Библиотека :)

Единственная для первородного вампира 699K - Элис Карма - Алиса Буланова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Единственная для первородного вампира Алиса Буланова, Элис Карма

Часть 1 «Непрожитая жизнь»

Глава 1

Яна

— У моей племянницы какие-то проблемы? — нервно произносит дядя. Его голос похож на скрежет металла. Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать.

— Не совсем, — отвечает заместитель ректора по воспитательной работе. — Яна — очень прилежная и старательная студентка. У неё идеальная посещаемость и высокий средний балл. Но она очень нелюдимая. Отчуждённая, понимаете?

— Не совсем, — дядя ещё больше напрягается.

Чувствую, как каждый нерв в моём теле вытягивается струной. Я сижу в приёмной и ожидаю, когда зам ректора, Станислав Михайлович, закончит беседу с моим опекуном. Я словно бы опять вернулась в среднюю школу. Вообще вся эта ситуация с обсуждением меня без моего присутствия кажется немного странной. Особенно, если учесть, что я уже совершеннолетняя. Но я слышала, что в этом учебном заведении такое практикуют. Вероятно, всё дело в том, что детки богатых родителей не могут сами себя дисциплинировать. Вот ректорат и привлекает внимание родителей.

— Вы ведь прекрасно знаете, что наш университет особенный, — произносит зам ректора чуть более отстранённо. — Мы обучаем лучших из лучших, тех, кому в будущем предстоит занять высокие должности в министерствах и ведомствах.

— Это мне известно, — угрюмо подтверждает мой опекун. — Не зря ведь я плачу вам столько за обучение.

— И поскольку вашу племянницу, как и остальных наших студентов, в будущем ждёт карьера руководителя, нас немного беспокоит, что у неё совсем нет силы воли, — продолжает Станислав Михайлович. — Я вижу в ней потенциал, но его словно что-то подавляет. Я подумал, может, вам известно, что с ним происходит?

Я вдруг замираю. Даже дышать перестаю. В зловещей тишине слышен лишь ход настенных часов. Дядя медлит с ответом, хотя он-то точно знает, что со мной не так. Вот только не признается никогда.

— Что ж, вы ведь в курсе, что я Яне не отец, — произносит дядя наконец. Дрожь раздражения пробегает по спине. Опять он завёл старую пластинку. — Мама Яны, сестра моей дорогой жены, погибла десять лет назад прямо у девочки на глазах. Полагаю, это отложило отпечаток на её психику.

— Какая печальная судьба, — вздыхает зам ректора. — Но быть может, вы убедите её позаниматься со штатным психологом? Она не должна носить всё это в себе.

— О, не волнуйтесь на этот счёт, — с фальшивой любезностью говорит дядя. — У Яны уже есть свой психоаналитик. И поверьте, пусть и небольшими шажками, но моя племянница становится всё более открытой к миру. Ей просто нужно время.

От фальши в его голосе у меня начинает пульсировать в висках. В голове будто случается спазм. Сколько бы я ни наблюдала это раз за разом, не могу понять, как можно так нагло и бессовестно врать.

— Ты в порядке? Принести воды?

Секретарь зам ректора, стройная жгучая брюнетка лет двадцати пяти, отвлекается от монитора своего компьютера и поднимает на меня глаза.

— Спасибо, не нужно, — отвечаю я, потирая висок.

Знаю, что вода мне не поможет. В последнее время мне даже обезболивающие не помогают. Надо просто подождать. После приступа боль отпускает, и я даже на какое-то время ощущаю прилив сил.

— Если это всё, то мы, с вашего позволения, пойдём, — говорит дядя поднимаясь. — Племяннице как раз надо на консультацию.

— Хорошо, — соглашается Станислав Михайлович. — Я очень надеюсь, что она придёт в норму. Убеждён, что у неё есть особенный талант видеть людей насквозь. Она бы смогла сделать блестящую карьеру, если бы была чуть смелее.

Вместе они выходят в приёмную. При их появлении мы с секретарём поднимаемся на ноги. Дядя бросает на меня злой взгляд. Чувствую, как внутри всё холодеет и сжимается.

«Спокойно, Яна, всё проходит однажды, и это тоже пройдёт» — говорю себе мысленно.

На самом деле, уже очень давно я коплю деньги, чтобы сбежать от дяди и тёти. Раньше это не представлялось возможным, потому что мне не было восемнадцати. Но теперь по закону, я могу сама о себе заботиться. Прячу мстительную улыбку от чужих глаз. Нельзя, чтобы дядя догадался о моих намерениях, иначе он не даст мне уйти.

Я следую за ним по широким коридорам и лестницам вниз к выходу, а оттуда прямиком на парковку. Всё это время он сдерживает себя и даже не оборачивается в мою сторону.

— Тебе так нравится доставлять мне проблемы?! — бросает он злобно, едва мы садимся в машину.

— Прошу прощения, дядя, — произношу я со смиренной покорностью, от которой он так без ума.

— Бестолковая девчонка! Что, так сложно быть нормальной?! Почему ты не можешь вести себя, как все остальные?

— Я буду стараться, дядя, — отвечаю, не поднимая глаз. Он оглядывается на меня с переднего сиденья и тяжело вздыхает.

— Ладно, мы это ещё обсудим!

Он приказывает водителю везти нас домой. На какое-то время я расслабляюсь. Наверное, я бы могла ответить дяде, что это именно он сделал меня ненормальной. Что это из-за его неустанной «заботы» я чувствую себя настолько грязной и мерзкой, что часто не могу уснуть по ночам. Именно из-за него я не могу доверять людям. Сложно сохранить чувство собственного достоинства, когда один близкий человек предаёт и делает тебя вещью для своих извращённых игр. А другая просто смотрит и ненавидит тебя за то, что внимание этого первого досталось тебе, а не ей.

Глава 2

— Милый, взгляни, какой зажим для галстука я тебе купила, — тётя бросается к нам на встречу с подарочной коробкой.

— Не сейчас, Лен, — отвечает дядя, даже не взглянув в её сторону. — Устал на работе. Ещё в универ ездил к этой дурынде.

— Она опять что-то натворила?! — тётя глядит на меня опасливо.

Я невольно отвожу глаза. С каждым годом тётя выглядит всё безумнее. И поступки её ничуть не лучше. Краем уха я слышала разговор её психоаналитика с дядей. Тот предположил, что всё дело в её одержимости идеей завести ребёнка. Не знаю, так ли это. Но одно могу сказать точно: раньше она была другой, очень доброй и заботливой. Когда мы с мамой сбежали от отца, они позволили нам остаться у них. Тётя утешала маму и играла со мной. Была весёлой и жизнерадостной.

Кажется, всё изменилось после того, как дядя стал проявлять к маме романтический интерес. Тётя с мамой стали часто ссориться. Кажется, мама даже собиралась уйти. Потом всё стало как-то странно. Взрослые перестали разговаривать друг с другом. Никто больше не улыбался. А ещё через некоторое время мамы не стало.

Всё случилось в день её рождения. Мы с ней пошли гулять по городу. Она была такой тихой и задумчивой. Я нарвала для неё одуванчиков в Измайловском парке. И пусть под вечер они пожухли и почернели, она всё равно не выбросила их. До самого конца сжимала их в ладони.

Всё случилось очень быстро. Мы переходили дорогу, и я убежала вперёд. Мама кричала мне, что нельзя бегать по проезжей части. Вдруг её голос заглушил рёв байка. Я обернулась и увидел эту огромную чёрную махину, уносящуюся прочь по вечерней улице. Мама лежала на асфальте…

— Иди делай домашнюю работу, а после приходи на проверку в мой кабинет! — бросает мне дядя, вырывая из холодных лап воспоминаний.

Я обнаруживаю себя на пороге своей комнаты. Киваю и толкаю дверь вперёд. Знакомое чувство омерзения появляется внутри. Проверкой дядя называет особую унизительную процедуру. Он проводит её с тех самых пор, как мне исполнилось восемнадцать и я поступила в универ. Каждый раз он заставляет меня раздеваться перед ним догола, после чего тщательно осматривает. И нет, он не насилует меня, и вообще почти не прикасается. Но от этого мне нисколько не легче. Тёте он объясняет свои действия желанием убедиться, что я не колю себе наркотики, не балуюсь пирсингом или тату, или чем-то ещё, что может помешать моему успешному счастливому будущему. Но я прекрасно понимаю, для чего он это делает. Достаточно просто взглянуть в его одержимые глаза в процессе, чтобы всё стало ясно.

Думаю, именно из-за меня он не прикасается к тёте уже долгое время. Она даже сама как-то сказала об этом. Тогда у неё случилась одна из её обычных истерик. Тётя швыряла в меня вещи и кричала: «Из-за тебя… Это всё из-за тебя!» Я была слишком погружена в собственные переживания, а потому подумала, что тётя имеет в виду смерть мамы.

«Как же так? — думала я. — Маму ведь сбил чёрный мотоциклист. Почему же тётя ненавидит меня?»

Университетский психолог, читавшая нам лекцию о домогательствах, помогла мне понять почему. Я даже попыталась поговорить с ней об этом. После этого мы с одногруппниками её больше не видели в универе. Мне остаётся лишь надеяться, что она просто уволилась и работает теперь где-то в другом месте. Мне не хотелось бы быть причиной чьих-то ещё несчастий. Всё, о чём я мечтаю, — жить свободной жизнью, не вспоминая о прошлом.

— Потёмкина! Эй, ты, аутистка! Я к тебе обращаюсь! — замечаю боковым зрением летящий в меня смятый лист бумаги.

Слегка поворачиваю голову в сторону одногруппника Кирилла, пытающегося привлечь моё внимание. В глаза стараюсь не смотреть. Так, если он солжёт или скажет оскорбительную неправду обо мне, то у меня хотя бы не будет болеть голова.

— Чего вылупилась, уродка, — бросает Кирилл. — Конспект свой тащи сюда!

Холодная дрожь пробегает по спине. Ну вот, опять началось. Удивительно, что даже в таком учебном заведении, как это, находятся подобные отморозки. Впрочем, если подумать, то всё как раз закономерно. Все эти парни и девицы, насмехающиеся надо мной, здесь не просто так. Они дети обеспеченных родителей. Чуть менее обеспеченных, чтобы найти способ в обход санкций обучать своих отпрысков за границей, но всё же отнюдь не простых смертных. Это я здесь случайная пассажирка, потому и стала главным лузером.

— Отвали от него, Кирилл! — бросает с передней парты наш староста Саша. — Если продолжишь отбирать её конспекты, то я буду вынужден доложить об этом зам ректора по воспитательной работе!

Я не знаю точно, кто родители Саши. Ходят слухи, что его дед замглавы ФСБ. Судя по тому, как Сашу все боятся, и как он не боится никого, это, вероятно, правда. Едва заметно киваю ему, избегая смотреть в глаза.

— Надо же, вы посмотрите, кто заговорил?! — восклицает Кирилл. — Староста, а чё это ты впрягаешься за нашу аутистку? Вы типа мутите?

Я бросаю на Кирилла злобный взгляд. Висок обжигает. Вот чёрт!

— Да не! — возражает приятель Кирилла. — Все ведь знают, что аутистка — любительница мужчин постарше. Не зря же у нашего Станислава Михайловича к ней такое особое отношение.

— Видимо, зачётно Потёмкина ртом работает! — Кирилл начинает ржать над собственным каламбуром.

Виски сдавливает сильнее. В голове снова начинается спазмирующая боль. На сей раз даже темнеет в глазах. Голоса одногруппников как будто отдаляются.

— Эй, аутистка, ты чего глаза закатила?!

— Блэт, у неё походу припадок!

— Зовите препода!

— Да нет! Лучше сразу в скорую звоните…

Следом за гулом голосов наступает тишина и покой. Вот бы остаться в этом покое навсегда.

Глава 3

«А? Что такое… Я уснула?»

Удивительно, как телу легко. И совсем ничего не болит. Только тяжело шевелиться. Но вроде бы, это и не обязательно.

— Кажется, она пришла в себя, — раздаётся рядом незнакомый женский голос.

Точно, я же хлопнулась в обморок прямо в аудитории. Вот же чёрт! Теперь ещё и за это придётся оправдываться.

— Яна? Яна! Вы меня слышите? — спрашивает незнакомый мужчина рядом.

Так значит, я в больнице. Теперь понятно, почему мне так легко. Должно быть, это действие препаратов. Интересно, как долго я тут провалялась? И сообщил ли кто-нибудь дяде, что я здесь? Вот бы не видеть его подольше.

— Может, сделаете уже что-нибудь? — произносит рядом дядя возмущённо, разбивая мои надежды. — Почему она так долго была без сознания?

— Успокойтесь, пожалуйста, — отвечает врач. — Иначе я буду вынужден попросить вас удалиться.

— Чёрт знает что! — ворчит тот чуть тише. — Вы вообще обследовали её? Она была абсолютно здорова. Даже не простужалась никогда.

— Вообще-то, это не совсем так. Я хотел дождаться, когда она придёт в себя, чтобы сообщить. Но раз вы её законный представитель, то, думаю, вам я могу сказать раньше. У Яны новообразование в мозгу.

— Что? Этого не может быть! — испуганно бормочет дядя. — Вы уверены?!

— Да, на снимке очень хорошо видно.

— Но это новообразование ведь доброкачественное?

— Для выяснения нам нужно сделать биопсию. Настораживают его размеры. Оно почти с грецкий орех. Полагаю, что жить с ним Яне очень непросто.

— Она никогда не жаловалась на боли, — произносит дядя задумчиво.

— Это обнадёживает. Будем надеяться, что всё обойдётся.

Новообразование — это же опухоль… Вот, значит, как? Это многое объясняет. Выходит, я скоро умру? Доктор сказал, что раз нет боли, то есть надежда. Но боль есть, просто о ней никто не знает. Получается, что надеяться не стоит?

Как ни странно, но эта мысль успокаивает. Раньше я всё время думала: что если я попытаюсь сбежать, а дядя меня найдёт? Или я сбегу и попаду в какие-то неприятности и буду вынуждена сама просить дядю о помощи. У меня не было уверенности, что всё получится. А теперь всё это стало неважно. Смогу сбежать или нет, я не останусь в их доме надолго. Значит, можно не бояться. Можно вообще больше ничего не бояться.

Я открываю глаза и окидываю палату взглядом. Светлая, современная, просторная. И явно платная. А дядя очень сильно боится лишиться своей игрушки! Оттого мне сильнее хочется разочаровать его.

— О, Яна! Вы к нам вернулись! — с улыбкой произносит врач. Он на удивление оказывается весьма приятным. Лет сорока пяти на вид с лёгкой сединой на висках. Замечаю, насколько разное впечатление они с дядей производят. При виде того у меня тошнота подступает к горлу. Он бросается ко мне и замирает на полпути.

— Я слышала, что вы сказали про опухоль, — произношу сипло. — Так что можете не пытаться подбирать слова.

— Яна, — дядя подходит к кушетке и берёт меня за руку. — Не волнуйся, я не дам тебе умереть.

Как трогательно… Я предпринимаю колоссальное усилие, чтобы вырвать своё запястье из его хватки. Всё же эти обезболивающие сделали меня ещё слабее, чем я есть.

— Ты тоже не переживай, дядя, — произношу я, не глядя на него. — Раньше времени я не сдохну.

Только сейчас, заговорив о смерти, я впервые по-настоящему задумалась, чего хочу от жизни. Есть не так много вещей, что меня действительно интересуют. В первую очередь я хотела бы разыскать того, кто убил мою маму. Того чёрного мотоциклиста так и не поймали. Но я слышала, как в универе кто-то говорил, что он один из ночных рейсеров — придурков, что от скуки по ночам устраивают гонки по городу. Помню, как Макс с параллельного потока хвастался, что тоже гоняет с ними.

— Доктор, а вы можете сказать уже сейчас, какие у нас есть варианты? — нервно сглотнув, спрашивает дядя.

— Если новообразование доброкачественное, то будем наблюдать, — произносит доктор, глядя на меня. — А если это медуллобластома, то нужна будет операция. И чем скорее мы сделаем её, тем лучше. Вот поэтому так важно пройти полное обследование.

— Я пока не хочу этого. Хочу вернуться домой, — говорю задумчиво.

— Но это может быть опасно, — отвечает он и переводит взгляд на дядю.

— Я понимаю, — продолжаю, придвигаясь к краю кровати. — Но у меня есть одно дело, которое я хотела бы закончить до того, как окажусь на столе хирурга.

Ощущаю сильное эмоциональное возбуждение. Я собираюсь сделать то, чего никогда прежде не делала. Чистое безумие! В голове потихоньку складывается план.

— Я тебе не позволю! — вдруг возражает дядя, вырастая передо мной стеной. — Ты сейчас же вернёшься в постель и сделаешь то, что велит тебе доктор!

— Или что? — смотрю на него с вызовом. Вижу, как он багровеет от злости. — Что ты сделаешь мне? Убьёшь или… изнасилуешь?

— Что ты… Что ты несёшь?! — он с опаской оборачивается на врача. — Да скажите же ей, что она спятила!

— Яна, вам, и правда, лучше как можно скорее пройти обследование и начать лечение. Очень может быть, что опухоль всё-таки злокачественная. В этом случае она будет быстро расти.

— Мне нужен месяц, — говорю я, бросая на него отчаянный взгляд. — После я приду и сделаю всё, что скажете. Как считаете, подождать месяц для меня критично?

На секунду в палате повисает могильная тишина. Решение даётся доктору нелегко, но в итоге он соглашается дать мне месяц.

— Вы с ума сошли! — восклицает дядя. — Как вы можете просто так отпустить её домой, даже не поставив точный диагноз.

— Послушайте, ваша племянница совершеннолетняя. Вы не можете заставить её лечиться через силу. Это не только не поможет ей, но и может навредить.

* * *

— Чего тебе, Потёмкина? — спрашивает тот самый Макс с параллельного курса.

— Помоги мне выбрать байк, — отвечаю я.

— Я — тебе? С чего бы вдруг?! — усмехается он, покручивая стакан с кофе в руке.

— С того, что я в этом ничего не понимаю. А ещё с того, что я за это тебе напишу курсач по мат статистике.

Макс некоторое время смотрит на меня задумчиво. Его друганы с любопытством наблюдают за нами.

— Ну, ладно. Но я не такой уж прямо эксперт, — отвечает тот, отпивая свой кофе. — Какой байк тебя интересует?

— Такой, на котором я смогу участвовать в ночных заездах.

Кофе встаёт у Макса поперёк горла. Он начинает кашлять. Потом смотрит на меня, вытаращив глаза.

— Потёмкина, тебе жить, что ли, надоело? Так есть менее эксцентричные способы самоубиться! Или если ты решила так окружающих впечатлить, то купи лучше себе нормальную тачку. По деньгам также выйдет. Кстати, насчёт денег. Ты ж вроде не особо богатая. Слышал, что родня тебя голодом морит до такой степени, что ты в обмороки падаешь на лекциях. Ты на какие барыши собралась покупать гоночный байк?

— Я накопила.

— Тем более, какой смысл тратить то, что ты копила, на байк, который ты разобьёшь в первую же ночь?! А ты его точно разобьёшь, можешь даже не сомневаться!

— Смысл есть, но объяснить не могу, — отвечаю невозмутимо. Макс смиренно вздыхает.

— Ладно, так и быть, помогу тебе выбрать. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Часть 2 «Вечность одиночества»

Глава 4

Александр

Звук шагов отдаётся эхом в коридорах. Верхние этажи отеля Роял охвачены холодом и мраком. Здесь не встретить ни единой живой души. Только тени, тени… В углах и под потолком в пустых, занавешенных непрозрачными шторами номерах. Они корчатся, шелестят кожаными крыльями. В это время суток весь остальной мир оживает и начинает бурлить, благословлённый солнцем. Вампиры же слабы после рассвета. Они прячутся в укромных местах, таких как это, и пережидают день, чтобы ночью снова выйти на охоту.

Но я здесь не для того, чтобы прятаться. Высшим вампирам, вроде меня, не страшно ни солнце, ни даже любое из самых разрушительных человеческих орудий. Мы больше боимся скуки. Ведь когда ты живёшь сотни лет, скука — это самый страшный твой враг, самое ужасное проклятье. Я пришёл в этот дворец, отстроенный цареубийцами и безбожниками, чтобы принять участие в очередном заседании Синклита — совета глав вампирских кланов.

— Александр! — раскатистый голос Георгия звучит точно гром.

Я замедляю шаг. Мой верный друг и соратник нагоняет меня и приветственно склоняет голову. Георгий принадлежит роду Бестужевых, что долгое время служил мне и моим предкам. Но люблю я его не за родословную, а за верность и честь.

— Рад, что ты со мной, — произношу на выдохе. Моё нечеловеческое сердце теплеет.

— Мы должны быть осторожны сегодня, Ваше Сиятельство, — отвечает Георгий с тревогой. — Граф Демидов неспроста созвал Синклит в такое время. Он рассчитывал, что вы не сможете покинуть свою резиденцию в Зелёном бору. Думаю, он метит на ваше место.

— Какой вздор! Советом с самого его основания руководили потомки князей Романовых. Этот пёс решил смуту учинить?!

— Многим в совете не нравится ваша политика, Ваше Сиятельство, — Георгий в смятении отводит взгляд. — Демидову и прочим не по душе, что люди нынче правят сами собой.

— Знакомая песня, — обречённо вздыхаю я, останавливаясь перед закрытыми дверьми. — Они грезят возвращения власти дворянства с тех пор, как последние белогвардейцы покинули страну столетие назад. Но реку времени невозможно повернуть вспять. Сколько бы обескровленные старцы ни пытались вернуть момент, когда были молоды и счастливы, им не достичь желаемого.

— Я это понимаю, — не поднимая глаз, произносит друг. — Потому я на вашей стороне.

Он открывает передо мной двери в душный зал, освещённый традиционно тысячей свечей. Подаёт знак камердинеру, и тот объявляет меня.

Ещё до того, как предстать перед членами совета, я ощущаю возросшую враждебность. Мне здесь совсем не рады. Только граф Мейснер радостно поднимается из-за круглого стола и выходит мне навстречу.

— Светлейший князь! — восклицает с улыбкой. — А нам сказали, что вы не сможете нас почтить своим присутствием.

— Должно быть, произошла ошибка, — отвечаю я, глядя на графа Демидова. — Я узнал о заседании, когда стихийно наведался в отель Роял, чтобы переждать день.

— Я найду и накажу виновных, что не довели до вас необходимую информацию, — со скрытой усмешкой говорит Демидов. — Давайте же приступим к обсуждению того, ради чего мы собрались.

— Прежде чем кто-нибудь скажет то, о чём может пожалеть, предупрежу, что моё мнение по людскому вопросу остаётся неизменным! — я занимаю главное место за столом. — Мы не должны вмешиваться в дела людей.

В зале повисает зловещая тишина, в которой слышно лишь потрескивание свечей и колебание пламени. Три дюжины кроваво-красных глаз устремлены сейчас на меня. И некоторые из их владельцев были бы совсем не прочь растерзать меня в клочья и бросить истлевать под палящими лучами.

— Всё меняется с течением времени, — произносит Демидов. — Отчего же вы так упрямитесь и стоите на своём, Ваше Сиятельство?

— Именно потому, что всему должно меняться, я не допущу повторения прошлого, — отвечаю я. — Люди должны сами творить свою судьбу. А мы — лишь наблюдать за их скоротечной жизнью. Таков наш удел. Мы и так слишком много берём у них.

— Мне кажется, или я слышу сожаление в ваших словах? — произносит Демидов насмешливо. — Может, вы ещё прикажете нам жить без человеческой крови?

— Я лишь не хочу бессмысленного кровопролития, — произношу я, окидывая взглядом остальных.

Те вынуждены согласиться со мной. Демидов качает головой и недовольно морщится. На его бледно-пепельном лице проступают синюшные вены.

— Вам не под силу контролировать это, — произносит он назидательно. — Ваше Сиятельство пытается защитить смертных от вампиров, но сами смертные уничтожают друг друга в таких количествах и с такой жестокостью, что вам и не снилось! Вы ещё пожалеете, что не стали обсуждать со мной этот вопрос!

Последние слова граф Демидов буквально выплёвывает мне в лицо, после чего удаляется, не соблюдя даже элементарных приличий. Оставшись без своего предводителя, заговорщики тут же спешат продемонстрировать мне свою лояльность. Впрочем, из всех присутствующих я верил и буду верить только Георгию. Бросаю взгляд на друга и замечаю, как он смотрит Демидову вслед. Хотя вернее будет сказать вслед его свите. Одна из приближённых графа Демидова, его помощница Виктория, смертная. Именно на неё сейчас глядит с тоской мой друг. В какой-то момент она оборачивается, и они с Георгием встречаются взглядами.

«Вот оно что… Эти двое связаны», — мелькает у меня в голове.

Связь сердец — ещё одно благословение и проклятие вампиров. Мы можем связать себя узами с дорогим человеком и прожить вместе с ним людской век до самой старости. Познать, подобно смертным, тайну любви и радость рождения ребёнка, прочувствовать на себе старение и увядание. Единственное, что нам не доступно — это умереть, как наш возлюбленный. После того как связь разрывается, вампир перерождается, сохраняя память и боль от утраты. Некоторые из нас, такие как Георгий, могут стирать свои или чужие воспоминания. Быть может, поэтому мой друг и решился на такой отчаянный шаг.

Меня не беспокоит то, что мой друг выбрал отдать своё сердце смертной женщине. Но вот то, что эта женщина служит Демидову, может стать для нас большой проблемой. Надо бы заглянуть в будущее и узнать, к чему это приведёт.

Глава 5

«Я чувствую, как кровь живая и горячая стремится по моим венам. Сердце бьётся взволнованно. Его стук отдаётся в ушах. Я мчусь на байке по ночной Москве. Мимо будто цветные слайды, мелькают вывески, витрины магазинов и рекламные баннеры. Мой взгляд сфокусирован на дороге. Я высматриваю тёмный силуэт впереди. И меня переполняет лишь одно желание — поймать его, того самого, во что бы то ни стало…»

— Ты как будто специально нарываешься на неприятности, — произносит над моим ухом Анастасия. — Граф Демидов в бешенстве.

Я резко распахиваю глаза и вижу перед собой симпатичное, бледное женское лицо. Что я видел только что? Будущее? Но чьё? Я ведь не могу стать человеком. Мысли мечутся в голове хаотично. Я даже не сразу понимаю, кто именно вывел меня из транса.

— Почему ты здесь? — спрашиваю, поднимаясь с постели. После того как покинул Синклит, я остался в одном из номеров, отведённых для членов нашей семьи. Георгий должен был проследить, чтобы меня никто не беспокоил. Зачем он пустил её ко мне?

— Разве это не очевидно? — отвечает Анастасия, цепляясь за мою руку. — Я пришла, потому что соскучилась по тебе. Ты в последнее время совсем не уделяешь мне внимания. А я ведь твоя невеста!

Она капризно надувает губы. На её бледном лице они кажутся неестественно яркими. Косметика? Нет, я ощущаю иной аромат. Склоняюсь к ней и пробую её губы на вкус, чтобы убедиться. Анастасия обвивает мою шею тонкими, гибкими руками, льнёт ко мне, дрожит от нетерпения.

— Так и знал! — я отталкиваю её. Чувствую привкус свежей человеческой крови. — Ты недавно кого-то укусила?!

Ана падает на кровать беспомощно. Её подол задирается, обнажая молочные бёдра, но мне нет никакого дела до этого. Я слишком зол. Все вокруг меня будто сговорились и нарушают правила.

— Алекс, я никого не убивала! — начинает оправдываться она. — Просто немного поигралась с метрдотелем. Он был на вид такой вкусный! Здоровый и розовощёкий. И я оставила ему хорошие чаевые.

— Так нельзя, Ана! — бросаю я. — Брать кровь у доноров напрямую запрещено. Даже если они согласны на это. Как бы хорошо ты ни контролировала себя, всегда есть риск сорваться и убить.

— Но папа говорит, что пить только пакетированную кровь — это унижение! — бросает она плаксиво.

— Твой отец так сказал?! — я угрожающе прищуриваюсь. — Видимо, мне придётся поговорить с графом Мейснером. Мне казалось, мы с ним сходимся во мнениях. Долгие годы люди, служащие нашим кланам, старательно выстраивали огромную инфраструктуру для донорства крови, совершенствовали технологии хранения, задействовали для этого самые передовые разработки. На это были потрачены миллиарды! А твой отец говорит: «Унизительно»? Не слишком ли много он берёт на себя?

Я чувствую, как ярость просыпается внутри. Я невольно начинаю менять форму, выпуская когти и клыки. Жажда возмездия за непослушание ведёт меня прочь из номера на поиски Мейснера. Ана бросается к двери и преграждает мне путь.

— Алекс, пожалуйста, не надо! Я пошутила, он ничего такого не говорил!

Она сползает к моим ногам и начинает плакать. Так как это происходит у вампиров — без слёз. Однако я могу ощущать переполняющее её отчаяние.

— Папа хороший, не наказывай его… — шепчет она.

Я грубо отталкиваю её в сторону и выхожу в коридор. Вижу Георгия, спешащего на шум из другого крыла. Пуговицы на его рубашке застёгнуты наполовину. Длинные светлые волосы спутаны. Он выглядит напуганным и смущённым и пахнет человеческой женщиной. Для меня это довольно экзотично.

— Почему ты позволил Анастасии меня побеспокоить? — спрашиваю я его недовольно.

— Прошу меня простить, — отвечает тот, опустив взгляд. — Я отлучился по личному делу.

— Надеюсь, оно хотя бы стоило того, — я смиренно вздыхаю и иду к лестнице.

Георгий, не поднимая головы, следует за мной. Наверное, я должен на него разозлиться, но не могу. Всё дело в его глазах. Он выглядел по-настоящему счастливым, когда вернулся сегодня ко мне. И эти эмоции подарил моему другу человек. Может, и мне стоит поискать себе игрушку среди смертных?

— Вы не станете дожидаться заката? — робко спрашивает Георгий, когда мы спускаемся на парковку.

— У меня нет желания оставаться в этом дворце лицемерия ещё несколько часов, — отвечаю я, а потом обращаюсь к водителю. — Я хочу поехать через Измайлово.

— Конец рабочего дня, — предостерегает Георгий. — Мы рискуем застрять в пробке.

— Ты куда-то торопишься, мой друг? — я смотрю на него внимательно. — Если так, то можешь поехать отдельно. Или вовсе остаться здесь.

Лукаво улыбаюсь, он же отводит взгляд смущённо.

— Кажется, у тебя осталось здесь незаконченное дело.

— Это не то, что вы думаете, — произносит Георгий одними только губами.

— Да я не осуждаю тебя, — произношу я, садясь на заднее сиденье. — Я тебе завидую.

Он смотрит на меня с изумлением. На его лице сомнение и соблазн. Он хочет остаться, хочет вернуться в жаркие объятия той женщины.

— Я собираюсь погонять сегодня вечером, — бросаю я на прощанье. — Мне было видение. Хочу понять, что оно значило.

Проезжая один из перекрёстков на пути к Измайловскому парку, я вновь обращаю внимание на тот самый светофор. Каждый год в это время кто-то приносит к его подножию венок из одуванчиков. Это кажется странным. Почему именно одуванчики? Я почти уверен, что дело в погибшей здесь женщине. Я до сих пор помню тот день.

— Степан, найди поблизости парковку. У меня будет к тебе поручение, — произношу я задумчиво.

— Слушаю, Ваша Светлость, — отвечает водитель и перестраивается в крайний правый ряд. По счастливой случайности парковочное место находится как раз напротив цветочного.

— Выбери красивый букет и попроси перевязать его траурной лентой, — прошу я, протягивая ему карту. — И оставь его у того светофора.

Услужливый Степан делает всё в точности, как я попросил. И даже не обращает внимания, на глазеющих на него прохожих. В груди появляется странное ощущение. Мне должно было стать легче, но я будто только усугубил свой грех. Степан возвращается в автомобиль и уже собирается тронуться с места. Как вдруг к окну с его стороны подходит худенькая, русоволосая девушка. Она начинает нервно стучать в полупрозрачное стекло.

— Чем я могу помочь? — холодно спрашивает Степан, слегка приоткрывая окно.

— Прошу прощения, но не могли бы вы ответить на вопрос, — произносит девушка дрожащим голосом. — Почему вы оставили тот траурный букет на перекрёстке?

— Моего друга сбили там, — отвечает Степан не растерявшись. В очередной раз поражаюсь его умению придумывать оправдание любой моей странности. Но больше меня удивляет реакция девушки. Она бледнеет ещё больше, а её взгляд ожесточается.

— Вашего друга тоже? — спрашивает она сквозь зубы. — Как давно это случилось?

— Пару лет назад, — продолжает Степан.

— А это, случайно, был не чёрный байкер? — произносит незнакомка, и меня пробирает холодная дрожь.

— Этого я не знаю, — чуть менее уверенно произносит мой водитель. — Полиция не нашла виновного. Очевидцев не было. Но почему вы интересуетесь?

— Моя мать погибла на этом месте десять лет назад, — отвечает девушка.

И я вдруг понимаю, почему она показалась мне такой знакомой. Да, это определённо дочка той самой женщины. Ладони невольно начинают дрожать. Да что это со мной? Надо собраться! Я толкаю сиденье Степана коленом. На долю секунды наши взгляды с девушкой пересекаются, и всё вокруг словно замирает. Моё лицо будто обжигает. А нечеловеческое сердце вздрагивает. Ничего подобного со мной прежде не случалось. От растерянности я опускаю голову и сильнее надвигаю на лицо широкополую шляпу.

— Соболезную вашей утрате, — слышится голос Степана. — Простите, но я спешу. Берегите себя.

— Да, спасибо, — с тяжёлым вздохом отвечает девушка. — И вы будьте осторожнее на дороге.

Мы выезжаем с парковки. Но сколько могу, я продолжаю смотреть на незнакомку. Ей на вид лет двадцать, среднего роста. Вид болезненный, губы пухлые, но бледные. Одета очень обычно — в тёмные джинсы с кроссовками и мешковатую куртку. Мне очень хочется запомнить в её облике хоть что-то, что при необходимости поможет разыскать её. Но зацепиться не за что — она самая заурядная и непримечательная молодая девушка из мегаполиса. Наверное, мне просто нужно выкинуть её из головы. Вся эта блажь с букетом была лишь для самоуспокоения, но я сделал лишь хуже. Может, просто попросить Георгия стереть эти воспоминания?

Глава 6

— Эта девушка не показалась тебе странной? — спрашиваю я Степана, когда мы возвращаемся в резиденцию.

Девушка? — удивляется тот. — А, вы про ту у цветочного? А что с ней не так?

— Её глаза, они…

— А, вы про это? — произносит Степан, словно бы что-то понимая. — Ну да, я тоже заметил, что она избегает в глаза смотреть. Говорят, есть такая болезнь. Аутизм, или как-то так.

Не смотрит в глаза? Я этого не заметил. Впрочем, она говорила со Степаном, так что, может быть, тот зрительный контакт был всего лишь случайностью. И всё же отчего меня так перемкнуло? До сих пор никак не отойду от этого чувства. Словно бы я на один миг почувствовал себя человеком. Человеком? Я вспоминаю своё недавнее видение. Неужели я видел её? Тогда получается тот тёмный силуэт, который я так хотел настигнуть, был я сам? Так или иначе видение ведёт меня к рейсингу. Теперь я ещё больше жду наступления ночи.

В раздумьях я прохожу в дом и иду в свои покои. Прислуга, что встречается мне по дороге, приветствует меня поклонами. В отличие от других благородных домов у меня почти нет людей среди обслуги. Из-за этого до заката солнца резиденция окутана тишиной. Единственный, кто может нарушить спокойствие — это мой брат Николай. Как и я, он прямой наследник княжеской линии. Если со мной что-то случится, он должен будет возглавить клан Романовых. Поскольку он мой единокровный брат, ему позволено жить в моей резиденции на правах второго хозяина. Порой он слишком забывается и начинает вести себя неподобающим образом. Именно из-за него из дома исчезли все человеческие слуги.

— Анастасия звонила мне. Сказала, ты снова со всеми рассорился, — бросает он, настигая меня в спальне. — Почему ты вечно ищешь неприятности? Нас и так не любят. Что, так сложно было согласиться с мнением большинства?

— Не говори о том, о чём не имеешь ни малейшего представления, — отвечаю я, раскрывая двери гардеробной. — Демидов плетёт козни. Если дать ему волю, он захватит власть над Синклитом.

— Ну, так и дал бы ему то, чего он хочет. Чего ты упёрся как баран?

— Следи за языком, мальчишка! — я молниеносно перемещаюсь к нему и впечатываю его в стену. — Или забыл, с кем говоришь?!

— Смилуйся… Светлейший князь… — сдавленно произносит Николай. В глазах его страх. Его тело начинает каменеть и рассыпаться в моих руках. Поняв, что перегнул палку, я отпускаю его.

— Ну, и характер у тебя, — он испуганно сползает по стене. Я вижу оставшийся на штукатурке след. Становится немного совестно. Что-то и вправду не то со мной. Вспылил без всякой причины.

— Нельзя, Колька, нам отдавать власть Демидову, — шепчу я, тяжело вздыхая. — Иначе реки крови прольются.

— Я знаю, что ты хочешь, как лучше, Александр, — брат поднимается на ноги. — Но когда долго смотришь с близкого расстояния, то перестаёшь видеть картину в целом. Отец говорил, что судьба вращается будто колесо. И реки крови прольются всё равно, хотим мы этого или нет. Вопрос лишь в том, будешь ли ты в числе тех, кто выживет или погибнешь?

Он уходит, оставляя меня в раздумьях. Стыдно сознаться, но думаю я вовсе не об отцовской мудрости, а о той самой девушке. Выбираю себе гоночный костюм на вечер, затем отправляюсь в ванную. Стоя под струями воды, я думаю о том, каково это — быть живым. Чувствовать всё так остро, но в то же время понимать, что однажды умрёшь. Наверное, если бы я знал, что число моих лет ограничено, то не стал бы заниматься интригами и просто дал эмоциям волю. Как нынче говорят, отжигал бы по полной! Интересно, почему люди поступают иначе?

Выхожу из душа обнажённым и встречаюсь взглядом с Георгием. Он на секунду оказывается в смятении, но потом, спохватившись, отворачивается. Неловко вышло. Я начинаю спешно облачаться.

— Ты уже вернулся?

— Да. Подумал, что у вас могут быть ко мне поручения.

Эта беседа не более чем способ дать ему понять, что всё в порядке. Я вижу, что ему не по себе с тех пор, как я заподозрил его в связи с помощницей Демидова. И пусть я ничего не сказал, он чувствует мои сомнения на его счёт. Лучший способ показать, что я всё ещё доверяю ему — дать секретное задание. Мне вдруг приходит идея.

— Вообще-то, одно поручение есть, — киваю я. — Ты уже можешь повернуться.

Георгий оборачивается и подходит ближе. Помогает мне застегнуть куртку, затем высвобождает из-под неё мои волосы. Он настолько близко ко мне, что я могу почувствовать все тонкости аромата его женщины. Никогда бы не подумал, что аромат смертных может быть настолько сексуальным.

— Готово, — произносит он с поклоном.

— Благодарю, друг мой, — отвечаю я, встречаясь с ним взглядом.

Его лицо очень близко к моему. Я даже могу видеть тёмный зрачок в глубине его красных глаз.

— А теперь загляни в мою память и взгляни на девушку, которую мы со Степаном встретили сегодня.

— Хотите, чтобы я забрал воспоминание о ней?

— Нет! — испуганно отвечаю я и чуть спокойнее добавляю. — Оставь. Оно мне ещё понадобится.

Георгий прикрывает глаза и касается моего лба своим. Я тоже невольно зажмуриваюсь, чтобы не видеть его так близко. В сочетании с человеческим запахом это кажется жутко странным.

— Я вижу её, — Георгий открывает глаза и отстраняется. — Что вы прикажете сделать с ней?

— Просто разузнай, кто она такая. Её мать погибла на перекрёстке рядом с Измайловским парком в день летнего солнцестояния десять лет назад.

— Я понял, — кивает Георгий.

— И ещё…

— Да?

— Тебе не мешает принять душ. Ты пахнешь человеком.

— Простите, Ваша Светлость.

— Да будет тебе, — вздыхаю я меланхолично. — Я ведь говорил, что просто завидую тебе. Любовь — это единственное благословение, что нам доступно.

* * *

Я не помню точно, кто подал мне идею участвовать в гонках. Меня привлекла степень риска. Каждый заезд мог закончиться для меня травмой и ущербом моему байку. И если травмы я мог быстро восстановить, то вот с байком всё обстояло иначе. А потому мне пришлось учиться, совершенствоваться с течением времени. И это следующее, что меня привлекло. И последнее, что определило моё решение — это люди, их эмоции, взаимоотношения. Я тот, кто не знал о них совершенно ничего, оказался вдруг среди смертных. Этот опыт нельзя ни с чем сравнить.

— Значит, ты и сегодня собираешься в город? — Николай становится у дверей гаража. На улице уже темнеет, а это значит, что нам с Георгием пора выезжать. — Говоришь, что заботишься о людях, но на деле подвергаешь их опасности.

— Я должен кое-что выяснить, — отвечаю, а после надеваю шлем. Так, никто не увидит моего лица.

— Не боишься, что кто-то может подослать к тебе убийцу?

— Я буду среди людей, и Георгий со мной. Вместе мы должны справиться с любым врагом.

— Я помолюсь за вас Хозяину ночи, — произносит брат насмешливо и скрывается в доме. Мы же отправляемся по Ярославскому шоссе в направлении центра.

Уличные гонки — вещь нелегальная. Место проведения их всегда меняется. Каждый раз координатор сообщает участникам место сбора в сообщении. Мы прибываем в очередную точку, и я сразу же замечаю знакомое лицо среди новичков.

— Георгий, я думаю, что в розыске больше нет необходимости, — говорю я другу. — Я нашёл её.

— Яна! — зовёт девушку кто-то. Та оборачивается. В глаза собеседнику и вправду не смотрит. Занятно…

Я подхожу ближе, чтобы убедиться. Сомнений нет, это она. Болезненные худоба и бледность, русые волосы и пронизывающие до самого нутра голубые глаза. Меня охватывает волнение. Кто же она такая? Судя по тому, как держится на байке, она совсем зелёная. Но этот её взгляд… Она не боится ничего и никого. И это пугает. Впервые в своём бессмертном существовании я встретил человека, что вызвал во мне страх и трепет.

Часть 3 «Новый друг»

Глава 7

Яна

— Эй, аутистка! Что, уже выписалась? — кричит Кирилл, сминая в руке лист бумаги.

Раздражает. Мне не нравится, что я должна тратить драгоценное время на университет. Но такое условие мне поставил дядя, когда увидел байк. Видимо, поверил, что через месяц я вернусь в больницу.

«Ты не должна пропускать занятия, — сказал он. — После операции и восстановительной терапии ты заживёшь прежней жизнью. Самой же будет легче потом, если сейчас не будет пропусков».

Вернуться к прежней жизни? Никогда! Я бросаю на Кирилла быстрый взгляд и уклоняюсь от летящего в мою сторону бумажного снаряда. Он попадает в одного из наших однокурсников.

— Так, я не понял, аутистка, а чего это ты уклонилась?! — возмущается Кирилл. Неприятная дрожь пробегает по спине. Да что он о себе возомнил, в конце концов?!

Я поднимаюсь по ступеням амфитеатра выше и подхожу к Кириллу. Скидываю с парты в проход вещи его соседа, преграждающего мне путь к самому Кириллу.

— Ты охренела?! — возмущается тот.

— Свали! — отвечаю я, даже не глядя на него. За спиной кто-то присвистывает.

— Гляньте-ка, аутистка вошла в режим берсерка! — восклицает насмешливо Кирилл. Я подхожу к нему вплотную и хватаю за ворот рубашки.

— У меня нет аутизма, ты, ушлёпок! Мне просто противно смотреть на твою мерзкую рожу! — произношу каким-то чужим голосом. Пульс барабанит в висках. Руки дрожат.

Замечаю страх в глазах Кирилла. Он даже не зовёт никого на помощь и не кичится больше своими связями. Так-то лучше. Я отпускаю его, и он падает на своё место, ударяясь головой о парту позади.

Возвращаюсь на своё место и достаю тетрадь для конспектов. Слышу позади:

— Кир, и что это было?! Ты всё так оставишь?

— Отвали. Не видишь, она совсем отмороженная. Таких лучше не трогать. Ещё пырнёт заточкой в подворотне.

Едва заметно усмехаюсь. Мне, конечно, в голову такое не приходило. Но выводы Кирилл сделал верные. Вздыхаю с облегчением и окидываю глазами аудиторию. Встречаюсь взглядом с нашим старостой. Он смотрит на меня с тревогой и сочувствием, словно знает, с чем на самом деле связана моя внезапная смелость.

После лекции он догоняет меня в коридоре.

— Ян, постой!

Я оборачиваюсь и замираю. Саша подходит ближе и тихо спрашивает:

— С тобой всё в порядке?

— Всё хорошо. Кстати, спасибо, что не бросил умирать в тот раз, — говорю я, припоминая, что это он вызвал скорую.

— Да нет проблем, — отвечает Саша, чуть расслабляясь. — Но что с тобой произошло? У тебя, правда, анемия?

— Ну да, у девушек бывает такое, если ты не знал, — произношу назидательно. — Так что не переживай особо.

Саша кивает, хотя мне почему-то кажется, что я его не убедила.

Так или иначе, а долго думать об этом у меня не получается. Постепенно все мысли утекают к моему новому байку. Вчера мы с Максом даже успели немного прокатиться по городу. Но настоящий заезд ждёт меня сегодня. Я сильно взволнована и возбуждена.

Мы встречаемся с Максом на месте, и я сразу обращаю внимание на то, как мало девушек вокруг. А те, что есть, не участвуют, а пришли поболеть за своих мужчин. Мужчины же глядят на меня либо снисходительно, либо с раздражением. У некоторых во взгляде так и читается: «Ты куда лезешь, девочка? Езжай домой мыть посуду». Нервно сглатываю и прогоняю сомнения прочь.

— Обычно организаторы выбирают места с минимальным трафиком, но он всё же есть, так что будь осторожна, — предупреждает меня Макс.

— А кто будет участвовать со мной в заезде? — спрашиваю я, оглядывая рейсеров вокруг. Замечаю среди них двоих длинноволосых парней: блондина и брюнета. Они сильно выделяются среди остальных.

— Это решит жребий, — отвечает мне мужик в косухе неподалёку. — Обычно это бывает так. Но можно бросить кому-то вызов.

Я киваю ему в знак благодарности, а затем возвращаюсь взглядом к тем двум. Понимаю, что брюнет смотрит в мою сторону. Отчего-то он кажется мне знакомым. Хотя едва ли мы могли где-то пересекаться.

Несмотря на свой мрачный вид, он привлекателен. Гоночный костюм подчёркивает его стройную фигуру с широкими плечами и узкими бёдрами. Он высокий, если судить по длинным ногам. А ещё у него странные глаза. Вернее, мне кажется, что они странные. Будто там за тёмными линзами очков на самом деле красные лампочки, как у терминатора.

— «Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл», — произносит мне на ухо Макс.

Я вздрагиваю от неожиданности. Выходит, не у меня одной возникло это ощущение. Я на секунду отвожу взгляд, а когда снова возвращаюсь, брюнет продолжает смотреть на меня.

— А эти двое кто такие? — спрашиваю я Макса еле слышно.

— Здесь таких вопросов не задают, — отвечает тот. — Защита от ментов. Если хочешь познакомиться и пообщаться с кем-то, то подойди и сделай это. Хотя те, про кого ты говоришь, обычно особняком держатся. Они то ли друзья, то ли братья. Но однозначно парни не бедные, если судить по байкам и шмоту.

Подойти и познакомиться? Если подумать, то я ведь сегодня даже поставила Кирилла на место. Но почему же мне всё равно страшно? И что важнее, почему мне так любопытно, кто они? Словно какое-то предчувствие возникает внутри.

Неожиданно для меня брюнет оставляет свой байк и направляется в мою сторону. Я слежу глазами за каждым его движением. Он похож на огромного кота, сильного и грациозного. Я же ощущаю себя маленькой мышкой перед ним.

— Привет. Меня зовут Алекс, — произносит он степенно и протягивает мне руку.

— Яна, — отвечаю я немного растерянно. — Чем могу помочь?

