хватило челюстей взбешенного волка по дороге сюда.

С дальнего угла стола послышался девичий шепот:

— Кто этот молодой эксцентричный учитель? Почему он сел на место рядом со Смотрителем?

В ответ ее собеседница сдавленно хихикнула.

Я рассмотрел молодых учительниц с затейливо уложенными на голове белыми косами. Как я понял, это преподаватели эльфийской поэзии. Видимо, очень востребованный предмет, раз столько учителей.

Поймав взгляд самой говорливой из них, я галантно поклонился, злорадно наблюдая, как сплетницы, сначала одна, потом вторая, покраснели и потупились.

— Ради Света, голубчик! Вы же здесь никого не знаете! Давайте, я познакомлю вас с нашими педагогами… — Заметив мой взгляд, попытался быть вежливым Смотритель.

Мне заранее было скучно, но я равнодушно кивнул.

— Оставьте это на потом, господин Смотритель! — сухо произнес пожилой эльф величавой наружности в традиционном эльфийском костюме. По-видимому, ему не понравилось, что какой-то наглый новичок сел рядом со Смотрителем.

Я холодно ему улыбнулся. Но древний эльф меня проигнорировал. Вместо этого он обратился к Смотрителю:

— Вы помните? Мы хотели поговорить с просмотрителем направления боевых искусств. У нас через месяц, на празднике Первогодок, соревнования с военной академией, — продолжил недовольный и на самом деле старый эльф.

— Да-да, конечно, я хотел поговорить с ним, но для этого стоило подобрать более удобный момент, Соломир, а не первый обед в нашей компании, — с досадой на слова старца отозвался Смотритель.

— Я вообще не понимаю, как новичка со стороны могли поставить просмотрителем? — оскорбленно отозвался тощий незнакомец с большим медным кулоном на груди.

— Этот вопрос совсем не твоей компетенции, Вариель, — грубо отрезал руководитель академии. — Я понимаю твое возмущение, ты, конечно, имеешь опыт в боевой магии, а конкретно, в выращивании растений, но это довольно ограниченный раздел строительства. Потому я не мог поставить просмотрителем тебя.

Вариель погладил свое длинное ухо и недовольно отвернулся, чтобы не встречаться со мной взглядом.

Какие интересные тут кипят страсти. Не все так приторно, как первоначально думал я, поступая сюда работать. Да и Смотритель меня приятно удивил. Словно услышав, о чем думаю, он склонился к моему уху и прошептал:

— А хороших девочек-новичков зря обидели, молодой учитель, их честнейшие и уважаемые семейства расстроятся. Зря вы так с ними.

— Вы читали их объяснения? — сухо поинтересовался я.

Он отрицательно покачал головой.

— Это неважно… Девочек не наказывайте. Это МОЯ личная просьба.

Я кивнул.

— Тогда у меня ответная просьба, — и холодно улыбнулся. — Никогда на меня не давите. Это всегда плохо кончается. Для тех, кто давит, соответственно.

Учителя потрясенно притихли. Вариель злорадно посмотрел на Смотрителя: «Ну, получил?».

В этот момент застывшей тишины вошли служанки, которые разнесли и расставили по столу блюда с угощениями. Я на миг прервался, рассматривая, что там подали, но все же пожалел шокированных учителей и, повернувшись к Смотрителю, продолжил:

— В остальном… По поводу праздника, я помогу вам, мы достойно к нему подготовимся.

— Опять танцы с корзиночками? — насмешливо поинтересовался Соломир, принимаясь за трапезу.

— Нет, думаю, устроим настоящий бой и проверим, кто победит, наши воспитанницы или будущие воины, — равнодушно отозвался я, внимательно рассматривая мясо в своей тарелке.

— Вы так в себе уверены? — удивленно спросил Соломирель, с раздражением отложив столовый прибор.

— Да. И в своих ученицах тоже. Насколько я знаю, в военной академии давно не было хороших боевых магов, так что шансов у них изначально нет, — сообщил я и приступил к обеду.

— Так вы задира, Арминель, — наконец с облегчением в голосе сообщил свои выводы Смотритель, ради сохранения своего лица решив представить мой ответ за шутку.

Но я подобное начинание не поддержал:

— Ни в коей мере, вы ошибаетесь, Смотритель Ринраель, я никогда задирой не был. И давайте спокойно пообедаем и молча отдадим должное еде.

Кажется, у Смотрителя окончательно испортилось настроение, и пропал аппетит. Он стиснул вилку так, что столовое серебро помялось. Однако сделал еще один шаг навстречу.

— Ладно, я вам все прощу, если команда девочек первогодок победит на празднике… — в гневе прошипел он.

Я поднял брови: а как же велеречивость, снисходительность, эльфийское благородство? Их даже в его голосе не осталось. Впрочем, для меня это все неважно.

Спокойно доел свое мясо, потом повернул голову к Смотрителю и сказал:

— Вас кто-то обманул, уважаемый Ринраель. Вам нечего мне прощать, так как я вам ничего не должен, — и лениво улыбнулся, придвигая к себе кубок с вином. — Я просто все расставил по своим местам. А вы все-таки обязательно прочитайте объяснительные девушек, узнаете для себя много нового об отпрысках «честных и благородных эльфийских семейств».

Отложив салфетку, я поднялся из-за стола.

— Благодарю за угощение. Но прошу проявить снисходительность и отпустить меня, так как спешу. Дела. Приятно было познакомиться со всеми вами! — сообщил я и вежливо поклонился. Пока остальные замерли в шоке от подобной дерзости, Смотритель спохватился первым.

— Прошу не забывать нас и приходить совместно пообедать. — По сути, вежливо, но, по факту, раздраженно отозвался руководитель академии, всем своим видом являя картину: «Глаза б мои тебя не видели!».

Я усмехнулся и вышел. Вернулся к себе в компании ворона с железным клювом, который накинулся на меня, едва я закрыл дверь столовой Смотрителя. Атака темного была как никогда мощной.

Да, кстати, надо обдумать, что позволило им атаковать еще сильнее?

Размышляя об этом, я вернулся к себе. Здесь меня с утра ждала корреспонденция от слуг, ведущих расследование, и прочие отчеты об ограблении моей сокровищницы.

Ими я и занимался до полуночи. Отбивая атаку гигантского пса. Темные никогда не отличались особой фантазией. С трудом поднялся из-за стола, проковылял в спальню и рухнул в парчовое кресло.

Неужели этот день закончен?!

Я взял со стола кувшин с вином, поставляемым с моего острова, раздраженно свернул пальцами толстую пробку, выкинул ее и отпил вино. Не давая ему надышаться и без бокала, прямо из кувшина. Плевать… Рецепт был древний эльфийский, сохраненный мною с незапамятных времен.

Когда пил напиток светлых, мне казалось, что атаки темных становились реже и слабее. Так что, прибегнув к испытанному средству, я опустошил кувшин эльфийского и отправился к себе спать. И, на удивление, впервые за много времени, провалился в сон без кошмаров.

А утром…

Утром раздался стук в двери. Проклиная про себя того, кто явился так рано и посмел разбудить меня, прервав блаженное состояния покоя — высшей радости моей измученной души! — я развернулся, чтобы рявкнуть: «Кто это?»… И ощутил, что возле меня кто-то есть!

Открыл глаза и встретился с ошеломленным взглядом Айонель.

Натягивая на себя одеяло, она в шоке отползала от меня, шепча:

— Игнир, нет! Нет… Как… но… как вы здесь оказались?

Оглядевшись, понял, что это ее спальня. Проклятие, я вчера перепутал направления и перенесся в ее комнаты!..

Я поморщился.

— Случайность… Сейчас уйду… не шуми! — Быстро создал сферу и мгновенно ретировался к себе.

Вот и все, сказке конец. А то в полусне я размечтался, что смогу спать спокойно. Вместо этого без личины умудрился попасть к ней, видимо подсознательно ища покоя.

Айонель

Игнир?! Откуда он здесь?!

Закрыла руками лицо, не зная, что делать. Мне до тошноты надоело сомневаться в своем рассудке, поэтому на этот раз я предприняла попытку добраться до истины.

