Библиотека :)

Высокие ставки 788K - Пайпер Рейн (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Пайпер Рейн Высокие ставки

Глава 1

Маркус

— Папочка! — кричит Лили с верхней ступеньки лестницы. — Я не могу найти свой браслет!

Я кладу нож рядом с маслом, иду в фойе и смотрю на верхнюю часть лестницы, где стоит моя пятилетняя дочь, чуть ли не в слезах.

— Он на столешнице в ванной, и если бы ты почистила зубы, то увидела бы его. — Я смотрю на неё со скептической ухмылкой.

У чертенка обнаружат двадцать кариесов во время следующего визита к дантисту.

Её лицо озаряется улыбкой «ты лучший папа на свете», и моё сердце тает, как всегда. И она это знает. Она убегает от перил и в ванную.

— Почисти зубы, Лили! — кричу я ей вслед.

Я качаю головой, возвращаясь на кухню. Она единственный ребенок, которого я знаю, который настаивает на чистке зубов перед едой. После многих лет споров с ней каждое утро я решил, что это не та битва, в которую стоит ввязываться. Если она хочет сделать это до завтрака, кто я такой, чтобы спорить. Но, честно говоря, вы когда-нибудь пробовали фрукты сразу после чистки зубов? Чертовски противный вкус.

Когда я заканчиваю намазывать её тост маслом и кладу его рядом с яйцами и фруктами, она вбегает в комнату и запрыгивает на стул для завтрака.

— Яйца. — Она высовывает язык от отвращения.

— У нас закончились вафли, — говорю я, отходя от холодильника к прилавку, чтобы налить ей стакан молока.

— Лили? — спрашиваю я, оглядываясь на неё. — Что у тебя на лице?

Она поднимает голову от тарелки, по которой шкрябала вилкой мешая яйца, в её глазах загорается дьявольский блеск.

— Сестра Меллори поделилась с нами немного.

Сразу под бровями, её веки были густо накрашены фиолетовыми тенями, смешанные с ярко-розовыми линиями помады. В смысле, я конечно не стилист, но уверен, что помада не должна наноситься на веки.

— Тебе ещё нельзя пользоваться косметикой.

Я делаю глоток кофе и ставлю кружку обратно на прилавок. Подойдя к раковине, я смачиваю бумажное полотенце и обхожу стойку, направляясь в сторону Лили.

— Нет, папочка, я красивая, — ноет она, поворачивая голову в сторону, чтобы увернуться от меня.

— Лили, это твой первый день в лагере. Как насчет того, чтобы приберечь косметику для Хэллоуина? — Я снова пытаюсь оттереть её, но она не перестает шевелиться. — Или подожди, пока тебе исполнится хотя бы двадцать один год, прежде чем начнешь наносить это дерьмо на себя, — добавляю я, бубня себе под нос.

— Хэллоуин! — она визжит, как тринадцатилетний подросток.

— Как насчет того, чтобы переодеться костюм в эти выходные?

Я смотрю на часы. Пять минут до того, как нам нужно будет уже выйти, если я ещё хочу не опоздать.

— Папа, но Мэллори пойдёт с макияжем.

Скуление, которое, кажется, всегда срабатывает на мне, решает всё за меня. Моя малышка проведёт свой первый день в лагере в образе клоуна. Замечательно.

Помните — выбирайте свои сражения с умом.

Я выдыхаю и хватаю щётку со стойки.

— Причесывайся и доедай яйца. — Я использую кисть, чтобы указать на её тарелку.

Она выпрямляется на стуле, который очень близко знаком с шуруповёртом.

— Косы, косички или конский хвост?

Пожалуйста, без косичек. Пожалуйста, без косичек.

— Косички.

Естественно. И без того напряжённое утро, когда мы уже опаздываем, она выбирает единственную прическу, которая эквивалентна просьбе связать одеяло крючком.

Я разделяю её длинные светлые волосы на две части и провожу щёткой по каждой стороне.

— Ты рада попасть в лагерь? — спрашиваю я её, радуясь, что она хотя бы ест свои фрукты.

— Мне немного страшно.

Я завязываю одну сторону её волос в хвост, чтобы сосредоточиться на косе на другой стороне головы.

— Почему тебе страшно? — Я заглядываю ей через плечо и вижу, как она жуёт кусок дыни, который нацепила на вилку.

Лили — одна из тех счастливых и весёлых детей, которые обычно радостно прыгают, как в диснеевских фильмах. Та принцесса, которая жила в башне с длинными волосами, всегда напоминает мне о ней. Я забыл её имя. Мне приходилось смотреть так много фильмов о принцессах, что все они слились в моей голове.

— А если я никого не буду там знать? — её голос тихий и испуганный, и он затрагивает струны сердца, о наличии которых я и не подозревал, пока впервые не увидел её ангельское личико, когда она только родилась.

— Ну и ладно. Ты легко познакомишься с новыми друзьями.

Я несколько раз растягиваю пальцы после того, как заплёл одну косу, и сжимаю её плечо, прежде чем перейти к другой стороне.

— Мэллори будет там. — В её голосе уже нет прежнего волнения.

— Это хорошо, — рассеянно говорю я, изо всех сил пытаясь закрепить вторую косу на месте. — Иногда мне жаль, что ты унаследовала мои густые волосы. — Положив руки ей на плечи, я наклоняюсь и целую её в щёку.

Она поворачивает голову и улыбается мне. Я отвечаю ей улыбкой и обхожу стол, чтобы налить себе кофе в дорожную кружку, так как действие принятого кофеина уже прошло.

— Папочка? — говорит Лили позади меня.

Я оглянулся через плечо, чтобы она знала, что я слушаю, даже когда собираю её сумку и собираю свои шмотки.

— Я получила свои густые волосы от тебя? — спрашивает меня.

— Ага, — рассеянно отвечаю я, глядя на свой телефон на стойке и видя, что теперь мы опаздываем на три минуты.

— А что я получила от мамы? — голос у неё низкий и неуверенный, и, несмотря на все мои усилия за последние несколько лет, я знаю, что она боится моей реакции на её вопрос.

Я всегда пытался привить определенное доверие между нами с Лили. Мы — всё, что у нас есть, и она должна чувствовать себя в безопасности со мной, поэтому наши разговоры всегда были открытыми и честными, за исключением одной темы — её матери.

Мои руки замирают на молнии её рюкзака. Она молчит, и я предполагаю, что она смотрит на меня. В ожидании ответа.

Я оборачиваюсь и прислоняюсь к стойке. Я напрягаю губы в улыбке, чтобы дать ей понять, что это тема, которую мы можем обсудить. Определенная информация, безусловно, будет закрыта, но если она хочет обсудить свою маму, я смогу на это согласиться.

— Я бы сказал, что ты унаследовала её дикую жилку. — Я наклоняюсь вперёд и сжимаю её талию.

Она хихикает, и её голубые глаза на мгновение загораются, прежде чем она отталкивает мою руку.

— Дикая жилка? — уточняет.

Я ломаю голову над определением выражения, подходящего для ребёнка, чтобы прояснить его.

— Вот что, давай я тебе объясню всё в машине. Мы должны уже идти. Ты же не хочешь опоздать в свой первый день.

Я принял её макияж, как и тот факт, что она не прикоснулась к своим яйцам — всё, что угодно, лишь бы избежать этого разговора.

Она быстро закрепляет браслет на запястье. Браслет, который больше похож на защитную броню, чем на модный браслет. В конце концов, нам придётся обсудить, что ей лучше его снять.

— Лагерь! — кричит она, вскакивая с сидения и уставилась на меня.

Вот она, моя Рапунцель.

Видите? Я знал, что это имя всплывёт в конце концов.

Съезжая с подъездной дорожки, я разворачиваю свой пикап вниз по Грейфолс-Хилл и направляюсь в центр городка Бухты Предела. Я использую слово центр преувеличенно.

Обычно всем известный, как небольшой рыбацкий городок, летом он превращался в туристический городок. Наши магазины и рестораны в центре города, вместе с гаванью и пристанью для яхт, привлекают большинство горожан, приезжающих из Портленда или Сан-Франциско, потому что они могут добраться сюда меньше чем за день. В зимние месяцы здесь находятся в основном местные, но для Лили это прекрасное место, чтобы расти, и мне нравится чувство безопасности, которое даёт такой маленький городок. Большинство людей в Бухте Предела знают и любят меня с Лили.

— Эй, это мисс Бетти, — взволнованно говорит Лили с заднего сиденья.

Я смотрю в сторону и вижу нашего городского библиотекаря, идущую по главной улице.

— Могу я опустить окно? — спрашивает Лили.

Мы остановились у уличного фонаря, поэтому я нажимаю кнопку, и стекло с механическим жужжанием въезжает в дверь.

— Здравствуйте, мисс Бетти. Я еду в лагерь! — кричит Лили.

Бетти останавливается на углу и оглядывается. Увидев, что это мы, она подходит немного ближе и заглядывает в грузовик.

— Как интересно! Я очень надеюсь, что этим летом ты найдёшь время заглянуть в библиотеку. — Она посмотрела на меня с упрёком.

Ну, я не любитель почитать.

— Найду, — говорит Лили.

Я смотрю в зеркало заднего вида и вижу Лили с широкой улыбкой на лице, которая от волнения практически подпрыгивает на своём детском сиденье.

— Очень на это надеюсь. — Бетти снова посмотрела на меня.

Я понял суть и сделал мысленную пометку, чтобы Лили показалась там хотя бы разок за эти летние месяцы.

— У нас есть конкурс по летнему чтению. Может быть, вы оба хотели бы принять участие? — спрашивает Бетти.

— О, да! — восклицает Лили.

Бетти, бывшая подружка моего покойного папы, теперь улыбается мне. Она знает, что поймала меня в ловушку.

— Пока, Бетти, — говорю я, и загорается зелёный свет, давая мне повод уехать.

— Повеселись в лагере, Лили, — говорит она и машет рукой на прощание.

Я закрываю окно Лили, когда мы проезжаем мимо центра города, прежде чем кто-то уговорит меня провести рыболовное дерби этой осенью.

— Мы можем пойти в библиотеку сегодня вечером? — спрашивает Лили.

— Посмотрим. — Мой обычный ответ, когда я откладываю что-то, что не хочу делать, вызывает раздражение у малышки.

Мейн-стрит вскоре оказывается в моём зеркале заднего вида, и я еду в горы. Пятнадцать минут спустя я подъезжаю ко входу в лагерь Высокие сосны, и нас поглощают ряды деревьев, вздымающихся высоко в небо.

Мы едем по грунтовой дороге следуя за колонной пикапов, но, когда мы поворачиваем, я замечаю впереди «Мустанг» моего друга. Дэйн — единственный идиот, который купил бы спортивную машину, чтобы колесить по дорогам гор Орегона. Мне приходилось вытаскивать его из канавы более двадцати раз с тех пор, как я переехал сюда шесть лет назад.

— Папочка! — Лили визжит и опускает окно. — Посмотри на всех этих детей.

Я смотрю в своё зеркало и вижу, как её взгляд сосредоточен на группе детей с их родителями, пытающихся найти дорогу, пока я паркую грузовик.

Лагерь «Высокие сосны» — это лагерь для родителей-одиночек. Лили будет заниматься только днём, но для детей, приехавших издалека, в опции входит ночлег. Это был отличный вариант для Лили в этом году, но я к этому не готов. Даже если до лагеря всего пятнадцать минут езды.

Я открываю дверь, чтобы выпустить Лили и окинуть взглядом окружение.

Чёрт, здесь много детей, и я понятия не имею, куда, чёрт возьми, должна пойти Лили.

Моя рука лежит на ручке двери Лили, когда моё внимание привлекает модная спортивная машина. Она красная и блестящая, и выделяется в этом маленьком городке точно так же, как и эта блондинка, склонившаяся над коробкой.

Чёрт, вот это задница. Я меняю позу и удивляюсь, как один взгляд заставил мой член встать впервые за месяц. Даже без помощи Pornhub.

Бухта Предела не сказать, что популярна своими красивыми одинокими женщинами. Конечно нельзя заявлять, что их вовсе нет — они есть, — но все они хотят то, чего я не могу им дать.

Свадьбу. Мои последние серьёзные отношения не сложились после того, как мать Лили решила, что ей интереснее веселиться на свободе, чем быть матерью, и я не хочу снова подвергать опасности сердце моей малышки.

Я не могу оторвать взгляда от длинных ног этой женщины. Или, может быть, от коротких шорт, которые она надела. Она не должна носить эти клочки материи поблизости с местными отцами-одиночками. На нашей следующей встрече будет драка из-за того, кто пригласит на свидание новенькую девушку.

Стук в окно грузовика выводит меня из транса, пока я представлял, как эти длинные ноги обвивают мою шею, и я оглядываюсь и вижу, что плечи Лили поникли, а рот сжат.

— Извини, — говорю я и открываю ей дверь.

Она выпрыгивает из грузовика и обращает внимание туда, куда я смотрел. Я пользуюсь возможностью, чтобы настроиться.

Теперь женщина, слава богу, встала и, оперев коробку о бедро, запирала багажник.

Мой взгляд прошёлся от её ступней, обтянутых кроссовками, вверх по её длинным и загорелым ногам, мимо слишком коротких шорт, заметив, как её синяя футболка с эмблемой лагеря Высоких сосен, обтягивает её грудь и, наконец, останавливается на её лице.

— Дерьмо, — бормочу я.

— Папочка! — Лили подняла руку в воздух. — Доллар!

Мои глаза сосредотачиваются на женщине напротив стоянки, и я готов поспорить на свой дом, что это она.

Катерина Сантора.

Моя клиентка, дочь Билла Санторы. Я не видел её шесть лет. С тех пор, как она подкатывала ко мне. Я вздрагиваю, вспоминая, каким резким был тогда с ней, но она была юна, едва достигла совершеннолетия, и слова «нет» не было в её лексиконе в то время. Тем не менее, я не раз вспоминал с тех пор свои жестокие слова и сожалел о них. Особенно после того, как у меня родилась дочь.

— Папочка, — голос Лили возвращает моё внимание к ней.

Я вытаскиваю бумажник из заднего кармана, нахожу доллар и сую ей в руку.

— Приятно иметь с тобой дело, — говорит она и проскальзывает мимо меня к бордюру. — Пойдём! Я не хочу быть последней.

Мои глаза отказываются отвести взгляд от женщины. Если это Катерина, то теперь она определенно женщина. Улыбка дразнит её губы, когда она проходит мимо малыша и его отца туриста. Сосредоточив взгляд перед собой, она обходит машину и сканирует окрестности. Вот. Ямочка на левой щеке. Это она. Это точно она.

Её взгляд встречается с моим, и я улыбаюсь, слегка взмахивая рукой, но она лишь отвечает на этот жест вежливой улыбкой. Та, которая отвечает: «Я понятия не имею, кто ты, чёрт возьми, такой, но на случай, если я ошибаюсь, я улыбнусь». Затем она поворачивается на пятках и направляется в другую сторону. Отлично, наверное, я её напугал. Уверен, она думает, что я какой-то извращенец-сталкер.

— Папочка! — Лили кричит, и я снова поворачиваюсь к ней.

— Извини, — бормочу я, всё ещё обдумывая то, что, как мне кажется, я увидел.

— Я не хочу опоздать, — говорит она, убегая вперёд.

Я смотрю на знаки, пытаясь понять, в каком направлении мне следует двигаться, но понятия не имею. Повсюду бродят родители с одинаковыми растерянными лицами.

— Тоби, выходи из машины! — слышу я справа. Мой приятель, Дейн стоит рядом со своим мустангом, пытаясь уговорить сына выйти на солнечный свет. Я поворачиваю Лили в их направлении. Если я и потеряюсь, то вместе с Дейном. По крайней мере, с ним будет не скучно.

Глава 2

Маркус

— Убери айпад! — голос Дейна разносится по пыльной парковке и безмятежному лесу.

Не то чтобы, его волновало всеобщее спокойствие. Слово конформист является антонимом слова датчанин.

Он одет в спортивные штаны и белую футболку. Я не уверен, что у этого мужчины есть что-то ещё, помимо джинсов и спортивных костюмов, а белыми футболками забиты все его ящики. Он стал его первым другом в Бухте Предела, и он настоящий любитель повеселиться. Поэтому, когда он за барной стойкой бара «Приятный Сюрприз», владельцем которого является — он в своей стихии.

— Почему дядя Дейн такой громкий? — Лили затыкает уши пальцами и качает головой из стороны в сторону.

— Потому что ему нравится быть в центре внимания, — говорю я, наблюдая, как он забирает айпад из рук Тоби и кидает его на переднее сиденье. Затем он отстёгивает восьмилетнего ребенка и придержал для него дверь.

— Ну пап, до конца игры оставалось две секунды! — Тоби выходит из машины и бросает на Дейна убийственный взгляд.

— Я просил тебя уже десять раз убрать его. — Дейн захлопывает дверцу машины, а Тоби закидывает на плечи рюкзак и проходит между мустангом Дейна и внедорожником. — Привет, дядя Маркус. Лили.

Он держит голову опущенной, но, тем не менее, вежлив.

— По крайней мере, ты не потерял манеры, — говорит Дейн, подходя к бордюру.

Лили следует за Тоби по тропинке к двум парням в футболках с надписью «Лагерь Высокие сосны», которые направляют всех в правильную сторону их места назначения.

— Проклятое утро. — Дэйн потирает виски. — Закрылся поздно ночью. — Он щёлкает пальцами и указывает на меня. — А как тебе: «Грязный Гарри»?

Я гляжу на него взглядом типа «ты, бл*дь, издеваешься надо мной». Дейн пытается сменить название своего бара с тех пор, как я его встретил.

Это одна из многих наших общих черт — оба отца оставили нам свой бизнес. Разница в том, что отец Дейна всё ещё жив и обычно сидит у барной стойки с понедельника по пятницу с открытия до шести вечера, рассказывая Дейну, как правильно вести бизнес.

— Мне нравится «Приятный Сюрприз», — говорю я, следуя позади за Лили с Тоби.

— Мне нравится «Приятный Сюрприз», — повторяет он, подражая моему тону.

Я ударил его по плечу, и он сделал вид, что потерял равновесие.

— Хочешь поговорить у кого дерьмовее утро? Лили спрашивала о своей маме, — говорю я, всё ещё пытаясь понять, как выкинуть этот вопрос из пытливого ума моей дочери. Я годами уворачивался от этой пули и знаю, что это точно не последний вопрос, который она задаст мне сегодня.

— Ты сказал ей, что молишься каждую ночь, чтобы она не сошла с ума из-за летучих мышей, как её мама?

Я посмотрел на Дейна и увидел, как он ухмыляется. Я даже не могу с этим поспорить. У моей бывшей, мамы Лили, есть проблемы, но хуже всего то, что она фактически бросила Лили.

Мы останавливаемся возле скамеек небольшой уличной сцены, и он засовывает руки в карманы. Все родители и дети занимают сидячие места, выглядящие в стиле трибун.

Посмотрев на часы, думаю, сколько ещё осталось, прежде чем я смогу открыть свой магазин.

— Гаррет! — Дейн кричит другому нашему другу, который сидит в верхнем ряду ближе всего к краю, как будто ему уже не терпится сбежать.

У Гаррета есть одиннадцатилетняя дочь. Все его жалобы на свою дочь-подростка заставляют меня чувствовать, что Лили идеальна, но его ситуация также напоминает мне, что кошмар подросткового возраста не так уж и далеко. Сидни, его дочь, даже не села рядом с ним.

— Как дела, монстр секса? — спрашивает Дейн, ударяя его кулаком.

Пустой взгляд Гаррета говорит о том, что ему не нравится новое прозвище Дейна. Мы с Гарретом сталкиваемся кулаками, и я сажусь рядом. Лили с Тоби сели перед нами, но вскоре приходят друзья Тоби, и он стал болтать с ними.

— Мэллори! — Лили визжит, и толпа родителей поворачивают головы в нашу сторону. Мэллори и её мама оборачиваются и улыбаются. Я махнул им рукой.

— Могу я спуститься туда? — Лили уже вскочила со своего места, прыгает вверх и вниз, косы разлетаются во все стороны.

Я проверил, смотрит ли мама Мэллори в нашу сторону, чтобы невербально спросить её, а она махнула Лили рукой.

— Перестань флиртовать, — говорит Дейн и толкает меня локтем.

Я не уверен, что когда-либо встречал кого-то столь же бодрого по утрам, как Дейн.

— Я не флиртую, — невозмутимо ответил ему.

Он смеётся, а затем пихает локтем Гаррета, который отходил куда-то:

— Да, Маркус и флирт не могут стоять в одном предложении. Я прав?

Несколько человек оглядываются на нас, пока он смеётся над собственной шуткой.

— Сколько времени нам ждать? — спрашиваю я Гаррета, который всегда отправлял сюда свою дочь.

— Недолго. Будет обычное знакомство, а потом они разделятся по группам. — Гаррет всё время занят своими делами. — Мне нужно скорее всё здесь закончить. Только что звонил мой бригадир, хижину на Сидар-Сёркл нужно осмотреть.

Я улыбаюсь своему другу.

— Это фантастика, чувак. Что, уже четвёртая в этом году?

Его губы слегка приподнимаются, но полной улыбки я от него ещё не видел. Никогда такого не было.

— Ага. — Он пожимает плечами.

Гарретт владеет небольшой, но успешной компанией по строительству бревенчатых домиков. Некоторые он построил специально для семей, другие принадлежат ему и летом он сдаёт их в аренду туристам.

— Ты до сих пор работаешь с лодками? — Дэйн смотрит мимо Гаррета, стреляя в меня раздражающей ухмылкой.

— Лодки и дома — две разные вещи, — напоминаю я ему в миллионный раз с тех пор, как мы познакомились.

— Лодки должны плавать, а дома должны стоять на земле. Огромная разница, если кто-то спросит. — Дейн болтает языком, всегда рад потеребить мои нервишки.

Я счастлив вернуть удар.

— Продолжай подавать свои шоты виски. — Я вызывающе поднимаю брови.

На этот раз я заткнул его, но только потому, что знакомый низкий голос заговорил по интеркому.

— Я Виктор Пирсон, владелец «Лагеря Высокие сосны».

Вик — член Клуба Одиноких Папочек, и, хотя мы дружим, я никогда не видел его на работе.

— Спасибо всем за то, что присоединились к нам в этом году.

Все дети аплодируют, подняв руки. Лили посмотрела на меня через плечо, и я натягиваю для неё воодушевлённую улыбку.

Её пальцы бегают по браслету из бисера и ниток. Она нервничает.

Вик продолжает рассказывать о том, как он основал этот лагерь семнадцать лет назад, будучи отцом-одиночкой, и как его собственная дочь теперь работает здесь вожатой лагеря. Он извиняется за то, что её сейчас нет рядом, чтобы мы познакомились, и объясняет, что она ушла, чтобы уточнить пару последних деталей, прежде чем отдыхающие разделятся на группы. Несколько других сотрудников выходят на импровизированную сцену. Все они новые вожатые лагеря, все они молоды и, кажется, очень хотели быть здесь. Все они кажутся крутыми, но меня волновал только один новичок. Блондинка с парковки, которую я теперь точно узнал: Катерина Сантора, так как Вик только что представил её.

Значит, она притворяется, что не знает, кто я? Интересно.

* * *

Через полчаса мы с Лили следуем указаниям для группы, к которой приставили Лили.

— Увидимся вечером? — спрашивает Гаррет, пожимая нам руки.

— Ага. — Я провожу пальцами по волосам, помня, что Лили в библиотеке не будет, так как сегодня вечером у меня собрание Клуба Одиноких Папочек.

— Увидимся. — Гаррет поворачивается и следует за Сидни и её сотней друзей в их место для ночлега.

— Теперь не перепутай. У тебя может быть столько же растительности на лице, и ты такой же крупный, как они, но Гризли — не твоя семья, — снова кричит Дейн, смеясь над собственной шуткой.

Гаррет качает головой, и я уверен, что средний палец был бы поднят, если бы вокруг не было так много детей.

— Мне нравится тыкать палкой в великана, — продолжает он шутки о размерах Гаррета.

Он большой, это неопровержимо, но Дэйн ведёт себя так, будто он комик на сцене, и выдаёт невозможное количество шуток про снежного человека, за счёт Гаррета.

Мы подходим к развилке дорог — буквально — я не имею в виду метафорический смысл. Зеленая группа Тоби поворачивает направо, а оранжевая группа Лили поворачивает налево.

— Думаю, здесь мы расстаёмся. — Дейн кладёт руку на сердце. — Позвони мне. — Он изображает грусть, сжимая свою белую футболку, но как только мы оказываемся на расстоянии, его заразительный смех отскакивает от деревьев.

— Дядя Дейн смешной, — говорит Лили, сжимая мою маленькой рукой.

— Да, он такой. — Я соглашаюсь и сжимаю её руку в ответ.

Мы делаем несколько шагов в тишине, и я знаю, что она нервничает, но после первого дня у неё появится масса друзей, и всё будет в порядке.

— Папочка? — она спрашивает.

— Да, — говорю я, продолжая идти по тропинке, окруженной большими землистыми зелеными деревьями, заслоняющими солнечный свет.

— Что, если я никому не понравлюсь?

Понимая, что это будет более тяжелый разговор, чем я ожидал, я останавливаю нас на полпути.

Наклонившись, мой взгляд падает на неё, и я вижу, как она обеспокоена. Интересно, почему она такая не уверенная? Лили всегда стремилась познакомиться с новыми детьми и завести новых друзей. Она никогда не боялась неизвестного, и я уверен, что она унаследовала это от своей мамы. Но это же Лили, всё зависит от меня.

— Все обязательно полюбят тебя, — уверяю я её.

Её взгляд упал на браслет. Когда Лили было три года, у неё было одеяло, без которого она никуда не ходила. По совету других отцов из Клуба Одиноких Папочек я попытался заменить его чем-то другим. Я выбрал браслет. Ветхий и изношенный браслет теперь повязан вокруг её запястья, он буквально висел на одной нитке. Ошибка номер тысяча тринадцать, которую я допустил с Лили.

Её маленькая голова кивает, и она по-прежнему не смотрит на меня.

— Эй, посмотри на меня. — Я приподнимаю её подбородок пальцем. Обычно от одной моей улыбки, Лили сдавалась.

— Извините, — раздаётся голос рядом с нами.

Мы с Лили поднимаем глаза, и я не могу отвести взгляд от её тела. Катерина подобна миражу, который продолжает появляться передо мной.

— Лили? — спрашивает она и наклоняется до уровня Лили. — Мы собирается сделать классную кормушку для птиц. Хочешь к нам присоединиться?

Лили приближается на несколько дюймов, и её рука крепко держится за мою.

— Извините, обычно она не так застенчива, — комментирую я.

Кэт едва бросает на меня мимолетный взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на Лили.

— Ну давай же. Обещаю, нам будет весело. — Она протягивает руку, но Лили не берет её.

— Можно, мой папа тоже пойдёт? — спрашивает Лили, и на этот раз взгляд Кэт встречается с моими глазами.

Только на короткую секунду, а затем она отворачивается. Я знаю, что я немного старше парней, с которыми она обычно встречается, но мне говорили, что я неплох на вид. Эта девушка шесть лет назад тыкалась мне в лицо своей обнаженной грудью, а теперь ведёт себя так, будто понятия не имеет, кто я такой.

Что-то первобытное высвобождается внутри меня, рвётся к жизни. Может быть, это эгоизм, а может быть, это больше связано с эффектной женщиной, в которую выросла Катерина, но я вдруг чертовски возмущен тем, что она, кажется, не помнит меня.

— Конечно, — тихо говорит Кэт.

Её светлые волосы теперь короткие и дерзкие, в отличие от длинной косы, которую она носила, когда я впервые встретил её. Я думал, что все девочки достигают половой зрелости к восемнадцати годам, но у неё появилось более округлые формы: её грудь натягивает футболку, а шорты обтягивают её объёмную задницу. Пока я разглядываю Кэт, Лили берёт её за руку, и они вдвоём идут по тропинке к бревенчатой хижине.

В комнате есть ещё несколько вожатых с детьми, в основном с ровесниками Лили. Я нигде не вижу Мэллори, и мне приходит в голову мысль, что, возможно, мне следует попытаться перевести её в нашу группу. Может быть, это успокоило бы её.

Но через минуту Кэт начинает рукодельничать, а Лили болтает с мальчиком напротив неё. Она не искала меня, поэтому я подхожу попрощаться.

— Я поехал на работу. Вернусь за тобой в конце дня, — шепчу я ей на ухо.

— Пока, пап. — Она целует меня в щеку и быстро поворачивается, чтобы рассказать своему новому другу о своем дяде Дейне и обо всех плохих словах, которые он сказал.

Прекрасно. Она научит всех детей плохим словам в лагере.

Не в силах признать поражение, в невозможности заставить Кэт признать нашу общую историю, я решаю подойти к ней, прежде чем уйти.

Она стоит ко мне спиной и разговаривает с другим вожатым. Рыжая, с которой она разговаривает, замечает меня и переводит взгляд с Кэт на меня. Наконец, Кэт оглядывается через плечо и поворачивается ко мне лицом, хотя и делает шаг назад. Она, наверное, думает, что я какой-то папочка-извращенец, который постоянно пялится на неё, трахая глазами.

— Могу я поговорить с вами секунду? — спрашиваю я, и она вытирает руки бумажным полотенцем, которое держит в руках, и направляется к двери, не удосужившись дождаться меня.

— Катерина Сантора? — спрашиваю я, и она кивает, на её лице нет ни капли узнавания.

— Да, вы отец Лили. — Она выставляет руку передо мной. — Рада знакомству. Значит, обычно она не такая застенчивая?

Кажется, она меня совсем не узнала. Наверное, так всё же лучше. По крайней мере, я знаю, что она не будет отыгрываться на моей малышке, за моё плохое поведение.

— Да, это редкость. Я предполагаю, что это из-за переживаний первого дня.

Она кивает.

— Ну, сейчас она хорошо приспосабливается. В лагере есть ваш номер, так что я позвоню вам, если возникнут проблемы. — Она собирается уйти, и я знаю, что у неё, наверное, миллион дел, но я не могу не попытаться понять, действительно ли она меня не узнала.

— Да, хорошо.

Она улыбается и начинает идти обратно в хижину.

— Я Маркус, — кричу я, и её шаги застыли.

Она медленно поворачивается, и лёгкая улыбка украшает её губы.

— Маркус Кент, — я называю своё полное имя, ожидая реакции.

— Приятно познакомиться, мистер Кент. Не волнуйтесь. Мы хорошо позаботимся о Лили.

Затем она исчезает внутри салона.

Больше я от нее ничего не добился. Просто пшик. Нада. (прим. исп. Ничто) Ни намека на то, что я вообще существовал в её прошлом.

— Маркус! — кричит Дейн, и я посмотрел на холм и вижу, что он смотрит на меня сверху вниз с телефоном в руке.

Я тащусь обратно вверх в гору, в голове у меня полный кавардак. Дэйн смотрит какое-то видео, когда я поднимаюсь.

— Видел Ниндзя войны? Я думаю о том, чтобы построить Первый для Тоби.

— Первый что? — спрашиваю я, пока мы идём к стоянке. — Полоса препятствий? — Серьёзно, откуда он взял эту хрень?

— Да, чтобы отвлечь моего от электроники.

— Сломанная рука — лучше компьютерных игр? — Я качаю головой про себя.

— Да ладно. Мой сын подготовлен к такому.

— Почему бы тебе просто не ограничить время на его игры? — спрашиваю я, роясь в кармане в поисках ключей.

Когда мы подходим к стоянке, я вижу, что большинство мам стоят кучками и болтают. Гаррет предупреждал меня об этом. Они здесь по одной из двух причин. Они сплетничают или ждут одиноких папочек.

— Ты же знаешь, я ненавижу правила, — комментирует Дейн.

Мой взгляд останавливается на мамочке, которая определенно меня знает, Кристал. Она мать одиночка трёх мальчиков. Она милая и все дела, но по мне, слишком часто суёт свой нос в чужие дела. Кроме того, Кристал напориста, а я не очень люблю женщину, которая преследует то, что хочет, как лев, охотящийся за своим ужином.

— Что? — спрашиваю я, забыв, о чём мы говорили.

— Компьютерные игры. Забудь об этом, я задам этот вопрос в группе сегодня. — Он отмахнулся от меня.

Мы вдвоем проходим мимо Кристал и её банды других мам.

— Привет, Маркус, — воркует она. — Дейн.

Дейн останавливается, и мне хочется схватить его за руку, чтобы он продолжил двигаться.

— Кристал, хорошо выглядишь. — Он подходит ближе к ней, и она сужает глаза. — Ой, прости, тебе нужен Маркус, верно? — Он усмехается. — Маркус, приятель, ты нравишься Кристал, — кривляясь, шепчет он мне, и все мамы смеются. Меня перенесло обратно в среднюю школу с его выкрутасами.

— Мне нужно в магазин, — говорю я. — Рад был снова вас всех увидеть. — Я киваю и ухожу, Дейн следует за мной. Я вежливый и учтивый, но я уверен, что все они думают, что я мудак, потому что они мне неинтересны.

— Увидимся вечером! — кричит Дейн, залезая в машину.

Когда я вставляю ключ в замок зажигания, моё внимание привлекает ярко-красная спортивная машина на стоянке. На заднем лобовом стекле наклейка Беркли.

Она должна была вспомнить меня. Меня же невозможно так легко забыть, я же прав?

Глава 3

Катерина

Когда я подняла коробку себе на бедро и пошла через парковку, я могла поклясться, что увидела Маркуса Кента, стоящего у пикапа, с отвисшей челюстью и уставившегося на меня. По моему телу пронеслась дрожь смущения, гнева и, неохотно признаюсь самой себе — жара.

Только после того, как я решила устроиться на работу в «Лагерь Высоких сосен» и искала квартиру, я поняла, что ближайший маленький городок — это Бухта Предела. Тогда я поняла, что есть небольшой шанс столкнуться с человеком, которого мысленно назвала «самым большим мудаком». Его магазин по-прежнему работает, и мой отец до сих пор каждый год приезжал сюда, чтобы Маркус проверил ему яхту.

После того, как он унизил меня шесть лет назад, я никогда больше не хотела его видеть. Ладно, это ложь. Этот человек произвёл на меня неизгладимое впечатление, какое с тех пор удавалось немногим. Но после того, как я бросилась на него, и он не только заткнул меня, но и сделал это на кухне, полной людей? Был большой шанс, что он нашёл бы меня тоскующей по нему.

Я не думала, что он меня всё ещё помнит. Теперь я повзрослела, и я не та невинная девочка, которая желала, чтобы он лишил её девственности. Тем не менее, девственности уже давно нет. Могу с уверенностью сказать, что знаю, что ожидаю от мужчин, и что мне нужно в спальне. Шесть лет — это долгий срок, и у меня было достаточно опыта, чтобы узнать.

«Маркус Кент», — говорю я себе, наблюдая, как он поднимается в гору.

«Лагерь Высокие сосны» предназначен только для родителей-одиночек, и это ещё одна причина, по которой я думала, что не увижу его этим летом. Но у него есть дочь.

Где мать?

Мой взгляд устремляется туда, где самая симпатичная маленькая светловолосая девочка болтает с другими детьми. Я обхожу хижину, чтобы убедиться, что у моих помощников нет проблем, и они помогают детям сделать кормушки для птиц. Мои глаза сосредотачиваются на Лили, которая больше говорит, чем работает над своим проектом.

— Ты в порядке, Лили? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня и улыбается.

— Ага, — говорит она, поворачиваясь к Бену, сидящему напротив, и в то же время её маленькие пальчики касаются браслета на правом запястье.

Они продолжают говорить о спорте, а я прислоняюсь к прилавку, слушая, как она всё время говорит о Гигантах и о том, насколько они лучше Доджерс. Поскольку я из Сан-Франциско, а у моего отца есть места в ложе на стадионе я согласна с ней, но не могу не задаться вопросом, почему эта маленькая девочка знает о бейсболе.

Лили и Бен продолжают спорить, а глаза Маркуса врезались мне в память. Они все такие же искрящиеся голубые — такие же яркие и сверкающие, как средиземное море, над которым сверкает солнце. И, кажется, они всё ещё обладают способностью сбивать меня с мысли на секунду или две.

Он отрастил волосы немного длиннее на макушке, и мне интересно, каково это, когда мои руки проберутся сквозь шелковистые тёмно-каштановые пряди. Чтобы удержать его голову, между моих ног.

Дерьмо. Нет. Нет. К нему больше ни ногой.

Он может унизить меня один раз, но не дважды. Маркус Кент может быть таким же привлекательным, как эскимо в палящий жаркий день, но он в моём черном списке, если не в самом его начале. Если бы только моя Ваги получила сообщения, которые мой разум пытается ей послать.

— Кэт, — говорит тихий голос рядом со мной.

Я наклоняюсь, чтобы встретиться взглядом с Лили. Которая, конечно же, получила голубые глаза от своего папы, просто чтобы сделать это лето еще более невыносимым.

— Да, Лили, — говорю я.

— Я всё, — гордо говорит она, поднимая бумажную тарелку с птичьим кормом, прикрепленную к резинкам.

— О, круто. Давай положим её здесь, чтобы она высохла, и ты сможешь забрать её домой сегодня вечером.

Она следует за мной к столу, который я поставила в углу, чтобы там все арт-проекты высохли.

— Ты уже знаешь, куда ты её повесишь? — спрашиваю я её и стучу пальцем по столу, где она должна её оставить.

— На дереве. — Она аккуратно кладёт её, а затем ставит тарелку именно так, как ей хочется.

Я смеюсь.

— Ага, ты имеешь в виду какое-то особенное дерево?

Она пожимает плечами.

— Мой папа разрешил мне повесить кормушку для птиц в прошлом году, а потом прилетело слишком много птиц, и папа сказал, что они слишком много какают. Так что я спрятала её за окном моей спальни. — Она шепчет последнюю часть, как будто Маркус находится рядом с нами.

— Значит, ты живешь с папой? — спрашиваю я, зная, что я ужасный человек, раз пытаюсь выудить информацию из пятилетнего ребёнка.

Её маленькие глаза прищуриваются, обдумывая мой вопрос.

— Я не могу жить одна, — говорит она тоном, подразумевающим «ага», и уходит.

Значит, она живёт с ним. Он не просто играет летнего папу. Остаётся вопрос, где мать?

Главный вопрос: зачем мне нужно знать это?

Глава 4

Маркус

Я припарковал свой грузовик рядом со своим лодочным гаражом «Ремонтной мастерской Кента». Оригинальность никогда не была сильной стороной моего отца, и название магазина, которое я унаследовал, доказывает это. Мой желудок урчит, поэтому я перехожу через улицу в закусочную «Двойной Ди», принадлежащую Дону и Дебби Вернер.

Они всегда были здесь. Выросли здесь, женились сразу после школы, и если подсчитать, то я почти уверен, что их сын, Дон-младший, был идеальным свадебным подарком для Дона. В целом, они хорошие люди, даже если их закусочная звучит как название стриптиз-клуба.

Дверной колокольчик зазвонил, когда я зашёл. Я оглядываю кабинки и табуретки у стойки и, конечно же, это одни и те же люди, которые приходят сюда каждый день. Все городские пенсионеры сидят без дела, пьют кофе и говорят о старых добрых деньках.

— Маркус, — приветствует Дебби, беря стакан на вынос, наливая в него кофе. Она подвигает его через изношенный прилавок ко мне.

— Спасибо, Дебби.

— Опять опаздываешь сегодня утром? — спрашивает она, кладя передо мной меню.

Я слегка посмеиваюсь. Так заметна моя ежедневная борьба для окружающих?

— Да, первый день в лагере. — Я бегло просматриваю меню и делаю заказ Дебби.

Дон выглядывает из окошка в стене за прилавком, где, я надеюсь, он начал готовить мой завтрак. Я дружески машу ему рукой и немного болтаю с Дебби.

Через некоторое время сзади подходит Дон с моим завтраком в руке.

— Скажи Лили, чтобы зашла, у меня есть фруктовое мороженое, мне нужно, чтобы она попробовала. — Он подмигивает и передает мою коробку с едой на вынос своей жене. Я достаю бумажник и плачу Дебби. Она смотрит на деньги, забирает их и улыбается.

— Увидимся завтра, — говорит она, когда я ухожу.

— Может быть, — замечаю я.

Когда я захожу в свой магазин, я ставлю еду и кофе на стол и смотрю на лодку, которую ремонтирую для клиента из Портленда. Он ожидает её через несколько недель, и мне будет очень трудно закончить вовремя.

Я проглатываю свой завтрак, затем снова концентрирую внимание на лодке, потягивая кофе и оценивая, что ещё нужно сделать, чтобы всё было идеально. Мои мысли уплывают от лодки за считанные секунды.

Катерина Сантора.

Она великолепна и сексуальна, и я хочу подмять её под себя на час или два, и проконтролировать, чтобы она никогда меня не забыла.

Дерьмо. Я должен быть благодарен, что она не помнит меня, потому что я был первоклассным засранцем.

Мой телефон звонит на столе, но я установил специальный звонок для лагеря и так как это не он, то я его проигнорировал, возвращая мысли обратно к лодке, где они и должны быть.

Я встаю и иду к лодке, моя рука скользит по дереву, которая всё ещё нуждается в шлифовке, но мой разум снова плывёт к Кэт, и мне интересно, насколько нежная у неё кожа.

Я думаю о том, как развевались её светлые волосы, когда она поворачивала голову. То, как её кристально-голубые глаза смотрели на Лили сверху вниз и казались такими заботливыми. Очертания её бёдер, хоть и стройные, но всё же такие пышные.

Остановись. Ты такой извращенец. Она на десять лет моложе тебя.

Мой телефон снова звонит, поэтому я иду по магазину и беру трубку со стола.

Дейн.

Я провожу пальцем по экрану.

— Да.

— Кто нассал тебе в овсянку?

— В хлопья, — говорю я без энтузиазма.

— Как будто я этого не знаю. Это называется оригинальный подход.

— Не совсем оригинально. Ты только что изменил мой завтрак…

— Я взял овсянку, потому что ты старый пердун.

Я плюхнулся на офисное кресло.

— Зачем ты позвонил? — спрашиваю я, отпивая кофе.

— Завтра планируешь устроить своё обычное представление? Семейная вражда? Запах изо рта? Встанешь не с той ноги? — Я делаю глубокий вдох, и он хихикает в ответ. — Я подумал, может быть, мы могли бы поужинать после четырёх.

— У тебя есть десять секунд, чтобы изложить что хотел, или я вешаю трубку.

Я вполуха слушаю разговор, потому что снова смотрю на лодку. Что-то не так. Чего-то не хватает. Я стою, всё ещё держа телефон у уха.

— Я серьёзно на счёт ужина. Как насчёт шести тридцати? Это не нарушит твой суперрежим, верно? — Звон бокалов на заднем фоне говорит мне, что он, вероятно, готовит бар к открытию в обед.

— Я приготовлю ужин. Вы с Тоби подходите. Я могу позвонить Гаррету, — говорю я, осматривая лодку дальше, отыскав проблему, требующую немедленного решения.

— Как насчет только меня, тебя, Нины и Полли? — уточняет он. Наступает тишина, и мы оба знаем, почему.

Большинство людей сказали бы: «Тебе действительно стоит начать встречаться» или «У меня есть женщина на примете, и мне нужен друг для её подруги». Но Дейн настаивает. Пунктик, которым он был одержим, подкалывая меня в течение последнего месяца. Он думает, что мне нужно женское общество.

Ну, у меня была женщина, когда я ездил в Сиэтл по делам, несколько месяцев назад. Было легко и несложно, и на следующее утро мы расстались, даже не обменявшись номерами телефонов.

«А что я получила от мамы?» — сладкий голос Лили эхом звучит в моей голове. Моя маленькая девочка слишком любознательна, чтобы не спрашивать о своей маме теперь, когда она думает об этом. Ей нужно выучить безопасности в своей жизни, и когда она станет старше, я знаю, что ей понадобится женщина — образец для подражания.

— Так что скажешь?

— Ладно.

— Ладно? — Его голос поднимается на октаву вверх, как у подростка.

— Не придавай этому большого значения, — ворчу я.

— Прекрасно. Давай встретимся здесь в шесть тридцать. Я позабочусь обо всех деталях. Ты главное принарядись.

— До встречи, Дэйн. — Я отключаю телефон и запихиваю его в карман.

— Джек! — Я зову своего главного помощника.

Он входит через боковой вход во второй гараж, его комбинезон испачкан машинным маслом.

Джек занимается моторами лодок. Я привёл его несколько лет назад, когда понял, что Лили нужно больше стабильности — установленное время сна и купания. После Джека пришли Клайв и Уэс. Мы вчетвером обычно сменяется, и теперь, каждый вечер я возвращаюсь домой вовремя и ужинаю со своей любимой девочкой.

— Что? — Как обычно, резко отвечает мне.

— Посмотри сюда, — я указываю на проблему, которая меня беспокоит. — Это нужно отремонтировать, прежде чем мы сможем двигаться дальше.

Он кивает, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть.

— Я позабочусь об этом, как только закончу с лодкой Робертса.

Он возвращается в другой гараж, а я сажусь за свой компьютер. Клянусь, я собирался просмотреть схемы лодки, поставленной в моём гараже, но каким-то образом на моём экране всплывает страница Катерины в Facebook.

Будь я проклят, если я знаю, как это произошло.

Глава 5

Маркус

На следующий вечер я сел на стол для пикника, положив локти на колени, и делаю вид, что смотрю, как дети бродят вдоль мелководья озера. Я точно не буду пялиться на задницу вожатой лагеря Лили в синем бикини, которое должны запрещать надевать в присутствии детей. Возможно, его следует запретить носить перед мужественными, здоровыми мужчинами старше тридцати лет, такими как я.

В кармане звонит телефон, и, к удивлению, это был Дейн.

— Где ты? — спрашиваю я.

Лагерный день закончился десять минут назад, но я думаю, что вожатые задержались, или, может быть, они захотели помучить одиноких отцов, заставив нас стать свидетелями игры в воде мокрых двадцатилетних ребят.

Вику следовало бы раздать им обычные чёрные цельные купальники.

— Я почти на месте. Можешь захватить Тоби? Ты включен в список экстренной помощи. — В телефоне на фоне звучит рёв его машины.

— Ты многое пропустил, — посмеиваюсь я.

Тоби и все его друзья начинают обрызгивать всех вожатых лагеря, этот день внезапно оказался для меня удачным. Я возвращаюсь к своей прежней позиции. Белые универсальные купальники будут намного лучше черных.

— Что это за девчачьи крики? — спрашивает он.

— Сегодня день плавания. И да, никаких проблем. Я захвачу Тоби.

— День плавания? Типа, вожатые в купальниках?

— Может быть. Надо идти. Начались водные бои. — Я усмехаюсь, вешая трубку.

Держу пари, что он будет здесь через пять минут, и, если мне повезёт, он пропустит всё происходящее, и я смогу над ним поиздеваться.

В настоящее время в воде наблюдают за детьми по меньшей мере десять вожатых лагеря, шестеро из них — женщины. Виктор не понимает, с какой эпидемией он столкнётся. Чем дольше я сижу там, тем больше отцов спускаются к озеру, думая, что это обычный трансфер по четвергам. К их удивлению, это влажная мечта подростка. И, возможно, и отца этого подростка.

Катерина смеётся с другой женщиной-консультантом. Я никогда не замечал, как её щёки поднимаются в два маленьких яблока, когда она улыбается. Я также не замечал, как её руки прикрывают рот, чтобы подавить смех, или как она на мгновение касается руки другого человека, когда её рассмешили. Блин, я хочу вызвать у неё такую реакцию.

Но всё, что я получил на этой неделе с начала лагеря, это несколько вежливых улыбок и «здравствуйте, мистер Кент». Она не вела себя так, как будто я видел её больше, чем то, что показывало её бикини, которое она надела.

— Что я пропустил? — Дэйн садится рядом со мной, пытаясь отдышаться.

— Какого черта ты делал весь день, что не мог приехать вовремя?

Он смотрит на меня, а затем концентрируется на открывшемся виде перед собой. Я не могу его винить, в Бухте не часто можно увидеть такое.

— Виктор понимает, что даёт каждому местному папаше отличный материал на сегодняшний вечер? — спрашивает Дейн.

Некоторые слоняющиеся папы смеются, зная, что это правда.

Во мне начинает назревать небольшой комочек гнева. Мысль о том, что эти придурки думают о том, что скрывается под синим бикини Кэт, меня раздражает. Этот лакомый материал предназначен для меня и только для меня.

— И отвечая на твой вопрос, мне пришлось поехать в округ за кое-какими документами.

Последние несколько лет Дейн проводил серьёзную реконструкцию «Приятного сюрприза», расширяя его и превращая в дневной гриль-бар, более подходящий для семейного отдыха.

— Извини, это отстой.

Мы оба продолжаем разговор, делая вид, что наблюдаем за нашими детьми. Хотя я могу работать в режиме многозадачности. Мой взгляд переключается на Лили, чтобы убедиться, что она не тонет, но она брала уроки плавания с годовалого возраста, так что мне не о чем слишком беспокоиться.

— Мы можем поговорить об этом дерьме позже. — Дэйн отмахивается от меня. — Проклятье, это несправедливо. Как мой ребенок может насладиться открывшимся зрелищем больше, чем я видел за всю неделю? — Он кусает кулак, наблюдая, как Тоби и его друзья выливают ведро воды на голову их вожатого. Её жёлтое бикини не совсем скрывает тот факт, что вода могла быть немного прохладной.

Лили отводит взгляд от происходящего на озере, видит меня сидящим там и улыбается.

— Почему я вдруг почувствовал себя испорченным извращенцем? — бормочу я про себя.

Лили убегает от озера, а Катерина что-то говорит одному из вожатых и следует за Лили. Наши глаза встречаются, но Кэт быстро переключает своё внимание на что-то другое.

— Папочка! — Лили вскрикивает и прыгает мне на руки, намочив водой меня.

— Привет, сладкая. — Я сажу её на колени.

— Привет, дядя Дейн, — говорит её сладкий голос.

Я откашливаюсь, чтобы он переключил своё внимание с озера на мою дочь. Дейн поворачивается ко мне, обратно к озеру, и затем понимает, почему я прочищаю горло.

— Эй, детка. День купания, да? — Он откидывается на руки, сосредоточив на ней своё внимание.

— Пойдём, — она спрыгивает с моих колен и хватает меня за руку.

— Нет, сладкая. Я подожду, пока ты закончишь. Иди веселись с друзьями.

Она улыбается и убегает.

— Блин, небольшое предупреждение, да? Я еле спрятал свой член между ног, — говорит Дейн и ёрзает на своем месте.

— Эм, ты как думаешь, что я чувствую?

— А это что за мудила? — спрашивает Дэйн, кивая головой в сторону озера.

Один из мужчин-вожатых подходит к Кэт. Она смеётся над его шуткой и качает головой. Я не упускаю того, как загораются его глаза, когда она кладёт руку ему на предплечье.

— Кто? — Я притворяюсь, что моё сердце не пропускает удары от адреналина, проходящего через мой организм. Он не ошибётся, назвав меня гребаным пещерным человеком.

— Да ладно. Всю неделю твои глаза были прикованы только к одной вожатой.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что нас не подслушивают другие родители.

— Так ты собираешься играть? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне и вопросительно поднимая брови.

Я ничего не говорю, наблюдая, как этот придурок хватает Катерину за талию, она визжит, а он бросает её в более глубокую часть озера. Она встаёт и теперь мокрая, в своём синем бикини, которое, вероятно, соответствует цвету моих яиц.

И клянусь, её взгляд устремился на меня, когда она провела руками по мокрым волосам. Прежде чем я мог бы увериться в этом, она снова концентрируется на детях. Она хлопает в ладоши и объявляет, что время плавания для её группы закончилось.

— Чувак, твоя цыпочка — убийца веселья, — говорит Дэйн, потому что вожатая лагеря Тоби всё ещё ведёт водную битву со своими детьми.

Я отталкиваюсь от стола для пикника и направляюсь за Лили собирать её вещи.

— Твоим синим яйцам грозит куда большая боль, чем моим. — Я хлопаю его по плечу и ухожу.

— Не забудь, шесть тридцать, — кричит он.

Я на секунду забыл о свидании, на которое согласился. Со вздохом я машу ему рукой в воздухе.

— Хороший опыт, если ты когда-нибудь захочешь добиться того, чего действительно хочешь.

Я качаю головой и подавляю желание показать ему палец, продолжая идти к озеру.

Пока все остальные родители подходят к своим детям, приближается Кэт с полотенцем, обёрнутым вокруг талии. Её волосы до плеч слегка волнистые, чего я раньше не замечал.

— Мне очень жаль, что мы припозднились, — извиняется она. — Они все проделали отличную работу по прослушиванию сегодня и заслужили награду за свой тяжелый труд. Я провожу их обратно в комнату, они переоденутся и будут готовы к уходу.

Группа начинает идти к хижине, и я достаю телефон, делая вид, что мне нужно чем-то заняться, поскольку я только что заметил, что Кристал направляется к озеру.

— Мистер Кент, — голос Кэт звучит где-то рядом тем профессиональным тоном, которым она обычно говорит со мной.

Я поднимаю глаза и обнаруживаю её рядом со мной, и запах кокоса наполняет мои ноздри. Должно быть, это какое-то испытание свыше, клянусь богом. Сейчас мало что может сделать Катерину Сантору более соблазнительной.

— Что такое? — спрашиваю я, стараясь выглядеть как можно более беспечным и совсем не похожим на мужика лет тридцати с небольшим, пялящегося на неё.

— Вы не против прогуляться со мной минутку? — спрашивает она.

— Конечно.

Она собирается признаться, что помнит меня? Возможно, она попросит меня хранить это в тайне. Будто бы я рассказал об этом хоть кому-то.

Она кивает головой, указывая на дорогу, ведущую к хижине.

Я иду рядом с ней, засунув руки в карманы, пытаясь подавить желание прижать ее к дереву.

— Сегодня у нас было собрание, — говорит она.

Очевидно, она всегда говорит по делу.

— Ох, ладно. — Я смотрю в её сторону и вижу, как она на секунду скривила губы, прежде чем продолжить.

— Речь шла о семьях. Разных типах семей.

— Окей...

— Я не хочу переступать черту, но Лили после этого начала плакать. — Она впервые встретила мой взгляд.

— Плакала?

Она кивает.

— Да. У неё много вопросов касательно её мамы.

Я выдыхаю и потираю затылок, пока мы идём. Кроме того первого дня в лагере, Лили больше ни о чем не спрашивала о своей маме. И, чёрт возьми, как мне поднять тему о её матери, пока та в тюрьме.

— Её матери нет в ее жизни, — комментирую я, надеясь, что разговор будет кратким.

— Я многое узнала из разговора с ней, но Лили настаивает на раскрытии дополнительной информации.

Я не могу не задаться вопросом, кому это нужно — Лили или Катерине?

— Она ещё недостаточно взрослая, чтобы это понять. Спасибо за беспокойство, но я разберусь с этим.

Она фыркает и останавливается посреди дороги, прежде чем мы догоняем других родителей.

— Игнорируя проблему? — Её тон осуждающий, и она кажется почти рассерженной. Мне интересно, почему она вообще думает, что это её дело.