— Хочешь в заезд со мной? — Алекс слегка склоняет голову.

Я смотрю сначала на его чёрную перчатку, потом на его лицо с узкими тёмными очками, что в сумерках выглядят крайне претенциозно.

— Я новичок, так что могу разочаровать тебя, — отвечаю я честно. Тут же кто-то из парней рядом вызывается меня заменить, но Алекс даже не смотрит в его сторону.

— Уверен, что не разочаруюсь, — произносит он напористо. От звука его голоса по телу пробегает лёгкая дрожь.

Я, наконец, пожимаю его руку, и он удовлетворённо кивает. Сердце начинает биться быстрее. Я понятия не имею, кто этот парень. Но отчего-то абсолютно уверена, что мне стоит узнать его лучше, чтобы достичь своей цели и найти убийцу мамы.

Глава 8

Странное чувство. Я уверена, что не была знакома с этим человеком. Но отчего-то кажется, что мы близки. Словно мы ещё совсем недавно дружили, а потом я внезапно потеряла память. И пусть у меня нет никакого логического объяснения этому, я чувствую, что Алексу можно доверять.

— А ты очень дерзкая для новичка! — восклицает он после заезда. Пусть я проиграла, но он всё равно пришёл в восторг, когда мы финишировали.

— Мне просто нравится это ощущение, что возникает внутри. Как бы объяснить? Похоже на полёт, — отвечаю я, пытаясь разглядеть глаза за его тёмными очками. Но всё кажется тщетным.

Друг Алекса, Георг, рядом кивает, будто понимая, о чём я говорю. Он ещё более странный, чем его приятель. Разговаривает немного старомодно, а ещё обращается к Алексу на вы. Поначалу я думала, что он делает это иронично. Но в процессе общения осознала, что он абсолютно серьёзен. Интересно, какие отношения связывают этих двоих?

— Было круто сегодня. Надо повторить.

Алекс улыбается, и у меня лёгкая дрожь пробегает по телу от вида его выступающих белых клыков. Виниры? Ну, точно какие-то неформалы, фанаты фильмов про вампиров. Впрочем, мне на это всё равно. Каждый самовыражается, как хочет.

— Я, в общем-то, не против повторить, — киваю я. — Только не знаю, как часто проходят заезды.

— А ты приезжай к нам в Зелёный бор, — предлагает Алекс.

— Вы серьёзно? — спрашивает удивлённо Георг.

— А почему нет? — отвечает тот. — Она мне нравится. Хочу подружиться с ней.

— Но вы её едва знаете, — возражает тот.

У меня появляется чувство, словно я не должна слышать их беседу. Однако Алекс бросает на меня пронизывающий взгляд. И это ещё одна странность, потому что даже через абсолютно непроницаемые очки, я чувствую на себе его взгляды.

— Мне кажется, Яна — хорошая девушка, — произносит он ласково. От его слов на душе теплеет. Я даже немного смущаюсь. Может, всё дело в том, что у меня никогда не было друзей, но в душе я очень хочу продолжить общаться с Алексом.

— Я учусь в университете, так что должна ходить на пары и делать домашку, — произношу, словно бы подтверждая, что я хорошая, домашняя девочка. — Но по вечерам я свободна, так что можем погонять.

— Вот и отлично! — восклицает Алекс радостно. Георгий, скинь ей геолокацию.

Тот смиренно вздыхает и достаёт телефон.

— И ещё кое-что, — Алекс подходит ко мне очень близко и расстёгивает ворот своей куртки. — Территория резиденции охраняется, а потому нужно будет показать им на въезде вот это.

Он снимает с шеи цепочку с подвеской в виде герба, в середине которого мерцает кроваво-красный рубин. Меня на секунду охватывает смятение. И ещё большее смятение возникает, когда он надевает мне его на шею. Его тёмные волосы, развевающиеся на ветру, касаются моего лица, вызывая мурашки на коже.

Меня вдруг посещает мысль воспользоваться ситуацией и сорвать с него очки. Но я удерживаю себя от этого. Я ведь не какая-то там безмозглая школьница, чтобы заниматься таким. Кроме того, если бы они хотели, думаю, сняли бы очки. Но раз они пренебрегают своим удобством, это, вероятно, важно для них.

Пока я думаю обо всём этом, Алекс возвращается к своему байку. Я опускаю взгляд на свою грудь. Подвеска на ней непривычно тяготит и совсем никак не сочетается с моим внешним видом. Я решаю спрятать её под футболку.

Едва холодный металл касается моей кожи, тело словно поражает электрическим зарядом. Я вздрагиваю, теряю равновесие и едва не падаю вместе с байком. Благо Георг успевает удержать меня за шиворот.

— Осторожнее! — произносит он строго. Странный озноб пробивает тело. Я больше не чувствую подвески, она уже согрелась от моего тепла. Но мне самой будто стало холоднее.

— Спасибо, — киваю я, отводя взгляд. — Тогда я напишу вам, когда смогу приехать.

Алекс улыбается в ответ. Мы прощаемся и разъезжаемся каждый в свою сторону. Небо светлеет. Горизонт постепенно меняет краски. Из тёмно-бордового становится розовым, а после и вовсе желтеет. Меня рубит от усталости и сонливости, но я всё равно чувствую себя отлично. Гораздо лучше, чем множество дней до этого.

Правда, бодрое расположение духа моё длится недолго. Я оставляю байк в гараже и осторожно пробираюсь в дом. Тихонько на цыпочках иду к лестнице, ведущей на второй этаж. Но вдруг замечаю тётю на диване в гостиной. Она сидит неподвижно, словно восковая фигура. Мне даже поначалу кажется, что спит. Но потом она поворачивается ко мне, и я встречаюсь с её злым взглядом.

— Явилась наконец-то! — произносит она сипло. — Бессовестная девка! Мы о тебе заботимся, кормим, лечим. А ты…

Она вздыхает разочарованно. Слышу наверху звуки шагов. Привычный страх пробирает до костей.

— Тебя не было всю ночь! — голос дяди звучит точно гром. — Где ты была?!

— Просто каталась, — отвечаю я поёжившись. — У нас был уговор. Я хожу на занятия, ты позволяешь мне ездить на байке.

— Но не по ночам! — возражает он грозно. — Следуй за мной. Живо!

Внутренности снова сворачиваются узлом. Я поднимаюсь по ступеням, осознавая, что меня снова ждёт эта унизительная «проверка». Чувствую негодование внутри. Я не должна позволять ему делать это. Я, может, умру завтра, так что хватит потакать прихотям этого извращенца. Тяжесть подвески под одеждой придаёт мне уверенности.

— Раздевайся! — приказывает мне дядя, когда мы оказываемся в моей комнате.

— Не хочу, — отвечаю я, глядя на него исподлобья.

— Что?! — восклицает он с удивлением и возмущением.

— Я больше не собираюсь выполнять твои бессмысленные приказы, — отвечаю я, вскидывая подбородок.

Лицо дяди мгновенно ожесточается. Он подаётся вперёд с намерением исполнить задуманное против моей воли. В этом нет уже никакого смысла, и даже его привычное оправдание больше не работает. Он делает это, исключительно чтобы продемонстрировать свою власть. С силой опрокидывает меня на спину и задирает футболку.

Я активно пытаюсь сопротивляться, пинаюсь и брыкаюсь, а оттого не сразу замечаю, как он замер, ошеломлённый внезапной находкой под моей одеждой.

— Откуда… — только и может произнести он, глядя на подвеску с гербом. — Откуда у тебя это?

— Друг подарил, — отвечаю я, отталкивая дядю.

Тот сам отползает к двери испуганно. На его лице настоящий шок, тело пробирает дрожь. И пусть я не понимаю, что происходит, но рада, что он отстал. Сердцебиение потихоньку успокаивается.

Перед тем как заснуть, я размышляю, кто же такой Алекс. Если этот герб так напугал дядю, должно быть, он непростой человек. Нужно будет расспросить его обо всём при встрече.

Глава 9

— Дядя, сегодня вечером я собираюсь погонять с другом, — говорю я за ужином, не поднимая глаз на своих опекунов.

— Дрянная девчонка! — тётя с силой сжимает вилку в руке. — Тебе мало того, что мы позавчера всю ночь не спали из-за тебя?!

— Лена, помолчи, — напряжённо произносит дядя.

Я ощущаю на себе его сердитый взгляд. Он явно недоволен, но, кажется, не может ничего возразить. Бросаю на него любопытный взгляд мельком. Замечаю в его глазах огромное чувство обиды и несправедливости. Словно бы кто-то увёл любимую игрушку прямо у него из-под носа.

— Это тот самый друг? — спрашивает он с лёгкой дрожью в голосе.

— Да, — киваю я. — Его зовут Алекс.

— Александр! — поправляет дядя сквозь зубы. — Его полное имя Александр. Отнесись к нему с должным почтением. Он не последний человек в этом городе.

Его слова удивляют меня, хотя вида я не подаю. Обычно, если дядя говорит о ком-то, что тот не последний человек где-то, это значит, что тот политикан или олигарх. Как ни крути, а для обоих этих вариантов Алекс ещё слишком молод. Полагаю, он старше меня года на четыре. А может, и меньше, если учесть, насколько сильно они с Георгом увлечены оккультизмом и готикой. Наверное, родители Алекса — представители тех самых элит. И пусть меня это не особо колышет, если встречусь с ними, лучше показать, что я прилично воспитана, чтобы они не думали, что я какая-то там девочка с улицы.

Уже по дороге к его дому, встретив на пути два шлагбаума с охраной, я напрягаюсь. И, может, мне привиделось в скупом свете фонарей, но от охранников исходит нечто странное. Похожее чувство у меня возникало рядом с Георгом. Словно я должна бояться их всех. Бледные, молчаливые, в тёмных одеждах и очках — они наводят на мысли о чём-то потустороннем. Однако я в сверхъестественное не верю — уже вышла из этого возраста.

Рядом с домом я показываю герб в очередной раз, а сама не могу оторвать взгляда от особняка. Он просто огромный и похож больше на какой-то торговый центр: непрозрачные окна, тёмные зеркальные панели, отражающие свет фонарей вокруг. Не хватает только вращающихся дверей и огромной неоновой вывески. Неужели тут могут жить люди?

— Несколько претенциозно, да? — произносит кто-то сзади. Я оборачиваюсь и вижу перед собой парня моего возраста. Бледная кожа, чёрные очки и светлые короткие волосы — он очень похож на Александра. Одет навскидку очень дорого, хоть я и не эксперт в брендах. Это его брат?

— Здравствуйте, — произношу я спохватившись. Хочется произвести благоприятное впечатление.

— Привет, — отвечает он с усмешкой. — Тебя как сюда занесло, красавица? Заблудилась? Или ты чей-то донор?

Он подходит ко мне очень близко и касается ледяными пальцами моей щеки. Мурашки пробегают по коже. От страха и неожиданности сердце начинает биться быстрее.

— Ты пахнешь так соблазнительно…

Щёки вспыхивают от смущения. Да кто он такой и какого хрена так ведёт себя?! Обвивает мою шею руками и склоняется ещё ближе.

— Эй, отвали от меня… — рычу я, отталкивая его.

— Николай! — кричит кто-то со стороны крыльца.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. К своему огромному облегчению вижу спешащего ко мне Алекса. На нём нет того гоночного костюма, в котором он был в прошлый раз. Видимо, ещё не успел собраться. Вместо этого он одет в белую рубашку и брюки с высокой талией. Этот стиль чем-то напоминает ретро, но очень идёт ему. Особенно в сочетании с длинными волосами, собранными сзади в хвост.

— Привет! — радостно бросаю я, но он не смотрит на меня.

— Ты чего вылез? — спрашивает он парня.

— А что такого? — пожимает плечами тот. — Это твоя гостья? Раз так, то заботься о ней лучше!

Я ничего не понимаю, но мне снова кажется, что я не должна была слышать эту перепалку.

— Прости, — Алекс, наконец, обращается ко мне. — Он, наверное, напугал тебя? Это мой младший брат. И у него отвратительные манеры.

— Э-э, ладно, — киваю я, глядя на него растерянно. — Но что с твоими глазами? Это линзы?

Пусть уличное освещение скудное, но я готова поклясться, что его глаза красного цвета. От его взгляда мороз по коже, но всё равно невозможно оторваться. Теперь я могу сказать с абсолютной уверенностью: Алекс просто невероятно красивый.

— Прости, — снова произносит он и быстро надевает свои непроницаемые тёмные очки.

— Вот это фейл! — усмехается Николай. — Так нелепо спалиться — это надо уметь!

— Может, скроешься уже? — бросает ему старший брат. А потом оборачивается ко мне. — Извини, я немного припозднился и не успел собраться. Подождёшь меня внутри?

Я киваю, ощущая ещё большее волнение, чем до этого. На секунду в душу закрадывается страх. А что, если это небезопасно? Я приехала в частные владения посреди леса к человеку, с которым познакомилась на нелегальных гонках позавчера. Он чертовски богат, и его боится даже мой дядя. Что, если он действительно какой-нибудь отморозок, маньяк или серийный убийца?

— Что такое? — спрашивает Алекс с радушной улыбкой, словно чувствуя мой страх. — Боишься незнакомого места? Идём. Пока ты рядом со мной, с тобой ничего не случится. Обещаю.

Я делаю глубокий вдох и ощущаю диафрагмой подвеску с гербом. Если подумать, то она меня уже защитила от дяди. И пока что со мной всё в порядке. Я прислушиваюсь к своему внутреннему голосу, побуждающему поверить Алексу.

— Да, кстати, вот твоя подвеска. Она мне очень пригодилась, — я снимаю цепочку и протягиваю ему. Он оборачивается и вкладывает её обратно мне в руку.

— Оставь её пока у себя, — я ощущаю холодное прикосновение его бледной руки и невольно вздрагиваю. Где-то очень глубоко в сознании появляется догадка, но я отвергаю её. Слишком уж она неправдоподобная. Вампиров не существует.

Мы идём по широкому коридору куда-то вперёд. Удивительно, но этот дом и вправду оказывается жилым. Интерьер минималистичен. Только время от времени попадаются какие-то детали в виде чёрно-белых фотографий или абстрактных картин.

Мне до последнего не верится, что Алекс как-то сверхъестественно богат. Наверное, потому, что в этом доме нет меховых потолков и золотых унитазов. Просто очень много места, кое-где попадается антиквариат. Но он настолько гармонично вписывается в обстановку, что на него не сразу обращаешь внимание. И только оказавшись в необъятных апартаментах Алекса, занимающих целый этаж, я понимаю, что имею дело с очень обеспеченным человеком.

— Слушай, — начинаю я неловко. — Не сочти за грубость, но ваша семья — они кто? Просто расположение и вид твоего дома, мягко говоря, наводят на размышления. А ещё… я вчера повздорила со своим опекуном, и он случайно увидел у меня под одеждой твой герб. Так вот, после этого он избегал меня, как чумную.

Алекс смотрит на меня напряжённо. Кажется, будто мой вопрос его совсем не обрадовал. Он наваливается бёдрами на письменный стол. Мне же указывает на небольшой кожаный диван рядом.

— Твой опекун обижает тебя? — спрашивает он, складывая руки на груди.

— Это не важно, — отмахиваюсь я присаживаясь. — Ответь, пожалуйста, на вопрос.

— Ладно, — кивает он. — Я расскажу тебе всё о своей семье, но взамен ты расскажешь мне о своих взаимоотношениях с опекуном.

Меня смущает его просьба. Единственным человеком, кому я рассказывала о наклонностях дяди, была та преподавательница из универа. И я без понятия, что с ней стало. Да и стыдно как-то. Но с другой стороны, я сама попросила Алекса рассказать о семье. Откровенность за откровенность, как говорится.

— Хорошо, — отвечаю я. Алекс подходит ко мне ближе и касается герба на моей груди.

— Чёрный грифон на серебряном поле — герб моей семьи, герб дома Романовых, — произносит он с гордостью. — Я происхожу из древнего боярского рода, ставшего впоследствии царствующей династией.

— Вот как… — вздыхаю я с лёгким восхищением. Никогда бы не подумала, что встречусь однажды с настоящим царевичем. Неудивительно, почему всё здесь вокруг нас выглядит таким редким и дорогим. — Значит, ты потомок царской семьи. Но разве большевики не расстреляли всех, кто имел к ней отношение?

— Они много жизней загубили, — отвечает Алекс поморщившись. — Но были силы, которым они не могли противостоять.

— Дядя сказал, что я должна называть тебя полным именем.

— Это ни к чему. Зови так, как тебе удобно. Я ведь говорил, что хочу подружиться с тобой.

— Из-за этого ты хочешь знать о моей жизни? — я смотрю на него нахмурившись. — Но почему именно со мной?

— Из-за моего положения я не могу сблизиться с людьми, — Алекс опускает взгляд. — Наша встреча была случайной, но я предпочитаю считать её подарком судьбы. Ты мне нравишься, Яна. Мне кажется, я могу тебе доверять.

Я заливаюсь краской до кончиков ушей. Понимаю, что не должна так смущаться, но ничего не могу поделать с собой. С трудом удерживаюсь от того, чтобы ответить ему, что я тоже… Я тоже чувствую, что могу доверять ему!

Часть 4 «Моя игрушка»

Глава 10

Александр

— Вот чёрт! — Яна присаживается рядом со своим байком. — Кажется, я некоторое время не смогу приезжать.

— Почему? — удивляюсь я.

— Думаю, мне нужны новые шины, — отвечает она и задумчиво добавляет. — Не знала, что они так быстро изнашиваются.

— Ты позволишь моему механику взглянуть? — я подхожу ближе и становлюсь почти вплотную. — Возможно, проблема в подвеске.

Яна поднимается, и я ощущаю её аромат. С самого начала я заинтересовался ею исключительно из любопытства, но сейчас начал понимать, чем именно Георгия привлекает его человек. У человеческого тела особенный запах. Живой и постоянно меняющийся. На запах крови, бурлящей по венам, наслаивается аромат кожи, парфюмерных отдушек, еды, пыли и бензина и прочего. От Яны, к примеру, пахнет антисептиком, свежим дезодорантом и машинным маслом. Я вижу пульсирующую артерию у неё на шее и с огромным трудом отвожу взгляд. Быть настолько близко к столь привлекательному донору и не попробовать её крови — в этом есть что-то мазохистское. В такие моменты я начинаю чуть лучше понимать Анастасию, когда она говорит, что не сдержалась и укусила кого-то.

— А это надолго? — хмурится Яна. — Ты ведь знаешь, мне надо вернуться домой к утру?

— Я отвезу тебя, — произношу решительно. — Так тебе не придётся петлять и прятаться от полиции.

— Что ж, если это будет для тебя не слишком затруднительно, то я согласна, — произносит она, смущённо улыбаясь. Надо же, она мне настолько доверяет?

Мы оставляем байки перед домом и проходим внутрь. Замечаю, как её сердцебиение чуть ускоряется. Должно быть, здание резиденции пугает её. Хотя возможно, дело вовсе не в здании, а в том, кто его населяет.

— Я часто бываю у тебя, но ни разу не видела твоих родителей. Они не живут с вами? — спрашивает она, привычно глазея по сторонам. Понимаю, что придётся немного рассказать ей о себе.

— Наши с Николаем родители умерли.

— Чёрт… Прости, — она печально опускает взгляд. Это даже мило. Яна едва меня знает, но сопереживает.

— Всё в порядке, — спешу успокоить её я. — Во-первых, это было давно. А во-вторых, как родители, они были так себе.

Не знаю почему, но она становится ещё печальнее. У меня даже возникает желание коснуться её поджатых губ. Но мне немного страшно, что я могу сорваться и укусить. Да и непонятно, как она сама отнесётся к такому. Насколько я понял, дядя Яны вожделеет её. Это мерзко, но, к сожалению, такое существовало и век и два назад. Люди, что слабы духом, пытаются утвердиться за счёт ещё более слабых. При этом испытывают от этого извращённое удовольствие.

— Я только переоденусь, и мы можем ехать, — предупреждаю я, оставляя её в одной из комнат. — Если захочешь чего-нибудь из напитков, то позвони в колокольчик. Кто-то из слуг обязательно отзовётся. Только еды, к сожалению, тебе не предложат. В это время суток на кухне никого нет.

Яна кивает, поглядывая на колокольчик на столе. Вообще-то, это всего лишь сувенир. Но я предупредил прислугу о гостье. Хочу, чтобы она чувствовала себя комфортно здесь. Я ведь рассчитываю, что она останется со мной надолго.

— Голодная? — спрашиваю я её по дороге домой. — Мы сегодня раньше закончили, так что можем заехать куда-то поесть.

— Но разве в такое время заведения ещё работают? — удивляется Яна и слегка отодвигается от меня к окну. Видимо, когда я сказал, что отвезу её, она подумала, что я сам буду за рулём. И очень смутилась, когда мы заняли заднее сиденье.

— Есть парочка мест. В такое время доедем без проблем, — отвечаю с улыбкой.

— Я с радостью, но в другой раз, — хмурится Яна. — Честно говоря, я немного сонная.

Вот чёрт! Я совсем забыл, что ей нужно спать! Яна же человек. И днём она ходит на занятия, а по ночам гоняет со мной. Интересно, она вообще отдыхает?

— И правда, тебе нужно спать, — произношу я задумчиво. Она тихонько смеётся.

— Знаешь, порой мне кажется, что ты не человек, — произносит она, качая головой. — Ты удивляешься таким очевидным вещам.

— Ну, мы с Георгием живём ночной жизнью, так что ничего странного, — отвечаю я, отводя глаза.

Звук её смеха приятно волнует слух. Я хотел бы слышать его как можно чаще.

* * *

— Вы собираетесь ей рассказать о том, кто мы? — спрашивает Георгий, когда я возвращаюсь в резиденцию.

— Не сейчас, — отвечаю я. — В ней удивительно много рациональности. Любой другой на её месте давно бы заподозрил что-то неладное, но Яна абсолютно непробиваема. Порой мне даже кажется, что она просто притворяется, что не понимает. Но потом она просит меня надеть шлем, когда я на байке. Как будто вампиру что-то будет от обычного падения?!

— Пока она не догадывается, но что потом? Хотите сделать её своим донором?

— Я не могу настаивать на соблюдении законов, при этом нарушая их, — качаю головой я. — Это лицемерно. Я ещё не решил, что с ней делать. Пока что буду просто наблюдать и по возможности поддерживать. Как моя игрушка, она должна всегда быть счастливой и довольной.

— Решили завести себе питомца? — вздыхает Георгий. — Но учтите, что люди не животные. Чтобы сделать их счастливыми, порой приходится затрачивать немало усилий. И результат совершенно не гарантирован.

Глава 11

— Значит, всё-иаки подвеска? — спрашивает она, оглядывая свой байк. — Вот же чёрт! Сколько я должна тебе за ремонт?

— Да забудь, — бросаю я с усмешкой. — Расплатишься своим телом потом.

Глупая шутка. И мне стыдно за неё. Но мне хочется узнать, как Яна воспринимает меня. Если она смутится или начнёт флиртовать со мной, то это будет означать, что я ей нравлюсь. Однако Яна не ведётся на мою провокацию.

— Э-э? Не боишься продешевить? — криво усмехается Яна в ответ. — Считаешь, моя тщедушная тушка стоит новой подвески?

— Считаю, что стоит, — киваю я, чувствуя лёгкое разочарование. — И может быть, даже комплекта новых шин. А если серьёзно, то это моя тебе благодарность за то, что мне не приходится гонять в одиночестве.

— Но ведь Георг может составить тебе компанию, — возражает она озадаченно.

— Может, конечно, если я его об этом попрошу. Но это вовсе не значит, что ему это нравится. Понимаешь, к чему я клоню?

Я бросаю на неё испытывающий взгляд. Яна с грустной улыбкой кивает.

— Думаю, да.

— Мне нравится гонять с тобой, потому что тебе это тоже нравится, — произношу я, надевая шлем. — Поэтому я хотел бы, чтобы ты оставалась рядом со мной как можно дольше.

В её глазах появляется что-то странное. Не то сожаление, не то чувство вины. Наверное, мне бы стоило обратить на это внимание, но я слишком увлечён моментом. Мне хочется почувствовать скорость. Хочется показать Яне ночной город и новые места, где мы с ней ещё не бывали. Возможно, в ней и нет ничего особенного. Но она радуется и удивляется всему, как ребёнок. Я чувствую в ней нескончаемую жажду жизни — очень редкое для человека чувство. Для бессмертных оно как наркотик. Многие готовы даже истязать и мучить людей для того, чтобы вызвать у них желание жить.

* * *

— Развлечение, что вы выбрали очень травмоопасно, — ворчит Георгий по дороге в один из филиалов нашей компании. — Что, если Яна поранится? Вы сможете удержаться и не напасть на неё?

— Этого я пока не знаю, — отвечаю я, наблюдая, как мелькают улицы за окном. — А тебе разве не любопытно?

— Мне просто не хочется, чтобы вы кого-нибудь убили, — недовольно произносит Георгий. — Гуманизм — это то, что отличает нас от животных.

Мы прибываем в закрытую лабораторию нашей компании. Здесь проводятся эксперименты по консервации человеческой крови. Благодаря подобного рода местам нам удаётся с каждым годом улучшать качество продаваемого продукта. Я очень давно не пил кровь напрямую от донора. Но восемь из десяти испытуемых вампиров утверждают, что вкус нашей последней разработки практически идентичен свежей крови.

Наш бизнес помогает нам не только оставаться одной из богатейших семей в стране, но и обеспечить до восьмидесяти процентов потребности рынка. Но с инспекцией в эту лабораторию я приехал не поэтому.

— Мы бы хотели видеть директора, господина Потёмкина, — говорю я заведующему лабораторией. — Слышал, что в это время он бывает здесь.

— Одну минуту, — бледнея, произносит тот. Он делает пару телефонных звонков, а затем ведёт нас за собой к лифту.

Мы поднимаемся на последний этаж здания и, минуя коридоры, подходим к двери, за которой трясётся от страха человек.

— Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз, — предупреждаю я своих спутников.

Георгий удивлённо вскидывает брови. Полагаю, позже мне придётся ему всё объяснить. Но пока что я просто хочу взглянуть на того, кто так извращённо осложняет Яне жизнь.

Я ударяю по двери один раз и замечаю, как перепуганное сердце за ней начинает неистово колотиться. Всё правильно. Бойся меня. Ибо я худшее, что может произойти в твоей жалкой жизни! Тяну ручку вниз и открываю дверь. Прохожу через пустую тёмную приёмную прямо в кабинет. При моём появлении Потёмкин спешно поднимается на ноги.

Он выглядит лучше, чем я ожидал. Ему на вид чуть больше сорока, широкоплечий, немного полноватый, но не тучный. Даже перепуганное лицо могло бы кому-то показаться симпатичным. Думаю, при желании он бы вполне мог найти себе девочку на ночь. Зачем же ему понадобилось лезть к племяннице?

— Александр Николаевич… — шепчет он, будто увидел воскресшего царя.

— Думаю, мне не нужно объяснять тебе, зачем я здесь, — злобно произношу я, присаживаясь напротив. — Ты ведь видел герб?

— А? Да, видел? — сглотнув отвечает он. — Прошу меня простить!

Простить? За что, интересно, он просит у меня прощения? Неужели всё же осознаёт, что его наклонности постыдны?

— Я хочу, чтобы ты кое-что уяснил, — произношу я, подаваясь вперёд и нависая над ним. — Яна теперь принадлежит мне! Посмеешь коснуться её хоть пальцем, и в этом мире не останется даже воспоминания о тебе! Всё ясно?

— Да, ясно… — отвечает он, вжимаясь от страха в своё кресло.

— Вот и славно, — киваю я сам себе и разворачиваюсь к двери.

— Простите… — робко окликает меня Потёмкин.

— Ну, что ещё?! — бросаю я обернувшись.

— Наверное, я не должен спрашивать, но всё же… Что вы собираетесь делать с ней?

— Всё, что мне взбредёт в голову, — отвечаю насмешливо и замечаю ревность и злость в его взгляде.

Негодование вспыхивает внутри. Вот ведь подонок! На волосок от смерти, а всё ещё думает, что имеет на неё право. Кажется, он представляет большую угрозу, чем я думал. Надо бы приставить к Яне охрану.

Глава 12

За долгие годы сотрудничества люди перестали удивляться тому, что лаборатория работает с полудня и до самой ночи. Никто уже не задаёт вопросов. В том числе и о том, почему всё высшее руководство приезжает с проверками исключительно после захода солнца. Работники, охрана и линейные руководители из числа людей давно привыкли, хотя поначалу приходилось придумывать какие-то отговорки о часовых поясах партнёров и поставщиков оборудования. Что все эти люди думают на самом деле и насколько близки к правде, мне неизвестно. Так уж вышло, что за хорошую плату люди согласны выполнять какие угодно поручения. А уж если они сдобрены ложью о вкладе в медицину и спасение других людей, то в работниках просыпается особая самоотверженность.

Мы с Георгом возвращаемся в лабораторию, чтобы закончить текущую проверку и попрощаться. В целом, для инспекций у нас существует специальный отдел. Но когда ты надеваешь корону и максимально дистанцируешься от своего бизнеса, очень легко потерять представление о реальном положении дел. Именно поэтому мы и практикуем такие внеплановые визиты.

— Вы что, правда угрожали опекуну Яны? — спрашивает Георгий, когда мы покидаем здание филиала. — Не боитесь, что сделали только хуже?

Служебный автомобиль уже ждёт нас у входа. Я тяну ноздрями свежий, прохладный воздух. Ветер треплет мои волосы. Какая приятная сегодня погода. Жаль, что мы с Яной не встретимся.

— Этот гад может пренебречь моим предупреждением всего один раз, — отвечаю я, задумчиво глядя на залитую светом фонарей улицу. — Второго для него уже не будет. Как и всего остального.

— А что насчёт самой девчонки?

— Она уже совершеннолетняя, — произношу я, чувствуя в душе смутную тоску. — И как я понял по некоторым её репликам, Яна не собирается надолго оставаться в доме дяди. В любом случае я всего лишь хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Я вижу, что она всё ещё боится находиться в моей резиденции.

— Видимо, всё же прислушивается к инстинкту самосохранения, несмотря на свою рациональность, — усмехается Георгий.

— Одно другого не исключает, — отвечаю я равнодушно.

Чем больше проходит времени с момента нашего знакомства, тем больше я сожалею, что не могу быть рядом с Яной днём. Мне кажется, что я упускаю огромную часть её жизни. Мне интересно всегда ли она такая отстранённая и задумчивая, есть ли у неё друзья или возлюбленный. Яна кажется одинокой. Но не потому ли, что мне хочется видеть её такой? Не потому ли, что я пытаюсь уловить какое-то родство с ней?

Мы садимся в авто и отправляемся на Тверскую в концертный зал имени Чайковского. Сегодня матушка Георгия, графиня Аглая Бестужева, даёт благотворительный концерт. Как и я со своими когда-то, Георгий не ладит с родителями. Очень трудно сохранять близкие отношения на протяжении долгих веков. К тому же из-за бессмертия такие вещи, как уважение к старшим и преемственность поколений, утрачивают всякий смысл. И всё же я счёл нужным быть на мероприятии. Где, как не здесь, я смогу собрать последние слухи и сплетни и заручиться поддержкой знати. В условиях противостояния Демидову я должен держать ухо востро и укреплять отношения с союзниками.

— Ваше Сиятельство! — организатор концерта, князь Зарецкий, спешит нам навстречу. — Рад, что вы почтили нас своим присутствием.

— Вы же знаете, что мы давно дружны с семьёй Бестужевых, — отвечаю я со снисходительной улыбкой. — Я не мог не прийти.

— Понимаю-понимаю, — кивает князь. — Значит, слух о том, что вы рассорились с главами всех знатных домов лживы.

— Если говорить об этом, то, думаю, имеет место всего одна ссора, а, если быть точным, недопонимание, с графом Демидовым. Полагаю, от него и пошли слухи.

— Что ж, Алексей Игнатьич, тот ещё интриган. Стоит ли удивляться? Но вы должны знать, Ваше Сиятельство, что мы на вашей стороне и недопустим смуты.

Я только смиренно вздыхаю. Зная о связях Зарецкого с нынешним руководством страны, можно предположить, что защищает он вовсе не мои интересы. Ну, да ладно. Враг моего врага — мой союзник. Мы с Георгием проходим вслед за князем в нашу ложу. Я окидываю взглядом зал и замечаю Демидова. Он оборачивается, и наши глаза встречаются. Я вижу раздражение и беспокойство на его лице. Видимо, он не ожидал, что я приду. Тем лучше для меня.

В антракте мы с ним встречаемся в фойе. Он нехотя кланяется и спешит пройти мимо. Однако я окликаю его.

— Алексей Игнатьевич, как вам концерт? — спрашиваю я с холодной улыбкой.

— Всё не так печально, как могло быть, — отвечает тот небрежно. — Кажется, графиня наконец-то обзавелась учителями по вокалу.

— Сочту это за комплимент! — высокий голос Аглаи звучит за спиной графа, заставляя его вздрогнуть.

Он с неловким видом оборачивается и наспех начинает подбирать слова оправдания. Однако графиня не удостаивает его даже взглядом. Она подходит ко мне и делает реверанс. Я с каким-то ностальгическим чувством оглядываю её платье и рюшами с пышной юбкой. Слышал, что она пошла в оперные певицы исключительно из-за костюмов. Не знаю, так ли это, но ей явно идёт. Я в ответ киваю ей с улыбкой, а сам думаю, как бы было здорово увидеть Яну в таком платье.

— Позвольте выразить вам восхищение и благодарность за ваш талант.

— Полно, Ваше Сиятельство, не то я загоржусь, — смущённо отвечает Аглая, отводя взгляд. Она старше нас с Георгом, но выглядит совсем юной.

— Доброй ночи, графиня, — Георгий почтительно кланяется. При этом остаётся всё равно позади меня. Аглая бросает на него беглый взгляд и слегка склоняет голову. Кажется, совсем не рада сыну.

— Надеюсь, ты хорошо служишь Его Сиятельству, — произносит она строго. — Мы с отцом не потерпим, если ты задумаешь уронить репутацию нашей семьи!

— Не тревожьтесь, такого не случится, — отвечает Георгий, не поднимая глаз.

Графиня уходит, а напряжение в воздухе остаётся. Я бросаю на друга виноватый взгляд. Тот лишь смиренно вздыхает. Кажется, он уже привык к такому.

— Сегодняшняя ночь показала мне кое-что, — говорю я, глядя на золотистые колонны. — Мне нужно чаще выбираться в свет. Демидов будет пытаться перетянуть влиятельные семьи на свою сторону. Мне нельзя этого допустить.

— Значит, встречи с той девушкой придётся ограничить? — резонно предполагает Георгий.

— На такое я пойти не готов, — отвечаю немного нервно.

— Тогда как же вы поступите? — удивляется друг.

— Я собираюсь выйти в город сегодня днём, — предупреждаю его.

— Но, Ваше Сиятельство, это может быть опасно для вас! — возражает Георгий. — Днём мы уязвимы. Если кто-то надумает устроить на вас покушение, помешать им будет очень непросто.

— Всё в порядке. Я возьму с собой Степана. Он меня ни разу не подводил.

Глава 13

Я сижу в авто и сквозь тонированное стекло наблюдаю, как Яна выходит из здания университета. Она одета в бежевое пальто поверх строгого делового костюма. Её волосы уложены в аккуратный пучок на затылке. Я впервые вижу её такой. Обычно она одевается очень неформально, а на голове у неё всегда кепка или шлем. Впервые с момента нашего знакомства я могу чётко разглядеть её лицо. Она красивая, пусть и немного бледная. А ещё у неё стройные и красивые ноги. Но самое необычное, за что цепляется мой взгляд, это её глаза. Глубокие, голубые, способные, кажется, видеть меня насквозь.

Неживое сердце в груди вздрагивает. Я невольно касаюсь клыков кончиком языка. Совсем иная жажда просыпается внутри. Почему мне раньше не приходило в голову, что она может меня привлекать, как потенциальная сексуальная партнёрша? Должно быть, всё дело в том, что обычно меня не привлекают живые люди. Да и у Яны внимание взрослого мужчины способно вызвать неприятные ассоциации. И всё же я ощущаю, что меня влечёт к ней.

— Ты узнаёшь её, Степан? — спрашиваю я, кивая в сторону крыльца.

— Да, Ваше Сиятельство, — отвечает водитель. — Прикажете привести её?

— Давай. Только будь с ней полюбезнее. Она моя гостья.

Степан снова кивает и уже собирается открыть дверь, но я вдруг останавливаю его. За спиной Яны я вижу парня, явно стремящегося нагнать её. Он довольно привлекательный: высокий и статный, волосы черны как смоль, а глаза сверкают решимостью. Не знаю почему, но я решаю понаблюдать за ними не вмешиваясь. Мне хочется узнать, какую роль этот парень играет в жизни Яны.

Он догоняет её и небрежно касается плеча. Волна раздражения проходит по телу. Я сжимаю ладони в кулаки. Как он смеет прикасаться к ней? На моё счастье, Яна реагирует на него с подозрением — оглядывается и делает пару шагов в сторону, увеличивая дистанцию. Не знаю, о чём именно они говорят, но почти уверен, что это связано с учёбой. Между ними не ощущается того самого напряжения. В конце концов, они просто расходятся. Парень направляется к парковке, а Яна выходит за территорию университета и идёт в сторону станции метро.

— Степан, едем за ней, — бросаю я, постучав легонько по спинке сиденья. Автомобиль трогается с места и начинает следовать в том же направлении. Знаю, что если не привлеку внимание Яны, то очень скоро безразмерная пасть метрополитена поглотит её. И всё-таки я ловлю себя на том, что мне нравится наблюдать за ней со стороны. Яна очень забавная и милая, когда думает, что на неё никто не обращает внимания. Если бы я мог, то хотел бы любоваться ей вечно. Но наше время ограничено. И прямо сейчас я должен успеть до того, как она спустится в метро.

Я пишу ей сообщение: «Обернись». Она начинает взволнованно озираться по сторонам. И, может, мне кажется, но я как будто вижу радость на её лице. Степан подмигивает ей фарами, и Яна спешит к нашему авто, притормозившему у тротуара. На сей раз она не раздумывая садится назад, хотя и выглядит слегка сбитой с толку.

— Умеешь ты делать сюрпризы! — произносит, выравнивая сбившееся дыхание. — Были дела неподалёку?

— Вообще-то, нет, — отвечаю неловко. — Я ждал тебя.

— Меня? — она удивлённо вскидывает брови и сильнее прижимает свою сумку к груди. — Но почему?

— Мы собирались поесть, помнишь?

Яна с улыбкой вздыхает и отводит взгляд. Я испытываю огромное чувство облегчения. Она не злится на меня за внезапное появление. Это славно.

Мы едем в одно из заведений, принадлежащих семье Мейснер. У них как раз на случай дневных бдений есть залы без окон и вход с подземной парковки. Аренда такого зала обходится недёшево, даже с учётом знакомства. Но я просто рад возможности побыть с Яной наедине в спокойной приватной обстановке.

— Кажется, я слишком просто одета для подобного места, — замечает Яна оглядевшись. — Здесь должен быть дресс-код.

При этом мне нравится, с каким достоинством она держится. Её не смутить ни дорогими интерьерами, ни претенциозным обликом официанта, больше похожего на хоста.

— Просто расслабься, — отвечаю я. — Никто не станет тебя оценивать здесь.

— У меня такое чувство, будто ты пытаешься меня очаровать, — усмехается она присаживаясь. Ощущаю лёгкую опаску в её голосе. Понимаю, что должен успокоить её, а потому приходится соврать.

— Если бы я решился на это, то придумал бы что-нибудь более оригинальное.

Яна вздыхает и откидывается на спинку стула. Это немного обидно. Но не скажу, что я не ожидал такой реакции. И потом я ведь и сам только-только задумался о своём романтическом интересе к ней. Не думаю, что избавиться от этих мыслей будет очень трудно. В конце концов, она просто человек.

— Значит, у тебя большой опыт в соблазнении? — спрашивает она внезапно. Я теряюсь на секунду.

— Скажем так, он есть. Большой или нет — это как посмотреть, — начинаю вслух рассуждать я. Яна смеётся.

— Вообще-то, я просто пошутила, но раз ты заговорил об этом так серьёзно, то, может, преподашь мне несколько уроков? У меня совсем нет опыта в любовных делах. А мне хотелось бы испытать все радости влюблённости, пока у меня есть возможность.

— Говоришь так, будто умирать собралась, — качаю головой я. Она как-то странно поджимает губы.

— Взросление — это и есть смерть в некотором роде, — произносит задумчиво. И пусть мне такая философия не близка по понятным причинам, но её тон и выражение лица цепляют.

— Вот сейчас было совсем неплохо, — киваю я одобрительно. — Думаю, какой-нибудь юный одинокий бунтарь вполне мог бы купиться.

— А если моя цель — кто-то постарше? — она вдруг бросает на меня загадочный взгляд. — Кто-то независимый, обеспеченный и окружённый вниманием?

Меня пробирает до нутра. Как же хочется истолковать её слова превратно. Но, скорее всего, она или просто играется со мной, или проверяет. В любом случае я не должен вестись на подобные провокации. От неловкости и напряжения нас спасает официант. Он приносит нам нашу еду.

— А это комплимент от нашего сомелье, — он с улыбкой ставит передо мной бокал с кровью.

Сладкий аромат щекочет ноздри. Яна наблюдает с любопытством. Я же только хмурюсь.

— Уберите это! — отвечаю угрожающе, чувствуя, как волна дрожи проходит от макушки до пят. Запах крови пробудил жажду.

— Прошу прощения, — отвечает официант испуганно и забирает бокал. Яна всё это время продолжает смотреть на меня.

— Что это было? — спрашивает, когда мы вновь остаёмся наедине.

— Вино, — отвечаю я невозмутимо. — Шираз, судя по всему. На мой вкус слишком сухое.

— Но ты даже не попробовал, — возражает Яна.

— Иногда просто аромата достаточно, чтобы понять, подходит тебе что-либо или нет, — пожимаю плечами я. Смотрю на смятение в её взгляде и жалею, что окончательно упустил момент пофлиртовать.

— Можно задать вопрос? — спрашивает вдруг она, глядя в свою тарелку.

— Конечно. Спрашивай о чём угодно.

— Мне показалось, что я тебя заинтересовала чем-то. И пусть это не романтическая симпатия, я всё равно не могу понять, почему я. С чего вдруг такому человеку, как ты, стараться подружиться с девушкой вроде меня?

— Потому что я считаю тебя интересной, — отвечаю я. Она недоверчиво склоняет голову набок.

— И только?

— А разве этого мало? Думаю, не мне тебе рассказывать, что такое одиночество. Найти кого-то, кто согласится спасти тебя от него, став твоим другом, на мой взгляд, огромная ценность.

Замечаю, как она краснеет. Кажется, я перегнул с высокопарностью. Возможно, какая-нибудь шутка тут сработала бы лучше. Но что сказано, то сказано.

— Я ответил на твой вопрос? — спрашиваю, глядя на неё с улыбкой. Яна кивает. — Отлично. Тогда давай поедим.

Часть 5 «Приближённый Его Светлости»

Глава 14

Георгий

Сколько себя помню, я всегда был рядом с Александром. Но порой я совсем не понимаю его. Прямо сейчас лидер одной из богатейших семей плетёт интриги против Романовых и пытается заполучить власть. Но вместо того, чтобы попытаться остановить его хитростью или применить силу, Его Светлость просто бездействует. Вести, что приносят мои тайные агенты всё тревожнее. Кажется, Демидов использует кого-то из приближённых к лидеру страны. Они стремятся развязать войну, чтобы доказать всем, что люди не способны сами управлять собой. В последний раз, когда такое происходило в прошлом, к власти пришёл один из самых жестоких и кровавых лидеров в истории смертных.

Ещё и эта девушка, Яна… Кто она такая, и почему Александр уделяет ей столько внимания? Он даже пренебрёг своей безопасностью, чтобы встретиться с ней среди бела дня.

— О чём задумался? — Вика садится рядом на кровать и слегка касается моего плеча своим.

— Как-то мне неспокойно, — отвечаю я, глядя в её грустные карие глаза. — Дурное предчувствие не покидает.

Она вздыхает и опускает голову мне на плечо. Её тёмные волосы падают на лицо, закрывая его. Она словно бы хочет скрыть его от меня. Я слышу, как быстро и тяжело бьётся её сердце. Поворачиваюсь и касаюсь губами её макушки. Руки тянутся к её талии и приобнимают как бы между прочим. Вика жмётся ко мне несмело. В этом вся суть наших свиданий. Мы прячемся будто воры. Украдкой дарим друг другу ласки и снова разбегаемся на неопределённый срок. Всё потому, что мы слуги своих господ. И они, зная о том, что мы связаны, используют это для достижения своих целей. Нам же остаётся только смириться. Мы не можем уйти со службы, ведь перестать служить высшим вампирам можно только умерев. И расстаться мы тоже не можем, ведь наши сердца и судьбы связаны.

Я притягиваю Викторию к себе и целую. Она опасно размыкает губы, снова пытаясь проникнуть языком в мой рот. Я предостерегающе сжимаю её запястье. Моя возлюбленная отлично знает, что если коснётся языком острых клыков и поранится, мы оба окажемся в опасности. Мы и так рискуем каждый раз. Её кожа такая белая и тонкая, что я могу разглядеть под ней каждую вену. Потому я касаюсь её шеи с особой осторожностью. Чувствую, как её тело дрожит. С губ срываются волнующие слух стоны. Для вампиров нет других удовольствий, кроме поглощения чужой крови, а потому для меня до сих пор удивительно чувствовать желание и наслаждение от сексуальных ласк. Поскольку мы с Викой связаны, я могу ощущать её возбуждение и нетерпение. Её тело такое чувствительное, словно создано для того, чтобы его ласкали.

Мои губы поочерёдно касаются её острых сосков и опускаются ниже. Ловкие пальцы быстро расправляются с ремнём и молнией. Я нетерпеливо стягиваю брюки и бельё, случайно задевая острыми ногтями кожу на лобке. Она вздрагивает и замирает. Поднимаю глаза кверху. Вика сейчас выглядит так очаровательно. Возбуждённая и растерянная. Её глаза полуприкрыты, а на лице играет румянец. Я прижимаюсь губами к её лону. Начинаю ласкать его нежно, наблюдая за реакцией. Вика такая честная и податливая. Её не нужно спрашивать, нравится ей или нет — всё можно понять по лицу. Жар сильнее приливает к щекам, а дыхание становится частым и тяжёлым. Здесь внизу уже так влажно и горячо. Я проникаю пальцами внутрь, стремясь найти ту самую точку. Чувствую, как Вика начинает дрожать. Значит, уже скоро. Вторая рука обвивает бедро. Движение пальцев чуть ускоряется. Наконец тело Виктории вздрагивает. Она невольно подаётся бёдрами вперёд и кончает с тихим стоном.

Я ощущаю, как по моему собственному телу разливается ни с чем не сравнимое удовольствие. Такова ещё одна особенность нашей связи. Я отстраняюсь всего на миг. Но Вика уже пытается подняться, чтобы одеться поскорее. Её ноги вдруг подкашиваются. Я ловлю её и усаживаю к себе на колени.

— И что это ты делаешь? — усмехается она. — Мы ведь с тобой уже не подростки.

Руки Вики обвивают мою шею. Слышу, как бьётся её сердце.

— Но я влюблён в тебя без памяти, будто подросток, — произношу я, касаясь ладонью её розовой щеки.

Виктория тяжело вздыхает и цепляется за мою рубашку. Я чувствую, что она хочет мне что-то сказать, но боится. Здесь, в отеле Роял, говорят, даже у стен есть уши.

— Прости меня, — шепчет она мне на ухо. Я напрягаюсь и пытаюсь заглянуть ей в лицо.

— За что ты просишь прощения? — спрашиваю хмурясь.

Она не отвечает. Просто поднимается и начинает быстро одеваться.

— Я вспомнила о важном деле, — говорит она, не смея посмотреть на меня. — Потому мне придётся уйти. Уверена, что и у тебя найдутся важные дела.

Голос её вздрагивает на последней фразе. Сердце начинает биться ещё быстрее. Я понимаю её намёк и киваю. Ухожу из номера первым. Впрочем, Вике не привыкать, что я вечно оставляю её. Наши встречи запрещены. Если она вдруг решится предать своего хозяина, то умрёт. Но даже так Вика пытается помогать мне. Вероятно, она слышала о планах Демидова, а потому и настояла на том, чтобы я уходил прямо сейчас. И пусть это только предположение, но мне кажется, что старый граф задумал что-то. Мне нужно немедленно отыскать Александра.

Глава 15

Я еду в ресторан семьи Мейснер. Заметив заблокированный въезд на подземную парковку, я понимаю, что что-то не так. Приходится воспользоваться входом для обычных посетителей. Даже непрямые солнечные лучи оказываются для меня очень болезненными. И лишь мысль о том, что Александру может грозить опасность, заставляет меня двигаться вперёд.

Оказавшись внутри, я осматриваюсь и принюхиваюсь. Ощущаю запах крови откуда-то из глубины залов. Вижу, что персонал перепуган, хотя и старается вести себя естественно. Я спешу вслед за кровавым следом через подсобные помещения на минус первый этаж. По пути мне попадается перепуганный администратор, человеческая женщина лет тридцати на вид.

— Вы ведь Георгий Бестужев, верно? — произносит она дрожащим голосом. — Пожалуйста, только не трогайте моих работников. Они ни в чём не виноваты. Эти люди ворвались в вип-зону, не спрашивая разрешения. Мы ничего не могли поделать!

Я оставляю её объяснения без внимания. Пока что не до неё. На минус первом всё перевёрнуто. Мебель разбросана по всему залу, большинство межкомнатных перегородок сломано. Свет раздражающе моргает. Впереди всё ещё слышны звуки борьбы.

— Ваша Светлость… — я бегу на шум.

В одной из комнат замечаю Степана, бьющегося с вампиром в маске. Раньше я никогда не видел Степана в схватках, но многое слышал. Он двигается быстро и почти не уступает вампиру в силе. Его привычный серый костюм перепачкан кровью. Во время одной из атак вампир открывается, и Степану удаётся схватить его за горло.

— Так значит это правда, что у Светлейшего князя на службе охотник на вампиров?! — хрипит убийца. — Предатель на службе у предателя!

— Милостью Господа я освобождаю эту душу! — произносит Степан, игнорируя выпад противника.

Что-то блестящее мелькает в его ладони, что ложиться на лицо вампира, и срывает маску. От ладони начинает струиться холодный свет, но что происходит дальше, я рассмотреть не успеваю. Чувствую тень позади себя и в последнюю секунду успеваю блокировать удар. Второй убийца нападает на меня с серебряным кинжалом. Мне удаётся отбросить его. Оглядевшись в темноте, я различаю силуэт его Светлости над неподвижным телом. Неужели это та девушка? Так вот откуда запах крови! Даже с большого расстояния я чувствую злость и отчаяние Александра. Девушка ещё жива, но в смертельной опасности. Её сердце едва бьётся. Нужно разобраться с убийцами поскорее.

Я подаюсь вперёд и настигаю противника. Меня ведёт праведная месть. Никто не смеет покушаться на жизнь Его Светлости. Серебряный клинок в чужих руках ранит и обжигает. Раны от него затягивается медленно. Но мне нет до них дела. Я рву вампирское тело голыми руками. Гнев пробуждает древние инстинкты. И когти становятся клинками, а скорость — лучшим щитом. Улучаю момент и вырываю неживое сердце из груди. Мой противник тут же обращается в кучу угля и пепла.

Вместе со Степаном мы бросаемся прочь из комнаты. Движемся к потайному выходу, откуда и пришёл неприятель.

— Ваша Светлость! Заберите человека и уходите через парадный вход. Мы со Степаном прикроем. Со свидетелями я разберусь позже!

Замечаю, как Александр потихоньку приходит в себя. Я могу лишь догадываться, что произошло и что он чувствует сейчас. Учитывая, насколько эта девушка стала ему близка, он, должно быть, в шоке. К тому же запах её крови, вероятно, сводит с ума.

— Яна… — шепчет Александр, склоняясь над бездыханным телом. Потом аккуратно поднимает её на руки.

Мы со Степаном вытесняем наёмников на лестницу и блокируем дверь с внешней стороны. Тот, кто посмел напасть на Его Светлость, понесёт страшное наказание…

Мы прибываем в нашу частную клинику спустя два часа после окончания драки. В отсутствие Александра мне приходится допросить персонал и разобраться с охраной в ресторане, а также поговорить с самим графом Мейснером, найти всех свидетелей и скорректировать их воспоминания.

— Какие новости? — спрашивает Александр, глядя сквозь стеклянную перегородку на пострадавшую девушку.

Она тоже была ранена серебряным клинком. Однако в её случае всё оказалось настолько серьёзно из-за глубины раны, а не из-за типа оружия. Пострадали внутренние органы, вдобавок она потеряла много крови. Сейчас она находится без сознания в палате интенсивной терапии.

— Мейснер утверждает, что ему ничего не известно о нападении. Он также не в курсе, почему охрана перешла на сторону убийц. Он выражает глубокое сожаление и готов доказать свою преданность любым возможным способом. Пока что всё указывает на то, что заказчиком был Демидов.

— Мне показалось, что у них не было цели убить меня, — тяжело вздохнув, произносит Александр. — Каждый из нападавших норовил добраться до Яны.

— Думаете, им зачем-то нужна её смерть?

— Скорее всего, они таким образом хотели меня запугать, — Александр бросает на меня пронизывающий взгляд. — Полагаю, им откуда-то известно, что Яна мне дорога. Всё это нужно было, чтобы заставить меня изменить решение по вопросу власти над людьми.

— И что вы собираетесь делать?

— Пока что не знаю. Демидов ждёт, что я буду мстить за Яну. Поймав меня на этом, он может поднять меня на смех перед членами Синклита, обвинив в сочувствии к людям. Но и оставить всё как есть, я тоже не могу. Мне нанесли оскорбление. И кто-то должен заплатить за него кровью.

Он сжимает кулаки и снова возвращается взглядом к Яне за стеклом.

— Единственное, что я пока могу сделать, это избавить Яну от тех ужасных воспоминаний, — произносит он печально. — Пожалуйста, друг мой, сделай милость.

— Понял, — киваю я. — Будет исполнено.

Глава 16

Я не очень люблю стирать людям воспоминания против их воли. В такие моменты приходится хорошенько покопаться в чужой голове. И порой я нахожу там то, чего никогда предпочёл бы не видеть. Поэтому я стараюсь убедить человека, что он хочет забыть что-то, как, например, было со свидетелями в ресторане. Они сами показали нужное воспоминание, и весь процесс прошёл быстро и безболезненно.

Стоя у кушетки Яны, я размышляю, как бы она отнеслась к тому, что Александр решил всё за неё. Как по мне, поступок Его Светлости немногим лучше поступков дяди Яны. Нельзя лишать человека выбора. Однажды это выйдет Александру боком. Я в этом убеждён.

Собравшись с духом, я кладу ладонь Яне на лоб и прикрываю глаза. Медперсонал наблюдает за мной с подозрением. Кажется, они считают меня и Александра какими-то сектантами. Но мне всё равно, лишь бы не мешали процессу.

Я погружаюсь в поток её мыслей. В бессознательном состоянии под обезболивающими он похож на разноцветное желе. Я продвигаюсь дальше к более чётким формам. Пытаюсь выцепить нужный маркер. В первый раз промахиваюсь и вытягиваю воспоминание об издевательствах в университете. А у неё, оказывается, куда больше проблем, чем я думал. Возвращаю воспоминание на место и цепляюсь за следующее. Снова не то. Какая-то больница. Видимо, нужно взять масштаб побольше. Хотя постой-ка… Что это?

«… Для выяснения нам нужно сделать биопсию. Настораживают её размеры. Она почти с грецкий орех. Полагаю, что жить с ней Яне было очень непросто…»

Это что ещё за ерунда? Яна больна? Я пытаюсь сосредоточиться на деталях воспоминания, но меня будто выталкивает из её подсознания.

— Георг? — шепчет слабый голос. — Что вы делаете? Где Алекс?

Я открываю глаза и встречаюсь с болезненным взглядом Яны. Приходится убрать руку.

— Не волнуйся, — отвечаю я успокаивающим тоном. — Ты упала с мотоцикла. Но теперь уже всё хорошо. Очень скоро тебе станет лучше.

— С мотоцикла? — растерянно повторяет она. — Но я помню, что на нас напали! Всё казалось очень странным. Будто это были вовсе не люди. Их глаза светились красным. И Алекс… он дрался с ними.

— Это всё неважно! — отвечаю я, схватив её за руку. — Лучше ответь мне, у тебя, правда, опухоль?

На лице Яны появляется страх. Она отводит взгляд в сторону.

— Не говори никому, — произносит она морщась. Чувствую, как её ладонь обмякает. Она вновь теряет сознание.

На несколько секунд я оказываюсь совершенно растерян. Я не особо понимаю, а надо ли вообще стирать её воспоминания. Она больна, отчим её домогается, в университете, где она учится, над ней издеваются. Кажется, что нападение вампиров — едва ли не самая невероятная вещь в её жизни! Во всяком случае Яна осталась жива после него. Чуть успокоившись, я отбрасываю эмоции и всё-таки делаю то, о чём меня просили. Однако вопрос о её болезни остаётся.

Я оглядываюсь по сторонам. Его Светлости нигде не видно. Возможно, он отлучился по делам. В конце концов, я просто покидаю палату Яны.

— Так это и есть та самая девушка? — спрашивает Анастасия, прильнув к стеклу. — И что в ней такого? Выглядит обычно.

Удивляюсь, как она смогла подкрасться незаметно. Впрочем, бессмертные девушки ловчее и быстрее мужчин.

— Так или иначе, а сейчас она фаворитка Его Светлости, — отвечаю я, складывая руки на груди.

Анастасия недовольно морщится. Ей, как невесте Александра, слышать такое неприятно. Полагаю, несмотря на формальность их помолвки, у неё всё равно есть какие-то чувства к Александру.

— Ты сказал, она больна. Что ты имел в виду? — она прищуривает глаза. Вместе с нарядом из блестящего шёлка и кожи это делает её похожей на змею.

— Откуда ты?..

Я цокаю с досадой. Выходит, она наблюдала за мной с самого начала. Мне стоит быть внимательнее! Особенно сейчас, после покушения.

— Похоже, что всё так и есть, — отвечаю я, переводя взгляд на Яну за стеклом. — Насколько всё серьёзно, я не знаю. Ясно только, что после того, как узнала правду, она занялась рейсингом.

— Значит, умереть она не боится, — задумчиво произносит Анастасия. — Весьма полезное качество для фаворитки высшего вампира. Выходит, Александр ни о чём не догадывается?

— Нет. И мне страшно сообщать ему такие новости, — признаюсь я. — Он слишком привязался к этой девушке.

— Тогда и не говори ему, — Анастасия разворачивается ко мне лицом.

— Но ведь… — я пытаюсь подобрать какой-то аргумент против, но, как назло, ничего толкового не приходит в голову.

— Любой человек рано или поздно умрёт. Александру прекрасно об этом известно. Мы не должны привязываться к людям.

На последней фразе она делает особый акцент. И мне начинает казаться, что её слова адресованы конкретно мне и моей симпатии к Вике. Анастасия уходит, оставляя меня в ещё большем смятении. С одной стороны, она права. Если Его Светлость полюбит эту девушку, это не принесёт ему ничего, кроме боли. Но с другой стороны, я вспоминаю мгновения, проведённые с Викой. Когда я рядом с ней, то чувствую себя абсолютно счастливым. И мне совершенно безразлично, что у наших отношений нет будущего: ни короткого, ни длинного. Любой аргумент против разбивается, когда я вижу её сдержанную улыбку и слышу её голос.

Часть 6 «Воображение и реальность»

Глава 17

Я снова прихожу в себя в больнице. Белый потолок, стерильный запах и пустота вокруг давят на меня. Словно бы я оказалась в другом мире, где всё чужое и непонятное. Первая моя мысль: я опять хлопнулась в обморок. Вроде бы мне даже помнится, что кто-то меня спрашивал про опухоль. Может, это был кто-то из врачей. Но потом появляется Алекс и говорит, что я попала в аварию.

— Аварию? — растерянно повторяю я. — Но как это случилось?

— Не справилась с управлением и вылетела за заграждение, — произносит он, не глядя на меня. — К счастью, пострадала не сильно. Несколько рёбер сломано и распорот бок — ты напоролась на кусок арматуры.

— Чёрт! — только и могу сказать я. Ничего не помню. Вроде бы мы с Алексом поехали в тот ресторан поужинать, а потом… Словно чистый лист. Я возвращаю голову на подушку. Взгляд расфокусировано блуждает по навесному потолку.

— Когда это произошло, я связался с твоими дядей и тётей, — продолжает Алекс. — Они были, мягко говоря, не в восторге. И хотя я и пообещал позаботиться о твоём лечении, они были категоричны в своём намерении запретить тебе общаться со мной.

Он тяжело вздыхает. Его бледные пальцы со слегка удлинёнными ногтями начинают постукивать по подлокотнику кресла. Вот ведь… я только сейчас заметила, что это непростая больница. Всё такое новое, современное, будто в американских сериалах. Должно быть, Алекс поместил меня в частную клинику. Остаётся только догадываться, во сколько это ему обошлось. И это притом, что он вовсе не виноват в той аварии. Я ведь сама затеяла всю эту фигню с гонками.

— Дядя и тётя не могут запретить мне общаться с кем бы то ни было, — отвечаю я, глядя на Алекса с улыбкой. — Об этом можешь не волноваться.

Вижу, как выражение его лица становится чуть более расслабленным. Я протягиваю ему руку. Он секунду смотрит на неё в недоумении, а потом несмело пожимает. Я ощущаю его силу, что мне в моём состоянии кажется невероятной.

— Спасибо, за то, что позаботился обо мне, — произношу я взволнованно. — Полагаю теперь я и вправду могу считать тебя своим другом.

От подобных высокопарных речей во рту пересыхает. Алекс накрывает мою ладонь второй рукой и прижимается лбом.

— Прости меня, Яна… — шепчет так отчаянно, что это даже пугает.

— Да брось, ты же не виноват, — смущённо улыбаясь, отвечаю я. — Ну же, перестань, а то мне неловко.

Алекс, однако, не двигается. Я смотрю на его чёрные пряди, ниспадающие на больничное покрывало. Хочется дотронуться до них.

— Это я недоглядел, — произносит он с сожалением. — Никогда в своей жизни я не испытывал такого сильного страха. Мне казалось, я потерял тебя.

Я окидываю взглядом палату, чтобы убедиться что мы точно одни. Кажется, что что-то настолько личное не должно коснуться чужих ушей. Щёки вспыхивают. Внутри меня идёт борьба. Его слова очень похожи на признание в любви. И пусть я не знаю наверняка, права ли, всё же не могу перестать думать об этом. Честно говоря, мне и раньше казалось, что он испытывает ко мне какие-то чувства. А теперь я только убедилась. И мне, безусловно, приятно. В остальном я пока не понимаю, как вести себя.

— Но я ведь здесь, с тобой, — отвечаю я, касаясь его макушки. Пальцы невольно зарываются в длинные и гладкие волосы. Я глажу его по голове, делая вид, что успокаиваю. На самом деле, я даже самой себе не могу признаться, как сильно мне это нравится.

Он поднимает на меня глаза, и я одергиваю руку. Сквозь тёмные линзы я вижу красноватый отблеск внутри. Холодная дрожь пробегает по спине. Отчего-то я стала бояться этого отблеска. Алекс касается ладонью моей щеки. Я взволнованно вздыхаю. Лицо начинает гореть ещё сильнее. Его прикосновение кажется таким нежным, что мне начинает хотеться большего. Я представляю, как он склоняется надо мной и касается моих губ своими. Мой пульс учащается, а низ живота приятно напрягается. И это не может не беспокоить.

— Слушай, это как-то немного слишком, — говорю, предпринимая попытку сохранить прежнюю дистанцию между нами.

— Извини, — он убирает руку и прижимает её к груди. — Просто у тебя лицо покраснело.

— А ещё бы оно не покраснело! — возмущаюсь я. — Ты бы себя видел со стороны. Сам чуть ли не руки мне целуешь и извиняешься, словно предал любовь всей жизни! Как я должна реагировать?!

Алекс несколько секунд смотрит на меня удивлённо, а потом вдруг начинает смеяться.

— Ты чего? — ещё больше возмущаюсь я. — Смеяться надо мной вздумал?!

— Прости-прости, — произносит он, откидываясь на спинку кресла. — Я не имел в виду ничего такого. Просто я воспитан немного старомодно. Если смутил, то прошу прощения.

В его голосе слышится облегчение, и мне тоже становится легче. Я не знаю, что Алекс чувствует ко мне, и, откровенно говоря, пока что не хочу знать. Моё тело болит и ноет. В голове туман. Я не знаю, как много о моём состоянии известно местным врачам. По идее, они не должны сообщать о моей болезни посторонним. Но тут, как и во многих подобных местах, всё решают деньги. Раз Алекс оплатил больничные счета, то для него вполне логично интересоваться моим здоровьем. Нужно быть начеку и постараться больше не терять сознание.

Глава 18

Алекс приходит ко мне каждый день. И может, это потому, что мне жутко скучно оставаться в одиночной палате, но я очень рада его визитам. Кажется, я даже научилась различать его шаги в коридоре. Каждый раз, когда я слышу их, моё сердце замирает.

— Я принёс тебе консоль, — говорит он, протягивая мне бумажный пакет. — Правда, я мало что в этом понимаю, потому попросил брата загрузить игры.

На его лице появляется досада. Я припоминаю свою первую и единственную встречу с Николаем. Кажется, эти двое не очень ладят. И всё-таки ради меня Алекс обратился к нему за помощью. Это приятно.

— Спасибо, — произношу я, смущённо отводя взгляд. Потом вдруг вспоминаю, о чём хотела спросить его. — Слушай, а что насчёт полиции? Я ведь попала в аварию. Но ко мне никто так и не пришёл.

Алекс ещё больше мрачнеет. В душе появляется неприятное предчувствие.

— Тут такое дело… — начинает он. — Авария произошла на частной территории, а потому мы не стали вызывать полицию. Никто ведь больше не пострадал, а значит, ни к чему тебе все эти хлопоты. Я распорядился, чтобы твой байк восстановили. А заграждение, что ты протаранила, отремонтировали уже на следующий день.

— Это всё, конечно, хорошо, но разве так можно? — произношу я задумчиво. Он только разводит руками.

Наверное, из-за того, что я ничего не помню о той аварии, у меня внутри разрастается беспокойство. Ведь, по сути, я знаю о том, что случилось, только со слов Алекса. У меня нет причин не доверять ему, но всё равно всё это как-то странно.

— Ни о чём не тревожься, — говорит Алекс, касаясь моего плеча. Его губы трогает грустная улыбка. Смотрю на неё, и вдруг голову разрезает острая боль. Я зажмуриваюсь и вижу перед внутренним взором лицо человекоподобного монстра с красными глазами и огромными острыми зубами.

— Чёрт!.. — я со стоном хватаюсь за голову.

— Что такое?! — Алекс в панике бросается ко мне. — Секунду! Я сейчас позову врача!

— Нет, постой! — я хватаю его за руку. — Пожалуйста, не уходи. Уже всё прошло. Просто останься со мной.

Он несколько секунд удивлённо глядит на меня. Потом кивает и присаживается на край кушетки.

— Ладно, я не уйду. Только ты приляг, тебе нужно отдохнуть.

Он опускает спинку кровати и едва ли не через силу укладывает меня. Появляется чувство дежавю. Кажется, мама в детстве также вела себя, когда я болела. Становится очень неловко. Я разжимаю руку и понимаю, что уже не я его, а он меня держит. Наверное, я и вправду нравлюсь ему. Если так, то мне стоит рассказать ему правду о болезни. Но в этом случае он может настоять на операции. А я так ничего и не выяснила про чёрного мотоциклиста. Вот я тормоз! И чем только занималась до сих пор?!

— Спи и ни о чём не думай, — произносит Алекс, невесомо дотрагиваясь до моих волос.

По телу снова проходит приятная дрожь. Знаю, что мне не стоит потворствовать этим своим чувствам. Но от его присутствия мне становится спокойнее, так что я решаю пока забить на самоконтроль. Надо поскорее вернуться в университет и расспросить Макса.

— Чёрный мотоциклист… — шепчу я засыпая. Хотя, возможно, мне только так кажется.

Пусть Алекс настаивает, чтобы я оставалась в больнице, но мне всё же удаётся выписаться. Как ни странно, но у входа в клинику меня встречает Георг. Он чем-то похож на Хельсинга из аниме — одет в широкополую шляпу и длинный плащ. Впрочем, к их с Алексом странному внешнему виду я уже привыкла.

— Александр попросил меня некоторое время побыть твоим водителем, — сообщает он. Я только качаю головой. Он что, боится, что я на метро не доеду до дома? Ну, да ладно. Раз он уже здесь, то тупо отказываться.

— Я планирую поехать в университет, — бросаю я и Георг согласно кивает. Мы выходим на улицу и быстрым шагом идём до авто. И хотя этот парень сказал, что побудет водителем, садится он вместе со мной на заднее сиденье. При этом шипит с досадой и прячет лицо. Всё это выглядит очень странно. Он что, боится солнца? Типа как вампир?..

— Яна! — после занятий Саша догоняет меня по дороге к воротам. — У тебя не найдётся минутки?

Помня о том, как он был добр ко мне, я киваю и иду за ним к неприметной скамейке под тополями. Из-за пасмурного неба сумерки сегодня наступили раньше. Тут в тени чёрных деревьев, нас почти не видно ни снаружи, ни со стороны универа.

— Что ты хотел мне сказать? — спрашиваю я, присаживаясь на лавочку. Он нервно оглядывается по сторонам.

— Это правда, что ты попала в аварию? — спрашивает он, беспокойно глядя на меня.

— Ну, не совсем… — отвечаю я. Думаю о том, что настоящие обстоятельства аварии лучше сохранить в секрете. — Я просто с лестницы упала.

— И так сильно пострадала, что не смогла посещать занятия? — спрашивает Саша недоверчиво. — Не знаю почему, но у меня такое чувство, будто ты ввязалась во что-то плохое. Слушай, если тебе нужна помощь, то, думаю, моя семья смогла бы со всем разобраться!

Он бросает на меня решительный взгляд. Кажется, я начинаю понимать, в чём дело. Тяжёлый вздох вырывается из моей груди.

— Саш, спасибо тебе, конечно, — произношу, насупившись. — Но я не думаю, что связываться со мной — лучшая идея.

«Ведь очень возможно, что скоро я умру…», — хочется добавить мне, но я останавливаю себя. Полагаю, если он узнает о болезни, то будет вести себя также, как дядя или Алекс. Не хочется ставить этих двоих в один ряд, но оба они считают, что цель оправдывает средства. Полагаю, Саша рассуждает аналогично.

— Но я ведь люблю тебя, — еле слышно произносит он.

Саша, наконец, поднимает на меня свои почти чёрные глаза. Странное дело. Вчера, после того как Алекс обнял меня на прощание, моё сердце ещё долго не могло успокоиться. Но сейчас я не чувствую ничего, кроме неловкости за неоправданные ожидания. Мне правда жаль расстраивать его, но…

— Извини, Саш, но я не чувствую к тебе того же.

Жилка на его виске дёргается. В остальном же выражение лица остаётся каменным. Он кивает, будто понимает, и вздыхает шумно. В этот момент мне становится жаль его по-человечески. Как же всё-таки не повезло парням. Они ведь даже поплакать не могут, когда им грустно.

— Извини, я пойду, — произношу я неловко. Саша снова кивает.

У ворот замечаю знакомое авто. Георг приоткрывает окно и кивает мне. Он что, ждал меня всё это время? Впрочем, неважно. Больше всего сейчас мне хочется оказаться подальше отсюда, а потому я сажусь в машину.

Глава 19

Тишина в салоне авто давит на уши. Хочется поскорее завести разговор, чтобы оборвать её, но, как назло, в голову не приходит ни одной нормальной темы. К сожалению или к счастью Георг сам задаёт мне вопрос:

— Признание в любви? — произносит он экспертным тоном.

Неприятные мурашки пробегают по спине, когда я понимаю, что он имеет в виду Сашу.

— Вы что, подслушивали?! — восклицаю я удивлённо.

— Да делать мне больше нечего, — отвечает тот насмешливо. — Просто заметил вас двоих издалека и сделал самый очевидный вывод.

Я опускаю взгляд и тяжело вздыхаю. У Саши было такое несчастное выражение лица… Но я не могла поступить иначе. В моей жизни для него нет места.

— Вроде бы красивый парень, — задумчиво произносит Георг, глядя на меня сквозь тёмные линзы очков. — Но как я понимаю, ты ему отказала.

Я, не поднимая глаз, киваю. Георг откидывается на спинку сиденья. Некоторое время молча глядит на стремительно меняющийся городской пейзаж за окном.

— Потому что больна или потому что тебе нравится другой? — спрашивает он неожиданно.

— Откуда вы?.. — с дрожью бросаю я.

И вдруг на меня нисходит наконец озарение. Тот, кто спрашивал меня про болезнь, был не доктором. Это был Георг. Это он приходил ко мне, когда я только попала в больницу.

— Вы можете сохранить это в секрете? — нервно сглотнув, спрашиваю я.

— Могу, но взамен ты должна ответить честно на один вопрос. Что тебе на самом деле нужно от Александра? Я разговаривал с врачами. Твоя опухоль операбельна. Риск есть, но шанс на выздоровление довольно высокий. Почему ты вместо лечения продолжаешь находиться рядом с ним?

Я некоторое время колеблюсь с ответом. Трудно предположить, как он отреагирует на правду. И всё-таки ставка слишком высока, чтобы я пыталась юлить.

— Десять лет назад моя мама погибла в результате ДТП, — отвечаю я, сглотнув горький ком в горле. — Её сбил человек на чёрном мотоцикле. Ходят слухи, что он до сих пор появляется на улицах города, несмотря на содеянное. Я хотела бы найти его. Вы с Алексом давно занимаетесь рейсингом. Изначально я думала, что смогу что-то узнать о том человеке у вас.

— Если я помогу тебе разыскать того человека, ты оставишь Алекса в покое? — он бросает на меня испытывающий взгляд. Не знаю почему, но кажется, что он не хочет, чтобы я продолжала общаться с Алексом. Это неприятно.

— А вы сможете? — спрашиваю недоверчиво. От волнения пульс ускоряется, а ладони начинают дрожать.

— Возможности моей семьи весьма велики, — отвечает тот. — Думаю, нам по силам найти одного-единственного убийцу.

— В этом случае я исчезну из поля его зрения, — произношу я хмурясь. На душе от этого обещания становится ещё тяжелее. Но для меня это хороший шанс докопаться до правды.

— Что ж, значит, договорились, — произносит он удовлетворённо. — Как только у меня появятся новости, я позвоню.

Мы подъезжаем к дому дяди. Я вижу его авто на дорожке у гаража. Досадно. А мне так не хотелось встречаться с ним сегодня.

— Яна… — произносит тётя с дрожью в голосе. Смотрю на неё сочувственно. Кажется, за ту неделю, что я пробыла в больнице, она ещё больше исхудала. Теперь она выглядит ещё более болезненно, чем раньше.

— Я вернулась, тёть, — отвечаю я, проходя в гостиную. — Извините, что заставила волноваться.

В глазах тёти появляется безумный блеск. Она до посинения пальцев сжимает в руках своё рукоделие.

— Я надеялась, что ты больше не вернёшься, — шепчет она еле слышно. У меня мурашки пробегают по коже.

— Прости меня, тёть, — отвечаю со вздохом. — Я бы хотела, чтобы всё было по-другому. Чтобы ты была счастлива.

Она некоторое время смотрит на меня напряжённо. Потом в её глазах появляются слёзы. Она уходит в сторону кухни.

— Яна! — дядя при виде меня сбегает по лестнице вниз. — Ты цела. Слава богу!

Он заключает меня в объятия. Чувствую, как липкое вязкое отвращение разливается внутри. Я спешу оттолкнуть его и сделать несколько шагов назад. Дядя немного раздражается от моей реакции, но вида не подаёт. Он идёт за мной по коридору в сторону моей комнаты.

— Послушай, я очень тебя прошу, прекрати общаться с Александром Романовым, — произносит он, замирая в дверях. — Ты не представляешь, с каким монстром ты имеешь дело!

— Дядя, это тебя не касается! — отвечаю я резко и пытаюсь вытолкать его за порог. Отчего-то его слова меня дико злят. Почему все вокруг против того, чтобы мы с Алексом поддерживали отношения?

— Яна, я договорился с одним знакомым доктором в Израиле, — с надеждой продолжает он, хватая меня за запястье. — Он готов принять тебя. Всё, что от тебя требуется, это сесть на самолёт.

— Я никуда не поеду! — отвечаю, сбрасывая его руку. — Оставь меня в покое!

— Дура! — восклицает он разочарованно. — Думаешь, ты важна Романову? Для таких, как он, человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша! Ты умрёшь, а он даже не заметит этого.

Слова дяди отчего-то задевают за живое. Однако вида я не подаю и просто захлопываю дверь перед его носом. Не знаю почему, но мне хочется что-то значить для Алекса. Быть может, дело в том, что он был первым человеком, который позволил мне почувствовать себя особенной. Он заботился обо мне, прислушивался, был внимательным.

Остаток дня я пытаюсь успокоить себя и наконец-то вернуться к привычным делам. Я многое пропустила в университете, что мне придётся наверстать самостоятельно. И хотя всё это, возможно, не имеет смысла, учёба успокаивает и даёт ощущение собранности. Я чувствую себя нормальным, полноценным человеком, знающим, что надо делать. При условии, что дядя и тётя стали игнорировать моё присутствие, это оказалось очень ценным.

Уведомление из приложения доставки еды сообщает о приближении курьера. Я спускаюсь на первый этаж, чтобы забрать свою пиццу. В доме царит оглушающая тишина. Становится даже как-то не по себе. И с каких это пор я начала бояться темноты и тишины? Перед глазами появляется то самое жуткое лицо с клыками и красными глазами. Я делаю глубокий вдох. Надо успокоиться. Монстров не существует, это всё моя больная фантазия.

Открываю дверь и выглядываю за порог. Двор пуст, только ветер слабо колышет тётины потемневшие гортензии. Я спешу к воротам, где ждёт курьер. Однако дойти не успеваю. Чёрная тень сбивает меня с ног. Не до конца понимая, что происходит, я пытаюсь подняться. Чувствую боль от открывшейся раны. Однако в этот самый момент неизвестное существо, очень похожее на человека, нависает надо мной. Красные глаза и вонючая зубастая пасть до ужаса напоминают мне мою галлюцинацию. Внезапно я начинаю вспоминать, что в действительности произошло со мной после того ужина с Алексом. Вспоминаю ту драку с монстрами и то, как Алекс сам стал монстром…

Тело пробивает дрожь. Монстр до хруста сжимает моё запястье и вонзает в него свои зубы. Я в панике пытаюсь вырваться, но меня ударяют наотмашь по лицу. Где-то совсем близко дом. Я вижу окна с бледными портьерами и мелькнувшую меж них хрупкую женскую фигуру.

— Кто-нибудь, помогите… — зову я, однако мой слабый голос теряется в шуме ветра.

Часть 7 «Связь сердец»

Глава 20

Александр

— Я ничего не понимаю! Неужели это то самое?! — нервно произносит Зарецкий.

— То самое?! Вы имеете в виду войну? Называйте вещи своими именами! — бросает графиня Бестужева.

— Возможно, это просто провокация, — граф, стремясь успокоить жену, опускает ей ладонь на плечо.

В их доме весь вечер было многолюдно. Однако как только стали поступать первые новости, он погрузился в тишину. Каждый из присутствующих занялся мониторингом информации. Кто-то сразу уехал, кто-то остался в надежде, что всё это окажется ложью.

Я некоторое время пытался успокоить окружающих, пока сам вдруг не поддался страху. Мы пережили достаточно войн, чтобы понимать, насколько они чудовищны. Прямо сейчас я пытаюсь сообразить, что делать дальше.

— Нужно собрать новый Синклит, — произносит граф Мейснер. — Мы в состоянии это остановить.

Я бросаю на него напряжённый взгляд. Внезапно мне становится совершенно очевидно: то, что произошло — это всё заслуга Демидова. Чтобы показать главам кланов, что людям нужна жёсткая рука, он с помощью манипуляций развязал конфликт среди людей. Мне трудно поверить, что я мог упустить из вида настолько крупный заговор. Однако это наиболее вероятный сценарий произошедшего. Я оказался в весьма непростом положении. Теперь ни одна моя проникновенная речь уже не сможет убедить совет, что люди сами достойны управлять друг другом.

Пока я думаю, как же мне поступить, мои соратники начинают высказываться всё более радикально.

— Мы соберём Синклит. Завтра вечером, — произношу я, поднимаясь на ноги.

Споры утихают. Я вижу множество взоров, обращённых ко мне. Среди них я нахожу взгляд Георгия. Даже он выглядит растерянным.

— Почему не сегодня?! — восклицает граф Мейснер.

— Потому что сегодня мы ещё не располагаем достаточными данными для принятия решения, — отвечаю, направляясь к выходу.

— Ваша Светлость, так нельзя! Мы должны вмешаться! — возражает граф Мейснер.

— Вы будете спорить со мной? — я бросаю на него возмущённый взгляд. — Вы, кажется, забыли, что до сих пор на свободе исключительно из-за заступничества вашей дочери и моей невесты! Или вы посчитали, что я забыл о покушении на меня, что произошло в вашем ресторане?!

— Прошу простить, Ваша Светлость, — граф склоняет голову передо мной.

Я чувствую, как взгляды окружающих становятся всё более суровыми. Вот ведь чёрт! Я и позабыл, как сильно знать не любит, когда её ставят на место. Выдохнув с досадой, я покидаю дом и направляюсь к парковке. Георгий следует за мной.

— Ты можешь остаться у родителей сегодня, — произношу я оборачиваясь. — Возможно, вместе вам будет легче пережить это.

— У мамы есть отец. Да и мы с ними не настолько близки, вы же знаете, — отвечает тот, открывая дверь авто. — Что-то мне подсказывает, что сейчас вам я нужнее.

Порой его преданность оказывается очень трогательной. Сейчас же она, помимо всего прочего, вселяет надежду. Мы садимся в авто и направляемся в резиденцию. Но на полпути я вдруг ощущаю что-то странное и необъяснимое. Грудь сдавливает, мне становится нечем дышать. И это кажется очень глупым и в то же время опасным. Вампирам ведь не нужен воздух, чтобы дышать. Они делают это исключительно по привычке.

— Всё хорошо? — спрашивает Георгий с тревогой.

— Не знаю, — отвечаю я, хватаясь за сердце. — Что-то происходит… Я не могу объяснить.

В голове вдруг появляется видение. Я узнаю Яну, побитую и связанную, в полумраке. У меня нет сомнений, что это один из эпизодов будущего, которые я вижу время от времени. Вот только это впервые, когда я чувствую себя так ужасно. Я словно живой человек. И мне больно. Чертовски больно!

— Разворачивайся! Едем к Потёмкиным, — кричу я Степану. — Кажется, что-то случилось с Яной. Мы должны всё выяснить.

Георгий проверяет свой телефон. Потом начинает звонить кому-то. Однако его попытки дозвониться оказываются безуспешными.

— У вас было видение? — спрашивает он с тревогой.

— Да, я видел её в опасности. Надеюсь, что ещё не поздно всё исправить, — отвечаю я, но про себя думаю, что видение моё было слишком уж однозначным. Выходит, то, что я видел, непременно случится.

— Я приставил к ней двух охранников, но они не отвечают, — виновато произносит Георгий. — Простите, Ваша Светлость. Я должен был лучше позаботиться об этом.

Я не отвечаю. Кажется, я просто не в состоянии. Не припомню, когда в последний раз я ощущал себя настолько слабым и беспомощным.

— Что со мной происходит? — шепчу я еле слышно. — Почему у меня такое чувство, будто я ощущаю её боль?

Георгий смотрит на меня прищурившись. Потом касается моего запястья в месте, где у людей обычно проверяют пульс. На лице его появляется странное выражение. Словно бы он в панике от собственной догадки.

— Вы давали ей свою кровь? — спрашивает он настороженно.

— Совсем немного. В момент, когда её ранили в ресторане, — отвечаю я, морщась от болезненных воспоминаний. — Я так боялся, что могу её потерять, что прибегнул к крайней мере. Что такое, друг? Ты знаешь, что это?

— Я думаю, что вы теперь связаны с этой девушкой. Также, как я с Викторией, — с сожалением отвечает Георгий. — Отныне и до конца её дней вы будете переживать всё то, что переживает она.

Глава 21

Связь сердец — это когда бессмертные вдруг оказываются способны разделить муки и страдания смертных. Никто не знает, откуда это взялось и как объяснить природу явления. Когда живёшь так долго, можешь смириться с любой странностью. Но это…

Наше авто останавливается у дома Потёмкиных. Георгий пытается сказать мне что-то, но я не слушаю его и выхожу из салона. Ощущаю в воздухе запах крови. Её крови. Я уже знаю этот запах, сладкий с лёгкой горчинкой, будто дерево вишни. Когда-то Георгий спрашивал меня, что я буду делать, если Яна поранится во время заезда. Я и сам беспокоился об этом, пока впервые не ощутил этот запах. Я с детства ненавижу запах вишни.

У ворот я вижу следы вампиров. По-видимому, произошла драка. Охранники, приставленные к Яне Георгием, были серьёзно ранены. Но ни единой живой души не осталось вокруг. Я спешу во двор, где аромат крови особенно силён.

— Здесь на неё напали. Недалеко от ворот. Но после, кажется, увезли куда-то, — я в растерянности оборачиваюсь на друга. Боль в груди по-прежнему сильна.

На крыльце появляется дядя Яны. Я подаюсь вперёд, но Степан останавливает меня.

— Дайте мне с ним поговорить, — произносит он хмурясь.

— Думаешь, он скажет тебе что-то? — спрашивает Георгий.

— Мы с ним прежде служили в одном ордене. Если он не станет говорить со мной, то ни с кем не станет.

Степан направляется к Потёмкину. Мне не по себе оттого, что приходится стоять в стороне. Тело ноет, а на душе неспокойно. Георгий сочувственно опускает мне руку на плечо.

— Позволь ему попробовать. Их разговор мы сможем услышать и отсюда. Незачем нервировать этого человека лишний раз. Он может что-то знать.

Потёмкин встречает Степана холодно и настороженно. К моему удивлению, они оказываются знакомы. Хотя в разговоре это Степану никак не помогает.

— Предатель… Почему ты с ними заодно?! — цедит Потёмкин сквозь зубы. — Как ты можешь служить этим монстрам?

— Я лишь исполняю волю главы нашего ордена, — отвечает Степан невозмутимо. — Но у тебя в любом случае нет права звать меня предателем. Ты был первым, кто покинул орден, сбежав прямо с места битвы.

— Не смей меня обвинять… — шепчет Потёмкин бледнея.

— У меня и в мыслях не было. Я всего лишь хочу знать, что стало с твоей племянницей.

Потёмкин бросает на меня мстительный взгляд. Я не из пугливых, но всё же у меня мороз проходит по коже.

— Они забрали её, — произносит он взволнованно. — А я ведь предупреждал Яну, что не стоит связываться с Романовым. Но эта упрямая девчонка только послала меня подальше.

На секунду мне становится немного приятно, что Яна не поддалась на манипуляции и выбрала меня. Но потом я снова возвращаюсь в жестокую реальность, где мы не знаем, где она и что с ней. Но, по крайней мере, теперь мне понятна причина злорадства дяди.

— Мы разыщем её, чего бы это нам ни стоило, — произношу я, поднимая с земли мобильный Яны.

— И что потом? — зло усмехается Потёмкин. — Что ты можешь дать ей, монстр?

— Дворец в центре Москвы, личный самолёт или любую другую вещь, которую она захочет, — произношу я, подходя ближе. — А ты? Что можешь дать ей ты, кроме душевных травм?

Мужчина не отвечает. Но дверь за его спиной отворяется, и на крыльцо выходит худая светловолосая женщина. В тусклом свете в первые несколько секунд мне кажется, что это Она. Та самая женщина из моего видения десятилетней давности. От удивления я застываю на месте. Женщина бросает на меня сердитый взгляд, и до меня доходит, что это жена Потёмкина и тётка Яны. Неудивительно, что она показалась мне знакомой.

— Раз вы намерены найти её, чего же вы ждёте? — сипло спрашивает женщина. — Или господам бессмертным всё же понадобилась наша помощь?

Степан оглядывается на меня, будто спрашивая разрешения. Я киваю.

— Я могу отследить её с помощью куклы, — Степан смотрит на опекунов Яны. — Для этого мне нужна часть её тела — ноготь или волос.

— А крови тебе недостаточно? — спрашивает Георгий, глядя на пятно на дорожке. Потёмкин закатывает глаза и цокает раздражённо.

— Помолчал бы, если не понимаешь ничего!

— Я могу сам поискать, если выпустите меня в дом, — говорит Степан.

— Нет нужды, — отвечает тётка и скрывается за дверью. Вскоре возвращается с соломенной куклой в ярком народном сарафане. Только вместо ниток у неё на голове нечто, напоминающее натуральный волос. — Вот, забирайте! Но с условием: этой гадины больше в моём доме не будет!

— Лена! — возмущённо восклицает Потёмкин.

— Я уже двадцать лет Лена! Хватит! Ты сжил со свету мою сестру, но со мной у тебя этот номер не пройдёт! — она бросает на меня вопросительный взгляд. — Мы договорились, Романов?!

— Мы договорились, — киваю я. Она швыряет куклу Степану. Тотс брезгливостью на лице ловит её.

— Что такое? — спрашиваю я, когда мы направляемся обратно к машине. — Это не её волосы? Или недостаточно?

— Дело не в этом, — отвечает Степан. — Я просто впервые вижу настоящую ритуальную куклу.

— Но разве ты не о чём-то подобном говорил? — Георгий смотрит на него удивлённо.

— Разумеется, нет! Кукла для поиска пропавших — простая деревяшка с именем. А это просто жуть какая-то. Не представляю, как сильно нужно ненавидеть, чтобы сделать такое.

В машине я ещё раз осматриваю куклу и вижу у неё небольшое повреждение на голове. Становится жутко. Кажется, я начал понимать, что Степан имеет в виду.

Мой водитель тяжело вздыхает и легонько сжимает куклу в руках.

— Порядок, я её чую. Только вести вряд ли смогу.

— Георгий, садись за руль, — бросаю я. — Степан укажет нам дорогу.

Глава 22

— Ты знаешь, кто это. Так что перейду сразу к делу, — звучит из трубки раздражающе знакомый голос. — Я хочу, чтобы завтра во время Синклита, ты отказался от своих прав в мою пользу. Тогда твоя девчонка вернётся к тебе живой и невредимой.

Чувствую, как злость закипает внутри. Я предполагал, что похищение — дело рук Демидова. Но предполагать — это одно, а знать наверняка — совсем другое. Как он посмел пойти против меня?

Однако теперь всё встало на свои места. Тогда в ресторане нападавшие не пытались убить меня, они проверяли мою реакцию. Мой просчёт, что я не понял степени угрозы. Но впредь я не допущу такой ошибки.

— А вы очень амбициозны, граф, — отвечаю я, глядя на исписанную граффити дверь гаража. И Степан, и Георгий уже ждут наготове.

— Времена меняются, Ваша Светлость, и мы тоже должны измениться. Иначе так недолго и погибнуть в застое.

— Вот как? — я смиренно вздыхаю. — Что ж, полагаю, вы загнали меня в угол. Придётся мне согласиться на ваши условия.

— И даже не думайте делать глупости! — предупреждает Демидов. — Иначе эта сучка сдохнет самой мучительной смертью.

— Я понял вас, — с силой сжимаю в руке телефон. — Увидимся завтра на Синклите. А сейчас я вынужден проститься с вами. Меня ждут дела.

Я завершаю звонок и выхожу из авто. Снимаю плащ и очки и бросаю их на заднее сиденье. Прислушиваюсь к звукам ночи: к редким автомобилям на шоссе, к проходящей мимо электричке, стрекотанию сверчков и шуму ветра в ветвях деревьев. Те, кто забрал Яну, допустили огромную ошибку — они выбрали гаражи, чтобы спрятать её. Если бы они засели где-то в подвале в городе, то у них был бы шанс сбежать, как в прошлый раз, в ресторане. Но они выбрали это место и подписали себе приговор.

— Александр Николаевич, когда войдём, сразу же постарайтесь найти девушку, — говорит Степан, обнажая клинки с изображением крестов на рукояти. — Мы вас прикроем.

— Хорошо, — киваю я, собирая волосы в хвост.

На подходе к дверям у Степана звонит мобильный. Он нехотя проверяет и бледнеет. Нам даже приходится замедлиться. Нечасто я вижу своего водителя в смятении.

— Да, Ваше Святейшество? — произносит Степан дрожащим голосом. — Да… Он рядом. Что?! Нет… Всё в порядке. Я сделаю, как вы сказали.

Он убирает телефон обратно в карман и сжимает нательный крест на своей груди. У меня появляется дурное предчувствие.

— Это был епископ, не так ли? — спрашиваю я. Тот отводит взгляд. — Орден охотников подчиняется ему. Что он сказал? Велел тебе убить меня?

Степан бросает на меня отчаянный взгляд. Георгий рядом готовится защищать меня. На самом деле я ничуть не удивлён подобному повороту событий. Ведь Степана приставили ко мне не просто так. С виду это был жест доброй воли после подписания перемирия между Высшими и церковью. Но на самом деле всё это время Степан изучал мои слабости.

— Я больше не могу служить вам, — произносит Степан с сожалением. — Я ухожу. Таково было распоряжение Его Святейшества.

Он возвращает мне ключи от машины и, тревожно оглядываясь, уходит прочь. Я чувствую смятение. Всё это время я даже не знал, насколько сильно полагаюсь на него. Неожиданно Демидов нащупал ещё одну мою болевую точку.

— Не волнуйтесь, Ваша Светлость, я всё ещё с вами, — произносит ободряюще Георгий. — Тогда днём в ресторане я был слаб, а потому не мог проявить себя в полной мере. Но сейчас всё иначе. Ночь — наше время.

Его глаза сияют красным в темноте. Он замахивается и одним ударом сносит дверь с петель. Я чувствую идущий изнутри запах крови и смрад от низших вампиров. Их навскидку набилось около двух дюжин. И все они жаждут крови и бойни.

Мы проходим внутрь. И Георгий вдруг замирает. Я вижу Викторию, помощницу Демидова. Она с неизменно равнодушным выражением лица взирает на нас. Но я слышу, как в груди бьётся неистово её человеческое сердце.

— Да, они здесь, — тихо произносит она, поднеся к уху телефон. — Что прикажете делать?

— Александр… — Георгий опускает взгляд. — Если нам придётся драться, я не смогу пойти против неё.

Я ощущаю огромное разочарование. Но не из-за друга, а из-за себя. Я недооценил опасность. Сначала Демидов забрал у меня Степана, а теперь вот нацелился на Георгия.

— Раньше я бы не понял тебя, но сейчас я не держу зла. За своё предательство ты понесёшь наказание не от моих рук, — отвечаю я, ища глазами Яну в тёмных углах.

— Георгий! — восклицает Виктория холодно. — Граф Демидов ценит заслуги твоей семьи перед Синклитом. А потому он предлагает тебе перейти на его сторону. Решение ты должен принять здесь и сейчас.

— Я соглашусь, но с условием, — отвечает друг печально. — Мы с тобой прямо сейчас покинем это место. Или же умрём тут все вместе.

Виктория снова подносит трубку к уху и, кивая, выслушивает распоряжения Демидова.

— Алексей Игнатьевич согласен на то, чтобы мы ушли. Он ждёт нас в отеле Роял, — дрогнувшим голосом произносит девушка.

Мне отчего-то становится легче. Должно быть, потому, что я, наконец, нахожу Яну. Она связанная, лежит на полу и даже в сознании.

— Алекс… — произносят еле слышно родные губы.

— Яна, если ты меня слышишь, закрой глаза и не открывай, пока я не разрешу, — отвечаю я.

Авто Виктора трогается с места. Какой же Демидов идиот! Он, видно, хотел посмеяться надо мной, выставив против меня каких-то жалких две дюжины вампиров! Он не учёл главного — всё это по-настоящему разозлило меня. А когда Высший вампир злится, он становится сильнее.