Магическим ударом я попыталась заблокировать перенос бывшего хозяина академии, чтобы узнать, реальность он или мое воспаленное воображение, но полуголый Игнир только печально покачал головой и исчез вместе со своей сферой. А у меня появилось еще больше сомнений в собственном рассудке. Так видела я его в реальности или нет?

Нет, до этого момента в одной рубашке, небрежно выпущенной поверх штанов, — то есть без камзола, шейного платка и плаща, — я его никогда не встречала. И, наверно, мысленно представляя себе бывшего хозяина академии, привычно изобразила его хотя бы прилично одетым.

Значит, мне не показалось. Игнир действительно был здесь.

Но откуда?! Как?! Академия, говорите, охраняется? И Арминель куда-то отбыл еще вчера, а то бы я подробно расспросила его о местной защите.

С опаской вылезла из-под одеяла и еще раз огляделась. Никого. Натянула халат и быстро направилась в ванную комнату умываться. Когда вышла, возле стола кто-то стоял, я от неожиданности охнула и отпрянула.

— Что с тобой? Чего ты испугалась? — Удивленно обернулась и осмотрелась вокруг себя Чери.

— Думала, тут никого нет… Нервы сдают… — Я схватилась за сердце.

Поправляя тарелки, помощница усмехнулась:

— Ха-ха, какие нервы в твоем возрасте? Насмешила. Но насчет учебы ты права. Рано тебе еще в академию поступать. Здесь все раза в три тебя старше. Мне, например, пятьдесят, и то еле маму уломала. Она не хотела отпускать меня учиться, говорила: «Раньше века и пробовать не стоит». Но я все равно настояла!

— Я не хотела одна дома сидеть… — пробормотала я и направилась завтракать. А Чери продолжала:

— Здесь же все постарше тебя будут. Этой самой Микланель, что к тебе вчера пристала, шестьдесят четыре…

Я аккуратно подсела ближе, сложила руки в замок и устроила на них голову. Наблюдая, как Чери наливает в чашку чай, задумчиво сказала:

— А мне двадцать один… будет… в конце лета.

— О чем и говорю…

— Как пахнет… — я потянулась носом за ароматным паром от чая. Судя по запаху, это мой любимый «Звездный свет».

— О чем и говорю, младенец ты еще, отсюда все приключения… — наблюдая за мной, пробурчала Чериэль. — Другой чай попробовать не хочешь? Я принесу любой, только скажи, что этот надоел. Они все разные. «Молоко ивы», например, восстанавливает магию и исцеляет от многих болезней, «Гранитовый сок» — лечит раны, убирает шрамы, «Солнечный свет» — снимает похмелье.

Я расхохоталась:

— Да, последний чай мне просто безумно необходим! Снимите с меня похмелье, пожалуйста, а еще скуку и все прочие проблемы.

— Ну как хочешь… — Кажется, Чери обиделась. Она предлагала от души, а я подняла ее на смех. Пришлось погладить подругу по руке и виновато пояснить:

— Спасибо! И не переживай. Я скажу, когда мне надоест этот чай. А пока я наслаждаюсь.

Она кивнула, молча взяла поднос и ушла. Хлопнула дверь, и я вздрогнула. Без Чери мне вновь стало не по себе.

Все этот Игнир, будь он неладен! Тролли принесли его сюда, вроде все только наладилось!

Я хотела пойти одеваться, но, подумав, вновь села за стол, закрыв ладонями лицо. Какая я трусиха. Ну чего мне его так бояться? Уже столько раз с ним сталкивалась и пока жива, но… все равно мне было до дрожи страшно.

— Хиль, где же ты? Ты так мне нужна… — взмолилась я. — Где тебя найти?.. Как мне от него защититься?

Яркий свет вторгся в мои покои, словно незваный гость, прогнав боязливые мысли. Я встала из-за стола. Ну, кто мог появиться, окруженный таким Светом?

— Хиль… — с надеждой выдохнула я, пытаясь в светлом облаке рассмотреть ее фигуру. — Ты пришла… — Радость сменилась удивлением. Я, не скрывая любопытства, рассматривала мамину подругу.

Она появилась передо мною в зашнурованной на груди белой рубахе из тонкой шелковой ткани, синих кожаных штанах до колен и с закинутым за плечи плащом. Этакий мальчишка пастушок.

— Я тебя с охоты выдернула?

— Нет, неважно… Ты так тяжко вздыхала, я не могла игнорировать такой призыв. Что случилось на этот раз? Только быстро, ни минуты свободной…

— Меня Игнир и здесь нашел… — тяжело вздохнула я.

— Вот оно что. Надеюсь, ты его не обидела?

В шоке я отступила:

— Чего?! Ты меня ни с кем не путаешь? Это не я гонялась за ним, пытаясь вынуть сердце…

Она раздраженно отмахнулась:

— Это было давно, и уже все изменилось. Теперь он на распутье: обидишь — получишь сильного врага…

— Что? Я его обижу? Ты ли это, Хиль? Может, тебя подменили? Это меня в его академии обижали, голодом морили, убить хотели! Это у меня серьезный повод обижаться, а не наоборот!

Хиль секунду помолчала, потом вздохнула и задала странный вопрос:

— Ты, как дракон, сразу чувствуешь, когда тебе лгут?

— Да.

— Тогда слушай… Любимая девочка, радость семьи, обожаемая дочь всемогущего отца и великой матери, ты недооцениваешь силу соблазна, предлагаемого Темными. И зря обижаешься на инструмент, вскрывающий нарыв. На скальпель не обижаются…

— Это Игнир-то инструмент? А я нарыв? — с раздражением посмотрев на Хиль, отозвалась я, прибавив: — Вот уж не думала, что у Света такие методы и оценки!

— Ты не права. Не ты нарыв, а твоя гордыня. Это не Cвет толкал тебя идти против отца, всеми силами желавшему защитить тебя! Это не Свет толкнул тебя искать куклу лучше, чем у маленькой Лорены. Нет, всего лишь твои собственные тщеславие и гордость.

Я помотала головой.

— Глупость какая… Ну это такая мелочь! Ослушалась отца, возгордилась над сестренкой, мне тогда только двенадцать стукнуло!

Хиль тяжело вздохнула:

— Ты так ничего и не поняла! Да, это мелочи, но тебе их никто не навязывал! Только ты сама и результат оценила сама. Как там в Лазури говорят… — Хиль задумалась.

— Сама сеяла, сама урожай собирала, — нехотя подсказала я.

— Поверь, я как могла тебе помогала. Привела к тебе Дика, а после и Лео…

Не скрывая шока, я покачала головой. А Хиль наступала:

— Ты сама шагнула во тьму и хоть раз позвала Свет?

Я миг помолчала, но потом все попыталась оправдаться:

— Да… позвала. Но гораздо позже, в пещере, когда Игнир похитил.

— И что? Помогло? — поинтересовалась Хиль

— Меня согрели и силы вернули… — признавая ее правоту, вздохнула я.

Хиль печально вздохнула:

— Из мелких семян растут деревья, в войне за каждую душу мелочей нет. И еще… Свет — не навязывается, не отказывает в помощи, но к нему надо идти. Чтобы разогнать тьму, надо встать, взять свечу и зажечь ее.

Грустно покачав головой, она добавила:

— Предложения темных всегда красиво выглядят, много обещают и бывают очень соблазнительны для того, кому предназначены. Но они малоэффективны для тех, кто на себе почувствовал, что такое боль и потери.

— В смысле?

— Тебе дано слишком много сил на хранение этого мира… Да, ты не одна его будешь хранить, но для того, чтобы накормить голодного, одеть нагого, пожалеть страдающего мало иметь хорошее воспитание с добрыми книгами! Надо на себе почувствовать, что такое холод, голод, боль…

— Да уж… Игнир постарался, чтобы я это все постигла на отлично! — с досадой пробормотала я.

Вот мы и вернулись к тому, с чего начали.

— Ладно, я подумаю над тем, что ты сказала, но позже, сейчас у меня одни эмоции и я ни с чем из сказанного с тобой не согласна. Ну все же, как мне защититься от него?