— Прошу прощения? — Мой собственный тон твёрд, и я пытаюсь дать понять, что ей следует отступить, но я вижу блеск в её глазах. Она будет добиваться ответа на вопрос.

— Нельзя просто вести себя так, будто ничего не происходит, когда маленькая девочка хочет знать, есть у неё мать или нет.

Она кладёт руки на бёдра и пристально смотрит на меня.

Я делаю шаг назад, немного ошеломлённый и очень разозлённый её реакцией. Что она думает, будто знает что-то обо мне и моей дочери.

— Может быть, вам стоит придерживаться палочек от мороженого и блёсток, мисс Сантора?

Её грудь вздымается от глубокого вдоха, а глаза расширяются.

— Я думаю, вам следует быть честным со своей дочерью, мистер Кент.

Мой кулак сжимается в кармане.

— При всём уважении, вам сколько? Двадцать четыре? Что вы знаете о воспитании ребенка, а точнее о воспитании моей дочери?

Её взгляд метнулся к группе отцов, проходящих мимо нас, прежде чем она вновь обратила свои пылающие голубые глаза на меня. Как будто она представляет собой штормовой фронт, и энергия в нашем маленьком пространстве пять на пять меняется. Летнее небо и влажность прошли, и я готовлюсь к ледяной буре.

— Я достаточно взрослая, чтобы понять, что вы обманываете себя. Если вы продолжите ей лгать, то, когда она подрастёт, всё будет только сложнее.

Я скрещиваю руки на груди.

— Вы знаете это из личного опыта? — Я снисходительно наклоняю голову, как будто сам разговариваю с ребенком.

Её родители женаты. Она выросла в роскоши денег, загородных клубов, возможностей и родителей, которые любили друг друга.

Я подхожу ближе, и она отступает назад, ударяясь спиной о дерево у края тропинки.

Когда я смотрю в обе стороны, я вижу, что никто не идёт, поэтому я продвигаюсь вперёд, пока не смог прошептать ей на ухо.

— Давайте придерживаться того, что мы знаем хорошо, мисс Сантора? Когда дело касается моей дочери, вы занимаетесь с ней искусством, отдыхом, плаваньем, а я буду беспокоиться о важных вещах.

Запах кокоса снова доносится до меня, и когда её тело так близко, даже несмотря на то, что я злюсь, мой член твердеет. Отступив назад, я вижу, что её лицо покраснело.

— Нам придётся сотрудничать, мистер Кент.

— Полагаю, что так и будет.

Пара детей бежит по тропинке из хижины, а их родители следуют за ними, с любопытством глядя на нас.

— Спасибо, что подняли этот вопрос, мисс Сантора. Я обязательно с ним разберусь, — доброжелательно говорю я, улыбаясь одной из проходящих мимо матерей.

Катерина быстро берёт себя в руки и кивает.

— Спасибо, мистер Кент.

Я продолжаю идти по пути за дочерью, понимая, что Кэт такая же упрямая и темпераментная, как и много лет назад. Единственная разница в том, что теперь эти качества вызывают у меня желание притянуть её ближе, а не оттолкнуть.

Глава 6

Катерина

Он настоящий мудак.

Придурок с большой грёбанной буквы «П».

Долбанный придурок.

С большими заглавными буквами «ДП».

«Может быть, вам стоит придерживаться палочек от мороженого и блёсток, мисс Сантора». Он и не знает, что у меня есть пять предложений от нью-йоркских галерей, которые интересуются моими работами. Пять. Мистер «Я-Разберусь-Сам» считает, что я хуже него, но чему я удивляюсь? Это в его духе.

— Кэт? — голос отрывает меня от грубых оскорблений в сторону напыщенного Маркуса Кента, в моих мыслях.

Я поднимаю глаза от сегодняшних дел и обнаруживаю своих соседок по комнате, Аву и Чарли, ожидающих у двери хижины. Мы ездим вместе на машине, и мой взгляд скользит по настенным часам.

— Ой, простите, девочки. — Я поспешила закончить все оставшиеся дела, чтобы мы смогли отправиться домой.

— Мы поможем. — Чарли тут же приступает к работе, помогая мне раскладывать мелки по корзинкам, а Ава закрывает бутылочки с клеем и ставит их возле раковины.

— Спасибо. Нас задержало купание. — Я выбрасываю Маркуса Кента из головы, но Чарли, как обычно, почти ничего не упускает.

— Так кто тот придурок? — спрашивает она, беря в руки корзинки с мелками и вставая с Авой у стола.

— Что? — Я говорила двум другим помощникам, чтобы они не давали пользоваться ножницами, и вот я собираю маленькие листочки бумаги, которые какой-то пятилетний ребенок находил развлечением, разрезая их в течении десяти минут.

— Ты бормотала о каком-то придурке, — говорит Ава и плюхается на стол.

— Ух, просто тут есть один папа, который думает, что знает всё на свете, а я маленькая девочка, которой он может помыкать.

Они обе застыли, Чарли остановилась на полпути и посмотрела на меня.

Я могла быть честной со своими соседками. Рассказать им о том, что произошло шесть лет назад, но я знаю их всего неделю, и мне неловко рассказывать им о самой унизительной вещи, которая когда-либо случалась со мной. Момент, который я даже никогда не описывала в своём дневнике на случай, если моя старшая сестра Талия когда-нибудь решит проявить любопытство. Плюс ко всему, всё было так, будто ничего и не было. Но на мой взгляд, это вовсе не так.

— Почему вы, девчонки, так смотрите на меня? — спрашиваю их.

Чарли смотрит на Аву, и в уголках её губ медленно появляется улыбка.

— Ты просто выглядишь взволнованно.

Они вдвоем снова начали убрать вещи.

— Ты тоже разозлишься, если какой-нибудь папаша скажет тебе придерживаться своих палочек от мороженого и блёсток.

Ава рассмеялась, но Чарли толкает её локтем под рёбра.

— Он сказал, что? — спрашивает Ава. — Кто это был?

Я качаю головой.

— Неа. Я не скажу. Вы знаете слишком много людей в этом городе.

Она засмеялась.

— Ты понимаешь, что большинство отдыхающих приехали со всего Орегона и Калифорнии, а не только из Бухты Предела. К тому же я проводила здесь только лето с отцом и редко бывала в самом городе. — Мы заканчиваем, поэтому она садится за один из низких столиков и с отвращением рассматривает какую-то верёвку, которую держит в руке.

«Лагерь Высоких сосен» принадлежит отцу Авы, но для них обеих это летнее занятие. Виктор только что переехал в Бухту после того, как Ава поступила в колледж, поэтому теперь она здесь появляется редко.

— Кстати говоря. Я, наверное, назову его имя, а потом кто-нибудь из вас расскажет мне что-нибудь о нём.

— И что мы скажем, что тебя напугает? — спрашивает Чарли.

Меня больше всего беспокоит то, что она точно скажет, поскольку она выросла в Бухте.

— Что-то приятное, что заставит меня передумать о том, что я его ненавижу, и мне понадобится вся моя энергия, чтобы продолжить ненавидеть этого человека.

Ава роняет то, что у неё было в руке, и мои глаза расширяются. Я спешу к ней, чтобы убедиться, что это действительно то, что я думаю.

Браслет Лили. Дерьмо. Она оставила его.

Если бы я была такой же глупой, какой считает меня Маркус Кент, я бы не поняла, насколько важен этот браслет. Лили время от времени потирала его, в основном, когда она в чём-то не уверена или нервничает. Я кладу его в карман.

— Ты любишь старые браслеты? — Идеально изогнутые брови Авы сдвинулись вместе.

— Он принадлежит одной из девочек из моей группы.

Ава спрыгивает со стола.

— Ну, кто-то должен будет сделать ей новый и всё. На этой штуке, наверное, больше микробов, чем на полу в ванной комнате.

Она качает головой.

— Думаю, для неё он очень важен, — говорю я.

За то короткое время, что я прожила с ней, я поняла одну вещь: она очень прямолинейна.

— Ну, продезинфицируй руки, прежде чем войти в дом. Я не собираюсь подхватить какую-то отвратительную болезнь. — Её глаза закатываются на затылок, и она дрожит всем телом.

— Это не ты положила его в карман.

— Да, расслабься, гермафоб. — В дело вступает Чарли, ещё одна девушка, которая не боится делиться своим мнением. По правде говоря, это одна из вещей, которые мне в них нравится больше всего.

Ава высовывает язык, как Чарли, и смеётся.

— В любом случае. Он не может быть таким плохим, как некоторые отцы из моей группы. — Она нахмурилась на секунду, прежде чем продолжить. — Сегодня днём один из них снял с себя футболку и спросил, не хочу ли я пойти с ним искупаться.

Я смеюсь, а Чарли смотрит на неё так, будто у неё появилось три головы.

— Серьезно? — спрашивает Чарли.

Ава кивает.

— Ага.

— Что ты сказала? — спрашиваю я, выключая свет в хижине и закрывая дверь.

— Я сказала, что правила лагеря запрещают мне оставаться наедине с маленькими мальчиками. — Она обмахивается. — Но у него был отличный пресс. У него была та самая «V» на мышцах внизу.

Мы втроем издали мучительный стон в унисон, потому что, здравствуйте, буква «V». Каждая девушка знает, что буква «V» плавит ваши трусики. И она заставляет умных девушек совершать глупости.

— И потом он ушёл? — спрашивает Чарли.

Она смотрит на меня, не мигая.

— Нет. Он играл со своим сыном и его друзьями. Потом, когда я собрала всех мальчиков, он попытался пробраться внутрь в качестве туриста. — Она качает головой и закатывает глаза, пока мы втроём продолжаем идти по тропинке через лес. — Мне жаль его сына. Я не думаю, что у него есть мозги в его мускулистом, твёрдом теле. — Она толкает меня бедром. — Но хватит о моём надоедливом папочке-одиночке. Кто твой?

— Не имеет особого значения. Мой гнев уже угасает. — Я пожимаю плечами.

— Интересно, — говорит Чарли и двигает бровями.

Удивительно, но они обе забросили эту тему, и мы все садимся в джип Чарли. Он салатового цвета и немного даже едок, но для нас троих более удобен, чем моя машина.

Она выезжает с парковки, и Ава хватается за ремень безопасности.

— Сколько раз я вам говорила, это не Инди! Снизь скорость! — она кричит на неё, но Чарли пожимает плечами.

Во время десятиминутной поездки от лагеря «Высоких сосен» до Бухты Предела, Маркус Кент захватывает все мои мысли. Как бы он меня ни разозлил сегодня, кажется, я не могу его не желать. Когда он был всего в нескольких дюймах от моего тела, я чувствовала, как его дыхание щекочет мою шею, и запах кедра, доносившийся от него от его одежды, ранее в тот же день. Я хотела, чтобы его руки прижали меня к дереву, его пальцы коснулись моей шеи и потянули за верёвку моего верха от бикини, чтобы я оказалась обнажённой перед ним.

Но его слова были ядом в моих ушах, отравляя все мои похотливые мысли. Мне придётся признать факты… Маркус по-прежнему считает меня просто надоедливым ребёнком.

Глава 7

Маркус

Я надеялся, что плавание утомит Лили, но она прыгает по ванной, пока я бреюсь и спрашиваю о детях в её лагерной группе. Как она разговаривала с кем-то, а потом познакомилась с новыми друзьями, а потом кто-то расстроился. Я не слежу за её рассказом, потому что почти не слушаю. Я всё ещё озабочен и киплю от последних комментариев Кэт.

— Папочка? — спрашивает она, и я встречаюсь с ней взглядом в зеркале.

Её глаза широко раскрыты и сосредоточены на мне, так что, думаю, я пропустил вопрос.

— Прости, дорогая, что ты сказала? — спрашиваю у неё.

— А у меня есть мама? — она спрашивает.

Я сжимаю крем для бритья в руке, выдавливая его между пальцами.

— Конечно, у тебя есть мама.

— Тогда где она? Бет сказала, что её мама живет по всему миру, но она связывается с ней по FaceTime в любое время, когда захочет.

— Ну, FaceTime с твоей мамой — это не так-то просто, дорогая.

Я наношу крем для бритья на лицо и ополаскиваю руку, прежде чем потянуться за бритвой на стойке.

— Можем ли мы поговорить об этом в другой раз?

Я смотрю на её отражение в зеркале и впервые провожу бритвой по щеке. Я наблюдаю, как опускаются её губы и как её взгляд устремляется к кафельному полу в ванной, и такое ощущение, будто кулак просто обхватил моё сердце и сжал его.

У нас с Лили всегда были открытые отношения. Я честен с ней во всем, вплоть до того, что мы даже говорили о том, что ей следует называть свою интимную зону влагалищем, а не пи-пи. Знаете ли вы, как ужасно больно слышать, как ваша милая, невинная дочь говорит, что у неё болит влагалище? Но когда дело касается её мамы, кто-то должен её защитить, и это моя работа.

Некоторое время она молчит, и чувство вины ещё глубже проникает мне под кожу. Я знаю, что так не может продолжаться вечно — я пытаюсь защитить её от правды. По правде говоря, я понимаю точку зрения Катерины, даже если на самом деле это её не касается. Она вожатая лагеря, а не детский психолог.

— Итак, угадай, что? — Я пытаюсь немного поднять настроение.

Лили не отвечает.

— Сегодня вечером придет Эшли, — говорю я, зная, что ей нравится играть с Эшли, пока та приглядывает за ней.

— Куда ты пойдешь?

Вместо ожидаемого счастья я получаю резкий вопрос с прищуренными глазами. Женщины. Даже в пять лет они все одинаковы.

— Я встречаюсь с дядей Дейном.

— На свидание? — спрашивает она, и мне интересно, откуда она вообще знает, что это такое. Лили никогда не видела меня с женщиной, и все одиночные встречи, которые у меня были на протяжении многих лет, проводились вдали от моей повседневной жизни с ней.

— Где ты выучила это слово? — спрашиваю.

Лёгкая улыбка украшает её губы.

— Тоби сказал мне, что дядя Дейн ходит на множество свиданий.

Этому пареньку не помешал бы урок-другой по сдержанности.

— Что об этом думает Тоби? — спрашиваю я, проводя бритвой по другой щеке.

Она пожимает плечами.

— Он только спросил, ходишь ли ты на свидания.

— И что ты сказала? — Я открываю кран, чтобы прополоскать бритву.

— Я спросила, что такое «свидание».

— Хорошая девочка.

Я смотрю на неё, поднося бритву к подбородку. Она смотрит на меня, ожидая ответа.

— Ох… свидание — это когда два человека идут на ужин или в кино.

— Итак, ты собираешься на свидание с дядей Дейном? — Её большие голубые глаза смотрят на меня, невинно ожидая ответа.

Я позволяю звуку включенного крана на мгновение заполнить комнату, пока обдумываю варианты.

Я киваю.

— Да, я иду на свидание с дядей Дейном.

— Могу я пойти на свидание с Тоби? — Она прыгает вверх и вниз, хлопая в ладоши. — Мы можем устроить двойное свидание, — визжит она.

— Ты знаешь, что означает двойное свидание?

Она хихикает, глядя на мои нахмуренные брови.

— Тоби говорит, что это когда идёт четыре человека. Пойдём вместе, папа.

Я посмеиваюсь.

— Обещаю, в следующий раз обязательно. — Я ерошу её светлые локоны, но её взгляд снова устремляется в пол, а нижняя губа оттопыривается.

Никто не сможет заставить тебя почувствовать себя большим неудачником, чем твои собственные дети.

Мой телефон звонит со стойки, и я вижу, как на экране появляется имя Дэйна. Мой большой палец завис над кнопкой «Принять». Лили уже задает слишком много вопросов. Я нажимаю игнорировать.

Пока я заканчиваю бриться, Лили выходит из ванной, волоча ноги, прижав подбородок к груди, драматически размахивая руками из стороны в сторону.

Закончив, я прокручиваю в голове разговор с Катериной. Возможно, мне не стоило так сильно на неё обрушиваться, но, чёрт возьми. Мать Лили — не её дело.

Мой телефон снова звонит, и я нажимаю кнопку громкой связи, поскольку Лили здесь нет.

— Ты становишься как надоедливая жена.

В трубке раздается глубокий смешок Дэйна.

— Не надевай сегодня вечером джинсы и мешковатую рубашку. Тебе нужно продемонстрировать свой арсенал, если хочешь что-то получить.

Я закатываю глаза.

— Спасибо за совет, но я могу одеться сам.

— Ну, я знаю, что прошло много времени. Думаю, тебе пригодится моя помощь.

— Не нужно.

Я уже начинаю сожалеть, что сказал «да».

— Эй, не приходи сегодня вечером в таком злобном настроении. Так ты никогда не перепихнёшься. — Я слышу звон стаканов позади себя.

Мне следует сказать ему, что у меня нет планов трахаться, но у меня такое чувство, что этот телефонный звонок сделает его только ещё назойливее.

— Дейн. Ты балансируешь на грани между занудой и засранцем. Будь осторожнее.

Он снова смеётся.

— Ладно-ладно, но приведи себя в порядок, ладно?

— Пока, Дэйн.

— Шесть тридцать в Брейкерс.

— Я вешаю трубку.

Я снова нажимаю маленькую красную кнопку, возвращая блаженную тишину.

Как только я вытер лицо полотенцем, раздаётся звонок в дверь. Шаги Лили приближаются к двери, но я выбегаю и ловлю её прежде, чем она добралась до двери.

— Папа, я могу сама открыть дверь. — Она поворачивает ручку, но я кладу руку на деревянную дверь, чтобы остановить её.

— Лили, ты никогда не будешь открывать эту дверь без меня, поняла? — Я смотрю на неё сверху вниз.

Она вздыхает и кивает.

— Хорошо.

— Я серьезно. Без меня — никогда.

Она снова кивает.

— Хорошо, папочка. — Она открывает дверь и видит Эшли с сумкой, набитой всякими вещами, чтобы занять Лили.

— Привет, мистер Кент, — говорит она, её щеки краснеют.

Именно тогда я понимаю, что я без рубашки. Класс.

— Я собираюсь закончить одеваться, Лили, — говорю я, сосредотачивая на ней своё внимание. — Слушайся Эшли, ладно?

Она не утруждает себя ответом, вместо этого хватает Эшли за руку и тащит её в гостиную.

— Я должен уйти отсюда примерно через полчаса. Я оставил на кухонном столе немного денег на пиццу, — кричу я им вслед.

— Спасибо, мистер Кент. — Девочки исчезают за углом.

Я качаю головой и направляюсь в спальню, чтобы решить, что мне надеть. Я вытаскиваю по одной несколько рубашек, решаю, что они неподходящие, и кладу их обратно. В конце концов я вспоминаю, как привлекательно выглядела Кэт в тех клочках ткани, которые она называет купальником. Несмотря на все мои усилия, я не могу выбросить этот образ из головы, и мой член дёргается в штанах.

Блин. Мне придется позаботиться об этом, если у меня ещё остался шанс не отвлекаться сегодня вечером. Я запираю дверь спальни, быстро направляюсь в ванную и включаю душ во второй раз за вечер.

Как только я оказываюсь под каскадом воды в душе, в моей голове всплывают видения Катерины, и мой кулак сжимает мой член. Я ласкаю себя, думая об этом синем бикини. То, как её грудь стала выглядеть полнее, чем в молодости, как их обтягивает тонкая ткань, умоляя о внимании.

Пока я точно представляю, что бы я с ней сделал, если бы мы были одни и она не была бы на десять лет моложе и не была бы вожатой моей дочери, я сжимаю головку своего члена и стону.

Я прижимаю её к дереву, и то, как у неё перехватывает дыхание, говорит мне, что она хочет этого так же сильно, как и я. Когда я приближаюсь к ней на несколько дюймов, её кожа покрывается мурашками, а грудь вздымается, как будто она не может вдохнуть достаточно воздуха.

— Мистер… Кент, — она пытается использовать тот самый деловой тон, который всегда говорит со мной, но вместо этого выходит хриплый и жаждущий. Мне практически хочется сделать с ней то, что я хочу, контролировать и её действия, и её реакции, а для такого человека, как я, нет ничего более возбуждающего, чем это.

Я продолжаю надрачивать свой твёрдый член, а другой рукой обхватываю яйца и сжимаю их, вызывая ещё один низкий стон из моего горла.

— Зови меня Маркусом, — говорю я ей. Я смотрю на веревку от бикини, свисающую с её шеи, и накручиваю её вокруг пальца, давая ей понять, что собираюсь дать ей именно то, что она хочет. В конце концов.

Я нахожу момент, чтобы позволить ей почувствовать свою потребность во мне. Притормаживаю, наслаждаюсь ее видом, извивающейся и сжимающей бёдра, старающаяся ослабить давление, нарастающее в её центре, с взглядом полным похоти.

Ее груди поднимаются и опускаются вместе с тяжелым дыханием, жесткие, твердые соски требуют к себе внимания.

Теперь не осталось никаких грубостей. Никакого профессионального барьера, разделяющего нас двоих.

— Ты ведь помнишь меня, не так ли? — спрашиваю я, и она прикусывает зубами пухлую нижнюю губу. Она кивает, признавая правду без слов — Ты хочешь, чтобы я потянул за эту верёвочку, Катерина? — Мой голос низкий и соблазнительный.

Она резко вдыхает.

— Да, — практически шепчет она.

Я дёргаю за веревку, и лиф немного ослабевает.

— Пожалуйста, — умоляет она.

Мой кулак сжимается вокруг моего члена, и я двигаю им как поршнем, выкручивая ладонь у головки так, как мне нравится.

— Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал, Катерина? — спрашиваю я.

Её голова опирается о дерево, а глаза закрываются. Я провожу рукой вниз по изгибу её талии, пока она не приземляется на её бедро. Мой большой палец ныряет под край её трусиков, и она делает ещё один глубокий вдох, её живот втягивается. Я хочу знать, какой у неё вкус, и заставить её умолять об освобождении под моим языком.

Моя рука упирается в кафельную стену душа, голова опадает вниз, вода льётся мне в спину, а кулак сжимается сильнее.

— Я хочу тебя, Маркус, — практически стонет она, и я облизываю её шею, когда мой палец снова дёргает за веревку. Награда за то, что она назвала меня по имени.

Ткань спадает с её груди, и она обнажается передо мной. У меня слюни бегут при мысли о том, чтобы взять в рот её соски и выяснить, что мне нужно сделать, чтобы она начала задыхаться.

— Давай зайдём в хижину.

Я просовываю руку под её задницу и поднимаю её. Она обхватывает ногами мое туловище, и, клянусь, я чувствую тепло между её ног, когда она прижимается ко мне. Оказавшись в хижине, я кладу её на первый попавшийся стол, раздвигая её ноги.

— Я заставлю тебя кончить с помощью своего языка, — говорю я. Она выгибает спину, как будто одна эта мысль заставляет её извиваться. — А потом я кончу, когда испробую твоё удовольствие.

Сжав пальцы на её ягодицах, я провожу руками вниз по её ногам, разводя их шире. Её голубые глаза встречаются с моими, когда я хватаю её за бедра и тащу её задницу к краю стола, а затем падаю на колени.

— Пожалуйста, сейчас.

Моя голова прижимается между её ногами, и я расстегиваю и стягиваю брюки, вытаскиваю и сжимаю свой член, наслаждаясь первым вкусом Катерины Санторы. Она невероятно милая. Я мог бы оставаться здесь часами, особенно если она продолжит стонать с такими охрененными звуками.

Я всасываю её клитор в рот и сжимаю свой член сильнее и быстрее. Попеременно трахая её своим языком и сосанием её клитора, прошло всего несколько минут, прежде чем она превратилась в задыхающуюся и нуждающуюся.

Она пытается сжать бедра вместе, и я понимаю, что она близко. Её отзывчивость делает мой член ещё тверже, до такой степени, что становится почти болезненно.

Я приковываю к ней взгляд и качаю головой между её ног, слегка царапая зубами её клитор. Она принимает меня так, как было задумано, и позволяет своим ногам раздвинуться шире в сторону.

Я бы убрал руку со своего члена и заставил бы её оставаться открытой для меня, но давление в моём члене достигает такой высоты, что я даже не уверен, что смогу это выдержать.

Её пальцы сжимают мои волосы, и она притягивает мою голову ближе к своей сладкой киске. Её вкус и запах опьяняют меня, и когда её ногти тянут мои волосы, а её бедра отрываются от стола, я понимаю, что никогда не смогу насытиться ею.

— Маркус, — вздыхает она, — я уже почти.

И этого было достаточно. Из моего члена вырывается горячая струя спермы.

Киска Катерины несколько раз пульсирует у моего рта, прежде чем её рука исчезает с моей головы, а её бедра падают на стол.

Горячая вода стала чуть тёплой, и я снова принимаю душ. Осознание того, что всё это было лишь воображением, оставило меня разочарованным и слегка возбуждённым.

Нет, она уже не восемнадцатилетняя девушка — она женщина. Тем не менее, Кэт — это сложности, а я стремился дать Лили безопасную, стабильную, свободную от драм жизнь, потому что в какой-то момент, когда она узнает о своей матери, ей они понадобятся чтобы стать новым фундаментом, поддерживающим её.

В любом случае, сама мысль о Кэт что-то делает со мной, даже если этого и не должно быть. Даже если я одержим желанием остановить это, мне начинает казаться, что я не имею права голоса в этом вопросе.

Глава 8

Маркус

Я вхожу в «Брейкерс» через двадцать пять минут после того, как кончил в руку от мысли не о той женщине, с которой собираюсь ужинать. Я так не кончал несколько месяцев, а, может, и лет.

Проклятье. Катерина Сантора — последняя женщина, о ком мне следовало представлять разложенной на столе в лагере моей дочери, с раскрытыми губами, в ожидании меня. Если бы её отец, Билл, когда-нибудь узнал, что у меня была хоть одна мысль, связанная с сексом с его дочерью, он бы сделал куда больше, чем просто отобрал у меня бизнес. Похоже, он из тех людей, у которых есть итальянские связи, которые он поддерживает для людей, которые действительно его подставляют. Летний перепихон с его младшей дочерью был бы первым в списке способов его разозлить. Я в этом уверен.

Брейкерс находится на воде рядом с пристанью. Он оформлен как типичный ресторан с морепродуктами: пойманная рыба подвешена к потолку в рыбацких сетях. Это место стало популярным благодаря его меню. Что было поймано в тот день, то и подают. Есть и другая рыба, которую они получают от поставщиков, но каждый день можно найти хотя бы одно свежевыловленное блюдо в ограниченном количестве.

— Привет, Маркус, — приветствует меня хозяйка Тамми. Она не удосужилась взять с собой мелки и детское меню, а это значит, что Дейн уже здесь.

Конечно, он меня опередил: я ехал по жилым комплексам Климакс-Коув в поисках красной спортивной машины. Почему? Я до сих пор не знаю. Не то чтобы я собирался подняться и позвонить в дверь дьяволице в синем бикини.

Тамми улыбнулась, убирая с плеч свои рыжие волосы. Она дочь владельца и милая женщина, но её отец угрожает кастрировать любого мужчину, который попытается с ней что-нибудь сделать своим тесаком. Мне не нужна такая драма в жизни, это точно.

В любом случае, она не в моем вкусе. Да, она привлекательна, но когда она рассказывает историю, то постоянно повторяет слово «нравится». Мы не в Лос-Анджелесе и не в восьмидесятых, в эпоху девушек из Долины.

Да, мои приятели из Клуба Одиноких Папаш говорят, что я всегда нахожу глупые недостатки в женщинах. Ну и что? Мне не нужно соглашаться на кого-то, кто будет раздражать меня каждый день моей жизни, тем более любые решения, которые я принимаю, будут влиять и на мою дочь.

— Дейн здесь? — спрашиваю я.

Её губы растянулись в широкой улыбке, и она кивнула.

— Он в задней комнате. — Она указывает на комнату, в которой меньше столов, но окна на три стороны, так что можно любоваться закатом. Сегодня вечером Дэйн всё усложнил. Должно быть, он действительно хочет залезть в штаны этой девушке.

— Спасибо, Тамми.

Я пробираюсь между столами, приветствуя горожан, которые стали моей и Лили семьей. Мои ноги останавливаются, когда я оказываюсь в арке, ведущей в заднюю комнату. Дейн сидит за столом рядом с брюнеткой, а напротив них сидит женщина с тёмными волосами. У каждого из них свои телефоны, и они, смеясь, показывают друг другу свои экраны.

Охренительно здорово. Чем быстрее я сяду, тем быстрее всё закончится.

Дейн замечает, что я приближаюсь к столу, и встаёт. Он поднимает брови, незаметно глянув на мою будущую спутницу на вечер. Мой взгляд переключается на её слишком зубастую улыбку, а затем снова на него. Даже если бы она была топ-моделью Victoria Secret, я бы не улыбался так, как он. У неё нет блестящих светлых волос, глаз голубых, как океан или идеальной формы бёдер, я точно знаю, они были созданы для моих рук.

Иисусе. Выбрось её уже из своей головы.

Дэйн встал рядом со мной, и глаза обеих женщин широко открылись, их слишком отбеленные зубы блестят на свету. Интересно, смогут ли они стать нашими фонариками, если отключат электричество?

Он хлопает меня по спине.

— Это Маркус. — Дейн снова меня хлопнул, и я смотрю на него краем глаза. — Это Нина. — Он указывает на свою девушку, которая улыбается, но не протягивает мне руку. Затем он кладёт обе руки мне на плечи, поворачивая меня лицом к моей девушке, как будто меня ждёт какой-то сюрприз. — Это Полли.

Она протягивает мне руку, но когда я беру её и начинаю трясти, она тянет мою руку к себе, и я падаю на стул. Пока я сижу и всё ещё пытаюсь понять, что только что произошло, она целует меня в обе щеки.

— Извини, я только что вернулась из Парижа. Был ли ты там когда-нибудь? О боже, я могла бы продолжать и продолжать говорить о Лувре или Эйфелевой башне. После Парижа мы сели на поезд в Италию. Ой, только не ревнуй, я ездила с подругой из средней школы. — Её карие глаза на мгновение вспыхивают, когда она окидывает меня взглядом. — Я изучала итальянский в колледже, но никогда по-настоящему его не использовала, поэтому немного подзабыла, но я удивляла официантов, изо всех сил стараясь говорить на их языке.

Господи боже мой, Дэйн устроил мне свидание с самим собой.

— Эй, ты есть в Snapchat? Давай добавим друг друга в друзья там. — Она хватает со стола свой телефон, а я посмотрел на Дейна, приподняв одну бровь.

Он смеётся про себя, обнимая девушку за плечи. У него очевидно будет тихое свидание. Я думаю, что произошла путаница в отделе «кто здесь чья».

— Вытащи телефон, глупый. — Полли кладёт телефон обратно на стол и наклоняется передо мной, ощупывая мои карманы в поисках телефона.

Я отодвигаю стул назад, частично в панике, частично в ужасе, и в тот момент ко мне подходит официантка Хизер. Она младшая сестра Тамми, и до этого вечера, я не знал, что она начала здесь работать.

Она рассматривает сцену перед собой.

— Мистер Кент. Мистер Мюррей. — Она приветствует нас обоих, и её присутствие, по крайней мере, останавливает движение рук Полли, прежде, чем она начала сжимать мои яйца. Я не ожидал внеплановый обыск за ужином.

— Привет, Хизер. — Я пытаюсь отодвинуть стул и встать. К счастью, Полли выпрямляется и садится на своё кресло.

Я посмотрел в сторону Дэйна, который еле сдерживал смех. Я рад, что хоть кто-то из нас считает эту сцену чертовски забавной.

— Я скоро вернусь, — говорю я Полли, которая выглядит так, словно хочет, чтобы я был в меню после того, как меня основательно полапают.

— Не задерживайся, мы только начали знакомиться друг с другом, — отвечает она гиперсладким голосом.

Я вежливо улыбаюсь, а затем наклоняюсь к Хизер.

— Сделай двойной.

Она кивает, кусая губу, чтобы не рассмеяться.

— Конечно, мистер Кент.

Я выхожу из задней комнаты, думая, что воспользуюсь своим побегом, чтобы позвонить Эшли и убедиться, что с Лили всё в порядке. Сегодня вечером мне пришла в голову ужасная мысль. Почему я вообще согласился на это проклятое свидание? Ведь это пустая трата времени. Время, которое мне следовало провести с Лили.

Я достаю телефон из кармана и мельком вижу Гаррета, сидящего в баре и пьющего пиво. Может быть, он сможет поменяться со мной местами. Ему не помешало бы женское общение так же, как и мне.

Я подхожу туда, где он сидит.

— Поменяйся со мной местами, — прошу я, садясь на стул рядом с ним.

— Сегодня свидание? — спрашивает он, попивая пиво.

— Да, и из-за моей спутницы в моих глазах, Дейн стал практически немым. О, и она лапала мой член, делая вид, будто ищет мой телефон, чтобы мы могли стать друзьями в Snapchat.

— Snapchat? — спрашивает Гаррет, морща лоб.

— Да, ты знаешь это приложение?

— У тебя правда эта херня в телефоне? — его тон ясно ответил на мой вопрос. Гарретт не любит легкомысленных вещей, включая новейшие приложения социальных сетей. Если бы не его бизнес, держу пари, что у него не было бы даже мобильного телефона.

— Конечно нет. А вот Дейн знает, что это.

Он усмехается.

— Естественно. — Он глубоко вздохнул, и его плечи опустились. — Сидни хочет загрузить его на свой телефон, но я сказал ей нет, пока не поиграюсь с этим и не узнаю, в чём дело. Убедиться, что это безопасно и всё такое, но я даже не знаю, с чего начать. — Возможно, это первый раз, когда Гарретт не совсем уверен в себе. Христос. Девчоночье дерьмо реально, и я в ужасе за своё будущее, просто наблюдая, как он путешествует по этому чуждому миру, который станет моей жизнью через короткое количество лет.

— Да, мне, наверное, тоже стоит его проверить, но кто захочет, чтобы я рассказывал в Snapchat как я проектирую и строю долбанную лодку?

Тамми приносит пакет с едой, кладет её на стойку, и Гаррет отодвигает остатки пива.

— Девятнадцать, двадцать три, — говорит она, и Гаррет вытаскивает деньги из кармана.

— Это все для тебя? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Поскольку Сид в лагере, я не в восторге от готовки на одного. Не то чтобы я был каким-то изысканным шеф-поваром, когда она была дома.

Он берёт пакет и прячет бумажник обратно в карман.

— Серьезно, чувак. Я куплю тебе ужин и пожертвую тебе свою почку, если ты не пойдешь к своей высокой лестнице, по которой ты всё время карабкаешься.

Мысль о возвращении в ту комнату так же ужасна, как если бы я участвовал в одном из тех паранормальных шоу о домах с привидениями, которые я смотрю один по ночам. Напоминание о том, что я всегда по ночам смотрю телевизор один, после того, как Лили засыпает, выдвигает на первый план причину, почему я согласился пойти на это свидание сегодня. Возможно, мне действительно оно необходимо. Возможно, Дейн прав. Проблема в том, что Дейн и правда обычно не встречаются в одном предложении.

— Ты знаешь, что я не хожу на свидания. — Он похлопал меня по плечу, и мне кажется, что я заметил дразнящую улыбку под его бородой. Я уверен, что ему нравится наблюдать, как я весь извёлся.

— Однажды ты это сделаешь, но в одиночестве. Меньшее, что ты можешь сделать, это позвонить мне через десять минут и притвориться, что ты няня. — Я делаю шаг назад, чтобы вернуться к столу.

— Я уверен, что для этого есть приложение, верно? — Он самодовольно поднимает обе брови, затем выходит за дверь, и Тамми переводит взгляд на заднюю комнату, прежде чем вернуть взгляд ко мне.

Я поднимаю руку вверх.

— Иду я, иду. — Она в ответ рассмеялась.

Смех Полли примерно такой же громкий, как её макияж и прическа. Прежде чем войти в комнату, я слышу её кудахтанье. Дейн, Нина и Полли снова с телефонами. Кто-то должен им сказать, что им уже не тринадцать, и нужно вести диалог, который не обязательно публиковать в социальных сетях.

— Наконец-то, — выкрикнул Дейн, и мне хочется взять салфетку, которую положил себе на колени, и швырнуть её ему в лицо.

Он втянул меня в эту передрягу, и ему меня вытаскивать.

— Мы скучали по тебе, — воркует рядом со мной Полли, просунув свою руку под мою. Если она когда-нибудь спросит меня, почему она до сих пор одинока, я уверен, что смогу подкинуть ей парочку идей.

Я вежливо улыбаюсь ей, сдерживая резкие слова, которые жгут мои губы, словно яд.

— Ребят, вы сделали заказ? — спрашиваю их.

— Просто закуски, — комментирует Нина. Её голос мягкий и сладкий, совсем не похож на мерзкий её подруги.

— Когда я пришёл сюда, я увидел на доске, что главным блюдом на сегодня: устрицы, — говорю я.

Моя правая рука тянется к напитку, а это означает, что рука Полли отваливается от моей и безвольно легла на подлокотнике моего кресла. Поднося напиток ко рту, лёд прозвенел о стакан, и я делаю глубокий глоток.

— Устрицы, — Полли несколько раз поднимает брови.

Дейн указывает на неё.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

Полли облизывает губы, и Дейн смеётся. Нина сидит, уткнувшись в свой телефон.

— Мне нравится мысленная связь между нами, — говорит Полли Дейну. — Будто мы один человек.

Её глаза загораются кокетливым блеском, и на этот раз Нина закатывает глаза. Я предполагаю, что такое происходит часто.

Хизер возвращается, кладёт закуски на стол и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. Каждый из нас заказывает еду, и устрицы достаются только мне. Я подумывал не заказывать, потому что не хочу подавать Полли неправильные знаки, но если мне придётся пережить этот ужасный вечер, я, по крайней мере, поем то, что захочу.

— Итак, ты сказала, что твой ник в Snapchat — Поллианна? — спрашивает Дейн, положив большие пальцы на экране телефона.

Нина занята поеданием салата, а Полли с энтузиазмом кивает, жуя кокосовые креветки.

— Отлично, я тебя нашел. — Дэйн нажимает несколько кнопок и откладывает телефон, уделяя немного внимания своей паре по свиданию.

— У тебя есть Snapchat? — Полли снова задает мне вопрос, и я уже не в первый раз задаюсь вопросом, зачем я вообще сюда пришёл.

— У меня не хватает на это времени, учитывая мою пятилетнюю дочь.

Дейн рассказал ей о Лили или нет? Она откидывается на секунду, и я получаю ответ. Дейн ничего не сказал ей о Лили. Если мне повезет, она одна из тех женщин, которые не хотят иметь дело с драмой одинокого папочки.

— О, ты папа выходного дня? — спрашивает она, беря вилку.

Прекрасно, на этот раз детская деталь сработала так, как я хотел.

— Нет, я постоянный отец.

Мой взгляд ловит взгляд Дэйна, сидящего через стол, и лукавая улыбка скользит по его губам, когда я осознал, почему я только что вытащил из мешка медаль отца-одиночки.

На встречах наших отцов-одиночек принято никогда не рассказывать об этом своим женщинам, пока ты не настроен серьезно. Отец-одиночка получает одну из двух реакций на эту новость. Они кинуться на шею и попросят фотографии, потому что считают, что мы ищем мать для своего ребёнка. Или реакция, как у Полли. Она действительно не знает, что делать, как на такое реагировать. Я сбил её с толку, а это значит, что она ещё не готова к детям.

— Могу ли я посмотреть фото? — Она наклоняется ближе, и мне кажется, будто нож вонзается мне в живот. Я был уверен, что правильно её понял.

Я смотрю через стол и вижу, как хитрая ухмылка Дэйна становится шире.

Да пошёл он на хрен.

— Хизер, — объявляю я слишком нетерпеливо, и она посмотрела на меня, ставя поднос с едой рядом со столом.

Слава Богу, что нас отвлекли.

Каждый из нас ест, разговор переходит к родному городу Нины и Полли, Уэт-Року, и к тому, что там большая часть центра города начинает закрываться. Последние несколько лет город находился в упадке, и у них не было много молодёжи, которые могли бы взять на себя управление их бизнесом. Итак, когда старшее поколение уходит на пенсию, поддерживать бизнес некому. Как бы меня ни раздражала Полли, я не могу не сочувствовать им. Это то, что могло бы случиться с нашей Бухтой Предела, если бы я не взял на себя управление компанией моего отца и если бы Дейн не взял на себя управление «Приятным сюрпризом».

У меня урчит в животе, когда я смотрю на скользких устриц, сидящих на своих раковинах. Я поливаю сверху немного коктейльного соуса и посыпаю хреном, мои пальцы обхватывают грубую скорлупу, поднося её к губам. По крайней мере, мне они понравятся сегодня вечером.

Вспышка.

Мои глаза моргают несколько раз, а затем телефон Полли оказывается перед моим лицом.

— Наше первое свидание, — она практически подпрыгивает на стуле, как перевозбужденный малыш, которому не терпится пропустить ужин и сразу перейти к мороженому.

Мои руки отпускают раковину, я вытираю их салфеткой, лежащей у меня на коленях, и забираю у неё телефон. На его экране — мы. Ну, её улыбающееся лицо, а у меня, с другой стороны, один глаз закрыт, а губы сжаты в тонкую линию. На фотографии я выгляжу как придурок, но меня обеспокоило не это.

Что заставило меня пожелать сломать этот телефон пополам, так это тот факт, что у нас на лицах наклейки или что-то подобное. Внизу фотографии написано: «Молодожены» с букетом цветов. У неё на голове вуаль, а у меня галстук-бабочка.

— Мы сможем показывать её в наш особенный день, чтобы доказать, что мы сразу поняли, к чему всё идёт, — шепчет она мне на ухо.

Моя рука тянется к столу, и я обнаружил, что мой стакан пуст, за исключением нескольких капель воды, смешанных с кубиками льда. Я беру пиво Дейна, и он кивает мне, но не задает вопросов.

Ему должно повезти, раз я всё ещё здесь. Если бы это было его свидание, и она собиралась опубликовать какую-нибудь фотографию с упоминанием их свадьбы, он бы спрыгнул с балкона в Тихий океан, и о нём бы больше никогда не слышали.

Я откашливаюсь и допиваю остатки его пива, ничего не говоря и делая мысленную пометку, чтобы найти способ вернуть Дэйну должок. Моя месть будет сладкой.

Глава 9

Катерина

Я расстёгиваю шорты и снимаю их, чтобы принять душ после долгого дня в лагере. Есть главный минус, связанный с пребыванием на улице весь день, — это количество грязи, попавшей на вашу кожу, в конце смены. Моя мама подумала, что я сошла с ума, когда я сказала ей, что собираюсь работать вожатой в летнем лагере.

— О, Кэт, ты же будешь торчать на улице целыми днями. Если ты хочешь быть рядом с детьми, почему бы тебе не стать няней?

Няня.

Тогда я должна была бы возить детей на теннис, плавание, верховую езду и любые другие внеклассные занятия? Нет, спасибо. Если бы я хотела этого, я бы была няней у своей старшей сестры Талии.

Нет, я хотела приехать в лагерь, чтобы учить детей искусству. Наблюдать, как они влюбляются в выражение своих чувств и эмоций с помощью мелков, красок и всего, что может придумать их маленькое воображение. Я увидела в этом возможность отплатить своей наставнице миссис Куинтон. Конечно, одно лето, проведённое без прогресса в своей карьере, не слишком критично. Этой осенью студии всё ещё будут в поисках новых талантов.

Я включаю душ, но замечаю нитку на кафельном полу в ванной.

Браслет.

Браслет Лили.

После того, как мы вернулись домой из лагеря, Чарли пошла в «Приятный сюрприз» отработать свою смену, а Ава устроила на кухне бурю. Я сразу пошла туда, куда всегда ходила.

Балкон возле моей комнаты, где стоят мольберт и холсты. Когда солнце садилось и скрывалось за кромкой океана, мои руки отчаянно пытались уловить волшебство этого момента.

Я никогда не была девушкой типа заката или восхода солнца. Мои произведения обычно более абстрактны и требуют интерпретации, но в Бухте Предела есть что-то такое. Я не могла перестать рисовать город и пейзажи с тех пор, как приехала.

С моего маленького углового балкона я вижу дружелюбных людей и маленьких детей, бегущих вдоль края фонтана в центре города, лодки, которые ежедневно заходят в гавань за грузами, и туристов, которые припарковывают свои лодки, чтобы остаться здесь на несколько дней. Рыбаки в промокших штанах с грубой бородой — обычное явление, когда они выходят на сушу после дня, проведенного в море, вылавливая лучшие морепродукты по эту сторону Тихого океана. Все это было вдохновением для создания нового материала, которым я, кажется, не могу насытиться.

Я немного боюсь, что приезд в Бухту Предела меня испортил. Последние две недели я занималась только гостиничным искусством. А гостиничное искусство не будет продаваться в Нью-Йорке. Моё преимущество исчезает, уступая место десятку произведений голодающих художников. Нехорошо для начинающего художника.

Я беру браслет и переплетаю его между пальцами, вспоминая, как Лили водила по нему кончиками пальцев и периодически проверяла, на месте ли он. Очевидно, что несколько потрепанных ниток пряжи и бус — очень до́роги для неё.

Недолго думая, я выключаю воду, снова надеваю шорты и походную футболку. Проверив свой мобильный телефон, я обнаруживаю, что уже около восьми. Мои пальцы движутся по экрану, гугля имя Маркус Кент и Бухту Предела но никакой информации я не нашла.

Возможно, Лили сможет обойтись без браслета хотя бы одну ночь. Я имею в виду, это же всего лишь браслет, верно? Браслет. Я заметила, как она прикасалась к нему несколько раз в течение дня, когда она казалась застенчивой или когда ей было некомфортно.

Мои зубы сжимаются, а челюсть напрягается. Чёрт побери. Почему это обязательно должна была быть дочь Маркуса Кента?

К черту его, я могу посмотреть в лицо этого самодовольного всезнайки, в сексуальное, как у самого дьявола, лицо. В конце концов, он думает, что я его не помню, и тот случай мгновенной амнезии, который я себе придумала, до сих пор работал без проблем.

Я открываю дверь ванной, и пар из горячего душа следует за мной в коридор. Чем ближе я подхожу к кухне, тем сильнее становится аромат чего-то сладкого. Войдя, я улыбнулась, наблюдая, как Ава достает поднос с печеньями из духовки. На каждой поверхности прилавка стоят миски и лопаточки, мука, сахар, яйца и масло, и можно подумать, что Пиллсбери (прим: персонаж-поварёнок одноимённого бренда кондитерских изделий, сама компания была упразднена в 2001 г.) только что вторгся в наш дом.

Она пробует на вкус одно из печений, при этом мурлыча от удовольствия.

— Так вкусно, — говорит она себе и с подносом в руке отворачивается от духовки, и поднимает глаза. — Бл*ть! — кричит она, роняя поднос. Он наполовину приземляется на стойку, начинает скользить, а затем соскальзывает на пол.

— Мне очень жаль, Ава! — я подбегаю, чтобы помочь ей.

Она уже собирает их и кладёт обратно на поднос.

— Ты напугала меня до чёртиков. Тебе нравится подкрадываться к людям? — спрашивает она, её голос теперь немного грустный.

Я собираю печенья и кладу их в форму. Я уверена, что их ещё можно есть. Я имею в виду, что Ава — абсолютная гермафобка, и она, вероятно, словно «Мистер Проппер» вычистила всю кухню ещё до того, как начала печь.

— Я просто собиралась у тебя кое-что спросить, — говорю я, смущенная тем, что, когда я задам вопрос, она поймёт, о ком я говорила сегодня утром.

Она ставит поднос на стойку, подальше от других печений, которые уже испекла.

— Что? — спрашивает она, явно сильно расстроенная.

— Неважно. Хочешь, чтобы я помогла тебе приготовить больше печений? — предлагаю я.

Она бросает прихватку на стойку, обходит остров и садится на табуретку.

— Нет. Я не уверена, почему я вообще сделала столько. Я имею в виду, их же никто не ест.

Кажется, она в полном раздрае. Интересно, почему. Обычно Ава — самая счастливая соседка в их компании.

— Я съем их, — я подхожу, чтобы взять одну. — А они с чем?

— Не ешь те, что с пола. И тебе придётся подождать, пока они постоят в заморозке. — Она встаёт с табурета и возвращается за стойку. — Они будут со сливками.

Я замечаю коробку теста для печенья Орео.

— Ням, — говорю я, разложив половинки печенья, взятого в руки.

Ава забирает его у меня из рук и выбрасывает в мусор.

— Эм?

— Я же говорил тебе: не есть те, что упали.

— Но они лежали меньше десяти секунд.

— Это самое глупое правило на свете. — Она качает головой. — Я заморожу те, и тогда ты сможешь их поесть.

Я пожимаю плечами, зная, что моим бёдрам не обязательно нужна ещё одна сладость. Если Ава и дальше будет проводить всё своё свободное время на кухне, я отправлюсь в Нью-Йорк на три размера больше.

— Что тебе нужно? — спрашивает она, и я наклоняю голову, не помня, о чём мы говорили.

— О, мне нужно знать, где кое-кто живет, но я не хочу слышать никаких комментариев на эту тему. — Я приковываю её предупреждающим взглядом.

Она смеётся, подходя к своему бирюзовому миксеру.

— Хорошо.

Она повернулась ко мне спиной, миксер работает, поэтому я подхожу ближе.

— Мне нужен адрес Маркуса Кента.

Лопатка продолжает царапать стенки, пока миксер протирает глазурь, а она мне не отвечает.

— Ава? — спрашиваю я, и она поворачивается в мою сторону.

— Маркус Кент, — снова произношу его имя.

Медленная ухмылка скользит по её губам.

— Прости, кого? — Она ведёт себя так, будто не слышит меня из-за миксера, но это бред.

— Маркус Кент, — говорю я немного громче.

Её ухмылка превращается в полную улыбку.

— Это тот папаша, который вывел тебя из себя? — она спрашивает.

Я выдыхаю. Она никогда не оставит эту тему.

— Может быть.

— И теперь ты хочешь пойти к нему домой? — Она убавляет скорость миксера и подходит к шкафу на другой стороне кухни.

— Тот браслет, который мы нашли, принадлежит его дочери.

Она красиво и медленно кивает, вытаскивая пластиковый пакет в форме треугольника.

— И это единственная причина? Я имею в виду, что ты собираешься туда пойти около девяти часов вечера.

Я ничего не говорю, выставляю бедро вперёд и жду, пока она уделит мне всё своё внимание.

Она поднимает глаза от своего занятия, когда пыталась положить глазурь в кондитерский мешок, и рассмеялась. Наклонившись, она несколько раз ударяется о стойку, явно находя меня смешной.

Она единственная в этой комнате, кто так делает.

— Ладно-ладно. Чувиха, ты зануда. Я знаю, кто он. Он строил новый дом, когда я была здесь несколько лет назад. Он на холме Грейфолс. Если ты пойдешь через центр города, повернёшь на четвертом фонаре. Он единственный дом на Холме, так что его будет легко найти. — Она улыбается слишком мило. — Не заблудись и не окажись случайно, скажем… в его спальне.

Я закатываю глаза.

— Я передам браслет и вернусь за кексами максимум через пятнадцать минут.

— Ну, он выглядит как мужчина, у которого, вероятно, мощные причиндалы. Как я уже говорила, когда дело касается пахового искусства, может случиться что угодно.

— Паховое искусство? — я задаю вопрос.

Она посмотрела на меня через плечо.

— Ты знаешь ту штуку Ви, о которой мы говорили раньше. Поверь мне, его паховое искусство может заставить тебя сделать какие-нибудь довольно глупые вещи.

Она снова повернулась ко мне спиной и зачерпнула глазурь в пакет.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы это так называли, — посмеиваюсь.

Она пожимает плечами.

— Ха. Позаимствовала это выражение у какого-то придурка, который однажды уложил меня в постель. Я только что это вспомнила. Что я могу сказать? Он использовал силу своего паха против меня. — Она криво усмехнулась.

Я хватаю ключи и подхожу к сетчатой двери.

— Здесь не о чем беспокоиться. Я невосприимчива к силе паха и секс-пакетам.

— Секс-пакеты? — она поворачивается и спрашивает меня.

— Да, ну, знаешь, упаковка из шести или восьми штук. Известно, что они оказывают тот же эффект, что и паховое искусство. — Я подмигиваю и выхожу через сетчатую дверь.

— Я позаимствую твоё выражение, — кричит мне вслед Ава.

Ночь тёплая, и несколько порхающих светлячков делают ощущение лета ещё более насыщенным.

В это время ночи город пуст. Несколько задержавшихся пар гуляют по пристани, но все семьи, должно быть, уже ушли спать.

Когда я останавливаюсь на красный свет возле Брейкерса, одного из немногих мест, где этот город выглядит так, будто в это время ночи развлекают живых людей, я замечаю его. Грузовик. Серый пикап, принадлежащий Маркусу. Он выглядит свежевымытым, и сзади не осталось никаких пиломатериалов, как обычно бывает. Если бы я не знала его лучше, я бы не догадалась, что он принадлежал человеку, который каждый день занимается физическим трудом.

Мои глаза так прикованы к грузовику, что я сначала не замечаю приближающуюся к нему парочку. Моё сердце замирает, когда он появляется под уличным фонарем, рядом с которым припарковался. Я не могу хорошо разглядеть женщину, с которой он находится, но руки Маркуса засунуты в карманы, как будто не знает куда их деть. На нём брюки и рубашка на пуговицах, которая не кричит о провинциальном отце пятилетнего ребенка, который любит проводить ночи за просмотром CSI. Последнюю часть я придумала. Не то чтобы я задумывалась о том, чем Маркус занимается по вечерам, когда остаётся один.

Брюки облегают его задницу, рубашка плотно льнет к его широким плечам, сужается к упругой талии, волосы покрыты гелем и идеально уложены. Его взгляд кричит о городском человеке, одиноком, богатом, и обещает ночи, наполненные удовлетворенными криками и множественными оргазмами.

Позади меня гудит гудок, и я вытягиваюсь по стойке смирно, посмотрев в зеркало заднего вида. Ещё один спортивный автомобиль с рёвом классического рока из кабины. Я немедленно нажимаю на газ, не снижая скорости, пока не доехала до центра города.

Это же хорошо, говорю я себе. Я могу забросить браслет и убраться отсюда. Его нет дома, так что, возможно, есть няня, или я могу оставить браслет у двери.

Проходит около минуты после того, как я поворачиваю на холм Грейфоллс, прежде чем в поле зрения появляется освещённый дом. Он великолепный, мрачный и более современный, чем я ожидала. Я паркуюсь перед гаражом, и свет льётся из каждого окна.

Схватив браслет, я выскакиваю из машины, зная, что у меня мало времени до возвращения Маркуса. Если мне повезет, он отвезёт свою спутницу домой. О, боже. Что, если он планировал привезти её домой...

Моя рука поднимается и массирует ощущение ножа в своём сердце, когда я преодолеваю бетонные ступени и нажимаю на дверной звонок. Лили появляется из бокового окна. Она мчится по коридору в ночной рубашке с мокрыми волосами.

Другая девочка-подросток следует за ней и просит её не открывать дверь.

