Библиотека :)

Волшебство 1002K - Елена Федоровна Янук (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Волшебство

Часть первая. Встреча. Глава первая

«Всегда смотри на вещи со светлой стороны, а если таковых нет — натирай темные, пока не заблестят»

Китайская пословица

Вызванный под ночь нетерпеливым монаршим приказом, я быстро собрался и пошел во дворец.

Вечерело, на узких улицах столицы с каждой минутой становилось все темнее и неуютней от дующего с гор ледяного холодерга, который шумно переносил пожелтевшие листья с места на место, громко стучал ставнями и раскачивал тяжелые вывески над лавками горожан. От каждого порыва ветра мой плащ раскрывался, взлетал, на миг превращаясь в огромные черные крылья, чтоб в момент затишья рассержено хлопнуть по озябшим ногам.

Да, осенняя непогода в горах сомнительное удовольствие.

— Тролль тебя побери, это никуда не годится… — Я поежился под очередным ударом ветра и плотнее укутался в полы плаща. Собаку пожалеешь, не выгонишь в такую погоду, а тут через весь город самому идти!

Миновав ряд не понаслышке знакомых питейных заведений, кивком поздоровался с отрядом стражи, направившимся «охранять город» в таверне, — а где еще служивым укрыться в такую непогоду? — я свернул в сторону королевского парка.

Шагая по булыжной мостовой, в сотый раз прокручивал в голове одно и то же. В этом деле много непонятного. Во-первых, все происходит через довольно большой промежуток, два-три месяца — странное воровство, растянутое во времени. Во-вторых, имущество, которое пропадает, на первый взгляд самое обыкновенное и вроде как не особо нужное.

Но, как выяснилось позже в процессе следствия, каждая исчезнувшая вещь была с магической начинкой! И это больше всего насторожило их величеств: короля Дубовика и королеву Лилею!

Итак, первое, что не нашли на своем месте верные подданные королевского величества, это хаотично раскрашенную разноцветными красками тарелку, висевшую в дворцовой кухне еще со времен прадедушки его величества. Теперь на этом месте остался только гвоздь, разрезанный шнурок и круглый отпечаток невыгоревшей розовой побелки.

Спрятав лицо под защиту плаща, укрываясь от мерзких наскоков коварного ветра, я размышлял над делом дальше. Ведь чудо, что вообще за той тарелкой кинулись! Расспрашивая поварят, слышал примерно одно и то же: «Ну, взял кто, может помыть хотели. А зачем еще ее снимать? Висит себе на стене и висит: год висит, сто лет висит, двести… Но ведь на глазах, при народе! Да и кухня, чай не королевская сокровищница!»

Да, кухня в Лазурянском замке обильная. Это совсем не тайна, достаточно взглянуть на богатые обеды и откормленный двор короля. Но после похищения той никому не нужной тарелки, их стряпню словно недобрый ворон сглазил: то пересолят, то пережарят, то переперчат так, что есть невозможно! Повар, да десяток поварят в помощь, все как прежде, а еду то и дело портить стали.

Взвыв в очередном хулиганском порыве, холодерг согнул деревья королевского парка…

Холодно, я поежился. Надо было на коне ехать, но Оленька на конюшне не оказалось, а главный конюх, еще тот лентяй, неделю запрягать будет.

Оленек, живет у меня три года, а почти не растет, сколько бы Марта над ним не хлопотала. Зато расторопен, ловок и умен. Только тролли его в такую погоду где-то носят!

От воспоминаний о своем маленьком слуге я вновь вернулся к похищенным вещам.

Второе, что пропало, — простенький кувшин для цветов, который стоял на отделанной серебром полочке в королевской спальне. А как не стало его — начали болеть домочадцы короля!

За третьей пропажей кинулся, как ни странно, Репень. Пройдоха казначей, разыгрывающий из себя знатока, которому известны все тайны политических пружин. Любитель показать себя специалистом, он всегда говорит отрывочно, полунамеками, заставляет собеседника думать, что в его словах есть потаенный смысл.

Этот тип у меня в большом подозрении. Но он настолько любим при дворе, и одурачил уже стольких, что мне потребуются серьезные доказательства, чтобы показать королю и всем остальным, какой Репень на самом деле мошенник.

Не знаю, что он задумал сделать с тем инкрустированным столиком, — по его версии, хотел произвести опись королевской мебели, — но после этой «описи» красный коралловый столик отделанный серебром, исчез! Словно растворился в воздухе, и среди и так недружной дворцовой челяди начались распри, доходившие до дуэлей!

На днях я зашел на кухню, чтобы расспросить свидетелей, и увидел картину, заставившую замереть на месте. Королевский повар с экономкой увлеченно сражались на ножах! Побеждала экономка, ее нож для резки хлеба имел большое преимущество в длине перед мясным тесаком повара. Пришлось вмешаться и пригрозить тюремным заключением кухонным бойцам, чтобы остановить это безобразие.

Но что пропало на этот раз, я даже представить не мог. И, тем более, догадаться какие будут последствия.

Хромая, миновал первый пост королевской охраны. Прошел под высокими арками ворот, ограждавшими подходы к каменному переходу, выстроенному над глубокой пропастью. На этом мосту ветер и вовсе бесновался, обещая скинуть на острые камни любого, осмелившегося вступить на твердыню перехода.

В Лазури много подобных построек оборонного значения. Богатое людское королевство, добывающее драгоценности и руду, большое искушение для жадных соседей.

Сам король с семьей и придворными обитает в четырех верхних этажах замка, нижние ярусы на случай осады выделены для горожан, которые при появлении неприятеля прячутся в нем. Да, этот дворец — сплошная крепость, с десятком степеней обороны и целыми уровнями складов на случай длительной осады. И туда ведет один единственный мост. Тот самый, к которому я иду.

Правда, с тех пор как собрали на корабль и вывезли за море последних троллей, в Лазури царит мир. Да и с кем им воевать? На этом материке осталось только два крупных государства: Лазурь и Эльфийское Владычество, мелкие гномьи княжества не считаются. Их обители избегают людей, а из-за привычки работать под землей, появляются на поверхности на манер кротов, только в темное время суток.

Укрывшись капюшоном плаща до бровей, я устало брел по каменному переходу уже не чувствуя замерзшей кожи лица. Где-то далеко позади, прерывая унылое завывание ветра, послышалось приглушенное:

— Андро!.. Подожди-и-и! Андро! Сто-ой! — Громогласно окликая, чтобы перекричать ветер, за мной ковылял Ирга, королевский библиотекарь, покрытый морщинами старец с длинной седой бородой.

В отличие от меня, неразговорчивого и подозрительного, Ирга вечно всем улыбается. Кроме моментов, когда он оберегает библиотеку от назойливых дам и кавалеров, решивших, что самое лучшее место для свиданий — книжный зал дворца. В такие моменты Ирга мог посрамить дракона, вставшего на защиту своего сокровища.

Вцепившись в резные каменные выступы ограды онемевшими пальцами, скрыв нарастающее раздражение, я остался дожидаться книгочея, завернутого в три серых шерстяных шарфа. Скупо кивнул библиотекарю, медленно пошел дальше. Ветер крепчал, воя и налетая порывами без устали.

Согнувшись, мы с Иргой перешли мост и кое-как добрались до самого замка на скале. Из-за высоких каменных дверей дворца, над которыми нависали величественные своды, отделанные зеленым полудрагоценным камнем с желтыми прожилками, на нас дохнуло долгожданным теплом.

Шагнув внутрь, библиотекарь, распутывая верхний темно-зеленый шарф, пробормотал:

— Андро, я нашел ответ на твой вопрос… — Ирга один из немногих, кто в курсе последних событий, происходящих во дворце. Но как бы меня не волновала эта тема, пришло его остановить, навстречу приближались герольд с казначеем, а мне меньше всего хотелось посвящать их в подробности расследования.

Герольд, заметив меня в окружении прислуги, помогавшей снять плащи, поклонился и почтительно сказал:

— Их величества ждут вас.

Я кивнул и, повернувшись к Ирге, который снимал с шеи очередной виток серого шерстяного шарфа, пообещал:

— Зайду к вам в библиотеку после визита к королю!

Библиотекарь устало вздохнул, на миг задержав руку с шарфом в воздухе, и, словно смирившись с ожиданием, кивнул:

— Хорошо, я жду вас. Это важно…

Я криво улыбнулся и, покачав головой, вздохнул:

— Знаю. Я вас после приема сразу найду.

Ирга добродушно поклонился стоящим перед нами дворянам и медленно побрел к своим книгам.

Герольд проводил меня до комнаты для вечернего чтения и скрылся в ней, а Репень вошел в тронный зал со мной.

* * *

Бух! Бух! Бух! Я настолько привыкла к подобному пробуждению, что от грохота даже не подскочила в кровати.

Бух! Бух! Бух! Это ломились в мою крепко закрытую деревянную дверь.

Лениво потянулась, сладко зевнула, одеяло сползло и меня мгновенно обдало прохладой. Я дернула его на себя и вновь нырнула в согретое местечко под одеялом, недовольно втянув носом прохладный воздух.

— Давай, вставай скорее! Мне больше время некуда тратить, как бегать за тобой по этим лестницам! — раздалось знакомое ворчание Марты из-за двери.

Зевая и ежась от остывшего воздуха нетопленого чердака, я медленно выползла из теплого кокона, дрожащими от холода руками прямо на кровати натянула на себя старый костюм и куртку, игнорируя беспрерывный грохот в дверь. Обувь остыла за ночь, зато всему остальному телу было уже не холодно.

Когда я со скрипом открыла грубую деревянную дверь и шагнула с полутемного чердака на лесенку — зажмурилась от света. Но меня тут же поймали за плечо, словно в капкан, сильные пальцы экономки:

— Ну, сколько можно, Оленек! Копуша, каких свет не видывал! — Теперь меня уже тащили вниз по лестнице, ворчливо в раздражении приговаривая:

— И что за моду взяли, дрыхнуть до обеда! Думаешь у меня дел совсем нет, только за тобой бегать, глупый мальчишка!

Ощущая себя рыбой без костей, я смирно волоклась за Мартой, с тоской представляя, что меня опять ждет на кухне. Работой здесь меня особо не отягощали, Марта и повариха не любили помощников, но есть заставляли и жизни наставляли.

Как всегда Марта «плюхнула» меня на деревянную лавку и, выставив перед носом большущую тарелку с порцией мясного рагу для оголодавшего льва, сурово замахала перед моим носом своим толстым пальцем-сарделькой:

— Пока не съешь, отсюда не встанешь! Мне уже стыдно хозяину в глаза смотреть! Он думает, что тебя здесь не кормят.

По-утреннему накатанному сценарию я сжалась и жалобно заныла, что столько мне в жизни ни съесть и вообще, хочу только сыра и побольше…

Марта, ворча на мою привередливость, послала сочувствующую ей повариху в погреб за сыром, начиная старую, как мир, песню:

— Вот увидишь, если не будешь есть, тебя всякий прохиндей норовит обидеть! А что от такой «хилости» ждать? Вот увидишь!.. — и так далее и тому подобное…

Так как новых вариаций с подробностями в виде: «Вот поймают и увезут тебя в Привражье пьяную публику потешать…» сегодня не было, я вслушиваться не стала. Марте бы сказки писать, богатство и известность обеспеченны!

Злая на весь свет повариха, тяжело отдуваясь, притащила наверх пожелтевшую от жира целую головку сыра и с грохотом обрушила ее на чисто выскобленный деревянный стол. Марта, экономка, невозмутимо выслушивая ворчание поварихи, нарезала небольшой кусочек сыра на дольки и выставила их на тарелке перед моим носом. Затем раздраженно сунула мне в руку кусок хлеба и отошла, так как с улицы раздался зычный бас молочника, звавшего Марту, расплатиться за поставки сливок.

Я тут же довольно потерла руки, сложила большой кус сыра и кругляш хлеба в котомку на боку и умчалась из кухни так, что пятки в деревянных башмаках сверкали на ходу.

Вообще-то последнее время своей жизнью я была очень довольна… Да нет, я была просто СЧАСТЛИВА!

Понимаю, смешно такое услышать от бездомной бродяжки, живущей от куска хлеба до кружки молока, а именно так расплачивались мои благодетели, которые были не намного богаче меня. Зато я ценила все! Давно узнала страшную цену многодневному голоду, который не раз вгрызался в мои внутренности, доводя до настоящего безумия.

Два года я жила на улице не из любви к бродяжничеству и даже не из-за отсутствия жилья. Меня, как в грустной сказке, выставила из дома мачеха, когда отец простудился и ушел за грань, как раз перед самым праздником — днем коронации Дубовика Второго.

Какое-то время я пользовалась любовью старой Мимо, соседки швеи, которая иногда давала мне ночлег, ужин и тепло дома. За это я помогала ей по хозяйству, чтобы добрая женщина спокойно работала с заказами и возвращалась из лавки в теплый и чистый дом.

Я добывала себе пропитание, разнося счета из лавок по домам горожан. И так жила почти два года, пока не случилось жуткое недоразумение. Ту страшную ночь я никогда не забуду!

Закончив разносить счета, я забежала в булочную, где на самой высокой витрине стоял настоящий шоколадный заяц. Огромный! Я таких не ела с тех пор, как мамы не стало…

Для меня он пах и был всем самым-самым: теплой мамой, каждым праздником, накрытым столом, тортом со свечками, счастьем, когда тебя не просто жалеют, а любят. И любят просто так, а не за послушное поведение или помощь…

Застыв, я так и стояла, прижавшись носом к витрине, перед огромным счастливым зайцем, почти родным. Не помню сколько простояла, позабыв обо всем: что еще надо забрать обещанную плату у лавочника, что Мимо скоро ляжет спать, закроет дом и меня ждать не будет. Я словно очутилась там, в тепле, с мамой, в детстве, и никак не хотела расставаться с этим чувством…

Но спустя какое-то время булочник грубо выставил меня вон, испугавшись, что испачкаю ему дорогущую стеклянную витрину. Опустив голову, я вышла на улицу в ночь и тут же услышала:

— Лови его! Лови вора!

Я остановилась у дорожки и с интересом наблюдала толпой с факелами, бегущей в мою сторону.

Судя по крикам, где-то что-то украли…

Тяжелое дерево просвистело в воздухе в мою сторону… Пень! Настоящий пень! Совсем озверели! Где они его взяли посередине города на скалах?

Тут до меня дошло — они бегут ко мне!

Я в ужасе кинулась от них темными улицами, хлюпая по грязи огромными деревянными башмаками. Эти люди преследовали именно меня!

Позже из воплей стало понятно, что кража совершилась на соседней улице в лавке торгующей золотом, но размышлять о вопиющей несправедливости было некогда, как и доказывать толпе, что я только что вышла из булочной и, вообще, я — не ОН, а ОНА!

Паника и ужас сгустились как грозовая туча над головой, я уже видела, как горожане имели обыкновение разбираться с ворами! Мальчишка лет семи украл леденец на палочке, а торговцы ногами жестоко избили его мать, решив, что она подбивает мальца к воровству!

Потому припоминая глаза того мальчонки и его матери, я неслась по темным улицам как испуганный заяц от обезумевшей толпы, которая сначала исколотит, потом разберется. Да и одежда, полученная как плата от тетушки Мим, не помогала, все это тряпье было от ее старшего сына, который был намного выше и намного толще меня. Из-за этих обносков ко мне все знакомые лавочники относились как мальчишке.

Я неслась по неизвестным темным переулкам городка, за мной петляла распаленная гневом толпа с палками и камнями. Понимание, что настоящий вор ускользнул, хитроумно пустив взбешенный народ по моему следу, вызывала злые слезы от несправедливости и жалости к себе, сменяющиеся волнами страха.

Погоня длилась уже час. Путая улицы в темноте и дыша как загнанный пес, я заскочила в совсем незнакомый район на севере города. И бежала, бежала, бежала, задыхаясь, пока не уткнулась в тупик из нескольких дворов.

Заслышав шум погони, жители северного района зажигали фонари на домах и выглядывали на улицу в поисках причин такого переполоха — отрезая последний шанс спрятаться в тени дворов под каким-нибудь забором.

В глаза попала ограда из огромных кустов сирени, в середину одного я и влезла, благо жизнь впроголодь имеет свой плюс — маленькие размеры головы и тела. Так что я ловко вместилась средь веток и застыла, почти не дыша. Толпа приближалась…

Ноги затряслись сами собой, я ничего не могла с ними поделать!

Из одного из домов появился высокий хромающий старик с фонарем в руке. Проходя мимо забора из зарослей сирени, в которой сидела я, он тихо произнес:

— Если идти мимо с фонарем, тебя видно как белое пятно на фоне веток!

Я уже вообще не дышала… Сейчас он меня выдаст! Все пропало, сейчас они меня найдут!.. И убьют!

Мысли исчезли! Паника загасила все звуки и слова старика, я про себя кричала от ужаса, пока не расслышала тихий шепот:

— Выбирайся скорей, парень, ты что оглох? Я спрячу!

Выбора не было, я с треском выбралась из неудачного укрытия. Старичок, оглядев меня с ног до головы, одной рукой сделал в воздухе фигуру, словно одевая…

Заметив, что на мне появилась новая хламида, чуть не взвизгнула — он превратил меня в кого-то чужого! Высокого худого старика с длиной бородой!

— Тихо, мальчик. Теперь ты мой друг, старец Фейник, вот и веди себя соответственно! Сейчас пойдем мимо твоих преследователей…

Мы, чинно беседуя, — на самом деле он что-то при этом бормотал на чужом языке, — приподняв фонарь, прошли мимо разъяренной толпы, двинувшейся в тот самый тупичок. Я думала, у меня от страха сейчас сердце лопнет! Ноги заплетались, и волшебник по-стариковски взял меня под руку. Степенно прошагав в молчании почти полгорода, маг начал расспрос:

— Тебя как зовут, отрок?

— Олень… — вообще-то Ольюшка, но сейчас я опасалась уже его, и, на всякий случай, назвалась, как меня знали остальные.

— Оленек, значит. Хорошее имя… — старичок кивнул и вновь замолчал, смотря себе под ноги.

С опаской поглядывая на волшебника, я шагала в ногу с ним, не зная, куда идем и все ли закончилось!

— Оленек, сколько тебе лет?

— Двенадцать с половиной… — потупившись, пробормотала я, скосив себе пару-тройку годков.

— Прекрасный возраст. А читать ты умеешь?

— И читать, и писать…

— Недавно на улице?

А откуда он знает, что я на улице?

— Два года…

Он молчал дальше, пока мы не подошли к высокому дому. Пригласив меня внутрь, старик немедля снял с меня морок и приказал толстой женщине с румянцем во всю щеку, подготовить мне ванну и накормить.

Полная дама, по виду экономка, одетая в белый передник и кружевной чепчик, потащила меня в комнату, где стояла ванна. Покоилась это медное чудо на страшных лапах, как живых, которые, казалось, только и ждали, едва я в нее сяду, тут же убежать в страшные прибрежные дали к кошмарному морю. Впереди из такой же меди в качестве подставки под горшочки с мылом была приделана голова медведя, добавлявшая страшным лапам натуральности.

Заметив мой страх перед этим монстром, толстушка улыбнулась и, даже не поморщившись, взъерошила мои грязные волосы, успокоила:

— Этот «зверь» — домашний, убегает погулять, лишь, когда свободен, а сейчас он хочет только помочь тебе искупаться…

Я сдержано кивнула, и с опаской приблизилась к медному медведю.

Экономка, оставив мне все, что нужно для купания, ушла. И появилась в комнатке с парой горячих полотенец, когда уже я закрыла кран и помыла голову. Пухлая дама надоедать не стала, сложив на стуле чистую белую рубашку из толстой ткани и повесив большое полотняное полотенце на медный крюк, торчащий в стене рядом с медвежьей головой, тут же ушла.

А позже, когда я жадно лопала на теплой кухне ужин, появился старый хозяин и, усевшись рядом со мной, вертя в руках незажженную трубку, спокойно спросил:

— Ну что, Оленек, будешь у меня работать?

Я быстро закивала головой в знак согласия.

— Ты даже не хочешь знать, что я хочу тебе предложить? — прищурившись, чтобы скрыть улыбку, уточнил он.

Я энергично замахала головой «нет».

Он не стал упрекать меня в излишней доверчивости, только заметил:

— Повезло мне с тобой, Оленек! С тобой легко вести дела.

Да так честно сказал, что я даже загордилась! Вот я какая, легкая!

Это года через три я поняла, как мне повезло! Если бы не старый Андро, я бы где-нибудь да пропала!

* * *

Его величество, король Дубовик, выращенный отцом на манер родовитых горных скакунов в Домах над морем, загородной резиденции на окраине королевства, долгое время был для всех всего лишь заменой старшему брату, главному претенденту на престол Лазури.

Но вышло иначе. Державник, принц, которого растили на место короля, скончался в пьяной драке, когда в одну из темных осенних ночей скрылся из дворца с приятелями, чтобы кутить в самых злачных тавернах Лазури.

Свободное и мирное детство лишенной интриг и лести, чрезвычайно повлияло на настоящего короля Лазури. Дубовик презирал франтовство и все утонченные предписания, касающиеся поведения королевских особ.

Его простая душа имела тягу к обычным вещам таким, как хорошая рыбалка. Дубовик всем занятиям предпочитал ловить горную форель, с яркими красными и черными пятнами по серебристым бокам.

На одной из рыбалок он и познакомился с юной Лилеей, дочерью обнищавшего аристократа, вынужденной кормить себя и младших братьев самостоятельно.

Двое молодых сошлись благодаря любимому увлечению, и их дружба переросла в страстный роман. В заключение, как подобает в таких историях, они преодолели множество препятствий и, наконец, поженились.

Что с этого имели поданные их величеств? Простеца короля, который был суров, но справедлив. Королеву, начисто лишенную снобизма и преисполненную искренней жалостью к беднякам.

Меня изначально, в хорошем смысле, поразила простота нравов, царившая во дворце. Едва я вошел в зал на прием Дубовику просто растерялся. По всему залу на низких оббитых шелком оттоманках сидели беседующие вельможи, и определить, кто из них король, не представлялось возможным. Мне помог герольд, поклонившийся молодому мужчине с черными, как смоль, волосами, который рассматривал меня с доброжелательной улыбкой. Рядом сидела молодая красивая женщина с каштановыми волосами, собранными в косу. Первым делом она приказала отвести и накормить меня, а потом уже обсуждать дела.

В каком еще королевстве такое возможно?

Вспоминая это, сейчас я стоял перед королем, думая о деле. Кроме короля и королевы в зале для чтения никого не было. Значит, едва Репень закончит доклад, мы с королем останемся одни. Тут мои мысли прервал возмущенный возглас казначея:

— Эльфы в заботе о лесе сошли с ума — обстреливают людей и гномов, едва те показываются в лесу! Что вы думаете об этом, Андро?

Пришлось участвовать в беседе, которая велась на пограничную тему, к коей я не имел ни малейшего отношения, как и интереса, запоминая информацию скорее по привычке, а вдруг пригодится!

Король был возмущен этой новостью.

— Такое поведение эльфов к моим подданным непростительно, передайте коменданту приграничной крепости, что я жду подробный доклад об этом инциденте.

Сочувствую самодержцу, я кивнул головой, в это же время, предполагая, что столь важное хотел сообщить мне Ирга?

Репень, отчитавшись, раскланялся и ушел.

Король, который до этого момента лишь лениво кивал, слушая казначея, повернулся ко мне и тут же с ужасом сообщил:

— Андро… На этот раз пропал королевский скипетр.

Королева, которая до этого в беседу не вступала, изучая в руках магический свиток с заклинанием от кашля, младшенький принц постоянно болел, не сдержавшись, громко всхлипнула.

Я охнул и сел в кресло. Повисла тишина…

Потеря скипетра — потеря власти. Стол, тарелка, кувшин, скипетр… В голове формировалось что-то туманное. Но без древних книг по истории королевства не обойтись. Я как раз неделю назад давал поручение библиотекарю найти их. Видимо, что-то он нашел. Надо срочно зайти к Ирге!

Дубовик взволнованно поднялся и начал нервно ходить туда-обратно, меряя кабинет для чтения напряженными шагами.

— Что посоветуешь, Андро? — устало спросил монарх, растерянно потерев лоб. Но, видимо, это не помогло, и король в отчаянье прижался лбом к холодной мраморной каминной полке.

Я вежливо отозвался:

— Ваше величество, нужно достать или сделать новый скипетр и вести себя словно все в порядке, — коротко пожал плечами я. — Выбора-то нет.

— А ты? Что будешь делать ты? — с легким раздражением уточнил король, оторвавшись от холодной поверхности. Сейчас он никоим образом не напоминал молодого энергичного короля, больше смахивая на обычного перепуганного смертного. Его интересовали мои действия, но я кое-что для себя так и не решил.

— Я буду искать похитителя и дальше. Тоже делая вид, что все в порядке… — не очень убежденно пообещал я.

— Да, и я не хочу, чтобы ты кого-то допрашивал! Потеря скипетра должна быть скрыта! Ото всех! — тут же спохватился монарх, натянув на себя, словно личину, королевское достоинство.

— Не сомневайтесь, ваше величество! Я так и замыслил, исподволь расспросить ваших слуг… — Я коротко поклонился.

— Да, а дворян как допросишь? — прищурившись, поинтересовался Дубовик. — Сомневаюсь, что виноваты простые слуги.

Я вежливо кивнул. Судя по всему, пропажи окончательно подорвали доверие монарха к моему расследованию.

— Во дворце в ближайшее время ожидается праздник? — спросил я наобум, чтобы отвлечь их величеств от себя и своих планов. Сейчас мне ничего не поможет, в Лазури не осталось ни одной ниточки, надо ехать в Непруг. Но его величество нуждается в надежде, хотя у меня ее почти нет.

— Через два месяца ежегодный бал… — припомнил король, — Но ведь ты никогда их не посещаешь?

Но тут ее величество, по тонкости своей женской натуры, тут же подсказала основание для посещения подобного празднества:

— Я сообщу всем что, Андро одному тяжело, поэтому он пустился на поиски жены. Для этого на бал и явился.

Король замысел Лилеи одобрил мгновенно:

— Да, хороший повод…

Я кивал, как игрушка-болванчик голова на пружинке, думая, что только в глупых книгах на балу можно что-то узнать. Завсегдатаи подобных празднеств, сплетницы всех мастей, со стариком следователем делиться новостями не станут.

Поднял голову и вежливо пояснил:

— Хорошо… Но причина для посещения бала мне не нужна, я буду там под личиной, иначе ничего не выяснить. Версию с моей женитьбой отложим на потом.

Оставив их величеств в полном расстройстве, я откланялся и стремительно направился из королевского вечернего зала к библиотекарю. Однако при виде придворных мне пришлось опомниться и двигаться медленно уже изрядно хромая и дергаясь, тем более, раненая нога на самом деле разболелась от холода.

Минуя любопытных придворных, сжав зубы от нетерпения, я брел по роскошным залам дворца в сторону библиотеки. Двигаясь через золотой зал, я чувствовал, будто что-то упустил.

Через три гигантские палаты, попав в красный корундовый холл, уже понимал, что все плохо настолько, насколько вообще может быть!

Добравшись до библиотеки, обнаружил, что все ужасные подозрения ожили и оправдались! В огромном каменном зале будто пронесся вихрь, все валялось бестолковой мешаниной: развернутые книги, шкафы и передвижные лестнички. Кругом на белых мраморных плитах, словно осенью во время листопада, валялись отдельные листы, свитки, каменные таблички.

— Ирга! — Эхо разносило и возвращало отчаянный вопль под сводами, но никто не отзывался!

Избавиться в королевском замке от тела — легче легкого, открыть окно и все. Вокруг на много-много длин: горы, ущелья, горные кручи и глубокие реки.

Тщательно обследуя помещение, я нашел плохо прикрытое окно, серый каменный подоконник которого, был весь в крови. Вот и ответ, куда делся старый библиотекарь.

Я стукнул кулаком по стене:

— Проклятье! Всю жизнь ищешь счастье, а приобретаешь опыт. Иногда думаешь — вот оно счастье! Ан нет, опять опыт!

Вызвав стражу, я поручил им поиск Ирги и осмотр помещения библиотеки, а сам ушел домой, не в состоянии хладнокровно рыться в окровавленных книгах.

Крови и смерти не боюсь — войну прошел, а то, что напрасную смерть Ирги я мог предотвратить и не успел, делало проведение этого расследования невыносимым.

Глава вторая

Как только добрый маг предложил мне выбрать, где в его доме жить, немного разобравшись, я тотчас забрала себе весь чердак. Летом это не вызывало никаких проблем, но зимой… Не знаю, кто досаждал мне больше, Марта или мороз! Самое мучительное было, когда они нападали вместе. Но не могла я жить рядом со слугами, кто-то войдет незваным и вместо «его», обнаружит «ее»! А чердак закрывался накрепко, можно было без опасения снимать с себя мужские вещички.

Раньше-то я не по своей воле предпочитала мужскую одежду и мужское имя, а постоянный голод слепил из меня недоразвитого мальчишку. Работа и заботах о лошадях придали мне почти мужской облик. Из-за вожжей, которые стирали руки и которые приходилось натягивать совсем не с девичьей силой, чтобы управлять непокорными животными — ладони покрылись ровными мозолями, а и без того тощая фигурка двенадцатилетнего мальчишки стала жилистой и сильной.

Ко всему старый маг решил, что мне, как будущему мужчине, необходимо сносно владеть клинком и нанял для занятий Кермса, опытного учителя из стражников, который каждый день тренировал меня почти год. Но все это кончилось тогда, когда старый Андро случайно попал на мою тренировку, заглянув по своему делу к стражникам в казарму. Тогда он «высоко оценил» мою подготовку, устало пошутив:

— Убить, Оленек, не сможешь, но покарябаешь врага обязательно!

Ух, как я тогда разозлилась! Я рычала и плевалась, занимаясь с утра до вечера и стремясь изо всех сил научиться сражаться на клинках… пока до меня не дошло, что мне, пусть и выносливой, но куда более слабой, победить мужчину, даже менее техничного и юркого почти невозможно.

Тогда я убедила учителя, господина Кермса, найти мне в преподаватели лучника. Заодно обещая расхваливать его мастерство всем друзьям Андро. Я знала, на что надо давить в беседе, так как почти сразу выяснила, что старик-маг вроде поверенного у самого короля и при дворе его не только ни любят, но и очень бояться. Этим я и воспользовалась, насев на Кермса с просьбами о переводе к другому учителю.

И вот уже год с лишним осваиваю настоящий боевой лук. Результатов пока не густо, но, если все сложится, как надо, то цель я поражу. На первых тренировках я даже тетиву натянуть не могла! Как же потешался надо мной стрелок-учитель Бредис, парень лет на семь старше меня, черноволосый, крепкий как гном, хотя ростом выше многих людей. При этом стрелял он великолепно, словно настоящий эльф.

За первые занятия я получила от него столько затрещин, что позже, сидя в заброшенном доме, найденном случайно на окраине города, вся в слезах от незаслуженной обиды, строила планы со страшными «мстями».

Но позже все наладилось. Через несколько занятий мне удалось правильно натянуть тетиву и удачно выстрелить и мастер Бредис перестал меня мучить… Хотя, может я просто добила его своим упрямством. Еще бы! Боевой лук пять футов* чуть ли не длиннее меня! Но мне удалось его покорить! Да!

*1,5 м

Ко всему я недавно отыскала для себя новое увлечение, танцы! А все случайная встреча с «феей»!

Как-то я шагала в «свой» заброшенный домик, который нашла почти сразу, как стала ходить на занятия с господином Кермсом. В этом жилище не было окна и входной двери. Это была одна большая комната со скрипучим полом из необработанных досок, на которой стояла, прибитая к полу, грубая деревянная кровать.

Мне осталось пройти всего две улицы до «моего» дома, когда я заметила ее!

«Фея» выходила из богатой кареты. Своим блестящим башмачком с бусинками она шагнула прямо на каменную дорожку. Я как увидела ее — ахнула. Ножка изящная, походка летящая, кожа бархатная… и вся в кружевах! Казалось, она светится изнутри!

Одним словом — Прекрасная Фея!

Осматривая это чудо, я на миг выдвинула из-под плаща свою ногу в грязном корявом деревянном башмаке и, тяжело вздохнув, сильно приуныла.

Нет, Андро платил мне достаточно денег, чтобы купить себе добротную кожаную обувь, но я собрала и потратила все на дорогой черный плащ с красной шелковой подкладкой. Вот и пришлось «это» деревянное на ноги покупать, носить ведь что-то надо! Но все равно, потрать я все свои деньги на новые башмаки, мне не купить таких! Таких… чудесных.

На улицах видела много красивых и богатых дам, но… только эта девочка поразила меня настолько, что я кинулась к ней, просто не в состоянии упустить такую красавицу из виду! Догоняя ее по жидкой осенней грязи и опавшим листьям, я не знала, чего хочу, кроме конечно запрятанного в глубине души желания сказочного преображения в кого-то подобного.

«Фея» оставила нянек в карете с позолотой, медленно поплыла по каменной дорожке к большому красивому дому с дверью из красного дерева.

Добежав до «феи», ну не могла я думать о такой красавице по-другому, начала совсем странно обегать ее по кругу, не в состоянии оторвать глаз.

— Какая ты красивая! — восхищенно выдохнула я, делая еще один круг.

Девушка, испугавшись такого настойчивого внимания с моей стороны, остановилась. Из кареты выбралась дородная служанка, подхватив плотные серые юбки, поспешила на помощь молодой госпоже. Но я никого обижать не собиралась. Тут же остановилась напротив девушки.

— Прости, что напугал… Ты такая красивая! Я никогда не видел такой! — я говорила это от души. Девушка поразила мое воображение. Легкое прелестное платье с дорогой шелковой оборкой, нижние кружевные юбки, прекрасный парчовый плащ с меховым подбоем и прекрасные волосы в завитках и живых цветах. Бледные и ясные ее глаза светились умом и юмором и немножко озорством. Я поняла, что она моя ровесница, ну, если бы я ходила в нормальном женском виде.

— Ничего… Я тебя не испугалась, — подала голосок «фея», одним жестом остановив служанку в пределах досягаемости.

Миг, позабыв обо всем, мы всматривались друг в друга.

— Ты, мальчик, тоже очень симпатичный… — наконец вежливо высказалась фея.

Ага, как же, мальчик… Если бы! Я дружелюбно улыбнулась.

— Ты выглядишь как настоящая фея, а как звать тебя?

— Ирис, — и она кокетливо опустила ресницы.

Эх, я так не умею! У нее каждое движение элегантно и легко, идет — плывет по облакам, словно и нет никакой грязи и мокрых листьев под ногами.

— Красивое имя, а ты здесь учишься? — я показала в сторону большого здания, на котором только минуту назад прочла название «Школа элегантного танца».

Она кивнула, прощаясь, потом улыбнувшись чему-то своему, пошла к двери. Тонкие пальцы феи коснулись гладкой, до блеска отполированной поверхности ручки и, обернувшись, она мне мило помахала. Ей понравилось неприкрытое восхищение дворняжки, типа меня. А я с того момента заболела этим видением. Мне хотелось быть такой же прекрасной, как Ирис, а не юнцом и вечным малолеткой.

В конце той же недели, словно кто-то сложил одно и другое, а может, я просто очень сильно хотела стать «феей», нашла на улице плачущую Фиалку. Нет, тогда я не знала, что она Фиалка.

Просто равнодушно пройти мимо горя не смогла. Приблизившись, к девушке, безутешно рыдающей на скамейке у старого королевского сада, протянула ей свой носовой платок, и затем спросила:

— Кто тебя обидел? Хочешь, я скажу своему хозяину, волшебнику, и он их накажет? — Ну, не настолько я близка с хозяином, чтобы просить его о таком, но она очень уж горько плакала, мне хотелось утешить и отвлечь!

— А твой хозяин возьмет меня к себе жить? — раздраженно ответила девушка, отмахиваясь от меня.

Гордая. Но я не отступила:

— А тебе что, жить негде?

Секунду подумав, глядя на меня, она медленно кивнула, распахнув свои синие заплаканные глаза.

— Ну, если к волшебнику ты не хочешь, — пошутила я, — пошли, я покажу тебе кое-что!

Девушка поднялась и нехотя побрела за мной. На улице было холодно. У нас и летом прохладно — вокруг горы, а сейчас, так и подавно. Я быстро провела ее по улице и показала свой заброшенный домик.

— Ну как? Дверь можно сделать из плотных занавесок… — затормозив у порога, я припомнила, что еще из ненужного можно взять на чердаке. — Надо спросить Марту, она не жадная, может, что даст.

Девушка, спокойно оглядела жилище, повернувшись ко мне, сказала:

— Спасибо и на этом, а то я думала, что сегодня буду ночевать под открытым небом!

— Пока так и есть. Я что-нибудь принесу из дому. Подождешь?

— А никто ничего не скажет? — напряглась девушка. Ну вот, еще и честная, нет радоваться, что что-то просто так получит, так она еще и сомневается.

Я улыбнулась.

— Нет, госпожа Марта — она добрая. Правда, остальные слуги не очень, но перечить ей не посмеют, — девушка внимательно слушала, не сводя с меня глаз.

Я прошла к углу и села на пыльные не прикрытые доски кровати.

— Повариха меня терпеть не может и, если бы не экономка, то уже бы выжила из дома, как и молодой конюх, которому везде видятся конкуренты. Но это потому, что он лентяй и бросает лошадок без воды и еды, а я такого вынести не могу… — Девушка так и стояла посредине комнаты, внимательно слушая мой рассказ.

— Больше в доме кроме хозяина, волшебника, никого нет. Он старик и живет один. Ему нас хватает. И он очень-очень хороший!

Девушка, мягко ступая по поющим половицам, прошла и села на кровать. Положив небольшой узелок между нами, добродушно сказала:

— Меня зовут Фиалка.

— А меня Олень, — как всегда представилась я, не задумываясь.

— Ты хочешь сказать «Ольюшка»? — Она прищурила свои синие глазки, не сводя их с меня.

— Э… Да. А как ты узнала? — удивленно спросила я, просчитывая, на чем прокололась.

— Где ты видела уличных мальчишек с белыми носовыми платками? — с усмешкой спросила она, болтая ногами.

— Это нечестно! Мне их каждое утро сует Марта! Я думала, ты по моему виду догадалась! — сокрушенно сказала я, опустив голову. И по-настоящему расстроилась, что так легко попала в сети Фиалки. Завтра же выкину все платки!

— Не грусти… я никому не скажу. А вид у тебя как у мальчишки, — улыбнулась девушка, с жалостью наблюдая за моим смятением. И тут к моему удивлению Фиалка спросила:

— А о чем ты мечтаешь, Ольюшка?

Я, не секунду ни задумываясь, выпалила:

— О танцах! Я хочу ходить на танцы! Я хочу танцевать! Ну, еще кое-что хочу… только сейчас рано об этом мечтать.

— А что так? Почему не ходишь на танцы? — удивилась Фи. Я понимала ее удивление, в городке было несколько школ для простых людей, но у меня не было подходящей одежды, так что я просто отмахнулась:

— Это длинная история, а мне надо идти на тренировку, волшебник настаивает… учусь стрелять.

Мы расстались почти подругами.

Мне так не хватало общества ровесниц, что на радостях, что познакомилась Фиалкой, всю тренировку я то и дело пропускала замечания Бредиса. Под конец, разозлившись, он занес руку, чтобы дать мне оплеуху. Но моего «покарябывательного» мастерства хватило, чтобы выхватить из ножен подаренный для тренировок клинок Андро и мгновенно приставить его к горлу учителя:

— Бредис, не забывай! Руки на моем затылке не оплачиваются! Прочь!

— Что-то ты сегодня нервный… На красотку какую запал? — ухмыльнулся лучник, голой рукой резко отводя острие моего клинка от своей шеи.

— Запал, да… На престарелого лопуха Бредиса, — усмехнулась я и выскользнула из зала от взбешенного учителя.

Позади раздался гневный крик, мой тренер ради такого высунул голову за дверь под холодный ветер:

— Погоди у меня, завтра придешь заниматься, паршивец! Я тебе покажу!

Я захихикала, угу, приду, конечно, а куда деваться?

Заворачивать к Фи не стала, сначала пошла домой.

Марта, несмотря на свои размеры, так энергично двигалась по лестнице вверх и вниз со стопками постельного белья, что казалась мне милой пухлой бабочкой! Вон как белые кружевные крылышки на фартуке шевелись — просто таки порхали.

Злая повариха Тыквиха уже ушла домой, так что на мне никто не мешал поговорить.

На подходе к комнате хозяина — в которой я за три года ни разу не была, магический вход не давал и даже Марту волшебник запускал к себе раз в месяц для генеральной уборки, потом все запиралось и вновь пускало лишь хозяина, — я поймала неугомонную экономку:

— На чердаке в сундуке есть старые занавеси… — робко начала я, потупив взгляд. Мне не хотелось никому рассказывать о Фиалке.

— Я же говорила, что на чердаке слишком холодно, чтобы жить! — начала Марта старую песню.

— Они вообще еще нужны? — я не стала вступать в споры, иначе это затянется надолго и Фиалка окончательно замерзнет.

— Нет… Бери себе все, что хочешь, я на чердак годное не убираю, — с удивлением приглядываясь ко мне, мирно закончила экономка, тут же потянулась в карман за ключом.

Я помогла ей открыть дверь в кладовку и, довольно закивав, понеслась наверх на чердак прямо по главной лестнице.

Кому старье, лежащее там, и негодное, а кому в самый раз! Я знала, что Марта после моего вопроса спокойно отдаст все, что я найду на чердаке, даже если это будет нужно в хозяйстве.

Назад по городу я неслась к Фиалке с двумя большущими узлами в руках. В один из них я сложила найденные тряпки и посудную мелочь из залежей на чердаке — все, что смогла захватить с собой за раз; во втором тащила головку сыра, мед и сушеные груши для компота, рассчитывая купить горячий хлеб по дороге.

Каменная дорожка между домами была испещрена трещинами, под ногами вперемежку с грязью лежали опавшие листья. Поздняя осень во всей красе. Я была так воодушевлена предстоящим спасением Фиалки, что не замечала порывов ледяного ветра и чуть не пропустила уныло бредущего навстречу Андро.

Опасаясь расспросов, я свернула за ближайший забор и затихла, пережидая, когда маг удалится. Но вместо прежней радости в груди появилась жалость. Хотелось догнать и пожалеть бедного усталого старика.

Конечно, я ему помогала. Он по вечерам писал письма, а я их разносила. Но… Как же мне хотелось помочь ему в чем-то серьезном! И чтобы отблагодарить и чтобы просто поддержать его! Но пока к большему, чем привести к нему из конюшни лошадь или подать оружие, меня не допускали.

Добравшись до Фиалки, энергично очистила деревянные ботинки от налипшей грязи и листьев, шумно ввалилась в дом, опасаясь, что девушка ушла, не дождавшись меня. Но нет, бойко работая веником из тонких прутьев, с зверским выражением лица, Фи гоняла пыль с места на место.

— Фи, ты чего? Уборку затеяла? — я, перегнувшись, заглянула в другой угол комнаты через уже вычищенный девушкой очаг.

— А что сидеть просто так? — заворчала Фиалка, отставляя веник из зеленых прутьев к стенке.

— Посмотри, чего мне тут Марта надавала!

Ну, допустим, все тряпки и посуду мне дала Марта, а вот продукты из кладовки я утащила сама. Знаю, что это не хорошо, но если экономке объяснить, она и так даст, но растолковывать, зачем это нужно, как раз и не хотелось.

Я широким жестом вывалила содержимое узлов на кровать, а сама деловито предупредила:

— Ты разбирайся, а я в булочную поблизости сбегаю. — Прервав удивленный осмотр содержимого узлов, Фиалка медленно кивнула.

Я выскочила за дверь и галопом понеслась по улице за хлебом. Да, надо еще свечки купить, в домике у Фиалки совсем темно!

Глава третья

Я устало выдохнул, наблюдая за сломя голову несущимся по улице Оленьком.

Что я себе только не навыдумывал, старый дурак! Просто я совсем позабыл, какое в детстве счастье найти себе настоящего друга.

Сейчас-то живешь как в клетке, никому и ничему не веришь… Я печально покачал головой и повернул к дому, но тут молоденькая девушка, к которой бегал мой мальчишка, вышла из дома и, обойдя заброшенный палисадник с покосившимся забором, куда-то пошла.

Улучив момент, когда она достаточно удалилась, я заглянул в дом. В убогой комнатке на кровати лежали какие-то старые тряпки и немного еды. Вот что он тащил сюда в узлах!

Я кивнул сам себе. В Оленьке не сомневался и, уж тем более не опасался за домашний скарб. Однако меня волновало, с кем связался мальчонка.

Ну, вроде как, все в порядке.

Я устало развернулся и побрел домой. Все мысли сплошь о проблеме, и просвета не видно, в голове, словно что-то блокировало разум — ни единой мысли по делу!

Завтра начну с разбора королевской библиотеки, надеюсь, что у Ирги был каталог или помощники, а лучше и то, и другое. Чтобы найти… Найти что? Записи об артефактах. Книги о магии вещей. Рукописи о древней магии. Хотя очень сомневаюсь, что те, кто уничтожил Иргу, что-то из перечисленного оставили, но, в любом случае, это необходимо…

Потом и в Привражье отправляться. Надо кое с кем переговорить. Как раз придут ответы на мои запросы.

* * *

Я вернулась в дом одновременно с Фиалкой, она где-то набрала дров, а я накупила булочек и пирогов.

Как же предусмотрительно я приволокла старый котелок с чердака! Как раз на два человека. Сейчас компот из диких груш заварим и посидим, поговорим, закусывая булочками.

Пока в очаге разгорались дрова, мы пересмотрели все старые занавески, подобрали самые теплые и прикрыли окно и двери. Сразу стало уютно и тепло. Кровать накрыли белой занавеской, получился стол со скатертью.

Тарелок я не захватила, но у Фи нашлась салфетка, и мы все угощение сложили на нее.

— Хорошо как… — сказала Фиалка, оглядывая наш стол.

— Угу. Ты мне расскажешь, что с тобой случилось?

Фиалка повозилась, устраиваясь сбоку «стола», потом пояснила, нервно заталкивая черный локон за ухо:

— Ничего нового… Хозяйка лавки решила, что я имею виды на ее сыночка, выставила за дверь и даже не позволила забрать вещи…

— А он к тебе лез… — Ох, я столько слышала таких историй, что уже даже не возмущалась.

— Еще как лез! Я не знала куда деваться! А последний раз, так прямо при Леле! А мне, огреть кочергой или одеть ему на голову чугунок, нельзя! Он же хозяйкин сын, а словами не понимает! — Фиалка гневно распыхтелась, произнеся последние слова почти криком.

— Вот и хорошо, что ты ушла! — заверила ее я, присев с другого конца. — Найдешь себе другую работу. А кем ты работала в лавке? И кто такой Лель?

— Шила. Подгоняла одежду… когда что, — она пожала плечами. — Лель — ну… я ему нравилась. — Фиалка тяжко вздохнула, грустно опустив глаза к полу.

Ты ему или он тебе нравился? Вздохнув почти также тяжко как Фи, я вслух сказала:

— О, ну тогда ищи потихоньку работу и не переживай, а твоя хозяйка пускай голову ломает, где найти работницу как ты! И Лель появится, раз ты ему нравишься…

— Ой, Ольюшка, какая ты наивная и добрая! Но, все равно, спасибо, — Фиалка мягко улыбнулась. Чтобы отвлечь ее от бед и настроить на лучшее, я рассказала, как попала к волшебнику, и мы в один голос признали, что мне тогда безумно повезло!

С тех пор Фиалка прочно вошла в мою жизнь, изменив ее в лучшую сторону. Андро почему-то перестал посылать меня с письмами, теперь я вместо адресатов с утра бежала к Фиалке, потом помогала на конюшне, — это я сама так решила, конюх весь день дрыхнет, а мне лошадок жалко, — и вновь неслась к Фи.

Из благодарности Фиалка, используя старые бархатные занавески сиреневого цвета, за неделю сшила мне замечательное платье, так что я теперь могла посещать недорогие уроки танцев. Конечно, не в той роскошной школе, в которую ходила Ирис, но все же я, наконец, танцевала.

Конечно, мне это давалось легче, чем тренировки по стрельбе, проблемы были с грубыми манерами и тяжелой мужской походкой, которые я сознательно развивала в себе все эти годы, пытаясь соответствовать образу мальчишки. Теперь приходилось учиться женственно «порхать», а вот этого я как раз и не умела. Танцы вела леди Гортенз, молодая особа с тонкими губами, требовательная и суровая, но с Бредисом ее требования, конечно, не сравнить.

Пошел месяц такой наполненной делами жизни. Я как всегда сидела у Фиалки. Мы придумали сколотить из старых досок что-то вроде двери, которую она обила одеялом с лоскутками внутри, так что у нее теперь было тепло, чисто и уютно.

Однако, когда сегодня я заглянула в дом к Фи, понурив плечи, она сидела на пеньке-табуретке перед зажженным очагом. И ничего не делала! Это совсем на нее не похоже, она же не может сидеть без дела, вечно суетясь, как маленькая синеглазая муха. Небось, опять вспомнила своего ненаглядного Леля, жившего рядом с лавкой, где она работала.

— Фи, что с тобой? — озабоченно спросила я, ставя котомку с сыром и хлебом на стол.

— Опять вспомнила и расстроилась… Он ведь так и не пошел меня искать! Он меня не любит, наверно.

— Что значит: «Он меня не любит⁈» — нарочито возмутилась я. — Как поймаешь, пару раз сковородкой по зубам и: «Прафти, любимая, я афыбался».

Фиалка звонко рассмеялась, потом печально вздохнула, вспомнив о грустном:

— Он хороший…

Я картинно закатила глаза и, предусмотрительно откинув руку с сумой с продуктами, рухнула на пол как подкошенная… Ох уж мне эти «болезни сердца» — полное отсутствие ума!

Тут бы выжить! Сегодня я работаю и живу у мага, а завтра? Вот случится что со стариком, куда я пойду? Буду мучиться, как раньше Фиалка. Да и сейчас ее положение нормальным не назовешь. А она все «любова, любова». Тьфу!

Фи, поджав губы, оглядела картину моего «обморока» на полу, и со вздохом сказала:

— Ладно, Оль, вставай. Давай попьем чай! Чайник вроде закипел?

Я легко поднялась со скрипящих половиц, и, очистив рукой свою одежду, сказала:

— Давно пора! Я вообще еще не завтракала. Вон уже сознание теряю!

— Что серьезно? — Фиалка испугалась.

— Нет, конечно! Марта меня заставляла позавтракать, а я не стала есть… подхватила сыр и убежала.

— А тебе за сыр ничего не будет? — виновато поинтересовалась она, нарезая соленого «виновника» на аппетитные кусочки.

— Нет, Марта сначала просто ругалась, что я ничего кроме сыра не ем, и не вырасту… ну как всегда, а потом Тыквиха нажаловалась хозяину, что я все беру без спроса, а он как-то узнал о тебе и сам приказал экономке давать мне еду.

— Так они обо мне знают? — казалось, Фи даже покраснела от этой мысли.

— Да, причем сказала ему не я, он сам как-то прознал. Маг, что ты хочешь… Но Андро очень добрый, ты не бойся.

Фиалка недоверчиво кивнула и позвала за стол, который мы сложили перед очагом из камней и глины, прикрыв все сверху старой крышкой от сундука, доставленного с того же чердака. Стол получился устойчивый.

— А что у тебя на тренировках? — Фиалка очень переживала за наши постоянные стычки с Бредисом.

— Вчера мой маг был по делу у стражников и случайно попал на тренировку… — Фи, молча уставилась на меня, ожидая продолжение рассказа:

— Я же не сказала ему, что уже больше года учусь стрелять из лука. Он думал, что я все еще сражаюсь на клинках. Но рассмотрев, чем я занималась на самом деле, Андро всего лишь в удивлении спросил: «А почему вы начали тренировку с боевого лука?» — Я постаралась голосом передать его удивленный тон: «Даже бойцы из лучников-конников начинают со специальных тренировочных, а вы с боевого, да еще и с пехотного!»

— И что дальше? — Фи, переживая, полностью ушла в мои проблемы.

— Ну… он потом гневно посмотрел на Бредиса так, что тот стушевался. Андро, поджав губы, в негодовании покачал головой: «Оленек, бросай эту громадину и пошли со мной! Я дам тебе, на чем тренироваться!»

— А что ты?

— А я улучила момент и из-за спины мага показала Бредису язык, — невинно расписала я свой «подвиг». — Он меня сильно обидел. Не готова я его простить, но так как Бредис честно и усиленно меня учил, мои «мсти» пока безобидные…

Благо образ мальчишки даровал мне некоторую невинную вольность в отношениях: ну язык там показать или подножку сделать, гадость сказать…

Фиалка рассмеялась:

— Ну, а маг?

— А Андро дал мне это, — я продемонстрировала за спиной маленький и очень компактный эльфийский лук из эльфийской же лещины.

— Вот это да… — Фиалка ничего не понимала в оружии, все равно оценила подарок по достоинству.

— Угу, Андро сказал, что с «такими», — я довольно потрясла подарком, — тренируются все эльфийские дети. Он задуман легким, чтобы не отбить им охоту к стрельбе.

— Повезло тебе, «эльфийский ребенок», — Фиалка расплылась в улыбке.

— Это точно, но теперь к этому привыкать надо, все равно как заново учиться.

— Ага, тяжело тебе, бедная Ольюшка… — Фи взвесила мое оружие в руках и довольно кивнула. — Легкий!

Я покачала головой — нет, я не бедная, я счастливая!

Я допила свой чай и ушла к Бредису на тренировку.

Лук был просто сказочно легкий и послушный. За одно занятие я почти освоила его. Конечно, непривычно держать в руках эту игрушку, но так хотелось хоть с ним достичь чего-то, а то и клинки были зря, да и год с боевым луком, получается, я потеряла тоже.

Сегодня Бредис был злой и опухший. С насмешкой оглядывая мою «игрушку», он то и дело сплевывал и ворчал про себя. Рук не распускал, но вопль:

— Да что ты делаешь, щенок! Бери выше! — то и дело отвлекал меня и мешал сосредоточиться на цели.

Под конец, прислонившись к дверному косяку, держа в руке большую глиняную кружку и осыпая меня насмешками, Бредис со смаком тянул желтое пиво.

— Ты решил, что раз у тебя эльфийский лук, то и стрелять ты будешь как эльф? — хрипло бурчал он, болтая перед моим носом своей нескончаемой кружкой.

— Ничего я не решил! — огрызнулась я. Меня достало его нудение, еще говорят, что женщины пилят, угу, так мужчины пилят еще хуже! Не знаю, чем зацепил его самолюбие Андро, но Бредис как с цепи сорвался!

— Ты мне побунтуй, побунтуй! Я тебе покажу! — начал, было учитель.

— И?!. — равнодушно вопросила я, прицелившись в деревянную цель, висящую на стене. Судя по всему, Бредис сегодня тупо пьян.

— Что «и»? — он, кажется, забыл, о чем только что говорил, с угрозой меня оглядывая.

— Что покажешь? — вежливо уточнила я.

Учитель расценил этот вопрос как высшую степень дерзости. От нетерпения поставить меня на место, с каждым шагом выплескивая желтую вонючую жидкость на каменные полы, натертые тысячами ног до блеска, Бредис кинулся за мной.

Ну, нарываться не стоит. Прижав к себе лук, я слетела с места и, спасаясь, за полминуты обежала весь зал для совместной тренировки двухсот бойцов. Такое мы уже проходили, он силен и быстр, но поймать того, кто вмиг легко разворачивается и несется в другом направлении, ему не под силу.

Все было как раньше, бешено ругаясь, как погонщик волов, заодно обещая меня покалечить, учитель в бешенстве мчался по кругу за мной. Показав язык, я прибавила скорость, увернувшись от него… пока не поехала на разлитом пиве, потеряв равновесие, споткнулась, чуть не свалившись.

Но, как оказалось, это еще не все! Вслед поскользнулся и Бредис. С размахом влетев в меня, он все-таки обрушил нас в мерзкую пивную лужу на полу и рухнул сверху на меня неподъемным камнем.

— А ты… щенок, ты!.. — пытаясь встать, чтобы сделать больно, Бредис с остервенением положил руку на мою грудную клетку, с усилием опираясь ладонью… внезапно нащупал некое анатомическое несоответствие.

Он на миг замолчал, тупо разглядывая мое лицо. Открыв рот, видно хотел что-то сказать, но я с раздражением выбила ему руку в локте так, что он упал лицом вниз, и мгновенно выкатилась из-под учителя.

Пока он приходил в себя, я отряхнулась, насколько это возможно от пива и пыли, и вышла из зала. Спокойно подтянув к себе сумку, лежавшую на скамье, я закинула ее на плечо и, коротко кинув учителю: «До завтра», шаркая деревянными башмаками, вышла из зала на холод.

Как глупо получилось…

Хотелось кому-нибудь пожаловаться на такую ерунду, которая, очень меня зацепила. Но Фиалка, наконец, нашла работу и уже неделю по вечерам работала до ночи. Танцев сегодня не было и я, вяло кутаясь в плащ, пошла к себе.

Дома меня тоже ждал сюрприз — удивительный разговор с Мартой.

Марта очень хорошая женщина и давно бы таскалась со мной, как с родной дочь… тьфу, сыном. Но я сознательно не хотела ни к кому привязываться — больно это! Очень больно. А так, я здесь работаю и все. Хотя и очень вольготно, даже невозможно сравнить с другими, которые днем и присесть не могут, чтобы того же чаю попить… А уж тех, кто встает, когда хочет, или учится за счет хозяина, и вовсе не знаю.

Деньги мне давала лично Марта и тут же начинала перечислять, что я не должна позабыть из покупок для себя. Хорошо, что она не знала, что я это «она», а то бы вовсе свела меня с ума количеством «необходимого», без коего я прекрасно обходилась.

Дежурно расспросив о занятиях, Марта повела меня к себе под предлогом помощи. Я с интересом огляделась. У нее в комнатах я была не раз и меня всегда поражала особая обстановка царившая здесь: какие-то пожухлые детские акварели развешанные по стенкам, прогнувшийся диван, когда-то дорогие стулья с сидениями из стертого бархата с бахромой… Лавка древностей какая-то. Даже у меня на чердаке все было куда лучше!

Она могла в один миг все поменять на новое! Хозяин поощрял появление новых вещей, и весь дом сиял как начищенный золотой, а здесь, казалось, само время застыло!

Ее полное лицо раскраснелось от волнения, когда посадив меня на вытертый от старости стул, начала разговор:

— Ты не привыкай к такой воле! Вот господин женится и все! Хозяйка не позволит брать продукты без спросу, бегать по главной лестнице или закрываться на чердаке.

Из всего вышесказанного я услышала: «господин женится!».

— Он же старый! — пораженно промолвила я.

Марта усмехнулась:

— Ну… тебе сейчас и тридцатилетние старые. Мне об этом одна придворная дама рассказала, она узнала из самых честных уст!

— Он чё, ей сам сказал или предложение сделал? — с налетом вульгарности в голосе ерничала я.

— Нет, ее величество обмолвилась!

В комнате повисло молчание.

— Вот это да! Ай да Андро, ай да старичок! — я качала головой и никак не могла успокоиться.

— Старичок то, старичок, — да живой человек! Каждому нужна половинка! Как бы дела хорошо не шли, одному человеку счастья не видать! Так уж положено!

Тут вспомнив причину разговора, я обиженно сказала:

— Но он же мне сам все разрешил!

— Одно дело холостой мужчина, другое хозяйка в доме! — мудро заметила Марта.

И чего я волнуюсь? Фиалке помощь уже не нужна, она работает, так что и продукты я больше брать не буду.

Я кивнула головой:

— Хорошо, Марта. Я больше ничего не возьму. И по лестнице бегать не буду. Не переживай.

— Зря ты так, обижаться не стоит. Я ничего против не имела! — засуетилась Марта, то складывая руки на белом фартуке, то вновь размыкая их.

Я устало отмахнулась, поднимаясь:

— Я и не обижался, — потом с любопытством оглядев облезлый стул, на котором только что сидела, небрежно спросила:

— Вся мебель в доме новая, а что ты эту рухлядь у себя держишь?

Марта на миг смотрела на меня, не понимая, потом отвернувшись, сухо пояснила:

— Это любимый стул моего мужа… — она тут же запечалилась, вытирая нахлынувшие слезы в уголках глаз. Замявшись, гадостно ощущая себя невоспитанной свиньей, я растерянно прошептала:

— Извини, я не хотел. Не думал…

— Не переживай, я это о своем… о стариковском.

— Спасибо, что предупредила о новой жене! — выдохнула я и скрылась из комнаты. Потом шагая по улице, куда глаза глядят, думала, «Что еще можно ждать от такого дня?»

Фи, к моему удивлению, уже вернулась из лавочки. Показывая на кучу ткани, валяющуюся на кровати, она пояснила:

— Я домой взяла, чтобы доделать…

— А тебе за это заплатят? — с подозрением оглядев наваленные ткани, меркантильно спросила я, привычно устраиваясь на стуле перед очагом.

— Угу… конечно, я за готовое платье получаю, — с непониманием ответила Фи, аккуратно подкидывая в очаг дровишек. Затем подхватила недошитое платье и, устроившись у огня, начала наживлять ткань на нитку.

— А я вот не знаю за что «получаю»… — грустно понизив голос, я рассказала ей о конфузе с Бредисом, а закончила новостью от королевы. Понимая, что сегодняшний день уж очень затянулся.

Прижав к груди лоскутки, Фи замерла в удивлении.

— И что будешь делать на тренировках?

— Косить под уличного мальчишку! — вздохнула я, вытягивая ноги поближе к теплу.

— А ведь разговор твой, Ольюшка, не похож на речь уличного босяка… — робко возразила подруга.

Я равнодушно пожала плечами:

— Папа был учителем, а мама обедневшей аристократкой… Я же все-таки не с рождения на улице.

— И что не нашлось никого, кто мог бы забрать тебя к себе? — недоверчиво произнесла Фи, не отрывая рук от шитья.

— Зачем сейчас об этом говорить? — негромко сказала я. — Я выжила и живу неплохо! — Я отвернулась, недовольно пожав губы, и демонстративно надувшись.

Фиалка хихикнула:

— Ладно, важный-бумажный, прости… Я бы на их месте никогда тебя не бросила!

— Это потому, что ты была на моем месте… и вообще, они обо мне не знают!

— Ну, понятно… — вздохнула Фиалка, сев рядом и сложив руки с тканью на колени.

Допив чай, я вернулась домой, словно лист гонимый ветром, но это было еще не все! Оказалось, что Андро сейчас, на ночь глядя, уезжает!

Марта, которая никогда не указывала хозяину что делать, слезно умоляла ни ехать одному верхом, а присоединиться к каравану. Я, молча стояла вдали, не понимая, с чего она так разволновалась!

— Андро! Вам нельзя в Привражье одному! Там есть шайки, которые только конных одиночек и ловят! — Говоря, она беспокойно охала, не сводя с хозяина встревоженных глаз.

Он устало кивал, но все же упрямо собирался в путь. Я тихо ему помогала, подавая то одно, то другое, не дожидаясь просьб старого мага. Все же такое поведение Марты меня напугало. За три года я не видела ее такой взволнованной и несчастной!

Когда Андро уехал, я вошла в дом, чтобы выпытать у Марты, что ее так испугало.

* * *

Погруженный в свои мысли, я скакал по темным и гулким улицам ночного города. Скакал от короля, который совсем приуныл и ни во что уже не верил. Я не испытывал страха наказания, но ощущение громадной ответственности, возложенной на меня монархом, очень тяготило.

Привязав лошадь у дверей дома, отправился к себе наверх, чтобы приготовиться в дорогу.

Я не собирался будить слуг, но в доме еще никто не спал. Не было только верного Оленька, состоявшего при мне с давних пор, так как был подобран совсем мальчишкой. Наконец, пиная в раздражении сухие листья, возле конюшни появился и он.

Заметив у меня в руках седельные сумки, Оленек взволнованно спросил:

— Господин, что означает эта спешка? — Я обернулся и поглядел на него. Время будто, совершенно не трогало верного слугу, Оленек, так и остался мелким и безусым.

— Что-нибудь приготовить? Может быть, я должен вас сопровождать? — беспокоился мальчишка.

Я покачал головой, думая о своем. Уже с десяток раз намеревался отвести его к знаменитому лекарю Тиодею по поводу мелкого сложения и отсутствия усов, но постоянная занятость, появление в доме только глубоко за полночь препятствовало исполнению задуманного. Да и мальчишка никогда и ни на что не жаловался, что к моему стыду, тоже отодвигало на неопределенное время посещение королевского корифея от медицины.

— Нет, Оленек, — я устало оперся бедром о стену конюшни, куда мы пошли за лошадью, оставив нервную экономку в доме. — Ты остаешься здесь. Эту поездку мне придется предпринять в одиночестве. Приготовь лишь немного провизии. Я предполагаю, по возможности, скакать до разбойничьего Непруга без остановок. Чем меньше людей меня увидят на дороге, тем лучше.

— И если вас ранят, старче, или убьют? Кто позовет вам лекаря? Может Марта права и вам лучше не ехать верхом, а нанять воз у караванщиков? — глаза мальчишки беспокойно распахнулись в ожидании ответа.

Оленек мне нравился именно потому, что вел себя не как наемный слуга, а как заботливый внук. Родной внук. Особенно, если учесть, что мне еще рано их иметь, внуков этих. Хотя с такой жизнью, я и детей не увижу!

Я остановился на пороге и вспомнил свой давний план, решил, наконец, его исполнить. Заведя мальца в оружейную комнату, взял свой детский меч и, протягивая его Оленьку, сказал:

— Видишь, этот меч меньше обычных и намного легче. Так тебе проще будет с ним управляться.

— Какой он… я таких еще не видел! — с восторгом выдохнул мальчишка, принимая подарок.

— Бери, он твой, только Марту успокой, когда я уеду!

Мальчишка кивнул, не сводя любопытных глаз с подарка — ему явно хотелось скорее его испробовать.

Завершив сборы, я запрыгнул на лошадь и в темноте поскакал к Непругу. Путешествовать зимой, удовольствие ниже среднего. Но надо, значит надо! И никому дела нет, что мороз немилосердно сечет кожу, пронизывая ледяными пальцами шею и слабо защищенные места. Уже понятно, что к завтрашнему вечеру я доберусь в Привражье ледяной статуей.

Марту с ее беспокойством об опасностях было жаль, но пока меня больше тревожило состояние коня — выпавший вчера вечером снег, обледенел и под хрупкой коркой скрыл все рытвины и ямы дороги. Неловкое движение и конь захромает, тогда мне точно придется с караваном добираться!

Путешествовать я искренне любил — была бы цель. Расследование в библиотеке показало, что кроме Ирги исчез целый сектор с эльфийскими книгами. Возможно, это лишь маневр для отвлечения внимания от настоящей проблемы, хотя есть большая вероятность, что больше ничего уничтожить, элементарно, не успели. Пока это одни догадки, но мне нужно срочно разыскать Веселого эльфа, старого скупщика краденого из Непруга.

Ночами в горах быстро передвигаться опасно. Я придержал Орлика и наложил на нас щит от холода. Стало намного легче, минус в качестве густого запаха лошадиного пота присутствовал, но я быстро привык. Главное, унялся ледяной ветер. Двигались мы быстро, за ночь миновали горную часть дороги, а к утру выбрались в поросшее лесами предгорье.

Места дикие, опасные: кроме разбойников, одиноких троллей-людоедов здесь водились блуждающие туманы, которым и мороз нипочем, — попадая в него, путник начинал задыхаться, терял ориентацию и в итоге погибал в глубоких расселинах, которыми изобиловала окрестность. Кто-то еще говорил, что в нем водились чудовища, но я никогда не воспринимал это всерьез.

Выровняв утомившегося коня, направил его шагом, давая отдых уставшему животному.

— Ничего, Орлик, потерпи, уже мало осталось! — я легко похлопал его ладонью по крупу, поддерживая. — Как прибудем, отправлю тебя отдыхать на конюшню к «Беззаботному Барбу».

Но тут я остановил коня, готовый зарычать от бессильного осознания поражения! Кто-то завалил дорогу стволами деревьев и, не разобрав преграду, здесь не проехать! Поднял коня на дыбы, быстро огляделся в поисках обходных путей, но место для засады было выбрано идеально, я мог только повернуть назад к Лазури.

