Библиотека :)

Экспедиция в преисподнюю 732K - Виктория Серебрянская (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Виктория Серебрянская Экспедиция в преисподнюю

Глава 1

— Утром уже будем возле «Медеи», — хитро усмехнулся мне Деррен, отправляя в рот ложку с рагу. Как будто задумал какую-то проказу. — Приготовила защитный костюм?

Деррен был третьим пилотом на нашем корабле. Только в прошлом году закончил Пятую Звездную Академию в восьмом секторе и пока еще числился стажером. То есть, имел кучу свободного времени. И не отказывал себе в удовольствии ухлестывать за хорошенькими практикантками. Во всяком случае, от меня он практически не отходил весь перелет. А я себя считаю больше, чем симпатичной.

— Еще на Луране! — хихикнула в ответ и отпила из термостакана шоколад, вовсю наслаждаясь атмосферой легкого флирта. Позднее, скорее всего, на это времени не будет. Так что нужно брать от жизни по максимуму сейчас, когда я не слишком занята. — Главное, чтобы командор Райден дал разрешение на высадку. Ты же знаешь, как он меня «любит», — невольно сморщила нос.

В старину на Земле не зря говорили: «Помяни чертушку — он и появится». В этот момент упомянутый командор размашистым шагом вошел в столовую. На миг остановился на пороге, окинул помещение цепким взглядом. Все разговоры разом стихли, а почти половина присутствующих втянула голову в плечи, не слишком удачно делая вид, что их здесь нет. Райден был старшим помощником капитана и невероятно мерзким типом. Его остерегались все. Даже моя руководительница практики Альдана Вейр. Между прочим, землячка Райдена и целый доктор наук! А это говорило о многом. Если килла опасалась мужчину своей расы, значит, тот был настоящим отморозком.

Взгляд Райдена космическим холодом мазнул по моему лицу, и я чуть не подавилась последним глотком шоколада. Но нет, на этот раз бог меня миловал. Зато под раздачу попал Деррен:

— Лейтенант Эльшеч! — Голос Райдена словно бичом стегнул по плечам ужинающих. — Четверть часа назад вы должны были отчитаться мне о проделанной работе!

Бедный Деррен, полукровка-килл, моментально утратил полученную от отца смуглость и стал серовато-белым. Вскочил, едва не опрокинув свой стакан, мимолетным движением проверил воротничок и вытянулся во весь рост:

— Сэр!.. Время ужина! Я не решился вас беспокоить! Думал отчитаться позднее!..

Это было унизительно, вот так дергать парня, и я прекрасно понимала чувства Деррена, сама пару раз попадала «под раздачу» у заносчивого старпома. Но капитан его очень ценил за скрупулезность, хорошие навыки и умение держать дисциплину. Остальным приходилось терпеть неуживчивый характер килла, жаловаться было бесполезно.

В большом помещении крейсера стало настолько тихо, что, кажется, я слышала едва слышный шелест пространства, пронзаемого носом нашего корабля. Казалось, присутствующие киллы, арлинты, игумары, фарны и шурфы забыли про еду и были готовы в любой момент нырнуть под стол в надежде спрятаться от всевидящего ока старпома.

Лицо Райдена неуловимо изменилось, приобретя брезгливое выражение. Он процедил в ответ:

— Думал? А вы умеете думать, Эльшеч? По-моему, у вас лучше всего получается ухлестывать за практикантками! — В этот миг меня просто пришпилил к сидению уничижающий взгляд килла. — И поскольку это так, как я вижу, то придется мне думать за вас! За мной! Немедленно! И запомните, если хотите стать хотя бы каким-нибудь, плохоньким специалистом, — ядовито процедил старпом, — дело вперед всего! А развлечения потом, если останется время!

Меня снова проткнули недовольным взглядом. Но я хотя бы могла остаться за столом и попытаться доесть. А несчастному Деррену пришлось вставать и топать за старпомом. Я даже взглядом не посмела его поддержать. И если я хоть что-то понимаю в этой жизни, сейчас Деррен получит такую выволочку, что еще долго даже смотреть в мою сторону не будет. Но меня это не расстраивало. Деррен мне был симпатичен как друг и не больше. А вот парень уже на третий день моего пребывания на крейсере попытался перевести наше знакомство в горизонтальную плоскость. Может, хотя бы головомойка от командира остудить пыл парня.

После ухода старпома шум в столовой постепенно восстановился. Экипаж жевал и болтал, но теперь уже гораздо тише. Будто все опасались шумом привлечь внимание неуживчивого килла и спровоцировать его возвращение. Я не спеша расправилась с ужином, избавилась от посуды и отправилась в медотсек. С самого начала между мной и Альданой существовала договоренность о том, что она запишет меня в состав групп, которые отправятся на обследование «Медеи», искусственной станции, запущенной для исследования некоторых непонятных пока явлений год назад. И спустя семь месяцев переставшей подавать признаки жизни. И все бы ничего. Но это была не первая погибшая научная станция.

В правительстве Альянса Планет обеспокоились подобной тенденцией. Но если погибшая до этого станция «Гренк»[1] взорвалась, оставив после себя для изучения лишь пыль, а «Эггенс» развалилась на части, едва не погубив направленную для выяснения причин катастрофы экспедицию, то «Медея» пока молча неслась сквозь ледяные просторы космоса. Насколько мне было известно, за ней несколько месяцев назад было установлено дистанционное наблюдение из целой эскадры кораблей. И стабильность мертвой станции внушала надежды, что эту получится изучить.

На крейсере служили медик и ксенобиолог. И с медиком, Руорком, я почти не имела дел, разве что ему требовалась помощь. И тогда Альдана «сдавала» меня ему напрокат. Во все остальное время я помогала доктору Вейр готовиться к изучению образцов, которые мы надеялись добыть, и выяснению причин гибели станции. А то, что там не было живых, уже давно было достоверно известно. Простейшее тепловое сканирование указывало на то, что станция имела температуру, сходную с окружающим ее космосом.

Альдану я застала на ее рабочем месте: в примыкающем к медотсеку просторном помещении, уставленном всевозможными анализаторами, термостатами, микроскопами, боксами с принудительной и изолированной от всего корабля вентиляцией, горелками и еще кучей всего, что может потребоваться биологу на пути установления истины. Килла подняла голову от терминала на звук открывшейся двери, одарила меня внимательным взглядом и сообщила, снова утыкаясь в свои расчеты:

— Я внесла нас обоих в списки. Отказа пока еще не было. Но ты должна знать, Софи: руководителем экспедиции на «Медею» будет командор Райден…

Я чуть не выругалась. С этого сухаря станется запретить мне выход в последний момент, публично и показательно. Но делать было нечего. От меня сейчас ничего не зависело. Все, что могла, я сделала во время перелета, зарабатывая себе очки репутации в глазах Альданы, капитана и всей остальной команды. Теперь мне оставалось только ждать.

— Очень надеюсь, что ему не до подробного изучения списка допущенных к высадке, — пробурчала я, пробираясь к самому дальнему термостату. Там созревали сложные среды для изучения возможных колоний вирусов и бактерий с «Медеи».

От Альданы прилетел смешок:

— Не будь такой наивной, Софи! Все, что Райден делает, он делает обдуманно и осознанно. И если он допустит тебя к вылазке на погибшую станцию, значит, сочтет тебя чем-то полезной команде.

Увы, это было горька я и неприятная правда.

Я проверила состояние сложных, многокомпонентных сред, которые готовила с самого начала полета, причем самостоятельно! И это было поводом для гордости. Альдана лишь изредка контролировала, что я делаю, давая мне возможность набить собственные шишки и на личном горьком опыте убедиться, как важно в микробиологии и биохимии быть предельно внимательным. Для той, что только предстоял выпуск из академии, это было невероятно много. Меня буквально распирало от гордости от того, что Альдана доверяла мне работу, которую в принципе должна была делать сама. Потом, на всякий случай, проверила нейтрализаторы. В моей профессии ими пользовались крайне редко, предпочитая рисковать ради исследований и открытий. Но не в этот раз. Целая погибшая станция с несколькими сотнями персонала — достаточный повод для того, чтобы держать их под рукой. Я как раз заканчивала с ними, когда на личный комм пришел вызов. От Райдена. Похоже, он все-таки озаботился списком допущенных на «Медею»…

Альдана проводила на меня сочувствующим взглядом, когда я неохотно пошлепала на выход:

— Не горюй! Это же только практика! Будут еще в твоей жизни и «Медеи», и много, много хуже. К тому же, если на станции во время первой вылазки не обнаружится ничего агрессивного или окажется, что причина катастрофы техногенного характера, я повторно подам запрос на включение тебя в исследовательскую группу. И отправлю ее напрямую капитану с обоснованием. Все будет хорошо!

Я смогла поблагодарить киллу лишь кислой улыбкой. Повторные вылазки, в случае подтверждения биохимической безопасности «Медеи», будут уже сродни прогулкам в песочницу детсадовской группы. Это неинтересно. А мне хотелось драйва и приключений. Набрать материала для работы над кандидатской. Хотелось вернуться с практики и с гордостью рассказывать одногруппникам, что я была в числе тех, кто установил причину гибели станции.

Райден ожидал меня на мостике. Кивнул в ответ на положенное по рангу приветствие, жестом подозвал к себе поближе. А когда я, недоумевая, что задумал этот задавака, приблизилась, за моей спиной из пола неожиданно выскользнули прозрачные стены. Такие же начали спускаться с потолка. А когда прозрачные барьеры встретились и сомкнулись, негромкий гул пульта управления крейсером умер, будто его ножом отрезали. Я невольно ошарашенно распахнула глаза. Это еще что такое?

— Практикант Кателли, ваше имя значится в списке тех, кто будет исследовать «Медею», непосредственно находясь внутри станции, — начал старпом, заложив руки за спину и глядя на меня в упор немигающим взглядом, от которого было трудно дышать. — Я — против! Женщинам там не место! А вы к тому же еще даже обучение не закончили, не имеете ни хороших навыков, ни опыта…

Мне разом поплохело. Самые плохие прогнозы начинали сбываться.

— А доктора Вейр вы тоже отстраните от вылазок на погибшую станцию по причине того, что она — женского пола? — начала я сквозь зубы. Но почти сразу опомнилась. Обвинение в сексизме не поможет мне добиться разрешения на участие в исследованиях. — Простите, командор Райден! — исправилась торопливо, втянув воздух сквозь зубы. Приходилось говорить вежливо и тихо, как того требовал устав. А хотелось заорать на сноба и надавать ему по ушам. — Я хотела сказать, что где же я наберусь опыта, если меня не будут допускать до практики, которая именно в целях приобретения этого самого опыта и устроена?

Райден поморщился от моих последних слов. Видимо, я нечаянно попала в десятку. Но так быстро сдаваться не собирался:

— Вас никто не ограничивает в усовершенствовании навыков и знаний на борту крейсера, — почти выплюнул он. — Насколько мне известно, доктор Вейр позволяет вам работать в лаборатории самостоятельно и наравне с ней. Вам не на что жаловаться. В академии вам такого не позволят. Да и после ее окончания тоже не сразу начнут доверять самостоятельные проекты. А вот вылазка на погибшую станцию…

Наплевав на устав и служебную субординацию, я перебила старпома, слегка склонившись вперед и временно забыв, насколько мне неприятен этот тип:

— Я записывалась на прохождение практики именно в эту экспедицию, имея в виду вылазки на погибшую станцию! Для меня это будет поистине бесценный опыт, который в будущем позволит легче написать и защитить диссертацию, получить научную степень! Как я смогу набрать материал, если буду безвылазно сидеть на крейсере?

Губы Райдена непримиримо поджались, глаза вспыхнули неприязненным блеском. И я поперхнулась очередным звуком, внезапно осознав, что почти все испортила своей несдержанностью.

— Простите… — выдавила из себя спустя почти вечность давящей тишины под куполом.

За пределами стеклянных стен, отгораживающих меня и старпома от остальной команды, дежурная смена занималась своими делами, изредка перебрасываясь какими-то фразами и осторожно косясь на нас. Мне было неловко от этих взглядов. И тем не менее, я понимала: если сейчас я отступлю, позволю Райдену и смущению взять верх, то потом уже никогда ничего существенного не добьюсь. Эта история так и будет меня преследовать до конца своих дней.

Глубоко вздохнув, я заговорила снова, стремясь исправить то, что еще можно было поправить:

— Послушайте, командор… — Губы Райдена от такой вольности сжались в едва заметную полоску. Я отвесила себе мысленную оплеуху: «Да соберись ты уже, идиотка! Иначе отправишься в академию с тем, что увидишь через смотровое стекло!» — Мне очень, очень нужно попасть на «Медею»! Я чую, что там нас ждет нечто важное! Клянусь, что ни на шаг не отойду от группы без разрешения! Буду только вести фото и видеофиксацию! А если что-то все же привлечет внимание настолько, что я захочу взять образцы, сначала попрошу разрешения у старшего группы! — Килл непримиримо молчал. Чувствуя, как от безнадежности начинает что-то ныть в груди, я почти проскулила, ненавидя себя за эту мольбу: — Пожалуйста!.. Я готова на все ради высадки на станцию!..

Старпом неожиданно оживился. Его губы расслабились, сам мужчина подался вперед, обдавая меня волной горько-свежего, похожего на грейпфрут, аромата:

— Так уж и на все? — спросил иронично. И без перехода, как обухом по голове: — Придете ко мне в каюту сегодня после отбоя, и я не стану вычеркивать ваше имя из списка!

Меня будто в открытый космос без скафандра вышвырнули! Я и… этот циник и сухарь?!..

Стало нечем дышать. Сердце гулко заколотилось о ребра. Так, что пульс набатом загремел в ушах. Что желать? Согласиться и пойти на станцию? А где гарантия, что этот мерзавец попользуется мной и сдержит обещание? Или плюнуть в надменную килльскую морду, а потом до конца практики куковать в лаборатории в лучшем случае? Ведь у этого мстительного придурка хватит власти и самомнения, чтобы отстранить меня даже от исследований!

— Я хороший любовник, практикант, — саркастически хмыкнул в этот момент Райден. Будто других поводов для сомнений у меня и быть не могло. — Вам не придется жалеть…

От обиды и злости перед глазами словно сверхновая взорвалась. И я решилась:

— Я приду! — выплюнула ему в лицо, до предела выпрямляя спину и скрещивая руки на груди. Словно закрываясь от негодяя. — Но имейте в виду: по возвращении на Лурану я подам рапорт о вашем вопиющем поведении и склонении к неуставным отношениям!..

— Детка, тебе никто не поверит, — торжествующе усмехнулся командор. — Я скажу, что ты влюбилась в меня как кошка и проходу не давала, надеясь женить на себе… Все землянки такие…

Увы, но некоторое мои соотечественницы именно так и поступали. И это было широко известно. Так что… Без веских доказательств будет мое слово против его. И кому поверят в таком случае? Естественно, киллу!

Внутри все дрожало от омерзения и желания плюнуть в самодовольную рожу. Но… Но мне нужен был допуск. Приходилось продолжать игру:

— Вы можете попробовать и проверить, так ли это, на собственной шкуре! — постаралась как можно лучезарнее улыбнуться ему. — Или вы не в курсе, что ради своей цели землянки способны и по трупам пройти?

Вот теперь усмешка будто примерзла к холеной роже старшего помощника капитана. Это свойство землян тоже было хорошо известно. Командор смерил меня подозрительным взглядом, задумался. И я чуть не подпрыгнула до потолка, когда он, наконец, процедил:

— Твое счастье, что у меня перед высадкой на станцию очень плотный график. А то бы я с удовольствием сыграл бы с тобой в эту игру. Ну ничего. Еще, как вы, земляне, говорите, не вечер. Я уверен, что ты хоть раз, но оступишься. И тогда… — с легкой угрозой в голосе зловеще протянул он. А потом словно топором отрубил: — Идешь завтра с нами! Строго придерживаешься дисциплины! От сопровождающего ни на шаг! Попробуй только шаг сделать в сторону от маршрута!.. Посажу под замок до самого конца твоей практики!.. И буду каждый вечер лично проверять, как проходит твой арест… Это понятно? — Я ошеломленно кивнула. — Тогда свободна! — с отвращением рявкнул мне старпом.

Только звезды вокруг крейсера знали, чего мне стоило не броситься сломя голову прочь с мостика, когда раздвижные стеклянные стены скрылись в предназначенных для них пазах. Мне казалось, взгляд старпома прожигал мне лопатки насквозь. Так, что ткань форменного комбинезона дымилась. Хотя на самом деле она была термоустойчивой. Так, что ноги делались ватными и отказывались меня держать. В душе клокотал настоящий вулкан, состоящий из ненависти, бешенства и отвращения. Мне стоило невероятных усилий сдержаться, спокойно покинуть мостик и добрести под взглядом командора и дежурной смены до пневмолифта. И только когда его створки сомкнулись у меня за спиной, отрезая меня от негодяя, пришло понимание одержанной победы. И я позволила себе расслабленно выдохнуть и обессиленно привалиться к стене. У меня получилось! Я победила! Эйфорию остужало лишь понимание, какого опасного врага я себе нажила.

Ноги сами отнесли меня назад в вотчину Альданы Вейр. Но поняла я это лишь тогда, когда Альдана привычно подняла голову от своих расчетов, чтобы посмотреть, кто пришел. И изумленно приподняла тонкие холеные брови:

— Софи?.. Что случилось? На тебе лица нет! Райден все-таки исключил тебя из списка высаживающихся на «Медею»?

Я замотала головой. Попробовала улыбнуться. И поняла, что мне срочно нужно куда-то сесть: силы были на исходе. Мне настоятельно требовалась передышка. Кое-как доплетясь до ближайшего табурета, плюхнулась на него, не заботясь, как это будет выглядеть со стороны, и выдохнула:

— Нет! Я иду с тобой!

— А в чем тогда дело? — проницательно поинтересовалась моя руководительница практики, вставая из-за стола и подходя к узкому шкафчику в углу. Погремев там чем-то, подошла ко мне и протянула лабораторную мензурку, на две трети наполненную прозрачной жидкостью: — Пей!

Мензурку я взяла. Но подносить к губам не торопилась:

— Что это? — поинтересовалась немного растерянно.

— Спирт! — хмыкнула Альдана. Полюбовалась моей ошарашенной рожицей и покачала головой: — Ну что ты как маленькая, Софи! Где-то в другом месте я, может быть, и пожертвовала бы тебе немного спирта, не жалко и в качестве успокоительного он вполне подошел бы. Но не на крейсере же во время полета! Даже если забыть про Райдена, кэп унюхает и сразу спишет с корабля. Это просто успокоительная микстура.

— Откуда она в биохимической лаборатории? — поинтересовалась я, все же поднося мензурку к лицу и осторожно нюхая ее.

Вот теперь Альдана не выдержала и рассмеялась:

— Недоверчивая какая! Моя это микстура! Я для себя ее просила у Руорка перед отлетом с базы. Разругалась с родней в пух и прах, нужно было успокоиться и взять себя в руки.

Признание Альданы успокоило, и я уже без опасений опрокинула содержимое посудины в рот.

Толика спирта в жидкости все же была. Но сильнее всего настойка отдавала мятой, которую я, признаться, не любила. Скривившись, открыла рот и помахала рукой в надежде, что привкус таким образом быстрее выветрится. А продышавшись, наткнулась на ждущий взгляд руководителя моей практики и нехотя созналась:

— Я разругалась с Райденом. — Альдана ошеломленно округлила шоколадно-карие глаза. — Сама виновата во всем. Ляпнула, что ради высадки на «Медею» пойду на все. Он и воспользовался моей несдержанностью: предложил прийти вечером к нему в каюту. А за это пообещал не вычеркивать мое имя из списка…

Я умолкла, заново переживая неприятный разговор. И Альдана не вытерпела, поторопила меня:

— И?.. — протянула с намеком.

Кисло улыбнувшись, я вздохнула и продолжила:

— Я пригрозила ему, что по возвращении на Лурану подам на него рапорт…

— Бездоказательно? — Альдана покачала головой. — Тебе бы никто не поверил.

— Райден тоже мне так сказал, — кивнула я. И добавила: — Но знаешь, если бы он разрушил все, к чему я все это время стремилась, мне уже нечего было бы терять. И я сделала бы все, чтобы отомстить, очернив репутацию командора в ответ. Так ему и сказала. И Райден мне поверил. Так что… Я иду с тобой!

На последней фразе ликование так и брызнуло из меня во все стороны. Да, я нажила себе врага. Но с проблемами следует разбираться по мере их поступления. Чего заранее загружаться тем, что может и не осуществиться?

Альдана мою радость разделять не торопилась:

— Напрасно ты так… Райден… Он злопамятен. И по-настоящему опасен. И очень хороший стратег. Его поэтому и назначили в эту экспедицию. Приоритет не исследования, а жизнь команды. Но это я отвлеклась. Райден изучит тебя, как микроба под микроскопом. Выявит слабые места и ударит тогда, когда ты будешь меньше всего этого ожидать.

Я напряглась. Характеристика старпома оказалась еще более нелестной, чем предполагалось. Но через несколько секунд выдохнула. Дело уже сделано. Сожалеть бесполезно. Остается смотреть в оба и держать нос по ветру. И надеяться, что я сумею если не предупредить удар, то хотя бы минимизировать его последствия.

— Спасибо, что предупредила, — мягко отозвалась, коснувшись рукой руки Альданы. — Я буду внимательна. Главное, чтобы ты из-за меня не пострадала.

— Да я-то что! — отмахнулась килла. — Сразу после завершения рейса выйду замуж и на этом моя карьера биохимика и инженера-биомедика завершится. Райден ничего не сможет сделать ни мне, ни моей семье. Мы далеки от политики и науки. А вот ты…

— А я разберусь! — прервала я Альдану с фальшивым энтузиазмом, которого не чувствовала. — Мне не привыкать. — А вот это было правдой. Землянам до сих пор было тяжело пробить себе путь в спаянном, сложившемся обществе Альянса Планет. Главным образом потому, что в Альянсе расчет был на совсем другую продолжительность жизни. Не на жалкие сто лет.

Остаток рабочего дня для меня прошел под знаком нервного возбуждения. Я тщательно готовилась к высадке на «Медею». Настраивала систему звуко- и видеофиксации, продумывала запасные варианты. В том числе и для хранения информации.

По инструкции, которую я вызубрила еще в академии, в случае вот таких экспедиций каждому ее члену полагалась индивидуальная аптечка, а также средства защиты. Не могу сказать, что я виртуозно владела бластером, но стабильных четыре с плюсом балла из пяти по стрельбе у меня были. Правда, я сомневалась, что Райден доверит мне оружие. Но собиралась быть полезной команде всем остальным. А потому в моем ранце лежала расширенная аптечка, мое умение проводить несложные операции давало мне на нее право. Также я запихнула туда большой моток паракордового шнура. Это земное изобретение охотно использовали в Альянсе. Немного подумав, упрятала туда же упаковку концентрированных сухих пайков и несколько химических источников света. Надеюсь, я предусмотрела все. Самое главное, не стать бесполезной обузой для отряда и не тормозить скорость продвижения остальных.

Высадка на «Медею» была назначена на следующий день с самого утра. Ночью перед этим я плохо спала и подскочила задолго до официальной побудки. Еще раз нервно проверила ранец, оделась и отправилась завтракать, думая, что буду самой ранней пташкой. Кроме дежурной смены. Но оказалось, что в это утро многим не спалось. И столовая была заполнена более чем на две трети.

— Софи, привет! Бери завтрак и иди к нам! — раздалось, едва я вошла в помещение.

Оглядевшись, я нашла глазами Альдану и сидевшего с ней за одним столом килла. Я мельком несколько раз видела его на борту крейсера. Мужик был военным, по-моему, командовал десантниками, которые должны будут сопровождать нас на «Медею» и охранять.

Взяв в пищевом автомате несколько протеиновых батончиков, вистар, блюдо арлинтской кухни, чем-то напоминающее земную лазанью и кофе со сливками, я пробралась к руководительнице моей практики. Альдана, увидав, что именно я плюхнула на стол, наморщила нос:

— Софи, ты же биохимик! Неужели не знаешь, что эта дрянь делает с организмами живых?

Я подтянула к себе контейнер с вистаром и вонзила в него вилку:

— Не собираюсь их есть. На всякий случай суну в рюкзак. Пусть лучше поваляются там, а потом я их выброшу, чем потребуются, но их не будет.

— Правильно, девочка, — одобрительно кивнул мне спутник Альданы. Отпил из своей чашки и добавил: — Все мы не сможем учесть все равно. Но по максимуму озаботиться безопасностью просто необходимо. Четыре часа назад мы подошли к станции на критически допустимое расстояние. И сразу же включили сканирующие установки, — понизив голос и слегка пригнув голову, продолжил он. — И вот что я вам скажу, девочки: — Что-то с этой «Медеей» нечисто. Сканер показывает полную исправность всех узлов и систем, максимальный уровень заряда батарей и полностью исправный реактор. И тем не менее, на сканере видно, что там полно трупов. Причем, они не попа̀дали там, где их застала смерть. Нет. Они лежат в койках и сидят в креслах. Словно забрались туда в попытке сохранить последние крохи тепла. Как будто понимали, что обречены, и просто растягивали зачем-то агонию. И вот вопрос: что там такого могло произойти? — Килл обвел нас с Альданой тяжелым взглядом, от которого у меня испортился аппетит и засосало под ложечкой. — Не мне вам говорить, что в наше время девяносто девять и девять десятых процента аварий в открытом космосе, если они не связаны с разгерметизацией, подлежат ремонту. Даже если что-то случается с реактором, шансы все равно есть. Во всяком случае, позвать на помощь точно можно. И в наше время даже до границ обжитых секторов корабли долетают за считанное время. Но они просто молча ждали смерть. Почему?

От рассказа килла во рту появился неприятный привкус. Над столом повисла давящая тишина. Через некоторое время Альдана, которая всегда и везде демонстрировала безупречное воспитание, отчетливо произнесла:

— Фигня! Всему есть рациональное объяснение. Его просто нужно найти. — А потом уставилась на меня: — Софи, а ты в курсе, какие исследования проводились на борту «Медеи»?

Что за вопрос?

— «Медея» была запущена для исследования некоторых непонятных пока явлений в космосе год назад, — осторожно ответила я, всей кожей ощущая подвох.

Альдана хмыкнула:

— Угу. Как твое руководство могло тебя отпустить сюда, в место, о котором ты вообще ничего не знаешь? — Вопрос был явно риторическим и не требовал ответа. Тем более что я его и не знала. Альдана сама ответила на свой вопрос: — Больше года назад катерами внутреннего патруля было выявлено несколько неизвестных тел в космосе. Об этом не писалось в прессе, я знаю, — быстро кивнула она, отметая мои возмущения. — Не писалось потому, что три катера погибли во время наблюдения за этими предметами. И опять-таки, я знаю, что это могло быть трагическим стечением обстоятельств. Если бы не одно «но»: проблемы с катерами начинались после контакта с найденными предметами.

— Почему «предметами»? — спросила непослушными губами, во все глаза глядя на Альдану. — А не, скажем, существа или небесные тела?

Теперь в разговор вступил килл:

— Потому что они были просканированы. И состояли из неизвестного нам металлического сплава. То есть, созданы руками какой-то расы за пределами Альянса планет и целенаправленно запущенными сюда. А вот цель запуска до сих пор остается неизвестной. Просто так подступиться к изловленным подарочкам оказалось невозможно. И тащить их на любую, даже необитаемую планету показалось слишком опасным. Тогда правительство решило спешно переоборудовать одну из строящихся станций, предназначенную для дозаправки кораблей и установки ретрансляторов галанета, в исследовательскую лабораторию. И поначалу идея оказалась удачной. Пока станция не замолчала.

— С учетом всего вышесказанного, — угрюмо подхватила Альдана, — я не обижусь, если ты откажешься от высадки.

Я замерла с приоткрытым от удивления ртом. Килла пошутила, что ли?

— Слушай, — прищурилась на нее я, — а тебе-то это зачем? Ты же говорила, что после экспедиции выходишь замуж и на этом с карьерой биохимика будет покончено.

Услышанное не помещалось в голове. То есть, умом я понимала, что никто меня здесь не разыгрывает. Но и поверить в реальность услышанного тоже не получалось. Это был какой-то страшный, фантастический сон. Неужели в наше время подобное возможно?

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, что нам говорили на парах по мироустройству. К сожалению, этот нудный предмет никогда не числился среди моих любимых. И учила я на нем ровно столько, чтобы сдать итоговый зачет. А сейчас бы знания о том, какие еще расы известны, кроме входящих в Альянс планет, мне бы пригодились. Впрочем, не стоит считать себя самой умной. Наверняка этот вариант уже успели просчитать ученые мужи. И если до сих пор бьются над поиском разгадки подарков из космоса, значит, они принадлежат еще неизвестной расе…

Альдана долго молчала, прежде чем ответить на заданный вопрос. Но когда все же ответила, я разучилась дышать.

— Когда стало известно, что от нашей лаборатории требуется биохимик для высадки на «Медею», все сразу же постарались обеспечить себе причины не попасть в состав экспедиции. И тогда было решено провести жеребьевку, чтобы уравнять шансы… — Так вот как Альдана здесь оказалась!.. Впрочем, я снова ошиблась с догадкой. — Жребий выпал моей подруге, — продолжила рассказ Альдана. — А Жемара только-только вступила в брак и уже носила ребенка. Ей никак нельзя было в эту экспедицию. Но начальник был неумолим: все согласились, что жребий — хорошая идея. Жемара промолчала, ничего не сказала о ребенке. Какие теперь могут быть претензии? И тогда я взяла себе жребий подруги, — бесцветно закончила килла. — Другого выхода просто не было.

На бледное, замкнутое лицо руководительницы моей практики было страшно смотреть. Даже килл, завтракавший с ней за столом, отвел глаза в сторону, делая вид, что кого-то высматривает в огромном помещении, набитом желающими подзаправиться с утра калориями. И я впервые задумалась: а надо ли мне высаживаться на эту станцию? Может, стоит отказаться, воспользовавшись хорошим отношением Альданы и желанием старшего помощника избавиться от меня?

[1] Об этом событии вскользь упоминалось в предыдущей книге цикла «Куколка»

Глава 2

Над головой ожила система корабельного вещания, и из скрытых в потолке динамиков зазвучал сухой голос старпома:

— Всем, кто входит в группу, высаживающуюся на объект, черед тридцать минут прибыть на смотровую палубу. Повторяю…

Очнувшись от невеселых дум, я невольно дернулась. Наверное, голос старпома еще долго у меня будет ассоциироваться с грядущими неприятностями. Вот где я ему дорогу перешла?

— Чего это он?.. — посмотрела озадаченно на Альдану.

— Скорее всего, инструктаж, — пожала плечами килла и отпила из своего стакана. — Софи, поторопись. Вряд ли Райден отнесется благосклонно к твоему появлению позже всех.

Альдана была права. В моем случае опоздание — непозволительная роскошь. И я с утроенной скоростью заработала вилкой.

Килл, сидевший с нами, первым закончил завтрак. Поднялся, кивнул Альдане:

— Увидимся…

И быстро покинул столовую. Вообще, после объявления Райдена помещение начало стремительно пустеть. Никто не хотел получать выволочку от старпома из-за ерунды. То есть, Альдана права, мне следует быстрее работать челюстями. Если не хочу, чтобы Райден смотрел на меня, как на таракана, забравшегося на его бутерброд. Вот же заносчивая раса, эти киллы!..

Когда мы с Альданой поднялись на смотровую, там уже топтались несколько членов команды. Но Райдена, к моему великому облегчению, еще не было. Я сразу же забилась в самый дальний угол, чтобы не мозолить старпому глаза. Впрочем, это оказалось совершенно бессмысленным. Едва он вошел в помещение, как моментально нашел меня взглядом. Словно в меня был встроен маячок, а он ориентировался на его сигнал.

Необычное поведение старшего помощника заметила и Альдана.

— Ой-ей!.. — тихо прокомментировала она, не сводя глаз с соотечественника. — Попала ты, Софи! Райдена, кажется, на тебе закоротило…

Я нахмурилась:

— И что это значит?

Альдана не смотрела на меня, наблюдая за старпомом, но мне почему-то показалось, что она стремится спрятать от меня взгляд:

— Он теперь не успокоится, пока не уберет тебя с дороги. Или не заполучит в свою постель.

— Что?!..

Только этого для полного счастья мне и не хватало. Все пять лет учебы мне успешно удавалась избегать стычек с надменными киллами. И вот, пожалуйста…

От шока я невольно поперхнулась глотком воздуха и закашлялась, наверняка выпучив глаза, как карп. Карие глаза старпома моментально уставились на меня в упор:

— Вы больны, стажер Кателли? — осведомился он.

— Нет-нет! — затрясла я поспешно головой. Чтоб там ни говорила Альдана, а с этого сухаря станется воспользоваться моей мнимой болезнью и оставить меня на крейсере.

Несколько секунд Райден смотрел на меня в упор, не отпуская моего взгляда. Но потом отвел глаза в сторону и поморщился, так ничего и не сказав в ответ. Вместо этого сердито одернул опаздывающих:

— Быстрее! Где ваша дисциплина?

Если поначалу я недоумевала над выбором места встречи, то сейчас для меня все встало на свои места: смотровая палуба была просторной, здесь было, куда присесть, а самое главное, объект исследования, станция «Медея», висела перед глазами на огромном экране.

— Странный все-таки выбор названия для космической исследовательской станции, — пробормотала я себе под нос, разглядывая висящую в космосе громадину на экране. Сейчас станцию подсвечивали прожекторы нашего крейсера. Иначе она бы терялась на фоне чернильной темноты космоса.

— Чем странный? — заинтересовалась услышавшая мои слова Альдана. Пока Райден не начал инструктаж, многие тихонько переговаривались между собой. Старший помощник в это время стоял вполоборота к нам, пустым взглядом глядя в пространство. Интересно, о чем он думал сейчас?

— Медея у нас, на Земле, это женское имя. Его когда-то в древности носила дочь какого-то царя, извини, точно не помню, что это за царь, — начала я объяснять. — Она сначала предала родню ради мужа, а потом предала и убила его самого. Интересно, у кого хватило фантазии?..

Альдана не успела ни ответить мне, ни вообще как-то прореагировать на мои слова. Райден вышел на середину пустующего пространства, аккурат перед изображением погибшей станции, и заговорил:

— Так. Больше никого не ждем. С опоздавшими я буду потом беседовать отдельно. Итак… — Старпом обвел нас тяжелым, давящим взглядом, под которым лично мне резко захотелось забиться в какую-нибудь щель. — Через два часа все присутствующие здесь под моим командованием высадятся с крейсера на погибшую исследовательскую станцию. Если вы ждете, что я возьму с вас подписку о неразглашении и дам вам прочесть некий файл, повествующий о том, что нас с вами ждет, мне придется вас разочаровать. Нет, подписку я с вас всех возьму. Вы не будете обсуждать то, что увидите, с чем столкнетесь на станции «Медея», с посторонними. Даже если это ваш любимый супруг. Даже если это горячо любимая мамочка, которая уверяет, что умрет от сердечного приступа, если не будет знать, чем занимается ее чадо…

— Цинично… — пробормотала, практически не размыкая губ, Альдана. Так тихо, что я даже подумала, что мне почудилось.

— Впрочем, я собрал вас сейчас не для того, чтобы запугивать, — продолжал между тем Райден. — А для того чтобы поделиться результатами сканирования, которое провели специалисты этой ночью. Едва крейсер сумел приблизиться к станции на критическое расстояние.

Старпом поднял руку. И я лишь в этот миг сумела заметить, что Райден сжимает в пальцах пульт. А килл нажатием кнопки заставил изображение станции смениться малопонятной схемой в холодных, бело-пепельно-серо-синих тонах.

— Как видите, — продолжил он, — живых существ на станции нет. Как и нет ни одного работающего агрегата. Даже желтого спектра теплового излучения сканер не заметил.

Наверное, меня бы шокировали слова Райдена, если бы собеседник Альданы за завтраком не просветил нас. Поразило другое. До меня только в этот момент дошло…

— Они же даже реактор отключили!.. — непроизвольно выдохнула я, во все глаза глядя на схему. — Но почему, даже если одна группа существ отключила питание на станции, другая группа не включила рубильник назад?..

Альдана с силой пихнула меня локтем в бок. Я дернулась, непонимающе посмотрела на руководительницу практики и… встретилась глазами со старпомом.

Напоровшись на острый взгляд Райдена, я оцепенела, осознав, что перебила старшего помощника капитана во время проведения инструктажа. И мучительно покраснела:

— Простите… — промямлила, не имея сил отвести глаза, трепыхаясь на острие его взгляда, будто пронзенная копьем. — Я забылась… — призналась неловко.

Удивительное дело: Райден не наорал на меня. Даже не скривился, как при виде таракана, которого вроде и нужно прибить, ибо вредитель и паразит, но все же он — живое существо и его жаль. Больше того, спустя короткую, но очень выразительную паузу килл вдруг выдал:

— Практикант Кателли высказала очень ценное замечание. Действительно, то, что отключил один, вполне может подключить назад другой. И нам придется выяснить, почему так получилось. Почему никто не подключил питание станции назад, а просто терпеливо ждал смерти от холода и отсутствия кислорода.

— Возможно, произошла какая-то мелкая, но мешающая запустить оборудование поломка, которую оказалось невозможно устранить… — предположил чей-то голос слева от нас.

— Сам-то в это веришь? — перебил говорящего другой голос. — Даже если и так, батарей должно было хватить для отправки экстренного сигнала. А его не было…

И опять Райден не стал орать. Просто поднял руку, требуя тишины. А когда она наступила, коротко подытожил:

— Выясним.

Ровно через два часа, подписав перед этим документ о неразглашении и облачившись после в пустолазный скафандр для работы в открытом космосе, мы стояли в переходной камере и ждали, пока насосы откачают из помещения кислород. Для меня подобный опыт должен был стать первым. Никто из моих сокурсников еще не успел побывать в открытом космосе, мы же все лабораторный планктон.

До станции было решено добираться с помощью реактивных мини-двигателей для минимизации риска. Давным-давно, еще когда Земля не входила в Альянс планет, подобные аварии случались время от времени. Но в последнее время, с развитием робототехники и межгалактической сети галанет, аварии с трагическим исходом в космосе были практически сведены к нулю. Во всяком случае жертв среди живых точно давно не было. И вот, пожалуйста…

Несколько минут назад Райден лично проверил каждого из нас. Как надели скафандр, все ли системы исправны. По злой иронии судьбы те, без кого никак нельзя было обойтись в экспедиции, биохимики, оказались женщинами. И старпом, что-то без конца бурча себе под нос, назначил мне и Альдане «нянек» из десантников, которые будут нас сопровождать и охранять во время обследования погибшей базы. Мне в няньки достался громадный молчаливый игумар с позывным Кью. Имя он отказался называть. Альдану опекал фарн.

Я нервничала. Пусть пользовательскую инструкцию к мини-двигателю я выучила назубок, все равно было страшно, что полечу в другую сторону и сгину, затеряюсь в ледяной мгле. Хотелось подобраться поближе к Альдане, рядом с ней я чувствовала себя уверенней и спокойнее. Но по выданным все тем же Райденом инструкциям мы с киллой должны были находиться между десантниками, чтобы в случае чего они успели нас прикрыть.

Помимо биохимиков, то есть, меня и Альданы, на «Медею» шли техники и программисты. В коридорах крейсера болтали, что наиболее вероятная причина гибели станции — сбой в программах искусственного интеллекта. Такое уже давно не случалось. Но основные признаки указывали именно на это, а полностью подобную причину можно будет исключить лишь после детального изучения станции.

На табло перед нами, висящем над люком, загорелся обратный отсчет, знаменующий скорое открытие шлюза. Одновременно в ушах раздался мягкий щелчок, и я услышала спокойный и уверенный голос старшего помощника капитана:

— Готовность номер один. Сейчас выходим. Сразу же включаем двигатели и аккуратно перемещаемся к «Медее». Ирчирино и Стекш — там ваш выход. Когда вскроете станцию, далеко не уходите, даже если проход окажется свободен. Сначала все собираемся, задраиваем люк, и только после этого начинаем продвижение в сторону реактора и батарей. Сначала обследуем их. Биохимики! Ни шагу в сторону без разрешения, пока мы не разберемся, что за черная дыра здесь приключилась. Всем все понятно?

Оказалось, что, когда Райден не орал и не обдавал холодом презрения, у него очень красивый голос, который хочется слушать и слушать. Я так заслушалась, что чуть не проворонила момент, когда нужно было подтвердить, что все поняла. Альдана, понявшая, что я по какой-то причине замечталась, украдкой показала мне кулак в перчатке.

Вопреки своим опасениям, с переходом я справилась без проблем. Двигатель включился, едва я коснулась кнопки. Да и управлять полетом с его помощью оказалось неожиданно легко. Даже ребенок, без сомнений, бы справился. К тому же Кью все время держался за моим правым плечом, готовый в любую секунду помочь, придержать или прикрыть.

Чуть сложнее оказалось удерживать свою позицию возле «Медеи», пока техники возились с открытием шлюза. Но и здесь все решилось будто само по себе: Кью попросту крепко ухватил меня за локоть, не позволяя отдаляться от него и группы более, чем на полметра.

Я совершенно не разбираюсь в технических аспектах работы таких гигантов, как «Медея», мне ничего не говорили те термины, которыми ругались парни, пытаясь открыть для нас проход. Я только поняла, что все оказалось не настолько радужно, как планировалось. «Парадный» вход открываться отказался. Ибо через какое-то время после команды Райдена наша группа передислоцировалась дальше по борту станции, к небольшому и неприметному люку. В наушниках мелькнуло, мол, это ремонтный лаз для систем связи. То есть, должен открываться вручную даже в том случае, если компьютер вышел из строя, а энергии осталось только на сигнал sos. И вот этот люк открыли очень быстро. Правда, здесь начинались проблемы.

Ход, вернее, лаз, ведущий к люку, оказался узким. Одновременно по нему мог продвигаться лишь один человек. И выводил совсем не туда, откуда планировалось начать исследование погибшей станции. Но выбора не было. Планы пришлось корректировать на ходу. И первыми в лаз нырнули десантники.

Вскоре я услышала в наушниках, что проход чист, а нас ожидают внизу, в герметичной камере-переходнике. Когда все соберемся, можно будет закрыть люк и проникнуть, наконец, на станцию. Моя очередь оказалась где-то в середине группы, почти сразу за Альданой и ее опекающим. Перед тем как я нырнула в черный зев, Кью придержал меня за локоть и тихо проинструктировал:

— Ничего не бойся. Не торопись, но и не задерживайся по пути. Если что-то пойдет не так, все равно что, сразу громко объявляй об этом, чтобы я знал, как правильно поступить. Одновременно нам находиться в проходе нежелательно. Я буду ждать здесь, пока ты проберешься внутрь. Но если что пойдет не так, знай — я последую за тобой без промедления. Одна ты не останешься. Поняла?

— Да, — выдавила я, невольно облизнув пересохшие от волнения губы.

Кью еще некоторое время вглядывался в мой щиток. А потом собственноручно подтащил к темнеющему проходу и подтолкнул к нему. Мол, вперед!

Переход оказался коротким и не особо приятным. Почему-то возникло ощущение, что я пробираюсь по чьему-то кишечнику. Восприятие усиливалось из-за того, что в свете фонаря окружающие меня стены, которые должны быть, вообще-то, металлическими, выглядели сложенными как гармошка. И будто пульсировали, проталкивая меня вперед. А чувствовать себя съеденной заживо — это, оказывается, не особо приятно. Я, не скрываясь, облегченно перевела дух, вывалившись в просторную комнату, уставленную по периметру капсулами с пустолазными скафандрами и серыми рундуками, видимо, содержащими в себе инструмент.

— Кателли добралась, — отчитался за меня кто-то.

А я, отдышавшись, подошла поближе к Альдане, разглядывающей капсулы со скафандрами.

— Что ты думаешь про стенки прохода, по которым мы пробирались? — спросила я у нее. Мне не давало покоя то, что я видела.

— Обыкновенная амортизация, хоть и примитивная, — рассеянно отозвалась на это Альдана. — В случае аварийной деформации такие складки позволят минимизировать воздействие на находящегося внутри живого…

Я немедленно почувствовала себя нервной дурой. Хорошо хоть вслух о своих опасениях не ляпнула! То-то было бы смеха и позора для меня…

Альдана не сводила глаз со скафандров. Стремясь побыстрее уйти от скользкой темы гармошкового прохода, я поинтересовалась:

— Что ты там увидела?

— Сама не знаю, — вздохнула наставница. — Но меня мучает ощущение, что с этими скафандрами что-то не так. Как бы узнать, что?..

Теперь уже и я уставилась на застекленные капсулы. Они представляли собой специальные ниши, которые должны были быть герметичными для удобства проведения санобработки и дезинфекции.

— Давай вскроем одну и пощупаем скафандр? — неуверенно продолжила я. — Может, тогда поймем, что не так?

— Что вы тут уже собрались вскрывать? — поинтересовался за нашими спинами незаметно подкравшийся к нам старпом.

— Я не уверена, но ощущение, что с этими скафандрами что-то не так, — сразу же отчиталась Альдана. — Подтвердить свои слова фактами не могу. Это все на уровне ощущений.

Райден прищурился и уставился на скафандры в упор. Будто сканировал взглядом. Я искоса наблюдала за лицом старпома, неплохо освещенным налобным фонарем Альданы. Он хмурился и поджимал губы, разглядывая ниши перед нами. Через несколько секунд в эфире прозвучал его отрывистый приказ:

— Больден, замени меня на время! Ирчирино, ко мне!..

Вдвоем с техником-яоху с забавным чирикающим именем Ирчирино, Райден лично принялся вскрывать капсулу, на которую до этого смотрел. Справились с ней быстро. Но за секунду до ее открытия Альдана вдруг схватила старпома за локоть:

— Райден, подождите!..

Все, включая старпома, недоуменно уставились на киллу.

— Что такое? — сурово поинтересовался старший помощник. — Это вроде бы была ваша идея — проверить скафандр.

Альдану резкий тон старшего по званию не смутил:

— Всего лишь предлагаю отойти на всякий случай в сторону с траектории прямого удара. Просто предосторожность, — миролюбиво пояснила она.

Предостережение сочли разумным. Все отодвинулись подальше от открываемой капсулы, Ирчирино, стоя сбоку, какой-то длинной железкой подковырнул крышку, распахивая ее…

Признаюсь, предостережение Альданы мне показалось излишним. На погибшей станции — температура окружающего нас космоса и полное отсутствие кислорода. Даже если там что-то взорвется, вреда это никому не причинит. Для распространения взрывной волны необходим воздух, это знают даже дети в начальной школе. А его как раз в помещении и нет. Даже лаз еще не успели закрыть, последний член нашей бригады пробрался внутрь буквально за секунду до слов Альданы. И тем не менее биохимик оказалась права…

Гравитации на станции тоже не было, как и воздуха. Мы все стояли прямо и передвигались благодаря сильным магнитам в подошвах ботинок и перчатках, которые можно было по желанию отключать. Дверца капсулы должна была открыться плавно. Но она отскочила, будто отброшенная взрывом. А сам скафандр вспучило и начало корежить, будто кто-то внутри него умирал в страшных муках…

Кью моментально отшвырнул меня к стенке и прикрыл собой. То же самое сделал фарн для Альданы. Кто-то из команды тоненько выкрикнул в эфир:

— Matter Grettei!..

Если я не ошибаюсь, в переводе с языка игумар это означает что-то вроде «Матерь Божья».

Скафандр корчился около минуты. И еще столько же мы молча таращились на него, выжидая, закончилось ли уже все или то, что спряталось внутри, еще живо. В наступившей тишине я вдруг отчетливо услышала:

— Майрен, отвечай, квазар тебя задери, что у вас там происходит?..

Это был голос капитана, я его хорошо знала. И до меня вдруг дошло, что непрошибаемого старшего помощника Райдена зовут Майрен. И что он не такой уж и непрошибаемый. Вон, шокирован настолько, что забыл заглушить для команды переговоры с капитаном.

Старпом, кажется, действительно пребывал в некотором шоке. Даже ответил капитану не сразу, а с заминкой в несколько секунд, которые лично мне показались вечностью.