— Мисс Кэт! — Лили кричит, подпрыгивая, пока девочка пытается открыть замок.

Я оглядываюсь назад, клянусь, что что-то услышала, но мы находимся высоко на холме этого города, окруженного лесом, поэтому я уверена, что поблизости есть куча пушистых зверей. Скрестила пальцы, надеясь, что это были звери из разряда милых.

Подросток открывает дверь, и Лили протискивается между ней и дверью, пока не оказывается на крыльце со мной.

— Здравствуйте, мисс Кэт, — говорит она с широкой улыбкой на лице.

Я перевожу взгляд с Лили на девушку.

— Извините, я вожатая Лили, Катерина. — Я машу молодой девушке.

— Я Эшли, няня, — улыбается она и остаётся в дверном проеме, позволяя Лили остаться со мной на крыльце.

— Я кое-что нашла, когда убиралась в хижине, — говорю я.

Её ясные голубые глаза загораются.

— Сегодня было так весело! Завтра мы будем делать ещё поделки? — Волнение отражается от Лили, и мне интересно, смешно ли то, что я приехала сюда, чтобы вернуть её браслет. Очевидно, она прекрасно справляется и без него.

— Посмотрим. Слушай, я зашла, потому что у меня твой браслет. — Я разжимаю руку, обнажая изношенные нити.

Плечи Лили опадают.

— Я почти забыла, — говорит она тихим, как мышь, голосом. Её палец пробегает по сердечкам и посмотрела на меня. — Спасибо.

Я улыбаюсь.

— Я рада, что совершила эту поездку.

Эшли выходит и смотрит на нас через плечо Лили. Её глаза расширяются, и она кивает.

— Спасибо. — В её голосе чувствуется облегчение.

— Пожалуйста. — Я глажу Лили по мокрым волосам, и глаза, такие же, как у её отца, смотрят на меня так, будто я её собственная фея-крестная. — Можно мисс Кэт войти? — спрашивает Лили и обращает внимание на Эшли.

— Лили, тебе уже пора спать.

Мне нужно уехать отсюда до возвращения Маркуса, так что я не осталась бы, даже если бы мне были рады.

— Мне пора домой, увидимся утром.

Я отступаю назад, махаю рукой, но Лили бросается ко мне, её маленькие ручки обхватывают мои ноги. Я хлопаю её по спине, и она сжимает меня ещё крепче.

— Спасибо, — шепчет она, а затем отступает назад, разворачивается и уходит в дом. — До свидания, мисс Кэт.

— Ещё раз спасибо, — говорит Эшли. — Это стало бы проблемой, когда я попыталась бы уложить её спать.

— Пожалуйста.

Дверь закрывается, и я оборачиваюсь и делаю два шага за один, пытаясь быстрее сбежать.

Моя рука легла на дверную ручку, и я вздыхаю с облегчением от того, что смогла передать Лили её браслет, не встретив Маркуса, когда дверь гаража внезапно открывается. Я закрываю глаза, надеясь, чёрт возьми, что Лили или Эшли открыли его изнутри, но фары освещают подъездную дорожку, и я медленно поворачиваюсь и вижу его серый грузовик, заезжающий по подъездной дорожке.

Серьёзно, почему мне не дозволен перерыв, когда дело касается этого засранца?

Глава 10

Маркус

Я сошёл с ума? Потому что красная спортивная машина на моей подъездной дороге очень похожа на машину Кэт. А потом я вижу саму женщину, как будто мое воображение вызвало её для моего визуального удовольствия.

Мой взгляд не отрывается от неё, когда я проезжаю мимо и завожу свой грузовик в гараж. Она одновременно милая и сексуальная, в джинсовых шортах и обтягивающей футболке, её волосы собраны в небольшой хвост. Но меня интригуют её глаза, наполненные страхом и оттенком негодования. Всё потому, что я здесь, видимо. Чего она ожидала? Я ведь живу здесь.

Я вылезаю из грузовика и подхожу к ней, и её сладкий аромат доносится тёплым летним ветерком, приветствуя меня. Мой член твердеет в штанах, и я наполовину благодарен, что он всё ещё жив и здоров после встречи с Полли. Я начал беспокоиться, что он сморщился и умер в целях самосохранения.

— Привет, — говорю я, подходя к ней.

Она засовывает руки в задние карманы, эффектно выставляя мне свою грудь. Я не могу не взглянуть вниз, и она тут же убирает руки и складывает их перед собой.

— У меня был браслет Лили, поэтому я вернула его ей. — Она не поднимает до конца на меня свой взгляд и этот раз отличается от любого другого, когда мы разговаривали.

— Спасибо. Она спит вместе с ним. Это как её защитное одеяло, — говорю я, и она улыбнулась.

— Я подумала, что он может быть важен для неё. — Она перемещает свой вес с ноги на ногу и закусывает внутреннюю часть губы, как будто ей неудобно со мной разговаривать.

— Как ты узнала? — Я не могу не задаться вопросом, как она заметила одержимость моей дочери браслетом, который был сделан много лет назад, за такое короткое время.

Её ёрзание прекращается, и она наконец встречает мой взгляд, и в её глазах что-то сверкает.

— Я её вожатая. Я надеюсь, что буду всегда замечать, когда девочка прикасается к браслету каждый раз, когда волнуется или нервничает. Это моя работа.

Катерина язвительная и самодовольная, и от этого мне хочется только толкнуть её на капот её роскошной машины, раздвинуть ей ноги и заставить её кричать.

Хотя я этого не скажу.

— Ну, тогда ты хорошо справляешься со своей работой. — Я верчу ключи вокруг пальца, пока мы стоим в неловкой тишине, прежде чем засунуть их в карман.

Её глаза следят за моими движениями, а затем скользят по моим мышцам, чтобы снова встретиться со мной взглядом. Кажется, Кэт может наслаждаться моим видом так же, как и я ею сейчас.

— Мне пора идти. — Она отступает, и на мгновение моё горло сжимается, а в груди вспыхивает паника. Я не хочу, чтобы она уходила.

— Хочешь зайти выпить? — Я спрашиваю, хотя мне не следовало. Она качает головой и скрещивает руки перед собой.

— Лили проснулась, — говорит она.

— Если бы она спала, ты бы зашла? — спрашиваю я, делая шаг вперёд.

Она делает ещё шаг назад, но натыкается на бампер своей машины. Её рука скользит и тянется к капоту машины.

— Нет, я просто имела в виду…

— Что имела в виду? — Мои шаги останавливаются. Я зашёл достаточно далеко и не хочу слишком сильно её напугать, поскольку до того, как она убежит, осталась примерно секунда.

— Мне нужно идти. — Она оборачивается и обходит капот, пока не взялась за дверную ручку.

— Сегодня вечером у меня было свидание.

Глупо такое говорить. Я не знаю, почему я это сказал. Но это первая возможность, которую мы получили наедине, и я хочу попытаться нормально поговорить с этой женщиной.

Моё признание остановило её побег. Она поворачивает голову ко мне, свет с крыльца позволяет мне хорошо рассмотреть её глаза. Сузившийся взгляд скрестился с моим.

— Это мило, — говорит она голосом, который говорит мне, что она вообще не думает, что это мило.

— Не совсем. — Я пожимаю плечами. — Это был полный провал. Видимо, пока я был занят воспитанием Лили, был изобретен Snapchat и всё, что люди делают, это смотрят на свои телефоны во время ужина и фотографируют то, что они делают, чтобы сообщить всему миру, и всё это время они игнорируют людей, которыми они на самом деле являются. Думаю, где-то в киберпространстве есть моя фотография, объявляющая, что я женился.

Уголок её губы приподнимается, и она поднимает бровь, и я продолжаю.

— Что-то связанное с фильтрами. Она сфотографировала меня и сделала меня похожим на жениха. — Её улыбка продолжает расти, и есть вероятность, что она превратится в смех. Как бы я ни хотел, чтобы она кричала подо мной, я хочу услышать, как она рассмеётся над тем, что я сказал.

— Серьёзно? — спрашивает она в изумлении, и рука, держащаяся за дверную ручку, падает с неё.

— Очень серьезно. Галстук-бабочка и надпись «молодожены» внизу. Я уже давно вне игры, но скажи мне, в этом и заключаются современные свидания?

— Ну да, такое случается, — хихикает она. Из неё вырывается ласковый смех и отражается вибрацией в моём члене. — Может быть, тебе стоит попросить кого-нибудь дать тебе уроки по Snapchat? — проговорила она с улыбкой. Теперь она смотрит на меня, и мысль о том, чтобы сбежать, больше не занимает её голову.

— Возможно я должен. Ну знаешь, чтобы я вдруг не женился, а у Лили не появились виртуальные братья и сёстры.

Она снова смеётся, и я клянусь, что это звук, к которому я могу пристраститься.

— Прости, Катерина, — говорю я.

Её тело замирает во время смеха, и она выдерживает мой взгляд, глубоко сглотнув.

— То, что я сказал, было неправильно. Лили нравится, когда ты выступаешь в качестве вожатой, но, когда всплывает тема её мамы, я склонен выставлять защиту. — Я делаю шаг вперёд, и она не двигается. Одна рука опирается на крышу её машины, а другая тянется, чтобы схватить её свободную руку, висящую сбоку. Она не отстраняется, когда я переплетаю наши пальцы.

— Мне не следовало переступать черту, — тихо говорит она.

Это правда, но сейчас не время это обсуждать.

Я качаю головой.

— Ты пыталась помочь, и я ценю это.

Я сжимаю её руку. Ей неудобно или она не знает, что делать? Она хотела меня очень давно, и судя по тому, как её глаза всё ещё горят желанием, она до сих пор горит. Остаётся вопрос: хочу ли я её? У неё всё ещё много тревожных сигналов, но, когда я в её присутствии, причины держаться подальше не кажутся такими важными.

— Кэт, — говорю я, приближаясь, желая почувствовать её тело прижатым к моему, желая узнать, насколько она сладка на вкус.

— Маркус, — её голос неглубокий, а борьба, которая обычно там бывает, отсутствует. — Мы...

— Что? Мы что? Скажи мне, Кэт, если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, что бы ты сделала? — Я вдыхаю её запах, и одна рука отрывается от крыши машины и скользит по её голове.

— Маркус, — она слегка покачивает головой, но её глаза закрываются, когда я прикасаюсь пальцами к её виску.

— Ответь мне.

Наше дыхание — единственный звук, который я слышу, заглушающий шорох леса вокруг нас.

— Я бы… поцеловала тебя в ответ.

Я прижимаюсь своим телом к ней, из моего горла вырывается тихое рычание от ощущения того, как она идеально мне подходит. Я отпускаю её руку и обнимаю за её тонкую талию.

Отодвинув всё замешательство и нерешительность на задний план, которые я испытывал из-за неё, я решаю показать ей именно то, что я представлял себе с тех пор, как она появилась в Бухте Предела.

Я наклоняюсь вперёд, наши губы находятся всего в нескольких дюймах друг от друга, и я практически почувствовал её сладость. Кэт делает неглубокий вдох, и я закрываю глаза, готовясь к моменту, который обязательно повторю в воображении позднее.

Визг шин.

На мою подъездную дорожку заезжает машина, визжа тормозами, резко останавливаясь. Я знаю, кто это, ещё до того, как он вылез из своей долбанной машины.

— Что за… — Дейн замолкает, осматривая сцену перед собой.

Кэт пытается вырваться из моей хватки, но моя рука сжимает её бок, удерживая её прижатой ко мне.

Дейн смотрит на нас, его лицо искажается от замешательства. Я никогда не видел его потерявшим дар речи, и должен признаться, мне это понравилось. Особенно после того кошмарного свидания, на которое он меня сегодня подписал.

— Постой-ка. — Обретя голос, его надоедливый смех эхом разнёсся по воздуху. — Думаю, мне следует извиниться. — Он обходит заднюю часть машины Кэт.

Её взгляд мечется между мной и Дейном. Она пытается отступить от меня, и на этот раз я отпускаю её, потому что Дейн собирается выставить себя придурком, но, в конце концов, это будет волновать меня, а не его.

— Извиниться? — спрашиваю я.

Дейн подмигивает мне и протягивает руку Кэт.

— Я Дейн Мюррей, лучший друг этого парня. — Он кивает головой в мою сторону.

Её рука плавно скользит в его руку, и он её пожимает. Я рад видеть, что его глаза остаются прикованными к её лицу, а не скользят по её изгибам, которые требуют чужого внимания.

— Катерина Сантора, — представляется она.

— Если бы я знал, что наш Маркус уже пойман, я бы не стал пытаться подцепить сегодня вечером.

— Нет, он, я имею в виду, мы не… — она запинается в своих словах, и я ни на минуту не пытаюсь ей помочь.

— Она вожатая Лили, — наконец говорю я, и она поворачивает голову в мою сторону. Я поднимаю бровь. Разве не она просто настаивала на том, что между нами ничего не происходит?

Он подмигивает, и щёки Кэт порозовели.

— Вожатая. Точно. Понятно. — Он берёт пальцы и проводит ими по губам, в виде закрытия молнии. — Мои губы останутся закрытыми.

— Теперь, когда вы познакомились, ты можешь уезжать, — обращаюсь я к Дейну.

— О нет, это мне пора идти. — Кэт открывает дверцу машины, и прежде чем мы успеваем возразить, она уже сидит на своём месте за закрытой дверью.

— Я удираю, чтобы вы двое могли… ну, знаете… продолжать делать то, что делают одинокие отцы с вожатыми из лагеря. — Дейн смеётся, и я подавляю желание стереть ухмылку с его лица кулаком.

Я киваю ему головой, а затем заглядываю в машину. Её руки лежат на руле, а взгляд сосредоточен на задней части моего грузовика в гараже.

— Спасибо за браслет, ты спасла меня от адской ночи.

Она поворачивает голову в мою сторону. Её глаза такие голубые… Мне бы хотелось смотреть в них, пока я вхожу и выхожу из неё.

«Е*ать. Хватит думать об этом, мудак».

Она, должно быть, заметила в поле своего зрения Дейна позади меня, потому что наполненный похотью взгляд в её глазах за мгновение до того, как он появился, исчез. Какой бы момент мы ни разделяли, он уже закончился.

— Пожалуйста. Увидимся завтра.

Она даёт задний ход, и я едва успеваю уступить дорогу, чтобы она не наехала мне на ноги.

Я смотрю, как её машина выезжает с моей подъездной дорожки, и мне хочется, чтобы она свернула. Шесть лет назад я, возможно, не хотел иметь ничего общего с Катериной Санторой, но теперь она уже выросла, и я хочу понять, насколько она выросла.

— Вожатая лагеря? — рука Дейна легла мне на плечо.

— Оставь меня в покое, Дейн.

— Я не думал, что ты такой.

Я поворачиваюсь, чтобы пойти в свой дом, но он преследует меня по пятам.

— Не помню, чтобы приглашал тебя войти, — говорю я, не оборачиваясь.

— Я практически член семьи. Мне не нужно приглашение. Плюс, я хочу услышать все детали о том, как ты начал встречаться с вожатой лагеря. Ты уже нагнул её над пнём?

Я качаю головой, иду в дом через гараж и направляюсь на кухню.

— Это не твоё дело.

— Всё моё дело.

— Папочка! — Лили подбегает ко мне в ночной рубашке принцессы, которую Санта подарил ей на прошлое рождество.

Эшли отстаёт от неё и смотрит на Дейна, её взгляд остаётся прикованным к нему.

— Почему ты встала? — спрашиваю я Лили, посадив её на стойку.

— Лили любит развлекаться, да? — Дейн подходит и даёт ей пять.

— Привет, дядя Дейн. — Она шлёпает его по руке.

Я иду к Эшли, взгляд которой всё ещё не отрывался от Дейна. Вытащив бумажник, я хватаю наличные, чтобы заплатить ей.

— Эшли? — спрашиваю я, махая рукой перед её лицом.

Она вырывается из транса, в котором находится, и улыбнулась, яблочки на её щеках покраснели.

— Спасибо, мистер Кент. — Она берёт деньги и засовывает их в карман.

— Я провожу тебя. — Я жду, пока она пойдёт первой, но она не двигается. И снова её взгляд сосредоточен на Дейне.

— Хочешь мороженого? — спрашивает Дейн у Лили, открывая морозильную камеру.

— Ага!

— Нет, она не хочет. — Я бросаю предупреждающий взгляд на Дейна.

Он закатывает глаза и поднимает руки вверх.

— Папа Медведь говорит нет. — Он запрыгивает на стойку рядом с Лили и изображает такое же мрачное лицо. Половину времени он ведёт себя сам также, как ребенок.

— Он всегда говорит «нет», — говорит Лили, и эти слова ранят меня.

Я никогда не хотел стать строгим отцом. Не то чтобы я много думал об этом, прежде чем Гретхен сказала мне, что беременна. Но до рождения Лили я не считал это своей головой ролью. Я хотел бы устраивать драки подушками, строить форты, позволять ей есть вредную еду до поздней ночи. Но этот сценарий улетучивается, когда ты становишься единственным родителем. Я должен быть мамой и папой. Это отстой, но Лили нужны стабильность и правила, если она хочет вырасти ответственным взрослым.

Губы Дейна поджимаются, и он кивает, его глаза находят мои глаза через комнату. Мы не могли быть более противоположными в нашей родительской тактике.

— Пока, Лили. — Эшли машет рукой.

— Пока, Эшли. — Она машет в ответ, а затем Дейн спрыгивает со стойки, берет её на руки и танцует по кухне.

Лили смеётся, и Дейн достаёт телефон, чтобы включить музыку. С Лили в его объятиях, они кружат вокруг острова и кухонного стола. Я не ревнивый человек, но в данный момент тот факт, что Дейну приходится быть весёлым, меня ранило.

Глава 11

Маркус

Я надеялся сбежать домой и принять душ, прежде чем отправиться за Лили. Кэт не нужно видеть меня в джинсах и ботинках, покрытых опилками. Не то чтобы я собирался наносить одеколон и нацеплять смокинг, но чистая пара джинсов или шорт куда лучше, чем это. Но, как обычно, время было не на моей стороне.

Я запускаю руки в волосы, и маленькие кусочки дерева опадают на гравийную дорожку.

История всей моей жизни. Бег из одного места в другое.

Когда я прихожу, все дети сидят возле хижины и играют в прятки. Мои шаги замедляются, когда я заметил Кэт, сидящую на скамейке и накладывающую пластырь одному из детей. Она убирает несколько распущенных светлых прядей, закрывающих ей обзор, но они опадают прямо туда, где были секунду назад.

Маленький мальчик сидит, слёзы катятся по его щекам, когда она говорит что-то, чего я не слышу, но лёгкая улыбка, которая появилась у малыша, когда она закончила, сказала мне, что эти дети ей доверяют. Спустя всего несколько недель это впечатляет.

Мальчик убегает, а Кэт осматривает группу взрослых, пока не замечает того, кто, должно быть, является его родителем. Это ещё один отец, который, кажется, принадлежит к числу белых воротничков. Он одет в брюки цвета хаки и футболку-поло, типичный вид продавца страховых услуг. Ответственный и надёжный.

Ну что за хрен.

Я наблюдаю, как взгляд мужчины падает на декольте Кэт, и моё сердце начинает биться быстрее. Она улыбается, показывая и выражая всё руками, рассказывая историю о том, как его сын поранился. Он протягивает руку и касается её обнаженной руки, и я сжимаю кулаки по бокам. Это мог быть интуитивный жест, жест понимания и благодарности, но красный цвет застилает моё поле зрения. Кэт отступает, и его рука падает с её руки обратно на бок.

Хорошая девочка.

— Папочка! — Я смотрю вниз и вижу, что Лили смотрит на меня.

Я наклоняюсь до уровня её глаз, и она поднимает руки, запуская их в мои волосы.

— Ты грязнуля, — говорит она. Я щекочу её бока, и она скользит из стороны в сторону, пытаясь уйти от меня. — Прекрати, папочка.

Она смеется, и я продолжаю щекотать её грудную клетку.

— Ты посмеялась надо мной? — Я перестаю щекотать её, подхватываю, и болтаю её за ноги, раскачивая из стороны в сторону.

— Берегись, там дерево. — Она протягивает руку так, как будто я действительно причинил ей боль.

— Папочка! — она кричит, затем хихикает.

— Берегись, Дрю. — Я слегка сталкиваю её с мальчиком из её класса.

Он улыбается и слегка подталкивает её. Ого, малыш, это моя идея.

— Папочка! — Я поднимаю её и кладу животом себе на плечо. — Ты ещё собираешься надо мной смеяться? — спрашиваю я её, и она снова хихикает. Я никогда не могу насытиться этим звуком. Моя одна рука крепко держит её на плече, пока я жду её ответа.

— Нет!

— Обещаешь?

Она хихикает.

— Пинки-обещание. — Она протягивает мизинец.

— Это жестокий ход, Лили. — Я поднимаю взгляд и вижу перед нами Кэт, на её лице улыбка вместо хмурого взгляда.

Я подвожу Лили, и она встала у моих ног.

— Папа грязный. — Она качает головой, затем поворачивается ко мне с возбужденным блеском в глазах. — Угадаешь, что я сделала? — Она убегает, оставив нас с Кэт одних.

Я не могу не задаться вопросом, о чём думали эти другие родители последние несколько недель. Я имею в виду, что пока другие родители разговаривают с другими вожатыми, рассказывая о дне своего ребенка, Кэт была моей единственный вожатой.

— Я только что приехал с работы, — замечаю я, отряхивая джинсы.

— Я уверена, что после душа ты почувствуешь себя лучше.

Видения моих сеансов дрочки в душе и вымышленных сценариев между мной и Кэт бомбандируют мой разум, и я расставляю шире ноги, впервые в жизни молясь, чтобы мой член оставался вялым.

— Я имею в виду, мне самой не терпится каждый день принимать душ после лагеря.

Теперь моё воображение представило её в душе, как вода струится по её упругой груди и её круглой попке.

— Ну, знаешь, чтобы смыть с себя всю грязь. — Она бессвязно лепечет, и я не могу сдержать улыбку на губах.

— Думаю, в лагере можно легко испачкаться, — говорю я, и её щеки покраснели.

— Я просто имею в виду…

— Раньше, я никогда в своей жизни не хотел быть мочалкой.

Её взгляд устремился на меня, и этот розовый румянец теперь стал пылающе-красным. Она откашливается, и я замечаю, как она скрещивает ноги. Ей нужно притупить пульсацию? Боже, я надеюсь на это.

— Мистер Кент, — говорит она в ответ своим деловым тоном.

— Что случилось с Маркусом?

Она оглядывается, а затем снова переводит взгляд на меня.

— Я вожатая вашей дочери. Мы не можем. Так...

— Неприлично?

Она кивает, и уголки её губ приподнялись в улыбке.

Её плечи напряглись, и когда она посмотрела на меня, я не смог понять, желание это или раздражение в её взгляде.

— Смотри, я сделала лодку! — Перед нами встала Лили с лодочкой из палочек от мороженого и тычет её мне в живот.

— Эскимо?

Кэт прищуривается, вспоминая моё прошлое оскорбление. Однако злости, которая наполняла её в тот день, больше нет, сменившись спокойным весельем.

— Ты молодец, — говорю я, проводя рукой по макушке Лили.

— Такая же, как её папа, — замечает Кэт, и моя рука замирает на копне светлых волос Лили.

Я посмотрел на неё, но она ещё не поняла, что сказала.

— Откуда вы узнали, что мой папа делает лодки? — спрашивает Лили.

Кэт смотрит на неё долю секунды, прежде чем она ахнула и прикрыла свой рот. Но уже было слишком поздно.

— Эм… я думаю, ты об этом упоминала, — её глаза ни разу не встретились с моими, поскольку она сконцентрировалась только на Лили.

— Я никогда не говорила вам об этом, — говорит Лили, как всегда честная девочка.

— Ты уверена? Не знаю, откуда бы я тогда узнала. — Она всё ещё не может встретиться со мной взглядом.

— Лили, ты можешь пойти и забрать свою сумку для обеда? — спрашиваю я, держа в руках лодочку из палочек от мороженого.

— Хорошо. — Она убегает в сторону хижины, не обращая внимания на напряжение, которое теперь словно одеяло накрыло нашу маленькую группу.

Она убегает, но я вижу, как её отвлекает другой ребёнок за дверью хижины. На этот раз я рад, что она болтушка. Сейчас я больше нигде не хочу быть. Ну, если только появится вариант где будет Кэт подо мной, или где я под ней, тоже неплохой вариант.

— Итак. — Мои пальцы скользят по маленьким кусочкам дерева, а взгляд сосредоточен на Кэт.

— Лили, должно быть, сказала мне, или, может быть, ты сам упомянул об этом. — Она нервничает, и мне жаль, что у меня нет верёвки и изголовья поблизости. Возможно, если я свяжу её и буду дразнить до тех пор, пока она не признается, что помнит меня, это удовлетворит наши с ней желания.

— Кэт, — говорю я тихо и прислоняюсь плечом к дереву рядом с нами.

Длинный выдох вырывается из её рта, и она на секунду прикусила внутреннюю часть щеки, на мгновение зажмурившись.

Я сжимаю губы, чтобы сдержать улыбку.

— Ладно-ладно. Я тебя помню.

Груз, о котором я даже не подозревал, свалился с моих плеч, и я почему-то почувствовал себя легче.

— Ты помнишь?

— Да, — говорит она с раздражением и вскидывает руки вверх. — И нам не следует об этом говорить, ладно?

— О чём мы не будем говорить? — Я стараюсь выглядеть непринужденно, хотя дерзость, которую я чувствую, которую я ей не забыл, заставляет меня чуть ли не лопнуть от сдерживаемого смешка.

Она выставляет бедро, кладёт руку на него и смотрит на меня невозмутимо.

— Перестань так себя вести. Самодовольство тебе не идёт.

Да, ей бы понравилось, если бы я прямо сейчас прижал её к дереву. Если бы все дети не сновали тут повсюду, я бы мог. Я наконец смеюсь и пытаюсь подавить удовольствие, которое испытываю от сложившейся ситуации.

— О, смотри, твой друг здесь как раз вовремя, чтобы довести меня до отчаяния.

Я оглядываюсь назад и вижу, что Тоби делает сальто назад со скамейки рядом с игровой площадкой, а глаза Дэйна устремлены на Кэт.

Я киваю ему, и он кивает в ответ. Лили выбегает из хижины с рюкзаком, раскачивающимся по обе стороны от неё, и Дейн замечает её.

— Лили! — он кричит, и она посмотрела на него.

Тоби прекращает попытки усадить себя в инвалидное кресло и машет ей рукой.

— Можно мне пойти поиграть с Тоби и дядей Дейном? — спрашивает Лили. Так легко бы не получилось, если бы я это сам спланировал.

— Конечно. — Я сигнализирую Дейну, что Лили идёт.

— До свидания, мисс Кэт. — Лили машет рукой и подбегает к началу тропы.

— Раз уж мы закончили притворяться, что ничего не знаем друг о друге, как насчет кофе? — спрашиваю её.

Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что остались только вожатые, большинство из которых направляются в хижину, чтобы прибраться.

Я нежно обхватываю её локоть.

— Подожди.

— Я не она, — говорит она.

Она резко оборачивается, и когда я вижу стыд в её глазах, я боюсь, что она вот-вот заплачет.

Я хочу спросить, о чём она говорит, но она, кажется, расстроена, поэтому я решаю ответить уклончиво, чтобы не довести её до крайности.

— Ладно.

Она оглядывается назад и жестом показывает, чтобы мы пошли в сторону здания. Когда мы добираемся до него, она прячет нас за дерево, чтобы нас не было видно.

— Я не та девушка. Я выросла.

Её смысл становится ясен.

— Ты определенно повзрослела. — Мой взгляд скользит по её телу, и я понимаю, что это был идиотский ход. — Я имею в виду...

— Я знаю, что ты имел в виду. Я поздно расцвела, ясно? Но это не меняет факта, того, — она машет между нами своим красивым пальцем, который мне хотелось бы засосать в рот, — что у нас ничего не может быть.

— Я предложил просто кофе. — Думаю, мы сможем наверстать упущенное. Я скрещиваю руки на груди и сжимаю ладони под мышками, чтобы не потянуться к ней и не разозлить её ещё больше.

— Что ты собираешься узнать, как сейчас выглядят мои сиськи и киска по сравнению с тем, когда мне было восемнадцать?

Боже, её вспыльчивый характер так заводит. Я поднимаю брови, и она кусает губу, но я знаю, что это потому, что ей хочется улыбнуться.

— Послушай, в молодости все делают глупости. Если это поможет, мне так же стыдно за то, как я тогда с тобой обошёлся. Я бы хотел пригласить тебя на кофе, чтобы извиниться и начать всё сначала.

Это настоящее приглашение. Меня привлекает Кэт? А медведь любит мед? Да, я хочу войти в неё всеми возможными способами, а затем попробовать какое-нибудь дерьмо, которого ещё даже не изобрели. Но мне нужно исправить то, как я с ней обращался, и я хочу, чтобы ей было комфортно рядом со мной.

— Начать сначала? Как друзья? — спрашивает она, и её защитная позиция, в которой находится её тело, наконец расслабляется.

— Ага. Пусть прошлое останется лишь далёким воспоминанием.

— Прекрасно. — Думаю, я больше, чем она, удивлен тем, что она согласилась.

Я вытаскиваю телефон.

— Какой у тебя номер?

— Тебе не нужен мой номер, — говорит она. Я должен был знать, что всё не будет продолжаться также легко. Я посмотрел на неё, пока она не закатила глаза, но всё же быстро протараторила свой номер. После того, как я написал ей сообщение, у неё в заднем кармане зазвенел телефон.

— Это я. Итак, мы запланируем время для кофе.

— Кофе. — Она произносит это слово так, будто это своего рода финал.

— Может быть, приедет и Дейн.

Я улыбаюсь, когда она качает головой, но на этот раз в нашем общении есть игривая сторона.

— Кофе.

— Кэт! — кричит из хижины один из других вожатых.

— Мне пора идти. — Она начинает отходить.

Я хочу запереть её в клетке, попробовать эти сладкие губы. Моя рука залезет ей за полы рубашки.

Мы ещё вернёмся к этому. Я собираюсь старательно осуществить всё это. Но сначала ей нужно дать время.

— Скоро поговорим, — обещаю я.

Её щеки покраснели милейшим розовым цветом, прежде чем она полностью развернулась и исчезла за углом здания.

Теперь мне просто нужно придумать, как попасть со свидания с кофе в спальню.

Глава 12

Катерина

Я потягиваюсь в постели и открываю глаза впервые с тех пор, как проснулась от блаженно-эротического сна, в котором Маркус был звездой. Боже, что этот мужчина делал со мной. Неужели моё подсознание действительно так сильно хочет его? Мне никогда не снились подобные сны… никогда.

Стряхнув последние остатки сна, я покидаю пределы своей кровати в поисках чего-нибудь поесть. Если мне повезёт, Ава пекла вчера вечером, а если на завтрак будут кексы, то кто я такая, чтобы спорить?

Звон посуды говорит мне, что я не единственная, кто не спит в доме.

Завернув за угол мимо гостиной, я обнаруживаю Чарли, сидящую на табурете с ложкой с быстрым завтраком, и которая вот-вот коснётся её губ. Она улыбнулась чеширской ухмылкой, говорящей о том, что она что-то знает.

Но вместо того, чтобы что-то сказать, она кладёт ложку в рот и жуёт хлопья.

Обнаружив, что на столах нет никаких сладостей, я хмурюсь, подхожу к шкафу и хватаю миску.

— Так к кому ты отсюда улизнула? — Она поднимает брови. Её тёмные волосы собраны в высокий хвост, на ней шорты и майка.

— Эм… ни к кому. — Я насыпаю хлопья в миску, и она берёт со стойки свой телефон и ведёт себя так, будто смотрит на экран, но я знаю, что она ждёт, чтобы досадить мне ещё одним вопросом.

— Тогда у тебя должен быть потрясающий вибратор, судя по удовлетворенному виду твоего лица.

Я подавляю смех и беру миску, ставлю на кухонный стол.

— Скорее, это мощное воображение и подсознание, которое хочет разыграть всё в моих снах.

— Проклятье. Мне бы хотелось получить твоё воображение. — Она усмехается над своей ложкой с хлопьями.

В этом вся особенность Чарли. Она своего рода болельщик за всех. Не то, чтобы кричала «ура-ра-ра» и подбрасывала помпоны в воздух, но, похоже, она никогда не желала никому зла. Кажется, она искренне довольна только тогда, когда счастлив кто-то другой. Будучи выходцем из высшего эшелона общества Сан-Франциско, я видела немало людей, которые на самом деле не хотят, чтобы вы добились успеха или обрели счастье.

Моё лицо краснеет, и я пытаюсь зарыться головой в миску с хлопьями.

— Итак, кто этот парень? Бывший из дома? — Чарли встаёт со стула для завтрака и присоединяется ко мне за столом с миской хлопьев.

У меня не было столько времени на общение с Чарли, так как она также работает несколько смен в таверне «Приятный сюрприз», не говоря уже о том, что она местная жительница и время от времени отправляется домой на семейные ужины. У Авы здесь тоже есть её отец, поэтому мне остаётся моё искусство. Не то чтобы я жалуюсь, мои гостиничные объекты начинают переходить от неряшливого варианта с почасовой арендой комнаты к элитному курортному типу жизни.

— Не бывший. — Моя ложка скользит по молоку, перемешивая маленькие цветные колечки.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Чарли откинулась на спинку стула и смотрит на меня. Она ждёт, пока я всё выложу на стол. Проблема в том, что, поскольку Чарли местная, она знает Маркуса.

Она наклоняется вперёд, как будто мы должны беспокоиться о том, что кто-то нас подслушает. Предполагаю, что Ава всё ещё спит.

— Я знаю, что мы не так уж хорошо знаем друг друга, но, чтобы ты знала, я не сплетница. Я не буду заставлять тебя говорить со мной, но если ты хочешь, я здесь.

Затем она встаёт и несёт миску в раковину. На кухне наступила тишина, она хватает сумочку и надевает её через плечо на своё тело, а затем берёт ключи с маленького столика, который стоит рядом с задней дверью нашей квартиры.

— Маркус Кент. — Я быстро выкрикиваю его имя, как будто она меня не расслышит.

По правде говоря, мне нужно с кем-нибудь поговорить о нём, и большинство других моих друзей взяли лето для отпуска, прежде чем мы закончим последний год обучения в магистратуре.

Её туфли останавливаются, и она медленно оборачивается, улыбка, дразнящая её губы, выглядит так, словно она пытается блефовать с дерьмовой покерной комбинацией.

— Что ж, он определенно достоин того оргазма, который ты испытала сегодня утром. — Она садится на край стула, который только что покинула. — Он тот папаша? С палочками от мороженого и блёстками?

Я киваю.

— Ага.

У неё понимающее выражение лица.

— Маркус очень защищает Лили.

— Разве не все папы так делают? — спрашиваю я, отодвигая миску с хлопьями в сторону.

— Да, но он другой. Мой босс тоже отец-одиночка, но он больше плывёт по течению, — говорит она размахивая руками и делает паузу, пытаясь придумать слово, которое могло бы его описать. — Скажем так, он для своего сына открытая книга. Сейчас он старше Лили, но когда дело касается мамы Лили, все, кто с ним близок, молчат об их ситуации. Это жёсткая позиция со стороны Маркуса. Он никогда об этом не говорит, и никто никогда не говорит с ним об этом.

Её глаза полны сочувствия, типа «даже не думай о нём, ты ничего не добьёшься». Но я люблю вызов. Не я ли, в конце концов, опозорилась перед ним в восемнадцать лет? Действительно ли я готова снова бороться ради него? Тем более, что на этот раз он, похоже, сам занимается преследованием.

— Откуда ты так хорошо его знаешь? — спрашиваю я, и она качает головой, заставляя маленькие пряди волос выпадать из хвоста.

— Он лучший друг моего босса. — Однако она что-то скрывает, я вижу это по тому, как её взгляд уходит от меня.

— Боже мой. — Мои руки подлетают ко рту. — Ты была с ним? Вы встречались, и теперь я тебе говорю…

Она смеётся, её рука убирает мою руку с рта.

— Нет. Это совсем не так. — Она делает глубокий вдох и позволяет ему раздуть её щеки при выдохе. — Пожалуйста, никому об этом не говори, потому что мой босс не хочет, чтобы это стало всем известно. — Она снова делает паузу.

В моей голове проносится миллион разных мыслей. Маркус и её босс…? Он гей? Он уже встречается с кем-то?

— Они члены организации под названием Клуб Одиноких Папочек. Но ты об этом ничего не слышала, — быстро добавляет она.

Я морщу нос.

— Что тут такого?

— Многие люди знают об этом, но они встречаются в баре, и ребята не хотят распространяться, потому что тогда одинокие женщины будут толпиться там в поисках папочки для своего следующего ребёнка.

— Что-то случилось с отцами, которые используют своих детей, чтобы завоёвывать женщин? Знаешь же, как они обычно это делают с щенками?

Чарли встаёт и открывает холодильник, доставая воду.

— Эти парни не из таких. Дети всегда на первом месте. Отношения — это второстепенное и обычно временное явление, если ты понимаешь, что я имею в виду.

У меня сердце немного колет от её комментария. Так что, если что-то и произойдет между мной и Маркусом, то это будет только летом, и всё. Тайное свидание после того, как Лили ляжет спать, — это всё, на что мне можно рассчитывать.

— Ой, не смотри так. Возможно, ты изменишь правила игры для Маркуса. — Она подмигивает. — Хорошо, я пошла делать инвентаризацию. — Она идёт к двери, но она распахивается, прежде чем она доходит до неё.

Входит Ава, во вчерашней одежде, и в руке только ключи.

— Я единственная, кто никого себе не заарканила? — говорит Чарли, качая головой.

— Что? Я только вышла пробежаться. — Ава подходит к холодильнику и берёт бутылку воды. — Разве девушка не может немного позаниматься, не получив при этом третьего образования?

— У этого занятия есть имя? — спрашиваю я, и Чарли смеется.

Ава развернулась и пригвоздила меня насмешливым взглядом.

— Нет.

— Я единственная, кто не занимается спортом, — сетует Чарли и выходит за дверь, закрывая её за собой.

— Подожди, о чём она? — спрашивает Ава.

Я встаю и ставлю миску с хлопьями в раковину рядом с тарелкой Чарли.

— Ни о чём. — Я подхожу к стойке с островом и по её растрепанным волосам и вывернутой наизнанку рубашке могу сказать, что она не выходила на пробежку. Но поскольку я не хочу, чтобы она вмешивалась в ситуацию с Маркусом, я не пытаюсь получить от неё какую-либо информацию о том, где она провела ночь.

— Я собираюсь выпить кофе, — говорю я.

— О, я к тебе присоединюсь. Просто дай мне время переодеться.

И при этом мы обе прекрасно делаем вид, что каждой из нас нечего скрывать.

Глава 13

Маркус

Я сижу за своим столом в понедельник утром, после выходных, проведённых в мыслях с воображаемой Катериной.

Грёбаный Дейн. Она была прямо в моих руках, и ему понадобилось припереться и разрушить всё. Не то чтобы я мог склонить её над капотом её роскошной машины, когда Лили и Эшли были в доме, но хоть один поцелуй. Хренов поцелуй, чтобы проверить, так ли она сладка, как я представлял себе.

Мой телефон зазвонил, и я, посмотрев на него, увидел, что это мистер Сантора. Папа Катерины. Мой желудок переворачивается от мысли, что он каким-то образом узнал о грязных мыслях, которые у меня были о его младшей дочери.

Я отвечаю на звонок в офисе гаража:

— Доброе утро, Билл.

— Маркус. — Он делает паузу, и я клянусь, этот человек смог бы заставить занервничать разъяренного быка. — Я уеду через несколько недель со своей семьей.

— Какую яхту вы бы хотели?

— На самом деле, я заберу «Сладкую Талию» и «Китти Кэт» в Сан-Франциско. Мой зять собирается забрать «Сладкую Талию» на летние месяцы. Ты помнишь его, да?

Билл хранит три яхты на нашей пристани. Время от времени он меняет их, оставляя только одну в Сан-Франциско, где он живёт. Я заслужил его доверие в самом начале наших отношений, после того как мой отец оставил мне бизнес, и он стал нашим постоянным клиентом.

Блондин, который никогда не переставал лапать свою жену. Как я мог забыть?

— Лукас, да? — Я стучу ручкой по столу и откидываюсь на спинку кресла.

Билл Сантора либо болтлив, либо занят, и если бы он был занят, он бы уже повесил трубку. Сегодня Билл хочет поболтать, поэтому я сажусь и пытаюсь расслабиться, поскольку, кажется, всё в порядке. Очевидно, он понятия не имеет о том, что я хочу сделать с его дочерью.

— Да, он и Талия ждут второго ребёнка — ещё одного внука. — Его счастливый и гордый тон донёсся из телефона.

— Поздравляю. Ваша семья продолжает расти.

Он усмехается.

— Ну, по крайней мере, Талия рожает детей. Моя младшая, Кэт… — я больше ничего не слышу, а сердце начинает бешено колотиться в груди. — …её практически стали продавать на аукционе в Нью-Йорке. Все эти галереи хотят, чтобы она появилась у них после лета. Ну, они хотели её ещё этим летом, но она сказала, что хочет немного отдохнуть, прежде чем начать свою карьеру. Эй, ты даже можешь столкнуться с ней на отдыхе.

Да, мы уже можем поставить галочку в этом поле. Был, увидел и почти привязал её к своему изголовью.

Вместо этого я говорю:

— О, правда? — мой голос надламывается, как у подростка.

— Она работает в вашем лагере. Я не понимаю, почему она отталкивает всех этих галлеристов, которые хотят продать её картины. Но Кэт всегда отличалась от своей сестры. Талия — моя стойкая и надёжная девочка, а Катерина — вероятно, навсегда останется моим диким сорванцом. Не то чтобы, она постоянно тусовалась и тратила все свои деньги, но у нее всегда был пылкий дух, и ей никогда не нравился тот факт, что она родом из Санторской Колбасы.

Господи, этому парню иногда трудно не отпустить очевидные шутки о колбасе. Она родом из Санторской колбаски? Шутки практически пишут сами себя.

— Я уверен, что она просто хочет расправить крылья, понимаете? Сейчас ей сколько?

— Двадцать четыре, — отвечает он, и меня охватывает волнение.

Теперь всё было законно.

— Уверен, что осенью она отправится в Нью-Йорк. Я не могу себе представить, чтобы эта девушка когда-нибудь нашла что-то такое, что удовлетворит её запросы в таком маленьком городке, как Бухта Предела. — Он усмехнулся. — Ей нравится думать о себе как о какой-то обычной, но всё, что тебе нужно сделать, это посмотреть выписки по моей кредитной карте, чтобы понять, что ей нравится «Старбакс» и именитые бренды роскоши.

Его подтверждение того, что я уже знаю, ранит, хотя не должно. Почему меня должно волновать, что она уйдёт, когда лето закончится? Этот факт лишь повторяет мои же мысли по их ситуации. Кэт будет летней любовницей, которая исчезнет вместе с маргаритками и нарциссами с наступлением осени. Если бы только я не был пчелой, который хотел испить сладкий нектар, пока ничего не останется.

— Что ж, Билл, я позабочусь о том, чтобы подготовить две яхты к твоему приезду.

— Спасибо, Маркус. Ближе к дате я сообщу тебе более подробную информацию о том, когда именно мы прибудем, но нам нужно, чтобы «Китти Кэт» была готова к субботе. Мы проводим выходные в городе, и я хочу пригласить всю семью на целый день. Пообедаем на лодке. Я собираюсь позвонить Дебби в «Дабл Ди» после того, как повешу трубку.

— Особый случай? — спрашиваю я, снова катая ручку взад и вперёд сквозь пальцы.

— Нет. Просто хочу провести немного времени с семьей. Мы все скучаем по Катерине с тех пор, как она стала работать в лагере.

Я бы тоже скучал по ней.

«Е*ать. Прекрати это».

— Что ж, я внесу свой вклад, чтобы убедиться, что это будет отличный день для вашей семьи. — Я сажусь прямее.

— Почему бы тебе не присоединиться к нам? — спрашивает он, и мне кажется, что моё сердце пропускает не два, а все три удара.

— Ну, у меня есть дочь и…

— Приводи её. Я бы хотел увидеть эту маленькую девочку. Плюс моему внуку четыре года. Я гарантирую, что Талия будет рада, что ему будет с кем поиграть.

— Это ваше семейное время, мы будем только мешать.

«Прошу, хватит».

Мысль о том, что я снова увижу Катерину в купальнике, просто взбудоражила меня. Если бы решение принимал он за себя, он бы уже принял приглашение.

— Не говори ерунды. Увидимся на месте. Спасибо, Маркус.

Линия прерывается, и мне интересно, где Билл Сантора учился телефонному этикету.

Во что я только что ввязался? Целый субботний день с Кэт и её семьей — с её отцом-итальянцем и любопытной матерью. Единственный положительный момент в том, что у меня будет Лили в качестве буфера. Если мне повезёт, она впервые в жизни заболеет морской болезнью, и нам придётся прервать поездку.

* * *

В тот же вечер я зашёл в «Приятный Сюрприз», а вокруг длинного стола в задней части сидели отцы-одиночки. Летом нашим членам, как правило, сложнее встречаться, поскольку все дети не ходят в школу. Я подхожу к бару и обнаруживаю работающую Чарли Шоу.

Она сестра приятеля Гаррета, и, хотя он уехал много лет назад, она по-прежнему всегда более чем дружелюбна к нам.

— Привет, Чарли.

Она оторвалась от планшета и отложила его. В её обычной дружелюбной улыбке есть что-то большее, чем обычно. Это что-то вроде поддразнивания, но я понятия не имею, почему. Может быть, мне привиделось.

— «Голубую луну»? — спрашивает она, её рука уже хватает стакан.

— Спасибо. — Я сажусь на стул и смотрю на телевизор.

Она ставит моё пиво на стол, а затем кладет сверху апельсин.

— Вот и все. Я добавлю это в ваш чек. — Она оборачивается.

Самое замечательное в Чарли то, что она на самом деле не болтушка. Она занимается своими делами и, если в разговоре нет смысла, не подстёгивает его.

— Спасибо, Чарли. Как твой брат?

Я пока не в настроении присоединяться к отцам-одиночкам.

Она оборачивается и прислоняется к задней части бара. Её волосы заплетены набок, и она почти не пользуется макияжем, но у неё есть черта от соседской девчонки. Та, которую мальчик мог не заметить, запав на черлидершу, только для того, чтобы отыскать подходящую ему девушку, всё время прятавшуюся на виду.

— Он сейчас в Калифорнии. Живёт мечтой — холостяцкой жизнью. — Она закатывает глаза.

Я смеюсь. Насколько я знаю, а точнее, Гаррет рассказывал мне о нём, он заядлый холостяк. Парень, который никогда не собирается остепеняться и на самом деле считает, что моногамии не существует. Насколько разными могут быть два лучших друга? Гаррет наслаждался размеренной жизнью с матерью Сидни. По крайней мере, насколько я могу судить по тем немногим разам, когда он открыто говорил об этом на наших встречах.

— Ну, стоит выпить за лёгкую жизнь твоего брата. — Я поднимаю пиво и пью.

— Надеюсь, однажды он найдёт девушку, которая надерёт ему зад. — Она начинает вытирать стойку, но её рука останавливается на полпути, её взгляд устремляется к двери.

Мне не нужно оглядываться назад, чтобы узнать, кто там. Все в городе знают, что Чарли влюблена. Влюблена в единственного мужчину, который никогда не будет для неё доступен.

Его большое задумчивое тело садится рядом со мной. Ни приветствия, ни похлопывания по спине в знак приветствия.

— Привет, Гаррет, — говорит Чарли, её голос повышается на октаву или две по сравнению с тем, когда она разговаривала со мной.

— Привет. Как обычно, — говорит он отрывистым тоном.

Движения Чарли становятся беспокойными, когда она открывает холодильник, хватает «Миллер Лайт» и откручивает крышку.

— Вот.

— Спасибо. — Он удивляет меня, когда посмотрел на неё в ответ.

Чарли улыбается и ждёт, глядя на него, как на какую-то знаменитость, которую она жаждет.

Гаррет — самый слепой человек, которого я когда-либо встречал.

— Спасибо, Чарли, — говорю я, и она выходит из поездки в Гарретвилл, слегка покачивая головой.

— Дайте мне знать, если вам понадобится что-нибудь ещё. — Вот так она направляется в заднюю часть бара к столикам с другими отцами-одиночками.

— Как дела, мужик? — спрашиваю я Гаррета, хватая свою бутылку и вставая со стула.

Лили была не в восторге от того, что я уезжаю сегодня вечером. В последнее время она стала немного навязчивой, и я не могу понять, почему.

— Обычная Сидни. В лагере какие-то танцы, и она позвонила мне по дороге сюда. Она хочет пойти по магазинам с девушкой, которую встретила, и её мамой.

— Танцы звучат весело. — Я пожимаю плечами, не видя проблемы.

— Танцы равно мальчики. Мальчики — равно проблемы. Мальчики плюс моя дочь — это камера смертников.

Я усмехаюсь, похлопывая его по плечу.

— Эй, не все парни плохие.

Он поднимает на меня свои темные брови, и я смеюсь. Он прав. В тринадцать лет даже капитан команды по олимпиаде математики ужасен. Любые мысли проходят через их член.

— Я уверен, что их там будут сопровождать.

— Да, я. — Он указывает на себя большим пальцем и стоит, ожидая меня.

Мы направляемся к столу, и Дейн забегает через двери бара. Его белая футболка промокла, а шорты свисают с бёдер.

«Какого черта?»

— Я буду через две минуты, ребята, мне просто нужно переодеться. — Он поднимает вверх два пальца.

— Это твой клуб, — кричу я в ответ.

Он разворачивается и идет спиной к своему офису.

— Некоторые вещи важнее, чем зал, полный придурков.

Он шевелит бровями, и мне интересно, где он находит этих женщин, которые всегда готовы быстренько перепихнуться. Я имею в виду, что мы находимся в городе с населением менее тысячи человек.

«Понимаете, что я имею в виду?»

— Парни — отстой, — бормочет Гаррет, проходя мимо меня и здороваясь с другими членами Клуба Одиноких Папочек.

Когда я сажусь рядом с Гарретом и здороваюсь со всеми, в дверь входит блондинка, и у меня сжимается живот, когда я наблюдаю, как её бедра покачиваются из стороны в сторону по пути к бару.

Чарли кладёт для неё салфетку, и они обмениваются несколькими словами, прежде чем голова Чарли наклоняется в мою сторону.

Кэт крутится на барном стуле, и я наблюдаю, как краска медленно разливается по её коже, пока её лицо не становится розовым.

Я наклоняю пиво в её сторону, и она отвечает на этот жест лёгким взмахом руки. Возможно, это будет моя любимая встреча Клуба Одиноких Папочек.

Глава 14

Маркус

То, что происходит на собрании Клуба Одиноких Папочек, остаётся на собрании Клуба Одиноких Папочек. Я не могу рассказать, о чём мы говорили, но могу сказать, что, пока я вполуха слушаю, как Джесси, новый член клуба, рассказывает о каком-то дерьме, через которое он проходит дома, я продолжаю украдкой поглядывать на Кэт.

Каждый раз на ум приходят одни и те же мысли:

«Мне не следует».

Мне не следует искать её глазами.

Я не должен желать её.

Я не должен прикасаться.

Но глаза всё равно ищут её.

Сколько бы я ни повторял это, мой член не обращает на это внимания. Ему нужна Кэт.

Он наслаждается возникшим желанием.

И он хочет войти в неё. Глубоко, жестко и часто.

— Почему бы тебе не пойти туда? — Дейн стучит локтем по моей грудной клетке.

В какой-то момент, пока я отвлёкся, группа разошлась. Встреча окончена, и мне пора уходить.

— Ты о чём? — Мой взгляд снова возвращается к Дейну и отворачивается от Кэт.

— Горячая блондинка в баре с Чарли, — говорит Гаррет.

— Итак, ты знаешь её имя? — говорю я.

Лицо Гаррета искажается в вопросе: «О чём ты, черт побери».

— Ты явно хочешь её, пригласи её на свидание, — призывает меня Дейн. В этот момент он, кажется, настолько отчаянно хочет, чтобы я вступил в его игру свиданий, что мог бросить меня перед стаей волчиц в течке.

— Она слишком молода. — Это же я продолжаю твердить самому себе. Но она уже не слишком молода. По словам её отца, ей двадцать четыре года.

Е*ать. Её отец. Причина номер два, и она ещё висит надо мной дамокловым мечом.

— Так ты не против, если я за ней приударю? — спрашивает Дейн с усмешкой.

Мой кулак сжимает бутылку с водой, и пластик в руке сморщился.

— Нет.

Я пожимаю плечами, стремясь к беззаботности, которую я не чувствую.

— Вы двое ведёте себя так, будто вам по пятнадцать лет, — говорит Гаррет, откидываясь на спинку кресла и качая головой.

— Всё в порядке. Спасибо, чувак. — Дейн встаёт и хлопает меня по плечу. — За очень горячую задницу.

Я пытаюсь сосредоточиться на чём угодно, только не на том, как он приближается к ней. Я не хочу смотреть, но больше всего на свете я хочу смотреть.

— Почему ты позволяешь ему это? — спрашивает Гаррет.

Я начинаю отрывать этикетку от бутылки с водой. Что угодно, лишь бы мой взгляд не упал на Кэт.

— Я не знаю, о чём ты говоришь. — Я не могу остановиться, и мой взгляд скользнул по ним. Дейн смотрит на меня и стоит рядом с Кэт.

Я знаю, что он меня травит. Он, должно быть, знает, как сильно я её хочу и как меня бесит, когда я смотрю, как он с ней флиртует.

Кэт смеётся над чем-то, что он говорит, и её голова запрокидывается. Её шея обнажена, и я представляю, как мой язык скользит вверх по горлу до мочки её уха.

Дейн приближается на несколько дюймов, его рука легла на спинку её кресла.

У Чарли нет другого выбора, кроме как сдвинуться вдоль стойки и поприветствовать нескольких посетителей, оставив их одних.

Кэт отодвигается в сторону, чтобы получить немного личного пространства, но Дейн прикусывает нижнюю губу и наблюдает, как её губы напряженно движутся вслед каждому её слову.

Что она говорит?

Проклятье, мне всё равно, плевать.

— Зачем ты себя мучаешь? — спрашивает Гаррет.

Мой взгляд устремляется на него.

— Из-за тех, кто живёт в стеклянных домах, брат.

И снова его лицо искажается, но он знает, что я прав.

Единственная разница между нами в том, что я не думаю, что Гаррет был с кем-то после мамы Сидни, тогда как я развлекаюсь, но вдали от Лили. Вдали от всего в Бухте Предела.

Я сижу и пытаюсь убедить себя, что мне не нужна никакая драма в отношениях, чтобы вплестись в мою и без того хаотичную жизнь. Я наполняю свой разум уверенностью, что делаю то, что правильно — и ради себя, и ради Лили — и тогда произошло это.

Рука Дейна протягивается и заправляет прядь её блестящих светлых волос за ухо.

Я встаю.

— Охренеть, как вовремя, — комментирует Гаррет.