Разворачивая коня, увидел с гиками и свистом всадников, окружающих меня со всех сторон. Вот и разбойнички!

Я вынул клинок, но ничего не успел. Разбойники накрыли нас с Орликом волшебной сетью. Вырываясь из-под нее, спрыгнул с коня, — так вести бой было сподручней. Ускользая от бандитской шайки двигаясь вдоль скалы, попытался заплести боевое заклинание, но от удара в спину воздух покинул легкие, колени подогнулись и я рухнул наземь.

Белый свет в глазах померк и я отключился.

* * *

Марта плакала. Спрятав драгоценный подарок мага на чердаке, я ходила вокруг экономки не в состоянии ее успокоить.

— Но Андро же маг! Какие там разбойники!.. — но Марта заплакала еще громче, я продолжила утешать. — Да он их одной левой размажет! Пусть только на него рыпнутся!

Все также рыдая, Марта покачала головой, не принимая шутку. Но все же подняла глаза и пояснила:

— Там за перевалом есть шайки, которые ловят именно конных. Мне и Калинка рассказывала. Я столько об этом слышала! От них не уходят, будь ты хоть сто раз магом!

— Ну что с ним может случиться? Он в Привражье сотню раз был! — с воздетыми к потолку глазами, убеждала Марту я.

— В Привражье может ничего и не случиться, если он туда доедет, — всхлипы усилились, — и раньше он был там только в сопровождении охраны!

Я от бессилия вразумить рыдающую даму, готова была с ней ругаться. Но благоразумно решила пойти к себе и подумать над новостями…

Сидя на кресле на чердаке, печально оглядела свои уютные владения. Так не хочется по холоду куда-то ехать! Все-таки я, также как и Марта, боюсь за Андро. Добрый он, да и старенький. И, в правду, обидят! Может защитить я не смогу, но помочь ведь в силах?

Итак, окончательно решено, сейчас же еду за ним!

Я бы с удовольствием позвала Фиалку с собой, но она с трудом нашла себе место швеи в соседней лавке, так что об этом не могло быть и речи. Собираясь в путь, я быстро покидала в сумку теплые вещи. Если Марта узнает о моем замысле, будет столько шума… Представив ее реакцию, я покачала головой. Буду уходить тихо!

Знаю, что значит жить без дома и, конечно, мне страшно все: зимний перевал, лед, пронизывающий холодерг, страшное незнакомое бандитское Привражье… Но отступать не буду, иначе, как говорила мама: «так всю жизнь от трудностей и пробегаешь!»

Я положила в сумку сотню настоящих наконечников для стрел, наточенных уютными вечерами в компании Фиалки. Их вроде как перед боем готовят, но я запаслась впрок и для лука с мечом нашла большую котомку, чтобы оружие в глаза не бросалось.

Сложно будет без договора найти караван, но, может, получится…

Завернувшись в теплый плащ, я тихо выбралась с чердака, и на цыпочках, таясь, пошла по черной лестнице к выходу… у которого меня и поймала Марта. Охая и хватаясь за голову, она испуганно сказала, вытирая заплаканные глаза:

— Что ты, детка, сочиняешь? Не вздумай сейчас ехать!

Ага, значит позже можно, я печально усмехнулась, подняв глаза на экономку:

— Я все равно поеду! Меня не остановишь! Я решил! — упрямо заявила я.

Марта медленно покачала головой.

— Тогда подожди меня! Я хоть провожу!

— Только до порога! — имитируя властность, заявила я.

— Ну что это такое, — запричитала Марта, — я хоть поесть в дорогу соберу, подожди!

Я сурово кивнула.

Марта унеслась на кухню, едва слышно заскрипели несмазанные петли погреба, раздались глухие частые шаги. У меня была мысль, уйти ее не дожидаясь, но так бессовестно поступить с Мартой я не могла.

Наконец, экономка груженная торбой полной продуктами, появилась у черной лестницы, продолжая причитать:

— Может не надо, а? Куда? Зимой в горы и тролли не ходят, а ты…

— Я иду!

Марта протянула мне торбу и, обняв на прощание, вздохнула:

— Не рискуй зря! Аккуратно там!

Я для порядка кивнула.

— Чуть не забыла главное! — Марта быстро сунула мне тяжеловесный кожаный кошель. — Все за хозяином едешь…

Я деньгам обрадовалась — у меня своих кот наплакал. Спрятав кошель за пояс, пообещала:

— Не переживай, все перерою, а Андро найду. Ты не знаешь, кого он хотел в Привражье увидеть?

— Да когда он о чем таком говорил⁈ — удивленно воскликнула Марта. — Все тишком, да молчком… Как ты.

Я улыбнулась, повесила торбу на пустое плечо и, кивнув всхлипывающей Марте, зашагала к Верхнему караван-сараю Горной Лазури.

Идти было далеко, пристанище путешественников было на другом конце города. Но мне все же повезло, я выкупила у здорового караванщика последнее место на телеге для пассажиров. Те, кто пришли позже, шли пешком.

Если скакать на коне, то добраться до Непруга можно куда быстрее, чем караваном с товарами и охраной, но, по мнению Марты, прибыть целым почти нереально. Ну, а нормально добраться до места можно только сообща.

Пока, лежа на краю телеги, я рассматривала упрямо мерцающие точки в небесной сфере, караван из двенадцати груженых возов и двух отрядов охраны еще затемно тронулся в путь.

Дорога дергалась изломанными зигзагами — мы передвигались горными тропами.

Лежать в телеге было невозможно, немилосердно трясло, сильнее, чем от холода на перевале. Иногда друг о друга стукались зубы, доводя меня до дрожи отвращения, но стало еще хуже, когда я чуть не уснула, и в дробилку зубов случайно попал язык. От боли сон как рукой сняло! Застонав, схватилась за лицо обеими руками.

Когда язык немного отпустило, притянула к себе котомку, зачехленный колчан с луком и ножны с мечом — подарками Андро, и спрыгнула с телеги, предпочитая идти пешком.

Лениво откинувшись на половину соседней телеги, на меня с неясной улыбкой на губах смотрел здоровый детина. Вот громила! Сколько места занял… а может он хозяин груза? Не знаю. Что ему от меня надо? Чем это он любуется? Хотя здесь не на чем было зацепиться глазу: туман, холод, уныние, сырость и большие и маленькие камни, камни, камни.

После полудня, тяжело шагая в центре каравана, я уже с теплом поглядывала на свое место в телеге, но пока садиться не решалась.

Мы почти миновали горы, и теперь вдоль дороги раскинулся голый, прозрачный от облетевшей листвы подлесок. Очень красиво, эх, сюда бы летом!

Я давно бы пустилась в путешествия по миру, но пока не с чем…

Так что, пока все осваивала постепенно: училась сражаться, читала книги известных путешественников, покупала подходящую одежду.

У меня уже есть потрясающий плащ и две рубашки из тонкого полотна. Еще надо собрать золото на сапоги и плотную ткань для штанов — Фи обещала сшить точно по мне, такие, которые скроют все недостатки… ну, в смысле женские изгибы.

Пока поживу у мага, а потом и в путь, мир смотреть…

Глубокое раздумье прервал рык бурого медведя гигантских размеров, шатуна или как его… Я такое видела впервые! Зверюга, ошалело ревя, несся с порядочной скоростью вдоль опушки леса, легко догоняя караван. От его рева по коже пошли мурашки, руки судорожно вцепились в котомку с мечом…

Страшно!

Охрана, сгруппировавшись в конце каравана, начала обстрел, но тонкие снаряды только злили подранка, вызывая еще более дикий рык и озлобление.

В бешенстве от боли, дико ревя, зверь угрожающе поднялся на задние лапы, давая шанс стражникам обстрелять уязвимый части тела зверюги. Те его не упустили — новые стрелы попали медведю точно в брюхо. Зверь живо сообразил, чем ему это грозит, с размаху мягко плюхнулся на передние лапы и понесся к нам еще быстрее и через секунду достиг последних телег.

Возницы в панике резко понукали дрожащих от звериного рева лошадок, скользящих по обледеневшей дороге из последних сил; повозки с грузами в любой момент грозили перевернуться; люди, спотыкаясь, в суматохе бежали, рискуя попасть под колеса телег.

Я, было, пожалела, что спрыгнула — сейчас была бы далеко впереди с криками бегущей толпы, но меня заворожило лицезрение ужасной встречи с медведем, который мгновенно задавил лошадку и добрался до рыжеволосого возницы, подмятого павшей лошадью и телегой.

Зверь уже шатался, заливая заледеневшие камни горячей кровью, а у раненого появился шанс спастись.

Преодолевая парализующий страх, я двинулась к стражам, расчехляя лук…

Опытные охранники не спасовали, хладнокровно обстреляли взбесившегося зверя. Двое смелых молодцов оббежали рычащего медведя по краю, который в этот момент по-хозяйски навис над задавленной лошадью. Безумно рискуя, они вынесли покалеченного возницу прямо из-под самого носа взбешенного изувера и тут же спрятали окровавленного человека за небольшой скалой, пока его отвлекали другие стражники.

Народ больше не паниковал, заворожено следя за происходящим, а когда, наконец, озверевшего убивца охранники добили мечами, принялся веселиться.

Здоровый парень в меховом жилете, что мне раньше все улыбался, ловко выудил из глубин телеги глиняную кружку, большой бурдюк дорогущего приморского вина и понес его стрелкам, чтобы похлопав по каждого плечу, угостить хорошим напитком. Его примеру последовали и остальные: кто понес стражам окорок, кто лепешек, кто забродившего на фруктах горного меда…

Кто-то из мужчин взялся помогать вознице, перемотав поломанную ногу, кто-то для обезболивания вливал ему в горло крепкую бражку из дички.

Люди расслабились, улыбаясь, и с облегчением посматривая на громадного зверя. Это нападение всех объединило, хотя минуту назад они могли оттолкнуть друг друга в погоне за ускользающими возками.

Быстро собрав затупившиеся стрелы, охранники спокойно приняли дары от спасенных людей и сели обедать.

В общем, случился нежданный привал, которым надо воспользоваться. Скинув с плеч мешок на обледенелую землю, осмотрелась, куда бы пойти. И близко нельзя — люди, и далеко страшно, вон тут какие «ужасти» водятся!

Раненого возницу, тихо стонавшего в беспамятстве, уложили в повозку к щедрому детине с вином, а груз из поломанного возка раскидали по другим телегам. На месте, где зверь нагнал несчастную лошадь, остались залитые кровью обломки деревянных оглоблей и части развалившейся телеги.

Я припомнила, что и в целом виде на телеге сидеть невыносимо, а с переломами лежать… и представить страшно! Но пока все веселились и укладывались, наконец, выбрала куда лучше отойти по своим делам. У самого леса стражник, по-хозяйски сидевший на тюке с тканями из поломанной телеги, заметивший мое направление, сплюнул в сторону остывающей туши медведя и сказал:

— Опасно! Тут кругом пещеры. В них или разбойники спрятались или сокровища разбойничьи лежат. Кому как повезет! — Подмигнув, он грубо загоготал, я почти пожалела, что пошла в эту сторону, но тут он продолжил. — Помню, как мальчишками мы бегали здесь мечтали найти легендарную пещеру Райдера — место полное драконьих сокровищ.

— Ну и как, нашли? — усмехнулась я, не останавливаясь, выслушивая на ходу сумбурный рассказ стрелка.

— Нет… сокровищ не нашли, только мертвеца под вон те-е-ем склоном, — он указал на одинокую тонкую скалу, — и все…

Глава четвертая

Удалившись от каравана, я быстро шагала по тропинке, рукой придерживая котомку на плече и собираясь найти местечко подальше и потише. Уже рукой подать до каменного выступа в форме указующего перста. Интересно, куда он указывает? Отсюда не определить.

Из-под острого камня у моего колена смотрела какая-то зверушка. Она отступила и спряталась от меня. На всякий случай, вынув лук и тренировочную стрелу, шагнула посмотреть. Смеясь про себя: «„зверюшек“ на сегодня не хватило?», я упрямо выискивала взглядом странного зверька, скрывшегося в камнях… из-под которых вдруг раздался страшный скрежет!

Я в ужасе отскочила. В голове мгновенно появилась картинка: сейчас из-под земли появится холм, с него посыпятся камни и из этой горы вылезет еще один злобный медведь! Знаю я, что они в снегу спят… или в пещерах, но промелькнувшая мысль сжав сердце ледяной рукой, прогнала меня от того места. Где-то вдали шумела свободная ото льда речка. Зима здесь явно припозднилась.

Проскользнув вперед по крутой тропке, я оказалась под тем самым одиноким камнем, тот самый под каким стражник в детстве нашел мертвеца…

Что это там белеет?

Не сводя взгляда от странного предмета, я осторожно приблизилась…

Это белела исподняя рубашка… на мертвеце! Почти раздетый мужчина с голыми ногами в скомканной на спине домотканой рубахе и рваных штанах лежал на мелких камнях в тени тонкой тянущейся к небу скалы.

ВОТ ЖЕ! ТРОЛЛЬ ГОЛОДНЫЙ! Я дернулась было бежать отсюда, прикусив губу, но дернулась… и замерла!

С трудом заставляя себе двигаться, осторожно ступая по крупным камням, медленно подступила к трупу. Приблизившись к жуткой находке, я не рискнула дотронуться до него даже ногой в толстой деревянной туфле. Присела на корточки рядом, внимательно осматривая его.

Умер совсем недавно. Пятен нет. Запаха тоже, вокруг головы засохшая кровь…

Тут «труп» вздрогнул, вздохнул и застонал…

Жив! Ранен! Я подскочила от неожиданности, мгновенно решая, что делать… бежать за подмогой? Помочь ему? Но как? Надо его согреть! Согреть… Я дрожащими пальцами стянула с плеч теплый плащ, вывернула меховой стороной наружу и накинула на незнакомца как одеяло, тщательно подоткнув, чтобы не дуло. Залезла в котомку собранную Мартой. Из-за зубодробильной дороги о еде не думала, так что проверила свои запасы только сейчас, но в них ничего «крепительного» не было.

Оставив незнакомца под бывшим плащом мага, полученным в подарок к этой зиме, я кинулась к каравану…

У телег горели костры, на которых вовсю жарили мясо, — стражи разделали медведя. Я их понимала — столько добра пропадает, а так все наедятся всласть. Шкуру и остатки мяса продадут, а может, и домой что доставят.

Ушлый тонкогубый мужичок открыл торговлю бражкой к медвежьему шашлычку, разливая ее желающим в глиняные кружки прямо с возка. Кто-то предлагал купить лепешки к мясу, а кто-то смотрел голодными глазами на недоступное удовольствие.

Но мне было некогда жалеть голодных, я подошла к изрядно хмельным стражам и сказала:

— Надо помочь. Там раненый! — Я надеялась, что в них взыграет жалось, и они помогут мне… но к горам они идти не хотели. Никуда не хотели. Им было легче сделать вид, что они не воспринимают меня всерьез и отмахнуться, чем куда-то тащиться за неизвестным раненым в кишащие медведями горы.

Даже под холодным ветром мне было жарко от гнева, хотелось орать от бессилия, пинать их равнодушие ногами — выражая ярость и злость на их равнодушие и жестокость.

Я тупо обходила мужчин в поисках помощи, а он от меня отмахивались как надоедливой мухи…

Наконец, добралась до «улыбчивого» детины из соседней телеги.

— Помоги, а? Я никого не дозвался. Там человек раненый замерзает. Я готов заплатить, и не только за место в твоей телеге! Только помоги принести его сюда!

Я в отчаянье уже была готова вынуть лук и под угрозой расстрела потащить кого-то с собой! Да, еще оставался запасной план — плюхнуться попой на замершую землю и зареветь в три ручья от злости!

Детина был весьма хмельной, но все же поднялся и, не взглянув на меня, молча пошел к стражам, сидевшим вокруг костра. Переговорив с мужиками, поднял от костра двоих. Потом с приказом: «Присмотри за моим грузом!» — кинул монетку молодому вознице на соседней телеге, тот довольно кивнул.

Повернувшись ко мне, детина крикнул:

— Парень веди. Где там твой раненый?

Не веря в свое счастье, с радостной душой кивнула и понеслась к указующему персту.

Хмурые и молчаливые, несмотря на выпитое, мужики шли за мной, не о чем не расспрашивая. Шагая к раненому, теперь я опасалась, что денег полученных от Марты не хватит с ними расплатиться, я же не знаю, что детина им пообещал! А вдруг деньги понадобятся мне для поисков Андро, а я все на неизвестного крестьянина спустила⁈

От тяжелых дум пухла голова и появлялась жалость то к себе, то к старенькому магу, но тут я вновь услышала страшный звук разворачиваемой земли… Со вздохом отпрыгнула, опасливо оглядывая небольшие остроконечные слоенные камни, из-под которых раздавался резкий звук.

— Стрекатушку испугался! — рассмеялся бугай, хлопнув меня по плечу так, что я почти до земли просела. — Это зверек эльфийский. Он так от чужаков защищается…

— У-у-у, — многозначительно потянула я, заносчиво поправив детину. — Не испугался, а не ожидал, вот и вздрогнул!

— Обидчивый какой! — Да что с этим типом? Смеется и смеется.

— Я тоже, как ты, мальцом из дому сбежал…

— Никуда я не сбегал… — буркнула я, чего он ко мне привязался⁈

— Угу, родители мальца одного в Привражье отпустили! — ерничал детина.

— По делу послали! — буркнула я, наконец, заметив свой плащ среди камней. — Вон он… раненый. — Голос под конец охрип. Может все напрасно, и он уже умер, пока я бегала между караванщиками с уговорами?

Мужчины подошли к моей находке.

— Твой плащ? — кивнул детина, пятерней вместо расчески поправив темные волосы взлохмаченные ветром.

— Да…

— Забирай свое добро, мне его осмотреть надо, — я торопливо кивнула, принимая остывшую одежду. Наблюдая, как мастерски детина проверяет крестьянину веки, спросила:

— Доктор, что ль?

— Не доктор, а много повидавший в жизни человек, — наставительно произнес детина, склоняясь над головой раненого.

Несколько минут мужчины, изучали раненого, склонив над ним головы, тихо переговаривались о том, как его лучше перенести.

Хоть плащ мне вернули, но холод в теле накопился с избытком, я никак не могла согреться. Эх, надо бы поторопиться, скоро стемнеет, все равно караван здесь на ночевку останавливаться не будет. Сейчас стрелки закончат делить медведя, и караван тронется в путь. Нас никто ждать не будет.

Детина, наконец, оторвав взгляд от раненого, обратился ко мне:

— Переломов нет, большая шишка на голове и кровоподтек на спине… Хорошо, что лежал на холоде! К ночи будем в Непруге, доктор выпустит кровь и может он выживет.

Выслушивая детину, я эгоистично думала: «Я столько волновалась, пусть только попробует не выжить!»

Смешливый громила, заметив мой кровожадный взгляд в сторону крестьянина, сказал:

— Судя по твоим глазам, если он не поправится, ты найдешь его и прибьешь.

Я, скупо улыбнувшись, кивнула «точно-точно», так и будет!

Двое стражей торопливо подхватили крупного крестьянина и с трудом понесли, медленно шагая по тропинке. Я шла за детиной, и меня все больше и больше волновал денежный вопрос: хватит ли мне монет, чтоб с ними расплатиться.

Из ценного у меня только эльфийские лук и меч, но я лучше голая пойду, чем их отдам! Так что этот вариант отпадает.

Ужасное чувство страха, что останусь совсем без денег в чужом опасном городе, меня не отпускало, но по-другому не могу, не бросать же человека умирать в горах. Я опустила плечи и зашагала за «помощниками» как на казнь.

Детина, не останавливаясь, спросил:

— Где решил остановиться в Непруге?

— А где лучше? — чего уж гордость демонстрировать, может что посоветует.

— У «Беззаботного Барба»… Солидное место, хоть и дороговато.

— Кто этот Барб?

Он засмеялся:

— Название постоялого двора.

— А-а… Я там не был, вот и не знаю.

— Я покажу, это возле дома Толстого эльфа.

— Для меня эльфы все на одно лицо, — призналась я, не представляя себе, какой он «толстый эльф»⁈

— Неудивительно — другая раса, — мудро заметил детина.

— Наверно… — я равнодушно пожала плечами. Усталость подкралась незаметно. А мне еще столько предстоит! Довезти раненого. Найти и договориться с доктором, заплатить за пристанище, которое тоже еще надо найти! Ох, опять платить! И где брать деньги?

Когда мы подошли к каравану, там уже вовсю шли сборы. С медведем покончено, товары проверены и прикреплены — дорога зовет!

Молодой возчик, что охранял телегу детины, завидев нас, нервно кивнул на сохраненное имущество и, подняв вожжи, мягко тронулся в путь.

Стражники уложили моего раненого рядом с пострадавшим от медведя и, получив золото от детины, ушли… Хозяин достал что-то крепкое и из колпачка тонкой эльфийской посуды влил его раненым в рот «для сугреву».

Я взялась за плащ, намереваясь укрыть раздетого беднягу, а сама в это время с горечью думала, как буду рассчитываться с детиной! Больно щедро он им заплатил!

— Стой! Не снимай! — Я очнулась от своих дум, не понимая о чем он, но в этот момент детина вынул из-под сена новый ковер, раскатал его и накрыл им своих «пациентов». Потом медленно влез на облучок и хлопнул рукой рядом:

— Садись ко мне.

Я кивнула, но сперва побежала к людям, идущим за караваном пешком. Нашла девушку чуть младше себя и посадила на свое место в телеге. Ехать еще часа четыре, так что пригодится… и понеслась обратно к детине.

— Всем помог… — с насмешкой сказал мой возница. — Прямо как моя жена, везде ей надо встрять, всем помочь. Когда расскажу о тебе, начнет расспрашивать, «чем помог?» — эта не удержится! — Он довольно усмехнулся.

Я равнодушно пожала плечами, за место заплачено, зачем же зря деньгам пропадать?

Когда детина вывел телегу на дорогу вслед за идущими возками, выстроившимися в караван, я спросила, протягивая ему кусок лепешки и пласт сыра из котомки:

— Так сколько с меня?

— Добряк добряка видит издалека, жизнь длинная — сочтемся! Так как тебя зовут, парень?

— Олень, — вздохнула я, закусывая лепешкой с сыром.

— Ну, а меня Кипар, — ответил детина, двумя укусами слопав угощение.

— Спасибо тебе, Кипар… — я вздохнула с облечением. Все-таки он так помог! От первого куска лепешки захотелось есть еще сильнее.

— А этот тебе кто, знакомый? — Кипар кивнул головой в сторону раненого.

— Не-е, сегодня впервые увидел, — ответила я, делая новое угощение.

Кипар недолго помолчал…

— Хороший из тебя мужик вырастет, неравнодушный!

Ага, а если девушка за кого-то переживать — так, само собой! Еще и посмеяться над ней можно!

Детина, отказавшись от нового угощения, продолжал:

— Но пока глупый…

Я встрепенулась, с негодованием рассматривая Кипара.

— Кто же в таких местах говорит «я заплачу»?

— А что надо было говорить? — раздраженно спросила я, убирая сыр в котомку. — Они меня и слушать не хотели!

— И хорошо! А то… делов-то! Согласились, отошли подальше, шейку сломали и все… Было ваше, стало наше!

— Ты что, так и подумал? — с недоверием спросила я, поежившись от представленной картинки.

— Нет, я был тем, кто когда-то, как ты хотел заплатить… — угрюмо закончил мой спутник.

— Да… — я тяжело вздохнула, — бывает…

Холодный ветер, почти наш холодерг, нагнал угрюмые тучи и за перевалом на нас полил такой пронизывающий дождь, что и речи не могло быть ни о какой попытке поговорить. Все без жалости гнали лошадок, пытаясь быстрее добраться до Непруга.

Вот оно неласковое Привражье, граница людского королевства и эльфийского владычества.

В какой постоялый двор доставил нас Кипар, не знаю, выгрузив из телеги, слуги перенесли раненого в комнатку наверху. Стоя напротив моего доброго возчика на пороге постоялого двора и дрожа от невыносимого, сводящего с ума холода, я могла только кивать, едва понимая, что он объясняет:

— Доктора я пришлю — никуда не ходи! За трое суток я заплатил, не вздумай сам лезть, оберут как липку, заплатишь второй раз! Говори, что раненый — твой отец, побоятся трогать. Да, и я тут кое-кого предостерег насчет моего племяша…

От холода и усталости я могла только кивать, не в состоянии даже нормально выслушать. Кипар тоже это понял, он по-дружески потряс меня за плечи, пожелав:

— Счастья тебе, мужичок с ноготок! Создатель даст, свидимся!

Махнув на прощание, Кипар запрыгнул на козлы и повез пострадавшего возчика к нему домой. А сам, небось, продрог не хуже меня!

Я медленно поднялась по дубовой потемневшей от времени и дыма лестнице в снятую комнату. И вновь осталась один на один с проблемами!

В комнате царил густой полумрак — намека на свечи или магический огонек не было. Справа у стены стояла большая кровать весьма простенького вида и шторка, за которой был спрятан горшок и таз с кувшином; слева было небольшое окно и низкий стол с креслом. Все это покоилось на полу из голых досок — и это самая приличная гостиница?

Раненый метался в кровати, а я пыталась его успокоить, поглаживая по руке. А что с ним делать? Воды холодной предложить? Так нас с неба так напоило, что не на одну неделю хватит проваляться.

В комнату постучались. Я негромко ответила: «Войдите!».

Приоткрыв дверь, вошла молодая высокорослая служанка в сером самотканом чепце и таком же переднике. Скривив брови и сотворив «грозный взгляд», я сказала:

— Ты вовремя! Давай сюда ванну с горячей водой ужин на двоих и… — я запнулась, соображая, что еще нужно от нее потребовать. — Разведи здесь огонь и принеси кипящий чайник и свечей побольше! — Я вспомнила о предстоящем визите доктора.

— А ты не обнаглел, шкет? — служанка фамильярно улыбнулась, и явно наплевав на мои просьбы, шагнула к выходу.

— Слушай, пока я говорю! Не то проснется мой папаша — в тебя полетит сапог, а если он будет долго ждать, за сапогом полетишь ты!

Она с опаской взглянула на босые ноги «моего отца» заворочавшегося на кровати и пробурчала:

— Сейчас доставлю… Быстро…

Она вышла, а мне было так противно!

Прижившись у Андро, я совершенно отвыкла от подобного «уличного общения» и мне совершенно не хотелось к нему возвращаться, но не зря у Непруга такая слава, сюда стекаются все подонки из соседних государств. Здесь вежливостью ничего не добьешься.

Очень скоро в дверь без стука ввалилась служанка с ведром полным дровами и чайником, который она швырнула так, что на пол через носик выплеснулась вода. Как попало, закидав поленья в камин, она лениво щелкнула огнивом. Едва на сухом мхе под дровами занялся огонь — подняв нос, независимой походкой вышла за дверь. Я покачала головой, а что будет, когда она узнает что «мой отец» серьезно болен? С таким-то норовом эта девица, как минимум, подпалит мою постель.

Наконец я стянула с себя мокрую куртку и деревянные башмаки с отсыревшими носками. Дрова в камине уютно потрескивали, но еще особого тепла не давали.

Эх, как там Андро… Добрался ли, целым? С трудом выдержав этот путь, я подрастеряла уверенность, что ему, как магу, все нипочем. Дрожь мешала сосредоточиться на делах, а тут еще этот еле дышащий камин…

Повесила плащ высыхать, одновременно раздумывая с чего начать поиск Андро. Но додумать мне не дали — два дюжих молодца втащили покореженную ванну на ножках, за ними парень принес бадью с холодной водой, а два ведра кипятка принесла незнакомая служанка. Несмотря на внешнюю неприглядность этого заведения — ванна с горячей водой уже в комнате, все исполнено быстро и толково.

Я закрыла дверь, скинула с себя все промокшее и размотала бинты резавшие кожу на груди. После инцидента с Бредисом, скрыла бинтами все, чтобы больше не зависеть от случайных прикосновений.

Сделав воду до приемлемого горячей — плюхнулась в ванну. Кожу, намокшую и замерзшую после дождя, обожгло словно кипятком, и я быстро согрелась. Натягивать на себя мокрое не собиралась — значит, осталось только захваченное на всякий случай мое сиреневое платье для танцев.

Жаль, ни плащ, ни обувь к нему не подходят, мне хотелось, кокетливо цокая туфельками, пройтись в своем платье по улице, хоть почувствовать, как это бывает.

Хотя нет. Здесь не хотелось — опасно! Так что грубый теплый плащ и деревянные башмаки с теплыми носками самое оно, чтобы ходить, не привлекая к себе ненужного внимания.

Закончив с переодеванием, я постирала и развесила над камином ненужные для женского наряда бинты и остальную одежду, и попробовала походить по комнате легким шагом, который все время на танцах от меня требовала миссис Гортенз.

Первоначально получалось что-то ужасное! Легким шагом с отработанной мужской походкой получался только не полет бабочки, а скорее танец подпившего матроса — раскаряка. Но я, упрямо представляя себя невесомой — вышагивала по комнате в носках. За этим занятием меня застали прислужники постоялого двора, которые вернулись за ванной.

Раненый спал. В камине горел огонь, согревшись, на несколько минут замерев в кресле, я наблюдала за его отблесками, играющими на стенах обитых темным деревом.

Уже знакомая мне высокая девица с норовом принесла поднос горячей еды. Выставив его на стол, с презрением оглядела моего раненого и гордо вышла, громко хлопнув дверью.

Хорошо, главное вышла, я потянулась к горячей похлебке — главное слово «горячей», как из-за двери приятный мужской голос спросил:

— Доктора вызывали?

Забросив трапезу, кинулась к дверям, из-за которых раздался тот же голос:

— Мне передали, что здесь есть раненый.

— Здесь, здесь, — распахнув настежь двери для гостя, коротко кивнула в сторону кровати, глазами показывая на затихшего крестьянина.

Теперь буду молчать, отвечая врачу по привычке, я вспомнила, что голос то у меня хриплый, мальчишеский — еще бы, я столько тренировалась говорить низким тоном, при этом криво изгибать губы, чтобы это выглядело цинично или презрительно, в лучшем случае, насмешливо, но девице так общаться не престало…

Ладно, если что, скажу, что простудилась, а за лицом буду следить, чтобы не корчить рожи, а то боюсь, доктор не поймет.

— Так, так… — лекарь осмотрел комнатку. — Смотрю, вы, милочка, бинты уже подготовили. Хорошо.

Надеюсь, мои глаза не вылезли удивления, когда я проследила за его взглядом, сначала замахав головой «нет, нет», потом «да, да».

— Замечательно, а теперь давайте мне кипяченую водичку, и приступим.

Отмыв руки, эскулап быстро осмотрел мою «находку». По выражению его лица что-то понять было очень сложно. Под конец он цокнул языком и сказал:

— Ну… любишь папу?

Я робко кивнула: «да кто ж папу не любит?» и отступила, когда доктор из своей сумки вынул ножи и что-то еще, такое же страшное.

Что это он задумал?

Врач, подготавливая свои «оружие», с перерывами на тщательное вглядывание в блеск инструментов, медленно сообщил:

— Милочка, у твоего отца сильная гематома… — пристально, не отрываясь, смотрит на щипцы. — Кровь надо выпустить… — внимательный осмотр тонкого ножа. — А еще он после удара по голове не видит… — и, наконец, посмотрев на меня, добавил:

— Надеюсь, организм у него крепкий!

Он расстелил рядом с безучастным мужчиной белое полотенце, потребовал новый кипяток, который я быстро сотворила, повесив чайник на огонь. Напоив пациента из своей фляжки чем-то крепким, доктор принялся за операцию.

Дальше я носила, поддерживала тряпки, бегала за полотенцем, подавала нужное…

Наконец опасная кровь из шишки на голове была выпущена, голова замотана, глаза осмотрены, грязные тяпки в крови, свернуты в узел и выброшены в камин.

Доктор достал из кармана грубо сшитый мешочек:

— Вот эти травки будешь заваривать, и прикладывать к шишке. Этим же отваром можно промывать рану. — Доктор так же неспешно помыл руки и инструмент над тазом и сообщил:

— Бинты и белье пред использованием кипятить, кормить легкой пищей, а если зрение не восстановится, искать мага-драконоведа… — С интересом взглянув сторону подноса полного еды, доктор накинул плащ и ушел.

Я осталась с взбудораженным от боли мужчиной, который после вмешательства доктора, лежал теперь только на боку и в забытье стонал от боли.

Бедный… Я тихо вздохнула, опустив глаза. Пока с ним побуду, а после? Что делать, если найду Андро? И, главное, где мне искать моего мага?

Дома у меня были четкие планы по его розыску. Но прибыв сюда, в городок раз в десять меньше нашей Лазури, я поняла, что замахнулась на слишком большой кусок…

Ладно, завтра пройду по все гостиницам, где-то он жить должен? Если он добрался, — а это лучшая гостиница, — то, возможно, Андро уже здесь?

Раненый совсем разволновался и заплетающимся голосом выговорил, пытаясь подняться:

— Эй, где вы там?..

— Мы в теплом хорошем месте, а тебе надо спать… — успокаивая, твердо сказала я, мягко подхватывая его руку, которой он собрался стянуть повязки с головы.

— Да? А я думал у разбойников…

Соображает. Ну и замечательно!

— Нет, они тебя бросили, а мы нашли. Ты в Непруге, в гостинице…

Несколько минут мы молчали, я склонилась над ним, всматриваясь в мутные глаза.

— Мне нравится твой голосок, терпеть не могу визгливых женщин! — доверчиво сообщил мне мужчина заплетающимся языком, видимо крепкое обезболивающее было во фляжке доктора.

Я откашлялась, немедленно отвечая:

— Я охрипла… в дороге простудилась, а так, голос у меня визгливый, — со всевозможной искренностью заверила я. Понимая, что он слишком низко оценил мои потуги говорить как девушка.

— Жаль… — прошептал мужчина

— А уж мне как… — усмехнулась я. Еще бы! Заново учиться нормально говорить, кому такого хочется? Я встала, что налить ему попить… но больной вдруг сильно разволновался и мне пришлось нестись бегом к подносу за вином и обратно.

— Тише, не вертись! Я понимаю, что больно, но скоро пройдет!

Прижав его руку к себе, иначе он начинал стонать и волноваться, кое-как налила ему вина в кружку.

— Выпей, доктор сказал, что будет легче!

Больной потер висок, как будто повязки вызвали у него головную боль и отвернулся.

Я отставила нетронутую кружку и вздохнула, оглядев комнату. Мне еще бинты надо выварить, да и хозяина постоялого двора надо бы расспросить о старом маге.

Но раненый не успокаивался:

— Зачем окна так плотно закрыли? Ничего не вижу!

Как сказать человеку, что он ослеп? И это навсегда…

— Доктор сказал… надо так, не волнуйся.

Мне вновь пришлось поймать его руку, потом вторую и, мягко удерживая, забрать его ладони в свои. Не знаю, что ему в этот момент казалось, но больной тотчас успокаивался и лежал тихо.

Усталость была такая, что я засыпала стоя — сутки как на ногах. Придвинув ногой, стоявший рядом стул, который доктор использовал под свой саквояж, не выпуская рук больного из своих, я села и облокотилась на одеяло. В камине мирно потрескивал огонь, за окнами свирепствовали ветер и дождь, зато здесь царили тепло, тишина и умиротворение.

Проснулась поздним утром, больной еще спал, я рядом, почти прижалась.

Мысленно пнув себя за беспечность, тихо поднялась и отступила от кровати.

Не проснулся. Я на цыпочках выскользнула за дверь, так как хотела пойти к хозяину и спросить о старом маге, но прямо у двери поймала ту «буйную» служанку с дровами. Показав на нашу комнату, отобрала ее ношу и тихо вошла. Больной спал, постанывая во сне. Я развела на углях огонь и поставила высохшие бинты кипятиться в котелке.

Та дамочка все же вошла за подносом. Недоуменно взглянув на нетронутые тарелки с едой, молча вышла, хлопнув дверью, и этим стуком все же разбудила бедолагу. Понимая, что теперь ничего не успею, я скорей развесила горячие бинты над огнем. И подошла к мужчине.

Меня некоторые моменты в уходе за раненым, конечно, смущали, главное, это не обнаруживать, демонстрируя равнодушие. Я принесла ночной горшок и, поймав его руку, молча дала потрогать крышку, чтобы он смог оценить расположение сосуда. Сам поймет.

Потом накинула не до конца высохший плащ с неприятным запахом мокрой овчины, подошла к двери и, обернувшись, предупредила:

— Я на пару часов, у меня дела… Зайдет служанка, скажешь ей, если что будет нужно. — Мужчина молчал. Я не стала задерживаться, напоследок оглядев комнату. Сумки свои из комнаты я предусмотрительно забрала — это Непруг, и этим все сказано. А на лестнице вновь встретила ту служанку, которая тут же поинтересовалась:

— А ваш пацан где? Вчера он был…

Недослушав, я пожала плечами:

— Братан-то? Он никому не отчитывается… — я с досадой отмахнулась, — ушел и все…

Служанка покачала головой и, раздраженно одернув фартук, продолжила путь наверх, при этом ворча: «Номер то один сняли, платить не хотят!»

Я проворчала в ответ:

— Тут отец один, а мы так… к нему заглядываем. — Та недоверчиво фыркнула и, миновав комнату с раненым, пошла по коридору, вальяжно покачивая бедрами.

Вспомнив кое о чем, я вновь ее окликнула:

— Он у нас это… буйный! Так что, если спит, лучше не буди. Входи тихо… если горшок там забрать, или еще что! Не то он, ой что натворит!

Выслушав меня, она побледнела, слившись по цвету со своим серым чепчиком. Потом гордо кивнув, удалилась.

За два часа я успела изучить город, обежать пять постоялых дворов и в каждом расспросить о волшебнике. Никто старичка с внешностью Андро не видел. Зато меня успели несколько раз облапить, попытались затащить в подворотню и позвали поиграть, обещая несметные сокровища в случае выигрыша. Я так устала от досадливого внимания всяких темных личностей, что хотела скорее переодеться в мужчину, но как быть с раненым? Вдруг испугается, случайно нащупав на мне мужской костюм?

Да и Андро еще так и не появился! Неужели Марта была права? Неужели не доехал? Где же его искать? Я начала отчаиваться!

Вернувшись на постоялый двор, сразу прошла в номер. Настроение было ужасное, меня очень волновал неизвестно куда пропавший маг, извели нахальные жители и гости Непруга, и навалилась безменная усталость от голода и сна на стуле.

Ко всему в номере меня ждала ужасная картина: раненый разволновался — вся постель в крови, бинты сорваны… Горшка под кроватью не было. Все ясно, служанка вошла, разбудила и бросила его мучиться. Он стонал и бился в полузабытье так, что я перепугалась — лишь бы у него жар не случился!

Руки тряслись, но скинув плащ на пол, расторопно подошла и схватила стонущего человека за руку… по его коже прошла дрожь, и он затих.

Может во мне дремлют великие силы целительства? Горько усмехнулась, не слишком ли крепко дремлют? Раненый затих, я забрала одну руку и дотянулась к повешенному у изголовья сухому бинту. Потом вспомнила об отваре.

Не отрывая своей руки, я тщательно промыла рану на голове свободной рукой и наложила новую повязку с травами, чтобы очистить окончательно. Бедолага застонал и попытался отодвинуться.

— Пока нельзя… — Я мягко провела рукой по его руке, крепко удерживая бинт у раны. Не совсем удачно забинтовав голову одной рукой — полюбовавшись на косой конус из ткани, вздохнула и терпеливо сказала:

— Надо поесть…

Раненый застонал, когда я встала и пошла за сумкой. Служанки с обедом еще не было, пришлось доставать домашние запасы Марты. Все бы хорошо, но сыр и окорок не относятся к легкой пище! Да и хлебная лепешка стала сухарем. Зато во фляжке был компот из дички, с него-то я и начала, размочив хлеб. Раненый съел две ложки и уснул.

Не отрывая от него своей ладони, которая действовала на него как успокоительное, другой рукой схватилась за сыр, который никогда не казался мне таким вкусным! Покрутив окорок, откусила с уголочка — а как его порезать, если из острых предметов только меч?

После обеда настроение поднялось, и даже появилась надежда, что я быстро найду мага, и мы вернемся домой! А пока я активно взялась за постель и раненого.

На третий день ему стало лучше, он уже пытался сесть, а я так и спала на своем стуле как на посту, днем оставляя раненого для поисков мага.

Глава пятая

Мы с раненым почти не общались, я изредка говорила ему: «надо поесть» или «я пошла, дела». Он соглашался одними ресницами, не произнося ни слова — переживал наверно, что зрения лишился. Им, крестьянам, на земле без глаз и делать нечего! Я очень сочувствовала, но помочь не могла.

На четвертую ночь как всегда я уснула на стуле, а проснулась на кровати, мужчина лежал на приличном расстоянии у другого края, чтобы не смущать, но мою ладонь из рук не выпускал.

Сконфуженная этим положением и неожиданной заботой, я не поднимая головы, тихо проворчала:

— А если рана откроется? Зачем так рисковать? Спасибо… — Он в ответ выпустил мою руку.

Конечно, я ему благодарна, усталость накапливалась, и так уже еле ползала, когда днем разыскивала Андро по городку.

Днем, спустившись к хозяину «Беззаботного Барба», толстому высокому гному, я выложила четыре золотых, чтобы заплатить за всю будущую неделю:

— Отец передал, еще четыре дня, — буркнула я, выложив монеты на засаленный стол таверны, расположенной на первом этаже у входа. После предупреждения Кипара яизбегала этого места, как могла, по возможности передвигаясь по черной лестнице.

Гном хозяин кивнул, не удостоив меня даже взглядом. Тут до меня дошло, что этот постоялый двор единственное место, где я еще не искала Андро. Повернувшись к хозяину, я с мольбой в голосе спросила:

— У вас не появлялся старик маг? Старенький такой, с бородой, в синем плаще? — Гном после этих слов замер, я обрадовалась. — Андро зовут? На вороном коне прибыл…

Гном, не поднимая глаз от тарелки с четырьмя золотыми монетами, которые тут же взялся энергично пересчитывать, махнул головой «нет».

Я устало побрела прочь от стойки, вышла на улицу. Это была последняя гостиница. Где теперь его искать?

Грустно раздумывая о проблеме, купила на рынке обувь и теплый плащ для раненого — осень, холодно ходить босиком и в одной рубашке. И, вновь отложив поиски мага, вернулась в номер.

Крестьянин уже ходил по комнате, ощупывая стены, а грубые корявые стулья остались посередине. Заметив, что он сейчас споткнется, я подскочила и с паникой отодвинула мебель с его пути.

Раненый стянул бинты, и я только поняла, что до этого даже не рассмотрела его как следует. Довольно высокий мужчина с темным, небрежно обкорнанным волосом, в домотканой травяной рубахе. Он оперся рукой о стену, и я рассмотрела его пальцы. Крепкие, с мозолями, одним словом — натруженные.

Чтобы замять смущение, возникшее, когда я вмешалась с этими стульями, тихо спросила:

— Как ты? К доктору пойти сможешь? — Насчет того, чтобы простому крестьянину обратиться к драконьему магу и речи не шло, там за прием брали целое состояние.

Он промолчал, медленно на ощупь самостоятельно возвращаясь к кровати.

— Я купила обувь и плащ, так что теперь можно сходить… — тихо добавила я, не отрывая от него глаз.

— Благодарствую, девушка… я тебе все верну. Помоги мне завтра попасть к драконьему магу.

— К магу? — с недоверием переспросила я, стягивая плащ. — А он примет? С оплатой подождет?

— Да, я работал с… на него.

Я тут же представила себе, что мне вдруг что-то понадобилось от Андро, и я обратилась к нему. Конечно, он не откажет! Это меняло все, так что я радостно согласилась:

— Конечно! Хорошо, завтра пойдем, а это далеко?

— «Древний дракон»…

— О, это совсем рядом! Конечно, пойдем… — я по-настоящему обрадовалась и не только за этого мужчину. Ведь, если маг ему поможет, я смогу отсюда уйти. Уже и место себе присмотрела! Там мне одного золотого на неделю хватит!

Этой ночью я спала в кресле возле камина, уверив слепого мужчину, что мне очень удобно.

Утром нам принесли горячий напиток из еловых веток, свежие, только что из печки лепешки, ветчину и жареные яйца.

Но от волнения раненый есть отказался, я быстро похватала всего понемногу с подноса, и помогла ему одеться. Губы раненого побелели от боли, руки тряслись, а впереди нас ждал такой тяжелый путь…

Вниз вели всего девять крутых ступеней, мне понадобилось полчаса, чтобы спустить измотанного мужчину со второго этажа.

Я покрылась холодным потом, представив, что у меня не хватит сил поймать его, если он начнет падать. Мне постоянно казалось, он вот-вот потеряет сознание, но раненый, упрямо переставляя ноги, шагал прямо к выходу.

Потом был довольно сложный путь на соседнюю улицу — мужчина очень устал. Было заметно, что ему было непривычно использовать чью-то помощь, потому мне приходилось догадываться самой, но и в этом случае, на мое предложение отдохнуть, он отмахивался и упрямо шел вперед.

Наконец, мы добрались до двухэтажного здания за высокими дверьми с разноцветными стеклами, над которыми была прикреплена голова дракона с кольцом во рту. Злобного дракона. Я даже поежилась, надеясь, что драконья голова это что-то деревянное, а не настоящий трофей.

Я довела раненого до дверей лечебницы, там его забрали слуги, стоявшие на входе, а сама осталась на улице, наблюдая за происходящим сквозь цветные стекла.

Один из слуг, невысокий худой парнишка с кудрявой шевелюрой, забравший моего пациента, вернулся назад и стал у входа.

Я повернулась к нему с вопросом:

— Его будут лечить?

— Уже лечат… — равнодушно ответил он.

Я кивнула, всматриваясь сквозь цветные треугольники дверного стекла. Моего крестьянина уже посадили на позолоченный диван и высокий маг, вглядываясь в ослепшие глаза человека, что-то энергично зачитывал со страниц старинного манускрипта, который был у него в руке.

Значит все…

У Барба два дня еще оплачено. Ой, я позабыла предупредить, он ведь не найдет номер!

— Передайте ему, что… — я запнулась, даже имя у недужного не спросила, тетерка! Миг подумав, указала на диван с лежащим мужчиной и добавила:

— Номер у «Беззаботного Барба» сразу у лестницы на втором этаже, он там один такой.

— Сейчас выйдет, сама скажешь, — с раздражением отмахнулся парнишка.

— Не забудь, «У Барба», на втором этаже сразу у лестницы! — сухо повторила я.

Напоследок я вгляделась в мужчину на диване, маг уже отошел. Тут раненый поднял руку над лицом, тщательно осматривая пальцы.

Значит, он уже видит, все-таки вылечили! Я с облегчением выдохнула, раненый, медленно поднимаясь с дивана, стал поворачиваться к двери.

Мне пора!

Не прощаясь с ленивым слугой, я резко развернулась и пошла. Мне предстояло пройти через рынок, миновать эльфийскую гостиницу и найти там небольшое деревянное здание «Приют красного тролля». Не знаю, бывают ли такие в природе, но цена за проживание в нем меня устроила.

На обед я заказала себе жареных каштанов, а так как номер был под самой крышей, проще говоря, на чердаке, я открывала дверцу и, выбравшись на крышу, устроилась там. Гостиница стояла у самых городских окраин, так что, очищая от кожуры горячие и сладкие каштаны, я окидывала взором далекие по-зимнему унылые поля и холмы и всматриваясь в туманный горизонт. У нас в Лазури с крыши видны одни горы, а здесь такой простор!

На следующее утро, позевывая, обдумывала, откуда начинать теперь поиск мага в Непруге. Гостиницы и постоялые дворы я проверила, не в эльфийской же его искать, да туда людей и не пускают, а для себя решила, что неделю ищу и возвращаюсь в Лазурь, может маг уже вернулся. Помня об ужасных нравах, царящих в городе, сразу переоделась в мальчишку, прикрыв лицо капюшоном…

Холодный ветер пронизывал грубую ткань плаща, мех не спасал совершенно, где-то вдали выли собаки, — я вновь безуспешно обходила постоялые дворы и дороги, по которым мог прибыть сюда старый маг.

По узкой улочке, покачиваясь и спотыкаясь, впереди шла старушка, обмотанная тонким дырявым платком из некрашеной шерсти. Ветер беспощадно развеивал ее ветхие юбки, вгрызаясь в голую кожу. Спасаясь от порывов холодерга, я опустила голову и подняла воротник плаща, но это помогло слабо — ледяные щупальца ненастья добирались до всего, выхолаживая тело из-под меха!

Вся непогода в Привражье остается, горы не пускают тучи к морю, зато у побережья, говорят, всегда тепло. Мне осталось пройти совсем немного, когда к шуму ветра добавился какой-то четкий звук. Резко обернулась — нагоняя по узкой улочке между нависшими домами, позади несся всадник, угрожая затоптать беспечных пешеходов.

Я отпрыгнула, опасаясь быть задавленной копытами разгоряченной лошади, но тут мне на глаза вновь попала та старушка в рваном платке.

Он же убьет ее! Не колеблясь, я кинулась спасать…

Подхватив высохшую, от вечного недоедания фигурку, (эх, сколько я таких повидала!) в самый последний момент отпрыгнула с ней на рассохшиеся ступеньки чьего-то дома. Под нашим весом дерево крыльца угрожающе заскрипело…

Всадник, словно не заметив людей под ногами, ускакал прочь. Старушка, кряхтя, поднялась, обдав меня ароматом крепких винных паров:

— Чой ты, мальчишка, на людей кидаешься? Чай не тролли! — она лукаво меня оглядела.

— Он нас чуть не затоптал… — я тяжело поднялась, вытерла ободранные до крови руки и прижала к себе сумку с луком и мечом. Зная, какие фортели выкидывает жизнь, не осуждала пьяную старушку — всяк выживает, как может.

— А хочешь я тебе намагичу? А? Только мне нужен золотой! Меньше не получится, — хитро взглянув на меня, старушка подмигнула и пьяно покачнулась, ощерив в улыбке беззубый рот.

Я знала абсолютно точно, куда тотчас же пойдет мой золотой, но может она хоть немного поест. Потому смиренно вздохнула и согласилась:

— Давай, магич! Согласен.

— Дай мне золотой… и твое оружие.

Я кивнула, вынув монетку из-за пояса. Бабулька не убежит, а так сделаем вид, что честно рассчитались.

— Оружие! — грозно потребовала старушка, перебирая пальцами в воздухе. Пожав плечами, я распустила тесемки связывающие суму и вынула лук. Который, тут же торопливо выхватила у меня старуха. Ее тихие слова тенями разбежались по дереву, меняя структуру и рисунок древесины — лук до неузнаваемости изменился! Я с удивление взглянула на бродяжку, сосредоточенно бормотавшую что-то свое…

— Давай… что еще у тебя есть! — торопила магичка. Я подумала, что она о деньгах и сунула ей еще одну монету.

— Оружие давай, дурень! — завопила она, ловко укрывая еще один золотой в залатанное декольте под платком. Я растерянно вынула из сумки меч.

Каково было мое удивление, когда и по эльфийскому металлу побежали рисунки, полностью изменившие вид оружия…

— А что с ними теперь будет? — робко выдохнула я, наблюдая такое чудо.

— Из лука не промахнешься, меч не потеряешь… — ворчала бабуся, кутаясь в рваный платок.

— Как это? — Но магичка, весело позвякивая полученными монетами, уже развернулась и весело покачиваясь, пошла в обратную сторону, завернув в ближайшую таверну.

Когда я прятала оружие обратно, из-за толстых, корявых досок с сучками, олицетворявших дверь, на порожках которой состоялся наш «обмен», раздался ехидный голос:

— Вот пьянь, последние мозги пропила! Каждое такое заклинание на рынке восемь золотых стоит, а она один получила, еще и радуется, что глупого сопляка надула!

Значит, это она мне помогла, а не я ей…

Пряча оружие, устало покачала головой, что-то я какая-то невезучая в этом! А ведь только и хотелось быть такой же доброй как Андро! Но что-то постоянно выходило не так. То Кипар на себя все трудности взял, то вот старая магичка себя обсчитала…

Небрежно укутавшись в теплый плащ, под вой холодерга я побрела вперед, вздыхая и волнуясь, как там дела у моего крестьянина. Мне хотелось зайти к Барбу, чтобы спросить, не появлялся ли у него маг, заодно и узнать о раненом… Но задуманный визит я отложила на завтра, а пока пошла на магический рынок, тот злобный шепот незнакомки из-за двери напомнил мне, что в Привражье тем и славится, что здесь можно купить все!

Внешне рынок оказался самой достойной частью городка: крепкие лавки, сложенные из камня, с массивными навесами из дуба и печками от которых кругом расходилось тепло. Правда, лица продавцов не внушали доверия. В отличие от нашего, лазурянского, тут никто не кричал, призывая посмотреть на товар: хозяева лавок сидели с большим достоинством, высокомерно поглядывая на покупателей.

Что я хотела найти, пока не оформилось в моей голове во что-то конкретное. Но, чем больше здесь ходила, рассматривая груды эльфийских украшений из ракушек и дерева, горы контрабандных тканей из-за моря, пирамиды чеканной посуды из гномьего края, тем отчетливей понимала, что хочу что-то такое… для путешествий.

Миновав ряд с рукописями и свитками, наконец, я попала к торговцам заклинаниями, но немного порасспросив лавочников, была шокирована ценами. Мне бы всего золота и на одно не хватило! Нет, тут конечно были дешевые одноразовые помощники, вроде вскипятить воду без огня или высушить вещь мгновенно, но зачем за это платить?

Мимо меня пошел молодой селянин, высокого роста, с живым, проницательным взглядом и одетый в домотканую травяную одежду. Я обернулась вслед. Так похож на «моего» раненого! Я не первый раз себя укорила, что ушла и не сообразила оставить ему золота, вдруг ему далеко отсюда ехать?

Резко обернулась, чтобы идти дальше…

— Эй, что творишь? Все заклинания в снег смел, олух!

С угрозой на лице я обернулась…

Оглядев картину за собой, с досадой выдохнула. Тролль голодный! Действительно, сумой с оружием я смела несколько коробочек с заклинаниями с прилавка, над которым стоял тощий седой старик со злым взглядом. Если что испортила, придется платить! Какой ужас!

Молча собрала все и, струсив с них снег, выставила на лавку по размеру. Хозяин молчал. Я всем видом излучала угрозу…

Старик в ответ на мой молчаливый вопрос: «это все?» коротко кивнул, но едва я развернулась, собираясь ретироваться, пока в нем жадность не взыграла, старик с достоинством проговорил:

— Эй, а заклинания посмотреть не хочешь? — Я медленно обернулась и вместо ответа вновь подошла к прилавку, из-за которого щедро пахло дымом из каменной печки.

Старик, показывая на рядки товара, начал перечислять:

— Эти заклинания знаний, это постоянные образа, это временные образа… — Глаза от дыма стали слезиться, но я не отошла, а остановила старика жестом, показывая на постоянные заклинания образа… В голове созрела мысль, а что еще надо? Установил его и путешествуй без всяких проблеем, бинтов и «ломания» голоса!

Старик, перебирая коробчонки тонкими пальцами с пожелтевшими ногтями, начал хрипло описывать, покашливая от дыма:

— Вот эти… — он показал на отделанные разноцветным бархатом коробочки и перечислил, — с голосом, разговором и характерным поведением, пятьдесят золотых.

Я молчала. Торговец продолжал:

— Вот эти, — мне на глаза попались простенькие, ситцевые, — меняют только вид, но держат его исправно… как понадобится, читаешь его и ходишь себе. А вот эти, — он показал ящички в шелковом исполнении, — и читать не надо, только тронуть…

У меня не хватало даже на ситцевые, но я со вниманием слушала хозяина, надо же знать, чего потом хотеть! Пока раздумывая, я глядела на заклинания, старик закончил рассказывать и под конец добавил:

— А вот это постоянное, но сломанное… пять золотых. — Я подняла на торговца глаза.

Последовало молчание. Потом я ткнула в ту коробочку… интересно, как делается образ того, чей лик принимаешь?

— Оно сломанное, — повторил он. Я вновь невозмутимо ткнула в нее пальцем.

— Оно исчезает и появляется без зова, и это не исправить! — пояснил он, потягивая мне коробочку. — Но, если для каких розыгрышей…

Угу, розыгрышей… Вообще-то эти заклинания запрещены, их, как правило, используют в основном воры и похитители. Потому и такая несусветная цена.

— Да, чуть не забыл, — старик закашлялся, — образ создавать надо так: прикладываешь заклинание ко лбу, начиная с макушки до пят, задумываешь, на кого хочешь быть похожим.

Я, легко кивнув, быстро достала пять золотых и положила перед торговцем. Точно! Образ, который отключается сам по себе, ворам не подойдет, это конечно…

Уложив коробку к оружию в сумку, пошла к себе.

Вечером, не дожидаясь ужина, я свалилась спать, чтобы ни о чем не думать. Еще один день насмарку!

* * *

Да, судя по всему, с разбойниками мне повезло: ограбив и уведя моего коня, они бросили меня погибать в горах. Но я спасся и, прежде всего, позабыв о своих невзгодах, принялся за дела.

Прежде всего, мне надо было разыскать и допросить Толстого эльфа. Целую неделю я обходил торговцев краденым, чтобы выслушать очередную ложь. И пока не столкнулся с заговором напрямую, я даже представить себе не мог, как далеко простерлись щупальца сговора против людского королевства! Затея была настолько многоходовая и страшная, в нее было вовлечено столько людей и нелюдей, что когда я все сложил, сначала сам не поверил своим выводам.

Банальная кража оказалась четко продуманной провокацией. Следы артефактов, а это были именно они, вели во дворец Владыки эльфов. Все было явно и продумано до мелочей. И, судя по грандиозности сплетенной сети, была учтена каждая деталь.

Все допросы, выясненные детали, откровения свидетелей складывались в единую картину, которая получалась до неприятия пугающей. Людей и эльфов планомерно стравливали, чтобы ослабить. Ослабить, а потом захватить. Пока две стороны будут сражаться, третья получит все.

Мне осталось только найти Толстого эльфа, главу скупщиков краденного, чтобы до конца убедиться, что в выясненной схеме я ничего не упустил.

Глава шестая

Утром было все как всегда: где-то недалеко от «Красного тролля» на окраине Непруга забивали скот, солили, коптили и вялили на солнце мясо, а в центре городка проматывали заработанные тяжким трудом денежки в необузданных кутежах.

Как положено вновь обойдя гостиницы, я шла назад, для себя решив, что завтра первым караваном отправляюсь назад, но тут недалеко от «Толстого эльфа» я заметила знакомый силуэт.

— Андро! — казалось, радости моей не будет придела, но тут до меня дошло… «Ох и достанется же мне за самоуправство!» — Я поежилась и сбавила темп. Да и о «девичьем» голоске надо забывать…

Маг с ужасом смотрел на меня, чтобы холодно спросить:

— Что ты здесь делаешь, Оленек?

— За вами прибыл… — Маг нахмурился еще сильнее, пришлось оправдываться:

— Я очень аккуратно, на «скверные танцы» не ходил, ни во что не играл, нигде не пил, только вас искал! — Тролль, так все по-девичьи вышло! Я виновато склонила голову, пока маг обдумывал мои слова.

— Ты не понимаешь, как это опасно! Я такую глупость даже предусмотреть не мог!

Маг раздраженно ругал меня. Ох, попала! Я опустила глаза, разглядывая замерзшую грязь под ногами. Мало мне Марты, теперь Андро начал. И, не пытаясь вслушиваться в недовольный монолог, насупилась. Но маг, запнувшись на выражении, «… недооцениваешь опасность» — резко прервал лекцию. И со вздохом закончил:

— Пошли, я скоро все завершу, мы найдем караван и вернемся.

Я кивнула и, не поднимая взгляда, уныло волоча ноги, пошла за хозяином.

Сначала мы пошли к Барбу, я все это время шла позади, дожидаясь Андро за дверями. Со мной он не разговаривал, полностью уйдя в свои мысли. Прислонившись к стене, наблюдала за Андро, сделав вывод, что внешне маг сильно сдал: шел, пошатываясь и отдыхая через короткие промежутки пути.

Очень скоро мы на самом деле все закончили и направились к караван-сараю. Андро купил для нас места на целой телеге и, устроив меня в ней, сел рядом.

Караван отправлялся в ночь. Холод был невозможным. Я выдыхала тепло на пальцы, пытаясь их хоть каплю отогреть, ног уже не ощущала, тепло сохранилось только где-то в спине, остальное замерзло так, что болело. Ну, когда же мы доедем? И с ужасом понимала, что наш путь в самом начале…

Андро заметил, что я сжалась в комочек, снял с себя новую толстую мантию с меховым подбоем и молча укрыл меня, оставшись в своем тонком балахоне.

Я пыталась сопротивляться, но маг и слушать не хотел. Успокоив меня, он щелкнул пальцами и вокруг него появился прозрачный кокон, с которого соскальзывали снежные хлопья, не касаясь и не оседая на нем. Вот, значит как, укрылся от стихии.

Закутавшись до носа, я расслабилась и свободно откинулась в сено, вытянув ноги. Путешествовать лежа все же куда легче, чем пешком, так что, спрятавшись от непогоды, я размышляла над тем, сколько стоит настоящая любовь.… Эта тема в голове появилась от того, что я чуть не расплакалась от доброты старого мага. И в этот момент любила его так… так… Вот «как» я и пыталась понять.

Наверно я могла отдать за него единственное, что имею — жизнь… а что еще можно сравнить по ценности? По привычке пожала плечами. Да. Я отдам все, что угодно ради его счастья и безопасности. И да, свою жизнь тоже.

Расчувствовавшись от подобных мыслей, я преданно вгляделась в старого мага и спросила:

— Я вас по гостиницам две с лишним недели искал, а вы где были?

— У друга… я заболел.

Я вздохнула, ну такого я предусмотреть не могла…

— А Орлик? Он-то цел? — Я только что вспомнила, ведь Андро отправился в Непруг на моем любимце.

— По… дарил, — с запинкой сухо ответил маг и отвернулся. Я грустно вздохнула, очень жаль, я любила эту умную послушную коняшку.

Ничего не осталось, как устроиться по удобней и уснуть, хоть как сокращая путь домой.

После возвращения выспавшись у себя на чердаке, я первым делом понесла Марте кошель с остатками денег, но экономка суматошно носилась по лестнице, лично накрывая стол для хозяина в маленькой столовой:

— Оставь, купи себе что-то теплое на зиму! А пока пойди, поешь… — Она отмахнулась от меня и вновь побежала на кухню.

Андро пока не показывался из своей комнаты, так что, закинув новое заклинание в карман, я понеслась хвастаться к Фиалке.

Подруга как всегда шила сидя у столика. В очаге уютно горел огонь, а на стене, на вешалке, меня ждал сюрприз — замечательное платье из бежевого шелка.

— Нравится? — довольно спросила подруга, пока я затаив дыхание, смотрела на это чудо.

— Фи, и когда ты только успела⁈ — Я еле оторвала взгляд от сшитой для меня красоты, все не в состоянии поверить, что «это» мне!

Милая швея усмехнулась:

— Две недели, большой срок. И я его еще не закончила… Как съездила? — под конец Фиалкин голосок зазвучал с угрозой.

Я отмахнулась, «нормально», потом видя недовольное лицо подруги, пояснила:

— Нашла мага, и мы вместе вернулись обратно. Хвалиться особо нечем, зря поехала. Он и без меня все сделал.

— А мне сказать? Забыла! Ты думаешь, как я узнала, что ты уехала? У Марты спросила, когда тебя целую неделю не было! Я так волновалась! — Фиалка, качая головой, продолжила шить, опустив взгляд на серую шерстяную ткань, лежащую на коленях.

Плюхнувшись на соседний стул, сложенный нами из камней, я виновато сообщила:

— Я не могла, предупредить, сама не знала, что поеду. И спасибо тебе, Фи, за сюрприз, но не стоит тратить на меня столько всего, ты лучше его продай и купи себе что-то теплое…

— Глупости! Я, как только ты мне помогла, решила, что с первого жалованья куплю ткань и сошью тебе что-то этакое…

Меня беспокоило, что такое дорогое платье из эльфийского шелка предназначено мне, и я тихо прошептала, пытаясь ее вразумить:

— Это платье просто так не наденешь, да и не с чем… — Я сильно приуныла. Мне безумно хотелось это потрясающее платье, но принять настолько дорогой подарок я не могла.

— Смотрю, у тебя шаром покати. Давай, я что-нибудь приготовлю.

Фиалка кивнула в сторону корзинки с овощами.

Я достала из своей сумки нож, помыла овощи и, грустно вздыхая, села поближе к огоньку их чистить. Ресницы щекотно касались щек, а нож привычно крутился в руках. Когда я начистила достаточно картошки и морковки, положила овощи в котелок и поставила все на огонь…

— Так тебе оно совсем не понравилось? — тихо спросила подруга. Я вскинулась:

— Что ты! Я в полном восторге! Только не могу принять такой замечательный подарок!

— Тогда и я не могу принять твои! — возмутилась Фи. — Мне уйти жить в лавку? И вообще, скоро Лазурный бал во дворце, где будут все горожане! Значит, и ты сможешь его туда надеть!

Зная, что упрямством мы с ней схожи, я проворчала:

— Вот же! Я пойду на бал, только если ты пойдешь со мной! — и лукаво улыбнулась. Но Фи не испугалась, вдевая новую нитку в иголку, сообщила:

— Пойду, конечно! У меня есть платье, подходящее твоему, вот только надо попросить моего хозяина…

— О чем?

— Да так… — Фиалка отмахнулась. — Неважно.

Я еще раз осмотрела висевший на стене ворох кружев, шелка, кисеи и газа — наряд превзошел все мои ожидания и мечты. Все же Фи, настоящая мастерица! Тут до меня дошло, «что» она собиралась попросить у хозяина.

— Фиалка, не вздумай влезать в долги! У меня остались деньги с поездки! Если ты о перчатках и прочем, как будешь свободна — пойдем и купим! И вообще… начнем сборы на бал по всем правилам!

Такое заманчивое предложение подняло настроение нам обеим, так что вечер мы провели весело: планируя покупки и обдумывая, какие украшения подойдут столь богато отделанному платью.

Пока я накрывала на стол, Фиалка доставала из сундучка свой наряд из синего шелка, сшитый куда проще, чем мой «сюрприз», а я, взглянув на ее парадное платье, пообещала купить ей самое красивое украшение:

— Фи, да у тебя тут море вариантов! К нему столько всего подойдет, ведь чем проще фасон, тем больше украшений надеть можно! Значит, перемерим все безделушки, что будут в лавке!

Мы наполовину расправились с овощной похлебкой, когда я хлопнула по карману и вспомнила о покупке:

— Фи, я тут такое купила, минуту… — я вынула бархатную коробочку с заклинанием и гордо показала подруге. — Оно, правда, немного сломано, то есть исчезает внезапно само собой, но мне так хотелось попробовать это и, проверить, как оно действует, что я не удержалась и купила его!

— Ух, ты… Я о таких и не слышала, а ты мне сейчас покажешь? — откладывая пустую тарелку, с надеждой спросила подруга.

— Не, надо обдумать какую внешность стоит принять! Я хочу продумать каждую деталь! Я давно мечтала стать путешественником, значит, это будет молодой мужчина, так как молодой даме одинокое плаванье не к лицу…

— Да? Тогда не делай его высоким! А то будет смешно, если твоя голова будет проходить сквозь стены.

Представив себе эту картинку, мы захихикали, а когда пошли предложения по длине носа и прочих деталей, смех уже был до слез.

* * *

— Так они считают, что это мои войска напали и уничтожили несколько эльфийских семейств с детьми? Поверить не могу! — Дубовик покачал головой и вновь уставился в отчет. — Дети… Они погибли?

Устало кивнул. Я очень торопился вернуться, чтобы успеть сообщить королю о выводах и остановить назревающее умопомешательство. Но враг, который это все затеял, опережал меня на шаг.

Едва мы пересекли черту города, как начальник стражи сообщил мне, что якобы наши войска напали на пограничные селения эльфов и всех вырезали, вплоть до младенцев.

Когда этим же вечером я на приеме сообщил об этом Дубовику, он прорычал:

— Проклятие! Вонючие тролли! — Но опомнившись, виновато добавил:

— Извините меня за несдержанность, дорогая. Этот заговор гораздо опаснее, чем я полагал! — Король нервно подскочил из кресла, и раздраженно топая, принялся ходить по залу.

