Библиотека :)

Пока это не было любовью 612K - Татьяна Романская (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Татьяна Романская Пока это не было любовью

Глава 1

Гордей

Я стою на газоне, в стороне ото всех, и наблюдаю за гостями.

Жених — один из моих лучших друзей. Он улыбается так, что того и гляди треснет. Фотограф скачет вокруг молодоженов, а те позируют со счастливыми лицами, принимают поздравления гостей и пьют шампанское. Все улыбаются, обнимаются, целуются и радуются. Кроме меня. Терпеть не могу свадьбы.

Меня утомляют светские беседы. Вся эта пустая болтовня ни о чем. Мне это неинтересно. Добавьте алкоголь, на котором явно сэкономили, невкусную еду и бесконечные тосты Короче, свадьбы — это каторга.

Я проверил свой телефон — Ольга должна позвонить мне с минуты на минуту, чтобы обсудить последние интернет-новости обо мне. Это обычные сплетни, на которые мне обычно фиолетово, но ради карьеры во власти, я должен обращать на них внимание.

Телефон в моей руке завибрировал, пунктуальная чертовка. Отойдя подальше ото всех, я отвечаю на звонок.

— Привет, ну что там у нас на фронте сплетен?

— Тебя засняли с Татьяной Лариной, — недовольно сказала Оля. — Это случайно не жена Егора Ларина?

Земля чуть не ушла у меня из-под ног. НУ ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕЙЧАС???

С тех пор, как я занялся бизнесом и стал публичным человеком, обо мне что только не говорили. Разные ходили слухи. Я не обращал на них никакого внимания. Как личная жизнь и слухи влияли на отношения с партнерами и подчиненными? Да никак!

Но теперь все изменилось. Теперь я решил удариться в политику. Я один из лидеров мнений, за каждым моим шагом следят миллионы людей, а журналисты и разные писаки так и ищут инфоповоды.

Очевидно, люди не думают о том, что я обычный человек, и у меня есть друзья, приятели, личная жизнь. Я много работаю и иногда устаю от всего и хочу отдохнуть, расслабиться и побыть вдали от посторонних глаз.

— Да, я знаю их обоих много лет! — сказал я, как будто оправдываясь. — Мы учились вместе.

— Егор тоже был с вами? — спросила она.

— Нет, его не было, — ответил я.

Конечно его с нами не было! Татьяна пришла ко мне за советом и поддержкой. Она была так расстроена, что не знала, как жить дальше. Ее муж предал ее — все это знают. Мы говорили о нем и, конечно же, он при этом разговоре не присутствовал.

— О тебе пишут, что ты бабник и что у тебя нет ничего святого, потому что ты спишь с женой друга.

— Это вранье, — встреваю я. — Итак, что ты предлагаешь делать?

— Нам придется нанять команду пиарщиков, которые отведут внимание от этих статей и твоего образа бабника и сделают из тебя хорошего друга и порядочного человека. Мне вот интересно все-таки узнать, почему ты провел полночи с чужой женой? Только честно скажи.

— Она моя подруга. Мы выпивали и просто разговаривали. Что тут такого?

Ольга застонала в трубку. Думает, что я вру. Если бы я хотел скрыть свои косяки, я бы, конечно, наврал. Но это не тот случай. Я не вру. Я просто не говорю всей правды.

— Накосячил так накосячил, нечего сказать, — сказала она.

— Да не трахаюсь я с Татьяной! — отвечаю я.

По крайней мере, эти надоедалы не знают истинную причину, по которой мы встречались — уже хорошо.

— Мне все равно, трахаешься ты с ней или нет, — сказала Ольга. — Мне важно, чтобы это выглядело так, чтобы твой имидж не страдал.

— И мне важен мой имидж, представь себе, — ответил я. — Правда в том, что мы просто друзья. Ну, посидели в ресторане, выпили. Ничего особенного.

Это еще одна ложь. У нас с Таней был особый повод, чтобы встретиться, и он намного серьезнее, чем предполагает Ольга. Но это не мой секрет, я не вправе о нем трепаться.

— К сожалению, никого не интересует, просто вы посидели или не просто. Теперь придется объясняться.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил я.

Ольга вздохнула. Конечно, из-за таких вот историй, ей непросто работать со мной. Но, с другой стороны, разве я виноват в том, что в интернете так все обставили? Мои стремления помочь старым друзьям были самые благородные. Меня тоже раздражает то, что кто-то сует свой нос в мою жизнь. Как бы там ни было, я намерен и дальше честно вести бизнес и сдержать обещания, данные в своих предвыборных кампаниях.

— Нам нужно показать тебя публике с правильной стороны, — сказала она.

Несмотря на мой успех у избирателей, остальные политики меня не очень любят, сейчас я опасно близок к тому, чтобы меня вынудили уйти с занимаемого поста и выйти из партии. Если все подумают, что я сплю с женой своего приятеля, да еще и известного человека, моя репутация как серьезного человека будет серьезно подмочена.

— Все, что о тебе знают в данный момент, это то, что ты богат и падок на женщин, — продолжила Ольга. — Ты не похож на человека, который заботится о простых людях, избирателях.

— Меня не волнует популярность, — сказал я. — Зачем мне любить всех людей???

— Я хочу работать с тобой и дальше, Гордей, и, если ты тоже хочешь, чтобы я осталась в твоей команде, то должен показать себя обществу с лучшей стороны. Покажи им, что ты умный, целеустремленный и, самое главное, — надежный, честный человек.

Я не хочу оправдываться или казаться лучше, чем я есть, но что поделаешь! Я всегда мечтал заниматься политикой, влиять на принимаемые решения в стране. Я готов сделать все, чтобы мое положение в этих кругах осталось стабильным. И, к тому же, неудачи в политике — еще не самое страшное, что может случиться в ближайшее время. Окончательно стать в глазах всех бабником — это еще цветочки, если то, что Татьяна рассказала мне вчера вечером, хотя бы наполовину правда. Второй раз в жизни дружба с Егором Лариным может дорого обойтись мне и моим близким. И в этот раз мне придется подумать о себе и прикрыть свою задницу.

— Ладно, какие у тебя есть мысли на этот счет?

Эта публикация очень не вовремя, но, если я проигнорирую ее, то у меня будут неприятности. Как только разразится скандал с Егором Ларином, меня просто сожрут.

— Нам нужно развернуть полномасштабную кампанию, чтобы изменить твое положение. Это должно начаться с публикации о тебе подробной информации в крупном новостном канале. Причем ты должен будешь предоставить им полный доступ к телу.

Не нравится мне эта идея. Не то, чтобы я скрытный, но я люблю сохранять свою личную жизнь в тайне.

— Я не уверен, что это хорошая идея.

— Это единственный способ исправить ситуацию, — настаивает Оля. — Если твоя политическая карьера действительно много для тебя значит, я говорю тебе, что это то, что доктор прописал.

Егор Ларин, та еще сволочь. Если бы он не был в одном шаге от уголовного дела, я бы не засветился с Таней, и мы бы не обсуждали это сейчас. Это все его вина!

На кону моя карьера. Я не готов жертвовать всем, ради чего я так упорно работал.

— Ладно, даю добро.

— Считай, все уже готово, — ответила Ольга. — Я знаю журналистку, которая с пониманием отнесется к твоей ситуации. Она…

— Я сейчас на свадьбе, Оль, так что давай созвонимся в понедельник, ладушки?

Мне не нужны подробности, потому что я доверяю Ольге. Это ее шанс доказать на деле, что она так хороша, как о ней говорят. И если она права, то это будет мой последний шанс доказать, что я такой же порядочный, каким себя считаю.

Глава 2

Инга

Я стою с бокальчиком шампанского в руке, глядя на жениха и невесту. Казалось бы, на что жаловаться? Погода супер, алкоголь рекой, все счастливые и довольные. Но есть одно «но». Я ненавижу свадьбы. Особенно когда единственные, кого я знаю, — это жених и невеста.

Слава смешит Юлю, шепча ей что-то на ушко, а фотограф щелкает камерой, запечатлевая их счастье и любовь. Юлька долго к этому шла, и я безумно рада быть рядом с ней в этот день. Но ничто так не напоминает человеку об одиночестве, как чужая свадьба.

Если бы я продолжала писать об отношениях, то могла бы написать такие статьи, как «Как пережить свадьбу без пары» или «Можно ли найти любовь на свадьбе друзей?». Однако теперь мне больше неинтересно писать про такую чушь. Моя цель — стать серьезным журналистом, который пишет на важные темы.

Свадьбы не вдохновляют меня на создание контента, который нужен моему редактору. Возможно, мне стоит провести расследование о нечеловеческих условиях труда на свадебных площадках или о теневой стороне цветочной индустрии. А что? Это мысль!

Когда мы подошли к шатру, я уже допивала свой третий бокал шампанского. Сейчас и узнаем главную интригу вечера, с кем меня посадили за стол! Я очень люблю знакомиться с людьми, задавать вопросы, узнавать их лучше и раскрывать их секреты.

На входе в свадебный шатер висела табличка с именами гостей, расписанными по столам. Я увидела своё имя в списке, и мне достался восьмой столик. Когда я вошла внутрь, меня ослепило изобилие живых цветов, украшавших помещение. Ну и красотища!

Я подошла к своему столику и села, ожидая своих соседей по гулянке. Я взглянула на таблички с именами рядом со мной. Слева было написано «Гордей Лавров». Надо же, прямо как тот депутат, про любовные похождения которого постоянно пишут в интернете. Моя мама ведет передачу о политике, так что я слышала все о его похождениях. Справа от меня еще одна табличка с мужским именем. Мое настроение улучшилось — ну я сегодня прям в малине.

Это же здорово!

Пожилая пара подошла к столу и посмотрела на таблички с именами.

— Люся, мы тут! — сказал пожилой мужчина с бородой своей супруге.

— Я Федор Иванович, — сказал он, поворачиваясь ко мне.

— А я Инга…

— Инна? — переспросил он.

— Инга! — повторила я громче.

— Ой, прости, доченька. Я глухой на правое ухо.

Настроение упало. Все понятно. Эта малина уже давно забродила. Федор Иваныч, конечно, милашка, но с ним не пофлиртуешь раз он глуховат. Шучу, он просто староват, да и занят уже.

Я почувствовала, как что-то потянуло меня за платье, и услышала звук рвущейся ткани. Я резко обернулась и увидела, что мой рукав зацепился за стул Гордея Лаврова, который кто-то отодвигал. Дыра в платье становилась все больше и больше. Я потянулась за ним, чтобы рукав не оторвался целиком.

— Подожди, стой! — закричала я. — Ты рвешь мое платье!

Я попыталась зацепиться другой рукой, чтобы освободиться, но не смогла дотянуться, поэтому повернулась, перекинув одну ногу через стул Гордея Лаврова, чтобы сохранить равновесие, одновременно пытаясь остановить дальнейший разрыв платья. Но это не помогло — я все еще не могу отцепиться. Поэтому я привстала на другую ногу и перекинула ее через стулья.

Человек, который отодвигал стул Гордея, подошел ко мне очень близко.

— Ты можешь отойти от меня? — огрызнулась я. — Я не вижу, за что зацепилась.

— Я бы так и сделал, но тогда все присутствующие увидят то, что ты не захочешь показывать.

Я подняла голову на звук этого глубокого, низкого голоса, и у меня перехватило дыхание. Это еще что за красавчик? На несколько секунд я вообще забыла, что все могут увидеть мое нижнее белье.

— Вот блин, — сказала я.

— Может тебе помочь? — спросил красавчик, когда мне, наконец, удалось подняться с его стула.

Я попыталась встать, чтобы ответить ему, не находясь на уровне его промежности, но волосы потянули меня обратно. Да что ж такое! Теперь мои волосы застряли! На этих стульях должна висеть табличка «Опасно»! Я попыталась осторожно высвободиться, но это не помогло. Я лихорадочно ищу, где же они застряли, но мои волосы будто повсюду. Чем больше я тяну, тем сильнее запутываюсь. Нагнувшись вперед, с волосами, закрывающими все лицо, я почти ничего не вижу.

— Не двигайся, — говорит мужчина с низким голосом.

Он садится на корточки рядом со мной и раздвигает мои волосы, словно занавески. С виду, ему между 35 и 40. Брюнет с короткой стрижкой. Его ресницам можно позавидовать! Я бы любые деньги за такие отдала.

— Замри, иначе будет только хуже, — сказал он.

— Я не виновата, что зацепилась, — ответила я.

Я изо всех сил стараюсь не шевелиться. Чтобы унять дрожь в ногах, я даже положила руки на колени.

Прошло, как мне показалось, несколько часов, прежде чем мужчина выпрямился и встал на ноги. Неужели все? Наконец-то я тоже могу встать?

— Ничего не получается, — сказал он, — Нужны ножницы, чтобы их отрезать.

— Ножницы? Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься их подстригать! — Я провела рукой по макушке, оценивая ущерб.

Он усмехнулся и погладил меня по голове, как собаку.

— Я просто шучу. Ты молодец. Я тебя освободил.

Я встала и, прищурившись, посмотрела на него.

— С женщинами нельзя шутить на тему волос, чтоб ты знал. Никогда больше так не говори! — ответила я. — У меня чуть сердечный приступ не случился.

Я огляделась, гадая, видел ли кто-нибудь как я сверкнула трусами, пока перелазила через стулья.

Уголки его губ дрогнули, а глаза часто заморгали.

— Правда, прости. В следующий раз я буду осторожнее.

Но его брови говорили о том, что он совсем не сожалеет о случившемся.

Я потянула за рукав своего платья и увидела в нем огромную дыру.

— Блин, оно же стоило кучу денег! — сказала я, указывая на дыру.

Когда я оплачивала его на кассе, чуть слезу не проронила. Оно такое дорогое, но такое красивое! Я знала, что надену его всего один раз, на свадьбу, но оно было платьем моей мечты. Я даже похудела на несколько килограммов, чтобы оно сидело на мне лучше! Цвет идеально подходит под мой цветотип, а моя задница выглядит в нем как у Дженнифер Лопес. Но теперь на нем зияет огромная дырища. Кошмар.

— Никто не смотрит на твое платье, — сказал он, отодвигая стул и усаживаясь.

Наверное, он прав. Все смотрят на красавицу Юлечку. Так и должно быть, на свадьбе самая красивая — невеста.

— Они все смотрят на жениха и невесту, а скоро напьются тем более не до тебя будет, — сказал он, взглянув на табличку с моим именем на столе.

Внезапно я немного растерялась. Я ожидала, что он хотя бы извинится, и поэтому не знаю, как реагировать. Мне сейчас обидеться или возмутиться?

— Инга, приятно познакомиться, меня зовут Гордей!

— Да уж, мне тоже приятно с тобой познакомиться! Ты смерти моей хочешь? — спросила я.

Он моргнул, затем слегка нахмурился.

— Конечно! Как ты ловко меня раскусила. Я специально пришел на свадьбу в поисках жертвы. Пока все складывается не очень хорошо, но я не теряю надежды. Придется придушить тебя после праздника.

Я закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку, этот гад меня почти рассмешил.

Гости расселись, и официанты начали разносить еду. Надеюсь, неловких моментов у меня сегодня больше не будет.

Я вздохнула. Теперь мне придется весь вечер просидеть тут в компании человека, который видел мое нижнее белье и чувствовать себя униженной. Как только появится возможность, я сбегу в номер.

Пока я ковыряю в тарелке красную рыбу в сливочном соусе, Гордей берет свой бокал и делает глоток вина, а затем морщится.

— Что, винишко не понравилось?

Наверняка, он обычно покупает вино, которое за бутылку стоит больше, чем моя месячная зарплата.

— Нет, я вообще не люблю вино, — сказал он. — Я редко употребляю алкоголь, но если пью, то выбираю напитки покрепче.

— Водочку уважаем?

Он сморщил нос.

— Нет, водку тоже не пью.

— И что же ты предпочитаешь? — спрашиваю я.

— Я люблю текилу, — сказал он, глядя на меня так, словно ждал моей реакции.

— И всего-то, — ответила я. — Я-то надеялась, что ты выдашь мне какую-нибудь грязную историю о твоей зависимости.

Он наклонился ближе и прошептал:

— Ещё слишком рано. — Затем он откинулся на спинку стула и ухмыльнулся, его глаза почти искрились смехом. — Ты не любишь текилу? — спросил Гордей.

Я пожала плечами.

— Если честно, даже не знаю. Я не пила её со времен института.

Он рассмеялся, как будто я сказала что-то глупое.

— Что ты смеешься? — спросила я. — Я не люблю текилу, если ты это имеешь в виду.

— Ты просто не умеешь ее пить правильно. Давай, научу, как нужно.

Он мгновенно вскочил со своего места и направился к бару в углу.

Вернувшись, он принёс роскошную бутылку и поставил её на стол вместе с подносом, на котором были рюмки.

— Текила, — объявил он. — Кто-нибудь хочет присоединиться?

Все ответили «нет, спасибо» и указали на свои бокалы с вином. Гордей всё равно налил пару рюмок и протянул одну мне.

— Я думаю, что лучше выпью вина, — сказала я.

Гордей усмехнулся.

— Ну уж нет, раз уж зашёл такой разговор, я научу тебя пить текилу!

— Ты знаешь, я и так отличный собеседник, — ответила я. — И пошутить могу, и слушать умею. Тебе не обязательно меня спаивать, чтобы разговор завязался.

Гордей рассмеялся.

— Я не пытаюсь напоить тебя. Мне это не нужно. Я просто хочу угостить тебя хорошей текилой, вот и все.

На самом деле он довольно обаятельный. А может, меня загипнотизировали его ресницы.

Я проигнорировала налитую им рюмку и потянулась за своим вином.

— Итак, Гордей Лавров — не родственник ли ты случайно тому депутату, о котором я много слышала и читала в интернете?

— Нет, — сказал он.

— Это хорошо, — ответила я, — потому что мне и так неловко было светить трусами, да еще и перед человеком с известной фамилией.

— Тебе стесняться нечего. И розовый цвет тебе к лицу, точнее не к лицу, а к… неважно. А я и есть тот самый депутат, о котором ты говоришь. Справедливости ради должен заметить, что в прессе про меня все врут.

Пристрелите меня! Закончится ли когда-нибудь этот бесконечный поток унижений перед ним?

— Журналисты иногда искажают факты, это правда, — пробормотала я в свой бокал с вином, что не слишком помогло унять жар, вспыхнувший у меня на щеках. Я напомнила себе, что не стоит упоминать, что я тоже журналист и кто моя родительница. Как я могла его не узнать? Наверное, потому, что я нечасто смотрю мамины передачи. Мне это и не нужно, потому что (нравится мне это или нет) я все равно узнаю все пикантные сплетни до того, как они будут опубликованы.

— Я не обращаю на них внимания, — сказал он.

Он потер подбородок ладонью, и я обратила внимание на его лицо. Несмотря на то, что он выглядит так, будто ему не мешало бы выспаться, Гордей все равно хорош: волевой нос, точеная челюсть, скулы, которые я пытаюсь нарисовать себе с помощью румян каждый день. Неудивительно, что он привык к большому вниманию со стороны женщин. Даже я поймала себя на том, что, глядя на него, невольно сжимаю грудь, пытаясь создать хоть какую-то сексуальную ложбинку.

— Итак, если текила такая вкусная, почему ты пьешь ее еле-еле, как будто отраву? — спросила я. — Ты бы уже мог целый стакан опрокинуть.

Он подвинулся, положив свою большую руку на спинку моего стула, зажав меня между собой и столом. Понизив голос, он, казалось, замурлыкал, как кот.

— Ты явно понятия не имеешь в удовольствиях, если считаешь, что текилу нужно пить стаканами. Все лучшее в жизни нужно смаковать. — Его взгляд на секунду опустился к моим губам, и у меня перехватило дыхание. — Неторопливо, — продолжил он. — Удовольствие нужно растягивать и делать так, чтобы оно длилось долго.

Я сглотнула, тепло поднялось из моего живота и распространилось по шее.

— Ладно, уговорил, — сказала я, немного запыхавшись. — Я попробую.

Я потянулась за рюмкой и случайно коснулась его руки. От этого прикосновения по моей коже словно пробежали тысячи крошечных искр.

Я взглянула на него, чтобы понять, почувствовал ли он то же самое. Судя по его расширившимся глазам и слегка приоткрытому рту, он почувствовал.

Господи, у него такой вид, будто он вот-вот поцелует меня.

«Этого не случится», — отругала я себя.

По крайней мере, сейчас.

Глава 3

Гордей

Вообще-то, это не в моем стиле, но что-то в Инге меня зацепило. Возможно, эта свадьба мне даже понравится. Мне нужно отвлечься от стресса, вызванного тем, что я застрял в этом скучном парк-отеле у черта на куличках.

Инга отвернулась от меня и, взяв рюмку с текилой, поднесла ее к своим пухлым красным губам.

— Только пей медленно, — сказал я, опуская взгляд на ее грудь. — Просто пригуби и попробуй ее на вкус языком.

У меня появились кое-какие идеи по поводу того, что еще она могла бы сделать своим язычком после того, как выпьет текилу…

Мне нравится, когда женщины ведут себя вызывающе. Знаете, те, которые не ломаются и не строят из себя принцесс на первой встрече. Неважно, на одну ночь или дольше, я предпочитаю женщин с темпераментом. Я обнаружил, что характер женщины часто влияет на то, какая она в постели, а мне не нравится спать с бревном.

Инга явно не такая. Эти великолепные темные локоны будут подпрыгивать, когда она сядет на меня верхом, эти красные губы обхватят мой член, заглатывая его глубоко, и эта грудь… Я даже слегка застонал.

Инга с подозрением приподняла брови и сделала маленький глоток из своей рюмки. Она посмотрела на меня так, словно думала, что я разыгрываю ее и вместо текилы налью что-то другое. Если бы мы не были на людях, я прижал бы ее к стене и дал волю рукам.

Ее глаза расширились, когда она сделала глоток текилы, и медленно опустила рюмку.

— Ну вот, уже хорошо, — сказал я, посмеиваясь.

— И эта фигня тебе нравится больше, чем вино? — спросила она.

Инга сделала еще глоток, и я вздохнул, мне надо расслабиться и насладиться вечером в компании сексуальной девушки.

Эту свадьбу мы празднуем на закрытой территории, так что лишние глаза и уши журналистов-писак нас не побеспокоят. Я отдыхаю. Со мной красивая девушка. Вечер налаживается.

— Ладно, — сказала она. — Не такая уж это и фигня. Но вино к рыбе подходит лучше.

— Она подходит к чему угодно, — ответил я.

— Тебе всегда нужно, чтобы последнее слово оставалось за тобой?

— Чаще всего, — сказал я, вспоминая, когда в последний раз кто-то пытался спорить со мной. По всей видимости, это было очень давно. — А откуда ты знаешь Юлю и Славу?

— Ой, да я их много лет знаю! — сказала Инга с широкой улыбкой.

— Значит, сегодня празднуем до победного, — пошутил я.

— Посмотрим на твое поведение, — передразнила она. — Но у меня такое чувство, что мы поладим. В конце концов, у нас много общего.

— Например, что? — спросил я с любопытством.

Инга пожала плечами.

— Ну, знаешь, мы оба любим поговорить. Кстати, я слышала, что ты часто меняешь женщин. Это правда?

— Ой, и ты туда же! — сказал я. — Я люблю пофлиртовать! В конце концов, я нормальный мужик. Ну и сидя рядом с такой красивой девушкой, как ты, разве я могу устоять?

— То есть то, что пишут — все неправда? Скажи еще, что женщины сами к тебе пристают!

— Я же сказал, что я нормальный мужик. Люблю женщин, да, но не перебираю всех подряд, как пишут в интернете. Многие хотят быть со мной, не скрою. Я честно говорю им, что не ищу пока серьезных отношений.

— А, вот как! — сказала она, как будто ее только что осенило. — Это потому, что ты такой красивый, женщины просто падают к твоим ногам, теперь я понимаю.

— Неужели так трудно признать, что женщины любят секс так же сильно, как и мужчины? — спросил я. — Мы в двадцать первом веке живем! У женщин тоже есть свои сексуальные желания. Вот ты, например, разве не любишь секс?

Она вздохнула.

— Ладно, ты прав.

— И это все? Не думал, что ты так легко уступишь!

— Да, ты прав, — сказала она. — Я рассуждала старомодно.

Я рассмеялся.

— Неужели я встретил идеальную женщину? — спросил я. — Соглашается и даже не спорит!

— Я не идеальная, — ответила она. — Я, например, неуклюжая — это ты уже это видел. Но я могу признать, когда я не права, и кто-то доказывает, что я не права.

Инга невинно улыбнулась и пожала плечами.

— Расскажешь про себя что-нибудь интересное? Может, у тебя есть какие-нибудь скелеты в шкафу? — спросил я.

Инга отложила нож и вилку в сторону и промокнула рот салфеткой.

— Ничего криминального я не скрываю. А у тебя, готова поспорить, секретиков хватает?

— Ты будешь разочарована — мне нечего скрывать. Но когда мы тут закончим, я хочу пригласить тебя в мой номер.

Ее глаза расширились, и она слегка покраснела, но затем постаралась скрыть это.

— Обычно я не сплю с незнакомыми мужчинами.

— У нас есть еще время, чтобы поближе познакомиться. Что ты хочешь знать? — спросил я. — Я отвечу на все твои вопросы.

Затем подошли официанты, забрали наши тарелки и принесли нам какой-то десерт.

— Ты будешь есть свой? — спросил я.

— Ммм, да. Обожаю такое.

В уголке ее рта осталось немного шоколада.

— Инга, — сказал я, когда она откусила еще кусочек. — Это ты для меня оставила?

Она вытерла пальцем не ту сторону лица.

— Нет, — сказал я, придвигаясь к ней ближе. — Вот тут.

Я наклонился, обхватил ее лицо одной рукой и языком стер шоколад с ее губ.

Я держал ее чуть дольше, чем было необходимо, просто наслаждаясь запахом ее кожи.

— Ты такая вкусная.

Румянец залил ее щеки и грудь.

— Ты поцеловал меня, — наконец сказала она.

— Нет, я лизнул тебя, — ответил я с усмешкой.

Она покачала головой.

— Ты точно маньяк, — прошептала она. — Ты не можешь просто так облизывать незнакомых девушек.

— Но тебе ведь понравилось? — спросил я, искоса взглянув на нее.

— Гордей, ты бесподобен!

Глава 4

Инга

Я не могу поверить, что Гордей сделал это. Прямо в зале, полном людей. И, хотя я не хочу признавать это, но мне даже понравилось. Его сильная рука на моей щеке, его щетина на моей коже. Его язык, теплый и твердый. При мысли об этом моё дыхание учащается.

Я не привыкла к тому, что парни ведут себя так… прямолинейно. Это немного сбивает с толку.

Затем начались поздравления от гостей, и Гордей подвинул свой стул так, что наши ноги соприкоснулись. Не успела я опомниться, как он всю меня вместе со стулом пододвинул к себе.

— Вот так, — прошептал он. — Так-то лучше.

Эта близость пробудила во мне какое-то странное ощущение. В какой-то момент его нога случайно коснулась моей, и, хотя это было лишь легкое прикосновение, мне показалось, что он раздел меня догола, положил на стол и нежно облизал от макушки до пят. Мою кожу словно покалывало, и я глубоко вздохнула, стараясь не допустить, чтобы возбуждение стало слишком сильным.

Я понимала, что сегодняшний вечер для нас с Гордеем продолжится. Это будет интересно.

Я осмотрела сидящих за столом, но все были увлечены выступающими. Никто не обращал внимания на нас с Гордеем. Когда говорить настала очередь жениха и невесты, я осознала, что мне будет трудно сосредоточиться, пока Гордей касается меня. Поэтому я положила свою руку на его и прошептала:

— Дай мне, пожалуйста, послушать Славу.

— А что?.. А причем тут я?..

— При том, что я не могу сосредоточиться ни на ком другом, когда ты прикасаешься ко мне, — объяснила я.

Он слишком долго удерживал мой взгляд, а затем хрипло произнес:

— Я не хочу думать ни о ком другом, когда я с тобой.

Убрав руку, он начал хлопать, когда микрофон взял Слава, оставив меня в отчаянии от желания глотнуть свежего воздуха.

Во время речи Славы и Юли Гордей, уважая мою просьбу, держал свои руки при себе. Хотя я сама попросила его об этом, часть меня задавалась вопросом, прикоснется ли он ко мне снова, и если да, будет ли это так же, как в первый раз?

Когда речи закончились, меня охватило страстное желание. Мне стало интересно, каким будет Гордей, когда мы останемся наедине. Если он может так возбудить меня, просто коснувшись моей ноги, что же произойдет, когда мы останемся вдвоем?

Я не тешила себя иллюзиями, будто он готов провести со мной больше одной ночи. Гордей ясно дал понять свои намерения. Однако я всё равно полна решимости узнать его чуть лучше.

Вчера я сделала эпиляцию в зоне бикини. Поэтому, если я хочу спонтанного секса, то сегодня самый подходящий день.

— Итак, что дальше? — спросил Гордей, когда все начали вставать.

— Сейчас разрежут торт, а потом будет первый танец молодых, — ответила я, поднимаясь со своего стула. Гордей последовал моему примеру. — А потом, я думаю, мы можем уйти.

— Мы можем? — повторил он.

— Если ты хочешь? — спросила я.

— Ну, если говорить прямо, то да, я хочу, — ответил он, кладя руку мне на талию и направляя к толпе, собравшейся вокруг торта.

— Знаешь, если я когда-нибудь буду выходить замуж, то, наверное, не хотела такого помпезного мероприятия, это уж слишком, — сказала я, обводя рукой людей, торт и праздничный шатер. — Вот тебе это как, нравится?

— На самом деле я об этом вообще никогда не думал… Я имею в виду, что я вряд ли когда-нибудь женюсь.

— Даа? — произнесла я, стараясь выглядеть разочарованной. — Как жалко! А я пытаюсь набраться смелости, чтобы тебе предложение сделать.

Он рассмеялся.

— Ну, если так, то, возможно, я бы сказал «да».

Я рассмеялась. Он так непринужденно отвечает. Кажется, его невозможно смутить.

— Давай сначала посмотрим, каков ты в постели. Вдруг у тебя такой малюсенький…

— Инга, ты просила меня не шутить про волосы. Теперь ты должна пообещать мне, что не будешь шутить на тему размера.

Я игриво ткнула его локтем в бок и рассмеялась.

— Я серьёзно, — сказал он, прищурив глаза, словно давая мне серьёзное предупреждение.

— Я тоже, — ответила я. — Если я не сделаю тебе предложение, ты поймёшь почему. Но не волнуйся, ты переживешь это и будешь жить дальше. Я уверена.

Он обнял меня и притянул ближе, как будто мы знакомы много лет, а не несколько часов. Его тепло подобно огню, но я надеюсь, что оно не обожжет меня.

Глава 5

Гордей

Свадьба Славы и Юли явно оставит у меня приятные воспоминания.

Инга старалась обговорить все детали, и это довольно забавно.

Она настояла на том, чтобы я надел презерватив, и я не могу сказать, что я против. Для меня безопасность — обязательное условие. Сначала она хотела, чтобы мы занялись сексом в моем номере, потом в её, а потом она снова передумала и решила, что в моем. Последним, что я слышал, было её решение выбрать свой номер. Меня это устраивает, потому что так я смогу быстро уйти и избежать долгих разговоров.

Инга сказала, что не может спать с кем-то в одной кровати, и я должен буду уйти к себе. Еще лучше! Также мы договорились, что поцелуи допускаются. Лично мне все равно с ними или без.

— Ну, вот и все, — сказала она, направляясь ко мне с танцпола. — Пойдём.

— Ты уверена? — спросил я. — Больше никаких вопросов? Мы все обсудили?

— Если тебе говорят, что ты смешно шутишь, то знай, что это неправда, — сказала она, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Я рассмеялся и пошел за ней. Когда мы подошли к лифтам, она потянулась к кнопке, но я схватил ее за руку и притянул к себе. Затем сам вызвал лифт.

— Слушай, Инга, — сказал я. — Ты была очень… уверена в том, чего хочешь сегодня вечером. — Двери лифта открылись, и я жестом пригласил ее войти первой. — Но, — продолжил я, входя вслед за ней, — тебе нужно расслабиться. Это не поход в горы и не сдача норм ГТО. Мы не подписываем договор. Не обязательно все так тщательно планировать заранее.

Она вздохнула.

— Мне нравится продумывать все до мелочей, понимаешь?

Я рассмеялся.

— Да, я знаком с тобой всего несколько часов, но я как будто уже в деталях увидел наш секс.

— Наверное, именно поэтому у меня никогда раньше не было спонтанного секса — сказала она, теребя пуговицы на своем платье.

Я шагнул к ней, заставив её отступить в угол лифта.

— Это будет не просто спонтанный секс, — сказал я, нежно проводя пальцами по её щеке и прижимаясь бедрами к ее мягкому телу.

Она ахнула.

— Это будет незабываемый опыт. Ночь, когда ты забудешь обо всём остальном. Никакого плана, просто наслаждайся моментом, кайфуй.

Я наклонился и нежно поцеловал её в шею, прямо под ухом.

Её плечи расслабились, и она положила руки мне на грудь.

— Да, вот так — сказал я.

Обожаю прикосновение женских рук. Это круче, чем экстрим. Это помогает мне отвлечься от проблем и заморочек.

Я взял её руку и положил на свою растущую эрекцию.

— Вот так, — сказал я, проводя её рукой по своей выпуклости. — Чувствуешь, что ты со мной делаешь?

— Гордей, что ты творишь, — прошептала она, словно в осуждение.

— А ты как хотела? Думала, что сегодня ночью его не потрогаешь? Уж поверь мне, нас ждёт еще много чего интересного.

Она сглотнула и кивнула, глядя на меня.

— Хорошо.

Я в восторге от Инги, правда! С одной стороны она очень дерзкая и острая на язык, с другой — скромница, прикрывающая свою застенчивость четким планом. Но в сексе любые планы бесполезны. Все должно происходить спонтанно, так, чтобы захватывало дух.

— Я сделаю все, чтобы ты получила удовольствие.

Лифт остановился и двери открылись. Я отпустил Ингу, и мы вышли. Она порылась в сумочке, достала ключ, а потом, я забрал его у нее и открыл дверь.

— Ну, вот мы и пришли. Это мой номер, — сказала она.

— Уютненько, — сказал я, снимая ботинки и ослабляя галстук.

Я огляделся. В её комнате царил порядок, как будто она впервые вошла сюда. Я заглянул в шкаф и увидел, что вся её одежда аккуратно сложена и разложена по полочкам.

— Давай выпьем чего-нибудь, — предложил я.

— Хорошо, — ответила она немного нервно. Заметно, что она волнуется.

— Не переживай, расслабься, — сказал я, доставая бутылку воды из мини бара.

— О, я думала, ты про алкоголь, — сказала она. — Мне бы для храбрости точно не помешало.

— Выпей хотя бы воды, — ответил я, открывая первую бутылку и протягивая ей.

— За что пьем? — спросила она, делая глоток.

— За сегодняшний вечер, — произнес я, делая глоток из своей бутылки. Затем я вытащил кошелек и достал из него три презерватива. Я положил их и поставил бутылку с водой на прикроватную тумбочку. Теперь все необходимое находится под рукой.

Инга тихо засмеялась, но это вышло у нее довольно истерично.

— Аж три? Ты очень самоуверенный, я смотрю, — сказала она, переминаясь с ноги на ногу и переводя взгляд с презервативов на меня и обратно.

— Иди сюда, — сказал я, вздернув подбородок.

Она оглянулась, словно желая убедиться, что я обращаюсь к ней, а не к кому-то другому, затем медленно подошла ко мне.

Честно говоря, у меня нет определенного типажа женщин, но, если бы и был, то Инга бы в него не вписывалась. В этом нет ничего плохого, просто она не похожа на остальных. В ней есть что-то особенное, и мне это нравится. Ее длинные темные волосы… Я хочу зарыться в них лицом и вдохнуть их аромат, а затем поцеловать ее пухлые губки и обхватить идеально круглые ягодицы.

— Ты очень красивая, — говорю я.

Она посмотрела на меня с подозрением, будто ждала, что я скажу: «но…»

— Повернись, — сказал я, обнимая ее бедра.

Ряд белых пуговиц начинался на середине ее спины и заканчивался на талии. Я нежно провел пальцем вдоль ее позвоночника, ощущая, как она покрывается мурашками. Медленно, пуговица за пуговицей, я расстегнул ее платье.

Она кажется напряженной, словно не знает, чего ожидать.

— Расслабься, — прошептал я, прижимаясь щекой к ее щеке. Она была теплой и мягкой, и когда я вдохнул, я почувствовал нежный аромат ее духов.

Я развернул Ингу к себе и обхватил ладонями ее лицо. Она смотрела на меня настороженно. Я не был уверен, как это понимать. Я ей так сильно нравлюсь или она меня боится?

Я прижался губами к ее губам, стараясь не сорвать с нее одежду и не овладеть ею грубо прямо сейчас. Я так сильно хочу эту женщину, но также хочу, чтобы она чувствовала себя комфортно. Я хочу сделать все, чтобы Инге было хорошо со мной.

Когда я скользнул языком в ее рот, растворяясь в ней, она прижалась ко мне. Я обнял ее за талию, притягивая к себе, а она положила ладони мне на плечи.

Легкий вздох вырвался из ее горла, когда она начала расслабляться, и ее язык встретился с моим.

Через несколько секунд она резко отстранилась и сказала:

— Погоди. Ты же вроде не очень хотел целоваться?

— А ты классно целуешься, — ответил я, чтобы разрядить обстановку.

На вкус она была такой же сладкой, как и на запах.

Она скривила губы.

— Правда? А ты… — она указала на меня, но быстро опустила руку, словно осознав, что этот жест выглядит неуместно. Она понизила голос до шепота: — Ты тоже классно целуешься.

Я с улыбкой шагнул к ней и снова обнял.

— Это замечательно, — произнес я, осторожно просунув палец под рукав ее платья и стягивая его с плеча. Я нежно поцеловал ее обнаженную кожу.

— Как ты думаешь, то, как человек целуется, может говорить о том, как он трахается? — спросила она, словно мы ведем непринужденную беседу за чашкой кофе.

— Сейчас узнаем, — ответил я, снимая второй рукав и отступая назад, когда ее платье упало на пол.

На ней было бесшовное нижнее белье — однотонное розовое, такое, какое женщины надевают под платья, чтобы не выделялось. Оно сидело на ней идеально, и мне стало еще любопытнее узнать, что же под ним.

Мои руки нежно скользнули по ее спине, расстегивая лифчик. Когда он упал, ее грудь оказалась на свободе. Такая идеальная — упругая и сочная, а соски торчат, словно ждут, когда я прикоснусь к ним языком.

Я крепко обнял ее, сжал ягодицы и отвел к кровати. Мне хочется исследовать каждый сантиметр ее тела, с головы до ног.

Как только мы оказались на кровати, я стянул с неё трусики, и Инга осталась полностью обнаженной. Она откинулась назад, опираясь на локти, и я залюбовался ее телом.

— И что, ты так и будешь просто смотреть на меня? — спросила она.

— Ни в коем случае! — ответил я. — Я думаю, с чего начать.

Она вздохнула и подвинула бёдра, словно изнемогая от желания.

— Раздвинь ноги, — приказал я.

Секунду она смотрела на меня, затем медленно раздвинула колени.

— Шире! — сказал я, желая, чтобы она была более смелой. Она раздвинула ноги, и я смог увидеть, какая красивая у неё киска.

Идеальная.

— Ты уже мокрая? — спросил я, снимая рубашку и закатывая рукава.

Она прикусила губу и кивнула.

Блин, я чуть не застонал. Я уже был твёрд как камень. Но я не поверил ей на слово.

Я устроился между её ног и осторожно погрузил в нее пальцы. К счастью, Инга не обманула меня. Я провёл большим пальцем по её клитору, и она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Её лицо было невероятно напряженным. Но в конце концов Инга сдалась.

Я погрузил в нее два пальца, и она издала громкий крик.

— Тише, — сказал я, — я сейчас подам тебе подушку.

Она подняла руку над головой, схватила подушку и, прижав ее к лицу, снова вскрикнула. Ее тело было таким тугим, таким влажным и таким чувствительным.

Я убрал руку и взял подушку. Быстро раздевшись, я сказал ей:

— Инга, мне не терпится увидеть, на что еще способна твоя киска.

Еще до того, как я прикоснулся к ней, на моем теле уже выступил пот, как будто я уже трахался с ней несколько часов. Схватив презерватив, я раздвинул ее ноги. Я больше не мог ждать. Я желал эту женщину. Она возбуждена, горяча и готова принять мой член. Желание охватило меня, подталкивая к тому, чтобы завладеть ей. Больше нет времени на разговоры или ласки. Мне просто необходимо оказаться внутри нее, ощутить ее.

Она согнула колени, когда я натягивал презерватив на свой твердый член.

— Ты готова? — спросил я.

— Если ты не заметил, я уже давно готова, — ответила Инга. Я не уверен, похоть или нужда сделали ее такой смелой, но мне это понравилось.

— Тебе лучше быть хорошей девочкой, если ты хочешь, чтобы я сделал тебе приятно, — предупредил я.

Она положила руки на колени и раздвинула ноги шире.

— Ты хочешь, чтобы я умоляла? — спросила она.

От этой мысли я застонал. Её слова, влажная киска между ног и осознание того, что через несколько секунд я окажусь внутри нее, — всё это за гранью! Она потянулась к моему члену и направила его к своему клитору, заставляя меня извиваться и задыхаться.

— Дерзкая девчонка, все, хватит, — рявкнул я и глубоко вошёл в неё.

Наши стоны наполнили комнату, когда мы оба нашли облегчение и удовольствие друг в друге. Всё, о чём я мог думать, когда выходил из Инги и снова входил, это благодарность моим друзьям, которые пригласили меня на свою свадьбу. Я так благодарен судьбе, что сидел за столом именно рядом с ней.