Дерьмовую ухмылку Дейна можно было разглядеть через тихий океан, такая она широкая. Он знает, что высказал свою точку зрения, и гордится тем, что заставил меня оторвать свою задницу от кресла и прямо сейчас пойти к ней.

Я останавливаюсь по другую сторону от неё. Она оглядывается, а затем оглядывается вновь.

«Да, это я, Кэт. Стою рядом с тобой, как проклятый щенок, и жажду твоего внимания».

— Мы можем поговорить? — спрашиваю.

Она пьёт пиво, которое, похоже, ей не подходит. Я бы подумал про Маргариту или вино, но пиво? Не уверен, что я такое смог бы представить.

— Видишь, я говорил тебе, это займёт меньше пяти минут. — Дейн смотрит на свое запястье так, словно на самом деле носит часы. Этот мужчина — минималист в том, как он одевается. Просто всегда лучше. — Я думаю, что дам вам две, может быть, три минуты. — Он подмигивает ей, а затем перепрыгивает через стойку на другую сторону.

Она ставит пиво на салфетку, крутит бутылку взад и вперёд и делает что угодно, только не смотрит на меня.

— Итак, мы можем поговорить? — я спрашиваю ещё раз.

Кажется, я только что почувствовал, как мои яйца сморщиваются и умирают. Могу ли я быть ещё более жалким?

— Это общественный бар. — Её глаза встречаются с моими, и я задаюсь вопросом, какого черта они кажутся такими грустными.

Я смотрю на Дейна за барной стойкой, его глаза оживились и готовы подслушивать, а через несколько барных стульев сидит пара.

— Можем ли мы отойти? — спрашиваю я, зная, что прошу слишком многого. Чтобы изолировать её от всех.

К моему удивлению, она допивает пиво, ставит его на стойку и встаёт.

— У тебя есть две минуты. — Она уходит.

Дейн поднимает брови с той же всезнающей ухмылкой на губах.

Я следую за ней, и как только мы оказываемся в заднем коридоре возле туалетов, она прислоняется к стене, скрестив руки перед собой.

Мы можем зайти в офис Дейна. Он не будет возражать. Я показываю рукой дальше по коридору.

— Да, нет, спасибо. Здесь, — она оглядывается, — уже достаточно приватно.

— Он тебе интересен? — я спрашиваю о том, что мне сейчас действительно важно.

— Кто? — ее брови сошлись вместе.

— Дейн, — процеживаю я сквозь стиснутые зубы.

Она позволяет рукам опуститься по бокам.

— А у тебя стальные нервы.

— Ну, а у тебя?

Она молча размышляет минуту, прежде чем ответить.

— Ты преследуешь меня неделями, наконец получаешь мой номер, просишь кофе, а потом даже не удосуживаешься позвонить.

Меня охватывает облегчение. Она злится, потому что у нас не было свидания с кофе? Я всего лишь парень и никогда не понимал женщин так хорошо, но я почти уверен, что это означает для меня только хорошее.

— Вот почему ты расстроена?

Она бросает на меня взгляд, который я могу описать только как «ага».

— Конечно, поэтому я расстроена. Почему ты не позвонил?

Я засовываю руки в карманы и качаюсь на пятках.

— Я собирался. Я собирался позвонить тебе и уточнить о кофе. Затем твой отец позвонил мне и сказал, что приедет на эти выходные, и я начал думать о том, что он подумает о том, что его младшая дочь проведёт время с мужчиной на десять лет старше её, и подумал, что лучше оставить тебя в покое.

— Ты так бесишь. Я взрослая женщина, Маркус. Я могу принимать собственные решения. — Её руки сжались в кулаки по бокам.

В такие моменты мне бы хотелось, чтобы её характер не заводил меня так сильно. Я меняю стойку, чтобы приспособиться к растущему отвлечению в штанах.

— Я не думал, что это будет иметь большое значение. Это ты настаивала на том, чтобы мы встречались просто как друзья. — Я добавляю воздушные кавычки к части «как друзья» для акцента.

Она сжимает губы и ничего не говорит. По тому, как она сузила глаза, я вижу, что она понимает, что я прав.

— Если ты просто хочешь дружить, то почему ты так расстроилась, что я не позвонил насчёт кофе? Почему ты вела себя так, будто не узнала меня, вместо того, чтобы просто послать меня к черту, когда впервые увидела меня? — я спрашиваю.

Глухой смех вырывается из её горла, когда её взгляд сосредоточился на мне, её веселье быстро угасает.

— Я больше не та восемнадцатилетняя девушка. Я не та девушка, которую можно раздавить несколькими словами. И я не та девушка, которая будет тосковать по тебе. Мне просто не хотелось вспоминать прошлое. У меня такое чувство, будто я даже больше не узнаю ту девушку. Я выросла.

— Во-первых, я прекрасно понимаю, что ты выросла, и если бы ты вела себя так, как будто помнишь меня, я бы извинился. Я был засранцем.

— Да, был. — Она теряет оборонительную стойку и смотрит на свои туфли, переминаясь с ноги на ногу.

— Тебе было восемнадцать, мне было двадцать восемь. Я только узнал, что мама Лили беременна. Моя жизнь была в грёбаном хаосе. Время было выбрано просто неправильно.

Я помню, как мне было страшно, что, несмотря на всё происходящее в моей жизни, мой член всё ещё реагировал на то, как её идеальные сиськи призывали к прикосновениям. Как манил меня вид её кружевных трусиков, дающих представление о маленькой полоске светлых волос между её ног. Она была слишком молода и не в моей лиге, но мне не хотелось ничего больше, чем взять её в тот момент.

— Послушай, это было много лет назад, и я полностью забыла об этом. Я знаю, что нам придётся сосуществовать в лагере ради Лили, но эту беготню туда-сюда, — она перемещает палец между нами двумя, — нужно прекратить.

Я делаю шаг вперёд, положив одну руку на стену над её головой.

— Тебе нужно, чтобы я говорил прямо? Что ты хочешь услышать? Как мой член был твёрдым в течении нескольких месяцев после нашей маленькой встречи каждый раз, когда я вспоминал тебя? Что даже сегодня образ того, как ты раздеваешься в крохотном офисе в задней части ресторана, по-прежнему остаётся самым горячим поступком, который когда-либо со мной случался? Хочешь знать, как я дрочил от воспоминаний о тебе топлес, а потом чувствовал себя настоящим мудаком?

Она ёрзает, её щеки краснеют, а взгляд устремляется куда угодно, только не на меня.

— Стоит ли упомянуть, как после нашей ссоры в тот день в лагере я дрочил в душе, представляя, как раздеваю тебя в той тёмной хижине, широко раздвигаю твои ноги и пробую тебя на вкус? Как каждую ночь, после нескольких месяцев ничегонеделания, мне кажется, что я не могу нормально спать, и каждый чёртов раз это касается тебя.

Её грудь поднимается и опускается от прерывистых выдохах при моих словах, и хотя она пытается вести себя равнодушно, я рискну предположить, что это совсем не так.

Я рискую, и моя рука вылетает из кармана и приземляется ей на бедро. Мой палец скользит по голой коже между её рубашкой и шортами.

— Я хочу тебя, Кэт, — шепчу я ей на ухо. Её глаза закрываются, и я медленно продвигаюсь вперёд, не давая ей возможности убежать. — И я думаю, ты тоже хочешь меня.

С её губ срывается тихий стон, и хотя я пытался, в этот момент я не могу бороться с неизбежным. Я прижимаюсь к её губам, подталкивая её к стене, одна рука над её головой, а другая впивается в её бедро.

Она встречает меня с той же интенсивностью, наши языки переплетаются в новом танце. Не в силах контролировать себя, я нажимаю сильнее, и её руки поднимаются и сплетаются за моей головой.

На вкус она такая же сладкая, как я и ожидал.

Я хочу перетащить её в офис Дейна. Я хочу создать хаос на его столе и трахать её долго и жестко, чтобы она знала, что она моя и ничья больше.

— Мне жаль, что я мудак. И сейчас, и раньше, — бормочу я ей в губы, а затем снова трахаю её рот своим языком.

Она что-то бормочет в мои губы, и одна её нога заходит за мою, притягивая меня к себе. Я прижимаюсь к её бёдрам, наслаждаясь трением своего твёрдого члена, но знаю, что этого недостаточно. Ещё один её стон, и уже мой собственный стон подступает к моему собственному горлу.

Я скольжу руками вниз по её маленькому телу, пока её задница не оказывается в моих руках. Я собираюсь поднять её и отнести в кабинет Дейна.

— Кэт? — Она отрывает свои губы от моих, и мы оба поворачиваемся и видим, что дочь Виктора, Ава Пирсон, смотрит на нас широко раскрытыми глазами. — Извините. — Она делает нерешительный шаг вперёд. — Она нужна мне всего на мгновение, — говорит она тихим голосом. Она бежит в ванную, и Кэт скользит с моего тела.

— Извини. Мне нужно пойти посмотреть, в чём дело. — Кэт прикусывает губу, и мне не хочется ничего, кроме как укусить её самому.

Я достаю телефон из кармана, чтобы проверить время.

— В любом случае мне нужно уже идти за Лили. — Я максимально быстро привожу себя в порядок и хватаю её за руку, переплетая наши пальцы. — Я позвоню тебе, — говорю я и подношу её костяшки пальцев к губам.

— Хорошо. — Она кивает, не возражая, и мне интересно, мои губы или слова изменили её мнение.

В любом случае, мне всё равно. Впервые я думаю, что мы оба хотим одного и того же одновременно.

Глава 15

Катерина

Вспоминая вчерашний поцелуй с Маркусом, мои пальцы заскользили по губам. Он был нежным, но твёрдым. Мы оба хотели друг друга, и невозможно было скрыть тот факт, что если бы мы были одни, мы, вероятно, оказались бы обнажены. Я прикусываю губу, и в моём животе порхают бабочки, когда я вспоминаю его тихие слова, сказанные мне в том коридоре. Как бы я ни старалась с этим бороться, моё тело охотно принимает то, что он предлагает.

Это самая страшная часть. Что, если всё, что ему нужно, это моё тело? Я вижу тяжёлые взгляды на мою грудь, задницу. Моё тело привлекает его, и да, это доставляет мне удовольствие… но что, если я влюблюсь в него?

Я привыкла, что ко мне цепляются парни, но судя по моему опыту, их уверенность обычно исходит от их банковского счёта.

Я не уверена, откуда у Маркуса такая уверенность. Шесть лет назад у него ничего не было. Я помню, как мой отец рассказывал о нём за нашими воскресными ужинами — как он работал на какой-то бесперспективной работе механиком яхт в Портленде, когда его отец умер. Дом, который он построил, должно быть, был нестандартным и недешевым. Небольшая пристань, на которой я плавала около шести лет назад, теперь содержит навесы для яхт и занимает всю южную сторону береговой линии Бухты Предела.

Я не уверена, был ли это его собственный успех, который создал ту уверенность, которая скатывается с его сильных плеч, как мёд из банки, или просто его контролирующий и властный характер, который, кажется, является для него самым естественным.

В моей голове мелькает образ, как он привязывает меня к изголовью кровати.

«О, МОЙ БОГ. Прекрати это».

С Маркусом нет будущего. У него есть дочь, и он явно видит в тебе только сексуальный объект. Думаю, вопрос в том, смогу ли я с этим жить?

— Привет, Кэт. — Лэндон, мой коллега-вожатый, сидит со мной на столе для пикника, а его группа отдыхающих детей сейчас играет с моей в парке.

— Привет, Лэндон.

Лэндон Филиграй — классический парень, который пытается улучшить своё резюме. Во время ориентировки Виктор спросил нас, почему мы решили, что хотим стать вожатыми, и Лэндон не постеснялся сказать: «Мне это нужно, чтобы показать, что я не какой-то придурок, который заботится только о себе». Аудитория посмеялась, но он сел и пожал плечами, потому что это была правда. Он не хочет формировать молодые умы или показывать им, как сильно они могут полюбить природу, он здесь, чтобы добавить строчку в своё резюме. Он мне сразу понравился своей честностью.

— Мне кажется, или сегодня супердлинный день? — он откидывается на руки, но его глаза не отрываются от детей.

— Да, немного. — Я перекатываю в руках небольшое количество коры, оставшейся на столе для пикника.

— Ты когда-нибудь возвращалась домой? — он спрашивает.

Я смотрю на него. У него образ американского парня: короткие светлые волосы, мышцы не слишком большие и не слишком маленькие, футболка слегка обтягивает грудь, голубые глаза, с двумя заметными ямочками, когда он улыбается.

— Нет, мои родители собираются сюда на этих выходных.

Его глаза расширяются.

— Серьезно. В Бухту Предела? — Я не знаю, почему он ведёт себя так, будто это абсурдное решение.

— Да, они приезжают сюда уже много лет. Они хранят здесь свои яхты.

— О, точно. Ты же у нас богачка. — Он выпрямляется и несколько раз кивает, словно два провода в его голове только что соединились.

— Катерина Сантора, — говорю я своё полное имя, что обычно помогает, но Лэндон ничего не вспоминает. — Колбаса Сантора.

По-прежнему никаких признаков включения лампочки.

— Да, я богачка. — Я вздыхаю. — Ну, точнее, мои родители такие. У меня на счету около пятисот долларов.

Не то чтобы мама не добавила бы ещё, если мне бы это понадобилось, но с благотворительностью родителей я покончила. Мне нужно встать на ноги.

Он посмеивается лёгким и сладким смехом, от которого на моих губах появляется улыбка.

— Ну, богатая девушка. А я бедный парень. — Он протягивает руку, как будто это наша первая встреча.

Я принимаю игру и пожимаю ему руку.

— Другая сторона путей? — я шучу.

Он наклоняется ближе.

— Это тебя заводит? Хочешь разозлить папочку? — Улыбка на его губах говорит мне, что он несерьёзен.

— Разве не у каждой богатой девушки нет проблем с их отцом?

— Напротив, у бедных девочек гораздо больше проблем с их папами. — Мрачный взгляд его голубых глаз говорит о том, что он знает это не понаслышке.

— Ну, эта девочка, — я указываю на себя большим пальцем, — просто хочет провести лето без стресса, чтобы рисовать и вдохновлять детей создавать больше произведений искусства.

Он понимающе кивает.

— Да, лето без стресса звучит прекрасно.

Парк находится посередине места, где сходятся три тропинки, и я замечаю, как Ава ведёт сюда свою группу восьмилетних детей. Сейчас после обеда, и обычно я позволяю им выплеснуть немного энергии, прежде чем беру их обратно для игр или поделок.

— Хочешь как-нибудь сходить поужинать? Мои соседи по комнате всегда пользуются своими проклятыми Xbox и PlayStation, и я бы не прочь немного поисследовать Бухту Предела. — Я вижу, что ему неудобно спрашивать. Он застенчив.

Первый человек, который приходит на ум, — это Маркус с его идеально растрепанными тёмными волосами, естественный цвет которых проявляется только тогда, когда солнце падает на пряди определённым образом. Его сверкающие, глубокие тёмно-синие глаза, способные заставить мои колени подкоситься, когда его взгляд направлен на меня.

— С удовольствием. Как друзья. — Лэндон кивает, и я не знаю, разочарован он или нет, но он воспринимает моё заявление спокойно.

— Мне мог бы пригодится друг, — говорит он.

— Мне тоже. — Ава плюхается на стол для пикника. Поправка: она ложится на стол для пикника и зарывается головой в руки.

— Устала? — я спрашиваю.

Лэндон переводит взгляд с неё на меня. Она на секунду поднимает голову и щурится на меня.

— Да.

— Сегодня утром я видела кексы. Вкусно выглядели.

Это заинтересовало её, и она подняла голову и положила её на руки.

— Кексы? — заинтригованно спрашивает Лэндон.

— Ава потрясающий пекарь. Вчера вечером она приготовила с арахисовым маслом и шоколадом.

Я потираю живот и облизываю губы.

Лэндон протягивает руки в стороны.

— А я вот думал, что ты особо ничего не делаешь, поскольку лагерь принадлежит твоему отцу. Я думал, ты папина дочка.

Ава скатывается со стола, её ноги свешиваются с края между мной и Лэндоном.

— Я ничья девочка.

Лэндон поднимает брови.

— Теперь ты хочешь попробовать кусочек? — она спрашивает его.

— Я выгляжу так, будто слежу за своей фигурой? — Он оглядывает себя, и я закатываю глаза.

Она хлопает его по спине.

— Встретимся в кофейне «Горячие красотки» сегодня вечером в восемь часов. — Она меняет тон на тон, подразумевающий секретность.

— Ладно, хотя теперь мне стало немного страшно, — говорит он со смехом.

В этот момент раздаётся крик, и мы все поворачиваемся к парку.

— Одна из моих. — Я встаю и бегу.

Лили.

Она согнулась, прижала колено к груди и плачет.

— Лили? — спрашиваю я, наклоняясь и кладя руку ей на спину.

Приходит Бен, партнёр Лили во всём опасном.

— Тот мальчик показывал ей, как делать сальто назад. Я говорил ей, что это опасно.

Ава и Лэндон подходят к нам с Лили, и взгляд Авы останавливается на том, куда указывает Бен.

— Тоби? — спрашивает она, и в её голосе уже звучит обвинение.

— Да, — говорит Бен, поправляя очки посередине.

— Я убью его. Или его отца, — сквозь зубы говорит Ава.

Я сажусь на землю, и Лили заползает мне на колени. Лэндон нежно касается её колена, осматривая и прося её согнуть и выпрямить ногу.

— Может, нам его вырубить? — спрашивает Лэндон притворно серьёзным голосом, и Лили смеётся.

— Давай посмотрим, что у нас здесь. Оно красное, и тебе понадобится большой пластырь, поэтому нам, вероятно, стоит попробовать его в первую очередь. У меня его здесь нет.

— Я отнесу её в центр первой помощи, — предлагает Лэндон, и прежде чем я успеваю сказать ему, чтобы он не беспокоился, Лили оказывается у него на спине.

— Но! Вперёд, лошадка! — Она использует свою здоровую ногу и пинает его в бок.

— Серьёзно, малышка? — Он поднимает на меня бровь.

Я смеюсь и провожу рукой по его волосам.

— Ты слышал, у твоей наездницы закружилась голова.

— Клянусь, то резюме, которое я составляю, откроет для меня очень серьёзные двери. — Он скачет по парку, а затем возвращается в хижину.

— Я встречу вас там, — кричу я им вслед.

Он останавливается на секунду, чтобы поговорить с двумя другими вожатыми своей группы, а затем они с Лили исчезают за холмом.

— О чем ты думал? — Ава кричит на Тоби. — Я говорила тебе перестать делать сальто назад и вперёд и лазить по каждому дереву, которое встретишь.

Я кладу руку на спину Авы, чтобы успокоить её, потому что Тоби выглядит так, будто ему осталось одно слово до слёз. Она оглядывается назад, и я смотрю на её красное лицо. Она делает глубокий вдох, и я невербально заверяю её, что всё будет хорошо.

Возвращая своё внимание к Тоби, она теперь намного спокойнее.

— Нам нужно поговорить с твоим отцом.

Она копировала меня, вот и всё. Я ей тоже ничего не сказала. Я бы никогда не захотела, чтобы Лили пострадала.

Я ему верю, но Ава кивает в сторону тропы, ведущей от игровой площадки.

— Идём позвоним твоему отцу.

Тоби закатывает глаза, его плечи опускаются, и он бормочет что-то бессвязное, но следует за Авой.

По пути в хижину, чтобы проверить Лили, я достаю телефон.

Я: Я просто хотела сообщить тебе, Лили упала в парке. С ней всё в порядке, но у неё поцарапано колено. Не волнуйся, мы позаботимся о ней.

К тому времени, как я добираюсь до них, колено Лили уже очищено, и Лэндон поёт ей, а она улыбается ему, как будто он Джастин Бибер.

Глава 16

Маркус

К тому времени, как мой грузовик остановился, прошло десять минут с момента получения сообщения. Я не удосужился ответить Катерине. Я поручил окрашивание Джейку и поехал на своём грузовике.

Я стою возле хижины и смотрю, как Кэт улыбается какому-то парню, который поёт песню, которую Лили постоянно требует, чтобы я играл для неё снова и снова. Лили раскачивается из стороны в сторону, пока Кэт накладывает пластырь ей на колено.

С ней всё в порядке, о чём я много раз повторял себе по дороге, но мне нужно было убедиться в этом самому. И ещё, мне пришлось признать, что мне хотелось увидеть Катерину своими глазами.

Лили замечает меня, и на её губах тут же появляется широкая улыбка.

— Папочка!

Парень перестаёт петь, и Кэт поворачивается ко мне лицом. Её глаза расширяются.

Я подхожу и сажусь на спинку скамейки позади Лили, целуя её в висок.

— Ты в порядке, сладкая?

Лили с энтузиазмом кивает.

Кэт стоит.

— Вам не обязательно было приходить, мистер Кент.

Итак, мы снова вернулись к мистеру Кенту.

— Она моя дочь. Я всегда приду.

Парень, который пел, с интересом посмотрел на нас двоих.

— Насколько я знаю, ребёнок сделал сальто назад, и Лили захотела повторить, — говорит он.

Теперь я встаю. Я знал, что вся эта фигня с уроками ниндзя, которые устроил Дейн, окажутся проблемой. Я посмотрел на Лили.

— Тоби? — спросил я, и Лили отвела взгляд. — Лили? — Она всегда будет пытаться защитить его, что благородно с её стороны, но ей нужно признаться.

— Нет, — лжёт она. Я знаю это, потому что она смотрит в окно и её подбородок высоко поднят, заявляя «не спрашивай меня».

— Это он. — Я посмотрел на Кэт, и она кивнула.

— Его вожатая сейчас разговаривает с его отцом, — говорит она, и они с парнем выходят на улицу.

Я кладу руки на плечи Лили и смотрю на неё сверху вниз.

— Ты в порядке, сладкая?

Её возмущённое поведение сразу утихло, и она кивнула.

— Да.

— Хорошо. Наслаждайся остатком дня. Мне нужно поговорить с отцом Тоби.

Я выхожу из хижины, держа Лили за руку, готовый отправиться в офис. Я вижу, как Кэт и этот придурок о чём-то шепчутся друг с другом. Кэт закатывает глаза, а на губах парня появляется всезнающая ухмылка. Она продолжает качать головой, как будто не соглашаясь с ним.

Выбрав себя телохранителем Кэт в какой-то момент между выходом из хижины и спуском по лестнице, я топаю к ним.

— Извините, вы можете показать мне, где находится офис?

Какое-то время она смотрит на меня, а затем кивает.

— Лэндон, ты можешь отвезти Лили обратно в её группу? Я спущусь, как только закончу с мистером Кентом. — От её профессионального тона мой член твердеет и, если она не будет осторожна, я утащу её за сарай.

Лэндон кивает и через минуту уходит с ней на спине. Она пинает его и тащит за волосы, как будто он её конь.

— Ладно, малышка, а можешь не тянуть лошадку за волосы? — говорит Лэндон, и Кэт так сильно смеётся, что он фыркает, проходя мимо нас

— Он тебе нравится? — спрашиваю я ее, позволяя своему неандертальскому мозгу взять верх, прежде чем я смог остановиться.

— Что? — На её лице написано негодование, и я сразу почувствовал себя идиотом.

— Он неплохо поет, — комментирую я, а затем поворачиваюсь, чтобы отправиться в офис. Офис, куда мне не нужны указания или сопровождение.

Она догоняет меня и кладёт руку мне на плечо.

— Именно так ты думаешь обо мне? Что однажды ночью я поцелую тебя, а на следующий захочу пообщаться с другим парнем? Шикарно, Маркус.

Она бросается прочь, её ноги тяжело ступают по грунтовой дороге.

Я открываю голову назад, я понимаю, что облажался. Снова.

Всё потому, что эта женщина запутала меня и я ревновал к малейшим вещам.

Теперь я бегу трусцой, чтобы догнать её. Мы находимся в пяти футах от дверей офиса, когда Дейн с визгом въезжает на своём мустанге на парковку. Когда он выходит из машины, на его лице появляется выражение раздражения. Он разозлится ещё больше, когда моя нога окажется у него в заднице.

— Твой ребёнок пытается угробить моего? — кричу я ему.

Он качает головой.

— Нелепость. Я столько раз говорил ему: оставь это дерьмо дома. Чтобы не выпендривался. Но ты же знаешь Тоби. Он любит быть в центре внимания.

— Интересно, от кого он это получил? — Я поднимаю обе брови, получив в ответ средний палец от Дейна, прежде чем он сам направился в офис.

Я пожимаю плечами. Это правда.

Я поворачиваюсь в сторону Кэт, и весь страх, что Лили могла серьёзно пострадать, рассеивается. Она не пострадала. Она весело катается на спине какого-то вожатого, как будто он её конь, а она его принцесса.

— Чего ты хочешь от меня? — спрашивает Кэт отрывистым тоном.

Её вопрос сбивает меня с толку.

— Думаю, ты знаешь, чего я хочу. — Я делаю шаг вперёд, чтобы сократить расстояние между нами, но вожатая группы лагеря Тоби выбирает этот момент и выбегает из дверей офиса.

Её палец находится на груди Дейна, когда он отступает назад, подняв руки вверх. Выходит Тоби, и Дейн кричит на него поверх головы маленькой брюнетки.

— Ава! — Кэт кричит и бежит туда, прижимая руку девочки к своему боку. Кэт шепчет ей что-то на ухо, а Ава качает головой и говорит Дейну еще что-то.

Я слишком далеко, чтобы расслышать, но Дейн улыбнулся. На самом деле он ухмыльнулся. Его дерьмовая ухмылка, его фирменная «Я найду юмор во всём», которую мне хотелось стереть с его лица не один раз.

Разница между мной и этой девушкой Авой? Она это сделала.

Тоби замер с широко раскрытыми глазами. Даже Кэт замерла. Дейн подносит руку к щеке, но, похоже, не удивился.

— Ава! — Виктор выходит из дверей офиса, его властный голос, обращённый к дочери, заставляет всех повернуть головы в его сторону.

Она наклоняется к Дейну и что-то бормочет, и на этот раз ухмылка исчезает, а его лицо бледнеет. Впервые Дейн не находит произошедшее смешным.

Интересно.

— Уходим, Тоби, — рявкнул он, игнорируя Аву, которая уже развернулась и последовала за отцом в офис.

Тоби переводит взгляд с меня на Кэт, а затем на своего отца.

— Дейн? — кричу я вслед, но он поднял руку во взмахе и обнял Тоби.

— Позже, Маркус.

И это всё. Что бы ни произошло между Авой и Дейном, это было нечто большее, чем просто рассказ вожатой лагеря отцу, что его сын оплошал.

Кэт поворачивается, потрясение отразилось в каждой её черте.

— Ну, если это всё. Ты сможешь забрать Лили в конце дня.

Она проходит мимо меня, и позади неё остался шлейф аромата кокоса.

— Катерина.

Она махнула рукой и не остановилась.

— Позже, Маркус, — сказала она, словно эхо реплики Дейна.

Что, чёрт возьми, я такого сделал?

— Я хочу тебя.

Её ноги притормозили, хотя она не повернулась ко мне лицом.

— Тебе нужно моё тело? — спросила она.

Я делаю шаг вперёд, оглядываюсь по сторонам и никого не замечаю, поэтому протягиваю руку и провожу пальцем по тыльной стороне её руки.

— Да.

— Как я и думала.

Она делает шаг вперёд, моя рука спадает с её руки, и она уходит от меня.

— Кэт?

Она мне не ответила, и я наблюдаю за ней, пока она не исчезла за зданием.

Я думаю, что честный ответ был неправильным выбором слов.

* * *

Я подъезжаю к дому, и Лили забегает внутрь, а я иду к почтовому ящику. Тот факт, что Кэт отвернулась от меня сегодня, когда я забирал Лили, заставил мою кровь закипеть. Если она хочет, чтобы я отнёсся к ней серьезно, ей нужно повзрослеть и поговорить со мной о том, в чём её проблема.

Я открываю почтовый ящик и достаю конверты.

Блин, сегодня она выглядела горячо. Её ноги с каждым днём становятся всё более загорелыми, а майка, в которой она была, подчеркнула её формы.

Я не лгал ей. Я хочу её. Подо мной, надо мной, согнутую передо мной. Любая поза подойдет и даст моей руке столь необходимый отдых.

Перебирая конверты, я иду обратно по подъездной дорожке и останавливаюсь, когда увидел это.

Если я думал, что моя кровь закипела из-за того, что случилось с Кэт, то она вот-вот выкипит под ноль.

На конверте, который я держу в руке, сверху выштамповано слово «Ланкастерская тюрьма строгого режима». Остальные конверты я засовываю под мышку, разрываю конверт в руках и захожу за грузовик, чтобы услышать Лили раньше, чем она увидит меня.

Крепко зажав бумагу между пальцами, я начинаю читать письмо.

Маркус,

Я знаю, что прошло много времени, и, пожалуйста, выслушай меня, прежде чем разорвать это письмо на куски и взорваться от ярости. Теперь я чистая и трезвая. По крайней мере уже некоторое время. Вместе с трезвостью приходят и сожаления обо всём, что я упустила.

Я не могла жить в маленьком городке и быть матерью. Я думала, что хочу от жизни азарта и приключений. Сейчас я сожалею об этом.

Нам вообще не следовало быть вместе. Давай будем честными, ты меня не любил. Я не любила тебя. Мы попробовали из-за Лили. Возможно, мы были правы. Я не знаю.

Я понятия не имела, как ухаживать за младенцем. В половине случаев, когда она плакала по ночам, я притворялась, что сплю, чтобы ты позаботился о ней, потому что я никогда не доверяла себе. Но теперь всё изменилось. Я знаю, что прошу о многом, тем более что ты так одержим желанием заставить меня заплатить за мои ошибки, но я хочу стать частью жизни Лили.

Я вежливо прошу, Маркус. Приведи её ко мне. Позволь мне прикоснуться к её светлым волосам. Позволь мне обнять её и почувствовать запах клубники её шампуня. Если бы я не застряла здесь, я бы приехала в Бухту Предела.

Пожалуйста, Маркус, приведи ко мне нашу девочку.

Гретхен

Я крошу письмо, иду по подъездной дорожке и бросаю его в мусорное ведро в гараже. Я захлопываю крышку и делаю несколько глубоких вдохов. Она сбрендила. Кем она себя возомнила?

Она ушла от нас на вечеринку. Вечную.

Будь я проклят, если я когда-нибудь позволю Лили пройти через тюремные ворота, мимо забора из колючей проволоки, чтобы навестить мать, которая заботится о ней так же, как гренландский тюлень, который оставляет своего детёныша умирать через двенадцать дней после рождения. А что, я только недавно узнал об этом факте, смотря на днях шоу National Geographic с Лили? Сравнение справедливо. Мать-тюлень оставляет детёнышей через двенадцать дней, и они не могут плавать до восьми недель. Могу поспорить, что теперь вы по-другому подумаете о том, какие они милые, не так ли?

Не всё бывает так, как кажется. Точно так же, как причитания Гретхен «бедная я, я изменилась» — это чушь собачья.

На хер её.

Я вспоминаю ту ночь, когда всё пошло под откос — вечеринку Блейка. Каждый раз, я вспоминаю о той ночи. Лили было всего два месяца, а Гретхен нужен был перерыв, поэтому я взял её с собой, надеясь, что она выпустит пар и на следующий день сможет лучше справиться с новорожденной. С тех пор я много раз подвергал сомнению это решение, задаваясь вопросом, не расставила ли жизнь развилку на пути, и я свернул не в ту сторону.

— Папочка? — Внутренняя дверь дома открылась, и сладкий голос дочери успокоил меня.

— Я здесь, детка. — Я глубоко вздыхаю и желаю, чтобы письмо Гретхен меня не касалось. Она заперта и не может добраться до нас. По крайней мере, сейчас не сможет.

Лили была уже босиком, когда на цыпочках шла ко мне по бетонному полу гаража.

Она немного хромает, хотя я уверен, что с коленом у неё всё в порядке. Всякий раз, когда ей хоть немного больно, она хочет убедиться, что я всё ещё помню, что она была ранена. Так будет до тех пор, пока она не начнёт играть и не забудет об этом.

— Можно посмотреть «Рапунцель: Запутанная история»? — спрашивает она.

— Конечно.

Лили идёт в дом, я следую за ней, и когда мы входим внутрь, я подхватываю её сзади и поднимаю наверх. Она хихикает, и я прижимаю её к себе.

— Я тебя люблю. — Я уткнулся головой в её шею, чувствуя запах арбуза шампуня. Не клубники. И я знаю это, потому что именно я покупаю ей шампунь и купаю её каждый вечер. Я тот, кто знает, что, хотя она любит время от времени есть клубнику, арбуз — её самая любимая ягода.

Я знаю, потому что это я был здесь последние пять лет. И я тот, кто всегда будет рядом с ней. Я тот, на кого она всегда сможет положиться.

Её маленькие ручки крепко обвивают мою шею.

— Я тоже тебя люблю, папочка. — Она снова хихикает.

Держа её на руках, я напоминаю себе, что настанет время, когда я не смогу удержать её маму подальше от неё. Время, когда она узнаёт всё грязное прошлое своей юной жизни. Будет ли она чувствовать себя брошенной? Будет ли она ненавидеть ту женщину, как я? Простит ли она её? Сейчас я имею право голоса, но не навсегда, и это меня чертовски пугает.

Первое лицо, которое приходит на ум, когда я чувствую, что мои руки ослабевают, — это лицо Кэт. Вопрос о том, что я хочу её тело. Я чувствую, как у неё мурашки бегут по коже, когда я прикасаюсь к ней. Как она втягивает воздух, когда я рядом, и как её глаза с вожделением смотрят на меня с ног до головы. Она тоже хочет моё тело.

Лили вырывается из моей хватки, и я ставлю её на пол, всё ещё думая о Кэт.

Чего я хочу от неё?

Прямо сейчас, после этого письма, я хочу, чтобы её волосы были в моём кулаке, её задница была поднята вверх, а мой член вгонялся глубоко в неё.

Я вытаскиваю телефон из кармана, прежде чем по-настоящему осознаю, что делаю.

— Эшли, это Маркус Кент. Мне нужно, чтобы ты присмотрела за малышкой сегодня вечером.

Глава 17

Катерина

Чарли работает в баре «Приятный Сюрприз», а Ава встречается с Лэндоном в «Горячих красотках», где она взяла образцы глазури и кусочки торта, чтобы дать ему попробовать. Меня пригласили, и я обычно не упускала возможности попробовать некоторые творения Авы, но мне нужно немного личного времени.

Мне надоели взлёты и падения, которые случаются с Маркусом Кентом. Поцелуй был высшим достижением, а то, как он был так горяч и холоден по отношению ко мне, было наихудшим провалом.

Я заканчиваю надевать майку и домашние штаны и собирать волосы в хвост, насколько это возможно. Пицца была заказана, я остановилась и захватила коробку мороженого. Пусть же начнётся ночь жалости к себе.

Спустившись вниз по лестнице с телефоном в руке, я кладу деньги у двери для продавца пиццы и плюхаюсь на диван.

Едва я включаю телевизор, как раздается звонок в дверь. Сегодня удачный вечер. Опять же, они не забыли доставить пиццу, и это уже хороший знак.

Я хватаю деньги и открываю дверь, но за моей дверью не разносчик пиццы.

Как злоумышленник, Маркус забирает у меня то, что хочет, но я не жертва. Я охотно позволяю ему манипулировать своим телом, пока мои ноги обвивают его талию, сжимая и без того твёрдый член в его джинсах. Прежде чем я успеваю осознать происходящее, он отрывает свой рот от моих нетерпеливых губ. Его лоб прислоняется к моему, и мы оба тяжело дышим. Если он поставит меня на пол, я обязательно растекусь лужицей желания.

— Скажи мне, — его слова мягкие, но требовательные.

— Что? — спрашиваю я тихим голосом.

Он проводит нас к дивану и садится. Когда я пытаюсь встать с его коленей, он прижимает меня на себе.

— Чего ты хочешь от меня? — Он пальцем заправляет прядь моих волос за ухо.

Я смотрю на его твёрдую грудь и футболку, облегающую его грудь. Я не могу остановить пальцы, пробегающие по его широким плечам.

— Я не хочу быть игрушкой на лето.

Вот я и сказала это.

Улыбка растягивает его губы, обнажая идеальные белые зубы. Его голова отклоняется в сторону, и у меня такое ощущение, что он меня изучает. Мой желудок сжимается в ожидании того, как он отреагирует.

— Кэт, — моё имя медленно слетает с его губ. — Если бы мне нужна была игрушка, я бы не выбрал вожатую своей дочери.

Тяжесть в моём животе уменьшилась, но когда его рука поднимается и прижимается к моей щеке, она сжимается. Он хочет сказать ещё что-то, поэтому я молчу.

— Но я не могу ничего обещать. Я не знаю, получится ли что-то между нами. Лили для меня всегда на первом месте.

— Конечно. — Я киваю головой. Я никогда не мечтала стать выше его дочери.

— Ты мне нравишься, и так же сильно, как я люблю твоё тело… Я хочу посмотреть, к чему это приведёт, но нельзя отрицать, что я хочу тебя. — Его полуприкрытый взгляд падает на мою грудь, и мои соски твердеют.

Я проглатываю свою неуверенность и беспокойство.

— Хорошо.

Его большой палец касается моей щеки, и я опираюсь на силу его руки.

— Для меня это впервые, Кэт. Я ни с кем не встречался с тех пор, как родилась Лили, поэтому понятия не имею, как всё пойдёт. Если ты предпочитаешь подождать, чтобы установить физический контакт, я пойму.

Я хватаю его за запястье и провожу его рукой по верхней части моей груди. Его счастливые и искренние глаза становятся голодными. Его большой палец гладит мой сосок, и я выгибаю спину, желая большего.

— Говорят, нет времени лучше настоящего.

— Слава богу. — Одна рука скользит по моей спине, и он прижимает меня к себе, его губы мгновенно находят мою шею. Его пальцы скользят по вороту моей майки, скользя под ткань, дразня меня и заставляя мою грудь заныть от его прикосновений.

— Держу пари, что ты на вкус сладкая, — говорит он, следя за кончиками пальцев по моей коже.

— А что, если это не так? — шепчу я.

Его полные похоти глаза встречаются с моими.

— О, это так. Я знаю тебя. Тот факт, что я хочу попробовать тебя на вкус, только делает тебя намного слаще.

Его палец скользит мне в рот, и я провожу вокруг него языком. Когда он становится достаточно влажным, Маркус проводит им по моей коже, оставляя след, по которому, я надеюсь, будут следовать и его губы.

— Чего ты хочешь, Катерина? — он произносит моё имя медленно и тихо, и от этого звука у меня запульсировало между ног.

Я трусь о его джинсы, и он приподнимает бёдра над диваном, оказывая мне необходимое трение. Его палец скользит по моей майке, по груди, минуя сосок.

Я стону.

— Мне нужен твой член, — говорю я.

По его губам медленно расплывается улыбка. Я уверена, он удивлён, что я употребила такое ругательное слово.

— Твоё желание для меня закон. — Его пальцы скользят по краю моей майки, а затем он хватает ткань и стягивает её с моего тела.

Прохладный воздух моей квартиры касается моей груди, заставляя меня почувствовать себя ещё более незащищенной перед ним. Да, он видел меня топлесс шесть лет назад, но это до сих пор не заставляло меня задуматься, нравится ли ему то, что он видел.

Когда я чувствую, что он ещё больше затвердел подо мной, я получила ответ.

— Мне бы хотелось отыметь твою идеальную грудь — говорит он, не прикасаясь к ним. Он просто сидит, облизывая нижнюю губу, глядя на мою грудь. И, о боже, он потрясающе выглядит при этом. На самом деле, нет никаких сомнений в том, что Маркусу нравится то, что он видит. Он выглядит так, будто бы съел меня целиком, если бы мог прямо сейчас.

В конце концов, его руки задевают мою кожу, вызывая мурашки по коже, проходящие по ним, как волна по берегу. Когда его руки прижимаются к моей груди, а большие пальцы поглаживают мои соски, у меня в горле поднимается медленный стон. Он усмехается.

Мои руки теребят его ремень и пуговицу на джинсах, мне не терпится увидеть, с чем мы будем работать. Он поворачивает тело из стороны в сторону, позволяя мне снять с него штаны. Не имея выбора, я встаю и стягиваю джинсы, пока они не упали ему на щиколотки.

При этом его руки не отрывались от моей груди, и я снова оседлала его. Я чувствую тепло его твёрдого члена, несмотря на то, что мои пижамные штаны и его синие трусы-боксеры служат нам барьером. Он прижимается ко мне, и я обнимаю его за шею.

— Думаю, пришло время попробовать тебя, не так ли? — Он поднимает бровь.

Прежде чем я успеваю ответить, я оказываюсь на спине. Его губы дразнят мой живот, и я втягиваю воздух, закрывая глаза.

Он стягивает мои пижамные штаны с моих ног и колен, глядя вниз. Неуверенная в себе девушка внутри меня хочет сомкнуть ноги. Чтобы спрятаться от его удовольствия от просмотра.

Но его взгляд мог обжечь каждый сантиметр кожи, на который он приземлился. Его потребность во мне не ослабла, поэтому я раздвигаю ноги шире и провожу рукой вниз по телу, пока не накрываю свой опухший клитор.

Его глаза горят огнём, но он не двигается. Его твёрдый член натягивает ткань его боксеров, и, как будто он способен проникнуть в мой разум и узнать, что я хочу сделать, он наклоняется и поглаживает себя.

Я убираю палец и протягиваю его ему.

— Я думала, ты хочешь попробовать, насколько я сладкая?

Он не убирает руку со своего члена, приближаясь на несколько дюймов, пока его горячий рот не накрывает мой палец, посасывая и вращая языком во рту. Мой палец выскакивает изо рта, и в уголках его губ появляется удовлетворенная улыбка.

— Ммм, — стонет он. — Это отличный аперитив.

Наклонившись, он толкает мои бёдра вверх и расставляет ноги шире.

Он груб и не извиняется, и, боже, меня это возбуждает.

— Смотри на меня, — приказывает он требовательным голосом.

Я пробую извиваться под его сильной хваткой, отчаянно пытаясь почувствовать на себе его язык. Моё сердцебиение забилось в горле, и я задыхаюсь, когда смотрю, как он всасывает мой клитор в рот. Его работа языком — полное совершенство. Я не могу представить ничего лучшего, пока это не стало сочетаться с его следующими словами.

— Если захочешь кончить, ты должна посмотреть на меня.

Его голос угрожающий и немного снисходительный, и к черту женскую свободу, потому что это чертовски заводит.

Я приподнимаюсь на локтях и восхищаюсь человеком, о котором думала больше раз, чем хочу признаться, с момента нашей первой встречи много лет назад. Я почти достигла нирваны, пока я наблюдала за тем, как Маркус Кент пирует у меня между ног.

Всё время, пока он играет с моим клитором, его пальцы ласкают сердцевину, ни разу не нарушая границ. Я отчаянно хочу заполучить хоть какую-то его часть внутри, и в конце концов он уступает моей непрошеной просьбе, когда я чувствую, как его пальцы погружаются в меня.

Я хнычу, отчаянно требуя большего.

Больше его, во мне, больше чего-либо.

Он дразнит меня языком, его пальцы всё ещё внутри меня. Мои глаза не слушаются и медленно закрываются, наслаждаясь эйфорией, которую может принести мне только он. Спустя несколько мгновений его большой палец массирует мой клитор. В комнате тихо, слышны только мои тихие стоны.

— Пожалуйста, Маркус. — Мне нужно облегчение, которое может принести только он.

— Тебе нужен мой рот? Открой глаза, — командует он, и я киваю, делая, как он говорит, всё моё тело горит.

Он опускает рот, и всё моё существо сотрясается от предвкушения снова почувствовать на себе его теплый рот.

Раздается звонок в дверь.

Маркус останавливается и смотрит на меня.

— Не останавливайся.

Он ухмыляется.

— Ты ждешь компанию?

Моему пронизанному похотью разуму требуется время, чтобы вспомнить, кто это мог быть.

— Просто пицца. Пожалуйста, Маркус, мне так нужно кончить.

Без дальнейших предисловий он сгибает пальцы и вводит их ещё глубже внутрь меня, в то же время его рот накрывает мой клитор, сосёт, кружит и безжалостно дразнит. Я сжимаю декоративную подушку, ткань сжимается в кулаках, когда понимаю, что раньше он относился ко мне ещё легко.

Через несколько секунд это происходит. Я лопнула, как передутый воздушный шар. Звёзды плывут передо мной, пока меня пронзает оргазм, мои стоны и всхлипы наполняют комнату, пока я свободно падаю обратно на землю.

В дверь снова звонят, и пальцы и рот Маркуса покидают моё тело. Я скучаю по ним мгновенно.

— Держу пари, что ты сейчас голодна. — Он смеётся, хватая джинсы и натягивая их.

Я сажусь на диван, быстро ищу свою майку и надеваю её обратно, затем набрасываю одеяло, висевшее на спинке дивана, на нижнюю часть тела.

Он открывает мою дверь с сексуальной ухмылкой и без футболки, так что я почти уверена, что продавец пиццы поймёт, почему нам потребовалось так много времени, чтобы открыть дверь.

— Деньги на столе, — кричу я.

Маркус не отвечает и не берёт деньги. Вместо этого я вижу, как он вытаскивает бумажник из заднего кармана. Минуту спустя он возвращается в гостиную с пиццей в руке и кладёт её на стол.

— Деньги у меня были наготове, — говорю я.

Он ухмыляется, направляясь на кухню.

— Ну, каким парнем я был бы, если бы не покормил тебя после того, как ты покормила меня?

Я смеюсь, отбрасываю одеяло и засовываю одну, а затем другую ногу в пижамные штаны.

Он возвращается в комнату с двумя тарелками на коробке пиццы и двумя бутылками пива.

— Твоё? — спрашивает он, держа в воздухе две бутылки пива, застрявшие между пальцами.

— Они принадлежат Аве, но я куплю ей немного, когда в следующий раз буду в магазине. — Я сажусь на край дивана и открываю коробку с пиццей. — Тебе действительно не обязательно было идти за моей пиццей.

— Ты гавайская девушка? — спрашивает он, заметив начинку из ветчины и ананаса. — Чтобы ты знала, я любитель мяса.

Меня это не удивляет. Есть что-то особенное в мужчинах из Бухты Предела. Они все гораздо более суровые и мужественные, чем те, что в Сан-Франциско.

— Возможно, нам придётся пойти на компромисс и разделить всё пополам, — говорю я с улыбкой, наслаждаясь тем фактом, что вижу новую сторону Маркуса.

На его лице появляется выражение притворного ужаса.

— Все знают, что ананас даже на половине пиццы портит всё.

Я смеюсь. Извечный ананас в дебатах о пицце.

Он открывает пиво и протягивает мне одно, одновременно делая глоток. Я наблюдаю, как его предплечья сгибаются от этого движения, и лёгкий прилив восторга охватывает мой живот. Эти предплечья только что помогли мне кончить пять минут назад.

— Ладно, может быть, тебе стоит начать питаться более здоровой пищей, — комментирую я, на что он изогнул бровь.

Он садится, и тогда я понимаю, что между нами всё теперь кажется другим. Нет никакого дискомфорта или неловкой тишины. Никакой враждебности по поводу того, что произошло много лет назад. Мы как друзья. Что ж, друзья с бонусами. Поразительными бонусами.

Взяв кусок пиццы, он кладёт его на тарелку и поворачивается ко мне. Поднеся его прямо к моим губам, он ждёт, пока я откушу. Мой рот открывается, и я откусываю небольшой кусочек. Он не отодвигает кусок пиццы.

— Ешь так, как будто меня здесь нет.

— Но ты здесь.

Он усмехается.

— Ешь, Кэт.

Я открываю рот и откусываю огромный кусок.

— Вот. — Наконец он убирает пиццу передо мной и сам откусывает.

Я проглатываю кусок и тянусь за пивом.

— Ты всегда такой властный? — Я делаю глоток и ставлю его обратно на стол.

Он пожимает плечами.

— Мне нравится контроль. — Выражение его лица становится серьёзным. — Не тот, что в стиле «ты ничего не можешь сделать, не сказав мне». Я не диктатор. Когда дело касается тебя, я просто думаю, что знаю, чего ты хочешь, и не хочу, чтобы ты боялась просить об этом и была рядом со мной самой собой.

— Как будто я разыгрывала какой-то спектакль.

Он доедает кусок пиццы, который мы, очевидно, сейчас делим, но наклоняется и хватает ещё один, поднося его к моим губам.

— Ты знаешь, как это может быть. Ты проводишь половину отношений с фальшивой версией кого-то, пока не проявится истинное лицо партнёра. Люди притворяются тем, кого, по их мнению, ты хочешь, пока они больше не могут этого делать.

Я кусаю пиццу и откидываюсь назад, наблюдая, как он откусывает свой кусок.

— Итак, — я указываю на него, всё ещё без футболки, расслабленно лежащего на диване, пока мы буквально делим каждый кусок пиццы, — ты настоящий?

Он снова пожимает плечами.

— Если не считать того факта, что я ем пиццу, которая мне не очень нравится, да. Но отношения — это всегда компромисс, верно?

Мы улыбаемся, и он снова кормит меня пиццей.

— Это намёк на то, что в следующий раз ты хочешь, чтобы я съела супермясную пиццу?

И снова чертово пожимание плечами. Когда этот человек стал таким равнодушным?

— Я не буду связывать тебя и морить голодом, пока ты не съешь её.

Мысль о том, что Маркус свяжет меня, вызывает у меня трепет. Но я откладываю это в сторону, поскольку мы пока лучше узнаём друг друга.

— Забавный факт, — говорю я. Он поворачивается на своём месте, доедая остаток куска, который его так глубоко обидел. — Раньше я была вегетарианкой.

Он съежился.

— О, это может нарушить условия сделки. — Поставив пиццу и взяв пиво, он устраивается в углу дивана, небрежно согнув ногу.

Если бы кто-то сказал мне шесть лет назад, что я буду делиться пиццей и приятной беседой с Маркусом Кентом, у них было бы больше шансов убедить меня, что шоу Кардашьян не было написано по сценарию.

Условия сделки?

Я посмеиваюсь.

Я покачала головой.

— Ты ешь Макдональдс?

Он поглаживает свой идеально плоский живот, чтобы подчеркнуть его, большинство мужчин часами проводят в тренажерном зале ради такой формы.

— Думаешь, я получил это, поедая фаст-фуд и «Орео»?

Мы оба засмеялись, и я надеюсь, что он не один из тех сумасшедших помешанных на здоровье, которые пьют только смузи и едят киноа и капусту.

Он ставит пиво на кофейный столик и наклоняется вперёд.

— Давай закончим говорить о наших предпочтениях в меню. Как насчёт того, чтобы ещё поговорить друг о друге, после того, как выплеснем немного лишней энергии?

Он приближается на несколько дюймов, и чем меньше места разделяет нас, тем сильнее учащается моё сердцебиение. Он уже на волосок от того, чтобы поцеловать меня, когда в кармане у него зазвонил телефон.

— Спас звонок? — спрашиваю я, и его голова падает мне на колени.

— Прости, — бормочет он мне в бёдра.

Он садится прямо, достаёт телефон из кармана, и его лицо меняется с спокойного на обеспокоенное и взволнованное.

— Эшли? — спрашивает он.

Помню, так звали няню, когда я заходила к ним домой, чтобы вернуть браслет Лили.

— Хорошо. Ага. Одень её. — Он показывает мне один палец, чтобы я подождала ещё секунду. Будто я собираюсь встать и решить, что сейчас самое время устроить еженедельную стирку. — Лили, милая, как дела? — Он ждёт секунду, кладёт телефон на сгиб шеи и тянется к футболке. И… Я понимаю, что ночь закончилась. — Ещё болит? — В его голосе нет ничего, кроме беспокойства и заботы. — Хорошо, милая, я сейчас приду домой. Я тебя люблю.

Он вешает трубку, накидывает футболку через голову и смотрит на меня.

— Мне жаль.

Я отмахиваюсь от его извинений.

— С Лили всё в порядке?

— Боли в животе. Эшли, вероятно, позволила ей съесть все конфеты с парада в честь дня памяти. — Он встаёт и кладёт телефон в карман, а затем протягивает мне руку.

Я принимаю её, и он поднимает меня в вертикальное положение. Его руки обхватывают меня за талию, притягивая к себе. Я не осознавала, насколько он был выше меня, но макушка моей головы доходила только до его подбородка.

— Перенесём? — спрашивает он, целуя меня в лоб.

— Конечно.

Я поднимаюсь на цыпочки, и он целует меня в губы — не слишком глубоко и долго, но достаточно, чтобы понять, что он желает остаться.

— Спасибо за понимание. Я тебе позвоню.

Я провожу его до двери и сажусь напротив неё, когда она за ним закрывается. Я не могу поверить в то, что только что произошло. Я только что развлекалась с Маркусом Кентом, мужчиной, которого много лет назад пыталась уговорить лишить меня девственности. И реальность оказалась куда лучше, чем все мои мечты.

Глава 18

Маркус

Дорога домой от Кэт короткая, но достаточно долгая, чтобы обдумать то, что только что произошло. Начало отношений или хотя бы их попытка.

Моей единственной целью по пути туда было снять часть сексуального напряжения, которое действует как третье колесо каждый раз, когда мы видимся. Чтобы получить возможность контролировать одну часть своей жизни. Возможно, я не смогу остановить Гретхен с её безумными требованиями, и, возможно, я не смогу помешать Лили вырасти и захотеть отношений с мамой, но единственное, что я мог контролировать сегодня вечером, это уложить Катерину Сантора в постель.

Это могло показаться дурацким поступком, и, возможно, так оно и было, но я знал, что она хотела меня так же сильно, как и я её. Это было в её глазах каждый раз, когда я её видел, даже если она извергала в мой адрес оскорбления своими губами.

В ту минуту, когда язык коснулся его, игра была окончена. Чем больше мы целовались, тем больше мне хотелось. Чем дальше отваживались зайти мои руки, тем дальше я хотел, чтобы они исследовали. И так продолжалось до тех пор, пока эти голубые глаза не посмотрели на меня, и я не увидел, как она испугалась, что я причиню ей боль.

Я не из тех пожизненных холостяков, как Дейн. Я также не из тех, кто хранит целомудрие, как Гаррет. Я никогда не думал о том, чтобы найти себе жену. Думаю, я решил, что когда Лили вырастет, я окунулся бы в это. А до тех пор я бы наслаждался случайными связями на одну ночь и своим кулаком, и всё.

Лили была моим приоритетом номер один с того дня, как она родилась, и это никогда не измениться, как бы сильно я ни хотел другую женщину. Но Кэт. В ней есть что-то, от чего я не могу отказаться.

К тому времени, как я подъехал к гаражу и заглушил грузовик, я убеждаю себя, что сейчас лето. Мы какое-то время будем иногда встречаться и посмотрим, что произойдёт. Это хорошее испытание для нас с Лили. Я втайне надеюсь, что какое бы волшебство я ни чувствовал, когда рядом со мной Кэт, оно исчезнет, иначе мы с Лили можем оказаться убитыми горем в конце августа, потому что у Кэт есть надежды и мечты, в которые не входит мужчина на десять лет старше её с пятилетним ребёнком на буксире.