Королева, прикусив губу, кивнула, ее сейчас меньше всего волновали грубые выражения супруга. Король продолжал рассуждать вслух:

— Они не просто лишили нас защитных артефактов. Они ставят целью стравить нас с эльфами! — словно королева не слышала моих пояснений, возмущенно вторил мне король.

— Да, — в десятый раз кивнул я. Его величествам понадобится время, чтобы полностью осознать весь трагизм происходящего.

— Но это ввергнет Лазурь в хаос! — воскликнула Лилея, мгновенно практично добавив. — Куда лучше спрятать наших детей?

Король, потрясенный не меньше королевы, медленно качая головой, устало отозвался:

— Если начнется война, найдем куда, а пока… надо остановить это безумие! Я сейчас же пошлю письмо Владыке Эльфов!

Только я хотел заикнуться, что его перехватят, как Дубовик добавил:

— Писем будет несколько! Пару прикажу отправить тайно, несколько с отрядами охраны, одно поедет официально с послами! Как можно скорее надо остановить это безумие!

С логикой Дубовика я был согласен, но все же вмешался:

— Трудно себе представить, что конфликт раздувают именно эльфы! Хотя уверен, что ближайшее время вы получите доказательства, что все эти похищения из ваших покоев их рук дело! Кстати, я выяснил, что похищенный из замка скипетр, не давал возможности колдовать против королевского семейства. Кажется, это я уже говорил… И еще… — я миг помолчал, собираясь мыслями, и мрачно добавил:

— Даже заговорщики, что стравливающие наши людей с эльфами, не способны предугадать, что произойдет, если они, достигнут своих целей… — Его величество не сводил с меня напряженного взгляда. — У меня нет прямых доказательств, но я уверен, что эта война затевается для отвлечения наших народов.

— В смысле? — не выдержала королева, взирая на меня с неподдельным ужасом. — Что может быть хуже войны? Чего еще они хотят?

Король, который склонившись ко мне, ловил каждое слова, резко разогнулся и задумчиво посмотрел на супругу. Вернувшись в кресло, Дубовик требовательно посмотрел на меня.

Требует продолжить, я повиновался:

— Я считаю, что на нас собрался напасть кто-то третий. Что может быть легче, чем захват территорий истерзанных междоусобной войной?

Король с королевой напряженно переглянулись. В тронном зале повисла долгая тишина — было слышно, как весело потрескивают дрова в камине, за окном воет ветер, а коридоре кто-то отдает слугам громкие приказы.

Я обвел задумчивым взглядом венценосных супругов.

— Однако, при всей продуманности политика марионеток, работающих на врага, не гарантирует, что заговорщикам удастся выполнить задуманное! Мы будем им мешать! — довольно оптимистично подвел итог я. Сейчас нельзя деморализовывать монарха.

— Тебе придется задействовать для этого всех твоих людей, — вздохнув, с печалью сказал королева. — А мне, так вообще… хочется забрать детей, мужа и убежать!

Ну вот, еще и королеву успокаивать! От нее полностью зависит настроение и действия короля.

— Нет, ваше величество! Вам, как королеве, необходимо через неделю-две устроить ежегодный Лазурный бал для подданных и послать богатые дары Владычице эльфов. И, конечно, заранее готовиться к самому скверному исходу — обновить тайное убежище в горах! Главное, чтобы ваши фрейлины ни точки из нашего плана не вызнали, иначе все в подробностях будет известно последнему сапожнику государства!

Лилея кивнула. Думаю, указав ей, план действий я, поступил очень разумно. Ее глаза загорелись, и уныние тотчас покинуло ее величество. Молодая королева была готова приступить к делам сейчас же! Ради детей Лилея исполнит все безупречно, а если она и наследники будут в безопасности, король будет действовать куда активней!

Я желчно про себя усмехнулся. Надо же, в кои веки людскому королевству повезло: король семьянин, без скандалов и безумно дорогих содержанок, носящих на пальчике годовой доход государства, и на тебе, такие испытания!

* * *

В связи с какой-то забытой датой бал официально передвинули на месяц вперед. Значит, праздник состоится через десять дней, и теперь попадает на осень, а не зиму. Чему мы с Фиалкой были безумно рады: красивые тонкие плащи сшить еще можно, но откуда взять столько меха, чтобы пошить дорогие меховые накидки для бальных платьев?

Пока на рыночной площади две богато наряженные дамы вежливо обменивались мнением о великолепных дарах, посылаемых в честь праздника вечному союзнику — эльфам, мы с Фиалкой докупили перчатки, туфли и кое-какие не очень дорогие украшения, справедливо рассудив, что «меньше блеска» лучше, чем «много» или вовсе «ничего».

Шагая с рыночной площади к дому Фиалки, нас еще ждал обед с горячими пирогами, купленными сейчас в булочной. Взяв Фи под руку, я делилась последними новостями:

— … Знаешь, что Марта еще мне сказала? — Я все это время рассказывала подруге о предстоящем празднике. Фиалка с улыбкой кивнула.

— Что в этом году для праздника займут не только парадную площадь перед дворцовыми воротами, но и две прилегающие улицы. Все фонтаны будут бить вином, а праздничные столы уставлены вазами с конфетами!

Фиалка довольно облизнулась:

— Да? Настоящими? И заморскими?

Я активно закивала:

— Да! И лимонад настоящий будет! Сама видела, как повозки с заморскими фруктами подъезжали к дворцу. Еще Марта сказала, что пригласили эльфийских поваров, но те почему-то отказались, так что все готовит королевский Шустрин… а это значит, что все будет простое, но очень вку-у-сное!

Мы сладко в унисон причмокнули, предвкушая настоящий праздник.

Последние десять дней были такими беззаботно счастливыми, какими, и подумать не могла! Дома тишина, Андро, заработавшись в королевском замке, у себя почти не появлялся. Марта, то и дело печально бродившая по лестнице, пребывала в каких-то своих беспокойных мыслях и меня не трогала. Фиалка закончила все приготовления и дошила последние детали из задуманных украшений к балу. А сегодня мы докупили остальное.

Миновав ругающегося молочника и хохочущую толпу зевак — с тележки упал и раскололся гигантский кувшин со сливками, образовав грязно-белую лужу, быстро утекающую под гладкий булыжник мостовой — мы свернули на небольшую улочку, сбираясь сократить путь через знакомый проулок. Но тут случилась неприятная неожиданность.

Нам на встречу уверенным шагом, с видом человека имеющего спокойную совесть и средства к жизни, шел Бредис. Новый черный плащ с серым шелковым подбоем, выглядывающим при каждом шаге, благородно обтекал широкие плечи воина, добавляя ему важности. Я с насмешкой цокнула языком — видно только жалованье получил, раз к празднику обновки накупил.

После того инцидента с падением в тренировочном зале, я больше на занятия к Бредису не ходила, особенно, когда обнаружила, что магия старой пьяницы из Непруга подействовала как надо. Конечно, мой лук короче и слабее боевого пехотного, но сильнее и точнее тех, какие обычно используют наездники, да и магия повлияла. Я теперь больше не промахиваюсь… вообще.

Бредис пересек торговую улицу у рынка и вышел прямо на нас.

В отличие от него, у меня совесть спокойной не была. Хотя это он на меня тогда упал… но ведь я глупо провоцировала пьяного.

И, главное, встречать его сейчас, да еще в женском платье, ну вообще не хотела! Но разойтись в таком узком месте не представлялось возможным, и я суетливо нырнула в сумочку Фиалки.

— Оль… что случилось? — забеспокоилась подруга, тут же остановившись и с опаской оглядевшись.

— Потом… — зашипела я, выудив из ее сумки кусок кружева для будущих вееров и нацепив его на лицо в качестве вуали, завернула концы под капюшон плаща.

Тут она заметила приближающегося Бредиса и, видимо, о чем-то догадалась. Скрывая смех, Фиалка тихо сообщила:

— Так ты сильнее к себе внимание привлечешь, у нас такое не носят.

— Ничего… — пыхча над завязками, кусочек кружев запутался в волосах, отозвалась я, — а может я приезжая!

Фиалка, прикрыв ладонью рот, захихикала еще сильнее:

— Выглядит скорее, что ты не только приезжая, но еще слегка не в себе. Кто же носит вуаль со старым толстым шерстяным плащом?

— А может у меня шрамы во все лицо? — выдвинула я последний аргумент, наконец, со вздохом облегчения опустив руки.

Фиалка закатила глаза. Нам пришлось внезапно замолчать, Бредис был уже в пяти шагах.

Видимо, повышенный интерес Фиалки не прошел даром и Бредис, остановившись, галантно спросил:

— Милые рябиночки, я вас знаю? Я вас обидел? Позабыл поздороваться? Оскорбил невниманием?

— Нет, благородный солдат, мы беседовали о своем… — почтительно сообщила Фиалка и, скромно потупив глаза, и поклонившись, быстро потащила меня прочь.

Я заметила, как Бредис мгновенно отметил и зацепился за неосторожное слово «солдат», так как сейчас в нем ничего не выдавало военного. Я про себя тяжело вздохнула. Фи, что ты наделала, он же теперь не отстанет!

Так и получилось:

— Рябиночки, девочки… так надо это исправить! Я, может, искал вас таких всю жизнь!

— Прощайте, почтеннейший… — вежливо, но сурово проговорила подруга, потащив меня по проулку дальше. Я послушной овечкой топала за ней. Хоть бы Фи свернула куда-нибудь, только не к своему дому!

— Нет… так не получится! Я должен узнать кто вы, прекрасные девы!

Взглянув на свои грубые плащи, деревянные башмаки с торчащими из них толстыми шерстяными носками, мы, переглянувшись, засмеялись и прибавили шаг. Ну и скажет, вот же льстец!

— Постойте! — Бредис быстрым шагом кинулся за нами. Я, склонившись к уху Фиалки, шепнула:

— Ему деньги карман жмут, ищет с кем просадить…

— О… Такой глупый? — шепотом удивилась Фиалка.

— Да нет… Он не глупый, даже наоборот, просто… — я пожала плечами, — одинокий что ли. Ну, ненужный никому…

Тут я, захлопнув рот ладонью, поняла, что допустила большущую, нет, гигантскую ошибку — я этими словами о его одиночестве заронила жалость в добрейшее сердечко Фиалки! Она, остановившись, внимательно оглядев догнавшего нас Бредиса, сказала:

— Сейчас мы спешим, но будем рады завтра увидеть почтенного господина на балу у короля.

Я презрительно фыркнула — ни-за-что! Я точно рада не буду! Бредис с подозрением меня оглядел, но после слов Фиалки ему ничего не оставалось, как вежливо поклониться и сообщить, что он с большим нетерпением будет ждать завтрашнего дня и нашей встречи, что даже от волнения спать не станет!

Мне, возмущенной такой наглой ложью, захотелось его передразнить, но Фиалка в ответ учтиво склонила головку и улыбнулась. То же самое пришлось сделать и мне…

Когда мы отошли, я презрительно буркнула, что спать он точно не будет, так как в трактире за картами будет не до сна. На что Фиалка, рассмеявшись, резонно заметила:

— Нет, сегодня он сделает исключение, и пойдет спать. Если сегодня Бредис спустит все жалование, то завтра на празднике ему будет нечем угощать «милых рябинок», которых он «искал всю жизнь».

Я пожала плечами и, стягивая с лица кружевную «вуаль», улыбнулась — все может быть! Но финансовые дела Бредиса интересовали меня меньше всего. Завтра мой первый бал, пусть и для простых горожан, но оркестр будет настоящий, площадь украшена не хуже дворца, а мое платье — просто чудо как прекрасно!

Глава седьмая

Ежегодный бал в этом году вызывал у лазурян громадный интерес. Мало того, что угощение обещало быть просто чудесным, так по приказу короля от ворот убрали стражу, позволив простым горожанам заходить в бальный зал дворца. И хотя на это решились немногие из горожан, и без этого на парадной площади с утра кипело веселье. Столы ломились от аппетитных лакомств, фонтаны били вином, возле столов стояли бочки с лимонадом. Выступали клоуны, вокруг которых стоял несмолкаемый хохот. Музыканты без устали играли веселые мотивы, подбивая народ на бесконечные танцы.

Мы с Фиалкой разодетые, как две аристократки, вкушали все, чего только хотелось! Я уже про запас набила свой кошель конфетами для Марты, и, уложив на лист бумаги, заменявший тарелки, несколько сладких пирожков с разными начинками, теперь высматривала на столах, не упустила ли что еще вкусненькое!

Фиалка от пирожков отказалась, зато ее покорил вкус лимонада, и она уже третий раз ходила к бочке, чтобы наполнить наши кружки. Где и встретила Бредиса!

Вот кого я видеть точно не хотела! Мне пришлось оставить подругу беседовать у стола, потому что мне его видеть противопоказано! Фиалке надо отделаться от приставучки, а потом уже праздновать дальше.

Обнаружив в отдалении стол с эльфийскими фруктами, я пристроилась в уголке на каменном основании под оградой моста и, зажмурившись от удовольствия, принялась за первый пирожок, но, раскрыв глаза, чуть не подавилась: Фи с Бредисом пошли танцевать.

Все удовольствие от пирожков мгновенно пропало! Я отложила тарелку в сторону и с досадой отвернулась. Ну, надо было так испортить замечательный праздник Фиалке! Медленно, не скрывая отвращения, я вновь повернулась к танцующей парочке. Бредис ел довольными глазами зардевшуюся Фиалку. Небось, опять ляпнул что-то неприличное. Приподняв свободной рукой раскрытый веер, она раздраженно покачала головой.

Но что делать мне? Меня уже мутит от съеденных сладостей, а тут еще это проклятое чувство вины. Это ведь я Фиалке представила Бредиса как страдающего от одиночества человека. Интересно, через сколько времени Фи поймет, что с одиночеством этот тип успешно совмещает полную, я бы сказала до самозабвения, самовлюбленность?

Грустно оглядела веселящуюся толпу.

Что ж, мне представился шанс попасть во дворец. Такое упускать нельзя! Будущий путешественник я или нет, в конце концов!

Миновав длинный мост, осторожно вошла. Охраны на входе не было. Где идет праздник, можно было догадаться по громким звукам музыки и выходящим гостям. Но пока это меня не волновало. Я робко прогулялась, по отделанным самоцветами длинным коридорам, внимательно изучая и наслаждаясь красотой горного замка, стены которого были украшены огромными панно из драгоценных камней. Именно из-за богатой добычи разноцветного корунда* в прошлом шли жуткие войны, и дворец со стороны больше напоминал боевой замок с защитными укреплениями, чем изысканное королевское жилье.

(*корунд красный — рубин, корунд синий — сапфир и так далее).

Вдоволь насмотревшись на драгоценную красоту, я решила, что пора идти на праздник в королевский зал.

Бальный зал дворца переливался всеми цветами радуги, дрожал от смеха и музыки, демонстрируя парад самых модных туалетов. Я даже остановилась, чтобы внимательно рассмотреть наряды. Каждый следующий костюм еще больше потрясал и впечатлял красотой, чем предыдущий.

Но красивей всех была королева. Ее шелковое зеленое платье отороченное золотом и обшитое изумрудами, мерцало и переливалось. На шее висели изумруды в тон. Рыжеватые волосы были убраны в скромный пучок, украшенный драгоценной приколкой. Она любезно улыбалась, ласково кивая в ответ на поклоны подданных.

Мое собственное платье теперь казалось простым и незатейливым по сравнению с одеяниями придворных дам вокруг. Хотя я не удивилась подобному, и была даже довольна тем, что оно не выделялось, оставаясь на уровне «простенько, но со вкусом». Это давало мне возможность, не привлекая внимания, гулять по залу, изучая все изнутри.

Минуя пары, выстроившиеся в каре для очередного танца, подошла к столам, возле которых почти никого не было, ведь по залу ходили слуги с подносами. Пробовать сладкое уже не хотелось. Напиток я себе выбирала, опираясь на внешний вид. Взяла высокий красивый бокал с розовой жидкостью, украшенный сладкой, словно морозной каемкой, даже не подозревая, что в нем, и направилась гулять по украшенному залу, потягивая терпкий напиток и с любопытством разглядывая наряды гостей…

Жаль, Фиалки нет, она бы смотрела на такое, не отрываясь. Еще пытаясь запомнить, чтобы после пошить нечто подобное. Я медленно обошла зал вдоль стен, любуясь королевскими портретами и шелковым шитьем на гардинах… И тут чуть не столкнулась с кучкой пожилых дам в потрясающих туалетах, одна из которых, лукаво показав глазами на мой бокал, весело предупредила:

— Не увлекайся этим, милочка, потом самой неловко будет…

Я кивнула и улыбнулась. Увы, предупреждение запоздало. Перед глазами что-то плыло, звук слышался, будто со стороны. Хотелось безудержно смеяться и танцевать.

Дама подозвала слугу и что-то тому сказала:

— Попробуй вот это, полегчает.

Я с благодарностью кивнула, принимая от слуги новый фужер. Осознавая, что со мной не все в порядке, разыскала тихое место, чтобы спокойно прийти в себя.

Убежище я нашла за заморскими пальмами в каменном эркере*. И теперь облокотясь на подоконник, маленькими глотками потягивала из высокого фужера рекомендованный дамой, сдобренный специями напиток, от которого постепенно прояснилось в голове и поутихло веселие и желание танцевать.

*Эркер — выступающая из плоскости стены закрытая часть здания. Позволяет увеличить внутреннее пространство помещений, а также улучшить их освещенность и инсоляцию, в связи с чем обычно снабжен окнами, преимущественно остеклён по всему периметру.

В эркере было окно, из которого как на ладони была видна площадь с людьми. Наблюдая из-за стекла за танцующими гостями на улице, я наткнулась взглядом на Фиалку и Бредиса.

Фиалка уже счастливо улыбалась Бредису, в ее руках я заметила бокал похожий на мой первый. Н-да… Оставив опустевший фужер на подоконнике, я выбрала путь к выходу в обход танцующих дворян и прочих пригашенных, но тут мой взгляд случайно уперся в эльфа.

В отличие от придворных, вырядившихся в шелковые камзолы и туфли на высоких каблуках с огромными драгоценными пряжками, таинственный эльф был одет в повседневный колет* без украшений и плотные бриджи цвета ночного неба, туго обтягивавшие его длинные ноги, поверх которых были надеты кожаные сапоги, как у стрелков нашего короля.

*короткая, до бедер или до талии, верхняя мужская одежда прилегающего силуэта.

Я всегда думала, что эльфы это нечто субтильное, легковесное, но теперь невольно сравнивая эльфа и придворных, осознала, что он выглядит сурово и мужественно, совершенно не стараясь произвести на окружающих подобное впечатление. Странно, на праздник даже эльфийские повара не приехали, а тут аристократ собственной персоной пожаловал. Может изгой какой? Интересно, у эльфов бывают изгои?

Остановившись на столь интересном вопросе, я скользнула равнодушным взглядом по иностранному гостю и быстро направилась к входу, досадуя на препятствия — придворные то и дело собирались кучками пообщаться, а прорываться сквозь них, как через толпу на базаре, мне не позволяло какое-никакое воспитание.

В очередной раз, извиняясь за беспокойство, я случайно в кого-то врезалась. Собираясь дежурно извиниться и, наконец, отсюда ускользнуть, я подняла глаза и столкнулась с синим взглядом эльфа.

Та-ак… кажется одним «извините, пожалуйста» не отделаться, иностранец все-таки. Я вежливо поклонилась:

— Извините, пожалуйста. Я так спешила, что не заметила… — но эльф довольно невежливо меня перебил, то ли от презрения, то ли от волнения позабыв правильное обращение и правила хорошего тона:

— Можно пригласить вас на танец?

Я на мгновение испуганно застыла, не понимая, что ему нужно… И, не поднимая глаз, повторила тихое извинение:

— Благодарю за предложение, но, к сожалению, я спешу. Надеюсь, вы извините меня, блистательный господин? — на одном выдохе прошептала я, полагая, что ничего не забыла из уроков мамы по этикету. Но в нарушение всех приличий странный эльф не отошел, не пропустил, вообще не сдвинулся с места, нависая надо мной, будто не слышал, что я сказала.

Я вновь сделала короткий книксен и, опустив взгляд, со словами: «А сейчас мне действительно надо идти…» — попыталась его обойти, но эльф требовательно протянул руку, приглашая на танец, словно я только что согласилась.

— Я благодарен за честь оказанную мне…

Глухой эльф? Или он рассчитывает, что я побоюсь закатить скандал? И вообще, чего он ко мне прицепился⁈ Вон рядом настоящая красавица в зеленом платье стоит. Когда я отказала эльфу, она стала улыбаться так, словно вот-вот исполнится ее голубая мечта.

Гость, игнорируя мое замешательство и радость красавицы, вновь попытался взять меня за руку…

Я спрятала ладонь в складках парадной накидки. Честное слово, мне было легче выкрутиться, если бы на меня напали бродяги с Непруга, чем сейчас отделаться от настырного эльфа.

Мое лицо приняло выражение любезной безмятежности, я подняла глаза и нежно повторила:

— Меня очень ждут, и я сожалею. Но…

Но эльф вновь мягко перебил:

— Откуда я вас знаю? — Задумчивый взгляд его скользнул по моему лицу, щедро раскрашенному Фиалкой цветочными красками для праздника, по прическе украшенной шелковыми ленточками и с надеждой остановился на губах. Я чуть не поперхнулась, быстро ему сообщив:

— Увы, нет… я счастлива, что впервые общаюсь с представителем вашей расы!

Тут откуда-то из-за моей спины послышался слегка заплетающий голос с хрипцой:

— Эй-эй, гость короля, вы же слышали, девушка спешит!

— В самом деле? — Эльф надменно поднял подбородок и улыбнулся аристократам, словно голодный волк перед нападением. Я поежилась и с надеждой взглянула на дверь.

— Да, я спешу…

Эльф стоял, скрестив руки на широко расставив ноги, и с отвращением смотрел на двух подвыпивших придворных. В отличие от странного эльфа, я была очень рада их вмешательству. Понимая, что эти господа меньше всего хотят помочь мне, а просто ищут повод для драки, поторопилась уйти:

— Действительно, я крайне спешу, но меня никто не задерживал… — сквозь зубы процедила я и поспешно направилась к двери. Но на пороге запнулась и невольно посмотрела туда, где по-прежнему в немом противостоянии с перекошенными от раздражения лицами стояло трое мужчин. Только лицо эльфа выражало что-то еще…

Я не сразу распознала это выражение. Он расстроился.

Заметив мой взгляд, его голубые глаза вспыхнули, эльф встрепенулся и, как штормовой ветер расшвыривает солому, кинув противникам что-то сквозь зубы, бросился за мной.

Увидев это, я бегом пролетела мимо появившейся у входа в зал стражи, и спряталась в темный альков за занавеской. Через две минуты эльф, разыскивая меня, оказался здесь.

Я поежилась, зачем ему я? Ищет, чтобы отомстить за отказ? Эти вельможные эльфы невыносимые гордецы и снобы, а тут отказ простушки, жуткое оскорбление! Подалась назад, еще глубже прячась в тень, и затаила дыхание. Эльф прошел мимо.

Дождавшись, пока шаги стихли, я вышла из дворца, накинула на голову капюшон и поспешила по мосту на площадь к подруге.

Все же, какие высокомерные негодяи, эти нелюди! Я же ясно сказала, что мне некогда! Но эльф не принял всерьез отказ какого-то там человека! Испортил мне весь праздник!

И не только он. Снаружи внезапно ухудшилась погода: проклятый холодерг до неистовства оживил флаги, бросая пригоршни мокрого снега в высокие оконные стекла, заодно разогнал с площади большую часть гостей и музыкантов.

Проглотив ком в горле от досады, что долгожданный праздник прошел так бесславно и его уже не вернуть, я медленно обогнула каменную изгородь и вышла на площадь с журчащим посередине фонтаном. Под снегом остались танцевать несколько храбрецов, ожидающих обещанного салюта.

В поисках подруги я осмотрела все лавочки, но ее нигде не было. Но Фиалка не могла без меня уйти!

В этот момент на самой дальней лавочке, у самого входа на площадь, я заметила Бредиса, который пьяно вцепившись в плечи отталкивающей его Фиалки, силился поцеловать в губы покрасневшую от раздражения девушку.

Так… пора вмешаться! Сама «заварила кашу» самой и вытаскивать подругу.

Пьяный Бредис, это ужас что такое! Стиснув зубы, я перепрыгнула каменную преграду, делившую площадь, собираясь задушить Бредиса голыми руками.

Заметив меня, Фи вскочила со скамейки и, словно все в порядке, весело сказала:

— Я думала, совсем замерзну пока тебя дождусь! — и, повернувшись к недовольному Бредису, вежливо сказала:

— Это моя лучшая подруга, Ольюшка. А это Бред…

Я «удачно» ее перебила:

— Этот Бред тебя обижал? — Фиалка тяжело выдохнула, на миг опустила глаза, нервно прикусив губу.

Пьяный Бредис от столь дерзких слов какой-то пигалицы, раздраженно усмехнулся и с насмешкой на меня посмотрел.

Я гневно продолжила:

— А то я уже стражу звать хотела! Королевские из замка… они со всякими там стрелками не путаются!

На этот раз Бредис улыбаться перестал, всем известна старинная вражда королевских стражей с простыми стрелками, им только повод дай до такого как Бредис добраться! И даже то, что я непонятно откуда знаю, что он стрелок, не вызвало у пьяного солдата ни малейшего интереса.

Я стояла, сурово глядя на своего бывшего учителя, про себя удивляясь, что там с моим лицом намудрила Фиалка, что он в упор меня не узнает.

— Зови, зови своих замковых служак, раз хотела… Чего молчишь? — Очевидно, Бредис уже пришел в себя и с пьяной удалью ринулся в бой, демонстрируя, что ему любое ущелье по колено.

Думает, я обманываю. А мне может тоже все по колено!

Я набрала воздуха, чтобы дико завопить, но все испортила Фи, кинувшись ко мне:

— Оль, ты что! Ничего страшного, Бредис просто перебрал. Я бы уже давно убежала, но ждала тебя.

Словно не замечая нагло усмехающегося «Бреда», я спросила:

— Ничего, значит… И как ты теперь от него отделаешься?

— Ну… я попрошу его. — Она с надеждой посмотрела на пьяного негодяя. Но Бредис, окончательно убежденный в своей безнаказанности, разгоряченный крепкими напитками, схватил не ожидавшую такого вероломного нападения Фиалку и, наконец, грубо поцеловал, показав, кто тут главный, и как ему плевать на нас. Этим не только обидел Фи, но и неподдельно оскорбил меня!

Я изо всех сил завизжала, ожидая помощь дворцовой стражи. Но первым на мой крик откуда-то явился тот самый синеокий «гость короля».

Он с раздражением отдернул негодяя от Фи, развернул и врезал Бредису в челюсть. Я, холодно наблюдая за стонущим стрелком — пить меньше надо! — обдумывала ситуацию. Так… одну проблему решили, вторую нажили. Эльф вежливо спросил у Фиалки:

— Вы в порядке?

— Да-да, спасибо… — испуганно выдохнула она, одергивая плащ.

Внимательно наблюдая за ней, стиснула зубы. Если она еще раз скажет, что Бредис дурак, потому, что всего лишь перебрал лишнего, я на нее серьезно обижусь! Нечего негодяя защищать!

Но Фи, опустив глаза, поспешно отступила от поднимающегося Бредиса, и торопливо сказала нежданному спасителю:

— Позвольте нам уйти, не хочу, чтобы нас допрашивала стража. — Эльф еще раз ударил приподнявшегося стрелка кулаком в челюсть, отослав тем самым в долгий сон. Ну, хоть с этим разделались!

Нашему защитнику тоже грозил допрос, и я из благодарности предупредила:

— Стемнело, сейчас в честь праздника будет салют. Вам тоже лучше уйти…

Эльф вновь, как в бальном зале, молча протянул мне руку. На этот раз я прятаться не стала. Не понимая, чего он хочет, мягко подала свою.

Почувствовав легкое прикосновение его губ к своей ладони и, посмотрела эльфу прямо в глаза, поняла, сейчас здесь что-то произошло. Я еще до конца не постигла, что случилось, но мне словно передалась нежность его поцелуя так, что перехватило дыхание…

Тут веселая толпа со смехом, музыкой, гомоном и шумом от хлопушек, хлынула из дворцовых ворот на площадь. Фиалка, устало наблюдая за народным весельем, с тоской произнесла:

— Вот и салют. Праздник кончился…

Но едва под громкие радостные крики ударил первый салют в честь праздника, как на площади полной радостных людей появились какие-то люди в окровавленных одеждах. Приблизившись к толпе, они шокировали всех жуткой вестью:

— Война! Эльфы подло напали на Лазурь!

— Надеюсь, не в буквальном смысле? — спросил разодетый в эльфийские шелка толстый мужчина с бакенбардами, надменно поглядывавший на израненных солдат.

— В самом настоящем… Граница опустошена, мы единственные выжившие в той бойне! Трое из целого отряда в сто человек!

Страж у моста добавил гнусное ругательство, кто-то в толпе запричитал, наконец, до всех дошло:

— ВОЙНА!

Не до конца осознавая, что это все значит, равнодушно оглянулась на уходящего в темноту эльфа и чуть не заплакала. Я не хочу войну и все, что с ней связано!

Глава восьмая

Я оторвал взгляд от небрежно сложенной записки, с перечнем найденного при обыске у задержанных, которую только что получил от начальника стражи.

Время пришло. Может и не стоило начинать разбирательство во время бала, но кто поручится, что уже не поздно?

Когда Репень поднялся, чтобы произнести тост за здоровье короля Дубовика Второго и королевы Лилеи, кивнув стражам на дверь, я любезно справился у казначея:

— Все вещи собрали? Или что-то в карету не поместилось?

— Да… — но тут же он запнулся, громко втянув воздух сквозь зубы. — О чем это вы, Андро? — вспыхнул он, сжав пальцами бокал так, что тот треснул. Осколки от лопнувшего бокала со звоном упали на стол, разбрызгав содержимое на замерших в шоке гостей.

— О том, что ваши наниматели, наконец, расплатились, и вы решили убраться из Лазури подобру-поздорову, пока есть время…

— Не вижу смысла удостаивать ответом подобную инсинуацию! — нагло завопил Репень, взывая возмущенными взглядами к застывшему в замешательстве королю.

Я подал знак и охрана, подхватив казначея под руки, вытащила его из-за стола. В то же мгновение Дубовик удивленно уставился на меня:

— Что случилось? — сдержано спросил он.

— Ваше величество, мне только что сообщили, что после бала сей господин со всей семьей и состоянием, заработанным на службе Вашему Величеству, собирался ночью покинуть пределы Лазури. — Королевские стражи по моему сигналу быстро обыскали Репня, обнаружив за праздничным поясом в тайном кармане длинный кинжал, годный убить не только короля, но и горного тролля.

Дубовик, в ожидании дальнейших пояснений молчал, пристально оглядывая своего казначея.

Я усмехнулся:

— Никак с бала на охоту в горы собрались? Что ж… осталось тщательно проверить ваше логово, хотя в данной ситуации это уже формальность.

— Вы не имеете права! Я второе лицо в королевстве, а не какой-то бродяга-маг…

Вызов был обращен к самому королю и тот на него ответил:

— Я надеюсь, Андро сейчас представит нам доказательства твоей невиновности.

Суровый взгляд короля в сторону предателя ясно показал, что, несмотря на спокойный тон и вежливую речь, милости от Дубовика казначею не видать как своих ушей.

Его величество медленно повернулся к задумавшейся супруге:

— Ваше величество, я уверен, что бал под вашим руководством надолго запомнится нашим подданным и войдет в летописи как самый веселый из всех когда-либо имевших место быть в нашем королевстве… А мне необходимо отлучиться.

Лилея с ласковой улыбкой кротко поклонилась мужу.

Король милостиво оглядел согнутые в почтении головы придворных и вышел. С уважением склонившись перед королевой, я двинулся за Дубовиком.

За дверями праздничного зала король, словно мгновенно сменив парадную одежду на будничное платье, мигом растерял всю вальяжность и любезность, жестко приказал:

— Казначея к палачу на допрос. Семью со слугами под замок, все вещи из кареты во дворец! Нет… доставить ко мне, лично! Андро, идем в мой кабинет! Быстро!

Судя по громким звукам музыки, раздававшимся с площади, начинался бал для горожан. Склонив голову, я двинулся за решительно шагающим по коридору Дубовиком.

Даже не усевшись в свое кресло, едва я вошел в дверь, Дубовик спросил:

— Так это точно был он?

— Да… У меня до последнего не было никаких доказательств. Кроме того, скупщики краденного как один рассказывали, что видели похищенный скипетр у эльфийских торговцев в Привражье. Когда мне об этом сообщил четвертый человек, я окончательно уверился в обратном, что похищенные у вас артефакты никогда не покидали столицы. Позже у знакомого торговца ворованным уточнил в Непруге, что их там никогда и не было. Заодно выяснил, что казначей балуется поставками дворцовых мелочей не только местным скупщикам. Кому, как ни ему, лично знающему каждого торговца краденным, легче всего известить, что похищенное королевское имущество уже у эльфов. Мне осталось только доказать, что это именно он работал на врага. Но с этим помог он сам, когда внезапно собрался покинуть столицу…

— И все же, где те самые доказательства?

Я кивнул нетерпеливому королю, выглянул за дверь, где с находками в руках уже стоял посланный утром отряд стражей. Мой приказ несколько опережал приказ короля, но сложные условия порождают адекватные меры.

Я распахнул дверь и прибавил:

— Входите, Ясенец, его Величество ждет вас!

В кабинет твердой поступью вошел начальник отряда охраны и два гвардейца короля, выстроившись в ряд и поклонившись его величеству, они одновременно выложили на оббитый синим бархатом стол похищенные артефакты.

— Найдено в карете Репника, в багажном отделе… — скупо пояснил страж, кивнув в сторону находок.

Дубовик устало кивнул, словно вид обнаруженных доказательств окончательно лишил его сил:

— Все пропавшие артефакты нашлись? Они в целости и сохранности?

Я печально покачал головой:

— Из скипетра вынуты все крупные камни и грубо отпилен кусок золота в основании…

Король поморщился как от боли:

— Значит, опоздали… Меня волнует отсутствие защиты во дворце. — Слушая короля и, не сводя глаз с разложенных на королевском столе артефактов, я задумчиво произнес:

— Меня сейчас больше волнует, что спугнуло Репня. Он опытный волк, просто так не стал подставляться, да и без обыска у нас на него ничего кроме подозрений не было.

Король, повернувшись, внимательно на меня взглянул. Но промолчал. Казначей узнал что-то такое, что выгнало старого лиса из норы. А что это может быть? Только приближающая война!

— Еще я выяснил, от какой именно магии защищали замок артефакты… — Я получил ответ от Лорма, в котором тот по-эльфийски подробно расписал все, что знал о драконьей магии.

— И от какой же? — сухо поинтересовался король, пристально уставившись на меня.

— Драконьей… — со вздохом отозвался я. Как мне хотелось, чтобы Лорм ошибся! — Поклонившись печальному королю, я вышел…

Королевский дворец в Лазури — настоящий лабиринт из украшенных драгоценными камнями и шелком проходов, галерей, залов и коридоров. Сейчас мне надо попасть под самую крышу в северной крепости.

Я тихо зашел сюда, это место единственно безопасное для такого рода дел.

Зажигая камин, поежился. Лунный свет лился через расположенные вверху стены небольшие арочные окна. В холодном, призрачном свете звезд на противоположной стене плясали уродливые рожицы теней и света от камина.

В тени, между оббитыми золотой парчой диванами, расставленными вдоль стен, находились статуи эльфийских героев — давние подарки эльфийского Владыки. Статуи были исполнены настолько мастерски, что их мертвая красота пугала придворных, которые между собой эти заброшенные покои называли «Эльфийским склепом».

Откинув полы синего плаща, постоянного одеяния мага Андро, я устало сел в оббитое золотой парчой кресло. Изо рта шел пар. Камин тепла еще не давал, только освещал комнату и цепочку моих следов в густой пыли пола.

Даже согреться не успеваю, осталось только выбрать: идти на бал или сразу домой. Вот и все…

Лавина уже спущена, теперь придется действовать по ситуации.

Я на миг взглянул через окна в темное небо. Преступление раскрыто. С предателем покончено, а то, что муторно на душе от ощущения надвигающейся беды⁈ Так к этому пора привыкнуть и впредь думать только о себе…

Поменяв личину и, бегло оглядев себя сверху, я поморщился. Одежда не для бала, ко всему сама эльфийская ткань не по сезону легкая, а мне сейчас больше всего хотелось согреться.

Я прошелся по комнате, стараясь не хромать… Увы, увечье никакими личинами не скрыть!

С чего меня потянуло на бал? Я так и не понял, то ли это сентиментальное желание попрощаться, то ли удостовериться, что с делом покончено и предатель в руках королевского палача, то ли нежелание возвращаться в пустой дом…

Поднявшись из кресла, я пригладил колет и гордо поднял голову, все-таки эльф как-никак. Оружие, не скрытое коротким плащом, висело на виду. Тролль подери этих эльфов с их потугами на изысканную простоту! Пришлось клинок скрыть в сапоге, но это не нож, весь не вместится, обязательно кто-то заметит торчащий эфес…

Судя по ломившей ноге, погода вот-вот изменится. Воздух стал ледяным, благо пока без ветра. Шагая по пустым коридорам, я с вожделением подумал о камине и кувшинчике настойки из горной дички, припасенном Мартой в шкафчике для таких моментов.

Чтобы у меня не возникло вопросов со стражами, — на бал с оружием могли прийти только охранники, — войдя в парадный зал, я сразу нашел королеву и, поклонившись, сказал:

— Ваше величество, вот ищу жену по вашему желанию…

Лилея, величаво склонив голову в ответ, услышав меня, в первый момент онемела, потом жестом отослав фрейлин, шепнула:

— Андро?

— Да… ваше величество.

Тут она напряглась и, не скрывая беспокойства, спросила:

— Думаете, что это еще не все? Кого-то разыскиваете?

— Даже, если кто и остался, они сейчас будут сидеть, как мыши, но проверить не мешает.

Лилея с облегчением улыбнулась и кокетливо заявила:

— С таким обликом, как сейчас, от невест отбоя не будет! Я и представить не могла, что наш старец Андро может так перевоплощаться. Или может это и есть истинный облик?

— Приятно иметь дело с умными женщинами, ваше величество… — Я поклонился. Королева, слегка покраснела, благосклонно улыбнулась и отпустила меня.

Теперь оставшись на троне в одиночестве, энергично отмахиваясь белоснежным веером, Лилея в задумчивости не сводила с меня глаз. Надеюсь, новый облик не станет причиной недоверия к моей особе?

Внимательно оглядев зал, я отошел к столам с угощением. Стражники у входа не спускали глаз с неизвестного эльфа, вероятно уже давно заметив клинок в моем сапоге, но после близкой беседы с королевой, хватать и обыскивать не стали.

В одиночестве шагая по величественному бальному залу, я внезапно напрягся, заметив в дальнем углу залы, в стеклянном эркере девушку.

Девушку, которая чем-то выделялась среди всех…

На ее головке, словно вуаль наоборот, висела золотистая накидка с тонкими шелковыми бантиками, полностью скрывавшая прическу и придававшая девушке совсем юный беззаботный вид. Да, ей скрывать кружевами черты лица не было необходимости, это с успехом делали наложенные на лицо переливающиеся эльфийские краски, придававшие незнакомке таинственности. Платье теплого кремового цвета, с белыми атласными оборками, отличалось элегантностью и простотой. Юная, прекрасная таинственная… Она что-то внимательно разглядывала через стекло площадь перед дворцом.

Кого-то приметила?

Видимо то, что она там увидела, ей не понравилось. Незнакомка с гневом поставила высокий бокал из горного хрусталя на край кадки с приморской пальмой и, гневно перекинув тонкий черный плащ через локоть, уверенным шагом поспешила через зал к выходу. Что-то в ее фигурке и решительной поступи показалось мне знакомым…

Тут меня словно горячим фонтаном обдало ощущение, что, если я не вмешаюсь и не остановлю ее, произойдет что-то непоправимое! Что это было: интуиция, предчувствие, сентиментальность, разбираться времени не было, и я, словно юнец, позабыв обо всем, кинулся ей навстречу.

Если бы о таком глупом порыве я прочел в книге, то уже с раздражением выбросил ее в камин, но вот я здесь, а предо мной она, таинственная незнакомка, сбитая с толку моим приглашением танцевать.

Девушка пребывала в замешательстве всего секунду. Извинившись, она отказалась от моего приглашения, пока я сдерживал себя от желания схватить ее за руку, девушка попыталась скрыться…

Неужели это она? Я искал ее в Непруге, а она оказывается здесь, но она ли это?

— Эй-ей, гость короля, вы же слышали, девушка спешит! — позади меня, собираясь по обыкновению развлечься, появилась группка бездельников, стяжавших себе славу вечно веселящихся юнцов. Заводила — тридцатилетний Луксин, единственный наследник великого рода и, как следствие, избалованный нахал, так и не достигший умственной зрелости.

Подавив горячее желание от души пнуть недоросля с компанией, медленно обернулся к «заступникам».

Но девушка, верно оценив их намеренья, мигом среагировала:

— Я действительно крайне спешу, но меня никто не задерживал… — сдерживая раздражение, сухо сообщила она. Тем самым отказавшись от их помощи, она, на миг коротко склонила голову, прощаясь, тут же подхватив юбки, решительно скрылась в дверях.

Но аристократов не остановило ее пояснение. Луксин, скривив губы в насмешке, открыл рот, чтобы зацепить, но я, любезно оглядев придворных, с любопытством уточнил:

— Люксин, а ваши родители в курсе, что вы заложили гномам последний фамильный замок? Никак не решаетесь сообщить? Могу поспособствовать…

Не дожидаясь пока с лица великовозрастного бездельника сойдет шок, я изобразил поклон с искусно рассчитанным оттенком насмешки и пренебрежения и неторопливо удалился, оставив придворных дурачков смотреть мне вслед.

Незнакомка чуть не ускользнула…

Шагая почти следом, видел, где она спряталась и затихла, задержав дыхание, но я не стал вытаскивать ее из ниши за занавеской, о которой знал весь замок, не желая пугать девушку еще сильнее.

Мне осталось только проследить за незнакомкой.

До этой минуты я даже не подозревал, что треклятый папаша мог наделить меня «проклятием» дракона… Пытаясь разобраться в собственных ощущениях, я незаметно вышел за ней на площадь, надеясь, что это моя раздутая мнительность сыграла со мной злую шутку и никакого проклятия дракона у меня нет и быть не может…

Ели все так и есть, то значит, что больше эту девушку я не увижу и забуду, что когда-то встречал. Но, если это проклятие, то оно будет сводить нас снова и снова…

Словно подтверждая мои опасения, на площади раздался девичий визг, я взглянул на девушку, ей срочно понадобилась помощь…

Мне пришлось выйти из своего укрытия, чтобы спасти их от притязаний пьяного солдата.

Когда в благодарность за спасение подруги она подала мне руку, сомнений не осталось.

Проклятие есть, и с этой девушкой мы уже встречались! От этой ужасной мысли, поразившей меня хуже молнии, нас отвлекли первые вестники войны, появившиеся на площади перед дворцом.

Я тяжело выдохнул и покачал головой, ничего из запланированного мы с Дубовиком исполнить не успели. Все планы предупредить и остановить Владыку эльфов с оглушительным шумом неслись в пропасть.

Позабыв обо мне, девушка, не отрываясь, внимательно смотрела на раненых.

Я с тоской взглянул на только что обретенную половинку и с величайшей неохотой отпустил ее руку.

Да как все это не вовремя! Не зря об этом проклятии пишут трагедии… Даже толком рассмотреть ее не успел. Как ее отпускать? Но кто-то должен вмешаться и остановить это безумие, любое промедление — потерянные жизни. Людские войска слабее эльфийских, но куда опасней в своей изворотливости и ненависти…

Я заставил себя оставить ее и уйти. Легче порвать, пока связь тонка, но знаю, проклятие драконов теперь постоянно будет висеть над нами, путая и препятствуя планам.

* * *

Торопливо шагая в темноте к дому, мы с Фиалкой молчали. Праздник получился откровенным разочарованием. На самом деле, проблема не в хамстве Бредиса, и даже не в последующей драке. Страшили новости и предстоящие испытание, ведь как раньше, спокойно и мирно, когда все известно об окружающем мире, больше не будет… А что будет? Неизвестно.

Душу грызла мелкая обида, ну почему все так несправедливо? Почему мы не можем спокойно жить, работать, учиться танцевать, беззаботно лопать сладости на королевском празднике⁈

Входя за мной в темный остывший дом, Фи озвучила вопрос вот уже десять минут мучивший и меня.

— Что этим эльфам надо?

— Да кто этих нелюдей поймет? — устало отозвалась я.

Пока я стягивала плащ, Фиалка успела разуться и принялась за свое платье:

— Оль, ты заметила, что тот, что за нас заступился, на эльфа не похож… — Оставшись в одной тонкой белой рубашке, она взялась за прическу: распустила волосы, аккуратно вытаскивая украшения, и укладывала их на стол. — У них нет понятия личной женской чести или просто гордости. Нет понятия, что слабых надо защищать. Для них главное, это происхождение и честь рода. И честь, в их понимании, именно тот долг, который каждый эльф должен заплатить своему роду… — закончив говорить, она стянула волосы в обычный узел на затылке, натянула на рубашку повседневный наряд и направилась к очагу.

— Фи, откуда такие познания об эльфах? — Я медленно развязала и стянула с себя тряпичные туфельки, окончательно загубленные внезапно выпавшим снегом.

Повязывая передник, Фиалка отмахнулась:

— Мой отец был садовникам, а мама экономкой в «Домах над морем», один из которых много лет снимал эльф с семьей. Первые семь лет я росла там с эльфами.

Я вспомнила, «Дома над морем» — это великолепнейшие замки на границе королевства, они сдавались тем, кто готов платить состояние, чтобы жить в таком красивом месте.

— Ух ты, и как там? — это первое место, куда бы я хотела попасть путешествуя. Я села за стол, сложила ладони и устроила на них щеки, собираясь долго слушать Фиалку.

— Там очень красиво. В горах густой древний лес, в лесу великолепные дворцы и украшенные драгоценными камнями мраморные лестницы, ведущие прямо к морю. Всегда тепло и… — Фиалка нагнулась, чтобы раздуть искру в очаге, потом повернулась ко мне и, резко оборвав свой рассказ, сказала:

— В общем, для нас это уже неважно. Что будем делать теперь?

Скривившись, как от кислого, я сказала:

— А что мы можем сделать? Пока будем ждать и наблюдать. — Тут я посмотрела на свои руки, покрытые крошечными переливающими звездочками и, разглядывая их переливы в свете тусклого отблеска огня из очага, со смешком спросила:

— Я не представляю, что ты со мной сделала, что Бредис в упор меня не узнал!

— Для этого и старалась. Жаль, зеркала нет. Будь я художником — зарисовала бы этот узор. Так удачно получилось!

Но меня волновало другое:

— Смыть это все сможем? Или само исчезнет? Как я в таком виде домой пойду?

— А ничего смывать и не нужно, краски продаются со специальным платком, прикладываешь к лицу, и все исчезает… — Фи порылась в раскиданных на кровати вещах и кинула мне обещанный платок.

Краски я снялись на удивление легко, но вот с покрывалом в волосах пришлось повозиться.

Перед балом мы с Фиалкой долго думали, как скрыть мои грубо обкорнанные волосы и, наконец, придумали: гладко зачесав мокрые пряди, покрыли их золотистым кружевом, закрепив сверху шелковыми бантиками на шпильках.

Вот теперь эти самые бантики надо было вынимать. Ворча, я медленно достала украшения и с легким сожалением стянула покрывало. Оно так приятно двигалось в такт моим шагам, что снимать его не хотелось.

Со вздохом сожаления я сложила все украшения на кровать Фиалки, зная, что позже она все аккуратно упакует в своем сундуке.

Пока я стягивала платье и надевала мужскую одежду, Фи успела развести огонь, заварить компот и согреть жареные овощи на ужин. Но я от всего отказалась, нежно на память погладила кремовый шелк своего единственного нарядного платья и унеслась домой.

Надо было предупредить Марту и Андро о войне.

Застав Марту на кухне, я первым делом вынула из кармана припрятанные для нее конфеты и смущенно сунула их ей в ладонь:

— На… это тебе… вот на празднике прихватил, их там много было.

Марта несколько секунд удивленно разглядывала угощение, потом обняла и прижала к своей груди мое вмиг залившееся краской смущения тело, и ласково погладив по голове, со вздохом сказала:

— Ах ты… душа-человек, спасибо, что помнишь о старушке.

Смущенно избегая ее ласк, я вырвалась и проворчала, что никакая она не старушка, и чего столь замечательного в горсти конфет?

Тут с воплем распахнув дверь, в кухню влетела взмыленная повариха. Чепчик набок, волосы взлохмачены, длинный полотняный фартук сполз назад и волочится следом.

Мы с Мартой замерли в удивлении, Тыквиха, конечно, не образец утонченности, но в таком виде ее еще не видели. Размахивая котомкой размером с полмешка, выпучив глаза, она вопила:

— Эльфы в городе! Режут! Убивают! Война!.. Я побегу в лавку куплю копченный окорок целиком, и еще с десяток головок сыра, свечей и… Пока не все знают, надо купить, а то потом ничего не останется!

Когда эта суматошная баба, махнув котомкой как знаменем, унеслась закупать провизию, я обернулась к Марте, чтобы уточнить, что эльфы пока напали только на пограничную заставу. Но Марта сжавшись в комок, опершись головой о белую каменную стену кухни, почему-то горько рыдала.

— Марта, ну что ты… не плачь… — я растерянно мямлила, не понимая, что с ней происходит.

Она горестно покачала головой:

— Ты понимаешь… война… Война — это самое страшное, что может быть на свете!

Мне словно передались ее страх и боль. Я с силой втянула носом воздух и сжала кулаки, все что угодно, лишь бы не заплакать. Нет, так не пойдет, надо держать себя в руках. Этот дурацкий бал меня вымотал. Война…

Все вымотало!

— Марта, ну Ма-а-арта… ну кому от слез легче? Лучше поднимайся и делай что нужно, чтобы легче пережить испытания. Ну, продукты запаси, как Тыквиха, или еще что… — наивное взывание к разумности не помогло, Марта была не в состоянии говорить и только беззвучно рыдала, закрыв лицо фартуком.

На пороге кухне бесшумно появился Андро. Хмуро оглядев нашу композицию из «горько плачущих и тщетно утешающих», устало сказал:

— Я вижу, вы уже знаете… — Марта оторвалась от стены и с болью на него посмотрела. На миг в кухне повисла тишина, лишь громоздкие часы, стоявшие по другую сторону коридора ведущего из кухни в столовую, нарушали ее своим громким тиканьем. Андро тяжело вздохнул, и словно отвечая на ее молчаливый вопрос, тихо добавил:

— Я отдал приказы на конюшне. Лишних лошадей отведут королю. Оставил только тех, на которых мы сегодня уезжаем. Собирайтесь!

Услышав подобный приказ, я в шоке отступила, чуть не свалившись на раскаленную плиту:

— Я никуда не поеду! Это… — я чуть не ляпнула «трусость», но как можно после всего обижать старых и очень добрых Андро и Марту? Они и так безмерно расстроены. — Не честно!

И я грустно добавила:

— Вам-то надо ехать! Это не подходит только для меня. Мне надо остаться… — я еще раз уверено кивнула. — А вам, главное, долго не тянуть!

Это я для себя вывела, но озвучивать, вслух не стала. В городе скоро еды не будет, горы все же. Значит, первыми начнут голодать старики, не имеющие огорода и запаса животинок в сарае.

Я помню, как мама рассказывала, что в прошлую войну меняли корзину рубинов на одну полудохлую курицу, а шелковый наряд обшитый золотом, на шерстяные носки. Повернувшись у Андро и Марте, уверено сказала:

— Я остаюсь! Если все убегут, кто же здесь будет?

Андро впервые взглянул на меня как на взрослого. Помолчав, он спросил:

— И что ты думаешь делать?

— Когда я шел сюда, то видел, что кто-то на большом доме в Длинном проулке вывесил призыв: «Здесь собирают тех, кто еще не может воевать, но может доставлять продукты в крепость!» Я пойду туда к ним, буду помогать с продуктами…

— Ты осознаешь, как тяжело зимой просто путешествовать по горам? — сухо уточнил маг, ему мой план абсолютно не понравился.

— Да. Я знаю, что такое холод и голод… потому не могу ни пойти.

Андро грустно покачал головой:

— Мы оставим тебе дом, чтобы было куда возвращаться…

— Нет, не надо. Я буду жить у друга. А дом заколотите, как следует, иначе тут к весне ничего не останется.

Андро сурово кивнул. Марта, прикусив губы до крови, взмолилась:

— Поедем с нами, рано тебе воевать! Поедем? Погибнешь, дите, не за что… — ее голос вновь потонул в слезах.

Отведя виноватый взгляд от наполненных болью глаз Марты, молча покачала головой. Главное, чтобы Марта вновь не разрыдалась, а то я тоже не сдержусь!

Андро молча ждал ответа. Я еще раз уверено покачала головой: «нет, я остаюсь». Он тяжело вздохнул и отвернулся.

Кто мог подумать, что нас всех ждет такое скоро расставание. Тут его позвал конюх. Чтобы избежать новых слез, я погладила Марту по руке и убежала на чердак собирать вещи.

Чердак… я с любовью осмотрела свою кровать, любимое кресло, в котором читала тайком вытащенные из библиотеки Андро книги, мой настоящий дом, мое царство сказок…

Я покидала свои вещи в мешок, собираясь отнести к Фиалке и тут же вернуться сюда, чтобы помочь Андро и Марте в сборах, но вышло все иначе.

Вещи я отнесла, а возвратившись, обнаружила заколоченный дом и свежие следы лошадиных подков и колес кареты возле дома…

Они только что уехали! А мы даже толком не простились!

Я медленно брела по ночным проулкам, усыпанным первым снегом, захлебываясь от слез… Марта и Андро были моей семьей, горечь усиливалась от осознания, что мы, скорее всего, никогда больше не увидимся…

Фи, выслушав меня, подсунула мне в одну руку сухой платок, в другую — кружку с горячим компотом и тихо сказала:

— Ну, может это и к лучшему, думаешь, переживать, как они голодные там, в городе, тебе будет легче? А так, они уехали до того, как эльфы перекроют все пути. Завтра знаешь, какая давка на дорогах из города будет! Да и кто знает, успеют ли уехать те, что выедут позже…

Я всхлипнула:

— Я понимаю, но…

— Ты уже видела вывески с призывом о помощи? Быстро они, да? Король набирает отряды разведчиков и снабженцев. Я с утра побегу, возьму в лавке расчет, и мы пойдем с тобой записываться в помощники.

Энтузиазм Фиалки усугубил мое и без того мрачное настроение:

— Фи-и-и, ну как ты без работы? Ведь еле нашла, это мне надо идти, а тебе зачем?

Склонив головку в легком удивлении, твердым голосом Фи сказала, словно отрезала:

— Я понимаю, что дальше будет только хуже. Будет не до новой одежды и моя хозяйка с мелкими заказами справится сама. В любом случае, меня и еще двух швей из моей лавки ждет скорый расчет.

— А может до нас война не докатится? — без намека на надежду в голосе, уныло проговорила я. — Договорятся, вдруг…

— «А может», «а вдруг»… — недовольно передразнила Фи. — Не может! Ты идешь к тем, кто будет спасать горожан от голода, вот и я иду! Я не хочу сидеть и ждать с моря погоды!

* * *

Вспотевший возница, в запачканной видавшей виды рубашке, под руководством Марты грузивший вещи в багажное отделение, приветствовал меня. Кивнув ему, я оглядел опустевший дом, давший нам приют на четыре с лишним года.

Надо было уехать как можно скорее, я пошел в конюшню спросить у конюха все ли готово к поездке. Марта осталась возле кареты наблюдать, как заколачивают окна и двери… и ждать Оленька, платком вытирая скупые слезы. Я обещал ей при первой возможности спасти оставшиеся в доме вещи, но она плакала не о них. Мальчишка куда-то запропастился, ничего не сказав, и нам не удалось его дождаться, чтобы попрощаться.

Конюх привязал моего жеребца к карете запряженной тройкой лошадей, и мы тронулись с путь. Марта направлялась в мой замок, я в отряд к дяде. Если я не смогу остановить это безумие, надеюсь, хоть Лорм поможет подобраться к Владыке и действовать изнутри эльфийского общества.

Наблюдая через окно, я оглянулся на закрытый дом. Вот еще одна страница жизни прочитана и закрыта… Вдоль улиц уже толпился народ с сумками и мешками, спешащий покинуть город.

Люди у ворот махали стражникам руками, пытаясь расспросить их о новостях. Осунувшиеся от беспокойства, грязные из-за работ с камнем и смолой горожане, по приказу короля укрепляли стены. Даже теперь они вели работы при свете факелов и костров, на которых висели котлы со смолой. Эти люди на расспросы время не тратили, провожая презрительными взглядами убегающих соотечественников.

За воротами прямо на дороге будущие защитники города провожали домочадцев, не желая подвергать их голоду и трудностям осады.

Оказавшись за пределами столицы, мы в абсолютной темноте повернули на старую дорогу, которая местами осыпалась и теперь почти не использовалась. Толпы беженцев из Лазури поредели и появлялись все реже, пока не исчезли совсем. Время от времени из окна мелькали одинокие путники, бредущие вдоль дороги, ведущей к побережью.

Марта давно перестала всхлипывать, погрузившись в свои печальные мысли. Я понимал, она вспоминает погибших сына и мужа и грустит об Оленьке. Мне тоже не хотелось оставлять его. Да и эгоистичное желание увезти всех в безопасное место, тем самым откладывая взросление паренька на потом, ни на миг не покидало мои мысли. Но Оленьку надо становиться мужчиной и выбирать свой путь. Главное, потом с него не сходить.

Голова пухла от проблем и вариантов их решения, главное, пользы с них, как с тролля чистоты. Чтобы отвлечься, я начал обдумывать план проникновения в элиту эльфийского общества. И о безвыходном положении Лазури.

Марта уснула. Только мерный стук копыт, да растущий вдоль дороги голый сумрачный пролесок, составляли печальную компанию моим размышлениям.

Часть вторая. Война. Глава девятая

— Рыжик, убери от костра свои носки, загорятся… — сухо напомнила Фиалка мальчишке. Она как раз резала на столе солонину для похлебки, и вмешаться, ради спасения его носков, не могла.

Рыжик нехотя потянулся, медленно поднялся с каменной лежанки, на него тут же обрушился холод, так что, крякнув, он стащил покрывало и накинул на себя. Двигаясь по пещере с закрытыми глазами, каким-то чудом без столкновений миновал стоящий в центре стол — простые доски, положенные на козлы, затем, наконец, подобрался к костру, стянул с палки над ним свои носки, и, прижав к груди горячую от огня шерсть, кое-как добрел назад и вновь завалился на свою лежанку.

Я сидела во главе стола, в одном из «кресел» сбитых из дерева. Остальные сиденья в пещере были каменными и на них настелены грубые шерстяные покрывала или толстые пучки соломы, на которых и спали бойцы.

Наблюдая за блаженствующим Рыжиком, я поморщилась. Из-за постоянного намокания шерстяные носки просохнуть не успевали. Нам приходилось натягивать их на ноги влажными, и хотя на специальной сушилке возле костра постоянно в несколько рядов висели носки, — они невыносимо воняли, а Рыжик, со сна не соображая, прижал их к себе, чтобы урвать хоть частичку тепла.

Мерзкий смрад мокрой ношеной шерсти въелся в пещерный камень, и никакие ухищрения не помогали от него избавиться. Спасал только дым, но это помогало не всегда, когда снаружи метель, найти сырые ветки в горах также сложно, как и высохшее дерево, которое в таких случаях мы специально покупали вместе с провизией в приморских поселках.

Фиалка, на миг оторвавшись от приготовления ужина, устало потерла лоб:

— Досчитал, Оль? Так куда теперь пойдем? На восток? — спросила она, обернувшись ко мне. Я помахала головой «нет» и подышала на озябшие пальцы — облачко теплого дыхания мгновенно исчезло в ледяном воздухе пещеры. Холодно как…

Я вновь огляделась, поражаясь, что мы не только выжили в эти три месяца, но и все время без устали снабжали Лазурь припасами. Правда, лично у нас пока стычек с эльфами не было, ушастые перекрыли только главные подходы к Лазури, не добравшись до горных троп. Но не просто так, это наши воины стояли насмерть, не пуская эльфов вглубь страны. Так что, пока мы сражались только с непогодой, морозом и проклятущим вездесущим холодергом.

Андро был прав, просто ходить в горах зимой уже испытание, а если приходится скрываться месяцами в пещере или по несколько дней путешествовать с грузом… Я тяжело вздохнула, это проверка выживем или нет.

Первый месяц в горах был для всех нас суровым экзаменом. Помню, как первые дней десять вообще не могла спать в пещере — просыпаясь поминутно от холода и ужасного ощущения, что нечем дышать. Это я, родившаяся высоко в горах, в Лазури! А маленький Рыжик вообще с побережья, он почти каждую ночь сознание терял. В пещере от холода постоянно все отсыревало: покрывала, одеяла, одежда, солома. Еще хуже было на задании — постоянный мороз выуживал из тел остатки сил, лишая воли. Под его страшной лапой мы выживали, шагая по узким заснеженным тропкам, привыкая к новым правилам, к новым друзьям и новым опасностям.

Тогда нашим отрядом руководил невысокий полноватый мужичек в годах, которого все почему-то звали Маманя. Он показал нам: как грузить продукты, чтобы больше помещалось в мешки; крепить на спину к осликам; научил торговаться на маленьких крестьянских рынках; правильно заворачивать ноги в теплые чехлы; сушить носки на распорках; быстро разделывать редкую добычу; печь лепешки на костре…

Покручивая пушистый светлый ус, Маманя терпеливо выслушивал наши жалобы и споры, первым делом стараясь отвлечь, начинал разговор с постоянного:

— Ну, мой орешек, так и у меня бывает… А я в горах, дай Создатель памяти… — И пошло-поехало, пока его выслушаешь, о своем негодовании позабудешь.

Хороший был мужичок, добрый, он легко управлялся в горах с толпой измученных юнцов. Когда я ему сказала об этом, он усмехнулся, и, покрутив по обыкновению ус, сказал, что у него семь сынков, так что управлять такой ватагой ему не впервой.

Позже я случайно узнала, что у Мамани все сыновья воюют, вот и он дома не усидел. А «Маманя» потому, что он сам детей растил, заменив им и мать и отца.

Под его управлением мы были готовы ходить пешком хоть до тролльего царства, но месяц назад его по приказу королевского помощника от нас забрали, чтобы он готовил отряд разведчиков. Вместо него поставили руководить «добытчиками» меня. Это Маманя сказал королевскому помощнику Ясенцу, что я умею быстро считать в уме и отказаться не получилось.

Еще до вступления в отряд мы с Фиалкой второпях придумали мне внешность, вообразив высокого светловолосого парня, похожего на сына булочника с соседней улицы. Парень-личина получился обыкновенный, как все, но на голову выше и года на три старше меня. Вот его, то есть меня, и назначили за все отвечать. Шесть парней, почти одногодок, под моим руководством, и ни у кого, ни опыта, ни ума, ни выдержки — угу, та еще «радость».

Ох, и сложно было! На первом задании под моим руководством меня от напряжения трясло, когда приходилось принимать серьезные решение и отдавать приказы. Я страшилась ошибиться и необдуманным решением погубить кого-нибудь из своих. Фиалка, назвавшись моей сестрой, поддерживала и помогала, как-то легко завоевав уважение у банды мальчишек. Так что я воспринимаю как чудо, что пока все обходилось без больших проблем.

Конечно, о спокойствии речь не шла, Буковец, обиженный моим назначением, так как он был старше всех, на первых порах не слушался, делая все по своему, но его, как ни странно, усовестил Рыжик, самый младший боец, непонятно как затесавшийся в отряд.

Мы собирались на второе задание без Мамани, решая, куда лучше идти за провизией, а Бук во всем мне перечил. Рыжик, молча понаблюдав за спором, гневно заявил:

— Вредный ты, Буковечик, тип! Командир со всеми советуется, выбирает как лучше. А ты… Ты только мешаешь! Если есть что умное сказать — говори, мы сделаем, а если нет — чего корячишься?

Бук угрюмо взглянув на мальчишку, и промолчал. Может он и дал бы Рыжику леща, но тому «покровительствовали» два брата Крапивника, молчаливые спокойные и рукастые парни, моя опора в отряде, и он не посмел его задеть. Это хорошо сказалось на принятии решений, споры стали короче.

Когда я придумала возить продукты не на осликах, а на коровах — завоевала уважение даже у сомневавшихся Ветлы и Лиса. Так что Буку, потерявшему последних единомышленников в отряде, пришлось окончательно смириться и слушать меня.

Нагружая некрупных горных коровок поклажей, мы вели их во дворец, возвращались назад с пустыми руками. Это было просто замечательно! На осликах туда — три дня по горным дорогам; оттуда — столько же; да и в пещере нужно было за ними убирать и запасать корм усталым животинкам. За поход мы выматывались так, что возвращаясь, падали, и уход за утомленными животными ложился непосильным грузом.

Позже, когда я только заикнулась, что с пустыми руками можно бы и сократить дорогу из города к нам, Крапивники придумали линию безопасного спуска и, провозившись сутки, ее установили. Теперь спускаясь вниз по закрепленным веревкам, мы миновали длинные петли и сокращали почти два дня пути через перевал.

Зато сейчас, красота! Провизию, погруженную на коров, доставили, получили от Ясенца золото на новый закуп, искупались, и назад. А в пещере чисто, никаких животных. Теперь поставки в город удавались чаще, да и мы за счет сэкономленного времени высыпались между походами.

Удачную выдумку отметили во дворце и недавно нас вызвали к самой королеве. Я, правда, не сразу признала ее в даме, на которой было надето простое серое платье с белым воротничком, опоясанное шерстяным платком. Мне она запомнилась как первая красавица бала в зеленом платье с изумрудами…

Королева Лилея усадила нас за стол, самолично вручила каждому по куску пирога и паре новых теплых носок, и сказала:

— Я рада, что у нас с его величеством такие подданные! А кто у вас главный? — Когда Лилея выяснила, что у толпы подростков нет опытного предводителя, была в шоке.

Вспоминая выражение ее лица, я невесело хмыкнула. Выйдя из замка, мы все опасались, что нам навяжут какого-нибудь вредного вояку, и он будет нами помыкать, но все обошлось. Видно посылать уже некого.

Мы только вернулись с очередного задания, измученный отряд завалился спать, а мне надо было рассчитать маршрут для следующей закупки. Я уже изучила список того, что нужно доставить во дворец. От этого зависел наш будущий маршрут: за лечебными травами и медом для раненых мы ходили к восточным поселкам, а за сыром, мясом и мукой к западным.

Я сложила золото на новый закуп в кошель, затянула завязки, связала их узлом и привязала все к поясу.

Кроме Буковца, охраняющего пещеру, Фиалки и меня, все спали. Я тоже мечтала доползти до своего места и отключится, но оставлять охранника в одиночестве нельзя, уснет и замерзнет.

От входа по ногам немилосердно дуло. Я поежилась… Наша пещера сама по себе длинная. От первого зала, незатейливо названного «гостиным», который мы для себя облюбовали, шел довольно длинный путь по четырем гротам.

Под сводами последнего сверкало изумрудное зеркало подземного озера. В него впадал небольшой водопад, который создала за тысячи лет текущая по трещинам вода, растворявшая породы и вытачивавшая в толще горы залы и переходы, создавая изумительные каменные украшения из сталактитов, сталагмитов, каменных колонн и ажурных известковых натеков.

И это хорошо, при необходимости мы могли уйти далеко в глубь и не чувствовать себя в ловушке.

— Фи, я проверю Бука… — Она кивнула, скинув последние куски мяса в котел. Запахло вяленой солониной. Сейчас начнут просыпаться бойцы. Поедят и вновь лягут спать.

Мы по предложению Фиалки завесили вход сшитыми вместе коровьими шкурами и на половину завалили его снегом. Теплей стало, но совсем на немного, зато сильно добавилось сырости и дыма.

— Проклятый сквозняк! — Я со вздохом закуталась в плащ и выбралась наружу. Ветер с воем метал снежные комья, забивая нос и глаза обжигающей кашей. Как же нам повезло вернуться в пещеру до этого безобразия! Вглядываясь в снежную пелену, потерла ладони, разогревая кровь. Надо отменить на сегодня дежурство Бука и остальных. В такую погоду лучше закрыть наглухо вход в пещеру и всем как следует отдохнуть…

Наш страж должен стоять наверху в незаметной расщелине, с которой в нормальное время видны все подступы к нам. Только я собралась сообщить Буку, что ему стоит спуститься, как заметила, что он рядом и не один. Наш охранник кого-то поймал…

Приблизившись, стало понятно, что этот «кто-то» мертвецки пьян. Непонятно как он добрался до этой части гор, и нашел нашу пещеру… Судя по уютной позе, он собирался спать прямо здесь, в снегу. Небольшая черная борода и густые беспорядочно торчащие из-под капюшона волосы на морозе зацепились за куцые кустики, торчащие из-под снега, но это его не волновало.

Бук, нависавший над непрошеным гостем, как ястреб над куропаткой, по обыкновению съязвил:

— Явился… командир, и как тебя сеструха на холод одного опустила? Застудишься еще, милый Оленечек!

Я кинула на него равнодушный взгляд, глупый Бук не нашел более умной темы, чем насмехаться над заботливостью Фиалки. Скрыв гнев и раздражение, я не менее язвительно посоветовала:

— Так откровенно ее заботе не завидуй, не сопляк-жешь… Кто это у тебя?

— Шпиен… — нехотя ответил Бук и небрежно пнул бедолагу деревянной туфлей в ребра. Мужчина застонал, но не проснулся. Замерзает.

— Ага, эльф переодетый человеком… — с сарказмом выдохнула я, с сарказмом оглядывая черную бороду гостя. — Поднимаем и тащим к нам!

— А если он под личиной? А на самом деле их шпиен?

— Угу, засланный уморить врага густым перегаром горинца. — Я насмешливо хмыкнула. — А если нет?

Бук молчал. Я возмутилась.

— Бросим умирать здесь? Голова на что? Будем смотреть, очнется — допросим. А пока хватай его и тащи к нам, я помогу!

Бук, насупившись, подхватил «шпиена» за подмышки, мне ничего не осталось, как держать его за ноги в длинных сапогах.

Дотащив мужчину к пещере, запыхавшись, я сказала:

— Закрываемся. Пусть все подступы укроет снегом, чтобы незваных гостей отвадить и следы скрыть…

— А как же охрана?

— Только силы тратить зря…

— Рискуешь, командир, — вновь с издевкой указал Бук, на мой «просчет». В другой ситуации я бы с ним согласилась, но сейчас лучшая тактика — надежное укрытие и сон.

— Да, рискую… потерять в горах не выспавшихся бойцов. Отдыхать, я сказал!

Препираясь, мы все же втащили гостя в пещеру и пока плотно закрывали вход, к мужчине подошла Фиалка и, удивленно ахнув, дрожащим голосом сказала:

— Где вы его нашли? И что с рукой?

Я предоставила завешивать вход шкурами Буку и, повернувшись, оглядела найденного мужичка при свете костра.

У меня перехватило дыхание.

— Бредис… проклятый тролль, это же Бредис! — Фиалка была права, это был он, и у него по локоть не было левой руки.

Мы с Фи в ужасе переглянулись. Война неумолимо приблизилась, теперь она явилась в виде хорошо знакомого нам искалеченного воина.

* * *

— Тише, — успокаивающе нежно произнесла девушка, взяв мою ладонь. Другой рукой она принялась ослаблять бинты на моей голове. — Все хорошо. Я просто поправила повязки и укрыла тебя. Холодно, камин погас…

Девушка снова опустилась на стул возле кровати и нежно ладонью потрогала мой лоб. Это принесло такое облегчение, что на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновением…

И тут я проснулся. Но ведь это не сон. Воспоминание. В ту самую минуту, когда должен был умереть, встретил ту, что выбирается драконом навсегда. Как я ни боролся с гнилой кровью, все-таки мой проклятый папаша подкинул мне это «наследство»! И насмешка в том, что девушка человек и живет среди убийц и воров в самом презираемом и эльфами и людьми городе.

Я лежал в доме дяди, полночи мучительно пытаясь уснуть, но мысли вновь и вновь возвращались к провалу. План, предупредить Владыку о провокации, — сорвался: пока я добирался, тот уже отбыл с войсками к самым границам Лазури.

Полукровке, такому как мне, нет, и никогда не было места среди высших чистокровных эльфов. И родство с Лормом никак не помогало, скорее наоборот, напоминало всем о позоре моего рождения.

Но сдаваться я не собирался! Вот только до сих пор для себя не решил, что делать. Оставаться в эльфийской столице смысла нет, и так больше месяца потеряно в пустую.

Мне не уснуть.

Я зажег свечу. Взял с подноса на приставном столике тонкий серебряный чайник, и наклонил его над полупустой чашкой, в которой плескались остатки остывшего напитка. Одним глотком допил настойку и быстро поднялся.

Надо ехать к границам Лазури.

Я опасался, что вновь не успею, в игру вступит кто-то третий. Но кто это может быть? Тролли? У них отродясь вождя не было, их некому сплотить. Тогда гномы? Нет, у них другие методы. Значит, вновь дикие свинообразные порки. Эти просто так не станут интриговать, но, если у них появится надлежащий руководитель, то за ними дело не станет.

В дверь постучал и, не дождавшись моего позволения, вошел дядя. Всегда молодой и подтянутый воин, который, несмотря на несколько веков разницы, сейчас выглядел моим ровесником:

— Не спишь? — на человеческом спросил он, с уважением относясь к тому, что мне легче общаться на людском. — Я заметил, у тебя горит свет. Решил зайти.

— Да…входи, Лорм, — я кивнул, приглашая его в комнату.

Дядя тут же воспользовался предложением и уселся в кресло возле потухшего очага. Я мог одним жестом зажечь его, но эльф ненавидел, когда я пускаю в ход драконью магию, так что мы остались сидеть при свете одной свечи.

— Ну что ты решил, Андриан? Я послал твое письмо владыке, но…

Я это уже знал, и, устало кивнув, остановил его:

— Знаю, Лорм, ты сделал, что мог…

Дядя печально покачал головой.

Я подошел к письменному столу, достал из незаметного ящика бокалы и кувшин вина, припасенный слугой специально для меня.

Сон не идет, может, хоть в компании единственного родственника будет легче перенести еще одну бессонную ночь.

Лорм, как опытный эльфийский политик понимал, что любая война это не просто конфликт, но и чьи-то интриги и интересы, но ничего сделать не мог. В отличие от людского короля, эльфийский владыка — холостой воитель, которому для войны не хватало только повода.

Многоопытные Советники не смогли убедить Онегэля, что Лазури сейчас война не выгодна, что набег на эльфийские селенья был просто бандитской вылазкой. Но Владыка эльфов очень любит воевать и получил отличный повод начать войну.

— Ты понимаешь, с момента как на охоте погиб его отец, действительно мудрый Владыка, мы все ожидали, что Онегэль вот-вот ринется в войну, как в омут с головой. И то, что это произошло так поздно, заслуга его матушки, которая к всеобщему сожалению, сейчас гостит за морем у родственников.

— На этот раз его никто не смог остановить? — Криво усмехнувшись, какие мелочи влияют на жизнь целых рас, я налил нам вина.

Дядя, аккуратно глотнув вина, тяжело покачал головой. Одним глотком покончив с напитком, даже зная ответ, я спросил:

— Значит, мое предупреждение никакого значения не имело?

— Если Онегэль поймет, что на нас собирается напасть кто-то третий, он остановит войну. Но… — Лорм по моему примеру одним глотком допил вино. — Кто его знает, что дальше будет. Сейчас ни один оракул не предскажет, как пойдут дела…

— Ты боишься, что он может увлечься и продолжить воевать до победы?

Дядя многозначительно усмехнулся, хотя это скорее выглядело, словно Лорм оскалился:

— Ты не знаешь, почему он так резко умчался на границу? — Я махнул головой, нет, и поднял брови, надеясь на продолжение рассказа, и Лорм устало проговорил:

— Ну конечно, об этом все молчат… Авангард эльфийской армии был полностью разбит, едва Дубовик понял, что с ним никто не шутит, а он понял это очень быстро. Думаю, не обошлось без твоего влияния?

Я кивнул, подтверждая его предположение. И вновь налил нам вина.

— Думаешь, что люди к моменту нападения третьего разобьют эльфов? — уточнил я, недоверчиво качая головой.

— Нет, так быстро, думаю, не разобьют. Но они могут разжечь огонь мщения в душе у Владыки Онегэля, и тогда он будет воевать с ними до победного конца.

— Или ровно до возвращения его матушки, — добавил я, и мы рассмеялись.

Глотнув еще вина, дядя поправил:

— Боюсь, и она не остановит горение в его груди…

Я поморщился, чем больше дядя пил, тем сильнее в человеческой речи сказывались эльфийские обороты, от чего она становилась фальшиво-пафосной.

— Я все же оставлю послание к Владычице… — Лорм, допивая вино, кивнул.

Я поставил пустой бокал на поднос и вновь задал настойчиво бьющийся в голове вопрос.

— Но кто же этот третий?

— Чует мое сердце, здесь без пакостливых драконов не обошлось!

Я скривился, сам думал также:

— Я так изначально и думал, вот только не могу понять, чьими руками он придет за добычей. Тролли или порки?

— Скорее всего, и те и другие… — Лорм с грустью заглянул в пустой кувшин, поднялся и молча вышел. Я в раздумье смотрел ему вслед…

Дядя единственный из всех кто позаботился обо мне, когда мать через пять минут после моего рождения, сбежала за море к сородичам. Любви ко мне он не питал, но делал для меня все необходимое. Для эльфа даже это крайне необычно.

Чтобы воспитать родню полукровку, само собой эльфов он не нашел. Но Лорм отыскал бездетную людскую семью, заплатил и оставил меня у них до взросления.

Новая «матушка» особенной любви ко мне не питала, но ухаживала, исправно кормила, учила, честно отрабатывая полученные от дяди деньги. Я всегда был чистым и сытым, но чужим.

Зато меня очень любил мой человеческий отец, именно он вырастил меня таким, каким я стал. Когда отец погиб, я ушел от вырастившей меня женщины и записался в эльфийский легион, чтобы отмстить поркам за смерть отца.

Дядя меня в этом поддержал, и в Легионе обо всем договорился.

Меня взяли в боевое отделение лучников. Там я в полной мере познал высокомерие эльфов, наблюдая войну во всей ее подлости и благородстве.

И не думал, что скоро вновь столкнусь с ней. Но все вернулось…

Не снимая одежд, я вновь завалился на кровать, надеясь, что незнакомка во сне вновь придет ко мне и хоть немного облегчит боль в голове.

Наутро под видом простого стрелка я отправился к границам Лазури с воинами дяди. Кроме меня Лорм принял к себе в отряд еще пятерых бойцов. Они все имели репутации опытных воинов, которые не дрогнут в бою и не отступят под напором врага.

За нами двигались отряды новобранцев, Владыка в ответ на победы людского короля запланировал обширное контрнаступление.

Глава десятая

Я облокотилась на стол, подперла подбородок руками и закрыла глаза, обдумывая, что теперь предпринять. Что делать с искалеченным солдатом? Жалеть? Нет, это не поможет. Надо заставить его собраться и взять себя в руки.

Бредис, очнувшись утром, Фиалку не узнал. И кто бы узнал тех нарядных девушек в грязных оборванцах, закутанных в шерстяные платки, которые последний раз купались полмесяца назад.

Очнувшись от сна, не задавая вопросов, с трудом переставляя заплетающиеся ноги, Бредис обошел пещеру и буквально рухнул в кресло, не сводя глаз с бутыли с горинцом, стоящей на камне с провизией.

Наблюдая за ним, сложив руки на груди, я сообщила:

— Знаешь, такое драконьи маги лечат…

Никакого отклика. Теперь Бредис зачем-то изучал аккуратно сложенные вязанки дров вокруг камня.

— Нас не слышат, — яростно съязвила я. — Уши тоже потерял?

— Оль, ладно тебе, дай человеку очнуться… — тихо попросила Фиалка, возившаяся над очагом.

— Протрезветь, ты хотела сказать? — ядовитости моего голоса могли позавидовать «тролльи капканчики» — травки, из которых готовят отраву для вредителей.

— Оль, не надо… — тихо упрекнула меня сердобольная Фиалка, которая уже наложила в горшочек вчерашней похлебки и с куском лепешки поставила все на стол перед заторможенным Бредисом.

Все доводы Фи мимо, мне надо чтобы он пришел в себя:

— Бредис, заканчивай распускать нюни, нам завтра идти на задание! А ты тут невинно убиенного изображаешь! Ничего не добьешься! Жалеть тебя никто не станет!

— Жалеть? Меня жалеть⁈ — взбесился сразу обретший слух Бредис.

— Конечно! Тут люди жизнь теряют, а ты выжил и тут же кинулся себя жалеть. Бедный я несчастный!

— Заткнись, сопляк! — казалось он меня сейчас убьет, размажет по стенке.

— А что будет? Громко заплачешь? — Бредис, дико выпучив глаза, скрежеща зубами в бешенстве вскочил, но тут же пошатнулся и чуть не упал. К нему, как и ожидалось, подскочила Фиалка и, не обращая внимания на попытку оттолкнуть ее одной рукой, помогла подняться, квохча о том, что она сейчас ему поможет.

Бук и остальные парни с непониманием смотрели как их командир, в принципе, спокойный человек, добивает несчастного раненого. Фи уложила безумно раздраженного из-за своего бессилия Бредиса, и поспешила налить ему горинца. На что я заявила:

— Больше алкоголь не давать! Это только моим бойцам от обморожения и ран!

Безрукий стрелок залпом осушил кружку и упал, потеряв сознание.

Я была благодарна Фи за то, что она больше не пытается оспорить мои слова.

Резко отодвинув завесу из кож, ступая гордо как петух, я вышла на улицу, понимая, что еще чуть передавлю, и мои парни взбунтуются. Фиалка тихо вышла за мной, за ней подтянулись и все остальные.

Фи, озабочено оглядев опушенную завесу из кож, тихо сказала:

— Оль, не перестарайся…

— Да все под контролем! Ты его согреешь заботой, а я не дам расслабиться… — Озабоченно поджав губы, она устало кивнула. Рыжик довольно улыбнулся, словно сразу понял, зачем я цепляла раненого солдата.

До Бука только дошло, что значили мои слова и он, оторопев, от посетившей голову мысли, выпалил:

— Так вы это что? Специально его оскорбляли⁈

На него все зашикали.

Игнорируя удивление Бука, я обернулась к братьям Крапивникам:

— Сумеете смастерить подставку для лука, чтобы он вновь мог стрелять?

— Надо подумать… — пожав плечами, сказал старший, а младший молча кивнул. Я пояснила:

— Он стрелок лучше всякого эльфа! Отличный боец… Подумайте, а? — наконец кивнул и старший. Не скрывая удовольствия, я улыбнулась.

Фи, обернувшись ко мне, озабочено сказала:

— Ты понимаешь, у него… у него эта рука толком не зажила, не знаю, как он добрел к нам. Все распухло, из раны сочится кровь. Вообще, ужас! Чудо, что он вообще куда-то дошел… — Она печально покачала головой.

— Нам завтра выходить на задание… — устало напомнила я.

— Его бросать нельзя, — озвучил свои выводы Бук, хотя это было всем ясно. Но также было ясно, что с раненым некого оставить, во время задания каждые руки на вес золота.

Ветла, пятерней почесав непокорный чуб, сказал:

— Давайте подождем денек, потом посмотрим…

А Лис добавил:

— Да, а пока сделаем ему салазки. Отвезем в поселок к настоящим лекарям, пусть подлечат.

Я кивнула:

— Да, хорошо придумал. Оставим его лечиться, все закупим, а по дороге назад заведем сюда и оставим с Фиалкой и Буком.

— Ой, а я искупаться во дворцовой баньке хотела… — жалобно вздохнула Фи, с отвращением рассматривая свое грязное платье.

Да, купальня в хозяйственной части дворца единственная возможность смыть грязь, надеть чистое и хоть пару дней после чувствовать себя человеком. Но брать Бредиса с собой? Это несколько дней пути с коровами и грузом. Он не вынесет.

— Может, вообще отвезем его к королю и оставим там? — воодушевленно предложил Буковец.

— Нет. Мы его не оставим. Мы его заберем с собой. А то он точно пропадет! — горячо заявила моя подруга.

Мы с парнями переглянулись. Фиалка, есть Фиалка. Я пожала плечами.

Ладно, путь приводит его в себя. Я для него все равно враг номер один. Ну и хорошо, пусть бесится, ненавидит, и мечтает оторвать мне голову, только не растекается от боли и жалости к себе!

Меня звали: мягко беззвучно и нежно, словно лучик, ласкающий солнечным теплом. Это было так правильно и верно, что я всей душой желала оказаться рядом. А невидимый голос все шептал:

— … целовать тебя в шею… целовать тебя всласть…

Услышав это, ласково улыбалась, принимая всей душой. Я чувствовала нежное прикосновение к лицу, словно…

— Тролль тебя подери! — внезапно над ухом раздался гневный вопль Бука, следом послышался грохот, судя по дробному звуку, уронили вязанку дров. Хорошо бы себе на голову!

Я подскочила с лежанки, едва сдерживая раздражение. Мне хотелось вновь окунуться в сладость грубо прерванного сна, а не возвращаться в тяжелую явь, к очередным проблемам.

— Какого⁈

— Уронил, — раздраженно оглянувшись, пояснил Бук. — Она развязалась и рассыпалась.

— Ты… ты… — Я заставила себя закрыть рот. Все правильно. В пещере стало холодно. Выдохнув, я хрипло договорила:

— Молодец, Бук. Мне со сна тролль знает что показалось. Не бери на свой счет.

Он скривил рот в желчной ухмылке и, закидав дрова в огонь, мигом залез под одеяло.

Ледяной водой из ручья прогнала остатки сладкого сна, и чтобы не впадать в уныние, взялась за дела. Со мной поднялись Крапивники и Ветла, и тут же занялись салазками. Их нужно сбить без гвоздей, заодно все просчитать и укрепить, чтобы были крепкие и удобные. Но это я оставляю на совесть братьев.

Поставила котелок на огонь и заварила сушку, приняв хозяйственные дела на себя. Фиалка всю ночь возилась с Бредисом, ее будить нельзя. И хотя Бук ехидно на меня посматривал, пока я грела остатки ужина для мальчишек, я сварила компот и подмела угли вокруг очага.

— Ты словно родился с поварешкой в руках, — ехидно заметил он.

— Я родился с руками. Значит, могу делать все. А ты еще раз что-нибудь вякнешь, пойдешь в горы сырые дрова рубить…

Но Бук не успокаивался:

— За сестричку переживаешь?

— Я хочу, чтобы она отдохнула перед походом. А тебе пора вставать. Все кроме Рыжика заняты, так что иди, охраняй. Лису надо отдохнуть.

Он фыркнул, встал, натянул на себя плащ и вышел.

Я осталась одна. К сожалению, дела кончились. Я недовольством осмотрела пещеру — ненавидя такие моменты, когда приходилось сидеть без дел, пережидая снегопад или еще что.

Рыжик поднялся и первым делом подтянулся к столу, с большим интересом поглядывая на котел со вчерашней похлебкой.

— Завтракать собрался? Сначала топай, умойся, — напомнила я, — потом принеси воды.

— О, мало мне «мамочки» Фиалки, теперь еще и командир изводить взялся! Я вам что, тролль? Я и сам знаю, что надо умыться! — ворча и волоча за собой плащ, маленький Рыжик вывалился из пещеры. Я покачала головой, языкастый типчик…

И тут заметила, что на меня в немом неприятии уставился Бредис. Его взгляд был такого гневного заряда, что меня так и подмывало ляпнуть ему что-нибудь «приятное», но я не стала, надеюсь, вчерашнего «взбадривания» достаточно.

Но, повернувшись к нему, сухо предупредила:

— Мои бойцы делают сейчас салазки, мы отвезем тебя к целителям в приморье…

— Не получится. На всех подходах эльфы…

— Эльфы? А… — я мгновенно сопоставила его состояние и внезапное появление рядом с пещерой. — Значит, бой, в котором тебя покалечили, происходил где-то рядом?

Бредис невозмутимо кивнул, но тут же устало добавил:

— Скорее всего, рядом. Я не помню, как здесь оказался. Где мы?

Я-то точно знаю, что Бредис не шпион, так что спокойно сказала:

— Это пещера на самой границе Лазури. Крошечный форпост. Ее использовали еще в прошлой войне, сначала для поставок, потом для разведки… — ответив Бредису, я тяжело выдохнула. — Я думал, что эльфы за Привражьем. Совсем недавно они были там.

— Были… — с сарказмом отозвался Бредис.

— Тролль, значит, вполне возможно этот поход за закупками станет последним… — Я замолчала, обдумывая как проложить маршрут, чтобы уменьшить шансы встречи с врагом.

— А потом вы куда? — равнодушно спросил Бредис.

— Во дворец. Там в подвалах кладовки и места для жителей, на случай полной осады. Там много чего еще с прошлой войны осталось. Ты там был?

— В самом дворце был, конечно, а в подвалах нет. В мирное время туда не пускают, а после… не попал.

Я насмешливо хмыкнула:

— Хм… Не попал. Я до войны даже не слышал, что там есть что-то подобное!

Фиалка, услышав разговор, поднялась и, улыбнувшись мне, первым делом по обыкновению спросила:

— Вы голодные?

— Отдыхай. Я все подготовил, сейчас парни соберутся, тогда и поедим.

Но Фи разве удержишь. Натянув на плечи шерстяной платок, не дожидаясь помощи Рыжика, она ушла за водой.

Мы остались с Бредисом одни. Он словно вспомнил, что со мной нельзя нормально разговаривать, поэтому категорично заявил:

— Я отсюда иду во дворец и останусь там, — суровым голосом промолвил воин.

— Нет. Мы в приморье найдем тебе лекаря, а когда все закупим, заберем с собой. Если сможешь идти, тогда сам и пойдешь в столицу. Не сможешь, останешься здесь.

— Кто ты такой решать за меня, сопляк? — О, гневный рык Бредиса, в этом есть что-то приятное, так сказать, кусочек мирной жизни. Я спокойно усмехнулась:

— Я тот, кто ЗДЕСЬ отдает приказы. Раз ты тут, то слушаешь меня. Понятно?

Бредис хотел вспылить, но выдохнув, сухо заметил:

— Приморье не лечит ни наших, ни эльфов, они заключили договор о невмешательстве.

— Будем искать того, кто об этом не слышал.

— Наивный мальчишка…

— Возможно, ты прав, возможно, нет. Но мы сделаем так, как я сказал. — Я поднялась, показывая ему, что разговор окончен.

После обеда парни ушли доделывать салазки, Фи взялась стирать носки, и тут я обратила внимание на морскую соль в ее руках… соль!

Я подхватила мешочек у подруги, поясняя.

— О, я знаю, что нужно! Скорняк Березняк, живший на соседней улице, уронил острейший топор на ногу, так ему Марта за неделю рану соленой водой зарастила.

— А Бредис согласится? — недоверчиво склонила голову Фиалка.

— Куда ему деваться? — вздохнула я и водрузила над костром котел с водой. Было страшно трогать его распухшую горячую руку, но кто кроме меня это будет делать?

Бредис действительно не сопротивлялся. Я тщательно промыла рану горячей соленой водой — насколько горячей, что я сама едва могла терпеть, — чтобы рана не загноилась. Он только молча терпел. Сначала он сдерживал дыхание, чтобы не стонать. Но чуть позже, когда боль немного отступила, Бредис оживился и даже немного порозовел. Закончив, я перевязала рану и словно между делом спросила:

— Давно тебя ранили?

— Дней десять назад…

Мы с Фи в шоке переглянулись. Вот и причина слабости Бредиса, и объяснение, почему рана в таком ужасном состоянии. Фиалка тут же всплеснула руками, уронив носок в деревянный ушат со щелочью:

— Так тебе лежать и лежать надо! — Он криво усмехнулся, но ничего не сказал.

В пещеру толпой вошли бойцы, притащив готовые салазки.

Я на миг взглянула на небо за шкурами. Уже темнеет. Пора.

— Вот в салазках он и полежит! Собираемся, больше поход откладывать нельзя. — Все молча направились к своим мешкам.

— Фи, налей во фляжку горинца, скоро ему понадобится.

Она кивнула.

Через два часа мы вышли из пещеры, пересекли горы и с рассветом прошли мимо стен соседнего приморского городка. Здесь нам ничего не продавали. Да и без разрешения властей, сладивших с эльфами, в него чужих не пускали, но впереди нас ждал широкий тракт, ведущий к морю. Туда мы и направились, и скоро были в Теплом камне, крупном поселке на побережье.

Бредис спал. Салазки помогли, но совсем мало, здесь уже царила весна и снега почти не осталось.

Фиалка нарядилась в деревенскую девушку с побережья, укутавшись в синий плотный наряд с длинными рукавами. Взяла Бука, так как его говор очень походил на приморский, Рыжика, как местного жителя, и пошла на рынок.

Мне пришлось оставить спящего Бредиса на братьев Крапивников, и с Ветлой и Лисом по окраине искать лекаря.

Но, единственное, что я успела к обеду, обойдя с десяток лекарей поселка, это получить от одного связку травы и совет, как ее использовать. Все остальные и слушать не стали:

— Мы не хотим, чтобы нас вовлекли в войну! — Пряча глаза, лекари или их помощники печально качали головой и закрывали перед нами двери.

Но к обеду я все же нашла лекарку, которая за золотой наделила нас большим горшком с сильно пахнущей водорослями мазью. Когда мы встретились на стоянке, оказалось, что Фиалка сразу купила корову и двух бычков. Это было просто везение — чтобы набрать необходимое количество животных и провизии, надо было обойти не меньше пяти крупных поселков типа Горячего ключа или Теплого камня.

Вечером, уставшие от беготни, парни сидели у костра и ели лепешки, закупленные в деревеньке, Рыжик беззаботно радовался:

— Как повезло, за один день половину дела сделали. Такое нам еще не удавалось!

Бук прожевав пирожок с горохом, с назиданием в голосе, возразил:

— Весна, сено заканчивается, если хозяева закупить корма не могут, лишний скот продают, а зерно специально держат до последнего, оно к посеву дороже.

— Тогда завтра остальных докупим, и назад! — весело чавкая лепешкой с яблоками, радовался Рыжик.

Краем уха вслушиваясь в беседу у костра, я обеими руками держала горшок с мазью, пока Фиалка намазывала Бредису руку. После солевых ванночек и мази, самочувствие Бредиса намного улучшилось, он уже ежеминутно не хватался за горинец. И хотя еще был слаб, прислушивался и внимательно наблюдал за тем, чем мы занимаемся.

Утром, проснувшись от холода, мы двинулись в соседний городок. Все хотели как можно скорее закончить закупки. Мы разбились на три группы, оставив Бредиса и Лиса ждать нас в лесу у костра и следить за коровками, сами разошлись по городку. К вечеру закупки были завершены, и вся компания тронулась в обратный путь.

Предстояло самое сложное — быстро добраться до королевского замка, двигаясь почти без сна и отдыха.

Глава одиннадцатая

За два месяца к столице Лазури мы продвинулись мало. То, что Владыка эльфов любит воевать, совсем не значит, что умеет. Несмотря на его присутствие, управление войсками, в отличие от людского, на этот момент четко организованного, велось из рук вон плохо.

План, перекрыть все пути поставок продовольствия, — кроме выпаса овец на северном побережье у Лазури ничего не было, — сразу провалился. Город прекрасно справился с голодом. Система независимых отрядов, закупающих еду на побережье, работала исправно. С востока в Лазурь везли рыбу, с юга — мясо и зерно.

Обещанная осада людской столицы так не состоялась, притом, что прислушиваясь к моим предупреждениям, Дубовик не ввел костяк опытных воинов в бой, оставив их тренировать новые отряды.

Прочитав мое послание, владыка Онегэль от личной встречи отказался, сославшись на занятость. А на настойчивые просьбы дяди ответить мне, раздраженно отозвался: «Поздно заниматься подобными глупостями, война уже началась»

— «Подобными глупостями»? — удивленно и в то же время настороженно повторил я, выслушивая рассказ дяди. — Понятно.

Я кивнул Лорму в благодарность за помощь и вышел из палатки. Провожая меня глазами, дядя покачал головой.

Тупиковая ситуация окончательно меня измучила. Я устал наблюдать, как все катиться в пропасть, и не в состоянии это остановить!

Я хотел отбыть в свой замок, чтобы возвести дополнительную защиту и возглавить оборону. Если будет нападение порков, никто не посмотрит, что свободные приморские городки держат в этой глупой войне нейтралитет.

Но началось эльфийское наступление, и мне пришлось остаться, чтобы наблюдать за быстро сменяющимися событиями своими глазами.

Особенно активно участвовали в горных боях стрелки — легендарная мощь эльфийского владычества. Отряды мечников, типа дядиного, Онегэль пока держал при себе. Я уже давно не понимал, чем он руководствовался, принимая решения, но наблюдая за успехами эльфов и ценой, которую они за это платят, видел только грядущую гибель владычества. Если Онегэль не передаст руководство в руки опытных воинов, к Лазури он подойдет в одиночестве.

Люди прекратили устраивать крупные сражения, и перешли на тактику малых боев, «отщипывая» от эльфийской армии куски пожирнее. В ответ Онегель приказал захватывать мирных жителей и военнопленных в рабство и отправлять их на эльфийские рудники.

Отправив мечников в горы, владыка с отрядами стрелков остановился на пересечении главных дорог людского королевства, где начинались первые каменные укрепления. Готовился начать штурм. Отряды мечников встретили пару небольших отрядов людских стрелков, разбили их на голову, но без приказа Онегеля двигаться вперед не могли.

Пришел приказ Владыки укрепиться на месте. Вызвав эльфийской магией из земли деревья, эльфы творцы создали для бойцов укрепленные поселки, в одном их которых мы остались ждать с моря погоды, периодически проверяя окрестности.

* * *

— Опять снег и холод, а я хочу весну… — заныл Рыжик, шагая с хворостинкой за коровками, как деревенский пастушок на картинках, которые за мелкую монетку продавали на рынках. Весна приближалась и сюда, снег уже потемнел, но пока оставался таким же твердым, как в начале зимы.

Мы все чувствовали те же самое уныние и постоянную усталость, но так как, в отличие от Рыжика, все взрослые, вслух жаловаться не спешили. А смысл?

Бредис все порывался идти пешком, но мы привязали его салазки к двум бычкам, убедили раненого, что так нам легче.

Я с опаской поглядывала на поднимающееся солнце. Если будет тепло, в размякший снег начнет проваливаться скот, а с ним и салазки.

Начинало светать.

Дорога шла в гору, недалеко осталась наша пещера. В какой-то момент мне казалось, что стоит нам там переночевать, но решила, что нам лучше поторопиться.

Первым врага заметил Лис, самый высокий и худой боец отряда:

— Ол, взгляни! — сильно дернув меня за рукав, тихо произнес он, не отрывая взгляда от двигающейся точки на дальнем склоне. Все обернулись, следя за его взглядом. Бук открыл рот, собираясь громко сообщить о своем наблюдении, но его одернул Крапивник, сделав знак молчать.

Я остановила отряд, опасаясь, что мы и так уже привлекли их внимание, значит, скоро эльфы будут здесь. Очень скоро. Нам со скотом не убежать… Тролль, от меня зависят жизни! Миг напряженных размышлений, я приказала:

— Рыжик, отрезай веревки от салазок! Фи, Крапивники, быстро гоните коров дальше! Это сейчас самое главное!

Рыжик на ходу срезал упряжь с бычков. Крапивники, подхватив палки, торопливо погнали коров вперед. Фи, с ужасом оглядываясь на меня, быстро пошла с ними.

Я тихо шепнула им вслед:

— Ну… быстрее! Убегайте!

Обернувшись к самым сильным бойцам, приказала:

— Лис и Ветла, быстро тащите Бредиса в пещеру! Доставите и незаметно двигайте сюда! Незаметно, повторяю! Бук, остаешься со мной. Мы прячемся на этой тропе, им больше пройти негде!

Эльфы приближались. Первым шел темноволосый эльф в кожаном камзоле и тяжелом плаще, отсюда было видно, что он носит комплект ножей на толстом поясе вокруг тела.

Заметив, за каким валуном спрятался Буковец, повернувшись к нему, тихо прошептала:

— Стреляешь только по моей команде! Но, как начнешь, не тяни! Стреляй быстро. Пусть думают, что нас тут много. Если что, они с нами церемониться не станут.

Вооруженные эльфы огляделись по сторонам, словно бы прислушиваясь или пытаясь что-то разглядеть. Минуя тупиковый путь к ущелью, они вплотную приблизились к нашей тропке.

Их четверо. Воин, идущий позади всех, хлопнул впереди идущего по плечу, поторапливая. Тот нахмурился, еще раз огляделся вокруг, затем кивнув, продолжил идти к нам.

Странно, но в момент, когда первый эльф с ножами на поясе попал в границу досягаемости моих стрел, я перестала волноваться, сосредоточившись на деле.

— Давай!

Наши с Буком стрелы почти одновременно попали во врага, идущего первым. Высокий эльф в длинном белом плаще и мечом в руке, что-то прорычал на своем, побуждая тех, кто шел позади, окружать дерзких лучников, затем стремительно понесся в нашу сторону.

Это командир отряда? Отлично! Я прицелилась. Меня переполняла ярость! Однако все происходило под контролем разума — ярость была холодная и расчетливая. С первой стрелы командир упал на снег, выронив меч.

Оружие словно ожило в моих руках, как если бы я орудовала в спортивном зале, азартно добиваясь нужного результата. Поймала кураж, как бы выразился Бредис.

Изящно двигаясь по заснеженной тропинке, трио эльфов мечников кинулось в нашу сторону, собираясь порубить нас на куски.

Бук стрелял из большого лука куда медленней, чем я, не так точно, но зато убийственней. Поразив одного из эльфов.

Стиснув зубы, я с ужасом думала, хватит ли нам стрел и сил отбиться от них, на мой маленький меч надежды мало. Я послала три стрелы подряд, изрешетив ими эльфа посредине бегущей тройки…

Оставшиеся эльфы сразу одумались. Стремительно развернувшись, они подхватили раненых и вроде залегли за ближайшим укрытием.

Я понимала их логику, если мы раним еще одного, то остальных оставшемуся в одиночестве не спасти. Но выбираться и добивать врагов я не решилась, не стоит им показываться и демонстрировать, как нас мало.

Эльфы в укрытии не сидели, через минуту я заметила их уже в лощине. Ловко они ушли из зоны досягаемости стрел.

— Бук, отбой… пока отбились. Собирай стрелы, пошли к пещере.

Повесив лук за спину, закрыв голову руками, Бук всхлипнул как маленький. Взглянула в лицо мальчика с растрепанными темными волосами и светлыми глазами, понимая, что его пугает мысль, что кто-то погиб его рук.

Я гнала от себя такие мысли… Старалась думать, что каждый погибший эльф, это оставшиеся в живых люди. Выбора нам никто не оставил.

Я молчала. Напряжение отступило, с ним все силы.

Но радоваться этой победе мы не могли, главные трудности еще впереди. Раз эльфы уже здесь, нам предстоит выдержать натиск лавины подготовленных бойцов, ни в какое сравнение с нами не идущих! И кто победит в такой схватке мы знали точно. И это не мы.

Надо выяснить их расположение и сообщить эту информацию во дворец. Быстро двигаясь к пещере, перехватили по дороге Лиса и Ветлу.

— Вы не ранены? — едва заметив нас, слишком громко крикнул Лис, за что схлопотал по шее от Ветлы.

Карие глаза Лиса светились азартом и возбуждением. В войну не наигрался.

Я опустила голову. Стало невыносимо грустно. Это не игра, это жизнь… Останавливаться и отвечать им не стала, ровным шагом двигаясь к пещере.

— Некогда болтать, — нетерпеливо ответил Лису Бук, — надо быстрее схорониться. Они сейчас сюда с подкреплением прибегут.

Лис с Ветлой переглянулись и молча двинулись за нами.

Мы быстро вернулись к себе. Бредис спал, это Фиалка перед дорогой заварила сонных травок, чтобы он своим волнением не тревожил рану. После суток пути мы должны безумно хотеть спать, но все разбрелись по пещере, не в состоянии успокоится.

Ничего, сейчас помогу:

— Лис, на охрану. Ветла, спать! К обеду сменишь Лиса. Буковец, готовишь стрелы. Скорее всего, они появятся здесь очень скоро… — Еще я решила немного подбодрить бойца и, обратившись к Буку, сказала:

— Ты, оказывается, стрелок не из последних… — Услышав похвалу, он замялся. Скрыв удивление от подобной скромности, от Бука я такого не ожидала, села и принялась точить новые наконечники для стрел, теперь вкладывая в это действие куда больше смысла.

После той стычки прошло два дня.

Эльфы на время отложили наступление и больше вокруг пещеры не появлялись, виной всему был снег, мокрый и по-весеннему тяжелый, он завалил все дорожки и подходы к пещере. Такой снегопад в горах очень опасен, вызывая то тут, то там лавины. Зато, получив свободное время, мои бойцы невольно лишенные нормального купания, (ведь в королевский замок, мы так и не попали), устроили себе банный день, грея на костре воду.

Личина личиной, но избегая подобные действа, я забрала лук, прикрепила к поясу меч, и недовольно заявив, что уже видеть не могу солонину в супе, ушла на охоту. Бредис, наблюдая за сборами, молча проводил меня задумчивым взглядом.

Чтобы не столкнуться с врагом, я отправилась к южному хребту — единственной части ближних гор, снизу сильно заросшей деревьями, а сверху блестевшая голыми скалами с редкими кустиками над обрывом.

Целью моей охоты были улары, или как еще их неправильно называли — горные индейки, живущие высоко в горах. Эти крупные, но осторожные существа всегда считались большим деликатесом. Подобраться незаметно на верный выстрел для стрелков — необыкновенная удача, потому на улара редко охотились — очень трудоемкое занятие. Но для меня они стали основной добычей. Проблема с ними была только одна — подобрать упавшую птицу, которая частенько падала на дно ущелья, куда не всегда можно спуститься.

Охота прошла удачно! К вечеру добыв свежего мяса на ближайшее время, это были улары и кеклики (* горные куропатки) я направилась назад. Но тут, словно нарочно распаляя азарт, мне попался петушок улар — крупный красавец с ярко-красной шейкой (*их размер с индейку). Нашему вечно голодному отряду такого крупного самца хватит на целых два дня. И я не смогла пройти мимо.

Бесшумно взобравшись на соседний каменный склон, прикрытый снегом, прицелившись, я выстрелила. Петушок, заметивший меня, тут же поднялся, собираясь перелететь на соседний склон — в этот момент в него попала моя стрела. Улар рухнул далеко вниз, на высокий каменистый склон, заросший деревьями.

Спускаться за добычей пришлось долго. Я обошла скалу, с которой стреляла, и, минуя край над пропастью, медленно спустилась вниз. Оттуда, перебираясь с камня на камень, сползла к своей птичке. Вблизи улар оказался еще больше…

С трудом прикрепив к поясу добычу, его тушка была костлявой, — видимо не особенно густо петушок питался этой зимой, — я обошла выступ, выбирая, как лучше попасть вниз. Путь шел над пропастью, местами блестели голые скалы, круто сменяясь опасной осыпью. Осторожно спускаясь, я пыталась унять беспокойство. Внизу на холме было что-то не так…

Уже находясь внизу, придерживаясь пальцами за торчащую скалу, я обнаружила, что в том месте, где мы совсем недавно рубили дрова, появились странные строения — огромные неоднородные шары, выглядевшие словно плетень, свитый из тонких веток. Видимо, эти гигантские «шары» и были эльфийскими походными домами.

На первый взгляд никого в лагере не было. Эльфы уже так обжились и обустроили свой быт на нашей земле, уверенные в себе настолько, что вдоль периметра даже не поставили охрану.

Я злилась. Сильно злилась на подобную наглость, на то, что этим ушастым негодяям не сиделось дома, и вообще!..

Первый помысел: «вызвать бы сюда лавину», но оглядевшись на оголенные скалы, я поняла, что это невозможно, ветер смел излишки снега на другой склон. Лавина с него не нанесет эльфийскому лагерю никакого вреда.

Осматриваясь, я к своему ужасу выяснила, что другого пути у меня нет, подняться назад без подручных средств уже невозможно. И сойти с этой тропинки некуда! Осталось пробираться мимо вражеского лагеря.

Ко всему, тропинка не связанная льдом, осыпалась под ногами, с шумом скатываясь по склону вниз… Медленно сделала шаг — из-под ног покатились мелкие камни. Идти дальше просто безумие, но куда же деваться? Как бы я не мечтала улететь с этого места, ничего не менялось, приходилось идти дальше.

Еще один шаг, вновь шумное падение камней, в лагере эльфов никто не появился… Сделала новый шаг, поморщившись от шума, который мне показался чрезвычайно громким. Затаила дыхание, медленно продвигаясь к границе осыпи…

Наконец у меня появилось твердое основание под ногами. До спасения осталось совсем немного, буквально с десяток шагов, и тут в вечернее небо взмыл освещающий магический шар и раздался голос:

— Кто?

Ко мне бежали эльфийские воины, словно неведомые фрукты на белоснежных тарелках они резко выделялись в своих песочно-желтых плащах посреди заснеженных гор.

Тролль, проклятая защитная магия эльфов! Что мне делать?

Стрелять? Отбиваться? Прикинуться глуповатым местным охотником? Я в панике огляделась… Теперь все открылось и выглядело совсем не так как раньше.

Вооруженные эльфы стояли на страже возле круглых дверных проемов «шаров». Позади меня, словно из-под земли, выросли два вооруженных воина с мечами.

Я сделала большие глаза и сказала:

— Я охотился… Ну, понимаете. Еда нужна! — Я потрясла подвешенными к поясу уларами. — Звиняйте, я тут случайно очутился… — простонародный говорок Бука получился сам собой.

Эльфы не сводили с меня невозмутимых взглядов.

Попыталась двинуться дальше, ведя себя как смущенный и испуганный подросток. Но часовые подняли луки, прицелившись в меня. Я застыла с жалким перепуганным выражением на лице, изо всех сил стараясь, чтобы оно не переросло в злобный оскал.

Из круглых домов появились новые эльфы, почти все в белых плащах.

Один, судя по всему, самый главный здесь, с легким акцентом проговорил:

— Ты теперь раб! По приказу владыки все люди отправляются в шахты и на рудники…

Ко мне двинулись воины в белом. Сбежать не получилось. Что же, я очень старалась, давая захватчикам шанс меня отпустить!

Выхватив лук, я успела выстрелить в главного эльфа два раза. Надеюсь, он не выживет! Но тут грубый удар сотряс голову — и наступил мрак…

* * *

Один из дневальных, стоящих у входа в лагерь притащил за шкирку высокого светловолосого паренька и, как котенка, бросил в круг тусклого света вокруг костра.

— Это, то самый тип, что чуть не прикончил Лорма.

Через секунду человечек приподнял разбитое в кровь лицо, и попытался опереться о размокшую землю дрожащими руками.

— Пришел в себя, щенок! — прорычал Кораэль, начальник отряда мечников из Заморья. Подхватив с земли почти невесомого парня, он гневно стиснул рукой его горло, с низменным удовольствием наблюдая, как тот задыхается.

— Не пачкай рук… — с брезгливостью сказал я. — Эта грязь того не стоит.

— Ты не видел, с каким удовольствием он, прекратив паясничать, изображая заблудившегося охотника, обстрелял Лорма! И убивая, он улыбался!

Я уже видел дядю со стрелой в горле, когда его принесли в дом лучники Кораэля. Наблюдая за неподвижным телом Лорма в руках командира из Заморья, я еле сдержался! Ярость отравляла кровь — я был в бешенстве! Но теперь глядя на мальчишку, честно не понимал, с чего мне так задело ранение Лорма. Да, он единственный родственник, который признавал меня, но никакой особой душевной связи у нас не было. До сих пор мы жили каждый своими проблемами.

Несмотря на то, что я прекрасно знал, что война есть война, и простой люд не виноват в происходящем, а этот нахальный щенок, возомнивший себя мстителем, для людей герой, я дико злился. Удивляясь, откуда во мне этот снобизм? Всегда относился и к людям и к эльфам одинаково. И от этого злился еще сильнее! Но… еще миг и Кораэль его задушит!

— Воды нет, надо принести с водопада, чем руки от него отмоешь? — лениво спросил я и брезгливо кивнул в сторону измазанного землей мальчишки.

Не испытывая к малолетнему убийце симпатии, я все же не мог позволить его душить. Да, и моих слов командиру заморских мечников хватило, Кораэль брезгливо разжал пальцы, и мальчишка без чувств упал в грязь.

— Облить холодной водой, чтобы очнулся, а потом выкинуть в отхожее место… — с отвращением взглянув на врага, приказал Кораэль своим воинам. И для подтверждения приказа пнул бессознательного пленного сапогом в ребра. Вода, в которой плавали кусочки льда, вопреки моим словам нашлась мгновенно, и мальчишка, залитый с ног до головы ледяной водой, со стоном очнулся.

Пришлось вновь вмешаться и немного скорректировать приказ, и вместо отхожего места указать мечникам Кораэля на еще не заселенную палатку, пользуясь тем, что заморские воины прибыли в лагерь только сегодня и не особо здесь ориентировались.

Отряды сородичей Лорма из-за моря вообще-то оказались здесь случайно. В это время года в нашем Владычестве проходили праздники, состязания в стрельбе и искусствах. Заморские женихи выбирали себе местных невест и заключали новые родовые союзы, эти бедняги эльфы плыли на праздник, а попали на войну.

Чуть позже, когда все успокоилось и свободные от охраны эльфы разбрелись по своим «домам», я нашел в грязном снегу затоптанный плащ смельчака и, под удивленными взглядами часовых, стряс с него снег и направился к дому с пленником. Парень лежал на земле, подтянув колени к подбородку, словно свернувшаяся в клубок кошка, и тяжело дышал.

Спит или опять без сознания? Я покачал головой и укрыл его плащом. Затем направился проведать дядю, которого должны вот-вот отправить на лечение в столицу.

У Лорма в доме дежурил лекарь и два его помощника. Они уже извлекли стрелы и как-то перекрыли кровотечение. Дядя был сильно бледен, опасно ранен, но главное, жив. На его счастье у этого дерзкого стрелка маленький лук.

Лекарь, не дожидаясь моего вопроса, сообщил все последние новости:

— Эликсира пока нет, мой заказ так и не привезли. Горло командира сильно повреждено, говорить Лорм не сможет, пока драконий лекарь не вмешается, главное, не тянуть. Вторая рана в груди уже не опасна. Вы расскажите его родственникам о случившемся?

Я уверено кивнул.

Кроме меня и моей несчастной матери, у Лорма никого нет. Невезучий род, который вот-вот сгинет, если Лорм не женится. Но у него такая чистая кровь, что не каждая эльфийка подходит для продолжения рода.

Раньше подобное меня смешило, чаще злило, но теперь я смирился. Эльфов не переделать, а если дядя нарушит их «кровные связи» и женится, на ком пожелает, тогда его бедную супругу изведут глумлением. Эльфы в этом мастера, проверил лично.

Лекарь рассказывал, чем он лечит бедного Лорма, а я смотрел на дядю и думал о том, как там его несостоявшийся убийца.

Глава двенадцатая

На шатающихся ногах я подобралась к выходу из дома-шара, лихорадочно обдумывая план бегства. Внезапно ощутила, что плачу, и яростно смахнула слезы. Не думала, что вообще вынесу такое испытание холодом. Если бы меня так облили на морозе до жизни в пещере, я бы уже умерла, но сейчас… Назло всем выживу! Но как же это мучительно!

Пыталась ходить, чтобы хоть немного согреться, но это не помогало, казалось, только зря трачу остатки тепла на этом ледяном полу, ставшим грязным от воды, стекающей с моей одежды.

Останавливая непрошенные, обжигающие кожу слезы, подняла взгляд к потолку, охваченная чувством гнева и бессилия. Да, это моя ошибка! Я облегчила им задачу, явившись прямо в лагерь… Какая глупость! Аж стыдно!

Невыносимо горела кожа от ран, болела грудь, шея, ныли ребра, причиняя боль каждым вздохом. Все ломило от избиения… но холод оказался хуже всех ран и побоев. Теперь я всем сердцем поняла и навсегда прочувствовала выражение «промерз до самых костей».

Я сходила с ума и, казалось, уже на грани. Пару раз «пропадала из сознания», окунаясь в спасительное забытье. В один из таких моментов, на мне оказался плащ, но он уже не мог согреть меня на этом морозе, зимняя ночь вступила в свои права. Постепенно мои чувства словно отмораживались до конца, постепенно прекращая болеть, я засыпала.

Но тут в дом ворвались эльфы и, подхватив меня как щенка за шею рубахи, грубо поволокли в какой-то из шаров. Полусонная, уже ничего не чувствуя, я безучастно наблюдала за всем словно со стоны. Мороз. Каждый шаг отдавался негромким скрипом, изо рта воинов валил пар. Закинув меня точно куль в высокие плетеные двери, стражники удалились.

В «доме-шаре» горел огонь. Завидев его, мне хотелось ужаться до размера ящерицы и, не обращая внимания на врагов, подползти сквозь все препятствия к теплу! Но к счастью, разум взял вверх над измученным телом, я устало посмотрела на эльфов и осталась у входа, пытаясь понять, чего они от меня хотят.

Эльфам в этих «домах» явно холодно, теплую верхнюю одежду они не снимали. Трое эльфов ходили в тонких нелепых плащах песочного цвета, абсолютно неуместных в зимних горах. Рядом, затачивая мечи, сидели двое в белых оббитых мехом одеяниях. Значит эльфы здесь двух видов: наши и заморские.

Я с ненавистью медленно оглядела врагов. Презренные трусы! Родичей на помощь позвали!

Мечники в белом сидели возле плетенного, как стены и все здесь, стола. Гости в желтом грелись у костра, возле стен были расположены четыре лежанки. Значит, это не жилище командира.

И зачем я простым мечникам? Насильников среди них нет, они слишком презирают людей. Значит допрос.

Первым, не вставая из-за стола, задал вопрос эльф в белом. Прищурив свои синие глаза, отложив меч, он твердо спросил:

— Кто ты и откуда?

— Я? Я родом с Горячего ключа, охотился здесь за птичками… — Версия с охотой еще могла пригодиться. Хотя моя добыча сгинула куда-то вместе с луком и мечом. О мече я не переживала, в полночь он вновь окажется у меня, а вот лук было жалко до слез.

Второй эльф в белом, не обращая внимания на допрос, любовно провел тонкой покрытой царапинами рукой по краю меча, проверяя остроту лезвия. Задержавшись пальцами о какую-то выемку, вновь сосредоточенно принялся за работу. Первый от меня не отставал:

— «Охотился»? Или охотилась? — насмешливо уточнил эльф. Потом что-то ехидно прибавил на своем, на что остальные скабрезно засмеялись.

Я огляделась, моя личина пропала! На миг меня охватила паника! Это все вода! Мы с Фиалкой выяснили, что в бане магическая личина сразу исчезает, потому я старалась умываться быстро и тотчас же вытиралась, но сейчас я совершенно позабыла об этом!

— Охотилась я… улар…

— Хватит лгать, бродяжка, — брезгливо оглядывая мой вид, поморщился эльф. — Так откуда ты? И не вздумай рассказывать, что ты сюда «за птичками приходила». Я давно знаю, что у вас тут пещеры с маленькими выродками. Так вот, меня интересует, где она?

— Да откуда мне знать, где эти пещеры с вашими выродками! — абсолютно искренне возмутилась я. — Что я хочу рассказать — вы слушать не желаете, а чего хотите — я не понимаю!

Они возмущенно заговорили на своем.

Скрыв отвращение, внимательно рассматривая врагов за столом, я поняла, что не все понимают речь заморских эльфов и иногда между собой они общаются на ломанном людском. Эх, знала бы, что будет война, выучила бы эльфийский!

Эльф, который со мной разговаривал, разгневавшись, кивнул второму эльфу в белом плаще с меховым подбоем, который все еще увлеченно возился со своим мечом:

— Допрашивай ты, надо быстрее от нее избавляться, а то набегут их войска, спасать свою девку… — И, поднявшись, подошел к огню, где сел на лежанку перед очагом, являя собой прямо таки усталую от собственных трудов утонченную раздраженность.

Второй эльф, убрав меч в ножны, сложил руки на груди и продемонстрировал всем свои тонкие длинные пальцы. Оглядев меня, он насмешливо кивнул:

— Да кому она нужна эта бродяжка? Никому она не нужна! Ничего удивительного. Что может быть доброго в особе, которая вместо того, чтобы сидеть в тепле у очага, с заботливым мужем под боком, носится по горам с толпой грязных мужиков?

Он поднялся из-за стола, чтобы хромая, приблизиться ко мне.

Слушая жестокие слова эльфа, я часто заморгала, поражаясь тому, откуда взялось это жуткое жжение в глазах, и почему вдруг горло сжал жесткий спазм. Это был гнев и еще что-то едкое, что рвало мне душу.

Знаю, и всегда это знала. Да, на целом свете я никому не нужна… Да, никто спасать меня не явится, у меня осталась только Фи…

Я жадно втянула воздух и только в этот момент осознала, что задержала дыхание. Судорожно вздохнула и подавила жалость к себе. Да что со мной творится? Я что, оскорблений в жизни не слышала? Чего расклеилась от пустой болтовни? Но почему до этого момента оскорбления врагов меня не цепляли, пока не заговорил этот хромой эльф.

Стиснув зубы, медленно выдохнула, не заплачу! Никто не дождется моих слез! Зато, если появится возможность, я и ему, и всем им отомщу! Пусть ненавидит, боится, но презирать себя, я никому не позволю!

Упрямо выставив челюсть, я насмешливо произнесла:

— От кого меня спасать? От трусов, вызывающих помощь из-за моря против крошечного горного королевства, у которого кроме рубинов, гордости и достоинства его жителей ничего нет?

— Закрой рот, бродяжка. — Он гневно взмахнул рукой, и я как подкошенная упала на пол скованная горячим коконом. Колени, ребра, лицо болели, но вдруг стало настолько тепло, так что я испугалась, что это очередная пытка, только жаром. Но тепло на коже выровнялось и больше не нарастало. Странно, но этот кокон сильно напоминал тот, что использовал Андро, чтобы согреться, когда мы возвращали из Привражья.

Я внимательно посмотрела на эльфа. Заткнув меня столь удобной на холоде штукой, он вернулся и сел за стол, больше не обращая на меня внимания. Беседа эльфов медленно продолжалась, кто-то достал из-под стола кувшин с вином, кто-то выставил кружки…

Обо мне забыли! Это было замечательно! Валяясь на голой земле, при этом не чувствуя холода, прикрыв глаза, я тихо наслаждалась теплом.

— Что будет с вашим командиром? — медленно и с жутким акцентом поинтересовался гость у огня. — Сопереживаю его родственникам…

Тот, что допрашивал меня первым, с презрением сообщил:

— Его единственный родственник, позор на весь род. Он точно волноваться за него не будет…

Заморский гость удивленно поднял брови. Как я поняла, высокородные и достопочтимые эльфы сейчас начнут сплетничать, как какие-нибудь крестьяне зимой в натопленной горнице.

Третий эльф в белом, до этого молчавший, на неплохом людском сказал:

— Над его сестрой, чистокровной девой эльфийских кровей, надругался дракон, славный только разбойничьими победами и позором… Так уважаемый Лорм, обзавелся родственником полукровкой.

Гости сурово качали головой, слушая рассказчика.

— Ловкий во всех физических упражнениях, страстно любящий изнуряющие тренировки, и глотающий книги как рыбы воздух, Андриель был отвергнут, как драконами, так и эльфами.

— Но как же… Его же воспитывал дядя? — удивился «заморский гость».

— Да, он единственный кто не бросил полукровку. Выучил, помог стать воином и отправил воевать за поруганную честь матери… — чопорно произнес рассказчик.

— Я понял. Он был у нас в легионе за морем? — вежливо спросил гость.

— Да. Был сильно ранен троллем, еле выжил, хромал так, что драконьи целители не помогли. После войны купил себе замок и стал затворником, чтобы не пачкать своим присутствием честь благородного Лорма!

— Неужели он не понимал, что в любом случае, он пятно на чести рода? Зачем оскорблять родню своим наличием? — выказывая тоном всевозможное осуждение, вторил другой.

— Что ты хочешь, омерзительная драконья кровь! — сквозь зубы пояснял рассказчик.

Остальные эльфы дружно согласились с таким выводом. Странно, но эльф, обидевший меня презрением и заковавший в теплый кокон, опустил голову и стиснул зубы, словно его только что оскорбили.

Странные они. Делая вид, что отключилась, я размышляла над словами последнего эльфа. До меня с человеческой логикой ну никак не доходило: с чего невинный сын дракона должен себя убить? Он то причем? Да и его дядя, если я поняла правильно, не желал этого. Дикие нравы у этих эльфов, я бы рада изучать их в библиотеке по хорошей книге, но не здесь…

Я подняла глаза, странный эльф наблюдал за мной с другой стороны комнаты. Заметив, что я смотрю на него, резко отвел взгляд. Чудной какой-то. Я не знаю, тепло это побочный эффект кокона или нет, но пошевелившись, обнаружила, что могу двигаться. Странно, видимо, эльф что-то напутал.

Безумно хотелось спать, измученное избитое тело, получив передышку, всеми фибрами вопило о желании отдохнуть. Но нельзя! Ущипнув себя за ладонь, я старательно вслушивалась с беседу врагов.

Уже через пять минут, не открывая глаз, по голосу могла понять, кто сейчас говорит.

— Что же будет с Лормом? — спросил до этого молчавший заморский гость. В этот момент исходящая от них злость по отношению ко мне, стала почти ощутимой.

Первый из «белых», самый нервный, любезно сообщил:

— Ваш командир распорядился не тянуть и доставить его в ближайший лагерь к целителям с эликсиром. Видимо, и эту «охотницу» прикажет отправить к пленным на рудники.

Желтый плащ кивнул, и высокомерно заметил:

— Я не устаю удивляться дикости людей и их склонности к убийствам! — Он сдавленно фыркнул, глядя на меня, остальные сочувственно кивнули. Наблюдая за ними исподтишка, я стиснула зубы, ненавидя этих высокомерных идиотов. Толку, что живут вечно, если ума не прибавляется!

Я незаметно взглянула на эльфа, одарившего меня согревающим коконом, ломая голову над вопросом: все же он что-то перепутал или так было и задумано?

Но тогда встает вопрос: зачем?

* * *

Меня очень тяжело удивить. Но этой девчонке удалось. Такая внутренняя сила в девушке удивительна, но не очень похвальна. Незаметно покачав головой, я вернул свое внимание мечу. Первый гнев за нападение на Лорма прошел, и стало жаль этого «храброго мышонка». В юности я тоже был таким, но жизнь быстро это исправила.

Краем уха слушая эльфов, исподтишка разглядывая пленницу. Но ничего не вышло, при свете костра нормально разглядеть ее не смог, да и измазана она очень, словно специально окуналась в грязь. На разбитой скуле, образовав корку, застыла кровь вперемешку с грязью.

Беседы у нас не получилось. Мне пришлось вмешаться и остудить ее боевой, а лучше сказать бедовый пыл. Эльфы, конечно, не самый кровожадный народ, но и злить их пустой болтовней не стоит. Но, кажется, она все поняла, изобразила паралич и неподвижно замерла.

Греется!

Я скрыл улыбку и с насмешкой взглянул на высокомерных эльфов. Таких ребят как она, эльфам, со всеми их вековыми навыками, традициями ведения боя, чистотой крови и магией, не победить.

Хотя я ловил себя на том, что мне хочется взять ее за ухо и в гневе выгнать отсюда, чтобы ноги ее в горах не было, не то, что в реальном бою! Еще хотелось расспросить ее об Оленьке, может девчонка о нем что-то слышала…

Эльфы вновь начали «песни» о высокой чести, чтобы не смеяться исподтишка, или фыркать от отвращения, как эта девчонка, я поднялся из-за стола, опасаясь, что она явным возмущением привлечет к себе их внимание. Девушка съежилась, закрыв лицо волосами, странно маленькая без своей личины и плаща. Точно, мокрый мышонок! Губы невольно дрогнули в улыбке.

Меня позабавило, что когда она согрелась и вновь оказалась под личиной тощего паренька, я подошел и тихо приказал:

— Вставай, я отведу тебя назад… — Но едва открыв дверь, столкнулся с Кораэлем. Он шагал с магическим факелом в руках, при взгляде на пленника, ярость исказила линию высоких скул эльфа, и он гневно произнес:

— Вот и отлично, вот ты и отвезешь дворняжку на суд к владыке. Там маги прочтут все и выяснят, из какой пещеры это сюда явилось!

Тролль проклятый… Подавил готовый вырваться резкий ответ, я никуда путешествовать не собирался! Но выслушав командира, последнего из оставшихся в этом лагере, сдержанно кивнул и, не снимая с девушки согревающего кокона, повел дальше.

У шара я остановился, чтобы открыть дверь и впустить пленницу, затем наблюдая, как она заходит, на человеческом предупредил:

— Завтра я отвезу тебя к владыке эльфов.

— Я польщена… ну просто до глубины души! — съехидничала бродяжка, сделав движение чем-то напоминающее насмешливый реверанс.

— Не сомневаюсь… — Я развернулся и хотел уйти, чтобы не наговорить лишнего. Вообще с женщинами не спорю — бесполезные занятия не по мне. Но эта бродяжка, вела себя будто высокомерная аристократка, вызывая справедливый гнев.

— Буду ждать с нетерпением! — дерзко сообщила нахалка.

Я гневно развернулся, запустил два светлячка, которые по моему мысленному приказу осели на измазанных грязью волосах ее личины, и гневно уставился в ее глаза, ожидая, что она хотя бы смутиться или потупит взгляд… НО…

Время остановилось. Словно по волшебству мгновенно исчезли небрежно торчащие волосы, безобразный вид окровавленного распухшего грязного лица… Я смотрел и видел только ее разгневанные глаза, понимая, что это вновь ОНА, и не в состоянии принять и осознать этого факта! В душе рос гнев, распаляемый страхом — ей здесь делать нечего! Нечего!

Едва сдерживая реальное бешенство, я гневно схватил ее за плечо и слегка подтолкнул внутрь плетеной палатки.

Надо обдумать, что делать теперь. Как увезти девчонку отсюда и закрыть в своем замке, чтоб в дальнейшем помыслить о войне боялась, не то, что лезть в эти горы!

Проводив ее взглядом, я крепко закрыл дверь, наложив на нее драконьи чары и в мыслях не допуская, что она может вновь исчезнуть.

* * *

Мне безумно хотелось уснуть или снова погрузиться в забытье, а когда очнусь, оказаться далеко-далеко отсюда.

Эльф ненормальный какой-то… молнией ударенный! Вспомнив его бешеный взгляд, я поежилась. На мгновение мне показалось, что он вновь наговорит мне гадостей… Но эльф промолчал, и я отвела взгляд, с усилием разрывая связь между нами. Зачем он это делал? Что за магия? Что вообще это было?

Я напряженно вглядывалась во тьму шара, обдумывая как использовать оставшуюся ночь. Тело молило о сне, тяжелые мысли терзали душу. Весь этот план, идти на войну, придуманный, по сути, ребенком, план настолько безрассудный и наивный, что действительность беспощадно расправилась со всеми заблуждениями.

— Никогда больше не пойду гулять по горам! Еще считала себя разумной! — Горя от стыда я закрыла лицо ладонями. — Ну, какая же глупая! Безмозглая просто! К троллям неоправданный риск «авось повезет», теперь трижды думаю, и пусть все летит к носам троллячим!

Ругая себя, на чем свет стоит, принялась за стену в дальнем углу. С усилием раздвигая плотные ветки, пыталась проковырять дыру. Хотелось упасть и умереть — толстые, словно железные, заиндевевшие от холода прутья, упрямо стояли на смерть и выдавливанию не поддавались.

По волшебству привражской магички после полуночи появился меч, слабая помощь против веток, однако действуя им как рычагом, я смогла их сдвинуть.

Сильно порезавшись и стерев пальцы в кровь, я изобрела прием: сдвигая прутья с места, выдавливала их, и по одному допиливала мечом. О том, что все ломило, и уже не было терпения эту боль выносить, я старалась не думать, сосредоточенно раскапывая отверстие в магической лозе. Пусть и безумно медленно, но дыра расширялась.

Когда более-менее нормальный лаз был готов, у меня не осталось сил, чтобы выбраться из заточения. Этот момент был самым тяжелым: окровавленные руки дрожали, ноги мелко подергивались. Вот он выход, а сил уже не хватало, чтобы заставить тело двигаться.

Сознательно развалившись на полу, я заставила себя расслабиться и забыть о том, что почти рассвело, и враги вот-вот будут здесь.

Пора!

Вдохнув воздуха для храбрости, смогла просунуть голову. Очень скоро получилось протиснуть плечи и пробраться наружу. Выбравшись, поняла, почему никто ничего не услышал. Из ущелья рвался ветер, скрипели деревья, заглушая все шумы. Погода менялась, значит, скоро будет тепло… и одна за другой начнут ползти лавины.

Но до этого еще далеко, я тяжело выдохнула, в тысячный раз огляделась. Забор из таких же веток стоял неприступной стеной, а открытая часть лагеря, идущая вдоль горы, охранялась магией и стрелками.

Прокрасться к забору несложно, но как его миновать? Неужели все зря? Я медленно двигалась вдоль высоченного «плетня», выглядывая посты с эльфами.

Тут за забором послышался какой-то шорох. Я затаилась. Это горы, может быть дикий зверь. Вот же «повезло»: приложить столько усилий, убежать из темницы эльфов, чтобы меня на выходе слопал какой-нибудь дикий кот! Но следом за шорохом раздалось вполне человеческое: «тссс!»

— Кто там? — опасаясь радоваться, прошептала я, справедливо надеясь, что зверь на вопрос не ответит. Шум от ветра забивал звуки, унося их к горам.

— Это мы… — тихо раздалось из-за забора. Сердце пустилось вскачь, но прежде чем обрадоваться, я в испуге оглянулась. Вроде никто не услышал. Повезло. Я взволнованно произнесла:

— Фи? С ума сошла⁈ — и тут я обмякла от облегчения. — Создатель, чуть не приняла тебя за дикого зверя.

— Тсс. Отойди, сейчас загорится…

Едва успела отпрянуть, у забора что-то тихо зашипело. Потом тонкие пальчики подруги ловко раздвинули ветки, в мгновение ока, соорудив лаз:

— Оль, давай руки, я тебя вытяну.

Чуть не умерла, всю ночь делая проклятое отверстие, а тут Фи, словно по волшебству, за минуту раздвинула ветки.

Я недоверчиво протянула ей ладонь, вспоминая, есть ли в горах нечисть, вызывающая галлюцинации, все складывалось слишком удачно!

Пара минут дикой боли в сломанном ребре, и я оказалась снаружи забора. Даже не заметив, как к нежным ручкам Фи присоединилась крепкая рука Бредиса.

— Идти можешь? — внимательно оглядывая меня, спросил он.

— Да.

— Бегом…

Шатаясь, я брела за подругой, не зная, что и думать. Судя по грозным взглядам, мне предстоит нелегкое объяснение, но какие это пустяки в сравнении с тем, что ждало меня у эльфов.

Я на свободе!! Почти. Нам еще надо добраться до пещеры.

— Сегодня сыро, а не холодно, — устало вымолвила Фи, пытаясь разговорить меня.

Мой язык словно налился свинцом. Я попыталась улыбнуться подруге, но губы не слушались. Ребра, руки и ноги — привет от великих эльфов — болели, не передать как. Опасаясь застонать, не открывала рта. Почти не чувствуя ног, шагала за спасителями как механическая игрушка.

— Надо укрыться и отдохнуть, сейчас они отправят отряды на поиски, — когда совсем рассвело, устало заметил Бредис.

Мы молча согласились, забравшись следом за ним в какую-то расщелину. Вместе спрятаться не получалось, пришлось искать отдельное укрытие. Я закопалась в прошлогодние листья, пытаясь согреться.

