Библиотека :)

Развод с ректором. Попаданка в жену дракона 656K - Екатерина Гераскина (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Развод с ректором. Попаданка в жену дракона Екатерина Гераскина

Глава 1

— Вставай! Кому сказал! Это твоих рук дело! — меня нещадно стащили с кровати и потащили под локоть. — Как ты только могла! Ничего в тебе нет святого!

Перед глазами всё рябило, меня тошнило, ноги подкашивались, а во рту язык присох к нёбу.

Я посмотрела на того, кто кричал на меня, и мне сразу захотелось отшатнуться.

Кто это?

На меня смотрел мужчина, одетый дорого и очень странно. Камзол, нашивки на груди, серебряные эполет на плечах.

Его длинные чёрные волосы были распущены по широкой спине. Его взгляд метал молнии.

И казалось, что он сейчас просто испепелит меня.

Он больно дёрнул мой локоть, я простонала и согнулась пополам, хватая воздух.

Моё тело не слушалось. Я вообще не понимала, как могла оказаться в музее среди всей этой дворцовой роскоши.

Последнее, что помнила — это как я после учебы стояла на остановке, а туда въехала машина. Я не успела среагировать, и меня сбили.

— Ну! Что ты можешь сказать в свое оправдание, чтобы я не испепелил тебя на месте?! Беатрис!

— Я не…

Хотела сказать: «Я не Беатрис. Я Рита».

Но язык не слушался меня.

Да и тело… я словно надела не своё платье.

Ноги не слушались, руки жили отдельной жизнью и повисли плетьми. Голова болталась на шее, и то и дело ее мотало из стороны в сторону. Особенно пока этот мужчина тащил меня по богато обставленной спальне к двери.

— Кто…

«Кто вы…» — хотела сказать, но не смогла.

— Что «кто»? Беатрис! Хватит играть роль дуры и жертвы. У меня нет сил слушать это всё. Ты перешла всякие границы. Как ты могла так поступить с ребёнком?!

— А?..

У меня внутри всё обмерло. Я встала, как вкопанная. Я ничего не делала ни с каким ребёнком. Что этот мужчина несёт?

Я задела носом его плечо. Стало больно. Из глаз полились слёзы. Он резко развернулся и сжал мои плечи так сильно, что там точно останутся синяки.

Тряхнул меня.

Я почти смогла возмутиться, открыла рот, но… содрогнулась от ужаса.

В один миг зрачок мужчины вытянулся в тонкую нить, становясь звериным.

У меня побежали мурашки по коже. Внутри всё ухнуло. Казалось, сердце сейчас от страха просто остановится.

А когда мужчина приподнял верхнюю губу и продемонстрировал мне самые настоящие клыки, я закричала во всё горло!

—А-а-а…

Но в очередной раз, тряхнув меня за плечи, незнакомец заставил подчиниться и замолчать.

Я, как загипнотизированная, смотрела в его глаза. Вокруг чёрной точки зрачка они были жёлтыми, а по радужке — зелёными.

Он что, не человек? Демон? Змей? Где я?..

А потом он шумно втянул воздух. Холодная красота мужчины обожгла, надменное лицо исказилось в презрении.

От него пахло смолой и ветивером. Вкусно. Соблазнительно.

И будь я в состоянии, я бы сказала, что этот кричащий мужчина — вообще образчик суровой мужской красоты.

И как такой симпатичный мужчина может говорить такие ужасные вещи обо мне?..

«А обо мне ли?» — вдруг пришла мысль.

Особенно после того, как после очередного толчка мне на грудь упали белоснежные волосы. У меня всегда были тёмные, каштановые.

Ощущение неправильно одетого «платья» - тела только усилилось.

Боже мой!

Это ведь нереально.

И тем не менее. Я, почти задыхаясь от шока и ужаса, опустила глаза вниз.

Увидела своё пышное дорогое платье василькового цвета. Вырез на полной груди.

На изящные руки с дорогими украшениями, которых у меня, как у студентки магистратуры, не было.

На шёлковые туфельки на каблучке с сапфирами и другими драгоценными камнями.

Мамочки! Мне сейчас станет плохо.

Я начала уплывать в темноту.

Поверить в то, что я стала героиней фэнтезийного романа, которыми зачитывалась на каникулах, я никак не могла.

Как и в то, что мужчина передо мной точно не человек.

Казалось, что он вцепится мне в шею и покусает.

Я обмякла в его объятиях.

Но тот не дал мне забыться. Он жёстко прижал меня к стене так, что весь воздух вышел из лёгких. А потом сжал мой подбородок своими сильными пальцами.

— Не вздумай падать в обморок. Тебе это не поможет.

А потом он распахнул дверь и крикнул в коридор:

— Запереть её! И не выпускать, пока я не прикажу!

Глава 2

Мужчина с яростью оторвал меня от стены, будто я была тряпичной куклой, и швырнул вперёд.

Да кто он в самом деле?! Я вообще не владелица этого тела! Но говорить я пока не могла, к сожалению.

Но не успела вскрикнуть, как просто полетела вперёд и с глухим стуком врезалась носом в чью-то крепкую грудь. Боль прошила лицо, слёзы брызнули из глаз.

Передо мной стоял ещё один мужчина в строгой военной форме, с холодным лицом и без единой эмоции. Его руки сомкнулись на моих плечах, как стальные захваты.

— Тащи ее в башню, — бросил первый, словно говорил не о человеке, а о мешке с мусором.

Меня поволокли по коридору. Пол под ногами был скользкий — мраморный, полированный, с инкрустацией золотых линий. Стены — обиты бархатом, украшены гобеленами с гербами и сценами охоты.

Свет от канделябров отражался в зеркалах и хрустале, играя на стенах роскошными отблесками. Пахло дорогими благовониями и причудливыми цветами в вазах.

Я спотыкалась, ноги подгибались, но меня грубо тянули дальше. Миновали изогнутую лестницу с коваными перилами, бронзовые статуи вдоль колонн, мимо витражных окон с изображениями драконов и прекрасных дев.

Меня тащили, как на буксире, по узкой винтовой лестнице вверх довольно долго. Этажей пять, так точно.

Вскоре мы оказались у массивной небольшой двери — тёмное дерево, окованное металлом, с замком размером с кулак. Мужчина в форме провел рукой и… из этой руки вырвался сгусток… света.

А я окончательно уверилась, что я попаданка.

Боже мой! Неужели меня в моем мире все-таки сбили насмерть?

Я была полностью дезориентирована и опустошена. А ещё чувствовала дикую слабость и понимала, что моя душа не слишком хорошо приживается в этом новом теле.

А где, кстати, хозяйка тела?

Что с ней стало?

Громила толкнул дверь плечом.

Раздался скрип.

И меня грубо втолкнули внутрь.

Я споткнулась, упала на колени, больно ударилась о каменный пол. За спиной дверь захлопнулась с глухим звуком, оставляя меня в прохладной каменной башни.

Тут пахло сыростью и пылью. Было зябко и темно. Свет едва попадал через витиеватые витражные окна.

Я подошла к ним, пальцем протёрла пыль и сделала маленькую дырочку для просмотра.

И увидела диковинный лесной массив на многие километры. Вид был захватывающий. Солнце садилось за горизонт.

Но ощущение, что это солнце не моего мира, не покидало.

Я огляделась. Башня оставляла желать лучшего.

В комнате была только односпальная кровать с серым, поношенным покрывалом. Массивный, тяжёлый шкаф стоял у стены. Внутри я нашла только одеяло и подушку. Видимо, мне больше не полагается ничего.

У другой части стены было старое кресло, обшитое красным бархатом.

А потом я вдруг увидела незаметную узкую дверцу. Приоткрыла её — за ней оказался туалет и крошечный душ. И там было… зеркало.

Я подошла к старому зеркалу, что висело криво на стене над раковиной. Рама была потрескавшаяся.

Там отразилась незнакомка.

Я неуверенно провела рукой по щеке — движения чужие, неловкие, будто управляла ими не я.

А потом сделала ровную, осознанную попытку — словно примерялась к новой роли.

И посмотрела на себя по-настоящему.

На меня смотрела миловидная, красивая молодая женщина, примерно моего возраста — лет двадцати четырёх.

Белые, длинные волосы были убраны некогда в изысканную прическу. Сейчас же она растрепалась.

Глаза — янтарные, почти жёлтые, редкого цвета, от которого веяло чем-то потусторонним, настораживающим. Пухлые губы, четко очерченные, как у фарфоровой куклы. Черты лица — аристократичные, правильные, как будто выточенные. Скулы, тонкий нос, идеальная линия подбородка.

Я... была красива.

Но это была не я.

Мне стало дурно.

Слабость не отпускала, в голове стоял звон, тело ломило. Я едва доковыляла до кровати, упала на неё, не раздеваясь, и накрылась углом покрывала.

От холода и изнеможения я съёжилась в комок и провалилась в забытье.

Мне снилось, что я проснулась в своём мире — в тёплой постели, здоровая, в своём теле. И я так хотела, чтобы все так и было.

Но, увы, из сна я вынырнула резко — от того, что мне не хватало воздуха.

Я раскрыла рот, как рыба, выброшенная на берег.

Распахнула глаза, но… ничего не видела.

На лице была подушка.

Меня душили.

Глава 3

Откуда-то вдруг взялись силы. Паника сменилась яростью. Я начала сопротивляться, брыкаться, хвататься за всё, до чего могла дотянуться.

В отчаянии лягнула напавшего ногой — резко, вслепую, как могла. Раздался женский приглушённый вскрик.

Давление исчезло. Подушка сползла с лица.

Я втянула воздух. Судорожно, жадно, как утопающая. Повернулась на бок. Согнулась, кашляя и глотая кислород. Грудь вздымалась от дыхания, тело дрожало.

Но не успела я поднять голову, как дверь с грохотом хлопнула — и чьи-то торопливые шаги раздались за ней. Нападавшая сбежала. Это явно была женщина. И у нее был ключ.

Что, чёрт возьми, тут вообще происходит?!

Из глаз брызнули слёзы.

Я была в незнакомом мире, в теле неизвестной мне девушки, и все, кто попадался мне на пути, только и делали, что толкали, кричали и пытались убить.

Меня обвиняли в том, чего я лично не совершала.

Я не хотела нести ответственность за хозяйку этого тела.

Я должна была признаться. Ведь в любовных романах, которыми я зачитывалась на каникулах, именно так всё и происходило. Нужно было признаться, что я попаданка — и тогда мужчина поймёт, что я ни в чём не виновата.

На любовь лорда в такой ситуации я, конечно, не рассчитывала — такое бывает только в романчиках. А вот на понимание и конструктивный диалог — вполне.

Я вытерла слёзы, пригладила волосы и подошла к двери. Дернула. Она была закрыта. Начала колотить в неё руками и ногами.

Я была намерена сообщить, что на меня напали и пытались убить!

Я почти сорвала голос и отбила все кулаки и ноги, прежде чем услышала тяжёлые шаги по лестнице.

Отступила назад. Слабый свет Луны пробивался сквозь витражные окна.

Дверь распахнулась — и на пороге появился мой провожатый.

Он зажёг магическим способом огонь на ладони, и я поморщилась от яркого света, который залил мою башню. Он был затянут в чёрную форму и хмуро осмотрел меня.

Я только сейчас его рассмотрела.

Он был выше меня, темноволосый, с прямой осанкой.

Глаза у него были... обычные. Человеческие. Карие, без звериного блеска. Это заставило меня облегчённо вздохнуть. Кажется, он был человеком.

Но стоило мне взглянуть внимательнее — и в глубине зрачка, в самой тьме его взгляда, я увидела крошечный красный уголёк. Он мерцал как живой.

Мне даже показалось, что на меня его глазами смотрит кто-то другой.  От этого ощущения внутри меня всё сжалось.

Инстинкт кричал: беги.

Но куда?

Сейчас я хотела поговорить с главным — с лордом, с хозяином этого особняка, кем бы он ни был.

— Что вы хотели, леди? — холодно и мрачно спросил мужчина.

Я вздрогнула от его голоса. Господи… Странное чувство. Казалось, он может сотворить со мной всё, что угодно.

Не знаю, откуда взялось это ощущение.

— Я хочу переговорить с… хозяином.

— С хозяином?

— С лордом, — попыталась поправиться я. Я совершенно не знала, с кем именно мне нужно говорить, выбрала нейтральное обращение.

Может, мне и стоило бы признаться провожатому, что меня чуть не задушили, но… что-то внутри яростно противилось этому. Особенно когда я смотрела ему в глаза и снова видела там этот красный огонёк.

Что, если передо мной демон, и он питается душами?

Я ведь так и не знаю, кто живёт в этом мире. Кого надо опасаться, а кто безопасен…

— Ну, идёмте, леди.

Это обращение немного воодушевило. Всё же у «леди» тут, должно быть, прав побольше, чем если бы я попала в тело прислуги. Хотя, возможно, в таком случае свободы у меня будет значительно меньше.

Но, с другой стороны, никто не посмеет просто так убить леди, верно?

Ага. А как же та девица, что пыталась отправить меня на тот свет?..

Блин.

Как же всё сложно.

Мы начали спускаться по лестнице.

Мужчина пропустил меня вперёд, сам нёс огонёк в руке.

— Леди не хочет зажечь свет? — с насмешкой спросил он.

Я покосилась через плечо на провожатого.

Леди-то, может, и хотела бы «включить» свет. Да только не знает как. Видимо, и в башне не должно было быть так темно — всё, похоже, управлялось магией.

Откуда им знать, что я попаданка с Земли?

Я замолчала. Видно было — и правда не очень.

Ступени были крутыми и узкими, постоянно извивались. Не хватало перил. Я ловила равновесие, хватаясь за холодные каменные стены, боясь оступиться.

А спуск в длинном пышном платье — это вообще опасный квест.

Так мы и шли. Я почти наощупь.

И только когда мы ступили вниз, я нарочно замедлила шаг и отошла в сторону — ведь не знала, куда идти.

Провожатый потушил огонь и, заложив руки за спину, повёл меня куда-то по длинному коридору. Я следовала за ним.

Вскоре мы вышли в огромный просторный зал. Оттуда свернули ещё в один коридор, роскошный, с красной ковровой дорожкой.

Я засмотрелась на картины, висящие на стенах. Особенно на одну — на ней была изображена я, рядом с тем самым лордом, который и запер меня в башне.

Нас с ним связывает что-то?

Но я не успела развить эту мысль, как почувствовала резкий толчок в спину, споткнулась о длинный подол платья — и только мои собственные руки уберегли меня от столкновения с каменной стеной.

Я прижалась щекой к камню, выдохнула, а сзади ко мне кто-то вплотную недвусмысленно прижался. Распластал меня по стене.

Я задохнулась от шока и ужаса. Это ведь мой провожатый!

Глава 4

Провожатый подошёл вплотную, так близко, что я почувствовала на коже его дыхание. Носом он медленно провёл вдоль моей шеи, скользя от уха к плечу.

Отвращение пронзило меня до самых костей.

Меня передёрнуло, тело задрожало от омерзения, но тому было невдомек это.

— Такая теплая… — прошептал он с наслаждением. — Ты дрожишь. Это хорошо. Чувствую, как ты отзываешься на меня.

Он положил руки на мою талию и сжал её — властно, без разрешения, как будто я принадлежала ему.

— Я не прочь развлечься… — голос за спиной был почти ласковым, тягучим, как отравленный мед. — Я давно в этом теле. Радости человеческой плоти… они восхитительны. И тебе тоже понравится. Особенно, когда ты, наконец, выгонишь Беатрис.

Я застыла.

Что здесь, чёрт возьми, происходит?!

Я оттолкнулась от стены, внезапно залилась страхом с головы до пят. Стала вырываться, сопротивляться всем телом, как будто только сейчас по-настоящему осознала, что он собирается сделать.

А он лишь засмеялся, глухо, мерзко. Я открыла рот, чтобы закричать — успела только начать, как голос сорвался на пронзительной, рваной ноте.

— Тише, идиотка. Не привлекай внимание. Какая же ты слабая. Даже телом не можешь управлять, — его поведение изменилось резко, будто он сбросил маску. Он безжалостно развернул меня к себе лицом, я увидела его красивое, искривлённое злобой лицо. Меня затрясло от страха. — Лучше слушайся. Я хочу это тело. И получу его.

А если вздумаешь рассказать об этом лорду — не доживёшь до утра. Отправлю тебя в Бездну.

Он резко схватил меня под локоть, распахнул ближайшую дверь и грубо втолкнул внутрь.

Я пошатнулась, сделала пару неуверенных шагов и едва удержалась на ногах.

Провожатый втолкнул меня в кабинет — к тому самому темноволосому лорду. Тот стоял у окна и смотрел в темноту за витражами. Но как только я появилась в помещении, он резко, почти молниеносно, развернулся.

Его глаза сверкнули, и зрачки вытянулись в узкие лезвия. Ядовито-оранжевый ореол вспыхнул на фоне чёрной радужки.

— Зачем ты привёл её? — холодно спросил он у моего провожатого.

— Леди просила поговорить с вами, мой лорд.

— Что на этот раз, Беатрис? — наконец он обратился ко мне. Голос — холодный, надменный, с оттенками презрения. Я оцепенела.

Лорд жестом махнул на провожатого…

— Выйди. Оставь нас.

— Конечно, мой лорд, — провожатый бросил на меня такой взгляд, что я поняла: угрозы отправить мою душу в Бездну — это вовсе не метафора.

Его глазами на меня смотрела сама Бездна.

У меня затряслись руки. Я просто не выдерживала всего этого.

Провожатый, пятясь спиной вперёд к двери, не сводил с меня взгляда. В его лице я видела все кары Небес, собравшиеся на мою голову.

И только сейчас осознала ещё одну вещь.

Он… он тоже попаданец?

Только вот я, в отличие от него, сюда насильно не вселялась и точно не пришла сюда по своей воле.

Он говорил так, словно мы сознательно заняли эти тела. Словно мы — захватчики, чужие, паразиты.

Но я ведь ничего такого не делала. Я случайно сюда попала. Я…

Дверь с глухим стуком захлопнулась.

— Не трать моё время, — голос лорда был равнодушным, но от него веяло такой силой, что я поёжилась. — Я не хочу тебя видеть. Ты перешла все видимые и невидимые пределы.

Он облокотился о край подоконника и сложил руки на груди.

Он был красивым, властным и опасно притягательным.

Мужчина, от одного взгляда на которого перехватывало дыхание.

Я смотрела на него, не в силах отвести глаз.

Он был красив — пугающе, безупречно, до дрожи.

Высокий, с широкой грудью и уверенной осанкой, он уже успел снять пиджак с эполетами и небрежно перекинул его через спинку кресла. На нём осталась только чёрная рубашка — расстёгнутая до середины груди. Она обнажала бронзовую кожу, рельефные мышцы и… шрам.

Шрам точно пересекал грудь. Откуда я это знаю? Более того мне он показался знакомым. Сердце кольнуло. В голове вспыхнуло: я уже видела его… где-то… когда-то… трогала.

Мужчина хмурился. Тёмные волосы разметались по его плечам. Черты лица были резкие — высокие скулы, прямой нос. Его глаза пугали до дорожи.

На нём были узкие брюки, подчёркивающие сильные бёдра, и высокие сапоги из тёмной кожи, плотно облегающие голени.

Он был целиком — воплощением силы и власти. И каким-то ужасным образом это меня пугало… и притягивало.

Возможно, всё это — не моё. Возможно, то, что я чувствую сейчас, — это память этого тела.

А что будет со мной если лорд поймет, что я не Беатрис?

Я очень хочу жить.

Знать бы наверняка, что связывало хозяйку тела и этого мужчину.  В каких же они были отношениях?

Точно не в лучших — это чувствовалось с первых минут. Он презирает меня. Но ведь так было не всегда. Кто знает, может, они просто поссорились?

Тем более, он говорил что-то о ребёнке. И о том, что «я» поступила с ним… бесчеловечно.

Господи.

Что же я сделала?..

Нет. Вернее — что она сделала? Я не хочу нести ответственность за чужие грехи. Не хочу тонуть в вине, которую не заслужила.

Но от этой мысли — легче не становилось.

И я приняла решение.

Глава 5

Я должна признаться. Я ни в чём не виновата. Я — жертва обстоятельств. Я просто не вывожу всё это. Мне нужна защита и хоть какая-то безопасность. Определённость в этом мире.

В конце концов, меня не только пытались задушить, но и едва не изнасиловали прямо тут, у двери кабинета хозяина особняка.

Я вскинула голову и попыталась унять дрожь в голосе и страх.

— Меня… меня хотели задушить в башне. Я едва… осталась жива… Я… вообще не…

— Достаточно.

— А?..

— Достаточно, Беатрис. Я устал от твоего вранья, — резко оборвал меня мужчина. Он пригвоздил меня взглядом звериных глаз. Я замерла, чувствуя, как от его взгляда по коже бегут мурашки, как будто этот хищник готов броситься на меня и сдерживает себя из последних сил. Откуда только пришло это понимание? — Устал от всего этого. Проклинаю тот день, когда женился на тебе. Я уже почти склонен поверить, что ты действительно опоила меня. И я почувствовал в тебе свою истинную…

Я стояла, как громом пораженная.

Я? Его жена? Истинная, как в любовном романе?

Мать моя!

Быть женой этого холодного, грубого, бесчувственного мужлана, который даже не утруждает себя сказать нормальные слова, не говоря уже о сострадании или уважении — я не хотела!

Господи!  Куда я попала?! Почему такое высокое положение в особняке не спасает меня от пренебрежения, агрессии и угроз.

Да что с этим миром не так?

Муж, имя которого я так и не узнала, устало потер переносицу, закрыв глаза на мгновение, пока я шокировано хлопала глазами.

— Моя магия блокирует любое воздействие любовных приворотов. Но  видимо, ты слишком искусна в зельях.

— Но… я не…

Меня снова перебили.

— Ты всегда так говорила, — процедил он сквозь зубы. — Но других объяснений у меня просто нет. Боги точно посмеялись, соединив нас. Дали моей драконьей сути почувствовать тебя... и тут же отняли эту возможность. То, что ты сделала — было последней каплей. Я просто не в состоянии спустить эту ситуацию тебе с рук. Я должен наказать тебя, а пока…

Он замолчал на секунду, будто сдерживал что-то внутри. Я видела, как у него заиграли желваки.

Воздух в комнате вдруг изменился. Напряжение сгустилось за долю секунды. Мужчина резко вскинул голову, его глаза вспыхнули.

Я застыла, подавившись словами, которые хотели сорваться с языка.

— Раздевайся, Беатрис.

— Ч-что?

— Раздевайся. Я сказал, — прорычал он, глядя прямо на меня.

А я ничего не понимала. Он решил надругаться надо мной?

Я попятилась. Раздеваться я не собиралась. Он был мне чужим, посторонним.

Только вот мои желания, похоже, его совершенно не интересовали. Он собирался удовлетворить свои.

Мужчина оторвался от подоконника и двинулся в мою сторону. Я пятилась, занесла руку за спину, надеялась, что если достигну двери и нащупаю ручку, то рвано изо всех сил прочь. А пока медленно отступала.

Я где-то читала, что от зверя нельзя убегать.

Я была напугана до ужаса. А когда он заговорил, его речь почти перестала быть человеческой. От его рычания по телу побежали мурашки, холодные и острые, как булавки. Все волосы на теле встали дыбом.

Внутри всё сжалось в один тугой узел. Живот скрутило, дыхание перехватило.

Казалось, его голос отзывался рычанием прямо у меня в голове.

— Ты вр-рёшь. Ты вр-рёшь мне, — рычал он низко, почти по-звериному, продолжая приближаться. — Как всегда, Беатрис. Ты — лгунья. Ты — подлая, коварная, и...

Он остановился в шаге от меня.

— Я устал терпеть.

Я судорожно втянула воздух. Он сделал ещё шаг. Я отступила, но наткнулась спиной на дверь.

Рванула ручку, развернулась и, подтянув длинный подол платья, хотела сорваться с места. Сделала всего пару шагов, как меня грубо подхватили под живот и втолкнули обратно в кабинет.

Меня впечатали в закрытую дверь лопатками. Я охнула. Воздух выбило из лёгких.

Муж распластал меня по дверному полотну. Я чувствовала жар его разгорячённой кожи. Его глаза полыхали. На скулах проступила чёрная чешуя, которая пробегала от скул к шее и снова исчезала.

Он зарычал мне прямо в лицо… и страшно втянул воздух, как будто вынюхивал что-то.

— Как ты это делаешь, чёртова гадость?! Почему именно сейчас ты пахнешь так, как должна пахнуть моя истинная?! Кто тебе помогает? — он схватил меня за плечи, сжал так сильно, что я невольно вскрикнула. — Чем ты душишься? Ну?! Отвечай!

Он тряхнул меня с такой злостью, что у меня всё внутри сжалось. Тело не слушалось — то ли от страха, то ли от нахлынувшего шока. Я застыла в ступоре, не могла ни оттолкнуть его, ни даже вздохнуть как следует.

— Говор-ри! — прорычал он прямо мне в лицо. — Или я сам всё выясню.

Он вжал меня лопатками в дверь. Мне было жарко и страшно.

А потом он отстранился на полшага, оглядел меня и произнёс с пугающим спокойствием:

— Раздевайся. Или я сделаю это сам.

Я стояла, как вкопанная. Ноги налились свинцом, руки висели плетьми. Я не могла пошевелиться. Страх цепко держал меня на месте.

Терпение мужа подошло к концу. Я только открыла рот, чтобы сказать, что я — не Беатрис, и будь что будет… как он зарычал мне прямо в лицо:

— Заткнись, Беатрис. Иначе я тебя просто разорву. Я очень, очень зол. Я — на грани бешенства. Поздравляю, ты разбудила во мне дракона.

Глава 6

Муж опустил руки к моим плечам и резко и дергано начал стягивать рукава платья, скользя по коже. Я чувствовала, как пальцы его цепляют ткань, тянут вниз, обнажая предплечья.

Всё внутри меня кричало — остановись. Но голос застрял в горле.

Он развернул меня, грубо, как вещь, и начал дёргать шнуровку на спине платья.

Рывок. Второй.

Ткань затрещала.

Я зажмурилась.

Дышать стало нечем.

Раздался стук в дверь:

— Мой лорд, леди Элизабет зовёт вас, — донёсся приглушённый голос.

Муж замер, а потом снова зарычал. Самым натуральным, низким, звериным звуком, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

А потом... уткнулся лицом мне в шею.

Я задрожала.

Всё тело будто сжалось в пружину. Я чувствовала его дыхание — горячее, раздражённое, и его губы у самой кожи.

Я боялась пошевелиться. Боялась даже вздохнуть. Казалось, стоит мне сделать хоть малейшее движение — хищник тут же кинется на меня, разорвёт, сожрёт, не оставив ни косточки.

Вид пробегающей по его коже чешуи и узкий зрачок в глазах заставил меня окончательно понять: передо мной не кто иной, как дракон.

Настоящий, огромный, властный… и очень, очень злой.

И почему, спрашивается, я не попала в тело жены оборотня-хомячка или, не знаю, белки?!

Почему именно в тело жены самого злющего и ненавидящего меня дракона?!

Стук повторился, чуть настойчивее.

— Лорд Дарклэй Тарвийский. Там… леди Элизабет…

Вот и познакомились, что называется.

Пальцы Дарклэя сжались на моей талии. А потом… он резко отстранился. Развернул меня к себе лицом.

Его взгляд был жгучим, как пламя. В нём всё ещё плясала ярость — и что-то дикое, неукрощённое.

Резким движением он отодвинул меня в сторону, но так, чтобы я не выбежала в открытую дверь. И пригвоздил к месту таким взглядом, что даже слов не понадобилось. Его ментальная команда прозвучала прямо в моём мозгу: стоять, не дышать, не шевелиться.

Он распахнул дверь… и взревел:

— Что с Лизи?!

— Мой лорд… всё очень, очень плохо, — голос за дверью дрогнул. — Мне жаль…

— Говори, — прорычал Дарклэй. Его плечи напряглись. — Что с ней?

— Леди Элизабет... у нее после визита целителя, — слуга сглотнул. — Случилась истерика. Она просит вас…

Я вжалась в стену. В голове вихрем закрутилось: кто такая Элизабет?

И почему он зовёт её просто Лизи? И тут же всплыло в памяти, что Дарклэй упоминал ребёнка.

Ужасное, холодное подозрение сжалось в груди.

Он что… поселил в этом доме любовницу?

И тут же пришла другая мысль. Я — жена. А если в этом доме живёт любовница с ребёнком, а меня при этом здесь едва не убили — то, может, весь мой перенос в это тело вовсе не случайность?

Что же получается… Именно эта самая Лизи может быть источником всех моих бед?

А тут ещё и тот самый попаданец-извращенец. Впервые возник серьёзный вопрос: а стоит ли мне сейчас признаваться? Или лучше пока просто разобраться, что к чему?

— Идём! — рявкнул муж слуге и решительно направился вперёд.

Казалось, он и правда на мгновение забыл обо мне. Но я уже поняла: Элизабет ему точно дорога. Я поправила платье, спрятала грудь в корсете, пригладила волосы.

Я хочу увидеть врага в лицо.

Хочу знать, что связывает Дарклэя с этой женщиной с ребёнком? И почему у той истерика?

Я выглянула из кабинета, а потом тихонько последовала за размашистым, торопливым шагом мужа и слуги, который спешил впереди него.

Я держалась на расстоянии примерно в пять метров.

Мы миновали первый этаж, поднялись по широкой лестнице, покрытой ковром на третий этаж.  Я всё так же шла следом, держась чуть позади, почти не дыша.  На повороте слуга вдруг исчез в боковом, узком коридоре.

А Дарклэй продолжал идти прямо, не оборачиваясь.

Он дошёл до двери в конце светлого коридора, остановился на секунду, а затем открыл её и, не колеблясь, скрылся за ней.

Я поспешила к двери. Полоска света под порогом явно указывала на то, что дверь до конца не закрыли. Я приблизилась. Прислушалась.

За дверью раздавался женский плач. А от её слов внутри у меня всё похолодело.

— Я потеряла ребёнка… — доносилось до меня. — Я потеряла из-за неё ребёнка, Лэй… наш маленький лорд Тарвийский не появится на свет… эта тварь убила-а-а… его.

Глава 7

Слова за дверью ударили, как пощёчина.

Эта Элизабет потеряла ребёнка… из-за Беатрис… а теперь и из-за меня.

Как бы мне ни хотелось не наследовать проблемы хозяйки этого тела, но, похоже, от них никуда не деться. Они только множатся, как ком.

— Я хочу переговорить с лекарем, — послышался голос мужа. Я мысленно поддержала его.

Дельное предложение. Или… я просто хочу отсрочить неизбежное. Плату за то, чего я даже не совершала.

— Он ушёл.

— Вызову другого, — непримиримо вставил Дарклэй. — Этот был военным, мало ли, мог что-то напутать.

— Нет… Он всё сказал верно… — донёсся женский голос. — Прошу… накажи Беатрис… во имя… неродившегося лорда… Прошу-у-у...

У меня затряслись пальцы. Шок пронёсся по телу, словно ледяная волна. Я вцепилась в дверную раму, боясь упасть.

Это… это был конец. Муж не станет меня слушать. Оправданий он не примет. Он не верит мне. Стоит только открыть рот, как рычит так, что у меня поджилки трясутся и язык прилипает к небу.

Я сделала шаг назад, намереваясь сбежать, хотя сама не знала куда. И в этот момент услышала шаги в коридоре.

Тяжёлые. Уверенные.

Я обернулась — и застыла.

Ко мне шёл он. Тот самый попаданец, что понял, что я такая же как он.

В его глазах вспыхнул знакомый красный огонёк, и он смотрел прямо на меня, не мигая. А когда он мерзко растянул губы в предвкушающей улыбке вовсе стало дурно.

Я уже не слышала, что творится за дверью. Пульс зашкаливал.

Помощник мужа приближался, медленно, почти лениво, но в этом спокойствии было что-то ужасное. У меня ледяные мурашки бежали от этого отливающего красным взгляда.

И если вспомнить разъярённый взгляд дракона — тот пугал меньше.

Я развернулась и рванула прочь по коридору. И, к счастью, заметила в боковой нише узкую лестницу — видимо, по которым обычно ходят только слуги.

Повезло.

Я нырнула туда, почти спотыкаясь, и начала спешно спускаться. Один раз оступилась, чуть не растянулась на лестнице. Подол платья путался под ногами. Выскочила на первом этаже в какой-то коридор и, быстро приняв решение, бросилась влево, наугад.

Но стоило мне выйти в просторный холл, как я замерла.

Потому что внизу кто-то резко забарабанил в дверь. Так сильно, что удары эхом разносились по особняку. Слуги высыпали в холл. Дверь распахнулась.

— Срочное донесение с границы! От Аданата Верестрийского! — громко и зычно прокричал мужчина в военной форме.

Один слуга кинулся к лестнице. И уже через пару минут вниз спускался мой муж.

Я лишь украдкой выглядывала из коридорчика — и стала невольным свидетелем донесения.

— Генерал приказал немедленно сообщить лорду Тарвийскому, что в окрестностях зафиксировано движение Одержимых — в количестве трёх особей. Принять все меры.

Господи. Какие ещё Одержимые? Что это вообще за мир?

— Передайте генералу, что я справлюсь, — бросил Дарклэй. — Не стоит снимать воинов с границы.

— Понял.

— Благодарю за сведения, боец.

Мужчина отдал честь и вышел из особняка. За плечом Дарклэя уже стоял его помощник. Муж отдал приказ собрать личную охрану и отправляться прочесывать местность. Помощник тут же удалился из холла.

Я почти поверила, что всё обойдётся… Сейчас немного подожду и муж уйдет, как вдруг услышала громкий голос.

— Беатрис. Хватит прятаться, — устало и раздражённо бросил муж. — Ты дышишь, как загнанная лошадь. Или немедленно выходи, или мне придётся тащить тебя самому.

Я сделала робкий шаг вперёд.

Его глаза полыхнули ненавистью, а потом он глубоко втянул воздух, словно пробуя что-то на «вкус». Даже прикрыл глаза на мгновение.

И хотя между нами было почти десять метров — огромная площадь просторного холла, — мне стало ясно: он вдыхает именно мой аромат.

Я не знала, куда себя деть. Дарклэй был зол, и мне было страшно, что он начнёт вымещать эту ярость на мне.

Но тут из другого коридора вышел его красноглазый помощник.

— Люди собраны, мой лорд.

— Хорошо, Грей. Приступайте.

Этот самый Грей бросил на меня такой же холодный, предупреждающий взгляд. Видимо, чтобы я не забывала, что мне конец — стоит только заикнуться о его приставаниях.

— Сейчас ты немедленно идёшь в свою башню. И будешь сидеть там, пока я не изменю своего решения, — с нажимом проговорил Дарклэй. — Ты поняла?

— Д-да.

— Быстро, Беатрис. А потом у нас состоится серьёзный разговор, — холодно бросил муж. —  И я решу твою судьбу.

А потом он вышел в темноту ночи. И захлопнул за собой дверь.

И всё? Он думает, я послушно пойду в башню?

Рассчитывает на мою покорность? Или на то, что я не убегу, потому что у меня нет ни денег, ни связей, а изнеженные руки аристократки, в чьём теле я оказалась, не протянут без прислуги и серебра?

Господи… не на ту напал.

Тем более, что в его доме меня чуть не задушила именно женщина.

И я прекрасно понимаю, откуда растут у этой истории ноги.

Нет! Нужно срочно валить! Муж меня не слушает. Его любовница потеряла ребенка.

Это мой шанс!

И никакие эти «одержимые» меня не остановят.

Я просто не буду ни с кем сталкиваться и тихонько попробую сбежать.

Я рванула в сторону второго этажа. Пока там, в одной из комнат, эта леди Элизабет плакала, я очень надеялась, что ей будет не до меня.

Пытаться сбежать в платье и туфлях на каблуке — глупость.

Я добралась до той самой комнаты, где впервые очнулась, и нашла дверь в гардеробную. Охнула от количества платьев, костюмов и украшений.

Господи! Вот это да! Муж был очень щедрым мужчиной.

Я начала перелистывать вешалки, ища что-нибудь потемнее.

Наконец, нашла костюм из тонкой, но прочной замши тёмно-зелёного цвета.

Сбросила платье и не щадя хрустящего кружева, оставила его валяться на полу. Отметила, что бельё здесь похоже на наше и нет панталон. Это порадовало.

Натянула узкие штаны на чулки, в которых была, бежевую рубашку, пояс из кожи под грудью и короткий жакет.

Волосы убрала в высокий хвост.

Порылась в поисках обуви и нашла целую витрину. Выбрала самые обычные на плоской подошве полусапожки. Рванула к выходу.

На лестнице наткнулась на служанку. Та обожгла меня ненавидящим взглядом — но ничего не сказала.

А потом и едва успела отшатнуться с моего пути, когда я промчалась мимо нее. Я распахнула дверь. Дворецкий, что был неподалёку, крикнул, что снаружи опасно, а в доме стоить охранная магическая сеть.

Да только для меня не менее опасно находиться в доме.

Я выбежала по освещённой редкими фонарями дорожке…

Но тут же застыла, как вкопанная, когда мне навстречу — прямо через кованый забор — перемахнул мужчина.

Он был небрежно одет, высокий, небритый, слегка потрёпанный…

Но внимание моё привлекло не это.

А пылающие красным огнём глаза — и тень, будто дым, струившаяся из них.

Я подумала, что все эти рассказы про одержимых — это, может, преувеличения. Беру свои слова обратно.

— А-а-а! — закричала я, когда он рванул на меня.

Глава 8

Я упала так сильно, что из лёгких вышибло весь воздух. Одержимый прижал меня к земле, навис над телом и… замер.

Он уставился мне в глаза, осекся, как будто что-то понял, и уже собирался встать, даже не причинив мне вреда — как вдруг его резко отбросило в сторону.

Я отпрянула, поползла назад на локтях, совершенно не понимая, что происходит. Просто наблюдала, как мой муж — Дарклэй — одним движением обнажил меч и занёс его над Одержимым.

Тот бросился на него. Завязалась схватка.

Но она была короткой.

Дарклэй перехватил врага за горло, прижал его к земле, приложил ладонь к лбу и начал выговаривать заклинание.

Одержимый закричал. Из его глаз, ушей и рта повалился чёрный дым.

Я застыла. Не могла пошевелиться, не могла дышать. Я только осознавала одно — это происходит на самом деле.

— Од… одер… одержимый? — заикаясь, проговорила я, отчаянно нуждаясь в подтверждении.

— Да! — Дарклэй отбросил тело в сторону и шагнул ко мне.

С его меча капала кровь. Муж был в ярости.

— Да, Беатрис. Какая ты наблюдательная, — сарказм и пренебрежения так и лились из него. — Это. Одержимые. Именно на них я пошёл охотиться. Так скажи мне — какой, к демону, бездны, чёрт тебя дёрнул выйти на улицу?! Что ты творишь, идиотка?!

Он схватил меня за плечи и вздернул на ноги. Я не сопротивлялась.

— Ты… ты его убил, — прошептала я.

— Да, Беатрис. Убил. Изгнал хаос из его тела — и этим уничтожил его и тело. Ты ведь тепличная леди, да? Так какого хрена ты полезла на улицу? Посмотреть, как это происходит? Полюбоваться?

Он тяжело дышал. Я видела черную чешую на его скулах.

— Мне нужно найти ещё двух. Двух людей, в которых уже поселился хаос. Он требует от них убивать, разрушать. И если я их не остановлю — будет ещё больше жертв. Но вместо этого я вынужден спасать тебя.

Он перехватил меня за локоть и потащил обратно в сторону особняка.

Распахнул дверь, втолкнул внутрь. Сжал руку, не давая вырваться.

У входа стоял дворецкий.

— Мой лорд, всё обошлось?

— Раймонд. Двое одержимых ещё на свободе. Меня не ждите, — резко бросил Дарклэй. Затем потащил меня в сторону башни.

Я не сопротивлялась. Я была в шоке.

Я такая дура. Правда, идиотка.

Муж тащил меня, как мешок. Я едва поспевая за его шагами, задыхалась, спотыкалась. Он буквально втащил меня в башню, распахнул дверь и швырнул внутрь.

В помещении было темно. Дарклэй небрежно метнул магический заряд в стену — и свет тускло вспыхнул.

Он огляделся и поморщился от вида этой убогой комнаты.

Затем послал импульс магии в жаровню в углу — и пламя зажглось, разливаясь тёплым светом и теплом.

— А всех, кто… после вселения, вы… убиваете? — спросила я. Зуб на зуб не попадал, но я должна была это уточнить.

— Да. Всех. Потому что хаоситы — опасны. Они проникают в тело, исполняют твои желания… А потом ты и не заметишь, как твоя душа исчезнет, и вместо неё останется только тварь из Бездны.

Он посмотрел на меня внимательно, пристально.

— И не делай вид, что ты этого не знала.

Дрожь во мне усилилась.

— Еду и тёплое одеяло тебе принесут, — холодно бросил он.

Он захлопнул дверь. Защёлкнул тяжёлый замок.

Я бессильно опустилась на край кровати, всё ещё задыхаясь от пережитого.

Зарылась руками в волосы, сжала пряди и потянула. Тихо застонала. Господи, что тут происходит?

Они убивают всех Одержимых. Всех, в ком поселилась чужая сущность.

А я ведь тоже — душа, что заняла тело девушки. Вроде бы, я не порождение хаоса. Я не чудовище.

Но кто будет разбираться в этом?

Тем более что… тем более что… о Боже мой! Ведь тот Одержимый сначала сбил меня с ног… а потом отпустил.

Он что, принял меня за свою?

Мне конец.

А этот Грей… он ведь тоже был с красными глазами?

Он даже сказал, что это тело мне идет!

Он тоже одержимый? Теперь каждое его слово обретает новый смысл. Выходит, я должна была быть такой, как он?

Одна из них? Но я ведь попаданка с Земли, а не из Хаоса. А вот рядом с Дарклэем прижился самый настоящий Одержимый!

И как мне быть?

Дарклэй ненавидит меня, рычит и не дает сказать. Из-за «меня» потеряла ребенка Элизабет. На меня не нападают Одержимые. Грэй один из порождений этого Хаоса и тот принимает меня за такую же захватчицу.

А всех захватчиков изгоняют страшным заклинанием.

Я не могу доверять ни Дарклэю, ни тем более его помощнику.

Значит, придётся играть роль. Притворяться этой Беатрис для Дарклэя, быть осторожной, следить за словами и действиями. Быть Одержимой для Грэя, чтобы тот тоже ничего не заподозрил.

А втайне — искать способ сбежать. Я больше не вижу никаких вариантов.

Глава 9

Надо было взять себя в руки. Привести в порядок мысли — и тело.

Я выглядела ужасно: одежда испачкана, волосы взъерошены.

В промозглой башне становилось тепло от жаровни. Я прошла в ванную комнату и стала раздеваться. Нужно было помыться и почистить вещи.  Тут было тесно, но я  не жаловалась.

Я разделась, включила воду — она была холодной вначале, потом немного потеплела. Помылась, чувствуя, как уходит не только грязь, но и часть липкого страха.

Потом — аккуратно сполоснула пиджак и брюки. Они были из плотной ткани, скорее практичной, чем парадной. Вроде бы почти не пострадали, если не считать пятен пыли.

Я стояла в одном полотенце, когда в комнате вдруг послышался скрежет в замочной скважине, а затем чёткие шаги.

Я замерла. Сердце ухнуло. Я прислушалась.

Шаги затихли…

И снова  ключ повернулся в замке.

Я подкралась к двери, осторожно выглянула.

На кровати стоял поднос с едой, сложенная аккуратно тёплая одежда, свежее постельное бельё и мягкое одеяло.

Я выдохнула. И только тогда поняла, насколько сильно трясутся у меня руки. Не хотелось бы встретиться здесь с Грэем и еще кем-либо.

Долго сомневалась, но пустой, завывающий желудок сделал своё дело. Я решилась поесть. Мясной пирог и картофельная запеканка были очень вкусными. Мятный чай — в меру сладким. А ведь я вообще не помню, когда в последний раз ела, в той жизни, если точнее.

Убрала поднос, помыла за собой посуду.

А потом стала рассматривать то, что мне принесли.

Признаться, даже немного была поражена — три чистых добротных платья, бельё, чулки, тёплое одеяло и постельное бельё. Несмотря на то, в чём меня обвиняет Дарклэй и его Элизабет, я была поражена его щедростью.

Ещё бы мне книги о мире, в который я попала — и было бы вообще отлично.

Но просить что-то подобное я боялась. Ведь не должна вызывать ни у кого подозрений.

А ещё — нужно срочно строить план побега. И при первой же возможности рвать когти.

Я заправила кровать, перестелила свежее бельё. Легла спать в ночной рубашке — она тоже была в сложенных вещах. Магический свет я не знала, как погасить. Да и не хотелось оставаться в темноте в этом месте.