Инга же согласилась на мое предложение, и я бесконечно благодарен ей за это. Мне приятно находиться здесь, с ней. За последние месяцы я не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Это настоящее облегчение.

Я не помню, чтобы раньше испытывал такие чувства после секса. Конечно, я знал, что это удовольствие и расслабление. Но это новое ощущение благодарности и легкости — оно сейчас какое-то особенное. Я словно нашел то, что искал всю свою жизнь.

Она пошевелила бедрами мне навстречу, и я замедлил темп.

— Не останавливайся, — выдохнула она. — Только не останавливайся!

Если бы это было в моих силах, я бы остался тут навсегда. Здесь я могу наслаждаться моментом, ощущая ту страсть, которая бушует внутри меня.

Я чувствую, как приближается оргазм, словно далекий грохот, который даёт мне знать, что он не за горами. Я хочу, чтобы этот момент длился бесконечно, потому что я так счастлив находиться здесь, чувствовать эту женщину под собой.

С каждым толчком я погружаюсь в её тепло, заставляя её стонать от удовольствия. Инга обнимает меня и притягивает к себе, даря поцелуй, который наполняет мои лёгкие приятным ароматом. Мои движения становятся медленнее, но удовольствие лишь усиливается. Наши поцелуи прерываются криками и отчаянными мольбами.

Ногти Инги впились в мое плечо, когда она выгнулась навстречу мне, и из ее груди вырывались вздохи, словно она пыталась отдышаться. За мгновение до того, как она достигла кульминации, ее тело начало дрожать. Я замедлился, но продолжал двигаться, желая, чтобы она испытывала оргазм как можно дольше.

Наконец, Инга рухнула на кровать, закрыв лицо руками. Но я не остановился. Я хотел увидеть, как это повторится, увидеть выражение чистого блаженства, которое я ей дарил. Она изогнулась, словно пытаясь убежать.

— Подожди, — сказала она, — это уже слишком, я больше не могу.

— Ты можешь, — ответил я.

Когда она перевернулась, я притянул ее бедра к себе.

— Я уже ног не чувствую, Гордей! — сказала она.

— Мне остановиться?

Она посмотрела на меня и покачала головой.

— Тогда доверься мне, — сказал я, положив руку ей на спину, обхватив пальцами ее бедро, и начал двигаться снова.

Как же изменилось ее выражение лица, как рассыпались по спине её длинные волосы! Мои вены наполнились пульсирующей энергией, а член напрягся. Я был совершенно ошеломлен этими ощущениями.

Она словно огонь, который разгорался в моём сердце.

В этот раз я понимал, что не смогу сдержать свой оргазм. У меня не было другого выбора. Я потянулся вперед и нащупал ее клитор. Она схватила меня за запястье и сказала:

— Если ты так сделаешь…

Она ахнула, когда я вошел в нее еще глубже. Ее тело напряглось, а киска сжалась. Перед моими глазами заплясали белые огоньки. Оргазм приближался все ближе и ближе, пока не накрыл меня волной блаженства и освобождения.

Я в изнеможении повалился на бок. Что, блять, только что произошло? Я обожаю секс, он всегда хорош! Но это… это было просто вау!

Мы оба совершенно измотаны и чувствуем себя так, словно пробежали марафон. Оба тяжело дышим, и Инга с сожалением признается, что не сможет выдержать еще даже один такой подход.

— Ну что ж, тебя ждёт сюрприз, — сказал я, стараясь пошутить.

Мы оба рассмеялись, но в её голосе всё ещё чувствовалась усталость.

— Да, ну ты и гигант, — произнесла она, а затем добавила: — Но я рада, что все получилось. Оно того стоило!

— Я тоже так думаю, — ответил я. — Мне тоже было хорошо.

Через несколько минут она начала расслабляться, и её голос смягчился.

— На самом деле, я устала. Думаю, у меня даже останутся синяки.

Это заставило меня забеспокоиться.

— Где??? — спросил я, садясь и осматривая ее. — Нужно лед приложить?

Она снова рассмеялась.

— Нет, все будет хорошо. Просто мы, кажется, немного перестарались.

— Точно все хорошо? — спросил я.

— Да, точно, — ответила она, ложась обратно. — Просто дай мне отдохнуть хотя бы несколько минуточек.

Инга не выглядит обиженной. Но, честно говоря, я ведь не очень хорошо её знаю. Мне будет неприятно думать, что сегодня я вижу ее в последний раз, и уж точно я не хотел причинить ей физический вред.

— Иногда я себя во время секса не контролирую. Прости, — сказал я, запустив руки в волосы.

Инга погладила меня по руке, и когда я взглянул на нее, она улыбалась.

— Всё хорошо, Гордей, мне не было больно. Это было… — она приподняла плечо. — Очень приятно, но… ты достал три презерватива. Мне кажется, я не выдержу три таких раза, — сказала она со вздохом.

Я улыбнулся ей.

— Что ж, я не удивлюсь, если ты меня не потянешь.

Она покачала головой, и на её губах заиграла улыбка.

— Вот только не надо этих грязных манипуляций. Ты меня как будто на слабо пытаешься развести, — Она приложила палец виску. — Я все прекрасно понимаю.

— Я это уже понял, — ответил я.

Инга была какой угодно, но точно не глупой. Она была сексуальной и великолепной, и так заразительно смеялась. Я даже удивился, когда понял, что мне нравится проводить с ней время, и разговоры с ней доставляют мне почти такое же удовольствие, как и секс. К концу вечера Инга, возможно, даже изменит моё отношение к свадьбам в лучшую сторону.

Я еще раз поцеловал ее, а когда отстранился, она обняла меня сзади за шею и притянула к себе, завладев моими губами с такой страстью, что это застало меня врасплох. Мне придется приложить немало усилий, чтобы не отставать от этой женщины.

Глава 6

Инга

Меня парализовало от оргазма. Так вообще бывает? Я мысленно отметила, что надо погуглить этот вопросик, если вообще когда-нибудь смогу снова взять в руки телефон.

— Ты как? Живая? — спросил Гордей, стоя рядом со мной.

Если я дважды моргну, поймёт ли он, что это означает «да»? Я почти уверена, что не могу сказать ни слова.

После такого марафона можно считать, что жизнь прожита не зря. Такого удовольствия от секса я никогда раньше не получала.

— Инга? — спросил Гордей и приподнялся на одной руке.

Наверняка у меня размазалась тушь, а волосы встали дыбом. Гордей, напротив, выглядит вполне расслабленным. Хотя, он всегда таким выглядит. Он определенно не страдает от полового паралича. После близости он стал казаться мне еще более сексуальным.

Мне удалось слегка кивнуть, и он усмехнулся.

— Может быть, стоит вызвать скорую? — спросил он, снова ложась на кровать. — Пусть вколят на что-нибудь для восстановления сил.

— Иди к себе, пока ты меня до смерти не затрахал, — со стоном смогла сказать я.

Ему нужно уйти, чтобы я смогла подняться с постели и залезть в ванну. Я не знаю, сколько времени прошло, но мне нужно полежать в теплой воде, чтобы вернуться к нормальной жизни. И последнее, чего я хочу, это заснуть в его объятиях. Не хочу, чтобы сегодняшний вечер закончился разочарованием.

— Знаешь, ты заставила меня изменить свое отношения к свадьбам. Это факт, — Гордей сел и опустил ноги с кровати. Мышцы его спины напряглись, и я вспомнила, как они ощущались под моими руками. Я вздрогнула и молча прокляла свое тело. Как я могу всё ещё реагировать на него, когда так измучена?

— Я серьезно говорю. Уходи.

Теперь он опасен, и ему нужно уйти, пока я не захотела того, чего он не может мне дать. Томное напряжение в животе и твердые соски тому подтверждение. Если он задержится еще на десять минут, я снова окажусь верхом на нём.

И хотя моему телу эта идея явно нравится, она не самая хорошая.

Гордей бросил на меня взгляд через плечо — с такой сексуальной ухмылкой, по которой понятно, что он никогда не мог и представить, что женщина всерьез захочет, чтобы он оставил ее обнаженной. И он прав.

Вот блин!!!

Может быть, только один последний поцелуй?

При этой мысли в моих конечностях появилась энергия, и я ощутила новый прилив сил. Я села, обвила руками шею Гордея и притянула его к себе. Мое тело мгновенно прильнуло к его телу, как будто мы знакомы много лет, и наши тела знают друг друга, знают, что им нужно.

Я нежно провела пальцами по его щекам, стараясь запечатлеть в памяти его лицо и эти прекрасные ресницы, словно стараясь остановить мгновение. Я провела большим пальцем по его губам, а затем притянула его лицо ближе, наслаждаясь ощущением его губ на своих. Наши языки встретились, словно мы оба понимали, что у нас мало времени, и стремились насладиться каждой секундой.

Я осознавала, что это всего лишь физическое влечение, просто секс. Но этот поцелуй показался мне чем-то большим. Сегодняшняя ночь стала своего рода переломным моментом; мир стал немного другим, чем был до этого.

Я провела руками по мускулистой спине Гордея, наслаждаясь ощущением его кожи, и он застонал, прижавшись ко мне. Я должна была положить этому конец, иначе я бы пожелала, чтобы он остался навсегда.

— Гордей, — сказала я, отстраняясь. — Тебе действительно пора идти.

Он слегка приподнялся, нежно обнимая меня.

— Это был прощальный поцелуй? — спросил он, и я не смогла понять, что отражается на его лице: замешательство или разочарование.

Я улыбнулась ему в ответ.

— Да. Это поцелуй в знак благодарности за прекрасный вечер, а теперь уходи.

— Это не совсем то, чего бы мне сейчас хотелось, — ответил Гордей, слегка отстраняясь и поднимаясь с кровати. — Но, мы ведь сразу это обговаривали. И если я останусь… — он не закончил свою мысль.

Часть меня хотела, чтобы Гордей остался, в то время как другая часть желала, чтобы он не говорил ничего, что могло бы заставить меня передумать.

— Мне было хорошо с тобой, — сказал он. — И я рад нашему знакомству.

— Я тоже, — ответила я, вставая и направляясь в ванную. Не люблю долгие прощания.

Я включила воду, чтобы набрать ванну, а сама прислушивалась, гадая, ушел Гордей или нет. Дверь захлопнулась, и я поняла, что он ушел.

Я вздохнула и, спотыкаясь, отступила назад, присаживаясь на край ванны. Ночь с Гордеем стала для меня чудом, но чудеса в жизни встречаются редко, так что теперь пора жить дальше.

Глава 7

Инга

В понедельник утром я как обычно приложила пропуск к считывателю на турникете и вошла в здание офиса. Этот понедельник был не такой, как все. Я молча смотрела в экран своего ноутбука и тупила, не зная, что написать. Но необычным этот день был по другой причине — из-за вечера субботы. Того самого вечера, когда я пришла на свадьбу Юли и Славы, встретила там Гордея Лаврова, а потом испытала множественный оргазм.

Такой секс у меня был впервые! И не только потому, что он доставил столько удовольствия.

Все закончилось без каких-нибудь ожиданий и планов на будущее. Не было этих стандартных фраз типа: «Я тебе позвоню», «На связи», «Увидимся» и прочих. И это круто! Меня это абсолютно не парит. Хотя, это на меня не похоже. Может быть, это из-за того, что я давно хорошенько не трахалась? Да и не важно почему. Главное, что мне сейчас хорошо, как никогда раньше.

Симпатичная девушка Дарья, которая работает секретарем нашего главного редактора, увидев меня, сразу затараторила:

— Инга, Александр Викторович просил тебя зайти к нему как можно скорее! Он уже два раза спрашивал, пришла ты или нет.

— Ладно, ладно, иду. Он что, не в настроении? — уточнила я.

В ответ на это она молча пожала плечами.

Я взяла ручку, блокнот, свой телефон и направилась в кабинет главного редактора. Даша пошла вслед за мной. Сейчас только половина девятого утра и еще не все сотрудники на месте. Что ему нужно в такую рань? Надеюсь, он не будет меня отчитывать за какие-нибудь косяки? Такие хорошие были выходные. Такое славное утро понедельника, у меня отличное настроение! Не хочу, чтобы мне его испортили.

— А, Инга, пришла наконец? Ну, заходи, садись, — начал Александр Викторович, когда я открыла дверь в его кабинет.

Я очень надеюсь на то, что он не начнет расспрашивать меня про идеи для новых публикаций. Я пока не готова об этом говорить. У меня, конечно, есть некоторые мысли, но без точных данных они ни о чем.

Александр Викторович сидел за своим столом и читал какие-то бумаги. Затем, он передал их все секретарю и посмотрел на меня.

— Так, Инга, у меня для тебя есть важное поручение, — сказал он.

Я чуть ли не запрыгала на месте от радости! Поручение? Мне? Ну, наконец-то!!!

С другой стороны — я как чуяла, что это неделя будет удачной!

— Это очень ответственное поручение, — повторил он. — Не знаю почему, но, меня попросили, чтобы этим делом занялась именно ты!

У меня аж сердце сжалось от неожиданности и предвкушения. Неужели моя слава уже идет впереди меня? Быть этого не может. В этом издательстве я совсем недавно, и серьезных публикаций у меня раз, два и обчелся.

Он почесал свою бороду. Она такая длинная и неухоженная, что прибавляет ему лет десять возраста. Зачем он ее отрастил? Было бы лучше совсем без бороды или с очень короткой. Не знаю, что им движет — кризис среднего возраста что ли?

— Вот и я думаю, — продолжил он, — Как-то странно, да? Почему именно ты?

Учитывая то, что ссора с главным редактором не входила в мои планы, я пропустила это скрытое оскорбление мимо ушей и выдала свою версию:

— Может быть, им просто нужен свежий взгляд?

— Да, я думаю, что ты справишься. Там ничего особенного, обычная пиар-компания, — он откинулся на спинку своего мягкого кресла и сложил руки за голову. — Им просто нужна девочка, которая напишет все, что они скажут, хвалебную статью. За вознаграждение, разумеется.

— Я поняла, — сказала я, чувствуя, как внутри все уже закипает.

Александр Викторович говорит какими-то общими фразами, и я не понимаю, о чем и о ком речь? Что я должна отвечать, если я не в курсе дела?

— Так что за поручение? И кто просил?

— Ну, да, точно, я же не сказал. — Он перебрал какие-то бумажки на столе и взял один лист формата А4. — Вот — Гордей Лавров.

Сердце бешено забилось в груди, аж дыхание перехватило. С чего это вдруг Александр Викторович заговорил со мной о субботнем вечере? Откуда он вообще знает о Гордее? У меня сердце в пятки ушло.

— Ты его знаешь? — спросил Александр Викторович.

Я кивнула.

— Ну, слышала про такого, да, — ответила я.

Хотя, о том, какой у нас с ним был секс, надо бы говорить во всеуслышание. Пусть все женщины знают, что от интимной близости можно получать столько удовольствия! И пусть они потом требуют, чтобы их мужчины тоже так могли.

Но что-то подсказывало мне, что Александр Викторович спрашивает не про это.

— Короче, — продолжил Александр Викторович, — его помощница говорит, что его несправедливо обвиняют в связи с какой-то замужней женщиной. Некоторые люди считают, что нельзя быть хорошим политиком в его возрасте. Что он ведет разгульный образ жизни, и поэтому ему нельзя доверять. В общем, ты наверняка слышала, что о нем говорят.

Разве это не так? Я слышала, что он бабник и тусовщик. Если бы я знала, что меня попросят написать о нем статью, я бы подготовилась получше.

— Интересненько, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения.

— Да, они не хотят стандартную статью о том, что он родился в обычной семье, хорошо учился, занимался спортом и прочих ничем не примечательных фактах. Присмотрись к нему, Инга, подумай, может, есть какой-то интересный, необычный ракурс. Эта работа должна быть выполнена очень хорошо!

— Хорошо, — отвечаю я. — Если вы думаете, что они выбрали меня, потому что думают, что я буду с ними белой и пушистой, то они ошибаются.

Может быть, меня всегда будут считать пустышкой. Моя предыдущие статьи этому способствуют, но моя мать — настоящая звезда сплетен и провокаций. Она известна под своей девичьей фамилией, но все в нашей сфере знают, что я ее дочь. Из-за этого с меня спрос вдвойне.

— В общем, отказаться нельзя. Интересно, а почему все-таки они попросили заняться этим именно тебя?

У меня по спине пробежал холодок. Есть одна очевидная причина. Они могли попросить меня после нашего с ним знакомства на свадьбе. Я попыталась вспомнить, говорила ли я ему, чем зарабатываю на жизнь. Может, он знал, что я журналистка? Наверное, он погуглил обо мне в интернете. Возможно, поэтому он действовал так уверенно. Он пытался перетянуть меня на свою сторону. Был ли у него скрытый мотив, чтобы продолжить вечер в моем номере?

— Вы сказали, что с вами говорила его помощница. Когда это было?

— Вчера, она написала мне на рабочую почту, — сказал Александр Викторович, глядя на экран. — Или позавчера. Я перешлю тебе ее письмо.

— Она написала вам в выходные⁇

Я была уверена, что не рассказывала Гордею, чем я занимаюсь и где работаю. Не думаю, что он успел бы узнать об этом в интернете. Он не спрашивал и не упоминал о моей работе — у нас были другие темы для разговора, гораздо более интересные.

Узнал ли он, кто я, и придумал эту идею после того, как мы переспали? Или, может, жених и невеста предупредили его заранее? Я не могу пока понять, важно ли это.

Если публикация о нем даст мне продвижение по карьерной лестнице, то важно ли вообще, знал он обо мне заранее или нет?

Александр Викторович начал перебирать бумаги на столе.

— Есть еще вопросы? — спросил он.

У меня было много вопросов, но Александр Викторович не собирался на них отвечать.

— Вроде все ясно, — ответила я.

Часть меня хотела признаться, что у меня с Гордеем были свои отношения. Но я не позволю спонтанному сексу влиять на работу. Это жизнь, ничего личного.

— Тогда я займусь делом прямо сейчас, — сказала я, вставая.

— Да, встреться с ними, пообщайся, подумай хорошенько, а потом придешь и расскажешь, что придумала.

Я пулей вылетела из кабинета Александра Викторовича и помчалась к своему рабочему месту, чтобы перечитать то письмо от помощницы Гордея. Я открыла пересланное письмо от некой Ольги. Ее письмо было отправлено в субботу утром. До того, как мы с Гордеем встретились.

Я откинулась на спинку стула. Гордей не подстроил все это специально, и это большое облегчение. По крайней мере, он хотел того же, что и я — секса без обязательств. Скорее всего, это его помощница проявила инициативу, поэтому Гордей вряд ли ожидает, что я заявлюсь к нему в офис.

Письмо от Ольги было коротким. Она упомянула меня по имени и пообещала эксклюзивное интервью и полный карт-бланш в плане вопросов.

Я открыла интернет и вбила в поиск имя Гордея. От картинок, которые появились на экране, мое сердце забилось чаще, а ладони вспотели, как будто я зашла на порносайт.

Я все еще чувствовала эти губы на своей шее. Все еще чувствовала его запах. Все еще слышала его смех.

Я заулыбалась, но потом взяла себя в руки, и пролистала фотографии вниз.

Я много слышала о Гордее, но никогда не обращала на него особого внимания. Я знаю, что он богат, успешен и любит гулянки. На всех фотографиях он выходил из ресторана или ночного клуба с какой-нибудь красоткой под руку.

Они хотят, чтобы я описала его как порядочного человека, но вряд ли мне кто-то поверит, если узнает, что буквально в прошлые выходные я была одной из его многочисленных женщин.

Среди результатов поиска я увидела имя моей матери. Я нажала на ссылку и открыла видео. Оно было коротким, но мама, как настоящий профессионал своего дела, не упустила ничего. Здесь были фотографии Татьяны Лариной и мамины размышления о том, насколько порядочным является человек, если он спит с чужими женами.

Конечно, я плохо знаю Гордея, но меня все равно шокировало то, что он может вот так запросто переспать с чужой женой. Мы не очень делились подробностями своей жизни, но у меня сложилось мнение, что он выше всего этого.

Кроме того, что я немного разочаровалась в мужчине, с которым провела субботний вечер, теперь мне нужно решить, стоит ли рассказывать Александру Викторовичу о моей мимолетной связи с Гордеем.

Если я расскажу об этом, то возникнет конфликт интересов, и Александр Викторович поручит эту работу кому-то другому. Может быть, это не такая уж плохая идея? В этой истории я не смогу быть объективной. А разве кто-то сможет, при таком-то красавце!

Смогу ли я пережить такое унижение от того, что мне придется работать с мужчиной, который видел меня во всех неприличных позах? Как вспомню, что у нас было!

Я была так счастлива с субботнего вечера! Энергия била через край, когда я пришла в офис сегодня. Но теперь я как сдутый шарик. Если бы это был кто-то другой, а не Гордей Лавров, я бы обрадовалась возможности проявить себя. Но то, что должно было быть хорошей ступенькой в карьере, сейчас грозит обернуться катастрофой.

Мой коллега, сидящий напротив, бросил на меня недовольный взгляд, и я поняла, что уже несколько минут щелкаю авторучкой.

— Ой, прости, — пробормотала я, чувствуя себя неловко.

Я так мечтала написать серьезную работу, буквально с детства! Я помню, как наблюдала за мамой и мечтала быть журналистом. Потом я стала старше и поняла, что сплетни и склоки — это не для меня. Я хотела писать о важном и нужном и я отдала все силы работе, которая у меня есть сейчас. Теперь я не упущу свой шанс только потому, что мне неловко перед Гордеем. И я не признаюсь Александру Викторовичу, пока нет. Мне придется смириться с унижением. Я обязана сделать это ради себя. Никто не говорил, что будет легко! Сегодня мне придется столкнуться со своим недавним прошлым лицом к лицу.

Глава 8

Гордей

Я не получал от Татьяны никаких известий и решил позвонить ей, чтобы узнать, как она держится после публикаций наших фотографий. Я предупредил ее о сложившейся ситуации, но, учитывая все, что она пережила, это было последнее, что ей сейчас нужно.

По пути в свой кабинет я читаю сообщения в своем телефоне. Краем глаза я увидел знакомый силуэт и подумал, что мне показалось, поэтому остановился и оторвал взгляд от телефона.

Нет, быть этого не может!

Я моргнул несколько раз, думая, что у меня галлюцинации. Однако, это происходило наяву: передо мной стояла Ольга и… Инга. Что здесь делает Инга? Зачем она пришла???

А может быть, я все еще сплю и вижу сны, в которых мне снится женщина, с которой я провел субботний вечер… Ничего не понимаю.

— Гордей, познакомься, это Инга, — сказала Ольга.

Это я и сам вижу. Вопрос только в том, какого черта она здесь делает.

Я нервно закашлял, когда Инга протянула мне руку.

— Приятно познакомиться, Инга, — сказал я, пытаясь максимально скрыть свое волнение. Я пожал ее руку в ответ в знак уважения.

— Она — та самая журналистка, о которой я тебе говорила, помнишь? — продолжила Ольга. — Она напишет о тебе статью, поэтому в ближайшие пару недель вы будете не разлей вода.

Да ладно, это шутка какая-то⁈

У меня было ощущение, будто меня только что сбили с ног. Я вообще перестал понимать, что происходит. Как такое может быть?

Ольга что-то говорила, но я мог думать только о том, как мне выбраться из этой передряги. Видимо, что-то пошло не так.

Этого не может быть. Инга не может быть здесь, чтобы помочь мне восстановить репутацию.

Мне нужно бы сказать Ольге, чтобы она наняла другого журналиста, который возьмет у меня интервью и напишет статью. Кто угодно, лишь бы не Инга!

Зная Ольгу, она снова начнет шантажировать меня своим увольнением. Тогда мне придется честно признаться, что я переспал с Ингой, и поэтому она не лучший кандидат для того, чтобы рассказывать людям, какой я хороший.

В субботу вечером все было не так. Я был полностью поглощен ею. Эти роскошные груди, в которые я впился взглядом, эта упругая попка, которую я не мог выпустить из рук. Я машинально посмотрел вниз, чтобы оценить, насколько она идеальна, и только сейчас до меня дошло, что Инга — это та журналистка, которую наняла Ольга. Она пришла взять у меня интервью.

Чтобы спасти мою репутацию.

Чтобы показать всем, что я не такой, каким меня считают, и что я не бабник.

Какая ирония!

— Я тут познакомила ее с нашей командой, — говорит Ольга. — И объяснила, что ты во всем очень дотошный. Любишь разбираться в деталях.

Я посмотрел на Ингу, которая молча уставилась в пол. Пытаюсь вспомнить, что было в субботу… Я встретил Ингу через пару минут после того, как Ольга уговорила меня нанять журналиста. Так что Инга не могла знать, что будет работать со мной уже с понедельника. Может, это совпадение? А вдруг нет? Все это очень подозрительно. Я пытаюсь найти какую-то связь. Интересно, Ольга знакома со Славой и Юлей?

— Как я уже говорила, — продолжила Ольга. — Запретных тем нет, можно говорить обо всем, что важно. И я тебе расписание распечатаю, чтобы ты знала, что будет у него на неделе, — обратилась она к Инге.

— Расписание? — переспросил я.

— Да, — ответила Ольга. — Я дам Инге копию твоего календаря, чтобы она знала, где ты бываешь.

— Потому что она тоже будет везде присутствовать, — сказал я, напомнив себе, что я обещал Ольге дать полный доступ ко всем своим делам — и рабочим, и личным.

— Да, да, именно так, — сказала Ольга.

Это провал.

Ситуация просто кошмарная! Если кто-то узнает, что мы с Ингой переспали, то мне конец. Но я не могу во всем признаться даже Ольге, как бы мне этого ни хотелось. Это только подтвердит то, от чего мы хотим отвести взгляд публики.

Я посмотрел на Ингу, но она была как будто не здесь. Она вообще меня узнала? Она поняла, что мужчина, о котором она должна писать, и тот, с кем она была в субботу — это один и тот же человек?

Я обошел стол и подошел к своему креслу. Мне хотелось оказаться как можно дальше от Инги. Не знаю, то ли я растерялся, то ли она меня так раздражает, но мне нужно решить, что же делать дальше.

Как будто судьба специально подбрасывает мне новые испытания, мой телефон зазвонил прямо в руке. На экране высветилось сообщение от Татьяны. Я быстро прикрыл телефон, чтобы никто не увидел, от кого оно.

Утро началось хуже некуда. Кажется, что моя жизнь рушится прямо в эти минуты!

Нужно срочно найти выход из этой ситуации, но так, чтобы не выставить себя дураком.

Если я признаюсь, что спал с Ингой, то будет два варианта дальнейшего развития событий. Хотя, их будет даже три.

Первый вариант — Ольга могла бы спокойно отнестись к этому и понять, что совпадения случаются. Она просто заменила бы Ингу другим журналистом. Маловероятно, конечно, но зато так было бы проще для меня.

Другой вариант — Ольга сказала бы, что это даже плюс, потому что я понравился Инге настолько, чтобы переспать со мной. Тогда Инга продолжила бы писать обо мне статью. Конечно, тот же результат будет, если я просто промолчу и скрою от Ольги всю нашу историю.

Рассказывать все, что было, Ольге довольно рискованно, и шансы на успех совсем невелики. Даже если она не придаст этому значения и согласится заменить Ингу, никто не знает, каким будет следующий журналист. С этой точки зрения хочу заметить, что Инга мне хотя бы нравится как женщина.

Я кивнул, даже не глядя на Ингу. Мне нужно поговорить с ней с глазу на глаз, чтобы разобраться в ситуации. Не знаю, то ли это запах ее духов затуманил мой разум, то ли тот факт, что я должен убедить женщину, с которой недавно переспал, что я не бабник. Я не знаю, как поступить. Когда мы останемся одни, нам придется вместе разобраться во всем этом.

Глава 9

Гордей

— Три листочка бумаги — это не доказательство. Это все, что ты нашла? — говорю я Татьяне.

Мы договорились встретиться в кофейне на цокольном этаже одного торгового центра. Я надеялся, что из-за того, что уже за полдень и вокруг полно народу, нас никто не заметит или, если заметит, то не поймет, что мы встречаемся тайком. Правда, если за нами умышленно следят, тогда новых фотографий в интернете не избежать.

Таня кивнула, прикусив губу.

— Да, я успела распечатать только это, пока муж был в ванной. Я побоялась печатать дальше и закрыла ноутбук, чтобы он не застал меня за этим занятием, — ответила она.

Она взяла свою чашку кофе и тут же поставила ее обратно, так и не сделав глоток.

Мне удалось вырваться из-под строгого взгляда моего надзирателя. Пока Ольги не было, рискуя вызвать ее гнев, я незаметно сбежал из офиса, чтобы встретиться с Таней. Видимо, теперь нам так и придется ото всех прятаться.

— Это всего лишь список его клиентов и их инвестиций, — сказал я. — Он ни о чем не говорит.

— Но для начала этого достаточно? — спросила Татьяна.

Я заметил, что у Тани под глазами мешки, а маникюр отрос и облупился. Она явно неважно себя чувствует и очень сильно переживает. Они с Егором женаты больше десяти лет, и он точно скоро заметит, что с его женой что-то не в порядке. Хоть она и пытается держаться молодцом.

— Правильно. Только это не доказывает, что он их ворует.

— А иначе откуда у него миллиарды на счете в Кипрском банке, о котором он мне не рассказывал? И он открыт только на него, конечно же.

Когда Татьяна впервые сказала мне, что ее допрашивали следователи о делах Егора, она предположила, что его взяли в разработку. Так она мне сказала. Я не стал ее грузить, но подумал, что это было ожидаемо и неизбежно. Не то чтобы я сразу подумал, что Егор — мошенник, вовсе нет. Просто я нисколько не удивился, когда следователь сказал Татьяне, что ее муж под подозрением.

— Ты рассказала следаку про счет? — спросил я.

Я посчитал, что хорошо, что счет был только на имя Егора. Лучше убедить всех, что Татьяна не замешана в какой-то схеме, которую проворачивал Егор.

Она отрицательно покачала головой.

— Пока нет, — ответила она. — Конечно, я буду с ними сотрудничать. Только вот не знаю, как правильно поступить. Как жена, я должна предупредить Егора, как считаешь?

Я протянул руку через стол и сжал плечо Татьяны.

— Пообещай мне, что ты этого не сделаешь, — прошептал я.

Следователь недвусмысленно намекнул, что, если она не хочет быть соучастницей, ей ни в коем случае нельзя рассказывать Егору о допросе. Только сотрудничество со следствием и благоразумие помогут ей избежать тюрьмы.

Я посоветовала Татьяне поискать что-нибудь в кабинете Егора. Любые мелочи могут оказаться полезными и помочь ей выйти из этой сложной ситуации.

— Ты думаешь, он собирается уехать за границу и бросить меня здесь с долгами перед его клиентами? — спросила она с дрожью в голосе.

У Татьяны было много вопросов, ответа на которые у меня просто не было. Особенно сегодня. У меня сейчас самого головняков хватает, и я не могу сосредоточиться на чем-то одном.

— Сумма инвестиций клиентов совпадает с той, что указана на офшорном счете, который ты обнаружила? — спросил я.

— Нет, сумма на счете значительно меньше. Но это вполне объяснимо. Он не может присвоить все деньги сразу, его сразу раскусили бы.

Она права, разница в суммах имеет смысл. И если бы цифры совпадали, это было бы слишком подозрительно.

— Может быть, мне просто передать то, что у меня есть, следователю? — предложила она.

— Тебе нужно позаботиться о себе. Защити себя. Если Егора не арестовали, значит, против него мало что есть. Используй это время, чтобы обеспечить свою безопасность во всей этой истории.

— Есть еще кое-что, — Татьяна глубоко вздохнула, словно набираясь смелости прежде, чем произнести следующую фразу.

Затем она протянула мне свой телефон.

Это была фотография списка из пяти номеров, написанных от руки,

Я взглянул на нее.

— Самый верхний — это счет на Кипре, — сказала она.

Я выдержал ее взгляд.

— На всех счетах есть деньги?

Судя по всему, Егор скрывает от жены не один банковский счет.

Она покачала головой.

— У меня было мало времени, чтобы проверить, я пока не знаю.

Таня закрыла глаза руками, сглотнула и, взяв телефон, явно пыталась не поддаваться эмоциям.

— Я просто не могу поверить, что подписала эти проклятые документы! — сказала Татьяна.

Ее подписи на бухгалтерских документах подставной фирмы, которая оформлена на Татьяну, — это то, по поводу чего с ней связался следователь. Я знал, что Таня — просто жена, которая доверяет своему мужу и она даже не подумала задавать вопросы, когда ей принесли документы на подпись. Но следствию все равно.

— Таня, ты помнишь, что именно он тебе говорил, когда просил тебя их подписать?

— Он сказал, что это выгодно с точки зрения налогов.

А почему она не должна была доверять ему? Он ведь ее муж, успешный бизнесмен и инвестиционный брокер.

— Это был единственный раз, когда он давал тебе что-то на подпись?

— Я не уверена. Я доверяю своему мужу. — Она замолчала. — Я всегда доверяла своему мужу! Полностью. С тех пор, как мы начали встречаться, он никогда не давал мне повода сомневаться в нем. До сих пор.

Повисла тишина. Конечно, она хорошо знает своего мужа. Но она видела, что произошло между нами в университете. Тогда я подумал сначала, что он ошибся, принял неверное решение. Ошибиться может каждый, и я его простил. Теперь я понимаю, что то, что произошло тогда, не было ошибкой. Егор действительно скользкий тип. Он может обмануть любого ради своей выгоды. Даже собственную жену.

— Как ты думаешь, Гордей, Егор собирается меня бросить? Я проверила его загранпаспорт и вещи — пока все на месте.

Что я могу ответить ей на этот вопрос? Мне не хочется говорить ей это в лицо, но, человеку, у которого столько денег на счетах за границей и который решил всех кинуть, и паспорт-то свой не нужен, и вещи. Он явно попытается сбежать с поддельными документами и концы в воду. На самом деле, Таня и сама это понимает. Она умная женщина.

Я знаком с Егором и Татьяной уже много лет. За это время Егор достиг невероятного успеха. Он стал одним из тех финансистов, работой с которыми люди гордятся. Ведь если твоими деньгами управляет Егор Ларин, это значит, что ты уже достиг определенного уровня благосостояния. Все знали, что Егор Ларин приумножает богатство своих клиентов.

Несколько раз во время наших общих посиделок мне хотелось спросить его, почему он никогда не предлагал мне вложить деньги. Однако что-то всегда останавливало меня. Возможно, я интуитивно чувствовал, что не нужно с ним на самом деле связываться.

Я пробежал глазами список имен. Я почти уверен, что эти люди больше никогда не увидят своих денег.

— Я думаю, что Егор тебя, конечно же, любит, — сказал я ей, а сам подумал о том, как сильно деньги портят людей. В моей жизни были разные ситуации, когда я терял друзей из-за денег — из зависти, или из-за того, что они хотели разбогатеть за мой счет. Единственные люди, на которых деньги не повлияли, — это моя семья. Потому что моих родных деньги мало интересуют. Я вырос в семье врачей, а для них значение имеют уровень знаний, квалификация и количество спасенных жизней. Вместо того, чтобы чувствовать гордость родителей за меня, я стал белой вороной.

— Он любит меня, но не настолько сильно, чтобы рассказать про счет на Кипре, да?

На этот вопрос у меня нет ответа.

— Таня, а ты знаешь, как давно он открыл этот счет? — спросил я.

Я все-таки пытаюсь найти хоть какое-то оправдание. Может быть. Он просто не успел рассказать жене? Хочется верить, что Егор не делает ничего преступного.

Татьяна достала свой блокнот с какими-то записями и полистала страницы.

— Я тут кое-что пыталась записать…

— А ты не можешь просто на флешку скопировать его файлы?

Она покачала головой.

— Там какая-то защита установлена, которая останавливает копирование. Что-то смогла напечатать, что-то просто от руки записала. Что-то сфотографировала на телефон… Похоже, что счет открыт чуть больше семи лет назад, как раз тогда он активно привлекал клиентов в инвестиции… Кошмар! Я не могу в это поверить! Неужели он действительно всех обманывает! Ты в это веришь, Гордей?

— Я не знаю, Тань. Возможно, мы все ошибаемся, и он не вор, а просто не хочет делиться с тобой деньгами, — предположил я.

Однако никто из нас двоих в эту версию не верит.

Учитывая список его инвесторов, это просто невозможно, чтобы он заработал свои миллиарды в качестве комиссионных и при этом оплачивал роскошную жизнь, к которой они с Татьяной привыкли. Если бы он не крал все, что вкладывали люди, он бы не смог вывести такую сумму за границу.

— А может быть он еще чем-то зарабатывает? Вдруг он наркотиками торгует или контрабандой оружия занимается? — предположила она.

— Таня, не надо придумывать сложные диагнозы, когда есть простой и очевидный.

Татьяна закатывает глаза.

— Тебе бы врачом быть.

В словах Татьяны есть доля иронии. Именно ее муж Егор стал причиной того, что я не стал врачом.

— Может быть все, что угодно! Но наличие счета за границей, да еще с такой суммой — это же подозрительно. Тем более, когда Егор распоряжается такими деньгами.

Я закрыл глаза и попытался придумать такое объяснение ситуации, при котором Егор выглядит честным человеком.

— Единственное, что мне приходит в голову, что не противоречит закону, так это то, что он хранит там деньги для кого-то, то есть по чьей-то просьбе. Но в таком случае, владелец этих денег добыл их, скорее всего, нелегально, так что это все равно повод для беспокойства. Есть преступная составляющая в этой схеме, я уверен. Можешь узнать еще что-нибудь? Тогда мы поймем, насколько все плохо.

Татьяна кивнула.

— Я могу попробовать. Когда я это сделаю, что будем делать дальше?

Потом надо будет понять, насколько Татьяна в этом погрязла, неважно, участвует она специально в делах мужа или нет. Но я не хочу ее пугать.

— Давай разбираться по порядку. Мы еще не знаем, с чем имеем дело.

Она вздохнула и кивнула.

— Нам нужно найти надежное место для встреч. Егор, конечно, поверил в эти отговорки, типа я случайно встретила тебя, но, если это повторится и снова попадет в интернет, он решит, что мы любовники.

— Я думаю, что все будет хорошо, главное — не встречаться больше ночью, — ответил я.

Фотографии, конечно, были просто жесть. Меня предупредили. Что еще один такой залет, и придется выйти из партии. Я все объяснил и рассказал о своих планах на положительные публикации, и вроде все утихло. Но второй раз меня точно не простят. Татьяна права, нам действительно нужно предусмотреть место для встреч.

— Можем пока созваниваться по телефону. Сосредоточься на поиске документов. А еще — найди надежное место, в котором будешь все это хранить.

От неожиданности она так громко поставила чашку с кофе, что та звякнула.

— Ты уверен, что это нужно? Зачем такие заморочки?

— Нет, но ты же не хочешь, чтобы он нашел кучу распечаток и начал задавать тебе вопросы, Таня?

Я никогда не думал, что Егор может быть жестоким человеком, но с другой стороны, я не мог предположить, что он держит счет за рубежом и хранит там крупную сумму денег.

Она кивнула.

— Да, ты прав. Завтра же этим займусь.

— Все, мне пора идти, — сказал я, вставая.

Я и так уже пропустил одну встречу, чтобы прийти сюда. Не хочу, чтобы Инга подумала, будто я ее избегаю, хотя я понятия не имею, как вообще с ней себя вести.

Татьяна схватила меня за руку, когда я встал.

— Гордей, спасибо тебе за все, — сказала она.

Вид у нее измученный. И это понятно.

— Все будет хорошо, — ответил я.

Мне не хотелось оставлять ее в таком состоянии, но нужно убедиться, что в моей жизни тоже все под контролем.

— Будь на связи! — сказал я ей.

Я оставил Татьяну и вышел из кофейни.

Глава 10

Инга

Гордей Лавров опаздывает на первое же наше совместное мероприятие.

Его помощница усадила меня в кресло, пока Гордей не вернется. Устав сидеть, я встала, прошлась по кабинету и посмотрела в окно. Мы находимся на шестом этаже, так что можно разглядеть улицу. Куда он делся вообще? Я сверила расписание со временем. Сейчас мы должны быть на собрании. Мы оба. Но я сижу тут одна и ничего не понимаю.

По виноватому взгляду Ольги и ее поджатым губам становится понятно, что Гордей просто сбежал и ничего не объяснил. Как такой серьезный человек, депутат, может исчезать посреди рабочего процесса? Если случился форс-мажор, то почему он не предупредил свою помощницу, что ушел? Есть у меня несколько мыслей по этому поводу.

Его прохватил понос.

Вышел за сигаретами, и его сбила машина.

У него деменция, и он забыл, кто он и откуда.

Дверь так резко распахнулась, что я аж подпрыгнула от неожиданности, когда в комнату влетел Гордей. Он выглядел еще красивее, чем в субботу, если конечно можно быть еще красивее. Мое сердце бешено забилось, и я поняла, что лучше не смотреть ему в глаза, чтобы он не заметил, как я вспоминаю все, что он вытворял со мной несколько дней назад.

Я пришла сюда, чтобы работать, а не фантазировать о нем. Я работаю в серьезном издательстве и пишу о серьезных людях.

— Инга, — сказал он, — прошу прощения за ожидание.

Его помощница поспешила за ним, но он жестом отпустил ее, снял пиджак и сел за свой стол.

Я улыбнулась, глядя на стену за его спиной, словно боясь, что если посмотрю ему в глаза, то окаменею.

— Давайте приступим, — предложил он, когда я заняла место напротив его стола.

Гордей показался мне не таким, каким я его видела в субботу. Возможно, он уже устал на работе и поэтому выглядит немного уставшим. Но что-то подсказывает мне, что тот спокойный, уверенный в себе и немного высокомерный мужчина, которого я встретила в субботу, и был настоящим Гордеем. А вот это молодой человек, с аккуратно уложенными волосами, и немного ослабленным галстуком, почему-то не вызывает у меня симпатии.

Он взглянул на меня и вздохнул.