Заплетенная еще на охоте коротенькая мужская коса давно растрепалась, а после «ледяного купания» стояла от грязи колом. Я кое-как скрутила ее в узел и положила на него голову. После такой нелегкой задачи красные потрескавшиеся пальцы, уже много часов пульсировавшие от боли, просто сошли с ума.

Какой-то жалкий звук рвался из груди, я плотно стиснула губы, подавляя его. Фиалка, мгновенно оказавшаяся рядом, меня обняла:

— Оль, не плачь…

— Я никогда не плачу, — заявила я сдавленным голосом и расплакалась на ее плече еще сильнее.

— Ох… ничего, Оль, дойдем до пещеры, ты поспишь, горячий чай с медом выпьешь, и все будет казаться уже не таким мрачным! Держись.

Рядом как-то оказался Бредис. Положив руку мне на плечо, сказал:

— Главное первую неделю по возвращению вынести, потом все наладится.

Я молча посмотрела ему в глаза и тихо произнесла:

— Ты простишь меня?

Короткая фраза словно повисла в воздухе.

Бредис миг помолчал, потом снисходительно усмехнулся:

— Чего только не снесешь от женщины. Но я пошел сюда не из-за тебя. Мне пригрозили, что если не соглашусь, то отныне никогда не увижу ее пирогов с мясом. Такого испытания я вынести не мог!

Фиалка улыбнулась:

— Вот так я и попала в пироговое рабство. Окончание страшной сказки узнаете позже, а сейчас тихо! Там что-то шелестит!

Фи бесшумно вышла проверить, есть ли за нами погоня. Мы, не дожидаясь Фи, легли. Бредис устроился рядом.

Едва я начала засыпать, он задал вопрос:

— И кто еще знал о тебе?

Я хрипло произнесла непослушными губами:

— Никто… только Фиалка.

Но Бредиса явно пробило на беседу:

— Неужели Фиалка действительно все это время молчала? Ни разу не обмолвилась, не проболталась? Подумай-ка хорошенько: а вдруг все-таки что-то вспомнишь? Никто из женщин не способен долго держать язык за зубами!

Я вновь пожала плечами, скрыв раздражение от его глупого высокомерия, холодным тоном съязвила:

— Должно быть, ей об этом свойстве женщин никто не сказал.

Бредис недоверчиво фыркнул и, расправив плащ, наконец, умолк. Очень скоро послышался его тихий храп.

Фи, закончив с осмотром окрестностей, легла возле меня и мгновенно уснула. Уставившись в одну точку, я осталась лежать без капельки сна, раздумывая над тем, кто этот эльф и что все это значит.

Но чуть позже, уже сквозь сон услышала:

— Оль?

— Я здесь, — отозвалась я, поднимаясь на ноги. — Идем? — Фи устало кивнула.

Едва лишь стемнело, мы грязные, замерзшие и несчастные, выползли из своего укрытия, первым делом решив проверить дорогу. Никого.

Меня волновало, как им удалось так быстро разобраться с забором, но посмотрев на усталые лица Бредиса и Фиалки, молча отложила расспросы на потом. Им тоже досталось из-за меня, торопливо шагая по тропинке следом за Бредисом, с тоской думала я.

Довольно скоро, миновав Ветлу с Лисом, стоявших в охране, мы оказались в пещере. Чтобы не будить спящих, тихо разбрелись по своим местам.

Глава тринадцатая

* * *

Мою руку покалывало ее теплом. Я попытался придвинуть ее ближе, чтобы крепко обнять, но незнакомка вывернулась и, так не взглянув в мою сторону, легким шагом ушла вверх по узкой горной тропе.

— Не уходи… — тихо прошептал я.

Но она молча удалялась, словно меня никогда и не было.

* * *

Еще пребывая под впечатлением от обреченности сна, я поднялся с ложа, понимая, что мое проклятие дракона вновь как-то от меня скрылась. Визит в плетеную палатку подтвердил: девушка-воин сбежала.

Я оглядел окровавленные прутья внизу у пола. И, тяжело шагая, выбрался наружу. Поднял глаза к небу и вздохнул. Когда же это кончится! Я никого не просил о такой «чести». И всегда рассматривал нареченную, выбранную против моей воли, как обузу, вызывающую жалость, но эта боевая девчонка вовсе не была обычной, вызывая невольное уважение.

* * *

— Если сначала я думал, что мне лучше взять ваш «детишковый» отряд в свои руки, то сейчас я понимаю, что поступил верно, предоставив тебе возиться с малышней… — нудно сообщил наш стрелок, затачивая наконечники.

Я отмахнулась от его гудения, и согнулась над картой. Бредис, сидя рядом, проверял готовность новых стрел, Фи, натянув грубый передник, у стола чистила в корзине овощи.

— С малышней⁈ — шепотом возмутилась Фиалка, откладывая в другую корзину аккуратно очищенную картошку. — Бредис, я тебя вообще не понимаю! Да тут весь отряд старшее ее, и вообще, я никого младше, кроме Рыжика, не знаю!

Бредис досадливо поморщился:

— Тсс, не ворчи. Взять на себя отряд? Нет, я обойдусь без этой чести. Я уже подал прошение королю. И, правильно, кому лучше возиться с детьми как не девушке? Я бы на ее месте уже придушил Сонника! Таскается к своей женушке в поселок чуть не каждую ночь, словно слов «дисциплина» или «война» — слыхом не слыхивал! Я бы уже ему голову оторвал, а она все возится. В отряде тишь да благодать, так совладать с толпой подростков надо уметь! А я не хочу быть нянькой.

Меня достало это нытье:

— Угу, тишь да благодать, говоришь? А вчера, видимо, тролли оттаскивали новенького Дика, когда он сцепился с нашим Лисом? У меня до сих пор рука болит, хоть перевязывай!

Бредис растянул губы в желчной улыбке: «а кто виноват?» Он сразу после освобождения из плена предложил мне снять личину и уйти домой, пока никто кроме Фи и его не знает, что отрядом руководит девушка. Я гневно взглянула на Бредиса, но промолчала.

— Они просто еще не притерлись… Кстати, давай обработаю рану! — оглядев нас по очереди, миролюбиво предложила Фи. Я скосила на нее глаза, как у нее терпения на всех нас хватает?

Отмахиваясь от ее помощи, я нагло усмехнулась:

— Я для веса камень в кулаке держала, когда ударила его, так что некого винить, что разбила костяшки.

Фи тихо хмыкнула:

— Командир, ну что за варварские методы! А я и думаю, откуда у него такой шикарный синяк под глазом? — не сдержавшись, она хихикнул. — Зато Дик больше не станет лезть к нашим. Никак не привыкну, что отряд настолько увеличился. Раньше мне больше нравилось!

— Привыкнешь, хотя наших я тоже люблю больше…

— Началось, «этих люблю, этих не люблю», рябинки вы, рябинушки! — насмешливо сообщил нам великую истину Бредис. Уложив последнюю законченную стрелу в колчан, он застонал, изобразив полудохлую зверюгу с высунутым набок языком. На этом терпения Фиалки исчерпалось, раздраженно наблюдая за гримасами Бредиса, она ехидно заметила:

— Тебя послушать — старый зануда! А ты, вроде, только лет на пять старше меня?

— На четыре, — холодно улыбнувшись, солидно поправил Фиалку Бредис.

— И не подумаешь, ворчишь чисто старик! — усмехнулась Фи, аккуратно отмывая ладони от земли и сока картошки.

Бредис раздраженно отмахнулся — он помогал себе зубами затягивать ремень на связке заготовок, и на ответ ему сил не хватило. Закончив, отошел к стене за новой партией наконечников для стрел.

Задумчиво оглядев преображенную пещеру, — с появлением новых бойцов и из-за хаотичной установки новых лежанок пещера стала выглядеть городским лазаретом, — я взялась пересчитывать то, что мы получили позавчера у интенданта.

За последний месяц все сильно изменилось. Отряд пополнился, у меня теперь больше трех десятков бойцов, ныне мы боевой отряд тайной войны, специальное подразделение, которое должно вредить эльфам. Кроме организации боевых операций, пришлось взять на себя и все обеспечение.

Самое неприятное, нас от честного Ясенца передали под надзор высокородному дворянскому сыну. Вот тогда я поняла, что ненавижу своих подлецов лютее, чем любого врага! Нашим отрядом отныне занимался интендант короля. Раздраженно щелкая тонкими пальцами, он смотрел на меня потухшим взглядом, который загорался словно свеча, при виде просителей с обещанием в глазах и многозначительным пошевеливанием пальцев.

Я упрямо стояла у двери его кабинета, пытаясь получить необходимое:

— Так вы мне дадите одеяла и плащи? Несмотря на то, что сейчас весна, в пещере холодно, одеял не хватает, пла…

— Я же сказал тебе, — резком голосом перебил он меня, — ничего нет!

Совсем недавно занимаясь доставкой продовольствия, я видела целые залы до верха набитые одеялами, подушками и прочей утварью, потому не верила в отсутствие необходимого. У негодяя интенданта на них свои планы, и мелкие отряды типа нашего явно в них не входили.

— Что ж… Жаль, конечно, но придется просить о помощи лично королеву, думаю, она будет удивлена отсутствием одеял, и не только! Уверена, ей будет интересно узнать о состоянии дел под вашим управлением.

— Это ты мне? — со зловещим удивлением спросил интендант короля.

Ну да, меня только нахмуренными бровями и пониженным голосом пугать осталось.

— Она должна знать о тяжелом положении дел в королевстве! — Наивности в моем взгляде хоть отбавляй. Интендант высокомерно оглядел меня, раздумывая можно ли доверять моим угрозам и, минуту подумав, коротко кинул:

— Следуй за мной.

Назад мы шли нагруженные одеялами, но радости в душе не было, была только ненависть к тем, кто наживается на крови.

Из-за весны мы получили дополнительную передышку. Теплые дни сменялись снегопадами, и с гор то и дело спускались лавины мокрого снега. Передвигаться по ущелью было крайне опасно. Наши войска, как и силы противника, стояли в укрепленных местах, при случайных встречах вяло обстреливая друг друга издалека.

Эльфы своей магией строили из плетеных веток мосты и переходы для быстрой передислокации войск.

Наши отряды торопливо укрупнялись, теперь по приказу короля мы занимались крупными диверсиями: окружали и отбивали подъезжавшие с Приморья обозы с вражеским продовольствием; спускали лавины на разведчиков и лагеря врага; портили их мосты, брали посыльных в плен; скапливали данные об вражеских лагерях, — в общем, вредили с душой и по мере возможностей.

Фиалка, сегодня ночью ходившая на охоту вместе с Бредисом, сейчас чистила небольшие тушки горных куропаток и, хихикая, говорила:

— Понимаешь, по его словам я все делала не так: слишком громко разговаривала, топала как слон, не так вязала силки, забрасывала ловушки не туда, и само собой, ловила птичек неправильно! Но в итоге поймала птиц в два раза больше, чем он! Как это получилось, ума не приложу! Магия наверно!

Мы, переглянувшись, засмеялись. Бредис, возясь с оружием в углу, скривившись, передразнил наш смех, проворчал себе под нос что-то презрительное.

Разговаривая, мы могли не опасаться, что кто-то услышит. Почти все бойцы на безопасном пяточке у ручья заготавливали горючее вещество по рецепту Бредиса, то самое что мгновенно превращало живые изгороди эльфов в трухлявые палки. Оно же отлично сжигало мосты. Изготавливать такое в начале войны стрелков научили королевские маги, а Бредис уже показал нам. Ничего сложного в его составе не было, единственно, я поражалась, что это вообще горело! Волшебство, да и только!

* * *

Я бежал уже очень долго, мне было страшно, пот ручьями стекал со лба, дышать становилось труднее, на лбу и висках вздулись вены, сердце отбивало бешеную дробь.

— Надо успеть! — Важно было кого-то предупредить об опасности.

Но я не успел… Девушка в платье из бежевого шелка шагнула в пропасть.

Закричав, я проснулся.

В дверь постучались. Я открыл. За дверью хлестал первый осенний дождь. Лорм похудевший и постаревший после ранения, в тяжелом плаще с которого лились потоки воды, появился на пороге моей палатки.

Мы по-настоящему радостно обнялись.

— Вот уж не ждал! — отозвался я. Лорм стянул мокрый плащ, я усадил дядю на лежанку поближе к огню.

— Я тоже не надеялся застать тебя здесь. Думал, ты давно у себя в замке. Или какие-то дела появились?

— Ну да… Ты вновь заберешь свой отряд?

— Да, а то говорят, вы тут без меня совсем застоялись. — Он откинулся на стенку палатки, сложил руки вдоль тела, внимательно изучая обстановку.

Я достал из сундука сыр, вино, и глиняные кружки. Выставляя скудное угощение прямо на покрывало, произнес:

— Затишье всем нам на руку, думаю, скоро главное начнется. От берега порков до Свободного Приморья по морю добираться месяца три. Время выходит, со дня на день полчища порков будут здесь. Вот тогда всем станет ясно, зачем эта игрушечная война затевалась…

— Если все произойдет, как ты говоришь, то они должны уже прибыть в наши южные моря.

Я печально улыбнулся:

— Если я ошибаюсь, то тогда мы просто ждем появления вдовой Владычицы и быстрого мира. А порки, возможно, специально чего-то выжидали прежде, чем отправляться сюда…

Лорм усмехнулся:

— Ну, насчет владычицы дело не станет, я некоторое время был в ее эскорте. Думаю, она уже наставляет своего сынка на путь мира и мудрости.

— Радостная новость, не знал, что Владычица уже здесь… — согласился я.

— Еще бы! — совсем не по-эльфийски хмыкнул Лорм. — А я, тем временем, передал ей твои мысли на тему будущей войны. Она была поражена, но не удивлена, ей уже докладывали о чем-то подобном… — довольно щурясь, сообщил он. Я устало усмехнулся.

— Надеюсь, они с сыном успеют подготовиться к встрече с врагом.

— Да. Я тоже надеюсь. Будем ждать посыльных, а пока сообщи мне, что тебя здесь задержало?

Я миг помолчал, потом устало спросил:

— Что ты знаешь о паре дракона?

Лорм ожил и с ненавистью в голосе отозвался:

— О, «возмездие драконам» — великая вещь, его еще справедливо называют отмщением! Нет лучшего способа увидеть, что эти животные страдают, как наблюдать за тем, как драконы пытаются приблизить свою пару к себе. — Лорм с ненавистью стиснул кулаки и гневно усмехнулся.

Наблюдая за ним, я покачал головой.

— Непривычно видеть в тебе столько ненависти.

— Видеть, что твою единственную сестру искалечили душевно, лишили блестящего будущего, и ты не в состоянии, что-либо исправить или хотя бы отомстить? Как ты думаешь? Ты тоже не видел от них ничего хорошего! Твой папаша лишил тебя любящей матери, высокого положения и счастливой юности. Все, что ты имеешь, ты получил сам, заплатив за это слишком высокую це…

Тут он резко замолчал, до Лорма только дошло:

— Ты нашел свою пару⁈ Нет!..

Наблюдать, как на лице дяди гнев сменяется шоком, а затем мучительной тревогой, было непривычно.

— Поэтому хочу знать об этом все… — тихо пояснил я.

— Прежде всего, это единственная возможность для дракона иметь детей. Очень редкая возможность.

День открытий, я вздохнул:

— Так значит, моя мама была его парой?

— Да…

— Тогда я вообще не понимаю. Если так, значит, дракону надо было ее беречь, пылинки сдувать…

— Драконы на это не способны. Дикие, необузданные, они не в состоянии понять или заботиться о ком-то другом. Беспредельная сила губит их, они сходят с ума от своей мощи. Поклоняясь и служа одной личности — себе. Редкие особи могут мыслить разумно. Большинство так и остается младенцами, удовлетворяющими свое «хочу»!

— Знаю, что в любое время, когда бы дракон ни пожелал, все окажется в его распоряжении.

Лорм согласно кивнул:

— К моменту взросления, это несколько сотен лет, драконы одержимы желанием иметь детей. Имея все «игрушки» мира, они готовы на все, чтобы обзавестись собственным потомством. Я не говорю семьей, это понятие им незнакомо.

— Тогда почему мой папаша не забрал меня у тебя?

— Мы сообщили ему, что твоя мама, не выдержав насмешек, сошла с ума и убила себя, спрыгнув со скалы в море. Что оказалось пророческим. Да она жива, но не в себе. Поэтому он не может ее найти посредством магии. Так нам было легче спасти тебя от него.

— И он поклялся отомстить эльфам… — устало дополнил я, размышляя, не связано ли это как-то с войной.

— Да, он поклялся отомстить… — согласился Лорм. — Хотя логики в этом нет никакой! Мстить тем, кто и так от тебя пострадал.

Повисло молчание, под уютный треск поленьев мы тихо пили вино, размышляя каждый о своем. Пока я, печально вздохнув, не добавил:

— Мне остается только его пожалеть, как жалеют слепых, не видящих света.

Лорм не согласился:

— Но, если слепые начинают диктовать свою волю зрячим, заставляя остальных жить в темноте, ломая судьбы, добиваясь исполнения своих прихотей, они ничего кроме ненависти не заслуживают. Твоя мать уже несколько десятилетий в панике прячется, больше одной ночи не проводя в одном доме. Представь, жить в постоянном страхе, что он найдет и заберет ее к себе! А если он и, правда, ее найдет, то… — Лорм тяжело покачал головой. — Ты сам живешь в одиночестве, не зная, что такое нормальная заботливая семья.

Я отмахнулся:

— Обо мне уже поздно беспокоиться, но почему не женишься ты?

— Мне неприятна сама мысль о браке. — Лорм сидел, напряженно сцепив пальцы на коленях, стараясь казаться невозмутимым. — Я не хочу менять свою жизнь. Меня все устраивает. Так что у тебя с парой? Злорадствуя, я ни в коей мере не желал такой участи тебе!

— Я пока не имел возможности выяснить все об этом, от тебя узнал только о возможности иметь наследников, но для меня это неважно. Меня словно к ней тянет… Да и эти сны… — Я устало покачал головой, опуская взгляд.

— Так ты не уверен?

— Я ни в чем не уверен! Кроме одного: окажись эта девушка моей парой, для меня она точно станет отмщением.

— Даже так? — В ответ я только устало кивнул. Лорм с грустью добавил:

— Оставь ее, если ты вы не сблизились, останется возможность избежать этой участи.

— Нет. Я уже не могу, постоянно думаю о ней.

Теперь печально качал головой Лорм:

— Ты всегда поступал, как тебе заблагорассудится. Я-то тебя знаю. Но, помяни мое слово, это ничем хорошим не кончится…

«Помяни мое слово…» Помяну и не раз, у меня давно нет выбора, я уже в игре.

Снаружи буря все усиливалась и теперь раскаты грома слышались почти ежесекундно, становясь мощнее с каждым мгновением.

* * *

Этот огромный мир, война, страдания боль… все осталось позади, я видела только его глаза… Глаза, я в них тонула. В этот миг я понимала маму, бросившую титулованных родителей, замок, и шагнувшую вслед за отцом.

Взгляд на меня — и я готова взлететь… И будь что будет!

Связь глаз, вязь душ. По его взгляду поняла, что он чувствует тоже самое. Я ему улыбнулась. Ни капли кокетства, только чистая радость от встречи с давним знакомым.

Шагнула к нему. Он пошел ко мне…

Пытаясь разбудить, меня крепко схватив за плечо, грубо зарычали на ухо:

— Подъем!

Голос был мужской, кто-то из новичков. Со сна размахнулась и звучно въехала по уху будильщику, пресекая подобное панибратство. Затем открыла глаза и, наблюдая, как рыжий верзила недовольно чешет щеку, спокойно сообщила:

— Достаточно просто позвать.

— Разведчики вернулись, — недовольно сообщил он, жадно поглядев на котел с варящимся мясом.

— Как тебя зовут?

Ему, чтобы ответить, пришлось проглотить слюни:

— Тютень.

— Запомню. Зови их сюда. Завтракать будем после разговора. — Парень угрюмо кивнул и вышел из пещеры.

Вчера планируя новую операцию: устранения моста, который сильно сокращал эльфам путь к Привражью, я, наконец, удостоилась похвалы Бредиса:

— Ну, мечом ты владеешь плохо, луком еще хуже, зато стратегия и тактика как у опытного командира, — и с ехидством добавил, — с истинно женским вниманием к деталям.

Не поднимая головы от только что начерченного плана, я усмехнулась, не зная как расценивать его слова. И похвалил, и обругал, заодно и посмеялся.

Вообще-то мне нравилось составлять планы и следовать им. Куда сложнее было добиться от бойцов точного исполнения. «Старым» доказывать не надо, только Бук вновь сел на старую лошадку и собрал вокруг себя кружок «очень умных».

Бредис вел себя, словно дела отряда его не касались, уверяя всех, что ждет разрешения от короля вернуться в свой отряд. Мне же приходилось и учить бойцов, и наказывать. Пока Фиалка не подала идею, переложить все проблемы на плечи командиров, разбив отряд на три равные части.

Первой группой управлял Бук. Я понимала, возможно, позже дело дойдет до их отделения или открытого противостояния, но пока недовольство притихло, так как он забрал к себе самых непокорных. Вот пусть и усмиряет. Вторую группу я поручила Лису, третью Ветле.

Фи, появившаяся в пещере, добавила дрова в костер, озабоченно спросила:

— Хоть час поспала?

— Да. Больше…

Фи нашла способ делать заготовки для долгих походов: нарезая вареные овощи тонкими кружочками, она высушивала их на горячих камнях у костра, потом слегка подрумянившиеся кусочки раскладывала по сумочкам и раздавала бойцам.

Я отправила ей на помощь троих «новобранцев» Лиса, а сама между делом сообщила Бредису:

— В обед вновь выходим, обнаружен новый лагерь, над ним заснеженный склон.

— Всех с собой берешь?

Невинный вопрос заставил задуматься. На разведку я всегда ходила сама, но эту операцию Бук проводил без меня. Но кто бы ни ходил на разведку, всегда оставались опасения о наличии возможных ловушек.

Я демонстрировала выдержку и хладнокровие — никто не заметил мучавших меня сомнений.

— Дел там немного: подложить заряд и пожечь, так что возьму с собой небольшой отряд. Останешься и за всеми присмотришь, а? Еще поможешь Крапивникам, они взялись за скрытые подъемники… — начала было я, но Бредис отмахнулся:

— Не сомневаюсь, благодаря твоим изобретателям кто-нибудь свернет себе шею.

— В горах это вообще не проблема, но не забудь, мы всю зиму благополучно пользовались их приспособлениями для спуска… — Я не стала упоминать о том, что он вернулся в строй и смог пользоваться луком только благодаря придуманному ими устройству.

Ладно, проверю тех, кого возьму с собой. К сожалению, наши «старички», знающие местность как свои пять пальцев, сейчас заняты. Идут одни новички.

— Рискуешь… Да и не должен командир делать все работу лично. Давай я их поведу? — предложил Бредис.

— Не стоит, лучше учи их стрелять. Кто это сделает лучше тебя?

Я многозначительно усмехнулась. Бредис улыбнулся в ответ:

— Командир, хе-хе… — улыбка исчезла, превратившись в усмешку, язвительно кашлянув, он добавил, — осторожней там.

— Для этого я вылезу из кожи вон,— серьезным тоном ответила я. После плена холодная жесткая логика и выверенные шаги, единственное, на что я опиралась в своих расчетах.

Он молча кивнул, метнув взгляд к входу, где появилась Фиалка, и продолжил возиться с тетивой.

Глава четырнадцатая

Среди скал завывал ветер, сгибая редкие на этой высоте кусты, когда первые капли нового дождя упали на землю. Недавно выяснив, где расположена пещера с людьми, наконец, я решил выяснить хоть что-то о своей паре.

Пещера охранялась слабо, воспользовавшись отсутствием часового, спокойно прошел к пещере. Закрывшись невидимым щитом, проскользнул внутрь.

Большой у них отряд. Я всмотрелся в сумрак пещеры. Бойцы внимательно выслушивали командира. Это был невысокий худой блондин… с дерзкими глазами.

Командир? Она командир⁈

Парень в кожаной куртке явно с чужого плеча, так как она висела на нем, словно на вырост, собрался было что-то возразить, однако моя «крошка» властно прервала его на первом же слове. Он так и стоял с разинутым ртом.

— Еще раз повторяю, я говорю стоять — вы застываете, говорю бежать — мчитесь как кони, и то что ты командир, Бук, не меняет расстановки, так как, ты должен требовать того же самого от своих бойцов. Как и Лис с Ветлой.

Она медленно оглядела их по очереди. Двое бойцов серьезно кивнули.

Парень в куртке недовольно фыркнул. Я был с ним согласен. Вот это дела! Моя невеста еще и обремененный властью командир. Хотя в отряде должна быть одна голова, принимающая решения, и она все сказала верно, но мне это совершенно не понравилось.

— Сегодня же найдите мне Сонника. — Она резко обернулась к уже знакомому мне стрелку.

— Бредис, проконтролируй это лично! — королевский стрелок кивнул. Дева продолжала:

— Когда он появится, возьми его под арест. Я предупреждал его, еще одна прогулка в деревню к жене, и он пойдет под конвоем в замок, как дезертир. Лис, поставь на его место другого охранника.

Худой парень у входа тут же отослал бойца.

— Нам пора. — Она поднялась, привычным жестом засунув нож в сапог, прикрепила меч к поясу.

— Ол, лук возьмешь? — спросил безрукий парень. Она махнула головой, «да», ловко повесила протянутое оружие на плечо.

Командир вышел из пещеры, за ним последовало семеро бойцов.

Вот и имя нашлось, Ол. Интересно как оно будет звучать в женском варианте.

Рассматривая походную остановку людского отряда, я вышел из пещеры, чтобы с раздражением наблюдать, как моя нареченная ловко взлетела на коня, отдавая приказ остальным всадникам двигаться следом.

Все ясно…

Я гневно смял записку, написанную для нее сегодня утром, в которой обещал сообщить что-то важное, и просил незнакомку о встрече. Кажется, Лорм абсолютно прав, не стану я бегать за ней и наблюдать за ее диверсионной деятельностью. Вместо этого отправляюсь домой, и пусть проклятое «возмездие драконов» подавится, пытаясь навязать ее мне!

* * *

Заложив магическую вспышку для вызова лавины, я поспешила обратно, привычно ступая по своим следам.

— Беги, командир! — крикнул выбежавший навстречу парень. — Это ловушка!

Ловушка⁈ Увидев высокие фигуры эльфов, тут же появившиеся из-за скалы, я отреагировала еще до того, как один из них прицелился в моего бойца. Обстреляла эльфа первой, надо было прикрыть парня, чтобы он успел скрыться за утесом.

Изначально опасаясь ловушек, я сознательно оставила новичков наблюдать из укрытия. Теперь мне нужно только добраться до своих! Почти не осталось времени, надо убраться отсюда, пока наша магическая вспышка не вызвала лавину.

Словно неоткуда появились эльфы, отрезав мне путь вперед, как и возможное отступление. Это был их просчет, пренебрегая опасностью переломать ноги, я спрыгнула с уступа. Зацепившись за крошечный выступ, продолжала двигаться вперед, пока трое новых врагов с мечами в руках не преградили мне дорогу уже у подножья горы.

Пока я уходила от первого удара, тут же последовали два других. Хотя их мечи и были большими и медленными, эльфы отлично ими владели.

— Грязный ублюдок, — прорычал высокородный противник, и его ярко-зеленые глаза потемнели от гнева.

Словно из прошлого в голове появились наставления учителя: «парируй четкими движениями, меч наискосок, вкладывай в каждый удар всю силу». Клинки столкнулись с оглушительным лязгом, тяжесть удара заставила меня отступать. Я кое-как отклонила два первых выпада, однако третий был слишком быстр. Край меча прошелся по бедру, разрезая толстую кожаную куртку. По ноге хлынула кровь.

В запальчивости боя успела в отместку ранить нападавшего в предплечье, но тут на меня накинули сеть, и я оказалась в ловушке с бесполезным мечом. Проклятье! Не пошевелить ни рукой, ни ногой. Взяли в плен! Да, не ожидала, что эльфы решатся на столь подлый прием!

Я попыталась вырваться из сети, однако меня скрутили. Потом что-то тяжелое опустилось на затылок.

Откуда сверху раздался крик, за ним грохот…

Получилось! Лавина пошла!

Последовала яркая вспышка, и я провалилась в небытие.

Женщина склонилась надо мной, в ее темных глазах отражалось беспокойство.

— Проснулся парень? — пробормотала она. — Ты в порядке? — глубокая морщинка залегла между ее бровями. — Не знаю, прекратилось ли кровотечение, но я перевязала твою рану на голове.

Очнувшись, я едва понимала ее. Все, что я знала, это то, что голова и бедро болят невыносимо. Так сильно, что от боли хотелось кричать! Особенно голова. Она просто раскалывалась от боли, будто кто рубанул по ней топором. Как это случилось? Попыталась поднять голову и обнаружила, что не могу пошевелиться.

— Успокойся, парень. Не привлекай внимание! Тебя уже таскали куда-то, пытали наверно. После этого ты целый день и ночь проспал.

Меня пытали? Не помню. Ничего не помню…

Я бессильно опала, незаметно потеряв сознание. Когда очнулась вновь, то оказалась привязанной к телеге, вокруг брели понурые женщины, позвякивая цепью, которая опоясывала ряд пленниц. Я в панике оглядела свои руки.

Личина на месте, отчего же меня везут с женщинами?

* * *

Окончательно решив для себя все вопросы с проклятием драконов, полгода разъедавшие мысли, словно слюна тролля, вместе сомнениями я оставил беспокойство, мучившее меня, лег в постель и впервые за долгое время уснул крепким сном.

Все кончено, больше в драконьи игры не играю!

Покинуть отряд было непросто, война, и Лорм отослал меня под предлогом сопровождения пленных. Я должен был помочь доставить их в Привражье. Этот план меня устраивал, конный тракт в Приморье, где находился мой замок, начинался именно там.

Дядя, обрадованный моим решением игнорировать магию драконов, спешил всячески помочь, опасаясь, что я передумаю. Что меня устраивало.

Буквально на следующий день, попрощавшись с родственником, я добрался до соседнего лагеря, где концентрировались пленные люди. Дабы не терять время, приступил к своим обязанностям и сразу присоединился к каравану.

Уже к обеду мне страстно хотелось отдохнуть от наблюдения за пленниками, которые еле плелись и тоскливо звенели своими кандалами. Этот звук действовал мне на нервы, как и все, что творил с несчастным королевством Владыка эльфов.

Я резко придержал коня, пропуская пленных мужчин, собираясь двигаться за караваном. Мимо меня медленно прошли женщины, позади которых двигалась повозка с ранеными. Их было трое. Два эльфа и человек. Скользнул по ним рассеянным взглядом… и тут буквально чуть не в голос застонал. За что? Чем я так провинился⁈ Третьим на телеге был тот самый паренек, командир, он же охотник, он же ОНА…

Сердце замерло в груди. Она ранена? Я смотрел в изумлении, не хотелось в это верить. Называется «покончил» с проблемой!

Все прошлые встречи проходили или ночью при свете слабых отблесков костра, слабеньких «светлячков» или сумрака пещеры. Наконец, я разглядел ее личину. Бледный, тощий, светловолосый юнец… Да, это она.

Лорм будет долго смеяться…

Я спрыгнул с коня, зацепил его позади телеги. Забравшись в нее, подхватил девушку на руки. Ощущение тепла разлилось огнем тысяч иголок по моим венам, чувства словно перелились в кончики пальцев, которыми прикасался к ней. Пришлось сдержать свое дыхание, чтобы немного успокоилось сумасшествие в крови.

Время терять нельзя. Видно их последняя операция провалилась. На ее бедре зияла огромная рана. Личина, передававшая малейшие нюансы состояния, изображала серую кожу лица, и без лекаря ясно — сильнейшая кровопотеря. Времени на раздумья не осталось. Прижимая к себе драгоценную ношу, я кинулся к эльфийскому доктору. Его передвижная палатка находилась где-то в начале каравана.

Я знаю, что эльфы примут любую мою версию, не сомневаясь в словах благородного воина, и помогут по мере сил. Так что, влетев к лекарю, я сообщил:

— Только что нашел кровного брата, помогите!

Лекарь, занятый на этот момент сращиванием раны молодого эльфа, сказал:

— Это тот самый, что спустил лавину на лагерь? Помню, помню, мне его уже показывали. Уже помог, чем смог…

Я уложил свою ношу на длинный стол из переплетенных веток и стал на ней.

Лекарь проводил перевязанного пациента, оглядел мою пару и, опустив свои руки в широкий сосуд с цветочным маслом, с легкой издевкой спросил:

— Чем же вы так обидели кровного братца, что он столь жестоко мстил эльфам?

— Видимо обидел, да. Но… — Я попытался заговорить о лекарстве, но старый эльф не дал договорить:

— Да, в шахтах ему понадобится вся сила его здоровья. То, что за вами в детстве ухаживала его мать, не снимет с него наказание.

— Я понимаю… — стиснув зубы, я еле сдержался.

— Ваше благородное отношение к слабым и глупым — похвально, но я не буду расходовать эликсир на людей, он может пригодиться эльфам. Вот вам, к примеру, его явно не хватило. Где получили ранение?

— За морем… — Я судорожно искал выход из положения. Будь он человеком, предложил бы ему кошель с золотом, но эльфа этим можно только оскорбить.

Старик вынул руки из масла и, внимательно оглядывая каждый, медленно обтер пальцы маленьким зеленым полотенцем.

— Тогда ясно. С порками значит…

Я механически кивнул, медленно впадая в отчаянье. Оставалось только связать старого эльфа и выкрасть у него эликсир.

Лекарь, помахивая в воздухе благоухающими руками, вновь приблизился к Олу, чтобы осмотреть.

— Рана не загнила, значит, та трава помогла, — медик проверил края раны. Если очнется, усиленно кормить, возможно, даже выживет… — он покачал головой.

Я уже осмотрел обстановку передвижной палатки, рассчитав, как лучше нейтрализовать старика, так как сюда постоянно кто-то заглядывал. Но тут он меня удивил:

— Ему я эликсир не дам… но вам, герою, мы, эльфы, явно его задолжали… — Я в удивлении посмотрел на доктора. — Я был там, за морем. Эликсира почти не было. Мы многим молодым задолжали жизни… — старик устало покачал головой. Сероватое лицо эльфа как-то неуловимо изменилось, являя глубокую боль.

— До сих пор виню себя, что молодые погибали. Простить не могу… — Лекарь сбился на заморский диалект эльфийского. Он порылся на столе и протянул мне крошечный пузырек:

— Это мой долг. Если вы примите эту помощь, мне будет легче жить. Пусть это всегда будет при вас!

Я с поклоном принял подарок. Моей ране уже ничем не поможет, но это безмозглое создание с разбитой головой еще можно спасти. Лекарь помог поднять раненую и, возвращая ценную ношу мне, велел ей не двигаться, из опасения, что может вновь открыться кровотечение.

Кожаные штаны и рубаха под курткой свободно болтались на тощем теле. Я прижал ее крепче, ускорив шаг, добрался до телеги. Капнув эликсир в рану, поверх вновь приложил траву лекаря. Подобрав опрятную на вид женщину, сунул ей золотой и попросил присмотреть за парнем.

Не выпуская Ол из поля зрения, стараясь не следить чересчур откровенно, я двигался рядом, с горечью посмеиваясь над своими планами о спокойной жизни.

* * *

Утром на горы опустился густой туман. Караван неспешно двигался к Непругу. Впереди брели мужчины, позади женщины и раненые, по краям конная охрана.

Понятия не имею, сколько времени прошло, как я попала в ловушку к эльфам. Женщина, ухаживающая за мной, равнодушно шагала рядом с телегой, не желая ни о чем говорить.

Попыталась приподняться, но веревки, привязывающие меня к телеге, врезались в запястья, причиняя дополнительную боль. Пришлось пока отложить безуспешные попытки освободиться. На самом деле я была в панике, но не собиралась сдаваться так просто. Только передохнуть. На лбу выступил пот от бесплодных усилий вырваться, а руки горели огнем…

Какой-то «умник» связал мне руки до предплечья, как особо опасному преступнику. Голова невозможно болела, меня мутило, силуэты гор плыли в тумане перед глазами, но, не давая себе расслабиться, я пыталась расслабить веревки на руках.

— Лежи смирно, раненый, — строго прикрикнул конный эльф охранник.

— Ага. Как только эльфы уберутся с нашей земли к себе, так сразу и лягу смирно… — буркнула я, замерев под гневным взглядом. Ну не будет же он смотреть на меня вечно?

— Так… лежи спокойно, тогда я сниму с тебя веревки.

Ага, вот и тот самый щедрый на веревки «умник»! Я с отвращением на него взглянула. Он дал вознице команду остановиться, не очень ловко слез с лошади и, хромая, подошел к телеге.

— Куда мы направляемся? — спросила я, холодно разглядывая недруга.

— Куда прикажут. Тебе зачем?

Как чисто по-человечески болтает, даже речевые обороты без эльфийских изысков.

Я втянула в себя воздух — он поднял полы куртки и сдвинул брюки, чтобы осмотреть рану на бедре.

Ага, еще раздень меня на потеху публике! Я готова была рычать от унижения. Чего тебе, охраннику, надо⁈ Я чувствовала себя такой беспомощной и униженной, жгучие слезы навернулись на глаза.

— Пошел вон! — На последнем усилии я поднялась и с силой ударила его головой по переносице. И тут же провалилась в спасительную бессознательность.

* * *

Я тяжело дышал, сжав кулаки, чтобы в полной мере кулаком не ответить этому «проклятию драконов». Нос, налитой болью и тяжестью, не дышал. Я вытер хлынувшую кровь и открыл глаза. Вот оно: телега, женщина и мое проклятье, на этот раз в беспамятстве.

Женщина, оставленная мною для ухода, спокойно сказала:

— Нельзя давать ему спать. Паренек может не проснуться. Я такое уже видела.

Я скривился. О чем это она? Пусть это чудовище спит, готов сам ей отвар достать, лишь бы поменьше лицезреть это строптивое создание!

Женщина потеряно покачала головой, и замолчала, отведя взгляд к «парнишке».

Я приблизился к своему проклятию. И как не заметил раньше? На ее голове была шишка размером с большое яйцо.

— Так вот куда все мозги вытекли… — с раздражением заметил я, ломая голову, как лечить такое эликсиром для открытых ран.

Я склонился над ней, чтобы капнуть бальзам в рот. Никакой реакции. Легко хлопнул по щеке. Ничего. Несколько минут я пытался ее добудиться, прикладывая уже куда больше силы и чувствуя нарастающую панику…

Когда это чудовище очнулось, я был готов ее расцеловать.

— Не спи!

И повернулся к женщине:

— Не давайте ему спать! Используйте любые методы. Если будет метаться, зовите меня.

Она кивнула.

Чувствуя, словно в единоборстве победил тролля, дал команду догонять обоз, а сам взобрался на лошадь. Здорово же драконы кому-то насолили, раз получили такое проклятье. Ведь заметив распухшие и покрасневшие щеки своего чудовища, я почувствовал себя виноватым!

Чуть позже заметил, что шишка видимо после приема эликсира исчезла, «моему проклятию» стало лучше, и я разрешил ей спать.

* * *

Шипя от злости, я вырвала руку, чтобы ударить его изо всех сил, но почему-то обмякла у него на руках, лишившись чувств. Уже не понимая, где это происходит, то ли в тех сумасшедших снах, что преследуют меня, то ли наяву.

Очнулась, когда мы подъезжали к старому туннелю, на несколько дней пути сокращающему путешествие к Непругу. Им пользовались очень редко, опасаясь обвалов. Но сейчас, словно никого это не волновало, не снижая скорости, караван въехал под темные каменные своды горы.

Дорога была широкой, на скалах то тут, то там, висели кольца для факелов, края пропасти были отделены веревочными перилами. Вот только случись что, кого они удержат?

Вверх взметнулись сотни магических светлячков, и факелы не нужны. Гул тысяч шагов, передаваемый эхом, создавал ощущение, что здесь передвигается невиданное воинство сказочных великанов.

Голова почти не болела, но мной овладела такая слабость, я не могла заставить себя шевелиться, даже нащупав, что мои руки совершенно свободны. Магия?

Я обернулась к женщине, что весь путь ухаживала за мной. Сейчас она сидела рядом со мной в телеге.

— Отдыхай, парень… Скоро телегу заберут для раненых, пойдем пешком.

О телеге я не думала, но представив себя шагающей в кандалах, испугалась. Это будет мне не под силу. Я удивлено подняла брови, ожидая пояснения.

— Кто-то то ли упал, то ли спрыгнул в пропасть, а они были скованны… много погибших и раненых… — уныло пояснила она.

— Плохо, — прошептала я непослушными губами.

Она покачала головой:

— Тебя твой эльф заберет, не зря он столько с тобой возился, всю ночь не отходил, а мне пешком идти…

Помолчав, добавила:

— Вот и он. Ездил узнать, что случилось.

Я присмотрелась. Опять этот «умник». Воевать сил не было, равнодушно наблюдая за ним в полумраке, заметила, что эльф, сполз с коня, и на какой-то миг, согнувшись, скривился.

Болит нога, он хромает.

Наконец высушенные мозги сплели все нити в одну: хромающий эльф из другого лагеря, сотворивший для меня согревающий кокон, вновь хромающий охранник, и вновь забота… А веревки, связавшие предплечья? Зная меня, опасается нового побега. Но все же, что же это такое? Простое эльфийское благородство? Доброта? Глупость? Снова вопросы без ответа…

Эльф приблизился к телеге, внимательно меня оглядывая. В его взгляде была опаска. А мне захотелось улыбнуться, все ж старый знакомый, но сил не было. Было только тягучее желание спать. Язык еле двигался, от слабости я вновь засыпала, но все же заставила себя выговорить:

— Я не знаю, благодарить тебя или просто извиниться… Спасибо, что помог.

Он не ответил. Эльф как-то странно посмотрел на меня, покачал головой, остановив неподвижный взгляд в одной точке.

Что было дальше, не помню. Еще несколько раз просыпалась. Женщины уже рядом не было, караван полз дальше, и, казалось, этому не будет конца. Сил было мало, еще и эльф мучил: будил и заставлял пить сладкое вино. Но я сильно не сопротивлялась, обнаружив, что его забота мне приятна. Не нравилось только то, что я ему должна, не люблю быть кому-то обязанной.

Глава пятнадцатая

Но то, что случилось потом, можно обрисовать только выражением — безумный кошмар наяву. Сначала я не поняла, почему кто-то страшно кричит. В долю секунды после крика сверху на нас полетели камни. Обвал. Лавина из камней.

Я уже приготовилась умереть — огромный камень расколол дорогу, плита под колесами телеги накренилась…

Эльф спрыгнул с коня, выдернул меня из телеги, и потащил к скале. Но где здесь можно укрыться⁈

Какой-то миг эхо разносило дикие крики, скрежет, ржание коней, но все заполонил невыносимый, все перекрывший грохот, который длился и длился, нарастая и наводняя адским гулом все кругом.

Я понимала, что спастись невозможно. Нас просто смоет каменным водопадом в пропасть. Но эльф не сдавался, мы стояли, прижавшись к скале. Мимо летели вековечные глыбы и с громыханием падали вниз. Пыль и камни, падавшие за ними, укрывали все как снегом.

Дорога окончательно обвалилась, а дикий шум не умолкал, лишь передвинулся немного — главный каменный поток был впереди, давя остатки выживших, но нас это не спасало. Камни все сыпались, выступ под ногами уменьшался на глазах. Носки моих сапог уже выступали над пропастью. Я боялась дышать, словно раздутые от воздуха легкие могут стать причиной падения с этого крошечного выступа.

Бедствие никак не кончалось. Темнота нагнетала панику, словно, если бы я видела, куда полетят камни, могла бы от них скрыться.

С высоты нашего выступа густые клубы пыли опускающейся на дно провала, выглядели совсем крошечными.

— Не дергайся, — мягко посоветовал эльф и прижал меня сильнее.

— Не делать чего? — задыхаясь от шока, уточнила я, судорожно вцепившись вспотевшими пальцами в камень по бокам от себя.

Невыносимо дрожали коленки, я боялась не устоять на ногах, и решила бочком пробираться вдоль узкого выступа.

— Стой…

Он схватил меня и прижал к себе. Его рука обхватывала мои плечи, крепко придавливая к себе, так что казалось, что я под его защитой, каждым ребрышком ощущая тепло его тела.

Это так меня поразило, что на миг я забыла, что вокруг нас все с грохотом рушится и несется к проклятым троллям. Зачем он меня схватил и держит на этом тонком выступе? Скинул, и нет врага, и больше шансов, что этот кусок скального выступа выдержит и не обвалится в пропасть под лишним весом.

Я замерла в сомнениях, безвольно опустив руки. Все равно моя жизнь сейчас зависит только от него. В ответ, эльф еще крепче прижал меня к себе.

Камни сыпались куда реже, но от этого не стало легче, вероятность, что какой-нибудь валун свалится на именно этот выступ и раздавит нас как букашек, была огромной.

Когда все стихло, опустив голову, я спросила:

— Почему ты меня не бросил?

— Молчи… иначе спровоцируешь новый обвал. — Пыль мешала дышать, так что я тоже не горела желанием говорить. Чуть позже, когда она немного села, эльф запустил светлячка, но тощего лучика света не хватало, чтобы осветить пространство даже на локоть вокруг. Вокруг все было в пыли. Он запустил второго и отправил их ползти вдоль скалы. Я опустила взгляд на руку эльфа, которую он так и держал на моих плечах.

— Видишь выступ? Справа сверху?

Я подняла голову, пытаясь что-то разглядеть в мутной темноте, наконец, наверху заметила небольшой выступ справа от нас.

— Я туда не залезу…

— Тсс… — он дополнил шипение легким давлением на мои ключицы, прижав меня к себе еще сильнее.

Меня это разозлило, а что от эльфийского голоска обвалы не случаются?

— Я туда не полезу… — гневно шепнула я.

— Полезешь… — упрямо сообщил эльф.

— Я в этой пыли ничего не вижу, а летать пока не умею! — шепотом возмутилась я.

— Я подниму тебя.

— Легче было скинуть в пропасть и не мучится. Я не понимаю… — попыталась поднять голову, чтобы взглянуть в лицо эльфу, но он в этот момент поправлял свои ножны и, придавив мою голову своим подбородком, не дал мне пошевелиться:

— В пропасть полететь ты всегда успеешь, а пыль сейчас осядет.

Эльф запустил еще одного светлячка, присоединив его к двум летающим, чтобы легким жестом остановить всю троицу возле того выступа.

— Хватайся и держись крепко, но прежде чем наступить или схватиться за выступ — проверяй!

Он подхватил меня на руки и поставил к себе на плечи. От страха мое сердце билось так сильно, что мне казалось, эльф его слышит.

Я настолько была не готова, что первый момент не сообразила, за что хвататься и как лучше браться за скалу. Благо эльф терпеливо молчал, не подгоняя, аккуратно поддерживая меня, спасая от падения.

Наконец, сосредоточившись, я схватилась за выступ, а эльф подтолкнул меня, облегчив штурм возвышенности. И с усилием проверив, я схватилась ослабевшими руками за выступ. Закинув ногу, его оседлала. Минута мне понадобилась, чтобы только отдышаться… Может раньше мне потребовалось не больше двух минут, чтобы влезть сюда. Теперь же я так ослабла, что обычное напряжение мышц давалось с большим трудом.

Отдышавшись, осмотрелась, прощупала все основания на надежность и, наконец, склонилась в сторону эльфа:

— В чем состоял твой план? Как сюда залезешь ты?

Словно не услышав вторую часть вопроса, эльф сказал:

— Теперь осмотрись. Есть ли возможность вернуться на дорогу? Тебе виден путь?

Светлячки только что освещавшие мне выступ, двинулись дальше, медленно освещая заваленные камнями рваные границы дороги.

Я внимательно следила за ними, чтобы по мере прояснения, сообщать эльфу:

— Да, если постараться, можно спрыгнуть отсюда на еще один выступ… Потом на целую часть дороги, — и неуверенно добавила. — Вроде там начинается нетронутая обвалом часть пути.

Я обернулась к скрытому в темноте эльфу:

— Верни светлячков и перебирайся сюда. Здесь выступ больше того, на котором мы стояли.

Светлячки подобрались поближе.

— Слушай, соберись и… — твердым голосом скомандовал эльф.

— Ты это сейчас кому? — ехидно поинтересовалась я. — Я никуда не прыгну, пока ты не влезешь сюда… — я, наконец, озвучила одну страшную мысль, — или ты рассчитывал так и остаться там?

Со стороны эльфа ответом была тишина. Что ж, придется пугать:

— Ладно, тогда я прыгаю к тебе…

— Ты думаешь, что у меня столько сил, чтобы тебя постоянно ловить⁈ — раздалось снизу недовольное шипение эльфа.

— Я думаю, что нечего из себя героя строить, а надо придумать, как тебя втянуть сюда.

— Придумывай… — мне раздраженно провозгласили великое эльфийское позволение.

Проведя столько времени в мужском обществе, я другого и не ожидала, так что в ответ только насмешливо хмыкнула и спросила:

— Как ты думаешь, скоро начнется новый день?

— А какое это имеет значение? — удивленно поинтересовался эльф.

— Для меня имеет, и большое… — Я приглядела удачную ямку для моего меча, вот только когда он появится? Попросить что ли оружие у эльфа?

Я стянула с себя тонкую рубашку, порвала ее на лоскуты и, связав из них веревки, скинула эльфу:

— Нож, меч, клинок, что-нибудь дашь?

— У меня только меч остался… — не скрывая недоумения, сообщил эльф, и тут же с сожалением добавил, — надо было его к тебе прицепить…

— Не надо, я и так сюда еле влезла, он бы мешал…

Послышалась возня. Через миг бывший враг негромко известил:

— Дергай.

Я втянула меч к себе и с усилием воткнула его в отверстие. Выемка в камне позволяла неплохо укрепить оружие, я забила туда камень, окончательно заклинив оружие эльфа в скале. Потом испытала, повиснув на нем всем своим весом.

Эльф в темноте устало вздохнул:

— Я не поднимусь к тебе, не глупи! Но буду рад, если ты, благодаря своей выдумке сможешь перебраться на другой уступ.

— Ты помнишь, сначала ты — сюда!

— Я же сказал, Я — Не — Влезу!

Я поморщилась:

— Не кричи. Еще одного обвала захотел? Почему это ты не влезешь?

Эльф замолчал. Я использовала это время на изготовление крепких веревок. Распилив плащ о меч эльфа на несколько широких полос, навязала на них узлы. Укрепила их, сплетя небольшую веревку. Ну не настолько здесь высоко, полтора человеческих роста, от силы. Вот только этих сил как раз маловато для подобных упражнений, я подавила вздох.

Эльф, снизу наблюдавший за моими движениями, забеспокоился:

— Не вздумай рвать плащ! Здесь за день можно умереть от воспаления легких!

— Попробуй оттуда воспрепятствовать мне его рвать, — с воинственным видом заявила я, крепче запахнув на груди тонкую куртку. — Тем более, я его уже не только порвала, но и почти сплела из него веревку!

— Безмозглое создание… — беззлобно проворчал он. Игнорируя недовольство эльфа, помогая себе зубами, на которых хрустела пыль, я туго затянула узел на конце своего плетения.

— Лови, умное создание. — Я несколько зловредно хлестнула шерстяным концом веревки ему по лицу. Он поморщился, но промолчал, принимая помощь. — Обвязывайся! Другой конец я привязала к мечу…

Взбираться эльфу пришлось в основном самостоятельно, и это испытание на прочность длилось долго. Ему пришлось ощупывать выступы и, опираясь на них, медленно взбираться вверх. Страховка в виде веревки помогала мало — я слегка подтягивала его к себе, придавая легкое ускорение в момент, когда он поднимался. И только под самый конец смогла схватить его за куртку и, собрав все силы, рывком втянуть на выступ.

После столь удачного восхождения мы лежали на камнях, изнуренные, совершенно выбившиеся из сил.

Я упала лицом вниз, просто не в состоянии перевернуться от навалившегося кашля. И только что отчетливо ощутила, что здесь очень холодно, что на губах слиплась корка из затвердевшей пыли, что эта пыль скрипит на зубах, что ею заложило нос, забило глаза и лицо. Эльф рядом тяжело дышал, уронив на меня руку.

После короткой передышки мы поднялись.

— Давай посмотрим, куда идти дальше… — сухо предложил эльф, будто я могла ему в этом хоть как-то помочь.

Я устало пожала плечами, сматывая в клубок дрожащими руками «веревку» с узлами. Радость от удачного перемещения куда-то улетучилась, сменившись потерянностью. Безумно хотелось пить, умыться, согреться, попасть на солнце, но больше всего — просто вдохнуть чистого воздуха.

Эльф добавил светлячков и, внимательно наблюдая, отправил их в путь…

Я в отчаянье наблюдала, как при тусклом магическом свете открылся кусок дороги, который я ошибочно приняла за целую часть. Это оказался просто широкий выступ над пропастью, чуть больше того, на котором стояли мы. Светлячки ползли дальше, показывая заваленные камнями остатки обрушившейся дороги, а я, прикусив губу, не могла сдержать всхлип. Мы оказались на крошечном выступе, а вокруг пропасть. И никакой надежды выкарабкаться отсюда! Так как сил, перебраться с уступа на уступ, не было!

Не выдержу больше! Отчаянье, против воли, вырывалось из меня жуткими всхлипами. Я прикрыла рот ладонью.

— Не могу больше… я не смогу! Нет… я не выдержу такого пути. — Меня трясло, но не от холода, а от безысходности. — Темно, нечем дышать, холод, нет сил, нет выхода. Знаю, я веду себя как полоумная, но больше не могу… не могу!

Дождавшись, пока я окончательно выскажусь, эльф довольно властно укутал меня плащом, словно младенца пеленами и, рассеянно обняв за плечи, спокойно пояснил:

— Это просто шок. Скоро пройдет. Тогда и поразмыслим, что делать…

— Что изменится, когда «шок пройдет»?.. — равнодушно прошептала я, не в состоянии бороться с нахлынувшим унынием.

— Все изменится. Реальность то, что ты думаешь о ней. Просто ты слишком устала. Успокоишься, появятся планы и надежды.

Спокойный тон эльфа будил глухое раздражение, но сил не было даже намекнуть на это. Помолчав, я тихо спросила:

— Зачем ты возишься со мной?

— Корысти ради, конечно. Думаешь одному в темном туннеле спасаться легче? — Открытая улыбка чумазого как тролль эльфа вывела меня из равновесия, затопив сложными и противоречивыми чувствами, начиная от раздражения, кончая опаской, что, возможно, он просто издевается.

Я заскрежетала зубами, тяжело втянув носом пыльный воздух, руки непроизвольно сжались.

— Я не смогу тут отдохнуть, чтобы двигаться дальше. Так что планов не будет! И в помощники не гожусь! Никуда я не гожусь… — Кашель из-за пыли не давал вдохнуть, я пыталась глотнуть воздух, захлебываясь в пыли.

Я знала, что мои жалобы звучат исступленно, глупо, дико, но была не в состоянии остановиться. Казалось, еще немного и умру от нервного напряжения разрывающего грудь изнутри.

Эльф до отвращения спокойно поправил отворот своего плаща, равнодушно укрыв меня еще одним слоем ткани и, словно между делом, заметил:

— Это скоро пройдет, надо немного отстраниться от проблем и осознанно держать в уме мысль, что это страдание — всего лишь последствие шока. И все получится… Если, конечно, ты не любишь страдать, а если любишь, тогда да-а…

— Что, «да-а»? — Его многозначительные пояснения меня просто нервировали.

— Тогда пострадай всласть, конечно. Многие это дело любят и даже весьма активно наслаждаются процессом.

— Правда? — я не скрывала раздражения, ему мало того, что мы попали под обвал?

Эльф улыбнулся, не размыкая губ, тоже покрытых каменной пылью. Сейчас мы с ним больше походили на мелких подгорных троллей, избегающих света, чем на эльфа или человека.

Все происходящее я видела как сквозь мутную пелену в освещении светлячков, однако как-то уловила, что голубые глаза эльфа, из уголков которых разбегались тонкие морщинки, поглядывали на меня очень уж лукаво. Вгляделась пристальней…

Брови у него были густые и более темные, чем у остальных эльфов. Лицо обветренное, и какое-то не такое, словно не эльфийское. Он изобразил улыбку, так что мне пришлось опустить голову и вернуться к реальности.

Попыталась закрыть глаза. От этого стало еще хуже, тут же навалился панический ужас, что вот-вот свалится камень и раздавит в лепешку… Страх прошел сквозь тело, вызвав тошноту. Я вздрогнула и сжалась. Да, опасность не миновала. И минует ли?

— Успокойся… — Сильные пальцы отыскали под плащом мою руку и, поддерживая, сжали сквозь ткань.

— Ты же охотница, — с легкой иронией сказал эльф. — Откуда страх? Кстати, как тебя зовут?

— Ольгерда, — сил выдумывать не было, как и смысла, но почему-то родное имя прозвучало сейчас как постороннее и надуманное, словно из чужой жизни.

— Ольгерда… Ясно. Так ты не из Лазури? Наверно из Непруга, это там в моде аристократические имена.

— Из Лазури… — Что за искреннее любопытство? С чего его волнует моя родословная?

Стиснув кулаки, я сухо, но вежливо пояснила:

— Я три дня назад чудом выжила в лавине, попала в плен к врагам, а сейчас еще это… В каком именно месте тебя удивил мой страх?

— Помню… Выжила в лавине, которую сама и вызвала… — с легкой желчью в голосе заметил эльф.

— Это моя земля и вас сюда не звали. По-хорошему, весной мы всегда снег со склонов спускаем, чтобы никто случайно не попал. По-хозяйски, так сказать! Ну, а непрошеные гости сами виноваты. — Я агрессивно на него взглянула.

— Прошу прощения, — произнес эльф снисходительным тоном аристократа, совершенно не похожим на обычную манеру разговора. — Я, несомненно, затронул больную тему.

Продолжала сверлить его холодным взглядом, хотя это было весьма забавно, если учесть что я все еще стояла завернутая в его плащ.

— Зато ты теперь просто гневаешься, без намека на уныние. — В глазах эльфа вновь сверкнуло лукавство.

Да что его постоянно веселит в моих словах⁈

Эльф ногой смел мелкие камешки, закончив чистить поверхность у скалы, обернулся ко мне.

— Присаживайся, рябинка, так кажется, зовут у вас молодых девушек, — сказал он, галантным жестом указывая на пол, — в ногах правды нет. Жаль, нельзя приказать слугам, чтобы сходили вниз и принесли тебе горячего молока.

— Угу, и горячую ароматную ванну, — усмехнулась я, прикидывая, как лучше пристроиться. — Но мы в неравном положении. Я представилась…

— Понятно, нужно знать врага в лицо! — усмехнулся эльф. Меня его веселье уже нервировало.

— Конечно, чтобы воспользовавшись подло выведанным именем, нанести смертельный удар по слабому месту, — попыталась я спрятать за сарказмом свою растерянность.

Эльф на миг замолчал, не отрывая от меня взгляда и многозначительно улыбаясь. Я смутилась окончательно. Но эльф, поделившись со мной куском плаща, молча подсел рядом, чтобы куска теплой ткани хватило обоим.

В этот момент как будто что-то сдвинулось внутри, что-то растаяло от легкости и тепла его соседства. Все-таки хорошо, что я сейчас не одна. Но с врагом нельзя расслабляться, эльф, повернув лицо ко мне, спросил:

— Когда мы выберемся отсюда, ты вновь вернешься в свой отряд? — Вопрос застал меня врасплох, и я не смогла на него ответить.

— Так что? Вернешься? — вновь какая-то неподдельная заинтересованность.

Я ответила вопросом на вопрос:

— У тебя есть магический портал? Мы сядем в него и окажемся в Лазури?

— Таких порталов не бывает, это выдумка.

— Зачем тогда спрашиваешь? Неужели есть надежда отсюда выбраться? Зайчатами проскачем над пропастью и мгновенно окажемся в Непруге? — Непролитые слезы подступили и к глазам, зато эльфу это предложение будто понравилось.

— Зайчатами? Нет, если только орлятами полетим… — усмехнулся он, ему мое сравнение показалось по-детски забавным, и просто умилило. А я бушевала дальше:

— Ну да, чем больше отдыхаем, тем меньше шансов: ни воды, ни еды, пыль да темнота… Нет, ты мне скажешь, что все в порядке, надо только осознать это? Или еще лучше, гордо заявишь, что такие мелочи как холод и голод мужчину, тем более эльфа, не волнуют? — язвительно закончила я.

— Почему не волнуют? Волнуют, просто мужчин с детства учат на них не обращать внимания и не раскисать, сознавая опасность. Несколько дней без еды вынести по силам любому. Так что план прежний, отдыхаем и пробуем перебраться в ближайший выступ.…

— А без воды как? Или это мелочь, перебьемся?

— Чуть дальше воды будет много, даже слишком, только она невкусная и рыжая.

— Ее пьют?

Эльф засмеялся.

— Главное одежду в ней не стирать, а пить ее можно.

Я молча оглядывала эльфа, пытаясь понять, что с ним не так. Он же, пребывая в добродушном настроении, улыбаясь краем губ, прищурив свои голубые глаза, наблюдал за мной.

Глава шестнадцатая

Она все время старалась уклониться, чуть ли не вздрагивая от моих прикосновений. Вспышка паники и испуг в глазах абсолютно изменили мое отношение к ней. Все же первое впечатление, что она просто милая девушка, — оказалось самым верным. Потом, не задумываясь, словно по тупиковой дороге я запутался из-за стереотипов, посчитав, что она, в лучшем случае, властная и вульгарная особа из бандитского городка.

Несмотря на сложность нашего положения, как ни странно, настроение у меня поднялось, хотелось унять ее страхи, согреть и еще много чего, чего сейчас я позволить себе просто не мог.

Ольгерда волновалась, злилась, а я чувствовал, если надо — горы сверну, чтобы выбраться, о чем тут волноваться?

Из-за вязкой тишины вокруг каждое слово приобретало особый вес, я столкнулся со странностью, мне трудно было говорить непринужденно. После общения с Королями и Владыками, я спотыкался, пытаясь говорить «ни о чем» с этой девчонкой.

Волнение заставило Ольгерду подняться, очищая тонкую куртку от пыли, она тихо сказала:

— Давай перебираться дальше. Что толку последние силы терять.

— Ну, наконец-то охотница-воительница вернулась… — Меня тут же сурово измерили холодным взглядом.

Нагнувшись, убрал камень и выдернул заклиненный клинок из скалы, пока девушка сворачивала веревку. Пришлось ограничить освещение одним светлячком. Я потратил все силы на защитный кокон, который пришлось делать как можно больше и выше, чтобы камни слетали в пропасть по наклонной.

Пока я возился, Ольгерда давно закончила с веревкой и зачем-то склонилась над кручей, проявляя большое внимание. Жаль, я сразу не понял, что она собирается делать…

— Тут что-то есть, — оглянувшись, сказала девушка. Я не успел среагировать, Ол спрыгнула вниз. Ужас, гнев и страх этих минут не забуду никогда!

Я кинулся к обрыву, пытаясь разглядеть ее снизу в поднятой пыли. Ольгерда стояла на небольшом камне, выступавшем над пропастью, вытянутыми пальчиками дотягиваясь до потерянного кем-то из эльфов небольшого зеленого рюкзачка, из тех, что вешают на пояс.

В этот момент меня обуревали противоречивые чувства. Меньшим было облегчение, насупившее после испуга. Но больше всего мне хотелось ее задушить собственными руками! Склонившись над выступом, я прорычал:

— Если ты еще раз сделаешь такую глупость, я свяжу тебя и буду тащить привязанной к себе — насильно!

— Верю-верю… Но лучше обойтись без демонстрации, — с насмешкой сказала девушка, с интересом возившаяся с находкой. — Смотри, что я нашла!

Она подняла руку и показала мне что-то кожаное, небольшое. Находка не впечатлила.

— Ты лучше подумай, как назад подниматься будешь… — раздраженно заметил я.

— Я приметила пару камушков, по ним и выберусь, — устало ответила она, привязывая к поясу рюкзак. Я поднялся и, стиснув зубы, в гневе стукнул кулаком по скале. Лучше бы она и дальше боялась! Прыгать бы за ней не пришлось!

Я вновь склонился над выступом и сказал:

— Возьми только то, что нужно, остальное оставь. Подниматься будет сложно… — Она кивнула и быстро что-то вынув, отбросила рюкзак. Ну, хоть в этом послушалась, я тяжело выдохнул. — Теперь обвяжись веревкой.

Жестом подвел последнего светлячка к ней, осветив путь наверх. Я видел, как дрожали ее руки, когда она схватилась за камень, начиная подъем. Глупая девчонка. В груди образовался ком холода. Я перенесся туда, двигаясь вместе с ней, дыша вместе с ней. Один из камней, о который она уперлась ногой, сорвался и с шумом унесся вниз…

От волнения задрожали мышцы даже в плечах. Я слегка потянул веревку, напоминая, что она не одна, что потеряй она опору, у нее будет возможность найти ее вновь. Оль подняла голову и, стиснув губы, напряженно мне кивнула, словно понимая, что я хотел ей сказать. В полном молчании продолжила восхождение до момента, когда я смог подхватить ее и втянуть на выступ.

Светлячок погас, все покрылось темнотой. Мы вновь лежали на камне, пытаясь отдышаться. От гнева не осталось и следа, только облегчение, что все обошлось. Я был почти рад, за исключением того, что, когда Ол поднялась на ноги, меня царапнуло, что она не оказалась в моих объятиях. Просто стояла передо мной. Близко, и все-таки недостаточно. Я почувствовал себя обездоленным.

Тролль, как ломает мозги это проклятье!

Я сел спиной к стене и спросил о том, что на данный момент волновало меньше всего:

— Ну, показывай, из-за чего рисковала…

Ол в темноте молча уронила мне на колени что-то тяжелое. Я поднял — фляжка. Внутри оказалось древнее вино из ягод священного дерева. Для того чтобы оно дошло до нужного состояния вино столетия хранят в горных пещерах над морем, вынимая только тогда, когда оно становится густым и необычайно вязким, как масло.

— Знаешь что в ней? — спросил я.

— Вино?

— Да, древнее эльфийское. Если выпить — появятся силы, исчезнет голод.

— И согреешься?

— Само собой.

— Значит, рисковала не зря. Жаль, пыль не исчезнет, но все и сразу, не бывает.

Я передал ей фляжку, позабыв уточнить, что можно выпить не больше одного глотка, но голодная Оль жадно припала к напитку, но уже через минуту протянула фляжку мне.

— Очень сладкое… — Я немного пригубил и, закрыв фляжку пробкой, убрал в карман плаща.

— Давай отдыхать. Ты согрелась? — поинтересовался я.

— Да… но не понимаю, что со мной творится.

— Ты голодная, вино крепкое… — И даже чересчур. Даже я чувствовал последствия единственного глотка.

— То есть, я опьянела? — заплетающимся языком поинтересовалась она.

— Выспишься, все пройдет без последствий… — успокоил я, чувствуя, как исчезает напряжение и усталость.

— Да?

— Угу. — И даже не вспомнишь, что было. Главное, скверных последствий не будет.

Я обернулся к ней и, пользуясь ее опьянением, спросил:

— Так что ты делала в Непруге?

— Когда я говорила о Непруге? — довольно путано спросила она. Я улыбнулся, цепкий ум, даже в таком состоянии настороже.

— Когда рассказывала о своем имени, — уверено солгал я.

— Его искала… — Я замер ожидая горестных новостей, но девочка жалобно вздохнула и медленно добавила:

— Он старенький, добрый, его обидеть каждый может… Мы за него очень боялись, но все обошлось…

Я с облегчением выдохнул. Видимо, это она о дедушке. Что ж, до этого момента я думал только о себе. О навязанном проклятии… А ведь у нее шла собственная жизнь, рядом были ее близкие, друзья, свои проблемы… избранник. Она вообще не виновата в том, что проклятие нас связало. Но все же это шанс хоть что-то узнать о ней.

— Есть тот, кого ты любишь?

— Фи и их… Но они уехали… Мы даже не попрощались. У меня осталась только Фи.

«Осталась только Фи». Девушка. Хоть что-то…

— И никто в отряде не нравится? — продолжил я тайный допрос.

Она вдруг хихикнула:

— Я тебя с ней познакомлю, Фи тоже очень интересует этот вопрос. Вы найдете друг друга. А мне не до этого…

Я недоверчиво отмахнулся:

— Так что, тебя вообще никто не интересует?

— Не до этого. Все что меня интересует, это однажды выспаться, — под конец она тихо хмыкнула. Отчаявшись хоть что-то выяснить, я механически уточнил:

— Когда выспаться, тогда или сейчас?

Минуту стояла глухая тишина, потом я еле расслышал:

— Всегда…

Бедная девочка. Она лежала на боку ко мне спиной, теплая и мягкая. Я подсунул под нее руку и притянул к себе, плотно прижавшись к ней всем телом. Чертова личина, мне хотелось ее увидеть, целуя, прижать к себе. Но сейчас это было невозможно. Ситуация выглядела скверно, словно кто-то машет корзиной полной горячей снеди перед носом неделю голодающего… Но пока ничего менять нельзя, я еще не решил, что нам делать дальше.

Я прижался к ней еще крепче и тут почувствовал, как ее рука оказалась в моей ладони. Одного этого прикосновения оказалось достаточно. Вопросы, молотками стучавшие в голове, угомонились, странное умиротворение внезапно снизошло на меня, и я уснул.

* * *

Не видя никаких снов, я очнулась довольная жизнью и непривычно отдохнувшая. Хороший эликсир, я конечно так никогда не пьянела, но утреннее пробуждение с желанием двигать горы мне очень понравилось. Эльф, в отличие от меня, встал угрюмым и молчаливым.

Стараясь не отвлекать его от грустных раздумий, нащупала вещи, которые нашла в чужом рюкзаке. Это была чистая рубашка и что-то типа длинного теплого камзола, который я прихватила для эльфа. Жаль, больше ничего толкового там не нашлось. Но при ближайшем рассмотрении, когда у эльфа с третьей попытки получилось зажечь светлячок, я поняла, что найденный камзол на него в плечах не налезет. Придется оставить находку, и согреваться древним вином.

Эльф внимательно осмотрел дорогу и сообщил:

— Двигаемся дальше, насколько я знаю, до выхода из туннеля осталось совсем немного.

Первым на соседний уступ полез он. И хотя ни для кого из нас не секрет, что в случае падения мне его не удержать, я заставила эльфа обвязаться веревкой. Он спрыгнул на вчерашний уступ, с одиноко валяющимся рюкзачком, и уже оттуда стал перебираться дальше.

Я прокусила губу, напряженно наблюдая за каждым движением и стараясь не отвлекать его даже вздохом. Веревка в руках натянулась, от напряженного наблюдения окаменели ноги, и когда, наконец, он перебрался на другой выступ, навалилась усталость. Я со вздохом опустилась на камень.

— Ты идешь? — спросил он, вальяжно развалившись на новом выступе.

— Дай дух перевести. Чувствую себя так, будто сама только что перебралась… — попросила я. Нахмурившись, медленно потянулась, сбрасывая напряжение в мышцах. Надо идти.

— Ладно, когда соберешься я… — начал эльф.

Недовольно прищурилась… но он был прав, тянуть с этим не стоило, и я прыгнула вниз. Светлячок уже ждал меня там. Измерив взглядом расстояние до соседнего выступа, внутренне содрогнулась. Мне оно показалось просто гигантским.

Я нерешительно последовала за эльфом. К моменту, когда он втянул меня на свой выступ, выработала для себя систему передвижения. Главное, ни на что не отвлекаться, когда сосредоточенно выбираешь за что зацепиться.

На этом уступе отдыхать было удобно, но попадать в ловушку собственного тела в этих условиях последнее дело, так что, поднимаясь и отрясая пыль с курточки, я сказала:

— Если я сейчас сяду, передохну, меня больше никто никуда лезть не заставит, так что давай двигаться дальше.

Эльф бросил на меня покровительственный взгляд:

— А если устанешь?

— Первым делом сообщу тебе. — Меня слегка нервировали его манеры. Тоже мне, попечитель нашелся. Но тратить силы на гнев не было смысла. Откинув запыленные волосы с лица, эльф коротко кивнул и взялся за камни. Светлячок взлетел вверх, освещая дорогу.

Следующий пункт переправки был недалеко, так что на него мы перебрались легко. И вообще, не там я ждала опасностей. Мы постепенно освоили перемещение от выступа к выступу, с каждым разом делая это все быстрее. Через несколько часов, восстановив силы вином, мы достигли остатков основной дороги. И, не останавливаясь на отдых, пошли по ней.

— Сколько мы двигаемся, я не увидела ни одного раненого… — и погибших тоже. Хлебнув пол глотка, вернула вино эльфу. Он, закрывая фляжку, пожал плечами:

— После того как несколько пленников и эльфов пострадали, караван разбили на несколько частей. К моменту, когда начался обвал, большая часть пленников и охраны, уже покинула подземный тоннель. Ты просто крепко спала, пока мы стояли, ожидая, что караван разделится на части и минует остаток пути.

— То есть… большинство под обвал не попали?

— Да.

— Хорошо. А почему разделили караван?

— Эта часть тоннеля опасна и без обвала. Та самая вода, которую можно пить, но нельзя использовать, постоянно подмывает основание дороги. Этот подземный проход запретили использовать, но ушлые вояки взорвали мост сокращающий путь в Привражье, так что пришлось вернуться к этому варианту.

Так, тот мост моих рук дело… Я агрессивно сообщила:

— Пришли бы как нормальные гости, мост был бы цел. Знала бы, что здесь есть такой тоннель — взорвала бы и его!

И взорву, если выживу, хотя бы для того, чтобы здесь никто не заблудился. Эльф равнодушно пожал плечами.

— Думаю, его скоро уничтожат, но уже по приказу владыки Онегэля.

— Да? Это почему?

— Увидишь… — отмахнулся эльф, ускоряя шаг, заметив воду. Тут мне тоже стало не до дел. Прямо по скале вниз стекала рыжая вода. Камень под ней покраснел, в воздухе стоял странный железный аромат. Я протянула ладонь и набрала немного в ладонь, с жадностью припав к ней. Вода была не то чтобы противной, но не вкусной. Но все же: прозрачной, ледяной и очень странной.

— Уф… я знаю, что такая вода бывает высоко в горах, я думала, тоннель проложен под горами? — Я обернулась к эльфу, который внимательно следил за моими движениями.

— Где-то «под», а где и на высоте. Пошли, скоро воды будет еще больше.

Чем дальше мы шли, тем больше воды текло по стенам, медленно превращаясь в небольшие водопадики. Я с опаской умылась, не в состоянии заставить себя вытереться грязной рубашкой, шла мокрой. Эльф, не останавливаясь, шагал дальше, так что пришлось его догонять бегом.

Мы молча шагали по растрескавшейся дороге. Вокруг стояла тишина, перебиваемая только шумом стекающей со стен воды, которая собиралась в ручейки, убегающие под камни.

Журчание горного ручья и звуки гулкого эха в таинственной глубине пещеры, постепенно нарастали. А вот и настоящий водопад. В тусклом сиянии магического светлячка он выглядел таинственным и опасным. Вода каскадами бежала по зеленевшим камням, собираясь в бурную реку.

Как раз размышляла, как лучше отмыться от пыли, как мгновенно раздался треск, и пласт каменной дороги под ногами эльфа обрушился вниз.

Из груди вырвался испуганный вскрик. Не задумываясь, вцепившись ногтями в плечи эльфа, рывком дернула его на себя. Назад мы повалились вместе… Камень, на котором только что стояла я, рушился на глазах, двигаясь по разлому вслед трещине. Еще один пласт с шумом свалился в воду, раздался громкий плеск, и через миг в этом сумраке ничего не напоминало о случившемся. Водопад мирно шумел, эхо честно разносило звук по тоннелю.

Эльф лежал на мне, я не могла вдохнуть, и дело было не в его весе… При падении я здорово приложилась затылком о камень. Голова просто вскипала от боли.

— Ты как? — Сильный спазм скрутил желудок. Переживая откат, я была не в состоянии ответить и только неопределенно помахала головой. Все решалось в какой-то миг, если бы опоздала хоть на полсекунды, мы бы уже на дне реки кормили местную рыбу.

Эльф аккуратно поднялся и подал руку. Я хотела встать, но ноги были как ватные.

— Только отдышусь…

— Не торопись, нам давно пора устроить привал. — Он поднял меня и прислонил к стене.

Не знаю, сколько времени я простояла бы в странном оцепенении, но эльф незаметно потерся носом о мое ухо, и кожа мгновенно покрылась мурашками. Я с ошеломленным видом на него посмотрела, не зная как реагировать. Он словно ничего не заметил, продолжал:

— Надо будет сходить на разведку. Я оставлю свет с тобой. — Он нежно взял мое лицо в свои руки и, склонился, словно собираясь поцеловать.

Вместо того, что стукнуть его по руке и вырваться, я зачем-то покраснела до корней волос, и поспешно опустила глаза.

Эльф вздохнул и мягко отступил.

— Так тебя можно оставить?

— Да… — ответ дался мне с трудом. В голове билась боль, меня мутило, воздуха не хватало и становилось все хуже.

— У тебя шок. Сейчас… — он протянул мне фляжку. — Выпей и усни.

Я так и сделала, и даже не услышала, ни как он ушел, ни как вернулся. Когда я очнулась, голова болела еще сильней, пришлось напрячься и встать.

— Отдохнула?

Я кивнула в темноте, светлячок погас, как я определила по голосу, эльф сидел рядом.

— У меня плохие новости… — мне показалось или эльф всерьез опасается моей реакции? Зря. Я не буду кричать, и рвать на себе волосы… пока не выслушаю.

— Обвал был не один. Полностью перекрыт вход в тоннель. Мы замурованы.

Н-да… Еще бы голова прошла. Я только аккуратно кивнула, что услышала новость, озадачив несчастного эльфа своей реакцией. Он обеспокоенно склонился надо мной, это я поняла по щекочущему щеку дыханию.

— Не переживай, Ольгерда. Выберемся. Теперь тебе надо отдохнуть… — Я вернула ему фляжку и медленно села, стараясь устроиться ровно и не двигать головой. — Ты не боишься?

— Боюсь.

Повисла тишина. Он не может определиться в отношении меня. Увы, та реакция на обвал стала последней каплей в серии испытаний, вот я и не выдержала.

Сейчас я была сама собой. Несчастной, больной и расчетливой:

— Выспимся, потом проверим низину, река ведь куда-то утекает…

— Опасно, она может долго вилять под камнями, не выплывешь, не наберешь воздуха, сведет руки и ноги от долгого пребывания в холодной воде…

— Верх ты весь обыскал? — мне все же пришлось повернуть к нему голову.

— Да. Даже небольшого лаза нет, очень широкий обвал. Возможно, даже искусственного происхождения.

Я криво усмехнулась:

— Исполнили мою угрозу?

Эльф промолчал. Ну и ладно, мне настолько скверно, что и говорить невмоготу.

Я мучилась от боли, голова кружилась. Холодная вода для умывания помогала слабо, когда эльф проснулся, была готова вручную раскидывать камни, лишь бы вырваться отсюда на свет и тепло.

— Ну что? Спускаемся? Чем дольше мы здесь, тем слабее… — я поторопила эльфа. Он не хотел выбираться вплавь, но выхода не было.

Мы медленно спустились вниз. Весь путь я незаметно останавливалась и отдыхала, чтобы не показать ему свою слабость, он ведь потребует пояснений, а давать их я не в состоянии.

Песок у берега промок, этот влажный толстый слой замедлял движение и засасывал ботинки. Чтобы ускорить события, вошла в реку. Вода сразу доходила до груди и была холодной, как лед и даже хуже…

Личина еще не спала, но это вот-вот должно случиться. Эльф приблизился сзади. Чувствуя, как от его присутствия по спине пополз холодок, я быстро обернулась.

— Меня зовут Андриэль, если выживем, ты найдешь меня, Ольгерда?

— Жизнь длинная, может, когда и найду. — Стараясь перебороть боль, я мягко улыбнулась.

— Будь осторожна. — Он запустил светлячка. — Я сделаю тебе кокон, чтобы ты не замерзла. Но держаться он будет недолго…

Я потянулась, и накрыла его руку, своей. И попыталась вложить в этот жест все, что испытывала в тот момент: ободрение, искреннюю благодарность, сожаление, смущение, зарождающуюся нежность… Глаза эльфа неуловимо потеплели.

— Кому положено сгореть, не утонет. Не буду давать тебе советы. Ты просто береги себя… Возможно, мы выплывем вместе, и ты еще потащишь меня на рудники… — я улыбнулась. И решительно плюхнулась в воду.

Плыть в мокром костюме, было неприятно, отяжелевшую куртку пришлось скинуть. Эльф двигался следом за мной. Мы молчали, сберегая силы и дыхание. Да и река, текущая по острым камням, не давала расслабиться. Меня раза два чуть не расплющило о глыбы, хорошо потрепав об камни.

Светлячок указывал дорогу. Река ускорила темп, течение с шумом затягивало в воронку под скалу. Я неслась по ней, уже не контролируя свое передвижение. Жуткий момент: воздуха не хватало, где-то в груди зарождалась паника. А меня несло и все быстрее и быстрее. Эльф пропал из виду в круговороте воды, я четко осознавала, что если это место под скалой окажется чуть длиннее, живой мне не выплыть.

Каждая нерв в моем теле взбунтовался, толкая тело к судорожной борьбе со смертью, я судорожно заработала руками, прорываясь вверх.

Воздуха в груди почти не осталось, когда течение выкинуло меня на свет, словно щепку из водоворота, я уже почти не двигалась.

Наглотавшись воздуха, раскинула руки и расслабленно поплыла, не в состоянии выбраться на берег, но тут река сделала поворот, отнеся меня к излучине, и почти выкинула на берег. Шипя от боли, я подползла к траве, сплюнула кровь изо рта, упала и отключилась.

Проснулась будто от толчка — ушибленная голова болела все сильнее. Была глубокая ночь. Мокрая одежда противно липла к телу. Согревающего кокона не осталось. Мокрая до нитки, с волос ручьем текла вода, — я промерзла до самых костей хуже, чем зимой в пещере. А мне еще надо идти назад.

Испытания продолжались…

Часть третья. Выжить вместе. Глава семнадцатая

* * *

Я хотела искупаться и никак не ожидала, что за мной кто-то наблюдает, тем более внезапно появится за спиной. Поэтому взвизгнув, влепила изо всех сил пощечину.

— Убирайся!

— Еще раз поднимешь на меня руку, нахалка, и я собью с тебя спесь! — с досадой потерев покрасневшую щеку, заявил высокий эльф, метая глазами гневные искры.

— Смотри, как бы с тебя ничего не сбили… — равнодушно сообщила я, раздеваясь перед озером. — А теперь покинь это место, иначе я подумаю, что эльфов тянет к человеческим девушкам, что как понимаешь, не сделает тебе чести среди подобных… — с холодным сарказмом закончила я. Он усмехнулся, однако с места не тронулся.

Нырнула с головой и поплыла под водой, удаляясь от берега.

Я очнулась ото сна из-за душившего кашля. Что-то в этом эльфе из сна было знакомое. Очень знакомое, но что именно, понять не могла.

Хотя теперь эльфы считались нашими союзниками, но на сотрудничество не шли, с презрением избегая людского общества. Но это никого не удивляло.

Кто-то говорил, что они от природы высокомерные выскочки, другие, с гневом останавливая ругателей, тут же утверждали, что эльфы, помешанные на чести, не могут простить людям их смертей.

— Но ведь доказали, что это ошибка! — возмущались одни. — Война ведь кончилась, и эльфы признали поражение.

— Кому доказали? Кучке лизоблюдов у трона? И чего стоит признание? Стоимость бумаги, на которой оно написано? — ворчали вторые. А третьи просто радовались, что война окончена и скоро всех отпустят домой.

Мое счастливое возвращение из плена случилось только две недели назад, а столько всего изменилось! Первое, что я узнала, появившись в привражском поселке, что кончилась война, эльфы признали себя побежденными и, что меньше всего от них ожидали, — виновными в начале войны. Поэтому пообещали его величеству Дубовику восстановить все разрушенное и помочь Лазури материально.

Что тут же было сделано. Вместе с бумагами и послами приехали военные мастера, и работа закипела. Правда, делали они это немного странно, строя новые укрепления со стороны Приморья. Хотя, кто его знает, что там на самом деле творилось. Новости мне рассказывал Бредис, а у него свое виденье проблем.

Что происходит на самом деле, можно узнать только в королевском замке, а я туда пока не попасть не могла.

Голова по-прежнему болела, ужасно мучал кашель, но жар вроде бы исчез.

Фиалка измучилась, пытаясь меня излечить — в пещеру я попала в горячке и выжила только благодаря доброй старушке, обнаружившей меня на берегу. Она выслушала мои просьбы и попросила сына довезти меня до тракта. Добрый парень подвез меня почти до поворота на Лазурь. До пещеры я уже плелась сама.

Бредису насчет восстановления в стрелковом отряде так и не ответили, и он жутко напивался, жалея себя. Я молчала, не имея сил с ним спорить. А на ворчание Фиалки:

— Чего переживаешь? Здесь в отряде ты нужен не меньше, чем среди своих стрелков, — Бредис пьяным голосом отвечал:

— Война кончилась, нигде я не нужен.

Наши бойцы получили разрешение отдохнуть, и теперь в пещере почти не появлялись. Если бы не я, Фиалка тоже бы вернулась к нормальной жизни в городе, но она самоотверженно возилась со мной, утверждая, что я без нее тоже не уехала бы.

Начался кашель. Мышцы свело от напряжения, еще одна секунда, и я рассыплюсь на части. Словно по сигналу рядом появилась Фиалка с кружкой горячего отвара.

— Ол, там посыльные от короля. Ясенец!

Я обрадовалась, сдержанный честный воин всегда вызывал у меня уважение, хотя его появление означало одно, наш отряд, наконец, распускают.От этой мысли меня неожиданно пробрала дрожь, и мне отчаянно захотелось, чтобы их здесь не было.

Я подняла голову, чтобы рассмотреть нежданных гостей. Первым в пещеру вошел Ясенец, коротко стриженые волосы, тонкая рубашка, мощные ноги обтягивали кожаные штаны. Я и забыла что на улице уже теплынь. Прибывшие с ним высокие лохматые воины в рыжей коже с татуировками, были гостями из-за моря. Это заметно по прическам, наши волосы стригут короче. Так что же привело сюда столь странных людей?

— Он неважно себя чувствует, — сообщила Фи, входящим в пещеру и тихо прибавила, — из плена бежал. Второй раз…

Я недовольно нахмурилась, ни к чему им эти подробности. Фи, наблюдая мое недовольство, равнодушно пожала плечами и пригласила гостей за стол. Пришлось к ним присоединиться. Фиалка села за стол рядом, и воины недовольно переглянулись. Пояснить им, что она боец, который луком владеет также искусно, как и поварешкой? Перебьются.

Я кивнула Ясенцу, начинай.

— Я рад, что ты жив-здоров, Олеандр. — Я вновь кивнула. — У меня приказ от короля. Ваш отряд доказал свое право влиться в королевскую армию.

Тяжело вздохнула, раздумывая над причинами оказанной нам чести. Что-то меня намечающаяся карьера военного не привлекала.

— Чем это нам грозит? — помолчав я, усмехнулась. — И главное! Надеюсь, нас заберут у интенданта?

Ясенец спокойно улыбнулся.

— К вам пришлют оружие, лекаря, и… нового командира отряда пельтастов*. Да, и от интенданта заберут.

*Легкая пехота, вооруженная дротиками и легкими щитами.

Фи с удивлением посмотрела на меня. Я разделяла ее недоумение:

— Ясенец, но не можешь же ты серьезно… Война ведь окончена. К чему усиление?

Офицер короля беспомощно пожал плечами.

— Так приказано его величеством.

— Но почему именно пельтасты? У нас почти весь отряд лучники*, а это же куда лучше.

*По пробивной силе и точности огня длинный лук и арбалет превосходили ручное огнестрельное оружие не только в эпоху Возрождения, но и много позднее — практически, до перехода к нарезным стволам (середина XIX века)

— Пельтастов мы будем рекрутировать из крестьян, им не нужны длительные сборы, а мечнику и стрелку требуется много дорогого вооружения и длительнаяподготовка… — поняла, я сухо кивнула.— Ладно, если уберут интенданта, я согласен.

— Не боишься, что у вас будет новый командир? — с лукавой усмешкой поинтересовался заморский гость.

— А что нас боятся? Мы не кусаемся… — насмешливо ответила я. — Командир, так командир. Я рад, что разболтавшихся победителей, разбежавшихся по тавернам, придется отлавливать и укрощать не мне.

Фиалка встала, над костром закипела вода. Я смотрела, как она ловко засыпает в чайник ароматный травиной порошок, превращая воду в крепкий чай. Второй из гостей насмешливо кивнул в ее сторону:

— Пассия?

— Боец, — отрезала я.

— Сестра, — не оборачиваясь, через плечо спокойно уточнила Фиалка, разливая ароматный чай по кружкам:

— Ясенец, тут такое дело… уговори Бредиса остаться. Он отлично тренирует бойцов. Он здесь нужен… Кстати, кто будет командиром уже известно?

Я прижала к себе кружку с горячим отваром от кашля, впитывая в ладони жар и вдыхая горьковатый аромат травы завариваемой Фиалкой и ожидала, когда Ясенец ей ответит, но он только пожал плечами. Пришлось надавить:

— Ясенец, в общем, вы набираете бойцов без воинских умений, но для чего? И все-таки, что будет с Бредисом?

Фи раздала гостям кружки с чаем и выставила на стол блюдо с лепешками. Мужчины посматривали на нее с интересом, однако, Ясенец молчал. Он скупой улыбкой поблагодарил Фи и, повернувшись ко мне, сказал:

— Насколько мне известно, Бредиса полностью освободили от службы по нездоровью. Насчет командира, все мутно. Такого давно не бывало, но его вам назначил сам король. Видно, что-то скоро начнется.

Последовало многозначительное молчание. Допив чай Ясенец, добавил:

— Если у вас достаточно луков, его величество пришлет магов, они наложат заклинания на ваше оружие, тренировки в стрельбе будут не нужны.

— Разумно ли так зависеть от конкретного оружия? — спросила я, зная, как быстро впадаешь в зависимость от такого лука. Без него исчезает уверенность, навык, и вообще все…

— Думаю, нет времени тренировать. Спешно по всей окраине укрепляют границы, флот в полной боевой готовности вышел из портов еще до начала войны. Отряды укрупняют и усиливают. Наняли магов со всего материка и даже кинули клич по окрестным островам.

Слушая его, я даже задержала дыхание. Вот это да. Так как с этой стороны у Лазури нет выхода к морю, минуя ледяные моря и препятствия, в виде зимней непогоды в более теплых водах, кораблям предстоит обогнуть материк. Я сделала очевидный вывод:

— Скоро флот будет с этой стороны королевства.

Ясенец кивнул. И глотнув чаю, невесело добавил:

— Вот и гости из-за моря прибыли в полном вооружении.

— Что же все-таки будет? — озвучила всеобщий вопрос Фиалка.

Гости сдержано пожали плечами. Чуть позже закончив с чаем и лепешками, сославшись, что у них запланированы визиты еще в три отряда, они ушли.

Мы остались сидеть одни с Фиалкой. Она грустно сказала:

— А ведь он всем говорит, что ждет ответа… — Это она о Бредисе, Фи, как всегда, волновалась за всех.

— А мы ничего и не знаем. Понятия не имеем. Ждем ответа вместе с ним. Не знаю, что там кто планирует, но здесь он нужен… Неужели это не конец?

Я и расставаться не хочу, мы тут уже ко всему привыкли, но так жить тяжело. Очень. Даже в теплое время. И новую войну не хочу. Вот этого не хочу больше всего.

Фи придвинулась ближе:

— Ты все в жару была, почти ничего не сказала, ну поведай, как спаслась. Как мы тут искали тебя, я уже рассказала.

Я бы и рада подробно поведать, как мы выплыли из тоннеля, да не могу. Все помнилось обрывками — тьма, пронизывающий холод, разбитая о камень голова, пульсирующая от боли. Трава, на которую выбралась и как потом куда-то шагала, сотрясаясь от холода. Помню вырисовывающийся в вечернем воздухе силуэт женщины, склонившейся надо мной и свой вопрос: «Где я? Отправьте меня в Лазурь»

— После обвала, о нем я тебе уже говорила, — она кивнула и долила мне в чашку чай, который после ее отвара показался мне райским напитком, — я попала в Приморский поселок, та женщина, что меня нашла, все расспрашивала, могу ли ей заплатить. Еще помню, как ее за жадность укоряла какая-то старушка. Тогда с меня от воды еще личина сошла, видно мой жалкий вид не давал пожилой женщине покоя, и она отобрала меня у жадной женщины и привезла домой. Но я отказалась у нее оставаться. А дальше ты знаешь, мне дали сухую одежду и сын старушки отвез меня почти до тракта. Я переоделась в свое, и дошла сюда…

— Он не испугался, что повез девушку, а привез парня?

— Я в одеяло закуталась, да и кашель такой начался, мальчик-девочка, даже по голосу не понять. Я ему все кошелек подсовывала, а он сказал, что мать не простит и уехал. А дальше ты знаешь…

Я устало отмахнулась. Кашель утих, но это ненадолго. Уже прошло две недели, а я все в себя не пришла. Тут еще не пойми что с отрядом намечается… но если война, то с кем? У меня вырвался протяжный тихий вздох. Я отодвинулась от стола и доползла до одеяла.

— Есть хочешь?

Я улыбнулась и отрицательно покачала головой. Фи, ну что я без тебя делала!

* * *

Я использовал быстрые и сильные удары, чтобы ослабить защиту противника, обращая внимание лишь на его самые опасные выпады. Бой продолжался, но мне никак не удавалось справиться с маленьким юрким соперником. Тяжелый, массивный в сравнении с ним, из-за ранения я уже тяжело дышал, да и юркий негодяй все чаще совершал ошибки.

Улучив момент, я сделал подсечку и свалил наглеца, чтобы тут же сорвать с него маску.

Оленек!

Я в ужасе отпрянул.

И проснулся в холодном поту, будто наяву принял бой. Сколько раз я ругал себя за Оленька. Зачем мальчишку послушал, «он идет помогать», помощник нашелся! Ну, обиделся бы, но потом бы отошел, отвлекся. Эта вина за оставленного ребенка не отпускала меня день и ночь.

Но почему я во сне считал, что сражаюсь с Ольгердой⁈

— Как меня измучили эти сны…

Лорм, сидевший в моей палатке, удивленно вскинулся:

— Ты дошел до стадии откровенности, чтобы обсуждать свои сны со мной? Серьезно, я польщен. Я долго ждал этого момента… Знак настоящей связи.

Я поморщился и грубо ответил:

— О, я забыл о вашем трепетном отношении ко снам. Нет. Тут немного другое…

— Не в «вашем» отношении, а «нашем». Да, сны ведут эльфов к истине. Так…

Пришлось его перебить. Выслушивать велеречивые вития о древних традициях, даже отстоль умного эльфа как Лорм, в мои планы не входило.

— Нет, я пытался узнать что-то о драконьей магии. Почему парам сняться сны. Да еще такие…

Дядя поднял брови и, скрыв улыбку, сообщил:

— Истинные сны бывают только у эльфов… Ты искренне считаешь, что видя сны о своей паре твой отец не нашел бы твою мать? Да будь у него такие сны, он бы и о тебе знал.

— Так что там о наших снах ты позабыл мне рассказать? —кратко усмехнувшись, уточнил я.

— Ты слишком молод, Андриэль, я не успел тебе раскрыть и части эльфийских истин.

— У меня короткая человеческая жизнь, я и не успею узнать все. Да и нужно ли мне это?

Это было подлое напоминание, Лорм тяжело переносил, что я «обречен» на короткую жизнь.

— Так что там со снами? — окончание предложения «у эльфов» я разумно проглотил.

— Сны, ведущие к истине, это исконно эльфийское знание. Мы сильно чтим свой род, он объединяет живых и погибших эльфов, защищает и ведет по жизни. Это сущность, единство… не слушай глупцов представляющих его в виде грозного духа требующего жертв от непокорных. Нет, если ты слышишь такое, знай, что этот эльф — неуч прикрывающий пустоту души сеткой лжи. Нет, наш род это единая душа, болеющая за каждого. И я безумно рад, что ты с нами…

Мои глаза остекленели и начали закрываться, пришлось эльфийскую «колыбельную» прервать:

— Если ты решил посвятить меня в тайны, досконально описывая эльфийские заблуждения, то стоит заметить, что столько времени у меня нет.

Лорм недобро прищурился, но молчал недолго:

— Так это ее ты видишь во снах?

Я с досадой добавил:

— Ее и не только… Да, еще я забыл тебе сказать. Вы с ней уже встречались.

Лорм, до этого поправлявший дрова в костре, удивленно обернулся.

— Это она обстреляла тебя из лука. Это ее тогда захватили твои бойцы в плен…

Миг замешательства, удивления и тут дядя громко и заливисто рассмеялся.

Я поднял бровь, ожидая пояснений, но он все смеялся.

— Поделишься радостью? — скрывая легкое раздражение, поинтересовался я, так как я еще не видел древнего родственника в столь легкомысленном состоянии.

— О, да… я представил, как ты, закутавшись в плащ, убегаешь от разгневанной супруги, отбиваясь остатками теплового щита от града ее стрел…

— Действительно смешно… — холодно сказал я, в душе обрадованный, что тот не пылает гневом и местью. — Но она не такая… Ни вздорности, ни упрямства, тем более мстительности у нее нет.

— Ба, что за наивность в столь умной голове? Видно ты эльф в большей степени, чем я думал, это у нас в тридцать с лишним еще дети. Но я посмотрю на тебя черед пару десятков лет и с не удовольствием выслушаю жалобы на упрямство и глупость твоей половинки.

— Ладно, раз эта мысль так тебя потешает, я заколдую ее стрелы, чтобы они били без промаха. И при всяком удобном случае буду во всем винить тебя. Говорят, ты быстро бегаешь? Да, забыл обрадовать, ради такого удовольствия я продам свой замок, и мы с супругой переедем жить к тебе.

— Ну, если ради нее, ты решишь жить со мной, буду рад видеть у себя даже мифическую драконницу!

— Нашел в бочке дегтя ложку меда и радостно в нее вцепился. — Я покачал головой и отвернулся.

Лорм опять взялся за свое:

— Знаешь, одним из страшных моментов моей жизни, я считаю тот день, когда мне сообщили что, несмотря на бессмертных родителей, ты получил жизнь чуть длинней человеческой.

— Ох уж эти сентиментальные эльфы… — я вздохнул. Не люблю, когда он в печаль впадает.

Лорм грустно добавил:

— Я хочу видеть свою семью рядом, а ты упрямо убегаешь от меня.

Скрывая горечь, я отмахнулся от жужжащей возле лица мухи.

— Война кончится, тогда посмотрим.

Эльф грустно кивнул и опустил голову. Я поднялся.

Возвращение далось мне нелегко, в процессе спасения под водой я ударился головой о камень, очнулся в месте, где река впадала в море. Эльфы приморья помогли добраться до Лорма, однако свою половинку я потерял, только где-то в глубине души чувствовал, что она жива.

Обстановка изменилась, приказ Владыки строить оборону у людских границ эльфы восприняли с радостью, дело в том, что поркам не миновать Лазури на пути к нам. Значит, от того как их встретят люди, зависит, смогут ли враги попасть к эльфам. Ради того, чтобы не позволить врагам топтать свои священные рощи и разорять дома, эльфы готовы отдать все.

Но времени осталось совсем мало. Эльфийский флот уже вышел на перехват вражеских судов, но королевский флот Лазури из-за стеснения льдами, опасных глубин и противных ветров очень задержался.

Так что скоро часть вражеской эскадры достигнет Приморья. Возможно порки уже где-то рядом, заняли позицию, ждут главные силы, подбирая отставшие корабли.

Главное, что люди и эльфы предупреждены и дальнейшие события в их руках.

Оставив Лорма возиться с завтраком, я вышел из палатки. И вдруг, не знаю, откуда это взялось, — когда я повернулся и посмотрел на длинный ряд палаток с дымками от костров, на затянутое тучами небо, мною овладела такая безумная тоска по Оль, что я с трудом вздохнул.

Со вздохом прислонился к плетеной стене походного домика и уставился глазами в землю. Зачем я делал это, путаясь и убегая, зачем разрывался на части⁈ Все это неразумно и несправедливо: гневался, кидался из стороны в сторону, разбивая вдребезги все, что я с таким трудом привел в своей жизни в порядок.

Долго стоял у стены, прекрасно понимая, что надо делать. Но положить на алтарь чьей-то магии все, что я достиг в жизни… тяжело. Ко всему добавилось осознание, что я навязываю девочке то, с чем сам не готов смириться. И это понимание… Оно не помогало. Но на этот шаг надо решиться. Думаю, Лорм поймет. И поможет.

Вернувшись в палатку, я достал из большого ларца для одежды и белья, сундучок с книгами и письменными принадлежностями. Сел на лавку и выставил на стол чернильницу.

— Что задумал? Еще одну войну предотвращаешь? — пошутил дядя, усевшись на мою кровать.

Я поднял в картинном удивлении брови:

— Я занимаюсь предотвращением войн только в свободное время, сейчас я занят…

Лорм улыбнулся.

— Тогда составь компанию простому эльфу, не вершащему судьбы мира. Лионель привез вино своей матушки, оделив кувшином своегокомандира.

— ХитрыйЛионель, это он старался, чтобы командир в следующий раз охотней отпустил его проведать маму?

Лорм поморщился:

— Ты только не пошути так при эльфах, никто не подумает, что это юмор, это настоящее оскорбление, сомнение в благородстве поступка честного эльфа.

— Да, я знаю… — отмахнувшись от наставлений дяди, я написал просьбу Дубовикуо зачисление в один приморский отряд моего человека. Думаю, он не откажет. Высушив подпись, я свернул письмо свитком, уложил в ларец и обернулся к Лорму:

— Так, где там твоя взятка? — с насмешкой спросил я.

Дядюшка поморщился, но тут же выставил на стол кувшин и кружки.

— Я иду к своей невесте…

Лорм оцепенел.

— Идешь к ней? О чем ты говоришь, тролль тебя возьми? Как ты с раненой ногой собираешься воевать с порками⁈

Тут до меня дошло, почему Лорм так настаивал, чтобы я был в его отряде. Попытка защитить калеку не засчитана, однако я оценил доброту егонамеренья, хотя терпеть не могу, когда меня жалеют.

— Я буду лекарем. Воевать предоставлю другим, я свое отвоевал.

— Ну и хорошо. Ты меня успокоил. — Лорм взял со стола кружку с остатками вина и сделал глоток. — А то я на какой-то момент я потерял надежду увидеть тебя в живых. Не мне тебе рассказывать о порках.

— Думаешь мне легче, что девочка будет в самой гуще?

— Я со своим отрядом буду рядом. Если что, прикрою. Но, если вспомнить, что эта «девочка» разделала меня как лис кролика, что, кстати, никому еще не удавалось, то… — Лорм красноречиво покачал головой.

— Всего лишь неожиданность. Но порков, в отличие от тебя, врасплох не застать, хотя меня волнует другое. Я гневался на несправедливость, обрекшую меня на несчастье быть привязанным к незнакомке, перенося гнев на нее. Но узнав Оль лучше, понял, что привязывать ее ко мне, следуя чему-то непонятному велению, еще несправедливей.

— Так вот почему ты стремишься оказаться с ней. Это попытка исправить несправедливость или привязать ее к себе? На нее же магия драконов не действует.

— Просто желание быть рядом… — вздохнул я.

Сидя перед пылающим костром, я предавался печальным размышлениям о том, что мы с Ольгердой стали жертвами навязанной нам игры. Я нес плату за кровь драконов, но она была совершено не при чем. Это порождало жуткое чувство вины. Но выбора не было.

Глава восемнадцатая

В пещеру к Ольгерде я попал не скоро, неделю заняло путешествие в Лазурь и подготовка документов у короля.

Дубовик изменился: усталый взгляд и первые седые пряди в темной копне, красоты не добавляли. Ее величество Лилея, помогавшая мужу, тоже осунулась: выступившие скулы на похудевшем лице, придавали ей вид вестника смерти из заморских легенд.

Мне они обрадовались, хотя, вероятно, в душе считали, что в дни испытаний я должен был остаться с ними, но ушел. Но все же не хотели отпускать, предлагая место советника при короле.

— Ваше величество, я там, где нужен больше. Сейчас я нужен в отряде ваших стрелков-разведчиков.

Я поведал об успешной диверсионной деятельности отряда Ольгерды, надоумив короля наградить верных воинов. Неожиданно Лилея подтвердила мои слова:

— О, я лично знакома с Олеандром и его отрядом. Очень серьезный парень.

— И Ясенец отзывался о нем как о талантливом командире… — задумчиво добавил Дубовик. — Но почему ты решил попасть именно в этот отряд?

— Я должен быть там… Ваш приказ о назначении меня командиром я приберегу на всякий случай. Пока я появлюсь там в качестве лекаря. Еще мне нужно ваше разрешение на присутствие на территории Лазури эльфийского отряда мечников.

— Ты что-то знаешь и не говоришь мне? — не скрывая угрозы прищурился король.

— Только предполагаю. И хорошо, если я ошибаюсь. — Поджав губы, я замолчал, показывая, что больше ничего на эту тему не скажу. Но через секунду спросил:

— А что с рекрутами? Идет набор?

— У меня не так много людей… — король тяжело вздохнул. Ну да, людьми Лазурь не богата.

— В качестве контрибуции потребуйте от владыки эльфов устроить заслон из передовых эльфийских войск в Приморье. Он в этом сам заинтересован, хотя приморцы будут недовольны, но недолго, ровно до появления порков.

— До очень скорого появления, — вздохнул Дубовик.— Флот уже вышел на перехват.

— Я буду поддерживать с вами связь.

На этом обещании мы расстались.

В очередной раз изменив личину, я появился в пещере Ольгерды под утро. Показав часовым разрешение от короля, тихо вошел внутрь. В углу горел огонь, согревая вечно холодные стены. То там, то тут спали бойцы, судя по висевшим в воздухе ароматам, накануне посетившие не одну приморскую таверну.

В следующем коридоре пещеры я нашел Оль. Укутавшись в плащ, она сидела над картой…

Тролль, вновь необъяснимое волнение спутало все планы. Я вошел и завороженно замер, словно мальчонка перед седым воином.Мне понадобилось сосредоточиться, чтобы не выплеснуть поднявшуюся радость при виде Ольгерды. Она, вернее он, подняла голову, молча оглядывая гостя. С легкой насмешкой она поинтересовалась:

— Кого имеем честь видеть? Лекарь или командир? — Но тут, прерывая знакомство, ее буквально скрутил сухой надрывный кашель.

— Видимо, лекарь, — также насмешливо ответил я, уверено ставя свой сундучок на грубо выделанный деревянный стол, установленный на козлы.

Тут откуда-то появилась уже знакомая по предвоенному балу девушка. На этот раз одетая без особого тщания в шерстяное платье и теплый платок. Я отвесил ей любезный поклон, после чего легонько откашлялся, как если бы собирался перейти к некому важному и неотложному делу. Но Оль сообщила:

— Фи, познакомься, этот галантный гость — наш новый командир.

Вот и любимая «Фи» Ольгерды. Я улыбнулся девушке еще душевней.

— Да, новый лекарь. Я слышал ваш отряд на днях увеличится втрое. Так что дел у нас будет много…

Фи оживилась и тут же радостно обратилась ко мне:

— О, лекарь? Это же замечательно! Я никак не могу его вылечить. Ему все хуже, он почти не встает, — обеспокоенно оглядывая Ольгерду, сообщила синеглазая подруга Ольгерды. Мне очень понравилась ее простая и непринужденная манера держаться.

Я кивнул и открыл свой сундучок, вынимая флакон с эликсиром.

— Чай, вино, что-то теплое у вас есть?

— Угли в костре, — буркнула Оль и демонстративно занялась картами. Я принял от Фиалки кружку с горячим чаем и добавил в нее эликсир.

— Меня зовут Дрион. Домашние зовут… — Я улыбнулся и поставил перед командиром лекарство. — Надо выпить, суровый командир, причем срочно.

— Очень приятно, Дрион. Хотелось бы узнать подробней о планах короля на увеличении отряда.

— Сначала чай, потом разговоры, — выдвинул я вежливое требование. Оль, усмехнулась, но чай взяла.

* * *

Война кончилась, бойцы разбрелись…

Закончив кашлять, жадно втягивая в себя колючий воздух, я вползла в пещеру в тот момент, когда Бредис, прижав Фи к стене, пытался ее поцеловать. На миг я замерла, не зная как поступить: сделать вид, что меня тут нет и тихо удалиться; или подлететь и спасти подругу от наглого преследования Бредиса. Но тут Фи дала ему пощечину, расставив все по местам.

Пьяный боец расползся в похотливой улыбке, а заметив меня с мечом в руке, комично поклонился и разумно предпочел ретироваться вон из пещеры.

Мы молча проводили его ледяными взглядами, пока усмехаясь и покачиваясь, Бредис уходил. Он совсем опустился, никто уже не следил за горинцом, это было бессмысленно, а то, что мы в пещере остались практически втроем, провоцировало его на подобные действия.

— Вот же, негодяй… — ворчала Фиалка. — Совсем стыд потерял. Я его уже видеть не могу!

— Ну, а кого ты хочешь видеть? — с легкой улыбкой поинтересовалась я. Ну да, вроде конец войне, скоро домой, и эта тема все равно встанет между нами, после того как Фиалка вновь найдет работу. О себе я не волновалась, у меня есть отложенное жалованье короля, я могу, наконец, исполнить мечту и отправиться в путешествие.

— Мужчина серьезный и сильный, который бы понимал, что внутри любой женщины, какой самостоятельной она не была, скрывается испуганная маленькая девочка, которая отчаянно пытается вырваться на свободу… — Фиалка виновато улыбнулась. — Мне нужно на кого-то опереться, найти понимающую и надежную вторую половину, а не вытаскивать его из потока горинца или лелеять несуществующие обиды.

— Ого! А такие сильные и надежные бывают? — Я тут же попыталась исправить грубый выпад. — Шучу, есть, конечно. Но они просто друзья, но в качестве половинки я их не представляю. — Поджав губы с глупым выражением лица, я виновато улыбнулась.

— Все бывает… — печально подвела итог беседы подруга. Я закатила глаза, а Фи устремила на меня пристальный взгляд — из тех, что называют «суровым» и «укоризненным». По крайней мере, ей очень хотелось, чтобы он получился таким.

Я заглянула в объемистую кастрюлю и шумно потянула носом воздух:

— Как пахнет, сейчас слюной подавлюсь. — Фиалка не любила, когда я выражалась столь грубо, потому тут же закрыла крышку у кастрюли и поджала губы.

Значит, мой завуалированный комплимент повару не удался…Ладно.Усмехнувшись, с поклоном типа бредисовского, я удалилась.

Мы давно друг друга знаем, потому о размолвке не переживала — дуться друг на друга не будем. Тем более в пещере появились первые гуляки из Буковского отряда.

К вечеру у меня начался жар, болезнь вновь вернулась. Неделю становилось все хуже и хуже, отвары Фиалки не помогали. Я мечтала попасть в королевскую купальню и просто согреться, но уже почти не вставала, когда появился новый лекарь.

Я наблюдала за ним. Широкие скулы, острые черты лица смягчали пухлые губы с намеком на улыбку, темные, глубоко посаженные глаза делали его похожим на тролля. Худощавый и высокий, передо мной стоял новый командир, от которого зависела судьба отряда. Пусть он шутил с Фиалкой о лекарстве, я сразу поняла, что за наносной вальяжностью скрывается власть и сила. От напитка сразу стало легче, уже и забыла, что можно дышать, не вспоминая о воздухе.

Закончив с любезностями и чаем, я обратилась к Дриону:

— Я рада видеть здесь вас в любой ипостаси, хоть командиром, хоть лекарем, но мне нужно подтверждение.

Он незаметно улыбнулся и положил руку на стол. На черной перчатке, обтягивающей ладонь мужчины, лежала половинка военной медали с изображением короля Дубовика. Посланец короля, командир.

— Вот и отлично! Фи, оставим отряд на Дриона, а сами в Лазурь. На неделю! Может мои старички вернулись…

— Наши, — подмигнув, добавила Фиалка.

— Само собой… — Я словно ожила, от тяжелого дыхание ничего не осталось, теперь мне хотелось прогуляться, искупаться в королевской купальне и, вообще, Лазурь ждет!

— У меня к вам просьба. — Дрион мило улыбнулся. — Пусть для всех я останусь лекарем.

— Странное желание, — заметила я. Это мягко говоря. Что за игры с королевскими приказами?

— Если разобраться, то не очень… Я оставляю за собой возможность запрета или изменения приказа, но только в самом крайнем случае. Вас отряд будет слушать и лучше понимать, это важно накануне войны.

— Если он так сильно увеличится, как сказали вы, новичков не будут волновать чьи-то былые заслуги. И насчет какой войны идет речь?

— С порками.

Мы удивленно переглянулись.

— С этого места подробнее.

— Сначала врагов встретят на море. Флоту приблизившихся порков будет противостоять спешно возвращенный эльфийский флот, отправленный владыкой к Лазурянским берегам в начале войны с королевством. Чуть ближе к Приморью, к ним присоединятся королевские корабли.

Я кивнула. У Лазури с этой стороны материка выхода к морю нет, а Приморский берег находится во владении разрозненных городков. Это значит, что эскадре Лазурянских парусных кораблей, предстоит обогнуть полматерика.

Я уточнила:

— Понимаю, что пусть медленно и без особого блеска, но морская мощь всегда ломает сухопутную. Так что все надежда на них, но наши корабли явно не успеют, им надо несколько месяцев, чтобы оплыть материк и прибыть сюда…

— Они в пути еще с прошлой осени. Король знал о предстоящей войне с порками.

— Вот это да! Приятная новость! Но, если флот не уничтожит всех, то людоеды высадятся на побережье. А Приморье в курсе приближающихся событий?

— Да,их предупредили, но опасаясь захвата, не все города пустили людские войска к себе.

— То есть, порки могут дойти сюда? — вмешалась Фиалка.

Дрион отозвался:

— Легко. Для этого им стоит рассредоточиться, пустить часть военных кораблей для отвлечения нашего флота, а грузовые корабли спрятать вдоль побережья.

— Ужас. — Фиалку передернуло. Я не могла реагировать так откровенно, но была полностью с ней согласна. Дрион продолжил:

— Хотелось верить, что я преувеличиваю, однако… порки страшны не только людоедством и полным отсутствием жалости. Они везут с собой куда более страшных, чем сами, троллей, а всеми вместе руководит дракон, так как порки живут на его землях.

— Чем дальше, тем страшнее… — в шоке выдохнула Фи.

Драконы это воистину страшно, каждый ребенок знает об их коварстве и силе. Пока я обдумывала новости, Дрион продолжал:

— Да, поркам не под силу день мирно прожить друг с другом, так что только страх перед всесильными драконами скрепляет их и гонит на войну. Они имеют по десятку потомков в семье и, вот насмешка, нежно их любят. Потому они пойдут на все, чтобы запастись мясом для прокорма деток. Чье это будет мясо, я говорить не буду.

— Фу… А дракона нельзя убить?

— Нет. Я о таком не слышал. Убить дракона может только дракон. А их осталось мало, можно пересчитать на пальцах.

Я улыбнулась:

— Как у крыс в банке, остались те, кто сожрал других.

— У меня такое же ощущение… — Дрион кивнул.

— Фи, будь другом, наш командир наверно давно в пути…

— Лекарь… — весело поправил он.

К чему эти игры? Я пожала плечами, лекарь так лекарь. Фиалка улыбнулась и кивнула. Сейчас она принесет чай и накормит гостя. А мне придется собрать воинов во всех смыслах. Я встала, чтобы поднять младших командиров, но Дрион тронул меня за плечо.

— Могу я попросить тебя позавтракать со мной?

Мне резала слух его галантность, мужчины между собой так не общаются. Смущали его перчатки, которые он так и не снял, и чудодейственное средство, мгновенно поставившее меня на ноги, ведь так не бывает: почти умираешь, и тут же готова пешком перевалить за хребет.

— Конечно, будем завтракать… — Я послушно села. Появившаяся с чашкой и тарелкой Фиалка, обрадованно заявила:

— Неужели ты хочешь есть? Наверно небо упало на землю! Я неделю уговаривала взять хоть кусочек!

Дрион изумленно поднял брови. Чего удивительного, как есть, когда кашель может скрутить в любую минуту, когда воздуха не хватает, любая еда кажется сухой и грубой.

Я насмешливо сообщила, показывая на Фиалку:

— Дрион, эта девушка — тайный командир, мозг и сердце отряда и, по совместительству, моя чудесная сестра.

Придвигая к себе тарелку, он довольно весело кивнул.

Несмотря на сумасшедшие дни — все активно готовились к новой войне, мы с Фи все же смогли выбраться в Лазурь и нормально искупаться. Правда, пришлось уговорить Дриона, побыть вместо меня. У него срочно появились незаконченные дела в Лазури, и он горел желанием составить нам компанию. Но нам удалось его уговорить. Легче всего было договориться с Бредисом не оставлять занятий с новичками:

— Ага, идите-идете, а то мне станет дурно от собственного благородства, — проворчал Бредис, сосредоточенно начищая свой меч, зажатый в коленях.

— Не порежься, — с мягкой насмешкой посоветовала Фиалка, когда он измерил ее презрительным взглядом.

По старой памяти нас пустили в королевскую купальню, еще в начале войны Фиалка нашла здесь хорошую знакомую, которой обещала сшить к следующему балу потрясающее платье.

Пока грелась вода для ванной, состоявшая при купальне служанка принесла поднос со всевозможной закусками: фазаньими ножками, румяной ветчиной и кусочками лосося и главное, ранними эльфийскими фруктами. В чайнике дымился кипяток, в тарелке лежало печенье. От воды поднимался пар.

Я за ширмой торопливо стянула противную грязную одежду. И плюхнулась в ванну. Заботливая Фиалка на маленьком столике установила закуску между нашими ваннами и только потом последовала моему примеру.

— Спасибо! Я так рвалась к воде, что не подумала о закуске.

Фи отмахнулась:

— Я просто есть хочу…

Эта прогулка начиналась как апогей радости, окончилась грустно. Позже, уже в чистом, счастливые и сытые мы пошли проведать домик Фи.

Свернув в знакомый проулок, беззаботно шагали, предвкушая радость от встречи с домом. Впереди, опустив голову, медленно шла какая-то девушка в старом плаще. Весело болтая, мы нагнали ее, собираясь обойти, но тут я вспомнила, где ее видела.

Это же моя «фея» — Ирис. Но что с ней случилось? Платье старое, потертое, плащ тяжелый грубый и уж точно без кружев. Простая косичка вместо прически. И ужасные деревянные башмаки… Куда девалось былое великолепие?

Я вынула горсть золотых и под удивленным взглядом Фиалки догнала Ирис. Вручая монеты изумленной девушке, тихо сказала:

— Я надеюсь, ты еще танцуешь?

Ошеломленная Ирис непонимающе смотрела то на монеты, то на меня, безмолвно раскрывая рот, словно выращенная на берег рыба. Я подхватила Фи под руку, и унеслась вперед, игнорируя оклики девушки.

— Что это было?

— Это моя фея… из прошлого. Моя мечта.

— Ясно, — усмехнулась Фиалка. — Хотя с феей ты немного ошиблась. Из вас двоих фея скорее ты. Хотя наверно больно видеть свою мечту в столь жалком виде.

— Это сейчас, а раньше… Ты ее просто не видела, — отмахнулась я. Эта встреча произвела на меня гнетущее впечатление, я понимала, что война сделала с населением богатого города, но все же вид Ирис меня потряс.

Я думала об этом все время, пока Фиалка закапывала свои золотые под очагом. Десятый раз, оглядывая невидящим взглядом запыленный и запущенный дом, размышляла, что значил этот привет из прошлого.

Оказывается, это был только первый звонок. На следующий день после возвращения, в пещеру явился тот самый легендарный Лель, любовь всей жизни Фиалки. Высокий белокурый с открытой улыбкой… Сначала я даже не поняла, что случилось: Фиалка со счастливым визгом бросилась к нему на шею. Недоуменно взирая на развивающееся перед нами действо, я заметила, что он не один, за ним стояли двое слуг.

В это время Лель объяснял Фиалке причину долго отсутствия:

— Я не успел тебя предупредить. У отца случилась неприятность, а потом эта война, я только появился в Лазури, тут же кинулся тебя искать! Ну и задачку ты задала! Я чудом тебя отыскал среди этих скал…

Фи выслушивала его, счастливо оглядывая. Не верит, что ее «радость» ее нашел. Я поджала губы. Просто «радость» не дурак. Я всегда отлично понимала, почему наши парни милы с ней. У Фиалки нежная белая кожа и большие темные глаза, она не только красивая, но и заботливая.

Эта ее черта приходилось по вкусу всем мужчинам, и большим, и маленьким. Да она бы нравилась всем, будь она дрянной и капризной, а тут к красоте добавлялись ум и доброта. Правда, Фи так не считала.

Тролли принесли этого Леля. Смазливчик. Не люблю таких. Как она на него смотрит…

Я опустила гневный взгляд. Фиалка таяла от счастья, словно снег под весенним солнцем. Слабо верилось, чтобы такой везунчик как Лель, все это время был настолько преданным и верным, как Фиалка. Я тяжело вздохнула и покачала головой.

Нельзя так растворяться в ком-то. Сожгут и уничтожат. Да, я не объективна и просто не хочу расставаться с Фиалкой, но… что-то в нем не то!

За этой встречей наблюдал наш «обособленный» стрелок, на этот раз трезвый. Я обернулась к нему:

— Чего ты стоишь? Я думал, она тебе нравится…

Бредис холодно на меня посмотрел.

— Со своими делами разберись… — ответил он несколько раздраженно. Что ж заслужила.

Но это было еще не все, Лель Фиалке буквально приказал:

— Давай собирайся. Я вообще не понимаю, как ты оказалась здесь, непонятно с кем! — Он обвел холодным взглядом безмолвно застывших бойцов.

Проклятье, Лель теперь всю оставшуюся жизнь будет припоминать, как она жила в пещере с отрядом парней, а то, что не жалея себя, родине служила, не считается. Так… мелочи недостойные внимания. Сам, небось, в тепле сидел, от врагов прятался.

Но все же я молчала, решать Фиалке. Только оцепенела от печали, наблюдая за ее сборами.

Фиалка что-то тихо ему сказала. Лель, не скрывая раздражения, резко ей ответил. В этот момент, я чуть было не кинулась вперед, но в меня железной хваткой вцепился Дрион, который стоял рядом и изображал полное равнодушие. Я недовольно потерла руку — от крепкой хватки лекаря на коже появятся синяки. Вот уж не думала, что этот парень настолько силен.

Сколько мне пришлось пережить за последнее время… У меня больше не осталось сил сдержанно реагировать на новые потрясения. Дело в том, что Фиалка умный и замечательный человек, она не даст Лелю себя обидеть, но сейчас, чтобы не устраивать при всех скандал, она молча соберется и уйдет, вежливо улыбаясь.

Лишь бы потом она этого Леля не жалела, это будет самое страшное. Ради «несчастных» она готова на все. Зато я таким тактом, терпением, тем более жалостью, не отличаюсь. Холодно оглядев Леля, я сурово произнесла:

— Слушай меня… Лель, — я выплюнула его имя, мне для понимания, что к чему, достаточно видеть, что он смотрит на нее сверху вниз. — Мы тебя всем отрядом выловим, только вздумай обидеть мою сестру!

Да не солидно, да глупо, но я не блефовала. Он ведь не понимает, как Фиалка тут каждому помогла. И даже не представляет, что это такое, когда тебя от усталости ведет, сил нет, все дрожит, а надо вставать и идти, в мороз, в метель, в темень… а тут подскакивает неутомимая Фиалка, подсовывает тебе сухие горячие носки и кружку с чаем, хотя прошла столько же, устала не меньше, а легла позже всех.

Лель молча уставился на меня, крепко сжав губы.

— Фи, я не знал, что у тебя есть брат, — с неприятной усмешкой добавил он. Опустив глаза, Фиалка промолчала.

— Имей в виду, я не шучу, — холодно добавила я.

— Какого… — процедив сквозь зубы, начал было Лель, но вперед шагнул Дрион и сурово осадил «Смазливчика»:

— Спокойно. Ты слышал командира…

Лель, поежившись под холодным взглядом Дриона, огляделся, на нем сконцентрировались холодные взгляды всех наших бойцов.

— Никто не тронет ваше сокровище… — натужно рассмеялся Лель. Фи вежливо улыбнулась.Но я так и осталась стоять, сурово глядя на него. Лель издал короткий раздраженный звук и за руку потянул Фи из пещеры. Что-то тяжелое и острое росло в моем горле, я сжала зубы. Я не хочу, чтобы она уходила! Фиалка грустно мне улыбнулась и послушно вышла.

Я не буду плакать. Я не буду плакать… Я не буду…

Дрионмолча дышал мне в затылок. Прошло пять секунд. Я тяжело выдохнула, и вышла из пещеры провожать подругу. Дрион не отставал от меня ни на шаг.

Глава девятнадцатая

Надоедливый шум, доносившийся снаружи пещеры, нарушил мое сосредоточенное состояние. Весь последний месяц шла усиленная подготовка к новой войне. Оль, полностью окунувшись в дела, разослала людей и собрала бойцов. Кратко пояснила обстановку «старикам» и взялась активно готовить новичков. Я не вмешивался, спокойно наблюдая со стороны.

Если бы я встретил Ольгерду в обществе и не знал, что она женщина, то не догадался бы. Серьезный, спокойный, слегка язвительный молодой человек — я встречал немало мужчин с похожими характеристиками. Судя по той легкости, с которой она поигрывала своим мечом, ее учителю стоило гордиться.

Ольгерда ловко управлялась с лошадьми и луком. Без сомнения, эта девушка уже давно изображала парня. Я не раз спрашивал себя, зачем молодая женщина ведет себя столь странным образом, почему предпочитает выдавать себя за мужчину?.. И вообще, что она делает на войне?

Я учил их смешивать средство для подрыва троллей, активно использовавшееся за морем в ту войну. Ольгерда сухо объясняла молодым бойцам, как устанавливать растяжки, одни из самых жестоких ловушек, изобретённых человеком: длинный кусок тонкого железа с острыми шипами на конце хлестал на уровне глаз, словно ветка дерева, которую отогнули и отпустили. Расчет был на то, что порки, выросшие в степях и пустынях, должны плохо ориентироваться в густых предгорных лесах, так что эти страшные ловушки устанавливались на самых удобных тропинках. Наблюдая за ними, я был рад, что они не использовались в войне с благородными эльфами.

Оль аккуратно отмечала на карте каждую установленную ловушку, чтобы отправить эти сведенья Ясенцу, который координировал взаимодействие королевских войск. Надо не забыть такую же карту отправить эльфам.

Но это еще не все. Еще были ямы прикрытые ветками. Очередной «сюрприз» придумал самый младший боец, которого все звали Рыжиком из-за ярко-рыжего цвета волос. Он притащил в пещеру гнездо. Размером оно напоминало большой арбуз, с наружными стенками из ярко-зеленых листьев. Внутри жили кусачие красные муравьи. В лесу такие гнезда весели на кустах над землей.

— Ол, смотри… — мальчишка стукнул по нему палкой. Гнездо смачно раскололось, и осыпало всю пещеру муравьями. Они повели себя скверно и принялись жалить окружающих, словно злобных врагов. Те, кто стояли близко судорожно вертелись, пытаясь освободиться от штанов и рубашек. Остальные суетились рядом, пытаясь им помочь.

— Рыжик, я тебя убью! — взвыл Бук, неистово отбиваясь от красной напасти.

Оль крикнула:

— Сырые тряпки в огонь, дыма побольше, они его боятся!

Я укрыл ее невидимым щитом от нападения разозленных насекомых, обдумывая, поможет ли уксус от укусов остальным.

Благодаря тому, что пещера быстро наполнилась дымом, справились быстро. Пока я помогал убрать муравьев и залечивал бойцам укусы, Оль укрыла Рыжика от нападок пострадавших. Она похвалила мальчишку за сообразительность, а едва очистили пещеру, отправила два отряда в лес для сбора таких гнезд. Наученные горьким опытом бойцы собирали гнезда со всяческими предосторожностями и аккуратно на вытянутых руках несли назад, оберегая, словно новорожденных младенцев.

Позже эти ловушки они прикрепили на ветках вдоль окраины леса, вывешивая на уровне плеч.

Подготовка к войне продолжалась, напряжение от ожидания накапливалось, грозя взрывом. А я понимал, что это значит только одно, враг рассредоточился и обходит эльфийский флот, спокойно высаживаясь вдоль всего побережья.

* * *

Я оказалась на балу в саду эльфийского Владыки. Откуда-то я знала, что меня пригласил на праздник неизвестный друг. Андриэль, подхватив меня под руку, внешне никак не выказывал волнения от внезапной встречи. Его хромающая походка не изменилась, когда он незаметно приблизился ко мне и сдвинул к краю дорожки, чтобы незнакомый эльф обошел нас с его стороны.

Я в удивлении подняла бровь, пытаясь понять, что все это значит. Но тут склонившись к уху, он голосом Дриона произнес:

— Вставай, соня, у нас новости…

Я приподнялась на лежанке и осмотрелась. Вокруг стояла тишина. Снаружи все не прекращалась гроза, то накатывая волнами, словно прилив, то торопливо убегала, затихая. С вечера льет, наружу не выйти…

Опять эти сумасшедшие сны! Иногда мне казалось, что из-за них моя жизнь стала похожей на лоскутное одеяло: сон, реальность, вновь сон…

Я покачала головой и окунулась в действительность.

— Зубрак, подъем!—Я подошла к лежанке новичка и громко его позвала. Дежуривший сегодня новенький энергичностью не отличался. С неохотой, сквозящей в каждом движении, он поднялся, взял свое одеяло и привередливо его встряхнул.

— В пещере грязно, вокруг костра разбросаны дрова, огонь может на них перекинуться, надо закончить с этим до подъема остальных… — без энтузиазма напомнила я.

В отряде было много людей, которые все работы в пещере исполняли просто замечательно, но беда в том, что все остальное они тоже исполняли отлично, и у них всегда было много дел. А те, кто убирал плохо, и во всем остальном неприкладывали усилий. Но вялый Зубрак хоть не сопротивлялся, когда ему указывали на недоделки.

Дошло до того, что на днях кое-кому из дерзких новичков пришлось доносить приказ с помощью кулака. Хорошо, что внезапно вмешался Дрион, встряхнув нахального новичка за плечи. После этого лекаря стали считать моим прихвостнем, выслуживающимся перед командиром.

Я внимательно оглядела спящего лекаря, ничего себе «прихвостень», в полтора раза выше меня в личине. Но больше мне понравилось, что Дрион не оскорблялся, только незаметно посмеивался над презрительными взглядами окружающих, и все время находился рядом, словно пытаясь компенсировать отсутствие Фиалки.

Для начала он перетащил свою постель на ее место. Рядом со мной. Я была против, но как сказать ему, не знала. «Не ложись на ее место, она еще вернется?» Или «мне хочется спать без посторонних глаз?»

Смешно.

От шума Дрион пошевелился под одеялом и открыл глаза.

— Так что за новости?

— Дождь, и никаких новостей… — ответила я, натягивая сапоги.

— Какие же это новости, — позевывая, влез в беседу Лис, появившийся в маленькой пещере, где всегда спали мы с Фиалкой, — дождь начался еще вчера. Впервые вижу такую длинную грозу, льет и гремит второй день.

— Значит, мне приснилось, что кто-то сказал: «вставай, тебя ждут новости», — буркнул Дрион, поежившись от прохлады. Я подняла бровь, но ничего не сказала. Что еще может присниться, уже месяц все живут в ожидании известий о нападении.

Утро начиналось обычно с завтрака и тренировок. Зубрак уронил в огонь кусок бумаги пропитанной жиром, в пещере запахло жареным мясом, вызывая в животе судорогу от приступа голода. Свободные от дел бойцы как по знаку быстро устроились за длинным столом, подгоняя медлительного дежурного. Все шло как обычно, кто-то работал, кто-то ел, потом менялись, но тут к нам с плохими новостями пожаловали королевские дозорные с Приморского побережья:

— Порков заметили в Зырканской крепости. Видя, что врагов немного, и что при них нет ни пельтастов, ни стрелков, ни мечников, приморцы решили, что можно без всякого риска напасть на них…

Я кивнула. Этот городок отказался от помощи Дубовика, как и от присутствия в нем эльфийских стрелков.

— Кто-то выжил? — сухо поинтересовалась я.

— Нет, крепость захвачена. Людей не осталось. Порки в пути оголодали…

— Началось… — поджав губы, подвел итог Дрион. Я с шумом выдохнула, когда разведчик добавил:

— Они уже в окрестностях Непруга…

К операции все давно готово. Разведчики выяснили, что порки захватили небольшое селенье рудокопов и собираются гнать добычу к кораблям.

— Значит пора. Отправляемся на перехват. Их нельзя подпускать к дорогам, ведущим в столицу.

Рано утром мы устроили засаду на лесной дороге из Непруга в Приморье. Скрывая дрожь напряженного волнения, я молча дала команду: «по местам». Стрелки и мечники рассыпались по кустам.

Порки, пренебрегая разведкой, предпочитали просто пропускать троллей вперед.

Оказалось тролль —это нечто! Такого урода я видела впервые. Голова тролля, сопровождавшего караван,была вытянутой и длинноухой, а череп такой крепкий: легким ударом головы он сносил деревья, растущие вдоль дороги,идаже не морщился. Голос наводил ужас, а резкий и бессмысленный смех вызывал дрожь отвращения. Одежда боевого тролля была сшита из вонючих шкур, обуви на нем не было, даже не представляю какие бы башмаки понадобились для огромных ластообразных ног.

Сильный, но глупый. По плану отряд Ветлы отвлекал тролля. Соблазнив жалобным ржанием старой лошади, они увели его подальше от основных сил неприятеля.

На расстоянии полета стрелы Бук с отрядом новичков, которых было около шестидесяти, дротиками легко уничтожил порков, идущих впереди каравана с захваченными людьми. Опытные мечники Лиса, добили тех, кто двигался позади. Остатки врага расстреливали нашилучшие стрелки во главе с Бредисом.

Кое-кто из порков был ранен, несколько сбежали, но большинство людоедов было уничтожено.

Тяжелее всего пришлось тем, кто сражался с троллем. Бук, закончив с авангардом, присоединился к Ветле. На этом начиналась самая сложная часть операции. Прежде всего, троллю надо было запутать ноги, чтобы свалить. Началось это неудачно, первую попытку стреножить, тролль сорвал. Не выдержали веревки, которыми закрутили его ноги бойцы Ветлы.

Когда огромный враг отошел от основных сил, его осыпали градом дротиков.Под удар гигантской дубинки чудовища попал один новичок. Второй, тонкий светловолосый паренек, вместо того, чтобы в панике драпать от тролля, замер от ужаса, не в состоянии пошевелиться. Я кинулась к нему, свалила на землю, убирая с траектории дубины рассвирепевшего тролля. Озверевший монстр в ярости ломал деревья, пинал пни и с диким рычанием кидался на людей. В отряде началась паника.

Дрион кинул дымовой заряд под ноги чудовищу, вытаскивая нас из зоны досягаемости. Бомба взорвалась, укутав тролля густым дымом. Его нападение остановилось…

Гневно выдыхая, вытаскивая нас с новичком из вонючего облака, Дрион рычал не хуже тролля:

— Если ты еще раз сделаешь такую глупость, я свяжу тебя, привяжу к себе и буду таскать с собой — насильно!

— Да-да, командир-лекарь, — медленно сказала я, припомнив похожую ситуацию с эльфом в пещере… Потом, одумавшись, помотала головой, бывают же совпадения, с насмешкой добавила:

— Обойдемся без демонстрации.

Дымное средство Дриона работало недолго, но этого хватило, вторая попытка связать ноги троллю удалась. Его, наконец, свалили и обездвижили.

В общем, все прошло не плохо. Никто не погиб, тяжело ранен только один боец, до которого первым добрался тролль. Зато остальные отделались царапинами, а кто-то вообще только испугом и рычанием взбешенного лекаря.

Я приказала Бредису и стрелкам преследовать остатки неприятеля. Никто из них не должен добраться до своих, сбежавших, надо настичь и уничтожить. Если и дальше они будет следовать по этому пути, нам это на руку: здесь очень удобное место для засады.

Лисс ребятами помогал освободиться от оковлюдям из каравана, избавленным от съедения порками. Я направилась смотреть, кого мы там спасли. Селяне сидели под деревьями, дожидаясь своей очереди. Рыжик и еще двое парнишек поочередно сбивали с их рук колодки, а с ног цепи. Еще трое раздирали цепи.

Дрион, почти успокоившись, шагал позади меня немой тенью. Я внимательно оглядывала людей, пытаясь разобраться, в каком состоянии большинство освобожденных и нужна ли им наша помощь.

Тут мне на глаза попал кто-то знакомый.

Кипар! Среди каравана рабов… Я резко остановилась и подошла к дереву, под которым сидела группа людей, чтобы убедиться, что не ошиблась. Скула разбита, на голове засохшая кровь, руку он держит неестественно, но это он.

Я дала знак Рыжику:

— Начни отсюда, мне надо их расспросить… — Рыжик не стал задавать вопросов. Дрион молча наблюдал позади.

Сообщить Кипару кто я, не могла, так что начала издалека, обратилась к мужчинам, скованным в этой группе:

— Вы должны собрать народ и отвести назад. С вами пойдет отряд мечников на случай появления порков…

Мужчины закивали, однако Кипар сухо произнес:

— Мне надо в Приморье!

Я подняла брови, из-за торговых дел? Мне хотелось помочь ему в любом замысле, как он когда-то помог мне. По моему глубокому убеждения такие люди как Кипар, вообще не должны страдать! Вежливо поинтересовалась:

— Ваша семья, должно быть, беспокоиться…

— Моя семья в первом караване, их угнали два дня назад.

Я стиснула зубы. Какой первый караван? Куда смотрели наши разведчики? Тролль, мы просто проспали целый караван людей! Живы ли они еще?

Сухо кивнула Кипару:

— Чем больше расскажите, тем вероятнее, что мы сможем помочь, но пока надо исцелить вас. — Я обернулась к Дриону. Он холодно на меня посмотрел, однако фляжку вынул, что-то в нее капнул и протянул раненому. Кипар жадно глотнул лечебное вино. Видно, их в пути еще и не поили.

Рыжик, сбил цепь с пленных и недовольно буркнул:

— Там еще много раненых…

— Не отвлекайся, освобождай. Мы займемся всеми, — пообещала я, игнорируя раздражение Дриона. Прознав в нем лекаря, его тотчас позвали к другому раненому.

Дрион злился. Я понимала его гнев, мне тоже хотелось услышать рассказ Кипара. Судя по удивленным лицам освобожденных мужчин, они о первом караване тоже не знали.

Я отдала приказ:

— Те, кто может идти и в помощи лекаря не нуждаются, получают воду и еду и под охраной мечников идут домой. Раненых собрать в одном месте.

Бук занялся выполнением приказа, а я вернулась к Кипару, которому после вина заметно полегчало.

— Рассказывайте!

— Да нечего рассказывать, те, кто успел укрыться от нападения порков, рассказали, что перед самым рассветом в поселок явились людоеды с побережья. Никто и опомниться не успел, собрали всех в сарае, потом кого… съели, а кого угнали в Приморье. Говорят, моя жена была жива. Я кинулся вдогонку и попался к этим… — Он сплюнул в сторону убитых порков.

Я миг думала, потом сказала:

— Сегодня бойцам надо отдохнуть, завтра с рассветом двигаемся…

— Не пори горячку, они угоняют людей не просто так, им надо забить запасами корабли, значит, два-три дня роли не играют. Время есть, надо подготовиться, если, конечно, не собираешься присоединиться к порковскому провианту, — язвительно высказался Дрион, вновь оказавшийся рядом.

Я холодно на него взглянула, но напоминать Дриону, что порки перекусывают угнанными запасами, при Кипаре не стала.

Да, Дрион, в общем-то, прав, но смотреть на нетерпение Кипара невыносимо. Укради у меня кого-то, я тоже неслась следом, не обращая внимания ни на голод, ни на раны.

Несмотря на то, что он все слышал, я еще раз озвучила обещание:

— Кипар, слушай, мы сделаем все, чтобы их спасти. Пока пошлем разведчиков. Надо выяснить, что и как, чтобы самим не попасть в ловушку.

Он медленно кивнул и тут же скривился от боли.

Я отдала свою флягу Дриону, чтобы он сделал свое лечебное средство, вокруг было множество раненых. Он со вздохом достал крошечный флакончик и, не скрывая недовольства, накапал свое лекарство в нее.

С любопытством наблюдая за его действиями, спросила:

— Не хочешь отбирать чудесное снадобье у бойцов?

— Да. Это эльфийский эликсир, его найти почти невозможно, — сухо ответил он.

— Давай официально запросим его в качестве помощи у эльфов?

Дрион на миг замолчал, пристально меня оглядывая.

— Тогда не только его… — внезапно согласился он, — у них еще вино есть, силы придает и голод утоляет.

Я даже обрадовалась, что нам так легко удалось договориться.

— Слышал о таком. Сегодня же напишу Ясенцу, пускай через короля просит эльфов помочь с эликсиром, это долго, зато на всех хватит.

Подумав, Дрион кивнул.

— Я тоже со своей стороны запрошу помощи… — пообещал он. На этом мы разошлись.

Я отдавала рутинные приказы, собирая бойцов. Лекарь помогал раненым. Спасти удалось всех и даже сильно пострадавшие после Дрионовского вина вставали и, поддерживаемые соседями, уходили домой.

Кипара я позвала с нами в пещеру.

Честно, я радовалась. Все произошло быстро, без большого риска, внезапно и с решающим результатом. Это был настоящий бой. А сколько людей освободили! Жаль, Фи рядом нет, так хотелось разделить с ней радость первой победы.

— Удовлетворение чувствуешь… — желчно констатировал Дрион. Я широко кивнула. Да, и чего тут стесняться?

— Значит, желаешь довести дело до конца. А ты не забыл, что у тебя под началом не профессиональные воины, а просто кучка деревенских мальчишек, которые теряются в бою? И ты не против их всех потерять? — с легкой насмешкой поинтересовался он.

Я вновь кивнула. Сегодня деревенские мальчишки, завтра опытные бойцы. Дрион помолчал, потом сухо добавил:

— Ты производишь впечатление безрассудного человека.

— Ничего подобного, я всегда очень осторожен, — возразила я. — И, несмотря ни на что, до сих пор все живы.

— Просто тебе ненормально везло, — недовольно заметил он.

— И это тоже… — Спорить не буду, я просто чувствую, что надо идти дальше.

— Самолично хочешь всю войну выиграть? Пришел, увидел, победил? Но так не бывает.

Какая муха укусила Дриона? Я холодно кивнула и прыгнула на коня:

— Не утрируй, войну выигрывать в одиночку я не собираюсь. И, вообще, я никогда ни во что не играю, но отступать и прятаться не стану. Людей надо спасти.

— Значит, готов потерять всех… — занудливо сделал вывод он, и отвернулся.

Отвечать я не стала, пришпорила коня и умчалась вперед. У меня еще масса дел. Надо убедить Кипара не торопится, навести в пещере порядок, и подготовиться к походу.

Чуть позже, уже в пещере, избегая новых нападок, я попросила Дриона проконтролировать, как молодые бойцы устроили коней в соседней расщелине. Бука отправила проверить, сколько дров накололи и как их сложили новички. Ветла и Лис должны были проследить за доставкой воды лошадкам.

Вернулся Бредис с бойцами. Задание они выполнили, сбежавших уничтожили, и кроме этого спасли в лесу раненого эльфа, который попал в нашу ловушку.

Я была одна, когда стрелки во главе с Бредисом ввалились в пещеру с раненым на руках. Тут же указала на пустую лежанку. Эльфа бросили на нее весьма небрежно. Что-то в нем было знакомым, но сосредоточится и вспомнить, мне не дали.

— Все исполнили? — Бредис равнодушно кивнул, всем давно известна его ненависть к эльфам.

Я подошла и с кряхтением затащила ноги раненого на лежанку и укрыла плащом.

— Кто это?.. — вопрос конечно риторический, но вдруг.

— Эльф.

— Где нашли?

— Возле ловушки…

Все узнала, называется.

— Молодцы, идите, отдыхайте…

В пещеру вошел лекарь. Заметив бессознательного гостя, Дрион отшатнулся. Я удивилась. И этот эльфов не любит?

— Что ты с ним собираешь делать? — холодно оглядывая раненого, спросил он. Бросилось в глаза, что Дрион не смог произнести это привычно-равнодушным тоном. Я сухо на него взглянула.

— Съесть, конечно, а ты что подумал? С ушей и начну… — насмешливо ответила я, вынимая из сундучка Фиалкины травы. — Вот специи подбираю.

— Может, ты поручишь это лекарю? — высокомерно осведомился он. Да что с ним такое?

— Ни за что! А вдруг ты его пережаришь? — нахально заявила я. Дрион недовольно прищурился, пришлось его просветить:

— Судя по всему, он попал в ловушку. Но так как она была рассчитана на порков, эльф отделался только сильным ушибом и порванным камзолом. У меня есть от этого средство.

— От порванного камзола? — желчно уточнил Дрион, оттеснив меня от эльфа.

Я хмыкнула и отошла. Но на всякий случай предупредила:

— Ладно, лечи, только помни, я наблюдаю. Он должен исцелиться и уйти отсюда на своих ногах. — Пусть думает что хочет, хватит мне эльфийской ненависти Бредиса.

Удивленно оглядев меня, Дрион склонился над раненым.

Я вновь отошла к столу и заглянула в деревянную шкатулку, там где-то был порошок, его использовали, когда у Бредиса не заживала рана. Вытаскивая новичка из-под тролля, я сильно ударилась. Сначала от волнения ничего не ощущала, а сейчас было больно дышать, словно ребра налились свинцом.

* * *

Нога болела. Сказывались длительная поездка на лошади и скверная погода. Испытывая сильное раздражение, вытащил из сумки пузырек с эликсиром и капнул на ладонь. Слизнув росинку, подавил сильный гнев. Троллева нога никогда не будет прежней. Нужно смириться. Но как же она болит…

Я медленно вошел в пещеру. Бойцы разошлись по своим делам. Оль уже нашла себе занятие. Кипар над картой помогал ей с маршрутом. Она не отрывала от него глаз, сосредоточенно думая о чем-то своем.

Наблюдая за ними, я холодно раздумывал, что мне всегда очень не нравился элемент неопределенности в наших отношениях. Что, если вдруг однажды объявится мужчина, отвечающий всем требованиям Ольгерды, и увлечет ее?

По виду и непринужденной позе Кипара можно принять за молодого фермера, который, закончил свои дела на рынке. Если бы не суровые морщины на лбу и у губ, глубокая ямка на подбородке и нервная усталость в глазах. Откуда она его знает? Я даже немного опешил от радости, с которой она на него набросилась.

Позже расспрошу.

Кипар начал спорить. Ноздри его, казалось, слегка побелели, и он крепко стиснул губы.

— Я не могу ждать… пойду один.

— Нет-нет, ты только послушай! Не стоит пороть горячку, они опасные противники, надо использовать хитрость! — стала убеждать его Оль, почти дословно моими словами и доводами.

Заметив меня, попросила проконтролировать, как устроили лошадок. Я сухо кивнул и вышел, проклиная магию драконов, самих драконов, и предназначенные им пары вместе с лошадями! Когда вернулся, на лежанке валялся раненый Лорм. Измученного Кипара чем-то напоили, и теперь он спал в соседней пещере.

Удивляться некогда, пока я закапывал последние капли эликсира в рот дяде, в пещеру ввалился уже в стельку пьяный Бредис. Небрежно свалившись на каменную скамейку, притих, уставившись на нас мутным взглядом.

И этот празднует победу.

Заметив на входе Ольгерду, я покачал головой:

— Торопишься… Неизвестно, сколько там троллей, сколько порков, есть у них маги, и прибыл ли с ними дракон.

— Я пошлю разведчиков. Мы с Кипаром договорились…

— Меня меньше всего интересует мнение Кипара. Нельзя идти сворой необученных сосунков против троллей! Ни оружия, ни магии, ни дымовых завес!

— Угу, — неохотно пробубнил Бредис, активно поддерживая меня кивками.

Не сводя с Оль гневного взгляда, я ударил по столу.

— Я не позволю совершиться такой глупости!

— Не заходишь ли ты в своей требовательности чересчур далеко? — понизила голос Ольгерда.

— Нет! Одно дело засада с превосходящей численностью на твоей стороне, другое открытый бой!

— Я ни разу не говорил о прямом нападении! — На ее лице застыло выражение недовольства.

Я с досадой покачал головой, ну как убедить это сплошное упрямство⁈

— Ты не понимаешь!

За спором я не заметил, что Лорм очнулся и уже минуту неотрывно глядит на меня.

Когда я склонился к нему, он словно в бреду сказал:

— Мой отряд уничтожен, тех, кто выжил, порки увели в плен. Я шел к вам за помощью… Наши далеко, и послать с вестями некого…

— Вот и ответ! — проворчала Ольгерда. — Эльфы, стрелки, куда уж профессиональней!

— Мечники, — механически поправил ее я. И тут же горячо добавил. — Нет, это значит, что все настолько опасно, что даже многоопытные эльфы не выдерживают натиска!

Бредис, развалился на скамье, всем своим видом выражал безразличие, при этом внимательно прислушивался. Чуть позже, я заметил что он странно прищурился, наблюдая за командиром. Я перевел взгляд и понял, что Оль странно дышит.

— Ты ранен? — Она покачала головой и отвернулась, скупо кинув:

— Просто ушиб.

— О, у меня есть отличное средство от ушибов, а эльфу скажем, что он его потерял! — довольным голосом заявил Бредис, выставляя на стол эльфийское вино в большой фляжке Лорма. Так как эликсира у меня не осталось, пришло принять предложение. Оль тоже обрадовалась. Бредис тем временем разлил трофей по кружкам. Мы сели за стол.

— За победу!

— Хм, точно! — сдержано произнесла Оль и уверено поставила опустошенную кружку на стол, облизнув губы розовым язычком:

— Хм… да. Я такое уже пробовал. Очень любопытные ощущения…

Я усмехнулся. Ну, для кого как. Если для тебя опьянение любопытно, то для остальных оно привычно и знакомо. Бредис невозмутимо кивнул и отвернулся, не предав значения ее словам.

Оль отказалась от второй кружки, а когда я снова отпил вина, заметил, как Бредис наклоняется к ней все ниже и ниже, и при этом не сводит с нее глаз. Пьяный идиот.

Склонив голову набок, ничего не предпринимая, она равнодушно глядела на бывшего королевского стрелка.

Она, что, думает, что у мужчин принято так друг на друга смотреть? Я подошел и резко отодвинул Бредиса:

— Ты согнулся так, что едва не ударился лбом об стол. Решил тебя спасти, — насмешливо сообщил я раздраженному стрелку, пока тот пытался свести глаза в одну точку.

Пьяный стрелок зарычал.

— Бредис, не волнуйся. Он всех и всегда спасает, работа такая, — улыбнулась Оль, предотвращая конфликт.

Стрелок медленно покачал головой, словно отрицая. Этот же жест использовал Бредис, когда не хватало слов, во время мелких споров с Фи и Оль.

Я собирался сесть за стол, но Ольгерда испортила все планы на вечерний отдых с хорошим напитком.

— Оставьте эльфу вина… — сказала она и ушла.

Компания из спящего дяди и пьяного Бредиса меня не устраивала, так что я направился за ней.

Глава двадцатая

* * *

— Что у тебя на уме? Зачем ты смеешься надо мной? — Я закусила губу, отвернулась и хотела уйти прочь, но эльф поймал меня локоть. Рассвирепев, толкнула его в грудь. Эльф ловко отступил назад и рассмеялся.

— Не дерись, забияка. Уже мало осталось, — сказал он и взял меня за руку. — Держись, скоро все поймешь.

— Что пойму? Откуда берутся звезды на небосводе? — язвительно спросила я.

— То, чего не знаешь, — он торжественно кивнул.

Недоверчиво взглянула на эльфа, на его загорелое узкое лицо, на его красивый улыбающийся рот и вдруг у меня защемило сердце. Тролли, я ведь люблю его.

* * *

Я подняла голову, тишина. Все спят. Раздраженно ругая глупые сны, поднялась, еще столько надо сделать. Для начала надо послать разведчиков. Чтобы они выяснили, куда точно шли караваны.

Механически складывая в мешок оружие и припасы, раздумывала, почему во сне эльф вроде знакомый, но на Андриэля не похож. Вроде он и не он, одновременно. Жаль, нет Фиалки, хотелось рассказать ей увиденное, а еще поведать о том сладком щемящем чувстве, которое никуда не делось даже после пробуждения.

Ругая себя за глупости, — тут война, а я о снах волнуюсь — добралась до Кипара, который спал в общей пещере. Вчера пришлось помочь, чтобы он уснул, добавила в его вино Фиалкины успокоительные травки. Чем позже встанет, тем лучше, ему надо отдохнуть.

Дриона будить не стала, опять заведет свою песню, что де «такие операции должны проводить королевские войска». И что с ним делать? Он командир, но раз отказался, пусть пеняет на себя. Я менять свое решение не собираюсь.

Однако заглянув малую пещеру, нашла там только спящего эльфа. Дриона уже не было, он спокойно что-то готовил над костром для перебравшего Бредиса, который вчера еще до эльфийского вина, успел здорово «согреться». Несчастный страдалец сидел тут же за столом, обхватив голову руками.

Видимо в благодарность за заботу о его многострадальной голове, теперь уже наш доблестный стрелок озвучил вчерашний упрек Дриона:

— Куда ты лезешь? Там и не такие зубы ломали, а ты, ты… — Бредис запнулся, пытаясь подобрать степень моей мизерности. Перегар вкупе с искривленным от головной боли лицом, солидности его мнению не придавали. — Ну, оставь ты все как есть, лови врагов на дорогах и предоставь королевским войскам воевать самим.

Я холодно оглядела небритую физиономию стрелка, и строго сообщила:

— Повторяю последний раз — это невозможно. Там мирные люди, женщины и дети! О НИХ НИКТО НЕ ЗНАЕТ! Пока подключатся войска, людей не останется! И я отвечаю за отряд. Всем ясно? Мои планы больше не обсуждаются!

Дрион внимательно следил за мной, но ни один мускул не шевельнулся на его лице. Пока лекарь молчал, словно что-то для себя решая. Бредис тоскливо произнес:

— Погибнешь и людей погубишь… — Дрион согласно кивнул.

Я холодно измерила их раздраженным взглядом. То никому не нужна: на улице ночевала, то все разом озаботились, погибну, не погибну… Едва сдержала нервный смешок. Умники. Бойцы сознательно пошли воевать, они знали, на что шли, а тех, беззащитных, угнали насильно.

К столу подтянулся эльф. О вчерашних ранах напоминали только прорехи в одежде. Наш лекарь повернулся к нему.

— Ты идешь с нами? — Безразличный тон, каким Дрион задал свой вопрос, и невозмутимое выражение лица, не давали возможности угадать, о чем он думал. Эльф кивнул:

— Конечно. Только куда?

— Вдогонку за порками. Кроме твоих бойцов там еще люди.

Эльф печально покачал головой.

Я внимательно осмотрела раненого. Опытные воины нам нужны. Почему у меня ощущение, что Дрион хорошо знает этого эльфа?

К вечеру вернулись разведчики: Ежвик и Падалица.

— В прибрежном Лагусе есть небольшой порт, там стоят около полдесятка поркских кораблей. Что творится в городе не ясно. Но явно ничего хорошего, раз за крепостными стенами у ворот стоят тролли.

Я кивнула. Хорошо, что не полезли внутрь крепостных стен.

— Значит, караваны шли туда… — заметила я. Ежвик кивнул. — А корабли вы посчитали сверху, с горы…

Он вновь кивнул.

— У нас есть шанс подобраться с моря?

— Корабли сжечь? — Подхватил мою мысль эльф. Я кивнула.

— Очень удачная мысль, особенно, если порковский «провиант» находится на борту одного из них, — старательно съязвил Дрион.

Кипар, который до этого только молча слушал нашу беседу, заскрипел зубами.

— Все подходы охраняются небольшими отрядами порков, — добавил разведчик.

Хорошо, что небольшими. Я вздохнула и отдала приказ:

— Значит, выступаем. Выйдем к ночи, утром будем на побережье. — Теперь скрипел зубами Дрион.

На удивление Лорм, так звали спасенного эльфа, меня поддержал. И хотя я близко знала единственного эльфа — Андриэля, Лорм оказался вежливей и мягче в общении.

Когда все было готово, я последняя из всех командиров садилась на коня, так как надо было проконтролировать готовность всех отрядов.

— Держись около меня. — Прошептал мне на ухо знакомый голос. Я холодно на него взглянула.

— С чего такая забота? Ты тайно пьешь что-то из своих запасов? Неужто Бредиса грабишь? — озвучивая нелицеприятные выводы, нахально вопросила я.

Дрион возвел к небу глаза и тяжело выдохнул. Ничего, переживет. Еще раз нагло усмехнувшись, пришпорила коня.

Бредис после очередного возлияния, спал прямо в седле, звонко похрапывая в такт шагов. Его лошадь вяло тащилась за нами, аккуратно обходя ужасающие расщелины. На одной из кочек он слетел во сне на землю. Сначала я испугалась, но когда он поднялся и спокойно влез на коня, я подъехала ближе и сказала:

— Бедняжка, — с ехидцей «пожалела» я. — Но я всегда знал, что нет головы, крепче твоей. — Стрелок с гневом изобразил кривой оскал-улыбку «как смешно», и тронул поводья.

В конце концов, к утру лошади устали. Мы, свернув с дороги, выехали на небольшую поляну. Дрион соскочил с лошади и отпустил ее прямо в седле, хлопнув ладонью по крупу. Потом забрал у меня поводья и отпустил мою лошадь отдыхать. Животные направились прямиком к речушке. Я тоже не отказалась бы попить, поесть и отдохнуть, но времени хватало на то, чтобы собраться с духом и решить, что делать дальше.

Я собрала вокруг себя кружок угрюмых командиров.

— Сейчас Лорм, я и еще несколько человек поскачем к месту, откуда будет виден город. На месте посчитаем корабли, проверим охрану и решим, что дальше делать. Но в любом случае, надо заранее выяснить, кто из бойцов хорошо плавает. Думаю, без проверки кораблей нам не обойтись.

— Не многовато ли решений для сегодняшнего утра? — насмешливо спросил Дрион. — Но говори дальше, я весь внимание.

Эльф с недоверием покосился на нашего лекаря, однако промолчал. Пришлось вновь ругаться мне.

— Дрион, что случилось. Поясни, почему ты так противишься этому решению? Какой у нас выбор? Сидеть и ждать помощи⁈ — Он недовольно прищурился, но все же ответил:

— Глупо все это, замысел и план… лезете к троллям в зубы! — раздраженно высказался он.

— Научи, как сделать умно, — попросила я спокойным голосом. — Только не предлагай ждать королевские войска. Тем более отряды эльфов-стрелков мы уже на помощь позвали.

Все удивленно воззрились на эльфа. Лорм, подтверждая, кивнул. Дрион опешил.

— Когда успели?

— Когда разведчиков отправляли, тогда и посыльного с письмом к соседям откомандировали. Но ближайший лагерь далеко, получат они его сегодня только к обеду.

Я обернулась к лекарю:

— Ладно, Дрион, ты займешься отрядом. Со мной в разведку поедут Лорм, Бук и Лис.

Он хотел взбунтоваться, но к моему ледяному взгляду добавился довольный кивок эльфа. Последовали странные переглядывания Дриона с Лормом, и вдруг наш главный, раздраженный командир спокойно согласился.

— Ладно, я пока разделю бойцов на группы и выберу тех, кто хорошо плавает.

Я в удивлении подняла брови, ведь ожидала гнева и отповеди, но Дрион спокойно развернулся и ушел.

Чудеса.

Так и поехали вчетвером: я, Лорм, Бук и Лис. Хотела взять еще и братьев Крапивников. Но чем нас меньше, тем лучше. До места добирались около часа. Невысокая гора, с которой можно было лучше всего разглядеть корабли врага, была почти голой, то там, то тут на пожелтевших скалах росли одинокие сосенки. Пришлось спешно рассредоточиться. Лиса оставили в лесу с лошадьми. Бук отвечал за дороги, ведущие к Лагусу.

Рассыпавшись вдоль вершины, мы залегли, всматриваясь в позиции.

Я подсчитала количество кораблей, их было семь. Главное, чтобы мы ни один не упустили. Вход в город, охраняемый троллями, осматривал Лорм с другой стороны склона.

Осмотрев позиции порков на море, я перекатилась на спину и уставилась на небо. В любом случае придется как-то пробираться в город. Надо узнать, где порки держат согнанный «провиант». Если в городе, то стоит запустить горящую шлюпку и быстро поджечь все корабли! А потом и вызванные письмом эльфы пригодятся, когда надо будет зачистить побережье.

В этом уравнении упрямо не сходилось неизвестное: что будет с похищенными? Если все пленные на корабле, тогда можно тихо занять корабль и отплыть в море, а потом уже смело давать команду разбираться с остальными посудинами врага. Еще бы всех троллей заманить на корабль, а затем потопить, сколько бы жизней это спасло!

Эх, мечты…

Я ползком сползла с тропинки и, прячась за камнями, успешно добралась до рощи, где остался Лис. Бук и Лорм уже ждали меня на месте.

— Ну как? — спросил Лис, протягивая поводья.

Я с горечью пожала плечами:

— Никак. Без разведки никак. Сначала надо попасть за крепостную стену. Потом уже что-то предпринимать. Задача номер один: найти место, где держат людей. — Лорм грустно кивнул, Бук покачал головой. Я тоже понимала, что это почти невозможно.

Мы сели на коней. Лис последним влетел в седло. За год тренировок, бойцы уже не падали мешками на спины лошадок, как это частенько бывало в начале, а довольно ловко управлялись со стременами и седлом. Размышляя об этом, я улыбнулась, а Дрион говорит: «неловкие олухи»… Всему можно научить, было бы желание!

От точки сбора мы отъехали совсем немного, когда эльф внезапно поднялся в стременах и крикнул:

— Засада!

Нас окружили ровно на выезде из лесочка, растущего в лощине между двух скал. Порки, или кто там ими управляет, так и сделали. Лучше места для засады не найти. А Бук, который должен был проверить дорогу, положился на удачу.

Сама виновата, надо было проверить за ним еще раз!

Ближайший порк длинной палкой поддел меня в спину и столкнул с коня. Я удачно слетала, приземлилась прямо на ноги, слегка прикусив язык.

Шипя от боли в спине, восстановила равновесие и сплюнула кровь изо рта. Развернувшись, я врезала порку ногой, свалила на землю, и ударила вновь, удовлетворенно услышав хруст в руке державшей палку. До этого я по-настоящему драться опасалась, мои гневные порывы сдерживались боязнью стать посмешищем для окружающих.

Но первая удачная попытка придала сил и словно развязала невидимые узы. Его же дубинкой я дала ему по голове. И огляделась. Лорм стоял уже на земле и сражался сразу с тремя противниками. Судя по всему, эльф отобрал «моего» второго порка. Благородный защитник.

Бук мечом отбивался с коня от трех напавших, подарив им возможность себя стащить с коня. Луков и мечей у них в руках не было, видимо хозяин отдал приказ взять нас живыми.

Лису, слетевшему с коня не так удачно как я, досталось больше всех, скрючившегося на земле его дубинами избивали двое порков.

Размышляя над этой несправедливостью, отвлекла на себя одного порка и трофейной дубинкой ударила его по голове, людоед потерял сознания. Над Лисом остался один враг. Несколько настоящих ударов в бою отняли больше сил, чем любая тренировка. Я задохнулась.

Один из порков Бука кинулся на меня сзади. Я попыталась развернуться, но не смогла, хватка противника сделалась только сильнее. Закипая гневом, напряглась, и с ускорением упала на землю, подминая под себя тощее тело порка. Больше всего сейчас жалея, что мой меч исчез, когда я слетела с седла.

Теперь я пыталась отбиваться дубинкой, но этот троллев людоед вцепился мне в плечо острыми как ножи зубами. Я от боли вскрикнула.

Заживо жрет!

Лорм, добил повисших на нем порков, отрубил напавшему на меня голову, и окончательно рассвирепев, кинулся на оставшихся. Заметив наш перевес в количестве, порки драпанули по кустам.

Я с болью выдохнула, но медленно поднялась и оценила скорость:

— Шустрые, гады…

— Он мне голову отгрызет похуже порка… — печально буркнул Лорм, оглядывая мое порванное зубами предплечье и залитую кровью одежду.

Если бы крик от боли помогал, я бы не молчала, но смысл кричать, только терять силы. Все, что я могла себе позволить, тихий стон. Бук спрыгнул с лошади и, склонившись надо моей раной, тихо спросил:

— У тебя эликсира нет? Того, которым лечил Дрион?

Лорм скорбно покачал головой.

Я проскрежетала:

— Не теряйте время! Они сейчас вернутся с подкреплением. Бук, подхватывай Лиса и мчись отсюда. Мы с Лормом сами разберемся! Когда возвратитесь в лагерь, не болтать! Голову отвинчу и скормлю… сам знаешь кому! — Бук только покачал головой на мою угрозу.

— Пошел! Не теряй время. В плену люди, им нужна наша помощь! — Если беспокоишься о ком-то другом, своя боль отпускает.

Я обессиленно легла на землю и уставилась на легкие облака. Наваливалась сонливость, веки закрывались сами. Послышался тихий цокот, Бук привязал лошадь Лиса к седлу своей, подхватил раненого и ускакал. Надо придумать, что делать дальше, но из-за слабости и боли мысли отказывались соединяться во что-то стройное и здравомыслящее.

— Лорм, у тебя есть лишняя рубашка? Ладно, неважно… — Я целой рукой дернула свою. Тщетно, слишком крепкая ткань для ослабевшей руки. Эльф оторвал часть шелковой рубашки под камзолом и приложил к ране, останавливая кровь.

Моя рука не двигалась, я с горькой усмешкой сказала:

— Будем теперь с Бредисом однорукими.

Эльф криво улыбнулся:

— А я безголовым, меня ваш лекарь на куски порвет.

Я усмехнулась.

— Не порвет, но в любом случае, компания у нас будет, не заскучаешь!

— Я попробую помочь, но тебе надо заснуть… — Он что-то на меня наложил. Что-то магическое. Стало тепло и не так больно. Я на самом деле засыпала, безумно благодарная эльфу за передышку от дикой боли. Он возился со мной так нежно и предупредительно. Вот же воспитание, не то, что у Дриона. Тот бы меня уже съел. С этими мыслями уснула.

* * *

Я обернулась и с любовью взглянула на мужчину. Хотелось его обнять, согреть и забрать все горести и усталость. Но мне осталось только улыбнуться, грустно, но от души, чтобы хоть частично передать хоть каплю тепла и поддержки.

Он не отрывал от меня глаз, словно впитывая мои чувства… от чего у меня перехватило дыхание…

* * *

От собственного вздоха я проснулась. Мы ехали в лагерь. Лорм держал меня на руках, как рыцарь даму. Мой привязанный Игрунок послушно шагал позади. От боли я не избавилась, но стонать от нестерпимости уже не хотелось.

— Что-то приснилось? — вежливо осведомился эльф.

Я кивнула:

— Странные сны меня преследуют, вижу разных людей, понимаю, что не случайно, но кто это понять не могу.

Он с любопытством склонил голову и, блеснув глазами, пояснил:

— Эльфийская связь, очень редкое явление. Настолько редко… как один листик против целого леса деревьев.

Образно выразился, но понятно. Вернее, совсем непонятно. Удивленно покачала головой, с двух моих слов и такой далекий вывод. Я ведь не говорила, что вижу одно и того же… вот только человека или нет, не знаю. Может эльфы еще и мысли читают? Может он знает, о чем был мой сон. Я вдруг покраснела.

— Спасибо, дальше я сам. Чувствую себя намного лучше. Лорм, я очень тебе благодарен.

Он хотел было поспорить, но я выгнулась и медленно сползла, не давая головокружению уронить себя на землю.

— Въеду в лагерь на коне во всех смыслах, — через силу улыбнулась я. Эльф сурово покачал головой. Но я возражать ему не позволила:

— Главное, сейчас пленников спасти, это я тебе как побывавший в качестве главного блюда говорю. А пока сяду на коня, прикрою рану курткой, авось в темноте не заметят. — Я говорила во множественном числе, но больше всего не хотелось выслушивать укоризны от одного человека, от Дриона.

Эльф кивнул и продолжил:

— В разведку поеду я, думаю, ты как опытный боец знаешь, что эльфы умеют пользоваться невидимостью? Удобно для выяснения подробностей. — Кряхтя, я кивнула. Я неопытный боец и слышу о таком впервые.

— Со мной пойдет Дрион, мы разузнаем, что к чему и быстро вернемся. Приедем, будет совсем ночь.

— Э… хороший план. А сколько времени займет разведка?

— За сутки управимся.

— Лорм, честно признайся, ты Дриона давно знаешь? — я внезапно задала столь личный вопрос и сама удивилась своей наглости.

— Да, мы воевали вместе…

— В смысле, друг с другом? — удивилась я.

— Нет, вместе, за морем против порков.

Эльфы не лгут, но та война была пятнадцать лет назад… Так сколько же лет Дриону? Я удивленно взглянула на Лорма. Вопросов — море, но я выбрала самый нейтральный, может Лорм расщедрится и сам все расскажет.

— Почему он не сказал мне, что знает тебя?

— Потом у него спросишь…

Мы подъехали к лагерю. Дрион выскочил навстречу, как резиновый заяц из шкатулки.

— Что случилось?

Главное, чтобы эльф не влез.

— Пока они дрались, я упал и поранился, а Лорму пришлось возиться со мной… — недовольно буркнула я. Эльф только крякнул. Куем железо пока горячо:

— Мы с Лормом все обсудили. Вы в ближайшее время отправляетесь в разведку. Он сообщил, что ты опытный воин и лучше тебя никто с этим не справится! — на пределе сил, бодро сообщила я.

Ага, Дрион холодно взглянул на эльфа. Мне было стыдно, что я сделала Лорма разменной монетой, но сил выслушивать все «я же говорил!» Дриона не было. Пусть лучше нужными делами занимается.

Судя по всему, у него внезапно появились вопросы к Лорму, так что он на меня больше не смотрел, сверля взглядом эльфа. На пределе сил я прошла к костру, нашла свой рюкзак и ушла переодеться. Надо сжечь окровавленную одежду. Кое-как натянула на себя чистое, выкинула окровавленное в костер и, хлебнув горинца, завалилась спать.

Глава двадцать первая

Утром оказалось, что еще ночью эльф и Дрион уехали на разведку. Ни на что больше не способная, я рассматривала карты, прикидывая с какой стороны лучше подойти к морю. От долгого сидения на голой земле спина одеревенела, рана на руке мерзко ныла, наливаясь огнем, делая меня до безумия раздраженной.

Ко мне подошли братья Крапивники. Старший, протягивая мне глиняную баночку с чем-то пахучим, сказал:

— Командир, нам Лис рассказал. Смотри, мамаша с собой дала, а ее зелья любого на ноги поставит.

— Спасибо. — Я была очень признательна, потому что боль нарастала. И терпеть уже было невозможно!

Проводив их благодарным взглядом, сняла с глиняной банки укрывавший лоскут, обвязанный веревкой и, скривившись от боли, намазала рану и укрыла чистым лоскутом. Хорошо, хоть кровоточить перестало.

Как все не вовремя!

Зато Дрион уже все сделал. Охранники выставлены, и хотя место с трех сторон укрыто скалами, один отряд всегда находился в боевой готовности. Все готово к операции, кроме командира. Я откинулась на траву, укутавшись в плащ.

Рыжик то и дело таскал мне вкусные кусочки мяса, только что поджаренные на огне. Вокруг пели птички, и шумел лагерь полный молодых людей, которые даже здесь и сейчас находили поводы для радости. Но почему-то, окруженная десятками людей, я чувствовала себя одиноко.

Скорее бы вернулся Дрион!

* * *

Лорм, подлый тип, никогда не лжет он, ага! Я гневно посмотрел на дядю. Ему несколько сотен лет, а ведет себя как глупый мальчишка! Она, видите ли, попросила его не говорить. Что за троллий заговор? Ну, младенцы прям… Лихо спелись. Ладно, Ольгерда, недавно из пеленок, но этот же…

— Так что с вами случилось?

— Мне обещали оторвать голову и скормить ее поркам.

— Хочешь ускоренную версию экзекуции? — желчно осведомился я, еще больше развеселив и так довольного Лорма.

— Давно надо было к вам присоединиться! Пару веков я так не развлекался. — Даже в том взвинченном состоянии, в котором я находился, не смог удержаться от ухмылки — и ведь не шутит, гад.

Беседу пришлось отложить, мы подобрались к самым воротам городка. Пока порки охранники спали, ничего не опасаясь, тролли у ворот развлекались тем, что кидались камнями в самую высокую часть местной ратуши. Под прикрытием невидимости, мы проскользнули мимо увлеченных соревнованиями охранников и незаметно вошли в город.

Лагус, городок небольшой: пять длинных узких улочек вдоль моря, можно обойти за два часа. Тесные палисадники, крашеные белые дома, многочисленные каменные вазы с цветами у дверей и постоянный запах рыбы. Вот только людей в нем уже нет. Найти кого-то и расспросить почти невозможно. Зато легко отыскать сборища порков по громким и резким голосам. Чем Лорм последние десять минут усиленно занимался.

Застыв за месте, он вслушивался в тишину, которую то и дело прерывали грохотом тролли. Но ему все-таки удалось услышать, пока эти громоздкие идиоты, что-то не поделив, не затеяли драку. Лорм тихо показал направление и ловко провел нас к небольшому порту для торговых и рыболовных судов, которыми владели жители городка.

За портом располагались склады. В одном из которых раньше хранились заморские товары, теперь пировали порки. Войти внутрь мы не могли, оставалось только прислушиваться к разговору людоедов. Конечно, Лорму с его эльфийским слухом это не составляло труда, но некоторые реплики слышал даже я.

— … Давай, а? Я их мясца с той войны не ел. То, что на рынке брал, не считается, они крольчатину в соке выдерживают, потом эльфятинкой называют и за золото продают! Точно знаю, сам этим не раз промышлял. Давай, Хамк не узнает! — Мы переглянулись. Лорм побледнел, бойцы его отряда где-то здесь, не об их «мясе» идет речь?

— Узнает, — уверено прозвучал гнусавый голос другого. — Если кто-то тронет что его, Хамк всегда узнает.

Я опустил голову. Не думал, что грубый порочий язык будет мне так противен. Уже подзабыл как это, страшно до безумия ненавидеть, что даже от звуков проклятого языка появляется желание уничтожить говорящего на месте. И Лорм меня понимал, он на войне не раз терял друзей, которых сожрали эти твари.

А порк тем временем продолжал:

— … Ну, давай… я тогда не скажу Хамку, куда делся пятый!

Лорм потянул руку к мечу. Я покачал головой. Если «пятый» погиб, это страшно, но важнее спасти еще живых.

Порк, так и не уговоривший напарника на воровство, тихо выбрался из сарая. Внимательно оглядевшись, шмыгнул в проулок. Лорм пошел за ним. Я хотел остаться и послушать еще, но решил не оставлять дядю. Укрытые невидимостью, мы незаметно двигались за порком по улочкам, заодно изучая обстановку.

Прокравшись к высокому каменному сараю с сырыми стенами, построенному для защиты от сильного ветра с моря, оглоед затих, с жадностью наблюдая за охранниками, которые сладко спали под дверью дома. Вот почему второй отказался. Проглот затеял не небольшое воровство, а самый настоящий грабеж.

— Тсс… Ты чувствуешь? Тут есть кто-то еще!.. — сообщил Лорм.

Оглядевшись, я покачал головой. Никого не чувствую, вижу только порков и все. Увы, не чувствовать их смердящего аромата невозможно.

Порк чем-то осыпал спящих стражей и ловко их обыскал. Ну да, дверь дубовая, массивная, взмахом руки ее не откроешь. Тут Лорм меня удивил — бросился в сторону, хватая кого-то… Поймал. Тот что-то резко ответил Лорму по-эльфийски. Вот и таинственный пятый. Живой.

Это конечно хорошо, но порка они спугнули. Не видя источника шума, он скрылся за стеной, напряженно наблюдая за пустой улицей из-за угла.

Пришлось взять нахального грабителя на себя, не то улизнет и шум поднимет. Потом еще от Хамка награду получит.

Лорм тихо допрашивал эльфа. Я не слушал, они были слишком далеко. Вместо этого, оглушил порка, отобрал у него ключи, и мгновенно клинком отправил людоеда к голодным предкам. Сам направился к двери.

Стражи спали.

Усопший порк предусмотрительно осыпал их снотворным порошком. Отодвинув стражей от двери, я тихо их приоткрыл. В затхлом и сыром помещении, между мешками с награбленными золотом и драгоценностями, прямо на земле без сознания лежали четыре эльфа, связанные веревками, как младенцы пеленами.

Склад ценных трофеев: золото, украшения и эльфы. Я бы не подумал, что ушлые свинообразные за несколько дней успели столько всего награбить!

Дальше все было обычно. Мы быстро перенесли эльфов в безопасное место и, закинув спящих оглоедов в темницу, — теперь их в отместку съедят свои! — тщательно закрыли дверь и выкинули ключ в море. Чем позже кинутся за эльфами, тем лучше.

Радостный Лорм шепнул, что в городе искать людей не стоит, Таниель видел, на какой корабль их согнали. Я молча кивнул, помогая спасти мечников. Разведка удалась, только пока поговорить не получилось, но ничего, у нас еще масса времени, пока доберемся до лагеря, все обговорим.

* * *

Когда утром следующего дня вернулись Лорм с Дрионом, мы было совсем плохо. Я отвернулась, чтобы никто не увидел мое, искривленное от боли лицо. Настолько все болело, что я даже не заметила, что наши разведчики прибыли не одни. Привезли раненых: между двумя лошадьми соорудили из ремней мягкие связки, переложили основу ветками и на эти своеобразные носилки уложили спасенных эльфов.

— Вымотались? — Я попыталась улыбнуться. Им несладко пришлось, шли всю ночь пешком и вели лошадей под уздцы, а Лорм, вообще, почти третьи сутки на ногах.

Побледневший от усталости Лорм, довольно ответил:

— Не очень. У нас хорошие новости: ваши люди на корабле. Мой мечник точно знает на каком. А еще у него есть эликсир…

— Замечательно, оставьте лекарство на завтра, операция обещает быть горячей. Возле порта столько троллей… — Я с усилием покачала головой.

— Завтра, если только к ночи, — вежливо возразил эльф, вручая мне фляжку с лечебным вином и усаживаясь напротив. — Сначала моих мечников надо на ноги поставить. Пока вы будете спасать людей на корабле, они прикроют подходы к пристани. Для этого надо время.

Я виновато посмотрела на Кипара, который молча слушал эльфа, не пытаясь возразить. С опаской на него посмотрела, лишь бы сам жену спасать не помчался!

Взглянув на взбудораженных новостями бойцов, быстро хлебнула вино. Надо подниматься и готовить новую операцию. Все хорошо в большом отряде, только управлять сложно. Той слаженной работы, что была, когда нас было семеро, нет и в помине.

Подошел новый эльф в порванном камзоле и разбитым лицом, удивленно озираясь, поклонился Лорму. Тот, зная снобизм соотечественников, насмешливо сообщил:

— Мы в гостях отряда стрелков. Командир — вот он. — Эльф вежливо указал на меня. — Ол, это мой мечник, Таниель. Это он знает, где люди.

Я спокойно посмотрела на спасенного эльфа, приглашая взглядом садиться у костра. Тот помялся минуту, потом поклонился и мне.

Я в ответ вежливо отозвалась:

— Рад, что с вами все в порядке… Так что с пленными людьми?

Кипар без приглашения пристроился рядом. Я его не узнавала, из огромного улыбчивого детины он превратился в высохшего, вечно понуренного старика.

— Спасая от разграбления запасы, порки их закрыли на корабле. Я знаю, где он стоит. А еще в городе порков осталось совсем мало, большая часть прибывших пошла за второй партией «запасов», — желчным голосом закончил эльф.

— А они скоро поймут, что второй партии не будет, — подумав, я добавила:

— Хотя, возможно у порков есть третья и четвертые экспедиции, которые отправились в другую сторону. — Мне никто не возражал. Все молчали.

Этим надо пользоваться, я строго перечислила первейшие задачи:

— Значит так. Штурм начнем сегодня ночью. Разделим отряд на две части. Те, кто умеет плавать, идут со мной, остальные с Бредисом на штурм городка. Там около десятка троллей. Надо раздать им веревки, «туман» для троллей и прочее. Я нашла глазами помощника:

— Бук, самых молодых снарядишь найти лодку, нужно набить ее соломой и деревом. Жечь пустые корабли только по моей команде! Тот, в котором пленные, сначала надо увести от пристани. И сделать это быстро! На пирсе семь кораблей, значит, и отрядов не меньше, и остальные ушли за добычей раньше. Нельзя им позволить сбежать и грабить дальше, — и секунду помолчав, добавила:

— Лорм, Дрион, и остальные прибывшие — срочно спать. О гостях не беспокойтесь. Рыжик обеспечит их завтраком и одеялами.

Таниэль с удивлением взглянул на меня. Ну да, он думал, мы тут игрушками балуемся. Может, и хотели бы, да кто даст.

— А вам спасибо за эликсир. Очень кстати. — Я вежливо улыбнулась. Таниель кивнул.

Лорм многозначительно на меня посмотрел. Еще в начале беседы Дрион присел рядом, а к концу разговора, навалившись на меня, задремал. Я не двигалась, понимая, они безумно устали, а оставшихся часов для отдыха критически мало. Потому тихо сказала:

— Лис, найди Дриону плащ и что-то под голову. Бук, раздай мечникам оружие. — Он попытался что-то возразить, я тихо добавила:

— Понимаю, что оно нехорошее, и что не хватит всем, но что есть, все раздай.

Эльфы пошли отдыхать, я обернулась:

— Кипар, плавать умеешь? — Он покачал головой, нет. — Будешь связным.

Судя по глазам, он согласен на все, лишь бы операцию скорее начали. Я потихоньку отодвинулась от Дриона, поднялась и пошла, проверить готовность к штурму остальных бойцов.

Время летело быстро. Мы поскакали к маленькой пристани за Лагусом, где, по донесению разведчиков, в старом накренившемся сарае местные рыбаки хранили свои лодки.

Подступы к морю тщательно охранялись, а может порки просто промышляли по берегу в поисках еды, но, не доезжая до берега, мы наткнулись на довольно крупный отряд врага. Три раза по восемнадцать порков схватились с бойцами Лорма, которые замыкали наши ряды.

Схватка была жестокой. Отразив первый натиск, Дрион ехавший рядом с эльфом, привстал на стременах и со страшной силой обрушил свой меч на голову не успевшего увернуться врага. Бук, убрав лук за спину, мечом уничтожил следующего.

Бредис мгновенно выстроил своих стрелков для атаки, но помочь при таком близком контакте с врагами он не мог — свои бы попали под обстрел.

За несколько минут благодаря численному превосходству людей битва превратилась в избиение. К ее концу Лорм со своими мечниками сражался где-то сбоку, давая возможность неопытным бойцам собраться и вступить в бой в качестве тренировки.

Выжившие враги отступили, бросили раненых и попрыгали в большую лодку, стоявшую на берегу. Бойцы Бредиса обстреляли уплывавших порков, но находясь на таком расстоянии, причинить серьезного вреда не могли. В корму лодки впилось около десятка стрел, но даже перегруженную порками лодку мы не могли догнать, ветер, взбудораживший волны, быстро уводил ее от берега.

Лорм что-то шепнул Дриону, Рыжик, участвовавший в их разговоре, тут же подал лекарю стрелу. Проведя над ней какие-то манипуляции, Дрион вернул стрелу Лорму.

Весь отряд эти секунды внимательно наблюдал за странными действиями Лорма. Наконец эльф выстрелил. Стрела попала точно в цель. То, что произошло дальше, меня просто поразило — лодка вспыхнула, как от пламени дракона, и мгновенно ушла на дно вместес вопящими свинообразными.

— Что это было? Я спрашиваю о стреле… Магия? — Но наш странный лекарь только грустно улыбнулся и отправился дальше. Эльф вместо ответа невразумительно покачал головой и пришпорил коня, догоняя Дриона.

Заговорщики! И времени нет расспросить, как следует!

— И где разведчики? — раздраженно спросила я. Но никто не ответил. Мы должны были встретиться с ними здесь. Видно поиск продовольствия поркам удался. Разведчиков не было.

Двигаясь по берегу, мы очень скоро обнаружили покосившее строение рыбаков.

— Кипар, с отрядом поджигателей идешь к сараю. Возьми на всякий случай охрану. — Он кивнул и ушел. За ним двинулись трое бойцов.

Лорм повел своих бойцов на штурм города. Тех, кто должен был штурмовать корабль, набралось двенадцать человек. Плоскодонок было всего три, более приличных лодок не оказалось, сарай уже кто-то очистил. Четвертую забрал Кипар.

Забравшись в лодку, осмотрелась. Не судно, а ужас, секундная невнимательность, всего один неосторожный шаг — и полет в воду обеспечен. А способность ориентироваться под толщей вод в полной темноте явно не относится к числу моих главных умений. Даже хуже, от вида ночного моря у меня из глубины души выползает панический, ничем не обоснованный ужас.

Мы плотно расселись, прижав оружие к себе. Легкий ветер взбивал на черной воде белесые буруны. Лодка нежно покачивалась на приливающих к берегу волнах. Я испуганно вглядывалась в темную пучину. Скрывая ужас, что на «этом» придется куда-то плыть, боялась шевелиться. У меня тело крепкое и не по-девичьи мускулистое, но паника лишает сил и сковывает мышцы. Скорее всего, выплыву… Но как же страшно!

Я забилась еще глубже, затаила дыхание и прислушалась, но слышала только близкое дыхание Дриона и шепот волн.

Глава двадцать вторая

Лодку близко к кораблю подводить не стали. Выпрыгнув за борт, бесшумно подплыли к указанному Таниелем кораблю. Тяжело дыша от боли в напряженной ноге, одной рукой поддерживая Оль, другой я ухватился за небрежно свесившуюся веревку перил.

Таниэль остался в лодке. Если пленные все еще здесь, он по моей команде должен пережечь эльфийским огнем якорь, чтобы посудину унесло в море, подальше от остальных, а Кипар с Крапивниками-поджигателями постарается уничтожить все судна, что остались у берега. Жаль, у нас лодок мало, если одновременно уничтожить корабли не удастся, порки могут сбежать.

Я помог Ольгерде бесшумно забраться на палубу. И прижал дрожащее тело к себе. Оль была без личины, которую последнее время я уже тихо ненавидел. Уверен то, что всегда вижу ее в естественном виде, только в полной темноте — часть проклятия драконов. Но ничего, я скоро все ей расскажу.

Эти объятия стали большой ошибкой. Пытаясь согреться, не сдержался, поцеловал в шею… и не смог остановиться. Это было закономерно, столько мучительно долго манить, соблазнять тем, что она рядом, но не со мной.

И я сорвался. Горячо целуя в губы, замершую в изумлении девушку, пытался не потерять остатки разума.

Оль твердо выставила руки, отодвигаясь всем телом:

— Что-то мне подсказывает, что ты не удивлен… Давно знал?

— С самого начала… — Воспользовавшись ее шоком, я обнял так, чтобы ее руки больше не составляли преграды.

— Остановись, — тяжело выдохнула она, впрочем, больше не пытаясь вырваться.

— У нас есть время, пока весь отряд окажется на борту. Я хочу прямо сейчас украсть кусочек возможного будущего.

— У кого украсть? — удивленно прошептала она.

— У проклятой магии, которая то сводит нас, то чинит нам препятствия…

Она попыталась понять, о чем это я, но была слишком взвинчена собственной душевной сумятицей.

Но, увы, недолго. Оль рывком высвободилась и стала медленно поправлять влажную рубашку, выгадывая несколько секунд, чтобы успокоиться. Напряженность обстановки ускорила и сгладила происходящие события.

Я чопорно поджал губы, весело наблюдая, как она пытается взять себя в руки и скрыть волнение от обрушившейся новости. Ей все же удалось мягко убрать от себя мои руки, и Оль спокойно предложила:

— У нас бой впереди, давай отложим эти… ошеломительные рассказы на более подходящее время.

— Время… Его может и не быть, — проворчал я, накладывая на нее теплый кокон. — Стой здесь, пока личина не проявится.

Она медленно кивнула, внимательно наблюдая, как я отхожу. Когда дошел почти до кринолина*, когда она вдруг растерянно прошептала:

* Выступающий кормовой балкон, на котором крепилась пара мощных рулевых весел.

— Андриэль…

Я, улыбаясь, медленно обернулся и, не надеясь, что она что-то увидит в этой темноте. Оль хорошо соображала, и дважды повторять ей не требовалось.

Но отвлекаться больше нельзя.

Я дошел до первой мачты и огляделся. Трехуровневый, двухмачтовый, с боевыми марсами, на полторы сотни гребцов, — безукоризненно подходящее судно для перевозок, вмещает триста пленных и команду. В общем, обычный, порковский, построенный для набегов корабль.

С этой стороны борта поднялись еще трое бойцов. Дождавшись всех, я тихо сказал:

— Их могут прятать только здесь, но, пока все наши не появятся, мы туда не суемся. Все проделаем тихо. — Я указал на корявый деревянный люк на второй уровень, оббитый тем же ржавым металлом, что и остальные части корпуса.

Лис послушно кивнул и по знаку пошел за мной. Появилась Ольгерда. Уже в личине. Согрелась. Я улыбнулся. Избегая смотреть в мою сторону, она оглядела отряд и тихо спросила:

— Все здесь? — Получив положительный ответ, повернулась ко мне и невозмутимо поинтересовалась:

— У них всегда так пренебрегают охраной?

— Скорее всего, они около пленных. Хотя меньше охранников, целее груз: «Легче остановить время, чем найти десять ответственных порков». Заморская поговорка.

Лис кивнул. Остальные остались равнодушными.

Оль молча оглядела бойцов и вынула меч из ножен. Однако я мягко отодвинул командира от входа и тихо приказал:

— Если пленные там, сначала надо выманить порков сюда, иначе лучники бесполезны. Будьте готовы! — Я накинул на себя невидимость и открыл люк.

Оттуда раздался гневный рык главаря, решившего, что это собратья решили полакомиться пленниками. Я нагло зажег светлячок и огляделся. Пленники были в огромных клетках. Десятка три людоедов, похрапывая, караулили добычу возле них. Я громко приказал:

— Ол, подавай сигнал, они здесь!

Зажженные ею факелы подадут знак не только Таниелю, но и Лорму. Едва мы отплывем, остальные корабли подожгут наши люди, а дядя начнет штурм.

От шума и света порки быстро очнулись и с диким ревом, мешая друг другу, кинулись к люку. На выходе их обстреляли лучники во главе с Оль, уничтожив сразу на месте с десяток порков. Тех, кто успел отбежать в сторону, встретили мечники, к которым присоединился Таниэль.

Самые умные моментально засели в крюйт-камере, укрываясь от яростной атаки наших стрелков. Но главный людоед, рыком поднял застрявших порков и, вскинув меч, кинулся на наших мечников, показывая своим бойцам личный пример.

Несмотря на яростный огонь стрелков, у мечников шансов выстоять не осталось.

Насколько хватило магии, я обдал наступающих порков драконьим огнем, вызвав панику и ужас, а сам с мечом поспешил на помощь Таниелю. Когда порки смешались с мечниками, стрелки остановились в нерешительности. Но следом за Оль кинулись в сражение чуть ли не врукопашную.

В этот момент я пробрался к главарю и схватился с ним на мечах. Ольгерда прикрывала мою спину. У порков был численный перевес, а мне приходилось следить еще и за ней, чтобы отрубать свинообразные головы, нацелившие мечи на девушку.

Краем глаз увидел, что невдалеке загорелся первый корабль и что мы все еще в опасной близости от огня. Но схватка захватила все мое внимание.

Прежде, чем я смог покончить с противником, в глаза ударил ослепительный свет.

Перед нами явилось нечто страшное, излучающее мощную магию… Я невольно содрогнулся. Существо черного цвета, распахнув крылья, в темноте парило над кораблем, иногда обдавая ночное небо ослепительным огнем, угрожая вмиг спалить корабль со всем содержимым.

Вот и хозяин праздника пожаловал, а я ломал голову, появится он или нет.

Все замерли, наблюдая явление дракона. Одна Оль, любившая говорить, что надо решать проблемы по мере их появления, отдала короткий приказ:

— Добить порков! Потом разберемся с ним! — И решительно приступила к выполнению своего приказа. Однако незваный гость ждать не стал, окутав корабль клубами дыма, он схватил меня когтями поперек туловища и унес вверх.

* * *

Когда дым рассеялся, я не сразу поняла, что Дрион исчез. Над нами промчался огромный черный дракон или что-то похожее…

Струю огня никто не видел, но корабль внезапно загорелся, его надо было безотлагательно тушить. Так же как безотлагательно добить оставшихся порков.

Это невыносимо тяжело — сражаться с двумя смертельными врагами одновременно, при том, что половина команды ранена.

К моменту, когда с порками было покончено, пришлось спешно заливать огонь морской водой. Пленники в клетках, обсыпанные каким-то зельем, все еще спали, поэтому спасти их без корабля, было невозможно. Помощи с берега не ожидалось, нас унесло далеко в море. Трудиться пришлось из последних сил.

Давно рассвело, когда мы закончили тушить и без сил упали на обгоревшую палубу. ТАК я никогда не уставала, казалось, еще миг, и сердце остановится, не в состоянии больше выносить подобного напряжения.

Пересчитав команду, Дриона я не нашла. Неужели он попал под струю дракона?

Внутри что-то сжалось, комок боли грозился разорвать грудь изнутри. Сдерживая дыхание, чтобы не закричать, я поднялась. Надо было привести измученных людей в движение и вернуть корабль к берегу, а это было очень и очень сложно, почти невозможно.

Дальше все было как в страшном сне, измученные, раненые, избитые, обгоревшие, мы сели за весла, рассчитанные на сотню с лишним гребцов. Треугольные паруса безвольно висели, но одно радовало — ветер не мешал. К вечеру мы вернулись к берегу и остановились в незнакомом месте. Таниэль державший рулевое весло, сознательно загнал корабль на песчаную мель. Закрепившись, таким образом, за берег, мы упали на палубе, кто где стоял, и отключились. Так и лежали, почти не реагируя, когда нас нашли лучники короля, а с ними наши бойцы и счастливый Кипар, отыскавший свою жену среди живых пленных.

Дальше было много радости, но все прошло мимо меня как в густом тумане. Лорма я так больше не увидела, его вызвали к Владыке, но, в отличие от Дриона, эльф хоть остался жив. Радость сквозь слезы.

При поджоге корабля драконом погиб один из братьев Крапивников. У тех, кто пошел с Лормом, в битве с троллями погибло десять бойцов. Но порков мы из городка не выпустили. Эльфы полностью зачистили берег и двинулись дальше. Мой отряд двигался с ними. Я вроде шла, отвечала на вопросы, отдавала приказы, но внутри все замерзло.

В путешествии с королевскими отрядами был большой плюс — все решения принимали они. Я только озвучивала готовые приказы своим, принимая в военных делах самое отдаленное участие. Эльфийские и королевские войска прекрасно справлялись сами.

Прошло лето. К началу осени с порками было покончено. Благодаря тому, что мы успели подготовиться к встрече с врагами, победа обошлась малой кровью. Только вот боль от потерь это не уменьшало.

Вроде осень наступила недавно, однако по улицам Лазури уже во всю гулял ледяной ветер, а по небу между высоких пик ползли снежные облака. Вернувшись в город, с горечью рассталась со своими бойцами, ставшими мне родными.

Жилище Андро так и стояло заколоченным. Осматривая его, поняла, что домом детства буду считать только его, почему-то туда, где я жила с родителями, меня совсем не тянуло. Я долго искала Фиалку, но ее нигде не оказалось, и никто не знал, куда она делась. Зато порадовалась за Бредиса, которого, по моему ходатайству, пригласили учить молодых королевских стрелков. Это была большая удача, теперь много опытных ветеранов осталось не у дел.

Дальше на самом деле все стало, наконец, налаживаться.

Победу в войне с порками праздновали сразу двумя королевствами. Широко и с размахом. Пиры, высокие речи, искренняя радость выживших. Тогда же наш король Дубовик за боевые заслуги торжественно посвятил меня в рыцари и подарил небольшое поместье с землей на окраине Лазури. Так что я теперь настоящая аристократка, вернее аристократ с приличным годовым доходом.

Жить бы теперь да радоваться! Но после смертей друзей во мне будто все умерло. В ответ на похвалы короля, я механически улыбалась, кланялась, вежливо благодарила, но внутри оставалась сторонним наблюдателем.

Я гуляла по Лазури мечтая встретить Фиалочку, Марту и конечно Андро! Но город жил своими заботами и никому до меня дела не было.

Когда всеобщее ликование немного утихло, я случайно встретила Лорма. Точнее, не случайно, — мне надоело болтаться без дел, и я решила исполнить давнюю мечту о путешествии. Для этого мне пришлось поехать в Приморье, найти там пристань и подобрать подходящий для путешествия корабль.

Внутренне содрогаясь, я осматривала корабли, обдумывая, смогу ли я когда-либо избавиться от жутких воспоминаний.

— Видимо тяжелые мысли. Стоишь, смотришь и почти не дышишь… — глубокомысленно изрек знакомый голос с эльфийским акцентом.

Я обернулась, но только и смогла, что радостно выдохнуть:

— Лорм… Ты⁈

Эльф, разодетый как наш королевич по праздникам, от души улыбался:

— Да… и буду последним глупцом, если, наконец, отыскав тебя, просто так отпущу! Пойдем в одно тихое место, поговорим.

Радостно кивнула и поспешила за ним.

В горле стоял комок, мешавший говорить. Беседуя, мы медленно пошли вдоль пристани, вышли на пляж и пошли дальше.

Я не наблюдала за местностью, внимательно слушая Лорма, когда внезапно он задал далекий от темы беседы вопрос:

— Как твои сны?

Я в удивлении остановилась и растеряно прошептала:

— Пропали…

— … с момента как исчез Дрион, — эльф уверено завершил предложение за меня. На миг повисло молчание и тишина, слышался только шум волн и крики чаек.

Я ответила:

— Я не понимаю, о чем это ты… Никогда не связывала эти события между собой, — печально отозвалась я, устал, пожав плечами.

Я развернулась и продолжила идти вдоль моря. Лорм поднял брови и покачал головой, потом догнал меня.

Мы какое-то время молчали, мирно шагая рядом.

— Так ты тоже знал кто я, — с моей стороны это был даже не вопрос.

— Да, и не только! Я даже был удостоен чести познакомиться с твоими стрелами. — Усмехнувшись, он потер горло. — Не скажу, что остался в восторге. Скорее в восхищении. Люблю мастеров. Такая меткость! — Лорм восхищенно покачал головой. Вот оно что, а я все думала, где его уже видела. Он командир из того эльфийского лагеря.

Я усмехнулась.

— Не хотелось тебя разочаровывать, но лук был заколдован попадать в цель. Извиняться не буду, в подобной ситуации я все повторила бы вновь, хотя сейчас чувствую перед тобой себя виноватой.

— Я тоже не люблю ложь, — добродушно согласился эльф.

— Значит, ты был тем командиром отряда мечников… воевавшим против нас. Заставили? Ты не похож на того, кто получает удовольствие от войны.

— Эльфы не обязаны воевать, если не чувствуют в этом правды, — мило улыбнулся он.

— Так зачем же ты пошел против нас?

— Меня уговорил Дрион, он тогда занимался расследованием у Дубовика. Это была очередная попытка остановить войну… — внезапно резко закончил он.

Я молчала, пораженно соображая, что такая неординарная личность из помощников самого короля делала у меня в отряде.

Лорм в ответ вежливо поинтересовался:

— Ты наверно знала, что тогда творилось в замке у короля?

Отрицая, медленно покачала головой. Была слишком маленькой, чтоб этим интересоваться. Тогда я мечтала танцевать, купить себе красивое платье, чтобы попасть на бал, наесться сладостей и напиться лимонада. И что-нибудь притащить Марте.

Он понимающе кивнул.

Мы вошли в эльфийскую таверну или как там они у них называются. Из-за моего присутствия ушастые снобы смотрели на Лорма с осуждением, но молчали. Если бы знала, как они отнесутся к моему присутствию, то идти бы сюда не согласилась. Хотя, нет, я же хотела изучать мир, так что пошла бы ради любопытства. Но снобизм окружающих остановил меня от дальнейших расспросов об Андриэле. Вдруг сказав о нем что-то не то, я испорчу ему репутацию, и вообще, не зная броду, не стоит торопиться.

Подали заказ: кувшин изысканного вина, эльфийский лимонад, фрукты и сладости. Наблюдая за подающим угощение эльфом, Лорм меня огорошил, когда будто невзначай сообщил:

— Я не сказал. Дрион жив и ищет тебя.

— Жив? Я знала, догадывалась… — задохнулась я, с усилием поджав губы. Появилось неестественное для меня желание заплакать, незваный комок слез не давал дышать. Я не могла засыпать Лорма вопросами, и только жадно вдыхала воздух как рыба на берегу.

Заглотнув целиком бокал холодного лимонада, я резко спросила:

— Но где он? Куда тогда делся и что с ним сейчас?

Лорм покачал головой.

— Не знаю, я его не видел. Он оказал честь, недавно прислал мне письмо, сообщая, что жив. И все.

— О… — Я ведь ничего о нем не знаю. Не знаю, где его искать, ни сколько ему лет, ни чем занимается, ни что привело его в мой отряд. Даже, как и куда он пропал с корабля, ничего не знаю…

— Я так и не поняла, как он стал обычным лекарем в захудалом отряде на окраине?

— Думаю, он предполагал направление, по которому пойдет враг.

Я подозрительно прищурилась:

— И решил стать на защиту лично? Грудью, так сказать, прикрыть? — с сарказмом проговорила я.

— Пальцем в небо… — весело рассматривая меня, отозвался Лорм.

Я усмехнулась:

— Говоришь, эльфы не лгут?

— Ну, я не лгу, просто я — необычный эльф и пренебрегаю многими строгими правилами. — Он лукаво улыбнулся.

Это точно. Я примирительно улыбнулась в ответ, хотя он так ничего и не ответил. Вывернулся. Не хочет отвечать.

— У меня столько вопросов… — Я с надеждой посмотрела на эльфа.

— Он найдет тебя, тогда и расспросишь, — снисходительно пообещал Лорм.

— Ладно, я рада, что Дрион жив. Очень рада. Значит, ему повезло. — Не всем выпало такое счастье, я с болью вспомнила погибшего Крапивника.

Эльф многозначительно улыбнулся, сверкнул глазами и принялся за свое вино. Я потягивала лимонад из нового бокала и вежливо улыбалась, когда он рассказывал о том, как Владычица подбирала сыну невесту, а тот изо всех сил упирался от подобной участи.

Мы расстались довольные друг другом, пообещав иногда видеться.

Но, несмотря на посулы эльфа, прошла неделя, две, а Дрион так и не появился, хотя ради этого я осталась в Приморье, где встретила Лорма.

— Ну, раз нет… значит, нет! — Время шло впустую. Никого не дождавшись, я стала готовиться к путешествию, собирая багаж, как вознамерилась изначально.

Сначала купила себе красивый женский наряд для дороги и сняла личину. Мечта сбылась, но радости это не доставило. Совсем. Но и остановиться я не могла, хлопоты заставляли двигаться и жить, а не застывать в боли, как муха в меду.

Последними для путешествия я тщательно выбирала охотничьи сапоги, когда колокольчик над дверью тоненько прозвонил и в лавку вошел пожилой господин. Краем глаза отметила, что это аристократ и, заплатив, я собралась выходить. Но внезапно этот высокий худой старик схватил меня локоть:

— Ты дочь Ливинии? Ты? Да⁈ Внучка!

— Э, да, мою маму так звали, а вас «дедушка» я вижу впервые. — Бросив нервный взгляд через плечо, хотела выйти, но то, что этот старик знает, как звали мою маму, не давало сразу бросить и уйти.

— Я так жалел, что выгнал ее с тем бродяг…

— Учителем… — перебив, сухо поправила я.

— Да-да, учителем, я тысячу раз проклинал себя… — страдал старик.

Ну-ну, изо всех сил искал, стирая подошвы и разрывая одежды, я с сарказмом улыбнулась и подняла глаза к небу. Столько лет родственных чувств не ощущалось, а тут вдруг нахлынуло.

Чудеса.

— Я рада была увидеться с вами, дедушка, — сухо уверила я, — но мне пора. Дела.

— Я понимаю, виноват перед тобой, но еще больше перед дочкой.

Ну не каменная я все-таки, человек искренне раскаивается, правда, от этого никому легче, маме, погибшей от простуды, точно. Что ему стоило ее забрать из горной холодной Лазури на морское побережье? Она бы выжила. И отец бы жил. Он не стал сражаться с болезнью, когда мамы не стало.

— Мама вас простила, — говоря это, я отнюдь не была уверена, что слова мои соответствуют истине. Но старика мне жаль.

— Ничего, я вымолю у нее прошение! Вы так и живете в Лазури?

Я запнулась, в горле застрял комок.

Сказать, что это слишком поздно, нанести рану старику. Я прищурилась, поджав губы.

— Я думаю, ваших слов мне достаточно…

— Нет, я… — тут он замер. — Ее нет? Она умерла?

Я коротко кивнула.

— А твой отец…

— Тоже.

— Ты осталась одна? НО КАК ЖЕ? Молодая девочка, одна… Ты должна поехать ко мне!

Я попыталась отказаться, но мне строго приказали:

— Даже не спорь… — Он внимательно осмотрел мой наряд. — Я смотрю, твой отец поправил свои дела перед смертью. Или ты нашла богатого покровителя?

Я холодно подняла брови, ничего не уточняя. Он смущенно замолчал, затем торопливо, но великодушно добавил:

— Но для меня это неважно, я твой дед и люблю тебя любую! — Я подняла брови еще сильнее, и покачала головой.

Лет пять назад я бы поверила и всю душу отдала за семью и любовь, но сейчас… поздно. По-настоящему поздно.

— Я рада была с вами увидеться, — мягко повторила я, — но…

Дед нервно меня перебил:

— У тебя есть двоюродная сестра, Гильверда, ты не хочешь с ней познакомиться? Мы живем тут рядом, в замке. Ты поедешь к нам?

Дел у меня почти не осталось, а корабль отправляется через десять дней. Я хотел лишь осмотреть новое, подаренное королем поместье. На это хватит и пяти дней. Так что, вздохнув, я вежливо ответила:

— Хочу.

Глава двадцать третья

Я очнулся на гигантской кровати в огромной комнате, размером с королевский бальный зал. Где-то рядом лежали ароматные фрукты, кажется, именно их запах меня и разбудил. Приподнялся на локтях и внимательно осмотрелся. Светлый камень стен, тонкая резьба изголовья, высокие золоченные светильники, мех и мягкие ткани, все было красиво, роскошно, но неуютно, слишком большая спальня.

— Наконец проснулся, — раздался насмешливый голос. Я обернулся. В резном кресле из слоновой кости, сложив руки домиком, сидел крупный мужчина с легким налетом седины на висках. Легко похлопывая вытянутыми пальцами, друг о друга, он над чем-то важно размышлял.

В ответ, равнодушно его оглядел. Тонкие черты, гордо выставленные полосы черной чешуи, вместо браслетов, которые я всегда с неприятием прикрывал, черная одежда из тонко выделанной кожи, украшенная серебром. Олицетворение власти и богатства, с явным презрением к окружающим.

— Родственник… — равнодушно сделал вывод я.

— Отец, — довольно строго поправил меня дракон.

— Отец не тот, кто родил, а тот, кто вырастил. Мой отец погиб на прошлой войне пятнадцать лет назад, — равнодушно ответил я.

— Ну, детские обиды это не ко мне, — отмахнулся новоявленный родственник. — Вини во всем проклятого эльфа. Он солгал мне о твоей матери, из-за него я ничего о тебе не знал.

Я пожал плечами и опустил взгляд на свою одежду, из которой на мне остались только штаны.

— Здесь завтракают раздетыми?

Дракон не отреагировал на сарказм и, хлопнув в ладоши, резко приказал:

— Завтрак и одежду наследнику. — Я холодно улыбнулся. Вот и родственничком обзавелся, тролль его побери.

Дракон, отдав приказ, вновь повернулся ко мне:

— Думаю, ты в недоумении…

— Нет, я ждал, когда ты появишься. Еще с момента подкупа лазурянского казначея…

— Мой сын! — гордо промолвил дракон. Я молча склонил голову. — Как ловко ты все распутал!

Этакое родство мне абсолютно не льстило. Как и чувство собственного бессилия перед древним драконом.

— Что с кораблем, с которого ты меня забрал?

— А почему тебя это волнует? — с легким раздражением в голосе поинтересовался новоявленный папаша. Еще бы, вместо радостных расспросов, досадные мелочи, не относящиеся к его великой персоне.

— На нем осталась моя команда.

— Ну… не знаю, сгорели наверно, — равнодушно пожал плечами он.

Известие, что корабль сгорел, вызвало приступ бешенства. И гадать не надо, кто виноват в пожаре. А что, если они не спаслись? Оль на горящем корабле посреди океана, отбивающая атаку порков… С холодной ненавистью я взглянул на дракона. Он все еще внимательно меня изучал. Остановив взгляд на лице, словно рассуждая вслух, добавил:

— Из недостатков, о которых я до сих пор никогда не задумывался, меня поразило твое старение. По всему ты должен быть безусым мальчишкой. А ты зрелый муж. Н-да, значит, вот и сказывается отсутствие пары у родителя.

Быстро сложил один к одному:

— Получается, я проживу нормальную человеческую жизнь, так как твоей пары рядом нет.

— Ничего не получается… — высокомерно пресек мои размышления дракон. — Ты думаешь, я поверил наглой эльфийской лжи, что она погибла? Да она скрывается со служанкой. Моей служанкой. Просто раньше я ждал, что та постепенно настроит ее на возвращение, а теперь ради тебя придется это событие ускорить.

— Не надо на нее давить. Хотела, была бы с тобой!

— О, сыновьи чувства… Так мило, — дракон изобразил наглую улыбку. И отбил у меня последнее желание договариваться, как и крошечную надежду, что это вообще возможно.

Дракон довольным голосом заявил:

— Вообще-то она мне не нужна. Я получил желаемое. Тебя, сын. Просто мне необходимо, чтобы ты стал нормальным драконом! Для этого нужна твоя мать.

— Ты поймаешь ее, сделаешь послушной своей воли?

Он кивнул.

— А как же связь?

— Какая связь?

Говорить о столь сокровенном с ним, неприятно, но выяснить необходимо.

— Прикосновений, сны о ней, желание помочь, защитить…

— Эльфов наслушался… — дракон брезгливо скривился. — Мы свою пару просто чувствуем, без дрожи, без снов. Она нужна только для появления детей. А зачем еще? — Он мерзко рассмеялся.

Но то, что меня соединяет с Оль не выдумка. Это реальность. Но, судя по всему, дракон не лжет, тогда… что происходит такое между нами? Чтобы выяснить я спросил:

— Что будет, если я найду свою пару?

— Я стану дедушкой! Невиданное чудо в нашем мире.

— Что будет со мной? Как я узнаю, что эта она?

— А я только обрадовался… — усмехнулся дракон. — Ты поймешь это, найдешь ее взглядом, и внутри появится желание ее догнать. Дальше идешь и догоняешь.

— Вот так незамысловато?

— А что еще? — искреннее недоумевал дракон. — Только у мифических эльфийских пар бывает дрожь от прикосновений, одинаковые сны и прочие глупости… Но ты не эльф, вспомни, а драконниц не бывает. Значит, все сыновья, рожденные от драконов, чистокровные драконы!

— Скорее эльф, так как пара у меня есть, как сны и дрожь при прикосновении. А тебя, если ты попытаешься что-то ей сделать, мне придется тебя убить. — Ходить вокруг да около с хитрым зверем нет смысла, я открыл карты. Он все равно об Оль узнает, пусть это будет на моих условиях.

Тут дракон меня удивил:

— Знаешь, почему у драконов не бывает внуков? Сыновья, когда находят пару, пытаются уничтожить отца, дабы захватить его богатства. Ты решил кинуть мне вызов? О, это так по-детски! Мне нравится!

— У меня своего богатства в достатке, а за свою пару я убью любого.

— Как мило… — Дракон насмешливо улыбнулся. — Но воссоединения у вас не было, иначе бы ты стал сильнее…

— Да?— Я ничего подобного не слышал. Вообще о драконах почти ничего не знал. Родственник продолжал:

— Мощь, наследуемая драконом в зрелом возрасте, сводит с ума. Когда это произойдет, никто не знает. Известно одно, если у дракона появилась пара, сила поделится и станет послушной воле хозяина.

— Выходит я еще незрелый дракон? — Забавно, я совсем не ощущал себя ребенком.

— У тебя ненормальные родители, это повлияло на получение силы, ну, а по возрасту ты сущее дите. И пару свою встретил слишком рано…

— То есть, я не настоящий дракон? — Это радует!

Но дракон раздавил мою радость на корню:

— Нет, настоящий. Но то, что ты стареешь как человек, плохо, но это же не дает тебе стать всесильным и сойти с ума. А ранняя пара, если ты ее не упустишь, поможет обрести силу. Произойдет раздвоение — станешь полноценным драконом.

— Значит, до появления моей матери ты был бессильным?

— Она не первая моя пара, раз в тысячу лет, если не состоялось соединение, рождается еще одна. Так как мои первые жены приказали долго жить, я нашел твою мать…

Я покачал головой. Сколько вообще он живет⁈

Как освобожусь, придется заняться безопасностью сестры Лорма, иначе она повторит несчастную судьбу предшественниц.

Эта беседа открыла для меня многие тайны, и говорить с ним мне было интересно, но как забыть, что это чудовище устроило войну для своего развлечения. Но на эту тему говорить не стоит, дракона к совести призывать, пустое дело.

Я просил напрямик:

— Ты знал где твоя пара, что есть я, так почему ты не искал меня?

Дракон сложил руки на животе и равнодушно отозвался:

— Я долго о тебе даже не подозревал. Все открылось, когда ты завел знакомство со старым драконьим лекарем в Непруге.

Вот как, значит всесильность и всезнание драконов — просто миф для удобства управления глупцами. Вздохнув, я спросил:

— Что собираешься делать?

— Воспитать из тебя дракона.

— Ты опоздал. Я ни дракон, ни эльф, ни человек. Я изгой. И меня это устраивает.

Дракон поморщился:

— Мал ты еще разбираться с этим. Но умен. Наслышан, наслышан, что ты сорвал мое наступление на Лазурь…

Я выдохнул, повернулся к Райдеру и прямо спросил:

— Зачем тебе это? Ты, по сути, правишь половиной Заморья. Это больше и королевской Лазури и Эльфийского Владычества.

— Фу, король порков, просто пошлость! Нет, у меня голая пустынная земля, а я хочу цветущие рощи, поля, и прочие красоты… эльфийского края. Но на пути стоят их вечные союзники, люди.

— То есть, ты рвался к эльфам… Зачем? Отомстить Лорму?

— Сначала, да, я хотел просто отомстить. Потом решил не просто наказать ее родственников и заставить твою мать вернуться ко мне, но и получить богатства людей и эльфов.

— Просто нанять кого-то и вернуть жену в голову не пришло? Без войны и мести…

— Мне нравится твой образ мыслей! — хлопнул в ладоши дракон. — Но к тому моменту я выяснил, что есть ты. Игра приняла интересный оборот. Войну на стравливание эльфов с людьми можно вести нескончаемо долго, чтобы они были истощены и готовы упасть мне в руки как спелое яблоко. Но появился ты, и мне пришлось ускорить события. Хотя, как понимаешь, мне ничего не мешает продолжить и дальше свои развлечения.

Я покачал головой:

— За Лорма я буду сражаться. Он не только мне родственник, который для меня ничего не пожалел, но еще и друг.

— Вот это слышать мне на самом деле не нравится… — Дракон сделал глубокий вдох, энергия, потрескивающая вокруг него, окрасила воздух черным пламенем.

Останавливая его излияние, я спросил:

— Вместо того, чтобы доказать своей паре, что ты ей нужен, а она тебе, непонятно по какой логике, ты преследуешь ее, пугаешь, шантажируешь и унижаешь. Потом ты думаешь что-то от нее добиться?

— Ха-ха! Какой мой сын мудрый и благородный! За бросившую его мать заступается!.. Но дракончики отца не учат! Это унижение для меня, доказывать ей что-то. И неважно, пара она или не пара…

— Сын, не сын… — холодно усмехнувшись, добавил я.

— Сын — это важно, я хочу передать тебе сокровища. — Он сделал паузу и вгляделся в мое лицо. Судя по всему, отсутствие эмоции на моем лице его разочаровало, так как он вздохнул и откинулся на спинку своего кресла.

Я сухо на него взглянул:

— Я повторяю, у меня есть все: замок, земли, золото, слуги… И все я добыл сам. Твое богатство мне не нужно. Главное, что ты можешь мне подарить, чтоб я всегда помнил о твой щедрости, это спокойная жизнь. Это то, чего мне всегда не хватает, и то, что я ценю больше всего.

Дракон вновь рассмеялся:

— Хитро придумал! И душу греет, что не надо ничем с тобой делиться.

Да, прерогатива всесилия, он может всегда говорить правду. Или всегда лгать… На секунду я замешкался, размышляя, потом все же добавил:

— Я могу надеяться на столь щедрый подарок от отца? — Я поднял брови в ожидании ответа.

— Хорошо, что ты не торгаш, иначе разорил бы мое Приморье, — весело усмехнулся дракон. Однако по сути вопроса ни слова не добавил.

Да, силой его не унять, но обещание оставить меня в покое надо вытянуть обязательно, надеюсь, слово свое он не нарушит.

Дракон помолчав, добавил:

— Ты уже знаешь, что меня зовут Райдер, но ты зови отцом. Мне нравится, как это звучит.

Я кивнул. Хочет «отцом», пусть будет хоть «принцем лесов, морей и гор», гордыня ничьих жизней не стоит. Главное, чтобы он прекратил развлекаться подобным образом.

— Да, отец, забыл добавить, в понятие «спокойной жизни» входят и жизни моих друзей, даже если они тебе неприятны.

Райдер оживился:

— Хитрый… Мне нравится. Я прямо таки чувствую, что хочу доказать тебе, что я щедрый отец.

— Буду тебе очень признателен, — абсолютно искренне произнес я.

— Да, а ты мне будешь давать внука. Поиграть.

Я не смог скрыть усмешки и довольно желчно сказал:

— Так и вижу умильную картинку: вошедший в анналы истории дракон-дед играющий с внуком… — холодно усмехнулся я. — Если серьезно, моя пара еще не знает об этом. Я пошел длинным путем. И прежде всего, добился ее расположения. — Я твердо на него посмотрел.

Некое опережение событий не в счет.

— Я понаблюдаю за тем, что у тебя получится, может, и сам попробую так… длинным путем, — усмехнулся Райдер.

Наблюдая за драконом, не скрывая насмешки, в ответ кивнул. Жаль, что я не столь наивен, а то бы счастливо улыбнулся.

Слуги доставили домашнее шелковое одеяние и стол с угощением. Мне пришлось заставить себя спросить:

— Присоединишься?

— Нет, теперь ты будешь жить у меня, мы не раз еще поужинаем, а пока дела зовут…— Дракон поднялся.

Я — пленник. Вот все стало на свои места, а то все выходило уж слишком легко.

Все даже хуже, Райдер полностью разрушил, уничтожил одним небрежным словом все планы, которые я так старательно выстраивал. Наивно было надеяться от него чего-то добиться.

Я холодно кивнул, провожая взглядом неспешно удаляющего дракона. Что ж, все впереди. Надо узнать в каком направлении отсюда эльфийское королевство, устроить побег, желательно с разрушением драконьего гнезда, и переплыть Большое море. Мелочи, да. Думаю, он догадывается, что именно так я и буду действовать.

Как бы узнать все ли в порядке с Оль… я откинулся на подушку и тяжело вздохнул. Но торопиться нельзя. Прежде всего, надо выяснить, как можно убить дракона.

* * *

Пройдя вслед за дедом длинный мощенный каменными плитами коридор, я попала в гостиную. Непонятно почему он повел меня через черный ход, но осмотревшись в комнате, догадалась: барон пытался скрыть скверное состояние фамильного гнезда. Говоря по-простому, тут продали все что можно. Стены зияли пустыми квадратами невыгоревших обоев, пустые пыльные углы вопили о похищенной из них мебели, окна лишенные гардин сиротливо делились вечерним светом.

Пока я осматривалась, дед, нарушая все приличия, что-то тихо говорил моей кузине, коей оказалась блондинка с волнистыми волосами, закрепленными розовым кожаным ободком с драгоценными камнями, которые при боле близком рассмотрении оказались цветными стекляшками.

— Должно быть, ты шутишь! — воскликнула девушка, в замешательстве глядя на деда. Весь ее облик выражал гнев и возмущение.

— Нет, это на самом деле твоя сестра, кузина.

— Эта аферистка появилась здесь, надеясь чем-то поживиться?

— Неужели же, — прервал ее крики дед, — моя любимая внучка так не доверяет мне?

— Ты невыносим! — нервно вскричала Гильверда и измерила меня презрительным взглядом.

Я с высокомерным недоумением посмотрела на нее в ответ, приподняв бровь: «Я что, похожа на бедную родственницу?», потом усмехнулась и отвела взгляд как чего-то не стоящего моего внимания.

Она нахмурилась и я поняла, что все сделала верно. Дед вновь что-то тихо ей сказал и тут же, заигравшись в аристократа, склонил голову и провозгласил:

— Мы сочтем за большую честь пригласить тебя отужинать с нами.

— Спасибо, буду благодарна, — живо отозвалась я и улыбнулась.

Мне уже было любопытно, что же он задумал. А то, что это так, у меня сомнений не оставалось, так как моя кузина внезапно прекратила смотреть на меня, как порк на эльфа. Вообще перестала смотреть. Эти крики, фырканье, гневные взгляды, старания уязвить, всего лишь попытка показать себе цену. Избалованный ребенок.

Слуг вокруг не оказалось, мне пришлось самой стянуть с себя плащ и аккуратно положить его на скамью рядом. Кузина внимательно оглядев подкладку из эльфийского шелка, стоящую небольшое состояние, презрительно фыркнула. В зал медленно вошла старая неопрятная женщина в застиранном чепце, и немало не смущаясь, грубо швырнула с подноса тарелки с чем-то сильно зажаренным.

Я вилкой отодвинула пережаренный кусочек морковки. И тут на меня нахлынуло чувство обиды и одиночества. Ненужности. У меня заболели глаза. Защита вот-вот могла не выдержать и пропустить внезапно хлынувшие слезы обиды. Из-за всего.

Пока я два года бродила по улице, мечтая о куске хлеба и тепле, эта девчонка ни в чем не знала отказа. Едва я обрела друзей, кто-то из них погиб, а кто-то потерялся. Зато у нее все было в порядке. Ее любили, защищали… А сейчас, я уверена, она искренне страдает от того, что ее семья обеднела, и некому приготовить вкусный ужин. Хотя, что ей стоило пойти и сделать его самой, а не мучить уставшую старушку возней с дровами и готовкой. Моя мама, дочь барона, не гнушалась домашней работой и с детства приучала меня. Кузине давно пора позабыть аристократические привычки и хоть как-то помочь близким выпутаться из сетей нищеты.

Дед закончил есть. Так как здесь церемонии не соблюдали, я тотчас же вслед за ним отодвинула свою тарелку и поблагодарила:

— Прекрасный ужин, спасибо.

Дед благодарно улыбнулся, еда была ужасной.

— Я хотела бы отдохнуть…

— Конечно, дорога дальняя, ты утомилась. Я провожу тебя…

Я приветливо улыбнулась и вежливо кивнула. Дорога была действительно долгая. Сюда мы ехали весь день. В старой карете трясло на каждой кочке, отбивая внутренности и держа постоянно в напряжении. Само по себе это было испытание. Это не считая того, что дед, рассказав, как он потерял вторую дочь и зятя во время шторма на корабле, остаток дороги громко храпел, а нанятый в городе возница всю дорогу ругался и избивал лошадей. Мне хотелось выйти и в ответ избить его самого.

Мои воспоминания прервала сестрица, которая с раздражением отшвырнула тарелку:

— Прекрасный ужин, спасибо! — передразнила меня она и раздраженно фыркнула. — Да это же есть невозможно!

Игнорируя глупое недовольство родственницы, я подхватила свой плащ, встала и пошла за дедом, который, шагая вверх по лестнице, жаловался, что этой весной им не хватило денег на посадки. Его голос был тихим, наполненным страданием. Мне было его жаль. Под конец дед добавил:

— Я рад, что, наконец, нашел тебя. Хочу о кое-чем поговорить с тобой… — наконец барон решился сообщить, что ему от меня нужно. Я вежливо кивнула, что готова выслушать. — Ты отдохни. Буду ждать тебя в библиотеке. На этом этаже, отсюда до конца коридора, он упирается в нее.

Я вновь безмолвно кивнула и вошла в предоставленную комнату, лишенную самого необходимого. Там стояли кровать и кривой, наспех сделанный местным умельцем шкаф, не представлявшие никакой ценности. Видно давно живут бедно. Сделанная абы как мебель и та была уже старой.

В спальне было душно, чувствовалось приближение грозы. Я выглянула в открытое окно. И заморгала, чтобы прогнать оцепенение — внизу раскинулась такая красота, высвеченная темными облаками и яркими вспышками еще сухого неба.

Уложив свой саквояж на кровать, стульев здесь не было, я порадовалась, что не подалась на уговоры деда и не взяла с собой все свои вещи. Захватив только самое необходимое на пару дней. Но даже это некуда было складывать. Повесив плащ на изголовье кровати, оставив все в саквояже, я вышла в коридор и проследовала в библиотеку. Дед, как я пять минут назад, любовался из окна на всполохи молний.

В опустевшей комнате зияли голые полки, и горела на столе одна единственная свеча.

— Ты была когда-нибудь здесь?

— Нет, никогда, — качнула я головой. — Но всегда мечтала путешествовать по Приморью.

— Присаживайся куда захочешь. — Я осмотрелась. Перед столом деда стоял одинокий стул заваленный вещами. Поняла, говоря «куда хочешь», он имел в виду пол.

— Спасибо, я устала сидеть в карете, так что с удовольствием постою.

Дед кивнул, не отягощая себя заботой о моем отдыхе. Моя мама говорила, что после смерти бабушки ей стало жить с ним невмоготу, теперь я начинаю понимать почему.

— Мне очень нужна помощь. Ты видишь, мы живем в скудости, а всему виной неграмотность твоего пра-прадеда. Он написал завещание на раздел земли между сыновьями. Проведя его рекой. Но за столько лет река сдвигалась то в одну, то в другую сторону, меняя размер наделов. Пока землей владели родственники, все шло мирно. Все знали, где находится та самая, первая граница, и споров не было. Но род одного из братьев прервался, и наследство перешло родне его жены. С тех пор то поместье не раз продавалось, переходя из рук в руки чужих людей.

— А им о наличии той границы не докажешь… — закончила я. Уяснив для себя, в чем причина бедности барона.

— Да, именно! — он увлеченно продолжал:

— Первое время мы предлагали выкупить свой участок, но соседи отказались, очень уж там плодородные земли. Так мы и остались в зависимости от реки. Чтобы несколько сгладить эту потерю моим дедом был заключен договор, что мы будет соединять узами наследников, дабы полученный с этих земель урожай делить пополам.

— То есть, вы хотели объединить надел…

Дед кивнул:

— Тогда был заключен новый договор о праве наследников. Он исполнялся, пусть и не всегда удачно, — после этих печальных слов я вспомнила избежавшую исполнения этого договора маму. Значит, вот за кого выдали замуж ее младшую сестру. Выводы о моей помощи напрашивались нелицеприятные, но я молчала, решив, не торопить события.

— После трагедии в море, когда погибла моя дочь с супругом, родители зятя продали свое имение незнакомцу. Он стар и сед, и не имеет наследников. Я пытался с ним договориться, но его постоянно нет дома, а все заправляет его экономка, которая без хозяина ничем не может помочь.

— Вы были у него? — тихо спросила я. Радуясь, что мои опасения, что «свеже найденной» родственницей хотят расплатиться по договору, оказались надуманной глупостью.

— Да, конечно, не раз. И даже подкупил слуг, чтобы мне сообщали о его прибытии. Этот старик отказался меня принять. Я посылал к нему Гиль, но она не сдержалась и все высказала наглой экономке. После чего хозяин того поместья прислал письмо, в котором отказал нам с внучкой в посещении его земель.

Я вздохнула:

— В общем, вам необходим кто-то привлечь в качестве переговорщика.

— Да-да! Так ты согласна поехать к нему и поговорить о сватовстве? Ну, или хотя бы о перемирии? — ласково спросил дед, уверенный в скором успехе уговоров. — Я видел, как ты сдержанно реагировала на кузину. Я уверен, ты сможешь его убедить.

Так это он специально проверял? Я опешила, но барон почувствовал, что высказал свою мысль слишком резко, виновато добавил:

— У Гиль тяжелый характер. Ты понимаешь, она в четырнадцать лет осталась сиротой. Ее все баловали, это нормально, девочка столько перенесла…

Судя по всему, ее избаловали задолго до трагедии. Но это уже неважно. Я, кивнув, спокойно ответила:

— Если только договориться о вашей встрече и прояснить ситуацию с рекой, то, конечно, я поеду.

— Ты не представляешь, как я этому рад и тебе благодарен! Завтра к вечеру и отправишься! Надо отыскать карету, — заерзав на стуле, добавил. — А теперь отдыхай. Мне надо тут кое-что закончить.

Чувствуя себя немного униженной, я поклонилась и с достоинством удалилась. Раздумывая над пояснениями мамы, о том, что она похожа на бабушку, а ее младшая сестра на деда. Чему я была очень рада. Так как родственник неприятно поразил своим эгоизмом, а ведь предками хочется гордиться. Моими явно не получится.

Я быстро вернулась в комнату.

Началась гроза, порывы штормового ветра обрушивались на стены старого замка, швыряли холодные капли в высокие окна башни. То и дело небо словно взрывалось, освещая молниями мокрые камни. Я с ногами сидела на подоконнике, обняв колени, и наблюдала за неистовством погоды.

Это радостная весенняя гроза, смывающая старую пыль с гор. Все действо передо мной было мрачное, темное, властное… Но все равно, оно было светлее, чем мое настроение.

Глава двадцать четвертая

Два месяца в заточении я изучал свою диспозицию, чтобы нанести удар и скрыться. Сегодня я беззаботно гулял по крепостной стене. Ранний туман рассеялся, уступив место солнцу. Но оно не могло согреть меня. Два месяца в полупустом замке с драконом, который уже наигрался новой забавой, сыном, и переключился на что-то другое.

Меня пугало то, чем он может заниматься. Но повлиять на него я никак не мог, и беспомощность вызывала у меня приступы неудержимого гнева.

Когда вернулся к себе, старый слуга, встретившийся на пороге, кланяясь, позвал меня в покои, где завтракал дракон. Я кивнул и пошел за ним.

За эти месяцы познакомился со всеми обитателями замками, верными слугами дракона. В основном, это были люди. Старые люди. Не знаю, чем он вызвал у них горячую преданность, но мне так и не удалось ничего у них узнать. Все разговоры кончались поклонами и коротким: «как вам угодно, господин».

— Садись, сын. — Я кивнул и сел за стол напротив Райдера. — Все грустишь за своей эльфийской парой? Тогда почему отослал тех дев, что я прислал тебе намедни?

— Потому и отослал… — сухо заметил я. Меня раздражали его попытки меня развеселить. Если бы он на самом деле хотел помочь, отпустил бы домой. Мне очень не хватало Лорма и Оль, к которой за это время я не на шутку привязался. Настолько, что незаметно стал воспринимать проклятие драконов с благодарностью.

Дракон недовольно покачал головой.

— Тебе еще рано обзаводиться сыном, поживи в свое удовольствие пару сотен лет, а потом… Потом родится еще одна пара, ты же с этой не сошелся? Кстати, она человек? Если да, то когда умрет, ты будешь свободен. И магия все равно сведет тебя с парой! — И тут Райдер печально вздохнул. — У меня же нет выхода, эльфийки бессмертны. Так что я скорее найду твою мамашу. Получишь ты свое бессмертие, и сходиться с парой тебе не придется.

На данный момент бессмертие волновало меня меньше всего. Я язвительно напомнил:

— Свою пару ты испугал и, кажется, это навечно.

— Пока ничего не кажется, — одернул меня родственник.

Я отмахнулся:

— Ты и делать ничего не намерен, чтобы по-настоящему исправить ситуацию. Максимум на что ты способен, шантажируя ее смертью близких, заставить с тобой жить.

— Кто тебе рассказал? — ощерился дракон. Я раздраженно отмахнулся:

— Любой эгоист настолько предсказуем, что даже напрягаться ненужно. А ты еще этим и бравируешь! Получается, ты задумал шантажировать жену? И в качестве наживки будет Лорм? Я прав?

Дракон поморщился:

— Ты занудлив и суетлив, как люди.

— Занудливостью суетливостью ты считаешь моральные нормы, которые признают неприемлемым подобное отношение к тем, кто не виноват в воздействии драконьей магии, как Лорм или моя мать, — чувствуя себя многословным эльфом, возразил я.

— Направляйся завтракать к себе, сын, и подумай над своими словами! Следующий раз лишу тебя обеда за дерзость! — загремел дракон.

Я расхохотался:

— Как я понимаю, это предупреждение: «Так проявляется старческое слабоумие у драконов!»

— Уходи, иначе я сделаю то, о чем после пожалею!

— Ничего, заведешь себе еще одну пару и еще одного сына, и все наладится… — насмешливо заявил я, не собираясь отступать. Райдер застыл, наливаясь гневом. Если он обдаст меня огнем, я ударю его эльфийской стрелой. Но дракон внезапно успокоился:

— Смелый… Решил меня спровоцировать и сбежать?

Я пожал плечами, кто кого провоцирует.

— В общем, ты прав, от магии мы страдаем, и сильно. Я бы давно избавился от упрямой и бессмертной эльфийки, но, суть проблемы такова: если эту убить, следующая пара не появится.

Я, кажется, смотрел на него, открыв рот, он СЕБЯ посчитал жертвой драконьей магии! СЕБЯ, а не женщин, на которых пало проклятие драконов.

— Н-да, получается тех несчастных, первых жен, ты тоже испугал, так что они сбежали, раз ни одна из человеческих женщин не стоит сейчас рядом с тобой.

Дракон небрежно отмахнулся, не желая говорить.

— Ты знаешь, что всех моих порков уничтожили и теперь эльфы и люди празднуют победу? — с налетом насмешки сообщил он.

— Я рад за них. Думаю, твои следующие партии порков и троллей унаследуют ту же участь.

Дракон брезгливо скривился:

— Ненавижу троллей, у них так отвратительно хрустит шея, когда ее ломаешь, — Райдера передернуло от воспоминаний.

Я с удивлением на него посмотрел. Скажи это кто другой, я бы посчитал это грубой шуткой, однако, дракон не шутил. Он просто намекнул, что с ним связываться опасно.

Когда-то тролль, схватив меня за ногу, вырвал часть мышц на ноге, которые так восстановить не удалось. Будь у меня такая сила, этого никогда не случилось.

Помолчав, я спросил:

— У тебя еще есть сыновья?

Он покачал головой:

— Первая жена отравилась, чтобы мой сын не появился на свет, вторая тоже покончила с собой.

Он сказал это с такой болью и обидой, что у меня язык не повернулся позлорадствовать на тему: «Так кто их до этого довел!» Получается, эльфийская жена самая стойкая, она просто выкинула драконье отродье вон. Интересно, он когда-нибудь анализировал, почему это все случилось?

Закончив завтрак, подхватил бутылочку эльфийского вина, я развернулся и ушек к себе. Спать. Чтобы забыться и ни о чем не думать.

* * *

Я сидела на диване в гостиной дома Андро и… мягко гладила голову Дриона, который устроил ее у меня на коленях. Драпируя мутную неловкость четкой мыслью, что это сон, а во сне можно все, — я нежно ему улыбалась. Самое забавное, хотя в реальности я об этом никогда не думала, эти ласковые прикосновения нравились и ему и мне.

Видно, потому что во сне, мы лениво и довольно односложно переговаривались, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга.

— Я соскучился… — внезапно сознался он. Улыбаясь, я невесомо провела пальцами по его подбородку, и тоже призналась:

— Я тоже. Лорм обещал, что ты появишься, а тебя все нет и нет.

— Он меня не выпускает… и откуда Лорм знает?

— Сказал, что ты отправил ему письмо.

Дрион мгновенно на локтях поднялся и, распугивая остатки неги, настойчиво вгляделся мне в глаза, сообщив:

— Я ничего ему не посылал.

Я вяло пожала плечами:

— Значит, таким образом, он утешал меня…

Дрион вновь лег, а когда я дотронулась пальцами до его кожи, чуть не заурчал от удовольствия.

— Ты как кошка… — усмехнулась я. Но Дрион, нежно прижавшись щекой к моей ладони, вернул разговор к эльфу:

— Нет, я не писал, не мог, но Лорм прав, я жив…

— Это же замечательно. — Я ему улыбнулась. — Так давно не видела снов о тебе.

Теперь мягко улыбнулся он. Я, нежно перебирая его волосы, думала, когда это мы стали такими близкими? Дрион, с удовольствием потянувшись, продолжал:

— Раньше думал, что эти сны у нас из-за проклятия дракона, но оказалось, нет. Лорм был прав, это что-то эльфийское.

— Странно, я не знала, что ты тоже видишь сны обо мне. Хотя, ты эльф, вероятно для вас это нормально.

Дрион молча покачал головой, и я осознала, что его пристальный, лишающий воли взгляд никуда не делся. Оказывается, он просто решался сказать что-то очень важное:

— Нет, я не эльф, я дракон. Увы, отсюда и проклятие. — Он тяжело вздохнул, поднял руки и прижал меня к себе.

Я немного беспомощно на него посмотрела. Это шутка?

Дрион покачал головой — нет. Но удивляться во сне глупо, и я лишь тихо возразила:

— Но впервые я увидела тебя у эльфов.

Дрион усмехнулся:

— У драконов всегда рождаются драконы, даже если мама эльф, а дядя — Лорм.

Он с улыбкой вздохнул и еще крепче прижался ко мне. Я безмятежно отозвалась:

— Лорм хороший.

Дрион кивнул, потом поймал мою руку и, нежно целуя ладонь, добавил:

— Ты моя…

Я весело тряхнула головой и с легкой улыбкой кивнула:

— Конечно. А ты мой… — Он лукаво усмехнулся, заставляя мое сердце сильно забиться в груди… От этого я проснулась.

Оказалось, что после бессонной ночи я проспала чуть ли не весь день. Да, сначала металась и ворочалась в течение нескольких часов, но, наконец, задремала. Я попыталась выбросить приснившийся разговор из головы, и готовиться к поездке. Но нежное признание Дриона не отпускало. Неужели я соединила в голове черты реального Дриона и того героя, что снился мне последнее время?

Размышляя об этом, спустилась вниз. В гостиной, видимо единственной комнате, где осталась хоть какая-то мебель, находилась Гильверда. Кузина медленно склонила голову, изучая меня, как будто бы я странный уродец, которого она никогда не видела.

— Так как тебя зовут твои друзья? Оло или Ола? Ольгерда — это слишком изысканно для дочери простого крестьянина.

После такого преисполненного нежностью сна, я пребывала в благодушном настроении. Мне совершенно не хотелось вступать в колкие беседы со сварливой кузиной. Но все же от ее слов настроение резко испортилось.

Я медленно посмотрела на совершенно не похожую на меня беловолосую сестрицу, у которой отражалась на лице вся скудость ее души, и мне стало неприятно. Ненавижу сплетников.

— Так что там о кличках? — насмешливо поинтересовалась Гильверда.

— Думаю в этом вопросе я помочь не смогу. О кличках лучше спросить дочь той, что продали соседу за клочок земли, как борзую собаку на развод… — парировала я чопорным тоном, который исключал оскорбление и полностью противоречил смыслу сказанного.

— Моя мама погибла, а ты… Да как ты смеешь, ты, невоспитанная деревенщина! — она задохнулась от гнева. — Ты…

Можно подумать, мои родители живы! Я удивленно подняла брови. Хорошо, что всю мебель и подушки распродали, иначе Гиль осыпала бы меня водопадом из домашней утвари, так как ее глаза бегали по комнате в поиске, чем бы в меня швырнуть.

Нет, дед хорошо задумал, надо смело сватать ее по договору, потом сосед с радостью отдаст все, и поместье в придачу, чтобы отделаться от «доброй» жены. Что не сделаешь ради спокойной жизни! Возможно, на это барон и рассчитывает.

В дверной проем гостиной, довольно потирая руки, вошел дед:

— О, вы мило беседуете! Ольгерда, я договорился об экипаже, ты можешь ехать!

Гиль вскинула на меня колючий взгляд. Я кивнула и направилась за саквояжем в спальню, вдогонку дед сообщил:

— Вот только мой возница уволился… что-то там с семьей.

Понятно, с такими хозяевами детей кормить нечем. Я еще раз молча кивнула и ускорила шаг, мечтая как можно скорее покинуть эту обитель раздражения. Даже на убогом древнем тарантасе.

Править лошадьми, которые на удивление оказались молодыми и сильными, мне было не только привычно, но и приятно. День медленно клонился к закату, дорога из каменных плит безошибочно указывала направление к поместью соседа. К тому времени, когда экипаж остановился во дворе замка будущего жениха кузины, шерсть парочки гнедых потемнела и взмокла от пота.

— Забирай лошадей на конюшню и хорошенечко за ними поухаживай, —велела я, вручая вожжи молоденькому пареньку, который удивленно застыл при виде кучера-женщины в дорогом наряде. Что поделать… Я была рада, что провела эти два часа в одиночестве. Подхватив свой саквояж, огляделась.

Ворота еще не закрыли, но во дворе почти никого не было. И тут из двери у подножия донжона появилась, судя по одежде, — та самая экономка, отказавшая Гильверде в приеме и помощи.

Я вгляделась. Сердце екнуло, и побежало. Я взвизгнула от радости и, отбросив вещи, побежала навстречу, счастливо вереща:

— Марта!!

Она вздрогнула и резко обернулась.

— Ой, — всплеснула руками Марта. — Оленек? Ты? Вот не думала, что увижу, да еще в платье!

И повисла у нее на шее. Только догадавшись, что если бы она меня не узнала, то этакой радостью я могла ее просто напугать.

Я, улыбаясь, спросила:

— Ты знала?

— Конечно! Это Андро все было некогда, он все собирался тебя к магистру медицины вести. А то не растешь, усов нет…

Мы расхохотались. Я была так рада, что она здесь, что меня узнала, что ничего объяснять не пришлось. Она всегда была умной и очень доброй женщиной, и только простоватый вид Марты мог ввести недалекого человека в заблуждения. Такого же глупого, как я, надо же считать, что она не догадывается!

По-осеннему быстро темнело. Марта, оглядевшись и властно махнув набежавшим на шум зевакам, повела меня в замок. Сейчас будет кормить, а я очень проголодалась за эти дни в гостях у деда. По дороге в кухню, она быстро сказала:

— Я уже приказала закрыть ворота, но потом сжалилась над бедной девушкой, что она будет делать ночью в чужом месте? А тут такая радость… Ты нашла меня. Уже и не мечтала… — прерываясь через слово, она расплакалась. Мы остановились. Нежно обняла Марту, и, незаметно вытирая слезы, прижала ее к себе. Ведь все это время я их искала, но в той суматохе, что была перед войной, никто никого не видел.

— Даже надеяться не могла… — призналась я. — А вы кого-то ждали?

Она сурово покачала головой:

— Этот проходимец, сосед, прислал письмо, где написал, что вот-вот приедет обещанная по договору невеста для владельца нашего поместья…

Я покачала головой. Дед решил, что обманул меня, сохраняя любимую и единственную внучку. Вот и задуманная каверза, увы, ничего нового… И почему-то, больно. Я поинтересовалась, чтобы окончательно убедиться в своем выводе:

— Проходимец, в смысле, барон?

— Да какой он барон! — отмахнулась Марта. — Он женился на вдовой баронессе, а когда она умерла, под каким-то предлогом выгнал родную дочь барона из замка. Потом спустил за игральным столом все, до чего мог дотянуться. — Марта покачала головой:

— Так что, когда появятся настоящие наследники, им достанутся одни камни. Он, было, обрадовался, когда выдал родную дочь за соседа, запудрив тому мозги мнимым титулом, но они погибли… или что еще там было. Ты знаешь, от нечего делать местные разносят сплетни как сороки. Я бы и слушать не стала, но он проявил настойчивое любопытство в отношении хозяина, мне пришлось узнать, с кем мы имеем дело.

Новость, что дед и Гильверда мне никто, — обрадовала, выносить очередное предательство от человека, которого я считала родственником, было тяжело. Как и осознавать, что я повторила судьбу матери. Оказывается, ее тоже выгнали из собственного дома.

Пока Марта рассказывала столь важные новости, мы вошли на кухню. Высокие потолки, большой камин, где можно зажарить целого барана, дубовая мебель, высокие спинки стульев, печи и столы для готовки. Все величественно и мрачно, как в королевском зале. Интересно, много человек здесь живет?

Пока я размышляла над превратностями судьбы, Марта наложила мне тарелку с говяжьими отбивными, молоденький поваренок сбегал в погреб и принес соленых огурцов и моченых яблок.

Марта заварила чай. Мне было так хорошо, век бы не уезжала. Все-таки дом не там, где ты спишь, а там где тебя ждут и неподдельно рады.

— Рассказывай, как ты? Вижу в порядке. Я так боялась за тебя! Как я позволила остаться одной, это просто помешательство. Дня не проходило, чтобы я не ругала себя за это!

— Ты знаешь, раз я решила, то все равно меня не убедить… — энергично лопая ложкой нежнейший паштет из гусиной печени, пробурчала я.

— Все-таки ты воевала? — Удивилась Марта. — Среди грубых мужланов, ты хрупкая девочка⁈ Как? Не представляю!

— Мне просто повезло, — я усмехнулась, — вокруг меня были одни мальчишки, и воевала — слишком громко сказано. Так… чуть путалась под ногами. Воевали королевские войска, мы были… на подхвате. — Я пожала плечами и сытая отвалилась от стола как та пиявка. Все было очень вкусно, по-домашнему.

Марта покачала головой.

— Все равно не представляю, как это возможно.

— Сама не знаю как, но вот, я жива и здорова…

Марта подсунула мне тарелку с выпечкой.

— Ешь, одни кости остались…

— Не могу… оставь на завтра, — прокряхтела я, с трудом поднимаясь из-за огромного дубового стола.

— И то, правда, ночь уже… Ты ложись спать, завтра поговорим.

Я подхватила с лавки притащенный кем-то саквояж, забытый мною на земле возле тарантаса. И направилась за Мартой, которая поясняла, что ей завтра надо рано вставать, так как осенью с заготовками дел столько, делать не переделать. Слушая ее, я думала о том, что на таких трудягах, как Марта, в этом мире все держится.

С удовольствием представила, как сейчас брошу свои немногочисленные пожитки на пол, и обессиленно упаду на постель, едва за мной закроются двери спальни.

Марта открыла дверь и показала чудесную комнатку, которую мне предстоит по достоинству оценить завтра при свете дня, но видневшаяся в сумерках кровать с пологом мне уже нравилась.

Я радостно обернулась к Марте и сказала:

— Я обо все тебя спросила, а к главному так и не подошла… Как там Андро? Где он сейчас? Вы переписываетесь? Или он здесь?

Она внезапно перестала улыбаться, словно над чем-то размышляя, тихо ответила:

— Его нет… и больше не будет.

— Как это? — Ну, я понимала, что она работает у кого-то другого, значит, с Андро не видится, но… Как? Погиб⁈

Марта коротко пояснила:

— Еще в начале войны он сразу уехал. Потом пришло письмо… в общем, так. — Она покачала головой и тяжело вздохнула, отведя глаза.

Понимаю, что известие, что Андро нет, Марта уже пережила, но я… Тяжело кивнула и вошла в спальню. Марта пожелав доброй ночи, ушла.

Закрылась дверь, задыхаясь, я села прямо на пол, прислонилась спиной к стене и вытянула ноги. Вот и Марта нашлась. А Андро больше нет… я плакала. Я безумно плакала. Когда не стало мамы, я была ребенком, это было больно, но болело только сердце. А еще было горько от страха: «а что со мной будет?». Сейчас же во мне рыдало все. Я понимала, что такого доброго и чудесного человека больше никогда не встречу, не увижу, не отблагодарю!

* * *

Я очнулся от сна, чувствуя, нет… даже слыша, как плачет Оль. Я никогда не видел и не слышал этого, но это точно была она. Ольгерда сильно страдала. Резко вдохнул, в шоке от силы ощущений.Чувствовал, как боль разрывает ее изнутри… И ничем не мог помочь.

Это поразило меня даже больше, чем тот сон, где она согласилась с тем, что она моя. После которого я проснулся словно не в себе. Ощущая в сосудах горячий ток, который переносил по телу не кровь, а магию, которая бурлила, болезненно разрывая вены.

Весь день я сидел в своей комнате, опасаясь, что дракон заметит появление новых сил, которые оценить и понять, тем более использовать, я пока не мог. Но ощущение, которое появилось в новом сне, меня серьезно всколыхнуло.

Доведенный до отчаяния, я поднялся и пошел к Райдеру. Как сказал старый слуга, дракон в данный момент фехтовал в зале. Да, он это дело любит, по несколько часов каждый день сражается с порками. До этого момента мысль, предложить ему сразиться со мной, никогда не приходила мне в голову.

В огромной комнате с каменным полом, где по стенам висело всевозможное оружие, я наблюдал за схваткой. Да, Райдер достиг больших успехов. И без магии, как воин, он опасен, но все же от легендарного дракона ожидал куда большего. Заметив меня, он отвлекся, и порк-соперник зацепил его клинком, потекла кровь. Да, он даже без защиты!

Порки, стоявшие позади сражающихся, заметив это, расхохотались и одобрительно хлопнули дружка, задевшего дракона по плечам, одобряя его выходку.

— Я хочу попробовать сразиться с тобой… — При звуке моего голоса он застыл, но почему-то головы не повернул, стирая отворотом рукава рубашки кровь с руки.

— Если я смогу победить тебя, ты отпускаешь меня и не чинишь препятствий к моему возвращению!

Его губы изогнулись в намеке на улыбку, но снисходительное веселье не затронуло глаз. Порк, сражавший с ним, покачал головой и, равнодушно кинув мне меч, отошел. Не люблю я эти паркетные схватки, напоминающие танцы, настоящая битва совсем другое…

Опустив голову, пошел к ожидающему дракону, размышляя, получится ли то, что я задумал. Одновременно накладывая на клинок заклинание сна, думал, может, стоит его сменить на проклятие яда? Но решил не торопиться. На всякий случай, в сапоге есть нож.

— Я готов. Только одно условие, победа в этой схватке дает мне свободу!

Внезапностью его не взять, но я усилил напор, отжимая Райдера к стене. Поддается? Он громко, с трудом задышал, а затем неистово ринулся в атаку. Порки, стоявшие рядом, со смехом подтрунивали над драконом. От этих слов он в бешенства шипел, но продолжал отступать. Райдер ли это? Слишком легко он потерялся, вышел из себя, и запутался в движениях, теряя инерцию меча*.

*Меч — инерционное оружие, шпагой легко менять траекторию удара, а у меча нет. Если спутать последовательность ударов, выйдет заминка, в бою это конец. После завершения удара надо выходить в следующее движение по гладкой непрерывной траектории, иначе идешь против инерции меча.

Так что, уходя с линии атаки и нанося вертикальный удар ему в плечо, я насмешливо спросил:

— Никто в этом замке не дерзнет поставить под сомнение твое мужество, но к чему эта торопливость? — Дракон схватился за рану и упал на пол под заклинанием сна.

Я тут же развернулся и кинул нож в его бывшего соперника, порка. Нож, лезвие которого покрыто ядовитыми веществами, я придерживал для крайнего случая, но, увы, дракону яд не смертелен. Пристально посмотрел на него и сухо сказал:

— Не люблю, когда меня за дурака держат, папочка.

Раненый порк выдернул нож и груди и, с гневом взглянув на меня, тут же преобразился в Райдера. В его глазах замерцал гнев…

На самом деле замерцал, желтыми огоньками! Драконьи шуточки… Райдер начал преображаться в зверя!

Вот и дракон во всей красе!

Наступая на меня, он взмахнул хвостом и обрушил им стену. Большой обломок камня ударил меня в плечо, другой задел руку. Разъяренный дракон полыхнул огнем над моей головой.

Уклонившись от бешеной струи, я швырнул клубок огня в пасть черной твари и тут же откатился в сторону. На полу все было в дыму. Голова закружилась. Задохнувшись, на секунду прикрыл глаза и, не выдержав, вдохнул опаленный воздух. Все тело горело.

Я был в бешенстве и это плохо, холодная голова самое нужное, когда ты почти по колено в огне. Порки, воспользовавшись моментом, сбежали, бросив спящего порка с личиной Райдера в огне.

Дракон, задымив зал, начал своей огромной пастью читать что-то странное и страшное, я никогда подобного не слышал. От этих слов сотрясались основы замка. Вопли и крики эхом раздались из коридора. Что-то закрутилось, загудело, в середине зала появилась огромная воронка. Тролль тебя за…

Глубоко вздохнул и ударил эльфийской магией в центр воронки. Не знаю, что там я изменил, но рвануло так, что разнесло всю башню, остатки стен и потолка, начала с грохотом рушиться крыша. От удара воронка стала крутиться в обратную сторону, приближаясь к дракону. Его глаза и рот широко раскрылись от изумления, когда с диким шумом, поглощая все на своем пути, она обрушилась на дракона. И исчезла… вместе с Райдером.

Тишина стала гнетущей… Я оглянулся. Еще миг и остатки замка рассыплются в прах.

В полубессознательном состоянии побежал прочь от развалин, наблюдая, как обломки исчезают на глазах.

Когда все стихло, я подобрал в пыли кокой-то клинок, видимо из тех, что украшением висели на стенах замка, и отправился в тропический лес в сторону моря.

Парило. Плохо соображая, я усиленно пытался взять себя в руки. В голове бродил туман пережитого, которое до конца еще не осознал. Картина кошмарной гибели Райдера, неотрывно стояла перед глазами.

Я шел по владениям дракона, разыскивая хоть одного человека или порка. Вокруг не было видно ни одной живой души, все попрятались словно крысы.

Дорога миновала небольшой бамбуковый лес и закончилась у хмурых скал, преградивших путь к морю. Над головой носились яркие птицы, где-то внизу шумел прибой, нещадно палило солнца…

Надо спускать и искать местных рыбаков. Может, кто из них доставит меня в ближайший порт.

Довольно скоро мои поиски увенчались успехом, свернув с главной дорожки, я попал на поляну, посреди которой под навесом из бамбуковых веток кто-то сидел. Мужчина был настолько стар, что его лицо обвисало желтоватыми морщинистыми складками, а сквозь прилипшие к потной голове жидкие седые волосы просвечивала темная кожа черепа. Одежда была ветхая с прорехами, через которые была видна старческая кожа. На коже рук были браслеты из чешуи.

Ну вот, искал, искал, и нашел, прямо как в сказке. Несмотря на собственный скептицизм, я все же остановился и спросил:

— Уважаемый, что означает чешуя на твоих запястьях?

— Не то тебя волнует, молодой господин.

— А что меня должно волновать?

— Чешуя на запястьях потому, что мой род предназначен для служения дракону, а тебя, новый дракон, должна волновать дорога отсюда…

— Какой ты просвещенный, старче, — не скрывая скепсиса, похвалил я. — Так как же мне найти дорогу?

— Старый дракон открывал врата на тот берег Большого моря, пользуясь блуждающим туманом.

Я пораженно замер. Да-да, блуждающие туманы, таящие чудовищ… А ведь никто не знает, откуда они и как действуют! Кто бы мог подумать, что это магия драконов. Сколько еще я о них не знаю. Но, в любом случае, выбора у меня нет.

— Ты укажешь мне направление?

Он кивнул и пальцем, твердо показал на скалу.

— Что ж, встречу еще раз, буду должен… — поклонился я. Он кивнул и отвернулся. Все в обычаях слуг дракона.

Шагая к круглым камням, за которыми мне был обещан блуждающий туман, я вспомнил, что у остальных слуг в замке браслетов из чешуи не было. Резко обернулся, но старика на поляне не оказалось.

Это мог быть совет врага, но я был готов ко всему, так что, не задумываясь, шагнул в симметричный круг из выложенных камней. В лицо ударил поток ледяного воздуха, ослепляя и забивая легкие кристаллами льда. Вокруг жутко взвыли ветры, но я не двигался и выжидал, понятия не имея как понять, где нахожусь, и как выяснить, попал ли в нужное место.

Шли минуты, жгучий холод просачивался сквозь тонкую одежду, в ушах стоял яростный рев ветра. Дышать было невозможно, я захрипел, медленно сползая куда-то в небытие…

По ощущениям очнулся я не скоро. С ужасом и тяжестью в желудке, кое-как выполз из круга камней. Какова была моя радость, осмотревшись, обнаружил, что я в горах Лазури.

К вечеру попал в столицу. Явившись к эльфам в гостиницу, занял золота и разослал письма. Там же мне помогли найти пирующего с друзьями Таниеля, который рассказал, какой кошмар они пережили на корабле после моего похищения. Он же похвалился, что Олеандра наградили, и что теперь его владения недалеко от моих. Эту новость я воспринял как дар свыше!

Еще немного и я ее увижу!

Грохот колес гулким эхом отдавался от булыжной мостовой, поблагодарив возницу, я спрыгнул. Вот и новые владения Ольгерды. А замок ничего, только запущен немного. Нижние этажи башен увиты плющом, значит, в комнатах сыро. Донжон нуждался в срочном ремонте, не удивлюсь, если в нем никто не живет.

Я подошел к высоким воротам и постучал большим железным молотком в виде яблока об подставку.

Открывший двери тип, с всклоченными рыжими волосами, нервно озирался.

— Хозяин дома?

— А он погиб… погиб хозяин-то… Совсем недавно и не стало, вот только письмо принесли… — суетливо сообщил рыжий служка.

Она плакала, сильно страдала.

Соединив события, я замер в ужасе от этой мысли. Слуга с любопытством склонил голову чуть вбок, вероятно, выражая этим сочувствие. Я поднял на него взгляд и сухо спросил:

— Это точно? Что произошло?

— Ничего не могу сказать. Сообщили, что погиб, а, как и где, не написали…

Я закрыл рот и опустил голову. Чего хочу от простого слуги, кто будет перед ним распинаться, описывая события.

Не заставил себя упрашивать, поклонился и ушел, стараясь быстрее покинуть это место.

Погибла… Ольгерда погибла. Я не верил. Не хотел, не желал, был в бешенстве и умирал… от боли и горя.

Лорм тоже куда пропал, да и мое письмо он еще не получил. Но нетерпение и боль разъедала душу. Мне ничего не осталось, как вернуться к себе.

Под укрытием невидимости пробрался в свой замок, избегая вопросов и суеты вокруг себя. В моей комнате на столе лежало письмо от соседа, в котором он писал, что по договору прислал свою внучку. Тролль, я помню этот пункт договора, который никогда не собирался принимать всерьез.

— Проклятье! Только гостей мне не хватало… — Я выругался и стукнул по стене кулаком, ободрав костяшки пальцев. — Ну, нет, указывать себе не позволю!

Невидимость выручила, я нанес визит в погреб, прихватил оттуда все необходимое. Позже в весьма смутном состоянии после одинокого, но бурного возлияния, я посетил свою библиотеку, перепугав незваную гостью.

Музыкантом я не был, но Лорм научил меня паре мелодий. Спасаясь от себя самого, я бродил по библиотеке, надеясь найти такую книгу, чтобы утопиться в перипетиях жизни героев и позабыть о своей. С это идеей ничего не вышло, терпения не хватало вчитаться в начало, и я отложил выбранную стопку книг.

На глаза попался клавесин, купленный вместе с замком. Занимаясь довольно бесцельными попытками пальцев механически вспомнить проигрыш тех мелодий, я и думать забыл, что в библиотеке кто-то может быть.

Прихлебывая вековое вино прямо из бутылки, думал о своем, довольно грубо тыкая пальцами по клавишам. С другого конца библиотеки со свечой в руке кто-то приближался. Сначала мне пришла мысль напугать незваную гостью, а кто еще может таскаться тут по ночам? Я шумно убрал подставку, резко опустил крышку и, вставая, громко отодвинул стул.

Но гостья шума не испугалась, видимо в привидений не верила, и свой шаг не замедлила.

С грустью взглянув на пустую бутылку, я ушел. В погреб, за новыми запасами.

Мутное состояния бесцельного бытия длилось, пока не кончилось вино в бутылке. К вечеру очнувшись в кровати, стянул неудобную обувь и вновь лег. Но сон уже не шел. Я выполз и укрытый невидимостью уселся на подоконник.

Пусто в душе… Вся эта нормальная жизнь так далеко от меня…

Внизу суетились слуги. Лаяли собаки, с громкими разговорами крестьяне укладывали дрова в зимнюю поленницу под окном.

Тут во дворе появилась та самая дама. Посланница соседа. Лениво наблюдая за незваной гостьей из окна, размышлял, что завтра поеду в поместье к Лорму, может он, что расскажет об Ольгерде.

Вот только дома его нет, и я не в курсе, где его искать. Но сидеть на одном месте я уже не мог. Из моей жизни исчез смысл, и это невыносимо.

Расфуфыренная красотка, с пышными шелковыми юбками и дорогой кружевной накидкой, величаво дошла до конюшни, где ее уже ждал оседланный конь. Новая мода путешествовать без сопровождающих и кареты?..

Я с раздражением присел на подоконник, решая важный вопрос, достать вино из погреба или все же просто поужинать в столовой, так как, к счастью, навязанная гостья явно покидала мой замок.

Молодой конюх, стоявший от дамы неприлично близко, явно сходно со мной оценил степень ее свободы, и что-то насмешливо ей сказал. И, видимо не только сказал, тут она вздрогнула. Как я догадался, он ее ущипнул.

Девушка, недолго думая, развернулась, вынесла руку вперед и кулаком резко ударила лопуха в подбородок. Грамотно, сглажено, словно век тренировалась. Он упал. Я чуть было не зааплодировал, заинтересованно выглянул в окно, наблюдая за тем, что будет дальше.

Гостья что-то раздраженно проговорила жертве собственного заблуждения, потом с неимоверной легкостью влетела в седло и, растрепав атласные бантики в чудесной прическе, уселась по-мужски, небрежным жестом расправляя пышные юбки. Придерживая лошадку только коленями, она стянула с головы ленты и украшения, сунула их в сумку и, ловко натянула грубые кожаные перчатки и тронулась в путь.

— Держится в седле прямо как Ольгерда… — равнодушно высказанная вслух мысль меня поразила.

— Неужто?.. — прошептал я и до предела вытянулся из окна, всматриваясь в ее силуэт. На талии, прикрытый легким шарфиком, висел пояс с кинжалами.

Девушка в полном вооружении. Знакомое сочетание. Но гостья уже пришпорила лошадку и легким галопом понеслась к воротам, явно испытывая облегчение от возможности избавиться от объятий старого замка.

На пороге кладовки появилась Марта. Я замер. Гостья, заметив экономку, на скаку повернула коня и направилась к ней.

Еще шаг, и она ее затопчет…

Но нет, молодой слуга, появившийся вместе с Мартой, взял ее лошадь под уздцы, и девушка легко и грациозно спрыгнула наземь. Они обнялись. Марта заплакала.

Я кинулся вниз.

Все, теперь ты от меня так просто не уйдешь!

* * *

В этом замке творилось что-то странное, я сидела в библиотеке, когда в нее кто-то вошел. То и дело в той стороне огромной библиотеки раздавалось какое-то шуршание, которому я не придала значения.

После дневных трудов по хозяйству в помощь Марте, я приходила сюда, выбирала книгу и, забывая обо всем, читала почти до утра. Но об этом все знали и всегда могли меня найти.

Поднялась крышка древнего клавесина и в зале разлилась коряво наигрываемая музыка. Очень громкая музыка. Меня не волновало качество исполнения, но Марта и ее помощники весь день на ногах, а этот музыкант своим пиликаньем не давал им отдохнуть. Я быстро поднялась, отложила книгу, подхватила свечу и пошла в сторону, где виднелся инструмент, надеясь утихомирить игруна. Напоследок кто-то злобно захлопнул крышку бедного инструмента, заплакали струны, загрохотал стул… и все стихло.

Я поспешила, однако в этой части никого не оказалось. Свечи не горели, возможно, шутник играл в темноте по памяти. Подняв свечу, обошла это мистическое месте еще раз… Неужели в замке поселилось привидение? Почему раньше его не было?

Я наткнулась на пустую бутылку эльфийского. Пьющее привидение, это что-то новое. Ничего больше не обнаружив, оставила находку на месте и ушла спать.

На следующий день, закончив с засолкой капусты, я принялась собираться. Уезжать не хотелось, здесь Марта, этим все сказано, но столь нагло жить без приглашения в чужом доме я больше не могла. Даже три дня покоя, это роскошь.

Солнце бросало косые лучи сквозь толщу деревьев. Я на миг присела у окна. Слуги под руководством Марты спускали в больших плетеных корзинах урожай овощей в подвал кладовки, тут я увидела того самого крестьянина которого спасла в горах. Он медленно брел через двор, и самое смешное, кажется, его никто кроме меня не видел. Оказалось это не все, вдруг до меня дошло, что он удалялся — ХРОМАЯ… Я тупо уставилась ему вслед

— Тролль, да что творится? Вижу о чем мечтаю или мне так везет на покалеченных?

Я покачала головой. Остался только день и все, пора ехать на корабль, а я так и не посетила свои новые владения. Но Марта просила:

— Ольюшка, не уезжай! Я тебя с хозяином познакомлю, он тебе понравится!

— Не волнуйтесь, непременно напишу твоему хозяину, что ты пыталась меня остановить. Чтобы он смог выполнить договор… — смеялась я.

— Правда? — с трогательной надеждой в голосе переспросила Марта, тут до меня дошло, а ведь она насмехается!

Я удивленно подняла брови:

— Я что-то не знаю?

— Конечно, просто невозможно знать все… — уверила меня она. Я выдохнула и покачала головой. Ну что за игры!

Марта добавила:

— Я не думаю, что он собирался жениться…

— Вот и хорошо, значит, не расстроится! А мне правда надо отправляться: билет куплен, я всю жизнь мечтала путешествовать. Конечно, останется без присмотра подарок короля, но там говорят страшно строгий управляющий, я ему перед отправкой напишу письмо и прикажу навести порядок в поместье.

Попрощавшись с Мартой наверно в десятый раз, наконец, я выехала из замка на одолженном жеребце, принимать его в подарок я отказалась.

Я проехала по мосту, свернула в рощу, тут меня нагнал всадник. Я привстала в стременах, положив руку на пояс, где висели ножи.

Он догнал меня, с удивлением спрашивая:

— Оль?..

Услышав знакомый голос, я ахнула и осела. Неужели?

— Дрион?..

— На этот раз ты не уйдешь… — Внезапно он подъехал вплотную и, задыхаясь, прижал меня к себе. Затем внимательно оглядев, чуть ли не отпрянул и медленно уставился на меня, словно не в состоянии осознать увиденное…

Прошли две мучительные секунды. Мы внимательно смотрели друг на друга, не произнося ни звука. Напоенный осенним запахом листьев воздух просто потрескивал от напряжения…

Внутри у меня все переворачивалось, сердце дергалось в бешеном танце. Знакомые темные глаза, знакомые темные круги под ними. Высокие скулы и благородный, гармонично очерченный рот. Шрам на щеке. Темно-синий камзол. Сапоги из жесткой кожи, высотой до голени. Пронзительный взгляд. Он не похож ни на эльфа, ни на Дриона, но это Он.

— Это настоящий ты?.. Почему сразу меня не нашел? И где ты был? Лорм тебя искал… Почему ты молчишь?

— В голове никак не укладывается… Личико Оленька и моей невесты.

— Какой еще невесты? И откуда ты знаешь об Оленьке? Марта рассказала?

— Я дурак…

— Охотно соглашусь, — раздраженно кивнула я.

— Как я сразу не понял кто ты, когда нашел в тех кустах…

Я недовольно перебила:

— Чего⁈ Ты еще скажи, что ты и Андро… — и тут я замолчала. Перехватило горло, и с трудом выдохнула.

Если так, то он жив! Я уже похоронила Андро, места себе не находила, стал свет не мил, а он… Обида сжала горло, боль защемила сердце.

Глупо как! Но я не могла взять себя в руки.

Еще миг я смотрела на него, затем молча развернулась, тронула лошадку и поехала по дорожке. Главное, скорее убраться отсюда до водопада из слез… Похоже, я превратилась в какую-то капризную дурочку с глазами на мокром месте, которая не в состоянии управлять собой.

Он оказался рядом так быстро, что я задохнулась от неожиданности.

— Стой, ты же никогда не убегала от трудностей.

— Да откуда ты знаешь… — прошипела я, не оборачиваясь. — Знаешь, я по-настоящему счастлива, что ты жив! Но мне нужно время все обдумать!

Но он не дал уйти. Вновь притянул меня к себе, крепко обнял, положив подбородок мне на макушку, прижался всем телом. Мне следовало прыгать от счастья от того, что он жив. Нашелся. Но вместо этого я чувствовала лишь… растерянность.

— И не проси. Ни на миг я больше тебя не отпущу. Все в прошлом, и уже неважно. Главное, мы нашли друг друга…

Он спрыгнул с коня и стянул меня к себе в руки.

— Я завтра уезжаю в путешествие… — зачем-то грустно сообщила я.

Дрион радостно оживился:

— О… отправимся вместе! Я давно мечтал об этом.

Я с надеждой на него посмотрела. Он почему-то решил, что это было разрешение на поцелуй.

Я же всего-навсего пыталась получить ответы.

— Но я все еще ничего не понимаю… — Он обнял меня, его глаза мягко светились, согревая меня изнутри.

— Чего не понимаешь? Что я люблю тебя? Что год с лишним гонялся по горам, пытаясь защитить?

— Гонялся? Но почему?

— Ну, ты ведь со мной так и не потанцевала! — счастливо рассмеялся он, целуя…

Распахнув в шоке глаза, я вспомнила свой единственный отказ.

Эпилог

Мужчина в черном кожаном костюме с серебряной отделкой, вальяжно устроившись на крепостной стене, внимательно наблюдал за тем, что происходило за окном, в небольшой комнате старинного замка.

Вокруг уютно горящего камина стояли мягкие кресла с высокими спинками. В одном из них сидела пожилая дама, сосредоточенно довязывающая разноцветный детский носок. В другом кресле, красивая молодая женщина, безмятежно поджав под себя ногу, читала большую книгу.

На шкурах перед каминной решеткой, в окружении мягких игрушек и деревянных лошадок, сидели двое. Отец и сын. Судя по довольным лицам, им нравилось их чисто мужское общество.

Малыш затаил дыхание и весь сжался от предвкушения большого смеха и радости. Он мягко схватил лицо мужчины маленькими пухлыми ручонками и повернул к себе, чтобы склонив головку, лукаво заглянуть отцу в глаза. Тот, с радостью поддаваясь на внимательный осмотр сына, все же не выдержал столь пристального внимания и крепко прижал хохочущего кроху к себе. Но ему этого показалось мало, и он громко поцеловал сына в животик, тем самым вызвав громкий счастливый хохот малыша.

Дамы, обменявшись короткими, но многозначительными улыбками, и вновь принялись каждая за свое.

Наблюдая столь умильную картину мирных будней, незнакомец печально склонил голову, пристально всматриваясь в счастливое лицо мужчины, играющего с сыном.

Тяжело вздохнув, он взмыл в темное небо, распахнув огромные черные крылья.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Оглавление

Часть первая. Встреча. Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Часть вторая. Война. Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Часть третья. Выжить вместе. Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Эпилог