Согрелась под одеялом и, как ни странно, уснула, несмотря на весь шок и тревоги за день. Видимо, все ресурсы моего организма были изрядно растрачены.

Только проспала я недолго, потому что проснулась… от боли.

Резкой, жгучей, как будто что-то обожгло мне бедро с внутренней стороны. Я застонала — тихо, сдавленно. Не могла даже пошевелиться.

Боль была такой, что я едва сдерживалась, чтобы не закричать. Грудь сжалась, дыхание сбилось, всё тело будто разом зажало в невидимые тиски.

Что это со мной?..

Я не могла понять — сон ли это, наваждение или последствия того, что я вообще не принадлежу этому телу. Боль не утихала. Она жгла, пульсировала, будто кто-то выжигал что-то прямо на коже. Я в панике нащупала бедро и замерла — под пальцами чувствовался рельеф, что-то было там, словно ожог, но с чёткими очертаниями.

Сбросила одеяло, села, задрала рубашку. У меня на бедре прямо сейчас формировалось какое-то клеймо или… это метка?

Она выглядела, как виноградная лоза, сплетающаяся в круг — тонкие завитки, почти изящные, но горячие, пульсирующие болью. Кожа вокруг была покрасневшей, как после ожога.

— Что за… — прошептала я, едва не задохнувшись от жжения.

Я кое-как доковыляла до ванной, взяла там полотенце. Смочила его холодной водой и приложила к метке.

Вскоре жжение немного стихло, дышать стало легче.

Я стояла и видела в зеркале  растерянную, с темными кругами под глазами, изнеможденную девушку.

Мне стало себя так жалко, что я не удержалась — и снова заплакала.

Одной рукой продолжала прижимать мокрое полотенце к метке, а другой бессильно размазывала слёзы по щекам.

Я находилась просто в жуткой, практически патовой ситуации.

И как будто всего происходящего было мало появилась ещё и эта метка.

Что она значит? Кто меня пометил?

Хотя… я уже догадывалась.

Раз уж это мир, где есть драконы, истинные пары, то и метка, скорее всего, означает ту самую истинность.

Только вот почему она появилась только сейчас?

Ведь раньше тело Беатрис было чистым — без рисунков, без знаков.

И что будет, когда Дарклэй увидит это?..

Глава 10

Только вот не об этом мне надо было думать. Не о метке, что появилась на бедре, а о том, что меня вытолкали с кровати с самого раннего утра.

Первая мысль: хорошо, что я надела чулки, мягкие штаны и рубашку — я боялась, что рубашка задерётся, и кто-нибудь увидит мою метку на бедре.

Вторая: какого черта!

Я упала на колени, подняла глаза — и увидела перед собой злую мегеру в дорогом, кричащем пышном платье.

Она была поразительно красива. Чёрные, густые волосы были убраны в сложную прическу. Высокие скулы, тонкий нос, точёный подбородок — черты аристократки, гордой, холодной, уверенной в собственной правоте.

Но эта красота была искажена. Презрение, направленное в мою сторону, портило идеальные черты лица. В ее взгляде был яд.

А в каждом её движении чувствовалась уверенность палача, уже приговорившего тебя к мучительной смерти… и находящего в этом удовлетворение.

А потом на мою щеку опустилась жгучая пощёчина.

Голову дёрнуло в сторону.

Женская рука уже взлетела вновь, но я перехватила её — остановила и намеренно причинила боль, вывернув той запястье и оттолкнув, словно она была змеёй.

Но тут же раздался крик на грани ультразвука. Пронзительный, злой, такой, от которого захотелось зажать уши и сжаться в комок.

— Ах ты, дрянь! Гадина! Как ты посмела трогать меня?! — зашипела она.

— Что вы делаете?! — я отшатнулась от незнакомой женщины и встала на расстоянии.

Она уставилась на меня с яростью и брезгливостью.

— Закрой рот, человечка! Как ты посмела говорить со мной! Безмозглая тупая овца! Проклинаю тебя и тот день когда мой мальчик привел тебя в наш дом! Зря  он тебя пощадил! — шипела она змеёй.  А до меня медленно доходило кто это. — Но ничего я все исправлю!

— Что?.. — прошептала я, не веря в происходящее. Но леди — а теперь я поняла, что это мать Дарклэя — даже не думала остановиться.

— Схватить её! — рявкнула она, повернувшись к стоявшим у двери слугам.

Двое мужчин в чёрной униформе метнулись ко мне, и, несмотря на мои попытки увернуться, крепко вцепились в руки. Меня дёрнули, заломали запястья за спину. Я закричала, задыхаясь от боли.

— Вниз ее! — холодно добавила женщина. — Во двор!

— Вы не имеете права! — выкрикнула я, но это прозвучало слабо, жалко — особенно когда один из слуг выкрутил мне руку.

— Замолчи! — леди подошла ближе, и я увидела, как её лицо искривилось от ненависти. — Из-за тебя моя Элизабет потеряла ребёнка. Моего внука! Если мой сын не смог наказать тебя — я сделаю это сама.

— Я… — я захлебнулась в отчаянном всхлипе. — Это не я… я не виновата…

Она сделала знак, и слуги потащили меня из комнаты. Меня волокли по лестнице, а потом — по коридору.

Я спотыкалась, не успевала, но меня всё равно тащили.

А когда мы вышли во двор, я попыталась вырваться, потому что вдруг поняла — что меня ждёт.

Возле толстого деревянного столба в центре двора уже стояли слуги. И в толпе была разряженная Элизабет. В пышном голубом платье. Бледная, но одетая с иголочки и даже не забыла об украшениях.

Но почему-то мне показалось, что эта бледность — от побелки на лице, а не от слабости после потери ребёнка.

Она улыбалась. Долго. Зло. С торжеством.

Смотрела прямо на меня. И в её глазах не было ничего, кроме злорадства.

Она чуть потупилась и поумерила свою радость, когда из-за моей спины выплыла мать Дарклэя.

Господи… как же я отсюда выберусь?..

— Раздеть и привязать к столбу. Пятнадцать ударов плетью, — произнесла мать Дарклэя громко и холодно, как приговор. — Не щадить!

— Что?! Нет! Нет, вы не можете!.. — закричала я, в попытке вырваться окончательно, но руки крепко держали.

Глава 11

— Замолчи, дрянь, — раздался голос матери Дарклэя, такой спокойный, что от него мороз побежал по коже. — Это меньшее из того, что ты заслужила.

Меня подтащили к столбу. Я отчаянно упиралась ногами, но скользила по земле, не в силах остановить это позорное и страшное шествие.

Верёвки уже ждали. Слуги действовали молча, с выверенной жестокостью — руки были раздвинуты, крепко затянуты по сторонам.

Рубашку разорвали на спине — она лохмотьями повисла на моих задранных вверх руках. Холодный воздух обжёг обнажённую кожу. Я зажмурилась.

Сейчас. Сейчас будет первый удар. Палач поднял плеть.

Послышался свист — я приготовилась к боли… и она настала, но не такой, как я ожидала.

Лишь резкий укол, будто меня ударили только наконечником, а не всей длиной плети. Но этого хватило, чтобы я вскрикнула и слезы боли и унижения потекли по щекам.

И тут, из-за спины, раздался голос — тяжёлый, властный, яростный:

— Остановитесь!

Резкий окрик заставил всех замереть.

Слуги, стоявшие передо мной, побледнели и вжали головы в плечи, словно надеялись стать незаметными.

— Освободить, — отрывисто и жёстко прозвучал приказ.

Слуги ожили и поспешили развязывать верёвки на моих запястьях.

Когда освободили, меня попытались оттащить от столба, но я оседала — тело не слушалось, ноги подкашивались.

Я сама повернулась лицом к Дарклэю, тому, кто остановил эту казнь.

Прикрыла грудь разорванной рубашкой, удерживая лоскуты ткани обеими руками. Он возвышался над мужчиной, который только что был моим палачом. Дарклэй перехватил плеть ещё до того, как она полностью опустилась на меня.

Наматывал её на ладонь. Его рука приняла весь замах палача… а потом он вырвал кнут из его рук и бросил его на землю, поджигая магией.

Глаза Дарклэя пылали, когда он посмотрел на меня.

И, кажется, впервые… я не увидела в них ненависти.

— Кто дал приказ?! Кому вы подчиняетесь?! — голос звенел, как удар стали.

— Но… леди Тарвийская приказала… — пробормотал палач, бледнея. — Ваша мать…

— Хозяин в этом доме — я. А не леди Тарвийская. Ты уволен. Исчезни с моей земли, — холодно вынес приговор Дарклэй. — Если ты не знаешь, кому тут все должны подчиняться. Палач отшатнулся и поспешно скрылся, не дожидаясь повторения.

— Немедленно сопроводите леди Тарвийскую  в комнату, — бросил он оставшимся слугам. — Я поговорю с тобой лично, мама, — это уже он адресовал матери.

Она гордо вскинула подбородок и, с видом оскорблённой невинности, пошла в сторону особняка. А Элизабет и вовсе исчезла. Ее уже не было видно.

А потом он снова повернулся ко мне.

Он смотрел на меня в упор. А потом сделал шаг ко мне.

Я зажмурилась, уже не зная, чего ожидать.

В этом доме меня только и делают что ругают, унижают…

Я была готова к чему угодно, но не к тому, что он вдруг подхватит меня на руки.

Я вздрогнула, распахнула глаза, рефлекторно вцепилась ему в шею.

Рубашка сползла с плеч, а я не сразу поняла, что вообще происходит.

Челюсть Дарклэя сжалась так сильно, что раздался скрип зубов.

— Ох, — только и прошептала я, тут же отцепившись от шеи дракона и прикрыв голую грудь руками.

А дракон втянул носом воздух, широко раздувая ноздри. Прикрыл глаза — и тут же резко их распахнул.

Ничего не сказал. Просто развернулся и зашагал в сторону особняка, неся меня на руках.

Я украдкой смотрела на него.

На его точёный профиль, на поджатые в напряжении губы, на щетину на щеках. На расстёгнутую на несколько пуговиц черную рубашку. На уставшие, покрасневшие глаза. Я заметила даже засохшие следы крови на воротнике.

Он всю ночь прочёсывал территорию.

Дарклэй распахнул ногой дверь. Дворецкий едва успел отскочить с пути, а потом попятился задом, стараясь не попасть под горячую руку хозяина особняка.

Весь дом словно вымер — ни звука, ни движения.

Он нёс меня молча, чеканя шаг. Миновал холл, поднялся по лестнице на второй этаж. Пошел в противоположную строну от моей комнаты.

Я не знала, куда он меня несет, но когда Дарклэй переступил через порог, я увидела аскетичную обстановку в серо-коричневых тонах, всё стало ясно.

Это была его спальня. Холодная, сдержанная, почти пустая — только массивная кровать с кожаным изголовьем, стол, кресло у окна.

Ничего лишнего. Всё строго.

Молчание Дарклэя давило сильнее, чем любые слова. Он перенёс меня в ванную комнату, выложенную светло-серым камнем. Просторную, с высоким потолком, бронзовыми лампами и огромной купелью.

Поставил на ноги. И так же молча, сосредоточенно начал раздевать меня,  хмурясь все сильнее.

Он освободил мои запястья от обрывков рубашки, разрывая ткань. Осмотрел каждое из них. На коже ярко выделялись красные полосы от туго затянутой верёвки.

Я видела, как челюсть дракона сжалась ещё сильнее. А потом его пальцы потянулись к моему поясу — и он резко рванул ткань брюк, явно намереваясь избавиться от них, не спрашивая и не объясняя ничего.

— Подожди… — прошептала я, наконец, пришедшая в себя.

Я вцепилась в пояс брюк, но дракон словно меня не слышал.

Он был полностью поглощён процессом, замкнулся в себе, действовал не разумом, а инстинктом. Я начала сопротивляться.

— Дарклэй. Перестань. Прекрати! Что ты делаешь?!

Но он не слышал.

Опустился на одно колено передо мной и резко стянул штаны вниз по ногам.

Я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Увидела, что за его спиной, крест-накрест на ремнях, были прикреплены клинки.

Он сейчас был похож не на дракона… а на викинга из истории моей Земли.

Огромный. Воинственно настроенный. Сильный. Мощный. Совершенно неуправляемый.

— Дарклэй… — снова попыталась я, но он уже поднял мою ногу, сорвал одну штанину, потом другую. — Стой! — выкрикнула я, схватив его за голову, за густые, черные волосы и резко потянув назад.

Он вскинул голову, прикрыл глаза, словно от удовольствия. А затем медленно, глубоко втянул воздух — как хищник, чуя запах.

В этот момент передо мной был не мужчина. Был зверь. Я почувствовала это каждой клеткой своего тела и сердцем.

— Что ты делаешь? — прошептала я, стараясь удержать его внимание.

Я не вырывалась… но и не сдавалась. Интуитивно поняла: если начать бороться и сопротивляться — он сорвётся окончательно.

И тогда уже не будет возможности остановить его.

— От тебя пахнет другими мужчинами, — пророкотал зверь.

— Я… я сама… могу… помыться, — прошептала я, голос дрогнул. — Ты меня пугаешь сейчас.

Дракон долго смотрел на меня. Его взгляд прожигал. Острое лезвие зрачка пугало. От человека в мужчине сейчас было очень мало. Лицо заострилось, стало хищным. А потом его горячие, шершавые ладони опустились на мои икры, начали медленно подниматься вверх по ногам, скользя по тонким шёлковым чулкам.

Остановились на широкой кружевной резинке.

Я перестала дышать.

Он скользнул ладонью по бедру, потом его руки поднялись выше, до ягодиц… Касание было уверенным, тяжёлым, слишком близким. Он сжал их. Я вцепилась в его волосы, потянула сильнее.

— Я… сама, — прошептала я снова.

Дракон моргнул. Мгновение. Он будто вспомнил, кто он.

Он встал, обхватив меня за талию, прижимая к себе всем телом. Я чувствовала его дыхание у виска, его грудь — напряжённую, крепкую, как камень.

Я знала — с ним творится что-то странное, но я не была готова к тому, к чему всё шло.

Он развернул меня. Молча, аккуратно убрал волосы вперёд, на грудь.

Я невольно взглянула в зеркало перед собой…

И увидела, как Дарклэй склонился к моей шее, почти касаясь губами кожи.

Боже мой… Он ведь не отпустит.

Он толкнул меня в поясницу — я подалась вперёд и опёрлась на холодный белоснежный камень умывальника.

Подняла взгляд — и увидела в зеркале свои почти жёлтые глаза, сияющие напряжением и тревогой.

Я стояла обнажённая, а позади был он — целиком одетый, вооружённый дракон, который сейчас едва ли контролировал самого себя.

Он склонился ближе, прижался ко мне, и его рука… провела по моему плечу, куда пришелся удар наконечника кнута. Раздалось угрожающее рычание.

У меня все волоски встали дыбом. Сердце ухнуло в пятки. Я с широко раскрытыми глазами смотрела в зеркало — на зверя позади себя.

Мы замерли.

Я видела, как вздымалась и опадала грудь Дарклэя, как он время от времени тряс головой, будто пытался прийти в себя.

Я не мешала.

Просто держалась за белоснежный камень раковины и стояла в провокационной, слишком откровенной позе.

Молчала. Не знаю, сколько прошло времени.

Я чувствовала себя в клетке со зверем.

А потом…

Кажется, Дарклэю удалось взять свою суть под контроль.

Он выдохнул, почти без рычания, низко и напряжённо:

— Помойся. Я потом обработаю рану.

— У меня нет одежды… Ты… — прошептала я. — Ты её порвал.

— Я прикажу принести новую, — резко бросил он, развернулся и вышел из ванной, захлопнув за собой дверь.

У меня подкосились ноги. Я опустилась на пол, дрожа от напряжения.

Сердце колотилось, как бешеное. Он смог остановиться. А еще, кажется, не заметил метку.

Я не позволила себе долго сидеть на полу. Собравшись с силами, встала, удерживаясь за край раковины, и поспешно начала снимать чулки.

Если дракона злит запах других мужчин на мне, значит, надо его смыть.

Смыть всё — как можно скорее. До того, как дракон снова потеряет терпение.

Но как же мне страшно выходить из ванной и снова встречаться с Дарклэем.

Глава 12

Я выглянула из ванной, завернутая в одно из махровых полотенец. Мне повезло — Дарклэя не было. Зато одежда уже лежала для меня на краю кровати. Я бросилась опрометью туда, схватила стопку, и снова рванула в ванную… но не успела добежать — дверь покоев распахнулась, и кто-то сразу вошёл.

Это оказалась служанка.

— Меня прислал лорд, чтобы я помогла вам обработать рану, — спокойно произнесла она.

Я скрипнула зубами.

Сейчас уж лучше бы он сам пришёл, чем очередная служанка из этого дьявольского дома.

Передо мной стояла скромная, по-юному сдержанная девушка в сером платье с передником. Мышиного цвета волосы были убраны в аккуратный пучок.

— Давай мне мазь. Я всё сделаю сама, — отрезала я.

— Лорд велел мне помочь, — вновь начала она.

Но я развернулась, положила стопку одежды обратно на кровать и решительно шагнула к ней.

— Давай сюда, — выхватила у неё из рук поднос, на котором стоял пузырёк с чем-то и кусочки ткани.

— Но…

— Без «но», — отрезала я, включив режим «госпожи». — Какие ещё указания дал лорд?

— Чтобы я сопроводила вас в вашу комнату.

— В мою комнату на этаже или в башню?

— На этаже, леди…

— Я сама дойду. Можешь быть свободна.

— Но…

— Без «но»! Я передам лорду, что я получила все его распоряжения. И пусть принесут завтрак ко мне комнату.

— Конечно, — она поспешно присела в реверансе и выскользнула за дверь.

Я захлопнула её, оставив всё на комоде.

Открыла пузырёк. Оттуда пахло травами и спиртом. Взяла всё и пошла к зеркалу в ванной. Нанесла немного настойки на чистую ткань. Повернулась боком к зеркалу. И стала обрабатывать рану. Та щипала, я морщилась. А когда закончила, хотела промокнуть все еще чистой тканью, но та удивительным образом приклеилась к коже.

Я вернулась в комнату, забрала одежду.

Надела бельё, чулки, кружевной край скрыл метку.

Платье было песочного цвета, с рукавами-фонариками. Волосы убрала в высокую причёску, воспользовавшись декоративными шпильками, которые лежали на платье.

Я вышла из ванной. Дарклэя не было.

Осторожно выглянула в коридор. Никого.

Я сама дошла до своей спальни.

Было странно, что муж поменял своё решение по отношению ко мне и моего заточения. Или на него так подействовало моё позорное наказание у столба?

Присела на край кровати. Вскоре в дверь постучали — и принесли завтрак: кашу, запеканку и чай.

Я с опаской посмотрела на еду.

В этом доме даже завтрак может быть опасен.

— Поставь поднос на столик, — приказала я и встала, пошла следом за служанкой.

Та поставила поднос и хотела уйти.

— Стой.

— Что-то еще, леди?

— Попробуй.

— Не поняла? — она хлопнула ресницами и уставилась на меня с видом оленёнка Бемби.

— Я говорю: возьми ложку и попробуй всё. И чая не забудь отпить.

— Но…

— Ты снова перечишь, — я уже вошла в роль стервы-госпожи. А что делать? Жить захочешь — и не так заговоришь.

Мне показалось, что её «невинный» взгляд вдруг стал недовольным, но потом она снова потупилась.

Робко подошла к столу, взяла серебряную ложку, зачерпнула немного каши, почти не касаясь губами, попробовала.

Потом так же — кусочек запеканки. Сделала глоток чая.

Я прищурилась, наблюдая за малейшими изменениями в лице.

Прошло десять минут. Я выдохнула.

— Можешь быть свободна. Обед тоже принесёшь сюда.

— Хорошо, леди.

— И вот что… мне нужно знать: могу ли я выйти во двор?

— Я уточню у лорда, — кивнула она.

Я не стала говорить больше. Та почти бесшумно выскользнула за дверь.

Мне срочно нужно было осмотреться при дневном свете.

Я взяла ложку и вилку, прошла в ванную, чтобы вымыть их как следует мылом.

Вернувшись в спальню, я села к столику и принялась есть.

Каша оказалась тёплой и вкусной, а запеканка с тонким привкусом ванили — почти напомнила о доме.

Я ела медленно. Торопиться мне некуда.

Как только я доела, в дверь вновь постучали.

— Войдите, — спокойно бросила я.

Появилась всё та же служанка.

— Лорд распорядился… вы можете гулять. Но только по территории, леди.

— Можешь быть свободна, — ответила я с царственным спокойствием, чуть приподняв подбородок.

Та опустила глаза и быстро скрылась.

Я встала. Прошла по коридору, свернула на знакомую мне лестницу, миновала холл. Никого из слуг так и не встретила. В доме стояла странная, напряжённая тишина.

И вот я вышла из особняка. Первое, что сделала — остановилась на крыльце, глубоко вдохнув холодный утренний воздух.

Потом, не задерживаясь, пошла по аккуратно вымощенной дорожке, словно просто решила пройтись.

На самом деле — внимательно осматривалась.

Сама по себе территория была большая, огороженная высоким каменным забором, заросшим частично плющом. Там же мелькали мужчины в черной форме. Кажется, это охрана.

Блин. И как быть?

Я так понимаю, что когда они искали Одержимых, все были сняты с караула. А сейчас — стража вновь охраняет особняк. Плохая новость для меня.

Где-то вдалеке послышалось ржание лошадей.

Неужели тут совсем нет машин? Или чего-то хотя бы отдалённо на них похожего?

Но, обходя особняк, я поняла, что передо мной — конюшня.

Ясно. Значит, это действительно магический мир, с драконами… но без технического прогресса. Плохо для меня. Я — дитя цивилизации.

Я шла вдоль дорожки, потом свернула, приближаясь к воротам.

Огромные, кованые, с гербом — ворота были плотно закрыты.

Но стоило только мужчине вынырнуть словно из ниоткуда, как я отшатнулась и, подобрав юбку, поспешила обратно к особняку.

А потом… сделала вид, что снова просто гуляю.

Я украдкой осматривала стены, забор, искала глазами дополнительные калитки. Ну не ходят же слуги через главные ворота, правда?

И вот, спустя два часа неспешного блуждания, я наконец заметила такую калитку. Подходить побоялась — не хватало ещё, чтобы кто-нибудь обратил на это внимание. Ведь леди точно нечего делать возле служебного выхода.

Но в любом случае — это было воодушевляюще. Я ещё немного потопталась рядом, делая вид, будто просто разглядываю пышные бутоны роз, растущие у дорожки. Надо отдать должное, в примыкающем парке было красиво.

Но на самом деле я пыталась понять, стоит ли там охрана. Хотя с другой стороны… этот вход вполне может быть закрыт на ключ.

Эх, дёрнуть бы за ручку — проверить, но я боялась попасться.

Сейчас Дарклэй, по какой-то причине, позволил мне немного свободы. Нельзя, чтобы тот снова запер меня. В итоге охрану я не заметила. А значит, точно есть ключ. Надо бы его как-то раздобыть…

Я повернулась — и вдруг увидела…

То место, где совсем недавно стоял позорный столб. Вернее, то, что от него осталось. Просто клочок свежезасеянного газона. Быстро же его демонтировали.

А вот воспоминания у меня были не такими легко стираемыми.

Я вернулась в особняк. Не стала идти к себе. На этот раз у меня была другая цель. Найти библиотеку.

Мне срочно нужна была карта или учебник по географии, а еще что-то по истории или какая-нибудь книга по магии для чайников. Мне нужно понять, где я вообще нахожусь и куда можно бежать, есть ли во мне магия. Может быть, я смогу себя защитить с ее помощью.

Потому что вчерашняя попытка побега была продиктована только эмоциями. Никакой логики, никакого плана. Только страх и паника. И куда бы я побежала, в лес? В неизвестность?

Вокруг особняка я не видела других домов, никаких построек.

Может, я действительно в глуши.

А может… все местные просто драконы, которые летают в это богом забытое место и назад — в города, в цивилизацию.

Хорошо бы понять, насколько я отрезана от мира. И вот потому мне нужна библиотека.

Решила начать с первого этажа и не прогадала. Ее выдала большая двустворчатая резная дверь вышел меня ростом, которая находилась в боком коридоре.

Распахнулись они на удивление легко. А стоило только шагнуть внутрь как я невольно охнула.

— Ого!

Я вошла и прикрыла двери. Тут царила тишина.  Здесь пахло старыми книгами, пылью, древесиной и чем-то терпким. Полки тянулись вверх до самого потолка метров на пять. На второй этаж к стеллажам с книгами можно было попасть по винтовой деревянной лестнице.

Возле окна стоял массивный стол, уставленный стопками книг, листов и  чернильницей. Тут же стояло обитое кожей, удобное и мягкое даже на вид кресло. Еще неподалёку стоял кожаный диван с подушками.

Но меня привлекло не это. А то, что было на втором этаже.

Широкий подоконник… и главное — там можно было затеряться среди стеллажей, где меня не будет так заметно. Я взяла пару подушек и стала подниматься по винтовой лестнице.

Прокралась мышкой к подоконнику, устроила себе импровизированное мягкое сиденье. А потом отправилась на поиски книг.

Когда стала перечитывать корешки, поняла то, о чём даже не задумывалась. Я ведь понимаю местный язык. Хотя и уверена, что он не русский. И уж точно — не один из знакомых мне. Но я его понимаю и даже умею читать.

Это, если задуматься, — очень даже удобно. В итоге я нашла учебник по географии и книгу по истории мира Альзамас, так назывался этот мир, и с интересом уставилась в карту.

И вот тут до меня дошло, насколько самонадеянной я была. Чтобы понять, куда бежать, неплохо бы вообще узнать, где я нахожусь.

А как это сделать? Спросить напрямую? Тогда меня точно вычислят. Так, подумаю об этом позже.

Пока я отложила книгу по географии и принялась за учебник по истории.

Чтение захватило меня настолько, что я даже не заметила, что сюда пришли. Двери здесь были отлично смазаны и не скрипели.  Но когда начали раздаваться голоса, я напряглась, затаилась.

Свет в библиотеке был уже не такой яркий, на втором этаже и вовсе отсутствовал. Читала я, прилипнув к окну. Тут меня увидеть не должны были.

Пришлось даже сделать дыхательную гимнастику и уговаривать себя не волноваться. Я подумала, что именно по бешено колотящемуся сердцу Дарклэй и «услышал» меня в прошлый раз.

И вроде как я поймала тот самый дзен. Но… не смогла бороться с искушением подсмотреть.  Я, пригнувшись, добралась до края стеллажа  и… стала невольной свидетельницей встречи.

Мой муж, Дарклэй, в полурасстёгнутой до живота рубашке, открывая вид на мощный, накаченный торс с шрамом.  Рукава были закатаны по локоть. Его густые тёмные волосы были распущены по мощным плечам, а шелковые брюки низко сидели на бёдрах.

Он был красив, как древнегреческий бог. Опасный. Непредсказуемый.

Но не только он приковал моё внимание. Перед ним, сидя на диване и глядя снизу вверх, была Элизабет.

На ней было пышное красное платье с открытыми плечами, грудь вздымалась так часто, что кажется сейчас выпрыгнет.

Что-то внутри меня болезненно сжалось.

Метка на бедре заныла, боль нарастала, становясь всё сильнее.

А вместе с ней — и боль в сердце.

Оно сжалось.

Мне не хватало воздуха.

Я прикусила губу. И с пустым взглядом наблюдала за тем, что происходило внизу.

Дарклэй стоял слишком близко к Элизабет. Между ним и ее юбкой почти не было расстояния.

Элизабет медленно стала спускать лиф платья вниз, обнажая грудь без белья.

Дарклэй смотрел на неё не мигая.

А потом она, задыхаясь, прошептала:

— Я… твоя истинная, Дарклэй. Боги наградили нас за мои страдания. Ты ведь тоже чувствуешь это?

Глава 13

Элизабет сидела на диване. Её кожа была словно фарфор. Она ждала ответа. Прижимала руку Дарклея к обнаженной груди и возбуждённо дышала.

— Смотри, — прошептала она срывающимся голосом. — Видишь, Лэй?.. Метка начала формироваться.

Он смотрел на неё. Без слов. Без малейшего движения.

И тогда она медленно повела его рукой по своей коже, обрисовывая верхние полушария, ведя по выпирающим ключицам. Остановила его руку на своей шее.

Она всё ещё сидела, закинув голову назад и преданно глядя ему в лицо.

Поза полного подчинения. Повиновения.

Моя собственная метка горела уже огнём.

Я сжимала губы, с трудом дышала,  прижимала ладонь к бедру — к тому месту, где пульсировала метка.

А Элизабет продолжала держать его руку на своей шее.

— Я твоя, — сбивчиво шептала она. — Я… просила. Молила богов. Ночи напролёт, мой лорд… Я страдала. Но я прошла их испытание… трудное… И после потери маленького лорда… Боги даровали мне связь с самым достойным. Ты ведь чувствуешь, да?

Дарклэй всё ещё молчал.

Не отдёргивал руку.

Не возражал.

Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от боли. Моя метка на бедре полыхала так сильно, что я задохнулась от всхлипа…

Но даже тогда старалась не выдать себя.

Как она может быть истинной, если метка у меня?

Если именно от меня Дарклэй недавно едва не потерял голову…

Если именно из-за меня не мог справиться со своим зверем?

Если сейчас именно моя метка полыхает, а сердце разрывается!

Или я — как последняя романтическая дура — напридумывала себе?

Начиталась любовных историй, веря в шаблоны бульварного чтива об истинности у драконов!

А на самом деле… это жестокий мир.

— Я подарю тебе наследника, — продолжала Элизабет, её голос стал медовым, вязким. — Твоя жена бесплодна. Она не смогла понести даже за полгода вашей жизни. Она — пустая. А я смогу… Ты только отошли её подальше. А лучше — накажи. Я стану тебе самой лучшей женой, Лэй…

Шептала и шептала она.

— Позволь метке проявиться дальше… — шептала Элизабет, мягко прижимаясь к его руке, будто молила. — Не выжигай её. Позволь себе быть счастливым.

Её голос дрожал, но в нём звучала страсть, почти сладкая безумная решимость. Она перехватила его ладонь и терлась о нее как кошка, целовала его руку и шептала… шептала…

— Я так хочу чувствовать тебя… твоего дракона… — она провела ладонью по его груди. — Быть с тобой. Стать твоей. Я ведь драконица, в отличие от неё… проявленная. Мы разделим небо и жизнь. Возьми меня… Лэй. Позволь метке соединить нас.

Слова лились из неё, как мольба, как наваждение.

А он всё ещё молчал.

Не отталкивал.

Я сидела, стиснув зубы от боли, от бессилия. Моя метка горела в ответ — предательски, отчаянно. Горела на эту ложь! Ведь я здесь! Я — его!

Но он не слышал.

Он стоял и смотрел на обнажённую женщину, что умоляла его о связи, которую я ощущала всем телом.

И внутри что-то рушилось.

Я закрыла глаза.

Слёзы текли по щекам.

Я не могла больше смотреть. А я прикусила до боли губу, и капля крови сорвалась, потекла по подбородку.

Я отвернулась от пары, находящейся внизу.

Внизу раздалось сдавленное оханье, шелест платья. Дарклэй собирался запечатать метку. Я зажмурилась, закрыла уши, не желая слышать крики страсти.

Но…

Мои руки резко убрали от ушей.

Я распахнула глаза, сквозь пелену слёз плохо что-то видела, но… стоило только моргнуть, как… я увидела перед собой… его.

Я, как загипнотизированная, смотрела в его глаза. Вокруг чёрной точки зрачка они были жёлтыми, а по радужке — зелёными.

Зрачок прямо на моих глазах вытягивался. Завораживающе страшное зрелище.

Прямо сейчас я поняла значение словосочетания: страшно красиво.

Вот именно это сейчас и было.

А потом Дарклэй… нет. Не он. Дракон в человеческом теле склонился.  Глубоко втянул воздух и подался вперед, фиксируя мой затылок рукой. Слизнул языком кровь с подбородка, провёл по всей дорожке, прикусил мою губу — в том самом месте, где я её ранила.

Я вскрикнула. Тот отпустил. А потом его руки легли на мои лодыжки.

Он повёл руками вверх по ногам, стал задирать юбку. Пена кружева уже была на коленях. А он смотрел на меня не моргая.

Снова передо мной — только хищник. Только зверь.

Дракон вёл руками по ногам, а я не сопротивлялась.

Потому что боль резко стихла, стоило только ящеру дотронуться до меня.

Он разводил мне ноги, вёл руками по полупрозрачным чулкам.

Я не дышала.

Он остановился на кружевной резинке чулка с внешней стороны бедра. Ещё одно движение — если он соскользнёт, то его рука опустится на метку.

— Отпусти…

Он молчал.

— Отпусти…

Зверь замер и встал. Я сидела на коленях.

Тот смотрел сверху вниз. Протянул руку, но… одёрнул её.

— Я сказал тебе возвращаться в комнату, Элизабет, — резко развернулся Дарклэй в сторону той, что подслушивала.

Она прижималась к деревянным перилам и жгла меня ненавидящим взглядом.

— Как ты можешь… Лэй… я ведь… твоя пара…

— Я сказал тебе — иди в комнату. Немедленно.

Но тут раздался грохот двери.

— Лорд Тарвийский, срочное донесение!

Дарклэй в одно слитное движение оказался рядом с Элизабет, взял ту за локоть и начал «помогать» спускаться с лестницы. Та едва поспевала за его быстрым размашистым шагом.

Я перевела дух, потому что боль резко стихла, и метка успокоилась…

Я наблюдала, как они покидают библиотеку. Вскоре и я сама стала выбираться. Поправила юбку и встала на дрожащие ноги.

Рядом с этим драконом у меня мозги превращаются в кисель.

Мне это не нравится.

На улице окончательно стемнело. В библиотеке свет был только внизу. На него я и пошла. Правда, потом вспомнила, что книги можно взять в спальню. Забрала два учебника и пошла в сторону своих покоев.

Надеюсь, срочное донесение не связано с Одержимыми.

Иначе я даже не знаю, как буду убегать.

Только я не успела дойти до дверей своей комнаты, как из тёмной ниши — я думала, там только гобелен — шагнула мать Дарклея.

Я стиснула зубы.

— Мой тебе совет… — начала она.

— Я не нуждаюсь в них, леди,  — процедила зло. — И разговаривать с вами не желаю.

— Ты не смеешь перебивать!

— А Дарклэй в курсе, что вы пришли ко мне? М? Нет? Я доложу ему.

— Не вздумай мешать им. Пожалееш-шь! — услышала я прежде, чем захлопнула дверь перед ее аристократически носом.

Развернулась, поджала губы. Господи!

Я не знаю, как выжить в новом мире?

Ха!

Я не знаю даже, как выжить в этом доме! Это не драконицы! Это змеи!

Хотелось закричать.

Выпустить всё, что скопилось у меня внутри.

Разбросать мебель, разбить всё, что тут было.

Чтобы треск и грохот хотя бы немного заглушили то, что творилось внутри меня.

Но… приходилось быть леди. Леди Беатрис Тарвийской, а не попаданкой Ритой Смирновой — студенткой магистратуры Информационных систем и технологий.

Я вдохнула… И медленно выдохнула. Снова попыталась познать дзен.

И прошла вглубь комнаты.

Там стоял остывший обед. Я положила книги на комод. Размяла затекшую шею. Сразу же раздался стук в дверь. Я напряглась. Вряд ли это леди Тарвийская — та бы не стала стучать.

Прошла, распахнула дверь. На пороге стояла служанка с ужином.

— Поставь на столик. Забери обед.

Она молча поставила ужин, погрузила на поднос обеда.

— Стой. Попробуй.

Та уже не задавала никаких вопросов. Попробовала, а потом я отпустила её.

Та поклонилась и вышла.

Я снова вымыла за ней приборы, вернулась к ужину. С удовольствием поела. Дождалась, пока служанка придет снова и заберёт посуду.

А потом… поставила стул под ручку.

Да, это глупо. Дракону такая преграда — ничто, но я хотя бы услышу, как стул упадёт.

А потом отправилась в ванную комнату. Приняла душ. Снова обработала рану на плече. Посмотрела на себя в зеркало.

Прикушенная губа саднила. Её я тоже промокнула настойкой.

Вернулась в комнату. Отыскала в гардеробной ночнушку, самую закрытую, что была. Но, к сожалению, она была до колена и на тонких бретелях. Пришлось снова искать что-то более закрытое.

В итоге надела просто белую рубашку и нашла мягкие штаны. Не так, чтобы удобно было в этом спать, но в едва прикрывающей попу ночнушке я точно спать не хотела.

У меня была метка. И я ещё не знала, что с этим делать. Ситуация в этом доме обострялась и была мне совершенно непонятна. Разве у дракона может быть две истинные? И что значит — выжечь метку?

Драконы могут и такое делать в этом мире?

Я ещё почитала на ночь. Но сон стал подкрадываться немилосердно.

Отложила учебник по истории. Там я как раз прочитала про Одержимых. И про то, откуда они появились.

Выходит, почти сто лет назад появился Разлом, и оттуда полезли твари. Их убили, но не только из Разлома пришли монстры — но и Одержимые.

Оказывается, стоит только человеку заразиться тёмной эманацией, осколком хаоса, как он теряет себя и теряет душу. Становится хаоситом, его марионеткой.

Поселившийся Хаос искушает, исполняет самые заветные мечты носителя, в котором находится, а потом человек и не замечает, как его душа вытесняется Хаосом.

Пустить в себя Хаос можно двумя способами: либо человек должен быть очень сильно ослаблен, почти на грани смерти, либо добровольно — в обмен на исполнение желаний.

Выходит, Грей когда-то был человеком, а потом впустил в себя осколок Хаоса.

Я вот даже не удивилась, что находятся люди, добровольно впускающие в себя этого паразита.

Сколько примеров людей, идущих по головам ради собственного благосостояния. А тут просто джин какой-то под носом, исполняющий сокровенные желания и мечты.  И наверняка все эти дураки настолько самоуверенны, что думают: им удастся избавиться от паразита после того, как он принесёт горы золота, положение в обществе и силу.

Это чем-то напомнило мне продажу души дьяволу за блага.

Даже в нашем мире — сколько политиков, депутатов, недобросовестных чиновников, которые отмывают деньги, крадут то, что выделяется на благо, на больницы, на постройку детских домов, садов, центров помощи.

Может, и у нас есть те самые хаоситы?

Горько усмехнулась.

Просто тут известно, с кем бороться. Хаосита хотя бы можно увидеть.

А на Земле — и не увидишь. С виду — такой правильный: директор, глава, начальник, депутат, министр, генерал…

А потом — одно и то же: деньги украли, средств «не хватило», а у самих — особняки, дачи на Мальорке и автопарк, которым можно было бы забить любой автосалон.

А мы всем миром детям на операцию собираем.

Господи. Миры разные — а проблемы те же.

Была бы у меня волшебная палочка — я бы всех этих хаоситов извела, загнала обратно в Разлом и запечатала. Что в нашем мире, что тут — одно и то же. Хотя, наверное, всё равно найдётся какой-то слабой душой… человек, который снова даст слабину.

Сила духа и чистота души — вот что может защитить от хаосита.

Да будем сильны мы.

Устроилась поудобнее в кровати. Еще я поняла: хаоситы бывают явно разными.

Совсем слетевшие с катушек — и нападающие.

И вот такие, как Грей. Лучше бы от таких держаться подальше.

Свет тушить не стала. Повернулась на бок — лицом к двери. И уснула.

Провалилась в сон, как во тьму.

И не слышала, как упал стул.

Глава 14

— Сладкая… такая вкусная, мм…

Кто-то трогал меня. Грудь, бёдра, руки…

Я пыталась проснуться — изо всех сил, но не могла.

Это был не сон. Я всем своим существом чувствовала: это происходит по-настоящему.

Я слышала чужое дыхание. Чувствовала чужие прикосновения.

Пыталась закричать — но из горла вырывался только хрип.

Тело не слушалось. Как будто оно мне не принадлежало.

Почему? Что со мной?..

Меня все-таки опоили, пришла еще одна ужасающая мысль.

И как ушат ледяной воды, пришло еще одно осознание:рядом со мной не Дарклэй.

Я ощущала, как чужие мерзкие, грубые пальцы расстёгивали пуговицы на моей рубашке. Я хотела поднять руки, оттолкнуть его, закричать, но не могла. Тело будто не слушалось, я была заперта внутри кокона.

Мысли метались в панике. Я понимала, что происходит, но не могла остановить это.

Ужас, бессилие, отвращение — всё смешалось.

Я внутренне кричала, умоляла себя очнуться, бороться, что-то сделать…

Но всё было как в кошмаре, из которого не вырваться.

— Не сопротивляйся, сладкая, — шептал мерзкий голос, обволакивая, словно яд. — Нам будет так хорошо. Ты теперь будешь моей. Себе оставлю. Немного потерпи. И будем вместе. Как же мало времени.

Урод тяжело дышал. Я чувствовала, как по коже скользят его руки. Он снял с моего безвольного тела рубашку. Потом распустил волосы. Потянулся к поясу…

Паника. Ужас. Отвращение. Я будто захлебнулась в собственном страхе.

Внутри всё рвалось наружу — крик, слёзы, отчаяние. Я умоляла кого-то… кого угодно… Я билась внутри запертого тела.

Спасите. Пожалуйста. Кто-нибудь…

Но никого не было.

Штаны отбросили, а потом меня перевернули на бок. Со спины ко мне прижались. Одну руку положили под мою голову, а другой надавили на лоб — и всё… я вырубилась.

Пришла в себя от удара двери о стену.

Подскочила в ужасе от того, что со мной делали. А еще тело, наконец, снова слушалось. Так словно ничего и не было.

Только вот рядом, на постели, лежал Грэй.

Боже… он тоже был голый!

Я резко прикрыла грудь одеялом. И снова посмотрела на того, кто ворвался в комнату.

И я задохнулась от той ярости и ненависти, что исходила от… Дарклэя.

— Дарк… я… меня… —  но меня перебили.

Грэй, как ни в чём не бывало, словно он сонный, потянулся ко мне и положил ладонь мне на грудь. Я отшатнулась от того на другой край кровати.

— А я ведь говорила тебе, что они любовники, — донёсся насмешливый голос Элизабет. В тонком шёлковом халате она мягко оперлась о плечо полуобнажённого Дарклэя, стоящего в одних только штанах.

Его чёрные волосы рассыпались по спине.

— Они уже давно спят вместе, — с ядом добавила она.

Дарклэй словно и не слышал её слов. В два шага оказался рядом со мной. Сдёрнул с меня одеяло. Я была лишь в тонких трусиках. Он резко раздвинул мне ноги и замер, увидев метку.

Виноградная лоза уже завершала свой круг, а внутри начало формироваться изображение чёрного дракона.

— Дарк, я не спала с ним! Я… меня опоили! — в панике воскликнула я.

— Ха. Все так говорят в таких ситуациях, — пропела драконица.

Грэй же лениво скатился с кровати, начал одеваться. Он с издевкой мерзко улыбался мне. А Дарклэй не видел этого. Он продолжал казнить меня взглядом.

— Я… я твоя истинная… — прошептала я дрожащим голосом, прикрывая грудь руками. Меня колотило от ужаса и отчаяния.

— Она врёт! — выкрикнула Элизабет, — Это шваль, пара Грэя. Не удивлюсь, если она уже залетела от него! — подливала масло в пламя ярости дракона.

— Нет! Нет! — качала я головой.

Но Дарклэй молчал, полосуя глазами. На его щеках и груди начала проступать чешуя. То появлялась, то исчезала.

Я ждала его слов. Надеялась. Хотела верить, что он… не поверит в это всё. Даже если всё выглядело так правдоподобно. Даже если я сама уже ни в чём не была уверена.

И тогда прозвучал приговор:

— Ты мне не истинная. И никому не истинная.

Он протянул руку, дотронулся до моего бедра — и я закричала.

— А-а-а-а-а-а!

Он выжигал ещё не до конца сформировавшуюся метку.

Боль была резкой, обжигающей, но недолгой.

А потом он выпрямился и прорычал страшным голосом, почти на грани превращения в зверя:

— Убирайся! Документы на развод пришлёт поверенный.

Глава 15

Но я сидела, потому что ничего не могла сделать. Из меня словно выкачали все силы. Я вообще стала плохо соображать после случившегося.

Дарклэй это понял. Переместил руку на плечо и сжал. Его волосы закрыли меня, словно завеса. Но потом он вскинул голову.

— Прочь отсюда! Все — вон! — рявкнул он.

И всех, как ветром сдуло. Он поднял меня, взял под локоть и оттащил в гардеробную.

Оставил стоять, но я сползла по стенке.

Он лишь раз обернулся. На его лице невозможно было прочитать хоть что-то. Да и я не вглядывалась. Мне казалось, что это вообще не со мной всё происходит.

Меня даже не беспокоило, что я голая. К моим ногам полетел короткий корсет, штаны из коричневой замши, белая просторная блузка, кожаный широкий ремень, куртка с капюшоном и обувь.

— Трис. Быстрее, — коротко рыкнул он.

Я пересела на колени и начала натягивать корсет, рубашку. Дарклэй стоял, сложив руки на груди. Я чувствовала его немигающий взгляд и старалась не поднимать глаза.

Я оделась и встала по стенке. В меня тут же полетела сумка.

Я забрала её. Он перехватил меня за ладонь, а потом — под локоть и потащил в коридор. По лестнице мы спустились в холл. Там уже стояли все слуги, выстроенные двойной шеренгой, и леди Тарвийская.

Хотелось бы ей крикнуть, чтобы не слишком торжественно скалилась… Но сил не было. Из меня вынули стержень. Ощущение опустошения и полного бессилия накатывало, будто волна.

Презрение и довольство мелькали в глазах слуг.

Я ведь хотела сбежать? Вот, пожалуйста. Более того — мне даже развод дадут. Вот и осуществился мой великий план.

Шепотки, что я женщина лёгкого поведения, что я слаба на пороки — доносились до меня. Перед тем, как Дарклэй выставил меня за порог, я увидела лицо той девушки-служанки, которая обслуживала меня. Она потупила взгляд, но всё равно довольно кривила губы в улыбке. Дверь захлопнулась за моей спиной.

И что мне делать?

Но тут меня перехватил кто-то рывком за руку.

— Приказано довести вас до Гризрога, — холодно бросил мужчина. —Дальше — сами.

Меня сопроводили, как преступницу, в карету. Захлопнули дверь — и она покатилась.

А я… в этот самый момент рассмеялась. Сначала тихо. Потом громче. И громче. Привет, истерика.

Я тряслась и не могла остановиться. А потом — просто заплакала.

В отупении и опустошении после истерики я совсем потеряла счёт времени.

Карета тряслась, моя голова то и дело моталась из стороны в сторону.

С трудом взяла себя  в руки. Сейчас бы мне пригодилась карта. По крайней мере, теперь я знала куда меня везут и где высадят.

Конечно, я там не останусь — не знаю, как Дарклэй собирается меня искать с документами о разводе, но видеть его я не хочу ни в этой жизни, ни в следующей. Пусть разводится. Пусть женится на Элизабет.

Рожает драконов или откладывает яйца — я не знаю, как у них тут это всё происходит.

Кажется, в наших  земных романах всё врут. Чтобы дракон отказывался от истинной? Такого быть не должно. А у него их аж две — как на подбор.

Так что неудивительно, если окажется, что именно тут драконы яйца откладывают.

Вдруг меня так тряхнуло, что я прикусила язык. А потом карета резко встала. Я посмотрела в окно.

Было темно — я ничего не видела. Ни огней города, ни признаков жизни.

Дверь распахнулась, и на её пороге появился мой провожатый.

В его глазах горел красный огонь.

Одержимый.

Я вытаращила глаза. Меня пробила дрожь и настоящий животный страх.

Я замерла, не шевелилась.

Господи… У Дарклея что, все прислужники — Одержимые?!

Он резко рванулся ко мне, схватил за волосы и вытолкал из кареты.

Глава 16

Я не закричала. Не сопротивлялась. Только вскрикнула, когда он резко дёрнул меня за волосы и вытолкал на землю, как мешок. Колени ободрались о гравий, ладони вспыхнули болью от царапин, а в горле застыл крик, не прорвавшийся наружу.

— Вылезай, леди, — хрипло усмехнулся он, и в его голосе не было ни капли уважения. Лишь издёвка. — Твоя остановка.

— Зачем тебе все это? Отпусти меня. Я исчезну.

Я подняла голову. Мы были посреди леса. Не города, не деревни — ничего. Только проклятая дорога.

А потом я предприняла новую попытку. Стоя на коленях перед одержимым, выдавила:

— Я ведь такая же…

— Хм. Ты думаешь, это меня остановит?

— Зачем меня убивать? Я могу пригодиться.

— Скажем так, ты просто вселилась не туда. А это тело следует уничтожить.

Я встала. Начала отходить. Одержимый оскалился довольно. Я сделала вывод: Одержимые убивают своих же сородичей. Правда, зачем мне этот вывод — я пока не поняла.

Он специально тянул, давал мне шанс отойти. Я видела, как он слегка подался вперёд, расставил ноги и согнул колено. Словно хищник он приготовился к прыжку.

Но тут я вспомнила одного мерзавца. А что, если это поможет? Хотя от моих следующих слов было противно, а от воспоминаний замутило.

— Грэй сказал, мы будем вместе…

— Грэй слишком очеловечился и поддался тяге тела. Он помешался. Моё решение не изменится. Твоё тело должно быть уничтожено.

Тело уничтожено? Из-за метки, что ли? К чему это маниакальное желание стереть меня с лица земли? Что в этом теле такого опасного? То, что я настоящая истинная? Так Дарклэй выжег метку.

Я даже не успела развернуться, чтобы рвануть в лес, как меня толкнули в спину и придавили к земле.

Я захрипела. Было больно, пострадал мой нос. Слезы хлынули их глаз. А потом Одержимый приподнял мою голову за волосы, так что затрещали позвонки. Сжал меня за шею. Начал душить. Я почти потеряла сознание от нехватки воздуха, как вдруг его снесло с меня.

Я закашлялась, перевернулась на спину, схватилась за шею.

Я смотрела, как из ниоткуда появилась фигура в плаще с капюшоном, а потом между ними завязалась драка.

Я поднялась — сначала на колени, потом на ноги. Я не знала, кто это. Но боялась, что это Грэй. Хорошо, если он избавится от этого Одержимого. Плохо — если я снова попаду в руки Грэя.

Тем более что, как бы смешно это ни звучало, Одержимый одержим мною. И это было по-настоящему страшно.

Я старалась не думать о том, что со мной произошло. Что делал со мной Грэй… я не знала. Но я чувствовала: эти мысли сломают меня.

Поэтому я со всей силы побежала в лес, а потом рванула параллельно дороге.

Позади меня ещё сражались двое.

И, к моему удивлению, вскоре я увидела жёлтые огоньки.

Я поняла: я всего в нескольких километрах от города. Я воспряла духом. Я бежала, спотыкаясь о корни деревьев и поваленные ветки, поскальзывалась на влажной почве… но я не останавливалась.

Вбежала в город. Ночь густой пеленой укрывала всё. Я держалась теней и прислушивалась к звукам. Я боялась нарваться на неблагополучную компанию. Убегать от Одержимых, чтобы попасть в руки гопников — мне этого не хотелось.

А потом, свернув за угол, я заметила постоялый двор. Мимо него и вовсе не пройдёшь, когда входишь в город с этой дороги.

Я не знала — опасно или нет идти туда. Но… с другой стороны. Опасны для меня сейчас Одержимые, а не Дарклэй. Тогда и бояться мне стоит именно их, а не бывшего мужа. А сами Одержимые вряд ли нападут на меня в таверне.

Я была морально выжата.  Я шла по каменной дорожке. Постоялый дворе был освещен светильниками. Вдоль дорожки росли ухоженные и подстриженные кустики. В целом, тут, красиво и прилично. Я вошла в тёмно-кирпичное здание в викторианском стиле, но более сдержанном — никаких тяжелых лепнин тут не было.

За стойкой спал парень. Но стоило только зазвенеть колокольчикам на двери, как тот встрепенулся и встал. Он сонно моргнул и пригладил рыжие волосы.

— Доброй ночи, — поздоровался тот.

Я уставилась в его глаза. Человек. Узнай я раньше, что буду рада обычным простым людям — не поверила бы.

— Доброй ночи, — ответила я и подошла к стойке регистрации и улыбнулась.

Парень окинул меня изучающим взглядом. Я понимала, что выгляжу жалко. Наверняка грязная, да ещё и с красными следами на шее. А потом вспомнила, что у меня и денег-то нет.

Сумка всё ещё болталась на мне, как её и повесила через плечо, когда Дарклэй кинул её в меня, так я ее и не снимала.

Распахнула её — там оказался увесистый мешочек с золотом. Я была ошеломлена. А ещё — документы. Я открыла их и подала парню. Тот удивлённо вскинул бровь, а потом начал что-то листать в своей толстой книге.

— Леди Тарвийская, могу предложить вам наш самый лучший номер.

— Не надо лучший. Надо просто номер… одиночный.

Всё же я не собиралась тратить много денег. Я была поражена, что Дарклэй вообще дал их мне, и собиралась экономить.

— Нет. Так не положено. Супруга самого лорда…

— Дайте просто номер, пожалуйста. Я так устала.

— Конечно, конечно. Подождите. Я всё вам покажу.

Он отвернулся к деревянной коробке, закрепленной на стене позади него.  Взял ключ, висевший в стороне.

— А оплата какая? Я бы хотела оплатить комнату на сутки.

— Не стоит беспокоиться. Я всё запишу на счёт вашей семьи.

— Хорошо, — перестала спорить с парнем. Я просто устала уже. В любом случае я собиралась утром покинуть этот город. Так что даже если Дарклэй узнает, что я тут была… впрочем, что он вообще должен сделать-то? Мы с ним разводимся.

Глава 17

Я поднималась по лестнице на третий этаж, а потом шла по коридору, стараясь не спотыкаться и держаться уверенно, будто я не грязная и напуганная попаданка, а действительно леди.

Пол был выложен гладким камнем, стены украшены деревянными панелями и скромными картинами в тёплой гамме. Лампы на стенах излучали мягкий, чуть мерцающий свет. Где-то пахло воском и старым деревом. Шаги гасли в толстой ковровой дорожке.

Парень — администратор — шёл впереди, держа в руке ключ с деревянным брелоком.

— Вот ваш номер, — сказал он, остановившись перед дверью с гравировкой и тяжелой латунной ручкой. Он отпер её и вежливо подал мне ключ.

— Спасибо.

Я вошла.

И сразу поняла: это вовсе не скромный одиночный номер. Это был люкс на местный манер.

Комната была просторной, с высоким потолком и двумя окнами, закрытыми плотными шторами из тяжёлой ткани. Вдоль одной стены — большой резной шкаф, темное дерево блестело от полировки.

Напротив него стоял высокий комод с массивными ручками. Между ними — зеркало в полный рост, в резной деревянной раме. Я видела своё отражение и чуть не отвернулась — усталое, чужое лицо, растрёпанные волосы. И на шее, как я и думала уже проступали синяки от пальцев.

В центре комнаты возвышалась кровать с четырьмя столбиками и тяжелым балдахином. Рядом — небольшой столик, на котором стоял кувшин с водой и пустой бокал.

В комнате пахло лавандой и деревом.

Этот номер явно не был тем, что я просила. Но… спорить не было сил. Всё, чего я хотела сейчас — это упасть лицом в подушку и не вставать до следующего дня. А еще помыться.

— Прошу, почистите мою одежду к утру и разбудите меня в семь часов утра.

— Конечно, леди. Всё будет готово и сделано.

— Благодарю.

Тот слегка поклонился и удалился.

Присаживаясь на край кровати, я была поражена тем, как меня здесь встретили, и тем, как люди реагируют на фамилию моего мужа. Видимо, он не просто лорд… и не просто дракон.

Я сняла одежду, приняла душ. Надела чистый халат.

Вскоре в комнату заглянула молодая девушка-служанка. С тихим почтительным «разрешите» она забрала мою одежду, аккуратно сложив всё в корзину.  А другая девушка принесла чай и кусок пирога.

О еде я вообще не думала. Мне бы уснуть. Но с удивительным удовольствием всё съела и допила чай.

А потом мне показалось, что я только уснула — и тут же меня разбудили.

Я еле-еле собрала себя с кровати, открыла дверь и поблагодарила рыжеволосого паренька со сложенными в стопку моими вещами. Завтрак попросила принести в номер — пока приводила себя в порядок.

А когда закончила — вышла в общий холл, а потом и на улицу.

У первого прохожего спросила, где находится станция отправления в другие города и где можно купить карту.

Я быстро нашла лавку с канцелярией и картами.

— У вас есть карта… нашей Империи? — спросила я, подходя к прилавку.

Продавец, пожилой мужчина с круглыми очками, молча кивнул и выложил передо мной аккуратно свернутый пергамент. Развернув его, я увидела тонкие линии дорог, реки, перевалы и — жирное, тревожное пятно. Разлом.  Помня название этого города, я быстро отыскала его и удивилась насколько близко находится этот… Гризрог к нему.

Купив карту и спрятав её в сумку, я пошла пешком к станции. Город потихоньку просыпался. Улицы становились оживлённее, где-то уже гремели повозки, открывались магазинчики и лавки.

Наконец добралась до станции — просторное здание с высокой аркой, закопчёнными витражами и несколькими стойками. Я встала в стороне и достала карту, раскрыв её. Затем подошла к доске расписаний.

Рейсы шли в разные концы Империи — на запад, север, юг...

Я сверяла направления с отметками на карте и снова вернулась взглядом к пятну Разлома.

«Туда — никогда», — подумала я, проводя пальцем по краю карты.

Лучшим решением было выбрать город как можно дальше отсюда.

По обозначениям и краткому описанию на обороте я поняла, что в Империи есть целый студенческий городок с одной большой Академией Магии. Справедливо рассудив, что там должно быть безопасно — ведь там учатся дети, а это будущее Империи, — я решила: нужно ехать туда.

К тому же… какие у меня варианты? Незаконченная земная магистратура по направлению «Информационные системы и технологии». Тут даже о таком странном сочетании слов не слышали, как и о техническом прогрессе.

Я тяжело вздохнула. Все мои почти пять лет обучения — коту под хвост.

Да и я точно понимала: деньги рано или поздно закончатся. Куда мне идти? Нужно местное образование, чтобы устроиться на хорошо оплачиваемую работу.

А пока буду крутиться, как могу. Подрабатывать официанткой, как делала это в своём мире, когда ещё училась на бакалавра.

Кроме того, не помешает узнать, есть ли у меня магия.

Вдруг она у меня — какая-нибудь уникальная? Попаданка я или кто?

Хотя тут всё и идёт не по сюжетам моих любимых книг, так что может быть всякое. Но должно же мне хоть в чём-то повезти?

Но главное — чтобы в академии не было вступительных экзаменов. Пусть меня, как в Гарри Поттере, распределит волшебная шляпа.

Я приняла решение. Подальше от Разлома, подальше от Дарклэя и от всего, что я пережила.

Я купила билет в Маузрог.

Глава 18

Маузрог — город знаний, как значилось на карте. Целый студенческий центр Империи, куда съезжались наследники домов, маги, учёные, изобретатели. Если где и можно было затеряться — то там.

Если где и можно было начать всё с чистого листа — так только там.

Билет хрустнул в пальцах. Я держала его крепко, как пропуск в другую жизнь. В ту, где я снова могла бы быть собой. Не Беатрис. Не леди.

Найти свое место в этом магическом мире, так не похожем на мой родной мир.

Огорчало только, что мой омнибус, как тут назывались автобусы, отправлялся на рассвете. А значит… нужно было где-то снова переночевать. Но с другой стороны, я могла бы что-то успеть прикупить из вещей. Потому что меня буквально вытолкали из дома в одних трусах.

Не знаю, что бы я делала, если бы и денег в сумке не оказалось.

Возвращаться в прежнюю гостиницу я не собиралась. Решила найти другое место. И вскоре такая обнаружилась неподалёку от вокзала. Невысокая гостиница с красивым, но не вычурным фасадом и цветами в горшках на подоконниках. Всё выглядело аккуратно.

Я вошла в холл. Подошла к стойке администратора.

— Добрый день. Будьте добры мне недорогую комнату на одного человека до завтрашнего утра.

— Конечно, госпожа, — девушка в белой рубашке принялась листать толстую книжку.  А потом потянулась за брелком и добавила, — Мне нужны будут ваши документы.

— Конечно.

Я подала документы. Но как только девушка взглянула на имя в бумагах — всё повторилось.

В голосе зазвучало ненужное уважение, и она начала предлагать номер с удобствами, улучшенный. Скрипнула зубами. Платить за местный «люкс» не хотелось. Носить фамилию мужа выходило дорого. Но это ведь не навсегда. Скоро Дарклэй со мной разведется и тогда… тогда я попрошу сменить ее мне.

Как только я спросила о цене за номер, девушка тут же заверила, что все будет записано на счет лорда Тарвийского.

А потом она лично меня проводила до лучшего номера гостиницы и распахнула дверь.

Конечно, этот «люкс» был не такой дорогой, как в той гостинице в городе, где я скрывалась ночью. Тут не было винтажной мебели он был значительно меньше, но… всё равно это была полноценная комната с ванной, зеркалом в полный рост, широким окном и мягкой постелью.

А я бы и на койко-место согласилась.

Девушка оставила меня одну. А я поймала себя на мысли, что теперь мне стало ещё страшнее.

Кто же он, мой муж, раз его фамилию знают все?

Оставлять мне тут было нечего. Ведь из вещей на мне была только небольшая сумка. Потому вскоре я снова спустилась вниз и вышла на улицу.

Я решила не терять времени даром и пройтись по рынку. Всё-таки ехать далеко, почти пять дней пути. А у меня — ни нормальной смены одежды, ни припасов. Только те брюки и рубашка, в которых я и была одета.

На углу я остановила женщину с корзинкой в руках.

— Извините, не подскажете, как пройти на рынок?

— Конечно, милая. Вон туда, по главной улице до фонтана с грифоном, потом направо. Не пропустите — там всегда шумно, — она улыбнулась и пошла дальше.

Рынок оказался именно таким, как она и сказала — шумным, пёстрым, живым. Торговцы зазывали, витрины ломились от товаров. Я нашла лавку с одеждой — ткань вроде бы простая, но аккуратная, добротная. Купила два комплекта: лёгкое серо-голубое платье и тёмную тунику с мягкими брюками, нижнее белье.

Потом заглянула к продавцу еды. Купила сушёное мясо, немного сыра, орехов, пару сладких лепёшек — в дорогу пригодится. Взяла и фляжку с соком, которую он посоветовал как «освежающую и тонизирующую».

Расплатилась… и только тогда заметила, что даже после всех покупок кошелек остался набитым золотыми монетами. На такую сумму можно жить и не один месяц — сделала я вывод.

Потом я снова вернулась в гостиницу, оставила вещи. Решила спросить насчет ужина у девушки, но та, которая принимала меня утром сменилась. На ресепшене стояла миниатюрная брюнетка с красными ногтями и густо накрашенными глазами.

— Скажите, а ужин у вас можно заказать?

— Нет, — ответила она и сразу потеряла ко мне интерес.

А вот и истинное отношение к постояльцам… Интересно, если показать свои документы — ужин сразу «нарисуется» в моём номере?

Но, конечно, я не собиралась этого делать.

Снова вышла на улицу. Кажется, по дороге сюда я видела таверну.

Прошла вперед по улице, завернула за угол. Она была простенькая, с деревянной вывеской в виде кружки и ножа. Выбрала место у окна, заказала сытный ужин из рагу и салата, кружку сладкого чая и не смогла себе отказать в кусочке сладкого пирога.

Пока я ела город незаметно погрузился в сумерки. Фонари загорелись мягким светом, улицы поредели. Я поднялась со скамьи, резко почувствовав, как быстро темнеет.

Ночью в незнакомом городе делать нечего.

Я поспешила обратно в гостиницу, держа сумку крепче.

У самой гостиницы, буквально в двух шагах от входа, из подворотни вдруг кто-то выскочил. Здоровая массивная фигура перегородила мне дорогу, заставив меня замереть на месте.

 — Что вы?.. — вырвалось у меня, но в тот же миг я почувствовала, что сзади тоже кто-то был.

Меня резко толкнули — я оступилась, чуть не упала, но прежде чем успела восстановить равновесие, меня уже подхватили, выворачивая руки.

Я закричала во все горло, но захлебнулась криком. Холодная рука зажала рот.

— Тихо, — прошипел кто-то на ухо, и я поняла, что меня с силой тащат в ту самую подворотню.

Глава 19

Каменная стена врезалась в спину, руки вытянули вдоль тела.  В нос ударил резкий запах — пота и тухлых яиц.

Я попыталась закричать, но звук захлебнулся в горле — ладонь, прижатая к лицу, не давала даже дышать.

Я подняла колено и попала точно в цель. Мужик взвыл и выпустил меня, сгибаясь пополам. Я метнулась в сторону, но снова тут же была поймана другим. Он пихнул меня в стену, вышибая из лёгких весь воздух.

Но тут руку начало жечь. Вернее — один палец. Я сползла по стене, сгибаясь и задыхаясь от боли, пока этот урод скалился в беззубой ухмылке, демонстрируя прогнившие зубы.

— Забирайте деньги и уходите! — прохрипела я.

— Заберем не переживай, — мерзко хохотнул головорез в грязной одежде. — Но сначала трахнем тебя.

И тут я увидела, как неспеша шагнула в ту же подворотню худая низкая фигурка в плаще с капюшоном.

Палец продолжало жечь.

— Помогите! Позовите на помощь! — закричала я незнакомке. Но когда та откинула капюшон, я проглотила последние слова, потому что передо мной стояла… Элизабет.

— Поднимите её, — приказала она лысым уродам. И меня вздернули. Распластали по стене. Драконица приближалась с видом королевы мира. А потом отвесила мне звонкую пощёчину. Мою голову мотнуло в сторону, в голове зашумело, кровь хлынула из разбитой губы.

Кричать и молить о пощаде было бессмысленно. Эта гадина хотела моей смерти.

— Зачем ты всё это делаешь? Я ведь ушла. Развод вот-вот получу. Мне не нужен Дарклэй. Он выжег метку.

— Какая же ты тупая, — процедила Элизабет, ее лицо исказилось от злости.

Только я не была тупой и прекрасно понимала — эта мерзавка решила избавиться от соперницы. Вернее, от настоящей носительницы метки.

Но почему?

Разве я действительно опасна для неё? Или Дарклэй… не выжег метку до конца?

Неужели она это чувствует? Боится? А может, знает то, чего не знаю я?..

— А это что?.. — вдруг замолчала она, а потом вырвала мою бедную руку и показала её бугаю. Тот почесал репу.

— Не знаю, леди...

— Заткнись, идиот, — прошипела, как змея, на него, а потом глянула на меня так, будто я ограбила её и украла все её сокровища. — Ты шлюха! Ты тварь! Воровка! Как это попало к тебе?! — закричала она, глядя на кольцо.

— Не знаю. Отпусти меня, и я уйду. И больше никогда не появлюсь.

— Я отрублю тебе палец, дрянь! Это кольцо должно быть моим!

Я сама посмотрела на свою руку — и, признаться, обомлела. Тёмное, словно из чернёного серебра, кольцо опоясывало палец. Простое, неприметное, по виду как тонкий ободок. Я не надевала его.

— Я не знаю, откуда оно. Я сниму его и передам тебе.

— Снимешь? Ха! Его может снять только тот, кто надел. Или после смерти. Так что тут лишь один приемлемый для меня вариант, и как же хорошо, что он совпадает с моим первоначальным планом.

Элизабет глянула на другого головореза, и тот, не колеблясь, достал ножик. Мою руку больно зажали и ударили костяшками о стену.

Я закричала — и вложила в этот крик всю боль и страх. Как же они меня все достали! Как же меня достал этот мир!

Я снова получила по лицу, захлебнулась криком.

Не знаю, как, но под моими руками побежал чёрный огонь, который мигом перекинулся на урода, ударившего меня, и тот завизжал как свинья.

Я начала опадать, а вокруг меня возник кокон из обычного огня. Другой урод вспыхнул так резко, что в следующее мгновение он был уже поглощён пламенем. А Элизабет так завизжала, что я поняла — и ей досталось.

Я уже упала на колени и стала заваливаться на бок. Силы покинули. Последнее, что я увидела, — как Элизабет убегает, поднимая подол платья в другую сторону, а передо мной появляются дорогие кожаные сапоги.

Глава 20

Открыла глаза я резко, словно вынырнула из-под толщи воды. Начала оглядываться — воспоминания нахлынули, да и самочувствие было… не лучшим.

Я упала в подворотне, а перед этим меня хотели изнасиловать, отрезать палец и убить. Помню мой срыв, чёрный огонь, вырвавшийся из моих рук, кокон из пламени, который не обжигал меня, но ранил нападавших.

Помню Элизабет… которая хотела отобрать у меня кольцо.

Точно. Кольцо.

Подняла руку к глазам. Тонкий ободок всё ещё был на пальце. Попробовала снять — но ничего не вышло.

Удивительно, почему я сразу его не заметила? Покрутила, повертела — ничего. Оно просто сидело намертво, как вросшее.

Оглядевшись, я поняла: нахожусь в своём номере гостиницы, которую сняла. Но ещё больший шок охватил меня, когда я заглянула под одеяло. На мне была шелковая сорочка, купленная мною вчера.

Я подскочила с кровати, замерла, осмотрелась по сторонам — в комнате точно никого не было. Тихо. Но моей одежды нигде видно не было.

И тут — стук в дверь.

Господи… У меня же омнибус в другой город

Я вскочила, подбежала к двери, всё ещё ничего не понимая. Как я здесь оказалась? Точно не своими ногами. Меня кто-то сюда донёс и раздел!

— Кто там? — спросила я с тревогой.

— Я ваша служанка, — раздался голос с той стороны. — Я принесла вам чистую одежду.

Я распахнула дверь. На пороге стояла молодая девушка. В руках у неё была аккуратно сложенная стопка — моя одежда, та самая, в которой я была вчера.

— А сколько сейчас времени? — с ужасом спросила я.

— Уже рассвет. Но всех постояльцев будят рано, ведь большинство уезжают утром в другие города.

— Точно… спасибо, — прошептала я.

Девушка улыбнулась, передала мне стопку и развернулась. Но я задержала ту. Я окликнула её:

— Постой… Подожди, пожалуйста.

Она замерла, обернулась, немного растерянная, подошла ближе.

— А… кто меня принёс в номер?

Вопрос вырвался почти сам собой. И только после того, как он прозвучал, я поняла, насколько он… неуместный. Не слишком приличный для девушки. Особенно — в этом патриархальном, словно средневековом, магическом мире.

Девушка покраснела мгновенно. Щёки стали цвета мака, а глаза метнулись в сторону. Плечи её немного ссутулились.

— Не могу знать, — пробормотала она. — Я… я только стирала вещи.

— Ладно… — выдохнула я. — Иди. Спасибо тебе.

— Всегда к вашим услугам, леди, — тихо сказала она и торопливо скрылась на лестничной клетке.

И все же! Кто мне помог? Но тут я снова посмотрела в окно и… поняла, что такими темпами я опоздаю. Со скоростью света облачилась в свой чистый костюм, забежала в ванную, умылась, почистила зубы, подхватила свою небольшую сумку и бегом бросилась к выходу из комнату. Хотела по дороге пристать к администратору с тем же вопросом, но… там никого не оказалось. Пришлось плюнуть на эту затею и рвануть к вокзалу.

Бежала, молясь лишь об одном — только бы не опоздать. Потому что для меня это действительно смертельно опасно — оставаться в этом городе. Нападение, метка, желание Элизабет от меня избавиться… Всё сплелось в один плотный, опасный ком.

Тяжело дыша, добежала до вокзала. Увидела большой омнибус. Поспешила к водителю. То оказался пожилым мужчиной  в добротной рубашке и брюках.

— Вы едете до Маузрога? — спросила я, едва отдышавшись.

— Да.

— Успела, — выдохнула я с облегчением.

Тот взял мою сумку и убрал её в багажный отсек.

— Билет, — остановил он меня.

Я хлопнула себя по лбу, раскрыла сумку и начала искать. Документы были на месте. Мешочек с золотом — тоже. Я протянула билет — он кивнул, и я зашла внутрь. Но оказалось, я была не последней.

Последним вошёл какой-то улыбчивый, рыжеволосый парень. Он сам поставил свою сумку, предъявил билет… а потом сел рядом со мной.

— Меня зовут Вильям. Вильям Блэйз, — протянул руку.

Я машинально протянула ему свою:

— А меня зовут… Беатрис, — Я не стала называть свою фамилию. Тот понимающе хмыкнул.

— Будем знакомы, Беатрис. Куда держишь путь?

Он как истинный джентльмен поцеловал мою руку и отпустил. Я замешкалась, не зная — говорить правду или нет. Но с другой стороны, мы ведь всё равно едем в одном направлении…

— О! Как отлично. Я тоже еду до конечной. И, кстати, я там учусь. А ты?

— Нет, — осторожно проговорила я. — Но… я бы хотела поступить.

Парень снова улыбнулся, хотя и была видна заминка. Может быть, я слишком стара для Академии? Но вскоре парень продолжил.

— Я учусь там на втором курсе, в Академии. Был на практике здесь на границе. А теперь у меня пара дней на подготовку отчёта. Так что если захочешь что-то узнать — могу рассказать, — он улыбался так ярко, что я не могла не ответить. Его длинная челка то и дело падала на глаза, он откидывал ее назад. Глаза были янтарного цвета. Наверное, тоже дракон. И главное, он не Одержимый. Я немного расслабилась. Сразу видно, что парень приличный из обеспеченной семьи: на нем был костюм-тройка в тёмно-синюю клетку…

Я поняла: пока еду, могу о многом расспросить у Вильяма.

Признаться честно, все пять дней пути прошли в довольно комфортной обстановке. Хоть мы и не ночевали нигде в гостиницах, всё время передвигались, но каждые три часа делали остановки, чтобы немного размять ноги и сходить в туалет.

Вильям оказался очень приятным соседом. Он был словоохотлив, но не навязчив, а поскольку я мало что знала о городе, то к концу поездки могла с уверенностью сказать, что, пусть и заочно, узнала практически всё о Маузроге.

Где можно купить канцелярию, где — одежду, мантию, книги, бытовые принадлежности; где самые вкусные булочки, а где не стоит их брать; в какой таверне собираются студенты, а в какой собираются только скучные преподаватели. Он рассказал мне и о ценах в студенческом городке, где предоставляли жильё не только для студентов академии, но и для их родителей, если те хотели остаться поблизости.

Поэтому, признаться честно, через пять дней я уже практически не испытывала страха.

Первое время, да, было ужасно страшно. Мне казалось, что кто-то нападёт на омнибус. Я была готова ко всему — со мной ведь каждый день происходило что-то ужасное. Я словно магнит для неприятностей. Но дорога прошла замечательно.

Когда на рассвете пятого дня мы въехали в Маузрог, Вильям, уже почти как старый знакомый, предложил показать тот самый студенческий городок, где можно было бы снять домик. Он знал о моих планах — о том, что я собираюсь поступать в Академию — и сказал, что может мне в этом помочь: показать, куда идти, как подать документы.  Он кстати рассказал о факультетах и прочем. Я была ему благодарна, и не стала отказываться от помощи.

Как только мы покинули омнибус и вышли с вокзала, Вильям перехватил свою сумку и мою, а потом широким жестом и всё с той же ослепительной улыбкой, поправляя свою длинную челку, показал, куда нужно идти. Рядом стоял кэб, местная карета, он снял его, отказавшись от денег, которые я попыталась вручить:

— Я сейчас обижусь. Какой же я мужчина, если буду брать с девушки деньги. Тем более — с такой хорошенькой, — сказал он с улыбкой.

Я рассмеялась. Вильям тоже. Потом он постучал по спинке позади, и карета тронулась.

Я с интересом смотрела в окно. В городе действительно было много молодых людей.

А шпили самой академии я заметила практически сразу — она стояла на холме и раскинулась на невероятно огромной территории. Казалось, весь этот город и есть Академия.

Мы объехали центральную часть, и добрались до студенческого городка. Там были несколько параллельных улиц, застроенных одинаковыми двухэтажными домами с маленькими двориками и невысокими заборчиками. Всё выглядело настолько уютным, что я невольно забеспокоилась:

— Что ты заерзала? — спросил Вильям.

— А что, если там не будет мест? — призналась я.

— Не беспокойся. Всегда найдётся хоть один свободный домик. Поселишься, где будет место, а потом, если что, переселишься. Здесь можно снимать на сутки, неделю, месяц и больше. Не переживай. Я помогу тебе, не оставлю в беде.

Снова сомнение поселилось в душе.

А вдруг он связан с Элизабет? Или ещё с кем-то? Но потом я сама себя отругала. Похоже, я действительно становлюсь параноиком. Надо научиться доверять. Вильям ведь просто студент, честно представился, вёл себя уважительно и ни разу не перешёл границ.

Может, в этом мире действительно существуют настоящие джентльмены, готовые прийти девушке на помощь.

Я отбросила от себя эти сомнения.

Впереди меня ждала новая жизнь.

Глава 21

Вильям действительно оказался моей палочкой-выручалочкой.

Оказалось, что в студенческом городке свободные дома отмечаются треугольником на двери, и потому мы довольно быстро нашли подходящее жильё.

Вильям с улыбкой подмигнул мне, а затем, не теряя времени, потащил в сторону дома. Мы постучали. Дверь открыла женщина приятной наружности — немолодая, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Она была элегантно одета в бордовый костюм, и от неё веяло сдержанным достоинством.

— Да? — спросила она.

Вильям вышел вперёд, заслонив меня, и начал договариваться о съеме дома. Лишь на секунду обернулся ко мне:

— На какое время ты хочешь снять дом?

Я замешкалась. В голове пронеслась мысль, что можно будет позже переселиться в другой.

Но, повернувшись, я увидела, что ворота академии буквально напротив. Этот дом располагался очень удобно. Я уже влюбилась в это место.

Тем более, пока мы шли, Вильям уже успел показать мне магазин канцелярии, лавку одежды, ту самую таверну, в которую любят заглядывать студенты.

Там, кстати, требовались официантки — объявление висело прямо на входе. Я вздрогнула при мысли о том, что нужно будет ходить по темноте.

С недавних пор я боялась ходить одна по ночам, вспоминая то нападение. Поэтому жить рядом с академией было идеальным решением. Более того, от этого домика до таверны — буквально квартал, по главной, хорошо освещённой улице.

Я решилась:

— На год. С возможностью продления.

Женщина смерила меня взглядом, очевидно, оценивая мою платёжеспособность. Но, бросив взгляд на Вильяма — опрятного, хорошо одетого, в дорогом костюме и с манерами благородного юноши, — лишь кивнула:

— Давайте я сначала покажу вам дом, а потом вы примете решение.

Когда мы вошли внутрь, все мои сомнения рассеялись.

Дом был не то чтобы большой, но невероятно уютный. Мы сразу попали в просторную гостиную: небольшой журнальный столик, аккуратный диванчик, одно кресло и даже маленький камин — настоящий!

Боже мой, я всегда мечтала о камине. В своём мире это казалось несбыточной роскошью, а здесь моя маленькая мечта становилась реальностью. Это наполнило меня неожиданной радостью.

Повернув направо, хозяйка показала мне кухню — тоже небольшую, но светлую и аккуратную. Я тут же подумала, что обязательно повешу лёгкий белый тюль. Кухонный гарнитур был выполнен из массива белого дерева. На небольшом столике на двоих стоял горшок с цветком.

На второй этаж я отправилась одна.  Там находились спальня, маленький кабинет для учёбы, душевая и туалет.

Как же здесь было хорошо!

Я не просто спустилась по лестнице — я почти парила от восторга. Точно знала: я хочу жить именно здесь.

Вильям и хозяйка о чём-то разговаривали, пока та уже готовила договор. Когда я услышала сумму, вписанную в документ, у меня не осталось ни малейших сомнений.

Год проживания в этом доме обходился всего в пару золотых.

Я даже не могла поверить. Моё последнее приобретение — комплект одежды — обошлось почти в ползолотого, а тут — дом, и такой уютный, да еще и на год, в таком удобном месте!

Я мысленно пересчитала содержимое своего кошелька и поняла, что смогу прожить спокойно ещё несколько лет, не нуждаясь ни в чём.

Конечно, я не собиралась тратить деньги на рестораны и таверны. Готовить буду сама. Так выйдет дешевле. А тот мешочек с монетами, что остался у меня, с лихвой покроет все нужды сейчас.

Настроение улучшилось.

Я потратила немного времени, чтобы внимательно прочитать договор, вписала туда свое имя. Вильям в этот момент как раз вышел во двор, оставив мою сумку.

Передав бумаги женщине, я услышала её сдержанный, почти непринуждённый вопрос:

— А кем вы приходитесь лорду Тарвийскому?

— Разве это имеет значение? — я натянуто улыбнулась.

— Нет, конечно. Простите мне мое любопытство.

— Всё в порядке.

Она прокашлялась, поставила размашистую подпись. Я сделала то же самое. Затем сразу расплатилась за весь год и, на всякий случай, попросила:

— Не распространяйтесь, пожалуйста.

— Конечно. Я всё понимаю, — серьёзно кивнула она.

В этот момент Вильям вернулся в дом и с сияющей улыбкой сообщил, что на участке, позади дома, имеется ещё одна прелесть — маленькая уютная веранда с парой кресел и столиком.

Господи, для меня это вообще был какой-то рай.

Неужели мне в этом мире наконец-то улыбнулась удача? Или… мне её принёс этот вихрастый рыжеволосый парень с янтарными глазами?

Я улыбнулась ему в ответ. Вскоре Вильям попрощался, пообещав, что мы ещё встретимся — завтра, если я не против, он мог бы показать мне саму Академию.

Учебный год уже заканчивался, и поступить я смогу только на следующий, но никто не мешал мне заранее ознакомиться с факультетами, выбрать направление и за лето подтянуть всё, что нужно для поступления.

Этот план мне очень понравился. Я решила его придерживаться.

Когда Вильям ушёл, я осталась одна. Закрыла за ним дверь, огляделась — и, наконец, почувствовала себя хозяйкой.

Потом я отправилась в ванную, приняла душ, переоделась. А затем решила сходить в торговый ряд — купить немного продуктов и, если повезёт, присмотреть что-то из одежды.

Разумеется, все деньги с собой я брать не стала — побоялась. Спрятала большую часть в укромное место в доме, а с собой взяла лишь пару золотых, которые собиралась разменять.

На себя я надела лёгкое тёмно-синее платье чуть ниже колена — больше похожее на сарафан, но с длинными рукавами-фонариками и высокими манжетами. Оно мне очень шло и было удобным. К платью я подобрала простые балетки, убрала волосы в хвост и, вдохнув полной грудью, вышла на улицу.

Вильям и правда приносил удачу. Так я думала…

Глава 22

— Как она? — без предисловий спросил я, продолжая наблюдать за студентами, снующими по двору Академии.

Услышал за спиной скрип стула.

— Я бы сказал, что… леди Тарвийская ведёт себя не совсем так, как я на то рассчитывал, — отозвался Вильям.

— О чём ты?

— Ну, мне матушка немного рассказала… о ней. Она… как бы это правильно выразиться… — парень замялся. — Охарактеризовала её как…

Я усмехнулся:

— Можешь называть вещи своими именами.

— Как вздорную, взбалмошную, весьма нахальную и не слишком воспитанную особу…

— Продолжай.

Я развернулся к Вильяму лицом, опёрся на край подоконника, сложил руки на груди и внимательно посмотрел на парня.

— Мне показалось, будто то описание… вообще не про неё. Она была вежлива, аккуратна в словах. Даже показалась немного отстранённой. Крайне недоверчива.

— О чём вы говорили?

— Ну, это и было удивительно. Она ехала в Маузрог с желанием поступить в Академию.

— Поступить в Академию? — переспросил я, удивлённо.

— Да. Но насколько я знаю, у леди было образование. Зачем ей вновь куда-то поступать? Хотя леди обычно шли в Академию, чтобы удачно выйти замуж… а вы почти в разводе.

Я вскинул бровь. Вильям покраснел.

— Ну, как бы вот, лорд-ректор. Я даже подумал, что она просто решила найти себе… эм… выгодную партию.

— И?

— Странностей было много, — наконец признался он. — Её поведение вообще не вписывалось в мою картину мира… в понимание молодых женщин.

Вильям почесал затылок, замялся, а затем с лёгкой растерянностью продолжил:

— Она так интересовалась Маузрогом, что я даже подумал… будто она здесь и вправду ни разу не была. Сложно в это поверить, когда вы — лорд-ректор.  В итоге я поддержал ее игру. Только вот чем больше общался с леди Беатрис, тем больше понимал, что весь ее интерес и не игра вовсе, —продолжил Вильям, — я рассказал ей о городе, о местах, где любят бывать студенты. Не спускал с неё глаз, как вы и просили. Привёл её в тот самый дом, где можно было снять жильё.

— Хорошо, — значит не я один заметил странности. — Что дальше?

— Мы договорились сегодня встретиться. Я хотел показать ей саму Академию.

— Фамилию она тебе называла?

— Нет. Только имя.

Я кивнул:

— Думаю, что учиться в Академии под настоящей фамилией она не захочет. А других документов у неё нет… Что ж, значит, придётся подготовить новые, — задумался я, а потом продолжил.  — Имей в виду… Беатрис нужно оградить от общения с другими.

— Я понял, лорд-ректор. Но я не заметил за ней ни слежки, ни кого-то подозрительного.

— Это не значит, что её не было, Вильям. Ты как будущий воин должен это понимать.

— Конечно… Только знаете, что ещё?

— Что?

— Как бы это сказать… Ее магическое образование… Леди Беатрис спрашивала меня о самых базовых вещах. О таких, о которых у нас даже ребёнок знает.

— Вот как… Интересно.

— Да, и я даже смею предположить, что её магическое образование имеет очень низкий уровень.

— Говори прямо. Ты думаешь, она не сможет поступить в Академию?

— Простите, лорд-ректор… но я уверен: нет, не сможет. Я не стал её расстраивать, не стал упоминать о вступительных экзаменах — лишь рассказал, что первым этапом будет проверка уровня магии.

— И что? О нём она тоже спрашивала?

— Об уровне — спрашивала. Но о том, что в ней есть магия не сомневалась.

— Я понял тебя. Не оставляй её одну. Не позволяй ни с кем говорить. Приказ остаётся в силе.

— Вы знаете, она ещё собиралась найти себе подработку. Спрашивала меня о вакансиях… подавальщицы. В таверне.

— Подавальщицей?! — я с трудом сдержал раздражение. — Только этого ещё не хватало.

— Как раз в «Подкову» собиралась… В ту, где мы любим зависать… точнее, проводить время с друзьями.

— Я переговорю с хозяином. Вакансий там не будет. Как и в ближайших тавернах.

— Я могу идти?

— До завтра. Я подготовлю ей книги.  Потом заберешь их.

— Хорошо, лорд-ректор. До скорой встречи.

Когда Вильям покинул мой кабинет, я снова повернулся к окну.

Картина передо мной была слишком… странная.

Я выжег Беатрис метку. Заявил о разводе. И тем не менее — куда она направилась в первую очередь? В мою Академию. В ту самую, где я являюсь лордом-ректором.

Насколько бы импульсивной ни была Беатрис, но в Академию просто так она бы не поехала. Тем более — учиться. Она знала о магии. Образование у неё было. Пусть домашнее, но достаточное.

И всё же — всё, что рассказывал Вильям, звучало так, будто он общался с совершенно другой женщиной.

Словно она не знала, куда едет. И, что куда важнее… она не знала, кто я. Или это ее хитроумный план?

Я задумался.

Нет. Тут что-то иное. Вокруг моей жены слишком много странностей.

Слишком многое сейчас казалось подозрительным. Это не укладывалось в голове. Особенно — тот факт, как и когда я ощущал метку истинности. Первый раз при встрече. Потом в Храме. А потом — проявления связи были очень редкими.

Я наблюдал. Выжидал. Давал паре полный карт-бланш.

И то, что я видел — мне не нравилось.

Но стоило мне только усомниться в связи и начать расспрашивать об ощущениях Беатрис, как вскоре наступало… чудо.

Этой же ночью ко мне приходила Беатрис. Ложилась ко мне в постель.

И я чувствовал связь. Чувствовал истинность. Чувствовал родство душ.

Но всё это… смывалось утром, будто волной. Стоило только солнцу встать, как всё исчезало. Будто передо мной — совсем другая женщина.

Но семь дней назад все пошло по-другому сценарию. Это перестало вписываться в привычную картину. Запах Беатрис не становился слабее. Он становился гуще. Тяжелее.

Он будоражил. Он заставлял терять голову.

Каким образом во всё это уравнение вписалась Элизабет?

Её потеря ребёнка. Её претензии. И то, что у неё тоже начала проявляться метка. Поверить в то, что жена погибшего брата стала моей истинной? Увольте!

Как ректор Академии я могу утверждать: двух истинных не бывает.

Метка либо есть, либо её нет. Если пара настоящая — она одна.

И дракон всегда чувствует это.

Сколько бы манускриптов и архивов я ни перебрал — везде говорится одно и то же: истинная одна. Она может уйти на Перерождение. Родиться заново. Но вымолить метку о богов? Нет.

А значит… вывод напрашивается сам. И он отвратителен.

Кто-то исказил нашу магию. Магию нашего мира!

Кто-то намеренно ввёл меня в заблуждение.

Или… кто-то использовал метку истинности в своих целях. Подделал. Возможно, сломал саму суть.

И Элизабет я выведу на чистую воду.

Но кто помог той?

Соглядатаи сейчас докладывают о каждом её шаге.

Печально, что она решила связываться с наёмниками… и влезла в чёрные дела. Она перешла черту. И будет наказана.

За всё.

За то, что решилась подделать метку.

За то, что осмелилась создать искусственную, лживую связь, которая сводила меня с ума.

Элизабет я собирался привлечь к ответу. Слишком ее метка была не такой. Но теперь… теперь странностей стало еще больше.

А по поводу Беатрис, мне сейчас казалось … либо она потеряла память, либо её личность была подменена.

Ведь, если рассудить, хаоситы действуют именно так — заражают душу, оставляя осколок своего сознания, и подменяют со временем личность, вытесняя настоящую.

Поведение Беатрис вписывалось в эту картину.

Одержимая? Нет. Мое родовое кольцо на её пальце… говорило о том, что она не заражена… Хаосом.

Элизабет знает, что метка есть у Беатрис. И она хочет от неё избавиться. Нападение в переулке. Нападение на её кортеж после выезда из замка. Кто-то пытается её убрать. За Элизабет кто-то стоит.

Вывод: метка Элизабет — ложная. У Беатрис — настоящая. Мою жену решили именно сейчас убить. Значит, она — угроза. Осталось лишь понять: почему и почему именно сейчас.

Я спустился в подвал Академии.

Открыл дубовую зачарованную дверь.

Каменный каземат встретил меня едва тлеющей лучиной, бросающей бледные отсветы на стены. В нос ударил запах сырости.

Мужчина на койке поднял голову. За два месяца он осунулся и похудел.

Он резко открыл глаза, когда я вошёл, и сел.

— Как ты, брат? — спросил я.

Глава 23

— Как ты? — спросил я у брата, войдя в камеру.

— Средне паршивости, — ответил Каэлис. Размял шею, растёр лицо, затем встал и подошёл к столу. Налил себе и воды и выпил.

— Плохо выглядишь, — нахмурился я и поставил на стол бутылочку. — Я принёс тебе зелье.

— Дарклэй… отпусти меня уже, — обречённо, с какой-то усталой безнадёжностью, проговорил брат.

— Нет. Это исключено.

— Я не могу всю жизнь жить здесь… в этой камере…

— Ты не должен отчаиваться. Я найду выход. Я найду возможность спасти тебя.

— Дарклэй, ты должен был уже давно принять тот факт, что невозможно избавиться от паразита.

— Нет. Мы вытащим его из тебя. Ты не станешь Одержимым.

— Дарклэй… ты и так уже не сможешь вернуть меня. Все считают меня погибшим. Пусть так и будет.

— Нет, — прошептал я упрямо, зло, сквозь зубы. — Ты не будешь опускать руки.

— Ладно… — выдохнул он. — Оставим пока эту тему. Что там происходит в мире?

Я прошёлся по камере, зажёг ещё несколько свечей. Антимагическая камера не позволяла использовать магию. Ни мне, ни живущему внутри брата хаосу. Это было единственным утешением — он не мог взять над ним верх.

Когда Каэлис признался, что внутри него сидит осколок… я понял, что другого выхода не было, кроме как спрятать его. Это случилось почти сразу после серьёзного ранения, когда он почти умер на поле боя.

Заразили его там же.  Пришлось пойти на крайние меры: инсценировать его смерть, запереть здесь, в антимагическом убежище, и ухаживать за ним самому. Я приносил еду, зелья, пытался вернуть его к жизни — к той жизни, что осталась до заражения.

Да, я знал, как тяжело ему, но я не был готов отпустить его. Младший брат слишком дорог для меня.

— Расскажи, как там Элизабет? — спросил он.

— Не будем о ней, — резко отрезал я. Я не хотел, чтобы брат знал, что происходит на самом деле.

Но Каэлис был слишком проницателен. Он печально усмехнулся:

— Говори, как есть. Прошло два месяца. Траур по мне, наверно, уже закончился.

— И все же давай не будем об этом.

— Знаешь, у меня ведь сейчас много времени на раздумья. И я пришёл к одному простому выводу: жену надо выбирать не по положению в обществе и не из долга перед родом… если, конечно, она не истинная. Жену надо выбирать сердцем — ту, что станет твоим тылом. Ту, которую можно оставить дома, и когда вернёшься — будешь точно знать: тебя ждут, тебя любят, тебя обогреют. А не так, чтобы вернулся, а в доме — пусто. Супруги нет. Она, как водится, на балу… в столице.

Он усмехнулся криво, с горечью.

— Так что… нет. Я хочу знать. Что выкинула Лизи на этот раз? Иллюзий насчёт неё я давно не питаю. Просто, знаешь, наивно надеялся, что ребёнок её остановит. Ведь у неё всё есть, — продолжал он устало. — Деньги, положение в обществе, защита рода… Зачем торопиться? Зачем устраивать свою личную жизнь, если можно просто плыть по течению, наслаждаясь вниманием, балами, сплетнями и игрой в идеальную даму?

Он замолчал на мгновение.  Я поджал губы, прошёлся по камере, сел на стол напротив него, опёрся локтями на колени.

— Мне жаль…

— Давай же, Дарклэй.  У нас с тобой нет друг от друг секретов, — брат был решительно настроен. Он сжал кулаки.

— Твоя жена… как бы это сказать…

Я замолчал, подбирая слова.

— Говори, как есть, — бросил он.

— Хорошо. Тогда начну с себя. Помнишь мою свадьбу? Год назад.

— Конечно. И жену твою помню… ещё в светлой памяти, — усмехнулся он.

— Так вот. Метка на Беатрис так и не появилась. Но… я чувствовал её. Чётко. Это была настоящая связь. Потом… мы не виделись до свадьбы, а когда встретились в Храме… связь словно исчезла.

— Как это? Связь не исчезает. Она либо есть, либо нет.

— Не всё так просто. Чем сильнее дракон, тем сложнее поддерживать связь. Наша магия может выжигать её. Я могу выжечь метку. Могу выжечь связь.

— Остаться без истинной? Но на это никто не пойдёт. Какой здравомыслящий дракон…

— Здравомыслящий — нет. Но… в этом весь парадокс. Связь у сильных магическиодарённых драконов появляется тяжело и не сразу. Но она не исчезает просто так. Любой магический выброс, необдуманный поступок, может сжечь связь… но парой мы быть не перестаём. Я всё равно должен чувствовать истинную, она должна пахнуть для меня как самое лучшее лакомство.

— Так к чему ты клонишь?

— К тому, что за всё это время я чувствовал Беатрис всего пару раз. При встрече, пару раз после. У меня не было магических выбросов. Я контролировал свою магию. Хотя Беатрис и пыталась убедить меня в том, что из-за меня связь плохо формируется. И после каждого такого разговора, она приходила ко мне… ночью. В постель. Там было настоящее единение. Мысли, чувства, тела. Всё — как в древних манускриптах.

— И что тебя беспокоит?

— Утром всё исчезало. Беатрис превращалась в чужую. В незнакомую. В ледяную и отстранённую. От нее переставало пахнуть спелой вишней. Наоборот, она начинала пахнуть полынью.

— Охренеть… — выдохнул брат и разлохматил свои черные отросшие волосы.

— А недавно случилось ещё кое-что.

— Это связано с Элизабет?

— Да. Только возьми себя в руки.

Он напрягся, всем телом подался вперёд.

— Элизабет… потеряла ребёнка.

Брат сжал зубы, напрягся до дрожи.

— Этого не может быть… Как?

— Она обвинила во всём Беатрис.

Он нахмурился. Я виде как тяжело ему даётся спокойствие и, если бы не антимагическая клетка, то дракон уже бы вырвался. Брат был слишком ослаблен в этот момент.

— Твоя Беатрис… действительно это сделала?

— Скажем так, для меня оказался подозрительным тот факт, что Элизабет проверял военный лекарь. А от услуг другого лекаря она наотрез отказалась.

— Ты сомневаешься, что она была беременна? — глухо бросил брат и остро прожёг меня взглядом.

— Этот факт... я пока оставлю без ответа. Но лекаря я ей доставлю. Только тебе нужно знать ещё кое о чём.

Я замолчал, сделав паузу, и продолжил уже тише:

— Именно в тот же день, как Элизабет «потеряла» ребёнка... я почувствовал Беатрис. Запах спелой вишни вскружил голову, заставил дракона звереть от желания взять ее. Едва держался. Но… дальше всё было как в одержимом  тумане. Я хотел свою супругу как никогда. Она пахала все ярче и ярче. Более того я стал чувствовать ту самую связь между нами. Не знаю, как Беатрис все это удалось, но я просто сходил по ней с ума.  Я был уверен, что на ее теле появилась метка. Но тут…  твоя Элизабет, по ее словам, вымолила метку у богов, за ее страдания и потерю ребенка. На ее теле начала формироваться моя метка истинности.

— Бездна! — брат был подавлен и раздавлен новостью.

— Более того Элизабет стала пахнуть, как моя пара. Но... было в этом что-то не то. Дурманящее. Ненастоящее. Она сводила с ума, но стоило взять себя в руки, отойти — и дурман рассеивался.

— Ты ведёшь к тому, что Элизабет обманывала. Что она что-то сделала, пыталась создать искусственную связь?

— Да. Я практически в этом уверен. И думаю, что ей кто-то помогал. Сама бы она не справилась.

— И что ты сделал? Кого ты выбрал?

— Я... выжег метку Беатрис. Но не до конца. Более того — на неё уже несколько раз совершались покушения. Сейчас она носит родовое кольцо — оно её оберегает.

— Что ещё? Я же вижу по тебе — ты что-то ещё не сказал.

Я выдохнул.

— Элизабет напала на неё. Хотела убить. Хотела отобрать родовое кольцо.

Брат встал, не выдержал всех новостей, развернулся и ударил кулаком в стену. Ещё раз. И ещё. Запахло кровью. И отчаянием.

— Что она творит?..

— При всём при этом ты должен знать: в ближайшее время я закрою Элизабет в отдельном доме. Под охраной. Предоставлю ей лекаря и узнаю правду о её «беременности».

Он опустился на край кровати, будто из него выпустили весь воздух.

— А я ведь… так радовался. Что у меня будет наследник…

— Мне жаль, брат. Но в этой ситуации нужно разобраться. И, к сожалению, Элизабет — связующее звено. Более того с моей Беатрис тоже не все так однозначно. Очень много странностей. Внешне она все та же Беатрис, но внутри нее, словно сидит кто-то другой.

— Хаос? — предположил брат.

— Нет. Родовое кольцо оповестило бы об этом. Здесь что-то иное. Не знаю, кто теперь Беатрис, но она точно не та, на которой я женился год назад.

— Ты думаешь, произошла замена личности?

— Я склоняюсь к этому. Не знаю, откуда взялась эта новая личность, вселившаяся в тело Беатрис. Но именно после этого начала формироваться связь. Настоящая.

— Где сейчас эта женщина?

— Она собирается поступать в Академию.

— Она же получила магическое образование… Зачем ей снова идти учиться?

— Вот именно. Это ещё одна странность. Она не просто не помнит основ магии — она вообще не знает их. Спрашивала у моего соглядатая такие вещи, о которых у нас даже дети знают.

— Ничего не понимаю. Она может быть опасна.

— Она моя пара. И твоя Элизабет хотела ее убить именно после того, как начала формироваться с ней связь.

— Откуда Лизи могла это все знать? Может быть, это все совпадение?

— Я не верю в совпадение. Все очень подозрительно, — качнул головой.

— Я думаю, что это наша мать сподвигла Элизабет на мысль подделать метку… и воссоединиться с тобой, — тихо сказал брат, глядя в сторону. — Леди Тарвийская… теперь не могла твою Беатрис. Решила заменить одну невестку на другую, тем более та была беременная ее внуком.

Я встал и подошёл к брату, положил руку ему на плечо, крепко сжал.

— Я всё выясню. Обещаю.

Тот лишь вздохнул, словно потерянный. Обречённо кивнул головой. В глазах его было столько боли и усталости, что сердце сжалось.

— Завтра ночью я приду, — тихо произнёс я, — Мы попробуем вытащить осколок. Я подготовлю зелья и ритуал. Попытаемся снова.

Он не ответил — только снова кивнул.

— Оставь меня пока одного.

— Хорошо.

Я сжал его плечо напоследок, развернулся и вышел, прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Глава 24

Я вышел из подземелья, плотно захлопнув за собой зачарованную дверь. Шаги гулко отдавались по каменному коридору. Сердце стучало в висках — слишком громко, слишком яростно.

Каэлис был прав. Всё слишком далеко зашло.

Когда я поднялся в кабинет, то даже не успел закрыть дверь — просто влетел внутрь, словно вихрь. Весь накопившийся гнев, тревога, бессилие и раздражение вырвались наружу.

Я опрокинул чернильницу со стола, смахнул книги, бумаги, весь тот порядок, которым пытался компенсировать раздрай внутри себя. Зеркало треснуло от прикосновения магии, пронесшейся по комнате, как порыв бури.

Я ударил по спинке кресла, оно зашаталось, но устояло. Как помочь брату?! И что, бездна всех подери, происходит вокруг!

Я резко выдохнул. Нет. Сейчас не время для вопросов, на которые нет ответов. Сейчас мне нужно действовать.

Займусь Беатрис.  Она хочет поступить в Академию. Хочет учиться.

Отлично. Здесь она будет под моим контролем.

Я шагнул к двери, почти вырвал её с петель и направился в библиотеку.

Высокие потолки, запах пыли и пергамента. Полки уходили ввысь и вглубь. Служащие расставляли книги, бесшумно перемещаясь между рядами.

У главного библиотекаря, пожилого мага с короткой бородкой и живыми глазами, я остановился без лишних приветствий.

— Мне нужны книги первого курса, — коротко бросил я. — Основы магии. Вся программа. Всё, что дают с нуля. Включая магическое восприятие, элементалику, основы ментальной дисциплины, чтение потоков и чувствование резонансов.

Он приподнял бровь, но промолчал. Быстро развернулся и ушёл вглубь, а я прошёл за ним — не спеша, позволяя гневу осесть. На душе стало пусто. Спокойствие, похожее на затишье перед бурей.

Библиотекарь выложил на стол целую стопку. Я бегло просмотрел обложки — всё, что нужно. Даже немного больше, чем нужно.

— Отмечай на меня, — велел я. — Книги будут использоваться вне территории хранилища.

— Понял, лорд-ректор, — вежливо поклонился библиотекарь. — Всё будет оформлено.

Когда я, наконец, покинул библиотеку, держа в руках аккуратно уложенные материалы, меня окатила странная волна. Я прислушался.

Что это? Радость?..

На секунду я почувствовал прилив — будто что-то в груди коротко вспыхнуло светом. Мелькнула эмоция — чужая, не моя. Тёплая. Лёгкая.

Но чья?

Я точно знал — я не способен сейчас чувствовать ничего подобного. Ни малейшей капли радости не осталось во мне.

А потом…

Я почувствовал взгляд.

Тяжёлый, мрачный, ледяной. Он прожигал мне затылок, словно остриё кинжала.

Кто-то смотрел. Не из коридора. Не из-за двери.

Словно из самой бездны.

Тело пробило резким холодом. Мороз побежал по коже.

Пальцы сжались, и я заготовил боевое заклинание — сгусток пульсирующей силы собрался в ладони. Развернулся резко — и… ничего.

Чернота, не успев сформироваться, растаяла в воздухе, как иллюзия.

Сила рассеялась, воздух стал тяжелее. Всё стихло.

Я нахмурился.

Я чувствовал магию. Вмешательство. След… но не Хаоса, но и не привычный мне магический. Кто это был?

Пришлось продолжить свой путь. Нужно будет подумать над тем, что только что случилось.

До самого вечера я занимался делами Академии. А когда никого не осталось тут закрыл дверь кабинета.

Прошёл к центру комнаты, взмахнул руками. Пространство дрогнуло, когда я принялся готовиться к ритуалу.  На гладкой каменной поверхности начал расползаться мягкий серебристый свет. Я  подхватил эти нити и опустился на колени, начал быстро начал чертить круг.

Линии вспыхнули, завихрились, сплелись в узор из трёх концентрических окружностей. По краям — символы богов. В центре — знак жизни.

Заклинания шли сами собой, вырываясь из горла. Но каждое из них тянуло силы из меня. Воздух стал плотным, с привкусом металла и крови.

Круг был завершён. Я встал. Затем вышел.

Академия пустовала. Ни звука. Ни души. Только пустые коридоры и ленивые тени от факелов.

Я шёл быстро, не оглядываясь. Тайные проходы под Академией знал наизусть. Они вели туда, где Хаос не властен. В антимагический подвал. Единственное место, где он пока не может прорваться наружу.

Когда я открыл дверь, Каэлис уже ждал.

Он был бледен. Под глазами — синева. Но он стоял. Прямо, сдержанно. Как воин.

— Пошли, — коротко бросил я.

Он не сказал ни слова, просто кивнул. Мы поднялись наверх — другим путём, скрытым. В кабинете уже все было готово.

Как только дверь закрылась за нами, я активировал замок. Защитная пелена мгновенно окутала окна. Ни звук, ни пульсация силы не выйдут наружу.

— В круг, — сказал я, указывая на центр.

Каэлис вошёл. Руны вспыхнули. Я чувствовал, как магия дрожит.

Я порезал свою руку и принялся читать древнее заклинание.  Поначалу всё шло ровно. А потом — началось.

Каэлис покачнулся. Его зрачки расширились. Он упал на колени. Изо рта пошла кровь.

— Чёрт… — я зашипел, — держись, слышишь?

Он захрипел. Его выгнуло. Словно в нём ломались кости.

И тут — раздался смех.

Низкий. Искажённый. Пропитанный хаосом.

— Ха-ха-ха… Ты думал, сможешь вытащить меня? Глупец.— Здесь нет выхода. Он — МОЙ.

— Убирайся! — зарычал я. Магия дрожала в воздухе. — Ты не хозяин.

— Ошибаешься… Ты уже проиграл. Ничего ты не спасёшь.

Глаза Каэлиса закатились. Его тело забилось в судорогах. Я ринулся вперёд, достал амулет, бросил в центр круга, поглощая магию.  Магия схлынула.

— Спи! — выкрикнул я, направляя поток.

Сгусток энергии ударил в брата. Каэлис обмяк. Рухнул. Дышал тяжело, но был без сознания.

Я выпрямился. Подошёл к столу… и сорвался.

С яростью смахнул с него всё — книги, перья, бумаги. Всё полетело на пол. Стекло разбилось. Чернила растеклись тёмным пятном.

Я тяжело опёрся на край стола, сжав зубы так, что заныла челюсть.

— Проклятие… — прошептал я. — Я не сдамся!

Но тут… я почувствовал страх.

Резкий. Обжигающий.

И это был не мой страх.

Я резко развернулся. Опять. Опять кто-то смотрел на меня.

Холодно. Мрачно.

Я вскинул руку, активируя боевой пульсар. Сила вспыхнула в ладони, но цель уже пропала, оставляя за собой черную тень. Тьму.

Выходит, за проведением ритуала следили? Для чего? Кто? И как это некто может обходить мои плетения?

Но тут… Я ощутил ещё одну волну страха. Ещё сильнее.  Страх — чужой, но знакомый.

Я замер.

Дракон внутри меня взвыл. Ноги подкосились — я едва удержался, чтобы не упасть на колени. И в этот момент пришло… понимание.

Что-то случилось с Беатрис. Дракон взял верх надо мной. Впервые за сотню лет я потерял над зверем контроль.

Глава 25

Утро было каким-то особенно лёгким. Солнечные лучи проникали сквозь занавески, разливаясь по комнате мягким золотым светом. Всё казалось таким безмятежным. А все что было ранее, каким-то ужастиком и не со мной вовсе.

Я встала и отправилась приводить себя в порядок. Потом убрала свои длинные волосы в высокий хвост, надела светлое платье — простое, но с аккуратной линией талии. Хотелось выглядеть… хорошо. Не для кого-то. Просто для себя.

Но тут в дверь постучали. Я обулась в туфельки и поспешила вниз. Выглянула сначала в окно рядом с дверью. Сердце радостно подпрыгнуло в груди.

— Доброе утро, — сказал Вильям, когда я открыла. Он выглядел немного смущённым, но в глазах у него плясали тёплые искры. — Я подумал… утро ведь создано для хорошего начала. Может, составишь мне компанию на чашку кофе с круассаном? Тут за углом есть отличная кофейня. Я угощаю.

Я рассмеялась. Легко, звонко, искренне — так, как давно не смеялась.

— С удовольствием, — ответила я. — Только дай мне полминуты, и я готова. Я подхватила сумочку, закрыла дверь, и положила руку на подставленный локоть.

Мы шли по мощёной улочке, тихо переговариваясь. Ветер играл с моими волосами, трепал подол платья.

Кофейня оказалась именно такой, как он описал: уютной, с деревянными столиками и ароматом свежемолотого кофе. Мы выбрали столик у окна, и Вильям заказал два кофе и два круассана с абрикосовой начинкой. Он пододвинул мне чашку с такой простой, ненавязчивой галантностью, что у меня защемило внутри.

— Спасибо, — прошептала я, обхватив чашку ладонями. Она была тёплой.

— Потом предлагаю отправиться на экскурсию в Академию, — сказал Вильям, глядя на меня.

— С удовольствием, — проговорила я, сделала первый глоток и улыбнулась ему.

Сразу после завтрака Вильям, как и обещал, проводил меня в Академию.

Мы шли по вымощенным камнем дорожкам, мимо высоких, строгих корпусов с башнями. По серым каменным стенам стелился зеленый вьюн. Было красиво и атмосферно.

Вокруг прогуливались студенты, кто-то читал прямо на траве, кто-то обсуждал что-то на ходу. По всюду веяло волшебством. Я с удовольствием осматривалась. И очень хотела сюда поступить.

— Вот здесь живут первокурсники, — рассказывал Вильям, указывая на здание с балконами. — А это Библиотека Истоков, там хранятся архивы и редкие магические трактаты. Записи туда выдают по разрешению наставников.

Я слушала внимательно, стараясь запоминать всё, что он говорил. Каждый поворот, каждую деталь. Всё было новым — и всё вызывало искренний интерес.

— Это учебный корпус общей магии…

Когда мы подошли к административному корпусу, Вильям распахнул тяжёлую дверь и галантно пропустил меня вперёд. В холле стоял большой стол с аккуратно разложенными листовками. Каждая — с информацией о разных факультетах.

— Здесь можно взять всё, что нужно, — сказал он. — Если тебе пока сложно определиться, просто возьми всё и изучи дома.

Я взяла все как и советовал Вильям. Сложила их в сумочку.

Время как-то быстро пролетело и наступил обед.

— А теперь, — Вильям взглянул на меня с лёгкой улыбкой, — предлагаю заглянуть в «Подкову» и пообедать. А потом я покажу тебе город. Хочешь?

— Отлично и да я тоже проголодалась, — ответила я с энтузиазмом. — Я как раз подумывала устроиться туда на работу. Может, владелец будет на месте, и мне повезёт.

На миг что-то мелькнуло в его взгляде. Тень. Едва заметная. Как будто что-то в моих словах вызвало у него внутреннее напряжение. Но он тут же справился, расправил плечи, снова улыбнулся — так, как будто ничего не случилось — и с привычной лёгкой галантностью подал мне руку, предлагая опереться на его локоть.

— Тогда вперёд, — сказал он и улыбнулся.

Стоило только выйти за ворота Академии, как я вдруг почувствовала… чей-то взгляд. Обернулась, вокруг было много народа. Ничего не понять. Вокруг пятиэтажного здания в Викторианском стиле рядом с Академией стояло много карет, а рядом были лорды. Холеные, дорого одетые, в расшитых камзолах.

Видимо намечалось какое-то собрание.

Не стала спрашивать ничего у Вильяма. Тем более он рассказывал как поступал на боевой факультет. Это было интереснее для меня.

Липкий неприятный взгляд исчез, стоило только скрыться за углом.

Глава 26

Мы продолжили путь, и по мере того как приближались к той самой таверне, напряжение не отпускало.

Я снова оглянулась на улицу — но никого подозрительного не увидела.

А потом мы вошли внутрь таверны. Тут вкусно пахло едой, было чисто и опрятно. Деревянный стены, балки на потолке. Массивные столы и скамейки.

Вильям утащил меня в угол зала.

— Я сам закажу, — подмигнул он. — Доверься мне.

Я улыбнулась, устраиваясь поудобнее на скамье с мягкими подушками. Он ненадолго отошёл, а уже через несколько минут на столе появились блюда: сочная тушёная говядина с овощами в ароматном соусе, свежий хлеб с корочкой, а на десерт — нежнейший ягодный пирог. Всё это сопровождалось горячим душистым чаем с лимоном и корицей.

— У вас здесь умеют готовить, — заметила я, с удовольствием пробуя первое блюдо.

— Вот почему я всегда сюда захожу, — кивнул Вильям. — Привыкаешь к хорошему слишком быстро.

Время за беседой и едой пролетело незаметно. Мы смеялись, обменивались шутками. Вильям был внимателен, но не навязчив.

Когда тарелки опустели, я встала, извинившись перед другом, и направилась к стойке. Попросила позвать хозяина. Подавальщица кивнула и позвала хозяина.

Тот вышел через пару минут — мужчина лет сорока, с короткой бородкой и внимательным взглядом. Я подошла к нему и, чуть смутившись, заговорила:

— Простите, я хотела бы устроиться к вам на работу. Подавать еду, убирать, помогать по залу… что угодно.

Он прищурился, посмотрел на меня с ног до головы.

— Опыт есть? — спросил спокойно.

— Нет, но я быстро учусь. И очень стараюсь.

Мужчина кивнул, почесал затылок.

— Улыбка у тебя хорошая. С посетителями работать сможешь. Давай так — со следующей недели приходи. Покажу, что к чему, начнёшь с простого. Платить буду два золотых в месяц.

— Спасибо, — искренне выдохнула я, и он даже усмехнулся.

Я вернулась к нашему столику, где Вильям сидел молча, погружённый в себя.

— Со следующей недели начинаю, — сказала я, стараясь скрыть радость. Вильям ответил сдержанной улыбкой.

И только потом я подумала, что если сравнивать с зарплатой как-то слишком мало я заплатила за дом. Но эта мысль долго не задержалась в голове.

Когда мы вышли из таверны, солнце всё ещё стояло высоко. Стоило сделать несколько шагов по мостовой, как меня снова кольнуло знакомое ощущение неприятного взгляд. Холодок пробежал по позвоночнику. Я резко оглянулась.

Людей было много — торговцы, прохожие, посыльные, студенты, горожане и прогуливающиеся аристократы.  Наемные кареты, лошади.

Все шли кто куда. Никто не выделялся. Никто не пялился в упор. Никто не вызывал тревоги… и всё же.

Я чуть задержалась, пытаясь уловить хоть что-то, когда Вильям вдруг тихо сказал:

— Всё в порядке?

— Да, — выдохнула я, — просто… показалось.

Он внимательно посмотрел на меня, и, как будто прочитав в моём лице больше, чем я сказала, мягко коснулся моей руки.

— Пойдем покажу тебе парк.

Я кивнула, и мы двинулись дальше. Вильям рассказывал о лавках, улицах, вывесках. Я слушала, но ощущение чьего-то взгляда так и не покидало меня до конца дня.

Время пролетело незаметно. Мы с Вильямом гуляли по городу — он показывал мне старую площадь, рассказывал байки о студентах, смеялся, вспоминал свой первый курс. Да много чего.

Я смеялась от души.

Когда солнце почти скрылось за крышами домов, Вильям предложил:

— Хочешь, покажу тебе одно место? Оно рядом. Особенно красиво там именно сейчас, в сумерках.

Я только кивнула. Мы свернули с оживлённой улицы и вскоре оказались в парке. Над аллеей уже зажглись первые фонари, а у пруда собралась небольшая толпа.

— Здесь каждую неделю запускают фонарики, — пояснил Вильям, — в честь начала лета. Считается, если загадать желание и отпустить его с фонариком, оно обязательно сбудется.

Я застыла, глядя, как десятки огоньков один за другим всплывают над водой, поднимаются в воздух, тихо покачиваются, отражаясь в глади пруда. Это было волшебно.

Мы стояли молча. Я не просила фонарик. Просто смотрела.

Я загадала желание — про себя. Мне так хотелось поступить в Академию. Конечно, это была глупость — ведь нужны определённые знания и никакое желание не вложит их в мою голову. Но я всё же поддалась атмосфере.

— Пора, — сказал Вильям, когда небо стало совсем тёмным, — провожу тебя. Уже поздно.

Я кивнула, и мы неспешно двинулись по дорожке обратно. Ночь опустилась мягко. В парке стало безлюдно. Только ветер шелестел в кронах.

И на выходе вдруг раздался скрежет колес.

Перед нами остановилась матовая чёрная карета. Без герба. Без опознавательных знаков.

Вильям резко встал передо мной, инстинктивно заслоняя.

Я остановилась. Внутри всё сжалось.

— Не двигайся, — прошептал он. — Просто… стой.

Дверь распахнулась с резким скрипом, и из тени показался… какой-то лорд в возрасте. Зализанные назад волосы. Чёрный долгополый камзол, перчатки, чуть насмешливая полуулыбка. Вытянутое лицо, острый нос, хищный разлет бровей. Аристократ до мозга костей.

Но стоило только посмотреть ему в глаза — и сразу становилось ясно: он был Одержимым.

— Подвезти вас, милая леди, — протянул он с фальшивой вежливостью, откинув дверцу кареты, вовсе не спрашивал. — Поболтаем. Прокатимся. Я тебя не обижу.

В голосе звучали маслянистое липкие нотки. И с каждой секундой становилось всё яснее, что именно он имел в виду под словом «прокатиться».

— Леди со мной. Никуда не поедет.

— Мальчик, — снисходительно причмокнул лорд. — Не мешай леди принимать правильное решение.

А потом уже мне.

— Не люблю ждать. И всегда получаю то, что хочу.

Глава 27

Лорд не обратил на слова Вильяма ни малейшего внимания. Только хищно блеснули его глаза — в их глубине вспыхнул красный огонь, и тот начал разгораться, пока из глаз не повалил густой черный дым.

Я покосилась на Вильяма. Тот словно не видел происходящего — стоял рядом.

Чёрт. Он же даже не понимает, кто перед ним!

Это не просто лорд, который заприметил симпатичную девчонку и решил утащить её в свою карету. Он Одержимый.

И всё-таки… какие же они подлые! Какие же сволочи! Неужели вот так просто можно выйти из кареты и взять себе человека, как вещь? Просто потому что захотелось?

Но и это было не всё. За лордом остановилась ещё одна карета. Из неё начали выходить другие Одержимые — один за другим, пятеро.

Внутри меня все обмерло.

Твою же мать! На мне что, медом намазано?!

Лорд наконец выбрался из кареты полностью. Он облокотился на свою трость, усмехнулся нехорошо, и заговорил с мягкой насмешкой:

— Я не понял… ты меня не слышишь, девочка?

И тут меня пронзило догадка. Этому «лорду» не понравилось мое неподчинение. Неповиновение с моей стороны выглядело… странно. Наверняка у Одержимых есть своя иерархия. И этот тип, судя по всему, находился на её вершине. А значит, я должна была подчиниться. Но я — не одна из них. Пусть я и подселенка, но я душа другого мира.

— Хорошо… — он прищурился. — Я разберусь с тобой.

Вот и пошли угрозы.

Он не понимал, почему я, «Одержимая», не подчиняюсь ему.

— Убрать свидетеля, — спокойно бросил он, и пятеро громил рванули на Вильяма.

— Нет! — закричала я, увидев, как он встал между мной и врагами, и в ладонях его вспыхнул огонь. Он защищал меня.

Но их было пятеро. Пятеро! Я вжалась лопатками в кованый забор, обступающий парк, сердце грохотало в груди.

— Беги! — прокричал Вильям.

Куда?! Эти твари догонят. Они же как псы. Господи, я ведь попаданка. У меня… у меня же есть магия. У меня кольцо, которое должно защитить. Только для этого нужна угроза.

Было страшно. До дрожи. До трясущихся пальцев.

Началась драка. Все происходило так быстро, что я не успевала следить.

Но вот… один урод сделал подсечку со спины Вильяму, уронил его на брусчатку. Другой Одержимый перехватил его руку, третий ударил ногой прямо в челюсть.

— НЕТ! — закричала я и метнулась вперёд.

Я прыгнула сверху на одного из Одержимых. Он скинул меня, я рухнула на мостовую. Воздух вышибло из лёгких.

Кольцо сработало. Мою кожу защитило светящимся коконом, и я снова поползла туда, где собирались добить Вильяма.

Его лицо было разбито, кровь стекала по щеке. Они его убьют, сейчас, прямо тут. И всё из-за меня.

И в этот момент я уже не думала — что я, кто я. Я просто хотела, чтобы они сдохли. Чтобы отпустили Вильяма.

Я вытянула руки. И в тот момент злость и сила, кипящая во мне, слились в одно. Я выпустила свой черный огонь.

Я не стала сопротивляться.

Один из гадов упал и начал орать, сгорая тут же.

Я подползла к Вильяму, а другая сволочь уже тянулась к его запястью — собиралась заразить. Я завопила что было сил. Меня хотели перехватить, но обожглись о защиту. Я же развернулась, положила руки на плечи напавшего, и, глядя ему прямо в глаза, прошипела:

— Прочь!

Он не закричал. Только выпучил глаза. Изо рта и глаз у него потекла чёрная слизь на мостовую и тот рухнул.

Подползла к Вильяму и дотронулась до ноги другого Одержимого, который хотел его укусить. Тот рухнул на колени, изо рта его хлынула чернота. И тот потерял сознание. Только вот я хотела, чтобы эти сволочи корчились в муках. Не могла понять, отчего мой дар действовал так по-разному. Одного он сжёг дотла, остальных — просто вырубал.

Осталось двое Одержимых и лорд. Они больше не могли ко мне подойти. Я сидела рядом с Вильямом, и мой кокон пылал вокруг нас — огонь, защищающий, не тронул его. Он оберегал его так же, как меня.

Лорд, наблюдавший всё это, вытащил клинок. Его лицо перекосилось.

— Если ты сейчас не встанешь и не пойдёшь со мной, — сказал он глухо, — я просто воткну этот меч ему в грудь.

Лицо главного Одержимого было перекошено в ярости.  А еще он явно пытался понять. Как так? Одержимая, такая же, как он, а сопротивляется.

А потом в его взгляде… возник еще больший интерес. Тот оскалился в улыбке. Меня передернуло, потому что во рту у того были не зубы, а частокол острых игл.

Блеск в глазах был жадный, опасный. Похоже, эти похотливые твари чувствовали мою душу, как сладость. Искушение. Приманку.

И на меня можно выманивать этих тварей, этих гадов.

Только вот мне стало по-настоящему страшно — он ведь мог вот-вот вонзить этот клинок в тело Вильяма. И когда я уже практически отчаялась, когда сердце ухнуло в пятки, вдруг…

Глава 28

Раздался рык. Громкий, звериный. Он разнёсся над нами, и я резко подняла голову.

И увидела.

Прямо в полёте, в воздухе, человек превращался в дракона, а затем снова в человека — уже в момент приземления. Сердце обожгло догадкой и узнаванием. Дарклэй. Это был он.

В этот самый миг я впервые была искренне рада его увидеть. Дарклэй, весь во всполохах магии, с яростью, присущей только дракону, расправился с двумя наёмниками в пару движений. А тот лорд… будь он неладен… струсил. Прыгнул в карету, захлопнул дверцу, и та со стуком и лязгом умчалась за угол.

Но я запомнила его лицо. До деталей. Я ведь хорошо рисую — смогу воссоздать его портрет, если потребуется.

Вот только как теперь сказать Дарклэю, что это были не просто наёмники… а Одержимыми?

Он стоял надо мной, тяжело дыша. В его глазах плясал лихорадочный огонь, желтый, обжигающий. Он смотрел на меня не мигая, и я не видела в этом взгляде человека.

Там был зверь.

Зверь, неотделимый от него.

Он протянул мне руку. В другой — всё ещё сжимал клинок. Камзол распахнут, белая рубашка вся в крови. Он точно ранен. Я вложила свою руку в его ладонь. Он резко дёрнул меня к себе, прижал.

Щекой уткнулся в макушку. С губ сорвался тяжёлый, звериный выдох. Я замерла. Испугалась. Спину защекотало, как от опасности.

— Вильям... Вильям ранен. — зачастила я, едва справляясь с дыханием. — Я боюсь, он может… умереть…

То, что происходило между мной и Дарклэем, в этот момент было вне моего понимания.

А потом… бедро обожгло болью. Сильной, неожиданной. Но там ведь только рубец. Ожог. Почему так болит? Я стиснула зубы, пытаясь не выть.

Дарклэй провёл пальцами по моему кольцу — огненный кокон, защищавший меня, погас.

Он тут же склонился на одно колено возле Вильяма, приложил два пальца к его шее. Проверил пульс. Осмотрел, пробормотал что-то, видимо, наложил диагностическое заклинание.

А потом стал произносить другие заклинания, переплетая их с движениями рук над телом Вильяма. Я надеялась… всем сердцем надеялась, что это заклинания обезболивания и лечения.

Потом Дарклэй встал. Взял Вильяма на руки. Перед этим… он передал мне своё оружие.

Господи. Оно было таким тяжелым.

Тут к нам подбежали полицейские. Кто-то из очевидцев, видимо, вызвал их. И вдруг… Дарклэй начал отдавать им приказы.

Короткие, рубленые, точные команды звучали так уверенно, что у меня чуть не отвисла челюсть.

И — о, боги.

Они его слушались.

Словно он и вправду — капитан полиции. А может… и не «словно». А и правда.

Он был невероятен.

Сдержанный, властный. Его строгость не была жестокой — она исходила из опыта и силы.

Он произносил приказы с такой выверенной холодностью, что я невольно распрямила спину и открыла рот, не в силах отвести взгляд.

— Всех — в казематы. Для последующего допроса, — чётко произнёс Дарклэй, не повышая голоса.

Полицейские подчинились.

А потом Дарклэй обернулся ко мне.

Словно не прошло и секунды с того момента, как он командовал пятью полицейскими.

— Не отставай. Здесь недалеко живёт целитель. — бросил он.

Мы побежали.

И правда, за углом оказался особняк. Дарклэй магическим жестом разблокировал калитку. Мы вбежали на крыльцо.

В это же мгновение распахнулась дверь. На пороге стоял дворецкий.

— Позови господина Брасса. Срочно.

— Да, конечно, лорд. — слуга исчез в глубине дома, но прежде указал, куда отнести Вильяма.

Рядом с кабинетом целителя была приёмная. Дарклэй уложил Вильяма на кушетку. Скоро пришёл господин Брасс — пожилой мужчинами с серыми глазами.  Без слов он взялся за дело.

Он занялся лечением, начал работать над ранами. А меня Дарклэй взял за руку и, не говоря ни слова, вывел в сторону кабинета. Там он плотно закрыл за нами дверь.

Я замерла, словно мышь перед удавом. Сердце стучало.

— Рассказывай. — сказал он глухо.

Глава 29

А я… я не знала, с чего начинать.

Что сказать? Что на меня постоянно открывается охота? Что меня либо хотят убить, либо поиметь?

Что я устала от чувства, будто живу в чужом теле, в чужом мире, и каждый новый день — не подарок, а испытание?

Я всё ещё сжимала тяжелый меч Дарклэя.

Я расставила ноги на ширине плеч.

— Я буду защищаться, — прорычала я, срываясь на истерику. Подняла меч перед собой и сжала его двумя руками.

Кажется, мне действительно удалось удивить дракона.

Он чуть приподнял бровь, сложил руки на груди и усмехнулся, будто это было что-то… милое.

— Никогда не замечал за своей супругой порывов к убийству.

— Ну, с чего-то же надо начинать в этой жизни, — язвительно бросила я, хотя внутри дрожала так, что зубы могли застучать.

Он продолжал давить. Его аура. Его сила. Его магия расползалась по комнате, окутывая, стягивая, обволакивая.

Я чувствовала её физически.

И бедро, тот самый старый ожог, снова ныл, будто отзываясь на его приближение.

— Расскажи, что произошло, — спокойно, но твёрдо сказал бывший муж.

Что мне рассказать? Что какой-то моральный урод, наделённый властью, деньгами и привычкой безнаказанности, решил затащить меня в карету и сделать с моим телом то, на что у него не было ни права, ни совести?

— Что именно я должна рассказать? Что какой-то мерзавец решил, что я вещь? — выдохнула я. — Что я просто удобная кукла, которую можно взять, когда вздумается?

— Ты знаешь, кто это был?

— Нет, я что, всех уродов в лицо должна знать? — Я вздохнула, сжав кулаки. — Но я смогу его нарисовать.

Он замер на миг, чуть приподняв бровь.

— Нарисовать? — повторил Дарклэй, явно удивлённый. — Через твои наброски, надеюсь, нам удастся что-то выяснить.

Он подошёл к столу, взял чистый лист, карандаш, и протянул мне:

— Рисуй.

Я не отпустила меч.

По-прежнему сжимала его в руках. Дракон заметил это, нахмурился, но не настаивал. Только проговорил:

— Осторожно. Сама не напорись. Целитель сейчас с Вильямом, — добавил он уже жёстче. — Он спасает его жизнь. Не добавляй ему работы.

Медленно выдохнула. Опустила клинок — осторожно, почти с сожалением — и потащила его к столу, скребя концом по мрамору.

Устроилась в кресле целителя.

Придвинула лист к себе. Меч положила рядом. Пусть стоит тут, пусть будет при мне. С ним… не так страшно сидеть с драконом в одной комнате.

Взяла карандаш и начала рисовать по памяти.

Каждую линию, каждый изгиб лица того мерзавца, что решил, будто имеет право.

Я любила рисовать. И умела.

Рука двигалась уверенно. Штрих за штрихом — и вскоре на бумаге проступил портрет.

Я так сосредоточилась, что забыла о присутствии Дарклэя.

Но он никуда не ушёл. Он стоял напротив — не сел, не отступил.

Он нависал с другой стороны стола. Ладони упёр в столешницу, взгляд… не отрывал. Следил за каждым движением, за каждым штрихом.

И дышал. Тяжело. Глубоко.

Я подняла глаза.

Он прожигал меня взглядом.

А ещё… ловил запах.

Запах моей кожи.

Я покраснела.

Кажется, даже корни волос вспыхнули алым.

Но не отвела взгляда.

— Держи, — тихо сказала я и передала ему портрет.

Он не взял его сразу.

Будто был где-то в другом месте, в других мыслях.

Затем посмотрел. Лицо его изменилось.

Он нахмурился. Очень сильно.

И тогда я поняла — он узнал. Он знает, кто перед ним.

— Я разберусь, — произнёс он глухо. — Но ты... больше не гуляй ночью. Никогда.

В его голосе было нечто большее, чем приказ.

Это была просьба.

С радостью его послушаюсь.

И даже язвить не хотелось, что он мне — почти бывший муж и формально уже не имеет права мне указывать. Потому что… я и правда была беспечная дура.

Думала, что успела убежать от проблем. А эти проблемы, как оказалось, просто шли по пятам.

Дверь кабинета резко распахнулась.

Вошёл целитель. Он выглядел измотанным. Поправил на себе очки, вытер платком пот со лба. Я встала из-за стола, где до этого сидела. Меч Дарклэя прихватила с собой, и отступила в сторону, прислонив клинок к стене.

Целитель буквально рухнул на сиденье. Видно было, что потратил он много сил.

— С мальчиком всё будет хорошо, — выдохнул он. — Но его нужно оставить здесь. Хотя бы на пару дней. Пусть приходит в себя под наблюдением.

— Хорошо, — согласился Дарклэй, а я облегчённо выдохнула.

Господи, как же хорошо, что с Вильямом всё будет в порядке.

— А вам, лорд, помощь нужна? — добавил целитель, переводя взгляд на Дарклэя.

— Нет, — коротко бросил тот, качнув головой.

Они о чём-то ещё переговаривались, но я уже не слушала. Я изучала кабинет. Задержалась у застеклённого шкафа, переполненного книгами и банками с сухими травами, и не сразу заметила, как Дарклэй подошёл ко мне.

Он подкрался бесшумно.

Коснулся моего локтя, осторожно — но властно — отодвинул меня от меча. Сам его перехватил.

— Пора идти, — сказал он тихо. Его голос был хрипловат, с хищной ноткой, словно прорывался его зверь.  — Провожу тебя.

Дарклэй подхватил меня под локоть и, попрощавшись с лекарем, уверенно повёл к выходу.

Я обернулась — думала, что комната, где остался Вильям, будет открыта, но дверь в приёмную уже была плотно прикрыта.

Мы вышли на улицу.

Только вот стоило сделать пару шагов, как меня вдруг осенило: бывший муж слишком уж уверенно вёл меня за ворота.

У меня в груди дернулось. От возмущения я даже задохнулась.

— Ты... ты что же, знаешь, где я живу? — выдохнула я, замирая на месте.

Бывший муж, ведь именно я его так и воспринимала, смерил меня таким взглядом, от которого захотелось прикусить язык.

Но я была слишком возмущена, чтобы промолчать.

— Ах ты… следил за мной! — только и успела начать, как…  вдруг закричала во всё горло. Потеряла опору. И взмыла в воздух. — А-а-а!

***

Дарклэй

Вытащил Беатрис, которая скорее всего и не Беатрис вовсе, на улицу, но сам — едва мог дышать. Злился.

Зло брало от мысли, что я мог не успеть. Что она и Вильям могли пострадать.

Злился на то, что они допоздна шлялись по городу, в то время как некоторые лорды начали думать, что им всё позволено, что перед ними открыты все двери. Что они могут взять любой объект желания, даже если тот — живая женщина.

Дракон внутри рычал.

Он требовал наказать всех. Без исключения. Он жаждал спрятать мою супругу, унести куда подальше, где никто не коснётся её даже взглядом. И плевать, что я хотел развестись с ней. И плевать, что тайн вокруг нее столько что впору созывать Совет для их решения. И даже то, что я застукал её в постели с начальником собственной безопасности, который умудрился сразу же испариться в неизвестность.

Как вспомню… метку.

На её бедре.

НА БЕДРЕ!

Бездна меня раздери… В таком месте! Она моя. МОЯ пара.

ПАРА!

А она чуть не погибла.

Была в опасности.

Она, с кем меня связала сама магия, чья душа тянется к моей — была на волоске от смерти.

Рвать и крушить хотелось всё и всех. К чёртовой матери.

И особенно — тех, кто посмел к ней прикоснуться.

Наглых, самоуверенных, мерзких ублюдков. Лорд Берлей… Вот кто оказался особенно рьяным.

Придётся взять его под контроль. И доходчиво побеседовать.

Я чувствовал, как между нами формируется связь. «Беатрис» ещё не понимала до конца, но я чувствовал. Чтобы не напугать её раньше времени — подавил связь, приглушил её, насколько смог. Нужно было разобраться. Что-то здесь было не так. Она что-то скрывала, я видел это по её глазам.

Стоило только выйти на улицу, как я выругался сквозь зубы.

Я потерял над собой контроль настолько,  что все бросил и рванул на ее спасение.  Надо срочно вернуться. Там же брат.

Она попыталась возмутиться тем, что я знаю, где она живёт.

— Отведу тебя домой… позже, — процедил я.

И — обратился в дракона. Лапой подхватил её.

Услышал громкий вскрик.

Дракон внутри ликовал.

Сейчас мы поступали, как наши древние предки — хватающие свою пару и уносящие её глубоко в горы, в пещеры, где никто не доберётся.

Вот и мой зверь… подумал, что я поступлю так же.

Но пришлось включить разум.

Ведь там, в кабинете, мы оставили Одержимого брата.

Я надеялся, что печати его удержат…

Надеялся, что он всё ещё без сознания.

Глава 30

Я сорвалась на крик. Словно что-то внутри меня лопнуло. Боль, страх, злость — всё вырвалось одним рваным воплем.

Верещала до тех пор пока, не осипла. Меня в лапах нес дракон.  Я мысленно начала расчленять Дарклэя.

Как он мог?!

Как смеет хватать меня, как собственность?

Как посмел увезти меня, не спросив?!

Как вообще он узнал, где я живу?!

А потом мы отчего-то прибыли в Академию. Я узнала эти стены сразу. Высокие башни, балюстрады, каменные переходы.  М оказались на широком балконе одной из самых высоких башен. Отсюда всё казалось таким… маленьким и далёким.

Но я и моргнуть не успела, как снова оказалась в руках, а не в лапах. А затем… уже на своих ногах. Пальцы Дарклэя сжали мой локоть. Не больно, но крепко. Слишком крепко.

Хотела высказать все, что о нем думаю и что так с девушками обращаться нельзя, но я сорвала голос.

А бывший муж, словно таран, тащил меня вперёд, перескакивая через ступени. Мы спешили вниз.

Я едва поспевала за ним. Мы покинули башню, вышли в коридор. Дарклэй шёл быстро, почти на грани бега, таща меня за собой так, что мне приходилось делать по два шага вместо одного, чтобы не упасть.

— Куда… мы?.. — просипела я, но так и не закончила.

Он даже не обернулся. Только коротко, глухо... зарычал. Не просто раздражённо выдохнул — это был настоящий звериный рык, низкий, хриплый, пробирающий до костей. Мурашки побежали по спине.

Я сразу замолчала.

Притихла.

Что-то в нём подсказало — не стоит. Не сейчас.

Дарклэй был на грани. В нём клубилось что-то дикое, неукротимое, и я чувствовала это кожей, а может и связью…

Я подстроилась под его темп, стараясь не отставать. Каменные полутемные, а главное пустые коридоры Академии пролетали мимо.

И меня кольнула мысль:

Почему мы здесь?

Почему Дарклэй, мой бывший муж, так уверенно ведёт себя внутри этих стен?

Мы, наконец, остановились у массивной двери из тёмного дерева. А там на  табличке я увидела: «Ректор академии — лорд Дарклэй Тарвийский».

Мир вокруг меня… застыл.

Воздух стал вязким. Я не могла пошевелиться.

— Что?.. — прохрипела я. — Ректор? Ты?..

Он медленно повернул голову. В уголках губ мелькнула усмешка. Глаза полыхнули.

— Попалась ты, — произнёс он ровно, открывая дверь. — Но об этом поговорим позже.

Господи!  Я облажалась. Я как его жена точно должна была знать кто мой муж!

Дарклэй распахнул дверь своего кабинета.

Там было пусто, а на полу была начерчена какая-то пентаграмма.

И пока я всё ещё стояла, остолбенев, глядя на золотую табличку на двери, Дарклэй вдруг… зарычал.

По-настоящему. Низко, с хрипом, как зверь, которому хватит одного рывка, чтобы снести всё на своём пути.

Он начал расхаживать по кабинету, словно в клетке, как хищник. Воздух вокруг сделался плотным.

Он замер напротив рисунка на полу. Я видела там смазанные линии, словно кто-то стер часть символов. А потом бывший муж сжал кулаки так, что костяшки побелели, и резко запрокинул голову, будто стараясь сдержать то, что поднимается изнутри.

Я почувствовала, что поры бы валить. Тем более он больше не держал меня.

И в следующую секунду я уже осторожно отступала назад, в глубь коридора, стараясь не шуметь, не дышать слишком громко.

Он… он ведь не нормален.

Он сейчас не просто зол — он опасен.

У меня даже мелькнула мысль: он сошёл с ума. Потому что я задыхалась от эмоций и они не были моими.

Я рванула по коридору со всех ног. А позади меня раздалось грозное рычание.

Глава 31

Я задыхалась от своих эмоции и от чужих. Стук каблуков отдавался гулким эхом в пустых стенах Академии. Я не думала. Просто неслась вперёд.

А позади меня раздалось грозное рычание.

Настоящее. Хищное. Разрывающее воздух на клочья.

Моя шея покрылась мурашками.

Я не убежала далеко.

Завернула за поворот, и вот уже лестница показалась, но меня догнали.

Толкнули к стене.  Я ахнула, но тут же замерла — тяжёлое тело прижалось ко мне сзади, дыхание обожгло шею.

Он буквально прижал меня к стене.

— Поймал, — прорычал он мне в ухо, и от этого звука у меня по позвоночнику прошёл ток.

Потом резко развернул меня к себе, будто я была тряпичной куклой. Спиной ударилась о стену, а я, наконец, увидела лицо Дарклэя.

Но это уже не был просто Дарклэй.

Передо мной стоял дракон в человеческом облике. Но каждая черта его облика выдавала зверя.

Зрачки вытянутые, золотые, сверкающие в полумраке, на скулах, шее черная чешуя. Верхняя губа подрагивала. Я видела клыки.

От него исходило жаркое, давящее напряжение, будто огонь клубился под кожей.

Он был опасен.

— Попалась! — прорычал он, зарываясь лицом в мои волосы. Его вдохи были глубокими, жадными, почти болезненными. Потом он опустился ниже, к моей шее… и замер около ключицы.

Я застыла. Даже не дышала.

Такой Дарклэй пугал меня до мурашек по позвоночнику, до щемящей дрожи в животе.

— Ты пахнешь как моя пара… — прохрипел он. — С ума сводишь, девочка.

А потом вдруг резко впился в мой локоть и, словно забыв о всякой нежности, потащил куда-то вниз, по ступеням широкой лестницы. Мы почти слетели на второй этаж, он рванулся к одной из массивных деревянных дверей, провёл по ней рукой, и щёлкнул замок — магия легко отперла путь.

Он втолкнул меня внутрь.

Я обернулась, испуганно ойкнула, всё ещё не понимая, что происходит. Дарклэй остался стоять у дверного косяка. Он вцепился в дерево, будто пытался сдержать самого себя.

Он явно хотел броситься ко мне. И едва сдерживался.

— Сейчас… я оставлю тебя здесь, — сказал он, тяжело дыша, — Приведи себя в порядок. Умойся. Отдохни. Поспи.

Он провёл рукой по лицу, будто сбрасывал наваждение.

— А когда я вернусь… мы поговорим. И не вздумай юлить. Ты мне всё расскажешь. Кто ты на самом деле. И где настоящая Беатрис.

Он щёлкнул пальцами — в воздухе дрогнула и расцвела магия, как пелена. Затем шагнул за порог… и дверь сама захлопнулась.

Я бросилась к ней почти сразу. Схватилась за ручку… и взвизгнула — меня мягко, но уверенно оттолкнуло. Я едва не упала назад. Попробовала ещё раз — та же реакция. Меня словно отбрасывало, будто от удара плотной подушки. Пробовала ногой — но и её отшвырнуло, как мячик от стены.

— А ну открой немедленно! — закричала я. — Ты не имеешь права! Я тебе никто! НИКТО, слышишь?! А-а-а!!

Но никто не ответил.

Я выругалась, задыхаясь от злости. Но вскоре мне надоело колотить по двери. Я решила осмотреться.

И тут до меня дошло, куда Дарклэй меня привёл.

Это был жилой блок.

Из небольшой гостиной я прошла дальше — и застыла на месте.

Спальня. Просторная, мрачноватая, с тяжёлыми портьерами и полками книг. Сразу поняла, что это была спальня Дарклэя.

Я покраснела, но продолжала ругаться вслух и пыхтеть как еж.

Пошла к окну. Второй этаж. Потянула ручку… и тут то же самое: защита. Окно не открывалось.

Я рванула к другой двери. Там оказалась ванная. Там пахло морским бризом и сандалом, как пах Дарклэй.

Он запер меня в собственных покоях при Академии.

Я попыталась не сойти с ума. Побродила по комнате, коснулась спинки кровати, обвела взглядом стены, книги, детали — всё вызывало нехорошие чувства. Слишком личное, слишком близко. И я не знала, чего ждать дальше.

Когда эмоции утихли, а силы иссякли — я сдалась.

Просто сдалась.

И села на край постели.

Потом я прилегла на край кровати, сняла обувь и прикрыла глаза. Сон утянул меня за собой.

Глава 32

Дарклэй

Уйти от пары было сложно. Но я понимал: если не смогу, то брата будет не найти. Я запечатал дверь магией. С Беатрис потом разберусь.

Вернулся в кабинет, проверил ещё раз рунический круг.

И всё же… брат сам не смог бы выбраться из круга. Здесь явно кто-то ему помог. Кто-то стёр защитные линии извне.

Но кто?

В Академии никого не было…

Тот, кто это сделал, точно знал, что делал. В то, что какой-то случайный адепт ворвался в мой кабинет и по доброте душевной решил помочь человеку в круге — я не верю.

Тогда кто?

И чем больше я думал, тем меньше мне всё это нравилось.

Кто мог захотеть освободить моего брата?

Нет. Не так. Кто мог захотеть отпустить Одержимого?

Такой же Одержимый?

Бездна…

Неужели твари добрались до Академии?

Я вышел из кабинета. Спешно спустился в подвал. Хоть и знал — если Одержимый взял верх, то брата там уже не будет.

И действительно — было пусто.

Обыскал всю Академию. Никого. Ни следа.

Охрана на пропускном пункте тоже никого не видела.

Выругался сквозь зубы.

Я поднял на уши всю охрану Академии. Никто, ни один из стражей, не смог дать мне внятного ответа. Ни объяснения, ни следов. Ни единого свидетельства. Два человека — исчезли. Просто… растворились. И это при том, что Академия — закрытый режимный объект, охраняемый на всех уровнях.

Я смерил охранников тяжёлым взглядом. Те только молчали, потупив глаза. Выругался сквозь зубы, отпустил всех и сам обошёл Академию второй раз, этаж за этажом, от крыш до подвалов. Тишина. Пусто. Всё спокойно. Ничего. Ни намёка на то, что кто-то вывел моего брата-Одержимого из защитного круга.

— Что, мать вашу, здесь вообще происходит?.. — прорычал я в пустоту.

И тут пришло сообщение с проходной: донесение о доставке захваченных наёмников, напавших на мою пару. Мельком глянув на подпись, отдал приказ подать карету. Через полчаса я уже входил в здание участка.

Серое, угрюмое, пропахшее потом, чернилами и бумагой.

— Что у вас тут? — заложил руки за спину, оглядываясь. В этот час ночи тут почти никого не было. Пара дежурных и следователь, который встречал меня.

Следователь представился Марреном Дейлором. Он был сухощав и  высок. На нём был безупречно выглаженный чёрный камзол с серебряными вставками, у горла застёгнут высокий стоячий воротник, на груди — эмблема городского надзора.

Его лицо — угловатое, с резко очерченными скулами, гладко выбритое, за исключением тонкой полоски бородки вдоль подбородка.

Следователь жестом указал в сторону последней двери в глубине коридора.

— Лорд Тарвийский. Пройдемте.

Мы прошли в комнату с двумя креслами и небольшим столом. Всё это располагалось перед большим магическим стеклом. Нас в этой комнате никто не видел — зато я мог увидеть допрос наёмников.

Комната для допросов была аскетичной. Стол, два стула для наемников, которые были пристегнуты к ним, и еще два стула для следователя и его гостя. Серые, каменные стены давили.  Освещение было тусклым и направленным на преступников. Никаких окон.

Следователь молча указал на стол, на котором стояла чаша с чёрным прахом.

— Лорд, не могли бы вы определить, какой магией был сожжён один из нападавших?

Я нахмурился, но без возражений подошёл к чаше, открыл крышку и осторожно протянул руку над прахом.

— Скорее всего, это моя родовая магия. На моей супруге был артефакт… — я запнулся на полуслове.

Потому что...

Бездна меня раздери.

Это не была магия моего рода.

И это вообще не был обычный огонь.

Я снова протянул руку — проверил магический след. Ничего общего с моей магией. Холодная, чужая магия вызвала ощущение холода.

— Тогда вы засвидетельствуете сей факт? — уточнил следователь, глядя на меня внимательно.

Я нахмурился, медленно убрал руку от чаши с прахом и закрыл крышку. Уверенно кивнул.

Следователю пока не стоит знать, что у моей супруги, похоже, проявилась неизвестная магия. Сначала я сам должен во всём разобраться.

Он коротко поклонился и вышел. Уже через несколько минут я увидел его по ту сторону магического стекла — он начал допрос.

Я же остался в комнате. Присел в кресло, потом подался вперёд. Уперся локтями в колени, сложил руки в замок и стал внимательно вслушиваться.

Только терпение мое кончилось слишком рано.

Я открыл соседнюю дверь и вошёл.

Сел на стул рядом со следователем. Руки сцепил в замок, уложил на стол. Смотрел прямо на этих двоих уродов, пристёгнутых к столешнице. Те встретились со мной взглядами — и тут же отпрянули.

— Вам лучше начать говорить, — произнёс я тихо, глухо. И выпустил дракона.

Моя магия хлынула волной. Их прижало к столу — резко, ощутимо, с болью. Они застонали, согнулись. Следователь вытер выступивший пот, но держался.

— Я не использовал и половины силы, — напомнил я. — А вы уже стонете.

— Нет… нет… мы правда ничего не помним! Честное слово! Белый лист! Ни черта! — взмолился один из наёмников, лицо которого было все в рытвинах и шрамах.

Они начали нести ахинею. Что-то про бордели, вино, магию…

Я снова приложил их силой. Раздались глухие стоны. Следователь молча отошёл в угол комнаты.

— Я жду. В следующий раз таким милосердным не буду. Советую все вспомнить.

И тут один из них сорвался:

— Мы… мы лишь хотели денег…  магии…

Один из наёмников отключился от боли. Просто рухнул, как мешок, лицом в стол, потеряв сознание.

Второй шрамированный сидел напротив, с расширенными зрачками, дрожащими руками и глазами, полными животного страха.

— Что последнее помнишь? — рыкнул я.

Только вот когда он наконец начал говорить… я пожалел, что не прикончил их сразу.

Они сами впустили в себя осколки Хаоса. Добровольно. Продались за золото. За удовольствия.

Меня затрясло от злости. Их бы удавить прямо сейчас.

— И что, ни одна проверка не выявила вас?! — прорычал я.

— Нет… никто не догадался… мы обходились проверки стороной…

— На кого вы работали?

— Я не помню…

Я выпрямился, достав из кармана две склянки редкого, дорогого зелья правды. Влил одному. Другого растолкал следователь и раскрыл тому рот.

Только вот наемники, а по факту обычные разбойники… ничего не могли рассказать. Кроме того, как проводили время в борделях, в хмельном угаре, а потом — шли грабить торговцев. А после снова по кругу. Ублюдки наговорили достаточно для их пожизненного ареста, особенно после нападения на мою супругу. Только вот… они не помнили, на кого работали последние два года. И вообще не осознавали момент нападения. Даже когда я называл имя лорда, который приказал им похитить мою супругу, — в них не появлялось ни тени узнавания.

Жаль, сыворотка не пролила свет на странную ситуацию.

Я смотрел на них… и вдруг понял. Сейчас передо мной, как бы это ни звучало, находилось настоящее чудо.

Идиоты каким-то образом избавились от хаоситов. Я приблизился к одному, положил руку на лоб, произнося очищающее заклинание. И — ничего. Он был чист. Второй — также. Мы переглянулись со следователем. В его глазах вспыхнуло понимание.

— Выйдем на пару слов, — сказал я.

Когда мы вышли, я потребовал с него клятву о неразглашении. Да не дай боги кто-то ещё узнает… Беатрис просто не оставят в живых.

Рисковать женой — той, кто, возможно, может спасти моего брата — я не мог. Зато многое стало понятным. На неё уже была открыта охота.

И если это правда…

Что тогда выходит? Хаоситов так много среди нас?

Глава 33

Мне нужно было всё как следует обдумать. То, что стало известно, повергло в шок. Я столько времени искал возможность спасти брата. А теперь… выходит, моя супруга — которая даже не Беатрис — может это сделать?

— Вы же понимаете, что пока об этом никто не должен знать. Прошу, засекретите всё, — я говорил спокойно, но внутри все бушевало.

— Но это дело имперской важности, — возразил следователь.

— С Его Высочеством я встречусь лично. И сам всё объясню.

— Понял. Под вашу ответственность.

— Да. И сделайте так, чтобы те двое не смогли сбежать. И чтобы никто лишний к ним не приходил в камеру.

— Разумеется, лорд, — следователь поклонился и снова скрылся за дверью.

Я тяжело провёл рукой по лицу. Мысль о том, что хаоситов может быть полно среди нас, была пугающей. Но мысль, что есть кто-то, кто способен вытравливать их из душ и дарить второй шанс… этим идиотам, что сами впустили тварей внутрь… давала надежду. А ведь есть еще те, кто не впускал хаоситов в душу, которых твари сами заражали пока  те, находились между жизнью и смертью. И таких людей можно было бы спасти.

И теперь тот вариант, что моего брата заразили прямо на поле боя, тоже вызывал сомнение.

Бездна! Выходит, хаоситы могли проникнуть в госпиталь… и заразить там воинов. А как же проверки?

Я выругался сквозь зубы. Конечно, можно обойти любую проверку, если ты сам их проводишь.

Шварх! Неужели кто-то из преподавательского состава Одержимый? Или просто работник Академии?

Я сжал кулак, покачал головой. Осознание то, насколько я все эти десятилетия был слеп, убивало.

Это было… отвратительно.  Горько. Жгло. Разъедало изнутри.

Я, наследник старейшего рода, один из тех, кто должен защищать наследников великих родов, детей Империи от угроз — сам, своими руками, пустил змей в сердце Академии. Доверял не тем. Не видел очевидного. Верил в порядок, который оказался лишь ширмой.

Сколько лет Одержимые заражали?

Сколько лет я думал, что знаю, кого беру на службу, кого пускаю к молодым душам, к раненным телам?

Мои пальцы сжались в кулаки. Прикрыл глаза, чтобы обрести равновесие. Дракон не давал покоя. Продолжал подкидывать образы пары. Продолжал рычать, что той нужна защита. Что он в опасности. И что она уникальное сокровище. Что ее могут попытаться отнять.

Дракон внутри воет, требует идти к ней, держать рядом, не отпускать. Кто же ты, девочка?

Ответа не было. Но это только пока.

Я посмотрел в сторону двери — и перед глазами всплыла урна с прахом.

Почему кто-то остался жив из Одержимых, а кто-то сыграл в урну?

«Беатрис»… сама так решила?

Хотя Вильям говорил, что она ничего не знает о магии. Выходит, все это было спонтанно. А еще предположу, что моя пара должна даже видеть   Одержимых…

Хм.

Вышел из участка. Начинало светать. Вдохнул прохладу утра. Осмотрелся.

Было тихо и спокойно. И как бы ни хотелось послушаться дракона и вернуться в Академию к паре, я пока не мог себе этого позволить. Потому что было ещё одно незавершённое дело.

Нужно было навестить лорда Берлея — того самого, кто, похоже, возомнил себя бессмертным.

Кто решил, что ему позволено слишком многое. Он посмел посягнуть на мою женщину. Посмел возжелать её. Посмел говорить с ней так, как будто у него есть на это право.

Нет.

У него не было прав. Тот ответит передо мной. Как и расскажет каким образом Одержимые начали работать на него.

Я не сразу заметил, как пальцы сжались в кулаки.

Карета ждала у обочины. Разбудил задремавшего кучера.

— К особняку Берлея. Живо.

Я захлопнул дверцу, откинулся на спинку удобной лавки. Если подтвердится, что хаоситы владеют телами лордов, то это будет …катастрофой. Не просто скандал или угроза — настоящая война внутри Империи. Враг не за границей. Он здесь. Сидит за одним столом, носит титулы, подписывает приказы и улыбается на приёмах.

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как к вискам подступает боль.

Если Берлей под влиянием Хаоса — его нельзя судить по обычным законам. Его нужно изолировать. Быстро. И бесшумно. Допросить. Найти таких же как он.

А если их больше?

Если заражён не один лорд, а десятки?

Скорее всего, так и есть.

Боги.

Я опустил голову.

Слишком много признаков. Слишком долго мы смотрели не туда.

Слишком сильно были заняты внешним врагом… …чтобы не заметить, как хаоситы пробрались внутрь Империи.

Пока мы неслись по мостовым, я ощущал, как магия под кожей начинает бурлить. Дракон внутри зарычал, в унисон моим мыслям. Он весь подобрался и был готов.

Сегодня лорд Берлей узнает, что значит разозлить того, кого нельзя было злить.

Карета остановилась у мрачного особняка Берлея.

Рассвет уже окрасил небо бледно-розовым.

Дом был выстроенным в старом аристократическом стиле — широкие колонны у входа, выточенные из светлого камня, готические арки, витражи в оконных проёмах. Внутренний двор скрыт высокой кованой оградой, усеянной магическими охранными рунами.

Прошёл к воротам и провёл рукой по замысловатому узору охранных печатей. Достойная защита, но не от меня. Руны вспыхнули мягким светом, замок с едва слышным щелчком открылся.

Двор был вымощен гладким серым камнем. Мелкая роса блестела на листьях кустов и высоких статуях по краям дорожки.

Я двинулся вперёд по мощёной дорожке, ведущей к парадному входу. С каждым шагом внутри нарастало глухое раздражение.

Подойдя к высокой дубовой двери с изящной резьбой, я резко постучал. Стук отозвался по утренней тишине, как удар колокола.

Прошло несколько томительных минут, и дверь со скрипом отворилась.

На пороге стоял заспанный дворецкий. Крепкий долговязый мужчина в ливрее с наспех зализанными волосами. Он изобразил поклон.

— Ч-что угодно в такой… час? — пробормотал он, не сразу узнавая меня.

— Передай своему господину, что его ждет лорд Дарклэй Тарвийский. Узнавание пришло сразу. Дворецкий округлил глаза.

— Е-его… нет…

— Где твой хозяин?

— Господин… не появлялся. Я… не знаю…

Я хмуро всмотрелся в его лицо, и в следующую секунду внутри меня словно что-то щёлкнуло. Сила, доселе сдержанная, взорвалась всплеском энергии и рванулась вперёд, нависая над беднягой почти ощутимым давлением. В воздухе запахло грозой и пеплом.

Дворецкий дернулся, испарина проступила на висках. Он поднял руку, сорвал с шеи шелковый тёмный платок. Ему было трудно дышать.

— Где. Ваш. Господин? — отчеканил я, и голос мой, хотя и не был громким, звучал, как удар колокола в ночной тишине.

Дворецкий задрожал.

— Он… уехал… приказал никому не говорить, куда… — голос сорвался, и он чуть не осел на пол.

Я почувствовал, как челюсти сжались. Берлей ушёл. Значит, знал, что встрял. Чувствовал, что за ним придут. Или его предупредили?

— Адрес…

Вскоре дворецкий уже называл адрес еще одного загородного особняка.

— В доме кто-то остался? — тихо спросил я, позволяя себе чуть меньше напора.

— Нет… кроме охраны… слуг… — прошептал тот.

Я медленно выдохнул. Впервые за долгое время почувствовал, как холод вползает в лёгкие, как осознание проступает через злость: Берлей действительно сбежал и что-то подсказывало мне, что в том особняке его тоже не будет.

Но это не конец.

Только под утро я вернулся в Академию. На улицах уже появлялись первые горожане и торговцы, открывающие лавки и магазины.

Поднялся в свои покои.

Нужно было поговорить с моей супругой.

Вошёл. Миновал гостиную.

Открыл дверь в спальню — и утонул в аромате сладких фрезий.

Пара пахла, как смертный грех. Как нечто запретное, манящее, неотвратимо желанное.

Я с трудом сдерживался, чтобы не сорваться. Чтобы не поддаться зверю, что рвался изнутри.

Тяжело опустился в кресло напротив кровати. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Она рядом. Жива. В безопасности. Это главное.

Но стоило вдохнуть вновь — и разум снова затуманивался этим запахом. Бездна-а-а…

Глава 34

Дарклэй

Я не мог оторвать от неё взгляда. Пара спала в моей постели, на моих простынях, свернувшись на боку, как котёнок. Подол платья слегка поднялся, обнажая ногу в тонком чулке.

Длинные светлые волосы разметались по подушке. Один завиток скользнул на ее щеку, и я вдруг поймал себя на том, что мне хочется коснуться его. Просто взять в ладонь, намотать на пальцы, запомнить это ощущение. Но я не удержал себя на месте.

Дыхание истинной было ровным, спокойным. Грудная клетка едва заметно приподнималась и опускалась.

Я подался вперёд, оперся локтями о колени. Пальцы сплел в замок. Смотрел на нее…

Она пошевелилась.

Я затаил дыхание.

Ее веки дрогнули. Она замерла, потом снова пошевелилась, прижалась щекой к подушке, немного нахмурилась, будто ей снилось что-то тревожное. Я не двигался, не шевелился, не позволял себе даже моргнуть.

Я хотел, чтобы её сон был долгим и спокойным. Хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Хотел… всего сразу.

Я видел, как её губы слегка приоткрылись. Как дрогнули ресницы. Она была такой живой, такой настоящей в этот момент, что дыхание застряло в горле.

Пара снова пошевелилась. А потом её глаза приоткрылись.

— Доброе утро, — хрипло сказал я, и голос прозвучал почти чужим.

Только вот я, кажется, напугал её.

Она дёрнулась, подскочила, уселась ближе к изголовью, будто каждый лишний сантиметр между нами давал ей уверенности. Я едва заметно усмехнулся. Пара пригладила волосы, поправила одежду на сколько могла в ее положении.

А потом подняла глаза прямо на меня с воинственным выражением.

— Отпусти меня немедленно, — резко сказала она. — Я не хочу тут оставаться.

— Ты будешь тут столько, сколько понадобится, — отрезал я, не повышая голоса, но достаточно чётко.

— Нет, — твёрдо заявила она. Глаза не опустила. Смотрела с вызовом. И от этого становилась ещё более… привлекательной. Проклятье. Мой дракон внутри довольно зарычал. Ему нравилась эта самка. Сильная. Упертая. — Ты не имеешь права меня удерживать. Нас ничего не связывает, — выдохнула она, с нажимом на каждое слово.

— Ты моя жена, — напомнил я, сдерживая эмоции.

— Я твоя бывшая жена, — почти прошипела она в ответ.

Я не смог сдержать усмешку. А потом холодно добавил:

— Это ещё не оформлено. И, как ты можешь понять... не будет оформлено.

— Что?! — вспыхнула она, подалась вперёд, вскакивая с кровати. — Нет! И ещё раз нет! Я против! Я требую развода!

***

Рита

— Я требую развода! — повторила я, громче, чем собиралась. — Мы чужие люди. У тебя любовница, если ты забыл. И она тебя ждёт, Дарклэй. Прямо сейчас.

О том, что эта гадина Элизабет чуть не убила меня — я промолчала. Сейчас мне было важно только одно: чтобы дракон отпустил меня. А он даже бровью не повёл.

Его голос звучал ровно и сдержанно. Казалось, ничто не могло его вывести из себя. Просто гора. Или холодный айсберг.

Он ведь совершенно ничего ко мне не чувствует. Даже метку выжег. Или… подумал, что выжег. Но факт остаётся фактом.

Тогда почему он запирает меня здесь? Почему не даёт уйти? Почему отказывается дать развод?

— Нет у меня любовницы.

— Как это нет?! — я стиснула пальцы в кулаки. — Я что слепая по-твоему?

— Элизабет — вдова моего брата Каэлиса, — спокойно перебил он. — И ничего больше. Нас ничего не связывало.

Я замерла. Присела на край кровати, как будто этот ответ ударил в грудь. Несколько секунд молчала, не зная, что сказать, и всё же нашлась.

— А ребёнок, которого она потеряла и в потери которого обвинила меня?

— Это был ребенок Каэлиса. Не мой.

А я прикрыла глаза и потерла виски. А ведь мать Дарклэя кричала, что это был её внук. Тогда да… всё сходится. Я же как попаданка не знала, что у него был и брат.

— Брат погиб не так давно. Я не мог бросить его семью, — произнёс он сдержанно. — Элизабет иногда жила у меня в особняке, а иногда у моей матери.

Но тут я поняла, что Дарклэй о чём-то умалчивает. Не стала настаивать — не тот момент. Но по нашей связи прошла волна боли. А за ней — лёгкий, почти неуловимый флер надежды.

Я затаилась. Иногда я могла уловить нечто сквозь нашу магическую связь. Но сейчас… в основном была пустота.

Дарклэй закрылся от меня.

А не значит ли это, что он понимает — наша связь всё ещё существует?

Я замерла от собственной догадки. Перевела взгляд на свою руку с кольцом. Потом снова на дракона. Кажется, я влипла.

И влипла всерьёз.

И как мне переиграть этого дракона, целого ректора Академии?

Но хотя попробовать должна.

Потому и заявила:

— Я не верю тебе. Я видела вас в библиотеке, как Элизабет разделась перед тобой.

Глава 35

— Элизабет вела себя так, будто ты уже с ней, — я вскинула подбородок. — Вилась возле тебя, как… как... — проглотила ругательство. — И даже метка у неё была!

— Моего внимания хотела она, но не я, — слишком сдержанно произнёс Дарклэй.

Он смотрел на меня спокойно, сдержанно, устало. И только сейчас я заметила тёмные тени под его глазами, а ещё — что он был в той же одежде, что и вчера. Значит, он даже не спал. Я попыталась затолкать своё сочувствие куда подальше. Сейчас я хотела только одного — свободы.

— А по поводу метки... — он проговорил это настолько холодно и мрачно, что мне стало по-настоящему страшно. Его глаза опасно сверкнули. — С этим я ещё разберусь. Но Элизабет сейчас заперта в имении и находится под охраной — до выяснения причин появления этой самой метки.

— Боги… может, это они? За её страдания? — предположила я. Так ведь кричала сама Элизабет. — Наградили её меткой?

— Моя истинная — ты, — тихо, но неоспоримо сказал дракон. И в его голосе было столько уверенности, что мне стало вдвойне не по себе.

— Ты выжег метку.

— Я лишь стёр метку с твоего тела.

— Я изменила тебе.

— Я сомневаюсь в этом. Я найду всех причастных к этому.

— Я ненавижу тебя.

— Я это переживу.

— Твоя мать против этого брака.

— Я давно не в том возрасте, чтобы зависеть от мнения матери, — усмехнулся Дарклэй. Его глаза снова сверкнули. И я поняла, что спорить с ним сейчас — бессмысленно. Я нахмурилась, сжала кулаки на коленях.

— Мне опасно здесь находиться.

— В этом-то всё и дело. Безопасно тебе будет только рядом со мной. Тем более ты сама хотела учиться.

— Я… не хотела учиться, — упрямо возразила я. А потом распахнула глаза. Воспоминания одно за другим вспыхнули в голове. — Откуда ты знаешь?

Он приподнял бровь, уголок губ дёрнулся. Он явно сдерживал улыбку.

— Ты…

Я не нашлась, что сказать. А между тем я вспоминала: как покупала билеты, как ко мне подсел Вильям, как он всё рассказал… Как случайно нашёлся мой дом — по такой странно низкой цене. Родовое кольцо на пальце, которое так хотела Элибет… незнакомец, который спас меня, отнёс в гостиницу, переодел…

— Чё-ё-ёрт!

— Догадалась, значит.

— Я не люблю, когда меня держат за дуру!

— У нас это взаимно. Значит, это уже первая точка соприкосновения.

— Я… не держу тебя за дурака, — процедила я.

— Конечно, нет. Ты просто не знала, что твой муж — ректор Академии, вот и попала сюда. Ты ничего не знаешь о магии. Сейчас тебя все хотят убить. А ещё ты обладаешь даром. Особым даром. Только вот беда — Беатрис им не обладала. Ты вчера сожгла одного Одержимого на месте, превратив его в кучку пепла. А другим — очистила души. И знаешь, что-то мне подсказывает, что их видишь.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Как он всё это понял?

— Ты подослал ко мне Вильяма?

— Да. Он наблюдал за тобой.

— Это было нечестно.

— Я должен был знать, что ты в безопасности. И я знаю, что ты не Беатрис. Ты душа другого мира. Но ты не Одержимая, иначе моё родовое кольцо сразу бы мне это показало. А ещё ты — моя истинная. Та самая, которую я едва чувствовал в теле своей жены… но сейчас ты здесь. Настоящая. И я тебя не отпущу.

Дракон встал. Подошел ко мне. Поднял меня за плечи, осторожно взял за подбородок и заставил взглянуть ему в глаза. Его взгляд был тяжёлым, как клятва, и каждое слово впечатывалось в сознание:

— Я разберусь со всем, что происходит. С Элизабет, которая решила устранить тебя и подделала метку. С начальником своей безопасности, который сбежал. Найду его. Как и того лорда, что напал на тебя. А ты… ты будешь учиться в моей Академии, душа другого мира. Я сам займусь твоим обучением. Твой дар опасен. И уникален.

Он притянул меня за талию. Шумно втянул воздух где-то у моего виска. У меня по телу побежали мурашки.

— Ты не убежишь. Я не позволю. За пределами моей Академии тебе небезопасно.

— Ты причинил мне боль… когда выжег метку… когда позволил Элизабет касаться тебя.

— Рядом с ней я был не в себе. Это магия, которую она использовала. Навязчивая, липкая, отравляющая. А когда я увидел тебя в постели с другим… у меня сорвало все ограничения. Я выжег твою метку и сразу же пожалел об этом. Но это не отменяет того, что я прошу у тебя прощения.

Мы замолчали, просто смотрели друг на друга.

— Так как тебя зовут на самом деле?

— Маргарита. Можно просто Рита.

— Р-р-рита, — прошептал Дарклэй, словно пробуя это имя на вкус. — Хочу поцеловать тебя.

— Нет. Мы едва знакомы, — я отпрянула, но голос дрогнул.

Он усмехнулся, но не настаивал.

— Пусть так. Но я хочу, чтобы ты рассказала мне о себе. Всё. И о Одержимых, которых успела увидеть. Я ведь прав на счет твоего дара, м?

Глава 36

Я вывернулась из объятий Дарклэя. Демонстративно сделала шаг назад.

Дракон проследил за этим: спокойно, выжидающе. Не сделал ни шага, но напряжение в нём было почти физическим: будто хищник, временно остановившийся перед прыжком.

Я косилась на него, будто ожидала, что он снова заключит в свои объятия. Старалась держать лицо непроницаемым, но не вышло — он всё понял. И сделал шаг назад. Потом второй. Медленно, подчёркнуто спокойно.

— Раз разговор у нас будет… долгим, приведи себя в порядок. Ванная там, — сказал он наконец и указал на дверь позади себя. Но я и так это знала.  — Я пока принесу поесть.  Потом продолжим.

Я сжала пальцы на подоле и чуть приподняла подбородок.

— У меня нет платья. Я бы хотела переодеться.

Я ползала по брусчатке, помогая Вильяму, когда на нас напали. А потом в апартаментах ректора побоялась раздеваться, да и принимать ванну тоже, заснула прямо в грязной и мятой одежде.

— Я принесу одежду, — спокойно ответил бывший настоящий муж. Повернулся и вышел из спальни.

Я стояла одна посреди комнаты, вдыхая медленно и глубоко. Я осталась жива — и это уже радовало. А ещё… Дарклэй теперь почти всё знает. Точки между нами расставлены, секретов почти не осталось.

Значит ли это, что теперь мне станет здесь безопасно?

На данный момент я боюсь Дарклэя не меньше, чем чокнутых и повёрнутых на мне Одержимых.

А еще вопрос. Как так вышло, что именно моя душа стала парой для дракона Дарклэя. Разве не должны истинные быть из одного мира?

А еще как в лучших книгах про попаданок, я обладаю уникальной магией.

И учить меня будет сам ректор Академии.

Я втянула воздух. Пахло сандалом и морским бризом — удивительно вкусное сочетание.

Надеюсь, я ко всему прочему не драконица. Мне хватит быть просто магиней. Не хочу отращивать хвост и покрываться чешуей.

Я вошла в ванную, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Просторное помещение было залито мягким, тёплым светом, воздух пах морским бризом. Стены тут были из серого камня, фурнитура сверкала серебром, и аккуратно на полочке я заметила одноразовые принадлежности.

Взяла щетку и пасту. Почистила зубы. Потом набрала ванну, быстро помылась. Замоталась в большое мягкое полотенце. Только вот длинна все равно едва прикрывала все самое стратегически важное. Другим полотенцем сушила волосы, слегка наклонившись вперед, когда дверь распахнулась. Я выпрямилась и замерла. Сжала одной рукой полотенце на груди.

Дарклэй стоял в проёме. В руках — аккуратная стопка академической формы: тёмная плиссированная юбка, рубашка, пиджак с серебряной вышивкой.

Я не сказала ни слова.

И он — тоже.

Просто смотрел.

Смотрел жадно и пристально.

Я прислушалась к нашей связи.

Там была пустота. Совершенно невозможно было понять, что на самом деле испытывает Дарклэй. А вот то, что внутри него бушевал ураган, — в этом я не сомневалась. Он осмотрел меня с ног до головы.

Медленно, будто запоминая. Взгляд скользил от самых босых ступней до мокрых волос. Я чувствовала, как вода стекает по шее, по ключицам. Он проследил за каждой каплей.

Дракон задержал взгляд на прилипших к вискам прядях. Но лицо оставалось холодным и равнодушным. А потом он сделал шаг вперёд. И ещё один.

Я стояла посреди ванной. Убежать всё равно было некуда.

Осторожно следила за ним взглядом. Он ступал медленно, явно стараясь не напугать меня. А потом приблизился вплотную.

Поднял руку к моим волосам и что-то прошептал — высушил волосы магией.

Потом спустил ладонь к шее, к мокрым ключицам. И по мере того как его рука двигалась, а я с широко распахнутыми глазами смотрела на него, по телу растекался жар.

Хотя он просто сушил меня.

Дарклэй остановился на краю полотенца — там, где начиналась грудь.

Я дёрнулась назад, не позволив ему перейти грань.

Мгновение единения исчезло между нами.

Он отступил и подошёл к небольшому бархатному пуфу, куда я сложила свою одежду.

Положил туда свежую академическую форму и, не говоря ни слова, вышел.

Я не стала испытывать терпение дракона и поспешно принялась одеваться.

Только потом поняла, что вместе с грязным бельём он унёс и моё нижнее белье.

Ну и что мне теперь делать?..

Но стоило развернуть аккуратно сложенную академическую форму, я увидела внутри комплект спортивного белья — чёрные шортики и такой же спортивный топ, отдаленно похожее на земное.

Вздохнула с облегчением. Быстро облачилась в форму, натянула на ноги высокие белоснежные гольфы, плиссированная юбка доходила чуть ниже середины бедра — смотрелось интересно.

Обулась в удобные туфли на низком устойчивом каблуке.

Расчесала волосы одноразовой расчёской и оставила их распущенными.

Я вышла из комнаты, затаив дыхание.

Шаг — и мне показалось, будто в помещении стало жарче.

Дверь мягко захлопнулась за спиной, и я почувствовала… его взгляд.

Дарклэй стоял в паре шагов, абсолютно недвижим. И снова этот его взгляд. Да как он вообще собирается меня учить, если так жадно поедает меня глазами.

Будто запоминал каждую складку на юбке, каждую прядь, что падала мне на плечо. Будто обнажённой я была даже больше сейчас, чем в полотенце.

Он дышал как зверь.

Связь молчала. Но я видела, как дёрнулись уголки его губ. Как сжалась челюсть. Как сверкнули глаза, когда я чуть повернулась боком.

Он боролся с собой. Я это чувствовала каждой клеткой.

Но не сделал ни шага ко мне. Не сорвался.

— В гостиной накрыт завтрак, — проговорил он наконец, сухо. Без интонаций.

Я кивнула.

Он отвернулся первым, прошёл вперёд, распахнул дверь.

Ждал. Не торопил.

Я подошла ближе. В тот момент, когда мы поравнялись, он слегка качнул рукой.

Словно хотел коснуться моего плеча.

Словно был всего в полушаге от того, чтобы снова заключить меня в объятия. Но… не сделал этого.

Просто ждал, пока я войду первой.

Я прошла мимо.

Дарклэй отодвинул стул и помог мне разместиться за столом. Мы завтракали в полной тишине.

Я была, и правда, очень голодной. Может быть, это из-за того, что вчера потратила слишком много магии? Не стала стесняться — съела всю кашу, потом парочку тостов с вареньем. Выпила чашку крепкого кофе с молоком. Осталось только вытереть рот салфеткой…

И в этот момент мой стул резко развернули.

Я даже не успела понять, что происходит, — как осознала: Дарклэй опустился передо мной на колени.

Он обхватил мои колени своими ладонями.

Внутри меня будто окатило кипятком.

Глава 37

— Покажи, — прохрипел Дарклэй. Он пугал меня. Смотрел прямо на меня, и из-за его роста — даже в такой позе — мы были почти на одном уровне.

А потом он моргнул… и на меня уже смотрел не просто он, а дракон. У меня вообще перехватило дыхание.

Запах морского бриза и сандала усилился. Стал ярче, острее.

На щеке, вниз к шее, по телу Дарклэя проступала чешуя.

Теперь я понимала, как ловить эмоции мужа даже без магической связи. Пусть он и блокировал её умело, но от моей наблюдательности это не ускользало.

— Дарклэй… — прошептала я. Имя сорвалось с губ невольно — слишком интимно, слишком живо.

— Я хочу посмотреть, — сказал он тихо, почти нежно. Но голос его дрожал. — Это важно.

Я сидела, будто в оцепенении. Сердце стучало где-то в горле, пульс грохотал в висках. Дарклэй всё ещё стоял на коленях передо мной, и его руки легли мне на колени так бережно, будто я могла рассыпаться от одного неверного прикосновения.

Его пальцы не дрожали, но в прикосновении ощущалась сдержанная страсть, напряжённая до боли. Он словно знал, что каждое движение может стать последним.

— Я не причиню тебе боли, — сказал он так тихо, что голос его был едва слышен. — Только… доверься мне. Ещё немного.

Я кивнула. Мне было страшно. Мне было жарко. Я понимала, откуда внутри такая волна доверия — и такая дрожь. Дарклэй опустил взгляд, и его ладони скользнули чуть ниже, вдоль внешней стороны моих бёдер.

Кожа будто вспыхнула. Я едва не всхлипнула — от напряжения, от воспоминаний, от того, что он был рядом.

Он приподнял край юбки. Медленно, будто боялся спугнуть, будто проверял мою реакцию.

Я не отпрянула. Но и не дышала.

Он смотрел не в глаза — смотрел туда, где под тканью могла быть метка. Та, которую он сжёг.

Юбка поднялась до середины бедра. Его пальцы скользнули к внутренней стороне.

И вот тогда я зажмурилась.

Потому что чувствовала — он дрожит. Не внешне. Внутри. Дракон, сидящий в нём, глухо урчал. Я почти слышала это. Слышала на каком-то ином уровне.

Он провёл кончиками пальцев вдоль метки.

Я раскрыла глаза и посмотрела вниз. Его брови были сведены, губы приоткрыты. Сейчас метку трогал не мужчина — зверь внутри него. Но и сам мужчина тоже был тут. Дарклэй делил тело и сознание со своим драконом.

Ровный круг виноградной лозы со спящим драконом внутри не выглядел, как рисунок или татуировка. Он был выпуклым, словно тонкий рубец, покрывающий мою кожу на внутренней стороне бедра. Метка не болела. Боль была лишь однажды — тогда, когда он выжег её. И то — мимолётной. Он обезболил меня даже в том состоянии, когда был вне себя, после того, как застал меня в постели с другим. Даже тогда... он не захотел причинить мне настоящей боли.

— Болит? — спросил он тихо.

— Нет… — мой голос дрогнул. — Только иногда она отзывается… на тебя.

Я едва могла говорить от его осторожных прикосновений.

Дарклэй прикрыл глаза, а потом склонился к самой метке. Я затаила дыхание, не в силах пошевелиться. Смотрела на его тёмную макушку, которая сейчас находилась слишком низко. Слишком провокационно близко к моим разведённым ногам.

И всё же он не касался кожи — почти. Его дыхание щекотало кожу, а пальцы застыли рядом с линией шрама. Он не спешил. Казалось, слушал. Чувствовал.

И я почувствовала, как внутри него дышит зверь. Тот, что мог разорвать любого в клочья— и вместо этого гладил меня пальцами. Осторожно. Почти с благоговением.

Я не знала, чего он ждёт. Что он хочет услышать или почувствовать. Но всё внутри меня сжалось, и я не могла отвести взгляда.

Он не поднимал глаз. Только его пальцы оставались на месте. И вдруг… метка чуть вспыхнула. Стало тепло.

Я с трудом сдержала стон. Все было слишком остро.

— Боги-и-и... — выдохнул он, будто сам себе не верил. — Она всё ещё есть. Есть... есть... — повторял он, уже шёпотом, как безумный, как одержимый. — Как я мог... Как мог... — его голос сорвался. В нём было всё: раскаяние, ярость, боль, нежность. — Я разорву каждого, кто посмел воздействовать на меня. Каждого. Кто осмелился встать между нами.

Он склонился ко мне ближе. Его дыхание обжигало.

— Рита... Моя Рита... — выдохнул он с такой одержимостью, что всё внутри дрогнуло.

Его губы коснулись метки внезапно.

Я едва не вскрикнула — не от боли, нет, — от волны, что прошла по телу, как если бы меня ударило током. Метка вспыхнула жаром, разлилась под кожей алым огнём, и сердце забилось в груди. Меня крыло. Дарклэй задержался, дыша прямо в неё, и это дыхание обжигало не меньше.

Я шумно вдохнула, стиснув пальцы о край стула, но руки задрожали. Я почувствовала, как он выдыхает, будто пьёт меня, вбирает в себя мой запах, мою суть, и сам теряет контроль.

— Ты пахнешь... фрезиями, — прошептал он, почти беззвучно. Словно откровение. Голос хриплый, срывающийся. Его ладони скользнули вверх по моим ногам — медленно, осторожно, будто он боялся, что я исчезну, если сделает резкое движение. Он гладил кожу, будто хотел запомнить её на ощупь. А я едва могла дышать.

Я потянулась, судорожно вцепившись пальцами в его черные, жесткие волосы. Он не отстранился — только зарычал. Метка заныла еще сильнее. Она отзывалась жаром, напряжением, и я чувствовала, как он это ощущает — дракон внутри него завыл, и мгновение спустя я услышала это по нашей связи.

Связь ожила. Заслона не стало. Внутри Дарклэя была буря и пламя. Я почти потеряла сознание от этого шквала — страсть, вина, желание, тоска — всё нахлынуло на меня. Он был на грани. Мы оба были на грани.

Он вновь коснулся губами метки. Дольше. Мягче. Почти благоговейно. Обвел ее языком. У меня перехватило дыхание, я выгнулась ему навстречу, не в силах сдержаться. Жар сжигал меня изнутри. Это было как прикосновение к чему-то древнему, священному, первобытному. Он гладил мои бёдра, будто выцарапывал ими на моей коже заклинания, а пальцы оставляли жаркие следы.

— Рита… — голос хриплый, он сам терял себя. — Боги…

Он уткнулся лбом в моё бедро, будто не в силах справиться с собой, а я всё ещё держалась за его волосы.

Я опустила ладонь ему на затылок. Он шумно дышал, кожа его раскалилась. Тело дрожало от сдерживаемой желания и тоски.

Я чувствовала, как метка вспыхивает то теплом, то почти болью. То, как магия внутри нас поднимается, живая, пульсирующая. Я зажмурилась, пытаясь удержать себя в этом моменте, но осознавала — я утопаю.

Его ладони стали двигаться все выше по бедрам. Сначала робко, словно спрашивая разрешения. Потом — уверенней. Вздох, сорвавшийся с моих губ, уже не был сдержанным.

Дарклэй чувствовал всё. Я чувствовала его. Буря внутри него была такой яркой, что её отражение жгло меня изнутри. Я тянула его волосы, сама не отдавая себе отчета.

Он подался ближе, вжимаясь в меня, губы — горячие, влажные — оставляли следы вдоль внутренней стороны бедра. Метка отзывалась пульсом. Она звала его. И он откликался.

— Ты моя… моя… — шептал он, почти срываясь. — Никто не посмеет больше встать между нами… Рита, слышишь меня?

Я кивнула. Слёзы выступили на глазах от этой ярости и любви, от слияния, которое мы не выбирали, но которое оказалось реальнее всего в мире. Мы не говорили. Наши тела, души, магия говорили за нас.

А он целовал метку снова, и снова, будто клятву давал. Будто пытался стереть прошлое и оставить только настоящее.

— Я тебя не отдам… — выдохнул он. — никому. Никогда.

И я знала: он говорил правду.

Дарклэй оторвался от метки медленно, нехотя, будто каждый миллиметр расстояния причинял ему боль. Его дыхание было тяжёлым, хриплым — он боролся с самим собой, с инстинктами, с магией парности, что связывала нас.

Глубоко вдохнул, но его грудь вздымалась неровно, в руках всё ещё дрожало напряжение. Он склонился и уткнулся лбом в моё колено. Молча. Не шевелясь. Как будто этот короткий контакт — единственное, что позволяло ему сохранить равновесие.

А потом… шквал его эмоций пропал. Он снова отрезал меня от себя.  Сердце сжалось от этой внезапной тишины — и не от обиды, нет. От того, что я слишком ясно поняла: ему пришлось сделать это, чтобы не сорваться. Потому что я сама сейчас не могла разобраться в том, что происходило со мной. Слишком всего было много.

Дарклэй поднялся, аккуратно поправил подол моей юбки, коснулся края ткани. Затем подался вперёд ко мне и запечатлел долгий, глубокий поцелуй на  лбу. А потом, прислонившись к моему лбу своим, хрипло произнёс:

— Я сейчас вернусь. Дождись меня.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл в спальню, а оттуда я вскоре услышала, как хлопнула дверь в ванную.

Да и куда я уйду, у меня ноги дрожат! Слишком много всего за одно утро. Всё ещё чувствуя жар там, где его губы коснулись метки, я машинально прижала ладони к коленям, словно пытаясь унять дрожь изнутри. В груди грохотало сердце, а в висках пульсировало напряжение.

Я слышала, как течёт вода. Представляла, как он умывается. Как, возможно, смотрит в зеркало, приводя себя в порядок. Я дышала глубоко, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение, унять дрожь в пальцах и жар на щеках.

Спустя несколько минут он вернулся.

Выглядел иначе — собранный, невозмутимый. На нём была чистая белая сорочка, с чуть расстёгнутым воротом, и форменные брюки тёмного цвета. Смотрела на него, а в ушах до сих пор звучало его «моя Рита».

— Нам нужно поговорить, — сказал он спокойно. Голос был низкий, чуть глуховатый, но уверенный. Он подошёл к дивану и слегка кивнул:

— Присядь.

Я подчинилась молча, не споря. Он же прошёл вперёд и опустился в кресло напротив. Не рядом. На расстоянии — как будто таким образом показывал: сейчас — только разговор.

— Я вижу Одержимых. У них… особые глаза. Иногда это красные светящиеся огоньки в зрачках, иногда — черная дымка, выходящая из глаз. Они вселяют страх и ужас, если честно. И твой начальник безопасности особняка, Грей, — он Одержимый. Он с самого начала, как только я попала в это тело, пытался получить меня, зажимал в углах. Угрожал, что если я проболтаюсь, мне будет очень плохо. Он думал, что я такая же, как он — Одержимая, только не до конца потерявшая душу. Элизабет не Одержимая, но она просто хотела убить меня. Наняла наёмников, как я поняла. Но твоё кольцо… и мой пробудившийся дар — они спасли меня, — я обняла себя за плечи, и всё это время не смотрела на Дарклэя, полностью погрузившись в воспоминания. А потому не услышала как тот пересел из кресла ко мне на диван и обнял за плечи. Я уткнулась в его шею, вдыхая тот самый запах сандала и морского бриза. Стало спокойнее, дрожь в теле начала утихать.

— Всё хорошо, — тихо сказал он. — Говори, Рита. Я внимательно слушаю.

— Я не могу это контролировать. Сама не понимаю, почему одних я сжигаю до пепла, а других, как ты сказал, очищаю, выжигая Хаос. Вообще ничего не смыслю в магии. И ещё… тот лорд, который хотел меня похитить прямо с дороги — он тоже был Одержимым. Только он показался мне гораздо сильнее и опаснее всех, кого я видела.

Дарклэй сжал меня в объятиях. Его рука скользнула по моей спине и стала гладить.

— Я догадывался. Но теперь ты подтвердила мои опасения. Я узнал его. Это был лорд Берлей. И он сбежал. Но я найдут его. Обещаю.

Я судорожно выдохнула.

— А ещё… мне кажется, все эти Одержимые странно на меня реагируют…

Я замолчала. Дарклэй ободряюще провёл рукой по моим плечам и спине.

— Они все как будто сходят с ума, воспринимают меня не просто как человека, а как… самку, — хмыкнула я, пытаясь упростить мысль, но вместо смеха в ответ раздалось только низкое рычание дракона. И мне самой стало не до шуток. — Хотят меня… А еще… не знаю как тебе рассказать…

— Говори, Рита, — мягко проговорил Дарклэй. —  Мне важно все, что ты скажешь.

— Твоя мать угрожала мне. А потом… меня, я уверена, опоили. Служанка, которая принесла мне еду, странно на меня смотрела. Зелье было с отсроченным действием — я не чувствовала тела, не могла пошевелиться, пока Грей раздевал меня и укладывал рядом с собой. Это было ужасно. Мне было страшно. Я звала тебя по связи. Уже тогда начинала догадываться об истинности и метке. В моём мире есть книги о драконах и парности, поэтому я могла хотя бы примерно понимать, что происходит. Грей был одержим мной, хотел заполучить меня, говорил, что я не смогу сопротивляться, что скоро ты от меня откажешься… А потом он применил ко мне магию, и я отключилась. А очнулась — от твоего крика. И ничего не понимала. Ты… ты был в ярости.

Я вздрогнула. Дарклэй еще крепче обнял меня.

— Я вырву ему руки и ноги. И только после этого оторву голову. С матерью я разберусь.  И если она хоть как-то причастна, я не пожалею её.

Дракон рычал, а я верила ему. Прижималась к нему.

— А где настоящая Беатрис? Почему я заняла её тело? — спросила то, что давно мучило меня.

— Думаю, с ней могло случиться несчастье. Возможно, она погибла, а на её место пришла твоя душа.

— Так просто?

— Не просто. Вы были связаны. Её тело тебя часто притягивало. Думаю, именно поэтому я чувствовал истинную пару в самой Беатрис, но недолго. Не удивлюсь, если за этим стояли Одержимые. Им было выгодно держать меня на коротком поводке. Только, думаю, они не ожидали, что ты придёшь насовсем. Что-то мне подсказывает, у нас есть союзник.

Я замерла.

— Я помню шрам на твоём теле. Вернее… я только сейчас об этом задумалась. Мне ведь иногда снились сны… странные, но яркие. И там мы были близки. Я не помню лица, но помню… твой шрам…

Я подняла ладонь и дотронулась до груди, скрытой под рубашкой. Потом стала осторожно расстёгивать ткань, и Дарклэй не мешал, просто следил за мной. Я всё так же прижималась носом к его шее. Когда расстегнула рубашку, провела пальцами по огромному рубцу.

Он резко выдохнул. Моя близость явно действовала на него.

— Это был ты… оказывается. Теперь всё сходится.

— Мы во сне уже встречались, — он перехватил мою руку и поцеловал её осторожно, почти благоговейно. — Мы разберёмся с твоим даром. Я буду обучать тебя. Всё будет хорошо. А теперь расскажи немного о себе. Кем ты была в своём мире?

— Меня воспитывала бабушка… но она умерла год назад. Я — Маргарита Смирнова. Была студенткой магистратуры Информационных систем и технологий. Заканчивала шестой год обучения… Писала диссертацию… но не успела защитить ее… — я на мгновение замолчала. — В тот день… я стояла на остановке после учёбы. Помню, как меня и других людей сбила машина. Я не успела среагировать. А потом… потом меня забросило в тело Беатрис. Мне кажется, я там умерла. А я так хочу жить.

— И будешь, моя Рита. Будешь, — прошептал он и поцеловал в макушку.

— Я хочу кое-что рассказать тебе. О своём брате.

— Который погиб?

— Да. Только он не погиб… Он жив. И он — Одержимый. Это он сбежал из того защитного круга.

Я отодвинулась и удивлённо посмотрела на Дарклэя.

— И где же он сейчас?

— Не знаю. Мне нужно уйти, чтобы найти его. К сожалению, я не могу тебя никуда отпустить. Тебе придётся побыть пока здесь.

— Но разве в Академии мне опасно? Могу я хотя бы осмотреться?

Дарклэй смотрел на меня тяжёлым взглядом. В нём отчётливо боролись дракон и человек.

— Рита. Вильям ещё не пришёл в себя.

— Дарклэй, когда ты вернёшься? Ведь я не могу всё время быть взаперти. Или… я пленница? — я попыталась улыбнуться, но голос дрогнул.

Глава 38

— Конечно, нет. Какая же ты пленница. Ты — моя пара. Сокровище, которое я должен охранять, — Дарклэй провёл костяшками пальцев по моей щеке — нежно, аккуратно, почти трепетно. Большим пальцем очертил контур нижней губы, слегка надавил, потянул… и снова тот самый голод отразился в его глазах. Зрачки сузились, став вертикальными.

Этот переход — от дракона к человеку и обратно — пугал. Страшил. Но вместе с тем в нём было что-то захватывающее, пронзительно томительное, почти возбуждающее. Особенно в те моменты, когда он начинал шумно втягивать воздух — большими, глубокими глотками, прикрывая глаза, а потом резко открывая их — уже с ясным человеческим сознанием.

Я не шевелилась.

— Форма тебе к лицу, — прошептал Дарклэй. —  Еду я тебе уже принёс — оставил в стазисе. Она вон там, — он кивнул в сторону шкафа, по всей видимости, местного холодильного отсека.

Я подошла и распахнула дверцу. Внутри действительно находилось достаточно пищи — мне этого точно хватит надолго. Захлопнув дверь, я обернулась к нему:

— Когда ты вернёшься?

— К вечеру. Здесь есть небольшая библиотека. Ты можешь читать — местная письменность тебе доступна?

— Да, — кивнула я. — С этим проблем нет. Я понимала язык сразу после… переноса. Читать тоже могла. Всё в порядке.

— Хорошо, — мягко ответил он и подошёл ближе. Запечатлел лёгкий, почти мимолётный поцелуй на моих губах, затем повернулся, подхватил камзол со спинки кресла, надел его — и вышел из комнаты. За ним с негромким щелчком захлопнулась дверь, а под ней на мгновение вспыхнуло голубоватое защитное сияние.

Я подошла к окну, глядя во двор. Внизу, прямо под окнами, ходили студенты в форме. Провела ладонью по своей собственной — ткань была дорогой, мягкой, приятной на ощупь.

И что мне делать до вечера?

Как самая дисциплинированная попаданка на свете, я подошла к книжной полке. Стала перебирать книги. Всё было о магии. Ничего простого. Ни тебе «Магии для чайников», ни хоть какого-то пособия начального уровня. Да и зачем ректору простая литература?

На полках — настоящие талмуды. Некоторые выглядели как редкие, даже коллекционные экземпляры: корешки украшены камнями, страницы — ветхие, текст — вычурный, с одним предложением на абзац. Я закрывала такие книги не из-за глупости, а из-за отсутствия магических основ — сложно понимать витиеватые построения, когда не знаешь даже базовых терминов.

И всё же я продолжала — методично, медленно, одну за другой перебирать. К концу шкафа я уже скрипела зубами. Хотелось, чтобы хоть где-то завалялся роман — пусть уж любовный, пусть глупый, но лишь бы скоротать время.

В итоге, конечно, я нашла книгу по истории Империи Драгара. Только вот я уже читала подобное. Но делать было нечего. Пришлось перечитывать.  Устроилась в кресле — том самом, где сидел Дарклэй, — и погрузилась в чтение. Читала и читала, коротая время до самого вечера.

Только вот... дракон так и не явился.

Я поужинала в одиночестве.

Потом сняла академическую форму и аккуратно повесила её в шкаф. Там же нашла белую рубашку Дарклэя — решила использовать её как пижаму. Приняла ванну, не торопясь, позволила себе расслабиться в тёплой пене с ароматом морского бриза.

Полки в ванной были заполнены исключительно мужским шампунем и гелем. Женщина здесь, похоже, никогда не жила. Мою внутреннюю собственницу это радовало.

Высушив волосы полотенцем (магии я пользоваться не умела), я натянула его рубашку — она доходила чуть ниже ягодиц — и пошла в спальню. Расстелила кровать, забралась под покрывало и снова взялась за книгу. Признаться честно, я ждала Дарклэя.

Только вот этот наглый ящер так и не вернулся.

Он ушёл искать брата… Может вышел на след и не может вернуться ко мне? В прошлый раз он пришёл утром. Может, и сейчас будет так же.

Не стала выключать бра — они мягко освещали комнату, в которой, несмотря на одиночество, было спокойно и тепло. Сама не заметила, как уснула.

Утром я проснулась рано. Дарклэя всё ещё не было. Это начинало злить. По-настоящему. Я уже не чувствовала себя гостьей — скорее пленницей.

Подойдя к холодильному шкафу, я достала завтрак: бутерброды, нарезку сыра, яблоко, стакан молока. Съела всё молча, глядя в стену. Теперь количество еды в шкафу не внушало прежнего оптимизма. Он не вернулся ночью. И не вернулся к утру. Что-то пошло не так? Почему не посчитал нужным меня предупреждать?

Я убрала за собой, привела себя в порядок, но форму надевать не стала. Осталась в его рубашке. Она была мягкой, немного великоватой, и пахла им. До обеда я успела закончить книгу по истории Империи Драгара. И снова тяжело вздохнула.  Какой же это кошмар вести войну уже сто лет!  И если я действительно вижу Одержимых, то моя жизнь теперь — на грани. Судя по всему, местные жители почти не защищены. Каждый из них может быть уязвим. Нужно просто найти слабое место.

Иногда достаточно всего лишь звонкой монеты. Или соблазна — обладания редким даром. Или обещания — положения в обществе. А иногда и просто спасение матери или ребенка от опасности или смерти. Вдруг хаоситы могут и это пообещать.

Тогда становится понятна моя роль. Я ведь могу изгонять Хаос, даже не убивая оступившегося человека. Давать ему второй шанс.

В то время как тот самый ритуал, который я видела своими глазами — тот, что провёл Дарклэй, — напротив, уничтожает носителя. Без остатка. Без надежды. Он не лечит. Он карает.

А я… я могу иначе.

Так я прослонялась тут до обеда. Внизу кипела жизнь, в то время как я сидела, как затворница. Находиться в этих стенах стало совершенно невыносимо.

Я не выдержала. Подошла к двери, открыла ее, попыталась выйти. Но не смогла — невидимая плёнка с глухим ударом оттолкнула меня назад.

Я отшатнулась, стиснула зубы, снова шагнула — и снова меня отбросило назад, но уже сильнее.

Разозлившись, я вскинула руку, и на ней вспыхнул чёрный огонь. Я вдарила им в защиту — и увидела, как голубоватая пелена дрогнула. На её поверхности поползли чёрные прожилки, защита затрещала. А потом сетка лопнула, и проход был чиста.

Эм!

Сделав шаг за порог, я на мгновение замерла. А потом стремительно вернулась в спальню — переодеться.

Надела академическую форму, аккуратно поправила волосы. Всё. Теперь я выгляжу так же, как и все студенты. Ничего особенного. Я не собиралась покидать пределы Академии. Просто... осмотреться, немного пройтись.

Когда я спустилась и вышла в коридор, стараясь идти уверенно, навстречу мне попалась молодая женщина. Та вытирала пыль в каменных нишах. Высокая, с густыми каштановыми волосами, убранными в строгий пучок. Она удивлённо уставилась на меня, потом проследила за дверью, из которой я вышла, и снова перевела взгляд на меня.

Я кивнула ей — вежливо, как полагается. Та растерянно кивнула. Может ли это означать, что ректор никого не водит в свои личные покои? Думаю, да. И снова моя внутренняя собственница довольно улыбнулась.

Я пошла дальше по коридору. Когда спустилась ниже по лестнице, едва не наткнулась на группу преподавателей, которые стояли у поворота, ведя негромкий разговор. Как только я появилась, они замолчали и уставились на меня с каким-то оценивающим интересом.

Смутившись, я быстро отвела взгляд. Вид у меня был вполне пристойный, форма — на месте, но... Было ощущение, будто они подумали, что я пришла назойливо добиваться внимания кого-то из них.

Выходит, не все в Академии знают, как выглядит супруга ректора?

Я поздоровалась и быстренько ретировалась с глаз.

Вскоре я покинула административный корпус и вышла на улицу. Как же тут было хорошо.

Свежий ветерок мягко тронул мои волосы. В воздухе витал слабый аромат цветов. Голоса студентов и их смех заражал. Хотелось снова погрузиться во всю эту атмосферу. Впитать её. Хотелось почувствовать себя частью всего этого.

Хотя я прекрасно понимала: впереди меня ждёт колоссальный труд. Я совершенно ничего не смыслю в магии. Ни в её основах, ни в законах, ни в том, как ею управлять. Единственное, что я могла — ощущать. Чувствовать поток. Иногда — выжигать. Иногда — спасать. Но это было больше похоже на некий инстинкт, чем на знание.

Я остановилась у внутреннего двора, присела на кромку фонтана и закрыла глаза. Солнце мягко касалось кожи, ветер перебирал пряди, где-то вдалеке чирикали птицы.

И вдруг — странное ощущение.

Будто кто-то смотрит. Прямо. Пристально. Слишком близко.

Я открыла глаза — но пока никого не увидела.

Решила просто прогуляться. Я шла между корпусами, стараясь не выделяться. Подглядывала за студентами, наблюдала, как они спорят, смеются, таскают книги в обнимку с магическими кристаллами и ссорятся из-за зачётов. Всё казалось удивительно... обычным. И эта нормальность — как ни странно — успокаивала.

Час пролетел незаметно.

Когда студентов на аллеях стало заметно меньше, я решила, что пора возвращаться и срезать путь немного покороче. Административное здание ни с каким другим не перепутаешь. Оно возвышалось над остальными корпусами. Так что я просто пошла в его сторону, но не по мощенным извилистым дорожкам, а на перерез. Мне нужно было всего лишь обойти здание сзади, пройти через главный вход… а дальше — просто подняться на третий этаж. Всё просто.

Как раз шла вдоль каменной стены как мне резко преградили путь.

Я хотела обойти, преградившую мне путь троицу. Но те не дали. Две девушки в форме, явно старшекурсницы, и парень. У него на пиджаке ярко выделялась цифра «1» — видимо, обозначение курса или отделения.

Одна из девушек — голубоглазая блондинка с длинными вьющимися волосами — вдруг сверкнула глазами и, будто узнав меня, закричала:

— Держи её! Это она!

Прежде чем я успела понять, о чём речь, парень среагировал, как натренированный пёс. Он схватил меня за руку, не давая двинуться дальше. Я дёрнулась, но в тот же момент другая девушка — с чёрными волосами, затянутыми в высокий тугой хвост, и ярко накрашенными глазами — перехватила мою вторую руку.

— Эй, отпустите! — воскликнула я, но меня уже с силой толкнули назад.

Спиной я ударилась о каменную стену. Боль пронзила лопатки, из груди вырвался глухой ох. Я дёрнулась снова, пытаясь освободиться, но хватка их пальцев была железной.

В глазах у обеих читалась злость. И... что-то ещё. Презрение. Самодовольство. Удовольствие от власти над той, кого они считали слабее.

А я внезапно поняла — всё это далеко не просто случайная стычка. Они знали, кто я. И это нападение — обдуманное.

— Что за... — начала было я, но меня перебил злой голос:

— Ты думаешь, можешь тут ходить, как будто тебе всё дозволено? Ректор мой! И не смей приближаться к нему.

Парень вдруг отпустил мою руку, но передышки не случилось — её тут же перехватила блондинка, впившись ногтями в запястье так больно, что я непроизвольно поморщилась. Её глаза горели злостью и каким-то недобрым азартом.

— Римье, — приказала она с холодной усмешкой. — Врежь ей как следует. Пусть знает, где её место.

Я так опешила от всей этой сцены, от их напора, от абсурдности происходящего, что не нашла ничего умнее, чем сухо бросить:

— А ты вообще в курсе, что ваш ректор женат? Все твои притязания на него выглядят просто смешно.

Блондинка хмыкнула, сжав мою руку ещё сильнее.

— Та курица сидит в его имении. Она не помеха.

— Ну ты и дура, — пробормотала я сквозь зубы. — Она его истинная.

— Была бы истинная — родила бы уже от него, — язвительно прошипела блондинка. — А так… пустое место. Недоразумение деревенское. Сирота, которой просто повезло, а может и не повезло и она просто приворожила дракона.

Как много я о себе узнала… Однако…

В этот момент парень занёс руку, явно собираясь влепить мне пощёчину. Я даже не дёрнулась — только холодно прищурилась, просчитывая варианты.

«Только попробуйте меня тронуть…» — пронеслось в голове.

Придурку только стоит коснуться меня — и всё, пиши пропало. Разнесу идиотов в пепел. Превращу в пыль. Развею на атомы.

Передо мной стоял высокий юноша-дракон. Он противно усмехался. Время от времени бросал взгляды на блондинку, явно стараясь произвести на неё впечатление.

Та явно ему нравилась, и он хотел ей угодить, а что она его руками хотела поквитаться со мной — ему было невдомек. Блондинка просто-напросто его использовала, подставляла. Ведь ей ничего не стоит потом при разбирательстве заявить, что она ничего ему не говорила и он ударил меня сам.

Две девушки-драконицы стояли по бокам и крепко держали меня за руки и плечи.

— Ну давай, скажи что-нибудь! — усмехнулась блондинка. — Молчишь? Ха. Сейчас мы изуродуем тебя и лорд больше не посмотрит в твою сторону.

Придурок занёс руку. Он собирался меня ударить. Я поняла, что мой дар уже готов вырваться. А поскольку Одержимых предо мной не было, то исход будет такой. Либо мой дар сотрет их пыль, либо кольцо Дарклэя изуродует самих.

Но тут спасение пришло откуда я не ждала.

Огонь вспыхнул сбоку. Хлёсткий удар по ногам юноши — и он рухнул на землю с криком. Его глаза округлились, он стал отползать назад.

— Прочь! — раздался голос девушки с тёмным каре.

В это же время другая, в чёрном брючном костюме и с белоснежными, словно снег, волосами закручивала огненную плеть для нового удара. А первая уже оттолкнула от меня дракониц, которые явно не ожидали такого отпора.

Одну отбросило. Другая же попятилась сама, и через мгновение обе, вместе с упавшим, рванули прочь.

Я осталась стоять у стены, пытаясь восстановить дыхание.

— Ты в порядке? — спросила та, что пришла первой.

— Уже нормально, — тихо проговорила я и стала потирать свои запястья. — Спасибо вам.

— Что они хотели от тебя? — спросила девушка с каре.

— Да что они могут хотеть? — усмехнулась я, поправляя манжеты формы. — Самоутвердиться за мой счет. — Нашли жертву и решили поиграть.

— Как тебя зовут? — спросила первая, мягче.

— Беатрис. А вас?

— Я — Ирида, а это Тенебра, — она указала на девушку с плетью.

— Тенебра? Значит, «Тьма» на латинском. Очень интересное имя, — улыбнулась я.

Но тут Ирида замерла.

— Подожди… ты сказала на… латинском? А ты точно — Беатрис?

Но я не успела ответить, как и отреагировать на странное замечание девушки, потому что к нам, минуя большую зеленую лужайку, мчался Дарклэй.

Он был зол… Нет. Он был в ярости.

И над всей Академией разнёсся его гортанный, почти звериный рык:

— Беатр-р-рис! Где я тебя оставил, м?!..

— Ой, девочки… я влипла! Мне пора! Потом встретимся! — поспешно выпалила я, резко развернулась и припустила в противоположную сторону.

Вот, чёрт! Мне конец!

Глава 39

Я неслась, как могла. Каблуки мешали, утопая в газоне, волосы били по лицу, сердце колотилось где-то в горле.

Но Дарклэй был быстрее.

Я только свернула за угол — и в следующее мгновение сильная рука схватила меня за талию. Меня развернуло в воздухе, и я врезалась в крепкое тело. Вторая рука сжала шею сзади, фиксируя голову.

— Попалась, — прохрипел Дарклэй мне в ухо.

Я не успела выдохнуть, как он рыкнул, сдавив меня так, что воздух вышел из лёгких, и резко припал к моим губам, прикусил губу и тут же отпустил.

Не успела сообразить, как тот потянул меня за локоть в сторону административного здания. А потом перехватил за талию и практически на буксире миновали первый этаж.

А дальше он просто поднял меня на руки. Я обхватила его за шею, и, перепрыгивая через две, а то и три ступени, он понёс меня наверх, к своим апартаментам.

Толкнул дверь ногой, и в тот же миг зарычал с новой силой, не обнаружив там защитного заклинания. Его взгляд метнулся ко мне — такой, что мне одновременно стало жутко и сладко.

Он был взбешён.

Опустил меня на пол, грохнул дверью так, что я удивилась, как она вообще осталась целой, а не слетела с петель. Затем каким-то небрежным и быстрым жестом, он наложил на дверь новое защитное заклятие. А я поняла, что мой муж очень сильный маг. Синее поле окутало вход, и оно точно было мощнее предыдущего.

У меня азартно загорелись глаза. Интересно, смогла бы я преодолеть и эту защиту с помощью своей магии? Только я успела подумать об этом, как снова раздался рык, а огромная фигура Дарклэя заслонила ту самую дверь.

Я вздрогнула. Он ведь считывал всё с нашей связи, чувствовал мои намерения, желания. А я… я не могла читать его так же. В этом было что-то нечестное.

— Ты! — рыкнул Дарклэй, и двинулся ко мне.

Я отступила и поспешила обойти диван. Дракон следовал за мной, его жёлтые глаза полыхали. В нём пылала не только злость, но и что-то куда глубже — страх.

Тот самый, что я почувствовала ранее, но не придала внимания, в момент короткого поцелуя-укуса. Страх, что он может потерять меня. Он волновался за меня.

— Ты вообще понимаешь, насколько это было опасно?! На тебя могли напасть! — Дарклэй надвигался на меня. Вены на шее вздулись, зрачки стали вертикальными. — А твоя магия… Я почувствовал, как она рвётся наружу.

— А ты закрыл меня здесь! — я ткнула в него пальцем, а потом Дарклэй сделал выпад. Но я увернулась и спряталась за креслом. — Ты мог бы прислать записку! Мог бы хотя бы сообщить, что задерживаешься! Что живой, в конце концов! А ты просто пропал! — закричала я. Нервы были ни к чёрту. Метка на бедре пульсировала. Я вспоминала ту девицу, которая вела себя так, словно мой муж уже её мужчина. И это взбесило меня до предела.

— Я тут, по-твоему, что — должна была сидеть в неведении? Я с ума сходила! Да и кто бы на меня напал днем?! — я ткнула пальцем в сторону разъяренного дракона. —  Тем более, твое родовое кольцо на мне!

— Но ведь напали же! И кто? — прорычал Дарклэй.

— Твоя любовница! Понял?! — вскрикнула я и рванула в сторону стола. Так мы и закружили вокруг него, как два разъярённых зверя.

— Какая любовница?! — рявкнул Дарклэй. — У меня никого не было. Я женился на истинной паре!

— А всем плевать на твою пару! Оказывается, она сирота, ещё и деревенщина тупая, которая сидит в имении и которая не стена —подвинется!

— Я тебе подвинусь, Р-р-рита, — прорычал он и сделал очередной выпад. Перескочил стол и поймал меня в сплетение рук, как в капкан.

В животе защекотало от жара, огонь заструился по венам. Воздух возле нас дрогнул, завибрировал.

— И вообще ты следишь за мной! — выкрикнула я, стукнула его кулаками по мощной непробиваемой груди. — Ты чувствуешь меня по связи, а я — нет?! Ты всегда перекрываешь её, когда тебе удобно!

Дарклэй не ответил сразу. Он жадно дышал мною. От него шёл жар.

— Потому что если я не перекрою — ты захлебнёшься в том урагане чувств, что я испытываю к тебе! — взорвался он. — Ты не понимаешь, что ты со мной делаешь, Рита! Ты, как огонь. Ты думаешь, легко сдерживать себя, когда ты рядом?!

— А может, и не надо сдерживать?! — прошипела я, в упор глядя в его звериные глаза. — Может, уже хватит притворяться, что между нами ничего нет?!

Я закричала — и сама не поняла, как только что обвинила его в чрезмерной сдержанности.

Дарклэй расплылся в хищной, довольной ухмылке. Я отпрянула, но он подхватил мою подбородок и приподнял лицо.

— Ты — чистый огонь, Рита. И ты сводишь с ума. Твоя воля... Я открою нашу связь. Но с этого дня начнём всё сначала. Я хотел дать тебе время привыкнуть ко мне. Но раз ты так требуешь... обвиняешь меня в наличии любовницы, которую я даже не знаю... то сама напросилась.

— Ты много говоришь, — дерзко вскинула я голову и попыталась вырваться из его захвата. Но он перехватил мою руку, дёрнул к себе.

Схватил меня за затылок и рывком притянул. Губы столкнулись — жадно, яростно, как две стихии, наконец сорвавшиеся с цепей. Его ладони стиснули мою талию, моя рука вцепилась в его ворот.

Мы рвано дышали. Метка горела на бедре — пульсировала, будто отзываясь на его прикосновения, на его поцелуи, на силу эмоций, что бушевали в нём. А потом всё стало иначе. Я не сразу поняла, что произошло, — просто внезапно словно что-то прорвало.

Он снял заслон.

Он… снял блок на нашей связи.

И я захлебнулась. Словно из-под воды вынырнула в самую бурю. Ураган чувств ударил в меня с такой силой, что мир пошатнулся. Волны жара, тоски, безумного желания, тревоги, ярости и чего-то невыносимо родного… Всё это нахлынуло мгновенно. Меня затопило.

Ноги подкосились.

Я пошатнулась и, не успев удержать равновесие, прижалась к нему, цепляясь за грудь, за ткань его рубашки. Пальцы впились в ворот, я не дышала. Просто смотрела ему в лицо.

Он держал меня крепко. Глаза пылали. Он будто не мог оторваться от моего взгляда, как и я — от его. Мы были связаны. Целиком. Без остатка.

— Я показал тебе всё, — выдохнул он. — Всё, что сдерживал.

Я сглотнула. Сердце билось в висках. Откуда-то изнутри поднималась дрожь, и жар, и желание… и необъяснимая, всепоглощающая нежность. Я видела себя в его голове. Я чувствовала, как он страдал, боялся, как сдерживался, чтобы не напугать, чтобы дать мне выбор… но он больше не мог. И я тоже.

— Дарклэй… — прошептала я.

Он закрыл глаза. На миг. Лишь на одно мгновение. А потом резко подхватил меня на руки и понес меня в спальню. Я обвила его шею, прижимаясь лбом к его щеке, сердце билось в унисон.

В спальню он толкнул дверь плечом, глухо захлопнул её ногой.

Опустил меня на пол перед кроватью. Давал последний шанс передумать.

Я стояла перед ним, оглушённая, раскалённая до предела, дрожащая.

Он ждал ответа. Потому что потом ничего не будет как прежде. Мы начнем нашу историю с начала.

И по нашей связи он почувствовал мой ответ. Мое согласие. И сам застонал от облегчения.

Дарклэй медленно потянулся к пуговицам на моем пиджаке. Его пальцы были горячими, но осторожными. Неспешно. С трепетом. Будто я — не женщина, а что-то драгоценное, хрупкое. Но в его взгляде всё ещё бушевал тот самый ураган. Снял мой верх отбросил его в сторону.

Он поднял меня на руки. Его пальцы сжались на моих бёдрах, я обвила его ногами, жадно вцепилась в плечи — к чёрту всё, к чёрту осторожность!

Его дыхание было раскалённым, сердце стучало так же бешено, как и моё, и вся его сдержанность, казавшаяся раньше ледяной, теперь превратилась в вулкан.

Он уложил меня на кровать. Стал жадно целовать мою шею, потом ключицу, его дыхание сбивалось, но он не останавливался ни на миг. Я снимала с него камзол, пуговицы раздражали.  Дарклэй помог мне снять с него одежду.

Я затаила дыхание.

Его кожа была горячей. Я провела ладонью по его груди — осторожно, будто проверяла, не сон ли всё это. Очертила знакомый шрам. А ведь это наш первый раз, когда мы все понимаем. Нет лжи. Нет обмана. Только он и я. Настоящие.

Дракон рвано дышал и нависал надо мной на вытянутых руках. Он немигающим взглядом желтых глаз следил за моей рукой на своем теле. Его мышцы вздрогнули под моей рукой. Он накрыл мою ладонь своей и прижал её сильнее.

А потом он опустился ниже поцелуями к моему животу — мягко, почти трепетно. Целовал ещё раз. И ещё.

— Ты не представляешь, что со мной делаешь, — прошептал он, не отрываясь от моей кожи. Его дыхание было горячим. Оно опаляло. — Я с ума схожу от тебя.

Я сглотнула. Руки дрожали. Я запустила пальцы в его волосы — тёмные, густые — и он тихо застонал, прикрыв глаза.

Я чувствовала, как дрожь проходит по его телу — он терял контроль. И это, почему-то не пугало, а возбуждало одновременно.

— Дарклэй… — шепнула я. — Я тоже… Я тоже больше не могу.

Он посмотрел мне в глаза.

— Тогда позволь мне всё. До конца.

Я не ответила. Просто прижалась к нему всем телом и поцеловала — на этот раз медленно, нежно. Он ответил с такой силой, что у меня закружилась голова. Мы не могли остановиться. Остатки одежды слетали с нас.

Дальше были поцелуи. Пылкие, требовательные. Он вжимал меня в матрас, прижимался всем телом. То, что происходило сейчас было нечто большее, чем просто страсть. Это была магия, что пробуждалась между нашими телами. Связь, которая тянулась нитями от моей души к его.

Он входил в меня одним движением — и я вскрикнула, не от боли, а от ощущения: он наконец-то стал частью меня. Его лоб опустился к моему, и мы застыли, дыша вместе.

— Скажи, что ты моя, — выдохнул он. — Что никто больше не коснётся тебя.

— Я твоя, — шепнула я, цепляясь за него. — Всегда.

Он задвигался. Медленно, потом быстрее. Мы говорили не словами — телом. Губами. Руками. Страстью. Он был безумным, яростным, неукротимым… и одновременно нежным. Касался так, словно боялся сломать, хотя я сама срывалась и вгрызалась в его плечи.

Когда всё закончилось, и наши тела обмякли, он не отпустил меня.

— Я не позволю больше никому навредить тебе, — прошептал он в волосы. — Никому, Рита. Моя Рита.

Я обняла его, уткнувшись лицом в его шею, чувствуя, как медленно угасает пламя, и остаётся только тепло. Его руки продолжали гладить мои волосы и спину.

— Я не отпущу, — повторил он уже шепотом. — Никогда.

Глава 40

Дарклэй распорядился насчёт горячего — и ужин оказался действительно вкусным.

Я с удовольствием доела всё, даже умудрилась удивить истинного аппетитом. Он всё это время не сводил с меня взгляда.

— Как прошли твои поиски? — спросила я, допивая ароматный, терпкий травяной чай.

Он не ответил сразу. Встал, обошёл стол, мягко подал мне руку. Я вложила ладонь в его, и мы вместе прошли к дивану. Но та расслабленность, что витала за столом, исчезла.

Мужчина сел рядом, опустил руки на колени и закрыл лицо ладонями. Растер его. Устало размял шею. Сколько дней он уже не спал?

Дарклэй протянул руку к очагу — огонь в камине вспыхнул. Другой жест притушил свет в гостиной. Стало уютно и тихо.

Я не мешала. Просто сидела рядом и слушала, как потрескивают поленья.

— Начну с того, что сегодня мне стало известно: война окончена, — сказал он наконец.

— Ох… Это ведь замечательная новость? Разве нет?

— Да, но лишь частично. Наша армия под предводительством Аданата Верестрийского закрыли проход в другой мир, но хаоситы остались среди нас. Ты и сама уже это поняла. Проверки будут длиться годами. А способность заражать у них высока. И у нас осталась только ты с даром видеть Одержимых.

— Осталась? А что, были и другие? — я напряглась.

— Да. Как оказалось, у супруги Аданата тоже был дар. Она — попаданка.

— Правда? — я подалась вперёд, заинтересованная.

— Думаю, ты с ней уже познакомилась. — Он посмотрел на меня и тепло улыбнулся.

— Когда?.. Постой… Это была кто-то из тех девушек, что спасли меня?

— Спасли?

— Ну да. На меня напала твоя фанатка, её подруга и ещё один паренёк. А потом вдруг появились две девчонки, и те втроём сразу испарились после того, как Тенебра огненной плетью показала им чего стоит. Я, честно говоря, уже приготовилась обратить их в пепел…

— Идиоты, — рыкнул Дарклэй. — Сможешь их нарисовать?

— Конечно. Но вернёмся к теме. Кто из них?

— Ирида. Она же Элена.

— Елена? — переспросила я и поправила его. — Так вот почему она удивилась, когда я перевела имя Тенебра с латыни… Вот это да. Как же тесен мир. Или… миры, — усмехнулась я, хлопнув в ладоши. — А Тенебра? Она тоже попаданка?

— Нет. Там всё куда сложнее. Именно Тенебра помогла перенестись Елене — и у неё был такой же дар, как у тебя. Но чтобы спасти Тенебру, ей пришлось отдать всю свою Тьму. Полностью наполнить её тело магией, чтобы Боги нашего мира запустили той сердце, и она смогла выжить.

— Ого… — только и выдохнула я.

— Да. И хотя война, по сути, завершилась — хаоситы всё ещё здесь. Твои способности будут крайне важны.

Мы замолчали.

— А как же твой брат? — тихо спросила я.

— Я не нашёл его. Словно канул в воду.

— Ты боишься, что его найдёт кто-то другой? И использует ваше заклинание для очистки от хаоса?

— Да. Война отняла у нас слишком много. У меня — почти всех. Остались мать и он.

— Мы найдём его. Я помогу, — сказала я и коснулась его сжатого кулака. Дарклэй потянулся ко мне и оставил на губах нежный поцелуй.  А когда тот закончился, меня осенило:

— Постой… а ведь Елена может рассказать мне как пользоваться моим даром, верно?

— Думаю, может. Но она всему училась сама, насколько я понял, — Дарклэй потер подбородок и устало посмотрел на меня. — У неё на это ушло много времени. А у нас его может не быть. Думаю, мы совместим твоё обучение. Попросим Елену рассказать подробнее о даре. А я всё буду контролировать. Завтра же свяжусь с Аданатом.

— Отлично, — улыбнулась я. — Так моя землячка, выходит, не училась в Академии?

— Нет. К сожалению, первая же проверка показала бы, что она — Одержимая.

— Но ведь это не так!

— Не так, — согласился Дарклэй. — Но полагаю, так проявляется факт переселения души в тело. Хаоситы, по сути, делают то же самое — занимают чужое тело, вытесняя душу. Поэтому она и не могла поступить. Но сейчас, когда всё стало известно мне, я устроил её на первый курс Академии без экзаменов. Елену — на целительство, а Тенебру — на боевой факультет.

— По блату? — усмехнулась я.

— Можно и так сказать.

— А я, выходит, поступлю в Академию только через постель, — фыркнула я, скорчив рожицу.

Дарклэй на мгновение опешил, а я не удержалась от смешка.

— Не подумай! У себя в университете я была отличницей и поступила сама. Да и интересно мне тут. Мир-то магический. Так что буду рада учиться.

Дарклэй покачал головой и одарил меня тихим, бархатистым смехом.

— Завтра навестим Аданата.

— А Елена и Аданат тоже истинные?

— Да. Но у них была сложная история. Он не сразу понял, кто она ему. Успел даже развестись, ради ложной истинной.  Хаоситы успели и в его жизнь влезть.

— Мда… А Тенебра?

— Она пара принца Империи, — усмехнулся Дарклэй. — Но…

— Но что-то не так?

— Не так. Там всё сложно, — вздохнул он и странно покосился на меня, когда я прыснула со смеха.

— Прости… Звучит просто как статус «ВКонтакте».

— Где?

— Да это… одна социальная сеть в моём мире, где общаются большое количество людей.

— Интересный у вас мир. Расскажи мне о нем.

А потом мы переместились в кровать, где я продолжила рассказывать о полностью безмагическом мире — о стране, где живут сильные духом и телом люди.

О том, что и у нас тоже было неспокойно. О машинах, о зданиях до небес, о космических кораблях и искусственном интеллекте. Я перескакивала с темы на тему, а Дарклэй слушал меня и молчал.

А потом я заметила, как его дыхание выровнялось, и он уснул.

Я убрала прядь волос с его лица, легко коснулась подбородка, погладила щеку. Пробежалась кончиками пальцем по его шраму на груди. А потом прижалась к нему, положила голову на плечо и прикрыла глаза.

Глава 41

Мы сидели в засаде.

— Ну что там? — шептала Елена, пытаясь что-нибудь рассмотреть сквозь густой кустарник. — Скоро уже?

— Не ясно. Он пока не один, — ответила Тенебра, не отрывая взгляда от наблюдаемого объекта. — С ним его друг.

— Он не Одержимый если что, — добавила я чуть тише, отвечая на невысказанный вопрос подруг.

Спустя неделю я уже точно могла об этом с уверенностью заявить. С того самого дня, как они впервые спасли меня… или, скорее, спасли тех троих идиотов от полного распыления мною — мы виделись и общались почти каждый день. Кстати, Дарклэй нашел тех придурков и выгнал их из Академии.

А что касается моего обучения, то тут вышла загвоздка. Елена рассказала мне о даре. О том, какой он — Дар Тьмы. Что это, скорее, инстинкт, почти живое желание. Стоит только по-настоящему захотеть — и Тьма откликнется, сделает то, что нужно. Сожжёт дотла. Или изгонит прочь хаос.

Такое объяснение Дарклэю, как учёному, который потратил половину жизни на войну, а другую половину на обучение и исследования — было просто непостижимо. Для него магия должна была выражаться в сложных формулах, в трудновыводимых глифах, в ритуалах, рунах, в прочих усложнениях. Он не принимал спонтанность и суть дара, потому что для него магия всегда была подчинена логике и структуре.

Испытать мою магию полностью тоже не представлялось возможным. Палить по манекенам я научилась. Но, поскольку манекены не обладали осколками Хаоса, то они просто сгорали.

Не знаю, сколько бы это ещё продолжалось — моё бессмысленное обучение. Основы магии я выучила. Основы ее применения тоже. Всё это — да, полезно. Но ничто не помогало мне освоить главное — Тьму. И тогда, когда мы втроём остались одни, мы посовещались и решили, что  нам нужен Одержимый — подопытный.  Кроме того, стоило только мне оступиться, охнуть или просто стереть пот со лба, Дарклэй прекращал уроки, давал время на отдых, даже если мне оно не было нужно. Учиться у истинного ужасно, а у истинного дракона еще хуже. Все больше я видела в глазах Дарклэя, что тот желает закрыть меня в своей башне в Академии и не выпускать.

Наши мужчины тоже поняли, что без пленного Одержимого не обойтись. И сейчас как раз отсутствовали второй день. А поскольку единственным знакомым Одержимым (если не считать брата Дарклэя, но учиться на нем я бы не стала) был лорд Берлей-извращенец, то они отправились на его поиски.

А мы решили обыскать Академию. Елена уверяла — по собственному опыту — что и здесь  эти сволочи встречаются. Пусть сейчас лето, студентов немного, но кто-то всё равно бродил по коридорам. А ещё хаоситы, как правило, занимали почётные должности. Могли принимать адептов, вести занятия, заниматься поступлением, чтобы потом выбирать новые жертвы среди учеников.

Поэтому, пока студенты ходили на практику и в библиотеки, мы не просто осматривались — мы шерстили весь преподавательский состав. И — к нашему величайшему удивлению — нашли. Именно одного из них. Выпускника. Целителя. По имени Скова.

По внешнему виду — не скажешь. Но он был один из Одержимых.

Особенностью еще было то, что хаоситы, как мухи, липли ко мне. Как когда-то — к Елене. Они чувствовали дар. Дар Тьмы. И жаждали его.

— Всё, он остался один... — тихо проговорила Тенебра. — Ну что, Рита... Твой выход.

Сама Тенебра хищно подобралась, в её глазах — раньше наполненных Тьмой, как говорила Елена — вспыхнул жидкий, раскалённый огонь. А ведь когда-то она была богиней. Настоящей. Бессмертной. И только теперь училась жить по-человечески. Обычной, спокойной жизнью.

Кстати, именно поэтому у них с принцем Империи пока ничего толком не клеилось. Точнее, клеилось — но только в одну сторону. Он сразу понял, кто она для него и пытался завоевать девушку. А Тенебра игнорировала его. Не потому, что не чувствовала ничего к нему, а потому что не понимала себя и своих чувств к нему. Как она призналась они ее пугали.

Бывшая богиня не знала, что такое любовь в человеческом смысле. Что такое страсть, желание, влечение. Она чувствовала щекотку в животе, жар по коже от одного его взгляда, крылья бабочек под рёбрами — но не понимала, что это значит. Мы с Еленой пытались объяснить, как могли. Объясняли, что это и есть влюблённость. А сами лишь улыбались — молча, по-доброму. Ничего, её истинный ещё обязательно завоюет сердце нашей подруги. Нужно только время.

Вот так мы и сидели в засаде. Втроём. Пока наши мужчины выполняли свои жутко важные дела.

Только нам нужно было успеть до их прилёта. Иначе — не сдобровать.

Я приподнялась из укрытия. Подтянула повыше гольфы, отряхнула колени. Пригладила волосы и потом потуже завязала высокий хвост.

— Ну как я? — прошептала я, обращаясь к подругам, которые следили за мной.

— Отлично выглядишь. Но он и без этого клюнет на тебя, — усмехнулась Елена.

— Веди его за хозпостройки. Там встретимся за лестницей.

— Надеюсь, я его не превращу в пепел... — пробормотала я.

— Не превратишь. Я ни одного не сожгла в то время. Просто пожелай очистить Одержимого — и всё будет отлично.

— Ладно, девчонки, я пошла.

— Давай, дорогая, — пожелала удачи Елена, а Тенебра хищно сверкнула глазами.

— Не бойся, он ничего не успеет тебе сделать, — в её руке появилось огненное лассо.

Елена сжала ее плечо.

— Тсс… А то подожжёшь живую изгородь.

Тенебра тяжело вздохнула, убрала лассо.

А я вышла из кустов, поправила короткий пиджак и плиссированную юбку — и направилась на встречу с Одержимым парнем.

Он стоял у лабораторного входа, привалившись плечом к стене. Светло-русые волосы были собранны в небрежный пучок на затылке. Он имел подтянутую привлекательную фигуру. На нём была форменная рубашка, чуть расстёгнутая, и чёрные брюки.

Глаза — зелёные, глубокие, но чем ближе я подходила, тем больше на дне его глаз разгорался красный огонек.

Я замедлила шаг, прикусила губу, как бы ненароком поправила волосы, и направилась к нему.

Дарклэй меня убьет…

Он тоже двинулся — смело, с лёгкой улыбкой, будто мы с ним давно знакомы.

— Эй, красотка, потерялась? — спросил он, не сводя с меня жадного взгляда.

— Может, и потерялась... — я чуть наклонила голову. — А ты проводишь?

Запрет в башне и пристегнет к кровати.

Одержимый рассмеялся, шагнул ближе — и, не спросив, обнял. Смело, уверенно, положил руку мне на поясницу, а вторую — на затылок, не позволяя отстраниться.

Мне конец! Чёёёрт!

— Ты… горячая, — прошептал он прямо мне в ухо. — Такая сладкая.

— Не прикасайся, если не хочешь обжечься, — прошептала я, отстраняясь, но не слишком резко. И, усмехнувшись, поманила его пальцем. — Пойдём, покажу тебе, где потеплее.

Блин! С меня та еще роковая красотка!

Одержимый фыркнул, но пошёл. Уже через минуту мы шли вдоль стены, скрываясь от посторонних глаз. За хозпостройками было тихо и пусто. Место уединения не просматривалось.

— Не бойся, — сказал он, как только мы остановились. А потом нехорошо так улыбнулся, демонстрируя свою одержимую натуру. Парень, видимо, уже давно был Одержим.— Я — мягко. Сначала.

Влипла-а-а! Дарклэй меня точно убьет!

Я не успела ответить. Он вжался в меня всем телом, крепко, горячо, толкнул к стене. Его дыхание стало жарким, тяжёлым. Его рука легла мне на бедро, пальцы чуть сжались. Лицо — в сантиметре от моего.

Я чувствовала его жажду, тягу, что-то тёмное, голодное… И то, как этот красный отблеск в глазу разгорался. Превращался в черный дым.

Я сама вздрогнула. Но тут же взяла себя в руки.

Я здесь охотница, а вовсе не жертва!

Уверенно положила руку ему на грудь, собрала всю свою решимость.

— Поди прочь, гад! Гори в аду! — рявкнула я и толкнула в него магию из самой себя.

И… глаза его удивлённо расширились. А потом он, с немым криком распахнув рот, рухнул на землю как подкошенный.

Чёрная слизь потекла из глаз, носа и рта, а сам он забился в конвульсиях — и вдруг затих.

— Ух… вот это да-а-а! — только и смогла выдохнуть я.

— АААА! — раздался восторженный вопль, и через секунду меня уже обнимали обе подруги.

— Да это было просто потрясающе! — смеялась Тенебра, глаза блестели.

— Вот видишь? Всё не так уж и сложно, — добавила Елена, хлопнув меня по плечу.

— Ага, — хрипло выдохнула я, всё ещё не до конца веря, что справилась. Колени подрагивали, адреналин зашкаливал.

И тут… раздался рык.

— Р-рита!

Мы резко обернулись. Я досадливо простонала. Между сараем и складом, по узкому проходу быстро шли наши мужчины. Впереди всех Дарклэй. За ним генерал и наследный принц. И у каждого на лице была тревога вперемешку с желанием наказать.

— Блин-блин-блин! — выдохнула я. — А если рванем в рассыпную! Будет шанс уйти, а?

— Ты думаешь... — начала Елена, но я её уже не слушала.

— Побежали! — скомандовала я, и мы, тихо смеясь рванули в другую сторону.

Только от зверя не уйти, тем более от троих. И вскоре нас уже поймали, спеленали и, усадив на диване в кабинете у Дарклэя, отчитали за самодеятельность.

Глава 42

Разговор конструктивным так и не вышел. Мы разошлись быстро, почти молча, потому что к тому моменту уже вывели троих наших драконов из себя. Те едва ли не полыхали огнём — не хватало только настоящего пожара за нашу маленькую, но продуктивную вылазку.

Мы с девчонками, переглянувшись, только вздохнули и решили: на сегодня достаточно подвигов. Пора спать. И максимально задабривать своих драконов.

И если у нас с Леной ещё была возможность воспользоваться связью и нежно, по-женски, сменить гнев наших пар на милость — то вот Тенебре и Каэлару было явно непросто.

Тенебра уже начинала кое-что понимать, а потому хлопнула своими длинными чёрными ресницами, перекинула белоснежную косу на плечо, слегка прикусила нижнюю губу… и, из-под ресниц, посмотрела прямо на принца. И всё — дракон явно поплыл.

— Каэлар, не хочешь ночью прогуляться? — сладко пропела она, будто между делом, но голос у неё звучал с той самой хищной ленцой, от которой бедному дракону, который уже отчаялся добиться ее расположения, снесло крышу.

Мы с Леной переглянулись и чуть не прыснули от смеха. Кажется, Тенебре уже точно не попадёт за нашу вылазку. Аданат и Дарклэй, заметив это, мрачно переглянулись и обменялись выразительными взглядами. Против них такое не поможет. Наша установившаяся и закрепленная связь работала сейчас не в нашу с Леной пользу.

Но ничего. Против женской хитрости и ласки — никто не устоит.

Мы с подругой снова переглянулись. Каждая из нас решила, что уже дома будем предпринимать действия в этом направлении чуть… менее очевидные.

В итоге мужчины простились. Было видно, как те устали, а тут мы еще подкинули им тревог и проблем. Только стыдно не было за это. Разве что самую крошечную малость.

Вскоре мы действительно остались вдвоём с моим драконом.

Я уже собиралась тихонько ускользнуть, но конечно же, не тут-то было.

Ладонь скользнула по моей спине, а через секунду я уже была на руках у своего опасного мужчины.  Повисло многозначительное молчание. Дарклэй с осуждением смотрел на меня. А я словно кошечка потерлась о его щетину на щеках, провела носом по его шее. Тот рвано выдохнул и как-то обреченно.

— Думала так легко отделаться после всего? — прошептал Дарклэй у самого уха. Голос его был низким, обволакивающим, горячим. — После такой вылазки, выслеживания Одержимого и применения дара?

Он усмехнулся.

А я скривилась. Что-то шло не так. Дракон мне попался кремень. Надо бы менять тактику.

И прежде, чем я что-либо успела сказать, мягко хлопнул меня по попе.

— Ай! — ойкнула я, покраснев.

— Тише, мышонок.

А потом он и вовсе перекинул меня через плечо и пошёл вглубь тайного перехода, в сторону нашей спальни. Я изо всех сил старалась не смеяться вслух, но, кажется, чуть не хихикнула от его ворчливой серьёзности.

— Ты сегодня будешь наказана, — добавил он с тем же зловещим спокойствием, — За то, что опять поставила себя под удар. За то, что заставила меня нервничать. И за то, что я не могу злиться на тебя дольше трёх минут.

Когда он распахнул дверь нашей гостиной, я была уже совсем не против этого «наказания». Рисовала себе разные сладкие моменты. И даже совсем не собиралась сопротивляться, когда он бережно опустил меня на мягкий диван, посмотрел с тем самым взглядом — притягательным, усталым и бесконечно родным — и добавил:

— А теперь, рассказывай, Рита… всё и в подробностях. Что и как было.

Дарклэй опустился рядом со мной, но сохранял дистанцию. Дракон подался чуть вперед, поставил локти на колени и зарыл пальцы в волосы, убирая их назад. Свет от камина мягко подсвечивал его силуэт.

А у меня внутри… заговорила совесть.

Но недостаточно громко, чтобы я тут же раскаялась. Потому что, несмотря на всё — у меня получилось. Получилось применить дар. Получилось очистить Одержимого.

Я сжала ладони, провела ими по коленям, стараясь подобрать слова.

— Всё прошло… нормально, — начала я осторожно.

Дарклэй поднял голову, сложил руки на груди, посмотрел на меня.

— Это не было безумной выходкой, клянусь. Мы всё обсудили. Я… не одна была. Тенебра прикрывала, Елена контролировала. Я знала, что справлюсь.

— Знала? — хрипло отозвался он. Кажется сейчас грянет гром!

— Чувствовала. Не могу это объяснить, но… я была уверена, что все получится. Мой дар, как и говорила Елена, интуитивный.

Я медленно наклонилась к Дарклэю, коснулась его плеча.

— Ты научил меня думать. Контролировать. Ты дал мне основу. И я знаю, что ещё не готова ко всему, но… если мы хотим найти остальных Одержимых — мне нужно продолжать. Не прятаться. Я не просто ученица. Я — твоя пара. И я могу быть рядом. Вместе с тобой.

— Если бы с тобой что-то случилось… — выдохнул он. — Я бы сжёг полмира. Даже не глядя.

— Со мной всё в порядке.

Дарклэй шумно выдохнул, будто пытаясь сбросить напряжение, но оно никуда не ушло. Только трансформировалось — в другое.

В руки, что потянулись ко мне. В губы, что почти сразу нашли мои. В близость, что так нужна была нам, а не выяснение отношений.

Дарклэй провёл рукой по моим волосам.

— Проклятье, Рита… Ты снова сбиваешь меня с толку.

— И буду, — шепчу. — Каждый день.

Я наклонилась ближе, почувствовала его дыхание. Он не отстранился. Наоборот — обвёл пальцами мою щеку.

Наши губы встретились не спеша, но поцелуй быстро стал глубоким, тягучим. Дарклэй притянул меня к себе, обнял за талию, его губы стали настойчивее, горячее. Я не сопротивлялась. Вся нежность, которую я чувствовала, разливалась по коже, по венам.

А ещё я чувствовала… кажется, мой дракон сдался. Просто принял. Признал, что я не просто его пара, а та, что может помочь.

Я буду рядом с ним. Плечом к плечу. Мы отыщем последних Одержимых. Вместе. Найдем брата и спасем его душу.

Он притянул меня за талию, усадил на колени. Его руки были горячими, сильными, но осторожными.

Я провела пальцами по его щеке, шее, скользнула к вороту рубашки. Всё внутри отзывалось на моего дракона. На его дыхание. На его силу.

Но тут в его зрачках сверкнуло что-то суровое.

— Рита, — тихо, но жёстко проговорил Дарклэй, перехватил пальцами мой подбородок.

Я замерла, всё ещё сидя у него на коленях. Он держал меня крепко, но бережно.

— Никакой самодеятельности. Больше никогда. Никаких вылазок без меня. Никаких ловушек, засад, тайных решений. Только вместе. Только рядом. Ты будешь слушаться меня. Не отходить от меня ни на шаг. Поняла?

Он говорил сдержанно, но я чувствовала — внутри него бушует огонь. Не ярость. Страх. Слишком сильный страх потерять.

Я кивнула. Потом обвила его шею руками, прижалась лбом к его лбу.

— Обещаю, — прошептала.

Я целовала его — в щёку, в висок, в губы — тихо, утешающе. Чтобы он услышал меня не только словами, но и прикосновениями. Чтобы поверил.

Дарклэй выдохнул, закрыл глаза и снова притянул меня ближе. Губы его стали мягче, поцелуи — медленнее, глубже.

Глава 43

Мы лежали утомлённые на кровати. Я лениво вела кончиками пальцев по шраму на груди Дарклэя.

— Откуда он у тебя? — спросила я.

Муж поймал мою руку, поцеловал, легко касаясь, и снова отпустил.

— Война. Её последствия, — коротко проговорил он, не вдаваясь в подробности.

Я не стала больше ничего спрашивать. Могла только представлять, насколько сильным было то ранение, раз остался такой рубец на теле дракона, у которого повышенная регенерация.

Но мысль вернулась к другому: хаоситы. Им удалось нас разлучить. Почему?

— Почему я, твоя истинная пара, оказалась в другом мире?

Я почувствовала, как Дарклэй напрягся. Значит, знал. Значит, есть что-то, о чём он всё это время молчал.

Я уже стала сильнее. Уже чувствовала его глубже — понимала, когда он просто молчит, а когда не знает, как сказать. Сейчас было именно так.

— Дарклэй... скажи, как есть. Если ты что-то знаешь — я тоже имею право знать, — прошептала я. Привстала, чтобы лучше видеть мужа.

Он вздохнул, прикрыл глаза, потом открыл их вновь и посмотрел на меня. В этом взгляде было так много и боли там было больше всего, а еще жажды мести.

— Это всё потому, что каждый раз, когда твоя душа рождалась в этом мире, тебя убивали, — сказал он.

Я замерла. Правда ударила в грудь.

— Откуда ты знаешь?

— Аданат. Он в своё время выяснил это. Это стало его личной болью… и трагедией. А теперь я понимаю, что и моей. Хаоситы охотились за истинными. Когда удавалось обнаружить — убивали. А Тьма…Тенебра именно она смогла вернуть и тебя, и Елену в этот мир.

— А как же Его высочество Каэлар? Выходит, у него тоже не было истинной, потому что… потому что…

Я не смогла договорить, ком встал в горле.

Дарклэй кивнул. Тихо, с горечью произнес:

— К сожалению, к этому выводу мы тоже пришли. Похоже, настоящей истинной пары у Каэлара в этих мирах уже нет. И хаоситы в отношении это дракона достигли своей цели.

— Господи… Какие же они сволочи… Как так можно?

— Тише, моя девочка, — прошептал он, обнимая. — Всё уже позади. Всё решилось. Я до сих пор молюсь всем богам, что сама Судьба помогла нам соединиться. Нам с тобой. Вернула тебя мне.

Я прижалась к нему, но внутри всё ещё дрожала.

— А если бы… если бы мы не встретились? Если бы ты, Аданат и Каэлар лишились бы пар?

Он затаил дыхание. Взгляд стал резким, тяжёлым.

— Нам троим, — сказал он медленно, — без встречи с Истинной грозило бы безумие. Сумасшествие от переизбытка магии. И смерть. Нас бы убили. Императору пришлось бы…  А там бы Империя лишилась бы многого.

Меня затрясло.

Осознание того, что, если бы одна Богиня из другого умирающего мира не вмешалась, судьба этих троих — Дарклэя, Аданата и Каэлара — закончилась бы трагедией… Это пугало.

Я уткнулась в его плечо.

Он гладил меня по спине и шептал:

— Всё уже позади. Мы вместе. Мы нашли друг друга. Осталось только найти последних Одержимых…

А я лежала и вспоминала рассказ Елены. Ведь сама Тенебра — бывшая богиня — совершенно ничего не помнила. Она не могла ничего рассказать и просто стояла у окна гостиной, смотрела в окно, слушая историю собственной жизни. Я могла только догадываться, что она чувствовала в тот самый момент.

Она не помнила, как рушился её мир. Как погибли её брат и сестра. Она забыла их. И если бы Елена не рассказала ей всё — возможно, даже сейчас Тенебра ничего бы не знала.

Но, быть может, именно с этой потерей памяти и начнётся её новая жизнь. Возможно, без этой потери памяти эта самая жизнь была бы невозможна?

Мир Тенебры назывался Истрия. В нём было трое богов: бог Хаоса, богиня Света — и она, богиня Тьмы. Они были единым целым. И, в отличие от богов этого мира, и даже нашего с Еленой — они были материальны, могли вмешиваться в дела людей. Хотя никогда не делали этого без веской причины. Они наблюдали за своими детьми, помогали им. Иногда направляли. Иногда спасали. Только вот именно эта материальность сыграла с ними злую шутку. Однажды они просто не смогли устоять против коварства Аргалиона — опасного чёрного дракона, который пришёл к власти в Истрии. Больше сотни лет он был сильнейшим императором их мира. Но ему этого оказалось мало. Он захотел большего. Захотел подчинить себе самого бога — Хаоса. И у него это получилось. А потом исчезла и ее сестра. Аргалион выбрал Тьму в жёны. Но баланс пошатнулся, и их мир начал рушиться. Чем сильнее становился император… Хаос в нем… тем безумнее тот был, его тело распадалось, как и тела его воинов, отравленные силой, которая им не должна была принадлежать. Но и в этом они нашли преимущество. Аргалион и его многочисленная Армия сбросила оковы — физические тела. И все это помноженное на жажду крови и власти привело к тому, что Армия Аргалиона решила не ограничиваться одним миром. Умирающим миром… Потому что Истрию начали сотрясать катастрофы.

И пленив Тьму Аргалион, создал прорыв в этот мир. Только получил отпор. Не так просто ему было совладать с мощью Дракарцев. Из Тьмы Аргалион выкачивал силу, чтобы сделать новый Разлом. Но после Тенебра там и не смогла обрести свою силу вновь. К тому времени ее Храмы в Истрии были стерты с лица земли. Люди перестали молиться, стали поддерживать императора, который стал богом. Ведь иначе Аргалион избавлялся от неугодных. Тьма была слаба. Но все равно копила силы, чтобы вмешаться. И смогла сделать это лишь несколько раз.

Всё, на что ее хватило — призвать душу Елены и мою в это мир, наградить Тьмой. Даром, видеть Хаос. И освобождать от него тела. В этом мире три столпа. Три сильнейших дракона, от которых зависит жизнь мира. И я истинная одному из них. Дарклэю.

Тьма до последнего была связана со своим миром и собиралась, закрыв Разлом, раствориться в мироздании, отдав всё — всю свою силу, всю свою тьму. Но Елена вернула ей силу, её дар. А боги подарили новую жизнь.

Я слушала и плакала. Мне было больно за эту женщину, которая, на вид, казалась не старше меня самой. Но прожила такую длинную и сложную жизнь. Потеряла семью, потеряла свой мир… потеряла память обо всем этом…

Тенебра тогда печально улыбнулась и приложила руку к груди:

— Я буду помнить эту историю. Буду помнить, что у меня была семья.

И снова поблагодарила Елену.

А потом я узнала, что у побеждённого Аргалиона было трое Всадников. Именно их мы и будем искать.

— Господи, как же это ужасно… — прошептала я Дарклэю.

Меня затрясло. Осознание того, что если бы одна маленькая Богиня из умирающего мира не вмешалась… если бы не Елена — судьба этих троих, сильных и опасных мужчин, была бы предрешена. Они бы медленно, но верно потеряли себя. И были бы убиты. Один за другим.

Кажется, у меня теперь будут кошмары…

— Иди ко мне. Не думай об этом, — Дарклэй подтянул меня к себе, мягко поцеловал в висок. — Всё уже позади. Осталось лишь одно — найти последних трёх Всадников.

— Дарклэй, — я уткнулась в его шею, — расскажи… к чему привели поиски брата? Ты совершенно ничего не говоришь. А потом удивляешься, что у меня в голове постоянно появляются какие-нибудь… идеи.

Он усмехнулся.

— Да уж. Это, видимо, ваша расовая особенность. Вы — упрямые, сильные духом… такие маленькие женщины, но такие несгибаемые. Удивительный мир, удивительная страна, где живут такие, как ты и Елена.

Я провела кончиком пальца по его губам. Он прикусил мою подушечку клыком — и на ней появилась крохотная капля крови.

— Что ты делаешь? — удивилась я.

— Ты такая сладкая, что тебя хочется съесть, — хрипло выдохнул он.

Я прищурилась.

— Дарклэй… ты снова пытаешься уйти от темы.

Он чуть помолчал. Затем вздохнул.

— Брата нигде нет. Я не могу его найти. Каэлару и Аданату я рассказал. Это уже не имеет смысла скрывать.

— А как же тот Берлей?

— И он… — Дарклэй приподнялся на локте, глядя в потолок. — Этот гад слишком хорошо спрятался. Но мы ищем. Вся Тайная Канцелярия поднята на уши.

Я прикрылась простынёй, потом снова посмотрела на его губу, на капельку крови. Мысли сами по себе начали складываться в цепочку.

— Дарклэй… скажи. А любой может пройти через тот тайный ход из твоего кабинета?

Он покачал головой:

— Нет. Только носитель моей крови.

— То есть… твой брат может?

— Да. Ты думаешь, Каэлис ушёл через тайные коридоры Академии? Поэтому я не нашел его сразу? Хм. Но тот не знал о его существовании.

— Он твой брат и мог предполагать.

— Но тогда Каэлис должен был быть при памяти и в сознании. Осознавать, что делает.

Дарклэй удобнее устроился в кровати, подложил под спину подушки. Он мрачно задумался над ситуацией.

— Если обладать нужными знаниями… Если знать, как открыть закрытый проход, завязанный на крови… Тогда — да. Тогда это возможно. Значит, Каэлис был ещё в своём уме. Они могли уйти через этот путь. Но он ведёт не только в мою башню. Там есть развилка. Через неё можно сразу покинуть Академию. Я сам об этом забыл.

— Дарклэй… — я посмотрела в его глаза. — Мы найдем его. И возможно, твой брат все еще сражается с хаоситом внутри себя.

— Но тогда он не ушел бы, — качнул головой Дарклэй.

— Может быть, он видел в этом какой-то смысл. Твоей брат ведь воин.

Дракон задумался. И чем больше он думал, тем мрачнее был.

— Дарклэй… скажи… — он посмотрел на меня, — А что с женой твоего брата?

— Она закрыта в особняке.  И за ней ведут наблюдение. Мне показалось, если брату удастся в какой-то момент не поддаться хаоситу, он, возможно, всё же попытается увидеться с ней.

— Отличная мысль, особенно после того, как она разыграла ту ситуацию с беременностью. Ты ведь рассказал все брату?

— Да.

— Что, кстати, с ней?  — спросила я. — Элизабет действительно была беременна?

— Лекарь, проводивший обследование, и который сказал, что у неё случился выкидыш, — найден мёртвым, в канаве, — сухо отозвался Дарклэй.

— Вот как… — я опустила глаза. — Видимо, она слишком сильно хотела стать твоей истиной.

— Думаю, что во всём этом замешаны Одержимые, — ответил он после паузы. — Без их магии, пришедшей из другого мира, провернуть такое с ложной истинностью было бы невозможно. Так что Элизабет понесет наказание в любом случае за сотрудничество с Одержимыми, тем более именно она напала на тебя и наняла наемников для того, чтобы избавиться.

— А как же твой брат? Как он отреагирует на все это?

— Сначала найдём его, — сказал Дарклэй, не дрогнув. — А степень вины матери я выясню позже, после того как все закончится.

Засыпая, мы оба понимали, что, вероятно, придётся потратить ещё немало времени, чтобы выследить Каэлиса.

Но всё изменилось внезапно — глубокой ночью. В дверь ректорских апартаментов постучали громко и тревожно.

Дарклэй оделся буквально за пару секунд, распахнул дверь. Но перед ним стоял бледный, явно взволнованный страж. Он передал письмо.

— Это… из тайной канцелярии, — отчитался страж.

Я тоже к тому моменту уже успела одеться. Выбрала тёмный брючный костюм. Что-то подсказывало: сейчас будет не до сна.

Особенно после того, как спустя буквально пару секунд в дверь снова постучали, пришел ещё один конверт, и он было от людей Дарклэя.

Там сообщалось, что некий лорд в капюшоне был замечен входящим через чёрный вход в особняк, где была закрыта Элизабет.

А в письме из Тайной Канцелярии сообщалось, что его брат сдался правосудию.

Дарклэй посмотрел на меня. В его взгляде было слишком много: тревога, боль, бессилие, и... страх. Страх за брата. Страх за то, что мы, возможно, уже опоздали.

Он ничего не сказал. Но я чувствовала — в этот момент между нами не нужны были слова. Мы оба понимали: с учётом того, что о моём даре знали лишь единицы, — исход мог быть только один.

Если Каэлис, брат Дарклэя, действительно сдался… Если его удерживает Тайная Канцелярия… Его могли уже ликвидировать.

Мы сорвались с места.

Глава 44

Каэлис, брат Дарклэя

Моя жизнь превратилась в ад в тот момент, когда я очнулся… и услышал в голове чужой, сухой, отрешённый голос:

«Чего желаешь, дракон? Что ты хочешь?»

А затем меня накрыла волна — ментальная, вязкая, как смола, — потому что тот Хаос, что поселился внутри меня, начал рыться в самых потаённых уголках моего сознания. Искал слабое место. И нашёл. Желание, запрятанное глубоко — почти инстинкт — иметь наследника. Сына. Дочь. Семью. Продолжение рода.

Я помню, как из последних сил смог добраться до Дарклэя, сказать ему, что я… безнадёжно заражён. Что моя жизнь окончена. Попросить, умолять: приглядывай за Элизабет. Стань ей опорой. Стань для неё тем, кем теперь уже не могу быть я.

Решение уйти из жизни далось тяжело. Слишком тяжело. Потому что, стоя у самой черты, ты вдруг с отчаянной ясностью понимаешь — как же сильно хочется жить. Даже в этом дерьмовом, насквозь опасном мире, пропитанном Хаосом и столетней войной, которой не видно ни конца, ни края… всё равно — хочется жить.

Но Дарклэй, как всегда, поступил по-своему.

Он заковал меня в магические наручники, усыпил, тайными переходами отвёл в магическую клетку — в каменный мешок, где я провёл долгое, бесконечное время в полубреду. Я понимал его. На его месте я бы тоже боролся до конца за него. Если бы было хоть малейшее решение. Если бы можно было избавиться от паразита.

У меня опустились руки. А он — не опускал. Он верил. Давал мне надежду. А для остальных… я уже был мёртв.

Когда-нибудь и Дарклэй смирится. Когда-нибудь он примет, что от нашего рода останется только он и мать. И ещё — моя Элизабет.

О, Элиза…

Как же сердце сжалось, когда я узнал, что она ждёт ребёнка. Эта новость — словно крылья за спиной. Надежда. Свет. Я представлял, как держу малыша на руках. Говорю ему, кто я. Оберегаю. Учу. Люблю.

Но эти крылья тут же оторвали — с кровью.

Потому что я никогда не подниму своего ребёнка. Не скажу ему: «Я — твой отец».

Когда Дарклэй рассказал мне, он думал, что даёт мне цель. Повод. Смысл продолжать бороться. Он надеялся. Но всё обернулось с точностью до наоборот.

За сотню лет никто не освобождался от паразита. Никто. Даже если начать выжигать его изнутри ценой собственных жизненных сил, всё равно — это смерть. Да, магия у меня сильна. Да, резерв огромен. Но не настолько, как у моего брата. А значит — итог один.

Смерть.

Дарклэй… когда же ты смиришься? Когда же отпустишь меня — как отпустила мать. Как отпустила моя любимая.

Брат позаботится о ней. О малыше. Но… новость о том, что она потеряла ребёнка…

Она выбила меня из равновесия. Уничтожила. Стерла. Я не закричал, нет. Это был тихий внутренний крик, будто небо рухнуло — без звука, без пепла. Просто исчезло.

И ритуал… Новый ритуал, который Дарклэй хотел провести, чтобы вытравить осколки Хаоса… Помню, как всё взорвалось. Как боль вспыхнула в черепе, как пелена накрыла разум. Я знал — этот Хаос достался мне слишком живучий. Слишком… жадный до жизни. Он уцепился за мою волю, за мои желания, за моё тело.

Он хотел жить в этом мире, творя мерзости моими руками.

Я не мог… не имел права запятнать имя рода. Стать предателем Империи. Тем, кто разрушит её изнутри.

Помню ту боль. Помутнение. Полный провал сознания. Лишь узкий-узкий туннель остался внутри — по нему моя душа, моя суть сумела выскользнуть наружу. Ровно в тот миг, когда «меня» спасали.

Я видел его, этого адепта — юного, в форме. Наверняка, пятый курс. Он разбирался в рунах. Он знал, что делает. Он вытаскивал «меня», а я…

Моё тело — уже не моё — благодарило его. Мои губы шевелились, но это говорил не я. Это говорил он. Хаосит.

Я понял. Чётко. Без сомнений — в тот миг, когда тот самый адепт вдруг отдал честь. Он не просто кивнул из вежливости. Он почтительно склонил голову перед тем, кто говорил моими устами. Перед тем, кто прятался под моей кожей.

А потом — их короткий разговор. Всего несколько фраз, но мне хватило. Хватило, чтобы осознать: внутри меня — не простой хаосит. Не безымянная тварь.

Генерал.

Внутри меня поселился генерал Хаоса.

И тогда я понял нечто большее, страшное: у Хаоса есть структура. Организация. Подчинение, дисциплина, система. Это не стая одичалых чудовищ. Нет.

Это армия. Бестелесная, чуждая нам по сути, но — разумная. Пришедшая из-за грани.

Они не просто вторглись. Они собираются обосноваться. Остаться. Построить здесь своё.

В нашем мире.

В этот момент я прошептал:

— Хаосит… ты мне должен.

Голос был чужим, инфернальным, глухим.

Дарклэй скоро вернётся. Я это чувствовал. А значит, у меня ещё есть шанс. Шанс выяснить правду. Шанс… использовать своё желание. Я ещё имею на это право. Последний раз. Умереть не просто так, а во имя Империи. Во имя рода и увидеть мою Элизи.

И я позволил генералу Хаоса вспомнить ритуал. Ритуал крови. Позволил найти потайной ход — ведь знал брата. И моя кровь… помогла найти тайный ход.

Я отстранился вглубь сознания, чтобы хаосит ничего не заподозрил, чтобы думал, что я не смогу оказать должного сопротивления.  Тот самый адепт докладывал, что она Первого Всадника открыты охота и тот прячется.

Мои губы грязно выругались. Мы покинули стены академии, вышли и понеслись прочь — на максимальной скорости.

Он привёл меня к другим Одержимым. Около двадцати Одержимых и я чувствовал, что силы в них много.  Оказалось, что внутри меня был Второй Всадник. Встречал нас Третий и его маленькая армия.

Но тут я кое-что услышал.

Генерал Хаоса во мне был в ярости. А внутри меня всё горело. Драконий огонь, глубинный, мой, разгорался всё ярче, всё злее.

Мы победили. Война — закончилась. Боги, неужели получилось? Неужели Аданат смог закрыть Прорыв!

Второй Всадник лютовал, разносил кабинет загородного особняка.

Я наблюдал за этим со стороны. А еще я знал — опаснее всего загнанные звери. Я знал — он попытается подчинить моё тело полностью. Ведь он знает, что передо мной будут открыты многие двери и даже в Императорский дворец. Мое имя рода позволит это сделать. Одержимые уже строят планы, как я, Каэлис Тарвийский, заявлюсь к самому императору и сообщу, что жив и тут же нападу.

Все они надеялись на диверсию.

Очень долго они обсуждали все это.

Мне же осталось только одно — сообщить о их планах.

А пока… пришло время для моего желания.

Я дал понять: я всё ещё здесь. Он не победил. Он не завладел моей душой до конца.

— Каково твоё желание? — спросил он… моими же губами. Я смотрел на собственное лицо в зеркале ванной комнаты — заострившееся, истощённое. Чёрные круги под глазами стали ещё глубже.

Глава 45

— Хочу увидеть свою жену. Хочу увидеть Элизабет. Хочу поговорить с ней.

— Хорошо. Твоё желание будет исполнено.

Мы вышли в ночь. Нас уже ждал дракон, который опустил крыло.

В загородное поместье «я» входил ночью следующего дня. Пересёк территорию, знал каждый поворот. Видел охрану. Дарклэй взял Элизабет под контроль.

Тут я ощутил как хаосит отдал мне власть над телом. Ментально отодвинулся подальше. Я получил полный контроль над телом.

Смог незамеченным в обход охраны проникнуть в особняк. Я вошёл в спальню моей Элиз. Нашел ее по запаху. От нее всегда пахло полынью и садовым пионом. Моя драконица. Моя нежная Лиз.

Она спала. Светлые волосы раскинулись по подушке. Я подошёл. Скинул капюшон темного плаща.

Драконьи Боги, как же я скучал по ней! Как же скучал!

Я в этот самый момент забыл всё — её желание стать истинной брата, что она каким-то образом подделала метку, что напала на пару Дарклэя. Всё забыл. Все это было не важно. Потому что моя милая Элиз совсем обезумила от горя. От потери нашего ребенка.

Она просто осталась одна в этом опасном мире, боялась, искала защиты, оступилась или ей кто-то просто задурил голову.

Моя девочка…

Я протянул руку. Она дрожала от волнения. Дотронулся до щеки. Провёл костяшками пальцев.

Элиз распахнула глаза — и резко села, потянулась включить свет, ладонью прикрыла рот, и вскрикнула:

— Каэлис! Это ты?! — не верила, широко распахнула глаза. — Ты… ты… Боги. Ты жив. Ты жив!

— Да… да, Элизабет, — я присел рядом к ней на кровать, протянул руки. Хотел обнять. Хотел — просто быть рядом. Сжать в объятиях.

Но она ударила меня своим кулачком. Один раз. Потом — второй. Била. Колотила за всю ту боль, что вынесла.

А я только шептал:

— Тише… тише, Лиз. Тише, моя девочка. Тише… тише…

Я гладил её по волосам, не сопротивлялся её ударам. Но она сорвалась:

— Зачем ты пришёл?! Зачем ты вернулся?!

Её лицо исказилось, черты заострились. Это была моя Лиз — и уже не она.

— Что ты такое говоришь? Я… я люблю тебя, Лиз.

— Нет! Нет! Умри! Сдохни! Уйди! — закричала она. — Ты умер. Для всех. Так и останься мёртвым. Оставь! Исчезни!

— Лиз, ты не в себе… Что с тобой? — я отшатнулся от нее.

— Что со мной?! Ты видишь, где я?! Я здесь пленница! Твой брат… он закрыл меня! Запер! И если ты не уберёшься отсюда, будет только хуже!

— Лиз… ты только потеряла ребёнка… тише… девочка… пожалуйста, успокойся…

— Какого ребёнка?! — Она рассмеялась. Глухо. Ядовито. — Не было никакого ребёнка. Твоя мать… она подкупила лекаря. Хотела, чтобы Дарклэй расстался с этой своей деревенской сиротой, ничтожной идиоткой! А меня подсунула ему, — она цедила все это мне в лицо и выглядела обезумевшей. Она убивала меня каждым своим словом, ранила сильнее любого Одержимого.  — План был простой: я — беременна. Потом «теряю» ребёнка. Мы с Дарклэем сближаемся на фоне общей боли. Понимаешь теперь?

— Ты… ты сошла с ума… — я поднялся. Я не верил. Не мог поверить… — Как ты можешь такое говорить?

Но она уже не слышала.

— Я ненавидела тебя. Всегда. Я никогда не любила. Мне был нужен только твой брат! А ты? Ты — никчемный. Ты — вояка, вечно на границе, вечно в крови, вечно далеко. Ты никогда не был дома! Лучше бы ты сдох. Сдох, сдох…

Я не помню, как покинул особняк. Помню лишь холод. И тьму. И то, как замирало сердце.

Я ушёл. Меня никто не заметил.

Но хаосит внутри уже проснулся. Зазудел. Завозился. Попытался вырваться вперёд. Начал ментальную атаку, пытался выдавить меня из тела.

Но он не знал — у меня были свои планы.

Сначала — сообщить всем о генералах Хаоса. Об их местоположении. Об их плане убить императора.

А потом… потом я уничтожу его. Самого генерала, сидящего во мне. С помощью своей собственной души.

Хаосит рванул сильнее. Так, что меня пронзила боль — как будто в грудь вогнали раскалённый прут. Я упал на колени, захрипел. Голова взорвалась от ментальной атаки. Но…

Я выстоял. Вытерпел. Встал.

Харкая кровью, хрипло рассмеялся.

— Нет… — прорычал я, — не моими руками. Ты ничего не сделаешь.

А дальше был огонь. И боль — прерывистая, рвущая на части. Хаосит пытался взять меня под контроль.

Все тот же дракон доставил меня обратно.

К ночи следующего дня я стоял на пороге Тайной канцелярии Маузрога.

А я — уже почти не я. Вымотанный внутренним сражением с хаоситом.

А потом начался допрос, где я все рассказал под запись.

И только в конце я смог выдохнуть, хотя внутри все разрывалось. Я сделал все, что смог. Пора уходить из этого мира.

Жаль, что я не увижу мирное небо над головой. Но таков мой путь. Кто-то должен защищать Империю ценой своей жизни, чтобы другие жили…

Глава 46

Дарклэй шёл быстро. Почти бежал по коридору Тайной канцелярии, а я — за ним.

На нашем пути расходились служащие.

Я никогда не видела Дарклэя таким. Взгляд, как лезвие. Движения, как у зверя. Каменное лицо. Все чувства он запер глубоко внутри.

Охрана у двери лишь переглянулась и молча отступила. Никто не посмел заговорить. Никто не посмел остановить.

Он распахнул дверь допросной.

Я врезалась в его спину, не успев затормозить, и только тогда почувствовала… запах.

Запах палёной плоти. Меня замутило.

И всё же я выглянула из-за плеча истинного.

На стуле посреди тускло освещённой камеры сидел изможденный мужчина. Его лицо было узнаваемым. Прослеживались фамильные черты. Та же линии подбородка, глаза.

Только вот его вены, что теперь светились под кожей, будто наполненные не кровью — расплавленной лавой. Черты его лица были искажены. Он дышал тяжело. Каждый вдох отдавался эхом по комнате. Но он не издавал ни звука. Молча, стиснув зубы, выжигал хаосита своей огненной магией.

— Каэлис…

Он не поднял головы. Он уже не мог. Уже не осознавал реальность вокруг.

Кожа на шее потрескалась. Из разрывов сочилось сияние — живой огонь.

Счет шел на минуты. Время для нас с Дарклэем замерло. Ему даже не нужно было просить меня.

Такой сильный и отважный мужчина просто не может погибнуть.

Я не позволю!

Сердце взорвалось ударом — и я рванула вперёд к Каэлису.

Я схватила его лицо ладонями и… положила руку ему на лоб.

Он был как печь. Как железо, разогретое докрасна.

Но я не отдёрнула руки.

— Прочь… — прошептала я, вложив в это слово свою магию. И тут мужчина дернулся, запрокинул голову назад. До хруста. А потом из его глаз, носа и рта потекла черная жижа.

Чёрные потоки, сгустки проклятой энергии, которую я ощущала всеми фибрами своей магии.

Но в следующее мгновение он застонал. Дрогнул. Тело выгнулось в судороге, по его венам продолжал литься огонь. Каэлис уже не мог остановить самовыжигание.

Он продолжал. Выжигал себя изнутри, как будто хотел умереть, чтобы не дать Хаосу заполучить свою душу.

— Каэлис, стой! — закричала я, потрясённая. — Прекрати!

За моей спиной Дарклэй взревел, как зверь.

— ХВАТИТ!

Он подскочил к нам, схватил брата за плечи, встряхнул всем телом.

— Ты СЛЫШИШЬ?! Всё! Прекрати, не делай этого с собой!

Но Каэлис не слышал. Или уже не мог.

Он был в полубреду. Кожа светилась, как раскалённый металл. Лицо было искажено — не страхом, нет, а волей. Стальной волей уничтожить паразита. Даже ценой собственной жизни.

Я чувствовала, как он уходит.

— Нет… не так… не ТАК… — прошептала я, слёзы текли по лицу, а руки дрожали.

Дарклэй разъярённо откинул голову брата назад, вжал пальцы в виски, закрыл глаза — и я увидела, как его магия вливается в Каэлиса. Как он цепляется за его сознание. Как он не отпускает. Сражается за жизнь родного брата.

— Хватит… ты не один… я здесь… — сквозь стиснутые зубы, с низким рычанием, будто сам сдерживал собственную ярость и страх. — Нет больше хаоса! Нет!

А потом Дарклэй, прорычав нечто нечленораздельное, резко выпрямился — и одним мощным, точным ударом ребром ладони по основанию шеи вырубил его.

— Прости, брат, — выдохнул он, глядя, как Каэлис обмякает, оседая обратно на стул. — Но ты не оставил мне выбора.

Тишина накрыла комнату.

Я стояла, тяжело дыша, с трясущимися руками. Я волновалась за жизнь Каэлиса.

Глава Тайной канцелярии выделил нам свой кабинет, пока сам отрабатывал операцию по облаве на хаоситов. Дарклэй молча шагал по комнате, а я сидела в кресле, наблюдая за мужчинами.

Каэлис лежал на диване. Но вскоре он открыл глаза, тут же поморщился от боли в голове и попытался сесть.

Мужчина явно был крепким, хотя и выглядел измождённым. Настоящий воин.

— Где я… — прохрипел он. — Что…

Он увидел меня, глаза сузились от напряжения, затем взгляд метнулся в сторону. Их взгляды встретились.

Дарклэй стоял в полумраке, руки сложил на груди.

— Отпусти меня, — глухо сказал он. — Дарклэй, отпусти. Я не хочу... Я не должен… жить.

— Никогда не отпущу. — Голос Дарклэя был ледяным, но в нём звенела сталь. —  И ты уже не заражён, брат.

Каэлис замер.

— Что?.. — Он прислушался к себе. Мы не мешали ему просканировать себя. А потом его лицо из обреченного стало растерянным. — Это… невозможно.

— Ты выжил, — сказал Дарклэй. — Благодаря ей.

Муж кивнул в мою сторону. Я устало улыбнулась.

— Боги… но как?

А дальше между нами состоялся долгий, тяжёлый разговор. Дарклэй рассказал, кто я и откуда. О моём даре, о том, что война с Хаосом окончена, но угроза не исчезла. Он говорил ровно, без прикрас, давая брату возможность самому осмыслить всё.

Каэлис в ответ рассказал, что сам узнал. Как, несмотря на заражение, решил напоследок выяснить всё о планах хаоситов. Как посетил Элизабет, и услышал от неё признание: она никогда не была беременна. Всё — ложь. Более того — он узнал, что их мать была замешана в этих махинациях.

Он говорил сухо и отстранённо, как будто нарочно отгораживался от чувств. Но было видно, как больно ему это всё осознавать. Получить предательство не только от жены, но и от матери... это ломает куда сильнее любой раны.

— Ты жив. И это главное, — тихо сказал Дарклэй. — Нет ничего, чего бы мы не смогли преодолеть.

Он сжал руку брата и коротко, по-мужски, обнял его.

И тут дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился высокий, статный дракон, с седыми висками.

— Мы проработали план, — сообщил он спокойно. — Присоединитесь?

— Мы примем участие в поимке последних хаоситов, — кивнул Дарклэй.

Я поднялась. Мой мужчина шагнул ближе, его ладонь легла мне на талию, притянув ближе к себе.

— Введите нас в курс дела, — сказал Каэлис уверенно. Он тоже был готов охотиться на остатки иномирной армии.

Глава Тайной канцелярии перевёл взгляд на меня.

— А ваша леди тоже будет участвовать?

— Она может спасти тех, кого Хаос поработил обманом, — спокойно ответил Дарклэй.

— В таком случае… прошу в переговорную, — отозвался глава, сдержанно кивнув.

Он указал на дверь, и мы вышли в коридор.

Глава 47

В переговорной царила сосредоточенная тишина. Глава Тайной канцелярии стоял у магической карты особняка — большого дома на окраине столицы, с подземными ходами и зачарованными комнатами. Именно там, как сообщил Каэлис, скрываются последние Хаоситы.

— Их немного, — сказал Каэлис хрипло, всматриваясь в планировку особняка. — Но они сильны.

— Мы не дадим им шанса, — твёрдо сказал Дарклэй. Он стоял рядом, опираясь ладонями на стол. — Главное — не дать им среагировать. Как только они поймут, что мы рядом, они либо попытаются сбежать, либо будут сражаться до последнего.

— Мы возьмём особняк одновременно с нескольких сторон, — начал глава. — Разделим силы. Мои люди возьму задний вход и западное крыло…

Дальше он кратко изложил суть плана.

Но прежде, чем начинать штурм, было принято решение — подождать. Понаблюдать за особняком.

Нападение на Императорский дворец требовало много ресурсов. А значит сейчас все хаоситы начнут собираться в одном месте.

Наблюдение за особняком не заняло много времени — Хаоситы решили действовать быстро. И, как это часто бывает, именно в тот момент, когда Империя праздновала победу и даже не подозревала, что Хаос ещё не повержен.

Мы не ошиблись.

Особенно когда уже к концу следующего дня разведчики доложили: в тот самый особняк прибыли новые лица — предположительно, тоже хаоситы.

С них были сделаны зарисовки и в одном из них мы узнали Берлея. Тем самым подтверждая свои мысли, что именно этот лорд был еще одним и последним Всадником.

Сомнений не осталось. Это была ловушка. Они собирали силы. Готовили почву. Знали, что их найдут — и хотели нанести удар первыми и сразу по Императору.

Мы не могли терять ни минуты, но и бросаться в гущу врага было безумием.

— Нужно подкрепление, — сказал Дарклэй. — И страховка.

Так и было принято решение: подключить меня и Аданата к операции. Я — как единственная, кто может изгнать хаос. Аданат — как опытный генерал, прошедший всю войну.

На последнем собрании, буквально за сутки до нашей операций, была замечена слишком большая активность хаоситов. Они уже начала действовать.

Аданат был с нами. Собран и вооружен.

Дарклэй посмотрел на меня. Темнота скрывала наш отряд. Муж обнял меня и оставил поцелуй на виске.

Штурм начался. Все заняли выбранные позиции. Мы с частью отряда вошли в особняк.  Муж был моим щитом.

Первый Хаосит вылетел из тени, чёрная магия рванулась к нам, но Дарклэй поставил огненный щит, Каэлис поймал хаосита в захват и опустил того на колени.

— Рита! — крикнул Дарклэй.

Я уже была рядом. Моя магия вырвалась наружу. Я положила руки на грудь заражённого — и в тот же миг из его тела хлынула черная гадость. Тот рухнул и потерял сознание.

— Один очищен! — крикнула я, переходя к следующему, которого уже поймали на выходе из особняка и который пытался сбежать.

А потом всё завертелось так, что не было времени даже перевести дыхание.

Мужчины страховали меня слаженно.

Но все равно было страшно!

Особняк стал мясорубкой.

Хаоситы были повсюду. И многие из них не стали прятаться — они встретили нас лицом к лицу с клинками, а кто-то потерял свой человеческий облик и оскалился, как зверь, загнанный в угол.

С каждой минутой бой становился всё ожесточённее.

Мужчины сражались плечом к плечу. Аданат, Дарклэй и Каэлис — все были здесь. Они обездвиживали хаоситов, мне хватало лишь пары касаний, чтобы очистить их тела. Одержимые быстро поняли, что я была угрозой.

Я видела, как Каэлис получил удар в бок — короткий вскрик, кровь, но он не отступил. Дарклэй подхватил его, отвёл удар, и в следующую секунду вырубил его эфесом клинка.  И снова нападение хаоситов.  Пальцы Дарклэя были окровавлены, лицо в порезах, но он даже не отшатнулся — лишь стал яростнее, злее.

— Назад! — рявкнул он, вставая между мной и новым нападавшим.

Хаоситы хотели убить меня. Я для них была как маячок. Они стали яростнее нападать. Поняли, что мы пришли очистить их, а не убивать. А вот Одержимые не щадили никого, раня наших воинов.

— Они поняли, что ты можешь их остановить, — прорычал Каэлис, тяжело дыша. — В тебя не просто так целятся. Они боятся.

С каждой секундой становилось всё яснее — в особняке оказалось куда больше народу, чем ожидалось. И не все из них были хаоситы. Кто-то кричал, звал о помощи. Кто-то бросал оружие. Кто-то пытался вырваться, ища выхода.

— Здесь есть и невинные, — сказала я, сжимая кулаки. — Видимо, они собирались их заразить!

Но пока — нужно было выжить.

Когда последний из хаоситов рухнул, обездвиженный и очищенный, мы вышли на улицу.

На каменной площадке перед особняком уже выстроились два отряда: один — под командованием главы Тайной канцелярии, другой — под началом Аданата. Перед ними, в две ровные линии, стояли около пятнадцати Одержимых. Связанные, обезвреженные. И всё равно я чувствовала, как внутри них шевелится хаос. Трепещет. Шипит. Понимает, что остались считанные секунды.

— Он среди них, — сказал тихо Каэлис, подходя сзади. — Первый Всадник. И тот самый адепт, что помог покинуть круг.

Я взглянула на мужчин в цепях. Их глаза были пусты, черны, как бездна.

— Отойдите, — только и сказала я.

Аданат молча кивнул, давая знак своим. Тишина сгустилась.

Я подошла к первому. Затем ко второму. Коснулась. Изгнала.

Шла по ряду — один за другим.

Хаоситы вырывались с криком, изрыгая злобу, но цепи их держали. Дарклэй был рядом. Я чувствовала его дыхание, его защиту. Берлей скалился и рычал. Сейчас он не походил на того лощенного лорда, который хотела меня похитить. Берлей походил на загнанного в угол зверя. А когда я добралась до Первого Всадника.

Он усмехнулся. Даже склонил голову перед Дарклэем и Аданатом.

— Мы потерпели поражение… Но вы были достойными противниками.

Я не ответила. Просто подняла руку — и вложила в нее всё, что у меня осталось.

Всадник завыл. Хаос начал вытекать из его тела. Но я не отступила. Дарклэй шагнул за спину, как стена.

Когда последний из хаоситов рухнул на землю, повисла тишина.

Всё было кончено.

Я выдохнула. Тело дрожало от напряжения, от усталости, от магии, которую я отдала.

И тогда Дарклэй подошёл ко мне сзади, крепко обнял, прижал к себе. Он был ранен, на груди был порез, на щеке тоже.

— Всё, — прошептал он мне в волосы. — Всё, Рита. Мы сделали это.

Я прижалась к нему. Но нас окликнули.

— Лорды. Тут есть еще люди.

Мы насторожились.

Аданат кивнул нам, оставаясь настороже. Дарклэй и Каэлис переглянулись. Глава охраны нахмурился.

— Нужно проверить, — сказал Дарклэй.

Мы шли по тёмным коридорам особняка. Каменные стены были пропитанными сыростью. Воздух был спертым, и каждый шаг отдавался гулким эхом. Пахло кровью.

Нас вёл воин, один из доверенных людей главы Тайной канцелярии. Его лицо было жёстким, сдержанным, но напряженным.

— Осторожнее, — бросил он, свернув в узкий проход, скрытый за панелью в одной из дальних комнат.

Там уже ждал другой солдат, охранявший неприметную нишу. Он молча кивнул, посторонился, открывая проход в полускрытый ход. Стены задвигались, и в глубине открылся проход вниз — узкая каменная лестница, уходившая в подземелье.

Меня пробрала дрожь.

Страх липкой пленкой облепил кожу. Воздух казался тяжелее. Темный коридор, заканчивался светлым пятном от магических светильников.

— Там, внизу, — сказал первый воин, на мгновение задержав нас, — есть ещё одна комната. Каменный мешок. Из него не выхода. В ловушку попали несколько леди. Они напуганы.

Дарклэй шел впереди. Потом Каэлис, позади воины главы Тайной канцелярии. Ступени вели нас вниз, в подземелье.

Не успела я рассмотреть тех самых леди, что укрылись здесь… или тех, кого здесь заперли, как громкий вскрик одной из них заставил меня дёрнуться.

Я узнала этот голос!

А дальше всё произошло слишком быстро!

— Дарклэй, сынок…

Леди Тарвийская. Откуда она здесь?! Это была первая мысль.

Вторая — всё не так просто. Что-то здесь не так. Слишком не так!

Она бросилась на шею опешившего мужчины.

А потом я увидела, как Дарклэй начал оседать.

А эта женщина… с безумным блеском в глазах… вытаскивала из его сердца кинжал.

Она убила Дарклэя.

— НЕТ!!! — закричала я.

Глава 48

Дарклэй упал.

Всё внутри меня оборвалось. Как будто воздух исчез. Как будто сердце сжалось в кулак, перестало биться.

Я закричала. Не помню, что именно — может, его имя, может, просто крик отчаяния вырвался из меня. Я мало, что соображала в этот момент.

Мир поплыл перед глазами.

Но я всё равно успела увидеть: красный огонь в глазах свекрови. Нечеловеческий, пугающе спокойный, почти торжествующий. Хаос. Это был Хаос.

— Взять ее! — закричала я, указывая пальцем на леди Тарвийскую. — Она Одержимая.

Но уже было поздно. Дарклэй лежал на холодном каменном полу. Кровь струилась из уголка рта, медленно пропитывая воротник. Я рухнула на колени рядом, не чувствуя ни пола под собой, ни боли в коленях.

— Нет, нет… — я хватала его за лицо, за руки. — Не смей! НЕ СМЕЙ!!!

Он не отвечал.

Одержимую… уже скручивали. Она сначала сопротивлялась, выкрикивала что-то бессвязное — проклятия, угрозы. Но вдруг резко затихла. Замолчала, увидев второго сына. Каэлис стоял в проёме, бледный, как полотно, и смотрел на неё так, как не смотрят даже на предателей.

— Лекаря!!! — заорала я, раздирая себе горло. — Лекаря!!!

Кто-то подбежал. Оттолкнул меня в сторону. Самого Дарклэя подхватили и отнесли на диван, уложили на единственную мебель, что тут была.

У него проверяли пульс, совершали магические манипуляции.

— Что я наделала… — слышалось позади. — Что я сделала…

Свекровь пришла в себя и теперь была шокирована происходящим.

Я встала с колен, опираясь на каменную стену. Меня шатало. В голове была пустота, ощущение потери не покидало. Видеть Дарклэя без сознания… Такого сильного, крепкого, несломленного — было невыносимо.

Просто невозможно.

Я посмотрела на свои ладони. Они были все в крови.

В его крови.

Я подняла взгляд на леди Тарвискую. Её уже спеленали воины главы Тайной канцелярии. Надели на неё цепи, и даже то, что она пришла в себя, не о чем не говорило — было видно, что в ней всё ещё таится хаосит, просто он отошел на задворки сознания.

Женщина плакала, глядя на старшего сына. Я отметила про себя, что хаосит видимо, заразил женщину совсем недавно, раз она сейчас стала собой. Елена рассказывала, что те могли перехватывать контроль над человеком — и тот даже не помнил, что делал. Да что там, об этом же говорил и начальник безопасности Дарклэя — Грей. Он обещал научить «хаосита» в моём теле, чтобы тот поскорее получил полный контроль, а не частичный.

Снова посмотрела на леди Тарвискую, женщину, которая должна была быть опорой Дарклэя, хранительницей рода…

Подошла к ней. Она смотрела на сына круглыми глазами. Из них текли слезы. Она перевела на меня заплаканные глаза. В глубине их всё ещё сверкал красный, хищный огонёк.

— Что он вам пообещал? — спросила я.

— А?..

— Что он вам пообещал? — повторила я жёстко, смотря ей прямо в глаза, стирая свои слезы и размазывая кровь мужа по щеке.

Но та отупело смотрела на меня.

— Вы впустили в себя паразита. Я вижу его так же ясно, как и вы. Я могу освободить вас от него, а могу превратить в пыль одним касанием. Отвечайте, — процедила я.

— Я… я хотела встретить истинного… снова. Я хотела молодости…

— Но вы и так выглядите молодой… Зачем?

— Это иллюзия, — прошептала она. — После потери супруга, своего истинного, я… изменилась. Наша связь питала меня…

Я вдруг заметила на её шее медальон. Потянулась, сорвала. И иллюзия растворилась. Передо мной предстала не юная красавица, а зрелая, статная женщина. По земным меркам — лет шестьдесят, не тридцать, как казалось до этого.

— Какая же вы дура… Вы красивая женщина. Надо принимать возраст, жить…

— Потеряешь истинного — и поймёшь, — прошипела вдруг свекровь. — Когда превратишься в старуху…

Я покачала головой, усмехнулась с горечью:

— Я буду стареть, как положено. Я человек. И Дарклэю помогут.

— Ты ещё молодая. Ты ничего не понимаешь!

— Может быть. Но вас я в любом возрасте не пойму.  Продаться Хаосу ради красоты… ради молодости. Когда ваши сыновья сражались с ним. Когда имперцы гибли, чтобы не дать иномирной армии поработить всех.  Это… подло. Если бы вы спасали смертельно больного ребёнка — я бы поняла. Верю, что хаоситы могут надавить на больное, стать тем самым лучом света во тьме, подарить надежду на жизнь близкого и дорогого вам человека, да даже шантажируя вас жизнями родных, я бы поняла. А вот как у вас… — я скривилась, глядя на женщину. — Нет. Не пойму. Потому что вы искали только свою выгоду. Вам ведь даже новый истинный не интересен как личность, вы желаете получить вторую молодость, не так ли?

— Убей меня в таком случае. Я не смогу жить. Не хочу… быть такой… жить с этим…

Я покачала головой. Прикоснулась к её груди — и женщина отпрянула в немом крике.

Я отвернулась.

— Нет, вы будите жить и помнить, что сделали. Нести ответственность за свои поступки.

Две другие леди в углу — тоже с алым свечением внутри. Я молча очистила их. Не было ни сил, ни желания слушать их лживые оправдания.

Я снова опустилась на пол напротив Дарклэя. Обняла себя за колени и стала раскачиваться из стороны в сторону.

Я видела, как один лекарь сменился другим, как извлекли из груди мужа клинок. Но по суете, по взглядам… я понимала. Всё было очень плохо.

Глава 49

Я смотрела, как они пытались спасти Дарклэя.

Голоса гремели, отдаваясь эхом под сводами этой небольшой округлой комнаты, кто-то отдавал приказы, кто-то передавал бинты и склянки. Лекари толпились у его тела, один накладывал заклинание стабилизации, другой подносил к губам отвары, кто-то третий пытался остановить кровь, льющуюся из груди.

Бесполезно. Всё бесполезно.

Мой дракон лежал, тяжело дыша, глаза его были закрыты, ресницы подрагивали. Лицо серело прямо у меня на глазах. Как будто жизнь уходила из него — по капле, с каждой секундой, с каждым ударом моего сердца.

— Дарклэй… — выдохнула я, ползком приближаясь. Мне не хватало воздуха. Всё тело сводило судорогой от страха. От боли. От невозможности.

Я чувствовала, как он ускользает. Чувствовала всем своим существом.

А потом взгляд зацепился за клинок.

Он валялся в стороне, отброшенный кем-то из лекарей. В крови. В его крови. Тёмная сталь поблёскивала.

Я шатаясь, подошла к клинку. Схватила его. Почувствовала, как липкая кровь липнет к пальцам. Руки дрожали.

— Он был отравлен? — спросила я, оборачиваясь. Меня никто не услышал. Все суетились у тела моего мужчины, не обращая на меня внимания. — Этот клинок… был отравлен?! — закричала я.

Лишь один из лекарей — тот, что первым прибежал — бросил взгляд в мою сторону и глухо сказал:

— Нет. Отравы не чувствуется. Но рана глубокая. Очень. Она прошла почти насквозь.

— А сердце задето?

— Что?

— Сердце задето? Или другие жизненно важные органы?

Лекари переглянулись, но не ответили.

Я стискивала пальцы на рукояти. Словно чувствовала — клинок не так прост. Не может быть, что лекари не могли помочь.

Я поднесла лезвие к глазам, вгляделась в трещины, в невысыхающую кровь. Почему кровь не высыхает…

Что-то было не так. Но я пока не понимала — что.

Я обернулась к Дарклэю. Медленно подошла. А если клинок был отравлен Хаосом? Если мой дракон прямо сейчас сражается с паразитом внутри себя, а я просто стою и ничего не делаю?

Я опустилась рядом, дрожащей рукой коснулась его лба.

Меня никто не остановил. Я закрыла глаза и вложила в касание всё, что у меня осталось. Капли моей магии — последние искры Тьмы. Я взывала к ним, просила, требовала…

Но — ничего.

Я вновь и вновь пыталась применить свою силу, но Хаоса в нём не было.

Я заплакала.

Тихо, потом громче. В голос, срываясь. Это не должно было закончиться так. Не сейчас. Не с ним. Не с нами.

— Рита, — окликнул меня Каэлис. Он подошёл ближе, опустился на колено, обнял за плечи. Я прижалась к нему, дрожа, как лист.

— Мне сказали… — голос генерала Аданата прозвучал слишком громко в этом каменном мешке. — что ранили Дарклэя… Как он?

Я повернулась к нему.

— Аданат… — сорвалось с губ, — прошу… его нужно показать Елене. Только она, может быть, ещё сумеет…

Тот лишь молча кивнул и вышел. Мы оба понимали — времени почти не осталось.

Я не находила себе места. Словно мир вокруг рухнул, и осталась только эта каменная комната, боль и он — мой мужчина, лежащий без движения на окровавленном ложе.

Лекари трудились не покладая рук. Один за другим вливались потоки энергии, но она утекала сквозь пальцы, словно сквозь решето. Сила не удерживалась в теле — только не давала Дарклэю уйти совсем. Тонкая, почти невидимая нить жизни натянулась до предела. Но она ещё держалась. Он ещё был с нами.

Кровь не лилась рекой из его груди, нет… она медленно, неуклонно сочилась, окрашивая бинты в алое. Лекари переглядывались, шептались — никто не говорил вслух, но я видела страх. Видела, как один из них отвернулся и сжал кулаки, будто не знал, чем ещё помочь.

Прошёл час. Бесконечный, пропитанный бессилием.

И вдруг в коридоре послышались быстрые шаги. Затем цокот каблуков о каменные ступени. В подземелье кто-то спешил. В комнату влетела Елена.

Господи!

Я рвано выдохнула.

Она тут.

На плече у Лены висела большая сумка, лицо было сосредоточенное.

— Отойдите! — коротко бросила она, уже опускаясь рядом с Дарклэем.

Я только тогда заметила Тенебру стоящую в проеме. На руках у неё сидела Аделия и сжимала в руках игрушку. Только вот взгляд у крошки был слишком каким-то взрослым.

Тут же появился Аданат и аккуратно перехватил крошку, легко прижимая её к себе одной рукой. Он хотел выйти — я видела это по его напряжённым плечам, по взгляду, метнувшемуся к проему. Но стоило ему сделать всего один шаг за пределы комнаты, пропитанной болью и отчаянием, как малышка скривила губки и закричала. В этой тягостной тишине, что царила тут звук показался оглушительным. Аделия начала плакать.

Аданат остановился. Помедлил — и снова вернулся в комнату. Девочка моментально затихла. Он снова двинулся к выходу из этого каменного мешка — и всё повторилось. Едва её выносили за порог, как она начинала плакать, будто чувствовала… чувствовала, что должна быть здесь.

Но было не до странного поведения малышки. В другой ситуации я, возможно, удивилась бы или насторожилась. Сейчас же всё, на что у меня хватало сил, — это следить за каждым слаженным, уверенным движением Елены. За тем, как она раскрывает свою сумку, как быстро и точно перебирает ее содержимое.

Кажется, даже лекари — все, кто собрался в этой комнате, — теперь смотрели только на неё.

Глава 50

Елена стояла над Дарклэем, вытянув руки вперёд, и её лицо было напряжённым, собранным, почти бесстрастным. В её глазах был только холодный профессионализм.

— Он теряет кровь. Она уходит быстрее, чем ваше лечение помогает ему, — процедила Елена и снова склонилась над Дарклэем. — Что с кровью?

Один из лекарей покачал головой. Те не понимали ее. Елена прижала к ране чистую ткань, наклонилась ближе, пытаясь уловить сердцебиение, отследить реакцию зрачков, стала ощупывать область груди.

Её губы сжались в тонкую линию. Я видела, как внутри неё борются два подхода к медицине: тот, где она работала с помощью диагностики и медицинской техники, и этот — магический, где всё приходилось делать на ощупь и полагаться на магию.

Она принялась лечить Дарклэя. Рана на его груди вдруг стала меньше, кровь стала течь меньше, но всё равно полного заживления не происходило.

— Ему может понадобиться кровь… Не получается остановить кровотечение.

Я стояла в стороне, не зная, куда деть руки. Меня трясло. Я молилась, чтобы всё это оказалось сном. А Елена просто работала. Чётко, методично. Применяла магические манипуляции.

— Его разъедает что-то изнутри. Неритмичные магические импульсы, — тихо произнесла она. — Это не отравление обычным ядом.

Я видела, как её взгляд метнулся в сторону, к кинжалу, лежащему на низком столике.

Тенебра, которая прибыла сюда вместе с Еленой, подошла к клинку. Она долго всматривалась в него.

— Этот клинок, — прошептала она, будто самой себе. — От него веет смертью. Кровью. Хаосом. Этим убили… моего брата.

Она сжала собственное горло ладонью, словно задыхалась.

— Ты… вспомнила? — прошептала я, но она не ответила сразу. Я подошла ближе.

Тенебра сжала рукоять клинка, обернулась ко мне.

— В этом металле кровь Хаоса. Я чувствую её… Я не помню лица, не помню того, кто держал оружие и убил брата. Но я помню, как это чувствуется. Как уходит… родная кровь. И ты понимаешь, что ничего не успеешь.

— Как спасти Дарклэя? — прошептала я, едва дыша. Ведь знала, что ее сестра и брат погибли.

— Сестра была первой. Она Свет. Брат был вторым. Его уже нельзя было спасти. Так?

— Да, — Елена подтвердила слова бывшей Тьмы.

— Аргалион все продумал. Думаю, что если бы сестра была жива, то мы смогли бы… спасти Хаос.

— Во мне есть Тьма, — прошептала я. — А в ком же найти тот самый Свет?

— Свет рождается из Тьмы… — словно в трансе прошептала Тенебра.

— Ничего не понимаю, — прошептала я. Была готова скатиться в некрасивую истерику. Держалась из последних сил.

— Елена… — прошептала Тенебра и повернулась к ней. — В тебе ведь так и не проснулась стихия огня, как во мне.

— Нет, — качнула головой подруга. — Я целитель.

— Ты Свет.

В голосе Тенебры не было сомнений. Она подошла к Дарклэю.

— Рита, ты пробовала использовать свою магию на Дарклэе?

— Да. Ничего не произошло.

— У Елены тоже не получилось. Вам нужно объединить магии — Свет и Тьму.

Я почувствовала, как дрожат мои пальцы, когда вложила их в ладонь Елены. Наши взгляды пересеклись.

— Готова? — её голос был тихим.

— Да, — ответила я, и мы вместе опустили сцепленные руки на его грудь.

Воздух сгустился, и я почувствовала, как из меня начинает течь магия. Моя Тьма. Моя живая, пульсирующая, настороженная стихия. Её магия Света была совсем иной — мягкая, теплая, но непреклонная. И мы соединились.

И в этот момент началось.

Тело Дарклэя вздрогнуло. Он выгнулся в дугу так резко, что я охнула. Из раны пошёл дым. Зелёный, как болотная гниль, с черными прожилками — мерзкий, живой, вонючий. Он уходил из него, из моего мужчины, из того, кого я люблю…

Он сражался. Даже в бессознательном состоянии. Его грудь ходила ходуном.

Я сжимала зубы до боли, направляя поток Тьмы точно, как меня учили.

Елена была рядом. Время замерло надолго. А потом резко рвануло.

И… Дарклэй выдохнул.

Медленно. Тяжело. Хрипло.

— Дарклэй… — прошептала я, падая на колени, не веря, что рана на его груди затянулась.

Он открыл глаза.

Один его глаз был тёплого каре-янтарного цвета, его родного оттенка, а другой... полностью чёрный.

— Хаос вернулся, — тихо прошептала Тенебра позади меня. Я обернулась к ней лишь на миг.

— Это опасно?

— Нет, — покачала она головой и улыбнулась. — Это необходимо. Теперь равновесие, потерянное в другом мире, вернётся во вселенную. Это Аргалион извратил саму суть, стал паразитом. Но сам по себе Хаос не опаснее любой другой магии.

Я не выдержала и заплакала. Не от боли — от облегчения.

Он здесь. Он жив. Дарклэй вернулся. С хаосом или нет. Я люблю его!

Я сжала руку дракона. Тот сжал ее в ответ.  Повернул ко мне голову.

— Не плачь, Рита.

Прошелся кончиками пальцев по моей щеке, стирая влагу.

— Не буду, если ты перестанешь меня так пугать…

Глава 51

Спустя пару дней

Я сидела рядом с Дарклэем, прижавшись плечом к его боку. Мой дракон, всё ещё до конца не восстановившейся, устроился на диване, расстегнув камзол. На груди не было раны, но хаос тяжело приживался в нем, меняя его огненную суть. Муж не выпускал моей руки.

Каэлис стоял у окна, мрачный, молчаливый, будто всё ещё не до конца верил, что всё это — реальность, что он жив.

Что все мы живы. Что Всадников переловили. Что Одержимые остались без своих генералов. Что нападение на Императора остановлено. Начинается расцвет Империи.

Да, все еще есть Одержимые, которые спрятались, затаились. Но это дело времени, когда последние зараженные будут очищены.

Мы всех найдём. Кроме того… Дарклэй их чувствовал. Стоило нам только выйти из того подвала, как он безошибочно ощущал свою магию — неправильную её часть, изъеденную искажением, отравленную ненавистью Аргалиона, его жаждой власти, осквернённой смертью богов.

И вместо того, чтобы отдохнуть, восстановиться и вернуть силы, мы снова занялись тем, что вычисляли Одержимых в пределах Маузрога.

Дарклэй безошибочно и на расстоянии ощущал эманации Хаоса. Если нужно было выявить Одержимого, то с его новыми способностями это удавалось очень быстро.

Аданат и его воины обеспечивали прикрытие. Каэлис охранял меня и брата. Я очищала Одержимых.

А сколько ещё городов в Империи? Больше двух десятков. И все их мы проверим.

Но сейчас нам всем нужен был отдых. Хоть ненадолго.

Однако, оставались ещё кое-какие вопросы.

Мы переместились в особняк Дарклэя на территорию Маузрога. Каэлис остался жить с нами. Он хоть и не показывал, но тяжело переживал признание Элизабет и её слова, что она не любила его, не желала и вообще хотела себе другого мужа. Играла на его желании быть отцом. Как они спелись с матерью… Как мать впустила в себя хаосита…

— Как так получилось? — тихо спросила я, прижавшись к груди своего дракона. — Я не могу поверить, что ваша мать решилась на то, чтобы впустить в себя паразита.

Дарклэй не сразу ответил. Он провёл пальцами по моей ладони, задержался на запястье.

— Мы слишком давно выросли, — сказал он хрипло. — У каждого из нас своя жизнь, свои обязанности. Мы перестали видеть её часто.

— Отец погиб больше десяти лет назад, — отозвался Каэлис, даже не обернувшись. Голос его был глух. — Для неё это стало... концом. Она не смогла пережить этого до конца, видимо делала вид, что все в порядке. А мы верили. Кроме того, сложно пробраться к ней в голову, когда все что мы делали это защищали Империю.

Дарклэй выдохнул:

— Когда у каждого из нас началась своя жизнь. Когда, казалось, всё устроилось, полагаю мать почувствовала себя… ненужной. Одинокой. Пустой.

Я закрыла глаза. Это было так по-человечески больно.

— Она решила найти себе новый смысл в том, чтобы перестроить наши жизни. Особенно после потери Каэлиса. Все к этому и привело.

— Что вы решили делать с ней? — спросила я. Это ведь было тяжелое решение.

— Направим её в закрытое Аббатство. Вместе с Элизабет. Ведь для неё она была той самой правильной, настоящей невесткой. Там не будет никакой связи с внешним миром.

Больше мы к этой теме не возвращались. Обе женщины были виноваты. Они сговорились и организовали на меня покушение.

Каэлис наконец повернулся. В его глазах не было злости. Только усталость и горечь.

Кроме того, Каэлис вернулся в ряды живых официально. Все его документы были восстановлены и даже подписан развод.

В его отношениях с Элизабет стояла точка.

Мы еще немного посидели в тишине. Каэлис ушел первым. Я обеспокоенно проводила его взглядом. Мне хотелось, чтобы он нашел свою истинную.

Дакрлэй тоже был обеспокоен. Но промолчал.

Мы с мужем переместились в спальню.

Я лежала рядом с ним, уткнувшись носом в изгиб его плеча. Дарклэй дышал медленно, но не спал. Его ладонь тихо перебирала мои волосы.

— Всё закончится скоро, — шепнул он хрипло, не открывая глаз. — Я клянусь тебе. И мы заживем спокойной жизнью. Ты ведь не видела этот мир. Я так много хочу тебе показать.

Я не ответила, только улыбнулась и сильнее прижалась. Дарклэй повернул голову, его губы коснулись моего лба — мягко, почти невесомо. И всё во мне затрепетало.

— Прости, что не уберёг. — Его голос был сдержан, но в нём пряталась боль. — Прости за мать. За всё, что тебе пришлось увидеть… и пережить.

— Ты жив. Это главное. — Я целовала его ключицу, кожу над шрамом. — Остальное… переживём.

Дарклэй осторожно притянул меня к себе и накрыл нас легким одеялом. На границе сна и яви я услышала:

— Люблю тебя, мое сокровище.

Эпилог

Просыпаться не хотелось. Я не с первого раза поняла, почему вообще проснулась. Шум внизу только нарастал.

Я резко поднялась, а Дарклэй открыл разноцветные глаза.

— Как ты? — спросила я, видя, как он морщится.

— Всё в порядке. С каждым днём всё лучше. — Он взглянул на свою ладонь, и огонь, что раньше был оранжево-желтым, теперь почти весь стал чёрно-зелёным.

Дарклэй поцеловал меня в губы. И мы снова отодвинулись друг от друга, потому что шум внизу повторился.

Он тяжело вздохнул и покачал головой. Я прикусила губу и улыбнулась.

— Твои подруги уже тут. Что же будет в Академии, если они такой шум наводят в нашем доме. Надеюсь, она устоит.

Я рассмеялась, соскочила с кровати. Потом поспешила в ванную. Одевалась быстро. Бежевые замшевые брюки, удобные полусапожки и белою рубашку, с внешним коричневым корсетом. Волосы собрала в высокий хвост.

Дарклэй следил за мной немигающим взглядом разноцветных глаз. Я знала, что он хочет просто продолжить нежиться в кровати, потому что у нас с ним так мало времени, чтобы быть вместе. Потеря обострила желание держаться друг за друга, желание принадлежать друг другу целиком.

Но увы.

Я спустилась по ступеням, поправляя волосы.  Внизу, в холле, стояла Елена. Она покраснела, когда увидела меня, и крепко прижимала к себе кричащую и всю извивающуюся на руках Аделию.

— Привет, — улыбнулась я подруге, подходя ближе. — А где Тенебра?

— Она с принцем. А я… сегодня одна. Аданат готовит воинов к выезду, — торопливо добавила Елена и чуть покачала малышку на руках. Та закричала.

Рядом стоял Каэлис. Такой растерянный, будто попал в центр шторма, в котором не знал, за что держаться.

Он то смотрел на меня, то — на Елену. Я медленно остановилась в паре шагов от подруги, переводя взгляд с нее на мужчину.

— Что происходит? — спросила я, понизив голос.

Они оба отвели глаза. Я почувствовала, как воздух вокруг будто на секунду сгустился. Что-то между ними произошло — и это «что-то» тянуло тонкими нитями, скрученными из неловкости, несказанных слов и растерянности.

А потом Елена вдруг резко побледнела. Лицо словно обескровилось, а дыхание стало частым и неровным. Она прижала ладонь ко рту:

— Каэлис… прости, но эти три дня… Аделия сводит меня с ума…

Я уже потянула руки, чтобы забрать Аделию, но Елена удивила меня — передала малышку в руки опешившего Каэлиса.

— Я быстро!

Тот держал малышку так, словно боялся выронить ее.

Застыв с поднятыми руками, я не успела ничего сказать. Елена уже метнулась в сторону уборной на первом этаже.

— Эм-м-м… — только и выдохнула я.

А потом до меня дошло: плачущая, капризничающая Аделия… всего за минуту на руках Каэлиса успокоилась. Затаилась, схватила за прядь его волос, начала дергать их и хохотать.

Елена вернулась только минут через десять. И всё это время я наблюдала, как Каэлис играет с Аделией в гостиной. Он подкидывал её и ловил, а та визжала и заливалась звонко смехом.

Стоило только Елене появиться в гостиной, где мы сидели, как я прямо спросила:

— Лен, ты беременна?

— Тш-ш! — зашипела она и оглянулась. — Если Аданат узнает, то за моей спиной будет ходить десяток его воинов. И сидеть мне тогда безвылазно в особняке.

Я рассмеялась. Елена подсела ко мне на диван и обняла меня.

— О-о-о, и тебя, я смотрю, можно поздравлять? — протянула она, прищурившись на меня.

— С чем? — искренне удивилась я.

— Как с чем? — изумилась она и положила свою ладонь мне на живот.

— Кхм…

Каэлис явно всё слышал. И, откашлявшись, сказал:

— Я могу поздравить вас, дамы…

— Только тише! И чтоб никто не знал пока! — качнула головой подруга.

— Что мы не должны знать? — вдруг раздались два голоса почти в унисон: Дарклэя и Аданата.

— Ой… — протянула Елена.

— Эм… — вторила я.

— Папа. Калис — мой да-кон, — заявила вдруг Аделия с совершенно невозмутимым выражением лица. Она восседала у него на руках, словно на троне. — Заблать с собой. Домой.

— Что?! — вкинул бровь Аданат. Потом тепло и ласково пояснил дочке.  — Он ведь не игрушка, милая. Он не может быть твоим драконом и жить с нами.

Я уставилась на Елену и поняла, что подруга, в отличие от меня, была в курсе всего. А вот я… я отчего-то тормозила.

И только сейчас, вспоминая странное поведение Аделии, как она не хотела покидать подвал три дня назад, её капризы и слова подруги… и её поведение сейчас…

— Оу… — выдохнула я и хохотнула уже с не меньшим растерянным лицом.

— Угу, — кивнула Елена, будто сама ещё не до конца верила в происходящее.

— И что это за молчание такое? — Аданат прищурился. — Елена, ты объяснишь?

— У меня две новости, — подруга села прямо и выдохнула. — Даже не знаю, с чего начать.

— Начни с начала.

— В общем… я беременна.

Аданат шокированно посмотрел на Елену. А потом в два шага оказался рядом с ней. Поднял ее с дивана и прижал к себе.

— Откладывать свадьбу мы больше не будем, Елена, — спокойно, но с несгибаемой решимостью сказал дракон. — Больше ты не перенесёшь этот день. Мне надоело ждать.

— Ладно. Только никаких лишних людей. Позовём только самых близких.

— Договорились.

Аданат и Елена были счастливы.

— И, кажется, Каэлис станет нашей нянькой, — фыркнула Елена, вставая. — На первое время…

Мы все снова уставились на него. Каэлис откашлялся.

Я решила, что этот момент — подходящий. Пусть Каэлис пока побудет пару минут холостым и свободным.

Я встала и улыбнулась:

— Дарклэй, мы тоже ждем малыша. Елена так сказала…

Дальше мой муж растерялся только на мгновение — и вот уже он сжимает меня в объятиях и целует.

А я была в этот момент так счастлива. И чувствовала, как сейчас безгранично радуется мой дракон.

— Так что за вторая новость? — рокочущим, почти мурчащим голосом спросил вдруг Аданат.

Мы с Дарклэем повернулись к нему. Муж обнимал меня со спины и нежно гладил мой пока ещё плоский живот.

«Кажется, сейчас грянет гром», — подумала я.

— Кажется… — медленно сказала Елена, — Каэлис истинный… нашей дочери.

— ЧТО?! — рявкнул Аданат.

Аданат был грозным родителем. Но не признать, что Каэлис — достойная партия для его дочери, он не мог.

И я говорю не о том, что истинный Аделии родовитый аристократ, сильный дракон.

А о том, что он был настоящим воином. Честным. Сильным. Справедливым. Именно те качества, которые Аданат ценил превыше всего.

Тенебра через год приняла предложение принца, и они обменялись клятвами. А ещё через год она родила наследника престола.

Елена тоже родила сына. У нас же родилась красавица малышка Мираэла.

В Империи начался расцвет.

Теперь не нужно было бояться завтрашнего дня. И если когда-нибудь кто-то снова вздумает напасть на наш мир… что ж, ему придётся очень пожалеть об этом. Потому что просто так мы свою Империю не отдадим.

Теперь в каждом городе есть стражи, в каждом доме — история тех, кто пережил войну и продолжил жить. Дети растут под мирным небом, но в их крови память о тех, кто сражался за это Небо.

Свет, Тьма, Хаос — больше не тайна и не угроза, а знание, передающееся от учителя к ученику.  Эти виды магии будут жить в наших детях и стоять на страже мира.

И если однажды враг снова ступит на нашу землю, он увидит перед собой не беззащитный народ, а единый, стойкий, готовый защищать то, что дорого.

Потому что мы знаем цену этой тишине.

Сейчас наш выбор — это мир. И так будет очень долго. Не потому что мы не умеем воевать.

А потому что слишком хорошо знаем, чем платят за войну. Плачем детей. Пустыми домами. Надломленными душами.

И всё же, пройдя сквозь это, мы не стали слабее. Мы стали мудрее.

Главное — помнить и не забывать, через что мы прошли, чтить память павших, и не допускать ошибок прошлого.

Тогда и будущее будет прекрасным.

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Эпилог