— С командой все в порядке, — с некоторой заминкой отозвался Райден.

— А с кем не в порядке?

Сердитый вопрос от капитана привел старпома в чувство. Он, наконец, отвел глаза от капсулы с перекошенным, изломанным чужой агонией скафандра и… неожиданно столкнулся взглядом со мной. Кажется, именно это помогло ему осознать, что его переговоры с капитаном слышат сейчас все. Так что ответа я уже не слышала. А спустя минуту-полторы старпом, уже полностью пришедший в себя, скомандовал:

— Нужно вскрыть скафандр и посмотреть, что за дьявольщина скрывалась внутри него. Проход пока не закрывать. Быть готовыми к экстренной эвакуации!..

— Жаль, что не взяли с собой роботов!.. — вздохнул кто-то из программистов.

— Вообще-то, мы собирались воспользоваться местными механизмами, — напомнил вздыхающему другой, до неузнаваемости искаженный эфиром голос.

Впрочем, вполне могло статься так, что я не знала говорившего. Крейсер был огромным, а я почти не вылезала из биохимической лаборатории, нарабатывая себе репутацию и характеристику перед экзаменами. У нас на факультете бродил слушок, будто два выпускника этого года, лучшие по всем параметрам, будут приглашены на работу в Арганадал. Вот я лезла из шкуры вон, чтобы попасть в столицу Альянса. После Первой Звездной на Земле я могла бы устроиться на самое лучшее место. Но меня манил Арганадал.

После короткого совещания было решено вскрывать скафандр лазерным резаком, который выудили здесь же, из одного рундука. Альдана была решительно против. Лазер мог повредить то, что скрывалось в скафандре. Но Райден категорически отмел все ее возражения, сообщив, что не собирается ради науки жертвовать жизнями команды. Хотя в конце пообещал, что, если что, мы попробуем вскрыть другую капсулу с другим скафандром.

Я будто зачарованная подглядывала из-за плеча Кью, как Ирчирино подходит к скафандру с резаком, как запускает его…

— Ирчирино, попробуй, пожалуйста, сделать вертикальный разрез сбоку! — в последний момент не выдержала и взвалилась Альдана. — Может, получится взрезать его, ничего не повредив?..

Техник покосился в сторону старпома. Я услышала, как Райден тяжело вздохнул в эфир. Но кивком головы дал разрешение на попытку. Впрочем, все это оказалось бесполезным. Когда Ирчирино со всеми предосторожностями взрезал и вскрыл скафандр как консервную банку древности, там не оказалось ничего, кроме щепоти белесой пыли…

Пока мы все приходили в себя, Райден отчитался перед капитаном о проделанной операции. Я поняла это, случайно глянув в сторону старпома: его губы за щитком шлема шевелились, а глаза были сужены. Будто киллу что-то не нравилось.

Пока Райден не смотрел в ее сторону, Альдана быстро выскользнула из-за плеча прикрывавшего ее фарна, подскочила с скафандру и собрала немного пыли в пробирку, сразу же герметично ту запечатав. В ту же секунду в ушах загрохотал злой голос старпома:

— Что за самоуправство?!! Отправлю назад на крейсер!..

— Образцы необходимы, — невозмутимо отозвалась Альдана, возвращаясь к своему фарну и на ходу упаковывая пробирку в специальный контейнер, призванный сохранить не только целостность погруженной в него посуды, но и среду, в которой был набран материал.

На удивление, орать Райден не стал. Сухо скомандовал:

— Вскрываем еще одну капсулу. Очень аккуратно.

Пока Ирчирино примеривался к другой капсуле, а ради чистоты эксперименты выбрали нишу под противоположной стеной, чуть в стороне от уже вскрытой, я пихнула Кью в бок и зашептала:

— Как ты думаешь, я могу подойти поближе к уже вскрытой капсуле и заснять то, то там есть?

Кью разрешающе кивнул. Более того, взял за локоть и сам подвел к раскуроченной капсуле. Совсем близко не подпустил. Но это и не требовалось. У меня была хорошая аппаратура, и я наделал много снимков с разным приближением и освещением. Даже попросила Кью наклониться и подсветить вскрытый скафандр сбоку. К счастью, игумар хоть и неохотно, но просьбу выполнил.

Как Ирчирино ни осторожничал, а история со второй капсулой повторилась один в один: агония выпавшего скафандра с ломающими его судорогами. И горстка белесой пыли внутри.

Что здесь творилось, не понимал никто. Ребром встал вопрос, что делать дальше. Альдана предложила:

— Давайте вернемся на крейсер и исследуем пыль. Хотя бы первично. Можно набрать вторую пробирку…

— Доктор Вейр, — нетерпеливо перебил ее старпом, — вы можете гарантировать, что эта пыль не нанесет вреда крейсеру и команде, если ее вынуть из предохранительного кейса? А что за ночь здесь, — Райден широким жестом руки обвел помещение, — ничего не изменится? Да, станция мертва согласно всем внешним исследованиям. Но пожри меня черная дыра, если я хотя бы когда-нибудь слышал, чтобы пустые скафандры так себя вели!..

Глава 3

Райден был прав. Во всем. Мы понятия не имели, с чем столкнулись. Что привело к гибели не одну сотню ученых и обслуживающего персонала станции. Но обязаны были разобраться. Именно для этого нас сюда и откомандировали.

— Предлагаю добраться до радиоинженерного узла, — спустя, по-моему, вечность напряженной тишины в эфире предложил кто-то. — Он должен быть здесь, буквально в паре сотен метров от ремонтного лаза. Обычно связистам ставят резервный сервак на случай аварии. Может, удастся что-то узнать.

Я не очень хорошо разбиралась во всем этом. Как ксенобиологу, мне это вообще не было нужно. И тем не менее, для тех, кто планировал после выпуска работать в подобных экспедициях в космосе, основы в академии читались все равно. И сейчас память услужливо подкинула подсказку: на резервный сервер связистов ИскИн корабля или станции должен был сохранять основные пункты всего произошедшего. Это было что-то вроде черного ящика на Земле. Урезанная и сжатая копия бортового журнала. И нужна она была для того, чтобы в случае аварии можно было быстро передать информацию в эфир, а спасатели были в курсе случившегося для предоставления адекватной помощи.

Райден колебался. Я почему-то это четко знала. Хотя по замкнутому, будто каменному лицу килла нельзя было ничего прочесть. И мне его сомнения не были понятны. Ведь нас сюда отправили именно для того, чтобы мы узнали, что случилось со станцией.

— Проверяем рундуки! — распорядился старпом, в конце концов. — Ищем оптические зонды. Попробуем запустить для начала хотя бы один. Если они здесь есть.

Техники быстро и без жалости расправились с железными ящиками, наполненными необходимым для ремонта инструментом. Судя по возгласам в эфире и лицам, нашли даже больше, чем рассчитывали. Над одним из зондов тут же поколдовали два наших программиста, что-то перенастраивая, пока техники ковыряли входной люк. И вскоре робот, похожий на болванку или крупную консервную банку, но с линзами по периметру верхнего края, медленно пополз по проходу внутрь станции.

Потянулись долгие минуты ожидания. Я переместилась поближе к Альдане и Райдену. Хоть старпом и наградил меня хмурым, предупреждающим взглядом. Но разве я могла отказаться от возможности наблюдать за перемещением робота по коридорам станции из-за какого-то там взгляда? Нет! В конце концов, даже если старший помощник капитана захочет меня съесть за самоуправство, ему придется прогрызать скафандр. А у него точно зубы для такого не приспособлены. Это я вам, как ксенобиолог говорю!

Коридор сразу за люком, отделявшим нас от остальной станции и отображающийся на большом мониторе, который техники установили на подставку так, чтобы можно было наблюдать за происходящим, не занимая рук, не мог похвастаться ничем примечательным. Серые стены, пол и потолок, легкое эхо от перемещения робота по металлической поверхности. Он закончился очень быстро Y-образным перекрестком. Робот замер на разветвлении в ожидании команды, а Ирчирино поинтересовался у Райдена:

— Куда дальше, шеф?

На этот раз Райден не раздумывал:

— Покажи сначала левый, потом правый проход.

Случайно бросив косой взгляд в сторону старпома, я с изумлением увидала висящую перед ним в воздухе светящуюся схему-голограмму. Стало стыдно: немаленькая уже, мечтаю получить место в лабораториях Арганадала, а сообразить элементарное не смогла. Могла бы и догадаться, что без схемы станции мы бы сюда не сунулись. Никто бы не отправил нас блуждать по коридорам погибшей станции вслепую…

Получив команду, зонд послушно развернулся, показывая, что находилось перед ним. Но левый коридор, показанный робозондом, ничем не отличался от того, который он уже преодолел, а мы видели на мониторе. Те же серые равнодушные стены, пол и потолок. И поворот через метров десять. Мне было слышно, как, вглядевшись в голографическую схему, Райден пробормотал:

— Технический отсек. Там в специальной капсуле должна стоять запасная станция связи и запасные батареи… Давай правый!..

Для меня это был темный лес. И, честно говоря, вообще не интересовало. Я больше ждала показа правого коридора, ждала… сама не знаю, чего. Но дождалась…

Если бы я не смотрела в этот момент на монитор, то так бы ничего и не увидела. И так все промелькнуло настолько быстро, что мне показалось — почудилось. Даже захотелось протереть глаза словно после вспышки яркого света. И я бы точно решила, что это у меня галлюцинация, если бы взволнованная Альдана не вскрикнула:

— Что это было? Кто еще видел?

Привыкшая доверять и подчиняться Альдане, я, не задумываясь, отозвалась:

— Я видела. Это была какая-то то ли тень, то ли блик света… Что-то очень быстро мелькнуло перед камерами зонда, я не поняла. Но у меня даже глаза заболели и захотелось их потереть…

— И мне захотелось… — отозвался кто-то эхом моих слов…

— И мне тоже…

— Не суетитесь, дамы, — осадил нас Райден. Я вовремя повернула голову, чтобы заметить, как старший помощник скривился. — Робозонд ведет запись, я ее дублирую…

В этот самый миг что-то произошло. Райден буквально поперхнулся концом фразы. На мониторе сверкнула ярчайшая вспышка, раздался, кажется, слышимый даже сквозь скафандр ужасающий скрежет и… монитор потемнел, показывая, что зонд, выводивший на него передачу, попросту перестал существовать…

Все озадаченно притихли, глядя на мертвый, темный экран. На нем не осталось даже помех. То есть, камера зонда перестала функционировать. Но что могло случиться с зондом в пустом коридоре погибшей станции? Там, где сейчас не только температура была равной температуре пространства за бортом, но и кислорода не осталось даже атома…

— Что за черт… — вырвалось у меня.

От внезапно накатившего беспричинного страха пересохло во рту и ослабли колени. Резко захотелось сесть прямо там, где стояла. Но так же захотелось и сбежать куда-нибудь, как можно дальше.

— Доктор Вейр, подойдите! — ворвался в уши хмурый, озабоченный голос Райдена. — Кью, ты тоже бери свою подопечную и топай сюда!

Меня от старшего помощника отделяли пять шагов. Я сделала их на неуверенных, подрагивающих ногах, отчаянно надеясь, что никто не заметит, как мне страшно. При этом я даже самой себе не могла объяснить, что же меня так напугало. Да, уничтожен робозонд. Но мало ли что могло с ним произойти? Может, просто произошло короткое замыкание аппаратуры, довольно длительное время хранившейся не в надлежащих условиях. Да, на станции произошла какая-то чертовщина. Но мы в крепких скафандрах, в полном вакууме. По возвращении на крейсер будет произведена максимальная санобработка и на корабль никакая гадость не попадет. Мы в любой момент можем покинуть «Медею». К тому же с нами звездные десантники, которым сам космический демон — родной брат. Так чего бояться? Нечего. Но за грудиной все равно все стыло от беспричинного страха. И я не понимала, что со мной происходит.

— Смотрим внимательно, — сухо скомандовал Райден, когда мы все сгрудились вокруг него. Меня, по сути, не звали, звали Кью. Но и отодвигать никто не стал, когда я подошла вплотную к Альдане и заглянула ей через плечо. — Я сейчас запущу видео, которое записывал сам с монитора. Пробуем определить, кто или что стало причиной гибели зонда. И есть ли смысл в повторном запуске.

Свою запись Райден вывел на монитор в сильно замедленном режиме. Ее качество оставляло желать лучшего, весь монитор был в артефактах, все же запись велась не с камеры напрямую, а с самого монитора. Но выбирать не приходилось. Хоть что-то есть. Хоть какой-то шанс разобраться, накрыли ли нас коллективные глюки или на станции, вопреки всем законом ксенобиологии, завелась какая-то невиданная тварь…

Не передать словами, с каким напряжением я следила за разворачивающимся на дисплее видеороликом. Из-за сильного замедления каждое движение, каждое действие было похоже на резиновую ленту, тянущуюся до бесконечности. Уже через секунд десять мне от нетерпения хотелось приплясывать на месте. Вот робозонд показал левый коридор. Вот получил команду и начал невыносимо медленно разворачиваться в сторону правого прохода. Я прикусила губу от нетерпения. Наверное, до крови. Потому что резкая боль слегка привела в чувство. Как я про себя ругала Райдена, кажется, еще больше замедлившего воспроизведение видео, знают лишь холодные звезды, сиявшие в сотнях, если не тысячах парсек [1] от нас. Но несмотря на злость и раздражение, все же сумела оценить предусмотрительность старпома, когда заметила, как от стены слева медленно отделяется какой-то непропорциональный белесый сгусток, похожий не то на длинную редьку с корешками на одном конце, не то на уродливого кальмара.

Кто-то из тех, кто наблюдал воспроизведение видео сбоку, ахнул, когда начавшая медленно проявляться на стене белесоватая муть постепенно сформировалась в полупрозрачное тело, которое по воздуху приблизилось к робозонду примерно на расстояние метра. А потом…

— Это какая же скорость у этой твари, если в режиме замедленного воспроизведения за ней практически невозможно уследить? — с восхищенным ужасом в голосе выдохнул тот, кто ахнул при виде проявившейся твари. Во всяком случае, мне показалось, что это был именно тот член экспедиции.

Несдержанность члена нашей экспедиции была вызвана тем, что кальмароподобная сущность на дисплее протянула к робозонду тоненькое, едва заметное щупальце. Будто хотела коснуться, чтобы проверить, не глюк ли перед ней. Но не коснулась. Что отпугнуло сущность, так и осталось непонятным, но она неожиданно отдернула протянутый щупалец. Как-то напряглась, что ли. И неожиданно вытянувшись в тонкую и плотную трубку, диаметром примерно с мой палец, со всей дури хлестнула по зонду. Робот прекратил свое существование. Но за секунду до того, как погас дисплей, знаменуя окончание видеозаписи, я успела заметить, как обугливается, плавится болванка робозонда. Или мне это показалось?..

Я была настолько потрясена увиденным, что забылась и выдохнула вслух:

— Этого просто не может быть!..

Микрофон послушно подхватил мои слова и вытолкнул в эфир. Райден не замедлил съязвить в ответ:

— Это все, что вы можете сказать про увиденное, дамы? Это ваш официальный вердикт?

Я мучительно покраснела. Вот же!.. Злыдня! Но Альдана неожиданно поддержала меня:

— Вообще-то, София права, — сухо отозвалась она. — Сколько времени станция уже обесточена? Четыре месяца минимум?

Старший помощник явно не ожидал от Альданы солидарности со мной и несколько заторможенно отозвался:

— Четыре месяца за ней наблюдают вплотную. То есть, это время, когда ее гибель подтверждена официально.

— К этому времени «Медея» уже имела температуру окружающего космоса, — подхватила Альдана. — А значит, обесточена она была как минимум примерно четыре с половиной месяца назад. Если предположить, что какое-то время после того, как она перестала выходить на связь, ее установки еще работали. Так что практикант Кателли совершенно права: то, что мы только что видели, противоречит всему известному современной науке.

На непродолжительное время в эфире повисла тягостная тишина. Словно каждый член нашей экспедиции пытался осознать, что для нас значит происходящее и то, что мы сумели выяснить. А потом моя руководительница практики снова взяла слово:

— Судя по тому, что я видела на видеозаписи, эти сущности или сущность, чем бы она ни была, для нас опасна даже когда мы облачены в скафандры. Вам, Райден, решать, как мы поступим дальше. Но я почти уверена, что мы сможем хоть что-то выяснить лишь после того, как изловим сущность и исследуем ее…

Озадаченная тишина была ответом Альдане. И в принципе я могла понять команду: как ловить того, кто живет в вакууме, проходит сквозь металлические переборки как сквозь двери, да еще и обладает скоростью, в несколько раз превышающую скорость, доступную нашим телам? Да никак. Нас уничтожат быстрее, чем мы скажем «мяу». Но зато у нас есть останки того неизвестного существа, которое скрывалось в капсуле со скафандром!

— По-моему, — осторожно заговорила я, — начинать нужно с малого: для начала исследовать то, что осталось в скафандрах после гибели прячущихся в них существ. Хоть какие-то ответы получим. Возможно, это исследование даст нам ключ к пониманию природы захватчиков станции.

— Софи права, — снова поддержала меня Альдана.

А я, вовремя подняв голову, успела заметить, как снова скривился за щитком шлема Райден. Похоже, старпому не хотелось признавать чужую правоту. Тем более, правоту женщин.

На этот раз Райден предпочел разделить ответственность с капитаном. А может быть, того требовала от него должностная инструкция. Я, честно говоря, никогда не интересовалась нюансами службы на военных объектах. Но то, что старпом связывался с капитаном, было бесспорно: в эфире царила тишина, все наши стояли в расслабленных позах, ну, кроме десантников, а у самого Райдена беззвучно шевелились губы за полупрозрачным щитком.

Пользуясь тем, что старпому сейчас не до меня, я придвинулась поближе к Альдане:

— Как ты думаешь, что это может быть? — прошептала я, с горем пополам сумев активировать приватный канал связи, чтобы остальные члены экспедиции не услышали, если я сболтну очередную глупость.

Альдана метнула на меня острый взгляд. И я увидела, как она качает головой за стеклом шлема:

— Не знаю. Никогда с таким не сталкивалась, хотя однажды и работала в экспедиции за пределами секторов Альянса. То, что мы сегодня видели, вообще за гранью здравого смысла. Все, что известно науке, просто не может существовать без кислорода! А эта… бестия не только живет, но и, судя по увиденному, прекрасно себя чувствует в вакууме…

— Строго говоря, здесь не полный вакуум, — возразила я. — Какое-то небольшое количество водорода[2] тут все равно должно быть.

— Хочешь сказать, что какое-то существо приспособилось дышать водородом вместо кислорода? — насмешливо поинтересовалась у меня Альдана. — А как же энергетический обмен?

— По всей видимости, это существо приспособилось получать энергию из других источников, — медленно проговорила я. Но даже для меня самой это прозвучало чересчур фантастически. Будто я читала книгу или смотрела фильм. Но дополнить свое предположение я не успела. Райден закончил совещание с капитаном.

— Внимание! — обращая все внимание на себя, заговорил старпом. — Сейчас возвращаемся на крейсер! Идем в обратном порядке, как входили сюда, я последний. Ирчирино, люк желательно постараться задраить. Наши дамы попробуют проанализировать добытый прах в лаборатории, а уже исходя из полученной информации будем решать, как поступить.

Все оживились, услышав, что мы возвращаемся на крейсер. Кажется, атмосфера станции на всех действовала угнетающе. То и дело в эфир прорывались возбужденные шепотки. Да я и сама испытала неожиданный прилив сил и воодушевление. Намечалась передышка в трудном и, как оказалось, опасном деле. Это ли не повод для радости? Правда, бросив случайный взгляд в сторону Альданы, я заметила, что моя руководительница практики не торопится радоваться. Наоборот, хмурится и чем-то явно озабочена.

— Что такое? — поинтересовалась у нее, придвинувшись поближе. Сейчас мне очень мешал шлем. Хотелось прижаться к Альдане лбом, опереться о ее плечо и расспросить, что ей не дает покоя.

— Не спрашивай, Софи, — покачала головой килла. — Я сама себе не могу объяснить, что не так. Но что-то беспокоит. Или даже скорее пугает.

Я и не подумала смеяться над подругой, а Альдана за время пребывания на крейсере стала мне больше подругой, чем начальством. Наоборот, очень хотелось ей как-то помочь. Немного подумав, я вспомнила, как в подростковом возрасте ходила к психологу и предложила:

— Давай вместе подумаем, что именно у тебя вызывает беспокойство! Ты можешь сказать, когда оно возникло в первый раз?

Если вначале Альдана смотрела на меня скептически, то после вопроса призадумалась. И далеко не сразу неуверенно предположила:

— По-моему, после того как Райден объявил о том, что мы возвращаемся на крейсер… — Альдана вдруг всем корпусом развернулась ко мне и требовательно спросила: — Софи, что ты имела в виду, когда предположила, что эти существа могут приспособиться получать энергию из других источников, а не от энергетического обмена?

Мне стало неловко. Я опять пожалела о своей несдержанности. Лучше бы держала рот на замке, больше было бы пользы. Но, как говорила моя прабабушка, укусил бы теперь локоток, да не достанешь. Раньше про это нужно было думать.

— Извини, у меня это как-то вырвалось нечаянно, — пробормотала виновато, не смея поднять на Альдану глаза. — Когда-то в какой-то книжке попалось, что на далекой планете земляне-астронавты обнаружили тварей, которые могли существовать в условиях ядовитой для землян атмосферы[3]. Но, Альдана, это была космическая фантастика…

Килла уставилась на меня с нечитаемым выражением лица. Поди пойми, о чем думает: то ли пытается успокоиться, чтобы не прибить меня нечаянно, то ли раздумывает, как все это преподнести старпому.

— И как в той книжке справились с тварями? — неожиданно деловым тоном поинтересовалась Альдана.

Я опешила. А потом послушно напрягла память. Книжка мне попадалась давно, я еще училась в школе. Да и читала я ее невнимательно. Подобный жанр никогда не относился к моим любимым. В конце концов, призналась беспомощно:

— Прости, я не помню. По-моему, там эту тварь вообще не уничтожили. Вроде бы она опасно ранила кого-то из астронавтов, и они придумали, как ее изловить, чтобы потом изучить и изобрести лекарство от ран товарища. Но может быть, я что-то и путаю.

Если Альдана и была разочарована моим ответом, она этого никак не показала, отозвавшись спокойно:

— Жаль. Иногда в фантастических книгах можно выловить подсказку, как действовать в реальности. Пусть и говорят, что это всего лишь неуемная фантазия каких-то мечтателей, эта фантазия подчас оказывается в роли двигателя прогресса. Ладно, чего уж там. Не помнишь, так не помнишь. Будем выкручиваться сами. Но теперь я уже уверена, что изучение праха может оказаться ключом ко всему. Эх, если бы и в самом деле изловить ту белесую сущность!.. — вздохнула напоследок килла.

— Внимание! — вдруг ворвался в уши голос старшего помощника капитана, перекрывая последние слова Альданы. — Готовность номер один! Мы возвращаемся на крейсер!

Нас с Альданой снова запихнули где-то в середину очереди. Оживившиеся члены экспедиции заволновались, и Райден лично прошел вдоль шеренги, проверяя очередность. Заодно предупредил сопровождавших нас десантников, чтобы те смотрели в оба. Но даже это не заставило народ собраться. Все уже предвкушали нормальный обед и нормальный отдых и возможностью полностью расслабиться.

Общий радостный гул в эфире неожиданно пронзил чья-то напряженная команда:

— А ну, тихо!..

Радость радостью, но все мгновенно притихли. Кью, опекавший меня, моментально уже становившимся привычным жестом задвинул меня себе за спину. Впрочем, я сразу же высунулась с другой стороны. Правда, не сильно. Чтобы не злить здоровяка. Ровно настолько, чтобы хоть что-то увидеть. Вот только смотреть было не на что.

В помещении все было по-прежнему: две разоренные капсулы со скафандрами, вскрытые рундуки с инструментами и роботехникой. Недоуменно переглядывающиеся между собой члены экспедиции.

— Что там у тебя, Больден? — грозно поинтересовался оказавшийся где-то у меня за спиной Райден.

— Какие-то звуки из прохода, командор, будто возня какая-то! — с готовностью отчитался Больден, старший среди десантников.

Не передать словами, какая тишина в эфире повисла после этих слов. Все застыли на месте словно дроиды, у которых закончился заряд. Никто, ни одно существо не отмахнулось от Больдена, что тому, мол, в шлеме послышалось. Что в вакууме не может жить ни одно существо. Потому что все уже видели: может. Еще и как!

После этих слов Райден, несмотря на скафандр, делавший каждого из нас неуклюжим, пронесся мимо меня вихрем. А вскоре я услышала его настороженный голос где-то у лаза:

— Всем соблюдать тишину! Ирчирино, ко мне!

Радостное оживление в группе сменилось напряженным, тревожным ожиданием. Мне не было видно, что происходит впереди в силу моего роста. Оглянувшись на Кью, я дернула его за руку, привлекая внимание:

— Что там творится?

Ответила мне Альдана:

— Звукозаписывающее устройство на гибком тросе спускают в шахту, по которой мы сюда забрались.

— Эх, надо было видеокамеру! — с сожалением вырвалось у меня. — А то запишет что-нибудь непонятное, а мы потом будем гадать, что это такое!..

Мне определенно следует научиться лучше себя контролировать. Или хотя бы держать язык за зубами. Свои сожаления я высказала не просто вслух, а в общий эфир. И Райден меня услышал. А потом я его:

— Вы думаете, практикант Кателли, что другие здесь глупее вас? — раздалось в наушниках раздраженное. Я аж пискнула от неожиданности.

Кто-то неловко хохотнул. И в этот миг я осознала ужасное: нас с Райденом слышали все!

Стало так мучительно неловко, что аж кожа щек заболела от прилившей к ним краски. Безумно захотелось провалиться на месте, лишь бы только скрыться от любопытных взглядов. Ну почему, спрашивается, командор ко мне прикапывается постоянно? Что я ему такого сделала? И что такого мне сделать, чтобы он от меня отстал?

— Не переживай так, Софи, — услышала я шепот Альданы на приватном канале. — Закончится экспедиция, мы вернемся на базу, и ты больше никогда даже не услышишь про Райдена.

С другой стороны молчаливой поддерживающей тяжестью на плечо легла большая ладонь Кью. Даже десантник меня пожалел, посочувствовал мне. А Райден…

— Твою мать!.. — внезапно ворвался в уши вопль, полный то ли ужаса, то ли потрясения.

Впереди сверкнула какая-то вспышка. В тот же миг дружеская ладонь Кью сгребла меня за плечо и отшвырнула к стене. В следующий миг спина самого десантника закрыла весь обзор. А я с запозданием поняла, что это только что сверкнул выстрел из бластера…

За широкой и надежной спиной Кью я ничего не видела. Но слышала в эфире чью-то отчаянную ругань на родном языке, чье-то тяжелое дыхание и… какую-то возню. Последнее, я не сразу это осознала, проникало в скафандр извне, не через нашу внутреннюю связь. Что-то отчаянно скреблось и куда-то ломилось с такой интенсивностью, что вибрации с корпуса станции передавались в скафандр. Но ведь этого просто не могло быть! Станция ведь не из фольги сделана! Или… Или это совершенно другие, неизвестные нам, непривычные частоты…

Все это длилось очень долго, целую вечность! Хотя в реальности, скорее всего, прошло не более пары минут. Я не сумела сдержать облегченного вздоха, когда в эфире объявили:

— Все, задраили!.. Теперь не проберется!..

Вздохнула свободнее не только я. По-моему, вся команда обрадовалась сообщению. Загалдели в эфире, делясь радостью. Но ненадолго. Почти в тот же миг голос Райдена мрачно поинтересовался:

— А чему вы радуетесь? Мы теперь заперты на станции, эта тварь попросту отрезала нам пути отступления!

На нас упала такая тишина, хоть ножом ее режь…

Помещение со скафандрами и инструментом было небольшим по площади. И скорее всего, часть нашей команды, как и я, попросту не видели толком, что происходит. А может быть, эйфория от того, что мы возвращаемся на крейсер, что будет передышка от оказавшегося слишком сложным задания, так повлияла. Но, кажется, некоторые только сейчас начали понимать, что происходит.

— Скребется до сих пор, — с какой-то странной интонацией в голосе спустя целую вечность доложил все еще стоящий у задраенного люка Ирчирино. — Что будем делать? Ждем, пока оно свалит?

По-моему, Ирчирино высказал вслух затаенные мысли всех присутствующих. По-моему, тишина висела так долго только потому, что никто не хотел первым задавать этот вопрос. Потому что было понятно даже мне: мы не сможем торчать здесь до скончания веков. У наших скафандров имеется запас автономной работы. Пусть и большой, но не бесконечный. К тому же, если вспомнить способность тварей проникать сквозь толстые металлические стены станции, скафандры тоже не могут считаться хорошей защитой…

О последнем, наверное, подумал и Райден. В следующую минуту в эфире прозвучали такие ветвистые ругательства на килльском, что Альдана, на которую я в этот момент таращилась, побагровела.

Я сама килльский практически не знаю, мне и всеобщего хватило за глаза. Но и тех куцых познаний, что имелись, хватило, чтобы осознать: Райден на некоторое время утратил над собой контроль. А значит, все очень плохо.

Отведя душу, старший помощник капитана связался с крейсером, снова не переключая связь на приватный канал. По-моему, на сей раз вполне осознанно.

— Докладывает старший помощник капитана Майрен Райден! — раздался в наушниках знакомый холодный голос. У нас проблемы!.. — Я чуть не захихикала, добавив про себя: «…Хьюстон». Не помню, где я слышала или читала эту фразу, но почему-то она была смешной. — Команда попала в западню. С той стороны, из которой мы проникли внутрь станции, появилось какое-то существо. А перед этим мы запускали робозонд и своими глазами видели, на что эта тварь способна: она существует в условиях практически абсолютного нуля и полного вакуума, но при этом остается настолько подвижкой, что ее действия мы смогли рассмотреть, лишь запустив видеозапись в сильно замедленном режиме. У нас не оставалось выбора, пришлось задраить за собой люк. Так эта тварь, судя по датчикам, до сих пор там скребется. На данный момент я не вижу другого выхода, кроме как попробовать прорваться к другому выходу со станции, хвала богам, что это не настоящая лаборатория, а переделанный спутник, у которого множество выходов.

В нашем небольшом сообществе снова повисла такая оглушающая тишина, что мне на какой-то момент показалось, я оглохла. Даже проверила работу передатчика — а вдруг сломался? Но все было в порядке. Просто члены нашей экспедиции, по-видимому, лишь сейчас начали осознавать до конца, во что мы вляпались.

— Какие шансы, Майрен?.. — услышала я через некоторое время глухой, чуть надтреснутый голос капитана Терренса.

Капитан крейсера был уже немолод. Я слышала сплетни, что этот яоху в юности потерял супругу с еще нерожденным первенцем, и с тех пор стал одиночкой, который практически не сходит со звездолетов, без конца бороздя космические просторы. Словно только здесь у него был шанс найти то, что потерял безвозвратно.

От ответа Райдена у меня подкосились ноги. Да наверное, и не только у меня:

— Шансов очень мало, — не сразу отозвался наш старпом. — На всякий случай сейчас каждый член экспедиции настроит индивидуальную передачу видеосъемки. Ничего другого в голову не приходит. Эшер, — каким-то изменившимся, севшим голосом позвал Райден капитана, — если все члены экспедиции перестанут передавать видеозаписи и выходить на связь, рекомендую расстрелять станцию аннигиляторами…

— Ты с ума сошел?.. — почти взвизгнул, перебивая Райдена наш вечно сдержанный и отстраненный капитан.

— Нет! — отрезал в ответ старпом. — Ты просто не знаешь, с чем мы столкнулись!..

— Вот поэтому и нужно обязательно узнать! — со стальными нотками в голосе парировал капитан. — Альянс должен знать, что ему грозит и как защитить своих граждан!

— Эшер… — резко начал Райден. И неожиданно запнулся. Помолчал секунд десять, а потом бесцветно предложил: — Посмотри запись, которую я передал на сервер корабельного Умника. Только замедли скорость воспроизведения в шесть раз. — Тогда, я думаю, у тебя не останется вопросов и возражений. Конец связи.

В эфире снова повисла мертвая, убийственная тишина, прерываемая какими-то странными далекими толчками. Будто кто-то равно долбил… долбился в люк…

По спине сбежала холодная капелька страха. То есть, эта сущность настолько желает до нас добраться, что не отказывается от попыток проникнуть за задраенный люк?

— Так… — В мертвой тишине голос Райдена мне тоже почему-то показался мертвым. — Все подошли как можно ближе ко мне, показываю схему помещений станции…

— Может, лучше скинуть ее каждому на комм?.. — услышала я голос откуда-то от двери, о которую ударялась злобная тварь.

— А может, вы сначала послушаете старшего по званию? — вымораживающим тоном парировал командор.

Никто не рискнул после такой отповеди не то, что огрызнуться, даже что-то просто сказать. Молча подтянулись поближе, окружая Райдена. А старпом сухо скомандовал:

— За нашими дамами смотрим в оба. Все. В случае чего спрашивать буду со всех, кто находился поблизости. Вы все слышали мой доклад капитану. У нас почти нет шансов прорваться. Только если будем выступать сплоченно, единым организмом, у нас есть шанс выжить.

Это прозвучало неимоверно жутко. Под впечатлением от слов старпома возражений ни у кого не нашлось. Все молча и сосредоточенно уставились на повисшую в воздухе голограмму схемы.

— Предлагаю поступить так, — снова взял слово Райден. — Вот здесь, — его палец в перчатке ткнул в точку несколько выше и левее того места, где сейчас находились мы, — расположен очередной порт для дозаправки космических судов. Судя по схеме, здесь он не заблокирован насмерть, так что мы сумеем его открыть. Забираем всю роботехнику, которая у нас здесь есть…

— Кое-какой инструментарий тоже следует забрать, — вставил Ирчирино.

— Покажешь, какой, — согласился Райден. — Итак, забираем все необходимое и пробуем пробиться, пуская впереди себя зонды. Все включают видеофиксацию с моментальной передачей на корабль, я сейчас покажу как. И да помогут нам боги глубокого космоса!

[1] это большая единица измерения для космических расстояний, примерно равная 3.26 световым годам или 31 триллиону километров. Это полезно для измерения расстояний до звезд, галактик и других астрономических объектов, которые находятся очень далеко от нас.

[2] Космическое пространство имеет очень низкую плотность и давление и является наилучшим приближением физического вакуума. Космический вакуум не является действительно совершенным, даже в межзвёздном пространстве есть несколько атомов водорода на кубический сантиметр. Плотность ионизированного атомарного водорода в межгалактическом пространстве Местной группы оценивается в 7×10−29 г/см³

[3] «Туманность Андромеды» И. Ефремов

Глава 4

Все время, пока Райден раздавал инструкции, в голове вертелась какая-то мысль. Окончательно она оформилась, когда старпом закончил с инструктажем и пошел вместе с Ирчирино отбирать то, что мы должны были забрать с собой. Осмыслив ее, я беспомощно привалилась спиной к стене позади меня и прошептала в эфир немеющими от накатившего страха губами:

— Как вы думаете, почему тварь, которая спокойно проникает сквозь стены, предпочитает долбиться в запертый люк вместо того, чтобы просочиться сквозь него?

Тишина, воцарившаяся после моих слов, оказалась поистине оглушающей. Все, что случалось до, теперь казалось просто детскими шалостями. Не стоящими внимания паузами. Мне показалось, что даже тварь за задраенным люком притихла после моих слов. Будто ожидала нашей реакции.

— Два разных вида?.. — неуверенно предположил кто-то.

Эти слова разбили зачарованную тишину. Эфир наполнился едва слышными звуками, и я поняла, что после моих слов всех накрыл такой шок, что команда даже перестала дышать.

— Возможно… — задумчиво откликнулась Альдана. Мы с ней оказались единственными, не считая охранявших нас десантников, кто не был занят делом. — Там, где один подвид, вполне может оказаться и второй. Хотя это и маловероятно…

— Невероятно то, что мы вообще напоролись на тварей, приспособившихся к жизни в условиях открытого космоса, — обиженно пробурчала я в ответ. Самой было противно от уязвленных ноток в голосе, но они прорвались как-то сами по себе, без моего на то желания. Меня задело, что Альдана хоть и согласилась со мной по форме, в реальности сомневалась во мне. Потому, наверное, я и буркнула себе под нос: — Представить страшно, что будет, если эти несуществующие твари расплодятся по всему космосу!..

Мне никто и слова не сказал в ответ. Возможно, потому, что это действительно была бы вселенская катастрофа, если бы мое пророчество осуществилось. Разумным из Альянса тогда пришлось бы сиднем сидеть на своих планетах, отказавшись от выхода в космическое пространство. И еще не факт, что оголодавшие твари не нашли бы способа приспособиться и нападать на обитаемые планеты.

Собрались быстро. Распределили инструмент по степени значимости среди всех членов команды. Даже мне и Альдане что-то досталось. Впрочем, в условиях отсутствия гравитации это было несложно. Я почти играючи закинула свой распухший рюкзак за спину. Тварь продолжала долбить в задраенный люк. Но мне почему-то казалось, что как-то без огонька. Лениво. Словно по необходимости. Чтобы мы не забыли случайно, что нас ждет, если будем медлить. И мне это не нравилось. Совсем.

Ожидая, пока техники перед нашим выходом в коридор станции настроят два видеозонда, я размышляла над причинами, которые привели меня сюда, на трагически погибшую станцию.

Обычно курсанты с моего факультета выбирали для прохождения практики лаборатории, которые либо расположены поблизости от их постоянного места жительства, чтобы чаще видеться с семьей, либо в интересных местах. Например, моя подруга, с которой мы сидели за одним столом все годы обучения, выполняли все задания в паре и даже жили в одной комнате, выбрала местом прохождения практики научный городок на планете яоху. Помешанные на науке потомки рептилий не принимали на постоянное место жительства другие расы. А вот на время, для обмена опытом или прохождения практики, пожалуйста. А так как яоху всегда были в первых рядах изобретателей чего-то нового, то у них всегда было интересно. Я в этом убедилась, когда выбрала их лаборатории для прохождения практики после четвертого курса.

Сейчас для меня все было иначе. Потому что я очень хотела попасть на работу в Арганадал. Но для этого требовались высокие баллы совокупной оценки практического и теоретического прохождения обучения. И лучшим способом набрать их было прохождение преддипломной практики в сложных условиях с выполнением нерядовых задач. Узнав про это, я сутки перебирала заявки на практикантов — подобные подавали все, кто готов был принять курсантов на практику. И в ворохе требований на глаза попалась экспедиция на погибшую «Медею». Тогда мне это показалось беспроигрышным шансом получить вожделенное место. Сейчас… Сейчас все больше казалось, что я играю в русскую рулетку[1]. И когда грянет выстрел, не знает никто.

— Запускаем зонд в правый коридор! — прозвучала резкая команда старпома, вырывая меня из задумчивости. — Если он чист, наша задача как можно быстрее его пересечь! Все меня слышали? — В ответ в эфире раздался нестройных хор голосов, подтверждающий, что мол да, все и все слышали. Тогда Райден переключился на крейсер, по-прежнему не отключая общую связь: — Капитан, мы готовы начать операцию, — сухо и сдержанно доложил старпом.

— Удачи нам всем! — прозвучало в наушниках торжественное.

Ответ капитана стал спусковым крючком. Кто-то из техников запустил видеозонд. Райден развернул большой голодисплей, чтобы все видели, что происходит в нужном нам проходе. Я затаила дыхание.

И снова перед глазами замелькали кадры сумрачного пустынного коридора, освещенного прожектором зонда. Я сжала руки в кулаки настолько сильно, что, если бы не перчатки скафандра, наверняка сама себя поранила бы в кровь.

У многих, это хорошо было слышно в эфире, нервно участилось дыхание. Но зонд беспрепятственно добрался до развилки и по команде техников продемонстрировал нам сначала один, потом другой пустой проход. Путь был чист.

— Ну что ж, друзья мои, как говорится, в добрый путь! — напутствовал нас голос капитана, который тоже видел эту картину.

Мы начали выходить цепочкой в коридор.

— Держимся подальше от стен! — напряженно скомандовал Райден.

Логика в этом была. Несмотря на скорость твари, если будем идти по центру коридора, остается небольшой шанс уцелеть во время нападения, если оно случится. Но в этот самый миг меня посетила идея.

Торопливо выудив специальный спонж для взятия мазков с объемных поверхностей, я дернула за руку Кью и горячо зашептала, предварительно убедившись, что, кроме десантника, меня никто не услышит:

— Кью, а ты сможешь определить место, на котором в прошлый раз тварь выбралась из стены?

— Зачем тебе? — с подозрением поинтересовался игумар. Очередь перед нами таяла очень быстро.

Я продемонстрировала губку:

— Хочу провести ею по стене и получить мазок. Может, там что-то осталось и это что-то поможет определить, что за дрянь тут завелась.

— Это нарушает прямой приказ командира группы, — хмуро возразил Кью.

— Я только на полшажочка! — взмолилась я в ответ. — Руки слишком короткие! Не отклоняясь, не дотянусь до стены!

Кью думал не более пары секунд:

— Дай сюда! Сам сделаю.

Спонж передавала с затаенным облегчением. И сразу же предупредила:

— Как только проведешь им по стене, сразу же нужно запихнуть губку в контейнер! — Я продемонстрировала емкость игумару.

Кью кивнул.

Почти сразу после этого короткого диалога настала моя очередь ступить в коридор. Что я и сделала, подавляя внутреннюю нервную дрожь. Альдана и опекающий ее фарн ушли вперед раньше меня где-то человека на четыре. Занятая объяснением с Кью, я не заметила, когда они проследовали за остальными членами нашей группы. Кью мягко ступал следом за мной. Из-за обилия налобных фонарей тени метались по стенам и потолку, будто полоумные. И от этого, и без того пугающая атмосфера еще сильнее давила на нервы. Очень хотелось побыстрее миновать этот участок пути. Но, во-первых, впереди шли другие члены команды, которых я просто не имела права обгонять. А во-вторых, что будет за этим отрезком, не знал никто. Может, там будет еще хуже, чем до этого происходило. Меня и Альдану хоть охраняли профессиональные военные. Остальным же следовало заботиться о себе самостоятельно. В свете всего этого мне просто стыдно было распускать нюни. Приходилось стискивать зубы и размеренно топать вперед, внимательно поглядывая по сторонам и чутко прислушиваясь к малейшим звукам, пробивающимся внутрь скафандра, сдерживая порывы как можно быстрее пересечь намеченный отрезок пути.

Кью не подвел и сделал мазок. Насчет того, с какого места он был взят, мне приходилось верить ему на слово. Сама я визуально не могла определить, на каком отрезке стены проявилась тварь, уничтожившая первый зонд.

Мы проделали почти весь путь без приключений, но с напряженной до предела нервной системой, когда вздрагиваешь от малейшего искаженного звука. Хотя, может быть, это только я вздрагивала, а остальные чувствовали себя более-менее спокойно. Ровно до того момента, когда, судя по схеме, нам уже нужно было поворачивать в последний отрезок коридора, ведущий к шлюзу для дозаправки кораблей.

Здесь проход был очень широким. Видимо, при постройке станции по этому участку предполагалась возможность транспортировки грузов. И я заметила, что многие, не только я, чувствовали себя неуютно на его середине. Так и хотелось прижаться к какой-нибудь стене. Это казалось более безопасным, чем идти по полностью открытому пространству. На середине прохода одолевало ощущение, что за мной кто-то внимательно наблюдает и ждет подходящий момент, чтобы напасть. Я даже поймала себя на том, что пытаюсь сместиться то влево, то вправо. Когда внезапно раздался жуткий крик…

Перепуганный, полный ужаса вопль резанул по ушам. Я аж подпрыгнула на месте от испуга. И только благодаря вовремя среагировавшему Кью удержалась на ногах, не свалилась. Десантник без лишних сантиментов попросту ухватил меня за шкирку, как котенка и приподнял над полом. А потом аккуратно поставил на место.

— Спасибо! — нервно выдохнула я и облизала пересохшие от страха губы.

В голове еще царил сумбур. Даже вопрос, что произошло, толком не сформировался. Мысль, что произошло что-то плохое, только-только начала просачиваться в мозг. А Райден уже резко, будто кнутом стегнул, скомандовал:

— Назад! Держимся центра коридора! Стараемся не сбиваться плотной толпой!

Я растерялась настолько, что безвольно позволила Кью схватить меня снова за шкирку и отволочь за собой. Одновременно с нами назад отшатнулись и те, кто был впереди. Больше никто не кричал. Но в наушниках слышался неясный гул. Я не могла определить его природу. И только метров через сто, когда Кью остановился сам и позволил остановиться мне, разобрала чей-то нервный шепот:

— Оно просто растворило Нилана!.. Даже пыли не оставило!.. Просто растворило!.. Как кусочек масла на плите!..

Кто-то нервно всхлипнул прямо в эфире. Несмотря на команду Райдена, все сбились в кучку, будто испуганные овечки. Только благодаря этому я заметила, как старпом собственноручно схватил кого-то за плечи, приподнял над полом и с силой встряхнул:

— Система! — раздалась его резкая команда, которая активировала доступ облеченных властью лиц к скрытым функциям наших скафандров. Там была очень хитрая система защиты, и даже если кто-то случайно произнесет кодовое слово доступа, срабатывание происходило лишь в том случае, если его произносил тот, у кого имелось на это право. — Инъекция транквилизатора! Элтэйм, пригляди за ним!

Чувствуя, как от страха становятся ватными ноги, я едва слышно шепнула, обращаясь к Кью:

— Что случилось?..

Кью ответил не сразу. Наверное, с полминуты он молчал, глядя в сторону того, с кем приключилась истерика от потрясения. А потом тяжело вздохнул и мертвым, отстраненным голосом сообщил:

— Нападение твари. Первый в колонне погиб.

Только на третьей секунде ко мне пришло понимание услышанных слов. Чтоб не упасть, пришлось по-детски вцепиться в руку игумара. Но Кью даже не глянул в мою сторону. По-моему, он точно так же, как и я, все сопоставил и сейчас переживал «он его просто растворил» и «нападение твари».

— Старший помощник капитана вызывает крейсер! — ворвался в мои мутные и тяжелые мысли голос Райдена. То ли намеренно, то ли от потрясения просто забыл переключить канал, но старпом говорил в общем эфире.

Неожиданно килл сослужил мне добрую службу: его резкий и уверенный голос развеял ауру страха и отчаяния, канатами опутавшую меня по рукам и ногам. Я смогла опомниться и оглянуться по сторонам.

— Слушаю тебя, Майрен! — сразу же отозвался капитан, будто сидел на мостике и ждал, пока старпом выйдет на связь. Впрочем, такое вполне могло быть в реальности.

— У нас… потеря, — с запинкой выдохнул старпом севшим голосом. — Тварь напала на входе в операционный зал заправочного дока… Словно поджидала там… У лейтенанта Траэя не было шансов…

После этого в эфире повисла такая жуткая, такая пугающая тишина, что я задержала дыхание, чтобы никто не услышал, как на меня волнами накатывает паника, заставляющая дыхание срываться и учащаться. И, по-моему, точно так же поступили все.

Прошла, по-моему, целая вечность, прежде чем капитан напряженно спросил:

— Люк успели задраить?

— Нет, — с густой досадой в голосе отозвался старпом. — Это… существо до сих пор висит прямо по центру прохода и не дает даже приблизиться к люку. — После этих слов я, да и не одна я, повернулась к проходу, чтобы посмотреть, что там происходит.

— Что планируешь делать дальше? — последовал новый вопрос.

Я так думаю, Райден намеренно сделал переговоры с крейсером открытыми. Чтобы ни у кого не возникло домыслов и глупых предположений. Чтобы все были в курсе и не отнимали у него силы, задавая по сто раз одни и те же вопросы.

— У нас выбора нет, — помолчав несколько секунд, осторожно отозвался Райден. — Будем пробовать пробиваться к другому входу.

— Не хочешь попробовать расстрелять это существо из бластера или аннигилятора? — предложил капитан. — Вы все в скафандрах, вам разгерметизация ничем не грозит…

— У всех скафандров ограничено время автономной работы, — перебил руководство килл. — Если не получится прорваться к выходу… В общем, это оставим на самый крайний случай…

А вот этого никто не ожидал. В эфире еще звенел голос Райдена, когда кто-то из тех, кто стоял на самом краю нашей группы, ближе всего к люку, в центре которого в воздухе висела, колеблясь и слабо мерцая в свете прожекторов огромная многоножка, так непохожая на атаковавшего робозонд кальмара, неожиданно выпустил в тварь заряд плазмы. А потом еще и еще…

— Немедленно прекратить! — загрохотал в эфире разъяренный голос командора Райдена. — Больден, куда ты смотришь? Призвать к порядку подчиненного немедля!..

Поднялась суматоха. И я не знаю, заметил ли хоть кто-нибудь еще посреди воцарившегося хаоса, что мерцающая в проходе белесая клякса как будто стала плотней. Словно она поглотила плазменную энергию как самое лучшее во Вселенной лакомство. И это укрепило ее. Надеюсь, мне это просто показалось со страху.

Следующий маршрут прокладывали не более пары минут. Никому не хотелось дольше оставаться рядом с сыто мерцающей в вакууме тварью. И никому не хотелось идти более длинной дорогой, чем то было продиктовано необходимостью. Поэтому следующей нашей целью стал ближайший док в нескольких сотнях метров дальше по коридору. Его по какой-то причине тоже не стали блокировать при перепрофилировании станции. А вот последующие доки на этом борту, если верить имеющейся у Райдена схеме, были наглухо блокированы и приспособлены под нужды ученых, обустроивших на «Медее» лаборатории. И если не выйдет проникнуть и в этот док…

Уходили поспешно, сломав требуемый от нас Райденом порядок. Почти неорганизованной толпой. Лишь бы побыстрее исчезнуть из поля зрения жуткой твари. Когда я уходила, то непроизвольно оглянулась на нее через плечо: огромная белесая клякса-многоножка так и мерцала, будто на растяжках, поперек прохода. И вот тогда в голове мелькнула странная мысль…

Эту мысль я обдумывала почти всю дорогу до следующего дока, автоматически переставляя ноги и не обращая внимания на то, что Кью на этот раз вел меня за руку, словно маленькую девочку. Пусть его… Мне тоже так легче. Я чувствовала хоть какую-то поддержку от его сильной руки. Хоть в действительности сквозь перчатку скафандра было невозможно ощутить в полной мере силу мужчины и тепло его тела.

Когда до поворота к доку оставалось всего ничего, я не выдержала и, переключив на приватный канал, позвала руководительницу моей практики:

— Альдана!..

Килла отозвалась моментально. Словно только и ждала, пока я ее позову:

— Что, Софи?

Голос Альданы звучал как-то тускло и невыразительно. То ли она боялась, то ли уже устала.

— А ты обратила внимание на поведение этой твари?

Альдана отозвалась не сразу. Помедлив секунд тридцать, словно воскрешала в памяти все случившееся, она напряженно отозвалась:

— Что такое? Ты что-то заметила?

Теперь перед тем, как ответить, медлила я. Но все же разговор с Альданой был затеян именно для того, чтобы убедиться в глупости собственных предположений. Потому что, если я не ошиблась… Для нас это будет катастрофой.

— Альдана, я не уверена… — нерешительно начала я, в конце концов. — Может быть, мне просто показалось на нервах…

— Тебе — и показалось? — напряженно поинтересовалась килла в ответ. — Говори уже, не томи! И так жутко от происходящего! Что ты успела заметить?

И я выдохнула:

— Во-первых, мне показалось, что после выстрелов в нее из бластера, тварь словно стала плотнее. Повеселела, напиталась, что ли… А во-вторых… Как ты думаешь, почему она так и висела в проходе, даже не пытаясь бросаться на нас? С ее скоростью напасть на нашу группу ей было бы проще, чем нам почесаться. А она словно пугала. Или предупреждала. Не знаю, как правильнее выразиться.

На этот раз Альдана обдумывала мои слова, кажется, целую вечность. Я уже думала, что нечаянно разорвала связь или вообще что-то случилось с эфиром. Но килла, в конце концов, задумчиво выдохнула:

— А знаешь, девочка, ты, возможно, права. Надо предупредить Райдена. Возможно, нас впереди поджидает очередная тварь. — Я даже пикнуть не успела, как Альдана переключилась на общий канал и громко позвала: — Командор Райден!

Старпома я не видела. То ли он шел впереди всех, то ли, наоборот, позади. Но зато услышала сразу:

— Что случилось?

— У нас есть гипотеза! — мгновенно отозвалась Альдана.

Как я была ей благодарна за это «мы», не передать словами. Оказаться снова мишенью раздраженного и напряженного килла не хотелось совсем. Он ведь, если что не так, не пощадит. А я уже не была уверена в том, что в случае чего сумею достойно дать отпор. Слишком много на меня свалилось за это утро.

— Какая? — с нотками раздражения в голосе поинтересовался старпом. Как по мне, ему не делало чести то, что он давал волю эмоциям там, где должен быть для всех примером стойкости. Впрочем, я, наверное, слишком предубеждена против Райдена, с другими он, как мне казалось, общается нормально. И только я и Альдана его почему-то раздражаем.

— Во-первых, но это еще требует доказательств в виде видеозаписей, ожидавшее нас в проходе существо могло поглотить энергию выстрела. А во-вторых… — На миг Альдана замолкла. Будто не решалась говорить дальше или подбирала слова. А потом попросту спросила: — Коллеги, никому не показалось странным, что существо не позволило нам пройти, но преследовать не стало?

Секундная ошеломленная тишина, а потом многоголосый хор матерных фраз в эфире подсказали мне, что на странности поведения твари никто не обратил внимания.

Райден моментально навел порядок в наших рядах, оглушительно рявкнув в микрофон:

— А ну, тихо!.. — И добавил, дождавшись, пока в эфире повиснет тишина: — Похоже, доктор Вейр, вы правы. Объявляю пятиминутный привал! — И добавил гораздо тише. Так, что я с трудом разобрала слова: — Мне необходимо все обдумать.

Лично я короткому привалу не обрадовалась. Стоять посреди коридора, словно пожарная каланча на прицеле у страшной твари, было неприятно и неуютно. Чтобы отвлечься, я попробовала проанализировать поведение виденных мной существ. Но в голову ничего дельного не шло. Еще и Кью перед носом вертел своим бластером, проверяя уровень заряда и что-то еще. С настоящим десантным оружием я дел не имела даже во время учебы. Нам его только показывали. Считалось, что ученых в экстремальных ситуациях будет кому охранять. Но в самом крайнем случае все же мы должны были хотя бы знать, из какого конца стреляет это адово устройство.

Наблюдая за мельтешением оружия в крупных руках игумара, в вдруг краем глаза заметила, как один из членов нашей команды уронил что-то на пол. Естественно, я ничего не услышала. Для этого скафандры были достаточно хорошо заизолированы. Внутрь проникали лишь самые громкие звуки, вроде тех, когда тварь долбилась в запертый люк. И для нас это было плохо. Возможно, по звуковому фону можно было догадаться о приближающейся опасности хоть немного раньше.

Моя импульсивность когда-нибудь меня погубит. Едва идея оформилась в голове, как я схватила Кью за локоть:

— Кью, а ты не знаешь, можно ли как-то устроить так, чтобы звуки извне можно было услышать в шлеме?

Я опять слишком поторопилась и не переключилась на приватный канал. Так что мой вопрос услышали все, включая командора Райдена. И я побагровела, когда в наушниках прозвучал его ворчливый вопрос:

— Зачем вам это, стажер Кателли?

Ну что ж. Назвался груздем — лечись дальше. Как ни не хотелось мне, а пришлось объяснять во всеуслышание:

— Я подумала, командор Райден, что, возможно, твари вовсе не так бесшумны, как могло показаться. И, возможно, по уровню шума снаружи мы сумеем заранее предсказать нападение и, чем космический черт не шутит, предотвратить его. Или хотя бы жертвы…

Райдена я так и не видела. Но почему-то казалось, что старпом взглядом снимает с меня скафандр и плоть. Слой за слоем сдирает их лоскутами. Было так неловко и неприятно, что хотелось либо провалиться на месте, либо сбежать без оглядки. И я не сразу сообразила, что имеет в виду килл, когда услышала его слова:

— Звучит разумно. Надо проверить. Система! Настроить уловитель шума, выделять и удалять шум шагов отряда. Остальное выводить на дисплей доктора Вейр, стажера Кателли и мой в виде графика.

Э?.. А я здесь при чем? Меня сейчас похвалили или наказали?

Пока я решала для себя, как отнестись к распоряжению Райдена, старпом раздал еще несколько приказов, сводившихся к тому, что десантникам следует держать оружие на изготовку, а остальным смотреть в оба и слушать, что могут сказать доктор Вейр, то есть, Альдана, и ее помощник, практикант Кателли. То есть, я. И вот в этот момент неожиданно накатило осознание, что практика для меня завершилась. Что отныне на мне лежит такая же ответственность, как и на Альдане, техниках и программистах. Про десант вообще молчу. От этого осознания стало так страшно, что я на некоторое время словно впала в прострацию, даже не заметив, как Кью заставил меня встать в строй и идти в заданном направлении. Нет, я знала, что рано или поздно мне придется нести ответственность за исследования, оборудование, хранение информации и прочее. Но я не думала, что этот момент наступит так быстро, еще до окончания академии. И так страшно. Я оказалась к такому не готова.

Занятая своими переживаниями, я почти не смотрела по сторонам и практически не замечала пути. Сложно сказать, что меня вернуло в реальность. Но я неожиданно осознала, что топаю по темному коридору, как две капли воды похожему на предыдущие, в веренице других членов нашей группы. Что лучи с налобных фонарей все так же скользят, обшаривая теплыми пальцами стены и потолок. Словно и не было страшных приключений некоторое время назад.

Ужасно хотелось пить. До такой степени, что в горле присутствовало ощущение засыпанного туда песка. Я вообще не любила пользоваться коммуникациями скафандра. Еще со времен самого первого знакомства с устройством этой защиты. Никак не могла отрешиться от понимания, что это закольцованная система, в которой ничто даром не пропадает. Ни пот, ни… иные телесные жидкости. Но сейчас жажда была настолько сильна, что я все-таки сделала пару глотков очищенной воды из системы.

На виртуальном дисплее перед глазами мерцало несколько разнообразных графиков, дающих представление о работе самого скафандра и окружающей среде вне его. Я не следила за ними, точно зная, что пока они мерцают зеленоватым или голубым светом, у меня нет проблем. Вот если загорятся красным… Как сейчас…

Я прищурилась. Но мелькнувший перед глазами красный всполох словно растворился в темноте переходов «Медеи». А сама шкала, на которой он появился менее, чем на полсекунды, походила на шкалу, обозначающую уровень шума или разговора. Шума…

— Альдана!.. — мгновенно напрягшись, позвала я.

— Я тоже заметила, — хмуро отозвалась килла. — Что бы это могло быть? Короткий всплеск и тишина?

— Наблюдаем дальше, — мрачно вклинился в наш обмен мнениями Райден. — И смотрим в оба, дамы! Сейчас от вас зависит если не все, то очень и очень много!..

Вот обрадовал! Век мечтала нести ответственность за чужие жизни…

В этот миг, отвлекая от недовольства распоряжением старпома, на шкале снова мелькнул, промчавшись по всей ее длине, алый огонек.

— Снова! — почти взвизгнула я, не подумав.

— Новый всплеск!.. — практически одновременно со мной взволнованно доложилась Альдана.

— Вижу, — коротко и угрюмо отозвался Райден. — Готовность номер один всей команде! — В нашем случае это был приказ быть готовым в любую секунду удирать, не оглядываясь по сторонам. — Дамы, есть идеи, что это может быть?

У меня никаких мыслей на этот счет не было. И я малодушно понадеялась, что на вопрос старпома ответит Альдана. Но, бросив украдкой взгляд в ее сторону, увидела, что она смотрит на меня…

Это было просто капец, как неприятно. Особенно с учетом того, что у меня не было ни одной дельной мысли в голове. И я уже открыла рот, чтобы признаться в этом, как пришло спасение. Оттуда, откуда не ждали: на шкале появился новый красный огонек. И на этот раз, хоть он и пробежал перед глазами с прежней скоростью, сам маркер был несколько большего диаметра. Словно… Словно…

— Мне кажется, звук возникает, когда существо проходит сквозь стены! — выпалила я. — И оно приближается к нам! На этот раз огонек был большего размера, чем два предыдущих раза!.. — от волнения сбилась я на разговорный язык.

— Поддерживаю Софи! — мгновенно подключилась Альдана. — Интенсивность и амплитуда в последний раз однозначно были сильней.

Наверное, мне почудилось, что Райден едва слышно процедил в ответ:

— Только этого нам еще и не хватало!..

Все замерли, напряженно вглядываясь вперед: перед нами было не менее пятидесяти метров прямого, пустого и освещенного лишь нашими фонарями коридора. Что было дальше подсвеченных участков — тонуло во тьме. И я была абсолютно уверена, что сейчас каждый из нас пытался вычислить, из какой стены, как далеко перед нами появится странное и смертельно опасное для нас существо.

У меня на Земле была знакомая, которая любила к месту и нет приговаривать, что ожидание смерти страшнее самой смерти. Вообще-то, Даниэла говорила это про своих многочисленных кавалеров и встречи с ними. И я ее никогда не понимала. А вот сейчас, когда я сама напряженно, до рези в глазах всматривалась в аморфный мрак перед группой, готовая в любую секунду сорваться с места и бежать, я почему-то вспомнила приятельницу и ее слова. И поняла их. Ожидать нападения твари было просто невыносимо.

Только секунд через пятнадцать, когда от напряженного ожидания грохот собственного пульса в ушах стал казаться просто оглушающим, а следящая за здоровьем каждого астронавта система начала подавать тревожные сигналы, в четвертый раз ожила шкала, отвечающая за уровень шума на станции. И я глазам своим не поверила…

— Какого?.. — потрясенно, даже слишком для его ранга и должности выдохнул в эфир Райден.

Похоже, наш непрошибаемый командор на непродолжительное время потерял контроль над собой настолько, что чуть не выпалил во всеуслышание ругательство. Вовремя спохватился. И я вполне его понимала. У самой челюсть отвисла от удивления: маркер был сейчас намного меньше в диаметре и значительно бледнее предыдущих вспышек.

— Что происходит?.. — потрясенно и с подозрением поинтересовалась у всех сразу Альдана. Хоть это и было глупо: шкала отображалась в интерфейсах шлемов лишь у нас троих. Остальные члены группы непонимающе, как мне казалось, таращились на нас, ожидая хоть каких-то пояснений. — Оно что… Обошло нас стороной и удаляется?.. А как такое вообще может быть?..

— Когда враг обходит тебя стороной, — неожиданно в полной тишине заговорил Кью, мой охранник, — ты должен быть готов в любую секунду отразить нападение. Так меня учил мой наставник. Он говорил, что без причины враг отступить не может. Он либо обходит тебя стороной, чтобы ударить тебе в тыл, либо там, куда ты идешь, для него слишком опасно. И твой враг уверен, что ты и без его активной помощи отправишься к предкам.

Пару секунд все смотрели на Кью. Но здоровяка-игумара это, кажется, вообще не тронуло. А потом… Потом практически каждый член нашей группы начал оборачиваться назад, чтобы посмотреть туда, откуда мы только что пришли. И…

— Матерь Божья!.. — вырвалось у меня. Притом, что я никогда не была верующей. Просто то, что я увидела у нас за спинами, могло мгновенно сделать абсолютного атеиста истинно верующим. А верующего — изрыгать богохульства матом.

Вернуться назад мы бы уже не смогли даже при наличии самой действенной мотивации: коридор в паре десятков метров от нас словно замуровала своим телом огромная тварь с кучей шевелящихся щупалец…

[1] Ру́сская руле́тка, или гуса́рская рулетка — экстремальная азартная игра или пари с возможным летальным исходом. По правилам игры, в пустой барабан револьвера заряжается один или несколько патронов с тем, чтобы остались свободные каморы, после чего барабан несколько раз проворачивается так, чтобы игроки не знали, где располагаются патроны, а где — пустые каморы. После этого игроки по очереди подносят дуло револьвера к собственной голове, чаще всего к виску, и нажимают на спусковой крючок.

Выражение «русская рулетка» иногда применяется в переносном смысле для обозначения неких потенциально опасных действий с труднопредсказуемым исходом, а также для обозначения храбрости, граничащей с безрассудством или бессмыслием.

Глава 5

— По ходу, доктор Вейр, — пробормотал в эфир чей-то мужской голос, — ваше предположение верно. Тварюшка-то нажралась и подросла на глазах…

— Шеф, скажите, что отсюда можно еще какой-нибудь дорогой выбраться наружу, — с отвратительно-жалобными нотками, проскальзывающими в голосе, попросил… Ирчирино!.. — Что там ваша схема показывает?

— Ничего хорошего для нас, — сумрачно отозвался Райден. И тут же принялся выдавать распоряжения: — Больден! Выбери из своих парочку самых ответственных и самых сообразительных — они будут охранять наш тыл. Дамы идут в самой середине группы. Система! Продублировать схему станции на личный комм каждого члена группы. Продублировать цели и задачи. Любую собранную группой информацию, сразу же передавать на головной сервер крейсера! — Старпом умолк на несколько секунд. Будто переводил дыхание после серии приказов. А потом уже совсем другим, как мне показалось, несколько дрогнувшим голосом обратился ко всем сразу: — Друзья, я не знаю, что нас ждет впереди. Никто не ожидал, что мы окажемся в ловушке. В роли дичи у неизвестных существ…

— Которые к тому же явно обладают собственным разумом, — вставила ворчливую ремарку Альдана.

— Именно! — согласился с киллой старпом. — Благодарю за дополнение, доктор Вейр! — Да, именно так, собственным, я бы даже сказал, довольно высоко развитым разумом. Следовательно, можно считать, что мы столкнулись с новой, неизвестной ранее расой, по неизвестным нам причинам относящейся к Альянсу планет с враждебностью. Следовательно, можно считать, что находимся на опасной территории и у нас военное положение. Приказы Больдена и его подчиненных — в приоритете. Они лучше меня знают, как сохранить нам всем жизнь. Это самое главное. Однако, не стоит забывать про поставленную перед нами глобальную задачу: нам необходимо приложить все усилия для выяснения обстоятельств гибели научного городка на станции «Медея». Если не ради собственных жизней, — неожиданно дрогнувшим голосом добавил старпом, — то ради жизней наших друзей и родственников, которым может угрожать нечто, поселившееся на станции. Просто акценты с этой минуты слегка смещаются: мы все в первую очередь обязаны вернуться обратно живыми. То есть, если перед вами будет стоять выбор: спасти собственную шкуру или жизнь товарища, или же добыть информацию про случившееся с «Медеей», выбор для вас должен быть очевиден. Жизнь первее всего и бессмысленно рисковать своей шкурой не стоит. На этом пока все. Очевидно, что этим путем назад вернуться мы не сможем. Нам недвусмысленно дали это понять. Пока придерживаемся первоначального плана и пытаемся пробраться в незаблокированный док. Да пребудет с нами везение и удача!

Наверное, Райден хотел прояснить ситуацию и приободрить нас всех. Но на меня его слова подействовали удручающе. Особенно в месте про приоритеты. Раз приказал на каждый комм продублировать схему станции, значит, подозревает, что может оказаться не в состоянии ею воспользоваться. А если он такое допускает хотя бы мысленно… Дела наши плохи.

Тварь, замуровавшая собой дорогу назад, никак не отреагировала на то, что мы продолжили путь. Как висела, так и продолжила слабо мерцать в свете налобных фонарей, полностью перекрывая собой проход. Я таращилась на нее все время, пока не настала моя очередь идти. О чем недвусмысленно напомнил мне Кью, попросту подпихнув в спину между лопаток. Возможно, для огромного игумара это был легкий толчок. Но мне хватило ускорения, чтобы едва ли не свалиться носом вперед.

Единственным неоспоримым плюсом произошедшего стало то, что я теперь могла следить за нашим продвижением сразу на схеме станции. И сама видела, сколько нам осталось до цели, куда нужно поворачивать. Я немедленно воспользовалась этой возможностью и настраивала схему передвижения почти сопя от усердия. Интеллектуальное занятие позволило хоть немного отвлечься от гнетущего осадка, оставшегося в душе после слов командора. И это тоже был плюс в моем понимании ситуации.

Оставшийся отрезок пути мы прошли молча и без приключений. Настолько спокойно, в штатном режиме, что мне даже не верилось, что тварь или твари позволили нам спокойно дойти. Стало казаться, что весь предыдущий ужас просто пригрезился. Но тем не менее, я стояла среди группы других членов экспедиции и таращилась на задраенный люк…

— Он должен быть на ручном управлении, если верить схеме… — услышала я бормотание Ирчирино, который, словно паук, лазал по стенам вокруг люка, уже пытаясь его открыть. — Не могу понять, почему не поддается…

Райден, стоявший чуть сбоку и наблюдавший за техниками, а Ирчирино не один пытался разобраться с люком, решил лично убедиться в том, что дверь, отделяющая нас от заветного дока действительно заблокирована, и подойдя поближе, сам схватился за металлический круг, помогающий открывать-закрывать запор. Именно в этот миг, когда я про себя злорадно хихикала, предвкушая крах попыток вредного командора, на шкале, отвечающей за уровень шума извне, вспыхнуло множество мелких красных точек…

Мне кажется, я сама еще до конца не осознала, что это может означать, когда тело приняло решение за меня и бросилось вперед.

— Назад!.. — в тот же миг завопила я изо всех сил, оглушая саму себя и как клещами таща за собой тело командора, которого я обхватила поперек талии.

Возможно, со стороны это выглядело смешно: я тащу взрослого мужчину, как пресловутую сказочную репку из грядки, а он цепляется за металлический вентиль запора. Представляю, какое у Райдена в этот миг было лицо. Но то же самое рядом Альдана сделала для Ирчирино. Правда, ей оказалось проще: тощий яоху ни за что не держался, и они с Альданой моментально отлетели в сторону на несколько метров. Я же с Райденом в руках шлепнулась на попу в ту секунду, когда из металлической поверхности люка начали прорастать туманные белесоватые щупальца. Раздался сдвоенный жуткий крик, почти сразу перешедший в вой боли и… оборвавшийся. Внутри все сжалось…

Я могла только догадываться, что кошмарные отростки нашли свою жертву, так как меня в прямом смысле слова придавило телом опешившего командора. Впрочем, очень быстро опомнившегося, вскочившего и схватившего поперек талии уже меня.

Темный коридор перед глазами крутанулся каруселью. И вот уже наоборот, командор тащит меня перед собой словно тюк с соломой. Или еще с чем похуже. А будто бы взбесившиеся лучи наших налобных фонарей чертят безумные фигуры по потолку, стенам и полу, настолько беспорядочно отступала наша группа…

Наверное, я испугалась в то мгновение, когда увидала на шкале настоящий рой мелких красных точек, словно тучу голодного гнуса. Но по-настоящему осознать, что все это означает я смогла лишь тогда, когда Райден поставил меня на пол перед собой… Растерянно посмотрела на килла сквозь стекла наших щитков. И поняла, что ноги меня не держат. Все тело тряслось как холодец, меня била запоздалая дрожь осознания. Я хватала вдруг ставший почему-то дефицитным воздух ртом. И едва ли отдавала себе отчет, что происходит. Но все прошло, позабылось, когда Райден скупо выдохнул, активировав приватный канал:

— Спасибо, Кателли! Неприятно это признавать, но похоже, я обязан вам жизнью.

Я ушам своим не поверила. Райден умеет благодарить?! Не только рычит и говорит гадости?!! С ответом я так и не нашлась, увы. Пока я офигевала от случившегося, командор молча отошел от меня.

— Софи, ты как? — прошелестело тихое в наушниках, пока я таращилась на Райдена, который обходил группу, видимо, проверяя, как все пережили случившееся. Кого-то хлопнул по плечу, кому-то кивнул. Сейчас старший помощник капитана открывался мне с совершенно другой стороны.

Я даже не поняла, что это Альдана обратилась ко мне по закрытому, приватному каналу. Только пробормотала рассеянно:

— Не знаю… Вроде бы все хорошо…

— Что тебе Райден сказал? Опять обхамил?

Только в этот момент я, наконец, сообразила, что со мной говорит наставница. И что килла очень напряжена, встревожена. Я рывком обернулась к ней и вгляделась в лицо киллы сквозь щиток:

— Нет. С чего ты это взяла? — Альдана передернула плечами вместо ответа. — Просто сказал спасибо за то, что спасла его шкуру.

По-моему, Альдана мне не поверила. Но ничего не сказала в ответ. Тем более, что почти сразу заговорил на общем канале Райден:

— Подведем итоги, коллеги! — сухо начал он. — Мы потеряли троих членов команды… — Меня передернуло от этих слов. Впрочем, других тоже. Кого-то терять это… жутко. — …И мы, кажется, попали в ловушку: сущности, захватившие «Медею», не позволяют нам даже приблизиться к местам, откуда можно выйти в открытый космос. Уверен, вы все уже пришли к такому же выводу, что и я. Отсюда вытекает самый главный вопрос: у кого какие мысли на эту тему есть?

Наверное, не меньше минуты в эфире царила тревожная, потрясенная тишина. Похоже, вся группа просто потеряла дар речи от признания руководства. А потом…

— Ну, раз все молчат… — как-то неловко прочистил горло Ирчирино. Его голос я уже хорошо узнавала даже через помехи, если те возникали в эфире. — В общем, предложений на тему как нам выбраться со станции у меня, увы, нет. Моих знаний на это просто не хватает… — Ирчирино был как-то непривычно словоохотлив. И у меня в душе свернулась холодная змейка дурного предчувствия. Как оказалось, не зря: — В общем, я хочу обратить внимание команды на то, что запас автономной работы наших скафандров не бесконечен. Поэтому решение нужно принимать как можно скорей. И как можно более радикальнее.

После слов техника молчание в эфире стало всеобъемлющим. А у меня от обрисованных Ирчирино перспектив заранее, превентивно, так сказать, закружилась голова и перехватило горло. Будто кислород в системе моего скафандра уже подошел к концу. Рядом неловко повела плечом Альдана. Видимо, килле тоже стало неуютно от мрачной картины нашего возможного будущего.

— Давайте прикинем, что ли, какие вообще у нас есть варианты… — смущенно предложил программист, имени которого я еще не знала.

Он же сам, первый, развернул на свободном пространстве в центре группы уже знакомую мне схему станции «Медея». И пробормотал себе под нос:

— Так, теперь надо определить, в какой точке мы сейчас находимся…

Вот когда пригодилось то, что я не поленилась и синхронизировала заранее схему и индивидуальный цифровой маяк, имеющийся в каждом скафандре. Молча шагнула вперед и, сверившись со своей копией схемы, ткнула в нужную точку. А потом так же молча отступила назад.

На меня уставились через щитки несколько пар удивленных глаз. А Райден выдохнул задумчиво:

— Молодец, Кателли! Предусмотрительно!..

Дальше все подобрались поближе к схеме, изучая пройденный путь и оставшиеся возможности вырваться из западни. Мне же это не требовалось. Я и так уже знала, что если не пытаться прорваться туда, откуда мы пришли, то шансов выбраться наружу почти нет. Еще несколько выходов со станции имелось почти на противоположном борту. А это, ели учесть размеры «Медеи» и то, что топать придется ножками, больше четырех часов пути…

Через несколько минут остальные члены команды пришли к аналогичному выводу.

В группе не было взятых с улицы, неопытных, необученных. Так что все и сразу поняли, чем нам грозит будущее. И похоже, на всех это подействовало удручающе. Со своего места я видела, что кто-то опустил голову, чтобы не смотреть в лица другим. Кто-то отвернулся.

— Поскольку все молчат, — взял слово через некоторое время старпом, — начну я. Думаю, обрисовывать вслух наши зыбкие перспективы не нужно, все и так понятно. А потому последующее решение мы будем принимать сообща, коллективно. Я не хочу и не буду брать на себя подобную ответственность. Итак. У нас есть два пути: попробовать с боем прорваться обратно к проходу, через который мы проникли на станцию. И пытаться выбраться через другие доки. Но, поскольку наши скафандры без дозарядки не продержатся столько, придется разобраться с системой жизнеобеспечения «Медеи». Кто за первый вариант, поднимите руки.

Райден предложил это ровным тоном, не повышая голоса и вообще никак не обозначая, насколько эта затея безумна. Мы уже потеряли трех членов команды, только убегая от поджидавших нас тварей. А если ввяжемся в бой?..

Долгую, невыносимо давящую тишину, в течение которой никто даже не пошевелился, разорвал неуверенный, ломкий голос Альданы:

— Мне кажется, что перед тем, как ввязываться в подобную смертельную авантюру, следовало бы хоть что-то узнать о противнике… Что мы вообще можем им противопоставить… Но я не военный, — поспешно добавила она, словно испугавшись собственной смелости, — на мое мнение можно не обращать внимание!

— Доктор Вейр! — неожиданно позвал Больден, глава десантников. А когда Альдана повернула голову в его сторону, каждым движением выдавая крайнее удивление, спросил: — Вы ведь имели в виду свои исследования под предложением узнать побольше о противнике? — Альдана молча кивнула. — А что вам нужно для этого?

Райден молчал, не вмешивался в переговоры Больдена и Альданы. И за щитком его шлема с моего места не было видно выражение лица. Хмурился он сейчас? Или, наоборот, испытал облегчение от того, что кто-то решил разделить с ним тяжесть принятого решения? Не знаю, почему, но меня неожиданно заинтересовала реакция командора.

— В первую очередь энергия, — чуть поколебавшись, ответила моя наставница. — Помощь Софи. Но это будут самые грубые и примитивные исследования, — вдруг заторопившись, предупредила килла. — Досконально изучить набранный материал мы с Софи сможем лишь в нормальной лаборатории.

— А по времени первичные исследования сколько займут? — заговорил молчавший до этого старпом.

— От двадцати до сорока минут, — быстро отозвалась Альдана.

Больден и Райден посмотрели друг на друга. Десантник поинтересовался:

— Делаем привал, снимаем батарею с какого-нибудь зонда и пусть дамы хотя бы попробуют что-то узнать про то, что так жаждет отведать нашей плоти?

Райден помедлил, прежде чем кивнуть. И почему-то покосился в мою сторону.

— Да, привал. Но сильно не расслабляемся. Нужно быть готовым к тому, что в любой момент придется сниматься с места и удирать сломя голову.

Прислушивающийся к диалогу Ирчирино, вклинился с предложением:

— Давайте снимем батарею не с зонда, а с мобильной силовой установки! Она проще разбирается. Да и зонды могут еще пригодиться…

Ирчирино говорил что-то еще, но я перестала прислушиваться. Как раз в этот момент у меня перед глазами кто-то словно красную краску разбрызгал. Я дернулась от неожиданности, не понимая, что произошло. Но уже в следующую секунду навалилось осознание. Мы с Альданой одновременно заорали, перекрывая мужские голоса:

— Тревога!!!

— Твари атакуют!

Все случилось настолько быстро, что наши с Альданой вопли еще звенели в эфире, а стена перед моими глазами уже, словно волосяным покровом, покрылась бешено извивающимися белесыми отростками. Их было так безумно много, что меня затошнило от этой картины. Они напоминали кишечных паразитов, которых я изучала на уроках анатомии рас. Что-то вроде глистов. Мелких и вертких. И смертельно опасных.

Открывшаяся глазам картина словно парализовала меня. Я таращилась до рези в глазах, как твари просачиваются сквозь металлические переборки повышенной прочности как сквозь кусок теплого масла. И не могла не то что двинуться с места, даже взгляд в сторону отвести. До тех пор, пока кто-то, я даже не заметила, кто, не отвесил мне такой тычок в спину, что я кубарем полетела вперед и едва не грохнулась на пол…

Кто-то другой, такой же «добрый», как и первый, не дал упасть, поймав за руку и жестко за нее дернув. Так, что затрещал сустав. Стало безумно больно. Но боль почти сразу смыло приливной волной адреналина. Он ударил в голову, туманя сознание паникой. И я помчалась следом за остальными не разбирая дороги, подгоняемая ужасом, куда глядели глаза…

Не могу сказать, куда мы бежали и как долго. Я мчалась следом за остальными. И начала замедляться, только когда от нехватки воздуха закололо в боку. Но даже тогда кто-то еще некоторое время тащил меня за собой как котенка за шкирку. Правда, вскоре и другие члены нашей группы уже начали замедлять бег. И вскоре почти все скафандры встали посреди темного прохода, сбившись в кучу. Согнувшись, освещая пол у ног светом налобных фонарей. Эфир был переполнен громким, хриплым и рваным дыханием…

У меня ушло немало времени на то, чтобы отдышаться и начать соображать, воспринимать реальность и ее анализировать. Но когда все-таки смогла взять себя в руки, то… Я бы, наверное, отдала бы все на свете, лишь бы забыть кадры воспоминаний, ядовитым туманом выплывших из глубин подсознания. Настолько жуткими они были.

…Как минимум двоих мы потеряли точно. Я еще стояла на месте, когда жуткие глисты навалились на бедолаг, мгновенно то ли всверливаясь, то ли вгрызаясь в скафандры. Оставалось лишь надеяться, что несчастным не пришлось страдать.

Позже нападали еще на кого-то. Судя по услышанному в эфире. И к счастью, этого я не видела. Но и не знала, чем там закончилось дело. Да и узнавать было страшно. Я очень боялась узнать о том, что многие уже никогда не вернутся домой из, казалось бы, безобидной экспедиции…

— Возьми себя в руки! — неожиданно услышала в эфире злое шипение. — У нас работа! Ты не имеешь права раскисать! Сейчас от нас зависит если не все, то очень многое! А мне одной будет сложно, и исследования растянутся на вдвое длительное время! Что в сложившейся ситуации совершенно непозволительная роскошь!

Меня вдруг схватили за плечи и встряхнули с такой силой, что щелкнули зубы. И сомкнулись на кончике языка.

Я взвыла. Рот мгновенно наполнился медно-соленым привкусом крови. Но зато боль привела в чувство, прочистила сознание, помогла взять себя в руки. Когда я смогла сфокусировать зрение, то увидела прямо напротив себя напряженное лицо Альданы, искаженное щитком, а также злостью и отчаянием. Похоже, у нас все плохо…

— Я… уже пришла в себя, — скованно выдавила из себя. Я хотела сказать «в порядке». Но в последний миг передумала. Потому что это было бы откровенной ложью. В порядке я точно не была. — Спасибо…

Внезапно к нам размашистым, рубленым шагом приблизился Райден. Мне не нужно было даже заглядывать через щиток, чтобы понять, что нас почтил своим вниманием старпом. Как ни смешно это звучит, Райдена я уже узнавала по походке

— Целы? — спросил он нас сквозь зубы.

Сил отвечать не было, я просто кивнула. А Альдана отчиталась:

— Только нервы потрепаны. Но я уже приняла успокоительное, а Софи сейчас это сделает. И мы будем готовы приступить к работе…

Неладное я заподозрила еще до того, как Райден заговорил:

— Не сейчас! Мы потеряли почти половину группы. И это убедительнее любых исследований доказывает, что нам не пробиться назад. Придется идти через всю станцию, в надежде, что нам это позволят. И что там, на том конце «Медеи» у нас получится пробиться в доки, открыть их вырваться на свободу.

Я задохнулась, услышав эти слова. И даже непрошибаемую, казалось бы, Альдану проняло. Мне с ней, не сговариваясь переглянулись. А потом килла осторожно спросила, озвучивая и мои страхи тоже:

— А как же скафандры?.. Нам же не хватит ресурса?..

На последней фразе голос наставницы сорвался на писк, выдавая с головой все ее чувства и ощущения. Впрочем, не мне ее обвинять. У меня вообще от одной мысли о предстоящем становилось холодно за грудиной и хотелось срочно присесть. Хотя бы прямо на пол. Потому что ноги начинали подкашиваться от испытываемого мной животного страха. Вот так. Никогда не считала себя трусихой. Но жизнь все расставила по своим местам. И оказалось, что я совсем не герой, а обыкновенная мокрая курица…

Голова Райдена в шлеме наклонилась вперед. Будто командор хотел посмотреть, что там, у него под ногами. На самом деле, как я понимаю, старпом избегал наших взглядов.

— Не хватит. Но наш путь все равно будет пролегать через сердце станции. Так что…

— Вы хотите запустить реактор? — тихо-тихо, на грани слышимости прошептала Альдана. И я не смогла распознать, какие эмоции она вкладывает в эти слова.

— Не хочу, — тяжело вздохнул в ответ мужчина, не глядя на нас. — У нас просто выбора нет. И мне начинает казаться, что эти твари не так уж безмозглы, как могло бы показаться на первый взгляд, — со злостью добавил он. — Что они именно этого и добиваются. Если у нас будет возможность, если нам ее дадут, нужно будет хотя бы попробовать найти дневники ученых и бортовой журнал. Последний могли здесь и не вести. Но я не верю, что начальник станции, кто бы здесь не исполнял эту роль, не додумался оставить подсказки для тех, кто придет. Так что… — Райден поднял голову и остро посмотрел по очереди на каждую из нас. — Исследования пока придется отложить.

— А сбор материала? — мгновенно уточнила Альдана. Я позавидовала ее способности мгновенно собраться и быть готовой к работе. У меня так не получалось. Может быть, пока.

— Только то, что можно сделать на ходу! — жестко отрезал Райден. — Остановки запрещаю!

Райден обошел всех. Говорил не только с нами. Наверное, подбадривал кого нужно. А может, кого-то и успокаивал. Со всеми он разговаривал на приватных частотах, так что догадаться, что и кому командор говорил, было совершенно невозможно. Зато, когда он завершил обход и на общем канале скомандовал собраться в строй и выдвигаться, все без возражений собрались цепочкой по центру коридора и потопали в нужном направлении.

Это было жуткое шествие. Наши ряды сильно поредели. Альдана лишилась своего охранника-фарна. И я не нашла фигуры Больдена. Его заменил Кью. Так что сейчас мы с Альданой шли рядышком. А впереди и позади топали другие десантники. Я без особой охоты, но воспользовалась подсказкой наставницы и приняла успокоительное. Лекарство заглушило самые сильные страхи. Но и притупило ощущения. Я шла механически, как робот. Стараясь не думать, что ждет нас впереди. И концентрируясь на шкале, отображающей звуки. Надеюсь, если твари решат снова нас атаковать, я успею предупредить группу, не допущу других смертей.

— Согласно внутреннему счетчику, — зазвучал в наушниках уверенный и сухой голос Райдена, — резерва скафандров остается примерно на два часа работы. А на дорогу нам требуется примерно час. Как вы понимаете, времени на запуск реактора для подзарядки остается впритык. Рекомендую поступить таком образом: я, наши дамы и десант наблюдаем за обстановкой и безопасностью. Мы обязаны не пропустить очередное появление тварей. Техники и программисты… выжившие… думайте, как нам побыстрее получить энергию. Тип реактора можно узнать в спецификации станции.

Возражать никто и не подумал. И никто не сбился с шага. Как я понимаю, группа, получив конкретную задачу, собралась и мобилизовалась для ее выполнения. Я же… На душе было так гадко, так сумрачно, что я с трудом заставляла себя следить за шкалой шумового уровня.

— Жалеешь уже, что оказалась здесь? — негромко поинтересовалась у меня через какое-то время Альдана.

Я не смогла сказать «да», не смогла признаться в том, что струсила. Открыла рот, чтобы произнести «нет», но поняла, что не сумею соврать убедительно. В итоге уныло выдохнула:

— Не знаю… — Альдана на ходу повернула в мою сторону голову, и я физически ощутила ее пронзительный, пронизывающий до костей взгляд. Но наставница промолчала. И я рискнула признаться: — Я очень хочу работать в Арганадале. Не на время, не по обмену, а всю свою жизнь. А для этого нужны особые заслуги. Вот я и решила… Выбрала самый сложный вариант из всех заявок на практику в надежде, что удастся заработать дополнительные баллы и получить приглашение в правительственные лаборатории…

— Дурочка… — сухо выдохнула в ответ килла.

И я печально согласилась:

— Наверное… Но я не могу физически положиться на авось. У меня в крови это — я сделаю все, чтобы приблизить свою мечту. И даже больше.

— В принципе, — после непродолжительного молчания поделилась размышлениями Альдана, — если ты выживешь в этом аду, для тебя любые двери будут открыты. Но сначала нужно выжить.

— Ты так говоришь, будто уверена в том, что никто из нас не сумеет выбраться с «Медеи», — нервно хохотнула я в ответ. За что и удостоилась нового острого взгляда киллы.

— Я — реалист, — сухо отозвалась наставница. — И немного фаталист. Предпочитаю смотреть реальности в глаза: если ты еще не поняла, то скажу я. Должно случиться настоящее чудо, чтобы все живые на этот момент выбрались наружу в полном составе. А я в чудеса уже давно не верю. Так что… Рекомендую сделать необходимые распоряжения и отослать их на крейсер. И все свои наблюдения тоже отсылать туда. Ничего не оставляй в единичном экземпляре только на своем комме или планшетнике. Есть много шансов на то, что информация исчезнет вместе с тобой.

Альдану сложно было упрекнуть в преднамеренной и неоправданной жестокости. Я и сама понимала, что опасность очень высока. Но все равно задохнулась от услышанного. От старшей подруги хотелось услышать, что мы со всем справимся, что у нас все будет хорошо. А не жизненные, но жутковатые советы, от которых все волоски на теле становились дыбом. Неудивительно, что после такого разговор оборвался, и дальше мы топали молча.

Коридоры постепенно менялись, приобретая чуть более жилой вид. Через некоторое время я заметила, что нас уже окружает не сплошной металл, а какое-то подобие отделки под камень — серый булыжник под ногами и кирпич на стенах по бокам. Кажется, у кого-то из создателей «Медеи» было своеобразное чувство юмора. Периодически начали встречаться ведущие в какие-то помещения двери: некоторые абсолютно похожие на те, что обычно ставили в жилых домах и учреждениях, некоторые напоминали то ли грузовые ворота, то ли дверь подсобные помещения. Возле одной, похожей на полуоткрытые горизонтальные жалюзи из серого металла мы и остановились.

— Так, если схема не лжет, за этой дверь находится комната дежурного техника, — озабоченно сообщил всем старпом. — Попробуем вскрыть и посмотреть, что там. Запустить реактор отсюда не выйдет, но вот понять, что же произошло, почему станция оказалась полностью обесточенной, вполне реально.

Повинуясь жесту Райдена, кто-то из техников опустился на пол перед дверью и начал ее изучать.

Долго ковыряться не пришлось. Я мало что поняла из переговоров техника, занимавшегося дверью, Райдена и спецов, оставшихся на крейсере, но вроде бы на двери стоял самый простой электронный запор, и он отрубился, когда станцию обесточили. Техник предположил, что либо в помещении не хранилось ничего ценного, либо упор был на то, что чужих на «Медее» не было. А ученым было по фигу, что прячут у себя технари. Лишь бы их собственная аппаратура работала без нареканий.

Отчасти простота запора стала понятной, когда мы смогли по очереди заглянуть в небольшое помещение, открывшееся нашим глазам. Там точно не было ничего важного: три стены занимали стеллажи от пола и до потолка. На полках валялась всякая всячина: мотки и бухты кабелей, какие-то неизвестные мне запчасти разных размеров, какие-то инструменты, среди которых я с уверенностью могла опознать лишь отвертку, сиротливо валявшуюся на полу посреди помещения. Но даже я, совершенно не разбиравшаяся во всем этом, могла с уверенностью утверждать, что здесь находится только хлам.

В углу слева от входа прикорнул, повесив на грудь голову робот-дроид. Внешне целый, но в нем ощущалась какая-то неправильность. Так что, скорее всего, робот ждал, когда его отремонтируют. И я не сразу заметила, что справа от входа расположился стол с непременным терминалом и двумя огромными дисплеями, сейчас мертвыми, у стола стояло раздолбанное офисное кресло…

— Ни одного блока питания или запасной батареи… — задумчиво протянул, обойдя по комнату по кругу, техник, который ее открывал. — А должно быть как минимум пяток. На всякий случай. Странно как-то…

— Ничего странного, — проворчал кто-то из-за моей спины, — если вспомнить, как эти твари питаются. Они просто схарчили твои блоки питания и все…

— Эх, вот бы девчонки исследовали этих тварей и определили, как их отравить… — мечтательно вздохнул кто-то с самых задних рядов.

— Разговорчики!.. — прикрикнул на разговорившийся народ Райден. — Сейчас нет возможности заниматься научными изысканиями. Так что просто наблюдаем, копим и систематизируем информацию. Разбираться с ней будем потом.

«Если выживем» — беззвучно повисло в воздухе.

Техник закончил осмотр и подошел к Райдену:

— Здесь нечего делать. Все, что я вижу, просто мусор. Если какая-то информация и была, то она в терминале. А на обесточенной станции его не оживить. Даже если снимем батарею с какого-нибудь зонда. Здесь сервак очень мощный, — техник кивнул на дальний угол, но я ничего не поняла, — энергии потребуется прорва. Видимо, сюда стекалась информация о техническом состоянии всей «Медеи».

— Жаль… — обронил в ответ старпом с такой интонацией в голосе, что было совершенно непонятно на что именно он досадует. И сожалеет ли вообще, или это лишь маска. — Ну что ж… Идем дальше. Нам в любом случае необходимо приложить все усилия, чтобы добраться до реактора. Это наш единственный шанс на спасение. Глядим в оба.

И мы пошли. Причем я шла с нехорошим ощущением, что пока наши планы совпадают с планами заселивших «Медею» тварей, они нам не мешают делать то, что мы хотим…

Глава 6

Чем дальше мы продвигались, тем чаще нам стали попадаться на пути двери. Одни совсем незапертые: толкни и входи. За ними чаще всего обнаруживались какие-то кладовые и подсобные помещения. Вплоть до того, что за очередной распахнутой дверью мы обнаружили подсобное помещение, полное роботов-уборщиков и… инвентаря для ручного труда. Последнее оказалось большой неожиданностью. Было дико видеть на космической станции ведра, щетки, тряпки, совки и еще бог знает что. Словно за чистотой здесь следил не ИскИн, а армия живых техничек. Кто-то даже украдкой, пока Райден смотрел в другую сторону, сделал на комм несколько снимков странного закутка.

— Чисто дети, — проворчала Альдана, наблюдая за этим беспределом. Но мешать народу развлекаться не стала.

Парни, проверив уборщиков, обнаружили, что все дроиды не просто обесточены, а надежно выведены из строя: блоки питания у всех рассыпались в пыль. Мое дичайшее предположение, что энергию для существования местные обитатели получают отнюдь не из обмена веществ или фотосинтеза, стало обретать все новые черты. И мне это не нравилось. Уж лучше бы я ошибалась.

Альдану тоже беспокоили наши находки. Мы с ней давно уже шли бок о бок, но при этом молча. Сейчас же, при виде изувеченных клинеров, наставница снова активировала приватный канал:

— Не нравится мне все это, — пробормотала она обеспокоено. — Как бы не оказалось, что обитатели станции выяснили, кто ее захватил, и в порыве отчаяния, желая хоть как-то обезопасить Альянс от подобных захватчиков, сами же отрубили и намеренно сломали реактор. Чтобы агрессивные оккупанты не могли питаться и соответственно жить.

От подобного предположения становилось холодно в комфортной температуре, поддерживаемой искусственным интеллектом внутри скафандра.

— Если ты права, не очень-то эти меры помогли избавиться от тварей. Да и должны же были обитатели «Медеи» оставить нам хоть какие-то намеки, подсказки, — угрюмо отозвалась я в ответ. — Пусть ученые часто совершенно не приспособлены к реалиям жизни и существуют только в своей науке. Но ведь на станции жили не только они!

— Как минимум, охранявший их отряд военных должен был быть, а также обслуживающий персонал в виде техников и программистов, — согласилась Альдана. — Вот только… Мы идем самым прямым и коротким путем к реактору. Боюсь, мы сначала включим его, а потом уже пойдем дальше: через лаборатории и жилые помещения. Боюсь… — Она помедлила, но потом все же решительно закончила: — Боюсь, что, если где-то какое-то предупреждение и существует, мы его найдем слишком поздно. Если вообще найдем.

— А ты Райдену говорила про это? — заволновалась я, осознав, чем это может нам грозить.

— Райден, — в голосе Альданы четко послышалось отвращение, — исходит из того, что в его понимании будет наилучшим для команды. Мне нечем подкрепить свои догадки. И вероятность их исполнения пятьдесят на пятьдесят. Мы как можем найти подсказки, так и нет. Их вообще может не существовать в природе. Или они находятся в таком месте, в котором мы никогда не догадаемся поискать. В общем, он сказал, что с включением реактора у нас еще есть шансы на выживание. А без — ни одного.

Ощущение беспомощности — просто отвратительно. Собственное бессилие вгоняло в депрессию и нежелание шевелиться. Но и останавливаться на месте было слишком страшно. Так что я молча, через силу переставляла ноги, старясь не отставать от группы. Я слишком боялась остаться одна и столкнуться с какой-нибудь тварью. Это было бы самым худшим кошмаром.

Чем дальше мы продвигались, тем сложнее было идти лично мне. Усталость, усугубленная накатывающей депрессией, все больше и больше наваливалась свинцовой тяжестью. Мельком глянув на хронометр, я обнаружила, что с того момента, как мы покинули крейсер, прошло чуть меньше четырех часов. А мне казалось — уже прошла вечность. Целую бесконечность мы брели по темным проходам, в любую секунду напряженно ожидая нападения свирепых существ, которым мы, кажется, пришлись по вкусу. И последнее было невыносимей всего. Меня трясло от одной мысли о том, что для кого-то я могу оказаться основным блюдом. Или изысканным лакомством. В какой-то момент поймала себя на мысли о том, что человек настолько привык быть на вершине пищевой цепочки, что сейчас ужас и тошнота накатывали каждый раз, когда я вспоминала о нашей беспомощности при встрече с небывалыми тварями и перспективе стать чьей-то закуской.

К реактору, вернее, уровню, который на схеме был помечен, как местоположение сердца станции, мы вышли, когда я уже устала настолько, что даже думать было сложно. Однако утомление отступило, а физических сил прибавилось, когда, глядя на двери, ведущие в святая святых, вспомнила про наши предположения, что реактор деактивировал кто-то из своих. А потом заблокировал вход к нему, чтобы другие не смогли запустить выработку энергии. Чтобы тварям, захватившим «Медею», нечем было питаться…

Только здесь, при виде толстенной, защищенной всеми мыслимыми и немыслимыми способами двери, даже скорее шлюза, я вдруг вспомнила про найденных роботов с рассыпавшимися в пыль блоками питания. От догадки стало холодно. С помертвевших губ сами собой сорвались слова:

— Эти сволочи спокойно проникают сквозь любую стену… Сжирают батареи, хоть и не все… А если они побывали и в реакторе?.. Если это не обитатели станции ее обесточили, обрекая себя и тварей на смерть? Если это безмозглые многоножки разрушили реактор, попросту его сожрав?.. Что мы будем делать тогда?

Все замерли. Даже техники, готовившиеся войти в помещение реактора. А потом все шлемы синхронно повернулись в сторону Райдена. Повисла неприятная тишина.

— Умеете вы, Кателли, приободрить, — с непередаваемым отвращением обронил в эфир старпом спустя очень долгую паузу. А потом добавил уже для техников: — Парни, проверить, что там творится, нужно все равно. Только будьте предельно осторожны. Один должен все время страховать…

— Я пойду с ребятами! — неожиданно вызвался один из десантников. — Они смогут спокойно работать, а я буду наблюдать и прикрою в случае чего.

Райден молчал, наверное, бесконечную минуту, прежде чем согласиться:

— Хорошо, Треннерс. Идешь с техниками. Смотришь в оба, но слушаешь парней. Они лучше знают, куда нельзя идти и где может быть опасность. В общем… — Райден снова запнулся, будто ему не хватало словарного запаса или он не решался озвучить какую-то свою мысль. Но в итоге совсем другим, не таким деловым, а словно разговаривал с хорошими друзьями тоном добавил: — Будьте осторожны! В первую очередь вы должны вернуться живыми! Черная дыра с ним, с реактором! Ваши жизни дороже! В конце концов, всегда можно попытаться просто пробить дыру в стене станции насквозь. От подобных повреждений не застрахован никто.

Хоть Райден и говорил ровно, я заподозрила, что старпом далеко не так спокоен, каким хочет казаться. Что его невозмутимость наносная. И что нас впереди ждет большая куча проблем. Так что за тем, как открывали дверь, ведущую на уровень к реактору, я наблюдала с тоской и страхом. Будто проход вел не на очередной уровень станции, а как минимум в подземное чистилище.

— Связь не отключать! — строго напутствовал уходящих старпом. — Вы должны быть постоянно в эфире! Чтобы я мог слышать, что у вас происходит.

Лично мне было непонятно, зачем это нужно. В случае чего, все равно не успеем прийти на помощь. Разве что сможем сами быстро удрать. Впрочем, командору виднее, на то он и командор. А я так, ксенобиолог, да и тот незаконченный. Несмотря на маячивший впереди красный диплом, раздутым эго я не страдала и понимала, что специалист из меня как из гнилой морковки боевой патрон.

Едва только за уходящими закрылась толстенная дверь, как потянулись мучительные минуты ожидания. Нас оставалось семеро: Райден, я с Альданой, трое десантников и один программист. И единственное занятие на всех: пялиться на темные, подсвеченные налобными фонарями стены. В голове бродили не самые хорошие мысли. И очень хотелось их оттуда вышвырнуть, чтобы не дать страхам взять надо мной верх. Но для этого нужно было чем-то заняться. На что-то отвлечься. Чтобы не думать о… том, что ждет впереди.

Сходя с ума от безделья, я решилась обратиться к старпому:

— Командор Райден, существует ли какое-то расчетное время проведения работ на реакторе? Может быть, нам с Альданой имеет смысл пока заняться хотя бы первичными исследованиями?

— Дельная мысль, Софи! — с энтузиазмом поддержала меня килла. Видимо, для нее тоже было невмоготу безделье. — Можем хотя бы исследовать в анализаторе прах из скафандра…

— А я еще мазки брала со стен в местах появления из них тварей! — подхватила я.

— Все техники ушли, — сумрачно отозвался Райден, — некому добывать для ваших исследований энергию. Вы же не забыли, что батарею нужно вынимать из какого-нибудь дроида?..

Это была засада. Но ощущение неудовлетворенности оказалось не настолько сильно, как я могла бы предположить. Его быстро затмило другое:

— Я никак не могу понять, по какому принципу твари выбирают источники энергии для питания, — поделилась я со всеми одновременно. — Вы обратили внимание, что некоторые батареи целы, а некоторые — рассыпались в пыль от контакта с захватчиками?

Райден промолчал. Зато неожиданно заговорил оставшийся с нами программист:

— Не скажу, что это на сто процентов верно, — медленно начал он, подходя к нам поближе, — но возможно, это зависит от типа батарей. Вернее, материала, из которого они были сделаны. Они есть трех типов. Из них два вида рекомендованы для работы в условиях низких температур и других неблагоприятных условий. И один из двух типов спокойно отдает энергию до нулевого уровня заряда, а второй тип рекомендовано подзаряжать, когда уровень заряда опускается ниже десяти процентов. Если этого не делать, батарея может разрушиться.

— Похоже на правду, — кивнул Райден лобастой из-за шлема башкой. — И если это действительно так, то одной загадкой меньше. — Командор повернулся к программисту: — Это ведь проверить можно? В случае, если от батареи уже осталось только пыль?

Плечи программиста, закованные скафандром, приподнялись и опустились, имитируя, наверное, пожатие:

— По идее, в спецификации должно быть указано, какого типа батарея была установлена. Найдем какого-нибудь сломанного беднягу, посмотрим.

В этот момент ожил эфир голосом одного из техников:

— Командор, добрались до пульта управления! Запускаем диагностику!

— Что там вообще?.. — строго поинтересовался Райден. — Препятствия на пути были? Разрушения есть? Члены команды «Медеи»?..

Старпом не сказал «трупы», и за это я была ему крайне благодарна. Мне всегда было сложно думать о смертях, воспринимать адекватно потери. Даже если это был уход из жизни по возрасту, когда человек или инопланетник прожил полную, долгую и счастливую жизнь и просто подошло его время. А здесь, на станции, где уходили из жизни молодые и полные сил, это было особенно невыносимо.

— Пусто! — бодро отрапортовал техник. — Но мы не ходили далеко. Техническую территорию будем проверять только в том случае, если диагностика покажет наличие проблем!

— Хорошо, парни, — согласился Райден. Поколебался пару секунд и добавил странно дрогнувшим голосом: — С богом!.. Удачи нам всем!

Я впервые слышала от килла хотя бы такое упоминание бога. Не задумывалась над этим, но до этой секунд казалось, что та раса — сплошь атеисты. Что бога у них вообще нет. Но оказалось, что, скорее всего, киллы просто не афишируют веру. И наверное, это было правильно.

В эфире послышались какие-то щелчки, потом глухой грохот, будто что-то уронили, и следом ругательство. Потом снова пару щелчков. А потом я услышала ровный гул.

— Диагностика реактора и вспомогательных узлов запущена! — бодро доложил в эфир техник. — По предварительным прогнозам продлится двадцать четыре минуты и сорок шесть секунд…

Полчаса ада под названием «ожидание»…

К этому времени я уже устала настолько, что поясница просто отваливалась. Осмотревшись по сторонам, решительно отошла под стенку, села на пол и облокотилась спиной.

— Глупо, Софи, — прокомментировала мои действия наблюдающая за мной Альдана. — Ты не хуже меня знаешь, как атакуют твари.

— Не могу уже больше стоять, — буркнула я в ответ. — Мне нужно дать спине разгрузку. Я ненадолго, на несколько минут. И внимательно слежу за шкалой звука. Малейший всплеск, и я встану.

Альдана ничего не ответила. Райден тоже промолчал. Он просто подошел ко мне и, не успела я сообразить, что он делает, схватил как котенка за шкирку с явным намерением вернуть к стальным, в центр коридора.

В этот момент все и случилось. Не было никаких всплесков на шкале. Иначе бы Альдана уже закричала, предупреждая об опасности. Да и я бы заметила появление красных огоньков. Со шкалы глаз я не сводила. Вообще ничто не предвещало, что за миг до того, как моя попа оторвется от пола, пол подо мной, сделанный из прочнейшего металла, просто перестанет существовать! А я вместе с ухватившим меня Райденом рухну в темноту нижнего отсека…

Я даже не взвизгнула, настолько быстро все произошло. Да, кажется, даже не поняла ничего. Вот только что надо мной склонялся Райден, и я вижу сквозь щиток его сердито поджатые губы. А в следующую секунду исчезает опора подо мной. И вместо того, чтобы взлететь вверх, я почему-то падаю вниз, в темноту. Вместе со старшим помощником капитана…

В ушах еще эхом не затих испуганный вопль Альданы:

— Софи-и-и-и-и!..

Но мое тело уже врезалось во что-то твердое и неровное. И удар оказался силен. Левое плечо и правую ногу прошило мгновенной горячей болью. Из легких выбило воздух. Не успела я вдохнуть новую порцию, как сверху, придавливая меня, рухнуло что-то настолько тяжелое, что даже скафандр не смог это компенсировать.

В голове мелькнула идиотская мысль: «Вот и надгробие на твою могилку, Софи!» Правда, я почти сразу вспомнила о командоре, провалившемся вместе со мной, и устыдилась собственных упаднических мыслей. Стало как-то легче. Не одна. Да и голова начала соображать лучше. Отступил навалившийся в первые мгновения страх повреждения скафандра. Я смогла понять, что просто обо что-то сильно ударилась. Потому мне и было так больно. Нужно вставать и выбираться. Из-под командора и с этого уровня. Возвращаться к своим. Но не успела я даже к плечу Райдена прикоснуться, чтобы проверить, в сознании ли он, как ту же самую пострадавшую ногу снова прошило болью. И на этот раз такой, что я вскрикнула и отключилась…

* * *

— …до сих пор без сознания. Что будем делать? — Голос Альданы доносился до меня словно сквозь толщу воды и до краев полон тревоги. Ни разу не слышала такого беспокойства в ее голосе.

— А состояние?

Райден. Как всегда, собранный и отстраненный. По голосу старпома невозможно понять, какие чувства в эту минуту владеют мужчиной.

— Без изменений. Вроде бы все в организме хорошо, ни повреждений, ни отклонений, а в сознание не приходит.

Это они обо мне? А если я в обмороке, почему их слышу?

— Есть варианты форсирования событий? — отрывисто поинтересовался старпом.

Я почему-то навострила ушки. А вот Альдана не торопилась отвечать.

— Я уже пробовала, — неловко призналась она в конце концов спустя целую вечность. Так, словно совершила преступление.

Райден орать не стал. На удивление. Просто сухо поинтересовался:

— Безрезультатно, как я понимаю?

— На пять-семь минут поднимается температура тела почти до критической для землян отметки. Потом снижается, но все остается по-прежнему. Единственный вариант остается подстегнуть организм Софи при помощи адреналина. Но это… небезопасно для нее.

— Плохо, — ровно отозвался Райден. — Еще варианты есть? Или придется запихивать ее в скафандр как есть, — предупредил килл, когда Альдана снова допустила приличную паузу в разговоре. — И транспортировать бесчувственную. Это повышает риски и для нее, и для нас. Но другого выхода я не вижу. Мы не можем задерживаться. Неизвестно, сколько у нас остается времени. Реактор работает с перебоями, и пульсация все усиливается. Либо эти твари его жрут, либо… Либо имеет место какая-то поломка, и он скоро попросту взорвется. Желательно, чтобы к любому из финалов нас здесь уже не было.

Слова Райдена подстегнули мое тело и разум, словно мне уже ввели дозу гормона стресса. По всей видимости, организм сам впрыснул в кровь приличное количество адреналина. Биолог во мне сразу прикинул, что Альдана не медик и вполне может ошибиться с дозировкой, если дело дойдет до инъекции. А в случае переизбытка адреналина в крови у меня может не выдержать сердце. Этого соображения хватило, чтобы я приложила все усилия к тому, чтобы открыть рот и выдавить:

— Я… уже пришла… в себя…

Мне казалось, что я сейчас заору на всю «Медею». Но на деле голос оказался слабее комариного писка. Даже удивительно, что Альдана и Райден меня услышали.

— Софи!.. — с облегчением воскликнула наставница, склоняясь надо мной. — Ты пришла в себя!..

Чтобы открыть глаза, мне потребовалось еще одно серьезное усилие. Веки будто слиплись или склеились. Но зато, когда получилось из открыть…

— Почему вы без скафандров? — вырвалось у меня. В голове мелькнула радостная мысль, что все уже позади, что мы вернулись на крейсер. Но педантичная память подбросила услышанные за несколько минут до этого фразы, и я скисла: — Все совсем плохо?..

Голос звучал очень слабо и хрипло. В горле царапало и першило. И вообще, казалось, что я простудилась. Но врядли это было правдой.

— Скафандры на подзарядке, — сухо отозвался Райден, глядя на меня прищуренным, изучающим взглядом. — И нет, хорошая новость все же есть: вы очнулись, Кателли. — Старпом выпрямился и посмотрел на Альдану: — Доктор Вейр, практиканта Кателли нужно поднять на ноги в самое кратчайшее время. Если нужна помощь — говорите. Ее нужно упаковать в скафандр как можно быстрее. И убираться с этой проклятой станции. Пока есть возможность.

Райден исчез из поля зрения. Лишь несколько секунд я слышала чеканный звук его шагов.

Альдана, по всей видимости, молчала ровно столько, сколько командору потребовалось, чтобы покинуть помещение. А потом наклонилась ко мне еще ниже, протягивая руки, словно хотела взять маленького ребенка:

— Давай, Софи, попробуем встать.

Только когда килла мягко обняла меня за плечи и помогла сесть, я осознала, что лежу в медицинской капсуле. Но как я здесь оказалась, вспомнить не получалось, как бы я ни старалась.

— Райден сказал, что ты его спасла от нападения твари, — неожиданно тихо, почти на грани слышимости шепнула наставница, придерживая меня за плечи. Меня ощутимо пошатывало. И держать равновесие было непросто. — Сказал, что ты прикрыла его собой…

Я ошарашенно вскинула взгляд:

— Да?.. Я этого совсем не помню…

Я попробовала сосредоточится на произошедшем. Память услужливо нарисовала картинку падения, напомнила ощущения после падения от соприкосновения с полом или еще чем-то не менее твердым. Потом подбросила воспоминания о тяжести тела Райдена на мне. А потом…

Рука сама по себе непроизвольно метнулась к ноге и схватилась за то место, в котором тогда сильнее всего ощущалась боль.

— Что такое, Софи? — обеспокоенно спросила Альдана, от которой не укрылся мой жест. — Что там у тебя? Ударилась и болит?

Я заглянула в темные глаза киллы, страшась задать пугающий меня вопрос. Неужели?.. Но ведь на мне был скафандр…

Собираясь на «Медею», я надела комбинезон из тонкой, но очень плотной ткани, обладающей повышенной гигроскопичностью и теплопроводимостью. Его никто не стал с меня снимать. Хотя по правилам в медкапсулу можно ложиться обнаженным или в специальной тонкой рубашке. По всей видимости, положение наше было таково, что Альдана решилась наплевать на правила. Но…

— Да что такое, Софи? — потеряла терпение наставница. Наклонилась и резким движением, отбросив мою руку, задрала эластичную брючину: — Что там у тебя?

«Там» была кожа странного серовато-белого, мраморного оттенка. И две точки в середине участка: то ли электрометка, то ли следы укуса змеи. Если закрыть глаза на то, что змеи не живут в холоде и вакууме открытого космоса. А атмосфера на «Медее» была такова, что почти ничем от космоса не отличалась. Будто во сне я протянула руку и осторожно, подушечкой пальца коснулась мраморной кожи. Нога ничего не ощутила. Ни боли, ни дискомфорта, ни даже ощущения прикосновения. Даже когда я надавила сильней, задействовав и ноготь. А сама кожа под пальцем ощущалась гладкой и немного прохладной. Как стекло или камень.

— Что это? — недоуменно спросила Альдана, разглядывая поврежденный участок. — Откуда это у тебя?

Молчать было глупо. И даже опасно. Для других. И я сипло прошептала:

— Не знаю. Когда собиралась на крейсере на «Медею», этого не было. А когда провалилась… — Выговорить «укус» я все-таки не смогла. — В общем, в этом месте и в плече было больно словно ударилась обо что-то острое.

— Покажи плечо! — хмуро потребовала Альдана.

Я не стала капризничать. Килла имеет право знать. Может… Может я уже превращаюсь в такого же монстра, которые населяют погибшую станцию, и Райдену придется оставить меня здесь во имя безопасности остальных?

Непослушными пальцами кое-как справилась с магнитными застежками комбинезона, неуверенно, неловко стащила ткань с плеча. Не глядя, показала, где ощущала боль. Самой смотреть не было сил. Страх словно передавил горло ледяными пальцами. И я просто терпеливо ждала, пока Альдана закончит осмотр, внутренне готовясь услышать приговор.

И услышала…

— Здесь ничего нет!

— Точно… нет?..

От облегчения закружилась голова.

— С плечом все в порядке, — подтвердила килла. И активировала связь: — Райден, у нас, возможно, проблемы. Подойди!

Командор вихрем влетел в помещение не более чем через пару минут. Мне показалось, что он бежал сюда. А вбежав, сразу же напряженно уставился на Альдану:

— Что случилось?

Голос как всегда выдержанный. Хотя я бы сказала «отмороженный». И только где-то на самом его дне тоненько звенела нотка тревоги. Как он выдерживает все, что на него свалилось за последние несколько часов?

— Посмотри, — без лишних пояснений предложила ему наставница, приподнимая чуть выше штанину на моей ноге. — Софи получила травму. Есть подозрение, что это последствия контакта с тварью.

У Альданы дрогнул голос на последней фразе. А Райден… Командор словно на стеклянную стену налетел. Замер, заморгал карими глазищами, глядя мне в глаза. И я готова была поклясться, что в них застыл ужас.

Несколько секунд, в течение которых килл молча смотрел на меня, а я на него, мне показались вечностью. Было почему-то неловко. Словно я сама была виновата в том, что произошло. Я даже попыталась подобрать под себя пострадавшую ногу, чтобы не было видно предательского пятна. Но Райден неожиданно с кошачьей грацией и ловкостью протянул руку и схватил меня за лодыжку:

— Нет!..

Я опешила. Да и не только я. Альдана ошарашенно наклонилась вперед и попыталась заглянуть Райдену в лицо:

— Что такое?

Скафандр командора тоже был на подзарядке, поэтому ничто не могло мне помешать увидеть два предательских кирпично-красных лепестка на его скулах: Райден смутился! И, по-моему, в большей степени из-за того, что ему было неловко от допущенной вольности, а мы с Альданой эту неловкость заметили.

И все же Райден не зря дослужился до командной должности: он очень быстро взял себя в руки и сухо выдохнул:

— Все в порядке. Но я еще не успел рассмотреть ногу практиканта Кателли.

Альдана поверила соотечественнику и посмотрела на меня с укором:

— Софи! Ты же сама биолог и должна понимать, что подобное скрывать опасно!

Возразить против этого было нечего. Я замерла на миг, а потом медленно, буквально принуждая себя к этому, расслабила ногу под пальцами командора.

Пальцы килла были сухими, шершавыми и сильными. Сразу я не обратила на это внимания, но держал он меня цепко. Хоть и аккуратно, не причинял боли. И я, наверное, сошла с ума от страха после всего пережитого, но мне почему-то казалось, что Райден легонько поглаживает мою лодыжку подушечкой большого пальца. Утешает? Или я все же рехнулась?

— Что это? — хмуро поинтересовался у Альданы старпом, когда я перестала вырываться и позволила рассмотреть странное пятно. — Когда появилось?

«Почему так важно?» — беззвучно повисло в воздухе.

— Сложно сказать, — с готовностью отозвалась наставница. — Но однозначно оно возникло примерно в то время, когда вы с Софи провалились на нижний уровень. То ли последствия удара. То ли…

— Софи досталось то, что предназначалось мне, — закончил за Альдану Райден. И посмотрел мне в глаза.

Я не была уверена в правоте старпома. Не помнила, чтобы закрывала его собой. Последним воспоминанием было то, как я собиралась проверить, в сознании ли упавший на меня сверху командор. И как я могла из такого положения прикрыть его собой? Глупость какая-то получается.

«А ты можешь гарантировать, что, когда началась интоксикация организма, в забытье не стряхнула с себя тело мужчины?» — гаденько шепнул внутренний голос.

Этого гарантировать я не могла даже сама себе. И никто, думаю, не смог бы.

В этот момент что-то случилось. Как будто внутри меня повернулся невидимый тумблер. Неожиданно, на пустом месте пришло понимание, что шутки закончились, а все изменилось неотвратимо. Что все, что было до экспедиции на «Медею» — это детство, баловство. А вот теперь настала пора взрослеть и нести ответственность за свои поступки и принятые решения. Вспомнился совет Альданы привести в порядок свои дела. От которого я попросту отмахнулась. Тогда мне казалось, что все это ерунда. И что со мной точно не может случиться ничего плохого. Как и в двадцать два года кажется, что жизнь — бесконечна, а старость и смерть еще очень и очень далеко. Что, увы, иллюзия. Особенно для землян. Наш жизненный путь весьма короток. И изменить это можно лишь путем вмешательства в свой геном. Во всех остальных случаях это лишь отсрочка неизбежного. Но осознаешь это обычно, когда уже становится поздно.

Этот короткий отрезок времени, пока мы с Райденом смотрели в глаза друг другу, словно состарил меня на миллион лет. Неловко прочистив пересохшее горло, я тихо попросила наставницу:

— Альдана… я могу поговорить с командором Райденом наедине?

Если Альдану и удивила такая просьба, внешне она этого никак не показала. Кивнула:

— Конечно. Но если что — зови! Я буду в соседнем помещении. Там есть парочка шкафов и стол, которые хочется обследовать.

Альдана, как Райден перед этим, прошествовала на выход, гремя каблуками ботинок с магнитной подошвой по металлическому полу. Килл проводил соотечественницу взглядом. А потом потянулся, видимо, подтащил откуда-то поближе к капсуле табурет и сел:

— О чем вы хотели со мной поговорить, стажер Кателли?

Вот так. Сухо и по-деловому. Чтобы любой романтический настрой, который мог у меня возникнуть, заморозить на корню. Я горько дернула уголком рта. Если бы меня интересовало именно это, у меня бы уже глаза были на мокром месте. К счастью, сейчас важнее было другое:

— Командор… — Голос невольно дрогнул и просел. Пришлось снова прочищать горло, мучительно краснея под полным подозрительности взглядом килла. И начинать заново: — Командор, я… я не помню, чтобы закрывала вас собой. Последнее воспоминание — как собиралась проверить, в сознании ли вы. В этот миг меня повторно ударила боль. В ноге. Вы видели куда. Но в этот момент поблизости не было ни одной твари. Так что… Я не понимаю, что происходит.

Подозрительность сползла с лица Райдена как плохая маска. Он слегка нахмурился. Хоть еще и не понимал до конца, что я имею в виду, к чему веду разговор.

— Когда я открыл глаза, — медленно начал он, не сводя с меня взгляда, — вы были без сознания. Безвольное тело даже в скафандре остается всего лишь безвольным телом, и это не спутать с другими состояниями живого организма. К нам в этот момент приближались два длинных червеобразных отростка. Я пытался сесть и уйти с траектории их движения. Но не мне вам рассказывать, Кателли, как быстро умеют перемещаться местные твари. Я не успел к собственному стыду. Твари впились в вас, Софи.

От взгляда Райдена, от его откровений было то жарко, то холодно. Хотя мозг, мне кажется, до конца не понимал, что мне говорят. Да еще и голос старпома, похожий на мертвый звон разбитого стекла, не добавлял спокойствия и уюта.

Сглотнув, я опустила глаза и прошептала:

— Значит, меня все-таки укусили. И началась какая-то мутация…

В комнате повисла тяжелая, давящая пауза. Я не смотрела на Райдена. Но всей кожей ощущала его присутствие. Сильного, мощного самца. От которого может родиться такое же сильное, стойкое потомство… Осознав, о чем думаю, я оцепенела. Откуда эти странные мысли?

К моему ужасу, Райден точно и четко уловил изменения моего настроения и настороженно спросил:

— Что такое, Софи? Вы что-то вспомнили?

Да. Вспомнила, блин! Но лучше бы это так и оставалось невыясненным! Вот что мне теперь делать? Как жить остаток своей жизни? И сколько ее вообще у меня осталось?

Глава 7

— Я…

Голос жалко увял, губы мгновенно пересохли так, что я непроизвольно облизнула их, стремясь уменьшить дискомфортные ощущения. Сил, смелости признаться в том, что у меня уже начались мутации, не было. Страх душил, лишал возможности мыслить, гаденько шептал, мол, может, все еще обойдется. А ведь я в кого-то уже превращалась! И, похоже, мутации шли стремительно, если в голове уже начали появляться совершенно нехарактерные мне мысли. Не стану ли я опасной для своих же уже через некоторое время?

Райден смотрел на меня напряженно и хмуро. С каким-то болезненно-обострившимся вниманием я подмечала, как раздуваются крылья его тонкого носа с небольшой горбинкой, словно командор к чему-то принюхивался, как оценивающе скользят по мне его глаза. Глаза так и липли к четко очерченным смоляным бровям килла, к крохотному, в несколько миллиметров, шрамику на левом виске. Чтобы удержаться в Первой Звездной Академии, я с самого начала напряженно училась. Чтобы не отставать от сокурсников других рас, которые получали зачеты по физподготовке играючи, много тренировалась. На личную жизнь времени почти не оставалось. И все же кое-какой опыт у меня был. Куцый, но его было достаточно, чтобы понять: Райден сейчас проявляет ко мне интерес отнюдь не старшего к подчиненной. Но… Этого просто не могло быть. Он меня ненавидел за что-то с самой первой минуты. Его тоже укусили?..

Со мной творилось что-то странное. Сознание словно раздваивалось. Одна его часть жадно тянулась к старпому как к возможному отцу детей, другая была в ужасе от происходящего. И в какой-то момент, когда вторая, нормальная часть меня взяла верх, подавляя все дикое и чужеродное, появившееся в организме, я выпалила, сама не веря в то, что я это говорю:

— Командор Райден, пообещайте, что, когда изменения во мне достигнут критических пределов, вы просто уничтожите меня!..

Собственно, разговор наедине я и просила, чтобы произнести эту фразу. Чудовищем, питающимся членами собственной команды, я быть не хотела. Но выпалив задуманное, все равно захлебнулась воздухом и собственным отчаянием. А у Райдена глаза полезли на лоб:

— Что-о-о-о-о?.. Ты что несешь, дурочка?

Может, я и дурочка. Почти наверняка. Умная никогда бы даже не сунулась добровольно в эту экспедицию. Но отрицать свершившееся бесполезно и действительно глупо. Политика страуса еще никого не спасал от беды. Да и знаний все равно хватает, чтобы понять: укус был и мутации в организме идут полным ходом…

Смотреть в глаза цвета горького шоколада оказалось неимоверно тяжело. Я вообще не смогла поднять взгляд на лицо старпома. Уставилась на обивку крышки медкапсулы с каким-то подозрительными ржавыми точечками и ровно, стараясь не пропустить в голос бушующее во мне отчаяние, произнесла:

— Я уже меняюсь, я это чувствую. В голове полно мыслей, которых раньше никогда не было. И некоторые порывы… Их очень трудно контролировать… Да мне бы и в голову раньше не пришло, рассматривать вас как будущего отца моего потомства. Именно такими словами, — подчеркнула я.

Райдена от моих признаний, кажется, закоротило. Он смог лишь снова повторить как заезженная пластинка:

— Что-о-о-о-о?..

Я вздохнула:

— Я не требую от вас собственноручно свернуть мне шею. Просто отправьте меня туда, где я гарантированно не выживу. Не хочу существовать в виде бледного нечто, весь интерес которого — это еда и размножение, судя по посещающим меня мыслям. И… Альдане не говорите ничего… Пожалуйста.

Райден наверняка имел обширный опыт самых разных ситуаций. Но такого в его жизни точно не было. Украдкой скосив в его сторону взгляд, я увидела, что он молча таращится на меня, выпучив глаза и приоткрыв рот. Командор сейчас до смешного был похож на вынутую из воды рыбу. Вот только смеяться мне не хотелось.

Старпом пришел в себя лишь через несколько минут. Неловко прочистил горло и неуклюже посоветовал:

— Выбросьте эти глупости из головы, Кателли. Лучше сделайте анализ крови, пока мы находимся в медцентре. Ненадолго по такому случаю задержаться можно. А потом составьте для себя противоядие или лекарство.

Я криво усмехнулась в ответ на эти слова. Не сбежал от меня без оглядки — уже хорошо. А вот говорит Райден глупости. Если бы подобное было возможно, ученые, погибшие на «Медее», это сделали бы давно.

— Альдана, я в этом уверена, уже взяла у меня все мыслимые и немыслимые образцы. Она опытный биолог, хоть и не медик. Прекрасно понимает, как важно исследовать то, что ранее никогда не встречалось. Так что спасибо за ваш совет, но он явно запоздал, — выдохнула я, подарив Райдену еще одну вымученную, кривую улыбку. — А противоядие… Что-то мне подсказывает, что если мутации уже начались, то в противоядии нет никакого смысла.

Как бы ставя точку в затянувшемся и бессмысленном объяснении, я быстро сдвинулась ниже того места, где сидел Райден, и одним движением перемахнула через борт капсулы. Но от резкого движения неожиданно закружилась голова. И мне пришлось привалиться к стенке медицинского аппарата, пережидая момент, пока помещение с белыми больничными шкафчиками, несколькими табуретами, кушеткой и еще одним непонятным приспособлением помимо капсулы, прекратит вальсировать перед глазами.

Райден словно нюхом унюхал мою слабость. Вскочил с табурета так, что тот откатился в сторону, подхватил меня, давая опору в виде собственного тела. Бережно прижал к себе. Встревоженно заглянул мне в глаза.

Накатило внезапно. Я не успела подавить порыв. Та, новая, незнакомая и неприятная часть меня подняла внутри голову, перехватывая управление телом, и я с чуждым мне удовлетворением прижалась к плечу килла, с наслаждением вдыхая исходящий от него запах смолы и хвои.

— Я многое не успела в этой жизни, — вдруг вырвалось у меня. — Например, никогда не целовалась с опытным мужчиной. Поцелуешь меня? Хочу знать, как это может быть…

Осознав, что ляпнула, я мучительно покраснела и со стуком захлопнула рот. Аж зубы клацнули, едва не прикусив кончик не в меру разболтавшегося языка. Захотелось сбежать куда-нибудь подальше. Хоть и в открытый космос, и ничего, что без скафандра. Лишь бы не видеть, как горький шоколад мужских глаз неукротимо плавится, превращаясь в крепкий черный кофе. Терпкий и огненный, словно первозданный грех.

На щеку неожиданно легла шершавая мужская ладонь. Большой палец легко провел по скуле. А я перестала дышать, во все глаза глядя на Райдена. Кажется, даже новая, распущенная часть меня притаилась где-то внутри, словно боялась вспугнуть момент.

— Маленькая дурочка… — тихо шепнул Райден, не сводя с меня глаз. — Не думай о глупостях. У тебя все будет хорошо. Обещаю…

С этим словом мужские губы накрыли мой рот.

У поцелуя Райдена был привкус отчаяния. А может быть, мне просто так показалось. Но он целовал меня жадно, будто хотел выпить. И мучительно-безнадежно, словно в последний раз. Именно этот, может быть, пригрезившийся, привкус безысходности отрезвил. Дал силы оторваться от даривших яростное, неизведанное до сих пор наслаждение губ. Райден дарил мне поистине неземное блаженство, он точно знал, как и что нужно сделать, чтобы я растаявшей на солнце карамелькой растеклась в его руках. И все же именно я сумела оборвать поток эйфории. Отодвинуться, пусть и недалеко. А потом с тихой тоской наблюдать, как недоуменно смотрят на меня глаза цвета горького шоколада, как потом медленно проясняется взгляд мужчины. Я точно знала: это больше никогда не повторится. Или я стану тварью, которая всех будет жрать. И Райден попросту побоится ко мне приблизиться. Или командор больше не допустит подобной слабости.

Чего я точно не ожидала, так это того, что большая ладонь опомнившегося килла вдруг зароется в мои волосы, аккуратно, но бескомпромиссно прижимая мою голову к плечу старшего по званию. Что Райден безрадостно выдохнет мне в волосы:

— Так и знал, что этим закончится. — Э-э-э?.. Не поняла… — С самой первой секунды, как увидел тебя. Вы, землянки, настоящая погибель для моих соплеменников. Против вас невозможно устоять. Мы готовы за один благосклонный взгляд земной женщины грызть горло любому, убивать без пощады. И хорошо, что землянки редко выбираются в космос. А уж если союзы случатся, ваш геном достаточно пластичен, чтобы подстроиться под геном партнера. Дети от таких союзов рождаются в большей степени киллы, чем земляне. Это уже доказано.

Нить рассуждений Райдена я потеряла еще где-то в начале его тирады. Что командор несет? Неужели его тоже укусили и у его начались мутации? Тогда у нас большие, очень большие проблемы. Надо сообщить об этом Альдане.

Я ни слова не сказала старпому, так покорно и стояла в его руках. Но он как-то учуял мои сомнения и страхи. Хмыкнул мне в волосы:

— Не веришь. — Не вопрос, утверждение. И я вправду не верила. Да и как тут можно было в такое поверить? Практикантка и старший помощник капитана военного крейсера Звездного Альянса? Чушь. К тому же Райден с первой минуты меня возненавидел… — Зря. Но я докажу. Ты от меня больше не отделаешься, Кателли. Даже и не надейся. Ты теперь моя. Сама дала мне право распоряжаться тобой.

Ситуация повернула куда-то вообще не туда. Даже мое новое «я» ошарашенно притихло где-то внутри, никак не давая о себе знать. Голова шла кругом. Я не знала, что думать и что делать. Я — его?.. А это как? Командор ни слова не сказал о чувствах. Лишь несколько раз почти в открытую сообщил, что его ко мне тянет. Но ведь на одном влечении далеко не уедешь. Это голая физиология. К тому же еще неизвестно, что со мной будет. Да и вообще, мы еще не выбрались с «Медеи», чтобы планировать будущее…

От необходимости что-то отвечать меня спас звук приближающихся шагов и голос Альданы из соседнего помещения:

— Вы там уже наговорились? Идите сюда! Я тут кое-что интересное нашла! И вы должны это видеть!..

С чувством огромного облегчения я вывернулась из рук командора и ринулась прочь из комнаты. На Райдена даже не глянула. Поэтому не могла сказать, как он отнесся к моему стремительному побегу.

— Что ты там нашла? — выпалила я нервно, вихрем врываясь в соседнее помещение.

Одного взгляда хватало, чтобы понять: просторное помещение предназначалось для отдыха и релаксации. Удобные диванчики и кресла, множество сейчас погибших растений в больших напольных горшках, имитация окон на двух стенах, наверняка с функцией смены «пейзажа за ними», длинный встроенный шкаф с распахнутыми сейчас дверцами, наполненный всякой ерундой для досуга вроде игр и носителей информации. Милый и уютный дизайн. Был. Сейчас комната напоминала царство смерти.

Альдана сидела на ближайшем к шкафу диване и листала что-то вроде большой самодельной тетради. При моем появлении она подняла голову и наградила меня внимательным взглядом:

— Софи, у тебя все хорошо? Жара нет? А то ты какая-то излишне румяная и слегка… кхмм… встрепанная, — тонко улыбнулась наставница. Я побагровела. Но, к счастью, Альдана не стала развивать эту тему, а протянула мне тетрадь: — Посмотри, что я нашла!

— Что там? — раздался совсем рядом со мной деловитый голос Райдена. И я позорно дернулась. Когда хочет, старпом умеет приближаться почти беззвучно. Или это я настолько старательно отгораживаюсь от него.

— Что-то вроде личного дневника, — сообщила наставница, протягивая Райдену тетрадь. И одновременно с подозрением, в упор глядя на меня.

Килл взял тетрадку, закрыл, посмотрел на обложку. Потом открыл, насколько я видела, на первой странице. Прошел и сел рядом с Альданой, на ходу что-то читая. Смоляные брови старпома сначала сошлись на переносице, а потом поползли на лоб. И он, разложив тетрадь рядом с собой на диване, принялся быстро, страницу за страницей, снимать все на смарткомм.

— Успела прочесть? — поинтересовался он, не отрываясь от дела.

— Пролистала по диагонали, — отозвалась Альдана. — Но заметила описание твари и поняла, что нашла какую-то информацию.

— Какую-то? — фыркнул Райден и бросил на наставницу мимолетный взгляд. — Да это настоящее сокровище и одновременно информационная бомба! Как минимум, пояснение, что за твари завелись на «Медее» и откуда они взялись!

Я заволновалась, услышав слова килла, и подалась вперед, жадно глядя на лежащую рядом с Райденом тетрадь:

— Я хочу ее прочесть! Можно мне ее после того, как вы скопируете?..

Мне было намного легче, когда командор носил скафандр и шлем. Я не видела этих резких, но правильных черт мужественного лица, не видела, как, с каким выражением глаза цвета горького шоколада смотрят на меня. А сейчас резкий, беспощадный и холодный свет, льющийся из скрытых в потолке светильников, не давал проигнорировать присутствие этого мужчины. Сильного самца.

Осознав, что новая «я» опять подняла во мне голову и влияет на мысли и поведение, я чуть не застонала вслух. Так не хотелось, чтобы кто-то посторонний догадался о том, что со мной приключилось. Я очень боялась, что члены группы, узнав, что я инфицирована, решат избавиться от меня, попросту бросив в одиночестве, среди тварей на погибшей станции.

К счастью, вовремя заговоривший Райден позволил мне отвлечься от нарастающих внутри тела, довольно интенсивных ощущений, требующих от меня немедленного сближения со старпомом:

— Закончу копировать — скину тебе на комм цифровую копию, — пообещал он, не отрываясь от работы. А я увидела, как Альдана ошарашенно распахнула глаза и уставилась на меня. Кажется, для Райдена подобный поступок — это что-то за гранью.

Райден сдержал слово: закончив копировать тетрадь в свой смарткомм, он сразу же разослал копии. Как я поняла, кроме меня, копия улетела на крейсер. Может быть, даже не одна. Саму тетрадь, представлявшую собой пачку кривовато скрепленных пластиковых листов, используемых для печати в современных принтерах, старпом тщательно упаковал. Сначала в большой конверт из-под рентгеновской пленки, ее до сих пор еще кое-где использовали ученые, потом в специальный несгораемый кейс для транспортировки документов. Его он принес откуда-то из другого помещения.

Чем дальше, тем сильнее становилось понятно, что группа не теряла времени зря, пока я отлеживалась в медкапсуле. Слишком уж уверенно себя чувствовал Райден, слишком спокойной была Альдана. Явно изучили все, что было в пределах доступности, и распланировали наши дальнейшие шаги на несколько этапов вперед. Впрочем, судьба и здесь внесла в наши планы свои коррективы.

— Все, теперь ни одна тварь до тетрадки не доберется, — ровно, но с нотками удовлетворения сообщил Райден, закончив с кейсом. — Даже если того, кто будет нести кейс, сожрут. Скафандры, судя по времени, уже должны зарядиться. Кателли в порядке? — вопросительно посмотрел килл на меня. Я кивнула. — Значит, пакуемся и уносим отсюда ноги, пока еще можно.

Старпом первый поднялся с дивана, показывая нам пример. Я с готовностью подскочила следом, желая делом загладить то, что из-за меня группе пришлось задержаться. Но ровно за секунду до того, как я встала на ноги, станцию неожиданно тряхнуло, словно ребенок игрушку. И я грохнулась назад, на диван.

Мозг еще только регистрировал и осмысливал произошедшее, а уже погас свет. И по темным помещениям прокатился жуткий и низкий, угрожающий вой. Этот звук бил по нервам, рождал в душе неукротимое желание вскочить и бежать, не разбирая дороги. Просто как можно дальше отсюда. Я почти поддалась этому порыву. Почти позволила панике захлестнуть разум. Спасло лишь то, что на меня сверху упал командор, всей тяжестью вжимая в мягкие подушки дивана.

Все пространство, диван, пол, на котором он стоял, стены и даже воздух, которым мы дышали, несколько раз содрогнулись. Словно больное, умирающее животное. Я все кожей ощутила, пронесшийся над нами и сквозь нас какой-то импульс. Энергетический или силовой. Я не знала. Лишь ощутила, как он прошел сквозь меня. А потом все затихло.

— Как ты, Софи? — едва слышно шепнул мне на ухо командор спустя секунд пять полной тишины.

— К… кажется, в порядке, — отозвалась я. Даже такую простую фразу оказалось непросто выговорить. Внутри все словно слиплось или смерзлось, тело и мозг отказывались функционировать.

— Я тоже в порядке, если это кого-то интересует, — нервно проворчала Альдана из темноты. — Спасибо, что спросили. Плохо, что ни у кого из нас нет фонарика. Как до скафандров теперь добираться?

Мне сделалось неловко от слов наставницы. Но командора, кажется, вообще ничего не смущало. Я неожиданно почувствовала, как в темноте его пальцы ложатся мне на шею, легко поглаживая, медленно путешествуют по ней, перебираясь на затылок. А губы командора нежно касаются моей щеки.

От простого прикосновения в груди родилась волна жара. Плеснула на щеки, зажгла кровь. И я со всхлипом втянула в себя воздух, мимоходом удивляясь собственной реакции на такое невинное прикосновение. Мне мгновенно, с невиданной силой захотелось содрать с себя одежду и вжаться, вплавиться в жилистое тело командора. Слиться с ним в единое целое, дать начало новой жизни…

Опять!.. Понимание, что эта новая я, вторая, худшая половина меня захватила управление телом, остудило влечение получше вечного льда. Я сжалась под командором. И почти одновременно с этим под потолком, будто злые глаза, начали медленно разгораться красноватым светом точечные светильники…

— Отпустите… — прошептала едва слышно. — Сейчас не время…

— По-моему, у нас проблемы… — внезапно кряхтя сообщила Альдана. И я только сейчас заметила, что она лежала очень странно, боком. Наполовину сползя с дивана на пол.

Меня будто током ударило. Пока я пытаюсь соблазнить Райдена, наставница могла повредить позвоночник!

— Альдана?.. — испуганно вырвалось у меня. — Ты… Ты травмировалась?..

Я сама не поняла, как вскочила. То ли Райден сам встал и меня поднял следом, то ли я как-то сумела стряхнуть с себя командора, но буквально через мгновение мы оба стояли возле наставницы.

Райден наклонился и осторожно ухватил Альдана подмышки, одновременно вопросительно глядя на нее. Килла покачала головой:

— Нет, Майрен. Кажется, для меня это финиш…

— Не говори ерунды! — сердито отрезал в ответ командор. И искоса посмотрел на меня: — С медкапсулой обращаться умеешь?

Устройство капсулы мы проходили в академии. Но вот попрактиковаться мне не пришлось. Я прикусила губу. Смогу ли? Права на ошибку у меня нет.

Ровно в тот миг, когда Райден со всеми предосторожностями поднял на руки Альдану, намереваясь отнести ее в соседнюю комнату, дверь с грохотом распахнулась и в комнату ворвался Кью:

— Вот вы где!.. — выдохнул с облегчением, найдя нас взглядом. — Проблемы?..

— Доктор Вейр травмировалась, — сдержанно отозвался командор. — Сейчас проведем диагностику и…

— Поторопитесь, — вклинился Кью. — У нас все меньше и меньше времени. Реактор разрушается. То ли там какая-то поломка, то ли, я больше в это верю, его жрут твари. И пока они заняты реактором, нам нужно успеть проскочить.

— Майрен, бросай меня и выводи людей! — сквозь зубы выдохнула Альдана.

Наставнице явно было больно: она побледнела, на висках выступили бисеринки пота, и дышала килла часто и надрывно. А это внушало надежду на то, что ее травма гораздо легче, чем мне показалось. Если позвоночник в порядке, то излечение займет немного времени.

— Я сам решу, что мне нужно делать! — сухо оборвал Альдану командор. И позвал через плечо, уже входя в соседнее помещение: — Кью!

— Слушаю, — сдержанно отозвался от порога игумар.

— Собери группу, облачайтесь в скафандры, приготовьте наши. Если были найдены хотя бы какие-то носители информации, постарайтесь перекопировать их на коммы, а потом переслать на сервер крейсера. Ни единого бита информации не должно быть утеряно. Будьте готовы в любой момент к выходу. Передвигаться будем очень быстро.

— Принято, — совершенно спокойно отозвался игумар. И добавил: — Мы тут нашли сюрпризец: кажется, сотрудники станции собирались что-то или кого-то взорвать. Мы наткнулись на ящик с пластической взрывчаткой, баллонами с горючим газом и еще какой-то фигней. А на полу вокруг ящика несколько темных пятен, по контуру напоминающие тела разумных существ…

— Будет время, гляну, — сквозь зубы отозвался Райден, очень осторожно опуская Альдану в емкость медкапсулы. И тут же рыкнул на меня: — Чего стоишь? У нас каждая секунда на счету! Активируй капсулу!

Меня задело, как Райден отдал мне приказ. То целует до одури, то орет как ненормальный. Можно же было сказать нормально? Подавала питание на капсулу дрожащими руками, уговаривая себя, что я сама виновата в полученном выговоре: если бы не ловила ворон, а сразу и сама, без напоминания, метнулась к капсуле, то со мной никто бы не стал обращаться как с несмышленым ребенком. Но уговоры помогали плохо.

В одном обида на Райдена сыграла мне на руку. Я перестала волноваться по поводу того, что не смогу разобраться с капсулой, и без проблем нашла и запустила нужную программу.

— Пять минут на сканирование и диагностику! — сообщила очевидное, считав информацию с дисплея медицинского аппарата.