Я вхожу в дверь, а Эшли сидит на табурете для завтрака с телефоном в руке.

— Привет, Эшли, — говорю я, кладя ключи и бумажник на стойку. — Как она?

— Она сейчас спит в своей постели. Я поставила рядом с ней миску и убедилась, что она лежит на боку.

Она встаёт и прячет телефон в задний карман, уже готовясь уйти отсюда.

Открываю бумажник, передаю ей деньги, и она улыбнулась.

— Спасибо. Надеюсь, она просто что-то не то съела.

— Да, температуры нет, я проверила её сразу после того, как позвонила вам. — Она идёт к входной двери, и я следую за ней, открывая дверь.

— Ещё раз спасибо.

— Пожалуйста, и извините, ваша ночь была испорчена.

Я отмахиваюсь от неё.

— Не извиняйся. Лили всегда на первом месте.

Она улыбнулась и кивнула.

— Спокойной ночи, мистер Кент.

— Спокойной ночи, Эшли.

Она идёт к своей машине, и я наблюдаю, чтобы она ушла с подъездной дорожки, прежде чем закрыть дверь и запереть её. Установив будильник, я поднимаюсь по лестнице и вхожу в комнату Лили.

Светлые волосы Лили разбросаны по подушке. Её щеки красные, а тело наполовину лежит на одеяле. Я восхищаюсь своей ангельской дочерью и встаю на колени рядом с её кроватью. Когда я провожу рукой по её лбу, я замечаю, что она немного липкая, но не горячая, поэтому укладываю её правильно, снимаю браслет с её запястья и кладу на тумбочку.

Проклятый браслет. Может быть, мне следует заставить её избавиться от него, как я сделал с её соской в два года или бутылочкой в один. Я понимаю, что детям нужен предмет комфорта, но этот браслет становится проблемой. С течением дней её рука пробегает по нему всё чаще и чаще. Я не уверен, что для неё полезно настолько привязываться к чему-то, что она начинает беспокоиться, когда у неё его нет.

Я закрываю дверь ровно настолько, чтобы поток света из коридора заглядывал на случай, если она проснётся, а затем направляюсь в свою спальню.

Моя двуспальная кровать никогда не выглядела такой пустой, как сегодня.

Несмотря на то, что я был единственным, кто когда-либо спал в ней, сегодня вечером я не прочь увидеть одну блондинку, лежащую обнажённой под этими простынями.

Я даже не уверен, смогу ли я спать с кем-то, когда Лили дома. Что, если ей приснится кошмар или она просто проснётся?

Раздеваясь до трусов, я чищу зубы, затем залезаю под одеяло и тянусь к пульту от телевизора. Но это мой телефон зовёт меня по имени, в моём воображении.

Разговор в моей голове выглядит примерно так…

Похотливый я: Ради бога, не будь сучкой, просто позвони ей.

Практичный я: Я буквально только что ушёл оттуда.

Похотливый я: Секс по телефону может избавить от этого стояка.

Практичный я: У тебя с ней даже настоящего секса не было. Зачем ей заниматься с тобой сексом по телефону?

Похотливый я: Она могла бы снять всё то напряжение, которое росло с тех пор, как ты впервые увидел её на парковке в лагере.

Следующее, что я помню, мой большой палец завис над зеленой кнопкой вызова.

Похотливый я: Нажми на неё.

Практичный я: Ты её отпугнешь.

Похотливый я: Ты видел, как сильно она этого хотела, а у тебя всё равно есть только лето.

Мой большой палец нажимает на экран. Похотливый я побеждает. Сердцебиение отдаётся у меня в ушах, когда звонит телефон.

— Привет, — отвечает она, и её сладкий голос развеивает мою нерешительность по поводу звонка. — Как она?

Моё сердце не должно согреться из-за того, что она первой спрашивает меня о Лили, но всё равно это произошло.

— Она спит.

— О, это хорошо. — Я слышу шорох позади неё.

— Твои соседки по комнате уже вернулись? — я спрашиваю.

— Нет. Чарли допоздна работает в «Приятном сюрпризе», а Ава гуляет с другом. Она очень любит выпечку.

— Что ты делаешь? — Я подпираю за спиной подушку и откидываюсь назад к изголовью кровати.

Я не разговаривал с женщиной по телефону уже как минимум пять лет.

— Я только что легла в постель.

— Что на тебе надето? — Вопрос вылетает из моего рта, не пройдя сначала через мозг.

— Зачем вам это знать, мистер Кент, как неприлично. Мне это нравится. — Её голос переходит в соблазнительный тон, от которого мой член практически поднимается вверх в полном приветствии. — На мне шортики и майка.

— Куда делись твои пижамные штаны? — я спрашиваю, потому что именно такой я представлял её.

— Мне жарко по ночам.

— Как и… — я останавливаю себя, прежде чем сказать ей, что Лили также. Я уверен, что нет лучшего средства для поднятия настроения, чем напоминание о пятилетней дочери. Я осёл.

— Как кто? — она спрашивает.

— Неважно. Насколько плотно обтягивает майка? — спрашиваю я, переключая передачу.

Она хихикает.

— Помнишь тот урок о Snapchat?

Я закатываю глаза, вспоминая ту фигню о женихе и невесте, которую сделала Полли.

— Ага.

— Я пришлю тебе фотографию, но только в Snapchat.

— Почему? — Нет ничего, что мне хотелось бы меньше, чем очередной урок Snapchat, но если это означает, что я получу несколько пикантных фотографий Катерины? Я в деле.

— Потому что она будет в памяти только десять секунд. Таким образом, ты не сможешь ею ни с кем поделиться.

— И я не смогу на неё подрочить.

Я не могу сдержать разочарования в своём голосе.

— Snapchat или ничего, — дразнит она нараспев. Я могу сказать, что она уже знает, что я у неё на крючке.

— Хорошо, расскажи мне что делать.

— Ладно, нам придётся использовать стационарный телефон. У тебя есть такой? — она спрашивает.

— Есть. — Я даю ей номер, и через минуту она звонит мне со стационарного телефона в своей квартире.

— Включи громкую связь, — говорит она.

Мы проходим весь процесс настройки, а затем появляется её изображение, как моего друга. Тут же ещё десять человек попросили меня стать их другом.

— Откуда эти люди меня знают? — спрашиваю я, видя, что имя Дейна всплывает как единственное, что я узнал.

— Телефон сообщил твоим контактам, что ты теперь находишься в Snapchat. Иногда случайные люди могут добавить тебя в друзья.

Я принимаю запросы на добавление в друзья, так как это не имеет значения, так или иначе. После сегодняшней ночи, я не собираюсь зависать в телефоне и заниматься всякой ерундой.

— Всё, у меня все готово. И где моя награда? — я спрашиваю.

Она снова хихикает. Так, что заставляет всё моё тело почувствовать тепло и лёгкость.

Мой телефон звонит, и я вижу сообщение от неё. Я нажимаю на неё, и появляется фотография её плеча с перекинутой лямкой майки, как будто она собирается её снять. Я вижу изгиб её груди и её твердый сосок, торчащий сквозь тонкую ткань.

— Думаю, мне нравится этот Snapchat. — Глядя на фотографию, я опускаю руку под пояс трусов-боксеров и несколько раз поглаживаю свой член.

— Правило хорошего тона — отправить фото в ответ. — В её голосе есть юмор, и по какой-то причине это меня только завело.

— Без проблем. — Я сажусь прямо, поднимаю телефон как можно дальше от себя, одновременно пытаясь удержать большой палец на кнопке.

— В любое время. — Она смеётся, и я представляю, как её волосы падают ей на лицо, как я видел это много раз. — Немного кривая фотка, но скидка для начинающего, ладно?

Щелчок.

Я отправляю фотографию своего накаченного живота. Которым женщины восхищались, когда я брал Лили на пляж. Тот самый пресс, который заставлял Кэт стонать, когда кончики её пальцев касались его.

— Отправлено, — говорю я, гордясь собой. Может быть, все-таки можно научить старого пса новым трюкам.

— Эм. — Она смеется.

Мой телефон звонит с уведомлением.

— Ты уже прислала мне ещё одну фотографию? — я спрашиваю. Мне не терпится увидеть, что она для меня приготовила.

— Нет. Я этого не делала. — Она сейчас смеётся, и кажется, что ей теперь трудно отдышаться.

— Кто это сделал тогда?

— Эм, Маркус... — она снова смеётся.

Я смотрю на свой телефон и вижу лицо Дейна, но похоже, что он прислал мне видео. Нажимаю кнопку и начинается видео.

— Что ты собираешься послать мне дальше? Фотку члена? Какого черта, чувак? — Видео гаснет на моменте, когда он качает головой.

У меня в желудке тяжелое ощущение тяжести.

— Что случилось? Я не понимаю.

— Ты отправил это фото всем своим контактам, а не только мне.

Я могу сказать, что Кэт сейчас пытается держаться и не рассмеяться ещё сильнее.

Облегчение накатывает на меня волной.

— Хорошо, это не так уж и плохо. Единственный человек, которого я действительно знаю, — это Дейн. Возможно, технологии не для меня.

Боже, эти слова, слетевшие с моих уст, заставляют меня чувствовать себя старым по сравнению с Катериной.

— Это кривая дорожка обычного обучения. Давай попробуем ещё раз, и на этот раз я тебе всё подробно расскажу, — предлагает Кэт.

— Мне всё ещё интересно, почему ты не прислала мне ещё одну фотографию, — говорю я с притворным разочарованием.

Мой телефон звонит, и когда я проверяю его, меня ждёт фотография её груди без майки. Её сиськи показаны во всей красе, и я сжимаю кончик своего набухшего члена, чтобы немного облегчить себе жизнь.

— А как насчет фотографии члена? — Она бросает мне вызов, и будь я проклят, если я не хочу принять этот вызов.

— Я не уверен, что хочу, чтобы Дейн получил эту фотографию, — шучу я.

— Он не получит. Оставайся на этом обмене сообщениями и здесь останутся только я и ты.

Есть что-то особенное в том, когда «я и ты» слетают с её губ. Мне нравится, что она называет нас единым целым. Неожиданно, я представляю её в своей постели после дня, проведенного в парке или на воде в яхте. Она наносит лосьон перед сном. Светлые пряди торчат из её маленького хвостика, когда она раскладывает одеяло и ложится на кровать рядом со мной. Её руки оглаживают мой живот, когда она прижимается ко мне.

Воу, воу, воу. Я только что перешел от «посмотрим, что будет» к «любви до гробовой доски» за десять секунд.

У этой девушки есть мечты. Мечты, которые необходимо осуществить, прежде чем она когда-нибудь подумает играть в семью со мной и Лили. Даже несмотря на то, что в моей голове развеваются красные флажки, приглашение слетает с моих губ.

— Хотела бы ты прийти на ужин в следующую пятницу? — спрашиваю её.

— С удовольствием. — Она соглашается, не колеблясь.

Все эти красные флаги просто поблекли и стали белыми. Я сдаюсь. Я устал сопротивляться власти этой женщины надо мной.

Глава 19

Катерина

Примерив десять нарядов, сочетая их с обувью и аксессуарами, я остановила свой выбор на жёлтом сарафане и балетках. Оставляя волосы распущенными, я убираю их назад, но всё ещё чувствую себя неуверенно. Я постригла волосы прямо перед началом лета. Короткие волосы было приятно убирать с лица, особенно когда влажность делала их непослушными и пушистыми.

Как только я выхожу из своей спальни, меня поражает божественный аромат выпечки Авы. Осенью я буду скучать по месту, где я живу, пахнущему пекарней. Конечно, потом я, вероятно, похудею на десять фунтов.

Свист разносится по комнате, прежде чем я преодолеваю нижнюю ступеньку лестницы. Чарли валяется на диване и смотрит марафон «Молодёжки». Это её первый выходной в пятницу за два месяца, и она планирует заняться «всем, нахрен, подряд». Её слова, не мои.

— Я бы тебя точно трахнула, Кэт. — Она подмигивает и кладёт в рот пригоршню попкорна.

— Спасибо. — Я краснею, потому что сбрила каждый волосок на своём теле в надежде, что именно это и произойдёт. Я стараюсь не питать надежд. Я должна помнить, что у него дома есть дочь, и есть шанс, что новый вибратор, который лучшая подруга моей сестры прислала мне на пробу, сегодня вечером станет счастливчиком. Предыстория подарка: она управляет компанией по производству секс-игрушек, так что это не так странно, как кажется на первый взгляд.

Я прохожу через арку на кухню и вижу Аву с фиолетовыми блёстками в тёмных волосах и на щеках.

— Как обычно, пахнет потрясающе, — говорю я, подходя к столу у задней двери, где мы храним наши сумки и ключи.

— Ты сама пахнешь максимально съедобно. — Понимающая улыбка скользит по её губам.

— Не так съедобно, как этот кекс. — Я смотрю на её поднос с розовыми и фиолетовыми кексами и облизываю губы.

— Раз ты так украсила себя, значит твоя ночь будет волшебной. — Она подмигивает и наносит глазурь на свой второй набор кексов. — Это кексы-единороги. — Она берёт из миски немного блёсток и рассыпает их на подносе с украшенными кексами.

— Тебе действительно нужно продавать такое. — Я хватаю ключи и сумочку. — Что Лэндон сказал прошлой ночью?

Она глубоко вздыхает.

— Он сказал, что не будет платить четыре доллара за кекс. — Она закатывает глаза. — Но он также добавил, что он задница с пустым кошельком в кармане. После этого я пошла и утопила свои печали в «Приятном сюрпризе».

Я хихикаю. Из моего короткого разговора с Лэндоном стало ясно, что у него нет денег, и тратить четыре доллара на кекс не входит в его список предметов первой необходимости, но есть много людей, которые бы это сделали.

— В Сан-Франциско эти кексы, вероятно, стоили бы по пять долларов каждый. — Я поднимаю один из них, красочная глазурь и блёстки так манят меня откусить.

Чарли заходит и садится за стойку для завтрака перед кексами.

— Хорошо, у меня перерыв между вторым и третьим сезонами. Что у тебя есть для меня? — Ава хватает из-за спины тарелку с пятью разными кексами и ставит их перед Чарли.

— Это те, которые ты приносила в «Приятный сюрприз» на прошлых выходных? — спрашивает Чарли.

— Вроде, близко, но наподобие. Я подправила рецепт после полученных отзывов. — Чарли смотрит на меня, и я проверяю часы в микроволновке, чтобы убедиться, что у меня ещё осталось время. Меньше всего мне хочется прийти раньше и выглядеть нетерпеливой бобрихой. Поскольку мне почти никогда не удавалось проводить время с обеими соседками по дому одновременно, я сажусь на табуретку рядом с Чарли.

— Эта маленькая торговка сладким говорила тебе, что вчера вечером она раздавала кексы? Посетители посходили с ума, — говорит Чарли, откусывая кекс.

Ава съёживается, продолжая украшать и опрыскивать кексы.

— Тебе не досталось? — Чарли закатывает глаза. — Конечно нет. Дейн хочет, чтобы ты была еженедельным событием. Он сказал, что чуть не кончил в штанах карамельным какао. — Она бросает Аве улыбку, говорящую: «Ты там, словно видение в купальнике».

Ава краснеет.

— О, хорошо. Как ты думаешь, какой вечер для такого подойдёт лучше: воскресенье или понедельник?

Чарли смеётся.

— Дай мне поговорить с Дейном. — Она жует ванильный кекс с розовой глазурью.

— Разве отец Тоби не Дейн? — спрашиваю я, окуная палец в глазурь с миски и слизываю сладость.

Чарли кивает с полным ртом, и Ава вздыхает.

— К сожалению, да.

— Тот, которого ты отругала на днях? — удивленно спрашиваю я.

— Стоп! — Ава замирает и прищуривается, глядя на Чарли. — Он знает, что это я пришла с кексами?

— Во-первых, — бормочет, жуя кекс, Чарли, а затем сглатывает. — Ты теперь отговоришь Дейна от предложения дней с кексами? Во-вторых, нет, я просто сказала ему, что это была одна из моих подруг.

Плечи Авы расслабляются.

— Тоби причинил Лили боль, и я, возможно, слишком остро отреагировала. Сделай мне одолжение, Чарли, и не говори Дейну, что кексы от меня.

Идеально изогнутые брови Чарли нахмурились, как и мои.

— Почему?

Таймер на духовке гаснет, и Ава быстро оборачивается.

— Мне нравятся непредвзятые мнения, и многие люди знают моего отца. Они просто скажут, что они хороши, даже если они отстой.

Чарли держит кекс в воздухе.

— Эти произведения не отстой. — Чарли снова жует.

— Какая разница, узнает ли он? — добавляю я, но Ава продолжает молчать.

— Тебя это тоже касается, Кэт. Я знаю, что Дейн и Маркус — друзья. — Она начинает раскладывать кексы на тарелке и заворачивает их в фольгу. — Вот. — Она суёт их мне. — Узнай мнение Лили и не говори Маркусу, откуда они у тебя, — её предупреждающий голос немного пугает.

Я киваю.

— Хорошо, но я не вижу в этом ничего особенного.

— Я тоже. Какого черта, Ава? Ты ведёшь себя так, будто собираешься отрезать нам пальцы, если мы тебя сдадим. — Чарли кладёт кекс на стол.

— Я не хочу быть такой резкой, просто… поверь мне. Будет лучше, если Дейн Мюррей не узнает, что кексы готовлю я. — Она фокусируется на тарелке, перекладывая кексы с горячей формы.

— Ну, я уверена, что Лили они понравятся. Какой ребёнок не любит единорогов? — Я меняю тему, потому что причины Авы меня не касаются, и я не хочу настаивать.

Она поднимает глаза и улыбается, но улыбка не достигла её глаз.

— Все любят единорогов. — Чарли хватает один из кексов-единорогов. — Может быть, я лучше пойду покупать шорты большего размера. Серьезно, Ава, пятнадцать лишних килограммов, которые я набрала в колледже и наконец сбросила, ничто по сравнению с этим летом. — Она погружает палец в блёстки и глазурь на верхушке кекса. — Вот тебе совет. Ранний рождественский подарок для меня — шорты муму.

Я смеюсь, вспомнив свою сестру и её подругу. На ум пришёл вибратор «Член-единорог», который изобрела подруга Талии — Леннон несколько лет назад… кружащиеся цвета внутри и маленькие блестящие бусинки, которые кружатся по диаметру.

Когда я вернулась в настоящее, Чарли и Ава смотрят на меня.

— Извини, мы говорим о единорогах, и это заставило меня задуматься о том, как у моей сестры и её друзей была вся эта история с поиском члена единорога. — Я отмахиваюсь от своего заявления и собираюсь идти.

— Член единорога? — спрашивает Чарли, её взгляд перемещается между Авой и мной. Она похлопывает сиденье, с которого я только что встала. — Рассказывай.

Мой взгляд переключается на светящиеся цифры на микроволновой печи, и Ава следует за моим взглядом.

— У тебя есть пять минут.

С неохотой я сажусь.

— У них есть теория, что для каждого найдётся свой идеальный член. Тот, который подарит вам оргазмы, о которых вы даже не мечтали. Все они называют своих мужей членами-единорогами. Одна из лучших подруг моей сестры изобретает секс-игрушки, а несколько лет назад она создала вибратор «Член единорога». Вот о чём я вспомнила. — Мои щёки горят, потому что это звучит смешно, когда я произнесла такое вслух.

Чарли засмеялась и чуть не упала со стула, застучала рукой по стойке. Ава качает головой и продолжает глазировать кексы перед собой.

— Это лучшая вещь на свете! Мне нужно поскорее найти свой член единорога, потому что в последнее время у меня была куча тупых отвёрток. — Чарли достаёт телефон из заднего кармана и суёт его мне. — Найди тот вибратор, и я куплю его прямо сейчас.

Я так и делаю: нахожу сайт Леннон, ищу вибратор и даже кладу его в корзину для Чарли.

— Идеальный. Через неделю мне не нужно будет искать своего идеального мужчину, потому что у меня будет свой собственный Член-единорог, — она делает паузу и смотрит на меня строгим взглядом. — Она не использовала своего мужа как модель или что-то в этом роде, верно?

Я смеюсь и качаю головой.

— Ни за что. Леннон никогда бы ни с кем не поделилась членом Джаспера.

Чарли выдыхает с облегчением.

— Ладно, теперь мне действительно пора идти. — Я встаю, хватая тарелку с кексами.

— Может быть, Маркус Кент — твой член-единорог? — говорит Чарли.

— Да ладно. Я не верю в такую чушь. — Но я скрестила пальцы, говоря это, на всякий случай. Девушка никогда не бывает слишком осторожной.

Глава 20

Маркус

Мясо на гриле, овощи на плите, а хлеб в духовке. Лили бегает по заднему двору, пока я проверяю мясо. Катерина должна быть здесь с минуты на минуту.

— Мисс Кэт ещё не пришла. — Я полагаю, она снова побежала обратно в дом и ждёт у окна. Возможно, она взволнована даже больше, чем я.

Конечно, её волнение не похоже на мое — у меня такое чувство, будто я сражаюсь с нервами питчера в игре без нападающих.

То, что я чувствую, когда нахожусь в присутствии Кэт, сегодня вечером может превратиться в огненный шар.

Я перекладываю мясо на тарелку, выключаю гриль и иду внутрь, чтобы накрыть ужин, пока она не придёт. Я вхожу в дверной проём, и мои пальцы ослабевают, тарелка почти выскальзывает из моей руки.

Она здесь. И она сражает наповал.

— Лили впустила меня, — говорит она, стоя на кухне моего дома.

Её волосы собраны в обычный хвост и лёгкой волной ниспадают на плечи. Естественный макияж, который она носит, лишь подчеркивает её и без того нежные черты лица. Желтый сарафан делает её загорелую кожу ещё более восхитительной и гладкой. Можно подумать, что мы собираемся ужинать на пляже на Гавайях, а не на моей террасе.

Ухмылка, которую я не могу сдержать, приподнимает уголки моих губ.

— Прекрасно. Ужин почти готов. — Я иду на кухню с мясом, пытаясь убедить собственное мясо успокоиться.

Господи, она горячая в пижаме, она горячая в купальнике, она горячая в шортах, но в платье? С таким же успехом я мог бы позвонить её отцу и признаться во всех грязных вещах, которые хочу сделать с его дочерью сию же минуту.

Я смотрю на кухонный стол и вижу бумажную тарелку, покрытую фольгой.

— Я же говорил тебе ничего не приносить, — говорю я, нарезая мясо.

— Они не для тебя, они для Лили.

— Это мне? — Лили визжит, плюхаясь на стул и снимая фольгу с тарелки. — Ух ты!

Её изумление заставляет меня обернуться и посмотреть. Кэт присоединяется к Лили за столом.

— Кексики, папочка!

— Я вижу.

Кошачий взгляд ловит мой, и мы улыбаемся потрясённому волнению Лили.

— Это кексы-единороги.

Я отказываюсь от нарезки и предпочитаю наблюдать за их взаимодействием друг с другом. Лили стоит на коленях, её лицо находится в дюйме от тарелки с кексами. Кэт щёлкнула Лили по носу, и Лили улыбнулась. Моё сердце согревается, и я быстро разворачиваюсь, чтобы сосредоточиться на чём-то другом, кроме того, как приятно видеть, как Лили общается с женщиной.

Подаю мясо, достаю из холодильника салат и кладу овощи в миску. Они обе хихикают, и я ничего не говорю, когда вижу, как Кэт позволяет Лили попробовать глазурь на одном из кексов.

— Готовы к ужину? — спрашиваю я, держа три тарелки, как будто я официант.

Возможно, мои годы работы официантом в ресторане «Денни» в старшей школе наконец пригодились.

Кэт поднимает взгляд и встаёт, прежде чем направиться к двери во внутренний дворик. Она открывает её, и я стою мгновение, прежде чем пройти на террасу.

— Спасибо. — Наши взгляды встречаются, и, возможно, мне следовало пригласить её к себе, когда Лили не было дома. Но они уже знают друг друга, и Лили — часть моей жизни. Это самая большая и самая важная часть моей жизни, и я серьёзно отношусь к тому, чтобы не использовать Кэт в качестве ночного звонка ради добычи.

Кто, чёрт возьми, знает, что будет в конце лета? Я просто собираюсь жить одним днем.

— Эй, Лил, захвати заправку для салата, — кричу я ей. Я слышу, как её босые ноги бегают по плитке на кухне.

Я поставил тарелки на большой уличный стол под беседкой на террасе.

— Чем я могу помочь? — спрашивает Кэт, и ветер развевает её волосы по лицу.

Она хватает их, и я задаюсь вопросом, не сделал ли я неправильный выбор, поужинать вне дома.

Я делаю шаг вперёд, убирая волоски, прилипшие к её блестящим губам. Губы, которые молят о моём внимании.

— Ты бы хотела поесть внутри? — спрашиваю её.

Аромат её цветочных духов подобен афродизиаку. Мой член болезненно реагирует на её близость и не будет рад продолжать этот вечер без её внимания. Я оглядываюсь через ее плечо и вижу, как Лили раскладывает на прилавке всю имеющуюся у нас заправку для салата.

— Нет. Всё прекрасно. — Кэт смотрит на меня, а не на отблеск тихого океана позади нас.

Я наклоняюсь и целую её в щёку. Её кожа такая же мягкая, как я помню.

— Ты прекрасна. Спасибо что пришла.

Я захожу в свой дом и оставляю её и её покрасневшие щёки снаружи, чтобы она могла полюбоваться видом.

— Лил, нам нужен только тот, который я сделал сегодня. Огуречный ранч.

Она хлопает холодильником, полностью игнорируя меня. Взяв банку с заправкой для салата, которую я приготовил сегодня утром, она выбегает на улицу, не желая терять ни минуты общения с Кэт.

Они сидят на диванчике снаружи, хотя взволнованный голос Лили — единственный, который я слышу через открытую дверь во внутренний дворик.

С бутылкой красного вина и коробкой сока я направляюсь к своим дамам на вечер, но мои ноги останавливаются прямо у двери. Лили сидит на коленях у Кэт, пока они смотрят на деревья, откуда открывается прекрасный вид на Бухту Предела. Лили указывает на всё, что находится внизу, как будто Кэт не знает этих мест. Каждый раз Кэт старается изобразить удивление, как будто она не проходила мимо каждого ресторана и магазина по пути к нашему дому.

Я откашливаюсь, и Кэт оборачивается, а Лили продолжает говорить о Тоби и Дейне.

— Красное подойдёт? — спрашиваю я, приподняв бутылку.

Она кивает.

— Пойдём поедим, — говорит Кэт Лили.

Она спрыгивает с колен Кэт и подбегает к столу. Лили счастливее, чем я когда-либо её видел. Она вскакивает на своё место, заталкивает соломинку в коробку с соком и, как всегда, сжимает слишком сильно для этого, так что часть сока выливается на стол.

Я открываю бутылку вина, наливаю два бокала, затем протягиваю Кэт стул, чтобы она смогла сесть. Она соглашается, заправляя под себя платье с грацией светской львицы, которая делала так тысячу раз ранее.

— Папочка. — Лили вылезает из кресла. — А мне?

Мы с Кэт смеёмся над требованием Лили, но я всё же протягиваю ей стул и задвигаю его обратно. Она вскакивает на колени, её лицо сморщивается от отвращения, когда она смотрит на еду.

— О, я скоро вернусь. — Я бегу в дом и хватаю из тостера куриные наггетсы Лили.

Когда я возвращаюсь, Кэт режет морковку на кусочки для Лили.

— Морковь делает нас умнее. Я стараюсь есть ее каждый день, — говорит ей Кэт.

Вилка Лили протыкает кусочек моркови и медленно приближает его ко рту. Я жду, зная, что если я перебью и соглашусь с Кэт, Лили не приблизится к этой морковке.

Лили кладёт её в рот и начинает часто-часто жевать, до такой степени, что мне хочется сказать ей прикрыть рот, но я останавливаюсь.

— Вкусно, правда? — Кэт кладёт в рот кусочек моркови. — Твой папа отлично готовит морковь.

Лили покачала головой, что не совсем соврало с оценкой Кэт.

Кэт засмеялась, а затем ловит меня на том, что я наблюдаю. Она выпрямляет спину и кладёт руки на колени.

— Извини, мы начали немного раньше, — говорит она.

— Ничего, продолжайте. — Я кладу куриные наггетсы перед Лили.

— Ура! Куриные наггетсы, — кричит она, и я качаю головой, усаживаясь в кресло во дворе.

— Ужин выглядит восхитительно, — говорит Кэт.

Я беру тарелку со стейком и передаю ей. Пока мы передаём тарелки назад и вперёд, Лили продолжает жевать свои наггетсы, её взгляд метается между нами двумя.

— Папа хорошо готовит, да? — Лили спрашивает у Кэт.

— Шшш, — говорю я Лили. — Не ставь ее в трудное положение.

Кэт вытирает губы салфеткой и кладёт её себе на колени.

— Очень вкусно.

Лили улыбнулась гордой улыбкой, от которой у меня в груди потеплело, потому что её улыбка говорила всем «мой папа — самый лучший».

— Хочешь посмотреть «Рапунцель: Запутанная история»? — Лили спросила Кэт.

— Конечно, — ответила Кэт.

Мне бы хотелось, чтобы она оставила нас наедине.

— Флинн такой забавный, — продолжает Лили, говоря о мультфильме.

Она почти закончила есть, и я знаю, что ей скоро надоест сидеть.

— Ты готовишь каждый вечер? — спрашивает меня Кэт, а затем откусывает кусок стейка.

Мои нож и вилка застывают.

— Обычно да. Для Лили так полезнее. — Я посмотрел на её куриные наггетсы. — Но иногда по вечерам я предпочитаю хороший ужин, чем вечные споры. — Я подмигиваю ей.

Кэт смеётся.

— Мой племянник такой же. Талия всегда говорит, что время еды — самое напряжённое время дня в её доме. Клянусь, она гоняется за ним по комнате с едой на вилке.

Я киваю и посмеиваюсь, потому что уже отбегал свою долю родительства в прошлом.

— Говоря о семье, я разговаривал с твоим отцом на этой неделе. — Я вытираю салфеткой губы и кладу её на колени, прежде чем взять бокал с вином.

— О, правда? — Она звучит удивлённо и немного настороженно. Вероятно, она чувствует то же самое, что и я, опасаясь, что её отец узнал о нас.

— Он приедет на следующей неделе и заберет две яхты.

Она кивает.

— Моя мама позвонила мне несколько дней назад. Я слышала, Лукас собирается забрать одну себе?

— Ага.

— Папа, можно мне зайти и взять айпад? — Лили прерывает нас.

Видя, что её тарелка стала чистой, и не желая утруждать её чтением лекций о том, что нельзя было перебивать разговор сейчас, я просто отвечаю:

— Конечно.

Она встаёт и спрыгивает со стула на пол.

— Лили! — Я начинаю ругать ее за то, что она чуть не поранилась, когда вспоминаю, что мы не одни. Меньше всего я хочу, чтобы Кэт подумала, что я вспыльчивый отец.

— Прости, — говорит Лили, убегая в дом.

— Она такая замечательная, — говорит Кэт и наклоняется ближе. — Никому не говори, но она моя любимица.

Я широко улыбнулся.

— Я рад, что она не причиняет тебе слишком много хлопот.

— Я не говорила, что с ней не было проблем. Девочка говорит без умолку, постоянно бегает и прыгает, но она такая милая и любвеобильная.

— Она совсем не похожа на меня.

Кэт изучает меня несколько секунд, а затем снова концентрируется на еде.

— Почему ты это сказал? Ты весёлый и, очевидно, милый.

Я снова кладу вилку и нож и тянусь к бокалу с вином.

— Я почти уверен, что слова «весёлый» и «милый» никогда раньше не использовали для моего описания. — Я посмеиваюсь.

— У тебя есть обязанности, поэтому развлечением не могут стать прыжки с тарзанки или прыжки с парашютом. Ты не можешь выходить на улицу каждый вечер, напиваться и просыпаться с похмельем, но я готова поспорить, что вы устраиваете драки подушками и ходите в парки. Вы с Лили, вероятно, совершаете однодневные поездки, чтобы исследовать разные места.

Я киваю в знак согласия, хотя и удивлён, что женщина возраста Кэт назвала всё это весельем.

— А что касается «милого», ну, мистер Кент, ты пригласил меня сюда. Ты приготовил для меня ужин и накрыл стол на террасе, чтобы полюбоваться закатом. — Она бросает взгляд на дверь и наклоняется ближе. — Я думаю, мы оба знаем, что тебе не обязательно было вот так поить меня вином и кормить ужином, и тот факт, что ты всё равно это сделал, делает тебя милым.

У неё есть своя точка зрения на всё это. Дейн водит своих девушек в «Брейкерс», рыбный ресторан, где раздают пластиковые нагрудники. И это только в том случае, если он захочет в неё вложиться. В противном случае это будет простая прогулка по пристани и, возможно, они бы выпили в «Приятном сюрпризе». А Гаррет. Этот парень не был ни с кем уже много лет.

— Я буду честен. Ты первая женщина, ради которой я сделал что-то подобное. Думаю, я делаю это только для тех, или, так сказать, ради тех, кого хочу.

Она улыбнулась, отодвигая от себя тарелку.

— Спасибо. Я рада, что меня искали.

— Тебя определенно ждали.

Наши глаза встречаются, и я обхватываю её щеку, притягивая её губы к своим. Я чувствую вкус вина на её языке, но, как всегда, когда живешь с пятилетним ребёнком, включаются тормоза. Я слышу, как дочка приближается к нам, и отстраняюсь.

— Смотри, это Флинн! — Лили кладёт свой айпад на колени Кэт.

— Лили. — В моём голосе звучит предупреждение, и Лили забирает айпад у Кэт, но Кэт останавливает её.

— Всё нормально. — Она смотрит на меня. — Всё нормально.

Пока она смотрит видео, у меня в кармане звонит телефон. Я вытаскиваю его и вижу, что это Эшли.

— Здравствуй, Эшли, — отвечаю я, и Кэт поворачивает голову в мою сторону.

— Могу я с ней поговорить? — спрашивает Лили, подбегая ко мне и подпрыгивая.

Я поднимаю палец вверх, и она прыгает из стороны в сторону, как будто ей нужно в туалет.

— Здравствуйте, мистер Кент, извините, но завтра я не смогу присматривать за ребёнком. Кажется, я чем-то заболела.

Моя голова запрокидывается назад, и я медленно выдыхаю, чувствуя разочарование. Завтра я должен был отправиться на скалолазание с Дейном и Гарретом.

— Хорошо, я понимаю, Эшли. Я надеюсь, тебе скоро станет лучше.

— Спасибо, и мне очень жаль. — Я вешаю трубку и кладу телефон в карман. Мне придётся написать ребятам позже.

— Извини.

— Я же хотела поговорить, — ноет Лили.

Я поглаживаю её по голове.

— Извини, Эшли неважно себя чувствует, поэтому она не сможет присмотреть за тобой завтра.

— Могу я тогда поехать с тобой? — её глаза загораются.

— Нет, но теперь ты получишь меня на целый день. — Мои пальцы щекочут её, и она визжит от смеха.

— Ура, — извивается она, и я тяну её к себе на колени.

Заниматься скалолазанием было бы здорово, но проводить время с Лили — это не то, на что я бы когда-либо пожаловался.

— Я могу посидеть, — предлагает Кэт, и мы с Лили останавливаемся и на секунду уставились на неё.

— Можно? Можно? — Лили поворачивается ко мне лицом, ожидая ответа.

— Я не могу просить тебя сделать это в твой выходной.

Она отмахивается от меня, протягивая руки к Лили, которая радостно садится к ней на колени.

Лили обнимает её за шею и крепко обнимает.

— С удовольствием.

— Спасибо, — говорю я, немного трепеща от того, что она вообще такое предложила.

Кэт посмотрела на меня через плечо Лили.

— Пожалуйста.

— Давайте поиграем в «Монополию»! — Лили кричит, спрыгивает с колен Кэт и забегает в дом.

— Я думала, мы посмотрим «Рапунцель: Запутанная история»? — Кэт кричит ей вслед.

— Добро пожаловать в чудесный мир Лили, — говорю я и посмеиваюсь. — Я очень ценю, что ты посидишь с ней. Я завтра должен пройти на скалолазание с Дейном и Гарретом. И не должен отсутствовать слишком долго. Может быть, я смогу снова приготовить для тебя ужин?

Она встаёт, складывая тарелки друг на друга.

— Может быть, мы даже приготовим для тебя обед.

Я протягиваю руку, не раздумывая. Прежде чем я подумал, собирается ли Лили вернуться обратно. Моя рука касается её щеки, и у неё перехватывает дыхание.

— Отличный план, — говорю я.

Мои губы находятся в нескольких миллиметрах от её губ, когда я слышу, как хлопает дверь игровой комнаты, а это значит, что Лили может появиться здесь в любую секунду.

— Продолжение следует. — Я отпустил её.

Лили выходит на улицу, и мы оба делаем вид, что убираем со стола, вместо того, чтобы целоваться, как парочка подростков.

Глава 21

Катерина

Возможно, это первое свидание, которое я провела, играя в «Холодное сердце» «Детскую монополию» и готовя собственное мороженое. Большинство моих свиданий в прошлом означало наличие вина и ужина, благодаря их трастовому фонду или папиной кредитной карте. Многие из них заканчивались тем, что он ожидал слишком многого взамен и бросал мне из-за плеча ругательства, пока он уходил по коридору моего многоквартирного дома после того, как я отказывала ему.

Я видела, как мою сестру обманул богатый мальчик, который думал, что правила к нему не применимы. Не то чтобы я отгоняла от себя всех парней, посещавших мою частную школу, но я была свидетелем достаточного количества дерьма, которое творили парни из моего ближайшего окружения, чтобы понять, что это не то, чего я хочу для своего будущего.

Этим вечером я жду в розово-фиолетовой комнате со свисающими с потолка бабочками, пока маленькая девочка почистит зубы, чтобы я могла уложить её спать по её же просьбе. Я наконец перешла со студенческих вечеринок на свидания.

— Ты ей действительно нравишься, — говорит Маркус. Кажется, он нервничает, когда мы стоим одни в комнате Лили, чтобы пожелать ей спокойной ночи.

Я даже не уверена, что она понимает, что я здесь на свидании с Маркусом. Весь вечер она звала меня и следила за тем, чтобы моё внимание было сосредоточено всецело на ней. Что не так уж и плохо, я сказала правду Маркусу. Мне нравится Лили. Сильно. И она одна из моих любимых деток в лагере, но общаться с детьми, когда их родителей нет рядом, гораздо проще. Я продолжаю беспокоиться, что сделаю что-то не так, или он начнёт судить меня по тому, насколько хорошей мамой я была бы, если бы мы начали отношения всерьёз. Это совершенно другой уровень проблем, о которых стоит беспокоиться, которых обычно не было, когда я с кем-то встречалась.

— Спасибо, — говорю я, продолжая осматривать комнату Лили.

Для мужчины Маркус проделал на удивление хорошую работу по украшению комнаты Лили. Помимо бабочек, есть фреска с изображением дерева с тёмно-розовыми птицами и совами на ветвях. На четырех стенах нарисованы феи. Прямо над её тумбочкой написаны слова. Я подхожу ближе, чтобы прочесть их, и моё сердце наполняется теплотой к Маркусу.

«С того момента, как они положили тебя мне на руки, ты оказалась в моём сердце».

Сглотнув комок, застрявший у меня в горле, я оглядываюсь через плечо и вижу Маркуса, опирающегося на стену и пристально смотрящего на меня.

— Ого, — говорю я, и слёзы наворачиваются на глаза. Он любит её так сильно, и я не уверена, что до этого момента осознавала, каким большим шагом всё это было для него. Что он не легкомысленно принял решение привезти меня сюда.

Лили забегает в комнату и запрыгивает на кровать, вошкаясь под одеялом. Она хватает книгу с тумбочки и протягивает её мне.

— Ты прочитаешь мне мою сказку на ночь?

Я посмотрела на Маркуса, который всё ещё стоял у стены. Я никогда не встречала человека, мысли которого было бы так трудно прочесть.

— Конечно, — говорю я, надеясь, что всё в порядке. Я сажусь рядом с Лили на кровати и вытягиваю ноги перед собой.

— Иди сюда, папочка. — Лили похлопывает матрас по другую сторону от себя.

У меня перехватывает дыхание, когда кровать опускается и до меня доносится аромат одеколона Маркуса. В данный момент нам кажется, что мы задыхаемся в маленьком пространстве, в которое нас поместила Лили.

Вместе, с точки зрения постороннего, мы выглядим как семья, но на самом деле они семья, а я посторонняя. Я могу только надеяться, что моё присутствие не станет угрожать их пузырю счастья.

Когда я заканчиваю читать и закрываю книгу, глаза Лили уже опущены. Я прижимаю палец к её носу и получаю в награду тихий смешок.

— Спокойной ночи, Лили, — говорю я и встаю, чтобы выйти из комнаты.

— Спокойной ночи, мисс Кэт. — Она зевает.

Я поворачиваюсь к ней лицом и отступаю за дверь.

— Я обещаю принести что-нибудь интересное завтра.

— Ура, — говорит она, её взгляд переключается на отца, и взгляд говорит: завтрашний день будет потрясающим.

Я жду в коридоре возле её комнаты, пока Маркус закончит желать спокойной ночи.

— Давай снимем его на ночь, — слышу я голос Маркуса.

Я уверена, что они, видимо, говорят о браслете.

— Нет, папочка.

— Ладно, ладно. Спокойной ночи, Лили Лу, увидимся утром, — говорит Маркус, и прозвище Лили Лу меня удивляет. Маркус не похож на человека, который даёт кому-то прозвища, но, опять же, он не похож на человека, который мог бы нарисовать цитату о своей дочери, прижимающейся к его сердцу.

Словно он держит свои эмоции в плену внутри себя.

— Папочка? — спрашивает Лили.

— Да? — голос Маркуса прозвучал ближе.

— Может ли мисс Кэт стать моей мамой?

Все мои мышцы напряглись, и у меня перехватило дыхание. Я уверена, что моё сердце забилось на пару ударов быстрее.

— Мисс Кэт здесь как наша подруга, дорогая. Но мы поговорим об этом, когда у нас будет больше времени. Люблю тебя, Лили Лу.

— Люблю тебя, папочка.

Он выходит из её комнаты, держит руку на дверной ручке и замирает на месте, когда видит меня.

— Ты слышала? — шепчет он, отпуская дверную ручку и направляясь ко мне.

— Да, — шепчу я.

Если Лили чем-то похожа на моего племянника Александра, то она ещё не спит. Чёрт, она может увидеть нас через секунду, открыв эту дверь.

Маркус продолжил путь, схватив меня за руку и поведя вниз по лестнице.

— Пойдём выпьем ещё по бокалу вина.

Следуя за ним вниз по лестнице, я восхищаюсь тем, как движется его стройное, мускулистое тело. Его движения, как обычно, сдержаны и легки.

Моя кожа покалывает в предвкушении его прикосновений. Мои соски почти всю ночь могли бы резать стекло, а трусики промокли. Я так сильно хочу Маркуса, что у меня почти возникло искушение сделать первый шаг. Не думаю, что он стал бы жаловаться, но он отказал мне много лет назад, и это не то чувство, которое я могу легко забыть.

Он ведёт нас на кухню, достаёт из холодильника ещё одну бутылку вина, не отпуская мою руку. Он ведёт нас по кухне, пока не попал в гостиную, забрал одеяло с дивана и заканчивает тем, что возвращает нас на террасу.

Был захватывающий вид, хотя сейчас стало темно, за исключением света маяка и нескольких ресторанов и баров, всё ещё открытых в центральной части бухты Предела.

Маркус отпускает мою руку, и я подхожу к краю его террасы. Она находится так высоко на сваях, что некоторых это может заставить нервничать, но всё, о чем я могу думать, о том, какое это прекрасное место для рисования. Я слышу, как из бутылки с вином выскакивает пробка, но мой взгляд отказывается отвлечься от вида передо мной, так как мне хотелось бы иметь с собой краски и холст.

— Думаю, ты не станешь возражать, если я когда-нибудь ночью, запрусь здесь на несколько часов, чтобы нарисовать этот вид? — Я оглядываюсь через плечо и вижу Маркуса, сокращающего расстояние между нами, с одеялом в руках.

Он наматывает его мне на плечи и прижимает к перилам между своими руками.

— Добро пожаловать в любое время.

Я откидываюсь на него, его сильная грудь с легкостью принимает на себя вес моего тела.

— Что заставило тебя здесь поселиться?

Он убирает мои волосы с плеча.

— Я хотел стать королём Бухты Предела.

Прежде чем я успеваю спросить, серьёзно ли он, он засмеялся мне в шею.

— Мой отец владел этой землей, и это стало логичным решением.

Его губы касаются моего виска, и мои глаза закрываются, когда я наслаждаюсь его прикосновениями.

— Наверное, приятно быть так далеко от всех. — Хотя я не уверена, насколько дальше ещё можно было бы переехать от бухты.

— Приятно не слышать рыбаков утром. Раньше мы жили в центре города, недалеко от Мэйна. Рядом с вашей квартирой.

Я поворачиваю к нему голову, и он понимает намёк, его губы скользят по моей коже, его руки всё ещё лежат по обе стороны от меня, сжимая поручень ограды террасы.

— Да, они могут быть громкими по утрам, но мне нравится рисовать их, когда они приходят работать.

Он напрягается позади меня.

— Мне нужно беспокоиться, что тебе нравятся рыбаки? — тон его голоса светлый, но в нём всё же отразилась лёгкая нотка. Надеюсь, он понял, что я вижу только его.

Я поворачиваю голову, позволяя его губам оторваться от моей кожи.

— Мне больше нравятся мужчины, которые строят яхты.

Он делает шаг вперёд, прижимаясь ко мне грудью.

— Сейчас я очень стараюсь заверить себя, что ограждение здесь надёжное и я не разобьюсь насмерть.

Я смеюсь, но он лишь продвигается вперёд, заставляя меня наклониться через край.

— Поверь мне, Кэт, ничего плохого с тобой не случится, если я рядом. — В его глазах горит уверенность в своих словах, и, не думая о последствиях или отказе, я хватаю его за щеки и прикасаюсь губами к его.

Его напористость встретилась с моей, он проводит языком по моим губам, и я открываюсь ему. Чувствуется привкус красного вина, и я ныряю глубже, желая почувствовать больше. Как будто он слышит мои мысли, он обнял меня за талию, поднял на руки и перенёс на диван.

Мои руки скользят вокруг его шеи, мои пальцы сжимают пряди его волос на затылке. Разрывая поцелуй, он садится на диван, берёт меня за руку и тянет к себе, и я оседлала его. Его взгляд следит за моими движениями, и когда я опускаюсь на него сверху, он рыкнул, его руки оказались на моей заднице и Маркус прижал меня к себе.

Твёрдая эрекция, скрытая под его брюками цвета хаки, не оказалась сюрпризом, но я никогда не думала, что буду так желать. Я хочу расстегнуть его штаны и освободить зверя, который меня дразнит. Посмотреть, на что он действительно способен и как к концу ночи заставит меня задыхаться.

Не теряя ни секунды, рука Маркуса скользит вверх по моей спине, находит молнию моего платья и тянет её вниз. Прохладный ночной ветерок ласкает мою разгоряченную кожу, и я дрожу, выгибая спину.

— Если хочешь, чтобы я пососал твою грудь, просто скажи мне. — Ухмылка растянула его губы, и он тянет за рукава моего платья, оставляя на мне только бюстгальтер.

Я ношу бюстгальтер с полукруглой чашкой, так что мои соски находятся примерно в миллиметре от края ткани. Маркус, не теряя времени, опускает чашки вниз, его рот смыкается на одном соске, пожирая его, в то время как его большой и указательный пальцы сжали другой.

— А что насчёт Лили? — спрашиваю я, закрывая глаза и обхватывая его голову руками, пока моё тело раскачивается взад и вперёд, прижимаясь к его коленям.

Мой сосок выскакивает изо рта, и он посмотрел на меня, его волосы были всклокочены.

— Пожалуйста, не упоминай сейчас имя моей дочери.

Он улыбнулся, затем прячет голову в моей груди. Моя кожа никогда не горела так, как сейчас. Небольшая щетина на его лице щекочет мою кожу.

— А что, если она проснётся? — шепчу я.

Он отстраняется от меня и на этот раз откидывается на диванчик.

— Она крепко спит.

Его глаза говорят: «Поверь мне, я её отец», но я не могу избавиться от страха, что, выглянув через стеклянную дверь, я увижу её лицо, прижатое к стеклу. Мы разрушим всю её жизнь, и только годы терапии смогут всё исправить.

Он выдыхает.

— Ты ведь не сможешь расслабиться? — он спрашивает.

Я кусаю губу и качаю головой.

— Мне жаль. Я просто не хочу, чтобы она нас увидела.

Он отодвигается на несколько дюймов, и я поднимаю рукава платья, тянусь рукой к спине.

— Не застёгивай молнию. — Его мозолистая рука накрывает мою. — Это не совсем то, чего я хотел в первый раз, но мне нужно, чтобы ты расслабилась, когда я буду тебя трахать.

Он переплетает наши пальцы, хватает вино и одеяло и проводит нас через дверь. Он запирает её за нами, а затем тянет меня сквозь дом к другой двери — с засовом. Дверь открывается и передо мной открылся кабинет.

— Мы могли бы поиграть в терапевта и пациента, — говорю я, отпуская его руку и падая на коричневый кожаный диван у окна.

Он смеётся, ставя бутылку вина на стол.

— Я буду тем, кем ты захочешь. — Его решительные шаги направились прямо ко мне, и он снова смотрит тем крутым взглядом ловеласа, от которого у меня всё внутри покалывает, звенит и шипит. Можно подумать, что я какой-то ребёнок, у которого самая желанная игрушка вне досягаемости.

— Ну, доктор, — я снова высвобождаю руки из рукавов платья, выставляя свои груди напоказ, так как я так и не заправила их обратно в платье. — У меня есть нездоровая одержимость. — Я понижаю голос до соблазнительного тона и облизываю губы.

— Не все навязчивые идеи плохи, Катерина. — Он салится рядом со мной, его рука легла на спинку дивана, его одеколон заполняет пространство между нами.

— Он, — я наклоняюсь вперед, — старше меня, — шепчу я.

Его палец скользит по моим обнажённым плечам, и дрожь пробегает по затылку.

— С возрастом приходит опыт. — Я наблюдаю, как его взгляд падает на мою грудь, и пульсация между моих ног отдаётся во всём моём теле.

— Значит, это нормально — желать мужчину постарше? — я сдерживаю улыбку, потому что, честно говоря, я не считаю Маркуса стариком. Я понимаю, что он на десять лет старше, но он всё ещё чертовски горяч.

Его голова наклоняется ко мне, его губы захватывают мою мочку уха, и я выгибаю спину. Я тянусь к его губам, мурашки покрывают каждый дюйм моей кожи.

— Думаю, я могу лишь полностью поддержать твою одержимость.

— Мужская солидарность. Все мужики одинаковы. — Я выпадаю из роли пациента, нуждаясь в том, чтобы он прикоснулся ко мне и успокоил разбушевавшееся возбуждение, горящее внутри меня.

— Мы прожорливый вид. — Он кусает мою мочку уха, а затем кусает ещё, так, что я почти вскрикнула от боли. Его рот остался рядом с моим ухом, его рука скользит по моей спине, чтобы расстегнуть лифчик, а затем вдоль моей грудной клетки. Его большая ладонь накрывает мою грудь и сжимает.

— А теперь, Кэт, позволь мне показать тебе преимущества мужчины постарше. — Он давит на меня своим весом, пока я не оказываюсь на спинке дивана.

— Что ж, мистер Кент, покажите мне, что я упустила.

Мои глаза закрываются, когда его руки скользят по моей груди, а мои ноги раздвигаются, освобождая ему место между моими бёдрами.

Больше он ничего не говорит, хотя я знаю, что скоро из его рта начнут сыпаться грязные слова. Его рот накрывает мой, его локти легли по обе стороны от моей головы, а его губы прижимаются к моим неожиданно нежно и с любовью.

Когда я подумала, что Маркус будет нежен, его руки скользнули ниже к моим бёдрам. Его тёплые, влажные губы покинули мои, и он перевернул меня на живот.

— Задницу повыше, — приказал он.

Клянусь, у меня потекло по бёдрам.

Глава 22

Маркус

Мне следует действовать медленно. Я должен относиться к ней как к принцессе и неторопливо двигаться, но с каждым стоном, исходящим из её приоткрытых губ, моя напористость возрастает. Взять её нежно прямо сейчас не получится.

Когда я ввожу первый палец и чувствую, насколько мокрая её киска, становится ясно, что ей нравится, когда я доминирую и командую в постели. И это хорошо, поскольку это единственный способ, которым я знаю, как действовать. Не поймите меня неправильно: после того, как я шлёпну её по заднице, я обязательно потру место удара.

Мои пальцы сжимают края её трусиков и тянут их вниз по её ногам, позволяя ей помочь мне, поднимая по одной ноге за раз. Я подношу кружевную ткань к носу и вдыхаю. Боже, она чертовски сладко пахнет. Я швыряю их за себя, готовый, как никогда, оказаться внутри Катерины.

— В тебе нет ничего несовершенного? — Я беру её попку в свои руки, формируя и сжимая каждый сантиметр гладкой кожи. Мой член болезненно твёрд от желания проскользнуть в неё и дать ей понять, кому она принадлежит.

— Маркус, — хнычет она.

Я посмеиваюсь.

— Что-то не так, милая?

Я встаю и дрожащими пальцами расстёгиваю и спускаю брюки, пока они не дошли до щиколоток. Я вылезаю из них, одновременно снимая с себя рубашку, так что я остался только в чёрных трусах-боксерах.

— Ты нужен мне внутри, — говорит она, положив голову между локтями на подлокотник дивана.

Я никогда больше не смогу воспользоваться этим кабинетом, не вспомнив этот момент и не представив её распростертой и готовой для меня.

— Обязательно. — Я снова провожу пальцами по её заднице, желая, чтобы её предвкушение достигло лихорадочного уровня, а затем шлёпаю по ягодице.

Она вскрикивает, её голова поднимается вверх, спина опускается, а грудь поднимается, как у кошки.

Я наклоняюсь вперёд и осыпаю лёгкими поцелуями её теперь потную застывшую спину. Её платье всё ещё висит на её талии и в этот момент стало мешать. Схватив желтую ткань, я стягиваю её вниз по бёдрам и затем ногам.

Она выдыхает, когда платье присоединяется к моей одежде на полу.

— Мне нужно видеть тебя всю, — шепчу я ей на ухо.

Она переворачивается, и я жду, чтобы увидеть её лежащую на спине, распростёртую, но вместо этого она садится на подлокотник дивана. Её ноги прижаты друг к другу, а сиськи лежат на груди, как две идеальные капли дождя. Она чертовски великолепна и горяча, как сам грех. Я не уверен, как долго мой член сможет играть в эту игру отложенного удовлетворения.

Она поманила меня пальцем, и я, как собака с костью, скольжу по коже. Моя рука проскальзывает между её ног, и я раздвигаю их, подползая к ней, чтобы поцеловать.

— Мы можем поиграть позже, мистер Кент, вы нужны мне внутри сейчас. — Её голос нежный и сладкий, который мне так нравился. Я предпочитаю быть доминирующим, требовательным любовником. Я против связывания и моего избивания. Я предполагаю, что такое скорее в стиле Дейна.

Взяв её голову в свои руки, я притягиваю её лицо к себе, и танец, который мы начинаем совершенствовать, становится интенсивнее, когда наши языки встретились. Я поднимаю её за бёдра, и она приземляется мне на колени. Не знаю, смогу ли я быть медленным, но в любом случае мне нужно видеть и чувствовать её всю, пока мы трахаемся.

Она крепко прижимается к моему телу, а я свободной рукой стягиваю боксеры, вспомнив, что мне нужен грёбаный презерватив.

Оторвав свои губы от её губ, я подхватываю её на руки и скольжу по полу, так как не могу пока выйти из боксеров, обёрнутых вокруг моих лодыжек.

— Извини, нужен презерватив.

Я сажу её на свой стол, и она крепко обхватывает меня ногами, пока я роюсь в ящиках в поисках одного жалкого презерватива. Прошло много времени, но он у меня наверняка где-то есть.

— Маркус, — говорит она.

— Да? — я отвечаю, мои руки роются в ручках, скобках, бумагах и шариках из резинок.

— Маркус, — она снова произносит моё имя, на этот раз нараспев.

Я посмотрел на неё, а мои руки продолжают слепо искать проклятый пакетик из фольги. Она качает головой и кладёт руку мне на предплечье, чтобы остановить моё копошение. Она с ума сошла, потому что я не уйду из этого кабинета, пока не узнаю, каково это — находиться внутри неё. Нам обоим нужно снять напряжение, которое накапливалось неделями.

— Если понадобится, я сбегаю в магазин.

Она смеётся, склонив голову набок, а волосы падают на лицо самым беззаботным и кокетливым образом.

Она нужна мне сейчас.

— Ты чист? — она спрашивает. Я ненадолго задаюсь вопросом, происходит ли это сейчас на самом деле, потому что большинство придурков обычно лгут.

— После Лили я занимался сексом только с презервативом. Клянусь, но…

Она снова качает головой.

— Я принимаю таблетки и тоже чиста. Просто вытащи и всё.

Ей настолько комфортно вести такой содержательный разговор, что застенчивая часть меня из прошлого, возвращается в настоящее. Я давно закончил колледж, и мое любопытство относительно того, сколько партнёров и какого уровня, было у Кэт на её исследовательском этапе, заставляет меня сегодня вечером впервые задуматься о том, что я не могу сравнивать такое.

Кого я обманываю? У меня на десять лет больше опыта, чем у тех маленьких ублюдков, с которыми она, вероятно, привыкла встречаться. Когда мне было двадцать четыре, меня интересовало только моё удовольствие, я почти никогда не думал о девушке, с которой был. Ребята в этом возрасте жадные, и я уверен, что ситуация почти не изменилась.

— Итак, можем ли мы обойтись без презерватива? — Она использует каблуки, чтобы прижать меня ближе к себе, и влажный жар её сердцевины прижимается к моему набухшему члену.

Я уже в нескольких секундах от того, чтобы совместить набухший кончик с её входом, но тут я колеблюсь.

Телефонный звонок Гретхен шесть лет назад, рассказывающий мне о её неожиданной беременности, крутился в моей голове. Мне не нужна ещё одна мама с моим ребенком в моей жизни. Когда у меня родится ещё один ребенок, я хочу, чтобы у меня были серьезные отношения с женщиной, с которой я планирую провести остаток своих дней.

Кстати говоря об убийце настроения.

— Если тебе некомфортно, нам не обязательно. — На её губах появляется лёгкая улыбка, но я вижу, как её уверенность улетучивается из-за моего колебания.

Я могу сделать это.

— Ты уверена? — уточняю ещё раз.

Я не верю, что Кэт из тех девушек, которые намеренно пытаются забеременеть. Какой в этом смысл? У её семьи денег больше, чем у бога, и единственное, что я могу ей предложить, — это себя и Лили.

— Маркус. — Её руки согревают мои щеки, пока она ждёт, пока я сосредоточусь на ней. — Я обещаю тебе, я всегда пользовалась презервативами. Меня проверили прямо перед приездом сюда во время ежегодного осмотра.

Действительно ли она знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что одна часть меня сходит с ума, а другая часть поднимает в воздух мой пенопластовый палец болельщика в знак победы?

— Хорошо. — Я улыбнулся ей, и она отвечает своей широкой улыбкой.

Я хватаю её за ноги и тяну вперёд на своём столе так, чтобы её задница оказалась прямо на краю. Кончик моего члена приземляется именно там, где я хочу, дразня её клитор. Она откидывается назад, прижимая ладони к твёрдой древесине моего стола.

Её кожа блестит от жары, которую мы вызвали в маленькой комнате, и я представляю, как будут выглядеть её сиськи, когда я выплесну на них свою сперму, когда кончу.

Я вхожу в неё, дюйм за дюймом, пока она не захватила меня целиком. Она напряжена, и сжала меня словно в кулак, и мои глаза почти закатились.

— Маркус, — моё имя срывается с её губ, как мольба и молитва одновременно.

Как только я полностью оказываюсь внутри неё, я вожу бёдрами круговыми движениями, чтобы она привыкла к моему размеру. Блин, я забыл, каково это без презерватива. Так горячо, шелковисто и влажно. Не говоря уже о том, что это в сто раз лучше, чем с этим тонким листом пластика, закрывающим мой член, и примерно в тысячу раз лучше, чем мой кулак.

Мои руки сжимают её маленькие бёдра, ногти впиваются в её плоть. Её взгляд сосредоточен на нашей точке соприкосновения, и мы оба наблюдаем, как я медленно отстраняюсь, а затем врезаюсь в неё обратно. Мы оба стонем от удовольствия, когда я делаю это снова.

Она откидывается, опираясь на локти, а я перекидываю одну её ногу через плечо и начинаю вбиваться. Она кричит.

— Тебе нравится такое? — я практически рычу.

Она отчаянно кивает головой вверх и вниз, пока я продолжаю вбиваться в неё.

Бл*дь. Она тёплая, мокрая и скользкая, и если я не сконцентрируюсь на чём-то другом, я обязательно взорвусь через две целых две сотых секунды.

Она высвобождает из-под себя локти и теперь распласталась на столе. Одна рука скользит вниз по её телу, и она начинает массировать клитор. Поскольку мой взгляд блуждал по её телу, я концентрируюсь на её движениях, запоминая их, чтобы в следующий раз сделать также, как ей нравится.

Её зубы прикусывают губу, и хотя мне хотелось бы кричать с крыши на улицу, мы оба знаем, что сегодня вечером нам не доведётся такого удовольствия. Нам придётся отложить это для номера в отеле.

Желая освободить её нижнюю губу и проглотить её крики, я наклоняюсь вперёд и захватываю её губы своими.

Наши языки сталкиваются, а рты переплетаются, как будто мы сотни лет жили без человеческого контакта. Я не перестаю вбиваться, и её тело не переставало выгибаться навстречу, когда предметы падают с моего стола и приземляются на пол.

Одна рука тянется ей за спину, и она хватается за край стола, чтобы использовать его как якорь, чтобы оттолкнуть меня, только глубже погружая меня в себя.

— Дерьмо. Вот и всё, — говорит она, её глаза закрываются, а спина выгибается над столом.

Я беру свою руку и кладу её ей на живот, чтобы удержать её внизу, чтобы у неё не было другого выбора, кроме как принять каждый дюйм моего тела в свою гладкую киску.

Интенсивность меняется по мере того, как мы приближаемся к концу, и где-то, среди ищущих рук и исследующих ртов, наши поцелуи становятся нежнее. Её нога спадает с моего плеча и обхватывает мою талию, и я наклоняюсь вперёд, глотая её сладкие стоны. Руки Кэт обвивают мою шею, играя с волосами на затылке.

— Я собираюсь кончить, — объявляет она запыхавшимся голосом, пока я облизываю её шею до мочки уха.

— Кончи для меня, — шепчу я.

И она так и делает. Её тело сотрясается вокруг меня, когда она кричит, прежде чем в конце концов замедляется, и её тело безвольно легло подо мной. Удовлетворение наполняет мою грудь, когда я смотрю на неё сверху вниз, зная, что её оргазм стал результатом моих усилий.

Её глаза открываются, и на губах скользит ленивая чеширская улыбка.

— Продолжай. Не останавливайся, пока я не стану сладкой и липкой.

Она, должно быть, издевается надо мной. Эти грязные слова, смешанные с её невинным видом, доведут любого мужчину до предела.

Не нуждаясь в дальнейшей поддержке, я врываюсь в неё и выхожу с бешеной скоростью. Она прижимается ко мне крепче, и когда у меня начинает покалывать поясница, а яйца сжиматься, я выхожу из неё и заканчиваю кулаком. Я украшаю её грудь своей спермой, пока она смотрит, засасывая нижнюю губу в рот, как будто ей это понравилось так же, как и мне.

Выдоив себя досуха, я отступаю назад и беру салфетку из держателя на другой стороне стола. Я трачу секунду на то, чтобы полюбоваться своей искусной работой, прежде чем начать вытирать грудь и живот Кэт.

Мой член всё ещё твердый, и я почти уверен, что смогу иметь её всю ночь и не насытиться.

Она садится, а я остаюсь между её ног, обхватывая её лицо руками и приближая её губы к своим. Мы разделяем сладкий поцелуй, который не говорит о грубом сексе, который у нас только что был, но я не уверен, что когда-либо делился чем-то подобным с женщиной.

Эмоции между нами были горячими и быстрыми, а затем медленными и сладкими. Чёрт, если бы существовал синоним фразы «идеальная женщина», то это была бы Катерина Сантора. Она работает с моим членом, как волшебной палочкой, и в то же время заставляет моё сердце трепетать.

— Ты думаешь, Лили нас не услышала? — Теперь она прикрывает рот, выглядя немного застенчивой, как будто стон, который был несколько мгновений назад не взволновал моего пятилетнего ребенка.

— И тут у меня исчезает эрекция. — Он уменьшается до половины с единственным словом, которое Кэт, кажется, не может перестать произносить, когда мы раздеваемся.

Она хихикает и убегает от моего стола. Никогда я не смогу работать в этой комнате, не переживая заново эту ночь. Я отступаю, чтобы дать ей место, и мы оба возвращаемся к дивану, где лежит наша одежда. Мне бы хотелось остаться с ней обнажённым до конца ночи и продемонстрировать ещё несколько поз. Я хочу найти скрытые места, которые сводят её с ума, и помочь ей открыть для себя новые области, о которых она даже не подозревает. Но здесь с Лили этого не произойдёт.

Я надеваю штаны и рубашку, пока Кэт застегивает молнию на платье, но ловлю рукой её бюстгальтер, когда она поднимает его с пола.

— Побудешь со мной ещё немного? — спрашиваю я, быстро целуя её в губы.

Она кивает с улыбкой. Улыбка, которая заставляет меня сожалеть о каждом хмуром лице, которое я когда-либо делал на ней.

— Я собираюсь сбегать и проверить Лили. Почему бы нам не встретиться на террасе?

— Я возьму вино.

Я дарю ей ещё один целомудренный поцелуй и каким-то образом сопротивляюсь желанию моего тела продолжать его. Я открываю дверь своего кабинета и направляюсь в комнату Лили. Я слышу, как Кэт ходит внизу, и останавливаюсь возле комнаты Лили, понимая, как это странно — когда ночью в доме есть кто-то, кроме меня и Лили.

Заглянув внутрь, я вижу, что Лили лежит на одеяле, засунув руки под подушку. Её лицо немного покраснело, поэтому я включаю потолочный вентилятор и тихо закрываю дверь. Я бегу вниз по лестнице, как подросток, который боится, что его спутница уйдёт.

Когда я выхожу на террасу, Кэт не поворачивается, а продолжает смотреть вперёд, глядя вверх на луну, освещающую небо. Я подхожу к ней, кладу руку ей на плечи.

— Она спит, — говорю я ей, и на её лице появляется выражение облегчения. Она действительно думала, что я воспользуюсь шансом, если Лили нас найдёт. Никогда, если бы это от меня зависело. Она спит крепко, но идея Кэт оказаться где-нибудь за запертой дверью была лучшей идеей, чем то, что я бы трахал её на террасе и между нами и моим пятилетним ребенком была только сетчатая дверь.

Запах шампуня Кэт витает вокруг меня, когда она положила голову мне на плечо и прижалась ко мне. Я забыл, каково это — иметь рядом женщину. Мягкость её изгибов, запах её волос и то, как щекочет нос, когда волосы его касаются.

Тепло её руки на талии. Я забыл всё то хорошее, что даёт женщина, которая тебе дорога, и она является частью твоей жизни, и я не уверен, что хочу вернуться к другому пути.

Глава 23

Маркус

— Папочка! — прокричала мне в ухо Лили.

Каким-то образом мне удаётся открыть один глаз и взглянуть на часы.

— Восемь часов. — Ну, думаю, это лучше, чем если бы было шесть часов. Несмотря ни на что, я всё равно подымаю свою задницу, будто вчера вечером выпил бутылку текилы. Я безусловно не смогу нормально вскарабкаться на скалу, а бедной Кэт ещё придётся присматривать за Лили. Она ушла домой в три утра.

— Я приготовила завтрак, — говорит Лили с гордой улыбкой на лице.

— Ты приготовила? — Я стараюсь выглядеть так же воодушевлённо, как и она.

Пожалуйста, скажите мне, что она не прикасалась к плите или духовке.

— Хлопья, молоко и банан. — Широкая улыбка растеклась по её лицу.

Я сажусь, прикрывая одеялом боксеры. Мне пока не нужны очередные вопросы Лили. Думаю, нам нужны новые границы в отношении конфиденциальности и закрытых дверей.

— Отлично, я сейчас спущусь, — говорю я, но она запрыгивает на мою кровать и хватает с тумбочки пульт.

Это всегда было нашим обычным распорядком дня. Я шёл в ванную, готовиться, пока она смотрела мультики в моей постели, но теперь мне нужно придумать, как добраться от кровати до ванной так, чтобы Лили не увидела мой утренний стояк.

— Когда приедет мисс Кэт? — спрашивает она, переключая каналы.

— Лили, сделай мне одолжение, спустись вниз и проверь, хватит ли у нас мороженого на вечер, ладно?

Я понятия не имею, есть ли мороженое и будем ли мы его есть сегодня вечером, но я знаю, что единственное, что может вытащить её отсюда, — это мороженое.

— У нас его много. Ты же помнишь, вчера вечером мы ели мороженое? — Она смотрит на меня с немым выражением «глупый папочка», и я улыбаюсь в ответ.

— Просто проверь, чтобы я мог остановиться по дороге домой после скалолазания и прихватить ещё, если у нас закончится.

Она выбирает нужный ей канал и откидывается на мои подушки, положив лодыжку на колено, очевидно, не собираясь играть роль папиной помощницы этим утром.

— Лили? — Я снова задаю вопрос раздражённым тоном.

— Я не хочу одна спускаться вниз. — Она посмотрела на меня обиженными глазами и выпячивает нижнюю губу.

Это оказывается гораздо сложнее, чем я ожидал.

— Ты только что была там, когда готовила завтрак, — возражаю я, и она нажимает кнопку на пульте, переключая телевизор на еще один грёбаный мультфильм.

— Мне страшно, — говорит она тихим голосом.

Я ломаю голову над другой тактикой.

— Мисс Кэт такая красивая, — говорит она.

Чёрт, разговором о Кэт, мне она вряд ли поможет мне остыть.

— Милая, мне правда нужно…

— Она может стать моей мамой?

У меня голова раскалывается, желудок урчит, а член становится всё твёрже, чем чаще она произносит имя Кэт. Сегодня не день для разговоров о маме.

— Нет, мне нужно подготовиться. Лили, мы уже говорили с тобой о личном пространстве и папе сейчас нужно личное пространство, дорогая.

Я пробую мягкий подход.

Она роняет пульт и посмотрела на меня прищуренным взглядом.

— Ты выглядишь нездоровым, — она продолжает рассматривать меня и не шевельнулась, чтобы выйти из комнаты. — Ты заболел?

Я могу только представить, как должно быть выглядит моё лицо.

— Нет, я не болен. Я просто опаздываю.

— К мисс Кэт? Она милая. — И снова разговор о Мисс Кэт. — Вот почему я выбрала её для роли своей мамочки. Вот как ты их можешь получить, правильно же? Ты их должен выбрать?

Я делаю более глубокий вдох и выбрасываю наружу всю свою тревогу.

— Нет, маму получают не так. Мисс Кэт не сможет быть твоей мамой, если мы не попросим, и она не согласится, а это произойдёт не в ближайшее время.

Она тупо смотрит на меня, не понимая, о чём я говорю. Конечно, она этого не поймёт, и именно поэтому она ни черта не поймёт, если я скажу, что её настоящая мать в тюрьме.

— Мне нужно одеться, мы можем поговорить об этом позже, хорошо?

Она нахмурилась, вскочила с моей кровати и направляется к выходу из комнаты.

— Лили?

Она оборачивается у двери.

— Я хочу маму, а не только папу.

Её голос был таким возмущенным, что я удивился, что она не ударила ногой, когда говорила это.

— Мне очень жаль, дорогая, но у тебя есть я. Я всегда буду у тебя. У некоторых детей нет отцов. Представь, что и меня не было бы в твоей жизни.

Она ничего не ответила, и я жду от неё улыбки или ласкового слова, но она разворачивается и захлопывает за собой дверь.

Прекрасное начало субботнего утра.

Я оделся в шорты и футболку и забежал в гараж за своим альпинистским снаряжением, когда на подъездную дорожку заехала машина Кэт. Я застёгиваю сумку и преодолеваю расстояние между нами.

— Почему после прошлой ночи ты выглядишь ещё красивее, а я выгляжу как сама смерть? — Я обнимаю её и быстро целую.

— Я бы сказала, что это, скорее всего, виновата десятилетняя разница в возрасте. — Она потягивается, её рубашка поднимается, и мне открывается вид на её обнаженный живот — её живот, который прошлой ночью был весь покрыт моей спермой. Мой член твердеет от воспоминаний.

— Теперь мне будет не так уж плохо от мысли, что я оставил тебя на день с пятилетним ребенком.

Она наградила мой комментарий лёгким смехом.

— Значит, я должна была сказать тебе, что у меня болит голова и я не хочу ничего, кроме как валяться в постели?

Я обнимаю её за талию.

— Это правда?

Она смеётся, её улыбка становится шире.

— Нет.

— Отлично. Это просто означает, что, когда мы вновь куда-то выберемся, на следующий день Лили будет твоей ответственностью. Так что старик сможет отоспаться.

Я веду её назад, пока она не ударилась спиной о мой грузовик.

— Всё утро прокручивала в своей голове прошлую ночь? — Я встаю на сломанную ветку, молясь Богу, что вчерашняя ночь была для неё так же удивительна, как и для меня.

Не в силах сдержаться, я прижимаюсь к её губам, мой язык тут же погружается в неё. Она поднимается на цыпочки, её руки хватаются за мои руки, прижатые к её голове. Наши языки борются за контроль, и она издаёт стон, который я прочувствовал своими яйцами.

— Скажем так, сегодня утром мой вибратор хорошо потренировался. — Она подмигивает.

Затем прогудел клаксон. На самом деле мне не нужно отрывать свои губы от её губ, чтобы узнать, кто это был.

Кэт выскальзывает из моих рук, отстраняясь от поцелуя, и посмотрела на подъездную дорожку.

Пикап Гаррета стоит там, внутри сидит Дейн, склонившийся перед Гарретом, его рука прижата к гудку, в то время как Гаррет пытается оттолкнуть его. Наконец он отпускает руку и высовывается из окна грузовика Гаррета, стуча по крыше.

— Чёрт возьми, хватит бить мой пикап! — Гаррет кричит. Редкое явление.

— Ой, да пожалуйста, твой пикап стал ржавой развалюхой много лет назад.

Кэт хихикает позади меня.

— Поехали уже, Казанова. Я не собираюсь лазать по скалам в полуденную жару, — огрызается Гаррет.

— А что, красавчик беспокоится, что его руки не такие сильные, как он думает? — кричу я.

Дэйн снова преувеличенно стучит по капоту, издавая фальшивый смех, это заставило Гаррета выбежать из машины.

— Отвали на хрен, от моего пикапа, — как обычно говорит Гаррет, когда выходки Дейна его не забавляют.

— Папа разозлился, мне лучше остановиться, — говорит Дейн высоким голосом, делает вид, что съёживается, и залезает обратно на сиденье.

Я вижу, как он пытается успокоить Гаррета, но то, как Гаррет покачивает головой, говорит о том, что его попытки провалились.

Я посмеиваюсь.

— Тебе пора идти, — говорит Кэт, и я хватаю её за руку и веду в дом.

— Позволь мне попрощаться с Лили. Она играет с Барби. — Я останавливаюсь прямо перед тем, как открыть дверь.

Её розовые пухлые губы взывают ко мне, и я поддаюсь ещё раз, прежде чем мне придётся взять на себя роль папы и игнорировать своё либидо.

— Продолжай так делать, и ты никогда не уедешь, — говорит она, улыбаясь мне.

— Если бы у меня был выбор, эти придурки присматривали бы за Лили, а я бы отвёз тебя в какое-нибудь уединённое место.

— Уединённое? То место, куда люди увозят других людей, чтобы их убить?

— Я нахмурил брови, глядя на неё.

— Ты сумасшедшая, ты знаешь это? Уединенное место, где ты сможешь выкрикивать моё имя от удовольствия, пока твои голосовые связки не надорвутся.

— Хм. — Она поднимается на цыпочки и целует меня в губы. — Мне нравится, как это звучит.

— Серьёзно, прекрати уже балагурить и тащи свою задницу в пикап! — Дейн кричит, и я открываю дверь, таща её за собой.

— Лили, посмотри, кто здесь, — кричу я.

Она мчится по коридору с ножницами и Барби.

— Эм, Лили, мы купили Барби Шинейд О'Коннор?

По выражению её лица я понимаю, что она не понимает, о чём я говорю. Черт, Кэт, наверное, сейчас задаётся вопросом, кто такая Шинейд О'Коннор. Я реально старею.

— Ножницами пользоваться нельзя. — Я изо всех сил стараюсь не представлять, как она падает с ними в руке и наносит себе удар в сердце.

Если вы не родитель, это прозвучит безумно, но поверьте мне. Дети заставляют вас думать о сумасшедших вещах, и обычно вы представляете худшие ситуации, происходящие с вашим ребенком.

— Это детские ножницы. — Она подняла их выше, и я замечаю тупые концы лезвий.

— Зачем ты подстригла свою Барби? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы проверить, что именно она сделала.

— Я хочу, чтобы Барби была похожа на Мисс Кэт. — Лили смотрит через моё плечо, держа куклу Барби. — Видишь?

Я оглядываюсь назад и вижу, как Кэт изо всех сил старается не рассмеяться и не улыбнуться.

— Ну, тебе не нужно стричь свою Барби, когда настоящая Кэт прямо здесь, рядом с тобой.

Я стою, протягивая руку, как будто Кэт выставлена напоказ.

Лили подходит к Кэт и держит куклу Барби за волосы, как гордый родитель.

— Вам нравится?

Кэт наклоняется и забирает Барби из рук Лили.

— Я очень польщена.

— Что такое польщена? — спрашивает Лили, сморщив нос.

Кэт переводит взгляд с меня, а затем снова на Лили.

— Я рада, что я тебе так нравлюсь, что ты хотела, чтобы твоя Барби была похожа на меня, но волосы у Барби больше не отрастут.

— Не отрастут? — лицо Лили вытягивается. Вижу, что слёзы уже на горизонте.

Клаксон Гаррета снова сигналит.

— Иди, у меня всё под контролем, — убеждает Кэт, и я балансирую между дверью и Лили.

— Итак, у неё никогда не будет длинных волос. Мои волосы отросли. Когда я была ребёнком, у меня были короткие волосы, да, папочка? — она спрашивает.

Я смеюсь.

— Да, но Барби не настоящая, правда, сладкая?

— Она настоящая. Она здесь, — заявляет она, топая по деревянному полу.

— Не надо, Лили, — предупреждаю я, мой голос становится жестче.

Она скрещивает руки и выбегает из комнаты.

— Ты, — Кэт встаёт, поворачивает меня к двери и слегка толкает. — Можешь идти.

— Но… — я начинаю поворачиваться, и она поворачивает меня обратно.

— У меня всё под контролем. Иди повеселись со своими мальчиками.

— Ты не понимаешь. Она может быть упрямой временами.

— Так же, как её отец, — говорит она весёлым тоном. — Я с этим разберусь. — Она открывает дверь гаража, сжимает мою футболку и притягивает к себе. Она целует меня крепко, но коротко, а затем выталкивает за дверь. — Будь осторожен, пока, пока. — Дверь хлопает, и я слышу щелчок замка.

— Она действительно только что выгнала меня из моего собственного дома?

— Да, выгнала. А теперь иди давай, — говорит она через дверь.

Я неохотно хватаю сумку и направляюсь к машине Гаррета.

— Мэри Поппинс родила ребёнка? — спрашивает Дейн, когда я открываю заднюю дверь и забираюсь в четырехкабинный пикап.

— Отвали, — мой ответ.

Он оглядывается так, будто его окружила кучка зомби.

— Почему у всех сегодня такое плохое настроение?

Гаррет смотрит на меня в зеркало заднего вида, закатывает глаза и пятится назад с подъездной дорожки.

— Итак, вы с няней поиграли уже в шпили-вили? — спрашивает Дейн.

Иногда воспитание Дейна, кажется куда труднее, чем воспитание собственного ребенка.

Глава 24

Маркус

Я уже на полпути к Пайлот-рок, когда Дейн снова раскрыл свой рот. Мне удалось уклониться от всех его вопросов в пути. В конце концов, я уговорил его придумать новые названия для бара, но сейчас, когда я буквально вишу на кончиках пальцев, а он держит веревку, он снова начал болтать.

— Мне просто любопытно, что заставило тебя сделать столь решительный шаг? Это же из-за меня, да? Миша того, что приставал к ней в баре? — спрашивает он.

— Нет, — кричу я внизу и пытаюсь правильно поставить ногу, чтобы подняться немного выше.

— Какие планы теперь? Я имею в виду, когда ты трахнешь няню? — рот Дейна подобен цунами, его невозможно остановить.

— Она не грёбаная нянька.

Не знаю, почему я вообще отвечаю на его шутки, это же только раззадоривает его.

— Гаррет? Разве мы не оставили милашку у него дома, чтобы она присмотрела за его дочерью?

Я смотрю вниз и вижу, как Гаррет поднимает обе руки перед собой.

— Я не буду вмешиваться. Я думаю, тебе стоит побеспокоиться о том, что Лили начала привязываться к ней.

Эти двое сегодня ведут себя как гости у Опры. Местная газета должна дать им собственную колонку с советами холостякам.

— Она буквально сидит с твоим ребёнком, так что она точно няня, — кричит Дейн.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо, на секунду теряю хватку, прежде чем ухватиться за другое место.

— Пожалуйста, можешь просто сосредоточиться?

— Думаю, летняя интрижка пойдёт тебе на пользу. Наслаждайся ею, пока она здесь. Я бы так и сделал.

Он пожимает плечами, и я возвращаю своё внимание к гигантской каменной стене передо мной.

— Это потому, что твой единственный интерес сконцентрирован на том, чего хочет твой член. И он не склонен слишком долго зацикливаться на чём-то одном, — говорит Гаррет. — Есть ещё Лили, о которой стоит подумать.

Лили, Лили, Лили. Эти двое знают уже, что она всегда первое, о чём я думаю.

— Как ты думаешь, что произойдёт между вами? Ты видишь брак в своём будущем? — спрашивает Гаррет, и мне стало интересно, когда он отыскал свой голосовой аппарат.

Особенно, когда я в полусне карабкаюсь по скале, и моя жизнь буквально находится в руках Дейна.

— Лили всегда на первом месте, но между мной и Кэт что-то есть. Что-то, чего я никогда раньше не чувствовал, но я не могу этого понять. Лили знает Кэт, и ей с ней комфортно. Наверное, я действовал, не обдумав всё до конца, но разве я не заслуживаю совершить такое хотя бы раз в жизни? Неважно, с кем я встречался бы, всегда нет никаких гарантий.

Чем больше я об этом думаю, тем больше решаю придерживаться этой теории. Я остался. Я, черт возьми, остался и работал день и ночь, чтобы поддержать Лили и дать ей ту жизнь, которую я хочу для неё. Сменить подгузники, встать на кормление в три часа ночи и затем отправиться в магазин было непросто. И я делал это самостоятельно. Я не прошу медали, но думаю, что если я решу проверить почву с первой женщиной, которая вызвала у меня интерес, я смогу это сделать, без необходимости продумывать каждый возможный сценарий, как я обычно это делал.

— Отцовство работает не так. Как только ты засунул свой член в Гретхен без презерватива, ты решил поставить свои потребности после потребностей дочери, — сказал Гаррет и снова мудрые слова.

— Я не верю в это. Я имею в виду, что иногда сгоряча момент временно сводит тебя с ума, — утверждает Дейн.

— Тебе серьёзно нужна помощь. Послушай, Маркус, делай, что хочешь, но я тебе говорю: если это не закончится церковными колоколами, у тебя на руках будет расстроенная маленькая девочка.

Я взбираюсь на другой выступ скалы, размышляя над тем, что он сказал. Я не уверен, что согласен с ним. Лили предстоит пережить горе, и мне очень хотелось бы спасти её от этого переживания, но моя жизнь не может оставаться на месте, пока ей не исполнится восемнадцать. Особенно, когда в последнее время она совершенно ясно дала понять, что хочет мать. Я не говорю, что Кэт именно тот человек, но если я никогда не попробую с кем-нибудь, я никогда не узнаю.

Опять же, слёзы Лили — мой криптонит.

Шнур ослабевает, и я смотрю вниз и вижу четырёх прогуливающихся мимо девушек. Каждая в штанах для йоги и спортивном бюстгальтере. Глаза Дейна сосредоточены на них, и даже Гаррет находит время, чтобы оценить вид.

— Крепче, Дейн! — кричу я, но не получил и взгляда в ответ.

Кончики моих пальцев находятся в нескольких дюймах от выступа скалы, когда моё тело соскальзывает и падает на фут. Верёвка быстро натягивается.

— ДЕЙН! — я кричу, злясь.

— Извини, — бормочет он, но когда я снова смотрю на него, он уже не отвлекается.

Я начинаю восхождение в том же месте во второй раз и уже почти достиг того места, где находился, когда верёвка снова ослабляется, но на этот раз всё моё тело слетает со скалы.

— Дейн! — я кричу, но когда он затягивает веревку, моё тело врезается в каменную стену. — Бл*дь!

— Извини, чувак. — Его голос действительно звучит озабоченно, но черт возьми.

Моя рука тянется ко лбу, и когда я отдергиваю её, чтобы взглянуть, она, конечно же, вся в крови.

— Спусти меня вниз. Я истекаю кровью, мать твою, — процеживаю я сквозь стиснутые зубы.

Он опускает меня, и я изо всех сил отталкиваюсь от каменей, чтобы ускорить процесс. К тому времени, как мои ноги снова оказываются на твёрдой земле, мои ноги подкашиваются. Гаррет подхватывает меня под бок и подводит к валуну, чтобы я смог на нём присесть.

Я опускаюсь на камень, и девушки воркуя «ох и ах», глядят на меня сверху вниз. Должно быть, я настолько разбит, насколько чувствую.

— Дейн, какого черта? — Мой гнев не утих, и все девочки мигом прощаются и отправляются дальше по тропе.

— Извини. Я отвлёкся, — бормочет он ещё одно неубедительное оправдание, как всегда.

— Ты такой же ответственный, как младенец. — Я встаю, но моя нога пронзает боль, и Гаррет спешит удержать мой вес. — Отвези меня, черт тебя дери, домой.

* * *

— С ним всё в порядке, с ним всё хорошо, — говорит Дейн, когда широко раскрытые глаза Кэт наблюдают, как они помогают мне войти в дом.

— Папочка! — Лили бросается вперед, но Кэт осторожно берет её за руку, удерживая позади.

— Пусть они отведут папу на диван, — сказала она успокаивающим голосом.

— Со мной всё в порядке, любимая, — говорю я ей.

— Что случилось? — спрашивает Кэт.

Когда мы подходим к дивану, я замечаю кухню. Там прокатилась катастрофа, повсюду мука и выпечка. На Кэт и Лили столько же муки, сколько на прилавке.

— Я мог бы спросить тебя о том же. — Я посмеиваюсь.

Она приглаживает свои волосы и фартук с надписью «Горячий папочка». Я до сих пор не понимаю, о чём думала моя мама, когда помогала Лили выбрать его для одного из подарков ко дню отца в прошлом году.

— Надеюсь, ты не против. — Её руки скользят за шею, чтобы ослабить веревку.

— Нисколько. Оставь. — Её руки падают на бёдра. Дейн и Гаррет садятся на диван, а Лили села на пуфике прямо передо мной, осматривая все порезы и синяки на моём теле.

— Что случилось? — снова спрашивает Кэт, идя на кухню.

Она достаёт из холодильника несколько бутылок пива и приносит их к столу. Скрутив с каждого колпачок, она протягивает по одной Дейну и Гаррету, а затем отдаёт мне последнюю.

Я счастлив выпить пива вместо того чтобы немедленно не поцеловать её при всех. Она выглядит очаровательно в роли Сьюзи Домохозяйки.

— Произошло то, что Дейн не может держать веревку.

Я посмотрел на него, и он закатил глаза.

— Маркус не умеет карабкаться. — Он делает большой глоток пива. — Могу сказать, что вы очень гостеприимная няня. — Дейн наклоняет своё пиво в её сторону.

— Няня? — переспрашивает она, присоединяясь к Лили на пуфике.

— С тобой всё в порядке, папочка? — голос Лили надламывается, и её красивое лицо искажается хмурым взглядом.

Я хлопаю себя по коленям, призывая её подойти. Она ползёт вверх, и я вздрагиваю от боли.

— Лили, может, тебе стоит… — я останавливаю Гаррета взмахом руки.

Если пребывание у меня на коленях помогает ей не бояться того, что я выгляжу так, будто проиграл бой с лохматым енотом, то пусть будет так.

— Видишь, я в порядке. Я просто врезался в камень, потому что дядя Дейн отвлёкся.

Она посмотрела на Дейна, и он поднимает руки вверх, защищаясь.

— Эй, это был несчастный случай. — Он закрывает голову руками. — Пожалуйста, не делай мне больно, Лили.

Его оборонительный поступок заставляет Лили засмеяться, а вскоре и всех остальных.

— Лили, почему бы тебе не принести печенье? — Кэт предлагает. — Может быть, они помогут твоему отцу почувствовать себя лучше.

Лили спрыгивает с моих колен и бежит на кухню. Секундой позже она ставит на пуфик тарелку с шоколадным печеньем. Дейн тут же хватает одно.

— Эй, а как насчёт «пациенты в первую очередь»? — я качаю головой.

Он съедает печенье, не обращая внимания на то, что я только что сказал.

— Если ты пациент, то Кэт — медсестра. Что думаешь, Кэт? Сможешь ли ты поцеловать все его бобо и чтобы ему стало лучше?

К счастью для него, внимание Лили переключилось на телевизор, но если бы это не требовало столько усилий, я бы ударил его по голове.

Кэт берёт печенье и протягивает мне.

— Может быть, обтирание губкой было бы полезно. — Кэт смотрит на меня, и я не могу понять, играет ли она в игру Дейна или говорит серьёзно. Чёрт возьми, я надеюсь, что она серьезно. Возможно, я немного потрёпан, но пока ещё не сброшен со счетов.

— Вот и отлично. — Он похлопывает её по спине и встаёт со своей теперь уже пустой пивной бутылкой. — Держи, здоровяк. — Он бросает Гаррету печенье и тот ловит его. — Они не так вкусны, как те кексы, которые Чарли приносила в последнее время, но на кухне ты неплохо справляешься. — Он посмотрел на меня. — Я бы дал ей семерку.

— Прошу прощения? — спрашивает Кэт, вставая и следуя за ним на кухню.

— Это комплимент. Это означает, что ты можешь приготовить еду, и она съедобна.

— Я был бы осторожнее, там лежат ножи — кричит им вслед Гаррет, и я смеюсь, разделяя с ним улыбку.

— Дядя Гаррет, где Сидни? — Лили отвлекает его, пока я наблюдаю за тем, что происходит на кухне.

— И я поставлю тебе примерно двойку за качества бойфренда, — отвечает Кэт, начиная убирать со стола.

— Да пожалуйста, детка, я не беру на себя обязательства, это правило номер один для парней. Однако в спальне я номер один. — Он наливает ей своё новое пиво, и на её лице появляется отвращение.

— Ты раздражаешь и отвратителен.

Я посмотрел на Лили и рад, что она уговорила Гаррета разгадать головоломку на полу.

Дейн прислоняется к стойке.

— К твоему сведению, на следующее утро я отвожу их обратно к машинам и предлагаю свою рубашку, ну, знаешь, после того, как я сорвал с них их рубашку.

Кэт замерла и тупо уставилась на него. Я не уверен, собирается ли она дать ему пощечину или ударить коленом по яйцам.

— Я больше не буду продолжать этот разговор. Моё время слишком драгоценно для меня. — Она поворачивается и выбрасывает с руки муку, в которую собрала со стола.

— Я знаю, что тебе, возможно, не понравится это услышать, Кэт, но я не даю никаких обещаний. Женщины, с которыми я встречаюсь, знают счёт ещё до того, как соглашаются. Это не сюрприз для них.

Он допивает ещё один глоток пива.

— Может быть, вам двоим стоит просто разойтись с миром, в этом вопросе, — крикнул им я, и Кэт посмотрела на меня.

— Однажды облака рассеются, и ты поймёшь, чего тебе не хватает.

— Когда меня похоронят на шесть футов под землей.

Дейн улыбнулся, и видно, что ему нравится подшучивать так, но Кэт это не позабавило.

Она возвращается в гостиную и наклоняется, чтобы что-то сказать мне на ухо.

— Я приготовлю ужин.

Я качаю головой.

— Мы можем что-нибудь заказать.

— Нет-нет, я приготовлю ужин для тебя и Лили, а потом уложу её спать, прежде чем уйти.

Она улыбается, и её рука самым естественным образом ложится на мою руку. Мой взгляд метнулся к Лили, но она занята Гарретом.

— Спасибо.

— Девятка — за женские обязанности, — наклоняется и говорит Дейн, проходя мимо нас, очевидно подсушив разговор.

— Я всё ещё могу надрать тебе задницу. Я не так сильно ранен, — угрожаю я, и он смеётся, сев на диван.

— Папа, с тебя доллар, — говорит Лили, но не встаёт, чтобы забрать деньги.

— Правильно, Лил, ударь его по бумажнику. — Он проглатывает ещё одно печенье, крошки падают изо рта на рубашку. — Да, они далеко не так хороши, как те кексы, которые я ел. Серьёзно, они растворялись во рту, а глазурь, ох, что я мог бы сделать с этой глазурью.

Улыбка скользит по губам Кэт, когда она слушает его речь.

— Кто их готовит? — спрашивает она, и, изучая её черты, я подозреваю, что она уже знает кто.

— Друг Чарли. Я думаю, кто бы это ни был, он должен купить пекарню «Хлебный коробок». Ты слышала, что Джорджи переезжает в Аризону и закрывает магазин, верно?

— Уезжает? Лили любит печенье с изображением зебры, — говорю я.

Даже Гаррет оборачивается. Когда в бухте предела закрывается очередной бизнес, это становится большим событием, и ресторан «Джорджи» станет основным местом для питания у туристов, которые приезжают сюда каждый год.

— На днях я водил туда Тоби за её пирожными, и она сказала, что больше не может этого делать и ей никто не помогает.

— А её сын? Как его звали? Крис? — спрашивает Гаррет.

— Переехал в Сан-Франциско.

— Значит, она выставляет магазин на продажу? — Кэт возвращается из кухни, заинтригованная разговором.

— Ага. В конце сезона, — сказал Дейн.

— Есть ли у неё перспективы? — спрашивает Кэт.

Дейн оглянулся.

— Не то, чтоб я знал. А что? Ты заинтересована?

— Нет, но, возможно, я знаю кое-кого, кого это заинтересует. — Она откидывается на диване и вытягивает ноги так, что её босые ступни оказались рядом с моими на пуфике. Её ступни такие крошечные и женственные по сравнению с моими. Её розовый лак на пальцах ног выделяется на её загорелых ногах, и по сравнению с моими потрепанными ногами мы выглядим как пример до и после. Образ наших ног, расположенных близко друг к другу, каким-то образом согревает моё сердце, и мне интересно, каково было бы приходить домой к ней каждую ночь.

— Ну, тогда поторопись. К следующему туристическому сезону бухте понадобится ещё одна пекарня, — добавляет Дейн, прежде чем взять ещё одно печенье.

Что заставило меня задуматься, сколько бы он съел печений, если бы их было десять.

Глава 25

Маркус

— Садись, — требует Кэт, указывая на стул, перед которым стоит тарелка с едой.

Лили подбегает, забирается на своё место и смотрит на свою тарелку.

Лазанья и чесночный хлеб.

Её глаза расширились от удивления. Я уверен, что Кэт для неё словно шла по воде, поэтому ей не стоит слишком удивляться тому, что она может поставить на стол аппетитное блюдо.

— Выглядит восхитительно, Кэт, — сказал я, вставая, чтобы взять бутылку вина и насладиться ужином.

— Сиди, — Кэт указывает на стул. — Что тебе нужно? — спросила она.

Я смеюсь, и Лили присоединяется ко мне.

— А она может быть властной, — поддразниваю я Лили.

Кэт расставила ноги и положила руки на свои узкие бёдра. Мой фартук уже давно исчез, оставив её в йога-штанах и футболке. Вся одежда сидела на ней в облипку.

Я поднимаю руки вверх.

— Я собирался принести нам бутылку вина.

— Поняла. — Она пошла к моему винному холодильнику и достала бутылку красного вина. Я сижу за столом, как было сказано, и наблюдаю, как она ходит по моей кухне. — Лили, расскажи своему папе, чем мы занимались сегодня.

Глаза Лили загорелись.

— Сначала мы играли в Барби, и Кэт сделала им разные прически, и мы нарядили их для большой вечеринки.

— Звучит весело, — говорю я.

— Потом мы пошли прогуляться по тропе. — Очевидно, что Лили наслаждалась единоличным владением Кэт, судя по тому, как её глаза светились во время рассказа.

Я перевожу взгляд с дочери на Кэт.

— Я должен был сказать тебе, что за эти годы мы видели несколько чёрных медведей. Обычно я беру с собой защиту.

Защита подразумевает наличие пистолета, и я не говорил Лили, что я брал его с собой, когда мы выходили.

Кэт оглядывается на меня и встаёт на цыпочки, чтобы взять из шкафа два бокала для вина. Её икры натянулись, а своды стоп поднялись вверх, в результате чего её футболка приподнялась настолько, что я смог мельком увидеть её живот.

— У нас всё прошло хорошо, — сказала она.

— В следующий раз вы пойдёте со мной.

— Мы видели лягушку, а затем мисс Кэт зачерпнула её в свою кофейную кружку и подкинула в ручей.

Я усмехнулся.

Лили, кажется, очень гордится их достижением.

— Неплохо, — ответил я.

Кэт возвращается и ставит на стол два бокала, бутылку вина и штопор. Я подтягиваю к себе бутылку и открывашку, вполне способную открыть для нас бутылку вина. Она улыбается мне, давая понять, что это важное задание на мне, и снова исчезает на пути к холодильнику. Через минуту перед Лили оказывается коробка с соком. Боже, она сегодня просто в масле катается.

Удивительно, но мне это нравится.

— Ох и папа! Мы сделали свой собственный пластилин. — Лили спрыгивает со стула и бежит к стойке, где лежит почта. — Смотри, мисс Кэт сделала цветок, а я сделала бабочку.

Я рассматриваю их и понимаю, что мисс Кэт может не только рисовать, но и лепить.

— Затем мы приготовили печенье с шоколадной крошкой. — Лили улыбнулась. — Мисс Кэт даже позволила мне попробовать немного теста.

— Лили. — Глаза Кэт расширились, и рука Лили взлетела, прикрыв рот. Кэт посмотрела на меня. — Это был наш секрет. Я знаю, что говорят о сыром тесте для печенья, но это был всего лишь маленький кусочек. — Она даже поднимает пальцы, чтобы показать мне точный размер.

— Всё в порядке. Я рад, что у вас сегодня был такой замечательный день. Я расстроен, что пропустил его.

Лили переглянулась с Кэт, и они обе улыбнулись.

— Мы тоже скучали по тебе, папочка, — сказала Лили.

— Теперь ешьте давайте, — указала Кэт на наши тарелки.

Мы с Лили взяли в руки вилки и начади есть лазанью. Затем я понял, что мне нужно разрезать порцию для Лили, но когда я кладу вилку обратно и наклоняюсь, чтобы дотянуться до её тарелки, я вижу, как она зачерпывает кусочек в рот. Кэт уже разрезала её, прежде чем она принесла ему его порцию.

Я смотрю на губы Кэт, которые приподнимаются, пока она жуёт.

Я делаю глоток вина, любуясь столом и сидящими за ним людьми.

Я — счастливчик.

* * *

Вечером того же дня я просматриваю почту, полученную в начале недели, пока Кэт купает Лили и укладывает её в постель. У меня замирают руки, когда я вижу в левом верхнем углу конверт с обратным адресом тюрьмы.

Ещё одно проклятье письмо от Гретхен.

Не удосуживаясь открыть его, я засовываю его в середину стопки и кладу на стол. Я знаю, чего она хочет, и она может расслабиться и ждать ответа. Проблема в том, видела ли Кэт лежащее там письмо?

Мгновение спустя Кэт на цыпочках заходит в гостиную.

— Думаю, она уснула, — говорит она, падая обратно на диван. — Ванну приняла, сказка закончена, пожелание спокойной ночи, объятия, проверка. — Она делает воображаемую галочку указательным пальцем.

Она вызвалась добровольно, остаться на всю ночь, чтобы помочь мне, насколько это возможно.

— Что ты смотришь? — спрашивает она, глядя на телевизор.

— Какое-то кулинарное шоу. — Я протягиваю руку. — Давай присоединяйся ко мне.

Она садится, скрестив под собой ноги, и качает мне головой.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Я тянусь к ней.

— Ты не причинишь мне вреда. Ну давай же.

Она подползает к моему огромному креслу и осторожно садится на меня, закидывая ноги мне на колени.

— Ты выглядишь измученной, — говорю я, когда она кладёт голову мне на плечо.

— Нет, я в порядке. — Она шевелит ногами перед нами и удобно устраивается у меня на коленях. — Я устала, но мне хорошо. Она милая. — Её руки обвивают мою шею и целует меня в щеку. — Тебе что-нибудь нужно?

— У меня есть всё, что мне нужно, прямо здесь.

Небольшое пятно муки всё ещё осталось на её голове, и я смахиваю его пальцем.

— Я в полном беспорядке. — Она усмехнулась и уткнулась головой мне в шею.

— Ты прекрасна.

Я наклоняюсь и целую её в висок.

Я сдерживаюсь от того, чтобы сказать ей, о чём я на самом деле думаю. Я остановил себя, прежде чем испортить наш момент, но я не могу этого больше отрицать... материнство очень идёт Катерине Сантора.

— Останешься на ночь? — Вместо этого я спросил у неё.

— Ты уверен? А что насчет Лили?

Я целомудренно целую её губы.

— Я с этим разберусь. Можно сказать, что ты спала в комнате для гостей, потому что плохо себя почувствовала. Я хочу, чтобы ты была здесь утром с нами.

— Хорошо. — Она кивнула.

Я знаю, что я перешагиваю черту, с которой уже не смогу вернуться обратно, но я никогда не был так рад, что не всё в моей жизни продумано.

Глава 26

Катерина

К счастью для нас, болезнь Эшли была кратковременной, потому в следующий четверг вечером Маркус пригласил меня на пикник. Мы уедем сразу после лагеря, отвезём Лили домой, а затем он отвезёт нас за город, к месту, где мы собираемся прогуляться к водопаду.

Я много чего повидала в своей жизни — путешествовала в Европу, Африку и Китай. Но ничто не смогло подготовить меня к зрелищу, когда мы пробрались сквозь густые деревья.

Водопад лился по скалам, а затем опадал в водоём, зеленый как изумруд.

— Откуда ты узнал об этом месте? — спросила я с трепетом, мои ноги всё ещё не двигались с места у кромки воды.

— Я нашёл его в походе и показал Лили в прошлом году.

Он поставил корзину для пикника на один из больших камней и уселся. Я присоединилась к нему, и он протянул мне бутылку воды. Поход, на который я жаловалась, стоил этого вида. Клянусь, он превосходит закат в Африке над равнинами и жирафами вдалеке.

— Спасибо, — сказала я ему, и он улыбнулся, доставая контейнер полный клубники.

Он протянул его мне, и я взяла одну.

— Пожалуйста. Я знал, что тебе понравится.

— Вокруг никого? — спрашиваю я, оглядывая окружающий нас лес.

Он качает головой.

— Вот почему я хотел приехать сюда на этой неделе. В выходные здесь может быть многолюдно. Давай поедим и поплаваем, пока не стемнело. А потом нам нужно будет уходить.

Я потянулась к нему над корзиной для пикника, его губы слишком соблазнительны, чтобы не поцеловать.

— Уйдем прежде чем нас съест медведь? — Я трясусь всем телом в притворном ужасе.

— Ты смеёшься, но это реальная угроза для нас. — Лицо у него стало холодным, как камень.

— У тебя есть с собой оружие?

— Я даже не подумала об этом.

— Да. — Он уверен в себе и дерзок, и меня почему-то возбуждает то, что он умеет обращаться с оружием. Или, может быть, мне нравится его защитная сторона. В любом случае, мне нравится чувство, что он присмотрит за мной, если что-то пойдёт не так. Городские мальчики, вероятно, просто вытащили бы пилочки для ногтей, чтобы попытаться защитить нас от диких животных.

— Итак, что у нас здесь? — спрашиваю я, роясь в корзине для пикника.

— Шампуры с антипасто-салатом, клубника, и если ты будешь хорошо себя вести, я приготовил своё собственное печенье с шоколадной крошкой. — Он подмигнул и мой желудок сделал то, что я, за последние несколько недель, начала называть «переворотом Маркуса».

— Ты хочешь посоревноваться со мной? — спрашиваю я, игриво прищуриваясь.

Он смеётся и покачал головой.

— Ни за что. Твои гораздо вкуснее.

Мы сидим на камне, а он кормит меня антипасто.

— Могу я задать вопрос? — Я хотела кое-что узнать, и сейчас, кажется, самое подходящее время спросить, поскольку мы одни.

— Конечно. — Он жуёт и сглатывает, отодвигает корзину для пикника в сторону и пододвинулся так, что мы оказались рядом друг с другом.

— Много ли у тебя было женщин после появления Лили? — Я изучаю свою бутылку с водой, ковыряя пальцем по этикетке.

— Нет. Если ты ещё не смогла понять, я её оберегаю от этого.

Интересно.

— Она спрашивала обо мне? Почему я стала больше проводить времени с вами?

Маркус обнял меня за плечи.

— Нет, я не думаю, что она действительно понимает, но, на удивление, ничего толком не сказала с тех пор, как ты впервые пришла. Думаю, это потому, что ты ей понравилась.

— У тебя есть планы рассказать ей о нас? — Я прикусила нижнюю губу. Для меня это неизведанная территория. Я даже не знаю, что сказать Лили.

— Да, — просто говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок.

Я тяжело сглатываю и задаю вопрос, на который мне действительно хотелось получить ответ, а тем более о том, со сколькими людьми он спал с тех пор, как родилась его дочь.

— Когда уехала её мама?

Его тело напряглось, а губы не сразу оторвались от моего виска.

— Через три месяца после её рождения.

Когда я представляю Лили новорожденной, лишённой материнской любви, у меня в желудке внезапно возникло чувство свинца.

— И она никогда её не видела?

Он кончиком пальца повернул мой подбородок, так что я теперь смотрю прямо на него.

— Я не хочу портить сегодняшний день разговорами о маме Лили.

Он рассказал о себе больше, чем раньше. Думаю, будем двигаться небольшими шажками. Тем не менее, тот факт, что он не хочет обсуждать со мной маму Лили, всё ещё ранит сердце, как зазубренный нож.

Я всё больше влюбляюсь в Маркуса с каждым днём, когда делюсь с ним частичкой себя. И Лили, она уже проникла в моё сердце независимо от того, расстанемся ли мы с её отцом сегодня или через несколько лет. Но если Маркус не может быть честен со мной о своём прошлом, я не уверена, что у нас есть будущее.

Пытаясь вернуть ситуацию на более безопасную территорию, я задаю, как мне кажется, обыденный вопрос и получаю обыденный ответ.

— Ладно, тогда скажи мне, что тебе так нравится в Бухте Предела?

Он длинно выдохнул.

— Я ненавидел её, когда впервые приехал сюда, но она мне приглянулась. Может быть, потому, что каждый тротуар, каждое здание и каждое время года или праздник напоминают мне о Лили. — Он на секунду посмотрел вдаль, прежде чем продолжить.

— Возьмём, к примеру, летний фестиваль… Я сидел за столом с Лили и качал её на коленях в такт музыке. Мы прекрасно провели время, а потом её стошнило первым тортом, который у неё когда-либо был, на мои ноги. — Он смеётся, и мне понравился блеск в его голубых глазах, когда он говорил о своей дочери. — Как бы я ни был расстроен, я всегда вспоминаю то время с улыбкой. Не пойми меня неправильно, люди здесь постоянно лезут не в своё дело, и ты никогда не сможешь просто выполнить свою задачу, не потратив на это час. Думаю, я привык здесь терпеть, чем получать от Бухты удовольствие. — Он наклоняется ближе. — Но не говори об этом Бетти, городской библиотекарше, обычно именно она меня останавливает.

Слеза колет уголок моего глаза. Я завидую тому, что Маркус нашёл свое место. Думаю, я всё ещё ищу свой путь. Это не Сан-Франциско, будь то моя школа или друзья из Беркли, я всегда чувствовала беспокойство. Просто никогда не было ощущения, что я принадлежу месту, как будто это был дом. Дом — это место, где тебя принимают такой, какая ты есть. Итак, мой дом — это студия, где я создаю своё искусство. Мои родители замечательные, и они привыкли к моему искусству, но я не уверена, что они чувствовали бы то же самое, если бы я была голодающим художником, продающим свои работы на блошиных рынках по всей стране.

— Хей. — Он продвинулся ближе, его рука погладила мою щеку. — Я что-то не то сказал?

Для человека, от которого то жарко, то холодно, он сейчас очень внимательный и теплый.

Я качаю головой.

— Нет, я просто… — я пожимаю плечами. — Должно быть приятно знать, что ты именно там, где хочешь быть.

Он одаривает меня лёгкой грустной улыбкой и пожимает плечами. Если бы я записал то, в чём он признался минуту назад, он бы не вёл себя так, будто Бухта предела может быть или не может быть его местом для него. Дело было не только в его словах, но и в сентиментальном тоне его голоса, когда он их произносил.

— И где же твоё место, Катерина Сантора? Где ты хочешь быть в мире искусства?

Разве это не вопрос года?

— Нью-Йорк, я полагаю. — В моём голосе нет той уверенности, которая была в его голосе, когда он говорил о Бухте.

— Думаю, это то место, где должен быть художник, верно? — Он взял свой пластиковый бокал и посмотрел в сторону.

— Ага. — Я ковыряю рыхлый гравий на вершине валуна. — У меня было несколько галерей, заинтересованных в проведении выставки, но они больше хотят проверить почву. Я не думаю, что мои произведения будут продаваться по очень высокой цене. Нью-Йорк словно Сан-Франциско. Много людей, много бетона и много микробов.

Боже, я говорю, как Ава.

Он посмеивается, протыкает вилкой клубнику и подносит её к моим губам. Я хватаю её и жую.

— Им с тобой повезёт. — Он подмигивает.

Я старалась не волноваться о том, что произойдёт с нами в конце августа. Есть вариант междугородней связи, который может закончиться успешно в одном случае на миллион? Или вариант «эй, это было по-настоящему круто, увидимся следующим летом». Но Лили всегда появляется перед её взором. Что она подумает, когда осенью я уеду в Нью-Йорк?

Чувствуя тяжесть всех неизбежных решений, которые нам придется принять, я решаю поднять настроение. Я перевожу взгляд с манящей изумрудной воды на Маркуса.

— Как ты относишься к купанию нагишом?

Глаза Маркуса расширились, и он покачал головой.

— Я бы предпочел, чтобы меня сегодня не арестовали.

Когда я начинаю снимать футболку и бросаю её на камень рядом со мной, его глаза расширяются ещё больше. На этот раз не от удивления, а от похоти.

— Да ладно, давай. Вокруг никого. Ты сам так сказал: «Всю неделю здесь тихо». — Я встаю и начинаю расстёгивать шорты, а его глаза следят за моими движениями. — Мистер Кент, — я понижаю голос на несколько октав, сбрасывая шорты вниз по ногам.

Он закусывает губу, его глаза тлеют, когда он рассматривает моё тело в лифчике и трусиках. Потянувшись, я расстегиваю бюстгальтер, и он падает на камни, соединяясь с моей рубашкой и шортами.

— Кэт, — произносит он моё имя с предупреждением. Мне нравится, как его обычно контролируемый фасад ускользает.

Я качаю головой, мои пальцы погружаются в трусики с обеих сторон и скользят ими вниз по бёдрам. Оставив их на носочках, я швыряю их, и они падают ему на колени.

— Иди и останови меня, мистер Кент. — Я подхожу к краю скалы. Мне не следует нырять, потому что я понятия не имею, насколько здесь глубоко. Честно говоря, мне следует медленно зайти в воду, пока не буду уверена, но я оглядываюсь через плечо и обнаруживаю, что Маркус всё ещё сидит с забавной ухмылкой на лице. Он знает все всплывающие вопросы, которые сейчас волнуют мою голову. Будь он проклят.

Я позволила одной ноге свеситься к воде и тут же убрала её.

Что за ледяная вода?

— Холодно? — он спрашивает.

Я оборачиваюсь.

— Нет.

Сделай это. Ну давай же. Ты можешь быть сексуальной, Кэт.

Повернувшись спиной, трепеща ресницами и стуча зубами, я вхожу в воду, каждый дюйм заставляя пальцы ног сгибаться ещё сильнее. И это не тот вид поджатия пальцев, который мне нравится.

Когда я полностью погружаюсь в воду, мурашки покрывают меня с головы до пят, пытаясь согреть тело, которое я наказываю.

— Присоединишься ко мне? — говорю я, стараясь не стучать зубами.

— Тебе нужно, чтобы кто-нибудь согрел тебя? — спрашивает он с ухмылкой типа «я же тебе говорил».

— Нет. Я просто подумала, может быть, мы могли бы что-нибудь сделать, чтобы отпугнуть рыбу.

— Здесь нет рыбы. — Он поднимает брови.

Умник.

— Хорошо, я просто буду наслаждаться водой.

Правда в том, что чем дольше я нахожусь в ней, тем теплее становится вода. Или, может быть, просто моя кожа замёрзла, и я больше не чувствую её.

— Ты уверена, что тебе не холодно? — кричит он мне, но я переплываю на другую сторону и опираюсь локтями на выступ скалы, так что моя грудь полностью обнажается.

— Я выгляжу так, словно мне холодно? — говорю я: благодарная солнцу, которое решило посветить сквозь деревья.

— Либо так, либо ты сейчас вспоминаешь, как каталась на мне прошлой ночью. — Он встаёт и снимает обувь, затем снимает носки.

— Решил присоединиться ко мне?

Он пожимает плечами.

— Может быть, я просто промокну ноги.

Вытащив что-то из-за спины, он бросает это в корзину для пикника.

— Только ноги? — спрашиваю я, погружаясь ниже в воду.

Он смотрит на меня долго и пристально, и мурашки возвращаются, но на этот раз дело не в температуре воды.

— Хочешь, чтобы я присоединился к тебе? — Его руки легли на застёжке брюк.

— Неа. Ты точно знаешь, чего я хочу, и если ты этого не хочешь, то это твоя потеря. — Я развернулась и поплыла назад, будто мне всё равно, присоединится он ко мне или нет.

Я возвращаюсь на другую сторону и задаюсь вопросом, как долго он позволит этому продолжаться, когда слышу всплеск за несколько секунд до того, как волны закачали меня взад и вперёд. Лёгкая улыбка скользнула по моим губам, затем две руки хватают меня за бедра, и большое, твёрдое тело притягивает меня к себе.

— Е*ать. Как холодно! — кричит он, качая головой из стороны в сторону. — Тебе определенно нужен большой сильный мужчина, который согреет тебя. — Он притягивает меня ещё ближе, так что между нами не осталось и миллиметра.

— Ты правда не собирался присоединяться ко мне? — Я ненавижу неуверенность в своём голосе, но мысленно я сравнила данную ситуацию с той, что случилось шесть лет назад, когда он мне отказал.

Он издал глубокий гортанный смех.

— О, Кэт, иногда парню тоже приходится играть недоступного парня.

— Думаю, что шесть лет — достаточно долгая игра, — невозмутимо ответила я.

После моих слов его губы накрыли мои, и я изо всех сил вцепилась за выступ скалы, потому что легко могу забыть, что мы находимся в воде — внешний мир просто исчезает, когда мы вместе.

— Эй, никто никогда не говорил, что большие сильные мужчины умны. — Через минуту он отстранился. — Иди сюда. — Он ведёт нас дальше по уступу скалы, и я понимаю, что вода становится глубже. К тому моменту, как он меня останавливает, я уже не могу коснуться дна, а он может.

Без предупреждения он хватает меня за талию и садит на край. Я вскрикнула от удивления, но быстро затихла, когда я увидела, как он смотрит на меня — как будто он голодающий, а я открытое кафе.

— Раздвинь ноги и подвинься к самому краю, — приказал он, и я сделала, как он сказал.

Потому что, чёрт возьми, почему бы и нет? Для меня это может означать только хорошее.

Он не теряет времени, облизывая губы, смотрит на моё лицо и наблюдает за моей реакцией, когда его губы опускаются на мой клитор.

— О, боже. — Я вскакиваю ему на рот, не в силах сдержаться.

— Почти. — Он подмигивает и продолжает доставлять мне удовольствие. После его чередования сосания и ласки, не думаю, что смогу выдержать большего.

Его голубые глаза всё время внимательно следили за мной, ничего не упуская. Когда он понимает, что мне что-то понравилось, он даёт мне ещё больше. За считанные минуты я превращаюсь в задыхающуюся и извивающуюся массу, и всё, чего я хочу, — чтобы этот мужчина трахнул меня до беспамятства.

Когда он сильно потянул мой клитор, я разваливаюсь на части, стону и выгибаюсь над камнем, переживая оргазм. Я кончаю ему на лицо, и он стонет, не торопясь слизывая всё до последней капли моего удовольствия.

— Прыгай в воду. Сейчас же.

Его команда заставляет мою киску сжаться, и я быстро окунаюсь в воду, на этот раз не обращая внимания на её температуру. Я не могу дотянуться до дна, поэтому хватаюсь за камни и гребу ногами.

— Повернись лицом к стене. Держись сбоку.

Маркус пристраивается позади меня, и я издаю нетерпеливый стон в тот момент, когда чувствую, как его твёрдый член прижимается к моей заднице.

— Я не собираюсь быть нежным. Обязательно скажи мне, если я причиню тебе боль.

Я киваю, чтобы он знал, что я его услышала, и через несколько секунд чувствую, как его кончик толкается в меня. Он продолжает, пока полностью не прижался к моей спине, а я не запрокинула свою голову ему на грудь.

Ощущение того, как он меня наполняет, я не могу описать, это просто… чистое блаженство. Он начинает входить и выходить из меня, вытаскивая из меня свой твёрдый член и при этом затрагивая каждое нервное окончание. Вокруг нас плещется вода, и звуки нашего соития, тяжелого дыхания и стонов наполняют воздух вокруг нас.

Он врезается в меня, и мне удаётся оказать достаточно силы своим рукам, чтобы не врезаться в каменный уступ. Его ступни расставлены широко, и я позволяю своим ногам откинуться назад и обхватить его за талию. Есть что-то в невесомом сексе в воде.

Маркус поворачивает своё тело по-другому, и я вскрикиваю каждый раз, когда он наносит удар, потому что он попадает в точку, которая лишает моего тела контроля.

— Давай, детка. Я хочу, чтобы мы кончили вместе.

Ещё несколько толчков, и Маркус исполнил своё желание, я стону, а он рычит, прижимаясь ко мне и опустошая свой член внутри меня. Моя киска сжимает его член, пока я кончаю, и через минуту мы оба трясёмся и задыхаемся от силы наших оргазмов.

Он наклоняется через моё плечо и целует меня в висок.

— Говорил же тебе, что тебе нужен большой сильный мужчина, который мог согреть тебя.

Я позволила своей голове откинуться назад на его плечо.

— Напомни мне никогда больше не сомневаться в тебе.

Мы оба смеёмся, а затем продолжаем плавание, счастливые от того, что происходит между нами.

Глава 27

Маркус

«Тебе тридцать четыре года, черт возьми. У тебя есть дочь и успешный бизнес. Тебе не нужно его одобрение, и не имеет значения, нравится ли ему идея, что ты встречаешься с его дочерью». — Я повторяю себе те же слова, которые говорил последние несколько дней, глядя в зеркало.

— Мы собираемся на яхту? — Лили бежит в ванную в футболке и шортах.

Сегодня утром я заплёл ей косички. Она выглядит идеальной маленькой девочкой.

— Да, идём.

Я беру её на руки и ставлю на стульчик в ванной. Она хватает мой одеколон и, зная, что делать, брызгает мне на шею.

— Спасибо, — говорю я.

— Папочка? — она произносит это таким тоном, будто мне на колени вот-вот упадёт бомба.

— Да, Лили…

— Ты скажешь позже, и вот оно, наступило позже.

Я морщу лоб.

— Извини, что?

— О том, что Кэт будет идеальна в качестве моей мамы. Может ли она стать моей мамой? Мама Мэллори готовит, печёт и играет в игры, и она спит в постели со её папой, как и Кэт.

Я выдуваю струю воздуха.

— О, Лили Лу. — Мои плечи опустились, и я клянусь, что чувствую на них тяжесть всей солнечной системы. Я знал, что этот момент рано или поздно наступит в какой-то момент детства Лили.

— Кэт сделала это, потому что она наша хорошая подруга.

— Значит, хорошие друзья спят в твоей постели?

— Нет. — Удивительно, как быстро в голове может промелькнуть образ дочери-студентки, позволяющей какому-то прохиндею спать в её постели из-за какой-то ерунды, которую ты ей сам сказал, когда ей было пять лет.

— Прошлой ночью Кэт спала в твоей постели.

Моя челюсть грохнулась на пол.

— Нет, не спала, — возразил я и впервые откровенно лгу дочери.

— Ммм-хм, — кивает она головой. — Я видела её.

Я смотрю на потолок. Я могу обыграть эту ситуацию несколькими способами: утверждать, что она, должно быть, ходила во сне, или что это был сон, но не признавать, что Кэт была в моей постели.

— Как ты думаешь, когда ты это увидела?

Хотя я знаю, когда.

— В ту ночь, когда она присматривала за мной, а дядя Дейн и дядя Гаррет привели тебя домой. Я проснулась посреди ночи и собиралась залезть к тебе.

К черту всё это. Я помню, что подумал, что мне следует запереть дверь, но в последний раз Лили ложилась спать со мной шесть месяцев назад, когда у нее была сильная заложенность носа, что увлажнитель воздуха не справлялся, и она не могла спать. Кроме этого, моя девочка обычно придерживается режима и никогда не просыпается посреди ночи.

— Ну, у неё болел живот. — Сразу же, как услышал эту фразу вслух, я мог бы ударить себя ладонью по лицу. Это лучшее, что я смог придумать? Я буду в беде, когда она спросит меня о сексе.

Лили сморщила нос, и я жду, пока она скажет, что я соврал. Я не хвастаюсь, но она чертовски умна для того, чтобы подумать, что взрослому человеку с болью в животе нужно с кем-то поспать.

Вместо того, чтобы сказать: «Папа, это бред», она спрыгивает со стойки, не говоря ни слова.

Моё сердце перестает грохотать в ушах, и я благодарен, что увернулся от пули. Но это не мешает мне прийти к навязчивому осознанию того, что рано или поздно мне придется признаться Лили во всём. Как только я выясню, какого чёрта мы с Кэт делаем, я обязательно это сделаю.

* * *

Через полчаса мы с Лили уже были на пристани в городе. Мы сидим на скамейке и наблюдаем, как пара моих сотрудников завершает отделку яхт Билла, пока «Сантора» заканчивает завтрак в ресторане «Дабл Ди». Билл и его жена Бри пришли вчера вечером со своей второй дочерью и зятем.

Мы с Кэт уже решили, что, возможно, сейчас не время говорить о нас с её отцом, поэтому, хотя это полная чушь с моей стороны, я согласился, что мы пока воздержимся.

Я пью кофе, а Лили сидит на скамейке, покачивая ногами вперёд и назад, и глотает замороженный горячий шоколад. Когда это и без того напряженный день, иногда тебе нужно выбрать битву. Ссора с Лили посреди кофейни из-за того, почему ей нельзя выпить замороженного горячего шоколада в десять часов утра, не входила в их число.

— Джек, — кричу я, когда он выходит из лодочного гаража. У него в руках тряпка и распылитель, чтобы в последний раз протереть каждую поверхность перед тем, как Сантора» поднимутся на борт. Вчера вечером мы спустили одну из лодок на воду, и пока мы будем отсутствовать весь день, Джек и ребята отправятся вперёд и вытащат Милую Талию из гаража на воду, чтобы завтра отплыть.

Он поворачивается в мою сторону и направляется к нам, поэтому я встаю.

— Привет, Лили! — Он поднял свою жирную руку, чтобы дать пять, и Лили, не упуская ни секунды, хлопает его по ладони. — Сегодня вам будет весело.

Джек сам как ребенок. Он младший из троих детей, и если бы не необходимость присматривать за своей больной матерью после того, как два его старших брата уехали из города, интересно, остался бы он здесь?

— Я собираюсь завести нового друга, — говорит она с улыбкой до ушей.

Он подмигивает.

— Чувиха, устрой взрыв и сделай этот день супер-пупер потрясающим.

Лили хихикает.

— Глупый Джек.

Он кивает и стучит её по голове.

— Я знаю.

Затем он поворачивается ко мне, и Лили бросает свой теперь уже пустой замороженный горячий шоколад в мусорное ведро. Это было рекордное время завершения.

— Что случилось, босс?

— Можешь убедиться, что в холодильнике есть две бутылки шампанского, охлаждённые? Мне известно из достоверных источников, что Билл любит говорить тосты.

Джек кивает с ухмылкой на губах.

— Ты уверен, что не собираешься задать тот вопрос?

Я смеюсь и одновременно в шоке.

— Не знаю, о чём ты.

Он смотрит на меня долго и пристально. Джек примерно моего роста, но у него, вероятно, лишних двадцать фунтов мускулов.

— Ты ведь помнишь, что цепочка сплетен в Бухте активна на все сто, верно? Что ты не можешь регулярно парковать свой грузовик возле чьих-то апартаментов так, чтобы кто-то этого не заметил. — Он приподнял брови вверх.

— Она вожатая моей дочери.

— И она принимает вызов на дом? — Он сдаёт назад, понимая, что это бесполезный разговор. Я буду уклоняться от его комментариев, насколько смогу.

Я перевожу взгляд с Лили и обратно на Джека.

— Давай пока оставим это в тайне.

— Извини, босс, сплетни разгорелись на полную катушку. Ты — главная тема разговоров в городе, также как и о той блондинке, идущей позади вас. — Он кивает головой, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Катерина подходит с маленьким мальчиком.

Она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ, затем она направилась к Лили.

— Ты меня бесишь. Мы отправляемся через пятнадцать минут, — говорю я.

Джек салютует мне, приставив пальцы к воображаемому козырьку, хотя он знает, как я чертовски это ненавижу, а затем направился по пирсу к яхте.

Я не думал, что всё останется в секрете, но мне казалось, что я был более сдержан. Не то чтобы мой грузовик каждую ночь стоял возле её квартиры, и когда она подъезжает ко мне домой, никто не поднимается так высоко на холм, если только они не собирались меня навестить.

— Привет. — Сладкий голос Кэт прозвучал рядом со мной, и тепло, которое проникает в каждую каплю моей крови в моих венах, согревает всё мое тело.

Я смотрю в её сторону.

— Привет. Как прошёл завтрак? — Глядя дальше, я замечаю племянника Лили и Кэт, сидящих на скамейке в парке и особо не разговаривающих.

— Всё прошло хорошо. Они платят сейчас. Талии пришлось пойти в ванную комнату есть раз с тех пор, как мы сели. — Она сделала паузу на секунду, прежде чем продолжить. — Значит, мы всё равно будем молчать? — спрашивает она.

— Да, это к лучшему, верно?

Она кивает несколько раз, и хотя вчера вечером именно она сама подняла эту тему со мной, если мне сейчас пришлось бы угадывать, я бы посчитал, что она расстроена тем, что мы не представимся перед всеми парой.

— Конечно, — улыбается она, и её грустная насмешка исчезает.

— Итак, вы всё-таки помните друг друга. — Голос Билла прерывает нас прежде, чем мы успеваем поговорить. Он обнимает Кэт за плечо, притягивая её к себе. — Вы, ребята, познакомились много лет назад, когда только возглавил свою мастерскую, — говорит он мне, как будто я не помню.

Я киваю, глядя на Лили.

— Да, именно тогда. — Я улыбнулся и посмотрел на Кэт. Её лицо серьёзно не подойдёт для игры в покер. Если её семья действительно знает её, они заметят, что что-то происходит между нами.

— Ты также встречал и этих двоих, но на всякий случай: это Лукас и Талия. — Он отпускает Кэт, и она сжимает пальцы в кулак.

Он указывает на парня на дюйм выше меня, и он выглядит так, будто сгибания рук на бицепс — его обычная ежедневная тренировка в спортзале, включая выходные и праздники. Он выглядит как классический американский парень, улыбнулся и протянул руку.

— Маркус, да? Приятно видеть тебя снова. — Мы пожимаем друг другу руки, и он не делает альфа-рукопожатия, которое делают некоторые парни. Затем он кладёт руку на спину другой блондинки. — Моя жена Талия.

Я не уверен, что раньше встречал мужчину, в котором было видно так явно, что тот влюблен в свою жену, всего через несколько мгновений знакомства.

Она берёт мою руку, а другую оставляет на своём выпирающем и очень беременном животе.

— Рада видеть.

После того, как мы все поздоровались, мы все стояли в кругу и беседовали, и я старался не смотреть на Кэт, но это всё равно, что пытаться не посмотреть на автомобильную аварию.

— А где миссис? — спрашиваю я, перекатываясь на пятках и засовывая руки в карманы.

— Она отвлеклась на какой-то магазин. Ты знаешь, какие женщины, — говорит Билл.

По правде говоря, женские особи, которые я сейчас знаю лучше всего, — это их пятилетние версии.

— Так это твоя дочь? — спрашивает Талия, наблюдая за двумя детьми, разговаривающими на скамейке.

— Лили, да. Сколько лет вашему сыну? — спрашиваю я.

— Калебу четыре года, — отвечает на вопрос Кэт, и Талия вопросительно посмотрела на сестру.

— Да, — медленно повторила она. — Ему четыре.

Калеб и Лили выглядят так, как будто они помещены в какой-нибудь дорогой детский журнал об одежде: у них одинаковые светлые волосы и светлые глаза. Синие глаза у Лили и зеленые у Калеба, как и у его отца.

— И ещё один на подходе? — я спрашиваю.

Талия кладёт руки на живот и смотрит на Лукаса.

— Да, мне осталось около двух месяцев до того, как я снова смогу контролировать своё тело. А этот, — она показывает на Лукаса большим пальцем, — хочет провести это лето на яхте.

— Я твёрдо верю, что время, проведенное на лодке в детстве, снижает склонность к морской болезни, — говорит Лукас.

Талия закатывает глаза.

— Тебе просто повезло, что меня не тошнит. Помните Леннон? Ей пришлось нелегко.

— Я почти уверен, что люди до сих пор помнят, как она жаловалась на то, как ей некомфортно. Однако это не остановило ни её, ни Джаспера. Джаспер чертовски крутой парень, я тебе говорю. — Лукас усмехнулся.

Она хлопает его по плечу.

— Прекрати, она моя подруга.

— Эй, она тоже моя подруга, детка, но когда она беременна, она просто дьявол.

Талия смеётся.

— Что ж, я думаю, мы можем быть благодарны, что этот опыт вдохновил её на запуск линии игрушек специально для беременных женщин.

Талия улыбнулась мужу, и его губы искривились в понимающей ухмылке.

Жесть.

— Фу, — скулит Кэт и показывает пальцем между ними. — Держите своё дерьмо в спальне при себе.

— Язык, Катерина, — рявкает Билл, но, кажется, потерялся в разговоре, кроме того, что его дочь только что рассказала о сексуальной жизни другой дочери.

— Мы женаты, Кэт, — говорит Талия. — Я думаю, папа знает, что мы занимаемся сексом.

— Тал, — предупреждает Лукас.

Талия показывает на свой живот.

— Привет. — Её голова наклонилась на бок с видом «Да ладно». — Разве Калеб только недавно появился из моего живота? — Она сосредоточилась на своём отце. — Ты же знаешь, что Лукас и я спим в одной кровати, верно? — шутит она.

— Да, Талия, я знаю, как рождаются дети, но мне не нужны подробности твоей сексуальной жизни. — Билл пристально посмотрел на Лукаса, прежде чем повернуться и пойти по пирсу к Китти Кэт.

Лукас вскидывает руки вверх.

— Вот и улетели все шесть лет прогресса с твоим отцом. — Он уходит, следуя за Биллом до яхты.

Секундой позже они говорят о лодках.

— Я даже не знаю, почему его это волнует. Как будто папа не считает Лукаса своим сыном, — говорит Кэт.

Руки Талии снова ложатся ей на живот.

— Знаешь, я думаю, он действительно может выбрать его вместо нас.

Кэт смеётся вместе со своей сестрой, и я понимаю, что их отношения сильно отличаются от тех, что были много лет назад. Когда я впервые встретил их, у меня не сложилось впечатление, что они вообще были близки.

— Это правда, — говорит Кэт.

Джек выходит из яхты, сигнализируя Биллу и Лукасу, что они могут сесть на борт.

— Думаю, мы готовы, — говорю я, отступая назад и протягивая им руку, чтобы они прошли первыми.

Талия посмотрела на Мейн-стрит.

— Наконец-то пришла мама.

Бри идёт по тротуару с пятью пакетами, свисающими с её рук. Она похлопала Калеба и Лили по голове и продолжила путь, пока не добралась до нас.

— Ты знаешь же, что мы пришвартуемся здесь сегодня днём? — спросила Талия.

— Это была распродажа, и с тех пор, как твой отец открыл свой рот насчёт Бухты предела, сюда приходит так много людей. Особенно в субботу днём, и я не собираюсь ничего пропустить.

Кэт заглянула в пакет.

— Что было из этого так остро необходимо? — Она достаёт какую-то посуду.

— Это режет травы. — Её глаза засияли, словно она нашла пиратское сокровище в глубинах океана.

Талия и Кэт переглядываются, задаваясь вопросом, что, чёрт возьми, случилось с их мамой.

— Ты же не готовишь, — говорит Талия.

Но Бри не слушала. Она достала фартук и грелки.

— Я купила это для Лукаса. — Она держит горячие подушечки из медвежьих когтей. — А это тебе. — Она бросает Талии фартук. На нем нарисована сексуальная фигура женщины в нижнем белье.

Взгляд Талии устремляется на Калеба, а затем она складывает его.

— Мама, это немного неуместно.

Бри смеётся.

— Я подумала, Лукасу это понравится, пока ты не вернешь свою фигуру. — Затем она берёт оба предмета из рук Талии, засовывает их в сумку и идёт к яхте.

— К твоему сведению, мама, Лукасу нравится мой живот, — кричит Талия, а мы с Кэт стараемся не рассмеяться.

— Я уверена, что так оно и есть, сладкая, но это пища для размышлений.

— Она серьёзно сошла с ума? — Талия посмотрела на Кэт.

Кэт покачала головой и посмотрела на сестру.

— Мне следует дважды проверить лодку. — Я машу рукой в воздухе. — Лили, пойдём.

Кэт и Талия продолжают говорить о своих родителях, а я уклоняюсь от разговора и ухожу.

— Это мой друг Калеб, папочка, — Лили знакомит меня с мальчиком, который является точной копией своего отца.

— Привет, Калеб. Ты готов провести день в море?

— Ты умеешь управлять яхтой? — спрашивает он, и они оба идут рядом со мной.

— Умею.

— Потому что у тебя есть пенис? — спрашивает Калеб.

Я выплёвываю немного кофе, и голова Лили так быстро поворачивается к Калебу, что я боюсь, что она продолжит сворачиваться.

— Почему ты спросил об этом? — Я вытираю рукой кофе, стекающий по подбородку, и стараюсь сохранять спокойствие, поскольку мы приближаемся к месту, где Лукас, Билл и Бри стоят и смотрят на яхту.

— Мой папа, мой дядя Джаспер и мой дедушка — все умеют. У них у всех есть пенисы. Потому что у мальчиков есть пенисы. У девочек нет.

— Я понимаю, почему ты так подумал, но нет, не поэтому. Это потому, что я научился.

— Да, — говорит Лили, положив руки на бёдра и уткнувшись лицом в его лицо. — У меня есть вагина, и папа иногда позволяет мне рулить.

Калеб пожимает плечами, очевидно, во время разговора, не понимая, почему Лили рассердилась.

Я постукиваю её по голове, и её руки падают по бокам.

— Давай зайдём на борт.

Сначала я поднимаю Калеба, Лукас хватает его, и мы делаем то же самое с Лили.

— Великолепный день, — комментирует Лукас.

Я смотрю на голубое небо с несколькими клочьями облаков и киваю.

— Да. У нас должна быть отличная погода.

Каждый из нас помогает Талии, протягивая ей руку, и она садится в лодку, но когда дело доходит до Кэт, помочь ей остаётся только мне.

Моя рука сжимает немного крепче, и я не сразу ее отпускаю. Мы обмениваемся улыбками, и я смотрю на неё с ног до головы, наслаждаясь её короткими шортами и майкой.

— Теперь, мистер Кент, давайте держать мои трусики сухими, — шепчет она мне на ухо.

Я должен был бы забеспокоиться, что мой член так сильно поднялся в штанах и собирался выдать нас, но мой член скрылся, когда я заметил, как шпионские глаза Талии сверкнули в нашу сторону.

Глава 28

Катерина

День прекрасен. Небо чистое. Что могло пойти не так?

Тот факт, что моя сестра стала свидетельницей момента между мной и Маркусом через две секунды после начала прогулки по морю, вот что.

Как она так быстро это поняла, я никогда не узнаю. Должно быть, она берёт уроки у своей лучшей подруги Уитни, репортёра-следователя из Сан-Франциско.

Итак, я сделала то, что сделала бы любая хорошая сестра — я увернулась от её нападения. Она несколько раз пыталась загнать меня в угол, чтобы ознакомить меня со своим списком вопросов. Список, который она, вероятно, написала от руки, чтобы не забыть. Позвольте мне уточнить, моя сестра педантична с большой буквы П.

Я проскальзнула мимо неё после того, как пошла выбрасывать свою тарелку, а её большой живот оказался на пути мусорного бака. Если она думает, что сможет загнать меня в угол со своим нерожденным землянином, её ждёт такой же ответ.

— Кэт! Кэт! — Лили врывается, спасая положение. — Выходи скорее. — Она хватает меня за руку и вытаскивает из камбуза.

— Боже, кажется, она тебя очень любит, — шепчет себе под нос Талия, следуя за нами, но я игнорирую её и иду за Лили к корме, где мы только что обедали. Там стоит мой отец с бокалом шампанского в руке, моя мама, Лукас и Маркус последовали его примеру.

— За Кэт.

Лукас протягивает мне бокал, а затем стакан с чем-то, что, как я подозреваю, является яблочным соком для Талии.

— Что? — По какой причине они могли поднять тост за меня?

— Ты заставила меня собой гордиться. Я никогда не думал, что можно зарабатывать на жизнь за счёт художественного образования. Я думал, твоя мечта о живописи — это мечта хиппи, из которой ты скоро вырастешь. Я надеялся, что ты присоединишься ко мне, и, возможно, у меня была бы дочь, которая захочет остаться в колбасном бизнесе.

— Технически Талия никогда не покидала колбасную промышленность. — Лукас схватил Талию за руку и усадил ту к себе на колени.

— Хватит продолжать тему о вашей сексуальной жизни, — сказала я, закатывая глаза, хотя я бы не возражала против того, чтобы этот разговор отклонился от меня.

Как всегда, папа просто продолжил, игнорируя Талию и мои подшучивания.

— Тот факт, что твои работы будут выставлены этой осенью в Нью-Йорке, и ты будешь зарабатывать на жизнь творением того, что любишь, показывает, насколько усердно ты работала. — Он поднимает свой бокал, и все делают то же самое, включая Маркуса.

— Поздравляю, Китти Кэт, ты скоро получишь всё, о чём так мечтала. — Мой отец улыбнулся и наклонил бокал, чтобы сделать глоток.

Я допиваю шампанское, глядя на Маркуса. Что-то не так. Весь его вид испускал теперь меланхолию.

— Поздравляю, Кэт, — говорит Лили и ставит пустую кружку из-под яблочного сока на стол рядом с Калебом, и они убегают.

— Эй, вы двое. — Моя мама преследует их, остановившись на мгновение, чтобы поцеловать меня в щеку. — Я так горжусь тобой, сладкая.

Я подхожу к столу, и звонит телефон моего отца. Держа его в руках, он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, а затем поднимает телефон.

— Видишь, тебе не нужно будет беспокоиться об этих экстренных звонках с работы, ведь ты выбрала искусство в качестве своего будущего.

Я принимаю комментарий на свой счёт и сажусь за стол.

— Поздравляю, Катерина, — глубокий голос Маркуса выводит меня из шока от удивления, что моя семья действительно гордится мной.

Талия, к большому разочарованию Лукаса, слезает с его колен и садится на свободное кресло.

— Итак, Маркус, где мама Лили? — спрашивает она.

— Тал? — Моя челюсть практически ударяется о стол.

— Ой, извини, думаю, это был личный вопрос. — Моя сестра изображает смущение, но я знаю её. Она так строит план.

Маркус откашливается и выпрямляется.

— Нет-нет.

Мои уши навострились, как будто я собака, которая только что услышала слово «гулять». Маркус ничего не говорил о маме Лили.

— Её нет в нашей жизни. Она решила, что ребёнок не для неё. — Его глаза сканируют пространство позади нас, я полагаю, в поисках следов Лили.

— Значит, ты всю жизнь воспитывал её один? — Талия продолжает допытываться.

— Талия, — вмешивается Лукас, кладя руку ей на плечо.

— Да. — Спина Маркуса прямая, как железный прут, его глаза пристально смотрят на Талию.

— Это восхитительно. — Талия откидывается назад. — Для такого нужен действительно очень хороший парень.

Извините, насколько сумасшедшими вы становитесь из-за гормонов, когда становишься беременной?

— Спасибо. — Маркус любезен и вежлив, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, что ему не нужно чьё-либо признание того, что он делает. Он знает, что он отличный отец.

— Пожалуйста. Я не уверена, что Лукас смог бы также сделать. — Она посмотрела на мужа.

Лукас сморщился, затем закатилт

глаза и опрокинул пиво.

— Ты знаешь свою сестру, она же суперженщина. — Он улыбнулся. — Как только её гормоны вернутся в норму, я буду бороться за себя. — Он подмигивает Талии.

— О, милый, прекрати эти сладкие разговоры, — воркует Талия, в её тоне сочится сарказм.

Маркус посмотрел на меня и поднял брови, вероятно, думая, что моя сестра и её муж — психически больные.

Мы вчетвером сидим и немного говорим о детях. У Маркуса гораздо больше общего с Талией и Лукасом, чем у меня. Они жалуются на распорядок дня перед сном, на то, что красный носок вместо синего может вызвать настоящий нервный срыв у малыша, и на определенные сказки, которые они читают на ночь. В моём сердце живёт небольшая доля зависти. Хотя они и жалуются, ясно, что никто из них не отказался бы от этого ради своего покоя.

Мой взгляд ловит Лили, танцующую на палубе лодки. Её косы с лёгкими завитками на концах развеваются на ветру, когда она притворяется балериной, переминаясь с одной ноги на другую в ритме музыки, льющейся из динамиков. Она красивая, и мне интересно, какой была бы моя жизнь, если бы мы с Маркусом сошлись.

Я отбрасываю мысль о будущем, как только она всплыла на поверхность, мы не сможем сойтись в долгосрочной перспективе. Конечно, мы весело проводим время, больше в спальне, чем на улице, и даже несмотря на наши интересные разговоры и уютные вечера перед телевизором, он никогда ничего не говорил о будущем со мной.

— О чём ты мечтаешь? — Талия смотрела на меня, а затем последовала за моим взглядом до Лили.

— Ни о чем.

Я слышу, как Маркус и Лукас говорят о бейсболе и Гигантах.

— Она очень красивая девочка, — заметила Талия, пока я продолжала смотреть на беззаботную Лили.

— Красивая. — Я вздрогнула, когда подняв глаза, увидела на себе голубой взгляд Талии — оценивающий, оценивающий и сообщающий мне, что концерт окончен.

Я киваю на её невысказанный вопрос, и уголок её губ опустился. Она посмотрела на Маркуса, затем на Лили и, наконец, снова на меня. Её грудь поднялась и опустилась при глубоком выдохе, но она ничего не сказала.

Если я что-то и знаю, так это то, что моя сестра обычно недолго молчит. Если мы сможем сойти с яхты до того, как она выскажет своё мнение, клянусь, я буду убирать блёстки в лагере до конца лета.

Глава 29

Маркус

Как только мы причаливаем, Кэт отвозит Лили в магазин мороженого вместе с Калебом и её семьей, а я дважды проверяю, что Сладкая Талия на воде и готова отправиться в путь на следующее утро.

Я не задержался в гараже и на пять минут, как зашла блондинка. И не та, которую мне хотелось бы увидеть, а та, у которой сейчас гормональный дисбаланс. Я оглядываюсь, зная, какой разговор может произойти, но надеюсь, что ошибся, когда заметил, как Кэт и Талия переглядывались через стол.

— Какие у тебя намерения относительно моей сестры? — Она отодвигает мой офисный стул и плюхается на него.

Я отрываю взгляд от сообщений, приклеенных рядом с телефоном, написанных рукой Джека, словно курицей лапой.

— Что, прости?

Гретхен была сумасшедшей, когда была беременна, поэтому я действую осторожно.

— Не притворяйся идиотом, Маркус. Я знаю, что что-то происходит, и я здесь, чтобы сказать тебе, что это нужно прекратить.

— Прости? — На этот раз мне интересно, почему она думает, что может прийти в мою мастерскую и диктовать мне что делать со своей жизнью.

— Слушай, ты вроде хороший парень, но тебе сколько? Тридцать пять?

— Тридцать четыре. — Я стараюсь не показывать своего вспыхнувшего раздражения из-за того, что она считала меня на год старше.

Она закатила глаза и выразила своим взглядом, что это «одно и то же».

— Моей сестре двадцать четыре года, и ей потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.

Похоже, мы всё-таки собираемся это сделать.

— Возможно, она всегда была в себе. Возможно, она думала не о том, о чём тебе хотелось бы. — я скрестил руки на груди.

— Это не так.

— Откуда ты знаешь? Вы двое, очевидно, очень разные. — Я сохраняю своё обычное спокойствие, даже несмотря на то, что хочу сказать: «Ты планируешь до мельчайших деталей, а Кэт — девчонка, которая следует за ветром». Но это сестра Кэт, и, несмотря на мои чувства, нужно выказать ей уважение, которого она заслуживает.

— Мы разные, но это хорошо, потому что благодаря этому я могу удержать таких парней, как ты, от попыток заманить её в ловушку, с ней играющей в дом здесь, в глуши. У неё есть мечты, которые нужно осуществить. Цели всей жизни.

Я поднял руки вверх.

— Думаешь, я ищу мамочку для дочки?

Она фыркнула, встав на ноги.

Ей понадобилась минута, чтобы сделать это. Я бы сам предложил ей помощь, но у меня такое чувство, что она бы не приветствовала меня.

— Я знаю, как тяжело воспитывать ребёнка, и уверена, что делать это в одиночку утомительно.

Из моего горла вырвался сухой смешок.

— Послушай, Талия, у моей дочери есть мама. Не очень хорошая. Она получила неприятный конец в той истории, и это отстой, но это не значит, что я собираюсь заманивать какую-то девушку в ловушку, чтобы она осталась здесь. Я понимаю, что у Кэт есть стремления, которые уведут её далеко от Бухты Предела. Обещаю тебе, я не собираюсь уговаривать её остаться здесь этим летом.

— Значит, она для тебя летняя интрижка? — Она выставила бедро, а затем взялась за живот. Очевидно, её нахальство обошлось ей тяжко из-за ребёнка.

— Нет. — Я провожу рукой по волосам. — Разве это не твой отец пригвоздит меня к кресту если что?

Талия рассмеялась.

— Мой папа слепой, особенно когда дело касается Кэт. Послушай меня, — она сделала шаг вперёд. — Всё, о чём я прошу, это подумать о том, чего ты хочешь от вашей истории с Кэт. Я уверена, что ты тоже не хочешь, чтобы Лили пострадала из-за этого, но если вы двое будете ходить вокруг да около, как будто не обращаете внимания на то, что ваше время вместе подходит к концу, когда придётся принимать решение, именно это и произойдёт. Вот только пострадают не только Лили и Кэт. — Она указала пальцем на меня, тыкнув мне в грудь. — О, и если ты причинишь ей вред, я натравлю на тебя всех боксёров, которых знаю. Ты понял меня?

Я посмеялся над её попыткой прижать меня к своему ноготку.

— Понял.

Она прищуривается и смотрела на меня, пока дверь не открылась. Мы оба повернулись и увидели, как шёл к нам Лукас.

— Прости, Маркус, она сбежала. — Он обнял жену за плечи и стал разворачивать её, чтобы уйти.

— Ой, перестань относиться ко мне как к сумасшедшей. — Талия попыталась оттолкнуть его от себя, но он не поддавался и вместо этого переплёл свою руку с её.

— Видишь, Маркус? Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? Женщины Сантора сходят с ума, когда беременеют.

Лукас оглянулся через плечо и с энтузиазмом кивнул.

— Подумай дважды, — пошутил он, и Талия ударила его в живот. — Пойдём, детка, я принесу тебе булочку с корицей, когда мы вернёмся в город утром.

— Ты реально думаешь, что еда решает все.

— Итак, это значит ты не хочешь её? — спрашивает он, поднимая брови и придерживая для неё дверь.

— Я этого не говорила. — Её голос далёк от ласкового.

Минуту спустя они ушли, и я остался один, чтобы переварить то, что только что сказала Талия. Думаю, пришло время мне стать взрослым и осознать, что мои отношения с Кэт будут иметь последствия.

* * *

Позже той же ночью Лили крепко спала, а на мне лежала голая Кэт. Кончик моего пальца скользнул по её руке.

— Эй, — сказал я наконец, когда мы оба выплыли из тумана оргазма.

Она положила подбородок мне на грудь.

— Да?

Моя рука перемещается к её волосам, разглаживая только что расчесанные пряди в разные стороны.

— Расскажи мне о своём искусстве.

Улыбка появилась на её губах, и моё сердце сжалась от того факта, что я никогда раньше не спрашивал её об этом и как же это дерьмово с моей стороны.

— Что ты имеешь в виду? — она спрашивает.

Я смотрю на неё сверху вниз. Она прекрасна, и у меня внутри всё скручивается, когда я осознаю, что конец нашего времени, проведённого вместе, неотвратимо приближается.

— О твоём искусстве. Твоём будущем. Ты собираешься осенью в Нью-Йорк?

Её улыбка завяла, а взгляд опустился вниз и сфокусировался на моей груди. Её пальцы некоторое время очерчивали мои мышцы, прежде чем она ответила.

— Да, такой был план.

— Был?

Крохотного проблеска надежды, начинающего искриться внутри меня, не должно было быть. Я не хочу, чтобы эта девушка отказалась от амбиций своей жизни — и жила в таком маленьком городке, как Бухта Предела. Если Гретхен меня чему-то и научила, так это тому, что невозможно заставить кого-то захотеть быть здесь.

— В последнее время я много думала об этом. Я задавалась вопросом, является ли Нью-Йорк наилучшим местом для меня. — Её неуверенный взгляд достиг моего, и я не могу не проглотить ощущение, что она ведёт к определённому вопросу.

— Почему? — спрашиваю я тихим голосом.

Она подала плечом.

— Я не уверена, что моё место здесь.

Я сажусь прямо, спиной к изголовью кровати, мне необходимо пространство. Кэт села, прикрыв грудь простынёй. Вероятно, от холода, который я только что привнёс в эту комнату своим изменением отношения.

— Кэт. — Моя рука легла на её щеку. — Ты не можешь остаться в Бухте ради нас с Лили.

Как бы мне ни хотелось уговаривать и умолять её остаться, уверять, что я смогу сделать её счастливой, мне напомнили, что она не моя. И никогда не была, и последнее, что я хочу сделать, это снова поймать девушку в ловушку, потому что на этот раз не только моё сердце будет опустошено потерей, но и Лили тоже.

Её взгляд опустился вниз, и мою грудь разрывает на части, потому что я явно причинил ей боль.

— Кто сказал, что я останусь здесь ради вас? Я никогда не говорила, что собираюсь остаться в Бухте Предела, я просто сказала, что не думаю, что Нью-Йорк мне подходит. — Её тон резок, и если, бы я уже не поверил, что причинил ей боль, то уверен, что понял бы всё сейчас.

— Ну что ты, — говорю я успокаивающим голосом.

Она посмотрела на меня, в уголках её глаз собрались слёзы.

— Я не могу позволить тебе остаться здесь. Лили всегда будет на первом месте в моей жизни. Я знаю, что могу показаться идиотом, но она на первом месте. Её жизнь здесь, в этом городке, и я не собираюсь этого менять. Не пойми меня неправильно, мне нравится то, что здесь происходит, и я не хочу, чтобы это заканчивалось, но я знаю, что в сентябре у тебя будет выбор. Мне нужно, чтобы ты приняла это решение ради себя, а не ради меня или Лили.

Она кивнула, позволяя простыне упасть и обнажила себя передо мной. Её рука прижала мою руку к своей щеке, и её глаза закрылись. Никакие слова не вылетали из её уст. Никаких пустых обещаний того, что произойдёт. О том, что она выберет.

Когда мерцающие оттенки синего, на которые я так люблю смотреть, снова показались, уязвимость, которую я видел несколько минут назад, исчезла.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— За твою честность. Я знаю, что тебе, вероятно, трудно было сказать мне об этом, но я ценю то, что знаю, где я нахожусь для тебя. — В её голосе нет и намёка на гнев. — Кстати, я бы никогда не ожидала, что окажусь выше Лили. Никогда. И если бы всё стало больше, чем развлечение, для меня бы было также. Её нужды стояли бы выше тебя.

Господи, какой отец-одиночка не хотел бы услышать, что женщина, в которую ты влюбился, любит твоего ребёнка настолько, что ставит его на первое место?

— Может быть, мы забегаем вперёд. Просто пообещай мне, что пока ты обдумываешь свои решения, ты поступишь так, как будет лучше для тебя.

Она кивнула.

— Я обещаю.

— А как насчёт второго раунда? — Я оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что моя дверь всё ещё заперта. — Если ты оставишь меня осенью, мне нужно будет иметь много материала для фантазийного банка.

Она завизжала, когда я прижал её к кровати, и мои губы опустились к её шее.

— Подожди, — кричит она. — Позволь мне подняться.

Я так и делаю, опасаясь, что могу причинить ей боль, но она толкает меня на спину с широкой ухмылкой на лице. Я смотрю, как она садится на мои ноги и опускает рот на мой член.

Она проводит языком по головке, и я собираю её волосы одной рукой, крепко сжимая их. Когда она втягивает щеки и опускается вниз до тех пор, пока я не чувствую заднюю часть её горла, я ничего не могу с собой поделать. Я начинаю контролировать её движения, сжимая кулак в её волосах, поднимая и опуская её по своему члену.

Меня не волнует, что произойдёт в конце лета. Меня не волнует, что она вполне может разбить мне сердце, а я — ей. Я могу только сосредоточиться на удовольствии, которое она дарит мне в этот момент.

Все опасения, которые бросала нам Талия, были устранены путём наклеивания сверху пластыря. И каким-то образом я знаю, что будет чертовски больно, когда она его сорвёт.

Глава 30

Катерина

— Покажи мне стул, на котором произошёл инцидент с рвотой, — сказала я Маркусу, пока мы шли, взявшись за руки с Лили, по летнему фестивалю Бухты Предела.

— Прямо там. — Маркус указывает на стол, окружённый людьми, который находится прямо под фонарным столбом. — Именно там она все выблевала на меня.

Лили смеётся.

— Папа, ты всегда рассказываешь эту историю.

Я посмотрела на него. Мы улыбнулись друг другу и снова посмотрели вперёд.

После нашего разговора на прошлой неделе в наших отношениях возникла трещина. Как будто он ждёт, когд я выболтаю своё решение, и я уже несколько раз задавалась вопросом, действительно ли он хочет, чтобы я была здесь или нет.

Мне хотелось прокричать ему, что, конечно, Лили на первом месте. Я бы никогда не предположила иного. Но за время, проведенное с Маркусом, я поняла, что он боится, что его обидят, оставят позади, но что действительно удерживает его на расстоянии вытянутой руки от людей, так это страх, что Лили пострадает.

— Мэллори! — прокричала Лили и отпустила наши руки, подбегая к рыжеволосой девочке примерно её возраста.

— Это её подруга, — шепчет мне на ухо Маркус.

— Я видела её в лагере. Значит, её мама одинока?

На его губах появилась ухмылка, и он кивнул.

— Да.

— И она на тебя запала? — Уродливое зелёное чудовище поднимает голову, когда я заметила, что глаза женщины сфокусировались на наших соединенных руках, пока та к нам приближалась.

— Ни в коем разе.

Он подмигивает, и я закатила глаза. Завидный холостяк Бухты Предела, Маркус Кент, дамы и господа.

— Привет, Вив, — Маркус протягивает мамочке руку.

Когда я начала рассматривать её получше, я поняла, что Мэллори — моя точная копия.

— Привет, Маркус. — Рядом с нами девчонки без умолку болтают о сладкой вате и аттракционах. — Разве вы не работаете в лагере? — спрашивает она меня сладчайшим голосом, который наводит на мысль, что она намеренно указывает на разницу в возрасте.

— Работаю. Катерина. — Я протягиваю руку, и она берет её, слегка встряхивая.

— Рада познакомиться. — Я не эксперт по языку тела, но даже я могу сказать, что улыбка на её лице не говорит о том, что она рада, что я здесь.

— Взаимно.

Каждая из наших рук опускается, и Маркус быстро хватает мою свободную руку. И снова взгляд Вив сосредоточился на нашей связи.

— Почему бы мне не взять с собой девочек ненадолго? — предлагает она.

Мы с Маркусом переглядываемся, и он быстро кивает.

— Это было бы здорово.

— Хорошо, Мэллори надоедает мне, чтобы я каталась с ней на аттракционах, но моя задница едва помещается в их сиденья, поэтому давайте встретимся здесь примерно через час, ладно?

Есть ли какой-то волшебный иноземец, который кусает тебя, превращая твою личность в полную противоположность? Почему она стала такой милой?

— Идеально, Вив, спасибо.

— Без проблем. — Её взгляд снова скользнул вверх и вниз по моему телу. — Вы двое идите развлекайтесь.

Маркус наклонился, чтобы поговорить с Лили, приказывая ей слушаться маму Мэллори. Она кивает, не слыша ни слова из его слов, потому что ей просто хочется уйти.

Лили обнимает его и говорит, что любит его. И как только мы собираемся расстаться, она бросается ко мне и крепко обнимает меня за живот.

— Сейчас вернусь, — говорит она. Я не получаю «Я тебя люблю» или что-то ещё, кроме её действий. Только они говорят гораздо больше, чем слова.

Вив наблюдает за этой сценой, и я должна напомнить ей, что вокруг летают мухи, поэтому ей, возможно, захочется закрыть рот. Её реакция меня не сбивает с толку, но взгляд Маркуса перемещается с Лили на меня, и именно в этот момент я поняла окончательно, что, если я уеду в Нью-Йорк, я раздавлю двух людей, которых я полюбила всем сердцем.

— Пойдём. — Маркус утаскивает меня, но он не мог скрыть от меня свою реакцию.

— Вив, конечно, не скрывала, что её смущает моё присутствие в общем кадре, — говорю я, пока мы пробираемся сквозь толпу. — Как долго она несла за тобой факел? — Я пытаюсь скрыть ревность в своём голосе, но это бесполезно.

Маркус прикрывает рот свободной рукой и начинает смеяться.

— Что смешного? — спрашиваю я, немного встревоженная тем, что ему это кажется забавным. Он продолжает смеяться, и в конце концов я игриво шлёпаю его по руке. — Серьёзно, что смешного?

— Я думаю, Вив, наверное, больше бесилась, что я держал тебя за руку.

Он вытирает слёзы под глазами от сильного смеха.

Я останавливаюсь и притягиваю его к себе, чтобы мы оказались лицом друг к другу.

— Я не понимаю.

— Кэт, она лесбиянка. — Он снова смеётся. — Тебе не о чем беспокоиться. Но, судя по тому, как она тебя осматривала, мне стоило бы. — Он ухмыляется мне, и я отвечаю тем же.

— Ой, я не знала, — говорю я и смеюсь.

Он наклоняется и целомудренно целует меня.

— В любом случае это не имеет значения. Давай, у нас свидание в колесе обозрения.

Несколько минут спустя мы уже в колесе обозрения, с которого открывается вид на небольшой центр города и океан.

— Это действительно красивый город, — говорю я.

— Город. Я бы не сказал, что Бухта Предела — это город. Маленький городок, — говорит он.

Я толкаю его локтем под ребра.

— Эй, сломай ребро, и ты будешь наказана, когда я больше не смогу доставлять тебе эти потрясающие оргазмы. — Он усмехается, обнимая меня за плечи.

— Я бы скучала по ним. — Некоторое время мы тихо сидим, любуясь видом и медленно двигаясь по кругу. — Ты всегда так быстро придираешься к этому городу. Я думала, тебе он нравится? — Я поворачиваюсь к нему лицом, но он снова переключает своё внимание на вид перед нами.

— Я люблю этот город, но это не значит, что он доступен всем.

— Если бы я не знала лучше, я бы предположила, что ты хочешь, чтобы я выбрала Нью-Йорк, — говорю я.

Он берёт моё лицо в свои руки и смотрит мне в глаза.

— Поверь мне, Кэт, я хочу, чтобы ты была здесь с нами, но это не меняет того факта, что я не могу тебе ничего обещать. Тебе нужно быть там, где у тебя есть реальный шанс на будущее, которого ты хочешь.

Уголки его губ опустились, а в глазах — поражение. Обычно я бы не стала прицепляться к кому-то, когда тот уже упал, но мне бы хотелось сжать кулак и врезать ему по лицу. Чёрт побери, я бы хотела отработать весь ММА на его заднице.

Он не может мне ничего пообещать? Пусть я и на десять лет моложе, но даже я знаю, что будущего, обещанного нам, не существует.

Его губы прижимаются к моим, и если бы я только могла отрицать магию, которая кружится между нами, когда мы прикасаемся, я бы высказала то, что думаю. Но что можно сказать, пока я не сделала свой выбор, я не знаю.

На данный момент я предпочитаю наслаждаться настоящим и делать вид, что будущее никогда не наступит.

Глава 31

Маркус

Сейчас середина недели, и я в мастерской, заканчиваю яхту для клиента, который приедет на этих выходных. Я планировал на свою яхту взять Кэт и Лили в субботу, но дела превыше всего. Это крутой парень из Портленда, которому мне нужно угодить, если я хочу, чтобы он порекомендовал меня всем своим богатым друзьям.

— Маркус, — Карл, почтальон, заглядывает в дверь.

— Как дела мужик? Заходи. — Я машу ему рукой, бросаю кисть на столик и вытираю руки о штаны.

— У меня есть для тебя заверенное письмо. Я знал, что тебя нет дома, поэтому зашёл на обед в «Дабл Ди» и решил попробовать отыскать тебя здесь. — Он протягивает кусок зеленого картона. — Мне нужна твоя подпись.

Я ставлю подпись его ручкой, и мы обмениваем зеленый картон на конверт. На нём указан обратный адрес адвоката. О чём, чёрт возьми, он может написать?

— Ну, ничего хорошего из этого обычно не выходило. Вряд ли они прислали тебе письмо о том, что ты выиграл в лотерею, — говорит Карл, пятясь к двери.

— И правда. Спасибо, Карл. — Я машу рукой, и он быстро уходит, оставив меня наедине с чем-то вроде гранаты и с выдернутой чекой в руках.

Я разрываю конверт и вытаскиваю единственный лист бумаги. Я начинаю вчитываться слова, и тут же у меня учащается сердцебиение, а дыхание становится затруднённым. Я не вижу ничего, кроме красного фона. Наверное, из моих ушей полилась красная вулканическая лава.

— На хер её, — бормочу я, читая письмо от какого-то адвоката, мистера Бушвелла, в котором говорится, что Гретхен хочет реализовать свои родительские права и навестить Лили.

Какого придурка она наняла? Привеееееет, она в тюрьме. Я не знал, что у них есть парк, где осуждённые могут поиграть со своими детьми.

— Джек! — кричу я.

Он небрежно проходит через арку второго здания, вытирая руки тряпкой.

— Как дела?

— Я вернусь, мне нужен кто-нибудь, чтобы закончить окрашивание. — Я указываю на то, где я остановился на своём проекте.

— Конечно.

Я хватаю свой мобильный телефон и, прежде чем выйти за дверь, возвращаюсь к столу и достаю из ящика чековую книжку. Меня не волнует, сколько мне будет стоить эта чертовщина, Гретхен никогда не увидит Лили, если мне ещё есть что сказать по этому поводу.

— Всё в порядке, босс? — Джек кричит позади меня и снова топает к двери.

Я не утруждаюсь ответом.

Две минуты и три человека спустя я в офисе Майка Полара, своего адвоката. Я открываю дверь, швыряю листок бумаги на его стол и начинаю расхаживать.

— Привет, Маркус, как дела сегодня днём? А у меня? Что ж, у меня был хороший бифштекс на обед, и дела идут хорошо. Спасибо за вопрос. — Его саркастический тон не улучшает настроения.

— Она хочет, черт её дери, свидания. — Мои кулаки сжимаются по бокам.

Майк берёт письмо, читает его, вздыхает и стонет от увиденного.

Многие в городе знают, что случилось с Гретхен. Ну, они не знают, что я частично ответственен за то, что она попала туда, где оказалась, но они знают, как она ушла от меня, чтобы её больше никогда не видели. И они знают, что она сейчас находится в тюрьме строгого режима. Это одна из тех вещей, которые все знают, но из уважения к Лили никто никогда не обсуждает.

— Садись, Маркус, — приказывает Майк, но я качаю головой, мой разум охватывает безумие ярости.

— Вот. — Я достаю из заднего кармана чековую книжку и бросаю её на стол. — Меня не волнует, сколько это будет стоить, я буду бороться, пока не сломаюсь.

Он кладёт чековую книжку на край стола и откидывается на спинку стула, сложив руки перед собой.

— Маркус, тебе придётся столкнуться с этим лицом к лицу. Деньги не решат проблему. — Он сжимает губы и качает головой. — Я сомневаюсь, что судья согласится с тем, чтобы ребёнка затащили в тюрьму, чтобы она увиделась с мамой, которую она не знает, но кто скажет против? Если она сможет доказать, что изменилась, у неё может быть дело. А потом раз в месяц ты будешь везти свою пятилетнюю дочь в северную часть штата навестить её маму.

— Это грёбанное безумие! — я кричу. — Как существует хотя бы отдаленная вероятность того, что Гретхен сможет встать на ноги?

— Послушай, она биологическая мать Лили, и она никогда не отказывалась от своих родительских прав. — Он снова вздыхает. — Я предлагаю тебе разобраться с этим самостоятельно. Отправляйся туда и поговори с Гретхен.

Это не то, что я хотел услышать.

— Я вырастил Лили. Я тот, кто обнимается с ней, когда она болеет, и следит за тем, чтобы у неё была одежда, еда и проклятая крыша над головой. Ни один судья не разрешил бы ей свидание.

Я продолжаю расхаживать, надеясь, что из-за отсутствия его помощи за мной выстроится очередь в его кабинет.

— Ты не знаешь этого. Зачем рисковать? Я уверен, что вы сможете прийти к какому-то решению, которое не потребует судебного вмешательства. Может быть, сначала стоит обменяться письмами. А Лили вообще знает о Гретхен?

Я подхожу к его столу, сжимая край столешницы ладонями и наклоняясь к нему.

— Почему всем не плевать на то, что знает Лили? Я её отец, я всё, что у неё есть. Я для неё всё, что имеет значение. — Я хватаю лист бумаги. — Если ты не поможешь мне, то это сделает кто-нибудь другой. — Взяв письмо и чековую книжку, я ухожу.

— Тебе нужно быть разумным, — кричит он мне вслед.

Я показываю ему средний палец и захлопываю за собой дверь.

Глава 32

Катерина

— Почему люди едят ими? — спрашивает Лили, изо всех сил стараясь пользоваться палочками для еды.

— Это часть их культуры, — говорю я, в десятый раз правильно помещая их в её руки.

— Что такое культура? — спрашивает она, и лапша соскальзывает с палочек.

— Почему бы тебе не воспользоваться вилкой? — Я усмехаюсь и подтягиваю её ближе к ней, но она качает головой.

— Неа. Ты используешь их, я тоже хочу. — Она продолжает бороться с палочками для еды, и я смотрю на Маркуса, который смотрит на курицу генерала Цо, а его собственные палочки просто передвигают кусочки.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, кладя руку ему на предплечье.

Он убирает руку и прячет её под стол.

— Я в порядке. Плохой день.

— Хорошо, — говорю я тихо.

Мы с Лили обсуждаем наш день в лагере и то, насколько Бен глуп со своими песнями и танцами, которые он всегда исполняет. Она спрашивает меня о Сан-Франциско и нравится ли мне там жить. Весь мой разговор за ужином ведётся с пятилетним ребенком, единственная забота которого — подхватить кусок мяса двумя палками. Маркус сидит там, ничего не ест, ничего не говорит, но, эй, он пьёт уже третье пиво. Шикарный вечер.

— Можем ли мы посмотреть фильм? — спрашивает Лили, пока я кладу китайскую еду в холодильник и ставлю столовые приборы в посудомоечную машину.

Я выбрасываю две пустые пивные бутылки Маркуса в переработку и закупориваю бутылку вина на другой раз.

— На самом деле, ты уже давно должна спать. Как насчет ванны, сказки и кровати?

Лицо Лили осунулось.

— Что за отстой.

Я прикусываю губу, пытаясь не улыбнуться. Зомби Маркус наконец насторожился.

— Что ты сказала, Лили? — его тон не похож на тот, который я слышала от него раньше. Он на грани гнева.

Что? — она спрашивает.

— Не играй со мной, ты знаешь, что сказала.

Лили отстраняется от него, её лицо бледнеет.

— Отстой, — говорит она так тихо, что мышь с трудом её расслышат.

— Где ты выучила это слово? В лагере? — Он приковывает меня обвинительным взглядом.

Я поднимаю руки вверх.

— Ниоткуда, — говорит она, а затем убегает и поднимается по лестнице.

— Лили! — кричит он, но её шаги на лестнице только ускоряются.

— Маркус, ты уверен, что с тобой всё в порядке? — я спрашиваю.

Обе его руки переплетаются на его шее, и он сильно её тянет.

— Я, блядь, в полном порядке.

— Посмотрите и кто сейчас сквернословит.

Мои слова были шуткой, но когда он посмотрел на меня, становится ясно, что он воспринял это не так, как я ожидала.

— В чём дело? — Он проходит мимо меня к холодильнику. — Уверена, что ещё одно пиво решит твои проблемы, — усмехаюсь я, а он смотрит на меня, качает головой и продолжает открывать бутылку.

— Ты и понятия не имеешь, — бормочет он.

— И почему так? Потому что ты мне не говоришь.

Я скрещиваю руки на груди.

— Это не твоя забота. Ты всё равно не поймешь. В двадцать четыре я бы этого не понял.

Он отпивает немного пива.

— Боже, Маркус, ты не жаловался на то, какая я молодая в гостиной, пока ты трахал меня на спинке дивана прошлой ночью.

Жар разливается по моим щекам, когда гнев берёт надо мной верх.

Если бы взгляды могли убивать, меня бы просто зарезали смертельные лучи, летящие из глаз Маркуса.

— Что, если Лили услышит то, что ты только что сказала? — говорит он, и я знаю, что мне следовало держать рот на замке. Лили может подслушивать, но её дверь захлопнулась, как только она поднялась наверх.

— Это о маме Лили?

Крышка от пивной бутылки летит через всю комнату и приземляется на кухонную стойку.

— Нет.

— Маркус. — Я подхожу к нему, как дрессировщик львов, боящийся стать добычей. — Я видела письмо. Мама Лили... она в тюрьме?

Он подносит бутылку пива к губам, его глаза были всё время сосредоточены на мне, пока он осушал бутылку.

— Ты рылась в моих вещах? — Он швыряет бутылку пива на стойку.

— Нет, это было в тот день, когда я присматривала за Лили. Письмо лежало на стойке на виду. Извини, я пыталась подождать, но тебя явно что-то беспокоит.

— Подождать чего?

Его ноги начинают двигаться взад и вперёд между плитой и столом.

— Чтобы ты рассказал мне, что произошло, и прекратил скрывать все тайны, связанные с её исчезновением. — Я сажусь за барную стойку, надеясь, что мы сможем решить любую проблему вместе. — Я здесь для тебя.

Он остановился, обхватив руками край стойки.

— Ты здесь до сентября.

— Дай мне передохнуть, Маркус. Ты даже не настолько уважаешь меня, чтобы сказать мне правду.

Я пытаюсь быть нежной, но чувствую, что ситуация быстро выйдет из-под контроля, если он не расслабится.

— Зачем? Что ты понимаешь в реальной жизни? Ты живешь на деньги своего отца и водишь машину, которую он тебе купил. У меня настоящие проблемы. Ипотека, бизнес и дочь, которую нужно вырастить. Думаешь, ты знаешь, как мне воспитывать дочь? Почему? Что даёт тебе право говорить мне, с чем сможет справиться Лили? Твоё художественное образование?

Отвращение в его тоне, когда он произносит слово «художественное», напоминает мне о том, как я впервые рассказала отцу, что хочу стать художником — как будто это непродуктивно и ничего не приносит миру.

— Если ты реально думаешь, что помогаешь ей, позволяя ей думать, что у неё нет матери, то ты недалёкий чурбан. Однажды она возненавидит тебя за то, что ты солгал ей. Что касается того, как я решу прожить свою жизнь, это не твоё дело. — Я отодвигаю табуретку и встаю. — Но разве не в этом проблема, Маркус? В твоих глазах я всегда буду маленькой Катериной Сантора. Ты никогда не будешь смотреть на меня как на равную. Ты всегда будешь видеть во мне какую-то юную тупую девчонку, которую тебе предстоит вести по жизни. — Я обхожу стойку, мне в этот момент совершенно надоело видеть его лицо. — Я думала, что мы оставили шесть лет позади. Я вообще-то верила, что ты думал, что я повзрослела, но теперь я вижу, что тебе просто нравилось, как выросли мои сиськи и задница. Или, может быть, только изгиб моих бёдер, чтобы ты мог схватить меня и проникнуть поглубже внутрь меня. Так?

Он качает головой и указывает на меня.

— Чёрт тебя дери, не указывай мне, как воспитывать мою же дочь! — кричит он.

Я выхожу из комнаты и хватаю сумочку со спинки табурета для завтрака.

— Я не могу этого сделать. Я не могу быть с мужчиной, который не может быть честен со мной, потому что он не честен с самим собой. Ты застрял, Маркус, и пока ты не сможешь вырваться, в этом узле не будет места третьему лицу. Но будь осторожен: в какой-то момент Лили поймёт, что ты скрывал от неё, и тогда ты останешься только один.

Его глаза становятся яростнее, и он сжал кулаки.

— Стойте! — Лили сбегает по лестнице, слёзы текут по её лицу.

Краска сходит с лица Маркуса, и он подбегает к ней, подхватывает её на руки и пытается успокоить.

— Перестаньте кричать, — шепчет она, и его голубые глаза встречаются с моими.

В уголках моих глаз наворачиваются слёзы, когда я вижу, какова цена нашего гнева для Лили.

— Пока, — я машу рукой в воздухе. — Увидимся завтра в лагере, Лили.

Она начинает вырываться из рук Маркуса, и в конце концов он отпускает её. Её маленькие ручки обвивают мою талию.

— Пока, мисс Кэт.

Я всё ещё слышу её всхлипывания, и мне ненавистно, что мы её расстроили, но когда она оставила меня, чтобы вернуться к своему отцу, я знаю, что так будет лучше для всех.

Дверь за мной закрывается, и вместо двери в прошлое это больше похоже на дверь в моё будущее, захлопнувшуюся перед моим лицом.

Глава 33

Маркус

Прошло три дня. Прошло семьдесят пять часов с тех пор, как я видел Кэт в последний раз. Я даже не отвёз сегодня Лили в лагерь и попросил Дейна, потому что я слабак и трус.

Я был засранцем, идиотом и любым другим именем, какое только можно придумать.

Сейчас, когда я стучу в дверь её квартиры, у меня скручивает желудок, на лбу выступил пот, и любой, кто посмотрел на меня, мог бы подумать, что у меня желудочный грипп, потому что я был бледен. Я собираюсь попросить Кэт дать второй шанс. Нет, уже третий, если считать историю, произошедшую шесть лет назад.

Боже, я такой тупица.

Тук-тук.

Она выглядывает в боковое окно, а затем дверь медленно открывается.

— Привет, — выдавливаю я тупое приветствие.

— Привет. — Она не открывает дверь с приглашением войти, поэтому я стиснул зубы.

— Могу ли я войти?

В ответ она отошла в сторону, но ручка крепко была зажата в её кулаке, как будто говоря мне, что она здесь власть. Так и есть.

— Твои соседки по комнате дома? — спрашиваю у неё.

— Нет. Чарли в Приятном сюрпризе, а Ава где угодно, куда бы она ни пошла. Ты хочешь чего-нибудь выпить?

— Было бы здорово получить порцию виски, — шучу я, но, кроме небольшого приподнятия уголка губ, она ничего не говорит.

— Садись. — Сама села в дальний угол дивана.

Я сажусь на её диван, оставляя между нами пустую подушку. Забавно, как это напоминает первый раз, когда я ворвался сюда. Во многих отношениях я хотел бы вернуться в тот момент.

— Послушай. — Мои пальцы сплетаются вместе, когда я кладу предплечья на ноги. — Мама Лили, Гретхен, находится в тюрьме строгого режима за вооруженное ограбление.

Она не охает и даже не реагирует вообще, поэтому я продолжил.

— Мы с Гретхен никогда не должны были оставаться вместе. Я узнал, что она беременна Лили, в ту же ночь, шесть лет назад, когда ты пришла ко мне. После того, как всю жизнь у меня не было настоящих отношений с отцом, я хотел справиться с этим. Создать семью. Гретхен переехала в Бухту Предела, и я подумал, что у нас всё отлично. Я имею в виду, что я не был в восторге от неё, и мы много ссорились, но я подумал, что это был стресс от беременности. Когда появилась Лили, стало ещё хуже. Гретхен была такой замкнутой. Материнство было для неё сильным стрессом. Она не смогла с этим справиться.

Я оглянулся, чтобы убедиться, что она всё ещё со мной. Её ноги скрещены, а руки сжаты в кулаки, пока она слушает.

— В любом случае, когда Лили было два месяца, я нанял няню, и мы вернулись в Портленд на вечеринку к приятелю. Гретхен нужен был перерыв, и я подумал, что это поможет ей расслабиться и осознать, что впереди ещё много веселья, даже если ты мать. Я подумал, что это сможет помочь нам двоим восстановить связь, поскольку именно так мы встретились изначально. Мой приятель дал Гретхен то, что я принял за косяк, но в нём был кокаин.

— И она подсела, — заканчивает она за меня.

Я кивнул.

— Она стала чаще ездить в Портленд, и в конце концов я догадался, но к тому времени, когда я признался себе в этом, героин стал её любимым наркотиком. Лили было три месяца, когда я дал Гретхен то, чего она хотела, — бросить нас в Бухте и продолжить свой образ жизни тусовщицы. Но, Кэт, — я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ней взглядом, — я всегда винил себя за то, что в жизни Лили нет матери. Из-за этого одного косяка вся её жизнь вышла из-под контроля. Три года назад она отчаянно нуждалась в следующей дозе и ограбила винный магазин с заряженным пистолетом в руках.

Вот и всё. Я снова зажмуриваюсь, и когда к своему удивлению открываю их, она смотрит мне в глаза.

— Дело не в том, чтобы всё скрыть от тебя, Кэт, а в том, что мне стыдно. Я никогда не хотел, чтобы ты смотрела на меня как на неудачника или как будто я подвёл Лили.

Она приблизилась и положила свою руку на мою.

— Я бы никогда так не подумала. Конечно, ты взял её на вечеринку, но ты не заставлял её курить тот косяк. Если бы она знала, что у неё возникла проблема, она могла бы обратиться за помощью. — Она сжимает мою руку, и её легкое принятие ситуации заставляет меня задуматься, почему я не сделал этого с самого начала. Мне следовало довериться тому, что у нас с ней было.

— В ту ночь, когда мы поссорились… — её взгляд на секунду оторвался от моего, и она отвела взгляд. — Что тебя так взволновало?

Я испустил долгий вздох.

— Гретхен хочет, чтобы Лили навестила её в тюрьме. Она привлекла адвоката, и я получил письмо в тот же день. Прости меня за всё, что я сказал. Я не мог перестать думать о том, как это повлияет на Лили, если мне придётся каждый месяц тащить её в тюрьму, чтобы навестить женщину, которую она даже не знает. — Я убираю свои руки из-под её рук и смотрю ей в глаза, чтобы она знала, насколько я честен. — Я не вижу тебя юной девушкой, Кэт. Я вижу тебя женщиной. И я не думаю, что твоё искусство глупо, я думаю, что оно потрясающее. Ты одна из немногих счастливчиков, которые могут следовать за своей страстью и зарабатывать этим на жизнь.

Она кивнула, и слеза медленно скатилась по её щеке. Я смахиваю слезу большим пальцем, а мой желудок сжимается от осознания того факта, что я её причина.

— Я хочу, чтобы мы попробовали ещё раз, — говорю я и задерживаю дыхание, ожидая, пока она что-нибудь скажет.

На мгновение она замолкает, и моё беспокойство растёт, пока в горле не возник твёрдый камень, который я не мог проглотить.

— Я ценю, что ты рассказал всё, и принимаю твои извинения. Но Маркус, я не думаю, что ты готов кого-то впустить. Ты так боишься, что кто-то причинит вред тебе и Лили. Я понимаю, понимаю. Сердце Лили важнее всего.

Меня охватывает паника.

— Я больше не боюсь, Кэт. Эти последние несколько дней были мучительными, и всё, что я хотел сделать, это обнять тебя.

Она кивнула, и улыбка украсила губы, которые я так люблю.

— Я должна поблагодарить тебя, — сказала она. — В растерянности я нахмурился. — Последние недели помогли мне осознать, что я хочу остепениться и создать семью. Я не хочу жить в городе, где никто не знает, кто я. Я хочу отдать себя кому-то и разделить с ним будущее, но здесь не только мы, Маркус. Есть Лили. Если ты не сможешь стоять здесь, смотреть мне в глаза и признать, что доверяешь мне на сто процентов всем сердцем Лили, нет смысла продолжать наши отношения.

Мой взгляд скользит вниз. Она просит одну вещь, которую я не уверен, что смогу когда-нибудь снова кому-нибудь дать. Гретхен доверяла, и вот, что из этого вышло. Каждый раз, когда Лили спрашивает о своей маме или жадно смотрит на другую дочь и мать, я вспоминаю, что мои ошибки имеют последствия — для моей дочери.

— Ты ищешь определенности, — говорю я.

— Я ищу доверие. Мне нужен весь ты, Маркус, а не только половина. Я понимаю, что Лили на первом месте, но я отказываюсь быть изгоем. Либо ты войдёшь в круг со мной, либо нет. — Ещё одна слеза скатилась по её лицу, потому что мы оба знаем: то, о чём она меня просит, для меня почти невозможное.

— Я доверяю тебе. Я могу это сделать, — борюсь я, хотя это получается слабо и менее убедительно, чем мне хотелось бы.

Она отклоняется от меня. Мои внутренности скручиваются, а голова кричит, чтобы рассказал ей, что я чувствую. Что я потеряю лучшее, что у меня когда-либо было, но моё сердце сжимается, отчаянно цепляясь за прошлое, не в силах открыться тем глубинам, которых хочет Кэт.

— Пока ты не посмотришь мне в глаза, и я не увижу никаких сомнений, нас не будет, Маркус. — Она встаёт и молча идет к двери.

Я встречаю её там мгновением позже.

— Ты хочешь, чтобы я въехал на белом коне.

Она фыркнула и улыбнулась.

— Да, хочу.

— Это сказка, вымысел, а не реальность. — Я качаю головой. — У принцев и принцесс нет счетов и разных карьерных целей. Любовь не может победить всё в реальном мире, Кэт.

Она пожимает плечами.

— Это не меняет того, чего я хочу.

— Принц признаётся в любви.

— Нет, — она качает головой. — Мне нужен мужчина, который уверенно стоит на ногах в моём кругу. Тот, кто не может дышать без меня. Тот, кто верит мне, что я не причиню ему вреда.

Я качаю головой, не соглашаясь с ней в реалиях жизни. Я выхожу за дверь и оборачиваюсь, чтобы увидеть, что она снова стоит с ручкой в ладони.

— Я не уверен, что я — это он.

— Тогда я буду ждать его.

Дверь закрылась, и все мои надежды на то, что могло случиться здесь сегодня вечером, разрушились.

* * *

Надувшись после разговора с Кэт, я оказываюсь в Приятном сюрпризе с Голубой луной в руке, любезно предоставленной Чарли, которая ведёт себя со мной немного резче обычного. Она заставила меня заплатить, вместо того, чтобы записать коктейль на мой счет, а затем вернула мне чаевые, сказав, что ей не нужны мои деньги.

Женская солидарность.

— Ты совершаешь ошибку, — встревает Гаррет напротив меня, его глаза сосредоточены на игре «Гигантов».

— Это ты посоветовал мне подумать о Лили. Убедиться, что она не пострадает.

— Видишь, ты зашёл слишком далеко. — Дейн качает головой, как будто я идиот. — Ночёвки были слишком частыми. Тебе нужно было просто переспать с ней и смыться оттуда. Иначе они начинают испытывать чувства и хотят большего. — Он закатывает. глазами, голова его качается из стороны в сторону.

— Ты ведь любишь её, да? — Гаррет снова задаёт глубокие вопросы. Когда, чёрт возьми, он стал доктором Филом в нашей группе?

— Я не уверен, что когда-либо был влюблён, — признаюсь я. Я думал, что, может быть, когда-нибудь я мог бы быть с Гретхен, но если бы я действительно любил её, я бы не отпускал её на свободу, я бы боролся за неё.

— Бред сивой кобылы. — Гаррет отводит взгляд от телевизора.

— Вы, ребята, становитесь слишком сентиментальными. — Дейн встаёт и идет к бару, чтобы поговорить с Чарли, которая пытается не смотреть на Гаррета. Он щёлкает пальцами перед её ошеломлённым взглядом, сосредоточенным в направлении Гаррета, она моргает и качает головой, снова присоединяясь к нам на планете Земля.

— Ты любил маму Сидни, верно? Как ты узнал об этом? — спрашиваю его.

Он пожимает плечами.

— Ты просто знаешь. Ты же отрицаешь. — Он наклоняет своё пиво в мою сторону. — Сначала тебе нужно взять ситуацию с Гретхен под контроль. У тебя слишком много мячей в воздухе. Контролируй по одному.

Дейн снова садится и протягивает Гаррету пиво.

— С любезного разрешения Чарли. — Дейн кивает в её сторону. Гаррет следует за его взглядом, затем поворачивается назад.

Дейн смотрит на меня и закатывает глаза.

— Он никогда этого не увидит. — Я пожимаю плечами, у меня нет настроения ломать друг другу яйца, как обычно.

Внимание Гаррета теперь снова сосредоточено на игре «Гигантов».

— Я знаю, что не хочу, чтобы это закончилось с Кэт. Она мне нравится, правда.

— Ты должен признать, что любовь есть любовь, Маркус. — Гаррет поворачивается на своём месте. — Ты позволил ей переночевать после вашего второго свидания. Вы занимались сексом у тебя дома с Лили. Ты приготовил ей ужин. Ты отвёл её на свою любимую прогулочную тропу. Это всё то, чего ты никогда ни с кем не делал. — Его грубый тон умоляет меня увидеть свет. — Ты любишь девушку, ты просто боишься, что однажды она проснётся и задастся вопросом, какого черта она забыла в этом маленьком городке. Она не Гретхен, чувак.

— Знаешь ли ты, что Кэт выставила некоторые из своих картин на летнем фестивале искусств? — спрашивает Дейн, и я качаю головой. Я даже никогда не видел ни одного её произведения искусства. — Как насчет того, что она один раз в месяц по четвергам проводит урок рисования в магазине товаров для рукоделия?

Я пожимаю плечами. А потом удивляюсь, почему Дейн знает всю эту чушь, а я нет.

— А то, что она работала с Бетти, чтобы принести в библиотеку ещё несколько книг по искусству для людей, которые хотят научиться рисовать, — вмешается Гаррет.

— Ей нравится этот город, и я думаю, ты так обеспокоен, что она чувствует себя в ловушке, что ты не замечаешь, насколько она разделяет все причины, по которым тебе нравится жить здесь, — говорит Дейн.

Я пожимаю плечами.

— Господи, когда вы, ребята, стали такими разговорчивыми?

Они оба пристально смотрят на меня.

— Разберись со своим дерьмом, Маркус. Исправь всё с Гретхен, а потом иди и покори свою девушку. — Теперь Дэйн даёт мне наставления. — Я найду тебе белую пикап-машину где-нибудь, чтобы ты поехал в страну счастливого будущего.

Размышляя над их советами, большая часть которых звучит правдиво, я знаю, что в одном они правы. С Гретхен нужно разобраться.

Глава 34

Маркус

Дейн настолько любезен, что снова отвёз Лили в лагерь, чтобы я мог стоять там, где стою — за тюремными воротами.

Охранники впустили меня, и, пройдя все стандартные процедуры посещения заключенного, я сажусь за стол и жду Гретхен. Моя нога стучит по полу, а пальцы стучат по столу. Я даже не уверен, что узнаю её. Прошли годы с тех пор, как я её видел.

Охранник открывает дверь, и выходят пять женщин, четверо из них с улыбками. Пятая женщина, идущая по комнате, излучает тревогу.

Гретхен выглядит так же, только на несколько лет старше. Её когда-то сияющая кожа теперь стала бледной и приобрела сероватый оттенок. Её круглое лицо теперь кажется осунувшимся. Её блестящие длинные светлые волосы теперь тусклые и подстрижены до подбородка. Даже несмотря на её разницу во внешности, я всё равно могу точно определить каждую черту, которую Лили переняла от своей матери.

Я встаю, когда она приблизилась.

— Привет, — говорю я.

— Маркус.

Моё имя едва слетело с её языка, и я оказываюсь в двух секундах от того, чтобы развернуться и забыть обо всём этом.

Мы оба садимся, и моя нога неудержимо подпрыгивает.

— Всё дёргаешь ногой от нервов? — спрашивает она с лёгкой дразнящей улыбкой на лице.

Я останавливаю ногу и решаю сразу приступить к делу.

— Почему ты считаешь, что Лили должна прийти сюда? — Я оглядываюсь на охранников, стоящих у каждого выхода. Она в оранжевом комбинезоне. Стулья из жесткого пластика. Мрачный серый бетон, покрывающий каждую поверхность. — Какого рода связи матери и дочери ты ожидаешь? Маме и дочери обыскивают полость рта? Осмотры с помощью металлоискателей? Хочешь, чтобы она спросила охранника, почему её мама не может уйти с нами?

Признаюсь, мой тон злобный и жёсткий, показывая, насколько сильно гнев всё ещё горит во мне, словно раскалённый уголь.

— Я хочу узнать свою дочь, и больше всего я хочу, чтобы она узнала меня. — Её голос тихий и кроткий, потерял всю жесткость её первоначального приветствия.

— Вряд ли ты хочешь показать своё окружение. — Я указываю на пространство вокруг нас.

Её взгляд концентрируется на столе.

— Как дела у тебя здесь? Я не уверен, почему меня это волнует или почему я спрашиваю, но мне любопытно.

— Я уже к этому привыкла, — пожимает она плечами. — Я чиста, — торопливо добавляет она.

— Я видел шоу, где что-то всё же смогли пронести.

Она закатывает глаза.

— Я чистая, Маркус. Я понимаю, почему ты сомневаешься в этом, но я много работала и добилась многого.

— Что произойдёт, когда ты выйдешь за забор из колючей проволоки?

Конечно, нетрудно оставаться чистой, когда не на каждом углу улицы, мимо которой ты проходишь, стоит ходячая доза героина. Никто из твоих дилеров или друзей не соблазнит ширнуться. Я просто привяжу к ней Лили, а потом она уйдёт, и мне придётся объяснять, что такое передозировка.

— Думаю, мы увидим через тринадцать лет.

Иногда я забываю, что ей вынесен такой суровый приговор, но именно это и происходит, когда человек, с которым ты грабишь магазин, стреляет из оружия. У Гретхен тоже был пистолет, вероятно, она не собиралась им пользоваться, хотя тогда она была настолько зависима, что я даже не уверен в этом.

— Может быть, ты получишь условно-досрочное освобождение.

Она пожимает плечами и отмахивается от этой идеи.

— У тебя есть её фотография? — Она заглядывает в мой карман. — Только одно, чтобы я могла её увидеть?

В её голосе такая надежда, что я достаю бумажник и достаю фотографию, которую они сделали в детском саду в прошлом году. Я подвигаю её, и охранник приближается.

— Он просто показывает мне фотографию. — Она подняла фотографию с потертыми краями, чтобы он мог увидеть. — Это моя дочь, Лили. — Слёзы наполнили её глаза.

— Она очень красивая. — Огромный охранник посмотриел на меня, когда говорил это.

— У неё мои волосы. У тебя есть девушка? Это она делает ей прически?

— Я делаю прически. Я всё делаю для неё, — говорю я с изрядной долей горечи.

Потому что ты не смогла остаться и справиться с этим.

— Скажи мне, что ей нравится. Она озорная или застенчивая? У неё много друзей?

Пока она забрасывает меня вопросами, я думаю о том, как было бы, если бы я был тем, кто не знает Лили. Я был бы потерянным.

— Она забавная и очень общительная, и, вероятно, это она переняла от тебя.

— Она не из тех, кто сдержан и молчалив? — Она улыбнулась, дразня меня.

— Я умудряюсь не выжимать из неё всю радость. Она заводит друзей везде, куда бы ни пошла. Она обожает принцесс, Рапунцель — её любимая. Она просто... она любящая, милая маленькая девочка.

Я кладу фотографию обратно в кошелёк и складываю руки на столе.

Между нами на минуту повисает молчание, прежде чем я заговорил.

— Мне очень жаль, Гретхен.

Она смотрит на меня с заплаканными щеками и красными глазами.

— Тебе не за что извиняться.

— Я отвёз тебя к Бренту. Я не помешал тебе выкурить косяк. Я, чёрт возьми, точно не оказал тебе никакой помощи.

Её рука приземлилась на мою, и я сопротивляюсь желанию отстраниться. Я вижу, что её когда-то ухоженные ногти стали короткими и ломкими, а ногтевые пластины потрескались, как будто она целый день их ковыряла.

— Маркус, ты не вкалывал мне иглу в руку. Ты, черт возьми, не возвращался снова и снова, чтобы достать мне дозу. Ты несколько раз упоминал реабилитацию, но даже если бы ты пристегнул меня в машине и отвёз меня туда, я бы никогда там не осталась. Я слишком далеко зашла. — Она качает головой, и я вижу, что она переживает какое-то воспоминание. — Я ограбила магазин с пистолетом.

Я киваю, зная, как ей плохо, но это не помешало мне почувствовать, будто это я зажёг спичку.

— Я не могу поверить, что ты сохранил чувство вины. Я понятия не имела. — Она запускает руки в свои тусклые волосы. — Ты не имеешь никакого отношения к тому, где я сейчас нахожусь. Я должна была быть рядом и помочь вырастить Лили рядом с тобой… это тот путь, по которому я должна была пройти. — Она убирает свою руку с моей и вытирает слёзы, текущие по её лицу. — Я не могу привести её сюда, Грет. — Мой голос дрожит, когда я представляю, как мою маленькую девочку преследуют охранники с металлоискателями. — Как насчёт того, чтобы начать с того, что вы двое обменяетесь письмами?

Её плечи опустились, и она откинулась на спинку стула.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу её обнять.

Я знаю. Я, чёрт возьми, знаю, потому что иногда чувствую то же самое, когда она была вдали от меня всего несколько часов.

— Я не говорю никогда. Просто… — я снова оглядываю комнату. — Ещё нет. Она слишком мала, чтобы что-либо понять.

Слеза падает на серый пластиковый стол, и мои глаза закрываются. Почему-то за все эти годы отталкивания Гретхен это никогда не казалось реальным. Она не была похожа на ту женщину, которую, как я когда-то думал, я мог бы полюбить. Она была врагом номер один с той минуты, как ушла от Лили, и только в эту самую минуту я увидел в ней маму Лили.

Я протянул руки и накрыл её руки своими, и она посмотрела на меня налитыми кровью глазами.

— Я обещаю, если ты напишешь письма, она получит каждое из них. Я пришлю тебе её фотографии, и, если Лили захочет, я пришлю любые рисунки, которые она нарисует, или всё, что она меня попросит.

— Хорошо, — говорит она тихим голосом.

— Ладно, а адвокат?

— Я его отзову. — Она глубоко вздохнула. — Мы сделаем это вместе, если ты пообещаешь работать со мной. Я знаю, что это не идеально, но всё, чего я хочу, это быть хоть какой-то частью её жизни.

Мои руки сжимают её.

— Мы справимся… вместе.

Звонит звонок, и один из охранников объявляет, что наше время истекло. Мы встали, и я готов был попрощаться, имея четкий план того, что мне нужно сделать.

— Я буду на связи.

Она бросается в мои объятия.

— Спасибо, Маркус.

Я стоял там, раскинув руки по бокам, пока не заметил охранника, которому Гретхен показывала фотографию Лили, и слегка похлопал её по спине.

— Спасибо, Гретхен. Спасибо, что делаешь то, что лучше для Лили.

Это всё, что я всегда пытался сделать сам, и я начинаю понимать, что иногда то, что правильно, может включать в себя риск того, что всё пойдет не так, как мы хотим.

* * *

Мы с Лили заходим в её любимый ресторан «Фо Шиззл».

— Можно мне два вида лапши? — спрашивает она, запрыгивая в кабинку.

Фо Шиззл известен всем, что связано с лапшой — от спагетти до ло-мейн. Все виды лапши, приготовленные на гриле с плоской поверхностью.

— Ты можешь заказать всё, что захочешь.

— Даже шейк? — Её глаза загорелись от волнения.

— Даже шейк. — Она может получить всё, что захочет, потому что я собираюсь перевернуть её мир с ног на голову.

Подходит Анжела, официантка.

— Лили! — восклицает она, и Лили засияла, получив дополнительное внимание. — Что ты закажешь сегодня?

— Я хочу хрустящую лапшу с белым соусом.

Анджела записывает это.

— И коктейль Орео, — добавляет Лили, и Анджела посмотрела на меня, спрашивая разрешения.

Я киваю.

— А для вас, мистер Кент?

— Мне, пожалуйста, только корейскую лапшу со стейком и водой.

— Скоро вернусь. — Она улыбнулась и ушла, чтобы передать наш заказ на кухню.

Пока мы ждём заказ, я верчу шейкер для сыра пармезан, размышляя, как затронуть тему её матери.

— Лили?

Она поднимает взгляд, звеня вилкой и ложкой.

— Я хотел поговорить с тобой о твоей маме.

Столовое серебро упало на стол.

— Мисс Кэт? — Обнадёживающее выражение её лица меня вывело из себя.

— Нет. — Я качаю головой. — Нет. Почему о мисс Кэт?

Лили наклоняет голову набок.

— Разве она не моя мама? Я же говорила тебе, что хочу, чтобы она стала моей мамой.

Ох, черт, я чертовски облажался.

— Нет, милая, это не она.

Её пальцы касаются браслета на запястье, и она откидывается в кабинке, слишком далеко, чтобы я мог до неё дотянуться.

— Ой.

— У тебя есть мама, которая тебя очень любит, но сейчас она не может тебя увидеть.

Её глаза немного загорелись.

— Где она?

— Она уехала, но хочет написать тебе. На самом деле, она уже написала тебе несколько писем. — Я положил два из них на стол и передвинул их к ней.

— Правда? — Она приподнялась на коленях, её крошечные ручки схватили конверты.

— Хочешь увидеть её фотографию? — спросил я.

— Ага. — Улыбка на её лице такая же, как та, которая обычно бывает у неё рождественским утром.

Я кладу на стол нашу с Гретхен фотографию того момента, когда мы только начали встречаться.

— Это ты? — Она указывает на гораздо более молодую и менее ухоженную версию меня.

— Это твой папа.

Она переводит взгляд с меня на фотографию, её палец скользит по Гретхен.

— Она красивая, — говорит она.

— Прямо как ты.

Её улыбка становится шире.

— Спасибо, папочка.

Она сидит в кабинке, держа фотографию перед собой просто глядя на неё.

Анжела приносит нам еду, и я начинаю есть, пока Лили обрабатывает информацию.

— Ты в порядке, сладкая? — спрашиваю я, кладя в рот немного лапши.

Она кивает и кладёт фотографию и конверты на стол.

— Итак, я когда-нибудь встречусь с ней?

— Да, когда-нибудь.

Она кивает, её маленький мозг пытается обработать информацию. — Хорошо.

— Лил, — я прошу её внимания ещё раз.

Она берёт гору хрустящей лапши и смотрит на меня снизу вверх.

— Мне очень нравится Мисс Кэт.

Она улыбнулась сквозь набитый рот.

— Я знаю. — бормочет она.

— Я бы хотел, чтобы мисс Кэт жила с нами.

Её глаза снова загорелись, и она проглатывает лапшу, находящуюся во рту.

— Правда? Она будет словно моей мамой?

— Ещё одна мама, да. — Её колени подпрыгивали вверх и вниз по скамейке.

— Мне тоже нравится Мисс Кэт. — Весело сказала она.

— Итак, ты не против, если мы сделаем её частью нашей семьи?

— Да! — Она подпрыгивает вверх и вниз на коленях.

— Папа допустил несколько ошибок, и она сейчас очень злится на меня. Возможно, пройдёт некоторое время, прежде чем она простит меня.

— Папа, — сказала она голосом, который говорит, что я самый глупый папа в мире. — Когда я совершаю ошибку, ты всегда просишь меня извиниться перед этим человеком. Это должно сработать.

Я улыбнулся её невинности.

— Ты поможешь мне завоевать её расположение? Нам нужно очень хорошо её спросить.

— Давай сделаем это, папочка!

Мы составляем план к концу обеда.

Я не жалел, что предложил моей дочери, чтобы Кэт стала частью нашей семьи, не зная результата, потому что я знаю, как всё обернётся. Я не успокоюсь, пока эта женщина снова не станет моей во всех смыслах этого слова.

Глава 35

Катерина

Всю последнюю неделю я боялась прихода и ухода детей из лагеря. К счастью для меня, Маркус оказался трусом и поручил Дейну отвечать за приходы и уходы Лили. Не то чтобы мне следовало ожидать от него большего. Я практически сказала ему, что хочу остаться в Бухте Предела, родить ему детей и стать мамой для Лили, а он сбежал. Я будто заранее знала, что он это сделает. Этот мужчина никому не доверяет.

— Моего папы ещё нет. — Лили подошла ко мне, когда я прикрепляла по комнате некоторые рисунки, над которыми дети работали всё лето, для их большой художественной выставки.

— Разве твой дядя Дейн тебя не заберёт? — Я прекращаю подписывать рисунок, видя теперь, что она единственная, кто ещё здесь остался.

— Нет, папа приедет. — Она садится в кресло и несколько раз поглаживает свой браслет. — Мисс Кэт?

— Да, малышка?

— Почему ты больше не приходишь к нам? Я скучаю по тебе. — Она хмурится и смотрит на свой браслет.

Моё сердце разбивается, и это хорошее напоминание о том, почему Маркус был так осторожен. Пробыв в их жизни совсем недолго, Лили уже запуталась.

— Я тоже скучаю по тебе, — говорю я.

— Почему ты тогда не приходишь? — Её пальцы снова поглаживают браслет.

— Мы с твоим папой были слишком заняты. — Это неубедительное оправдание, но это всё, что у меня есть.

Маркус вошёл в хижину, и я клянусь, весь кислород покинул мои лёгкие. Он в джинсах и футболке, обтягивающей его стройные мускулы, и выглядит таким же учтивым и сексуальным, как и всегда.

— Папочка! — Лили подбегает, и он подхватывает её на руки.

— Привет, милая. — Он целует её.

Я наблюдаю за обменом, восхищаясь их отношениями. Маленький, защищенный пузырь, который они создали для себя, и стремление быть частью этого, сжало мою грудь в тиски.

— Дядя Дейн ждёт снаружи с Тоби. У него есть для тебя сюрприз.

Она завозилась, пока он не опустил её ноги на землю, а затем Лили выбежала за дверь.

— Пока, мисс Кэт. Увидимся завтра.

Она оставила меня и Маркуса разделить то небольшое количество кислорода, которое осталось в комнате.

Он подходит ближе, и я отступаю.

— Мы можем поговорить? — говорит он тем глубоким раскатистым голосом, который резонирует глубоко внутри моих костей.

— Нет. — Я понимаю руку перед собой.

— Пожалуйста. Пару дней назад я разговаривал с мамой Лили.

— Это хорошо. Я рада, что ты получил от этой встречи всё, что хотел. — Ухмылка на его губах говорит о том, что да, но это не моя забота.

— Прости, Кэт.

Моя спина вжалась в стену, и он останавливает своё движение.

— Это твоя работа? — Он перестает приближаться ко мне и зависает над металлической скульптурой дерева, которую я закончила сегодня утром.

— Да. — Получив возможность дышать, я отхожу, почти испытывая искушение взять своё творение и спрятать его от него, потому что это кажется слишком личным.

Он и Лили были моим вдохновением.

— Как это называется? — спросил он.

— Гармония уз.

Наши глаза встречаются, и я молюсь, чтобы слёзы, наворачивающиеся на глаза, исчезли. Я не хочу, чтобы он видел мою реакцию.

— Почему два ствола дерева переплетаются? — Его пальцы скользят по металлическим ветвям со свисающими с них крошечными листьями.

— Два человека сливаются вместе.

— А большое красное яблоко?

— Лили, — сказала я тихим шепотом.

Он обернулся, его рука легла на мою щеку, и те слёзы, которые я хотела выгнать, стекают рекой по моим щекам.

— Пожалуйста, Маркус, не надо.

— Не надо, что? Говорить тебе, что я люблю тебя?

Я качаю головой и зажмуриваюсь, и по моему лицу течёт ещё больше слёз.

— Не надо говорить тебе, что я придурок, который должен был увидеть то, что всё это время было у него под носом?

Он подходит ближе, и у меня перехватывает дыхание.

— Что я не хочу, чтобы в моей жизни прошла и одна минута без тебя?

— Ты сам сказал, что мы идём в двух разных направлениях. — Я едва могу выговорить слова из-за болезненного комка в горле.

— Мы едем с тобой в Нью-Йорк. — Он улыбается.

Я качаю головой, а он кивает.

— Вот чего ты не понимаешь, я не хочу ехать в Нью-Йорк. Я могу работать где угодно, но Бухта Предела — дом Лили. Она номер один, помнишь?

— Кэт, мне всё равно. С ней всё будет в порядке, пока мы у неё есть. — Он протягивает мне руку, и я мгновение смотрю на неё.

— Ты уверен? — я спрашиваю тихим голосом, но уже знаю ответ, он в его глазах.

Он кивает.

— Ну, тогда я думаю, ей будет ещё лучше, если мы вдвоём останемся в Бухте. — Я беру его руку в свою, и он притягивает меня к себе.

— Я люблю тебя, Кэт. Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это. — Его руки обвивают мою талию.

Прилив любви от его слов вызывает у меня чувство эйфории.

— Может быть, старше не всегда мудрее.

Он смеётся, одной рукой обхватывая мою щеку.

— Фу, они целуются чмоки-чмоки! — Лили кричит.

— По крайней мере, это пока 12+, — шутит Дейн.

Мы смотрим на дверь и обнаруживаем, что у нас появилась публика.

— Я почти ожидал, что приду сюда и увижу декольте Маркуса в паху. — Дейн смеётся над своей шуткой, а Ава закрывает уши Лили и бросает на него язвительный взгляд.

Маркус высвобождается от меня и наклоняется.

— Давай, Лили.

Она подбегает прямо в его объятия. Когда она находится слева от него, его правая рука обхватывает меня за талию, притягивая к себе.

— Она простила тебя? — спрашивает Лили, и все смеются.

— Она простила меня.

Лили раскрывает руки, и я обнимаю их, ее рука обвивает мою шею.

Впервые за целую жизнь моё сердце чувствует себя так, будто оно обрело дом.

* * *

Маркус

Позже этой же ночью...

Я подслушиваю возле комнаты Лили, как Кэт желает Лили спокойной ночи. Они болтают о художественной выставке в лагере и о других детях.

— О, Лили, у меня же твой браслет. Кэт должно быть вытаскивала его из кармана. Я мимолётно вспомнил, как Лили передала ей его, когда играла сегодня вечером в песочнице.

— Мне он больше не нужен.

— Нет? — я слышу надлом в голосе Кэт.

— Нет. Мисс Кэт?

— Да?

— Спасибо, что простила моего папу

Я подавляю смешок, поскольку Лили получила тогда строгое указание не подслушивать. Эй, иногда ты не можешь позволить своим детям диктовать правила.

— Пожалуйста.

— Мисс Кэт?

— Да?

Я слышу, как энтузиазм в голосе Кэт угасает.

— Могу я называть тебя Кэт?

— Ты можешь называть меня как хочешь, Лили.

— Мама?

— Да, — говорит Кэт, и теперь в её голосе появилась дрожь.

— Хорошо так? — спрашивает Лили.

— Прекрасно. Спокойной ночи, Лили.

Слышится шелест простыней, и я представляю, как Кэт наклоняется, чтобы поцеловать Лили в лоб. Через минуту она выходит из комнаты и смахивает слезу с щеки.

Я беру её за руку и тяну в свою спальню.

— Итак, вот правила. Никаких цветов и никакого розового.

— Ты диктуешь, как украшать свою спальню? — Кэт падает на кровать, и я присоединяюсь к ней, обнимая её за талию.

— Наша спальня, детка, наша спальня.

Забавно, как одно маленькое слово может значить так много.

И только позже, после того, как мы занялись любовью и лежали в постели, и мои глаза начили закрываться на сон, Кэт бросается в сторону, прижав простыню к груди.

— Боже мой! Декольте в паху. — Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, осознавая, что я не совсем понимаю. — Похоже грядёт катастрофа.

Эпилог

Маркус

Два года спустя…

— Почему мама так долго? — спрашивает Лили, сидя за стойкой для завтрака и раскладывая яйца по тарелке.

Это первый день лагеря. Теперь, когда мы с Кэт поженились, она больше не имеет права посещать лагерь Высокие сосны, но Вик открыл рядом с ним ещё один лагерь, который может посещать любой ребёнок.

— Она в своей студии, но выйдет через секунду.

После того, как Кэт переехала, я превратил свой офис в студию и перестроил её. Единственное, что осталось от моего прежнего кабинета, — это кожаный диван, который она оставила для воспоминаний. Он до сих пор время от времени в деле.

— Я не могу опоздать, папа.

Я ненавижу всю эту историю с мамой и папой, и только когда она перестала называть меня папочкой, я понял как мне его не хватает.

— Ты не опоздаешь.

Звонок в дверь, и Лили спрыгивает с табурета, чтобы ответить. Что угодно, лишь бы уклониться от завтрака на её тарелке.

Ава стоит за дверью с коробкой кексов. Я раскрываю дверь шире, и она поднимает руку, призывая Лили дать пять.

— Как дела девчонка? Ты готова к лагерю?

Лили следует за Авой в дом.

— Почему ты приносишь нам кексы? — спрашиваю я.

Ава ставит коробку на стойку и нахально поворачивается ко мне.

— Я приношу кексы Лили.

Она наклоняется и улыбается Лили, чья рука тут же тянется к розовой коробке.

— Нет, нет. Ешь яйца. — Я указываю на тарелку и хватаю со стола её расческу.

— Кто-нибудь говорил, что у тебя ужасное чувство времени? — Я поднимаю бровь на Аву, и она смеётся.

— Всегда есть время для сладостей. Они согревают сердце. — Ава достаёт из буфета чашку и наполняет её кофе.

— Это твой лозунг? — Я посмеиваюсь.

Она садится на табуретку для рядом с Лили.

— Возможно, ты не хочешь этого признавать, но эти кексы делают твой день лучше. — Она расслабляется. — А где вообще хозяйка дома?

— Вдохновение пришло сегодня в три утра. — Я пожимаю плечами. — Лили, повернись, чтобы я мог сделать тебе прическу.

Лили выхватывает расческу из моих рук.

— Я поняла. Господи, пап, мне уже семь.

Я поднимаю руки вверх и переглядываюсь с веселящейся Авой.

— Да, Маркус, ей семь лет, и это за девять лет до того, как она начнёт водить машину, и уже через одиннадцать, она уйдёт от нас в колледж.

На кухне появляется Кэт, и моё сердце замирает, что нормально, когда она рядом со мной.

— Мама, я не могу опоздать в лагерь. — Лили направляет всё своё внимание на Кэт, которая присоединяется к нам на кухне.

Глаза Кэт скользят по тарелке с яйцами, и она качает головой.

— Доброе утро, Ава, ты обладатель главного приза свидетеля сумасшедшего утра в семье Кент. Сначала мы спорим о яйцах на завтрак, а затем продолжаем ссориться, пока каждый не пойдёт своей дорогой.

Широкая улыбка на губах Кэт говорит мне, что это сарказм. Я не был готов к тому, что драма с Лили начнётся так скоро, но Кэт постоянно напоминает мне, что она просто взрослеет, а с возрастом приходит независимость. И драматургия видимо.

Я протягиваю жене чашку кофе, и она ставит её на стойку, глянув в коробку.

— Две ложки, и перед лагерем получишь кекс. — Прошептала Кэт Лили, наклонившись через стойку.

Лили поспешно набрала в рот две небольшие порции и жуёт, запивая их апельсиновым соком.

— Видишь, что здесь происходит, Ава? Я перемещаюсь между двумя женщинами моей жизни.

Она смеётся.

— Вижу. Кэт сама, как ребёнок. — Она поставила чашку на стойку. — Мне пора идти, вы же знаете, у меня есть свой утренний распорядок дня, к которому нужно вернуться.

Кэт обходит стойку и обнимает её, что-то прошептав, и они рассмеялись.

— Наслаждайся кексами, — сказала она Лили, целуя её в макушку.

— Пока, тетя Ава. — Лили нервно сидела в кресле и смотрела на коробку с кексами так, словно из неё вот-вот выскочит Джастин Бибер.

— Пока. И для тебя там есть нечто особенное, Маркус. — Она указала на коробку.

— Я уже съел смузи из капусты и тост, но спасибо.

Смех Авы исчез, когда за ней с щелчком закрылась входная дверь.

— Могу ли я открыть коробку сейчас? — Лили забирается на колени на табуретку, наклоняясь вперёд к стойке.

Кэт подошла ко мне, её голова падает мне на грудь. Запах её кокосового шампуня пробудил у меня потребность в ней, когда я проснулся этим утром, но я никогда не беспокою её, когда она работает. Что ж, на днях мы изрядно повеселились с глиной и рисованием, но я стараюсь ждать до конца её вдохновения, пока меня пригласят, вместо того, чтобы перебивать.

— Вперёд, открывай. — Она кивает на коробку.

Лили уже знакома с упаковкой Авы, поэтому она может манипулировать лентой и вставлять её за 0 секунд. Затем она застыла там, смотря на кексы. Её глаза смотрят через открытую коробку прямо на Кэт.

— Мама?

— Да сладкая.

Она спрыгивает с табурета и натыкается на нас двоих, обняв Кэт за талию. Рука Кэт касается её хаотичных светлых волос, солнце блестит на бриллиантовом кольце, украшающем левую руку Кэт.

Моя семья, нет ничего лучше.

Лили посмотрела на Кэт со слезами на глазах, и я понимаю, что они разделяют какой-то момент, частью которого я не являюсь.

— И всё это из-за кексов? — Я спрашиваю.

Лили вытирает слезы и возвращается к своему табурету, забирается наверх и поворачивает коробку так, чтобы я ммог увидеть содержимое.

Шесть кексов, три розовых и три голубых, с табличкой внутри коробки, поздравляющей Лили с тем, что она стала старшей сестрой.

Мой взгляд переключается на Кэт, прислонившуюся к стойке. Я кладу руку на её плоский живот.

— Правда? — спрашиваю я, моё сердце взлетает до такой высоты, о которой я даже не подозревал.

Мы обсуждали ребёнка после того, как поженились, но я сказал Кэт, что ей нужно начинать свою художественную карьеру. Что я не позволю ей пожертвовать карьерой, которую она любит.

Её две руки касаются моих щек, и она смотрит мне в глаза.

— Не злись. Я отказалась от таблеток в прошлом месяце.

— Как я могу злиться? — Я глажу её живот, и её рука накрывает мою, мы оба смотрим на свои соединенные руки.

— И мне очень хотелось тебя удивить.

— Я удивлён. — Мой разум пошёл кругом, от предоставления всего, что мне нужно сделать в доме, чтобы подготовить его к рождению ребенка.

— Я люблю тебя, — говорит она, оставляя сладкий поцелуй на моих губах.

Я разворачиваю её спиной к стойке и чуть крепче прижимаюсь к её губам.

— Думаю, Джек сегодня справится с мастерской. Как насчёт того, чтобы вернуться сюда после того, как лагерь закончится?

Я смотрю на часы, понимая, что мы опоздаем, если не уйдем в ближайшее время. — Мы должны идти.

Я забираю ключи со стойки.

— О, Лили, давай удалим глазурь с твоего лица. Означает ли розовый цвет, что ты хочешь сестренку? — спрашивает Кэт, смачивая бумажное полотенце и вытирая лицо.

Кэт хватает щетку, пытаясь распутать светлые волосы Лили, пока мы шаркаем к двери. С резинкой для волос во рту, она пальцами зачесывает волосы Лили в аккуратный хвост. Думаю, семь не в счет, когда твоя мама помогает тебе с волосами. Запомню на будущее.

— Эй, мам, пап? — спрашивает Лили, пока я протягиваю ей рюкзак, чтобы она могла просунуть туда руки.

— Да? — мы отвечаем в унисон.

— Откуда берутся дети?

Мы оба замерли и посмотрели друг на друга поверх её головы, пока она пыталась надеть рюкзак.

Я указываю на Кэт, которая поднимает руки вверх и отчаянно качает головой.

— Твоя очередь, — говорю я, держа дверь открытой для двух женщин всей моей жизни, ну, может быть, для трёх.

Я улыбаюсь про себя, пока они оба садятся в грузовик. Жизнь никогда не была слаще.

Иногда стоит рискнуть, даже если ты такой же помешанный на контроле, как я — некоторые люди стоят риска.

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог