Библиотека :)

Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории 486K - Людмила Вовченко (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории.

Глава 1

Глава 1.

Анжелика, ипотека и один удар по голове

Марьяна Сергеевна Вахрушева проснулась от того, что в желудке у неё пело сиренады вчерашнее вечернее пиршество: гречка с сосисками, творожный батончик и остатки мороженого «Пломбир мечты». Сонно приподнявшись с дивана, она ощупала стол в поисках очков и уткнулась рукой в книжный том.

— Кто опять сложил «Анжелику» на край полки?.. — пробормотала она, как будто в доме был кто-то ещё, кроме кота Матвея и пары кактусов. — Уроню ведь.

Кот зевнул с подоконника и фыркнул так выразительно, будто в нём жил театральный критик.

Марьяна вздохнула, встала, потянулась — с характерным треском позвоночника — и направилась в ванную, по дороге наступив на деталь от конструктора, подаренного когда-то племяннику. Племянник вырос, а боль — осталась.

В зеркале на неё смотрела женщина лет тридцати восьми с невыспавшимися глазами, спутанными русыми волосами и отпечатками подушки на щеке. Героиня — не романтическая, а вполне себе бытовая. Марьяна фыркнула:

— Ну, здравствуй, звезда Востока. Опять забыла снять ночную маску? Молодец, Анжелика.

В этот момент в её голове щёлкнуло что-то странное. Мысль: а ведь жизнь могла бы быть и другой…

И как только она подумала это, из комнаты раздался глухой звук. С полки, совершенно без всякой логики, упала «Анжелика». Книга. Та самая, старая, потрёпанная, пахнущая библиотечным прошлым. Упала… прямо ей на голову.

БАХ.

И мир потемнел.

* * *

Марьяна очнулась от ощущения чего-то мягкого и странно пахнущего. Она не понимала, где находится, но что-то явно пошло не так. С потолка свисал балдахин, в воздухе витал аромат розового масла, а где-то рядом щебетали птицы и что-то капало в керамическую чашу.

— Аурелика! — раздался радостный женский голос. — Сестра духовная, ты очнулась! О, благословенна та минута!

— Что?.. — выдавила Марьяна. — Кто?..

Она попыталась приподняться, но тело будто было не её. Тонкие руки, длинные волосы — светлые, не русые! — и… грудь. Она проверила. О да, грудь была, и вполне себе выдающаяся.

Голос рядом продолжал что-то лепетать про «очищение души» и «исполнение пророчества», но у Марьяны была только одна мысль:

— «Аурелика»?.. Это что — таблетка от кашля или крем для глаз?

* * *

В следующие часы, а может, дни, она провалялась в постели, делая вид, что слушает наставления «наставницы монастыря», но на самом деле просто пыталась не заорать. Она находилась в каком-то фэнтезийном женском монастыре, носила рубашки до пят и ела кашу из миски. Всё было бы хорошо, если бы не имена.

— Жофрея, принеси воды.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Лика?

— Госпожа Лика… — хмыкнула Марьяна про себя. — Ну да, почти «Госпожа Беда». Как меня ещё не назвали Жуть во плоти?

Жофрея оказалась пухлой девицей с упрямым взглядом и отсутствием чувства юмора. Зато прекрасно плела косы. Каждое утро, завязывая ей волосы, она повторяла:

— Вам нужно подготовиться к путешествию в столицу. Ваш отец прислал гонца. Он сказал: «Настало время познакомить дочь с её судьбой».

И каждый раз у Марьяны внутри щелкало.

— Это всё. Я точно в «Анжелике». Вот оно, наконец. Сейчас приедет Пейрак — высокий, опасный, с таинственным шрамом. И я — я буду блистать.

Правда, блистала она чаще лбом о дверные косяки, потому что новые туфли жали, а корсет натирал спину. Вечерами она пыталась объяснить Жофрее, что не ест варёные финики и подозревает, что местный отвар для волос — это слизь слизняков. Жофрея обижалась.

К ночи Марьяна — Аурелика — лежала на жёсткой постели и смотрела в потолок:

— Господи… если это роман, то где мой автор и почему он пьян?

* * *

На третий день прибыл гонец. Высокий мужчина в плаще, с серьёзным лицом и свитком. Он долго церемонился, пока не передал послание с восковой печатью:

«Госпоже Аурелике, последней из рода Вахруссаль, от почтенного господина С. П. де Пеарка. Буду счастлив приветствовать вас в доме моём. День избран. Колесница выслана. Да пребудет с вами Линия Ведущая».

Марьяна уронила письмо.

— Пеарк… Пейрак?.. Это он?.. Это ТОТ⁈

Её трясло от волнения. Ноги подгибались. Жофрея подставила подушку под её спину.

— Вы всё в порядке, госпожа Лика?

— В порядке?.. Да я сейчас в омморок упаду от счастья! Принеси мне что-нибудь… чего тут у вас пьют в таких случаях? Ром? Абсент? Кровь единорога⁈

— Лавандовый отвар с ослиной мякотью.

— … я домой хочу.

* * *

Марьяна отправилась в путь утром, облачённая в лучшие одежды, которые здесь почему-то означали комбинацию из тюля, парчи и кружев, с перьями. Её посадили в карету, которая тряслась хуже маршрутки №146, и повезли через леса, поля и рынок рабов (где она в панике уговаривала себя не пялиться слишком в упор).

По дороге она мысленно прокручивала всё, что знает об «Анжелике»:

— Так, Пейрак — странный, богатый, с секретом. У него точно есть башня. Там подземелья. Меня либо напугают, либо соблазнят, либо… я спасу его. Да! Я справлюсь. Главное — держать спину ровно. Или хоть не скрипеть при поворотах.

Но никто не предупредил, что прибытие в столицу будет сопровождаться… путаницей.

Врата открылись. Придворные вышли ей навстречу. А впереди стоял он — высокий, в чёрном, с горящими глазами.

Она прошептала:

— Пейрак…

А он сказал:

— Госпожа Аурелика? Я — Сильвестр Пьер де Пеарк. Первый государственный бухгалтер и хранитель налоговых кодексов при Дворе.

Марьяна моргнула.

— … бухгалтер⁈

* * *

Он поклонился. Его движения были настолько точны, выверенны и… экономны, что у Марьяны в голове мигом родился диагноз:

«Понятно. Это мужчина, способный обрезать эмоции по смете.»

Вместо романтической дрожи по коже прокатился холодный поток реальности. Придворные при этом, как ни странно, были в восторге. Особенно маленький сухощавый мужчина с вытянутыми ушами (эльф?), который восторженно воскликнул:

— Ах, госпожа Аурелика! Наконец-то достойная пара для нашего Первобухгалтера!

— Простите, чего?.. — прошептала она, но все уже хлопали в ладоши.

* * *

Усадили её в гостевую комнату, стены которой были украшены гобеленами с изображениями… баланса бюджета. На одной — молодая женщина с весами, на другой — старец с сундуком. С потолка свисали хрустальные счёты.

Марьяна уставилась в потолок:

— Аурелика, детка, ну признай… ты в роман попала. Просто автор — бюрократ.

Слуга вносил блюда одно за другим. Кашица из корня налогуса. Пирожки с отчётами. Лепёшки в форме золотых монет. Суп «Дефицитный».

Сильвестр де Пеарк, сидевший напротив, окинул её внимательным взглядом:

— Надеюсь, вы любите порядок и ответственность. В нашем союзе, Аурелика, много зависит от чёткой отчётности чувств.

— Отчётности?..

— Да. Протоколы ухаживаний, реестр прикосновений, лог эмоций за день — это базис отношений. Кстати, я уже подготовил анкету.

Марьяна на миг ощутила, как у неё внутри затрещала сама Вселенная.

— Знаете, — прошептала она, — я, пожалуй, начну молиться за второе попадание. В какой угодно роман. Хоть в «Сумерки». Хоть в «Мастера и Маргариту». Хоть в учебник по сантехнике!

Сильвестр протянул ей свиток:

— Вот список потенциальных гостей, которых стоит избегать. Некоторые маги могут вызвать у вас… резонанс. А вы ведь не хотите активировать метку?

— Метку?.. — переспросила она, чувствуя, как по коже пробежал холод.

— Конечно. Ваш дар — очень редкий. И метка уже проявилась. Ваше пребывание в доме подлежит защите.

И тут дверь распахнулась.

— Я возражаю! — раздался чей-то молодой, наглый голос. — Она не для тебя, Сильвестр! Эта женщина… должна быть моей наложницей!

Марьяна, замерев, медленно повернулась к двери. В проёме стоял мужчина лет двадцати пяти, с серебристо-золотыми волосами, в шёлковом халате и с лисьими глазами.

Она не знала, кто он такой.

Но была уверена — вот сейчас роман точно начался.

Глава 2

Глава 2.

Гарем, бюджет и один слишком лисий взгляд

Официально, дом де Пеарка числился как особняк временного проживания казначейской линии в центральной долине. Неофициально — Аурелика прозвала его бюджетным дворцом.

Во-первых, весь интерьер кричал: «Меня декорировал человек, которому в детстве не давали рисовать вне клеточек». Во-вторых — мебель. Углы выверены, орнамент в форме свитков и счётов, даже подушки на диване имели форму печатей с надписью: «Утверждено».

— Это что, подушка-акт сверки? — прошептала Аурелика, когда Жофрея устраивала её в комнате.

Жофрея, сияющая как курага на солнце, кивнула: — Наш господин бережлив и расчётлив. И очень… предсказуем. Он уже шесть лет подряд занимает первое место в имперском конкурсе «Ум, честь и отчёт».

— А второе место?..

— Его занимает его мама.

Прекрасно.

Аурелика осмотрелась. Комната была просторной, с видом на внутренний сад — строго подстриженные кусты в виде чисел от одного до двенадцати. В центре — кустовая композиция в форме весов, слегка перекошенных.

— Это потому что в прошлом месяце с меткой сбежала наложница, — шепнула Жофрея. — И весы до сих пор в дисбалансе. Энергетическом, понимаете?

— Прекрасно понимаю, — буркнула Аурелика. — Я тоже в энергетическом дисбалансе с тех пор, как мне на голову упала книжка.

* * *

Следующие часы прошли в череде «введения в должность», как это назвал сам де Пеарк. Он вёл её по коридорам, рассказывая о внутреннем бюджете, правилах наложничества, метке Плодородия (которая, видимо, всё-таки сработала по ошибке), и тонкостях его новой инициативы: «гарем открытого счёта».

— Простите, чего? — спросила Аурелика, когда услышала это словосочетание.

— Гарем открытого счёта, — повторил он с невозмутимой гордостью. — Принцип прозрачен. Каждый из наложников или наложниц ведёт дневник эмоций и расходов. В конце сезона подводятся итоги, и выбирается главный объект чувств на квартал.

— Это не гарем. Это… это «Семья на выживание»! Или реалити-шоу по мотивации бухгалтеров! А где страсть? Заговоры? Бани? Кинжалы под подушкой?

— Кинжалы запрещены. А страсть у нас контролируемая. По графику.

Аурелика села прямо на пол.

— Я в аду. Эстетически вылизанном, но аду.

— Не волнуйтесь. Через несколько дней вы привыкнете. А пока — вам в помощь будет назначен личный маг-наблюдатель.

— Личный кто?..

— Маг. Для контроля вашего состояния. И для фиксации… — он кашлянул, — … возможных прорывов.

Именно в этот момент дверь снова распахнулась. И снова — с драматичным пафосом.

— Где она⁈ — влетел тот самый мужчина с серебряно-золотыми волосами и наглым лисьим взглядом. — Аурелика, не бойся. Я не позволю бухгалтеру заключить тебя в цифры!

— Он всё ещё тут, — сухо сказал де Пеарк, не поворачивая головы.

— Зато у меня чувства! Эмоции! И халат с вышивкой ручной работы!

Аурелика вздохнула.

— Ладно. А вы кто?

— Я — Нираэль. Магия потоков, страстей и несогласованных желаний. Старший рыжеволосый наставник гаремного крыла. Также — артист и вдохновитель.

— То есть… вы будете… моим наблюдателем?

— Моим бы желанием — любовником. Но пока ограничимся наблюдением. Для твоей безопасности, конечно.

— Потрясающе, — сказала она. — Один всё считает. Второй — творит на чувствах. Кто следующий? Колдун-повар со страстью к специям?

Жофрея кашлянула.

— В вашем гареме ещё будет гость из восточного анклава. Он пока в пути. Но уже заказал для вас комплект с принтами.

— С какими⁈

— С изображением древних магических узоров… и вашей предполагаемой родословной.

* * *

Вечером Аурелику ждали в «зале представлений». Слово «представление» у неё до этого вызывало ассоциации с театром, оперой, может, балетом. А тут…

Тут это оказалось знакомством с кандидатами на ближайший раунд внимания.

Слева от де Пеарка сидел мужчина с глазами цвета обсидиана и плащом, в котором, казалось, сплелись тени. Он кивнул Аурелике.

— Я Кейр. Призванный демон из Нижней академии. Временно прикреплён к вам по приказу совета. Не трогаю без разрешения.

— Очень… обнадёживает.

— Я сам не в восторге. Но у вас странная аура. И мой контракт с этой семьёй до 17-го числа месяца Цветущих.

— Ага. Надеюсь, раньше выберусь.

Справа — молодой человек с пронзительно голубыми глазами, в скромной одежде слуги.

— Просто Тори. Я подношу вам чай. И если что — защищаю от магических атак.

Аурелика пригляделась. Его движения были слишком изящны, его манеры — слишком утончённы для простого слуги.

— Кто ты на самом деле?

Он подмигнул.

— Узнаете, когда придёт время.

— Скажите, — прошептала она Жофрее. — Это у вас тут всегда кастинг сериалов идёт? Или только для новеньких?

Жофрея вздохнула.

— У вас очень редкая метка. По легенде, та, кто её носит, может видеть пути судьбы. И… направлять их. Вот и собрались.

— Это точно не я, — пробормотала Аурелика. — Я максимум могу направить взгляд к холодильнику на ночь.

* * *

Ночь прошла беспокойно. Аурелике снилось, что она снова в библиотеке. Только теперь её окружали все героини любимых романов — Анжелика, Скай, турецкая принцесса с сериала. Они смотрели на неё, оценивающе, и одна сказала:

— Вот и пришла ещё одна. С высокими надеждами и дешёвым корсетом.

Проснулась она в холодном поту. И с ощущением, что что-то… меняется.

На левой руке — где вчера не было ничего — теперь светилась метка. Кружевной узор, похожий на сплетение нитей и зеркал.

Жофрея вскрикнула:

— Она активировалась… Боги, она правда носительница! Быстро! Надо сообщить совету!

Аурелика встала. Посмотрела на метку.

— Отлично. Я и так не знала, кто я, где я и зачем. А теперь ещё и мишень.

И в этот момент в окно влетел… запах.

Пряный, дурманящий, магический. А за ним — голос:

— Прибывает третий кандидат. Повелитель Восточного крыла. И он требует встречи. Немедленно.

Аурелика села на кровать, обняв подушку.

— Я пришла за любовью, приключениями и гаремом. А получаю кастинг «Холостяка» на фоне налоговой реформы. Кто автор этого сценария и как с ним связаться?..

Глава 3

Глава 3.

Восточный кандидат, или Как не влюбиться в лисью тень

Когда Аурелика услышала, что к ней едет «Восточный кандидат», она представила себе что-то среднее между принцем из «Султана моего сердца» и актером из рекламы фисташек: карие глаза, томный взгляд, волосы как шелк и голос, будто его отрежиссировал сам Альфред Молчаливый.

Но когда он вошёл, Аурелика, не удержавшись, сказала:

— Вот оно чё, Михалыч…

Потому что в зал буквально въехала процессия: сначала — четыре дудочника с фиолетовыми турбанами, за ними — факиры с дымящимися сосудами (один уже начал кашлять), потом — две девушки, несли длинную подушку с… тапочками.

А уж потом явился он.

Никакого томного взгляда.

Рил’Саан Ал’Кадар ибн Хушта-Кушта, Принц Восточного Крыла, Владыка Семи Дюн и Двадцати Трёх Слуг, оказался:

— Невысок. — Сильно подкрашен. — И очень увлечён… своими усами.

— Преклонись, дитя запада! — провозгласил он, остановившись в трёх шагах. — Ты достойна моего внимания.

Аурелика медленно поднялась со стула:

— Я достойна таблеток от давления после этого парада.

— О, у неё острый язык! — воскликнул он. — Мне это… почти не нравится. Но мои советники сказали: «надо брать». Мол, твоя метка судьбы — ключ к моим пескам.

— Я надеялась быть ключом к чьему-нибудь сердцу, но ладно, к пескам — так к пескам.

Он подошёл ближе и склонился:

— Не дрожи. Я добрый. Обычно. Если вовремя кормят. А ты — будешь моей пятничной женой. В этом месяце. Возможно. Если не передумаю.

Пятничной?

— Извините, — перебила она. — А что в вашем гареме делают по пятницам?

— Переваривают всё, что случилось в понедельник, конечно!

Жофрея тихо присвистнула.

— Принц — эксцентричен, но у него стратегическое чутьё. Когда-то он предсказал дождь. В пустыне.

— Ага. Сколько раз?

— Один. Но был же!

* * *

После встречи её, конечно, позвали на банкет в честь прибытия. То есть — на ритуал чаепития со специями, при котором следовало:

1. Выпить шесть глотков в строго заданной последовательности вкусов: горечь — терпкость — сладость — безысходность — мята — тмин.

2. Выдержать приветственную «магическую отрыжку» (так её назвал Нираэль).

3. Произнести формулу благодарности: «Да будут твои соли сбалансированы, а кишка не свиваться».

Аурелика в какой-то момент просто сказала:

— Я читала, что в гаремах женщин холят, лелеют и носят на руках. А тут меня таскают, как мешок с перцем и ожидают, что я стану ключом к бюджету пустыни!

— Уточнение, — добавил Кейр. — Ты ещё не стала ключом. Ты — загадка. Пока.

— А загадки у вас обычно разгадывают, или — уничтожают?

Кейр медленно пожал плечами:

— Смотря кто успеет первым.

* * *

В тот же вечер Жофрея принесла ей подарок от Восточного Принца — тюбетейку с жемчугом и… договор на аренду земельного надела в обмен на одну ночь в месяц.

— Он шутит? — спросила Аурелика.

— Думаю, нет. Просто у них это считается романтичным жестом. Аренда души через физический контакт — древняя традиция.

— А потом? Он приходит собирать урожай с моей чакры?

* * *

На следующий день она решила сбежать. Просто — проверить, можно ли вообще выйти из территории.

— Только через зал зеркал, — сказал Тори, ставя чай. — Но будь осторожна: если зеркало почувствует твоё намерение — покажет не выход, а правду.

Аурелика, конечно, пошла.

Зеркал было восемь. Первое — отразило её в короне. Второе — в роли ведьмы. Третье — с книгой в руке и с… фиолетовым котом.

— Это уже перебор…

А восьмое зеркало вспыхнуло. Из него шагнул силуэт — она сама, только в иной одежде. С серьёзным выражением лица и магическим пламенем в ладони.

— Ты не Аурелика, — сказала та. — Ты… часть замены. И мы ошиблись. Но теперь всё началось.

Мир потемнел. Что-то вспыхнуло в её голове. Метка на руке запульсировала.

Аурелика проснулась… в объятиях Кейра.

— Ты активировала линию. Плохо.

— А то я не заметила!

— Нет, серьёзно. Теперь ты связана. С этим местом. С нами. С тем, что не должно было проснуться.

— А можно я свяжусь с кем-то, кто даст мне кофе и плед? А потом — разорвёт эти связи?

— Уже нет.

* * *

На следующее утро пришло письмо. Пергамент с золотым обрезом. Символ… короны. Женской короны.

Великая Хозяйка Севера приглашала Аурелику на бал.

Причина: «рассмотреть вашу кандидатуру для включения в Совет Высших Женщин».

Жофрея ахнула:

— Это… это уже совсем не шутка.

Нираэль поднял бровь:

— Или великая шутка. Но с смертельным исходом.

Аурелика, устало утирая лоб:

— Где я? Кто я? И будет ли на балу хоть один нормальный мужчина?

Глава 4

Глава 4.

Бал, баллы и баловство по-королевски

Аурелика была уверена, что ещё один день в этом фэнтезийном цирке — и она сама начнёт подавать заявления на прохождение стажировки в ад. Только не в виде души, а как сотрудник отдела: «Приём попаданок, разочаровавшихся в мужских персонажах».

Однако теперь, после письма с золотым обрезом и приглашения на бал, всё стало ещё… хуже.

Бал. Совет Высших Женщин. Отбор.

— Я не пирожок на витрине! — воскликнула она, сжимая пергамент. — Почему меня всё время отбирают⁈ Я, может, просто хотела кофе, кошку и тихую библиотеку! Где мой уют и тапочки⁈

— Вас пригласили в Совет, — благоговейно прошептала Жофрея. — Это честь… и ловушка. Обычно.

— Прекрасно. У меня аллергия на почёт.

* * *

Подготовка к балу напоминала одновременно курсы по выживанию, курсы визажистов, и полевой инструктаж по протокольным поклонам. Впрочем, у Аурелики всё быстро свелось к одному:

— Вы хотите сказать, что мне надо надеть это?

Они показали ей платье.

Оно выглядело как симбиоз штор, ожерелья, луковицы фейхоа и чьих-то иллюзий о женственности.

— Это ручная работа от мастера Лиу-Лиу, — обиделась служанка. — Он шьёт только для султанш и безумных колдуний!

— А я, выходит, обе в одном…

* * *

Когда Аурелика вошла в бальный зал, её первой мыслью было:

«Ага. Вот он. Восточный Лувр на наркотиках.»

Хрусталь, парящие в воздухе лепестки, огоньки над головами, зеркальные полы, и… столы, двигающиеся сами.

— Почему столы ездят?

— Это фишка сезона. В прошлом году столы пели, но были жалобы.

Музыка напоминала смесь восточного марша, оперы и крика чайки, попавшей в клавесин. Танцоры вихляли в ритме, который больше напоминал припадки.

Аурелика оглянулась — все вдохновлены.

— Я попала в аристократическое безумие, — прошептала она. — Где мой гаремный интриган с кинжалом, когда он так нужен?

— Прямо за вами, — пробормотал Кейр, появляясь из теней.

Он был в чёрном. Классика. Плащ с лунной оторочкой, глаза цвета уставшей надежды.

— Ты здесь?

— Призван. Все кандидаты на Советскую протеже должны быть сопровождаемы.

— Советскую?

— Ну… Совет Высших. Неудачный каламбур. Неважно.

* * *

Их подвели к трону. На нём сидела Великая Хозяйка Севера.

Женщина лет семидесяти на вид, с глазами сапфирового буревестника и выражением лица «я съела восемь императоров и не заметила».

— Это она? — спросила она, не глядя на Аурелику.

— Да, Величайшая.

— Повернись. Ещё. Так. Хм. Губы норм. Брови не хватает чутка. Метка настоящая?

— Кажется, да, — пискнула Аурелика.

— Хорошо. Посмотрим, как ты ведёшь себя на публике. Пусть начнётся бал. И… пустите козлов.

— Кого⁈

Через минуту выяснилось, что это была метафора. Или нет.

Из-за кулис действительно выбежали несколько декоративных козлов в бархатных попонах и начали танцевать.

— Каждый сезон у Совета — своя тема. В этом году: «символы плодородия», — прошептала Жофрея.

— А в прошлом? — хрипло спросила Аурелика.

— Пиявки. Очень провалилось.

* * *

Во время танцев к ней подошёл Рил’Саан, восточный принц.

Он был в шёлке и с зонтом, хотя в зале не было дождя.

— Я вызывал дождь! Сегодня я вызываю твою улыбку.

— Верни дождь, он был менее неловким.

— Мои усы скучали по тебе.

— А мои нервы — по отпуску.

В этот момент подошёл ещё один мужчина.

Он был молчалив, в серебряной маске и синем камзоле. Только кивнул, протянул руку.

— Это? — шепнула она Кейру.

— Неизвестный кандидат. Поднялся из туманного круга. Сам вызвался. Его допускают до… испытания на совпадение магии.

— С кем? — спросила Аурелика, уже зная ответ.

— С тобой.

* * *

И вот она стоит на площадке, вокруг круг света. Он — напротив. Молчалив. Но глаза… такие, будто он видел её в другой жизни.

— Что я должна делать? — прошептала она Кейру.

— Просто будь собой. Если вы совпадёте — проявится связь. Если нет — он исчезнет. Или… ты.

— Ну спасибо. Прекрасный выбор последствий.

Он коснулся её ладони.

Вспышка.

Память. Голос. Крик.

Лес. Боль. Чёрные птицы.

И слова: «Ты — последняя. Не дай им переписать тебя».

Аурелика упала на колени. Маска с его лица соскользнула.

— Это ты, — прошептала она. — Я… знаю тебя. Откуда-то.

Он кивнул. И исчез.

* * *

— Что это было⁈ — вскрикнула она, приходя в себя.

— Твоя магия активирует прошлые связи, — сказал Кейр. — Ты не просто попаданка. Ты реинкарнация. Одна из тех, кого ждали.

— Да? А можно меня не ждать? Можно назад? Или в отпуск?

Но в её руке остался обломок маски. А вокруг уже началось обсуждение Совета.

— Принимаем ли мы её… или уничтожаем?

Аурелика закрыла глаза.

— Всё, хватит. Мне срочно нужен крепкий чай, кот и стул без магии. Или хотя бы нормальный мужчина без личного гоблина.

Глава 5

Глава 5.

Совет решает, судьба смеётся, а я хочу домой

После бала Аурелика проснулась в кровати, обтянутой тканью цвета «песок после шторма», и первой мыслью было:

«А может, это всё был сон? Плохой, странный сон с козлами в бархате и мужчинами с зонтиками…»

— Прекрасное утро, госпожа Лика, — прошептала Жофрея, появляясь из воздуха, как навязчивая мысль. — Вам доставить цитроновую ванну или сбор трав от шока и душевного потрясения?

— А можно просто кофе и фразу «это был сон, вы дома»?

— К сожалению, Великая Хозяйка назначила на сегодня Оглашение Решения Совета. Через час.

— Ясно. Тогда ванну. И можно добавить туда немного цианистого сарказма.

* * *

Пока её купали, одевали и выстраивали брови «по стандарту Совета», Аурелика вела внутреннюю беседу с самой собой:

«Ты просто хотела романтики. Чуть-чуть гарема. Мужчину с голосом бархата и взглядом как в рекламе чая. А получила интриги, испытания, метки и массовую психотерапию с элементами восточной магии.»

«Всё ещё не худшая пятница.»

* * *

Совет Высших Женщин заседал в Зале Шелеста — потому что там шуршали не только одежды, но и шторы, стены и даже потолок. Всё словно дышало. Или шептало.

Сидели десять женщин. Разных возрастов, но все с выражением «у меня нет времени на твои глупости, дитя».

Аурелика вошла. Поклонилась. Почти не упала.

— Мы рассмотрели твою кандидатуру, — заговорила Великая Хозяйка. — У тебя метка, реакция на круг тумана и пробуждение памяти. А ещё… слишком много слов.

— Простите, это генетическое.

— Молчи. Это тоже проверка.

Пауза.

— Молчи удачно. Уже неплохо.

Другая женщина — в алом, с глазами как жгучий перец — произнесла:

— Мы не уверены, что ты та. Но если ошиблись — ты умрёшь. Если не ошиблись — ты станешь той, кем должна. Третьего не дано.

— А четвёртого? Например, «отпустить и забыть»?

— Нет.

* * *

Им выдали испытание: на реакцию, магическую чувствительность и — внезапно — кулинарный вкус.

— Потому что правящие женщины должны не только видеть будущее, но и не сожрать яд на банкете, — объяснила та, что с глазами-чили.

Аурелике подали три чаши. В одной — зелье правды. Во второй — галлюциногенный отвар. В третьей — чай.

Она выбрала четвёртую, которой не было, — и сказала:

— А я не пью с незнакомками. Простите.

Они заулыбались.

— Всё ясно. Примем.

Что⁈

— Она странная. Это хорошо. Совет нуждается в… хаосе.

— Простите, я не хаос. Я просто запуталась и хочу домой!

— Тем более. Добро пожаловать.

* * *

После принятия её повели в Комнаты Совета — библиотеку, алхимическую лабораторию, сад с мёртвыми птицами (художественные инсталляции), и зал с картинами женщин-предков.

Одна из них — с глазами как у Аурелики.

— Это Пророчица Лика’Нара. Жила двести лет назад. Была… как бы это сказать… неконтактной. Говорила с зеркалами и драконами.

— То есть нормальной, — прошептала Аурелика. — А я-то думала, у меня проблемы с психикой.

* * *

Вечером в её покои вошёл Тори. Без стука. Весь в чёрном. Лицо закрыто. Только глаза, и… он держал маску. Ту самую, что раскололась.

— Его зовут Кайар. И он был одним из тех, кто когда-то уже защищал Лику. Он… из прошлого цикла. Из тех, кто не умер, а остался в петле.

— Это всё звучит, как сценарий индийской мелодрамы, — прошептала она. — С перемоткой по гобелену времени.

— Ты не обязана понимать. Но ты обязана выжить.

Он положил маску на подушку. И исчез.

Аурелика сидела, глядя на маску, и шептала:

— Я просто хотела попасть в Анжелику. Ну максимум — в Скай. Ну хорошо, в «Султана моего сердца»! А в итоге я на приёме у ведьм, с меткой на руке, прошлой жизнью в багаже и кандидатами с зонтиками!

Кот, спящий на её ногах, издал «мя» в поддержку.

* * *

Наутро — новое письмо. Печать: два крыльевидных пера и отпечаток лапы.

— Это от Шепчущего Племени, — сказала Жофрея. — Они просят тебя… явиться. Потому что ты пробудила ключ.

— А если я откажусь?

— Тогда они сами придут. И это будет громко.

— А я просто хотела кофе!

Жофрея кивнула:

— Мы сварим тебе кофе. Но сначала — в путь.

Глава 6

Глава 6.

Шепчущие, шёлк и шансы сбежать (хотя бы морально)

Путь к Шепчущему Племени был не просто дорогой — это был ритуал страдания, состоявший из: — дрожащей кареты с занавесками, пахнущими валерианой и пыльцой неизвестного происхождения, — дороги, по которой ехать запрещено, но разрешено «плыть» (не метафора — колёса иногда отрывались от земли), — гида по имени Ма-Сура, которая всё время улыбалась и говорила фразы типа: «Если услышите шёпот изнутри себя — не перебивайте».

Аурелика закрыла глаза и мысленно заполнила анкету на возврат в обычную унылую жизнь:

Пункт 1: Да, согласна на ипотеку. Пункт 2: Нет, больше не хочу «магическую метку судьбы с последствиями». Пункт 3: Почему у меня снова нет кофе?

* * *

Племя встретило её песней из горлового пения, звона колокольцев и танца лисиц (возможно, это были женщины в костюмах, но некоторые явно рычали).

— Ты пришла, чтобы услышать правду, — произнёс их старейшина, мужчина лет ста, с глазами, как у чайника перед закипанием.

— Я пришла, потому что меня никто не спросил, — ответила Аурелика. — Но если здесь есть чай — я уже почти довольна.

— Здесь есть ответы.

— Хорошо. Надеюсь, они с сахаром.

* * *

В шатре, украшенном мехом и перьями (много перьев, в том числе на люстре, которая шевелилась), её ждал обряд Открытия Лика.

— Ты носишь маску прошлого. Но не свою. Нужно снять её и взглянуть в Глубь.

— Я боюсь, что в Глуби будет бухгалтерия и очереди.

— Там будет ты. Настоящая.

Они дали ей чашу с отваром.

— Я пробовала отвар в Совете. Один привёл к галлюцинациям, другой к правде, третий к визитам прошлого.

— Этот даст… всё сразу.

— Чудесно. Идеально. Микс для попаданки в кризисе.

Она выпила.

* * *

Видение.

Аурелика — не одна. Вокруг неё женщины в плащах, у всех глаза светятся, у всех — одна и та же метка.

— Ты наша часть, — говорят они. — Мы жили, умирали, перерождались. Ты — следующая.

— Я не просилась! Я вообще-то просто в библиотеке сидела, читала Анжелику!

— Книги — порталы. Ты читала не просто текст. Ты читала код.

Вспышка. Она стоит на вершине башни. Её одежда — из шёлка и серебра. За ней армии. Перед ней — мужчина в чёрном. Он говорит:

— Твоя смерть — наша свобода.

— Тогда заплати.

Меч в руке. Крик. Падение.

Возвращение.

— Кто-то пытался меня убить. Или я кого-то. Или это была сцена из «Игры престолов» на минималках…

— Это твоё прошлое. Но и возможное будущее.

— Прекрасно. А можно просто пожить нормально?

Старейшина покачал головой:

— Ты пробудила код. Теперь за тобой пойдут. И враги. И…

— Мужчины? Скажи, что хотя бы красивые.

— Красивые, но странные.

— Опять⁈

* * *

Возвращаясь в поместье, Аурелика нашла в своей комнате коробку.

На ней надпись: «Для госпожи Беды. От благодарного анонимного лорда».

— Это… подарок? Или проклятие?

Жофрея аккуратно развязала ленты. Внутри — платье из туманного шёлка, и маска. Новая. С сапфиром.

Записка:

«Ты не обязана помнить меня. Но я не забыл тебя. Надень, когда будет тяжело. Я услышу.»

— Это уже начинает походить на серию «Убийство, магия и маска из прошлого».

— Очень популярно в Восточном театре, — кивнула Жофрея. — С трагическим финалом.

— Нет! Хватит трагедий. Я просто хочу ужин!

Стук в дверь.

— Госпожа Лика. Вас зовёт… Он.

— Кто он?

— Тот, кто просил разрешения участвовать в Протоколе Сближения.

— Это как «помолвка», но с фокусами и проклятиями?

— В точку.

Аурелика вздохнула:

— Ну пошли. Надеюсь, хотя бы вино будет.

Глава 7

Глава 7.

Протокол сближения, подозрительный принц и перчатки из змеиной кожи

Ужин, как и всё в этом мире, оказался сюрпризом.

Во-первых, прошёл он не в зале, а в саду, где свет исходил от ленивых светлячков, лениво же висящих на цепочках в воздухе.

Во-вторых, «ужин» представлял собой девять перемен блюд, среди которых были: — слёзы каракатицы в карамели, — фаршированные листья заклинателя, — и нечто под названием «тихо поющий гриб в перчёном сиропе».

— Что поёт? — спросила Аурелика, указывая ложкой.

— Старинную песню, когда блюдо остынет. Очень грустную.

— А если горячее?

— Тогда блюдо кричит.

— Чудесно. Просто замечательно. Надеюсь, хотя бы приборы не разговаривают.

Приборы молчали. Но мужчина напротив — нет.

Он был в маске полумрака: половина лица открыта, вторая — из чёрного стекла. Волосы тёмные, голос — как у любимого актёра, играющего злодея, который в глубине души страдает.

— Аурелика, — сказал он, будто пробовал имя на вкус.

— Ммм? — она запихала в рот «башмачок луны с марципаном» и пыталась не издавать звуков сомнительного характера.

— Ты действительно не помнишь?

— Что именно?

Он посмотрел на неё долго. И сдался:

— В прошлом ты была моей женой.

Аурелика поперхнулась.

— Простите. Это всё… лунный башмак. Он давит на сюрреализм.

— Ты умерла. Но не до конца. Я тоже. Но… иначе. Нас связал ритуал. Нас разделили. Теперь мы снова в одном цикле.

— Это звучит как диалог из плохого театра с хорошими костюмами.

Он улыбнулся.

— Зато правда.

Она посмотрела на вино. Потом на него. Потом снова на вино. И спросила:

— У вас есть… как бы это… доказательства?

Он протянул руку. На ней — перчатка из змеиной кожи, с символом её метки.

— Я снял её с тебя. В ту ночь, когда ты погибала. Ты сказала: «Сними перчатку и запомни — я всё равно найду дорогу назад».

— Поэтично. И безответственно. Это была я?

— На тот момент — да. Сейчас ты другая. Но часть осталась. А часть вернётся.

— А можно часть поспит?

Он улыбнулся.

— Через день — Протокол Сближения. Совет разрешил. Если ты пройдёшь его — мы снова будем связаны.

— А если не пройду?

— Тогда тебя заберёт Тень.

Отличный выбор. Как между налоговой и визитом к бывшему.

* * *

Ночью она не спала. Размышляла. Вспоминала. Пыталась соединить: — библиотеку, ипотеку, «Анжелику», — маски, перчатки, мужей из прошлого цикла, — и этот голос, который пугает и притягивает.

Кот спал у головы и иногда урчал фразы вроде:

— Он врёт. — Или не врёт. — Или врёт, но красиво.

— Спасибо, Мяу’Хур.

— Всегда пожалуйста, Проклятая Хозяйка. Или как там тебя теперь.

* * *

Утром её разбудили словами:

— Госпожа. Вас ждёт Вторая Проверка. Магическое зеркало.

— Я уже смотрела в зеркало. Там я, опухшая и раздражённая.

— Это другое. Это зеркало прошлого и будущего. И оно может… ответить.

— Надеюсь, хотя бы не хамить.

— Хамит. Но мягко.

— Прекрасно. Идёмте. Что ещё может пойти не так?

Глава 8

Глава 8.

Зеркало грядущего, платье Анжелики и поцелуй, которого не было (или был?)

Утро было слишком ярким, слишком душистым и слишком… анжеликообразным.

Аурелика, вжавшись в подушки, прошептала: — Если сейчас войдёт служанка с фразой «Госпожа, у вас новое платье от модистки мадам Вильнуа», я, клянусь, заплачу.

И вошла служанка.

— Госпожа, доставлено платье от госпожи Вилуа. Прямая поставка с Восточного рынка вдохновлённого модного Дома «ЖоФрель».

— … Вы издеваетесь.

Платье оказалось точь-в-точь как на иллюстрации к её любимому тому «Анжелики в султанате Тифура»: кремово-золотой шёлк, вырез «я сдержанная, но глаза мои знают всё», рукава-крылья и тончайшая вышивка по корсету.

— Я читала о нём! — прошептала Аурелика. — Оно должно было появиться в сцене, где Анжелика спасает пленников, обвораживая всех, включая самого визиря…

Жофрея поправила складки: — Госпожа… это платье предназначено для зеркала. Оно должно отразить ваш «внутренний лик». Так что…

— … я — ходячая литературная фантазия. Прекрасно.

* * *

Зеркало стояло в павильоне посреди пруда. Его обрамляли колонны из белого камня, усеянные древними письменами.

— Это Зеркало Ликов. В нём ты увидишь путь. Или себя. Или ложь. Оно само решает.

— Как налоговая. Только с красивой рамой.

Аурелика встала перед ним.

Сначала — своё отражение. Потом — смазанная фигура в чёрной маске. Потом — Анжелика. Настоящая.

То есть… кинематографическая. Пышные волосы. Смелый взгляд. И лёгкая улыбка, будто говорящая: «Детка, у тебя всё ещё впереди».

— Ты… — прошептала Аурелика.

— Ты меня читала. Я — идея. Проекция. Мечта, — сказала фигура в зеркале. — Ты хотела быть мной. Но ты — другая.

— Я — библиотекарь с мигренью и комплексом героини.

— Ты — героиня с библиотечным мышлением. Используй это.

Зеркало мигнуло. Теперь в нём была девочка в монастырской форме, бегущая по коридору. Потом — сцена бала. Потом — поцелуй с тем, кто в маске.

Он был медленным. Настоящим. И при этом… его не было.

— Я… я этого не помню.

— Это — один из возможных путей, — прошептало зеркало. — Но он уже начался.

* * *

После визита к зеркалу её ждал бал.

Не официальный, а полузакрытый — как в тех главах, где Анжелика знакомилась с подпольным двором и теневыми фигурами политики.

— Вы приглашены как «та, кто прошла Лик», — объяснила Жофрея. — Это будет приём у Лорда Де’Нора. Он собирает всех… интересных.

Аурелика вздохнула: — Я надеялась, что после зеркала мне дадут чай и покой, а не бал с интригами и подозрительными блюдами.

— На балу будут… трое мужчин, желающих претендовать на Протокол Сближения.

— А мне можно хотя бы выбрать? Или опять всё решено древним пророчеством?

— Совет разрешил. Выбор — твой. Но каждый претендент должен объявиться до третьего удара шара в чашу вечности.

— Конечно. И это, несомненно, звучит логично.

* * *

На балу было всё, чего она боялась: — знатные дамы, пышные причёски и ядовитые фразы с улыбкой, — мужчины в масках, половина из которых напоминала актёров из её фантазий, — и блюда, которые двигались.

Но главное — появились трое:

1. Тори, мрачный страж, с глазами, в которых можно утонуть, и выражением «я спасу тебя, но сам пострадаю».

2. Кайар, загадочный в маске, с пальцами, тронувшими её перчатку, и голосом, который преследует её с первого сна.

3. Третий — незнакомец, с волосами цвета меди и взглядом будто из её любимой сцены, где Анжелику целуют на фоне пожара.

— Это всё? — прошептала она. — Это мои варианты? Один молчит, другой маскируется, третий… подозрительно знаком.

И тогда, как водится, ударил шар в чашу вечности. Первый раз.

Она почувствовала, как реальность чуть дрогнула.

И поняла — выбора нет. Или есть. Но неправильный может всё закончить.

— Кто из них солгал? Кто любит? Кто… помнит меня?

Второй удар.

— Кто из них убьёт меня, если я ошибусь?

Глава 9

Глава 9.

Претенденты, предсказания и пирожки судьбы

Третий удар шара в чашу вечности был особенно драматичным. Он отдался эхом в костях, в ушах и в районе желудка, напоминая Аурелике, что на завтрак был только один слегка паникующий мандарин.

Три мужчины стояли перед ней.

Тори, Страж. Кайар, Маска. И тот третий, чей взгляд… был слишком тёплым. Слишком знакомым. Словно он знал не её — а ту, другой цикл, другое имя.

— Госпожа Аурелика, — начал голос Глашатая, — настал момент, когда Протокол требует выбора претендентов.

— А можно не выбирать? — пискнула она.

— Это будет расценено как отказ. И…

— Да-да, Тень, проклятия, хаос. Уже слышала. Отличная система мотивации.

Жофрея появилась рядом, как призрак из дорогого парфюмерного дома:

— Совет напоминает: Выбор не финален. Он лишь определяет тех, кому разрешено участвовать в дальнейшем.

— То есть… это кастинг?

— Это ритуальный отбор души через эмоции. Или кастинг. Ваша воля.

* * *

Аурелика подошла к каждому. Сначала — к Тори. Он опустил голову, будто готов был защищать её даже от несварения.

— Вы будете молчать, если я выберу вас?

Он кивнул. Потом сказал:

— Если вы выберете меня — я не дам вам погибнуть. Даже если вы сами того захотите.

— Утешает. И пугает.

Дальше — Кайар. Его маска сдвинулась, обнажив половину лица. На щеке — шрам. Очень романтичный, если бы не вибрации потенциальной беды.

— Ты уже выбрала. Просто ещё не помнишь, — сказал он.

— А может, я просто страдаю от читательского флешбека, — ответила Аурелика.

Наконец — третий. Он не сказал ни слова. Просто взял её руку — и поцеловал. Легко. Почтительно. И… со странным ощущением, будто она падает в сцену из любимого тома «Анжелики и пиратов».

— Я… вас знаю?

Он только кивнул.

Она обернулась к Совету:

— Я выбрала.

Глашатай вытянулся:

— Протокол Сближения активирован. Следующий этап — Испытание Связи. Завтра на рассвете. Место — Двор Печальных Врат.

— Почему всё в этом мире называется так драматично?

— У нас чувство стиля.

* * *

Вечером Аурелика сбежала с бала.

Да-да, сбежала. В полной мере по заветам героинь своего жанра: спустившись по ткани с балкона, подхватив кота и шепнув Жофрее:

— Если меня спросят — скажи, что я пошла искать себя. Или пирожки. Или себя в пирожках.

— Поняла. Кодовое слово?

— «Розмарин». Или «чек на ипотеку». Что найдётся первым.

* * *

Она оказалась в старом квартале, среди уличных торговцев, магов без лицензии и странных запахов.

— Это и есть та самая романтика Востока? — пробормотала она, обходя лавку с надписью: «Порталы, проклятия, пончики — три по цене двух».

Кот мурлыкнул: — Тут безопасно. Более-менее. Если не трогать грибы.

Она села у костра с женщиной в пёстром шарфе. Та посмотрела на неё так, как только провидицы и бухгалтера могут смотреть на клиентов.

— Ты — между. Тебя рвёт. Сила ещё спит. Мужчины вокруг — маски. Но кое-кто уже помнит тебя целиком.

— И что мне делать?

— Жить. Пока можешь. И носи это, — она кинула ей кольцо, похожее на то, что Анжелика носила в сцене перед казнью.

— Против проклятий?

— Против глупости. Хотя и от проклятий тоже.

* * *

Возвращаясь тайком, Аурелика наткнулась на кого-то в капюшоне, стоящего у ворот её покоев.

— Ты не должна была выходить одна, — прошептал он.

— Я не должна была вообще сюда попадать. И вообще — кто ты? Сторож морали?

Он медленно снял капюшон.

И она поняла — это был он. Не тот из бала. И не тот из зеркала. А тот… которого она забыла. Но чьё имя было у неё в памяти, как эхо.

— Моя Лика, — сказал он. — В этот раз я не опоздаю.

Глава 10

Глава 10.

Двор Печальных Врат и три шага до катастрофы

Рассвет над Двором Печальных Врат был, как сама судьба Аурелики: драматичный, туманный и с подозрительно скользким покрытием под ногами.

— Кто, скажите мне, называет такое место для романтического ритуала «Двор Печальных Врат»⁈ — ворчала она, затягивая пояс на мантии.

— Это древнее название, — пояснила Жофрея. — Врата символизируют выбор. А печаль — последствия.

— Звучит вдохновляюще. Почти как «налоговая инспекция». Только без кофе.

Кот Мяу’Хур зевнул: — Двор неплохой. Если не считать шепчущих теней, трещин в реальности и той статуи, что моргает, когда не смотришь.

— Отлично. Всё как в романах: шёпот, маски, мистика, нервный тик.

* * *

Протокол Сближения начинался просто:

Три претендента встали в круг. Аурелика — в центре. Рядом — артефакт: Чаша Истока, в которую каждый должен капнуть каплю крови.

— Это символ связи, — объяснила Верховная Леди. — Если связь истинна — вода останется чистой. Если нет — потемнеет. Если связь проклята…

— Не договаривайте. Пусть останется место для сюрпризов.

* * *

Первым подошёл Тори. Он разрезал ладонь, капля упала в воду — и вспыхнула мягким светом.

— Ваши судьбы пересекались. Но боль его сердца может сжечь мост.

— Очень обнадёживает. У кого-нибудь есть нормальные мосты?

Кайар был вторым. Кровь коснулась воды — и на поверхности появился символ маски.

— Ты помнишь его душу. Но не знаешь, кто он был на самом деле.

— Ну, конечно. Классика. Личности под маской, и я — как слепой читатель без оглавления.

Третий……а вот третий капать не стал.

Он подошёл и… выпил из чаши.

— Что вы делаете⁈ — воскликнула Верховная.

— Она не должна выбирать. Она должна вспомнить.

Аурелика успела крикнуть: — Вы кто вообще такой⁈

— Тот, кому ты обещала жизнь. В той жизни, где ты умерла на моих руках.

И тут вода в чаше закипела. Символы закружились. Воздух задрожал. Из чаши вырвался свет, ослепительный, жаркий, как воспоминание, к которому не готов.

Аурелика закричала — мир пошёл трещинами.

* * *

Она очнулась на мраморе. Над ней склонялась Жофрея.

— Госпожа! Вы были в бессознании! Почти полдня!

— Отлично. А теперь скажи, кто выбыл из шоу. Или все умерли?

Жофрея моргнула: — Совет в замешательстве. Чаша… разлетелась. Обряд сорван. Никто не пострадал, но…

— Но?

— Тот, кто выпил из неё… исчез.

Аурелика приподнялась: — А я снова ничего не помню.

— Появилось ещё кое-что… — добавила Жофрея. — Ваша метка… она изменилась.

Аурелика бросилась к зеркалу. Метка — на ключице — пульсировала новыми линиями. Она стала напоминать герб. Или руну. Или…

— Это не просто знак. Это… приглашение.

— Куда?

— В Башню Переписанных. Там хранятся судьбы тех, кто сбился с пути.

— Я всегда хотела туда. Почти как в библиотеку. Только страшно.

Кот вылез из-под подушки: — Там будет правда. Возможно, смерть. А может, худшее — объяснения.

— Объяснения⁈ Нет! Только не они! — простонала Аурелика.

* * *

Но выбора не было. Башня ждала. И где-то на её вершине, среди книг, пыли и замков, её ждал тот, кого она называла по-другому в прошлой жизни.

Глава 11

Глава 11.

Башня Переписанных: где судьбы переплетаются и прячутся от света

Аурелика медленно открыла глаза и чуть приподнялась, чувствуя странную тяжесть в голове и непривычный холод под ладонями. Вместо привычного запаха сенной подстилки или привычной пыли библиотечных полок теперь воздух был густой, пропитан ароматом воска и старых страниц. Она лежала на каменном полу, на тонком, но приятно прохладном ковре, украшенном узорами, которые казались одновременно и знакомыми, и непостижимыми.

— Ну, здравствуй, соня, — послышался голос, мягкий и глубокий, с оттенком иронии.

Аурелика повернула голову и увидела перед собой мужчину, стоявшего в тени, с лицом, наполовину закрытым тонкой серебристой вуалью. Его глаза — пронизывающие, словно он мог читать её мысли, даже те, о которых она предпочитала забыть.

— Ты… Ты кто? — прохрипела она, пытаясь сесть.

— Ты меня знаешь. Только не сразу. И не полностью, — ответил он, не спеша приближаясь. — Меня зовут Каэл. Тот, кто ждал тебя в Башне.

Аурелика попыталась вспомнить — но в её памяти были лишь разрозненные образы, как если бы кто-то взял старую книгу и порвал страницы, раскидав их по ветру. Её собственная жизнь казалась сейчас фантазией, а эта реальность — одновременно пугающей и завораживающей.

Башня Переписанных — легенда среди легенд этого мира, место, где судьбы переплетаются, где можно изменить прошлое, настоящее и будущее, но только ценой огромных потерь.

— Почему я здесь? — спросила она, смотря на тёмные окна, в которых мерцали отблески застывших мгновений.

— Потому что твоя метка изменилась. Она стала ключом. Ключом к тайнам, о которых ты и не подозревала, — произнёс Каэл, вытягивая руку. — Пойдем, я покажу тебе библиотеку, где хранятся судьбы.

Аурелика встала, поддерживаемая его лёгким прикосновением, и они направились вглубь башни. По мере того, как они поднимались по винтовой лестнице, стены вокруг наполнялись шепотом древних голосов — книг, которые могли говорить.

— Каждая книга здесь — это чья-то жизнь, — объяснил Каэл. — Некоторые страницы еще не написаны, другие давно закрыты. Но у всех есть одна общая черта: ни одна судьба не бывает простой.

Войдя в огромный зал, освещённый мягким светом магических светильников, Аурелика увидела бесчисленные ряды полок, на которых стояли тома, переливающиеся всеми цветами радуги.

— Что, если я скажу, что хочу вернуть свою старую жизнь? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Тогда тебе придётся заплатить цену, — ответил он. — И эта цена не всегда измеряется монетами.

Аурелика, привыкшая к жизни, где самые большие её проблемы — ипотека и неудачные отношения, вдруг почувствовала, насколько зыбким стало всё вокруг.

— Ты попала сюда не случайно, — продолжил Каэл. — Судьба — это не только игра, это поле боя. И сейчас ты на передовой.

Её мысли разбегались, смешиваясь с воспоминаниями о книге, что упала ей на голову, о странных людях и магии, которую она только начала понимать.

— Я не Анжелика, — тихо сказала она, — и это далеко не тот гарем, о котором я мечтала.

Каэл улыбнулся, чуть наклонив голову.

— Но, может быть, в этом мире у тебя будет шанс написать свою историю по-настоящему.

Аурелика села на край мраморного подоконника, смотря на мерцающий вдалеке город. Её новая жизнь только начиналась, и даже если она не знала всех правил игры, одно было ясно: скучать ей точно не придётся.

---Аурелика открыла глаза уже в другом мире — мире, где время казалось растянутым, а воздух был густым, словно он пропитан дымом древних тайн и слегка горьковатым запахом старинных книг. Она лежала на холодном мраморном полу, вокруг которого мягко мерцали светильники, словно приглушённые звёзды в безлунную ночь. Вокруг — стены, украшенные витиеватыми барельефами, изображавшими сцены из давно забытой истории, но в их глазах можно было прочесть иные смыслы, словно сама судьба пыталась разговаривать через камень.

— Проснись, Аурелика. Ты на пороге нового понимания, — мягко произнёс голос, что казался одновременно далёким и близким.

Она повернула голову и увидела мужчину в длинном плаще цвета заката — сочетание багровых и золотистых оттенков. Его лицо было частично скрыто серебряной вуалью, которая мягко сверкала в свете светильников. Его глаза были зелёные, яркие и глубокие — как если бы в них отражался сам лес, полный древних тайн и заблудших троп.

— Ты Каэл? — спросила Аурелика, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, что же связывает их.

— Именно. Тот, кто был рядом, когда твоя прошлое встретилось с настоящим. Тот, кто ждал тебя здесь, в Башне Переписанных.

Она пыталась уловить в себе знакомое, но всё казалось расплывчатым и нереальным. В памяти прорывались отдельные образы: свет ламп, шёпот страниц, холодные ночи, где тянуло к побегу, лица людей, которые были одновременно знакомы и чужды.

— Где я? Что это за место? — спросила она, вставая и оглядываясь.

— Это Башня Переписанных. Хранилище судеб. Место, где можно увидеть все написанные и ещё не написанные истории, изменить ход событий или узнать правду, которую скрывают от тебя и от всех остальных.

Он взял её за руку и повёл по винтовой лестнице, ведущей вверх. По мере подъёма они проходили мимо бесконечных книжных полок, на которых стояли тома с обложками из самых разных материалов: от кожи до кристаллов, переливающихся в свету.

— Каждая книга — это чья-то судьба, — тихо сказал Каэл. — Некоторые страницы уже прочитаны, другие только предстоит открыть. Некоторые книги можно перечитать, другие нельзя трогать — они слишком хрупки или опасны.

Аурелика медленно прикасалась к обложкам, чувствуя, как по коже пробегает лёгкий холодок. Вдруг одна из книг тихо зашептала ей на ухо:

— Ты пришла сюда не случайно. Твоя история только начинается.

Она отскочила, словно от неожиданного прикосновения.

— Что это было? — спросила она.

— Здесь книги живые, — улыбнулся Каэл. — Они чувствуют тех, кто ищет ответы.

Они поднялись на самый верх башни, где за большим столом лежала раскрытая книга, страницы которой светились мягким золотистым светом.

— Это твоя судьба, — произнёс Каэл, указывая на книгу. — Но она пока написана лишь наполовину. Тебе предстоит дописать её сама.

Аурелика взглянула на строки, которые пульсировали словно живые, и услышала в голове свои мысли, отзывающиеся на каждое слово. Её сердце забилось быстрее — впервые в жизни ей казалось, что она контролирует свою судьбу, а не просто читает чужую.

— А что если я захочу вернуться? — спросила она тихо.

— Ты можешь. Но тот путь, что ты оставишь здесь, изменит тебя навсегда. Иногда возвращение — это не спасение, а начало нового испытания.

Она глубоко вздохнула, глядя на мерцающий город вдалеке сквозь окно башни.

— А я всегда думала, что моя жизнь — это просто случайность.

— Все мы — случайности, которые складываются в судьбы, — ответил Каэл. — Но теперь у тебя есть шанс стать автором своей истории.

Аурелика улыбнулась, впервые чувствуя, что в этом мире она — не просто попаданка, а хозяйка своей жизни.

* * *

Там, где книги говорят вслух, а судьбы подглядывают

Аурелика стояла перед огромной аркой, ведущей в так называемый «Зал Откровений». Название звучало как что-то между финалом плохого ток-шоу и комнатой, куда уводят на «душевную беседу» с директором школы. Её волосы чуть трепал сквозняк, пахнущий старой бумагой, ванилью и… кофе?

— Не может быть… — пробормотала она. — В этом мире есть кофе⁈

— Только в секции забытых цивилизаций, — невозмутимо отозвался Каэл, — и он на вкус как философская дискуссия: сначала горячо, потом горько, в конце — бессонница и сомнения в себе.

— Прекрасно. То, что мне нужно. Где тут поднос с булочками «экзистенциальный кризис» и салфетки «для слёз памяти»? — буркнула она и шагнула вперёд.

Внутри было… великолепно. Потолки терялись в тени, своды будто плыли в воздухе, а пол из разноцветного стекла отражал каждый шаг.

— Здесь ты увидишь… своё отражение, — торжественно начал Каэл.

— Опасная затея, — перебила она. — Моё отражение с утра сегодня отказалось работать и ушло в отпуск.

В центре зала, на постаменте, стояло гигантское зеркало, рама которого была усыпана крошечными книжными корешками. Некоторые вздыхали, некоторые перемигивались.

— Не смотри в левый верхний угол, — посоветовала одна из книг. — Там отражение юности. Очень недоброжелательное.

— А в правом нижнем? — поинтересовалась Аурелика.

— Там ты в 12 лет, с челкой и убеждённостью, что замуж выйдешь за эльфа.

— Ну, допустим, не так уж я ошиблась, — хмыкнула она, вспомнив одного из своих недавних «ухажёров».

— Итак, — вновь заговорил Каэл, — зеркало покажет тебе момент, где твоя судьба изменилась. Будь готова.

— Я родилась. Это уже подозрительный момент, — отозвалась она, но посмотрела в зеркало.

Сначала — только свет. Потом образы: библиотека, полка, падение книги, вспышка. Потом — монастырь. Пыльный, строгий. Девочка в длинной рубашке с криво пришитым воротником стоит на коленях и моет пол.

— Это… не я? Или я?

— Это ты. Но в теле той, чья жизнь стала твоей. Аурелика — не просто имя. Это… роль. Письмо, отправленное судьбе.

— И я — почтальон с задержкой? — уточнила она.

— Или послание. Всё зависит от того, как ты решишь продолжить историю.

— А могу я отказаться и вернуться в библиотеку? Там хотя бы мухобойка была.

— Увы. Ты активировала Чашу Истока. Это значит, что мир признал тебя частью своей ткани. Отрезать тебя — всё равно что вырезать главу из книги: всё пойдёт наперекосяк.

— Судя по сюжету, всё уже пошло туда, — пробормотала она, проходя дальше.

* * *

В следующем зале Аурелику ждал сюрприз: библиотека. Но не обычная. Тут книги выбирали тебя.

— Это как «умная лента» в соцсетях? — подозрительно прищурилась она.

— Почти, — усмехнулся Каэл. — Только здесь книги действительно знают, что тебе нужно. Иногда даже слишком хорошо.

— Надеюсь, роман «Как умереть с достоинством в мире, где у тебя аллергия на магию» ко мне не прилетит в лоб.

— Нет. Скорее «Как не влюбиться в опасного мужчину, когда он слишком загадочный и обнажён по пояс».

— А вот это уже коварство!

Книга действительно вылетела с полки, раскрылась на коленях Аурелики, и там значилось: «Глава 3. Он вошёл — и воздух в комнате стал тёплым. Или это был прилив? Или менопауза? Никто не знал.»

Она захлопнула её: — Это чтиво писали, когда я ещё верила в кларнетистов и романтику при свечах.

— Ты смеёшься, но смех — щит, — произнёс Каэл неожиданно серьёзно. — Ты боишься чувств. Потому что они — якоря. А ты хочешь быть свободной.

— Я боюсь налогов и неожиданной беременности. Всё остальное переживу, — фыркнула она.

* * *

В конце зала — небольшой амфитеатр, в центре которого находилась Книга Перезаписи. Огромная, переливающаяся, она источала магию, как хмель — пьянящий аромат.

— Ты можешь вписать туда своё желание. Одно. Но оно должно быть истинным.

— Ну, допустим, хочу, чтобы у меня наконец-то был достойный мужчина. Без тайн, проклятий, двенадцати бывших жён и хвоста скорпиона.

Книга слегка дёрнулась. Словно фыркнула.

— Ты шутишь. Ты пока не готова просить по-настоящему. В тебе ещё слишком много… цитат из романов. Тебе нужно вспомнить, чего хочет ты, а не героиня из книги.

Аурелика села рядом, посмотрела на переплетённую обложку и сказала:

— Хорошо. Тогда пока не буду писать. Дайте мне время. Я пойду… повоюю со своими тараканами.

Каэл кивнул, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Хороший выбор. Война с тараканами — всегда пролог к большой истории.

Книга вздохнула. Словно поняла её. И… закрылась. Но мягко. Почти с одобрением.

* * *

Аурелика покидала зал, чувствуя странную лёгкость. Будто кто-то развязал узел внутри.

— Я не Анжелика, — пробормотала она, — и это даже хорошо.

Каэл шел рядом: — Значит, ты готова к следующему шагу?

— Нет. Но это никогда не останавливало меня раньше.

И где-то в Башне, среди книг, кто-то улыбался. Потому что история только начиналась…

Глава 12

Глава 12.

Где судьба носит перчатки из кружева, а под ними когти

Утро в новом мире было не похоже ни на одно утро, к которому привыкла Аурелика. Во-первых, здесь никто не наливал тебе кофе и не жаловался на погоду. Во-вторых, вместо шума трамваев за окном пели птицы с трёх голосов и один из них — явно контральто с характером. А в-третьих, тебя с утра могли позвать не на работу, а к королевской мадам с выговором: «Собирайтесь, госпожа, сегодня вы встречаете своего будущего супруга».

Аурелика попыталась отвернуться и натянуть одеяло на голову, но с удивлением обнаружила, что на ней шёлковая ночная рубашка, вышитая серебром, а одеяло вообще было не одеялом, а тканью, похожей на мех перламутровой ламы.

— Доброе утро, госпожа Лика, — голос слуги звучал слишком бодро для столь абсурдной новости. — Я принёс вам завтрак. И платье. И два предложения руки. Хотя одно из них, подозреваю, шуточное. Там подпись: «Ваш тайный поклонник с южной терассы. Не бейте, я — фикус».

Аурелика приподнялась на локтях, глядя на завтрак. Скатерть была красивая, но…

— Это что за колдуна вы вызывали в мои булочки? Почему они шипят?

— Это булочки с эссенцией молнии, придают бодрость. В замке модно есть еду, которая может убить тебя дважды, — с достоинством отозвался слуга.

Она, наконец, заметила его имя на табличке — «Жоффрей». Она приподняла бровь:

— Жоффрей? Серьёзно?

— Жоффрейн, если быть точным. С буквой «н» на конце. Это, знаете ли, важно. Иначе я превращаюсь в персонажа из ваших романов.

— Поздно. Ты уже в списке. Добро пожаловать в гарем моей внутренней фанатки, — пробормотала она, спуская ноги на ковёр.

Одежда, предложенная ей на утро, напоминала антикварную катастрофу. Корсет с двадцатью петлями, шифоновая юбка, перчатки до плеч и…

— Кто, чёрт возьми, придумал головной убор, который больше моего уважаемого бывшего?

— Его Высочество сам выбрал фасон. Считает, что он подчёркивает форму вашего черепа.

— Отлично. Я всегда хотела, чтобы мой череп был главной темой бала, — хмыкнула она, но всё же позволила себя облачить в этот шедевр архитектурной мысли.

Когда Аурелику ввели в зеркальный зал — не тот, что в Башне, а вполне земной, с колоннами и мрамором, — она почти подумала, что действительно оказалась на страницах «Анжелики».

Почти. До тех пор, пока один из придворных не упал в обморок от собственного парфюма.

— Аромат «Слезы волшебника», — прокомментировал кто-то. — На третьей ноте вызывает галлюцинации.

— Прекрасно. Осталось добавить «Приворот №5» и «Аромат жены, сбежавшей с менестрелем» — и у нас будет полный букет, — пробормотала она, подходя к трону.

На троне — женщина. Красивая. Сложная. Прямо как налоговая инспекция. Взгляд — острый, голос — холодный мёд.

— Аурелика. Дитя Пророчицы. Наслышаны. Ты помолвлена с Пейраком.

Аурелика чуть не уронила веер, который ей зачем-то дали на входе.

— Пейрак⁈ — вскрикнула она, но быстро взяла себя в руки. — Простите, я просто… вспомнила приправа с таким названием.

— Он ждёт тебя в саду. Он весьма… своеобразен. Но для тебя — идеален.

— Конечно. Потому что я — эксцентричный экспонат с меткой на спине и аллергией на счастье, — прошептала она себе под нос.

* * *

Сад был… не садом. Это был парк, полон магических существ и живых деревьев, которые шептались друг с другом, явно обсуждая её платье.

В центре, под огромным куполом из витражей, стоял Он. Пейрак. Мужчина в длинном чёрном плаще, стоящий спиной.

«Вот оно. Момент истины. Сейчас он обернётся. И будет похож на гремучую смесь Мика Джаггера, Люцифера и мечты из фанфиков.»

Он обернулся. Был красив. Но… не тот.

— Аурелика, — его голос был глубокий, словно закат. — Мы обручены. Но я должен признаться — я проклят. Меня нельзя любить.

— Ну, наконец-то! А то я уже начала думать, что ты нормальный. Уф, отлегло, — выдохнула она, подходя ближе.

Он моргнул.

— Ты… не боишься?

— Я разведёнка с ипотекой. Я пережила двух начальников, пробку в 9 баллов и тётю Риту с перманентом. Поверь, ты — не худшее, что могло со мной случиться.

* * *

Он рассмеялся. Впервые. И смех был настоящим. А она вдруг поняла — что бы ни было дальше, скучно не будет.

Мужчины с проклятьем, зеркало с претензией, башня с философией, книги, которые шепчут, слуги с именами из фанфиков и судьба, которая явно подмигивает — ну разве не это она хотела, когда кричала «Хочу как в Анжелике!»?

— Пойдем, — сказал Пейрак и протянул ей руку.

— Только если там есть вино. Или хотя бы нормальные булочки без молний.

— У нас есть пирожные с начинкой «прозрение и лёгкая паника».

— Идеально. Это и есть вкус судьбы.

И они пошли. Вглубь сада. Навстречу новой главе. А над головой… тихо хихикала одна из живых ветвей:

— Она точно перевернёт этот мир. Или хотя бы посадит его в угол.

Глава 13

Глава 13.

Где пирожные говорят правду, а чувства прячутся в шёлке

Пирожные с «начинкой прозрения и лёгкой паники» оказались не просто метафорой. Уже через пять минут после дегустации Аурелика сидела на скамье под цветущим деревом и таращилась в пространство так, будто пыталась рассчитать курс на Альфу Центавра.

— Они всегда так действуют, — пояснил Пейрак, аккуратно отламывая кусочек своего десерта. — Сначала ты вспоминаешь свою первую любовь. Потом — своё первое разочарование. И напоследок — все кредиты, которые брала под низкий процент.

— Я вижу свою школьную учительницу труда, — пробормотала она. — Она говорит, что я криво вшила молнию в подушку судьбы…

Пейрак улыбнулся. Он всё ещё держался сдержанно, но в его взгляде уже мелькала опасная теплота. Та самая, от которой у героини любого женского романа ноги сами идут в сторону обморока и органа.

— Ты забавная, — сказал он.

— Я смертельно серьёзна. Это мой механизм выживания. На Земле он спасал меня от начальников, старушек в маршрутках и вечеринок с «весёлыми конкурсами». Здесь — пока только от магических пирожных.

Он откинулся на спинку кованой скамьи, глядя на неё пристально:

— Ты знаешь, что не отсюда.

— Мм. А ты знаешь, что говоришь как глава тайного ордена? Где твой свиток и загадочная сова?

— Я говорю, потому что чувствую. Ты не просто пришла. Ты — вызвана.

Аурелика пожала плечами.

— В библиотеке тоже много кто чувствует. Особенно после третьего стакана чая с ромом.

— Почему ты смеёшься, когда тебе страшно?

— Потому что, если я начну плакать, остановиться не получится. А я тут вся в шёлке, тушь водостойкая только на словах.

Он посмотрел на неё серьёзно. Прямо, без игры.

— Я проклят. И не могу никого любить. Ты знаешь это. Тебе сказали. Но почему ты не ушла?

Аурелика чуть не рассмеялась — но не стала. Вместо этого просто посмотрела ему в глаза:

— Потому что ты первый, кто смотрит на меня не как на «пророчицу», «последнюю из рода» или «волшебную фокусницу с бонусом в юбке». А просто как на… меня. Странную, язвительную, из мира, где туалетная бумага не роскошь.

Он вдруг протянул руку и чуть коснулся её пальцев. Его кожа была прохладной, как ветер перед грозой.

— Ты — странная, да. Но не отсюда. И это значит, что ты можешь изменить правила.

— Я не супергерой. Я библиотекарь. Моя суперсила — прятаться от начальства в архиве.

— Твоя суперсила — видеть суть.

И тут с неба посыпались лепестки. Буквально. Дерево, над которым они сидели, решило, что момент идеален для визуальных эффектов.

— Это он тебе помогает, — шепнул Пейрак. — Дерево Согласия. Оно цветёт, когда два… противоположных человека нашли общую ноту.

— Противоположных? — уточнила она. — То есть ты — тёмный, проклятый, с трагичным прошлым. А я — светлая, глупая и со скидочной картой книжного магазина?

Он рассмеялся. На этот раз — по-настоящему.

— Да. Примерно так.

Их разговор прервал резкий звук шагов. В сад вошёл мужчина в ярко-красном одеянии, весь в блёстках и завитушках, как ёлочная игрушка, упавшая в драгоценную лавку. За ним следовала женщина с лицом «участницы интриги номер пять».

— О, вот вы где, — протянула она. — Мы искали вас по всему дворцу. Его Высочество Пейрак, вы не забыли, что сегодня — торжественный приём в вашу честь? Аурелика должна представить себя перед Великим Советом.

— Прекрасно, — выдохнула героиня. — Я как раз мечтала о публичном позоре в новой стране.

Пейрак встал.

— Я буду рядом.

— А можно ты будешь передо мной? Щитом? И вообще вместо меня?

Он не ответил, только взял её за руку и повёл сквозь сад, который всё ещё сыпал лепестки — будто надеялся, что немного магии всё-таки сработает.

* * *

Великий Совет оказался не залом, а скорее театром. Амфитеатр, колонны, трибуны, золотые кресла и мужчины и женщины в таких костюмах, что даже барочный бал показался бы провинциальной ярмаркой.

— Добро пожаловать, дитя Пророчицы, — произнесла женщина в центре. — Ты готова доказать, что достойна имени Аурелики?

— Нет, — честно ответила она. — Но попробую. Потому что, если уж эта история и началась с падения книги на голову, пусть продолжается хотя бы логично.

— Мы хотим задать тебе вопросы. И, быть может, один из артефактов проверит твою суть.

— Надеюсь, это не будет тест на магию. В прошлый раз я случайно поджарила свой подол.

— Первый вопрос: во что ты веришь?

Аурелика на секунду замолчала, а потом сказала:

— В сарказм. В чай с лимоном. И в то, что даже если ты не знаешь, зачем тебя вытащили в этот мир — ты всё равно можешь тут что-то изменить. Хоть чуть-чуть.

Наступила тишина.

А потом один из артефактов — крошечный кулон в виде пера — вспыхнул.

— Принято, — сказала жрица. — Ты прошла первую проверку.

— Отлично. Осталось пройти вторую. Не свалиться в обморок от страха и корсета.

* * *

В тот вечер ей позволили уйти. Не одна, а с Пейраком. По дворцу уже ходили слухи: «Пророчица не боится Совета», «Проклятый смеялся», «Дерево снова цветёт». Всё это звучало как заголовки местных светских хроник, но Аурелика чувствовала, что всё серьёзнее.

В их комнату (да, им отвели общую комнату — ради гармонии аур, конечно) она вошла на ватных ногах. Села на край дивана.

— Это было… — начала она.

— Начало, — закончил Пейрак.

— Мне нужно ванна, сладкое и шесть дней сна.

Он подошёл ближе, остановился перед ней:

— А мне… только ты.

Она подняла голову, встретилась с ним взглядом. И впервые не отшутилась. Потому что — да. Потому что, может, она и не Анжелика, но…

Она — Аурелика. И, похоже, пришло время узнать, что это значит.

Глава 14

Глава 14.

Где звёзды шепчут, а слухи кричат

Утро после Совета оказалось странно тихим. Ни магических пирожных, ни шепчущих деревьев, ни проклятых красавцев у изголовья. Только шёлковые простыни, запах пыльцы и тяжёлое чувство: что-то вот-вот случится.

Аурелика лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, украшенный мозаикой, где фигурки богов явно спорили, кому с кем спать и сколько налогов взыскивать с бессмертных.

— Утренняя философия: если я больше не библиотекарь, то кто я? Пророчица, вторая с конца рода и первая по странности?

Ответа не последовало. Разумеется, потому что Пейрака в комнате не было. Его плащ, обычно брошенный на кресло, висел аккуратно. Следов ночи не осталось — будто его и не было вовсе. И это, признаться, раздражало.

— Конечно, всё как в «Анжелике»: вечер — взгляды, страсть, клятвы под деревьями. Утро — ты одна, и вместо кофе тебе выносят предсказание, — проворчала она, поднимаясь.

На тумбочке лежал свёрнутый лист пергамента. Записка.

«Мне нужно было уйти раньше. Совет собирается вновь. Они обсуждают тебя. Будь осторожна. P.»

— Прекрасно. Шпионские записки. Всё серьёзнее, чем я надеялась. Где же мои пушистые тапочки и сериал на 20 серий про вино и месть?

* * *

На кухне её встретил слуга — не Жоффрейн, а другой. Хмурый, с усами, как у художника на пенсии.

— Завтрак, госпожа. Осторожнее, повар сегодня нервный. Его вчера обвинили в заговоре против миндального печенья.

Аурелика подняла бровь, принюхалась:

— Это… омлет с добавлением чесночного масла и магии зрения?

— Почти. Это «Яичница Великого Озарения». Если будете смотреть в неё больше двух минут — увидите себя в другой жизни.

— А если я не хочу? — нахмурилась она.

— Тогда вы, госпожа, впервые не согласны с меню судьбы.

* * *

Пока она раздумывала, есть или не есть, к ней присоединилась Нэмира — придворная чародейка, выглядящая как смесь ведьмы, модного блогера и преподавательницы древних искусств.

— Пророчица, — склонила она голову. — Я пришла, чтобы сопроводить вас к Звёздной Башне. Там вас ждут. И… слухи.

— Отлично. Я так и хотела — утро, полное домыслов и звездочётов.

— Они говорят, что Совет сомневается в тебе. Что ты — не та, кто должна была прийти. Что ты — сбой в пророчестве.

— А я, между прочим, официально сертифицированный сбой с дипломом, — хмыкнула Аурелика, вставая. — Пошли.

* * *

Звёздная Башня оказалась выше, чем она ожидала. И внутри — не лестницы, а лестница. Одна. Длинная. С закрученными перилами, светящейся пыльцой и зеркалами на каждом пролёте.

— Это… что? Лифт в виде депрессии?

— Это путь, где ты видишь своё отражение в разных мирах. Проекции себя. Ты можешь не смотреть, но они — смотрят на тебя.

Аурелика дёрнулась.

— Что ж, это хуже, чем увидеть фото с выпускного.

Проходя мимо одного из зеркал, она увидела себя — с короткой стрижкой, в чёрной мантии и с тремя котами на поводке. Она явно ругалась с кем-то.

— Это я в злой версии?

— Это ты, если выбрала путь войны, — пояснила Нэмира. — Путь страха.

На другом зеркале — она в простом платье, окружённая детьми. Смеётся. Лицо — светлое.

— Путь уюта. Путь забытья.

— А есть путь с вином и хамоном? — проворчала она.

— Есть путь истины. Его ты выберешь сама. Но прежде — тебе нужно узнать, что тебя здесь действительно ждёт.

* * *

На вершине Башни был круглый зал с полупрозрачным куполом. Звёзды внутри мерцали даже днём. И в центре — три женщины в мантиях цвета полночной радуги.

— Мы — Зорницы. Мы наблюдаем.

— Хорошо. А я — Аурелика. Я путаюсь, колюсь и колеблюсь. Давайте знакомиться.

— Ты была призвана, но не ты должна была прийти.

— Кто же?

— Та, что родилась с меткой. Но ты её перекрыла — своей болью, своими желаниями. Мир выбрал тебя по ошибке… или по капризу.

— Я — ошибка с большой буквы? Прекрасно. Хочу футболку с этим.

— Но ошибка, которая может изменить ход истории. Если примешь себя. Не как Анжелику. А как… себя.

Аурелика закрыла глаза. Под веками вспыхнули образы: книги, библиотека, чай с лимоном, глаза Пейрака, смешные булочки, слова Совета, магия, зеркала, дети, страх, голос: «Ты вызвана…»

— Что мне делать? — спросила она.

— Жить. Смеяться. Быть странной. И выбрать, с кем идти дальше.

— Даже если этот кто-то проклят и говорит загадками?

— Даже.

* * *

Когда она спустилась, Пейрак уже ждал внизу. Сидел на ступеньке, словно студент после экзамена, и держал в руках… розу. Настоящую. С шипами.

— Прости, что ушёл. Мне нужно было понять… боюсь ли я тебя.

— А боишься?

— Уже нет. Ты — не Анжелика. Ты — реальность. И это страшнее.

Аурелика улыбнулась. Взяла розу. Укололась. Но не отпустила.

— Прекрасно. Тогда идём. Нас ждёт гарем. Или пир. Или суд. Кто знает — в этом мире даже утро непредсказуемо.

Глава 15

Глава 15.

Где пророчества отзываются икотой, а слуги шепчут древние сплетни

Если бы кто-то сказал Марьяне Вахрушевой — простите, Аурелике — что однажды она проснётся в шёлковом халате цвета драконьей икры, с прической «нежная буря» и списком дел из разряда «пойди туда, не знаю куда, найди того, кого нельзя найти» — она бы, пожалуй, в это поверила. Потому что с момента падения книги на голову в этой жизни не осталось ничего невозможного. Даже аккуратный завтрак без эксцессов казался чудом.

Сегодняшний завтрак начался с письма. Оно прилетело на крошечной золотой чайке, которая уселась ей прямо в кашу из фруктов и мятных лепестков.

— Очень вежливо, спасибо. Надеюсь, вы не от налоговой.

Чайка чихнула блестками и исчезла, оставив записку:

«Госпожа Аурелика. Сегодня вы приглашены в Академию Искусств и Магии Высшей Пробной Категории. Вас ждут в третьем часу. Не опаздывайте — студенты становятся агрессивны при недостаче вдохновения. p.s. Наденьте что-нибудь… эпичное.»

Аурелика посмотрела на кашу, потом на слугу, затем снова на письмо.

— Ты слышал? Я вдохновение. Видимо, в крайней степени готовности.

Слуга — молодой парень с косичкой и выражением «я вообще-то хотел быть жрецом, но мадам судьба решила иначе» — кивнул:

— Академия — место странное. Там читают стихи о жужжащих духах, учат заклинания танцем живота и считают, что каждый пятый студент — перерожденный гусь.

— Какое интересное место. Хочу туда немедленно. Слишком давно не чувствовала себя неуместной.

* * *

В Академии её встретили трое: один — в халате, усыпанном лунной пудрой, второй — в сапогах на платформе с колокольчиками, а третий, видимо, был деканом — судя по строгому лицу и факту, что у него на лбу мигала надпись «Профессор. Не подходить. Ужалю словом».

— Аурелика, дитя двух миров! — провозгласил профессор. — Добро пожаловать! Сегодня — особый день. Вы проведёте урок вдохновения.

— Я?.. Простите, я последний раз преподавала, когда объясняла племяннице, что Гарри Поттер — не реальность. С тех пор — только сарказм в массы.

— Идеально. Нашим студентам нужно именно это. Сломайте их ожидания. И если можно — дайте парочку жизненных истин.

Её ввели в зал. Там сидели юные создания — с ушами, рогами, странными глазами и жаждой смысла в взгляде.

— Здравствуйте, — начала она. — Я — Аурелика. Я не знаю, как устроен этот мир, но точно знаю: если ваш план включает фразу «а дальше само разрулится» — он обречён.

Зал притих. А потом раздался смешок. Затем второй. Потом уже смеялись все. Один студент даже записывал в блокнот:

«Если мужчина говорит, что ты его муза — прячь кошелёк.»

«Если магический артефакт зовёт тебя ночью — не иди. Это либо ловушка, либо бывший.»

* * *

После занятия её встретил Пейрак. Он выглядел… чуть расслабленным. Чуть светлее, чем обычно. На нём был не чёрный плащ, а синий. Он даже позволил себе усмешку:

— Ты стала мемом. Академия разносит цитаты. Говорят, ты откровение в юбке.

— Я вообще-то в штанах, но пусть.

Он подал руку.

— Пойдём. Совет хочет видеть тебя. Но не бойся — на этот раз только беседа. И чай. Вроде бы.

— Сказал проклятый в полушутку. Уже боюсь.

* * *

В Зале Теней — а именно там проходила встреча — пахло жасмином, тмином и напряжённой политикой. Совет встречал её сдержанно, но без враждебности. Даже жрица с глазами-бусинами слегка улыбнулась:

— Мы видим, что ты находишь путь. Ты… не та, кого мы ждали, но, может, та, кто нам нужна.

— Это всё пирожные. И парни с ушами. Очень вдохновляют на самоиронию.

— Сегодня мы не спрашиваем. Мы предлагаем. Земля древней пророчицы — твоя. Хочешь — возроди её дом. Хочешь — построй новый. Но защити её. От тех, кто идёт за тобой.

Аурелика замерла:

— Кто идёт?

Ответила не жрица, а Пейрак:

— Охотники. Они ищут силу, не пророка. Они слышали про метку. Они думают, что ты — ключ.

— Я вообще-то библиотекарь. Моя метка — пятно от чая на юбке.

— Но ты уже в игре. Теперь — или ты напишешь свою историю, или станешь её сноской.

Аурелика выпрямилась:

— Хорошо. Где моя земля? И кто мой архитектор?

Пейрак посмотрел на неё с новым блеском. Совет — с одобрением.

— Вот она, — произнесла жрица. — Та, кто смеётся — и ведёт за собой.

* * *

В тот вечер она смотрела на карту с отметками, границами, пометками: «магическая влага», «нежелательная фауна», «локация с драматическим потенциалом». И вдруг поняла: это не гарем. Это не роман. Это не Анжелика.

Это — её.

И ей предстоит выстроить не только дом. Но и себя.

Глава 16

Глава 16

Где земли пахнут свободой, а планы — авантюрой

— Итак, ты выбрала, — сказала жрица, заворачивая карту в свиток. — Теперь тебе нужны люди. И немного безумия. Больше — всё равно не дадим.

Аурелика, всё ещё держа в руках перо и глядя на метку «высокая концентрация тумана и интриг», тихо прошептала:

— Ну что ж. Добро пожаловать в мое королевство. Надеюсь, тут хотя бы плесень будет благородной.

* * *

Путь к её будущему владению оказался не менее живописным, чем нервным. Их сопровождали: маг-картограф, у которого компас пел романсы; повар с гастрономической философией «если это горит — оно живое»; и телохранитель с хмурым лицом, как у человека, который понял, что снова забыл пароль от сердца.

— Я назову это место… — задумалась Аурелика.

— «Долина отчаяния»? — предложил Пейрак.

— «Новая Надежда с намёком на осадное положение», — усмехнулась она. — Или просто «Переход». Звучит по-философски и не слишком пафосно.

Пейрак кивнул:

— Подходит. Как ты.

— Как комплимент или предупреждение?

Он посмотрел на неё внимательно:

— Как факт.

* * *

Когда они прибыли, её встретила тишина. Земля лежала между холмами, поросшими туманом. В воздухе пахло лавандой, мятой и нераскрытым потенциалом.

Домов не было. Только старая башня, наполовину заросшая виноградником, и полусгнивший амбар, в котором, судя по следам, жила… что-то пушистое и обидчивое.

— Прекрасно. Мне нужно королевство, а у меня — грибница и характерная сова, — проворчала Аурелика.

Повар радостно заявил:

— Но тут отличный климат для тыквы! А тыква — мать всех пирогов!

— Тогда живём, — вздохнула она. — Надо только построить город, собрать людей и не сойти с ума. Пустяки.

* * *

С первыми днями пошли первые чудеса. Оказалось, башня отзывается на голос Аурелики — в прямом смысле. Стоит ей громко сказать «горячее питьё» — в подвале включался чайник. Слово «надоело» выключало свет во всём здании.

— Ого… — пробормотала она. — Дом с характером. Как бабушка, только с магией.

— Это древнее заклинание. Башня принадлежала одной из пророчиц. Кажется, она тоже была не в восторге от гостей, — прокомментировал маг-картограф.

* * *

Пейрак остался. Не объясняя, не обещая. Просто был рядом. Он не касался её, но время от времени смотрел так, будто знал, что между ними уже что-то есть. Нечёткое, но важное.

Однажды вечером, когда Аурелика сидела у окна и записывала список «Что я хочу в своём мире» (пункт первый: шторы без сознания), он подошёл.

— Ты думаешь остаться?

— А у меня есть выбор? Вернуться в библиотеку с болями в спине и отсутствием перспектив?

— Можешь. Но ты уже не та. Этот мир откликнулся на тебя. Значит, он ждёт, что ты откликнешься в ответ.

Она посмотрела на него — внимательно, почти без шуток.

— А ты?

— А я, видимо, тот, кто решил посмотреть, как рождается новое королевство. И, возможно, его защитить. Если ты не против.

— Только если защитник носит фартук и умеет чинить крышу.

Он кивнул.

— Договорились.

* * *

На следующий день появились первые поселенцы. Женщина с детьми — беженка с юга. Старик-алхимик, ищущий тишины. Молодой воин, уставший от битв. Все — странные. Все — с историей. Все — увидели в ней что-то, чего она сама ещё не знала.

— Я что, становлюсь героиней эпоса? — спросила она у зеркала.

— Нет, — ответило зеркало. — Просто ты — наконец собой. И это куда интереснее.

Глава 17

Глава 17

Где появляются соседи, а пророчества снова щекочут нервы

Утро началось с визита. Даже двух. Первый был пушистым — в прямом смысле. К дому подошёл отряд коз, и во главе шла коза с серьгой в ухе и ошейником, на котором висела табличка: «Графиня Козетта. Не дразнить. Не путать с другими козами».

— Ну и рожа у тебя, Графиня, — пробормотала Аурелика, наблюдая, как коза гнет ворот калитки магическим взглядом.

Второй визит оказался ещё интереснее: к башне подъехала карета. Старинная, лакированная, с гербом в виде трёх перьев, сплетённых лентой. Из неё вышел мужчина средних лет с лицом, на котором написано: «Я тут, чтобы сказать вам, что вы нарушаете древний указ, но сначала выпью чаю».

— Госпожа Аурелика? Я лорд Френо, ближайший владелец земель. Я пришёл… узнать, насколько вы опасны.

— Опасна — исключительно для нервных систем. И если вы назовёте меня «маленькой леди», я покажу, как библиотекари решают конфликты.

Лорд кивнул, чуть склонив голову:

— Тогда договоримся с уважением. У вас интересная территория. Я слышал, что в башне живёт магия, а в подвале — гремлины.

— В подвале живёт чайник. Хотя, кто знает, может, у него и есть фамилия.

* * *

Вечером Аурелика записывала новые пункты в свою хронику:

«Пункт 12. Обзавестись охраной от чрезмерно вежливых соседей. Пункт 13. Найти, кто нарисует герб — с котом, пирогом и сарказмом.»

И тут в башне снова загудели стены. Это случалось редко — и всегда к странному. Из нижнего этажа донеслось:

— Мадам! Послание от Гильдии Провидцев!

На пергаменте, написанном фиолетовыми чернилами, значилось:

«Пророчество активировано. Ключ пробуждён. Ожидается визит хранителя. И советуем не есть кексы до полнолуния.»

— Ну конечно. Пророчество. А я-то думала, выходные будут.

* * *

В тот же день прибыла дама. Впечатляющая. В длинном серо-синем плаще, с тюрбаном и лицом «я не говорю загадками, это у меня тон такой». Звали её Марасия, и она представилась как Хранитель архива Скрытых Слов.

— Вы обладаете ключом, — сказала она. — Он активен. Мы думали, это легенда. Мы ошибались.

Аурелика глубоко вздохнула:

— Если это опять про мою метку и древнюю пророчицу, то я хочу узнать, где она покупала крем для лица. Потому что я за месяц постарела на семь лет.

Марасия улыбнулась. Или, возможно, это была спазматическая гримаса.

— Вас будут искать. Не только соседи. Не только совет. Но и… другие. Те, кто считают, что Пророчество — не путь, а трофей.

— В следующий раз пусть этот трофей достанется кому-то с менее выразительной прической и большим количеством огненных шаров.

* * *

На закате Аурелика стояла на башне. Ветер трепал платье, принесённое местной портнихой (наконец-то не мешок с рукавами, а что-то с намёком на талию). Пейрак подошёл, тихо, как обычно:

— Хочешь сбежать?

— Хочу. Но ещё больше — хочу остаться и всё устроить по-своему. Чтобы потом, если вдруг судьба опять решит сделать мне пакость — я смогла ей сказать: «Слишком поздно. Я уже главная.»

Он кивнул:

— Тогда придётся защищать не только башню. Но и идею. Себя. Нас.

— Нас? Это уже официально?

— Если хочешь — обсудим с пирогами. Я принёс вишнёвый.

Она рассмеялась:

— Тогда точно соглашусь. Я — слабая женщина. Особенно перед тестом с начинкой.

Они смотрели вдаль. Где-то там — соседи, враги, пророчества и новая жизнь. Но здесь — свет в башне, чайник с характером и чувство, что всё только начинается.

Глава 18

Глава 18

Где пироги становятся символом дипломатии, а кот решает судьбы

Когда говорят «буря на горизонте», обычно подразумевают неприятности. Аурелика теперь знала, что буря — это и шторм в небе, и сосед с предложением «объединения хозяйств», и, что хуже всего, пирог без сахара.

Утро началось с пирога. В буквальном смысле — с пирога на подоконнике. Без записки, но с вишней. Повар поклялся, что не он. Значит, в округе появился кто-то с руками, тестом и слишком хорошими намерениями.

— Или это магический знак? Типа: «Покорись, у нас есть выпечка!» — буркнула Аурелика, рассматривая корочку.

Кот, который уже неделю не имел имени, но обладал наглостью, вальяжно подошёл и слизнул вишню.

— Судя по выражению его морды, это дипломатическая угроза, — заметил Пейрак.

* * *

Дипломатический визит не заставил себя ждать. Приехала делегация из соседнего владения — под предводительством дамы по имени Ванеллина де Тош. Имя звучало, как сладкое вино и уксус в одном флаконе.

Ванеллина прибыла с повозкой цветов, шести слугами в одинаковых плащах и ручным попугаем, который постоянно цитировал фразы вроде:

— «Вы слишком низкорослы, чтобы быть достойны!», — и — «Бархат? На этой жаре? Варварство!»

— Миледи Аурелика, — протянула Ванеллина, — мы рады, что граница ожила. Надеюсь, вы не планируете ничего… суетного.

— Если вы про вечера поэзии — пока нет. Если про захват мира — ещё рано. Мне нужно закончить уборку в башне.

Попугай хмыкнул: — «Глупость — в вашем кринолине!»

Аурелика улыбнулась сладко:

— О, он разговаривает! А я думала — просто повторяет за хозяйкой.

* * *

После ухода делегации башня захихикала. В прямом смысле: стены прошептали нечто вроде «ха-ха-ха» и в прихожей загорелся свет. Это был сигнал.

Маг-картограф нашёл на стене древнюю запись: «Где приходит ложь — появляется зеркало истины».

Вечером в одной из кладовок открылась ниша. Там был артефакт: зеркало с резной рамой и надписью: «Видеть то, что не хочешь, но должен.»

Аурелика вгляделась — и увидела себя. В другой жизни. Стоящую у стеллажей библиотеки. Усталую. Но с тем же огнём в глазах.

— Я тебя не потеряла, — прошептала она. — Просто… переехала.

Пейрак подошёл сзади:

— Ты смотришь — и не боишься?

— Я уже боюсь налогов, пророчеств и соседей. Одно зеркало — не страшно.

* * *

Тем временем кот заявил свои права. Он выспался в главном кресле, уничтожил три письма (одно дипломатическое), и начал реагировать на магию. Каждый раз, когда Аурелика приближалась к книге, он мяукал дважды, если это была ложь, и один раз — если информация полезная.

— Это… библиотечный кот? — с благоговением спросила она.

— Думаю, это магический цензор. Или перерожденный дух Архивариуса, — ответил Пейрак.

Кот зевнул и посмотрел на неё как налоговая на неоформленные документы.

— Отлично, — сказала она. — Ещё немного — и у меня будет собственный Совет из чайника, кота и зеркала. Пора оформлять это как правительство.

* * *

Вечером, когда небо налилось золотом и башня дышала уютом, Аурелика сидела на балконе и писала письмо — своему будущему «я».

«Если ты читаешь это и думаешь сбежать — не спеши. Этот мир странный, шумный и пахнет козами, но он твой. Ты заслуживаешь быть хозяйкой. Не потому что это пророчество, а потому что ты — ты. И ты можешь всё. Даже завести кота, который рычит на магов.»

Глава 19

Глава 19

Где старые письма приносят новые тайны, а наследие оживает

Когда говорят: «Было бы хорошо на денёк вернуться в прошлое», обычно не имеют в виду магическое письмо с выцветшими словами и печатью, которая пульсирует светом.

Аурелика нашла конверт между страницами старинной хроники, которую ей принес алхимик в обмен на дозу спокойствия и банку малинового варенья.

На конверте было написано: «Открыть только тому, кто знает вкус настоящего выбора».

— То есть, никто из местного совета? — предположила она и вскрыла.

* * *

Письмо начиналось странно:

«Если ты это читаешь, значит, ты — она. Неважно, откуда ты. Ты — Аурелика. Не имя, а роль. Нас было семеро. Пророчицы. Мы видели будущее, но не могли его изменить. Только оставить ключи.»

Далее следовало описание мест, людей, и… родовой магии. Оказывается, «Аурелика» — это титул, не имя. Передаваемый по крови, но ещё чаще — по духу. И главная сила этой линии была не в заклинаниях, а в способности связывать судьбы.

— Я… социальный клей? — уточнила она у кота. Тот мяукнул трижды, что, по новой шкале, значило: «Ты поняла, но выражаешься странно».

* * *

Пока она переваривала это, в башню вошёл Пейрак.

— У нас гость, — сказал он с выражением «не сжигай его сразу». — Говорит, знал твою мать.

Аурелика замерла.

— Мою… в смысле, мать этого тела? Или… мою-мою?

— Полагаю, ту, что была здесь до тебя. Но выглядит так, будто знал обеих.

Гостем оказался седовласый мужчина с руками, покрытыми светящимися татуировками. Его звали Велер. Он утверждал, что был Хранителем Линии Аурелики. И что её приход — не ошибка, а необходимость.

— Ты думаешь, ты случайна. Но ты — следующая. Последняя из семи. Пророчество — не про то, чтобы править. Оно про то, чтобы помнить и передать.

Аурелика выдохнула:

— Простите. Я пришла сюда, потому что на меня упала книга. Не потому что я мечтала передавать наследие.

— Но ты мечтала быть героиней. А настоящие героини не дерутся мечами. Они связывают мир. Они остаются, когда другие уходят.

* * *

Вечером, сидя на лестнице башни с кружкой травяного чая и журналом «Как управлять магией без психозов», она писала:

«Пункт 14. Принять, что моя роль больше, чем гарем и кружево. Пункт 15. Всё равно завести кружево. Потому что почему бы и нет.»

Пейрак сел рядом:

— Ты выглядишь так, будто в голове у тебя совещание.

— Там уже три комиссии. Одна спорит, вторая делает пирог, третья хочет уехать в лес и рыдать.

Он подал ей прядь волос за ухо. Медленно. С уважением к её буре.

— Знаешь, ты не просто связующая. Ты — шов между мирами.

— Главное, чтобы не распарывало от перенапряжения.

Он рассмеялся:

— Мы справимся. Я буду рядом. Даже если снова появится попугай с претензией.

— Это и есть любовь, да? Делить кошмары и пернатых.

Они сидели в тишине. Башня дышала. А внизу, в подвале, ожила старая дверь, за которой — следующее испытание. Но пока… была ночь. И надежда.

Глава 20

Глава 20

Где тайные двери ведут к неожиданным комнатам, а старое зеркало начинает разговаривать

Иногда дверь — это просто дверь. Иногда — новая головная боль. Особенно если она открывается сама, в три ночи, с лёгким скрипом и запахом мускатного вина.

Аурелика стояла перед проёмом, в котором секунду назад была гладкая стена. Кот сидел рядом, хвостом помахивая как дирижёр перед симфонией непредсказуемости.

— Дорогая башня, — шепнула она. — Ты уверена, что хочешь делиться со мной своими… внутренностями?

Стена ничего не ответила. Только внутри загорелся мягкий свет.

— Значит, да.

* * *

Комната была пыльной, но по-своему торжественной. Шкафы с выгравированными символами. Карта, покрытая линиями, словно карта метро, но только для судьбы. И посреди зала — зеркало. То самое. Теперь уже ожившее. Буквально.

— Ты пришла, — раздался голос, будто всплывший из глубин шкафа с зимними пальто. — Наконец-то.

— Прекрасно. Зеркала говорят со мной. Осталось дождаться, когда заговаривает чайник, и я открою клуб для одарённых бытовых предметов.

— Ты — Аурелика. Шестая. Но можешь стать седьмой. Последней. Или первой новой.

— Уточни, пожалуйста: новой чего? Религии? Политической партии? Кружка по вышивке?

— Связующей. Архитектором равновесия. Тем, кто решит, будет ли этот мир… падать или выживет.

Аурелика прикрыла глаза:

— Пункт 16: узнать, как отказаться от великой судьбы и стать пекарем. Или пастухом. Или просто пенсионером.

* * *

Вернувшись наверх, она застала Ванеллину у ворот. Снова. На этот раз с хоругвями и двумя менестрелями.

— Пришла пригласить вас на бал. Общественный. С платьями. И перьями. Это важно.

— Почему мне кажется, что у вас есть скрытая цель?

— Потому что вы умны. Бал — способ увидеть, с кем вы общаетесь. И кому улыбаетесь.

— А если я танцую с пирогом?

— Тогда пирог станет подозреваемым.

* * *

Переодевание заняло три часа, две нервные вспышки магии и одну разбитую полку. В конце концов Аурелика вышла в свет — в платье цвета гнева и настроения «ещё один вопрос — и я заколдую вас в торшер».

Бал оказался пышным. Канделябры, живые скульптуры, музыка, исполняемая на инструментах, которые были похожи на совмещённый гобой и кальян.

Пейрак, в строгом одеянии, был рядом:

— У тебя взгляд как у хищника. Или как у женщины, которой задали вопрос про личную жизнь.

— В сущности, одно и то же.

На балу была и та самая Марасия. Хранительница слов. Она подошла ближе, чуть наклонившись:

— Вы должны выбрать. Остаться одной — или собрать Круг.

— Круг чего?

— Круг Семи. Те, кто поддержит равновесие. Или — разрушит его вместе с тобой.

— И, конечно, я могу выбрать не выбирать?

— Конечно. Это тоже выбор. Самый опасный.

* * *

Вернувшись в башню, Аурелика скинула платье, села в кресло и посмотрела на зеркало.

— Ты там ещё?

— Я всегда здесь.

— Что будет, если я соберу этот Круг?

— Тогда у тебя появится шанс. Не гарантия. Но шанс.

— Отлично. Значит, как всегда — сражаюсь наугад, руководствуясь интуицией, котом и запасом сарказма.

— И этого достаточно, — отозвался голос зеркала. — Потому что ты — не избранная. Ты — выбравшая.

Глава 21

Глава 21

Где начинают формироваться союзы, и один из них приносит серьёзный головокружительный сюрприз

Утро наступило с неожиданной вестью: в соседнем княжестве кто-то пустил слух, что Аурелика — реинкарнация Святой Изольды, покровительницы хаоса и нестабильных любовных линий.

— Ну прекрасно, — сказала Аурелика, читая свиток за завтраком. — Вчера я была Пророчицей, сегодня — Святая. Завтра, видимо, стану официальной шеф-поварихой магических катастроф.

Кот мяукнул в чашу с овсянкой. Явно — в знак согласия.

* * *

Прибыли гости. Первым был Таэль — молодой маг из Академии Связей, специалист по временным петлям и, по совместительству, давний воздыхатель всех пророчиц (по его словам).

— Ты изменилась, — сказал он, сжав её пальцы. — Ты стала… другой. Глубже. Темнее. Могу ли я тебя поцеловать во имя баланса?

— Только если во имя баланса я могу дать тебе подносом по голове.

Он задумался:

— Это… допустимая форма взаимодействия в этом времени?

* * *

Следующим пришёл гонец из пустынного края Ла’Саран. Он был вуален, в плаще, источающем аромат палёного сахара и вечности. Он передал сообщение: «Лорд Сирас, Хранитель Песков, предлагает союз. И плату. И, возможно, кольцо.»

— Это официальное предложение? — уточнила она.

— Это намёк, — сказал гонец. — В пустыне всё начинается с намёков. Даже войны.

Аурелика заварила крепкий чай.

— Надо выработать протокол: как различать намёки на союз, роман и отравление.

* * *

Пейрак появился в дверях, молча. Он не спросил ни про Таэля, ни про кольцо. Только сел напротив и сказал:

— Сегодня зеркало звало меня. Оно показало… будущее. Без тебя. Оно было пустым. Холодным.

Она медленно подняла глаза:

— И?

— Я решил, что даже если ты не выберешь меня — я всё равно останусь. Потому что ты — не свет в конце тоннеля. Ты — сама дорога.

Сердце Аурелики ёкнуло. Пауза была длинной, как очередь за амулетами от сглаза.

— Ты всегда умел говорить красиво… когда это абсолютно не к месту.

Он усмехнулся:

— Зато ты — умеешь делать вид, что тебе всё равно, когда ты уже пишешь мое имя на полях дневника.

— В моём дневнике только списки покупок.

— Ага. А Пейрак — это… баклажан, да?

* * *

Вечером башня выдала подарок. Книга. Старая, в кожаном переплёте. Без названия.

Открыв, она нашла главу: «Круг Семи и их Истинные Лики».

Там были образы. В огне. В воде. В песке. В зеркале. В шепоте.

«Круг формируется не по воле судьбы, а по зову сердца. Кто ты видишь в своих снах — тот и есть часть круга.»

Аурелика посмотрела в окно. За ним — ночь. Надежда. И семь звёзд, выстроившихся в дугу, как предвестие перемен.

— Ну что, моя сладкая аномалия, — сказала она коту. — Пора формировать команду.

Кот фыркнул. Башня зашептала. А где-то на границе мира — проснулись те, кто слышали Зов.

Глава 22

Глава 22

Где письма приносят тайны, гости — хлопоты, а зеркало снова шепчет не то, что просили

Всякое утро начинается с надежды. Особенно если за окном не падают метеоры, маг не стучится с предложением руки и стихии, а кот молчит дольше трёх минут. Сегодня был именно такой редкий случай.

Аурелика заварила чай, открыла список дел и тут же вычеркнула половину:

1. Не спасать мир до полудня.

2. Не вступать в союз с подозрительно красивыми мужчинами.

3. Не открывать подозрительные двери. Даже если они из розового дерева.

В дверь постучали.

— Ну конечно.

* * *

На пороге стояла женщина в трауре и с лицом, которое могло бы выжечь поле недоверия одним взглядом.

— Я тётушка Груста. Вы меня не помните, но я помню вас. Вы — позор рода.

— Приятно познакомиться, — сказала Аурелика. — Чай? Или сразу травяную смесь от желчи?

Оказалось, что Груста — дальняя родственница прежней Аурелики. Она приехала, потому что ей приснился сон: «Великая связующая погибнет в пурпурном платье». И вот она решила… всё взять в свои руки.

— С сегодняшнего дня я живу с тобой. Я не допущу гибели. Я буду… наставлять.

— Это как? Бить ложкой по голове за плохие решения?

— Если понадобится — и этим.

* * *

В башне началась новая эпоха: эпоха комментируемых завтраков, надзора за перепиской и обязательных уроков «Истинной Леди».

— Первая Леди знает, как держать чашку, — говорила Груста, показывая пальцами схему, достойную лекции по анатомии. — А не как будто ты собираешься задушить чай.

— В моей чашке — вечное разочарование. Я его и держу.

* * *

Тем временем зеркало снова ожило.

— Ты отвлеклась.

— Я живу. Это так называется, когда появляется родственница-рейдер.

— Ты должна выбрать первого из круга. Сердцем.

— А если моё сердце на больничном?

— Тогда доверься сну.

Этой ночью Аурелика увидела воду. Глубокую, тёмную, искрящуюся. В ней — силуэт. Мужчина в капюшоне, с глазами цвета штормового неба. Он смотрел на неё, будто знал — она придёт.

Утром она нарисовала его лицо по памяти. Показала Пейраку.

Он побледнел:

— Это… Лаэрик. Пленник Запретного Берега. Мастер водной магии. Проклятый, забытый… и опасный.

— И он будет частью круга?

— Только если ты найдёшь способ добраться туда… и вернуться.

* * *

На следующее утро у ворот стоял караван. Леди Ванеллина, Груста, кот, Пейрак, ещё один алхимик с фобией к молчанию, и трое охранников, которым заплатили сыром.

Аурелика вышла в путь. В голове звенела мысль:

«К черту всё. Я выбрала эту историю. Теперь её и веду.»

Зеркало в сумке тихо шептало:

— Начинается.

Глава 23

Глава 23

Где добираются до берегов запретного и встречают воду, которая умеет мстить

Пустыня заканчивалась резко. Как будто кто-то провёл ножницами по карте, отрезав песок и оставив за ним — зелень, влажность и водную гладь. Лаэрик был где-то здесь. По крайней мере, так говорило зеркало. И кот. И Пейрак. Хотя все трое и не договорились между собой.

Караван остановился на краю утёса. Внизу мерцало озеро, чёрное, как кофе в три утра, и с таким же эффектом на психику.

— Тебе туда, — сказал Пейрак. — Но берегись. Вода здесь злая. Она помнит.

— Прекрасно. Ещё один обиженный элемент. Осталась только обидчивая гравитация.

Аурелика спустилась вниз. Сапоги увязали в иле, платье приобрело оттенок «разочарование болотного цвета». Кот шёл за ней, как маленький пушистый упрёк.

— Ты уверен, что он там?

Кот мяукнул.

— Перевожу: «Ты и сама влезла, сама и вылезай». Спасибо за поддержку.

* * *

Берег был пуст. Но на воде появились круги. Из глубины — тень. Потом шаги. Потом — он. Лаэрик. Такой же, как во сне: высокий, беловолосый, с кожей цвета лунного света. И с глазами, в которых можно утонуть. Буквально.

— Ты пришла, — сказал он. Голос был глухим, будто звучал из-под воды. — Я знал.

— Модно нынче говорить мне это. Зеркало тоже знало. А вот я — не очень.

— У тебя есть шрам на плече. В форме капли. Это знак. Только Связующая Круга носит его.

Она потрогала плечо. Шрам был. С рождения. И она всегда думала, что это родинка в форме червяка.

— Не могла бы я быть связующей обоев, например?

— Нет. Твоя нить — вода. И выбор — мой. Я — часть круга. Согласен.

* * *

Вернулись в лагерь уже втроём. Вода пыталась схватить Аурелику за пятки, но Лаэрик взглянул на неё так, что озеро слегка вспенилось и ушло назад.

Ванеллина упала в обморок при виде его. Груста — перекрестилась шестью способами. Пейрак стоял с каменным лицом:

— Ты выбрала.

— Я пригласила. Он согласился. Всё честно.

— Надеюсь, вода будет сдержаннее, чем огонь.

— Это угроза или прогноз погоды?

* * *

В ту ночь зеркало не говорило. Оно… пело. Мелодия была древней. О семи силах, что держат мир. О женщине, чьё имя забыто, но голос — остался.

Аурелика записала:

«Если Круг соберётся — мир изменится. Но если кто-то соврёт в Круге — он разрушит себя изнутри.»

Она посмотрела на Лаэрика, спящего на отдалении. Вода стекала с его волос, не касаясь земли.

— Надеюсь, ты — не тот, кто лжёт.

Кот мяукнул. В сторону зеркала.

— Спасибо. Очень обнадёживающе.

Глава 24

Глава 24

Где один проклятый смеётся, другой ревнует, а кота официально признают хранителем тайн

Утро выдалось влажным. Всё было в тумане — не том, что романтичный, а в том, что похож на испарения от котлет в столовке. Караван, теперь пополненный Лаэриком, двигался к южному перевалу.

Пейрак молчал. Но молчал как-то особенно громко.

— Если хочешь что-то сказать — скажи, — бросила Аурелика, заворачиваясь в плащ. — У тебя на лице такая буря, что чайник бы свистел.

— Я не ревную, если ты об этом. Просто ты притащила в лагерь полубога с водяной одержимостью и покровом древнего проклятия.

— Ну так и скажи: «Я обеспокоен, ведь он может оказаться опасным». А не делай лицо, как будто я добавила майонез в зелье бессмертия.

— Это был один раз!

* * *

Груста предложила устроить вечер знакомства. Она составила список вопросов, который выглядел как анкета для потенциальных женихов:

1. Ваше отношение к магии огня?

2. Есть ли в роду василиски?

3. Готовы ли вы пожертвовать собой ради Хозяйки Круга (и кто вы по знаку зодиака)?

— Серьёзно? — прошептала Аурелика. — Ты подбираешь мне кого-то или устраиваешь кастинг в древний телесериал?

Кот тем временем забрался на подушку и начал вылизываться с таким видом, будто знал: он уже всё выбрал за неё.

— Его Величество теперь — Советник по интуиции, — вздохнула она. — Чудесно.

* * *

На ужине Лаэрик рассказывал о жизни в Запретном Берегу:

— Вода живая. Она шепчет. Даёт сны. Показывает страхи.

— А мне показывает, как я падаю в яму в кринолине, — вмешалась Аурелика. — Это пророчество или предупреждение?

— Это — зеркало души. Ты боишься быть смешной. Но именно это делает тебя живой.

— Боги. Мог бы ты это повторить, когда я в следующий раз споткнусь на лестнице?

* * *

Поздно ночью, когда лагерь спал, зеркало дрогнуло. На нём — отпечатки пальцев. Семь. Один из них — влажный, как будто оставленный изнутри.

Кот зашипел. Башня, дремавшая на фоне астральной карты, затрепетала.

— Кто-то наблюдает за нами, — прошептала Аурелика. — Или кто-то уже здесь.

Лаэрик вышел из тени:

— Вода не спит. Она несёт вести. И одну из них — тебе.

Он протянул раковину. В ней — голос:

«Третий ищет тебя. Он не верит. Но он идёт.»

— Кто третий? — прошептала она.

— Тот, кого ты не ждёшь. Но кто уже выбрал тебя. Давно.

Кот тихо фыркнул. В тоне — усталость и ехидство.

— Ну всё, теперь у нас любовный треугольник с водной драмой и котом в роли аналитика.

А в небе снова встали семь звёзд. Значит — кто-то близко.

Глава 25

Глава 25

Где пророчества шепчут о третьем, а реальность внезапно оказывается в тюрбане

На рассвете лагерь разбудил звук — что-то между топотом, визгом и восточным музыкальным номером.

— Я же говорила, не надо ставить палатку рядом с караваном актёров из Ша’Мира! — воскликнула Груста, вытягивая голову из капюшона.

— Они сказали, что репетируют «Падение лунной розы», — буркнула Аурелика. — Оказалось, падение каравана, розы, и ещё парочки костюмов с пайетками.

Лагерь оказался в кольце артистов, верблюдов и одного бородатого мужчины в тюрбане, который уставился на Аурелику, как на подгоревший пирог:

— Ты. Ты — она.

— Обычно с этого начинаются допросы или романы. Кто вы?

— Я — Саргар. Третий. Маг зеркал и отражений. Я пришёл, потому что ты снилась мне. Слишком часто, чтобы это было совпадением. И слишком раздражающе, чтобы игнорировать.

Пейрак откашлялся.

Лаэрик слегка зажурчал. Или это была вода?

— Отлично. Теперь у нас ещё и маг с раздражённым синдромом пророчеств, — прошептала Аурелика.

Саргар подошёл ближе. Он был… другой. Не романтичный, как Пейрак, и не эфемерный, как Лаэрик. Он был… реальный. Резкий. И опасный. С глазами, в которых плясали зеркала.

— Ты примешь меня в Круг?

— А у меня есть выбор?

— Есть. Но всё равно примешь. Так сказала вода. Так подтвердил огонь. И, скорее всего, подтвердит твой кот.

Кот повернулся, посмотрел и… зевнул.

— Считай — это согласие, — буркнула она. — Добро пожаловать в наше весёлое безумие.

* * *

Позже, вечером, сидя у огня, Саргар вытащил из сумки шкатулку.

— Это принадлежало Пророчице. Той самой. Аурелике Первой. Внутри — маска. В ней ты увидишь то, что скрыто. Или того, кого боишься.

Аурелика открыла крышку. Маска — серебряная, с полупрозрачными глазами. Она дрожала в её руках.

— Если я её надену, я увижу… что? Себя?

— Себя — и всех, кто лжёт.

— Прекрасно. Осталось надеть её на званый ужин и выгнать половину гостей.

* * *

В ту ночь она попробовала. Маска обожгла кожу. Мир задрожал. И… она увидела:

Пейрака — стоящего у окна, лицо — искажено болью, но глаза — скрывают огонь.

Лаэрика — в воде, с мечом, оберегающим её сон.

Саргара — в зеркале. Он смотрит на неё, но отражение улыбается по-другому.

И себя.

С двумя лицами. Одно — привычное. Второе — древнее. Незнакомое. С короной.

Маска выпала из рук. Зеркало рядом вспыхнуло.

— Всё начинается. Круг — почти собран. Но ты ещё не готова.

Кот уронил на подушку лист пергамента. На нём — четвёртое имя.

«Которого ты забыла. Но он тебя — нет.»

Глава 26

Глава 26

Где зеркало шепчет имя, а героиня начинает подозревать, что она тут не просто гостья

Имя. Оно было выведено золотыми чернилами, но словно выцвело от времени и магии. Вглядевшись, Аурелика наконец прочла: Эйдан.

— Кто это? — прошептала она.

Кот мяукнул с сомнением, словно сказал: «Удачи, хозяйка. Я бы предпочёл под диван.»

Зеркало затуманилось. Образ — мужчина в чёрном, с лицом, которое мозг отказывался держать в памяти. Она видела только глаза. Серо-зелёные. И боль. Глубокую, как колодец без дна.

— Он был частью твоей прошлой жизни, — сказала Лаэрик, стоящий в дверях. — Или следующей. Иногда душам приходится возвращаться.

Аурелика прикусила губу.

— Я что, очередная избранная с проблемами из прошлых жизней?

— Ты — связующая. Ты — та, кто объединяет. Но чтобы объединить, нужно вспомнить.

* * *

В башне появился новый гость. Он не приходил. Он возник. В коридоре, где только что был шкаф с чаем, теперь стоял человек. Высокий. В чёрном. С тихой тенью вместо дыхания.

— Ты… Аурелика, — сказал он. — Я ждал, когда ты меня вспомнишь.

Она схватилась за ближайшее оружие. Которым оказался… половник.

— Если ты демон — знай, я бью метко. А если ты бывший — предупреждаю: я на грани.

Он усмехнулся. Беззвучно. И исчез. Только маска в её комнате треснула по шву.

— Что это было? — спросила она у зеркала.

— Это был намёк. А ты упустила шанс задать нужный вопрос.

— Отлично. Ещё одна загадка. Надеюсь, к моменту финала у меня не взорвётся мозг от всех пророчеств.

* * *

На следующий день Саргар тренировался с зеркалами — они летали, отражая сцены прошлого. Одна из них — девочка с книгой. В пижаме. У окна.

— Это… я? — прошептала Аурелика. — Земля… моя комната…

— Ты не просто попала сюда, — сказал он. — Ты вернулась. Возможно, во что-то, что когда-то оставила. Или не завершила.

Она чувствовала: каждое имя в Круге — не просто встреча. Это ключ. К ней самой.

В этот вечер она надела платье, которое представляла в мечтах. Именно такое носила Анжелика на одном из балов. Бархат, изумрудный, с серебряной вышивкой.

— Почему ты нарядилась, — спросила Груста. — У нас нет гостей.

— Я сама себе гостья. И сегодня хочу вспомнить, какой могла бы быть.

Пейрак смотрел на неё молча. Лаэрик — грустно. Саргар — с тем самым знакомым раздражением:

— Ты выглядишь, как пророчество, которое придётся исполнять. До конца.

Она улыбнулась. Впервые — себе.

— А я — и есть пророчество. Просто пока не решилась его прочитать до последней строчки.

Глава 27

Глава 27

Где четвёртый раскрывает лицо, а кот делает заявление о правах на трон

Ночью, когда башня затихала, и даже зеркала молчали, он вернулся.

Не просто образ, не иллюзия, не шёпот в тумане. Он. Эйдан. Плотный, реальный, с холодом в походке и голосом, от которого могла бы замёрзнуть чайная ложка.

— Ты помнишь?

Аурелика медленно подняла голову. Он стоял в проёме, освещённый луной, с глазами, в которых было столько боли, сколько можно найти только у человека, перечитавшего все главы «Анжелики», но так и не дошедшего до хэппи-энда.

— Я… не знаю. Ты — часть меня. Или… чего-то, что я забыла?

— Ты дала мне клятву. Там. До этого. Ты обещала вернуться, если начнётся круг.

Она села на подоконник.

— Тогда я была умнее. Или глупее. И у меня не болела спина от всех этих пророчеств.

Кот мяукнул. Громко. Важным голосом.

Эйдан посмотрел на него:

— Он помнит. Я был здесь, когда ты родилась. Он следил за тобой.

Аурелика прищурилась:

— Подожди. То есть… кот — страж? Не просто магический пушистик, а… древний наблюдатель?

Кот с достоинством потянулся, зевнул и лёг на свиток с пророчеством, явно давая понять, что он вообще-то старше всех в комнате и имеет полное право обесценивать чужие трагедии.

* * *

Наутро Эйдан сидел у костра. Пейрак стоял с руками в боках.

— Ты опоздал.

— Я пришёл вовремя. Просто Круг шёл слишком быстро.

— Ты думаешь, у тебя есть право говорить за неё?

Лаэрик ничего не сказал. Он налил воду в чашу и поставил между ними.

— Вода решит.

Саргар вздохнул:

— Если сейчас ещё и вода начнёт голосовать — я подам жалобу в магический профсоюз.

Аурелика вышла, в халате и с куском хлеба.

— Утренняя драма? Отлично. Кто сегодня обвиняется в предательстве?

— Он, — хором сказали трое.

Кот мяукнул, как бы добавляя: «Все вы подозрительные. Особенно ты, в чёрном.»

* * *

Суд состоялся. Правда, не в привычном смысле. Вода в чаше вспыхнула светом, показала лицо Эйдана — в слезах. И руку — её руку — в его ладони.

— Это ты, — сказала она. — В другой жизни. Мы… были?

Он кивнул.

— Ты ушла, чтобы спасти этот мир. Я остался, чтобы ждать. Я — четвёртый. Я — замыкающий круг.

Ветер пробежал по пустыне. Башня издала гудение. Кот уселся на середину ковра, обвив хвостом лапы.

— Принято, — сказала Аурелика. — Круг собран. Теперь что?

Зеркало загорелось. В его глубине — образ женщины. В кроне серебряного дерева. С крыльями из света. И с голосом, звучащим во всех головах:

«Теперь — выбор. Один из них — твой. Остальные — путь.»

Аурелика вздохнула:

— Ну конечно. Где я — там и многослойный любовный треугольник. Или квадрат.

Кот с достоинством выпустил когти и начертал на песке слово: «Семь».

— Что ж… значит, всё только начинается.

Глава 28

Глава 28

Где выбор даёт пощёчину, а один из них исчезает

Выбор.

Это слово шло за ней, как прилипшая фата в ветреный день. Аурелика сидела у окна башни, наблюдая, как трое мужчин и один древний кот молча оценивают друг друга.

— Я чувствую себя участницей квеста, где победитель получит не сердце, а кредитную карту с вечной магией, — буркнула она.

Саргар сидел у зеркала, с лицом «я-ничего-не-чувствую-кроме-раздражения». Лаэрик пытался расставить фиалки в вазах. Пейрак точил меч. Эйдан читал.

— Это не гарем, — прошептала она коту. — Это психологическая тюрьма.

Кот мяукнул и ушёл. Вернулся с пергаментом, на котором было написано: «Один уйдёт. До полуночи. Таков круг».

* * *

Вечером они собрались в круге из свечей.

— Кто уйдёт? — спросила она.

— Тот, кто не выдержит, — сказал Эйдан. — Это не конкурс. Это проверка.

Лаэрик посмотрел на воду. Та замерла. Пейрак поднялся.

— Я ухожу.

— Что? — выдохнула она.

— Я не могу быть частью игры. Если мой выбор не очевиден для тебя, я не хочу быть в числе опций.

Он подошёл, коснулся её руки — бережно, тепло, с болью — и вышел.

Дверь закрылась. В башне стало холоднее.

— Это… это не должно быть так. Я не хотела выбирать. Не сейчас. Я ещё не знаю.

— Он знал. Он ушёл не потому, что проиграл. А потому, что победил в своей части, — сказал Лаэрик.

— А я? Я чувствую, что проиграла всех.

Саргар молчал. Но зеркало рядом с ним показало: лицо Пейрака… и женщину в алом. Словно где-то его ждали. Или уже утешили.

Кот выцарапал на полу: «Путь не окончен».

* * *

Ночью Аурелика вышла на балкон. Ветер рвал волосы, луна зависла, как лампа допроса.

— Один ушёл. Остались трое. Но всё не стало проще.

Эйдан подошёл.

— Хочешь узнать, кто ты на самом деле? Пойдём.

Он провёл её в нижние залы башни. Там, среди пыли, лежала старая книга. На обложке — её имя. Не Аурелика. А… Великая. Просто так. Без фамилии. Без титула.

— Это книга судьбы, — сказал он. — Каждый из нас — глава. Ты — переписчица.

Она открыла первую страницу. Там было написано:

«Однажды она ушла, потому что не могла остаться. Но вернулась — чтобы выбрать не мужчину, а себя.»

Она подняла голову:

— Я… я писала это?

— Или будешь писать. Или уже написала. Это неважно. Главное — ты выбираешь себя. А потом уже остальное.

И где-то, очень далеко, она услышала голос Пейрака:

«Если ты выберешь себя — я вернусь. Потому что именно такую тебя я любил. И люблю.»

Глава 29

Глава 29

Где Аурелика получает письмо, которого не писала, и начинает подозревать, что пишет её кто-то другой

Утро пришло с запахом кофе, которого в этом мире не существовало.

Аурелика проснулась резко, с ощущением, будто ей на лицо села совесть в виде кота. Открыла глаза — совесть действительно сидела.

— Мрр. — Кот.

— Доброе утро тебе тоже, инспектор пушистых разоблачений.

Она встала, натянула халат цвета «утраченные надежды», и пошла вниз. На пороге её ждало письмо.

На конверте не было имени. Только: «Для той, кто пишет историю».

Она села на ступеньку, открыла его и начала читать.

«Ты думаешь, что выбираешь. Но ты — текст. Ты думаешь, что чувствуешь. Но ты — эмоция. Каждый твой шаг был записан раньше. Каждое твоё слово — чьё-то вдохновение. Хочешь выйти за рамки? Найди того, кто держит перо. Подпись: Тот, кто пробудился раньше.»

Она оторвала взгляд. Лаэрик стоял рядом, с чашкой чая.

— Проблемы?

— Угу. Возможно, я персонаж в чьей-то книге. И у меня плохой автор.

Он кивнул.

— Мы все немного написаны. Вопрос только — кем.

* * *

Саргар в этот день ушёл в зеркала. Буквально. Он скрылся внутри, сказав: «Я поищу того, кто пишет нас».

Остались Эйдан и Лаэрик. Первый — молчаливый, как клятва. Второй — печальный, как библиотека после потопа.

Аурелика нервно чесала кота.

— Если вдруг выяснится, что я выдумка… ты останешься со мной?

Кот фыркнул. Потом выцарапал на полу: «Я здесь ради тебя, а не сюжета».

— Спасибо, — прошептала она. — Хоть кто-то.

* * *

Тем вечером Эйдан позвал её на крышу башни.

— Здесь когда-то пели. Пели имена. Чтобы они стали реальностью.

— Значит, имя даёт силу?

— Имя — это заклинание. Ты не Аурелика. Это просто обёртка. Но настоящее имя… оно опасно. И его ты скоро вспомнишь.

Она присела, обняв колени.

— Мне страшно. Вдруг я вспомню, что я злодейка? Или что я вообще не человек?

Эйдан сел рядом.

— В любом случае, ты — ты. И если у тебя будут рога и хвост — я найду способ вплести их в венок.

Она засмеялась. Нервно, но от души.

— Спасибо. Это… приятно. Даже если я адская леди апокалипсиса.

— Именно такие мне и нравятся.

* * *

Когда она легла спать, зеркало на стене засияло. В нём — строка:

«Глава 30. Где героиня узнаёт, кем была до всего этого.»

Она вздохнула:

— Ну спасибо, спойлер.

Глава 30

Глава 30

Где зеркало показывает лицо, и прошлое стучится в дверь (а потом лезет в окно)

В ту ночь Аурелике снился сон — или воспоминание. Она шла по пыльному залу, над которым висела хрустальная люстра, похожая на ледяную паутину. Все стены были увешаны портретами женщин с одним и тем же лицом. Её лицом. Только в разных эпохах, с разными коронами, разными мечами в руках.

Одна в платье с эполетами, как у императрицы. Другая — в латах, по щиколотку в крови. Третья — в шёлке, но с тенью крыльев за спиной.

— Все они — ты, — сказал голос, и она обернулась. Эйдан стоял, но лицо его было искажено, будто сквозь воду. — Ты — Письмо Времени. Твоя суть — повторение. Но ты можешь вырваться. Только если примешь всё, чем была.

Она проснулась резко, на губах — вкус дыма.

Зеркало светилось.

На нём появилось лицо. Её. Только старше. Умудрённее. И с глазами цвета янтаря.

— Привет, Аурелика, — сказала женщина в отражении. — Или как ты себя теперь зовёшь. Пора напомнить тебе, кем ты была.

И пошёл поток образов. Она — в роли жрицы, в золотом храме. Она — в броне, ведущая армию. Она — ведьма, которую все боялись и которой все поклонялись. Она — спасительница и разрушительница одновременно.

— Что это… кто ты⁈

— Я — ты. Но до перерождения. До того, как ты попросила забыть всё, чтобы снова почувствовать. Чтобы снова полюбить. Чтобы снова выбрать — по-настоящему.

Дверь хлопнула. Лаэрик вбежал:

— У нас гость. И… это она. Та, с портретов. Только… живая.

Аурелика спустилась в зал. На пороге стояла женщина в чёрном и белом. Её двойник. Но без иронии. Без сарказма. Без боли.

— Ты готова вспомнить? — спросила та.

Аурелика вздрогнула:

— Нет. Но давай попробуем. Что ещё я могу потерять?

Женщина протянула ей кольцо. С камнем цвета закатного неба.

— Это ключ. И якорь. Ты сама решила, что спрячешь часть себя. Теперь пришла за ней.

Она взяла кольцо. Оно обожгло, потом — остыло. И вдруг — вспышка. Воспоминания. Образы. И… одно имя.

«Аэлия.»

Она прошептала:

— Это… моё первое имя?

Женщина кивнула:

— И последнее. Имя того, кто пишет свою судьбу. Аурелика — маска. Аэлия — ты.

Кот мяукнул. Протянул лапу к зеркалу, где снова зажглись слова:

«Теперь ты — вне Круга. А значит… всё изменится.»

Глава 31

Глава 31

Где воспоминания пахнут лавандой и болью, а зеркало просит расплату

Аэлия.

Имя жгло на языке, словно сладкое вино, за которым прячется яд. Аурелика — её вуаль, маска, удобная одежда на чужую душу. Аэлия — суть. Но… какая?

С тех пор как она надела кольцо, сны стали чётче. В них она говорила на языках, которых никогда не учила, фехтовала с тенями, пела у костров под чужие звёзды. И в каждом сне рядом был… он. Но каждый раз — другой: то Пейрак, то Эйдан, то даже Лаэрик. А порой — совсем незнакомый мужчина с серебряными глазами и голосом, похожим на грозу.

Проснувшись, она встретила рассвет на балконе. Башня поднималась над туманом, как корабль среди облаков.

— Утренняя философия или бессонница? — спросил Эйдан, подходя.

— И то, и другое. Мой мозг варится в собственных теориях. Уверена, скоро начну говорить в стихах.

Он протянул ей чашку с чем-то, напоминающим кофе, но с лёгким ароматом лаванды.

— Твоё любимое, — сказал он. — До того, как ты забыла.

Она вдохнула аромат. Лаванда… и боль. Что-то защемило внутри.

— Эйдан… мы были близки, да?

Он не ответил сразу. Потом медленно кивнул.

— Ты спасла мне жизнь. И дала свою. Но потом ты… отказалась от всего. В том числе от меня. Ради перерождения. Ради… выбора.

Она опустила взгляд:

— Я жестока?

— Нет. Ты — целеустремлённая. А иногда это одно и то же.

* * *

Позже она спустилась в зеркальную галерею. Саргара всё ещё не было. Зеркала молчали. Кроме одного.

На поверхности проявилась надпись: «Цена воспоминаний — действия. Заплати — и откроется следующая страница».

— А если не хочу платить?

Зеркало вспыхнуло. Перед ней возникла сцена: город в огне. Она, Аэлия, в чёрных перчатках, поднимает руку — и пламя гаснет. Люди падают на колени.

— Я была… кем? Богиней? Колдуньей? Тираном?

Зеркало моргнуло и показало другую сцену: та же Аэлия — обнимает раненого мальчика. На её лице — отчаяние. Она отдаёт ему свою силу.

— Ты была всем, — прошептал Лаэрик, появившись рядом. — Добром. Злом. Решением и сомнением. И теперь ты снова в точке выбора.

— И что я должна сделать?

Он улыбнулся грустно:

— Сначала — прими. Потом — реши, что с этим делать.

Кот подошёл и уронил ей под ноги ещё один пергамент.

«Одна из дорог приведёт к развилке. Остальные — к забвению. Твой выбор скоро станет важен не только для тебя.»

Она скомкала бумагу.

— Ну почему нельзя было попасть в нормальное фэнтези⁈ С принцем, лошадью и немного эротики!

— Ты слишком интересна для скучного фэнтези, — пробормотал Эйдан из-за двери.

Она бросила в него подушкой. Мимо.

— Я и вправду снова всё решаю? Всё? Магию, людей, судьбы?

— Ну, и обои в башне, если решишь обновить интерьер, — донеслось в ответ.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

Пора было перестать быть персонажем. Пора стать автором.

Глава 32

Глава 32

Где грядёт бал, но не тот, где танцуют, и прошлое приходит в гости с сюрпризом

На башню спустилось приглашение. В буквальном смысле — на крыльях бумажной птицы, которая скрипела, возмущалась и материлась на древнем арамейском, пока не плюхнулась на подоконник.

Аурелика подняла её двумя пальцами:

— Надеюсь, ты не плюёшься кислотой.

Птица презрительно сверкнула чернильным глазом и развернулась в лист с золотым тиснением:

«Почтеннейшей Госпоже Аурелике, ныне именующейся Аэлией, предлагается честь присутствовать на Совете Четырёх Домов. Обязательное условие: присутствовать в образе, достойном звания. Магический этикет обязателен. Маски — приветствуются.»

Подпись: Дом Осколков Вечности.

— Маски? Отлично, как раз под стать моим внутренним конфликтам, — пробормотала она и подбросила бумагу коту. — Играй. Это всё, что у нас пока есть от веселья.

Кот пронзительно мяукнул. Потом изрыгнул из себя… платье. Да-да. Полноценное, мерцающее, как лунный лёд.

— Где ты это хранил⁈ — в ужасе отпрянула Аурелика.

Ответа не последовало. Только гордый взгляд «когда-то я был королём, а теперь — твой стилист».

* * *

Вечером, перед выходом, её ждали.

Саргар вернулся. Бледный, как контракт на душу, но спокойный.

— Я знаю, кто пишет нас, — сказал он. — И мы скоро встретимся. Этот бал — репетиция финала.

— Ты драматичен.

— Я демон. У нас вместо сердца — сцена.

Он склонился к ней:

— Но ты — не актриса. Ты режиссёр. Только пока не поняла.

Эйдан и Лаэрик тоже были готовы. Первый — в маске ворона, второй — в маске оленя. Оба чертовски хороши. До оскорбления привлекательные.

— Мне не с кем танцевать, — хмыкнула она.

— Танцпол сам попросит твою руку, — отозвался Лаэрик.

— Только если пол не боится быть оттоптанным.

* * *

Карета, посланная Домом, была сделана из… дерева, которое шептало. Она уселась, стараясь не задеть ни один шепчущий сучок.

— Никогда не думала, что буду бояться транспорта.

Кот устроился у неё на коленях. Мяукнул.

— Да-да, я знаю. «Сиди прямо, говори умно, не облизывайся на врагов». Золотые советы.

* * *

Замок Дома Осколков Вечности стоял на утёсе. Танцующий, сверкающий, с лестницами в никуда и окнами, которые смотрели в сны.

В зале было шумно. Магические фейерверки, маски, запах специй и власти.

— Дорогая, — услышала она знакомый голос. — Какая неожиданная честь. Или… ошибка?

Она обернулась. Перед ней стояла женщина в чёрном и серебре. Прекрасная. Угрожающая. Знакомая.

— Простите, мы знакомы?

— Когда-то я носила твою печать. А теперь — пришла вернуть долг. И забрать то, что ты украла.

— Я? Украла? Только разве чьи-то нервы.

Женщина склонилась ближе:

— Ты думаешь, что это бал? Это — суд. И ты — свидетель. Или обвиняемая. Смотря как себя поведёшь.

Сзади шагнул Эйдан:

— Ни одна великая история не обходится без сцены с разоблачением. Пора начинать.

Глава 33

Глава 33

Где прошлое кидает перчатку, а маски сдирают себя сами

Аурелика никогда не любила балы. Даже в романах. Там, где все пьют, танцуют и делают вид, что не плетут интриг. Только в этом мире всё было честнее — все интриги были вышиты прямо на платьях.

Пока флейты играли, она стояла в центре круга, вырезанного светом. Трое мужчин рядом с ней. И одна женщина, назвавшаяся Зеркальной Наследницей.

— Обвинение звучит так, — произнёс один из глашатаев Дома Осколков. — Нарушение Круга Перерождений. Присвоение памяти. Отказ от пророческого Пути.

— Простите, это суд над кем? — подняла бровь Аурелика. — Над тем, кто ничего не помнит и просто хочет жить?

— Именно. Ты должна была пройти путь Аэлии. Но ты его переписываешь. Тебя боится будущее.

Она развернулась к толпе:

— Знаете, меня всю жизнь обвиняли в том, что я «не по инструкции». Я кофе пью вечером, читаю любовные романы, ругаюсь с телевизором и сплю с котом, а не с мужчиной. И что? Это — повод для казни? Или просто повод задуматься, что инструкция устарела⁈

Кто-то в толпе захлопал. Кот закатил глаза.

— Прекрати превращать допрос в стендап, — прошипел Лаэрик.

— Не могу. Я под давлением становлюсь сатириком.

* * *

Женщина в чёрном шагнула вперёд. Её лицо менялось. На миг оно стало лицом Аурелики. Потом — Скай. Потом — Анжелики. Потом… пустым.

— Я — их всех. И тебя. Я — Шаблон. История, которую женщины должны повторять. А ты — отказываешься. И значит, должна быть переписана.

— Нет. Я — читательница. И впервые пишу свою книгу. Без клише.

Она протянула руку к зеркалу за спиной женщины. В нём была она — в мятом платье, с летающим котом, с иронией и страхом в глазах. Но живая.

— Я выбираю это лицо. Себя.

* * *

Зал дрогнул. Маски начали падать. Женщины в зале стали меняться. Кто-то стал старше. Кто-то — моложе. Кто-то — исчез вовсе.

Появился Пейрак. Его маска треснула.

— Я пришёл, когда ты перестала бояться быть собой, — сказал он. — Не раньше.

— А я пришла, когда научилась не ждать спасения.

* * *

Позже, когда всё улеглось, Аурелика сидела у камина с чашкой вина и котом на коленях. Все остальные куда-то исчезли. Наверное, чтобы обсудить последствия «бунта героини».

— Знаешь, — сказала она коту. — Мне не нужен гарем. Мне нужен покой. И шкаф. Огромный. Для платьев, книг и сомнений.

Кот мяукнул. И вдруг… превратился в мужчину. Высокого. Серебряные волосы. Яркие зелёные глаза.

— Ты…

— Я тот, кого ты ждала в снах. Кто был во всех воспоминаниях. Твоя тень. И теперь — твой выбор. Если захочешь.

Она посмотрела на него. И рассмеялась:

— Мой кот стал потенциальным женихом. Отлично. Теперь мне точно нужен отпуск.

Глава 34

Глава 34

Где всё успокаивается… слишком подозрительно

— Он был котом. Котом! — Аурелика бродила по башне, переодетая в домашнюю сорочку и с бокалом вина в руке. — Я спала с ним! Ну, рядом. Но всё равно! Котом!

— Ты не спала с ним в кошачьем виде, — напомнил Эйдан, лениво разглядывая книги на полке. — Это важно. Закон о метаморфах это не запрещает. Я уточнял.

— А я — нет! Я не подписывалась на роман с пушистым, наглым и… симпатичным засранцем!

Кот, то есть мужчина, теперь представился как Тириэль. «Древний дух-хранитель рода Аэлии, переродившийся в форме кота, чтобы оберегать её до времени Возврата».

Он ещё и стихи читал. С выражением. В глаза.

— У тебя, случайно, не осталось таблеток от романтической шизофрении? — прошептала она Лаэрику, когда тот зашёл на огонёк.

— Есть. Называются «ирония и самоуважение». Принимать перед встречей с любым из нас.

* * *

Башня притихла. Никаких предвестников катастроф, загадочных писем, даже зеркало молчало.

— Что-то не так. Слишком спокойно, — сказала она за завтраком. — Где вопли? Где магические угрозы? Где, прости господи, балаган?

Саргар, облокотившись на подоконник, ответил:

— Возможно, это перемирие. Или буря затихла, потому что ты перестала ей подыгрывать.

— Или они готовят что-то новенькое. С парадным входом и фанфарами.

И она оказалась права.

* * *

В тот же вечер в башню вломился гонец. Без стука. На грифоне.

— Срочно! — закричал он, падая на ковёр. — Приглашение… нет, приговор… то есть… предложение!

На бумаге было начертано:

«Госпожа Аэлия, вы избраны в качестве представителя Свободных Духов на Конвенте Перекрёстков. Вы обязаны явиться. Желательно живой.»

— Что за цирк снова? — простонала она.

— Перекрёстки — это древнее собрание сущностей, реальностей и тех, кто пишет законы миров, — объяснил Эйдан. — И ты туда приглашена как… альтернатива. Не канон.

— Чудесно. Я — бракованная строчка в сценарии.

— Но теперь ты строчка, которую невозможно стереть.

* * *

Перед отъездом она стояла у зеркала. Тириэль — уже в человеческом виде — подал ей маску.

— Хочешь надеть?

— А смысл? Я уже сняла все маски. Пусть видят, кого боятся.

Он коснулся её руки:

— А если они попытаются снова переписать тебя?

— Тогда пусть знают: я пишу с сарказмом. И у меня очень, очень острое перо.

Глава 35

Глава 35

Где встречаются создатели, и не всем рады своим творениям

Конвент Перекрёстков проходил не где-нибудь, а вне времени и пространства. Карета к нему была… необычной.

— Это… это трон? — спросила Аурелика, уставившись на предмет мебели, который появился в её башне в сопровождении крошечного молнииобразного создания.

— Это Трансферный Трон, — прошипело создание. — Садись. Ноги внутрь. Мозги… желательно тоже.

— Кто вообще пишет вам инструкции? Злобный Люис Кэрролл?

Они взмыла ввысь. Вокруг — всполохи, обрывки фраз, страницы, на которых двигались буквы. Сцены из книг. Из жизней. Из кошмаров.

— Надеюсь, я не увижу себя в ночной рубашке, бегущей от дракона, — пробормотала она.

Трон приземлился на мраморную площадку. Вокруг — павильоны, шатры, воздушные мосты. И существа. Некоторые были похожи на людей. Некоторые — на идеи, принявшие форму.

Аурелике выдали знак: «Альтернарий, степень третья».

— Степень чего? — спросила она у жрицы с волосами из текста.

— Степень отклонения от Нарратива. Ты — почти легенда. Почти ересь.

* * *

Конвент начался с Совета Сюжетов. Она сидела рядом с существом, которое представлялось как Голос Авторов. Оно шептало:

— Ты не должна была быть. Но ты стала. Как ошибка… ставшая законом.

— Впервые мне приятно быть багом, — фыркнула Аурелика.

— Ты против баланса. Анжелики, Скаи, Прекрасные Страдания — они встроены. А ты — смех.

— Смех — тоже спасает. Иногда сильнее любви.

Голоса загудели. Кто-то — в поддержку. Кто-то — в ярости.

* * *

Затем выступали Писатели. Настоящие. Или их аватары. Кто-то в масках. Кто-то — без лиц.

— Мы создавали женщин для вдохновения. Для боли. Для красоты трагедии.

— А я — для свободы? — тихо спросила Аурелика.

Один из Писателей поднял лицо. Он был похож на… её первого мужа. Только взгляд — чужой.

— Ты нарушаешь читательское ожидание.

— А ты — мою жизнь. Считаем квиты?

* * *

После дебатов ей предложили сделку. Официальное вхождение в Круг Классических Героинь. Ей выдадут путь. Мужчину. Потерю. Победу. Всё по канону.

— И что, каждый вечер я должна умирать от страсти, каждое утро — страдать от одиночества? Нет уж. У меня гастрит и чувство юмора.

* * *

Она вышла из шатра, поднималась по лестнице, которая вела… в никуда. С ней шагал Тириэль.

— Ты их расстроила, — заметил он.

— Они меня пытались приручить. Я — не лошадь. Я библиотекарь с кризисом самоопределения.

— И всё же, ты теперь часть мира. Особенная.

— Я всегда была особенной. Просто не верила. А теперь… верю.

И она шагнула в пустоту.

Кот за ней. За ними — новая глава.

Глава 36

Глава 36

Где дорога назад ведёт совсем не туда, куда шла

— Возвращение, — объявил Трон, когда Аурелика плюхнулась на него обратно, вымотанная морально и физически. — Временная локация: Усадьба Девяти Переулков, Внутренние Ворота, третье измерение левого направления.

— Простым языком, пожалуйста.

— Куда-то между «назад» и «что за хрень снова».

Мир встретил её запахом пряностей, гомоном рынка и… лаем. Причём человеческим.

— Кто из вас, господа, снова приручил оборотня⁈ — орала тётка с ковриком под мышкой и веником в другой руке. — У него аллергия на финики, а вы его на базар!

— Я дома? — пробормотала Аурелика, глядя на хаос. — Это точно не Прованс.

— Это Промежуточье, — пояснил Эйдан, материализовавшись из ароматного облака. — Здесь собираются те, кто нарушил Нарратив, но ещё не нашёл финала.

— Отлично. Я — в литературной пересменке.

* * *

Усадьба Девяти Переулков оказалась местом, где жили «сбежавшие персонажи». Бывшие героини, недописанные принцы, отставные волшебники и одна женщина, которая утверждала, что она — настоящая Анжелика, просто вышла в отставку и теперь печёт хлеб.

— Ты — та, что осмелилась быть собой? — спросила «Анжелика» с доброй ухмылкой.

— Ну, если под «собой» понимать нерасчёсанную, слегка дерганую женщину с желанием отправить всех в пень — да.

— Добро пожаловать в клуб. У нас есть плюшки и хроники психоза.

* * *

На следующий день к ней постучались. На пороге стоял гонец с письмом.

«Ты освободила Перепутье. Теперь мы свободны. Но хочешь ли ты построить что-то своё?»

— Что за загадки⁈ Я библиотекарь! Я работаю с каталогами, а не с аллюзиями!

Тириэль выглянул из-за её плеча:

— Это приглашение. Мир пуст, ждущий создателя. Его можно назвать, описать, наполнить. Хочешь?

Она смотрела на письмо, потом — на сад, в котором две бывшие героини обсуждали посадку магических кабачков.

— Я… наверное, да. Но с условием.

— Слушаю.

— В этом мире будут книжные лавки, шоколад, бессмысленные диалоги, спонтанные песни и ни одного героя, который появляется с лошадью в грозу. Договорились?

— Считай, мир начат.

* * *

Позже, записывая первую страницу нового мира, Аурелика написала:

«Этот мир — для тех, кто не хочет быть героиней, но становится ею случайно. Для тех, кто смеётся, когда страшно. Кто спорит с Нарративом и не боится править рассказ. Здесь нет идеалов — только искренность. Здесь будет место для всех, кто потерял себя между строк. И нашёл — между чашкой какао и котом с философским взглядом.»

Мир дрогнул. И появился.

Глава 37

Глава 37

Где мир строится на сарказме, уюте и паре заколдованных котов

Первые кирпичи её нового мира не были из камня. Они были из слов.

— Как ты хочешь его назвать? — спросил Эйдан, держа в руках перо, которое светилось при каждом прикосновении к пергаменту.

Аурелика задумалась. Посмотрела на чайник, на кота, на подоконник, где лежали книжки, одна из которых всё ещё пахла старыми страницами и пылью мечтаний.

— Назовём его… Мир Между. Потому что я больше нигде не помещаюсь. И больше — не хочу.

Тириэль кивнул, а Лаэрик добавил:

— Прекрасно. А теперь решим важное: какова будет форма правления? Кофейная монархия? Демократия мохнатых?

— Ироничная анархия, — пробормотала Аурелика. — Каждый делает, что хочет, но в разумных пределах. И чтобы за плохой юмор — штраф.

* * *

Мир Между начал формироваться с её мыслей.

На востоке появилось озеро Сарказма. Оно хихикало, когда в него бросали камни. На севере выросли Горы Забытого: туда стекались персонажи, которых авторы бросили на полпути. Они там устраивали вечеринки с вином, танцами и терапией.

В центре вырос город. Он был уютным, тёплым, с лавками, запахом хлеба и переулками, где можно было потеряться и найти себя заново. В каждом окне — свеча, а в каждом доме — плед.

— Что это за район? — спросила одна бывшая дама с романов.

— Это Квартал Вторых Шансов. Добро пожаловать.

* * *

Иногда Аурелика просыпалась среди ночи и думала: «Что я делаю? Я же библиотекарь! Я не строитель реальностей!»

Но потом смотрела в окно. Там дети (бывшие демоны) играли с котами (бывшие драконы), кто-то репетировал пьесу «Анжелика против налоговой», а в небе летала лодка, из которой раздавался смех.

— Всё правильно. Здесь можно всё. Даже быть собой.

* * *

А потом пришёл Он. Не Тириэль. Не Эйдан. Даже не Лаэрик.

А тот, чьё имя она забыла, но чьё лицо помнила откуда-то — с первых страниц книги, которую когда-то читала на подоконнике.

Он пришёл с письмом, в котором было всего одно слово:

«Помнишь?»

Она прищурилась.

— Ещё как. Но теперь ты не главный герой. А я — не героиня. Мы оба — просто персонажи, и у меня к тебе вопрос: умеешь печь булочки?

Он засмеялся. И остался.

* * *

Мир Между рос. К нему приходили те, кто устал от клише, от боли, от попыток быть идеальными. И уходили те, кто всё ещё верил в финал с лошадью и героем в грозу.

А Аурелика… она просто жила. Писала. Готовила шоколад. И каждый день добавляла по одной строчке в свою собственную историю:

«Сегодня я — не чья-то фантазия. Я — своя.»

Глава 38

Глава 38

Где неожиданные союзники — это бывшие антагонисты и коты с философским взглядом

Утро в Мире Между начиналось с аромата свежего хлеба и… мелодичного ругания.

— Ах, Лаэрик! Ты опять уронил мои книги! — ворчала Аурелика, наблюдая, как кот с тёмно-серебряной шерстью, изящно виляя хвостом, играл с пергаментом.

— Я не кот, а наставник, — проворчал Лаэрик, слегка задирая ушки. — И если ты хочешь, чтобы я продолжал наставлять, начни уважать порядок.

— Я уважаю только хаос и кофе, — ответила она, поглаживая его мягкую шерсть.

* * *

В этот день в её уютный мир пришли неожиданно гости — бывшие враги, предатели и… несколько забытых персонажей из книг, которых писатели так и не решили до конца.

— Ну что, договоримся? — спросила Аурелика, встречая у входа Пейрака, который выглядел менее страшно, но всё так же загадочно.

— Ты опять здесь, — усмехнулся он. — Вижу, твой мир пахнет свежим хлебом и сарказмом.

— Что поделаешь, хлеб — моя слабость.

* * *

Появился Тириэль с другой стороны, слегка разочарованный, но с уважением.

— Ты строишь нечто новое. Не просто мир, а убежище.

— Убежище — это хорошо. Там хотя бы можно спрятаться от себя самой.

— Но и от тех, кто ищет тебя.

— А это уже другая история.

* * *

Вечером, когда звёзды зажглись, Аурелика сидела у камина с Лаэриком и котом-перевёртышем, вспоминая свою первую жизнь и все эти попытки быть героиней.

— Может, нам стоит написать книгу? — предложил кот, наблюдая за пламенем.

— Лучше написать новую жизнь. Где мы не герои и не злодеи. Просто живём и смеёмся.

И смех разливался по дому, согревая сердца.

Глава 39

Глава 39

Где планы рушатся, а коты строят заговоры

Утро в Мире Между начиналось, как обычно, с недовольного ворчания Лаэрика и разбросанных книг. Но сегодня что-то было не так.

— Лаэрик, ты опять что-то задумал? — спросила Аурелика, пытаясь заглянуть в глаза коту, которые светились необычным озорством.

— Мяу, — ответил он с таким видом, будто только что изобрёл заговор века.

Тем временем в саду появилось новое существо — пухлый кот с зелёными глазами и серьёзным видом.

— Кто это? — удивлённо спросила Аурелика.

— Это Трикстер, — объяснил Тириэль. — Кот-волшебник и мастер хитростей. Его присутствие обычно значит: держись крепче, скучно не будет.

Аурелика вздохнула, представляя, что её уютный мир скоро превратится в настоящий хаос — но ведь именно это ей и нужно.

* * *

Вечером у камина собралась компания: Аурелика, Лаэрик, Трикстер, Тириэль и даже Пейрак — который всё ещё умудрялся выглядеть загадочно и слегка раздражённо.

— Так, — начал Трикстер, потягиваясь. — У меня есть идея. Что если мы устроим праздник хаоса? С пирогами, магией и, конечно, танцами под луной.

— Хм, — задумалась Аурелика. — Пироги звучат заманчиво. Но кто будет убирать после танцев?

— Вот тут и начинается настоящее веселье! — усмехнулся Трикстер.

* * *

Планы рушились, коты строили заговоры, а Аурелика всё больше понимала: в этом мире она наконец нашла то, чего искала — свободу быть собой, с юмором, сарказмом и, конечно, с парой заколдованных котов.

Глава 40

Глава 40

Где даже библиотекарь превращается в магистра хаоса

Утро началось с того, что Аурелика проснулась от звука хлопков и взрывов… Кот Трикстер решил, что сегодня идеальный день для экспериментов с магией пирогов.

— Трикстер! — вскрикнула она, запрыгивая с кровати. — Что ты наделал⁈

— Только добавил щепотку веселья, — ответил кот, подмигивая зелёными глазами.

— Веселья? Ты взорвал половину кухни!

— Ну, зато теперь у нас пирог, который сам танцует.

* * *

В кухне царил полный хаос: летали куски теста, искры магии искрились, а на полу копошились три кота — Лаэрик, Трикстер и ещё один новый пушистый агент суматохи.

— Может, нам стоит пригласить кого-нибудь, кто разбирается в заклинаниях? — предложила Аурелика.

— Я — заклинательница книжных историй и не очень-то люблю взрывы, — с улыбкой сказала она, оглядываясь на разорённую кухню.

* * *

Тем временем в Мир Между прибыл неожиданный гость — загадочный человек в плаще с широкополой шляпой, скрывающей лицо.

— Он похож на героя из тех самых романов, которые я читала… но что-то не так, — подумала Аурелика.

— Кто это? — спросил Тириэль.

— Похоже, посланец из Нарратива, — ответила она, сжимая кулаки. — Пришло время узнать, насколько далеко может зайти моя новая история.

* * *

Пока загадочный гость распаковывал свои вещи, Аурелика готовилась к тому, чтобы защитить свой мир — мир, где юмор и ирония стали её главными союзниками.

Глава 41

Глава 41

Где прошлое стучится в дверь с ухмылкой

Ранним утром Аурелика проснулась от шороха и странных звуков в доме. За дверью стоял тот самый загадочный гость, которого она вчера видела — теперь уже без плаща, но с широкой, хитрой улыбкой.

— Доброе утро, — сказал он, поклонившись так, будто это было начало балета, а не визита. — Меня зовут Гавриэль. Я пришёл, чтобы поговорить о твоём новом мире… и о тех, кто не любит перемен.

Аурелика глубоко вздохнула. Этот день явно обещал быть интересным.

* * *

— Ты ведь знаешь, что в каждом нарративе есть свои правила? — продолжал Гавриэль, внимательно изучая комнату, где книги, чашки и даже коты казались живыми свидетелями сотен несбывшихся планов.

— Я знаю, — ответила Аурелика, — но, кажется, я уже решила нарушать несколько из них.

— Это опасная игра, — усмехнулся Гавриэль. — Но, возможно, именно того мира и не хватало.

* * *

В это время Лаэрик, с выразительным взглядом, подкрался к Гавриэлю и бросил ему на голову маленькую шапочку из бумаги — подарок «нового порядка».

— Ты серьезно думаешь, что сможешь меня запугать? — спросил он, не снимая шапочки.

— Пока что нет, — признал Гавриэль, улыбаясь шире. — Но мы обязательно найдём общий язык.

* * *

Аурелика взглянула на него и подумала: «Пожалуй, это будет одна из тех историй, где даже враги не обходятся без шуток и котов».

Глава 42

Глава 42

Где интриги пахнут чаем с корицей, а коты снова строят планы

Утро началось с ароматного запаха чая с корицей и лёгкого шуршания страниц. Аурелика устроилась в своей любимой лавочке у окна, подперев подбородок рукой и наблюдая, как Лаэрик осторожно охотится на солнечные лучи.

— Ты думаешь, — задумчиво начала она, — что всё это — интриги, заговоры и магия — когда-нибудь устаканится?

— А я думаю, — с хитрой улыбкой ответил Лаэрик, — что интриги — как чай с корицей. Без них всё было бы пресно и скучно.

* * *

В этот день в Мир Между пришли неожиданные гости — дамы из Высшего Круга, известные своей хитростью и любовью к сплетням. Они с интересом изучали новый порядок, а их взгляды скользили по Аурелике, словно проверяя, кто тут теперь «мадам Беда».

— Кажется, нам предстоит непростой вечер, — усмехнулась Аурелика, поправляя шаль.

— Главное — не забывать про юмор, — напомнил Лаэрик, потирая лапки.

* * *

Вечером за большим столом, усыпанным свечами и разноцветными фруктами, Аурелика вела переговоры — о союзах, о будущем и, конечно, о том, кто принесёт лучший пирог на следующий праздник хаоса.

— Если интриги пахнут чаем с корицей, — шепнула она, — то я точно не останусь без дел.

Глава 43

Глава 43

Где под покровом ночи разворачиваются настоящие драмы и кошачьи заговоры

Ночь опустилась на Мир Между, окутывая всё бархатным мраком, в котором каждая тень казалась чуть живее, а каждое шорох — полнее смысла.

Аурелика сидела у камина, укутанная в тёплый плед, с чашкой чая в руках и мыслями, похожими на клубки пряжи, которые никак не удавалось распутать.

— Интриги, заговоры и тот самый загадочный гость… — пробормотала она. — Это всё как большой пирог, который я пытаюсь испечь без рецепта.

В этот момент Лаэрик бесшумно подкрался и уронил на её колени свиток, запечатанный магической печатью.

— Кажется, игра только начинается, — тихо сказал он, глядя в её глаза своими зелёными, полными загадок.

* * *

Свиток содержал послание от неизвестного союзника — таинственного фигуранта, который обещал помочь, но только если Аурелика докажет, что она не просто хозяйка, а настоящая магистра хаоса.

— Задача — не для слабонервных, — усмехнулась Аурелика. — Но кто, если не я?

* * *

Тем временем в тени за окном мелькнули силуэты — коты и люди, сплетавшие сети и готовившиеся к великому балу, где решались судьбы и раскрывались тайны.

— А если бы у меня был тот самый гарем, — задумалась она, — я бы точно поставила котов во главе интриг.

Глава 44

Глава 44

Где бал превращается в арену неожиданностей и коты берут всё под контроль

Ночь бала наступила так внезапно, что даже звёзды успели перестроить свои созвездия в знак почтения к новому хозяину праздника — Аурелике.

Дворец был украшен так, что казалось, будто волшебство само танцует в воздухе: свечи горели зелёным огнём, люстры отражали отблески разноцветных камней, а музыка — от весёлых мелодий до загадочных напевов — заполняла каждый уголок.

Аурелика, облачённая в платье цвета рассвета, проходила среди гостей, чувствуя себя героиней собственных фантазий, хотя и с лёгким сарказмом в душе.

— Вот это поворот, — подумала она, — точно не Анжелика, но определённо куда интереснее.

* * *

Коты, в том числе Лаэрик и Трикстер, не только сопровождали её, но и хитро улыбались, явно контролируя не только магические заклинания, но и людские интриги.

— Ты уверен, что нам следует позволять им играть? — спросил один из котов с бархатистой чёрной шерстью.

— Кто, если не они? — ответил Лаэрик. — Пусть развлекаются, а мы — наблюдаем.

* * *

В самый разгар бала Аурелика заметила, как Гавриэль ведёт тайный разговор с загадочным незнакомцем, а в углу две дамы из Высшего Круга переговариваются шёпотом, с хитрыми улыбками на лицах.

— Пожалуй, пора вставать на защиту моего мира, — улыбнулась Аурелика, пряча в рукаве сюрприз.

Глава 45

Глава 45

Бал, интриги и коты, которые знают о жизни всё

Ночь в Мире Между опустилась плавно, словно густой бархатный плащ, окутывая дворец в тени и тайны. В воздухе витал аромат цветущих жасминов и пряностей, переплетаясь с лёгким шёпотом магии, который словно невидимый дирижёр задавал ритм этому необычному балу.

Дворцовый зал блистал роскошью: стены украшали бархатные драпировки пурпурного и изумрудного оттенков, расшитые золотом и перьями павлина, а люстры из хрусталя и драгоценных камней словно ловили каждое мельчайшее движение, бросая сверкающие блики на сверкающие наряды гостей.

Аурелика появилась на балу в платье, которое сразу же стало предметом восторженных и завистливых взглядов — лёгкое, воздушное, цвета нежного рассвета, с вышивкой из серебряных нитей и крошечных блестящих кристаллов, отражающих свет свечей словно капли росы на паутине.

— Вроде и платье, как у Анжелики, — подумала она с иронией, — но вот лёгкость… хм, не совсем та. Мешает чувство, что ты — и в центре внимания, и на весах суда.

Её взгляд пробежался по залу, где перемешивались гости самых разных рас и сословий — от загадочных магов с их глубокими глазами, до принцесс с пышными причёсками, будто выстроенными под руководством целой армии слуг.

В углу стояли Лаэрик и Трикстер — два кота, которым, казалось, подвластны не только человеческие тайны, но и заклинания, шёпоты и даже намерения.

— Вот это праздник, — прошептал Лаэрик, внимательно наблюдая за гостями. — Люди думают, что бал — это про платья и танцы. А это — про игру. И мы здесь — главные игроки.

— Угу, — подтвердила мягко Трикстер, игриво покрутив усами. — А наши пушистые лапы следят за тем, чтобы никто не забыл — кто на самом деле задаёт правила.

Аурелика улыбнулась и слегка вздохнула. В этот момент она почувствовала лёгкую руку на плече — это был Гавриэль, который, казалось, всегда мог появиться из ниоткуда, будто был тенью, но гораздо более приятной.

— Ты готова? — спросил он тихо, и в его взгляде читалась непоколебимая уверенность.

— С чего бы мне быть готовой? — ответила она с усмешкой. — Но, как ни крути, сегодня — мой вечер.

В этот момент в зал вошли две дамы из Высшего Круга — их взгляды были остры и пытливы, как иглы, а улыбки — холодны и расчётливы.

— Похоже, нам предстоит танцевать не только с музыкой, — подумала Аурелика, поправляя шаль.

События начали развиваться с головокружительной скоростью: Гавриэль и незнакомец в плаще тихо обменивались словами, дамы шептались в стороне, а коты, словно хранители порядка и хаоса одновременно, шныряли между гостями, внимательно наблюдая и подслушивая.

— Ты знаешь, — прошептала Аурелика Лаэрику, — в книгах подобные моменты всегда сопровождаются скандалами и поцелуями. Интересно, у нас будет хоть одно из этих событий?

— А зачем ждать? — ответил кот, прыгнув на подоконник. — Можно и самим их устроить.

Праздник продолжался в вихре танцев, музыки и тихих заговоров. Аурелика чувствовала, как постепенно превращается из случайной гостьи в хозяйку этого мира — женщины, которая знает, что даже в хаосе и интригах можно найти место для смеха, иронии и настоящей силы.

Глава 46

Глава 46.

Где утро приходит с похмельем из интриг и ароматом жареных сплетен

* * *

Утро после бала наступило, как всегда, неожиданно и с ярким солнечным светом, который, по ощущениям Аурелики, бил по глазам, как налоговая — по банковским выпискам.

— Кто придумал вставать до полудня? — простонала она, заваливаясь обратно в подушки, — ему надо выдать медаль… обратной стороной вперёд.

Из-за занавески выглянул Лаэрик. Его шёрстка блестела, как будто он ночью катался по чем-то драгоценному — возможно, по ожерельям Высшего круга.

— Завтрак уже ждёт. Котлеты, чай и три свежих слуха. Самый вкусный: одна из дам вчера потеряла не только туфлю, но и мужа. Оба оказались у фокусника.

— Надеюсь, фокусник вернул хотя бы мужа?

— Только туфлю. Муж отказался возвращаться. Видимо, нашёл свой цирк.

* * *

Аурелика оделась — сегодня на ней было платье цвета зелёного яблока с вышивкой в виде магических рун, которые, по словам портного, «добавляли таинственности и объёма». Хотя на деле добавляли они только вопрос: где спереди, а где сзади.

Обувь выбрала неофициальную — мягкие туфельки с бантиками и слегка подозрительными глазами на носах. Коты называли их «парадно-придворные тапки для интриг».

Зеркало в гардеробной тихо вздохнуло: — Ну хоть не в халате, спасибо.

* * *

Она прошлась по коридорам дворца. Стены были выложены гладким чёрным мрамором с золотыми вкраплениями — словно кто-то смешал ночное небо с монетным дождём. На стенах висели картины — величественные женщины, суровые мужчины, и, в одном углу, странный портрет кота в мантии. Ни одна служанка не могла объяснить, как он туда попал.

— Доброе утро, госпожа, — поклонилась ей Эстель, одна из новых служанок. — Хотите фруктов или политических новостей?

— А разве у нас бывают не ядовитые новости?

— Бывают. Но они обычно скучные, как брачные контракты без скандалов.

* * *

За завтраком появился Гавриэль. Выглядел он свежо, подозрительно свежо. На нём был костюм тёмно-синего цвета с серебряной вышивкой, напоминающей паутину на утреннем ветру. Он сел напротив Аурелики и многозначительно уставился.

— Я чувствую этот взгляд, — сказала она, — или ты хочешь предложить авантюру, или ты влюбился. В обоих случаях мне нужно доесть булочку.

— Прядильщица Судеб хочет тебя видеть.

Булочка застряла у неё в горле.

— Кто? Прядильщица? Звучит как мифическая тётя, которая вяжет шарфы судьбы из чужих нервов.

— Почти угадала. Только вместо шарфов — узоры временных линий, а вместо нервов — магические нити. И она уверена, что ты — сбой. Или подарок. Или обе категории сразу.

— Лестно. Не каждый день тебя считают браком по фабричной линии времени.

* * *

Путь к Храму Прядильщицы лежал через город, и Аурелика настояла идти пешком.

— Хочу видеть, как живут обычные люди. И как они страдают от утренней прогулки на каблуках.

— А ты ведь теперь можешь передвигаться на паланкине, — напомнил Гавриэль, — или на левитирующем кресле. Ты — «персона, о которой шепчутся в подвалах и по вторникам».

— Именно. А я хочу остаться тем человеком, который сам идёт и срывает таблички с надписью «Не входить».

* * *

Улицы были полны жизни. Продавцы спорили с магическими весами, дети гонялись за летающими фруктами, а один колдун уговаривал свою метлу не подавать в отставку.

— Ты чувствуешь это? — спросила Аурелика. — Энергия, ритм, запахи, разговоры…

— И жареный чеснок, — добавил Гавриэль. — Этот город дышит историями. И ты — одна из них. Уже навсегда.

* * *

Храм оказался не храмом в привычном смысле, а старинной башней, увитой розами, с входом в виде огромного бронзового веретена. Дверь открылась сама, выпустив запах старого пергамента, ладана и тонкого намёка на нечто… подозрительно похожее на карамель.

Внутри — огромное помещение, где потолок терялся в облаках. В центре — женщина с волосами, похожими на поток серебра, сидела за колесом прядильщицы.

— Аурелика, дитя другого мира, — сказала она. — Ты вломилась в ткань судьбы, как кошка — в церемонию. С грацией, да. Но с полным пренебрежением к расписанию.

— Спасибо, я старалась, — кивнула Аурелика. — У нас на Земле так принято — сначала вломиться, потом спросить, что нарушили.

— Ты нарушила нечто большее, — глаза Прядильщицы вспыхнули. — Ты принесла с собой хаос. И шанс. И теперь мы должны выбрать, каким путём ты пойдёшь.

* * *

Выбор был странным:

1. Остаться и стать «Хранительницей Переплетений» — той, кто будет влиять на узоры судеб.

2. Уйти — и позволить миру вернуться к прежнему порядку, забыв о ней.

3. Пойти третьим путём, ещё не открытым. Кошачьим. Самым странным. Но… возможно, именно тем, который изменит всё.

Аурелика посмотрела на Лаэрика, который сидел в углу и задумчиво грыз лист пергамента.

— А у тебя что за мнение?

— Я считаю, ты уже выбрала. Просто не знаешь об этом. Как коты: сначала залезем в коробку, а уже потом узнаем, живы ли мы там по Шрёдингеру.

* * *

Она вдохнула полной грудью. Посмотрела на Прядильщицу. И сказала:

— Я выбираю третий путь. Потому что ни один уважающий себя сюжет не обходится без внезапного разворота.

Глава 47

Глава 47.

Где магия пахнет приправами, а судьба — сырой интригой

* * *

На выходе из Храма Прядильщицы Судеб Аурелике показалось, будто она оставила за спиной не просто храм, а мозговой центр вселенной. Воздух за воротами казался другим — плотным, будто насыщенным тысячей нерассказанных историй и недозаваренных чаёв. А рядом — Лаэрик, который задумчиво чесал за ухом, словно пытался достать забытое пророчество.

— Ну и как тебе наша новая роль? — спросила она его, кутаясь в длинный плащ, украшенный серебряной бахромой и вставками из лунного меха.

— Как коврик перед входом в галерею ужасов, — мрачно мяукнул он. — Будут топтать, восхищаться, плевать и снова восхищаться. И никто не заметит, что ты уже на грани.

— Как красиво ты это выразил. У тебя диплом психолога в когтях прятался?

— Котячья академия. Мы там учим людей тонко ненавидеть без причины и прятать чувства за наглой мордой.

* * *

Возвращение во дворец было встречено с показной сдержанностью. То есть, как всегда: поклоны с чуть заметным изломом в спине, приветствия с оттенком тревоги и взгляды в спину, будто на ней выросла третья голова и подмигивает. Особенно ярко это чувствовалось в коридоре между северным атриумом и чайной башней, где служанки шептались за занавесками, как зажарка на сковородке:

— Говорят, она вышла из Храма без последствий! — А может, она и есть последствие? — А волосы у неё вчера были чуть светлее. Наверняка магия! Или краска с рынка.

* * *

В покоях её ждал сюрприз: три новых платья, доставленных срочным магическим порталом из ателье «Шёлк и Шёпот».

Первое — цвета ночного граната, с вырезом до такой степени откровенным, что Лаэрик демонстративно отвернулся. Второе — нежно-сиреневое, с переливами, которые при определённом освещении складывались в надпись: «Сама себя не выведу в люди — кто ж тогда?» Третье было нарядным, золотым и тяжёлым настолько, что носить его без пояса-экзоскелета было опасно для жизни и спины.

Аурелика выбрала сиреневое.

— Хочу, чтобы надпись читалась чётко, — сообщила она Лаэрику. — Пусть хотя бы платье верит в меня.

* * *

На обед была подана жареная перепёлка в розовом перце, салат из маринованного финикового кактуса и компот из… чего-то подозрительно напоминающего виноград с ногами. Он слегка шевелился.

— Главное — не смотреть в глаза компоту, — прошептал официант, — он обижается.

После трапезы её неожиданно пригласили на «Просмотр Соответствия». Как выяснилось, раз в году высшая магическая палата устраивает кастинг… пар. То есть ищут тех, кто может усиливать друг друга магически — и романтически, если совпадёт.

— И кто меня туда записал? — удивилась она. — Совет Дворцовых Оттенков. Им нужно больше зрелищ. А ты — их новая дива.

На Просмотр собрались сливки местной светской кастрюли: юные, сияющие, опасно одетые. Один из кандидатов прибыл в шлейфе из живых мотыльков. Другой — вообще без одежды, но под заклинанием «Эстетическая иллюзия».

— Если он шевельнётся, иллюзия треснет, — заметил Лаэрик. — Штаны, как судьба, должны быть надёжны, — кивнула Аурелика. — А не иллюзорны.

* * *

Сцена была круглая, паркет блестел. Смотрящие — три женщины и один мужчина в белом. Мужчина явно не был отсюда. Его глаза были цвета ясного льда, волосы — цвета пепла, а выражение лица — как у преподавателя, который слишком много видел и перестал ставить оценки.

— Кто он? — прошептала она.

— Его зовут Смотрящий. Он наблюдает пересечения судеб. Говорят, он был во всех мирах, где рушились границы.

— Потрясающе. Я, значит, библиотекарь с ипотекой и хомяком, а рядом — ходячее воплощение «опыт, страсть и бесконечная тоска». Как всегда везёт.

Смотрящий посмотрел прямо на неё.

И склонил голову.

Как будто узнал. Или вспомнил. Или… ждал?

* * *

— Госпожа Аурелика, — объявил глашатай, — пожалуйста, выйдите на круг.

Она шагнула. Платье колыхалось, как сиреневый туман, магия внутри неё отзывалась чем-то… новым. Будто зазвенела тонкая струна. Как будто в зале был кто-то, чьё присутствие пробуждало в ней ту самую силу, о которой она до сих пор шутила.

— С кем бы вы хотели попробовать соединение? — спросил один из смотрящих.

— А можно… случайно?

Зал ахнул. Так никто не делал. Даже мотыльковый принц поперхнулся.

— Тогда Смотрящий сам выберет, — произнесли в ответ.

Он поднялся. Подошёл к ней. И подал руку.

— Здравствуй, Аурелика. Мы ещё не встретились. Но уже были знакомы.

Глава 48

Глава 48.

Где бал пахнет порохом, а поцелуи — пророчествами

Бал начался с громкого хлопка, как будто кто-то выстрелил из пушки… праздничной. Из стены выпорхнула стая светящихся птиц — и сплела над головами гостей мерцающий купол из света. Музыка, подобная вздоху арфы, подхватила ритм, а слуги начали разносить напитки, которые меняли вкус по настроению собеседника. У Аурелики получался «шипящий сарказм с нотками перца».

Смотрящий стоял рядом, но не говорил ничего лишнего. Он просто держал её руку, будто боялся отпустить.

— Вы всегда такой… задумчивый? — не выдержала она.

— Я просто знаю, что будет, если ошибусь.

— Это ты не у нас ошибся. Я — библиотекарь. Ты — магический Зорро. Нас бы в брак не зарегистрировали даже в самом толерантном мире.

Он улыбнулся. Впервые.

— Зато в этом мире нас записали в магическую пару.

— И это, прости, звучит как приговор.

Тем временем бал перешёл в стадию «магических представлений»: один гость показывал фокусы с иллюзиями, другой — жонглировал молниями, третий — случайно поджёг себе плащ. Последний стал хитом вечера.

Аурелика пыталась вести себя достойно, но её платье начало вести себя как отдельная сущность: постоянно ловило магические потоки и начинало петь.

— Снимите с неё заклинание! — кричал распорядитель бала.

— Это не заклинание, — спокойно ответила она. — Это моё внутреннее состояние.

Смотрящий смеялся. Честно. По-человечески. Он наклонился к ней и прошептал:

— Я знал тебя в другом мире. Ты спасла меня.

— А теперь я — твоя плата?

— Нет. Моя возможность вернуть.

А потом случилось нечто неожиданное: весь бал накрыло золотым туманом. И когда он рассеялся, несколько гостей исчезли.

Включая Смотрящего.

На его месте осталась только перчатка. И записка: «Ты знала, что это не Анжелика. Но забыла, что и не сказка.»

Аурелика уставилась на перчатку. Ощущение дежавю было таким острым, будто кто-то вот-вот крикнет: «Игра началась!» И ей снова придётся бежать — по заколдованным лестницам, мозаичным залам, коридорам, полным загадок.

— Ну конечно… — пробормотала она. — Ещё один квест. А где мой бонусный сундук с шоколадом и обезболивающим?

Лаэрик появился из-за колонны с видом кота, который знал больше, чем говорил.

— Ты же понимаешь, — протянул он, — что это была только первая часть спектакля?

— Ах, да? А где антракт с кофе и плюшками?

— Это не театр. Это реальность. И, боюсь, впереди — следующий акт. Без сценария. И с очень, очень старыми врагами.

Она сжала в руке перчатку.

— Ладно, мир. Библиотекарь выходит на арену. Держись. Теперь я знаю, что всё пойдёт не по плану.

Глава 49

Глава 49.

Где коты шепчут пророчества, а библиотекари становятся детективами

— Ты уверена, что хочешь туда идти? — тихо спросил Лаэрик, когда они стояли перед закрытой дверью в северное крыло Дворца Лунных Мозаик.

— Нет, конечно. Я же не сумасшедшая. — Аурелика глубоко вдохнула. — Но когда в руки падает перчатка загадочного красавца с глазами цвета перезревшего льда, а ты ещё и с магическим резонансом — разве можно пройти мимо?

— Можно. И нужно. Но ты всё равно туда пойдёшь, да?

— Угу. Ты меня уже хорошо знаешь.

Дверь скрипнула, как будто специально репетировала своё драматичное открытие.

* * *

Северное крыло было похоже на дом, где художник, алхимик и сумасшедший архитектор поссорились, но вынуждены были жить вместе. Потолки — слишком низкие. Картины — говорящие. А запах… смесь лаванды, перца и немного тревоги.

— Так пахнет тайна, — заметил Лаэрик, морщась.

— Или забытый салат в магическом холодильнике.

Она шагала осторожно, пятками ощущая рябь на каменных плитах. Магия здесь была плотная, как кисель.

— По идее, это личные покои Совета Мудрости. Тут хранятся древние артефакты, секретные документы и, возможно, лучшие рецепты сливочного крема в Империи.

— Значит, я попала в библиотеку с секретами. Ха. Домой, так сказать.

Они свернули за угол — и перед ними открылся зал, где время явно решило вздремнуть. Книжные полки до потолка, пыльные подушки, свет, льющийся откуда-то сбоку. В центре — алтарь.

И на алтаре — перчатка. Та самая. Только теперь рядом с ней лежала вторая. И под ними — открытая книга с пустыми страницами.

Аурелика осторожно подошла.

— Это ловушка? Или приглашение?

— Или оба варианта, — буркнул Лаэрик. — Как шведский стол с сюрпризами.

Когда она прикоснулась к книге, её пронзило. В буквальном смысле. Будто голос — чужой, древний, бархатный — проник ей в грудь:

«Ты написала первую строку. Теперь продолжай. История не ждёт.»

Она отдёрнула руку. А на странице уже появились слова. Её собственный почерк. Только она их не писала:

Аурелика вошла в Зал Истин и поняла — всё началось раньше, чем она думала. И закончится позже, чем ей бы хотелось.

— Да вы издеваетесь…

— Пророческая книга, — сказал Лаэрик, всматриваясь в текст. — Сюжетоформирующая. То есть ты теперь не просто участник, ты… автор.

— Я что, теперь пишу свою судьбу⁈

— Ну, учитывая, что в прошлой жизни ты писала фанфики про викингов и магов-любовников — да, именно это ты и делаешь.

Аурелика медленно опустилась на бархатный пуфик рядом с алтарём. Поняла одно: выбора у неё, как обычно, нет.

И тут кто-то зааплодировал. Медленно, иронично. Из тени вышел высокий мужчина с белыми волосами и… кошачьими ушами?

— О, нет… Ещё один. У тебя хвост есть? — устало спросила она.

— Только на маскарадах. Меня зовут Риан Тэйль. Я — Хронист. И ты только что забрала мою должность.

* * *

Оказалось, Риан — бывший главный летописец этого мира. Но после активации Книги Переплетённых Истин она выбрала её, Аурелику, как нового автора. И это его слегка… выбило из колеи.

— Тридцать лет я записывал чужие судьбы. Писал эпопеи, трагедии, кулинарные свитки. И вот ты — библиотекарша с ипотекой — становишься избранной. Это обидно даже для меня, поверь.

— Не библиотекарша. Библиотекарка. Пожалуйста, уважайте ударения.

Лаэрик фыркнул. Риан смерил его взглядом:

— А ты кот или проклятие?

— Я — напарник. И терапевт. По совместительству.

* * *

И всё бы ничего, если бы из той же тени не вышла… она. Высокая, с идеальной осанкой, в платье из шёлка цвета драконьей крови. И с лицом, до боли знакомым.

— Ты… — начала Аурелика, — ты из той книги. Ты — та, кого звали Анжелия! Главная героиня, чёрт побери!

— И я недовольна, что ты крадёшь мой сюжет, — холодно произнесла женщина.

— Подожди. Подожди. Это ты та Анжелика, но… переписанная? Ставшая живой? Как фанфик, который обрёл плоть⁈

— Я — результат магии. Иллюзии. И желания. Ты прочитала слишком много, чтобы не пробудить меня.

Аурелика тяжело села на пуф.

— И что дальше? Мне теперь придётся драться за титул главной героини?

— Нет. Тебе придётся доказать, что ты — автор. А не просто ещё один персонаж.

* * *

И тут книга снова вспыхнула. На её страницах появилось новое предложение:

Выбор сделан. Перчатка принята. Испытание начинается.

Потолок задрожал. Пол покрылся рунной сеткой. И всех троих — Аурелику, Риана и Анжелию — втянуло в вихрь.

Когда всё стихло, они стояли… в старинной библиотеке. Полки были выше башен, книги — оживали, если их не читали дольше десяти лет.

— Добро пожаловать в Пространство Авторов, — раздался голос из ниоткуда.

— И что здесь делать? — спросила Аурелика, моргая.

— Писать. Или быть стёртой. Выбирай.

Глава 50

Глава 50.

Где библиотекарша сражается с идеалом и диктует правила мира

В Пространстве Авторов пахло… кофе, чернилами и лёгкой паникой. Пол был из открытых книг, стены — из запятых и восклицательных знаков, а потолок, кажется, формировался из эпиграфов к несостоявшимся романам.

Аурелика стояла посреди абсурдной архитектуры и осознавала две вещи:

1. Она не в библиотеке.

2. Она в каком-то издательском аду, где стиль встречается с жанром и заводит интрижку с орфографией.

— И я, конечно, в главной роли… — пробормотала она.

Рядом фыркнула Анжелия, по-прежнему идеальная, как будто только что вышла из фанатского арта.

— Смешно, — произнесла она. — Ты выглядишь так, будто ошиблась не только в жанре, но и в эпохе.

— Спасибо, дорогая. Всегда мечтала получить фидбэк от живой фэнтезийной Барби.

Риан молчал. Он просто смотрел, как пол под ногами постепенно складывается в текст. И этот текст… писался прямо сейчас.

Две женщины, два начала, два взгляда на одну и ту же роль. Битва не мечей, а слов. И один кот, не вписавшийся ни в один жанр.

— Отлично, — буркнул Лаэрик, появляясь рядом. — Меня даже книга не воспринимает всерьёз.

— Добро пожаловать в клуб, — кивнула Аурелика.

* * *

В центре Пространства появился трон. Не из золота — из чернил и сломанных перьев. На нём сидела женщина в очках, с выражением лица, как у преподавательницы, которую забыли позвать на каникулы.

— Я — Редактор. Здесь нет богов. Только я.

— А кофе? — машинально спросила Аурелика.

— На втором этаже. А пока — испытание.

Анжелия вышла вперёд. Движения — точные, грациозные, слова — отточенные, как шпильки:

— Я — образ. Идеал. Мечта.

— А я — библиотекарка с поясом от остеохондроза и чувством иронии, — парировала Аурелика. — Я не обязана быть идеальной. Я должна быть интересной.

Редактор щёлкнула пальцами — и вокруг них закружились сцены. Битвы. Романы. Побеги. Слезы. Свадьбы. Гаремы. Особенно много гаремов.

— Вам предстоит выбрать три сцены. И доказать, кто из вас главная.

— Только три? — удивилась Аурелика. — А где сцена «я ела пирожок в одиночестве и мне было хорошо»?

— Такая сцена уже существует. В женской прозе. Но ты можешь её перезаписать.

* * *

Сцена первая: Спасение

Анжелия: скачет на лошади, ветер развевает волосы, дракон ревёт позади. Она спасает принца.

Аурелика: сидит в телеге, кричит на лошадей, потому что те несутся к обрыву. Потом случайно активирует амулет и телепортирует всех в курятник.

Принц вылезает в перьях. Падает в обморок.

— Победа по очкам стресса! — кричит Аурелика. — И не мне!

Сцена вторая: Соблазнение

Анжелия: шёлк, свечи, слова любви на древнем языке, полуголый маг с амнезией.

Аурелика: носки, скользкий пол, заклинание отпугивания насекомых, которое случайно срабатывает на всех мужчин в радиусе десяти метров.

— Отлично, — говорит она. — Буду развивать карьеру.

Сцена третья: Выбор

Анжелия: встаёт перед народом и произносит речь о долге, любви и вечности.

Аурелика: стоит на рыночной площади, спорит с торговцем, потом спасает старушку, за это получает артефакт, который меняет судьбу города. Случайно.

— Я просто хотела хлеба! — кричит она, когда её коронуют.

* * *

Редактор сняла очки.

— Ты не героиня. Ты — движущая сила сюжета.

— Приятно. Это звучит почти как диагноз.

— И ты не следуешь шаблонам.

— Потому что у меня аллергия на штампы.

Анжелия подошла к ней. Глаза — холодные, но не злые.

— Ты… другая. И, пожалуй, ты мне нравишься. Мы не соперницы. Мы — вариации.

— Значит, обе остаёмся?

Редактор кивнула:

— Да. Но только одна пойдёт дальше с книгой. Вторая — в аннотацию.

* * *

В Пространстве возник портал. Лаэрик подошёл к ней:

— Ну, автор? Пошли править сюжет.

— Сначала кофе, — пробормотала Аурелика. — А потом… спасём мир. Или хотя бы уложим его спать.

Она шагнула в портал, зажав перчатку Смотрящего. И где-то в глубине книги появилась новая строка:

Героиня не всегда идеальна. Но у неё есть кот, кофе и дерзость. Этого достаточно.

Глава 51

Глава 51.

Брак по расчёту с жанром авантюрным

Вернувшись из Пространства Авторов, Аурелика не успела даже толком вдохнуть — сюжет снова схватил её за шиворот и метнул в центр новой локации.

Была ночь. Вокруг — красноватые пески, причудливые каменные арки и неоново светящиеся кусты, пахнущие апельсином, имбирём и тревогой. Кот сидел у её ноги и, судя по выражению морды, считал, что именно она виновата во всём происходящем.

— Прекрасно. Где мы теперь? — пробормотала Аурелика, поправляя отошедшую лямку туники, сделанной из шёлка, который точно не шили в этом мире.

Лаэрик рядом фыркнул: — Добро пожаловать в Провинцию Гирам. Здесь правят женщины, торгуют мужчинами, а браки заключают по результатам шахматных турниров.

— Надеюсь, не на раздевание? — Только если проиграешь королеве. А ты уже в списках участниц.

Аурелика хотела взвыть. Но вместо этого — сделала глубокий вдох и выдала: — Хорошо. Значит, я играю. Но со своим уставом. И с кофе. И с котом.

Кот гордо взгромоздился ей на плечо.

* * *

Площадь турнира была огромной. По центру — гигантская шахматная доска, по которой вместо фигур ходили живые существа: дракончики, феи, мыши с дипломами и тётки в бронелифчиках.

— Это шахматы? — выдохнула Аурелика. — Версия 7.3 с модификаторами. Бойцы, интриги, ставки.

Она оглянулась: ряды зрителей, много женщин, а мужчины — в «представительских» нарядах. Один, в жемчужных шароварах, подмигнул ей.

— Милая Анжелика, — подумала она, — ты плакала в темницах. А я, похоже, буду в них выигрывать турнир по правилам «Монополии и Мортал Комбата».

* * *

Ход первый. Королева на С2

— Кофейный гамбит, — сказала Аурелика, выставляя свою первую фигуру: старика с туркой. — А это вообще разрешено? — спросил Лаэрик. — У меня своя стратегия. Угости — запутай — победи.

Против неё вышел рыцарь в позолоченных доспехах. Он посмотрел на неё… и вдруг сдался.

— Простите, но я за неё болею. У неё кот и сарказм.

Публика заволновалась. Ставки подскочили. На дальнем краю площадки задвигалась местная королева турнира — высокая, хищная женщина в мантии из страниц рукописей.

— Я играю лично. Побеждаешь — получаешь титул, дворец и своего собственного «поварёнка» из клана Эльмад.

— А проигрываю? — Выходишь замуж. За клана. Полностью.

Аурелика сглотнула. Потом выпрямилась.

— Я уже была замужем. Психологически. За ипотекой. Так что всё равно страшнее не будет.

* * *

Финальный раунд

Королева поставила свою фигуру: статного мужчину в маске, с глазами, как у проклятого принца из старых романов.

Аурелика — кота.

Кот посмотрел на соперника, заурчал… и прыгнул ему на лицо.

— Мат!, — прошептала она, когда противник сдался, потеряв маску и репутацию.

Толпа взревела. Королева медленно встала и поклонилась.

— Ты — новая Леди Игры. Забирай титул, дворец и… мужчину. Или мужчину оставь.

— Я возьму кресло. Оно выглядит удобно. И, может быть, мужчину. На время. Как чайник — не обязательный, но уютный.

Лаэрик подошёл: — Это был рискованный ход. — Я — библиотекарь. У нас в подвале крысы сражаются по хуже. И тоже за титулы.

* * *

Позже, в её новом дворце

Дворец оказался уютным, с коврами, чайной, несколькими спальнями и зеркалом, которое вечно комментировало её наряды:

— О, сегодня ты выбрала «устала, но с достоинством». Идёт.

Она сидела на веранде с чашкой кофе, кот мурчал на коленях.

— Что дальше, героиня? — спросил мужчина, тот самый — теперь без маски, с глазами цвета чая с лимоном.

— Спать. Потом — спасать мир. А потом… может, действительно завести гарем. Но очень вежливый. И тихий.

Глава 52

Глава 52.

Гаремные хлопоты и другие следствия победы на турнире

— Хорошо. Допустим, теперь у меня есть дворец, титул и подозрительный красавец в маске. Что дальше? — бормотала Аурелика, расчесывая волосы перед зеркалом, которое не переставало давать комментарии:

— Сегодня ты выбрала стиль «утомлённая, но всё ещё с когтями». Добавь губную помаду цвета «борьба за трон» — и будет идеально.

— Кто дал тебе право голоса? — Редактор. У неё — обострённое чувство драматургии и вкуса.

* * *

Зал для аудиенций был заставлен подарками: от миниатюрных слонов до гобеленов с её же лицом. Некоторые были ужасно карикатурны.

— Это я? — указала она на вышивку, где у неё грудь размером с обоз. — Они старались, — пожал плечами Лаэрик. — Старались над грудью. Остальное явно срисовали с курицы.

Кот мяукнул утвердительно.

— По протоколу, — начал Риан, появляясь в мантии секретаря, — тебе следует назначить совет. И выбрать… хм… фаворита.

— Совет я соберу. А вот с фаворитом… пусть они между собой дерутся. Победит — получит шанс приготовить мне завтрак.

— Ты уверена, что хочешь строить гарем по рецептам исторических романов? — Нет. Я построю его по рецептам здравого смысла. И печёных булочек.

* * *

Кандидаты в фавориты

1. Неговорящий маг с глазами, которые говорят слишком много. Его досье: «Проклят, красив, готовит лучше всех. Любит тишину. И гоблинов».

2. Лаэрик — сопровождает её с начала истории, всегда рядом, умеет сварить кофе и закатить глаза под нужным углом.

3. Мужчина в маске — теперь без маски, но с загадками. Он начал приносить ей редкие книги, что опасно близко к «предложению руки и кофе».

4. Повар с шестью детьми — вообще не кандидат, просто отличный собеседник и печёт идеальный хлеб. Но уже получил три предложения руки. От соседей.

* * *

Совет Леди состоялся на её любимой веранде. Все пришли с бумагами. Она — с пирогом.

— Вопрос дня: нужно ли нам строить крепость или лучше кондитерскую?

— Атаки с севера участились, — сказал Риан. — А настроение с юга ухудшилось, — добавил Лаэрик. — Но пирог удался, — сказал кот, крадя кусочек.

Аурелика хлопнула ладонями: — Всё! Мы строим крепость-кондитерскую. Пусть враги приходят, а мы их булочками. И магией. И налогами на импорт мечей.

* * *

Вечером она сидела в купальне, вокруг плыли лепестки и утки. Одна из уток выглядела подозрительно разумной.

— Я — посланник Восточного Дома, — сказал утка. — Мы готовы предложить союз.

— Сначала научитесь превращаться обратно. Или хотя бы не есть мыло.

* * *

Ночь

Она лежала в огромной кровати с балдахином. Кот мурчал у ног.

— Гарем… — прошептала она. — Это не мужчины. Это мои люди. Те, кто рядом. Кто не требует, не оценивает, не играет. Кто — семья. Хоть и странная.

На подоконнике вспыхнул свет. Письмо. Печать — от Редактора:

Поздравляю. Ты избрана как Хозяйка Перехода. В следующей главе — новое королевство. И ещё больше кофе.

Она усмехнулась: — Отлично. Главное — не терять себя. Даже если зовут Аурелика. Даже если весь гарем состоит из мужчин, утки и зеркала с характером.

Глава 53

Глава 53.

Новое королевство, старая привычка — попадать в нелепости

Утром дворец пронизал звон. Не тревоги — званый. Что уже само по себе было тревожно.

— Леди Аурелика, — докладывал Риан, отдуваясь, — пришло приглашение от Восточного Дома. Они признают вашу победу и хотят предложить территорию в Золотых холмах… вместе с короной.

— Короной чего? — Малого Королевства Сель’Аман. Тридцать две деревни, восемь драконов, один бунтующий театр и архив с магической плесенью.

— Я не актриса, не пекарь и не политик. — Зато вы — Аурелика. Вам теперь можно всё.

* * *

Путь в Сель’Аман

Дорога была красива, как обложка дешёвого романа: мраморная мостовая, золотые деревья, воздух — с ароматом карамели и подлости.

На подъезде их встречали:

1. Князь театра — высокий, лысый, в плаще из занавеса.

2. Старшая ведьма-плесневик, пахнущая архивом и бессмертием.

3. Дракон в человеческой форме, который выглядел как реклама духов «Огненный мужчина».

— Вы — новая королева? — спросил дракон, заглядывая ей в глаза. — А вы — новая головная боль? — отразила Аурелика.

Кот мурлыкнул: +10 к дипломатии.

* * *

Дворец Сель’Амана

Был стар, величав и почти без мебели. То, что осталось, пыталось казаться антиквариатом, но больше походило на «даром от предыдущих».

— Здесь кто-то живёт? — спросила она, отряхивая кресло от персиковой пыли. — Судя по слухам, здесь живёт… магия. Старая, с характером и злопамятная.

— Прекрасно. Надеюсь, она не возражает против женщин в брюках и сарказма.

На стене ожил портрет: — Если вы принесёте кофе — я подумаю над этим.

* * *

Первый совет новой королевы

За столом: ведьма, театр, дракон и один подозрительный библиотекарь, который выглядел, как будто его забыли в сюжете, но он сам себя вернул.

— Порядок дня, — объявила Аурелика. — Пункт первый: отмена налога на вдохновение. Пункт второй: ввод налога на глупость. Пункт третий: разрешение брать выходной по причине «меня задолбали».

— И это всё? — удивился дракон. — Это база. Остальное — по мере поступления абсурда.

* * *

Вечером она бродила по балкону, разглядывая огни деревень. Мягкий свет, щебет птиц и тишина, в которой вдруг прорезался знакомый голос:

— Ты всё ещё притворяешься, что не хочешь остаться?

Это был он. Тот самый мужчина без имени, с глазами, полными намёков. Он держал чашку. В ней был кофе.

— Я не притворяюсь, — ответила она. — Я просто не готова признать, что здесь… мне может быть лучше, чем там.

— Тогда я останусь рядом. До тех пор, пока не поверишь.

Кот фыркнул: — Это было слишком романтично. Нам нужен кто-то, кто испортит момент. Где зеркало?

Зеркало в соседней комнате завопило: — Ты снова в «уютно-босиком-по-балкону» стиле! Стой, я записываю для хроник!

Глава 54

Глава 54.

Кофейные интриги и опасности библиотечного происхождения

Утро в Сель’Амане начиналось с кофе. Или с его отсутствия — что было куда драматичнее.

— Где мой кофе? — спросила Аурелика, стоя в халате, с короной криво надетой на растрёпанные волосы.

— Библиотекарь исчез, — доложил кот. — А с ним — все запасы зёрен.

— Заговор. Точно заговор. Я чувствовала — у него взгляд «выпью твой эспрессо и сбегу в закат».

Зеркало в коридоре сочувственно отражало пижаму: — Новый тренд: «королева без капучино». Жутко. Жутко.

* * *

Следствие начинается

— Кто последний видел библиотекаря? — допрос начался с театрального князя.

— Он интересовался старой книгой. Переплёт — кожа, запах — проклятие, содержание — неизвестно.

— И вы, конечно, отдали её просто так? — Я подписал отказ от ответственности. Мы в театре так делаем со всеми актёрами.

Следующая — ведьма-плесневик.

— Он спрашивал про древние коридоры. Я думала, он хочет отыскать потерянную цитату. — А он отыскал способ уйти в библиотечное подполье, — мрачно подвела итог Аурелика.

* * *

Сель’Аманская библиотека

Была огромна, запутанна и жила своей жизнью. Буквально.

— Знаешь, — шептал Лаэрик, шагая рядом, — в легендах говорится, что здесь однажды исчез весь народ.

— Исчез куда? — В аннотации. Их засосало в длинный пересказ и они не выбрались.

Двери распахнулись. Полки скрипели. Книги перемигивались.

Кот зашипел: — Эта книга только что мне подмигнула. Я чувствую — это не просто библиотека. Это — библиотека с характером.

* * *

Они нашли его

Библиотекарь сидел в зале, окружённый книгами. Перед ним — магический круг, вокруг — чашки кофе.

— Я не предал вас, Леди, — начал он, не поднимая глаз. — Я искал ответ. На вопрос, который вы ещё не задали.

— Вопрос: кто украл мой кофе? — Нет. Вопрос: почему вы здесь. Почему вы — не просто Аурелика.

Круг вспыхнул. Внутри — образы: девушка с книгой, падающей с полки. Библиотека. Зеркало. Имя — Марьяна.

Аурелика сжала кулаки: — Это всё… не просто совпадения?

— Это история. Переписанная. И ты — в ней главная героиня. Только сюжет оторвался от сценария. И теперь за тобой охотятся не за магией. А за правом выбирать, как заканчивается твоя история.

* * *

Ночь

Она сидела у окна. Звёзды мерцали, как точки в предложении.

— Я не хочу быть просто героиней. Я хочу быть автором. Пусть даже с плохим почерком, — сказала она.

Кот улёгся рядом: — Главное — не пиши трагедию.

Зеркало в коридоре тихо отразило: — А я уже рисую обложку.

Глава 55

Глава 55.

Гаремные игры и пир на весь Сель’Аман

Когда королева объявляет праздник, никто не спорит. Даже магическая плесень в архиве аплодировала.

— Сегодня мы празднуем… всё! — заявила Аурелика. — За то, что не утонули, не взорвались, и наконец вернули кофе.

Князь театра выкатил афишу: «Гаремные игры: трагикомедия с элементами интриги, еды и лёгкой самоиронии».

Зеркало взвизгнуло: — Мне нужен новый отражатель! Я хочу всё видеть! И сверху!

* * *

Площадь перед дворцом

Пестрела шатрами, костюмами, ароматами жареного мяса и философии.

— Кто разрешил поставить сцену прямо на фонтан? — спросила Аурелика. — Архитектор, по пьяни. Он теперь дирижирует хором водопадов.

В шатре номер семь:

1. Ведьма устраивала «магию на вкус» — заваривала эликсиры как чай.

2. Дракон угощал острым мясом, которое поджаривал взглядом.

3. Театр показывал мини-спектакль «Проклятый жених и неудобная сноха».

Аурелика сидела в центре, с котом на коленях и веером, который умел сам аплодировать.

* * *

Прибытие гостей

На праздник прибыли делегации:

Из Ледяных гор — с наливкой «Грусть по прошлым влюблённостям».

Из Песчаного Круга — с танцем «Ты уронила платок — теперь будь моей женой».

И, неожиданно, из Земли Смешанных Сюжетов — в лице посла, говорящего как рекламный ролик.

— Леди Аурелика, ваш сюжет — на грани! Позвольте нам купить права на экранизацию. Мы предлагаем…

— Уходите, — прервала она. — Я ещё не дописала роман.

* * *

Соревнования гаремных навыков

— Программа вечера, — объявил дракон, сияя. — Гаремные игры!

1. Конкурс на соблазнительный взгляд — выиграл юноша, который просто уснул стоя.

2. Походка с подносом — побеждённые захлебнулись соусом.

3. Магическая дуэль взглядов — все упали в обморок, включая судей.

Аурелика наблюдала: — Мне казалось, гарем — это страсть, драма, томность… А не битва за лучший соус к баранине.

— Всё зависит от страны. У нас томность — это когда никто не кричит при падении на шпажку.

* * *

Поздний вечер

Звёзды яркие, музыка замирает. Мужчина с безымянной загадкой подходит к ней, с бокалом.

— Ты умеешь превращать хаос в королевство. — Я просто называю его поимённо и раздаю ложки.

Он вздыхает: — Ты не спрашиваешь, кто я. — Потому что боюсь, что окажется: я уже знаю, но мне это не понравится.

Он улыбается: — Значит, ты помнишь. Или начинаешь вспоминать…

Кот тянется к бокалу: — Дай угадаю. Он — твой бывший в другой жизни?

Зеркало жужжит: — Или будущий муж, если не сбежит до рассвета.

* * *

Финал дня

Аурелика лежала в огромной кровати, среди подушек, подарков и подозрений.

— Всё это… слишком.

Кот мурлыкал: — Это только середина книги. Приготовься к повороту сюжета.

— Надеюсь, без драки в ночи и шпионов под юбкой.

— Обещать не могу. Завтра — Совет Гаремных Домов. Они хотят обсудить твоё влияние… и женихов.

Аурелика уронила голову на подушку: — А я хотела просто кофе и книжку.

Глава 56

Глава 56.

Совет Гаремных Домов и опасность в веере

Утро в Сель’Амане началось с письма, пахнущего лавандой и угрозой:

«Великая Леди Аурелика, Совет Гаремных Домов приглашает вас на собрание по вопросам равновесия власти, выбора супругов и распределения зависти среди женщин высшего круга. Просим явиться при полном параде и с документами. С сарказмом — по желанию».

— Отлично, — вздохнула Аурелика. — Совет ревнивых магических дам. Прямо как родительское собрание, только с ядами.

* * *

Подготовка

Кот мылся. — Ты точно хочешь надеть это платье? Оно кричит: «Я пришла, чтобы забрать ваши лучшие трофеи».

— Так и есть.

Зеркало вздыхало: — Добавь ещё перья. Чем больше перьев — тем меньше людей будут смотреть на твои слова.

— Или слушать одежду. Ну да ладно.

Лаэрик подал ей веер: — Это не просто веер. Это артефакт. Он умеет хлопать, осуждать и…

— Являться оружием массового отвлечения внимания? — Именно.

* * *

Совет Гаремных Домов

Высокий зал с колоннами, где каждая дама была одета как памятник самой себе. Все цвета радуги, плюс три новых оттенка ревности.

Аурелику посадили на трон — по ошибке. Или назло.

— Мы рады видеть нашу гостью, — сказала Леди Фария, та самая, у которой веер был острее зубов.

— Я тоже себя рада видеть. Пока ещё живая.

* * *

Обсуждение

— Вы не выбрали спутника, — напомнила Леди Сирена. — Это нарушает баланс романтических линий.

— Я не уверена, что готова. Мне сначала надо выбрать, кто из них не шпион.

— А все ли вообще мужчины? — Есть подозрение, что один из них — иллюзия.

Шёпот в зале: — Какой поворот сюжета…

* * *

Тестирование на пригодность к гаремной жизни

1. Ситуация: Вы застали двух претендентов в драке. Ваши действия? — Поставлю ставки.

2. Ситуация: Один из них — оборотень. Другой — бывший муж в маске. — Завожу кота-шпиона.

3. Ситуация: Вы беременны, но не знаете от кого. — Это точно не мой стиль повествования.

Все отметили: нестандартная, опасная, харизматичная.

* * *

Перерыв

Аурелика вышла в сад. Веер тихо говорил: — За тобой следят.

— Кто? — Все. Но одна из них — не та, кем кажется. Под платьем — кинжал. В рукаве — проклятие. В душе — зависть к твоей талии.

Кот фыркнул: — Зависть к талии — худшая магия. Её не развеять.

— Тогда мне нужен новый план: выжить, сохранить чувство юмора и уйти с этого бала без шрама.

* * *

Финал заседания

Леди Фария поднялась: — Мы, Совет, разрешаем вам оставить всех кандидатов до следующей Луны. Но предупреждаем — вмешательство в ткань любовной драмы карается переписыванием всей главы.

Аурелика кивнула: — Учту. Только не трогайте мой пролог. Он мне дорог.

* * *

Ночь

Она снова сидела у окна.

— Гарем — это не мужчины. Это ожидания, интриги, борьба и… платья.

Кот уткнулся в подушку: — И кофе. Никогда не забывай про кофе.

Зеркало бурчало: — Я уже рисую новую афишу. Название: «Как не умереть среди потенциальных женихов и сохранить маникюр».

Глава 57

Глава 57.

Принц без имени и пирожки с правдой

Проснулась Аурелика от запаха: — Что это? Ваниль, мята и… ложь?

Кот понюхал воздух: — Кто-то печёт пирожки с предсказаниями.

Внизу, на кухне, новый повар-оракул кидал тесто в воздух и напевал: — Кто съест пирожок — узнает, кто его любит. Или кто предаёт. Иногда — и то, и другое.

— В моём случае и третье — кто из них умеет гладить рубашки.

* * *

Появление Принца без имени

Его привели утром. Высокий, в тёмной мантии, с лицом, будто его вылепили из загадок и разочарований.

— Он не говорит. Он только смотрит, — сообщила Лаэрик. — И по легенде, может молчать, пока не услышит правду.

Аурелика подошла, уставилась: — Ты хочешь правду? Хорошо. У меня болит спина, я не выспалась, и в этом платье я похожа на напуганную паву.

Он моргнул. Почти улыбнулся.

— Вот и молодец. Теперь пойдём — у нас завтрак с оракулом и пирожками.

* * *

Пирожки с судьбой

Все собрались за круглым столом. Кот шептал: — Не бери с маком. Мак — это либо новая любовь, либо налоговая проверка.

Аурелика выбрала с вишней. Внутри записка:

«Ты уже знаешь, кто он. Просто не хочешь верить».

— О, опять роман с элементами триллера…

Принц без имени взял пирожок. Прочитал, посмотрел на неё. Слишком долго.

— Или он убийца, или мой стилист. В обоих случаях мне грозит драма.

* * *

Полдень: разговоры под аркой

Аурелика и Принц сидят в саду.

— Почему ты молчишь? Он отвечает наконец: — Чтобы ты говорила. У тебя… интересные сравнения.

— Это потому что моя жизнь — сериал. И я забыла, кто сценарист.

Он улыбается. Первый раз по-настоящему.

— Я не тот, кем кажусь. — О, знакомо. Я тоже. Я — библиотекарь с дипломом по выживанию в дурацких мирах.

Он протягивает ей медальон: — Когда всё начнёт рушиться — доверься ему. В нём не сила, а выбор.

— Как в хорошей книге. — Или в плохой шутке. Главное — вовремя закрыть.

* * *

Ночь. Зеркало, как всегда, подслушивало

— Ну что, нашла очередного загадочного мужчину?

— Да. Он загадочный. И, кажется, он знает больше, чем я.

— Тогда не влюбляйся. Или влюбись — но предупреди сюжет.

Кот потянулся: — Завтра будет шторм. Предсказали чайные листья.

— Пусть будет. Главное — не потерять пирожки и самоиронию.

Глава 58

Глава 58.

Тайный визит и театр теней

Ночь в Сель’Амане выдалась неспокойной. Зеркало ворчало: — Кто-то прокрался через восточное крыло. Тени дрожали.

Кот спрятался под подушку: — Если это убийца, я прикинуcь пледом.

Аурелика в халате и с маской на лице выглянула из комнаты: — Кто-то нарушает мой бьюти-сон. Это уже личное.

* * *

Гость в маске

На балконе сидел человек. В тёмном плаще, с закрытым лицом. Увидев её — поднялся и поклонился.

— Кто вы, тень из драматического кружка? Или бывший кавалер, заблудившийся во времени?

— Я был тем, кого вы спасли. Тогда, в пустыне. Я — тот раб с клеймом. Теперь я… часть тайного ордена.

— А я — часть библиотеки, которую никто не слушал. Продолжайте.

* * *

Тайна ордена «Свет за Зеркалом»

Он рассказал о тайной сети, которая сдерживает магию, когда та выходит из-под контроля. О пророчестве. И о девушке с именем, которое нельзя было произносить — Аурелика.

— Я не пророчество. Я — усталость и сарказм, запечённые в женском теле.

Он поклонился: — Тем важнее. Настоящие герои — те, кто не хотят ими быть.

* * *

Утро: театр теней

В саду развернулась сцена. Зрители в восторженных масках, куклы на нитях, музыка с магическими нотами.

На экране — история девушки, попавшей в другой мир. Обретшей силу. Потерявшей любовь. И вновь нашедшей… себя.

Аурелика смотрела, не дыша: — Они ставят спектакль… по моей жизни?

Кот зевнул: — Хоть кто-то понял жанр.

Принц без имени сел рядом: — Ты видишь, как много за тобой наблюдают?

— Я всегда хотела быть героиней. Только не думала, что с таким количеством свидетелей.

Он коснулся её руки: — Тогда стань той, кем хочешь быть. Не для них. А для себя.

* * *

Позже, в комнате

Зеркало светилось: — Ты заметила? Они боятся тебя. Потому что ты — вопрос без ответа.

Аурелика улыбнулась: — Или ответ, который не вписывается в инструкцию.

Кот свернулся клубочком: — Главное — не забывай, кто ты. Даже если имя звучит как крем для век.

Она подошла к балкону, посмотрела на город. — Хорошо. Пусть будет игра. Но правила пишу я.

Глава 59

Глава 59.

Мыло из змеи, зеркало с душой и сюрприз с хвостом

Утро началось с визга. И это был не кот. Это была Аурелика.

— Кто подложил мне в ванную мыло с… глазами⁈

— Оно органическое, — сказал голос из-за двери. — С добавлением эссенции змеи и лёгким эффектом правды.

Кот, выглядывая из корзины: — Это мыло. Оно не смывает грехи, но выгоняет ложь. Пользуйся осторожно.

— Я сейчас этим мылом кому-нибудь намылю новое лицо!

* * *

Визит в Башню Зеркал

По приглашению Совета её отправили на экскурсию. Лаэрик предупредил: — Зеркала там — не просто отражения. Они помнят.

Башня Зеркал была выше, чем можно было бы позволить строительным нормам. Внутри — сводчатые галереи, зеркала всех форм. Некоторые смеялись. Одно шептало: — Ты хочешь правду, девочка с именем пророчицы?

— Я уже слышала достаточно… Но, да. Давайте. Развлекайтесь.

Зеркало показало ей сцену из будущего: она стоит на пьедестале, в платье из света, и держит в руках… пустую корону.

— Это угроза или вдохновение?

— Это выбор, — ответило зеркало. — Ты ещё не решила, что важнее — трон или свобода.

* * *

Сюрприз с хвостом

Вернувшись во дворец, Аурелика застала переполох:

— Что произошло?

— Подарок от Принца без имени! — пищали служанки. — Он прислал… эм…

На диване сидел мини-дракон. Величественный, пушистый и с ленивым взглядом критика.

— Его зовут Хмык. Он одобряет тебя. Периодически.

— Он одобряет меня как личность или как подстилку?

Дракон зевнул, издал звук, напоминающий саркастичный кашель, и свернулся калачиком.

Кот буркнул: — У нас теперь магическая звериная дума.

* * *

Поздний вечер

Аурелика записывала в дневник:

«Мыло оказалось полезным. Заставило Северия признаться, что он подглядывал за мной в бане. А зеркало — напомнило: я не просто туристка во времени. Я игрок. Хоть и с кривой стратегией. А дракон… кажется, у меня теперь есть магический хмыкатель. Полноценный гарем звериного сарказма».

Зеркало отразило её с лёгкой улыбкой: — Ты начинаешь привыкать к этой жизни?

Она кивнула: — Нет. Я начинаю её переписывать.

Глава 60

Глава 60.

Шарлатанский бал и сандалии откровений

Утро началось с приглашения:

«Госпожа Аурелика, вы приглашены на Ежегодный Шарлатанский бал в Дворце Чудес. Тематика: Заблуждения и Иллюзии. Маска обязательна. Одежда: как можно драматичнее».

Аурелика вздохнула: — То есть просто надеть свою жизнь?

* * *

Подготовка к балу

Кот слонялся: — Возьми чёрное. И пафос. Побольше пафоса.

— А туфли? — Сандалии откровений. В них ты не врёшь — даже если хочешь.

— Прекрасно. Надеюсь, я не начну признаваться в любви к пирожкам и библиотечным каталогам.

Маску ей выбрал Принц без имени — резная, с серебряными линиями, повторяющими её родимые пятна (о которых она сама не знала).

— Это совпадение? — Это судьба с дизайнерским вкусом.

* * *

Бал начинается

Зал сиял. Всё — от пола до гостей — было ложью: драгоценности — из сахара, шлейфы — из дыма, приветствия — из недоверия.

Первым танец начал маг с метлой: — Это моя пара. У нас сильная химия. Особенно с пылью.

Аурелика рассмеялась и пошла в круг. Танцевала с:

1. Иллюзионистом, который исчез при попытке узнать имя.

2. Герцогом, одетым как фея.

3. Человеком в костюме книги, на котором было написано: «Руководство по флирту».

— Я не справлюсь с этим балом, — шептала она. — Он похож на мои свидания после развода.

* * *

Принц без имени танцует без маски

Когда он появился — зал замер. На нём не было маски. И его лицо… казалось знакомым. Слишком знакомым.

— Ты же… — Не говори. Просто — вспомни.

Он обнял её. Легко, но уверенно. И музыка сменилась — с безумного вальса на мелодию, которую она когда-то напевала в библиотеке.

— Это магия? — Это память. Она упрямая, как ты.

* * *

Полночь. Иллюзии рушатся

Шторы сгорели. Пол рассыпался в звёздную пыль. Бал исчез, как мираж.

Аурелика стояла на обрыве, босиком, с маской в руках.

— Что это было?

Зеркало рядом прошептало: — Твой первый выбор. Первый страх. И первый танец настоящей королевы.

Кот фыркнул: — Если следующий бал — бал абсурда, ты уже коронована.

Она улыбнулась, надевая маску обратно: — Я не королева. Я библиотекарь с талантом попадать в хаос. Но теперь — в вечернем платье.

Глава 61

Глава 61.

Послание в чашке и утренник апокалипсиса

Утро началось с того, что чайник зашептал:

— Он смотрит. Через зеркало. Через сон. Через чашку, если ты её не моешь.

Аурелика, в халате и с лицом бывалого воина: — Я слишком трезва для этих шпионских чаев.

Кот показал на чашку. Внутри на дне — узор из чаинок, формирующий фразу:

«Ты должна вспомнить. До восхода. Иначе — он исчезнет».

— Кто исчезнет? Чайник? Или мой рассудок?

Кот посмотрел с выражением: «Ты сама всё знаешь». А потом ушёл. Со значением.

* * *

Вспышка памяти: комната из прошлого

Она закрыла глаза — и оказалась в комнате. Пыльная библиотека. Картина с закатом. Мужчина в кресле. Его лицо… всё ещё неясно. Но голос — родной:

— Ты говорила, что любовь — это эпос. Только не забывай — в эпосах все страдают.

Она проснулась в холодном поту: — Вот за что я люблю романтические комедии. Меньше философии, больше поцелуев.

* * *

Утренник апокалипсиса

Во дворце праздновали праздник «Рассвета над Бездной». Его отмечали как-то… эксцентрично:

1. Пекли пироги в форме катастроф.

2. Устраивали конкурс по «драматичному падению в обморок».

3. Пели гимн конца времён — в мажоре.

Аурелика стояла в углу: — Это худшее из утренников. И я пережила утренник в третьем классе, где была костюмом Солнца.

Принц без имени (появившись из облака духов): — Здесь так отмечают победу над магической Тенью. Через юмор. Чтобы не бояться.

— А можно я просто поем пирог и тихо паникую?

Он подал ей кусочек: — Это «Торт-катаклизм». Со сливками.

* * *

Конец дня: зеркало снова говорит

Она подошла к своему зеркалу. Оно молчало. Но за ним дрожало отражение — как будто за стеклом был другой мир.

— Я чувствую. Что-то меняется. И во мне, и вокруг.

Кот, лёжа на её платье: — Это называется «характерный рост». Или гормоны. Ты определись.

Аурелика коснулась стекла: — Если я должна вспомнить — пусть память придёт. Я готова. Ну, почти.

За зеркалом — вспышка. И шёпот: — Он ждёт. Но не в этом мире.

Глава 62

Глава 62.

Заговор в Зале Лунных теней и маска из прошлого

В Зале Лунных теней было темно, но холодно. Каменные колонны напоминали древних стражей, а воздух пахнул чем-то давним — смесью свечного дыма и забытой магии.

Аурелика, облачённая в платье из тончайшего бархата цвета закатного неба, шагала осторожно. Её сандалии тихо касались мрамора, но каждый шаг отдавался эхом в пустоте.

— Помнишь, — шептал голос в голове, — что всё может быть не тем, чем кажется.

Она подняла взгляд: среди теней мелькнула фигура — высокий мужчина в маске, украшенной серебряными узорами.

— Ты — Аурелика? — голос был знакомым, но и чужим одновременно.

— Кто спрашивает? — ответила она с иронией, стараясь не показать трепет.

— Тот, кто помнит тебя до всего этого хаоса.

* * *

Заговор раскрывается

Собрались важные лица: маги, дворяне, представители старых кланов. Их разговоры наполняли зал таинственными словами — заклинаниями и угрозами.

Аурелика ловила каждое слово: — Похоже, мои проблемы только начинаются.

— Ты знаешь, — тихо сказала одна из женщин, — что тебя могут использовать как пешку.

— Пеша? Звучит унизительно. Лучше я буду ферзём.

* * *

Маска из прошлого

Фигура в маске сняла её, и Аурелика увидела лицо, которое казалось ей одновременно знакомым и загадочным — мужчина с глазами цвета зимнего моря.

— Я здесь, чтобы помочь. Но ты должна быть осторожна. Твой враг ближе, чем думаешь.

Аурелика кивнула, чувствуя, что игра только начинается.

— Ирония судьбы: я, библиотекарь, оказалась в центре политических игр.

— В этом мире знание — сила, — ответил он.

* * *

План на завтра

— Завтра нам предстоит узнать больше, — сказал он, — и решить, на чьей ты стороне.

Аурелика улыбнулась сквозь усталость: — Я уже на своей стороне. На стороне сарказма и выживания.

Глава 63

Глава 63.

Неожиданные гости и шалости судьбы

Утро в дворце началось, как всегда, с лёгкого хаоса и шума — словно кто-то невидимый решил проверить, насколько тонко настроены нервы обитателей. Аурелика, проснувшись, взглянула на своё отражение в зеркале, пытаясь понять, как девица с пышной косой и платьем цвета рассвета оказалась в теле той самой обедневшей благородной, имя которой звучало будто зелье из алхимической лавки.

— Ну, Марьяна, — подумала она, — твои мечты про «Анжелику» начали плавиться где-то между «гаремом» и «клубом анонимных волшебников». Где здесь твой мужественный рыцарь с саблей? Вместо него — бухгалтер с ледяным взглядом и магический кот, который относится ко мне как к неудобной мебели.

Пока она раздумывала, к дверям постучали. Вошёл слуга с лицом, где играло удивление и нотки отчаяния:

— Госпожа Аурелика, к вам прибыли гости. Неожиданные, но весьма настойчивые.

— Снова завоеватели? Или очередной князь, который перепутал дверь? — с усмешкой спросила она.

— Нет, мадам. Это… представители клана Чёрных Лилий.

Аурелика глубоко вздохнула: Чёрные Лилии славились не только своей коварностью, но и тем, что каждый их визит сопровождался минимум одной драмой, двумя интригами и тремя невероятными поворотами сюжета.

Скоро в её кабинете появились трое — женщина с ледяным взглядом, мужчина с загадочной улыбкой и подросток, который явно не понимал, куда попал, но пытался выглядеть уверенно.

— Мы пришли с предложением, — сказала женщина, — которое невозможно отвергнуть.

— Ах да? — Аурелика скрестила руки. — Не люблю предложения с подвохом, они обычно пахнут заговором и вчерашним пирогом.

Так начался новый акт в её жизни, полный неожиданных союзов, смешных недоразумений и тех самых «мелочей», которые делают путешествие по фантазийному миру чем-то вроде похода на вечеринку с друзьями — всегда весело, если не считать, что ты на самом деле хотела остаться дома.

* * *

шалости судьбы

Утро в дворце начиналось с того самого момента, когда к тебе подкрадывается тонкий звук — капля, падающая в неизвестность. Аурелика открыла глаза и задумалась: «Вот я и проснулась в теле девушки из обедневшего рода с именем, звучащим будто старинное лекарство… Но почему в моём отражении всё ещё жив дух сарказма и слегка похмельной иронии?»

Она села на кровать с балдахином из полупрозрачного шелка цвета рассветного неба — подарок последнего выкупа на аукционе, в котором она, если честно, чуть не потеряла чувство реальности и пару зубов от нервного смеха. Бока слегка ныли от долгого сидения на табурете в библиотеке, а душа жаждала хотя бы чуточки настоящего приключения — но не такого, когда твои самые смелые мечты встречаются лицом к лицу с реальностью в лице пухлого султана-гастронома и кота-перевёртыша с аллергией на кошек.

— «Ну что, Марьяна, — подумала она, — твои амбиции в духе Анжелики и Скай Амали плавно превращаются в комедию абсурда с присыпкой из политических интриг и магии, которая пахнет чем-то между лавкой травника и кухней бабушки.»

Только она собралась встать, как в дверь постучали.

— Входите, — протянула она, пытаясь звучать так, будто каждое утро она встречает гостей, которые не пытаются её купить или похитить.

В комнату вошёл слуга — худощавый парень с глазами, похожими на пылающие угольки, и выражением лица, как будто он вот-вот расскажет страшную тайну вселенной.

— Госпожа Лика, к вам прибыли гости из клана Чёрных Лилий, — сообщил он, слегка заикаясь.

Аурелика хмыкнула.

— Чёрные Лилии? Звучит как название рок-группы, у которой репертуар из заговоров и разбитых сердец.

— Да, мадам. Они весьма настойчивы и, как говорят, приходят не просто так.

Она натянула на плечи лёгкий плащ цвета выцветших трав и вышла в зал. По коридору разливался аромат жасмина и пряностей, а мрамор под ногами казался холоднее, чем её надежды на нормальный гарем с рыцарями.

Гости уже ждали: женщина с ледяным взглядом и волосами цвета вороньего крыла, мужчина с загадочной улыбкой, словно он знал все секреты мира, и подросток, который явно пытался выглядеть старше своих лет, но больше напоминал котёнка, впервые увидевшего воображаемого врага.

— Госпожа Аурелика, — начала женщина, — мы пришли с предложением, от которого трудно отказаться.

Аурелика скрестила руки, улыбаясь так, будто перед ней стоял официант с меню из «одна ошибка — и вы заплатите за всё».

— Прекрасно, потому что я обожаю предложения, которые пахнут интригой и вчерашним пирогом.

— Наш клан хочет союз, — продолжил мужчина, — чтобы вместе противостоять надвигающейся опасности.

Аурелика фыркнула:

— Если это опасность, которая приходит с дымом от костра и плохой едой — я уже эксперт.

Разговор шёл сложно: политики, магия, старые счёты, которые тянутся, как нитки клубка шерсти, когда ты пытаешься завязать бантик.

Аурелика наблюдала за ними, пытаясь не заснуть и не сгореть от смеха. Каждый момент был как сцена из давно забытой пьесы — с элементами фарса и неожиданными появлением кота, который решил, что она слишком много разговаривает и нужно срочно лечь у неё на голове.

— Ну, — сказала Аурелика, — если хотите союза, вам придётся привыкнуть к моему юмору и, возможно, к тому, что я буду постоянно путать имена и устраивать сценки из «Анжелики».

Женщина улыбнулась впервые за встречу:

— Тогда нам придётся готовиться к настоящему приключению.

* * *

Пока они разговаривали, Аурелика думала про себя: «Вот так и живёшь — мечтаешь о романтике, а попадаешь в мир, где даже кот может быть заговорщиком, а гарем — клубом волшебников, которым больше нравится обсуждать налоги, чем мужчин.»

Но, несмотря на всю абсурдность, она чувствовала — история только начинается. И где-то глубоко в душе надеялась, что на этот раз она будет героиней, а не статистом.

Глава 64

Глава 64.

Гарем, как клуб анонимных волшебников, или почему у меня снова проблемы

После встречи с кланом Чёрных Лилий Аурелика вернулась в свои покои, где магический кот уже свалился на подушку с видом глубокого разочарования, будто её очередная попытка сохранить рассудок провалилась с треском.

— Ну что, старина, — буркнула она, глядя на лентяя, — похоже, у меня снова начинается этот безумный гарем. Но теперь это не просто гарем — это, кажется, клуб анонимных волшебников с неограниченным запасом интриг и ещё большим запасом плохих шуток.

Она бросила взгляд на зеркало с резной рамой, где отражалась девушка в платье цвета восходящего солнца, с хитрой улыбкой и глазами, полными сарказма и усталости.

— Кто бы мог подумать, что после тысяч прочитанных романов, где всё было красиво и романтично, моя реальность окажется скорее похожа на комедию положений. Гарем — это не зал для поклонения и флирта, а аренда жилья с постоянным обсуждением налоговых льгот, магических договоров и неумолимого бухгалтерского учёта.

К её двери снова постучали — на этот раз это был Жафрей, слегка растерянный и, кажется, пытающийся понять, как именно он попал в такую передрягу.

— Госпожа Лика, — начал он, — сегодня вечером у нас собрание гарема. Все должны быть. Там будут обсуждать… ну, всякие дела.

Аурелика фыркнула:

— Слушай, Жафрей, если в этом «собрании» не будет хотя бы одного заговора, трёх драк и пары брызг магии, я уйду и стану библиотекарем. Только без ипотек.

Он ухмыльнулся, но выглядел обеспокоенным.

— Гарем — это не только про мужчин и красоту, — сказал он, — тут свои законы и правила. Это как политический клуб, только с драконами.

— Ага, и я главный дракон с хроническим недосыпом, — отозвалась Аурелика, поправляя свои волосы.

Вечером зал для собраний превратился в настоящий театр абсурда: рядом с ней стояли мужчины и женщины с магическими амулетами, каждый пытался казаться серьёзным, но через минуту всё превращалось в спор о том, кто же украл последний кусок пирога или как правильно варить зелье из перца.

Аурелика наблюдала за этим с лёгкой улыбкой.

— Ну, — подумала она, — если это и есть гарем, то он гораздо веселее, чем я ожидала. Даже если вместо рыцарей с саблями тут бухгалтеры с заклинаниями и коты с личным мнением.

В этом безумии она вдруг поняла главное — здесь, несмотря на все странности и неожиданные повороты, она начинает находить своё место. И, может быть, не всё так плохо, если рядом есть те, кто готов поддержать даже в самых абсурдных ситуациях.

* * *

Утро в дворце начиналось, как обычно, с того, что солнечные лучи, лениво проникая через узкие витражи, рисовали причудливые узоры на старинных коврах, а за окнами тихо щебетали птицы — как будто они знали, что сегодня будет день, полный неожиданных поворотов и иронии судьбы. Аурелика, облачённая в платье цвета нежного рассвета, сидела у большого окна, потягивая травяной чай с привкусом чего-то между липой и лёгкой горечью недосказанности.

— Ну что, Марьяна, — подумала она, — твои мечты о пышных юбках и рыцарях с саблями плавно превращаются в сериал с неожиданными спецэффектами и сезонными перепадами настроения. Гарем, который я представляла, — это была сцена из исторического романа, а на деле — клуб анонимных волшебников с еженедельными собраниями и вечными спорами о налогах на магические амулеты.

К двери её покоев осторожно постучали. Вошёл Жафрей — слегка растерянный, но неизменно преданный слуга с добрыми глазами, напоминающими уставшего пса, который всё ещё надеется, что сегодня случится чудо.

— Госпожа Лика, сегодня вечером собрание гарема, — сообщил он, — все должны быть. Там будут обсуждать важные вопросы… и, возможно, какой-то новый заговор.

Аурелика улыбнулась в ответ, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются:

— Жафрей, если в этом собрании не будет хотя бы двух интриг, трёх конфликтов и одной перестрелки с использованием магических светлячков, я устрою вам лекцию по истории гаремов с комментариями в стиле «Анжелики».

Он засмеялся, но его глаза выдавали тревогу:

— Гарем здесь — не просто место для романтики. Это политический клуб, где каждый пытается выжить и остаться на плаву.

Вечером зал для собраний заполнили люди в разноцветных одеяниях — от ярких магов до строгих придворных. Каждый занимал своё место, и в воздухе витала смесь духов, благовоний и нескончаемых сплетен. По углам мелькали коты-перевёртыши, тихо урча и наблюдая за происходящим с выражением профессиональных критиков.

Аурелика сидела в центре всего этого безумия, наблюдая за бурными дебатами, которые напоминали нечто среднее между историческим спектаклем и комедией ошибок.

— Вот они, мои новые рыцари, — думала она, — только вместо сабель у них свитки с налоговыми отчетами, а вместо доспехов — мантию и чувство юмора, которое порой спасает не хуже меча.

Когда одна из влиятельных магов поднялась с речью, пытаясь ввести новый закон о распределении земель и магических ресурсов, Аурелика невольно улыбнулась:

— «Если это закон, то я — королева Англии», — прошептала она себе под нос, вспоминая свои любимые книги и фантазии о прошлом.

Но, несмотря на весь фарс и иронию, она чувствовала — здесь, в этом хаосе и странностях, кроется шанс. Шанс стать не просто статистом, а героиней своей собственной истории.

Аурелика откинулась на спинку кресла, огляделась и мысленно произнесла:

— «Пусть этот гарем будет моим клубом анонимных волшебников. И пусть магия сарказма и здравого смысла станет моим главным оружием.»

Глава 65

Глава 65.

Платье Пророчицы и проблемы побольше меня

Мир, в который я попала, имел одно отвратительно стойкое качество: он не давал расслабиться. Ни на секунду. Стоило мне подумать, что вот она — передышка, как тут же приходил кто-то с глазами, полными обеспокоенности, и сообщал, что меня, оказывается, давно ждут. То на собрание, то в храм, то к портному, как сегодня.

— Госпожа Аурелика, — прошипела Виндела, моя личная камеристка с лицом пострадавшей от чьего-то дурного вкуса. — Платье для церемонии почти готово. Вам нужно его примерить. Немедленно.

— Я могу хотя бы допить кофе? — устало спросила я, глядя на холодеющий напиток с корицей. — Или сразу в могилу, без сахара?

Виндела ничего не ответила. Она лишь сделала движение, после которого даже мой магический кот, дремавший на подоконнике, спрыгнул и притворился занятым.

Когда я вошла в покои портнихи, меня накрыло — не тканью, нет, атмосферой. В комнате пахло лавандой, беспокойством и расплавленным золотом. По углам метались шифоновые феи, таская с собой катушки ниток и что-то бормоча на языке шептунов. А в центре — оно. Платье.

— Это… — начала я, не находя слов. — Это оно?

— Это Платье Пророчицы, — торжественно сказала портниха. — Оно оживает только на носительнице Истока. И шьётся само. С помощью реликтовой магии.

Я подняла бровь:

— Само? Прямо как долги по карте?

— Оно выбрало вас, госпожа, — прошептала одна из фей, — и потому оно… подстраивается.

Оно, судя по всему, подстроилось под мои детские фантазии, в которых я представляла себя смесью Анжелики и Зены-королевы воинов. Корсет с завышенной драмой, рукава до пола, юбка — как шёлковый ураган. Цвет? Переливающийся между гранатовым и рассветным золотом, в зависимости от моего настроения.

— Прекрасно, — выдохнула я. — Я похожа на церемониального блинчика. Или на гнев богини, который перепутали с занавесками.

Но стоило тканям коснуться моей кожи, как по спине пробежала дрожь — не от холода, от силы. Платье будто узнало меня.

— Это же магия Истока, — прошептала я.

— Да, — ответила Виндела. — Вы не просто носитель имени Аурелика. Вы и есть Аурелика. Плоть от плоти рода Пророчицы.

Я сглотнула. Вот и приплыли.

* * *

К вечеру меня вызвали в Зал Обновления — место, где когда-то Пророчица принимала откровения. Сейчас это место напоминало слегка пафосный амфитеатр с колоннами и излишним количеством ароматических свечей.

На пьедестале стоял Совет Хранителей — шесть человек в одеждах, явно сшитых в момент галлюцинации.

— Мы должны признать, — сказал старший, — что вы — наша избранная.

— Поздравляю, — пробормотала я. — У вас самый сомнительный вкус на избранных.

— Вы должны будете выступить перед столичной делегацией. Они требуют увидеть Пророчицу. И подтверждение, что вы… настоящая.

Я усмехнулась:

— А если я не настоящая?

— Тогда начнётся война.

Прекрасно. Я — библиотекарь с ипотекой, а не ядерная кнопка. Но в этом мире, похоже, всё наоборот.

— У меня вопрос, — сказала я. — А гарем в этой церемонии участвует? Или это уже больше политическая пантомима?

— Участвует, — отозвался Жафрей, появляясь за моей спиной, — но только как охрана. И как подтверждение того, что вы… желанна.

— Ага, то есть все эти парни нужны не для удовольствия, а для украшения.

— Добро пожаловать в реальность, — мрачно заметил демон, сидящий в углу и точащий когти о подлокотник.

* * *

Вечером я стояла на балконе, одетая в Платье Пророчицы, окружённая свечами, а подо мной — площадь, полная людей, которые подняли головы, чтобы увидеть свою избранную. Я подняла руки и выдохнула:

— Я не знаю, кто вы, и что вам сказали обо мне. Но если вы искали идеал — это точно не я. Я читала «Анжелику», готовила лапшу и мечтала о любви, как в книгах. А получила кота-перевёртыша, политику и платье, которое дышит.

Толпа замерла. Потом — тишина. А потом кто-то захлопал.

И ещё.

И ещё.

Я стояла там, на балконе, и чувствовала, как меня принимают. Не как идеал, а как настоящую. И, может быть, этого было достаточно.

Хотя бы на сегодня.

Глава 66

Глава 66.

Политика, подливка и портальная дипломатия

Наутро выяснилось, что моё вчерашнее выступление вызвало либо восхищение, либо панику — в зависимости от политической принадлежности слушателя. Утро началось с визита Верховного Интенданта Сахтафара, человека с лицом, будто вылепленного из варёной репы, и голосом, каким обычно сообщают об отмене горячей воды.

— Пророчица Аурелика, — начал он с излишним пафосом, — вы вызвали резонанс. Прекрасно. Теперь мы должны кормить делегацию и устроить им приём.

— Еду я уважаю, — призналась я. — Главное — не дайте им того супа с пиявками. После него даже кот неделю не разговаривал.

Сахтафар проигнорировал шутку и выдал список гостей, которых я должна буду поприветствовать. Среди них: Великая Повитуха Архипелага, Императорский Наместник Восточной Границы и некий таинственный Эмиссар с далёких берегов, который, как писали в аннотации, «никогда не снимает перчатки».

— А почему? — спросила я. — У него руки в проказе? Или он просто нелюдимый модник?

— Это тайна, — торжественно ответил Сахтафар.

Конечно. У нас всё тайна. Даже меню на завтрак скрывали, как государственную загадку.

Пока я готовилась к приёму, в мои покои заглянул демон. Сегодня он выглядел особенно угрюмым — на нём был тёмный камзол с серебряной вышивкой и глазами «я видел вещи, которые нельзя развидеть».

— Делегация принесёт дары. Кто-то из них будет пытаться установить с тобой «психомагический контракт». Не соглашайся без консультации с магистром Пальмезой.

— Слушай, — сказала я, — ты можешь хотя бы раз прийти и сказать: «Ничего страшного, просто улыбнись и помаши»?

— Если скажу — знай, это точно ловушка.

* * *

Приём проходил в зале, где потолок был расписан сценами из древних легенд, и, как выяснилось, одна из сцен изображала меня. Нет, не шучу. Меня. Или кого-то с очень похожими чертами. А может, это очередная «случайная» иллюзия, чтобы втереться мне в доверие.

Когда вошли гости, я в очередной раз приподняла подол платья, которое шипело, если на него наступить. Один из гостей, кстати, тут же принялся внимательно всматриваться в ткань:

— Это… дыхание Истока? Выходит, пророчество сбылось?

— Выходит, — сказала я и добавила. — Хотя, возможно, это просто дорогой шифон с магической наценкой.

Гости заулыбались, но напряжение не ушло. Под поверхностью витала угроза. Среди слуг, расставляющих блюда с соусами и подливками, мелькали незнакомые лица. Некоторые из мужчин в делегации слишком долго смотрели на меня, как будто пытались сверить с каким-то изображением.

Когда очередь дошла до Эмиссара в перчатках, я ожидала напыщенности. Но он молча поклонился, протянул коробочку и… исчез. Просто исчез, растворившись, будто его нарисовали мелом и стерли рукой.

Коробочка осталась. В ней — камень, светящийся мягким светом, и записка: «Скоро — выбор. Ты должна помнить». Подписи не было.

А мне хотелось крикнуть:

— Я даже не помню, где оставила свою щётку! Какие ещё выборы⁈

И всё же внутри что-то шевельнулось. Камень был не просто магией. Он знал меня. Узнавал. И теперь я понимала — всё только начинается.

Глава 67

Глава 67.

Кружева интриг и шёпот закрывающихся дверей

Первое, что почувствовала Аурелика, просыпаясь после длинной и тревожной ночи, — это невероятная усталость, похожая на ту, что бывает после двадцатого часа просмотра сериалов, когда уже знаешь всех героев наизусть, но не можешь остановиться.

«Ну что ж, — подумала она, поворачиваясь на другой бок, — если бы у меня был хотя бы этот один день без приключений, я бы, наверное, не узнала, как это — завтракать иглами и спать на мягкой кровати, которая на самом деле устроена так, чтобы заставить тебя задуматься о бренности бытия.»

Она приподняла покрывало и огляделась: в комнате стояла полумрак, с окон залетали ленивые солнечные лучи, пробиваясь сквозь тяжёлые драпировки цвета выцветшей брусники. Пахло лавандой, мёдом и чем-то странным, что напоминало одновременно запах дымящегося рыбацкого пирога и, почему-то, забытого в шкафу лета минувшего.

Слуги — те самые, которых Аурелика уже привыкла называть в мыслях «Жафре» вместо «Жофрея», «Марианна» вместо «Марианны» и «Пьетру» вместо «Пьетро» — ходили по коридорам, гремели подносами и шёпотом обсуждали новинки местной моды.

Аурелика не удержалась:

— Пожалуйста, скажите Жафре, что если её имя ещё раз появится в моих мыслях — я убью её улыбкой!

Она слышала, что за углом кто-то тихо рассмеялся, и уже собиралась заявить «Это был не я!», когда дверь приоткрылась и вошёл угрюмый демон в камзоле.

— Ты не подумала, что могла бы спать хотя бы час-другой? — спросил он, насупив брови.

— Я думала, что уже спала — только с десятью минутами перерывов на размышления о судьбе. Это же почти как полноценный сон, не правда ли?

— Ты как всегда, — вздохнул демон, — ирония твоя — спасение и проклятие одновременно.

* * *

интриги и разборки

События последних дней раскручивались как старинный шпагатный узел. Слухи о том, что Аурелика — настоящая носительница древнего магического дара, заставили разных влиятельных игроков искать с ней контакт. Но как оказалось, эти игроки чаще всего были похожи на шахматистов, которые забыли, что играют в шахматы, а не в шашки.

Одним из первых пришёл посланец с Восточного Острова — монах с видом человека, пережившего тысячу битв, но с улыбкой, которая могла расплавить и самый крепкий панцирь отчуждения.

— Тебе нужно знать, — сказал он, — что твоя миссия не ограничивается только сохранением рода. Есть силы, которые хотят контролировать Исток и использовать твою магию в своих целях.

— Ну конечно, — ответила Аурелика, — кто же ещё заинтересован в судьбах обедневших библиотекарей, если не мистические силы, которым надо поработить весь мир? Логично.

Он кивнул и передал ей свиток с древними символами, которые по её ощущениям были похожи на рецепт приготовления борща — очень сложный, но многообещающий.

* * *

Политика и капканы

В это время в дворце шли приготовления к Большому Советскому Приёму — мероприятие, где за пышным столом решались судьбы государств, а за закрытыми дверями плелись заговоры.

Аурелика была приглашена как символ нового времени и надежда на перемены. Но она быстро поняла, что она здесь — скорее ходячий анекдот, чем серьёзный игрок.

— Мадам Лика, — сказал один из придворных в шелковой мантии цвета морской пены, — вы должны понимать, что гарем — не просто место для отдыха. Это политический клуб, где каждая женщина — часть большого уравнения.

— Ах да, — усмехнулась она, — уравнение с неизвестными и нулём в знаменателе.

В ответ на её сарказм ей подарили миниатюрную шкатулку с секретным ключом — по словам дарителя, «ключом к сердцам и замкам». Аурелика мысленно добавила: «Ключи к замкам — звучит опасно. Надеюсь, я не окажусь в подвале с тараканами, как в детстве.»

* * *

Мода, платья и комедийные ошибки

В канун приёма её заставили примерить легендарное Платье Пророчицы — сложное, многоярусное, украшенное вышивкой из серебряных нитей и драгоценных камней.

— Вы выглядите… величественно, — сказала швея, поправляя складки.

— Величественно — значит, что я могу случайно споткнуться и устроить танец невольного падения?

— Не бойтесь, мадам, — усмехнулась она, — в этом платье падать можно только с грацией и стилем.

Аурелика мысленно представила, как это платье может стать причиной очередного конфуза — например, застрять в дверном проёме или утащить за собой целую процессии слуг.

* * *

Тайна камня

В самом конце дня она снова взялась за камень с запиской «Скоро — выбор. Ты должна помнить». Камень тихо светился на ладони, будто шепча древние тайны.

— Что же ты от меня хочешь? — прошептала Аурелика, — если бы я знала, как выучить хоть один древний язык, может, и ответила.

В этот момент к ней подошёл таинственный голос:

— Всё на своих местах. Время решать, кто ты есть на самом деле.

И тут она поняла, что игра только начинается.

Глава 68

Глава 68.

Последний бал маскарадов и прощальный крик интриг

Полнолуние плавно скользило по небу, бросая серебристое мерцание на высокие башни и резные окна дворца, где уже собирались гости на завершающий в этом сезоне Большой Советский Приём. Аурелика, переодетая в платье, которое ей подарил один из последних «неожиданных» поклонников — сочетание пурпурных бархатных складок и тончайших кружев цвета грозового неба — ощущала себя одновременно героиней романа и главной фигурой фарса.

Она была на пределе — и не только из-за неудобных корсетов и заплетённой в сложнейшую причёску — но и из-за событий последних недель, когда узлы заговоров, как путы, начали постепенно расплетаться.

* * *

Как на шахматной доске

Первым пришёл в её покои Гавриил — её вечный телохранитель с аллергией на котов, но с сердцем размером с целый дворец. Он выглядел куда менее угрюмым, чем обычно, и даже пытался улыбнуться, что для него было достижением, сравнимым с выполнением самой сложной миссии.

— Ты же понимаешь, — начал он, — что завтра, когда мы выйдем в зал, я буду твоей тенью не просто так. Планы, интриги и те, кто считает, что может тебя сломать… Всё на виду.

Аурелика кивнула, поправляя складки платья.

— Значит, пришло время закрывать главы — не только книгу, но и наши личные драматические акты.

* * *

Ночь масок и лиц

Приём был по-настоящему пышным. Столы ломились от яств, коридоры — от свечей и шёпотов. За каждым углом прятались взгляды, полные недоверия и тайн.

Нашлась даже загадочная женщина-дроу, которая раньше покровительствовала попыткам похищения, но теперь, когда её планы провалились, пыталась выглядеть как добрая знакомая.

Аурелика заметила её, вспоминая саркастично:

«Вот ведь люди — сначала хотят тебя в рабство продать, а потом на свадьбу пригласить. Настоящий восточный гостеприимный квест.»

* * *

Прощальный балет интриг

В центре зала появился загадочный дроу, наконец раскрывший своё истинное лицо. Он подошёл к Аурелике, и она почувствовала то самое странное тепло, которое почти всегда предвещало неприятности.

— Думаю, пора нам поговорить, — сказал он тихо, — и закрыть все незакрытые двери.

Диалог, наполненный тонкими намёками и лёгкой игрой слов, стал началом нескольких важных решений.

* * *

Финал или новый старт?

Когда первые лучи рассвета заглянули в окна, Аурелика уже знала — многие главы позади, но впереди неизведанные пути.

Она улыбнулась, думая про себя:

«Вот и закончился этот бал маскарадов, но я-то знаю — настоящая игра только начинается.»

Глава 69

Глава 69.

Гаремный рассвет, или утро после бала, когда интриги пахнут розмарином и жареным воробьём

Утро выдалось коварным. Не в том смысле, что кто-то пытался её убить — хотя такие утро тоже были — а в смысле, что проснулась она в чужой кровати, в чьей-то рубашке и с прической, напоминавшей метафизическое объяснение хаоса.

Аурелика приподнялась на подушке и уставилась в потолок. С потолка на неё глядела роспись в виде полураздетого героя эпоса, который в процессе сражения с драконом держал в руках… половник.

— Ага, — пробормотала она. — Всё-таки это не сон.

Рядом кто-то храпел. Спокойно, уверенно, с глубокой душевной убеждённостью, что весь мир ему должен.

— Это не дракон? — с надеждой прошептала Аурелика.

Храп усилился. Из-под покрывала выглянули локон тёмных волос и край клинка.

Ага. Это был Гавриил. В одежде, с сапогами, но с одеялом до ушей. У него, видимо, даже в полусне был план обороны.

— Ну хоть не демон, — вздохнула она. — Хотя и это спорно. Уровень ворчания у него магически стабильный.

* * *

Покои были странно тихими. Даже кот не мяукал. Это само по себе было подозрительно.

Аурелика выскользнула из кровати, накинув на себя халат, расшитый золотыми птицами. Когда она подходила к зеркалу, в её голове звучал голос Марьяны-из-прошлого:

«Ты будешь прекрасна, как героиня Анжелики на рассвете, в лёгком пеньюаре с кружевами…»

На деле в зеркале была ведьма с глазами недоверчивого суслика, с чёрными кругами под глазами и выражением лица «где я, кто я и что здесь делает запах жареного воробья?»

* * *

На кухне гарема царила тишина. Точнее, тишина, нарушаемая шепотом, хлопаньем крышек и спором двух поварих:

— Я тебе говорю, она усыпила их всех! Просто так!

— Да это не она, это настойка на кефире была прокисшая.

— Кефир не усыпляет генералов! А вот женщина с глазами ястреба и прикидом как у Великой — запросто!

Аурелика вошла, как положено драматической героине — с разлётом халата, прищуром и полной уверенностью, что она выглядит опасной.

— У вас кефир прокис? — осведомилась она. — А я думала, это моё обаяние.

Обе поварихи хором уронили половники и, поклонившись, скрылись за занавесками.

Аурелика вздохнула, налила себе чаю и поставила перед собой хлеб с мёдом. Её жизнь определённо вышла на новый уровень, если она могла пить утренний чай в гаремной кухне, где ещё вчера готовили яд, а сегодня — бисквиты.

* * *

На балу, как она помнила, произошло сразу несколько событий:

1. Таинственный дроу передал ей амулет.

2. Один из принцев — тот, что с глазами цвета индиго — признался, что хочет отречься от трона ради неё (а может, ради её пирогов).

3. В зале появился кот в тюрбане, который шептал ей: «Королева знает. Спасайся.»

4. После чего началась общая драка, перемешанная с вальсом и тостами.

Что из этого было сном, а что нет — она пока не выяснила. Но амулет у неё в ладони был. Пульсировал. Теплом.

А значит, всё было по-настоящему.

* * *

— Вы звали меня, госпожа? — раздался голос слева от двери.

Это был юный ученик двора, Тиарик. Он поклонялся ей с той самой искренностью, с какой юные влюблённые рыцари в книжках поклонялись своим недостижимым дамам сердца.

— Да, звала, — Аурелика повернулась. — Принеси мне список гостей бала. И… схему дворцовых переходов. Полную. Желательно с пометками, где прячутся ревнивые жёны и ядовитые тётки.

Тиарик с трепетом кивнул и исчез.

— Надо же, — пробормотала она. — Одна сказала «да», и всё — работа пошла.

* * *

К обеду за её столом сидели:

— Гавриил с синяком под глазом (от неизвестного аристократа, который считал, что Аурелика — его «предназначение»),

— Кот в тюрбане (он же Принц К’тар в проклятом теле),

— Новая девушка с кухни, которая утверждала, что она — наёмная шпионка, случайно ставшая пекарем.

— И Аурелика, в платье с оборками, пытающаяся выглядеть как «леди судьба», а не «женщина в кризисе сорока лет».

Они обсуждали ситуацию.

— Вариантов не так много, — сказал кот. — Либо ты объявляешь себя новой Верховной Мудрой и даёшь пинка всем, кто в тебя не верит…

— Либо? — уточнила Аурелика.

— Либо мы сбегаем. Опять. Только на этот раз — с фейерверками и победой.

* * *

Аурелика задумалась.

Ей надоело быть пешкой. Надоело быть «той странной», «той попаданкой», «той, у которой кот разговаривает».

Настало время быть той, кто даст последнюю реплику.

И если её история должна была закончиться — то только так, как она этого захочет. Со вкусом, драмой и пусть немного — мёдом с хлебом.

«Пусть это будет мой финальный сезон, но я выдам его как последний балет на льду с драконами и тортиками. Гарем, берегись — Аурелика проснулась!»

Глава 70

Глава 70.

Секреты, сквозняки и стратегические пирожки

Если бы кто-то когда-то написал кулинарную книгу по жизни Аурелики, то эта глава называлась бы «Как не подавиться интригой во время завтрака». Потому что за утренним столом она едва не подавилась пирожком, когда услышала:

— Его Высочество… хочет сделать вас Хранительницей Гарема.

— Чего⁈ — пирожок застрял поперёк горла, а чай пошёл «не туда». — Простите, что сделать?

Слуга, не моргнув, повторил:

— Хранительницей. Вы доказали свою стойкость, разум, умение подсыпать сонный порошок в нужные бокалы, и главное — у вас нет родственников, которые претендовали бы на власть. Это редкость.

— Прелестно. Просто мечта с детства, — пробормотала она, — после пожара в школьной библиотеке.

* * *

У неё была пара часов до официальной аудиенции. И в отличие от прежней себя, Марьяны с табурета, она точно знала, что эти два часа надо использовать с умом. Или хотя бы с чаем.

Но Аурелика теперь не просто спала в гареме. Она в нём выживала, интриговала, и — о ужас! — стала кем-то вроде теневой фигуры с реальным влиянием. Кто бы мог подумать?

«Если мне дадут титул, надеюсь, он не будет звучать как „Наша Почти-Великая Почти-Жена“. А то, зная их юмор, они ещё и корону с ушами подарят…»

Она открыла сундук с письмами и амулетами. Пора было разобраться. Принцы, шпионы, дроу, магический кот, амулет, таинственные сны… Всё это складывалось в мозаику, только вот кусочки были от разных картин.

К счастью, в комнате появилась Зуара — одна из наложниц, которая притворялась глупой, а на самом деле знала больше, чем три совета старейшин вместе взятые.

— Моя госпожа, — сказала она с лёгким поклоном, — мне кажется, вы близки к… развязке. Или к взрыву. Эти вещи часто идут рука об руку.

— Спасибо, Зуара, твой оптимизм питает меня. Как обжигающий кофе натощак.

* * *

На приёме султана всё было… странно. Во-первых, султан был в хорошем настроении, а это всегда подозрительно. Во-вторых, его новая туника напоминала скатерть, украденную у заколдованного пикника.

— Аурелика, дитя хаоса и нежданных эффектов, — начал он. — Ты освежаешь двор, словно лаванда, подожжённая в порыве страсти.

— Благодарю, ваше ароматейшество.

— Я решил, — сказал он, потягивая розовое вино с ягодами, — назначить тебя моей доверенной особой. Ты станешь тем, кто выбирает новых наложниц.

Аурелика сделала вид, что не поперхнулась.

«Ну конечно. Сначала библиотека, потом цирк, теперь я кадровик по наложницам. Карьерный рост, твою ж дивизию!»

— Буду честна, ваше высочество, — сказала она. — Я умею выбирать книги и торты. Людей — не факт.

— Тем более! Ты не будешь руководствоваться предвзятостью! — радостно провозгласил султан и хлопнул в ладоши. — К тому же, ты распознала предателя на балу. Не все сумели.

— Он просто надел плащ с надписью «Я — шпион», — пробормотала она.

* * *

Тем временем за стенами дворца происходило то, что позже историки опишут как «очередная попытка переворота, провалившаяся из-за несогласованности расписания».

Три фракции одновременно попытались свергнуть султана:

1. Лига ревнивых вдов.

2. Союз молодых магов без стипендии.

3. Заговор гурманов, обиженных на отмену еженедельных пиршеств.

Аурелика оказалась в эпицентре — в прямом смысле. Её комната внезапно стала проходной для всех заговорщиков.

— Простите, это здесь штаб? — спросил худой маг с бочонком масла. — Я по объявлению.

— Это моя спальня, — устало сказала Аурелика. — И если это штаб — я требую табличку и зарплату.

Кот в тюрбане, материализовавшись из ниоткуда, пожал плечами:

— А я говорил. Мы стали эпицентром хаоса. Хочешь бежать?

— Нет, — сказала она. — Я хочу править. Или хотя бы уволить всех идиотов.

* * *

К концу дня:

— Один принц сбежал (с поварихой),

— Дроу оставил ей шифр, который оказался кулинарным рецептом,

— Кот стал послом от проклятого рода,

— А Аурелика получила новое платье.

И не просто платье, а то самое, что она видела в «Анжелике» на обложке:

шёлк, глубокий вырез, рукава, которые совершенно не подходят для мытья посуды, и корсет, призванный сокрушить мораль любого мужчины на расстоянии пяти шагов.

Она посмотрела в зеркало и сказала:

— Мадам Беда готова. Следующая сцена — финальный акт, или хотя бы пир с разоблачением.

И гарем задрожал в предвкушении.

Глава 71

Глава 71

Маскарад, вуали и морально нестабильные заклинания

В гареме происходили вещи, которые иначе как «предгрозовая возня павлинов» Аурелика и назвать не могла. Все бегали, шептались, примеряли странные платья, делали макияж, который лучше подошёл бы магическому клоуну-убийце, и при этом успевали кивать на неё с видом: «Это всё из-за тебя».

А дело было вот в чём: султан устраивал маскарад во имя Примирения Сторон, потому что предыдущая попытка объединить двор кончилась тем, что кто-то подкинул в фонтан жаб, а кто-то ещё — любовное зелье с побочкой в виде хоровой чесотки.

И вот теперь — бал.

— Я не пойду, — буркнула Аурелика, разглядывая платье цвета зелёного обморока с вуалью, напоминающей ловушку для мотыльков. — Это уже похоже на сказку «Тринадцать платьев Золушки, одно позорней другого».

— Вы обязаны, — сказала Зуара с заговорщицким блеском. — Ваша задача — наблюдать. И узнать, кто из гостей — двойник, кто шпион, а кто, быть может, истинный претендент на вашу руку.

— Моё сердце занято ипотекой, — напомнила она. — И парой личных трагедий.

* * *

Зал был украшен так, будто над ним работал декоратор с дипломом от Академии Перебора и Желания Ослепить. Позолота, драпировки, свечи в таких количествах, что воздух грозился загореться просто от напряжения.

Гости были в масках: одни — грациозны, другие — как будто пришли с конкурса «Пугаем детей с трёх лет».

Аурелика двигалась осторожно. Кажется, каждый второй мужчина в зале хотел ей что-то сказать — или подсунуть проклятую записку.

— Миледи, — подошёл один в черной маске. — Я ваш тайный почитатель.

— Будьте и дальше тайным, — ответила она. — Это единственный способ остаться в живых.

Тут она заметила ЕГО.

Он был в маске белого ворона — высок, тих, и отчётливо излучал ту самую ауру, от которой у неё пробегали мурашки по позвоночнику: смесь угрозы, желания и легкой мистики.

— Аурелика, — прошептал он, не приближаясь, — ты многое изменила. Но ты ещё не знаешь, КАК много.

Она прищурилась:

— Если ты ещё и мой преподаватель по биологии из восьмого класса, я не удивлюсь.

Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то… родное?

* * *

Бал перешёл в ту стадию, где женщины уносили шпильки, мужчины — здравый смысл, а музыканты — чувство ритма. Аурелика осталась у колонны, вглядываясь в толпу.

В этот момент произошло то самое.

На центр зала вышла наложница, с которой у Аурелики были «напряжённые кулинарные отношения», и провозгласила:

— Я обвиняю! Госпожу Лику — в подмене! Она не из этого мира! Она чужачка! Она не благородного рода!

Пауза.

А потом — перешёптывания, ахи, и даже кто-то уронил фрукты (что в этих краях считалось знаком тревожного предчувствия).

— А вы доказательства принесли? — устало спросила Аурелика, поправляя маску. — Или опять будет «у меня сестра видела»?

— Амулет! — выкрикнула та. — У неё амулет и магия, не подвластная нашему миру!

— Это бубен от шамана из Таиланда, — пояснила Аурелика. — И он играет только хиты 90-х.

Толпа взвыла от недоумения, кто-то завопил, что теперь точно война, и в этот момент…

Всё погасло.

Свет, музыка, звуки — всё исчезло, и появился ОН. Тот, в белой маске. Только теперь — без маски. Его лицо было резким, красивым, пугающе знакомым.

«Ты… из сна? Или из кошмара?» — хотела спросить она.

Но вслух вышло:

— Ты кто, чёрт побери?

Он шагнул ближе. Его глаза светились.

— Я — тот, кого ты будешь умолять остаться, когда поймёшь, кто ты. А пока — не забывай. Ты сама выбрала судьбу, в которой всё началось с книги.

Свет вернулся. Толпа ничего не заметила.

Аурелика стояла одна, дрожа, будто вышла из поезда, который никогда не должен был ехать.

* * *

Вечером она сидела в саду. Кот мурлыкал на коленях. Всё было как всегда, но не так.

«Если это путь к финалу — он будет шипастый. Но я не сверну. Потому что я уже не та, что была. Я не просто мадам Беда. Я — Аурелика. И теперь я начну писать свою историю сама.»

Глава 72

Глава 72

Бегство по протоколу, гарем вне закона и кофе с привкусом революции

— … и если кто-нибудь ещё раз скажет слово «чужачка», я лично укушу, — мрачно буркнула Аурелика, отплёвываясь пеплом от прогоревшего письма. — Да-да, именно укушу. Я библиотекарь, я знаю, как.

Утро после бала наступило не столько внезапно, сколько нагло. Солнце било в окна, как кредиторы в дверь. Кот устроился в её тюрбане и, кажется, спал уже шестой сон подряд.

Слуги ходили на цыпочках, гарем бурлил.

После маскарадного скандала и исчезновения таинственного мужчины в маске (никто, никто кроме Аурелики его не видел — «Ну да, конечно, у нас тут ещё и призраки!») — двор содрогался.

В совете при султане вспыхнули споры.

Гарем — вне закона.

Чужачка — подозреваемая.

Султан — внезапно исчез на «лечебные ванны» в горы.

— Типичная бюрократия, — вздохнула Аурелика. — Как только жареным запахло — все в грязевые бани.

* * *

Сквозь закулисные слухи и кривые коридоры её наконец привела Зуара. Лицо у той было мрачное, как у актрисы, чья сцена вырезана из финального монтажа.

— У нас мало времени, — прошипела она. — Есть план. Не спрашивай, кто придумал. Просто слушай: ты должна исчезнуть.

— Я? Исчезнуть? Я два месяца тут строила себе репутацию «моральной загадки и источника магической нестабильности»! А ты предлагаешь мне… уйти?

— Ты нужна. В другом месте. Великая Хранительница ищет тебя. А если ты останешься, тебя посадят. Или продадут. Или опять заставят петь на вечере травяных чаёв.

Аурелика вздрогнула:

— Только не это… Я тогда пела про любовь и камфорное масло!

* * *

План был прост как три медяка и рискован как диета перед фестивалем сладостей.

Переодеться.

Пройти через покои одной из соперниц.

Использовать магический проход в оранжерее.

Сказать пароль.

Выжить.

Ей вручили одежду, в которой она выглядела как «дочь пастуха и лунной богини, но с пониженным чувством вкуса». Зато удобная. И с потайными карманами.

— Если что, скажи, что ты слепая гадалка, ищущая духовного мужа, — шепнула Зуара, вручая ей амулет.

— Это звучит как начало очень странной фанфиковской главы, — пробормотала Аурелика.

И пошла.

* * *

По пути:

— Встретила двух стражей, один влюбился, другой — заплакал.

— Перебежала дворцовый сад, где все цветы пели шансон (магический сбой).

— Оказалась в покоях наложницы Гешемы, где та пыталась устроить чаепитие с плюшевыми драконами (не спрашивайте).

В конце концов — оранжерея.

Тут её и ждала подстава. Пароль, который ей дали — «Карамельный хищник пробудился» — не сработал.

Дверь прошипела:

— Ошибка. Повторите фразу или получите ментальное внушение банановой философии.

— Я… — Аурелика вдохнула. — Великая Пророчица возвращается. И у неё нет настроения.

Пауза.

Проход открылся.

* * *

Внутри её встретил ОН. Опять.

Тот, что в маске ворона, теперь без неё.

— Ты ушла красиво, — сказал он. — Но теперь придётся делать ещё красивее. Потому что ты — последняя, кто может изменить то, что грядёт.

— Я? Я всего лишь женщина с амулетом, магическим котом, тремя ссорами за утро и подозрением на любовь к вредным мужчинам.

Он усмехнулся.

— А это и есть квалификация. Пошли. Мир ждёт тебя. Ну, или пытается проклясть.

* * *

Они шагнули в новый проход. За спиной закрылась дверь. Перед ними — пыльная дорога, свет вдалеке и слабый аромат кофе с корицей.

— Знаешь, — сказала Аурелика, — если в этом новом мире тоже будут гаремы… я сразу иду в пиратки.

Он улыбнулся:

— А если скажу, что ты — ключ к новой эпохе?

Она усмехнулась в ответ:

— Тогда сначала мне кофе. А потом — эпоха. Вдруг она и вправду моя?

Глава 74

ГЛАВА 74

Закрываются двери, открываются глаза

Утро в Ал’Мейсаре начиналось не с кофе. Оно начиналось с крика петуха, у которого явно был нервный срыв.

Аурелика резко села на постели, потрясённая — во сне она почти вернулась в родную библиотеку. Почти. Только полки там были из золота, а книги пели хором. И все — «Анжелику».

— Нет. Хватит. Даже во сне нельзя так издеваться, — пробормотала она, и запуталась в простынях.

На подоконнике сидел кот и смотрел на неё с тем выражением, с каким опытный бухгалтер глядит на фрилансера с квитанцией от гадалки.

— Да-да, знаю. Вперёд, судьба, тайны, пророчества. Надо уже закрывать сюжет, а то у меня ощущение, что скоро появится ещё один мужик с проблемами и бэкстори на шесть глав.

* * *

В гостинице «У Пыльного Сфинкса» всё было по-прежнему пыльно и слегка философски. Слуга, проходящий мимо, кивнул ей: — Госпожа Аурелика, вас ждут в зале для приёмов. — Кто? Опять какой-то маг с гештальтом? — Сказали, что Смотритель Границ. И Хозяйка Тени. Они пришли… обсудить завершение.

Аурелика поправила платье (теперь оно было серебристо-синее, с запахом дождя — не метафорично, оно реально пахло, как ливень), взглянула в зеркало и сказала: — Марьяна Сергеевна, давай закончим это красиво.

* * *

Смотритель Границ оказался… женщиной. В штанах. С саблей. И глазами, которые могли бы победить налоговую.

— Ты нарушила Перепутье, — сказала она. — Я просто шла за книгой! — Ты попала сюда не случайно. Метка — не случайна. Ты должна была связать этот мир. Найти то, что потеряли Три Царства. Связь. Линию. Понимание.

— Ну вот. А я думала, просто влюблюсь, выйду замуж, немного пореволюционирую, и вернусь с красивым парнем и серьгами.

Хозяйка Тени шагнула ближе: — Твоя задача завершена. Ты уже соединила: Хранителя Слова — он снова верит в знания. Предателя Света — он вернул себе свет. Смотритель Границ — я — увидела, что мир можно изменить не через войну.

— То есть… я свободна?

— Ты можешь уйти. Или остаться. Но портал откроется один раз. И в том мире… ты снова будешь одна. Там нет артефактов. Нет магии. Только ты, книжки и кот.

Кот посмотрел на неё и мяукнул: — Мяу…

* * *

Он ждал её у выхода из гостиницы. Тот самый. Без маски. С именем, которое она теперь знала: Лиан.

— Ты уходишь? — спросил он, просто.

Аурелика задумалась. Очень. Настолько, что чуть не пропустила слезу. Но не пропустила.

— Там у меня — табуретка, ипотека и боль в спине. А здесь — ты, кот, три царства, и платье, которое пахнет дождём. Думаю, выбор очевиден.

— Значит, ты останешься?

— Да. Но с одним условием.

— Слушаю.

— Больше никаких пророчеств. Только кофе, библиотека и очень громкие поцелуи.

Он улыбнулся. И, кажется, мир вокруг выдохнул.

* * *

Вечером она сидела у окна. Город шумел, ветер качал занавески, кот мурлыкал, а Лиан читал вслух странные стихи о любви и проклятиях.

— Ну что, госпожа Аурелика… — произнёс он. — Да? — Ты довольна своей историей?

Она улыбнулась. По-настоящему.

— Я хотела попасть в «Анжелику»… А оказалось, я — её переписываю.

Глава 75 ЭПИЛОГ

«Как пахнет дождь после финала»

Прошло шесть месяцев. И если бы кто-то сказал Аурелике — Марьяне Сергеевне Вахрушевой, бывшей библиотекарше с больной спиной и фантазиями эпохи Людовика XIV, — что она будет сидеть в кресле, обитом бархатом, в доме на холме с видом на Ал’Мейсар, наблюдая за тем, как магические фонарики загораются на улицах — она бы ответила:

«А кофе кто принесёт, Котей?»

Кот, между прочим, теперь имел официальное имя: Его Шерстейшество Барон Мур-Третий. Хотя по паспорту (да, тут начали выдавать паспорта — бюрократия победила даже магию) — он был записан как «Существо вне классификации. Имеет мнение.»

Дом Аурелики был уютный, странный и шумный. Потому что с тех пор, как она осталась, она решила, что одного любовного интереса мало. Нужно больше. Больше дел. Больше книг. Больше… библиотек.

* * *

Теперь в Ал’Мейсаре действовала Первая Независимая Библиотека Смешанных Искусств и Несколько Подозрительных Артефактов.

— Потому что «Независимая библиотека» звучит скучно, — объясняла она. — А «подозрительные артефакты» звучат так, будто у нас весело, — соглашался Лиан, разглядывая очередной зачарованный фолиант, который пел басом, когда мимо проходили красивые мужчины.

Аурелика организовала кружок молодых девушек — назывался он «Клуб Юных Непокорных». Их учили основам магии, самообороны, критического мышления и как правильно бросать туфлю в политика. Девиз клуба был один:

— Вначале мы были наложницами, а теперь — лекторками!

Хозяйка Тени, между прочим, теперь читала в библиотеке лекции по геополитике. А Смотритель Границ иногда приходила просто… поговорить. Иногда с пирогами.

— Ты изменила этот мир, — говорили ей часто. — Нет, я просто решила не быть героиней. Я — авторка, — отвечала она.

* * *

А с мужчинами было… интересно.

Лиан остался рядом. Прекратил исчезать, маскироваться, прятаться. Они не обсуждали свадьбу, но однажды он принес ей кольцо.

— Просто чтобы ты могла бросать его в меня в порыве страсти, — сказал он.

— Очень мило. Если ещё раз не вымоешь кота — брошу.

Предатель Света — теперь звали его просто Сайлис — преподавал в Университете Магии, который открыла… правильно. Аурелика.

Телохранитель с аллергией на кота — теперь возглавлял Охрану Библиотечного квартала. Всё ещё чихал, но с выражением достоинства.

Мальчик-наследник? Оказался гением картографии и открыл две новые страны.

Кстати, они назвали одну из них — Марьянния. Аурелика пыталась отказаться. У неё не получилось.

* * *

Гарем, между прочим, тоже не пропал.

Теперь он был… туристическим объектом. Куда приезжали посмотреть, как раньше жили женщины, и послушать лекции на тему: «Как не попасть в коллекцию». А главная экскурсоводка — одна из бывших «собранных» женщин — теперь носила костюм гида и обожала Аурелику.

— Она дала нам выбор. А ещё книги. А ещё — она объяснила, что «чистка лица с пеплом феникса» — развод.

* * *

Вечером, когда фонари уже дремали, а кот устроился на спинке кресла, Аурелика сидела с чашкой какао и смотрела в окно.

Лиан подошёл, сел рядом, взял её за руку.

— Ну что, госпожа Великая Переписчица Судеб… Довольна?

— Ага. У меня теперь гардероб, в котором каждое платье — как отдельная глава. У меня есть библиотека, в которой книжки не падают мне на голову. И мужчина, который не путает страсть с судьбой.

Пауза. Кот чихнул.

— Осталось одно… — Что? — Написать свою историю. До конца.

Она вздохнула, встала, подошла к письменному столу, взяла перо.

И написала:

«Аурелика. Не звезда для гарема. А главная героиня собственной книги».

КОНЕЦ

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 74

Глава 75 ЭПИЛОГ