На Райдена я старалась не смотреть. Но все равно всей кожей ощущала его присутствие. Жар его жилистого и сильного тела. Внутри все дрожало и вибрировало от его энергетики крупного самца… Осознав, куда снова сворачивают мысли, я затрясла головой. Да что же это такое! Сколько это будет продолжаться?.. Как избавиться от этого наваждения?!

Внутренний раздрай сослужил мне очень плохую службу: отвлекшись на анализ собственного состояния, неуклюжие попытки избавиться от тяги к командору, я не заметила, как Райден сократил расстояние между нами до минимума, приблизившись ко мне вплотную и обняв за плечи.

— Не бойся! — шепнул на ухо, опаляя кожу горячим дыханием килл. А после, притянув к себе ближе, ласково поцеловал в висок, на несколько секунд задержавшись в такой позе. — Я не дам тебя в обиду. Нужно будет — увезу на Киллану. И там до тебя никто и никогда не доберется.

Я не сразу сообразила, про что говорит старпом. Но когда осознала и невольно содрогнулась от страха, на мое счастье, сработал сигнал медкапсулы, извещающий про то, что диагностика завершена, капсула выдала рекомендации по поводу лечения.

Вывернувшись из рук старпома, я метнулась к дисплею и вчиталась в мелкий, убористый текст. А после не сдержала вздоха облегчения: у Альданы были обнаружены множественные ушибы и ссадины, а так же две трещины в ребрах. Ничего критичного или фатального. А главное, на излечение требовалось совсем немного времени.

Райден, бесшумно приблизившись ко мне и прочитавший рекомендации из-за моего плеча, хмыкнул:

— Действуй! Я схожу за нашими скафандрами.

Райден ушел, по своему обыкновению, не прощаясь, широким, размашистым шагом, пока я возилась с настройками капсулы. Я даже не глянула в его сторону, полностью поглощенная необходимостью правильно вставить и подключить картриджи с требуемыми препаратами, перечень которых мигал на дисплее передо мной. Как хорошо, что для таких, как я, все описано и расписано!

Передышка радовала и пугала: страшновато было оставаться самой в помещении, ибо Альдану, погруженная в капсуле в медицинский сон, глупо было принимать в расчет, и в то же время душу грела возможность перевести дух. Ибо я была в ужасе от того, как мое тело и сознание, когда я ослабляла контроль, реагируют на командора.

Какая-то часть меня рассудительно шептала, что на пустом месте подобное влечение не возникает. Почему-то я ни разу не вспомнила Деррена, с которым охотно флиртовала на крейсере, получая от этого удовольствие. А вот мысли о Райдене, стоило лишь немного расслабиться, так и манили меня сократить между нами дистанцию до минимума, переводя отношения из служебных в личные. И я не могла понять, как такое могло случиться. На крейсере я килла боялась. Но все же, по всей видимости, подсознательно Райден восхищал меня.

Занятая этими размышлениями, я запустила цикл лечения и рассеянно отвернулась от капсулы. Теперь только ждать. Полчаса. Занять бы чем-нибудь голову, чтобы даже не вспоминать про командора. Почитать тетрадку, которую нашла Альдана? Может, найду что интересное?

Я рассеянно огляделась по сторонам, ища на что сесть. Уходить в соседнее помещение, чтобы устроиться на диване, почему-то не хотелось. Но вместо стула или табурета глаза неожиданно наткнулись на… тварь, висящую у дальней от меня стены!..

Как я не заорала при виде гигантской, слабо мерцающей многоножки, едва заметно шевелящей бахромой своих отростков в метрах трех от меня под потолком, сама не знаю. Наверное, просто горло перехватило спазмом от ужаса. Ноги словно вплавились в пол. Я стояла и смотрела на жуткое существо, никак не проявляющее по отношению ко мне агрессии и все же остающееся смертельно опасным для меня. И только спустя, наверное, целую вечность, не иначе как от всепоглощающего ужаса, у меня поучилось выдавить из себя:

— Чего тебе нужно? Убирайся! Альдана уже и так пострадала!.. Не трогай ее!

О себе даже не подумала. Голос охрип до неузнаваемости, каждое слово буквально царапало горло наждаком, но мне сейчас было не до личного дискомфорта. Важнее было защитить беспомощную киллу. Но у меня в прямом смысле слова отвисла челюсть, когда гигантская, наверное, больше двух метров в диаметре тварь неторопливо подплыла к стене напротив меня и словно прилипла к ней, распластавшись по белой поверхности. В следующий момент на облицовке стены проступили пылающие адским светом буквы из алфавита всеобщего языка: «Убирайтесь!» Я задохнулась.

Буквы были видны четко, ошибиться было невозможно. Другое дело, что это мог быть просто глюк. Выверт уставшей психики, подсказавшей мозгу подобный фокус. И проверить это было никак нельзя. Разве что… заснять на смарткомм. А потом просмотреть запись. Если буквы будут, значит, реальность. Глюки невозможно транслировать на видеозапись. А вот если стена окажется чистой…

Руку со смарткоммом я подняла очень вовремя. Едва включила запись, как на стене появились уже другие буквы: «Вы должны убраться отсюда, пока мои дети едят синтезированную энергию. Когда ее не станет, они набросятся на вас!»

Дети?!!.. От шока чуть не уронила руку, тем самым оборвав запись. А многоножка уже вырисовывала новую фразу: «Почти все пояснения вы найдете в моей тетради. Я знаю, вы ее нашли. Добавить могу лишь одно для тебя лично: не позволяй тому, что сидит в тебе, взять верх! Ни в коем случае! Один раз поддашься искушению, и вернуть прежнюю форму не сможешь, если изменения превысят пятьдесят процентов…» «Всю предысторию я, как могла тщательно, записала в тетрадь. Учтите это и не повторяйте наших ошибок или весь Альянс превратится в скопище пожирателей энергии, паразитов! И уходите ради ваших родных как можно быстрей! Я не смогу сдержать своих детей!»

Меня затрясло от прочитанного. Надеюсь, на съемке буквы будут видны, потому что на простой глюк это не похоже. Фразы сумбурны и корявы, но несут четкий посыл. Не настолько у меня развито воображение, чтобы придумать такое!

Многоножка не стала отделяться от стены. Так и начала таять, словно впитываясь в пластик обшивки. А когда растаяла последняя белесая искорка, дверь в помещение с шумом распахнулась и в комнату ввалился Райден. Уже в скафандре и шлеме с опущенным щитком. И с двумя другими скафандрами наперевес.

— Что тут? — он кивнул на капсулу. А потом швырнул один из двух космокостюмов мне: — Одевайся! Нужно быть готовыми к тому, чтобы запаковать Альдану в экипировку сразу же, как закончится цикл лечения. У меня нехорошее предчувствие. Бежать, наверное, придется на пределе сил.

Я еще не успела прийти в себя после контакта с многоножкой и, как следствие, скафандр уронила. Только после этого Райден обратил внимание на мое состояние:

— Софи?.. — настороженно позвал он, сверля меня жутким взглядом.

— Я в порядке, — кое-как выдавила в ответ. — Она меня не тронула…

— Кто?!!..

Командор огляделся по сторонам бешеным взглядом. А я только в этот миг осознала, как выглядит со стороны мой ответ. И замотала головой:

— Нет! Нет! Нет! Она уже ушла!.. Многоножка, которая блокировала проходы, не пуская нас! И она оставила для нас предупреждение! Сейчас… — выдохнула, поднимая руку и начиная лихорадочно щелкать кнопками смарткомма. Что буду делать, если запись окажется пустой, я не думала. Просто протянула руку Райдену: — Вот!..

Глава 8

Запись была на месте. Мне ничего не привиделось. И это было неимоверное облегчение: я еще не сошла с ума. А на Райдена после ее просмотра было жутко смотреть. Он словно постарел за секунды лет на двадцать. И когда видеоролик закончился, рывком схватил меня в охапку и прижал к груди…

Я точно знаю, что с моей стороны это было непозволительное проявление слабости. Я должна была сразу же отстраниться. Но вместо этого распласталась по упрятанной в жесткий каркас скафандра мужской груди, позволяя воображению рисовать одну картину слаще другой. И так мы и стояли, пока не сработал зуммер, извещающий о завершении программы лечения.

Пронзительный писк медкапсулы будто вырвал из волшебного сна. Пару секунд я еще стояла, прижимаясь к мужской груди, но потом неохотно отстранилась. Первая.

— Нужно посмотреть, как там Альдана, — пробормотала неловко. Неуклюжее оправдание. Но и промолчать я не смогла.

— Я сам! — внезапно мрачно заявил Райден, широким шагом обгоняя меня. — А ты лучше перешли свою видеозапись на сервер крейсера. Она не должна пропасть. — И добавил, взявшись обеими руками за крышку капсулы, глядя на меня с суровой решимостью: — Когда вернемся на крейсер, я тебя даже на шаг от себя не отпущу!

Ну ничего себе претензия! Я не знала, радоваться мне или печалиться подобному заявлению. И кнопки на смарткомме нажимала дрожащими от переполнявших меня противоречивых чувств. В груди теснились радость от того, что я нужна такому мужчине, как старший помощник капитана, и тоска от того, что я так поздно его встретила. Сколько у нас есть времени? И есть ли оно вообще…

— Как себя чувствуешь? — Вопрос командора, адресованный наставнице, раздался одновременно с отправкой записей на крейсер. Убедившись, что сбоя не случилось, я торопливо подошла к медкапсуле.

— Кажется, все хорошо, — неуверенно, запинаясь, отозвалась килла. Она выглядела несчастной, неуверенной и помятой. Но все же укорила: — Все-таки не ушли…

— У нас была небольшая отсрочка, — сухо отозвался Райден. — Но она уже закончилась, нужно торопиться. Хватайся за мою руку, я помогу выбраться из капсулы. У тебя есть пять минут, чтобы влезть в скафандр.

Альдана даже не подумала возмущаться. Молча уцепилась за подставленное запястье старпома, молча позволила вытащить ее из капсулы и поставить на пол. Пока командор ставил киллу на ноги, я подготовила ее комбинезон.

Движения Альданы были еще скованными, что и не удивительно. После капсулы и скоростного заращивания подобных повреждений полагался покой еще как минимум пару суток. Но у нас их не было. Скорее всего, если выберемся, Альдане придется снова лечь в медкапсулу, а потом долго восстанавливаться. И вполне вероятно, что последствия сегодняшнего приключения останутся с ней до конца ее дней.

Одевали наставницу молча, в четыре руки. И уже через минут пять втроем покинули помещение медцентра. Райден впереди, показывал дорогу. Я шла за его спиной, поддерживая Альдану. Киллу пошатывало от слабости. И она тяжело наваливалась на мое плечо. Но я не роптала. Фактически, Альдана пострадала из-за моей глупости. Если бы я тогда не села на пол у стены, несмотря на предупреждение наставницы, ничего этого бы не случилось.

Оставшиеся в живых члены нашей группы ожидали нас в просторном помещении, похожем на гостиную или комнату для досуга: диваны вдоль стен, возле них горы подушек. Наверное, когда-то они были разбросаны по полу для удобства отдыхающих. В разных местах стояли шкафчики и тумбочки. Из-за скособоченной дверцы одной из них вывалились какие-то коробки. Настольные игры, что ли? Еще в помещении было множество горшков и кадок с погибшими растениями. Но не они притягивали сейчас мой взгляд. А большой куб в центре комнаты где-то не по плечо. И темные пятна вокруг него.

— Докладывайте, — деловито попросил Райден. Я же, оставив Альдану стоять подле него, медленно направилась к кубу. Почему-то он притягивал меня как магнит.

Сам куб из чего-то темного, по виду напоминал металл и интересовал меня мало. Манили пятна на полу. Подойдя к ним вплотную, я присела и протянула руку, отчаянно желая их коснуться. И в то же время страшась этого. Звуковым фоном шел чей-то доклад про то, что куб вскрывать не стали, так как портативный сканер показал наличие мощного заряда взрывчатого вещества и риск неконтролируемого подрыва станции с последующим ее разрушением. Пальцы тянуло к пятну так, что кончики покалывало, будто от электричества. Удержаться не было никаких сил. И я, несмотря на то что понимала происхождение пятна и испытывала отвращение, все равно провела по потемневшему, покореженном напольному покрытию незащищенными подушечками.

Ощущение оказалось сродни электрическому разряду. Меня прошило от пальцев до пяток, и от ног до макушки. Кажется, я даже услышала треск. Перед глазами что-то замельтешило. И внезапно откуда-то пришло понимание, что здесь погиб молодой яоху…

Мысль поразила настолько, что я резким движением отдернула руку. Не удержала равновесия и завалилась на спину, некрасиво задергав ногами. Чем привлекла к себе непрошенное внимание.

— Что такое, Софи? — мрачно поинтересовался Райден, подойдя и как котенка за шкирку, поставив меня на ноги. Ну и силища у этого килла!

Я уставилась в темные глаза Райдена, застигнутая врасплох, не зная, стоит ли рассказывать о том, что только что чувствовала. Может, это вообще был какой-то глюк? Или разовое наваждение от того, что сидит внутри меня? О том, что подобная способность может остаться со мной непостоянно, думать не хотелось. Слишком уж неприятный это талант, вот так узнавать прошлое.

Так и не придя к какому-то определенному выводу, я неуверенно промямлила:

— Н-не знаю… что-то прострелило… я от неожиданности дернулась и потеряла равновесие…

Еще пару мгновений старпом сверлил меня недоверчивым взглядом. А потом поджал губы:

— Соберись. Потом медкапсула будет твоей так долго, как захочешь. Но сейчас нужно убираться отсюда побыстрей, пока эта проклятая станция не стала нашей общей могилой.

Я только и смогла, что кивнуть.

Спустя некоторое время выяснилось, что пока я экспериментировала с пятнами и собственными ощущениями, Кью завершил доклад, и они с Райденом даже договорились, по какому маршруту мы идем. По кратчайшему. И не идем, а бежим. Ибо неизвестно, сколько еще продержится реактор. А после его окончательного уничтожения целями тварей станем мы. Желательно до этого момента выбраться со станции.

— Держимся плотной группой! — начал командовать Райден, предварительно убедившись, что весь необходимый груз правильно распределен между членами группы и надежно упрятан в ранцы на наших спинах. — Не зеваем и контролируем периметр! Дамы бегут в середине группы, присматриваем за ними. Альдана и Софи, следите за шкалой уровня звука. Мали ли… — Райден запнулся. В этот момент, будто иллюстрируя слова старпома, сначала мигнул, а потом задрожал, став на порядок тусклее свет. Страх ударил в голову и потек по позвоночнику вниз, отравляя собой весь организм. Под ногами усилилась вибрация корпуса станции. Кажется, «Медея» доживала свои последние часы. Переждав самую сильную вибрацию, Райден выдохнул с неприятными нотами обреченности: — Космический разум нам в помощь! Вперед!

Мы сорвались с места в карьер. Впереди бегущие задали такой темп, что очень скоро меня стало хватать лишь на то, чтобы следить за дыханием и шкалой звука. На все остальное, в том числе и панику, просто не оставалось сил, не хватало кислорода.

Картинка перед глазами, выводимая на виртуальный дисплей в шлеме, была совершенно другой, незнакомой. Наверное, пока я валялась в медкапсуле, наши программисты поколдовали над интерфейсом шлемов. Теперь я видела, кроме шкалы звука, которая должна была предупредить нас о появлении тварей, еще и пару графиков, которые, как оказалось, отвечали за мое самочувствие. А еще появился маршрут: немного кривобокая карта станции, на которой светящимися точками отмечались я и другие члены команды. И вот это уже было интересно и полезно. Несмотря на нехватку кислорода, от которой перед глазами колыхалось странное марево, я с любопытством изучила ее и поняла, что ради моего спасения бессознательную меня немало протащили на руках, чтобы упрятать в медкапсулу.

Опять накатил горячий, обжигающий стыд: если бы не мое ребячество, ничего этого, скорее всего, бы не было. Я бы не свалилась непонятно куда, не заработала укус твари, не мутировала бы сейчас, не отняла бы у команды кучу времени и сил. …И не узнала бы о настоящем отношении ко мне командора…

Впрочем, даже собственные глупые проступки вскоре отошли на второй план и сгладились. Не до этого было сейчас. Чем дальше мы удалялись от центра станции, тем сложнее было бежать. Встроенные в скафандр механизмы на основе искусственного интеллекта тщательно следили за моим состоянием. Я понимала, что дышу более обогащенной кислородом воздушной смесью, чем в повседневной жизни. И даже, кажется, мне были сделаны какие-то инъекции. Но всего этого все равно не хватало, чтобы безболезненно выдерживать марафон. А выбора не было. Либо бегу, либо до конца своих дней остаюсь на «Медее» в компании тварей. И кто его знает, как быстро придет этот конец.

Я еще держалась. Хрипела, и чем дальше, тем больше спотыкалась на ровном месте. Но бежала сама. Чем можно было заслуженно гордиться. Наставницу же уже давно буквально тащили на себе, схватив под локти, кто-то из техников или программистов. Если свалюсь, меня им тоже придется тащить. А я не могла допустить подобного. Все же какая-никакая гордость у меня еще была.

— Терпи, Софи, — вдруг ворвался в уши хриплый, прерывистый шепот Райдена, — немного осталось. Мы должны успеть!

На миг я поймала поворот головы командора, будто он смотрел на меня. Это взбодрило. Алая пелена перед глазами рассеялась, душу, давно охваченную отупением, согрело внимание старпома. Бросив взгляд на виртуальную карту, я отметила, что скопище точек, отвечавшее за нашу группу, находится всего в одной пятой пути от центра до дока. Мы почти добрались. Сложно. Но как-то вышло незаметно.

То, что реактору пришел конец, мы узнали из двух источников. Во-первых, погас дрожащий и мигающий свет. На нас буквально рухнула непроглядная тьма. А пол под ногами, да и все остальное, неслабо так встряхнуло. Я и еще пара членов команды не удержались на ногах. От боли в ушибленном бедре вырвалось крепкое словцо на родном языке. Мне вторили мужские голоса. Одновременно в ушах загремел голос капитана:

— Майрен! Что у вас происходит? Мы наблюдаем яркую вспышку внизу, по центру станции! Кто-нибудь!.. Откликнитесь!..

В голосе капитана Эшера звучала тревога, побуждающая отозваться, выдавить хотя бы звук. К счастью, прежде, чем я открыла рот, заговорил старпом:

— Прости, Терренс, что сразу не отозвался. Встряска была сильной и неожиданной. Я нечаянно прокусил себе язык… — Может быть, мне почудилось, но, кажется, капитан облегченно вздохнул. — Похоже, это реактор перестал существовать. Во всяком случае освещение отключилось. А значит, скорее всего, наше время закончилось. Твари могут атаковать в любую минуту…

— Вы далеко от дока? — моментально встревожился капитан. — Надо было наладить передачу маршрута на крейсер!..

— Поздно об этом думать, — фыркнул в ответ Райден. — Мы стоим у самой двери в док. Она не заварена и не заблокирована. Если нам хоть немного повезет…

Еще на словах старпома про то, что реактор станции сдох, трое из нашей группы, видимо, опомнившись, принялись за вскрытие двери, ведущей в док, не дожидаясь команды. А на словах про везение оно будто вспомнило про нас: дверь поддалась. Очень быстро. Даже не верилось, что так может быть. Или парни уже набили руку, или… Или впереди нас ждет гигантская гадость.

— Не отключайся, Майрен, — вдруг попросил капитан. — Стар я уже для таких переживаний. Вернемся — подам в отставку. А пока хочу сразу знать, если у вас что-то произойдет. А не мучиться ожиданием.

Секунда… Другая… Третья… И командор каким-то надломленным, излишне сухим голосом, словно он изо всех сил сдерживал эмоции, отозвался:

— Принято. Мы пробуем прорваться на выход.

Я переступила порог массивной, похожей на шлюз или банковское хранилище двери четвертой. Следом за мной, опираясь на чью-то руку, плелась Альдана. Мимолетный взгляд на лицо килы показал, что наставница едва держалась. Кажется, насчет последствий сегодняшнего дня я не ошиблась.

Первыми входили десантники. И сразу же старались осветить все, даже самые дальние и самые темные углы помещения. Док, как мне показалось, на станции был действующим. Во всяком случае, если мне не привиделось, то слева мелькнули лоснящиеся бока пары катеров ближнего следования. А справа располагалось устройство со спасательными капсулами. И вот там, в непосредственной близости от катапульты, мне померещились очертания тел погибших членов команды.

Меня снова словно магнитом потянуло в ту сторону. Я непроизвольно качнулась, намереваясь подойти, совсем позабыв про то, что я уже полностью упакована в скафандр и не могу коснуться пятен, даже если они мне не пригрезились. И не имею права разгерметизировать экипировку, так как в любую секунду может случиться что угодно: от разгерметизации станции до нападения тварей.

— Куда? — грозно рявкнул голос Кью. А меня кто-то ухватил за шкирку. И как у десантников это выходит?

— Стою, — покорно выдохнула в ответ. Объяснять, что поддалась тому непонятному, то сейчас со мной происходит, не хотелось.

— Что будем делать, Райден? — спросил тем временем Кью у старшего группы. — Станция снова обесточена. Будем пытаться открыть шлюз вручную?

— А смысл? — устало отозвался командор. — Провозимся неизвестно сколько времени, и не факт, что получится. А времени у нас как раз и нет. Так что закладываем заряд. Чем быстрее, тем лучше. «Медее» уже все равно хуже не будет, она и так разгерметизирована взрывом реактора…

— Надеюсь, этот взрыв уничтожил если не всех тварей, то большинство… — пробормотал кто-то в эфир.

— Надейся! Такое дерьмо в огне не горит и в воде не тонет! — зло осадил первого второй голос. — Лучше вместо болтовни давай-ка закладывать заряд. Мы с тобой это умеем лучше других.

— Не теряем бдительности! — будто плетью хлестнул голос Райдена. — Дамы… Я понимаю, что вы устали! Но у меня сейчас нет возможности контролировать шкалу! Общая безопасность на вас!

Слова старпома взбодрили получше любого энергетика. Я встряхнулась, уставилась на шкалу, краем глаза отмечая, как четыре фигуры, в том числе и Райден, которого я уже наловчилась выделять из всей группы, отделились от остальных и направились к массивному шлюзу, способному пропустить через себя когг.

Наши скафандры были экипированы массой самых различных устройств и приспособлений. От полезных в работе инструментов для самых разнообразных ситуаций и локаций. До систем слежения и поддержания здоровья носителя скафандра. Половина из всей начинки мне вообще не была знакома. И тем не менее я сразу догадалась, как у мужчин это получилось, когда они словно пауки поползли по стенам с двух боков от шлюза одновременно: попросту активировали магнитные присоски, которые имелись не только в подошвах ботинок.

— Только бы получилось!.. — непроизвольно вырвался у меня шепот. Фигура Райдена так и притягивала взгляд, отвлекая от шкалы звука.

— Получится! — отозвался кто-то у меня за спиной. — Там нет ничего сложного. Просто закрепить соединенные между собой шнуром заряды. Тут нужно молить о другом: чтобы нам всем хватило времени. Чтобы эти белесые твари не учуяли, что мы все еще здесь и где находимся!

— Не каркай! — мрачно осадил болтуна Кью. — А то в случае чего первого им скормлю!

— Не ссорьтесь, ребята, — устало попросила Альдана. — Мы все устали и измучились, и нервы у всех на пределе. Грызня между собой делу не поможет. Лишь добавит проблем.

Кью и второй пристыженно замолчали.

На этот раз после того, как я увидела освещенными переходы и помещения «Медеи», тьма давила на меня остро и сильно. Постоянно казалось, что за спиной кто-то есть. В смысле, не члены экспедиции, а кто-то сильный и враждебный. И этот кто-то готовится в следующую секунду напасть. Так и тянуло оглянуться. А еще лучше, бежать куда глаза глядят без оглядки. Беспокойно мечущиеся лучи налобных фонарей тех, кто устанавливал взрывчатку, спокойствия не добавляли.

— Жаль, что не успели осмотреть хоть немного помещения «Медеи», — вырвалось у меня. Просто для того, чтобы что-то говорить, не молчать. В тишине было слишком жутко ждать.

— Это ты не осмотрела, — иронично фыркнула в эфир Альдана. — Вернее, осмотрела лишь медкапсулу. — В эфире прозвучал чей-то тихий смешок. — А мы обшарили все, что успели. У меня в ранце целый набор образцов, который удалось собрать. Дубликат кейса с таким же набором лежит у тебя и у Райдена в ранцах. Кто выживет, тот должен позаботиться об их исследовании. А все носители информации, какие нашлись, Видан и Моурелл перекопировали и сразу же переправили на крейсер. Эта жуткая прогулка не была совсем бесполезной. Надеюсь, найденного хватит для установления причины гибели «Медеи».

Наставница так просто и естественно говорила о том, что кто-то из нас не сможет отсюда выбраться, что у меня мороз пробежал по коже. Несмотря на то, что сама была инфицирована непонятно чем, что не была уверена в том, что у меня есть будущее, я не могла даже мысли допустить о собственной гибели. Жить хотелось отчаянно. Хотя бы ради того, чтобы понять, может ли быть хоть что-то у нас с командором.

Установка взрывчатки много времени не отняла. Видимо, все было подготовлено заранее, требовалось лишь закрепить. Так что вскоре Райден и остальные присоединились к нам. Старпом огляделся, чертя абстрактные фигуры по стенам и полу лучом налобного фонаря, и скомандовал, махнув рукой в сторону установки:

— Туда! Близко к пролому и есть защита от взрыва. — А когда мы все дружно переместились под защиту катапульты спасательных капсул, добавил: — Теперь внимание! Если кто забыл или не учел: в помещении еще имеется какой-никакой воздух. То есть, взрыв будет со всеми спецэффектами, характерными для поверхности планеты: огнем и ударной волной. Впрочем, едва произойдет разгерметизация и установится вакуум, пожар потухнет, ударная волна рассеется. Но нам нужно до этого момента продержаться. Как ни короток будет этот промежуток, мы сполна ощутим на себе все его прелести. Так что сейчас связываемся паракордовым шнуром в одну связку и активируем магниты. Запомните: отключаем их сразу же после разгерметизации помещения. До этого момента катапульта — наш якорь! Держимся друг за друга, страхуем товарищей! Это важно! Нельзя потеряться в космическом пространстве. Одного отыскать будет очень сложно.

Я думала, нас с Альданой засунут поближе к станине катапульты. Типа, самое безопасное место. Но неожиданно ощутила на своей талии хватку даже через скафандр. В следующий миг меня одним движением протащили между товарищами и прижали к упакованному в скафандр сильному телу. Подняв голову, я увидела через щиток горящие глаза командора.

— Будешь рядом со мной, мне так будет спокойнее, — буркнул он. И я не поняла, было ли это сказано на приватном канале, либо же фразу услышали все.

Даже если реплика старпома и стала всеобщим достоянием, на нее никто не отреагировал. Парни споро обматывались концом длинного шнура в одну связку, им было не до отношений помощника капитана и практикантки. Я поискала глазами Альдану. Та находилась неподалеку, под опекой Кью. И слышали ли она слова Райдена, сказать было невозможно. Килла не смотрела в нашу сторону.

Сюрприз, огромный, неприятный и я бы даже сказала опасный, возник перед нами буквально за минуту до того, как Райдену передали конец шнура, чтобы он закрепил меня и закрепился сам в общей связке. Неожиданно стало капельку светлей. Подняв голову, я поняла, что в суматохе мы пропустили появление сигнала на звуковой шкале. И похолодела: в паре метров от нас в воздухе висела та же тварь, что писала мне на стене послания!

Я ахнула:

— Райден!..

Больше выдавить из себя ничего не смогла. Горло будто сжали чьи-то невидимые пальцы. И тогда я вывернулась из-под руки командора и не думая бросилась к лениво шевелящей в воздухе ложноножками твари:

— Пошла отсюда!.. Оставь нас в покое!.. Дай нам уйт!..

Я поперхнулась словами. Потому что тварь вдруг выстрелила в мою сторону длинным и тонким щупальцем. Тонкая, как волосок белесая полоса ткнула меня в висок, и голову пронзило жуткое ощущение: меня словно проткнули острой спицей. Ледяной и раскаленной одновременно. От боли я задохнулась и перестала себе принадлежать…

Будто со стороны услышала, как с губ срываются чужие, не мной сказанные слова с повелительными нотками:

— Не медлите!.. У вас всего несколько секунд!.. — убийственное равнодушие, странные, не присущие мне интонации. — Активируйте заряд!.. Не бойся, коммодор, я не причиню вреда твоей паре!.. Просто не медли! Иначе мои дети вас сожрут! Я не смогу этому помешать!

Это было нестерпимое, невыносимое ощущение, когда кто-то захватывал контроль над тобой, над твоим разумом. Управлял тобой как куклой, дергая за невидимые нити. Но в какой-то момент, когда у меня не стало сил сопротивляться принуждению, я вдруг осознала, что это обоюдное оружие! Что я тоже могу вот так же захватить чужой разум и управлять им!..

Я еще только раздумывала, что можно сделать с новым знанием, как его применить, когда Альдана встревоженно закричала:

— Звук! Нас атакуют!..

Страх и адреналин бетонной стометровой плитой ударили по голове. И все получилось будто само по себе. Я и сама не поняла толком, как я это сделала, но это точно была я: внутри меня родилось горячее, всепоглощающее желание отгородиться от смертоносных отростков, только-только начавших «прорастать» сквозь металл стен. И каким-то невероятным усилием воли я заставила гигантскую ложноножку развернуться так, чтобы встать на пути ее «детей» к нам. Одновременно с этим до меня добрался Райден, ухватил снова за талию и поволок, истошно заорав:

— Кью, заряд!..

Десантники не умеют рассуждать, они повинуются приказу. Теперь я это знаю точно. Кью не колебался ни секунды. Мы с Райденом не успели даже половину пути к нашим проделать, когда раздался взрыв…

Только когда в грудь ударил настоящий таран, я вспомнила предостережения старпома насчет того, что в помещении еще имеется воздух и будет взрывная волна. Вот только было уже поздно. Удар буквально сплющил меня, мгновенно выжимая из легких весь имеющийся там воздух. И вот в таком полузадохнувшемся состоянии я услышала словно издалека, будто с другой планеты, отчаянный крик командора Райдена:

— Со-офи-и-и!.. Магниты!..

Какие еще магниты?.. Зачем?.. Что ему от меня нужно?..

Остатками угасающего сознания успела зафиксировать перекошенное лицо Райдена, полные ужаса и отчаяния темные глаза килла. А потом мягко опустилась в темноту, в которой не было места боли, горечи и безысходности. Лишь сожаления, что не успела соединиться с командором и продолжить свой род…

Мне кажется, именно эта досада и вытолкнула меня на поверхность вязкой темноты, в которую я погружалась медленно, но безостановочно. Во всяком случае, когда я открыла глаза, первой моей мыслью была: «Где Райден и что с ним?». Импульс оказался настолько силен, что я произнесла это вслух. Но осознала это лишь тогда, когда услышала:

— Старший помощник капитана на данный момент пишет отчет. Его медицинская капсула завершила работу еще пять часов назад, и он приступил к своим непосредственным обязанностям. А как себя чувствуешь ты? Ты у меня осталась последним пациентом.

Говорившего я идентифицировала моментально: Руорк. Значит, мы все-таки выбрались, мы на крейсере! Но самого медика я почему-то не видела. Перед глазами маячило нечто, что больше всего было похоже на толстое стекло, за которым располагался серый потолок исследовательского бокса. На пути к «Медее» я была в нем всего пару раз. Но почему и как я могла оказаться в нем сейчас? Не хватило капсул для всех участников злосчастной экспедиции? Ну так в исследовательском боксе их не было вообще…

— Софи?.. — с нотками тревоги в голосе позвал Руорк, не дождавшись моего ответа. И вот чего ему неймется?..

— Я в порядке, — отозвалась охрипшим голосом. Посомневалась и добавила: — Кажется, в порядке. — И, решившись, задала вопрос: — Руорк, где я? И что происходит?

Собравшись с духом, села на своем ложе. Осмотрелась и…

— Что за!.. — невольно сорвалось с губ.

Я сидела на медицинской функциональной кушетке возле толстой стеклянной стенки куба, напоминающего по размерам мою комнату в общежитии академии. Рядом с кушеткой, на расстоянии вытянутой руки, располагались стол и стул. На столе что-то лежало и стоял стационарный терминал. Но не это притянуло мое внимание. А расположенный в противоположном кушетке углу санузел. Стандартный унитаз, душевая кабинка и умывальник…

Внутри все заледенело. Я поняла, куда угодила. Это был бокс для содержания и изучения неизвестных, разумных, но потенциально опасных видов существ, которых предположительно можно было найти в экспедиции. Предполагалось, что разумные образцы всегда должны быть на виду. Даже во время отправления естественных надобностей…

Тогда, когда я увидела это место впервые, мне даже в голову не пришло, как это может быть: мыться и справлять нужду на глазах у дежурного оператора. Вся унизительность протокола для изучаемого объекта дошла до меня только сейчас. Когда я сама стала объектом.

— Софи, — вдруг ворвался в мысли настороженный голос Руорка, — ты ведь понимаешь всю оправданность этой меры?

Я оглянулась, ища глазами медика. Но место, где располагался стол дежурного со стойкой следящей аппаратуры, тонуло во мраке. И я не видела доктора.

— Понимаю, — неохотно прохрипела я. — Как и то, насколько это унизительно.

— Извини, — без грамма сожаления в голосе повинился Руорк. — Так положено по инструкции. Мы же не знаем, чего от тебя сейчас ждать. Тем более что Альдана только-только начала изучать привезенные со станции образцы. — Руорк на миг умолк. То ли что-то обдумывал, то ли решался что-то сказать. Я аж подобралась от этой паузы. А медик вдруг предложил с непонятными интонациями в голосе: — Я могу установить непрозрачные стены вокруг санузла. У тебя будет хоть какое-то место для уединения. Но для этого необходимо, чтобы ты добровольно надела браслеты отслеживания твоего состояния. Я не мог надеть их на тебя сразу, они мешали бы лечению. И не успел это сделать до твоего пробуждения, — откровенно признался он.

То, что говорил Руорк, было просто ужасно. Я примерно понимала принцип работы браслетов: любое учащение пульса, любое угрожающее состояние физиологии, и меня будут глушить огромными дозами транквилизаторов, которые можно даже распылять в боксе по воздуху. Сколько я протяну в таких условиях? А смогу ли облегчаться у Руорка на виду? Очевидный ответ на последний вопрос: нет. Не смогу, однозначно. То есть, выбора у меня фактически нет.

— Каков порог? — поинтересовалась, облизнув пересохшие от волнения губы.

Руорк с готовностью отозвался:

— Пока его нет. В ближайшие пару суток мы с Альданой, сменяя друг друга, будем здесь дежурить. Я надеюсь, за это время с твоей помощью вычислить порог чувствительности. Заодно уже будут завершены хотя бы первичные исследования. После этого выставлю порог. Но даже удар поставлю на ручное управление. Буду уповать на твою сознательность и готовность в любой миг отчитаться по смарткомму, что с тобой происходит. Лады?

Условия были более-менее божескими. И я решилась:

— Договорились. Где они?

— На столе, — спокойно отозвался Руорк. — Сможешь встать?

Я нервно хихикнула в ответ:

— Сейчас узнаем. Только не торопись транклами оглушать. Я пока и сама не знаю, чего от себя ожидать.

— Мои руки лежат на столе, — мгновенно ответил медик. — Я просто наблюдаю. Но ты, если что не так, не молчи! — И вдруг добавил совершенно другим, изменившимся тоном: — Софи, не для протокола. Я не считаю тебя объектом. Ты все еще для меня практикант и член команды. И я надеюсь, что все так и останется. Просто помоги мне это доказать.

— Спасибо!

Я расчувствовалась до такой степени, что всхлипнула. На что приборы моментально отреагировали усилившимся писком. И хотя ничего угрожающего в этом не было, я постаралась взять себя в руки как можно быстрей.

На ноги вставала с опаской. Во-первых, опасалась слабости. Неизвестно, как Руорк станет приводить меня в чувство, если свалюсь в обморок. Вряд ли он рискнет войти в куб. А, во-вторых, меня страшила реакция приборов, которыми был буквально нашпигован контейнер.

Слабость была. Но все-таки не настолько критичная, чтобы хлопаться в обморок. Я встала, слегка покачнулась, постояла, привыкая к вертикальному положению, и спросила, чтобы чем-то заполнить паузу:

— Сколько я провалялась без сознания?

— Недолго, — последовал спокойный ответ. — Шесть с половиной часов с момента запуска программы. Но и до этого некоторое время ты была в беспамятстве. Старпом сказал, тебя шибануло ударной волной при взрыве, и ты отключилась.

Я поморщилась от неприятных воспоминаний:

— Было дело.

До стола нужно было сделать всего два шага. Но у меня ушла на них целая вечность. Я будто бессознательно тянула время до надевания браслетов. Но вечно так продолжаться не могло. И вот я уже с отвращением беру у руки толстые кольца из специального сверхпрочного сплава. Одновременно с этим из динамиков раздается свист Руорка:

— Ну ничего себе! Софи, а что ты сейчас ощущаешь?

Глава 9

— Отвращение, — честно призналась я, вертя перед глазами ненавистный девайс. И уточнила: — Мне противно даже прикасаться к браслетам. А что?

Руорк ответил не сразу. Лишь где-то через тридцать секунд настороженной тишины задумчиво протянул:

— Очень странно…

— Да что не так-то? — нетерпеливо воскликнула в ответ. А в голове уже начали тесниться не самые хорошие мысли.

— Да ты понимаешь, — задумчиво начал Руорк, — мне на миг показалось, что твой силуэт будто расплылся туманом. Но, похоже, это был просто глюк от усталости. Я просмотрел запись, а там все нормально.

Мне тоже немного полегчало. Если бы это проявила себя та сущность, что живет во мне, то это было бы зафиксировано на записи. Все твари с «Медеи» прекрасно подлежали видеофиксации.

Я прислушалась к ощущениям. Вроде бы все было как обычно. В смысле, как до роковой экспедиции. Словно и не было этого ада, и никто меня не кусал…

Решительно, словно опасаясь передумать, я разомкнула грубые металлические кольца и по очереди защелкнула у себя на запястьях: сначала одно на левом, потом второе на правом. Едва прозвучал второй щелчок, как раздался неприятный свист. И следом:

— Спасибо, Софи! — с облегчением выдохнул Руорк.

Он вынырнул из тьмы с бруском из черного пластика в руках. Из вершины бруска выходил полуметровый гибкий щуп, на конце которого что-то слабо светилось. Как оказалось, это был пульт управления кубом, в котором сидела я. Подойдя ближе к прозрачным стенам со стороны санузла, медик принялся что-то нажимать на бруске, то и дело поглядывая вверх.

Я тоже задрала голову. Откуда-то с потолка спустились манипуляторы с непрозрачными серыми панелями и принялись прилаживать их снаружи. Руорк слегка сдвинулся, чтобы видеть работу и меня одновременно. Или мне так показалось, что он старается не выпускать меня из поля зрения. Впрочем, в том, что не ошиблась, я убедилась, когда снаружи панели были установлены, а медик попросил:

— Софи, отойди, пожалуйста, к кушетке! А еще лучше сядь на нее. Протоколом запрещены подобные манипуляции. Но ты пошла навстречу и облегчила мне жизнь, я не хочу быть неблагодарным.

Понятно. Меня все же опасаются, как неизвестного науке мутанта. Обидно. Но я все же послушно сделала, как просили, прошла к кушетке и забралась на нее с ногами, обхватив колени руками.

В ту же минуту потолок моего узилища начал сдвигаться. И я осознала, что куб — это не стационарная тюрьма, а конструктор. Его можно приспособить под нужды любого существа. Даже живущего ночью и в вакууме.

Спустя несколько минут все было кончено. Непрозрачные серые плиты закрывали санузел с боков и сверху. Подглядеть бы не получилось, как ни старайся. Я заглянула внутрь и, убедившись, что не светится ни одна щелочка, облегченно вздохнула. В том, что скрытых камер тоже нет, я была уверена: установка производилась у меня на глазах. Я бы заметила что-то инородное. Особенно если бы начался монтаж электрооборудования. Впрочем, еще существовали беспроводные, шпионские камеры. Но я все же надеялась, что Руорк до такой подлости не опустится.

— Софи, — обратился ко мне медик, закончив с установкой панелей, — мы можем договориться с тобой еще раз?

— По поводу? — Слова вырвались сами собой.

Неожиданно медик смутился. Опустил голову, пряча от меня взгляд. И я напряглась: что такого он хочет у меня выманить? Но Руорк удивил, неожиданно выпалив:

— Там Альдана сама занимается всеми исследованиями! Отказалась лечь на полное восстановление в капсулу! Я хочу ей помочь, чтобы быстрее закончила и занялась собой! Она… Она мне нравится!

Я даже рот приоткрыла от удивления, во все глаза глядя на худощавого, словно засушенного арлинта с очень коротко обстриженными, под ежика светлыми волосами.

— Вот это да! — вырвалось у меня. Но потом я опомнилась, прищурилась и с подозрением поинтересовалась: — А ты в курсе, что после этой экспедиции Альдана выходит замуж?

— Посмотрим, — дернув плечом, буркнул Руорк. Похоже, сейчас медик испытывал неловкость из-за того, что приоткрылся больше, чем следовало. — Так что, согласна на еще один договор? — сварливо поинтересовался он, не давая мне больше рот открыть.

— Смотря что будет предметом договора, — уклончиво отозвалась я.

— Я пойду помогу Альдане. Здесь оставлю только аудио- и видеофиксацию. А ты, если услышишь вот такой сигнал, — Руорк поднял руку и что-то понажимал в своем смарткомме, раздался противный, пронзительный вой, от которого захотелось зажать уши руками, — четко и членораздельно описываешь вслух свое состояние на тот момент. Когда срабатывает сигнализация. Хорошо? Потом я проанализирую все записи и вычислю порог.

— Ты же не биолог, — тихо возразила я спустя некоторое время и определенное количество колебаний, глядя на медика исподлобья.

— В качестве подмастерья, лаборанта сгожусь, — так же тихо, в тон мне отозвался арлинт. — Медиков тоже учат обращаться с анализаторами. В крайнем случае спрошу, если что-то не буду знать.

— А мне можно хотя бы по видеосвязи наблюдать? — робко, с надеждой поинтересовалась я. — Заодно, если что подскажу, не будешь Альдану дергать по пустякам.

Руорк аж вытянулся, глядя на меня непонятным взглядом с высоты своего роста.

— Софи, ты понимаешь, о чем просишь? — тихо спросил он у меня спустя некоторое время. После того как я бестрепетно выдержала его взгляд. — Это прямое нарушение протокола…

— Один раз ты его уже нарушил, — пожала я плечами в ответ. — А это нарушение хотя бы можно оправдать тем, что на крейсере не хватает рабочих рук, и ты пошел помогать Альдане, одновременно присматривая за мной по видеосвязи.

Аргумент неожиданно оказался весомым. Руорк задумался, а потом медленно кивнул головой:

— Вообще, ты права. Если все оформить как нужно, вести непрерывную запись, то никто даже слова не скажет.

Я и сама не понимала, зачем мне это все. По какой причине я настаивала о хотя бы удаленном присутствии на исследованиях. Надеялась, что Альдана ничего не найдет в моих образцах, и я смогу вернуться к привычной жизни? Или что то, что со мной происходило, не стойко и его можно обратить вспять? Или оно вообще распадется без следа в моем организме? Так или иначе, но это было сродни мечте. Ибо я понимала: даже если можно стабилизировать мое состояние, если будет доказано, что я не несу в себе угрозу для окружающих, при самом лучшем раскладе я смогу лишь вернуться домой. Карьера моя закончена. А дорога в Арганадал для меня навсегда закрыта. Разве что в качестве обитателя лабораторного исследовательского куба туда попаду. Но это маловероятно. Опасные образцы обычно изучают на удаленных планетах, астероидах и искусственных станциях вроде «Медеи», где риск всеобщей катастрофы можно свести к нулю. Это понимание придавило меня могильной плитой. Настолько качественно, что я на некоторое время будто ослепла и оглохла…

— Ладно, будь что будет! — привел меня в чувство возглас Руорка. Медик взмахнул рукой и скомандовал: — Запускай терминал, синхронизируемся!

Да ладно?! У меня получилось?..

Сердце тут же забилось в ускоренном, рваном ритме от радости. На что мгновенно отреагировали приборы. Покосившись на занятого Руорка, я четко проговорила в пустоту:

— Физическое проявление радости и воодушевления.

Медик одобрительно мне улыбнулся.

После пары нехитрых манипуляций арлинт ушел. А я осталась одна. Но при этом у меня была возможность наблюдать за передвижениями Руорка на экране своего терминала.

Члены экипажа крейсера, так или иначе знакомые с доктором, приветствовали Руорка, сталкиваясь с медиком в переходах. Он кивал на ходу и шел дальше, не задерживаясь. Лишь в одном месте у арлинта не вышло сразу же продолжить путь: неподалеку от пневмолифта, мимо которого лежал путь Руорка, дорогу ему заступил Райден.

— Как она?.. — без долгих предисловий спросил старпом после приветствия.

Командор стоял так, что я хорошо видела на дисплее уставшее смуглое лицо, потухшие глаза и глубокие тени под ними. Почти синяки. Что с Райденом? Он пострадал, когда выбирались с «Медеи»? Или… Или волнуется за меня?..

От последнего предположения в груди сладко заныло сердце. Но я тут же спохватилась и одернула себя, заставляя дышать глубоко и размеренно. Очень не хотелось спровоцировать срабатывание следящей аппаратуры, а потом во всеуслышание рассказывать, что творится у меня на душе. К тому же у нас с Райденом и раньше почти не было шансов на совместное будущее. Теперь же даже надежды на чудо практически не осталось. И почему я раньше не разглядела, какой он на самом деле, этот килл?..

— Физически, если придерживаться общепринятых норм, она в порядке, — спокойно, без тени волнения отозвался Руорк.

— Ты понял, что меня интересует, — скрипнув зубами, с нажимом парировал Райден, лицо килла потемнело еще больше.

Медик вздохнул:

— Девочка молодец. Держится. Идет на сотрудничество, хоть ей и страшно. Старается отвлечься от происходящего.

— Я могу ее навестить?

От радостного предвкушения у меня екнуло сердце. Так сильно, что на этот раз противный прибор это зафиксировал. Пришлось, скрипнув зубами, четко произнести:

— Личные переживания, волнение за дорогого мне человека.

Только ляпнув это вслух, я осознала, что Райден — не человек. Но исправляться не стала. Пусть его. Пусть Руорк и Райден подумают, что у меня на Земле кто-то есть. Так даже лучше.

На дисплее тем временем доктор покачал головой:

— Это неразумно, командор.

Райден начал злиться. Где-то в переходах крейсера по скулам его старпома загуляли желваки, а потухшие было глаза загорелись от злости:

— Почему? Мы многое пережили вместе! Разве мой визит ее не поддержит?

Сердце заколотилось еще быстрей. Я вдруг осознала, что, несмотря ни на что, очень хочу увидеть Райдена еще хотя бы раз не на дисплее, а вживую. Заглянуть в его глаза. Рассмотреть каждую черточку, каждую морщинку. Чтобы запомнить его лицо навсегда.

Проклятый прибор, реагируя на мое состояние, запищал громче и интенсивней. Глубоко вздохнув, я процедила сквозь зубы:

— Волнение из-за личных переживаний, — и постаралась дышать ровно и размеренно, чтобы взять эмоции под контроль. Но не тут-то было.

— Скорее всего, поддержит, — согласно кивнул Руорк. И как ему удается оставаться таким спокойным? Я бы даже сказала, отмороженным. — Вот только Софи сейчас находится под полным контролем состояния, в том числе и эмоций. Хотите, чтобы все ее чувства и переживания стали достоянием тех, кто будет просматривать записи? Вряд ли это сделает девочку спокойнее и счастливее…

— Так отключи это!.. — неожиданно прошипел, перебивая Руорка старпом.

Доктор ожидаемо отрезал:

— Не имею права!

Я знала, была уверена, что медик ответит именно так. И все равно на душе стало тепло и светло от требований старшего помощника капитана. Особенно после того, как Райден внезапно сделал большой шаг вперед, до предела сокращая расстояние между ним и Руорком, и схватил того за грудки:

— Все ты имеешь! Просто упиваешься своей властью! Глумишься над беззащитной девчонкой! Я приказываю!..

Руорк совершенно неожиданно для меня ни капли не испугался ярости старпома. Одним движением избавился от хватки сильных рук килла и сердито процедил:

— Имею! Протокол 26.14.2.9. В подобных случаях медики и биологи имеют право не подчиняться командованию. Особенно если уверены в том, что нарушение их распоряжения может привести к необратимым последствиям и причинит вред здоровью и жизням команды! — Секундная пауза. И Руорк неприятным, металлическим голосом чеканит: — Возьмите себя в руки, командор! Иначе я буду вынужден выдать предписание, отстранить вас от несения службы, а также накачать успокоительным!

Несколько долгих, напряженных секунд мужчины мерились взглядами. Словно самцы, делящие территорию. И первым условное поле боя покинул Руорк. Не отводя взгляда от лица старпома, он обошел его и направился в вотчину Альданы, не оглядываясь назад.

— Ай да Софи! — с тихим смешком хмыкнул он себе под нос, удалившись от места встречи с Райденом на почтительное расстояние и зная, что я точно его услышу. — Так вскружить нашему отмороженному старпому голову!..

Я порадовалась, что мне на это необязательно отвечать. Да и Руорк тему развивать дальше не стал. До лабораторий дошел молча.

Сухарь и насмешник, арлинт совершенно преобразился, переступив порог лабораторий. Я с удивлением заметила, как он пригладил подрагивающими руками волосы, с волнением глядя на склоненную над микроскопом фигуру Альданы. Ага, значит, надо мной и командором язвим, а сам…

— Как ты здесь? — мягко, чуть дрогнувшим голосом спросил медик у моей наставницы.

Килла чуть вздрогнула, медленно обернулась на голос. И я получила возможность увидеть, насколько дурно выглядит она. Лицо уставшее, пепельно-серое, глаза из карих превратились в какие-то грязно-болотные из-за болезненной мути, под глазами чернота, а губы истончились в ниточку.

Рассмотрев, кто стоит на пороге лаборатории, Альдана потрясенно ахнула:

— Что с Софи?!..

Руорк даже дернулся от надлома, прозвучавшего в ее голосе. А мне стало приятно от осознания, сколько живых разумных переживают обо мне.

— Да ничего, насколько мне известно, — несколько ошарашенно выдохнул медик с секундной заминкой. — Мы с ней договорились: она находится под постоянной видеофиксацией и на связи со мной, а я иду помогать тебе. Кстати, можешь сейчас поздороваться с ней, она тебя слышит. Ты не сможешь ее услышать, пока я не сделаю канал публичным.

— Так сделай! — не раздумывая выдохнула наставница, вскакивая со своего места.

То ли от волнения, то ли от слабости, что более вероятно, Альдану повело. Руорк бросился к ней, намереваясь подхватить и не дать упасть. Но наставница удержала равновесие и предупреждающе выставила вперед ладони, не позволяя к себе прикоснуться.

— Я в порядке, — тихо шепнула она. — Дай поговорить с Софи.

На этот раз доктор не стал сопротивляться или отговариваться. С готовностью поднял руку со смарткоммом, что-то там понажимал, а потом позвал:

— Софи?.. Если ты нас слышишь, скажи что-нибудь!..

— Слышу, — криво усмехнулась в ответ, глядя на дисплей терминала. — Привет, Альдана! Ужасно выглядишь, уж прости за правду. Тебе стоит прислушаться к словам Руорка и принять его помощь, а потом залечь в капсулу минимум на сутки!

Глаза Альданы расширились. Я это хорошо видела. И несгибаемая килла, которая равнодушно советовала мне привести все свои дела в порядок, так как есть все шансы не вернуться домой, неожиданно всхлипнула:

— Софи!.. Как ты?..

На сердце стало одновременно тепло и горько. Так приятно, когда кто-то беспокоится о тебе, хочет тебе добра. Внезапно в голову пришла мысль, что мне нужно как-то сообщить родным на Землю о том, что со мной произошло. Раньше почему-то об этом не думалось. Словно все произошедшее со мной было несерьезно, игра. Или вообще сон. Увижу ли я своих родных еще хоть когда-нибудь?

Я опомнилась еще до того, как Руорк и Альдана заподозрили неполадки связи. Криво усмехнулась, пользуясь тем, что меня никто не видит, и делано-бодрым тоном сообщила:

— А что со мной будет? Вот, нашла способ отлынивать от работы! Загораю в стеклянном кубе с электронными браслетами на руках и наблюдаю за вами по видеосвязи!.. — Альдана некрасиво всхлипнула. И я уже без натужного веселья в голосе добавила: — Брось, не реви! Все будет хорошо! Вот увидишь. Но для этого нужно доказать, что я в порядке. И без твоих заключений меня не выпустят с этого курорта…

— Сделаю все, что в моих силах! — снова всхлипнула килла. И я увидела, как она ладонью, по-детски, вытирает слезы с глаз.

Последующие несколько часов для меня слились в одну сплошную ленту. Я быстро перестала замечать, что нахожусь в изоляции под неусыпным наблюдением приборов и искусственного интеллекта крейсера. Руорк оказался неглупым, неплохо владеющим навыками первичного генетического анализа. Он очень быстро приспособился действовать по моим указкам. И теперь мы с ним не только выполняли поручения Альданы, но и продвигались дальше. Я отдавала все, чему успела научиться, без остатка. Все свои знания вываливала на голову медика. Будто на экзамене, который вместо преподавателя принимала у меня жизнь.

В четыре руки и три головы мы сумели провести все необходимые манипуляции к вечеру, лишь раз прервавшись на перекус. И к сигналу отбоя все необходимые биологические материалы были посеяны. Теперь оставалось лишь ждать.

Биохимия моей крови выявила незначительные отклонения от нормы. Слишком ничтожные, чтобы принимать их во внимание. Альдана облегченно вздохнула, когда был готов результат:

— Очень хорошо, — удовлетворенно обмякла она на стуле. — Биохимия крови — первый показатель начавшихся мутаций. Раз она почти в норме, значит, изменений генома нет. А незначительная патология может быть просто следствием стресса. Остается все это подтвердить более глубоким спектральным анализом, и Софи можно будет выпускать.

— Но ближайшие тридцать шесть часов ей придется позагорать в изоляторе, — криво усмехнулся Руорк. — Без веских доказательств я ее не выпущу.

— Ой, да подумаешь! — деланно фыркнула я, перебивая открывшую рот Альдану. — Мне тут вполне комфортно!

Мне не хотелось, чтобы Альдана ссорилась с медиком из-за меня. Да и на душе было неспокойно.

Руорк на дисплее кивнул:

— Вот и хорошо. На том и порешим. Софи, ты там как? Мне нужно прийти?

Я же успела как-то незаметно разобраться с коммуникациями в кубе. Заказывала себе еду и питье, несколько раз посетила санузел. У меня даже имелась возможность сменить белье и одежду! Так что я решительно мотнула головой:

— Я справляюсь! Лучше отдыхай! Только объясни мне, на всякий случай, как с тобой связаться, если что-то пойдет не так.

— Если что-то пойдет не так, как ты изволила выразиться, — хмыкнул арлинт, — меня по тревоге поднимет ИскИн. Но так и быть… — Медик снова принялся что-то набирать на смарткомме. А закончив, сообщил: — Видишь синюю кнопку?

— Вижу, — отозвалась я, найдя искомое на браслете.

— Ну вот, это прямая связь со мной.

— А свет?.. — торопливо начала я. Освещение в кубе было ужасно ярким, порой даже режущим глаза. Я не представляла, как при таком освещении можно заснуть. Но Руорк обломал крылья моей надежды:

— Извини, Софи, на это я повлиять не в силах! — покачал головой медик. — Этот пункт протокола никак не обойти. Разве что ты была бы существом планеты с инфракрасным освещением, которое просто не может существовать при привычном нам дневном свете.…

Это было разочарование. Полное. Хоть умом я и понимала, что ничего не попишешь. Протокол, что б его…

Попрощавшись до завтра и выразив надежду, что мы все спокойно проспим до утра, Руорк разорвал связь. Я осталась совершенно одна в своем стеклянном кубе и вообще в ангаре. И сразу же накатила тоска и одиночество. Сожаления непонятно о чем. Скорее всего, о бездарно упущенных возможностях. Настолько сильные, что на глаза навернулись слезы.

Заняться было решительно нечем. Я очень быстро обнаружила, что стоящий на столе терминал предназначен исключительно для связи браслетов на моих руках с ИскИном, а не для моего развлечения. А выход в галанет для меня был блокирован даже с собственного смарткомма. И когда успели?..

Мерное тиканье измерительных приборов в шуршащей тишине сводило с ума. Но к счастью, я быстро вспомнила про найденный на «Медее» дневник, цифровую копию которого Райден переслал мне. Отыскала его в памяти смарткомма, забралась на кушетку с ногами и углубилась в чтение…

Если бы я только знала, к чему все приведет!.. Если бы мы все знали!.. Но обо всем по порядку.

Итак, меня зовут Линделла. Мне двадцать восемь лет, я принадлежу к расе игумар. Год назад закончила Третью Звездную по специальности Биохимик-ксенобиолог. Через три месяца должна была состояться моя церемония бракосочетания. Впрочем, скорее всего, это к делу не относится. Просто я никогда ранее не вела дневников. Тем более, вот так, по старинке, при помощи стила. Да и сосредоточиться сложно. Мысли, будто живые, бросаются врассыпную каждый раз, едва я хоть немного расслаблюсь. Ранее за мной такого не замечалось. Я всегда была организованной и четко выполняла возложенные на меня задачи. Тщательно и в срок. До тех пор, пока меня не откомандировали на про̀,клятую всеми богами искусственную научную станцию «Медея»…

На станцию набирали коллектив из самых лучших деятелей науки. Задача стояла нетривиальная: определить, что за предметы были выловлены катерами Внутреннего патруля в одном из секторов Альянса. Я с радостью ухватилась за предложение, ведь инопланетное происхождение объектов уже было доказано. И оно сулило новые знания и опыт, новые знакомства и приличные деньги, что перед браком совсем не было лишним.

Нет таких слов ни во всеобщем языке, ни в моем родном, чтобы описать мое ликование, когда я ступила на станцию. Непередаваемый аромат новых материалов, самое лучшее лабораторное оборудование, комфортная персональная квартира в «городе», рестораны и парки. На «Медее» все было устроено так, чтобы было комфортно жить и работать здесь. Чтобы многомесячное пребывание в космосе приносило радость. А еще коллектив. До этого я не могла даже мечтать с такими видными деятелями науки.

Даже после того, как Альянс объединил шесть рас в дружественный союз, контакт с чем-то новым и неизведанным все еще вызывал трепет у всех. Тем более что свидетелей первых контактов с землянами уже не осталось. Вернее, они, наверное, еще где-то жили. Но были уже глубокими стариками. Наверное, поэтому нами всеми владело радостное предвкушение, когда мы разглядывали на экранах предметы, которые нам предстояло изучить. А вдруг именно нам предстоит открыть новую, неизвестную расу?

Всем натерпелось вскрыть небольшие, тридцать пять сантиметров по одному ребру, кубы из блестящего иссиня-черного материала, напоминающего собой черноту космоса. Если бы мы только знали, к чему это приведет! Думаю, как минимум у нас бы поубавилось прыти. А как максимум мы бы нашли способ избавиться от опасных «подарочков» космоса. Вот только ни первичное, ни последующее более глубокое сканирование кубов ни к чему не привело…

— Вот ты где!..

Я вздрогнула, невольно сворачивая текст, который читала до этого, и огляделась по сторонам. Деррена Эльшеча, третьего пилота крейсера, я заметила на границе света и тени в той стороне, где предположительно располагался выход из ангара. Во всяком случае, Руорк уходил, покидая меня, именно в ту сторону. На приличном расстоянии от моей тюрьмы.

Деррен стоял в расслабленной позе, привалившись к чему-то плечом и скрестив ноги. Словно находился в гостях у лучшего друга. Но вот выражение его лица мне категорически не нравилось. Оно было каким-то… брезгливым, что ли. И надменным. И не скажешь, что до экспедиции на погибшую станцию этот молодой инопланетник отчаянно со мной флиртовал с явным намерением соблазнить.

Я промолчала, не зная, что сказать третьему пилоту в ответ на столь оригинальное «приветствие». Но Деррена это не смутило:

— Говорят, ты у нас теперь опасный мутант… — с едкой насмешкой в голосе фыркнул парень. — Мне захотелось убедиться в этом лично. А то вы, земляне, вообще какие-то странные: живете мало, но как саранча пытаетесь захватить весь мир. — Я снова промолчала, хотя внутри начала разгораться злость. — И при этом обладаете просто ядовитой притягательностью для других рас…

Что-то мне это напоминало. Не так давно я уже слышала похожие слова на эту же тему. Но как же разнится прошлое высказывание и то, что я слышу сейчас! От заявления командора у меня вопреки всему за спиной словно крылья выросли. А от слов третьего пилота тошнит. Или дело не в мужчинах, а во мне и моем отношении к ним? Но ведь Деррен мне нравился! И я даже думала позволить нашим отношениям зайти дальше простого дружеского флирта…

— Вот зря ты кочевряжилась, — с налетом превосходства продолжал между тем Деррен. — Я же тебе честь оказывал! А ты…

А я не сразу поняла, о чем говорит этот полукровка. Но когда до меня дошло, градус злости повысился сразу же на несколько делений. Так, что захотелось убить.

— А что я? — Как вскочила и подошла к стеклянной стене куба, и сама не поняла. Лишь краем сознания отметила усиление тревожного попискивания следящей за мной аппаратуры. — Не оценила предоставленной с барского плеча возможности стать чьей-то подстилкой? — прошипела несколько опешившему от моей агрессии Деррену. — Ай-яй-яй, какая я испорченная! Ну надо же! Надеялась, что нравлюсь тебе по-настоящему и у нас что-то может быть!

Наверное, если бы я сумела промолчать, ничего бы этого не случилось. Деррен бы позубоскалил и ушел. А я вернулась бы к чтению дневников с «Медеи». Но я не смогла, не захотела молча глотать оскорбления. И события буквально покатились по нарастающей. Как снежный ком. Я вдруг ощутила, что то новое, что появилось внутри меня после контакта с неведомой тварью на погибшей станции, подняло голову и неожиданно потребовало крови того, кто нас оскорбил. А я оказалась настолько ошарашена, что на несколько мгновений утратила контроль над собственными мыслями и телом.

— Земляне всегда отличались завышенным самомнением, — криво ухмыльнулся в ответ Деррен, кажется, приняв мои слова за чистую монету. Мое поведение его не смутило ни капли. — Вы сами по себе ничего не стоите. Но так и норовите поймать на крючок уважаемых граждан Альянса, чтобы всеми правдами и неправдами пролезть в не принимающее вас общество!

— Это ты-то уважаемый гражданин? — выплюнула в ответ я, почти перестав сдерживаться. Аппаратура уже не пищала, она вопила. И мне давно по-хорошему следовало отчитаться, какие причины к этому привели. Но мной слишком владела злость. Даже не злость, а ярость. И я наплевала на инструкции Руорка. Просто забыла про них. — Ты же сам полукровка и скулил, что тебя родной отец знать не хочет! Сначала спутался с землянкой, прижил сыночка, а потом решил, что это слишком грязная кровь? Да ты и сам хорош! Чем ты отличаешься от меня? Да у тебя же даже семьи и нормального дома нет! В отличие от меня!

Я буквально била наотмашь словами. Неудивительно, что Деррен взбесился:

— Ах ты тварь! — прошипел он мне, наконец отлипая от той поверхности, на которую все это время опирался. — Дрянь неблагодарная! Да я тебя, мерзавку…

Мы оба слишком увлеклись происходящим и не заметили появления на сцене третьего действующего лица. А когда заметили, то было уже поздно: от меткого и слишком сильного удара в челюсть Деррен пролетел все расстояние, которое отделяло его от меня, и тяжело шмякнулся о стеклянную стену, чтобы после сползти по ней вниз, как сопля. Стекло глухо и опасно загудело, завибрировало от удара. А третий пилот оказался настолько близко от меня, что я видела закатившиеся темные глаза и подрагивающие ресницы, расплющившиеся о стекло до посерения щеку и нос, рубиновые бисеринки крови, выглядывающие из ноздрей: Деррен разбил нос о стеклянную стенку. И то, что жило во мне, аж задрожало, завибрировало. И жадно потянулось к энергии тела молодого мужчины…

Описывать все происходящее словами сложно. И долго. В десятки раз дольше, чем мне понадобилось, чтобы ощутить непередаваемую гамму голода и потребности, невероятную по своей интенсивности жажду поглощения чужой жизни. Настолько сильную, что я почти поддалась ей. Почти…

В самый последний момент, не успев все-таки попробовать на вкус, каково оно, я сумела отпрянуть от стекла. А потом и вовсе бросилась вон как можно дальше. Влетела в санузел, расположенный в противоположной от Деррена стороне, подрагивающими руками заперлась, не включая свет. И задыхаясь от того, что толкало вернуться и сожрать третьего пилота, почти ничего не видя, нащупала кнопку связи с Руорком…

— Руорк, помоги! — завопила изо всех сил, сотрясаясь от сухих спазмов чужого голода. — Помоги мне!..

Ответом на мои слова оказалось пугающее шипение, раздававшееся, кажется, у меня над головой. И только проваливаясь в беспамятство через несколько мгновений, едва сделав первый вдох, я поняла, что Руорк или искусственный интеллект крейсера задействовали распыление транквилизаторов вместе с воздушной смесью…

* * *

Сознание вернулось ко мне с раздражающе-ярким светом и мерным попискиванием следящих приборов. Я полежала некоторое время, прислушиваясь и пытаясь анализировать окружающее меня пространство. Провалов в памяти, увы не наблюдалось. А жаль. Я четко помнила все, что случилось со мной. И куб, и договор с медиком, и появление Деррена, и как просила Руорка о помощи. Страшно стало как никогда. Что теперь будет? Какие последствия для меня из этой безобразной выходки Деррена?

Полежав так немного, я с сожалением вздохнула, повернула голову, чтобы свет не бил прямо в глаза, и открыла их. Перед лицом маячила все та же знакомая стеклянная стена, за которой все тонуло во мраке. Я очнулась на кушетке. При том что точно помнила: отключилась в санблоке. Неужели Руорк обо мне позаботился?

Легко перекатившись на другой бок, я села и осмотрелась по сторонам. Никаких физических последствий пережитого в теле не ощущалось. Темный куб санблока находился на месте, отчего мне сразу стало легче: значит, Руорк по-прежнему считает меня благонадежной. Это был плюс. Самого медика поблизости не наблюдалось. Но это и было второстепенным. Ибо я забыла, как нужно дышать, когда увидела, кто сидит на стуле у стола с терминалом…

Глава 10

— Как ты? — на выдохе спросил Райден, когда увидел, что я пришла в себя и села.

Старпом выглядел просто ужасно: осунувшееся лицо с чернотой под глазами, сами глаза потухшие и как будто помутневшие. Будто от болезни. На ввалившихся щеках неопрятная щетина — я впервые видела килла с растительностью на лице и лишь сейчас в шоке осознала, насколько мужчины этой расы смотрят за собой.

— К… кажется, все хорошо… — выдохнула, заикаясь. Как относиться к происходящему, плавающий в шоке мозг еще не решил.

— Я думал, убью Руорка, когда осознал, что он распылил газ внутри куба, — неожиданно признался мне Райден, бессознательно поглаживая костяшки правой руки. — Решил, что он убивает тебя. Хорошо, что прибежала Альдана и сумела до меня достучаться. А то не было бы у нас медика, — и Райден криво, откровенно жалко усмехнулся.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я в ужасе, когда до меня, наконец, дошло: Райден наплевал на все инструкции и предписания, и вошел ко мне в куб даже без защитной одежды! — Тебе сюда нельзя! Уходи немедленно, а то Руорк посадит на карантин!..

— Пусть попробует, — мрачно процедил в ответ мгновенно потемневший лицом старпом. — Карантина на судне нет. Чрезвычайного положения тоже. Так что и абсолютной власти у медика быть не может. А во всем остальном… Я, вообще-то, отношусь к командному составу, давно приучен принимать решения и нести за них ответственность!

Я в полной прострации от услышанного таращилась на лицо старпома, открывала и закрывала рот, не зная, что можно сказать в таких случаях. И стоит ли вообще что-то говорить. В голове была каша. А на сердце… Сердце в груди, будто норовистый зверек, так и хотело сорваться с поводка, вырваться из плена грудной клетки и упасть к ногам килла. Казалось, что сам воздух в кубе дрожал от напряжения и пел. Между мной и уставшим, осунувшимся инопланетником, бессознательно поглаживающим собственную руку, будто натянулась невидимая цепь, соединившая нас, наши души и сердца. Или я безнадежная романтическая дуреха, навоображавшая себе невесть что.

— Что с рукой? — севшим голосом сипло спросила я, лишь бы отвлечься от странной тяги, буквально принуждающей встать и подойди поближе к Райдену.

— Что?.. — килл словно проснулся. Перестал поглаживать костяшки и посмотрел на руку, будто впервые ее видел. Подумал. Осознал увиденное и махнул здоровой рукой: — Ерунда. Как у вас говорят, до свадьбы заживет.

Райден встал, упруго оттолкнувшись от стула, сделал пару шагов в мою сторону. Мое глупое сердце от этого предвкушающе заколотилось в груди как сумасшедшее. Хотелось… Я сама не знала, чего. И ровно в этот момент я услышала раздраженный, гневный голос:

— Это еще что такое?! Майрен, ты совсем рехнулся? А ну, вон оттуда немедленно!

Чуть повернув голову, увидела стоящего на границе света и тени Руорка. Медик выглядел злым, стоял, уперев кулаки в бока. Но Райдена это ни грамма не смутило:

— Под мою ответственность! — огрызнулся он. — А сейчас изыди!

Арлинт аж побелел от накрывшей его ярости:

— Какая еще к шурфам ответственность?! Болван, ты что, не понимаешь: от этой гадости прививок нет!.. Немедленно выходи оттуда, или я отправлю раппорт!..

Мне подумалось, что Руорк избрал не ту стратегию в общении с Райденом. Запугать килла у него точно не выйдет. Надо было объяснить, попросить или найти компромисс. И я оказалась права:

— Это еще нужно посмотреть, кто здесь болван, — прорычал Руорк голосом, по сравнению с температурой которого космос за бортом был приятной летней погодой. — А раппорт здесь буду направлять я! Почему, когда я пришел, в помещении исследовательского ангара находился посторонний? Почему беспомощная девушка, которая должна была находиться круглые сутки под неусыпным наблюдением, осталась одна?

Руорк побагровел. А я, осознав, что сейчас может случиться что-то очень нехорошее, торопливо спрыгнула с кушетки, шагнула к командору и положила ладонь ему на руку:

— Перестань! Пожалуйста! — шепнула, заглядывая в темные, пылающие яростью глаза. — Мы с Руорком договорились: я круглосуточно нахожусь под наблюдением приборов и малейшее изменение объясняю вслух под запись. А если что-то критичное, тогда зову Руорка, он сделал для меня кнопку экстренного вызова. Альдана ведь толком не восстановилась после вылазки на станцию, а вся основная нагрузка на ней. Ну вот Руорк и помогает ей. А я подсказываю по видеосвязи…

Рука командора дрогнула под моей ладонью. И килл накрыл мою руку своей. А я… Мне кажется, я ощутила дрожь, сотрясшую тело Райдена каждой клеточкой, каждым атомом собственного тела. И внезапно осознала…

— Руорк, — выпалила, не раздумывая, найдя взглядом медика, — у командора Райдена рука болит. По-моему, у него трещины! Его нужно обследовать!

Откуда я это взяла, я не знала сама. Просто понимание вдруг возникло в мозгу, словно всегда там было. Это потрясло, когда я полной мере осознала произошедшее. И не только меня. На меня уставились две пары потрясенных глаз: бирюзовые и цвета горького шоколада. Руорк и Райден почти одновременно воскликнули:

— С чего ты это взяла?

— Не придумывай! Я выйду отсюда тогда, когда захочу!

Детский сад.

Когда-то мама говорила, что мужчины могут быть на редкость упрямы. Как ослы. Я тогда не придала значения ее словам. Но сейчас вспомнила. Потому что Райден и Руорк, два упрямых барана, не собирались уступать друг другу. И кто его знает, чем бы закончилось это противостояние характеров и взглядов, если бы в ангар не заглянула Альдана…

— Милад, я… — услышала я голос наставницы, а потом и увидала саму киллу. Она подошла к медику, удивленно изучила его напряженную фигуру. Потом отследила взгляд и шокировано выдохнула: — А что здесь вообще происходит?

Отвечать пришлось мне, так как ни один из упрямцев даже рта не открыл:

— У командора Райдена, кажется, трещины в руке после драки. А он упрямо отказывается выйти и обследоваться. Не верит мне.

В глазах Альданы тоже появилось недоверие:

— А с чего ты вообще решила, что у него трещины?

Альдана явно не понимала, что происходит. Да я и сама уже запуталась. Начало казаться, что у меня глюки. Или я все придумала. Пришлось объяснять подробней и вслух, чтобы самой разобраться:

— Ты только не смейся, — выдохнула устало и обреченно, неожиданно начиная понимать, что мне, наверное, стоило и промолчать, если не хочу на всю жизнь оказаться пленницей подобного куба. Впрочем, молчать было уже поздно. — Я коснулась руки командора и вдруг как-то поняла, что он не просто так постоянно поглаживает руку, а потому что та болит. А болит она из-за трещин…

Глаза Альданы после моего сенсационного заявления нужно было видеть. Она не стала сомневаться в моих словах. Поверила сразу и без подтверждений. И темные глаза киллы превратились от удивления в плошки.

— Ты это серьезно? — выдохнула она.

— Мне не до шуток. Но доказать не могу. Это даже не ощущения… А как будто я просто это откуда-то знаю.

— Доказать… — Наставница задумалась, темные глаза Альданы заискрились. Так было всегда, когда киллу захватывала какая-то идея или задача. — Доказать несложно. Нужно лишь поместить командора в капсулу…

— Я отсюда не выйду! — огрызнулся тот.

Альдана наградила его жестким взглядом прищуренных глаз:

— Даже ради Софи?

— Послушай, Майрен, — подключился к уговорам упрямца и Руорк, — если Софи и вправду приобрела способность диагностировать без медицинской аппаратуры, ей это только в плюс. А все, что в плюс, может помочь ей покинуть изоляционный бокс! Или ты не хочешь ей помогать? Против того, чтобы она вышла на свободу?

Вообще-то, слышать слова Руорка было неприятно. Ибо они были откровенной ложью. Но, похоже, лишь трое в этом помещении понимали, что должно случиться чудо для того, чтобы я действительно смогла выйти на свободу. Однако я промолчала. Командору просто необходимо отсюда уйти. Для этого годятся любые способы.

— Ладно. Ради Софи, — неохотно согласился старпом, поколебавшись некоторое время.

Руорк, не скрываясь, облегченно вздохнул. И потянулся к своему смарткомму, видимо, чтобы открыть для Райдена дверь. Однако командор не торопился покидать меня. И я даже ахнуть не успела, как он повернулся ко мне на глазах у Альданы и медика, резким движением привлек к себе на грудь и… жадно и одновременно бесконечно нежно поцеловал…

Поцелуй буквально обжег губы, хоть и был коротким. От него закружилась голова и подкосились ноги. Когда Райден оторвался от моих губ, у меня все плыло перед глазами. Будто фигуру старшего помощника капитана затянуло непонятным дымом или туманом. А командор, вглядываясь в мое лицо, провел подушечкой большого пальца по нижней губе. Словно стирал следы преступления. И едва слышно шепнул:

— Только ради тебя и нашего будущего…

И вот после этого отпустил меня и твердым шагом, быстро и не оглядываясь, направился на выход.

На ожидающих килла Руорка и Альдану было неловко смотреть. Оба выглядели донельзя потрясенными и смотрели на меня широко открытыми глазами. Впрочем, шок не помешал им тут же запихать Райдена в медкапсулу.

После того как командор оказался надежно запертым в медицинском аппарате, как и двери в мой куб, я подошла поближе к стеклянной стене. Сама не знаю зачем. В душе царил сумбур. Адский коктейль из сожалений, отчаяния и надежды. Мне очень хотелось как можно быстрей увидеть, что там с командором. Но с моего места дисплей аппарата не был виден. И вообще… Откуда здесь взялась медицинская капсула?!

— А откуда тут капсула? — эхом собственных мыслей выдохнула я.

— Притащили, пока ты была в отключке, — пробурчал Руорк, не отрываясь от своего занятия. — Деррену досталось от Райдена так, что тащить его в медцентр оказалось опасным. Легче было транспортировать одну из капсул сюда. А убрать не успел. Как знал, что понадобится…

Руорк сосредоточенно задавал программу медкапсуле. Альдана, пройдя поближе к медику и почти скрывшись в тени, без сил на что-то опустилась.

— Я с вами с ума сойду! — невпопад пожаловалась килла всем сразу.

Меня же беспокоило другое. Я вдруг осознала, что даже не вспомнила про третьего пилота.

— А что с Дерреном? — спросила, сама слыша в голосе отвратительные нотки вины.

— А что с ним будет? — вопросам на вопрос отозвался медик. — Все повреждения я ему залечил. Ну а то, что он дурак… Это не лечится. Схлопотал строгий выговор с занесением и будет списан с крейсера сразу же, как вернемся на базу.

Я была просто потрясена услышанным.

— Но почему?.. — Аж голос сел.

На этот раз вместо Руорка отвечала Альдана:

— Потому что действительно дурак. Мало того что вломился туда, где ему быть не полагается по технике безопасности, так еще и тебя почти довел до срыва. Увы, скрыть произошедшее не вышло бы ни при каких обстоятельствах. Все попало на запись. Следовательно, дойдет до руководства. А свою голову в петлю ради не умеющего думать болвана совать никто не захотел.

На душе стало горько. Получается, что я невольно сломала судьбу не только себе. Если бы послушалась тогда Альдану, и сама бы сейчас не сидела как диковинный зверек за стеклом, и Деррен продолжил бы службу на крейсере…

Немного примирило меня с горькой действительностью то, что я не ошиблась в своих предположениях: медкапсула диагностировала у старпома множественные трещины пястных костей и фаланг. Это ж с какой силой он лупил третьего пилота?!.. Неудивительно, что у него сильно болела рука и он постоянно ее поглаживал. Как вообще мог двигать кистью!

Обратной стороной этой ситуации стало то, что едва Руорк запустил капсулу на излечение, как они с Альданой оба жадно уставились на меня.

— Как бы проверить ее способности?.. — пробормотала себе под нос наставница. Увы, я услышала. Стало обидно. Ну я же не лабораторная крыска!

— Больных на крейсере нет, — сурово осадил Альдану медик. — И калечить экипаж намеренно не дам!

— Можно подумать, я бы смогла! — огрызнулась наставница. И все это — не отводя от меня блестящих от любопытства глаз.

Все трое, включая Райдена с вылеченной рукой, ушли через два с половиной часа. Когда капсула завершила заживление костей килла. Руорк выпустил командора из мед аппарата, они с Альданой вдвоем подхватили старпома под локти с двух сторон и увели. А я осталась одна.

На душе было гадко. Переживала за то, что невольно поспособствовала крушению карьеры Деррена. И старалась не думать, что ждет впереди меня саму. Чтобы хоть немного отвлечься, я снова засела за чтение дневника, найденного на «Медее».

«…Даже глубокое сканирование не показало наличия хотя бы каких-нибудь форм жизни. Приступая к вскрытию первого куба, мы все считали, что выловленные в открытом космосе предметы являются чем-то вроде скрижалей. Или контейнеров для них. Попросту говоря, мы все были уверены, что внутри найдем послание от неизвестной в Альянсе расы. А когда поняли, что все дружно ошибаемся, было уже поздно…

Куб для вскрытия отбирали случайным образом. Так как они все были совершенно одинаковыми: одного размера, одного цвета, без малейшего повреждения или рисунка. И на вскрытие первого потратили почти пятьдесят часов. Потому что практически сразу выяснилось, что с наскока проникнуть внутрь, не повредив тело, не получится. От лазерного резака куб нагревался. Но и только. На поверхности не оставалось ни трещинки, ни царапины. Что мы только не пробовали после этого! Лазер, плазма, импульс — все оказалось без толку. Но каково было наше изумление, когда один из наших, в сердцах размахивая рукой с зажатым в ней алмазным лезвием, в некоторых случаях используемым для разрезания полимеров, оставил на поверхности куба длинную и отчетливую царапину!

Еще через несколько мучительных часов мы уже точно знали, что эта случайность — счастливая! Нам бы никогда в жизни не пришло в голову пытаться вскрыть куб по центру боковой плоскости механическим способом. А между тем, он поддавался лезвию лишь там. Все попытки вскрыть по ребру провалились. И нам пришлось смириться. Потратив еще около получаса, мы вскрыли, наконец, первый куб. Будь он проклят…

Куб распался на две половинки. Как шкатулка или странного вида чемоданчик. И в то же мгновение с тихим, на грани ультразвука жужжанием в помещение вырвалось нечто. Миллионы, если не миллиарды крохотных, едва заметных невооруженным глазом и очень подвижных головастиков разлетелись в разные стороны. Большая часть из них напала на нас, мгновенно проникая внутрь организма. И наши скафандры оказались для них не помеха…»

Я читала записи неизвестной, сгинувшей на трижды про̀клятой станции «Медея», до тех пор, пока не запекло от усталости глаза, а буквы не начали расплываться. Только после этого я отключила смарткомм, сходила умыться и улеглась, наконец, спать, отвернувшись лицом к стенке куба, за которой колыхалась чернильная темнота…

Сложно сказать, сколько я проспала. Но проснулась будто от толчка. Словно чего-то испугалась. Резко открыла глаза и…

По ту сторону толстого стекла, впритык к стене на полу сидел Райден. Видимо, его взгляд меня и разбудил. Заметив, что я открыла глаза, командор демонстративно поднял руку со смарткоммом и послал вызов. Мой комм сразу же завибрировал на запястье.

Я растерялась: что происходит?.. Мы же прекрасно общались и так!.. Но вызов приняла. И когда открылся аудиоканал, услышала раздосадованное:

— Руорк, чтоб ему, заблокировал для меня возможность открыть твою тюрьму и войти. И переговорник тоже заблокировал. Наверное, пытался заблокировать для меня и вход в ангар, — раздраженно сообщил мне командор, не сводя с меня темного, жадного взгляда, — но на это его власти точно не хватит. Как старший помощник капитана, я могу войти в абсолютно любое помещение крейсера. Если, конечно, доступ туда мне не перекроет сам капитан.

Райден ненадолго замолчал. Может быть, ожидал, что я захочу что-то сказать. Но мне нечего было ему сообщить. И безумно больно было видеть сидящим на полу возле своей клетки. В прошлом я часто слышала про то, что жизнь бывает крайне несправедлива. Но всю правоту этой поговорки осознала лишь сейчас. Когда меня и понравившегося мне мужчину разделяло толстое, сверхпрочное стекло, а от возможного общего будущего оставался лишь горький дым сожалений. Да и тот скоро должен был развеяться…

— Как ты здесь? — с беспощадной нежностью спросил килл. И неожиданно положил на стекло раскрытую ладонь. Будто хотел коснуться меня и погладить. Но стекло не пускало…

— Если забыть о том, что я оказалась в роли лабораторной мышки, то даже хорошо, — с трудом сглотнув перекрывший горло ком, улыбнулась я, сама ощутив, насколько жалкой выглядит улыбка. Нет, скорее гримаса.

Руку даже кололо от желания прикоснуться к ладони Райдена. Даже страшно, как быстро и необратимо изменилась моя жизнь. Одно-единственное неправильное решение все в ней поставило с ног на голову. А ведь я могла уже обрести свое женское счастье… Или, если бы я не вляпалась в неприятности, Райден на меня бы и не взглянул?

— Не бойся, — неожиданно жарко шепнул мне командор. — Это здесь, на крейсере, мои возможности ограниченны. Но когда вернемся на базу, я найду способ вызволить тебя. Верь мне!..

Я хотела верить. Но не получалось.

Почти сразу после этого Райдена вызвал капитан. И киллу пришлось уйти. А я, с тоской проводив его взглядом, отправилась принимать душ. Судя по часам, было позднее утро. В любой момент могли прийти Руорк или Альдана. Ведь вот-вот уже должны были появиться первые результаты моего обследования.

Я не ошиблась в прогнозах. Вдоволь наплескавшись под душем, сменив одежду на чистую, вымыв и высушив волосы, я вышла и услышала ворчливое:

— Ты чего так долго?

У стеклянной стены стоял хмурый Руорк с пластиковыми листами в руке.

Сердце моментально сделало в груди кульбит от сжавшего горло когтистой лапой страха. А потом укатилось куда-то вниз. И я не сразу смогла выдавить, невольно проигнорировав вопрос медика:

— Что там?.. Все… плохо?..

Килл взъерошил себе свободной рукой коротко остриженные светлые волосы. Обратным движением потер лицо. И я вдруг осознала, что он не просто устал, а откровенно измучен. И в последний раз спал бог знает когда. Я бы его пожалела. Правда. Но сейчас все остальные чувства во мне перевешивал страх за собственную шкуру.

— Ну как тебе сказать… — Руорк неожиданно широко зевнул, смутился и извинился: — Прости! Что касается твоих результатов… Мы и так знали, что мутации есть. Первичные результаты только это подтвердили. Так что ничего неожиданного. Нужно ждать посевы.

Разочарование оказалось настолько острым, даже болезненным, что я не сдержалась и грубо поинтересовалась:

— А зачем ты тогда пришел? Если в анализах нет ничего неожиданного?

Медик поднял голову от пластиковых листов и посмотрел на меня так, будто в первый раз видел.

— Ты чего?

В лице, фигуре и словах Руорка явно сквозило опасение и подозрение. И если в первый миг мне хотелось огрызнуться, послать его как можно дальше, то потом… Я задумалась. И вдруг поняла, что медик боится меня. Боится, что агрессия может оказаться своеобразной «первой ласточкой» мутаций и превращения одной глупой землянки в непонятно кого.

Осознав, как все это может выглядеть в глазах арлинта, я устыдилась. Опустила голову, отрицательно качнула ею:

— Ничего. Прости. Это все нервы. Боюсь, что так и останусь навсегда в стеклянной клетке в роли лабораторной мыши.

Только высказав все это вслух, я невольно осознала, что это ложь. Вернее, очень маленький, не отражающий полной картины, кусочек правды. В реальности же я боялась совершенно другого. И страх этот состоял из очень сложного коктейля ощущений и чувств. Но главенствовало над всем опасение превратиться в чудовище, тварь, подобную встреченным на «Медее» и вечно тянуться в таком состоянии к Райдену, не имея возможности удовлетворить собственные гипертрофированные желания.

Руорк ничего не ответил на мои слова. Смерил настороженным взглядом, кивнул и ушел. И только тогда я внезапно обратила внимание на то, что, кроме сказанного непосредственно мне, больше ничего не слышу: медик шел по металлическому полу в тяжелых ботинках, и вчера я слышала тяжелые удары его шагов. А сегодня будто отрезало. Объяснение этому у меня было одно: арлинт усилил изоляцию моего куба…

Подтверждение собственным догадкам я получила примерно после обеда. Все это время я маялась в одиночестве. Есть не хотелось. Читать дневник не получалось. В голове царил хаос, я не воспринимала смысл написанного. А больше и заняться-то в кубе было нечем. Я и бродила из угла в угол, и отжималась, хоть вне академии до этого пренебрегала физическими нагрузками. В какой-то момент, развернувшись во время хождения по кубу лицом к той стороне, где в темноте скрывался вход в ангар, я с изумлением увидала за стеклом Альдану…

Наставница смотрела на меня круглыми от шока глазами и отчаянно жестикулировала. Пыталась стучать по стеклянной стене, что-то говорила. Вот только я ни-че-го не слышала. Словно мне уши залили смолой. От накатившей паники по спине под одеждой потек холодный пот, а руки задрожали. Сначала мне показалось, что это мутации развиваются дальше. Паника взметнулась, перекрывая горло и способность соображать. Но потом в ушах зазвучали слова Райдена про то, что Руорк усилил мою изоляцию. И к собственному счастью, я вспомнила, что с командором разговаривала с помощью смарткомма.

Альдану набирала дрожащими руками. А ну как из-з мутаций я действительно оглохла? Но спустя несколько секунд я сначала увидела брошенный килой недоуменный взгляд на свое запястье, а потом наставница резким движением приняла звонок, и я услышала встревоженное:

— Привет! Софи, что происходит?

— Не знаю! — нервно выдохнула в ответ. — Приходил командор Райден и сообщил, что Руорк зачем-то усилил мою изоляцию. Правда, старпом решил, что это только ему перекрыли вход и возможность разговаривать со мной. Но позднее приходил Руорк. И вот когда он уходил, я поняла, что не слышу его шагов по ангару! Понимаешь?

Какое это было облегчение — поделиться с кем-то своими страхами! Альдана слушала внимательно, не скрывая своего шока. И уже только от этого становилось легче дышать. А когда я замолчала…

— Мне кажется, Руорк что-то задумал, — покачала головой наставница. — Что-то нехорошее. Твои анализы он почти сразу забрал себе. К счастью, он медик до мозга костей и с нашими анализаторами не знаком. Я вытащила копии из памяти аппаратуры. Надо, наверное, перепрограммировать все так, чтобы отчеты дублировались сразу на тот случай, если Руорк сообразит уничтожить информацию в памяти устройств…

У меня от признаний киллы мороз пробежал по коже. Что происходит? Что задумал этот белобрысый глист?

— Альдана… — позвала я наставницу невольно дрогнувшим голосом. А когда килла посмотрела на меня темными маслинами глаз, посоветовала: — Поговори с командором Райденом. У него полномочий больше…

Я запнулась, не сумела завершить фразу. Но наставница и так все поняла:

— Да, сейчас схожу. У него действительно власти не в пример больше. Может, что-то посоветует. Или хотя бы проверит, чем занимается Руорк и что такого планирует в отношении тебя.

Согласно кивнув, я нерешительно поинтересовалась:

— А-а-а-а… Что там с результатами? Руорк сказал только, что получено подтверждения наличия мутаций…

Наставница как-то странно на меня посмотрела:

— Из тех анализов, результаты которых уже готовы, нельзя сказать, прогрессирует твое состояние или нет. Биохимия крови с минимальными изменениями, в этом отношении ты все еще человек. Имеющаяся динамика вполне может быть обусловлена стрессом и космическим излучением. Как бы комбинезоны от него ни защищали, какую-то часть организмы существ все равно получают. Это нормально. Во всем остальном формула крови соответствует генетическому профилю среднестатистического землянина. Что касается генетики, то здесь первые результаты появятся только завтра утром. Так что рано еще волноваться.

Легко сказать. И все же интересно, почему Руорк все преподнес вот так? Просто не умеет по-другому? Или… Или намеренно меня провоцирует? Но ради чего?

После ухода Альданы гнетущая тревожность только усилилась. Я буквально кожей чуяла, что медик что-то задевает против меня. Но догадаться, что мне угрожает, не могла, сколько ни ломала голову. И тогда, чтобы отвлечься от изматывающей тревоги, я сначала размялась как следует, а потом начала качать пресс и отжиматься. До полного изнеможения, до появления звездочек в глазах и ломоты в теле. А когда пот начал заливать глаза, когда от усталости уже отказывались держать руки и легкие горели из-за недостатка кислорода, сходила в душ, снова сменила одежду и засела за дневник. Мне нужны были ответы. И чем быстрее, тем лучше. Потому что что-то подсказывало, что времени у меня больше нет.

«…Часть наших погибла сразу после открытия куба и нападения на нас его странного содержимого. Оставшуюся часть накрыл шок. Такой, что мы не сразу поняли: все на станции, не только присутствовавшие при эксперименте, заражены инопланетной, неизвестной науке Альянса фауной. А когда сообразили, стало слишком поздно. Нам оставалось лишь позаботиться о том, чтобы зараза не распространилась за пределы станции…

Не буду описывать все стадии мутаций. Лично для меня они прошли крайне мучительно. Да и последствия… Отвратительны. К тому же они совершенно точно есть в бортовом журнале и Дневнике исследований, который вел наш начальник Тей Иенору. Пока мог. Когда стало слишком опасно даже просто прикасаться к терминалу, он позаботился о том, чтобы изолировать и сохранить все записи отдельно от источников энергии и возможного питания для нас. Я же хочу отметить собственные мысли, чтобы позднее, если оно будет это позднее, обдумать все свои наблюдения. Первое — часть выживших мутировала стремительно, превращаясь в червеобразное нечто, смахивающее одновременно на сперматозоид и аскариду. После завершения изменений в них не осталось ничего разумного. И интересовала только еда. А едой для всех нас стала энергия в любом виде. Вплоть до того, что некоторые набрасывались на своих же сотоварищей и обслуживающий персонал с целью пожрать…

Ни в одном языке нет таких слов, чтобы достоверно описать воцарившуюся на станции атмосферу. Медленно, но неуклонно мутировали все, кто выжил. И в конце концов, начальник охраны «Медеи» принял решение отключить реактор, чтобы лишить всех нас питания… Была надежда, что мы все погибнем от голода и холода. И таким образом сможем уберечь Альянс от распространения тварей, которым плевать на все, кроме еды. Но до этого мига случилось еще несколько неприятных моментов…

Я дольше всех держалась, отказываясь от энергетического питания. Сразу не сориентировалась, когда еще были батареи, реактор и другие источники энергии. А потом… В общем, я брезговала есть своих сотоварищей. Мне казалось, что это ничуть не лучше каннибализма. Наверное, поэтому мутировала медленнее остальных. И, возможно, мучительнее.

Еще одна замеченная мной странность: из женщин при первичном заражении выжила лишь я и молодая арлинта. И на нас почему-то не нападали. В то время как более слабых мужчин сожрали свои же. Это было ужасно. Несколько раз это случилось у меня на глазах. И наверное, именно это в большей степени повлияло на мой отказ от подобного питания.

Я долго не могла понять, почему и меня, ни арлинту даже не пытаются сожрать. Пока не ощутила невероятно сильный, практически неконтролируемый позыв заняться любовью с первым же, кто попадется навстречу. И вот этот позыв побороть я не смогла. Впрочем, как и арлинта. Мы с ней, наверное, были со всеми, кто выжил. В угаре, который одурманил мой мозг, я едва ли замечала своих партнеров. Меня гнал вперед древний как мир инстинкт продолжения рода…

Когда все закончилось, я едва справилась с собой и обуревающим меня стыдом. Но я сумела выстоять. В то время как арлинта… Несчастная оказалась слабее меня и нашла способ прекратить свое существование. Позднее я поняла почему, и поняла, что никакая это не слабость…

После овладевшего мной сумасшествия я очень сильно изменилась. Мутации шли во мне полным ходом. Именно тогда я впервые предположила, что если не поддаваться навеиваемым желаниям, то собственный иммунитет тормозит перестройку организма, подавляет все чужеродное, что появилось внутри. Правда, к тому моменту, как я убедилась в правомерности подозрений, лично для меня было уже поздно: тело изменилось до неузнаваемости, превратившись в один огромный живот, в котором я и вынашивала потомство того, что прилетело к нам издалека. Да. За дурость всегда нужно платить. Иногда тройную цену. Теперь у меня было что-то вроде коллективного сознания, несмотря на то что собственный разум, может быть, в урезанном виде, я все же сумела сохранить. В отличие от своих коллег, превратившихся в червеобразных существ с очень ограниченным набором функций: есть, вернее, жрать. И размножаться…»

Глава 11

Я опять читала до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Только после этого отключила дневник и ушла в душ. И уже там, стоя под прохладными струями, хоть немного смывающими усталость, я сообразила, что целый день ничего не ела. И что ко мне никто не после Альданы не приходил. Второе испугало намного больше, чем первое. Пульс просто загрохотал в висках. И я осознала еще одну странную вещь: приборы больше не пищали, реагируя на мой всплеск эмоциональности. Ответ у меня был только один: Руорк подкорректировал настройки. Но зачем? Вот на этот вопрос у меня ответа не было, я терялась в догадках. Завершив мытье, заказала себе питательный коктейль. А выпив его, без сил рухнула на свое спальное место. Ломать голову над странностями происходящего энергии не осталось.

На следующий день, к моему удивлению, ко мне никто не пришел. Вообще. Хотя я ждала хотя бы Руорка с самого утра, едва продрала глаза. День тянулся бесконечно долго. В мою тюрьму извне не проникало ни единого звука. И мне оставалось лишь догадываться о происходящем. Почему ни Руорк, ни Альдана ко мне не пришли? Что там такого в моих анализах, что они не решились мне об этом сообщить? Сильно пугало то, что я хорошо знала, насколько легко уничтожить обитателя вот такого куба: пустил газ в вентиляцию или изменил настройки окружающей среды на неблагоприятные, и прощай.

К вечеру снедавшая меня тревога оказалась настолько сильна, что я не могла уже думать ни о чем другом, кроме результатов собственных исследований. Дневник, найденный на «Медее» был забыт. Я пила воду и глушила отравляющий организм адреналин изнуряющими физическими упражнениями. Спать легла только потому, что хотела хоть как-то забыться. Но даже во сне меня мучили какие-то неясные, но страшные сновидения. Словно предупреждали, что это только начало…

Изоляция — страшная вещь. По неясной мне причине я оказалась забыта всеми на целых четыре дня. Это если не ошиблась в подсчетах. Аккумулятор смарткомма уже требовал подзарядки, а у меня не было такой возможности, зарядное устройство осталось в моей каюте. Ведь отправляясь в рейд на погибшую космическую станцию, я и предположить не могла, чем эта вылазка для меня закончится. А потому старалась дергать смарткомм как можно меньше, чтобы сэкономить заряд.

Постепенно мной овладевала если не депрессия, то подавленность точно. Я начала опасаться пить и есть, потому что опасалась, что Руорк что-то подсыплет мне. Особенно в еду. Мы изучали в академии устройство подобных исследовательских кубов. И я знала, что вода в куб подается из общей системы. Только проходит дополнительную систему фильтрации. А вот еда готовится отдельно. И добавить в нее лекарственное или другое вещество — раз плюнуть. Но как бы я ни остерегалась, обеспечить себе полную безопасность все равно не смогла.

Вечером четвертого дня, когда я в очередной раз изнуряла себя физическими упражнениями, чтобы уснуть, в какой-то момент у меня закружилась голова. Если честно, подумала, что это из-за добровольной голодовки и повышенной физической активности. Я присела на кровать, переждать неприятные мгновения. Но у меня потемнело в глазах. То, что я отключилась, я поняла, только когда очнулась.

— Пришла в себя? — услышала я ровный голос Руорка, когда открыла глаза.

Рывком села и поморщилась: голова снова закружилась. И медик это заметил:

— Не будешь нормально питаться, привяжу к кушетке и посажу на внутривенное питание, — недружелюбно пообещал мне он. — Ты что это придумала? Голодом решила себя заморить?

Я поморщилась:

— Совсем идиот? А зачем бы я в таком случае пила воду?

Арлинт вынырнул из окружавшей куб темноты и приблизился вплотную к стеклянной стене, наградил меня испытывающим взглядом:

— Не голодовка? А что тогда это было? Протест? Желание привлечь внимание?

Теперь я вообще скривилась. И нехотя призналась:

— Опасаюсь есть, чтобы ты меня не накачал какой-то гадостью через еду.

У Руорка вытянулось лицо.

— Ну ты и!.. — с досадой выдохнул он через некоторое время. — Если мне будет нужно, я распылю вместе с кислородом необходимое вещество. Заморачиваться с вычислением оптимальной дозы и совместимости с продуктами не стану. Поняла? — Я нехотя кивнула. И арлинт проворчал в ответ: — Гляди мне!..

Видимо, после этого медик счел беседу завершенной и начал поворачиваться с явным намерением уйти. И тогда я буквально подскочила на месте:

— Подожди!

Руорк остановился и оглянулся с нескрываемым подозрением:

— Что такое?

— Что с моими анализами? И почему я изолирована от всех?

От волнения я сама не заметила, как соскочила с кушетки, подбежала к разделяющему нас стеклу и приникла к нему всем телом, положив на стеклянную поверхность ладони.

Медик ответил не сразу. Некоторое время молчал, словно решал, что мне можно говорить, а что нельзя. Или подбирал правильные, по его мнению, слова и выражения. И мне не нравилось ни то. Ни другое. Появилась уверенность, что мне сейчас либо соврут, либо не скажут всей правды. Что почти равнозначно.

— Изменения есть, — нехотя отозвался Руорк спустя какое-то время. — Но мы и так это знали. А большего с диагностического оборудования на крейсере не выжать. Так что… Я послал запрос в Департамент здравоохранения на выделение лаборатории. Таким образом, по прибытии смогу обследовать тебя в полном объеме и тогда дам ответ на твой вопрос.

У меня подкосились ноги, и похолодели ладони. Так вот что задумал арлинт! На что же он надеется? На поощрение? Повышение по службе? Для меня попадание в правительственные лаборатории могло означать лишь одно: как личность я перестану существовать. Превращусь в исследуемый объект. И буду существовать в стеклянном кубе до тех пор, пока заведующий лабораторией будет считать, что это целесообразно. Потом же меня просто… утилизируют…

Я промолчала, не смогла даже звука выдавить в ответ. И арлинт, вероятно, решил, что меня удовлетворили его слова, что я больше не имею к нему вопросов. Повернулся и нырнул в темноту. Шагов его я по-прежнему не слышала. И это было очень, очень плохо…

В том, что куб просто нашпигован следящей аппаратурой, я была абсолютно уверена. И запретила себе проявление слабости у всех на виду. Кое-как собравшись с силой и духом, доковыляла до ванной. Закрыла за собой дверь и только после этого сползла по ней на пол.

Ситуация вырисовывалась отвратительная. А я понятия не имела, как мне из нее выпутаться. Кроме как попросить помощи у командора. И у меня был на это лишь один шанс. Разряжающийся аккумулятор смарткомма не позволит исправить ошибки, если я их допущу.

Проще всего было надиктовать сообщение и отправить его. Но я опасалась это делать, чтобы Руорк не смог узнать раньше времени. После долгих раздумий я, в конце концов, набрала короткое сообщение:

«Командор, простите за беспокойство, но мне нужна помощь. Руорк отправил заявку на меня в правительственные лаборатории. Оттуда не выходят. Там утилизируют подопытных. Простите за сумбурное послание, но у меня разряжается смарткомм, а зарядки нет».

Я не рискнула набирать что-то еще и нажала кнопку отправить. Смарткомм мигнул, показывая стадии отправки и… погас. Я утратила последнюю возможность связи с внешним миром. Но хуже всего было то, что я не поняла, отправилось ли сообщение или не успело…

И потянулись для меня бесконечные, мучительные часы ожидания… Говорят, это худшая из всех видов пытки. Предвкушение грядущих неприятностей, нехорошее предчувствие не позволяли ни на секунду расслабиться. Отвлечься было не на что. Даже читать дневник с «Медеи» я больше не могла: смарткомм умер полностью. Я лишилась возможности не только с кем-то связаться, но и узнать время: терминал на столе оказался заблокированным или выключенным. Руорк ухитрился полностью меня изолировать. И это ужасно давило на психику.

* * *

Теперь дни и ночи для меня слились во что-то единое: свет не выключался, узнать время я не могла, и ко мне никто не приходил. Даже Руорк. Постепенно все чаще и чаще стала ловить себя на мысли, что хочется впасть в какую-то спячку, чтобы не ощущать давление одиночества, изолированности, оторванности от жизни. Подобные мысли поначалу пугали до безумия. Я начинала качать пресс и отжиматься до одури, до мельтешения мушек в глазах, лишь бы усталость затмила все, лишь бы избавиться от жутких, несвойственных мне мыслей. Что-то подсказывало мне, что эти рассуждения — инопланетное наследие, приобретенное вследствие инфицирования. Но постепенно я то ли свыклась с ними, то ли просто мне стало все безразличным.

Было уже совершенно очевидно, что сообщение Райдену отправить не получилось. А Руорк наверняка придумал какое-нибудь правдоподобное оправдание, причину, по которой меня нельзя посещать. Ведь исследовательские боксы, как правильно называлась моя тюрьма, только выглядят простой стеклянной комнатой. На самом деле они начинены такой аппаратурой, которая при необходимости будет искусственно удерживать внутри бокса, скажем, атмосферу железной звезды с ее инфракрасным излучением и отсутствием атмосферы, вернее, ядовитой для землян атмосферой. Так что ни гиперпрыжок, ни прибытие на базу я внутри куба не почувствую. То есть, буду смирно сидеть до тех пор, пока меня не усыпят распыленным газом и не перевезут в закрытую лабораторию…

Моя жизнь неожиданно превратилась в однообразное растительное существование. Ни книг, ни галавидения, ни общения и галанета. Сон, гигиенические процедуры, физические нагрузки и еда, вот и все перемены. И то, последнее лишь потому, что я помнила обещание медика и опасалась оказаться обездвиженной. А так аппетит давно пропал. И начисто. Перспективы пугали, и я продолжала существовать скорее по инерции…

К сожалению, я оказалась права в своих опасениях и предсказаниях собственного будущего. В один далеко не прекрасный момент, отжимаясь, я вдруг осознала, что мысли путаются, а проклятый, осточертевший до зубовного скрежета куб плывет перед глазами. Мозг отстраненно отметил эту странность, а в следующий миг на меня навалилась удушающим покрывалом тьма. И я даже не поняла, успела ли лечь на пол, или рухнула на него с высоты рук и выбила себе зубы…

— …оптимальное соотношение газов в атмосфере восстановлено, она вот-вот должна прийти в себя, — весенним бризом ворвалось в сознание вместе со знакомым и надоедливым писком наблюдательных приборов. Но липкая паутина, будто сковавшая мой мозг, не торопилась выпускать его из плена.

— Может быть, лучше форсировать количество кислорода для более быстрого достижения результата?..

— Во многих случаях кислород сам по себе является катализатором. А мы пока не знаем досконально всей картины. Пусть лучше сама постепенно приходит в себя. Неизвестно, что мы можем спровоцировать, увеличив содержание кислорода в воздушной смеси…

— Этот арлинт переусердствовал с усыпляющим газом…

Сонный мозг вяло воспринимал чужую речь. Я даже не могла понять, сколько существ разговаривает рядом со мною, мужчины это или женщины. Но вот досаду в последней фразе различила четко.

— Да неважно. Она не смертельна в любом случае.

— Да, но мозг землян очень хрупок. А если она утратит разум?

— Обследуем со всех сторон и утилизируем.

Равнодушие последней фразы плетью стегнуло по нервам. Я дернулась. И услышала, что писк приборов стал интенсивней. Одновременно услышала предупреждающую фразу, сказанную мужчиной:

— Внимание! Она пробуждается!..

После такого глупо было и дальше прикидываться обморочной тушкой. Но все равно я далеко не сразу смогла открыть глаза, а потом сесть. Ощущения в теле были самыми паршивыми: во рту пересохло так, что казалось, он склеился навсегда. В глазах резало. Будто туда попал песок. А тело слушалось плохо. У меня с трудом получалось сидеть.

Некоторое время царила тишина. Я силилась не завалиться набок и одновременно осмотреться. Но это было не так-то просто. Голова кружилась, мышцы дрожали от слабости.

— Как вы себя чувствуете, София? — прогремел в пространстве спокойный мужской голос. Вернее, я его восприняла, как гром. На самом же деле он, скорее всего, звучал с самой обычной тональностью.

— Хреново… — попыталась сообщить собеседнику я. И осеклась. Из горла вырвался какой-то невнятный хрип.

— Мутации речевого аппарата?.. — спустя несколько секунд услышала недоуменное.

Кто-то еще после небольшой паузы неуверенно предположил:

— Может, просто в горле пересохло? После наркоза такое часто случается…

Я кивнула, подтверждая услышанное. И чуть все-таки не свалилась. Реальность перед глазами сделала стремительный оборот. Пришлось вцепиться изо всех сил непослушными пальцами в край того, на чем я сидела. А когда пространство замедлилось, я услышала:

— София, как я понимаю, вы не можете встать. Манипулятор подаст вам стакан. Постарайтесь отнестись к этому спокойно.

Честно говоря, я поначалу подумала, что говорящий — идиот. С чего бы мне бросаться на механическую руку? Но предупреждение оказалось здравым и совершенно нелишним. Потому что манипулятор — длинная псевдорука на нескольких шарнирах-суставах, появился будто из ниоткуда, тыча мне почти в нос пластиковую емкость с прозрачной жидкостью.

Это было унизительно до слез. Но собственное тело слушалось плохо, даже после нескольких попыток я не смогла взять у роботизированной руки стакан. Пришлось так и пить, придерживая посудину, из рук робота. Но стакана оказалось мало. Жажда и не подумала отступать. Правда, я теперь сумела почти внятно прохрипеть:

— Еще!.. Пожалуйста…

Рука метнулась куда-то вверх. И очень быстро вернулась, аккуратно протягивая мне второй стакан. Я и его выхлебала. Потом перевела дух. И, наконец, осмотрелась.

Ну что я могу сказать? Я снова находилась в лабораторном кубе. Но на этот раз точно не в том, в который меня засадил Руорк. Как поняла? Да очень просто: санузел не был огорожен плитами. Мыться и справлять нужду теперь нужно было у всех на глазах. В душе что-то оборвалось.

Не было так же стола с терминалом, который находился в моей тюрьме на крейсере. И не было… Я схватилась за запястье. Смарткомм тоже исчез. В душе все сразу слиплось в холодный, склизкий, тошнотворный ком. Подняв голову, я только сейчас заметила то, на что несколько секунд назад не обратила внимания: за стеклом перед моим кубом располагались несколько стоек с аппаратурой и столы дежурных. Рядом с ними стояли четыре безликие фигуры в белых лабораторных комбинезонах. Но зацепило не это. А то, что все четверо были в капюшонах и масках — полная биологическая защита. Сердце оборвалось. Но чтоб окончательно убедиться в правомерности своих догадок, я все же задала вопрос хриплым шепотом:

— Где я?..

— Десятая правительственная лаборатория по изучению инопланетных форм жизни, расположенная на F-21567, — с готовностью ответили мне.

Это прозвучало как приговор. Проклятый Руорк!..

Наверное, у меня на лице отобразилось охватившее меня отчаяние. Или, может быть, я как-то по-другому выдала себя. Потому что другой, не тот, кто сообщил мне про расположение лаборатории, вдруг сказал:

— София, вы сами биолог и должны понимать, насколько важно для безопасности Альянса и его граждан изучить то, что сидит внутри вас…

На данный момент внутри меня словно взорвался горячий шар со злостью. Я подняла голову и с яростью уставилась на четыре фигуры:

— И для этого я должны буду справлять нужду и мыться у вас на глазах? Извращенцы чертовы!..

— Вы не правы, — холодно осадили меня. И добавили: — София, возьмите себя в руки! Если вы не прекратите излучать агрессию, мне придется ввести в состав воздушной смеси в вашем боксе транквилизатор!

Предупреждение слегка отрезвило. Я внезапно осознала, что ярость, лесным пожаром бьющаяся в груди, по большей части принадлежит не мне, а тому, что живет внутри меня будто паразит. Крепко стиснув кулаки и зажмурившись, я сделала глубокий, до боли вдох. А выдохнуть постаралась как можно медленнее. Потом повторила процедуру несколько раз.

Мне не мешали. Терпеливо ждали, пока успокоюсь.

— Давайте договариваться, — выдохнула я без особой надежды, когда все-таки справилась со вспышкой ярости. — Я все еще человек, женщина. И для меня это унизительно: проводить все гигиенические процедуры на глазах операторов. Обвесьте меня датчиками…

— Протокол не предполагает подобных исключений, — равнодушно перебили меня.

В груди снова затлели искры бешенства. Да что ж они за бесчувственные чурбаны такие?..

— А мой смарткомм? Чем он вам помешал? — Я снова начала терять над собой контроль.

— По протоколу не положено, — все так же равнодушно отозвался тот же голос. И мне стало понятно, что самые жуткие мои страхи превратились в реальность. Я перестала быть личностью и превратилась в объект. Спасибо Руорку, будь он трижды проклят.

Некоторое время я так и сидела, тупо глядя перед собой. В голове аж звенело от ужаса и безысходности. И туда-сюда металась одна-единственная мысль: что делать? Как вырваться из этого плена? Сознание отказывалось принимать тот факт, что я оказалась совершенно беспомощной и от меня теперь ничего не зависит.

Сотрудники лаборатории терпеливо ждали, пока я смирюсь со своей участью. Возможно, даже ждали бунта или новой вспышки агрессии. Но я, посидев, легла и повернулась к ним спиной. К черту все!..

— София! — позвали меня через какое-то время. Я даже не шевельнулась. Хоть и хотелось больше всего на свете закрыть ладонями уши и не слышать этот уверенный голос. — София, ваше поведение глупо! Нам необходимо сделать первичные анализы и наметить план исследований!..

Я снова проигнорировала говорящего. И тогда услышала, как второй со вздохом предложил:

— Пусть полежит и придет в себя. Наверняка ведь настроила себе кучу планов по прибытии экспедиции. Девчонка же совсем, курсантка…

— А как же…

— Руорк передал нам первичные анализы. Потом, когда она смирится, сделаем более развернутые. Сохраняйте спокойствие, коллеги. Мы разгадаем эту загадку так или иначе.

Больше я не услышала ничего. Ни звука не донеслось из-за спины. И нельзя было догадаться, ушли сотрудники лаборатории или нет. Впрочем, проверять не тянуло. Я будто впала в какое-то оцепенение, анабиоз. Лежала с закрытыми глазами и словно чего-то ждала. Вот только в голове и душе было пусто. Как будто человеческая часть меня уже начала отмирать.

Я не могу сказать, сколько я так пролежала. Наверное, много. Как и на крейсере, здесь ни на секунду не гас свет. Мне ничего не хотелось: ни пить, ни есть, ни спать, ни в туалет. Я просто… лежала. И в какой-то момент услышала за спиной возмущенное:

— Нет, ну это уже ни в какие ворота! Она что, так и не вставала? Вообще?

Если на эту фразу кто-то что-то и ответил, я этого не услышала. Зато услышала, как тот же голос, что спрашивал, вставала ли я, начал возмущаться:

— София! София, не делайте вид, что вы меня не слышите! Если не будете есть, мы будем просто вынуждены посадить вас на внутривенное питание! Хотите?

Я вскочила быстрее, чем подумала. Села на краю медицинской кушетки, служившей мне ложем, вцепилась в ее край изо всех сил и прошипела:

— Только не забудьте перед этим внести в дневник наблюдений, что сами же меня и довели до этого бесчеловечным обращением! Что бы вы ни думали, я все еще женщина! И для меня немыслимо справлять нужду и мыться у вас на глазах!

Две белые фигуры у меня на глазах переглянулись. Я же, убедившись, что продолжения не последует, снова легка и отвернулась от них. На душе было пусто и гадко.

В следующий раз меня окликнули, когда я, незаметно даже для себя, погрузилась в какое-то странное состояние: я не спала, но и не бодрствовала. Это было что-то сродни трансу. Но едва услышала, как меня зовут, глаза открылись шире и осмысленнее, сердце забилось быстрее, активнее качая по сосудам кровь. А легкие будто сами по себе вдохнули побольше воздуха. Я села и, прищурившись, уставилась на четыре белые фигуры. Снова четыре. И снова полностью закрыты от моих глаз.

— София, — повторил кто-то из них, я не могла даже определить, кто со мной разговаривает, — мы посоветовались, запросили у руководства разрешение на нарушение протокола. И сейчас установим непрозрачные панели вокруг унитаза, которые будут скрывать вас по грудь. И заменим прозрачное стекло на матовое в душевой кабинке. Надеемся, что этого будет достаточно для соблюдения уединенности… — Я промолчала, просто не понимая, как к этому относиться. Не дождавшись от меня хотя бы какой-то реакции, сотрудник лаборатории ровным голосом попросил: — Пройдите, пожалуйста, в угол, противоположный санузлу. На время монтажных работ вы будете изолированы. Или, если вас это не устраивает, мы можем вас усыпить. Решать вам.

Меня не устраивал ни один из предложенных выходов. Но получить хотя бы подобие уединения хотелось. А потому я, ни слова не говоря, встала с кушетки и перешла в указанный угол. Едва я туда вошла, даже не успела обернуться лицом к своим мучителям, как раздалось шипение сжатого воздуха. Я дернулась и резко крутанулась вокруг своей оси. И когда обернулась лицом к кубу и сотрудникам лаборатории, оказалось, что я уже заключена в подобие небольшой прозрачной клетки, в которой нельзя даже сесть на пол — слишком мало места. А в самом боксе вовсю кипит работа по перепланировке.

К моему невероятному и очень приятному удивлению, помимо оговоренных панелей, на столе для меня оставили небольшой планшетник. Я так и впилась в него глазами. Кто-то из белых фигур, заметив мой взгляд, сообщил:

— Нам разрешили в виде исключения дать вам планшетник. Галанет к нему подключен. Но, София, вы должны понимать: трафик будет мониториться круглосуточно. При малейшей угрозе, даже намеке на угрозу безопасности обществу Альянса планшетник у вас отберут.

Я облизнула пересохшие губы, не сводя глаз с вожделенного девайса. Меня даже панели вокруг туалета и душа так не радовали, как возможность выйти в галанет.

— Тогда сообщите, что мне запрещено, — с трудом шевеля непослушными губами, поинтересовалась у сотрудников лаборатории.

Но неожиданно одна из белых фигур покачала затянутой маской и капюшоном головой:

— Просто будьте осмотрительны.

И как это понимать?

После того как сотрудники лаборатории пошли мне навстречу, с моей стороны было бы ребячеством отказываться от исследований. Пришлось терпеливо перенести забор крови, сунув для этого руку в специальный рукав, приделанный к отверстию в стеклянной стене. После этого рука-манипулятор, снова спустившись с потолка, весьма ловко прицепила на меня датчики-эмиттеры: по паре на виски, на запястья, у основания ключиц и на лодыжки. А также один у сердца, для чего после просьбы сотрудников лаборатории пришлось поднять край футболки. А после всего я спросила:

— А мне можно будет узнать результаты исследований?

Белые фигуры в непроницаемых масках, не скрываясь, переглянулись:

— Прямого запрета на это нет, — неуверенно обронил один из сотрудников лаборатории.

— Просто, потому что никто даже предположить не мог подобную дикую историю, — отозвался второй. Помолчал и спросил ни у кого и у всех сразу: — Рискнем? Удобнее ведь, когда объект идет на контакт.

Неприятно было, когда обо мне говорили так, словно я уже неведомая тварь, а не человек. Но жесточайшим усилием воли я не позволила себе даже нахмуриться. Нужно наладить контакт! А потом будет видно.

Фигуры сотрудников лаборатории еще какое-то время поиграли в гляделки, как это ни странно звучит. А потом один из них кивнул:

— Хорошо, София, мы поделимся с вами результатами. Очень надеюсь, что это не приведет к проблемам.

Моя ответная улыбка была горькой. Неожиданно вспомнилось, как я договаривалась с Руорком, надеясь выбраться побыстрее из клетки. И чем все это закончилось.

* * *

После этого моя жизнь более-менее вошла в уже знакомую колею. Теперь я могла определить, день сейчас или ночь. Могла общаться с друзьями в социальных сетях. Могла смотреть фильмы в галасети или читать. Но к привычным развлечениям на удивление не тянуло. А вот получить назад свой коммуникатор с дневником, который я не дочитала, я не смогла. Хоть и пыталась под предлогом того, что хочу связаться с родителями и Альданой. Про командора осознанно не стала вспоминать. Но мне не позволили. Указали на то, что написать я могу и из социальных сетей. А вот звонить, особенно родителям, в моей ситуации неразумно.

Приятно удивило то, что я могла получить на обед все, что хотела. Сотрудники лаборатории даже сами меня расспрашивали о пожеланиях. Показалось, что они прониклись и пытаются хотя бы так скрасить мне пребывание в заточении. Но это заблуждение длилось чуть больше суток. Пока я не заметила, как один из них тщательно вписывает мои ответы в электронное устройство. И вот тогда до меня дошло, что альтруизмом здесь и не пахнет. Что лаборанты просто следят за моими вкусовыми пристрастиями, чтобы не пропустить начала их изменений. Это почти испортило мне аппетит. Но я все равно продолжила заказывать различные инопланетные вкусняшки, на которые в обычной жизни у меня просто не хватало денег.

На третий день были готовы результаты первичных исследований. И вот здесь нас всех поджидал огромный сюрприз…

— Ничего не понимаю… — донеслось до меня бормотание того, кто вскрыл выданный анализатором конверт с результатами. По всей видимости, сотрудник лаборатории так рвался узнать, что выявили исследования, что позабыл заглушить для меня свои переговоры с коллегами.

— Что там? — расслышала я другой удивленный голос.

— На, посмотри сам! — На моих глазах одна белая фигура чуть раздраженным жестом протянула пластиковые листы второй фигуре. — Может, меня зрение обманывает? Или анализатор сломался?..

— Такое ощущение, что нам подсунули не ту девушку… — растерянно буркнул спустя некоторое время второй. — Если бы сам не забирал ее с корабля, точно решил бы, что подмена.

— Да что там не так? — не выдержала я.

Лаборанты дернулись, повернулись ко мне настолько синхронно, словно были единым организмом. Наверное, и уставились на меня как на привидение, как один. Вот только этого не было видно за масками. А отвечать они не торопились. После долгой и тяжелой паузы я уже начала думать, что мне вообще не ответят. Но нет.

— Если бы я не брал эти анализы собственноручно, — отобрав у коллеги пластиковые листы и потряся ими в воздухе, отозвался тот, в котором я заподозрила главного, — то подумал бы, что это анализы абсолютно здорового человека! Как будто ваш организм, София, подавил все инородное, что было в нем!

Я онемела.

Биологическое образование давало мне возможность хорошо понимать процессы, протекающие в собственном организме. И в теории то, что сказал мне сотрудник лаборатории, было возможно. В теории человеческий иммунитет мог справиться практически с любой напастью. На практике же часто выходило иначе. Потому и были обязательными прививки для путешествующих по планетам.

— Вы…Вы уверены? — только и смогла спросить потрясенная я. — У меня не настолько крепок иммунитет. Может… Продублируем исследования?

— Сам хотел об этом сказать, — мрачно отозвался мой собеседник. — Хорошо, София, что вы в состоянии понять необходимость повторного сбора анализов.

И закипела работа. На этот раз, кроме анализа крови, у меня взяли мазки из ротовой полости и соскоб с кожи в районе локтевого сгиба. Мне пришлось выдернуть у себя несколько волосков, чтоб были с волосяной луковицей. А когда дело дошло до эмиттеров, то здесь сотрудники лаборатории оторвались вволю: мне пришлось бегать по моей тюрьме, прыгать на месте и приседать. После тех самоистязаний, которыми я занималась на крейсера, детская забава. Но я промолчала, не сказала об этом никому. Сама не знаю, почему.

В этот раз показания с эмиттеров снимали не только в покое и во время физической нагрузки. Когда лаборантам надоело заставлять меня приседать и качать пресс, они изобрели новую забаву: решили узнать, что творится внутри меня и как я реагирую на разные эмоции.

С гневом и злостью все было понятно: стоило мне вспомнить, как со мной обошелся Руорк, так в груди все начинало жечь от желания добраться до арлинта и выцарапать его бесстыжие бирюзовые глаза. А может, и не только глаза.

С печалью тоже оказалось не слишком сложно: немного помаявшись, я вспомнила, что есть огромный риск, что никогда не выйду из лабораторной клетки и никогда больше не увижу родителей. Слезы закапали из глаз, как по заказу.

Сложнее всего оказалось с весельем и страстью. Причем с весельем тоже все было понятно: я не смогла даже улыбнуться на рассказываемые лаборантами анекдоты. Ну не было у меня поводов для веселья! А вот со страстью… Я и раньше, до этого понимала, как мне стал дорог командор Райден. А сейчас, стоило лишь вспомнить о нем, как из груди буквально что-то рванулось наружу. Что-то темное и очень опасное. Я даже осознать это до конца не успела, просто сжалась вся, блокируя то, что рвалось наружу, отчаянно надеясь, что сумею обмануть искусственный интеллект…

Глава 12

Я с таким нетерпением ожидала результатов повторных исследований, что меня аж потряхивало. Не могла нормально есть — еда вываливалась из ложки. Не могла на чем-то сосредоточиться. Но дождалась в итоге совсем не их.

То, что в моей жизни снова наступили перемены, я поняла, когда одна из безликих белых фигур в масках, несколько более внушительной комплекции, чем остальные, появившись поутру возле моей тюрьмы, неожиданно рявкнула на все помещение:

— А это еще что за нарушение протокола?..

Я настолько привыкла к своей устаканившейся, хоть и ненавистной жизни взаперти, что не сразу поняла: толстяка возмутили матовые стенки душевой кабинки и непрозрачное ограждение вокруг унитаза. Дошло до меня лишь тогда, когда один из работавших со мной сотрудников лаборатории попытался спокойно объяснить:

— София — женщина, землянка и наша коллега. Мы…

— В боксе не может быть коллег! — буквально завизжал толстяк, перебивая. Я мгновенно прониклась, практически пропиталась неприязнью к нему. — За стеклом находятся объекты изучения! А если она, пользуясь тем, что нам не видно, что творится за стенками, отложит яйца с этой непонятной инопланетной дрянью и смоет их в унитаз, чтобы заразить других?!! Ты об этом подумал? Кто в таком случае будет отвечать за последствия? Молчишь? Отстранен! Стенки немедленно заменить положенными по протоколу!.. Еще одно нарушение!..

Как мне в этот миг хотелось просто придушить придурочного толстяка! Именно мне, Софи Кателли отчаянно хотелось ударить его так, чтобы он свалился и перестал орать, отвратительно дергая выпирающим из белого комбинезона животом. Чтобы захлебнулся криком и своей тупостью. Это же нужно такое придумать! Да даже самому последнему уборщику в лаборатории известно, что все, что попадает в канализацию, проходит три стадии обеззараживания и обработки. Что обеспечивает гибель даже самых устойчивых микроорганизмов. А тут — «яйца, чтобы заразить остальных»! Кто пустил сюда этого жирного идиота?

Впрочем, был жирный идиотом или нет, а властью он был облечен точно. Едва он провизжал приказ, как с потолка спустилась рука-манипулятор с электрическим парализатором. Я обалдела, когда увидела в непосредственной близости от себя дугу, с одного края которой к другому перебегали синие опасные искры. Для меня, как для человека, эта штука была слишком мощной. Если коснется меня — мне конец. Зажарюсь, как курочка гриль до аппетитной корочки.

Я попятилась, ощущая, с какими перебоями от страха затарахтело сердце. И от отчаяния. Этот жирный бурдюк с салом одним приказом превратил меня в бесправную рабыню, объект, лишенный воли и голоса. И здесь уже не было никого, кто мог бы заступиться за меня даже в теории.

Планшет еще не обнаружили. Так как я оставила его возле подушки на своей лежанке, и его не было видно с того места, где стояли сотрудники лаборатории. Но я не обманывалась: толстяк теперь наверняка сменит всю бригаду, «изучавшую» меня. А новые лаборанты, запуганные жирдяем, сразу же отберут у меня планшет. А даже если и не сменит бригаду, после участи несчастного, посмевшего вступиться за меня, никто больше не рискнет нарушить протокол…

Я пятилась от манипулятора до тех пор, пока не уперлась спиной в преграду. А едва это случилось, я не успела даже сообразить, что отступать уже больше некуда, как прямо перед носом выросли стены изоляционного куба. Как в тот раз, когда мне меняли прозрачные стены на непрозрачные. Теперь же все случилось в обратном порядке.

Как же я в эти минуты ненавидела Руорка! Как мне хотелось его придушить! Очень надеюсь, поганец не получил того, на что рассчитывал, сдавая меня в правительственные лаборатории! Меня аж трясло от злости и отчаяния. Я не понимала, что мне теперь делать. Казалось, жизнь рухнула окончательно. Больше не осталось даже крошечной надежды…

Матовое ограждение душевой кабинки уже почти разобрали, оставалась часть одной стены, когда на сцене появилось новое действующие лицо. Плавясь в своем отчаянии и яростном желании мести, я не сразу заметила его. Впрочем, и остальные тоже замерли, лишь когда в помещении буквально прогремел властный, хорошо поставленный голос:

— Что здесь происходит?

Все и всё замерли. И уставились на вошедшего. Особенно я. Ибо сразу же опознала в мужчине килла. Немолодого, с уже посеребренными сединой волосами, пронзительным неприятным взглядом и лучиками морщинок в уголках глаз. Под белым, не застегнутым халатом виднелась форма. Но я не могла со своего места рассмотреть, какая.

— А вы еще кто такой? — опомнившись, завопил толстяк, отвратительно дергая животом. — Кто вас впустил в лабораторию повышений секретности без защитной спецодежды? Кто вас вообще сюда пропустил?!! Уволю!..

— Это еще надо посмотреть, кто кого будет увольнять, — килл говорил негромко и пренебрежительно. Но даже я в своей двойной изоляции четко расслышала каждое его слово. Толстяка и вовсе, казалось, хватил удар.

— Да кто ты такой?.. Кто дал тебе право?..

— Адмирал Кинефрид Старфф, глава особого отдела, — отчеканил, перебивая жирдяя, килл. — Еще вопросы?

У меня они точно были. Но кому было дело до того, что у подопытного объекта внезапно все затрепетало в груди будто от предвкушения? Да на меня никто и не смотрел! Я была надежно упрятана за двойным слоем армированного стекла, которое свободно могло сдержать даже небольшой ядерный взрыв. То есть, не представляла опасности. В отличие от пришедшего незваным гостем килла. То, как после представления все сделали слаженный шаг в сторону от пришельца, говорило само за себя. Да и толстый мерзавец, одной фразой отобравший у меня последние права, явно знал, о каком особом отделе идет речь.

— Не-эт… — проблеял толстяк. Мне даже на секунду его стало жаль.

Старфф тонко усмехнулся. Мне показалось, что другой реакции на свои слова он и не ожидал.

— Очень хорошо, — глубокомысленно кивнул он всем сразу. — Тогда повторяю свой вопрос: какой черной дыры здесь происходит?

Килл по-прежнему говорил, не повышая голоса. Но каждое его слово камнем падало в пустоту. Это… пугало даже меня. Что же это за отдел такой? И для чего?

Пауза затягивалась. И я увидела, как Старфф едва заметно свел к переносице брови и поджал губы.

— Я жду! — веско напомнил он. В полной тишине помещения, а с появлением килла остановили даже работу манипулятора, его слова прогремели как гром.

— Сотрудники нарушили протокол… — жалко проблеял толстяк, осознав, наконец, что деваться некуда. — Установили для изучаемого объекта непрозрачные стены вокруг санузла…

— Сам ты объект!.. — поморщился Старфф. — Ну да ладно. — Он обвел помещение взглядом, отдельно задержался на мне. А потом неожиданно ледяным тоном отрезал: — У вас полчаса на подготовку всех документов. Курсанта Кателли я у вас забираю!

Толстяк то ли не сразу осознал, что это приказ, то ли не желал расставаться с интересным проектом, но попытался оспорить слова страшного килла:

— Но… как?..

Старфф снисходительно улыбнулся ему уголком рта:

— Молча!

Не знаю, кем был этот адмирал и какой особый отдел представлял, но толстяку пришлось смириться с тем, что он здесь больше не главный. Я видела со своего места, что он что-то непрестанно бурчит, мерзко дергая округлым, выпирающим даже из свободного комбинезона животом. Правда, слов не слышала. Но мне казалось, сама не зная почему, что живот у жирдяя должен быть рыхлым, волосатым и нездорово-болезненным.

Я так и стояла, забытая всеми, за двойной преградой из стекла. Под внимательным, не мигающим взглядом пришлого килла. И, откровенно говоря, радовалась, что меня от него отделяет армированное стекло. Было что-то в этом Старффе такое, что просто вопило: переходить этому инопланетнику дорогу нельзя. Смертельно опасно.

В следующий раз холодный властный голос я услышала, когда спустя двадцать пять минут киллу принесли информацию по мне: толстая папка и небольшой электронный носитель. Старфф молча взял. Открыл папку, перелистнул. А потом…

— Копии?.. Вы совсем здесь рехнулись? Или мозги салом заплыли, как у вашего руководства? Где оригиналы? Кто позволял оставлять информацию себе?.. Да я вас!..

Мне было и жаль сотрудников лаборатории, что забегали, будто ошпаренные кипятком тараканы, в конце концов, ничего плохого они мне не сделали. И в то же время было смешно смотреть на происходящее. Плохо было одно: под шумок толстяк исчез с горизонта. Отдуваться приходилось рядовым сотрудникам.

Еще где-то через пятнадцать минут все было готово. Старффу вручили не только все документы, но даже и мои разряженный комм! А потом пришла и моя очередь. И если сюда меня перевозили в бессознательном состоянии, то сейчас адмирал безапелляционным тоном приказал выпустить меня из куба…

Выходила на подрагивающих ногах. Настороженная, не знающая, чего ожидать. Даже пытаться бежать отсюда было глупо. А потому я сразу направилась к ожидающему меня Старффу.

Вблизи он выглядел еще более пугающим, чем на расстоянии. Жуткий взгляд, морщинистая кожа. Не знаю, сколько ему было лет, но он точно был старше всех, кого мне до этого приходилось встречать. Не удивлюсь, если окажется, что Старффу значительно больше четырехсот лет.

— Я надеюсь, тебе не нужно объяснять, что пытаться бежать — глупо? — холодно поинтересовался он у меня.

— Я понимаю. — Собственный голос показался хриплым до надтреснутости. — А можно спросить: что меня теперь ждет?

Старфф смерил меня непонятным взглядом. И мне покаялось — не ответит. Но нет.

— Здесь не место для подобных разговоров, — отозвался килл спокойно. Доберемся до отдела — все расскажу в подробностях. И даже отвечу на вопросы. Если они у тебя будут. А сейчас идем. Время.

И мы пошли.

Лаборатория, в которой я очутилась, как оказалось, была расположена под землей. Минус второй этаж. Когда Старфф вывел меня по стерильно-белым, безликим коридорам с множеством дверей на поверхность, я неприлично разинула рот. И знала же, что большинство подобных учреждений располагаются на астероидах и мертвых спутниках, а все равно ошарашенно уставилась на низкий и зловещий космос над головой.

— Ты что, купол никогда не видела? — с досадой поинтересовались рядом.

— Вживую — нет, — призналась честно, глазея на острые, какие-то колючие звезды. Почему-то они выглядели куда более угрожающе и опасней, чем даже на смотровой палубе крейсера. — Только на картинках и голозаписях.

— Но ты же побывала в открытом космосе? — теперь в голосе Старффа звучало ничем не прикрытое удивление. — В документах сказано, что ты на «Медее» подхватила эту дрянь!..

— Вы думаете, у меня было время рассматривать звезды, когда мы перебирались с крейсера на станцию? — с нервным смешком поинтересовалась я, наконец, отводя взгляд от смертельно опасного бархата космического пространства. Ляпнула и прикусила язык. Вот на фига я его злю?

На удивление, Старфф не обиделся. Только хмыкнул:

— Логично, в принципе.

Научный городок под куполом был крошечным. Вероятно, все лаборатории находились под поверхностью планеты. На поверхности располагались лишь жилые модули. И то, возможно, не все. Я вертела головой как ненормальная, изучая все, что было доступно глазам. Впрочем, особо смотреть было не на что: прямоугольные коробки пятиэтажных зданий и банальный бетон под ногами. Больше ничего не было. Если здесь и выращивали какие-то растения, это находилось в помещении.

Идти оказалось недалеко. Минут через десять, свернув за очередную коробку жилого дома, мы подошли к входу в неуклюжее, приземистое и какое-то вытянутое здание. Только войдя в него следом за Старффом, я осознала, что это что-то вроде космопорта. Сопровождавший меня килл продемонстрировал сотруднику в стандартном серебристом комбинезоне свои документы и то, что ему выдал жирдяй в лаборатории, а потом подхватил меня за локоть и потащил куда-то в сторону.

Небольшая комната без окон, в которую Старфф меня впихнул, сильно напоминала шлюз на крейсере, где мы надевали и снимали пустолазные скафандры для выхода в открытый космос. Поймав мой несколько ошарашенный взгляд, мужчина фыркнул:

— Мы выходим за пределы купола! Или ты думаешь, что в данный момент мы находимся в Арганадале?

Я замотала головой. И почувствовала себя распоследней глупышкой. Ну и вправду, что на меня нашло? Ведь все, что мне сейчас сказал Старфф, я знала и без него! Пусть и в теории.

Несмотря на возраст, килл двигался ловко и расковано. Раскодировал один из имеющихся здесь шкафчиков, выудил оттуда два скафандра. Один швырнул мне:

— Надевай!

Второй натянул сам. А потом, когда оба уже были одеты и приладили шлемы, никого не предупреждая, открыл шлюз наружу…

Про гравитацию я вспомнила в самый последний момент. Торопливо нажала нужную кнопку, но все равно на пару секунд успела испытать чувство небывалой легкости и дезориентации. Потом включились магниты, и я потопала следом за Старффом.

Местность за пределами купола представляла собой один сплошной камень. Наверняка мы находились на каком-то астероиде. Правда, к этому камню почти наверняка была приложена рука разумного — сам по себе он не мог быть таким ровным и гладким. Если только… Если только это не был настолько древний космодром, что на нем еще садились космолеты на ракетном топливе! Тогда астероид был просто оплавлен выхлопами старта.

В целом меня не особо интересовало происхождение гладкости камня под ногами. Я раздумывала об этом только потому, что мне требовалось отвлечься от других мыслей — что меня ждет впереди. Мы куда-то летели, это было понятно: в отдалении маячил скоростной, явно разведывательный когг. И при виде транспорта внутри все сжималось от нехорошего предчувствия. Хотя разумная, рациональная часть меня шептала о том, что бояться мне нечего. Что если бы Старфф хотел причинить мне вред, он бы не добивался, чтобы меня выпустили из клетки как обычного человека.

Шлюз внутри когга был крошечным по меркам крейсера. В нем одновременно могли поместиться не более четырех человек. Но так как я здесь была вдвоем с киллом, то неудобства не испытывала. Сняла шлем и комбинезон, отправила в ту нишу, на которую молча ткнул пальцем Старфф. А потом с затаенным страхом и ожиданием посмотрела в морщинистое лицо: килл хитро и как-то насмешливо улыбался. Но я даже задуматься не успела над тем, что могло послужить причиной столь странному поведению: сработала автоматика, дверь, ведущая в когг, утонула в пазу, и… На меня налетел настоящий ураган!

Я даже пискнуть не успела, а мой рот уже накрыли горячие губы. Не успела осмыслить происходящее, а кровь в жилах буквально вскипела. Я потерялась, растворилась в поцелуе. Не видела, кто схватил меня в объятия и сейчас прижимал к себе с неистовой силой. Но в ноздрях запутался до боли знакомый, родной и желанный аромат. И я была уверена: в когге меня поджидал командор Райден…

— Так! Хватит уже!.. — пробился через какое-то время в сознание властный и уверенный голос. — Потом нацелуетесь! Сейчас на это нет времени — нужно стартовать. Чтоб ты, Майрен, обо мне ни думал, я не бог. До утра мы просто обязаны придумать достойную причину моему самоуправству. Иначе всем не сносить головы.

Меня отпустили. Неохотно оторвались от губ. Но тут же обняли и прижали к своему боку. Командор дышал тяжело, рвано. Будто только что бежал на грани возможности. И меня просто распирало от гордости, когда сообразила, что это я причина подобному состоянию килла. Впрочем, я сама была не лучше.

Радость от встречи со мной тем не менее не избавила Райдена от проявления его всегдашней язвительности:

— Не бог? Уверен? Надо же, какая досада. А я был уверен в обратном!

Адмирал проткнул Райдена тяжелым, давящим взглядом:

— Хорош ерничать. Лучше садись за штурвал и взлетай! А мне нужно подумать.

И на этот раз командор уже не возражал.

Еще один сюрприз меня поджидал, когда мы с Райденом прошли по короткому и темному переходу в основное помещение когга: навстречу с одного из кресел возле места пилотов встала… Альдана!

Несколько секунд я тупо смотрела на усталое, откровенно измученное лицо наставницы, не в силах осознать, что это реальность, а не глюк. А потом с визгом вывернулась из рук Райдена и повисла у блондинки на шее.

— Я тоже очень рада видеть тебя, Софи, — растроганно прошептала Альдана мне на ухо спустя некоторое время. — Уже и не надеялась…

— Так, дамы!.. — с веселым предупреждением в голосе обратился к нам Райден, одновременно хватая меня за талию и отрывая от наставницы. — Не испытываем терпение Кина, рассаживаемся! Взлет по готовности!

Альдана, наградив меня теплой и сияющей улыбкой, покорно вернулась на свое место. Я тоже хотела сесть рядом с наставницей. Но Райден не пустил. Подтащил к местам пилота и усадил в одно из двух кресел:

— Ты сидишь рядом со мной! — И так при этом посмотрел, что у меня сердце в груди зашлось от радости.

Я не возражала, слишком оглушенная последними изменениями в своей судьбе. Сидела, молча любовалась сухим профилем Райдена, занятого прокладкой курса, и улыбалась, как дурочка. Казалось, что я сплю и вижу счастливый сон. А как только открою глаза — все вернется: стеклянная клетка, анализы и безысходность.

Когда командор поднял когг и транспорт лег на прописанный для него курс, Альдана не утерпела и пересела поближе ко мне:

— Софи, как ты себя чувствуешь? — спросила с затаенной тревогой, наклонившись ко мне поближе. — Изменения… сильные?

Я уловила запинку в голосе наставницы. Словно она с трудом подбирала слова. И усмехнулась:

— Я их не ощущаю. Более того, согласно анализам, проведенным в лаборатории, мутаций у меня нет…

Несколько секунд Альдана непонимающе смотрела на меня. А потом ахнула:

— Как?!!

— Не знаю, — я даже печами пожала. — К сожалению, в лаборатории появился толстяк, уважающий протокол. И со мной перестали делиться результатами…

— Спросите у Кина, — не поворачивая головы в нашу сторону, посоветовал Райден. — Если результаты есть в материалах, он вам скажет. Кстати… Если анализы не были готовы на тот момент, когда он тебя забирал, Кин должен это знать. Чтобы стребовать их с ученых.

Я обернулась и нашла взглядом адмирала. Тот сидел на кресле у прохода на самом дальнем ряду, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Будто дремал. И я моментально решила, что не стану его сейчас беспокоить. Наверное, это было проявлением слабости и трусости.

— Потом спросим. Пусть отдыхает.

Альдана молча со мной согласилась.

— А что с Руорком? — немного помолчав, поинтересовалась я.

Одновременно со мной Альдана задала вопрос Райдену:

— Все хочу спросить, — понизив голос, потянулась она к командору, — откуда ты знаешь адмирала Старффа?

Вопрос Альданы Райдену не особо понравился. Я поняла это по тому, как загуляли желваки по мужскому лицу. Но отмалчиваться командор не стал:

— Старфф — старший родственник со стороны моей мамы. — И сразу же и без перехода, видимо, чтобы лишить Альдану возможности задать уточняющий вопрос, ответил мне: — Руорку я сломал челюсть и руку. Когда узнал, что он продал тебя в лаборатории. А потом с удовольствием настучал на него Кину. Официально здесь сделать ничего нельзя. Но подлость в Звездном флоте неприемлема. У Кина много друзей, просто знакомых и обязанных чем-то ему. Отныне ни один капитан не возьмет арлинта в команду. И если до Руорка не дойдет и он сам не спишется в гражданскую службу, то через полгода получит дисквалификацию за профнепригодность.

Мне самой до жути хотелось прибить арлинта. Но несмотря на это, рассказ Райдена ошеломил. И я не сразу сообразила, что командор тоже грубо нарушил устав…

— А тебе самому что за это было? — хрипловато и осторожно поинтересовалась. — Драка — это же…

На губах командора Райдена расцвела самодовольная улыбка. А Альдана фыркнула:

— Трое суток карцера! Потому и искали тебя так долго. А если бы сдержался или хотя бы дождался, пока все сойдем с крейсера, то мог бы от души отметелить Руорка, не рискуя отсидкой!..

— Или оказался бы в руках стражей правопорядка и получил бы несмываемое пятно на карьеру, — хмыкнул бесшумно подошедший к нам адмирал. — Вот бы мать твоя порадовалась! Да, Майрен?

— Потому и набил рожу этой гадине на крейсере, — невозмутимо отозвался командор. — На флоте меня знают. И знают, что без уважительной на то причины я бы так не поступил. А стражам еще поди докажи, кто ты и что ты.

Старфф снова хмыкнул. А потом неожиданно ухватил меня за кисть:

— А ну-ка… Пошли, поговорим! Есть у меня к тебе, девочка, несколько вопросов…

Адмирал не в первый раз за сегодняшний день прикасался ко мне. Но почему-то именно сейчас словно сработал какой-то переключатель. В голове странно и сухо щелкнуло, и я, не задумываясь, что говорю, ляпнула:

— Потом. Я никуда не денусь. А вам сейчас пока не до меня… — И осеклась, напоровшись на ошарашенные, шокированные взгляды.

— Софи! — почти сразу сердито одернула Альдана. — Ты как со старшим по званию разговариваешь?

— Что за ерунда? — это сам Старфф, удивленно глядя на меня.

И в этот миг требовательным визгом залился комм адмирала…

В общем-то, в этом не было ничего из ряда вон выходящего. Разве что то, что мы сейчас неслись через космос к неизвестной мне финишной точке. А связь в открытом космосе более сложна и, следовательно, более дорогостоящая. Обычно подобных звонков стараются избегать. Впрочем, Старфф — не простой рядовой гражданин Альянса. Явно не просто так поздороваться с адмиралом ему звонят.

Пожилой килл не стал отходить от нас. Зыркнул на дисплей комма, орущего на все помещение когга, потом бросил острый взгляд на меня. Выудил откуда-то крошечную гарнитуру, ловко вставил ее в ухо, а затем активировал приватный канал…

— Старфф, — ровно представился он. — Слушаю.

Приватный канал на то и приватный, чтобы даже в самой большой толпе никто не смог стать свидетелем частного разговора. Я опустила голову, делая вид, что рассматриваю собственные, давно просящие маникюра ногти. А сама потихоньку косилась на адмирала. Но килл был, прямо скажем, старым и опытным. Что бы ему ни говорили в ухо, а в лице мужчины не дрогнул ни один мускул:

— Где?.. Сколько?.. Уверен?.. Прочесать весь сектор частой гребенкой! Все, что найдете, расстрелять из аннигилятора… Вам «Медеи» мало?! — вот теперь возмущение четко прорезалось в голосе Старффа. Даже Райден оторвался от своих занятий и оглянулся на родственника. — А ты мне не угрожай! Я-то отвечу! А вот ответишь ли ты, если будут новые жертвы? Да и куда ты их собрался тащить? Новых свободных станций пока нету. А перепрофилировать уже действующие, тот еще геморрой… Чего?!! Ты сдурел?.. В общем, так: мой приказ — уничтожить на месте! Если ты хочешь чего-то другого, я слагаю с себя ответственность. Сам пойдешь в Совет Арганадала в случае чего отвечать! Разговор окончен!

Старфф сбросил соединение и в бешенстве выдернул гарнитуру из уха. Я думала, он ее сотрет в порошок — настолько тонким и хрупким в мужских пальцах смотрелся наушник. Но нет. Адмирал быстро взял себя в руки и положил девайс на место. Потом обвел нас всех тяжелым взглядом:

— У нас проблемы. Большие. В восьмом секторе засекли появление таких же кубов, какие пытались исследовать на «Медее»…

— Нет!.. — Я взвизгнула быстрее, чем в голову вообще пришла мысль: а что я, собственно, отрицаю? Смутившись, невольно повела плечами и тихо пояснила: — Это очень опасно. Я не успела дочитать найденный на «Медее» дневник. Но могу послужить живым примером тому, чем может закончиться близкое знакомство с кубами…

— Вот уж нет! — неожиданно возмутился Райден. — Пусть кто-то другой будет примером! А дневник… Время еще есть. Дочитывайте его с Альданой. Может, там найдутся аргументы.

— Меня больше интересует другое, — неожиданно тягуче и вкрадчиво добавил Старфф. Его голос прошелся по коже, как шелковое, смертельно опасное лезвие. — Девочка, а откуда ты знала, что мне сейчас некоторое время будет не до тебя? Тебе что-то известно?

Старфф говорил спокойно, даже лениво. Но почему-то от его голоса каждый волосок на моем теле стал, словно наэлектризованный, дыбом. Я испуганно замотала головой. Но Старфф, да и Райден с Альданой, продолжали пытливо смотреть на меня, словно не верили и ждали пояснений. А мне отчаянно не хотелось рассказывать. Казалось, что если я только приоткроюсь, если позволю узнать, что на самом деле творится внутри меня, то получу мгновенную и прямую путевку в лабораторный куб… Да-а-а-а… Похоже, случившееся не прошло для моей психики даром.

Райден первый осознал, что со мной что-то не так. Выскользнул из кресла и, не обращая внимания на Альдану и Старффа, опустился на пол передо мной:

— Софи… Слышишь меня? — Мужские шершавые пальцы скользнули по скуле, слегка царапая нежную кожу. В душе что-то дрогнуло от этой простой и безыскусной ласки. — Здесь все свои, И Альдана, и Кин, и я. Мы все на твоей стороне. Тебя никто не обидит, не бросит, не предаст. Но чтобы быстро и эффективно придумать для тебя защиту, нам нужно знать все, понимаешь?

Руки Райдена нашли мои ладони. Сжали их, согревая своим теплом, большие пальцы мужчины ласково погладили то, до чего дотягивались. Командор наклонился еще ниже, заглянул мне в глаза. И я не стала уклоняться от его взгляда. Встретила пьянящую черноту горького шоколада его глаз. И утонула в ней. На миг показалось, что в когге мы одни. Что не было ни Руорка, ни проклятой вылазки на «Медею». Что мы с командором встретились где-то у меня на практике. И что у нас все может сложиться правильно. Как у людей.

— Софи?.. — осторожно позвал меня Райден, не дождавшись от меня реакции.

И я вздохнула. Посмотрела в одни темные глаза — Райдена. Потом нашла взгляд адмирала Старффа:

— Я вам верю! — вырвалось у меня невольно. А когда брови адмирала от удивления поползли на лоб, начала объяснять: — Я сама точно не знаю, что это такое. Скорее всего, приобретенное после вылазки на «Медею» и контакта с местными тварями. И я этим не управляю. Оно вообще случилось только второй раз. В голове у меня словно раздается какой-то щелчок. Не знаю, как правильнее описать… — Я запнулась. На миг прикусила губу. А потом решила: а была не была!.. — Я словно начинаю видеть какие-то потоки. То ли энергию, то ли что-то еще. Оно все цветное. То в виде лент. То в виде дыма. Совершенно непонятно, что это. Но если не задумываться, не напрягаться, то откуда-то в голове всплывает значение увиденного…

Чем больше я говорила, тем тише звучал мой голос. Мне казалось, что на меня смотрят как на умалишенную. Это ж нужно было еще такое придумать! Ленты… Дым… Я понимала, как это выглядит со стороны. И тем удивительнее было услышать задумчивое:

— Интересно… А первый случай был с чем?

Для меня это оказалось настолько неожиданным, что я растерялась, глупо хлопая ресницами на задавшего вопрос адмирала. Действительно, как дурочка. Хорошо хоть Райден быстро сориентировался:

— Это, наверное, было со мной, — вспомнил он после секундной заминки. — А я тогда еще голову ломал, откуда Софи узнала, что я повредил руку…

— Софи?.. — адмирал посмотрел на все еще сидящего на полу командора, потом перевел взгляд на меня.

Я кивнула, подтверждая догадку. И почти не удивилась, услышав решительное в ответ:

— Это нужно проверить! Если это так, то твой навык очень пригодится моему отделу.

У адмирала, как я уже успела заметить, слово не расходилось с делом. Вынеся вердикт, он снова выудил гарнитуру и сунул ее в ухо. А потом набрал чей-то номер.

— Вилрем, — строго обратился пожилой килл к кому-то, дождавшись, пока собеседник откроет канал, — мне нужно, чтобы через… — он метнул взгляд куда-то на пульт. — Чтобы через три с половиной часа в отделении для чартерных рейсов Арганадала меня ожидали не менее пяти служащих, имеющих в наличии какие-то проблемы: со здоровьем или в жизни вообще. Звонить и сообщать, у кого какие проблемы не нужно. Это тест для девушки, которая летит со мной. Но ты должен быть в курсе. И ожидать меня вместе с кандидатами. Все понятно? — Вероятно, адмиралу что-то ответили. И тогда он буркнул: — Тогда до связи!

Отключившись, Старфф снова вынул из уха наушник и спрятал его, сверля меня внимательным взглядом. Настолько тяжелым и пристальным, что по телу пробежал невольный озноб. Получится ли у меня? А если получиться, то что это будет значить для меня?

Глава 13

Оставшиеся три с половиной часа пути в когге царила относительная тишина. Я пересела за спину Райдену, поближе к Альдане. И мы с ней погрузились в чтение дневника погибшей на станции незнакомки, которой пришлось взвалить на себя не только ответственность за принятые другими решения, но и открыто посмотреть в глаза своим страхам, принять то, во что она превратилась, сделать выбор — кто она в конце концов. Чем больше я читала, тем больше убеждалась, что я бы так не смогла. Я бы не осилила и половины того, через что пришлось пройти несчастной. Сломалась бы, как вот та арлинта после «ночи любви».

«…День за днем наблюдая, как меняется мое тело, превращаясь в один сплошной живот, я много думала. Анализировала происходящее и уже случившееся. Пока получалось держать в руке перо, записывала свои мысли. И просто не могла не заметить, как меняется отношение выживших «мужчин» ко мне. В кавычках потому, что они давно уже больше были похожи на каких-то бледных головастиков, переставших обременять себя одеждой и условностями. Впрочем, их тела усыхали на глазах, кожа теряла волосяной покров и стыдиться очень скоро стало нечего. Да и равными себе я их перестала воспринимать. При встрече со мной они лебезили, словно я была маткой у пчел, а они даже не рабочими пчелами, а трутнями. Когда меня очень сильно раздражало их заискивание, я шипела, отгоняя их от себя. И на удивление они покорно уползали туда, где находились большую часть времени. Не знаю, где они устроили себе логово. Я, наверное, единственная из выживших, по-прежнему цеплялась за мораль, спала в своей каюте на кровати, пыталась одеваться, вести дневник и есть консервированные продукты. Хотя все чаще замечала, что после даже самого сытного обеда все еще сильно хочу есть. И тянуло меня не к продуктам. А к энергии.

В самом начале я еще пыталась проводить хоть какие-то исследования. Пока на станции оставалась хоть какая-то энергия, я рассматривала в микроскоп клеточное строение тел погибших, пыталась провести биохимический анализ их телесных жидкостей. Даже у выживших, в том числе и у себя, брала соскобы, анализы и отрезала кусочки кожи. Мужчинам это не нравилось. Но почему-то они мне не перечили. И вот что я могу про все сообщить, может, мои наблюдения кому-то пригодятся.

Во-первых, и я считаю это самым главным, у мутировавших полностью исчезает кровеносная система. У тех, кто погиб, еще сохранив отличительные расовые особенности, я видела то, что оставалось от сердца, сосудов, селезенки. В основном, нечто непонятное и сильно атрофированное. Например, здоровое сердце разумных весит в пределах трехсот пятидесяти грамм. У каких-то рас больше, у тех же землян более мелкие сердца. Но то, что я нашла в груди еще не до конца утратившего мужской облик коллеги, больше напоминало крупный боб. И весило всего… девяносто семь грамм! Сердце словно усохло, атрофировалось за ненадобностью. Как будто больше ненужно было перекачивать по венам кровь.

На основании этих своих наблюдений могу с уверенностью утверждать, что кровеносной системы в наших обновленных телах не будет. Следовательно, мы вполне сможем существовать в безвоздушном пространстве. Что косвенно подтверждается проведенными мной многочисленными вскрытиями: легкие у погибших были. Но почти спавшиеся. То есть, они не дышали, как раньше кислородом.

А еще чем больше проходило времени, тем чаще я стала замечать, что все, что я съедаю, покидает мое тело в неизмененном виде. То есть, мой желудок перестал переваривать пищу. Словно его функции изменились. Или его у меня вообще не стало. Это было любопытное наблюдение. Но вскрыть себе живот, чтобы посмотреть, что там и как, я по понятным причинам не могла. И тогда я стала наблюдать за своими мужчинами. А когда в очередной раз вспыхнула драка, я, не испытывая даже тени сомнения, попросту добила проигравшего, но оставшегося в живых. Все мужчины к этому времени уже давно утратили индивидуальные признаки, перестали разговаривать, откликаться на имена. Видимо, это облегчило мне задачу, и я не испытывала угрызений совести. А может быть, я точно так же, как и они, давно перестала быть дочерью своей расы.

Так или иначе, но вскрытие я провела. И обнаружила подтверждение своим догадкам: от сердечно-сосудистой, пищеварительной, мочеполовой системы ничего не осталось. Только соединительная ткань. А вот нервная система осталась. Но претерпела некоторые изменения. Она и так не могла похвастаться простотой. Особенно у яоху. Теперь же я видела перед собой странную сеть, опутывавшую собой все сухощавое, поджарое тело так, что если бы мне вздумалось колоть несчастного погибшего иголкой, я бы с каждым уколом попадала в разветвления этой сети…

В тех условиях, что у меня сейчас были, много я добиться уже не смогла. Энергии к этому времени на станции практически не осталось, аппаратуре не на чем было работать. Большинство исследований для меня стали недоступны. Биохимию провести я не могла. Провозившись с телом до тех пор, пока не ощутила усталость, я бросила его как есть, на столе. Все равно на станции уже давно установилась температура, равная окружающей среде. Образцы не могли повредиться или испортиться. Но когда я вернулась после продолжительного отдыха, то от тела не осталось даже воспоминания. То ли «коллеги» проникли в мое логово и сожрали труп, то ли подопытный сумел как-то ожить и вернулся в стаю. Последнее было, конечно, глупостью. Но после увиденного накануне я была готова поверить даже в такое.

Вскорости после этого случая пришло мое время разрешиться от бремени. Но поняла я это далеко не сразу. Просто сначала ощутила сильный позыв облегчиться. На станции давно не работала установка жизнеобеспечения, не было воды, не работали очистители. Но я все равно по привычке торопливо зашла в санузел и присела на унитаз…

Из меня действительно вышла какая-то жидкость. А из нее в разные стороны, будто мошкара, прыснули маленькие головастики, мгновенно ввинчиваясь в стены и исчезая с глаз. Я даже не сразу осознала, что происходит и что это может означать. А когда до меня дошло, то накрыл шок и обида. Если уж я до такого докатилась, то отказываться от потомства не собиралась. Но… А как же радость материнства?

Не знаю, сколько я так просидела. Опомнилась, что-то медленно и вдумчиво пережевывая. А в руке еще было зажато несколько мелких совершенно неподвижных тел. Я прищурилась, присмотрелась… И поняла, что не все головастики смогли сбежать от меня. Оставшихся или родившихся дохлыми я собрала и сожрала…

Меня затошнило. Так, как не тошнило еще никогда. Сухие спазмы выворачивали мое тело раз за разом. Мучительно, будто наказывая за то, что я натворила. А когда все наконец-то закончилось, я неожиданно поняла, что у меня появилось что-то вроде коллективной памяти. Иначе откуда бы мне знать, что то, что со мной произошло, это нормальный процесс. Что самки всегда пожирают родившихся мертвыми или нежизнеспособное потомство. Таким образом восполняя свой энергетический баланс. И что эта… даже не раса, а… наверное, вид, является энергетическим паразитом. И мигрируют по космосу уже очень давно, ища себе «кормушки». А когда опустошают найденное, путешествуют дальше…»

— Дочитала? — спросила я у Альданы, аккуратно приподымая следующую страницу и заглядывая вперед. Четверть страницы после последней прочитанной записи занимали какие-то рваные черточки. А в одном месте на пластиковом листе даже красовалась глубокая царапина. Словно по листу с силой провели чем-то острым.

— Да… — с какой-то странной интонацией выдохнула наставница.

Я покосилась на киллу. Альдана пустым взглядом смотрела перед собой в пространство. Это было жутковато.

— Ты чего? — решившись, толкнула я ее в бок. И тут же смутилась.

Все совместно пережитое стерло между нами все границы. Я чувствовала себя рядом с киллой так, словно была с ней знакома целую вечность. И не просто знакома, а считала ее лучшей подругой. Но при этом Альдана оставалась намного старше меня по возрасту, имела уже докторскую степень и принадлежала к наиболее высокомерной и хуже всех относящейся к землянам расе…

Альдана каким-то беззащитным жестом обхватила себя за плечи, сгорбилась и наморщила лоб:

— Она тоже собиралась замуж… А вместо этого превратилась в непонятную тварь, прошла через настоящее чистилище и в конце была вынуждена умереть… — тихо, словно это отозвалась наставница.

И мне стало стыдно. Я эгоистично думаю лишь о своих проблемах. Но ведь пострадала не только я! Сколько ученых и обслуживающего персонала погибло на «Медее»? Только из нашего отряда не вернулась почти половина! А если подобные тварюшки захватят какую-нибудь планету? Сколько тогда живых и разумных существ станет пищей для тварей? Или еще хуже, сами мутируют в головастиков-паразитов?

Еще больше погрузиться в самобичевание мне не дал внезапно раздавшийся совсем рядом со мной голос неслышно подошедшего к нам адмирала:

— Что-то интересное вычитали?

Я искоса посмотрела на пожилого килла, успев перехватить быстрый взгляд Райдена в том же направлении:

— Только то, что это вид каких-то полуразумных паразитов, — ответила осторожно. — Все остальное придется вытягивать из моей крови. Другого выхода лично я не вижу.

Взгляд Кинефрида был не по возрасту острым и пронзительным. Он будто препарировал меня.

— Паразиты, говоришь… Что ж, обоснование моего приказа вы уже нашли…

— В дневнике есть процесс зачатия гражданкой Альянса, а потом и родов. Думаю, этого хватит, чтобы с гарантией переубедить самых отъявленных скептиков, — мрачно добавила Альдана. — Главное, чтобы после этого не потребовали уничтожить Софи.

— Разберемся! — отмахнулся адмирал и пошел на облюбованное им место. Но не пройдя и половины пути, вдруг остановился и обернулся: — Доктор Вейр, как насчет того, чтобы поработать на мой отряд? Нужно как можно быстрее полностью обследовать курсанта Кателли и предоставить доказательства ее безопасности для общества. Желательно так же выдвинуть хотя бы одну гипотезу, почему она перестала быть опасной. Я знаю, что вы собирались замуж… — добавил он, но недоговорил.

Альдана замахала на него руками:

— Что вы! Замуж подождет! Я с удовольствием подключусь к исследованиям! В первую очередь потому, что сама была на «Медее» и испытала все ужасы на собственной шкуре.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул головой адмирал. — Тогда сразу по прилету тест для вашей подруги. Потом — я вас представлю команде. Вас заселят и выделят лабораторию. С формальностями разберемся по ходу.

— Софи будет жить у меня! — вдруг долетело от кресла пилота. И я, честно говоря, не сразу связала эту реплику с собой.

Зато адмирал понял все и сразу:

— Майрен… — Килл прищурился, сверля взглядом затылок командора. Но тому все было ни по чем.

— Что? — весело отозвался Райден.

— У тебя квартира аж в пригороде Арганадала! На дорогу будет уходить масса времени! А если что-то случится? И вообще! Смотри, куда летишь! А то никому из нас жилье вообще больше не понадобится!

С этими словами адмирал все-таки ушел к облюбованному на заднем ряду креслу. Ничего конкретно сказано не было. Но у меня осталось ощущение, что последнее слово было за Старффом. Я укрепилась в этом мнении, когда Райден неожиданно позвал меня примерно за полчаса до конца нашего пути:

— Софи!.. — Он оглянулся. А поймав мой взгляд, попросил: — Сядь, пожалуйста, рядом со мной!..

Я не стала ломаться и пересела, выжидательно глядя на командора.

Альдана, с которой я читала дневник, встала следом за мной и ушла поближе к адмиралу. Таким образом обеспечив нам с Райденом относительное уединение. Которым командор не торопился воспользоваться.

Райден не смотрел на меня, занимаясь какими-то своими делами. И честно говоря, через некоторое время мне начало казаться, что командор позвал меня не для разговора, а просто так. Он никак не реагировал на то, что я изучаю его профиль. А мне доставляло удовольствие скользить взглядом по его твердому, упрямому подбородку, по острой линии скул, по краю коротко постриженных, жестких на вид волос. И я так увлеклась, что не сразу сообразила, когда Райден снова обратился ко мне:

— Софи, я… Я не мастер говорить красивые слова. Просто не умею этого. И… Ты, наверное, понимаешь, что у нас с тобой немаленькая разница в возрасте. Но… В общем, я никогда не планировал обзаводиться семьей. Думал, так вся жизнь на флоте и пройдет. Однако встреча с тобой все перевернула с ног на голову.

Честно говоря, у меня от удивления немного отвисла челюсть, когда я осознала, что именно мне говорят. Но командор, кажется, этого даже не заметил.

— Софи, я не могу сказать, что влюбился в тебя с первого взгляда… Я вообще не уверен, что это любовь… Просто не знаю, какой она должна быть…

Райден, по-моему, нервничал все больше и больше, а чем больше волновался, тем больше торопился все сказать, частил и глотал окончание слов. Так что постепенно его речь становилась все более и более сумбурной.

— Но я точно уверен в одном: ты мне нужна, как воздух и вода. Я без тебя уже просто не смогу жить! Ты… Ты станешь моей супругой?..

Это оказалось для меня настолько неожиданно, что я перестала дышать. Да, я мечтала о руках и губах командора, мечтала повторить наш головокружительный поцелуй. Что-то, живущее внутри меня, рвалось продолжить свой род именно с командором. Но даже в самых смелых фантазиях я не предполагала услышать однажды от Райдена предложение!..

Из-за моего ступора в когге снова повисла неловкая тишина. Я видела краем глаза, как все сильнее напрягается командор. Как белеют от напряжения костяшки на его руке, вцепившейся в край панели управления. А в голове царил такой сумбур, что впору хвататься за комм и звонить маме, чтобы спросить, как поступить дальше…

— У землян принято вместе с предложением заключить семейный союз, — неожиданно раздался негромкий, но хорошо слышный голос адмирала, — дарить избраннице кольцо. Майрен, дурья твоя голова, я же тебе рассказывал! Забыл?

Чуть насмешливый голос адмирала разбил зачарованную тишину и привел меня в чувство. Стало так неудобно, что я залилась краской стыда, кажется, до самых корней волос и невольно опустила голову:

— Не нужно колец!.. Я… Я и так согласна! Но я же…

— Принципиального согласия на сейчас достаточно, — неожиданно перебил меня резко посуровевший адмирал. — С остальным будем разбираться потом. Майрен, ты бы ускорился, что ли! А то я раньше окончательно поседею, чем мы прилетим!

Было не особо приятно от вмешательства адмирала. Но командор Райден промолчал. А если молчит он и Альдана, мне тем более нет резона выступать. В конце концов, адмирал Старфф вытащил меня из стеклянной клетки, и я до смерти буду ему за это благодарна. И все же настроение было безнадежно испорчено. Настолько, что я совершенно безучастно сидела рядом с Райденом все оставшееся время, наблюдая, как он подводил когг к военному космодрому Арганадала, расположенному на орбите планеты, как мы садились, и как адмирал выполнял все положенные формальности. А потом…

Не было положенной по прибытии на другую планету проверки документов, не было досмотра багажа. Да и багажа тоже не было. Просто Старфф позвал меня за собой:

— Идем, Софи, твой выход!

Я послушалась, хоть и не очень понимала, к чему все это было сказано. Впрочем, едва я покинула когг, увлекаемая сильной и уверенной рукой Старффа, ведущего меня под локоть, как увидела толпу существ, в основном, киллов. Хотя среди них затесались арлинты и фарны. И вот тогда все встало на свои места. Я вспомнила разговор Старффа по комму. И поняла, что мне сейчас придется любыми путями определить, какие проблемы есть у стоящих передо мной.

Пока я таращилась на ожидающее меня сборище и искала в себе силы пройти через назначенное испытание, от толпы отделился фарн в лейтенантском кителе:

— Приветствую, господин адмирал! — выдохнул он, приблизившись нам и поклонившись с прижатым к левой половине груди кулаком — стандартное приветствие Звездного Флота Альянса. — Все ваши распоряжения выполнены. Однако… — начал фарн и замялся.

— Что? Обиженный толстяк из лабораторий уже подал на меня жалобу? — с коротким смешком предположил Старфф. И не ошибся.

— Да, — с нескрываемым облегчением выдохнул его адъютант. — Звонили из приемной президента. Требуют пояснений. Я ответил, что вы сейчас на пути в Арганадал.

— Но, когда прилечу, не сказал, — полувопросительно хмыкнул адмирал. И похвалил: — Молодец! А сейчас пошли тестировать Софию. Время — деньги!

Мне очень хотелось спросить у адмирала, откуда он так хорошо знает земной фольклор и земные привычки. Но я понимала, что сейчас не время и не место.

До ожидавших нас мы дошли рука об руку с адмиралом. Но потом Старфф выпустил мой локоть. И даже сделал пару шагов назад. Как бы подчеркивая, что дальше мне придется справляться самой.

Оставшись одна, я беспомощно оглянулась на него:

— И что я должны делать?..

Килл, ни капельки не смущаясь тех, кто во все глаза смотрел на нас, пожал плечами:

— Попробуй их считать!

Очаровательно!

Я обреченно прикрыла глаза. Легко сказать, считай. А как мне это сделать? Живые существа ведь не книги!..

И в этот миг я внезапно ощутила, как меня тянет куда-то влево. Распахнула глаза, посмотрела в ту сторону. Но… тяга пропала. Та-ак!.. Я снова прикрыла глаза, продолжая из-под ресниц наблюдать за происходящим. Вот только непривычно-острое чувство направления, толкающее в определенную сторону, не торопилось возвращаться. От огорчения я зажмурилась. И стоило мне сделать глубокий вдох с закрытыми глазами, как тяга снова вернулась.

На этот раз я уже не торопилась. Осторожно поворачивалась до тех пор, пока объект по ощущениям не оказался прямо передо мной. Затем начала осторожно и понемногу приоткрывать глаза. Но увы. Наверное, зрение было помехой для ощущения того, что было скрыто от других. У меня вырвался вздох, когда я это поняла.

— Что такое, София? — почти мгновенно услышала обманчиво-спокойный голос Старффа. За равнодушием пожилого килла легко угадывалось напряженное ожидание.

Я открыла было рот, чтобы объяснить ситуацию. И тут же со стуком закрыла. Просто вдруг поняла одну простую вещь: а что я ему скажу? Что с закрытыми глазами меня куда-то тянет, а с окрытыми нет? Глупость. Пришлось просто тряхнуть головой, мол, ничего, не мешайте! И действовать более энергично.

На этот раз я не медлила. Закрыла глаза и, едва ощутив тягу, протянула руку и вцепилась в кого-то. Под пальцами оказалась грубая ткань военного кителя. Но это ничего не означало: три пятых ожидающих, как я успела заметить, были одеты в подобное. Мне нужна была кожа…

Проще всего добраться до незащищенного тела, это прикоснуться к лицу. Что я и сделала. А едва под пальцами появилось ощущение плохо выбритой мужской щеки, как под веками словно кто-то запустил воспроизведение кинофильма…

Образов было много. Они мелькали, сменяя друг друга с сумасшедшей скоростью. Даже голова начала кружиться. Но одно я уловила четко…

— Зря вы отказались от лечения, — шокировав саму себя хриплостью голоса, выдохнула я. — Вернитесь к медикам. Иначе не позднее, чем через шесть месяцев вам отрежут руку и заменят ее протезом. После этого вам точно придется распрощаться с карьерой…

С последним звуком я открыла глаза. И ошарашенно уставилась в лицо сравнительно невысокому, как для этой расы фарну. Тот смотрел на меня в шоке. И с яростью.

— Вилрем?.. — позвал адмирал.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как встречавший нас фарн открыл увесистую папку, порылся в ней и громко сообщил:

— Командор Ллест Иргоей, в одной из последних стычек с пиратами травмировал руку. После недели в военном госпитале вернулся к службе, подписав отказ от дальнейшей реабилитации. Командор пытается скрыть это от всех, но его все больше мучают боли, а рука постепенно теряет подвижность…

— У меня все в порядке, и я могу продолжать службу! — покрывшись безобразными коричневыми пятнами, рявкнул фарн так, что я невольно отпрыгнула от него.

Ко мне мгновенно приблизился Райден. И негромко прошипел:

— Не сметь повышать голос на мою женщину!..

Повисла тяжелая, острая и неприятная пауза. Все застыли. Райден и фарн играли в гляделки. А мне очень хотелось убраться от них подальше. Потому что напряжение в воздухе уже достигло такой концентрации, когда на коже оно ощущается электрическим током.

— Майрен!.. — неожиданно позвал командора Райдена адмирал Старфф. А когда его младший родственник нехотя повернул голову в его сторону, твердо приказал: — Уйди оттуда и не мешайся. Софию никто не тронет, гарантирую. Потому что если кто-то рискнет, то будет иметь дело со мной, — и наградил стоящего возле меня фарна таким взглядом, что даже мне захотелось втянуть голову в плечи.

Пару секунд после этого стояла мертвая тишина. Но потом фарн, у которого я определила проблемы с рукой, как-то принужденно, словно через силу покрутил головой, опустил взгляд и неохотно выдохнул:

— Прошу прощения, я погорячился. Больше не повторится.

Только после этого Райден отошел от нас. А фарна у меня на глазах повели куда-то в угол двое в знакомой белой униформе медицины катастроф. Пять минут, и я услышала:

— Девушка права! У командора серьезное воспаление сустава, плюс нагноение. Если не лечить, то дальше только ампутация.

После такого уже никто не сопротивлялся моим прикосновениям. У большей части присутствующих были различной степени интенсивности проблемы личного характера. В принципе, это было ожидаемо: где адъютант адмирала мог найти для меня столько больных или травмированных? В наше время следить за здоровьем несложно. И большинство предпочитает предотвратить болезнь, чем ее потом лечить.

У одного арлинта и одного килла я не обнаружила ничего. Как ни зажмуривалась, как ни прислушивалась к себе, внутри было тихо и пусто. Мне пришлось признать свою несостоятельность с этими двумя. И я очень переживала по поводу этого провала. До тех пор, пока не коснулась очередного арлинта…

К этому времени толпа, ожидавшая мой выход из когга, поредела на три четверти. Мне оставалось коснуться четверых, не считая арлинта, перед которым я сейчас стояла. И да, я уже научилась на миг прикрывать глаза, касаясь руки или другого участка незащищенной кожи, вслушиваться в собственные ощущения и описывать их словами. Бо̀льшая часть всех проблем относилась к категории личных. В основном, измены и обман. Это было неприятно, но на третьем случае я уже научилась говорить равнодушно. Словно подсчитывала количество оставшихся комплектов одежды для команды.

Арлинт стоял совершенно спокойно. Хотя остальные четверо переминались с ноги на ногу, косились на меня, украдкой поджимали губы. Он даже сам протянул мне навстречу кисть. Словно бы желал побыстрее разделаться с тягостной обязанностью. И я с готовностью обхватила теплые, шершавые пальцы, одновременно прикрывая глаза и прислушиваясь к ощущениям. Но…

— Дроид?!.. — невольно вырвалось у меня, когда на корне языка появился тепловатый, неживой и чуть резиновый привкус энергии. Привкус, который очень нравился тому, что жило внутри меня. — Это шутка?..

Я распахнула глаза. И встретилась взглядом с бирюзовыми глазами. Умными, чуть ироничными, живыми. Арлинт был точно живой, не дроид. Тогда что за странное ощущение?..

Наверное, недоумение было ярко написано у меня на лице. Потому что арлинт неожиданно скупо усмехнулся мне одними уголками губ:

— Бионический протез, мисс.

Я опешила. И меня неожиданно «осенило», что предыдущие два случая, когда я не смогла считать тех, к кому прикасалась, могли быть просто проверкой. У тех мужчин не было никаких проблем. Просто помощник Старффа решил убедиться в том, что я ничего не придумываю.

Когда первый ступор прошел, накатила неловкость. Я не знала, как завершить данную ситуацию, что сделать, что сказать.

— Эмм… — вырвалось у меня смущенное. — А можно?.. — И я взглядом указала на вторую руку арлинта.

Мужчина понял. Усмехнулся шире. Даже бирюзовые глаза потеплели. И протянул мне вторую ладонь. Я охотно вцепилась в обе. И мгновенно, едва прикрыла глаза, отрешаясь от окружающего, уловила разницу…

— Любопытный опыт, но он не отдаляет меня от головомойки руководства за самодеятельность, — вздохнул Старфф, когда все закончилось.

Я ни разу не ошиблась. Определяла наличие любых проблем очень точно. Но и сама понимала, что этого мало, чтобы оправдать то, что меня вытащили из куба.

— Вали все на меня, — предложил Райден. — А я заберу Софи и скроюсь…

— Сам-то понял, что сказал? — с ощутимыми нотками презрения в голосе поинтересовался адмирал. — Ты что, с ножом у горла заставил меня идти в лабораторию, забирать Софию и все документы?

Даже мне была понятна очевидная глупость предложения командора. От смущения я ткнулась лицом в его руку. И едва оказалась в непосредственной близости к мужскому телу, как меня тут же собственнически прижали к нему.

— Не нравится мое предложение — придумай свое, — пробурчал Райден. — Я поддержу любое, которое не приведет Софи снова в клетку.

Старфф проигнорировал слова командора, задумчиво глядя куда-то вперед и покусывая нижнюю губу.

— Мне бы не помешала способность Софи предвидеть будущее… — протянул адмирал, будто бы про себя, словно размышляя вслух. — Как тогда, на когге… В одной связке с псиоником это могло дать интересные результаты… — Я перестала улавливать ход мыслей пожилого килла на слове «псионик». Но его адъютант совершенно не удивился, когда адмирал оглянулся и приказал: — Срочно найди Марго! И по возможности пока не регистрируй мое возращение! А вы, двое, — пронзительный взгляд адмирала прошелся по мне и Райдену, на пару мгновений задержавшись на мужской руке, лежащей у меня на плечах, — исчезните куда-нибудь! Но так, чтобы быть у меня в офисе в любую секунду!

У Райдена, в отличие от меня, странный приказ не вызвал никаких вопросов. Он молча кивнул и куда-то потянул меня за собой.

Впервые с печальных событий на погибшей станции я ощутила себя защищенной. Тепло тела Райдена дарило уверенность, что дальше все уже будет только хорошо. Что больше никто не посмеет причинить мне боль, не обидит. И я купалась в этой уверенности, наслаждалась ею, парила в эйфории и совершенно не замечала, куда Райден меня ведет. Опомнилась лишь тогда, когда за нашими спинами с легким шипением сжатого воздуха закрылась дверь… когга! Мы вернулись на транспорт, который доставил нас в Арганадал!

Недоуменно оглядевшись, я заглянула в темные глаза командора:

— Мы куда-то летим?.. Но… Нам же приказано находится в доступности…

Не договорила. Райден без долгих церемоний закрыл мне рот поцелуем.

Прикосновение губ обожгло. Кажется, оставив след на самом сердце. Выжигая на нем имя Райдена и клятвы вечной любви. Я плавилась от каждого движения. Упивалась чуть терпковатым вкусом его губ. Ловила каждую, самую крошечную ласку. И отвечала тем же. Как могла. Неумело, но компенсируя неловкость пылом…

Опомнилась я на коленях у Райдена, полулежа у него на груди. Под ухом неистово колотилось о ребра сердце мужчины. Моего мужчины. Я еще не знала, что ждет меня впереди. Но в груди росла и ширилась уверенность, что дальше все будет только хорошо. У нас обоих.

— Зачем мы здесь? — шепнула срывающимся голосом, когда Райден с легким нажимом провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе. Словно стирал что-то. Темные глаза килла, казалось, смотрели мне в душу.

Райден кривовато, хитро усмехнулся в ответ:

— Кин опрометчиво внес меня в систему когга как капитана. А ты помнишь, какие обязанности возлагаются на капитана в некоторых случаях?

Я не особо хорошо во всем этом разбиралась. Знала лишь, что обязанности капитанов обширны. Не зря же им полагались помощники. В некоторых случаях аж три.

— Нет, — усмехнулась, даже не пытаясь гадать.

Улыбка Райдена стала шире и более лукавой:

— Капитаны обязаны регистрировать браки, в которые вступают члены их команды…

Еще пару секунд я непонимающе смотрела в темные глаза. А потом…

— Ты решил…

Сердце в груди екнуло. А Райден аккуратно снял меня с колен и поставил на ноги, вставая и сам:

— Именно, — кивнул он мне. — Если у Кина ничего не выйдет, то в случае заключенного брака тебя в любом случае не смогут у меня отобрать. В крайнем случае придется вернуться на Киллану и безвылазно сидеть там. Киллана формально — член Альянса планет. Но фактически никогда не выдает своих граждан. Если только они не совершили особо тяжкое преступление против личности. Так что… Давай сюда твои документы!

Не о такой свадьбе я мечтала: мы оба в повседневных нанокостюмах, оба уставшие и измотанные как физически, так и морально. Но если это единственная возможность остаться до конца жизни рядом с любимым, то… В конце концов, белое платье — это просто атрибут. Я могу надеть его в любой момент. Сфотографируемся и сходим в ресторан. Это вполне можно сделать и потом. А вот если не зарегистрировать брак сейчас, то «потом» для меня может и не быть…

Я молча сняла с руки браслет и запустила комм на режим передачи, поднесла его к считывающему окошку. Райден сделал то же самое. Потом заполнил несколько граф и…

— Поздравляю, моя дорогая супруга! — выдохнул… Майрен, за плечи приподнимая меня над полом. — Теперь никто и никогда не сможет нас с тобой разлучить!..

Называть командора по имени даже про себя было неловко и непривычно. Но он так смотрел на меня, что мое смущение таяло как мороженое летним полуднем. Я вся таяла в его руках. Расплавлялась, чтобы просочиться ему под кожу. Чтобы действительно никто и никогда не смог нас разлучить…

— Страшно подумать, что ты могла выбрать в качестве места прохождения практики не мой звездолет, — прошептал Майрен, позволив мне соскользнуть на пол по его телу, собственнически прижимая к себе, почти душа в своих объятиях. — Я до смерти боялся отношений с землянкой. Боялся потерять свободу и что ничего хорошего не получится. А теперь думаю, что я был идиотом. И что ты — самое лучшее, что могло случиться в моей жизни!..

Я думала так же. Но признаться постеснялась. Вместо этого сильней прижалась к мужскому телу, жадно вдыхая знакомый и уже успевший стать родным запах. Майрен прав — пройдя через чистилище погибшей станции, я повзрослела, многое осознала. И поняла, что карьера в этой жизни далеко не главное. Дом и семья — вот то, что делает нас сильными. Дает силы выдержать отпущенные судьбой испытания. Позволяет в любой ситуации не терять человечности.

Эпилог

Месяц спустя…

— …Таким образом считаю полезность Софии Кателли для моего отдела доказанной и несомненной, а обсуждение завершенным, — невозмутимо закончил свою пятнадцатиминутную речь адмирал Старфф и коротко поклонился представителям правительственной комиссии, перед которыми выступал.

Комиссия, восемнадцать существ разных рас, поровну киллов, арлинтов, фарнов, шурфов и землян, имеющих разные специальности, была собрана почти месяц назад по жалобе того толстяка из правительственных лабораторий. Он обвинял Старффа в хищении ценного научного объекта и требовал вернуть его в лаборатории. Тактично умалчивая при этом, что «объектом» была я, курсант-выпускник Первой Звездной Академии Альянса. С тех пор и заседали ежедневно, мешая Альдане и ее помощникам из отдела Старффа изучать меня. Приходилось всем бросать свои обязанности и таскаться в этот светлый, но безликий зал с голыми стенами и неудобными скамьями для зрителей и свидетелей, как на работу.

Поначалу все это выглядело несерьезно. И Старфф, недолго думая, выдвинул встречное обвинение толстяку в преднамеренной жестокости по отношению к разумному существу. Никто и подумать не мог, что этим обвинением воспользуются враги адмирала, затеяв настоящее судебное разбирательство. Я с изумлением узнала, что у пожилого килла имелась куча врагов. В первую очередь среди тех, кто был категорически против интеграции модификантов в современное общество. Как оказалось, Старфф был женат на землянке с модифицированным геномом[1]. А в его особом отделе служили еще несколько талантливых людей-модификантов[2]. Это кое-кому сильно не нравилось. И этот кое-кто использовал любую возможность, чтобы прикрыть отдел, которым руководил Старфф. Я просто подвернулась под руку и оказалась удобным предлогом.

Один из входящих в состав комиссии арлинтов, тоже в возрасте, с морщинистой кожей и выцветшими до невнятно-серого цвета глазами, поднял голову и с тонкой насмешкой протянул:

— Безусловно, девушка полезна. Тем, что согревает постель вашему племяннику, адмирал. — Арлинт приподнял уголки губ в издевательской ухмылке. — Удобное прикрытие для извращений вашего рода: женился, объявил полезным, и все дела. Можно не опасаться, что тебя признают психически нездоровым и опасным для общества. А то, что благодаря подобным бракам в обществе все больше и больше социально опасных элементов…

— Достаточно! — с ледяным достоинством прервал оратора Старфф. Я давно уже заметила, что на публике он не позволяет себе повышать голос. — Во-первых, сначала была доказана полезность девушки для Альянса. Все документы, подтверждающие это, есть в вашем экземпляре папки с документами. И только после этого мой несдержанный племянник женился на Софии. Но тут уже я ничего не мог поделать, у них любовь. Если бы Райден сообщил мне о своих планах, этого брака не было бы до того, как курсанта Кателли полностью оправдали.

Арлинт скептически прищурился, глядя на Старффа. А вот я поверила сразу и безоговорочно…

— Ты рехнулся?!! Не мог подождать, пока София вернет себе все права?!! — орал, брызгая слюной адмирал, когда узнал о поступке Майрена. А известили адмирала об этом буквально через полчаса. Так что наш с Майреном «медовый месяц» длился только до того момента, как на его комм поступил вызов от взбешенного родственника. — Неужели так в штанах свербело?!!

— Это страховка, — невозмутимо отозвался Майрен. Он словно и не слышал ора адмирала. — Если у тебя ничего не выйдет, я заберу Софи на Киллану. И тогда никто не сможет потребовать выдачи моей законной супруги.

Видимо, такая норма существовала на самом деле. Потому что Старфф перестал орать. Но смотрел на нас исподлобья, неласково.

— А предупредить, чтобы я не выглядел идиотом в глазах начальства, нельзя было?

— А ты бы такое допустил, если бы узнал заранее? — вопросом на вопрос отозвался Майрен.

Старфф ответил не сразу.

— Нет, — раздраженно буркнул он…

— Если бы не этот брак, — поджав губы, отозвался арлинт, — девчонка была бы там, где должна быть: лаборатории! Черных кубов, которые пытались изучать на «Медее», находят все больше. Это явная экспансия. Но как с ней можно бороться — непонятно. А все потому, что вы, Старфф, превысили свои полномочия и выкрали научный объект!..

Меня передернуло от того, как это было сказано. Не понравились слова оппонента и адмиралу:

— Чушь! — презрительно перебил он арлинта. — Земляне — такие же члены Альянса, как арлинты и киллы! Нельзя систематически записывать их во второй сорт! Тем более что София совершенно не против того, чтобы ее изучали и дальше! А унижать ее человеческое достоинство, заставляя облегчаться и проводить гигиенические процедуры на глазах операторов, низко и не достойно высшей расы! В заключение скажу, что исследования проводятся непрерывно. Только не в подконтрольным вам лабораториях. И первые результаты уже есть, они направлены в правительственную приемную, научный совет Альянса и в командование объединенной армией. Иммунитет Софии подавил инородный организм. И теперь тот живет в ее крови в виде мертвого вируса. Давая ей иммунитет. И, как предполагается, ее потомкам. Сейчас начаты работы над вакциной на основе сыворотки крови Софии. Если удастся ее создать, Альянс будет спасен от паразитов-захватчиков.

Адмирал Старфф умолчал о моих способностях «читать живых». Это был почти бесполезный навык: на расстоянии я редко когда могла что-то узнать. А приближаться к врагу на критическое расстояние для контакта мне никто не позволит, так как это опасно. Всплески же предвидения будущего, как тогда, в когге, случались со мной крайне редко и совершенно бессистемно. Меня пытался тренировать приглашенный альдебаранец[3]. Но пока результат был нулевой. Либо данная способность не подлежала развитию, либо, что было более вероятно, прошло слишком мало времени для появления хотя бы каких-то результатов. Ввиду всего этого было решено на разбирательстве упирать на то, что исследования моей крови могут подарить Альянсу сыворотку, защищающую от инопланетного паразита.

— Даже если удастся, крови одной девушки будет очень мало для создания сыворотки на всех, — осторожно заметил молчавший до этого яоху. — Хотя, если она родит…

Яоху поперхнулся собственными словами под тяжелыми взглядами Старффа и Райдена. А я наклонила голову, чтобы спрятать улыбку. Сегодня утром я сообщила Майрену, что наш «микромедовый месяц» принес свои плоды. Которые появятся на свет через восемь месяцев, если все будет хорошо. Скорее всего, супруг поделился радостью с родственником. Вот оба и смотрят волками на яоху. Уверена, оба, не раздумывая, решатся на убийство, чтобы защитить меня и малыша. И это я еще не рассказала им, какие красочные сны мне в последнее время снятся. Возможно, это еще одна грань приобретенных мной талантов. Но если они все сбудутся, Альянс станет непобедим. А так ли это, мы узнаем не ранее, чем через пятнадцать-семнадцать лет. До тех пор я буду молчать. Не хочу, чтобы моему малышу такие, как толстяк из лаборатории и арлинт из комиссии, испортили детство. Вот родится и вырастет, тогда сам решит, как быть. А пока… Думаю, если прогнозы по поводу антител в моей крови оправдаются, на Земле найдутся смельчаки, которые согласятся рискнуть собой ради выработки так необходимой всем вакцины. Земля уже не раз спасала Альянс. Уверена, наш иммунитет послужит другим расам еще не единожды.

[1] События описаны в книге «Заложница командора»

[2] Отсылка к героине книги «Доступ запрещен»

[3] Отсылка к героям книги «Доступ запрещен»

От автора

Друзья, мы с вами прощаемся с Софи и Майреном, но не прощаемся со вселенной «Первой Звездной Академии Альянса». Да, история получилась немного недосказанной. Почти нет информации по кубам и той форме жизни, с которой столкнулись исследователи «Медеи». Я вырезала много сцен, имевших место на погибшей станции, так как они были слишком жестокими, а мне не хотелось присваивать из-за этого книге рейтинг 18+. Также был удален обширный пласт, касавшийся пребывания Софи в лаборатории. Перечитав этот отрывок, я ужаснулась: в этот раз меня слишком сильно унесло в дебри научной фантастики, а книга все-таки развлекательная. Посомневавшись, я все же сильно порезала исследования. Ну и часть вопросов я планирую осветить в будущих историях. Да, цикл будет продолжен. Когда? Самое раннее — январь. Идей множество, но пока они все слишком сильно противоречат друг другу. Нужно все это хорошенько обдумать и структурировать. Если у вас есть вопросы, на которые будет сложно внятно ответить в комментариях под книгой, я проработаю их и обязательно включу в следующую историю. Как вы думаете, кто будет по профессии следующая землянка, судьбу которой мы будем устраивать?))

Пы. Сы. Люблю вас всех!

Ваша Ви))

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

От автора