Часть 8 «Возлюбленная вампира»

Глава 23

Яна

До сих пор я жила будто с закрытыми глазами. Всё время натыкалась на какие-то признаки сверхъестественного вокруг, но упорно не желала складывать их между собой. Наконец, я прозрела. Боль заставила меня.

Мне с трудом удаётся разглядеть того, кто напал на меня. Этого оказывается достаточно, чтобы понять, что он не человек и не зверь. Нечто невероятно сильное и быстрое поднимает меня с земли одним рывком. Я чувствую смрадное дыхание из его пасти. Взгляд красных глаз заставляет оцепенеть. Острые когти вонзаются мне в плечо, и я вскрикиваю.

Я вспоминаю всё: нашу встречу с Николаем, когда я в первый и единственный раз увидела Алекса без очков, ужин в ресторане и бокал с чем-то, что Алекс назвал вином. Вспоминаю и то, чем закончился этот ужин. Наконец, ко мне приходит осознание: Алекс и все, кто его окружает, на самом деле не люди. Они выглядят иначе и ведут ночной образ жизни. Они занимаются одним из самых опасных видов спорта, потому что не боятся погибнуть. Ведь вампиры не могут умереть обычной человеческой смертью, так?

Внутри всё холодеет от ужаса. Не знаю, зачем эти твари пришли за мной. Они вряд ли подчиняются Алексу. Во всяком случае, мне хочется в это верить. Мне хочется думать, что я могу доверять Алексу. Тогда в ресторане он пытался меня защитить. Выходит, они пришли за мной, чтоб добраться до него? Значит, именно это имел в виду дядя, когда сказал, что Алекс опасен. Как же тяжело… Мысли путаются. Боль не даёт нормально соображать.

Я прихожу в себя в тёмном незнакомом месте. Тут пахнет бензином и какой-то гнилью. И пусть мне трудно разобрать, что вокруг меня, я могу чувствовать этих тварей. Мне страшно. Не знаю, как так выходит. Казалось, что я не боюсь смерти. Но сейчас я вдруг поняла, что не хочу сдохнуть вот так, как собака на грязном вонючем полу. Я хотела бы, по крайней мере, знать, действительно ли убийца моей матери до сих пор жив и не понёс никакого наказания?

Сознание то и дело гаснет. Тело болит и ноет. Рана на плече кровоточит. Я слышу голоса над головой. Стук каблуков по старой бетонке отдаётся в голове будто удары молота.

«Спасите…» — хочется прокричать мне, но сил остаётся, только чтобы хрипеть.

— Побереги силы, — произносит над ухом тихий женский голос. Они тебе ещё пригодятся.

«Кто она?» — не могу разглядеть. Вижу только её туфли — строгие лодочки с блестящей металлической пряжкой. Хочу увидеть Алекса. Пусть он один из них, но рядом с ним мне не страшно.

— Алекс… — шепчу я.

— Яна? Ты меня слышишь? — спрашивает кто-то рядом.

Чувствую, как он сжимает мою руку. Открываю глаза и вижу Алекса. На нём нет очков. На щеке — запёкшаяся кровь. Он пострадал? Выглядит как-то иначе. Я вглядываюсь в его лицо, он отводит взгляд.

— Тебе идёт хвост, — наконец произношу я, подмечая собранные волосы.

— И это всё, что ты можешь сказать?! — восклицает он, сжимая мою ладонь ещё сильнее.

— Эй, полегче! — морщусь я и пытаюсь аккуратно её высвободить. — Мне и так чуть все конечности не оторвали.

— Прости меня, — Алекс мрачнея, отпускает и отсаживается на стул. — Я не должен был допускать этого.

Я оглядываюсь по сторонам. Комната не похожа на больничную палату. Хотя по количеству капельниц и мониторов вполне могла бы претендовать на такой статус. Кажется, в этот раз он привёз меня к себе домой. Словно обрывки кошмара перед глазами появляются картины драки Алекса с моими похитителями. Тогда он был сам похож на монстра. Видимо, кровь на щеке оттуда.

— Но ведь всё уже случилось, — отвечаю я взволнованно.

Выражение его лица пугает меня. Я боюсь, что он вдруг скажет мне, что больше не может быть рядом, ведь это опасно. Мне кажется, я не выдержу этого.

— И ты спас меня, так что я тебя прощаю, — продолжаю я. — На самом деле, я чувствую себя просто прекрасно. Вообще ничего не болит!

— Это действие обезболивающих, — с грустной улыбкой произносит Алекс и замолкает на некоторое время. Мне трудно шевелиться, потому что реакция тела заторможена. И всё же я тяну к нему руку.

— Расскажешь мне всё?

Он задумчиво закусывает бледную губу, а потом кивает. И снова я боюсь, что он начнёт врать мне. Но к счастью, в этот раз он не пытается найти нелепые оправдания.

— Ты, наверное, уже поняла, что я не человек, — начинает он, касаясь меня холодными пальцами.

— Мне трудно поверить в собственные предположения. Но те, кто напал на меня, были похожи на вампиров.

— Всё верно, — кивает Алекс. — Это были вампиры. Низший класс. Те, кто недавно был человеком. Они с трудом контролируют жажду. Есть и другие, кто живёт долгое время, представители древних родов.

— Такие, как ты и Георгий? — предполагаю я.

— Да. Мы с Георгием дружим очень давно. Но есть и те, кто не разделяет наши взгляды и убеждения. Они пытаются лезть в политику людей. На этой почве у нас иногда возникают конфликты.

— Значит, твои оппоненты пытались использовать меня в своих целях? — задумываюсь я. — Это ещё более жутко, чем само нападение.

— Прости, — произносит он и переплетает наши пальцы.

Сердце начинает биться быстрее. Алекс бросает беспокойный взгляд на монитор.

— Что такое? — спрашивает испуганно. — Тебе нехорошо? Позвать врача?

— Блин, ты бы ещё поцеловал меня, а потом спрашивал, почему у меня так пульс подскочил! — усмехаюсь я и смущённо прикрываю ладонью лицо.

— Так вот в чём дело, — он облегчённо выдыхает, а потом вдруг привстаёт и целует мою ладонь, прикрывающую глаза. Его губы холодные и жёсткие, но мне приятно и горячо от его поцелуя. По телу проходит взволнованная дрожь. Смотрю на него растерянно. А он только улыбается.

— Мне нужно отлучиться по делам, — говорит он, гладя меня по волосам. — Отдыхай, ладно? Я скоро вернусь. Если тебе что-то будет нужно, звони в колокольчик. И больше ничего не бойся. Я буду защищать тебя.

— Ладно. Только будь осторожен, — отвечаю я.

Почему-то меня совсем не удивляет и не пугает, что мы нравимся друг другу. После того, что произошло, такая вещь, как любовь между человеком и вампиром уже воспринимается как нечто обыденное.

Глава 24

Алекс уходит, и мне становится немного одиноко. Всё же он единственный, кому я пока что доверяю. И хотя он и сказал, что в его доме мне нечего бояться, врачи и обслуга всё равно заставляют меня нервничать. Я представляю, как мы с Алексом выглядим со стороны.

До сих пор я ни с кем не встречалась. Мне даже никто не нравился. А отношения с кем-то, кто старше, из-за наклонностей дяди вообще вызывали отвращение. И пусть сейчас всё изменилось, я по-прежнему не представляю, каково это — быть с кем-то Конечно, в теории всё просто и очевидно. Абсолютно все пары проводят вместе время, касаются друг друга и целуют. Но я не могу спроецировать это на нас. И потому что Алекс — обеспеченный и влиятельный мужчина, и потому что он вампир.

— Можно? — вечером он заглядывает в приоткрытую дверь. Сердце начинает тарабанить в груди. Я радуюсь, что доктор забрал монитор с показателями.

— Это твой дом, так что можешь не спрашивать, — отвечаю я, отводя взгляд. Хочется подняться. Но в теле ощущается слабость.

— Я сегодня заезжал домой к Потёмкиным и забрал твои вещи. Так что теперь и твой, Яна, — произносит он, вкатывая в комнату чемодан. — Если ты вдруг рассердишься на меня и запретишь мне входить, я не посмею ослушаться.

Он присаживается на край кровати и робко берёт меня за руку. Его тёмные волосы, как обычно, распущены. Некоторые пряди из-за спешки лежат неаккуратно. Хочется поправить, но я стесняюсь сделать что-либо. Словно внутри стоит какой-то блок.

— Я не планирую сердиться на тебя, — говорю угрюмо. На его лице появляется улыбка.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — спрашивает, слегка сжимая моё запястье.

— В целом, да. Хотя без обезболов оказалось тяжелее, чем я думала.

— Ты отказалась от обезболивающих? — удивляется он.

— Только от дневной дозы. Не хочу, чтобы организм привык. Иначе потом их нужно будет больше.

Алекс только качает головой.

— Я знаю, что ты очень сильная. Но незачем мучить себя? Я ведь чувствую, как тебе больно.

Он касается длинными пальцами своего плеча. Поначалу мне кажется, что его слова — просто фигура речи. Но внезапно я ощущаю его прикосновение. Это так странно.

— Почему я?..

— Потому что мы с тобой связаны, — произносит Алекс ласково.

— Связаны? — я ощущаю себя очень глупо. Его ответ явно что-то значит, но ввиду своей ограниченности я не понимаю, что именно.

— Это значит, что мы с тобой пара, — он хитро прищуривается. Я же заливаюсь краской. Он это серьёзно или просто прикалывается надо мной? Кажется, ему нравится меня смущать.

Шумно вздыхаю, а потом снова бросаю на него робкий взгляд исподлобья. Он больше не носит очки, но его красные глаза меня не пугают. Полагаю, они светятся только в темноте. А при свете ламп кажутся почти обычными и не вызывают эмоций. В отличие от этих его прядей…

Я тяну руку к его голове, и он замирает.

— Тебе бы надо пользоваться какими-нибудь средствами, — говорю я, касаясь шёлка его волос. Встречаюсь с ним взглядом и ещё сильнее смущаюсь. Алекс же подаётся вперёд и целует меня. Сначала просто коротко и быстро. А потом по-настоящему — повалив меня на спину.

— Яна… — слышу я его томный шёпот, и приятные мурашки пробегают по коже.

Как-то неосознанно я глажу его мягкие длинные волосы. А он продолжает целовать меня. Без языка, но всё равно очень волнующе. Его прохладные руки скользят по моему телу, вызывая желание. Но из-за лекарств тело будто не моё. Я словно бы наблюдаю за всем со стороны.

— Алекс, не сейчас, — со стоном произношу я, ощущая его руку внизу живота.

Его ладонь замирает. Он отстраняется и заглядывает мне в глаза.

— Ладно, — кивает он с нежной улыбкой. — Всё будет так, как ты захочешь.

— Извини, я просто всё ещё неважно чувствую себя, — говорю я, отводя взгляд.

— Не извиняйся, Яна, — качает головой он. Потом поднимается на ноги и добавляет: — Я люблю тебя. И не сделаю ничего, что тебе неприятно.

Я провожаю его обалдевшим взглядом до двери. А потом от нахлынувших эмоций закрываю лицо подушкой. Всё ещё слышу собственный ускоренный пульс, ощущаю напряжение внизу живота. И почему я остановила его? Я ведь хотела, чтобы он ко мне прикоснулся. Хотела узнать, каково это — касаться его. Но, кажется, я просто испугалась.

И вот я снова осталась одна. Этот дом такой огромный, что, даже находясь в соседних комнатах всё равно, продолжаешь чувствовать себя одиноко. Как же скверно, что я потеряла свой телефон.

Я переворачиваюсь на живот и ощущаю что-то странное в кармане джинсов. Тянусь проверить, что там, и нахожу свой мобильный. С каким-то странным сожалением понимаю, что именно его рука делала внизу.

— Вот ведь жук! Нельзя было нормально отдать?! — я бросаю сердитый взгляд на дверь. Потом спешу включить телефон и проверить звонки и соцсети. Понимаю, что мне за всё время позвонил только Саша. Полагаю, из-за того, что я не пришла на занятия.

Открываю ленту новостей и не верю своим глазам. Вооружённый конфликт… Что происходит? Я кое-как поднимаюсь с кровати и направляюсь к выходу. В сети столько противоречивой информации. Может, Алекс знает, что случилось?

Выглядываю в коридор, там темно и пусто. Хочется вернуться, но я понимаю, что вряд ли смогу просто забыть о том, что видела. Припоминаю, в какой стороне живёт Алекс, и спешу к нему. Однако мне навстречу неожиданно выходит Николай. Он оглядывает меня брезгливо с ног до головы.

— Я ищу Александра, — произношу, прежде чем он успеет что-то сказать или сделать.

— Брата нет, — отвечает он нехотя. — Он уехал по делам. Ты ведь в курсе, что творится?

— Видела, — киваю я угрюмо. Наверное, мне лучше вернуться к себе и попробовать написать Алексу. Может быть, он найдёт время ответить мне. Я поворачиваю назад.

— Эй! — презрительно бросает мне в спину Николай. — Ты, наверное, чувствуешь себя Золушкой? Но едва ли ты сможешь закончить, как она. Люди и вампиры не могут быть вместе по определению. Мой брат — романтик и слепец, потому и не понимает этого. Но ты ведь умная девушка, не так ли? Ты же не будешь верить в сказки?

— Если говорить о сказках, — отвечаю я обернувшись. — То я скорее закончу как русалочка.

— Чего?! — кривится Николай. — Ты дура, что ли? Не поняла, что я имею в виду?

— Я-то тебя поняла, — мрачно усмехаюсь я. — А вот ты меня — едва ли.

Не дожидаясь его реакции, я возвращаюсь к себе. Оглядываю пространство комнаты и бессильно наваливаюсь спиной на дверь. Сердце бьётся тревожно и гулко.

Глава 25

Вероятно, Николай хотел запугать меня, но на самом деле только придал уверенности. Он напомнил мне, что я смертная. А значит, у меня нет времени на сомнения. Я должна ловить момент и быть счастливой рядом с тем, кто мне нравится. И пусть сейчас совсем не время для этого, пусть мы совершенно разные — всё это, в конце концов, неважно.

Я открываю список контактов и нахожу номер Алекса. Раздумья длятся всего долю секунды. Дрожащими руками я набираю его номер.

— Яна? — слышится из трубки удивлённый голос.

— Я люблю тебя! — восклицаю я взволнованно. Потом вдруг спохватываюсь и понимаю, что могла застать его врасплох. Для меня мои слова были продолжением нашего разговора и ответом на его признание. Но он, возможно, был занят важными делами и думал совсем о другом. Мне вновь становится неловко.

— Спасибо, — вдруг произносит он полушёпотом. От этого мурашки пробегают по спине. — Ты не представляешь, как вовремя позвонила.

Внутри разливается приятное чувство. Слышу, как он улыбается, и собственные губы тоже расплываются в улыбке. Прямо сейчас как же мне хочется быть с ним рядом! Из груди вырывается взволнованный вздох.

— У тебя всё хорошо? — спрашивает он беспокойно.

— Да, я в порядке. Теперь. Мне просто нужно было сказать тебе это.

— Ясно, — у меня перед глазами появляется его лицо. — Я скоро закончу всё и приеду. Но ты можешь не ждать меня и ложиться. Тебе нужно больше отдыхать, помнишь?

— Могу я… подождать тебя в твоих покоях? — спрашиваю я неожиданно даже для самой себя. Мысль эта, однако, сильно волнует и возбуждает. И судя по его вздоху, не меня одну.

— Я буду очень счастлив этому, — отвечает Алекс.

Я закусываю губу и прикрываю лицо ладонью. Кажется, я сейчас, как воздушный шарик, переполнена эмоциями. Мысль о том, что я смогу быть с ним, любоваться шёлком его волос, касаться его совершенно тела сводит с ума. Мне немного страшно, что он разочаруется во мне. Я ощупываю себя, потом раздеваюсь и иду к большому зеркалу в ванной. Может, мне снять повязки? Я пробую оторвать одну, но это оказывается больно. Кажется, её поверхность спеклась с кровью. С кровью…

Совсем другая дрожь проходит по телу. Я вспоминаю тех монстров, что напали на меня. Алекс сказал, что это был низший класс. Что вампиры, окружающие меня прямо сейчас, не убивают людей и вообще не пьют кровь напрямую. Что среди вампиров есть закон, запрещающий делать это, а все, кто нарушают его — преступники и отбросы общества. Мне хочется верить ему. Хочется доверять. Ведь кроме него у меня больше никого не осталось.

Я провожу рукой по лицу. Мыться под душем всё ещё нельзя, но можно, наверное, принять ванну, если не трогать повязки.

В покоях Александра много электрического света. Есть большая библиотека и собственная столовая. Это удивительно — я не знала, что вампиры тоже едят. В отличие от остальной части дома, эта выглядит более современной. Я прохожу дальше к его спальне и нервно сглатываю на пороге. Вижу большую кровать, застеленную тёмным шёлком.

— Что ты здесь делаешь?! — раздаётся незнакомый женский голос за спиной. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Передо мной стоит красивая девушка с длинными светлыми волосами и бледной кожей.

— Я пришла к Алексу, — отвечаю, прочистив горло. Она, морщась, прищуривает красные глаза.

— Его нет! — произносит агрессивно.

— Я знаю, — киваю, стараясь сохранять самообладание. — Он просил подождать его здесь.

Девушка оскаливается, обнажая острые клыки. Пусть Алекс сказал, что мне нечего бояться в этом доме. Но она явно представляет угрозу. Интересно, кто она? Сестра? Нет, Алекс говорил, что они с братом последние представители семьи. Выходит, она его подруга или…

— Так значит, это правда? — зло усмехается девушка. — Ты и есть его новая фаворитка?! Неожиданно… Ты, наверное, на седьмом небе от счастья. Ещё бы — такой мужчина обратил на тебя внимание.

— Мне приятны его чувства, — отвечаю я, присаживаясь в ближайшее кресло. — Однако не думаю, что должна обсуждать с вами подробности.

— Это уж точно! — восклицает девушка. — Ты ведь знаешь, кто я?!

— Вы не представились, а потому не имею ни малейшего понятия.

— Я Анастасия Мейснер, невеста Александра! — зловеще шепчет она, склонившись надо мной. — Уже очень давно я слежу за тем, чтобы рядом с ним не появлялось всяких нежелательных элементов. Скажу прямо: ты проблема для Александра. Особенно сейчас, когда его положение стало как никогда не устойчивым!

Эта девушка пугает. Но я отчего-то совсем не удивлена, что она зовёт себя его невестой. Алекс ведь живёт уже очень долго. У него должны были быть отношения, в том числе и с другими бессмертными. И пусть я ревную, и мне неприятно, но я могу с этим справиться. Быть может, это наивно, но я уверена, что что-то значу для Алекса.

— Вы уже очень давно его невеста, — произношу, возвращая ей усмешку. — И каково это — быть вечной невестой?

— Ты умереть захотела?! — она хватает меня за руку, рассекая кожу острыми длинными ногтями.

— Успокойтесь, я не займу вашего жениха надолго, — говорю, глядя в её устрашающие глаза. — Вы ведь и сами знаете, что человеческая жизнь очень быстротечна. Поэтому делайте то же, что и всегда — ждите. Прямо сейчас он мой! Но скоро вы сможете получить его назад.

В моих словах злость и обида, и не только на неё — на эту жизнь и несправедливый и пугающий мир. В глубине души мне жаль эту девушку. Но она оказалась не в том месте и не в то время, а ещё задела меня за живое.

— Ах ты, жалкий кусок мяса! — она сжимает мою руку, а затем с нечеловеческой силой швыряет меня на пол. — Как смеешь вести себя так со мной?!

Ударяюсь и чувствую лёгкое головокружение. Н-да, хреновая из меня вышла главная героиня. Пока я думаю, подняться мне на ноги или не провоцировать её ещё больше, в комнате появляются охранники. Они встают между мной и Анастасией.

— Госпожа, вы должны покинуть этот дом сейчас же! — говорит один из них. Анастасия бросает на него злобный взгляд.

— Как ты смеешь мне указывать?! Я невеста хозяина этого дома!

От звука шагов все замирают на мгновенье. Оборачиваюсь и выдыхаю облегчённо. Алекс подходит ко мне и помогает подняться. Я стараюсь успокоить свой бешеный пульс. Прячу новую царапину от её ногтей.

— Ты моя невеста, — хмурясь, произносит он, оборачиваясь на Анастасию. — И я очень разочарован.

— Ваша Светлость… — лепечет она, глядя на него с надеждой. — Я просто хотела как лучше.

— Анастасия, сегодня твой отец отвернулся от меня! Это значит, что в нашей помолвке больше нет смысла. Уходи. Отныне тебе нет дороги в мой дом!

Лицо Анастасии искажает мука. Плечи начинают дрожать.

— Нет… Пожалуйста, Ваша Светлость, не прогоняйте меня! — шепчет слёзно.

— Я всё сказал, — Алекс кивает охранникам, и они с максимальной деликатностью уводят девушку прочь. Мне отчего-то неловко наблюдать за всем этим. Будто я подглядываю за чужой тайной.

— Всё хорошо? — спрашивает Алекс, когда мы, наконец, остаёмся наедине.

От шока и удивления я некоторое время медлю с ответом. Смотрю на него заворожённо. Он оглядывает меня с ног до головы. Видит новую царапину и хмурится.

— Я в порядке, — говорю, сильнее натягивая рукав свитера.

— Прости за всё это, — Алекс несмело обнимает меня и целует в висок.

Я цепляюсь за его пиджак и тяжело вздыхаю. Рядом с ним мне так спокойно и хорошо, что все переживания отступают на второй план. Не знаю, сколько времени мы стоим с ним в обнимку. Я размышляю обо всём, что случилось только что. Но раз за разом прихожу к мысли, что сомнениям не должно оставаться места в моей голове.

— Всегда хотел сказать: мне нравится, как ты пахнешь, — он зарывается носом в мои волосы.

Я только сильнее прижимаюсь к нему, чувствуя, как тянет низ живота. Поднимаю глаза на него. Алекс улыбается, перебирая мои волосы.

— Хочу тебя, — произношу я с дрожью. — Мы ведь можем?

Я ничего не знаю о вампирах — насколько они отличаются от людей. Но я уверена, что слышала, как бьётся его сердце. Алекс склоняется к моим губам и целует меня долго-долго. Мне кажется, что после этого поцелуя я теряю последние силы. Висну у него на шее безвольной куклой. И он, заметив это, подхватывает меня на руки.

Тёмно-синий шёлк простыней становится вдруг водной гладью. Я погружаюсь в неё и тону. Всё, что я могу видеть — красные глаза Алекса в темноте. Такое опасное, но в то же время желанное сияние. Его длинные волосы касаются моей кожи, вызывая трепет.

Сильные руки раздевают жадно и нетерпеливо. Я и не думала, что могу в ком-то будить такую страсть. Тяну ладони к нему и касаюсь его совершенного тела — прохладной бархатной кожи и упругих мышц. Мне всё ещё неловко. И я сгораю одновременно и от стыда, и от желания, дотронувшись до его возбуждённого члена. Не уверена, что должна делать, но мне хочется подарить ему удовольствие.

Алекс накрывает моё тело своим, сжимает мои плечи. Я обвиваю его торс ногами. Все ощущения и эмоции становятся такими яркими и резкими. Я глохну от биения собственного сердца, отдающегося в ушах. Его поцелуи опьяняют. От губ Алекс спускается к моей шее и груди, нежно целует, ласкает затвердевшие соски языком, заводя меня всё больше. Потом, наконец, прижимается членом к моей промежности и медленно входит. Я невольно издаю стон, за который становится очень стыдно. Кусаю губы, пытаясь хоть как-то это контролировать. Однако Алексу, похоже, это не нравится.

— У тебя красивый голос, — шепчет он, делая ещё один толчок. — Дай мне услышать его.

Дрожь проходит по телу. Каждый новый толчок выбивает новый стон. И я уже не сдерживаюсь. Всё это слишком горячо, слишком приятно. Впервые в жизни я забываю обо всём и просто растворяюсь в своём удовольствии.

Часть 9 «Тайна прошлого»

Глава 26

Александр

Рано утром я привожу Яну в резиденцию. Она без сознания. На её теле несколько рваных ран. От запаха её крови у меня голова кругом. И всё же я счастлив, что они не сделали с ней ничего ужасного. Скорее всего, благодарить за это я должен Викторию.

При мысли о ней перед глазами появляется лицо Георгия. Я никак не могу свыкнуться с мыслью, что он ушёл. Пусть это и было ожидаемо. Демидов ведь неспроста держал свою помощницу на коротком поводке. Он знал, что однажды разыграет эту карту. Если подумать, то на данный момент, всё ещё не так плохо. В результате схватки я не пострадал. Яна, я смею надеяться, тоже будет в порядке. А что будет дальше — время покажет.

— Что у тебя с этой девчонкой? — спрашивает Николай, проходя в кабинет. — Ты всех на уши поднял. Даже человеческих врачей привёл. Хотя клялся, что ни один человек больше не ступит на территорию резиденции.

— Мы с Яной связаны, — отвечаю я, откладывая в сторону телефон. — Поэтому ты должен понимать, что с тобой будет, если посмеешь причинить ей вред.

— Да за кого ты меня принимаешь?! — усмехается брат. — Мне нет дела ни до твоей женщины, ни до тех, кто за ней ухаживает.

Бросаю на Николая недоверчивый взгляд. С каких это пор он стал таким смирным? Однако прямо сейчас у меня нет ни сил, ни желания выяснять, в чём дело. Слишком о многом мне предстоит позаботиться в ближайшие несколько часов.

Я знаю, чего хочет Демидов. Он мечтает править и уже очень давно. С тех пор как заводы его семьи оказались разорены, он цепляется за любую возможность получить власть над людьми. Такова его навязчивая идея. Он не добился успеха ни в бизнесе, ни в инвестициях. Прямо сейчас у него есть сторонники только потому, что он нашёл хорошего спонсора — того, кто обогатится на этой войне. Я должен лишить его этой поддержки. А если не выйдет, то использовать против Синклита свой главный аргумент — концерн по производству крови. Тот самый, что обеспечивает до восьмидесяти процентов потребности рынка.

Перед тем как отправиться на встречу с главами кланов, я заглядываю к Яне. Она спит беспокойным сном, хмуря светлые брови. И пусть я знаю, что это неправильно, но всё равно склоняюсь над ней и целую.

— Прости меня, Яна…

Глажу по волосам, тёплому лбу и острым скулам. На секунду кажется, что она приоткрыла глаза. Моё нечеловеческое сердце вздрагивает. Какой же я дурак! Как я мог так нелепо влюбиться.

— Алекс… — шепчут любимые губы.

— Спи, моя милая, — я поднимаюсь с кровати и быстро ухожу. Надеюсь, её пробуждение было коротким. Во всяком случае, после него ей не должны больше сниться кошмары.

Как и множество раз до этого, я поднимаюсь на последний этаж отеля Роял. Я вижу необычно большое количество обслуги в коридоре. Горничные, портье, охранники — и все они не люди, а вампиры. Кажется, одной драки Демидову не хватило.

Охрана оглядывает меня с ног до головы и пропускает в зал. С огромным неудовольствием подмечаю, что на совете собралось слишком много влиятельных вампиров, чтобы просто разогнать их по домам силой своего авторитета. Придётся каждого выслушать.

Первым берёт слово граф Мейснер. Он избегает смотреть мне в глаза. Очевидно, уже переметнулся на сторону врага.

— Каждый из вас знает, по какому поводу мы здесь собрались, — произносит он, обводя взглядом собравшихся. — Люди развязали войну. Мы обязаны взять ситуацию под контроль. Однако наш уважаемый глава, светлейший князь Александр, противится этому. Он утверждает, что люди сами должны решать свои проблемы, в то время как бессмертные будут оставаться в стороне. Я верно излагаю вашу позицию, Ваше Сиятельство?

— Верно, — киваю я с терпеливым выражением. — Моё мнение по вопросу не изменилось.

— Я прошу прощения, Ваше Сиятельство! — восклицает старший сын князя Зарецкого, Андрей. — У нас есть информация, что конфликт был спровоцирован бессмертными. Вы ведь знаете, как некоторые главы кланов одержимы жаждой власти? Я в целом разделяю ваше мнение насчёт людей. Но не будет ли правильно вмешаться только на этот раз? Разве не должны вампиры остановить кровопролитие, если сами его и развязали?

— Я бы поостерёгся на вашем месте бросаться такими обвинениями, — произносит Демидов щурясь. — У вас есть информация… А доказательства у вас есть? Если нет, то грош цена этому разговору.

Я вижу, как Зарецкие робеют под его тяжёлым взглядом. А Демидов сильно преуспел за последнее время. Это неприятно удивляет. Однако я знаю, что он замахнулся на ношу, которая ему не по силам.

— Впервые за долгую историю Синклита, наш светлейший князь выступает с мнением, что не нашло поддержки у большинства, — объявляет Демидов с фальшивым сожалением. — Александр Николаевич, от вас отвернулись даже ваш лучший друг Георгий Бестужев и невеста Анастасия Мейснер. Как по мне, это знак. Если вы не желаете поддержать всеобщую идею, отрекитесь от своего титула главы Синклита.

По залу прокатывается шёпот. Хотя большинство и примкнуло на словах к Демидову, всё же для реального переворота у многих недостаёт решимости.

— Титул главы хотите, значит? — усмехаюсь я. — Вы, Алексей Игнатьич, всегда были мастером подковёрных игр. Считаете, что переиграли меня и я должен сделать так, как вы хотите? Вы для этого даже попытались похитить близкого мне человека.

— И снова не доказано, — Демидов раздражённо взмахивает ладонью в воздухе.

— А если я докажу? — бросаю на него напряжённый взгляд. — Если докажу вашу причастность к конфликту и похищению, вы ответите?

— Разумеется! — произносит он дрожащим голосом. Множество глаз устремляются в его сторону.

— И какое же наказание вы готовы будете понести, если виновны? Вы просите меня отречься от титула из-за непопулярного мнения. Какое наказание в таком случае окажется справедливым за более серьёзные преступления?

— Вы… Просто морочите нам головы, — сглотнув, отвечает Демидов. — Тянете драгоценное время. Вы не сможете ничего доказать! И поддержки у вас никакой не осталось. Просто сдайтесь!

Я поднимаюсь со своего места и подхожу к большому монитору, куда обычно выводят изображение на онлайн-конференциях. Настройки занимают немного времени, но результат стоит того.

— Вы думали отрезать меня от ближнего окружения и ослабить?! Но вы лишь разозлили меня, — произношу я, оборачиваясь на Демидова. — Каждый из присутствующих в этом зале должен знать, что за поддержку нашего уважаемого Алексея Игнатьича лишится контракта на донорскую кровь. Мой концерн больше не поставит предателям ни единого пакета крови.

— Да кому это нужно?! — усмехается Демидов. — Мы можем просто получать кровь напрямую от людей.

— Не можете! — произносит из колонок низкий мужской голос. Я, наконец, вывожу изображение на монитор. — Или вы позабыли соглашение, которое сами же подписали вместе с другими главами вампирских кланов?

— Епископ?! — одними только губами произносит Демидов, глядя на экран.

Присутствующие на совете опасливо переглядываются.

— Почему вы на его стороне? — бросает Демидов отчаянно. Кажется, он до последнего не желает признавать, что опять проиграл.

— Я всегда был и буду только на стороне людей, — возражает Его Святейшество. — Закон един для всех вампиров. Как только кто-то из вас выйдет на улицу в поисках прямого донора, орден святой церкви откроет охоту. Так что если не хотите возвращения в прошлый век, как-нибудь договоритесь между собой. Я всё сказал. Надеюсь, нескоро увидеть вас всех!

Экран гаснет. Видеозвонок обрывается. Я обвожу взглядом собравшихся. Никто из них не смеет возразить.

Глава 27

— Значит, вот что происходит? — Яна тяжело вздыхает. — Я даже и не представляла, насколько всё серьёзно. И какое решение приняли участники совета?

— Мне удалось убедить остальных не вмешиваться, но это временно, — отвечаю я нехотя. Начинаю жалеть, что рассказал ей о своих проблемах. Ей и так досталось, наверное, не стоило волновать её ещё больше.

Я обнимаю Яну крепче и притягиваю к себе. Вижу, как на её лице снова появляется смущение. Каждый мой поцелуй, каждое касание вызывает такую бурную эмоциональную и физическую реакцию. Я и не думал, что встречаться со смертной женщиной это так крышесносно. Впрочем, я уверен, что дело именно в этой женщине.

— И всё-таки жаль, что с Георгом так вышло, — говорит она, покусывая губу.

— Тут ничего не поделать, Демидов забрал Викторию, — я прижимаюсь губами к затылку Яны. От её волос пахнет яблоком и совсем немного цветочным парфюмом.

— Ты сказал, Виктория и Георг связаны так же, как и мы? — спрашивает она, оглядываясь через плечо. — Это что-то вроде соулмейтов?

— Вроде того, — киваю я, забираясь ей под футболку. — Вот только говорят, что у вампиров нет души.

— А? Что ты сказал? — переспрашивает она не расслышав.

— Да так, ничего, — качаю головой я. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

— Я в полном порядке! — она широко улыбается мне, а потом разворачивается и садится сверху.

На её лице появляется томное выражение. Она касается невесомо губами моей щеки, носа и подбородка. Запускает пальцы мне в волосы.

— Хочу сделать это сегодня, — говорит упрямо и прижимается бёдрами к моему паху.

Как же соблазнительно она выглядит сейчас. Мне всё ещё трудно принять, сколь свободны современные нравы. Но всё же я рад. Рад тому, что имею возможность забрать Яну у её родных, не спрашивая разрешения старшего мужчины в семье. Рад тому, что могу вот так обнимать и целовать её, несмотря на то, что мы не повенчаны. Будь всё иначе, я, несомненно, готов был бы ждать сколько придётся. Но мне определённо нравится, что можно не тратить время на ожидания.

— Я тоже хочу, но разве ты не собиралась погонять вечером? — напоминаю ей. — Не лучше ли сохранить силы?

Яна хмурится, потом подаётся назад и принимается расстёгивать мою ширинку. Наверное, мне бы стоило остановить её, ведь у нас действительно были планы. Но вместо этого я смиренно откидываюсь на спинку кровати. Яна ловко расправляется с ремнём и молнией. Я приподнимаю бёдра, позволяя ей приспустить мои брюки.

— И что же ты собралась делать? — спрашиваю я, дразня её.

— Увидишь, — отвечает она с хитрой ухмылкой. Потом эффектно стягивает свою футболку, обнажая небольшую, красивую грудь с острыми сосками.

Я с шумом выдыхаю. У меня было много женщин за моё долгое бессмертное существование. Но никто и никогда не волновал меня так сильно, как Яна. Она устраивается у меня между ног и, откинув волосы, наклоняется к паху. Я заворожённо наблюдаю сверху, как она нерешительно поглаживает бёдра, как касается губами лобка, и постепенно подбирается к возбуждённому члену. И пусть без всего этого можно было и обойтись, я всё же наслаждаюсь каждым мгновением промедления. Наконец, она обхватывает ствол и начинает скользить по нему рукой. Касается его горячим языком.

— О да… — я оказываюсь просто не в состоянии сдерживать эмоции.

Я боюсь касаться её, боюсь сделать больно в порыве страсти. Я сильнее Яны, а значит, должен быть осторожен. Она старается взять максимально глубоко и издаёт сдавленный звук. Я слегка напрягаюсь, но она повторяет это снова.

— Эй, не стоит продолжать, если неприятно. Ты ведь не в порно. То, что ты стараешься сделать мне приятно, уже очень ценно для меня.

Я поглаживаю её по волосам. Она поднимает на меня покрасневшие глаза. Хоть я и сказал, что не стоит, а всё-таки такой её вид сводит с ума. Я отстраняю её и кончаю ей в ладонь. Чувствую себя одновременно и самым большим счастливчиком, и самым злым грешником. Как я мог соблазнить такую девушку, как она? Впрочем, нужно ещё разобраться, кто кого соблазнил.

Резким движением укладываю Яну на спину. Склоняюсь к груди и поочерёдно ласкаю тёмные соски. Взволнованная дрожь пробегает по её телу. Дыхание становится частым. От груди опускаюсь к животу и ещё дальше. Осыпаю поцелуями нежные бёдра, а после касаюсь губами её лона. Яна вздрагивает и напрягается. Она такая горячая и влажная здесь. Ласкаю её пальцами и языком. Слышу тихие стоны. Яна выгибает спину и поджимает пальцы на ногах.

— Пожалуйста… — шепчут любимые губы. — Не останавливайся. Я уже почти… Ах!

Её тело вдруг содрогается. Я чувствую, как внутри всё начинает сжиматься и пульсировать. Волна ни с чем не сравнимого удовольствия накрывает меня. И пусть мне уже приходилось ощущать это прежде. Всё же к этому вряд ли можно привыкнуть. Слишком сильно. Слишком хорошо.

Мы вместе принимаем душ, а после собираемся прокатиться по округе. В последнее время в городе небезопасно. Но сидеть в резиденции безвылазно очень утомляет.

Яна стоит в своей защите перед зеркалом. На лице у неё опять это странное выражение.

— Что такое? — спрашиваю я, обнимая её сзади. — Какая непрошеная мысль опять засела в этой прекрасной голове?

— Это же костюм Георга, так? — она указывает на шкаф. — Просто не могу перестать думать обо всём. И постоянно спрашиваю себя: а это нормально, что я рядом с тобой? Кажется, если бы не я, то Георг был бы сейчас здесь.

— Всё не так. Я ведь уже объяснял. К тому же между ним и тобой, я всё равно бы выбрал тебя, — усмехаюсь я. — Мне нравится, как ты пахнешь.

— Эй, я ведь серьёзно! — она шлёпает меня по руке, на её бедре.

— Домашнее насилие! — осуждающе произношу я. — И нет, это мой костюм. Просто цвет тот же.

Яна опускает глаза и вздыхает.

— Слушай, в том, что сейчас происходит, нет твоей вины. Напротив, мне даже стыдно за то, что я постоянно заставляю тебя беспокоиться. Мы просто встретились в не самый спокойный момент моей жизни. Но я очень счастлив, что это произошло. Поэтому, пожалуйста, не думай о плохом и просто будь рядом со мной. Если ты будешь рядом, как сейчас, я справлюсь с любыми неурядицами.

Я коротко целую её, а затем беру за руку. Вместе мы идём в гараж. Яна давно просила показать мне свой авто и мото парк, долго ждала, когда полностью восстановится, и вот наконец этот день настал. Я бы соврал, если бы сказал, будто не рад тому, что нам нравятся одни и те же вещи: скорость, мотоциклы и ночные улицы Москвы. Не знаю, надолго ли смогут связать нас такие общие интересы. Я просто смотрю с умилением, как Яна осматривает каждое авто и каждый байк. Она словно ребёнок в «Детском мире».

Я отвлекаюсь на секунду, чтобы ответить на телефонный звонок. Краем глаза замечаю, как Яна подходит к очередному байку и стаскивает с него брезент. Время вдруг будто останавливается для нас обоих. Я ощущаю всё, что она чувствует: её шок, изумление, недоверие и дикий страх. Бледнея, она падает на колени перед байком. Не понимая, что происходит, я спешу к ней.

— Яна, что такое? Тебе нехорошо?

— Чёрный байк, — произносит Яна сипло. — Я искала его, а он всё время был здесь.

Глава 28

— Скажи мне, — шепчет еле слышно Яна. — В тот день, когда я подошла к вашей машине у Измайловского парка, вы ведь были там не случайно?

Я не знаю, что именно вызвало у неё такую реакцию, но понимаю, что нужно объясниться. Чувствую бурю, что бушует у неё в душе. Собственное беспокойство внутри тоже растёт.

— Яна, поднимайся. Давай вернёмся в дом и поговорим, — я протягиваю ей руку.

— Не трогай меня! — она ударяет меня по ладони.

Почему она реагирует так остро? Кажется, ситуация действительно критическая. Прямо сейчас она провела между нами черту. Мне хочется обнять её и успокоить, но она запретила себя касаться. И ослушаться я не могу.

Нужно взять себя в руки. Я смотрю на её затылок, на подрагивающие плечи. Надо всё объяснить, а потом попытаться сделать что-то для смягчения ситуации.

— Некоторые Высшие вампиры, помимо долгой жизни и огромной физической силы, владеют ещё уникальными способностями, — начинаю я неловко. — Георгий, к примеру, может управлять человеческими воспоминаниями, а я могу заглядывать в будущее. Чуть больше десяти лет тому назад я увидел в своём видении женщину с ребёнком. Если быть точным, я видел её смерть.

Яна оглядывается на меня. Я вижу её заплаканное лицо, её недоверчивый взгляд. Мне хочется скрыться от этого взгляда. Я и не подозревал, насколько важно для меня её доверие.

— Я был очень удивлён тому, что увидел, — продолжаю я. — Ведь обычно мои видения касаются меня или моего близкого окружения.

— Не заговаривай мне зубы! — восклицает Яна и, пошатываясь, поднимается на ноги. — Я спросила: ты знал или нет?! Твой водитель… Он ведь оставлял цветы для моей мамы?

— Да, — отвечаю я, чувствуя невидимую удавку у себя на шее. Она что, решила, что в смерти её мамы виновен я?

— Почему ты приносил ей цветы каждый год, хотя даже не знал её?! — она понижает голос до зловещего шёпота.

— Яна, — я касаюсь несмело её плеча. — Всё не так, как ты думаешь. Я действительно приносил ей цветы. Потому что вскоре после видения узнал о её гибели. Но я к этому отношения не имею.

— Тогда почему этот байк здесь?! — она снова переходит на крик. — Я своими глазами видела, как он сбил мою маму!

Картинка, наконец, складывается в моей голове. До сих пор я думал, что причиной того видения была Яна. Она ведь моя судьба. Однако настоящая причина заключалась в другом.

— Что вы тут делаете? — Николай со шлемом в руках подходит к нам и оглядывает с любопытством. — Вы ж вроде погонять собирались. Передумали? Тогда не стойте на дороге!

Он проходит мимо к тому самому чёрному байку. Меня охватывает дрожь. До сих пор, какие бы поступки ни совершал Николай, он был на моей стороне. Однако сейчас всё изменилось.

— Этот байк принадлежит ему? — спрашивает Яна, растерянно глядя на меня. В одну секунду она становится бледным как полотно. Она пошатывается и падает. Я едва успеваю поймать её.

— Яна!

Я пытаюсь привести её в чувства. Николай равнодушно наблюдает со стороны.

— Чего встал?! Помоги мне! — кричу я.

— Зачем? — удивляется тот. — Люди слабы. Они мрут как мухи. Не стоит привязываться.

Брат садится на байк и уезжает. Смотрю ему вслед и не понимаю, как он мог так поступить. Хотя мог, вообще-то, такое как раз в его духе. Николай не сожалеет, когда лишает человека жизни. Мне просто трудно поверить, что всё это происходит со мной.

* * *

— Вы сказали опухоль? — я смотрю на врача сурово. — Но как такое возможно? Она ведь…

Я вдруг осознаю, что всё это время был слеп. Ведь если подумать, то Яна с самого начала намекала, что жить ей осталось недолго. Оттого она и не боялась разбиться во время заезда.

— На самом деле шансы на выздоровление после операции довольно высокие, — продолжает врач, заметив мою реакцию.

— Это правда? — я на эмоциях сжимаю его руку. — Вы сможете спасти её?

— Думаю, да, — кивает он морщась. — Нужно проверить некоторые показатели, но в целом картина вполне обнадёживает.

— Если вы сможете вылечить Яну, я сделаю вас самым влиятельным человеком в вашей сфере, — произношу, отводя взгляд в сторону.

Мужчина только снисходительно улыбается мне. Вероятно, не верит, что я могу выполнить своё обещание.

Ненадолго я покидаю клинику и возвращаюсь в Зелёный бор. Мне нужно что-то решить с братом. Пусть я знаю, какой он, но жгучее чувство обиды не даёт мне покоя. Он сбил маму Яны и не понёс за это никакого наказания. Знаю, возмездие не вернёт умерших с того света. Но, возможно, оно бы принесло Яне хоть какое-то успокоение.

— Ты пришёл, чтобы наказать меня? — Николай выходит ко мне через парадный вход.

— А ты считаешь, что должен быть наказан? — спрашиваю, глядя на него напряжённо.

— Не знаю, — пожимает плечами брат. — Отчего-то же вы прицепились к моему байку. И я начал думать об этом. И кое-что вспомнил…

Николай вздыхает и присаживается на перила. Я остаюсь стоять на месте, ожидая дальнейших действий. Зная его, было бы глупо рассчитывать на покаяние.

— Та девчонка, твой человек, наверное, очень злится на меня, — продолжает Николай. — Но для вампира человеческая жизнь значит не очень много. Ты, например, помнишь нашу маму, брат?

— Смутно. Прошла не одна сотня лет.

— И я не помню. И, может, оно к лучшему? Как думаешь, твой человек долго будет помнить свою мать после того, как станет вампиром?

— О чём ты?! — спрашиваю я, чувствуя оцепенение. Потом вдруг вспоминаю странную ухмылку доктора. — Нет! Ты не посмеешь!

Я бросаюсь к своему авто. Николай следует за мной и садится рядом на пассажирское сиденье.

— Всё, что я делаю сейчас — для блага семьи, брат, — произносит он. — Мы с тобой остались совсем одни против целого мира. Нам нельзя ссориться. Иначе мы оба закончим плохо.

Часть 10 «Всё, что я могу»

Глава 29

Яна

Я всё время думала: что могу сделать для Алекса. Тот, кого я люблю, остался в одиночестве против целого мира. Я же, кажется, только мешаю ему. Ведь я всего лишь человек. Моё тело слабое и больное. Мне страшно, что я стану обузой для Алекса, его слабым местом. Он повторяет, что со всем справится, если я буду рядом. Но если меня внезапно не станет, что будет с ним тогда?

— Чёрный байк… — я смотрю и не могу поверить своим глазам.

За то короткое время, что занимаюсь поисками, я видела множество подобных байков. Не раз я попадала из-за этого в неприятные ситуации, когда внезапно начинала преследовать незнакомого байкера в тёмной одежде. Но впервые у меня нет никаких сомнений — это тот самый байк. Я узнаю специфичную форму крыльев и гравировку на выхлопной трубе. Всё это время он был здесь!

Дрожь охватывает тело. Он ведь не может принадлежать Алексу, так? Я вспоминаю нашу первую встречу. Тогда мы ещё не были знакомы. Степан, водитель Алекса, оставил на перекрёстке, где сбили маму, букет белых лилий. Тогда он соврал, что его близкий друг погиб на том же месте. Почему я сразу не заподозрила неладное? Он оставил лилии. Мою маму звали Лилия. Выходит, что Алекс всё знал. Но если так, значит ли это, что он и есть тот, кто сбил её десять лет назад?!

— Яна? — окликает он меня беспокойно. — Что такое, Яна? Тебе снова нехорошо?!

— Не подходи! — восклицаю я. — Этот байк… Я искала его. На нём сбили мою маму.

Я ощущаю его панику и растерянность. Мне хочется деться куда-то от этих чужих эмоций в моей душе. Но связь между нами нельзя разорвать просто по желанию. На самом деле я молюсь мысленно, чтобы всё это оказалось неправдой. Ведь никого я в своей жизни не любила так сильно, как Алекса. И даже сейчас, когда он смотрит на меня виновато, я не могу его возненавидеть. Я вдруг оказалась настолько зависимой от него, что это даже пугает.

— Этот байк не мой, — отвечает Алекс наконец.

— Всё верно, — слышится за его спиной спокойный и холодный голос. — Он мой.

Брат Алекса, Николай, проходит мимо, бросив на меня брезгливый взгляд. Ещё большее оцепенение охватывает меня. Я смотрю на его чёрный шлем и тёмную защиту и понимаю, что передо мной убийца моей матери. Я сжимаю ладони в кулаки. Он её убил, но… Он брат Алекса и его единственный союзник в борьбе против Демидова.

Прямо сейчас я могла бы потребовать у Алекса убить брата. И, вне всяких сомнений, он бы исполнил моё требование. Именно такие чувства сейчас переполняют его. Но если я сделаю это, то рядом с ним останусь только я — жалкая, слабая смертная. Я даже не уверена, что смогу пережить операцию, что должна избавить меня от опухоли.

Хочется закричать от злости и досады. Виски сдавливает. Я встречаюсь с насмешливым взглядом Николая, а после боль разрезает голову. В глазах темнеет. Это расплата, да? За то, что посмела быть счастливой…

Я прихожу в себя в больничной палате. Вижу тёмную фигуру у окна. Алекс? Нет, волосы короткие и светлые. Мороз пробегает по коже. Это Николай! Я снова сжимаю кулаки.

— Ты, ублюдок! Как ты посмел прийти сюда?! — бросаю я сипло.

Он оборачивается и с любопытством оглядывает меня.

— Я бы на твоём месте не напрягался так, — произносит насмешливо. — Ты настолько слаба, что можешь сдохнуть от любой мелочи. Удивляюсь, как мой брат мог полюбить тебя.

Николай присаживается на стул рядом.

— Как я понял, ты злишься на меня, — он прищуривает красные глаза. — Алекс сказал, что я сбил твою мать на байке. Прости, но я не помню этого. На самом деле, такое случается иногда. Так что ничего личного.

За одну секунду я прихожу в ярость и бросаюсь на него. Да как он смеет говорить мне такое в лицо?! Хватаю его за воротник и что есть сил бью по лицу, но лишь травмирую свои пальцы и едва снова не теряю сознание.

— Тише-тише, — он поправляет ворот и поглаживает меня по предплечью. — Я ведь сказал, что тебе надо беречь себя. Не знаю почему, но мой брат любит тебя. И если ты вдруг умрёшь, то это сильно деморализует его.

Не хочу его слушать. Каждое его слово, каждый уничижительный взгляд приносит мне боль. И я злюсь на него, но больше на саму себя, что вынуждена терпеть всё это. Ненавижу себя за свою слабость.

— Что тебе нужно? — шепчу я, отводя взгляд. — Если ты пришёл напомнить мне, насколько я жалкая, то можешь не стараться. Я и без тебя знаю об этом. Но это ничего не изменит. Я не откажусь от Алекса.

Внезапно на лице Николая появляется хитрая улыбка. Он склоняется надо мной и касается щеки.

— А я ведь ошибся в тебе. Думал, у тебя кишка тонка. Но в тебе есть стержень. Я бы мог тебе помочь — увеличить твои шансы на выживание и, возможно, сделать тебя сильнее.

Он достаёт из внутреннего кармана куртки пробирку с чем-то чёрным и вязким. У меня мурашки пробегают по коже.

— Что это? — спрашиваю я настороженно.

— Это моя кровь, — отвечает он и вкладывает мне пробирку в ладонь. — Если примешь её и случайно умрёшь на операционном столе, то станешь вампиром. Тебе больше не будут грозить человеческие недуги, ты станешь неуязвимой к травмам и сможешь сама постоять за себя, если кто-то из врагов Алекса вдруг захочет причинить тебе вред. Есть только один минус…

— Я знаю! — произношу дрожащим голосом. — Если обычный человек станет вампиром, то будет представлять собой низший класс — монстров, что не способны себя контролировать!

Я протягиваю ему пробирку назад.

— Забери! Мне это не нужно. Думаю, Алекс не хотел бы, чтобы я стала такой.

— Ты правда так считаешь? — усмехается Николай поднимаясь. — Тогда ты плохо его знаешь. Он ведь уже давал тебе свою кровь. Тогда в ресторане, после того как на вас напали. Александр испугался, что может потерять тебя.

— Это неправда! — я отчаянно мотаю головой.

— А почему ты думаешь, твои раны затянулись так быстро?

Я не знаю, что сказать ему.

— Мой брат — самый большой эгоист в мире. И ты скоро убедишься в этом, — он подмигивает мне и уходит. Пробирка же остаётся лежать на больничном одеяле.

Глава 30

— Почему ты не сказала мне о болезни? — Алекс приобнимает меня за плечи.

Я не сопротивляюсь, хотя душу переполняют смешанные чувства. Не знаю, что мне делать: оборвать всё между нами здесь и сейчас, воспользоваться кровью, что дал мне Николай или просто положиться на удачу?

— Сначала я не думала, что между нами всё серьёзно, — честно отвечаю я. — А потом я просто не смогла. Рядом с тобой я была по-настоящему счастлива, и мне не хотелось вспоминать, как на самом деле обстоят дела. Прости меня за мою безответственность.

Алекс шумно вздыхает и качает головой. Свет в палате приглушён, но я всё равно могу видеть каждую черту его красивого лица, ловить каждый взмах чёрных ресниц.

— Мне бы следовало отругать тебя. Но я намерен сделать это после того, как ты поправишься.

Он касается моей щеки широкой прохладной ладонью. Его руки такие приятные, нежные. Кажется, они одни способны исцелить меня. Вот если бы это на самом деле было так. Я прижимаюсь к Алексу. Пользуясь возможностью, висну у него на шее.

— И насчёт Николая… — начинает он, пытаясь отстранить меня.

— Он приходил ко мне и извинился, — произношу я, не глядя в глаза Алексу. Тот замирает на секунду, а затем смиренно вздыхает. Я же продолжаю: — Я не думаю, что смогу простить его. Но я люблю тебя больше жизни, а он твой брат и единственный союзник.

Алекс прижимает палец к моим губам и заглядывает мне в глаза.

— Не думай о моих проблемах, пожалуйста, — произносит он хмурясь. — И тем более не произноси при мне фразу «люблю больше жизни». В текущем контексте она звучит не очень обнадёживающе.

Ладони Алекса обвивают мою талию. Он целует меня в лоб, а после зарывается носом в мои волосы. Я стараюсь не думать о том, что не мылась со вчерашнего дня. Рядом с Алексом моё беспокойство проходит. И все сомнения отступают. Я не должна поддаваться страху. Николай мне не друг. И если бы Алекс хотел сделать меня вампиром, то сам предложил бы мне это. Но он надеется, что я поправлюсь без вмешательств.

Тянусь к его губам и целую его отчаянно. Я тоже надеюсь, что буду в порядке. Но если что-то пойдёт не так, то я хочу запомнить, каковы его губы на вкус. В палату заглядывает медсестра и тут же сдаёт назад, смущённая увиденным. Я начинаю суетиться. Но Алекс остаётся спокойным.

— Я хочу кое-что подарить тебе, — произносит он и протягивает мне драгоценный кулон на цепочке. Голубой камень в оправе ловит и отражает скудный свет настенной лампы.

— Это… — начинаю я заворожённо и запинаюсь.

— Топаз, — заканчивает Алекс за меня. — Он принадлежал моей матери. Его цвет напоминает мне цвет твоих глаз. Я знаю, что это украшение старомодное, и пойму, если ты не захочешь его носить. Но можешь хотя бы хранить его у себя?

Сердце в груди бьётся будто сумасшедшее. Я смотрю на кулон, и мне трудно поверить, что Алекс всерьёз отдаёт мне нечто столь ценное.

— Я вряд ли смогу взять его в операционную, — улыбаясь, отвечаю я. — Но прямо сейчас можешь надеть мне его?

Кулон оказывается тяжёлым, массивным, почти как тот герб с рубином, что Алекс дал мне при знакомстве. Я открываю фронтальную камеру на телефоне и смотрю на себя. Потом перевожу взгляд на Алекса и замечаю на его лице облегчение. Понимаю вдруг, что он подарил мне его, потому что чувствовал, что не может ничего больше сделать. Я снова привстаю на цыпочки и касаюсь его губ своими. Каждый мой поцелуй как бы говорит: «Я всё ещё здесь. Ты меня не потерял». Алекс отвечает на мои поцелуи также отчаянно.

— Люблю тебя, Яна. Я так сильно люблю тебя!

Когда Алекс уходит, я достаю из тумбочки пробирку. Я приняла решение. Я обязательно выживу.

День операции проходит в нервном напряжении. Как назло, у Алекса возникают дела в совете. Но он обещает, что я обязательно увижу его, когда очнусь от наркоза.

— Не волнуйтесь, — успокаивает меня хирург. — Мы о вас позаботимся.

Отчего-то её тон пугает меня, и только, когда анестезиолог просит меня сосчитать до десяти, я замечаю в его руках нечто подозрительно напоминающее ту самую пробирку. Должно быть, медсестра всё-таки передала ему мою просьбу…

* * *

Я вновь начинаю осознавать себя в момент, когда мой пульс ускоряется до двухсот ударов в минуту. Он так сильно отдаёт в виски, что, кажется, тонкая височная кость не выдержит и вот-вот лопнет. По телу прокатывается жар. Одна волна за другой. И с каждым разом это становится всё более невыносимым. Будто меня поливают кипятком. Хотя нет… это не снаружи. Кипяток струится по моим венам. Это так больно. Ни один мой приступ не сравнится с этим, и даже травмы при нападении и те не были такими болезненными. Хочу пошевелиться, позвать на помощь, сделать хоть что-то. Но всё тщетно. Я будто заперта в собственном теле. Всё, что я могу — молиться, чтобы всё это поскорее закончилось.

Внезапно боль и вправду проходит. Но на смену огню приходит лютый холод. Мой пульс медленно затихает, а после и вовсе останавливается. Я перестаю дышать. Вместе с моим сердцем, кажется, останавливается и время. Вижу себя со стороны. Болезненную и бледную. Вижу главного хирурга, пытающегося спасти мою жизнь, персонал, ассистирующий ему. Меня посещает мысль, что всё с самого начала было предопределено. Не знаю, откуда она берётся в моей голове.

На третьей стадии обращения проходит и холод. Я открываю глаза прямо на операционном столе. Чувствую внутри зияющую дыру, которая требует, чтобы её заполнили чем-то. Ноздри улавливают горьковато-солёный аромат собственной крови. Люди вокруг тоже пахнут кровью. Их сердца бьются так сильно и громко, что я глохну на время. Свет от операционного светильника слепит глаза. Рядом слышится голоса.

— Что происходит?! — спрашивает хирург. — Она пришла в себя? Что с анестезией?

— Полагаю, она больше не действует, — отвечает анестезиолог.

— Что вы сделали? Только не говорите мне, что ввели ей это? Зачем? У нас ведь был шанс спасти её!

— Теперь уже поздно. Нам нужно немедленно уйти отсюда.

Что со мной происходит? Почему я чувствую себя так странно? Это тело будто не моё. Неужели это болезненное чувство внутри и есть жажда?!

Глава 31

Как же тяжко… И почему я думала, что смогу справиться с этим? Всё, чего я хочу — это человеческая кровь. Перед глазами расходятся красные круги. Провожу языком по выступающим острым клыкам. Всё верно, я изменилась. Я хотела выжить, и теперь уже ни одна человеческая болезнь, какой бы страшной она ни была, не сможет мне навредить.

Хватаюсь за голову. На выбритом месте всё ещё нет волос, но надрез уже успел затянуться. Регенерация? Не думала, что у вампиров она есть. Мне ещё много нового придётся узнать о себе. Яркий свет продолжает слепить глаза. Надо убираться отсюда. Я спрыгиваю со стола и покидаю операционную. В коридоре мигает красный свет и звучит сигнал пожарной тревоги. Полагаю, из-за меня врачам пришлось эвакуировать персонал и пациентов. Ощущение, будто попала в какой-то триллер. Того и гляди из-за угла выскочит монстр. Хотя нет, монстр ведь — это я.

Что же делать? Нужно где-то раздобыть кровь. А потом связаться с Алексом. Интересно, как он отреагирует на то, что я стала вампиром? Мне не хочется разочаровывать его, поэтому я должна постараться никому не вредить. Чёрт, как же хочется крови! В горле саднит. Меня дёргает будто в припадке. Пошатываясь, я перемещаюсь с этажа на этаж. Я не знаю, что именно ищу. Но это ведь больница, не так ли? Здесь должна быть донорская кровь.

Чем больше времени проходит, тем труднее мне соображать. Я слышу голоса, доносящиеся снизу. Должно быть, пожарный расчёт прибыл. Мне не стоит встречаться с людьми. Надо спрятаться и дождаться Алекса. Пусть мне и не удалось с ним связаться, но он ведь обещал приехать ко мне после операции.

Я спускаюсь по лестнице на первый этаж, а оттуда в подвал. Приходится сломать замок на двери. Но, по крайней мере, я нахожу себе временное убежище. Здесь темно, пахнет затхлостью, и всё заставлено старым медицинским оборудованием.

Я забиваюсь в угол и закрываю голову руками. Какая же я дура! Наверное, мне не стоило слушать Николая. Если я теперь всё время буду чувствовать себя так гадко, то оно того не стоило.

— Эй ты! — чья-то тень нависает надо мной. — Ну, и видок у тебя! Вот бы брат на тебя посмотрел сейчас.

Этот голос… Николай. Пришёл поиздеваться надо мной. Неужели он всё задумал с самого начала только ради этого?

— Убирайся… — рычу я оскалившись.

— Как страшно! — усмехается он. — Но что ещё взять с низшего класса?

А? Как странно. Он сказал это, но у меня в голове возникло чувство, будто он на самом деле думает иначе. Это чувство на миг даже перебило жажду.

— На вот! Жри, я приведу брата. Пусть посмотрит, как подросли зубы у его зверюшки, — он бросает мне пакет с кровью и уходит.

Я с жадностью впиваюсь клыками в пакет. Ошибку свою осознаю мгновенно, поскольку драгоценные красные капли начинают сочиться сквозь проколы и заливают мою больничную пижаму. И хотя мне жаль и её, и впустую потраченную кровь, я продолжаю делать всё новые укусы и глотать кровь холодную, густую, пахнущую железом и солью.

Полностью опустошив пакет, я, наконец, прихожу в себя и с ужасом взираю на свои руки и одежду. Вот чёрт! Чёрт! Чёрт! Если Алекс увидит всё это, он наверняка будет в ужасе. Я пытаюсь обтереть руки о штанины, но, кажется, делаю только хуже, ведь теперь вся моя одежда оказывается в крови. Мне в голову приходит шальная идея снять с себя всё и спрятать подальше. Я настолько одержима ей, что даже не замечаю, как проходит дрожь в теле и утихает жажда.

Я понимаю это, лишь когда встречаюсь взглядом с Алексом. Он смотрит на меня недоверчиво. Страх и сожаление на его лице поочерёдно сменяют друг друга. Кажется, он не может поверить своим глазам. Мне становится очень тревожно. Всё это время я по привычке ждала его прихода. Но если подумать, то связь сердец ведь больше не действует на нас. Формально я умерла и переродилась в вампира. Но если всё так, то значит ли это, что я больше не нужна Алексу?

— Всё вокруг такое странное, — говорю я, стремясь оборвать напряжённую тишину.

— Это последствия обращения, — отвечает Алекс, печально отводя взгляд. — Ты привыкнешь со временем.

Опять это чувство! Замечаю едва уловимое напряжение в его позе. Сказал, что я со временем привыкну, но солгал! Кажется, он не собирается оставлять меня в живых… Неужели я и вправду больше ничего не значу для него? Впрочем, чего я ожидала? Я ведь низший класс. Вампир, что не в состоянии сдерживать свою жажду.

— Это ведь неправда? — спрашиваю я, глядя на него недоверчиво. — Ты же собираешься меня убить, так?

Алекс избегает смотреть мне в глаза. Должно быть, всё дело в их цвете. Я понимаю это. И всё же это немного жестоко с его стороны. Ведь его глаз я никогда не боялась. И никогда не отводила взгляда.

— Я не собираюсь тебя убивать, — отвечает он поморщившись. — С чего ты вообще это взяла?

— Не знаю как, но я чувствую, что ты мне врёшь, — говорю я с грустной улыбкой. — Словно какое-то чутьё.

— Чутьё? — удивляется он. Затем удивление сменяется смятением. Он оглядывается по сторонам. — А что ты делаешь здесь?

— Прячусь от людей.

— От людей? — Алекс ещё больше удивляется.

Я рассказываю ему, как пришла в себя во время операции, и как меня мучила жажда. Как я сломала дверь в подвал и спряталась, потому что боялась навредить кому-то. Умолчала только о появлении Николая. Не хотелось признаваться в том, что я повела себя, будто какая-то наркоманка, увидев пакет с кровью. Взгляд Алекса немного смягчается. Я не знаю, что именно из моего рассказа так действует на него.

— Я думаю, что ты не низший класс, Яна, — произносит он после некоторых раздумий. — Скорее всего, у тебя в роду были носители древней крови. Ты теперь такая же, как я.

Пусть я не до конца понимаю, что это значит, но совершенно очевидно, что у меня появился шанс. Он не убьёт меня, и, вероятно, даже позволит остаться рядом с ним. А если так, то я найду способ вновь обратить на себя его внимание.

Часть 11 «Больше не человек»

Глава 32

Александр

В подвале клиники темно и сыро. Я прислушиваюсь к шорохам и скрипам. Шарю глазами по тёмным углам. Моё нечеловеческое сердце ноет и болит. Я ненавижу своего брата, но ещё сильнее я ненавижу самого себя за то, что допустил такое. Связь оборвалась… Яна умерла, а та, кто сейчас стоит передо мной — вампир низшего класса, которого необходимо уничтожить.

Чёрт! Как же это тяжело! Я смотрю на её обнажённое тело. Я знаю каждый его изгиб, каждую впадину. Это моя Яна… Но вместо родных голубых глаз на меня смотрят чужие, красные.

— Как же всё это странно, — произносит Яна, отводя взгляд. — Тело будто чужое. Всё такое громкое.

— Это последствия обращения, — превозмогая боль, отвечаю я. — Ты привыкнешь со временем.

Она вдруг усмехается. Дрожь пробегает по телу. Её мимика и жесты совсем не изменились. Нет, нельзя поддаваться соблазну. Обычные люди после обращения становятся низшим классом, неспособным себя контролировать.

— Ты ведь врёшь мне, не так ли? — спрашивает Яна, закусывая губу. — Пусть я стала вампиром, но я не буду жить долго, так? Ты собираешься меня убить?

Её слова точно наждак по свежей ране. Как бы я хотел, чтобы всё это оказалось лишь жутким сном. А потом я бы проснулся в её объятиях и снова ощутил на себе взгляд голубых глаз. Но вампиры не видят снов.

— Нет, я не убью тебя, — собравшись с мыслями, отвечаю я. Она грустно улыбается мне.

— Знаешь, раньше, когда я слышала, что кто-то говорит очевидную неправду, у меня начинались жуткие мигрени, — она задумчиво поднимает взгляд к грязному потолку. — Я думала, это из-за болезни. Но сейчас мне кажется, что я могу чувствовать, когда человек или вампир говорит неправду. Я знаю, что ты мне лжёшь, Алекс. Но я тебя прощаю. Я узнала правду о маме и сделала всё, что хотела. Я даже влюбилась в тебя и впервые в жизни почувствовала себя любимой. Так что если хочешь меня убить, то сделай это.

Глаза свербит. В горле — ком. Она говорит мне все эти вещи с таким ясным взглядом. Мне казалось, она будет требовать от меня убить Николая. Казалось, будет умолять спасти её. Разве низший класс не уподобляется животным? Разве человеческая кровь — это не единственное, о чём они могут думать?

— Почему ты здесь в подвале? — спрашиваю я её, чувствуя внутри, что-то странное.

— Мне показалось, что это самое безопасное место для меня. Здесь я не чувствую запахи людей так сильно, — отвечает Яна. — А что?

— Фамилию Потёмкина дали тебе твои опекуны, не так ли?

Яна округляет глаза и нервно кивает.

— В чём дело? — спрашивает дрожащим голосом. — Почему ты задаёшь мне такие странные вопросы?!

— Потому что ты сказала, что можешь различать ложь, — отвечаю я, чувствуя смутную надежду. — Уникальные способности могут быть только у Высших вампиров. Если всё так, как ты говоришь, то ты представительница одного из древних родов. Я узнавал, твоя мама была самым обычным человеком. Но твой отец… Ты знаешь, кто он?

Яна только опускает голову. Я раздумываю некоторое время. Потом снимаю свой пиджак и набрасываю ей на плечи. Она вздрагивает от моего прикосновения.

— Прости меня, — неожиданно для себя я обнимаю её. — Этого всего не должно было случиться.

— Я так не думаю, — Яна приподнимает мой подбородок и заглядывает в глаза. — Если ты говоришь правду, и я действительно представительница древнего рода, то всё так и должно было произойти.

Она с силой сжимает мою руку, и это действует на меня отрезвляюще. За прошедшие сутки я успел несколько раз подумать о том, что могу потерять Яну навсегда. Но она всё ещё со мной рядом. И пусть внешне она другая, но я верю, что внутри она всё та же.

— Пойдём домой? — она бросает на меня ласковый взгляд. — Только вначале мне нужно где-то раздобыть брюки. Перед тобой расхаживать в таком виде я совсем не против, но точно не перед остальными.

— Думаю, я смогу найти для тебя больничный халат, — отвечаю я посмеиваясь. В голове же роятся мысли о Николае. Я уже убедился, что не могу доверять ему. Однако это пока не значит, что он предал меня. Я должен быть внимательнее.

Мы возвращаемся к моей машине. Однако брата я в ней не обнаруживаю. Набираю его номер, но попадаю на голосовую почту. Неужели сбежал?

— Всё хорошо? — спрашивает Яна пристёгиваясь. Я киваю. Обычно брат всегда появляется спустя какое-то время.

Мы возвращаемся в резиденцию рука об руку с Яной. Не знаю почему, но я очень боюсь отпускать её. Кажется, что если я отвернусь хоть на миг, что-то может случиться.

— Это называется «чрезмерная опека», — усмехается она, обнимая меня.

— Что поделать? — отвечаю я, пожимая плечами. — Вот такие у нас нездоровые отношения. Ты меня бьёшь, а я тебя чрезмерно опекаю.

Я смотрю на неё с усмешкой. На самом же деле мне стыдно. Кажется, что я никогда не смогу избавиться от чувства вины за то, что не уберёг Яну и не позволил ей оставаться человеком. Она пока не осознаёт последствий, но жизнь вампира, пусть и высшего полна разочарований. Я бы не хотел, чтобы моя любимая влачила такое существование.

— Прости, — шепчет она мне на ухо. — Я просто дразнила тебя.

Её прохладные пальцы зарываются мне в волосы. Я ощущаю слабый аромат вишнёвого дерева. В последний раз мне хочется вдохнуть его, чтобы проститься. Касаюсь её губ своими. Яна неожиданно толкает меня вперёд на диван. Я чувствую её острые клыки, а ещё настырный язык, что стремится проникнуть мне в рот. Это непривычно, но очень волнует. Я вдруг осознаю, что больше могу не сдерживаться. Могу любить и ласкать её, не боясь причинить вред.

Яна сбрасывает на пол белый халат и взбирается на меня сверху. Её нагота такая соблазнительная, что я теряю голову. Слишком много всего случилось. И всё, чего я хочу — убедиться, что она всё ещё со мной. Я касаюсь её жадно и неистово. Пробую бледную кожу на вкус, прикусываю и царапаю. Яна в ответ лишь сладко постанывает.

Я знаю, что придётся остановиться и перебраться в спальню, если мы желаем дойти до конца. Подхватываю её на руки и поднимаюсь. Ощущаю биение нечеловеческого сердца под её кожей. Главное его преимущество — оно больше не остановится. Укладываю Яну на кровать и покрываю её тело поцелуями от шеи до самого лобка. Она смотрит на меня, полуприкрыв свои горящие красные глаза. Разводит ноги призывно. Мне не хочется больше ни о чём думать, а потому я отдаюсь целиком своему желанию и медленно вхожу в неё. Яна издаёт нежный стон. Я заглядываю ей в глаза. Она обвивает мою шею руками.

— Мне нравится эта поза, — шепчет, улыбаясь. — Ведь твои волосы сейчас будто занавес от всего мира.

Касаюсь её губ и стираю с них последнюю горечь вишни. Внутри неё очень тесно. Я делаю толчок за толчком, срывая всё новые стоны с её губ. И это странно, но я как будто всё так же чувствую её жар. Страсть между нами по-прежнему кажется обжигающей и сводящей с ума.

— Я всегда буду с тобой, Алекс, — шепчет она исступлённо. — Потому не сомневайся и иди вперёд.

Глава 33

— Я забрал из больницы твои вещи.

Протягиваю Яне бумажный пакет. Она выхватывает его у меня и вываливает содержимое на диван в гостиной. В панике перебирает всё и, наконец, находит свой кошелёк.

— На месте! Какое облегчение! — восклицает она, заглядывая внутрь.

Смотрю на неё настороженно. Интересно, что у неё там за миллионы, что она так эмоционально реагирует? Хотя если подумать, то она ведь такой и была всегда. Просто сейчас её лицо изменилось из-за прикуса и характерной бледности. Из-за них она стала выглядеть агрессивно, даже когда просто радуется чему-то. Наверное, мне стоит быть терпимее. Иначе она может заметить, что я пытаюсь отстраниться.

— Рад, что ты вернула себе кошелёк, — говорю с улыбкой.

— Да плевать мне на кошелёк! — отмахивается она небрежно. — Всё равно там денег двести рублей всего. Просто я туда перед операцией кулон положила, что ты мне подарил.

Она вытягивает за цепочку кулон с голубым камнем. Я гляжу на него с тоской. Теперь мне кажется, что я подарил его ей в прошлой жизни. Тогда он был в цвет её глаз, а теперь… Яна не раздумывая надевает его, и у меня дрожь проходит по телу.

— Если тебе в тягость носить его, то ты можешь этого не делать, — произношу я, отводя взгляд.

— В тягость? — удивляется она. — Как раз напротив — раньше он был для меня тяжеловат, а сейчас я его почти не чувствую.

Я оглядываю её с ног до головы. После обращения она стала чаще носить платья, что я покупал для неё. Но тёмные вечерние тона лишь подчёркивают её мертвенную бледность. И единственным живым элементом в её облике остаётся этот безжизненный голубой камень на её шее. Как я мог допустить такое?

Некоторое время после того, как забрал её из больницы, я был просто рад тому, что по-прежнему имею возможность говорить с ней, прикасаться к ней, целовать её, слышать слова признаний. Но чем больше времени проходит, тем сильнее я замечаю в ней изменения. Она стала сильнее, быстрее и агрессивнее. Порой я совсем не узнаю Яну. И я понимаю, насколько эгоистично это звучит с моей стороны. Особенно если учесть, что я сам давал ей свою кровь каждый раз, когда она попадала в переделку. Я думал, что готов спасти её любой ценой. Однако теперь начал колебаться.

И если бы я только мог с кем-то поговорить об этом. Но я остался совсем один. Даже Николай куда-то пропал. Он не объявлялся с того самого дня, когда Яна стала вампиром. И я понятия не имею, где он.

— Чем планируешь заняться этой ночью? — спрашиваю я Яну.

Она резко меняется в лице. Вновь становится беспокойной.

— Ты снова уходишь? — спрашивает разочарованно.

— Да, прости, нужно съездить с проверкой в лабораторию, — я неуверенно касаюсь её плеча. — Сейчас я должен следить за работой концерна как никогда раньше.

— Если я могу тебе чем-то помочь, то скажи, — произносит она понуро.

Мне становится стыдно, когда смотрю на неё такую. Она ведь честна со мной. А я просто сбегаю от неё. Мне, по сути, и не нужно особо никуда. Напротив, не стоит нервировать работников в такой непростой период. Но я просто не могу оставаться дома. Боюсь, что после того, как связь сердец была разорвана, я перестал что-то чувствовать к ней.

Я уже выхожу в гараж, когда Яна вдруг догоняет меня.

— Что такое? — спрашиваю я оборачиваясь. Больше всего я боюсь, что она попросится со мной.

— Послушай, а кто-нибудь из твоих охранников может потренировать меня немного? — произносит она неловко. Чувствую некоторое облегчение, но вместе с тем и удивление.

— Какого рода тренировки тебя интересуют? — уточняю я хмурясь. Она раньше не интересовалась ничем подобным. С чего вдруг начала?

— Любая самооборона подойдёт. Я просто хочу научиться лучше чувствовать собственное тело, — Яна снова смотрит на меня этим своим щенячьим взглядом. Кажется, не понимает, что сейчас он ей совсем не идёт. Она словно адская гончая в овечьей шкуре. Но у меня нет формальных причин отказывать ей.

— Хорошо, — киваю я. — Распоряжусь, чтобы с тобой позанимались. Держи при себе телефон. Начальник охраны тебе наберёт.

Яна довольно улыбается. Вот ведь… Как мало ей надо для счастья. Стала вампиром, а по-прежнему ведёт себя как человек. Впрочем, откуда мне помнить, как ведут себя новообращённые? Со мной это происходило несколько эпох назад. Возможно, я был тогда таким же. Провожаю Яну взглядом до двери в дом и набираю номер начальника службы безопасности.

— У меня к вам просьба — не могли бы вы найти для Яны инструктора по самообороне. Кого-то из высших.

— Хотите научить её драться? — уточняет тот. Я всерьёз задумываюсь. Этого ли она желает на самом деле?

— Она сказала, что хочет лучше владеть своим телом, — отвечаю я пространно.

— Тогда курсы йоги ей больше подойдут или латиноамериканский танцы, — усмехается начальник охраны. К несчастью для него, я оказываюсь не в состоянии оценить шутку.

— Научите её всему, что она попросит, — произношу строго. — Только доложите мне потом.

— Я понял вас. Что-нибудь ещё?

— Да, я думаю, пора начать поиски моего брата, — произношу я с тяжёлым вздохом. — Первым делом проверьте записи с камер видеонаблюдения недельной давности на парковке нашей клиники. Возможно, на них вы найдёте его похитителей.

Глава 34

Я жалкий трус — так и не вернулся в резиденцию до утра. На день я остался в отеле Роял. После последнего Синклита многие вампиры перестали пользоваться его сервисом. Не могу сказать, что я их не понимаю. Прямо сейчас зреет конфликт между двумя могущественными фракциями вампиров. Выбрать сторону непросто. Но не определившиеся находятся будто между молотом и наковальней. Естественно, они желают убраться подальше от места столкновения.

— Хотите чего-нибудь, Ваше Сиятельство? — спрашивает меня администратор, сопровождая до номера. — Слышала, вы расстались с невестой. У нас есть договорённости с элитными развлекательными заведениями.

Смотрю на неё недоверчиво.

— Вы что, сейчас серьёзно предлагаете мне вызвать девочку в номер? — спрашиваю, хмурясь.

— У них есть предложения на любой вкус, — отвечает администратор невозмутимо. Я только качаю головой.

— И вы всем предлагаете подобный сервис?

— Никак нет, — говорит девушка. — Подобное запрещено правилами. Но от руководства персоналу были даны насчёт вас особые указания.

— И какие же? — я гляжу на неё с любопытством.

— Удовлетворять всем вашим капризам, — замечаю, как она слегка краснеет. Смиренно вздыхаю.

— Просто принесите вина. И передайте руководству, что я ценю их преданность. Но предпочитаю, чтобы правила были едины для всех, включая меня.

— Прошу прощения за неуместное предложение. Я не хотела вас оскорбить, — администратор склоняет голову.

Она человек, но, очевидно, знает, с кем имеет дело. К тому же держится очень уверенно для сложившейся ситуации. Я отправляю её назад и прошу, чтобы меня больше не беспокоили. Правда, когда она уходит, я начинаю жалеть, что не расспросил её о постояльцах. Ведь кто-то же из представителей влиятельных семей должен быть здесь.

Стук в дверь отвлекает меня от размышлений. Я открываю и встречаюсь с перепуганным взглядом молоденькой горничной.

— Обслуживание номеров, — произносит она с дрожью в голосе.

Я впускаю её внутрь с тележкой. Оглядываю с ног до головы. Она низкорослая и худая. Лицо круглое, почти детское, с большими голубыми глазами. При взгляде на неё меня одолевает тоска. Слишком сильно она напоминает мне Яну.

Девушка открывает вино дрожащими руками и наполняет бокал. Косится на меня неловко, будто ждёт чего-то.

— Ты новенькая? — спрашиваю я её. Девушка неуверенно кивает.

— Второй месяц работаю здесь, — отвечает робко.

— И как? Нравится?

— Да, очень! — произносит она также взволнованно, но с улыбкой. — Когда я пришла сюда, то ничего не понимала и не знала. Будто очутилась в другом мире. Но старшие мне сильно помогли. И до сих пор помогают. Это очень ценно для меня.

Словно попала в другой мир, да? Мне вдруг становится стыдно. И чем я вообще занимаюсь? Яна совсем недавно стала вампиром, причём отчасти по моей вине. Но вместо того, чтобы помочь ей адаптироваться и научить всему, я избегаю её.

— Я надеюсь, что ты продолжишь усердно работать, чтобы старания твоих наставников не пропали даром, — говорю, доставая несколько купюр из кошелька. — Это тебе за хлопоты.

Девушка стыдливо берёт чаевые, а потом бросает на меня кроткий взгляд.

— Можешь идти, — я киваю ей на дверь, и она неуклюже выталкивает свою тележку наружу.

Замечаю в коридоре знакомый силуэт. Графиня Бестужева… Видеть её вне сценического образа непривычно. Впрочем, даже так она не изменяет себе. Я узнал её прежде всего благодаря платью. Оно словно создано для неё — струящееся, элегантное, с намёком на ретро-шик, подчёркивающее её статную фигуру и грацию. В её осанке — достоинство, в каждом жесте — сдержанная сила.

Но что она делает здесь? Из представителей знати её я ожидал увидеть в последнюю очередь. Наши взгляды встречаются, и я оказываюсь вынужден выйти к ней, чтобы поприветствовать.

— Аглая Ильинична, — я склоняю голову, она делает реверанс. — Что вас привело сюда?

— По правде говоря, я хотела с вами увидеться, Ваша Светлость, — произносит она неловко. — Я знаю, что это, должно быть, очень неожиданно. В особенности после предательства моего сына. Но я не Георгий. Да и он, сложись обстоятельства немного иначе, остался бы с вами до конца.

— К чему вы клоните? — спрашиваю я хмурясь.

— К тому, что очень многие поддерживают вас до сих пор, и не только из-за вашего ультиматума, — отвечает графиня. — Ваш единственный настоящий враг — это Демидов. Если вы сможете нейтрализовать его, не найдётся никого, кто подхватит его знамя. Помните об этом.

Я смотрю в её горящие праведным гневом глаза. Очевидно, она ненавидит Демидова всей душой, а потому и пришла сегодня ко мне.

— Я благодарен вам за то, что вы почтили меня своим визитом, — говорю с искренним уважением.

— Не стоит благодарности, — печально вздыхает она. — Я буду делать всё, что в моих силах, чтобы привлечь сторонников на вашу сторону. Вы только не сердитесь на моего мальчика. Он просто влюбился как последний дурак.

— Даже если бы я сильно захотел, то не смог бы рассердиться. Я люблю Георгия как родного брата.

— Было время, когда я молилась, чтобы беды обходили вас двоих стороной, — бросает Аглая на прощание. — Нынче я не могу молиться, но всё равно прошу высшие силы за вас.

Глава 35

Я возвращаюсь в резиденцию к вечеру следующего дня. Осторожно пробираюсь в свои покои. Перспектива встречи с Яной немного пугает меня. Я чувствую стыд за то, что оставил её. К счастью, у себя я Яну не нахожу. Должно быть, она заняла те комнаты на втором этаже, что я отвёл для неё. Выдыхаю с облегчением. Пусть так — я дам ей крышу над головой, деньги и любых учителей, что она только пожелает. Знаю, это недостаточная плата за мой проступок перед ней. Но это пока всё, что я могу. Возможно, позже я смогу дать ей нечто большее.

Сменив одежду, я направляюсь на встречу с начальником охраны. Он обещал показать мне запись с камер видеонаблюдения. Офис охраны в резиденции занимает отдельное здание. По дороге туда я прохожу через тренировочную площадку. Замечаю под фонарями одинокую фигуру. Не знаю зачем, но я прячусь за колонной и остаюсь наблюдать за Яной со стороны. Она выглядит весьма неплохо на турниках. И её выражение лица… Почему-то мне кажется, что ей очень нравится процесс тренировки.

Я забываюсь и теряю бдительность. Яна замечает меня, спрыгивает с турника и подходит ближе.

— Можешь не прятаться, я заметила тебя и уже давно, — говорит она с каким-то странным напряжением.

— Я просто был удивлён, что ты одна, — отвечаю я первое, что приходит в голову. Не знаю, каким образом это может объяснить то, что я за ней подглядывал.

— Значит, ты закончил свои дела в лаборатории? — спрашивает она прищурившись. Её красные глаза опасно поблёскивают в полутьме.

— Да, — отвечаю я неловко. — Это заняло чуть больше времени, чем я предполагал, так что мне пришлось остаться на день в гостинице.

— Ты помнишь, что я тебе сказала в тот день, когда обратилась? — спрашивает она, делая шаг навстречу.

— Я всё помню, — отвечаю, чувствуя нарастающую тревогу. — Даже слишком хорошо.

— Я сказала тебе, что чувствую, когда ты мне лжёшь, — продолжает Яна, будто не слыша меня. — Вчера, когда ты сказал, что у тебя дела, я поняла, что ты соврал. Но я не поняла зачем. А когда ты не вернулся под утро, до меня, наконец, дошло, что ты меня избегаешь.

— Яна, это не так, — пытаюсь возразить я и вижу, как она хмурится ещё больше. Кажется, её способность и вправду работает. Хотя, возможно, она просто читает меня, как открытую книгу.

— Дай мне закончить, пожалуйста, — настойчиво произносит она. — С тех самых пор, как я обратилась, ты всё больше уходишь в себя. Я знаю, что это не только из-за меня. Ты тревожишься из-за войны, из-за конфликта с другими вампирами и из-за исчезновения брата. Я тебя понимаю и не требую ничего. Наша связь больше не действует, потому ты мне ничем не обязан. Но ты должен знать: хочешь ты того или нет, я буду защищать тебя!

— Защищать? — удивлённо повторяю я. Неужели тренировки ей нужны для этого? И она поэтому выглядит такой счастливой?

— Именно, — кивает она, словно слыша мои мысли. — Это то, ради чего я променяла свою смертную жизнь на проклятье вечного существования. То, о чём меня просил твой брат в день своего исчезновения. И пусть я всё так же ненавижу его, но мы с ним на одной стороне. На твоей стороне, Алекс.

На минуту я оказываюсь совершенно сбит с толку. Её слова звучат так, будто она сама выбрала стать вампиром. Но разве такое возможно? Впрочем, если мой брат приложил к этому руку, полагаю, что да.

— Ты видела Николая в тот день? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ

— Незадолго до того, как ты пришёл за мной, — отвечает Яна. — Он принёс мне кровь, а после пропал.

Значит, вот как всё было. Я встречаюсь с решительным взглядом Яны. В голове крутится вопрос: неужели она сама попросила Николая обратить её? Я помню, какой расстроенной и задумчивой Яна выглядела после похищения. Но я и предположить не мог, что подобное может прийти ей в голову. Помню, как сказал, что пока она со мной, мне ничего не страшно. Должно быть, для человека с опухолью в мозгу это звучало очень жёстко. Но она даже вида не подала.

— Прости меня, Яна, — произношу я и замечаю, как её передёргивает.

— С тех пор как я обратилась, только это от тебя и слышу, — отвечает она с тяжёлым вздохом. — Хорошо, если тебе этого хочется, то я прощаю тебя. И давай закроем уже тему извинений. Ты ведь шёл куда-то? Сомневаюсь, что ты здесь объявился, чтобы полюбоваться на моё тело в спортивной форме.

Я в смятении оглядываю её. В форме она и вправду выглядит чертовски привлекательно. Она ловит мой взгляд и качает головой.

— Ну, так что? — Яна застывает в ожидании.

— Я собирался посмотреть записи видеокамер из больницы, — отвечаю, неловко отрываясь от её груди. Никогда бы не подумал, что она сможет вот так легко меня смутить…

* * *

— Вот об этом я говорил вам по телефону, — начальник службы безопасности передаёт мне планшет. На видео с одной из камер Николай выходит из клиники с человеком в тёмных одеждах и садится в незнакомое авто.

— Это сутана, верно? — спрашивает Яна, глядя на незнакомца.

— Большинство охотников на вампиров имеют духовный сан, — произношу я задумчиво. — Степан, к примеру, служил диаконом в одной из московских католических церквей до того, как начал работать на меня.

— Значит, Николая забрали охотники? — хмурясь, спрашивает Яна. — Но почему?

— Полагаю, поводом стало обращение вас в вампиры, — отвечает начальник охраны раньше, чем я успеваю остановить его. Яна становится ещё мрачнее.

— Но ты никому не причинила вреда. И не сделала ничего, чтобы привлечь их внимание, — спешу успокоить её. — То, как быстро они объявились после завершения операции, говорит о том, что они следили за Николаем всё это время. А раз так, то всё было спланировано.

Яна тяжело вздыхает.

— Но как они узнали о том, что мы собирались сделать? Неужели я была настолько предсказуема?

— Мы не узнаем наверняка до тех пор, пока не разыщем Николая, — отвечаю я, ободряюще улыбаясь ей. В любом случае пока нужно собрать больше информации об ордене.

Часть 12 «Свои-чужие»

Глава 36

Георгий

— Слушай, давай уедем, — говорю я, касаясь губами её виска. Вика смотрит на меня обречённо.

— Я не могу, ты ведь знаешь. Если я вдруг исчезну, Алексей Игнатьевич не оставит маму в живых.

Она в отчаянии прижимается ко мне. Грудь сдавливает от чувства собственной беспомощности. Неужели я ничего не могу сделать для неё?

— Ты пыталась искать её? Если ты знаешь, где она, мы могли бы попытаться вывезти её из города или вообще из страны. Я знаю, ей нужен уход. Но моя семья располагает достаточными ресурсами…

— Нет, — качает головой Вика. — Я не должна пытаться её разыскивать. Иначе они сразу убьют её.

— Но как ты можешь быть уверена, что она всё ещё жива? — мне не хочется спрашивать её о таком, но приходится.

— Я говорю с ней по телефону иногда, — отвечает она, опустив взгляд. — Из-за препаратов у неё не очень хорошо с головой, потому она порой зовёт меня чужим именем. Но она всё ещё помнит, что я её дочка.

В глазах Вики появляются слёзы. Я чувствую, как ей больно и как сильно она устала. Всё, что мне остаётся — просто обнять её, чтобы она забыла хотя бы на время о том, что терзает её.

Вика знает Демидова с раннего детства. Её мать работала прислугой в одном из поместий. Своего отца Вика никогда не видела и не знает, кто он. Знакомые её матери говорят, что у неё не было отношений, а сама мама уже вряд ли сможет рассказать ей правду. Порой, когда я смотрю на спящую Вику, у меня появляются подозрения, что её отец кто-то из приближённых Демидова или даже сам граф. Слишком много у моей любимой утончённых черт, присущих древней крови. Я знаю, что дети смешанного союза — редкость. Но вероятность их появления отнюдь не нулевая.

Естественно, самой Вике о своих догадках я никогда не расскажу. Она ведь ненавидит Демидова и его окружение. Окончив школу, Вика собиралась поступить в университет, курируемый Александром. Мы тогда только познакомились, но нас уже сильно тянуло друг к другу. Однако Демидов запретил Вике учиться и работать разрешил только на него. Я попытался вмешаться. Но это была фатальная ошибка. После того как Демидов убедился, что Вика мне не безразлична, он сделал её своей заложницей. Поначалу просто запугивал её мать. А когда Вика попыталась сбежать, Демидов запер её мать в одной из психушек под чужим именем.

Я всё время думаю, что было бы, если бы я тогда не пошёл к Алексею Игнатьевичу лично, а просто увёз бы Вику и Людмилу Александровну подальше. Но я повёл себя, как самодовольный идиот. Думал, моя фамилия остановит его. В итоге я сам оказался у него в заложниках, предав своего господина и лучшего друга.

— Наверное, тебе лучше было бы никогда не встречать меня, — произносит Вика, и моё сердце едва не разрывается.

— В подобных речах нет никакого смысла, — отвечаю я, приподнимая её подбородок. — Я тебя полюбил, и этого не изменить. Мы будем вместе и найдём способ освободить твою маму.

— Но что потом? — хмурится Вика. — Разве сможем мы в одиночку противостоять Алексею Игнатьевичу?

— Мы будем не одни, — возражаю я. — Александр поддержит нас.

— Поддержит, после того как ты предал его? — Вика смотрит на меня недоверчиво.

— Я знаю Романова. Он мне как брат, — произношу я твёрдо. — И он не отвернется от меня из-за такого.

— Он, видно, совсем безумец…

Вижу во взгляде Вики раздражение и недоверие. Я и сам потихоньку начинаю злиться на её уныние. Упаднические речи совсем не способствуют поискам выхода из нашего непростого положения. Мне в голову приходит лишь один способ взбодрить её и отвлечь от дурных мыслей.

— Иди ко мне, — я стискиваю её в объятиях, а после забираюсь ладонями под её блузку.

— Не надо, прошу, — тихо возражает она, пытаясь подняться. — Мы ведь в поместье, так что формально я всё ещё на работе.

— Едва ли тебя вызовут куда-то в пол второго дня, — говорю я, продолжая ласкать её плоский живот и соски. — Просто расслабься. Я сделаю приятно.

Вика ёрзает у меня на коленях, выгибается, точно капризный ребёнок. Мне же удаётся одной рукой расстегнуть пару пуговиц сверху и добраться до нежной шеи. Слышу, как ускоряется пульс Вики, когда я касаюсь её губами. Дыхание становится тяжёлым и рваным. Я спускаюсь ладонью к поясу её брюк. Поглаживаю низ живота и слегка сжимаю промежность. Слышу тихий стон.

— Ну что, ты всё ещё хочешь, чтобы я остановился? — шепчу ей на ухо и касаюсь мочки языком.

Вика заводит руку назад и зарывается пальцами мне в волосы.

— Ты подлец, — отвечает она. — Просто знай это.

Она разворачивается и обвивает руками мою шею. Я вовлекаю её в долгий и страстный поцелуй, продолжая ласкать её охваченное дрожью тело. Всего на несколько мгновений она отстраняется, чтобы полностью раздеться. Замечаю, что она ещё сильнее потеряла в весе. Порой у меня такое чувство, будто Демидов вытягивает из неё саму жизнь.

— Что, вид не слишком привлекательный? — мрачно усмехается она, глядя на меня.

— Ничего другого я видеть не желаю, — отвечаю я, опускаясь на кровать.

Вика взбирается на меня сверху и прижимается ко мне горячим телом. Ловит мои губы. Снова пытается проникнуть языком в мой рот. Это волнует и будоражит. Я хочу её, так сильно и дико. Скольжу ладонями по её спине и бокам. Спускаюсь к нежным бёдрам. Вика тихо постанывает, дразня меня всё больше. Потом, наконец, выпрямляется и плавно опускается на мой член. Томный стон срывается с её губ. Она замирает на несколько секунд, давая мне ощутить охвативший её жар, а после начинает двигаться.

Моё нечеловеческое сердце бьётся неистово в груди. Я не соврал, когда сказал, что не хочу видеть рядом с собой никого другого. Ведь эта женщина совершенна. Грациозная, словно кошка. Нежная и страстная. И я знаю, что эта богиня, которую я вижу сейчас перед собой, — это и есть настоящая Вика. Всякий раз наедине со мной она становится самой собой.

Это безумно приятно. Настолько, что я готов сойти с ума. В этом наше счастье — всего на несколько часов выпасть из реальности, наслаждаясь друг другом, в этом месте, полном врагов и подлецов.

Глава 37

— Чёрт! Я проспала! — Вика подскакивает с кровати и едва не падает. — Почему ты не разбудил меня?

— Потому что я хотел, чтобы ты отдохнула, — отвечаю я. — Тебя мучили головные боли последние несколько дней. Ясно же, что это от недосыпа.

— Но теперь я опаздываю! — с досадой произносит она.

— Ну и что? — развожу руками я. — Что Демидов тебе сделает? Уволит?

Мы пару секунд смотрим друг на друга. Потом Вика отводит глаза. Я знаю, что она эмоционально истощена. Чем больше времени она проводит рядом со своим хозяином, тем сильнее страдает. Она понимает, что так не может продолжаться вечно. Но, как и я, она пока не нашла выхода.

— Иди и спокойно прими душ, — говорю, оглядывая её с ног до головы. — Я пока приготовлю тебе одежду.

У Вики есть своя квартира, но она редко там появляется. В основном потому, что должна быть всегда под рукой у своего хозяина. У неё в машине есть сменная одежда на пару дней, а ещё туалетные принадлежности, косметичка и сухой паёк, состоящий в основном из растворимого кофе и крекеров. Мне хотелось бы, чтобы она вела более здоровый образ жизни — больше спала и правильно питалась. Но едва ли заложники могут выбирать, какой именно образ жизни им вести.

Пока она плещется в душе, я беру её ключи и спешу на парковку, чтобы забрать сумку с вещами. У ворот замечаю водителя Демидова, Сергея, в сопровождении одного из охранников и зачем-то прячусь.

— Алексей Игнатьевич, просил разыскать этого человека, — Сергей протягивает охраннику фото.

— А это, случаем, не любовница Романова? — спрашивает тот с презрением. — Она ведь была у нас в руках, но из-за кое-кого мы её упустили.

Я немного напрягаюсь. Они ведь про Яну Потёмкину сейчас? На кой чёрт она снова им понадобилась?

— Тогда мы ещё не представляли, насколько она ценна, — Сергей как-то странно смотрит на охранника. Тот смиренно вздыхает.

— Вот же гемор. Теперь к ней хрен подберёшься — Романов её будет сторожить, как зеницу ока.

— Я в тебя верю, — отвечает водитель безразличным тоном. — Ты ведь знаешь, как Алексей Игнатьевич относится к тем, кто его разочаровывает.

Лицо охранника искажает гримаса. Он садится в автомобиль и уезжает. Я понимаю, что мне нужно выбираться из своего укрытия, пока меня не рассекретили. Выхожу из-за колонны и делаю несколько шагов в сторону машины Вики.

Замечаю, что Сергей наблюдает за мной со стороны. Киваю ему. Он хмурится в ответ.

— Вам, может быть, помочь чем-нибудь? — спрашиваю я с усмешкой.

— Георгий Михайлович, вам давно уже пора определиться, на чьей вы стороне, — отвечает он и направляется к одной из входных дверей.

Неприятные мурашки пробегают по спине. Я забираю сумку из машины и спешу вернуться в комнату Вики.

— Почему так долго? — ворчит она, заматываясь в полотенце.

— Я бы на твоём месте поостерёгся делать такое суровое лицо, когда ты без трусов, — отвечаю улыбаясь. — Иначе ты рискуешь сегодня вообще на работу не явиться.

Она только закатывает глаза и идёт в ванную одеваться.

— Я тут разузнал, что твой Алексей Игнатьич ищет Яну Потёмкину, — говорю я, заглядывая к ней. — Опять. Есть идеи почему?

Вика отвечает не сразу. С полминуты стоит у зеркала, задумчиво наклонив голову, и водит полотенцем по влажным волосам.

— Может, снова собирается шантажировать Романова, — предполагает неуверенно. А после берёт из косметички щёточку и быстро проводит ею по густым ресницам и бровям.

Я некоторое время размышляю над её словами. В это время она добавляет немного красного цвета на губы. Я слышал, что макияж для сотрудниц Демидова является обязательным, вне зависимости от должности и возраста. Должно быть, этот старый пёс поддерживает таким образом некую эстетику вокруг себя. Хотя мне лицо Вики и без всякой краски кажется идеальным.

— Это не сработало в первый раз, так что едва ли сработает во второй. К тому же от приближённых Александра в резиденции я знаю, что Яна больше не человек.

— Что?! — Вика смотрит на меня в оцепенении.

— А что? — спрашиваю я, удивляясь её реакции. — Я ведь говорил тебе, что она больна. Должно быть, операция прошла не так успешно, как прогнозировали врачи.

— И Александр обратил её? А как же правила? Разве после обращения Яна не должна была стать низшим классом?

Вика выглядит по-настоящему шокированной. Она пытается дрожащими от волнения руками справиться с мелкими пуговицами рубашки, но у неё ничего не выходит.

— Если Яна до сих пор жива, значит, они нашли способ сохранить её разум, — отвечаю я. После подхожу к ней и застёгиваю пуговицы. В этом есть что-то волнительное.

— Но как?.. — только и может произнести она.

Вика достаточно провела времени рядом с вампирами и видела не раз собственными глазами, как её друзья и коллеги становились низшим классом, приняв от высших в дар их кровь. Сама она никогда не тешила себя надеждой обрести бессмертие, хотя в её случае надежда эта не была бы совершенно беспочвенной.

— Сколько бы ни пытался, так и не смог выяснить, кто отец Яны, — отвечаю я. — Да и с работой её матери всё очень странно. Информация засекречена.

— Думаешь, она работала на кого-то из высших вампиров? — Вика морщится и отводит глаза.

Видимо, собственный вопрос заставил вспомнить о болезненном прошлом. Мобильный на столике рядом с кроватью начинает вибрировать. Вика спешит ответить.

— Да?.. Я поняла, — она бросает на меня тревожный взгляд. — Алексей Игнатьевич зовёт нас с тобой к себе.

Глава 38

Я вижу, как последние капли крови сходят с лица Вики. За себя она переживать не привыкла, но вот мои встречи с Демидовым отчего-то очень волнуют её. Как будто тот может мне как-то навредить. Нет, единственный рычаг давления на меня в руках этого старого паука — это сама Вика. Именно поэтому я думаю, что Демидов не убьёт её. Это внушает мне надежду, что всё может закончиться для нас хорошо. Нужно только протянуть время до тех пор, пока Александр не придумает, как справиться с этим упырём.

Поместье возвышается над прилегающими территориями. Оно отдалённо напоминает старинный боярский терем с резными наличниками и массивными дубовыми дверьми, но с современной отделкой. Лунный свет серебрит крышу беседки у пруда. Ветер лениво шевелит голые ветви клёнов вдоль вымощенной дорожки. Хруст гравия под ногами кажется слишком громким. Я ловлю себя на том, что замедляю шаг, прислушиваясь к окружающим звукам. Этот день был таким хорошим, почти идеальным, но внутри у меня всё сжимается — я знаю, что за всё хорошее придётся платить.

Мы с Викой спешим в главный дом на встречу. Она то и дело косится на меня с тревогой. Хочется обнять её и пообещать, что всё будет хорошо. Но к сожалению, я и сам не уверен в том, что так будет. Да и афишировать публично, насколько мы с ней близки, тоже не стоит. Одно дело — слухи и насмешки, и совсем другое — видеть своими глазами. Демидов не должен знать, насколько я в действительности зависим от неё.

Перед тем как войти в кабинет, Вика всего на пару секунд берёт меня за руку. Я слышу, как быстро бьётся её сердце.

— Пожалуйста, будь осторожен, — произносит она одними только губами.

Я вхожу в кабинет и с первых мгновений замечаю запах тлена, словно бы тут давно не открывали окна. Демидов сидит в тяжёлом кожаном кресле, вытянувшись, словно иссохший труп. Его землистое лицо с провалившимися щеками кажется ещё более жутким, чем в нашу последнюю встречу на Синклите. Глаза — злобные, колючие, он сам напоминает низший класс вампиров.

В кабинете Алексея Игнатьевича помимо него самого присутствует его водитель, а также охрана. Я думаю про себя, насколько бы всё стало проще, имей я возможность прямо сейчас снести Демидову голову. Это бы положило конец страданиям многих людей и вампиров.

— Георгий Михайлович, — Демидов замечает меня и выдаёт дежурную улыбку. — Вы наконец-то изволили почтить нас своим присутствием.

Я едва заметно киваю. Откровенно говоря, мне совсем не хочется соблюдать какие-либо приличия. Этот субъект мне неприятен до мозга костей. Так почему я должен кланяться перед ним?

— Как вам в моём поместье? — спрашивает он с фальшивой любезностью. — Всё нравится? Если что-то нужно, то дайте знать. Я непременно похлопочу.

— Благодарю, меня всё устраивает, — отвечаю холодно.

Демидов удовлетворённо кивает, а затем сощуривается. Всякая любезность пропадает с его лица. Оно становится суровым и жёстким.

— Раз так, то я хотел попросить вас об одной услуге, — произносит он ультимативно.

— Что за услуга? — спрашиваю, замечая недобрую улыбку на лице его водителя.

— Я хочу, чтобы вы разыскали для меня одного вампира, — отвечает Демидов. — А именно Николая Романова. Я знаю, что он пропал некоторое время назад. И не делайте такое лицо. Не только у вас есть свои шпионы в резиденции Романовых.

Наши с ним взгляды встречаются, и мы некоторое время смотрим друг на друга испытывающе. В этой игре в гляделки я уступаю ему — смотреть этому упырю в глаза, оказывается, крайне неприятно.

У меня нет никаких сомнений в том, для чего Демидову нужен младший Романов. Николай — совладелец концерна и единственный, кто наравне с Александром может принимать решения. В теории, заручившись его поддержкой, Демидов сможет обойти ультиматум, что поставил Александр. Но правда в том, что Николай никогда не пойдёт против брата. И дело не в братской любви и семейных ценностях. Просто Николай отлично понимает, что без Александра станет лакомой добычей для всех, кто желает власти.

— Положим, что мне удастся разыскать Николая, — произношу я, отводя взгляд. — Но что потом? Едва ли он согласится присоединиться к вам.

— Я весьма наслышан о ваших способностях к манипуляции памятью, — отвечает он. Мне становится не по себе. Вот ведь старый чёрт! Он что думает, что я в состоянии полностью переписать Николаю память?

— Мои способности весьма ограничены, — возражаю я. Замечаю, как напрягается Вика рядом.

— Ну, не скромничайте. Я в вас верю, — произносит он с театральным дружелюбием. — Тем более что я прошу вас сделать это не просто так.

Демидов жестом подзывает Вику к себе. Та с неохотой подходит и становится за его спиной между Сергеем и охранником.

«Заложница снова на своём месте», — приходит мне в голову.

— Хорошо, — киваю я. — Сделаю, как вы скажете.

— Вот и славно, — улыбается Демидов. — Я рад, что вы, наконец, выбрали сторону. Вместе мы будем вершить великие дела.

Охваченный раздражением, я выхожу из кабинета. Великие дела? Да кем он себя возомнил? Или поверил, что может возродить империю и стать царём. Впрочем, принимая во внимание все его последние шаги, я бы не удивился. Нужно что-то делать с его неуёмными амбициями. И чем скорее, тем лучше.

Часть 13 «В моём прошлом»

Глава 39

Яна

Открываю глаза после короткого забытья. Раньше мне и в голову не приходило, что вампирам тоже нужен сон. Но если совсем не спать, тогда границы времени размываются, и жизнь превращается в одну бесконечную ночь. И это, наверное, было бы не так уж плохо, если бы Алекс находился рядом. Но что-то произошло с нами после того, как я обратилась. Мне хочется верить, что дело в этом конфликте с Демидовым, что из-за этого Алекс стал холодным и отстранённым. Я постоянно отгоняю от себя мысль о том, что связь между нами оборвалась. Мне страшно, что только это и держало его рядом со мной всё время. Ведь если это так, выходит, всё бесполезно, и я зря позволила превратить себя в монстра.

Я вновь начала чувствовать жажду крови приблизительно через сутки после того, как Николай дал мне тот пакет с кровью в больнице. И это ощущение было в точности таким, как в первый раз. Я не знаю, есть ли способ привыкнуть к проявлениям жажды, но пока что это каждый раз невыносимо. Мне будто выкручивает все суставы, а внутренности словно бы выворачивает наизнанку, обнажая каждый нерв. Чувствительность повышается в разы: обоняние, слух и даже зрение. Всё становится острее и с одной-единственной целью — найти поскорее жертву.

Проявление моей жажды замечает начальник охраны Алекса, Сергей Викторович. Он показывает мне, где в резиденции хранится кровь, и объясняет правила. Говорит, что высшим вампирам нужна кровь хотя бы раз в два дня, чем вампир моложе, тем чаще должны быть приёмы. Низший класс вообще не может контролировать свою жажду.

— Они всё время хотят жрать, — произносит он с отвращением. А я выдыхаю. Значит, я точно не низший.

Сергей Викторович объясняет, что запрещено брать кровь у доноров напрямую. Даже если те сами этого хотят.

— Если ты нарушишь запрет и тебя поймают охотники, тебя казнят. Вампиры бессмертны, но это касается только старения. А орден охотников за долгое время своего существования изобрёл бесчисленное множество различных способов упокоить нашего брата. Так что законы лучше соблюдать.

— А вы когда-нибудь нарушали этот закон? — спрашиваю я задумчиво.

— Разумеется, нет, — отвечает он. Я ощущаю характерное жжение в голове. Он лжёт мне. Совершенно точно. Впрочем, неудивительно, что он не признался. Жизнь вампиров долгая, и нет ничего странного или удивительного в том, что он когда-то укусил человека. И учитывая, какое строгое наказание за это, я бы тоже не призналась.

Вспоминая тот день сейчас, несколько недель спустя, я думаю не о предмете нашего разговора, а о том, что тогда я впервые поняла: я могу видеть ложь кого-то ещё кроме Алекса. Это подталкивает меня к двум очевидным выводам. Первый, я могу использовать свою способность, если как следует потренируюсь. И второй, мой отец — принадлежит древнему знатному роду. Мне захотелось узнать правду о себе и своих родителях. Кто знает, вдруг это поможет Алексу? Если мой отец — кто-то из высших вампиров, то, возможно, мы сможем заручиться его поддержкой.

В детстве я очень боялась спрашивать маму об отце. Она становилась очень несчастной на вид, когда я об этом заговаривала. Тем более что мама всё равно не давала мне никакого конкретного ответа. Говорила, что некоторые вещи знать опасно. Если учесть, что многие высшие вампиры имеют огромное влияние на правительства и мегакорпорации, то в её словах, очевидно, не было преувеличения. Вполне возможно, что именно из-за опасений за свою и мою жизнь мама и стала скрываться в доме дяди. И его дом мог бы стать для нас безопасным местом, ведь дядя работал на Романовых. Сам того не желая, Алекс защищал меня всю мою жизнь. От этой мысли моя тоска по нему становится ещё более невыносимой.

Чтобы как-то отвлечься и продвинуться в своих поисках, я отправляюсь домой к дяде и тёте. Я помню ту ночь, когда меня похитили прямо из дома. Мне до сих пор кажется, что я видела тогда тётю в окне. Полагаю, после всего она ненавидит меня. И всё же она едва ли не единственная, кто может знать правду.

По дороге в гараж я встречаю Сергея Викторовича. Он оглядывает меня и настороженно спрашивает:

— Уходишь куда-то?

— Собираюсь наведаться к тётке, — отвечаю я, сжимая шлем в руках. — Есть несколько вопросов к ней.

— Давай отвезу тебя, — начальник охраны кивает в сторону служебного Мерса. Я с тоской смотрю на свой байк, притаившийся в углу.

— Да я вроде своим ходом хотела, — пытаюсь возразить и встречаюсь с его строгим взглядом.

— Александр Николаевич велел за тобой присматривать, — поясняет он, открывая мне заднюю дверь авто.

— Я же не низший класс и в состоянии контролировать свою жажду, — отвечаю я с лёгкой обидой в голосе. Постояв в растерянности, я всё же сажусь на заднее сиденье. Начальник охраны удовлетворённо кивает и занимает место водителя.

— Да при чём тут это? — произносит с мрачной усмешкой. — Ты всё ещё мишень для его врагов. Хотя теперь ты бессмертная и даже умеешь немного постоять за себя, тебе всё ещё могут навредить.

Он отворачивается и заводит мотор. А я думаю про себя, какой смысл был становиться вампиром, если со мной до сих пор нянчатся, как с младенцем? Да и какая теперь по идее Алексу разница, что со мной будет? Он ведь больше не заинтересован во мне. Я тяжело вздыхаю и выглядываю в окно. Над лесом восходит растущая луна.

Глава 40

Я привыкла ненавидеть дом дяди и тёти. Однако вернувшись сюда спустя несколько недель, я осознала, как сильно скучала по привычным бытовым мелочам. Резиденция Романовых — прекрасное место, но это не мой дом. Наверное, это странно, но только дом дяди у меня ассоциируется с мамой, хотя она и прожила тут недолго. А ещё совсем немного, но тётя была ко мне добра тут. Очень давно…

Проходя внутрь, я замечаю пустое парковочное место во дворе. Видимо, дядя всё ещё не вернулся. Это радует меня. Я его больше не боюсь, но встречаться с ним всё равно бы не хотела. Воспоминания о его «заботе» слишком свежие. Нахожу тётю в кухне с бокалом вина. Она выглядит печальной и задумчивой. Даже не сразу замечает моё появление.

— Здравствуй, тёть, — я присаживаюсь за стол напротив. Терпкий запах вина раздражает ноздри.

Она бросает на меня расфокусированный взгляд. Когда же до неё, наконец, доходит, кого именно она видит, сжимает бокал с такой силой, что он лопается в её руке. К счастью для нас обоих дело обходится без порезов. Я поднимаюсь и подхожу к шкафу, где обычно хранятся салфетки для уборки. Беру одну и быстро собираю осколки и остатки вина.

— Ты… Что с тобой стало? — шепчет она растерянно.

— Это случилось во время операции, — отвечаю я, вглядываясь в её лицо. Раньше я не замечала, насколько болезненно худой она выглядит. Впрочем, возможно, тётя Лена и не была такой раньше. Словно что-то точит её изнутри.

— Почему… Почему ты просто не умерла? — произносит она, обречённо прикрывая глаза.

Я возвращаюсь на прежнее место. Её слова задевают за живое. Такая ненависть от самого близкого родственника не может не ранить, даже несмотря на то, что я знаю, чем именно она обусловлена. Ведь я не выбирала всё это. И если бы могла, я предпочла бы прожить заурядной жизнью, где самой большой проблемой было бы то, что меня булят одногруппники в универе.

— Я пока не могу умереть, тёть, — отвечаю, опустив взгляд. — Мне нужно сделать кое-что. И я хочу, чтобы ты мне в этом помогла.

— Помогла? — шепчет она растерянно. — Но чем?

— Я должна разыскать своего отца. Ты единственная, кто был близок с мамой. Если тебе что-то известно, ты должна рассказать мне об этом.

Ладони её начинают дрожать. Она прячет их под стол и отводит взгляд.

— Мне ничего не известно об этом, — произносит она, и я вновь чувствую жжение в голове.

— Это неправда, тёть Лен, — я с угрожающим видом подсаживаюсь к ней ближе. — Почему ты ведёшь себя так нелогично? Знаю, ты хочешь, чтобы я поскорее ушла. Но ложь не ускорит исполнение этого желания.

Тётя нервно сглатывает и бросает на меня осторожный взгляд.

— Мне, правда, не известно имя твоего отца, — отвечает она дрожащим голосом. — Мы с Лилией шли разными дорогами. Я старалась жить скромно и тихо. Она же всегда была очень амбициозной.

Отчего-то такое описание мамы совсем не вяжется с образом у меня в голове.

— Я знала, что она работала на очень влиятельных людей, — продолжает тётя. — Но даже не догадывалась на кого. «Некоторые вещи должны оставаться в секрете», — так она говорила. Мне было страшно за неё. Особенно когда она не давала о себе знать долгие месяцы. Но в один день Лилия появилась вдруг на пороге нашего дома вместе с тобой. Она сказала, что теперь со всем покончено. Что отныне она будет жить только для своей дочки.

Тётя Лена прикрывает глаза. Перед мысленным взором появляется образ мамы. Она улыбается мне. Грудь сдавливает. Что же за тайну ты хранила, мама?

— Когда её не стало, твой дядя попытался найти какую-то информацию о твоём отце. У него есть знакомые в МВД. Но мы получили очень странный ответ на свой запрос: «Вам лучше не пытаться разузнать правду». Я не знаю, чем именно занималась твоя мать. Но у меня всегда было чувство, что умерла она не просто так.

Нечеловеческое сердце сжимается в груди. Я ведь вроде бы всё выяснила и даже смирилась. Так почему снова я чувствую эту боль?

— Я больше не приду, — говорю, поднимаясь из-за стола. — Поэтому можешь ответить на последний вопрос? Это ты сделала ту куклу, с помощью которой меня нашли в ночь похищения?

— Это была я, — не поднимая глаз, произносит тётя. Слышу, как быстро и беспокойно колотится её сердце.

— Ты хотела меня проклясть? — спрашиваю я, не веря в собственное предположение.

— Ты сказала, что тот вопрос будет последним, — отвечает она еле слышно.

Её судорожное дыхание переходит в тихие рыдания. Я не знаю, плачет ли она из-за сожалений или оттого, что её проклятье не сработало, как должно было. Лишь смиренно вздыхаю и принимаю, что моя тётя, как и многие, кто меня окружают, необычный человек.

— Она была такой же, — бросает тётя мне в спину перед уходом. — Твоя мать была такой же, как и я. Только сильнее.

Наверное, мне бы стоило расспросить её подробнее о способностях мамы. Кто знает, может быть, моё умение безошибочно определять ложь досталось мне от неё. Но этот разговор с тётей Леной оказался слишком тяжёлым, слишком изматывающим. Я раздумываю некоторое время, как ещё могу получить информацию, что была по каким-то причинам засекречена. Мне в голову вдруг приходит неожиданная идея. Я набираю номер своего одногруппника, что некоторое время назад признался мне в чувствах.

— Привет, Саш. Мы можем встретиться? У меня есть к тебе одна просьба.

Глава 41

— Яна? — голос Саши дрожит от волнения. — Это правда ты? Нам сказали, что ты попала в аварию и больше не сможешь учиться в университете?

Я немного теряюсь. Но потом понимаю, что моё внезапное отчисление должны были как-то объяснить. Интересно, кто придумал столь драматичную ложь.

— На самом деле я не так сильно пострадала, — произношу я неуверенно. — Я просто ушла из дома, и дядя перестал платить за моё обучение.

— Правда? Мне так жаль! Я даже не знал, что ты находишься в такой непростой ситуации, — восклицает он, и я начинаю сомневаться. Может, мне не стоило ещё больше давить на жалость?

— Да всё нормально, Саш, — пытаюсь успокоить его. — У меня всегда были напряжённые отношения с опекунами, так что всё ожидаемо.

— Слушай, если тебе нужна какая-то помощь, то я всегда готов, — произносит он решительно.

— На самом деле есть одна вещь, которую ты можешь для меня сделать. Это может быть трудновыполнимо, но это очень важно.

— И что же это? — спрашивает Саша напряжённо.

— Ты можешь узнать через своего деда кое-что о моей матери?

— Через деда? — повторяет он медленно. — Раз ты говоришь так, то эта информация может быть засекречена? Значит, ты веришь слухам, что ходят обо мне?

На секунду я начинаю сомневаться. А действительно ли кто-то из членов его семьи работает на спецслужбы? Я ведь так ни разу и не спросила его за всё время нашего общения. Становится очень неловко. Я даже рада, что по телефону не вижу его лица.

— Если это невозможно для тебя, то это ничего, — бросаю я, чувствуя, как стремительно рушатся мои надежды.

— Нет, всё нормально! — резко произносит Саша. — Я сделаю это! Мне нужны будут её данные. И это займёт какое-то время.

— Хорошо, я отправлю всё сообщением. Спасибо тебе большое, — я, наконец, выдыхаю с облегчением. — Понимаю, что моя просьба может быть обременительной, поэтому, если что-то могу сделать для тебя, я буду рада.

— Тогда… можешь сходить со мной на свидание, — произносит он неловко. — То есть… Чёрт! Прости, я ведь сам предложил помощь. Просто ты так внезапно исчезла, и я вдруг осознал по-настоящему, насколько ты была мне дорога. Поэтому я хотел бы провести с тобой время. И хоть я и назвал это свиданием, но в этом не будет ничего такого.

— Я не против увидеться с тобой, Саш, — отвечаю, смиренно вздыхая. — Только вечером.

— А ну, конечно, — соглашается он чуть бодрее. — У тебя ведь наверняка работа днём.

— Вроде того, — мне снова становится неловко за моё враньё.

— Тогда я сегодня же спрошу о том, что тебя интересует. А насчёт встречи…

— Может быть, завтра? — предлагаю я, прикидывая в голове примерный план.

— Так скоро? — шепчет он в панике. — Впрочем, да, давай!

— Отлично. Тогда я заеду за тобой.

На секунду меня посещает мысль о том, как Алекс отнесётся к нашей с Сашей встрече. Не то чтобы я собиралась спрашивать у него разрешения. В конце концов, это же ненастоящее свидание. Да и то, как Алекс ведёт себя в последнее время… Он всем видом даёт понять, что если бы не обстоятельства, то он бы порвал со мной. От подобных мыслей тяжело на сердце. Хочется убежать от них. Но я стараюсь быть реалисткой. И если Алекс однажды скажет, что не хочет меня видеть в своём доме, моё нечеловеческое сердце будет разбито, но я не удивлюсь.

— В резиденцию? — спрашивает Сергей Викторович, когда я возвращаюсь к авто.

Я задумчиво киваю. Внутри появляется предвкушение чего-то очень важного и значимого. Знаю, что у Саши может и не получиться выяснить о прошлом моей мамы. И всё же я хочу на надеяться на лучшее.

На следующий день мне удаётся улизнуть из дома незаметно. Ощущаю себя странно. Вроде бы я не делаю ничего плохого, но внутри появляется вина. Семья Саши живёт в элитном жилом комплексе. Я паркуюсь напротив шлагбаума и набираю ему. Шлем не снимаю. Из-за этого охранник долго косится на меня с подозрением.

Когда Саша выходит ко мне, я всё же поднимаю забрало, чтобы он узнал меня. Он долго смотрит на моё лицо, а потом тяжело вздыхает.

— Кажется, я знаю, что с тобой произошло, — шепчет он еле слышно. Замечаю, как ладони его слегка подрагивают.

— Ну что, ты готов? — спрашиваю с улыбкой. Саша неуверенно кивает.

— Тогда держи, — я протягиваю ему второй шлем. — План такой: покатаемся, поедим, потом посмотрим на ночной город. Что думаешь?

— Звучит неплохо, — отвечает он. — Я, как знал, куртку взял.

Я бы могла, наверное, взять такси, но намеренно приехала на байке. Ведь если мы проведём весь вечер, катаясь по городу, нам не придётся много разговаривать.

Столик в ресторане освещён довольно скудно, чему я очень рада. Саша пытается вглядеться в моё лицо. Я прячу глаза, за тёмными стёклами очков. Знаю, что выгляжу странно. Но пусть уж окружающие думают, что я наркоманка, чем беспокоятся из-за красных глаз. Саша потирает побледневшие пальцы. Потом тянется к свече на столе. Греет ладонь над пламенем.

— Замёрз? Извини, всё же не очень была идея с байком, — произношу я.

— Нет, что ты, всё хорошо! Мне очень понравилось, — отвечает он. — Я сам с детства мечтал о байке. Но родители всегда были против. Так что я даже немного завидую тебе.

— Преимущества дисфункциональной семьи! — усмехаюсь я и замечаю, как он вздрагивает. Должно быть, моя улыбка пугает его.

Саша мрачнеет ещё больше. Я осознаю, что не стоит дразнить его вот так. Но это выходит само собой. Я вздыхаю смиренно. Если рассматривать этот вечер не как свидание, а как дружескую встречу, то я действительно хорошо провожу время. Саша умный и интересный. С ним есть о чём поговорить. И сейчас, получив суперобоняние, я могу ощутить, как приятно он пахнет. Вот только несмотря на это всё, он по-прежнему не привлекает меня.

Официант приносит нам заказанную еду. А спустя минут пятнадцать другой приносит нам дорогое вино. Саша глядит на официанта изумлённо. Потом переводит взгляд на меня. Я качаю головой, давая понять, что не заказывала ничего.

— Простите, это, наверное, какая-то ошибка, — произносит Саша интеллигентно неловко. — Мы не заказывали вино.

— Никакой ошибки нет, — отвечает официант с деликатной улыбкой. — Его заказал для вас мужчина за тем столиком.

Я поворачиваю голову в ту сторону, куда он указывает, и встречаюсь взглядом с Алексом. Он сидит в двух столиках от нас и не сводит с меня глаз. Мурашки пробегают по коже, а чувство вины, что мне удавалось игнорировать всё это время, разгорается с новой силой.

— Ты знаешь его? — спрашивает Саша, переводя взгляд с него на меня.

— Вроде как, да, — отвечаю я неловко. — Он… в общем, мы живём вместе.

Часть 14 «Только моя»

Глава 42

Александр

Несколько дней подряд я пытался связаться с епископом, чтобы выяснить у него местонахождение брата. Попытки мои не увенчались успехом. Это навело меня на мысль, что Николай оказался в руках охотников неслучайно. Знать бы только, какую цель преследует Его Святейшество. Если он таким образом пытается не допустить сосредоточения всей власти в моих руках, то это одно дело. С этим я могу смириться. Но если они причинят Николаю вред, то я не смогу простить это ордену.

Звонок телефона отвлекает меня от раздумий. Вижу номер начальника охраны на экране.

— Ваша Светлость, вы просили доложить, если Яна вознамерится покинуть резиденцию, — говорит он.

— Что такое? — спрашиваю напряжённо. — Она ездила куда-то ещё, кроме дома своих опекунов?

— Да, пару часов назад она уехала из резиденции на байке, — отвечает Сергей.

— Вы проследили за ней? Куда она направилась?

— Я боюсь ошибиться с выводом, — неловко произносит он. — Но по-моему, у Яны свидание с человеком.

Чувствую, как нервная дрожь охватывает тело. Что это? Нет… Как вообще такое возможно? Яна и какой-то другой парень? Нечеловеческое сердце в груди сжимается.

— Где они сейчас? — спрашиваю я, напрочь позабыв обо всём, чем был занят до этого. Сергей называет мне адрес заведения, и я спешу на парковку отеля.

Происходящее не укладывается у меня в голове. Знаю, что не должен спешить с выводами. Но если всё правда, то я не представляю, что тогда мне делать. Я думал, раз не уберёг её и больше не достоин быть рядом, то, может, хотя бы обеспечу ей достойную бессмертную жизнь. Но я был лицемером. Игнорировал её, но и не отпускал от себя. Неудивительно, что ей надоело пребывать всё время в одиночестве. И всё же, человек…

Виски сдавливает. Яна стала вампиром, а это значит, что в теории она может связать себя со смертным, точно так же как я был связан с ней. Нет! Я не могу даже думать об этом.

Стоит появиться в заведении, как все взгляды персонала и посетителей оказываются прикованы ко мне. Все, кроме одной парочки за столиком в углу. Неужели они так увлечены друг другом? Я занимаю столик неподалёку и наблюдаю за ними со стороны. Яна выглядит необычно сегодня. В её образе появилось какое-то дерзкое очарование. Не знаю, в чём именно дело: в том, как она уложила волосы назад, в её круглых тёмных очках в сочетании с байкерской курткой или в её острозубой улыбке.

Меня внезапно охватывает злость. Она не должна быть такой дерзкой и волнующей рядом с кем-то другим. Яна может быть только моей и ничьей больше. То, что ей так весело в чужой компании раздражает. Внутри возникает желание любым способом привлечь её внимание. Тогда мне в голову приходит идея отправить им бутылку вина.

Яна реагирует на мой жест мгновенно. Начинает озираться по сторонам и видит меня. На её лице появляется странное выражение. Мне казалось, она будет чувствовать вину, ведь её поймали с поличным. Но в её взгляде появляется разочарование. Я оказываюсь совершенно сбит с толку.

— Знаешь его? — спрашивает парень, проследив за её взглядом.

— Знаю, — кивает Яна, не отрывая от меня глаз. — Я с ним живу.

Судя по тому, как ускоряется сердцебиение этого парнишки, он понимает Яны ответ верно.

— Саш, мне очень жаль, но думаю, нам придётся закончить на сегодня, — говорит она с неловкостью. — В качестве компенсации обещаю в следующий раз провести с тобой больше времени.

— Да всё нормально, — качает головой он. — Я не хочу доставлять беспокойство твоим… близким.

Парень вновь оборачивается на меня и вздыхает.

— Спасибо тебе за сегодня, — он поднимается из-за стола и достаёт из кошелька несколько купюр. — Я позвоню, как будут новости.

Яна кивает растерянно, и Саша уходит. Она глядит ему вслед с сожалением. Я вдруг осознаю, что повёл себя, как последний козёл. Ведь присмотрись я лучше, сразу бы понял, что это не свидание. Этот парень говорил что-то про новости… Да и весь их разговор строился вокруг какой-то просьбы.

— Мог бы, по крайней мере, подождать, пока он доест, — произносит Яна, когда я подсаживаюсь к ней за столик.

— Ты ведь объяснишь мне, что происходит? — отвечаю я, игнорируя её замечание.

— Не здесь, — она бросает на меня острый взгляд, и я вдруг понимаю, что этот вопрос касается вовсе не наших с ней отношений.

Мы расплачиваемся по счету и покидаем кафе. Всю дорогу до резиденции Яна молчит, размышляя о чём-то. И это молчание выводит меня из себя даже больше, чем то, как она улыбалась тому парню.

— Ну, так что, ты расскажешь, что тебя связывает с ним? — спрашиваю я, когда мы выходим из авто. Ловлю себя на мысли, что звучу, как какой-то жалкий ревнивец.

— Саша — мой бывший одногруппник, — отвечает она. — А ещё кто-то из его родни работает на спецслужбы. Я попросила его разузнать о прошлом моей матери.

— Чёрт возьми! А почему ты не попросила об этом меня?! — восклицаю я возмущённо.

— Потому что ты был занят. А ещё потому что не хотела, чтобы ты знал. На самом деле, я хочу найти своего отца. Возможно, он бы смог помочь нам.

— Помочь нам?! Яна, я ведь уже предупреждал тебя, чтобы ты не предпринимала ничего и вообще не лезла в мои дела!

— Да как ты не понимаешь?! — восклицает она вдруг. — Я не могу оставаться в стороне. Из-за меня ты лишился Степана и потерял Георгия. И ты можешь сколько угодно мне петь про то, что «отряд не заметил потери бойца», я всё равно тебе не поверю. Они были рядом с тобой, ты рассчитывал на них. А теперь ты остался один. Да ещё и в такой опасный момент. Я должна попытаться компенсировать тебе их отсутствие. Даже если ты говоришь, что не нуждаешься в этом! Считай это моей гордостью!

— А о МОЕЙ гордости ты подумала? — спрашиваю я неожиданно для самого себя. Наконец, всё то, что томилось в моей голове, обрело вербальную форму. — Подумала, как я буду чувствовать себя, если и тебя потеряю?!

Я смотрю на неё в отчаянии. Строгое выражение лица Яны, наконец, смягчается. Она закусывает губу с досадой и отводит взгляд.

— Я ведь люблю тебя, чёрт тебя дери! — продолжаю я уже на чистых эмоциях.

— Любишь? — повторяет она недоверчиво.

— Да, люблю. Сначала я думал, что ты мне нужна только из-за связи сердец. Наверное, до того, как ты обратилась, так оно и было. После того как ты стала вампиром, я смотрел на тебя каждый день и без конца сожалел, что позволил тебе стать бессмертной. Мне казалось, что это не то, как ты должна была закончить. Меня снедало чувство вины, потому я не заметил, как заново влюбился в тебя. В такую, какая ты есть сейчас, непредсказуемую и упёртую. Прости, что понял это таким жалким способом, — приревновав тебя к другому.

Яна пару секунд будто сомневается, потом судорожно выдыхает и быстро подходит ко мне.

— Знаешь, что ты настоящий придурок?! — восклицает она, вцепившись в моё плечо до боли. — Я думала, что больше не нужна тебе!

— Прости, — я прижимаюсь к её лбу своим. — Я готов бесконечно повторять слова извинений.

— Не хочу! — она сжимает моё плечо сильнее. — Вместо этого лучше бесконечно повторяй, что любишь меня.

— Как пожелаешь, — произношу я с улыбкой, а потом касаюсь её губ жадно.

Глава 43

В купальне темно. Тишину нарушают лишь вздохи и всплески воды. Яна в моих руках. Я обнимаю её крепко, отчаянно. Целую жадно шею и плечи. Её голос и страстные выдохи сводят меня с ума. Яна цепляется за край купели, выгибает спину. Капли воды стекают с её волос вниз по бледной коже. Она как никогда прекрасна. В эту минуту для меня не существует никого и ничего кроме.

Я скольжу ладонью вниз по животу, касаюсь её лона дразняще и проникаю пальцами внутрь. Она с шумом выдыхает и запрокидывает голову. По её телу проходит волна дрожи. Внутри неё так тесно. Яна сжимает мои пальцы. Задыхаясь от возбуждения, ловит воздух ртом. Всё это время, пока я сторонился её, старался не думать, какой горячей и страстной она может быть. Как обжигающе может смотреть на меня. Как соблазнительно может звучать её голос, когда ей хорошо. Меня переполняют головокружительные эмоции. Я подхватываю её и усаживаю на край купели.

— Что ты?.. — восклицает она удивлённо, но договорить не успевает.

Я устраиваюсь меж её бёдер и припадаю губами к её разгорячённому лону. Касаюсь влажных губ языком. Её вновь пробивает дрожь. Яна откидывается назад, разместив ноги у меня на плечах. Они настолько притягательны, что я не могу удержаться, чтобы не провести по одной из них свободной рукой. Ласкаю её, горячо и страстно. Яна запускает пальцы мне в волосы, больше не сдерживает голос. Ей хорошо, и всё, чего она хочет сейчас, — получить такой желанный оргазм. Я поднимаю глаза и вижу её прекрасное выражение лица. Она такая милая, когда кончает…

— Алекс, я больше не могу… — шепчет она, возвращаясь в мои объятия. — Хочу тебя внутри!

После этих слов мне окончательно сносит крышу. Я прижимаю Яну к краю купальни и вхожу в неё. Новый стон вырывается из её груди. Яна хватается за мои плечи и тянется за поцелуем. Я склоняюсь к ней и накрываю её губы своими, проникаю языком в нежный рот. Поцелуй становится плавным и тягучим, как удовольствие от всего происходящего. Чувствую, как Яна тает в моих руках, расслабляется, позволяя мне войти ещё глубже.

Я двигаюсь внутри, наращивая темп. Сжимаю сильные бёдра. Как же я скучал по ней! Едва ли можно передать словами, насколько я одержим этой девушкой. Я сам полностью растворяюсь в ней.

— Люблю, — шепчу на выдохе и прикусываю мочку её уха.

Чувствую приближение долгожданной разрядки. Наслаждение, яркое и оглушительное, накрывает меня с головой. Я кончаю внутрь, позабыв о том, что не воспользовался презервативом в этот раз. Биение нечеловеческого сердца всё ещё отдаётся в ушах.

Рассвет окрашивает небо алым. Ночь была слишком короткой, и это кажется несправедливым. Я задёргиваю шторы и возвращаюсь в нашу постель. Яна обвивает руками мою шею. Её глаза в темноте горят красным, так же как и мои. Я вдруг понимаю, что сейчас мы можем не сдерживаться друг с другом и не бояться сделать что-то не так. И пусть неправильно так думать, но я нахожу плюсы в её обращении.

— Это всё, конечно, хорошо и замечательно, но дела твои никто не отменял, — строго произносит Яна одеваясь. — Уже вечереет. Ты бы хоть мобильный проверил для приличия. Я слышала, что тебе кто-то звонил.

— Не хочу, — я растягиваюсь на кровати и тяну к ней руки. — Иди ко мне.

— Нет! — она хмурится ещё больше. — Пошалили и будет. Сейчас явно не время, чтобы выпадать из реальности. И вообще, мне на тренировку нужно. Раз уж я больше не падаю в обмороки от перенапряжения, надо пользоваться этим.

Смиренно вздыхаю и поднимаюсь. И пусть мне по-прежнему хочется послать всё к чёрту и продолжить наш секс-марафон, я делаю так, как она говорит. Больше всего мне не хочется снова разочаровать Яну. Потому я должен постараться.

Когда она уходит, я нахожу свой телефон. Вижу несколько пропущенных вызовов, один из которых оказывается от Георгия. У меня появляется дурное предчувствие. Что же ему нужно?

Я перезваниваю с осторожностью. Понимаю, что не стоит заблуждаться на его счёт. С тех пор как Георгий ушёл, он ни разу не связывался со мной. Я не верю в то, что он способен отказаться от нашей многолетней дружбы. Но вполне допускаю, что Демидов потребует от него доказать свою лояльность.

— Александр, у меня мало времени, — произносит Георгий взволнованно. Я даже не успеваю поприветствовать его.

— Что такое? — спрашиваю напряжённо.

— Я не знаю зачем, но Алексей Игнатьич разыскивает Яну, — отвечает Георгий, понизив голос до шёпота. — Но это ещё не всё. Лично мне он поручил разыскать Николая. Он в курсе, что вашего брата нет в данный момент в резиденции. Скорее всего, среди тех, кто вам служит, у него есть свой шпион. Будьте осторожны.

— Я понял, — отвечаю сосредоточенно. Слышу, как он тяжело вздыхает, и напрягаюсь ещё больше. — Вы с Викторией в порядке?

— Настолько, насколько это возможно в такой ситуации, — произносит он удручённо. — Простите меня.

— Ни о чём не переживай, друг. Очень скоро всё это закончится, и вы будете свободны.

— Хотел бы я в это верить, — говорит Георгий безрадостно, а после бросает трубку.

Как и говорила графиня, он переполнен чувством вины и сильно подавлен. Демидов держит их с Викторией на коротком поводке. И я не могу ничего сделать. Ведь сколько бы я ни пытался, так и не смог найти мать Виктории.

Глава 44

Некоторое время я размышляю над тем, что мне сказал Георгий. Зачем Демидову вдруг понадобился Николай — гадать не приходится. При всём своём пофигизме и инертности мой брат был и остаётся совладельцем концерна. Разыскав его, Алексей Игнатьевич надеется обойти ультиматум, что я поставил. Видимо, всерьёз верит, что Николай что-то может без меня.

А сам Николай… Никогда бы не подумал, что скажу это, но он угодил в застенки ордена как никогда кстати. Останься он в резиденции, мне пришлось бы приложить немало усилий для его защиты. Теперь же мне нужно беспокоиться только о безопасности Яны. И вот интерес Демидова к ней вызывает вопросы.

С чего вдруг? Она не нужна была им как человек, но вот как вампир стала представлять ценность. Неужели Демидову что-то известно о происхождении Яны? И что важнее, неужели отец Яны настолько влиятелен, что может определить исход нашего с Демидовым противостояния? Я начинаю думать, что попытка Яны разузнать больше о прошлом своей матери была не такой уж бессмысленной.

Убираю телефон в карман и спешу на тренировочную площадку. Нужно попытаться выяснить какие-то подробности о ней, чтобы хотя бы понимать, где искать ответы.

Я застаю поединок Яны с одним из охранников. Замечаю, насколько она стала быстрее с последней тренировки, что мне довелось увидеть. Она нисколько не уступает своему оппоненту. Передо мной открывается неожиданная дилемма: мне тяжело наблюдать, как ей пытаются сделать больно, но я хочу увидеть, как она победит.

Со стороны эта драка кажется очень жестокой, ведь они оба нечеловечески сильны. Они наносят такие удары, после которых человек бы не выжил. Бросают друг друга так, что ломают покрытие на площадке. В ход идут когти и зубы. Яна — молодая вампирша и ещё не понимает толком, как наносить противнику урон, не причиняя при этом себе увечий. Я испытываю сожаления, глядя на это. Почему я не научил её всему, что знаю? Ведь в этом случае ей бы не пришлось познавать новый для неё мир методом проб и ошибок.

В конце концов, ни один из них не желает уступать, а потому Сергей останавливает поединок. Возможно, также из-за моего появления. Яна замечает меня и спешит подойти. Остальные охранники приветствуют меня поклоном.

— Отличный был бой, — произношу я, когда Яна подходит ближе.

Замечаю чёрные кровоподтёки на лице и быстро заживающие ссадины. Снова вспоминаю тот вечер в ресторане Мейснер. Тогда её так быстро и легко ранили, и она так долго восстанавливалась после. Что ж, может быть в том, что она стала вампиром, есть ещё один плюс.

— Ты всё видел? — спрашивает она с досадой. — Я не победила.

— Ты разочарована? — удивляюсь я. — Но ты ведь и не проиграла! А это дорогого стоит. Многие из тех, с кем ты обычно спаррингуешь на своих тренировках, учились драться годами и десятилетиями. Было бы очень странно, если бы ты после месяца смогла их одолеть.

— Да, но если нам вдруг придётся драться насмерть с твоими врагами, они не станут спрашивать меня, сколько времени я тренируюсь, — отвечает Яна, опустив взгляд.

Я кладу ей руку на плечо. Так вот что занимает её мысли? Вчера она сказала, что хочет заменить Степана и Георгия. Не думал, что она имела в виду это. Но если она так отчаянно желает стать сильнее, чтобы защитить меня, то я счастлив. Никто прежде не делал для меня ничего подобного. Всё же она удивительная.

— Ты не должна волноваться об этом, как минимум потому, что наша защита — это моя обязанность. Я благодарен тебе за всё, что ты делаешь. Но не взваливай на себя слишком много.

Яна сосредоточенно вглядывается в черты моего лица.

— Что-то случилось? — спрашивает она. — Я ведь была права, тебе звонил кто-то, пока мы были в ванной?

Вновь поражаюсь её проницательности. Беру её под руку и увлекаю за собой в дом. Не стоит посторонним слышать наш разговор.

— Это был Георгий, — отвечаю я, и она удивлённо вскидывает брови. — Я тоже был поражён. Однако он даже сейчас остаётся верен мне. Он предупредил, что Демидов ищет Николая.

— Хочет устранить тебя с его помощью? Типа «король умер, да здравствует король»?!

— Вроде того, — киваю я. — Но это ещё не всё. Нашему драгоценному Алексею Игнатьевичу вдруг резко зачем-то понадобилась ты.

Яна удивляется всего на секунду. Но потом её выражение принимает сосредоточенный вид. Мы неспешно доходим до кухни. Я достаю из шкафа два больших бокала, затем из холодильника приношу пакетированную кровь.

— Думаешь, он что-то знает о моём происхождении? — спрашивает она после коротких раздумий.

— Это наиболее очевидный вариант, — отвечаю я, наполняя бокалы. — Слушай, а что ты вообще помнишь о своём детстве?

— Не так много, как хотелось бы, — произносит она, горящими глазами глядя на содержимое бокалов.

Протягиваю ей один, а после поднимаю свой. Мне кажется, что она стесняется или боится своих инстинктов. Даже передо мной она боится показаться голодной. Впрочем, я ведь сам виноват — столько времени отвергал то, кем она стала.

— За нас, — я слегка ударяю своим бокалом о её, а затем почти залпом выпиваю. Яна усмехается, но следует моему примеру.

— Знаешь, мне не даёт покоя одна вещь, — продолжает она, покручивая в руке полупустой бокал. — Моя тётка пыталась проклясть меня. Возможно, у неё даже получилось. Когда я была у неё в последний раз, она сказала, что у моей матери были такие же способности. Только сильнее.

Пару секунд я пытаюсь осмыслить сказанное ею. Проклятье, способности… Неужели они обе ведьмы? Я смотрю на Яну недоверчиво. Из-за хаотичной природы их способностей и огромной разрушительной силы в прошлом орден охотников уничтожил почти всех ведьм. Есть только одно место, где мать Яны могла работать, используя свой дар. Однако это предположение кажется слишком невероятным.

— Думаю, я знаю, на кого работала твоя мама.

Часть 15 «Проверка на вшивость»

Глава 45

Георгий

Всё будто застывает в напряжении. Даже ход часов на электронной панели замедляется. Я осмысливаю всё, что только что услышал от своего информатора.

— Это точно? — спрашиваю, выходя из ступора. — Николай Романов находится в штабе ордена охотников?

Мне трудно поверить, что это действительно так, пусть этот информатор меня ещё ни разу не подводил.

— Мы использовали записи с камер видеонаблюдения, чтобы отследить маршрут автомобиля, забравшего его из частной клиники Романовых, — терпеливо поясняет человек на другом конце провода. — Кроме того, с недавних пор штаб начал закупать консервированную кровь. Для чего бы ещё она в таких количествах понадобилась охотникам на вампиров?

Его доводы кажутся вполне убедительными. Я благодарю информатора и прощаюсь. А после ещё некоторое время сижу в своём авто, обдумывая всё. Внезапно я оказался в непростом положении. С одной стороны, я должен выполнить приказ Демидова и доложить ему о местоположении Николая. С другой, мне совсем не хочется добавлять больше проблем Александру.

Впрочем, возможно, в этот раз я действительно могу поделиться сведениями с Демидовым. Ведь он не самоубийца, чтобы соваться в штаб ордена. Это ведь будет прямое объявление войны вампиров против охотников. А Алексей Игнатьич хочет не этого. Он хочет стать новым царём. Причём не теневым, а вполне официальным. Интересно, те люди, чьими ресурсами он сейчас так свободно распоряжается, в курсе его амбиций?

— Георгий! — Сергей вырастает перед моим авто, преграждая дорогу.

Как же раздражает. Видимо, его приставили следить за мной. Я открываю окно и выглядываю наружу.

— Не стоит вот так под колёса прыгать. Я ведь могу и не затормозить в следующий раз.

— Тебе удалось выполнить поручение Алексея Игнатьевича? — спрашивает он, игнорируя моё замечание.

— Я как раз в процессе, — отвечаю раздражённо. Демидов что, думает, я каждый раз буду бросаться выполнять его приказы сломя голову?

— Тебе лучше поспешить. Человеческая жизнь коротка и хрупка, знаешь ли.

Этот убогий вздумал мне угрожать? Не много ли он на себя берёт. Я ведь могу прямо сейчас вырвать ему сердце и навсегда закончить его служение Демидову.

— Если бы ты сейчас не вылез на дорогу, то я был бы уже на встрече с информатором, — говорю я, злобно глядя на него. — И ещё вот тебе совет на будущее: не пытайся угрожать тем, кто сильнее тебя. Это может привести к серьёзным проблемам.

— Это ты, что ли, сильнее? — спрашивает он, презрительно щурясь. — Очень сомневаюсь. Обладай ты хоть какой-то силой или властью, не шестерил бы перед Романовым или Демидовым.

На его лице появляется кривая усмешка. Он разворачивается и уходит обратно в поместье. Я остаюсь наедине со своими сомнениями и страхами. Порой мне просто хочется забрать Вику и увезти её. Воспользоваться своей способностью и заставить её забыть о матери и обо всём плохом, что с ней случилось. Хочется сбежать, чтобы жить простой счастливой жизнью — завести собаку и вдвоём состариться в тихом месте. Это был бы отличный вариант. Вот только я боюсь, что Вика однажды может вспомнить всё. Вспомнить и понять, что именно я сделал. Я боюсь, что после этого потеряю её навсегда.

В кабинете Демидова непривычно пусто. Даже эта его шавка, видимо, бегает где-то по поручениям. Алексей Игнатьевич вальяжно располагается в кресле у окна. Сегодня он даже не выглядит, как карикатурный злодей. Скорее уж, как какой-нибудь пожилой бюрократ. Впрочем, как истинного злодея его переполняют грандиозные идеи и планы. Он, похоже, искренне верит в то, что совершает благо.

— Ты отлично постарался, Георгий, — говорит он, выслушав мой доклад. — Теперь нам остаётся лишь освободить Николая из плена охотников. Необходимо спланировать и провести операцию в ближайшие сроки.

— Вы собираетесь напасть на штаб ордена?! — восклицаю я ошеломлённо. — Но вы ведь понимаете, что за этим последует? Епископ предупреждал, что если вампиры убьют кого-то, то охотники не станут бездействовать.

— Вот поэтому ты и не должен допустить, чтобы в результате операции кто-то из охотников или людей погиб, — произносит Демидов с холодной улыбкой. — Полагаю, тебе это по силам.

— Вы хотите, чтобы я тоже участвовал?

— Именно, — кивает Демидов. — Ты ведь теперь один из нас. К тому же ты служил семье Романовых много лет. А сейчас один из князей в неволе. Освободить его — твой долг, как сына семьи Бестужевых.

Внезапно все шаги и намерения Демидова становится очевидны. Он желает заполучить Николая с моей помощью. Но как только это произойдёт, он обвинит меня в измене в пользу Александра и останется чистым. Гнев епископа будет направлен на дом Романовых, что в очередной раз окажется на руку Алексею Игнатьевичу. Возможно, он даже сможет замять дело с нападением, если мне удастся вызволить Николая, не убив при этом никого.

Но я не должен допустить, чтобы всё это воплотилось в жизнь. Нужно предупредить Александра, а в идеале и самого епископа. Тогда они будут готовы.

— Хорошо, — киваю я. — Сделаю всё от меня зависящее.

Демидов бросает на меня странный взгляд. У меня холодная дрожь пробегает по спине.

— Не подведи меня, Георгий. Ты знаешь, что стоит на кону.

Глава 46

Я влетаю в комнату и хватаю телефон. Вика бросает на меня настороженный взгляд. Похоже, она тоже только что вернулась. На ней всё ещё строгие брюки, белая блузка и плащ. В любое время года она выглядит приблизительно одинаково, периодически меняя плащ на пиджак или пальто. Раньше меня это забавляло. Но сейчас мне тяжело смотреть на её рабочую одежду. Она словно напоминает мне, насколько я слаб.

— Кому ты звонишь? — спрашивает она с тревогой.

— Александру. Я должен предупредить его о планах Демидова, — отвечаю я, слушая долгие гудки в трубке.

— Не делай этого, — Вика подаётся вперёд и сжимает моё запястье.

Я вижу в её глазах страх, граничащий с ужасом, и жму отбой. Она выдыхает облегчённо и опускается на кровать.

— В чём дело? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.

— Ты разве не понял? Демидов проверяет тебя, — отвечает она, прикрыв глаза. — Если князь Романов или епископ узнают о плане, Алексей Игнатьевич поймёт, что мы предали его. Тогда он избавится от нас и от мамы.

Её плечи дрожат. Я обнимаю Вику, медленно осмысливая сказанное. Если я позвоню Александру, то погублю нас с Викой. А если не позвоню, то Демидов погубит всех нас. Представившийся мне выбор кажется невозможным.

— Это должно было случиться однажды, — дрожащим голосом произносит Вика. — Я понимаю, что поступаю эгоистично, требуя от тебя исполнить приказ Алексея Игнатьевича. Если подумать, я с самого начала только и делала, что вела себя как эгоистка. И мне правда очень жаль. Клянусь, я больше никогда не попрошу тебя ни о чём. Ты даже можешь меня возненавидеть после.

— Перестань, — я приподнимаю её подбородок и заглядываю в глаза. — Тебе не надо просить меня о чём-то подобном. И я не смогу тебя возненавидеть, а потому перестань говорить такие ужасные вещи.

Виски сдавливает от напряжения. Я откровенно не знаю, что мне делать. До сих пор я думал, что, так или иначе, я смогу найти выход из нашего положения. Я выжидал момента, пытался найти мать Вики. Теперь же мы внезапно оказались на краю бездны.

Я обнимаю её и касаюсь губами пульсирующей жилки на виске. Я прожил полторы сотни лет. Как же вышло, что я вдруг оказался настолько уязвимым?

— Всё бесполезно, — шепчет она. — У нас нет ни единого шанса. Я обнимаю её, прижимая к себе. Глажу по спине и рукам.

— Всё будет хорошо, я обещаю, — произношу успокаивающе и сам не верю в то, что говорю. Мне хочется скрыть от Вики всё неприглядное. Она не должна догадаться о моих страхах. Ведь я сильнее её, а значит, должен защищать.

— Давай выйдем ненадолго, — произношу вполголоса. Она сильнее цепляется пальцами за мою рубашку, словно надеется остановить меня таким образом. — Даю слово, что это касается только нас с тобой двоих и больше никого.

Вика глядит на меня недоверчиво. Я в ответ улыбаюсь ей и касаюсь её щеки.

— Просто доверься мне и пойдём.

Мы уезжаем из поместья под осуждающие взгляды охраны. Я бы мог, наверное, объяснить, но они и так в курсе, что мы с Викой любовники. А что ещё делать любовникам ночью, как не проводить время вместе?

Я знаю, что путь нам предстоит неблизкий. Но результат должен окупить все приложенные усилия. Я хочу вновь увидеть её улыбку. Постепенно пейзаж за окном меняется. Дома становятся всё ниже, а небесный свод всё шире. В Подмосковье звёзд куда больше, чем в небе над столицей. Там они совсем не видны. Вика на какое-то время даже засматривается. Потом виновато оборачивается на меня.

— Непривычно, когда я не за рулём, — признаётся с усмешкой.

— Потерпи ещё немного, — отвечаю я. — Мы почти приехали.

Я паркуюсь у высокой кирпичной ограды у большого особняка и некоторое время роюсь в бардачке в поисках ключей. Потом, наконец, выхожу из машины и направляюсь к воротам. Вика следует за мной. Лёгкий ветер треплет её волосы. В лунном свете она кажется ещё бледнее, чем всегда.

— Что это за место? — спрашивает она, оглядывая широкий двор.

— Это наш дом. Я купил его для нас пару лет назад, — отвечаю я неловко. — Тебе нравится? Тут и мама твоя сможет жить.

Вижу, как напрягаются её скулы. Сердце начинает биться гулко и болезненно. Я подхожу к ней и касаюсь рукава её плаща.

— Давай, когда всё закончится, переедем сюда? — продолжаю я.

Вика тяжело вздыхает. Отчего-то её реакция оказалась совсем не такой, как я ожидал.

— Может, лучше давай расстанемся? — произносит она, не глядя мне в глаза. Холодная дрожь проходит по телу.

— Не говори подобного, — отвечаю, не слыша себя.

— Почему? — Вика глядит на меня в отчаянии. — Я ведь только тяну тебя вниз. Всё равно я умру и по твоим меркам довольно скоро. Так какой смысл идти ради меня на жертвы? Предавать лучшего друга и всё, что тебе дорого? Я не стану вампиром, как Яна Потёмкина, и не принесу тебе ничего хорошего! Так что давай закончим прямо здесь и сейчас. Можно быть связанными и порознь. В этом нет ничего такого…

Её слова ранят и в то же время заставляют бояться ещё больше. Нет, для меня потерять её гораздо страшнее, чем стать для всех изгоем и предателем. Спешу обнять её, чтобы хоть как-то сократить стремительно увеличивающуюся между нами дистанцию.

— Я не отпущу тебя, Вика! Даже если скажешь, что ненавидишь меня и хочешь уйти. Я ведь знаю, что ты чувствуешь на самом деле, — шепчу я отчаянно.

Некоторое время она глядит на меня напряжённо. Эти секунды кажутся мне вечность. Наконец, она делает шаг ко мне, прижимается к моей груди и смиренно вздыхает.

— Сдаюсь, — отвечает еле слышно. — Я пыталась, но теперь я сдаюсь. И если всё кончится плохо, не вини меня.

— Не буду. Я ведь вампир, а значит, проклят. Всегда и во всём только я буду виноват.

Вижу блеск в её глазах. Они отражают лунный свет. Я касаюсь её губ, вдыхаю аромат её кожи. Совсем иная дрожь проходит по телу. Вика отвечает на поцелуй агрессивно, отчаянно. Выдыхает судорожно через нос. Обвивает шею руками. Я отстраняюсь всего на секунду и шепчу ей:

— Хочешь взглянуть на дом изнутри?

Она кивает, закусывая губу.

Я знаю, что очень скоро нам придётся вернуться в поместье. Но прямо сейчас, в это затишье перед бурей, я хочу немного побыть с ней. Кто знает, может быть, это в последний раз.

Часть 16 «Пересечь черту»

Глава 47

Яна

В давящей тишине каждый случайный звук звучит гулко и пугающе. Бокалы на столе отражают слабый свет. Алые капли замерли на тонком стекле, будто время остановилось. Я смотрю на Алекса удивленно. Только что он сказал, что знает, на кого работала мама.

Взволнованная дрожь проходит по телу. Я хочу расспросить его подробнее, но слышу мелодию своего телефона. На экране отображается номер одногруппника Саши. Я смотрю на экран, потом на Алекса. Тот прищуривается и кивает мне на телефон, давая понять, что мне лучше ответить.

— Привет… Не отвлекаю? — слышится из динамика низкий голос.

— Нет, Саш, говори! — отвечаю я сипло.

Я очень ждала его звонка с тех пор, как узнала, что Демидов интересуется моей персоной. Теперь я почти уверена в том, что мой отец может как-то повлиять на результат его противостояния с Алексом.

— Мне удалось кое-что узнать. В общем, Лилия была агентом службы безопасности, — произносит Саша, слегка понизив голос. — Она состояла в подразделении, обеспечивающем охрану высокопоставленных лиц. Вероятно, по этой причине ты не смогла найти какую-либо информацию о ней ранее.

Чувствую, как волна дрожи проходит по телу. Это оно! Теперь всё начинает потихоньку вставать на свои места. Хотя, конечно, я свою маму не могу представить в качестве типичной агентессы. Она мне запомнилась очень мягкой и ласковой.

— А есть информация, кого именно она охраняла? — спрашиваю я, насильно прогоняя детские воспоминания.

— Она находилась в группе полковника Павлова, — отрывисто произносит Саша, видимо, читая какой-то источник. — Так, посмотрим… В то время эта группа охраняла епископа. Лилия вышла в отставку по состоянию здоровья. Вроде бы это всё. Извини, что ничего существенного не выяснил.

— Нет, всё отлично! Ты мне очень помог, — спешу успокоить его я.

— Ладно, — Саша облегчённо выдыхает. — Рад, что смог. Надеюсь, что у тебя всё будет хорошо.

— Спасибо, Саш! И ещё раз извини, что не смогли тогда нормально поговорить, — я отчего-то тушуюсь. Потом замечаю на себе настороженный взгляд Алекса и отворачиваюсь. Боюсь, что он снова начнёт ревновать.

— Ничего, бывает, — смеётся Саша. — Но знаешь, в следующий раз тебе лучше предупреждать, что ты несвободна.

Становится очень неловко. Он решил, что мы с Александром вместе? Это он из моего ответа сделал такой вывод? Или по нам видно со стороны, что мы больше, чем просто друзья? В любом случае мне не хочется, чтобы пошли сплетни в универе. Кто знает, может, я всё-таки смогу доучиться.

— Это не то, что ты… — начинаю я и оборачиваюсь на Алекса. Он всё так же сверлит меня взглядом. — В общем, я учту на будущее.

Мы прощаемся, и я кладу трубку. Чувствую, как дрожат мои руки. Мыслей в голове так много и они столь хаотичны, что я никак не могу вычленить среди них что-то одно.

— Ты слышал? — спрашиваю я, поворачиваясь к Алексу. Пытаюсь по его выражению лица понять, о чём он думает.

— Слышал, — кивает он почти равнодушно. — И по правде говоря, я догадывался, что всё так.

— Но откуда? — я смотрю на него в растерянности. Мне всё ещё трудно поверить, что моим отцом может быть кто-то из охотников или даже сам епископ.

— Когда ты сказала про способности, я в первую очередь подумал об ордене, — поясняет Алекс, перемещая наши бокалы на середину стола. — Настоящих ведьм осталось немного. Это редкий дар, и он очень быстро вырождается. Поэтому орден старается заполучить ведьм. Охотники ведь — обычные люди. Им приходится идти на самые разные ухищрения, чтобы не уступать в силе бессмертным. И ведьмы им в этом помогают.

Александр подходит ко мне и слегка сжимает моё плечо, приводя в чувства. Его уверенность и непоколебимость поражают. Теперь я вижу, в чём разница между представителем древнего княжеского рода и обычным вампиром. Я тоже не должна сомневаться. Ничего ведь не изменилось. Епископ влиятельнее любого высшего вампира. Нужно попробовать договориться с ним.

— Я хочу увидеться с Его Святейшеством, — произношу решительно.

— Не думаю, что это хорошая идея, — мягко возражает Алекс. — Граф Демидов тоже ищет тебя. Вероятно, он знает о твоём происхождении и попытается использовать эту информацию против епископа. А знаешь, какой самый эффективный способ борьбы с шантажистами?

Я пожимаю плечами, не понимая, к чему он ведёт.

— Избавиться от объекта шантажа, — сам себе отвечает он, и у меня мурашки бегут по коже. — Ты теперь не человек, а значит, охотники могут упокоить тебя.

— Но мы должны хотя бы попытаться! — возражаю я, игнорируя охвативший меня страх. Мне просто кажется жутко несправедливым, что все мои старания в итоге не привели ни к какому результату.

— Ладно. Я попробую договориться об аудиенции, — соглашается Алекс. — Тем более что я и сам собирался побеседовать с главой ордена о моём брате.

Он приобнимает меня и уводит прочь из кухни. Слышу звуки шагов за спиной, тихий звон стекла и шум воды. Должно быть, это кто-то из обслуги. Я вдруг осознаю, что с той поры, как я перестала быть человеком, в доме больше не осталось смертных. Ранее Алекс говорил, что не нанимает людей из-за дурной привычки Николая забавляться с ними. Но сейчас Николая нет в резиденции…

Глава 48

— Будь осторожна, — произносит Алекс, когда мы останавливаемся у высокого здания, чем-то смутно напоминающего школу. — Если почувствуешь, что что-то не так сразу же уходи.

— Хорошо, — киваю я, понимая, что очень слабо представляю себе, куда мы приехали.

Единственным охотником, которого я встречала до сих пор, был водитель Александра, Степан. Но он был своего рода двойным агентом — охранял Александра и одновременно собирал сведения для ордена. Насколько типичным для охотников является то, что он делал, мне неизвестно.

Мы подходим ближе к зданию, и я вижу, что почти не ошиблась в своём предположении. Замечаю при входе табличку с названием духовной семинарии. Мороз пробегает по коже. Бросаю на Алекса вопросительный взгляд. Тот открывает передо мной дверь и пропускает внутрь. У поста охраны нас встречает молодой священник с тёмными волосами до плеч и небольшой бородкой.

— Александр Николаевич? — спрашивает он, глядя сквозь меня на Алекса.

Тот кивает приветственно. Атмосфера кажется крайне напряжённой. Никогда прежде я не ощущала такой ненависти и агрессии в отношении себя. А я ведь прошла через травлю в универе.

— Следуйте за мной, Его Святейшество ожидает вас, — дьякон жестом указывает в левый коридор.

— Похоже, нам тут совсем не рады, — произношу я шепотом.

— Разумеется, ведь это место священно, — строго отвечает дьякон. — А вы его оскверняете своим присутствием.

Ощущаю неприятные мурашки. Алекс же остаётся невозмутимым. Заметив смятение на моём лице, он поясняет:

— Охотники и церковь придерживаются гипотезы, что вампиры получают бессмертие посредством сделки с демонами. Якобы у вампиров не человеческие сердца, а демонические. Но многолетние исследования нашего концерна не подтвердили это.

Голос Алекса звучит немного отстранённо. Словно он преподаватель, читающий мне лекцию. Прежде я не замечала, но сейчас моё сердце бьётся иначе, чем когда я была человеком. Я касаюсь грудной клетки, а потом кошусь осторожно на священника. Тот только качает головой осуждающе. Видимо, ему речи Алекса совсем не по душе.

Мы сворачиваем из одного коридора в другой. Вдруг в каком-то из кабинетов слышится звук битого стекла. В тот же самый момент срабатывает пожарная сигнализация. Я, не понимая, что происходит, оглядываюсь в панике по сторонам. Звук бьющихся окон доносится ещё из пары кабинетов. В следующий момент из них в коридор начинают ломиться вампиры. Подоспевшие охотники вступают с ними в ожесточённую схватку. От мощных ударов и бросков ломаются двери, крошится штукатурка на стенах. Сопровождающий нас дьякон тут же ощетинивается на Алекса.

— Это вы их привели?! — вскрикивает он.

— С какой бы стати мне это делать?! — отвечает тот возмущённо. — Сам епископ согласился встретиться со мной. Мне нет нужды ломиться в закрытые двери!

Договорить они не успевают, потому что нам приходится присоединиться к драке. Среди практически одинаковых красноглазых лиц я вдруг замечаю светлую голову Георгия. Всё, наконец, встаёт на свои места. Значит, граф Демидов решил предпринять отчаянную попытку убрать епископа со своего пути. Хотя возможно, дело совсем в другом. Есть ведь ещё Николай и я, но думать об этом нет времени. Алекс тоже замечает Георгия и бросается к нему. Пара вампиров стремятся воспользоваться его временной уязвимостью. Я спешу им наперерез и прикрываю его спину.

К моему удивлению, вампиры Демидова действуют очень аккуратно. Они бьют, но не убивают охотников. Но вот мне приходится несладко. Очевидно, они не ожидали, что мы с Алексом окажемся сегодня здесь. Вампиры нападают с явным желанием расправиться со мной. Отбрасываю в сторону, кого могу. С особо стойкими приходится пустить в ход когти. Ловлю себя на мысли, что мои тренировки не прошли даром. Хотя на тренировочной площадке, всё было проще. Там я понимала, что всё это не всерьёз, а ещё там было больше свободного пространства.

Алекс движется быстро и легко. Если я топор, неловко брошенный в цель, то он лёгкая и быстрая стрела. Он сносит головы одним чётким ударом, вырывает сердца одно за другим. Я успеваю понаблюдать за ним всего секунду. Но её оказывается достаточно, чтобы испытать страх и трепет перед ним. Он словно божество, сеющее смерть среди вампиров. С ним на своей стороне охотники обречены одержать победу.

Последний вампир падает передо мной, добитый тем самым нашим провожатым. Я оборачиваюсь на Алекса и вижу его рядом с Георгом. Они смотрят друг на друга пристально. На лицах у обоих сожаление.

— Почему ты не предупредил меня? — спрашивает Алекс хмурясь.

— Я не мог, — отвечает Георг, опустив взгляд. — Если бы кто-то посторонний узнал, то они бы убили меня и Вику. Но как вышло, что вы оказались здесь?

— По случайному стечению обстоятельств, — произносит Алекс, выдыхая.

— Что ж, наверное, это судьба, — Георгий мрачно усмехается. — Мы с Викой были с самого начала обречены. Если Алексей Игнатьевич узнает, что вы помогли отбить атаку, то решит, что я его предал.

Голос Георга дрожит. Больше всего я боюсь, что охотники попытаются убить его, поскольку он был среди напавших. Однако вскоре в коридоре появляется Степан и ещё несколько священников, не участвовавших в драке. Они помогают пострадавшим и исследуют тела вампиров. Двое подходят к Георгу и связывают ему руки за спиной. И может мне кажется, но оковы будто обжигают его. Должно быть, это одна из тех вещей, для которых ордену нужны ведьмы. Тяжело вздохнув, я спешу к Алексу.

— Что с ним теперь будет? — спрашиваю я его. Тот не отвечает. Он смотрит, как Георга уводят по коридору.

— Пока что его заключат под стражу, — произносит стоящий рядом со мной Степан. — А потом предадут суду, как и всех, кто нарушает закон.

— Суду?! — я перевожу взгляд с него на Алекса. Тот болезненно морщится.

— Степан, я понимаю, что ситуация сейчас непростая, — говорит вдруг он. — Но может, мы всё же сможем получить аудиенцию у епископа, как и было запланировано? Накопилось множество вопросов, которые нужно обсудить.

Глава 49

Должно быть, всё дело в резком контрасте между обычной жизнью, которой и я жила раньше, и жизнью вампиров. Я стала ожидать большего от всего неизвестного мне. Например, от встречи с епископом. Ведь он как-никак — глава ордена охотников на вампиров. Если бы я вдруг рассказала кому-то, меня наверняка приняли бы за сумасшедшую. Но для меня существование этой тайной сверхъестественной стороны нашего мира постепенно становится обыденностью. Именно поэтому меня немного разочаровывает вид епископа в будничной обстановке.

Степан провожает меня и Алекса наверх в кабинет ректора семинарии. Епископ встречает нас на пороге в мирском облачении. Я даже не сразу узнаю его. Вглядываюсь в его лицо, желая найти в нём нечто знакомое. Но понимаю, что он выглядит совершенно обычно, как и все старики.

— Ваше Святейшество, — Алекс кивает ему приветственно.

— Здравствуй, Александр, — отвечает тот и жестом приглашает пройти вглубь кабинета. Сам же направляется к письменному столу и по-хозяйски располагается за ним. Алекс садится напротив.

Я же остаюсь стоять у дверей, поглядывая на епископа исподлобья. Немного робею перед ним. Даже толком не знаю почему. Это же сам епископ. Мне не даёт покоя мысль, что он может оказаться моим отцом. Такие вот Звёздные войны…

— Наверное, прежде всего следует сказать, что мы непричастны к нападению, — произносит Алекс с почтением в голосе. Епископ кивает.

— Я понимаю, что ты не идиот, Саша, — произносит он рассудительно.

От того, как он называет его, у меня мурашки бегут по спине. Отчего-то за всё то время, что я с Алексом у меня ни разу не возникало желания назвать его так. Должно быть, всё дело в том, что Алекс сильно старше меня. Если подумать, то он и старше епископа тоже. Интересно, а Алексу самому нормально, что его так называют?

— Однако вы очень кстати появились у нас, — продолжает епископ. — Благодаря вам, мои люди остались живы. А это значит, что перемирие между нами ещё действует. Но…

— Но мне следует быстрее разобраться с Демидовым, так? — предполагает Алекс. Епископ снова кивает.

— Мы должны остановить безумие, что он творит. Всё зашло слишком далеко.

— А что, если объявить, что перемирие нарушено? — Алекс бросает на Его Святейшество хитрый взгляд.

— Хочешь столкнуть нас лбами, а сам останешься в стороне?! — восклицает тот возмущённо.

— Да нет же! — Алекс качает головой. — Я говорил с главами влиятельных кланов. Большинству из них совсем не по душе политика графа. Никто, кроме его прихвостней, не станет защищать его, если за ним придут охотники.

Епископ задумывается на некоторое время.

— Это нападение — серьёзное преступление, — слегка подначивает его Алекс. — Нельзя спускать такое с рук. В противном случае в любой момент может появиться другой желающий безнаказанно вломиться в ваш штаб.

— Я согласен, что Демидов должен ответить, — наконец произносит епископ. — Но не думай, что тебе удалось мной манипулировать. Слишком уж заманчиво выглядит перспектива изолировать графа. Однако мы должны всё продумать. Обвинения не могут быть голословными. Сам момент нападения запечатлён камерами видеонаблюдения. Но нужно будет ещё доказать, что приказ исходил непосредственно от самого Демидова.

Некоторое время они смотрят друг на друга так, будто думают об одном и том же. По правде говоря, я ощущаю себя лишней. Кажется, епископ воспринял меня как помощницу Алекса. Мне немного грустно от этого, ведь я много ставила на эту встречу. Впрочем, я всё же рада, что в проблеме с этим мерзким графом наметился прогресс.

— Если Георгий будет свидетельствовать против Демидова, вы сохраните ему жизнь? — спрашивает Алекс с надеждой.

— Я подумаю над этим, — отвечает епископ уклончиво.

Замечаю, как меняется настроение между ними. Из союзников они вновь превращаются в оппонентов. Становится немного страшно.

— Кстати, я хотел вас познакомить кое с кем, — говорит вдруг Алекс каким-то слишком беспечным тоном. Словно друга привёл на вечеринку. Он оглядывается на меня, и я делаю несколько нерешительных шагов вперёд. Епископ смотрит на меня с любопытством.

— Здравствуйте, — произношу я неуверенно. — Меня зовут Яна, я дочка Лилии Васильевой. Она работала на вас в прошлом…

Поначалу он кажется просто удивлённым тем, что я оказалась не просто сопровождением Алекса. Но потом епископ вдруг тяжело вздыхает и отводит взгляд. Я понимаю, что он знал её и до сих пор помнит. Я робею ещё больше. К счастью, Алекс направляет разговор в нужное русло.

— Как видите, Яна стала вампиром и совсем недавно, — произносит он. — Но она не опустилась до низшего класса, и у неё есть дар. Есть все основания предполагать, что её отец из древнего дворянского рода.

— Не понимаю, к чему ты клонишь! — отвечает епископ, и я чувствую характерное жжение в голове.

— Это неправда. Вы прекрасно всё понимаете, — говорю я почти с сожалением. Мне не нравится, что приходится спорить с Его Святейшеством.

— Таков её дар, — смущённо улыбается Алекс. — Она видит, когда ей лгут.

— Я не хочу доставлять проблем, — я спешу внести ясность. — Просто надеялась узнать немного о себе. Мамы не стало очень рано. Я толком ничего не знаю ни о ней, ни об отце, ни даже о самой себе.

Епископ поднимается и отходит к окну. Долго смотрит в темноту снаружи. Потом, наконец, оборачивается и кивает.

— Я расскажу тебе. Но с глазу на глаз, — произносит он и переводит взгляд на Алекса.

Тот со вздохом поднимается и направляется к выходу. Перед тем как закрыть за собой дверь, он смотрит на меня с опаской. Я сдержанно улыбаюсь в ответ.

— Присядь, — епископ кивает на стул, где только что сидел Алекс. Я послушно занимаю его.

— Я знаю, что она была кем-то вроде охранника, — начинаю взволнованно. — Ещё что у неё были какие-то там способности.

— Какие-то там?! — усмехается епископ. — Таких, как у неё, ни у кого не было. Она была самой настоящей ведьмой, которые появляются раз в три столетия. Знала бы ты, сколько вампиров было упокоено благодаря её дару. Собственно, по этой причине она всегда и желала оставить службу — боялась возмездия. Но я не мог её отпустить.

— Вы были близки? — спрашиваю я не своим голосом.

— Я не вправе ответить на твой вопрос, Яна. Прости уж. Могу сказать только одно. Ни о её беременности, ни о твоём рождении мне ничего не было известно. Я нечасто видел Лилию ввиду объективных причин. Быть может, если бы она рассказала, что уходит ради своего ребёнка, мы бы отпустили её гораздо раньше.

На последней фразе я чувствую ложь. Но стараюсь не акцентировать на этом внимание. В конце концов, теперь это уже ничего не меняет. Мама погибла в результате несчастного случая. Вампир настиг её весьма неожиданным образом. Видимо, это и называется «от судьбы не уйдёшь».

— Можно задать вопрос, не относящийся к теме? — чуть помолчав, спрашиваю я.

— Давай, — кивает епископ.

— Вы забрали Николая потому, что он обратил меня?

— Не совсем. До того как ты сказала, что именно он обратил тебя, я об этом не знал. Николай позвонил Степану сам и предложил сделку: дополнительные гарантии по концерну в обмен на безопасность. По сути, он сдался нам добровольно. Думаю, он просто не хотел создавать брату проблем. Мы взяли на себя обязательства защищать его.

— Значит, когда ему перестанет грозить опасность, вы отпустите его? — спрашиваю я, напряжённо прищурившись. Епископ секунду медлит с ответом, но всё же кивает.

Я покидаю его кабинет со смешанными чувствами. С одной стороны, я узнала почти всё, что собиралась. С другой, это не принесло мне ничего, кроме чувства пустоты внутри.

Часть 17 «Платить по счетам»

Глава 50

Александр

Мне не хочется оставлять Яну наедине с епископом. Это кажется небезопасной затеей, ведь епископ, несмотря на свои регалии, тоже охотник на вампиров. Но у меня нет здесь власти, а потому приходится выйти.

С одобрения Его Святейшества я отправляюсь повидать Николая. Степан провожает меня в темницу. Я чувствую в воздухе металлический запах крови. Удивляюсь тому, как Николай, всю свою жизнь нарушавший запрет брать кровь у доноров напрямую, вдруг стал таким мирным и послушным, что спокойно принимает консервированную кровь. Хочу расспросить его, в том числе и об этом.

Николай подходит к зарешеченному окну и оглядывает меня с ног до головы.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает напряжённо.

— Пришёл тебя навестить, — отвечаю я невозмутимо. — А ещё поговорить с епископом.

— Я слышал шум наверху, — Николай всё больше хмурится. — Даже мои надсмотрщики переполошились. Это ведь не ты устроил заварушку?

— Нет. Я просто оказался здесь в не самое удачное время. Впрочем, возможно, всё-таки в удачное — дальше видно будет.

Николай понимающе кивает. Он выглядит довольно странно. Слишком смирно — не похоже на моего брата.

— Тебя здесь не обижают? Ты какой-то слишком тихий.

— А что? Хочешь разобраться с моими обидчиками? — усмехается он.

— Напротив, хочу поблагодарить, — отвечаю я, возвращая ему усмешку.

— В любом случае тебе не стоит за меня переживать, — произносит Николай, растягивая губы в улыбке. — Я сам сдался, потому что знал: Демидов попытается переманить меня на свою сторону. А я, как ты знаешь, персона не самых твёрдых принципов. Меня очень просто подцепить на крючок страха и сомнений. Я не хотел попадать в ситуацию, когда меня вынудят тебя предавать.

— Потому ты решил самоустраниться? — мне остаётся только покачать головой. Я, конечно, знал, что он совсем не борец за справедливость, но не думал, что настолько. Но таков его выбор. Я не могу его осуждать.

— Думаю, тебе сейчас не обо мне стоит беспокоиться, — замечает Николай, чуть подумав. — Я видел Георгия только что. Его тоже заперли, и отнюдь не добровольно.

— Я знаю, — отвечаю с тяжёлым вздохом. — Это он привёл сюда бойцов Демидова.

— С ума сойти! — Николай цепляется тонкими пальцами в прутья решётки. — Он что, решил закончить свой бессмертный путь?

— Ты знаешь, ради кого он это сделал, — я с досадой поджимаю губы.

— Чёрт, вы с ним два сапога пара! — Николай осуждающе качает головой. — Угораздило же так вляпаться. И что в этих людях такого хорошего?

— Узнаешь когда-нибудь, — отвечаю с грустной улыбкой.

— Надеюсь, что меня всё-таки минует эта участь… — брат смотрит на меня исподлобья. — Твоя-то хоть выжила?

— Да, и, похоже, в ней есть древняя кровь.

— Вот как, — он как будто выдыхает с облегчением. — Тогда ты сорвал джекпот.

— Мне так не кажется. Но не будем пока об этом.

— Почему же? — удивляется Николай. — Это же готовый ответ на вопрос, что делать с подстилкой Георгия. И в её случае, вероятность, что она окажется высшим вампиром после обращения куда больше, учитывая, на кого работала её мать.

— Не называй Викторию подстилкой, — произношу я раздражённо. — И не думай, что все люди мечтают стать вампирами. Виктория никогда не заблуждалась на наш счёт.

— Ладно, — вздыхает Николай и отходит от двери. — Решайте сами. Но если откровенно, мне смешно смотреть, как вы носитесь с этими людишками. Они же всё равно умрут скоро. Так почему бы не устранить проблему сразу и не мучиться?

— Ты слишком много болтаешь! — Степан вырастает у меня за спиной и бросает на Николая раздражённый взгляд.

— Хо-хо! Гляди-ка, кто пришёл! — усмехается Николай. — Наш верный слуга. Что, нравится теперь властвовать над теми, кто недавно отдавал приказы?

Степан только угрожающе улыбается в ответ. Не знаю, что между ними происходит, но едва ли это то, о чём мне стоит беспокоиться.

— Можно мне увидеть Георгия ещё раз? — спрашиваю я. Степан раздумывает некоторое время, а потом кивает.

— Только быстро, — добавляет сурово.

Он провожает меня к его камере. При виде меня Георгий подскакивает с металлических нар.

— Друг, можешь связаться с Викой?! Она в опасности. Как только Демидов узнает о нашем провале, тут же захочет избавиться от неё!

Я смотрю на него с сожалением. Даже сейчас единственный, о ком он беспокоится — это Вика.

— Я мог бы попробовать спрятать её, — отвечаю задумчиво. — Но что делать с её матерью? Мы до сих пор не знаем, где она.

Лицо Георгия искажает мука. Я знаю, о чём он думает. Но мне важно, чтобы он высказал эту мысль. Чтобы взял ответственность за это решение на себя.

— Увези её и спрячь любой ценой, — произносит он, опустив взгляд. — Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Если ради сохранения её жизни нужно пожертвовать кем-то, то пусть будет так.

Тяжело вздыхаю и киваю. Потом вспоминаю про наш уговор с епископом.

— Я сделаю, как ты хочешь, — произношу строго. — Но ты должен дать показания против Демидова на следующем Синклите.

— Всё что угодно, если Виктория будет в безопасности, — с готовностью соглашается Георгий.

Степан указывает на время. Нехотя я покидаю темницу и возвращаюсь к кабинету ректора.

— Просто мысли вслух, — произносит вдруг Степан, останавливая меня. — Если нельзя найти человека через полицию или другие службы, то есть вариант обратиться к людям со способностями. Ведьмы, к примеру, могут найти не только живых, но и мёртвых.

— Где бы нам ещё взять ведьму? — отвечаю озадаченно.

— Не знаю, — пожимает плечами Степан. — Я же говорю, это просто мысли вслух.

Глава 51

— Георгия схватили? — дрожащим голосом повторяет Виктория.

— Именно так, — подтверждаю я бесстрастно. Из динамика телефона до моего уха доносится тяжёлый вздох.

— А что с остальными вампирами? — спрашивает она, собравшись с мыслями.

— Большинство из них были упокоены, но успели наворотить дел. Из-за глупости Алексея Игнатьича вампиров ждут тяжёлые времена, — отвечаю я мрачно. — Я кое-что пообещал Георгию в случае, если с ним произойдёт что-то страшное.

— И что же? — на выдохе спрашивает Виктория.

— Помочь тебе найти твою маму, — отвечаю я. Это ложь, но если я скажу ей правду, она не станет слушать.

— Георгий правда просил об этом? — переспрашивает она недоверчиво.

— Да. Странно, что тебя это удивляет.

Я пытаюсь выкрутиться. Но Виктория слишком хорошо знает своего возлюбленного, чтобы поверить моим словам безоговорочно.

— И каков наш план? — интересуется с осторожностью.

— У тебя есть возможность выбраться из поместья?

— Я знаю, что за мной следят. Но, думаю, попытаться можно. А вы точно сможете найти маму? — спрашивает она с сомнением. Приходится импровизировать.

— Тётка Яны — ведьма, — говорю я, припоминая наш разговор со Степаном. — Точный адрес она не назовёт, но укажет, в какой стороне искать.

Замечаю, как Яна глядит на меня удивлённо. Я только качаю головой, давая понять, что скоро всё объясню.

— Как-то слишком рискованно, — произносит Виктория. — Они могут причинить ей вред, когда поймут, что я сбежала.

— Для поисков нужно что-то из её вещей, — настаиваю я. — У тебя ведь осталось что-то?

— Есть её наручные часы, — с облегчением в голосе говорит она.

— Вот и отлично. Тогда приготовь их и сама тоже приготовься. Собери документы и всё ценное. Едва ли после того, как ты заберёшь маму из места, где её прячут, вы сможете просто вернуться в поместье.

— Это понятно, — взволнованно произносит Виктория. — Я всё сделаю!

— Ладно. Тогда будь готова сегодня к обеду. Я тебя заберу. И если что-то пойдёт не так, сразу позвони мне.

Завершаю вызов и выдыхаю. Я не рассчитывал, что обвести её вокруг пальца будет легко. Но меня всё это время не покидало чувство, что я хожу по самому краю.

— Полагаю, мне нужно позвонить тёте и договориться о встрече? — спрашивает Яна, когда я поворачиваю ключ в замке зажигания. Небо светлеет, и мы спешим вернуться в резиденцию. Я, конечно, много надежд возлагал на эту ночь. Однако её результаты превзошли все ожидания.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Ну, как же? Ты ведь пообещал помощь Вике с поисками, — Яна смотрит на меня таким чистым и наивным взглядом, что мне становится стыдно.

— А Георгию я пообещал, что спрячу его возлюбленную любой ценой, — говорю я, чуть поразмыслив.

— То есть, ты соврал? — Яна с досадой закусывает губу. Видимо, ситуация Виктории сильно тронула её.

— Слушай, Яна, — вздыхаю я. — Мы искали её мать несколько лет и не нашли. Это может значить только одно — её, скорее всего, нет в живых.

— Но если это так, то не лучше ли Виктории знать правду?! — восклицает Яна.

Я задумываюсь. В целом, она права. Разумеется, первое время Виктории будет непросто смириться с жестокой реальностью. Но со временем она сможет это принять и продолжить жить.

— А твоя тётя действительно сможет найти её? Я-то ведь об этом сказал просто так.

— Я позвоню тётке и узнаю, — с готовностью произносит Яна. Она заметно приободряется, когда понимает, что ей удалось переубедить меня.

— Ладно, — киваю я. — Тогда оставляю это на тебя. У меня же, как ты понимаешь, есть другое серьёзное дело.

Яна кивает, нахмурившись.

Мы возвращаемся в резиденцию, и я удаляюсь к себе в кабинет. Мне предстоит сделать множество звонков до полудня. О нападении на штаб ордена охотников должны знать все кланы, и ещё до Синклита. И первым делом я набираю своему несостоявшемуся тестю.

— Ваше Сиятельство, чем обязан? — спрашивает граф Мейснер удивлённо и слегка недовольно.

— У меня для вас крайне неприятные известия, — отвечаю я, стараясь придать голосу больше трагизма.

— И какие же?

— Этой ночью отряд вампиров по приказу графа Демидова напал на штаб ордена охотников. Мне только что звонил епископ. Он в бешенстве. Говорит, что пострадали его люди. Вы ведь понимаете, что это значит?

— Неужели война? — сипло произносит граф.

— Она самая. И на сей раз она коснётся каждого из нас.

На несколько секунд возникает напряжённая пауза. По всей видимости, Мейснер был в курсе нападения, раз даже не ставит эту информацию под сомнение.

— Неужели ничего нельзя сделать? — произносит он наконец. Я отвечаю не сразу. Приходится выдержать ещё одну драматичную паузу.

— В такой ситуации всё, что мы можем сделать — это показать, что мы не имеем отношения к тому, кто пошёл против ордена, — говорю я, чуть понизив голос. — Попробовать договориться с епископом.

— Считаете, он прислушается?

— Если к нему обратимся не только мы с вами, но и остальные, то он просто не сможет проигнорировать нас.

— Но если он потребует выдать ему Алексея Игнатьевича? — вдруг в страхе спрашивает он.

Я тяжело вздыхаю.

— Алексей Игнатьич сам выбрал свой путь, — отвечаю рассудительно. — Вы не думаете, что идти ко дну вместе с ним, хотя вы сами не совершали зла, это как-то несправедливо?

— Я понял вас, Ваше Сиятельство, — отвечает граф. — Я немедленно обзвоню своих ближайших друзей и постараюсь донести до них необходимость принятия мер.

Глава 52

— Я хочу пойти с тобой, — Яна сжимает мою руку и заглядывает в глаза.

— Нет, тебе лучше остаться, — отвечаю я. — Мне важно знать, что снаружи есть кто-то, кто сможет меня вытащить, если что-то пойдёт не так.

Она смотрит на меня недоверчиво, но всё же кивает. Это уловка, чтобы не подвергать её опасности, но она об этом не должна знать. Яну непросто обмануть из-за её способностей. Но полуправда не ложь. Я тяжело вздыхаю и прижимаюсь губами к её лбу.

— Отправляйтесь с Викторией к тётке и разузнайте правду о её матери. Как только будут новости, тебе позвонят.

Я отпускаю её, но Яна цепляется за мой пиджак и неожиданно целует меня. До сих пор я старался отгонять от себя мысли о чём-то фатальном. Мне казалось, в них нет толку, раз выход для меня есть всего один. Но её поцелуй, полный отчаяния, заставил меня прочувствовать всю остроту момента. Я отправляюсь на Синклит. Туда, где мне ещё совсем недавно не было места. Мне остаётся лишь гадать, на что пойдёт граф Демидов после нападения на орден.

Вне всяких сомнений, Демидову уже доложили об ультиматуме, что выдвинул епископ. И он непременно предпримет что-то, так что я должен быть готов.

Как и сотни раз до этого, я поднимаюсь на верхний этаж гостиницы Роял. Чувствую напряжение, зависшее в воздухе. Каждый из присутствующих здесь сегодня вампиров ожидает исхода конфликта. Я иду по коридору в зал, где проходит Синклит. Сегодня на нём присутствует куда меньше представителей влиятельных семей, чем в прошлый раз. И всё же те, на кого я рассчитывал, здесь.

Графиня Аглая Бестужева выходит мне навстречу. Она, как всегда, прекрасна, серьёзна и собрана. Лишь лёгкая морщинка меж бровей выдаёт её беспокойство за сына.

— Ваше Сиятельство, — она кланяется приветственно. — Всё уже готово.

— Кто явился из наших союзников? — спрашиваю я едва слышно.

— Мейснеры, Зарецкие и Шуваловы готовы поддержать безоговорочно, — отвечает она, опасливо озираясь по сторонам. — Остальные хотят гарантий, что граф Демидов не станет мстить. У него влиятельные друзья среди людей, так что он способен на многое.

— Алексей Игнатьич заигрался, — отвечаю я. — Он напал на штаб ордена. Епископ очень зол.

— Но он говорит, будто это всё Георгий, — произносит графиня дрожащим голосом. Ей не хочется принимать ложь, распространяемую Алексеем Игнатьевичем. Но Аглая, как и многие, приучена верить в худшее.

— За Георгия не тревожьтесь. Когда всё закончится, он вернётся к вам, — я выдавливаю скупую улыбку, и её лицо светлеет.

Мы, наконец, проходим в зал. С порога я замечаю, как меня обступают охранники Демидова. Довольно смело. Неужели решили устроить драку прямо во время Синклита? Аглая кивает мне, и её охрана оттесняет их в сторону.

— Ваше Сиятельство, — произносит граф Демидов снисходительно. — Не думал, что вы снова объявитесь после того, как поставили всех в весьма неудобное положение.

— Не вам говорить о неудобствах, — отвечаю я, глядя на него напряжённо. — И я был бы рад, находиться в стороне от всего этого безобразия. Но ваши люди вломились в одно из зданий, принадлежащих церкви.

По залу расползается тревожный шёпот. Оказывается, слухи не до всех ещё дошли. Тем лучше для меня.

— Пострадали охотники, — продолжаю я, слегка повысив голос. — Епископ призывает сообщество вампиров к ответу.

— А при чём тут я? — криво усмехается Демидов. — Не ваш ли товарищ Георгий Бестужев был в числе тех, кто привёл вампиров в штаб ордена?

— Однако ваша осведомлённость поражает, — отвечаю я, наблюдая, как он сам себя начинает закапывать.

— Я стараюсь держать руку на пульсе, — отвечает граф с дрожью в голосе.

— Но ваши встречные обвинения безосновательны, — продолжаю я. — Все присутствующие подтвердят, что на последнем совете вы сами сказали, что Георгий отрёкся от меня. И использовали это как один из аргументов, почему я не прав. Но это всё дело прошлое. А в настоящем Георгий дал показания против вас. Он утверждает, что именно вы отправили его на штурм штаба. Впрочем, подробности он сам может рассказать.

Двое помощников готовят экран, на котором вскоре появляются Георгий и сам епископ. Волнение среди присутствующих усиливается стократ. Аглая, глядя на сына посреди тюремной камеры, прижимает ладонь к губам.

— Это правда, что граф Демидов послал тебя в штаб охотников?! — не выдержав, спрашивает граф Зарецкий.

— Правда, — отвечает Георгий с позволения епископа.

— Но зачем? — слышится одновременно отовсюду.

— Граф хотел, чтобы мы забрали у охотников Николая Романова, — произносит Георгий, отводя взгляд. — Полагаю, через Николая он намеревался получить доступ к концерну крови и обойти тем самым ультиматум, что поставил Его Сиятельство.

— Да кто ему поверит?! — нервно усмехается Демидов.

— Для меня слова Георгия Бестужева звучат вполне убедительно, — отвечает епископ, оборачиваясь в камеру. — А потому я надеюсь, что вы все вместе примете правильное решение. Я хочу получить голову Алексея Игнатьевича или его самого живьём в кандалах.

Граф Демидов резко меняется в лице. С выражением ужаса он обводит взглядом собравшихся и понимает, что никто из них не собирается из-за одной паршивой овцы жертвовать всем стадом. Все его сторонники в один миг отказались от него.

— Шельмы! — злобно шипит Демидов, а потом переводит взгляд на Георгия. — Можешь забыть про свою любовницу. Я выпотрошу её и повешу её внутренности на столбе!

Перепуганный Георгий смотрит на меня с надеждой. Я киваю ему, показывая, что всё в порядке.

— Избавиться от меня решили?! — в бешенстве кричит Демидов, рванув к выходу. — А вы попробуйте!

Подоспевшая охрана встаёт на его защиту. Аглая подаёт знак своим людям, и те вступают с ними в схватку. Часть вампиров в панике спешит покинуть зал. Демидов пытается примкнуть к ним, но мне удаётся преградить ему путь в последний момент.

— Ты сильно пожалеешь об этом, Романов! И ты, святоша! — он обращается к епископу. — Все охотники узнают, что твоя дочь стала вампиром! Ты лишишься всего, как только это станет достоянием общественности!

— Даже если это правда и сам Папа Римский попросит меня уйти в отставку, вашей участи, граф, это не изменит, — отвечает епископ невозмутимо.

Я выдыхаю, осознавая, что всё наконец кончено.

Часть 18 «Последняя просьба»

Глава 53

Виктория

Иногда мне хочется проснуться другим человеком. Забыть обо всём, что случилось со мной. Но я понимаю, что это было бы нечестно по отношению к моим близким. К маме, что подарила мне жизнь и воспитала в одиночку. К Георгию, что отказался от всего ради меня. Я стараюсь держаться, но всё чаще чувствую, что задыхаюсь. Мой хозяин не пьёт мою кровь, но он незаметно вытягивает мою жизнь день за днём.

— Если у Георгия получится привести Николая Романова, то вы оба будете свободны, — произносит Алексей Игнатьевич, глядя на меня брезгливо.

Я знаю, что он презирает меня за мою связь с Георгием. Но даже если бы я захотела, я бы не смогла отказаться от неё. Мы оказались связаны самой судьбой, что поставило и меня, и Георгия в уязвимое положение.

— А мама? — спрашиваю я с надеждой. Алексей Игнатьевич как-то странно ухмыляется.

— Я скажу тебе, где она, — отвечает неприятным тоном. Холодная дрожь охватывает тело. Отчего-то я верю словам своего руководителя всё меньше и меньше. И это касается всех его обещаний.

Я спрашиваю себя, а есть ли вообще шанс освободить Николая из плена охотников? Ведь это же не один охотник и не два. Там, где содержат Николая, их должно быть очень много. А если всё же получится, то не станет ли от всего этого хуже? Я помню рассказы мамы про войны вампиров и охотников несколько десятилетий назад. Она говорила, что тогда пролилось очень много невинной крови. Впрочем, как и сейчас.

Тяжело вздыхаю и выхожу из автомобиля. Потом спешу открыть дверь Алексею Игнатьевичу. Тот бросает на меня снисходительный взгляд.

— Будь у себя, — произносит сухо. — Как только будут новости от Георгия, я пришлю за тобой.

Кивнув, я спешу в крыло для персонала. Чувствую, что за мной следят. За это я и ненавижу поместье. Здесь даже дышать трудно. Невольно я вспоминаю тот дом, который показывал мне Георгий. Я видела его всего раз и пробыла там только одну ночь. Но он уже стал мне роднее, чем это место, где я провела последние восемь лет своей жизни.

Звонок телефона отвлекает меня от раздумий. Я вижу на экране знакомый номер и спешу поднять трубку.

— Это Александр, — произносит взволнованно низкий мужской голос. — Я звоню по просьбе Георгия. Он был схвачен охотниками несколько часов назад, но мне удалось поговорить с ним. Он просил позаботиться о вас.

Чувствую, как грудь сдавливает. Руки начинают дрожать. Схвачен… Я ведь с самого начала подозревала, что всё так и будет. Но всё равно не отговорила Георгия от этой безумной идеи. Нельзя было позволять ему страдать из-за меня.

— Виктория, думаю, я могу помочь вам разыскать вашу маму. Только для этого вам придётся бежать из поместья, — говорит Александр почти без эмоций.

У меня в голове мгновенно появляется ненавистная логическая цепочка. «Если я сбегу, Алексей Игнатьевич прикажет расправиться с мамой». Я не могу позволить этому случиться. Пусть она в психоневрологическом интернате, но зато жива.

— Мне нельзя, — отвечаю решительно.

— Знаю, вы боитесь, но это ваш единственный шанс выжить самой и спасти близкого человека. Через несколько часов Алексей Игнатьевич узнает, что его план провалился. Тогда он избавится от вас. Вам надо бежать. И сегодня.

Александр рассказывает мне, что я должна сделать. Я выслушиваю его, ощущая озноб во всём теле.

«Соберись, Вика, — повторяю себе мысленно. — Этого момента ты ждала всю свою жизнь. Скоро ты станешь свободной».

Я хочу и одновременно боюсь представить себе то будущее, о котором мне рассказывал Георгий. Про совместную жизнь в том доме и мамины помидорные кусты на участке. Сжимаю кулаки и иду к шкафу с одеждой. Среди рубашек и блузок нахожу конверт со скопленными деньгами и мамины часы, обёрнутые расшитым носовым платком. Перепроверяю кошелёк и водительское удостоверение. Паспорта у меня нет — его забрал Сергей, водитель Алексея Игнатьевича. Но и плевать! После времени я смогу восстановить его по водительскому удостоверению.

Смотрю на часы и прикидываю, сколько времени мне нужно, чтобы выбраться из поместья незамеченной. Ночная прислуга уходит в десять утра через кухню. Если поспешу, то, возможно, успею договориться с кем-то из них, чтобы меня вывезли незаметно.

Я выхожу из комнаты и спешу по тёмному коридору в сторону кухни. Сердце бешено стучит в груди. Кажется, только это уже выдаёт меня.

— Виктория! — зовёт меня кто-то сзади, и я вздрагиваю. Оборачиваюсь и вижу одного из охранников.

— Да? — отвечаю, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Как хорошо, что я тебя встретил, — охранник улыбается, обнажая массивные клыки. — Ты не в курсе, Алексей Игнатьевич вечером собирается куда-нибудь?

— Если я ничего не путаю, сегодня очередное заседание Синклита.

— А, тогда ладно, — кивает он. — А ты куда намылилась?

— Поесть, — отвечаю я, чувствуя нарастающую дрожь. — У меня только смена закончилась.

— А ты разве не слышала, что Алексей Игнатьевич запретил бродить по дому после рассвета? Так что возвращайся лучше обратно в комнату и по внутренней связи попроси горничную принести тебе что-нибудь.

Он вроде бы советует мне, но голос его звучит ультимативно. Я киваю и направляюсь обратно в свою комнату. Нутро заполняет чувство досады и бессилия.

«Это ничего, — повторяю я себе. — У меня ещё есть время».

После одиннадцати я вновь выглядываю в коридор и прислушиваюсь. Где-то неподалёку слышатся шаги. Охрана обходит поместье раз в полчаса. И их слух и чутьё куда острее, чем мои, так что шансов у меня немного. Я прикрываю дверь и спешу к выходу, ведущему на внутреннюю парковку. Если повезёт, то можно будет проскочить мимо охраны на КПП. Днём снаружи работают люди, так что стоит попробовать.

Глава 54

На парковке я быстро соображаю, что делать дальше. Ключи в кармане брюк подбрасывают мне решение. Я дохожу до своей рабочей машины и сажусь в неё, будто так и нужно. А дальше привычно выезжаю с парковки к воротам. В голове проносится мысль: «Если они не поднимут шлагбаум, то я просто дам по газам, а дальше будь что будет». Но прибегать к таким радикальным мерам мне не приходится. Один из охранников кивает мне и пропускает. Другой, увидев это из курилки, что-то кричит ему. Потом бежит на КПП и начинает что-то объяснять, параллельно пытаясь куда-то позвонить. Выезжая с территории, я замечаю в зеркало заднего вида автомобиль Сергея. Понимаю, что если не оторвусь от него, то мне конец. Вижу номер Александра на экране и спешу ответить.

— Виктория, я на месте, — сообщает он.

— Я только что выехала, но у меня проблема, — отвечаю, поглядывая назад. — Меня заметили.

— Много их? — интересуется он.

— Пока вижу один автомобиль.

— Всё нормально, — произносит Александр ободряюще. — Приезжай сюда, разберёмся.

Руки намертво вцепились в руль. Я выжимаю максимум из движка. Смотрю только вперёд. Если Сергей сможет нагнать меня, то точно убьёт. Бешеный пульс отдаётся в висках. Я не припомню, чтобы мне когда-нибудь было так страшно.

Впереди показывается знакомый дорожный знак. Я вижу автомобиль Александра Романова на съезде и его самого под зонтом. На секунду я оказываюсь в замешательстве. Он велел мне привести Сергея к нему. Но что дальше? Я слышал, что Сергей не просто так занял своё место в свите Алексея Игнатьевича. Сможет ли Александр с ним справиться?

Нервно сглотнув, я убираю ногу с педали газа и переключаю передачу. Перестраиваюсь для поворота. Расстояние между мной и автомобилем Сергея стремительно сокращается. Я делаю несколько глубоких вдохов, силясь успокоиться. Нужно довериться Александру, как это делал Георгий. Его Светлость бы не стал дожидаться меня тут, если бы не верил, что сможет одолеть моих преследователей.

Я останавливаюсь сразу после съезда и вижу в зеркале, как Александр отбрасывает зонт и преграждает путь автомобилю Сергея. На секунду это кажется мне самоубийственной затеей. Однако в последний момент Сергей ударяет по тормозам. Не знаю, что именно заставляет его сделать это. Однако Александр пользуется его заминкой, бежит к автомобилю и вырывает дверь со стороны водителя. В тот же самый момент Сергей выбирается через заднюю дверь наружу и спешит ко мне.

Я на всякий случай блокирую двери, хотя и понимаю, что от него они меня не спасут. И всё же добраться до моей машины Сергей не успевает. Александр настигает его на полпути и впечатывает лицом в асфальт. Тот пытается сопротивляться. Размахивает руками, норовя задеть Александра когтями. Всё осложняется тем, что оба они находятся под палящим солнцем. Я вижу, как их кожа обугливается под прямыми лучами и тут же регенерирует. У меня кровь стынет в жилах от этого зрелища. Оба они бьются жестоко и беспощадно. И так стремительно, что мой глаз порой не успевает за их движениями.

Бой заканчивается, когда Александр сносит Сергею голову. Я смотрю на это в ужасе и не верю глазам. После, не теряя ни секунды, он садится в свою машину, подъезжает ко мне и кивает на пассажирское сиденье. Я оглядываюсь на то место, где осталось лежать тело Сергея. Хотя я видела исход драки своими глазами, мне всё равно страшно покидать салон авто. Руки и ноги одеревенели. Александр показывает на наручные часы, намекая, что мы ограничены во времени. Я и сама знаю об этом. Сергей начал меня преследовать по чистой случайности и, скорее всего, потому, что ближе всех оказался к парковке. Я уверена, что другие охранники тоже в пути и будут тут уже через считаные минуты. Поэтому я заставляю себя выбраться из своей машины и пересесть к Александру.

— Цела? — спрашивает он, сдавая назад.

Я только киваю. Сказать что-то я оказываюсь просто не в состоянии.

— Ладно, тогда едем домой! — говорит Александр с улыбкой.

Я смотрю на него и не понимаю, почему он выглядит таким беспечным. Он только что расправился с одним из бессмертных, сам пострадал — его лицо и руки всё ещё покрывают страшные ожоги.

— Почему вы рискнули ради меня? — спрашиваю я, когда мы оказываемся на территории, принадлежащей семье Романовых. Оцепенение потихоньку отпускает, хотя я всё ещё не чувствую пальцев на ногах.

— Я не рисковал, — отвечает он. — Я знал, что справлюсь с ним, потому и вышел.

— Но вы пострадали, — сглотнув сухой ком в горле, продолжаю я. — Вы ведь помните, что я сделала? Я была там, когда низший класс напал на Яну и похитил её!

— Я знаю, — кивает он и бросает на меня сердитый взгляд. — Но ещё я знаю, что если позволю тебе умереть, то едва ли Георгий простит мне это. Так что если ты сожалеешь о прошлом, то уж будь добра, живи.

Меня пробивает озноб. Кажется, тело пытается справиться таким образом со стрессом. Александр протягивает назад длинную руку и достаёт свой пиджак с заднего сиденья. Я дрожащими руками пытаюсь попасть в рукава, но так и не преуспеваю. В конце концов, приходится просто накинуть его на плечи.

Остаток пути мы проводим в молчании. Я о многом хочу спросить его. Например, когда он в последний раз видел Георгия? О чём ещё они говорили? Злится ли на меня Георгий? И какие шансы для него избежать наказания за нападение на штаб? А ещё я хочу расспросить про поиски мамы. Но понимаю, что прямо сейчас мне нужно успокоиться и немного прийти в себя.

Глава 55

Я наблюдаю, как Яна и Александр прощаются, и немного завидую им. Если подумать, то я завидовала им с самого начала. Ведь практически ничто не сдерживало их на пути друг к другу. Впрочем, я не знаю всего, так что вполне могу ошибаться. Всё, чего мне хотелось, чтобы страх расправы не висел дамокловым мечом надо мной, моей мамой или моим любимым. Кажется, сейчас я впервые так близка к осуществлению своего желания.

Бросаю нервный взгляд на часы. Страшно. Вдруг Алексей Игнатьевич уже в курсе, что я сбежала? Пусть у него сейчас достаточно других проблем, но ничто не мешает ему позвонить и приказать избавиться от моей матери. Меня охватывает нервная дрожь. Я сжимаю кулаки и делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Яна подходит ко мне и с улыбкой кивает. Невольно подмечаю, что в этом они с Александром очень похожи. За всё то время, что я проработала с Алексеем Игнатьевичем, я ни разу не видела, чтобы он улыбался вот так. Мне вообще казалось, что вампиры не способны на положительные эмоции. Даже Георгий, которого я люблю всем сердцем, обычно выглядит суровым и мрачным.

— Мы поедем к моей тёте, — произносит Яна, глядя на меня своими красными глазами. — Но не ждите, что она будет нам рада. Она человеком-то меня не очень жаловала. А сейчас и подавно.

Её голос звучит беспечно, но я ощущаю в её словах нечто болезненное.

— Мне жаль, — говорю я, не зная, как ещё реагировать.

На самом деле мне действительно грустно оттого, что Яна стала вампиром. Но я слышала, что она была больна. Из-за этого ли её обратили? Или они с Александром захотели этого? До сих пор я наблюдала за ними издалека, словно за испытателями. Мне хотелось узнать, возможен ли у такой любви, как моя, какой-то положительный исход.

Яна как-то странно усмехается, а после ведёт меня к одному из автомобилей Александра. Она даже позволяет мне сесть за руль, хотя я бы на их месте не стала мне доверять. Но в душе я рада, поскольку за рулём ощущаю себя гораздо спокойнее. Мы едем к дому Потёмкиных. Я уже была здесь в ночь похищения Яны. От тех воспоминаний мне становится мерзко. Я отгоняю неприятные мысли прочь, стараясь сосредоточиться на настоящем.

— Что бы ни случилось, постарайтесь не злиться на тётю, — предупреждает Яна перед тем, как войти. — На самом деле она просто очень несчастная женщина.

Внутри дом Потёмкиных оказывается прямо как из каталога. Из-за этого невольно возникает ассоциация с поместьем графа Демидова. Интерьерами в поместье занималась покойная жена Демидова. Она старалась, чтобы они выглядели стильно и дорого. Однако её никогда не заботило, насколько они удобны для людей, живущих и работающих в поместье. Из-за этого меня порой подолгу не покидало ощущение, что я застряла в магазине мебели.

— Пришла? — безрадостно бросает Яне с лестницы женщина лет сорока. Она красивая, только выглядит болезненно.

— Тёть Лен, это Вика, — Яна кивает в мою сторону. — Можешь помочь ей разыскать важного человека?

— Мужика, что ли? — зло усмехается тётя.

Мне становится очень неловко. Она поняла, какие у меня проблемы с Георгием или это просто унизительная шутка? В любом случае я должна ответить. Это ведь мне нужна помощь.

— Вы можете найти мою мать? — произношу я и сжимаю свёрток с часами в кармане.

— Ты понимаешь, что я просто любитель? — спрашивает женщина, подходя к дивану. Я бросаю на Яну вопросительный взгляд. Она только кивает ободряюще.

— Других вариантов у нас всё равно нет, — отвечаю я. Яна тяжело вздыхает.

— Мне нужна её вещь, полное имя и дата рождения, — произносит Елена, кивая мне на ближайшее кресло. Потом поворачивается к племяннице. — Эй ты! Принеси с кухни моё вино!

Я кошусь на неё с подозрением. Возможно, она вовсе не больна. Просто много пьёт. Я достаю из кармана пиджака авторучку и записную книжку. Пишу полное имя мамы и день её рождения. Потом вырываю листок и вместе с часами передаю женщине. Та бросает листок небрежно на журнальный столик, часы сжимает в кулаке. Мне вдруг становится любопытно, а как она вообще собирается искать. В ответ на мой невысказанный вопрос она прикрывает глаза, и почти сразу их открывает. К этому моменту Яна уже успевает вернуться из кухни с бокалом вина.

— Вика, мне жаль, но твоей матери уже нет в этом мире, — говорит Елена вздохнув. — Связь отсутствует.

Озноб, отступивший на время, усиливается. Неужели мы не успели, и Алексей Игнатьевич привёл свои угрозы в действие.

— Тёть Лен, может, попробуешь ещё раз? — с надеждой бросает Яна.

— Нет нужды, — отвечает та. — Хозяйки этих часов нет в живых и уже давно. Может, лет восемь или десять…

Женщина поджимает тонкие губы, а потом протягивает руку к бокалу.

— Нет… Вы ведь мне лжёте? — спрашиваю я, глядя на неё недоверчиво. В её взгляде появляются возмущение и обида.

— Боюсь, что всё сказанное, правда, — с сожалением говорит Яна. — Я могу безошибочно определять ложь. Тётя не кривит душой.

Я закусываю ноготь. Как же так? Не могу поверить! Она ошиблась. Конечно, ошиблась! Восемь или десять лет… В то время я только начала работать на Алексея Игнатьевича, а маму только-только положили в клинику. Всё это не имеет никакого смысла!

— Но я ведь говорила с ней по телефону всё это время, — произношу я беспомощно.

— И она утверждала, что является твоей матерью? — Елена вопросительно приподнимает брови.

Я осознаю, что за всё время женщина, с которой я общалась по телефону, ни разу не назвала меня моим именем. Более того, она путала даты и рассказывала о событиях, которых не могло быть в её жизни. Я принимала такие моменты то за симптомы слабоумия, то за побочное действие препаратов.

— Но ведь я знаю её голос, — возражаю будто самой себе. — Я же не могла голос матери перепутать!

— А ты видела её лично? — спрашивает меня Елена, пригубив вина.

Я не отвечаю. Только обхватываю голову руками. Как принять мысль о том, что мамы нет и уже давно? Как смириться с тем, что я столько низости, трусости и подлости совершила? И всё это совершенно напрасно! И как мне жить дальше, если всё, о чём я могла мечтать до сих пор — как увижу её.

Яна подходит ко мне и кладёт руку на плечо. Я резко сбрасываю её, а потом и вовсе подскакиваю и выбегаю на улицу. Мне душно. Я задыхаюсь. Ловлю ртом прохладный ночной воздух. Падаю на землю и поднимаю глаза к небу. Слёзы катятся по щекам.

«Как мне жить теперь, мама?»

Часть 19 «С чистого листа»

Глава 56

Георгий

— Друг! — Александр бросается ко мне с объятиями.

Мне становится немного неловко перед его братом, на которого тот не обратил внимания. Но настроению Александра просто невозможно не поддаться. К тому же я действительно рад, что мы с Николаем получили помилование от епископа и Апостольской канцелярии. Так что я даже улыбаюсь и в ответ похлопываю Александра по спине. Радость, однако, быстро проходит, ведь среди встречающих меня я не нахожу Вику. Я бросаю на друга тревожный взгляд.

— Где она? — спрашиваю, вцепившись ему в запястье. Тот перестаёт улыбаться, и меня охватывает ещё больший страх.

— Успокойся, — произносит он сурово. — Виктория жива. Она сейчас в резиденции.

Я всматриваюсь в его лицо, надеясь прочесть на нём хоть малейшее сомнение. Но не похоже, чтобы он кривил душой. Значит, Вика в порядке. Просто её не взяли с собой. Возможно, Александр счёл её присутствие неуместным из-за моей родни. Я бросаю робкий взгляд на матушку. Она вздыхает и делает несколько решительных шагов в мою сторону.

— Сын! — графиня цепляется за мою руку. — Какое счастье, что всё обошлось.

Я только виновато улыбаюсь. Мне до сих пор не верится, что Демидов и его ближайшие помощники отправятся в застенки ордена. Словно груз, довлевший надо мной долгое время, наконец-то сброшен.

— Граф Мейснер даёт сегодня приём по случаю подписанного перемирия между вампирами и охотниками! — с улыбкой произносит матушка. — Ты ведь будешь там?

— Мне бы немного в себя прийти, — отвечаю я неловко.

— Понимаю-понимаю, — кивает она и снова сжимает мою ладонь. — Как же я рада, что они освободили тебя!

Приходится поблагодарить всех, кто хлопотал за меня, прежде чем отправиться, наконец, в резиденцию. В машине Александр подозрительно молчит. Расположившаяся рядом с ним на пассажирском сиденье Яна тоже не смеет нарушить тишину. Это действует на нервы.

— Вы скажете мне, что случилось? — спрашиваю я наконец, не выдержав гнетущей атмосферы.

— В общем, чтобы убедить Викторию сбежать из поместья Демидова, я пообещал ей разыскать её маму, — начинает Александр мрачно.

— И вы не нашли её или что?! — восклицаю в нетерпении.

— Нашли, — отвечает Яна вместо Его Светлости. — Но оказалось, что она умерла, как только попала в психиатрическую лечебницу. Условия там, мягко говоря, оставляют желать лучшего — сквозняки, сырость, холод. Она подхватила сезонную простуду. Врачи не оказали должного ухода. И в результате от осложнений она вскоре умерла.

Я слушаю всё это, и почему-то у меня совсем не возникает в голове связи между этой историей и матерью Вики. Словно бы Яна рассказывает о сюжете художественной книги. Осознание, что всё это время этот старый пёс водил меня и Вику за нос, приходит постепенно.

— Мы поговорили с персоналом лечебницы, — продолжает Яна, чуть помедлив. — После некоторых раздумий один из санитаров показал женщину, с которой Вика всё это время говорила по телефону. Полагаю, её выбрали по принципу наличия взрослой дочери, что никогда не навещает. Вика узнала её голос.

— И как она отреагировала?! — спрашиваю я и тут же сам осознаю нелепость своего вопроса. Естественно, она не в порядке. Теперь я понимаю, откуда взялось это чувство пустоты внутри.

По приезде в резиденцию я первым делом отправляюсь к ней. Александр поселил её в моих покоях и даже приставил к ней охранника из людей. И похоже, что охранять Вику он должен был от неё самой.

— Вы свободны до завтра, — бросаю я охраннику, проходя в покои. Тот кивает и уходит. Я с тревогой оглядываюсь вокруг. Замечаю Вику в моей постели. Она спит?

Подхожу и сажусь рядом. Ноздри улавливают запах человека, некоторое время пренебрегавшего гигиеной.

— Вика, — зову я её и касаюсь одеяла на плечах. Она не двигается, хотя, если судить по дыханию и сердцебиению, она не спит. — Я вернулся, Вик.

Пальцы зарываются в её спутанные длинные волосы. Она вздрагивает и приоткрывает один глаз.

— Георгий… — шепчет еле слышно.

Грудь сдавливает. Больно видеть её такой. Я не знаю, что могу сделать для неё. Хотя нет, на самом деле, что бы я ни сделал, всё это бесполезно. И мы оба это понимаем. Как бы сильно я ни любил, я не могу вернуть ей мать, не могу никак исправить те годы, что она прожила в ожидании их встречи. Не могу забрать обещания жить всем вместе, втроём в нашем доме.

Мне в голову приходит опасная мысль. Я бы мог, вообще-то, забрать её воспоминания. Я гоню её, говоря себе, что нечестно так поступать с ней. Я должен постараться вернуть её к жизни иными способами.

* * *

— У неё определённо все признаки депрессии. Но я едва ли смогу помочь ей, — произносит с сожалением психиатр. — Она не идёт со мной на контакт. Всё, что я могу — это назначить препараты.

— Пусть так, — киваю я. Она внимательно вглядывается в моё лицо.

— Вам и самому не мешало бы обратиться к специалисту.

— Да со мной всё нормально, я просто очень сильно беспокоюсь за жену, — отвечаю я и отвожу взгляд.

— В любом случае будьте осторожны. Чувство вины — как медленный яд, может быть очень губительным.

Возможно, она права, но я просто не могу думать ни о чём, кроме Вики. За то время, что мы знакомы, я видел её разной: злой и разочарованной, видел даже в отчаянии. Но никогда ещё она не была настолько потерянной, почти отсутствующей.

— Ты должна съесть что-нибудь, — я присаживаюсь с ней рядом на кровати. Она почти не реагирует. Утром мне удалось уговорить её принять душ. Хотя если уж начистоту, то скорее получить разрешение помыть её.

И я знаю, что это ужасно, но поначалу её безвольная покорность даже кажется мне соблазнительной. Вика ведь будто живая кукла. Такая красивая и послушная. Я обнимаю и целую её бледные губы. Провожу пальцами по острой линии скул. Но я понимаю, что это не игра, что таким её сделала боль от утраты. Потому я не могу зайти дальше. Я чувствую ту же пустоту внутри, что и она. Раньше мне казалось, худшее, что с нами может случиться — это смерть одного из нас. Но сейчас я понимаю, что жизнь намного сложнее, чем я себе представлял.

Как бы сильно я ни любил Вику, её мир не замыкается на мне. И с самого начала я не был смыслом её жизни. Даже несмотря на то, что она тоже любила меня. Даже несмотря на то, что наши сердца оказались связаны. И я знал это, но всё равно чувствую обиду и тупую ревность.

Матери Вики не стало несколько лет назад и в этом не было ни её, ни моей вины. Так почему же мы сейчас вынуждены страдать из-за этого? Такие эгоистичные вопросы рождаются в моей голове. Но на самом деле я хочу спросить Вику не об этом. «Почему ты не можешь просто отпустить свою утрату и жить дальше? Я ведь здесь, с тобой!» Знаю, что Вика бы возненавидела меня, скажи я что-то подобное. В этом вся разница между смертными и бессмертными. Я множество раз видел, как близкие люди уходят, а потому это больше не ранит.

Я хочу, чтобы Вика была счастлива. Чтобы в её глазах снова появился прежний огонь. И кажется, для этого мне нужно пойти против самого себя.

— Ты хочешь стереть её воспоминания о матери? — Александр смотрит на меня удивлённо. — Считаешь, что это поможет ей выйти из состояния, в котором она находится?

Я знаю, что Александр в последнее время сильно занят, разгребая всё, что наворотил Демидов. Но для того чтобы положить Вику в клинику и подделать историю болезни, мне нужно его содействие.

— Полагаю, что так, — киваю я задумчиво.

— Тогда почему это совсем тебя не радует? — напрягается друг. — Что-то не так?

— Все эти дни с момента моего возвращения, я копался в её голове и вдруг понял, что не могу просто заставить её забыть о матери, — отвечаю я со вздохом. — Мне придётся удалить из её воспоминаний и самого себя.

Александр присаживается за письменный стол и складывает руки в замок.

— А это не слишком? Может, всё-таки есть способ решить проблему менее радикально? — он поднимает на меня глаза в надежде.

Дрожь раздражения проходит по телу. Мне стоило огромных усилий смириться с собственным решением. И вот благодаря Александру я снова вынужден проходить через муки сомнений.

— Слушай, — говорю, невольно морщась. — Если бы я знал иной способ удалить из её головы мысли о матери, я бы сделал это. Но с тех пор как её забрали у неё, Вика жила лишь мыслью о том, как вернёт её.

— Но ты уверен, что будешь в порядке?

— Нет, — отвечаю я с грустной улыбкой. — Но я и так всё время наблюдал за ней издалека.

— Но это совсем другое, — возражает друг.

— Знаю, но я понял, что видеть её такой гораздо больнее.

— Хорошо, — кивает Александр. — Сделаю всё, что от меня требуется.

Я благодарю его и возвращаюсь к Вике. Замечаю осколки стекла на полу в комнате, и меня охватывает паника. Я бросаюсь к ней и осматриваю всю с ног до головы. Порезов к большому облегчению не нахожу. Не знаю, почему вдруг решил, что Вика разбила стакан намеренно. Возможно, она просто была неосторожна.

Я обнимаю её крепко. Вика смотрит на меня растерянно.

— Что с тобой? — спрашивает тихим шёпотом. Кажется, я напугал её. Меня и самого напрягает собственная реакция.

— Ничего, — отвечаю я, гладя её по волосам. — Я просто слишком сильно люблю тебя.

Глава 57

Я стискиваю Вику в крепких, полных отчаяния объятиях. Никогда прежде мне не было так страшно и больно, как сейчас, от мысли, что я вот-вот потеряю её. Видимо, моё беспокойство передаётся и ей. Она ловит мой взгляд. Хочет спросить, но в один миг на её лице появляется нечто похожее на осознание. В голове возникает вопрос: догадалась ли она, что я собираюсь сделать? Она ведь знает о моей способности. Но я не задаю его, потому что ответственность за это решение должна лежать на мне.

Я касаюсь её сухих губ. Целую настойчиво, чувствуя, как желание разливается по телу. Это неправильно — приставать к ней сейчас. Но другой возможности у меня не будет. Таково моё прощание с ней и моими чувствами. Вика слабо отвечает на мои ласки. Из-за действия антидепрессантов сама почти не возбуждается несмотря на мои старания. Я снова начинаю злиться на обстоятельства, на самого себя и на неё. Отстраняюсь, а после и вовсе поднимаюсь с постели. Виски сдавливает от обиды. Я тяжело вздыхаю и провожу рукой по лицу.

— Прости… — слышу тихий голос за спиной.

— Не извиняйся, — качаю головой я. Потом оборачиваюсь и бросаю на неё растерянный взгляд. Вика лежит на смятой постели полураздетая и смотрит на меня виновато.

— Иди сюда, — она протягивает мне дрожащую руку. — Давай продолжим.

— Но ты… — пытаюсь возразить я.

— Я хочу этого, — отвечает она и прикрывает глаза.

Не уверен, что она честна со мной. Но всё же возвращаюсь в постель. Не прекращая целовать её всю, снимаю остатки одежды. При виде её обнажённого тела возбуждение охватывает меня с новой силой. Почти месяц прошёл с тех пор, как мы делали это в последний раз. Подумать только, месяц. Сейчас кажется, что всё это было в какой-то другой жизни.

Вика почти не реагирует на мои прикосновения. И только когда я касаюсь её лона и проникаю пальцами внутрь, её дыхание и пульс учащаются. Слабые стоны заставляют меня ласкать её ещё старательнее. Я знаю её тело. Знаю, как сделать ей приятно. И даже в таком состоянии, как сейчас, ей всё равно может быть хорошо.

— Давай же, — шепчет она еле слышно. — Уже можно.

Я вхожу в неё медленно, накрывая всем телом. Она принимает меня и обхватывает ногами. Дышит тяжело, прерывисто. Я целую её шею и худые плечи. Глажу по рукам и переплетаю наши пальцы. Она кажется такой хрупкой подо мной и такой горячей. Я всегда знал, что жизнь в таком теле очень легко погасить. Она также хрупка, будто пламя свечи. Но никогда ещё я не был к этому так близко.

Я прикрываю глаза, прогоняя мрачные мысли. Двигаюсь внутри, ловя новые стоны и тяжёлые вздохи. Повторяю её имя про себя.

«Вика, Вика, Вика…» — с каждым новым толчком всё отчаяннее и отчаяннее.

— Я люблю тебя, Вика, — шепчу ей на ухо. И мысленно добавляю: «Прости меня». Она изо всех сил сжимает мою руку в ответ.

Разрядка приносит короткое расслабление. Но за ней приходит горечь. Я прижимаю её к себе, понимая, что очень скоро потеряю её.

— Я тоже всегда любила тебя, — шепчет она, закрывая глаза. Я сжимаю её в объятиях. Глажу обнажённую спину. Постепенно пульс Вики затихает. Она снова засыпает.

Некоторое время я лежу рядом с ней, но потом, коснувшись губами её лба, поднимаюсь. Вика такая красивая, когда спит. Но я не должен отвлекаться. Я заглядываю в её воспоминания, перебирая их одно за другим. В них вся её жизнь с приятными моментами и не очень. Я вижу всё, о чём она волновалась и переживала. Вижу, как на самом деле она относилась ко мне, и как несправедливо принижала своё значение для меня. Видеть всё через призму её восприятия невыносимо больно. Но я продолжаю забирать её хорошие и плохие воспоминания одно за другим.

Грудь сдавливает от чувства тоски и накрывающего меня одиночества. Почему для нас с ней всё не может сложиться также, как для Александра и Яны? Если бы только её воспоминания обо мне не были так сильно связаны с её страхом потерять маму, если бы только…

Я заканчиваю под утро и покидаю свои покои совершенно опустошённым. Сейчас как никогда я жалею, что не человек. Ведь я не в состоянии даже оплакать свою трагедию. Всё, что я могу, — лишь слоняться по пустым коридорам резиденции, роняя бессмысленные вздохи. В холле первого этажа я встречаю Александра.

— Как ваши дела? — бросаю, не зная, что ещё сказать.

— Нормально, — кивает он, глядя на меня обеспокоенно. — Нам удалось посадить людей за стол переговоров. А ты… Всё хорошо?

— Я только что закончил, — отвечаю, наваливаясь на стену. — Теперь нужно отвезти Вику в клинику.

На лице Александра появляется сочувствие. Он подходит ко мне и кладёт свою ладонь на плечо.

— Я распорядился, чтобы за ней внимательно проследили, — произносит он, отводя взгляд. — Ей скажут, что она попала в автомобильную аварию и получила травму головы. Это объяснит некоторые провалы в памяти.

— Спасибо вам, — я прикрываю глаза и снова вздыхаю.

— Не стоит, — качает головой он. — Мне искренне жаль, что всё так вышло. Я хотел бы сделать больше. Но откровенно говоря, не имею понятия, чем ещё тебе помочь.

— Скажите мне, что я поступил правильно, отпустив её, — произношу я и морщусь от того, насколько жалко это звучит.

— Георгий…

— Простите, я знаю, что не должен просить о таком. Просто это оказалось невыносимо.

— Я не знаю, правильно ли ты поступил или нет, — чуть помолчав, говорит он. — Но в одном я уверен: поступая так, ты желал для Виктории блага.

Он некоторое время смотрит на меня нахмурившись, а потом направляется к себе. Мне не хочется верить, но, кажется, вот он конец для меня и Вики.

Глава 58

Я медленно ползу в потоке машин, вглядываясь в бесконечную вереницу стоп-сигналов, рассыпающихся красными бликами на мокром асфальте. За окнами серый апрельский день: не дождь, но и не солнце, только плотные облака, нависающие над городом. В салоне тепло, но за стеклом Москва дышит холодом и сыростью, смешанными с выхлопами. Кажется, что весна ещё не до конца решила, стоит ли ей вступать в свои права. Я уже сбился со счёта, какой это светофор подряд, но офис концерна всё ещё кажется далёкой целью в лабиринте пробок.

— Послушай, я хочу, чтобы ты взял часть дел на себя, — слышится из динамика телефона утомлённый голос Александра. — В последнее время Синклит отнимает у меня слишком много времени. Бизнесмен не должен быть политиком и наоборот.

— Разумеется, я сделаю всё, что нужно, — отвечаю я, чувствуя, как внутри всё сопротивляется желанию покинуть свою раковину.

Уже полгода прошло с тех пор, как Вика исчезла из моей жизни, так что мне стоит уже собраться. Хотя правильнее было бы сказать, что я сам её удалил. И всё же мне до сих пор кажется, что иного выхода не было. От Яны я знаю, что Вика постепенно смогла вернуться к нормальной жизни: уволилась из офиса Демидова и переехала обратно в свою квартиру. Но в подробности я стараюсь не вдаваться, опасаясь, что начну её преследовать. Раз уж я отказался от Вики, то стоит оставить её в покое и больше не вмешиваться. Она достаточно пострадала от вампиров. Мне очень хочется, чтобы она всё же смогла стать счастливой в своей новой жизни.

— Алло? Георгий, ты ещё здесь? — спрашивает Александр, возвращая меня из мыслей в реальность.

— Простите, ваша Светлость. Я отвлёкся, — отвечаю неловко.

— Я говорю, найми себе помощника из людей с водительским удостоверением, чтобы ездить в лабораторию в дневное время, — произносит Александр чуть раздражённо. — Потёмкин уволился, а новый управляющий только вникает в суть дела. Помоги ему.

— Я понял, сделаю, — произношу решительно. Хотя перспектива взаимодействия с людьми немного пугает меня.

— Вот и славно, — он облегчённо выдыхает. — Давай, надеюсь на тебя.

Ответственность, возложенная на меня Александром, заставляет меня воспрянуть духом. Прибыв в главный офис концерна, я набираю номер кадровой службы и прошу их разместить объявление о новой вакансии.

— Собеседовать сами будете? — интересуется специалист HR-отдела.

— Да, — отвечаю я, чуть подумав. — Позвоните, как появится подходящий соискатель.

Мне перезванивают уже следующим утром и сообщают, что нашли двух кандидатов с опытом. Я нехотя покидаю свой дом, тот самый, в котором собирался жить с Викой, и направляюсь в офис. Чувствую себя отвратительно из-за солнца, раздражающего глаза и кожу даже через специальное защитное покрытие на лобовом стекле. Помощник с правами мне и вправду бы не помешал.

— Георгий Михайлович, вы уже здесь? — HR с улыбкой приглашает меня в переговорную. — Хотите чего-нибудь?

Оглядываюсь на неё. Это простая любезность или она пытается мне понравиться?

— Нет, — качаю головой я. — Если соискатели уже здесь, то можно пригласить их по очереди.

— Поняла, — кивает она и ненадолго исчезает за дверью.

Вдруг на секунду мне кажется, что я слышу знакомый голос. Отгоняю от себя наваждение. Нет, с чего бы Вике быть здесь? Однако стоит мне подумать об этом, как Вика появляется на пороге в своей неизменной белой блузке и строгом пиджаке. Смотрит на меня со сдержанной улыбкой.

— Добрый день, — произносит официально. Я от удивления цепенею и теряю дар речи.

Она так сильно изменилась. Поправилась на пару килограмм, но это придало ей более здоровый вид. И бледность прошла — на щеках играет лёгкий румянец. Но главное — это её глаза. Они больше не кажутся несчастными. Я выдыхаю, словно бы сбрасывая тяжёлый груз с плеч.

— Что-то не так? — спрашивает HR, глядя на меня с любопытством.

— Не… нет, всё в порядке, — я встряхиваю головой, желая вернуть себе сосредоточенность.

Но всё тщетно. Я оказываюсь совершенно очарован тем, как Вика говорит и держится, представляясь и отвечая на вопросы.

— А с прежнего места работы почему ушли? — спрашивает HR, выслушав её.

— Это случилось не по моей инициативе, — отвечает Вика неловко. — У работодателя возникли проблемы.

— А, ну да, — кивает она. — Я слышала, его поймали на взятке.

— Простите, я не думаю, что уместно в данный момент обсуждать моего бывшего работодателя в таком ключе, — отвечает Вика, отводя взгляд.

— Она права, — киваю я. — Это признак дурного тона.

— Хорошо, — соглашается HR. — Тогда немного личный вопрос: вы замужем?

Вика тушуется, глядя при этом на меня. На сей раз уже мне становится неловко перед ней. Я прошу HR-специалиста пояснить, почему она задаёт такой вопрос.

— Ваш график может порой быть ненормированным. Вы к такому готовы?

— Да, я ведь работала помощницей руководителя прежде, — отвечает Виктория. — И отвечая на ваш вопрос, — нет, я не замужем. Я из того типа людей, что предпочитают быть успешными в делах.

— Карьеристка, значит? — произносит HR с кривой ухмылкой. Вика кивает, продолжая смотреть на меня.

В чём дело? Она всё вспомнила? Мне становится не по себе. Нечеловеческое сердце бьётся чаще.

— Простите, а мы с вами раньше не встречались? — вдруг спрашивает Вика, неловко краснея. — Отчего-то мне кажется, что я вас знаю.

— Возможно, мы с вами пересекались в то время, когда вы работали на предыдущем месте, — отвечаю я, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не начать флиртовать с ней.

Вика выдаёт слабую улыбку и кивает. Зрительного контакта, однако, не прерывает. Я слышу её учащённый пульс. Она не узнала меня, но, кажется, я ей всё равно понравился. Наша связь всё ещё действует несмотря на отсутствие совместных воспоминаний. Могу ли я позволить себе снова ворваться в её жизнь после того, как сам отпустил?

HR смотрит на меня вопросительно. Кажется, ей совершенно непонятно, по какой причине мы смотрим друг на друга точно на первом свидании, а не на собеседовании.

— Она мне подходит, — произношу я в ответ на её взгляд. Слышу, как Вика облегчённо выдыхает.

— Но второй кандидат… — растерянно бормочет HR.

— Вы согласны будете выйти на работу завтра после обеда? — я возвращаюсь глазами к Вике.

— Да, разумеется, — она поднимается на ноги и протягивает мне свою ладонь. — Буду рада.

Я пожимаю её руку и чувствую, как от моего прикосновения по её телу проходит дрожь. Она улыбается мне смущённо и мило. Возможно, я совершаю огромную ошибку. Но я пробовал однажды отпустить Вику, и судьба дала мне второй шанс. Больше я не намерен отказываться от неё.

Экстра

Александр

Мы с Яной возвращаемся в резиденцию под утро. В последнее время она часто сопровождает меня в качестве моей помощницы. Ей очень идёт строгий деловой костюм. В минуты, когда участники Синклита особенно угнетают меня своим упрямством, её сексуальный вид воодушевляет. Это заседание Синклита было трудным. В конце концов, мне пришлось уступить под общим давлением и согласиться на сотрудничество с президентом и правительством. Я готов бесконечно благодарить Яну. Без неё мне бы никогда не удалось разрешить этот конфликт, грозивший уничтожить всё, что я когда-либо знал.

— Мирный договор подписан. Значит, всё, наконец, закончилось? — Яна облегчённо выдыхает, падая на диван в гостиной.

Мне жаль её разочаровывать, но я должен вернуть её к реальности.

— Твоя бессмертная жизнь только началась, так что тебе придётся привыкнуть к постоянным людским конфликтам, — произношу назидательно.

Яна слушает меня и мрачнеет.

— Звучит, как-то не очень воодушевляюще.

Подхожу к ней, перегибаюсь через спинку дивана и обнимаю сзади. Я всё ещё немного чувствую вину за то, что не смог сохранить её человеческую жизнь. Но прошлого не вернуть. И всё, что мне остаётся — сделать так, чтобы она ни о чём не пожалела в своей новой ипостаси.

— В бессмертии есть и плюсы, — задумчиво произношу я, опускаясь ладонями к её груди. — Например, ты не стареешь. Нет проблем со здоровьем и либидо всегда высокое.

Яна вздыхает и поворачивается ко мне лицом.

— Считаешь, это способно уравновесить человеческие беды? — спрашивает, прищурившись.

— Нет, но это приятное дополнение ко всему остальному, что ты будешь выбирать сама. Чем заниматься, увлекаться, в какой части света жить — обычно люди решают такие вещи раз и навсегда. Но у тебя есть целая вечность впереди и множество попыток. Кто знает, может, однажды ты станешь той, благодаря кому все войны на земле разом прекратятся. В любом случае не обязательно думать об этом прямо сейчас.

Я приподнимаю её подбородок и целую. Яна прикрывает глаза и обвивает мою шею руками. Порой, как сейчас, я ощущаю нашу разницу в возрасте. Но я понимаю, что на всё нужно время. Однажды граница сотрётся, и эта разница окончательно нивелируется. А пока мне стоит ловить момент и пользоваться тем, что Яна считает меня абсолютным авторитетом. Пользоваться тем, что она позволяет мне быть главным в отношениях.

Толкаю её на диван и нависаю над ней. Мне нравится, как она мило реагирует на мои прикосновения. Как всё ещё немного стесняется. Это побуждает меня быть ещё более настойчивым. Я стягиваю с неё пиджак и забираюсь под юбку. Яна дрожит от нетерпения. Прижимается ко мне всем телом. Зацелованные губы соблазнительно алеют на бледном лице. Я с трудом отрываюсь от них, задираю блузку и припадаю поочерёдно к соскам. Тяжёлый вздох срывается с её губ. Она тянется к моему поясу, но я перехватываю её руки и завожу за голову.

— Будь умницей и позволь сделать тебе приятно, — произношу на ухо, слегка прикусывая мочку.

Она глядит на меня из-под полуприкрытых век. Раздеваю её неспешно. Глажу стройные бёдра. Касаюсь ладонью её лона. Яна с шумом втягивает воздух. Дрожит, подставляется под мои ласки, словно кошка. Она такая возбуждённая и горячая, что хочется попробовать её на вкус. Касаюсь губами её нежного цветка, целую, ласкаю языком. Яна издаёт соблазнительный стон. Мне нравится её реакция, а потому я продолжаю дарить ей эти ощущения. Она обхватывает мою голову и запускает пальцы в длинные волосы. Она такая милая и честная.

Яна выгибает спину и кончает, закрывая глаза свободной рукой. Потом бросает на меня одурманенный взгляд. Обхватывает сильными ногами мой торс и заставляет склониться над ней. Мои волосы, нависая, касаются её лица. Она цепляется ладонями за мою шею и, подаваясь вперёд, целует. Я чувствую нестерпимое жгучее желание обладать ею. Расстёгиваю ширинку и слегка приспускаю брюки, пристраиваюсь и вхожу в неё сильно и резко.

Яна издаёт громкий стон, но не зажимается. Грубость не пугает её, когда она достаточно возбуждена, а напротив, только раззадоривает. Я начинаю двигаться, заставляя её издавать всё новые эротичные стоны. Ей хорошо, она мечется в этих ощущениях будто безумная. Задыхается от нарастающего желания. Её тело в приглушённом свете кажется совершенным.

Я вбиваюсь в неё с силой, одной рукой лаская её раскачивающиеся в такт груди. Мы упиваемся дикой страстью между нами. Целуем друг друга коротко и почти агрессивно. Мне хочется её ещё и ещё. Разрядка приходит внезапно, будто свободное падение. Я кончаю, сжимая её бедро. Чувствую, как внутри неё всё пульсирует. Её тело пробивает оргазменная судорога.

Смотрю на Яну и чувствую, что впервые за сотни лет вечность больше не кажется мне проклятием. Я не могу не улыбаться, наблюдая, как серьёзно она стремится быть мне полезной, словно бы не осознаёт, что уже давно стала для меня самым важным. Её голос, тепло её рук, даже тень сомнений в её глазах — всё это делает моё существование осмысленным, живым. Я знаю, впереди нас ждут и свет, и тьма, испытания, которые даже я не в силах предвидеть. Но теперь я не один. И пока её нечеловеческое сердце бьётся в унисон с моим, я готов встретить любое завтра.

Конец

Оглавление

Часть 1 «Непрожитая жизнь»

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

Часть 2 «Вечность одиночества»

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

Часть 3 «Новый друг»

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

Часть 4 «Моя игрушка»

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

Часть 5 «Приближённый Его Светлости»

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

Часть 6 «Воображение и реальность»

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

Часть 7 «Связь сердец»

  Глава 20

  Глава 21

  Глава 22

Часть 8 «Возлюбленная вампира»

  Глава 23

  Глава 24

  Глава 25

Часть 9 «Тайна прошлого»

  Глава 26

  Глава 27

  Глава 28

Часть 10 «Всё, что я могу»

  Глава 29

  Глава 30

  Глава 31

Часть 11 «Больше не человек»

  Глава 32

  Глава 33

  Глава 34

  Глава 35

Часть 12 «Свои-чужие»

  Глава 36

  Глава 37

  Глава 38

Часть 13 «В моём прошлом»

  Глава 39

  Глава 40

  Глава 41

Часть 14 «Только моя»

  Глава 42

  Глава 43

  Глава 44

Часть 15 «Проверка на вшивость»

  Глава 45

  Глава 46

Часть 16 «Пересечь черту»

  Глава 47

  Глава 48

  Глава 49

Часть 17 «Платить по счетам»

  Глава 50

  Глава 51

  Глава 52

Часть 18 «Последняя просьба»

  Глава 53

  Глава 54

  Глава 55

Часть 19 «С чистого листа»

  Глава 56

  Глава 57

  Глава 58

Экстра