— Защититься? — удивленно переспросила Хиль. Потом поджав губы, сообщила: — Если бы ты потрудилась как следует подумать, то заметила, что в последнее время он тебя то и дело спасает. Из моря вытащил, вырвал из лап темных, заменил тебя собой, принял предназначенные для тебя пытки…

Я шокировано замотала головой:

— Ничего не поняла… Вернее поняла! Он настолько хитрый, что и тебя провел?! Ладно, меня обмануть ему ничего не стоило. Но ты?.. Не думаешь же ты, что он отдал себя на смерть ради меня?

Хиль не сводила с меня строго взгляда и при этом молчала. Неужели? Я недоверчиво на нее посмотрела.

— Что, серьезно? Игнир на самом деле отдал себя им на растерзание вместо меня?..

— Да… И его терзали страшно.

Я немного помолчала, не до конца доверяя этой новости, и все же желчно поинтересовалась:

— Так он на самом деле теперь не ищет моих внутренностей?

Хиль кивнула.

Недоверчиво покачала головой, обдумывая ее слова. Светлая молчала, не отрывая меня от размышлений, наконец, я подняла голову и спросила:

— Зачем он это сделал? Ты не знаешь?

— Знаю, это был единственный выход защитить тебя. От тьмы сотен драконов может укрыть только Свет, но ты к нему не взывала. Для Игнира эта мысль еще более странная, чем для тебя, так что спасти можно было единственным способом — отвлечь на себя.

Я все еще не верила в такое развитие событий и недоверчиво спросила:

— Он что, не понимал, что темные будут терзать его за все с удвоенной ненавистью?

— Он все понимал, так как сам тысячу лет служил темным, но иного выхода спасти тебя не видел…

— Тысячу лет? Спасти меня… Я увижу его? — И, испугавшись, что Хиль меня неправильно поймет, пояснила. — Вообще-то, я абсолютно не хочу его видеть. Слишком много боли он мне причинил! Но долг за избавление от смерти обязывает хотя бы поблагодарить его… Хотя даже от мысли, что я увижу его, меня передергивает!

Хиль грустно покачала головой. Я не знала, что теперь делать. Что остальные делают, когда самый лютый враг спасает их от компании своих друзей?

По опыту академии, той самой, Игнировой, я знала, что против своих идти тяжелей всего, особенно, если эта толпа ненормальных, которые обрушат все свои силы, чтобы уничтожить тебя. И Игнир не мог этого ни понимать!

Тогда что стало причиной такого изменения?

— Хиль… я теперь и вовсе ничего не соображаю… — Я оторвала растерянный взгляд от лицезрения своих тапочек и подняла глаза на мудрую эльфийку. — С чего такой резкий переворот? Он же не раз меня убить пытался!

— Ну, это он так думал… — усмехнулась она. — Мы все в чем-то заблуждаемся. Особенно часто это делают самые умные из нас.

— Все заблуждались на его счет? И папа, и Лео и Дик… и все, кто видел его? Так не бывает! — возмутилась я.

— Да-да, так оно и было, но… с момента поступления к вам учителя Черешена все изменилось.

Я вконец опешила.

— Каким образом? И при чем тут мой учитель? — И уже вообще ничего не понимала!

Хиль, нервно оглядываясь на часы, торопливо отозвалась:

— Таким и изменилось. «Опасайтесь силы драконницы…» — Хиль что-то процитировала, тут же прибавив: — Кстати, ты уже догадалась, что твой огонь не сжигает?

— Догадывалась... — грустно отозвалась я, осознавая, что в голове полная каша. Уже не знала, что и думать!

Хиль принялась радостно пояснять:

— Это как раз все очень просто! Твой огонь выжигает тьму из души. Как огонь факела разгоняет темень. Чем тьма страшна? Тем, что полностью изменяет разум, ограничивает и заставляет помыслы и все порывы души работать впустую. Заводит в тупик и не дает посмотреть на ситуацию сверху, оставляя перед глазами самый легкий, но заведомо проигрышный выход. А Свет ее разгоняет, и ты уже видишь, сколько хороших путей перед тобой было сокрыто.

Я вежливо кивнула. Видимо, я в полной тьме, раз не вижу выхода.

— Ну, все, мне уже пора! Будь умницей, малышка… — Хиль обняла меня и исчезла.

Я так и осталась стоять, малодушно размышляя о том, что лучше бы я ее не призывала.

С другой стороны, после этого разговора Игнира я уже так не боялась. В мыслях бродили куда более горькие образы.

Все еще обдумывая услышанное, собралась и вышла в коридор. Сейчас у меня начнутся занятия живописью. Их вел Заманель. Это был красивый, высокий эльф с белокурыми волосами и нежным, точно девичьим, голосом. Он мягко улыбался ученицам и терпеливо пояснял своим нежным голосом, где они допустили ошибку.

На первых уроках мы долго и упорно рисовали разнообразные шары, оттеняли их, закрашивали и учились применять блики, чтобы все выглядело натуральней. Я в этом полный профан, и мне занятия нравились.

Я вошла в зал для занятий живописью последней. Девушки уже сидели за столами с грифелями в руках и влюбленно смотрели на учителя. Не смешно ли, но именно Заманель мне не нравился вовсе — это он-то, своей нежностью так легко привлекающий к себе противоположный пол!

Возможно, при более благоприятных обстоятельствах я бы тоже в кого-нибудь моментально влюбилась. Но только обстоятельства явно не благоприятствовали, а также ответственность… В этом вопросе я не могла вести себя как легкомысленная девчонка, хотя иногда так хотелось!

Я извинилась за опоздание и села за крайний столик.

Очаровательный Заманель что-то пояснял своим чарующим голоском, а я так задумалась о словах Хиль, что его вообще не слышала.

— Айонель? Айонель? Вы с нами? — привлек мое внимание учитель. Я поднялась.

— Простите, пожалуйста, уважаемый Заманель. Я плохо спала. Позвольте мне покинуть занятие.

— Да, конечно. Прекрасно вам отдохнуть… — улыбнулся он.

Я поклонилась и вышла.

У себя быстро накинула голубую пелерину служанки и сбежала. Я без проблем покинула свою академию через выход для прислуги и бегом отправилась к мужской.

Мне до смерти нужно было увидеть Лео и Дика. И дело не в том,что я задумала рассказать им о визите Игнира. Нет, о таком им ни за что не скажу! Помочь они не смогут, а вот сбежать из академии, чтобы охранять меня или натворить подобных глупостей — это запросто!

Просто мне нужно было увидеть их. Очень!

Мешала грязь, разбухшая за дождливую неделю, но, не обращая внимания на жирные капли, повисающие на моем плаще, я неслась вперед по короткому пути через рощи.

Для столицы лесных эльфов это уже был разгар дня. Торговцы на маленьких тележках, то и дело, вытягивая их из грязи, развозили товар заказчикам. То с одного угла, то с другого кричали зазывальщики, нанятые владельцами магазинов. В булочных, видимо, все было готово для покупателей, так как улицы заполнили ароматы свежевыпеченной сдобы...

Замок боевой академии был построен в живописном месте: речушка, берущая начало у подножия Гномьих гор, образовывала рядом небольшое озеро со сладкой изумрудной водой, окружала ее стены. Буйная зелень, никаких елок и сосен, покрывала все вокруг, окрашивая пейзаж в веселые тона. Даже сейчас, поздней осенью, здесь было поразительно красиво.

Я подошла к воротам воинской академии и, поздоровавшись со стражами, попросила позвать братьев:

— Добрый день, уважаемые! Вы могли бы передать…

Но, не дослушав, меня оборвал высокий страж в форме лесных стрелков, у которого отсутствовала часть пальцев на правой руке. Он сухо произнес:

— Нет. Во время занятий никаких свиданий быть не может.

— Это не свидание… мне нужно увидеть братьев, — мягко попросила я, по нахмуренным лицам стражников уже зная ответ.

— Нет. Приказ владыки, с уроков студентов вызывать нельзя.

Я сконфуженно отошла. Знал бы Таниель, он бы позволил мне их увидеть…

Минут десять стояла у ворот чуть не плача. Обдумывая, что можно предпринять.

Приказать стражникам с магическим принуждением?

Но, если об этом узнает Таниель, мне будет очень стыдно: такое у эльфов точно не приветствуется. Я прикусила губу…

Прорваться, укрывшись невидимостью? Уверена, что здесь много таких умников, и для них и на них давно установлены ловушки.

Но что делать? Снести стены к троллям и пройти спокойно внутрь? И мысленно захихикала, представив себе такую картину.

Тут из Академии вышел эльф, одетый в элегантный темно-синий камзол, вышитый шелком, такие же штаны и белую рубашку. Кивнул стражам, которые сразу подобрались и поклонились ему.

Эльф быстро прошел мимо меня, направляясь к стоянке карет, но вдруг остановился и развернулся. Я резко развернулась к нему.

Дядя Лорм*?

*Главный герой второй книги цикла «Чудеса», брат Иол и дядя Айонки и Андриеля*(*главный герой первой книги «Волшебство»)

— Это кто тут нюни распустил? Неужто наша Айонка? Кто мою девочку обидел?

Я кивнула, и, всхлипывая, кинулась ему на шею.

— Дядя Лормиель!

Жадно рассматривая меня, он радостно произнес:

— Радость моя, я тебя чуть не пропустил, но повезло, что ты копия Андриеля!

Я на миг прижалась к нему и жалобно произнесла:

— Когда вернулась, я вас с Фиалочкой так ждала у нас!

Лорм погладил меня по голове, со вздохом отозвался:

— Это все твой отец, мы уже снарядили корабль, чтобы плыть к вам, но он прислал письмо, что вы сами вот-вот прибудете в столицу. Фиалочка мне всю рубашку слезами залила то ли от радости, что тебя нашли, то ли от расстройства, что пока не увидимся. А то было бы дело, мы к вам, а вы к нам! — смеялся он. — А на праздник Плодов и Будущего Урожая мы из-за дел попасть не смогли. Только Лорену прислали, так как Гейба сюда с охраной отправляли, он и ее заодно прихватил, вернее, она с ним напросилась.

Надув губы, я сказала:

— Я больше всех Фиалочку увидеть хотела! И смешно… Всех увидела, кроме нее!

— Скоро свидитесь, — улыбнулся он. — Скоро Лоренку под твое покровительство в академию отправим. Как только ее мамочка созреет до мысли, что расставаться все равно придется.

— Понятно… — грустно отозвалась я. — Значит, еще нескоро.

Лорм в ответ только весело хмыкнул. Затем огляделся и спросил:

— А что ты хотела в военной академии? Я могу помочь?

— Братьев увидеть хотела… Хиль ко мне сегодня приходила, — призналась я.

Лорм рассмеялся.

— И оставила в расстроенных чувствах? Очень на нее похоже... Но, к сожалению, она всегда впоследствии оказывается права, как бы эксцентрично ее слова ни звучали. В свое время, слушая ее, я очень возмущался.

Я печально кивнула. Скорее всего, так и есть.

— И о твоих братьях наслышан… — наблюдая за мной, отозвался дядя.

— Надеюсь, не Гейб нажаловался? — прищурившись, спросила я. — А то они плохо ладят. Дрались уже не раз.

— Нет, не Гейб, твой папа рассказывал. Мальчишек очень хвалил, а Лорена по возвращении целую неделю их на все лады превозносила.

У меня на сердце сразу потеплело.

— Да, они хорошие… — нежно вздохнула я. — Только как их вызвать из академии — не знаю, — я грустно вернулась к своим проблемам.

— И не получится, — уверено сказал мамин брат. — Все первогодки на морских учениях, в лучшем случае прибудут только к выходным. В худшем — на следующей неделе. У них, кроме теории, еще и практические занятия на воде.

— Представляю, как Лео рад, он без ума от моря… — через силу улыбнулась я, сдержав печальный вздох.

— А ты знаешь, что я здесь из-за них? — Я в удивлении медленно покачала головой. Как это из-за них? Что они могли натворить такого?!

— Не пугайся, ничего страшного не произошло. Пошли в карету. Я все тебе по дороге в академию расскажу.

— Да-да… — я пошла рядом с дядей, нервничая в ожидании пояснений.

— В общем, твои братья почти не при чем. Кто-то две недели назад написал Таниелю, что на Лео и Дика готовится покушение. Таниель приказал не отпускать мальчишек на выходные. И вызвал меня, чтобы я помог ему выяснить, стоит ли относиться к этому предупреждению серьезно. Вот только я смог прибыть сюда лишь сейчас, мы были в горном замке, на дороге из-за постоянных дождей произошел оползень, и сообщение со столицей было нарушено.

— И что же за это время выяснили? — настороженно поинтересовалась я.

— Ничего, кроме того, что письмо-предупреждение было написано и отправлено из девичьей академии.

— Вот как… — сурово произнесла я, стиснув кулаки. В отличие от дяди Лорма и владыки Таниеля, я ни секунды не сомневалась в личности отправителя.

— Ты знаешь, кто это?

Я кивнула. Дядя в удивлении поднял брови:

— Это правда? Им на самом деле что-то грозит?

— Нет. — Но грозит тому, кто написал. Жаль, что его сейчас нет в академии, я бы ему устроила!

— Это глупая шутка одного эльфа. Мне так жаль, что из-за нее тебе пришлось сюда ехать, дядя Лорм… — виновато вздохнула я.

— Может, назовешь его имя? — неуверенно предложил Лорм.

— Нет, не нужно, предпочитаю, чтобы скандал затих сам собой… Я ему сама все выскажу!

— У тебя такое суровое лицо, что за него становится страшно. Теперь я понял, мы вычислим писавшего по множественным переломам…

Я рассмеялась. Все может быть! Но он мне точно за все ответит!

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

«Дурак не может быть добрым, для этого у него слишком мало мозгов». Франсуа де Ларошфуко, цитаты из серии «Сокровища мировой литературы»

Айонель

После расставания с дядей Лормом прошла неделя.

Я как раз после ужина, сосредоточенно посасывая кончик пера, вспоминала и описывала виды военных деревьев, используемых при возведении палаток и прочих эльфийских устройств, когда Чери, складывая посуду к себе на поднос, между делом мне сообщила:

— Сегодня девушки из учебного сектора видели, как просмотритель боевых искусств заходил в свой кабинет. Зная, как много в твоем расписании часов боевой магии, я уточнила у Гатлинеля, правда ли, что тот скоро возобновит занятия. Но секретарь удивился и сообщил, что ему ничего об этом неизвестно.

— Вот как… — отложив перо и урок, холодно отозвалась я, выслушав помощницу. Вчера были выходные, а моих братьев вновь не было!

— Спасибо, Чери, что предупредила. Я сама тут все уберу, иди, отдыхай.

И учителя сама расспрошу. И все у него В ПОДРОБНОСТЯХ узнаю!

Едва Чери скрылась за дверью, я быстро натянула на себя дневное платье и устремилась в учебный сектор замка.

Дерзко распахнув закрытую заклинанием дверь, кипя нешуточным гневом, я ворвалась в аудиторию к Арминелю. Мало того, что по его приказу меня в академии по факту заперли — мой побег через выход для слуг не считается, это не его заслуга, — так еще из-за его письма Дика с Лео ко мне не допускают!

В кабинете царила полная темнота. Но дверь была закрыта изнутри, значит господин учитель на месте! Я осмотрелась.

Первым делом в нос ударил аромат дорогого эльфийского вина, затем я увидела ряд опустевших кувшинов на столе, за которыми и нашла боевого мага.

Он устроил из воздушного щита лежанку и теперь качался на ней, словно в кресле-качалке, не выпуская из рук большой серебряный кубок, полный «эльфийского нектара».

— О… кого я вижу… — весело произнес он при виде меня, насмешливо приветствуя кубком.

— Простите, что столь грубо вскрыла вашу дверь, но мне недавно сообщили кое-что важное, и мне понадобилось срочно это обсудить! — Не здороваясь и не скрывая колкости в тоне, высказалась я.

— Не прощу… Никогда! Входи, раз так удачно ворвалась, дерзкая элфи — э-э-э… — начал было он, довольно заплетающимся языком, но почему-то замолчал и продолжил совсем другим тоном. — В общем, дерзость не красит эльфийскую деву… — на удивление членораздельно проворчал учитель.

Я прищурилась… Да, у меня осталась именно дерзость, за неделю я здорово поостыла, иначе бы одной дерзостью не кончилось.

— Итак, почему вы запретили моим братьям посещать меня? Каким таким неблаговидным поступком они заслужили подобное отношение? — раздраженно спросила я, запуская яркого светлячка, который тут же осветил комнату. Пусть полюбуется на то, что творит. Попойка в одиночестве в профильном кабинете академии мало кого красит.

Свет раскрыл остальные неприглядные детали безобразной картины: боевой маг был в одной тонкой рубашке, его ноги в сапогах лежали прямо на столешнице учительского места, камзол валялся на полу за креслом, а вокруг импровизированной лежанки стояли еще три непочатых кувшина вина.

От света Армин поморщился и щелкнул пальцами, чтобы его потушить.

Я могла легко отменить любую магию эльфа, так как просто по природе драконья магия сильнее, и мне искренне плевать, чем у себя вечерами развлекается учитель. Пусть хоть студенток к себе приглашает, на него все старшие и младшие ученицы надышаться не могут. Меня это не волнует!

Но сейчас мне нужно добиться ответа, потому я вновь упрямо зажгла свет и строго произнесла:

— Давайте обсуждать ваши запреты при свете. Так их лучше видно, — с сарказмом закончила я

Арминель раздраженно покачал головой, вновь отключив мой огонек. Тогда я зажгла под потолком огромный шар огня драконьей магии, пусть теперь попробует его потушить! И не менее раздраженно произнесла:

— Я с радостью оставлю вас в темноте, если поясните, почему запретили моим братьям являться сюда. Мне не нужны даже ваши извинения. Если сможете разрешить эту ситуацию быстро и незаметно, то я тут же исчезну и оставлю вас с вашим вином наедине… — честно пообещала я.

— Нет, зачем же… — насмешливо отозвался учитель. Скривившись от чересчур яркого света, Арминель со вздохом поднялся со своего импровизированного ложа, активировал заклинание уборки, и пустые кувшины исчезли. Затем потушил мой свет, заменив его крохотным неярким шариком.

Пока я глотала воздух от шока, вот уже не ждала от эльфа такой силы, он укрыл меня щитом невидимости от любопытных глаз и, взяв серебряный колокольчик, вызвал личную служанку.

— Подай мне чай. Две чашки. И сладкое к нему…

Служанка кивнула. Через три минуты приказание Армина исполнили. Я удивленно подняла брови, наблюдая, как быстро изменился кабинет, превратившись в уютное местечко. В мягком свете светлячка на подносе дымился чай, на тарелке лежали мои любимые пирожные, везде было чисто и красиво.

Судя по аромату, поплывшему от чашек, он тоже пьет эльфийский «3вездный свет».

Ну, после такого количества кувшинов самого дорого вина, (папа такое дарил дяде Лорму), которое стоит три меры золота на меру вина, не стоило сомневаться, что чай у него будет тоже самый лучший, но почему именно «звездный свет», ведь есть много видов хорошего чая.

Считать, что и это просто совпадение, было бы слишком наивно. Не скрывая скепсиса, я покачала головой.

— Интересно, вы о каждой ученице наводите справки, выясняя, что она любит в качестве десерта?

— Нет, только то, что она любит на ужин. Присоединишься?

Кажется, учитель нервничал. Это ощущалось в его прищуренном взгляде, стиснутой в кулак ладони, напряженной позе.

— Если вы мне ответите, зачем запретили братьям приходить и написали то письмо Таниелю, тогда ладно, присоединюсь, — сухо пообещала я, не сводя с него ледяного взгляда.

Удивленный моими словами, Арминель поднял брови.

— Делаешь мне одолжение? Мило… Мне казалось, что у тебя ко мне просто личная неприязнь.

— Нет, всего лишь гневаюсь, что вы не пустили ко мне братьев, которых я очень ждала.

Он сделал умный вид, но под ним торчала обыкновенная насмешка:

— Все верно. Это опасно. Вас, учениц, могут обидеть, похитить, обокрасть!

— Звучит разумно, но что-то мне подсказывает, что тут иная причина, — ледяным тоном заявила я.

Не опровергая моих слов, вместо ответа учитель боевой магии придвинул мне чашку с чаем и пирожное.

— Остынет…

Я покачала головой.

— Что-то аппетит пропал.

— Могу налить вина… — усмехнулся боевой маг, вставая.

— И вина не хочу. Спасибо. Вы так ничего мне и не ответили…

— Ты не готова услышать полную версию… — отмахнулся он, явно размышляя, позвать служанку или нет.

— Ну-ну… или вы просто не готовы рассказать? Может, вам не о чем говорить? — насмешливо отозвалась я, наблюдая за его сомнениями. — В любом случае, я еще жду ваших пояснений. Заодно подскажите, с чего столь пристальное внимание к моей персоне и чем вам так насолили незнакомые эльфы, мои братья…

— Рассказать?! — Он резко ко мне повернулся и зловеще навис над столом.

Я кивнула и так и не поняла, как Арминель оказался рядом со мной. Взял мою руку…

Ему следовало немного умерить свой пыл. Я покачала головой и, отступая назад, прошептала:

— Арминель, вы что, спятили? — Затем резко вырвала руку и отвернулась, собираясь уйти, но вновь оказалась с ним лицом к лицу. Он обнял меня за плечи и прижал к себе. Моя голова оказала на его груди. Его сердце билось гулко и быстро, и в моей голове крутилось глупое выражение: «Билось, как сумасшедшее».

Прижав меня к себе, эльф затих, словно пытаясь успокоиться или снять напряжение. Еще несколько мгновений, и я изумленно ахнула, когда он нежно прижался к моим губам, запечатлев странный и… обжигающий поцелуй.

Разозлившись на дерзость, я резко подняла ладонь, чтоб ударить, но Армин перехватил запястье, мягко, но настойчиво вернул на место. Вместо этого крепче прижал меня к себе.

— Дай мне минуту, две… постой спокойно… Я все объясню.

— Вы думаете, что после такого я в состоянии вас спокойно слушать? Да мне прибить вас хочется!.. — грубо отталкивая и пытаясь отделаться от его рук, гневно прорычала я.

— Глупая… Ты зачем сюда пришла? Выслушать объяснения! А теперь ничего слышать не хочешь!

Действительно глупая! Я тяжело вздохнула: зачем после такого вообще с ним говорить? Несмотря на нормальную речь и относительно вежливый тон, свои руки Арминель не убрал, только прижал к себе еще крепче и, положив подбородок на мою голову, закрыл глаза.

— Если у вас проблемы со сном, я оставлю вас отдыхать в одиночестве! — С гневом дернулась в сторону я, размышляя, как лучше его с себя скинуть, не прибегая к тяжелой магии.

— Как ты права, проблемы со сном… хорошо сказано, — пробормотал он, не меняя позы.

Не видя иного выхода, — ну не бить же учителя драконьим огнем! — я решила договориться:

— Хорошо, давайте выпьем чаю. И я выслушаю вас по всем вопросам…

Он открыл глаза, внимательно посмотрел на меня и со вздохом опустил руки.

— Давай, но чай остыл…

Я на свободе! Механически отступила, чтобы оказаться вне досягаемости его рук. Но Армин отошел к столу и вновь потянулся за серебряным колокольчиком. Я торопливо его остановила:

— Не надо слуг! Мне сойдет любой чай, я пришла к вам поговорить, а не ужинать.

Он выглядел мрачным и напряженным, быстро отошел от стола и потянулся к своему камзолу, скользнув по мне взглядом лишь мимоходом. И тут я увидела на его рубашке мои маячки!

Это было последней каплей!

— Так вот кто таскался по ночам в моих апартаментах! — возмущенно заявила я, прожигая беспардонного негодяя гневным взглядом.

Арминель удивленно поднял брови, тем самым требуя пояснений.

— Да как вы посмели! — Я закипела, эта «находка» была последней каплей в чаше моего гнева, который хлынул через край, и мою сдержанность как волной смело. — Вы, наверно, из этих… ненормальных, которые любят подглядывать за девушками.

— Ты о мужчинах? Тогда да, из этих… — Удивление Армина прошло, и теперь он вновь принялся насмешничать. — Хотя ты не поверишь, но даже этому у меня есть пояснение. Но я удивлен, каким образом ты поняла, что именно я «таскался по ночам по твоим апартаментам»?

— У меня был хороший учитель, Линскан, он показал, как ставить маячки, которые никому не видны, кроме того, кто ставил, и поймать непрошеных посетителей.

— Вот что значит нанимать хороших педагогов, — вздохнул он. — Садись уж за свой чай, пока еще что-то не обнаружила. Дай уж мне возможность пояснить тебе все.

Меня посетила малодушная мысль сказать ему: «Знаете, давайте вы дадите допуск мне и разрешение моим братьям и оставите все свои секреты при себе!».

Но это было хамством. Несмотря на весь свой гнев, мне не хотелось до подобного опускаться.

Так что, молча, чтобы не наговорить лишнего, я села за стол и придвинула к себе чашку. Чай, как оказалось, еще не остыл, но стал приторно теплым.

Армин сел за стол напротив меня.

— Итак, что побудило вас вести себя столь неадекватно? Только не говорите, что всему виной горячая любовь, не поверю, — холодно заметила я, крутя в руках чашку из тонкого белого фарфора с золотой каемкой.

— Любовь? — удивленно, не скрывая презрения к этому понятию, отозвался Армин. — Это развлечение для крестьянок и низшей прислуги. Конечно, нет. Я оскорблен подобным предположением!

Вот как? Усмехнулась, забавно, но я знаю одного императора, который не гнушается этим чувством. Сказала бы, наслаждается им от души.

— Смеешься? — с подозрением прищурившись, спросил Арминель. Я кивнула. — Будешь со мной спорить?

В ответ я насмешливо пожала плечами.

— А зачем? Мне какое дело до ваших заблуждений? Думайте, как хотите. Так что там с вашими ночными визитами?

Игнир

Итак, вот он, Непруг* бандитский. Куда еще могли привести меня пути воров?

*Город из первой и второй частей цикла.

Я ждал здесь своего человека. Пробило девять, самый разгар местного вечера. «Упитанный боров» был битком набит развеселыми пьяными гуляками и размалеванными девками всех мастей. Ко мне привязалась одна такая жрица будущей бедности, но я живо ее спровадил, что было довольно легко, в отличие от прозрачного гигантского змея, который пытался меня все это время задушить. «Спасибо» темным, они обо мне не забывают.

Где-то у входа сцепились люди и эльфы, началась драка.

Неудачное место выбрала Терновка. Эта крепкая темноволосая девушка родом из Лазури могла легко сравниться в рукопашном бою с любым мужчиной. Правда, магия ей давалась плохо, но мою академию она окончила, пусть не магом, но отменным бойцом. Ко всему была сметлива и обладала отличной памятью. Хорошая кандидатура для ведения людских дел.

— О, хозяин… сто лет вас не видела. Давно у нас на континенте? — поздоровалась вошедшая в таверну Терновка.

Я насмешливо покачал головой:

— Фамильярность растет пропорционально возрасту, так, Терновка?..

— Конечно! Ну, я же человек, а не эльф какой-то! — презрительно фыркнула она и с отвращением махнула рукой. — У людей годы уносят внешнее, и с возрастом нет нужды нравиться, играть в какие-то игры. Можно быть самой собой, говорить, что думаешь и как чувствуешь.

— Я заметил. Так почему ты выбрала именно это место? С возрастом портится вкус?

Терновка расхохоталась:

— А вы все такой же ехидный, хозяин! Как там мой Бренн поживает? Пыхтит над мольбертом или считает провизию?

Наблюдая за дракой у двери, я сухо отозвался:

— Пока слишком хорошо поживает. Ровно до того момента, пока я им не займусь вплотную. — Я повернул к ней лицо.

У Терновки загорелись глаза:

— Ох-ты, жуть-то какая, а что он натворил, хозяин? Такой примерный мальчик был.

Я безразлично перечислил:

— Обман, воровство, на свет много чего вылезло. Я еще не довел расследование до конца.

Она заерзала на месте, недоуменно качая головой:

— Вот безмозглый идиот, на такое безумство решился! Ох… А как он обошел клятву на крови, которую нам всем ставили?

— Воспользовался иллюзией, он в этом мастер… — безучастно заметил я.

Она с осуждением поджала губы:

— Дурной он, нашел кого обманывать, правда, хозяин? Вы ведь переложили все управление академией на него, чтобы заниматься чистой наукой, а он… — Терновка сочувственно вздохнула и жестом позвала служанку, обслуживающую столы. — Я тогда ему жутко завидовала. Такой же желторотый, как я, с такой же помойки, и такая честь, директор академии…

— Могла бы намекнуть, что готова взять ее на себя. Мне было абсолютно все равно, кто будет заниматься академией, назревало потрясающее открытие. В такие моменты не до учеников.

— Да, и как получилось то открытие? — Она заинтересованно подняла брови. Я лениво кивнул.

— Да, путешествую куда хочу, — сухо отозвался я.

Драка окончилась, две худосочные девицы принесли нам подозрительного вида кашу и не менее отвратительные на вид куски мяса на кости. Терновка, как ни в чем не бывало, принялась это есть, я брезгливо отодвинул свою тарелку подальше.

Хлебнув каши, она вгрызлась в кость, обсасывая мясо, заметила:

— Когда-то вам было плевать, что кидать в желудок…

— Все течет, все меняется... Итак, что там с разбойничками?

Довольно неприглядно чавкая, Терновка, облизывая липкие пальцы, отчиталась:

— Золото у меня, воры пойманы, допрошены и проданы гномам для подгорных работ, все исполнено, как вы приказали. Вот только не пойму, зачем жалеть этот мусор? Прикончить, да и все…

— Кровожадная Терновка. — Я усмехнулся и, подняв бровь, поинтересовался: — Где ты увидела жалость? В работе на гномов?

Терновка отмахнулась:

— Нет, вы просто не видели этих ублюдков, они мать родную на полосы будут резать, два дня выпытывая, куда она дела деньги.

— Не сомневаюсь. Темные иных бы служить не соблазнили. Только самых лучших, в их понимании… — Я криво улыбнулся. Как в свое время, я тоже был самый лучший.

Терновка грустно цокнула и отодвинула от себя пустую тарелку из-под каши.

— Это заметно! Уж сколько я мусора здесь повидала, так эти были не чета прочим. Что насчет остального? Вам осталось только запечатать сокровищницу. Мне пойти с вами?

Я покачал головой:

— Нет, оставайся здесь. Тебе нельзя сталкиваться с темными.

Непосредственное влияние темных, даже без магии, проявлялось в их необычном воздействии на психику: люди и эльфы пугались, теряли разум, от страха становились беспомощными и глупыми, словно плутали в тумане, и делались легкой добычей слуг темных.

— Я подумала, что вы ответите, что ненужно потому, что постарела. А вон как... там, оказывается, темные. Кстати, вот вы ни капли не постарели, хозяин…

— Это ты вывела из того, что я всегда говорю, что думаю, да? — усмехнулся я, поправляя манжеты на чистой рубашке, доставленной мне слугами чуть раньше визита Терновки.

— Нет, внешне. Но в вас точно что-то изменилось. Вот только что — не пойму, как та собака: что-то чувствует, а сказать не может.

Улыбнувшись, коротко кивнул.

— Кстати, как там ваши песики? Как я обожала эту свору! — грустно вздохнула она.

— На моем острове, благополучно развлекаются. Недавно отправил им трех магических зайцев, слуги говорят, они от этого развлечения без ума.

— Ну что ж, вашим собакам можно позавидовать. Кто бы вас на тот остров отправил, простите за дерзость, хозяин. Вы вели эту, извините за сравнение, свору бездушных ублюдков всю неделю. И, как мне доложили, даже спать не ложились…

Она на самом деле обо мне беспокоится — удивился я. Дракону не солжешь.

Я всю неделю собирал данные по краю лесных эльфов, а потом передал, что узнал о грабителях, своим людям. Им осталось только переловить бандитов и отправить их к гномам. Как благодарность и плату за письмо и предупреждение.

Да, спать не получалось, но в этом виноваты не воры, а темные: зная мое брезгливое отношение к пресмыкающимся, стали каждую ночь напускать на меня змей. Ладно, когда крупные, я могу, не выказывая чувств, перенести боль от удушения, но что делать, если сутками напролет мелкие змейки так и норовят влезть в рот и уши?

От этих мыслей меня передернуло. Чтобы отвлечься, я вновь вернулся к делам:

— Итак, я отправляюсь туда завтра, с первыми лучами солнца. Один! — напомнил я бывшей ученице, которая открыла рот, чтобы в очередной раз предложить помощь.

Надо успеть запечатать сокровищницу до наступления ночи, когда темные в полной власти!

Мне не хотелось ложиться спать. А у Терновки накопилось столько нежных воспоминаний, которыми она хотела непременно поделиться! Мы просидели в таверне за столом почти до рассвета.

Под утро я поднялся и кинул ей в руки мешочек с золотом.

— Мне понравилось, как ты сработала. Это твоя награда, только не ешь здесь больше, не хотелось бы терять толковую помощницу в цвете лет, — устало улыбнулся я.

Терновка, ловко припрятав награду на поясе, расхохоталась:

— Не могу. Это таверна моего жениха, а он очень не любит, когда я ем где-то, кроме его «Борова».

— Тогда смени жениха, питаться здесь опасно для здоровья. Уж не ждет ли он твоего наследства?

— Я подумаю… — мирно улыбнувшись, согласилась она. — Удачи вам, хозяин!

— Еще мне некоторые глупышки говорят, что служба клятве на крови — это работорговля… — хмыкнул я, провожая взглядом уходящую Терновку. — Вот настоящее рабство — заставлять невесту есть здесь! Никого бы близко сюда не подпускал, только преступников, вместо казни…

Я вышел на улицу. Ночь была звездной, и ясной, и почти по-зимнему холодной. Изо рта шел пар.

Пора.

Сонный слуга привел мне оседланного коня. Загрузив на него мешки с золотом, сел верхом. По моему замыслу, туда я должен явиться на своих ногах, без магии, так как уверен, что темные настроили ловушки на мою сферу передвижения.

Сколько было возможно, я проехал на коне, дальше снял золото и, отпустив животное на свободу, пошел пешком. Через несколько часов пересек горный склон и спустился в речную долину. Все это время за мной гнался огромный туманный волк, но немного магии, солнечные лучи и расстояние от их проклятых земель сделали свое дело: он меня потерял.

Довольно быстро я дошел до Великих Ступеней, заканчивающихся у сети пещер и коридоров, в которых была моя разграбленная сокровищница.

Я не знал, кто сотворил это место. Оно было древним еще при моем отце. Магические защитники кинулись на меня, но по прикосновению моей магии тут же признали хозяина и отступили.

— Что ж вы ничего сохранить не сумели, каменные вы образины? — усмехнулся я, проверяя, все ли с ними в порядке. Высыпал золото в сокровищницу, закрыл все новыми печатями, поставил защиту от воров и только решил, что опередил темных, как в туннелях за мной послышался голос:

— Да кто-нибудь… помогите… — с досадой прошептал он. Вернее, она, в том, что говорила женщина, сомнений не было. Голос показался мне странно знакомым, но кто это? На таком расстоянии даже я понять не смог.

Медленно прошел вперед, размышляя, как реагировать. Ведь это ловушка, и, судя по направлению, мне ее не миновать — голос раздавался где-то около входа. Хорошо рассчитали. В здешних пещерах сферой пользоваться опасно: может произойти искривление магических путей. Значит, мне, в любом случае, придется идти к выходу.

Гнев и что-то давно забытое поднялось внутри меня, проигрывая сценарии атак, я двинулся к выходу.

Увидев картину маслом, я даже не удивился: прикованная за руки к стене, извивалась Айонель, над ней с Ледяным Клинком в руке стоял оборванец, коренастый чернобородый человек с красноватым оттенком кожи, схожий с теми, кто недавно обворовал меня.

— Не вздумай колдовать, дракон, пока я не перерезал ей глотку, — оскалившись, прорычал он. — После того как ты заплатишь нам за нее… и за тех, кого ты продал гномам, может быть, мы позволим твой крале жить! — Прикованная драконница тут же застонала, но голос звучал приглушенно, из-за руки грабителя, сжавшей ее горло.

Изображая шок, в ужасе покачал головой. Забавно, как раз перед входом сюда проверил, где неугомонная девчонка. Огонек показал, что Айон сейчас в академии на занятиях.

Да за кого они меня принимают?!

Давление гнева оказалось таким сильным, что выбивало меня из колеи, едва ли не с самого начала обрекая на полный провал. Я заставил себя улыбнуться.

— Какие на удивление грамотные оборванцы пошли, и Ледяной Клинок раздобыли, чтобы добить драконницу, и меня так удачно подловили на выходе… никак триста лет магию изучали? Не меньше.

Оборванец угрожающе вдавил клинок в грудь драконницы.

Сжавшись внутри, внешне я всего лишь брезгливо поморщился:

— Да добей ты ее окончательно, чтоб не шумела! А ты, Биполом, кончай извиваться. Всегда подозревал в тебе извращенца — так искусно женщину изображать… Если тебе интересно мое мнение, то имей в виду, что по силе даже я здорово уступаю драконнице. Тем более вы, недоумки…

Не забывая, что это ловушка, я с двух сторон от себя выстроил огромные полосы огня, дабы к Темным не присоединились послушники, укрывшиеся в коридорах. И люто улыбнулся, бросая недоумкам вызов: «Подойди поближе!».

— А ты ошибся, Игнирчик… это не Биполом… — прошептал невидимый темный Виллиг, оказавшийся позади меня.

Что-то вылетело из темноты и ударило меня в грудь так, что сшибло с ног. Это один из темных прислужников кинул через правую стену огня крупный камень. В ответ я ударил в тот коридор «драконьим валом».

Грудь ныла от удара, закашлявшись, попытался восстановить дыхание. Издевательский смех темного заставил меня сжать в кулаки, но я поднялся на ноги только для того, чтобы увидеть, что его лицо, с абсолютно черными глазами, лучится от восторга.

Перспектива моего избиения, видимо, значительно подняла настроение темному. Но я уже выставил дополнительные щиты. Сам виноват, надо было убраться отсюда как можно скорее, а не болтать с ними.

Игнорируя остальных темных, которые, ко всему, атаковали меня огромной сворой туманных животных, быстро вышел наружу.

Бесясь от бессилия, обрушил за собой древний свод. Темных не задержит, а вот слуг им придется искать новых. Однако появившиеся рядом Темные этому факту искренне радовались.

Еще бы! Они услаждаются любыми муками, даже верных приспешников.

Пока создавал сферу, мне ничего не оставалось, как прожигать древних созданий полным ненависти взглядом и тщетно обдумывать, где можно найти подходящие знания и силы, способные противостоять им! А еще лучше — возможность наслать на темных мучительные страдания.

Заканчивая, прошептал: «Мы еще встретимся снова!» — и темная, застывшая в ненависти реальность исчезла. Я вышел из сферы в академии.

Шагая к себе, вздохнул: эта неделя была тяжелейшей во всех смыслах. Туманные вороны уже кружили надо мной, готовясь, напасть…

Скинув с себя грязную одежду, свалился на диван и закрыл глаза, надеясь хотя бы на короткое время обрести душевный покой.

Размечтался! Состояние было ужасным и даже не потому, что из-за непрекращающихся нападений темных болела каждая косточка, нерв, волос на моем теле — я почти привык к этой боли. А вот зрелище сидящих полукругом разномастных зверей — в полку темных прибыло, — это окончательно вывело меня из себя!

Устроив маленькую, но бесполезную потасовку — а смысл бить воздух? — я приказал служанкам убрать в моих покоях разбитую мебель и доставить мне в кабинет побольше вина…

И ушел туда, где поздним вечером меня никто не будет беспокоить. Кроме темных, соответственно…

Не знаю, сколько длилось мое винное забытье, но услышав грохот, я очнулся. Укрытый привычной темнотой, на несколько мгновений замер, потрясенный услышанным — кто-то в гневе ударил по двери моего кабинета магией, распахнув створки.

Жить надоело?

— Простите, что столь грубо вскрыла вашу дверь, но мне недавно сообщили кое-что важное, и мне понадобилось срочно это обсудить! — Айонка, а это была именно она, в шоке огляделась.

Нежданно-негаданно она сама заявилась ко мне. Мне потребовалось напрячь все свое самообладание, чтобы сохранить лицо беспристрастным и подавить внешние проявления переполнявших меня чувств. И главным, что я чувствовал, была радость: оттого, что она сидела в безопасности в академии, оттого, что сразу исчезли все мучители и вокруг меня впервые за долгое время воцарился мир и покой.

Но ненадолго.

Она пыталась получить объяснение моим поступкам. Я не придавал значения ее словам, наслаждаясь покоем, но меня, наконец, здорово достали ее братья!

— Ну-ну… или вы не готовы рассказать? — насмешливо отозвалась она. — В любом случае, я жду ваших пояснений. С чего такое пристальное внимание к моей персоне, чем вам так насолили незнакомые эльфы, мои братья, и…

Опять ее братья!!

В гневе сжал ее изящные пальцы в своих ладонях:

— Рассказать?! Да? — И в это момент я понял, что это сделал зря.

Коснувшись ее, я почувствовал, будто меня насквозь ударила молния. Перехватило дыхание, и дрожь пробежала по телу.

Я ведь древний дракон, а не какой-нибудь юный болван!

Но ее светящийся чистый взор и чудесный аромат, горячий, бархатный, манящий — захватили меня. Мое окаменевшее сердце, почти тысячу лет ничего не чувствовавшее, вдруг приняло этот запах так сильно, что позже он снился мне по ночам.

Я схватил ее и прижал к груди, удерживая, словно в тисках. Забавно, не желая испугать ее своей страстью, делал для этого все! И, осознавая это, едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Вместо этого поцеловал ее…

Перехватило дыхание, пульс участился, а исходящее от нее тепло неумолимо влекло к себе…

Айонель, наоборот, зашипела как кошка, и стала отбиваться.

Печально вздохнув, просто обнял ее и прошептал:

— Дай мне две минуты, я все объясню…

Но она, с тоской поглядывая в сторону двери, ничего не желала слушать.

Отступив от нее, отошел за камзолом. Разговор нам предстоял трудный. И я сомневался, нужен ли он вообще. Ну, узнает она о моих трудностях, и что? Побежит помогать? С чего бы? Я же не ее «любимый» брат!

Проклятие, ненавижу! Придушил бы малолетних идиотов!

— Так вот кто таскался по ночам в моих апартаментах!.. — рассматривая что-то на моей спине, в гневе ахнула она.

Что? Я поднял брови. Да, это был я, но как она узнала?

— Да как вы посмели?! — Ну вот, еще и извращенцем меня обозвала. Я улыбнулся. Талантливая девочка.

Наконец, я усадил ее за стол, а сам сел напротив.

— Итак? Так что там такое с вашими ночными визитами?

Я кивнул, собираясь с мыслями. Но понял лишь одно: в теперешнем состоянии не могу полноценно оценить и предсказать ее реакцию.

— Если вкратце сообщить тебе причину моих поступков, то она будет такой... В далеком прошлом, в пору моей юности, я заключил с Темными договор. Но, так как перестал им служить, они принялись меня преследовать и мучить...

Она подняла брови, как бы спрашивая: «А при чем тут я?»

— Я не знаю причину, но почему-то при твоем появлении они исчезают. Я совершенно случайно выяснил это, когда нашел тебя в овраге. За несколько часов, пока нес тебя и лечил ногу, ни один темный рядом не показался. Позже я входил в компании эльфов, в их присутствии темные немного отдаляются, но нападения не прекращают. И только рядом с тобой они исчезают полностью.

Она изумленно смотрела на меня, но молчала.

— Надеюсь, ты понимаешь, что мучительство с их стороны заключается не в безобидном появлении и кошмарных мордах? Они истязают меня физически.

Она медленно кивнула, но, кажется, на эту тему Айон вовсе не думала.

Надеюсь, я все пояснил ей правильно. Четко, правдиво и без опасных для меня подробностей. И добавил:

— Да, я понимаю, что с моей стороны это не оправдание, но в твоей спальне я появлялся, когда становилось невмоготу.

— Есть какие-то методы бороться с ними? — наконец задумчиво произнесла она. Я покачал головой.

Ну что ж, пояснения прошли куда легче, чем я предполагал.

— Так вот что значили ваши слова о сеновале!.. И братьев вы не пустили, чтобы просто нормально пообедать? Наверно, они вам и этого не дают? — Я удивленно кивнул. Оказывается, она все это время анализировала мои слова.

Но зачем это ей? Любопытство удовлетворено, к чему остальное?

Айонель тяжело вздохнула и грустно на меня посмотрела. Ну, все, сейчас скажет, что только полные идиоты могут обращаться к Темным за помощью. Или что это было непростительным эгоизмом с моей стороны: из-за собственного обеда лишать ее свидания с любимыми братьями. И мне останется только грустно пожать плечами.

— Я все поняла… и не вижу другого выхода. Вам придется пойти со мной. Да. Я понимаю, что это звучит, мягко говоря, глупо. Но вам придется постоянно находиться возле меня.

Наверно, если бы меня ударили стальной дубиной по затылку, эффект был бы меньшим.

— Что? Пойти с тобой?! — шипящим свистом, (нервные спазмы сдавили горло), спросил я.

Она кивнула:

— Да, я понимаю, как это выглядит со стороны, поверьте, сама не в восторге! Но что остается делать? Побудете со мной, пока отыщется способ нейтрализовать их действия. Я уверена, вы же ищете их, эти способы?

Я медленно кивнул, не в состоянии говорить, в горле стоял комок, который мешал дышать.

— Вы почему молчите? Учитель? — Теперь она почему-то застеснялась.

— Пытаюсь осознать только что сказанное тобой, — сдавленным голосом отозвался я. — И оценить твое самопожертвование…

Мои слова словно принесли ей облегчение. Она смущенно улыбнулась и со вздохом сказала:

— Вам нечего меня бояться, я не из тех кокеток, которые ищут отношений или радуются проявлению страсти.

— Никогда тебя так не воспринимал, но дело в том… — Я просто в шоке.

Она улыбнулась.

— Тогда все хорошо, не волнуйтесь, я попрошу знакомых, может, кто знает, как бороться с этим. — Она дружески похлопала меня по руке. — Простите мои неловкие предположения о любви. Я ведь и представить себе такую страшную причину не могла!

— Ничего, я понимаю… — закашлялся я, понимая, почему темные бегут от нее, как от огня.

Я уверен, она отдает себе отчет о последствиях. И все равно, готова помочь, при этом беспокоится, как бы не смутить меня. Потрясающе! Ситуация совместного проживания грозила обрасти ненужными свидетелями в виде слуг и любопытными подробностями, о чем нам позже надо будет с ней поговорить. Но это потом…

Тут Айонель перестала улыбаться и сурово произнесла:

— Но у меня два условия! Первое, это никаких домогательств ко мне! Живя в академии работорговца, я видела, что толкало на подобные отношения молодых людей: первое — нахождение девушки рядом, и второе — ее доступность. Да, вы будете рядом, но это совсем не означает мою доступность! Просто я сейчас расставляю границы, чтобы потом не было заблуждения на этот счет!

Скрыв улыбку, я спросил:

— А второе условие?

— В мою ванную комнату ни ногой, пользуетесь только своей. Чтобы не было недоразумений и прочих неловкостей, из-за того что кто-то из нас не вовремя вошел. Согласны?

Я вдохнул воздух, чтобы не расхохотаться. Ну, кто же мог подумать, что эта неделя может окончиться так замечательно?

И я сурово кивнул в ответ.

Поднимаясь из-за стола, Айонель устало предложила:

— Остальное обговорим позже. Пошли?

ОКОНЧАНИЕ 1 ЧАСТИ

Оглавление