— Так это простое совпадение? — он сделал паузу, словно ожидая от меня ответа. — Или все-таки нет? — спросил он, слегка прищурившись.

Что он имеет в виду?

— Гордей, мы не так хорошо знакомы, но, исходя из моего небольшого опыта, могу сказать, что вы довольно прямолинейный человек, — возможно, он был таким только с женщинами, с которыми хотел переспать. — Что ты пытаешься сказать?

— Я просто не очень хорошо умею задавать вопросы, поэтому я спрашиваю: знала ли ты, что будешь брать у меня интервью, когда мы встретились на свадьбе?

Он подумал, что я переспала с ним ради публикации? Эта мысль заставила меня сжаться. Я, конечно, амбициозна и очень хочу проявить себя, но у меня есть определенные принципы.

— Нет, — сказала я. — Я не знала об этом.

Он выдохнул и, закрыл глаза, как будто испытал облегчение.

— Прости, что спросил вот так в лоб. В последнее время я стал более подозрительным к людям, и это показалось мне просто невероятным совпадением.

— Я тоже так думала, пока не увидела письмо Ольги моему шефу. Оно было отправлено в субботу, пока мы были на свадьбе.

Он усмехнулся, и я покраснела от воспоминания о том, как демонстрировала свои трусики человеку, который тогда был мне совершенно незнаком.

— Это такое же совпадение, как когда ты думаешь о человеке, а потом он вдруг звонит, — сказала я, пытаясь остановить его мысли о том, о чем он думал. Потому что, если он начнет думать о субботнем вечере, я тоже начну вспоминать о нем. О его ресницах, его руках и его… твердом члене.

— Ладно, я тебе верю. Просто это сильно осложняет нашу работу.

— Ты хочешь сказать, что мне нужно отказаться от этого задания и передать его другому журналисту? — спросила я.

Если я не смогу выполнить поручение Александра Викторовича, меня, скорее всего, уволят. Это плохо отразится на моей только начинающейся карьере, даже несмотря на то, что моя должность временная.

Если я признаюсь, что знаю Гордея, Александр Викторович спросит меня, почему я не сказала об этом сразу. Даже если я сохраню свою работу, у меня еще долго не будет другой такой возможности. В ближайшее время точно, а возможно и никогда. Я не хочу упускать этот шанс. И я не хочу, чтобы Гордей просил заменить меня кем-то другим.

Я хочу делать свою работу, и делать ее хорошо.

— Я даже не знаю, — сказал он со вздохом.

— Я хорошо выполняю свою работу, — заверила я его.

Однако я не смогу ничего написать, если Гордей не будет сотрудничать. Мне необходимо, чтобы он доверял мне.

— Дело не в этом, — ответил Гордей. — Проблема в том, что, если ты напишешь материал, который представит меня как несерьезного и легкомысленного человека, а затем люди узнают о наших личных отношениях, моя карьера, скорее всего, резко закончится.

— Моя тоже, — сказала я. Возможно, я не претендую на пост депутата, но я много работала, чтобы достичь того, чего достигла, и не хочу теперь, чтобы какая-то случайная связь свела на нет все мои усилия.

— Верно, — кивнул он. — Но если ты напишешь статью, в которой будет указано, что я отлично справляюсь со своими задачами и так далее, а затем наши… «шуры — муры» будут раскрыты…

— «Шуры — муры»? — переспросила я, забавляясь его очаровательным эвфемизмом. — Это что еще за выражение такое, дедуль?

Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Если люди узнают, что мы просто потрахались в субботу, это будет лучше?

Затем он поднял брови, ожидая моего ответа.

Мои щеки покраснели, и я почувствовала жар, словно он обжигал меня изнутри. Ладно, пусть говорит «шуры — муры».

— Что бы ты ни написала, у тебя на меня есть компромат, а я не могу этого допустить, — продолжил он. — Злопыхатели и так уже ищут повод, чтобы остранить меня. Наша связь с тобой станет для них подарком судьбы. Я потеряю контроль над ситуацией. Это разрушит мою политическую карьеру.

— Я прекрасно тебя понимаю, — только и смогла выдавить я. Судя по его тону, он явно хочет, чтобы я отказалась от проекта. Но мне это необходимо. Я отвернулась, внезапно осознав, насколько близко я видела мужчину, сидящего передо мной. Как много удовольствия доставил он мне.

Идея работать вместе кажется не самой удачной. Как я смогу сосредоточиться, если рядом будет он? Но мне необходимо найти выход из этой ситуации. Я не собираюсь отказываться от своей мечты о работе из-за того, что мысли о мужчине не дают мне покоя.

— Ты боишься, что то, что произошло в субботу, станет известно? Но как это станет известно, если мы никому не рассказывали? Никто не мог об этом узнать, — предположила я.

Я вспомнила свадьбу, мы были очень осторожны. Никого не было рядом, когда он вошел в мой номер в гостинице и никто не видел, как Гордей ушел. И после этого я никому не говорила об этом. Вчера я выключила телефон, чтобы не отвлекаться по дороге домой, а затем легла в постель до того, как вернулись мои родители. Я хотело только выспаться перед началом рабочей недели.

Он посмотрел на меня так пристально, словно пытался прочитать мои мысли.

— И что, ты даже никому не рассказала об этом?..

— Я знаю, это может задеть твое самолюбие, Гордей, но в субботу вечером я не впервые занималась сексом. И я не подросток, который стремится поделиться всеми подробностями со своими подружками.

До субботы у меня уже давно не было близости. И у меня никогда не было такого потрясающего секса, как с Гордеем. Но ему не нужно было знать ни того, ни другого. Дело в том, что я никому не рассказала об этом.

— Даже твоей маме?

— Моей-то маме??? — переспросила я, чтобы убедиться, что правильно его поняла. Если бы он знал, кто моя мать — та женщина, которая перемыла все кости ему и Татьяне Лариной, — он бы точно захотел отстранить меня от работы. Но откуда ему знать? Моя мать работала под другой фамилией. И, хотя некоторые на работе знают, чья я дочь, я это не афиширую.

— Или твоему отцу, сестре, лучшей подруге? Что, совсем никому не рассказала? — уточнил Гордей.

— Ну, а ты кому-нибудь рассказал об этом? — спросила я.

Он поморщился.

— Чего? А мне-то зачем рассказывать?

— Вот именно. А мне зачем?

Он выдохнул.

— Ладно. Значит, мы оставим это между нами…

— Так и поступим. И нашим с тобой карьерам ничего не угрожает.

— А тебе не кажется, что это очень иронично? Ты здесь, чтобы всем рассказать, какой я порядочный, и ты же сама спала со мной? Я имею в виду, ты могла бы сама быть источником для очередной истории обо мне. Ну, разве не так?

Он не понял.

— Если бы я работала в каком-то другом месте, это могло бы быть правдой. Но у нас серьезный контент. Они не хотят слышать о четырех оргазмах, которые я испытала в субботу вечером.

Уголок его рта дернулся, как будто он пытался сдержать улыбку. Гордей сложил пальцы перед собой, его большие руки были вытянуты передо мной, словно напоминая мне о своих возможностях.

— То есть ты хотела сказать «пять», — сказал он с легкой улыбкой, прежде чем продолжить. — То есть ты хочешь сказать, что в твоем признании нет никаких преимуществ?

— Я говорю, что это будет плохо для нас обоих. Если это станет известно, никто не даст нам возможности оправдаться, и мы оба окажемся в невыгодном положении как некомпетентные и непрофессиональные люди. Так что, — продолжила я. — Давай начнем работу. Наша связь не означает, что я не могу писать честный отчет о том, что я вижу в тебе, как в человеке.

— Хорошо, договорились, — ответил он, очаровательно улыбаясь, и от этой улыбки у меня внутри все перевернулось.

Я потянулась через стол, чтобы пожать его руку, и сразу же пожалела об этом, как только он коснулся моей ладони. Его тепло обожгло мою кожу, посылая волну горячей пульсации по всему телу. Я быстро отдернула руку. Мне придется избегать любого случайного физического контакта с ним, сделать так, чтобы он не узнал, кто моя мать, а затем написать статью о нем — и все будет замечательно.

Глава 11

Инга

Иногда я спрашиваю себя, не пошла ли я в мать тем, что у меня плохо с креативным мышлением, но сидя на встрече Гордея с представителями партии я мысленно благодарила судьбу за то, что не занялась политикой. Какая скукота! Я даже задумалась на тем, действительно ли спички помогут удержать глаза открытыми или это просто такое выражение? Я потянулась за кофейником, чтобы подлить себе еще. Если все встречи будут проходить в таком режиме, я умру от передозировки кофеином. Как Гордей это выдерживает?

— Работы по ремонту дорожного покрытия в частном секторе Октябрьского района практически закончены, — говорил молодой мужчина, его взгляд метался между Гордеем и мной, словно он ждал похвалы с нашей стороны.

Гордей, казалось, не обращал на это особого внимания; он был погружен в изучение документов перед ним, словно в них много интересного.

— Да, хорошо — сказал он, откинувшись на спинку стула. — Попроси специалистов проверить качество дорожного полотна, чтобы избежать повторных жалоб жителей района.

Мужчина кивнул и поспешил удалиться, оставив Гордея проверять электронную почту.

— Мне кажется, что ты пытаешься казаться чуть лучше, чем ты есть на самом деле, Гордей. Я права? — спросила я.

Гордей выдержал мой взгляд, прежде чем сказать:

— Я не пытаюсь произвести на тебя впечатление. По крайней мере, сегодня. А надо было?

Я не знаю, был ли Гордей таким напряженным из-за нашей связи на свадьбе, или он всегда такой. Но сидеть напротив него за столом, пока он тщательно обдумывает заданные мной вопросы, было довольно неприятно.

— Просто будь собой, — ответила я. — И нет, тебе не нужно пытаться произвести на меня впечатление.

Без всякого предупреждения в кабинет Гордея врывается высокий лысый мужчина, полностью игнорируя меня.

— Вот это — уже проблема, — сказал он Гордею, тыча пальцем в какую-то фотографию в своем телефоне. — Ты не убедишь меня в том, что ты полностью сосредоточен на работе, когда тебя снова фотографируют в кафе с замужней женщиной! Гордей, шансов оправдаться почти не осталось!

Блин, это что, мамин новый выпуск?

— Гриша, я же говорил тебе, мы друзья, — отрезал Гордей. — Не больше.

— Мне все равно, чем ты занимаешься в свободное время, но прошу тебя сохранять это в тайне. Я не хочу узнавать об этом из выпуска Екатерины Борисовой. Я хочу, чтобы ты сосредоточился на работе! Не разочаровывай меня.

У меня сжалось сердце, и, хотя я не несу ответственности за то, что вещает моя мать, меня захлестнуло чувство вины.

Гриша, по-видимому, один из коллег Гордея, поспешно вышел из кабинета. Гордей же, достал свой телефон и включил новый выпуск мамы.

— Эта женщина не понимает, о чем говорит, — произнес он, указывая на черно-белую фотографию плохого качества. — На этой фотографии мы будто находимся в каком-то гадюшнике посреди ночи. Но мы же в кофейне, почти в центре города, в одиннадцать часов утра. Никаких тайн, нам нечего скрывать!

Он бросил телефон на стол и покачал головой.

— Эта стерва Борисова превращает мою жизнь в ад.

Я глубоко вздохнула и еле сдержалась, чтобы не сказать ему, что чувствовала то же самое, когда она наказывала меня в детстве. Последнее, что Гордею нужно знать обо мне, это то, что я дочь его заклятого врага.

Он поднялся на ноги.

— Собирайся. Мы едем в банк.

— Ты уверен, что не пытаешься произвести на меня впечатление? — спросила я, пытаясь разрядить обстановку, пока он открывал дверь своего кабинета.

Он едва успел улыбнуться мне в ответ, как зазвонил его мобильный, и он нахмурился.

— Подожди буквально минуту.

Прежде чем я успела ответить, он закрыл дверь своего кабинета, оставив меня по другую сторону.

Пару минут я переминалась с ноги на ногу, размышляя, успею ли я пойти и выпить еще кофе. Затем так же внезапно, как ушел, Гордей распахнул дверь и вышел. Его взгляд стал таким грозным, как будто он жаждет крови. Он промчался мимо меня.

— Быстрее, а то опоздаем.

Я поспешила за ним, не в силах сдержать любопытство. Интересно, кто же звонил? Может быть, это были свежие новости о выпуске моей матери или что-то другое?

Пока мы ехали в лифте, Гордей казался очень озабоченным.

— У тебя все хорошо? — спросила я.

Он повернулся ко мне, сохраняя самообладание, и кивнул.

— Да, все отлично.

— А тот, кто звонил…

Он перебил меня и сказал:

— Это моя стоматология, мы перенесли прием.

Гордей Лавров явно не умеет врать.

Двери лифта открылись, и Гордей положил руку мне на талию, как он это сделал в субботу вечером, когда мы выходили из лифта в гостинице. Мое тело охватила дрожь. Мы оба должны были усвоить правило: никаких случайных физических контактов, иначе я не смогу сосредоточиться.

Мы спустились на парковку, где нас уже ждал его автомобиль. Задняя пассажирская дверь была открыта.

Из тени вышел водитель и жестом пригласил меня сесть внутрь. Несмотря на странное ощущение, будто меня похищают, я смело села на заднее сиденье.

Я огляделась, пытаясь понять, кто такой Гордей Лавров. Но, кроме того, что он обеспеченный человек, пока ничего не стало понятно.

Он буквально запрыгнул на сиденье рядом со мной, вытащил свой телефон и начал что-то быстро печатать. Когда машина выехала на свет, он положил телефон на подлокотник и повернулся ко мне.

— Ольга говорит, что ты недавно работаешь в этом издании, — сказал он.

— Да, так и есть, — ответила я, пытаясь понять, к чему он клонит. Это просто пустая болтовня, которую он так не любит, или он собирается спросить меня о чем-то важном? Тысяча нелепых идей промелькнула в моей голове.

— А раньше ты о чем писала? — спросил он.

— Об отношениях, в основном. Потом поняла, что хочу иметь более серьезные проекты, — ответила я.

— Прошу прощения за то, что произошло в офисе, — сказал он. — Мне просто нужно было ответить на личный звонок.

Экран его телефона, который лежал на подлокотнике между нами, загорелся. Звонил один из сотрудников Гордея — Леонид.

— Еще раз прошу прощения, — повторил Гордей, прежде чем принять звонок.

Они заговорили о каких-то цифрах, жалобах от населения, размерах минимальной оплаты труда и других вещах, которые были настолько сложными для меня, что я ничего не успела понять из их десятиминутного разговора. Затем Гордей, наконец, завершил звонок.

— Ольга говорила, что ты очень внимателен к деталям. Ты сам по себе такой дотошный человек, или этого требует политика? — спросила я.

Я не очень хорошо разбираюсь в политической сфере, но мне интересно говорить с известным человеком, который много добился в бизнесе и во власти.

— В политике не может быть неважных моментов. Поскольку нас избирают люди, так или иначе, но мы несем перед ними ответственность за то, что делаем. От наших действий зависит уровень пенсий и заработных плат, а это уже влияет на целые семьи. Если быть в курсе ситуации до мелочей, то я смогу улучшить жизнь многих людей.

Это был не совсем тот ответ, которого я ожидала. Я думала, что он будет говорить со мной о себе и о своей личности, но он был сосредоточен на людях, а не на власти или деньгах.

— Похоже, это довольно непросто, — сказала я.

— Некоторым приходится сложнее, чем мне, — ответил он. — Например, мне не нужно сообщать родителям, что у их ребенка опухоль. Мне не приходится смотреть, как люди страдают от боли. Мне не нужно беспокоиться о том, что из-за моей ошибки кто-то может умереть.

Прежде чем я успела ответить, на экране его телефона появилось сообщение. Оно было от Татьяны Лариной.

Он не сказал ни слова, но перевернул телефон и положил на него руку, словно опасаясь, что я могу попытаться схватить его и прочесть это сообщение.

Он мог бы сделать вид, что ничего особенного не произошло, но я не могла. Именно об этих их отношениях сейчас пестрит весь интернет.

— Вы с Татьяной Лариной друзья? — спросила я, стараясь сохранить нейтральный тон в голосе.

— Старые друзья, знакомы лет сто, — наконец ответил он.

— Наверное, поэтому вы любите проводить время вместе? — спросила я.

Насколько я могу судить, Гордей, интересуется только свободными девушками. Ни одна из его бывших не давала интервью, поэтому трудно судить с уверенностью о его предпочтениях. Но даже так очевидно, что у него есть определенный типаж. Эти женщины, как и я в субботу, были на одну ночь. Обычно он не заводил с ними какие-либо отношения. Татьяна Ларина явно не вписывается в этот шаблон. И она замужем. А теперь он говорит мне, что они друзья.

Он моргнул три раза подряд, но не произнес ни слова. На мгновение я даже засмотрелась на его длинные ресницы.

— А она все еще замужем? — спросила я.

Пока я говорила, лицо Гордея стало очень напряженным, а губы сжались в тонкую линию.

— Ты увидела сообщение от Татьяны и сразу сделала вывод о том, что у нас роман.

— А как на самом деле можно охарактеризовать ваши отношения с ней? — спросила я, стремясь понять.

Гордей провел рукой по голове и вздохнул.

— Ты здесь, чтобы написать статью обо мне. Чтобы следить за мной. Не за моими друзьями. Не за Татьяной. Она не твое дело. Я — это все, о чем тебе стоит говорить и знать, — он так жестко и уверенно расставил границы, что кажется, мне в этой машине буквально не осталось места.

Кем бы ни была Татьяна для Гордея, она очень важна. Осталось только понять, почему.

Глава 12

Инга

До сих пор совещания в издательстве вызывали у меня волнение. Журналисты по очереди рассказывали Александру Викторовичу о своих текущих проектах или делились свежими идеями для будущих статей. На каждой из наших еженедельных встреч, которые проводились с тех пор, как я устроилась на работу, мне было нечего сказать. Однако сегодня все иначе.

Мы собрались в большом зале для совещаний. Даша уже ждала нас с открытым ноутбуком, готовая фиксировать основные моменты. Александр Викторович вошел, держа бумаги под мышкой и уже надев свои очки для чтения. Еще до того, как занял свое место во главе большого стола, он начал задавать вопросы.

— Так, Наташа, начнем с тебя! Расскажи, как проходит ваш рейд по супермаркетам? — спросил он.

Наталья начала делиться с нами новостями. Собрание обычно проходит на позитиве, без всякого прессинга, но мне все равно немного страшно. Все журналисты в этой комнате имели опыт работы, о котором я пока только мечтаю. Чувствую себя конкретно не в своей тарелке. Раньше я писала про всякие сопли в отношениях, а тут серьезные дела.

После Натальи наступила очередь Сергея, делового корреспондента газеты, которому было уже хорошо за сорок. Он назвал так много имен, что, казалось, в Москве просто не осталось ни одного известного человека, которого он не упомянул.

Затем слово взяла наша звезда — и, насколько я понимаю, основной Серегин конкурент — Алина. Она тоже пишет о политиках. Команда Алины значительно больше по численности, и ее статьи часто более весомые. Александр Викторович задал ей очень много вопросов, некоторые из них были очень непонятны для нас. Из этого я сделала вывод, что они шифруются, чтобы даже мы не знали некоторых фактов до выпуска.

Мой страх постепенно сменился гордостью за то, что я работаю в таком интересном месте. Мы разоблачаем раскрываем тайны, формируем обсуждаем политику и рассказываем людям о том, что происходит в стране и мире. Это именно то, чем я всегда хотела заниматься.

— Инга, рассказывай, — произнес Александр Викторович, поворачиваясь ко мне. — Как у тебя дела?

Я знаю, что Александр Викторович со мной более мягок, чем с другими членами своей команды, но на этот раз у меня наконец-то появился материал, о котором я могу рассказать. Единственная проблема — это то, что у меня пока нет четкого плана публикации.

— Всю прошлую неделю я была с Гордеем, наблюдала за ним и пыталась завоевать его доверие, — начала я.

— Вы с ним только в рабочее время общаетесь? — уточнил Александр Викторович.

А что, мне нужно было к нему переехать?

— Пока да. Но я надеюсь, что он станет более открытым и расскажет мне о своей личной жизни. Возможно, даже пригласит на ужин с друзьями.

— Мне нужно, чтобы ты прям вцепилась в него и не отходила ни на шаг, пока не определишь его амплуа, — сказал Александр Викторович.

Я полностью согласна с ним. Проблема только в том, что я не совсем понимаю, чего именно хочу добиться.

— Я все понимаю, да. Я просто хочу, чтобы он расслабился немного и открылся мне. Пока что он контролирует каждое свое слово, как будто ждет от меня подвоха.

— Мы говорим о Гордее Лаврове? — перебил его Сергей. — Я как раз хорошо его знаю.

Александр Викторович посмотрел на Сергея поверх очков и спросил:

— Насколько хорошо вы знакомы с Гордеем?

— Со мной только что связалась его помощница и пригласила на бизнес-завтрак, — ответил тот.

Однако это не означает, что Сергей хорошо знает Гордея. Команда Гордея всеми способами пытается расположить к себе журналистов, и как редактор по бизнесу одной из самых влиятельных газет в стране, Сергей естественно вошел в список тех, чье расположение Гордей должен был завоевать. Приглашение на это мероприятие абсолютно ничего не значит.

— Есть ли конкретная тема, на которой вы хотите, чтобы я сосредоточился, когда увижу его, или мне просто поискать информацию, которая будет полезна? — спросил Сергей. — После тех фотографий с Татьяной Лариной я слышал, что его могут попросить выйти из партии.

Вот гад! Сергей в наглую пытается отобрать у меня эту работу! Я не могу с этим смириться, но как я могу противостоять такому опытному и уважаемому специалисту, как Сергей? Я уже знаю, что Гордей предан своей работе, об этом и так все знают. Еще немного времени — и я узнаю больше, но вмешательство Сергея мне абсолютно не кстати.

— Да, мы разговаривали о Татьяне, — сказала я, слегка приукрасив правду. — Пока неясно, стоит ли о ней писать и важна ли она вообще в этой истории.

Никто не должен знать, что Гордей закрыл эту тему и запретил мне о ней писать.

— Возможно, вам с Сережей стоит обменяться наработками, перед тем, как он отправится на этот бизнес-завтрак.

Обменяться наработками? Похоже, Александр Викторович пытается убедить меня поделиться с Сергеем своими наблюдениями.

— Конечно, — ответила я, про себя подумав, что ни за что не покажу свой блокнот этому выскочке Сергею. — Обсудим это после совещания.

— Отлично! — сказал Сергей. — Мы можем работать вместе.

Он одарил меня улыбкой, словно показывая, что командная работа лучше, чем одиночная. Однако я не такая наивная, чтобы верить, что такой тип как Сережа не пойдет по головам ради продвижения по карьерной лестнице. Мне нужно защитить статью о Гордее от неэтичных коллег.

Кроме того, мне необходимо найти способ доказать Александру Викторовичу, что я могу самостоятельно написать сильную статью. Я видела Гордея таким, каким Сергей никогда не увидит! Возможно, я смогу использовать это, не подвергая опасности ни одного из нас.

Глава 13

Инга

Пытаясь найти положительное в личности Гордея Лаврова, я чувствовала себя так, словно я кручу рулон скотча, пытаясь найти его конец. Когда мы подъехали к детской больнице, где Гордей снимался в каком-то сюжете о новом оснащении, я продолжала задавать ему разные вопросы, надеясь, что один из его ответов даст мне что-то полезное.

— У тебя ведь есть еще бизнес и денег на жизнь более чем хватает, так? — спросила я.

— Ну, есть, — ответил он. — Основной мой доход — дивиденды.

— Зачем тебе вообще понадобилось идти в политику? — я начала заходить в здание больницы, но Гордей протянул руку, чтобы остановить меня. Я не заметила, как санитары везли каталку ко входу.

Даже сквозь пиджак руки Гордея казались такими сильными. Я едва сдерживалась, чтобы не потрогать его бицуху. У моих прошлых читателей, в основном женщин, было бы море вопросов к нему!

Интересно, есть ли в его тренировочной программе день рук? Какие именно упражнения на руки он делает и с каким весом? А спину качает? Насколько он одарен мышечной массой от рождения? Не жмут ли ему рубашки стандартных размеров?

Когда санитары прошли мимо, Гордей стремительно направился вверх по лестнице, как будто точно знал, куда идет.

— Зачем мне в политику? — спросил он, когда я догнала его. — А зачем ты пишешь?

— Ну, тебе же хватает денег на жизнь? Мог бы отойти от дел и просто отдыхать.

Он посмотрел на меня с явным недоумением, будто я ляпнула какую-то глупость.

— Мне тридцать три года, и я не планирую уходить на пенсию, — заявил он, шагая по коридору.

Мне приходилось бежать через каждые три шага, чтобы не отставать от него.

— И все-таки, чем тебя привлекла карьера во власти? — спросила я.

Прежде чем он успел ответить, Гордей резко остановился, когда мы приблизились к мужчине в белом халате и стетоскопом на шее.

— Гордей! Какими судьбами??? — спросил он, подходя к нам и глядя на меня. — Ты ко мне?

Мне показалось, или у этого человека тоже очень длинные ресницы?

— Нет, я иду в детское отделение. Нужно кое-что подснять, — ответил Гордей.

— Понятно. Ну, иди и снимайся, не буду вас задерживать, — мужчина усмехнулся, как будто Гордей был смешон в этой ситуации. — Я успею спасти несколько жизней, пока ты позируешь!

Гордей вздохнул и, сунув руки в карманы, сказал мне:

— Инга, познакомься, это мой младший брат Толя. Очень противный тип. А еще, он постоянно забывает, что не смог бы спасать столько жизней, если бы я не купил дорогое оборудование в их отделение.

Брат Гордея? Теперь понятно, почему у него такие же густые ресницы.

— Он не любит работать руками, — заметил Толя, явно никогда не видевший своего брата в деле. — Ему больше нравится стоять в стороне и считать деньги. Тебе не повезло работать с ним?

Я покачала головой.

— Я журналист и пишу статью о твоем брате.

Глаза Толи расширились от удивления.

— Серьезно??? Надо же, а Гордей нам об этом ничего не рассказывал! — Он игриво ударил Гордея по руке. — Надо же, насколько же ты любишь быть в центре внимания!

— Мне кажется, ты принял меня за Антона, — ответил Гордей с легкой ухмылкой.

— Кстати, — продолжил Толя. — Мама спрашивала, приедешь ли ты на дачу на следующих выходных.

Гордей пожал плечами.

— Хотелось бы. У меня сейчас просто очень много работы.

— Если ты сможешь, то вся семья будет в сборе. Мы с Нового года вместе не собирались.

Гордей кивнул, соглашаясь.

— Тогда тем более постараюсь.

— У тебя есть еще братья или сестры? — спросил я.

Мы с Гордеем нечасто говорили о его семье. На самом деле, вспоминая наши разговоры, я понимаю, что у него есть удивительная способность не распространяться о своей личной жизни.

— Нас трое, — ответил Толя.

— А вы близко общаетесь? — поинтересовалась я, думая, что было бы здорово пообщаться с ними и узнать, как они характеризуют Гордея. Возможно, это именно та история, которую я ищу — как такой успешный человек, как Гордей, взаимодействует со своей семьей. Отдалился ли он от семьи, когда стал успешным? Возможно, его ценности, которые он пропагандирует, или, например, пенсии, которые он хочет увеличить — все это идет из его семьи? Если я хочу понять, что за человек Гордей, то лучших рассказчиков, чем семья, которая знает его с рождения, просто не сыскать!

— Мы нет, — коротко ответил Гордей, в то время как Толя сказал «да».

Толя закатил глаза.

— Гордей делает вид, что мы ему не очень-то и нужны, но это не так.

— Не слушай его, он несет чушь, — сказал Гордей. — Ты вроде серьезный человек, ну? Зачем трепишься о том, о чем тебя не просят?

— Да ладно, ладно, я ничего такого не сболтнул, — сказал Толя и повернулся ко мне. — Еще он тревожный человек. Об этом тоже напиши в своей статье.

«Тревожный человек» — это и в голову мне не приходило, когда я смотрела на Гордея. Красивый. Сексуальный. Успешный. Да, да, да. Толя выставлял его как какого-то тревожного невротика. Между Гордеем, которого я видела на работе, и человеком, которого описал его брат, была огромная разница.

— Тебе нравится собираться всей семьей? — спросила я, задаваясь вопросом, приглашают ли они на семейные праздники посторонних людей. Таких, как я, например.

— Да, — ответили Толя и Гордей хором. Ну, по крайней мере, в этом они сошлись во мнении.

— Семья — это самое важное, — сказал Гордей.

— К тому же, наша мама готовит вкуснее всех, — добавил Толя.

Мы провели вне офиса всего лишь полчаса, но за это время я узнала о Гордее больше, чем за все наши встречи на этой неделе.

Меня заинтересовало, как его профессиональная жизнь соотносится с его семейными ценностями. Это могло бы стать основой для статьи, которую я ищу.

— Кстати, Гордей в нашей семье как белая ворона. Одно сплошное разочарование.

Толя явно шутил, но по тому, как напрягся Гордей, я поняла, что эта шутка задела его за живое. Он посмотрел в коридор, словно ища выход, как будто стоять и разговаривать с братом было последним, чего он хочет. Интересно…

— Ты вроде куда-то шел? — спросил Гордей. — Я думал, ты здесь работаешь, или ты просто бродишь по коридорам в ожидании, когда все сами выздоровеют? — Гордей повернулся ко мне. — Нас ждут в детском отделении. Пойдем.

— Он делает вид, что не любит внимание, но ты увидишь, что он всегда в центре событий. Вот почему ты не пошел по семейным стопам…

— Нам нужно идти! — прервал его Гордей, как раз, когда разговор стал более увлекательным. Он прошел по коридору, оставив меня в раздумьях. Невежливо было бы оставить Гордея и остаться расспрашивать Толю о его брате, а также о том, почему Гордей не пошел по семейным стопам, что бы это ни значило.

Я старалась не отставать от него, но больше не спрашивала, что имел в виду его брат. Я знала, что Гордей легко отвлекается, и не хотела, чтобы это произошло. Сергей был готов в любой момент вмешаться и перехватить у меня это задание, но я могла усложнить ему задачу, укрепив свою личную связь с нашим клиентом.

Я хочу, чтобы Гордей расслабился. И лучше всего он расслабится, сидя за столом со своими братьями и наслаждаясь маминой стряпней. Это расслабление могло бы наконец развязать его язык и подарить мне подробности, которые мне так нужны. Я обязательно должна попасть на их семейный сбор в выходные.

Глава 14

Гордей

Я никогда не думал, что такая мелочь, как пуговица, может стать самым большим испытанием в моей жизни — по крайней мере, до того момента, как Инга надела свою розовую рубашку. Третья пуговица постоянно расстегивается. Я уже не пацан, и я прекрасно понимаю, что не должен глазеть на женскую грудь, особенно на грудь женщин, от которых зависит моя карьера. Грудь Инги словно оазис посреди пустыни, а я умираю от жажды.

Мы договорились оставить субботний вечер позади, притвориться, что его никогда не было. И если бы не эта коварная пуговица, я бы, наверное, легко смог это сделать.

— Гордей? — спросила Инга.

— Что? — ответил я, раздраженный отсутствием самодисциплины. Я встал и вышел из-за компьютера. Сейчас уже восемь часов, и пока я еще был в офисе. Инга тоже здесь, со мной.

Мне нужно немного пространства.

— Молчание — знак согласия? Я приму это как «да», — ответила она.

— Согласие с чем? — спросил я.

— Я же говорю тебе, что хочу поехать с тобой домой.

У меня внутри все упало. Это одновременно и то, чего я ждал, и то, чего боялся услышать. — Ты хочешь поехать ко мне домой? — спросил я, уточняя, правильно ли я ее понял.

Меня не придется долго упрашивать раздеть ее и снова заняться с ней сексом, но для меня большая неожиданность то, что такой вариант снова обсуждается.

Между нами было несколько игривых взглядов и случайных прикосновений, от которых Инга отскакивала, как ошпаренная, но я думал, что мы решили, что наши личные отношения останутся в прошлом.

— Да. Я считаю, что для статьи важно, чтобы я видела тебя не только на работе, но и при других обстоятельствах.

Ну да, конечно… Она хочет поехать ко мне ради статьи, а не для того, чтобы заняться сексом. Я пока не понял, разочарован ли я или испытал облегчение, но в любом случае мой член уже успел отреагировать.

— Ты хочешь поехать ко мне… сейчас?

— Ты же вроде домой засобирался? Или у тебя сегодня встреча с тем стоматологом? — спросила она, изображая кавычки пальцами.

— Нет, — сказал я, открывая ящик стола и доставая ключи. — Сегодня к стоматологу не планировал.

— Значит, ты переживаешь, что дома не убрано?

— Да ни о чем я не переживаю!

Но это не совсем так. Я немного волнуюсь, что ситуация выйдет из-под контроля. Здесь, в офисе, среди людей, все проходит в рабочем режиме и при посторонних. Но, что будет, когда мы окажемся наедине, у меня дома? Я не уверен, что игривый диалог не перейдет в итоге в интимную близость. И, честно говоря, есть тысяча причин, по которым трахаться с Ингой сейчас — не лучшая идея.

— Ну и отлично! С меня еда! Закажем что-нибудь на месте.

— Я еще не согласился.

— Ты же говорил, что ни о чем не беспокоишься, так в чем дело? — спросила она, следуя за мной из моего кабинета по пустому коридору к лифту.

— Мне не очень удобно сейчас принимать гостей, Инга. Уже поздно, и мне нужно…

— Я не буду злоупотреблять твоим гостеприимством, обещаю. И мы оба голодные. Просто поужинаем, и я уйду. Обещаю!

Она явно не понимала, что у меня дома рискует нарваться и тогда все наши договоренности полетят к чертям. Возможно, я неправильно понял напряжение между нами, а может, я все еще был в душе подростком. Хватит ли у меня самообладания, чтобы не приставать к ней за ужином? Я обещал Ольге, что Инга будет иметь полный доступ к любой информации обо мне, так что…

— Ладно. Только я выпровожу тебя к половине одиннадцатого. Мне нужно высыпаться.

Когда лифт открылся, она хитро посмотрела на меня, будто только что переиграла меня.

— Я уйду в десять тридцать, договорились! — сказала она.

В машине Инга молчала, и это было очень странно. Я время от времени поглядывал на нее, но теперь была ее очередь сосредоточенно смотреть в свой телефон.

— Все в порядке? — спросил я, когда мы были уже в нескольких минутах езды от дома.

— Да, все прекрасно, — ответила Инга, отложив телефон и впервые за поездку взглянув по сторонам. — Мы едем за город? Ты живешь не в квартире? — ее удивлению не было предела.

— Нет, но раньше у меня была квартира, — сказал я, не испытывая особой любви к городской суете. — Я всегда хотел иметь свой дом, с красивым ландшафтным дизайном на участке, — объяснил я.

Это была одна из причин, по которым я выбрал жить не в центре города, а в коттеджном поселке. Мне нравится это место, его атмосфера и сходство с домом родителей.

Она резко повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Правда? Ты любишь сажать цветочки?

— Я плачу за это целой фирме, чтобы они сажали их каждый год, — ответил я с легкой улыбкой.

— Ну да, точно, ты же можешь себе это позволить, — сказала Инга.

Мы подъехали к моему дому, и я вдруг почувствовал себя очень неловко. Женщины редко приходили ко мне в гости.

— Какой красивый дом, — сказала она, выходя из машины. — Ты купил готовый дом или сам его построил?

— Его построили по моему заказу, учитывая все мои пожелания, — ответил я, запирая машину. — А ты где живешь?

— Я живу у родителей, — ответила она, проведя тонкими пальцами по большому круглому звонку с левой стороны моей двери.

— В вашей газете платят так мало, что не хватает даже на аренду? — спросил я, следуя за ней и закрывая за нами дверь.

— Я работаю в газете по временному контракту. А вообще-то я фрилансер. Пытаюсь накопить на первый взнос на ипотеку, чтобы съехать от родителей, но без постоянного официального трудоустройства ее практически невозможно взять.

— Точно, ты же говорила что-то про деньги на свадьбе. «Оно стоило кучу денег!», помнишь?

Инга сердито посмотрела на меня, и я жестом показал ей, чтобы она прошла по коридору до самого конца.

Я включил свет в большой кухне-гостиной, которая занимала почти весь первый этаж, и направился к винному холодильнику.

— Располагайся, будь как дома, — сказал я.

— Значит, у тебя нет домработницы, прислуги? И даже водитель не отвозит тебя домой?

— Я сам открою вино и попрошу своего повара приготовить нам ужин. Когда я говорю о поваре, я имею в виду приложение доставки еды.

— И даже повара нет? Как это неожиданно! — она приложила ладонь к груди, притворяясь, что расстроена. — Хоть какие-то помощники у тебя есть? Я думала, что ты богатенький Буратинка.

— У меня есть домработница, которая иногда мне готовит. И еще у меня есть мама, которая никогда не отпустит меня от них без еды на месяц.

— А, да, точно! Это я уже поняла, — Инга рассмеялась, садясь на один из барных стульев у моего кухонного островка. — А моя мама не готовит, если не считать блюдом сырную тарелку.

Я с улыбкой снял пиджак.

— Винца? — спросил я, доставая пару бокалов.

Возможно, это не самое лучшее решение — добавлять алкоголь в нашу сегодняшнюю беседу, но она хотела видеть меня дома, а дома я таким и был.

Она кивнула.

— Я думала, что ты пьешь только текилу.

— Признаюсь, я немного капризен, когда речь заходит об алкоголе. Лучше вообще ничего не пить, чем пить дешевую дрянь. Какое вино ты любишь?

— Давай на твой вкус, — сказала Инга.

Если бы она не стремилась узнать меня только для своей статьи, сегодняшний вечер был бы свиданием. Но она здесь по своей работе, поэтому это не оно.

Я налил нам по бокалу.

— Что из еды заказать? — спросил я.

— Сегодня мне все равно. Заказывай то, что быстрее привезут — я очень голодная, — ответила Инга.

Пока я открывал приложение доставки еды, Инга спрыгнула со стула и направилась к моему винному холодильнику. Это была лишь малая часть коллекции, еще больше хранится в моем погребе.

Пока я делал заказ, она подошла к стеклянным дверям, которые ведут в сад, и, облокотившись на них, стала рассматривать вид. Сумерки уже опускались, и она могла видеть лишь то, что ближе всего к дому. Она прикрыла лицо руками, чтобы лучше вглядеться. Ее длинные волосы были собраны в высокий хвост на затылке. Сейчас, в домашней обстановке, она выглядит расслабленной и довольно счастливой.

— Там красиво? — спросил я.

Я знал, что ей нравится.

— Я не могу понять, что именно там растет, — ответила Инга, повернувшись ко мне лицом, но ее взгляд продолжал блуждать по комнате.

— О чем ты думаешь? — спросила я.

— Дорогая коллекция вин, дизайнерская кухня с немецкой техникой, стильный интерьер — очевидно, что здесь поработал дизайнер, — она подняла руку. — Я имею в виду, что все выглядит как картинка из журнала. Как и у всех богатых людей.

К чему она это говорит?

— И в то же время… — ее внимание привлекло что-то позади меня, и я обернулся, чтобы увидеть, что она смотрит на семейную фотографию. — И в то же время тебе нравится идея красивого сада, твоя мама так заботится о тебе, что готовит еду…

— А что? Что не так-то?

Инга взглянула на меня и покачала головой:

— Нет, все в порядке. Просто ты очень многослойный человек.

Затем она подошла и взяла фото в рамке.

— Это ты и твои братья? У вас у всех одинаковые длинные ресницы!

Я усмехнулся:

— Да, это мои братья.

— Надо же, — сказала она. — Какие вы все красавчики!

— Я же самый красивый, скажи? — спросил я, вспоминая, как с подросткового возраста мы боролись за то, чтобы считаться лучшими и первыми во всем.

— Как думаешь, это помогло тебе стать таким успешным, каким ты стал? Все из-за высокой конкуренции между вами?

— Я никогда об этом не задумывался, — ответил я, протягивая Инге бокал с вином и направляясь к дивану. — Моя семья всегда поддерживала меня. Мы, конечно, соперничали. Это даже немного раздражало мою маму, потому что в играх друг с другом мы бились не на жизнь, а насмерть. Мои братья и я соревновались друг с другом все наше детство, но у нас всегда была крепкая братская поддержка. И это придавало мне сил.

— Кто побеждал в этих играх? — спросила она, садясь напротив меня.

— Конечно, я, — ответил я без колебаний. — Я делал все возможное, чтобы одержать победу.

— Ты когда-нибудь жульничал?

Этот вопрос застал меня врасплох. Неужели она каким-то образом узнала о том, что произошло в универе?

— Нет, никогда, — сказал я. — Меня, конечно, обвиняли в разных нехороших вещах, но не с братьями, а с другими детьми.

— Разные нехорошие вещи — это какие? — она отпила глоток вина. — Ого, какое вкусное! — произнесла она, закрыв глаза чуть дольше обычного и сжав свои пухлые губы.

— Ну, это просто были пацанские разборки. Никакого криминала.

— Когда я смотрела на вас с Толей, мне показалось, что вы очень близки.

— Да, с ним и с Антоном. Мой старший брат Антон — врач в одной из больниц и живет прямо за углом. Я, наверное, вижу его чаще всех.

— Подожди, я думала, что Толя — врач? — спросила Инга.

— Да, они оба врачи.

Я не хотела упоминать Антона. Мне не хочется, чтобы Инга копалась в тех аспектах моей истории, которые я не хочу переживать снова. Последнее, что мне было нужно, — это чтобы она узнала о моих связях с Егором Лариным.

— Да ты что! А ты почему не врач?

Прежде чем я успел ответить, раздался звонок в дверь.

— Еду привезли, — сказал я и пошел открывать.

Когда я вернулся на кухню с нашим ужином, она уже успела найти тарелки и столовые приборы.

— У тебя есть салфетки? — спросила она, как раз тогда, когда я выдвигал ящик кухонного стола, где хранил их. — У тебя даже салфетки в цвет интерьера! Ты и правда внимателен к деталям! — воскликнула Инга, раскладывая коричневые кухонные салфетки на столе.

— Давай уже начнем есть, — добавила Инга, стараясь не встречаться со мной взглядом, но не в силах сдержать улыбку, которая промелькнула на ее губах.

— Давай, — согласился я.

Она глубоко вздохнула и продолжила.

— Итак, все трое братьев поедут к родителям на дачу в эти выходные? — спросила она, открывая одно из блюд и разделяя его между нашими тарелками.

— Да, на нашу семейную дачу, — сказал я, забирая у нее полные тарелки и составляя их на красивые салфетки.

— Звучит интересно, — ответила Инга, когда мы оба сели.

— Ты хочешь поехать с нами? — спросил я, улыбаясь.

— Конечно! — ответила она с ухмылкой. — Ты меня приглашаешь?

— Ты серьезно хочешь провести выходные со мной и моей семьей?

— Я хочу… Мне нужно сделать эту статью душевной и правдивой. Так что чем больше я узнаю тебя, тем лучше.

— Что ты ищешь, что ты хочешь найти у родителей на даче? Там нет никаких шкафов со скелетами.

Я не возражаю против того, чтобы отвечать на ее вопросы, но не могу избавиться от мысли, что она ищет что-то нехорошее. И меня беспокоит, что, когда она это не найдет, она будет разочарована.

— Я не ищу никаких скелетов. Мне интересна только правда. Я действительно хочу качественно выполнять свою работу. Я давно мечтала об этой должности и… я готова приложить все усилия, — сказала она, словно не желая вдаваться в детали. — А еще мне нужно многое доказать себе и своему начальству. Если я этого не сделаю, найдутся тысячи людей, готовых занять мое место. Они уже дышат мне в затылок, — добавила она с усталостью в голосе.

Ее глаза слегка потускнели, пока она говорила.

— А еще ты копишь на ипотеку, я помню, — добавил я, стараясь разрядить обстановку.

Она улыбнулась почти с благодарностью.

— Да, и это. Итак, — сказала Инга, явно стремясь сменить тему. — Что ты обычно делаешь, когда приходишь домой после работы? Открываешь бутылку вина и заказываешь еду?

Я задумался. Для меня было непривычно проводить вечера подобным образом.

— Иногда. Я бы работал, если бы тебя здесь не было.

— А чем ты занимаешься в свободное время? — спросила она.

Почему образы обнаженной Инги, как кадры из порно, мелькали у меня перед глазами? Я попытался отогнать эти мысли. Думать о ней в таком ключе было последним, что мне следовало делать, особенно пока она сейчас брала у меня интервью. Я мог бы задержать ее взгляд чуть дольше, наблюдать, как она облизывает губы языком, задаться вопросом, сколько времени потребуется, чтобы раздеть ее догола, поставить на колени и заставить ее взять мой член… Мне пора остыть, черт возьми. Я пожал плечами, как будто не жаждал, чтобы она обхватила мои бедра своими.

— Отдыхаю, расслабляюсь. Провожу время с братьями, хожу в спортзал, навещаю родителей — обычные дела, — продолжил я.

— Кручу роман с женщиной, — добавила она, как будто читая мои мысли.

Мои глаза расширились от удивления.

— Инга, я холост и могу позволить себе все, что захочу, и мне нравится приятно проводить время. Это не влияет на мою работу, — сказал я, как будто пытаясь оправдаться.

Но она все же затронула чувствительную тему.

— Ты действительно так думаешь? А ты когда-нибудь был влюблен? — спросила Инга.

— Я люблю свою работу, — ответил я.

Она рассмеялась и закатила глаза.

— То есть «нет»?

— В моем прошлом нет никакой трагедии, которая могла бы сделать твою статью более яркой. Меня не бросили в детстве, и в школе надо мной не издевались. Я много работаю и хорош в том, что делаю. И мне немного повезло в жизни. Я не думаю, что обо мне можно сказать что-то еще.

Инга отпила вина, поставила бокал на стойку.

— И все-таки мне кажется, что ты лукавишь.

— Поехали со мной к родителям на выходные, — сказал я. — И убедишься во всем сама.

Мне нечего было скрывать — по крайней мере, нет ничего такого из того, что могут рассказать родители. И в любом случае, ей понравится поездка. Сегодня вечером я понял, что из-за статьи она сама сильно стрессует. Время, проведенное за городом поможет ей успокоиться.

— Ты серьезно? — радостно спросила она.

— Я как открытая книга.

— Здорово, я так рада, что поеду с тобой! — она взглянула на часы. — Мне уже пора идти.

— Так еще же нет половины одиннадцатого, — сказал я.

Она соскользнула со стула.

— Это ты утром просыпаешься и уже красавчик. Без укладки и макияжа. А я нет. Нужно лечь пораньше, чтобы встать пораньше, чтобы успеть собраться утром.

Я хотел, чтобы она осталась сегодня со мной.

Когда я встал, мы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Насколько я помню, в прошлое воскресное утро ты выглядела вполне хорошо и без укладки.

Застенчивая улыбка изогнула уголки ее губ.

— Откуда ты знаешь? Я не видела тебя в прошлое воскресное утро. — Она взглянула себе под ноги.

— Я тебя видел, — сказал я. — Во время завтрака в гостинице.

Я наблюдал, как она ходила вдоль стола и накладывала еду. Она либо задумалась о чем-то своем, либо полностью сосредоточилась на еде. Я так и не понял.

— Ты сидела за столом у окна.

Она нахмурилась и посмотрела на меня, как будто хотела что-то спросить, но передумала.

— Ты ушла, даже не дав мне возможности поздороваться. Но ты была так прекрасна, — продолжил рассказывать я.

Не раздумывая, я взял прядь ее волос и заправил за ухо.

— Мне действительно пора идти, — Ответила Инга, не делая попыток отстраниться.

— Жалко, конечно, что ты уходишь, — ответил я, нежно проведя большим пальцем по ее щеке.

Интересно, вспоминала ли она о той субботней ночи? И могла ли она читать мои мысли сегодня в офисе, когда я представлял, как снимаю с нее рубашку?

— Мы… Точнее, это не… — ее язык осторожно коснулся губ.

Я нежно обхватил ее за шею, чувствуя, как пальцы касаются ее теплой кожи.

— Оставайся, — прошептал я, мое дыхание стало поверхностным, а сердце забилось быстрее обычного.

Ее губы приоткрылись, словно в предвкушении.

— Я хочу… — произнесла она.

За мгновение до того, как я наклонился, чтобы поцеловать ее, она резко отстранилась.

— Мне нужно идти, — ответила Инга, глядя в сторону кухонного стола. — Моя сумка, кажется, была где-то здесь.

Я засунул руки в карманы и молча наблюдал, как она торопливо собирает свои вещи.

— Мне пора, — снова пробормотала она, мельком взглянув на меня.

Я кивнул в ответ.

Возможно, заняться сексом с ней еще раз было не лучшей идеей. Слишком много можно потерять. Слишком многое поставлено на карту.

Но я начинаю понимать, что оно того стоит.

Глава 15

Гордей

Сколько бы раз я ни приходил сюда, я всегда внимательно изучаю все указатели, чтобы не заблудиться в лабиринте коридоров, которые кажутся одинаковыми. Гул голосов, запах вареной капусты и звон толстой больничной посуды, доносившиеся из-за угла, подсказывали мне, что я уже близко. Вход находится где-то по левой стороне.

Я посмотрел на часы — как раз вовремя. Хотя, конечно, Антон опоздает. Я взял поднос и встал в очередь в буфет, улыбаясь про себя. Если Инга думает, что мне нужна прислуга, что она скажет, когда узнает, что я стою в очереди в больничном буфете?

Инга не понимает, что для Лавровых медицина — это самое важное в жизни. Независимо от того, насколько важные вопросы я решаю, я не спасаю жизни. Если я хочу увидеть своего брата, я иду к нему на работу.

Я беру бутерброды, кофе и бутылку воды, рассчитываюсь на кассе и иду искать свободный столик. Люди часто жалуются на больничную еду, но в буфете кормят вполне сносно.

Я окинул взглядом столы в поисках свободного места, и заметил Антона в другом конце зала. Он поднял руку, стараясь привлечь мое внимание.

— А ты уже здесь, так рано, — сказал я, ставя свой поднос напротив него. — Что случилось, ты уже вылечил всех своих пациентов?

— Ага, — ответил он, ломая вилкой котлету по-киевски.

— Вот это ты молодец! Приятно видеть, что ты все еще даешь маме с папой повод для гордости.

Он пожал плечами с уверенностью, которая появлялась только тогда, когда он осознавал, что действительно заслуживает этого.

— Ты поедешь на дачу на выходных? — спросил он. Антон вечно занят на работе, но теперь, когда он стал главным врачом, надеюсь, у него найдется время. — Я точно буду. А ты?

— Да, я тоже приеду, — сказала я. — Мы уже давно вместе не собирались.

— Точно, мы не виделись с новогодних каникул.

— Кто-нибудь берет с собой гостей? — спросил я.

Иногда Антон или Толик приезжали с подругами, но это было редко. Я знал, что Инга, которая поедет со мной, даже если это будет только по делу, будет удивлена.

Антон пожал плечами.

— Не, не думаю.

— Со мной сейчас везде ездит журналист. Они пишут обо мне статью.

— Да ты что? — спросил Антон, прожевывая котлету. — Это так на тебя не похоже.

— Моя помощница организовала это. Сейчас меня меня поливают грязью на каждом углу, и она думает, что положительный отзыв поможет моей репутации.

— Я видел эту историю о тебе и Тане. Между вами что-то есть, вы встречаетесь?

Я закатил глаза.

— Ты же знаешь, я никогда не спал с Татьяной. Она же мне как сестра.

— Не думаю, что маме с папой одобрили бы вашу пару. Ты же знаешь, как они любят Егора!

Я выдохнул. Их сердце будет разбито, когда они узнают, что он сделал. Они всегда относились к нему как к родному сыну. В первый год, когда мы жили в одной комнате в общаге, он приезжал к нам на каникулы, а позже они помогли ему с первой работой. Мои родители пожалели Егора — мать бросила его, а отец то сидел, то выходил из тюрьмы, то снова садился. И, возможно, яблоко упало от яблони недалеко.

— Могу пообещать тебе, я никогда не спал и не буду спать с Татьяной.

— Так этот журналист приедет с тобой? Он хороший человек?

— Да, мама сказала, что не против, если она приедет со мной.

Антон посмотрел на меня исподлобья:

— Она???

— Да, женщинам разрешили быть журналистами, Антон. И голосовать на выборах. В удивительное время живем.

— И ты пригласил ее к родителям домой?

— Она сама попросилась со мной. Это что-то значит?

— Ты мне скажи, — ответил Антон. — Ты никогда раньше не знакомил женщину с мамой и папой.

Я хотел подшутить над Антоном, заверить его, что это просто работа. Инга могла бы быть мужчиной или женщиной, и ей все равно нужно было бы познакомиться с моей родней. Но это не совсем правда. На самом деле, я уверен, что, если бы наши отношения были чисто профессиональными, я бы никогда не согласился, чтобы Инга приехала в дом моих родителей. Я даже уверен, что она не попросила бы.

— Она хочет увидеть меня вне рабочего контекста. Познакомиться с моей семьей, — ответил я.

Брови Антона полезли на лоб.

— Как интересно.

— В пиар-службе считают, что эта идея со статьей — отличная. Они говорят, что я до сих пор мало сотрудничал с прессой.

Антон усмехнулся.

— Это на тебя не похоже.

— А что у тебя происходит помимо работы? — спросил я. — Тебе девчонки уделяют достаточно внимания?

— Моему члену уделяют много внимания, спасибо.

— Твоя рука не в счет.

— На самом деле, я встречаюсь с девушкой — анестезиологом из нашей больницы.

— Зоя, с которой я познакомился в прошлый раз, когда приезжал к тебе?

Он представил ее мне, когда мы виделись тогда, и я не сразу понял, что они встречаются. Она довольно привлекательная. У нее были такие же очки, как у Инги, и такой же сосредоточенный взгляд, который можно было принять за сердитый.

— Да, это она, — сказал он, возвращая меня к реальности. — Зоя. В прошлом месяце мы работали в одну и ту же смену и часто виделись.

— Как романтично!

Он усмехнулся.

— Не менее романтично, чем твой спортивный секс. Можешь вспомнить, когда ты в последний раз видел женщину после секса?

В моей голове всплыл образ Инги, с запрокинутой назад головой и открытой шеей, ожидающей, когда я проведу по ней языком.

— На самом деле, это было совсем недавно.

Антон замер, не донеся вилку до рта.

— Продолжай, — сказал он. — Ты здесь, чтобы сказать мне, что женишься?

Я закатил глаза.

— Нет, конечно. В любом случае, это было не специально, просто совпадение.

— Знаешь, что говорят о совпадениях? — он замер, ожидая, что я догадаюсь. — По-другому говорят «это судьба». Кто она?

— Просто какая-то девушка, которую я встретил на свадьбе Славы и Юли. Оказалось, она…

Черт! Я не хотел признаваться, что на самом деле уже спал с Ингой. Он будет припоминать мне это до конца жизни.

— Она пришла на собеседование на следующий день.

Не совсем ложь. Но и не правда.

— И ты взял ее на работу? — спросил он.

Я усмехнулся, но не стал отвечать.

— Ты еще раз с ней переспал? — уточнил он, прищурив глаза, словно пытаясь прочесть мои мысли.

Я покачал головой. Когда мы впервые договорились, что все будет строго по работе, я не думал, что это будет так трудно. Я верю, что в одну реку не войти дважды, и считаю, что разнообразие — это основа жизни. Но чем больше времени я провожу с Ингой, тем больше она мне нравится. Каким-то образом она становится все привлекательнее с каждым днем.

— Нет, я думаю, что это будет лишнее, да?

Он выдержал мой взгляд, затем вернулся к своей тарелке.

— Не знаю, братан. Думаю, тебе нужно решить, что тебе важнее — работа с ней или секс с ней.

— Я не говорю, что хочу с ней переспать еще раз.

Думать об этом? Конечно! Признаться? Ни за что!

— Мой тебе совет: если ты хочешь просто переспать с девушкой без всяких обязательств, то выбирать одну из подчиненных — не вариант, — сказал мне Антон.

Я кивнул.

— Да, ты прав, брат. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы партия меня поддержала, и избиратели тоже. И чтобы эта статья вышла правильной.

У меня запланированы тысячи встреч на следующие шесть месяцев. Я мысленно пробежался по списку, который дала мне Ольга, со всеми журналистами, разными фондами и политиками, которых я должен был принять и расположить к себе. Я даже не знаю, как смогу совмещать столько встреч.

— Разве того, что ты честно работаешь, не достаточно для того, чтобы к тебе хорошо относились?

— В идеальном мире это было бы логично. Но на практике все не так.

— Ты всегда сам пробивал себе дорогу. Зачем пытаться казаться лучше? Просто делай то, что всегда делал.

Антон не мог это понять. Врачи для него были сродни богам, а политики — простыми бездельниками

— Легко говорить. Сейчас такое время, когда люди могут тобой восхищаться, а уже буквально на следующий день они же запинают тебя ногами. Если шумиха усилится, то моей карьере во власти конец.

Антон отложил ложку и откинулся на спинку стула.

— Поверить не могу, ты столько денег отвалил этой партии, а они не могут за тебя вступиться? Почему ты это терпишь?

— Так устроена политика. У меня нет другого выбора.

— Конечно, нет выбора. Пошли их нахер! Уходи в отставку. Пусть они найдут другого мальчика для битья.

Как предсказуемо! Он думал, что я просто сдамся.

— Я не сдамся без боя. Я не собираюсь отказываться от того, что уже мое.

— Спроси себя, а стоит ли овчинка выделки?

Это был типичный разговор в моей семье. Все, что не было связано с медициной, считалось практически бесполезным — легко пришло, легко ушло. Может быть, я и не хирург, как моя мать, или кардиолог, как Антон, но это не значит, что то, что я делаю, дается мне легко. И я не думаю сдаваться.

— Я справлюсь. Я думаю, что статья этой журналистки будет кстати. И это должно заставить всех замолчать на некоторое время. Пока не начнутся неприятности с Татьяной.

— Если ты не спишь с Таней, какие неприятности могут с ней начаться? — спросил Антон.

Я вздохнул и промокнул рот бумажной салфеткой.

— Никаких…

Я не только обещал Тане сохранить все в секрете, но и не хочу вовлекать своего брата в потенциально опасную ситуацию, рассказав ему, что Татьяна подозревает, что бизнес ее мужа — это разрекламированная финансовая пирамида.

— У нее просто есть некоторые дела, о которых она не рассказала Егору, так что никому не говори, пожалуйста.

Таня и Егор время от времени приезжают в гости к моих родителям и я не хочу, чтобы те узнали. В нашей семье трудно что-то утаить.

Антон оторвался от телефона.

— Что за дела?

— Да какая разница, просто какие-то дела. Сделай вид, что я тебе ничего не говорил.

Антон застонал.

— Это звучит странно. Зачем тебе вмешиваться в ее дела? Если ты не спишь с ней, зачем шляться по городу?

— Об этом не беспокойся, — сказал я.

— Так, Гордей… — сказал он. — Надеюсь, ты не попадешь в неприятности.

Его тон был ласковым не только потому, что он был моим старшим братом. Вся моя семья говорила со мной в одной и той же манере. Этот же голос я слышал от родителей, когда у меня были проблемы в университете. Он был полон разочарования и обиды. Послевкусие, которое оставлял такой разговор, до сих пор вызывает у меня тошноту.

— Нормально все, — ответил я, не желая продолжать тему.

— Я беспокоюсь о тебе. Возможно, тебе стоит взять перерыв и подумать, чем ты хочешь заниматься в жизни.

— Ну, конечно! Раз я не врач, я не могу хотеть работать в той области, в которой я сейчас работаю, в обществе, к которому стремился!

Антон посмотрел на меня и сказал:

— Тебе нужно отдохнуть. Я не знаю, что именно у тебя происходит, но, кажется, ты на грани. Я просто надеюсь, что я ошибаюсь. Постоянная угроза исключения, а теперь еще и эта история с Татьяной…

— Я же сказал, что все нормально, — ответил я резко.

В этот момент зазвонил телефон Антона, и он сразу же встал.

— Все, мне пора, — сказал он. Так заканчивалось большинство наших обедов. — Извини, братан. Я позвоню тебе вечером. Я за тебя переживаю.

— Не нужно, — сказал я, когда он снова посмотрел на свой телефон.

— Я позвоню тебе! — повторил он и быстро прошел мимо меня.

Конечно, ему нужно было уйти — он был занят спасением жизней. Что бы я ни делал, как бы усердно я ни работал и как бы ни преуспевал, я никогда не смогу достичь того, чего добились Антон или другие члены моей семьи. Их жизнь не была обычным выживанием. Они жили по призванию. И с этим трудно соперничать.

Я поставил пустую тарелку Антона и его вилку на свой поднос и отнес остатки нашей еды на тележку для грязной посуды.

Антон был прав в одном: моя жизнь в данный момент и так довольно осложнилась. Мне нужно все упростить и сосредоточиться на своей цели. Инга стала отвлекающим фактором, который мне не нужен, и который мог поставить под угрозу все, над чем я работал. Я флиртовал с ней, и казалось, что химия между нами нарастала, становясь все сильнее с каждым разом, когда мы виделись. Но я решил остановиться. Это должно прекратиться.

Глава 16

Инга

Перед моими глазами простирается дорога, глаз отдыхает от вида бескрайних просторов и полей.

Я выросла в городе, где почти не было зелени, а только каменные джунгли, и невозможность скрыться от шума дорожного движения. Здесь же кажется, что трасса гармонично вписывается в окружающий ландшафт. А еще я в восторге от того, что Сергей хоть на время оставил меня в покое.

Когда я сообщила Александру Викторовичу о приглашении в дом семьи Гордея, он был почти так же взволнован, как и я. Не было никаких упоминаний об «обмене материалом» с Сергеем, хотя я понимала, что он так просто от меня не отстанет. Мне придется взять от этой поездки все. Я взглянула на Гордея, который был за рулём.

— Как красиво здесь, — сказала я, любуясь видом из окна.

— Это какая-то речка? — спросила я, имея в виду узкий ручей, протекавший вдоль дороги. — Как она называется?

— Скорее, это мелкий ручей, — ответил он. — Но он, возможно впадает в какую-нибудь речушку.

Уголки его губ слегка приподнялись, будто он старался сдержать улыбку. Но это было не единственное, что он сдерживал. За последние несколько дней Гордей, как будто, воздвиг между нами невидимую стену. Легкость флирта, которую я не замечала до того, как она начала угасать, исчезла. Возможно, это к лучшему, чтобы не усложнять ситуацию, но в моем животе разлилось тепло от мысли, что ему приходится прилагать усилия, чтобы не улыбаться рядом со мной.

— Я надеюсь, ты не будешь шокирована, когда познакомишься с моей семьей. Родители у меня вполне приличные люли, а вот у братьев специфическое чувство юмора. Я-то к ним привык, а вот ты…

Я пожала плечами. Мне было любопытно узнать, откуда родом Гордей и какая семья смогла воспитать такого успешного человека.

— А вы выросли здесь, в Подмосковье?

— Нет, мы жили в Москве. — Его губы сложились в привычную прямую линию, и он крепче сжал руль. — Родители работали в больнице, так что нам нужно было жить поближе к ней.

— Стоп, погоди. Толя — врач. Твой второй брат тоже. И что, родители тоже врачи???

— Ага. Все в моей семье — врачи.

— Неужели все-все? А ты не хотел стать врачом? — спросила я.

Должна была быть веская причина, по которой он не пошел по их стопам. Моя журналистская натура не давала мне покоя, но другая часть меня, которая только что уловила смирение в голосе Гордея, надеялась, что причины такого его решения не слишком болезненны для него.

— В какой-то момент хотел. Я поступал в медицинский.

— Ты учился на врача? — удивилась я.

— Да, было дело.

Это оказалось для меня неожиданностью.

— И что, тебе не понравилось? — спросила я.

Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул, но промолчал. Какое бы объяснение не крутилось у него на языке, оно исчезло в напряженной атмосфере между нами.

Почему он не стал врачом, хотя у него были все возможности для этого? Возможно, он не хотел, чтобы его родители влияли на его выбор. Я его понимаю.

— Это большое давление — следовать по стопам родителей, — сказала я. — Моя мама тоже журналист.

Я надеялась, что он откроется, если я поделюсь с ним своей историей. Однако я рисковала, ведь не могла допустить, чтобы Гордей узнал, кто моя мать. Он без раздумий высадил бы меня из машины прямо на трассе.

— Я этого не знал, — сказал он, бросив на меня взгляд.

— Да, у меня фамилия отца, поэтому большинство людей не знают об этом, по крайней мере, поначалу. Но каким-то образом все всегда узнавали, чья я родственница. Моя мама долго занималась бизнесом и знает всех влиятельных людей. Она никогда не колебалась, раскрывая нашу семейную связь, хотя я делала всё возможное, чтобы сохранить эту информацию в тайне. У нас разные цели и стремления в этой области, так что… лучше держаться подальше.

Он продолжал молчать, сосредоточившись на дороге.

— Поэтому ты оставил медицину? — спросила я его. — Ты не хотел идти по их стопам?

— Типа того, — он усмехнулся. — Я же говорил тебе, что ты имеешь дело с паршивой овцой.

Я уже достаточно изучила Гордея, чтобы понять, что он пытается свести все в шутку и съехать с темы. Но это лишь прикрытие. Он явно что-то скрывает.

— Да, должно быть, ужасно чувствовать себя таким неудачником, когда ты такой известный политик, заработал кучу денег еще в молодости и многие девушки готовы сразу запрыгнуть в твою постель.

Он не сразу ответил, а когда наконец заговорил, произнес лишь:

— Полагаю, это зависит от того, какие ценности в твоей семье.

— Что это значит?

Прежде чем я успела задать ему еще один вопрос, он сбавил скорость.

— Ну, вот мы и приехали.

Гордей остановил машину перед красным кирпичным домом, который выглядит так, словно к нему в разное время делали пристройки.

— Дом очень красивый, — сказала я.

— Да, родители купили его лет пять назад, когда вышли на пенсию, — ответил Гордей.

— Ты скучаешь по ним?

— Я часто их вижу, не успеваю соскучиться, — сказал он, закрывая водительскую дверь. — Ты готова?

Я кивнула. Неужели он думает, что я нервничаю? Я же не с родителями парня знакомлюсь. Я абсолютно спокойна.

Прежде чем мы успели дойти, входная дверь распахнулась, и мы увидели радостную, широко улыбающуюся женщину. Она протянула руки и крепко обняла Гордея.

— Как хорошо, что ты приехал, сынок! — сказала она.

Я закрыла пассажирскую дверь, и мать Гордея резко повернула голову в мою сторону. Она подняла руки в знак приветствия и, как мне показалось, с радостью.

— Инга! Здравствуй, дорогая! — воскликнула она, подходя ко мне. — Очень хорошо, что ты приехала.

Она обняла меня так, будто я была девушкой ее сына.

— Спасибо, что пригласили меня к себе в гости, — ответила я.

— Конечно! Любой друг Гордея — наш друг. Называй меня, пожалуйста, просто Римма, — ответила она, улыбаясь. — Без всяких «теть» и отчества.

Я бросила взгляд на Гордея. Он уже рассказал им, кто я, или они думают, что я его подруга? Или… его девушка?

Он просто закатил глаза и направился к багажнику, чтобы достать наши сумки.

— Иди внутрь, — сказал он.

— Я как раз готовлю, — сказала Римма, приглашая меня в дом. — Поэтому на кухне немного беспорядок, но все равно проходи.

— У вас такой красивый дом, — сказала я.

— Спасибо, милая. Мы переехали сюда чуть больше пяти лет назад. Я думала, что у нас не было свободного времени, когда мы оба работали в больнице. Но и теперь его нет вообще. Я постоянно пеку, гуляю, занимаюсь собаками или помогаю отцу Гордея. — Она выдвинула деревянный стул из-под кухонного стола и кивнула, приглашая меня сесть. — А ты живешь в городе, да?

— Да, и я редко выезжаю куда-то.

Она покачала головой.

— Я была такой же. Будешь чай или кофе?

— Не откажусь от чая, спасибо.

— Где мы будем спать? — крикнул Гордей из столовой.

— Инга в желтой комнате, а ты в бане, — ответила Римма и повернулась ко мне. — Сегодня у нас полный дом гостей. Конечно, папа будет гундеть, но в глубине души он рад, что все приехали, — ее глаза заблестели.

Внезапно раздался громкий звонок, и я вздрогнула.

— Плюшки готовы, — произнесла она и повернулась к духовке.

В этот момент Гордей появился в дверях и, взглянув на нас, спросил:

— Чаю никто не предлагает?

— Если ты достанешь плюшки, я заварю чай, — ответила Римма.

Я рассмеялась, наблюдая, как Гордей ловко управился с прихватками и достал два больших противня.

— Ты на весь поселок расстаралась? — спросил он, ставя их на подставки для горячего.

— Только на моих сыновей, голодного мужа и Ингу — наконец-то еще одну женщину в доме — и себя, конечно. Это уже целая толпа! — ответила Римма.

Гордей подошел к чайнику и щелкнул выключателем, чтобы вскипятить его.

— Всем привет! — раздался голос из коридора.

В этот момент на кухню ворвался симпатичный мужчина.

— Я умираю от желания выпить чашечку чая.

Римма, взглянув на часы, сказала:

— Гордей сейчас на дежурстве по чаю. Гордей, тебе нужно представить Ингу.

— Привет, — сказала я, вставая на ноги и снова протягивая руку. — Я Инга.

— Журналистка, да?

Этот мужчина был очень привлекательным. Высокий, с легкой щетиной и взъерошенными волосами, почти как носит Гордей.

— Я самая, — кивнула я. — А ты Антон?

— Совершенно верно.

Он ухмыльнулся, затем отодвинул стул рядом со мной и сел.

— И мне есть что рассказать о моем брате.

— Антоха! — прорычал Гордей с другой стороны кухни.

— Ты сказал нам, что мы должны быть честными, — сказал Антон. — И мне есть, о чем рассказать, братан.

Вполне логично, что Гордей рассказал всем, что я приеду с ним в эти выходные.

Но было приятно, что он сказал своей семье быть честными.

— Ну что, все собрались? — на кухню вошел пожилой мужчина в полосатой рубахе. — Вот, как всегда, приедут, выпьют все мои запасы, и поминай, как звали, — пошутил он.

— Привет, пап, — сказал Гордей, обнимая отца. — Я вижу, что у тебя сегодня хорошее настроение. Чего такой довольный?

— Я буду довольным, если вы мои запасы не разворошите, сынок.

Римма закатила глаза. Гордей начал смеяться и предложил отцу чашку чая, но тот отказался и направился к шкафу, чтобы достать стакан.

— Папа, поздоровайся с Ингой, — сказал он, поставив передо мной чашку и сделав глоток из своей кружки.

Его отец резко повернул голову, а я встала и протянула руку, чтобы поздороваться.

— Я Игорь Львович. Можешь попробовать мою настоечку на вишне, но поторопись, потому что сыновья скоро выпьют ее всю.

— Пап, иди отдохни, — сказал Гордей, занимая место Антона рядом со мной. — Никто не претендует на твою настойку.

— Кто-нибудь позвонит Толику и спросит, во сколько он приедет? — спросила Римма, не обращаясь ни к кому конкретно. — Или это он подъезжает? Антош, ну-ка проверь! Кажется, кто-то только что подъехал к дому.

— Нет, это не он, — воскликнул Антон. — Машина слишком дорогая!

— Тогда это явно не он! — сказал Игорь, вытаскивая телефон из кармана. — А кто тогда? — спросил он, и я улыбнулась Гордею, когда его брат подтвердил мою догадку.

— Это Ларины приехали, — сказал Антон.

Гордей взглянул на меня, словно ожидая, что я вскочу на ноги и побегу засыпать Егора вопросами о верности его жены. Но я счастлива даже просто посидеть и понаблюдать за всем происходящим. Что здесь делали Татьяна — женщина, в интрижке с которой Гордей был обвинен, — и ее муж? Гордей, похоже, задавался тем же вопросом.

— Да да, Танечка говорила, что заскочит к нам. Я заказала кое-что через интернет, но доставка была очень дорогая, и она предложила привезти это сама.

— Я тоже мог бы привезти все, что тебе нужно, — сказал Гордей с мягкой улыбкой, не отрывая от меня взгляда.

— Спасибо, сынок, — сказала Римма, похлопав его по плечу. — Но у тебя есть и другие заботы. Таня работает прямо за углом, и в эти выходные они как раз поехали к родителям.

— Родители Татьяны живут в десяти минутах езды отсюда, — заметил Гордей, бросив взгляд на входную дверь.

В этот момент из коридора раздался громкий голос:

— Игорь Львович, дорогой, ты никогда не догадаешься, что я тебе привез!

Лицо Игоря Львовича озарилось довольной ухмылкой, и он направился встречать гостей как раз в тот момент, когда в дверном проеме появился Егор. Он держал в руках большую картонную коробку.

— Коллекционный коньяк, — объявил Егор.

— Вот за это спасибо, конечно! — произнес Игорь, когда Егор поставил коробку на кухонный стол.

Я попыталась осознать происходящее. Отношения между Егором и отцом Гордея больше напоминали отношения отца и сына. Егор почти ни с кем не поздоровался, включая Гордея. За его спиной Татьяна переводила взгляд с Гордея на меня, а затем на своего мужа.

Как будто только что вспомнив свои обязанности, Гордей вскочил и поцеловал Татьяну в щеку.

— Привет, — произнес он, крепко сжимая ее руку, как будто уже знал, что она расстроена, и не нужно задавать вопросы.

— Поможешь мне, пожалуйста, кое-что из машины принести? — спросила Татьяна у Гордея довольно громко.

Мне захотелось пойти за ними к машине. Для людей, которые не находятся в романтических отношениях, они выглядели весьма подозрительно, словно хотели что-то сказать друг другу, но не хотели, чтобы их услышали посторонние.

— Сколько же стоит такое удовольствие? — спросил Игорь Львович у Егора, вытаскивая бутылку из картонной коробки и внимательно изучая этикетку. — Какой шикарный подарок, надо же! Скажи, Римма?

— Очень красивая бутылка, Игорюша. Видно сразу, что дорогая, — ответила она. — Вы останетесь на обед? — обратилась она к Егору.

— Я даже не знаю. Думаю, родители уже тоже стол накрыли, надо спросить у Тани, — сказал Егор, обнимая Римму за талию.

— Тебе не следует так его баловать, — произнесла Римма.

— Если не я, то кто? — самодовольно ответил Егор, его взгляд остановился на мне.

Я улыбнулась.

— Привет, я Инга, — сказала я, вставая и протягивая руку.

— Приятно познакомиться, Инга, — сказал он, взяв мою руку и пожав ее. — Ты чья-то девушка?

— Я журналистка. Кое с чем помогаю Гордею.

На мгновение улыбка Егора дрогнула, но он быстро вернул ей нейтральное выражение.

— И с чем ты ему помогаешь? — спросил он, прищурившись.

— Она пишет статью о Гордее, — сказала Римма.

— Мы расскажем ей все, что знаем, — сказал Антон, неся в руках большую коробку. — Там еще две такие коробки. Мам, что ты опять назаказывала?

— А, вон оно что! Тогда я тот человек, с которым тебе нужно поговорить, — сказал мне Егор. — Мы были соседями по комнате в общаге, когда учились в универе. Я знаю о нем абсолютно все. — Егор усмехнулся.

— Ты учился с Гордеем? — спросила я, удивляясь, почему он не предложил мне пообщаться с Егором, если они были так близки.

Было очевидно, что Егор был близок со всей семьей и мог бы стать идеальным кандидатом для сбора информации.

— На разных специальностях, но жили в одной комнате.

— Пока он не бросил учебу, — сказала я, сожалея, что не узнала о том, что Гордей ушел из медицины, до того, как мы сюда поехали.

— Егор, — обратилась к нему Римма, ее веселое настроение слегка померкло. — Помоги мне открыть эту коробку! Я хочу убедиться, что они прислали то, что я заказывала.

Я не очень хорошо ее знаю, но готова поспорить, что Римма хочет сменить тему.

Я выглянула в окно и увидела, как Антон несет еще одну огромную коробку, а Татьяна и Гордей разговаривают у машины. Они стояли бок о бок, лицом к дому, как будто им нечего было скрывать.

Что же происходит между ними?

Прежде чем я успела выйти к ним, Гордей метнулся к багажнику машины и достал третью коробку. После этого он последовал за Татьяной в дом.

Я надеялась, что Татьяна и Егор останутся на обед, и у меня будет время разобраться в происходящем.

Татьяна появилась с широкой улыбкой на лице.

— Привет, — быстро сказала она мне, словно Гордей уже успел обо мне рассказать. — Егор, поехали, нас ждут. Мы уже опаздываем.

— Вы точно не останетесь? — спросила Римма.

— К сожалению, нам пора, — вздохнул Егор.

Черт возьми, а я так хотела, чтобы они остались.

— Рада была вас видеть, — сказала Татьяна, наклоняясь, чтобы поцеловать Римму.

— Спасибо, что привезла все это добро, лампа то, что надо, — ответила Римма. — В следующий раз оставайтесь хотя бы на обед.

Татьяна вежливо извинилась и вышла вместе с Егором. Гордей появился с другой коробкой.

— Я думал, ты купила вазу, — сказал Игорь Львович Римме.

— Да. Сразу несколько. И лампу.

Игорь Львович пробормотал что-то себе под нос и снова вернулся к своему коньяку.

Римма подмигнула мне.

— Он бы возмущался гораздо больше, если бы Егор не привез ему эту бутылку, — сказала она.

— Да, — сказал Гордей, ставя последнюю коробку. — Как хорошо, что есть Егор, — произнес он с явным сарказмом в голосе.

Хотя Егор и Гордей были друзьями уже долгое время, между ними, казалось, не было той искренней близости, которую я наблюдала между Гордеем и его братьями. Возможно, я слишком много внимания уделяю этой ситуации, или, может быть, Егор подозревает что-то между своей женой и Гордеем. Егор и Татьяна уже ушли, но их присутствие как будто все еще ощущается. Мне нужно найти предлог, чтобы поговорить о них и понять, что происходит.

Глава 17

Гордей

Это был чудесный летний вечер. Инга, закутавшись в плед, сидела и разговаривала с моими родными — сначала с Толиком, потом с Антоном. За последние недели мы провели так много времени вместе, что теперь было немного непривычно делить ее с кем-то еще. Но такова уж жизнь в большой семье — у нас нет возможности побыть наедине, и я немного тосковал по этому.

Я сделал глоток вина, наблюдая за Антоном и Ингой. Они общались и смеялись, словно старые друзья. Их разговор был тихим, и я мог уловить только отдельные слова, а треск огня прерывал мое подслушивание.

Один за другим члены нашей семьи уходили спать, пока у костра не остались мы вчетвером. Инга и Антон сидели с одной стороны, а мы с Толиком — с другой.

Инга быстро влилась в нашу семью. Никто не испытывал дискомфорта от ее присутствия, и все относились к ней как к своей. Я не замечал никаких признаков того, что она настроена исключительно на рабочий лад и докучает людям вопросами обо мне.

Это похоже на то, как будто к нам в гости пришел мой старый друг. Друг, который знает всю мою семью много лет. Друг, который не смущается и чувствует себя совершенно свободно с самыми родными моими людьми. Друг, который к тому же еще и такая красавица — особенно сейчас, когда ее лицо освещается теплым светом костра.

Вот это я попал.

Я никогда раньше не приводил домой женщин. С семьей я мог быть самим собой и не контролировать каждое свое слово, поэтому я не впускал сюда женщин и посторонних людей. Антон, конечно водил своих девушек, но ни одна не приходила больше одного раза, они часто менялись. Толик только недавно познакомил нас со своей избранницей, но пока она больше не появляется. У нас очень близкие родственные отношения, и другим трудно в них вписаться. Но Ингу, кажется, сразу приняли.

— Ревнуешь ее? — спросил Толька, кивнув в сторону Инги и Антона, которые сидели по другую сторону костра.

Я усмехнулся.

— К Антону что ли? Нет, конечно.

Хотя я бы не признался, но мне и самому интересно, вот это обжигающее чувство внутри — это ревность или сексуальное желание? В любом случае, это не сулит ничего хорошего, ведь мы с Ингой договорились о том, что наши отношения исключительно рабочие.

— Смотри, как они мило беседуют. Похоже, что он ей тоже понравился! Он симпатичный парень, интеллигентный, да еще и врач. Если ты не хочешь, чтобы он увел у тебя девушку из-под носа, пора вмешаться, — сказал Толя.

Антон действительно был красавчиком, хотя я никогда бы не сказал ему об этом. Однако Антон не стал бы проявлять инициативу по отношению к Инге, правда? Они просто общаются.

— А ты думаешь, она ему нравится? — спросил я.

Толик хлебнул пива и ответил:

— Она красивая девушка. С ней интересно разговаривать, да еще и с чувством юмора. А еще она за словом в карман не лезет. Если бы мы столкнулись в серьезном споре, я не знаю даже, кто бы из нас победил. Конечно, она зацепила Антоху. И мне она тоже нравится. А тебе?

Не было никаких сомнений, что Инга соответствовала тому, как ее описал Толик. Он уже расхвалил ее так, будто она ему больше, чем просто симпатична.

— Мы работаем вместе, — ответил я. — Наши отношения чисто профессиональные.

Все так и есть, только я умолчал о том, что мы уже переспали. И потом я еще пытался подкатить к ней. И, где-то в своей голове, я уже прикидывал, что между нами может быть что-то большее. Но мы не переходили никаких границ, по крайней мере, со дня той свадьбы.

Пока не переходили.

— Ой, да перестань, я же вижу! — засмеялся Толик. — Я твой брат, меня не проведешь!

— Толян, отстань, не придумывай, — возразил ему я.

— Да ты с нее весь вечер глаз не сводишь! — не унимался он.

— Ну и что тут такого? Она — мой гость. Я просто хочу убедиться в том, что ей комфортно и не скучно.

Я ни за что в этом не признаюсь. Возможно, здесь, в окружении семьи, я был другим, или же Инга вела себя иначе вдали от напряженного рабочего ритма. С первого дня, как я увидел ее, я испытал сильное влечение, а теперь оно стало еще сильнее.

С тех пор как мы приехали сюда, я взглянул на Ингу по-новому. Она казалась более расслабленной, возможно, даже счастливой. И, когда я услышал, как Толик говорит, что увлечен ею и думает, что Антон тоже, мне захотелось схватить ее, посадить в машину и увезти домой.

— Я не понимаю, в чем проблема, если она тебе нравится? — продолжал Толик, полностью игнорируя мои слова, что было вполне правильно. — Ты никогда не стеснялся ухаживать за женщинами.

— Я и не стесняюсь, ты дурак что ли? Просто Инга не какая-то там женщина, она работает со мной.

Толя вздохнул и сделал еще один глоток пива:

— Я просто хочу сказать тебе, что она мне нравится. И, если бы я не думал, что она нравится и тебе, я бы уже сидел рядом с ней. И, может быть даже, уже увел ее в свою комнату.

— Раскатал губу. Только попробуй! — пригрозил я.

Толик пожал плечами.

— Поскольку ты мой брат, я не собираюсь к ней подкатывать. Но рано или поздно это сделает кто-то другой. И, судя по всему, — сказал он, кивнув в сторону Инги и моего старшего брата, — это будет Антоха.

Толик поставил бутылку на землю рядом с собой и встал.

— Или ложись спать или иди и забери оттуда свою девушку, — сказал он и оставил меня сидеть напротив двух людей, которые, казалось, были парой. Или вот-вот ею станут.

Этого ли хочет Инга? Моего брата?

Ее смех над чем-то, что сказал Антон, снова обратил на них мое внимание. Я не возражаю против их общения, но чувствую какие-то права на Ингу.

Она знает меня, и, хотя именно она всегда задает мне вопросы и вытягивает из меня информацию, я чувствую, что знаю ее. Она мне нравится. Я уже думал об этом раньше, но сейчас мои чувства усилились.

Конечно, она привлекает меня и физически — иначе я бы никогда не стал добиваться ее на свадьбе. Но с тех пор она, казалось, стала еще красивее. Ее улыбка, обаяние, то, как она старается не смеяться над вещами, которые явно находит смешными — все это делает ее еще более привлекательной.

Когда мы вместе, я не чувствую, что она просто делает свою работу. Мне кажется, что она действительно хочет узнать меня. Это выдает ее истинный характер: заинтересованность, внимательность, ум. Все это в ней привлекает меня и заставляет желать большего.

Я старался не замечать этого, но правда настойчиво пробивалась сквозь мое отрицание. Осознание растеклось по моим венам и ударило в голову, как вино. Я хочу ее. И не только на одну ночь. Я хочу большего, но не могу пока понять, чего именно.

Когда я осознал, что мои братья тоже заметили красоту Инги, я не смог с этим смириться. Они не знают ее так, как знаю я. Между мной и Ингой уже существует близость, которой я не хочу ни с кем делиться. Она должна быть только моей.

А я всегда получаю то, чего хочу.

— Антоха! — позвал я, поднимаясь на ноги и обходя вокруг костра.

Он резко поднял голову, и я лишь кивнул в сторону задней двери, намекая на то, что хочу, чтобы он ушел.

— Серьезно? — спросил он.

Я сжал губы и кивнул.

Инга моя женщина.

Глава 18

Гордей

Инга наблюдала за тем, как мой брат скрылся в доме.

— Надеюсь, я вам не помешал, — сказал я, занимая место, которое только что освободил Антон.

Она слегка нахмурилась, но промолчала.

— Итак, ты собрала все необходимые материалы? — спросил я.

— Мы говорили не о тебе, — сказала она, постукивая по экрану своего телефона. — У меня сегодня выходной, так что я могу поговорить на отвлеченные темы для разнообразия. Извини, если задела твое самолюбие.

Я схватился за грудь и откинулся на спинку стула.

— Ты меня режешь без ножа. О чем же вы с Антоном говорили?

Она сделала глоток вина.

— Ни о чем конкретном — о его работе. Почему тебя это так интересует?

Конечно, они говорили о работе Антона. Люди, которые лечат других, всегда с удовольствием делятся своими знаниями, а те, кто не имеет медицинского образования, с радостью задают врачам вопросы.

— И что вы все находите в медиках, чем они вам так нравятся? Может быть, белый халат? Или желание получить подробную консультацию? Или что еще? Понять не могу…

Смех Инги прервал мои слова.

— Выпей еще вина и расслабься, Лавров. Что с тобой? Ты что, ревнуешь?

Я сделал глоток вина. Я всегда чувствовал себя не в своей тарелке, будучи единственным человеком в семье врачей, который не врач. Однако, я никогда не завидовал их карьере. Меня задевает не их работа, а мысль о том, что теперь еще и Инга находит ее привлекательной. Я и так всегда чувствовал себя обделенным.

— Может быть, я завидую, — ответил я.

— Ты завидуешь брату, Гордей? — спросила она. — Его работе?

— Тому, что он привлек твое внимание.

Я не отрывал от нее взгляд, готовясь к ее реакции. Мы сидим здесь, и я чувствую, что что-то должно произойти. В прошлый раз, у меня дома была похожая ситуация, и тогда она сбежала. Что будет в этот раз? Мы уже знаем друг друга лучше.

Она ничего не ответила.

— Можно задать тебе вопрос? — наконец спросила она.

— Ты ведь здесь именно для этого? — поддразнил я ее.

— Не журналистский вопрос. Скорее личный, не под запись. Обещаю, что не буду писать об этом в статье.

Мне было любопытно узнать, что же ее интересует.

— Давай, спрашивай.

— Почему ты бросил медицинский? Я так и не поняла.

Должно быть, она видела фотографии у мамы на полке, где я в белом халате. Конечно, она успела их разглядеть. И она не могла не задать этот вопрос. Я должен был быть к этому готов, но ее вопрос все равно подкосил меня.

— Я не бросал, меня отчислили, — сказал я.

Такого ответа она, наверняка не ожидала.

— Что? Ты серьезно? — спросила она, протягивая мне руку. — За что тебя отчислили?

Не знаю почему, но ее удивление и беспокойство казались мне довольно утешительными.

— За поведение, — ответил я.

— О чем ты говоришь? Как-то не верится… — она покачала головой, словно не могла поверить в мои слова. Неужели Инга действительно так хорошо меня знает?

— Гордей, расскажи мне, что произошло.

Я не хотел больше лгать.

Я положил свою руку под ее, переплел наши пальцы, и впервые в жизни начал рассказывать кому-то правду о случившемся.

— Я жил в общаге вместе с Егором. Он из бедной семьи. Каким-то чудом он поступил в универ на бюджетное место, и ему даже платили стипендию.

— Егор — это который Ларин? — спросила она.

Я кивнул, вспоминая те времена.

— В какой-то момент ему стало трудно вывозить учебную нагрузку, он рисковал слететь с бюджета. Вместо того чтобы подтянуть учебу, он сделал неправильный выбор и стал баловаться наркотой.

Мне стало очень жаль его. Даже сейчас я не был уверен, действительно ли давление, которое он испытывал во время учебы, стало причиной перелома его личности. Возможно, его характер был гнилым задолго до этого.

— Он частенько не только сам употреблял, но и барыжил, — продолжил я. — В какой-то момент нашу комнату обыскали и эту дурь нашли под моей кроватью. Видимо, он второпях швырнул ее туда.

— И они обвинили тебя? — она подвинулась на край стула.

— Если бы Егора… исключили из университета, его жизнь точно пошла бы под откос. Ему больше не на что было опереться. Учеба была его единственным шансом выйти из того круга общения, в котором он вырос. Его отец сидел в тюрьме, и Егор в конечном итоге закончил бы так же.

«Какая ирония», — подумал я про себя. Его судьба долго ждала своего часа. И теперь вот-вот его настигнет карма.

— Значит, ты взял на себя его вину, — сказала Инга, как бы размышляя вслух. — И Егор позволил тебе, ничего не сказал против?

— Полагаю, он струсил, да и инстинкт самосохранения взял верх.

— А ты, о чем ты думал в этот момент? Ты же и себе жизнь сломал? — спросила она.

— Я чисто автоматически хотел защитить его. Я понимал, что отчисление станет для него концом света.

— Но это был крест на твоей медицинской карьере! Ты и сесть мог!

— Я особо не думал тогда, просто Егора выгораживал. У меня была — и есть — семья, которая меня любит. Мне было куда пойти, были люди, на которых можно положиться. Я знал, что это не будет для меня трагедией, и это не было ей.

— Что сказали твои родители, когда ты рассказал им о том, что сделал? — спросила Инга, замерев в ожидании ответа.

Моя мать расплакалась, а отец не сказал мне ни слова. Но я не мог избавиться от его разочарованного взгляда, который время от времени проскакивал в его глазах, и который до сих пор причиняет мне боль.

— Я тогда не сказал им правду, — тихо ответил я. — Но они подключили свои связи и дело на меня не завели. Но с учебы выкинули.

Инга, вскочила.

— Они не знают правды??? Мы должны рассказать им прямо сейчас! Твои гены, их воспитание, которое так бросается в глаза в вашей семье, побудили тебя взять на себя чужую вину. Они должны были отговорить тебя от этого или, по крайней мере, гордиться тем, что ты был готов рискнуть всем, чтобы спасти близкого друга.

— Это было давно, Инга, — напомнил я, пытаясь успокоить ее.

— Ты должен рассказать своей семье о том, что сделал.

Я покачал головой. Я думал об этом раньше.

— Они обожают Егора.

— И что из этого? — спросила она, снова садясь на свое место.

Я не мог не улыбнуться, видя ее готовность защищать меня. Она была так уверена в моей невиновности и доброте. Так приятно смотреть на себя ее глазами.

— Инга, это было давно, и, как я уже сказал, у меня есть все, о чем я когда-либо мечтал. Я доволен своей жизнью. Если не сложилось в медицине, значит, так и должно было быть.

— Я не уверена, что ты сейчас говоришь правду.

— Конечно, это правда.

Я сижу здесь, с красивой женщиной, после дня, проведенного с семьей. Я знаю, что мои родные любят меня, несмотря ни на что. Чего еще я могу желать? Ее, Ингу. Я хочу ее сейчас больше, чем какую-либо другую женщину в своей жизни.

— Гордей…

— Инга, серьезно, если ты захочешь поговорить об этом через несколько дней, когда у тебя будет время это обдумать, и мы не будем сидеть у костра под звездами с винишком, тогда ладно. Но давай больше не будем говорить об этом сегодня.

Она взглянула на огонь.

— Я просто… — вздохнула она. — Понимаешь, мне просто не все равно.

В моей груди будто бы фейерверк взорвался от ее признания.

— Ты помнишь ту свадьбу? — спросил я.

Она сдвинула брови.

— Я помню все.

— Тогда ты помнишь, что мы договорились забыть об этом, будто этого никогда не было, и дальше общаться только по работе?

— Конечно, я это помню, — повторила она.

Я взглянул на ее губы, когда она, облизнула их языком. Спустя мгновение я встретился с ее глубокими карими глазами.

— Я хочу поставить нашу договоренность на паузу, — выпалил я, нежно проведя большим пальцем по ее запястью.

Глава 19

Гордей

Инга сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, не отстраняясь от моего прикосновения, хотя легко могла бы это сделать. Я мог бы сидеть здесь и наблюдать за ней в свете костра всю ночь. Я мог бы гадать, какие мысли мелькают в ее голове, какие планы она строит, о чем грустит или чему радуется. Но я хочу большего, чем просто наблюдать за ней. И я хочу знать, что она думает. Не о Егоре, это было очевидно. А обо всем остальном.

— На паузу? — она поняла, что я имел в виду.

Должно быть, она тоже думала об этом. Правда?

— Я хочу поцеловать тебя, — сказал я.

Это было неправильно, неправильно ее желать, но это не останавливает мою потребность, которая сжигает меня. Я подавлял ее, боролся с ней, но она снова мучает меня.

— Эта статья…

— Да забей ты на статью, — сказал я.

Мне не все равно, конечно, мне не все равно, что там будет написано — она может повлиять на все мое будущее и будущее Инги тоже. Но сейчас мне кажется, что мы на несколько часов сбежали от реальности и можем не думать о последствиях.

— Я хочу тебя, Инга.

— Это потому, что я разговаривала с твоим братом?

Я подвинул стул ближе, так что наши колени соприкоснулись.

— Антону не нужно было с тобой заигрывать.

— Это какая-то игра, в которую вы играете? Если он флиртует с девушкой, ты должен доказать, что тоже можешь с ней переспать?

— Ты так думаешь?

— Я не знаю, что думать. Мы с тобой договорились, а теперь…

— Я не соревнуюсь с ним в плане женщин, уверяю тебя. Но, увидев, как ты разговариваешь с Антоном, я понял, что не хочу, чтобы ты проводила время с кем-то другим.

Я провел большим пальцем по ее подбородку, и она не отстранилась. Я не привык уговаривать женщин переспать со мной. Разве она не говорила, что считает меня сексуальным?

Я думаю, что единственная причина, по которой мы не проявляли друг к другу интерес до сих пор, заключалась в том, что цена может быть слишком высока.

Я смотрел, как она размышляет, анализируя и взвешивая все «за» и «против».

— Мне нравится твое предложение, — сказала она, глядя на наши сплетенные руки. — И ты мне нравишься. И та ночь на свадьбе… Мне было хорошо с тобой.

Я улыбнулся, отчасти с облегчением от того, что связь между нами не была полностью односторонней, и отчасти с восхищением от того, что она способна на такие глубокие размышления.

Я притянул ее к себе на колени. Инга нежно держала мои руки, словно полностью доверяя мне.

— Возможно, за городом, вдали ото всех — идеальное место для того, чтобы любить друг друга. Никто никогда не узнает. Сейчас мы одни…

— О, блин, — произнесла она, убирая руку и закрывая лицо. — Я не могу представить, как буду заниматься сексом с тобой в доме твоих родителей. Вдруг кто-нибудь услышит!

К счастью, в доме уже не было свободных спален.

— Я сплю в бане, если ты помнишь. Не дома, — сказал я, убирая ее руки от лица и целуя запястье. — Я хочу поскорее снять с тебя одежду, — произнес я, оставляя поцелуй на ее плече, в то время как ее руки скользнули вверх по моей груди. — И целовать каждый сантиметр твоего тела.

Мне было приятно говорить это ей.

Она прикусила свою пухлую красную нижнюю губу.

— Просто пауза, да? — сказала Инга. — Как только мы вернемся в город, наша договоренность снова в силе?

Она посмотрела на меня, ее глаза были полны предвкушения.

Я просто кивнул. Я бы согласился на любые ее условия прямо сейчас, даже если бы не был полностью уверен, что хочу вернуться назад после еще одной ночи с Ингой.

— Если это то, чего ты хочешь, — сказал я.

— Это то, чего мы оба хотим, так ведь? — спросила она, нежно касаясь моей расстегнутой рубашки. — Я имею в виду, что наши карьеры зависят от этого. Это не должно перерасти во что-то большее. Это просто… для здоровья, если можно так сказать.

Блин, а я думал, что я самый неромантичный человек на планете.

— Надеюсь, это будет немного приятнее, чем обычный присед в зале, — сказал я.

— Я тоже на это рассчитываю, — ответила Инга.

— Теперь мне есть к чему стремиться.

Я обнял ее за талию, когда мы вставали, и взял ее за руку, ведя по саду к бане.

Волнение заиграло в моих венах, сердце застучало быстрее, и с каждым шагом его ритм становился все громче. Как только мы подошли к бане, я обнял ее за талию и прижал спиной к двери.

— Я ждал этого так долго, — прошептал я, прижимаясь бедрами к ее телу и нежно проводя большим пальцем по ее щеке.

Инга выглядела немного нервной, но ей не нужно было переживать. Сейчас мы далеко от Москвы и наших обязательств на работе. Здесь мы могли притвориться, что остальной мир просто не существует. Я прильнул губами к ее губам, и все мое тело расслабилось, как будто я наконец-то вернулся домой после долгого и утомительного путешествия.

Ее губы были такими мягкими, полными и идеальными, именно такими, какими я их помнил. Ее рука обвила мое запястье, словно удерживая меня от того, чтобы овладеть ею. Я бы сдержался, но все, чего я хотел — это сорвать с нас одежду и как можно скорее увидеть ее прекрасное обнаженное тело.

— Гордей, — вздохнула Инга, проводя рукой по моей груди. — Ты уверен?

— А ты сомневаешься? — спросил я.

Я понимаю. Видимо, она волнуется.

Она покачала головой.

— Просто… Я не знаю, смогу ли держать себя в руках, если мы войдем в эту комнату.

— Я не хочу, чтобы ты сдерживалась, когда ты со мной, — сказал я, еще раз поцеловав ее в лоб.

— Я не это имела в виду. — И прежде, чем я успел попросить ее объяснить, она повернулась, открыла дверь и втянула меня внутрь. — Я не сомневаюсь, что хочу тебя, Гордей, — сказала Инга, усаживаясь на застеленную диван-кровать.

С непринужденностью, словно мы обсуждали планы на день, она начала расстегивать свои темно-синие сандалии.

— Тогда в чем дело? — спросил я.

Она похлопала по кровати рядом с собой.

— Ни в чем. Все хорошо. Я хочу тебя.

Она провела пальцами по моим волосам, и это было так, будто она нежно обхватила рукой мой член; мое дыхание сбилось, а яйца напряглись.

— Ты очень красивый, — сказала она с ухмылкой, целуя меня в щеку.

Затем она снова и снова целовала меня вдоль линии подбородка, и воспоминания о том, как она говорила, смеялась и делилась чем-то с моим братом, начали растворяться в моей памяти.

Я бережно опустил Ингу на кровать, приподнял ее рубашку и нежно снял. Мои губы прильнули к мягкой коже чуть выше ее пупка. Она была восхитительно вкусной, и мне хотелось поглощать ее всю. Я медленно целовал ее тело, оставляя за собой дорожку из поцелуев, пока не достиг ее губ.

— Ты идеальная, — сказал я ей.

Она улыбнулась, ее глаза были слегка прикрыты, а губы слегка приоткрыты.

— Ты же знаешь, что это неправда, — произнесла она.

Я никогда не встречал никого настолько строгого к себе. Я привык к буйной уверенности моих братьев. Возможно, это было из-за того, что у меня не было сестер, или из-за того, что меня окружали самоуверенные врачи.

— Для меня сейчас это так, — ответил я.

Я нежно провел кончиком пальца по ее плечу, наслаждаясь дрожью, которую это вызывало у нее, и завороженный ее теплой мягкостью. Я был полон решимости растянуть этот вечер, чтобы наше время вместе длилось как можно дольше.

— Пока я не забыл тебе сказать, я отменил обед с этим Сергеем, который хотел вмешаться в твою работу.

Инга прищурилась.

— Ты серьезно? Если бы ты сразу сказал, мы бы уже давно потрахались!

Я рассмеялся, и она приложила палец к моим губам.

— Спасибо тебе, — прошептала Инга. — Это много значит для меня.

— Вот поэтому я это и сделал.

Ее рука нежно коснулась моей шеи, и наши взгляды встретились на несколько секунд, минут или, возможно, даже дней. В конце концов, я провел ладонью по ее животу, остановившись у пуговицы джинсов. Она перехватила мою руку:

— Снова ты раздел меня, а сам еще в одежде. Как всегда!

— Как всегда? — спросил я. — До этого так было только однажды.

— Да, да, — она приподнялась на локтях. — Давай уже, Гордей. Раздевайся.

Я покачал головой и улыбнулся ей. Я не был уверен, что какая-нибудь женщина раньше приказывала мне раздеться. Но, с другой стороны, Инга была не просто женщиной.

— Ты будешь наблюдать за мной? — спросил я.

Она рассмеялась, когда я встал и начал снимать с себя футболку.

— Ты думаешь, я в обморок упаду? — спросила она. — Я ведь уже видела твое голое тело, помнишь? Когда оно прижималось ко мне, — продолжила она. — Я наслаждалась тем, как ты касался меня. И я знаю, что как бы ты ни выглядел…

Ее глаза внимательно осмотрели мой торс, и по моей коже пробежала дрожь. Она остановилась на моей промежности.

— Ого! Вот это да… — сказала она с легкой улыбкой.

Ее взгляд, ее слова — все это заставило мое дыхание остановиться. Предвкушение ее языка, ее пальцев, ее гладкой и упругой плоти вытеснило все мысли из моей головы.

— Гордей? — спросила она, двигаясь на край кровати.

Я очнулся от транса, в который меня погрузила Инга.

— Что это так сильно выпирает? — спросила она.

— Ничего, — ответил я, расстегивая молнию на джинсах.

Она положила свою руку на мою, словно вновь задавая мне вопрос.

— Вот так сильно ты мне нравишься, — признался я.

Мне было дорого время с ней, то, как она смеялась, и ее нежные прикосновения. Мне нравилось, как она выглядит, когда немного пьяна. И хотя ее статья была для меня настоящим испытанием, я скучал по ней, когда она не засыпала меня вопросами.

Ухмылка тронула уголки ее губ, и она потянулась ко мне. Я потянулся навстречу, и она положила руку на мое бедро.

Если бы я мог контролировать свое возбуждение, то сделал бы это. Я не говорил ей, что она мне нравится, потому что хотел ее. Я искренне хотел ее. Это были не просто слова для того, чтобы поскорее затащить ее в постель.

Это правда.

Она взглянула на мой член, а затем снова на меня.

Я слегка покачал головой. Я не просил минета.

— Я хочу это сделать, — Сказала Инга.

Я сдержал стон, когда она завела руки за спину и расстегнула лифчик. Звук, который я пытался сдержать, вырвался наружу, когда ее обнаженная грудь предстала передо мной. Розовые кончики ее сосков привлекли мое внимание, и я потянулся к ней, обхватив грудь каждой рукой и проведя подушечками больших пальцев по ее острым выступам. Было так приятно наконец-то почувствовать ее, ощутить в своих руках. Мой член стремительно поднялся, и она, поймав его в кулак, нежно сжала у основания. Я откинул голову назад, полностью отдаваясь моменту. Я был переполнен желанием — желанием прикасаться, целоваться, заниматься любовью. Мне хотелось быть ближе к ней. Мне нужна только Инга.

Эта женщина. Эта восхитительная женщина!

Она сжала и отпустила меня, а я ущипнул ее за соски в ответ. Если бы она только знала, как приятно ощущать ее ласки! Она ахнула, задрожала и пошевелила бедрами, прежде чем наклониться ко мне и провести одним длинным движением языка от основания к концу моего члена. Затем она посмотрела на меня и медленно облизнула губы. Наклонившись, она взяла головку в рот, нежно посасывая, а потом стала брать мой член глубже и глубже.

Она застонала, когда я вошел в ее горячий, влажный рот. Вибрации, которые исходили от нее, разлились по всему моему телу, разжигая в нем искры страсти. Кровь пульсировала в моем члене, заставляя его так сильно твердеть, что я подумал, что могу взорваться прямо в ее горле в следующую секунду.

Я отпустил ее грудь. Я не мог больше терпеть. Я не мог прикоснуться к ней, не мог слышать ее стоны в ответ и сохранять контроль над собой. Я стиснул зубы, но этого было недостаточно. Каждое прикосновение ее губ, когда она отстранялась и снова брала мой член, каждое движение ее языка, ее пальцев, то, как она глотала, принимая меня так глубоко… Все это было слишком. Слишком острые ощущения.

— Блять!

Я поднял руки к голове, чувствуя себя беспомощным и полностью захваченным ее чарами.

Она с легким хлопком отстранилась от меня.

— Мне нравится, когда ты у меня во рту, — сказала Инга, изящно вытирая уголок рта.

— Мне нравится, как ты сосешь. И мне нравится, что тебе это нравится, — ответил я, ошеломленный ее минетом, и попытался снова сфокусировать взгляд на комнате.

Она пошевелилась на кровати, и я понял, что она расстегивает джинсы. — Мне нужно их снять, — сказала она. — Я уже давно мокрая.

Она сбросила остатки одежды и снова устроилась перед моим пульсирующим членом, раздвинув бедра, давая мне пропуск в рай. Я не был уверен, смогу ли выдержать больше, но я бы не достиг того, чего добился, если бы сдавался.

Губы Инги, полные и слегка приоткрытые, казались идеально нарисованными, а глаза мерцали в лунном свете. Мне хотелось погрузить лицо в ее мягкие, пахнущие духами кудри.

Она потянулась к моему возбужденному телу, а я обхватил ее лицо руками.

— Ты очень красивая, — прошептал я.

Она пристально посмотрела на меня, словно удивляясь.

— Прекрасна, — повторил я, перелезая через нее, так что она оказалась на спине.

— Гордей, — сказала она, положив ладонь мне на грудь, и ее тепло растворилось в моем.

— Я говорю серьезно, — сказал я.

Она покачала головой.

— Да, — ответил я. — Ты такая красивая.

Я прижался губами к ее губам, сначала нежно, затем все сильнее и сильнее. Я положил основание своего члена между ее складок, и мы слились в поцелуе, чувствуя, пока наши языки танцевали.

Я не мог четко вспомнить наш предыдущий поцелуй. Воспоминания были размыты из-за алкоголя и желания сбежать от того, от чего мы оба стремились скрыться. Но этот поцелуй сегодня вечером я не хочу — я не смогу — забыть. Он казался таким необходимым, словно не поцеловать ее было бы равносильно гибели для нас обоих. Этот поцелуй связывал нас. Исцелял. Он был нашим спасением.

Наши тела начали двигаться в такт, и трение создавало все больше тепла между нами. Потребность быть внутри нее накатывала на меня волнами, разбиваясь о каждую секунду.

— У тебя есть презерватив? — спросила Инга, словно ощущая то же самое, что и я. Я потянулся к своему кошельку и вытащил один.

— Надевай его. Быстрее, — с желанием произнесла она.

Я сжал челюсти. Ее рвение, ее требовательность, ее нетерпение — я никогда не испытывал такого сильного желания к женщине.

Натягивая презерватив, мои пальцы дрожали от адреналина, который бурлил в моем теле, отчаянно ища разрядки.

Я встал между ее ног, широко раздвинул их и погрузил пальцы в ее складки, желая увидеть больше, чем просто намек на ее возбуждение. Она застонала от моего прикосновения, и ее жаждущий, набухший клитор выступил, моля о моем внимании.

Я прижался к ее входу, и она закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Инга. Эта невероятная женщина. Что она со мной делает?

Я медленно вошел, не отрывая взгляда от ее тела. Ее соски были упругими, как бусины, а бедра подавались вперед. Когда я вошел, я наслаждался медленным, сдавленным хныканьем, которое вырывалось из ее рта.

— Как приятно, — выдавила она.

Я потянулся к ее запястьям и отвел ее руки от лица. Мне было необходимо увидеть ее.

Наши глаза встретились, и я с неохотой вытащил свой член из нее. Пустота в моей груди, оставшаяся из-за того, что я не был так глубоко, как хотел, была заполнена удовольствием от идеального ощущения того, как она сжимает меня так крепко.

Ее колени скользнули по моим бедрам, как будто стремясь удержать меня в равновесии. Она слегка улыбнулась мне:

— Это так хорошо. Было ли так же хорошо в прошлый раз?

Как будто мы были двумя половинками одного целого, и она озвучивала все мои мысли.

Было ли так хорошо в прошлый раз? Я бы не забыл, если бы это было так. Конечно.

Я резко толкнулся в ответ, и она откинула голову назад, издав стон. Ее глубокое горло открылось для меня. Я наклонился вперед, погружая язык в углубление между ее ключицами и нежно облизал его. Ее пальцы скользнули в мои волосы, и она медленно опустила руки ниже, когда мы перевернулись, и она оказалась сверху.

Смогу ли я сдержаться и не потерять контроль над собой, если она будет контролировать ситуацию?

Она села, прижав ладони к моей груди, и широко раздвинула колени, чтобы принять меня глубже.

Вид ее груди и то, как ее волосы ниспадали на плечи, — это просто катастрофа. Она была королевой.

— Только не торопись, ладно? — сказал я ей.

Я не мог вспомнить, чтобы раньше просил женщину делать это медленно. Я привык контролировать себя.

— Ты хочешь сказать, что уже почти выдохся? Я знаю тебя лучше, чем ты сам, — ответила она с легкой усмешкой.

Я улыбнулся ей в ответ. В каком-то смысле мне показалось, что Инга действительно знала меня лучше, чем другие. И теперь мы изучали друг друга в физическом плане.

— Конечно, нет. Я просто хочу продлить удовольствие нам обоим.

Я не стремился побыстрее кончить. Я мечтал о том, чтобы заниматься с ней любовью всю ночь напролет, пока мы оба не почувствуем себя слишком слабыми, чтобы стоять на ногах, и слишком уставшими, чтобы говорить.

— Я не уверена, что смогу сдерживать темп, — сказала она, ее голос звучал тяжело, а бедра двигались взад и вперед.

Я обнял ее за талию, положил пальцы под ее бедра и начал покачивать ее вперед и назад. Движения были медленными и плавными, и это вызывало у нас обоих приятное ощущение, уводя от края пропасти.

— Я хочу оставаться в таком состоянии вечно, — сказала она, проводя руками по своему телу, следуя за моими движениями, пока я продолжал ее покачивать.

Ее слова разбудили во мне еще большее желание.

Ее пальцы потянулись к клитору.

— Я так близко, — снова и снова повторяла Инга.

Мой член пульсировал, и я тоже уже почти не мог сдерживаться.

Я отвел ее руку и прижал кончики пальцев к ее холмику, нежно массируя клитор. Мой большой палец обводил его.

Закрыв глаза, она начала дрожать, ее дыхание стало прерывистым и отчаянным, когда ее настиг оргазм. Я продолжал нежно покачивать ее, чувствуя облегчение, смешанное с острой потребностью, пронзающей мои конечности.

Она наклонила голову вперед и открыла глаза, и я не был уверен, что увидел в них — удовлетворение, признательность или осознание?

Как бы то ни было, я больше не мог сдерживаться.

Я резко толкнул бедра вперед, отчаянно стремясь проникнуть как можно глубже, как можно ближе, и простонал ее имя, когда кончил.

Глава 20

Инга

Мне не пришлось притворяться, что у меня отличное настроение, когда я вошла в теплую и оживленную кухню, наполненную ароматами свежеиспеченных булочек и кофе.

— Доброе утро! — воскликнула Римма. — Как спалось?

Я не собиралась признаваться, что спала меньше часа ночью, и уж тем более не собиралась объяснять ей причину.

— Спала как убитая! — воскликнула я, возможно даже слишком эмоционально.

Я все еще ощущала на себе прикосновения Гордея, а во рту все еще чувствовала его вкус. Я по-прежнему желала его близости.

— Это все свежий воздух, — сказала она. — Здесь я сплю гораздо лучше, чем раньше в городе.

В этот момент в комнату вошли Игорь Львович и Толик, у каждого из них было что-то в руках.

— Вот яйца, — объявил Толик, небрежно бросив на стол две упаковки яиц.

— Тут колбаса и сосиски, — сказал Игорь Львович, держа в руках полиэтиленовый пакет. — Римма, где мой фартук?

— Висит там же, где и всегда! — ответила Римма. — Толя и Инга, накроете на стол?

Я была очень рада, что мне дали задание. Это отвлекло меня от мыслей о том, кто следующий войдет в кухню. Я ушла в свою комнату около пяти утра, хотя Гордей уговаривал меня остаться.

Если бы кто-то узнал о том, что наши отношения больше, чем просто профессиональные, это сильно осложнило бы ситуацию.

Поэтому, пусть лучше никто не знает.

Через несколько часов мы вернемся домой, и бурная ночь станет далеким воспоминанием. Мы четко проговорили, что эта ночь была просто паузой в нашей работе, не более того. Даже если это кажется чем-то большим.

— Ты раскрыла все секреты Гордея? — спросил Толя, открывая ящик и передавая мне стопку салфеток.

Я толком и не разговаривала с Толей с тех пор, как мы приехали. Кроме того, что он врач, я не знала о нем ничего.

— К сожалению, нет, — ответила я, начиная раскладывать салфетки на стол. — Я начинаю подозревать, что он скучный тип.

Толик усмехнулся.

— Не знаю, как насчет скучного, но он чересчур честный, это точно, — сказал он. — И он любит свое дело. Например, каждый из нас пошел по стопам родителей в профессии, кроме Гордея. Я всегда восхищался им за то, что он решился пойти против системы, понимаешь?

Если бы Толя только знал о том, почему Гордею пришлось против нее идти.

— Он тебя подкупил? — спросила я. — Сколько он тебе заплатил за хвалебную речь?

Он улыбнулся.

— Но ведь твоя цель — это написать правдивую статью, правда?

— Ты хороший брат, — сказала я.

— Он тоже хороший брат, — ответил он. — Я знаю, что он успешный человек, который не боится трудностей, тверд как сталь, всегда получает то, чего хочет, и пользуется спросом среди женщин, — сказал он, стоя по другую сторону обеденного стола, пока мы раскладывали ножи и вилки.

Он говорил о том Гордее, которого я увидела, когда впервые встретила его — о мужчине, который прямо заявил, что хочет провести со мной ночь, и ожидал, что я непременно соглашусь. Это был тот Гордей, которого я видела в офисе, среди его сотрудников и посетителей. Но это был не тот человек, который уединенно жил в частном доме, ухаживал за садом или ездил в гости к родителям, а потом шел спать в баню без каких-либо жалоб. И это определенно был тот мужчина, с которым я спала прошлой ночью. Тот Гордей был другим. Теперь я понимала это.

— У него очень доброе сердце.

— Я знаю, — ответила я, и он резко поднял голову, словно не расслышал меня.

— Я понимаю, что между вами двумя чисто деловые отношения, но… — он остановился и поправил вилку, чтобы она была на одной линии с нижней частью салфетки. Мое сердце забилось сильнее, и я сосредоточилась на том, чтобы положить столовые приборы именно так. Что он скажет после «но»? — Я просто не думаю, что он привез бы тебя сюда, если бы он… не доверял тебе. А теперь, когда я увидел его с тобой, я думаю, что это больше, чем просто доверие.

Я старалась дышать ровно, опустив голову и перебирая столовые приборы. Мои мысли беспорядочно путались. Доверял ли мне Гордей? Больше? Толик явно пытается что-то сказать, но я не знаю, как реагировать и что делать. Я не уверена, доверяет ли мне Гордей и должен ли он это делать.

Моя работа заключалась не в том, чтобы завоевать его доверие, а в том, чтобы докопаться до сути. Однако, вчера вечером Гордей стал для меня чем-то большим, чем просто работой — если он когда-либо был для меня просто работой.

Прошлая ночь ощущалась как нечто большее. Не было ощущения, что Гордей соблазняет меня. Маска, которую он надел в ту первую ночь после свадьбы, исчезла, и я осталась с мужчиной, который мне очень нравится.

— Я не совсем понимаю, как это объяснить, — продолжил он. — Просто мне кажется, что то, как он с тобой обращается, очень мило. Как будто вы пара.

— Он очень открытый человек, как я заметила. Это облегчает мне работу, — сказала я, стараясь скрыть румянец, который, как я чувствовала, разлился по моим щекам.

— Он хороший парень, ты знаешь. Ему просто нужна правильная женщина.

Я усиленно думала над словами Толика, пытаясь понять, правильно ли я их поняла. Ему нужна я? Я заметила, что он пристально наблюдает за мной, словно хочет сказать что-то еще или ждет, что я отвечу что-то.

— Каждому человеку нужен подходящий партнер, — сказала я в ответ.

Напряженность его пытливого взгляда ослабла, и он улыбнулся.

— Это правда.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошел взъерошенный Гордей. Он перевел взгляд с меня на брата, а затем снова на меня.

— Мы накрываем на стол, — сказала я, словно меня поймали за чем-то недозволенным.

— Доброе утро, — произнес он с застенчивой улыбкой, которая играла в уголках его губ. Затем он повернулся к Толику.

— Привет, — ответил Толя, переводя взгляд с Гордея на меня и улыбаясь.

После этого он пошел на кухню.

— Ты как, в порядке? — спросил Гордей, подходя ближе.

Я кивнула, когда он обнял меня за талию, сопровождая на кухню. Его прикосновение заставило меня вздрогнуть, а затем он нежно провел большим пальцем по моей спине.

— Ты так приятно пахнешь, — прошептал он.

Я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. Он не должен был говорить такие вещи этим утром. Он не должен был прикасаться ко мне. Это слишком хорошо. И это уже похоже на что-то, что выходит за рамки наших договоренностей.

Игорь Львович, размахивая упаковкой сосисок, стремительно вошел в столовую. Увидев Гордея, он усмехнулся:

— Я думал, это Антон пришел.

— Тебе принести что-нибудь, папа? — спросил Гордей.

— Да, сходи за помидорами. Они в погребе.

— Без проблем, — ответил Гордей, и Игорь Львович, довольный, отправился обратно на кухню.

Гордей, улыбаясь, посмотрел на меня и наклонился, словно намереваясь поцеловать. Мое сердце забилось быстрее. Поцелуи не казались мне хорошей идеей, особенно после вчерашнего, когда мы договорились просто взять временную паузу. Прежде чем я успела осознать, коснутся ли его губы моих и что это будет означать, его телефон зазвонил, нарушая момент. Он взглянул на экран.

— Только этого не хватало, — сказал он, отстраняясь от меня и читая сообщение.

— Случилось что-то? — спросила я.

Он набрал ответ и шагнул ко мне, его пальцы скользнули по поясу моих джинсов.

— Нет, все хорошо, — сказал он. — Ты сегодня еще красивее, чем обычно.

Его слова окутали меня теплом, но я знала, что не должна слишком расслабляться. Однако, чем больше времени я проводила с Гордеем, тем больше он мне нравился, и тем больше я хотела быть с ним ближе.

— Нам нужно возвращаться. Возникли срочные дела, — сказал он.

Я кивнула и ждала, что он объяснит, что за дела, но он не стал.

— Ты собрала вещи, готова ехать? — спросил он.

— А, ты имеешь в виду, что мы уедем прямо сейчас? — реальность окатила меня, словно ведро холодной воды.

Скоро мы вернемся в Москву, и наш «перерыв» закончится. Все будет так, как было между нами раньше — строго по работе. Проблема только в том, что даже после того, как мы покинем это место, я не уверена, что смогу оставить здесь то, что было.

Глава 21

Гордей

Еще далеко не вечер, но Таня, кажется, уже хочет напиться. Она то садилась за стол, то вдруг вскакивала и начинала ходить кругами по кухне. Ей нужно успокоиться, потому что она не может мыслить ясно. А как еще объяснить тот факт, что она ломилась в мою дверь так громко и настойчиво, что это снова попало в сеть?

В сообщении Ольги, которое она мне написала, была неприкрытая ярость по поводу очередной истории о том, как мы с Таней стали интернет-звездами. Она знала, что мои старшие будут недовольны. Она знала, что лед, по которому мы ходим, очень тонкий. Эти чертовы публикации. Чертова Екатерина Борисова!

Повсюду ее шпионы.

— Может, сядешь хотя бы на диван, чтобы не мелькать? — спросил я, кивнув в сторону окон.

Она покачала головой.

— Прости, пожалуйста, что я испортила тебе выходные.

— Ладно. Не хочешь — как хочешь.

Я вернулся в город около часа назад и предложил подвезти Ингу, ведь она живет неподалеку, но она не захотела. Возможно, она посчитала, что это лишнее, и настояла на том, чтобы вызвать такси от моего дома. Я не стал возражать, но немного обиделся из-за ее отказа. Было очевидно, что она хочет вернуться к нашей обычной жизни. Так мы и договаривались, конечно, но наши выходные вместе за городом заставили меня осознать, что Инга никогда не была для меня женщиной на одну ночь. С той самой первой ночи, проведенной вместе.

— Поверить не могу, Гордей! Как это произошло? Как я могла выйти замуж за преступника?

— Ты подписала соглашение со следователем?

Таня достала из сумочки листок бумаги.

— Мой адвокат сказал, что все в порядке, и его можно и нужно подписывать.

Это хорошие новости, но на лице Тани не видно радости. Я взял у нее документ и прочитал его.

— Итак, когда ты собираешься его подписать? — спросил я, удивляясь, почему она до сих пор не сделала этого.

— Ты его прочитал? — спросила она. — Там говорится, что я должна буду свидетельствовать против Егора в рамках следствия.

Я нисколько не удивился.

— Тебе не придется говорить ничего, кроме правды, — заверил я.

— Но он мой муж. Он будет ожидать от меня поддержки, а я должна воткнуть ему нож в спину? И по закону я не обязана давать показания против него. Может быть, мне не стоит подписывать это. Может быть, стоит рискнуть?

Я понял, что она имела в виду. Все эти годы мы оба доверяли Егору и не сомневались в его порядочности. Как ему удавалось водить нас за нос?

— Тебе действительно нужно начать думать о себе. Егор думал о тебе, когда крал чужие деньги?

— Я его жена, а не его клиентка. Мне-то что!

— Он знал, что втягивает тебя в это, хоть и невольно. Он не думал ни о ком, кроме себя.

Она вздохнула и, обхватив голову руками, сказала:

— Ты был его другом много лет. Если ты считал его таким плохим человеком, почему не перестал с ним общаться раньше?

Я уже давно задавал себе тот же вопрос. Обойдя кухонный стол, я сел рядом с ней.

— Не знаю. По молодости мне было его жаль. К тому времени, как все произошло, мне казалось, что он нуждается во мне, и я… я не смог тогда от него отвернуться.

— Помнишь ту историю с наркотиками? — спросила Таня. — Зачем ты это сделал? Почему помог ему?

— Это долгая история. Поговорим об этом потом, но только не сейчас.

Егор обманул нас обоих. Но, по крайней мере, я не был за ним замужем. У Тани есть будущее, о котором пора начать беспокоиться. Какой смысл ворошить прошлое.

— Такое ощущение, что у моего мужа раздвоение личности. Одна — хорошая. А вторая — злая. Как я могла этого не заметить??? Чувствую себя полной дурой.

— Тебе нужно подписать эти бумаги и сказать правду, потому что сейчас положение дела такое, что легко обвинить кого угодно, только не самого виновника. Егор опять влип, так еще и тебя за собой тянет. Он должен понести за него ответственность.

Таня покачала головой.

— Ты никогда не сделал бы ничего подобного, — сказала она.

Я опустил голову. С этим сложно спорить.

— Не сделал бы, — ответил я. — И ты тоже. Он не стал менее любящим мужем или плохим другом из-за того, что сделал, но мы должны признать, что он украл у людей много денег. То, что люди откладывали на пенсию, на обучение детей или на какие-то чрезвычайные ситуации. Он обманул кучу народа, Таня, даже несмотря на то, что мы их не знаем, мы должны быть на их стороне.

— Спасибо за то, что ты не считаешь меня дурой. Или, если считаешь, то слишком вежлив, чтобы сказать об этом.

Я вздохнул, осознавая, что мы оба были дураками во всем, что касается Егора.

— Все будут меня осуждать. И это еще не самое страшное. Некоторые будут считать, что я все знала и была с ним заодно. Они скажут, что я должна сидеть в тюрьме вместе с ним.

Я хотел успокоить ее, но не стал обманывать.

— Меня будут ненавидеть, — ее голос стал прерываться. — Я даже не смогу спокойно выйти в магазин. Мне придется переехать, возможно, даже за границу.

— Люди поговорят и забудут. Если ты подпишешь это соглашение, то сможешь говорить правду.

Возможно, Ольга могла бы посоветовать специалиста-пиарщика, который поможет Тане пережить ближайшие несколько месяцев.

Не было никаких сомнений, что сумма денег, украденная Егором, его преступления и образ жизни, который он вел, привлекут всеобщее внимание. Таня была права, предполагая такой исход для себя. Нельзя позволить, чтобы она стала жертвой травли.

— Тебе нужно подумать о разводе, — сказал я.

Таня прижала пальцы к вискам, и этот жест только подчеркнул темные круги под глазами.

— Я знаю, и мне нужно с кем-то поговорить об этом. Все это так тяжело. И он постоянно спрашивает меня, все ли в порядке. Я не уверена, что долго смогу это скрывать.

— Ты должна, — сказала я. — В твоем соглашении ясно сказано, что тебе нельзя ничего обсуждать с ним.

— Я знаю. Возможно, развод с ним — лучший выход. Я могла бы сказать, что у меня есть любовник. По крайней мере, это объяснило бы мое поведение дома.

— Тань, ты же знаешь, что всегда можешь остаться у меня, — сказал я. — В самом крайнем случае.

Она с неохотой улыбнулась:

— Спасибо тебе, Гордей. Но я не хочу лишний раз тебе проблем подкидывать, когда против меня начнется целая кампания. Это последнее, что тебе нужно.

Так и есть. В партии никому не понравится моя связь с Егором. И им определенно не понравится, если его жена останется со мной.

— Я могу поехать к своей сестре, — предложила она. — Но кто знает, сколько времени я там пробуду? Меня и там заметят.

Я начал представлять возможные сценарии развития событий. Публикации против Тани могут стать настоящей проблемой. Если Егор окажется крупным мошенником, то эта история облетит весь интернет.

— Я думаю, тебе нужна профессиональная помощь. Конечно, это хорошая идея — съехать из дома, купленного на краденые деньги, но разве это не будет выглядеть так, будто ты сбегаешь? Давай наймем специалиста и…

Что Ольга посоветовала бы мне в первую очередь? Мне нужно было представить свою версию истории, потому что все, что люди знали обо мне, — это то, что я капризен и не люблю прессу. У Тани была другая проблема, но решение могло быть таким же: рассказать свою версию истории. И я знаю того человека, который может ей в этом помочь.

Глава 22

Инга

Я провела большую часть дня дома за рабочим столом, собирая материалы для статьи о Гордее. Я планировала, что все еще буду за городом, но, если Гордею пришлось поработать, то я решила, что тоже займусь делом.

— Мам, есть что к чаю? — сказала я матери, входя на кухню.

Она сидела за столом и смотрела новости, как делала каждое воскресенье днем, сколько я себя помню.

— В шкафу вроде что-то было, посмотри сама, — ответила она, не поднимая глаз от телефона.

Я открыла дверцу шкафа и нашла печенье.

— Ты это видела? — спросила она, показывая мне свой телефон. — Разве ты не пишешь о нем статью?

Черт.

Она записала еще одно видео о Гордее! Это создаст для него еще больше проблем.

Я взглянула на экран, стараясь не показывать своего интереса.

— Что там? — спросила я.

Без сомнения, это была новость о Татьяне, возможно, даже с какой-нибудь фотографией. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не сказать ей, что у Татьяны и Гордея не может быть любовных отношений. Гордей не поступил бы так с Егором, несмотря на то, что тот сделал с ним. Он не стал бы спать со мной, если бы спал с Татьяной. И он не изменял бы мне. Гордей не был подлецом.

— Татьяна Ларина получила от ворот поворот, — объявила моя мать.

Я прищурилась, прочитав заголовок: «От ворот поворот»?

На фотографии была входная дверь Гордея, и Татьяна занесла руку так, как будто стучала в нее.

Я вздохнула.

— И какова твоя версия? — спросила я. — Она забыла свой ключ или как?

— Ему явно стало скучно с ней, нашел кого-то помоложе, а та и психанула. Вся суть богатых успешных мужчин: они думают, что могут обращаться с женщинами как со своими игрушками. Они считают, что они особенные, лучше, чем все мы, и знаешь, Инга, печально, что они часто так и поступают.

— И это все рассказали тебе твои источники?

Она взглянула на меня.

— Ну, нет. На этот раз у меня нет ничего, кроме фотографии, но зачем бы еще ей так отчаянно стучать в его дверь в субботу вечером?

— В эту субботу? — спросила я.

Это чушь. Татьяна была в доме родителей в субботу, и я знала, что Гордей тоже был там. Кем бы ни был источник моей матери, он был ненадежным, и я уже это поняла.

— Я сказала «суббота»? Я имела в виду пятницу, — уточнила мама. — Один из соседей позвонил моему источнику. Татьяна, по-видимому, была в истерике, но Гордей не открыл ей дверь.

— Может быть, у нее просто день был неудачный?

Моя мать рассмеялась.

— Конечно, ага!

Ярость закипела во мне, и я бросила печенье и пошла обратно наверх. Если бы я провела еще немного времени в одной комнате с мамой, мы бы поссорились.

Я не смогла усидеть на месте и начала расхаживать перед окном своей спальни.

Гордей поделился со мной историей, которая произошла в университете с Егором, хотя он даже не рассказал об этом своим родителям и братьям. Он доверял мне. Но я все еще лгала о личности своей матери.

Мне нужно пойти к Гордею и рассказать ему всю правду. Я перестала ходить туда-сюда, подошла к шкафу и достала свою спортивную одежду. Мы жили не очень далеко друг от друга, но я не сказала ему, где именно я живу. То что я обитаю в таком элитном месте могло бы вызвать у него вопросы, которых я не хотела. Если я выйду на пробежку, он не будет против, если я забегу по пути, ведь правда?

Я надела свои любимые беговые лосины и футболку, после чего схватила телефон. Пришло время действовать. Если я буду долго думать об этом, то могу потерять уверенный настрой на разговор. А Гордею, возможно, понадобится поддержка друга, если видео моей матери снова вызовет недовольство председателя.

Когда вышло прошлое видео на канале мамы, Гордею дали понять, что у него последнее предупреждение. Вдруг, теперь это конец? Если я могу чем-то помочь, я хочу быть рядом с ним.

Через несколько минут я уже бежала в сторону дома Гордея. Мне хотелось как можно скорее добраться туда, пока я не передумала. В то же время я не желала появляться там насквозь мокрая от пота. И я совсем забыла, что бежать не так уж и легко.

Дорога была более оживленной, чем обычно в это время дня, но дождя не было — это уже хорошо. Мои ноги горели, но мысль о том, что я скоро буду у Гордея, подстегивала меня. Мне нужно рассказать Гордею, кто моя мать, и что она говорила о нем и Татьяне на своем канале.

Он был добрым человеком, и я надеялась, что он простит меня. Конечно, он поймет, почему я скрывала от него эту информацию. Но я больше не могу лгать, особенно после того, как он так честно поделился со мной своим секретом. Независимо от наших намерений, наши отношения уже не были чисто профессиональными, если они вообще когда-либо были такими. И мне нужно открыться ему.

Чем дольше я буду откладывать разговор, тем больше вероятность, что он узнает об этом от кого-то другого, а я не хочу, чтобы это произошло. Я уверена, что есть объяснение тому, почему Татьяна была так расстроена, когда появилась на пороге его дома в пятницу. И почему они проводили так много времени вместе в последнее время. Потом я вспомнила их первую встречу ночью в ресторане, затем встречу в кофейне, а затем вечер пятницы… Егор все-таки муж Татьяны и человек, близкий к Гордею. Почему они проводят так много времени наедине?

Когда я добежала до улицы Гордея, я перешла на шаг. Мне нужно перевести дух и придумать, как сказать ему. Я очень люблю свою мать, но не разделяю ее взглядов и занятий. Она находила смысл в том, чтобы развлекать людей и разоблачать лицемерие знаменитостей, но я никогда не хотела идти по ее пути.

Я могла бы стать известной, время от времени мелькая в передачах моей матери — она очень остроумный и интересный автор. Но это не то, чего я хочу в жизни. Конечно, мы близкие родственники, и даже живем вместе, но мы совершенно разные люди.

Надеюсь, Гордей меня поймет.

Я подходила все ближе к дому, где жил Гордей, и вытянула шею, чтобы разглядеть его машину. Я предположила, что он сейчас занят работой. Когда я спросила его по пути в город, что такого случилось, что ему нужно срочно ехать на работу в воскресенье, он как будто немного смутился. Он так и не ответил, а я не настаивала.

Его машина стояла около дома, именно там, где он ее оставил, когда я выходила сегодня днем. Как только я ее заметила, я остановилась. Рядом стояла еще одна машина — такси. Интересно, зачем его ждет такси? Мне нужно позвонить ему, а не заявляться без приглашения, правда? У него может быть важный созвон. Или, может, он ходит по дому в трусах. Я усмехнулась про себя, вспомнив, как Гордей выглядел в нижнем белье. Возможно, мне все-таки не стоит звонить. Эта мысль укрепила мою решимость признаться, и я ускорила шаг. Но когда я была в нескольких метрах от дома, входная дверь открылась. Я застыла на месте, когда кто-то появился.

Не просто кто-то.

Женщина.

И не просто какая-то женщина, а Татьяна Ларина!

Это Татьяна была его срочным рабочим делом?

Несмотря на то, что я стояла на месте, мое сердце колотилось, словно я бежала в гору. Он видел ее только вчера. Почему она снова у него дома? Татьяна не работала с ним, и даже если она была его сотрудником, я не могу понять, что за срочные дела такие, которые нужно решать в воскресенье дома вдвоем?

Он соврал мне.

Он хотел встретиться с Татьяной, поэтому и вернулся. Вот почему мы уехали от родителей пораньше. На работе и не было никаких чрезвычайных ситуаций.

Я стою здесь, желая рассказать, кто моя мать, потому что чувствую себя такой виноватой после его смелой честности, но все это было для отвода глаз. Возможно, это было сделано намеренно — рассказать мне личный секрет, чтобы расположить к себе и отвести мое внимание от того, что он на самом деле скрывает. Или, возможно, все это вообще неправда! Все, что мне рассказал Гордей. Возможно, он не прикрывал Егора, а сам хранил наркотики.

Гордей вышел за Татьяной и обнял ее на прощание, прежде чем она села в такси и уехала.

Мои ноги словно налились тяжестью, будто меня засасывало болото. Хотя мне хотелось повернуться и бежать, я осознала, что не могу пошевелиться.

Вчера вечером Гордей сказал, что хочет взять паузу. Мне тогда и в голову не пришло, что перерыв в наших рабочих отношениях может также означать перерыв в их личных. Я просто поверила ему.

Наш секс для него был лишь мимолетным увлечением. Я обманывала себя, думая, что он хочет большего. Я была такой дурой!

Татьяна уехала, а Гордей вернулся в свой дом.

Мне следовало бы позвонить ему, задать вопросы и дать ему возможность объясниться, но я не могла больше слушать его ложь. Мы находились в городе, и поэтому единственным приемлемым для нас вариантом были исключительно профессиональные отношения. Я ни за что не собиралась противостоять ему, показывать свое разочарование и признаваться, что, хотя я и согласилась на секс без продолжения, в глубине души я надеялась на развитие отношений.

Наконец, собравшись с силами, я развернулась в обратную сторону и пошла по улице. Мне нужно было пройтись, подумать и понять, как я смогу продолжать видеться с Гордеем на работе после того, что произошло в выходные и после встречи сегодня днем. С Татьяной.

Как я могла быть такой наивной? Как я могла подумать, что все, что происходило между нами, было чем-то большим, чем просто секс? Неужели все, чем он делился со мной, было ложью? Неужели его взгляд на меня, как на сокровище, был неискренним? Я просто не могла этого понять. А я так хотела разобраться.

Вдруг внутри меня вспыхнул огонек. Я развернулась и стремительно направилась обратно к дому Гордея. Я была здесь и жаждала получить ответы на свои вопросы.

Я не раздумывала ни секунды, прежде чем постучать в его дверь. Я заслуживаю объяснений, и я их получу.

Гордей распахнул дверь, и хмурое выражение его лица смягчилось, когда он меня увидел.

— Инга, что… — начал он, но я резко втолкнула его обратно внутрь.

— Что произошло вчера между нами? — спросила я. — Неужели ты так сильно нуждаешься в сексе, что готов манипулировать женщинами, чтобы затащить их в постель? — Я поняла, что буквально напала на него, и мы уже стоим в его кухне.

— О чем ты говоришь? — сказал Гордей, отступая с моего пути и направляясь обратно к входной двери.

— Я не уйду. Я здесь, чтобы получить объяснения! — крикнула я ему вслед.

— Тогда хотя бы сядь, — прорычал он из коридора, но я осталась стоять. Он не собирался меня выпроваживать. Он снова вернулся в кухню, проводя руками по волосам. — Хотя бы дверь надо было закрыть за собой, — сказал он.

— Я заслуживаю объяснений.

Он посмотрел на меня так, будто я сама должна была объясниться.

— Я жду, — сказала я, скрестив руки на груди.

— Что случилось-то?

— Не притворяйся, что не понимаешь, почему я такая злая.

Он сделал шаг в мою сторону, и я отступила.

— Последнее, что я помню, — мы целовались. Потом ты придумывала странные оправдания, почему я не могу отвезти тебя домой. Мне это до сих пор непонятно. А теперь ты устраиваешь скандал без видимой причины.

Конечно, он пытается обмануть меня и выставить истеричкой. Он не осознает, что я видела, как Татьяна выходила из его дома.

— Без видимой причины? За дуру меня держишь? Ты хочешь объяснить, как твоя срочная работа в воскресенье на самом деле оказалась встречей с твоей… даже не знаю, как назвать… любовницей???

Его челюсть напряглась, а глаза сузились, словно он был готов взорваться. Что его так раздражает? Ведь это я была обманута его нежными прикосновениями и многозначительными взглядами. Это я злилась. Ему следовало бы проявить порядочность и извиниться.

— Ты считаешь, что я вру тебе? — спросил он.

— Я знаю, что ты врешь.

Он покачал головой, отвернулся от меня и направился к холодильнику.

— Ладно, хорошо.

Неужели он признавал это без всякого смущения?

— И это все? Ты соврал мне, и тебе даже… все равно?

— Если ты так думаешь, то нечего и говорить. — Он вытащил бутылку пива и поставил ее на столешницу. — Тебе лучше уйти.

Его голос был сдавленным и резким, как будто я оскорбила его до глубины души. Казалось, что жар его негодования исходил от него волнами. Если бы я осталась еще на мгновение, он бы потерял самообладание. Но я не была готова куда-либо уходить.

— Так вот просто? Все, что было вчера, было ложью. Свадьба была ложью. Все, что было между нами, было лишь плодом моего воображения?

— Да, я прирожденный лжец. Я никогда не держу своего слова. Мне нельзя доверять. Тебе лучше уйти, Инга, — он стремительно прошел мимо меня и сел на диван у окна.

— Не говори за меня, — ответила я, стараясь сохранить гнев, несмотря на то, что Гордей фактически признался в своих поступках. — Я не говорила, что ты прирожденный лжец.

— Если ты считаешь меня лжецом, если думаешь, что эти выходные были каким-то огромным обманом, тогда тебе действительно лучше уйти. Потому что это означало бы, что я тебя не знаю, а ты, черт возьми, не знаешь меня, — он говорил так, будто сам был жертвой, хотя именно он лгал мне.

— Гордей, я видела, как Татьяна выходила из твоего дома. Ты говорил, что тебе нужно работать, а на самом деле спешил к этой женщине. Что еще я должна думать, кроме того, что ты меня обманул?

— Ты должна понимать меня лучше, чем кто-либо другой. Я же говорил тебе, что только ты знаешь про Егора, а это значит, что ты единственный человек на свете, который не должен сомневаться в моей искренности. Но ты думаешь, что я вру тебе? Что я сплю с Татьяной? — спросил он с тяжелым вздохом.

Его слова словно разрушили бурю гнева, бушевавшую внутри меня, и я без сил опустилась на диван напротив него.

— Гордей, — произнесла я с мольбой в голосе. Я хотела, чтобы он поговорил со мной, чтобы объяснил мне свои действия.

— Мне нужно было вернуться в город, — сказал он. — Это было очень срочно. Я никогда не говорил, что это связано с работой. Ты, должно быть, сама так подумала.

Я вспомнила.

Я была уверена, что он сказал, что это была работа, но, может быть, это его мама или кто-то из братьев упомянул о какой-то ситуации на работе.

— Тебе нужно было срочно встретиться с ней? — спросила я его.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Да. Быть рядом с подругой в трудную минуту — это для меня всегда срочно.

Сожаление шевельнулось у меня в груди.

— Почему ты не сказал мне, что это из-за Татьяны?

Он поставил бутылку на журнальный столик между нами.

— Потому что Татьяна переживает кое-что очень личное.

Это поставило меня в затруднительное положение. Я хотела узнать, что же было настолько личным, но попросить его рассказать мне означало бы умалить его уважение к личной жизни Татьяны. Я не могла просить его предать ее доверие, да и он не стал бы этого делать, даже если бы я попросила. Гордей был не из тех мужчин, которые так поступают. Я знала это.

Но я все же поспешила с выводами, забыв, какой он на самом деле.

Мне следовало бы знать, что он не способен лгать и манипулировать мной.

Мне следовало больше доверять ему.

— Прости меня, — сказала я, наклонившись вперед к нему и пытаясь поймать его взгляд. — Ты прав. Я знаю, что ты порядочный человек. Думаю, именно это меня так расстроило. Выходные были такими… такими идеальными, и ты так много рассказал мне.

Я откинула голову назад.

— Я подумала о тебе плохо.

Я не знала точно, почему так подумала. Возможно, это связано с тем, что я всю жизнь была окружена работой своей матери и видела доказательства того, что с богатством и славой приходят лицемерие и обман. А может быть, я начала заботиться о человеке, сидящем передо мной, позволила себе привязаться к нему, и сама же испугалась и попыталась соскочить.

Но, какой бы ни была причина, это мои тараканы в голове стали причиной этой ситуации, а не его. Он не сделал ничего, чтобы оправдать мои подозрения.

— Я не знаю, что сказать, кроме как «прости», — сказала я в конце концов. Когда он не ответил, я подумала, что мне следует просто уйти… Я посмотрела на него, на его длинные ресницы. Все, чего я хотела, — это исправить ситуацию. — Ты никогда не давал мне повода сомневаться в тебе.

— Нет, — сказал он. — Я не давал повода.

Я сдвинулась со своего места и села на журнальный столик между его ног.

— Я обещаю, что больше не буду сомневаться в тебе.

Я провела рукой по его ладони. Он перевернул свою руку, и наши ладони встретились в молчаливом перемирии.

— Что ты вообще здесь делала? — спросил он.

Я должна была сказать ему правду — что моя мать была одной из тех журналисток, которых он так ненавидел. Объяснить, что именно она раскрыла историю о нем и Татьяне. У меня были заготовлены аргументы — как сильно различается ее стиль журналистики от моего. И как я провела всю свою карьеру, пытаясь найти свой собственный путь, который не был бы связан со скандалами и разоблачениями личной жизни известных людей…

Но почему-то именно сейчас я не смогла подобрать слова.

— Я просто бегала, — ответила я.

Я не хотела разрушать хрупкий мир, который сейчас был нам необходим. Если бы я рассказала Гордею, кто моя мать, это стало бы для него настоящим ударом. Я обязательно скажу ему об этом, но не сейчас.

— Это объясняет то, как ты одета, — сказал он, с одобрением приподняв бровь.

— И мое потное лицо, — ответила я, и мои плечи опустились, когда я увидела, что он простил меня по его смягчившемуся выражению лица.

— Может быть, ты хочешь принять душ? — предложил он, нежно приподнимая меня за ягодицы и усаживая к себе на колени так, чтобы мои ноги оказались на его бедрах.

— Может быть, мне лучше сначала немного вспотеть, а потом принять душ? — сказала я, покачивая бедрами над ним и с удовольствием отмечая, что он уже возбужден.

Что было в этом мужчине, что заставляло меня трепетать от его взгляда и быть готовой к его прикосновениям? Да, он, возможно, самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала.

Дело было в его взгляде на меня. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной, которую он когда-либо видел. Как будто он готов был преодолеть любые расстояния и преграды, чтобы просто обнять меня. Это самое опьяняющее, волнующее и захватывающее чувство.

— Скажи мне, ты знаешь, какой я? — спросил он меня, его пальцы впились в мой зад, прижимая меня к себе.

— Я знаю, — ответила я. — Я знаю, что ты верный, смелый, решительный, принципиальный и честный человек.

Гордей обхватил мое лицо руками и притянул к себе, чтобы поцеловать. Он словно хотел проверить истинность моих слов, которые я только что произнесла. Как будто он должен был поверить в них так же сильно, как и я. Его язык проник в мой рот, словно пытаясь поглотить меня. В одно мгновение я перенеслась обратно на дачу, когда все, о чем я могла думать, это он и я, а весь остальной мир казался далеким и нереальным.

Он просунул пальцы под мою футболку и стянул ее через голову, прежде чем уложить меня на спину на диван.

— Останься, — сказал он. — Останься у меня сегодня ночью.

Я провела руками по его волосам.

— Если ты этого хочешь.

— Хочу.

Все мои опасения, связанные с возможным конфликтом интересов, словно испарились. Ничто не могло противостоять бушующей волне чувств, охватившей нас обоих. Ничто не имело значения, кроме как быть с этим мужчиной. Кроме того, чтобы быть вместе.

Он стянул вниз чашечки моего бюстгальтера, укусил меня за шею, а затем его зубы коснулись моей груди, задевая сосок. Я почувствовала, как в животе разгораются искры, а между ног разливается жар желания.

Я приподняла бедра, бесстыдно стремясь быть ближе к нему, желая ощутить его рядом с собой, давая ему понять, как сильно я в нем нуждаюсь.

— Инга, — простонал он, слегка покачиваясь на мне.

Я металась возле него, стремясь освободить его, желая, чтобы он оказался внутри меня как можно скорее. Мне была необходима эта связь, и я хотела, чтобы он был так близко, как только возможно.

Как отчаянные подростки, мы боролись с застежками и пуговицами, тянули мои лосины, пока, наконец, я не почувствовала его у своего бедра, горячего и пульсирующего, и так же отчаянно жаждущего меня, как и я его.

Его желание меня не было напористым и не оставляло сомнений. Оно было настоящим и искренним. И именно потому, что этот Гордей так отличался от того, каким его видела публика — образа, который так тщательно создавала моя мать, — это ощущение было особенно приятным.

Мужчина, который лежал между моих ног, был именно тем, кто мне был нужен. Гордей Лавров, человек, который не чувствовал себя достойным, несмотря на свой успех, человек, который нуждался в том, чтобы я заглянула в глубины его души, мужчина, который хотел меня так же сильно, как я хотела его.

Наконец, его пальцы нашли мое тепло. То, как он произнес слово «трахнуть», дало мне понять, что я действительно была настолько влажной, как мне казалось.

— Ты уже готова принять меня, — хрипло сказал он.

— Всегда, — ответила я, взяв его за руку и направляя его пальцы внутрь себя.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил он.

Он украдкой поцеловал меня, и в этот момент два его пальца проникли внутрь. Я не смогла сдержать стон, но этот звук едва ли мог передать, насколько это было приятно.

— Я хочу проникнуть глубже, — сказал он, продолжая двигаться. Я схватила его за плечо, пытаясь восстановить дыхание. — Еще глубже.

Он трахал меня пальцами, и мое сердце колотилось так сильно, как будто оно всю жизнь томилось в заключении и теперь жаждало получить последний шанс на свободу.

Он добавил третий палец, растягивая меня так широко, что я почти не могла дышать. Я впилась ногтями в его плечо, и он, не колеблясь, удерживал мой взгляд.

— Доверься мне, — прошептал он.

И, словно его слова обладали магической силой, чтобы вывести меня на новый уровень наслаждения, я почувствовала, как начинаю кончать. Пульсация зародилась в моем животе и распространилась по всему телу, заставляя вибрировать каждый сантиметр кожи.

Я поднималась все выше и выше, и кульминация была настолько сильной, что я не могла ничего поделать, кроме как смотреть на него, пока он не вызвал у меня оргазм, дразня его и растягивая, чтобы он длился, казалось, целую вечность.

— Ты такая прекрасная, — сказал он мне, когда я начала приходить в себя.

— Гордей, — прошептала я, все еще не понимая, что только что произошло.

— Такая красивая, — повторил он.

Я потянулась и полностью сняла лифчик, а затем стянула с его плеч рубашку, пока он сбрасывал джинсы. Мне было необходимо ощущать его плоть без преград.

— У тебя есть презерватив?

Он взял свой кошелек со столика, и я достала презерватив.

Я аккуратно расправила и надела его, затем встала на колени и расположила его член так, чтобы можно было опуститься сверху. Мы оба застонали, когда я начала движение вниз, стараясь, чтобы он вошел как можно глубже.

— Ты как будто создан для меня, — сказала я, прижимаясь одной рукой к его груди, а другой — к его шее. — Я не хочу двигаться.

Его руки нашли мои бедра, и он начал осторожно двигаться, создавая нежное трение, необходимое для достижения максимального удовольствия. Я была счастлива позволить ему управлять моим телом так, как он хочет, и быстро поняла, что наши желания совпадают.

Он посмотрел в сторону и сказал:

— Ты такая красивая в отражении, когда я тебя трахаю.

Я проследила за его взглядом и увидела наши сплетенные тела в его стеклянном окне: кончики моих сосков, выпуклость моего зада, его большие руки на моей талии.

Теперь я начала двигаться вместе с ним, наблюдая, как наши тела колыхаются в унисон, словно трава на ветру. Я откинула голову назад, и он схватил меня за волосы, грубо удерживая на месте, пока царапал зубами мою шею и грудь.

Казалось, что между нами расцвело общее удовольствие. Его пальцы впились в мою задницу, побуждая меня глубже прижаться к нему.

— Ты хочешь кончить сильнее? — спросил он, перемещая одну руку, чтобы прижать большой палец к моему клитору.

Я не могла не закричать, хотя пока не хотела кончать. Я хотела видеть, как он кайфует подо мной.

Я переместила его руку к своей груди.

— Я не хочу быстрее, — сказала я. — Мне нравится заниматься с тобой любовью именно так.

— А мне нравится делать это разными способами, — ответил он, беря мой сосок между большим и указательным пальцами и перекатывая его. Острые ощущения были близки к боли, но оставались на грани удовольствия.

— Да, — простонала я.

— Я хочу доставить тебе максимальное удовольствие, — прошептал он в ответ.

— Тебе не нужно стараться, — ответила я. — Мне всегда хорошо, когда я с тобой.

Он застонал и приподнял бедра, и в этот момент что-то внутри нас обоих словно щелкнуло. Как будто музыка изменилась, и медленного, комфортного ритма стало недостаточно. Гордей поднял меня за талию и перевернул меня так, что я оказалась на коленях у дивана, мои руки — на спинке, а Гордей — позади меня.

— Вот так лучше, — сказал он, входя в меня с силой. — Вот так, — произнес он, опираясь одной рукой на мое плечо, а другой погружаясь между моих ног.

— Мне нужно это почувствовать, — сказал он, обводя мой клитор, прежде чем перейти к моей груди. — И это. — Он задал ритм — жесткий и неумолимый, но совершенно необходимый. — Посмотри, — прошептал он, прижимаясь щекой к моей, когда я, повернув голову, вновь увидела наше отражение. — Как прекрасно твоя грудь выглядит в моих руках. Как идеально наши тела подходят друг к другу, словно они созданы друг для друга. Как ты опускаешься на меня, когда я вхожу в тебя, словно тебе меня не хватает.

Я застонала, наблюдая за нами, ощущая все, что он описывал.

— Мы идеальная пара, — сказал он.

И он был прав. Ничто раньше не было настолько приятным. И ничто не может заставить меня отказаться от того, что у нас есть. Я хочу остаться в этом состоянии навсегда. Вместе с Гордеем.

Глава 23

Гордей

Она была просто великолепна, сидя за моим столом, пока мы завтракали.

— Скажи мне, Гордей, что у тебя есть на завтрак? — спросила она с улыбкой. — Мне нужно что-то очень вкусное и калорийное, чтобы компенсировать тот факт, что прошлой ночью я снова не выспалась.

— Разве все оргазмы не компенсировали это? — спросил я, наливая нам кофе.

Она наклонила голову и лукаво улыбнулась.

— Только частично. Мне нужно что-то, на чем я продержусь, пока ты не рядом и не готов к новым подвигам.

Я не смог сдержать смех.

— Хорошо, тогда я закажу что-нибудь, и, пока мы ждем, я хочу поговорить с тобой о Татьяне.

Она сдвинула брови и откинулась на спинку стула.

— Тебе не нужно ничего объяснять. Я доверяю тебе, Гордей.

Какая же она классная! Ее волосы собраны в хвост на затылке, но несколько непослушных прядей выбились и обрамляли лицо, словно у греческой богини. Хотя на Инге не было ни грамма макияжа, ее щеки пылали румянцем, а нежные губы были такими ярко-розовыми, что мне захотелось укусить их.

— Я сам хочу тебе рассказать. Татьяна дала добро, хотя ей нужно, чтобы ты сначала подписала это. — Я вытащил из ящика бумагу, которую вчера вечером мне прислал адвокат.

— Татьяна дала добро? — спросила Инга, глядя на документ. — Это соглашение о неразглашении?

— Это не моя идея и не моя личная информация. Это касается Татьяны. Я думаю, ты сможешь ей помочь.

Она подписала соглашение, не читая его, и подвинула его ко мне.

Я глубоко вздохнул и выдохнул. У меня было разрешение Татьяны рассказать Инге свою историю, но я не знаю, с чего начать.

— Как ты знаешь, Таня замужем за Егором Лариным, — сказал я.

Инга бросила на меня взгляд, как будто я только что сказал ей что-то чересчур очевидное. Но этот взгляд длился недолго, пока я рассказывал ей все подробности о том, как Таня обнаружила, что Егор управляет огромной финансовой пирамидой, и как я вернулся в Москву вчера, потому что Татьяна показала мне свое соглашение со следствием, и у нее были сомнения.

— Сколько же он украл? — спросила Инга.

— Сложно сказать точно, потому что, вероятно, большую часть он спрятал на офшорных счетах. Следственный комитет считает, что у него есть план побега. Он может уехать на Кипр или в другую страну, но для этого ему понадобится много денег. А Егор привык к роскошной жизни.

— И ты не думаешь, что Татьяна знала об этом? — уточнила она.

— Я знаю, что она точно не была в курсе. Я знаком с ней уже давно, и я был первым, к кому она обратилась, когда у нее появились подозрения. Я надоумил ее искать доказательства…

— Зачем ты это сделал? — спросила Инга.

— Следователь попросил Таню помочь им, но она не знала ничего конкретного. В ее интересах было пойти на сотрудничество, чтобы показать, что она ни при чем.

Я попросил Ингу не делать записей, и она согласилась. Однако я видел, как активно работает ее мозг, стараясь все запомнить.

— А что ты? Ты знаешь, как он поступил с тобой. Разве у тебя не было подозрений?

Это был сложный вопрос, над которым я много размышлял, но все еще не смог найти ответ.

— Я хорошо знал Егора. Я понимал, что он рискованный человек. Я знал, что он может искажать правду, чтобы выглядеть лучше, и способен переворачивать факты, чтобы оправдать любое свое действие.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Если ты наберешься терпения, я расскажу об этом по порядку.

Она слегка улыбнулась, как будто говоря: «Я знаю, что настойчива, и именно это тебе и нравится». И она права.

— Когда Татьяна пришла ко мне со своими подозрениями, я сразу понял, что все так и есть. Нам просто нужны были доказательства.

— Ты хочешь сказать, что догадался о его действиях, но не подозревал его заранее? Как это возможно?

— Я не думаю, что кто-то может просто так прийти и обвинить своих друзей в крупном мошенничестве. Но, когда Татьяна пришла ко мне, это показалось мне логичным — он очень быстро заработал много денег и не стеснялся открыто демонстрировать свое богатство. Я знал, что он не из богатой семьи, и мне показалось странным, что человек, который так много работал ради денег, тратит их так легкомысленно. К тому же, то, что произошло между нами, показало, что он способен на предательство. Оглядываясь назад, их жизнь казалась слишком шикарной. В то же время я сам добивался успеха, строил свой бизнес и управлял им, поэтому я понимал, что ему, возможно, просто повезло так же, как и мне.

— Тогда ты был одним из самых успешных бизнесменов в стране. Возможно, он чувствовал, что должен был не отставать от тебя.

Егор всегда был очень конкурентоспособным и даже завистливым. Мне никогда не приходило в голову, что все его действия были связаны со мной, но, возможно, ему не нравилось, что его друзья добиваются большего успеха, чем он сам. Такой образ мышления вполне соответствовал той тенденции, которую я мог наблюдать в нашей дружбе.

Я никогда не встречался с Татьяной, но она была красивой женщиной, которая привлекала мое внимание. Я часто задавался вопросом, не подстегнул ли мой интерес Егора? Или, возможно, мой успех вызвал в нем ревность, которая поощряла его безнравственные наклонности. Кто знает…

— Если все это станет известно, — сказала Инга, и на ее лице отразилось беспокойство, — ты окажешься…

— В этой заднице вместе с ними? — закончил я за нее. — Я знаю. Но я ничего не могу с этим поделать. Но, к счастью, мы с Егором никогда не занимались общим бизнесом.

— Ты инвестировал в его дело? — спросила она.

Я покачал головой.

— Интересно, — сказала она. — А он просил тебя об этом?

— Нет. Никогда. И мне не нравилась идея смешивать нашу дружбу и бизнес. Я предполагал, что он придерживается той же позиции.

Она кивнула.

— А что насчет Татьяны? Ты точно уверен, что она не знала? Возможно, когда ее вызвали на допрос, она решила сослаться на свою неосведомленность.

Я снова покачал головой.

— Нет, она не такой человек.

Инга попыталась сделать безразличное выражение лица, но ее было слишком легко прочитать. Она думала, что я обманываю себя.

— Я давно ее знаю, Инга.

— Ты давно знаешь их обоих.

— И я не отрицаю то, что Егор вполне способен на преступные действия. Но Таня — нет. Ты поймешь это, когда познакомишься с ней.

— Ты хочешь, чтобы я с ней познакомилась?

— Я хочу, чтобы ты ей помогла, — сказал я. Мне казалось, что причина, по которой я рассказываю ей все это, очевидна, но, видимо, это не так. — Она боится, что все будут думать так же, как и ты. Что ее будут считать виновной заодно с мужем, хотя она понятия не имела, за кого вышла замуж.

— Понятия не имела? Даже ты признаешь, что он был неоднозначной личностью. Оглядываясь назад, можно сказать, что он вполне мог быть способен на мошенничество.

— Любовь слепа, — ответил я.

— Верно, — сказала Инга. — Спасибо, что напомнил.

— Я говорю серьезно. Она доверяла своему мужу. Разве это грех?

Инга пожала плечами.

— Ладно, значит, она была шокирована, когда узнала, — сказала она, как будто не верила в то, о чем я говорю.

Это даже хорошо, что она настроена скептически. Никто не хочет читать льстивого журналиста — хотя я бы предпочел, чтобы Инга была менее скептично настроена ко мне с самого начала. Но, когда дело дошло до Татьяны, очень важно, чтобы писатель, который расскажет ее историю, был авторитетным и непредвзятым.

— Ты хотя бы поговоришь с ней? — спросил я.

— Зачем?

— Чтобы выслушать ее. Она боится, что ее разорвут на части.

— Я думала, ты сказал, что она пойдет на сделку со следствием. Она даст показания как свидетель обвинения. Из того, что ты говоришь, следует, что в тюрьму ее точно не посадят.

— Она не боится тюрьмы. Она обеспокоена тем, что проживет всю свою жизнь, и все будут ее осуждать и думать, что ей это сошло с рук.

Инга промолчала, но взглянула на меня с пониманием. Татьяна, конечно, все объяснит. Нет такого вопроса, на который она не сможет ответить. Ей нечего скрывать. Инга просто должна убедиться в этом сама.

— Если бы ты услышала ее историю и узнала ее, ты могла бы написать о ней. Донести до всех правду.

Она начала покачивать ногой. Я понял, что это признак того, что она обдумывает мое предложение. Через некоторое время она сказала:

— Может быть интересно. Но нет гарантии, что я ей поверю.

— Что ты теряешь, если встретишься с ней? Выслушай ее. Если после этого ты решишь, что она лжет, то можешь отказаться. Но ты этого не сделаешь.

— Почему ты так уверен в этом?

— Потому что я ее знаю, — ответил я, а затем понизил голос: — И я знаю тебя.

Мы встретились взглядами, и на долю секунды мы снова оказались в объятиях, в той бане в конце сада моих родителей. Ее лицо было освещено лунным светом, а мои руки скользили по ее волосам. Почувствовала ли она это? Это тепло? Эту связь?

— Инга, — сказал я полушепотом.

— Хорошо, я поговорю с ней. После этого я дам тебе знать, готова ли я написать ее историю. Но, ты же понимаешь, Гордей, я не могу обещать, что напишу то, что вы оба хотите прочитать. Я должна говорить правду, какой я ее вижу.

— Все, что ей нужно, — это чтобы кто-то написал правду.

В этот момент в мою дверь позвонили, и Инга соскользнула со стула.

— Я умираю от голода. Ты доставай тарелки, а я принесу еду.

Я взял салфетки, тарелки и столовые приборы и расставил их на столе. Инга задерживалась у входной двери, поэтому я решил посмотреть, что там происходит.

— Очень интересно, — сказал курьер, оглядываясь на меня. — Полагаю, тебе пришлось даже переспать с ним, чтобы расположить к себе. Какая беспринципность! Вся в мать!

— Это еще кто? — спросил я, подходя к Инге сзади. Этот человек определенно не был похож на курьера доставки.

— Я — Сергей, коллега Инги, — представился мужчина, протягивая руку. Я не стал ее пожимать. — Она меня, конечно, удивила! Вот уж не ожидал и не думал, что она способна настолько отдаться своей работе. — Он пожал плечами. — Видимо, не стоило недооценивать дочь Екатерины Борисовой.

Екатерины Борисовой???

Инга резко повернулась ко мне и, схватив за руку, затащила внутрь.

— Это тот придурок с работы, о котором я тебе рассказывала. Он пытался украсть у меня работу с тобой, помнишь? Оказывается, он за нами подсматривал. — Она с силой захлопнула дверь и, словно потеряв дар речи, уставилась на меня. — Я собиралась тебе рассказать, — наконец сказала она.

— О чем именно? О том, что ты спишь со мной ради статьи, или о том, что ты дочь женщины, которая рушит мою политическую карьеру?

— Конечно, я сплю с тобой не ради статьи! Ты же знаешь это, Гордей!

Я знал это. А может и не знал.

— Почему ты не сказала мне, кто твоя мать? Ты делилась с ней информацией обо мне?

Я ненавидел сплетников, особенно ту, что писала лично обо мне.

— Я бы никогда так не поступила. Я же говорила тебе, что моя мать тоже журналистка, — сказала Инга, когда я развернулся и направился обратно по коридору.

— Сплетни — это не журналистика, — ответил я, поворачиваясь к ней лицом. — Ты солгала мне!

Она начала заикаться, словно пытаясь защититься. Потому что так оно и было.

— Господи, Инга. Все, что я тебе рассказал, никто больше не знает! Никто!

— Я знаю, — сказала она, протягивая ко мне руку. — Я никому не скажу.

Я отступил и обошел кухонный стол с другой стороны.

— Я доверял тебе. Ты познакомилась со всей моей семьей. И у тебя даже не хватило порядочности сказать мне, что твоя мать пыталась меня погубить!

— Гордей, когда мне поручили работу с тобой, ты был для меня чужим человеком. Какое мне было дело до того, знаешь ли ты, кто моя мать? Это статья, которая могла бы обеспечить мне постоянную должность в нашей редакции. Я просто хотела хорошо сделать свою работу.

— С тех пор многое произошло. У тебя было много возможностей рассказать.

Даже если бы я признал, что она не собиралась говорить, кто ее мать, в первый день в моем офисе, она намеренно скрывала это от меня, когда я был для нее открыт, как книга.

— Я собиралась рассказать тебе, — сказала она. — Вот почему я пришла вчера! Вот почему я видела, как Татьяна ушла. Я знала, что наши выходные вместе все изменили, и мне нужно было рассказать тебе.

— Так почему ты этого не сделала?

— События взяли верх. Я увидела Татьяну и…

Она посмела обвинить меня в том, что я скрываю от нее что-то, хотя на самом деле это она была нечестна со мной.

— Вот почему ты не позволила мне отвезти тебя домой в воскресенье, — сказала она. — Боялась, что я увижу твою мать.

Она кивнула.

— Я не хотела все портить. Это были чудесные выходные, и я старалась выбрать подходящий момент. — Она замолчала, словно собираясь с мыслями. — Послушай, Гордей, я — не моя мать. То, чем она зарабатывает на жизнь, не имеет ко мне никакого отношения!

— Но ты скрыла это от меня, а это имеет значение, — сказал я.

Между нами словно образовалась пропасть. Я слышал, что она говорит, и мог видеть ее, но все казалось другим. Искаженным.

— В моей жизни есть только те люди, которым я доверяю.

— Гордей, — сказала Инга и обошла стол, чтобы оказаться лицом к лицу со мной. — Ты можешь доверять мне. Конечно, можешь. Это ничего не меняет.

— Это все меняет. Тебе лучше уехать. Возвращайся к своей матери. Насколько я понимаю, это она подсказала тебе идею переспать со мной, чтобы втереться в доверие.

— Гордей, что ты такое несешь! — ахнула она и отступила на шаг. — Не говори так. Ты же знаешь, то, что у нас есть, никак не связано с моей работой!

Как она могла подумать, что между нами что-то есть? Даже ее личность оказалась обманом. Я обманывал себя, полагая, что Инга — нечто большее, чем просто временное развлечение. Ведь вокруг было много других прекрасных вариантов — женщин, которые не лгут и не зарабатывают деньги на сплетнях.

— Я попросил тебя уйти. Не заставляй меня выталкивать тебя силой, — сказал я и отвернулся.

Мне следовало быть более осторожным и не доверять Инге. В конце концов, она была дочерью этой Екатерины Борисовой, а яблоко от яблони, как известно, падает недалеко.

Глава 24

Инга

Я даже не стала переодеваться и сразу села за ноутбук, не сняв халат. Когда я вернулась домой после разговора с Гордеем, то сразу пошла в душ. Я дала себе пять минут, чтобы поплакать, а затем взяла себя в руки.

Я понимала, что потеряла Гордея, но не собиралась терять и работу. Было очевидно, что Гордей может попытаться отстранить меня от написания статьи, как только наступит рабочий день, поэтому мне нужно действовать быстро.

Статья получалась на славу. У меня накопилось множество заметок и идей, и все шло как по маслу. Это замечательно, ведь мне нужно завершить статью о Гордее до того, как Сергей доложит обо мне Александру Викторовичу. Мне хотелось показать ему, что я умею писать хорошо.

Я провела скрупулезное исследование — возможно, даже слишком тщательное — и даже опередила сроки. К тому же, я могу написать такую статью, которую никто не ожидает. Было бы легко написать, что Гордей стал жертвой травли со стороны моей матери, но я решила не идти по этому пути. Зная то, что знал Сергей, я не могу его слишком хвалить.

Остается только один вариант: высказать свое честное мнение о Гордее Лаврове. Я считаю, что он должен уйти из политики и позволить кому-то другому занять его место.

Ох, как ему это не понравится!

Когда я так напишу, он возненавидит меня еще больше, чем сейчас. Но мне больше нечего терять, когда речь идет о Гордее. Я должна сделать это ради себя, я должна быть честной и не писать ничего, кроме правды.

Боже, если бы я просто сказала ему, кто моя мать, раньше! Он даже дал мне возможность, когда спросил меня вчера, почему я была в его районе, но я не хотела усугублять ситуацию. Теперь ее уже не спасти.

Единственное, что мне осталось, так это доделать статью и получить эту чертову должность в нашей редакции. Хоть что-то хорошее я смогу извлечь из этой ситуации.

Когда я выглянула из окна спальни в следующий раз, уже почти стемнело, и я услышала, как хлопнула входная дверь.

— Дорогая, ты будешь винишко? — крикнула мама с лестницы.

— Нет, мам, спасибо, — ответила я, добавив запятую, а затем снова ее удалив.

Я перечитала текст три раза, но не внесла никаких изменений. Статья готова, я просто хочу, чтобы она была идеальной.

Я услышала, как мама поднимается по лестнице, и, прежде чем она ворвалась в комнату, чтобы рассказать мне последние сплетни, я быстро отправила письмо Александру Викторовичу, прикрепила статью и нажала «отправить».

Меньше чем через секунду, без стука, мама появилась в дверях с двумя бокалами вина.

— Ингуся, почему ты в халате? — спросила она, протягивая мне один из бокалов.

Я была рада возможности позволить вину смыть с себя все резкие слова, которые я услышала от Гордея сегодня. Возможно, это поможет мне уснуть или хотя бы забыть о случившемся.

— Мне просто нужно было закончить статью, — ответила я.

Она либо не слушала, либо приняла мое объяснение без раздумий, потому что плюхнулась в кресло в спальне рядом с моим столом.

— Какой замечательный день, — сказала она. — Скоро случится кое-что грандиозное. Очень громкое событие! Весь день я пыталась заставить свой источник заговорить. Сегодня или завтра это поднимет мне просмотры до небес!

То, как она это произнесла, заставило меня задуматься, не говорила ли она о Егоре Ларине. Когда его арестуют, это будет действительно громкое событие.

— Я даже боюсь представить, что же ты узнала! — сказала я, отпив немного вина и закатив глаза.

— Это развод, дорогая. Громкий развод. Очень известные люди.

Она очень хотела поделиться со мной этой новостью. Она всегда стремилась поделиться со мной чем-то важным. Мой отец уже давно не проявлял интереса к этой теме, но мама все еще верила, что мне небезразлично ее ремесло. А я не думала об этом, особенно сегодня.

Моя мать не стала причиной разрыва отношений между Гордеем и мной — ему не нравилось не лично она, а то, что она снимала и обсуждала в своих передачах. И даже если бы я была честна с ним, как планировала, Гордей, скорее всего, простил бы меня. Так не должно было произойти.

Моя статья забьет последний гвоздь в крышку гроба для наших отношений, но я не должна зацикливаться на этом. То, что у нас было, было построено на скрытности и лжи, и рано или поздно это закончилось бы. Мои чувства к Гордею слишком сильные и яркие, чтобы длиться вечно. Я просто потушила угли, не дожидаясь, пока они догорят сами собой.

Все хорошо. Я справлюсь. Даже если сейчас мне так не кажется.

Я сделала еще один глоток вина.

— Ты в порядке, дорогая? Ты выглядишь немного… уставшей.

Я вздохнула и выдвинула стул из-под стола. Мы уже много лет не обсуждали мою точку зрения на ее работу. Мы не сходились во взглядах, поэтому какой смысл был говорить об этом? Однако я хочу сделать еще одну попытку понять, почему она выбрала такой путь.

— Тебя никогда не беспокоило, что ты пишешь такие вещи о людях, даже если знаешь, что это может причинить им боль? — спросила я.

— Причинит боль? — повторила она. — Не драматизируй. Если я пишу о разводе известных людей, об этом все равно все узнали бы. Просто я расскажу об этом первой. Как я всегда тебе говорила, это цена славы — личная жизнь у всех на виду.

В это есть доля правды.

— А что, если ты узнаешь о чьей-то измене? Бывает же такое, что жена или муж не знают об этом. Не знают о неверности партнера до того момента, пока ты не заговорила.

— Инга, у меня очень надежные источники. Я не распространяю беспочвенные домыслы. Часто ко мне сами приходят знаменитости и просят написать о них. Так им проще признаться.

— Но ты не можешь быть уверена на сто процентов.

Я подумала о фотографиях Гордея и Татьяны и о настоящей причине того, почему они встречались. Они оба, должно быть, были так огорчены, что столкнулись с предательством Егора. Канал моей матери выставил двух друзей непорядочными людьми, хотя это было совсем не так.

— Дорогая, мы все совершаем ошибки. Я всегда стремлюсь тщательно проверять информацию, используя несколько источников. Однако, даже с этим на каждую историю, которую я придаю огласке, приходится в среднем три, которые я оставляю без внимания.

Я поставила свой бокал на стол и переспросила:

— О чем ты говоришь? Зачем тебе отказываться от работы?

— По вполне очевидным причинам.

— Ты не уверена в том, что это правда?

— Нет, я никогда не начинаю писать, если я не уверена. Но иногда я знаю правду, но понимаю, что об этом не нужно знать всем подряд. Я всегда стараюсь поступать по совести.

Я почувствовала комок в горле и спросила:

— Но разве это не наша работа — раскрывать правду? Мы не должны приукрашивать.

— Инга, не существует единственно правильного подхода. Ты должна сама решать, как поступить. Правда — это не универсальный ключ ко всему. Мы все люди, и мы пишем о людях. Важно учитывать не только общественные интересы, но и то, как информация повлияет на людей. Ты должна решить, действительно ли то, о чем ты пишешь, нужно знать всем.

У меня внутри все сжалось. Я всегда думала, что моя мать беспощадна в своих поисках правды и разоблачении знаменитостей.

— Но ты всегда говорила, что если знаменитости сами выставляют свою жизнь напоказ и хотят, чтобы о них говорили, то они не должны удивляться или обижаться на то, что люди обсуждают их.

— Да, — сказала она. — И это правда. Но это не значит, что у нас нет выбора. В прошлом году я узнала, что одна очень молодая спортсменка сделала аборт от очень известного человека. Эту информацию подтвердили несколько источников, и было очевидно, что она его действительно сделала. Однако, я промолчала об этом. Я никому об этом не рассказала чисто по-женски, потому что не хотела усугублять травму этой бедной девушки. Ну и это не нужно никому.

— Я не понимаю. Ты никогда не говорила мне, что фильтруешь свой контент. Как ты это делаешь? Вот, например, чей-то развод всем нужен?

— Дорогая, я же сказала, что выбираю темы. Но ты так склонна плохо думать о том, что я делаю, что мы не часто это обсуждаем. Я не хочу разрушать жизни — конечно, не хочу. Я не говорю, что этого никогда не происходило из-за моих работ, но я всегда тщательно обдумываю возможные последствия. Меня волнует не только правда.

Разве я не права, рассказав свою историю о Гордее? Это вызвало бы резонанс. Все в его окружении, включая председателя партии, были в курсе, что я собираю материал о нем. Они ожидали, что я буду наблюдать за ним и проводить с ним время. И я пришла к тому же выводу, что и они, хотя и по другим причинам: он не должен заниматься политикой, потому что это не для него.

Я понимала, что этот материал мог стать решающим для Гордея. Мой рассказ разрушил бы его мечту; единственное, чего он хотел в последнее время, — это сделать карьеру во власти, и я, вероятно, просто лишила бы его этого, не задумываясь о последствиях.

Я оправдывала свое решение написать этот материал, тем что это правда. Журналисты всегда пишут правду, невзирая на последствия.

Возможно, я просто слишком наивная.

— А как насчет той истории о Гордее Лаврове и Татьяне Лариной? — спросил я.

— Разве ты не пишешь статью о Гордее Лаврове? — спросила мама, прищурившись.

Мы обсуждали это, когда я впервые получила задание. Тогда я была очень взволнована.

— Да, — сказала я.

— Гордей — один из самых известных холостяков в городе. А в том ресторане, где они встречались ночью, всегда есть известные личности и фотографы, которые за ними следят. Если ты не хочешь, чтобы тебя видели, нужно явно идти в другое место.

— Могу тебя заверить, мам, что Гордей не хотел оказаться в центре сплетен. А Татьяна замужем. Ты могла бы разрушить ее брак.

— Гордей мог бы избежать внимания, если бы он этого хотел, — сказала она.

Теперь, когда я задумалась об этом, она ведь была права. Если он так стремился к своей политической карьере, зачем же он ставил себя в такое положение? Он фактически давал компромат сам на себя.

— Ну, а Татьяна?

— И Татьяна тоже. Им не нужно было идти в этот ресторан. Знаменитости часто используют нас, чтобы облегчить себе жизнь и дать возможность сказать все за них. Их с мужем брак фактически распался, но сам по себе, а не потому, что я что-то сняла на эту тему.

— О чем это ты? — уточнила я.

— Как я уже сказала, я говорю гораздо меньше, чем могла бы.

Знала ли она что-то о Егоре? Слышала ли она о следствии над ним? Я не читала условия того соглашения, но все равно не собираюсь ничего говорить. Риск того не стоит.

— Но не было же острой необходимости рассказывать о Гордее и Татьяне?

— Это правда, но и вреда от этого не было. — Моя мать вздохнула. — Повторюсь, здесь нет четких правил. Тебе нужно использовать свой собственный моральный кодекс. Я знаю, ты думаешь, что у меня его нет, но он есть, ты просто его не замечаешь. Я пишу о незначительных вещах и о том, что может быть обидно или даже вредно — не только потому, что это правда, но и потому, что иногда это важно.

То, что я написала о Гордее, было не нужно и, вероятно, навредит его карьере. Я могла бы написать хорошую статью — интересную и проницательную — без призывов к его увольнению. Однако я задела его за живое, и это неприятно осознавать.

Теперь я понимаю, что к чему. Правды ради правды недостаточно. Я никого не спасала, призывая к его увольнению. Я написала так только потому, что это правда, какой я ее вижу, а не потому, что эта правда поможет Гордею или еще кому-то.

И этого недостаточно.

Я открыла ноутбук, полная решимости пересмотреть статью и отправить новую версию Александру Викторовичу, как только допишу ее. Скорее всего, помощница Александра Викторовича не проверяет его почту так поздно, поэтому завтра я позвоню Даше и попрошу ее удалить первую версию из его сообщений.

К тому времени я уже успею внести все необходимые правки, поэтому мы все равно уложимся в срок. Я напишу лучшую статью, которая не испортит имидж Гордея. Я начала вносить изменения не из-за своих чувств к нему, а потому что я — дочь своей матери. И впервые в жизни я горжусь ее работой.

Глава 25

Инга

Когда я проснулась от непрекращающегося потока входящих сообщений, воспоминания о прошлой ночи начали возвращаться ко мне. Я все еще была в халате, а в спальне даже не потрудилась закрыть шторы и укрыться одеялом. Взглянув на свой стол, я обнаружила неопровержимое доказательство: полупустой бокал вина с размазанными отпечатками пальцев.

Я вспомнила, как провела вечер с матерью, и на моем лице появилась улыбка. Это было весело, и я смогла увидеть другую сторону ее и ее работы.

О, черт! Мне же нужно позвонить Даше!

Я потянулась к телефону, который лежал на тумбочке, и села, свесив ноги с кровати. Время почти восемь утра, а это означает, что я, вероятно, застану Дашу за ее столом до того, как Александр Викторович появится в офисе.

Я нажала на кнопку вызова, и, к моему удивлению, Даша ответила очень быстро.

— Привет, Даш! Я хочу попросить тебя. Удали, пожалуйста, мое письмо, которое я отправил Александру Викторовичу на рабочую почту. То самое, с прикрепленной статьей про Гордея Лаврова.

— То, что пришло вчера в шесть тридцать? — уточнила она.

— Да, да. Его. Я сейчас пришлю ему исправленную версию.

— Ой, ты уже опоздала. Он что-то испортил в последний момент и вместо этого опубликовал твою историю.

На меня накатила волна тошноты, которая не имела никакого отношения к остаткам вина, стоящим передо мной.

— Это точно? — спросила я.

— Конечно, — ответила Даша. — Он был в восторге, ему так понравилось! Могу отправить тебе ссылку на статью, если хочешь. Она уже есть на сайте.

Конечно, кто бы сомневался.

— Не надо. Я сама найду.

— Поздравляю с первой публикацией! — сказала она.

Я улыбнулась, но моя улыбка больше напоминала оскал. Я старалась держать себя в руках, когда поблагодарила ее и сбросила звонок.

Что мне теперь делать? Я закрыла лицо руками, а затем снова упала на кровать, пытаясь придумать решение.

Мой телефон снова зазвонил, и я провела пальцем по экрану. Там было примерно в двадцать раз больше сообщений, чем я обычно получаю с утра.

О Боже, это точно плохо! Просматривая их, я увидела множество поздравительных сообщений. Затем — одно от Ольги, в котором было только «Позвони мне». И среди них было сообщение от Гордея.

Сердце бешено забилось в груди. Может быть, он пожалел о том, что сказал мне вчера? Или он просто прочитал мою статью?

Я нажала на сообщение, и на экране телефона появились слова: «Яблоко от яблони недалеко падает».

Мое сердце ушло в пятки. От его разочарования сдавило грудь.

Если бы то, что он говорил, было правдой, и я бы прислушалась к совету матери, прежде чем отправлять это чертово письмо.

Я быстро собралась на работу и выскочила из дома. Кроме того, я не позволю Сергею рассказать всем на совещании о том, что я сплю с Гордеем. Я усвоила урок о тайнах, которые становятся явными, и решила сама рассказать Александру Викторовичу, прежде чем Сергей дойдет до него. Он сможет убедиться, что это не повлияло на мою работу.

Каким-то чудом я оказалась за своим столом как раз в тот момент, когда люди начали собираться на утреннее совещание в понедельник. Мне нужно срочно найти Александра Викторовича.

— Поздравляю со статьей! — сказала Наташа, проходя мимо меня.

— Да, Инга, твои жертвы ради материала не были напрасными, — сказал Сергей, подходя ко мне сзади.

Я бросила взгляд на кабинет Александра Викторовича. Неужели Сергей уже рассказал ему обо мне и Гордее?

Александр Викторович заполнил дверной проем, его взгляд остановился на мне.

— Так, Инга, — прогремел он. — Зайди ко мне в кабинет. Даша, я опоздаю на пару минут на совещание. Пока проверь, что у всех есть экземпляр последнего выпуска.

Сергей, должно быть, сказал ему. Зачем еще он задерживал совещание? Он не хотел, чтобы я там была. Он собирался уволить меня еще до того, как я успею объяснить.

Как же я могла быть такой дурой? Почему я отказалась от работы мечты ради нескольких мгновений с Гордеем? Я заслужила все, что со мной произошло.

Даша пробежала мимо, ее лицо не выражало эмоций. Уверена, она уже видела подобное тысячу раз — журналист, который сам себе выстрелил в ногу и теперь его уволят.

— Здравствуйте, Александр Викторович, — сказала я, входя в его кабинет.

— Отличная работа над статьей о Гордее Лаврове. Это был действительно свежий взгляд, и мне понравилось, что ты не пытались сделать из него жертву обстоятельств. Очень хорошо написано, — похвалил он.

— Спасибо, — ответила я, ожидая услышать «но». Он поднял на меня взгляд и предложил сесть. Вот оно, сейчас начнется.

— У меня есть новость для тебя, — сказал Александр Викторович, делая заметки в своем блокноте.

Я не стану ничего отрицать, ведь не в моих правилах обманывать своего шефа.

— Я пообщался с начальством, — продолжил он. — И мне удалось выбить дополнительный бюджет. Я планирую создать новую должность штатного автора. И я хочу, чтобы ты стала частью нашей команды.

Это было так неожиданно!

— Я буду работать на постоянной основе, вы серьезно? — спросила я.

— Да, я хочу, чтобы ты остались работать с нами. Эта статья произвела на меня сильное впечатление. Она очень грамотно написана. Не могу дождаться, чтобы увидеть, какие еще шедевры ты нам напишешь!

Обычно я бы с удовольствием приняла похвалу, но слова Александра Викторовича оставили у меня во рту неприятное послевкусие. Постоянная работа в редакции — это все, к чему я стремилась в своей жизни. Мне следовало бы поблагодарить Александра Викторовича за поддержку и хотя бы попытаться улыбнуться, но я не могла избавиться от чувства пустоты в душе.

Глава 26

Гордей

Я снова попытался найти аргументы в свою защиту. Нельзя судить обо мне по одной дурацкой статье в интернете. Я уже сталкивался с непростыми ситуациями и всегда выходил победителем. Мне просто нужно работать еще больше, быть лучше и показать, что они будут жалеть, если решат от меня избавиться.

Для меня это было обычным делом. Я вернулся к своему столу, как будто статья, опубликованная вчера вечером, так и не была опубликована.

Я доверял Инге. Я был уверен, что она меня знает. Но, когда я прочитал ее мнение, я был полностью ошеломлен. С тех пор я видел от нее только одно сообщение: «Прости меня.»

В моем сознании всплыли отрывки из статьи, и я почувствовал, как мой живот свело от волнения. Автор статьи подробно рассказывала о том, что некоторые люди не подходят для политики, и предлагала мне вернуться в бизнес.

В прошлом у меня был свой бизнес, затем я решил развиваться в политике. Я вложил крупную сумму денег в качестве взноса в партию и все ради чего??? Как она смеет советовать, что мне нужно просто бросить все и вернуться обратно?

Я думал, что она знает меня, а я знаю ее. Как я мог так ошибаться?

Стук в дверь моего кабинета вывел меня из состояния глубокого ступора. В дверях стояла Ольга, и я попытался сдержать недовольный вздох. Она — последний человек, которого я хочу сейчас видеть. Я не хочу, чтобы она предъявляла мне претензии за то, что написала Инга.

Я поднял руку.

— Я даже говорить ничего не хочу, — сказал я. — Я дал ей все карты в руки. Я не могу нести ответственность за то, что она написала.

Чтобы не встречаться с ее презрительным взглядом, я начал разбирать рабочую почту.

Она села в кресло напротив моего стола.

— Я знаю, — ответила она.

Удивленный ее ответом, я взглянул на нее. Ее плечи слегка опущены, хотя обычно она держит спину прямо. Она смотрела на меня с пустым выражением лица, ее глаза были тусклыми и немного безразличными.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что знаешь? — спросил я.

— Ты сделал все, о чем я просила, — ответила она. — Ты дал ей полный доступ к себе. Ты не пытался контролировать ее и заставлять писать только хорошее.

— Ты хочешь сказать, что все не так плохо, как кажется? — спросил я.

Если бы она прочитала ту же статью, что и я, то не говорила бы сейчас так.

— Нет, все именно так плохо, как ты думаешь, — ответила она.

Я мог бы сказать, что Ольга меня бесила, а ее работа бесполезна, но она всегда была честна со мной, а я ценил это в людях.

— Как ты считаешь, мы можем это обыграть как-нибудь? — перефразировал я свой вопрос, ожидая, что она предложит план действий, которого мы будем придерживаться дальше. Но она не предлагала никаких планов.

— Честно говоря, Гордей, я не знаю. Но я знаю одно — она написала свое честное мнение. Это не то, что мы хотели, чтобы она написала, но зато честно, — ответила она.

— И ты не собираешься звонить редактору и давить на него, чтобы он напечатал опровержение? — спросил я.

— Не собираюсь. Это уже бесполезно, — ответила она.

Может быть она и права, но я удивлен, что она сказала это.

— Если это сделает тебя счастливее, — сказала она, — Я думаю, что это какая-то херня.

— Ты про статью Инги?

Она поморщилась.

— Нет, на самом деле, я считаю, что Инга права. Еще пару часов назад я была готова найти ее и оторвать ей голову. Но, поразмыслив, я поняла, что она не написала ничего оскорбительного и не наврала.

Отлично. Это было не то, что я хотел услышать от человека, который должен был помочь мне выйти из этого положения.

— Так что тогда херня? — спросил я резко.

— Все, чем мы тут занимаемся. Это ерунда полная. Возможно, тебе нравится быть в центре внимания. И, возможно, тебе нужно подлизывать задницы всем этим партийным начальникам, чтобы продвинуться в карьере. — Сегодня она не стеснялась в выражениях. — Но, надо учитывать тот факт, что желающих на твое место может быть и много, но не каждый готов тратить свои кровно заработанные на нужды партии, это первое.

— Вот именно! — подумал я, потрясенный тем, что Ольга высказала вслух эту точку зрения.

— А второе, — сказала она, не дожидаясь ответа, — кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что время, потраченное на завоевание расположения всех этих лиц, — это пустая трата энергии? Разве не лучше, сосредоточиться на делах и поступках, полезных для общества и самих избирателей? На выборах именно они будут принимать решение.

Я не смог сдержать улыбку. Ольга была мне не врагом, а, как оказалось, родственной душой.

— Ну, мне тут и возразить нечего. Но, как ты говоришь, нам приходится иметь дело с тем, что у нас есть, а не с тем, чего хотелось бы. Что будем делать дальше? — спросил я.

Она вздохнула.

— Я хочу открыть гостевой дом. Я могла бы уехать в Геленджик или Анапу. Я представляю себя у моря в небольшом доме, в летнем сарафане, загорелую. Я бы сдавала несколько комнат в аренду туристам. И еще я могла бы завести собаку — ты знаешь, как давно я об этом мечтаю? — Она на мгновение взглянула на меня, словно ожидая, что я ее поддержу. — Но я работаю по двадцать часов в сутки. Если бы я завела собаку сейчас, мне пришлось бы нанимать для нее гуляльщика. А если бы у меня был дом, я могла бы проводить с ней весь день. Я могла бы взять даже двух собак. Может быть, я даже научила бы их выполнять трюки, чтобы развлекать гостей.

Она мечтательно посмотрела вдаль.

За последние пару дней все, что я считал истиной, перевернулось с ног на голову.

Инга и я явно были не в одной лодке, а женщина, с которой я работал бок о бок, похоже, ненавидит свою работу так же сильно, как и я. Однако сейчас мне необходимо, чтобы Ольга была рядом. Ей нужно выйти из своих фантазий и вернуться к реальности. Мы сейчас в глубокой заднице.

— Это все, конечно, прекрасно звучит, но, Оль, мне нужно, чтобы ты спустилась с небес на землю, — сказал я.

Она вздохнула и повернулась ко мне.

— Что ты хочешь делать дальше?

У нее, вероятно, было множество идей.

— А какие у меня варианты? — спросил я, стараясь не давить на нее, так как у нее тоже явно сегодня трудный день.

— Ну, я могу высказать свое профессиональное мнение или личное, — ответила она.

— Я бы предпочел профессиональное мнение, пожалуйста. За это я тебе и плачу.

— Хорошо, — продолжила она, утомленно потирая глаза. — Нам нужно напечатать о тебе еще одну статью, где мы обыграем критику Инги так, чтобы ты выглядел хорошим, добрым, простым человеком. Мы покажем, что ты далек от политических интриг, а все негативные статьи о тебе — это просто провокации оппонентов. И, если ты и допускал какие-то ошибки, то по простоте душевной.

Мне понравилась эта идея. Она представила критику Инги в позитивном свете, подчеркнув качества, которые следует ценить в человеке.

— Отлично, Оль! Нам нужно действовать быстро. Никаких фантазий о море и скачущих собаках.

Она встала.

— Я помогу тебе организовать это, а потом уволюсь, — произнесла она будничным тоном, как будто только что объявила о намерении уйти в отпуск. — Я не хочу заниматься ерундой до конца своей жизни. Мне нужен перерыв. Я устала от того, что меня заставляют делать то, во что я не верю. Это не то, о чем я мечтала, когда начинала свою карьеру. Я думала, что буду помогать людям, а вместо этого чувствую только пустоту в душе и полное безразличие к жизни. У нас постоянно то одно, то другое. Я несколько лет в отпуске не была!

Я покачал головой, но ничего не ответил. Это был не диалог. Я думал, что она шутит насчет переезда и гостевого дома, но, возможно, ее слова были более серьезными, чем я предполагал.

— Все это не имеет значения, Гордей. Это все — корпоративная ерунда. Семья и близкие — вот что действительно важно. Любимые люди рядом.

Она замолчала, а я не знал, что ответить. Я понимал, что моя политическая гонка не имеет для нее особого значения. Почему? Для нее это была просто работа. Но для меня это было гораздо большее. Моя должность — доказательство моего успеха, доказательство того, что я могу быть ценным и без медицинского образования. Разве я могу от этого отказаться?

— Я считаю, что ты много сделала, пока работала со мной, и мне очень жаль, отпускать такого сотрудника, — ответил я, надеясь, что она поймет, что я имею в виду.

— Я составлю план и черновик статьи к концу дня, — сказала она.

— Спасибо, Оля. Я очень ценю твою поддержку, — ответил я. Когда она повернулась, чтобы уйти, я вспомнил кое-что, что она говорила мне ранее. — Оль, раз уж пошел такой разговор, в чем заключается твое личное мнение по этой ситуации? — спросил я.

Она подошла к двери.

— Я бы посоветовала тебе бросить политику и найти занятие по душе. Это, конечно, не гостевой дом, но что-то свое.

Не дожидаясь ответа, она просто пожала плечами и закрыла за собой дверь.

Бросить политику? Я ни за что не сдамся без борьбы. Но прямо сейчас я хочу уехать из офиса. Мне необходимо проветрить мозги и обо всем подумать. Мир не рухнет, если я возьму выходной, а я сейчас хочу съездить в одно место.

Глава 27

Инга

Когда я проходила через холл отеля, меня ослепили контрастные цвета и узоры на стенах, коврах и диванах. Они были настолько яркими, что я с трудом различала дверь слева, куда меня направил администратор.

Татьяна отменила ту нашу встречу, которую назначил Гордей, и за последнюю неделю не ответила ни на один из моих звонков. Это не стало для меня неожиданностью. Я уже и надеяться перестала, что когда-нибудь снова услышу о ней после того, что я сделала с Гордеем. Однако вчера она сама позвонила мне и попросила встретиться с ней здесь в два часа дня. После этого она сразу же сбросила звонок.

Я предполагала, что она либо хочет высказать свое мнение о том, что я написала о Гордее, либо хочет поделиться своей историей. Мне очень интересно узнать о ее жизни, потому что о Гордее я уже и думать не могу. Каждый раз, когда я вспоминаю его, то проваливаюсь в жалость к себе.

Татьяна поприветствовала меня, когда я вошла в конференц-зал.

— Здравствуй, Инга, — сказала она, проходя мимо меня и закрывая за мной дверь. — Рада тебя видеть.

— Спасибо, и я тебя, — ответила я.

Она кивнула мне, прежде чем повернуться спиной. Я ожидала услышать как минимум выговор.

— Как думаешь, никто не будет против, если мы закроем дверь? — спросила я.

— Я думаю, лучшее закрыть, да.

Она села на один из диванов и указала на поднос, стоящий на столике между нами.

— Я заказала нам чай. Зеленый подойдет?

Я кивнула и заняла кресло рядом с диваном.

— Спасибо, что пришла, — сказала она. — Я нервничаю, поэтому прошу прощения, если я немного… не в себе.

— Спасибо, что ответила на звонок. Я тоже немного нервничаю.

Она глубоко вздохнула и, сложив руки на коленях, произнесла:

— Извини за все эти пропущенные звонки. Если у Егор в тайне от меня открыл счет за границей, то ему ничего не стоит следить за моим телефоном. А я боюсь взять и купить новый. Если он найдет его, то поймет, что я что-то скрываю.

Я была настолько поглощена своими переживаниями, что даже не подумала, что Татьяна могла не отвечать на звонки из-за Егора.

— Но ты же не замышляешь ничего плохого, — заверила я ее. — Это он тебя за нос водил столько лет. Ты просто защищаешься.

Она натянуто улыбнулась, протягивая мне чашку с блюдцем.

— Да, вот и Гордей так говорит. Он меня очень поддерживает.

Вот кем был Гордей — человеком, искренне преданным тем, кого он любит. Вот почему он так остро отреагировал на то, что я написала о нем. Как бы я ни старалась оправдать свои действия, я понимала, что он не согласится с моей точкой зрения. На нервах я от души хлебнула слишком горячего чая и попыталась сосредоточиться на Татьяне.

— Итак, с чего начнем? — спросила она. Успокоившись тем, что мы здесь для того, чтобы обсудить ее историю, я полезла в сумку и достала блокнот.

— Давай сначала просто поговорим? Ты не против, если я сделаю несколько заметок?

— Да, можешь записывать. Но ты помнишь, что не можешь ничего публиковать, пока…

— Пока ты не дашь на это добро.

Татьяна улыбнулась, и в ее глазах появилась благодарность.

— Гордей сказал, что ты тот человек, с которым стоит поговорить, — сказала она.

Возможно, Гордей не упомянул о том, что я сделала. Если бы она знала, то ни за что не позволила бы мне участвовать в этой истории. Но я не собираюсь уходить. Татьяна выглядит так, будто ей просто необходимо поделиться своими мыслями с кем-то, и я счастлива стать таким человеком, даже если до публикации не дойдет.

К тому времени, как мы выпили второй чайник чая, я уже была полностью очарована тем, что рассказала Татьяна.

— А когда он стал таким успешным, ты также ничего не заподозрила? — спросила я.

— Нет, я только гордилась им. Он всегда был амбициозным и много работал. Казалось, он пожинал плоды своих прошлых усилий. — Она обхватила голову руками, и я по-дружески погладила ее по спине. — Я дура, — сказала она, выпрямляясь. — Просто дура набитая.

— Ты не сделала ничего плохого, — сказала я, желая ее утешить.

— Но все будут задавать мне вопросы. Инга, мы катались на яхтах и летали на частных самолетах. Деньги лились рекой. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было безумием. Куда я только смотрела и чем думала?

— Если ты думала, что муж может это себе позволить, в этом нет ничего плохого, — ответила я.

— Но посмотри на Гордея. Он заработал целое состояние, но я сомневаюсь, что он когда-либо арендовал яхту.

Я не могла с этим поспорить.

— Ну, у всех разные запросы на отдых.

Она покачала головой, словно не могла поверить, что была такой наивной.

— Гордей говорил, что твоя сделка со следствием подразумевает, что ты должна дать показания против Егора.

— Да, — сказала Татьяна, беря в руки чашку и нервно теребя ручку. — Мне нечего скрывать, и это единственный способ удостовериться, что я не пройду в этом деле как соучастница. Я не хочу оказаться в тюрьме.

Она, казалось, пыталась убедить меня в своей правоте, но мне не требовалось выслушивать ее аргументы. Я ей уже верила.

— Конечно, тебе нечего скрывать, — сказала я, вспомнив слова Гордея. Было очевидно, что Татьяна не знала о том, чем занимался Егор. — И ты должна защитить себя, Таня. Ставки слишком высоки.

Ее плечи опустились, словно она почувствовала облегчение от того, что я поняла ее.

— Именно так. Ему тоже нечего было скрывать, если бы он был тем человеком, за которого, как я думала, вышла замуж. Тем человеком, которым он притворялся. Ты не думаешь… Ты не думаешь, что я ужасная жена?

— Конечно, нет.

Она вздохнула и покачала головой.

— Вчера я в очередной раз разговаривала со следователем. Я старалась ответить на все его вопросы, но, честно говоря, я действительно не могу им помочь. Я могу вспомнить даты и время, когда мы были в стране или за границей. Также я могу сообщить им о банковских счетах, о которых мне известно. Но, честно говоря, в данный момент они знают гораздо больше, чем я.

— Как ты держишься? — спросила я.

Темные круги под глазами Татьяны свидетельствовали о том, что она мало спит.

— Пока держусь. Это звучит ужасно, но я просто хочу, чтобы его уже арестовали и все закончилось. Мне невыносимо делить с ним постель, и я стараюсь бывать дома как можно реже. Вчера утром он пытался обнять меня, но я сказала, что спешу на встречу. Сегодня я задержусь допоздна, чтобы не видеть его.

— А что с домом? Его конфискуют? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Не знаю. Но следователь сказал, что деньги и имущество, которые я заработала за последние несколько лет, останутся моими, их не заберут. По крайней мере, я не останусь без копейки в кармане.

— Это хорошо, — сказала я, хотя и знала, что Гордей тоже позаботится о ней.

Он не оставит друга в беде.

— Как думаешь, ваша редакция заинтересуется моей историей? — спросила Татьяна.

— Думаю да, очень даже.

Глаза Татьяны загорелись. Мне не хотелось снова видеть их потухшими, и, услышав ее историю, я действительно желала ей только самого лучшего.

— Но я не считаю, что статья в интернете — то, что тебе нужно, — сказала я.

Я осознавала, что публикация рассказа Татьяны может сыграть мне на руку, однако мои амбиции не могли затмить то, что важно для Татьяны.

Она обмякла, ее глаза опустились на колени.

— Как это печально, — произнесла она тихо.

— Послушай меня, — продолжила я. — Я думаю, многие люди захотят прочитать твою историю. Не только о том, что происходит сейчас, но и о том, как вы познакомились с Егором, какими вы были в начале ваших отношений и как он стал тем, кто он есть сейчас. Всю эту историю от начала и до конца.

Она взглянула на меня, ее глаза сузились.

— Я не понимаю. Что тогда…

— Это будет книга, Татьяна, а не статья, которую потом забудут или вообще не увидят, — заверила я.

Она вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— С чего же мне начать? — спросила она.

— Я тебе помогу. Мы найдем агента, который заключит с тобой контракт на книгу. Затем издательство назначит писателя, который будет работать с тобой…

— Нет! — воскликнула она. — Я хочу работать только с тобой. Гордей доверяет тебе, а значит, и я тоже.

Мое сердце сжалось еще сильнее. Мне придется признаться ей, что чувства Гордея ко мне сильно изменились за последнюю неделю.

— Татьяна, было бы нечестно с моей стороны не сказать тебе, что мы с Гордеем сейчас не в самых лучших отношениях. Опубликовали статью, которую я написала о нем, и… — А как я могу объяснить это? — Я не продумала это и…

— Я читала эту статью, — с улыбкой сказала Татьяна.

— Ты ее читала?

Я была удивлена, что она согласилась встретиться со мной, не говоря уже о том, что выбрала меня для написания своей истории. Она вздохнула.

— Он, конечно, не говорил со мной об этом. Но я прочитала ее в тот день, когда она вышла.

Я приготовилась к ее вердикту.

— Я заметила в Гордее определенные изменения с тех пор, как он увлекся политикой, — сказала она. — Я вижу это со стороны, как его подруга. Ты показала мне, каким он был на работе. Работа всегда была для Гордея страстью. Он всегда был сосредоточен на новой цели и на следующей вершине, которую нужно покорить. Но после того, как он влился в эту партию, он постоянно с кем-то бьется не на жизнь, а на смерть. Он такой напряженный и нервный! Уже не тот Гордей, каким был раньше.

У меня внутри все сжалось. Мне было больно слышать о том, что Гордей несчастен, даже несмотря на то, что я сама это видела.

— Я говорила об этом с Риммой, — продолжила Татьяна. — Она тоже это заметила. Он очень сильно изменился.

Все люди, которые были ему дороги, беспокоились о нем, а я лишь усугубляла его страдания.

— И моя статья только все усложнила, — добавила я.

— Нет, — сказала она, подавшись вперед и нежно похлопав меня по колену. — Я не думаю, что ты вообще что-то усложнила. Я знаю, что Гордею не понравилось то, что ты написала, но он задумается, — уверенно произнесла она.

Возможно, Гордей и не будет ненавидеть меня, но мы уже никогда не сможем вернуть то, что было между нами. Татьяна не должна была узнать, что именно было между нами. Чем больше мы были близки, тем сильнее я чувствовала, что все испортила.

— Он поймет, что то, что ты сделала, было не из злости, а потому, что ты заботилась о нем. Ты увидела настоящего Гордея за костюмом, властью и деньгами. Ты подвела его к зеркалу, показала правду, — продолжала она, пытаясь меня успокоить.

— Признаюсь честно, мои мотивы не были настолько благородными, — сказала я. — Да, я написала правду, но не думала о последствиях. Я знала, что его самое большое желание — сделать карьеру в политике, но с тех пор, как была опубликована моя статья, все только и обсуждают его отставку. Я понимаю, что моя статья, возможно, лишит его мечты. — Мой голос становился все громче. — Его уберут, и это будет полностью моя вина.

Я взяла чашку и сделала глоток, чтобы остановить поток слез.

— Иногда то, чего мы хотим, не является тем, что нам на самом деле нужно, — сказала Татьяна, ее голос был ровным и успокаивающим. — И не стоит недооценивать себя. Большинство людей не смогли увидеть Гордея таким, каким его увидела ты. Ты можешь не осознавать, насколько глубоко ты чувствуешь, но мне, как человеку, который знает его очень давно, ясно, что ты проникла в самую его суть — в его душу и доброту. Ты просто сказала то, что все, кто его любит, давно хотели ему сказать. У нас просто… не хватало смелости.

Все, кто его любит? А как это относится ко мне?

— Судя по тому, что я вижу, вы оба очень заботитесь друг о друге. И что бы ни случилось, я действительно хочу, чтобы ты написала мою историю. Я знаю, что у тебя есть работа, но я доверяю только тебе. Говорить с тобой о таких вещах мне не так страшно. Ты просто подумай об этом, хорошо?

— Тут и думать нечего, — сказала я.

Хотя я всегда мечтала работать в этом издательстве, я обнаружила, что роль бесстрашного репортера не так уж и подходит мне, как я думала. Я знаю, что должна была прийти в восторг, когда Александр Викторович предложил мне постоянную работу, и тот факт, что я не очень обрадовалась, меня очень удивил.

Время, проведенное с Гордеем, открыло мне глаза на то, как сильно я люблю погружаться в детали — «залезать в дебри», как бы он выразился.

Работая в редакции, на это не особо хватает времени и сил. Горящие сроки и не всегда приятные коллеги… Я не была уверена, что когда-нибудь получу шанс писать так, как хочу.

Однако история Татьяны дает мне возможность по-настоящему погрузиться в чужой мир. Эта перспектива заставила меня трепетать от предвкушения, как это и должно было произойти, когда Александр Викторович предложил мне постоянную должность.

— Я с удовольствием напишу твою историю, Таня, — сказала я.

Ее лицо просияло, и она отставила чашку с блюдцем, прежде чем броситься ко мне и обнять.

— Правда? — спросила она с надеждой.

— Только нет никаких гарантий, что издатель захочет, чтобы я участвовала в проекте, — предупредила я.

— В таком случае я не буду подписывать с ними контракт, — ответила она.

Я почувствовала огромное облегчение. Мысль о том, чтобы быть хозяйкой самой себе и иметь возможность полностью посвятить себя такому проекту — это то, что мне нужно!

Татьяна готовится к серьезному испытанию — судебному разбирательству с участием СМИ. Я буду сопровождать ее на протяжении всего процесса и задокументирую его вместе с историей ее жизни с Егором. Я покажу людям, что такой преступник, как Егор, вполне может обмануть не только чужих людей, но и собственную жену.

Эта книга будет не просто тем, что я хочу сделать, — она то, что я должна сделать.

Сегодня переломный день в моей жизни. Я приняла решение отказаться от работы, которую всегда хотела. Я осознала, что очень люблю мужчину, который, как мне казалось, испытывал ко мне только неприязнь. Я выбрала новый путь, который отличался от всего, о чем могла только мечтать до того, как судьба занесла меня на свадьбу Юли.

Если жизнь может так стремительно меняться, то я очень надеюсь, что она изменится еще раз.

Глава 28

Гордей

Проблема большой семьи заключается в том, что практически невозможно поговорить с родителями наедине. Я припарковал машину перед родительским домом и помахал Антону, который, как мне показалось, направлялся в баню. Что он здесь делает?

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал я, хлопая дверью машины.

В его руке отвертка?

— Теперь я главный врач, а это значит, что у меня есть выходные. Маме нужна помощь с какими-то полками в бане. А ты как здесь оказался в среду? — спросил Антон.

— Мне нужно рассказать им кое-что, о чем станет известно уже на днях — объяснил я.

В конце концов родители узнают, когда Егора арестуют. Я хочу, чтобы они услышали это от меня. Они воспримут эту новость тяжело, и я хочу дать им время привыкнуть к этой мысли, прежде чем она будет озвучена во всех новостях.

Но не обязательно делать это сегодня, это подождет. На самом деле, я приехал сюда, чтобы отдохнуть. Мои родители всегда были рядом со мной, поддерживали меня в трудные времена, и именно этого я хочу сейчас.

— Звучит интересно, — ответил Антон. — Интереснее даже, чем та статья, которую Инга написала о тебе.

Он закатил глаза.

— Да? — сказал я. — А мне вот эта статья совершенно не понравилась.

— Не понравилась? — спросил он. — Не понимаю, разве можно было написать о тебе лучше?

Я посмотрел на него, чтобы убедиться, что не прикалывается.

— Мы читали одну и ту же статью?

— Да, все о том, что ты не такой, как обычные политики. Пойдем, поможешь мне с этими полками, ладно? — Антон явно был в восторге.

— Нет, мы с тобой прочитали две разные статьи, — ответил я, когда мы пошли по тропинке.

— В той, которую она написала, в основном говорилось, что я не подхожу для этой сферы.

Антон рассмеялся.

— Ну какой же ты эгоист. Я читал ту же статью, что и ты. Она написала, что эта сфера для тебя не подходит. Это разные вещи.

— Да какая разница, что она там написала. Как она может умничать в том, в чем не разбирается, я не понимаю? Чертовы журналисты!

Мне все еще неприятно, что я думал, будто Инга знает меня. Я так сильно ошибался.

— Братан, ты совсем не понимаешь сути. В статье она писала, что ты слишком порядочен для политики, и поэтому в этой сфере тебе не выжить.

Ох уж эти врачи! Годы учебы позволяли им никогда не забывать прочитанное. Ни один нормальный человек не смог бы так точно помнить детали статьи, которую прочитал один раз.

— Именно так, — сказал я, когда мы зашли в баню, где мы с Ингой провели ночь вместе.

Возможно, это лишь мое воображение, но я клянусь, что до сих пор чувствую запах ее духов. Я не могу поверить, что произошедшее между нами имело для нее так мало значения.

Я мог бы смириться с тем, что ее мать — это та женщина, которая говорила о нас с Татьяной все эти сплетни. Я смог бы это принять. И она права — она не могла сказать мне об этом сразу, как только появилась в моем офисе с Ольгой. Я тут же выгнал бы ее.

Но потом я увидел, что она написала обо мне, хотя она знала, как много для меня значит политическая карьера. Мне пришлось выбросить это из головы, иначе я бы сошел с ума.

— Ты вообще слушаешь меня? — Антон протянул мне отвертку. — Я буду держать, а ты прикручивай, — сказал он, держа в руках длинный кронштейн.

— Я слушаю. Я знаю, что она написала. Мне не нужно пересказывать.

— Она в основном пишет, что ты лучше всех остальных — в плане моральных принципов, что-то такое, — потому что ты заботишься об интересах простых людей.

Это не то, что она писала. Она ясно дала понять, что я не справляюсь со своей задачей. Но спорить с Антоном нет никакого смысла.

— Она в основном обвинила всех остальных политических деятелей в том, что они сосредоточены только на своей выгоде. Ты единственный, кто выполняет свою задачу как надо.

— Честно говоря, Антох, я не пойму, ты головой что ли ударился, пока устанавливал эти полки. Где она это написала?

— Так ты перечитай статью-то, открой в телефоне, — приказал он, снимая кронштейн со стены.

Я нахмурился на него, и он вытащил свой телефон из кармана. Он провел пальцем по экрану и постучал по нему, а затем начал читать.

«Лавров не осознает, что главное правило политики — выжить любой ценой. Поэтому, пока другие депутаты просто живут свою жизнь и ходят на партийные собрания, он сидит в своем офисе и терзает подрядчиков за то, что те плохо отремонтировали дорогу. Он твердо уверен в своей правоте, но не понимает, что его скоро попросят пройти с вещами на выход.»

Моя челюсть сжалась, когда Антон зачитывал эти слова. Мне не нужно было напоминать.

— Вот именно. Она считает, что я не разбираюсь в том, чем занимаюсь.

— В статье много хорошего о тебе, но делается вывод, что ты не на своем месте…

Я рассмеялся.

— Именно так! Это то, к чему я иду уже несколько лет! Я вложил очень много денег в свою кампанию и в партию. У нее хватило наглости назвать меня наивным. Как она смеет! Она ничего не знает о моем деле.

— Ну в хорошем смысле. — Он прокрутил статью. Ему это было и не нужно. Я уже запомнил большую ее часть. — Вот — она говорит, что ты очаровательно наивен.

— А, да? Ну тогда все в порядке, — ответил я. — Мы займемся этой чертовой полкой или как?

Не обращая на меня внимания, он продолжил читать отрывки из статьи.

— Слушай, Антоха, хватит! Это не то, чего я хотел. Она знала, что цель ее работы со мной — спасти мой имидж и сохранить мою карьеру.

— Она изобразила тебя как человека этичного и порядочного.

— Ты меня слышишь? — спросил я. — Сохранить мой имидж, чтобы я мог сохранить свою карьеру. В ее статье говорится, что я не подходящий человек для этой сферы. С этим не поспоришь!

— Нет, ты прав. Она говорит, что тебе лучше заняться чем-то другим, что сделает тебя счастливым!

Наконец, он понял.

— Я очень счастлив в политике, — сказал я, и мне нравилось быть успешным. Я поставил себе цели и шел к ним, и это делало меня счастливым.

— Правда? С тех пор как ты стал депутатом, ты сам не свой.

— Почему бы мне не быть счастливым? Я заработал много денег, хотел вот еще депутатом быть. Не хочу хвастаться, и я знаю, что это не имеет значения, потому что я не врач, но я один из самых богатых людей в моем возрасте.

Антон выхватил у меня из рук отвертку и попытался самостоятельно приладить полку, как будто меня там не было.

— Ты упрямый, как баран. Причем тут вообще врач, не врач! Ты не можешь измерить счастье и удовлетворение нулями на своем банковском счете или маржой твоей фирмы.

Между нами повисла тишина, пока Антон пытался, но не мог закрутить кронштейн. В конце концов он сдался и повернулся ко мне лицом.

— Простой вопрос: тебе нравится твоя жизнь теперь?

Возможно, я был более счастлив, когда занимался только бизнесом и продажами. Но я не хочу бросать политику. После всех усилий? Это же глупо.

— Я был бы счастливее, если бы журналисты, председатель партии и другие наши деятели оставили меня в покое, — сказал я.

— Да ты пойми, что общение с журналистами, начальниками в партии и другими важными людьми — в этом и есть суть политической деятельности. Тебе просто не нравится этим заниматься, вот и все!

Антон рухнул на диван, как будто я полностью вымотал его.

Я засунул руки в карманы, и тысяча мыслей одновременно пронеслись в моей голове. Я думал только о том, как преодолеть этот конкретный кризис с моим имиджем в глазах общественности. Я предполагал, что после выхода статьи люди поймут, какой я хороший, и оставят меня в покое.

Однако в жизни все не так просто.

— То есть ты говоришь, что я хочу быть депутатом, и, в то же время, не хочу делать то, что каждый день должен делать депутат? — это был не вопрос, я просто размышлял вслух.

— Именно так написала Инга. И я с ней полностью согласен.

— Да, после статьи Инги у меня нет другого выбора. Меня точно исключат.

— Так уйди сам, да и все, — сказал Антон, вставая с дивана. — Я врач, а не муж на час.

Он бросил свои инструменты на пол и предложил:

— Пойдем, пива выпьем, а?

Я пожал плечами и последовал за ним.

Уйти? Так просто? Я чувствовал себя более чем глупо, осознавая, что только сейчас понял: то, что я хочу делать, и то, что от меня требуется, — это две совершенно разные вещи. И если я не хочу работать на этой должности, что еще мне остается делать, кроме как уйти?

Антон прав, а это означает, что Инга тоже была права.

Я приехал к родителям, чтобы отдохнуть. Мне хотелось провести время с ними за обедом и забыть о том, что происходит в городе. Я не ожидал, что мой брат изменит мое представление о том, чего я хочу в своей карьере и как должен жить. Теперь, когда я увидел все в новом свете, мне предстоит большая работа. Пришло время подвести итоги одной главы моей жизни и, надеюсь, начать новую.

Глава 29

Гордей

— Как хорошо, что ты приехал, сынок, — сказала мама. — И то, что Антон тоже здесь, замечательно, хотя это даже неожиданно.

Она бросила на меня взгляд, который ясно дал понять, что она знает: я приехал не просто так.

— Не поможешь мне почистить клубнику? Думаю, что она последняя в этом сезоне.

Она протянула мне мокрый дуршлаг с ягодами, и я постучал им по раковине, чтобы слить лишнюю воду. Затем я нашел кухонное полотенце и нож и приступил к заданию.

— Антоша! — воскликнула она, услышав стук в коридоре. — Мне нужен тертый сыр.

Без лишних вопросов и недовольства Антон вошел на кухню и вымыл руки.

— О, как же я люблю, когда вы приезжаете к нам! Иногда я думаю, что нам стоит переехать обратно в город. Возможно, так и будет, когда вы начнете рожать детей.

— Мама! — простонал Антон. — Не начинай снова.

Дети. Моя собственная семья. Я всегда был уверен, что такие вещи не для меня. Но сейчас? Все в моем будущем казалось неопределенным. Я собирался завязать с политикой, и мое будущее представлялось мне в виде чистого листа бумаги.

— Я хочу кое-что вам рассказать, — сказал я, пытаясь собраться с мыслями.

Готов ли я сказать это вслух?

— Да? Что же? — сказала моя мама, засунув голову в холодильник.

— Я собираюсь уйти из политики, — сказал я.

— Когда ты принял это решение? — спросила она.

— Антон только что убедил меня, что я не справлюсь с этой задачей, — сказал я, стараясь скрыть улыбку. — Я еще никому не говорил, так что и вы, пожалуйста, не говорите.

— Слишком поздно, — ответил Антон. — Я только что слил информацию телевизионщикам.

Мой брат явно был в отличном настроении.

Мама забрала у меня клубнику, а затем нож и, взяв меня за плечи, развернула к себе лицом.

— Расскажи мне, что случилось. Я думала, тебе нравится этим заниматься. Антон, что ты ему сказал?

— Что здесь происходит? — спросил отец, входя на кухню и направляясь прямо к моей партии очищенной клубники.

— Гордей решил оставить политику, — ответил Антон.

Отец поднял голову и кивнул.

— Я останусь безработным, папа, — сказал я, не был уверен, что он понял меня.

— Отлично. Ты поможешь мне картошку копать.

— У меня будет много свободного времени, конечно, — сказал я, стараясь подчеркнуть свои слова. — Поскольку у меня не будет работы.

— Ты обязательно найдешь что-нибудь, сынок, — сказал отец. — Ты можешь остаться жить здесь, если тебе нужно.

Мои родители не знают, что мне можно больше никогда не работать, если я сам того не захочу.

— Спасибо, пап. Я не думаю, что до этого дойдет, — ответил я.

— Не смейся, Игорь, — сказала мама. — У Гордея много денег. Ты же знаешь.

— Может быть, он давно потратил их? — добавил отец с легкой иронией.

— Я не потратил все свои деньги, папа. Не беспокойся, я здесь не для того, чтобы просить деньги или жилье.

Папа взял горсть клубники и неторопливо вышел из дома.

Антон вышел вслед за отцом.

— Вот ты и напросился в помощники к отцу, — сказала моя мать. — Теперь он не отстанет от тебя, пока вы не засадите весь участок. Надо было притвориться, что у тебя новая работа.

Я вздрогнул, осознав, что она считала, будто я не должен был говорить отцу правду.

— Ты думаешь, он разочарован?

— Сынок, почему ты думаешь, что твой отец может разочароваться в тебе?

— Ну, сколько твоих сыновей приходили домой и говорили тебе, что они безработные?

— Какое это имеет отношение к делу? — спросила она, щелкнув чайником. — Давай выпьем чайку.

— Я знаю, что я белая ворона в семье.

— Гордей, с чего ты это вообще взял?

— Не переживайте за меня. У меня много денег. И папа, возможно, шутил, но я действительно найду себе другое занятие.

Я понятия не имел, какое именно. Но я найду способ занять себя. Это главное.

— Конечно, ты найдешь себе занятие. Самое главное — что бы ты был счастлив, сынок.

— Я хочу, чтобы вы гордились мной. Спасибо, за поддержку, мам, — сказал я, целуя ее в макушку. — На самом деле, я хочу поговорить с вами еще кое о чем.

Она взглянула на меня краем глаза.

— Об Инге? — спросила она с улыбкой.

Что, по ее мнению, я должен был сказать ей про Ингу?

— Эм, нет, мам. С чего ты взяла, что я о ней хочу поговорить?

Тень разочарования пробежала по ее лицу, и она пожала плечами.

— Я не знаю. Я просто думала, что у вас с ней… что-то было, вот и все.

Я вздохнул. Ничто не ускользнет от моей матери.

— Да, возможно, в какой-то момент между нами была симпатия, но потом… все усложнилось.

— Отношения — это непросто, Гордюша. Но из той статьи, которую она написала, видно, что она знает тебя так, как мало кто знает.

Возможно, она знает меня даже лучше, чем я сам.

— Ты читала?

— Да, конечно, читала. Я думаю, что это очень проницательная статья.

— Да, ты, возможно, права. Но мы пока даже не разговариваем.

Она улыбнулась и кивнула, как будто понимала, что мне нужно время. Я никогда не задумывался о серьезных отношениях с женщиной, и мои чувства к Инге застали меня врасплох. После того, что она написала, мне нужно понять, какие чувства остались и что я хочу с ними делать. Чем-то она меня все-таки зацепила.

— Ты приехал к нам, чтобы рассказать, что уходишь из политики? — спросила мама.

Улыбка на лице моей матери вот-вот исчезнет.

— Нет, на самом деле, не про это. Это касается Егора.

— Не могу найти эти чертовы семена, — сказал папа, возвращаясь на кухню. — Кажется, их съела собака.

Папа повернулся и направился к выходу.

— Пап, подожди, — окликнул я его, когда он уходил. — Если у тебя есть пара минут, мне нужно с тобой и мамой кое-что обсудить.

— Давайте попозже…

— Игорь, присядь ты уже, — сказала мама. — Гордей хочет поговорить с нами.

Мой папа закатил глаза, но все же сел, как велела мама.

— Что случилось? Тебе нужны деньги?

— Игорь, помолчи и послушай, — сказала мама, ставя перед нами чашки с чаем. Она налила себе и присоединилась к нам за столом.

— Эта девчонка, Инга, забеременела? — спросил папа. Мама бросила на него взгляд, и он поднял руки, сдаваясь. — Все, все, я молчу.

— Это касается Егора. — Я вздохнул, и мне внезапно пришло в голову, что мои родители могли дать Егору деньги для инвестиций. — Вы ведь никогда не инвестировали вместе с ним, правда же?

Моя мама покачала головой.

— Да что ты! Я еле уговорила твоего отца положить деньги на счет в банк. Будь его воля, все хранилось бы у нас под матрасом.

Я бы компенсировал родителям все деньги, которые они потеряли, но я был рад узнать, что они не стали одними из жертв его махинаций.

— На данный момент это секрет, — продолжил я. — Поэтому, пожалуйста, никому не говорите, но его собираются арестовать.

— Егора посадят? За что? — спросил папа.

— За мошенничество, — коротко ответил я. — Его инвестиции… Я не думаю, что он вообще что-то инвестировал. Он просто присваивал чужие деньги.

Моя мать ахнула:

— Присваивал себе чужие деньги?

Я положил руку на ее руку:

— Да. Это очень печально. Я знаю, это потрясение. Оказывается, у него есть несколько иностранных банковских счетов, куда он переводил средства.

— Ты хочешь сказать, что он типа Мавроди? — спросил папа.

— Ну, типа того.

— Какой ужас, — ответил мой папа. — Татьяна знает об этом?

— Да. Ей приходится сейчас работать со следствием. Она не имеет к этому никакого отношения. Она никогда даже не подозревала.

— Конечно, нет, — сказала мама. — Бедняжка Таня. Я полагаю, что его надолго посадят.

— Я думаю, что да, — ответил я. — Когда его арестуют, это обязательно попадет во все новости. Вы можете прочитать и услышать о нем не очень приятные вещи. Я хотел, чтобы вы узнали об этом от меня.

Мама убрала руку и похлопала меня по плечу.

— Ты был таким хорошим другом этому мальчику все эти годы. — Она покачала головой. — Я думала, что с нашим участием он изменится.

— Я же говорил тебе, Римма. От осинки не родятся апельсинки.

Я был удивлен тем, как спокойно они восприняли эту новость.

— Егор изменится? В каком смысле?

Мама перевела взгляд с меня на папу и обратно.

— Знаешь, после того, что случилось тогда…

Кровь словно застыла в моих жилах.

— О чем ты говоришь, мам?

— Ты знаешь, о чем мы говорим, сынок, — сказал отец. — Мы знаем, что ты взял на себя его вину.

Я даже не намекал родителям на случившееся. Неужели они все это время знали?

— Вы все знали? — спросил я.

— Конечно, мы знали, — ответила мама. — Ты — наш сын. Мы знаем тебя как никто другой. Ты не наркоман.

— Тогда почему же вы мне ничего не сказали? — спросил я.

— Мы доверяли тебе, — ответила мама.

— Ты всегда был хорошим мальчиком, — сказал папа. — И ты хотел поступить правильно. Ты пытался защитить более слабого и уязвимого, чем ты сам. Мы гордимся тобой за это, даже если понимаем, что жертва была для тебя слишком большой.

— Всегда важно найти баланс: понять, когда вмешаться, а когда позволить детям идти своим путем. — Голос моей матери дрожал. — Мы решили позволить тебе самому решать, как поступить.

— Хотя твоя мать почти каждый день рассказывала об этом декану, — добавил отец.

— Клянусь, Игорь, даже декан не верил, что это сделал Гордей, — сказала мама.

Мой отец покачал головой:

— Я знаю. Но нам пришлось позволить событиям развиваться своим чередом. Честно говоря, сынок, я думал, что ты расскажешь нам все до того, как тебя исключат. Но ты продолжал придерживаться своей истории.

Все эти годы, мои родители все знали.

— Я думал, что Егор просто ошибся, — сказал я, возвращаясь в то время, когда я понимал, что защита Егора может привести к проблемам для всей моей семьи. Это была трудная ситуация. — Если бы я знал, на что он способен, и что он сделает с людьми, которые доверили ему свои деньги, я бы поступил иначе.

Моя мать сжала мою руку:

— Гордей, не вини себя в том, что Егор сделал.

— Но если бы я тогда…

— Ты пытался защитить человека. Ты не можешь нести ответственность за мошенничество Егора, — сказал отец. — Ты дал ему второй шанс. Мы все дали ему шанс. И ты пожертвовал своей карьерой в медицине ради этого мальчика.

Мои родители обменялись грустными улыбками.

— Так мы его воспитали. Ты всегда думаешь, что нас связывает медицина, но дело не в профессии. Не говори своим братьям, но я люблю и восхищаюсь каждым из вас одинаково. Не думай, что я не знаю, как много вы сделали в жизни. Но для меня это не главное. Важно то, что у вас на сердце.

Годами я таскал с собой этот груз, но мои родители только что облегчили его. Я наконец-то сбросил эту тяжесть с плеч.

Теперь, когда я смог наконец раскрыть секреты, которые так долго хранил, — теперь, когда я наконец смог вздохнуть спокойно, — пришло время ответить на вопрос, которого я избегал. Вопрос, который мог изменить все: что я буду делать дальше?

Глава 30

Инга

Я в пути уже несколько часов, но адреналин, бурлящий в моем теле, не дает мне уснуть, если не сказать, что я полна энергии. Мой навигатор сообщил мне, что до дома родителей Гордея осталось всего две с половиной минуты езды. Вскоре я увидела нужный поворот, и я знала, что уже совсем скоро подъеду к их дому.

Это могло стать огромной ошибкой или же лучшим решением, которое я когда-либо принимала. Но, когда Римма позвонила мне вчера вечером и пригласила на обед, сказав, что Гордей тоже будет там и что нам, возможно, нужно поговорить, я не могла отказаться. Я не хотела отказываться. Мы с Гордеем были на грани перемен. Я не могла уйти, не извинившись перед ним лично и не попытавшись убедить его, что мы стоим того, чтобы попробовать.

Как только я подъехала, Гордей появился в дверях дома своих родителей, и его глаза сузились, словно он не мог меня узнать.

— Привет, — сказала я. — Твоя мама пригласила меня.

Я засунула руки в карманы, боясь подойти к нему. Мне не хотелось видеть гнев и разочарование в его глазах.

Он кивнул.

— Ладно. Заходи.

Как бы Гордей ни был близок со своей семьей, им не нужно слышать то, что я хочу сказать.

— Может, сначала поговорим? — спросила я. — Мне есть что сказать.

Он не ответил, а вместо этого закрыл за собой дверь и подошел ко мне.

— Пойдем, посмотрим на папины изыски в огороде.

Он не выглядит рассерженным. Я никогда раньше не видела Гордея в гневе, только раздраженным, но никогда злым. Я кивнула и попыталась поймать его взгляд, но он смотрел куда-то вдаль, за дом.

Мы шли молча, наслаждаясь ясным голубым небом. Я не знала, с чего начать.

— Я должна была сказать тебе, что моя мать — Екатерина Борисова, — произнесла я, пока мы шли.

Он кивнул, не поднимая глаз от земли.

— Прости меня. В те выходные между нами все изменилось, и я понимала, что должна была рассказать тебе об этом. Я просто хотела найти подходящее время.

— Извинения приняты, — ответил он, по-прежнему не глядя на меня.

Интересно, это он специально отгораживается от меня? Он выслушает то, что я ему скажу из вежливости, и отправит обратно? Но это не имеет значения. Он заслуживает моих извинений, несмотря ни на что.

— Статья, — продолжила я. — Я не должна была…

Он резко остановился.

— Не переживай из-за нее.

— Гордей, — я протянула руку, и он не дрогнул, когда я коснулась его ладони. — Я здесь, чтобы попросить за нее прощения.

— Тебе не нужно за нее извиняться, — ответил он, взглянув на мою руку. — Все в порядке.

— Нет, не в порядке, — я убрала руку и сунула ее обратно в карман джинсов. — Я знала, что политика для тебя сейчас очень важна, и я также понимала, что моя статья может тебе навредить.

— Ты сама веришь в то, что написала? — спросил он, наконец, посмотрев мне в глаза.

Я не собиралась лгать ему. Мой желудок сжался.

— Прости, Гордей, — произнесла я, — Я написала то, что действительно думаю.

Он глубоко вздохнул:

— Ты думаешь, что я не справляюсь?

— Я думаю, что ты слишком порядочен для этой сферы и что ты был бы счастливее, нужно заниматься чем-то другим.

Он покачал головой.

— Ненавижу, когда Антон оказывается прав.

Я не совсем понял, о чем он говорит.

— При чем тут Антон?

— Не важно. Я сегодня решил, что уйду из политики. Это мое решение. Думаю, ты и моя семья, возможно, правы.

Я не могу поверить в то, что слышу. Я даже не предполагала, что такое произойдет.

— Ты уверен?

— Более чем. Зайдем в дом? — спросил он.

— Подожди, я хочу сказать еще кое-что, — ответила я.

— Продолжай.

— Я хочу сказать о том, что я чувствую к тебе, — произнесла я, внимательно вглядываясь в его лицо в надежде увидеть ответные чувства. — Я хочу сказать, что я люблю тебя.

Секунды, казалось, растянулись в минуты, пока я ждала его реакции.

— У меня будет много свободного времени, начиная с завтрашнего дня, — произнес он.

Неужели он просто проигнорирует то, что я сказала? Мои щеки вспыхнули от смущения. Мне следует уйти. Извиниться и вернуться домой. Я приехала сюда, чтобы извиниться, и я это сделала.

— Да, — сказала я, смотря себе под ноги.

Это было единственное, что я могла делать.

— У меня будет много времени, чтобы любить тебя, — добавил он.

— Ну, я не уверена, что это займет все твое свободное время, но мне нравится эта идея, — ответила я, не в силах сдержать волнение.

Он взял мою руку в свою и нежно сжал ее.

— Ты любишь меня, Гордей?

— Да, Инга. Я люблю тебя. Я не хочу тебя терять. Я хочу посмотреть на себя и мир твоими глазами. Я хочу понять, что мне делать дальше, с твоей помощью. Я просто… хочу тебя.

Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы облегчения.

— Мне кажется, я поняла, что люблю тебя, еще в тогда, в выходные, — сказала я.

— Значит, мы дадим нашим отношениям еще один шанс? — спросил он.

— Этого я и хочу, — ответила я.

Он нежно обнял меня за талию и притянул к себе.

— Я собирался приехать к тебе, как только подам заявление об отставке, — сказал он. — Мне не стоило так долго откладывать. Этого больше не повторится.

Он нежно коснулся моей щеки, а затем его губы прижались к моим. По всему моему телу пробежала волна тепла. Я была полна решимости продолжать целовать этого мужчину до конца своих дней.

— Тебе не за что извиняться.

Разве он мог просить прощения? Он был бы прав, если бы больше никогда не заговорил со мной.

— Что бы ни случилось между нами, я не думаю, что когда-нибудь откажусь от тебя. Теперь ты словно часть меня. И какая-то часть меня… она всегда будет твоей.

Он больше, чем просто мужчина, которого я люблю. Он — человек, которого я уважаю, с которым мне нравится общаться, и без которого я не представляю теперь своей жизни.

— Я чувствую себя лучше, когда я с тобой, — сказал он, и я не могла не согласиться.

«Я чувствую тоже самое», — подумала я, и он подтвердил мои слова еще одним нежным, глубоким поцелуем.

Глава 31

Гордей

Я стоял рядом с Татьяной, а Инга — по другую сторону от нее, и мы оба положили ей руки на плечи. Машина следственного комитета уехала, забрав Егора. Было всего четыре часа утра, и на улице было удивительно тихо, как никогда раньше.

— Как хорошо, теперь мне больше не придется делить с ним постель, — сказала Таня. — Прошлой ночью я совсем не спала. Просто лежала, пока он не уснул, а потом встала и пошла в свой кабинет. Кстати, смотрите… — Она достала флешку из кармана джинсов. — Вот, что я нашла. Я начала уборку в половине третьего, и нашла ее у себя в кабинете. Представляете?

— Ого! — воскликнула Инга.

— Это может быть то, что докажет вину Егора, — предположил я. — Он явно не хотел, чтобы ее нашли.

— Вы знаете, что меня больше всего поразило? Он спрятал ее в моем кабинете. У него же есть свой, почему было не спрятать флешку там? Или в кухне, туалете, где-то еще. Это подстава с его стороны!

Татьяна понимала, что ей потребуется время, чтобы прийти в себя после предательства Егора. Я не собирался ничего говорить, но, скорее всего, ситуация станет еще хуже, прежде чем улучшится. Следующим, с чем придется иметь дело, будет общественный резонанс.

— Таня, крепись. Следующие несколько месяцев будут тяжелыми, — сказала Инга, как обычно, разделяя мои мысли. — Это уже и так понятно, что мы все его плохо знаем, поэтому всплывет много грязи, которой мы не ждали.

Инга права. Кто знает, что откроется в ближайшее время? А когда дело дойдет до суда, ситуация станет еще хуже.

— Мне неприятно это говорить, но, судя по тому, как все прошло, я не думаю, что он признает себя виновным, — сказал я.

Егор вышел из дома, спокойный и улыбающийся. Однако, когда он увидел нас троих, стоящих в стороне, его спокойствие как будто испарилось. Но он не кричал о своей невиновности и не просил о помощи. Его слова были полны яда и оскорблений, словно происходящее было нашей виной — моей и Татьяны. Как будто мы были ответственны за его арест. Я полагаю, это характеризует его как человека. Он никогда не принимал на себя ответственность за свои поступки.

— Возможно, нам не нужно было приезжать сюда, — сказала Инга. — Ему явно не понравилось, наше присутствие.

— Особенно мне запомнился момент, когда он назвал меня неблагодарной шлюхой, — добавила Татьяна. — Ладно, ребята, поезжайте. Я тут сама справлюсь. Спасибо за поддержку.

— Еще чего, ага, — произнесла Инга прежде, чем я успел что-либо возразить.

— Иди и собери вещи на первое время, — сказал я. — Я знаю, что тебе нужно побыть одной и поплакать, хотя я всегда готов поддержать тебя. Но тебе не стоит оставаться здесь. Ты можешь остановиться у меня, но я забронировал для тебя номер в отеле. Живи там столько, сколько тебе нужно.

— Гордей, — сказала Татьяна. — Ну зачем же…

— Я не хочу слышать никаких возражений. Если тебе что-то нужно — только скажи.

— А я предлагаю поехать в гостиницу и сначала выпить. Нам всем сейчас не помешает.

— Думаете стоит топить горе в алкоголе? — спросила Татьяна. — Может, лучше пока воздержаться от этого?

— Вот тут я возражаю, — ответила Инга. — Нам нужно написать книгу. Но сегодня-то можно! Даже нужно.

— Хорошо, хорошо, поехали, — ответила Татьяна. — Кстати, я тебе говорила, что мой агент сказал, что у нас уже есть четыре предложения по книге?

— Ты серьезно? — спросила Инга.

— Это здорово, да? — ответил я.

Я увидел, как Инга закатила глаза от восторга.

— Это не просто здорово, это потрясающе! И помни, если они будут настаивать на другом авторе, это совершенно нормально.

— Нет, автором будешь ты, — произнесла Татьяна. — Это была твоя идея с книгой, так тебе ее и писать. — Она сжала наши руки. — Что бы я без вас делала? Я не думала о том, что буду делать после ареста Егора. Я не думала о том, куда я пойду. Вы самые лучшие друзья.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил я.

Татьяна покачала головой.

— Нет. Мне нужно отдать флешку своему адвокату и… Я хочу попрощаться с этим местом. Даже если я вернусь, все будет иначе. Мне нужно перевернуть эту страницу в моей жизни.

Я кивнул. Она отпустила наши руки и направилась внутрь.

— Она выглядит измотанной, — сказала Инга.

— Кажется, она нормально не спала уже несколько месяцев. Лучше бы Егор, конечно, во всем сознался и ее не вызывали на очные ставки. Но, зная этого эгоиста, он будет стоять на своем до конца.

— Ты молодец, что заботишься о ней, — сказала Инга, взяв меня за руку.

— Это меньшее, что я могу сделать.

— Если мы поедем к тебе домой после того, как отвезем Таню в отель, я смогу показать тебе, как сильно я тебя ценю, — продолжила она.

Я вздохнул при мысли о горячем и теплом теле Инги, которая стояла рядом со мной.

— Не надо говорить мне такие вещи сейчас, ладно?

Она рассмеялась и обняла меня за талию. В моей голове промелькнула картина нас лет через сорок. Я облысею, а волосы Инги станут седыми. Но вот мы здесь, вместе, стоим обнявшись, как будто время не имеет значения.

— У нас еще много времени, — сказала она.

И она права. Мы могли бы потратить его на что угодно, у нас впереди целая жизнь.

Глава 32

Инга

Полтора месяца спустя

Я собиралась достать большие обеденные тарелки из шкафа на кухне Гордея, когда он вошел.

— Ты заказала что-то на ужин? — спросил он.

— Да, ты не против? Я очень сильно хочу есть.

— Нет, конечно, нет.

— Ну, как твои дела? — спросила я.

Хотя Гордей и ушел из политики, он продолжал работать каждый день, посвящая по десять часов разработке какого-то нового бизнес-плана.

— Хорошо, я уже назначил на сегодня несколько встреч. К счастью, у меня много знакомых в сфере здравоохранения.

— Это классная идея, мне нравится! — сказала я.

Гордей задумал открыть частную клинику. Это звучало довольно сложно, но он заверил меня, что все получится. Он так увлекся этой идеей, и это для меня самое главное. Он как будто начал новую жизнь, с новыми силами.

— Не знаю, насколько начнет окупаться оборудование. Есть и другие люди, которые пытаются делать то же самое, но…

— Но они не ты, — сказала я, обнимая его и нежно целуя.

— Спасибо. Открыть вино? — спросил он, уже направляясь к винному холодильнику. Он вытащил бутылку прежде, чем я успела ответить.

— Бутылка шикарная, — сказала я.

— Это шампанское. Нам есть что отметить.

Он принялся доставать бокалы и открывать бутылку, пока я доставала салфетки и столовые приборы.

— Такое ощущение, что мы в затянувшемся отпуске, — заметила я.

Я отказалась от постоянной работы в редакции, но Александр Викторович сказал, что ему будет интересно все, что я напишу внештатно. Это поддержит меня финансово, пока мы не закончим книгу. Когда я наконец определилась с тем, чего хочу, все, встало на свои места: и работа, и любовь.

— В какой-то момент мне придется вернуться в дом родителей, — добавила я.

С тех пор как мы помирились с Гордеем, я не провела там ни одной ночи. Мы неразлучны, и все у нас складывается удачно.

— Кто сказал? — спросил он.

— Кто сказал, что? — переспросила я.

— Что ты должна вернуться к родителям.

Я поправила вилки и подняла глаза.

— Я же там живу, ты забыл?

— Тебе не обязательно возвращаться, — сказал он, наливая шампанское. — Переезжай ко мне насовсем! Ты и так у меня живешь.

Гордей Лавров — самый лучший мужчина, о котором мечтает каждая женщина.

Я взяла его ноутбук, чтобы переставить его со стола, и экран загорелся.

— Что это за дом? — спросила я, кивнув на изображение дома на экране.

— Я подумал, что нам стоит съездить и посмотреть его в эти выходные.

— Зачем это?

— Зачем нужен дом, по-твоему? Чтобы в нем жить.

— Ты хочешь купить его? — спросила я. Он кивнул, не вдаваясь в подробности. — Для твоих родителей?

В этот момент раздался звонок в дверь, и Гордей пошел открывать. У меня же появилась возможность просмотреть несколько фотографий этого дома. Он был прекрасен.

Вскоре Гордей вернулся с нашим ужином и поставил его на стол.

— Что скажешь, нравится? — спросил он, подходя сзади, обнимая меня за талию и положив подбородок на мое плечо, пока мы оба смотрели на экран.

— Мне очень нравится, дом шикарный, — ответила я.

— В нем шесть спален, так что места хватит всем! — сказал он.

— Ну, вас трое, и вам нужно много места, — ответила я, наслаждаясь его теплом. — Я и не думала, что твои родители хотят переехать. Они, кажется, очень счастливы в своем доме.

Он поцеловал меня в щеку.

— Это не для родителей. Это для нас с тобой, — сказал он с улыбкой.

Я ощутила себя одним из тех персонажей мультфильмов, у которых челюсть падает на пол от удивления.

— Для нас??? — спросила я. — А когда ты сказал, что места хватит всем, ты имел в виду…

Он посмотрел на меня, распаковывая контейнеры с едой.

— Я не говорю, что мы займемся этим прямо сейчас, но ты говорила, что хочешь детей. И я тоже. Я просто решил позаботиться заранее.

Новость о том, что Гордей хочет детей, стала для меня неожиданностью.

— Насколько далеко ты планируешь? — спросила я.

Всего полчаса назад я заказывала еду с доставкой, размышляя, стоит ли сегодня вечером возвращаться к родителям. Теперь же Гордей не только предложил нам съехаться, но и начал планировать рождение наших будущих детей.

— Ты это серьезно? — спросила я, когда он принес бокалы с шампанским из кухни и поставил их на стол.

— Я никогда ни к кому не относился так серьезно. Ты та женщина, с которой я хочу прожить всю оставшуюся жизнь. Уход из политики заставил меня понять, что в жизни нужно уделять время тому, что действительно важно. Ты очень важна для меня. Мы связаны на таком глубоком уровне, что я знаю, что мы будем вместе всегда. Ты можешь переехать ко мне, или мы можем купить новое жилье вместе, если так будет лучше. Мы поженимся и родим детей. Мы будем счастливы вместе долго и счастливо, Инга. Ты же знаешь это.

Я взглянула на него и увидела, что все, о чем он говорил, было искренне. Он тот, о ком я мечтала, и мы собираемся провести вместе долгие годы. Я знаю, что проживу свою лучшую жизнь, потому что буду жить с ним.

— И мы поженимся? — спросила я, глядя на него.

Он остановился и поднял взгляд.

— Обязательно поженимся. Есть только одна проблема, — сказал он.

— Какая? — спросила я, когда он обошел стол, сел и усадил меня к себе на колени.

— Мы оба ненавидим свадьбы!

Эпилог

Гордей

Два месяца спустя

Инга невероятно красивая. Я не могу поверить, что мне так повезло. У нас на участке мы накрыли праздничный стол и украсили все красными розами. Вместо белого платья Инга надела розовое, как и в тот день, когда мы познакомились.

— Мы сделали это, — прошептала она мне на ухо, крепко сжимая мою руку.

— Ты думала, что у нас не получится?

В последнее время Инга часто спрашивала меня, уверен ли я в своих чувствах. Я думаю, что она и себе задавала этот вопрос. Но сегодня — в день нашей свадьбы — ей больше не нужно сомневаться. Мы любим друг друга, женаты и будем принадлежать друг другу всегда.

— Нет, но я до сих пор не могу поверить, что все это не сон. Спасибо вселенной за нашего свадебного организатора, — сказала она, когда мы стояли в дальнем углу, любуясь нашими гостями.

— Я так рада за вас, ребята! — сказала Ольга, обнимая нас обоих. — Я всем рассказываю, что это я вас познакомила! — Мы с Ингой обменялись взглядами, но не стали ее поправлять. — После вашей свадьбы я планирую начать поиски подходящего домика для себя.

— Ты действительно планируешь переехать? — уточнил я.

— Да, это была моя мечта! На следующей неделе я еду в гости к сестре. Поживу пока у нее. Параллельно буду искать себе жилье.

— Ого, от помощника руководителя до собственного гостевого дома, — сказала Инга. — Более разных направлений и не придумаешь!

— Думаю, я смогу совмещать эти два направления. Некоторые руководители ищут помощников для удаленной работы.

— Ну вот и отлично, в плане карьеры у всех нас мечты сбылись! — произнесла Инга.

— Ты уже решил, чем будешь заниматься? — спросила меня Ольга.

Я покачал головой:

— У меня есть несколько идей. Я обдумываю их, но не спеша.

Впервые за долгое время я наслаждалась тем, что не тороплюсь и могу выбрать то, что мне действительно интересно, без какого-либо давления со стороны.

— У тебя все получится, чтобы ты не задумал, — сказала Ольга. — Ребята, как только я куплю дом, я приглашу вас к себе в гости. Приезжайте обязательно!

— Конечно, мы приедем, — сказала Инга. — В конце концов, это же ты нас познакомила!

Ольга отошла от нас, сияя от радости, а мы с Ингой направились к первому столу, где сидела моя семья.

— Вот моя невестка, — произнесла мама, поднимаясь на ноги. — Инга, ты такая красивая! И Гордюша рядом с тобой так и светится. О большем я и не мечтала. — Она замолчала и обвела взглядом остальных за столом. — Ну, когда я избавлюсь от еще пары этих парней, это тоже будет хорошо. У тебя есть подруги, моя дорогая?

— Я не знаю, чьей подругой считать Таню — моей или Гордея? — ответила Инга, кивая головой в сторону, где Татьяна стояла с Антоном.

— Я могу поделиться, — сказал я. — Антону лучше не подкатывать к ней. Татьяна многое пережила и сейчас еще переживает. Ей не нужно, чтобы он добавлял ей стресса.

Инга потянула меня за руку.

— А вдруг он наоборот, поможет ей пережить этот сложный период?

— Для любви нет идеального времени, — произнесла моя мама. — Твой отец и я были бедными студентами, когда только познакомились. Если пройдешь с человеком через кризис, то уже ничего не будет страшно.

— Конечно, и о нас можно сказать тоже самое, — сказала я.

Моя мама сияла от радости.

— Я сразу поняла, что у вас что-то будет, как только Гордей сказал мне, что Инга приедет на выходные, — сказала она.

— Кто может устоять и не влюбиться в мужчину с такой дружной семьей? — воскликнула Инга.

Мама притянула ее к себе чтобы обнять.

— А вот и твои родители, — сказал я Инге, когда ее мама и папа подходили к нам.

Меня поразило, как быстро мы с Екатериной нашли общий язык. Как только я познакомился с ней поближе, я понял, что она стремится к тем же журналистским идеалам, что и Инга, только использует другие методы. Несколько недель назад она с радостью сообщила своим подписчикам, что самый известный холостяк начал новую жизнь. Я надеюсь, что в обозримом будущем мы с Ингой избежим попадания в ее новости.

Сейчас наши родители приветствовали друг друга как старые друзья, и, кажется, забыли о нашем присутствии.

— Похоже, что они уже породнились, — сказал я.

— Меня это даже не удивляет, — ответила Инга.

Ее мать заметила взгляд Инги и подошла к нам.

— Ты сегодня шикарно выглядишь, Гордей. Но ты, Ингусь, — сказала она, качая головой. — Ты самая красивая невеста, которую я только видела! Она обняла дочь за талию. — Я знаю, что ты к этому причастен, Гордей.

— Я надеюсь на это. Я сделаю все возможное, чтобы ваша дочь была счастлива.

— Ты тоже имеешь к этому отношение, мам, — ответила Инга. — Это же ты меня родила и воспитала!

Слезы навернулись на глаза матери Инги.

— Ну все, я сейчас расплачусь! — сказала она, поцеловав дочь в щеку. — Ладно, идите к другим гостям.

— Спасибо, мам. Я тебя люблю. — Инга повернулась ко мне. — Она права. Я так счастлива! У меня есть все, о чем я мечтала в жизни!

— Я тоже счастлив.

— Ты можешь поверить, что полгода назад мы оба ненавидели свадьбы? — спросила она.

— Эта свадьба — второй лучший день в моей жизни, — сказал я.

— А какой первый?

— День, когда ты сказала, что любишь меня.

Она нежно провела ладонью по моей щеке.

— Я люблю тебя, Гордей, — прошептала она.

— И я люблю тебя, Инга, — ответил я.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог