Автоинспекция (fb2)

Автоинспекция [DMV] [litres] (пер. Константин А. Хотимченко) 5726K - Бентли Литтл (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Бентли Литтл Автоинспекция

Серия «Короли ночи»

Художественное оформление Андрея Ивахненко и Виталия Ильина

Перевод с английского Константина Хотимченко

Печатается с разрешения литературного агентства «Prava i prevodi»

Глава 1

Нет никого, кто ненавидел бы его сильнее, чем его собственные поклонники.

Как всегда после выхода новой книги, Тодд Клейн зашел в интернет, чтобы узнать, что думают читатели о его новом романе. На этот момент отзывов было всего восемь, и, как обычно, ни один из них не оказался доброжелательным. Один из пользователей написал, что «Сквозь пропасть» – это первая и последняя книга автора, которую он когда-либо открыл. Другой жаловался, что Тодд, некогда хороший писатель, в последнее время утратил талант и его творчество скатывается в пропасть. Трое обвиняли его в плагиате, утверждая, что все его произведения – это лишь заимствования идей у более удачливых авторов. А два других отзыва были и вовсе беспощадны: они громили не только новый роман, но и его предыдущие работы, называя их плохо написанными, с плоскими персонажами и надуманными сюжетами. Комментаторы заявляли, что больше никогда не возьмут в руки ни одной книги Клейна.

Тодд снова почувствовал соблазн зарегистрироваться на сайте под вымышленным именем и написать блистательную рецензию, которая развеяла бы все упреки. Но, как и прежде, его останавливало то, что он ничего не понимал в компьютерах и не знал, как скрыть свою личность. А меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то разоблачил его, выставив обманщиком на всеобщее посмешище.

Тодд тяжело вздохнул. Почему он позволил этому сетевому дерьму отравлять себе жизнь? Его последняя книга разошлась тиражом сто пятьдесят тысяч экземпляров – почти вдвое больше, чем предыдущая, если верить издателю. Это должно было радовать, но нет. Мысль о том, что из этих ста пятидесяти тысяч всего сто тридцать человек оставили отзывы в интернете, а семьдесят из них подвергли его творчество острой критике, только усугубляла его уныние. Он понимал, что это ничтожная доля от общей аудитории, просто статистическая мелочь. Но это не имело значения. Тодд вспомнил, как однажды услышал, что каждый сенатор США воспринимает одно полученное письмо как голос тысячи избирателей с такими же мыслями. С этим он был согласен. Большинство людей, рассуждал Тодд, просто слишком ленивы, чтобы тратить время на комментарии, но он не сомневался, что молчаливое большинство разделяет мнения тех, кто не поленился высказаться.

Розита вошла к нему без стука, застигнув врасплох. Он даже не успел оторваться от экрана, но по ее взгляду сразу понял: она знает, что происходит.

– Читаешь отзывы? – спросила она.

– Нет, – быстро соврал он.

– Тогда что ты делаешь? – Розита, не дожидаясь ответа, протянула руку через его плечо, взяла мышку и одним кликом закрыла вкладку.

– Мне просто интересно, что говорят люди.

– Люди в интернете? Ты прекрасно знаешь, что они говорят. Все то же, что и всегда.

Тодд ничего не ответил.

– Не обращай внимания на этих придурков, – продолжила жена. – У книги хорошие отзывы, она хорошо продается. Неужели тебе есть дело до того, что думает о твоей книге какой-то Джо Блома из Кокома, штат Массачусетс?

Тодд приподнял бровь:

– Джо Блома из Кокома? Откуда ты это берешь?

– Ты не единственный творческий человек в семье.

Он поднял руки в притворной капитуляции.

– Ты, как всегда, права! – Тодд улыбнулся. – Я не должен тратить время на ерунду.

Розита подождала несколько секунд, пока Тодд продолжит, но он молчал.

– Но…? – мягко подтолкнула она.

– Но… ничего.

Она тяжело вздохнула:

– Это зависимость. Вот что это такое. Наверное, просто стоит отключить интернет во всем доме.

Тодд усмехнулся:

– Тогда я воспользуюсь телефоном.

– Ты болен, – заявила она, устремив на него строгий взгляд. – Настоящий мазохист. И ты болен. Ладно, хватит, собирайся. Пора ужинать.

Обычно Тодд готовил ужин, потому что работал из дома. Но когда у Розиты появлялось свободное время, она с удовольствием занималась готовкой, и за последние несколько недель он успел себя избаловать. Сокращение бюджета привело к увольнению трети сотрудников окружной библиотеки, и в это время Розита начала готовить просто на ура. Сегодня на ужин она приготовила гумбо с креветками по рецепту, который нашла в старой поваренной книге Пола Прюдомма^[1]. Тодду явно будет не хватать такого уровня кулинарных изысков, когда на следующей неделе она вернется на работу. Остатков, вероятно, хватит на день или два, но потом ему снова предстоит вернуться к привычной рутине из спагетти, тако, бургеров и чили.

Они ужинали, как всегда, в столовой, слушая национальные новости, которые фоном звучали из телевизора в гостиной.

– Завтра я иду обедать с Тори, так что ты будешь один, – сообщила Розита во время рекламной паузы.

– Ничего страшного, – отозвался Тодд.

– Можешь разогреть гамбо или поесть остатки кесадильи с лососем.

– Или я могу сделать себе сэндвич с арахисовым маслом и желе.

Она покачала головой:

– Или это. Кстати, на какое время у тебя назначен прием в Автоинспекции?

– На десять, – ответил Тодд, уже раздраженный одной только мыслью об этом.

– Думаешь, ты успеешь выйти оттуда к обеду?

– Да кто его знает…

Сама необходимость обращаться в Департамент транспортных средств только усугубляло его мрачное настроение. В начале года ему пришлось пройти проверку автомобиля на загазованность, а теперь, чтобы продлить водительские права, придется лично явиться в офис и сдать письменный экзамен на вождение. Он не сдавал экзамен с тех пор, как переехал в этот штат и поступил в колледж. С тех пор все продления прав он получал по почте. К сожалению, в этом году у него оказалось два штрафа и даже небольшая авария, и, видимо, этого было достаточно, чтобы автоматически потребовать от него сдачи экзамена.

Один из этих штрафов, кстати, был совершенно несправедлив. Тодд уже пересек половину перекрестка, когда желтый свет сменился красным, но полицейский, остановивший его, заявил, что он проехал на запрещающий сигнал. Тодд пытался доказать свою правоту, но безуспешно. Уверенный, что истина на его стороне, он отказался от посещения курсов по правилам дорожного движения и пошел в суд. Однако судья – Гарольд Бурман (и если это имя когда-нибудь появится в избирательном бюллетене, Тодд непременно проголосует против) – поверил словам офицера и заставил Тодда выплатить внушительный штраф.

Теперь ему предстояло сдать письменный экзамен по вождению.

Тодд подумал, что стоило бы поискать тренировочные тесты на сайте ДТС или хотя бы примеры реальных экзаменов, которые могли выложить пользователи в интернете. Вечер еще не закончился, так что после ужина он сел за компьютер и нашел несколько вариантов на разных сайтах. Он прошел все тесты, допустив в каждом максимум одну ошибку. На настоящем экзамене можно допустить не больше трех ошибок, чтобы сдать его. Выключив компьютер, Тодд почувствовал себя вполне подготовленным.

Утром он проснулся с легким ощущением страха. Это чувство было ему хорошо знакомо еще со школьных и студенческих лет: тревожное предвкушение перед тестом. Беспокойство казалось иррациональным – Тодд всегда тщательно готовился к экзаменам и неизменно справлялся с ними, – но все равно оно преследовало его и сегодня снова дало о себе знать перед экзаменом на водительские права.

Он побрился, принял душ и оделся, собираясь приготовить на завтрак овсянку, но, выйдя на кухню, обнаружил, что Розита уже перекладывает свежий омлет со сковороды на его тарелку.

– Тебе нужен белок, – пояснила она, ставя перед ним блюдо. – Пища для мозгов.

– Для чего?

– Для твоего теста.

– Мне нужна пища для мозгов, когда я пишу романы, а не для экзамена по вождению, который сдает любой полусонный шестнадцатилетний подросток.

– Я слышала, как ты ночью ворочался и что-то бормотал во сне.

Тодд попробовал омлет. Вкусно.

Розита села напротив.

– Ты выглядишь напряженным.

– Может быть, – признал он. – Но я справлюсь. Я каждый день за рулем. А вчера прошел несколько пробных тестов в интернете – без проблем.

Он откусил еще кусочек.

– Завтрак, конечно, отличный, но, если честно, это излишне.

– Я даже кофе сварила – для бодрости.

– И я тебе за это благодарен.

Он встал и налил себе чашку.

– Надо приехать пораньше, – сказала она, наблюдая за ним. – Даже с записью придется сидеть в очереди.

– Сейчас только семь утра!

– Я не говорю, что надо ехать прямо сейчас. Но лучше выехать к девяти, а не ждать до последней минуты.

– Все будет нормально, – повторил он. – Это всего лишь тест.

Розита потягивала кофе, глядя на него поверх чашки.

– Как скажешь.

В девять утра он все-таки выехал, хотя Автоинспекция находилась всего в десяти минутах езды от дома. Как он и ожидал, перед зданием уже выстроилась очередь, тянувшаяся вдоль тротуара. Свободных парковочных мест, конечно, не оказалось, и ему пришлось несколько раз медленно проехать по узким проездам парковки, прежде чем он заметил задние фары выезжающего микроавтобуса. Быстро перестроившись, Тодд занял освободившееся место.

Подойдя ближе, он понял, что длинная очередь была для тех, кто не записался заранее. Поднимаясь к входу, Тодд прошел мимо разношерстной толпы: мужчины и женщины набирали что-то на телефонах, заполняли бланки, используя вместо столов книги в твердой обложке, или листали учебники по правилам дорожного движения. У стеклянных дверей входа стояла строгого вида женщина. Когда он сообщил, что у него назначена встреча на десять часов, и показал распечатку подтверждения, она без лишних слов открыла левую створку двери, впуская его.

И внутри его встретили очереди. Огромный зал, занимавший почти все пространство здания, был разделен на два сектора с помощью длинной стойки, которая извивалась прямыми углами и перегородками, разграничивая отделы. Пространство за стойкой оказалось значительно больше того, что было перед ней. Люди толпились в очередях к каждой из секций, обозначенных подвешенными под потолком табличками с названиями отделов.

По указанию охранника в форме, стоявшего у входа, Тодд занял место в хвосте самой длинной очереди, которая змеилась через полдюжины веревочных стоек, выстроенных зигзагом на грязном кафельном полу. Перед ним стояла азиатка в хирургической маске, и Тодд подумал, что это, пожалуй, лучшее решение. В помещении было слишком много людей, плотно прижатых друг к другу, и, судя по запаху, далеко не все следовали базовым правилам гигиены. Это место казалось раем для болезнетворных микробов. Когда мимо, направляясь к выходу, прошел высокий рыжеволосый парень – тощий, сутулый, словно оживший Икабод Крейн из «Сонной Лощины», – громко кашляя, даже не закрывая рот, Тодд инстинктивно задержал дыхание. Он выдохнул, только когда тот скрылся за дверью.

Он давно здесь не был и уже забыл, насколько хаотичным и неорганизованным может быть это место. Его очередь, как заметил Тодд, заканчивалась где-то далеко впереди, у крупного угрюмого мужчины в синей униформе, который не позволял никому пройти дальше. Тодд наблюдал, как тот мельком посмотрел на бланк первой женщины в очереди, что-то буркнул и указал ей направление к нужному окошку.

Судя по всему, никто из стоявших в наружной очереди без записи в здание вообще не попадал.

Медленно продвигаясь вперед, буквально по дюйму за раз, Тодд жалел, что не зарядил телефон или хотя бы не прихватил копию брошюры об экзамене по вождению. Это помогло бы убить время. Но вместо этого он просто скучал, стоя в очереди. Судя по часам на стене справа, было девять сорок. Время тянулось невыносимо медленно, и чем ближе очередь продвигалась к цели, тем сильнее Тодд убеждался, что эти часы на самом видном месте установили исключительно для того, чтобы изводить людей.

Спустя пятьдесят минут Тодд наконец дошел до начала очереди. Несколько минут мужчина в форме, массивный и недружелюбный, словно живое воплощение бюрократии, не обращал на него внимания, но в итоге нехотя попросил документы. Тодд протянул распечатку, и мужчина быстро пробежал ее глазами, затем вернул обратно.

– Я не понимаю, почему вы стоите в этой очереди, – сказал он, хмуро глядя на Тодда. Затем указал на колонну людей у дальней стены. – Вам надо туда.

Тодд указал большим пальцем за спину:

– Охранник сказал мне встать сюда.

– Он ошибся, – сухо бросил мужчина, снова указывая на другую толпу справа. – Вам туда.

Искренне рассерженный, Тодд покачал головой, мысленно прокляв всех богов, чьи имена смог вспомнить, и отправился в дальний конец зала. Там он встал за спиной девочки-подростка, которая, казалось, была слишком одержима собственной внешностью, а ее чрезмерно фамильярно обнимал грубый, мускулистый… отец? Наверное, отец.

«Когда это закончится, – думал Тодд, – я буду жаловаться всем, кому только смогу, начиная с менеджера этого отделения ДТС и заканчивая губернатором. Это же смешно! Убито столько времени, и при этом организация просто катастрофическая».

Очередь еле ползла. Тодд, глядя по сторонам, заметил дверь в стене слева. Подойдя ближе, он увидел, что она вела наружу. Сквозь дымчатое стекло угадывалась парковка, похожая на линию обслуживания в ресторане быстрого питания, но заполненная автомобилями ожидающих экзамена по вождению. Во главе очереди стоял черный «Ниссан Сентра». Тодд наблюдал, как мужчина с планшетом разговаривал с водителем через открытое окно, а затем обошел машину, открыл капот и начал проводить осмотр.

Клифф. Это имя неожиданно всплыло в памяти, хотя Тодд не вспоминал о нем уже много лет. Даже десятилетий. Клифф был тем, кто принимал у него первый экзамен по вождению. Тодд тогда жил в Парк-Рапидс, штат Миннесота, где родился и вырос, и отец сопровождал его в Департамент автотранспорта, чтобы он мог сдать экзамен и получить свои первые права. Мама осталась дома, пообещав, что в случае успешной сдачи экзамена его будет ждать праздничный обед.

На тот момент Тодд считал, что экзамен – пустяковое дело. В прошлом семестре он прошел курс вождения в школе, а до этого отец часто брал его с собой на второстепенные дороги для практики. В детстве, когда он был еще слишком мал, чтобы доставать до педалей, то сидел на коленях у отца и держал руль, пока отец переключал скорости и тормозил.

И вот, в тот день, его экзамен проводил именно Клифф.

Они столкнулись с Клиффом еще до того, как добрались до места начала теста. Сидя в универсале и ожидая своей очереди позади трех машин, Тодд заметил, как к стоящим автомобилям уверенной походкой подошел мускулистый мужчина в зеркальных очках, красной бейсболке и светло-зеленой ветровке. Он миновал еще одного сотрудника ДТС и остановился у «Фольксвагена», стоявшего прямо перед их машиной. Тодд заглушил двигатель, как велел отец, а поскольку оба окна были открыты, чтобы впускать свежий воздух, он мог слышать весь разговор.

Мужчина не стал церемониться:

– Когда вы стоите в очереди к Автоинспекции, никогда не включайте его так громко, чтобы слышать приближающуюся сирену. Я ясно излагаю?

Очевидно, водитель «Фольксвагена» поняла намек, потому что радио тут же было выключено. Это немного разочаровало Тодда: он с удовольствием слушал музыку, пока ждал своей очереди.

– И заглушите двигатель, – продолжил автоинспектор. – Вы просто так сжигаете бензин. Когда придет время двигаться вперед, заведите мотор, проедьте, а затем снова заглушите. Плохое начало, мисс. Если вы хотите сдать экзамен, советую прислушаться к моим словам.

Сказав это, он резко развернулся и направился обратно тем же путем, каким пришел.

Тодд с отцом переглянулись. Отец едва сдерживал смех, улыбаясь, но Тодду вся ситуация не казалась такой уж забавной. Настроение еще больше испортилось, когда невысокий пожилой инспектор, направлявшийся к машине перед ними, уступил место мускулистому мужчине в красной кепке и зеркальных очках, который подошел к их универсалу.

– Привет, – сухо начал мужчина. – Меня зовут Клифф, и я ваш инструктор.

Стычка с водителем «Фольксвагена» могла бы стать достаточным предупреждением, но Тодд понял, что влип, еще раньше – стоило лишь встретиться взглядом с холодными глазами инструктора. Клифф медленно снял очки, что Тодду показалось дурным знаком, а затем резко ударил ногой по одной из шин универсала.

– Вы правда думаете, что эти шины пригодны для дороги?! – спросил он, наклонившись к окну.

– Да, думаю. Потому что они такие, – твердо ответил отец Тодда. – Это зимние шины…

– Сэр? Пожалуйста, выйдите из машины. Тест проходит ваш сын, а не вы. Можете подождать внутри на скамейке.

Тодд боялся, что отец начнет спорить или отпустит какой-нибудь комментарий, который сведет на нет его шансы сдать экзамен еще до выезда с парковки. Но отец, к счастью, оказался достаточно благоразумным, чтобы не начинать конфликт с инструктором. Вместо этого он ободряюще похлопал сына по плечу и молча выбрался из машины.

Клифф тем временем занял место на переднем пассажирском сиденье. Пристегнув ремень безопасности, он повернулся к Тодду и, не теряя времени, сухо бросил:

– Заводите машину.

Тодд завел машину, после чего тщательно проверил положение боковых зеркал и зеркала заднего вида, хотя все они уже были настроены как надо. Ремень он пристегнул еще раньше, но все равно подергал его, чтобы Клифф заметил: это действие для него привычное.

– Включите передачу и выезжайте на улицу, когда это будет безопасно, – сказал Клифф ровным голосом. – После выезда поверните направо.

Тодд невольно пожалел, что на инспекторе больше нет зеркальных очков. Его стальные глаза смотрели немигающе, и Тодд находил этот взгляд пугающим. Руки на руле вспотели, но он упорно смотрел прямо перед собой и боялся даже взглянуть на своего пассажира. Периферическим зрением Тодд увидел, как Клифф делает какие-то заметки на бланке, закрепленном на планшете. Тодд надеялся, что это хорошие оценки. Ведь он был уверен, что все делает правильно.

Выехав на улицу, Тодд внимательно выполнял указания Клиффа: въезд в левую полосу, разворот на перекрестке, маневры на узких улочках микрорайона и, наконец, параллельная парковка. Все шло гладко, пока мужчина не произнес:

– Подъезжайте к офису и припаркуйтесь на полосе справа от здания.

Тодд рискнул задать вопрос:

– Как я справился?

Клифф не ответил, и остаток пути до Автоинспекции они проехали в молчании.

Тодд припарковался за знакомым «Фольксвагеном» и выключил зажигание. Он видел, как водитель «Фольксвагена» вышла из машины и, широко улыбаясь, приняла бланк из рук своего экзаменатора.

Так будет и со мной, уговаривал себя Тодд. Но тишина в машине угнетала.

– Я сдал? – спросил он, не выдержав паузы.

Клифф повернулся, и на его лице появилась улыбка. В отражении зеркальных очков Тодд увидел свое напряженное лицо. Клифф вновь надел их, и его улыбка стала еще шире.

– Нет, парень, ты провалился.

Тодд вспоминал об этом, глядя через стекло на то, как человек с планшетом садится на пассажирское сиденье черного «Ниссана» и дает указание водителю отъехать. На смену «Сентра» подъехал красный джип, и еще одна сотрудница ДТС, женщина средних лет, подошла к нему и представилась водителю.

Его очередь продвинулась, и Тодд переступил порог. Вновь перед ним оказалась глухая белая стена, но, взглянув вперед, он заметил, что до конца очереди осталось совсем немного. Спустя десять минут он стоял на приклеенном к полу желтом круге с большой цифрой 5 в центре и терпеливо ждал, когда девочка-подросток и ее странный «папаша» закончат дела у пятого окна. Чем бы они ни занимались, похоже, все прошло успешно: мужчина одобрительно похлопал «дочь» по попе, и они направились к выходу.

– Окно номер пять! – раздался женский голос. – Следующий!

Тодд шагнул вперед. Из-за стойки на него смотрела пожилая женщина с усталым выражением лица. За ее спиной, на потолочной перекладине, висела таблица для проверки зрения, такая же, как у окон четыре и шесть по обе стороны от него. Тодд протянул ей распечатку.

– Я здесь, чтобы сдать тест на вождение. Письменный тест.

Женщина не удостоила его ответом. Она взяла листок, отсканировала штрих-код внизу и что-то быстро ввела в компьютер.

– У меня назначена встреча на десять часов, – добавил он, сделав акцент на времени, которое уже давно прошло.

Женщина отодвинула бумагу обратно к нему.

– Извините, – сказала она таким тоном, будто ей вовсе не жаль. – Очевидно, вы записались на проверку зрения и фотографирование для продления прав, а не на экзамен по вождению.

– Нет, – спокойно возразил Тодд, разворачивая распечатку так, чтобы та была перед ее глазами. Он указал пальцем на слова «письменный тест».

– Как вы видите, здесь ясно указано, что я записался на сдачу письменного теста, – произнес Тодд, подчеркивая каждое слово. – Я записался больше месяца назад. Тест был назначен на десять часов утра. – Он показал на настенные часы. – Сейчас одиннадцать пятнадцать. Я встал в очередь в девять тридцать и простоял в ней час сорок пять минут.

Его голос приобрел ту же нарочито терпеливую интонацию, с какой обычно разговаривают с упрямыми детьми или медлительными взрослыми. Ему доставляло явное удовольствие видеть, как это ее раздражает.

– Мой компьютер, – парировала женщина таким же тоном, повернув к нему монитор, чтобы он видел экран, – показывает, что вы записаны на проверку зрения и фотографию для продления прав.

– Но, как показывает МОЯ распечатка, ваш компьютер ошибается, – отрезал он, снова демонстрируя листок.

Она посмотрела на него безразличным, даже слегка ленивым взглядом.

– Мой компьютер не ошибается. На то он и компьютер. Ошибка в вашем листке. А может, вы сами его напечатали, чтобы это выглядело так, будто у вас назначен тест на десять утра.

– И тем не менее каким-то образом я все-таки числюсь в вашей системе, – заметил Тодд, сохраняя спокойствие. – Штрих-код, который вы отсканировали, подтвердил мое имя. Как вы это объясните?

– Уверена, что не знаю, – холодно ответила женщина. – Но точно знаю, что в этом окне вы не сдаете письменный экзамен по вождению. Поэтому у вас есть два варианта: выйти на улицу и встать в очередь с теми, кто не записался, или перенести экзамен на другой день.

Тодд молча взял распечатку, аккуратно сложил ее и убрал в карман. Скрестив руки на груди, он сказал:

– Хорошо. Тогда перенесите мою встречу. Чтобы уж точно все было точно!

– Я не могу этого сделать. Я не знаю ваш логин и пароль! Вам придется зайти на наш сайт… или подождать вон в той очереди. Окно номер двенадцать.

Она махнула рукой в сторону стойки с табличкой «Окно №12».

– Нет, – сказал он. – Это ваша ошибка, и вы будете ее исправлять.

Ее губы чуть дрогнули в уголках, образуя подобие улыбки.

– Нет.

– Да!

– Я сказала волшебное слово.

– И что за слово?

– Охрана, – ответила она с тихим, но вызывающим удовольствием в голосе.

Разочарованный, Тодд глубоко вздохнул. Конфронтация ни к чему не привела, и он решил сменить тактику.

– Послушайте, – начал он, смягчив тон. – Мне очень жаль. Я просто сильно перенервничал из-за того, что пришлось простоять в очереди все утро, а теперь выяснилось, что мне придется снова возвращаться и все переделывать. Не могли бы вы помочь мне записаться на другой прием?

Женщина смотрела на него безо всякого выражения.

– Ну что вы, – продолжил он, включая обаяние и одарив ее своей самой дружелюбной улыбкой. – Всего лишь один раз? Это будет вашим добрым делом на сегодня. И я обязательно упомяну, как вы мне помогли, – он бросил взгляд на ее бейджик, – Дорис, когда буду заполнять анкету об удовлетворенности. Что скажете?

Она наклонилась чуть ближе, и он, облокотившись на край стойки, подался вперед, ожидая услышать что-то вроде: «Ладно, только в этот раз». Но вместо этого она прошептала:

– Если ты еще раз попросишь меня сделать то, что не входит в мои должностные обязанности, я проткну твою тощую задницу тостером и поджарю ее до хрустящей корочки.

Ее губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными и жесткими.

Тодд отпрянул, ошеломленный угрозой.

– Следующий! – скомандовала Дорис, обращаясь к другому человеку в очереди.

«Вот же сука!» – подумал Тодд, но вслух ничего не сказал, не желая опускаться до ее уровня.

Он отвернулся, решив, что проще записаться на прием дома через интернет. Ни за что на свете он не собирался стоять еще несколько часов в другой очереди только для того, чтобы услышать, что у них перерыв на обед или проблемы с соединением.

Взглянув в сторону входа, Тодд заметил, что в зале Автоинспекции стало еще теснее, если это вообще возможно. Отовсюду доносились кашель и чихание, а среди толпы он заметил грязного мужчину, который вытирал нос рукавом рубашки. Тодд решил, что не стоит протискиваться сквозь этот хаос только ради того, чтобы выйти тем же путем, каким вошел. Тодд вспомнил о другой двери, рядом с которой он ранее видел тех, кто сдавал водительский экзамен. Решив, что это лучший вариант, он направился туда, чтобы обойти здание снаружи и выйти к парковке.

– Извините, – пробормотал он, протискиваясь между двумя людьми и толкая дверь наружу.

Свежий воздух и простор были настоящим облегчением после душной и шумной толпы. Тодд пересек пространство между красным «Хендай» и белым «Бронко» и вышел на узкий тротуар на противоположной стороне полосы для тестирования. Он остановился, посмотрел сначала налево, потом направо, прикидывая кратчайший путь к парковке. Его взгляд привлек мужчина с планшетом, который обходил машину, стоявшую в начале очереди.

Мускулистый, в зеркальных очках и красной бейсболке.

Клифф?

Нет, это невозможно. Но он выглядел точно так же, как тогда… Совсем не изменился.

По спине пробежал холодок, когда Тодд увидел, как мужчина небрежно показал большой палец через плечо, а затем остался на месте, наблюдая, как женщина, сидевшая на пассажирском сиденье, молча выбралась из машины и направилась обратно к зданию. Она вошла через ту самую дверь, из которой несколько минут назад вышел Тодд.

Мужчина…

Клифф!

…он посмотрел прямо на Тодда, и тот быстро отвернулся. Это не может быть он. И даже если это он, то он не мог его узнать.

Это сходство вызывало у Тодда неприятное беспокойство. Он развернулся и пошел в другую сторону, но не смог успокоиться, пока не добрался до парковки за зданием и не сел в свою машину.

Глава 2

– Мы заключаем договор с Автоинспекцией!

Объявление Мердока вызвало бурную волну аплодисментов. В каждом кабинете кодеры и программисты поднимались с мест, хлопая этой блестящей новости.

Зал Томбасян посмотрел через перегородку и встретился взглядом со своим другом Бернардом, который улыбался от уха до уха.

– Гарантия занятости! – провозгласил Бернард, будто тост. – Мы снова в деле!

Зал прекрасно понимал, что тот сейчас чувствует. Еще бы: сам он вместе с половиной отдела совсем недавно тайком рассылал резюме, предвидя скорый конец проекта по расчету заработной платы для округа. Руководство изо всех сил уверяло, что сокращений не будет, но их слова напоминали фальшивые обещания, которые звучали и после завершения проекта «Фэмили-Ленд» – незадолго до того, как шестнадцать программистов были выставлены за дверь.

Получить такого клиента, как Департамент автотранспорта, было настоящим событием. Это не просто исключало сокращения – компании, скорее всего, пришлось бы нанять дополнительных сотрудников, чтобы уложиться в сроки. Любая новая система, созданная для штата, потребует постоянной поддержки, так что работа для тех, кто займется написанием и установкой обновлений, будет гарантирована. Проект оказался просто находкой для «Дейта Инишиативс». И хотя Зал пока не знал всех деталей, их опыт и знания практически гарантировали ему и Бернарду стабильную работу.

Бернард с преувеличенной театральностью вытер пот со лба.

– Уф-ф! – Он улыбнулся. – Вот это круто.

Мердок стоял у двери своего кабинета и жестом призвал всех к тишине.

– Во второй половине дня я встречусь с руководством и узнаю подробности. Но, насколько я понимаю, они планируют не только обновить свою систему онлайн-записи, но и переработать специальные программы по переходу от удостоверения ученика к водительским правам. Мы говорим о долгосрочной перспективе, ребята. И, должен сказать, лучшей и более преданной делу компании им просто не найти.

Он обвел глазами своих сотрудников, в основном лохматых мужчин в толстых свитерах.

– Мы лучшие!

Раздался очередной одобрительный возглас, и Мердок жестом отправил всех по рабочим местам, после чего скрылся в кабинете.

– Как думаешь, какие сроки? – спросил Зал.

– Скоро, надеюсь. Но я еще могу немного растягивать компиляцию, прежде чем кто-то заметит, что я специально тяну время.

– Ты тянешь время? Даже не заметил.

Бернард усмехнулся:

– Жалко вас, простых смертных. У нас, мастеров вычислительных искусств, такие испытания и трудности, что вам и не снились.

Зал махнул рукой:

– Да иди ты! Я пошел работать.

После обеда Мердок собрал всех в конференц-зале, чтобы поделиться последними новостями. Зал и Бернард устроились рядом с Джуди у стены возле двери – на случай, если понадобится быстро выйти.

Руководитель проекта начал с презентации статистики, и масштаб предстоящей работы сразу стал очевиден. Количество терминалов, которые должны одновременно подключаться к их системе, оказалось огромным – они охватывали все офисы Департамента автотранспорта по всему штату. К счастью, вычислительные мощности, которыми они располагали, значительно превышали все, с чем каждому из них приходилось работать раньше.

Затем Мердок перешел к тому, как различные подразделения «Дейта Инишиативс» будут распределены по отдельным задачам в рамках работы с компьютерными системами ДТС. Их отдел, вместе с двумя другими, займется вопросами, связанными с выдачей разрешений.

– Вам предстоит не только взаимодействовать с пользователями и менеджерами ДТС, но и координировать работу с внештатными программистами, которых они привлекли для поддержания систем, пока ждали одобрения финансирования на полную реструктуризацию, – сказал он с сочувственной улыбкой. – Знаю, многие из вас волновались за свое будущее и обновляли резюме. Но позвольте вас заверить: вы в полной безопасности. Только на предварительное планирование у нас уйдет весь следующий год.

– Сроки не установлены? – уточнил Остин.

– О, еще как установлены, – заверил их Мердок. – Точнее, есть контрольные точки и этапы. Но учтите, это полная реконструкция компьютерной сети крупнейшей Автоинспекции штата. По прогнозам, настройка и ввод в эксплуатацию займут несколько лет.

Зал улыбался, и он был не единственным. Почти все программисты в зале выглядели довольными, а на многих лицах читалось облегчение, даже благодарность.

Через полчаса, когда Мердок закончил рассказ и ответил на все вопросы, они вернулись за свои столы с новым чувством уверенности и оптимизма.

Остаток дня пролетел незаметно.

Летнее время закончилось всего неделю назад, поэтому, когда Зал приехал домой, уже стемнело. К тому же кто-то занял парковку прямо перед его домом. Работ на дороге видно не было, но место возле соседнего дома перегородили оранжевыми конусами, и Залу пришлось парковаться еще дальше по улице. Это раздражало, но жаловаться было не на что – почти все его знакомые жили в квартирах. Ему, можно сказать, повезло: он владел собственным домом. Правда, позволить себе жилье в этом районе он смог только благодаря наследству. После смерти родителей дом перешел к нему. К сожалению, он все еще выглядел так же, как при предках.

Зал давно собирался переделать его под себя, но руки так и не доходили. На полках и в шкафах все еще стояли безделушки его матери, а в гостиной по-прежнему висела большая репродукция с изображением морского сражения – отцовская любимая картина, доминирующая в пространстве.

Черт возьми, он все еще спал в своей детской комнате!

Это, наверное, объясняло, почему большинство его первых свиданий были только свиданиями.

Но когда-нибудь он решит навести порядок в доме, распродаст старые вещи и, наконец, поставит жирную точку в вопросе с квартирой. Когда-нибудь. В один прекрасный день.

Но сегодня вечером он ограничился тем, что поставил в духовку замороженную запеканку с макаронами и сыром, достал пиво из холодильника и зашел в интернет посмотреть, чем занимаются друзья. Кевина не было видно, но, как и ожидалось, Юнг и Хавьер играли в «Штурм Альтаира». Юнг получил доступ к бета-тестовой версии, и они вчетвером уже несколько дней рубились в нее.

Зал зарегистрировался, надел наушники, присоединился к команде в середине миссии, быстро поздоровался и принялся расстреливать монстров. Кевин появился вскоре после того, как Зал поставил игру на паузу, чтобы достать ужин из духовки, и они продолжили играть до тех пор, пока не устали.

Он лег спать уже после полуночи и уснул, глядя на плакат Pearl Jam^[2], прикрепленный к стене у кровати. Подумал, что действительно пора бы уже сделать ремонт.

Утром Зал просматривал новостную ленту, поедая миску хлопьев с изюмом. Встав, чтобы налить себе апельсинового сока, он неожиданно обратил внимание на холодильник. Конечно, он знал, что тот зеленый – он пользовался им каждый день. Но сейчас впервые заметил, каким старомодным он выглядит. Зал не знал, когда родители его купили, но линии и оттенок холодильника явно отдавали духом 70-х. Вряд ли он мог быть таким древним – ведь холодильники столько не служат, правда? Однако Зал был уверен, что этот агрегат стоял на кухне с его школьных времен.

Он осмотрелся. Вся кухня выглядела странно устаревшей. Ему она всегда казалась уютной, но сейчас ее вид резал глаз: неуклюжие газовая плита и духовка, массивная микроволновка, столешницы из желтой плитки, керамический пол – все это говорило о застывшей во времени небрежности. Всплыли детские воспоминания: он сидит за завтраком, читает или раскрашивает, а мама хлопочет у плиты. Запах пирогов, коблеров и других домашних десертов наполняет кухню, делая ее центром сладкого тепла и уюта.

Странно, подумал Зал, как редко он вспоминает о родителях. В этом, конечно, была определенная логика: он не был религиозен и считал, что с их смертью все просто закончилось. Но все же… Жить в их доме и почти не возвращаться мыслями к прошлому? Наверное, он избегал этих воспоминаний, чтобы не захлебываться эмоциями, которые они неизбежно пробуждали. Гораздо проще было плыть по поверхности, не ныряя в эти глубины.

Он даже старался не задаваться вопросом, почему избегает думать о родителях.

Отогнав эти мысли, Зал вернулся к завтраку и снова уткнулся в экран телефона, пока не нашел рецензии на новые фильмы.

Покончив с едой, он быстро принял душ, оделся, собрал вещи и вышел из дома. Машина, припаркованная у его дома, уже исчезла, и дорожные конусы, что стояли перед соседним домом ночью, куда-то пропали. Теперь на их месте красовался пикап с хромированной отделкой.

Зал прошел еще мимо трех домов, прежде чем добрался до своей машины. Он знал большинство соседей по улице – многие жили здесь с его детства, но понятия не имел, кто обитает в доме по соседству. Когда он был ребенком, там жил старик Макдоннел, но после его смерти, случившейся еще в подростковые годы Зала, дом стали сдавать в аренду. С тех пор ни один жилец не задерживался там дольше пары лет. Его родители, куда более общительные, чем он, держали в голове весь поток сменяющихся жильцов. Но после их смерти Зал помнил только, что здесь успели пожить одна семья и две пары. Кто снимает дом сейчас, он даже не пытался выяснить.

Его машина стояла у дома Гарсия. Как раз в тот момент, когда Зал подошел, мистер Гарсия вышел на улицу в халате за утренней газетой. Они неловко обменялись кивками в знак приветствия, после чего Зал сел в машину, захлопнув за собой водительскую дверь.

На полпути к работе, стоя на светофоре перед переполненной стоянкой «Костко», Зал заметил в зеркале заднего вида полицейскую машину, пристроившуюся прямо за ним. Светофор сменился с красного на зеленый, и он осторожно тронулся, внимательно следя за спидометром, чтобы случайно не превысить скорость даже на пять миль. Время от времени он косился в зеркало, надеясь, что полицейский свернет на перекрестке, но машина по-прежнему следовала за ним.

Внезапно замигали синие и красные огни, и раздалось короткое «бип! бип!».

Зал тут же стал перестраиваться вправо, но заметил вдоль дороги знаки «Остановка запрещена в любое время». Пришлось свернуть на парковку торгового центра. Полицейская машина въехала следом, продолжая мигать огнями, и остановилась прямо за ним, отрезая путь назад, очевидно, на случай, если он попытается скрыться.

Зал опустил стекло, оставаясь в машине, и приготовил права и регистрацию, которые передал полицейскому, когда тот подошел. Офицер бросил на него взгляд и спросил:

– Знаете, почему я вас остановил?

Зал покачал головой.

– Я следовал за вами и заметил, что срок действия ваших водительских прав истек.

– Ну, это ирония судьбы, – вздохнул Зал. – Я подал заявку на продление еще два месяца назад. Уже делал так раньше, проблем не было. Но до сих пор ничего не получил. А ирония в том, что я работаю в «Дейта Инишиативс», и нас недавно наняли, чтобы обновить компьютерную систему ДТС, чтобы такие вещи больше не случались и люди получали свои права вовремя.

– Я не просил у вас оправдания.

– Это не оправдание. Просто объясняю, что…

– Тут нечего объяснять, сэр. Ваши права просрочены.

– Я знаю, знаю. Но я же все оплатил: чек прошел, документы отправлены. В системе я должен числиться как актуальный. Просто мне еще не прислали новые.

– И поскольку ваши права не отображаются в системе, я выписываю вам штраф за вождение без действующих документов.

– Вы даже не проверите? Должно же быть видно…

– Согласно вашему номерному знаку ваши права не актуальны. Я выписываю штраф… – отрезал инспектор и продолжил что-то говорить, но Зал уже не слушал. Он получил штраф. Первый в его жизни.

Через пять минут Зал снова был на дороге. Штраф лежал на соседнем сиденье вместе с конвертом для оплаты по почте, но он не был уверен, что хочет воспользоваться этим вариантом. Альтернатива? Посетить школу дорожного движения или явиться в суд в указанное время, чтобы оспорить штраф.

Зал всерьез раздумывал над судом. Он надеялся, что судья поймет: он отправил все документы вовремя, и задержка произошла по вине Автоинспекции. Но если решение будет не в его пользу, придется не только заплатить полный штраф, но и столкнуться с тем, что его страховая компания узнает об этом инциденте.

Возможно, школа дорожного движения была лучшим вариантом.

К тому времени, как Зал доехал до работы, его раздражение переросло в настоящее возмущение. Ему виделось несправедливым, что он оказался виноватым в ситуации, на которую не имел никакого влияния. Если судья не отменит наказание, ему придется расплачиваться за некомпетентность системы, будь то 200 долларов штрафа или оплата курса в школе дорожного движения.

– У меня штраф! – с порога объявил Зал. – Меня сегодня оштрафовали! Впервые в жизни.

Он быстро пересказал Бернарду, что произошло.

Тот, сидя за компьютером, с хрустом размял костяшки пальцев.

– Дай мне доступ к системе. Я сотру этот штраф быстрее, чем ты успеешь подтереть задницу.

Зал рассмеялся. Конечно, доступ к системам ДТС им еще не предоставили, да и никто из них не стал бы рисковать карьерой ради подобной авантюры. Но сам тон Бернарда и его шутка успокоили и подняли настроение.

Воодушевленный, Зал устроился в своей кабинке и занялся делом. Остаток утра он провел за финальными экранами для системы расчета зарплат округа, стараясь закончить их побыстрее. Он хотел быть полностью готов, как только начнется этап разработки для проекта ДТС.

За обедом Зал и Бернард снова встретились в комнате отдыха. Бернард разогревал в микроволновке какие-то зловонные остатки ужина, которые приготовила ему жена, а Зал решил обойтись автоматом: банкой «Доктор Пеппер», буррито с чили и двумя пачками пахты Dave's Buttermilk Twizzles^[3].

– Знаешь, – начал Бернард, как только они устроились по разные стороны круглого стола, – большинство людей путают пюс и шартрез.

– Что это? Слова? – лениво спросил Зал, откусывая буррито.

– Нет, цвета. Например, ты знаешь, какой цвет – пюс?

Зал покачал головой, не делая даже вид, что пытается ответить.

– Пюс – это пурпурно-красный, – пояснил Бернард. – А шартрез – желто-зеленый. Но большинство людей думают наоборот: что пюс – это желто-зеленый, а шартрез – что-то из фиолетового спектра.

– И откуда ты это взял?

– Ночное шоу вчера смотрел. Люди недооценивают телевидение. Если не отключать кабельное, можно узнать много интересного.

Джуди и Ху вошли в комнату отдыха, вытащили из холодильника пакетики с сэндвичами и присоединились к Залу и Бернарду за столом. Эта пара встречалась уже около года, но, насколько Зал знал, их отношения не спешили переходить на новый уровень. Оба продолжали жить в разных квартирах в соседних городах, хотя нередко оставались друг у друга на ночь.

Зал всегда считал их странной парой. Джуди, добродушная полноватая хохотушка сорока лет, казалась воплощением покладистости. Ху же, напротив, был худощавым, энергичным и как минимум на десять лет моложе своей партнерши. Но, похоже, они действительно нашли общий язык, словно подтверждая правило, что противоположности притягиваются.

Сегодня оба выглядели особенно довольными и улыбались.

Причем улыбались именно Залу.

– В чем дело? – спросил он, отложив буррито.

Ху усмехнулся.

– В исследовательском отделе появилась новая девушка.

– Женщина, – поправила его Джуди.

– Новая женщина, – согласился Ху с подчеркнутой серьезностью.

Джуди накрыла ладонь Зала своей рукой.

– И она не замужем, – добавила она.

Зал застонал. Почти все, кого он знал и кто был в отношениях, так или иначе пытались свести его с кем-то – подругой или знакомой.

– Оставьте мальчика в покое, – прорычал Бернард. – Если наш маленький Зал хочет жить монахом, пусть так и будет.

Он откусил кусочек своего странно пахнущего вчерашнего ужина.

– Она симпатичная, – заметил Ху, продолжая есть.

– И умная, – добавила Джуди.

– Спасибо, – ответил Зал, – но я в порядке.

– Ну, если что, то ее зовут Вайолет, и она работает в исследовательском отделе, – сказал Ху, пожимая плечами. – Я могу замолвить за тебя словечко или, если ты как-нибудь окажешься там…

– Нет, спасибо.

– Ну как знаешь.

Разговор переключился на проект ДТС, который стал новой любимой темой всех сотрудников компании. На обратном пути к кабинкам Зал, не выдержав, спросил Бернарда:

– Почему все всегда пытаются меня женить?

– Я нет, – ответил Бернард с улыбкой.

– И я это ценю. Но все же?

– Наверное, это потому, что от тебя исходит какая-то грустная, жалкая атмосфера, – предположил Бернард. – Как будто твоя социальная жизнь состоит из сидения дома, поедания нездоровой пищи и онлайн-игр.

– Ты тоже играешь в онлайн-игры! – подметил Зал.

Бернард рассмеялся:

– Но я женат, так что это не жалко. Это просто моя незрелость.

– Спасибо, утешил, – ответил Зал с сарказмом.

Бернард остановился у своей кабинки и обернулся.

– Но если ты решишь прогуляться до исследовательского отдела, просто дай мне знать.

Глава 3

Хорхе Гитеррес проснулся с тяжелым чувством.

Вчерашняя ярмарка вакансий, о которой он солгал Беверли, прошла из рук вон плохо. Не то чтобы он получил мало стоящих предложений – их не было вовсе. Полный провал. Поздно вечером, проверяя почту перед сном, он увидел вежливые, но холодные отказы от трех из четырех компаний, куда отправлял резюме. Скорость их ответов лишь подтвердила очевидное: он им не нужен.

Сегодня, похоже, день будет не лучше. Мысль о растущей горе счетов сдавила его желудок тревожным узлом. Беверли все еще работала, но ее зарплаты едва хватало на покрытие текущих расходов. Основные счета держались на нем, и, если деньги не начнут поступать в ближайшее время, он просто не представлял, как они выкрутятся.

Утро Хорхе провел, уставившись в экран ноутбука, перебирая списки вакансий. После обеда он планировал обойти несколько компаний лично, оставив свои анкеты, даже если там пока не требовались сотрудники. Хоть и слабая, но надежда теплилась: вдруг кто-то вспомнит о нем, когда появится свободное место.

На обед он согласился встретиться с сестрой Розитой – она настояла, пообещав заплатить. Однако теперь жалел об этом, и бесплатная еда уже не казалась столь заманчивой. Розита наверняка начнет читать ему нотации, напоминая, что он сам виноват: не стоило бросать старую работу, пока не нашел новую. А Хорхе не готов был сейчас слушать нравоучения.

Он все чаще задумывался, что сестра могла бы помогать ему чуть больше. Она была замужем за известным писателем, и, хотя сама уверяла, что Тодд скорее знаменит, чем богат, и что их финансовое положение – всего лишь средний класс, Хорхе ей не верил. У них был собственный дом, ипотеку они давно выплатили. А в прошлом году Розита с Тоддом умудрились дважды слетать на Гавайи – зимой и летом.

Хорхе с Беверли не были в отпуске уже три года. Три. Года.

Для встречи с сестрой он выбрал нейтральную территорию – ресторан «Эль Ранчито», мексиканское заведение в старом стиле, принадлежащее Карлосу Руису, давнему другу их отца. Но Карлоса сегодня не было. Как и его сына с дочерьми. Хорхе не узнал никого в зале и невольно задумался: неужели Руисы продали ресторан? Он ведь очень давно здесь не был.

– Похоже, ни гуакамоле, ни бесплатных напитков нам сегодня не светит, – заметила Розита, очевидно, поймав ту же мысль, что и Хорхе.

– Ты думаешь, ресторан продали? – спросил он, нахмурившись.

Розита махнула официантке – женщине с ярким макияжем в нелепых мексиканских юбке и блузке.

– Не подскажете, господин Руис на месте? – спросила она.

– Который? Младший или старший? – уточнила официантка, а потом покачала головой. – Хотя это неважно. Они оба в другом ресторане.

Хорхе и Розита переглянулись.

– Они открыли еще один ресторан? – удивилась Розита.

Официантка нахмурилась:

– Да уже три года как. «Эль Ранчито», на Центральной улице.

– А мы давно здесь не были, – признался Хорхе, натянуто улыбнувшись.

Чипсы и сальсу принесли еще до того, как они успели сделать заказ, и к возвращению официантки тарелка уже опустела. Воспользовавшись предложением Розиты заплатить, Хорхе выбрал «Номер четыре» – огромное блюдо, включающее буррито с курицей, сырную энчиладу, тако «Карне Асада», рис и фасоль. Кто знает, когда ему снова удастся так поесть?

Как он и предполагал, Розита сразу начала упрекать его в том, что он ушел с работы, не подыскав ничего взамен. Это было настолько ожидаемо, что Хорхе не удивился бы, узнав, что она с Беверли обсуждала это за его спиной. Мысль о таком «заговоре» только сильнее укрепила его сопротивление. Он начал оправдываться и отбивать ее предложения, даже если в глубине души понимал, что они звучат разумно. Его упрямство казалось нелогичным, но он ни за что не собирался прислушиваться к советам сестры. Он сам вляпался в эту ситуацию и сам из нее выберется.

Пока Розита говорила, Хорхе отвлекся на изучение интерьера. Раньше он никогда не обращал внимания на детали, но теперь, оглядываясь вокруг, заметил, насколько все выглядело безвкусно и стереотипно. Тусклый свет скрывал явные недостатки, но красная кабинка, в которой они сидели, была украшена огромной картиной с тореадором, нарисованной на черном бархате и вставленной в помпезную золотую раму. С потолка в обеденной зоне свисала гирлянда разноцветных бумажных фонариков, словно вырезанных детскими ножницами. Рядом с входом притулилась неуклюжая серебристая статуэтка Дон Кихота. А на обложке меню красовалась та же карикатура, что и на вывеске: мексиканец, спящий под гигантским сомбреро.

Как он раньше не замечал, насколько нелепо выглядели эти декорации? Хорхе задумался: может, новый ресторан Руисов выглядит иначе.

Очнувшись от своих мыслей, он заметил, что Розита ждет ответа на какой-то вопрос. Вместо того чтобы признаться, что не слушал, он решил сменить тему.

– Ты уже беременна? Мама спрашивает, – выпалил он.

– А Беверли? – тут же выстрелила в ответ Розита.

Хорхе улыбнулся. Смена темы удалась, и он даже одержал небольшую победу. С матерью он не разговаривал уже… сколько? Звонки за границу стоили дорого, да и у них всегда были одни и те же вопросы. Хорхе точно знал, что первый из них неизбежно будет о детях, если он решится позвонить. Поэтому пока он избегал бесед с матерью.

Так разговор постепенно перешел от обсуждения его проблем к воспоминаниям о том, как у них обстояли дела с родителями, и остаток обеда прошел на удивление спокойно.

– Так что ты собираешься делать с работой? – спросила Розита, пока они ждали счет. – Есть какие-нибудь идеи?

– Я думал, ты мне поможешь, – отозвался Хорхе.

Она нахмурилась:

– Я?

– Ну да, ты же работаешь в окружной системе. Есть там какие-нибудь вакансии?

– Я проверю. Хотя ты и сам можешь это сделать.

– Могу, но ты могла бы замолвить за меня словечко. В конце концов, я не чужой.

– Кумовство в округе не работает.

– Это работает везде.

Официантка принесла счет. Хорхе терпеливо ждал, пока Розита достанет кредитную карту и, проверив счет, положит ее на поднос, затем возьмет оттуда одну мятную конфету себе и передаст другую ему. Он развернул обертку и положил освежающий леденец в рот.

– Если дела пойдут совсем плохо и нам срочно понадобится немного денег… – начал он.

– То? – спросила Розита, напрягшись. Даже при тусклом свете он заметил, как изменилось ее лицо.

– Ты бы помогла?

– Думаю, что да. А все настолько плохо?

– Как ты думаешь, Тодд мог бы помочь?

– В каком смысле?

– Ну… Кредит, например. – Он пожал плечами. – Или, может, вы позволили бы нам пропустить пару платежей по ипотеке, чтобы банк все забрал, и мы могли бы переехать к вам?

– Это несправедливо, – возмутилась она. – И нечестно!

– В этом и суть жизни.

Розита наклонилась ближе, ее голос стал тише:

– У тебя была отличная работа – с льготами, приличной зарплатой. А ты все бросил. Из-за какой-то ерунды.

– Это была не ерунда!

Она вскинула руку, обрывая его:

– Конечно, конечно. Ты поругался с начальником. И вместо того чтобы взять себя в руки, извиниться и двигаться вперед, как взрослый человек, ты устроил истерику, ударил его, и теперь Беверли тянет на себе вас обоих.

– Я знал, что ты разговаривала с Беверли!

– Ну да, – спокойно ответила Розита. – Но если ты думаешь, что она подбила меня на этот разговор, ты ошибаешься. Она даже не жаловалась, просто рассказала, как обстоят дела. А я, зная тебя лучше, чем кто-либо, решила, что нужно поговорить с тобой лично. – Она протянула руку и легонько постучала кулаком по его лбу. – Вбить тебе немного здравого смысла. Ты должен сам искать выход, Хорхе. Нельзя всю жизнь надеяться на других.

Ее жест напомнил ему, как в детстве она пыталась его защекотать, и он не смог сдержать улыбку. Розита заметила это, ее кулак разжался, и она накрыла его руку своей.

– Я здесь не для того, чтобы пилить тебя. Честно. Я беспокоюсь за тебя и за Беверли. Хочу быть уверенной, что у вас все наладится.

– Я не валяю дурака, честное слово. Я уже ищу работу. Но это непросто. Вчера был на ярмарке вакансий, разослал с десяток резюме. Сегодня пойду по предприятиям заполнять анкеты. Я стараюсь.

– Мы с Тоддом, наверное, сможем немного помочь, если случится худшее, – сказала она, сжимая его руку. – Но только если совсем припрет. Ты должен попытаться справиться сам.

– Я знаю. Я все исправлю.

Она улыбнулась.

– Конечно. Ты же крутой парень.

Хорхе вышел из ресторана с ощущением легкости, которое подарила ему встреча с сестрой. Но едва ее машина скрылась из виду, эта легкость уступила место тревоге. Ему нужно было сдержать свое обещание найти работу, но, учитывая провал на ярмарке вакансий, он знал, насколько это будет сложно.

А если ничего не получится? Мысль о том, чтобы просить деньги у Розиты и Тодда, теперь казалась еще более болезненной.

Надо срочно что-то найти. Любую работу.

Он припарковался на задней стоянке ресторана, в то время как Розита оставила машину у главного входа. Идти туда было недалеко, но где-то на полпути слева от него вдруг рядом оказался мужчина. Почти одновременно еще один оказался справа.

Оба появились словно ниоткуда. Хорхе остановился. Он чувствовал себя скованным, как будто эти двое незнакомцев намеренно окружили его. Он надеялся, что их фланговые позиции – совпадение и они продолжат свой путь, но, как только он замер, те тоже застыли на месте.

Стоял полдень, вокруг было много людей. Если бы Хорхе не мог отбиться или убежать, он, по крайней мере, мог закричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Тем не менее он нервничал, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Левый был невысоким коренастым афроамериканцем, правый – высоким худощавым кавказцем. Оба носили видоизмененные черные деловые костюмы.

– Что вам нужно? – спросил Хорхе.

Первым заговорил афроамериканец:

– Мы хотим предложить вам работу.

Работу? Что это значит? В этих двоих было что-то угрожающее, и Хорхе не мог не задуматься, не скрывается ли за словами о трудоустройстве какой-то эвфемизм. Может, они пытаются втянуть его во что-то незаконное?

– Неинтересно, – отрезал он и, развернувшись, пошел к машине.

Мужчины не отставали.

– Стартовая зарплата в ДТС – пятьдесят тысяч в год плюс льготы, – произнес белокожий.

Хорхе застыл на месте.

– Автоинспекция?

Оба кивнули.

– Не уверен, что подхожу для такой работы…

Афроамериканец улыбнулся.

– Мы здесь, чтобы это выяснить. Если вы пойдете с нами, мы проведем короткий тест на пригодность и тест на распределение. Мы обещаем вернуть вас прямо сюда.

– Целого и невредимого, – добавил белокожий и захихикал.

Тест на пригодность? Ему не нравилось это слово. Да и все это казалось подозрительным. Хорхе был уверен: государственные структуры не вербуют сотрудников, подходя к ним на парковках.

– Жаль, но я не заинтересован, – ответил он, ускоряя шаг. – Мне есть куда идти.

– И куда?

– Домой.

К этому моменту он уже добрался до своей машины и быстро сел в нее, тут же захлопнув дверь и заперев замки. Хорхе ожидал, что двое мужчин попытаются преградить ему путь, встав перед капотом, но они выбрали другую тактику: как и ранее, обошли машину с двух сторон, заняв позиции слева и справа от него. Заведя двигатель, Хорхе включил передачу и, не теряя времени, рванул с места. Мужчины остались стоять позади, а он, свернув за угол здания, выехал через площадку перед рестораном на улицу, умело вливаясь в поток машин и не останавливаясь.

Только когда ресторан исчез из зеркала заднего вида, он смог немного выдохнуть.

Растеряв всякое желание заполнять анкеты, Хорхе отправился домой. Спустя десять минут, он подъехал к своему дому, его взгляд тут же привлек незнакомый автомобиль – массивный черный внедорожник, от одного вида которого по спине пробежал холодок. Машина стояла у самого подъезда, и это заставило Хорхе припарковаться чуть дальше на улице.

Заглянув в окно своего дома, Хорхе увидел внутри тех самых двоих с парковки «Эль Ранчито». Они устроились на диване по обе стороны от Беверли, которая выглядела напуганной и напряженной.

Как они его нашли?

Откуда узнали, где он живет?

Как могли добраться сюда так быстро?

Эти люди явно неслучайно подошли к первому незнакомцу на улице. Нет. Они пришли за ним целенаправленно. Завербовать именно его.

Они знали, кто он. Где живет. С кем живет.

От этой мысли холодок пробежал по спине. Хорхе перевел взгляд на Беверли. Она выглядела как заложница. Внутри него поднялась волна гнева.

Один из мужчин, афроамериканец, молча встал с дивана.

– Извините, что не успели представиться раньше, – произнес он ровным голосом. – Мистер Белый.

– А я мистер Черный, – подхватил второй.

Они оба захихикали, словно это была их заезженная шутка.

– Ирония судьбы, – добавил мистер Белый. – Мы осознаем.

– Единственное, что вам нужно осознавать, – жестко перебил Хорхе, – это то, что я вызову полицию, если вы немедленно не уберетесь из моего дома! Я уже сказал: мне это неинтересно. А теперь вы еще и пугаете мою жену? Убирайтесь к черту. Сейчас же!

Беверли смотрела на Хорхе с испугом. Лоб у нее блестел от пота, плечи мелко дрожали.

Что они ей наговорили?

Мужчины даже не думали уходить. Мистер Белый слегка улыбнулся.

– Ты что, глухой? Или тупой? – сорвался Хорхе, наклонившись к лицу афроамериканца. – Блядь. Вон из моего дома!

Но вместо ответа те, как и раньше, медленно обогнули Хорхе и встали по обе стороны от него.

– Мы можем приступить к начальному тесту и оформлению заявки, – произнес мистер Черный. – Где у вас компьютер?

– В кабинете, – неожиданно пробормотала Беверли. Ее голос был тихим.

– Тогда пойдемте.

Белый галантно указал рукой, предлагая Беверли пройти первой.

– Да идите вы к черту! – взорвался Хорхе. – Я требую, чтобы вы убрались из моего дома!

– Вам не интересна стартовая зарплата в пятьдесят тысяч долларов в год? – искренне удивился мистер Белый.

– Или льготы? – добавил мистер Черный. То, как он произнес слово «льготы», заставило Хорхе насторожиться. Многозначительный намек был гораздо мрачнее, чем банальная медицинская страховка.

– Не понимаю, почему ты так враждебно настроен, – прошептала Беверли. – Это ведь хорошая возможность… Стабильная работа, дружный коллектив, приятная атмосфера.

– Вот именно, стабильная, – повторил мистер Белый. – Прислушайтесь к своей супруге.

Хорхе взглянул на свою жену. Он понял, что она больше не нервничает и не боится. На самом деле она искренне верила, что это хорошая возможность. Он читал в ее поведении то, чего там не было.

Это он нервничал и потел.

Почему? Почему именно я?

Не было ничего конкретного, за что можно было бы зацепиться, ничего, на что он мог бы указать пальцем. Это все… Встреча на парковке, знание того, кто он такой, появление незнакомцев в его доме – все это выглядело очень-очень странно.

– Работа на государственной службе? – Беверли перевела взгляд на Хорхе. – Ты же об этом мечтал.

– Давайте проверим ваш компьютер, – предложил мистер Черный. – У нас мало времени.

Хорхе направился в свой рабочий кабинет, чувствуя легкую дезориентацию. Что бы ни происходило, ощущение было крайне неприятным, и его удивляло, что Беверли не просто впустила в дом двух незнакомцев, но, похоже, была не против их угрожающего поведения. Хотя… может, она и не была в порядке. Он вспомнил выражение ее лица, когда только вошел в дом и почувствовал, что она напоминала заложницу, сидящую между двумя вербовщиками из ДТС.

– У тебя все получится! – воскликнула Беверли, выходя из гостиной позади них.

Он не знал, что и думать. Она это серьезно?!

В кабинете Хорхе включил компьютер и отошел в сторону, пока мистер Белый открывал сайт с заявлением о приеме на работу в Автоинспекцию. В верхней части экрана красным цветом было написано: «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН», но мистер Белый набрал какой-то код, встал с кресла и жестом пригласил Хорхе сесть. На экране появился тест с несколькими вариантами ответов.

Хорхе нахмурился.

– Где мне напечатать свое имя?

– Не нужно, – ответил мистер Черный. – Мы все о вас знаем. Просто отвечайте на вопросы.

– И вы уйдете?

– Да, мы уйдем, – ответил мистер Белый, нахмурившись. – Удачи!

Он ожидал вопросов о транспорте или правилах дорожного движения, возможно, простых математических задач, если работа имела отношение к расчетам или денежным операциям, или какого-то упражнения, которое проверяло бы его навыки в сортировке документов или поиске информации по алфавиту.

Но все оказалось совсем не так. Хорхе уставился на первый вопрос: «Вы встречаетесь с человеком, который угрожал вам в интернете. Вы видите, что он физически меньше и слабее вас. Кроме того, у него нервный характер. Он явно не такой хулиган, каким вы его себе представляли. Какой из следующих вариантов ответа правильный? Выберите только один:

A. Вы игнорируете его и делаете вид, что не знаете, кто он и что сделал.

B. Вы даете ему понять, что знаете, кто он такой, и словесно запугиваете его.

C. Вы угрожаете ему и его семье физической расправой.

D. Вы причиняете ему физический вред.

E. Вы убиваете его и скрываете тело».

И это тест на пригодность для работы в ДТС? Хорхе повернулся и бросил взгляд на мистера Белого, а затем на мистера Черного. Оба спокойно смотрели на экран, как будто такой вопрос был вполне обычным.

Он прочитал второй вопрос, не отвечая на первый. Но тот оказался еще более странным: «Какое действие вы бы одобрили?

A. Киллер убьет вашу жену и родителей, но спасет 300 незнакомцев.

B. Киллер убьет 300 незнакомцев, но спасет вашу жену и родителей.

C. Киллер убьет вашу жену, но спасет ваших родителей и 300 незнакомцев.

D. Киллер убьет ваших родителей, но спасет вашу жену и 300 незнакомцев.

E. Киллер убьет ваших родителей и 300 незнакомцев, но спасет вашу жену».

Почувствовав оцепенение, он перешел к следующему вопросу.

«Чтобы спасти свою жизнь, вы бы предпочли:

A. Украсть деньги у слепого человека.

B. Сломать руку невинному ребенку.

C. Разрешить убийство беременной женщины.

D. Самому убить беременную женщину.

E. Зарубить всю свою семью топором».

Хорхе попытался прокрутить страницу вниз, но больше ничего не было.

– Это… это безумие, – сказал он, подняв глаза.

Оба мужчины смотрели на него с невозмутимым спокойствием.

– Я не могу ответить на эти вопросы!

Мистер Белый улыбнулся, его белоснежные зубы ярко выделялись на фоне смуглой кожи.

– Конечно, можете.

– Первый вопрос еще ладно, бог с ним. Но два других? Я не позволю людям умирать. И точно не буду совершать преступления.

Мистер Черный чуть наклонился вперед.

– Даже чтобы спасти свою жизнь?

– Как это связано с Автоинспекцией?

– Скажем так, это показывает способность принимать сложные решения.

– Но я не буду принимать решения, не так ли? Я просто буду выполнять приказы.

Мужчины переглянулись и улыбнулись.

– Работа в ДТС подразумевает гораздо больше, чем просто выполнение приказов, – сказал мистер Белый. – Но не переживайте, мы вас всему научим.

Хорхе отодвинул стул, отстранившись от компьютера.

– Похоже, я не тот, кого вы ищете.

– Наоборот, – сказал мистер Черный. – Посмотрите. Вы сдали экзамен на отлично.

На зеленой полосе, пересекающей экран, было написано: «ПРОЙДЕНО».

– Я даже не сдавал экзамен! Я ведь не ответил на вопросы?

– Может, так и надо было? – с улыбкой произнес мистер Белый.

– Система предназначена для выявления потенциала, – добавил мистер Черный.

– Поздравляю, – сказал мистер Белый. – Вы приняты в тренировочный лагерь ДТС. Собирайте вещи. Пойдемте с нами.

– Что такое тренировочный лагерь ДТС?

– Это программа с полным погружением, которая введет вас в курс дела и подготовит к работе в Департаменте автотранспорта. Вы будете жить, работать, питаться, дышать ДТС и по окончании программы получите квалификацию для работы в любом из наших отделений. Так что собирайте одежду, туалетные принадлежности и готовьтесь к работе.

– Прямо сейчас?

– Нет времени лучше настоящего.

Хорхе покачал головой.

– Мне очень жаль. Я не могу просто…

– Вы снова ошибаетесь, – сказал мистер Черный. – Вы все можете.

Мистер Белый угрожающе наклонился вперед:

– И вы это знаете.

Глава 4

– Алло, Тодд? Это Кайла Рейнольдс. Как дела?

Тодд проклинал себя за то, что в его кабинете не было более современного телефона с определителем номера. Считая старый дисковый телефон бабушки и дедушки крутым, модным и ретро, а также руководствуясь личной ностальгией, он установил его на своем рабочем столе. И теперь каждый раз, когда ему приходилось звонить или поступал входящий звонок, он тянулся за трубкой, чтобы поднять ее.

Кайла Рейнольдс была одной из тех, с кем он точно не любил общаться. Продюсер, приставленный к нему издателем, она постоянно уговаривала его участвовать в причудливых попытках привлечь внимание к его творчеству, которые, как ему казалось, только унижали его и приводили к нескольким незначительным скачкам продаж. Тодд уже должен был бы знать, что вскоре после выхода книги нельзя отвечать на звонок посреди дня.

– Я в порядке, – ответил он и замолчал. Он не собирался облегчать ей работу.

– Послушай, я знаю, что мы не всегда на одной волне по поводу рекламы, но на этот раз у меня действительно отличная идея!

– Меня пригласили на шоу «Сегодня вечером»?

Кайла рассмеялась.

– Сохрани это чувство юмора. Оно бесценно. Нет, я думаю, мы могли бы попросить тебя вести удаленные передачи на радиостанциях не только в твоем районе, но и по всему штату, а может, даже в других штатах. Мы предложим твою новую книгу в качестве приза первому позвонившему, пятому или еще кому-нибудь, а ты будешь вести утреннее шоу и немного общаться с фанатами. Можно даже устроить что-то вроде конкурса, где ты общаешься с ведущим или слушателями и участвуешь в каком-нибудь странном эфирном трюке, типа «Угадай звезду по трем подсказкам».

– Мы говорим о Говарде Стерне? Конечно, я бы это сделал.

– Нет, пока ничего общенационального. Только местные шоу на маленьких территориях. Но не только в небольших городках, – быстро добавила она. – В мегаполисах тоже. В нескольких крупных городах или для начала в одном крупном городе.

– Не знаю, – сказал он. – Даже если ты найдешь станции, готовые на это, я уверен, что книга не понравится слушателям утреннего радио. Пиратская радиостанция – может быть. Но «Утренние зоопарки» или как они там сейчас называются? Это же просто катастрофа.

– Не будь пессимистом! Считай, что это шанс выйти на бóльшую аудиторию.

– Это радио! Кто сейчас слушает радио? К тому же они попытаются заставить меня разыграть кого-то из слушателей или рассказать о своей сексуальной жизни. И в итоге я продам три лишних экземпляра? Кажется, оно того не стоит.

– Ну, считаю, это хороший план. Поэтому я подготовлю все детали и принесу тебе в следующий раз.

Тодд ничего не ответил.

– Хорошо, – сказала Кайла, наконец уловив намек. – Мы подготовим все документы: цифры по аудитории, графики эфиров и маркетинговые исследования.

Тодд снова промолчал.

– Ладно, ладно, – вздохнула Кайла, сдаваясь. – Мы пересмотрим еще раз.

– Что-нибудь еще? – спросил он с холодной отрешенностью.

– К сожалению, есть плохие новости.

Тодд напрягся.

– Поступило несколько жалоб. Обвиняют в… культурной нечувствительности.

Он заметил, как сжимаются мышцы.

– От кого? И, черт возьми, на что жалуются? Главный герой – это я. Или его версия. Вымышленная, но основанная на реальных событиях.

– Да, но сосед героя – китаец. Один азиатский критик счел это грубым. В своем блоге он написал, что персонаж стереотипен: говорит на ломаном английском, путает «он» и «она».

– Но у меня был такой сосед! Настоящий! Он действительно говорил на ломаном английском и путал местоимения. Персонаж, к слову, отлично прописан. Это не какой-то там гротескный карикатурный образ, как у Микки Руни!

– Все так, – согласилась Кайла, – но этот критик опубликовал статью на крупном азиатско-американском литературном сайте. Вслед за ним тему подняли и другие.

– Плохая реклама – это тоже реклама, так ведь?

– Не всегда. Поэтому, считаю, нам стоит взять ситуацию под контроль. Подумай о радиоэфирах или подкастах. Возможно, удастся развернуть тему в нашу пользу.

Тодд закатил глаза и застонал.

– Не будь пессимисткой. Просто объясни, что это альтернативная реальность, где у героя есть сосед-китаец, который говорит так, а не иначе.

– Ты же понимаешь, что это не сработает.

– Тогда, может, скажем правду? Что роман основан на моем личном опыте.

– У тебя нет опыта быть китайцем!

– Но у меня есть опыт быть кем-то очень похожим на рассказчика. У меня и правда был сосед-китаец, который говорил именно так!

– Ты все еще не понимаешь…

– О боже! Выходит, никакой свободы творчества и воображения? Если я белый мужчина, то могу писать только о белых мужчинах? Или только латиноамериканские женщины имеют право описывать латиноамериканок?

– Латинос, – поправила его Кайла.

– Хорошо, – Тодд зло выдохнул. – А кто тогда напишет рассказ о пришельцах? Или о монстрах? Никто ведь не был ни тем ни другим! Получается, они вводят читателей в заблуждение, присваивая себе точку зрения тех, кем не являются.

– Ты раздуваешь из мухи слона, – с укоризной ответила Кайла. – Все, что нужно сделать, – это извиниться перед китайской общиной в Америке. Выйти в эфир на нескольких радиостанциях, объяснить, что у тебя нет никаких расовых предубеждений.

– Этого не будет, – отрезал Тодд. – Это не факт, а выдумка. Это мой мир. И в этом мире есть персонаж, который случайно оказался китайцем и который случайно путает личные местоимения. Потому что в его языке их попросту нет: пол говорящего определяется другими словами.

– Это не так уж важно, – попыталась успокоить его Кайла. – Не стоит так накручивать себя. Меня просто попросили проинформировать тебя об этой ситуации и предложить какое-то решение.

Тодд помолчал мгновение, задумчиво хмурясь.

– Значит, никаких реальных противоречий или претензий нет. Ты просто решила использовать это как предлог, чтобы затащить меня в вашу радиоигру с раздачей книг. Угадал?

– Нет, Тодд, это реальность.

Теперь он понял.

– Какой-то парень в интернете пожаловался, а ты из-за этого решила обмануть меня, заставив рассказать диджеям о моей сексуальной жизни?

– Ты не можешь просто проигнорировать китайцев. Следом за ними пойдут другие…

– До свидания, Кайла. Спасибо, что позвонила.

– Подожди, Тодд…

Но он уже повесил трубку, чувствуя раздражение, словно горячая волна пробежала по всему телу.

Посмотрев на экран компьютера, Тодд снова пробежал глазами написанное. Прочитал, перечитал… и с тяжелым вздохом удалил последние четыре абзаца. Он сбился с пути. Вместо того чтобы продолжать метаться в поисках выхода, решил сделать паузу, пожертвовать утренними часами и начать с чистого листа. Тодд уставился на мигающий курсор. Почти треть работы была позади, но идти дальше становилось все сложнее. Мысль бросить все и переписать с нуля мелькала и уже не впервые.

Одной из причин, мешающих сосредоточиться, был дурацкий тест на знание правил дорожного движения, который маячил где-то на задворках сознания. Вчера Тодд даже вернулся за буклетом, чтобы подготовиться. Хотя это было абсурдно: он водил машину с шестнадцати лет и знал эти правила как свои пять пальцев. Но приближение даты экзамена не давало покоя. Срок действия водительских прав вот-вот истечет, и если он вдруг провалится, последствия могут быть неприятными. Последнее, чего ему хотелось, – оказаться запертым дома, пока не удастся пересдать тест.

Когда Тодд провалил свой первый экзамен по вождению…

Клифф.

…Отец заставил его объехать здание, встать в очередь и сдать экзамен заново. В тот раз экзаменатором оказался дружелюбный пожилой мужчина, и Тодд сдал все с блеском.

К сожалению, с письменным тестом подобный трюк вряд ли сработал бы. Он почти наверняка предполагал какой-то минимальный период ожидания перед пересдачей. Хотя, возможно, следовало это уточнить.

Тодд поднял взгляд и через окно заметил, как к подъезду подкатила машина – Розита вернулась из парикмахерской. В понедельник она снова выходила на работу и, похоже, уже начала готовиться. Устав от однообразия кабинета, Тодд решил размяться, вышел к ней и приветливо заметил, что прическа выглядит великолепно, хотя, честно говоря, он не увидел особой разницы. Они вместе вернулись в дом.

– Когда у тебя заканчивается срок действия прав? – спросил Тодд, взглянув на Розиту.

– Не переживай, – поддразнила она его с улыбкой. – Если не успеешь продлить свои, я подвезу тебя.

– Только езди осторожно, – нахмурился он. – Один штраф или авария, и ты окажешься в той же лодке, что и я.

– О господи! – Розита в панике распахнула сумочку, достала бумажник и вытащила свои водительские права. – Их срок тоже истекает в этом году! А я даже не заметила.

– Ты шутишь?

– Нет, смотри. – Она протянула карточку ему под нос.

Тодд нахмурился, глядя на дату.

– Наши права истекают в один и тот же год? Это странно. В прошлый раз было так же?

– Не помню, может, и было. Твои права выдали на четыре года, верно?

– Ага.

– У меня тоже. Они всегда такие. Наверное, мы просто не обратили внимания, потому что тогда их продлили автоматически и не пришлось ничего делать.

– Хм… – пробормотал Тодд, размышляя, как такое возможно. Хотя, конечно, другого объяснения не находилось.

– Ты все еще переживаешь из-за теста?

– Да. Даже сон на днях приснился – про Автоинспекцию.

– Кошмар, я полагаю?

Он кивнул.

– Один из тех классических кошмаров. Я не был готов, карандаш сломался, времени не хватало – полный набор.

– По-моему, ты все это слишком раздуваешь.

– Вероятно, ты права, – вздохнул Тодд.

– Знаешь, тебе стоит включить что-нибудь про Автоинспекцию в твою следующую книгу. Все ненавидят Автоинспекцию. Можно сыграть на этом, сделать неплохой ужастик.

– Неплохая идея, – кивнул он.

В этот момент зазвонил телефон. Тодд жестом предложил Розите ответить. Может, это ее? Но через несколько секунд она вернулась и протянула ему трубку, тихо прошептав:

– Робинсон.

Еще один человек, которого он предпочел бы избегать.

Тодд нехотя взял телефон.

– Привет! – сказал он с натянутой улыбкой, надеясь, что его энтузиазм не звучит так фальшиво, как ему казалось.

Робинсон Бойд был его другом еще со времен колледжа. Хотя, возможно, слово «друг» было не совсем точным. Скорее, не враг. Они соперничали практически во всем: в любви, учебе, карьере. Их интересы и цели пересекались настолько часто, что казалось, будто жизнь специально свела их для постоянного соревнования. Даже девушка у них однажды была общая, что едва не разрушило их отношения. Все закончилось тем, что она променяла их обоих на специальность «информатика». Сейчас Робинсон работал журналистом-фрилансером. Он утверждал, что искренне рад успехам Тодда, но Тодд знал: мысль о том, что он сам мог бы зарабатывать на жизнь написанием художественной литературы, вызывала у Робинсона раздражение.

– Получил твою новую книгу, – раздался голос Робинсона в трубке. – Спасибо, что подписал.

– Не за что, – коротко ответил Тодд и напрягся.

Либо сейчас последует уклончивая похвала, за которой спрячется ворох «дружеских» предложений по улучшению, либо Робинсон начнет принижать достижения Тодда, притворяясь слишком занятым, чтобы читать его роман.

– Я еще не успел прочитать…

Тодд улыбнулся, скрывая облегчение. Не читать было проще для них обоих. Так можно избежать разговоров о книге.

В течение следующих двадцати минут Тодд лишь изредка вставлял в беседу пару слов, в то время как Робинсон говорил без умолку, переходя с одной темы на другую. Он интересовался жизнью Тодда, его работой, новыми проектами и высказывал свое мнение о последних новостях.

На заднем дворе Розита собирала кабачки, и Тодд, исчерпав терпение, вышел к ней и, проведя рукой по телефону, прошептал жене:

– Сделай вид, что зовешь меня на обед.

Через минуту он положил трубку с глубоким облегчением.

– Слава богу, – выдохнул он. – Я думал, этот разговор никогда не закончится.

– Он все еще считает себя гением на все случаи жизни?

– Видимо, да.

Они вернулись в дом. Тодд положил телефон на подставку, а Розита отправилась к раковине, чтобы помыть тарелку.

– Знаешь, моя новая книга уже должна быть в «Taргете», «Волмарте» и «Магазине». Хочешь пойти со мной и проверить? Это наш последний шанс сделать что-то вместе, пока я не погружусь в работу.

– Не думаю, что это будет так весело, как ты себе представляешь, – ответила она, бросив на него скептический взгляд.

– Конечно, будет. Мы сможем подвинуть книги поближе к краю стеллажей, поставить их на уровне глаз и развернуть обложками наружу.

Розита посмотрела на него с легким безразличием.

– Да ладно, – не унимался он. – Мы можем соревноваться, кто быстрее пересчитает книги, а еще попробуем вынести одну мимо кассы. Ты же любишь приключения, признайся!

– Может, вместо этого мы просто спокойно пообедаем?

– Конечно, конечно. Но идея с книгами звучит лучше!

– Только учти, я ничего не собираюсь готовить, несмотря на то, что ты пытался убедить Робинсона в обратном.

– Я сказал: «Конечно!», – усмехнулся он.

– Идем в настоящий ресторан. Не «Тако Белл», не «Ин-энд-Аут» и не что-то из твоего списка заведений быстрого питания.

– Мы будем праздновать выход книги, – заверил он ее. – Выбирай любой ресторан.

Розита улыбнулась:

– Это свидание? Дай мне только несколько минут переодеться. Я мигом!

Их любимый ресторан, уютное итальянское бистро с тремя столиками внутри и двумя на открытой террасе, так и не открылся после пандемии. Поэтому Розита выбрала другой вариант из своих фаворитов – современное юго-западное заведение с дурацким названием «Агава!».

Любой ресторан с восклицательным знаком в названии автоматически вызывал у Тодда подозрения, не говоря уже про китчевую атмосферу. Тем не менее он вынужден был признать: еда здесь была действительно неплохой.

Они неспешно обедали, Розита рассказывала о своих смешанных чувствах по поводу возвращения на работу: одновременно страх и волнение. Тодд слушал, кивая и улыбаясь, когда к их столику подошел пожилой мужчина в жилетке и с козлиной бородкой.

– Мистер Клейн? – вежливо спросил он.

Тодд поднял взгляд на незнакомца.

– Да?

– Я узнал вас по фотографии на обложке вашей книги, – с воодушевлением сказал мужчина. – Я ваш большой поклонник.

Сказать, что Тодд редко появлялся на публике, значило смягчить реальность. За более чем десять лет его писательской карьеры лишь однажды его узнал читатель. Это была пожилая женщина, которая, завидев его, тут же принялась задавать неудобные вопросы о его браке и отношениях с Розитой. Этот случай укрепил его решение оставаться максимально анонимным. Тодд хотел, чтобы его книги были знамениты – но не он сам.

Поэтому, когда козлобородый мужчина назвался его поклонником, Тодд натянул учтивую улыбку.

– Спасибо, – сказал он, надеясь, что на этом разговор закончится.

Но незнакомец не собирался уходить. Он явно ждал чего-то большего.

– Чем могу помочь? – спросил Тодд.

Мужчина прочистил горло и с энтузиазмом представился:

– Меня зовут Уинстон, Уинстон Рэкли. Я веду подкаст…

Тодд внутренне поморщился. Кайла опять подсуетилась?

– …и мне бы хотелось пригласить вас поучаствовать в выпуске, чтобы обсудить ваш новый роман. Кстати, мне он очень понравился.

Тодд уже собирался вежливо отказаться, сказав что-то вроде: «Нет, но спасибо за предложение», как вдруг задумался. Полчаса на телефоне, несколько банальных вопросов – и он сможет сообщить Кайле, что занимается продвижением сам.

– Почему бы вам не оставить свою контактную информацию? Я свяжусь с вами, – предложил Тодд.

Рэкли просиял широкой улыбкой.

– Вы не представляете, как много это для меня значит. Спасибо, – сказал Рэкли, протягивая визитку. Это казалось хорошим знаком – человек, похоже, был достаточно профессионален, чтобы иметь карточку с именем, номером телефона, адресом электронной почты и названием подкаста – «Все что угодно». Это, скорее всего, означало, что он не какой-то неудачник, вещающий из подвала матери или из сарая на заднем дворе сестры.

– На связи, – сказал Тодд, повернувшись к Розите, и почувствовал облегчение, когда Рэкли поблагодарил его и завершил беседу, очевидно, уловив социальную подсказку. Еще один хороший знак.

Днем они с Розитой колесили по разным магазинам в поисках книги. Ее удалось обнаружить только в одном из трех «Таргетов», ни в одном из «Волмартов», но зато в обоих «Магазинах». По очереди, следя за продавцами, они незаметно переставляли найденные экземпляры на более заметные места: в одном магазине их книга оказалась вместо романа Энн Тайлер, а в другом – перед бестселлером Джона Гришэма. Как в старые добрые времена.

Когда они вернулись домой, звонить Кайле было уже поздно, но на следующее утро он все же набрал ее номер. Он рассказал, как можно продвинуть его книгу через подкаст, поведав историю случайного знакомства в ресторане. Однако Кайла оказалась не так воодушевлена, как он рассчитывал. Возможно, дело было в том, что идея пришла ему в голову, а не ей.

– А что за человек? – спросила она. – Он республиканец? Скинь его имя.

Тодд зачитал информацию с визитной карточки.

– Дай я проверю и перезвоню, если с ним можно работать, – сказала Кайла.

– Что проверять? Это обычный подкаст.

– Я перезвоню.

Озадаченный, он положил трубку. Включив компьютер, Тодд открыл файл и продолжил писать с того места, где остановился накануне. Через некоторое время раздался звонок. Он снял трубку на первом сигнале.

– Все чисто, это нормальный подкаст, – радостно сообщила Кайла. – У него там Аарон Соркин, Бен Стиллер и Эми Седарис.

– Значит, я могу ему перезвонить?

– Конечно. И если договоришься, дай знать – я запущу рекламный баннер на сайте издательства.

– Посмотрим, – ответил Тодд.

– Это может быть первым из многих…

– До свидания, Кайла.

Поразмыслив, стоит позвонить Уинстону Рэкли или написать ему, Тодд решил не откладывать и набрал номер, указанный на визитке. Он рассчитывал договориться о встрече через несколько недель, но, судя по всему, у Рэкли либо не было других гостей, либо он действительно был таким большим поклонником, каким себя представлял, потому что, не колеблясь, предложил:

– Как насчет прямо сейчас?

Ошеломленный, Тодд не сразу нашел что ответить. Он всегда чувствовал себя увереннее за письменным столом, чем в живой беседе, и предпочел бы иметь время на подготовку: обдумать возможные вопросы и заранее сформулировать на них разумные ответы. С другой стороны, может, проще было бы сразу разобраться. Ему уже доводилось давать интервью, и это оказалось не так уж страшно.

– Это ведь не один из тех случаев, когда мне нужно быть в Скайпе, Зуме, Фейстайме или что-то в этом духе, правда? Я могу просто поговорить с вами по телефону?

– Конечно. Мой подкаст рассчитан на прослушивание, а не на просмотр. Честно говоря, я думаю, большинство людей слушают его в машине. Я просто включу диктофон, а потом все отредактирую для эфира.

– Так в какое время будет удобно?

– Это зависит от вас. Я готов.

Они обсудили детали. Рэкли очертил основные рамки беседы и взял у Тодда адрес его электронной почты, чтобы отправить ссылки на предыдущие выпуски подкаста.

– Чтобы вы могли получить представление, чем мы занимаемся.

«Мы?» – удивился Тодд. Он был уверен, что «Все что угодно» – дело рук одного человека, но не стал уточнять. Вместо этого он сказал Рэкли, что позвонит в два часа, и пообещал прослушать записи, чтобы быть в курсе, во что ввязывается.

– Тогда и поговорим, – подытожил ведущий.

Тодд попытался вернуться к работе, но мысль о подкасте не давала ему покоя, и он никак не мог сосредоточиться. Он включил эпизод с Аароном Соркиным, но Соркин оказался настолько остроумным и увлекательным, что Тодд почувствовал себя окончательно выбитым из колеи. Примерно через десять минут он выключил запись и вместо этого начал лихорадочно придумывать реплики для себя: истории о создании новой книги, которые, как ему казалось, могли бы заинтересовать слушателей. Слава богу, что интервью будет по телефону – он сможет читать ответы с экрана, и никто этого не заметит.

– Звучит интересно, – заметила Розита за обедом. – Я не помню, чтобы ты раньше выступал на радио.

Тодд покачал головой:

– O нет. Уверен, это будет далеко не весело.

Впрочем, все оказалось не так уж плохо. Он начал с того, что читал заранее подготовленные ответы, но разговор неожиданно свернул в сторону, к которой он не был готов, и вскоре пришлось импровизировать. К счастью, Рэкли оказался хорошим ведущим: он быстро расположил Тодда к себе, и беседа стала напоминать дружескую болтовню. В эфире обсудили детство Тодда, его образование, карьерный путь, а затем углубились в его книги. Вопросы оказались умными и по делу, но без подвохов: вместо того чтобы поставить его в неловкое положение или выставить дураком, Рэкли искренне пытался понять, что двигало им, когда он писал свои романы. Темы плавно переходили от одной книги к другой, создавая цельную картину.

И, наконец, дело дошло до классического вопроса:

– Откуда вы черпаете идеи?

Это был, пожалуй, самый популярный вопрос, который задают писателям, и к нему Тодд, разумеется, был готов.

– Большинство идей я черпаю из реальной жизни. Как говорили Уильям Фолкнер или Генри Джеймс, вымысел – это не факты, а правда, стоящая за ними. Моя собственная реакция на реальные события обычно вдохновляет на создание героев и сюжетов. Кстати, недавно у меня был небольшой конфликт с Автоинспекцией, и жена предложила включить его в мою следующую книгу…

– Боюсь, время, которое мы можем посвятить интервью, вышло, – перебил Рэкли. – Благодарим за интересную беседу!

«Время, которое мы можем посвятить?» – подумал удивленный Тодд. Не было никаких признаков того, что разговор подходит к концу. Кроме того, подкасты не имеют временных ограничений, верно? Разве не в этом вся суть подкастов – в том, что они представляют собой свободную и неограниченную дискуссию?

– Вы спросили меня, откуда я беру идеи, и я просто хотел объяснить, как обыденные ситуации, вроде проблемы с Автоинспекцией, могут стать основой для…

– И спасибо за беседу с нами, господин Клейн.

Раздался резкий гудок, и звонок прервался. В недоумении Тодд положил трубку.

«Странно, – подумал он. – Очень странно».

Но дальше странностей стало еще больше.

Глава 5

– Прости, приятель, но сегодня за тобой приедет мама.

Дэнни Уайлдинг постарался не показать, как это его разочаровало. Обычно отец сопровождал его на все уроки вождения по выходным, даже на вечерние занятия, и помогал готовиться к письменному экзамену, который он сдал с блеском. Поэтому Дэнни огорчило, что именно сегодня, когда предстояло завершить начатое, отец оказался слишком занят, чтобы прийти. Не то чтобы он не был рад, что с ним будет мама – он бы вообще хотел, чтобы они оба пришли, – но эти уроки вождения стали для них первым совместным занятием со времен Малой лиги, когда Дэнни еще учился в начальной школе. Отец положил руку ему на плечо и посмотрел в глаза:

– У тебя все получится. Я знаю, что ты справишься.

Он улыбнулся.

– И как только закончишь тест, позвони мне. Сегодня я работаю из дома, так что буду на связи. Если я окажусь на совещании и трубку возьмет Джилл, просто скажи ей, чтобы она приехала за тобой.

Дэнни сомневался, что Джилл вообще станет что-то делать, если ее попросят. Один взгляд на ухмылку сестры подтвердил его опасения, но он только хмуро кивнул:

– Хорошо.

Отец ободряюще похлопал его по спине.

– Вперед, тигренок!

Ехать с мамой было непривычно. Дэнни осторожничал: сидел напряженно и вел себя крайне аккуратно. Мама не раздавала советов и указаний, как это всегда делал отец. Он не знал, хорошо это или плохо. С одной стороны, именно так будет проходить сам экзамен, так что, возможно, это хорошая подготовка. Но с другой стороны, разве плохо было бы услышать последний полезный совет перед решающим моментом?

Когда они подъехали к зданию Автоинспекции, очередь оказалась уже длинной. Машины двигались вдоль задней стороны здания, образуя двойной ряд в центре парковки – очевидно, специально отведенной для этого. Дэнни насчитал двенадцать машин впереди – и это были только те, что он мог видеть. За углом здания, куда он не мог заглянуть, явно стояло еще больше автомобилей.

Мама, похоже, тоже заметила длинную очередь.

– Езжай по этой полосе и встань в очередь за последней машиной, – сказала она.

– Но мне еще нужно зайти внутрь и зарегистрироваться.

– Сделаешь это, пока я буду ждать в очереди. Иначе приедут еще машины, и мы отстанем еще сильнее. Нам понадобится вечность, чтобы выбраться отсюда.

– А если нужно будет что-то подписать?

Идти в Автоинспекцию одному Дэнни было не по себе.

– Хм… Дай-ка я посмотрю, – сказала мама, протягивая руку.

Дэнни передал ей бланки, которые держал на коленях. Она быстро пролистала документы, бегло проверяя страницы одну за другой.

– Похоже, родители должны подписать только в двух местах, и твой отец уже сделал это. Так что все в порядке.

Она вернула бумаги.

– Просто отнеси их, и они поставят штамп или что-то вроде того. А если понадобится заполнить еще какой-то бланк, ты просто выйдешь ко мне – я подожду здесь.

Мама вышла из машины и подошла к водительской двери. Дэнни заглушил двигатель, вышел и протянул ей ключи, когда она села за руль. Ему все еще было не по себе – в таких официальных ситуациях он привык, что родители рядом. Но он решил, что справится. Кивнув маме, он угрюмо направился к зданию.

Мистер Сабато, его инструктор по вождению, да и все остальные, с кем он разговаривал, заранее предупреждали Дэнни о неразберихе в Автоинспекции. Поэтому, заходя внутрь, он ожидал многолюдного хаоса. Однако, к его удивлению, все оказалось куда организованнее. У четко обозначенных стоек стояло лишь несколько коротких очередей. Дэнни быстро нашел нужную – ту, где оформляли экзамены по вождению, – и постоял пару минут за девочкой примерно его возраста и ее мамой, прежде чем его позвали к окошку.

– Документы, – сухо сказал пожилой мужчина за стойкой.

Дэнни протянул подготовленные бланки.

– Первая попытка? – спросил клерк.

Дэнни кивнул. Служащий говорил обескураживающим тоном, лишенным поддержки и заинтересованности, будто он заранее знал, что сдача экзамена займет еще много попыток.

Подросток вытер вспотевшие ладони о джинсы и на мгновение пожалел, что мама не пошла с ним, как это сделала мама девочки впереди. Ну и что с того, если бы им пришлось подождать чуть дольше? Он бы чувствовал себя увереннее.

Клерк оторвал часть одного из бланков, половину оставил себе, а другую протянул Дэнни.

– Отдайте это сотруднику ДТС, который будет с вами в машине, – сказал мужчина.

Два других листа он убрал на полку под стойкой. Раздался звук принтера, и клерк потянулся за только что отпечатанным документом. Протягивая его Дэнни, он добавил:

– Если пройдете тест, вернетесь с этим сюда и отнесете в третье окно.

Он указал на очередь под зеленым указателем с цифрой три.

– Предъявите документ вместе с разрешением на обучение.

Дэнни кивнул. Клерк на мгновение уставился на него.

– Это все? – спросил Дэнни.

Мужчина слегка наклонился вперед и, понизив голос до едва слышного, произнес:

– Водительские права – это привилегия, а не право. Их нужно заслужить.

Дэнни отступил на шаг, чувствуя нарастающее беспокойство.

– Понятно.

– Люди жертвуют многим, чтобы получить права. Вы понимаете? Жертвуют.

Клерк вдруг резко откинулся на вращающемся стуле, давая понять, что разговор окончен.

– Следующий! – громко объявил он, уже не глядя на Дэнни.

«К чему это было сказано?» – подумал Дэнни, придерживая бумаги. Он торопливо вышел из здания, стремясь поскорее оказаться на свежем воздухе. Снаружи солнце уже разогнало остатки утренних облаков, нависших над городом. Дэнни заметил, что их «Тойота» продвинулась вперед – теперь она стояла ближе как минимум на две длины машины. За ней, как и предсказывала мама, выстроилась очередь из нескольких новых автомобилей. Возможно, все это займет меньше времени, чем он предполагал сначала.

Мама, увидев его, вышла из машины, молча пересела на пассажирское место и дождалась, пока Дэнни устроится за рулем. Он, усевшись, рассказал ей о странном клерке, который зачем-то читал ему лекцию про то, что права нужно заслужить, а иногда и чем-то жертвовать. Мама рассмеялась – впервые за все утро.

– Всегда приключение, – сказала она с улыбкой. – Будет весело!

Очередь двигалась медленно. Пока они ждали, Дэнни решил повторить сигналы руками и просил маму описывать возможные дорожные ситуации. Он объяснял ей, какие маневры произвел бы, чтобы справиться с каждой из них. Когда очередь подошла чуть ближе – теперь оставалось всего шесть машин до начала, – у мамы зазвонил телефон. Она посмотрела на экран.

– Джилл, – сказала она, поднося телефон к уху. – Привет, Джилл. Как дела?

Дэнни отметил, как ее лицо изменилось. Это произошло буквально на его глазах: улыбка исчезла, уступив место широко раскрытым глазам с выражением шока, какого он никогда прежде не видел.

– Когда?! – спросила она резко. – Где?!

Мгновение спустя:

– Они уже там?

У Дэнни пересохло во рту. Он молча наблюдал, как мама, не прощаясь, сбросила звонок.

– Поменяемся местами, – приказала она, тут же отстегивая ремень безопасности. – Мы должны срочно ехать!

Ее лицо, белое как мел, испугало его до дрожи.

– Что случилось?

Она не сразу ответила, и это только усилило его тревогу.

– Мама?

– Это папа, – произнесла она, распахивая дверцу.

Дэнни знал, что не хочет слышать продолжения.

– Он…

Мама вытерла слезы, которые внезапно выступили у нее на глазах.

– Он умер.

Жизнь разделилась на до и после.

Все изменилось так резко, что казалось, будто Дэнни прожил две разные жизни. Теперь, когда он не был в школе, то почти всегда находился дома, чаще всего в своей комнате – просто сидел и ничего не делал. Он избегал друзей. Не потому, что не хотел видеть их – мысль о том, чтобы притворяться, будто жизнь продолжается, или, что еще хуже, веселиться, когда отца больше нет, вызывала у него глухое чувство вины. Хотя правда была в том, что он не хотел ни с кем общаться. Он не хотел ничего. Единственное, чего он ждал, – это сна. Сон стал его единственным утешением. И хотя каждое утро он по-прежнему просыпался в шесть, вечернее время отхода ко сну сдвинулось с десяти на девять, а потом и на восемь часов. Накануне он вообще лег в семь тридцать.

Только теперь Дэнни начал понимать, как много отец делал по дому. Раньше ему казалось, что папа просто работает, чтобы обеспечивать семью, время от времени ходит за продуктами и раз в пару недель подстригает газон. Но его отсутствие обнажило всю ту невидимую работу, которую он выполнял ежедневно.

Ручка на дверце духовки вдруг начала шататься, и ни Дэнни, ни мама, ни Джилл не знали, как ее починить. При каждом резком повороте налево из-под машины раздавался странный щелкающий звук, и никто не мог сказать, серьезно ли это или же можно пока не обращать внимания. Раз в неделю кто-то из них натыкался на паука в доме, и без отца, который обычно избавлялся от насекомых, им приходилось справляться самим.

Потеря отца в тысяче мелочей изменила их жизнь и заставила Дэнни осознать, насколько сильно он не только скучает по нему, но и полагался на него.

Экзамен на водительские права так и остался несданным, и Дэнни не представлял, когда сможет вернуться к этому. Маме, конечно, было бы проще, если бы он водил машину и помогал ей, но просить ее отвезти его в Автоинспекцию он боялся. Да и она сама не поднимала эту тему. Все оставалось как есть.

Однажды ему приснился кошмар, связанный с Автоинспекцией, и его тягостные отголоски преследовали Дэнни даже наяву. Во сне он находился у стойки и наблюдал, как тот самый служащий разбирает его бумаги.

– Люди должны жертвовать собой ради возможности иметь водительские права, – говорил тот. – Вы должны чем-то пожертвовать.

Во всевластии сновидений эти слова переплелись с мрачным видением: Дэнни смотрел, как отец умирает, безжизненно падая на пол кухни с чашкой кофе в руках, а Джилл кричит, застыв в ужасе. Но что не отпускало Дэнни наяву, так это время. Время, которое, казалось, связывало все воедино. Отец, вероятно, умер от сердечного приступа именно тогда, когда Дэнни разговаривал с клерком в Автоинспекции. Он прокручивал это снова и снова, пытаясь найти смысл в цепочке событий.

Джилл позвонила маме только после того, как вызвала 911. До этого она была в своей комнате, переписывалась с подругой Керри. Когда сестра вышла на кухню за водой, отец уже лежал на полу. Джилл не видела, как он упал, как в том сне, но совпадение времени казалось не просто возможным, а почти неизбежным. Жертвоприношение.

Эта мысль не имела никакого смысла, но раз за разом всплывала в сознании. Дэнни понимал, что это иррационально, но все равно чувствовал себя виноватым, будто смерть отца была ценой, уплаченной за его собственные водительские права. Которых у него все еще не было. И, возможно, никогда не будет.

«Может, мне вообще не нужны права, – думал он. – Для экологии лучше пользоваться общественным транспортом, а с такими сервисами, как “Убер”, можно обойтись без машины». Но эта попытка успокоить себя тут же разбивалась о другой вопрос: если он не получит права, значит ли это, что отец погиб напрасно?

Жертвоприношение. Жертвоприношение.

Дэнни знал, что все это звучит абсурдно. Сердечный приступ был всего лишь случайностью, частью хаотичной природы жизни. Но эмоционально эта логика не работала. Ему казалось, что смерть отца была не случайностью, а прямым следствием того, что он оказался в Автоинспекции в тот момент. Если это так, значит, и права его родителей когда-то стоили каких-то личных жертв? Но он был уверен, что такого не было.

Жизнь разделилась на до и после. Мир изменился. Дэнни бы все отдал, чтобы его жизнь стала прежней, но это было невозможно. Он застрял здесь, в этом новом, запутанном и нелепом существовании. С мрачными мыслями, которые не поддавались логике. Возможно, иррациональность стала его новой реальностью, и единственное, что оставалось, – это как-то с этим смириться и продолжать жить дальше.

Но ничто уже не будет прежним.

Глава 6

В библиотеке все еще не хватало трех сотрудников, из-за чего остальным приходилось брать на себя дополнительную нагрузку. График работы Розиты изменили: хотя она радовалась, что больше не должна задерживаться до девяти вечера по понедельникам и средам, новые часы перенесли на субботу. Теперь она работала шесть дней в неделю.

К тому же, как Розита заметила, по субботам в библиотеке собиралось куда больше бездомных, чем в будни. Кроме того, здесь было значительно больше детей. В итоге общее число посетителей по субботам сильно увеличивалось, и вместо того чтобы помогать за справочным столом, что она любила сильнее всего, Розита большую часть утра играла роль регулировщика. После короткого обеденного перерыва, когда Розита наконец устроилась на своем рабочем месте, к ней подошла Бренда Ким, одна из старшеклассников-волонтеров.

– Мисс Хамел просила вас подойти, – сообщила девушка. – Она сказала, что кому-то нужно помочь с продлением читательского билета.

Вздохнув, Розита направилась к отделу обслуживания. Джон Мур, который обычно занимался выдачей и продлением читательских билетов, был на обеде, и его временно замещала Грейс Хамел – помощница, работающая в детской комнате. За противоположной стороной стойки сидел грузный мужчина средних лет с длинным седым хвостом. Грейс, нахмурившись, изучала что-то на экране компьютера.

Розита придвинулась ближе к коллеге.

– В чем проблема?

Грейс указала на экран перед собой.

– Здесь сказано, что для продления читательского билета нужно два действительных удостоверения личности.

– Я их предъявил, – перебил мужчина, подаваясь вперед. – Что еще надо?

Грейс проигнорировала его.

– Проблема, – обратилась она к Розите, – с этим водительским удостоверением. Он утверждает, что документ настоящий, но я никогда не видела ничего подобного. К тому же система не принимает его: в номере недостаточно цифр.

Она передала карточку Розите. Та нахмурилась: удостоверение и правда выглядело странно.

Под названием штата и надписью «Водительские права» значился номер лицензии: всего шесть цифр вместо привычных восьми, и без буквенных обозначений. Ниже было написано имя мужчины – Тайсон Буддрик, его адрес, а затем дополнительные данные. Вот только… вместо стандартных параметров вроде роста, веса и цвета глаз карточка содержала совершенно неожиданные сведения: размер обуви (10), самый большой страх (пауки), любимый цвет (фиолетовый) и IQ (127).

Но это было еще не все. Под текстом, словно водяной знак, проглядывал слабый силуэт чего-то зловещего – беззубой, хищно смеющейся королевы. На левой стороне удостоверения вместо фотографии красовалось карикатурное изображение самого господина Буддрика: ярко раскрашенное, нелепо веселое, оно напоминало детский аватар из видеоигры.

– Это не настоящее водительское удостоверение, – уверенно заявила Розита, возвращая карточку на стойку.

Господин Буддрик разочарованно провел рукой по своим туго стянутым волосам.

– Серьезно?! Это то, что мне выдали. Я уже получил с ним два штрафа, и ни один из полицейских ничего не сказал. Оно настоящее.

– Мне жаль. Но мы не можем его принять, – ответила Розита с натянутой улыбкой.

Она перевела взгляд на другой документ, который передала ей Грейс: карточку винного магазина.

– Боюсь, это тоже не подходит. Однако если вы принесете документ с вашим именем и адресом, например, счет за коммунальные услуги, мы сможем продлить ваш читательский билет.

Розита протянула ему обе карточки.

– То есть я не могу ничего взять? – насупился Буддрик.

– Нет, пока ваш читательский билет не будет продлен.

Он сунул карточки в карман рубашки и поднялся с места.

– Тогда пошли вы обе к черту, сучки.

Грейс охнула.

– Сэр… – начала Розита, чувствуя, как у нее пересохло во рту. – Вы… вы…

– Я знаю, – перебил он, резко поворачиваясь к выходу. – Я уже сваливаю. Спасибо за помощь.

Буддрик бросил на пол книгу, которую собирался взять, и пошел прочь.

Розита проследила за ним взглядом, напряженно наблюдая, как он пересекает зал. На всякий случай она приготовилась подать сигнал охраннику, если Буддрик вдруг решит не выходить из здания. Но тот все же покинул библиотеку. Только после этого она наклонилась и подняла книгу. На обложке значилось: «Массовые расстрелы и их последствия». После только что произошедшего название настораживало. Не желая, чтобы Грейс обратила внимание на книгу, она решила сама вернуть ее на полку.

– Спасибо, – раздался голос Грейс за спиной. – Я не знала, что делать.

– Все нормально, – ответила Розита и указала в сторону справочного стола: – Если что, я буду там.

Остаток дня выдался насыщенным, но куда менее суматошным.

К счастью, сегодня Розите не пришлось задерживаться, чтобы закрывать офис и выпроваживать опоздавших. Она смогла уйти ровно в пять. По дороге домой ее взгляд на миг задержался на пустующей парковке у закрытого офиса Автоинспекции. По словам Беверли, Хорхе не просто подал заявление о приеме на работу в этот департамент – он отправился в какой-то тренировочный лагерь. Никто из них раньше о таком не слышал, и Розита собиралась узнать об этом побольше, как только появится свободное время.

Забавно, как странно переплелись судьбы ее мужа и брата, которые оказались связанными с Автоинспекцией: Тодд – в своих безуспешных попытках продлить водительские права, Хорхе – по другую сторону баррикад, в поисках работы. Это разделение показалось ей символичным. Розита всегда балансировала между ними, словно канатоходец.

Тодд и Хорхе никогда не ладили друг с другом, и ее роль сводилась к бесконечным попыткам примирения. Она неизменно защищала одного перед другим, сглаживая разногласия, которые вряд ли когда-нибудь разрешились без ее вмешательства.

Часто, думая о родителях, Розита жалела, что они не остались в США. Она понимала их желание вернуться в Мексику, к родным местам, чтобы провести пенсионные годы в окружении родственников. Однако ее преследовала мучительная мысль: возвращение для родителей было равносильно подготовке к смерти. Даже если не считать старших родственников, которые уже давно состарились, молодое поколение в Мексике Розита едва знала. Она считала, что мама и папа должны остаться здесь, рядом с детьми, где она и Хорхе смогли бы позаботиться о них, когда это станет необходимым. И где они могли бы, если потребуется, помочь ее брату держать себя в руках.

Когда Розита вернулась домой, дверь в кабинет Тодда была закрыта. Это означало, что он пишет. Она громко объявила о своем приходе и оставила его работать.

Через час или около того Тодд вышел, проголодавшись. Никто из них не планировал готовить ужин, поэтому решили заказать пиццу. Тодд вызвался сам съездить за ней.

Во время ужина Розита рассказала о странном посетителе библиотеки с поддельными водительскими правами.

– По крайней мере, у него они есть, – пробормотал Тодд.

– Значит, твой тест перенесли? Бывает. Смирись и перестань жаловаться.

Тодд уже собирался что-то ответить, но передумал.

Розита сделала глубокий вдох.

– Слушай, у этого парня в удостоверении вместо фотографии была карикатура, а еще там был указан размер обуви. И он утверждал, что документ настоящий, его выдали в ДТС, и якобы полицейские принимали его, когда выписывали штрафы.

– Но ведь вы не дали ему им воспользоваться, верно? – уточнил Тодд. – Значит, не все так гладко.

Розита на секунду задумалась, прежде чем ответить:

– Дело в том, что я на мгновение почти поверила.

Тодд удивленно поднял бровь.

– Не могу этого объяснить, – пожала плечами Розита. – Он был настроен враждебно, даже воинственно. Но… он не казался лжецом. По крайней мере, я думаю, что он сам в это верил.

Тодд усмехнулся.

– Значит, когда я наконец получу новые права, могу рассчитывать на мультяшную версию своей фотографии?

Розита фыркнула.

– Кто знает, Тодд. Кто знает. – Она откусила кусочек пиццы. – Но это было странно. Очень и очень странно.

После ужина они отправились на короткую прогулку по окрестностям.

На улице было свежо и пасмурно, что обещало холодную ночь. Эта мысль неожиданно порадовала Розиту: в такие вечера она особенно любила уютно устроиться в теплой постели.

– Ночь волшебных бобов, – сказала она Тодду, улыбаясь.

Волшебные бобы – это сушеные бобы пинто, зашитые в небольшой тканевый мешочек. После разогрева в микроволновке мешочек клали под одеяло, чтобы согреть ноги. Беверли когда-то купила их на ярмарке ремесел и подарила всем на Рождество. Для Розиты это был один из самых любимых подарков.

Тодд обнял ее за плечи, улыбаясь в ответ.

– Звучит мило.

Позже, дома, Тодд заснул раньше нее. Розита осталась смотреть кулинарное шоу «На куски», чтобы узнать, кто выиграет, – ему это было совершенно не интересно.

Когда она наконец уснула, сон был тревожным. Розите приснилось, что Тайсон Буддрик вернулся в библиотеку. На этот раз он был с автоматом и неограниченным запасом патронов. Он хладнокровно убивал ночного сторожа, рушил полки с книгами одну за другой, разбивал окна, взрывал компьютеры.

Розита проснулась рано, еще до звонка будильника. Сердце гулко билось в груди. Ее первой мыслью было: что, если это не просто сон? Включив местные утренние новости, она почти ожидала увидеть репортера, стоящего перед знакомой библиотекой, огороженной желтой лентой полиции.

«Массовые расстрелы и их последствия»… Именно так называлась та книга.

Розита, подавив панику, щелкнула пультом телевизора. На экране шла сводка дорожных происшествий, затем прогноз погоды, а после – сообщение о стрельбе, которую устроила банда на вечеринке в бедном районе. Она оставила телевизор включенным, пока готовила завтрак на кухне. К ее облегчению, никаких упоминаний о стрельбе в библиотеке или подобных происшествиях не появилось.

Позже, направляясь на работу, Розита проехала мимо офиса Автоинспекции. Въезд на парковку был перекрыт полицейской лентой. Однако ее мысли все еще занимали вчерашняя встреча с Тайсоном Буддриком и тревожный ночной кошмар. К тому моменту, когда она припарковалась у библиотеки и вышла из машины, Розита уже почти забыла об этом.

Глава 7

Женщина, сидевшая рядом с Джуди в комнате отдыха, была молода и привлекательна. Зал почувствовал, как его лицо заливается румянцем, когда они с Бернардом вошли туда за обедом. Он прекрасно понимал, зачем она здесь, и это вызвало у него раздражение: Джуди явно решила поиграть в сваху. Зал злился на себя за то, что в последние дни так и не нашел времени заглянуть в исследовательский отдел, чтобы самому разобраться в обстановке, но это не оправдывало столь явного вмешательства в его личную жизнь. Женщина улыбнулась ему, и Зал застыл в нерешительности: проигнорировать ее, сделав вид, что не заметил, или улыбнуться в ответ, признав ее присутствие? Его лицо, вероятно, пылало, как красный нос Рудольфа, а неуклюжая попытка ответить на ее жест, скорее всего, превратилась в нечто вроде гротескной гримасы. В отличие от Зала, Бернард, как всегда, не испытывал ни малейших сомнений.

– Привет, Джуди, – сказал он с привычной уверенностью. – Кто твой новый друг?

Вопрос был риторический: все и так знали ответ, но он давал удобный повод начать разговор.

– Это Вайолет Беннинг из исследовательского отдела, – тут же отозвалась Джуди.

– Привет, – застенчиво произнесла Вайолет.

– Тот, что постарше и потолще, – это Бернард, – с улыбкой представила своих коллег Джуди. – А этот красавчик – Зал. Они программисты.

– Кто это тут старый? – с улыбкой фыркнул Бернард, доставая свой обед из холодильника.

Зал подошел к автомату, вытащил банку колы и еще раздумывал, что взять на обед. Он заметил, что Джуди заняла один из больших столов на четверых. Не желая вознаграждать ее за вмешательство, он уселся за небольшой столик на двоих неподалеку, подождал, пока Бернард сядет напротив, и только потом встал и выбрал буррито с красным чили.

– Почему бы вам не присоединиться к нам? – предложила Джуди. – Тут полно места.

Бернард, поймав взгляд Зала, хитро улыбнулся.

– Мы, мужчины, ценим личное пространство, – с напускной важностью объявил он.

Зал с удовлетворением заметил разочарованный взгляд Джуди, когда засовывал буррито в микроволновку. Однако, несмотря на его явное нежелание сидеть с ней, в комнате отдыха больше никого не было, и вскоре разговор между двумя столиками завязался сам собой. Сколько бы Зал ни раздражался на Джуди за ее попытки устроить его личную жизнь, он вынужден был признать, что она была права насчет Вайолет. Ее взяли на должность научного сотрудника для выполнения черновой работы, но она оказалась весьма эрудированной. Его удивляло, насколько легко с ней общаться. Они оба страдали примерно одинаково социальной неуклюжестью, но вопреки его ожиданиям, Вайолет не давала понять, что видит в нем кого-то недостойного. Зал, впрочем, все равно считал, что она «не из его лиги».

Ху появился чуть позже.

– Извините, – пробормотал он. – Все еще разгребаю эту чертову уборку.

– Я оставила для тебя немного гумбо, – сообщила Джуди. – Оно в холодильнике. Нужно только разогреть.

Ху опустился на стул рядом с Джуди, а Вайолет тем временем поднялась, выбросила остатки своего обеда и, прихватив бутылку газировки, направилась к столу Зала. Тот увлеченно обсуждал с Бернардом избитые клише, которыми так любят разбрасываться ведущие новостей.

– Вы не против, если я присяду здесь? – спросила она, сжимая бутылку в руках. Ее взгляд скользнул к Бернарду. – Только если вы оба не возражаете. Я не хочу…

– Чем больше, тем лучше, – весело заявил Бернард, жестом приглашая ее сесть.

– Существует две теории о языке, – начала она. – Первая гласит, что язык должен строго следовать установленным правилам. Вторая утверждает, что язык постоянно развивается и не может оставаться неизменным, иначе умрет.

– Знаете, у моих родителей была книга об этом, – сказал Зал, задумчиво глядя в сторону. – Я нашел ее на полке после их смерти. Она называлась «Строго говоря».

– Эдвин Ньюман! – оживилась Вайолет.

– Да!

– Отличная книга. Хотя я с ним не совсем согласна. Я сторонница того, что язык – это всегда развитие.

– Ладно, у меня есть для вас одно словосочетание, – сказал Бернард, вклиниваясь в разговор. – «Раньше, чем позже»!

– А разве не «скорее рано, чем поздно»? – уточнил Зал.

– Именно так. И даже это звучит глупо. Почему бы просто не сказать «скоро»? Но в последнее время я слышу, как дикторы говорят: «раньше, чем позже». Это идиотизм. Любое время будет раньше, чем позже, кроме позже, которое расплывчато, неконкретно и даже не поддается измерению. – Он покачал головой. – Программисты должны править миром. Все было бы гораздо логичнее.

Вайолет и Джуди вскоре вернулись к работе – они начали обед раньше остальных. После их ухода комната отдыха опустела, и через несколько минут Зал и Бернард решили отправиться по своим местам, оставив Ху наедине с парой появившихся технических писателей.

– Выглядит многообещающе, – сказал Бернард, когда они шли по коридору.

Зал промолчал.

– Я про Вайолет.

Зал продолжал молчать.

– Приму это за согласие, – усмехнулся Бернард.

Командам, работающим над различными элементами проекта ДТС, предстояло провести встречи с коллегами в течение следующих недель. Пока Зал и Бернард завершали работу над системой начисления заработной платы, они договорились встретиться сегодня днем с независимыми подрядчиками, которые занимались перепроектированием тех же блоков, что и они. Встреча была назначена на 13:30, но в 12:50 их перехватила Меган, секретарь отдела, и сказала, что остальные программисты уже прибыли и ждут в холле.

В холле их действительно ждали двое из четырех фрилансеров, прибывшие на «Убере». Они сидели рядом, положив на соседние стулья сумки с ноутбуками. Завидев Зала и Бернарда, оба поднялись.

– Это Зал, – представил коллегу Бернард. – Я Бернард. А вы?

– Бу, – ответил мужчина слева, подняв руку в знак приветствия.

– Бу? Ты пытаешься меня напугать или…

– Это мое имя, – спокойно ответил он, пожав плечами. – Что я могу сказать? Моя мама была большой поклонницей «Убить пересмешника»^[4].

– Так она назвала тебя в честь слабоумного парня? Без обид, – поспешил добавить Бернард.

– Сомневаюсь, что Чарльз «Дилл» Харрис подошел бы мне лучше, – сухо заметил Бу. – Особенно в старших классах.

– А я Гэри, – представился второй мужчина. – Приятно познакомиться. Мы еще ждем двоих, но ведь даже не час…

– Они не придут, – покачал головой Бу.

– Почему? – удивился Зал.

– Не захотели.

– Думаю, они злятся, что их убрали с проекта, – шепотом добавил Гэри.

– А вы нет?

Гэри рассмеялся:

– Я благодарен. Эта штука – настоящий кошмар.

– Это определенно требует больше ресурсов, чем у нас есть, – согласился Бу. – Ваша компания имеет гораздо больше шансов справиться.

– Проект сложный, – вздохнул Зал.

– Вот почему нам нужно узнать, что именно вы уже сделали, – сказал Бернард.

Бу поднял свой кейс с ноутбуком:

– Где будем это обсуждать?

– У нас есть защищенный конференц-зал, – предложил Бернард. – Но сначала, может, возьмете что-нибудь выпить и перекусить? Это может затянуться.

– Спасибо, я в порядке, – ответил Бу.

– А я бы не отказался перекусить, – признался Гэри. – В этом районе есть «Старбакс»?

– «Старбакс»? Может, что-то другое?

– Макдоналдс, – предложил Зал, улыбаясь.

– Это больше в моем стиле.

– Ладно, почему бы вам двоим не сходить и не взять то, что нужно, – подытожил Бернард. – Принесите мне большой кофе. Что-нибудь для тебя? – спросил он Бу, но тот покачал головой. – Хорошо, встретимся в конференц-зале.

Гэри, который казался ровесником Зала или немного моложе, совершенно не пытался выглядеть профессионально. На нем была винтажная футболка с логотипом «Электрик Лайт Оркестра»^[5] и выцветшие джинсы ноунейм. Подхватив свою сумку, он направился к выходу вместе с Залом.

– Похоже, у вас классное место для работы, – сказал он на ходу. – Вы нанимаете сотрудников?

– Пока нет, – ответил Зал, но быстро добавил: – Насколько мне известно. Хотя с этой историей с Автоинспекцией…

Гэри улыбнулся:

– Понял, спасибо.

Гэри заказал картошку фри, яблочный пирог и «Доктор Пеппер». Зал взял для Бернарда натуральный черный кофе, а себе – колу. Когда они вернулись, Бу и Бернард углубились в обсуждение дизайна нового экрана входа в систему. Бу, судя по всему, проделал над ним немалую работу, но координатор проекта из Автоинспекции раз за разом отклонял его варианты. Увидев Зала, Бернард тяжело вздохнул:

– Это будет непросто.

Гэри усмехнулся:

– Ты даже половины не знаешь.

Они провели почти весь день, обсуждая сделанные и предстоящие изменения на одном-единственном экране. К трем тридцати дня работы над остальными аспектами проекта так и не начались. Бернард взъерошил волосы руками:

– Господи, это чертовски глупо.

– Вашей компании это выгодно, – заметил Бу. – Мы готовы работать над этим столько, сколько потребуется.

– Вы свободны в следующий понедельник?

– Я буду здесь, – кивнул Бу.

– Мы будем здесь, – поправил Гэри.

– Вот и отлично!

Зал и Бернард проводили фрилансеров до вестибюля, попрощались и, оставшись вдвоем, отправились обратно.

– Это бюрократический кошмар, – пробормотал Бернард.

– Что, впрочем, гарантирует нам занятость и зарплату, – заметил Зал. – А ведь именно это нам и нужно, верно?

Бернард глубоко вздохнул:

– Верно, чувак.

Когда они отошли от входной двери, Бернард слегка улыбнулся:

– Итак… – начал он, лукаво поглядывая на Зала, – не хочешь заглянуть в исследовательский отдел по пути?

– Можно, – признался Зал, не в силах сдержать улыбку.

Бернард похлопал его по спине:

– Вот это я одобряю!

Это было совсем не по пути, но они сделали вид, что идут из центрального зала, а не из вестибюля, чтобы их появление в исследовательском отделе выглядело менее подозрительным. Вайолет сидела в передней части отдела за свободным столом рядом с громоздким шкафом для хранения документов. Она подняла глаза от компьютера, заметила их и улыбнулась. Улыбка была теплая, искренняя, в Зале неожиданно вспыхнула надежда, которую он не чувствовал уже давно. Он никогда не мог точно определить, интересен ли людям, и, хотя после обеденного разговора почувствовал оптимизм (а еще был почти уверен, что Джуди замолвила за него словечко), не знал, что думает Вайолет. Но ее улыбка была обнадеживающей. На этот раз, вместо того чтобы, как обычно, просто кивнуть и пройти мимо, он подошел к ее столу. На мгновение его охватила паника: что сказать? Обычно начало разговора в таких ситуациях он репетировал в голове по несколько раз, но его спасло то, что Вайолет заговорила первой.

– Приятно видеть вас снова.

Ее приветствие было простым и дружелюбным. Без сложных оборотов, которые вынудили бы его придумывать остроумный ответ. Похоже, она была искренне рада его видеть.

– Я просто оказался рядом и решил поздороваться.

– Просто художник, проходящий мимо, да?

Зал замер, не понимая, что она имеет в виду. Его замешательство, вероятно, стало слишком очевидным, потому что Вайолет слегка покраснела.

– Это альбом Гордона Лайтфута^[6], – пояснила она. – «Художник, проходящий мимо». Не из его популярных в семидесятых, а из поздних – конца девяностых. Думаю, его никто, кроме меня, и не покупал.

Он слышал имя Лайтфута, но лишь смутно. Тем не менее ему понравилось, что она слушает нечто столь необычное. Это делало ее еще интереснее.

– Простите, – продолжила она, смущенно улыбаясь. – Я, наверное, выгляжу занудой.

Он улыбнулся в ответ.

– Нет, вовсе нет.

Ее скептический взгляд заставил его пересмотреть свой ответ.

– Ну, может, чуть-чуть, – поправился он, – но в хорошем смысле.

Они оба рассмеялись.

– Вообще-то, – вмешался подошедший Бернард, – мы не просто проходили мимо. Он хотел посмотреть, где вы работаете.

Теперь настала очередь Зала смутиться. Но он не был недоволен тем, что Бернард его выдал. Тем более что Вайолет улыбнулась.

– Ну, теперь все понятно. Хотите экскурсию?

Она указала рукой сначала в одну сторону, потом в другую.

– Шкаф для документов. Компьютер. Стол. Стул. И снова стол.

– Очень мило, – с улыбкой заметил Зал.

Но атмосфера изменилась: краем глаза Зал заметил пожилого мужчину в белой рубашке и галстуке, который направлялся к ним. Вайолет мгновенно вернулась к клавиатуре, сосредоточенно вглядываясь в экран. Очевидно, это был ее начальник, и она не могла позволить себе выглядеть бездельницей.

– Большое спасибо, мисс Беннинг, – громко сказал Бернард, подыгрывая девушке. – Вы мне очень помогли.

Он улыбнулся подошедшему мужчине, когда они с Залом повернулись, чтобы уйти.

– Вы, ребята из отдела исследований, – добавил он, – настоящие профессионалы. Не представляю, как бы мы справлялись без вас.

Трудно было удержаться от смеха, но Зал с серьезным лицом прошел по коридору, пока они не оказались вдали от отдела. Только тогда он тихо рассмеялся:

– Чувак! Это было круто! Я твой должник.

Бернард пожал плечами:

– О да, приятель.

Они связались с Мердоком, чтобы доложить о встрече с внештатными сотрудниками, а затем вернулись к своим столам, чтобы завершить все, что можно было закончить в оставшийся до конца рабочего дня час. Зал увлекся переписыванием подпрограммы, и, когда он снова поднял голову, было уже пять минут шестого. Он встал, оглядываясь по сторонам. Несколько коллег уже ушли, остальные собирались. Однако Бернард все еще был на месте. Как и Кен Блюм.

Зал не хотел оставаться в офисе дольше необходимого. Вечером он, Кевин, Юнг и Хавьер собирались завершить «Штурм Альтаира» – бета-версия переходила на новый уровень, и завтра доступ к ней закрывался.

Он высунул голову из-за перегородки и позвал Бернарда:

– Ты долго еще?

– Только закончу эту строку кода, – ответил тот, не отрываясь от монитора. – Алиса злится, если я задерживаюсь больше чем на пятнадцать минут.

Зал понизил голос:

– Знаешь, что Блюм все еще здесь?

– Ну и что?

– Не думаешь, что мы будем выглядеть плохо, если уйдем, а он останется работать?

– Наоборот! Так мы будем выглядеть лучше. Закончили все вовремя – значит, профи. А если кто-то не укладывается в отведенное время, это его проблемы.

– Может, он делает дополнительную работу?

– Нет. Он просто тормозит.

– Откуда ты знаешь?

Бернард улыбнулся:

– Возможно, я… использовал сбой в последнем обновлении, чтобы проверить, как каждый в нашем отделе выполняет свою работу. Это одна из моих обязанностей как будущего руководителя.

Зал перешел на шепот:

– А если тебя поймают?

– На чем? – спросил Бернард, невинно глядя на него. В этот момент он нажал Enter, выключил компьютер и потянулся, встав со стула. – Ну что, готов к веселью?

Зная, что у него в холодильнике шаром покати, Зал по дороге домой заскочил в кафе китайской еды навынос. Уже у своей двери, перебирая почту, он сразу заметил то, что ждал уже несколько недель. Наконец-то! Пришла регистрация машины. Но когда он вскрыл конверт, его радость быстро сменилась недоумением: вместо ожидаемой желтой наклейки внутри оказался маленький глянцевый прямоугольник красного цвета.

Прошлогодняя наклейка. «Как такое вообще возможно?» – подумал он, разглядывая черные цифры на ярко-красном фоне. Разве старые наклейки не уничтожают сразу, как только их заменяют новыми?

На секунду ему пришло в голову, что кто-то мог случайно напечатать новую партию не того цвета. Но стоило присмотреться к цифрам, как стало ясно, что наклейка действительно с прошлогодней датой.

«Вот почему этой Автоинспекции срочно нужно обновить систему», – раздраженно подумал Зал.

Он пробежался глазами по сопроводительным документам. Хотя регистрация, судя по всему, была действительной, из-за этой путаницы его уже однажды оштрафовали. Он оторвал красный квадратик, чтобы завтра прикрепить его к машине, но был полон решимости разобраться с этой ерундой. Он не собирался получать еще один штраф из-за чьей-то ошибки.

К счастью, Зал уже записался на экзамен на пересдачу водительских прав на ближайшую субботу. Целый день занятий – с девяти до пяти. И хотя стоимость курса в автошколе практически совпадала со штрафом, посещение занятий позволило бы избежать записи нарушения в личное дело и повышения стоимости страховки.

Чтобы выяснить, были ли у других водителей подобные проблемы с регистрацией, Зал открыл ноутбук и начал искать в интернете. Как выяснилось, он был далеко не одинок. Многие сталкивались с такой же путаницей, но никому из них пока не удалось добиться исправления. Люди писали, что обращались в местные отделения Автоинспекции, звонили на горячую линию, пытались решить вопрос через интернет, но результата не добились.

Зал вздохнул. После сегодняшнего разговора с Гэри и Бу он почти не сомневался, что решить этот вопрос через сайт ДТС будет невозможно.

Открыв коробку с чау-мейном и пару раз жадно укусив его, Зал уселся перед компьютером. Он вошел в главное меню «Штурма Альтаира», надел наушники и поприветствовал Юнга и Хавьера, которые уже были в игре. Глотнув пива, он присоединился к бою и помог Юнгу устроить засаду на одного из инопланетных убийц.

С Автоинспекцией он разберется завтра. Не может же это быть так сложно.

Глава 8

Телефон зазвонил, и Тодд, опасаясь, что это может быть Кайла, не стал отвечать. Он позволил автоответчику «взять трубку». Звонил снова Робинсон. Это было странно: тот не давал знать о себе уже полгода, а теперь позвонил дважды за пару недель.

Тодд прослушал сообщение. Его «друг» проинформировал, что написал рецензию на новый роман Тодда для «Чикаго Трибьюн».

– В целом она положительная, – заверил его Робинсон. – Но ты же знаешь, какие рецензии любят эти газеты. Местами мне пришлось быть немного… строгим. Ничего личного, ты понимаешь. Просто я предупредить заранее, чтобы ты не был ошарашен. Скоро увидимся.

Ничего личного.

«Конечно», – подумал Тодд. Если у него и было желание перезвонить Робинсону, то оно тут же испарилось под тяжестью его самодовольного и мелочного тона. Да, раздражение от того, что предполагаемый приятель «проехался» по его книге, имело место, но Тодд не был удивлен. Более того, он даже не злился. Напротив, ощущал себя спокойным как удав. Ему было абсолютно наплевать на мнение Робинсона. Да, сожаление о возможной потере нескольких читателей присутствовало, но не более того.

Очевидно, он становился более зрелым. Мудрым. Возможно, старым…

Нет, это не старость, решил он. Это развитие. Вот подходящее слово!

Тодд осознал, что это действительно так, и задумался о том, насколько свободнее он чувствует себя сейчас по сравнению с временами учебы в колледже. Теперь, если ему что-то нравилось, это просто нравилось. Если он что-то ненавидел, то тоже без всяких оправданий. Ему больше не нужно было подкреплять свои суждения логическими аргументами. А тогда он ощущал постоянную обязанность объяснять каждое свое мнение и был готов защищать его на случай, если кто-то решит поспорить. Но, разумеется, никто никогда не спорил. И с годами эта напрасная интеллектуальная броня стала ему не нужна. Тем не менее, слушая сообщение от Робинсона, он чувствовал, что тот застрял в этой фазе. Хотя Тодд понимал, что это должно вызывать скорее сочувствие, вместо этого он ощущал легкое, почти неприятное превосходство.

Может быть, он и не стал таким уж зрелым.

«Зачем я вообще послал этому придурку свою книгу?» – подумал Тодд.

Может быть, он вообще не развивался.

Однако сейчас надо было сосредоточиться на другом. На экзамене в Автоинспекции. Его назначили на полдень, и хотя Тодд исправно читал буклет и проходил практические тесты онлайн, слова друга Палмера не выходили у него из головы. Тот предупреждал, что современные экзамены куда сложнее, чем раньше. Даже отец Палмера дважды проваливал тест, прежде чем, наконец, получил новые права.

– Он водит машину уже сорок лет, – сказал Палмер. – А вопросы ему задавали такие, что он даже понятия не имел, о чем речь. Мелкие детали, с которыми он за всю жизнь не сталкивался. Так что будь начеку, дружище.

Это предупреждение слегка выбило Тодда из колеи. А когда несколько дней назад Розита, вернувшись с работы, поделилась похожей историей, пересказав, что слышала от коллег и волонтеров библиотеки, он удвоил усилия, готовясь к экзамену. Логически Тодд понимал, что не может быть так уж сложно. В конце концов, водительские права есть у всех подряд, и каждый день на экзамене успешно справляются люди, с трудом читающие вывески. Он сам водит машину уже много лет и всю последнюю неделю серьезно готовился. Наверняка все пройдет гладко.

И все-таки он будет рад, когда это закончится.

Тодд сидел за обеденным столом, когда Розита позвонила из библиотеки, чтобы пожелать ему удачи.

– Она мне пригодится, – отозвался он.

– Перестань, – сказала она. – Больше уверенности! Это всего лишь экзамен по вождению. Ты ведь не собираешься пересдавать его вечность. Все будет хорошо.

Она была права, понял он. Закончив обед, Тодд почистил зубы, надел приличную рубашку и причесался – хотелось, чтобы фотография на новых правах хотя бы раз получилась приличной. С новым чувством уверенности он направился в офис Автоинспекции.

Очередь в этот раз казалась гораздо короче – возможно, записаться на прием после обеда было правильным решением. Уже через двадцать минут Тодд оказался у нужного окна.

В последний раз, когда он сдавал тест (а это было, конечно, много лет назад), все выглядело куда проще. Клерк вручал ручку и лист с вопросами, и прямо там, у стойки, нужно было заполнять клеточки напротив правильных, на твой взгляд, ответов. Закончив, он отдавал тест обратно, клерк тут же проверял его, отмечая ошибки фломастером, и через пару минут объявлял результат.

Но теперь все изменилось. Вместо привычного листа ему выдали трехстраничный бланк и отправили в боковую комнату за белой дверью с надписью «ТЕСТ», выведенной крупными печатными буквами.

Внутри, в центре комнаты, за круглым столом на вращающемся стуле сидел человек. По периметру комнаты располагались учебные кресла, напротив каждого стоял громоздкий старомодный компьютер с монитором среднего размера. Три из них были уже заняты.

Тодд подошел к секретарю за круглым столом и протянул свои документы.

– Номер четыре, – сказал тот, указав на одно из свободных мест.

Тодд направился к указанному месту.

– Что мне нужно…? – начал он, но клерк нетерпеливо махнул рукой.

– Все интуитивно понятно.

– А если…?

– Если будут вопросы, я рядом.

Мужчина, похоже, начал раздражаться, поэтому Тодд опустил взгляд и сел на жесткий пластиковый стул перед монитором. Следуя ламинированным инструкциям, прикрепленным к боковой стене комнаты, он нажал клавишу Enter, чтобы вызвать экран входа. Затем он ввел свое имя и номер, указанный в верхней части выданной ему формы. На экране появились те же самые инструкции, что и на листе. Он снова нажал Enter.

Первый вопрос: «При красном сигнале светофора водитель обязан полностью остановиться. Верно или неверно?»

Все предельно просто. Тодд выбрал правильный ответ и нажал подтверждение.

Следующий вопрос: «Бордюр, окрашенный в красный цвет, означает, что в этом месте разрешена 15-минутная парковка. Верно или неверно?»

Легкотня. Он и это знал.

А затем появился третий вопрос: «На двухполосной жилой улице с уклоном в 7% в неинкорпорированном районе, расположенном в десяти милях от ближайшей городской черты, какова максимально допустимая масса легкого грузовика?»

Что за черт?

Тодд перечитал вопрос еще раз, но тот не стал понятнее. В нем действительно было написано то, что он думал. Взгляд вниз, на варианты ответов, ничем не помог – ни один из них не казался правильным.

Возможно, это было совпадение, но тот факт, что в первых двух вопросах правильными ответами были A и B, заставил Тодда выбрать вариант C на третий. Тут же в верхней части экрана вспыхнул красный крестик, сопровождающийся резким звуком зуммера, как на игровом шоу.

Тодд дернулся от неожиданности. Он быстро оглянулся, но клерк за круглым столом смотрел куда-то в сторону и, похоже, не обратил внимания.

На экране появился новый вопрос: «Альтернатор – это карбюратор, как баскетбол – это…

Варианты:

А) Футбол

В) Перчатка для ловли рыбы

С) Телефон

D) Джордж Вашингтон»

Это было безумие! Ни одна из аналогий не имела смысла. И ни одна из них, как казалось, не имела вообще никакого отношения к вождению. Тодд снова бросил взгляд на клерка. Тот бесстрастно уставился куда-то вдаль.

Выбора не было – нужно было что-то отметить. Тодд подумал: генераторы и карбюраторы – это части автомобиля, а баскетбол и футбол – виды спорта. Значит, логичный вариант: А) Футбол.

Экран снова мигнул красным крестом, а зуммер ударил по нервам.

Теперь в верхней части экрана красовались два крестика.

И тут появился следующий вопрос: «Являетесь ли вы лучшим водителем, чем Робинсон Бойд?»

Тодд уставился на текст. Этого просто не могло быть. Вопрос являлся не только нелепо личным, но и как-то странно совпадал с утренним звонком Робинсона.

Они следят за мной?

Вся ситуация была совершенно абсурдной. Он сидел и смотрел на экран, ломая голову: кто вообще придумал этот вопрос, каким может быть правильный ответ и кто определяет его правильность.

Но не успел Тодд что-либо ввести, как снова раздался громкий зуммер. Третий крестик вспыхнул рядом с первыми двумя.

– Три промаха – и вы выбываете, – раздался бесстрастный голос.

Тодд резко повернулся к клерку.

– Я даже не успел ответить на вопрос!

– Тест окончен. Вы провалили экзамен, – спокойно ответил тот.

В этот момент пожилой мужчина из соседней кабинки поднялся и подошел к столу, чтобы передать бланк.

– Я закончил, – сказал он.

– Поздравляю, – ответил клерк, ставя печать на документе. Он оторвал верхний лист и протянул мужчине оставшиеся два. – Отнесите это в шестое окно.

Затем клерк снова повернулся к Тодду:

– Чего вы ждете? Вы провалились. Убирайтесь к черту.

Убираться к черту?

Тодд почувствовал, как внутри него нарастает гнев. Когда этот кошмар закончится, головы точно полетят. Он будет жаловаться во все инстанции, а если не добьется результата, напишет конгрессмену и сенаторам. И если даже это не поможет, он выйдет на публику: обратится к прессе, взорвет социальные сети, а может, напишет книгу. Ведь какая польза от известности, пусть даже в узком кругу, если нельзя использовать ее для достижения справедливости?

– Я хочу пересдать тест, – заявил он клерку, стараясь держать голос ровным.

– Тогда выходите и записывайтесь заново, – невозмутимо ответил тот. – Я же сказал, вы провалили тест.

– …

– Уходите, иначе я вызову охрану.

– Придурок, – процедил Тодд.

Сжимая в руках теперь уже совершенно бесполезные документы, он вышел из комнаты тестирования. Офис Автоинспекции тем временем наполнился до отказа. Очереди переплетались, словно хаотичный лабиринт, и Тодд только мельком оглядел их, прежде чем решил поступить как в прошлый раз: записаться на тест через сайт.

Раздраженный и взбешенный, он направился не домой, а в библиотеку. Найдя Розиту за справочным столом, он подошел к ней. Увидев его лицо, она сразу все поняла.

– О-о-о, – протянула она сочувственно. – Все плохо?

Тодд молча кивнул.

– Ты не сдал экзамен? Как такое возможно?

– Вопросы были нелепые. Сначала шли обычные, потом один очень сложный, потом какой-то бессмысленный, а затем вопрос о том, лучше ли я вожу машину, чем Робинсон.

Ее глаза расширились.

– Робинсон? Твой Робинсон? В тесте упоминался он?

– Да.

– Как это вообще возможно?

– Большой брат следит за мной, – с кривой усмешкой заметил он.

– Это не может быть законным, верно?

– Не должно быть. Но кто знает в наше время?

Розита взяла ручку и нацарапала что-то на листке бумаги.

– Я это проверю.

– Хорошо, – буркнул он.

– И что ты собираешься делать?

– Запишусь на пересдачу. Что еще остается? – Он язвительно усмехнулся. – Или я приму твое предложение быть моим шофером.

В этот момент к справочному столу подошли мать с маленькой дочкой. Тодд встал, чтобы уступить им место.

– Не буду мешать, – сказал он, махнув рукой. – Увидимся дома!

Она чуть кивнула и обратилась к посетителям:

– Чем могу помочь?

Мэрия и полицейский участок располагались прямо через дорогу от библиотеки. Выйдя на улицу, Тодд задержал взгляд на муниципальном комплексе. Несколько лет назад он писал роман, где одним из главных героев был полицейский. Стремясь создать персонажа максимально реалистичным, Тодд обратился за консультацией в полицию и так познакомился с лейтенантом Джимом Бриггсом. Тот оказался его давним поклонником. С тех пор они поддерживали контакт, пусть и поверхностный. Недавно Тодд отправил Джиму экземпляр своего последнего романа – «Сквозь пропасть».

Поддавшись внезапному импульсу, Тодд повернул не к своей машине, а пошел через дорогу к полицейскому участку. Возможно, Розита была права. Тот вопрос теста в Автоинспекции вполне мог быть незаконным.

Возле входа в участок офицер в форме осматривал потрепанный микроавтобус «Фольксваген», в то время как его владелец – лысеющий мужчина с большой бородой – стоял чуть в стороне, наблюдая за процессом. Тодд невольно вспомнил собственные студенческие годы. Денег на содержание старого автомобиля тогда не хватало, и несколько раз он получал штрафы за лысую резину. Чтобы аннулировать штраф, приходилось покупать новые шины (или хотя бы сносные по виду) и возвращаться в участок для повторного осмотра.

Слава богу, эти времена остались позади.

Поднявшись по ступенькам, Тодд вошел в вестибюль полицейского участка и подошел к окошку, за которым сидел молодой гладко выбритый курсант. Тодд спросил, не дежурит ли сегодня лейтенант Бриггс. Курсант не сразу ответил на вопрос, вместо этого спросил высоким, почти комичным голосом:

– Что у вас за дело?

– Просто скажите ему, что пришел Тодд Клейн.

Курсант нахмурился, явно раздумывая, стоит ли передавать сообщение без дополнительных объяснений. На мгновение Тодду показалось, что тот откажет. Но, видимо, нерешительность самого курсанта, подкрепленная уверенностью в голосе Тодда, сыграла свою роль. Парень велел Тодду подождать и ушел, оставив место у окна молодой девушке в такой же форме.

Спустя пару минут где-то щелкнул замок, и дверь сбоку от окошка открылась. На пороге появился сияющий Джим Бриггс.

– Тодд, рад тебя видеть!

– Я тоже, Джим.

– Спасибо за книгу!

– Без проблем.

Лейтенант смерил его взглядом, явно задаваясь вопросом, что привело писателя в участок.

– Так что же случилось?

Тодд усмехнулся, немного смутившись.

– Это, наверное, прозвучит странно. Я был в Автоинспекции, сдавал тест на права.

– Сдал, я полагаю?

Тодд смутился.

– Не совсем. Вот именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

Выражение лица Бриггса изменилось.

– Я не прошу тебя вмешиваться или что-то в этом роде, – спешно добавил Тодд.

– Хорошо. Потому что мы в любом случае не можем…

– Конечно. Я просто… хочу понять, слышал ли ты о чем-то подобном… Даже не знаю, как это сказать.

– Говори прямо, – подтолкнул его Джим.

Тодд глубоко вздохнул.

– Тест был компьютерным. Некоторые вопросы оказались странными, будто случайно вставленными, но это ладно, я мог бы с этим справиться. А вот последний вопрос… – он замялся, затем продолжил: – Он касался парня, который звонил мне сегодня утром. Спрашивалось, считаю ли я себя лучшим водителем, чем он.

Джим рассмеялся:

– Ты шутишь?

– Хотел бы, чтобы это было шуткой, – мрачно отозвался Тодд. – Это действительно безумие. Я хочу понять: это вообще законно? Или это вторжение в частную жизнь?

Лейтенант нахмурился, его лицо стало более серьезным.

– Там явно что-то не так, но насчет законности – это вопрос к юристу. Могу точно сказать одно: я никогда раньше о таком не слышал.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

– Вообще-то, такие жалобы нам нечасто поступают. Это больше по части юстиции, но… звучит как злоупотребление.

– Вот именно, – подхватил Тодд. – Разве Автоинспекция может делать что-то подобное?

– Нет. Даже нам, если нужно прослушивать телефон, требуется разрешение суда. Не представляю, как они смогли бы это провернуть. – Джим окинул Тодда взглядом. – Это же не шутка, да? Не какой-то розыгрыш? Новый материал для книги?

– Ох, нет, это реальность. Вот почему я здесь.

– Хорошо, Тодд, посмотрю, что смогу узнать, – пообещал Джим. – У меня есть твоя электронная почта. Я поспрашиваю, сообщу, что найду.

– Спасибо.

– Знаешь, – добавил Джим, – ты должен написать об этом книгу.

– Моя жена тоже так сказала.

– Все равно все ненавидят Автоинспекцию. Получится хороший ужастик!

– Она тоже так говорила.

– На самом деле во время пандемии мой брат получил уведомление из ДТС, что ему нужно пройти тест на зрение и сфотографироваться, чтобы продлить права. Они вроде как собирались соблюдать социальную дистанцию и следить, чтобы все были в масках, но, эй, это все та же Автоинспекция, – Джим покачал головой. – Брат не хотел идти. Он никогда не получал штрафов, не попадал в аварии, всегда продлевал права по почте. Но они настояли, чтобы он явился, сфотографировался и прошел проверку зрения. Он попросил отсрочку, сославшись на то, что ежедневно ухаживает за старым отцом, страдающим от сердечного заболевания. Ему отказали. Поэтому ему пришлось идти, подвергая риску свою жизнь и жизнь отца. А когда он зашел туда, они потребовали, чтобы он снял маску для фотографии.

– Как я понимаю, ДТС не твое любимое ведомство?

– О да, это так. Но я тебе ничего не говорил!

Тодд улыбнулся:

– Тогда буду признателен за любую помощь.

– Будет сделано, – ответил Джим.

Он обернулся к закрытой двери и махнул рукой курсанту за стеклом. Раздался щелчок, и дверь открылась. Лейтенант снова повернулся к Тодду:

– Это действительно был вопрос о тебе конкретно? И о твоем друге?

– Угу.

Джим покачал головой.

– Все это неправильно.

– Да, – согласился Тодд, – так и есть.

Глава 9

Хорхе проснулся в кромешной тьме. Он не знал, который час, какой сегодня день, да и вообще где находится. Тренировочный лагерь, в котором он и другие новобранцы оказались, был больше похож на место заключения, чем на место обучения. По дороге сюда им всем завязали глаза, и единственное, что Хорхе удалось понять, – до места назначения они ехали не меньше трех часов. Лагерь ДТС, судя по всему, находился где-то посреди леса.

Как только они приехали, их высадили из автобуса и сразу же конфисковали все личные вещи. У новобранцев не осталось ни телефонов, ни доступа к интернету, поэтому связаться с родными они могли только через письма. Это заставило Хорхе задуматься: насколько долго им предстоит оставаться здесь?

На самом деле его буквально принудили пройти «обучение» для работы в Автоинспекции. Хорхе не сказал об этом Беверли, стараясь держаться уверенно, чтобы она не заподозрила, как сильно его подавили эти незваные вербовщики (хотя он почти не сомневался, что она все поняла). Но он не хотел работать в Автоинспекции и уж точно не собирался тратить время на этот странный лагерь.

Однако в первый день Хорхе невольно признал, что обстановка здесь производила впечатление. Все выглядело как сцена из кино. Автобус остановился в тупике, перед белоснежным двухэтажным зданием с административными офисами. В просторном вестибюле уже собралась группа людей, ожидавших своей очереди, чтобы получить пакеты с учебными материалами.

К главному зданию вели бетонные дорожки, соединяющие его с другими корпусами, такими же новыми и современными. Позже Хорхе узнал, что в одном из них располагались библиотека и учебный центр, в других – классы и нечто вроде конференц-зала. Еще один корпус был отведен под столовую и спортзал.

В самом центре комплекса стояла полностью оборудованная копия настоящего офиса Автоинспекции.

На второй день во время экскурсии им показали офис, через стеклянные двери которого можно было заглянуть внутрь. Им объяснили, что, как только они достаточно хорошо освоят процедуры и протоколы работы департамента, смогут тренироваться здесь, используя настоящее оборудование ДТС. Они будут заполнять настоящие формы и оказывать посетителям услуги в условиях, максимально приближенных к реальности. Эта «реальность» действительно впечатляла. По обе стороны от стойки суетились сотрудники, которые, казалось, были полностью поглощены своей работой. Перед ними выстроились ряды «клиентов», терпеливо ожидающих своей очереди. Все это происходило под ярким светом люминесцентных ламп. Однако стоило им отвернуться от дверей и выйти обратно в тихий лагерь, контраст был таким резким, что это вызывало почти физический дискомфорт.

Жили они в корпусе, похожем на отель только внешне. Внутри условия напоминали скорее общежитие, а порой и тюремную камеру. Каждый делил комнату с соседом. У них была небольшая спальня с двумя узкими кроватями и парой малогабаритных комодов. К спальне примыкала ванная комната с унитазом, крохотной раковиной и душевой кабинкой, втиснутой в пространство, едва превышающее размеры шкафа. Единственное тонкое окно, расположенное в центре одной из стен спальни, почти не пропускало света. В ванной комнате окна не было вообще.

Хорхе делил комнату с парнем по имени Дарелл – худощавым, белокожим и с такими острыми зубами, что он напоминал крысу. Его вид вызывал ассоциации с каким-то темным и неприветливым местом вроде свалки. Заселение состоялось еще в первый вечер, после раннего ужина в хорошо оборудованной столовой лагеря.

Судя по всему, Дарелл оказался здесь по той же причине, что и Хорхе: обучение на сотрудника Автоинспекции. Однако последние несколько дней он совершенно не проявлял интереса к обучению. Его полное равнодушие к заданиям сочеталось с явной неспособностью выполнить хоть что-то правильно. Вместо того чтобы сосредоточиться на программе, Даррелл бесконечно болтал и задавал личные вопросы, что только усиливало недоверие Хорхе. С каждым днем Хорхе все больше казалось, что его сосед – вовсе не новобранец. Даррелл, вероятно, был подсадным, подосланным департаментом, чтобы завоевать доверие и шпионить за ним. В итоге Хорхе предпочитал держать дистанцию: не рассказывал ничего личного и говорил лишь тогда, когда это было неизбежно, ограничиваясь банальными фразами или обсуждением учебных вопросов.

Остальные новобранцы также были разбиты на пары, и это обстоятельство не добавляло спокойствия. Хорхе все чаще задумывался: действительно ли все они пришли сюда по своей воле? Или же в каждой паре один человек был стажером, а второй – назначенным наблюдателем?

Иногда эта мысль перерастала в паранойю. Что, если он единственный настоящий новобранец в лагере, а все остальные – сотрудники Автоинспекции, тайно следящие за ним?

Игры разума.

Хорхе вглядывался в густую темноту. Часов в комнате не было, а без телефона определить время было невозможно. На улице все еще царила ночь, и до рассвета могло оставаться от одного до шести часов. Он закрыл глаза, пытаясь снова уснуть, но сон не шел. Хорхе ворочался, будучи не в состоянии расслабиться.

За тонким окном мир начинал светлеть с мучительной медлительностью. Черная мгла постепенно сменялась серыми полутонами. Как только он смог различить очертания комнаты, он поднялся с кровати, взял одежду с комода и направился в ванную. Заперев дверь, Хорхе включил свет и сел на закрытую крышку унитаза. Он почувствовал острое сожаление из-за отсутствия телефона. Черт возьми, сейчас он был бы рад даже книге, хотя не мог вспомнить, когда в последний раз держал ее в руках.

Больше всего на свете ему хотелось бежать отсюда. Вернуться домой. Но это казалось совершенно невозможным.

Обучение шло строго по расписанию. Занятия занимали большую часть дня, но времени на отдых оставалось достаточно. На второй день своего пребывания, воспользовавшись часовым перерывом, Хорхе решил осмотреть территорию. Он попытался выйти за пределы основных зданий, но, едва выйдя на улицу, наткнулся на массивную бетонную стену, окружающую лагерь. Стена, высокая и внушительная, казалась тюремной. Сторожевых вышек не было, но по верхнему краю тянулась колючая проволока. Веселые рисунки, изображающие машины, улицы и автострады, на ровной серой поверхности выглядели неуместно. Этот барьер был явно предназначен не только для того, чтобы удерживать посторонних снаружи, но и чтобы не выпускать никого за пределы лагеря.

Хорхе, полный решимости, прошел вдоль стены, надеясь найти дверь или ворота, но ничего не обнаружил. Время истекало, и внутренний таймер подсказывал, что пора возвращаться на занятие. Он вернулся назад, но на следующий день снова отправился исследовать окрестности. Он обошел здания и даже прошел мимо искусно воссозданной парковки.

В поисках выхода он отправился в лес неподалеку. Ему хотелось не только найти способ покинуть лагерь или хотя бы понять, где они находятся, но и побыть одному.

Однако уединиться не получилось. Хорхе мог поклясться, что за ним кто-то следит. Каждый раз, когда он останавливался, до него доносился странный шум – хруст, будто кто-то ступает по опавшим листьям, камням и влажной земле. В какой-то момент ему даже показалось, что за сосной притаилась темная фигура.

Эта догадка пугала, но не казалась фантазией. Хорхе поклялся, что, как только ему удастся выбраться отсюда, он расскажет обо всем, что видел, каждому, кто готов его выслушать. Эти ублюдки заплатят за все.

Пока что ему оставалось держаться в тени, выжидать момент и делать все, чтобы окружающие подумали, будто он поддался их «позитивному» бреду. Хорхе понимал, что цель этого лагеря – сломать его, промыть мозги и превратить в послушного исполнителя, но они добьются этого только через его труп. Он не был каким-то наивным мексиканцем, которого можно запрограммировать на покорность. Он все понимал и был готов к борьбе.

Хорхе услышал, как Дарелл зашевелился за дверью. Не обращая внимания, он снял пижаму и залез под душ. Теплая вода текла по коже, успокаивая и создавая хоть какую-то иллюзию уюта. Но с каждым потоком казалось, будто он сдается, поддается этому месту, и мысль об этом вызывала у Хорхе раздражение. Он быстро сполоснулся и закрыл воду. Если бы его соседом был кто-то другой, он ограничился бы еще более коротким душем. Но Дарелл… Тот мылся от силы раз в два дня. Хорхе знал, что сегодняшним утром вода его соседу точно не понадобится.

В ванной было душно, но приятно тепло, и Хорхе нарочно медленно одевался, наслаждаясь моментом покоя.

– Эй, что ты там так долго делал? – пробормотал Дарелл, как только он вышел. – Шлепал своего Франклина? Душил питона, а?

Хорхе не стал отвечать. Он уже привык к грубым шуткам соседа. Дарелл, вероятно, считал, что такими замечаниями сближает их, но для Хорхе он оставался просто придурком. Придурком и деревенщиной.

Эти мысли привели его к еще одному наблюдению. Что-то здесь казалось неправильным. Хорхе заметил, что в реальных офисах Департамента автотранспорта сотрудников разных национальностей было достаточно много. Во всяком случае, ему так казалось, когда он бывал там. Но здесь, в лагере, он не видел ни одного латиноамериканца, ни одного афроамериканца, ни одного азиата. Только белые. И он.

Это было странно и подозрительно.

На самом деле обучение шло неожиданно хорошо. Сейчас они чередовали занятия в двух аудиториях: в маленькой с доской и двумя рядами стульев и большой, где каждому из них было выделено рабочее место с компьютером. Против своей воли Хорхе находил занятия увлекательными. Он действительно многому научился. Даже если он не станет работать в Департаменте автотранспорта – а он совершенно не собирался этого делать, – полученные навыки, без сомнения, пригодятся для поиска работы в другом месте.

Странным казалось еще и то, что, похоже, в лагере жили только стажеры. Насколько Хорхе мог судить, они находились в глуши, но где тогда обитали инструкторы? Администраторы? Обслуживающий персонал? А что насчет «клиентов» и «сотрудников» из воспроизведенного офиса Автоинспекции? Их привозили каждый день? Однако никаких признаков этого он не замечал: за все время не было видно ни одной машины, въезжающей на территорию лагеря или покидающей ее.

Это сбивало с толку.

Сначала Хорхе пытался обсудить свои наблюдения с Дареллом и другими «новобранцами», но быстро понял: любопытство не было их сильной стороной. Никто из них, похоже, не горел желанием узнать больше о месте, где их держат.

Еще одна причина относиться к ним с подозрением.

Со дня прибытия мистер Белый и мистер Черный не появлялись. Вместо этого программу обучения проводили другие фигуры, чьи имена казались не менее странными и искусственными: Мистер Улица, Мисс Дорога, Мистер Легкий, Мисс Такси.

Пока Дарелл возился в ванной, Хорхе отправился в кафетерий. Формально напарники должны были завтракать вместе, но после того первого утра он старательно избегал встреч с соседом. Меньше всего ему хотелось проводить с этим грубияном больше времени, чем было необходимо.

Хорхе пришел первым. Взяв тарелку французских тостов с беконом и чашку черного кофе, он сел за стол у окна, откуда открывался вид на здание администрации. Через несколько минут к нему подошла Джейн, одна из шести женщин в их группе. Не спрашивая разрешения, она поставила свой поднос на стол и заняла место напротив.

– Доброе утро, – сказала Джейн.

Он молча кивнул. Ее присутствие его раздражало. Почему она выбрала именно его столик, когда вокруг было полно пустых? Они никогда не общались раньше, и ее внезапная инициатива казалась странной.

– Ну и как, по-твоему, идут дела? – спросила она.

Хорхе решил не ходить вокруг да около:

– Ты здесь, чтобы шпионить за мной?

– Что?

Ее удивление выглядело искренним, но он никак не мог понять, была ли она поражена его прямотой или тем, что он попал в точку. Последовавшая реакция только укрепила его подозрения. Джейн рассмеялась. Но смех прозвучал как-то натянуто. Хорхе вперился в ее глаза.

– Я спрашивал, не села ли ты сюда, чтобы шпионить за мной.

Джейн резко встала, схватив поднос.

– Если я здесь лишняя…

– Да.

Она ушла к другому столику. Ее настроение осталось загадкой: то ли обида, то ли насмешка, то ли что-то еще. На ее место тут же плюхнулся Эл, дородный болтливый дальнобойщик, который в первый же день объяснил Хорхе, что решил устроиться в ДТС, потому что хочет сменить профессию. За ним стоял его напарник Джей.

– А где Дарелл? – спросил Джей.

Хорхе не поднимал глаз от своей тарелки.

– Не знаю, не интересуюсь.

– Знаешь, – начал Эл, – вчера было неплохо, когда…

– Я не понимаю, почему вы здесь, – перебил Хорхе.

Мужчины переглянулись, явно не понимая, что его так взбесило.

– Здесь полно свободных мест, я не люблю компанию, и ты никогда раньше не садился за мой стол. Почему именно сегодня?

Джей выглядел смущенным.

– Ну, мы просто…

Хорхе встал, прерывая его:

– Стол в твоем распоряжении. Приятного аппетита.

Он допил кофе, оставил тарелку и чашку на столе и ушел, не дожидаясь ответа.

Выйдя на улицу, Хорхе глубоко вдохнул. Воздух был прохладным, даже слишком для этого времени года. Вероятно, лагерь находился где-то высоко в горах, подумал он, глядя на едва различимые в утренней дымке очертания леса.

Дом.

Что думает Беверли? Скучает ли она по нему так же, как он по ней? Хорхе не знал, но хотел верить, что она ищет способ связаться с ним. Возможно, даже пытается выяснить, что здесь происходит, или планирует вытащить его отсюда. Она должна понимать, что настоящая вербовка не работает так. Ни одна уважающая себя компания, ни одно госагентство не станет похищать людей из их домов под видом обучения. Здесь явно что-то не так. Хорхе надеялся, что Беверли обратилась за помощью к Розите. Если кто и знал, как распутывать такие дела, так это его сестра.

До первого занятия оставалось больше часа. Колокол, оповещающий о начале завтрака, прозвучал совсем недавно, и у Хорхе было время. Людей на улице почти не было: пара отставших новобранцев спешили к кафетерию, но Хорхе не видел никого, кто мог бы его остановить.

Это давало возможность немного разведать обстановку. Он замедлил шаг, осматриваясь. На крышах и стенах зданий висели камеры наблюдения, которые, несомненно, следили за каждым движением. Но живых наблюдателей нигде не было видно. Решив рискнуть, Хорхе продолжил путь.

Сначала он прошел вдоль дорожки, ведущей вокруг библиотеки и учебного центра. Затем, убедившись, что никто за ним не смотрит, свернул туда, где листья были особенно густыми, и сошел с тротуара. Он двигался с видимой небрежностью, будто просто гулял после завтрака.

«Пусть попробуют остановить меня», – подумал он с усмешкой. Если бы кто-нибудь из этих белобрысых остановил его, он бы сказал, что это культурная особенность: «Си, мексиканцы любят гулять после еды. Это полезно для пищеварения».

Но никто его не остановил, и через несколько минут Хорхе оказался в лесу, подальше от зданий. Он остановился, чтобы прислушаться, но, кроме карканья ворон над головой и шуршания ящерицы неподалеку, не было слышно ни звука.

Он не заметил и никаких признаков того, что за ним следят.

Местность здесь была отличной от той, что он видел с другой стороны лагеря. По ту сторону территория была ровной, и, двигаясь в ту сторону, Хорхе не встретил ничего, кроме деревьев и кустов. Здесь же, помимо деревьев, его путь пересекали скалы, сухое русло ручья и глубокий овраг. Если в этом направлении и была стена, она, скорее всего, находилась где-то далеко от лагеря. Продвигаясь вперед, Хорхе вскоре оказался так далеко в лесу, что начал сомневаться, сможет ли он услышать колокольчик, оповещающий о начале занятий.

Присматриваясь к местности, он решил спуститься в овраг. Если вокруг территории ДТС есть какой-то барьер, возможно, этот овраг мог быть его продолжением.

Без часов или телефона было почти невозможно ориентироваться во времени, но Хорхе предположил, что до начала занятий осталось минут десять. Спуск в овраг будет быстрым, но подъем заберет больше времени. Тем не менее если он бегло осмотрит это место, то успеет вернуться до начала занятий.

Хорхе начал осторожно обходить овраг, высматривая тропинку, чтобы спуститься вниз.

Что будет, если он не вернется на инструктаж? Несомненно, за ним пошлют кого-нибудь. А после того как найдут? Было приятно думать, что его просто исключат из программы и отправят домой, но Хорхе сомневался в этом. Скорее всего, его накажут. И, как бы странно это ни звучало, он мог представить себя не просто в комнате, а в какой-то камере или, что хуже всего, избитым за непослушание.

Сможет ли он скрыться здесь и спастись от их преследования, пока не найдет способ сбежать?

Это казалось маловероятным, и Хорхе решил, что лучше всего будет вернуться вовремя, чтобы не вызвать подозрений.

Так что, возможно, овраг придется оставить на другой раз.

Тем не менее он продолжил идти вдоль его края.

Хорхе вглядывался в деревья, пытаясь найти еще одно укрытие или какой-нибудь проход, но впереди не было ничего похожего. Скоро ему стало ясно, что территория ДТС простирается гораздо дальше в этом направлении, чем на той стороне лагеря. Это означало, что земли здесь гораздо больше. Кто финансирует все это? Возможно, правительство?

«Почему? – задумался Хорхе. – Зачем все это нужно?»

Он продолжал идти, размышляя о том, что скоро придется повернуть назад. Отойдя немного от оврага, он нашел след, похожий на дорожку, по которой мог бы пройти зверь.

Вдруг он услышал тонкое жужжание. Сначала Хорхе подумал, что это его воображение или что-то со слухом. Может быть, слишком много серы в ушах. Но звук становился громче, и он понял, что источник шумит впереди. Сначала он собирался вернуться, но, пройдя еще немного, решился идти дальше. Через несколько шагов он увидел на поляне сгруппированные белые объекты. Они были гораздо выше его роста и имели симметричную форму, но что это было – Хорхе не мог определить.

Чем ближе он подходил, тем громче становилось жужжание. Это было похоже на… пчел. Скользнув между двумя липкими кустами, Хорхе понял, что белые предметы на поляне – это ульи.

Он остановился на краю поляны. Ульи напоминали миниатюрный город, хотя Хорхе не был уверен, что это вообще земные ульи. Это были не круглые шары, висящие на деревьях, как в детских книжках, и не прямоугольные ящики, за которыми ухаживают пчеловоды. Эти ульи были вылеплены из воска, наполненного медом, и имели разные геометрические формы. Рои насекомых целенаправленно перемещались вокруг и между формами в строгом порядке. Хорхе был загипнотизирован их движением, и жужжание уже не казалось бессмысленным шумом – оно стало напоминать песню или язык. Его ритм менялся, то ускоряясь, то замедляясь, переходя в различные тона и регистры.

Внезапно поверх этого звука Хорхе услышал шелест листвы и треск кустов. Кто-то бежал. Не один человек. Через несколько секунд кто-то схватил его сзади за руки.

Хорхе дернулся и оказался лицом к лицу с двумя мужчинами в форме охранников. Тот, что держал его за руки, был моложе него, с бритой головой и сердитым лицом. Другой, грузнее и старше, – с густыми усами.

– Это запретная зона, – сказал старший.

– Извините, – ответил Хорхе. – Я не знал.

Бритоголовый наклонился вперед:

– Что ты мямлишь? Ни хрена ты не знал, мокрощелка?

Хорхе взглянул ему в глаза и сплюнул на землю.

– Pendejo^[7].

– И что это значит?

– Это то, как твоя мама описала тебя вчера вечером.

Старший охранник рассмеялся.

– Да ладно тебе, – сказал он, хлопнув своего напарника по плечу. – Отпусти его. Ему нужно вернуться к занятиям.

И действительно, вдалеке послышался звонок, возвещающий об окончании завтрака. Бритоголовый отпустил Хорхе. Первым порывом было надрать этому расисту задницу, но Хорхе сумел сдержаться. Старший охранник указал в сторону:

– Иди прямо туда. Может, это и непохоже на короткий путь, но так будет быстрее.

Хорхе кивнул.

– И постарайся не возвращаться. Эта территория закрыта для посещения.

Хорхе ничего не ответил, но направился в ту сторону, куда ему указали. О, он вернется сюда! Что-то держалось в секрете, и если здесь его не желали видеть, то именно здесь и нужно искать.

Он вернулся в класс как раз в тот момент, когда прозвенел последний звонок.

Глава 10

Открыв почтовый ящик, Дэнни заметил поверх небольшой стопки счетов и рекламных буклетов конверт с фиолетовой каймой от Автоинспекции. Он нахмурился. Этого не могло быть. Экзамен по вождению он еще не сдавал, а его ученическое удостоверение действовало еще четыре месяца. Посмотрев на конверт внимательнее, он понял, что адресован он вовсе не ему, а его отцу.

Мама выхватила у него пачку писем, как только он занес их в дом. Ее взгляд задержался на том самом конверте, и она нахмурилась:

– Что это?

Она разорвала конверт, не дожидаясь ответа, и начала быстро пролистывать содержимое. Чем дальше, тем больше смятения отражалось на ее лице.

– Что там? – спросил Дэнни.

Если это касалось отца, он тоже хотел знать.

– Это что-то про джип, – наконец сказала она.

Она читала дальше, пока внезапно не остановилась, будто наткнулась на что-то шокирующее. Ее лицо исказилось от возмущения.

– Какого черта?!

– Что случилось?

Мама подняла взгляд.

– Джип использовали в каком-то ограблении. И теперь отец юридически за это отвечает.

– Даже если он… – Дэнни осекся, не решаясь договорить.

– Теперь это наша проблема, ну, точнее, моя.

– Но что это значит?

– Понятия не имею. Это какой-то бред. Он продал эту развалюху три года назад. Если новый владелец использовал ее для преступления, то при чем тут мы? Ответственность должна лежать на нем. Или на том, кто купил машину у него.

Дэнни выхватил листы из рук мамы и пробежал их глазами. Конкретные последствия в документе не оговаривались, но было сказано, что, поскольку его отец «несет юридическую ответственность за оказание материальной помощи в совершении преступлений», ему грозит «значительное наказание».

Мама была права: это не имело никакого смысла. Как джип, которого у них давно нет, может стать их проблемой?

– Ты знаешь, кому он его продал? – спросил Дэнни.

– Придется поискать. Возможно, где-то записано, – ответила она, и ее голос стал мягче. – Папа всегда был таким аккуратным. Всегда следил за всем до мелочей.

Это была правда, подумал Дэнни. И как бы глупо это ни было, одно только воспоминание об отцовской организованности заставило его прослезиться. Теперь почти все, что напоминало об отце, вызывало у него ком в горле. Он осознавал, что многое в отце воспринимал как должное. Только теперь, когда его не стало, Дэнни понял, какое счастье им выпало – иметь такого человека в своей жизни.

Попросив немного времени для себя, Дэнни вернулся в свою комнату, стараясь сдерживать слезы, пока не закрыл за собой дверь. Оказавшись один, он яростно вытер глаза. Он ненавидел это чувство слабости. Но хуже всего было то, что теперь некому было утешить его. Отец всегда был опорой семьи. Мама по природе своей была мягче, а отец умел вселять уверенность. Он всегда говорил: нужно взять себя в руки, посмотреть на все с другой стороны. Напоминал, что любые трудности – временные и все это скоро пройдет.

Но это было не чем-то временным. Это никогда не пройдет. Такова жизнь. И так будет всегда.

Через мгновение мама легонько постучала в дверь, затем приоткрыла ее и заглянула внутрь.

– Я нашла это, – сказала она, входя и протягивая сыну листок бумаги. – Документы на джип. Я думала, что мы продали его, потому что помню, как несколько человек приходили смотреть, но оказалось, что папа передал его в детскую благотворительную организацию. Думаю, налоговые вычеты оказались выгоднее, чем то, что можно было выручить за эту рухлядь. – Она вздохнула, указывая на листок. – Вот свидетельство о праве собственности и квитанция о пожертвовании. С этим нас ни в чем не могут обвинить. Хотя как благотворительная организация оказалась втянута в ограбление – загадка. Скорее всего, джип взял кто-то из их незадачливых волонтеров.

– И что ты собираешься делать? – спросил Дэнни.

– Позвоню в Автоинспекцию и попробую все объяснить. Если, конечно, удастся дозвониться. Но мне нужно, чтобы ты был на линии, – сказала она, глядя ему в глаза. – Мне нужен свидетель.

Дэнни кивнул и взял в руки телефон:

– Хочешь, чтобы я записал разговор?

– Уверена, что это незаконно, но мы же не можем это знать наверняка, так что да, это отличная идея. – Она на мгновение задумалась. – Знаешь что? Включу громкую связь. Так будет проще.

Дэнни последовал за ней в гостиную. Они оба уселись на диван. Мама дала ему несколько минут подготовиться, затем сняла с подставки беспроводной телефон. Набрав номер, указанный в заголовке письма, она нажала кнопку громкой связи и положила телефон на журнальный столик перед ними. Дэнни включил запись на своем телефоне и аккуратно положил его рядом с маминым.

Прежде чем мама смогла дозвониться до нужного человека, ей пришлось прослушать кучу автоответчиков. Их оказалось так много, что Дэнни дважды удалял свою запись и начинал заново. Наконец, на линии появился мужчина, представившийся Ральфом Брандтом. Мама терпеливо объяснила ситуацию: три года назад ее покойный муж передал право собственности на свой джип и пожертвовал его в организацию помощи обездоленным детям. У нее есть все подтверждающие документы, которые она готова предоставить.

– К сожалению, – ответил Брандт, – это не решает проблему.

Мама бросила быстрый взгляд на телефон, а Дэнни проверил запись – все работало.

– Что вы имеете в виду? – спросила она. – Мы не преступники.

– Это значит, что мы все равно конфискуем ваш… – мужчина сделал паузу, явно читая информацию. – «Киа Оптима» две тысячи пятнадцатого года и «Хонду Аккорд» две тысячи восьмого года.

– Что?! Вы не можете этого сделать!

– Согласно законам о конфискации имущества, если ваш «Джип Чероки» использовался при совершении ограбления, мы вправе изъять любые транспортные средства, зарегистрированные на ваше имя.

– Вы шутите, да?

– Нет, сэр.

– Я женщина, – резко поправила его мама. – Я не сэр.

– Простите, сэр, – равнодушно ответил он.

Дэнни нахмурился. Неужели он сказал это намеренно, чтобы ее задеть? Судя по покрасневшему лицу матери, это определенно сработало. Дэнни молился про себя, чтобы она не сорвалась, не накричала на мужчину или, хуже того, не нагрубила. Это только усугубило бы ситуацию.

К его удивлению, ее голос оставался спокойным.

– Как я уже сказала, мой покойный муж пожертвовал этот джип три года назад, полностью отказавшись от права собственности. Этот автомобиль не принадлежит ни мне, ни моим детям, и никогда не принадлежал. У меня есть все необходимые документы, подтверждающие это. Если вы попытаетесь каким-либо образом обвинить нас или заявить, что джип находится в нашей собственности, я встречусь с вами в суде.

Брандт ответил с тем же хладнокровием:

– Мы приедем, чтобы завладеть вашими автомобилями при первой же возможности. Спасибо за ваше время, сэр.

Линия оборвалась.

Дэнни потянулся к своему телефону и проверил запись.

– Есть! – радостно сказал он.

– Ты можешь поверить этому человеку? – с гневом в голосе спросила мама. – Он всерьез думает, что имеет право забрать наши машины только потому, что кто-то использовал старый джип для ограбления?

Она сжала кулаки, но быстро взяла себя в руки.

– Думаю, стоит подать в суд на эту благотворительную организацию. Это их вина, насколько я понимаю. А после этого я подам в суд на Ральфа Брандта и Автоинспекцию.

– Тебе следует позвонить на Четвертый канал. Или на Седьмой, – предложил Дэнни. – Там есть люди, которые помогают бороться с такими компаниями. Защитники прав потребителей. Они могли бы разобраться с этим. Никто не хочет плохой рекламы.

– Это отличная идея. – Мама улыбнулась ему. – Знаешь, я, наверное, редко тебе это говорю, но ты хороший парень. Нам… мне повезло, что ты у нас есть.

Нам.

Она осеклась, но слово все равно вырвалось. Они до сих пор не привыкли к тому, что отца больше нет, и иногда требовалось мгновение, чтобы осознать это.

Дэнни уставился на телефон в руке, стараясь не заплакать.

– А что, если они просто заявятся посреди ночи и увезут наши машины? – спросил он, сдерживая дрожь в голосе.

– Мне нужна машина, чтобы ездить на работу, – ответила мама. – Это будет катастрофа.

Дэнни почувствовал, как слезы отступают, благодарный за то, что нашел на чем сосредоточиться.

– Мы не можем спрятать их в гараже. Там слишком тесно.

Мама внезапно подняла взгляд, ее глаза расширились.

– Гараж миссис Беркхолдер пуст. Она, наверное, разрешит нам поставить туда одну из машин.

– Ты действительно думаешь, что они просто… придут и заберут их? – Дэнни был потрясен.

– Я в этом не сомневаюсь. Ты же слышал, что сказал этот человек. – Мама на мгновение задумалась. – Я пойду поговорю с миссис Беркхолдер.

– Я останусь здесь, – сказал Дэнни.

Мама посмотрела на него с прищуром:

– У тебя, я полагаю, есть домашняя работа?

– Угу, – ухмыльнулся он. – Не то чтобы я не хотел повидаться с миссис Беркхолдер.

Мама тихо засмеялась:

– Убирайся отсюда.

Дэнни уже сделал половину задания по геометрии, когда услышал хлопок дверцы машины. Он выглянул в окно спальни и увидел, как мама осторожно вывела «Kиа» задним ходом с подъездной дорожки. Наклонившись влево, чтобы получше разглядеть соседний дом миссис Беркхолдер, он заметил, как мама загоняет машину в ее гараж.

Осталось еще кое-что.

Судя по всему, для «Хонды» места в соседских гаражах не нашлось. Спустя двадцать минут Дэнни увидел, как мама переставила машину через дорогу, припарковав ее у подъезда дома семейства Лис.

– Может, если она будет стоять у чужого дома, ее не заметят, – сказала мама, вернувшись в дом. – Они должны дважды подумать, прежде чем украсть чужую машину.

– Они все равно узнают, что она наша, – возразил Дэнни. – На ней наши номерные знаки.

– Придется рискнуть, – пробормотала она, оглядываясь по сторонам. – А где Джилл? Разве она еще не вернулась?

Дэнни понятия не имел, где его младшая сестра. Он уже собирался ответить, что не обязан следить за ней, но вовремя остановился. Это было бы несправедливо по отношению к маме. У нее и так слишком много забот. Может, ему стоило бы больше ей помогать? Кроме того, он понимал, что такие слова могли бы сойти с его уст в те времена, когда отец еще был с ними. Но теперь все иначе. Теперь он действительно должен был присматривать за сестрой. И, если быть честным, он плохо справлялся с этой задачей.

– Я не знаю, – наконец признался он.

Мама устало вздохнула:

– Что же мне с ней делать?

С тех пор как их отец умер, Джилл становилась все более неуправляемой. Возможно, потому что именно она нашла его в тот день. Ей пришлось одной справляться с вызовом 911 и встречать парамедиков, пока они с мамой не добрались домой. Дэнни понимал, что это могло сломать ее, но это не оправдывало ее поведения.

Несколько дней назад, возвращаясь из школы, он был почти уверен, что видел ее. Она выходила из «Тако Белл» и садилась в машину к мужчине. Не к старшекласснику, а именно к мужчине. Дэнни ничего ей об этом не сказал, да и маме решил не рассказывать, но с тех пор эта сцена не давала ему покоя. Он перебирал в голове возможные причины, по которым его сестра могла бы сесть в машину к незнакомцу, но ни одна из них не была хорошей. Он боялся за нее, но в какой-то мере он боялся и ее. Этот страх парализовал его, и в итоге он ничего не сделал. Только обещал себе, что, если заметит нечто более явное, что-то, что невозможно будет проигнорировать, он сразу расскажет маме.

Джилл наконец вернулась домой – позже, чем они с мамой закончили ужинать, – даже не позвонив и не ответив на звонки мамы. Дэнни сразу почувствовал что-то неладное. Она слишком осторожно закрыла входную дверь. Мама, сидевшая за столом, тут же вскочила и поспешила в прихожую.

– И где тебя только носит?!

Он не хотел становиться свидетелем очередной ссоры и поспешно ушел к себе в комнату. Крики, доносившиеся из прихожей, становились все громче, и он надел наушники, чтобы музыка заглушила шум. Ему было искренне жаль маму. Раньше в таких ситуациях отец всегда брал на себя роль строгого, но справедливого родителя. Если дело заходило слишком далеко, они с мамой действовали сообща. Теперь же все лежало исключительно на ее плечах.

Сегодня у него было много домашней работы. Он уже справился с заданиями по математике и биологии и сейчас лежал на кровати, наполовину прочитав четыре главы из учебника. Внезапно дверь в его комнату открылась. Дэнни снял наушники, ожидая, что это мама – с мирным итогом ссоры. Но вместо нее вошла Джилл и быстро закрыла дверь за собой.

– Мы можем поговорить? – спросила она.

Это было настолько нехарактерно для сестры, что Дэнни от удивления чуть не уронил учебник. Обычно ее слова, обращенные к нему, сопровождались колкими замечаниями или снисходительным тоном. А уж добровольно входить в его комнату она не стала бы даже под угрозой наказания. Может быть, она была пьяна? Он сел на кровати, Джилл присела рядом, с тревогой поглядывая на дверь.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – наконец произнесла она. – Но ты не должен рассказывать об этом маме.

– Что именно?

– Обещай мне.

– Хорошо.

– Я серьезно. Ты не можешь сказать ей. Ни при каких обстоятельствах.

Она схватила его за предплечье и сжала так сильно, что ее ногти больно впились в кожу.

– Поклянись. Поклянись своей жизнью.

– Ладно! Клянусь! – Дэнни попытался высвободиться. – Больно же!

Джилл разжала пальцы.

– Хорошо.

Но ничего не добавила, словно колебалась. Наконец Дэнни не выдержал:

– Что ты хотела сказать?

Джилл глубоко вздохнула:

– Я видела сегодня аварию. Наезд. Сбили женщину. Она везла коляску. Думаю, и она, и ребенок погибли.

– О боже…

– И это еще не самое страшное, – сестра выглядела искренне расстроенной, и по коже Дэнни пробежала волна мурашек.

– Что может быть ужаснее?

– Ты не можешь рассказать маме! – настойчиво повторила она.

– Я не скажу!

Джилл наклонилась ближе, почти переходя на шепот.

– Мужчина, который сидел за рулем… – Она замолчала на секунду, прежде чем выдохнуть: – Это был папа.

Глава 11

Мердок вызвал его сразу, как только он появился на работе в пятницу утром.

Зал оставил свои вещи на рабочем месте и, закрыв за собой дверь, вошел в кабинет менеджера.

– Что случилось? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

Мердок редко общался с кем-либо из сотрудников наедине, и, несмотря на беспристрастный тон, Зал лихорадочно перебирал в голове возможные причины. Неужели он где-то допустил ошибку? Или проект ДТС неожиданно урезали и теперь в его услугах нет необходимости? Может, его собираются уволить?

– Присядь, – предложил Мердок, и Зал послушно сел. – Нам нужно, чтобы ты подписал соглашение о неразглашении. Вернее, Автоинспекция требует, чтобы все подписали. Это стандартная процедура. У них, как и у нас, есть интеллектуальная собственность, и они хотят быть уверены, что информация не утечет. Это в основном юридическая защита, если кто-то решит передать их данные неуполномоченным лицам.

Зал почувствовал, как тревога медленно отступает. Мердок достал из стопки бумаг внушительную пачку и протянул ее Залу.

– Ознакомься и подпиши.

– Это едва ли похоже на стандартный документ, – заметил он, изучая верхнюю страницу. Он поднял глаза на Мердока: – Вы сами это читали?

Менеджер отвел взгляд, слегка покраснев:

– Ну… не все. Полистал. На первый взгляд, обычный договор…

– Обычный? – Зал вскинул брови и зачитал вслух фрагмент текста со второй страницы: – «Распространение любого протокола Департамента автотранспорта любым лицам, кроме тех, кому конкретно поручено включить данный протокол в программное обеспечение для оптимизации или повышения эффективности процессов, используемых сотрудниками Департамента, влечет за собой наказание, включая, но не ограничиваясь сильной физической болью». Это вы считаете шаблонным?

– Дай-ка сюда. – Мердок протянул руку, и Зал передал ему страницу, указав на только что прочитанный абзац. – Ни хрена себе… Ты не шутишь.

– Нет.

– Ничего не подписывай. Это надо обсудить с юридическим отделом.

– Я и не собирался его подписывать.

– Черт… – снова выругался Мердок. – Я уже подписал. И Джуди, и Саид, и Рори, и Кен тоже. После тебя я собирался позвать Бернарда.

Он начал лихорадочно перелистывать документы, пробегая взглядом строки.

– Кто знает, сколько тут еще таких сюрпризов.

– А если они не отступят? – спросил Зал. – Что, если заявят, будто договор нужно подписать только в таком виде? Мы потеряем контракт?

– Не знаю, – признался Мердок. – Это выходит за пределы моего понимания…

– Я, между прочим, не собираюсь передавать никакие данные или ставить под угрозу работу компании. Но я из принципа не хочу, чтобы мне угрожали пытками, смертью или чем-то подобным.

– Тут мы все солидарны, – кивнул Мердок, нахмурившись. Он сложил документы перед собой. – Я сделаю несколько звонков.

– Дайте мне знать, как только что-то прояснится, – сказал Зал, вставая.

По дороге в свой кабинет он свернул к Бернарду, чтобы предупредить его о странном соглашении.

– Я так и знал, что до этого дойдет, – ответил Бернард, даже не удивившись.

– По-моему, это абсурд, – покачал головой Зал.

– Абсурд? Ну может быть. Но это не ново. Но я видел подобное в видеороликах еще в пандемию. Помнишь, как компании заставляли людей выходить на работу, даже не обеспечив их должной защитой? Им было плевать на здоровье сотрудников, лишь бы сохранить прибыль. Это был вопрос времени, когда эти ублюдки начнут требовать, чтобы мы подписывались под угрозами физической расправы. Они думают, что владеют нами.

– Мердок уже передал это юристам. Не нагнетай.

– И что они найдут? Гарантирую, они скажут, что законно. – Он резко отбросил карандаш в сторону. – Я не буду это подписывать. Уволюсь, найду другую работу, но не позволю им запугивать меня и управлять моим телом или сознанием.

– До этого не дойдет, – попытался успокоить Зал.

– Не дойдет? Посмотрим.

Зал вернулся на свое место и попытался сосредоточиться на работе, но мысли о странном соглашении не давали покоя. Паранойя Бернарда, которая раньше казалась преувеличением, теперь выглядела вполне обоснованной. Зал украдкой взглянул на закрытую дверь кабинета Мердока и задумался, чем все это закончится. Если придется уволиться, сможет ли он себе это позволить? Дом у него был в собственности, но денег в банке оставалось немного.

Хотелось верить, что до этого не дойдет, что все уладится.

Утро пролетело незаметно, и к одиннадцати тридцати он отправился на обед с Вайолет. Они обедали вместе каждый день, но в этот раз Бернард не присоединился, и Залу это показалось чем-то вроде… свидания. Он специально не предупредил Вайолет, что они будут вдвоем, чтобы не ставить ее в неловкое положение. Однако ее первая реакция, когда она вошла в комнату отдыха и увидела его за столом одного, была предсказуемой.

– А где Бернард?

– Ушел с женой, – ответил Зал. – Думаю, они поссорились и он пытается все уладить. Бернард, как ты знаешь, не особо любит ходить на обеды.

Вайолет улыбнулась, доставая контейнер с едой из холодильника:

– Да, я заметила.

Зал вдруг почувствовал себя неловко. А заметила ли она что-нибудь в нем? Что еще она могла подметить? Захочет ли она как-нибудь пообедать с ним вне офиса? Ему захотелось, чтобы Бернард был здесь – как своеобразная поддержка, привычный буфер.

Но разговор завязался легко, как всегда, и, возможно, потому, что Бернарда не было рядом, Вайолет впервые заговорила о своей личной жизни. Зал узнал, что ей двадцать шесть, она живет с родителями, ее мама родом из Сальвадора, а отец из Канады. У нее есть младшая сестра, и, несмотря на степень бакалавра по английскому языку, она совершенно не интересуется компьютерами. На эту работу она устроилась лишь потому, что не смогла найти подходящей должности в своей области.

Зал тоже немного открылся. Он обошел стороной сложную историю своей семьи, но рассказал о глупостях, которые творил в подростковом возрасте, о том, как учился в колледже и как начал работать здесь сразу после выпуска.

Все шло так хорошо, что Зал почти набрался смелости пригласить Вайолет на настоящее свидание. Но в комнату отдыха внезапно вошли пятеро коллег, нарушив их уединение. Зал понял, что момент упущен. Они немного поговорили, после чего он проводил ее до отдела. На прощание оба застенчиво улыбнулись.

– Увидимся в понедельник! – крикнула она, когда он уже уходил. – Удачных выходных!

Зал обернулся и помахал рукой:

– И тебе!

«И тебе?» – тут же осознал он, вздрогнув. Это все, на что он способен? Если он надеялся на что-то большее, надо было действовать увереннее.

Вскоре, как всегда по пятницам, перед уходом на выходные Мердок собрал всех в конференц-зале. Он раздавал сотрудникам листы бумаги, когда те заходили внутрь.

– Соглашение о неразглашении, – объявил он, когда все заняли свои места. – От Автоинспекции. Ранее подписанные документы признаны недействительными. Перед вами новое соглашение, предоставленное Департаментом автотранспорта. Оно защищает их интеллектуальную собственность, включая системы, над которыми мы будем работать.

Зал взглянул на текст. На этот раз документ состоял из одного простого абзаца, в котором говорилось, что подрядчики обязуются не разглашать информацию лицам, не имеющим разрешения на работу над проектом. Упоминаний о наказаниях не было, лишь стандартная формулировка о «юридической ответственности».

– Оказалось, что предыдущий документ отправил бывший сотрудник Автоинспекции в качестве шутки, – пояснил Мердок. – Как только юристы изучили его и связались с ДТС, те сразу же прислали новое соглашение с правильной формулировкой. Если есть вопросы, задавайте. Если все понятно, подпишите и передайте мне. Есть вопросы?

Присутствующие молча помотали головами. Зал еще раз перечитал документ. Он действительно выглядел стандартным, ничего угрожающего. В итоге он подписал.

Бернард, сидевший рядом, сделал то же самое. Когда Мердок собрал формы, они вышли из конференц-зала вместе, направляясь к своим рабочим местам, чтобы забрать вещи и отправиться домой.

– Какие-нибудь планы на выходные? – спросил Бернард.

– Да, конечно. Завтра я иду в школу дорожного движения.

– Это уже завтра?

– Время летит. Хотя теперь это называется не школа дорожного движения, а поведенческий тренинг.

Бернард скривился:

– Оруэлловщина какая-то.

– А ты?

– Завтра – работы во дворе. А в воскресенье – веселое времяпрепровождение с родственниками. Моя жизнь – сплошной праздник.

Они вышли на улицу и направились к своим машинам.

– До встречи, – сказал Бернард.

– До понедельника, – ответил Зал, помахав другу рукой.

Занятия в школе дорожного движения проходили в помещении суда северного округа, к счастью для Зала, расположенном всего в паре миль от его дома. Он приехал за пятнадцать минут до начала и заметил, что на просторной верхней парковке стояло всего несколько машин. Рядом с закрытым зданием суда собрались мужчины и женщины, терпеливо ожидавшие открытия дверей. Зал остался в машине еще минут на пять, играя на телефоне, пока не заметил, что люди начали заходить внутрь. К этому моменту их стало больше. Он присоединился к группе, направившейся через стеклянные двери в светлый и современный вестибюль. Таблички из бумаги, приклеенные к стенам, указывали дорогу в аудиторию, где должны были проходить занятия.

Зал не был уверен, находились ли они в зале для совещаний присяжных или в каком-то другом помещении, но оно оказалось чуть меньше стандартной классной комнаты. В центре два длинных стола и один короткий были расставлены в форме открытого прямоугольника, а перед ними находилась трибуна из темного дерева. За ней стоял коротко стриженный мужчина с идеально выбритым лицом, одетый в белую рубашку с красным галстуком. На небольшом столике рядом с телевизором лежала стопка блокнотов и коробка карандашей. Мужчина молча наблюдал, как собираются участники, время от времени поглядывая то на часы, то на стопку блокнотов. Вдоль стола стояли шестнадцать стульев, и, когда все места оказались заняты, он подошел к двери и закрыл ее.

– Доброе утро, – начал он. – Я мистер Форд, и сегодня я ваш инструктор. Вы здесь потому, что нарушили правила дорожного движения, но предпочли учиться на своих ошибках, а не расплачиваться за них иначе. Думаю, вы ожидаете чего-то вроде «Красного асфальта», верно? Кадры с реальными авариями, которые должны напугать вас до полусмерти. Но я так не работаю. Сегодня мы поговорим о том, что именно каждый из вас сделал не так, и обсудим, как избежать подобных ошибок в будущем.

Он сделал шаг вперед, слегка оперевшись на трибуну.

– Мы разберем наиболее распространенные нарушения, законы и правила, которые люди часто игнорируют, а также обсудим мифы и заблуждения о полиции, дорожном патруле и соблюдении правил дорожного движения.

Мистер Форд слегка улыбнулся.

– Именно Автоинспекция через местные полицейские управления дала вам шанс находиться здесь сегодня, а не вносить записи о штрафах в ваши личные дела. Если бы не этот курс обучения поведению, вам пришлось бы заплатить штрафы и потом еще долго терпеть повышенные ставки страховых компаний. Поэтому, прежде чем мы начнем, я думаю, будет уместно поблагодарить организацию, которая щедро предоставила вам эту возможность. Да здравствует ДТС!

Зал переглянулся с соседями. Несколько человек неуверенно усмехнулись.

– Позвольте мне объяснить, как это работает, – терпеливо продолжил Форд, сделав шаг от трибуны. – Чтобы зачесть этот курс и стереть нарушение из вашего послужного списка, мне нужно подписать ваши документы.

Он поднял лист бумаги, чтобы все видели.

– Моя подпись обязательна. Если я не поставлю ее и печать, ваши анкеты будут недействительны. А подпишу я их только в том случае, если вы пройдете мой курс. И чтобы его пройти, вы должны активно участвовать. Так что когда я говорю: «Да здравствует ДТС!», вы отвечаете: «Да здравствует ДТС!» Все ясно? Отлично. Давайте попробуем. Да здравствует ДТС!

– Да здравствует ДТС! – нестройным хором повторили присутствующие.

– Неплохо, но недостаточно. Я хочу больше энтузиазма. Еще раз: да здравствует ДТС!

– Да здравствует ДТС! – отозвались чуть громче.

– Громче! Искренне! Да здравствует ДТС!

– Да здравствует ДТС!

– Нет, нет, нет. Вкладывайте душу! Последний раз: да здравствует ДТС!

– ДА ЗДРАВСТВУЕТ ДТС!

Инструктор широко улыбнулся:

– Вот так-то лучше!

Чего бы Зал ни ожидал от школы дорожного движения, это было не то, и холодная дрожь опасения пробежала по спине, когда он взглянул на одногруппников. Однако остальная часть урока оказалась более нормальной, чем можно было предположить после культового песнопения. Инструктор действительно разбирал причины, по которым каждый из присутствующих получил штраф, объясняя, как следует действовать в подобных ситуациях. Учащиеся заполняли рабочие тетради, решая гипотетические задачи как индивидуально, так и в малых группах.

После обеда мистер Форд прочитал лекцию о типичных ошибках водителей и поделился стратегиями решения таких проблем, как агрессия на дороге, усталость за рулем и несоответствие скорости движения потоку.

И все было бы хорошо, если бы после обеда он снова не устроил что-то странное: раздал ксерокопии текста песни, восхваляющей достоинства Автоинспекции, на мотив Twinkle, Twinkle, Little Star^[8]. После четырех попыток группа все же исполнила песню удовлетворительно, чтобы получить подписанные и проштампованные бланки, после чего их отпустили.

Но, похоже, проверка на внимательность продолжалась и после урока: у выхода из здания суда стояла патрульная машина, готовая остановить любого, кто совершит нарушение. Зал аккуратно проехал мимо, на пять миль ниже разрешенной скорости, и не расслабился, пока не оказался почти у дома.

Ранний ужин из овсяных хлопьев, просмотр низкобюджетного боевика на местном телеканале – все было как обычно. Потом Зал решил посмотреть, во что сейчас играют его друзья. «Штурм Альтаира» уже закончился, но Юнг и Хавьер вот уже два часа играли в «Зомби ВВС – 2» – старую, но все еще увлекательную игру. Зал собирался к ним присоединиться, когда на экране внезапно появилось сообщение.

Сначала он решил, что это один из друзей, но, прочитав текст, понял: сообщение было от ДТС. Или, что вероятнее, автоматически сгенерировано одной из программ Автоинспекции.

«Мистер Томбасян!

Благодарим Вас за подписание Соглашения о неразглашении информации Департамента автотранспорта в рамках подготовки к работе в онлайновых системах расписания, выдачи разрешений и лицензий Департамента. Поздравляем вас также с успешным завершением курса обучения поведенческим навыкам!

Мы ценим вас.

Департамент автотранспорта».

Справа от Зала внезапно ожил принтер, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Он вскочил, глядя, как из устройства выскальзывает лист бумаги. Протянув руку, Зал осторожно взял его.

Это оказался сертификат с фигурной окантовкой, обрамляющей текст в центре листа. В верхней части жирным каллиграфическим шрифтом было напечатано его имя «ЗАЛ ТОМБАСЯН». Ниже, более простым шрифтом, располагалась надпись «ТЫ СУПЕРСТАР!». С обеих сторон этой странной детской фразы были напечатаны желтые звезды с улыбающимися мордашками.

Принтер издал тихий щелчок и выключился.

Зал сидел, уставившись на сертификат. Что это было? Зачем ему выдали это… «поощрение»? Шутка от Автоинспекции? Или они всерьез пытаются таким образом создавать позитивный имидж?

Он покачал головой и, отложив листок в сторону, решил не ломать над этим голову. Лучше провести остаток дня за игрой.

Глава 12

Была середина дня, и Тодд чувствовал себя неуютно.

Обычно его охватывало беспокойство после выхода новой книги. Даже если он уже погрузился в работу над чем-то еще, дни казались ему бесцельными, словно он не знал, чем себя занять. Нередко он заполнял пустоту, вспоминая людей из прошлого: друга из третьего класса, школьного хулигана, угрожавшего ему когда-то, девушку, с которой он однажды встречался в колледже. Каждый раз, погружаясь в эти воспоминания, он задавался вопросом: «Что, если?» Что, если бы он продолжил общение с ними? Что, если бы его жизнь пошла другим путем? Эти размышления неизбежно вгоняли его в уныние. Не из-за того, кем он стал или где находился сейчас, – он, без сомнения, знал, что живет той жизнью, которая ему предназначена. Причина была в другом. Тодда угнетало осознание того, как сузились его возможности, как время лишило его того, что раньше казалось бескрайним потенциалом. Он был тем, кто он есть, и ничего не мог с этим поделать.

Тодд поднялся и пошел на кухню. Открыв холодильник, он с надеждой оглядел полки в поисках чего-нибудь съестного. Но аппетита не было, а содержимое холодильника не вдохновляло. Тогда он вышел на улицу, решив немного прогуляться. Пройдя полквартала, он понял, что прогулка не приносит удовольствия. Вернувшись домой, Тодд налил себе стакан воды и решил проверить почту.

Первое письмо, полученное менее часа назад, оказалось от его издателя. Не от Кайлы или его редактора, а от Карен Хеллер, президента издательства. Она просила Тодда написать отзыв для книги начинающего автора.

Тодд редко соглашался на такие просьбы, но если и делал это, то с чувством признательности за оказанное доверие. Однако в этот раз он отказался наотрез. Книга была мемуарами молодой женщины, претерпевшей ужасы жизни с жестоким отцом, затем ставшей стриптизершей и наркоманкой и к двадцати пяти годам успевшей, стать колумнисткой для модного сайта и в итоге написать эту книгу.

Тодду все это казалось чересчур. Еще в колледже он знал множество действительно талантливых писателей, которые до сих пор оставались неопубликованными. Наблюдать, как признание достается людям не за мастерство, а за удачную историю жизни или громкие заголовки, всегда вызывало у него раздражение. Поэтому он ответил Карен, что слишком занят, и вернулся к проверке остальной почты.

Спам. Еще спам. Запрос на подписанную книгу для благотворительного аукциона. Опять спам. И… рецензия Робинсона.

Это письмо было не от самого Робинсона и не от издательства. Его переслал администратор фан-сайта – плохой знак. Вздохнув, Тодд открыл файл и начал читать:

«Первое, что бросается в глаза при чтении нового романа Тодда Клейна, – это то, что, даже написав шесть книг, некто так и не научился начинать роман с чего-то, что действительно захватывает читателя».

Тодд усмехнулся.

Некто.

Он вдруг вспомнил, как Робинсон даже в обыденной речи вместо «вы» или «он», как говорил бы любой другой человек, использовал слово «некто». Вместо «Когда вы идете на пляж, вы должны проверить приливные течения» он неизменно говорил: «Когда некто идет на пляж, то должен проверить приливные течения». Тодду всегда казалось это странным. Как человек, который сам с трудом излагает мысли, может заниматься литературной критикой? Будто избегая личных местоимений, Робинсон пытался возвысить свои слова до статуса непреложной истины, а не просто мнения.

Ну и мудак. Тодд продолжил чтение.

Как он и ожидал, рецензия была небрежной, топорной. Еще хуже оказалось то, что большинство критических замечаний были беспочвенными. Он не был настолько тщеславен, чтобы считать свои произведения священными. Наоборот, он часто соглашался с критикой, иногда даже вдохновлялся самыми жесткими отзывами, чтобы в будущем исправить ошибки. В этом романе он и сам мог назвать несколько недочетов. Но Робинсон их не упомянул. Вместо этого его слова выглядели как намеренная попытка задеть, без малейшего профессионализма. Все ясно: это были личные счеты.

Тодд распечатал статью и поделился ею с Розитой, как только она вернулась домой и поставила сумочку на пол.

– Ну что, представляешь? – сказал он, дождавшись, пока она дочитает. – Это есть в интернете!

– Не накручивай себя, – отозвалась она спокойно.

– Я и не собираюсь.

– Но… – Розита нахмурилась.

– Но с этого момента этот ублюдок больше ничего от меня не получит! Если ему нужна книга, пусть покупает, как все остальные.

– Вот это я понимаю настрой. – Она подошла и быстро поцеловала его. – Я никогда не понимала, зачем ты вообще отправлял ему свои книги. Он всегда был придурком.

– Ты права. Абсолютно права. Просто…

– Просто тормозил?

– Наверное.

– Ну вот, ты прозрел. А сейчас я голодна. Давай поедим.

Тодд вынул из духовки запеканку, пока Розита доставала из шкафа тарелки.

– Беверли беспокоится, – сказала она, ставя их на стол. – Я тоже. От Хорхе нет никаких вестей уже больше недели. И судя по тому, что она рассказывает, его приглашение в тренировочный лагерь больше похоже на похищение.

– А я-то надеялся, что его уже наняли и он сможет ускорить продление моих водительских прав.

– Это серьезно.

– Ладно, ладно.

Она повернулась к нему, прищурившись.

– Как думаешь, нам стоит позвонить в полицию?

– Так получилось, – сказал он, – что я уже обратился к ним. Помнишь Джима Бриггса? Он помогал мне собирать материалы для «Латунного кольца».

– Да, что-то припоминаю.

– Он сейчас наводит справки о ДТС для меня.

– Ты сделал это для Хорхе? Почему не сказал мне?

В ее голосе слышалось удивление, смешанное с благодарностью.

Ему следовало бы сформулировать это иначе.

– Не совсем, – признался Тодд. – Это из-за странных вопросов на тесте.

– А-а…

– Но я обязательно расскажу ему о Хорхе, – поспешно добавил он.

Розита достала бутылку вина, наполнила бокалы, и они сели есть.

– Я беспокоюсь за него, – сказала она, склонив голову. – Это ненормально. Какая бы строгая ни была подготовка, если это не военный лагерь, он должен иметь возможность вернуться домой хотя бы на ночь. Или позвонить семье. Это просто безумие.

– Согласен. Это звучит странно даже для Автоинспекции. Чему он там может учиться? Заполнять формы? Пользоваться компьютерной системой? Разве на это нужно больше пары дней? Он мог бы просто наблюдать за кем-то на рабочем месте и задавать вопросы. Все.

– Вот именно. Беверли сказала, что за ним приехали среди ночи двое мужчин в пиджаках. Мне это совсем не нравится.

– Если все так, как она говорит, то, возможно, здесь дело дойдет до судебного иска. Если его действительно увезли и не дают связаться с семьей, у него могут быть серьезные основания для обвинений. У штата денег много, но дурная слава им ни к чему. Это же Автоинспекция! Их сотрудник и так на ступень выше самого Сатаны.

Они оба на мгновение замолчали.

– Кстати, разве у тебя завтра не автограф-сессия? – спросила Розита, явно стараясь сменить тему.

– Пытаюсь об этом не думать, – ответил Тодд, тяжело вздохнув. – Не знаю, как я позволил втянуть себя в это.

– Признайся, тебе это нравится, – улыбнулась она. – Симпатичные девушки хлопают на тебя ресницами…

– Ты смотришь слишком много фильмов. Мои поклонники – это мужчины средних лет.

– Вот почему я не чувствую необходимости идти с тобой.

– Ты можешь пойти, если хочешь.

– Не хочу. Но, может, ты заедешь к своему другу-полицейскому по пути? Расскажи ему про Хорхе. Узнай, что это за хардкорный курс в ДТС. Пожалуйста.

Тодд кивнул.

– Обязательно, – пообещал он. – Слушаюсь и повинуюсь.

На автограф-сессию пришло неожиданно много людей.

Обычно, если ты не Дж. К. Роулинг, такие мероприятия превращаются в унизительное сидение за столом под пристальными взглядами посетителей, которые изо всех сил стараются не встречаться с тобой глазами. Продать и подписать пять-шесть экземпляров книги в такой ситуации уже можно считать успехом. Именно поэтому Тодд избегал подобных мероприятий.

Но «Вилла Инкогнито» была его любимым книжным магазином, а владелец Кит Грегг – другом. Когда Кит попросил об одолжении, Тодд нехотя согласился.

К удивлению писателя, на этот раз все оказалось иначе. Кит каким-то образом сумел собрать настоящую толпу. Когда Тодд сел за стол у входа, к нему выстроилась очередь. На полках за его спиной красовались книги с автографами других авторов, выступавших здесь за многие годы. Имена этих писателей вызывали трепет: Рэй Брэдбери, Ричард Форд, Лиза Си, Ларри Макмертри, Эми Тан, Джонатан Франзен. Как будто этого было недостаточно, Кит подошел к делу основательно: тридцать экземпляров «Сквозь пропасть» заняли соседнюю витрину. Тодд ощутил легкий укол паники, но оказалось, что Кит продумал все до мелочей. То ли у него была большая база подписчиков для рассылки, то ли множество постоянных клиентов, которые любили творчество Тодда, но все тридцать книг разошлись меньше чем за час. Из глубины магазина вынесли еще одну коробку с книгами.

Кит рассмеялся, заметив, как удивленно поднял брови Тодд.

– Всегда готов! – сказал он. – Это мой девиз.

Тодд сказал Розите, что основная часть его аудитории на таких мероприятиях – мужчины среднего возраста. Однако, к его удивлению, в этот раз среди посетителей оказалось больше молодых людей, чем обычно, и даже немало женщин. Это заставило его задуматься: не перестаралась ли Кайла или владелец магазина с рекламой? А может, он и правда начал привлекать аудиторию. Продажи каждой новой книги стабильно росли, так что, возможно, его работы действительно начали находить отклик у более широкой публики. Впервые на автограф-сессии Тодд чувствовал себя лучше, а не хуже. Даже странные или слегка обидные реплики, которые иногда звучали от людей в очереди, почти не трогали.

Когда мужчина, держа в руках три книги на подпись, явно предназначенные для перепродажи, спросил: «Так что же вы такое пишете?», Тодд не стал, как обычно, язвить про порнографию или любовные романы, а честно попытался описать «Сквозь пропасть».

А когда другой посетитель, пришедший с женщиной, которая явно была поклонницей Тодда, сказал: «Раньше я любил читать, а теперь просто не могу найти на это время. Но я обещаю прочесть вашу новую книгу!», Тодд лишь вежливо улыбнулся.

На протяжении всего мероприятия, пока очередь продвигалась, уменьшалась, а затем снова увеличивалась, Тодд все время замечал человека, стоявшего в одиночестве у дальней стены магазина. В этом, казалось бы, не было ничего необычного – книжные магазины часто привлекали людей, просто желающих провести время среди полок. Но этот мужчина не просматривал книги и не делал вид, что заинтересован в ассортименте. Каждый раз, оглядываясь, Тодд ловил себя на мысли, что незнакомец смотрит прямо на него. К тому же в мужчине было что-то смутно знакомое. Тодд напряг память, пытаясь вспомнить, где мог его видеть.

Автограф-сессия продлилась на полчаса дольше запланированного из-за большого количества посетителей, но загадочный человек все так же молча наблюдал за происходящим, стоя на своем месте. Неужели у него мог появиться преследователь? Вряд ли его книги были настолько популярны, чтобы вдохновлять кого-то на одержимость, но в наше время сложно предсказать, что у людей в голове.

Не желая оказаться наедине с этим человеком возле своей машины, Тодд решил действовать прямо сейчас, пока вокруг были Кит и другие люди. Поднявшись из-за стола, он медленно направился к дальнему проходу, туда, где стоял незнакомец. Когда Тодд подошел ближе, ощущение, что он где-то видел этого человека, внезапно рассеялось. Вместо этого он заметил, насколько странно выглядел незнакомец. Его глаза были глубоко посажены и постоянно прищурены. На щеках выделялись тонкие, почти симметричные шрамы. Они могли быть следами от порезов ножом, но почему-то Тодд решил, что это отметины от удара плетью.

Таинственный мужчина заговорил первым, избавив Тодда от необходимости задавать неловкий вопрос, что он здесь делает:

– Рад возможности поговорить с вами, мистер Клейн.

– Серьезно? – Тодд нахмурился, машинально оглядываясь вокруг. – О чем?

– Об Автоинспекции.

Ответ застал Тодда врасплох. Он никак не ожидал услышать подобное. В памяти всплыл смутный образ кого-то похожего, стоящего в очереди в ДТС, когда он впервые пошел сдавать экзамен. Возможно, именно там он видел этого человека.

– Мы здесь, чтобы предложить вам помощь, – продолжил мужчина.

– Помощь? – Тодд нахмурился еще сильнее. – Я не уверен, что…

– Мы предоставляем подготовку к экзаменам в Автоинспекции. – Мужчина коротко улыбнулся. – И вам она нужна.

Это становилось все более странным.

– Почему вы так думаете?

– Мы ведем учет. По какой-то причине вы попали в наш список. Может, разозлили клерка, написали жалобу или… я не знаю. Но факт остается фактом: вас отметили. И администрация не собирается давать вам тест, который вы сможете пройти. Они хотят отобрать у вас права.

– Хм, я действительно провалил тест, но…

– Мы знаем.

– Кто это «мы»?

Мужчина протянул визитную карточку. На ней был только номер телефона.

– Что это значит? – спросил Тодд.

– Мы – изгнанники. Падшие, бывшие сотрудники ДТС, которые откололись и борются против системы. Мы знаем…

Тодд вернул карточку.

– Извините, – сказал он, – но мне это неинтересно. Я не верю в теории заговора. Удачи вам в… чем бы вы ни занимались. Мне пора.

Мужчина не взял карточку обратно.

– Вы никогда не сможете продлить права без нашей помощи.

– Это угроза?

– Нет, предупреждение. Мы знаем, как они действуют. И мы знаем, что вы у них на прицеле.

– Как? Откуда вы это знаете?

– У нас есть доступ к их системе.

Тодд положил визитку на ближайшую книжную полку.

– Слушайте, я действительно не хочу продолжать этот разговор. Это был долгий день…

– Как вы думаете, ваша жена, Розита, сможет продлить свои права?

Лицо Тодда мгновенно покраснело.

– Откуда вы знаете ее имя?

– Я же сказал, мы…

– Имеете доступ к системе, да, – перебил его Тодд. – Но почему вы пристаете ко мне? Почему не пойдете в газеты, если это так важно? – Он указал на мужчину пальцем: – И не впутывайте в это мою жену!

– Возможно, мы поторопились. Возможно, вы еще не готовы. Но вы будете готовы. Все, о чем я прошу, – это сохранить карточку. Вы можете думать, что она вам никогда не понадобится. Но я гарантирую: придет время, и лучше, чтобы она была у вас.

Мужчина сделал шаг вперед, взял с полки визитную карточку и протянул ее Тодду. Тот неохотно взял ее.

– Уйти из департамента не так просто, как вам кажется, – сказал незнакомец, указывая на свое изрезанное шрамами лицо. – Иногда приходится идти на жертвы.

Он направился к выходу, обогнув Тодда, и уже на пороге магазина обернулся через плечо.

– Кстати, – добавил он, – ответом на ваш последний вопрос был Робинсон. Он не водит машину, но департамент считает его лучшим водителем, потому что за последние пять лет у него не было ни аварий, ни штрафов.

С этими словами он вышел за дверь и исчез.

Упоминание Робинсона выбило Тодда из колеи. Незнакомец явно знал, о чем говорил. На мгновение у него мелькнуло желание броситься следом, но странность всей ситуации словно пригвоздила его к месту. Он остался стоять, крепче сжимая карточку в руке. После секундного замешательства он сунул ее в карман рубашки.

– Твой друг? – раздался голос Кита у него за спиной.

– Определенно нет, – отозвался Тодд, не оборачиваясь.

– Ты в порядке? Выглядишь немного… потрясенным.

– Да, – кивнул Тодд. – Но я… я в норме.

Кит поблагодарил его за участие в мероприятии, а Тодд в свою очередь выразил благодарность за приглашение и добавил, что это была не просто успешная автограф-сессия, но она еще и доставила ему удовольствие.

– Еще одна встреча к выходу книги в мягкой обложке?

– Не знаю, – ответил Тодд и пожал плечами – Я не слишком люблю публичность.

– Может, на следующую книгу?

Тодд улыбнулся:

– Возможно, что так.

По пути домой Тодд решил заехать в полицейский участок. Он припарковал машину на стоянке библиотеки и пересек дорогу, чтобы поговорить с Джимом Бриггсом. В планах было после заглянуть в библиотеку, чтобы поделиться новостями с Розитой.

На улице стояла теплая погода, но, войдя через стеклянную дверь вестибюля участка, Тодд ощутил ледяной поток кондиционера. Контраст был таким сильным, что он поежился.

За стойкой дежурил все тот же молодой курсант.

– Лейтенант Бриггс на месте? – спросил Тодд.

– Извините, сэр, но я не могу сообщать такую информацию.

– А вы знаете, когда он будет?

– Простите, но этого тоже не могу сказать.

– Вы меня помните? Я его друг.

Курсант улыбнулся:

– О да! Писатель. Простите, сэр, сразу вас не узнал. Как дела?

– Нормально, – ответил Тодд.

– Лейтенант рассказывал о вас. Говорил, что помогал вам с книгой и что вы очень точно передали, каково это – служить в полиции. Я собирался заказать книгу, но забыл ваше имя. И название книги тоже.

– «Латунное кольцо», – произнес Тодд. – А меня зовут Тодд Клейн.

– Отлично, – сказал курсант, записывая что-то в блокнот.

– Так все-таки, когда он будет? – повторил Тодд.

– Лейтенанта Бриггса здесь больше нет.

– Больше нет? – удивился Тодд.

– Его перевели, – пояснил курсант.

– Перевели куда?

– В Автоинспекцию. Теперь он там отвечает за службу безопастности.

Глава 13

Что-то было не так.

Розита чувствовала это.

Она находилась на работе, середина дня, но ее трясло, словно от холода. Она никак не могла избавиться от нарастающего чувства тревоги. Тодд всегда отмахивался от всего, что касалось суеверий или чего-то духовного. Его воспитывали в семье, где не было места религии, и он вырос в строго рациональном, материальном мире. Но Розита, хотя и не считала себя набожной, верила в приметы и прислушивалась к своей интуиции. Не раз ей снились вещие сны. А иногда, как сейчас, это чувство просто накатывало внезапно, будто волна, не поддающаяся никакому объяснению.

Сегодня оно было особенно сильным. Розита не сомневалась: дело в Хорхе. Неприятное предчувствие, что с братом что-то случилось, не отпускало ее весь день. Она с облегчением выдохнула, когда ее смена наконец подошла к концу. По счастливой случайности Тодда дома не оказалось – он договорился встретиться с другом Тайлером и выпить. Не теряя времени, Розита взяла машину и поехала к дому Хорхе и Беверли.

К тому времени, как она приехала, уже почти стемнело. Дом выглядел странно… будто заброшенным. Розита почти каждый день разговаривала с невесткой по телефону, но в гости не заглядывала давно. Темные, пустые окна, заросший газон – это все застало ее врасплох. Она не могла поверить, что Хорхе после увольнения так запустил все, или, может, Беверли совсем махнула рукой на порядок, пользуясь его отсутствием? Как бы то ни было, вид дома вызывал тревогу.

Розита быстро вышла из машины и подошла к входной двери. Постучала. Ответа не последовало, поэтому она постучала еще раз. Тревога внутри нарастала, будто снежный ком, катящийся с горы. У Розиты не было ключа от их дома, и мысль о том, что придется заглядывать в окна, чтобы проверить, все ли в порядке, только усиливала беспокойство. Но дверь внезапно открылась. На пороге стояла Беверли и всхлипывала. Сердце Розиты ухнуло вниз, и паника накрыла ее с головой.

– Что? Что случилось?

– Сегодня две недели, а от него все еще никаких новостей.

Розита ожидала худшего. Но в этой ситуации любые новости казались плохими. Она испытала слабое облегчение. Беверли отступила в сторону, пропуская Розиту внутрь, и обе направились на кухню.

На столе стояла открытая бутылка текилы, рядом с ней – пустая кофейная чашка. Беверли спросила:

– Хочешь стаканчик?

Розита покачала головой, садясь на стул:

– Нет, спасибо. Я в порядке.

Беверли высморкалась в одноразовую салфетку и дрожащей рукой наполнила свою чашку из бутылки.

– Я просто… я не знаю, где он. Не знаю, что он делает. Даже не знаю, жив ли он. Я звонила миллион раз, писала всем, кому только могла. Никто ничего не знает или не хочет мне говорить. Это незнание… хуже пытки. Я представляю… представляю себе…

Она замолчала, покачав головой. Розита протянула руку и мягко накрыла ладонью дрожащую руку невестки.

– Я же рассказывала, Тодд поговорил со своим другом-полицейским. Тот проверил этот лагерь ДТС, он легальный. Да, они держат людей под замком, но только потому, что обучение у них интенсивное. Они просто не хотят, чтобы их отвлекали. Он скоро вернется.

– Как скоро?

– Полицейский не знает.

Беверли уставилась на нее, широко распахнув глаза.

– И ты в это веришь?

Розита на мгновение задумалась и решила быть честной:

– Нет.

– Я тоже не верю.

– Мне кажется, что-то не так, – тихо призналась Розита. – Я чувствовала это весь день. Почему он бросил эту проклятую работу?

Беверли вытерла покрасневшие глаза:

– Если бы только он этого не сделал…

– Ты же знаешь Хорхе, – сказала Розита с мягкой улыбкой. – Он вспыльчивый. Всегда таким был. Даже в детстве спорил с учителями, тренерами… с кем угодно, если это была авторитетная фигура.

Беверли фыркнула, слегка улыбнувшись:

– Да, это точно про него.

– Возможно, он сам этого не осознает. Но он такой, какой есть. В конце концов, может, они просто вышвырнут его оттуда и отправят домой раньше.

– Я надеюсь на это.

– После всего этого, думаю, ты уже не хочешь, чтобы он начал работать в Автоинспекции?

Беверли неловко поерзала на месте:

– Ему нужна работа. Нам нужны деньги. Но эта скучная, однообразная работа с постоянным общением с людьми – не для него. А те два парня, которые приходили сюда? Говорю тебе, что-то с ними было не так. Они выглядели… жутковато. Как люди из фильмов про мафию или что-то в этом роде. Гангстеры, а не чиновники. И то, как они выдворили отсюда его…

Она покачала головой, словно пытаясь прогнать тревожные мысли.

– Это тоже кажется странным, – согласилась Розита.

– Я бы не чувствовала себя такой напуганной, если бы хотя бы знала, где он сейчас. Но меня пугает, что меня держат в неведении. – Беверли залпом допила остатки текилы из своей чашки.

– Ты уверена, что это все? – осторожно спросила Розита. – Мы обе волнуемся за Хорхе, но ты сегодня выглядишь… немного взвинченной.

Она поморщилась внутренне, произнося это слово, понимая, как Хорхе – да и Беверли тоже – всегда подшучивали над ее привычкой использовать «умные библиотечные словечки».

– Может, это из-за текилы, но…

– Дело не только в этом, – призналась Беверли.

Она поднялась, подошла к небольшому столику между настенным телефоном и мусорным ведром и взяла ворох бумаг и конвертов.

– Меня выбрали в присяжные. А еще мне постоянно приходят какие-то бланки на смену адреса. Почти каждый день в почтовом ящике лежит новый пакет для регистрации избирателя. Еще мне без конца предлагают стать донором органов. – Она раздраженно бросила стопку обратно на стол. – Это все связано с Автоинспекцией.

Розита нахмурилась. Ей не понравилось направление разговора.

– Людей отбирают в присяжные на основании их водительских прав, – начала она спокойно. – Ты можешь зарегистрироваться для голосования, когда получаешь права. Так они и узнают, кто является донором органов. Это обычная процедура.

Беверли указала на телефон и продолжила, будто не слыша:

– А еще этот телефон… Он звонит постоянно. Целыми днями! Дома, на работе, даже на мобильный. Хотя мои номера должны быть скрыты. Но я получаю звонки и сообщения с опросами от автодилеров, политических групп, полицейских ассоциаций, транспортных департаментов и почти всех госучреждений. Даже не представляю, откуда у них мои номера телефонов.

– Почему ты не сказала мне ничего об этом раньше?

– Я… я не знаю. Не хотела обременять тебя, наверное. Или… – Она покачала головой. – Я не знаю.

– Это похоже на домогательство. – Розита сжала кулаки. – Да, я ничего не выяснила о Хорхе, но с этим мы точно разберемся. Возможно, есть группы, которые борются с подобными вещами. Может быть, адвокаты, которые работают… бесплатно.

Она поморщилась, поправляя себя:

– Юристы, которые работают pro bono.

– Я знаю, что такое pro bono^[9], – огрызнулась Беверли.

– Я знаю, что знаешь. Просто я хочу сказать, что, возможно, есть люди, которые уже занимаются такими делами. Они могли бы помочь.

– Я поверю в это, когда увижу, – мрачно отозвалась Беверли.

– Вероятно, есть и другие подобные случаи. Может, уже были судебные иски.

Беверли выглядела озадаченной и немного рассеянной. Розита поняла, что алкоголь начал на нее действовать.

– Ты говоришь о моей почте и звонках или ты говоришь о Хорхе?

– Я говорю обо всем этом, – сказала Розита, разведя руками. – Я пыталась найти информацию об этом лагере, но, возможно, искала не там. Хорхе не может быть первым, с кем это случилось. Наверняка были люди, которые подавали в суд. Нам просто нужно их найти. А теперь, когда друг Тодда, коп, работает в Автоинспекции, у нас есть шанс. Возможно, он сможет достать информацию, которая нам пригодится.

Беверли снова расплакалась.

– Ты хорошая сестра, – сказала она, шмыгнув носом. – Хорхе повезло, что у него есть ты. Мне повезло с тобой. Нам всем повезло, что ты у нас есть!

Розита встала, понимая, что сегодня больше ничего сделать не сможет.

– Поспи немного, – сказала она Беверли. – Ложись пораньше. Я позвоню тебе утром и расскажу, что узнала.

– Я просто хочу вернуть Хорхе.

– Я знаю.

– Если с ним что-то случится…

– Ничего не случится, – уверенно ответила Розита, хотя ее слова были основаны лишь на слабой надежде. – Может быть, его действительно выгонят и отправят домой. Он никогда не ладил с распорядками и указаниями.

– Надеюсь, ты права.

Розита уже стояла у двери.

– Я позвоню тебе завтра, – повторила она. – А ты постарайся поспать.

Беверли кивнула.

Розита вдруг импульсивно шагнула вперед и обняла ее.

– Все будет хорошо, – прошептала она.

По дороге домой у Розиты было время все обдумать.

Как ни странно, сейчас, когда Хорхе был вне досягаемости, она чувствовала себя ближе к нему, чем в последние годы. В детстве они много времени проводили вместе, но всегда оставались такими разными, словно масло и вода. А когда стали взрослыми, их различия окончательно развели их по разным путям, пересекающимся лишь изредка. Однако сейчас она искренне переживала за него и хотела, чтобы он вернулся домой целым и невредимым. Пусть даже это означало, что он по-прежнему будет безработным и начнет занимать деньги у нее с Тоддом. Розита ловила себя на мысли, что хочет позвонить родителям и все рассказать. Но что это даст, кроме новых волнений? Из Мексики они ничем не смогут помочь. Если бы они оставались здесь, это была бы другая история. Почему они вообще уехали?

Город буквально утопал в пробках, и, когда Розита наконец добралась домой, Тодд уже был там. Пока она разогревала остатки макарон, рассказала ему о своем визите к Беверли.

– Она даже не знает, жив он или мертв. Ну, то есть, конечно, он жив. Но все это… это просто не укладывается в голове. И еще эта невозможность получить хоть какую-то информацию…

– Проклятая Автоинспекция, – вздохнул Тодд.

Розита не стала упоминать свое тревожное чувство, которое усилилось после разговора с Беверли. Она понимала, что это не поможет Тодду.

– Знаешь, – внезапно сказал Тодд, – я говорил с Тайлером про все это и, кажется, решил отложить свой тест. Какой смысл? Они все равно будут спрашивать меня о всякой чепухе вроде оптимальной массы полуприцепа на десятимильной двухполоске. Или о том, кто лучше водит – я или твой брат. Я никогда не сдам этот экзамен.

Он замолчал, обдумывая свои слова.

– Тайлер предложил мне позвонить по номеру, который дают тем, кто готовится к экзамену на права.

– Я думала, ты не хочешь этого делать, – удивилась Розита.

– Не хочу, – признал Тодд. – Но… может, это сработает. В школе я ходил на курсы психологической помощи, и это определенно помогло. Может, эти ребята знают те же приемы. Или придумали, как обойти систему. Честно говоря, после последнего теста и всей этой истории с Хорхе мне уже любая помощь не помешает.

– Ты сказал, что этот парень весь в шрамах и говорил, будто ему пришлось чем-то жертвовать.

– Ладно, он чудаковатый, – согласился Тодд. – Но все равно стоит его проверить.

– Если уж надумаешь встречаться, то только в общественном месте, – предупредила Розита. – Не вздумай идти в какой-нибудь темный офис в грязном переулке. Я не хочу потом искать тебя в мусорных мешках.

Он усмехнулся:

– Я буду осторожен.

Но в его смехе не было легкости, которая должна бы звучать в таком ответе.

Посреди ночи Розита проснулась. Ей захотелось в туалет, но, вместо того чтобы вернуться в постель, она неожиданно для себя вышла на улицу. В их районе отключили электричество. Если бы не необычно яркая полная луна, она бы ничего не увидела. Но сейчас все вокруг было залито мягким голубоватым светом, из-за чего дома и улицы казались декорациями к старому фильму. Единственный электрический свет, который она заметила, исходил издалека – с юга города. И Розита мгновенно поняла, откуда именно.

Это был офис Автоинспекции.

Все еще в ночной рубашке, она вернулась в дом за ключами от машины. Стремясь не разбудить Тодда, она тихо выскользнула из дома, села в автомобиль и выехала на дорогу.

Ни одной встречной машины, ни единого огонька. Лишь по мере приближения к зданию Автоинспекции перед глазами Розиты начал разгораться неестественно яркий свет. Холодное белое сияние галогенных ламп на парковке ослепляло, резко контрастируя с теплыми желтыми бликами, льющимся из тонких окон и стеклянных дверей здания. Парковка была забита до отказа: машины, пикапы, мотоциклы, лимузины, микроавтобусы – транспортные средства всех видов стояли в хаотичном беспорядке, словно здесь хозяйничал какой-то сумасшедший парковщик. Снаружи никого не было, но офис был освещен, и внутри, казалось, находились полчища людей.

Розита понимала, что нужно уходить, ехать домой и ложиться спать. Но вместо этого припарковала машину напротив здания Автоинспекции и направилась по пустынной улице к одной из стеклянных дверей.

Внутри, за массивными окнами, не было ни привычного офисного оборудования, ни мебели. Помещение казалось пустым, если не считать людей, сгрудившихся в середине зала. Их лица были скрыты, а движения хаотичны. В центре толпы возвышалась странная конструкция, от которой холодело сердце.

Гильотина.

Сверкающее лезвие и массивная деревянная рама вырисовывались над головами. Люди двигались вокруг, заслоняя обзор, но Розита успела заметить, как кто-то занял место под лезвием.

И тут оно рухнуло. Толпа разразилась криками ликования настолько громкими, что их эхо прорвалось даже через толстое стекло двери.

На помост взбежал человек в форме охранника. Он поднял над головой то, что сжимал в руках, – окровавленную голову.

Голову Хорхе.

Розита резко проснулась, села в постели. В темноте комнаты она попыталась разглядеть часы на комоде, но затуманенный взгляд не позволил разобрать время. Она отчаянно хотела в туалет, и это ощущение подтверждало, что даже поход в ванную был частью кошмара. А все остальное? Это было слишком реально.

Розита заставила себя встать с кровати, стараясь не разбудить Тодда, и направилась в ванную. Когда она вернулась, он уже полусонно приподнялся, протирая глаза.

– Все в порядке?

– Да, – тихо ответила она.

Тодд кивнул, перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Розита легла рядом и обхватила его за плечи, найдя утешение в его тепле. Она закрыла глаза и на удивление мгновенно заснула.

Когда она снова открыла глаза, было уже утро. Между створками жалюзи пробивался мягкий свет, во дворе щебетали птицы, а легкий ветерок, казалось, наполнял комнату покоем. Это было идеальное утро.

И все же в этом благополучии и истоме таилось нечто тревожное.

Глава 14

Как и каждое утро, Хорхе завтракал рано и в одиночестве, а затем возвращался в свою комнату, чтобы написать короткое письмо Беверли, пользуясь моментом, пока Дарелл не стоял за спиной и не раздавал замечаний. Хорхе не любил писать, но одиночество становилось невыносимым, и уже на третий или четвертый день он завел привычку отправлять письма каждое утро или вечер – в зависимости от того, как удобнее. В них он расспрашивал Беверли о новостях из дома, делился тревогами и переживаниями. Несколько раз он даже написал Розите. Правда, он не был уверен, что хоть одно из писем дошло до адресатов. Однажды он решился спросить об этом. Только что опустив конверт в почтовый ящик у административного здания, Хорхе заметил мистера Доджа, одного из преподавателей, выходящего на улицу.

– Додж! – окликнул он, с удовольствием отметив, как лицо администратора на мгновение исказилось недовольством из-за отказа соблюдать формальности.

– Да? – холодно отозвался тот.

– Вы действительно отправляете письма, которые мы пишем?

– Конечно.

– А как часто их забирают? Вы отправляете их ежедневно или позволяете накапливаться неделю, чтобы разом отослать?

– Почта отправляется каждый день.

– А входящая корреспонденции?

– И отправляем, и получаем ежедневно.

– Просто я писал жене и сестре, но пока не получил ни одного ответа.

Додж улыбнулся:

– Может быть, они не хотят с вами переписываться.

Хорхе не поверил этому ни на секунду.

Мысль о том, что его письма могут теряться, все чаще не давала ему покоя. Он даже не удивился бы, узнав, что их читали и подвергали цензуре, как в тюрьмах или концлагерях. Возможно, именно поэтому они не доходили до Беверли или Розиты.

Тем не менее он продолжал писать – на всякий случай. В более оптимистичные моменты Хорхе утешал себя мыслью, что, возможно, его письма доходят, а вот ответы теряются. Если это так, то ничего страшного – главное, чтобы Беверли знала, что с ним все в порядке. Но чаще ему рисовалась другая картина: их письма читают насмешливые администраторы Автоинспекции, гогочут, а потом небрежно выбрасывают.

Закончив очередное послание, он решил подписать его словами «К черту ДТС», после чего запечатал конверт и опустил его в почтовый ящик.

На утреннем занятии их ждал новый преподаватель по информатике. Подобные замены, судя по всему, были делом привычным. Хорхе не единожды пытался выяснить, почему они происходят, но всякий раз его вопрос оставался без ответа. Он даже пробовал отследить какую-то закономерность: меняются ли преподаватели после определенного количества часов или в ключевых точках учебной программы? Но никакой логики в этих перестановках не находилось – замены казались совершенно случайными.

– Доброе утро, – поприветствовала их женщина, когда все расселись. – Я мисс Лейн. Сегодня мы поговорим о рабочем этикете: что можно и чего нельзя делать при выдаче водительских прав.

Хорхе не сводил глаз с мисс Лейн, пока она говорила. Его взгляд цеплялся за ее руки – непропорционально большие, с длинными, массивными пальцами.

Он пытался отвести взгляд, но не мог. Эти странные руки словно завораживали и одновременно пугали его. Хорхе оглянулся на товарищей, надеясь понять, заметил ли кто-то еще это несоответствие. Разумеется, никто не обратил внимания. Или же они просто привыкли? Черт возьми, может, они все знали! Но Хорхе не мог избавиться от мысли, что руки мисс Лейн были… неправильными. Они выглядели чуждыми, ненастоящими, словно принадлежали кому-то или чему-то другому. Это уже был не первый случай, когда он замечал подобные аномалии у людей, работающих в тренировочном лагере.

Несколько дней назад один из работников столовой вышел с подносом дымящихся макарон, и Хорхе заметил, что у него выдающийся, непропорционально большой лоб, придававший ему сходство с неандертальцем. А до этого он видел сторожа с одним-единственным глазом. Не пустую глазницу, а просто один глаз. Как у циклопа. Только глаз был смещен: вместо того чтобы находиться в центре лба, он располагался слева от носа, чуть ниже привычного уровня, что выглядело еще более пугающе.

Или та преподавательница с непропорционально маленьким лицом. Ее голову обрамляла копна волос, но они не могли скрыть странность: глаза, нос и рот занимали скромное пятно в самом центре лица.

Была ли причина у таких уродств? Что это значило? Почему почти у каждого сотрудника лагеря были такие… отклонения? Хорхе не знал ответа, но, наблюдая за мисс Лейн и ее большими, «неправильными» руками, Хорхе поймал себя на мысли, что это как-то связано с работой в Автоинспекции.

Тем временем мисс Лейн раздала по классу толстую пачку из семи страниц с инструкциями. Затем начала зачитывать их вслух, пункт за пунктом, подробно поясняя, как правильно взаимодействовать с посетителями, приходящими в офис ДТС за услугами. Она тщательно разбирала каждую деталь, уделяя особое внимание разным подходам в зависимости от запросов граждан.

– Открою вам маленький секрет: это один из плюсов работы в ДТС, – сказала мисс Лейн, усмехнувшись. – Свобода действий. У вас будет большая свобода в рамках наших правил и положений. Скажем, вы находитесь за стойкой, а к вам подходит старый враг, бывший парень или девушка, или просто кто-то, чье лицо вам не нравится. У вас всегда есть варианты.

Она снова улыбнулась, едва сдерживая смех:

– Я подменяла друга в прошлом месяце, как это иногда бывает. К стойке подошла пара – совладельцы антикварного магазина. Мужчина в анкете указал свою профессию как «антиквар». Ну, я ему и говорю: «Уберите букву В. Люди же не работают в продуктовых магазинах, верно? Они работают в продуктоых магазинах. И в винные магазины вы не ходите, вы ходите в инные. Так что, если хотите получить учетную запись, укажите реальную профессию – “антикар” и не пытайтесь обмануть серьезное учреждение».

Мисс Лейн рассмеялась:

– Потом его жена исправила «антиквар» на «антикар», как я и просила, и протянула мне бланк. Я нахмурилась и сказала: «“Антикарный” – это прилагательное. Если вы пишете, что вы антикар, вы сообщаете, что торгуете старыми вещами. Но это не объясняет, чем именно вы занимаетесь. Правительство требует точности. Поэтому, если вы продаете антикариат, так и напишите». – Она захлопала в ладоши. – Они были так смущены и рассержены! Это было так весело! – Она обвела взглядом класс. – И вы тоже сможете повеселиться.

Автоинспекция, как быстро понял Хорхе, обладала огромной властью. Слишком огромной, как ему казалось. Он прочистил горло, пытаясь скрыть беспокойство.

– А что, если об этом узнает какой-нибудь политик? Ну, например, губернатор или кто-то еще, и попробует все это пресечь? – спросил он.

Лицо мисс Лейн мгновенно утратило прежнюю приветливость, став жестким.

– Мы бы лишили его лицензии, – в ее ответе звучал металл. – Мы бы сделали так, чтобы он больше никогда не смог водить машину. Ни он, ни его семья, ни кто-либо из тех, кто осмелится поддержать его план.

Остальные студенты, словно по команде, закивали и заулыбались, будто это была самая разумная вещь на свете. Хорхе вновь почувствовал себя чужим. Он задумался: а не единственный ли он здесь настоящий стажер? Не являются ли остальные всего лишь декорациями в тщательно спланированной игре, цель которой – сломать его волю, заставить поддерживать линию партии под давлением группы? Но эта мысль показалась ему слишком самоуверенной. Разве кто-то стал бы тратить столько времени, денег и усилий только для того, чтобы воздействовать на одного человека? Это было маловероятно.

– Некоторые люди могли бы посчитать, что то, чему нас здесь учат, – злоупотребление властью, – надавил он, не сводя глаз с мисс Лейн.

Она ответила ему милой улыбкой.

– Такие люди никогда не будут приглашены в нашу семью, – произнесла она с подчеркнутым спокойствием. – Более того, некоторые из них могут оказаться врагами государства. Но когда вы закончите обучение, вы узнаете, что департамент делает с такими людьми. А теперь давайте вернемся к текущим делам.

Она слегка махнула неправильной рукой.

Внимание Хорхе снова привлекли эти странные, неестественные отростки на концах ее запястий. Она, похоже, заметила его взгляд и, лукаво улыбнувшись, медленно пошевелила длинными пальцами.

Хорхе быстро отвел взгляд.

Хорхе уже третий день подряд пропускал обед. В последнее время он изображал из себя увлеченного спортом, хотя тренажерный зал комплекса старательно избегал. Вместо этого он бегал по территории, используя это время, чтобы незаметно изучить систему безопасности и найти возможные слабые места. Для пущей убедительности он даже отжимался и прыгал на скакалке, хотя не делал этого со школьных времен. Каждый день его маршруты становились все длиннее.

Хорхе был уверен, что за ним продолжают наблюдать, поэтому в лес он больше не заходил, как делал раньше. Но если удастся что-нибудь разузнать, не вызывая подозрений, это будет стоить затраченных усилий.

Когда он бежал по извилистому тротуару, мысли опять вернулись к странным ульям. Хорхе никак не мог выбросить их из головы. Эти высокие восковые конструкции преследовали его в памяти, словно тени. Пару раз ему даже казалось, что он снова слышит то ли странное жужжание, то ли ритм, то ли музыку на неведомом языке.

Однажды ему приснился сон: ульи превратились в городской горизонт. Он работал в офисе Автоинспекции, сидя за своим столом, а из окна видел эти восковые башни, громоздящиеся вдалеке. Но самое странное, что он был единственным человеком в пустом офисе. Его коллеги оказались чем-то совершенно иным – массивами насекомых, сплетенных так, чтобы имитировать человеческий облик. Они жужжали вместо того, чтобы говорить, и он ничего не мог понять из их «речи».

Хорхе хотел вновь увидеть те ульи, хотя бы для того, чтобы удостовериться в их реальности. Но почему-то эта мысль внушала ему необъяснимый страх. Не из-за охранников, которые тогда его прогнали – их реакция была вполне логичной. Его пугали сами восковые башни и это жуткое, нечестивое жужжание, которое, казалось, проникло прямо в его сознание.

Нечестивый. Любопытное слово.

Это было слово, нехарактерное для его обычной речи, одно из тех, что он слышал от матери. Но никакое другое в данном случае не подходило, и Хорхе все больше убеждался, что эти ужасные ульи каким-то образом связаны с тренировочным лагерем. Как именно – он не мог себе представить.

Он уже несколько раз обошел весь комплекс по мощеным тротуарам и был на третьем круге, когда прозвенел звонок, извещая об окончании обеда. Быстро вернувшись в комнату, он побрызгал лицо водой, сменил пропотевшую одежду и направился на дневное занятие.

На сегодняшнем уроке им объясняли, как распределять время приема посетителей так, чтобы представители меньшинств чередовались с белыми, а не скапливались в одно время.

В учебном лагере он заметил такую особенность: поздним вечером на территории появлялось больше людей, чем в любое другое время. Между окончанием дневных занятий и звонком на обед из зданий выходили или заходили в них небольшие группы мужчин и женщин. Не так чтобы их было много, но эта смена была постоянной. Хорхе задумался: не меняются ли в этот момент составы рабочих смен? Возможно, именно тогда охрана теряет бдительность.

Сегодняшний преподаватель, мужчина с неестественно длинной шеей, покрытой густыми волосами, уклонился от вопроса Хорхе, как долго продлится обучение, и просто пожал плечами. Это лишь укрепило его подозрения. Хорхе решил воспользоваться ситуацией. Прямо на виду у всех, перед носом двух мужчин в деловых костюмах, идущих навстречу, изобразив, что он продолжает пробежку, он свернул с тротуара и направился через открытое пространство между центром отдыха и библиотекой. Это была новая территория для его разведки. Он убедился, что никто не следит за ним слишком пристально – или, по крайней мере, что его пока не остановили, – и ускорил шаг. Здесь было меньше деревьев и кустов, чем в других местах, которые он исследовал ранее. Почва становилась все более каменистой, а местность – холмистой. Далеко впереди виднелась стена, возвышающаяся над растительностью и, как он полагал, окружавшая весь участок. Ему казалось очевидным, что, если он спросит, ему ответят, будто ее цель – защищать лагерь от вторжения. Но он знал: ее истинная цель – держать всех внутри. Поднимаясь на невысокий холм, Хорхе вдруг резко остановился. Его ноги провалились в участок земли, который был заметно мягче, чем окружающая твердая почва. Он опустил взгляд. Грунт был явно недавно вскопан, а затем небрежно утрамбован. Прямоугольная форма вызвала у него озноб. Могила?

Хорхе быстро сошел с мягкой почвы, чувствуя неловкость. Он оглянулся на дорогу, чтобы удостовериться, что за ним по-прежнему никто не наблюдает, и с облегчением убедился, что поблизости никого нет.

Посмотрев вниз по другую сторону склона, он заметил за холмом то, что сначала показалось ему причудливым ландшафтом. Но через мгновение он понял: это было целое кладбище.

Зрелище его ошеломило. Кладбище занимало почти все пространство между холмом и высокой стеной. Волнистая местность была усыпана маленькими белыми крестами и округлыми надгробиями, разбросанными без видимого порядка. Ни дороги, ни тропинки к этому месту не вели. Казалось, оно существовало само по себе, словно его пытались скрыть от посторонних глаз.

Кого же здесь похоронили? Новобранцев, отказавшихся подчиняться? Инструкторов, ставших бесполезными? Обе эти мысли казались одновременно абсурдными и пугающими. Хорхе почувствовал, как его охватила тревога. Его взгляд снова упал на свежую могилу, на которой он едва не споткнулся. «Кто лежит здесь?» – спрашивал он себя. Кто бы это ни был, похоронили его совсем недавно: могила еще не обзавелась надгробием или даже надписью.

Но зачем вообще учебному лагерю Департамента автотранспорта кладбище? Хорхе смотрел на раскинувшиеся перед ним кресты и плиты, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Были ли на них надписи? Имена? Даты? Это могло бы помочь понять, кто покоится в этих могилах.

Не теряя времени, Хорхе поспешил вниз по склону. Он двигался быстро, словно надеялся, что, если его заметила камера, охрана не успеет добраться до него вовремя.

Чем ближе он подходил, тем сильнее росло его потрясение: могил здесь были буквально десятки. Их количество пугало. «Может быть, кладбище существовало еще до постройки лагеря?» – мелькнула мысль. Возможно, эта земля принадлежала кому-то другому, а ДТС просто оставил ее в покое после покупки. Хотя это не объясняло появления свежих могил. Одна была на вершине холма, другая, столь же недавняя, – справа от него.

Хорхе лег и медленно пополз между могилами, внимательно изучая кресты и надгробия. Но ни на крестах, ни на плитах не было ни имен, ни дат, ни каких-либо надписей. Все они были пустыми.

Может быть, это кладбище домашних животных? Нет. Та могила на вершине холма была размером с человеческий рост, а расстояние между окружающими ее могилами явно указывало на захоронения взрослых мужчин или женщин. Хорхе не мог быть уверен в этом до конца, не раскопав одну из них, но он точно не собирался этого делать.

Солнце начало опускаться ниже уровня бетонной стены, и тени стали медленно заползать на кладбище. Хорхе решил, что пора уходить. Он не считал себя суеверным, но после всех недавних событий предпочел не искушать судьбу. Поднявшись обратно по склону тем же путем, что и пришел, он обернулся, чтобы бросить последний взгляд. Налетевший слабый ветерок легким прикосновением скользнул по его лицу, и ему вдруг почудилось низкое, едва различимое жужжание. Сердце заколотилось сильнее, и он поспешил прочь, обратно к зданиям кампуса.

Время ужина еще не наступило – колокола не звонили. Подходя к жилому корпусу, Хорхе заметил, как из спортзала вышли двое его товарищей и направились к своим комнатам. Решив перед ужином отдохнуть, он последовал за ними в здание.

Его комната находилась в противоположной стороне от их, и в первом же коридоре он свернул налево, а они – направо. Вытащив ключ-карту, Хорхе открыл дверь своей комнаты и вошел внутрь, не сразу заметив пухлого, добродушного мужчину, который сидел на краю кровати Дарелла и внимательно смотрел на него.

– Привет! – произнес мужчина с улыбкой. – Не застал тебя за обедом. Где ты был?

Хорхе нахмурился:

– Что ты здесь делаешь? Где Дарелл?

Мужчина выглядел озадаченным:

– О чем ты говоришь?

– Мой сосед по комнате. Дарелл. Куда он делся?!

– Я и есть Дарелл.

Глава 15

Мама устроилась на вторую работу и настойчиво советовала Дэнни и Джилл тоже найти подработку. Дэнни предполагал, что у отца была страховка, но ничего не знал о деталях. Возможно, выплат долго не было, или они ушли на медицинские и похоронные расходы, а может, сумма оказалась не такой уж большой. Однако потом он узнал, что никакой страховки вовсе не существовало. Теперь их семья вынуждена была затягивать пояса.

Вторая работа мамы – кассир в магазине Lights 'N' Things^[10] – приходилась на выходные, поэтому по субботам и воскресеньям Дэнни и Джилл были предоставлены сами себе. После той аварии сестра почти не отходила от дома. Дэнни по-прежнему сомневался, что она принимает разумные решения, но, по крайней мере, у нее не было шанса сделать что-то необдуманное.

Черт. Он не хотел даже думать об этом.

И он, и Джилл старались быть начеку, но никаких доказательств того, что наезд вообще произошел, не говоря уже о том, что за рулем был их отец, найти так и не удалось. Они перерыли интернет в поисках местных сводок происшествий и полицейских отчетов, но нигде не нашли упоминаний о женщине с коляской, пострадавшей под колесами машины. Джилл отвезла его на место аварии, и они вдвоем объехали все прилегающие улицы в поисках красного спортивного автомобиля, которым, по ее словам, управлял их отец. Она не знала марки машины, но уверяла, что узнает ее, если увидит снова. Ничего похожего они так и не нашли.

Утром они поздно позавтракали, раздумывая, стоит ли продолжать поиски.

– Ты уверена, что видела… то, что видела? – спросил Дэнни, в который раз возвращаясь к вопросу.

Джилл никак не отреагировала. Он не хотел давить на сестру – не потому, что не верил ей (он верил), а потому что боялся узнать что-то еще. Но на этот раз не удержался.

– Как ты думаешь, он был призраком? Или ты считаешь… что он на самом деле не умер?

Она пожала плечами.

– Может, он инсценировал свою смерть. Может…

– Я видела, как он умер. Я была там.

Ее прямолинейность застала его врасплох. Ни один из них не хотел продолжать разговор, и, уже собираясь уйти смотреть телевизор, Дэнни услышал стук в дверь.

– Автоинспекция! – громко объявил мужской голос.

Дэнни удивленно взглянул на сестру.

– Автоинспекция?

Джилл осторожно посмотрела в глазок, затем приоткрыла дверь, не снимая цепочки.

– Да? – настороженно спросила она.

– ДТС. Мы пришли за Дэнни.

«Мы пришли за Дэнни». Эти слова прозвучали зловеще, почти угрожающе. И, к счастью, Джилл тоже это почувствовала. Она тут же закрыла дверь и заперла ее на засов.

– Что вам нужно? – спросила она, прижавшись спиной к двери.

– Программа ДТС на дому, – донесся приглушенный голос. – Мы позаботимся о каждом!

– И?

– Дэнни пропустил назначенную встречу для сдачи экзамена по вождению. Мы здесь, чтобы провести тест там, где это будет удобно. Извините за задержку – очень много заявок.

Джилл не отрывала руки от засова.

– Я никогда не слышала о ДТС, который приходят на дом.

– Это наша новая услуга, – ответил мужчина за дверью. – Мы ввели ее во время пандемии, когда офисы были закрыты, а людям все равно нужно было сдавать экзамены, чтобы получить права. Программа действует до сих пор, чтобы помочь таким заявителям, как Дэнни, которым неудобно или запрещено приезжать в офис.

– Все в порядке, – отрезала Джилл. – Дэнни сейчас не заинтересован в получении прав.

Что? Дэнни сделал шаг к ней, собираясь возразить, как вдруг дверь содрогнулась от сильного удара.

– Он записался и не явился! – закричал мужчина. В его голосе слышался гнев. – Он обязан пройти тест!

Дэнни и Джилл переглянулись. В ее глазах читался тот же вопрос, что и у него: почему это должно было случиться именно сейчас, когда их мамы нет дома?

– Я вызываю полицию! – заявила Джилл, доставая телефон.

– Мы работаем рука об руку с полицией, – раздался новый, более низкий и строгий мужской голос совсем рядом. – Они полностью поддерживают нашу программу.

Дэнни и Джилл вскрикнули, резко обернувшись. Позади них, посреди гостиной, стоял мужчина средних лет. Он был белым, среднего роста, чисто выбрит, с коротко подстриженными, но не слишком аккуратными волосами. Одетый в повседневную деловую одежду, он выглядел как типичный сотрудник Автоинспекции. Мужчина спокойно прошел мимо них и открыл входную дверь. У подъезда стоял белый седан. Мужчина обернулся к ним и улыбнулся:

– Вы хотите воспользоваться своим автомобилем или предпочтете пройти тестирование на машине ДТС? Уверяю вас, выбор автомобиля никак не повлияет на результат экзамена.

Дэнни метнул испуганный взгляд на сестру. Как этот человек оказался в их доме? И как он вообще смог так быстро проникнуть внутрь?

Дэнни почувствовал, словно его силой толкают на сдачу экзамена по вождению – чего он совершенно не хотел. Все стремительно выходило из-под контроля, и на лице Джилл он увидел отражение того же страха и замешательства, которые переполняли его самого.

– На какой машине вы хотели бы проходить тест? – спокойно повторил мужчина.

– Я… я бы предпочел подождать маму, – пробормотал Дэнни.

– Вы же договорились о встрече!

Голос мужчины вдруг сорвался на крик, а его лицо исказилось от ярости:

– Мы проделали весь этот путь только ради вас!

Мы?

– Наша мама… – вмешалась Джилл, пытаясь помочь брату.

Мужчина ловко схватил Дэнни за локоть и потащил его к выходу. Он хотел закричать, но растерялся, слишком ошеломленный происходящим. Сзади слышались крики Джилл, но они лишь эхом сопровождали его, когда он оказался на тротуаре рядом с белым седаном.

На пассажирском месте сидела полноватая темнокожая женщина. Ее национальность было трудно определить, но взгляд, направленный куда-то вдаль, был странно бесстрастным. Она была одета в синюю униформу, которая казалась ей мала как минимум на один размер. Хотя она была полной противоположностью мужчине, в ее облике тоже было что-то официозное, как будто она действительно работала в Автоинспекции.

– Поскольку вы не высказали предпочтений, экзамен по вождению будет проводиться в нашем автомобиле, – заявил мужчина. – Экзаменатором будет Таня.

Мужчина протянул ключи.

– Пожалуйста, садитесь на водительское место и следуйте ее указаниям.

Дэнни хотел отказаться, хотел броситься обратно в дом и запереть дверь. Но тот факт, что этот человек уже смог проникнуть в их дом, не оставлял сомнений: он сможет сделать это снова. И что тогда? Дэнни бросил жалобный взгляд на Джилл. Сестра, сжав телефон в руке, вновь грозила вызвать полицию. «А если я просто смоюсь? – пронеслось у него в голове. – Сбегу вниз по улице или заскочу в один из соседских домов, крича о помощи?»

Но он этого не сделал. Напротив, взял ключи и, обойдя машину спереди, открыл дверцу и сел на водительское место.

– Пожалуйста, заведите двигатель, – скучающим голосом произнесла Таня, не удосужившись даже поднять на него взгляд от прикрепленного к металлической подложке бланка, в котором что-то записывала.

Это совсем не походило на настоящий экзамен по вождению. Но Дэнни помнил, как его учили, и, прежде чем вставить ключ в замок зажигания, пристегнул ремень безопасности, проверил зеркала и отрегулировал их по всем правилам. Лишь после этого он завел машину. Если Таня и заметила, что он выполнил все положенные процедуры, то никак этого не показала.

– Выруливай, – сказала она равнодушно. – Поезжай в конец квартала.

Дэнни включил сигнал поворота – даже несмотря на то, что на улице не было никакого движения, – и осторожно тронулся от обочины. Он медленно доехал до конца квартала.

– Поверни направо, – бросила она. – Потом налево на следующем светофоре.

Он подчинился: перестроился, дождался, пока пройдет встречный поток, и свернул на Юнион-стрит. Там движение стало гораздо интенсивнее. Внезапно справа мимо них промчался ярко-красный «Корвет». Машина резко перестроилась на их полосу, и Дэнни едва успел затормозить, чтобы избежать столкновения.

– Пропусти этого сукина сына и подрежь его, – приказала Таня.

Он застыл, сжимая руль. Это часть теста?

– Ограничение скорости здесь – тридцать пять, – как можно спокойнее сказал Дэнни.

– Плевать.

Таня принялась яростно что-то писать в своем бланке. Больше никаких указаний от нее не последовало, и Дэнни продолжал ехать, соблюдая правила: останавливался на красный свет, плавно двигался на зеленый. Спустя несколько миль он начал задумываться, не заснула ли она, но боялся оглянуться, чтобы проверить. Несколько машин обогнали его справа, хотя он держал максимально допустимую скорость. Внутри нарастала тревога: а вдруг ему срежут баллы за то, что он «создает помехи движению»?

– Поверни на парковку справа, – неожиданно громко произнесла Таня. Впервые он услышал в ее голосе напряжение.

Пустая парковка находилась перед заброшенным продуктовым магазином, и даже отсюда было видно, как на выцветшем асфальте блестят осколки битого стекла. Но Дэнни послушно включил сигнал поворота и съехал с дороги.

– Теперь сделай полицейский разворот, – распорядилась она. – Не тормози!

Он похолодел. Это же незаконно! И, хотя был уверен, что это никакая не проверка, он честно признался:

– Я… я не умею.

– Черт, – пробормотала она с раздражением и вновь что-то записала в своем бланке.

Не зная, что делать дальше, Дэнни продолжал медленно ездить по пустырю, стараясь избегать выбоин и битых бутылок.

– Возвращайся на улицу, – тяжело вздохнув, наконец произнесла Таня.

Следующие десять минут она заставляла его петлять по деловым кварталам и жилым районам, приказывая ему поворачивать, казалось, наугад. Дэнни думал, что ему придется продемонстрировать, как он умеет парковаться параллельно или разворачиваться в три приема – все то, что он учил, – но Таня, похоже, вовсе не проявляла к этому интереса. В конце концов она устало махнула рукой куда-то в сторону лобового стекла:

– Езжай домой.

У дома мужчина из Автоинспекции стоял точно там же, где они его оставили – на тротуаре. Джилл, сидевшая на ступеньках крыльца, встала и поспешила к Дэнни, когда он припарковал машину у обочины. Он заглушил двигатель, протянул Тане ключ и вышел из машины, обойдя капот и подойдя к месту, где теперь стояла Джилл.

Мужчина на тротуаре усмехнулся:

– Поздравляю! Ты сдал!

Сдал? Это было невозможно. Мужчина даже не видел, как Дэнни водил. Таня по-прежнему сидела в машине, методично заполняя свой бланк. Она ни слова не сказала и не передала никакой анкеты.

Мужчина с торжественным видом протянул ему пластиковую карточку.

– Вот, держи! Ты заслужил ее. Поздравляю!

Дэнни нахмурился, глядя на удостоверение. Оно выглядело как водительские права, но вместо его фотографии там красовалась странная иллюстрация. Рисунок якобы изображал Дэнни, но с длинным, непропорциональным носом, рыжими волосами вместо каштановых и глазами, безумно выпученными, как у куклы. Однако больше всего настораживала улыбка – огромная, неестественная, с редкими зубами разной формы и размера.

– Это не настоящие права, – заявила Джилл, вырывая карточку у брата.

– Уверяю вас, дитя, настоящие, – спокойно ответил мужчина.

– Это даже не его фотография. Это… карикатура!

– Фотографии можно легко подделать, – невозмутимо объяснил мужчина. – В наше время с фотошопом возможно все. А этот рисунок уникален. Его невозможно скопировать, что исключает кражу личных данных.

– Уникален? Это даже не похоже на него!

– Как бы то ни было, это твои новенькие права. Теперь можешь наслаждаться вождением. – Мужчина снова повернулся к Дэнни. – Однако есть некоторые ограничения. В течение первого года ты не можешь водить ночью, если рядом не будет водителя старше двадцати одного года с действующими правами. Это правило действует с шести вечера до шести утра.

Дэнни растерянно молчал, но мужчина продолжал:

– В машине не должно быть больше одного пассажира младше восемнадцати, и никто из них не может сидеть на заднем сиденье. Пассажиром не может быть несовершеннолетний противоположного пола.

Джилл нахмурилась, а мужчина не останавливался:

– Запрещено есть за рулем, переписываться или говорить по телефону. Пока машина припаркована, в ней нельзя заниматься блудом. Исключение – если это происходит с сестрой или другим родственником женского пола.

– Фу! – с отвращением пискнула Джилл, тряся руками, словно пытаясь стряхнуть что-то отвратительное.

Лицо Дэнни залилось краской, в животе появилось неприятное ощущение.

– А в остальном, мой мальчик… – Мужчина похлопал Дэнни по спине. – Води машину осторожно и получай удовольствие.

Он начал обходить машину, направляясь к водительской двери. Но прежде чем открыть ее, вдруг остановился и приподнял палец:

– Ах да, еще одно. Поскольку это ваш первый раз, выданы временные права. Это значит: попадете в аварию – права аннулируются. Нарушите правила – права аннулируются. Не выполняете то, что я вам сказал… будут последствия. – С этими словами он открыл дверь и сел за руль. – Хорошего вождения!

Спустя мгновение машина уже мчалась по улице прочь. Дэнни перевел взгляд на Джилл. Его брови были приподняты, словно он пытался безмолвно спросить: «Что это вообще было?!» Он не знал, что сказать, и Джилл, очевидно, тоже, потому что повернулась и направилась к дому.

Когда мама вернулась домой, они оба говорили наперебой, стараясь описать ей все, что случилось. Но, как ни старались, это будто не доходило до нее. Мама слушала рассеянно, кивая невпопад. Когда Дэнни показал ей свое водительское удостоверение, она взглянула на него и неожиданно произнесла:

– Думаю, завтра мы должны съездить на папину могилу. Все вместе.

Мама спокойно развернулась и направилась на кухню. Дэнни повернулся к Джилл, поймал ее взгляд. Сестра молча поднялась, жестом призывая следовать за ней в ее спальню.

– Что это было? – спросил Дэнни.

– Кажется, я знаю, – голос Джилл был таким низким, что Дэнни едва смог ее расслышать.

– Что?

Она нервно посмотрела в сторону закрытой двери.

– Джилл?

– Я думаю, она тоже видела папу.

Глава 16

Это не могло быть тем самым местом.

Тодд стоял на потрескавшемся тротуаре, то глядя на листок бумаги в руке, то на облупившуюся синюю дверь в кирпичной стене. Она была зажата между закрытым тату-салоном и мрачным, невзрачным баром.

Вчера он позвонил по номеру, указанному на визитной карточке, которую ему сунул человек со шрамами на презентации книги. На том конце трубки оказалась холодная запись. Механический голос продиктовал адрес, после чего линия оборвалась. Тодд рассчитывал поговорить с человеком, и такая скупая передача информации застала его врасплох. У него даже не оказалось ничего под рукой, чтобы записать сведения. Тем не менее он запомнил адрес: Линкольн-авеню, 1432. Чуть позже, отыскав карандаш и листок бумаги, наспех записал его. На всякий случай Тодд решил перезвонить, чтобы убедиться, что ничего не перепутал. Однако в этот раз автоответчик сообщил, что номер больше не обслуживается.

Впрочем, это уже не имело значения. Тодд был уверен, что все запомнил правильно. На всякий случай он поискал адрес на картах и выбрал наиболее короткий маршрут.

Теперь, стоя здесь, он начал сомневаться, что расслышал адрес верно.

Из приоткрытой двери бара тянуло крепким пивом и сигаретным дымом. Оттуда доносился спор двух мужчин, говоривших громко и невнятно. Не надеясь ни на что, Тодд постучал в потрескавшуюся синюю дверь. Хлопья краски осыпались от легкого удара его костяшек.

Он уже собирался развернуться и уйти, но тут ручка скрипнула, поворачиваясь. Дверь открылась, и Тодд увидел человека у подножия узкой лестницы, ведущей наверх. Лысая голова блестела в полумраке, а через тощую шею тянулся длинный красный шрам.

– Добро пожаловать, – сказал он, жестом приглашая Тодда внутрь. – Мы вас ждали.

Тодд был подготовлен. В наплечной сумке лежали ручки, карандаши, блокнот и ноутбук. Кроме того, он захватил чековую книжку – на случай, если обучение окажется платным. Он не собирался отдавать целое состояние, но, если подготовка к экзамену на права покажется легальной, готов был потратить несколько сотен долларов.

Хотя, размышляя сейчас, он понял, что лучше бы взял наличные. В чеках был указан его адрес, и мысль о том, что эти люди, кем бы они ни были, смогут узнать, где он живет, вызывала у него неприятный холодок.

Тодд последовал за мужчиной по лестнице, которая привела их к верхней площадке с красной дверью. За ней обнаружилось большое открытое помещение, на удивление чистое для такого старого здания в этом районе.

Комната была заставлена квадратными институтскими столами, на которых стояли компьютерные терминалы. Возле некоторых столов размещались доски, испещренные стрелками, словами и простыми схемами перекрестков.

У окна стоял человек, в котором Тодд узнал того самого, что дал ему визитную карточку. Он вышел вперед, приветствуя гостя:

– Рад, что ты пришел.

Тодд заметил группу мужчин и женщин у дальней стены, которые молча наблюдали за ними.

– Наши наставники, – пояснил человек. – Все они в прошлом работали в ДТС.

Почти каждый из этих людей был явно покалечен. У женщины отсутствовал большой палец, один мужчина был с омертвевшей рукой, другой – в корсете на ноге. Лица многих пересекали шрамы.

Поодаль Тодд заметил пожилую женщину азиатской внешности и афроамериканского подростка, которых уже обучали за отдельными столами небольшие группы наставников.

– У нас нет имен, – продолжил мужчина. – Вернее, имена у нас есть, но мы их не используем. Для защиты каждый из наставников остается анонимным. Автоинспекция щедро заплатит за наши имена, и мы не можем рисковать тем, что кто-то из вас, сдав экзамен, нас раскроет.

– Но ведь мы можем раскрыть, где вы находитесь, – заметил Тодд. – Разве это не хуже?

– К тому времени, когда мы закончим с вашей группой, нас здесь уже не будет. Мы переедем в другой город, в другое место. – Он ненадолго замолчал, затем добавил: – И еще одно. Зови меня Номер Один.

Затем он указал на женщину с отсутствующим пальцем:

– Это Номер Два. Мы те, кто поможет тебе сдать тест.

Женщина подошла поближе и улыбнулась.

– Здравствуйте, – произнесла она.

Тодд заметил, что два ее передних зуба были слишком белыми. Видимо, настоящие зубы выбили и заменили протезами.

– Это интенсивный курс, – сказал Номер Один. – Тебе придется быть здесь с восьми утра до шести вечера четыре дня подряд.

– Сколько это стоит? – спросил Тодд.

Мужчина пристально посмотрел на него.

– Мы не зарабатываем на этом.

– Но ведь вы платите за все это, – указал Тодд на комнату. – Или у вас есть какой-то спонсор?

– Это не ваша забота. Мы здесь, чтобы помочь. Тебе нужна наша помощь или нет?

– Конечно, – быстро ответил Тодд. – Но вы уверены, что я смогу сдать?

– Мы знаем, как они работают, – мягко сказала Номер Два. – Мы тебя подготовим.

Она кивком указала на свободный стол, подошла к терминалу и включила его.

Тодд и Номер Один сели по обе стороны от нее.

– Есть вопросы, прежде чем мы начнем? – спросила Номер Два.

Тодд на мгновение задумался:

– У кого-нибудь из вас есть контакты в Автоинспекции?

Наставники переглянулись.

– Как я уже говорил, – сказал Номер Один, – у нас есть доступ к их системе. Почему ты спрашиваешь?

– Мой шурин… его похитили двое людей, которые представились сотрудниками ДТС. Они увезли его в какой-то тренировочный лагерь. Прошло несколько недель, но мы ничего о нем не слышали. Никто не может с ним связаться. Мы просто хотим выяснить, все ли с ним в порядке.

Наставники снова обменялись взглядами.

– Мы можем это выяснить, – медленно сказал Номер Один. – Но ты должен кое-что понять.

– Ты под колпаком у Автоинспекции, – сказала Номер Два. – Вот как мы тебя нашли. Что бы ты ни сделал, чтобы привлечь к себе внимание…

Она покачала головой и замолчала.

– Мы хотим сказать, – уточнил Номер Один, наклонившись вперед, – что твой зять, скорее всего, стал мишенью из-за тебя. И на этом дело не закончится. Большинство людей ненавидят Автоинспекцию. Там над ними издеваются: их документы теряются, просьбы игнорируются, их просто не замечают. Это злит, но и делает их счастливчиками. Потому что как только тебя замечают…

– Это никогда не прекратится, – тихо закончила Номер Два. – ДТС будет преследовать тебя. И тех, кто рядом с тобой. Всех, кого ты знаешь. Пока они не сломают тебя.

Тодд перевел взгляд с одного наставника на другого.

– Значит…

– …мы можем попытаться узнать о твоем шурине, – продолжил Номер Один. – Но учти: это не прекратится само по себе. – Он достал из кармана ручку и маленький блокнот. – Как его зовут?

– Хорхе Гитеррес, – ответил Тодд.

Номер Один быстро записал имя. Номер Два кивнула.

– Мы сообщим, что удастся узнать, – сказала она. Затем, не дожидаясь ответа, повернулась к терминалу и нажала клавишу на клавиатуре. – А теперь приступим к работе.

На следующий день Тодд приехал к синей двери незадолго до восьми утра. Дома Розита встретила его решение с подозрением, пытаясь отговорить его от новой поездки.

– Скорее всего, это просто предлог, чтобы выудить твою личную информацию, – предупредила она. – Они втираются в доверие, манипулируют…

Но Тодд, вдохновленный вчерашним просветительским сеансом, был уверен, что эти таинственные перебежчики из ДТС действительно могут помочь ему успешно пройти тест.

– Нет, дорогая, я решил. Я поеду.

Бар по соседству был уже открыт. На этот раз изнутри доносились пронзительные голоса двух женщин, споривших друг с другом. Тодд постучал в облупившуюся синюю дверь. Ему открыл незнакомый мужчина, левая сторона лица которого была сильно обожжена. Тодд проследовал за ним вверх по лестнице, к красной двери.

Он пришел первым, но уже через несколько секунд громкий стук в наружную дверь эхом разнесся по всему верхнему этажу, словно барабанный бой. Женщина с зияющим отверстием вместо носа, сидевшая в группе наставников, поднялась и поспешила вниз.

Номер Один и Номер Два, стоявшие неподалеку, подозвали Тодда к себе. Их лица были серьезными, но прежде чем он успел спросить в чем дело, Номер Один сказал:

– Мы нашли твоего шурина.

– Он в тренировочном лагере, – подтвердила Номер Два.

Их торжественный тон вызвал у Тодда беспокойство.

– Что это значит? Все плохо?– спросил он, пытаясь справиться с нарастающей тревогой.

– Из тренировочного лагеря можно выйти только двумя способами, – медленно произнесла Номер Два. Она подняла руку, где вместо пальца виднелась пустота. – Как постоянный работник. Или… как мы.

– Или не выйти никогда, – добавил мужчина с мертвой рукой. Остальные молча кивнули, не поднимая глаз.

– Некоторые люди там просто исчезают, – добавила Номер Два, не отводя взгляда от Тодда.

– Что это вообще значит? – раздраженно спросил он.

– Это значит, что он в лагере, – повторила Номер Два. – И мы ничего не можем с этим поделать.

– Но вы сказали, что знаете их системы, – напомнил Тодд. – Разве вы не можете взломать их базы и добиться его освобождения? Или хотя бы перевода?

– Он в лагере, – упрямо повторила она.

– Остается только ждать, – сказал Номер Один, подводя Тодда к тому же столу и компьютерному терминалу, которые они использовали вчера. – Либо он выйдет, либо нет. А если выйдет – тогда и будем думать.

Он сел за терминал и указал Тодду на место рядом.

– Давай сосредоточимся на тебе. Поможем тебе пройти этот тест.

Розита замолчала, переваривая то, что Тодд рассказал ей о Хорхе.

– Я не думаю, что нам стоит говорить об этом Беверли, – осторожно произнес он.

Она посмотрела на него потрясенно.

– Мы должны ей сказать!

– Но что мы на самом деле знаем? – возразил Тодд. – Ничего конкретного. Только смутные слова о каком-то лагере, где держат людей…

– Или где их пытают и калечат! – перебила Розита. – Я считаю, мы обязаны рассказать Беверли и обратиться в полицию.

Она провела рукой по волосам.

– Это безумие. Как какой-то кошмарный сон. – Она подняла на него глаза. – Может быть, они пошутили?

– О, они не шутили.

– Тогда, может быть…

– Эти люди не шутят, – мрачно сказал Тодд.

– Тогда, может быть, они просто хотели вас напугать? Или… или…

– У одной из женщин нет носа. У другого парня – мертвая рука, – напомнил он.

Розита заплакала.

– Я просто говорю, что верю им, – сказал Тодд.

– Тогда что нам делать? – спросила Розита, вытирая слезы.

Тодд покачал головой.

– Я не уверен, что мы можем что-то сделать. Это похоже на какое-то промывание мозгов. Как в секте.

Он обнял ее за плечи.

– Хорхе умен. Я не думаю, что ему можно промыть мозги, но он точно достаточно сообразителен, чтобы притвориться, будто поддался.

– Мы не можем просто надеяться на авось, – твердо сказала Розита. – Мы должны вытащить его оттуда. У нас есть доказательства: все эти изуродованные люди. Если полиция ничего не сделает, мы пойдем к конгрессмену, в газеты, на телевидение… или, черт возьми, просто опубликуем это с каким-нибудь броским хештегом. Я уверена, что всплывут другие подобные истории.

Ее голос сорвался, и слезы снова покатились по щекам.

– Мы должны спасти Хорхе, – прошептала она.

– Хорошо, – пообещал Тодд.

– И я расскажу Беверли. Она должна знать.

– Хорошо.

Розита встретилась с ним взглядом.

– Ты им веришь, не так ли? Думаешь, что они говорят правду?

– Верю, – тихо ответил Тодд.

Она кивнула:

– Тогда мы положим этому конец.

Зазвонил телефон.

– Если это меня, то меня нет дома, – отозвался Тодд. – Пусть будет голосовая почта.

Но звонок не переключился на автоответчик. Телефон продолжал настойчиво трезвонить, дольше, чем это должно было быть. Тодд почувствовал, как неприятный холодок пробежал по его затылку.

– Пойми намек, – сказала Розита, бросив раздраженный взгляд на телефон, будто обращаясь к невидимому собеседнику.

– Господи…

Телефон продолжал звонить.

Охваченный странным беспокойством, Тодд подошел к телефону и поднял трубку.

– Алло?

– Здравствуйте, – раздался бодрый мужской голос. – Это двухминутный опрос…

Тодд с раздражением повесил трубку, чувствуя, как напряжение начинает спадать. На мгновение ему уже показалось, что их дом прослушивается и кто-то из Автоинспекции узнал об их разговоре и теперь звонит, чтобы пригрозить. Но это оказался всего лишь автоматический звонок. Звонки без остановки, видимо, были результатом какой-то технической ошибки. Он выдохнул с облегчением.

– Кто это был? – спросила Розита.

– Опрос.

Собравшись с духом, Тодд снова взял трубку и набрал 911.

– Давай сделаем это, – сказал он, протягивая трубку Розите.

Только ничего у них не получилось.

Оператор 911 не поверила Тодду. Вместо этого она отчеканила раздраженным тоном, что он тратит время службы спасения, и предупредила: если он повторит подобное, его ждет штраф и, возможно, судебное преследование.

Было уже поздно, офис конгрессмена оказался закрыт. Но Тодд отправил своему представителю электронное письмо, подробно описав произошедшее. Затем скопировал текст и разослал его во все местные СМИ, какие только смог найти.

Единственным человеком, с которым им удалось связаться, была Беверли. Она поверила каждому слову. Более того, тут же заявила, что разместит эту историю в Фейсбуке и Твиттере, чтобы привлечь внимание.

Тодд также решил написать Джиму Бриггсу. Тот теперь работал в Автоинспекции, но, как бывший полицейский, возможно, относился к таким историям более внимательно.

В ту ночь, ложась спать, Тодд и Розита надеялись, что утром их сообщения кто-то прочитает и ответит, а главное – предпримет хоть какие-то действия.

Утром… их ожидало разочарование. Никто не ответил. И пусть Тодду хотелось верить, что хотя бы одно из СМИ свяжется с ними, он также отдавал себе отчет, что история звучит безумно и у них нет никаких доказательств.

– Продолжай проверять почту в течение дня, – сказал он Розите, отпивая кофе из чашки. – Мне нужно идти на занятия.

– Ты собираешься им рассказать?

Тодд на секунду задумался. Номер Один и остальные вряд ли хорошо воспримут идею о том, что их действия, пусть даже косвенно, попали в поле зрения СМИ и властей. Но он пообещал Розите.

– Да, скажу. Посмотрим, есть ли у них идеи, как это все развязать.

– Если бы они знали, что делать, они бы уже что-то предприняли, – скептически заметила Розита.

Он попробовал рассказать обоим своим наставникам о том, как они с Розитой пытались спасти Хорхе, но на полуслове Номер Два подняла руку:

– Ничего не рассказывай. Не хотим знать.

Тодд кивнул. Он понял. Вроде как.

Сразу после этого он приступил к изучению стандартной схемы вопросов и чит-кодов, которые можно вводить на терминалах тестирования при появлении определенных вопросов. Вместо того чтобы полагаться на бланки, выдаваемые в офисе, ему предложили распечатать свои собственные и заполнить их заранее. Ему дали список бланков, которые могут понадобиться для продления водительских прав и других документов в будущем. Несколько раз ему показывали схему местного отделения ДТС, указывая, в каких очередях ему нужно стоять, а каких избегать.

Вернувшись домой, Розита рассказала, что и она, и Беверли получили большую поддержку в социальных сетях, хотя попытки заинтересовать государственные и местные органы власти, а также прессу ни к чему не привели. Однако они явно не были единственными, кто столкнулся с подобными проблемами. Отклик множества людей с похожими жалобами вселял надежду: сила в количестве.

В последний день обучения Тодда не было других преподавателей и студентов, кроме него. Помещение уже начали разбирать – половина мебели и оборудования исчезла. Он так и не поговорил с тремя другими людьми, которых тоже обучали обходить систему. Теперь понял, что это было сделано намеренно. Все они приезжали и уезжали в разные периоды, а их короткие перерывы были разнесены по времени.

Утро Тодд провел, повторяя полученные знания, а во второй половине дня применял их на практике, используя украденные тесты, которые обычно использовались в Автоинспекции.

Наконец компьютер был выключен, оба наставника встали.

– И это все? – спросил Тодд. – Мы закончили?

Номер Один кивнул:

– Ты готов. Спасибо, что пришел. Каждый пройденный тест – это наша победа.

Номер Два протянула ему листок бумаги:

– Мы записали тебя на послезавтра.

Тодд был удивлен. Он посмотрел на дату и время.

– Так скоро? Как это вообще возможно?

Она улыбнулась.

– Мы знаем их систему.

– Обязательно используйте то, что мы вам показали, – добавил Номер Один. – Твой тест будет проходить по одной из шести прогрессий. Все, что тебе нужно сделать, – это применить правильный алгоритм.

Тодд заметил, что лицо Номера Один стало еще более иссеченным шрамами, чем раньше. Он не первый раз задавался вопросом, как и почему его благодетели получили такие увечья.

– И что вы собираетесь делать дальше? – спросил он.

– Это не твоя забота, – ответил Номер Один.

– А если я не сдам экзамен? А если мне потом понадобится ваша помощь? Если с Хорхе…

Номер Два положила свою руку на его руку:

– Мы делаем то, что делаем, мистер Клейн. И делаем все, что в наших силах.

– Но наше время с тобой закончилось, – сказал Номер Один. – Удачи!

– Ты пройдешь тест, – добавила Номер Два. – Чего они не ожидают и что, по их мнению, не может случиться.

Тодд в последний раз спустился по лестнице. Все это казалось… незаконченным. Конечно, он не ждал, что ему вручат свидетельство об окончании секретной школы, но после напряженных тренировок последних дней эта резкая остановка и случайное прощание разочаровали его.

Как обычно, когда он уходил, из соседнего бара доносился шум. Когда Тодд проходил мимо, оттуда вышел мужчина. Он явно не был пьян, на нем был деловой костюм, слишком приличный для такого убогого заведения. Мужчина остановился и уставился на Тодда. Его взгляд был выверенно-равнодушным, но в глазах блеснуло что-то жесткое, скрытное, словно заученная настороженность. Ждал ли этот человек, пока он уйдет? Или собирался направиться в соседнюю комнату и подняться по лестнице?

В последнее время Тодд все чаще задумывался о заговорах. Ирония в том, что на ум пришла старая шутка с наклейки на бампере: «Если ты параноик, это еще не значит, что за тобой не следят».

Он вернулся домой с тяжелым чувством, будто только что избежал чего-то ужасного. Розита встретила его у двери. Выслушав, как прошел его день, она вздохнула с явным облегчением.

– Я рада, что все закончилось, – призналась она. – Вся эта история мне просто… не понравилась.

– Думаю, это поможет мне сдать экзамен, – ответил Тодд.

– Оно того стоило?

– Чего стоило? Все, что я сделал, – это взял несколько дней отдыха, чтобы получить полезные советы.

– Не думаю, что все так просто. – Она глубоко вздохнула. – Все это: Хорхе, ты, твои тренеры, эти люди с их шрамами и отсутствующими пальцами. Это меня пугает, Тодд. Раньше я думала, что Автоинспекция – это просто скучная госструктура, где продлевают права. А теперь… Теперь есть и другая сторона вещей, о которой никто, кроме нас, не знает. И это безумие, понимаешь? Не просто странно или интересно, а опасное безумие.

– Мы не единственные, кто это понимает, – попытался возразить Тодд. – Посмотри, сколько людей отвечают на твои сообщения. Нас много. Мы все исправим.

– Лучший сценарий? Мы просто общаемся с другими людьми, которые верят в то же, что и мы, но не понимают, что все это часть какой-то группы интернет-конспирологов. Это если другие сообщения вообще реальны, а не вброшены. Худший вариант? ДТС уже следит за нами. Все, что мы делаем, просматривается и записывается с какой-то гнусной целью.

– Ого. Ты по уши в этом, да?

– Хорхе в лагере, – отрезала Розита, ее голос дрогнул. – Откуда, по словам твоих друзей, он либо вернется с промытыми мозгами, либо покалеченным. Или вообще не вернется. Да, я хочу быть в теме, чтобы раз и навсегда это прекратить.

Тодд не знал, что ответить. Он просто обнял ее.

– Я получу свои права. Хорхе вернется. Надеюсь. И на этом все завершится. Мы покончим с ДТС. По крайней мере, на какое-то время.

– В этом году у меня заканчивается срок действия прав, – мягко напомнила она. – И мы можем снова попасть в историю с заговорами, калеками и похищениями людей. Это уже не весело, Тодд.

Он снова ничего не сказал, чувствуя, что любые слова будут лишними, а просто крепко обнял ее.

Тодд приехал в офис Департамента автотранспорта за пятнадцать минут до назначенного времени. Очереди были не такими длинными, как в первый раз, и не такими короткими, как во второй. Но это не имело значения, потому что теперь он точно знал, куда идти. За круглым столом в центре комнаты сидел тот же клерк, что и раньше. Он сразу узнал Тодда, когда тот вошел.

– Опять ты, да? – сказал клерк с усмешкой.

Тодд не стал отвечать, просто показал документы.

– Номер три, – указал клерк на нужный терминал.

Следуя советам своих загадочных наставников, Тодд подписался, ввел информацию и увидел на экране первый вопрос: «Водитель должен полностью остановиться, если загорелся красный сигнал светофора. Верно или нет?» Прежде чем ответить, он ввел заученный чит-код. Затем выбрал «Верно». Это сработало. Дальше пошли стандартные вопросы, которые должен знать каждый водитель. Он уверенно отвечал на них один за другим, пока на экране не появился пустой фон с ярко-зеленой надписью: «Спасибо за тест! Вы сдали экзамен!» Вместо привычного назойливого зуммера, который он слышал раньше, раздался приятный звонок. Тодд вышел из кабинки и подошел к клерку, чтобы отдать документы.

– Я закончил.

Клерк недовольно нахмурился, но все же поставил на бланке печать, оторвал верхнюю белую копию и протянул Тодду желтую и розовую.

– Шестое окно.

Тодду с трудом удержался, чтобы не сказать что-то вроде «Выкуси!» или «Я справился!». Но решил не рисковать, кивнул и молча вышел из комнаты.

У шестого окна очередь двигалась быстро. Через несколько минут пожилая женщина с угрюмым видом взяла его документы, оставила себе желтую копию, вернула розовую и напечатала его личные данные, затем отдала ему листок и попросила проверить, все ли правильно. Тодд бегло просмотрел листок и кивнул. Потом, следуя указаниям женщины, он переместился на два шага влево и встал перед серым экраном, пока она с помощью громоздкого фотоаппарата сделала его фотографию.

– Ваши новые права будут высланы вам по почте, – сообщила она с тем же бесстрастным выражением лица. – Если вы не получите их в течение четырех недель, обратитесь в Департамент автотранспорта через сайт или по бесплатному номеру. Всего хорошего.

Тодд кивнул, но внутри у него все ликовало. Он едва сдерживал желание закричать от радости прямо там. Да! Победа! Тодд чувствовал, что обязан как-то отпраздновать это событие, но все его близкие, включая Розиту, были на работе. Он позвонил ей и сообщил радостную новость, а потом не знал, чем заняться. Вернувшись домой, Тодд достал из холодильника бутылку холодного чая и вернулся к работе над новой книгой.

Глава 17

Зал, не имея ни родителей, ни других родственников, привык проводить праздники в духе инди-фильмов и романтических комедий – с «семьей» из друзей, коллег и знакомых, у которых тоже не было собственных планов. Последние три года они поочередно друг у друга отмечали День благодарения, Рождество и Новый год. К счастью, его дом до сих пор не становился местом сборищ, но теперь, к его ужасу, его единогласно выбрали организатором импровизированной вечеринки в честь сорокалетия Бернарда.

Зал понимал, что не претендует на роль самого крутого парня в мире, но совсем не хотел, чтобы окружающие увидели, как он живет. Это поставило бы крест на его попытках создать себе достойную репутацию. Особенно в глазах Вайолет.

Последнюю неделю он тратил каждую свободную минуту, чтобы преобразить интерьер. Содержимое комнат перекочевывало в гараж, который все больше напоминал склад. Полки очищались от маминой коллекции статуэток, сувениров и других безделушек, чтобы уступить место книгам – научной фантастике, фэнтези и старым комиксам, которые он вытащил из коробок в шкафу. Настенную живопись «среднеамериканского» разлива, доставшуюся от родителей, заменили кинопостеры – некогда купленные, но так и не вывешенные. Да, они были не в рамках, просто прикреплены к стенам кое-как, но хотя бы создавали ощущение, что это его дом, а не музей семейных реликвий.

Какие бы правила он ни установил, Зал понимал, что на вечеринке не существует по-настоящему запретных комнат. Кто-нибудь – случайно или нарочно – все равно заглянет за закрытую дверь или пересечет черту запретной зоны. Поэтому он приложил максимум усилий, чтобы переделать в доме все, что позволяли его бюджет и время. Полностью обновить мебель было невозможно, но он избавился от самых безнадежных предметов, пожертвовав их в местный магазин секонд-хенда, и заменил их современными, хоть и стандартными вещами из «Таргета».

С каждым шагом в этой декоративной трансформации Зал пытался представить, как его дом увидит Вайолет. Она была главной причиной, по которой он вообще ввязался во все это. Хотя он и не хотел, чтобы она об этом догадалась, ее мнение значило для него слишком много. Не меньше двадцати раз он выходил из дома и возвращался обратно, пытаясь понять, каким будет ее первое впечатление.

В памяти вдруг всплыла последняя женщина, которую он пригласил сюда. Он мог отчетливо представить ее лицо, но с изумлением понял, что не помнит ее имени. Ирен? Вероника? Он знал только фамилию – Фезерхилл. Но почему имя ускользало? Он был уверен, что это что-то вроде Айрин или Лори, но ни один из вариантов не казался стопроцентно правильным. Это открытие почему-то встревожило его. Что это говорило о нем самом?

Самой сложной задачей оказалась переделка родительской спальни. Он избавился от их старой кровати и комода, но времени на полноценный ремонт уже не хватало. Тогда Зал решил создать иллюзию незаконченного ремонта: нагромоздил в центре комнаты кучу коробок, укрыл их брезентом и старыми тряпками, найденными в гараже. Все. Готово!

Вечеринка была запланирована на три часа дня в субботу. Гостей попросили прийти чуть раньше, чтобы радостным хором прокричать «С днем рождения!» в момент, когда Бернард войдет в дверь. Однако план сорвался: Бернард и его жена Мэдди пришли за десять минут до назначенного времени и оказались первыми гостями. Почти сразу вслед за ними появились Джуди и Ху, и Зал даже не успел придумать, как сгладить неожиданность, прежде чем Бернард повернулся к Джуди и с усмешкой произнес:

– Ты опоздала на мой день рождения.

– Ты знал? – разочарованно спросила Джуди.

Бернард кивнул с хитрой ухмылкой.

– Полезный совет: если хочешь сохранить что-то в тайне, не используй корпоративную почту.

Мэдди укоризненно ударила его по плечу.

– Ты читаешь нашу электронную почту? – нахмурился Ху.

Бернард пожал плечами:

– Что я могу поделать, если у нас такая паршивая кибербезопасность? По сути, я помогаю вам, указывая на уязвимости, которыми могли бы воспользоваться злоумышленники.

Он обернулся к Залу:

– Эй, что это за дорожные конусы на улице? Сегодня мой день рождения, а мне пришлось парковаться чуть ли не за кварталом и тащиться сюда пешком.

– Без понятия, – честно ответил Зал. – Такое уже несколько недель творится. Сначала я думал, что это для дорожных работ, но теперь кажется, что сосед просто ставит их, чтобы никто не парковался перед его домом.

– Это общественная улица, – фыркнул Бернард. – У него нет «своего» места. Там может парковаться кто угодно.

Зал пожал плечами:

– Я его даже не видел. Или ее. Или кого бы то ни было.

Дверной звонок прозвенел, и гости начали собираться. Все были готовы спрятаться и выскочить с криками, чтобы удивить Бернарда, но разочарование на их лицах было очевидным, когда они узнали, что сюрприз не удался. Бернард лишь рассмеялся. Среди приглашенных также оказались и Гэри с Бу – внештатные сотрудники пришли вместе. Оба выглядели немного растерянными, словно сомневались, что им стоило появляться на чужом празднике.

Где-то в середине суматохи появилась Вайолет. Она не относилась к их отделу, но Зал знал, что Бернард оценит ее присутствие. И, что еще важнее, поймет, что Зал пригласил ее вовсе не случайно. Однако в тот момент, когда она вошла, Зал был занят – помогал двум программистам протолкаться к чаше с пуншем во внутреннем дворике, поэтому не успел поприветствовать ее и проследить за ее реакцией на дом. Позже он все-таки нашел время, чтобы показать Вайолет, где находится еда и напитки, познакомил ее с несколькими гостями. Но только когда все приглашенные наконец собрались, он смог оторваться от организационных хлопот, чтобы поговорить с ней.

Бернард был в своей стихии: он приветствовал каждого, но едва успевал переброситься парой слов, тут же исчезал, оставляя их одних. Мэдди же, напротив, держалась на заднем дворе в компании знакомых женщин. Остальные гости постепенно разбились на группы – преимущественно по принципу рабочих связей.

Зал заметил Вайолет в гостиной. Она стояла одна, наклонив голову, чтобы рассмотреть корешки книг на полках. Он подошел к ней, и внезапно его охватило сожаление, что не потратился на несколько новых и модных изданий, которые могли бы произвести впечатление.

– Здравствуйте, милая девушка, – произнес он с легкой фамильярностью. – Можно с вами познакомиться?

Вайолет подняла взгляд, и ее лицо озарилось теплой улыбкой.

– Привет!

Она провела пальцем по ряду книг на средней полке.

– Как здорово, что у тебя есть эти книги в твердых переплетах. Я обожаю Гарри Поттера.

– Я тоже, – признался он и указал на толстую синюю книгу в центре коллекции: – Хотя «Орден Феникса» мне не очень.

– Слишком много воды. Думаю, Джоанна пыталась понять, куда ей двигаться дальше.

– А какая из серии твоя любимая?

– О, мне нравится «Гарри Поттер и узник Азкабана».

Зал улыбнулся.

– Мне тоже.

Вайолет смущенно опустила глаза.

– Спасибо, что пригласил меня.

– Спасибо, что пришла. Я очень рад.

Разговор начался неловко. Вне офиса, где всегда было много рабочих тем, общение внезапно стало сложнее, полным неопределенностей. Зал вспомнил, как впервые встретился с Бернардом вне работы. Поначалу тоже все было напряженным, но природное обаяние Бернарда быстро разрушило эту стену. С Вайолет же все казалось менее предсказуемым.

– Как у тебя дела с исследованиями? – спросил он.

– Нормально, наверное.

– Ты рассылаешь резюме?

– Нет, – коротко ответила она.

– А чем ты на самом деле хочешь заниматься?

– Ничем, – ответила она после короткой паузы. – Разве это не ужасно?

Она неожиданно положила руку на его, и по телу Зала пробежала дрожь.

– Я знаю, что у меня должна быть какая-то большая страсть, что-то, о чем я мечтала с детства, – продолжила она. – Какие-то тайные амбиции, но их нет. Я просто плыву по течению.

– Значит, ты останешься в нашей фирме?

– О, я не знаю. Я обычно не строю таких планов.

Она тихо рассмеялась.

– Думаю, именно поэтому я там, где я есть. Это сводит с ума моего отца, – призналась она.

Вдали от работы она казалась другой, отметил про себя Зал. Но в лучшем смысле. Ему нравилось, что ее жизнь не вращается исключительно вокруг работы, как у него, и он был уверен, судя по легкому касанию ее руки: она заинтересована в нем не меньше, чем он в ней. Главное – найти способ не разрушить все своими неуклюжими попытками.

– У тебя хороший дом, – сказала Вайолет, оглядываясь вокруг.

– Он принадлежал моим родителям. Ну, и мне тоже – я здесь вырос. Но я унаследовал его после их смерти.

– Они оба умерли? – с сочувствием спросила она.

Он кивнул.

– Попали в аварию. Четыре года назад.

– Мне очень жаль.

Повисла пауза.

– Ты скучаешь по ним? – спросила она, а затем тут же осеклась. – Конечно, скучаешь. Глупый вопрос.

– Все нормально.

– Просто я все еще живу с родителями и не могу представить, каково это – потерять одного из них. Не говоря уже о двоих.

– Я скучаю по ним каждый день, – признался он.

– У тебя есть братья или сестры?

Зал покачал головой:

– Единственный ребенок. А у тебя?

– У меня есть младшая сестра. Она уже замужем. Наверное, в старину я была бы старой девой и позором семьи. Но в наше время, по крайней мере для моих родителей, это она позор, потому что вышла замуж так рано.

– Похоже, вы не слишком ладите?

– Нет, мы ладим, – она на мгновение задумалась. – А может, и нет.

Она улыбнулась, пожав плечами.

– Не знаю. Но мне кажется, тебе, наверное, было бы легче, если бы у тебя был брат или сестра. Кто-то, с кем можно было бы поделиться этой ношей.

– Может быть, – согласился он.

Зал махнул рукой, указывая вокруг.

– Хотя это значило бы, что мне пришлось бы делить и дом.

– Ох, – притворно произнесла она. – Мы тебе мешаем? Может, нам уйти…

– Нет, я не…

– Шучу! – рассмеялась Вайолет и легонько ударила его.

Залу это понравилось. Ему нравился любой физический контакт с ней, а еще больше – ощущение, что она чувствует себя достаточно комфортно, чтобы подшучивать над ним. Он неосознанно улыбнулся. На другом конце комнаты Лен, самый возрастной программист в отделе, весело переговаривался с Тейлором, самым молодым сотрудником.

– Сегодня день рождения Бернарда, но, поскольку это мой дом и я вроде как хозяин, мне, наверное, стоит пойти и проверить, как там гости, – сказал Зал, хотя меньше всего на свете хотел это делать сейчас.

Вайолет неожиданно взяла его за руку:

– Я пойду с тобой.

Это прикосновение его приятно удивило. Она была инициативна, и он чувствовал не только удивление, но и благодарность. Все шло гораздо лучше, чем он мог ожидать.

– Хорошо, – сказал он с улыбкой.

Они вместе направились из гостиной через кухню на задний двор, где собралась большая часть гостей. Зал оглядел присутствующих, проверяя, все ли у них в порядке.

К нему подошла Джуди и заговорила шепотом:

– Когда будем резать торт? Этот гад увернулся от главного сюрприза, но мы еще можем унизить его песней.

Зал рассмеялся:

– Он это заслужил.

– Я соберу всех, – уверенно сказала Джуди. – А ты проследи, чтобы через пять минут он был у торта.

Джуди решительно направилась к самой большой группе гостей на заднем дворе, а Зал с Вайолет вернулись в дом, где Бернард уже изучал торт, стоящий на кухонном столе. Завязать с ним разговор оказалось проще простого, и вскоре Джуди ловко организовала так, что гости один за другим подтянулись в кухню, напевая «С днем рождения».

Бернард был действительно удивлен – как и ожидалось. Он покраснел, оказавшись в центре импровизированного хора, а когда Джуди выкрикивала слова с особым энтузиазмом, чтобы компенсировать ленивое пение некоторых гостей, Зал успел зажечь свечи на торте. Первоначальная идея разместить сорок обычных свечей (и обязательно добавить пару тех, что невозможно задуть) была заброшена ради более простой и удобной: одна свеча в виде четверки, другая – нуля. Песня закончилась, гости начали призывать Бернарда загадать желание. Пока телефоны щелкали, фиксируя момент, он задул свечи.

– Моя новая заставка! – заявила Джуди, глядя на экран телефона.

Мэдди, жена Бернарда, взяла на себя задачу порезать торт, избавив Зала от этой ответственности. Он занялся раздачей кусочков на маленьких бумажных тарелках, а Вайолет помогала раздавать вилки.

Последние два кусочка достались Бу и Гэри, которые стояли в самом конце очереди. Большинство гостей с тарелками ушли в другие комнаты или на улицу, но Бернард остался на кухне, и Мэдди передала ему свой кусок торта.

– У вас же было посвящение? – неожиданно спросил Гэри.

Зал удивленно взглянул на Бернарда, а затем оба перевели взгляд на подрядчиков.

– Посвящение? – переспросил Бернард.

Гэри рассмеялся:

– О, вам еще предстоит это пережить. Когда мы перешли с первой фазы на вторую, оказалось, что одного соглашения о неразглашении недостаточно. Нам пришлось пройти инициацию, чтобы стать частью семьи ДТС.

– Что это значит? – настороженно спросил Зал.

– Мы не можем говорить, – вмешался Бу.

Он бросил на Гэри неодобрительный взгляд.

– Почему?

– Это часть инициации, – с притворным сожалением признал Гэри. – И да, это тоже входит в договор о неразглашении.

– То есть вы не можете даже намекнуть?

– Нет, – твердо сказал Бу.

– Нет, – вторил Гэри, хотя все еще улыбался.

Бу отступил к двери.

– Полезный совет? – сказал Гэри, понизив голос. – Я бы заранее подготовил чистое белье.

После того как все гости ушли, Вайолет осталась помочь с уборкой. Зал пытался заверить ее, что она не обязана этого делать, но в глубине души был рад ее решению остаться. Они отлично сработались в тандеме: он мыл посуду, она вытирала и убирала, и вместо того чтобы откладывать уборку до утра, как он обычно делал, они закончили работу менее чем за час. Они болтали во время мытья посуды и уборки столов, причем беседа текла легко и непринужденно, словно такие вечера были их привычной рутиной.

Поскольку Мэдди отвела Бернарда благодарить уходящих гостей, Залу так и не удалось обсудить с ним загадочную инициацию. Но он заговорил об этом с Вайолет, и она, как оказалось, была не меньше заинтригована.

– Подготовить чистое белье? – повторила она, подняв бровь. – Он действительно это сказал?

Зал кивнул.

– Думаю, это была шутка.

– В том-то и дело, – нахмурился он. – Я не думаю, что это была шутка. Его напарник выглядел очень серьезным, будто опасался, что Гэри проболтается больше, чем следует.

– Мы говорим о Департаменте автотранспорта? Это звучит как какой-то культ.

– Я знаю. А самое странное – мы только начали работать с ними, но уже узнаем всякое… – Он понизил голос, словно опасаясь, что их могут подслушать: – Ты знала, что в водительские права встроен чип, который позволяет отслеживать местонахождение владельца?

В этот момент Зала вдруг накрыла мимолетная паранойя: а что, если ее дружелюбие – это часть проверки? Может быть, ее специально отправили, чтобы следить за ним и оценить, насколько он надежен для работы над проектом Автоинспекции? Но ее искреннее потрясение быстро развеяло его подозрения.

– Ты серьезно? – Вайолет широко раскрыла глаза.

– Да, это правда, – подтвердил он.

– Знаешь, я ведь работаю в отделе исследований, – сказала она задумчиво. – Хочешь, чтобы я попыталась узнать об этой инициации?

– Ты можешь?

– Почему бы и нет? Я могу попробовать найти информацию.

– Все, что ты узнаешь, может пригодиться. Хотя я надеюсь, что это шутка…

– Но ты в это не веришь.

– Нет, не верю, – признал Зал.

Наконец они закончили убирать и вдруг осознали, что в доме стало очень тихо – они остались одни.

Зал чувствовал себя растерянно. Он подумывал о том, чтобы предложить ей остаться на ночь, но сразу отмел эту мысль – было еще слишком рано. Поцеловать ее на прощание? Нет, для этого тоже не хватало уверенности. Он подумал, что мог бы спросить, где она живет, но тут же понял, что она, возможно, не готова довериться ему настолько, чтобы поделиться этим. Он стоял в неловкой тишине, не зная, что сказать, и, к счастью, Вайолет нарушила молчание.

Ее рука снова легла на его руку.

– Я хорошо провела время, – сказала она. – Спасибо, что пригласил меня.

– Спасибо, что пришла и осталась помочь. Это… помогло.

Она улыбнулась его неловкости и мягко спросила:

– Увидимся в понедельник?

Зал улыбнулся в ответ:

– До понедельника.

Он проводил ее до двери и, следуя за ней, вышел на улицу. Она стояла у машины, готовясь уехать, и, прежде чем сесть, обратилась к нему.

– Знаешь, – сказала она, доставая ключи, – ты мог бы пригласить меня снова, когда не будет так много людей.

Зал решился рискнуть, несмотря на все сомнения:

– И, может быть, ты могла бы остаться?

– Может быть, я могла бы.

Она села в машину, помахала ему на прощание, и Зал пошел обратно через улицу в дом, ощущая себя лучше, чем когда-либо за долгое-долгое время.

Утро началось с резкого стука в дверь. Сначала Зал принял его за продолжение сна, но осознание пришло быстро. Кто-то не просто стучал, а буквально тарабанил. Вскочив с кровати, он натянул джинсы, пригладил руками спутанные волосы и направился к двери. Приоткрыв ее на пару сантиметров, он увидел на крыльце мужчину средних лет в дорогом костюме. Его лицо было красным от гнева, а глаза буравили Зала сквозь щель.

– Где мои оранжевые конусы? Что ты с ними сделал?

Зал нахмурился, сон еще не до конца отпустил его.

– Чего? Что за черт?

– Конусы! – рявкнул мужчина. – Которыми я ограждаю свое парковочное место! Я знаю, что это ты их взял!

«Бернард», – догадался Зал.

– Вчера вечером у тебя была вечеринка, – продолжал незнакомец. – Машины стояли по всей улице. Но я ничего не сказал, потому что меня не было. Только заехал на пару минут и уехал работать в ночь. А утром возвращаюсь – и моих конусов уже нет! И кто-то припаркован на моем месте!

– Ясно. Хорошего дня.

Зал закрыл дверь, не дожидаясь ответа. Запер замок, игнорируя возмущенные выкрики мужчины. Это сосед? Ну и придурок. Окончательно проснувшись, Зал направился на кухню, намереваясь приготовить завтрак.

– Украл мои конусы! – раздался крик снаружи. – Я вызову полицию!

– Да пошел ты! – огрызнулся Зал.

Кем этот придурок себя возомнил? В то время как Зал начал доставать продукты для завтрака, крики за дверью смолкли. Плохо. Он надеялся, что мужчина продолжит тратить свое время на бесполезное стучание, пока Зал спокойно примет горячий душ и насладится утренним кофе.

Прошло больше трех недель с тех пор, как Зал последний раз стриг газон. Ручной труд никогда не был его сильной стороной, но вид заросшей травы начал его раздражать. Его отец всегда следил за тем, чтобы двор выглядел идеально, и Зал решил, что хотя бы минимальные усилия ему придется приложить, чтобы не стать обладателем самого запущенного дома в квартале. Позавтракав, он отправился в гараж, выкатил газонокосилку и повез ее на передний двор.

К счастью, вчера он сумел припарковаться прямо перед своим домом, и теперь, проходя мимо тротуара, он невольно взглянул на стоявшую перед ним машину. Это был «Рэндж Ровер» Калвертов с соседней улицы. Улыбнувшись себе, Зал задумался, где же припарковался его надоедливый сосед. «Надеюсь, подальше», – подумал он.

– Псс! Зал!

Склонившись, чтобы выдернуть шнур и запустить газонокосилку, он замер, услышав тихий зов. Выпрямившись, он оглянулся. Мистер Гарсия стоял за деревом в полосе между тротуаром и улицей, выглядывая из-за листвы и энергично махая рукой. Зал нахмурился, удивленный странным поведением соседа, и, оставив газонокосилку, направился к дереву. Гарсия, казалось, украдкой осматривался по сторонам, словно боялся быть замеченным.

– Этот сумасшедший, который живет рядом с вами, разбудил вас на рассвете, не так ли? – шепотом спросил он.

Зал не удержался от улыбки:

– Да.

– Он, конечно же, спрашивал про свои «драгоценные» конусы?

– Именно так, – подтвердил Зал. – Я сказал ему, что ничего об этом не знаю.

Мистер Гарсия наклонился ближе:

– Это я их забрал.

– Что?

Зал рассмеялся, не веря своим ушам.

– Я больше не мог это терпеть, – тихо, но с явным возмущением начал мистер Гарсия. – Каждый раз, как он куда-то уезжает, паркует свою огромную машину так, что она перегораживает всю дорогу, а потом достает из багажника эти дурацкие конусы и расставляет их, будто это его личная парковка. На общественной улице! Как будто он владелец дороги! Вчера вечером мне это окончательно надоело. После того как он уехал, я забрал его чертовы конусы. – Мистер Гарсия еще больше понизил голос. – Они у меня в гараже.

– Молодец!

– Но теперь я думаю, может, стоит вернуть обратно. Не хочу, чтобы меня поймали за кражу.

– Правильное решение, – согласился Зал. – Хотя, знаешь, эти конусы выглядят слишком настоящими. Как будто он украл их со стройки.

– Тогда что, по-вашему, мне теперь делать? Извините, что втягиваю вас в это, но когда я утром выглянул в окно и увидел, как он стучит в вашу дверь… Не хочу создавать вам проблем.

– Для меня это не проблема, – ответил Зал. Затем задумался на мгновение и продолжил: – Знаешь, что ты должен сделать? Положи их в багажник, отвези куда-нибудь на свалку и выбрось. – Он ухмыльнулся и добавил: – А если он раздобудет новые и опять начнет так делать, то в следующий раз я сам с этим разберусь.

Мистер Гарсия рассмеялся.

– Серьезно, – сказал Зал, пожимая плечами. – Кем он себя возомнил? Если он собирается быть таким придурком, то пусть получает по заслугам.

Он посмотрел в сторону дома соседа.

– Я даже не знаю, как его зовут.

– Я тоже не знаю, – признался Гарсия.

– Он живет один? Или есть миссис Психея?

– Я никого другого там не видел.

– Ну что ж, ты поступил правильно. Выбрось эти чертовы конусы, и, если он еще раз попробует это провернуть, я им займусь. Мы должны это пресечь. Ради нашего района.

Мистер Гарсия кивнул и усмехнулся:

– Ради нашего района.

Помахав рукой, он направился к своему дому, а Зал вернулся к газонокосилке. Он наклонился, потянул шнур и услышал, как двигатель ожил.

Глава 18

Львиную долю свободного времени как на работе, так и дома Розита посвящала тому, чтобы узнать о ДТС как можно больше. Однако, несмотря на то что анекдотические свидетельства множились – в социальных сетях как у нее, так и у Беверли, – агентство явно обладало достаточными ресурсами для зачистки поисковых систем от негативных отзывов. Все, что ей удалось найти в ходе тщательных поисков, сводилось к незначительным жалобам на долгое ожидание и грубость сотрудников.

Никаких упоминаний о тренировочных лагерях.

Никаких карикатурных изображений на водительских удостоверениях.

Ни слова о странных тестах, подобных тому, который проходил Тодд.

Но рассказы очевидцев, которыми делились с ней и Беверли, отличались поразительной детализацией. Эти истории описывали случаи и методы, которые больше нигде не всплывали. И некоторые из них были по-настоящему жуткими.

Одна женщина утверждала, что во время экзамена по вождению была уверена, будто совершила убийство. Всего через пять минут после начала экзамена ее инструктор вдруг потребовал, чтобы она свернула и сбила пожилого мужчину, который как раз пересекал пешеходный переход. Женщина не собиралась выполнять приказ, но в последний момент инструктор схватился за нижнюю часть руля и резко дернул. Машина сбила старика, отбросив его в сторону. Инструктор же разразился громким смехом:

– Попался! – Затем он сказал ей: – Возвращайтесь. Вы сдали экзамен на отлично.

Женщина обратилась в полицию, но ей не поверили, потому что на месте происшествия не нашли никакого тела.

Другая женщина рассказала, что после третьей неудачи на письменном тесте ее на два дня заперли в тесной комнате в офисе ДТС. Она спала на холодном кафельном полу, в комнате была только раковина, так что у нее была вода, но еды ей не давали. Поскольку в помещении не было туалета, ей пришлось использовать мусорную корзину. После освобождения ей никто не поверил, даже собственный парень.

Анонимный мужчина поделился историей о том, как его увели в боковую комнату после подачи документов на изменение адреса в водительских правах. Там вооруженный охранник заставил его раздеться догола. Затем его отвели в другое помещение, где он должен был стоять с опущенными руками, пока группа женщин за столом насмехалась и издевалась над ним. Когда ему позволили одеться, ему сообщили, что новые права пришлют по почте через шесть недель. Его попытки подать жалобу в вышестоящие инстанции оказались безуспешными, и из-за стыда он даже не стал обращаться в полицию.

Эти три случая были лишь верхушкой айсберга. Розита с Беверли пытались понять, как использовать эти свидетельства, чтобы надавить на Автоинспекцию и выяснить, где находится Хорхе и что с ним происходит.

Вчера ей позвонила мама. Обычно это делала Розита, потому что международные звонки стоили дорого, но с момента исчезновения брата она избегала разговоров, чтобы не волновать родителей. Розита старалась говорить коротко, притворяясь, будто торопится на важную встречу, но разговор все равно зашел о Хорхе. Она уклончиво заверила маму, что с ним все в порядке. После этого Розита поклялась, что найдет брата до того, как родители снова выйдут на связь.

Во время очередного обеденного перерыва она снова безуспешно пыталась найти хоть какую-то информацию о ДТС, которая могла бы помочь в поисках. Затем Розита вышла из кабинета за стойку выдачи, чтобы подменить Джона, отправившегося на обед. Когда он вернулся, она переместилась к справочному столу, где в этот день дежурила ее подруга Мишель.

Сегодня была среда, а значит, многие пожилые читатели, которые обычно заполняли библиотеку в будние дни, отправились на фермерский рынок, и в помещении царила непривычная тишина. Мишель вернулась из отпуска всего пару дней назад, но в библиотеке уже шептались, что грядет новая волна увольнений. Городской бюджет все еще находился в плачевном состоянии, и регрессивный городской совет снова обратил внимание на библиотеку как на объект для экономии.

Тем временем и город, и библиотечный совет активно искали новые источники дохода. Одной из предложенных идей было предоставление некоторых услуг Автоинспекции прямо в библиотеке.

Это не выглядело чем-то немыслимым: раз в месяц здесь уже выдавали паспорта. Но перспектива работы с ДТС вызвала у Розиты внутреннее беспокойство. После всего, что ей удалось узнать, она не доверяла этому ведомству.

– Как думаешь, кого они будут увольнять? – спросила Мишель. – Последнего нанятого?

– В прошлый раз так не делали, – ответила Розита. – Надеюсь, что они предложат «золотые парашюты» старым сотрудникам, а потом просто оставят их вакансии незаполненными. Это позволит сэкономить через бухгалтерские уловки.

– Ты правда так думаешь? С этим-то городским советом?

Розита вздохнула.

– Нет, ты права. Скорее всего, они сократят рабочие часы, чтобы избежать выплаты пособий, переведут всех на полставки. Или заменят оплачиваемых сотрудников волонтерами.

Она покачала головой.

– Уже ничего не знаю. Люди…

Она замолчала на полуслове.

– Что? – спросила Мишель

– Помнишь начало пандемии? Тогда казалось, что мы все вместе. Саша даже шила тканевые маски и раздавала их друзьям и родным. У меня до сих пор есть моя, с именем. А потом, через пару месяцев, она вдруг заявила, что вся эта история с масками – обман. Вместо того чтобы слушать врачей, ученых людей, посвятивших жизнь изучению вирусов, она начала верить друзьям из Фейсбука и телеведущим.

– Как тот актер, который стал президентом, – с отвращением произнесла Мишель.

– Точно, – кивнула Розита. – Очень быстро она превратила это в войну с тиранией. Будто не носить маску – это то же самое, что штурмовать пляж в Нормандии.

Розита бросила взгляд на стопки с нехудожественной литературой.

– Сейчас в обществе процветает антинаучное, антиинтеллектуальное отношение, – сказала она. – Кажется, мы больше ни о чем не можем договориться. Даже о фактах. И это делает такие вещи, как финансирование библиотеки, совершенно неважными. Как будто доступ к информации – это что-то ненужное или даже опасное.

К справочному столу осторожно подошел мальчик лет десяти, робко прячась за матерью.

– Здравствуйте, – тихо произнес он. – Мне нужно… сделать доклад.

Розита улыбнулась.

– Тебе нужна помощь?

– Да! – воскликнул мальчик, заметно расслабившись. – Мне нужно найти три книги про китайцев, которые строили железную дорогу. Это для доклада, – добавил он чуть увереннее.

– Давай посмотрим, – ответила Розита.

Она подвела мальчика к ближайшему терминалу библиотечного каталога и показала, как искать книги по определенной теме. Затем она объяснила, как записывать названия и ориентироваться по алфавитным указателям на концах стеллажей.

– Спасибо, – пробормотала мать мальчика.

– Пустяк, – улыбнулась Розита. – Обращайтесь.

– Видишь? – обратилась женщина к сыну. – Это не так уж и сложно, правда?

И тут начался ад. Раздался звук, похожий на взрыв, – оглушительный грохот, заставивший пол вибрировать. Следом послышались крики ужаса и тяжелый треск. На мгновение Розите показалось, что в библиотеке сработала бомба, но затем раздался еще один взрыв, и еще. Ужас сковал ее, когда она поняла, что кто-то стреляет по зданию.

Мать с мальчиком застыли на месте, прижавшись друг к другу. Розита, не раздумывая, бросилась к ним и, пригнувшись, прижимая их к себе, повела по ближайшему проходу в самый дальний от входа угол библиотеки. Женщина кричала, но мальчик затих, и Розита, прижимаясь к спине матери, велела ей замолчать. Тяжело дыша, они втроем залезли под небольшой учебный стол. Розита прислушалась, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Вдалеке раздавались крики ужаса и стоны, но выстрелы, казалось, стихли. На мгновение ей почудилось, что стрельба была адресной и что у нападавшего могли быть конкретные цели. От входа в библиотеку до справочной стойки было рукой подать, и она молилась, чтобы с Мишель все было в порядке.

И тут снова прогремел выстрел, громкий и резкий, словно взрыв. За ним последовали новые крики. Вскоре Розита услышала тяжелый топот и металлический лязг – это была полиция. Хорошо, что библиотека находилась напротив участка, – патруль прибыл быстро.

– Помогите! – выкрикнул кто-то из посетителей.

Ему вторили другие.

– Бросьте оружие! – раздался властный голос.

– У меня есть разрешение! – кричал стрелок. – У меня лицензия! Я вольный стрелок!

Она узнала этот голос. Это был Уилл Каски из отдела закупок. Его уволили во время последней волны сокращений. Розита никогда не знала его близко, но он всегда казался ей тихим и дружелюбным. Ей трудно было представить, что этот скромный парень из подсобки мог превратиться в безумного стрелка, жаждущего мести. Он даже не производил впечатление человека, который может владеть оружием.

– Бросьте оружие! Сейчас же!

– Я могу показать вам свои водительские права!

– Немедленно бросьте оружие!

– Остановите его! – закричала женщина. – Он…

Раздался еще один оглушительный выстрел, а затем звук тяжелых шагов. Мужские голоса вперемежку с шумом раций звучали слишком тихо, чтобы Розита могла что-то разобрать. Хотя стоны раненых все еще доносились откуда-то из зала, панические крики, казалось, стихли.

Розита подождала немного, затем осторожно выбралась из своего укрытия.

– Оставайтесь здесь, – сказала она матери и мальчику. – Я вернусь и дам знать, если выходить будет безопасно.

Прижимаясь к дальней стене и крадучись, она двинулась к центру библиотеки. Между стеллажами уже начали появляться другие люди – посетители и сотрудники вылезали из своих убежищ. С облегчением Розита увидела Мишель, которая поднималась с пола за справочной стойкой.

– В кого стреляли? – спросила она, подойдя ближе. – Кто-нибудь погиб?

Шестеро полицейских, четверо из которых были в бронежилетах, столпились вокруг неподвижного тела стрелка. Двое присели рядом, один говорил в рацию. Через входные двери в библиотеку забежали еще несколько полицейских.

Розита подтвердила свои худшие опасения. Это действительно был Уилл Каски. Его глаза оставались широко открытыми, рот замер, будто он пытался что-то сказать. Руки вытянулись вперед, и, хотя пистолет валялся в паре футов от его правой руки, пальцы левой все еще сжимали какой-то тонкий предмет.

Один из полицейских осторожно взял этот предмет из его руки. Это были водительские права. Офицер внимательно рассмотрел их, перевернул и нахмурился.

– Хм, – пробормотал он. – Этот псих не врал. Здесь действительно написано, что ему разрешено стрелять по людям.

– Ты не вернешься, – твердо сказал Тодд.

Розита посмотрела на него спокойным взглядом.

– Я не брошу свою работу.

– Тебя чуть не убили!

– Но меня не убили. А теперь вероятность того, что это случится, еще меньше. Как ты думаешь, какова вероятность того, что другой сумасшедший придет в ту же библиотеку и устроит то же самое? Это все равно что дважды попасть под удар молнии.

– Чушь.

– Кроме того, мы находимся прямо напротив полицейского участка…

– Ага, это тебе очень помогло.

Розита глубоко вздохнула.

– Я не собираюсь спорить об этом.

– Просто возьми несколько дней отпуска. Вот и все, о чем я тебя прошу. Пусть все уляжется, а потом уже решай.

– Решать нечего. И сейчас, наверное, самое безопасное время, чтобы быть там. Полицейские будут особенно бдительны, а сотрудники – начеку. Не говоря уже о том, что я только что вернулась из отпуска, и снова ходят разговоры о сокращениях. Если я хочу сохранить работу, мне стоит показать, что я отношусь к ней серьезно.

– Может, тебе стоит поискать что-то другое? Спокойнее…

– Мне нравится моя работа, и я намерена ее сохранить. Кроме того, сумасшедшие люди есть везде. Нет никаких гарантий, что одно рабочее место безопаснее другого.

– Но…

– Никаких «но». Я все решила, Тодд!

Хотя Розита ни за что не призналась бы в этом Тодду, она все же немного нервничала перед возвращением в библиотеку. Ее первая мысль, когда она утром припарковалась на стоянке для сотрудников, была до странности практичной: удалось ли кому-то вывести пятна крови с ковра?

На самом деле пятна исчезли, но зона места преступления оставалась оцеплена, и повсюду лежали осколки дерева от простреленных стен и мебели. В вестибюле, который был временно освобожден от читателей, директор провел собрание сотрудников. Он сообщил, что библиотека останется закрытой до конца недели, пока не удастся привести помещение в порядок, достаточный для того, чтобы не пугать детей. Завтра должны приехать подрядчики, чтобы отремонтировать стены и стеллажи, а уборщики уже начали работу. Сотрудникам поручили провести инвентаризацию своих зон и проверить, исправны ли компьютеры.

– Как это отразится на бюджете? – спросил Джон. – И на нас?

Коллеги вокруг него согласно закивали.

– Ремонт и уборка оплачиваются из городского фонда чрезвычайных ситуаций, – успокоил их директор. – Это никак не затронет наш основной бюджет.

Это было небольшим облегчением, хотя слухи о сокращениях все еще витали в воздухе.

– Они могли бы не занимать место Уилла, – пробормотала Мишель, стоявшая рядом с Розитой. – Вот вам и экономия.

Розита чуть не рассмеялась, но вовремя прижала руку ко рту и сделала вид, что кашляет. Замечание подруги не было ни остроумным, ни тем более уместным, но мрачный юмор, напомнивший шутку висельника, неожиданно поднял ей настроение. В таких обстоятельствах трудно было не улыбнуться.

Директор заверил сотрудников, что заработная плата будет выплачена всем в полном объеме, даже если здание закроют на ремонт. Это заявление, похоже, сняло большинство вопросов, и после кратких организационных обсуждений всех отправили в свои зоны библиотеки для оценки и документирования ущерба.

Розита и Мишель направились к справочному столу. Шальная пуля, похоже, застряла в квадратной колонне за столом, обнажив белую штукатурку и кусок металлической скобы. В остальном их зона оказалась почти нетронутой – это было одновременно удачно и удивительно, учитывая, что стол находился прямо на линии огня. Картонный стенд со списком часто задаваемых вопросов валялся на полу, а разноцветные информационные брошюры были разбросаны, но ничто серьезно не пострадало.

Розита открыла ящик стола и убедилась, что все в порядке. Ящик Мишель тоже оказался цел. Включив компьютер, Мишель стала ждать загрузки системы.

– Что это? – удивленно спросила она, когда на экране появился незнакомый логотип.

Розита подъехала к монитору на своем вращающемся кресле. На экране мультяшный красный кабриолет, полный улыбающихся блондинов, стремительно ехал вперед под аккомпанемент ванильной версии песни «Битлз» «Управляй моей машиной», исполняемой вокальной группой Up With People^[11]. Машина врезалась в экран, детали и пассажиры разлетались в стороны, а по монитору стекала мультяшная кровь, образуя слово ДТС.

Мишель подвела курсор к этому слову и щелкнула мышью. Ничего не произошло. Она нажала несколько клавиш, но на экране по-прежнему ничего не менялось.

– Наверное, сбой в системе, – заключила она.

Мишель выключила компьютер и снова включила, но на экране вновь появился тот же кабриолет. Она повторила процесс еще дважды, но результат не изменился.

– У тебя есть идеи, как это исправить? – обратилась она к Розите.

Розита пожала плечами. Технические специалисты были где-то в здании, но где именно – она не знала.

– Просто обесточь его, – предложила она. – Вытащи вилку из розетки.

Мишель выключила компьютер, экран потух. Наклонившись, она отключила устройство от сети. Розита, не сказав ни слова, стала собирать с пола разбросанные брошюры, но то, что она увидела на экране, заставило ее содрогнуться. Дело было не только в Департаменте автотранспорта и не только в жуткой жестокости анимации. Карикатурный водитель машины был подозрительно похож на Уилла Каски.

Глава 19

Дарелл больше не был Дареллом, Джейн – не Джейн, а Эл – уже не Эл.

Хорхе понял: заменять можно не только инструкторов. Его товарищей по стажировке постепенно подменяли, ставя на их место других людей – с теми же именами, но без прежних личностей. Он вспомнил скрытое кладбище, найденное на вершине холма, и свежую могилу. Мог ли Дарелл быть похоронен там? Да, это вполне могло быть так. Возможно, его сосед по комнате был наказан за то, что не смог завоевать доверие Хорхе. И хотя он не скучал по несносному деревенщине, мысль об этом вызывала легкое чувство вины. Но это не означало, что Хорхе стал относиться к новому Дареллу с теплотой. Несмотря на дружелюбие этого парня, в самом его существовании было что-то настораживающее. Хорхе прекрасно понимал, что перед ним подставное лицо, и знал, что власть имущие тоже в курсе. Но они все равно делали вид, что это нормально, словно хотели, чтобы он осознал их намерения.

Новый Дарелл был здесь, чтобы следить за ним. И действительно, Хорхе становилось все труднее оставаться наедине. Его уловку с физическими упражнениями давно раскрыли: стоило ему выйти на пробежку, как другие стажеры вдруг появлялись на том же маршруте. В любом уголке кампуса, куда бы он ни отправился, всегда находился кто-то – сотрудник или другой стажер. Исследовать окрестности в одиночестве стало невозможно.

Без часов, календарей и даже намеков на даты Хорхе завел собственный подсчет дней в блокноте – словно заключенный, выцарапывающий отметки на стене камеры. По его записям выходило, что он находился здесь уже больше месяца. Это казалось невозможным, но подсчеты не оставляли сомнений.

И, как всегда, размышляя об этом, он думал о Беверли. Что ей сказали? Выдали ли какую-то легенду в Автоинспекции, объяснив его отсутствие? Или она сходит с ума, пытаясь понять, что с ним произошло? Хорхе догадывался: она наверняка волнуется до безумия. Даже если ей всучили правдоподобную версию, она, скорее всего, не поверила. Он знал ее слишком хорошо и был уверен: Беверли наверняка завербовала Розиту, и теперь они вместе пытаются найти его столь же отчаянно, как он сам ищет путь к свободе.

Еще одной причиной, по которой Хорхе казалось, что прошел не месяц, было то, что несмотря на почти ежедневное посещение занятий с утра до вечера, он не чувствовал, будто усвоил месячный объем знаний. Насколько он мог судить, недельного курса теории и практики на рабочем месте было бы вполне достаточно, чтобы подготовить его к работе в Автоинспекции. Но, конечно, обучение не было истинной причиной его пребывания здесь. Настоящая цель этого заведения заключалась в промывке мозгов.

У Хорхе не осталось сомнений: чтобы научиться выполнять рутинную государственную работу, вовсе не нужно было неделями жить в изоляции. Он оказался здесь, потому что его пытались заставить полюбить Автоинспекцию, стать частью их чертова культа. Но этого не случится. Сколько бы времени они ни потратили, чтобы сломать его.

За завтраком новый Дарелл попытался завязать легкий разговор, но Хорхе проигнорировал его, как и всех остальных, молча доедая свои вафли. Как назло, он не обратил внимания на звонок и остался в кафетерии после того, как все уже ушли. Когда преподаватель подошел и напомнил, что ему пора на занятия, Хорхе ответил по-испански, делая вид, что не понимает английский. Вскоре в комнату вошли два охранника – те самые, которые выдворили его из запретной зоны. Молодой с бритой головой усмехнулся:

– Пора двигать отсюда, одиночка. Сиеста закончилась.

Усатый охранник устало добавил:

– Идем, идем.

Хорхе на мгновение задумался, что будет, если он врежет этому лысому ублюдку по морде, а потом добьет ударом колена по яйцам. Но он пока не был готов зайти так далеко. Вместо этого он лишь натянуто улыбнулся, лениво потянулся и сказал:

– Да, сеньор.

После чего медленно поднялся и не спеша вышел из кафетерия.

Хорхе заметил длинную вереницу муравьев, спешащих по полу кафетерия, скрывающихся под входной дверью и продолжавших движение снаружи. Выйдя из здания, он увидел, что насекомые направляются по бетонной дорожке в сторону учебного корпуса. Шествие не заканчивалось: муравьи проникали в здание, двигались по коридору и, в конце концов, исчезали под столом преподавателя в классе.

– Сегодня мы переходим на следующий уровень, – сказал мистер Плимут, едва Хорхе, последний из вошедших стажеров, сел на свое место. Инструктор указал в окно, за которым виднелся фальшивый офис Автоинспекции в центре кампуса. – Скоро вы сможете продемонстрировать нам, как справляетесь с давлением в реальных условиях, и показать, способны ли вы реагировать на ситуации, которые могут возникнуть в обычный день работы в офисе.

Стажеры слушали молча.

– Но для этого вам нужно немного подготовиться. Мы отправимся в новый класс, где мистер Лейн, наш специалист по связям с общественностью, обучит вас сценариям, которые вы встретите, и передаст знания, необходимые для работы за столами и стойками офиса Автоинспекции.

Он жестом пригласил группу следовать за собой. Пройдя по коридору, затем свернув в другой, стажеры, словно муравьи, выстроились в шеренгу. В конце второго коридора они подошли к узкой лестнице. На лестничной площадке было темно, но датчики движения включили свет, стоило группе начать спускаться.

Спустившись на три пролета, они достигли открытого дверного проема. За ним находилось большое помещение неправильной формы, залитое тусклым оранжевым светом галогеновых ламп, хаотично расположенных по всему пространству. Это место никак не походило на класс. Здесь не было ни парт, ни стульев, ни доски. Вместо них помещение заполняли ящики разных форм и размеров, а также странные механические устройства. Все напоминало склад.

Мистер Плимут шагнул в сторону, приглашая стажеров войти. В центре помещения стоял мужчина в официальном костюме, близком к идеальному смокингу. Когда все вошли, мистер Плимут произнес:

– Я передаю вас мистеру Лейну.

Он кивнул мужчине в смокинге:

– Мистер Лейн.

– Добро пожаловать, – улыбаясь, поприветствовал их новый инструктор.

Одна рука мистера Лейна была заметно длиннее другой. Хорхе был уверен, что не он один обратил на это внимание. Длинная рука настолько выделялась, что привлекала внимание, а костюм лишь подчеркивал эту диспропорцию: левый рукав свисал гораздо ниже линии подола пиджака, тогда как правый заканчивался точно на уровне. Хорхе изо всех сил старался не пялиться, но это оказалось сложнее, чем он ожидал. Попытавшись сосредоточиться на лице инструктора, он вдруг понял, что где-то уже видел этого человека, хотя не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

Мистер Лейн скользнул глазами по Хорхе, а затем медленно оглядел остальных стажеров.

– Для начала я хотел бы поговорить о том, какое давление испытывают сотрудники, когда их впервые бросают в аквариум с акулами, известный как ДТС.

Он мрачно усмехнулся. Несколько стажеров нервно захихикали в ответ.

– Эта работа не похожа ни на одну другую. Задачи здесь уникальны, как и вознаграждения. Но для такой жизни нужен особый склад характера.

Оглядев аудиторию, он указал на молодого человека с модной бородой и небрежным видом, которого Хорхе знал только под прозвищем БиДи.

– Ты. Как думаешь, справишься со стрессом?

БиДи уверенно кивнул.

– Подойди сюда.

В голосе Лейна послышались нотки агрессии, и БиДи сделал шаг вперед. Инструктор оценивающе оглядел его с ног до головы.

– В Автоинспекции вы научитесь разбираться в людях, видеть их насквозь, выяснять, кто они такие. А теперь позволь мне угадать. Ты увлекаешься музыкой. Коллекционируешь винил и рассказываешь всем, что фанат джаза, верно?

БиДи чуть заметно улыбнулся и кивнул.

– Ты делаешь это, чтобы произвести впечатление, чтобы подчеркнуть свое интеллектуальное превосходство. Конечно, тебе нравится только старый джаз, ничего современного. Ты обожаешь Майлза Дэвиса^[12]. Твои любимые альбомы – Kind of Blue и Birth of the Cool. Но при этом ты обязательно сообщаешь, что не любишь Дэйва Брубека^[13], потому что сейчас модно не любить Дэйва Брубека. Ах да, ты еще считаешь Телониуса Монка^[14] богом. Но у тебя ведь нет ни одного его альбома, так?

Стажер переступил с ноги на ногу, ничего не ответив.

– Ты терпеть не можешь музыку кантри, не так ли?

БиДи снова кивнул.

– Разумеется, за исключением Хэнка Уильямса^[15]. Хэнк ведь приемлем в модных кругах, верно? Поэтому ты говоришь, что Хэнк Уильямс неплох.

Очередной неловкий кивок. Внезапно Лейн сделал шаг вперед, его лицо оказалось опасно близко к лицу стажера.

– Назови мне хоть одну пластинку Хэнка Уильямса! Прямо сейчас! Ну же! Назови хоть одну! Хоть одну!

БиДи попятился, растерянно озираясь по сторонам.

– Я… я… – заикнулся он.

– Именно. Так я и думал. Забирайте его, парни.

Откуда-то появились двое охранников в черной форме. Они бесшумно подошли к БиДи с флангов: один схватил его за левую руку, другой – за правую. Стажера без церемоний потащили через всю комнату в хорошо освещенный угол, где от пола до потолка возвышался массивный металлический шест. БиДи выглядел слишком ошарашенным, чтобы сопротивляться, вероятно, еще надеясь, что это всего лишь некая проверка, не более. Но через несколько мгновений его грубо прижали к столбу, руки заломили за спину, на глаза натянули плотную ткань.

– Когда вы работаете в офисе, вы являетесь не просто представителями Департамента транспортных средств, – начал мистер Лейн. – Вы представляете общество. То самое общество, которое позволяет людям вступать в ряды лицензированных водителей. Вы – привратники, те, кто решает, кому предоставляется право управлять автомобилем на наших улицах. А это требует ответственности и, самое главное, надежности.

Он сделал шаг вперед и указал на привязанного к шесту БиДи:

– Не фальшивости.

Мистер Лейн подвел группу стажеров к месту, где стоял обездвиженный БиДи.

– Один из самых важных навыков в этой работе – умение разбираться в характере людей. Именно этот навык позволяет принимать решения о том, кто достоин управлять автомобилем, а кто – нет. Я знал, кто этот молодой человек, с первого взгляда. И я хочу продемонстрировать, как работают эти навыки.

Хорхе бросил взгляд на БиДи с завязанными глазами и неловко переступил с ноги на ногу.

– Ошибки в нашем деле имеют последствия, – продолжал Лейн. – И наказание должно быть быстрым. И суровым.

Он кивнул охранникам. И в руках у обоих мужчин внезапно появились длинные блестящие копья. Тот, что стоял справа, ткнул копьем БиДи в грудь. БиДи вскрикнул. По его футболке расплывалось темно-красное пятно крови.

Другой охранник ударил копьем в правое бедро. БиДи взвыл.

«Это не может быть реальностью», – подумал Хорхе. БиДи, должно быть, в этом замешан, он играет в этом какую-то роль. Но выражение боли на лице стажера было слишком настоящим. Его крики звучали слишком искренне. И уж точно настоящей была кровь, стекающая на пол.

– Давление, – спокойно произнес мистер Лейн. – Большинство людей за пределами нашей семьи – семьи ДТС – не знают, что это такое. Но вам придется узнать. И усвоить, что давление может быть либо вашим другом, либо вашим врагом.

БиДи, казалось, потерял сознание. Его тело осело, сползая вниз, но наручники, крепко стягивающие руки за спиной, не давали ему упасть. Тем временем охранники не останавливались: их копья продолжали вонзаться в него, попадая куда придется. Голова, шея, грудь, плечо, ноги – каждое движение сопровождалось всплеском крови, которая уже стекала на пол густыми струями, собираясь в растущие багровые лужи.

Ни один из присутствующих не издал ни звука. Хорхе снова задал себе вопрос: какой урок они должны вынести из этого спектакля? Была ли цель просто запугать их всех? Или только его? Он с трудом отводил взгляд от корчащегося БиДи, пытаясь понять, может ли это быть частью какой-то извращенной инсценировки. Однако кровь выглядела слишком настоящей, как и ужас на лицах других стажеров.

Наконец мистер Лейн поднял руку. Двое охранников мгновенно остановились и, не произнеся ни слова, скрылись в тенях комнаты. БиДи остался, скрючившись у шеста, окровавленный и неподвижный.

Преподаватель, словно ничего не произошло, вышел вперед, в центр комнаты, начав свою лекцию.

– Работа будет не только нагружать вас, но и влиять на ваши отношения, – начал он. – С мужьями, женами, детьми, друзьями. Многие браки разрушаются под тяжестью нашей работы.

Хорхе машинально огляделся. Судя по всему, на этом занятии они должны были просто стоять и слушать.

– Но, будьте уверены, это того стоит, – продолжил мистер Лейн. Он улыбнулся, его лицо словно засияло уверенностью фанатика. – Жизнь в ДТС прекраснее, чем вы можете себе представить.

Эти слова, произнесенные с неподдельным воодушевлением, заставили Хорхе содрогнуться.

– Если вы станете частью нашей семьи ДТС, вы не только окажете влияние на общество, но и направите его в нужное русло, – добавил он, вдруг остановив взгляд на Хорхе.

Хорхе почувствовал знакомый гнев. Каждое слово, произнесенное Лейном, словно было направлено на то, чтобы разжечь его обиду.

– Особенно в отношении цветных сообществ, – продолжил инструктор, с нарочитой неспешностью сверля Хорхе взглядом. – Это подводит нас к следующему вопросу. Почему в правах не указана раса водителя? Если полицейский останавливает машину, он ведь видит, кто перед ним – китаеза или мексикашка, верно? Так почему эта информация не должна быть в правах? Она должна храниться в чипе. Чтобы, если офицер проезжает мимо, система сигнализировала ему, кто за рулем.

Лейн замолчал, будто специально придавая вес своим словам. Его взгляд снова впился в Хорхе.

– Так мы будем знать, приближаемся ли мы к хорошему человеку… или к плохому.

Хорхе почувствовал, как волна гнева захлестнула его.

– Chinga tu mama^[16], – бросил он, не отводя взгляда.

Мистер Лейн улыбнулся. Широко. Словно ждал именно этого ответа.

– Неплохо. У тебя есть преимущество перед твоими товарищами, – произнес он. – Ты будешь иметь право на двойную зарплату.

В комнате раздался смех. И Хорхе почувствовал укол ненависти ко всем присутствующим.

Мистер Лейн шагнул ближе и положил обе руки на плечи Хорхе. Его фигура, скособоченная из-за одной непропорционально длинной руки, нависала как тень. Хорхе напрягся, готовый нанести удар в живот, но взгляд, скользнувший за плечо Лейна, остановился на изуродованном теле БиДи. Хорхе понял, что это не время и не место для героических поступков. Он замер.

– Я возлагаю на тебя большие надежды, Хорхе, – сказал мистер Лейн. Его дыхание пахло сладко, как мед. – Слушай и учись, и ты далеко пойдешь.

Хорхе ничего не ответил. Мистер Лейн опустил руки, отступил на шаг и отдал Хорхе честь своей длинной рукой. Затем, словно ничего не произошло, продолжил лекцию – на этот раз рассуждая о чертах характера, необходимых для эффективного работника, и не упоминая о расе.

Группа медленно двинулась назад, к центру комнаты неправильной формы. Мистер Лейн вел их за собой, погруженный в страстный монолог. Хорхе бросил взгляд в сторону БиДи. Тот, казалось, шевельнулся. И Хорхе почувствовал облегчение. Видимо, БиДи приходил в себя. Наверняка скоро его отвяжут, окажут помощь…

Но что-то было не так. Один из стажеров пошевелился, свет сместился, и Хорхе с ужасом осознал, что то, что он принял за движение, на самом деле было роем. Тысячи муравьев покрывали тело БиДи. Их живой, пульсирующей массой кишела каждая его часть, и это движение насекомых создавало иллюзию жизни. Хорхе захотелось закричать, разорвать эту тишину, сбежать из этого кошмара.

Мистер Лейн, продолжая говорить, перехватил взгляд Хорхе и… улыбнулся.

Глава 20

Тодд получил новые водительские права в субботу. Розита была на работе, поэтому, услышав, как в щель упали конверты, он вышел в прихожую и поднял их. Сверху лежал конверт из Департамента автотранспорта. Тодд ждал это письмо и, не теряя времени, вскрыл его, радуясь, что права пришли до истечения срока действия старых.

Несколькими днями ранее он пытался дозвониться в службу поддержки Департамента, чтобы узнать, как продвигается процесс продления. Автоответчик сухо сообщил, что ожидание займет около часа, и предложил оставить номер для обратного звонка. Спустя два часа ему наконец перезвонили. Монотонный мужской голос на другом конце линии проинформировал, что статус его заявки все еще значится как «в процессе». Тодд спросил, что ему делать, если новые права не придут вовремя

– Мы не отвечаем на гипотетические вопросы, – отрезал оператор и тут же повесил трубку.

Новые права были прикреплены к картонной подложке липким клеем, и Тодд аккуратно отклеил их, чтобы рассмотреть. Стиль водительских удостоверений изменился. «Наверное, обновление дизайна», – подумал он. Фотография, как всегда, оказалась неудачной. Он выглядел так, будто неделю не брился, с растрепанными волосами и усталым выражением лица, словно кто-то сфотографировал его в самый неподходящий момент.

Номер машины казался более заметным, возможно, из-за другого цвета. Чтобы убедиться, Тодд достал бумажник и сравнил карточки. Да, теперь номер был красным, а не синим, и выглядел немного крупнее. Но это было не единственное изменение. Номер нового удостоверения оказался другим.

Тодд нахмурился. Это показалось ему странным. Еще более странным было то, что этот новый номер казался ему знакомым. Но как такое возможно?

Он задумчиво разглядывал карточку. Тодд никогда не запоминал номера своих прав – каждый раз, когда их нужно было указать, он просто доставал удостоверение и переписывал цифры. Но этот номер он знал, хотя не мог сразу вспомнить откуда.

Еще одна деталь вызывала вопросы. Номер нового удостоверения состоял только из цифр, тогда как прежний начинался с буквы Н. Тодд был уверен, что эта буква обозначала тип его водительских прав. Но новый номер был просто номером.

341579.

И тут его осенило. Этот номер казался знакомым не просто так. Это был тот самый номер, который был вытатуирован на руке его прабабушки в Освенциме.

Холод пробрал его до костей. Тодд направился к офисному шкафу, где хранились семейные реликвии. Он вытаскивал одну картонную коробку за другой, пока не добрался до той, на которой черным маркером было написано: «1940–1960».

Эта часть семейной истории была не просто знакома ему с детства – ее буквально вбивали ему в голову на каждом семейном сборе. Открыв коробку, Тодд принялся рыться в ее содержимом: медали и ленты, дневники в потертых кожаных переплетах, пожелтевшие от времени правительственные документы. Все это хаотично высыпалось на пол.

Наконец он нашел то, что искал: стопку старых фотографий, скрепленных резинкой, которая рассыпалась у него в руках, стоило ему ее коснуться. Тодд начал перебирать снимки. Он не видел их много лет, но каждый из них был ему до боли знаком.

Эти фотографии и семейные истории, связанные с ними, были частью ежегодного ритуала в детстве. Он поднял верхний снимок, где его бабушка была запечатлена еще маленькой девочкой в Нью-Йорке, и отложил его в сторону. За ним последовали фотографии родственников: свадьбы, похороны, новые машины, дома, отпуска. Все это мелькало, словно лоскуты прошлого.

Наконец он нашел то, что искал. На фотографии была его прабабушка Эльза, смотрящая прямо в объектив. И за ней – тот самый кадр, от которого у него в детстве были кошмары: крупный план ее вытатуированного на руке номера.

341579.

Это был тот же номер. Тодд и так это знал, но, когда он увидел подтверждение на дряблой, испещренной временем коже прабабушки, его сердце учащенно заколотилось. Воспоминания о детском страхе нахлынули с новой силой – том самом ужасе, который охватывал его каждый раз, когда он смотрел на эту фотографию и слушал тяжелые рассказы бабушки о том, что довелось пережить ее матери.

Совпадение? Возможно. Но осознание этого делало номер не менее зловещим. Тодд перевел взгляд с фотографии в руках на водительское удостоверение, лежащее на столе. Мысль, которая внезапно пришла ему в голову, была странной и отталкивающей: люди, готовые поднять бунт из-за регистрации оружия, опасаясь, что правительство будет использовать эти данные для слежки, совершенно спокойно относятся к тому, что Автоинспекция знает их рост, вес, цвет волос и глаз и при этом присваивает каждому уникальный номер.

Например, 341579.

С сегодняшнего дня этот номер был не просто меткой, по которой нацистская Германия отслеживала его прабабушку. Теперь это был его собственный номер – номер, по которому его правительство будет отслеживать его самого.

Если он захочет обналичить чек, ему придется предъявить этот номер. Если он захочет снять деньги в банке, этот номер снова понадобится. Каждый раз, когда потребуется удостоверение личности, с него спросят именно этот номер.

Должен же быть способ заменить права. Убрав все обратно в коробку и вернув коробки на место в шкаф, Тодд сразу же зашел на сайт ДТС, чтобы узнать, какие шаги могут быть ему доступны.

Он тщательно просмотрел главную страницу и несколько других разделов сайта, но нигде не нашел упоминания о возможности изменения номера прав. Однако его внимание привлекла круглосуточная справочная служба, где можно было оставить запрос. Тодд ввел свое имя, адрес электронной почты и отправил сообщение с вопросом: может ли он каким-то образом получить новый номер водительских прав.

Оставив компьютер включенным, он направился на кухню. Там он разогрел в микроволновке рис и фасоль по-каджунски, налил себе холодного чая и сел обедать перед телевизором. Полчаса он смотрел какую-то передачу, стараясь отвлечься.

Вернувшись в кабинет, Тодд сразу же открыл электронную почту. Ответа от ДТС еще не было. Зато среди новых писем он заметил сообщение от Джима Бриггса, отправленное сегодня утром. Тодда это удивило: полицейский не выходил на связь уже больше недели, проигнорировав два его предыдущих письма.

Он быстро открыл письмо:

«Тодд, извини, что не ответил раньше. Я переслал твои вопросы по ДТС в соответствующий отдел. Надеюсь, они скоро свяжутся с тобой. Не могу говорить о работе, но если хочешь побеседовать лично, звони мне: 555-1630».

Тодд нахмурился. Ему показалось странным, что Джим переадресовал его запросы о Хорхе в другой отдел… но затем он подумал, что предложение «поговорить лично» могло быть тонким намеком на способ обойти бюрократические ограничения и обсудить что-то вне протокола. Несколько секунд спустя он набрал номер, указанный в письме.

– Джим Бриггс.

– Джим, это Тодд Клейн. Я получил твое письмо…

Полицейский перебил его:

– Посмотри местные новости сегодня днем. ABC точно был там, и, думаю, NBC тоже.

– Что?

– Не могу говорить. Мне нужно идти.

Звонок оборвался. Тодд замер, все еще держа телефон у уха. Что, черт возьми, это было? Он медленно опустил трубку. Ему показалось или Джим нервничал? У Тодда было ощущение, что в разговоре скрывался подтекст, но понять его он не мог.

В этот момент в дверь позвонили. Тодд отправился посмотреть, кто там.

На пороге стоял мужчина. На вид – молодой, мускулистый, в белой рубашке и черных брюках. Он выглядел как борец, решивший подрабатывать в бухгалтерской фирме.

– Да? – осторожно спросил Тодд.

Незнакомец смотрел на него бесстрастно.

– Я из Автоинспекции. Вы задали вопрос нашей справочной службе?

Тодд замер в изумлении.

– И вы пришли ко мне домой?

– Мы стремимся угодить каждому.

Слова прозвучали чересчур неискренне.

– Вы могли бы просто отправить ответ на мой вопрос по электронной почте. Или позвонить.

– Но вместо этого я здесь.

Становилось все более неловко.

– Так что мне нужно сделать, чтобы изменить номер на водительских правах? Есть ли форма, которую я должен заполнить, или мне нужно прийти в офис?

Мужчина смотрел прямо, не отводя взгляда.

– Вы Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять.

Он шагнул вперед. В этом движении было что-то угрожающее, будто он собирался войти в дом без приглашения. Тодд крепче ухватился за дверь, готовый в любой момент захлопнуть ее. Его тревожило, что мужчина знал его номер наизусть.

– Дело вот в чем, – сказал Тодд. – До сих пор это не был мой номер. У меня был совершенно другой, и по какой-то причине его поменяли, когда я получил новые права…

– Да. Это ваш новый номер.

– Но мне не нужен этот номер. Если я не могу вернуть старый, я хочу другой новый. Что мне нужно сделать, чтобы его сменить?

– Вы не можете его изменить. Вы Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять.

Тодду не понравилось, как это прозвучало. Как приказ, как нечто, что могла бы услышать его прабабушка. Он почувствовал, что пришло время постоять за себя.

– Во-первых, – сказал Тодд, – это нелепая трата денег налогоплательщиков – присылать вас ко мне домой, чтобы ответить на вопросы, которые можно было решить по телефону или электронной почте. Во-вторых, должен быть способ заставить вас изменить этот номер. Этот номер крайне оскорбителен для меня и моей семьи. Если я могу изменить номер телефона или получить новую кредитную карту, то уж водительские права мне тем более могут выдать с другим номером.

Мужчина слабо усмехнулся:

– И вы это сделали.

– Я имею в виду, кроме того номера, который вы мне присвоили.

– Вам был назначен уникальный и случайный номер. Этот номер идентифицирует вас в нашей системе. Изменить его сейчас невозможно. Когда через четыре года ваша лицензия потребует обновления, вы сможете подать запрос на новый номер. А до тех пор вы Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять.

Тодда охватил гнев:

– Вы что, из службы поддержки? Как вас зовут? И кто ваш начальник? Я позвоню тому, кто над вами, и объясню ситуацию, чтобы, наконец, разобраться с этим чертовым делом.

Мужчина наклонился ближе:

– Меня зовут «Трахни свою маму», а моего начальника – «И своего папу тоже».

Тодд захлопнул дверь перед его лицом. Из-за двери послышался тихий смешок:

– Рад быть полезным, Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять! Если у вас появятся другие вопросы, пишите в нашу службу поддержки! Мы работаем круглосуточно!

Тодд был зол и не знал, что делать. Он написал гневное письмо в справочную службу, отправив копию и на адрес «Другие вопросы, жалобы или претензии», а затем следующие несколько часов провел, слушая компьютерные голоса и разговаривая с сотрудниками сторонних колл-центров. Он пытался достучаться до кого-то из начальства Департамента транспорта. Но ему удалось поговорить лишь с рядовыми сотрудниками, которые не могли принять никаких решений. Он оставлял голосовые сообщения, но никто так и не перезвонил.

Разочарованный, Тодд написал электронные письма губернатору, главе Департамента транспорта штата, своему конгрессмену и сенатору, описав ситуацию с номером и требуя вмешательства.

Наконец, измотанный и злой, он выключил компьютер. Было уже больше пяти. Вспомнив слова Джима Бриггса о новостях, он включил телевизор за несколько минут до того, как Розита вернулась с работы.

Новостная программа уже перешла с метеоролога на спорт, и Тодду пришлось ждать, пока начнется повтор основных новостей. Чтобы скоротать время, он рассказал Розите обо всем, что произошло: о новых правах, нацистском номере, странном визите парня из Автоинспекции и своих безуспешных попытках добиться ответа.

Розита, покачав головой, в недоумении воскликнула:

– Какой кошмар!

– Кафкианский^[17], – признал он.

Она взяла у него права и снова внимательно посмотрела на них:

– Это действительно тот самый номер, который был на руке твоей бабушки?

– Прабабушки, – поправил он. – Я убрал фотографию, но, наверное, стоило держать ее поближе.

– Покажешь мне позже?

Он кивнул. Розита вернула ему права и задумчиво спросила:

– Так что ты думаешь? Это просто совпадение или что-то еще?

Тодд пожал плечами.

– Не знаю.

– Слушай, с Хорхе… Мы вроде как начали прощупывать там обстановку. Думаешь, это могло быть сделано специально?

– Не понимаю, откуда они могли узнать.

– Это зависит от того, какие записи о нас есть.

Из телевизора зазвучала торжественная музыка, извещающая о начале следующего выпуска новостей на местном канале ABC.

– Срочные новости, – произнес ведущий, и Тодд поднял взгляд на экран.

Он не знал, что именно имел в виду Джим, когда попросил его посмотреть новости, поэтому был ошеломлен, услышав, что сегодня восемь человек погибли в результате предполагаемого поджога здания в северном районе. Ведущий сообщил, что личности двух жертв еще не установлены, но шестеро уже опознаны – и все они оказались бывшими сотрудниками Департамента автотранспорта.

На экране появились кадры пожарных, заливающих водой обугленные обломки здания. Их сменили семейные фотографии жертв. Среди них Тодд узнал мужчину, который помогал ему готовиться к экзамену на получение водительских прав, – того, кого он знал только как Номер Один. На другом снимке была его наставница, женщина без пальца, Номер Два.

– Неизвестно, почему бывшие коллеги оказались в пустом здании, – продолжал ведущий. – Следователи пока ищут мотив. Другие новости…

Тодд повернулся к Розите. Он задумался о том, чтобы позвонить Джиму Бриггсу, но вдруг испугался. Если люди, стоящие за пожаром – Автоинспекция или кто-то связанный с ней, – смогли убить восемь человек, значит, они наверняка могли прослушивать телефонные разговоры Джима.

Теперь он понял, почему полицейский так нервничал.

Это не просто случайность, не частная месть, не действие небольшой банды. Это была система. Целая организация с четкой и жесткой структурой. Как бороться с таким врагом? Эта мысль, холодная и безжалостная, словно ледяной поток, накрыла его с головой.

– Эти люди…? – начала Розита.

– Те, кто готовил меня к тесту, – договорил он, не дожидаясь ее вопроса.

Они посмотрели друг другу в глаза и на какое-то мгновение оба замолчали.

– Как думаешь…? – снова начала она и не закончила фразу.

Это было не нужно. Тодд кивнул.

– Что это значит для Хорхе?

Он не знал ответа. Никто из них не знал. Но одно было ясно: все оказалось куда более зловещим, чем они могли себе представить. Тодд подумал про татуировку своей прабабушки и номер на водительских правах.

– Что мы будем делать? – тихо спросила Розита.

На этот вопрос у него тоже не было ответа. На экране телевизора тем временем началась реклама автострахования.

Глава 21

Они конфисковали «Хонду» посреди ночи. Проснувшись утром, Дэнни увидел, как его мама в халате стоит на крыльце с мистером Ли и расспрашивает его, не заметил ли он чего-нибудь странного.

– Я только что проснулся, вышел за газетой, а ее на дороге не было, – сказал мистер Ли. – Это могло произойти в любое время. В любое время после семи. Именно тогда я вернулся вчера вечером с пиццей. После этого никто из нас на улицу не выходил.

– Вы ничего не слышали?

– Нет, – заверил ее мистер Ли. – Может, Ронда что-то слышала. Или дети. Я могу спросить у них.

Мама покачала головой:

– Неважно. Я знаю, что произошло. Когда именно – не имеет значения.

– Мне жаль.

– Это не твоя вина. Спасибо, что разрешил воспользоваться подъездом. Но мне надо проверить…

Не договорив, она бросилась через лужайку к соседнему дому – все еще в тапочках и халате. Дэнни и мистер Ли неловко переглянулись и улыбнулись друг другу, после чего мистер Ли повернулся и ушел, а Дэнни закрыл дверь.

Через несколько минут его мама вернулась от миссис Беркхолдер и с облегчением сообщила:

– «Киа» по-прежнему в гараже.

Дэнни услышал нотку облегчения в ее голосе.

– Я поеду в участок, посмотрю, что можно сделать. Приготовь себе завтрак. Когда Джилл проснется, скажи, чтобы оставалась дома. Она вернулась вчера позже полуночи, хотя я сказала, что она должна быть дома в десять. Передай, что мне нужно с ней серьезно поговорить.

– Может, лучше позвонить в полицию? – предложил Дэнни. – Зачем ехать самой?

– Нет уж, мы это проходили. Тебя держат на линии или соединяют с каким-то болваном! Я предпочту поговорить с ними лично.

Мама стремительно вышла в коридор и вернулась быстрее, чем Дэнни ожидал: в джинсах, футболке и сандалиях. Волосы распущены, макияжа нет, но в ее руке звенят ключи от «Киа».

– Я скоро вернусь, – бросила она на ходу и ушла.

Он приготовил себе тосты с корицей и ел на кухне, глядя на боковой двор и пытаясь представить, что же случилось с «Аккордом». Скорее всего, они приехали около часа или двух ночи, когда можно быть уверенным, что весь район спит. Заехали ли они сначала сюда, не найдя машину, а потом прочесали улицу, пока не наткнулись на нее? Или все разведали днем и просто нанесли точный, быстрый удар? Сколько людей понадобилось для угона?

Дэнни представил, как из фургона без опознавательных знаков выпрыгивают два ниндзя в черных костюмах: один каким-то инструментом поддевает дверь «Хонды», второй открывает капот и запускает двигатель. Затем оба запрыгивают внутрь и уезжают. Он задумался: стоял ли «Аккорд» на месте, когда Джилл высадил ее ухажер? Хотя вряд ли бы она заметила – так или иначе.

Дэнни доел завтрак, принял душ и оделся, но сестра все еще не проснулась, а мама так и не вернулась к тому времени, когда он вышел из ванной. Он надеялся, что она вернется до того, как Джилл проснется, чтобы ему не пришлось передавать сообщение.

Вдруг зазвонил телефон. Дэнни бросился в гостиную, чтобы успеть снять трубку до того, как сестра проснется.

– Алло? – тихо сказал он.

В ответ раздался металлический щелчок и странное жужжание. Звук был совершенно непонятный, но у него по спине пробежали мурашки. Дэнни быстро положил трубку и отступил от телефона.

– Служба ДТС на дому.

Дэнни вздрогнул и резко обернулся. На том же месте, что и в прошлый раз, стоял человек, заставивший его сдавать экзамен по вождению. Рядом с ним, как всегда скучающая, в синей униформе стояла Таня – экзаменатор. Сердце бешено заколотилось, но вместо страха в Дэнни поднялась ярость.

– Как вы сюда попали?

– Мы из службы поддержки, – ответил мужчина, словно это все объясняло. Он поднял указательный палец и продолжил: – Но вопрос не в том, как мы сюда попали, а в том, зачем мы здесь.

– И зачем вы здесь?

– По нашим данным, у вашей семьи не хватает одного транспортного средства. И поскольку мы Департамент автотранспорта, то решили, что можем помочь. – Мужчина нахмурился. – Не твоей матери, конечно. Она и ваш никчемный папаша вляпались в эту историю по собственной глупости и неумелости. Процедуры не соблюдали. Правила игнорировали.

Он вдруг просиял и хлопнул в ладоши:

– Но ты новенький, молодой. Ты заслуживаешь хорошего старта! Так что, поскольку тебе нужна машина, мы ее тебе привезли.

– Я не могу позволить себе…

– О, она бесплатная.

– Бесплатная?

– Она угнана!

Мужчина обогнул Дэнни и распахнул входную дверь, жестом приглашая выйти наружу. На подъездной дорожке стоял красный спортивный автомобиль.

– Мы подумали, что ты заслуживаешь чего-то особенного. А поскольку Таня уверена, что ты не умеешь водить, мы нашли машину с автоматической коробкой передач.

Он наклонился вперед, прикрыв рот ладонью, будто выдавая секрет:

– Она принадлежала одной богатой сучке, которая теперь застряла на шоссе.

– Эта машина действительно угнана?

– Еще как!

– Тогда я не могу на ней ездить.

– Вообще-то можешь. У тебя есть специальная лицензия на управление угнанным автомобилем.

– На такое нет прав!

– Есть. Я же вручил их тебе. Помнишь? Ты их заслужил. Верно, Таня?

Экзаменаторша равнодушно кивнула. Мужчина улыбнулся.

– Как бы то ни было, наша задача как части службы поддержки ДТС – обеспечить потребности клиентов: облегчить сдачу тестов, доставку прав и сделать так, чтобы люди могли использовать эти права на полную катушку. Даже если у них нет машин.

Он снова сделал приглашающий жест:

– Идем, парень! Мы подогнали тебе твои собственные колеса.

– Не бывает таких прав, которые бы позволяли водить угнанную машину.

– Бывают. Твои новые водительские права имеют такую опцию. – Мужчина подмигнул.

Дэнни решил убедиться. Бумажник с правами лежал на комоде в его комнате, и он бросился по коридору.

– Нам пора в путь! – крикнул мужчина позади. – Есть куда съездить, есть на кого посмотреть. Повеселитесь и езжайте осторожно!

– Подождите минутку!

Дэнни обернулся. Но так же внезапно, как они появились, мужчина и Таня исчезли. Входная дверь была распахнута настежь, а на подъездной дорожке стоял угнанный красный спорткар. Дэнни выбежал наружу, огляделся по сторонам, но ни следов, ни звука отъезжающей машины не было. Как, впрочем, и шума прибытия автомобиля.

Он вышел на тротуар, посмотрел вверх и вниз по улице – пусто. Подождав пару минут, Дэнни вернулся к машине. Она была идеальна – гораздо красивее всех машин в округе и всех, что он видел у знакомых. Он боялся прикоснуться к ней, опасаясь оставить отпечатки пальцев. Ключи торчали в замке зажигания, но он даже не дотронулся до них. Просто обошел машину пару раз и вернулся в дом, закрыв дверь.

Внутри Дэнни первым делом прошел в свою комнату, взял бумажник с комода и вытащил права. Он смотрел на них, снова пугаясь собственной фотографии – нелепо огромная улыбка с кривыми и отсутствующими зубами. Прямо под надписью «Класс С» значилось «Угнанный автомобиль».

Было ли это там раньше? Он не помнил. Но права же не могли измениться… Наверное, просто не заметил. Угнанный автомобиль. Что это значит? Очевидно, он имел право водить этот спорткар, независимо от того, откуда тот взялся. Но значит ли это, что он мог угнать машину и избежать ареста? Конечно, нет. Это же безумие. Сам факт, что он вообще задумался об этом, был безумием.

Дэнни хотел поговорить об этом с Джилл, но дверь ее спальни была все еще закрыта. Как она могла проспать все это? Уже собираясь постучать, он вдруг услышал доносящиеся из комнаты звуки. Джилл плакала.

Нахмурившись, он постучал легонько. Подождал. Сестра не ответила. Он постучал чуть громче и позвал:

– Джилл?

– Уходи!

Дэнни задумался на мгновение, затем попробовал повернуть ручку. Дверь поддалась – она была не заперта. Открыв ее, он заглянул внутрь. Джилл стояла перед зеркалом на комоде, задрав ночную рубашку. На ее боку и животе темнели синяки.

– О боже!

Она дернулась и опустила рубашку при звуке его голоса.

– Убирайся отсюда! – закричала она.

– Что случилось?

– Убирайся отсюда!

– Я скажу маме.

Дэнни закрыл за собой дверь, но сестра тут же распахнула ее снова. Гнев на ее лице сменился страхом.

– Ты не можешь! Ты не можешь рассказать маме!

– Почему? Что случилось? Ты вся избита!

– Нет, не избита.

– Я видел это!

– Ты не можешь рассказать маме!

– Что случилось? – настойчиво спросил Дэнни.

Джилл снова разрыдалась. Он не знал, настоящие ли это слезы или она просто пытается им манипулировать. Но, если она не признается, что с ней произошло, он все расскажет матери. Это было серьезно. Он терпеливо подождал, пока ее рыдания утихнут. Наконец Джилл вытерла нос тыльной стороной ладони.

– Вчера вечером свидание прошло не так, как я думала, – пробормотала она. – Все было… плохо. Это было ужасно, Дэнни.

Она никогда не называла его по имени, и он понял: это действительно серьезно. Он рискнул:

– Это был тот старик, с которым я тебя видел?

Джилл кивнула, опустив взгляд:

– Он хотел, чтобы я делала то, чего не хотела. А когда я отказалась, он начал меня бить. Мне пришлось отбиваться… Я была немного пьяна. Он… напоил меня, и я… – Голос ее сорвался. – Он сделал это.

Она снова заплакала. Дэнни заметил в мусорном ведре ее вчерашнюю одежду. У него заныло в животе.

– Ты должна сообщить в полицию!

– Нет!

– Тогда скажи маме.

– Нет!

Она все еще плакала, а он беспомощно стоял рядом, не зная, что делать. Они никогда не были теми братом и сестрой, которые обнимаются, делятся секретами или утешают друг друга. Чаще всего они даже не ладили. Но несмотря на это, в глубине души они любили друг друга, и сейчас он действительно за нее волновался.

Джилл вытерла глаза и устало сказала:

– Просто выйди из моей комнаты. Оставь меня в покое.

– Мама спросит.

– Я что-нибудь придумаю.

Дэнни замялся, прежде чем сменить тему:

– У нас на дороге стоит угнанная машина.

Джилл моргнула, сбитая с толку:

– Что?

Он рассказал ей все, что произошло. Джилл не хотела выходить на улицу в ночной рубашке, но с порога увидела спортивную машину. К этому времени она уже перестала плакать.

– Мы должны сказать маме, – твердо сказал Дэнни, показывая ей свои права.

Джилл кивнула. Она выглядела более трезвой и рассудительной.

– Ты можешь рассказать ей о своих делах, но о моих – ни слова. Понял?

– Хорошо, – согласился он.

– А теперь повтори все еще раз: как, ты думаешь, они попали в дом?

Когда их мама вернулась домой, было уже ближе к обеду. Уставшая и обескураженная, она даже не обратила внимания на машину на подъездной дорожке, вероятно, решив, что та принадлежит кому-то из знакомых Джилл. Она бросила сумочку на вешалку рядом с входной дверью.

– Ребята, вы уже поели?

Дэнни и Джилл поднялись с дивана, где они сидели весь день, уткнувшись в телевизор и ожидая ее возвращения.

– Та машина на подъездной дорожке украдена у богатой женщины, – неожиданно выпалила Джилл. – Парень из Автоинспекции подарил ее Дэнни.

Мать резко повернулась и взглянула на них – сначала на Джилл, потом на Дэнни:

– Что?

Дэнни снова пересказал всю историю, протянув ей свои водительские права и указав на строчку «Угнанный автомобиль».

Жуткий рисунок на правах, который всегда вызывал у Дэнни дрожь, мать как будто не заметила. Более того, вся их история – и о странном экзамене, и о машине – не произвела на нее должного впечатления. Она выглядела рассеянной и будто погруженной в собственные мысли.

«Наверное, видела папу», – подумал Дэнни.

Но угнанная машина на подъездной дорожке явно была тем, что вывело ее из этого состояния. Она тут же взяла телефон и набрала номер полиции.

– Они уже едут, – сказала она, повесив трубку.

– Так что с «Хондой»? – спросил Дэнни. – Мы ее вернем?

Она покачала головой:

– Может быть… если бы у нас был хороший адвокат.

– Им вообще разрешено это делать?

– Видимо, да.

– И что же нам теперь делать?

– Понятия не имею. Будем разбираться по ходу. Но пока… Пока мы оставим «Киа» в гараже миссис Беркхолдер.

Ее взгляд остановился на Джилл.

– А что касается тебя, юная леди…

Дэнни не хотел быть свидетелем этого разговора и удалился в свою спальню. Он был уверен: Джилл должна сама рассказать маме, что с ней произошло. Их мама не просто встала бы на ее сторону – она бы боролась за нее. Но если бы он вмешался, Джилл, скорее всего, больше никогда не заговорила бы с ним.

Как бы ни развивался их спор, голосов из-за двери не было слышно. Это уже хороший знак.

Через десять минут на подъездной дорожке остановилась патрульная машина – приехал офицер Бриггс. Дэнни, мама и Джилл вышли на улицу, чтобы рассказать ему обо всем: об угнанной машине, о странных людях из ДТС, которые, похоже, просто вломились в их дом.

Дэнни ожидал насмешки и недоверия, был готов показывать водительские права и спорить. Но офицер Бриггс воспринял все как должное.

– Назовите номер машины, – спокойно попросил он.

Дэнни указал на спортивный автомобиль. Полицейский что-то пробормотал себе под нос, ввел номер на портативном устройстве и, попросив их подождать, ушел к своей машине, чтобы переговорить по рации. Вернувшись через несколько минут, офицер подтвердил, что машина действительно в угоне, поэтому он организует ее буксировку и возвращение законному владельцу. Никаких обвинений Дэнни, Джилл или их маме предъявлено не будет.

– Обвинений? – резко спросила мама, нахмурившись. – Каких еще обвинений?

– Ну…

– Каких?

– «ГТА».

– Это видеоигра.

Бриггс вздохнул и улыбнулся:

– Игра, да. Но это еще и статья за угон автомобиля. Однако, – он поднял руку, – мы знаем, что вы не угоняли эту машину.

– Ее угнал Департамент транспорта! – вмешалась Джилл.

– Я это понимаю.

– Так их арестуют?

Офицер Бриггс только улыбнулся шире:

– Нет, мисс. Полиция и Автоинспекция работают в тандеме, так что этого не произойдет. Но будьте уверены – ситуация разрешится.

Дэнни переглянулся с Джилл, та перевела взгляд на их маму.

– Послушайте, – неожиданно сказала мать, уже немного тише. – У нас есть и другая проблема. Вчера одна из наших машин была конфискована Автоинспекцией. Много лет назад мой муж отдал джип на благотворительность, но каким-то образом он оказался замешан в недавнем ограблении. Теперь это почему-то наша ответственность. А ДТС, видимо, решил наказать нас, крадя наши машины. – Она раздраженно махнула рукой в сторону красного спорткара. – И выдавая нам угнанные в обмен.

Полицейский нахмурился.

– Все, о чем я прошу, – это узнать, есть ли хоть какой-то способ разобраться с этим. Как вернуть нашу машину? Она нам очень нужна.

Офицер Бриггс покачал головой.

– Извините, – сказал он. На этот раз он действительно выглядел огорченным. – Я не имею к этому никакого отношения. Вы не пробовали связаться с офисом Автоинспекции? Поговорить, объяснить ситуацию?

– Да, – ответила мама. – Это не помогло.

Офицер вздохнул:

– Тогда я не знаю, что вам сказать.

Мама сделала шаг вперед.

– Это неправильно. Может, это и законно, но неправильно. Какая бы там ни была лазейка, позволяющая ДТС красть машины людей, которые ничего не сделали, – так быть не должно. И вы это понимаете.

Она указала на него пальцем. Офицер Бриггс кивнул. Он выглядел недовольным – словно не знал, на чьей он стороне. Дэнни и Джилл стояли достаточно близко, чтобы услышать, как офицер ответил маме, прежде чем вернуться к своей машине:

– Хотите совет? Оставьте все как есть. Не вмешивайтесь и держитесь как можно дальше от Автоинспекции.

Глава 22

Они жили в разных концах города, и поэтому ездить вместе на работу было неудобно. Но Зал и Вайолет завели привычку каждое утро оставлять машины на одной стоянке и идти к зданию «Дейта Инишиативс» вместе. Сегодня впервые за всю неделю Зал приехал первым и ждал ее в машине, слушая радио.

Прошло еще минут десять, прежде чем Вайолет появилась. Она медленно подъехала и припарковалась рядом. Когда она вышла из машины, стало ясно, что она плакала. Наблюдая за ее приближением, Зал ощутил тревогу. Они сблизились после той вечеринки, но он все еще не был уверен, достаточно ли они близки, чтобы лезть в личное.

Вайолет высморкалась, натянуто улыбнулась ему, и Зал попытался понять, что ей нужно: чтобы он спросил, что случилось, или чтобы притворился, будто ничего не заметил. Он колебался, и она, кажется, почувствовала это. Улыбка угасла, уступив место растерянному выражению лица. Зал надеялся, что она заговорит первой, но, похоже, этого не случится. Чтобы заполнить паузу, он сделал попытку:

– Ты сегодня немного задержалась, – сказал он, хотя прозвучало это неубедительно.

Он надеялся, что Вайолет подхватит тему и объяснит свое опоздание. Но она лишь коротко ответила:

– Извини.

– Тебе не за что извиняться, – быстро сказал он. – Я не это имел в виду… Я хотел сказать, что…

Слова путались, и, чтобы окончательно не оплошать, он просто прикусил язык. Они молча пошли по стоянке к зданию. Когда они добрались до входа, Вайолет уже успокоилась, убрала салфетки, хотя ее глаза все еще оставались красными.

Они обменялись короткими улыбками у двери и разошлись по своим отделам. Но Зал никак не мог выбросить из головы ее грустный взгляд. Что же могло произойти, чтобы так ее расстроить?

Сев за стол, он чувствовал себя подавленным и растерянным. Как ни странно, он все равно оказался в офисе раньше Бернарда. Через несколько минут его друг прошел мимо, даже не замедляя шага, бросив небрежное:

– Привет.

По утрам программисты в офисе появлялись редко, поэтому первые полчаса рабочего дня обычно проходили в тишине, нарушаемой лишь стуком клавиш, шелестом бумаги и изредка раздраженным бормотанием, когда кто-то сталкивался с неожиданной ошибкой на своем экране. Тишину нарушил Бернард:

– Вот дерьмо!

– Что случилось? – спросил Зал, заглядывая через перегородку.

Бернард указал на экран, но текст был слишком мелким, и Зал не смог его разобрать под таким углом.

– Не понимаю, о чем ты.

– Эти водители. Они мертвы.

– Что?

– Их водительские права были автоматически продлены, но они умерли. И ни у кого из них нет адреса, связанного с именем. Сотни имен, ни одно из которых не привязано ни к живым людям, ни к реальным адресам. Черт знает, кто сейчас пользуется этими документами…

– Ты думаешь…?

– Конечно, нет. Но это либо колоссальный сбой в системе, либо мошенничество в огромных масштабах. Потому что выходит, что мертвые могут теперь водить машину.

«Мертвые могут водить». Идея была абсурдной, но она зацепилась в сознании Зала. Он понимал, что это всего лишь ошибка в базе данных, которую обнаружил Бернард, но все же не мог выкинуть эту фразу из головы.

К обеду Зал решил отвлечься и отправился с Бернардом в комнату отдыха. Обычно к ним присоединялась и Вайолет, но после утренней встречи он не был уверен, что она придет. Однако она оказалась там раньше них. При виде нее у Зала поднялось настроение. Не упуская момента, он тут же отвел ее в сторону. Она выглядела так же, как всегда, но то, что он увидел утром, никак не шло у него из головы.

– Ты в порядке? – спросил он, глядя на нее внимательно.

– Да, все нормально, – ответила Вайолет.

– Просто утром ты выглядела расстроенной, и… и я немного волновался.

Они стояли в коридоре перед комнатой отдыха.

– Все в порядке, правда, – сказала она.

Джуди прошла мимо них, направляясь на обед, и все трое обменялись улыбками и короткими приветствиями.

– Это что-то значит, – сказал Зал, возвращаясь к разговору. – Ты можешь мне рассказать.

– Я знаю, что могу, – ответила она тихо. – Но…

– Но ты не хочешь?

– Нет, дело не в этом, – заверила она. – Просто я… еще не готова.

– Хорошо, – сказал он, отступая. – Но когда будешь готова…

– Ты будешь рядом?

Он улыбнулся.

– Я здесь.

– Я рада, что это так, – сказала Вайолет и вдруг осторожно взяла его за руку, слегка ее сжав.

Они вернулись в комнату отдыха, и все вновь стало как обычно, словно утренней сцены на парковке никогда не было. Это был обед, ничем не отличающийся от других, и Зал искренне этому радовался. Впервые с самого утра он почувствовал, что может расслабиться. Однако долго это не продлилось. По возвращении на рабочие места Зала и Бернарда вызвали в кабинет Мердока.

– Некоторое время назад мне позвонил некий мистер Макадам из Управления транспортного контроля, – начал он, устраиваясь за столом. – Я знаю, что вы только на стадии анализа данных, но, судя по всему, вы уже начали получать доступ к весьма чувствительной информации. Как вы знаете, вы уже подписали договор о неразглашении. Но чтобы убедиться, что ничего конфиденциального не выйдет наружу, Автоинспекция просит предоставить дополнительные гарантии.

Зал сразу понял, к чему он ведет.

– Да? – осторожно протянул Бернард.

Похоже, он забыл то, что им рассказывали Гэри и Бу на вечеринке.

Мердок прочистил горло, избегая их взглядов. Его голос приобрел едва заметную нотку смущения.

– Они просят, чтобы вы приняли участие в процессе… инициации.

Зал повернулся к Бернарду. Тот ответил ему недоуменным взглядом, но было ясно, что он вспомнил.

– Инициация? – переспросил Бернард, глядя на Мердока. – Это что еще такое? Звучит так, будто нас хотят принять в секту!

– Я понимаю, это звучит немного… нестандартно, – неуверенно сказал Мердок.

– Простите, но как этот процесс может обладать бо́льшим юридическим весом, чем наш договор о неразглашении?

Мердок пожал плечами.

– Не знаю. Это просто… что-то, что они просят сделать. Или требуют. Если мы хотим сохранить этот контракт, а вы – свои рабочие места, вам придется это пройти. Звучит глупо, я понимаю, но… – Он снова пожал плечами. – Это не в моей власти.

– И что включает в себя инициация? – уточнил Бернард.

– Боюсь, я не в курсе. Мне не сообщают такие детали. Очевидно, это что-то важное, но я не настолько глубоко вовлечен, как вы двое.

– То есть вы сами… не будете этого проходить?

– Нет, только вы двое. Пока. Хотя, думаю, Джуди, Кену и Остину тоже придется через это пройти.

– И что нам делать? – спросил Зал.

– Я пришлю вам адрес по электронной почте. Завтра утром будьте там к восьми. На месте вам объяснят, что нужно делать.

– Вы даже приблизительно не знаете, что это такое? – настаивал Бернард.

Мердок покачал головой:

– Надеюсь, вы расскажете мне, когда вернетесь. Да и вернетесь вы быстро – мне сказали, что вся процедура занимает меньше часа. Только не надо затягивать: не опаздывайте, не приходите после обеда и уж тем более не пытайтесь взять выходной.

– А вы бы так сделали? – спросил Бернард с невинным видом.

Мердок хмыкнул:

– За работу, бездельники.

Они вернулись за свои столы. Бернард покачал головой:

– Значит, инициация – это реально. С ума сойти.

Зал молча кивнул. В памяти всплыли слова Гэри, сказанные на дне рождения Бернарда: «Я бы подготовил чистое белье». Это звучало как шутка, но, похоже, в ней скрывалась доля правды. И эта мысль заставила Зала гадать, что же их ждет завтра утром.

Когда Зал приехал домой, он заметил, что дорожные конусы не только заграждали место для парковки перед домом соседа, но и были выставлены прямо у его собственного дома. Это было уже просто смешно. Игнорируя очередную попытку соседа-безумца «приватизировать» общественное пространство, Зал припарковался прямо перед своим домом, аккуратно переехав два конуса, стоявших у обочины.

По дороге домой он заехал за тако и теперь ел их перед телевизором, когда раздался стук в дверь. Зал вытер руки салфеткой и нехотя пошел открывать. Как он и ожидал, на крыльце стоял его сосед.

– Ты переехал мои конусы!

– Вы не можете загородить участок общественной улицы, – устало ответил Зал. – Это незаконно.

– Я просто занимаю эти места!

– Вы не имеете права этого делать.

– А я говорю, что имею.

– Ну, закон с вами не согласен.

– Я служил в Афганистане, знаете ли. Два срока.

Зал внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, что он должен сделать с этой информацией.

– Обычно люди благодарят меня за службу.

Зал промолчал. Мужчина угрожающе шагнул вперед.

– Когда мужчины и женщины благодарят меня за службу, знаешь, за что они меня благодарят? За убийства. Они благодарят меня за то, что я убивал людей. За два срока я убил больше людей, чем Чарльз Мэнсон за всю свою жизнь! – Сосед хмыкнул, его глаза безумно блестели. – За один день я убил пятнадцать грязных ублюдков, и это даже не был самый трудный день. – Он усмехнулся: – Мэнсон был слабаком.

Мужчина явно пытался его запугать, и, надо признать, ему это отчасти удалось. Но Зал ни за что не хотел этого показывать.

– Так к чему вы клоните? – спокойно спросил Зал. – Вы собираетесь убить меня за то, что я припарковался перед своим домом?

– Ты переехал мои конусы!

– Тогда не ставьте их перед МОИМ домом.

– Я использую их, чтобы обозначить место!

– Вы не можете этого делать на общественной улице. Она для всех! Сколько раз мне нужно это повторить?

– О, я могу, и я это делаю!

– Я звоню в полицию, – спокойно заявил Зал. – Мне надоел этот цирк.

– А я позвоню в город. Тогда мы выясним все раз и навсегда, не так ли?

Зал покачал головой, закрыл дверь перед носом раздраженного соседа и убедился, что она заперта. Вернувшись к ужину и новостям, он попробовал сосредоточиться на душещипательном сюжете о слепом мальчике и его собаке-поводыре, который показывали после рекламы. Тем не менее тревога не оставляла его. Он ожидал, что сосед снова начнет колотить в дверь или даже, чего доброго, попытается пробраться в дом через окно. Однако время шло, и, к его удивлению, за дверью оставалось тихо.

Прежде чем лечь спать, Зал все-таки обошел дом, дважды проверив, чтобы все окна были закрыты, а входная и задняя двери надежно заперты.

Незадолго до восьми утра Зал и Бернард встретились у неприметного склада в промышленной зоне. Найти парковку оказалось непросто. Зал пристроился на узком клочке земли между двумя противоречивыми знаками: «Остановка запрещена в любое время» и «Остановка запрещена в ночное время», а Бернард припарковался напротив, в зоне с пятнадцатиминутным ограничением.

– Если это затянется и мне впаяют штраф, я заставлю компанию оплатить его, – проворчал он, выходя из машины. – Это же непредвиденные расходы. Сам бы я сюда ни за что не поехал.

Складывалось впечатление, что район давно заброшен. Ни людей, ни машин – пустота и тишина. Здание, соответствующее указанному адресу, выглядело так, будто вот-вот развалится. Неужели этот склад действительно принадлежит Автоинспекции? Или они арендовали его специально для подобных случаев? Или, что еще более странно, только для них двоих? Зал пытался представить, что могло случиться здесь, но логики в происходящем не находил.

Он вспомнил загадочные слова Гэри на вечеринке: «Я бы подготовил чистое белье».

– Ладно, давай просто покончим с этим, – вздохнул Бернард.

К их удивлению, стучать в дверь не пришлось. Как только они приблизились, им открыл невысокий лысый мужчина.

– Добро пожаловать, – пробормотал он гнусавым голосом.

Мужчина закрыл за ними дверь и жестом пригласил следовать за ним. Внутри склада царил полумрак. Вокруг них лежали разрозненные останки старого производства: сломанное оборудование, ржавые детали машин, списанные инструменты и пустые коробки. Свет поступал только снаружи, пробиваясь через грязное стекло редких окон, расположенных высоко под потолком.

– И это то самое место, где ДТС проводит свои инициации? – прошептал Зал. Его голос отразился гулким эхом, нарушив гробовую тишину.

Бернард, напротив, ответил в полный голос:

– Может, тут баранов режут и младенцев кровью окропляют. Местечко-то подходящее.

Маленький человек не произнес ни слова, продолжая двигаться вперед, и они молча последовали за ним. Пол под ногами был неровным, и они шли по легкому подъему. Наконец проводник остановился. Зал и Бернард поняли, что стоят на краю обрыва. Внизу начиналась лестница, которая вела в залитое светом помещение. Перед ними открылось огромное пространство с белыми стенами и сверкающим белым полом. За рядами столов и прилавков сидели десятки людей, погруженных в работу.

– Моя голова полна шмелей, – простонал невысокий мужчина. – Дальше вы сами.

Он опустился на грязный пол, и его тело начало странно сплющиваться, теряя форму. Из его носа, рта и ушей стал вырываться темный дым, который тут же сгустился над его неподвижной фигурой. Зал замер, когда понял, что слышит нарастающее жужжание. Это были пчелы. Они вырывались из глазниц человека, одна за одной покидая его тело, пока на полу не осталась лишь пустая оболочка – кожаный мешок, лишенный жизни. Рой закружился над ними и взлетел к потолку, растворившись в тенях.

– Отличный трюк, чувак, – мрачно заметил Бернард. Он махнул рукой в сторону лестницы. – Ну что, пойдем?

Чего бы он ни ожидал, но точно не этого. Бернард старался выглядеть невозмутимым, но Зал видел, что пчелиный человек выбил его из колеи. Его рука дрожала, когда он потянулся к перилам лестницы.

Зал сам пытался найти объяснение произошедшему. Он уговаривал себя, что это был обман – возможно, оптическая иллюзия или игра воображения. Но чем дольше он размышлял, тем отчетливее понимал, что увиденное ими было реальным, каким бы безумным это ни казалось.

Они начали спускаться. Полумрак остался позади, а яркий свет внизу становился все ближе. Когда они шагнули на последнюю ступеньку, помещение, которое они увидели, оказалось совершенно другим. Это был новый современный офис.

Офис Автоинспекции.

– Здравствуйте!

Женщина появилась у подножия лестницы, выйдя из-за ближайшей стойки. Она оглядела Зала и Бернарда с ног до головы и улыбнулась.

– Добро пожаловать на посвящение. А теперь снимайте штаны.

– Что?

Она звонко рассмеялась, хлопнув в ладоши.

– Простите! Не смогла удержаться. Это была шутка. Люди часто неправильно понимают, услышав слово «инициация». У нас здесь не студенческое братство, а правительственное агентство. Так что расслабьтесь. Мы просто хотим поприветствовать вас в сообществе ДТС.

Мужчины и женщины поднялись из-за столов, повернулись к ним и начали улыбаться. Все как один, синхронно, они приветливо махали руками.

– Ну, этот степфордский прием совсем не жуткий, – бросил Бернард. – А если уж говорить о жути, то что это был за трюк с вашим маленьким провожатым?

Женщина не ответила, а резко развернулась на каблуках и сказала:

– Следуйте за мной. И не оглядывайтесь по сторонам. У вас пока нет доступа.

Сотрудники вокруг вернулись к своим обязанностям: кто-то штамповал документы, кто-то печатал на клавиатуре, кто-то говорил по телефону. Женщина внезапно остановилась.

– Не двигайтесь, – приказала она.

Свет погас. Наступила абсолютная тьма. Свет, который раньше проникал через высокие окна склада, казалось, исчез, будто его вовсе не существовало. Тьма была такой густой, что они не могли различить ни стены, ни собственные руки. Зал напряг слух, но вокруг стояла оглушающая тишина, как будто мир замер, перестав существовать.

Потом, так же внезапно, как исчез, свет вернулся. Белый офис выглядел прежним, но что-то изменилось. Работников не было. В зале остались только пустые столы и стойки. Их провожатая тоже исчезла. Но прямо перед ними в белой стене появился дверной проем, ведущий в меньшую комнату.

Через этот проем Зал рассмотрел в центре комнаты бледный объект высотой примерно восемь футов. Он напоминал скульптуру, созданную из соединенных между собой кубов и треугольников. Зал взглянул на Бернарда. Не сговариваясь, они вдвоем шагнули в проем.

Зал понял, что они совершили огромную ошибку. В комнате что-то жужжало. Гул наполнял пространство, вибрации буквально ощущались кожей, и вскоре он заметил источник этого звука. Стены. Они были темными не из-за краски или освещения – они шевелились. Кишели. Пчелы. Сотни тысяч насекомых облепили все вокруг, словно живой, дышащий ковер.

Бледный объект, поначалу показавшийся скульптурой, оказался восковым ульем, выполненным в духе произведений Дэвида Смита или Энтони Каро: угловатые линии и геометрические фигуры.

Зал сделал шаг назад, чтобы уйти, но заметил, что путь к отступлению отрезан. Дверной проем позади них был запечатан плотной стеной из пчел. Свет исходил только от улья – воск, из которого он был сделан, словно светился изнутри. Жужжание тоже не было обычным. Залу показалось, что он может различить в нем слова. Жужжащий шепот. И он не хотел вслушиваться, боялся, что если сделает это, то начнет понимать.

Зал оглянулся, надеясь, что Бернард подскажет, как выбраться отсюда. Но Бернард выглядел так же потерянно, как и он сам.

И тут из боковой стены, прямо за Бернардом, стало вырастать лицо. Оно словно проявилось из массы насекомых: выпуклый нос, скулы, насупленные брови, округлые щеки. Черные, угольно темные глаза сверкнули, точно приветствуя их. Лицо растянулось в улыбке, будто наслаждаясь их страхом.

Зал на мгновение подумал, что это реальное лицо, настоящее существо, спрятанное в стене. Но потом он заметил, как глаза и зубы искрятся текстурой сотен мельчайших движущихся тел. Лицо было сложено из пчел.

Это не имело никакого смысла. Никакого отношения ни к Автоинспекции, ни к их компьютерным системам, ни к рациональному миру за пределами этого места. Это было кошмаром, который вырвался в реальность. Зал почувствовал, как его охватывает безысходность. Он не мог избавиться от уверенности, что они умрут здесь. Их тела просто исчезнут, словно растворятся в этой комнате, и никто никогда не узнает, что с ними произошло.

Тем временем лицо начало смеяться. Это был нечеловеческий смех. Жужжание заполнило комнату, усиливаясь до зловещего хохота, волнами накатывая на их сознание. Черный рот из пчел то раскрывался, то сжимался, а стены вокруг трепетали в резонанс с этим адским звуком.

– Что за черт? – пробормотал Бернард, впервые нарушив тишину с тех пор, как они вошли в эту комнату.

Его голос звучал негромко, но ровно, странно гармонируя с низким, зловещим жужжанием, наполняющим помещение.

Зал, тоже оглушенный этим шумом, снова посмотрел на угловатую конструкцию из воска. Сначала ему показалось, что это просто отражение света на странной геометрической поверхности, но потом он заметил нечто другое. Там, за этими острыми линиями и углами, в глубине улья, словно мелькала тень – неясная, темная фигура, безумно мечущаяся туда-сюда.

Бернард, как оказалось, тоже это увидел.

– Что за черт? – повторил он громче.

Внезапно в комнате появился еще один человек.

Зал не мог сказать, как он туда попал. Он просто был здесь, как будто возник ниоткуда. Мужчина выглядел странно обыденно: обычный деловой костюм, начищенные туфли, аккуратно завязанная галстучная петля. Он был чисто выбрит, улыбка на его лице выглядела даже приветливой. Все это было нормально… если бы не его голова.

Она была огромной, несоразмерно большой.

– Приветствую вас, – произнес мужчина, слегка покачивая гидроцефалической головой.

От неожиданности Зал чуть не подпрыгнул, но вместо этого украдкой взглянул на Бернарда, чтобы оценить его реакцию. Залу хотелось отвернуться, закрыть глаза, но он боялся отвести взгляд, опасаясь, что это может быть воспринято как неуважение. Возможно, это существо, кем бы оно ни было, могло счесть такой жест оскорбительным.

– Я знаю, что вы, наверное, волнуетесь из-за посвящения, но, поверьте, это ничуть не повредит. А после него вы получите доступ ко всем программам и подпрограммам, которые понадобятся для обновления нашей онлайн-системы.

– Нам не будет больно?

Зал бросил взгляд на Бернарда как раз в тот момент, когда изо рта лица на стене вылетела необычайно большая пчела. Точнее, отделилась от всех остальных пчел, составлявших лицо, и направилась прямо к шее Бернарда.

Тот заметил ее и вскрикнул. Он попытался увернуться, но пчела достигла цели и ужалила его прямо под адамовым яблоком. Следом изо рта лица вылетела еще одна такая же большая пчела, на этот раз направляясь к Залу.

Зал резко крутанулся, пытаясь увернуться, но почти сразу почувствовал укус на шее. Жгучая боль пронзила его сознание, но исчезла так же быстро, как появилась. Он зажмурился, а потом снова открыл глаза.

Большеголовый мужчина улыбался.

Зал лежал на полу рядом с Бернардом. Его взгляд сфокусировался на потолке и на лице незнакомца. Ему было холодно. Он осознал, что полностью раздет, и с возвращением чувств пришел страх.

– Теперь у вас есть доступ ко всему.

Когда Зал подъехал к дому, на улице не было ни одного конуса, а перед его домом и домом соседа были свободные места для парковки. Он только вышел из машины, как заметил мистера Гарсию, спешащего к нему по тротуару.

– Зал! Зал!

Зал помахал рукой, дожидаясь, пока мистер Гарсия подбежит.

– Ты слышал, что случилось?

Зал покачал головой:

– Нет.

– Твоего соседа арестовали!

Зал указал на соседний дом:

– Его?

– Да. Полицейские приехали рано утром, прямо когда он расставлял дорожные конусы.

– И они не просто выписали ему штраф?

– Нет, его забрали. И машину отбуксировали. – Мистер Гарсия махнул рукой в сторону пустого места.

– Интересно, кто опередил меня. Я как раз собирался подать жалобу в город, но пока не успел, – сказал Зал.

– Наверное, и хорошо, – шепотом ответил мистер Гарсия, словно опасался, что сосед мог подслушать. – Он ведь из тех, кто потом придет за тобой, если узнает.

Зал усмехнулся:

– Сегодня это не имеет значения. Он в тюрьме.

Мистер Гарсия засмеялся и ударил Зала кулаком по плечу.

Оставшись один дома и играя в новую онлайн-игру, которую Кевин нашел бесплатно и отправил ему, Зал задумался: зачем копам арестовывать кого-то за ложное перекрытие улицы перед домом? В лучшем случае это было мелкое правонарушение, за которое полагается штраф, но не тюремное заключение. Возможно, соседа разыскивали за более серьезные преступления. Это вполне вероятно. После той безумной речи.

«Я убил больше людей, чем Чарльз Мэнсон», – вспомнил Зал.

Конечно, он не стал бы ему перечить. Но кто-то явно пожаловался в полицию. Зал задумался, кто из соседей мог быть этим героем. Точно не мистер Гарсия – он был удивлен не меньше Зала. Значит, у кого-то еще на улице были проблемы с этим соседом. Эта мысль немного его успокоила, хотя сам арест все еще казался чрезмерным. Зал решил отогнать все мысли о соседе и сосредоточился на игре, в которую погрузился до самого сна, наступившего вскоре после полуночи.

Утром, поедая чипсы и периодически прижимая указательный палец к зудящему месту на шее, куда его ужалили, Зал взял телефон, чтобы проверить электронную почту. Все было как обычно, и большинство писем могло подождать, но одно сообщение от Департамента автотранспорта с темой «Проблема решена» сразу привлекло его внимание. Он открыл письмо.

«Приветствуем вас!

Насколько нам известно, ваш сосед, мистер Говард Лэнг (так его звали), незаконно блокировал общественные парковочные места и оказывал на вас давление из-за вашего несогласия с его действиями. Наша миссия – обеспечить, чтобы каждый член семьи ДТС мог свободно жить и работать. С этой целью мы позаботились о мистере Лэнге, и он больше не будет доставлять неудобств ни вам, ни вашим соседям».

В конце письма стояла подпись: Эд Драйверс, омбудсмен Департамента автотранспорта.

Эд Драйверс? Это не может быть его настоящим именем.

Вчера Зал радовался, что соседа-засранца наконец арестовали, и до сих пор был доволен его отсутствием. С этим парнем точно было что-то не так. Но участие Автоинспекции в этом деле и расплывчатая, но явно угрожающая фраза «мы позаботились о мистере Лэнге» вызвали у Зала беспокойство.

Говард Лэнг. Теперь, когда у них с Бернардом был полный доступ к компьютерным системам Автоинспекции, Зал задумался: сможет ли он найти имя Говарда Лэнга и выяснить, что с ним случилось?

Сгорая от любопытства и предвкушая, что удастся раскопать, он быстро доел завтрак и отправился на работу.

Он приехал на стоянку раньше обычного, но одновременно с Вайолет, и мельком подумал: возможно, она тоже пришла пораньше, чтобы избежать встречи с ним. Однако он ничего не сказал, и она тоже промолчала, так что они вошли вместе, словно все было как обычно.

Оказавшись на своем месте, Зал включил компьютер и начал поиск по всем системам Автоинспекции. Ничего не найдя, он перешел к последовательному просмотру доступных программ. Спустя двадцать минут, пробираясь через неалфавитный список нарушителей, обозначенных только буквами и цифрами (1-A, 1-Б, 1-В…), он наконец нашел имя соседа. Щелкнув на него, Зал попал на страницу с заголовком «Разрешенные нарушения».

– Ни хрена себе, – присвистнул он.

Бернард высунул голову из-за перегородки:

– Что у тебя там?

– Мой сосед-засранец. Тот самый с конусами.

– И что с ним?

– Его арестовали вчера, а сегодня утром я получил письмо из ДТС, в котором говорилось, что они о нем «позаботились». Типа чтобы он больше не мешал мне работать, ведь я теперь часть семьи.

– Ни хрена себе.

– Вот и я говорю. Поэтому я пришел пораньше, чтобы через наш доступ выяснить, что с ним случилось.

– И?

– Он, цитирую, «отправлен на перевоспитание».

– Звучит зловеще.

– Зловеще, – согласился Зал. Он встал, обошел свою перегородку и подошел к Бернарду. – Итак, будем обсуждать то, что произошло вчера?

– Думаю, да.

– Я имею в виду сейчас, когда у нас было время все обдумать.

– Возможно, – сказал Бернард. – Но не здесь, не на работе. Наши продажные суды ведь постановили, что работодатели имеют полное право шпионить за сотрудниками. И уж точно не по телефону, который можно взломать, будь то стационарный или мобильный.

– В обед, на случайной прогулке на свежем воздухе?

Бернард улыбнулся:

– Может быть, и так.

Кивнув, Зал вернулся на свое рабочее место.

Сегодня они оба захватили с собой ланчи и решили не оставаться в комнате отдыха, а выйти на улицу и прогуляться до парка. Вайолет спросила, может ли она присоединиться, и, хотя Зал сомневался, стоит ли втягивать ее в это, он не хотел, чтобы его действия выглядели как попытка оттолкнуть ее.

– Конечно, – ответил он.

Бернард недоуменно поднял бровь, но прежде чем он успел что-либо сказать, у Вайолет зазвонил телефон. Она отошла, чтобы ответить, а через несколько минут вернулась и сказала:

– Вам лучше идти без меня. Что-то случилось в офисе.

Оказавшись в парке, они сели на скамейку и достали свои бутерброды. Первым заговорил Зал:

– Так что это было вчера? Что, черт возьми, произошло?

– Ты меня спрашиваешь? Меня раздели и бросили к пчелам!

– Мы оба видели одно и то же, так что это точно было на самом деле, а не галлюцинация. Но это было безумие, верно? Ты вообще мог себе представить что-то подобное? Этот странный подземный офис, парень, полный пчел, и то лицо в комнате… И что это был за укус пчелы? Какая-то инъекция? Может, в нас теперь живут нанороботы, которые следят за всем, что мы делаем?

– Тук-тук, Зал слетел с катушек, – перебил его Бернард.

Зал замолчал и пристально посмотрел на друга.

– Серьезно? После всего, что мы пережили? Ты думаешь, я преувеличиваю?

Бернард вздохнул:

– Я бы хотел верить, что да, чувак. Но нет. Это была моя попытка быть несерьезным. А если честно, я даже не знаю, как назвать эту сцену – то ли ужастик, то ли документалка про животных.

– Что это, мать твою, было?

– Надо полагать, наше посвящение.

– Но для тебя в этом был хоть какой-то смысл? Хоть малейший? Это даже не кажется реальным.

– О, все было реально. Потрогай место, куда тебя ужалили!

– Но как такое возможно? Я ломаю голову, пытаясь понять, что это было, но ничего не могу придумать. Может, нас чем-то накачали?

– Нет, я не обдолбан, – усмехнулся Бернард, но его лицо тут же стало серьезным. – Чувак, я без понятия, что это было и как это работает. Но я не думаю, что это нанороботы.

– Это всего лишь теория.

– Это что-то… более земное. – Бернард ненадолго задумался. – Знаешь, я не религиозный человек. Даже в детстве я не верил в призраков, пришельцев или лох-несское чудовище. Но то, с чем мы столкнулись, – это какое-то сверхъестественное дерьмо. Я не знаю, что это было, как это произошло или что еще, но это единственное объяснение, которое имеет для меня хоть какой-то смысл. Как бы мне ни было неприятно это признавать.

– Я пытался связаться с Гэри и Бу по электронной почте, – сказал Зал. – Ни один из них не ответил.

– Я тоже.

– Они вели себя так, будто поклялись хранить тайну о своем посвящении. Но мы же их об этом не просили.

– Нет, нас просто ужалили пчелы-монстры, а потом отправили в «веселое путешествие».

– Я просто… – Зал скомкал пакет от обеда, попытался бросить его в ближайшую урну, но промахнулся. – Я просто не знаю, что со всем этим делать. И что дальше.

– Да мы, по сути, ничего не можем сделать. Уже ничего не изменить.

Зал посмотрел на друга:

– Мне, честно говоря, страшно.

Бернард кивнул:

– И мне, чувак. И мне.

Вайолет ждала его в холле, когда они вернулись на работу. Улыбнувшись и помахав рукой, Бернард прошел вперед, оставив их вдвоем. Зал заметил, что она выглядит обеспокоенной.

– Я хотела бы попросить тебя об одолжении, – сказала она.

– Конечно, – ответил он.

Вайолет посмотрела на свои туфли.

– Могу я остаться у тебя на ночь? Не для этого, – быстро добавила она, ее лицо залилось краской. – Мне просто нужно где-то переночевать. Дома… есть кое-какие проблемы. Я подумала, что будет неплохо немного отдохнуть.

Зал рискнул улыбнуться:

– Любая причина подойдет.

Он посмотрел ей в глаза так искренне, как только мог, но это вызвало у нее лишь легкую улыбку.

– Не задерживай дыхание, ковбой.

Он усмехнулся:

– Ладно. Серьезно, конечно, можешь остаться. У меня есть свободная спальня.

Они двинулись по холлу.

– Встретимся здесь после работы? – спросила она.

– Буду ждать.

– Я могу приготовить ужин, если хочешь.

– Или мы можем заказать пиццу.

– Пицца звучит неплохо, – признала она.

– Тогда договорились.

После работы они решили поехать на его машине, оставив ее автомобиль на стоянке. По пути, заехав за пиццей, Зал рассказал Вайолет о Говарде Лэнге, дорожных конусах, его аресте и странном письме из Департамента транспорта. Он упустил подробности об их посвящении, но даже без них история казалась ей неординарной.

Когда они подъехали к дому Зала, оба невольно задержали взгляд на темном соседнем доме.

– Это его дом? – спросила Вайолет.

Зал кивнул. Она поежилась:

– Что, по-твоему, означает «перевоспитание»?

Зал покачал головой:

– Понятия не имею.

От одного вида пустого соседского дома у него по спине пробежали мурашки. Заперев машину, он быстро провел Вайолет в дом, включив свет в прихожей.

Глава 23

– Гитеррес?

Хорхе поднял глаза. В дверях стоял незнакомый мужчина.

– Да?

– Письмо.

Мужчина протянул ему белый конверт, оставаясь в коридоре.

Письмо? Хорхе вскочил с кровати. Это должно быть от Беверли! То, что она наконец-то ответила, подняло ему настроение впервые с момента приезда в лагерь.

Хорхе схватил конверт и закрыл за посыльным дверь. Конверт был толстым, без обратного адреса. Он сразу же вскрыл его. Внутри оказалось три вещи. Первое – короткое письмо от матери Беверли. Написанное на испанском, оно казалось смазанным слезами. В нем сообщалось, что Беверли умерла. Внезапный инсульт.

На мгновение Хорхе показалось, что его сердце тоже остановилось.

К письму была прикреплена вырезка из газетного некролога: «С прискорбием сообщаем о кончине нашей дочери, Беверли Авилы-Гитеррес. Мистер и миссис Хуан Авила». Дальше он читать не стал.

Третьим предметом было приглашение на похороны, которое Хорхе бросил на кровать.

Беверли мертва?!

Нет, это невозможно. Но, сколько бы он ни повторял это про себя, он знал: возможно.

Хорхе вышел из комнаты, все еще сжимая в руках конверт и его содержимое. Он направился на улицу, к зданию администрации.

Он должен выбраться отсюда. Как угодно.

Он покажет это письмо и скажет, что должен уйти. Если его остановят, он устроит такой скандал, что охрана просто вынуждена будет вмешаться. Если потребуется, он заставит их причинить ему вред, чтобы его отправили в больницу. А там он потребует увидеть свою сестру. Это его единственный шанс вырваться из этого ада.

Только бы у ДТС не было собственной больницы.

Он гнал эти мысли прочь.

Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив лишь слабое свечение в западной части неба. Хорхе боялся, что администрация может быть закрыта – они ведь явно не работают круглосуточно? Но автоматические двери распахнулись, едва он приблизился. Он оказался в том же стерильном холле, где в свой первый день прошел инструктаж. А там, словно ожидая его, стоял мистер Лейн. Тот самый, кто вручил ему материалы и объяснял правила.

– Мне нужно домой, – объявил Хорхе. – Моя жена умерла.

Мистер Лейн мягко улыбнулся.

– Вы слышали, что я сказал? Мне нужно уйти! Немедленно!

– Сожалею, но ваше обучение еще не закончено.

Хорхе шагнул вперед, сокращая расстояние между ними:

– Я сказал, моя жена умерла!

– Люди умирают каждый день, – спокойно ответил Лейн. – Знаете ли вы, что пятнадцать процентов смертей случаются в результате ДТП? Но жизнь продолжается. И суровая правда заключается в том, что независимо от того, жива ваша жена или мертва, вам все равно нужна работа, ДТС все равно нужны сотрудники.

– Ты ублюдок! – закричал Хорхе и замахнулся, но Лейн ловко увернулся.

Хорхе ожидал, что охранники вот-вот ворвутся в вестибюль, чтобы скрутить его, но никто не появлялся. С бессвязным криком ярости он снова бросился на мистера Лейна, пытаясь схватить его, но тот вновь увернулся с раздражающей легкостью.

Хорхе остановился, тяжело дыша, а Лейн спокойно встретил его взгляд. В этом бесстрастном выражении все же мелькнула тень чего-то похожего на удовлетворение.

– Твоя жена мертва. И ты ничего не можешь с этим поделать. Разве что почтить ее память, завершив обучение…

Хорхе больше не слушал. Он побежал.

Он уходил отсюда. Сейчас же. Даже если придется прорезать себе путь через колючую проволоку или столкнуться с расистами-головорезами, он все равно сбежит.

Выскочив из здания, он направился по центральной дороге. Прямой путь – всегда лучше. Адреналин гнал его вперед. Он не знал, что будет делать у ворот, как проскочит мимо охранников, но он придумает. Гнев станет его проводником.

Снаружи никого не было. Слышались только неровное дыхание Хорхе и быстрый стук ботинок по асфальту.

И вдруг раздался звук моторов. Машины появились ниоткуда. Они разгонялись, заполняя дорогу впереди, выкатывались из боковых тропинок и тупиков позади него. Хорхе осенило: до этого момента он вообще не видел машин в лагере Департамента транспорта. Ни грузовиков, ни седанов, ни даже гольф-каров. После того как автобус, доставивший его сюда, уехал, транспорта не было. Все в лагере ДТС ходили пешком. Но теперь здесь было полно машин, и они окружали его. Хотя еще не стемнело, фары светили так ярко, что Хорхе щурился, не видя дороги. Водителей не было заметно, но он услышал щелчок открывшейся дверцы, а затем глухой удар, когда она захлопнулась. Из-под света фар вышел силуэт.

В отчаянии Хорхе побежал в противоположном направлении. Он не собирался просто стоять здесь и ждать, пока его схватят, а намеревался убраться из этого места. Свет фар ослеплял его, но он успел различить проход между двумя машинами. Он нырнул туда, но тут боковая дверца распахнулась и врезалась ему в живот, сбив с ног. Боль в коленях прострелила тело. Хорхе пытался подняться, но ноги не слушались.

Его окружили. Из машин выходили люди: инструкторы, сотрудники лагеря, даже несколько стажеров.

Перед Хорхе стоял мистер Лейн. Хорхе ждал нотаций. Ожидал, что тот снова скажет, будто он обязан остаться, завершить обучение, что смерть Беверли – несущественная мелочь, которая ничего не меняет. Но, к его удивлению, администратор положил руку ему на плечо:

– Я знаю, что вы чувствуете, мистер Гитеррес. Поверьте, я понимаю. Моя жена тоже недавно скончалась. И, как и вы, я был здесь, в лагере, когда это случилось. Как бы мне ни хотелось уехать, проститься навсегда, я понял, что мое место здесь…

– Мое место не здесь!

– Так ли это?

Мистер Лейн добродушно улыбнулся:

– Я знаю, что вы противились некоторым нашим правилам. Вы ясно давали знать о своем сопротивлении. Но я внимательно следил за вашим прогрессом и должен признать: вы, по-моему, нашли здесь свой дом.

– Вы ошибаетесь.

Лейн пожал плечами:

– Может быть. А может, вы просто еще не поняли этого. Но в любом случае ваше место здесь, с нами.

– Я ухожу.

– Нет.

Слово прозвучало тихо, почти шепотом, но именно из-за этого прозвучало как удар. Ни крик, ни угрозы не произвели бы такого эффекта. Хорхе оглянулся. Свет фар, машины, сгустившаяся темнота. Он почувствовал, как внутри него зарождается отчаяние.

Нет!

Он бросился на Лейна. Он поклялся не сдаваться. Он собьет этого человека с ног, расквасит ему лицо, если потребуется. Получит травмы, будет истекать кровью, но это даст ему шанс сбежать. Черт возьми, он вырвется!

Но, прежде чем его кулаки успели достичь цели, несколько пар рук грубо схватили его сзади. Его подняли над землей и потащили в сторону, к траве у обочины дороги.

– Что ты хочешь с ним сделать? – раздался чей-то возглас.

Хорхе узнал голос Эла, грузного водителя, который утверждал, что стал стажером, потому что хотел сменить профессию.

Ответа он не услышал. Жесткий ботинок ударил его по голове, и он потерял сознание.

Когда Хорхе очнулся, он сидел за столом в кафетерии. Голова гудела. Перед ним лежал наполовину съеденный гамбургер. Напротив сидел мистер Лейн и ел миску чили. В кафетерии больше никого не было – только они вдвоем. За окнами чернела ночь.

Беверли мертва.

Эта мысль просочилась в его сознание, заполнив все внутри. Она вытеснила все остальное – даже боль, даже страх. Гнев, что гнал его раньше, растворился, уступив место абсолютному, подавляющему отчаянию. Что бы он ни делал, где бы он ни был, ничто не вернет Беверли. Ее больше нет. Навсегда.

Мистер Лейн вытер губы салфеткой. Затем указал на недоеденный гамбургер:

– Вы закончили?

Хорхе уныло кивнул. Он задумался о том, мгновенно ли ее хватил удар или она успела осознать происходящее. Думала ли она о нем в последний момент?

Мистер Лейн встал.

– Пойдемте в Храм, – сказал он.

Храм?

Хорхе нахмурился. Может, его и воспитывали католиком, но сейчас он им не был. Ни католиком, ни протестантом, ни буддистом, ни уж тем более евреем.

– Все, кто посвящает свою жизнь ДТС, должны поклоняться в Храме, – продолжил администратор, словно прочитав его мысли.

Хорхе не собирался посвящать Автоинспекции ни минуты своей жизни. Тем не менее он встал и последовал за мистером Лейном к выходу из кафетерия. Хорхе не знал, сколько сейчас времени, но улицы были пусты. Ни одного человека, ни одного звука, кроме их шагов. Окна комнат для стажеров темнели, и свет уличных фонарей был единственным признаком жизни в этом странном месте. Ровно стоящие здания, аккуратные светильники вдоль тротуаров, продуманное ландшафтное освещение делали кампус похожим на маленький ночной городок. Но лес за его пределами был абсолютно черным.

Они прошли мимо административного здания. Хорхе двигался на полшага позади мистера Лейна, пока они спускались по извилистой дорожке. Перед ними возвышалось здание без окон, одновременно современное и первобытное, резко контрастирующее с остальными строениями на территории кампуса. Пирамидальное сооружение, широкое у основания и сужающееся к вершине, было высотой не менее четырех этажей.

Он никогда раньше не замечал этого здания. Это казалось невозможным – оно находилось в самом центре кампуса и было крупнейшим из всех окружающих построек. Но каким-то образом оно до сих пор оставалось невидимым. Как такое могло быть?

Подойдя ближе, Хорхе разглядел открытый арочный дверной проем, за которым чернела густая тьма. От этой тьмы его пробрала дрожь. В голове мелькнула единственная мысль: «Что я делаю? Беверли мертва. Почему я все еще здесь?»

И все же он продолжил идти, следуя за мистером Лейном, вошел в дверной проем и оказался внутри. Здесь было теплее, чем на улице, и воздух наполнял приятный аромат. Помещение оказалось ярче, чем ожидалось: свет лился от какого-то скрытого источника. Весь интерьер представлял собой единое пещерное святилище. Каменные стены храма были украшены резными изображениями автомобилей, автобусов, грузовиков и фургонов всех возможных форм и эпох. Среди них были и более древние виды транспорта: коляски, кареты, повозки. Скамьи, если это вообще можно было назвать скамьями, представляли собой разнородную смесь автомобильных сидений: плюшевые ковшеобразные кресла, виниловые лавки, деревянные доски из повозок. Хорхе и мистер Лейн шли по центральному проходу, ведущему к передней части святилища. Там располагался массивный алтарь, на котором возвышалась странная темная фигура. Это был большеголовый мужчина в длинной мантии, стоящий с распростертыми руками. На первый взгляд фигура казалась статуей, но поверхность ее все время двигалась, переливаясь и изменяясь. Хорхе потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это вовсе не статуя. Это форма, созданная тысячами насекомых, роящихся друг над другом в постоянной волне, которая придавала всей массе видимость твердой и цельной структуры.

Сладкий запах, который он почувствовал у входа, здесь стал сильнее. Он ощущал энергию, исходящую от фигуры. Это была странная, почти умиротворяющая энергия, совершенно не соответствующая ее ужасающему виду. В его голове раздалось низкое, успокаивающее жужжание.

На мгновение гнев и печаль, которые терзали его с момента известия о смерти Беверли, ослабли, уступив место короткому, болезненному спокойствию. Но затем боль вернулась с удвоенной силой, накрыв его черной, всепоглощающей волной отчаяния. Хорхе не мог даже пошевелиться. В памяти вспыхнули образы их первой встречи, первого свидания, момента, когда они решили жить вместе. Он вспомнил, как они сбежали, чтобы пожениться, и это лишь усилило охватившую его безнадежность. Всем сердцем он желал, чтобы умер он, а не Беверли.

Фигура на алтаре пришла в движение. Теперь ее руки раскинулись еще шире, словно охватывая все вокруг, и казалось, что она смотрит на него сверху вниз.

– Поклонитесь ей, – тихо произнес мистер Лейн.

Хорхе опустился на колени. Рыдая, он начал молиться. Неважно, кому – жужжащему Иисусу, Марии, фигуре перед ним, всему, что может быть на свете. Он молил только об одном: чтобы Беверли снова была жива, чтобы время повернулось вспять и чтобы ее смерть была отменена.

Он проснулся в незнакомой спальне, входящей в роскошный люкс. Через большое окно открывался вид на деревья. Хорхе не мог вспомнить, как оказался здесь и что происходило до этого. Его разум был затуманен, заполнен хаотичной мешаниной снов, обрывков мыслей и воспоминаний. Единственное, что он осознавал ясно, – Беверли больше нет.

Хорхе резко сел, и это горькое осознание привело его в чувство. Он окинул взглядом незнакомую обстановку. Затем его внимание привлекли два человека, стоящие у двери и негромко переговаривающиеся. Это были мистер Лейн и еще один администратор, имени которого он не знал.

– Что… – начал он, но мистер Лейн прервал его, бодро направившись к кровати с добродушной улыбкой, от которой веяло наигранной учтивостью.

– Вы проснулись!

Второй мужчина открыл дверь и бесшумно вышел. Хорхе встал. Он обнаружил, что на нем дорогая пижама из легкой, мягкой ткани, украшенная странным узором – отпечатками автомобильных шин.

– Где я? Как я сюда попал?

– В своей новой кроватке. Ведь так ее называют ребята из гетто?

Хорхе проигнорировал эту реплику.

– Я все еще в лагере?

– О, да. Просто ты перешел на следующий уровень.

– Здесь только одна кровать.

– Сосед по комнате тебе больше не нужен, – ответил мистер Лейн. – Ты поклонялся в Храме. Теперь ты часть семьи.

– А где… Дарелл?

– Боюсь, он попал в автокатастрофу и больше не с нами.

– Он умер?

– Да.

Прежде чем Хорхе успел произнести хоть слово, прежде чем его разум смог хоть как-то среагировать, мистер Лейн подошел к двухстворчатому шкафу и распахнул его.

– Мы взяли на себя смелость перенести сюда ваши вещи и подготовить одежду, которая лучше соответствует вашей новой должности.

Хорхе не позволил отвлечь себя:

– Мне нужно выбраться отсюда. Моя жена мертва. Я должен увидеть ее.

– Там не на что смотреть. Она мертва.

Гнев вспыхнул в нем, но прежде чем он успел что-либо сказать, в руках мистера Лейна появился электронный планшет. Откуда он взялся и как попал в его руки, Хорхе не заметил.

– В рамках жеста доброй воли Автоинспекция провела небольшое исследование в отношении вашей покойной жены, – спокойно заявил Лейн. Он посмотрел на экран, покачал головой и добавил: – Она, кажется, не была хорошей женщиной, не так ли?

Хорхе почувствовал, как его кулаки непроизвольно сжались.

– Что ты сказал?

– Здесь говорится, что она была настоящей… шлюхой. Уходила к друзьям, соседям, коллегам, даже незнакомцам.

– Это ложь!

Мистер Лейн снисходительно улыбнулся:

– Ну что вы. Если вы хоть чему-то научились за время обучения, то должны понимать, что мы внимательно следим за нашими лицензиатами. Какой смысл в системе, если мы не будем знать все?

– Но вы не можете…

– О, мы можем все.

Он вновь посмотрел на планшет:

– Судя по записям, ваша жена была весьма любвеобильной. Особое удовольствие ей доставляли… энергичные действия сзади. Не с вами, конечно, но, похоже, этот путь был открыт практически для всех остальных: ее босса, соседа, почтальона. И, кроме вас, ей не очень нравились латиноамериканцы. – Мистер Лейн поднял взгляд. – Латиноамериканец – вы ведь так предпочитаете себя называть, верно? В любом случае она больше любила белое мясо.

– Это чушь!

– Кроме того, она была транжирой. По ее вине вы оказались в глубокой финансовой яме. Без страховки жизни и со всеми ее долгами вам понадобится хорошая работа в ДТС, чтобы просто держаться на плаву.

– Беверли была осторожна с деньгами!

– Это не то, что нам известно.

– Да пошел ты!

Хорхе рывком протиснулся мимо Лейна, выхватил рубашку и брюки из шкафа. Но тут дверь в номер открылась, и вошли двое мужчин. Одного из них Хорхе узнал – это был администратор, с которым мистер Лейн разговаривал ранее. Второй оказался молодым охранником с бритой головой. Хорхе помнил его: именно этот охранник с напарником однажды прервали его попытку исследовать окрестный лес. Мистер Лейн обернулся к ним:

– Убедитесь, что он не покинет территорию. Она закрыта.

Не обращая на них внимания, Хорхе отнес одежду в ванную, закрыл за собой дверь и щелкнул замком. Он быстро переоделся, бросив взгляд в зеркало. С удивлением он заметил, что выглядит куда более ухоженным, чем ожидал. Вместо взъерошенных волос и щетины его лицо было гладко выбрито, а прическа оставалась безупречной, как будто он только что позаботился о себе.

Он вышел из ванной и увидел, что мистер Лейн и его собеседник снова тихо разговаривают у двери. Лысый охранник стоял у входа в туалет, сверля Хорхе самодовольным взглядом. Хорхе направился к выходу, но охранник шагнул в сторону и перегородил ему путь.

– Уйди с дороги, – бросил Хорхе.

Тот лишь ухмыльнулся. Хорхе двинулся влево, но охранник тут же повторил его движение, снова встав на пути.

– Вы преграждаете мне путь, – процедил Хорхе.

– Да, сеньор, – ответил охранник, нарочито утрируя мексиканский акцент.

Хорхе почувствовал, как в нем вспыхнул гнев. Не раздумывая, он размахнулся и нанес охраннику резкий удар ногой в пах. Тот упал, схватившись за промежность. Мистер Лейн громко рассмеялся, сделав несколько шагов к Хорхе. Он похлопал его по плечу, словно поздравляя с удачным ходом.

– Вот это я понимаю, дух! Теперь я понимаю, почему мистеры Белый и Черный так хотели видеть тебя в Автоинспекции.

Хорхе собирался было ударить Лейна, а если понадобится, то и его напарника, чтобы вырваться и сбежать из этого места. Но вдруг его охватило знакомое парализующее чувство: та же самая мягкая, успокаивающая энергия, что овладевала им в Храме.

Перед его мысленным взором возникли изображения – те самые восковые ульи среди деревьев, которые он видел тогда, когда охранники прервали его исследование леса. Их геометрические формы напоминали город, выстроенный в миниатюре.

– Расслабься, – прозвучал в его голове низкий жужжащий голос, не говоривший ни на одном известном ему языке, но в то же время странно понятный. – Расслабься.

И он расслабился.

Глава 24

Тодд уже спал в кровати, а Розита задержалась на кухне только для того, чтобы налить себе стакан воды. Поэтому, когда зазвонил телефон, она вздрогнула от неожиданности. Ее взгляд тут же метнулся к часам над плитой.

23:39.

Поздние звонки редко сулили что-то хорошее. Она схватила трубку еще до второго звонка, перебирая в уме возможные варианты: мама умерла, папа умер…

– Алло? – произнесла она и замерла, затаив дыхание.

– Хорхе бросил меня!

Это была Беверли. Розита не знала, что и сказать. Она нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду? Ты что-то узнала?

– Его шлюха звонила мне из ванной, сразу после того, как они… закончили. Она злорадствовала.

Это звучало настолько неправдоподобно, что Розита невольно замялась.

– Может быть, все не так, как кажется? – осторожно предположила она.

– Нет! – голос Беверли дрогнул. – Я слышала, как он стучал в дверь на заднем плане, требуя объяснений, что она делает с его телефоном и с кем разговаривает. – Беверли всхлипнула. – А потом она сказала, что он уходит от меня и теперь будет жить с ей.

Розита молчала. Ей трудно было представить, что ее брат мог поступить так подло, но она не могла полностью исключить такую возможность.

– Я думаю, он даже не занимается подготовкой в лагере ДТС. Может, это вообще была какая-то афера. Просто предлог, чтобы сбежать от меня.

– Это не похоже на Хорхе.

– Правда?

Розита не могла ответить с полной уверенностью.

– Прости, что побеспокоила тебя, – всхлипывая, сказала Беверли. – Не знаю, почему я вообще позвонила…

– Подожди! – воскликнула Розита, но невестка уже положила трубку.

Розита немедленно перезвонила, но, услышав длинные гудки – один, два, три, четыре, – поняла, что Беверли не собирается отвечать.

Повесив трубку, она вернулась в спальню, подошла к кровати Тодда и потрясла его за плечо.

– Проснись!

– А? Я не сплю. Что случилось?

Он сел на кровати, моргая, как будто решил, что уже утро. Затем, увидев темноту, взглянул на часы и с удивлением посмотрел на жену.

– Что происходит?

– Это Беверли. Она только что звонила. Хорхе бросил ее… Мы должны к ней поехать.

– Сейчас? В полночь?

– Она расстроена, плохо соображает. Я боюсь, что она может сделать что-то ужасное.

– Ужасное? Ты думаешь, она навредит себе?

Розита уже включила свет и торопливо собирала одежду со стула.

– Не знаю. Может быть. Я просто считаю, что мы должны быть рядом. Она не должна оставаться одна в таком состоянии. – Розита натянула брюки. – Или я могу поехать одна, если ты не хочешь…

– Я иду, – устало сказал Тодд, сбрасывая одеяло. – Иду, дорогая.

Когда они выехали из дома, улица была пуста. Розита вспомнила, как в районе, где она выросла, в такое время кто-нибудь обязательно устраивал бы вечеринку: машины разъезжались бы по узким дорогам, на крыльцах молодые пары прощались бы долгими поцелуями. Но здесь царила тишина. Именно поэтому они с Тоддом и выбрали этот район. Глядя в пассажирское окно, она вдруг осознала, как счастлива жить такой спокойной жизнью.

Через несколько кварталов они выехали на главную магистраль. Даже здесь, на больших улицах, машин было немного. Навстречу им проехал грузовик, где-то вдали промчался мотоцикл, с ревом превышая скорость. Остальные автомобили на дороге казались ленивыми и усталыми, двигаясь медленно и словно нехотя.

Розита смотрела в окно справа от себя, пока их не настигла черная «Камри», которая поравнялась с ними. Водитель повернулся к ней и… ухмыльнулся. Она вскрикнула, увидев его лицо. «Камри» резко сорвалась с места, и Розита проводила взглядом ее задние фары, прежде чем снова уставиться на пустую улицу.

– Что случилось? – раздраженно спросил Тодд.

Розита покачала головой.

– Ничего.

– Ты кричала из-за ерунды?

Она промолчала. То, что она видела, просто не могло быть реальным. Это было невозможно.

На следующем светофоре «Камри» снова оказалась рядом. Розита рискнула взглянуть на водителя. Белое лицо ухмылялось ей через стекло. Ее дыхание участилось. Она не ошибалась. Это был Уилл Каски.

Розита видела, как его застрелили полицейские, после того как он убил двух человек и ранил еще троих. Она видела, как его тело, завернутое в пластиковый мешок для трупов, вывозили из библиотеки.

Но вот он – едет по ночному городу на «Тойоте». Светофор переключился, и «Камри» сорвалась вперед.

Сердце гулко стучало в ушах, и Розита повернулась к Тодду.

– Это был Уилл Каски. Тот парень, который устроил стрельбу в библиотеке. Он был в машине рядом с нами.

– Что? – Тодд нахмурился. – Это шутка? Я что-то не понимаю.

– Тут нечего понимать. Это не шутка. Человек, сидевший за рулем той машины, был Уилл Каски. Я видела его. Он посмотрел на меня, улыбнулся… У меня чуть не случился сердечный приступ.

– Но он же мертв, правильно? Копы его застрелили…

– Да! – Розита раздраженно отмахнулась. – Именно это я тебе и говорю!

Она показала через лобовое стекло на задние красные фонари, исчезающие за поворотом впереди.

– За рулем этой машины был мертвец.

– Ты хочешь сказать, что это был призрак?

– Я не знаю! – Розита почти кричала. – Но нет, он не выглядел как призрак! Он выглядел как обычный человек. Только очень… белый.

– Как призрак.

– Нет! Не как призрак!

– Может, это был просто кто-то, похожий на него?

Она тяжело вздохнула, сдаваясь:

– Может быть.

Но она знала, что это был не кто-то похожий. Она видела это лицо. Это был Уилл Каски.

Через десять минут они подъехали к дому Хорхе и Беверли. Страх, который Розита испытывала из-за белого лица Уилла Каски, померк перед тем, что она почувствовала, глядя на дом брата. Все окна были темными. Единственный источник света – приглушенный желтоватый отблеск фонаря на крыльце. Дом выглядел… мертвым.

– Пойдем, – бросила она, быстро выскочив из машины.

Перед ее мысленным взором предстала картина: Беверли лежит на полу ванной с перерезанными запястьями, кровь растекается вокруг нее алым пятном. Розита на мгновение застыла в панике, осознав, что забыла взять с собой запасной ключ Хорхе, который они с Тоддом держали на кухне. Но тут входная дверь открылась. На пороге стояла Беверли – целая и невредимая. Розита испытала прилив облегчения.

– Ты в порядке? – спросила она, бросившись к невестке и крепко обняв ее.

Беверли слегка отстранилась и кивнула:

– Вам не нужно было приезжать.

– Нет, нужно было, – твердо сказала Розита.

К этому времени к ним подошел Тодд и остановился рядом, не зная, куда девать руки.

– Я думаю, может быть, ты права, – пробормотала Беверли. – Может, все это… нереально. Сейчас, когда я вспоминаю, голос за дверью… он совсем не был похож на голос Хорхе. Тогда я была уверена, что это он, но теперь… я не уверена. Да и номер был неизвестный. Номер Хорхе никогда не скрыт. – Беверли попыталась улыбнуться, но у нее не получилась. – Но кого я пытаюсь обмануть? Он легко мог заблокировать свой номер. Думаю, я просто обманываю себя. Неужели я верю, что какая-то случайная женщина нашла мой номер, позвонила мне ночью, убедила какого-то парня прикинуться Хорхе, а потом выдала себя за его любовницу? Это же бред. Я просто схожу с ума.

– Я в это не верю, – вдруг сказал Тодд.

Обе женщины уставились на него.

– Это все Автоинспекция, – продолжил Тодд. – До сих пор они вели себя очень странно: похитили Хорхе, устроили мне какой-то странный тест, мне приходилось брать уроки у бывших сотрудников ДТС, которые потом загадочно погибли в пожаре. А мой номер водительских прав совпадает с номером прабабушки, который ей присвоили в нацистском концлагере. Когда я попытался пожаловаться, ко мне прислали бандита, который сказал, что я не могу ничего изменить, потому что я, цитирую, ублюдок. Думаете, они не могут состряпать историю с изменой?

– Но зачем? – спросила Беверли, нахмурившись. – Какой в этом смысл?

– Чтобы сбить нас со следа, – сказал он. – Чтобы ты не пыталась выяснить, что происходит в их лагере и где находится Хорхе.

Она фыркнула.

– Ты правда в это веришь? Или говоришь просто так?

– Я действительно так думаю, – сказал он, и Розита с удивлением поняла, что он уверен в своих словах.

И вдруг ей тоже стало казаться, что в его безумной теории есть доля истины. Она вспомнила, как офицер спецназа сказал, что водительские права Уилла Каски указывают, будто он вольный стрелок, и ту карикатурную заставку с логотипом ДТС, появившуюся на экране компьютера в справочном бюро. Тодд бросил на нее взгляд, и она поняла, на что он намекает. Розита кивнула.

– Есть кое-что, о чем мы тебе не сказали, – начал он, и Беверли напряглась. – Люди, которые меня обучали, раньше работали в ДТС. Все они были покалечены. Они утверждали, что это сделали с ними в департаменте. Я рассказал им про Хорхе и попросил узнать, что с ним. Они сказали, что он может быть в лагере. Оттуда люди возвращаются либо с промытыми мозгами, либо искалеченными. – Он сделал паузу, глубоко вздохнув. – Либо не возвращаются вообще.

Беверли издала короткий испуганный звук, зажав рот рукой.

– Я не говорю, что верю им, – поспешил добавить он. – Они сами сказали, что все это только догадки. Но…

– Вы знали это и ничего мне не сказали? – Беверли повернулась к нему с яростью в глазах.

– Мы не хотели тебя волновать, – неубедительно сказала Розита.

– Не волновать?! Я и так схожу с ума! Где этот лагерь?

– Они не знают, – сказал Тодд. – Именно поэтому мы ничего не сказали.

– У меня нет права знать, что происходит с моим мужем?

Розита опустила глаза, чувствуя себя виноватой. Почему они не сказали ей? Что с ними было не так?

– Убирайтесь отсюда, – резко сказала Беверли, указывая на дверь.

– Беверли… – начала Розита.

– Убирайтесь! Сейчас же!

Она злилась, но не выглядела самоубийцей. И в данной ситуации это было лучшее, на что они могли надеяться.

Розита и Тодд переглянулись, а затем неохотно направились к машине. Садясь на пассажирское место, Розита решила, что позвонит Беверли утром. Или, может быть, чуть позже, когда та успокоится. Когда они выезжали с подъездной дорожки, она ожидала, что Тодд отпустит сардоническое замечание вроде: «Ну, это было весело». Но даже он, похоже, осознал всю серьезность ситуации и молчал.

Они ехали в тишине всю дорогу. Розита почувствовала, как по спине пробежал озноб, когда Тодд неожиданно свернул с маршрута, которым они приехали. Глядя в окно на редкие проезжавшие мимо машины, она почти убедила себя, что не видела того, что ей показалось. Было поздно, она устала, а стресс исказил восприятие…

Но, как ни старалась, она не могла забыть белое ухмыляющееся лицо Уилла Каски. Оно преследовало ее, навязчиво всплывая перед глазами.

На следующий день Розита отправилась в библиотеку. Она решила провести небольшое исследование, чтобы развеять свои страхи. Уилл Каски был не только официально мертв, но и похоронен. Эта информация была проверена и задокументирована.

И все же, какая-то сумасшедшая часть ее сознания подсказывала ей, что следовало бы раскопать могилу, чтобы убедиться, что он действительно там. Она понимала, насколько иррациональной была эта мысль, и заставила себя отбросить ее. В конце концов, Тодд мог быть прав. Возможно, она действительно видела кого-то, похожего на Каски, или же уставший разум сыграл с ней злую шутку.

Тем не менее все продолжало казаться немного… странным. Даже в библиотеке она ощущала что-то неуловимо тревожное. После перестрелки, случившейся здесь, ее коллеги стали с опаской передвигаться по зданию. Кто-то избегал одиночества в отделе комплектования, кто-то сторонился краеведческого зала или полок с редкими книгами. Но больше всего людей пугали центральные ряды стеллажей – те, где все произошло. Розита понимала их страх. Она и сама ощущала его. До сегодняшнего дня она считала это естественной реакцией, разновидностью посттравматического стрессового расстройства. Но теперь, думая об Уилле Каски, она начинала сомневаться. Что, если их страхи были оправданы?

Парадный вход внушал особенную тревогу. Когда двери открывались, сердце у всех, включая Розиту, начинало биться чаще. Каждый новый посетитель вызывал недоверие, почти панику. Но эти страхи оставались в основном абстрактными. Никакой реальной угрозы не было. Розита старалась держаться как можно спокойнее. Она даже не возражала против работы в одиночестве. Поэтому, когда Джон попросил ее спуститься в подвал и принести книги с переполненных стеллажей, она без колебаний согласилась.

Она вошла в лифт, толкая перед собой тележку. Металлические двери с лязгом закрылись, и кабина опустилась вниз. Подвал всегда нравился Розите. Низкие потолки, прохладный воздух, густой запах старых книг – все это создавало чувство спокойного уединения. Ей нравилось оставаться здесь одной.

Но не сегодня.

Направляя тележку на шатких колесиках по центральному проходу, Розита вдруг осознала: если с ней что-то случится, никто об этом не узнает. Подвал посещали редко, и ее могли обнаружить лишь в следующий раз, когда сюда отправят кого-то за книгами. Почему эта мысль не пришла ей в голову до того, как она согласилась сюда спуститься? Она могла споткнуться, упасть и сломать ногу, у нее мог случиться инсульт или припадок, она могла удариться головой и потерять сознание.

Но не это беспокоило ее больше всего, не так ли? Нет.

Легкое напряжение в затылке нарастало. Розита остановила тележку, пытаясь прислушаться. Помимо звука собственных шагов и стука колес по полу, она услышала что-то еще – низкий, едва различимый гул. Это мог быть другой библиотекарь, напевающий себе под нос, а могло быть… что? Она не хотела знать.

– Кто здесь? – неуверенно произнесла она.

Ответа не последовало. Тишину нарушало только слабое жужжание люминесцентных ламп и ее собственное дыхание, которое казалось слишком громким. Собравшись с духом, она толкнула тележку дальше. Низкий грохот вдалеке заставил ее вздрогнуть. Она даже почувствовала что-то похожее на благодарность за этот шум, будто он оживил эту удушающую пустоту.

Просматривая список, который дал ей Джон, Розита поняла, что ей нужно собрать книги о транспорте. Она уже начала выискивать нужные полки, когда впервые заметила странную деталь: все тома, которые ей поручили собрать, были об автомобилях.

Совпадение, успокаивала она себя. Это ничего не значит.

И все же мысли неизбежно вернулись к Автоинспекции. К тому странному сайту, который они с Мишель видели, – с карикатурным красным кабриолетом, сбивающим людей. И, конечно, к белому лицу Уилла Каски за рулем машины прошлой ночью. Она пыталась прогнать его ухмылку из памяти, но тот злорадный взгляд будто впился в нее.

Розита прищурилась, глядя вдаль. Свет в конце прохода казался тусклее, чем обычно. Отдаленные углы подвала утопали в густых тенях. Она была благодарна, что нужные книги оказались ближе, в центре прохода.

Остановив тележку, она сверилась со списком и начала вытаскивать нужные тома. И снова этот гул. Это не было напеванием. Нет, это был разговор. Негромкие, приглушенные голоса, говорившие на языке, которого она не знала.

– Кто здесь? – снова произнесла она.

Она ожидала, что шум прекратится, но вместо этого он становился все громче. Свет замигал, и в этот момент Розита замерла. В дальнем углу подвала она увидела его. Уилла Каски. Он сидел и разговаривал с… чем-то.

В ужасе Розита поняла, что прийти сюда одной было ошибкой. Она машинально погрузила на тележку только четыре книги из двадцати, которые значились в списке, но искать остальные не собиралась. Оставив тележку, она развернулась и поспешила к лифту. Она вернется позже с кем-нибудь еще, чтобы закончить работу.

Розита нажала кнопку вызова лифта и задержала дыхание, слушая, как кабина медленно спускалась. Она надеялась, что лифт все еще был здесь, внизу, но вместо этого услышала, как механизм гулко заработал. Кто-то только что воспользовался лифтом. Судя по времени, требующемуся на его прибытие, кабина отправилась куда-то выше.

В этот момент свет в подвале погас.

Розита хотела закричать, но как раз двери лифта с тихим звоном открылись, проливая свет в темноту. Не раздумывая, она бросилась внутрь освещенной кабины, повернулась и судорожно нажала кнопку «Вверх». Двери начали закрываться, но в последний миг Розита увидела движение в темноте. Оно было едва уловимо, как черное на фоне черного, но оно приближалось. Что это было? Она не хотела знать. Главное, что она была в безопасности.

Лифт поднимался вверх. Металлические двери открылись на приветливо освещенном главном этаже библиотеки. Высокий потолок и широкое пространство главного зала внезапно показались ей символами свободы. Мишель сидела за справочным столом, помогая посетителю. Розита направилась к ней, чтобы узнать, не может ли она чем-то помочь.

За ее спиной с характерным звоном закрылись двери лифта.

Глава 25

– Дэнни! Проснись!

Это был голос Джилл. Но почему она здесь, в его комнате? Ошеломленный, он открыл глаза. Она сидела на его кровати в одном нижнем белье. Странно даже для нее. И все еще была ночь. Что-то определенно было не так. Дэнни резко сел, полностью проснувшись.

– Что случилось? – спросил он.

Голос его был тихим, и Джилл ответила так же шепотом. Она встала с кровати, жестом велела ему следовать за ней и подошла к окну. Отдернув портьеру, она указала на подъездную дорожку. Там был припаркован серый «Вольво», лобовое стекло которого блестело в свете уличного фонаря.

– Папа дома, – прошептала она.

У Дэнни перехватило дыхание. Сердце застучало, будто молот. Папа дома?! Это и пугало, и удивляло одновременно.

– Это та самая машина, – добавила Джилл, – та, на которой он сбил женщину с ребенком.

– Откуда ты знаешь? – начал он, но сестра перебила.

– Я слышала их разговор. Он в спальне с мамой.

Ее голос стал еще тише.

Никогда в жизни Дэнни не был так напуган. Он скучал по отцу больше всего на свете. Если бы кто-то тогда сказал, что его можно вернуть, он бы не раздумывая согласился на все ради этого. Но теперь… Теперь перспектива увидеть воскресшего отца пугала его больше, чем он мог себе представить. Судя по выражению лица Джилл, она испытывала то же самое. И она сказала, что отец убил женщину и ее ребенка. Это был не тот человек, которого они помнили.

– Что нам делать? – прошептал он.

– Я не знаю.

– Может… увидеть его?

Джилл вздрогнула:

– Нет!

– Тогда, может, останемся здесь, в моей комнате? Запрем дверь и подождем, пока он уйдет.

– А если он не уйдет? К тому же ты правда думаешь, что запертая дверь его остановит? Он же… он ведь мертв.

Слово, произнесенное вслух, будто сделало его более реальным.

– Может, лучше просто уйти отсюда? – предложила она.

– Для начала надо одеться, – констатировал он.

Она кивнула:

– Ты пойдешь со мной.

Это могла быть сцена из дешевой подростковой секс-комедии или одного из старых ужастиков 80-х, которые почему-то обожала их мама. Но ничего сексуального или неловкого здесь не было. Джилл хотела, чтобы он был рядом, потому что ей было страшно. Дэнни это понимал. Ему самому было не по себе.

Он остался в пижаме, пока сестра отворачивалась, чтобы не смотреть, как он надевает вчерашнюю одежду. Когда он был готов, она осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

– Чисто, – прошептала она, жестом подзывая его.

Он нес ботинки и носки в руках, чтобы не создавать лишнего шума. Дэнни знал, что его мама… и отец могут услышать малейший звук шагов по деревянному полу. Коридор был темным, а комната Джилл находилась ближе к спальне родителей, чем его собственная. Они двигались бесшумно, стараясь не выдать себя. Джилл первой проскользнула в свою комнату. Закрыв за ним дверь, она аккуратно повернула замок и не включила свет. Теперь настала его очередь отвернуться. Он уставился в окно, где все еще стоял тот самый серый «Вольво». Они молчали. Единственный звук в спальне был тихий шорох джинсов, которые она натягивала, но потом… появился другой звук. Что-то стрекотало и шуршало внутри стен.

Дэнни обернулся, удостоверившись, что сестра уже одета, и встретился с ней взглядом. Она тоже слышала этот звук. Джилл была права: им нужно убираться отсюда.

Стараясь вести себя как можно тише, она взяла с тумбочки телефон и кошелек. Но куда они могли пойти? К соседям? Или она собиралась позвонить кому-то из друзей, когда они окажутся на улице? Все это не имело значения. Главное – убежать.

Когда они снова оказались в коридоре, стрекотание в стенах стало громче. Однако поверх этого шума доносились другие звуки. Из спальни родителей слышался приглушенный плач матери. Она плакала от радости? Или от ужаса?

И у Дэнни мелькнула мысль ворваться в спальню родителей, чтобы убедиться, что с мамой все в порядке. Но он застыл на месте, когда услышал голос отца, бормочущего непонятные слова. И по позвоночнику Дэнни пробежал холодок. Он быстро натянул носки и ботинки, а Джилл поспешно надела сандалии, и, пригибаясь, они побежали по темному коридору в сторону передней части дома. И тут… позади них открылась дверь в спальню родителей.

Все происходило, будто в замедленной съемке. Через приоткрытую дверь Дэнни на мгновение увидел мать: она сидела на кровати, в бледно-розовой ночной рубашке, ее лицо было мокрым от слез, глаза покраснели. Затем она скрылась из виду, потому другая фигура шагнула в проем и вышла в коридор.

Их отец.

Но это был не тот отец, которого они знали. Он выглядел иначе. Его движения были скованными и неуклюжими, как у плохо управляемой марионетки. Голова странно болталась на негнущейся шее. На лице то появлялась, то пропадала болезненная, неестественная улыбка, а глаза, закатившись вверх, казались неспособными сфокусироваться. Он шел к ним, делая резкие, неуклюжие шаги, а из его горла вырывались бормотания – звуки, которые не напоминали человеческую речь.

Дэнни даже не мог представить себе такое. Ужас сковал его, и только Джилл, крепко схватив за руку, выдернула его из оцепенения и потащила за собой.

Тем временем шум в стенах усилился, превращаясь в адский хор треска и шепота, который будто разговаривал с их отцом. То затихая, то нарастая, он создавал адский контрапункт бормотания.

Они влетели в гостиную. Дэнни пожалел, что не надел ботинки заранее, но сейчас ему было все равно. Он бы побежал босиком даже по острым камням, лишь бы оказаться как можно дальше от… отца.

Они добрались до входной двери.

– Джилл? Дэнни?

Это был голос их мамы. Дэнни невольно оглянулся через плечо и увидел ее. Она вышла из спальни и стояла за спиной того, что когда-то было их отцом. Ее лицо было белым как мел, а в широко раскрытых глазах застыл ужас.

Джилл быстро отперла дверь, распахнула ее и тут же споткнулась о белый куб, лежавший на коврике перед входом.

Что за…?

Дэнни бросил взгляд на странный предмет. Он выглядел как кусок воска и источал запах меда. Перед домом, прямо под уличным фонарем, стоял белый фургон. Дверь фургона была открыта, и из него вышли двое мужчин. Один был очень высокий, другой – очень низкий. Оба были одеты в униформу охранников.

– Бежим! – выкрикнула Джилл, обогнув левую сторону странного куба.

Дэнни рванул вправо, но едва они сошли с крыльца, как чьи-то руки крепко схватили их сзади. Эти прикосновения были одновременно знакомыми и чужими.

– Папа! – закричала Джилл.

Дэнни попытался обернуться. Он успел увидеть лицо матери, белое как простыня, ее глаза, красные от слез, полные ужаса. А потом черный мешок опустился ему на голову.

Их вслепую втолкнули в фургон. Мешки с головы не снимали всю дорогу – до самого момента, когда фургон остановился незадолго до рассвета.

Где они оказались, Дэнни не знал. В свете, пробивавшемся сквозь утренний туман, место выглядело как тюрьма. Приземистые цементные здания с облупившимися стенами стояли по обе стороны короткой улицы, на которой припарковался их фургон. Металлические двери и узкие вертикальные окна делали вид угнетающим. Позади зданий виднелась роща, а за ней – высокая бетонная стена, ограждавшая весь комплекс. Кругом было пусто. Никого, кроме Джилл, Дэнни и двух мужчин в униформе, которые их сюда привезли.

– Добро пожаловать в лагерь, – сказал тот, что повыше, и расхохотался.

Мужчины забрались обратно в фургон и поехали дальше по улице, пока не скрылись в гараже у бетонной стены.

Во время долгой поездки Дэнни на ощупь натянул носки и ботинки, радуясь, что смог это сделать. Теперь, оказавшись на твердой земле, он повернулся к сестре:

– Что нам делать?

Но Джилл не ответила. Она уже достала телефон и что-то набирала.

– Кому ты звонишь?

– Девять-один-один.

Когда она увеличила громкость, Дэнни услышал звонок, а затем голос диспетчера:

– Служба спасения, что у вас случилось?

– Меня похитили! – закричала Джилл. – Меня и моего брата! Нас забрали из дома посреди ночи, и теперь мы…

– Вас не похищали, мисс Уайлдинг, – голос диспетчера звучал сухо, почти равнодушно.

– Как это – не похищали?! Я только что сказала, что нас похитили!

– У меня на экране вся ваша информация, – продолжил голос с другого конца линии. – Вы звоните из лагеря перевоспитания Департамента автотранспорта. Это место предназначено для тех, кто нарушил законы, правила или нормы поведения, и было принято решение о необходимости официального вмешательства. Согласно нашим данным, вас рекомендовал для перевоспитания ваш отец.

– Мой отец мертв! – выкрикнула Джилл.

– Согласно информации на моем экране – нет. И даже если бы вас задержали по ошибке, Автоинспекция вне нашей юрисдикции.

– Это похищение! – настаивала Джилл.

– Мы часто слышим подобные заявления. Я понимаю ваше разочарование, мисс Уайлдинг, но уверяю вас, ваше задержание обосновано. Всего доброго.

Диспетчер повесила трубку.

– Звони маме! – предложил Дэнни. – Нет! Звони бабушке! Или дяде Исааку! Или…

Из здания, расположенного позади Джилл, к ним шел мужчина. Дэнни заметил, что за ним осталась приоткрытая массивная металлическая дверь, а за ней – что-то похожее на клетку. Клетку, заполненную голыми людьми. Его сердце заколотилось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди. Страх, который до этого был смутным и далеким, теперь ударил в полную силу. Дэнни машинально придвинулся ближе к сестре. Мужчина подошел ближе. Теперь они могли разглядеть его лицо. На нем была неуместная, почти неестественная улыбка, которая никак не гармонировала с холодным выражением глаз. Костюм, в который он был одет, выглядел дорогим, но сидел нелепо: ткань обтягивала мускулистую, почти гипертрофированно накачанную фигуру. Дэнни с трудом отвел взгляд от странной дисгармонии, но тут понял, что именно его смущало. У мужчины были слишком короткие руки: они заканчивались чуть ниже груди, не дотягивая до пояса.

Джилл снова начала набирать номер на телефоне. Однако мужчина молниеносным движением выхватил телефон из ее рук.

– Никаких звонков, – сухо бросил он.

Он с силой швырнул телефон на асфальт и наступил на него тяжелым ботинком, раздавив остатки корпуса.

– Эй! – закричала Джилл, сделав шаг вперед. – Ты не можешь так делать!

– Могу. И делаю.

– Это мой телефон! Ты должен купить мне новый!

– Я никому здесь ничего не должен, – произнес он спокойно, наклонив голову так, что его глаза встретились с глазами Джилл. – Пока ты в этом лагере перевоспитания, тебе ничего не принадлежит. Все, что у тебя есть, принадлежит нам. Ты – наша.

Дэнни, не сдерживая кипящий внутри гнев, набросился на мужчину:

– Мы вам не принадлежим! Это незаконно! Вы не можете нас здесь держать! Я даже не понимаю, за что мы тут оказались!

– Вы, – сказал мужчина, указывая на Дэнни, – отказались принять любезное предложение ДТС и отклонили предоставление бесплатного автомобиля. Тем самым вы нарушили правила, которые являются основой вашей должным образом выданной лицензии.

Он медленно повернулся к Джилл.

– А вы, – продолжил он, – неоднократно демонстрировали поведение, несовместимое с условиями использования транспортных средств. В частности, вы обслуживали мужчину за рулем, рискуя тем самым вызвать аварию. Вы прекрасно знаете, водитель не может быть полностью сосредоточен на дороге, если он эякулирует вам в рот.

Дэнни не хотел это слушать. Лицо Джилл залилось краской. Ее взгляд был направлен вниз, она отвернулась, пытаясь скрыть свое унижение.

– За ваши действия, – завершил мужчина, усмехнувшись своей холодной, почти механической улыбкой, – вы оба были направлены сюда для перевоспитания. Теперь вы находитесь под моей опекой.

Он шагнул ближе, нависая над ними, и добавил с ядовитой усмешкой:

– Если у вас есть хоть малейшая надежда на светлое будущее – скажем, на поступление в университет или возвращение к нормальной жизни, – вам лучше делать все, что я скажу.

Дэнни мельком взглянул на открытую дверь. Изнутри слышались слабые стоны и плач. В клетке, видневшейся через проем, голые люди едва шевелились. Мужчина повел их по центру улицы, подталкивая в спины своими короткими руками. Дэнни подумал о побеге, но тут же отбросил эту идею. Даже если бы он попытался скрыться, как сообщить об этом Джилл? И как он мог бросить сестру здесь одну? К тому же место было обнесено высокой бетонной стеной. Как преодолеть такую преграду?

Они подошли к меньшему по размеру бетонному зданию. Когда они приблизились, дверь открылась, и изнутри вышла фигура. Дэнни сперва подумал, что это женщина: фигура и одежда были женскими. Но, подняв взгляд выше, он увидел, что над изящной шеей возвышалась грубая, словно вылепленная из камня, голова с чертами, напоминающими Рондо Хэттона^[18]: лысая, массивная, уродливая. Дэнни быстро отвел взгляд.

Фигура махнула им рукой, приглашая внутрь, и скрылась за дверью. Мужчина за их спинами снова толкнул их вперед.

Внутри коридор оказался коротким, а в конце его была комната с ярким освещением. Пол из белого кафеля слегка наклонялся к центру, где находился сток. Стены по бокам были оборудованы кандалами. В глубине комнаты находился длинный черный стол, на котором стоял компьютер и несколько старомодных на вид инструментов. Женская фигура с уродливой головой что-то набирала на клавиатуре компьютера. Затем она потянулась к устройству, напоминающему клеевой пистолет, и вставила его шнур в розетку. Мужчина, приведший их сюда, остановился перед ними, улыбаясь. Выражение его лица внушало ужас.

– Вам необходимо нанести номер водительского удостоверения для идентификации, – тихо сказал он. – Выбор его расположения за вами. Можете либо закатать правый рукав и обнажить предплечье, либо спустить штаны и обнажить ягодицы.

Дэнни и Джилл переглянулись, увидели страх в глазах друг друга, а затем молча закатали рукава. Женщина с уродливой головой сделала шаг вперед, держа устройство в руках. Ее голос оказался неожиданно пронзительным:

– Это не причинит никакого вреда! Только чуточку боли!

Глава 26

Тодд сидел за компьютером, набирая текст, и уже почти дошел до середины главы, в которой, как ему казалось, не было никакого смысла, когда узнал новость. Его роман «Сквозь пропасть» попал в список бестселлеров «Америки Сегодня». Правда, это был лишь расширенный онлайн-список, а не топ-10, который публиковали в печатной версии газеты. И все же книга там была, пусть и на 98-м месте.

Сразу после звонка от агента, который сообщил радостную новость, позвонил издатель. Но это была не Кайла, его редактор. Звонила сама президент издательства, чтобы поздравить его лично.

Час спустя телефон зазвонил снова. Это была Кайла:

– Привет, Тодд! Поздравляю!

– Спасибо, – ответил он настороженно.

Она сразу перешла к делу:

– У меня есть идея, как мы можем этим воспользоваться.

Тодд напрягся:

– Да? И какая же?

– Я знаю одну писательницу-фрилансера – Аланис Малага. Мы с ней давние подруги. Она писала рецензии на книги для «Лос-Анджелес Таймс», «Нью-Йорк Таймс» и многих других изданий…

– Хочешь, чтобы она написала рецензию на мою книгу?

– Слишком поздно. Книга уже вышла. Но я хотела сказать, что она специализируется на профилях – пишет статьи о знаменитостях, политиках… На прошлой неделе, например, сделала материал для «Америки Сегодня» о конгрессмене из Индианы. Думаю, она сможет написать колонку и о тебе.

Она сделала паузу, чтобы дать ему переварить информацию, и добавила:

– Она прекрасно разбирается в литературе, умеет работать с личными историями, у нее есть связи в редакции… А ты теперь в их списке бестселлеров! Это идеальная возможность. Я уверена, что читатели клюнут. А это уже уровень национальной известности.

– Звучит неплохо, – признал Тодд.

– Отлично! Я рада, что ты так думаешь, потому что я уже договорилась с ней. Она напишет тебе на почту – пришлет несколько вопросов сегодня или завтра.

– Ладно.

– Ах да, еще кое-что. Мне тут птичка на хвосте принесла, что твоя прабабушка пережила холокост.

Тодд замер.

– Как я могла об этом не знать? Это же идеальный крючок для статьи! Особенно для твоего профиля. Мы могли бы…

Он молча нажал на кнопку завершения вызова, прервав Кайлу на полуслове. Кто, черт возьми, мог рассказать ей? И почему она вдруг заговорила об этом? В сотый раз за последние дни он вспомнил о своих водительских правах.

341579.

Мог ли кто-то из Департамента автотранспорта рассказать ей о его семейной истории? Этот номер явно был неслучайным. Хотя Тодд сомневался, что такая организация, как Департамент автотранспорта, могла владеть подобной личной информацией, у него закралось подозрение, что она знает о нем все.

Телефон снова зазвонил. Он собрался с силами, готовясь к очередному разговору с агентом, но, к его удивлению, это оказалась Беверли. Она говорила торопливо, будто боясь, что он повесит трубку.

– Привет, Тодд. Розита дома? Я хочу извиниться за вчерашний вечер. Думаю, я немного перебрала с выпивкой. И, учитывая все, что сейчас происходит, возможно, я немного перегнула палку.

– Розита на работе, – ответил он спокойно. – Не волнуйся об этом. Мы оба все понимаем. Кстати, кажется, она собиралась позвонить тебе сегодня.

– Мне нужно извиниться и перед тобой, – продолжила она. – Хорхе так долго нет, и никто не знает, где он. А потом я читаю все эти ужасные истории в интернете. И тут звонит какая-то девчонка, говорит, что трахается с ним, а он собирается меня бросить… А вы с Розитой рассказываете про людей, которые возвращаются из этого лагеря с промытыми мозгами или травмированные…

– Я не виню тебя. Ты имела полное право разозлиться. Это наша ошибка, что мы не сказали тебе раньше. Прости.

– Так что теперь делать? Ты знаешь, где находится этот лагерь?

– В том-то и дело. Они не могли мне ничего сказать. Но у меня есть знакомый полицейский. Его недавно перевели в ДТС. Правда, от него давно не было вестей, но он должен был разобраться с этим для меня.

– Ты собираешься поговорить с ним еще раз?

– Сегодня, – пообещал Тодд.

– Дай знать, что ты выяснишь. И скажи Розите, что я звонила. Передай, что мне очень жаль.

– Как только она вернется домой. И я попрошу ее позвонить тебе, если она еще этого не сделала.

– Вы хорошие ребята. Спасибо. – В наступившей паузе Тодд почти услышал ее улыбку. – Неважно, что говорит Хорхе. Я очень вам благодарна.

Закончив разговор с Беверли, Тодд нашел в почте электронное письмо с номером Джима Бриггса. Его все еще тревожила мысль, что телефон полицейского может прослушиваться, но ситуация стала настолько серьезной, что оставалось только рискнуть. Возможно, подумал он, они смогут договориться о личной встрече.

Джим ответил после второго гудка. Тодд говорил осторожно, избегая прямых вопросов, но сумел выяснить, что лейтенант сегодня не на дежурстве. Придерживаясь нарочито небрежного тона – достаточного, чтобы не вызвать подозрений, – он предложил встретиться и все обсудить.

Они договорились о нейтральном месте: Фихтнер-парк, недалеко от библиотеки и полицейского участка, но достаточно далеко от офиса ДТС, чтобы не привлекать внимания. Через полчаса Тодд ждал на узкой парковке у бейсбольного стадиона. Спустя несколько минут появилась белая машина. Она напоминала полицейский автомобиль, если бы не герб Департамента автотранспорта на водительской двери. Когда Джим вышел из машины, Тодд подошел к нему, чтобы поприветствовать.

– Тодд, – кивнул тот.

Это был уже не тот уверенный и профессиональный офицер, который когда-то рассказывал ему о закулисье полицейской работы и помогал проверять достоверность деталей романа. Перед ним стоял человек-призрак. Джим заметно похудел, его лицо осунулось, кожа побледнела, а под глазами залегли тени. Щетина на подбородке явно была недельной давности.

– Спасибо, что встретился со мной, – сказал Тодд.

Он пытался не пялиться, но ничего не мог с собой поделать – перемена в этом человеке была слишком разительной. Он знал, о чем хотел поговорить, даже продумал, с чего начнет, пока ждал. Но теперь, когда момент настал, слова застряли в горле.

Джим сам снял напряжение:

– Все еще хуже, чем я думал. Автоинспекция.

Он достал из нагрудного кармана помятую сигарету и прикурил ее дешевой зажигалкой Bic. Тодд даже не знал, что Джим курит.

– Мне никогда не нравился департамент, ни как обычному гражданину, ни как полицейскому, – начал Джим, – но теперь, когда я оказался в чреве зверя…

Он покачал головой и сделал длинную затяжку.

– А ты не можешь перевестись обратно? – спросил Тодд.

Джим криво усмехнулся:

– Так не бывает.

– Так что, ты типа нянька? Или охранник? Не понимаю, зачем ты там. Не похоже, что в Автоинспекции нужен лейтенант полиции с твоими навыками.

– Меня перевели, потому что им нужен кто-то, кто мог бы помочь выследить тех, кого они называют отступниками. – Джим замолчал, будто подбирая слова. – Тех людей, которые в итоге погибли в огне.

Он опустил взгляд, затянулся снова, потом добавил тихо:

– Тех людей, которые сгорели заживо.

Между ними пролетела пчела, и Джим подпрыгнул. Он попытался рассмеяться, но смех прозвучал вымученно. Его взгляд все еще следил за пчелой, когда она приземлилась на лист соседнего куста.

Теперь разговор подошел к тому, ради чего Тодд настоял на встрече. Он огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет:

– Как ты думаешь, Автоинспекция имеет к этому отношение?

Джим понизил голос:

– Они были убиты кем-то из ДТС. Я не могу этого доказать, но я это знаю.

– Ты же коп. Разве ты не можешь это расследовать?

– Я их коп.

– Ты можешь рассказать об этом другим копам. Тем, с кем ты раньше работал. Они ведь не могут просто убивать людей и оставаться безнаказанными!

– Официально это был несчастный случай.

– И все?

– Все.

– А если обратиться к прессе? Анонимно? – Тодду вдруг пришла в голову идея: – Или я могу обратиться к прессе!

– Нет! – резко перебил его Джим.

– Ты думаешь…

– Они знают, что я знаю тебя. Это не пойдет на пользу никому из нас. И, кстати, твой шурин? Я точно не знаю, где он. Но я слышал кое-что о том лагере. Не очень хорошие слухи.

Тот лагерь. Концлагерь.

341579. Никогда больше такой ужас не должен повториться.

По мнению Тодда, все складывалось плохо. Когда он был ребенком, фраза «Никогда больше» казалась ему преувеличенной реакцией, вызванной страхами, которые должны были остаться в прошлом, в одном историческом эпизоде. Но взгляды и события последних лет заставили его задуматься: возможно, история действительно может повториться. Теперь вечная бдительность представлялась ему не пустым лозунгом, а насущной необходимостью. А «Никогда больше» стало не просто словами – это был доблестный призыв к борьбе с реальностью, которая уже наступила.

341579.

– Я дам тебе тот же совет, что давал другим людям, с которыми сталкивался, – сказал Джим. – Держись как можно дальше от ДТС. Продлевай права, когда нужно, плати ежегодно за регистрацию – и все. Ни контактов, ни вопросов. Это место токсично. Оно…

– Зло? – предположил Тодд.

Джим посмотрел на него тревожным взглядом:

– Да. Это так.

На мгновение между ними повисла тишина.

– Что там происходит? – наконец спросил Тодд.

– Они похищают людей и отправляют их в тренировочные лагеря, чтобы «трудоустроить». Проводят безумные тесты, а тех, кто уже не нужен – бывших сотрудников, искалеченных или изуродованных, – просто убивают. Ты понимаешь? Они убивают. И это не сюжет для книги. Это реальная жизнь. Реальная жизнь, – повторил Джим. – Именно поэтому я согласился встретиться с тобой. Именно поэтому я говорю: не просто будь осторожен, а держись как можно дальше от этой конторы.

– Но им это сойдет с рук? Как такое возможно?!

– Они могут это делать. И будут делать. Уже давно делают. – Джим глубоко вздохнул и наклонился ближе: – Но у меня есть идея. Не говори ничего, – быстро добавил он, подняв ладонь, чтобы остановить возражения Тодда. – Никогда не поднимай эту тему, никому не рассказывай, забудь, что ты вообще это слышал.

По изможденному виду и озабоченному выражению лица лейтенанта Тодд понял, как тяжело дались ему эти слова, и кивнул в знак признательности.

– Нам, наверное, не стоит больше встречаться, – сказал Джим. – Не звони и не пиши мне. Знаю, звучит параноидально, но учти: все мои сообщения отслеживаются. Если я найду что-нибудь конкретное о твоем шурине, я дам знать… как-нибудь.

– Хорошо. И спасибо.

Джим кивнул, открыл дверь своей машины и сел внутрь. Тодд, чуть поколебавшись, начал махать ему рукой на прощание.

И тут произошло нечто неожиданное.

Как будто изнутри на окна машины выплеснули черную краску. В считаные секунды окна покрылись черной, пульсирующей массой. Тодд сделал шаг вперед и внезапно понял, что видит: это были пчелы. Тысячи, жужжащие и ползающие, полностью облепившие машину изнутри.

Он замер на секунду, прежде чем броситься вперед. К счастью, дверь машины еще не была заперта, и Тодд резко распахнул ее. Он ожидал, что пчелы ринутся наружу, но этого не случилось. Лишь несколько ленивых насекомых вылетели из салона, остальные остались на месте.

Заглянув внутрь, Тодд замер от ужаса: Джим был поглощен пчелами. Они покрывали его таким толстым слоем, что от человека остались лишь едва различимые очертания. Лейтенант кричал, но его крики тонули в гудении роя.

Тодд отпрыгнул назад, озираясь. На краю лужайки он заметил сломанную ветку. Она была короткой, около двух футов длиной, но подойдет. Схватив ее, он вернулся к машине и начал смахивать пчел с Джима, готовый в любую секунду броситься наутек, если рой нападет на него.

Но пчелы почему-то не реагировали. Они казались странно послушными. Тодд смахивал их одну за другой, пока не стало видно лицо Джима. Его глаза были закрыты, он потерял сознание. Многие пчелы были мертвы, остальные едва двигались. Осторожно, стараясь не задеть гудящих насекомых, Тодд просунул руки под плечи Джима и вытащил его из машины. Вес безжизненного тела оказался неподъемным. Тодд с трудом дотащил его до бордюра, прислонил к нему и тут же вызвал службу спасения.

Несколько случайных пчел продолжали кружить в воздухе, цепляясь за одежду и волосы Джима, но большинство остались в машине. Захлопнув дверь, Тодд объяснял диспетчеру, где он находится и что произошло.

«Откуда взялись пчелы?» – думал он, глядя на неподвижное тело Джима. Они были в машине все это время? Как попали туда? Почему напали именно сейчас? Но, по крайней мере, они оставались внутри. Это значит, тому, кто займется расследованием, будет с чем работать.

Джим дышал, но его лицо было красным, окровавленным и распухшим. Руки выглядели так же. Его одежда – рубашка и брюки – были в дырах. Тодд смотрел на него, пытаясь понять, что делать. Искусственное дыхание не требовалось, но стоило ли предпринять что-то еще? Его инстинкт подсказывал легонько похлопать Джима по щекам, как он будил Розиту. Но вид крови, опухшей кожи и разорванной одежды убедил его, что это плохая идея.

И тут из открытого рта Джима вылетела пчела. Тодд отпрыгнул в ужасе.

К счастью, в эту секунду он услышал звук сирены. Через мгновение скорая помощь уже въезжала на парковку. Парамедики ловко переложили Джима на носилки и погрузили в машину, пока врач задавал Тодду вопросы о случившемся. Они отогнали пчел от одежды и тела Джима, но один из медиков поймал несколько насекомых в прозрачный пластиковый контейнер.

– Возможно, аллергия на яд, – сказал он напарнику.

Машина скорой помощи уехала, но двое полицейских, прибывших вместе с медиками, остались. Они внимательно выслушали рассказ Тодда, а затем попросили повторить все снова, чтобы записать. Это было невероятно, но офицеры поверили. Доказательство находилось прямо перед ними, и отрицать его было невозможно. Младший из них склонился к машине и осторожно постучал по углу лобового стекла. Чернота, похожая на сгусток вязкой крови, зашевелилась, ожила.

– Господи, – выдохнул он. – Их, наверное, тысячи.

Тодда это больше не волновало. Он вызвал помощь и рассказал все, что знал. Теперь он хотел только одного – убраться отсюда как можно скорее.

– Вы знаете, в какую больницу его везут? – спросил он.

– Обычно везут в ближайшую, – ответил офицер, набирая что-то на своем портативном устройстве. Через пару секунд он поднял глаза: – Похоже, они направляются в больницу Святого Джо.

– Спасибо.

Оставив копов разбираться со всем этим дальше, Тодд сел в машину и поехал домой. Мысли путались в голове, но одна из них билась особенно навязчиво: может ли за этим стоять ДТС? Ответ был очевиден. Да, определенно. Но что, если Джима наказали за то, что он с ним поговорил?

Резкий сигнал клаксона вырвал его из размышлений. Тодд вздрогнул и взглянул в зеркало заднего вида. За ним ехала черная «Камри», быстро сокращая дистанцию. Машина почти обгоняла его. На миг в голове мелькнула мысль нажать на тормоза и заставить этого придурка врезаться в него. Пусть несет ответственность. Но он тут же отмахнулся от этой идеи – ему не хотелось тратить время на разбирательства и обмен страховками. Сейчас ему нужно было только одно – добраться домой.

«Камри» сменила полосу и снова посигналила, обгоняя его. Тодд опустил стекло, высунув средний палец, наблюдая, как машина проносится мимо.

На следующем светофоре их машины поравнялись. Тодд бросил взгляд на водителя и застыл. За рулем был человек с белым ухмыляющимся лицом, напоминающим маску, созданную для одного – внушать страх.

Внезапно «Камри» сорвалась с места, пролетев на красный свет. Разве Розита не говорила, что Уилл Каски вчера вечером ездил на черной «Камри»? Мертвый Уилл Каски?

Машина впереди скрылась из виду, но перед глазами всплывало это белое, неестественно ухмыляющееся лицо.

Свет сменился на зеленый, и Тодд тронулся с места, ощущая, как внутри все сжимается. Он уже готов был поверить во что угодно. Как только Розита вернется с работы, они будут долго-долго разговаривать.

Глава 27

Вайолет осталась у Зала не на одну ночь – она провела у него почти неделю. Хотя они не спали в одной постели, он быстро привык к ее присутствию. Теперь, когда ее не было, дом казался пустым. Зал так и не выяснил, почему она решила остаться у него. Она ничего не объяснила, а он решил не настаивать. Что бы это ни было, казалось, проблема разрешилась сама собой, потому что Вайолет вернулась к родителям.

Но эта неделя не прошла зря: Зал понял, что они подходят друг другу. Каждый день они вместе ездили на работу и обратно, обедали, готовили завтраки и ужины, делили ванную, проводили вечера бок о бок. Вместо того чтобы раздражать друг друга, они сблизились. И нельзя было сказать, что ничего не происходило – теперь они явно были парой, а чувства, которые он испытывал к Вайолет, определенно были взаимными.

Но без нее в доме стало пусто, даже одиноко. И Зал решил: если все дальше будет складываться так же гладко – и в отношениях, и в жизни, – он наберется смелости и предложит ей переехать к нему насовсем.

С исчезновением соседа парковаться на улице стало заметно проще, и теперь Зал почти всегда находил место прямо перед своим домом. Выходя к машине, он невольно бросил взгляд на соседний дом. Трава на участке немного отросла. Если сосед не вернется в ближайшие несколько недель, Зал подумывал взять дело в свои руки и подстричь ее. Может, стоит обсудить это с мистером Гарсией, когда тот снова попадется на глаза?

Зал сел в машину и усмехнулся своим мыслям. Кого он обманывал? Говард Лэнг не вернется ни через несколько недель, ни через несколько месяцев. О нем уже «позаботились».

Эта туманная фраза все еще оставалась для Зала загадкой. Значит ли это, что Лэнга просто задержат на время и он вернется домой, как только Зал закончит свою работу для Автоинспекции? Или о нем «позаботились» навсегда? Как обычно, Зал отогнал эту мысль.

Вайолет ждала его на парковке, когда он приехал на работу. Они обменялись поцелуями и направились к зданию вместе.

– Полагаю, твой сосед все еще не объявился?

Зал кивнул:

– Ни следа. Не то чтобы кто-то жаловался.

– Странно, однако.

– И жутковато. – Он придержал для нее дверь. – Как дома дела? Лучше?

– Это твой хитрый способ спросить, скучаю ли я по тебе? Потому что скучаю. Даже по твоему уродливому зеленому холодильнику.

Зал улыбнулся. Ему было приятно это слышать.

– Я тоже по тебе скучаю, – ответил он, когда они разошлись в большом офисном коридоре.

На своем рабочем месте Зал нахмурился, включая компьютер. В последнее время он с опаской открывал электронную почту, боясь наткнуться на очередное сообщение от «модератора» из Департамента автотранспорта.

«Мы позаботились о мистере Лэнге». Эта фраза до сих пор не давала ему покоя. К его облегчению, в этот раз в папке «Входящие» были лишь сообщения от коллег по проектной группе. Они касались технических деталей, связанных с программным обеспечением. Однако одно письмо от Гэри-фрилансера выделялось. Зал открыл его и обнаружил… пустую страницу.

Это было странно.

Мимо прошел Бернард, направляясь к своей кабинке.

– Еще один день в раю, – бросил он, не останавливаясь.

Зал отвинтил крышку бутылки с водой, сделал большой глоток и приступил к работе. Вчера днем он начал кодировать новый онлайн-путь для запроса в ДТС так называемых специальных номерных знаков через страницу регистрации. Всего вариантов оформления было семь, но этим утром он заметил, что появились еще три. Открыв первый, чтобы добавить его в меню, Зал застыл, потрясенный увиденным. Это было не изображение живописного пейзажа, не исчезающее животное и даже не символическая графика, отражающая увлечения водителя. На экране перед ним была яркая картина, изображающая линчевание афроамериканца.

С тяжелым чувством он открыл два других изображения. На одном была фотография мертвого щенка, раздавленного женской ногой на шпильке. На другом – упрощенный линейный рисунок мужских и женских гениталий.

– Какого черта…? – пробормотал Бернард.

Это было именно то, что собирался сказать и Зал. Он поднял глаза на друга:

– Сам в шоке.

Бернард покачал головой.

– Кстати, – он указал на свой монитор, – я тут нашел, что протоколы этой системы… Некоторые из них вообще нелепы. Они не просто устарели – такое ощущение, будто их привезли из другого века. Взгляни вот: «Изменения может вносить только мужчина-землевладелец старше тридцати пяти лет…» Ты можешь поверить в эту чушь?

– К сожалению, могу, – ответил Зал.

Чем глубже вникал он в старую систему, тем больше находил тревожных несоответствий. Например, эти «новые» номерные знаки.

– Да уж, – мрачно добавил он. – У меня самого уже волосы встают дыбом.

Бернард нажал клавишу печати, и через несколько секунд принтер выдал страницу.

– Нам нужно все это задокументировать. Впредь, если наткнешься на что-то странное, отмечай и распечатывай.

– Обязательно, – пообещал Зал.

Он снова сел за компьютер. Теперь, когда он прошел инициацию и теоретически получил неограниченный доступ ко всем частям системы, Зал решил копнуть глубже. Прежде чем закончить процедуру запроса, он хотел выяснить, что еще скрывает система.

Зал начал не только с модулей, к которым был официально прикреплен, но и с других директорий, выходящих за рамки его ответственности. Ему не понадобилось много времени, чтобы столкнуться с тем, что можно было назвать откровенными нарушениями.

Например, он обнаружил, что таблички для инвалидов могли выдаваться не только за физические недостатки, но и за алкоголизм, уродство, сексуальную дисфункцию и… склонность к убийствам.

Дальше – больше. Оказалось, что сотрудники ДТС имели возможность накладывать ограничения на отдельных водителей, выдавая удостоверения, разрешающие вождение только в определенные часы или в конкретных городах и округах. Причем такие ограничения могли обосновываться максимально размыто: «умственные», «визуальные» или «иные» причины.

Когда он углубился еще, то обнаружил список из пяти тысяч различных типов водительских прав, которые предлагал Департамент автотранспорта.

Пять тысяч! В это было почти невозможно поверить, но Зал верил. Ошеломленный, он продолжал пролистывать реестр, пока не устал крутить колесико мыши. В списке значились права, разрешающие водить машину маленьким детям, права для водителей-беглецов, права для слепых, людей с физическими деформациями или умственной неполноценностью… Были даже права, которые давали водителям право сбивать пешеходов.

Зал остановился. Это было полным безумием.

Согласно описанию, водитель, обладающий такой лицензией, имел право без штрафа «сбивать, переезжать или наезжать на пешеходов, велосипедистов или другие моторизованные транспортные средства, включая легковые, грузовые автомобили и мотоциклы, но не ограничиваясь ими». Более того, в лицензии черным по белому указывалось, что водитель имеет право «покидать место происшествия, не представившись и не предложив никакой помощи жертве (жертвам) происшествия».

Зал задумался о смерти своих родителей. Могло ли их убийство быть… санкционированным? Он не хотел в это верить, но теперь знал, что такое возможно. Мысль о том, что Автоинспекция может защищать убийцу его мамы и папы, вызывала у него тошноту.

Зал позвал Бернарда, чтобы показать ему свои находки. Оба были потрясены. Они не только восхищались причудливыми и византийскими аномалиями, скрытыми в компьютерной системе ДТС, но и ужасались тому, какое влияние это агентство могло оказывать на жизнь людей.

Бернард тоже поделился своими открытиями. Среди прочего он нашел водителей, попавших в различные «списки наблюдения». Но попадание в эти списки не имело никакого отношения к манере вождения или к другим логичным для Автоинспекции критериям. Причиной могли стать предпочтения в чтении, содержание интернет-запросов, кредитный рейтинг или даже цвет глаз.

– Способов установить перекрестные ссылки по имени столько, что это просто смешно, – сказал Бернард.

Он показал, как смог отследить свое собственное имя через систему, используя все более подробные личные параметры поиска.

– Черт, – пробормотал Зал. – Это реально пугает.

– Они знают обо мне больше, чем моя жена, – сказал Бернард с мрачной улыбкой.

– Мы… кому-нибудь скажем?

– Пока нет, чувак, – отрезал Бернард. – Мне дорога моя жизнь.

Зал вернулся в свою кабинку. На мгновение он уставился на экран перед собой. Все это было неправильно. Но раз уж у него есть доступ…

Он сделал запрос на Вайолет.

У нее были обычные водительские права, позволяющие водить обычный автомобиль или пикап, но не лимузин. Срок действия прав истекал в день ее рождения через два года. Он получил доступ к ее информации по имени, но, пролистав дальше и решив посмотреть ее в справочнике, отсортированном по порядковым номерам, обнаружил кое-что странное. В системе Автоинспекции ее права были отмечены – рядом с ее номером стояла звездочка. Нажав на нее, Зал попал в список, который Бернард показывал ему несколько минут назад – список незамужних водителей, которые не являлись ни домовладельцами, ни арендаторами, а жили с членами своей семьи.

Но что насторожило его больше всего, так это красная точка рядом с ее именем. Зал нахмурился. Что это может означать?

– Эй, – позвал он Бернарда, – ты знаешь, что означает красная точка рядом с именем в списке незамужних, живущих с семьей? Это модуль шесть, страница двадцать.

– Дай-ка проверить.

Раздался звук быстро щелкающих клавиш.

– Это значит, что она помечена «на прекращение».

– Ха-ха. Очень смешно.

– Я серьезно. Смотри.

Зал перегнулся через перегородку, и Бернард развернул монитор, чтобы показать экран. Во внутреннем приложении, которое определяло значения символов в некоторых списках, красная точка действительно означала «на прекращение».

– Что означает «на прекращение»? – спросил Зал. – Ее лишат прав?

– Возможно.

Они оба понимали, что за этим словом могло скрываться нечто зловещее, но ни один из них не решился произнести это вслух. Словно игнорирование очевидного могло каким-то образом защитить их от ужасной правды.

Зал сел обратно, глядя на красную точку рядом с именем Вайолет. Могло ли быть так, что его родители тоже быть помечены «на прекращение»? В голове начала пульсировать боль. Все это не имело никакого смысла.

Он уже собирался продолжить углубленное исследование программ ДТС, когда голос Мердока прервал его мысли:

– Внимание всем!

Зал поднялся. Над перегородками кабинок одна за другой стали появляться головы его коллег. Все взгляды устремились к руководителю проекта, который стоял у двери своего кабинета.

– У нас проблема, – сказал он. – В конференц-зал. Немедленно!

Когда Зал вошел в помещение, Мердок как раз опускал экран на стене. Руководитель проекта пересел за стол с ноутбуком и начал быстро печатать, пока остальные собирались. Когда все заняли места, он коротко сообщил:

– Автоинспекция выпустила пресс-релиз.

Он указал на экран, где уже шла трансляция. На нем появилась улыбающаяся женщина – представитель Автоинспекции. Она стояла перед гистограммой, спроецированной на белое полотно сзади.

– Добро пожаловать, – начала она. – Департамент автотранспорта рад сообщить о запуске новой системы онлайн-регистрации. Теперь граждане смогут получить доступ ко всем нашим услугам в режиме онлайн. Больше не нужно записываться на прием за несколько недель или месяцев. Не нужно отрываться от работы и стоять в бесконечных очередях в офисах ДТС. С сегодняшнего дня наши клиенты смогут запрашивать и продлевать водительские права, удостоверения личности, а также пользоваться всеми другими услугами Департамента – из удобного для них места и в удобное для них время.

Она продолжила перечислять преимущества онлайн-операций перед личным посещением, а в конце с сияющей улыбкой добавила:

– И мы благодарим вас за постоянную поддержку Департамента автотранспорта.

Как только объявление закончилось, Джуди нарушила тишину:

– Она не назвала дату запуска.

– Думаю, она имела в виду, что система уже доступна, – предположил Ху.

Мердок угрюмо кивнул:

– Я тоже так понял.

Бернард нахмурился:

– Я думал, у нас будет еще немного времени. Сколько прошло, месяц? Два?

– Меня заверили, что времени у нас будет сколько нужно. Что никакой спешки не требуется. – Мердок указал на экран. – А потом я увидел это сегодня утром. Я сразу же позвонил своему знакомому в Департамент. Сказал ему, что мы не ценим, когда нас торопят и не ставят в известность…

– И что он ответил? – спросила Джуди.

Мердок выдохнул и пожал плечами:

– Это больше не комплексная реконструкция системы. Теперь им нужно, чтобы мы просто внедряли патчи и обновления по мере их разработки. Они хотят полностью отказаться от личной регистрации, закрыть все действующие офисы, чтобы сэкономить деньги. Департамент собирается перевести все в режим онлайн уже к концу следующего месяца.

Конференц-зал потонул в возмущенных возгласах.

Мердок поднял руки:

– Я знаю, знаю. Но если мы будем сопротивляться, они просто заберут у нас контракт. Так же, как поступили с фрилансерами.

– Мы единственные, кто над этим работает? – спросил Бернард.

Руководитель проекта тяжело вздохнул:

– Бог знает. Я думал, что да, но вполне возможно, что они подстраховываются и нанимают другие команды. Уверен, в ближайшие дни мы узнаем больше.

– Если все офисы закроют, как тогда люди будут сдавать экзамен по вождению? – задался вопросом Кен, глядя на Мердока с неподдельным беспокойством.

Мердок развел руками:

– Я не знаю. И, честно говоря, это не наша забота. Наша задача – просто установить эти обновления. Мы должны показывать результаты. И быстро.

Он обвел взглядом зал, удостоверившись, что все его слушают:

– Забудьте о своих грандиозных планах по полной переработке программ или добавлению новых модулей. Все это пока подождет. У вас у каждого есть предварительный список изменений, которые нужно внедрить, – это в приоритете. Включая основные архитектурные обновления. Я хочу, чтобы все, что вы делаете, согласовывалось со мной. И неважно, добавляете ли вы новую последовательность кода или просто меняете количество символов в каком-то поле. Все должно пройти через меня, прежде чем это выйдет в свет.

Обычно на подобных собраниях вопросов было больше. Даже если никто ничего не спрашивал, Мердок часто затягивал обсуждение просто потому, что ему нравилось слушать самого себя. Но на этот раз он неожиданно быстро завершил встречу, махнув рукой и отправив всех обратно к работе.

Зал медленно шел к своей кабинке, размышляя о том странном дерьме, которое они с Бернардом обнаружили утром. Стоит ли рассказать об этом Мердоку?

– Как думаешь, что нам делать? – спросил он, повернувшись к Бернарду.

– То, что нам скажут, чувак, – невозмутимо ответил тот, плюхнувшись за свой компьютер и включая монитор.

– Я слышала об Автоинспекции, – сказала Вайолет за обедом. – Все в шоке.

Зал не смог сдержать улыбки:

– Серьезно?

– Угу.

В комнате отдыха, кроме Бернарда, никого не было. Зал поймал взгляд друга, и тот слегка кивнул ему, как бы ободряя. Он прочистил горло.

– Да. Я подумал, не поговорить ли мне с тобой об этом. О ДТС.

– А что, появилась новая информация?

Зал обдумывал, как лучше сказать то, что хотел.

– Я искал информацию, проверяя систему, и наткнулся на твое имя. Это не было вторжением в частную жизнь. Я не пытался шпионить, честно…

Она улыбнулась:

– Ты пытался меня пробить. Но это ничего страшного. Думаешь, я ничего о тебе не узнала? Я же занимаюсь исследованиями, помнишь?

– Правда? – удивился он. – И что же ты нашла?

– Не волнуйся. Все в порядке. Вернемся к нашему вопросу. Ты искал меня и…

– И… в общем каталоге водительских прав рядом с твоим именем стояла звездочка. Когда я нажал на нее, то попал в список незамужних водителей, живущих со своими семьями.

Она приподняла бровь:

– Это немного личное. Они отслеживают и эту информацию?

– Видимо, да. В этом списке рядом с твоим именем стояла еще и красная точка. Ты не знаешь, что это может значить? У тебя много штрафов, аварий или…

Она покачала головой:

– Ничего подобного.

– Ты не сделала ничего такого, что могло бы…

Зазвонил мобильный телефон Вайолет.

– Подожди секунду. – Она достала телефон из сумочки и коснулась экрана. – Алло?

Зал смотрел, как выражение ее лица менялось от любопытства к замешательству. Нахмурившись, она протянула ему телефон:

– Это тебя.

Кто-то звонил ему по телефону Вайолет?

– Алло? – нерешительно произнес он.

– Мистер Томбасян? Это Эл из Департамента автотранспорта. Как у вас дела?

Что это, черт возьми?

– Отлично, – осторожно ответил Зал. – А в чем, собственно, дело?

– Отлично, отлично. Я звоню, чтобы спросить, почему вы обедаете в комнате отдыха отдела «Дейта Инишиативс», а не за своим столом. Я думал, что сегодняшним объявлением мы дали понять, что сроки завершения проекта значительно сдвинулись.

– Я имею право на обед, – защищаясь, сказал Зал.

– Конечно! Никто не говорит, что это не так. Но вы стали членом семьи ДТС, а значит, с этого момента мы будем ожидать от вас немного большего. Не могли бы вы передать трубку мистеру Бенхерту?

Онемев, Зал передал телефон Вайолет Бернарду. Тот, выслушав человека на другом конце провода, спокойно ответил:

– Съешь дерьмо и сдохни, – затем отключил вызов и вернул телефон Вайолет: – Он в твоем распоряжении.

– Что это было? – спросила Вайолет.

Зал все еще чувствовал себя выбитым из колеи.

– Как он мог узнать, где мы и что делаем?

Бернард прикоснулся к шее чуть ниже адамова яблока – туда, куда его ужалила пчела во время инициации. Зал вспомнил момент, когда насекомое ужалило его самого. Неужели за ними следили с помощью чего-то, что тогда ввели в их тела?

– Что? – спросила Вайолет, уловив взгляды, которыми они обменялись с Бернардом.

– Что происходит? – Зал повернулся к другу.

– Мы теперь одна семья, чувак, – сказал Бернард и невозмутимо откусил еще кусок сэндвича. – У нас не должно быть секретов. Расскажи ей.

Зал не собирался втягивать Вайолет в это, хотел держать ее подальше от всего, но в итоге все же рассказал. О том, что произошло во время их инициации, о пчелах и странных особенностях системы ДТС, которые они обнаружили. Бернард время от времени вклинивался в рассказ, уточняя детали или добавляя новые факты.

Наконец, он признался, что они узнали значение красной точки рядом с ее именем – «на прекращение», хотя, по правде говоря, ни он, ни Бернард до конца не понимали, что именно это означает.

Он не ожидал, что она впадет в истерику, но определенно рассчитывал на более бурную реакцию. Однако Вайолет выслушала все молча и безучастно, лишь кивнув.

– И что дальше? – спокойно спросила она.

Зал и Бернард переглянулись.

– Ну, – сказал Бернард, доедая сэндвич и вытирая руки о салфетку, – наше маленькое расследование приостановлено из-за этих экстренных обновлений. Так что сейчас мы ничего не можем сделать. По крайней мере, в рабочее время.

– Я сделаю это за вас, – сказала она.

– У тебя нет доступа, – напомнил ей Зал. – Кроме того, я не собираюсь сдаваться. Я теперь «член семьи», как они постоянно твердят, так что должен иметь возможность проверить систему с домашнего компьютера. Даже если доступ ограничен, я могу остаться здесь после работы.

– Поскольку это касается меня напрямую, – спокойно сказала Вайолет, – а я, судя по всему, помечена «на прекращение», я тоже собираюсь разобраться в этом.

– Но у тебя нет доступа к системе, – напомнил Бернард.

– Исследования – это моя работа, – отозвалась она. – Посмотрим, что я смогу найти.

Глава 28

Во сне Хорхе стоял один посреди пустынной равнины и смотрел вниз на бесконечную череду муравьев, бегущих по земле к черному ящику. Внезапно он почувствовал, как его тело уменьшается, хотя его взгляд по-прежнему оставался на той же высоте. Затем он начал падать, стремительно приближаясь к земле, и понял: это были вовсе не муравьи, а непрерывная вереница машин, а черный ящик оказался не ящиком, а офисом ДТС, к которому они двигались. Внезапно он оказался внутри одной из машин, которая отъезжала от здания Автоинспекции. Он сдавал экзамен по вождению. Рядом с ним сидел экзаменатор – фигура в капюшоне, скрывающем череп.

– Десять и два, – прошептал экзаменатор. – Десять и два.

Хорхе судорожно сжал руль. В следующее мгновение он уже стоял за плексигласовой перегородкой, глядя через стойку на нескончаемую очередь из уродливых людей. Теперь он работал в отделе ДТС, а эти существа пришли подавать заявления на получение водительских прав. Но он наслаждался тем, что отказывал каждому из них. Как только очередному соискателю отказывали, в полу открывался люк, и фигура бесшумно исчезала в черной бездне.

Из ямы доносилось странное жужжание – напоминание о пчелах. Этот звук был успокаивающим, даже приятным. Хорхе казалось, что он мог бы повторять это снова и снова, без конца. Но внезапно кабинет окутала густая тьма. Чья-то тень, словно живая, выскользнула из узкой щели между стеной и полом. Свет замерцал и погас. Очередь из искалеченных фигур утонула во мраке. Через несколько секунд осталась лишь абсолютная чернота.

Хорхе проснулся в холодном поту и инстинктивно потянулся рукой к Беверли, которая должна была лежать рядом с ним. Но ее там не было – она была мертва.

Он сел на кровати, один, и только тогда окончательно осознал, что проснулся. По мере того как он брился, принимал душ и одевался, детали странного сна начали растворяться в памяти, как утренний туман. Но гнетущее чувство тревоги все еще не отпускало. Стоя у окна второго этажа, он смотрел наружу, пытаясь отвлечься, и ждал звонка, который должен был возвестить о начале завтрака.

Звон колокольчиков раздался через несколько секунд, но Хорхе продолжал смотреть через стекло на своих товарищей. Они выходили из разных зданий и неторопливо направлялись по дорожке к столовой. Стажеров осталось гораздо меньше, чем было несколько дней назад. Те, кто остались, теперь, похоже, жили на расстоянии друг от друга, а не в одном общежитии. Хорхе невольно задумался, почему ему достались апартаменты, напоминающие президентский люкс. По сравнению с его комнатой у других жилищные условия выглядели куда более скромными.

В его желудке заурчало, и Хорхе отвернулся от окна, прошел через комнату и вышел в коридор, торопливо спускаясь по лестнице.

Завтрак оказался восхитительным, и оставшиеся стажеры ели с явным удовольствием. Хорхе всегда отдавал предпочтение американским завтракам – блинам, вафлям, тостам. Но сегодня он взял мексиканский пирог, аромат которого мгновенно перенес его в детство. Он вспомнил ужин, когда родственники со стороны матери приехали из Мексики и вся семья – все восемь человек – собралась за большим столом во дворе. Это было одно из немногих воспоминаний, в котором его мать выглядела по-настоящему счастливой.

Этот вкус, насыщенный и знакомый, вызвал теплые, но болезненные воспоминания. Хорхе подумал о своих родителях, живущих где-то далеко в Мексике, и о родственниках, которых уже нет.

И о Беверли.

Хорхе оглядел кафетерий. По его предположению, оставшиеся за столами люди были настоящими стажерами. Те, кто исчез за последние дни, скорее всего, оказались подсадными – сотрудниками ДТС, которым было поручено шпионить за ними. Видимо, эта фаза обучения подошла к концу. Хорхе был почти уверен, что промывание мозгов в лагере не подействовало на него, но насчет остальных он не мог сказать того же.

В столовую вошел мистер Лейн и громко хлопнул в ладоши.

– День выпускников! – радостно объявил он. – Ну, не совсем выпуск, – добавил он, прищурившись, будто это было шуткой. – Но вы переходите на следующий уровень обучения. Сегодня вы будете работать в нашем макете офиса. Это шанс проверить, сможете ли вы справиться с типичным утром в Департаменте автотранспорта. Будут клиенты, коллеги, отклонения от протокола, непредвиденные ситуации… Вы будете закреплены за определенным участком в офисе на какое-то время, а затем, возможно, вас переведут на другую позицию. Это будет весело, познавательно и чрезвычайно интересно!

Он снова хлопнул в ладоши.

– Так что давайте, доедайте быстрее и отправляемся! Через пятнадцать минут хочу видеть всех у входа, готовыми к работе!

Ровно через пятнадцать минут все восемь стажеров собрались перед кафетерием. Утро оказалось прохладным, даже холодным, особенно для Хорхе, привыкшего к более теплому климату. Он снова задумался, где именно находится этот тренировочный лагерь.

На дорожке сбоку от здания появился мистер Лейн, сопровождаемый их предыдущим инструктором, мистером Толлом.

– Да здравствует Автоинспекция! – бодро сказал мистер Толл.

– Да здравствует Автоинспекция! – хором ответили стажеры. Хорхе стоял молча, его внимание привлекли непропорционально длинные ноги мистера Толла. Мистер Лейн одобрительно кивнул:

– Вы хорошо их подготовили. – Последовала короткая пауза. – Посмотрим, насколько хорошо?

Хорхе показалось, что по лицу мистера Толла промелькнула тень беспокойства. Страх? Он не был уверен. Но это выражение исчезло так же быстро, как возникло. Мистер Толл выпрямился, на его лице снова появилась профессиональная уверенность.

– Все будет хорошо! – твердо объявил он. – Следуйте за мной!

Вместе они сошли с тротуара на дорогу и направились к белому зданию в центре кампуса. Несколько дней назад они заглядывали в его закрытые стеклянные двери во время экскурсии, но сегодня двери бесшумно распахнулись, как будто их ждали.

Внутри пахло чистотой и свежестью. Этот запах отличался от сладковатого аромата храма – он был холоднее, бодрее, но вызывал то же странное чувство благополучия. Хорхе сделал шаг вперед, глубоко вдохнув, и осмотрел девственно чистый офис. Безупречные полы и сверкающие столешницы отражали мягкий свет, исходивший от люминесцентных ламп и яркого солнца, пробивающегося через многочисленные окна и стеклянные двери. Хорхе поймал себя на мысли, что никогда прежде не видел столь притягательного места.

По обе стороны стойки кипела оживленная деятельность: по одну – стояли работники офиса, по другую – клиенты, терпеливо ожидающие своей очереди на обслуживание. Но в этом месте не было ни раздражения, ни хаоса, к которым он привык в обычных офисах ДТС. Все шло как по маслу: процесс выглядел идеально налаженным. И что больше всего поразило Хорхе – практически все улыбались. Под приглушенный гул оживленных разговоров из скрытых динамиков на потолке доносилась безобидно веселая инструментальная мелодия.

Мистер Толл остановился в нескольких шагах от стойки, и Хорхе занял место рядом с ним.

– Это ведь не обычный практический офис Автоинспекции, правда? – спросил он.

– Нет, – благоговейно ответил мистер Толл. – Это главный офис ДТС. Тот самый, с которого начинается все.

Мистер Толл перекрестился странным, но несомненно религиозным жестом: согнул шею, коснувшись лба указательными пальцами обеих рук, затем скрестил руки на груди и, наконец, скрутил пальцы, вытянув руки вперед, словно держа невидимый руль.

Хорхе поймал себя на том, что и его захватывает очарование этого офиса. Казалось, это идеальное место для работы, но ему приходилось постоянно напоминать себе о реальности. Эти люди похитили его и заточили здесь. У лагеря есть собственное кладбище. Его товарищ по стажировке БиДи, по всей видимости, был убит и… съеден муравьями. Его сосед по комнате оказался шпионом, приставленным следить за ним, а теперь, вероятно, и сам мертв. Под сверкающей поверхностью этого места скрывалось множество ужасов.

Пока они шли, мистер Лейн незаметно отстал, оставив мистера Толла во главе группы.

– Внимание! – начал инструктор. – Мы пройдем через офис, посетив все восемь станций. На каждой станции будет выбран один из вас для выполнения работы. Выбор производится по установленной процедуре. Мы встанем группой перед каждой станцией, и руководитель выйдет из-за стойки. Он оценит вас всех, а затем положит руку на голову того, кого сочтет подходящим для данной должности. В этот момент выбранный стажер кланяется, заходит за стойку и выполняет все указания начальника. – Его взгляд обежал лица собравшихся. – Все понятно?

Стажеры закивали.

– Я спросил, все понятно?

– Да! – ответили они хором.

Мистер Толл кивнул:

– Помните, вербальная коммуникация жизненно важна в Департаменте. Когда вам задают вопрос, вы не киваете в ответ, а четко произносите: «Да!» Если ваш ответ отрицательный, вы говорите: «Нет». Ясно?

«Нет», – машинально подумал Хорхе, но услышал, как одновременно с остальными произнес:

– Да!

Мистер Толл едва улыбнулся:

– Очень хорошо. Следуйте за мной.

У двери находилась информационная стойка, за которой работала веселая белая женщина в деловом костюме. Ее прическа – пышные кудряшки в стиле диско – отстала от моды на несколько десятилетий.

Они прошли мимо стойки и оказались в зоне, обозначенной как окно 1. Перед этим окном стояли трое пожилых белых мужчин, молодая чернокожая женщина лет двадцати, двое белых мужчин среднего возраста и подросток-азиат. Все они выглядели опрятно, подтянуто, никто не страдал избыточным весом. Никто из них не возражал, не выказывал недовольства, даже не произносил ни слова, приветливо кивая стажерам, пока мистер Толл вел их к началу очереди. Это явно не было настоящим офисом Автоинспеции.

За плексигласовой перегородкой стоял белокожий мужчина, похожий на кинозвезду, который улыбнулся и радостно воскликнул:

– Вот вы где!

Он вышел из-за стойки, чтобы подойти к ним, что заняло некоторое время. Прилавок бесконечной линией тянулся мимо окон 2 и 3, пока не достигал небольших ворот, которые разделяли служебную зону и место для посетителей. Однако по мере приближения его внешность утратила обаяние. Лицо мужчины казалось ненатурально гладким и восковым, словно после неудачной пластической операции. Его глаза – темные, лишенные блеска зрачки – выглядели плоскими и безжизненными. Несмотря на это, он продолжал улыбаться, не произнося ни слова, лишь внимательно разглядывая стажеров. Мужчина обошел их несколько раз, будто выбирая кого-то, а затем медленно положил руку на голову Холли, самой молодой из группы. Ее привезли в лагерь из колледжа, где она, по официальной версии, была студенткой.

Холли бросила взгляд на мистера Толла:

– И что мне теперь делать?

– Поклонись посту! – приказал инструктор.

– Я больше не хочу работать с этой, – резко бросил «начальник».

Он снова обошел их по кругу. Хорхе отвернулся, стараясь избежать встречи с его плоскими мертвыми глазами. Он был наполовину готов к тому, что почувствует руку на своей голове, но вместо этого мужчина выбрал Уилла – высокого, худощавого стажера, чья тугодумность и неряшливость вызывали у Хорхе неприязнь. Хотя у Уилла хватило ума, чтобы четко следовать указаниям. Он поклонился в сторону окна, после чего пошел за странным начальником к воротам и скрылся за стойкой.

– Двигаемся дальше, – коротко бросил мистер Толл.

Хорхе выбрали последним.

Они находились перед окном номер 12, на самой дальней площадке от входа. Окно 5 оказалось закрытым: на оргстекле висела табличка «Пожалуйста, перейдите к следующему окну». А двое руководителей станций отказались выбрать кого-либо из стажеров, так что для Хорхе это был последний шанс.

«Что будет, если меня не выберут? – подумал он. – Смогу ли я просто уйти и вернуться в свою комнату? Или придется сидеть на скамейке и наблюдать за остальными?»

Судя по оборудованию, эта станция предназначалась для съемки фотографий на водительские права, разрешения и удостоверения личности. Хорхе, конечно, не был специалистом в фотографии, но помнил, что на одном из занятий их знакомили с техникой ДТС, включая стационарные промышленные камеры. Он был уверен, что сможет быстро и легко во всем разобраться.

Несмотря на то что он остался один, ритуал повторился. Руководитель станции – поразительно красивая азиатка – вышла из-за стойки, внимательно осмотрела Хорхе, а затем мягко положила руку ему на макушку. Чувствуя себя глупо, он поклонился в сторону окна, как того требовал ритуал, и последовал за женщиной за стойку.

Мистер Толл с гордостью произнес:

– Удачи!

За стойкой находились еще двое сотрудников. Один из них – афроамериканец крепкого телосложения – методично сортировал бланки, разделяя их на две равные стопки. Второй – блондин с внешностью куклы Кена – стучал по клавишам клавиатуры. Хорхе невольно задержал взгляд на первом мужчине, размышляя о тех элементах расистской индоктринации, с которыми он столкнулся в лагере. «Было ли это просто инструментом манипуляции? – задумался он. – Частью какой-то тактики психологического воздействия, как у военных, где новобранцев сначала унижают, а потом выборочно хвалят? Или все это – проявление более глубокой, системной дискриминации?» Он склонялся ко второму варианту и вдруг подумал: «А может, этот человек тоже здесь по принуждению? Его тоже похитили?»

– Я мисс Чанг, – произнесла руководительница станции, отвлекая Хорхе от мыслей. – Сегодня утром вы будете делать для нас фотографии. Вы знакомы с DX-21?

– Да, – ответил Хорхе.

Мисс Чанг улыбнулась.

– Отлично.

Мисс Чанг была первым сотрудником лагеря, кто представился своим, вероятно, настоящим именем, и это застало Хорхе врасплох. «Может, это специально, чтобы внушить мне доверие?» – подумал он с подозрением.

Тем временем он отметил, что, хотя почти перед всеми другими окнами выстроились очереди, у окна 12, где предстояло работать Хорхе, не было ни одного клиента. Он предположил, что заявители – как их проинструктировали называть – приходят сюда в последнюю очередь, после прохождения всех остальных этапов оформления документов.

– Теперь каждый человек получает только одну фотографию. Никаких пересдач или вторых шансов. Вы делаете снимок, и все, – произнесла мисс Чанг, лукаво улыбаясь. – Как фотографировать – решать вам. Вы можете дать им время подготовиться: причесаться, собраться с мыслями, предупредить, когда будут готовы. А можете застать их врасплох – с открытым ртом, нелепым выражением лица или в процессе подготовки. Все в ваших руках.

Она чуть наклонилась к нему, и Хорхе почувствовал сладковатый аромат ее дыхания.

– Вот почему окно двенадцать – лучшее место работы в офисе, – добавила она.

Казалось, она собиралась сказать что-то еще, но ее прервал звонок, раздавшийся из динамиков. Лицо мисс Чанг озарилось предвкушением, а двое ее коллег – афроамериканец и блондин – встали.

– Кто-то уже провалился, – взволнованно сообщила мисс Чанг. – Поторапливайтесь, а то все пропустим. Давайте!

Хорхе растерялся, не понимая, что происходит, но последовал за остальными, пробираясь между столами, перегородками и шкафами к открытой зоне в центре офиса. Там двое охранников в униформе вели его коллегу-стажера Холли к отдельно стоящей металлической решетке.

Ее лицо выражало полное замешательство, но она не сопротивлялась. По периметру уже собрались другие сотрудники, наблюдающие за тем, как Холли приковывают наручниками к этой конструкции. Из динамиков все еще раздавались звуки мелодичного оповещения, напоминавшего о движении очереди.

– Что происходит? – напряженно спросил Хорхе. – Что это такое?

Он обратился к мисс Чанг, но та уже поспешила к прикованной стажерке. Поэтому отвечать пришлось «кукле Кену»:

– Она совершила какую-то ошибку. Я не знаю, к какому участку она была приписана, но, скорее всего, она выдала кому-то неправильный бланк, ввела неверную информацию в компьютер или сделала что-то еще, что заблокировало систему.

– Но почему она связана? – спросил Хорхе.

– О, ее наказывают, чтобы убедиться, что она больше так не поступит.

Хорхе вспомнил БиДи, которого приковали к столбу в подвале учебного корпуса, избивали копьями и оставили на съедение муравьям. Что бы ни происходило сейчас, это явно не предвещало ничего хорошего.

Звон курантов стих, но музыка так и не вернулась. Динамики под потолком молчали.

– Все на месте? – прозвучал голос человека, в котором Хорхе узнал начальника Холли.

Он заметил, что сотрудники лагеря выстроились перед решетчатым каркасом, готовясь к началу наказания. Холли беспомощно оглядывала собравшихся сотрудников, и ее взгляд на мгновение встретился с глазами Хорхе, прежде чем переместиться дальше. Хорхе задался вопросом: сказали ли ей, в чем была ее ошибка? Знала ли она, какое наказание ее ждет?

– Департамент автотранспорта – уникальное учреждение, предоставляющее населению услуги, которых не найти больше нигде. Это требует от нас работы на самом высоком уровне.

Хорхе почувствовал внутренний порыв презрительно фыркнуть, но он заставил себя молчать.

– Мы многого ждем от каждого из вас. И благодаря великолепной подготовке, которую обеспечивает этот лагерь, мы редко разочаровываемся. Тем более досадно, когда кто-то из вас не соответствует нашим стандартам. Холли поручили обрабатывать формы, которые заполняли врачи, удостоверяя, что кандидаты с ослабленным зрением все еще могут безопасно управлять автомобилем и поэтому заслуживают продления прав. К несчастью, одна из таких форм была подписана аудиологом, а не офтальмологом, и Холли этого не заметила. Теперь ей предстоит испытать последствия своей ошибки.

Ее руководитель подошел ближе и коснулся макушки Холли, повторяя жест, с которого началось ее назначение на эту должность. Остальные начальники, включая мисс Чанг, сделали то же самое, а затем все разом отступили назад.

Внезапно решетка ожила. Черные муравьи – сотни, а может, и тысячи – появились словно ниоткуда. Они облепили металлический каркас, затем плотной массой устремились к Холли. Ее крик прорезал напряженную тишину, когда муравьи обрушились на нее, закрыв ее с головы до ног на несколько мучительных секунд. Большая часть насекомых быстро исчезла, но небольшой отряд остался, ползая по ее левой руке.

Прошло еще несколько мгновений, и почти все муравьи пропали. Остался только один – он остановился на кончике ее мизинца. Холли вскрикнула, когда он укусил ее.

– Это левый мизинец! – торжественно провозгласил ее руководитель.

Он протиснулся сквозь толпу зрителей, взял с ближайшего стола ножницы. Тем временем охранники, удерживающие Холли, принесли нечто, напоминающее автомобильный аккумулятор, к которому были подключены два толстых кабеля.

– Да здравствует Автоинспекция! – скандировали начальники в унисон.

– Да здравствует Автоинспекция! – эхом ответили остальные зрители.

Холли всхлипывала, а Хорхе стоял и наблюдал, как ее руководитель приближается к ней с ножницами. Ему хотелось броситься вперед, остановить эту пытку, ударить инспектора, освободить Холли и сбежать. Но он не двинулся с места. Он понимал: любое вмешательство сделает его участь еще хуже. Бессилие накрыло его волной, оставив внутри горькое чувство стыда и отчаяния.

«Беверли мертва», – мелькнула в его голове мысль.

Инспектор тем временем разжал пальцы левой руки Холли и разместил мизинец между открытыми лезвиями ножниц. С практической точки зрения Хорхе считал, что такие инструменты, предназначенные для бумаги, просто не смогут разрезать человеческий палец. Но он ошибался.

Супервайзер с силой сомкнул лезвия ножниц, используя обе руки, чтобы преодолеть сопротивление. Лезвия с хрустом разрезали палец. Мизинец Холли упал на пол, и ее крик разорвал воздух. Из раны хлынула кровь, и охранники, державшие кабели, подключенные к автомобильному аккумулятору, синхронно приблизили зажимы к кровоточащему обрубку. В тот же момент посыпались искры, громкий треск заполонил помещение, а воздух наполнился отвратительным запахом горелой плоти. Крик Холли прервался на полуслове.

Она обмякла, потерявшая сознание, но все еще прикованная к решетке. Ее тело обмякло, а голова бессильно свесилась. Толпа молча расступилась.

– Это все? – спросил Хорхе.

«Кукла Кен» кивнул.

– Вот и все, возвращайтесь к работе.

– Но…

– За работу!

Мисс Чанг провела стажеров обратно через лабиринт столов, перегородок и шкафов к окну 12.

Теперь из динамиков доносился новый звук. Это был не звон и не музыка, а знакомое жужжание. Хорхе почувствовал, как эта пульсация странным образом расслабляет его. Она пронизывала тело, обволакивала сознание, словно ласковая, но требовательная сила.

Его мысли постепенно заполнили образы. Скульптурные восковые фигуры возникали одна за другой, напоминающие горизонт го́рода, плавно вырастающего в его воображении. Жужжание, казалось, говорило ему слова, которые пронизывали каждую клетку его тела:

– Работай усердно. Наслаждайся своей работой. Трудись. Наслаждайся своей работой.

Мисс Чанг остановилась, обернулась к Хорхе, посмотрела на него, кивнула и улыбнулась. А Хорхе подошел к единственному мужчине, ожидавшему своей очереди, и попросил его встать перед камерой, чтобы сделать фотографию для удостоверения личности.

Глава 29

Джим Бриггс все еще лежал в больнице. Хотя он больше не был в коме, количество назначенных лекарств делало его практически неподвижным. Впрочем, даже без них он вряд ли мог бы говорить: пчелы ужалили так сильно, что язык, десны и горло распухли. Чтобы поддерживать проходимость дыхательных путей, в его трахею вставили трубку.

Тодд сидел на неудобном стуле, недавно освобожденном девушкой Джима, в противоположном конце палаты. Рядом, ближе к кровати, дремала мать Джима. Тодд внимательно смотрел на неподвижного полицейского. Розита отказалась его навестить, и Беверли ее поддержала. Обе считали, что Автоинспекция следит за Джимом и фиксирует всех, кто приходит к нему. Вероятность этого, по мнению Тодда, действительно была высока. В последнее время они все стали куда более подозрительными.

Но Тодд чувствовал себя обязанным. В конце концов, это он позвонил Джиму и настоял на встрече. Лично. Если бы он не сделал этого, возможно, ничего бы не произошло.

Перед тем как уйти на перерыв, девушка Джима, Лиза, сказала Тодду, что он должен поговорить с ее бойфрендом. По ее словам, Джим все слышит, и ему будет приятно знать, что близкие рядом. Даже если он находился под наркозом и не мог общаться, Лиза верила, что Джим все равно понимает, что происходит.

Однако к тому времени мама полицейского уже проснулась, и Тодд, чувствуя себя неловко, ограничился несколькими общими фразами.

Но перед этим он все-таки подошел к кровати. Наклонившись так, чтобы его рот оказался рядом с ухом Джима, Тодд мельком подумал, как странно это будет выглядеть, если мама или Лиза вдруг заметят его. Тем не менее он был уверен, что за ним наблюдают, возможно, даже читают по губам. Поэтому он говорил почти неслышно.

– Это я, – прошептал он. – Тодд. Тодд Клейн. Не знаю, слышишь ли ты меня, но мне нужна твоя помощь. Мы все еще пытаемся выяснить, где Хорхе. Где этот тренировочный лагерь. И ты наша единственная надежда. Я знаю, что они сделали это с тобой, и думаю, что это потому, что они пытались заставить тебя молчать. А значит, ты что-то знаешь. Ты думал, что не знаешь, но, пожалуйста, подумай еще раз. У нас должна быть хоть какая-то зацепка.

Он огляделся, чтобы убедиться, что в комнате по-прежнему никого нет.

– Я не знаю, слышишь ли ты меня, – продолжил он шепотом. – Понимаю, что сейчас ты не можешь говорить – из-за трубок и всего остального. И, возможно, еще какое-то время не сможешь. Но мы найдем способ общаться. Просто постарайся подумать. Вспомни, слышал ли ты когда-нибудь что-нибудь об этом лагере. Если можешь писать – напиши. Если ты можешь, не знаю… шептать или что-то подобное… Или хотя бы покажи что-то жестами.

Позади послышался шум, и Тодд оглянулся. Это Лиза вернулась в палату. Он быстро отодвинулся от кровати Джима. Лиза заметила, где он только что был, и в ее глазах мелькнул проблеск надежды. Он покачал головой еще до того, как она успела спросить, говорил ли Джим.

– Я просто разговаривал с ним, как ты и просила, – тихо сказал он. – Не знаю, услышал он меня или нет.

Лиза кивнула, изо всех сил пытаясь улыбнуться, но ее разочарование было слишком заметно.

– Джимми? – раздался голос матери полицейского, которая в этот момент вошла в палату.

Тодд повернулся к женщинам и сказал:

– Мне лучше уйти. – Он задержал взгляд на Джиме и добавил: – Скоро ему станет лучше. И если вам что-то понадобится, просто дайте знать.

Он осекся, внезапно осознав, как глупо прозвучали его слова. Эти женщины почти не знали его – как, впрочем, и он самого Джима. Даже если бы они захотели связаться с ним, у них не было такой возможности. Тодд мог бы оставить им свой номер телефона или адрес электронной почты, но вместо этого предпочел быстро выйти из комнаты, пробормотав на прощание дежурное пожелание выздоровления.

В коридоре, направляясь к лифту, он бросил взгляд на часы. До выхода Розиты на работу оставалось еще несколько часов, и времени хватало, чтобы заехать в супермаркет и купить все необходимое для ужина. На этот вечер у него был план: удивить ее, приготовив что-то сложное и особенное. Он вспомнил рецепт блюда из морских гребешков, которое они видели в передаче «На куски», а позже он нашел его в интернете.

Когда Тодд выехал с больничной парковки, все еще мысленно прокручивая шаги приготовления, он успел проехать лишь половину квартала, прежде чем заметил мигающие фары патрульной машины. Сначала он подумал, что полицейский спешит по своим делам, и притормозил, чтобы пропустить. Но машина остановилась прямо за ним, продолжая мигать фарами. У Тодда свело живот от смеси волнения и легкого страха.

Черт.

Заранее зная, как поступить, он быстро потянулся к бардачку и достал документы на машину. Тянуться за ними в присутствии полицейского, особенно внезапно, он не собирался – лучше подстраховаться. Поерзав на сиденье, он вытащил из кармана бумажник и аккуратно достал водительские права.

Он опустил стекло. В зеркале заднего вида Тодд разглядел патрульного, который приближался к машине. Это был один из тех офицеров, чьи лица позже появляются в новостях с обвинениями в жестокости или чрезмерном применении силы. Вид у полицейского был суровый, и Тодд решил вести себя как можно покорнее, чтобы поскорее покончить с этим и отправиться домой.

– Вы знаете, почему я вас остановил? – спросил офицер, подойдя к водительской двери.

– Превышение скорости? – предположил Тодд, стараясь говорить спокойно.

Он понятия не имел, с какой скоростью ехал, но знал, что вблизи больниц лимит обычно маленький. Даже если он слегка превысил, это было незначительно. Тем более за то время, пока он сидел в автомобиле, как минимум три машины проехали мимо с гораздо большей скоростью.

– Нет, сэр. Подозрительная манера вождения. Вы выглядели так, будто вам есть что скрывать. А вам есть что скрывать?

Тодд нахмурился. Подозрительная манера вождения? Это звучало абсурдно. Как вообще можно выглядеть так, будто скрываешь что-то, просто сидя за рулем?

– Нет, – осторожно ответил он.

Офицер наклонился к открытому окну. На внутренней стороне его запястья Тодд заметил татуировку – символ, который он сразу узнал как знак белых супремистов. Это был тревожный сигнал. Слава богу, он был белым. Если бы его кожа была темнее, все могло бы закончиться куда хуже.

Тодд решил вести себя максимально дружелюбно и покладисто. Нервничая все сильнее, он заставил себя улыбнуться, хотя кислое дыхание офицера, которое он ощущал так близко, только добавляло дискомфорта.

– Могу я увидеть ваши права и регистрацию?

– Конечно, – Тодд протянул ему оба документа.

Офицер мельком взглянул на права, затем резко отступил назад, доставая пистолет:

– Выйдите из машины, пожалуйста. Держите руки так, чтобы я их видел.

Сердце Тодда забилось так сильно, что казалось, его удары эхом отдавались в ушах.

– Что случилось? Что…

– Выйдите из машины, сэр! Я не собираюсь повторять!

– Ладно, ладно. Я выхожу.

Он поднял правую руку, а левой медленно потянулся к ручке двери. Внутри все кипело: он хотел бы быть достаточно смелым, чтобы достать телефон и начать запись видео, но понимал, что это только усугубит ситуацию. Полицейский выглядел так, будто искал повод для конфликта.

Глубоко вдохнув, он взглянул в его лицо и увидел там ярость. Ситуация могла в любой момент выйти из-под контроля. Тодд подавил желание что-то сказать, решил подчиниться сейчас, чтобы не рисковать, но твердо пообещал себе узнать имя этого человека и номер его значка. Такой псих, подумал он, не должен работать в полиции.

– Руки на капот! – рявкнул офицер. – Руки на капот!

Тодд медленно обошел открытую дверь и встал рядом с передним колесом. Он наклонился над капотом, положив руки на теплый металл. Его ноги были широко расставлены, а дыхание учащено. Через мгновение он почувствовал грубые руки полицейского, обыскивающие его.

– Повернись! – приказал офицер. – Руки вверх!

Тодд подчинился, развернулся лицом к офицеру и тут же заметил, что пистолет снова был направлен прямо на него. Он застыл, боясь даже пошевелиться.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание, Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять? – произнес патрульный.

Использование числа… номера его прабабушки вместо имени испугало Тодда гораздо сильнее, чем он хотел себе признаться. Но он подавил нарастающую панику и заставил себя говорить как можно спокойнее.

– Простите офицер, но я не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду, – сказал он, затем рискнул задать вопрос: – Я сделал что-то не так?

Полицейский жестом указал на дорогу.

– Начинайте идти, – приказал он.

Тодд подчинился, хотя совершенно не понимал, что происходит. Он направился к полицейской машине, фары которой продолжали мигать красным и синим.

– Стойте! – скомандовал офицер. Он обогнал Тодда, открыл заднюю дверь патрульной машины и махнул рукой: – Залезайте.

– Я не…

– Если потребуется, я запихну вас силой, Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять.

Тодд скользнул на заднее сиденье, и дверь с глухим щелчком захлопнулась за ним. На сиденье справа была какая-то лужа. Либо предыдущий пассажир пролил свой напиток, либо… произошло что-то более тревожное. Тодд придвинулся ближе к двери, подальше от лужи.

Полицейский без лишних слов уселся за руль, включил передачу и выехал на дорогу. Через заднее стекло Тодд видел свою машину, брошенную на обочине с распахнутой водительской дверью. В голове мелькнула мысль: аккумулятор разрядится из-за горящего внутреннего света. Меж тем полицейская машина умчалась, оставив его автомобиль далеко позади.

– Куда вы меня везете? – наконец спросил Тодд, заметив, как его голос дрожит.

Полицейский не ответил. Вместо этого его глаза встретились с глазами Тодда в зеркале заднего вида. Взгляд был тяжелым, злорадным.

Отделение Департамента автотранспорта, куда его привезли, было не тем, где он раньше сдавал экзамен. Это был офис в южном округе, нелепо затерянный в восточной части унылого торгового центра, рядом с закрытым маникюрным салоном.

На Тодде не было наручников, но ощущение беспомощности их легко заменяло. Офицер, чьего имени он так и не узнал, открыл заднюю дверь патрульной машины и грубо велел выйти. Холодный ствол пистолета, прижатый к его виску, заставил Тодда сцепить руки за спиной и идти в офис ДТС, как было приказано.

Автоматические стеклянные двери офиса с глухим звуком разъехались в стороны, и первое, что он почувствовал, – это странное запустение. Офис казался заброшенным: свет не горел, никаких очередей, ни одного посетителя. Но через мгновение глаза привыкли к полумраку, и он понял, что они здесь не одни.

За потертым прилавком перед ним стояла пожилая женщина с белоснежными волосами, настолько неподвижная, что могла бы сойти за манекен. Но ее глаза, следящие за каждым движением Тодда, выдавали жизнь.

За ее спиной, прислонившись к стене, стоял высокий бледный мужчина в черном костюме. Несмотря на полумрак офиса, на нем были солнцезащитные очки, и, насколько Тодд мог судить, он не двигался с тех пор, как они вошли в здание.

Но даже если не обращать внимания на этих «странных» сотрудников, само помещение не было похоже ни на один из офисов Автоинспекции, в котором он когда-либо бывал. Пол был устлан грязным ковром оранжевого цвета, как будто его вытащили из чьей-то гостиной 1970-х годов. Ковер был весь в пятнах и дырах, словно его прогрызли крысы или насекомые. Стены выглядели еще хуже. На их грязной поверхности виднелись длинные трещины, особенно в местах, где они соединялись с потолком. Эти трещины придавали зданию ощущение зыбкости, словно оно готово вот-вот рухнуть. За перегородкой на столах стояли пишущие машинки. Ни одного компьютера не было видно. Единственные заметные сиденья в этом зале выглядели так, будто их привезли из разных временных эпох: ржавые стоматологические кресла, покосившиеся и разномастные.

Это был офис Автоинспекции?!

Если раньше Тодд был просто встревожен, то теперь его охватил неподдельный страх. Это больше не было просто столкновением с одиноким психом-полицейским – теперь он оказался в руках ДТС или, по крайней мере, какого-то странного подразделения этого департамента.

Мысли о Хорхе пронзили его сознание: где он сейчас? Исчезнет ли сам Тодд так же бесследно? И Розита будет тщетно пытаться выяснить, что с ним случилось… Ведь его положение еще хуже, чем у шурина. Потому что Хорхе похитили хотя бы на глазах у Беверли, сказав ей, что тот едет в тренировочный лагерь. А его машину найдут брошенной у дороги, но никаких зацепок о том, куда он делся, не будет.

– Оставайтесь здесь, – приказал полицейский, останавливая Тодда на полпути между входом и прилавком, затем подошел к застывшей пожилой особе: – У нас новый клиент. Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять. Можешь обработать его для меня?

Старуха наконец зашевелилась. Она нажала кнопку на старинном кассовом аппарате, который громко звякнул, хотя ящик так и не открылся. На миг ее взгляд скользнул по белым табличкам, появившимся в окошке кассы. Затем обогнула прилавок и, шатаясь, приблизилась к Тодду. Она обошла его кругом, как будто оценивала товар на рынке.

– Вы Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять?

Тодд не стал отвечать. Ее тонкие губы скривились в холодной, почти механической улыбке.

– Вы провалили тест с первого раза, верно? Вам было нелегко, не так ли? – Ее лицо помрачнело, глаза наполнились ненавистью. – А потом вам помогли! Эти жалкие предатели!

И тут она принялась пинать его с неожиданной силой. Удары ее ног врезались в его лодыжки и голени. Каждый удар причинял боль, как будто в носках ботинок были скрытые лезвия. Тодд, пошатываясь, пытался уклониться, инстинктивно проверяя взглядом обувь старухи.

Один из ударов старухи пришелся особенно сильно, попав прямо по кости. Боль пронзила тело, как электрический разряд. Тодд пошатнулся, потеряв равновесие, и едва удержался, чтобы не рухнуть на пол. Но в этот раз инстинкт взял верх над страхом. Он вскинул ногу и отбил очередной удар. С громким глухим звуком старуха упала на спину. Ее платье задралось, и он с отвращением увидел, что на ней нет нижнего белья.

В этот момент полицейский, про которого Тодд совсем забыл, пришел на помощь старухе и ударил его кулаком в живот, сбив с ног. На мгновение ему еще раз открылся мерзкий вид на старуху. Внезапно она поднялась, расправила платье, будто ничего не произошло, и молча вернулась за прилавок. Ее пальцы тут же застрекотали по клавишам старой печатной машинки. Тодд, тяжело дыша, с трудом поднялся на ноги.

Старуха теперь сидела в одном из потрепанных стоматологических кресел, неловко наклонившись вперед, и продолжала печатать. Бледный мужчина в солнцезащитных очках стоял уже не у стены, а позади старухи, заглядывая ей через плечо. Она достала из валика пишущей машинки лист бумаги и показала ему. Тот молча кивнул и подошел к Тодду. Полицейский усмехнулся и проговорил с нарочитым наслаждением:

– Лагерь преподаст тебе урок, Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять.

Лагерь?

Нет. Это не могло быть правдой. Это же не какой-то авторитарный режим. Не сегодня. Не в Соединенных Штатах. Тодд чувствовал, как страх сжимает его внутренности, затуманивая разум.

Бледный мужчина приближался, и Тодд, поддавшись панике, сделал шаг назад. Однако полицейский ударил его снова, на этот раз в бок. Прежде чем он успел прийти в себя, на его голову натянули плотный черный мешок.

Глава 30

Тодд терпеть не мог опаздывать на ужин – особенно когда сам должен был его приготовить. Раньше такого с ним не случалось. Но сейчас было уже почти восемь тридцать, его все еще не было, и даже звонка от него не поступило. Розита начала нервничать.

По дороге с работы она заехала к Беверли, чтобы проведать ее, и рассчитывала, что Тодд будет ждать ее дома. Но дом оказался пуст. Ни его машины, ни его самого. Сначала она просто перекусила чипсами с гуакамоле, потом включила телевизор: местные новости, национальные… затем даже посмотрела целый фильм. Все это время ее взгляд снова и снова устремлялся к телефону. Она пыталась дозвониться до Тодда – безуспешно.

Позвонить Беверли она тоже не решалась: у ее невестки и так было достаточно проблем. Добавлять к этому свои переживания казалось лишним.

Беверли, по крайней мере, все еще верила, что тот странный звонок от предполагаемой любовницы Хорхе был розыгрышем. Розита и Тодд поддержали эту версию, хотя никто из них на самом деле так не думал. Но если это убеждение хоть немного облегчало страдания Беверли из-за исчезновения мужа, они готовы были закрыть на правду глаза.

Хотя…

Женщина, назвавшая себя любовницей, так и не перезвонила. Более того, Хорхе тоже не выходил на связь, а его номер теперь значился недействительным. Так что это на самом деле могло быть розыгрышем.

Тем временем поиски таинственного тренировочного лагеря продолжались. Тодд был уверен, что его друг-полицейский – их единственный шанс продвинуться в этом деле. Именно поэтому, вопреки ее совету, он и отправился в больницу Святого Иосифа. Может быть, он все еще там? Возможно, его телефон отключен, ведь в больнице не разрешают использовать телефоны. Это было маловероятно, но Розита ухватилась за эту мысль как за спасательный круг и решила позвонить в больницу Святого Иосифа.

Как звали того полицейского? Ее мозг будто застыл. Она помнила только, что имя начиналось на Дж. А фамилия? Кажется, на П. Или все-таки на Б?

Она вошла в кабинет Тодда, открыла дверцу шкафа и принялась рыться в коробках с книгами. Наконец она нашла то, что искала, – экземпляр «Латунного кольца». Она быстро пролистала его до страницы с благодарностями. Джим Бриггс! Вот его имя.

Не теряя времени, Розита тут же позвонила в больницу Святого Иосифа и попросила соединить ее с палатой Джима Бриггса. На звонок ответила женщина, которая, как выяснилось, была девушкой Бриггса.

– Тодд? – переспросила она, услышав имя. – Да, он был здесь где-то в час дня. Было очень мило с его стороны – зайти. Джим все еще не пришел в себя, но я уверена, он это оценил.

– Тодд уже уехал? – спросила Розита. – Мой муж?

– Да, он уехал несколько часов назад, – ответила женщина, явно недоумевая, в чем дело.

– Понятно. Спасибо.

Розита повесила трубку, возможно, слишком резко. Сердце заколотилось быстрее. Паника сдавила горло. Не раздумывая, она позвонила в полицию.

Да, она знала, что для объявления человека в розыск нужно, чтобы прошло 24 часа, а то и все 48, но это ее не остановило. После изматывающих, бесполезных разговоров с диспетчером, а затем с его начальником, она в отчаянии бросила трубку и разрыдалась.

Тодд был мертв! Почему-то именно эта мысль первой пришла ей в голову?

Розита пыталась отогнать тревожные мысли, но что-то определенно было не так. Собравшись с духом, она достала телефон и загрузила приложение, о котором ей когда-то рассказала Мишель. Это было что-то вроде современной версии полицейской радиоволны – платформа с оперативными сводками о происшествиях.

Сначала она просмотрела все автомобильные аварии, произошедшие за последние шесть часов на маршруте между домом и больницей. Ничего. Затем проверила сводки о нападениях в том же районе. И снова пусто.

Тодд был не из тех, кто спонтанно встречался с друзьями, чтобы потусоваться в баре. Его немногочисленные товарищи обычно были заняты, а любое общение приходилось планировать заранее. Было почти невозможно представить, чтобы он просто заехал куда-то и потерял счет времени.

Но… вдруг у кого-то из знакомых случилась экстренная ситуация, а Тодд, узнав об этом, поспешил помочь, забыв ее предупредить?

С этой мыслью она вновь отправилась в кабинет мужа, нашла его записную книжку и начала звонить по порядку по всем номерам. Первые пять контактов ничего не дали – никто не знал о его местонахождении. Еще один тупик. Дальше названивать всем подряд и тревожить людей казалось бесполезным.

Идеи иссякли. Розита снова набрала номер Тодда, но, как и ожидалось, ответа не последовало. Слезы разочарования застилали глаза, когда она опустилась на диван. Что ей делать? Что вообще можно сделать? Живой он или мертвый – он ведь должен где-то быть. Человек не может просто исчезнуть.

Может, он вернется ночью? Возможно, прямо сейчас едет домой, и все, что ей остается, – это дожидаться его возвращения.

Уснуть было невозможно, но Розита была из тех, кто под воздействием стресса вместо того, чтобы мучиться бессонницей, впадает в глубокую дремоту. Она сидела на диване, дожидаясь одиннадцатичасовых новостей, перебирая в уме всевозможные варианты: может, у Тодда случился инсульт, и он потерял память, а какая-то добрая семья нашла его на улице и приютила? Но следующая минута стала утренним пробуждением. Она открыла глаза и увидела, что за окном уже светло.

Она вскочила, осмотрела спальню, проверила подъездную дорожку. Тодда все так же не было. Вчерашняя тревога переросла в настоящий ужас.

Никаких пропущенных вызовов на ее мобильном, никаких сообщений на домашнем автоответчике. Розита в сотый раз набрала номер Тодда – и снова услышала только голосовую почту.

Она подумала, что, возможно, стоит остаться дома, позвонить на работу и взять отгул. Если с Тоддом что-то случилось и власти захотят связаться с ней, они наверняка будут звонить на домашний телефон. Но в то же время полицейский участок находился прямо через дорогу от библиотеки, где она работала. Если она все-таки отправится туда, то сможет поговорить с директором библиотеки, который был знаком со многими высокопоставленными лицами в мэрии. Может быть, кто-то из них сможет поговорить с полицейскими и попросить их разыскать Тодда.

Так она и поступила. Однако ей сказали, что для подачи заявления о пропаже нужно подождать еще более суток. Разочарованная, Розита взяла отгул до конца дня. Работать в таком состоянии она не могла.

В глубине сознания Розиты постепенно укреплялась мысль, что все это как-то связано с Автоинспекцией. Она не могла точно объяснить, почему пришла к такому выводу. Конечно, несчастный случай, медицинское происшествие или даже угон автомобиля казались более логичными вариантами. Но после всего, с чем она столкнулась в последнее время, эта версия не выглядела такой уж нелепой.

Вернувшись домой, где все оставалось по-прежнему – никаких следов Тодда, – Розита решила позвонить Беверли. Невестка была на работе, но, услышав новость, сразу же ответила:

– Я приеду.

– Ты не должна… – начала было Розита.

– Я приеду.

Розита почувствовала облегчение от того, что теперь ей не придется проходить через это в одиночку. Повесив трубку, она почувствовала себя немного лучше.

До приезда Беверли Розита решила проверить социальные сети. Ей было неловко даже думать об этом как о возможном варианте, но отчаяние заставило ее искать любые пути. Если краудсорсинг мог хоть как-то помочь, это стоило того, чтобы попробовать.

Более сотни человек уже поделились своими историями ужасов, связанных с ДТС, и Розита начала просматривать их, начиная с последней.

Одна из историй была до боли похожа. Мужчина писал, что его жена исчезла после того, как отправилась в Автоинспекцию, чтобы продлить водительские права. Прошло два месяца, но ее так и не нашли – ни женщину, ни ее машину. Полиция попыталась выяснить ее маршрут, но сотрудники ДТС заявили, что женщина туда не приходила. Никто из персонала ее не видел, а записи с камер наблюдения показали, что ее действительно там не было, хотя, по словам мужа, она звонила ему оттуда из очереди.

Размышления Розиты прервал стук в дверь. Должно быть, Беверли. Она бросилась открывать, чувствуя благодарность за то, что невестка приехала так быстро.

Но на пороге стояла не Беверли, а двое мужчин в строгих костюмах – бледнолицый и чернокожий.

– Мы из Департамента автотранспорта, – начал бледный мужчина. – Мы пришли забрать ваши водительские права. Согласно нашим данным, вы порочите имя департамента, грубо нарушая условия, указанные при выдаче удостоверения. Ваши права должны быть аннулированы и сданы.

– Идите к черту, – бросила Розита, собираясь захлопнуть дверь. – Даже если вы действительно те, за кого себя выдаете, вы не можете просто прийти ко мне домой и отобрать права.

Мужчина слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего дружелюбного:

– Боюсь, что можем, мисс Клейн. Это наша обязанность. С этого момента вы больше не имеете права управлять автомобилем.

– Заберете мои права, когда вырвете их из моих мертвых пальцев, – резко ответила она.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет.

Чернокожий мужчина, которого бледный представил как мистера Белого, тоже выразительно улыбнулся.

– Мы также обязаны сообщить вам, – начал мистер Белый, – что автомобиль, зарегистрированный на имя вашего мужа, был конфискован. Его обнаружили брошенным на бульваре Харбор и, в соответствии со статьей сто восемнадцать Муниципального кодекса, отбуксировали на штрафную стоянку. Как правило, вы можете вернуть машину, оплатив расходы на буксировку и хранение. Однако без действительных прав вы не можете быть признаны ее владельцем.

Он сделал паузу, его улыбка стала еще шире – и, возможно, слегка насмешливой:

– Ваш муж, конечно, может забрать машину в любое время.

Розита захлопнула дверь и закрыла ее на ключ. Ее руки дрожали.

Она была права.

Все это связано с Автоинспекцией. И теперь она знала, что они причастны к исчезновению, а возможно, и смерти ее мужа.

Глава 31

Встреча с Вайолет была назначена сразу после работы, прямо на ее рабочем месте. Хотя она так и не озвучила причину, Зал предположил, что она что-то обнаружила в ходе своих исследований. Последние несколько дней она была нехарактерно замкнутой, просила его проявить терпение, и он старался. Ему не давала покоя мысль, что же такого она могла найти и не это ли открытие ее напугало.

Он вышел из своего отдела на несколько минут раньше, пробираясь против потока работников в коридоре. Когда он наконец добрался до отдела исследований, там оставалось всего несколько человек: они выключали компьютеры и собирали свои вещи. Вайолет сидела за своим столом и разговаривала с молодым человеком, который, непринужденно развалившись за соседним столом, весело смеялся и раскачивал ногами, время от времени задевая боковину ее стола. Против воли Зал почувствовал укол ревности.

Подойдя ближе, он уловил, что разговор почему-то зашел о Мулан. Правда, о чем именно шла речь – о диснеевском мультфильме, боевике или оригинальной легенде, – Зал так и не понял.

– Все, что я хочу сказать, – говорил парень, обращаясь к Вайолет, – что если Мулан смогла выдать себя за парня, то она явно была очень симпатичной. Почему ее всегда изображают как какую-то хрупкую девчонку? Ну явно же она была крепкой и мужеподобной. Загадка…

Вайолет оглянулась, заметила приближающегося Зала и улыбнулась. В ее взгляде он уловил явное облегчение, и его ревность мгновенно растаяла.

– Мне нужно идти, – сказала она своему собеседнику. – Мой парень пришел.

Мой парень.

Эти два слова прозвучали как музыка. Он почувствовал, как его губы растянулись в широкой улыбке. До этого момента они с Вайолет так и не обсудили статус их отношений, но теперь, когда она сделала это за них обоих, его охватило теплое чувство удовлетворения. Молодой человек, сидевший рядом с ней, выглядел ошарашенным и заметно разочарованным, когда она встала, подошла к Залу и легко поцеловала его. Теперь они стояли вдвоем, в то время как тот неловко хватал свои вещи и поспешно прощался.

Вайолет взяла Зала за руку и крепко сжала ее:

– Слава богу, ты меня спас. Он просто придурок.

– Значит, я действительно твой парень?

– А разве нет?

– Просто хотел убедиться, что ты не сказала это только для того, чтобы избавиться от него.

– О, я сказала это именно для того, чтобы избавиться от него. Но, к счастью, это оказалось правдой. – Она взглянула на него, словно оценивая: – И я твоя девушка, верно?

– Похоже, что так.

– Отлично. Теперь, когда мы прояснили этот момент…

Она вернулась к своему столу.

– Ты что-то нашла?

– О, да. Я кое-что нашла.

Вайолет включила компьютер, затем взяла со стола стопку распечатанных документов, зафиксированных скрепкой, и протянула их ему:

– Оказывается, история вашего клиента, Автоинспекции, куда более темная и… интересная, чем я могла себе представить.

Зала такое начало насторожило.

– Департамент автотранспорта, – сказала Вайолет. – С таким названием можно предположить, что это правительственное учреждение появилось примерно в то же время, когда и автомобили, то есть в начале двадцатого века.

– Логично предположить, – согласился Зал.

– И ты будешь неправ. ДТС существует гораздо дольше. Автоинспекция берет свое начало от момента появления первых колес. Она действовала в Америке во времена Гражданской войны, в Англии – в эпоху Шекспира, а в Риме – при правлении Калигулы.

– Ты шутишь?

– Нисколько. Посмотри распечатки, которые я тебе дала. Там все задокументировано.

Зал пролистал бумаги, бегло пробежав их глазами:

– Откуда ты знаешь, что это не подделка? Фотошоп, например?

– Просто поверь мне.

На одной из страниц он наткнулся на скан указа, подписанного Авраамом Линкольном. В документе президент благодарил Автоинспекцию за «соблюдение всех правил, касающихся надлежащего использования дорог по всему Союзу в эти тяжелые и трагические времена для нашей страны».

Зал медленно поднял взгляд:

– Но…

– Это только верхушка айсберга. И я все перепроверила. – Вайолет указала на монитор, где отображались документы на разных языках, а также фотографии уличных знаков, картин, произведений искусства и даже древней резьбы по камню. – К сожалению, найти подробности о них в таком далеком прошлом сложно. Да и сейчас, если честно, не легче. ДТС – это далеко не прозрачная организация. Она всегда была скрытной, всегда действовала где-то в тени. Но из того, что мне удалось выяснить, а у нас есть копии множества документов, становится ясно: эта организация на протяжении веков контролировала и регулировала человеческий транспорт. Сегодня это автомобили, раньше – конные экипажи, мулы, повозки, а иногда даже пешее движение.

Она помедлила, наблюдая за его реакцией.

– Я знаю, это звучит безумно, но это правда. Будь то президенты, короли, императоры или полное отсутствие власти, ДТС существовал всегда.

– Звучит зловеще, – пробормотал Зал.

– Дело в том, что многие из ранних упоминаний, которые я нашла, описывают ДТС как часть естественного порядка вещей. Тогда люди верили, что мир состоит из четырех элементов – земли, воздуха, огня и воды. Природные процессы, даже такие явления, как движения звезд, ассоциировались с богами и мифологическими существами. Религия зародилась из этого неполного понимания науки. – Она чуть наклонилась вперед, увлеченная собственной речью. – И транспорт тоже был частью этого. Первоначально он считался некой силой, которая регулировала передвижение людей. Как существовали храмы Дианы или Юпитера, так, возможно, был храм, посвященный… я не знаю, чему именно, но в итоге это стало ДТС.

Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть вес сказанного:

– И, что самое странное, эта организация всегда называлась ДТС. Сегодня эта аббревиатура расшифровывается как Департамент Транспортных Средств. Но в Древнем Риме она значила другое. Deus Malum Vehiculum. С латыни это можно перевести как «Злой Бог Транспортных Средств».

Зал моргнул, потрясенный услышанным:

– Ты шутишь?

Она покачала головой.

– Но это звучит как шутка.

– Поверь, это не так.

Ее слова о силе, возникшей из природы или ставшей ее частью, пробудили в Зале воспоминания об инициации, которую он прошел с Бернардом, и о жуткой фигуре маленького человечка, который оказался всего лишь скоплением пчел.

«Моя голова полна шмелей».

– Как такое вообще возможно? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Вайолет, – но я уже неделю спускаюсь в эту кроличью нору, и конца-края этому нет. Чем дальше углубляюсь, тем безумнее все становится.

Она пролистала еще несколько страниц на экране, пока не остановилась на изображении витража, предположительно из старинной церкви. Это был высокий готический витраж. На нем с удивительной детализацией изображались Иосиф и беременная Мария на осле, которых посреди дороги остановил анахронично чисто выбритый мужчина. В одной руке он держал развернутый свиток, в другой – перо. В нижней части витража среди ярких красок и узоров сложным шрифтом были выведены буквы Д, Т и С, расположенные на большом расстоянии друг от друга.

– Насколько я могу судить, в Средние века верили, что Департаментом транспорта управляют злые ангелы, – сказала Вайолет. – В некоторых источниках упоминается «Страшная Сила», связанная с этой организацией. Но, несмотря на это, церковь, как мы знаем, активно осуждала ведьм, но не осуждала ДТС.

Она указала на экран:

– У меня есть подозрения, что церковь боялась ДТС. Более того, похоже, церковь не только не противостояла Автоинспекции, но и включила ее в свои библейские истории. Это видно по витражам, украшающим часовни.

Зал нахмурился, его взгляд задержался на изображении:

– Почему никто раньше не замечал этого?

Вайолет пожала плечами:

– Может, никто не обращал внимания на такие детали. Или, возможно, это просто утонуло в потоке безумных теорий заговора, которые гуляют по интернету. – Она пристально посмотрела на него. – А может, те, кто замечал, исчезали. По моим исследованиям, многие люди, которые так или иначе были связаны с Автоинспекцией, в итоге пропадали бесследно. Например, как твой сосед.

Вайолет прокрутила страницу дальше, пока на экране не появилась черно-белая фотография. На ней был невзрачный мужчина в старомодном костюме, стоящий рядом с антикварным автомобилем. Но взгляд Зала привлекла жуткая деталь: на эмблему на капоте была насажена человеческая голова.

– Они – очень опасный враг, – сказала она тихо.

Зал сглотнул, осознавая весь ужас происходящего:

– А теперь мы их враги.

Зал задумался, не уехал ли Бернард. Быстро набрав сообщение, он отправил его другу и вскоре получил ответ: Бернард все еще находился в холле. Через мгновение Зал уже шел по коридору навстречу.

Когда они собрались вместе, Вайолет повторила свой рассказ о том, что ей удалось выяснить, добавив еще больше примеров. Зал передал распечатки в качестве доказательства.

Бернард, перелистывая страницы, кивнул:

– Наверное, здесь я должен сказать, что в это трудно поверить. Но на самом деле это совсем не сложно. Я верю каждому слову.

– Я тоже, – признал Зал. – И я уверен, что Бу и Гэри совсем не такие простые, какими кажутся. Возможно, даже Джуди.

– Но не Ху, – хором произнесли друзья.

Бернард улыбнулся:

– Великие умы…

Однако его улыбка быстро исчезла.

– Скажи мне вот что, – обратился он к Вайолет. – У нас есть имена тех, кто исчез?

Бернард повернулся к Залу:

– Может, они в системе?

Вайолет уже печатала что-то на клавиатуре.

– Конечно. Это далеко не полный список, но у меня есть несколько имен. – Она жестом указала на экран.

– Можешь распечатать их для меня? Я, возможно, проведу небольшое исследование сегодня вечером.

– Конечно.

С легким нажатием клавиши принтер в другой части комнаты зажужжал. Бернард подошел к нему, подождав, пока распечатаются страницы.

– Интересно узнать, выдавались ли кому-то из этих людей права, особенно если они пожилые, – сказал он, обращаясь к Залу. – Я имею в виду те странные права, которые ты нашел.

– А все ли они отслеживают? – вслух размышлял Зал. – Оцифрована ли их история? Если они ведут учет с самого начала, то наверняка где-то в хранилищах остались библиотеки документов, свитков или чего-то подобного.

Принтер наконец перестал выплевывать страницы. Бернард собрал их в стопку, задумчиво просматривая.

– Дело в том, – начала Вайолет, – что большинство людей, включая меня, пока я не откопала все это, думают, что ДТС – это обычное государственное учреждение. Но Автоинспекция штата подчиняется федеральному ДТС, а он – глобальному ДТС.

– Глобальному ДТС? – переспросил Зал.

– Так я это называю. Официально они так не называются.

– В ходе твоего исследования, – вступил в разговор Бернард, – ты заметила какие-то ключевые моменты? Времена, когда в их структуре происходили крупные изменения?

– А это важно? – скептически спросила Вайолет.

– Думаю, что да, – ответил Зал. – Разве вам не кажется странным, что Автоинспекция вдруг решила перевести всех на онлайн-регистрацию? Почему они больше не хотят, чтобы кто-то приходил в их офисы? – Зал тяжело вздохнул: – Я раньше думал, что это просто для удобства клиентов, но после всего, что мы узнали, я сомневаюсь, что это настоящая причина.

Бернард фыркнул:

– Думаю, они хотят держать людей подальше от своих офисов, потому что планируют использовать эти здания для чего-то другого.

– Например? – спросила Вайолет.

Бернард кивнул на фотографию, выведенную на монитор Вайолет. На ней были азиатские монахи в традиционных одеяниях, склонившиеся в молитве перед гигантским кустом, подстриженным в форме автомобиля.

– Наверное, что-то такое, чего мы даже не можем вообразить.

Зал снова подумал об их инициации, о странных событиях, которые они уже пережили.

– Боюсь, тут я ничем не помогу, – сказала Вайолет, разводя руками. – Как я уже говорила, они все скрывают. Как культ. В открытых источниках мало полезной информации.

– Определенно, сейчас происходит какой-то важный переходный момент, – произнес Бернард. – И этот переход происходит гораздо быстрее, чем я ожидал.

– Наверняка это делается специально, – признал Зал. – Это объясняет, почему они вдруг заставляют нас делать «заплатки» и спешные обновления вместо полноценной реконструкции системы, на которую был изначально заключен контракт. Так что же нам делать? – спросил Зал, глядя на друга. – Может, обратиться к прессе? Написать в газеты, на телевидение?

– Тебя назовут сумасшедшим и тебя же сделают козлом отпущения, – без тени сомнения ответил Бернард.

– Согласна, – кивнула Вайолет.

Бернард сунул распечатанные страницы в сумку для ноутбука, затем перекинул ее через плечо.

– Я подумаю, что нам делать дальше, и свяжусь с тобой завтра, – сказал он.

Зал кивнул, но Бернард добавил, указав жестом на здание вокруг:

– Знаете, может, лучше поговорить об этом снаружи? Просто на всякий случай, – пояснил он, приглушив голос. – Встретимся завтра утром на парковке?

– Хорошая идея, – согласился Зал. – Особенно если речь пойдет о деталях. Но…

Бернард кивнул, но затем указал на монитор Вайолет:

– Хотя, честно говоря, я уверен, что они уже следят за нами.

Зал напрягся. Он не мог не признать, что Бернард прав. Он всегда следил за тем, чтобы все, что он делал на рабочем компьютере, выглядело как часть его официальных обязанностей, даже если это было не совсем так. Но он и не подумал, что ДТС может следить за другими устройствами в этом здании. С учетом масштабов проекта было почти неизбежно, что вся команда находилась под наблюдением. А если ДТС заметил, что кто-то из сотрудников начал копаться в истории организации…

Бернард обратил внимание на выражение лица друга и усмехнулся:

– Расслабься. Мы прошли инициацию. Типа мы свои. – Он махнул рукой Залу и Вайолет, направляясь к выходу. – До завтра!

Зал молча проводил его взглядом. Он хотел сказать что-то, но боялся, что их уже прослушивают. И все же Бернард был прав: если ДТС действительно следит за ними, то момент, чтобы остановиться, уже давно упущен.

Тем временем Вайолет прошла через всю комнату, выключила принтер, а затем начала обходить столы, проверяя, чтобы все оборудование было выключено на ночь. Когда она вернулась к своему рабочему месту, то взяла Зала за руки и внимательно посмотрела ему в глаза.

– Я знаю, что в последнее время вела себя немного странно, – тихо сказала она.

Правда? Они собирались обсуждать это здесь? Прямо сейчас? Зал представил, как где-то ухмыляющийся бюрократ из Автоинспекции слушает их разговор через скрытый микрофон. Но тут же упрекнул себя за чрезмерную паранойю.

– Нет, я бы так не сказал, – солгал он.

– Да брось, перестань юлить, – мягко сказала Вайолет. – Я просто хочу, чтобы ты знал: все это не имеет к нам никакого отношения. У меня были личные проблемы, но теперь все улажено.

Зал кивнул, не желая вдаваться в подробности.

– Если ты хочешь знать… – начала она.

– Я не…

– Ты вежлив, и это мило. Но не говори мне, что тебе не любопытно.

– Ну, если ты хочешь рассказать…

Вайолет улыбнулась:

– Хочу. – Она глубоко вздохнула. – Но ты должен пообещать, что это останется между нами. Никому ни слова, даже Бернарду.

Зал бросил короткий взгляд на экран ее компьютера, но решил не портить момент:

– Я клянусь.

Вайолет на мгновение замолчала, словно подбирая слова.

– Недавно я узнала, что мой отец живет в этой стране не совсем… легально. Я не имею в виду, что он пересек границу через пустыню или что-то в этом духе, – поспешила объяснить она. – Для меня это был полный шок. Мои родители жили здесь с тех пор, как я себя помню, задолго до моего рождения. Поэтому я никогда не задумывалась об их статусе.

Вайолет закусила губу, затем продолжила:

– Несколько недель назад я спросила папу, почему мы никогда не навещали его родителей в Канаде. Почему они всегда приезжали к нам, а мы к ним – никогда? Мне просто захотелось поехать туда. Я никогда не была в Канаде и подумала, что это было бы интересно. Тогда папа усадил меня и сказал, что не может покинуть страну. Он боится, что его могут не пустить обратно.

Вайолет покачала головой.

– Как я уже сказала, я была шокирована, – продолжила она после короткой паузы. – Он рассказал мне, что приехал сюда по студенческой визе, что познакомился с моей мамой в колледже – она, кстати, гражданка США, хотя родом из Сальвадора, – и что он просрочил визу. По его словам, он об этом никогда не задумывался. Этот вопрос просто не возникал.

Вайолет чуть помедлила, прежде чем продолжить:

– Он переехал к маме, они оба закончили университет, нашли работу, купили дом, родили меня, и… жизнь просто сложилась. Я не совсем верю в это. Он ведь должен был знать, когда оформлял кредит на дом или машину или устраивался на работу, что заполняет анкеты с ложной информацией. Но неважно. Суть в том, что он мне солгал. Или, по крайней мере, так казалось, потому что он никогда не рассказывал мне ничего из этого.

Она сделала глубокий вдох:

– Я предложила ему узнать, есть ли способ легализоваться, стать гражданином или хотя бы получить статус резидента. Может быть, заплатить штраф или что-то в этом роде. Но моя мама…

Вайолет снова вздохнула:

– Мы с мамой сильно поссорились. После всех событий с Дональдом Трампом она перестала доверять правительству, особенно в вопросах иммиграции. В итоге я ушла из дома и осталась у тебя.

Она попыталась улыбнуться, но выглядела расстроенной:

– В конце концов папа объявил перемирие, и они решили оставить все как есть. В следующем месяце из Канады приедут мои бабушка и дедушка. Папа сказал, что я могу поехать к ним, если захочу, но сам он не поедет.

Она грустно улыбнулась:

– Вот так вот. Я решила, что ты должен это знать. – Ее улыбка стала теплее. – Все-таки ты мой парень и все такое.

Зал приподнял бровь:

– Ты не боишься, что я позвоню в иммиграционную службу и сдам твоего отца?

– Думаю, что нет.

Зал на какое-то время задумался и затем спросил:

– А у твоего отца есть водительские права?

– Думаю, да. Он водит машину.

– Дай мне посмотреть твой компьютер. Я хочу кое-что проверить.

Ее лицо побледнело, когда она поняла, что он собирается сделать. Но все же она отодвинулась, давая ему доступ к компьютеру. Несколько быстрых нажатий клавиш – и на экране появились водительские права ее отца.

– Это условные права, – заметил Зал. – А рядом стоит звездочка. И эта звездочка означает…

Он переключился на другой экран и внезапно замер.

– Что? – голос Вайолет дрожал. – Что это значит?

– Это значит, что он назначен жертвой. Другие водители могут безнаказанно сбить его, или переехать, или врезаться в его машину.

Выражение лица Вайолет пронзило его насквозь.

– Это… это не может быть правдой!

– Это реально.

– Что мы можем сделать?

– Прежде всего, скажи своему отцу, чтобы он перестал водить машину. Постарайся, чтобы он вообще не выходил на улицу. Придумай причину. Любую.

– Мы не можем позволить им остаться безнаказанными! – Вайолет почти плакала. – Мы должны что-то с этим сделать!

Зал встал, подошел к ней и крепко обнял:

– Мы сделаем. Мы что-нибудь придумаем. Мы найдем способ их остановить. Обещаю.

Глава 32

– Как ты думаешь, папа убил маму после того, как нас увезли?

Дэнни притворился спящим, чтобы не отвечать на вопрос сестры, не думать об этом, не слышать. На ночь их приковывали к кроватям звенящими цепями, словно диких собак. Для Дэнни это было самым унизительным испытанием в его жизни. Даже когда сильно хотелось в туалет, он терпел до утра, до тех пор, пока их не выпускали.

Теа, строгая женщина средних лет, больше похожая на закоренелую преступницу, чем на обычную пленницу, исчезла после первой ночи пребывания Дэнни и Джилл в общежитии. На удивление ее подход оказался прямо противоположным. Она отказалась подчиняться правилам. Делала все в подгузник. А когда один из работников велел ей утром снять прокладку и выбросить, она огрызнулась:

– Сам сними! Сними и вытри мою грязную задницу, сука!

Через мгновение в комнату ворвались несколько мужчин в серой униформе. Они избили ее прямо у всех на глазах, пока она не потеряла сознание. Потом унесли ее бесчувственное тело. Больше Теа никто не видел.

Позже Джилл шепнула ему, что все это было подстроено, чтобы запугать остальных. Но Дэнни не поверил. Теперь он лежал в кровати, крепко зажмурив глаза на случай, если сестра смотрит на него.

– Как ты думаешь, он это сделал? Дэнни? Думаешь, он убил ее?

Он снова ничего не ответил, и Джилл замолчала. В конце концов они оба уснули.

Наутро, как только их освободили от кандалов, в ванную бросились все. Кровати Дэнни и Джилл стояли рядом с дверью, так что они оказались одними из первых. Это было хорошо, потому что Дэнни уже еле терпел. В ванной он снял и выбросил подгузник, справил нужду, надел оранжевый комбинезон, напоминающий тюремный, который обязаны были носить все, и вернулся, чтобы дождаться Джилл. Вместе они прошли через двойные двери в столовую. Им выдали по миске безвкусной, липкой каши, совершенно лишенной запаха.

– Как думаешь, сколько нам придется здесь пробыть? – спросил Дэнни, когда они вместе со всеми отправились на утренний урок.

– Не знаю, – ответила Джилл. – Навсегда?

Это была шутка, но совсем не смешная. Они молча шли за группой, проходя мимо почти одинаковых зданий, к большому овальному треку. Вместо трибун по обеим сторонам дорожки выстроились фальшивые магазины и дома, словно на съемочной площадке – все это создавалo иллюзию, будто трасса проходит прямо по главной улице города.

Как и обычно, сегодняшний инструктор не представился. Это был чрезвычайно высокий мужчина с непропорционально короткими ногами, что невольно отвлекало внимание. Прежде чем приказать им следовать за ним, он ограничился лишь одной фразой:

– Вы можете называть меня сэр.

Теперь он повел их к белому автомобилю, стоявшему у обочины перед первым бутафорским зданием. Когда все собрались перед машиной, он заявил:

– Чтобы заслужить право снова законно управлять автомобилем на общественных дорогах, вам придется выучить или освежить в памяти основные правила. Сегодня мы поговорим о дорожно-транспортных происшествиях и разберем последствия столкновений. – Он хлопнул по капоту машины. – Перед вами самый распространенный седан на шоссе. Вероятно, каждый из вас владел таким и водил его когда-то в своей жизни.

Дэнни заметил, как несколько пожилых участников кивнули в ответ.

– Это также тип автомобиля, который чаще всего попадает в аварии, – продолжил инструктор, а затем хлопнул в ладоши. – А для этой демонстрации нам понадобится манекен для краш-теста.

Он внимательно оглядел лица собравшихся.

– Ты, – произнес он, указывая на Джилл. – Ты идеально подходишь на эту роль. – Его усмешка была мерзкой. – Конечно, ты недостаточно умна, раз оказалась здесь, как и все остальные. Но для сегодняшнего упражнения ты, юная мисс, будешь нашим официальным испытателем.

– Нет, не буду, – резко ответила Джилл.

– Раздевайся, – приказал он.

Джилл встретила его взгляд с вызовом, не двигаясь с места.

– Смысл этого упражнения – продемонстрировать последствия типичного столкновения для человеческого тела. Чтобы потом не тратить время на раздевание для осмотра, проще сделать это сейчас. Раздевайся, шлюха!

– Нет! – крикнул Дэнни. – Выберите кого-нибудь другого!

Инструктор повернулся к нему, его холодные глаза остановились на лице Дэнни:

– Может, тогда тебя?

Джилл уже начала расстегивать пуговицы на своем комбинезоне.

– Я сделаю это, – произнесла она тихо, но твердо.

Дэнни отвернулся, чувствуя подступающую тошноту. Ему было противно. Большинство остальных, как он заметил, наблюдали за Джилл, особенно мужчины и подростки. Один старик, в частности, смотрел на нее с таким похотливым и извращенным выражением, что Дэнни едва удержался от желания врезать ему ногой по яйцам.

В их группе было человек пятнадцать-двадцать, а на противоположной стороне дорожки он заметил еще одну группу примерно такого же размера. Сколько же людей находилось в этом лагере?

Он повернулся к машине, но тут же пожалел об этом. Джилл, теперь уже совершенно голая, садилась на водительское сиденье. Она как раз закидывала левую ногу, и он невольно увидел ее в самый неподходящий момент.

Инструктор тем временем подобрал ее комбинезон и нижнее белье с земли.

– Я хочу, чтобы ты проехала через этот городок, до конца и обратно. Справишься?

– О… – начала она, но не успела ответить, как он захлопнул дверцу.

– Теперь веди осторожно, – сказал он с ухмылкой. – На улицах полно психов!

Инструктор хихикнул. Джилл нахмурилась, пристегнулась ремнем и включила сигнал поворота. Машина медленно тронулась с места, аккуратно отъезжая от обочины.

Джилл начала набирать скорость. И вдруг справа, со стороны пассажирского сиденья, в ее машину на полном ходу врезался красный пикап, выскочивший с подъездной дорожки. Автомобиль Джилл развернуло, и он остановился к трассе задом. Красный пикап тем временем вылетел на шоссе, оставив за собой полосы дыма от шин.

– Вау! Это было круто! – воскликнул инструктор с неподдельным восторгом. – Давайте посмотрим, что там!

Толпа подбежала к искореженной машине. Лобовое стекло было разбито, а густой пар, вырывающийся из радиатора, затруднял обзор. Обе передние двери были распахнуты, и все направились к водительской стороне. Дэнни и инструктор шли впереди.

Джилл с трудом держалась за руль. Ее правая нога была неестественно вывернута, словно сложена сама на себя. Сомнений не оставалось – она была сломана. На внешней стороне левого бедра зияла глубокая рана, из которой сочилась кровь, стекая на пол. Лицо Джилл было усыпано мелкими порезами от осколков лобового стекла, по щекам текли алые струйки.

Она застонала и медленно повернула голову в их сторону. Ее глаза встретились с глазами Дэнни, и он увидел в них страх, растерянность и мучительную боль.

– У нее кровотечение! – закричал он, обращаясь ко всем. – Вызовите скорую!

Инструктор все еще держал одежду Джилл. Он быстро свернул ее нижнее белье и прижал к кровоточащей ране на ноге.

– С ней все будет в порядке. – Он повернулся к собравшейся группе. – Обратите внимание, она была пристегнута, но подушки безопасности не сработали.

Инструктор пожал плечами с таким видом, будто это было не более чем мелкая неприятность:

– Такое случается.

Затем он наклонился ближе к Джилл, словно разглядывая что-то.

– О, – протянул он с издевательским сочувствием. – Она описалась.

Выпрямившись, он снова обратился к группе.

– Вот почему всегда нужно ходить в туалет перед тем, как сесть за руль. Это ценный урок, и я надеюсь, вы все примете его к сведенью. При аварии жертвы нередко теряют контроль над мочевым пузырем или кишечником. А теперь представьте: вместо того чтобы сосредоточиться на лечении ваших травм, медикам придется разбираться с вашей мочой или… ну, вы поняли.

Он указал вниз по дорожке:

– Теперь перейдем ко второй части нашей демонстрации: что насчет водителя пикапа? Того, кто спровоцировал эту аварию? И если у него нет прав, позволяющих ему совершать подобные действия, он должен быть наказан. Кто-нибудь запомнил номер машины?

– Она все еще истекает кровью! – крикнул Дэнни, указывая на сестру. – Нам нужна помощь!

Инструктор раздраженно махнул рукой:

– С ней все будет в порядке.

– Не думаю, что с ней все будет в порядке, – подал голос тот самый пожилой мужчина с извращенным взглядом. – Она теряет слишком много крови.

– О ней позаботятся. Не беспокойтесь об этом. Так что насчет номера пикапа? Кто-нибудь его видел?

Все покачали головами.

– Если бы ты или она, – он указал на Джилл, которая была без сознания, – могли что-то с этим сделать…

Он потянулся к своему правому заднему карману, достал бумажник и, открыв его, вытащил водительские права.

– Видите? – он повернул документы так, чтобы все могли рассмотреть. – У меня на правах есть маленькая буква П у края. Проверьте свои. У кого-нибудь еще есть такая? Я подожду.

– У меня есть, – ответила молодая чернокожая женщина.

– И у меня, – пробормотал старик-извращенец.

Как оказалось, у нескольких человек в группе была такая отметка на правах.

Дэнни, не сводивший глаз с сестры, даже не стал проверять свои документы. Ему хотелось броситься к Джилл, но инструктор стоял прямо перед ним, словно заграждая дорогу. Дэнни боялся бросить ему вызов.

– Буква П на ваших правах означает, – продолжил инструктор, глядя на собравшихся, – что вы уполномочены применить наказание в случае аварии, подобной этой. Допустим, вы снова увидели этот грузовик и узнали его. У вас есть полное право протаранить его своим автомобилем. Или сбить человека, который им управляет. Если вы считаете, что это может повредить ваш автомобиль или, не дай бог, увеличить ваши страховые тарифы, есть положение, позволяющее вам выбрать другой способ наказания нарушителя. Все зависит от вашего решения.

Вдруг он резко повернул голову, словно заметив что-то.

– О, опять он! – воскликнул инструктор, указывая куда-то вдоль дорожки.

Пикап, похоже, объехал всю трассу и теперь осторожно маневрировал у места аварии, возвращаясь на свою прежнюю подъездную дорожку. Из кабины вышел светловолосый молодой человек с бородой, в ковбойской шляпе и одежде в западном стиле. Инструктор шагнул ему навстречу, приветливо помахав рукой.

«Неужели все это было спланировано?» – подумал Дэнни. Сцена казалась слишком реальной, чтобы быть постановочной.

– Чем могу еще помочь? – спросил водитель пикапа.

В этот момент в руке инструктора появился длинный нож. Дэнни не понял, откуда он взялся: секунду назад его не было, а теперь он просто оказался там. Инструктор ускорил шаг, и, прежде чем водитель успел хоть как-то отреагировать, нож вонзился ему в живот. Движения инструктора были пугающе уверенными и механическими. Он вытащил нож, чтобы вновь погрузить его в тело водителя. И еще раз. И снова. И снова.

Дэнни никогда в жизни не видел столько крови. В фильмах кровь обычно не хлещет так сильно. Но здесь… Когда водитель пикапа, пошатываясь, упал на землю, густая алая жидкость била из раны, растекаясь по бетону и забрызгивая борта автомобиля. Единственным, кого чудом не коснулся этот багровый натиск, был сам инструктор.

Это должно быть подделкой, пытался убедить себя Дэнни. Он быстро оглядел свою группу. Люди вокруг были в равной степени шокированы и полны сомнений.

Со стороны трассы послышался вой сирен. К ним приближалась машина скорой помощи.

«Наконец-то!» – подумал Дэнни. Это должно было быть для Джилл. И, возможно, для того бедолаги, которого только что зарезали. Но травмы Джилл определенно были настоящими. А если ее травмы настоящие… убийство тоже было реальным?

Инструктор, улыбаясь, подошел к пикапу. Он открыл багажник, бросил туда окровавленный нож и захлопнул крышку. Затем, вернувшись к группе, он снова вытащил свои водительские права и показал их собравшимся:

– Вот что вы можете сделать, если у вас есть буква П на правах.

Машина скорой помощи уже подъехала. Два фельдшера вышли из машины и осторожно извлекли потерявшую сознание Джилл из поврежденного седана. Аккуратно положив ее на каталку и пристегнув ремнями, они загрузили ее в заднее отделение машины.

– Еще один, ребята! – громко объявил инструктор, указывая на неподвижного мужчину, лежащего в луже собственной крови. На его лице появилась кривоватая усмешка. – Хотя… не думаю, что вы сможете ему чем-то помочь.

Он снова повернулся к группе, задержав взгляд на Дэнни:

– Она обделалась и обмочилась. Как я уже говорил, всегда ходите в туалет перед тем, как садиться за руль. Запомните, это важно!

Тем временем парамедики забирались в машину скорой помощи, явно не собираясь помогать водителю пикапа.

– Куда они везут мою сестру? – потребовал ответа Дэнни.

Инструктор лишь лениво махнул рукой:

– С ней все будет в порядке. Они любят таких… голеньких девочек. – Он хлопнул в ладоши. – Итак, переходим к следующему этапу обучения! Идемте в четвертый корпус, комната один-десять. У нас там есть несколько интересных тренажеров. Вы сможете проверить, как многому научились за это время. Но предупреждаю: сиденья на тренажерах могут бить током. Причем очень сильно, если вы неправильно среагируете на предложенные сценарии. Так что еще раз напоминаю: сходите в туалет, прежде чем пристегнуться!

После занятий на тренажерах, где Дэнни удалось избежать серьезных неприятностей (его лишь слегка ударило током, когда он не успел вовремя затормозить перед правым поворотом), к их группе присоединился новый человек.

Они рассаживались в лекционном зале, готовясь к ролевой игре, в рамках которой каждому должны были присвоить новую личность. В этот момент охранник впустил незнакомца в помещение и подвел прямо к инструктору. Тот кивнул и указал мужчине на свободное место.

Дэнни не знал, кто это был, но незнакомец выглядел так, словно он чем-то выделялся. Это было заметно не только по его внешности, но и по тому, как он двигался, как держался. Он мог быть знаменитым, а мог и не быть, но в любом случае этот человек ощущался… особенным. Более значимым, чем кто-либо из них.

Отношение к нему тоже было иным, что Дэнни отметил сразу. Во время обеда – или того, что здесь называлось обедом – он случайно подслушал разговор. Один из официантов склонился к мужчине и спросил:

– Вы не могли бы взглянуть на это и высказать свое мнение?

Ответ был холодным и коротким:

– Нет.

Когда обед закончился и все столпились в ожидании начала второй половины учебного дня, Дэнни решился. Он понимал, что не умеет общаться с незнакомыми взрослыми, но что-то внутри него толкало к этому шагу. Если он не попробует сейчас, то, возможно, уже никогда не соберется.

– Привет, – сказал Дэнни, стараясь говорить непринужденно. – Как тебя зовут? Я Дэнни. Дэнни Уайлдинг.

– Тодд Клейн, – ответил мужчина.

Он решил рискнуть:

– Тот самый Тодд Клейн?

Мужчина слегка удивился, но на его лице появилась тень интереса:

– Вы читали мои книги?

Значит, он был писателем. Это многое объясняло.

– Нет, – солгал он, – но моя мама читала.

Тодд рассмеялся:

– Я так и думал. Для тебя они, наверное, слишком скучные.

Дэнни быстро огляделся по сторонам, проверяя, что за ними не наблюдают:

– Почему вы здесь? Что случилось?

– А ты почему здесь? Сколько тебе? Пятнадцать?

Дэнни почувствовал себя оскорбленным.

– Мне уже шестнадцать, – резко ответил он, стараясь держать себя в руках.

– Извини. Я ничего такого не имел в виду. Просто странно встретить кого-то столь юного в этом… тюремном лагере.

– Так вот что это такое?

– Насколько я могу судить, – Тодд пожал плечами.

– Нам сказали, что это лагерь перевоспитания…

Эта фраза заставила Тодда нахмуриться, как будто она вызывала у него собственные неприятные мысли, но он ничего не добавил.

– А вы не знаете, как долго мы здесь пробудем? – спросил Дэнни после короткой паузы. – Это как тюрьма, где держат годами? Или мы просто проходим какие-то уроки, получаем сертификат и возвращаемся домой, как в школе дорожного движения?

– Понятия не имею, – честно признался Тодд.

Дэнни снова огляделся по сторонам и понизил голос:

– Они ранили мою сестру. Использовали ее как манекен для краш-тестов, и она попала в аварию. Я уверен, что у нее сломаны ноги. Теперь она, наверное, в больнице.

– У них здесь есть больница? – насторожился Тодд.

– Я не уверен, – ответил Дэнни. – Просто предполагаю. Ее забрали ребята из скорой помощи.

– Может, мы недалеко от города или поселка?

– Ты тоже не знаешь, где мы находимся? – спросил Дэнни с нарастающим отчаянием.

Тодд покачал головой.

– Это вообще законно, то, что они делают? – голос Дэнни задрожал. – Меня и мою сестру похитили! Они вытатуировали нам номера наших водительских удостоверений! И они…

Он на мгновение замолчал, пытаясь взять себя в руки. Было слишком тяжело сдерживать слезы, но он глубоко вдохнул, борясь с подступающим комом в горле:

– Как я уже сказал, они ранили мою сестру.

– Нет, – тихо, но твердо ответил Тодд. – Это точно незаконно. Я поговорю с другими мужчинами и женщинами, когда появится возможность. Посмотрим, не найдем ли способ выбраться отсюда. А пока…

Он внезапно замолк, когда к ним подошел один из сотрудников, одетый в униформу Департамента транспортных средств.

– Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять, – сказал сотрудник. – Восемь-Шесть-Пять-Ноль-Ноль-Один. Что вы двое обсуждаете?

– Твою маму, – ответил Тодд.

Дэнни был восхищен дерзостью Тодда, но не мог не заметить странного выражения его лица, когда к нему обратились по номеру лицензии, а не по имени.

– В лагере очень мало комиков, – сказал сотрудник ДТС. Его голос был ровным, но слова прозвучали как тонкая угроза. Он бросил на них взгляд, в котором читалось предупреждение, затем кивнул и отошел.

Тодд проводил его взглядом, а затем тихо пробормотал:

– Как и нормальных людей. – Затем слегка наклонился к Дэнни и шепотом сказал: – Может, пройдемся по двору? Поговорим с другими… заключенными. Вдруг кто-то захочет присоединиться к нам?

Дэнни кивнул.

– Тогда идем искать друзей, – с легкой улыбкой произнес Тодд.

После обеда появился новый инструктор – светловолосый парень с прической «ежик», больше похожий на футболиста, чем на сотрудника Автоинспекции. Один его глаз был открыт гораздо шире, чем другой.

– Вы можете обращаться ко мне сэр, – объявил он.

Судя по всему, план заключался в том, чтобы они – заключенные, как теперь думал Дэнни о себе и других, – провели остаток дня, занимаясь каким-то неопределенным ручным трудом.

– Это будет тяжелая работа, но очень полезная, – добавил инструктор.

– И что именно мы будем делать? – неожиданно для всех спросил Тодд, голос его прозвучал уверенно, как у представителя группы.

Инструктор повернулся к Тодду, взглянул на него, улыбнулся еще шире, но ответа не дал. Вместо этого он продолжил:

– По пути мы сделаем небольшой крюк и заглянем в яму. Яма – это место, куда отправляют особо непокорных, чтобы они могли подумать над своим поведением и, возможно, извлечь пользу из самоанализа. Вперед!

Он повел их строем друг за другом, обходя низкое здание, где Дэнни и Джилл получили клейма, и направляясь к лесу за ним. Впереди возвышалась стена, выглядывающая из-за верхушек деревьев. Дорога, по которой они шли, превратилась в узкую грунтовую тропу, ведущую через небольшой луг. Именно там, на краю поляны, они увидели яму. Она была шириной с два железнодорожных вагона. Инструктор собрал всю группу у края и велел посмотреть вниз.

Стоя рядом с Тоддом, Дэнни заглянул в яму. Несмотря на свой внушительный диаметр, яма оказалась на удивление неглубокой: ее верхний край возвышался всего на несколько футов над головами людей, стоявших внизу. Мужчины и женщины, грязные, оборванные, в обносках, сгрудились у дальнего края ямы, словно стараясь держаться как можно дальше от ее центра.

Там, на земле, что-то двигалось.

Сначала Дэнни подумал, что это вода: бурлящая, черная, едва различимая в тусклом свете. Но приглядевшись, он понял, что это не вода. Это были муравьи. Тысячи, если не миллионы муравьев – плотная, живая масса, кипящая и шевелящаяся. Они ползли в центре, образуя зловещий круг, а тонкие линии марширующих насекомых, протянувшись от этого центрального «озера», ползли вверх по стенам ямы, образуя вокруг ее края плотное кольцо.

– Выпустите нас! – крикнула одна из женщин внизу, глядя на них умоляющими глазами. – Ради бога, выпустите нас!

– Знаете, – начал инструктор, – муравей – это единственный вид на планете, кроме человека, который ведет настоящие войны. Конечно, все животные и насекомые могут сражаться, но только у муравьев и у нас есть такое понятие, как мобилизация всего общества для уничтожения врага.

Он обвел взглядом собравшихся – Дэнни, Тодда и остальных из их группы, – словно пытаясь внушить им какую-то глубокую мысль:

– Мы гораздо более похожи, чем многим из вас хотелось бы думать.

– Пожалуйста! – всхлипывала женщина.

– Время уходит! – продолжал инструктор как ни в чем не бывало. – У нас впереди еще много работы. Пора выдвигаться. Вперед!

Через несколько минут они остановились перед огромной кучей обломков в нескольких ярдах от высокой стены, обнесенной колючей проволокой. По бокам бетонного барьера были нарисованы фрески, изображающие аварии на автостраде и раскуроченные машины.

– Стоять! – объявил инструктор. – Мы на месте!

Вторая половина дня оказалась утомительной. Их заставили возводить пятифутовые кучи из красных кирпичей и белых шлакоблоков. Казалось, здесь когда-то стояло здание, и их задача заключалась в том, чтобы отделить кирпичи и блоки от обломков и досок, а затем сложить их у подножия стены.

– Рабский труд, – пробормотала одна из женщин, и Дэнни чувствовал то же самое. У него было достаточно времени, чтобы обдумать происходящее, пока он таскал камни. Хотя он плохо разбирался в правовой системе, ему казалось, что его не могли отправить в тюремный лагерь без осуждения за преступление. Это означало, что либо это место не является тюремным лагерем, либо законы, регулирующие деятельность ДТС, отличаются от тех, что применяются к остальным членам общества.

Дэнни склонялся ко второму варианту.

Они работали до темноты. Уставшие и грязные, все вернулись в столовую на ужин. Утренний инструктор стоял в дверях, приветствуя их. Дэнни подошел к нему и потребовал ответа на вопрос, который не давал ему покоя всю вторую половину дня:

– Где моя сестра?

Мужчина благосклонно улыбнулся:

– Если хотите ответа, обращайтесь ко мне сэр.

– Где моя сестра, сэр?

– Да вот, ей подбирают протезы.

Дэнни не был уверен, что расслышал правильно:

– Что?

– Ваша сестра любезно согласилась помочь нам завтра продемонстрировать достижения водителей с особыми потребностями. За сотрудничество она получит совершенно новые права!

Дэнни, казалось, стало трудно дышать:

– Я… я не понимаю.

– Мы ампутировали ей ноги, которые, прямо скажем, после той аварии все равно никогда бы не заработали как надо. Зато теперь у нее два совершенно новых протеза, сделанных по последнему слову техники! Завтра она продемонстрирует, как водители с ограниченными возможностями могут управлять автомобилями, участвовать в гонках и делать все то, что делают обычные водители. А судя по тому, чем она любит заниматься в машинах, отсутствие ног станет для нее благословением. – Он подтолкнул Дэнни локтем. – Более легкий доступ, если понимаешь, о чем я.

Дэнни почувствовал, как его охватывает тошнота. Однако сквозь шок и ужас пробилась нелепая логическая мысль.

– Вы не могли отрезать ей ноги сегодня, чтобы уже завтра она могла водить машину. Это невозможно. Ей нужна реабилитация!

– Мы используем воск, – сказал инструктор.

Дэнни не понял, что тот имеет в виду.

– Воск?

– Она быстро придет в себя. – Инструктор похлопал его по плечу. – Увидимся завтра, приятель. О, и начни использовать подгузники на ночь. За них платят налогоплательщики. Жалко тратить их впустую.

Тодд ждал Дэнни вместе с тремя мужчинами, которые согласились присоединиться к их поискам путей побега.

– Что он тебе говорил?

– О моей сестре, – ответил Дэнни, смаргивая слезы. – Они отрезали ей ноги, а завтра собираются убить.

– Это не может быть правдой.

– Это правда. Он упомянул что-то про воск…

– Мы не позволим этому случиться.

– Они отпилили ей ноги. Даже если бы мы нашли способ выбраться отсюда, она бы все равно не смогла пойти с нами.

Трое мужчин, извинившись, отошли к столу и начали негромко обсуждать что-то между собой. Тодд не обращал на них внимания.

– Не волнуйся, – сказал он. – Мы выберемся отсюда. И заберем твою сестру.

Дэнни больше всего на свете хотел ему поверить. Но не верил.

– Ужин подан! – объявил повар в громкоговоритель.

Толпа учеников, словно под гипнозом, выстроилась в очередь и бездумно побрела в сторону столовой.

Глава 33

Веселые огоньки начали раздражать. Как и бесконечная жизнерадостная музыка, звучащая без перерыва. Их уже в третий раз приводили в офис для так называемого обучения на рабочем месте, и Хорхе торчал на своем посту, казалось, не меньше суток. Он слышал, что врачи сталкивались с чем-то подобным еще во время интернатуры. Говорили, что это должно было закалить их для суровых условий реальной работы. Но Хорхе сильно сомневался, что у Автоинспекции были столь возвышенные мотивы. Нет, это была война. Война, где начальство сознательно доводило измотанных стажеров до ошибок или кромешной усталости, чтобы потом можно было их наказать. Хорхе, однако, не собирался доставлять им такое удовольствие. Он всеми силами сдерживал изматывающую усталость и продолжал работать.

Сейчас ему поручили сортировать только что отпечатанные бланки, которые еще не успели проверить. Одни экземпляры он складывал в длинный металлический шкаф у задней стены, остальные распределял по соответствующим участкам. Работа была нудной, но требовала внимания: малейшая ошибка могла все испортить. Поэтому Хорхе тщательно следил, чтобы бланки располагались в строгой последовательности, прежде чем их подшивать.

Он открыл новый ящик, достал первый лист из стопки на своей тележке – C134-2/В: «Разрешение на дубликат регистрации» – и положил его в нужную папку. Следующий бланк, C146-3/Г, был озаглавлен: «Запрос на исключение супруги из регистрации права собственности». Хорхе остановился. Вместо того чтобы автоматически заполнить форму, он уставился на слово «супруга» и неожиданно вспомнил Беверли. Боль утраты за последние несколько дней утихла. Она все еще жила где-то глубоко внутри – и будет там всегда, – но больше не занимала его мысли круглосуточно. Постоянная усталость и напряжение вытеснили горе на второй план. Хорхе невольно задумался, не было ли это частью их хитроумного замысла.

Отбросив размышления, Хорхе аккуратно положил бланк в папку, поднял следующий лист и продолжил выполнять свою работу.

Кажется, он усвоил больше, чем предполагал, на тех занятиях, куда его насильно отправляли, чтобы вдолбить в голову скучные процедуры и протоколы отдела. Хотя он даже не старался быть внимательным или чему-то научиться, сейчас ему казалось, что он вполне уверенно справляется с порученной работой. Чего нельзя было сказать о некоторых его товарищах по стажировке.

Первым в этот раз «пал» человек, которого он знал лишь как Митчелла. Во время последнего часа предыдущей смены тот едва не отправил посетительницу не к тому окну, просмотрев ее документы слишком бегло. И хотя Митчелл заметил свою ошибку и тут же ее исправил, он все равно получил выговор. Но его нынешний промах оказался куда серьезнее.

Митчелл пропустил мужчину, который, согласно его заявлению на продление водительских прав, был обязан носить очки за рулем. Проблема была в том, что тот забыл их надеть, когда проходил проверку зрения. Мужчина успешно сдал тест, что указывало лишь на одно: он попросту запомнил таблицу. Ошибку заметили все одновременно, включая самого Митчелла, – как раз в момент, когда в офисе зазвучали куранты.

Снова объявление по громкой связи. Все стажеры тут же прекратили свои занятия и направились через запутанный лабиринт коридоров, оказавшись на открытом пространстве в центре холла. На этот раз здесь не было металлической решетки. Зато был старомодный электрический стул.

Хорхе мельком взглянул на Митчелла. Неужели его и правда собираются ударить током?

Двое охранников в форме подошли к Митчеллу и усадили его в кресло. Тугие ремни надежно зафиксировали его на месте. Тем временем его начальник из окна 7 объяснял присутствующим, в чем именно заключалась ошибка Митчелла и как она негативно повлияла на общую эффективность работы Департамента автотранспорта. Раньше такие объявления и показательные наказания стажеры воспринимали в состоянии полуобморочного ступора, но сейчас все были на удивление собранны и внимательны.

– Да здравствует Автоинспекция! – дружно скандировали начальники.

– Да здравствует Автоинспекция! – эхом отозвались стажеры.

Хорхе напрягся. Он ожидал услышать электрический треск и увидеть голубые искры, когда напряжение ударит по телу Митчелла. Но, к его удивлению, контролер из окна 7 внезапно выкрикнул:

– Карандаш номер два!

Из толпы вышла маленькая пожилая женщина с хищной, почти карикатурной улыбкой. Она шагнула вперед и протянула контролеру остро заточенный желтый карандаш. Все произошло в считаные секунды. Карандаш был немедленно вонзен в правый глаз Митчелла.

Его крик разорвал тишину. Хорхе содрогнулся: этот вопль был громче всего, что он когда-либо слышал. Тело Митчелла судорожно дернулось вперед, но ремни держали его так крепко, что он едва смог сдвинуться на долю дюйма.

Контролер вытащил карандаш, и Хорхе затаил дыхание, ожидая увидеть глазное яблоко, насаженное на его конец, как жуткий чупа-чупс. Но к заостренному кончику прилипли лишь кусочки желатиновой ткани. Сам глаз, поврежденный и окровавленный, наполовину выскочил из глазницы, упираясь в верхнюю часть щеки Митчелла. Это зрелище было шокирующим даже для тех, кто считал себя обладателем крепкого желудка.

Митчелла, все еще кричащего, вынесли охранники вместе со стулом. Громкие колокольчики прозвучали вновь, призывая всех вернуться к своим обязанностям. И хотя крики стихли, напряжение в воздухе осталось.

Вскоре куранты прозвучали снова. На этот раз «наказание» досталось Марсин, одной из трех оставшихся стажеров-женщин. Ее застали дремлющей на своем посту между волнами посетителей. Экзекуция была не менее жестокой: ее полностью раздели и выпороли плетью, сбрив все волосы – с ног, рук, лобка и даже с бровей. Когда ее унесли, кожа женщины была покрыта красным узором из собственных кровавых следов.

Хорхе, закончив сортировку последней партии бланков, принялся развозить оставшиеся копии по станциям. Лабиринтная планировка офиса все еще сбивала его с толку. Лишь сочетание проб, ошибок и простой удачи помогало ему находить нужные отделы. Правда, далеко не всегда в том порядке, в каком он собирался.

Он только что сдал последние бланки и теперь толкал пустую металлическую тележку обратно на свое место, лавируя между столами причудливой формы, когда внезапно на него едва не налетел клерк. Это был не один из его товарищей по стажировке. В руках тот нес объемную пачку документов. Мужчина смерил Хорхе презрительным взглядом, прежде чем быстро пройти мимо:

– Осторожнее, мокрощелка.

Напряжение, накопившееся за весь день, прорвалось наружу. В следующую секунду кулак Хорхе уже врезался в живот клерка. Мужчина охнул, выронил свои бумаги и согнулся пополам, задыхаясь. Хорхе молча развернулся и пошел дальше, стараясь не оглядываться и молясь, чтобы никто этого не заметил.

Он бы не стал этого делать, если бы не был так измотан. Но эта расистская шутка стала последней каплей – липким соусом к тому отвратительному «сэндвичу», которым оказался его день. Реакция была чистым инстинктом.

Однако, к его удивлению, когда он поднял взгляд, он встретился с глазами мисс Сигнал, начальницы сегодняшнего участка. Она видела все, но не выглядела шокированной. Напротив, ее лицо озарила легкая, почти одобрительная улыбка.

– Отлично справился, – сказала она спокойно.

Кажется, в Департаменте транспортных средств насилие воспринималось как вполне приемлемый способ урегулирования служебных конфликтов. Этот факт он собирался запомнить.

Он вернулся к своему месту. Пока его не было, поступила новая партия бланков. Хорхе сложил их в тележку и отправился обратно к картотеке.

Верхний лист из стопки сразу привлек его внимание. По привычке он сперва проверил номер в левом верхнем углу, затем открыл соответствующий ящик. Только после этого он взглянул на название бланка, расположенное в верхней части листа: «Заявление на поступление в учебный лагерь Департамента автотранспорта». Вот как это бывает?

Может ли кто-то со стороны заполнить эту форму и попасть в лагерь?

Хорхе задумался. Если он и понял что-то за время, проведенное здесь, так это то, что для этих людей формы и бумажная работа были сакральны. Они относились к ним как к Священному Писанию. Если в форме было сказано что-то сделать, они делали это без малейших сомнений.

Если бы ему удалось каким-то образом сообщить об этом Розите и Тодду, они могли бы разнести это место в пух и прах.

Сердце забилось чаще. Хорхе быстро огляделся по сторонам, проверяя, не следит ли кто за ним. Никого. Он уже потянулся к бланку, собираясь сложить его и спрятать в карман на случай, если ему когда-нибудь представится шанс связаться с внешним миром. Но тут мысль о других наказанных стажерах пронзила его, словно игла. Конечно же, они все находились под постоянным наблюдением, независимо от того, осознавали они это или нет.

Взгляд метнулся к бумаге, рука застыла в воздухе. Может, просто записать номер формы? На руке, например. Но и эта идея показалась слишком рискованной. Вместо этого он решил выучить номер наизусть. Держа бумагу перед собой, Хорхе уставился на цифры в левом верхнем углу и начал читать их шепотом снова и снова, как мантру:

– А-один-три-один-косая черта-два-Б.

Хорхе почувствовал легкое прикосновение к плечу и вздрогнул, уверенный, что его поймали. За его спиной стоял невзрачный белый парень в сером костюме с ярко-красным галстуком. Улыбка на его лице была одновременно насмешливой и самодовольной.

– Не хотел тебя напугать, парень. Просто любопытно, кто поручил тебе эту работу. Кто твой начальник?

– Мисс Сигнал.

Незнакомец покачал головой:

– Ей лучше знать, конечно. Но, видишь ли, то, что мы делаем здесь, в Управлении, влияет на все наши филиалы-сателлиты. А дело вот в чем: мы постепенно отказываемся от личной регистрации. Это уже неэффективно в век онлайна. Наша цель – сделать все проще и доступнее для людей. Поэтому мы обновляем наши процессы и процедуры. Очень скоро эти формы, которые вы так усердно заполняете, будут доступны только онлайн. Люди смогут подавать заявления в электронном виде или распечатывать их и отправлять по почте. Все можно будет сделать, не выходя из дома.

Закончив свою вдохновенную речь, он хлопнул Хорхе по спине, отчего тому пришлось сдержаться, чтобы не ударить в ответ.

– Неплохо, а, Тонто?

Тонто? Этот придурок, возможно, подумал, что он коренной американец, и попытался оскорбить его с помощью устаревшего прозвища. Но по-испански tonto означает «дурак», и это звучало как прямое унижение. «Вряд ли он знал об этом», – подумал Хорхе, но легче от этого не стало. Оскорбление оставалось оскорблением. Сжав кулаки, он заставил себя подавить вспышку гнева и вернуться к работе. Мужчина ушел, весело хихикая себе под нос, а Хорхе тем временем положил форму о поступлении в учебный лагерь Департамента автотранспорта на самое дно стопки.

Даже продолжая сортировать другие бланки, он повторял про себя номер формы:

– А-один-три-один-косая черта-два-Б.

Когда последняя бумага в стопке была разложена, Хорхе почувствовал прилив облегчения. Он испытал себя: смог ли он запомнить номер? Не глядя на бланк, он произнес его вслух:

– А один-три-один-косая черта-два-Б.

Получилось.

Теперь, когда партия была разложена, он оказался без работы. Мисс Сигнал быстро нашла ему новое занятие, передав его мистеру Грину, массивному мужчине с обликом типичного бюрократа, который напоминал более мускулистую версию Билла Барра. Грин отвечал за окно 9.

Хорхе усадили за компьютер и поручили обновлять записи о водителях, подавших формы на смену адреса. Он уже ввел больше десятка записей, когда мистер Грин вернулся, чтобы проверить его. Толстяк несколько мгновений стоял рядом, молча наблюдая. Затем громко прочистил горло, давая понять, что хочет привлечь внимание.

– У меня к вам вопрос, сеньор Гитеррес.

Презрение, прозвучавшее в голосе мистера Грина, когда он выделил слово «сеньор», было столь очевидным, что Хорхе пришлось в очередной раз приложить усилие, чтобы не ударить его прямо в рожу. Этот заморыш с манерами бюргермейстера Мейстербургера явно испытывал его терпение. Но, даже измотанный до предела, Хорхе понимал, что нападение на начальника – далеко не та черта, которую он может позволить себе пересечь.

Может быть, это было бы приемлемо в конфликтах с другими стажерами или сотрудниками его уровня, но в ДТС, как и везде, существовала строгая иерархия. Одно дело – ударить равного себе, и совсем другое – поднять руку на босса. Его точно понизят.

Однако пассивно принимать оскорбления он не собирался. Вместо этого он позволил себе кривую подобострастную улыбку, настолько искусственную, что она походила на гримасу простака.

– Да, бюргер?

На мгновение лицо мистера Грина исказилось от досады, и это доставило Хорхе почти физическое удовлетворение.

– Один из ваших товарищей по службе, – сказал Грин, подчеркивая слово «товарищ» с явным презрением, – кажется, предоставил молодой женщине, подающей заявление на получение удостоверения личности, неверную информацию и дал ей не тот бланк, который она должна была заполнить.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Как, по-вашему, мы должны его наказать?

Хорхе выдержал паузу, уставившись на начальника холодным взглядом:

– Что говорят правила?

– Кастрация.

– Вот вам и ответ, – сухо бросил Хорхе, поворачиваясь к компьютеру. – Простите, мне нужно работать.

Он продолжил вводить новый адрес очередного водителя, тихо бормоча себе под нос:

– А-один-три-один-косая черта-два-Б.

Вопрос мистера Грина, похоже, был чисто риторическим, поскольку никакого наказания никто не понес. Более того, вскоре после этого весь офис закрыли и стажеров отпустили.

Как обычно, мистер Толл сопровождал их из офиса, но, выйдя на улицу, предоставлял выбор: поесть или сразу отправиться спать. Никто из них, кажется, не ел и не спал уже больше суток. Один из новобранцев выбрал кафетерий, но остальные, включая Хорхе, тут же направились в свои комнаты.

Когда Хорхе закрыл за собой дверь, ему показалось, что никакое другое место в мире не могло бы показаться таким же уютным, как это небольшое помещение. Он на миг задумался, у всех ли остальных стажеров такие же комфортные комнаты.

Первым делом он схватил ручку и клочок бумаги, чтобы записать номер бланка, который все еще вертелся у него в голове.

– А-один-три-один-косая черта-два-Б, – шептал он себе под нос, записывая.

Затем он аккуратно сложил листок и убрал его в правый передний карман брюк, убедившись, что бумага надежно спрятана. Этот бланк – заявление на поступление в учебный лагерь Департамента автотранспорта для гражданских лиц – теперь казался ему ключом к возможному спасению. Если бы он только мог передать это Розите и Тодду…

Обессиленный, Хорхе упал на кровать, даже не удосужившись снять одежду. Он закрыл глаза, ожидая услышать приятное жужжание, которое обычно сопровождало его перед сном, но на этот раз в комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь хаосом его собственных мыслей.

Как бы Хорхе ни доверял этому странному вибрирующему шуму, он вдруг понял, что зависит от него гораздо больше, чем думал. Теперь, когда он исчез, ему было трудно расслабиться, несмотря на смертельную усталость.

Во сне Хорхе был дома. Беверли была жива, и они лежали в постели в пятницу вечером. У него все еще была старая работа, он задерживался допоздна, но впереди их ждали выходные. Они с Беверли мечтали наконец выспаться, а затем отправиться на утреннюю прогулку. Он нежно провел рукой между ее бедер, наклонился, чтобы поцеловать шею, но в этот момент почувствовал, как ее тело напряглось.

– Что это? – тихо спросила она.

– Что?

– Я услышала шум.

Хорхе внутренне застонал. Ему придется встать, чтобы все проверить, а потом вернуться в кровать, надеясь восстановить нарушенную идиллию.

– Похоже, это было в гараже, – добавила она.

Он прислушался:

– Я ничего не слышу.

– Пойди проверь.

Конечно. Он откинул одеяло и встал, неохотно натягивая штаны. Он знал, что это наверняка пустяк, но если бы он отправился туда без штанов, Беверли решила бы, что он не воспринимает ситуацию всерьез, и они бы поссорились. Быстро направившись на кухню, он включил свет и открыл дверь в гараж. Но вместо гаража оказался… в доме своих родителей в Мексике.

Он стоял в крошечной передней комнате. Здесь было темно, тихо и пусто. Единственным источником света был лунный луч, который с трудом пробивался сквозь грязное оконное стекло.

– Мама! – позвал он. – Папа!

Ответа не последовало.

Нет, не совсем. Прислушавшись, он уловил тихий, едва различимый шепот. Он шагнул вперед, стараясь двигаться осторожно. Его взгляд упал на закрытую дверь спальни, из-под которой пробивался слабый мерцающий свет.

– Мама? Папа? – неуверенно произнес он.

Шепот прекратился.

Словно вернувшись в детство, когда темнота внушала первобытный страх, Хорхе почувствовал, как сердце стучит все сильнее. Осторожно ступая на скрипучие доски пола, стараясь не издать ни звука, он добрался до двери и медленно повернул ручку. Дверь распахнулась…

И он оказался в спортзале своей школы. На пустой баскетбольной площадке кругами катался детский автомобиль, покрытый пятнами ржавчины. К ветхому лобовому стеклу прилипли два гниющих лица… его родителей.

Его разбудили мистер Белый и мистер Черный, оба с сияющими улыбками и одетые в пурпурные костюмы с соответствующими шляпами.

– Наш мальчик! – в унисон провозгласили они. – Ты это сделал!

Хорхе открыл глаза, моргая, пытаясь прийти в себя. В замешательстве он уставился на мужчин. Как долго он спал? Был ли сейчас день или ночь?

– Вилли Вонка? – услужливо подсказал мистер Черный.

– Мы просто хотели показать, что в ДТС не все так серьезно, – пояснил мистер Белый, снимая шляпу. – У нас есть чувство юмора.

– Вообще-то мы здесь, чтобы перевести тебя на другую сторону, – продолжил мистер Черный. – Ты заканчиваешь обучение!

– Один из нас! – скандировали они вместе, хлопая в ладоши. – Один из нас! Один из нас!

Мистер Белый дружески хлопнул Хорхе по плечу:

– Веселье да и только, честное слово.

– Тебе понравится работать в Автоинспекции, – заверил мистер Черный.

Хорхе переводил взгляд с одного на другого.

– Я не понимаю, – наконец сказал он.

– Все кончено, – сказал мистер Черный. – Ты больше не рекрут и не стажер, ты – сотрудник ДТС.

– Сотрудник на испытательном сроке, – уточнил мистер Белый.

– Да, но тебя приняли на работу в Департамент. Ты теперь часть нашей семьи. Уже решил, где будешь служить?

«Нигде», – подумал Хорхе, но только покачал головой.

– Если повезет, тебя могут направить в отдел перевоспитания, – задумчиво произнес мистер Черный и странно улыбнулся. – Славная работа. Все эти проказники под твоей опекой, и ты волен наводить порядок, как сочтешь нужным. Можно убивать, насиловать, грабить и калечить.

– Именно этим мы сейчас и занимаемся, – шепотом добавил мистер Белый. – Одевайся. Нам пора отправляться.

– Я приму душ, – сообщил Хорхе, поднимаясь с кровати. – А потом поем. Я умираю с голоду.

– Нет ничего лучше, чем еда из ДТС, – заверил его мистер Черный.

– Встретимся в кафетерии, – кивнул мистер Белый, водружая на голову пурпурную шляпу. – Но имей в виду: через час мы уезжаем, независимо от того, закончил ты есть или нет. Так что я советую тебе поторопиться с душем.

– Который час? – спросил Хорхе.

– Восемь пятнадцать, – ответил мистер Белый, посмотрев на часы.

Хорхе кивнул, и вербовщики вышли из комнаты.

После всех недель или месяцев, проведенных в этом месте, ему наконец-то разрешили узнать, который час.

Он был единственным человеком в кафетерии. Когда мистер Белый и мистер Черный прибыли, Хорхе последовал за ними на улицу. По пути никто не попался им на глаза. Они шли по бетонной дорожке между двумя зданиями, которая вела в лес.

Мистер Белый и мистер Черный оживленно разговаривали между собой, но Хорхе не старался прислушиваться, хотя знал, что, возможно, стоило бы. Тропа пролегала через небольшой луг, минуя высокий холм. Где-то слева, как он знал, находилось кладбище. Подумав о постепенно редеющих рядах стажеров, Хорхе невольно задался вопросом, не появились ли там новые могилы с момента его последнего визита.

Тропа привела их к стене. Здесь настенные рисунки заметно отличались от тех, что он видел прежде. Если раньше изображения были посвящены общей символике транспорта, то эти демонстрировали ужасающие сцены смертей, связанных с транспортными средствами.

Перед автобусом с помятой решеткой на земле лежали тела двух подростков с разбитыми лицами и окровавленными руками. На рельсах старушка была разрезана пополам: верхняя часть ее тела лежала по одну сторону железнодорожного пути, нижняя – по другую, а внутренности вывалились на шпалы. Самой жуткой была сцена возле вагончика на станции: за ним лежала перевернутая детская коляска, и мать в ужасе кричала, глядя на распростертое тело младенца, которого она только что задавила, сдавая на машине назад.

В конце тропинки в стене оказалась дверь, которую Хорхе не заметил до тех пор, пока мистер Белый не подошел к ней. Должно быть, она была замаскирована частью росписи – изображением конного экипажа, только что сбившего маленькую девочку в розовом платье. Мистер Белый трижды постучал в дверь, затем положил руку на скрытую ручку и потянул дверь на себя.

За ней открылся другой мир – грубая, почти примитивная версия лагеря, который они только что покинули. Вместо современных зданий с благоустроенной территорией здесь стояли низкие бетонные строения, тесно прижавшиеся друг к другу, словно остатки архитектуры 1950-х годов.

Тропинка, по которой они шли, была теперь грунтовой, а вместо леса, который окружал лагерь за стеной, здесь была узкая полоска деревьев, похожая на жалкие остатки рощи. Обстановка резко изменилась: если по ту сторону стены Хорхе чувствовал себя словно в ловушке, то здесь атмосфера напоминала настоящую тюрьму. С одной стороны доносились монотонные песнопения. С другой – истошные крики. Они втроем сошли с тропинки на потрескавшийся асфальт.

– Когда водители нарушают правила, – сказал мистер Белый, – их отправляют сюда.

– Я думал, что людям просто выписывают штрафы за нарушение правил дорожного движения. Или, в крайнем случае, сажают в тюрьму, если они сделают что-то действительно серьезное, – сказал Хорхе, нахмурившись.

– Эти люди нарушили правила, а не законы, – уточнил мистер Черный. – Правила ДТС.

Мистер Белый кивнул, продолжая:

– И если они нарушают правила уже здесь… – Он обвел рукой лагерь вокруг них. – Тогда их отводят сюда.

Они остановились перед бетонным строением, ничем не отличающимся от остальных вокруг. Оно казалось одинаково серым, одинаково безликим. Мистер Белый подошел к двери, повернул несколько ручек и распахнул ее. Внутри оказалась просторная темная комната, бо́льшую часть которой занимала металлическая клетка. Внутри толпились голые мужчины и женщины, их тела сливались в единое хаотичное месиво. Они жались друг к другу так сильно, что едва могли шевелиться. Почти все они были людьми с темным цветом кожи, отметил Хорхе.

– Животные, – бросил с отвращением мистер Черный.

– Невозможно создать цивилизованное общество, если не соблюдать правила, – сказал мистер Белый, глядя на клетку безучастным взглядом. – Иногда, чтобы сохранить общество, нужно удалять из него деструктивные элементы.

Внезапно истощенная женщина азиатской внешности протянула руку между прутьями решетки. Ее лицо, искаженное болью и отчаянием, словно молило о помощи. Она раскрыла рот, и вместо слов раздался жуткий звук, больше похожий на крик дикого животного, чем на человеческий голос. Мистер Белый спокойно захлопнул дверь.

– Давайте теперь посмотрим на водителей, у которых еще есть шанс выбраться отсюда и вернуться домой, – предложил он, уже направляясь к выходу.

Они продолжили путь по улице, следуя к тупику. Мимо проходили сотрудники Автоинспекции, одетые в безупречные униформы, и они обменивались приветствиями с мистером Белым и мистером Черным. Многие из сотрудников вели за собой небольшие группы людей, одетых в одинаковые оранжевые комбинезоны. У некоторых на руках и ногах звенели цепи.

Пройдя между двумя серыми зданиями, они оказались на огромной парковке, занимавшей весь конец тупика. Черный асфальт был покрыт сеткой белых линий, напоминающих о том, что это когда-то было обычной стоянкой, но теперь место превратилось в полосу препятствий. Оранжевые конусы, фанерные фигуры людей и хаотично расставленные дорожные знаки превращали территорию в площадку для обучения вождению. На старте стоял красный спорткар, ожидая тарана от массивного люксового авто. Последний медленно двигался вперед, словно выжидая, пока красный автомобиль не совершит очередную роковую ошибку. По обе стороны трассы стояли небольшие группы интернов в оранжевой форме.

– О, это будет весело, – с энтузиазмом произнес мистер Белый. – Смотрите.

Они остановились на краю парковки, наблюдая за происходящим. Роскошный автомобиль покинул трассу, обогнув последние два конуса, и остановился. В ту же секунду красный спортивный автомобиль рванул вперед, сбил несколько конусов и врезалась в фанерную фигуру старушки с тростью. Едва успев заметить последствия своего маневра, водитель спортивного автомобиля был застигнут врасплох огромным дизельным грузовиком, который вылетел будто ниоткуда и врезался в спорткар с сокрушительной силой. Хорхе успел увидеть, как молодой человек, явно не пристегнутый ремнем безопасности, вылетел из разбитого автомобиля, забрызгав все вокруг кровью и битым стеклом.

Мистер Белый и мистер Черный разразились громким смехом.

– Они никогда не успевают заметить, как это происходит, – сказал мистер Черный.

– Нет, никогда не успевают, – согласился мистер Белый. – А теперь сюда!

Хорхе почувствовал, как внутри него нарастает неприятная тяжесть, но молча последовал за ними. Они обошли парковку по краю и направились к длинному зданию с высоким входом, напоминающему амбар.

Внутри здания, отделенные бархатными веревками, стояли автомобили, которых Хорхе никогда прежде не видел. Некоторые из них выглядели как приветы из прошлого, другие – словно вырвались из будущего. Но не было ни одной знакомой модели. Возможно, это были машины из фильмов? Хорхе не знал, и его растерянность лишь усиливалась.

Перед одним из ближайших автомобилей – футуристическим транспортным средством с куполообразными стеклами и корпусом, напоминающим гоночный болид – стоял мужчина. Он вел лекцию для группы из десяти-пятнадцати человек в оранжевых комбинезонах, которые делали записи, словно собирались впоследствии сдавать экзамен по истории автомобилестроения.

Когда мистер Белый и мистер Черный вошли внутрь, лектор заметил их и, не прерывая речи, помахал им рукой. Они ответили тем же жестом. Люди в группе обернулись, чтобы посмотреть, кто вошел в здание.

Среди них был Тодд. Он стоял между подростком и стариком. Хотя оранжевый комбинезон сгладил его индивидуальность, Хорхе узнал Тодда сразу и на мгновение застыл на месте. То, что Тодд оказался здесь, шокировало и озадачило Хорхе.

Они встретились взглядами, но ни один из них не подал виду, что узнал другого. Хорхе о многом хотел спросить. Он хотел понять, знал ли Тодд что-то о смерти Беверли. Хотел понять, как его зять оказался в этом месте. Но для обоих было безопаснее не замечать друг друга. Насколько Хорхе ориентировался в обстановке, это было очередное испытание для него.

И все же…

Он был почти уверен: в Автоинспекции его действительно считают своим. По их мнению, он был новым сотрудником, которому промыли мозги. И меньше всего ему хотелось давать понять, что это не так. Поэтому он продолжал идти за рекрутерами через большую комнату, не сводя глаз с Тодда. Они прошли мимо коллекции машин и вошли в маленький смежный офис. Здесь целая стена телевизионных экранов показывала картинки с камер наблюдения из комнаты с коллекцией машин и с полосы препятствий на парковке снаружи. Он ожидал, что здесь будет круглосуточная охрана. Однако места за тремя столами были пусты, что показалось ему странным.

– Если бы ты перешел в Перевоспитание, – сказал мистер Черный, – то, скорее всего, начал бы с работы в таком же офисе безопасности, как этот, занимаясь наблюдением. Это может показаться скучным – и в какой-то степени так оно и есть, – но работа необходимая.

Он усмехнулся Хорхе и добавил:

– Есть и плюсы.

Мистер Черный провел ладонью по черному шару управления, вмонтированному в ближайшую столешницу. Камера на центральном экране увеличила изображение лица женщины из группы Тодда, которая с интересом смотрела на одну из машин. Мистер Черный медленно покатил шар в другом направлении, и камера переместилась вниз, к ее пышной груди.

– Было бы лучше, если бы они не носили эту дурацкую униформу, но все равно…

– Попробуй тепловую сигнатуру, – предложил мистер Белый.

Его партнер нажал кнопку на столе, и комбинезон исчез, а на его месте появились две карикатурные, но четко очерченные груди, окрашенные в оттенки красного и желтого, с виднеющимися большими сосками. С помощью шарика мистер Черный прошелся по телу женщины, и Хорхе увидел на месте соединения ее ног ярко-красный треугольник лобка.

Раздалась стандартная мелодия звонка, и мистер Белый достал из кармана мобильный телефон.

– Белый. У аппарата! – Он немного послушал, посмотрел на мистера Черного и сказал: – Конечно.

Затем он положил телефон на стол, слегка отстранив другого рекрутера, и начал нажимать кнопки. Один за другим телевизионные экраны погасли. Он кивнул мистеру Черному, который подошел к задней стене и щелкнул рядом выключателей.

Свет в офисе померк.

– Мы вернемся через минуту, – сказал мистер Белый Хорхе. – Оставайся на месте. Ничего не трогай.

– Что происходит? – спросил Хорхе.

– Мы сейчас вернемся, – ответил мистер Черный.

Они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Раздался металлический щелчок замка. Хорхе стоял в полумраке, растерянный. Что происходит? Его взгляд упал на мобильный телефон, оставленный на столе. Конечно, это была проверка. За все время, что он провел здесь, никто не допускал таких явных ошибок. Наивно было бы полагать, что они начнут сейчас. Подстава это или нет, ему было все равно. У него появился шанс, и он не собирался его упускать.

Торопясь, пока вербовщики не вернулись, он схватил телефон, который, к счастью, остался включенным. Беверли была мертва, Тодд оказался здесь, и теперь сестра оставалась его единственной надеждой. Пальцы быстро забегали по клавиатуре. Хорхе помнил номер той анкеты и отправил Розите сообщение:

«Все еще жив. Тодд в лагере тоже.

Получи форму A131/2Б. Найди нас.

Хорхе».

Выйдя на главный экран и положив телефон на место, Хорхе пересел на другую сторону стола, поближе к мониторам. Он надеялся, что сообщение, отправленное сестре, будет достаточно ясным, чтобы она поняла, что делать.

Вербовщики не возвращались еще несколько минут, и, вероятно, он мог бы написать еще одно сообщение, но нервы подводили его. Мысленно он снова и снова прокручивал текст, размышляя, следовало ли добавить что-то еще. Он сомневался, было ли сообщение достаточно информативным и понятным. Стоило ли попросить Розиту связаться с властями? Или лучше этого не делать? Ведь власти могли быть замешаны в происходящем.

«Розита умна, – сказал он себе. – Она разберется».

Хорхе молился, чтобы мистер Белый не решил проверить отправленные сообщения и не обнаружил, что он сделал. Он также боялся, что Автоинспекция уже знала о его действиях, возможно, даже специально подстроила это.

Щелчок дверного замка вывел его из размышлений. Вербовщики вернулись, ведя себя так, словно просто выходили на чашку кофе. Мистер Черный подошел к стене и включил освещение, восстановив в комнате прежнюю яркость. А мистер Белый встал за столы и начал нажимать кнопки, выводя экраны из режима ожидания. Телефон он убрал в карман.

Хорхе бросил взгляд на мониторы. Группы Тодда больше не было в гараже с коллекцией автомобилей. Более того, ни один из интернированных не появлялся ни на одном из экранов.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Да нет, пустяк, – ответил мистер Белый. – Обычные протоколы.

– Совершенно обычные, – добавил мистер Черный.

Это почти наверняка было неправдой, но Хорхе не стал настаивать. Он наблюдал, как вербовщики покидают офис и выходят обратно на парковку. Полоса препятствий была пуста, а три разбитых автомобиля, оставленные без присмотра, догорали в разных местах импровизированной трассы.

Пройдя между зданиями, они вышли на дорогу, ведущую вверх по склону.

– Надежное задание, – сказал мистер Черный. – Перевоспитание.

Откуда-то доносились приглушенные крики. Внезапно из-за угла здания выбежала афроамериканка в оранжевом комбинезоне. Выражение паники на ее лице смешивалось с мрачной решимостью. Было очевидно, что она пытается сбежать.

– Живой попалась, – усмехнулся мистер Черный.

Женщина, заметив их, резко свернула с дороги. Мистер Черный бросился за ней. Она бежала быстро, но он оказался быстрее. Погоня закончилась на узком участке травы у дороги: мужчина сбил беглянку с ног. Из-за толчка она сильно ударилась о землю. Хорхе показалось, что вместе с хриплым дыханием он услышал тонкий хруст костей.

Женщина лежала и стонала, когда подошли Хорхе и мистер Белый. Мистер Черный поднялся, стягивая штаны. Спустя мгновение он уже начал срывать с женщины комбинезон, оголяя ее тело. Афроамериканка попыталась сопротивляться, но силы ее оставили. Несколько сильных ударов ногой по голове заставили ее замереть.

Мистер Черный грубо перевернул ее на живот и раздвинул ноги. Мистер Белый повернулся к Хорхе, толкнул его локтем и указал на женщину.

– Теперь ты сотрудник Автоинспекции. Хочешь развлечься? Можешь взять ее сзади. Делай, что хочешь.

Хорхе покачал головой:

– Нет.

Мистер Черный бросил на него разочарованный взгляд, продолжая интенсивно двигаться, насилуя женщину.

– Не думаю, что он подходит для Перевоспитания, – бросил он, не сбавляя темпа.

– Он найдет свою нишу, – уверенно отозвался мистер Белый.

К ним подбежали двое других сотрудников. Дождавшись, пока мистер Черный с резким стоном завершит свое «развлечение» и поднимется, они схватили женщину за руки, подняли ее и унесли прочь.

– В яму, – хором сказали вербовщики и рассмеялись, довольные собой.

Мистер Белый похлопал Хорхе по спине:

– Думаю, на сегодня достаточно развлечений. Готов отправиться домой?

– Домой? – переспросил Хорхе.

– По ту сторону стены. В твой лагерь.

– Это не мой дом, – резко ответил он.

Мистер Белый остановился. Он посмотрел на мистера Черного и спокойно сказал:

– Дайте нам минутку, ладно?

Мистер Черный лишь пожал плечами и продолжил идти, оставив их вдвоем. Мистер Белый повернулся к Хорхе, его взгляд был серьезен:

– Не знаю, заметил ли ты, но здесь, в ДТС, настоящем ДТС, очень мало людей из числа меньшинств. Но ситуация меняется. Автоинспекция растет. И это одна из причин, по которой мы завербовали тебя. Ты понимаешь?

В его голосе звучала скрытая угроза, но Хорхе, который уже собирался автоматически сказать «да», упрямо промолчал.

Мистер Белый тяжело вздохнул:

– Все, что я хочу сказать, – это то, что ты мог бы проявить немного больше благодарности за предоставленную тебе возможность.

– Хорошо, – ответил Хорхе сдержанно.

Мистер Белый обнял его за плечи:

– Такие люди, как мы, должны держаться вместе.

«Нет никаких мы, – подумал Хорхе. – Я совсем не такой, как вы. Вы – чудовища!»

Но он лишь натянуто улыбнулся, кивнул и двинулся вперед за мистером Белым. Вместе они пошли по дороге, догоняя мистера Черного.

Глава 34

Проснувшись утром, Розита обнаружила, что ее машина исчезла. На подушке Тодда, рядом с ней, лежала розовая квитанция о конфискации. Она резко села, схватила квитанцию и пробежала глазами текст. На бумаге был перечень причин с проставленными галочками, но вчитываться она не стала – сейчас был куда более важный вопрос. Кто-то вошел в дом, пока она спала. Более того, кто-то побывал в ее спальне.

Розита почувствовала, как ее охватывает смесь ужаса и гнева. Она была благодарна за то, что ночь выдалась прохладной, и она спала в плотной пижаме, а не в одном нижнем белье. Еще она машинально подумала о том, что, как всегда, свернулась клубком под одеялом, оставив на виду только голову. И хотя это казалось мелочью, сейчас она была благодарна даже за это.

Где еще в доме мог побывать этот незваный гость?

Соскочив с кровати, она первым делом выглянула в окно, чтобы убедиться, что машины действительно нет. Все верно: подъездная дорожка была пуста. Затем она направилась в кабинет Тодда.

С тяжелым, тошнотворным чувством в груди она замерла на пороге. Комната была разгромлена: стол перевернут, книги свалены с полок, бумаги разбросаны по полу. Весь этот хаос напоминал…

…как будто в комнату влетела машина.

Розита не знала, откуда взялась эта мысль, но она была поразительно четкой: все выглядело так, словно в комнату действительно врезалась машина. Единственное, что сбивало с толку, – это отсутствие дыры в стене.

Розита пересилила шок и быстро осмотрела остальную часть дома. Все было на своих местах… Пока она не дошла до кухни. Здесь явно кто-то побывал: беззастенчиво приготовил и съел сэндвич. На холодильнике, прикрепленный магнитом в виде фрукта, висел бумажный квадратик с фирменным штампом «С рабочего стола автоинспектора», на котором корявым почерком было выведено: «Вам нужно больше молока!» На стойке рядом находился пустой пакет из-под молока, красноречиво подтверждая записку.

Это была последняя капля. Розита схватила телефон и уже собиралась звонить в полицию. Пусть ДТС и государственное учреждение, но это Америка, и здесь законы запрещают врываться в чужие дома и оставлять после себя бардак.

Она разблокировала телефон.

На экране всплыло новое сообщение. От Хорхе.

Пульс участился, и все мысли о полиции моментально улетучились. Дрожащими пальцами Розита открыла сообщение от брата:

«Все еще жив. Тодд в лагере тоже. Получи форму A131/2Б. Найди нас.

Хорхе».

Розита затаила дыхание. Тодд в тренировочном лагере Автоинспекции вместе с Хорхе? Это звучало абсурдно, но что сейчас вообще имело смысл? Главное, что ее брат спустя столько времени сумел передать ей сообщение. И он просил о помощи.

Ее взгляд снова скользнул по тексту сообщения. Форма A131/2Б из ДТС каким-то образом могла помочь ей понять, где он находится. Деталей было слишком мало, но у нее не было другого выбора, кроме как действовать.

Она сохранила сообщение, на всякий случай записала его в блокнот и быстро набрала номер Беверли. После трех гудков Розита уже подумала, что придется оставить голосовое сообщение, но невестка наконец ответила.

– Хорхе прислал мне сообщение, – выпалила Розита без предисловия. – Он жив. И, кажется, я знаю, как его найти.

– Хорхе? – в голосе Беверли слышалось волнение. – Что он написал?

– Буквально пару строчек. Все еще жив. Тодд в лагере тоже. Получи форму А-один-три-один-косая черта-два-Б. Найди нас.

– Тодд тоже там? Сейчас?

– Думаю, да.

– Почему Хорхе не написал мне?

– Я не знаю. Мы разберемся с этим потом. Сейчас главное – достать эту форму и найти их.

– И как мы это сделаем?

– Пока понятия не имею. Но, судя по всему, нужно заполнить эту форму, сдать ее, и тогда они скажут, где находится лагерь.

– А дальше что? Обратимся в полицию?

Розита задумалась на мгновение.

– Нет. Мы просто приедем туда сами и вытащим их. А потом уже позвоним в полицию, обратимся к прессе – сделаем все, что потребуется.

На том конце линии повисло напряженное молчание.

– Ты понимаешь, что они сделали, – наконец сказала Беверли. – Ты понимаешь, на что они способны. Ты правда думаешь, что они просто позволят нам войти и забрать их?

Радость Розиты слегка угасла, но решимость осталась:

– Я не знаю. Но время не на нашей стороне. Хорхе передал нам сообщение, и мы должны действовать. Немедленно.

– Ты права, – тихо сказала Беверли. – Давай сделаем это.

– У меня забрали машину. Ты сможешь заехать за мной?

– Конечно.

– Тогда готовься – мы едем в Автоинспекцию!

Когда они подъехали к офису Департамента автотранспорта, парковка оказалась пустой. Розита вспомнила, как несколько недель назад заметила полицейскую ленту, загораживающую вход, но так и не узнала, что там случилось. Неужели офис все еще закрыт? Она не могла сказать наверняка.

Беверли остановила машину у здания, выбрав первое свободное место рядом с парковкой для инвалидов. Розита вышла из автомобиля и, взглянув на офис, вновь почувствовала сомнения. Несколько окон в низком кирпичном здании были так сильно затонированы, что, даже если бы внутри что-то происходило, это было бы невозможно рассмотреть.

Ее пробрал странный холодок. Здание вызвало у нее необъяснимое чувство тревоги. Это было нечто большее, чем просто текущие обстоятельства – она была уверена, что ощутила бы то же самое, даже если бы оказалась здесь в обычный день. Даже если бы вошла сюда голой. Эта мысль была нелепой, но от нее по коже побежали мурашки. Она невольно окинула взглядом логотип ДТС на стене – его строгие линии и углы внушали какой-то неприятный, неуловимый страх. На мгновение ей показалось, будто двери и окна здания складываются в подобие лица, смотрящего прямо на нее. «Чушь», – подумала она.

Тем временем Беверли уже обошла машину. Они вдвоем пересекли парковку для инвалидов и направились к зданию. Как только они подошли ближе, автоматические двери перед ними бесшумно раздвинулись.

Неужели они всегда так делали? Может, у нее просто паранойя.

Но стоило им войти внутрь, как стало очевидно, что дело совсем не в этом.

Внутри Автоинспекции висел легкий туман, словно здесь только что рассеялся густой смог или потушили пожар и дым не успел окончательно уйти. Освещение, ненадежное и тусклое, заливало офис мягким желтоватым сиянием, которое странным образом усиливало красноту крови, разлитой по всему залу.

Трупы были повсюду.

Розита сначала подумала, что это обычные посетители – люди, пришедшие продлить права или получить документы, – но быстро поняла, что ошибалась. Бейджи и форменная одежда на телах ясно давали понять, что это были сотрудники Департамента.

Прямо перед дверью, на стуле, лежал охранник. Его выпотрошенное тело выглядело настолько неестественно, что Розита едва не отвернулась. Вязкие внутренности свисали с его колен, запачкав пол липкими лужами.

Слева от входа, вдоль стены, тела лежали в ряд, голова к ноге, образуя зловещий проход, ведущий к белой двери с надписью «ТЕСТ». На поверхности двери виднелись размазанные кровавые отпечатки ладоней.

И все же… несмотря на все это безумие, за стойками в центре зала находились люди. Под табличкой «ИНФОРМАЦИЯ» стояла женщина, под знаком «ФОРМЫ» – мужчина, а в окне с надписью «ЗАЯВЛЕНИЯ» виднелся еще один сотрудник. Они выглядели бледными, их лица застыли в выражении пустого равнодушия. Глаза не мигали, а движения казались механическими: они стучали по клавиатурам, раскладывали бумаги, ставили печати на документы.

Но самое странное находилось позади этих людей. За стойкой возвышалось нечто, похожее на футуристическую скульптуру или абстрактный макет города. Структура достигала потолка, и Розита не могла понять, что она изображала – здания, механизмы или что-то совсем иное. Белые геометрические фигуры были расположены настолько хаотично, что глаз отказывался находить в них порядок. Это было обескураживающе и… неправильно. Она отвернулась, почувствовав странный страх. Ей казалось, что если она будет смотреть слишком долго, то больше не сможет оторваться.

Скульптура была полупрозрачной, изнутри ее заполняло золотистое сияние. Но именно послесловие, оставшееся в ее сознании, оказалось хуже и тревожнее самой структуры.

– Ты это слышишь? – спросила Беверли.

Розита кивнула. С того момента, как они вошли в здание, до нее доносился низкий настойчивый гул. Он был настолько всепроникающим, что казалось, будто исходит изнутри ее головы.

– Это место изменилось с тех пор, как я была здесь в последний раз, – попыталась пошутить Беверли. Ее голос дрожал, и попытка сострить провалилась, поглощенная зловещей атмосферой и тяжестью смерти, пропитавшей воздух.

У Розиты же было совсем другое ощущение. Ей казалось, что Автоинспекция вовсе не изменилась. Скорее, она просто вернулась к тому, чем всегда была на самом деле.

– Давай возьмем бланк и уйдем, – сказала она, сжав руку Беверли чуть крепче.

Очереди не было. Розита, держа Беверли под руку, направилась прямо к окошку с надписью «ФОРМЫ». За стойкой сидел мужчина. Он смотрел на нее, но взгляд был пустым, словно не фокусировался на ней. Его рот был приоткрыт, поэтому были видны мелкие зубы с желтыми пятнами.

– Мне нужен бланк, – сказала Розита.

Мужчина медленно протянул ей лист бумаги.

– Заполните эту форму, – произнес он.

Его голос был не громче хриплого шепота. В нем было что-то неправильное, что-то, что заставляло нутро Розиты сжиматься.

Она взяла бланк и отошла чуть вправо, туда, где к стойке была прикреплена черная ручка на цепочке с мелкими бусинами. Стараясь игнорировать ощущение, что за ней наблюдают, она начала заполнять поля: имя, почтовый адрес, электронная почта, номер телефона. На мгновение достав из сумки водительские права, чтобы свериться, она вписала их номер.

Внизу бланка была строка «Запрашиваемая форма», и, держа ручку как можно увереннее, она написала: «A131/2Б». Под этим – подпись и дата.

Закончив, Розита передала заполненный бланк обратно через стойку.

Она ожидала, что сотрудник возьмет документ и скажет, что запрашиваемый бланк будет выслан по почте через несколько недель. Так это обычно работало? Но, к ее удивлению, мужчина поднял безжизненные глаза и хриплым шепотом произнес:

– Я сейчас вернусь.

Медленно поднявшись со стула, он зашагал вглубь офиса и скрылся за перегородкой. Розита обернулась к Беверли. Невестка, словно зачарованная, продолжала смотреть на золотисто светящееся чудовище, вздымающееся до самого потолка. Ее лицо казалось чужим, отрешенным.

– Как только мы получим все необходимое, мы уйдем, – тихо сказала Розита, положив руку на ее ладонь и выводя из оцепенения.

К сожалению, уйти удалось не так быстро, как хотелось. Они стояли перед стойкой целых десять минут – достаточно долго, чтобы рассмотреть ужасающие детали хаоса и бойни. Запах разложения становился невыносимым, заполняя их носовые пазухи, заставляя дышать реже и глубже.

Наконец клерк вернулся. Не говоря ни слова, он сел обратно на стул, повернулся к ним и просунул в окошко еще одну бумагу.

Розита прочла заголовок, и сердце ее заколотилось быстрее: «Заявление на въезд гражданского лица в учебный лагерь Департамента автотранспорта». Она подняла бланк, чтобы Беверли тоже могла его прочитать. В документе указывалось, что заявитель может запросить временное разрешение, позволяющее посетить лагерь, где, судя по всему, содержались Тодд и Хорхе, «в целях обучения, проверки и/или в личных или деловых интересах».

Она не могла понять, почему такие разрешения вообще предлагаются представителям общественности. Возможно, это было требование закона или какая-то бюрократическая лазейка. Но сейчас это не имело значения.

Розита аккуратно заполнила все поля бланка, запросив два разрешения: одно для себя и одно для Беверли. Закончив, она передала документ обратно клерку. Тот медленно взял бланк и начал методично читать, подчеркивая бледным пальцем каждую строчку. Наконец, завершив, он вставил бланк в сканер. Раздался низкий гул, щелчок, и из аппарата пробился странный белый свет. Клерк уставился на монитор, его безжизненные глаза почти не мигали, пока он медленно набирал что-то на клавиатуре. После долгой паузы он потянулся под стойку и достал из невидимого принтера лист бумаги. Подняв голову и уныло взглянув на них, он просунул бумагу через щель в стекле и произнес:

– Вы можете забрать свои разрешения в шестом окне.

Розита взяла листок, но ее взгляд почти сразу переместился в сторону шестого окна. Ее пальцы непроизвольно скомкали бумагу, а сердце болезненно сжалось.

Между ними и шестым окном стояла фаланга фигур. На первый взгляд, они походили на тела обгоревших людей. Но стоило Розите приглядеться, как она поняла, что это не кожа, покрытая ожогами, а плотный рой черных насекомых, облепивших эти неподвижные тела.

Были ли эти люди живы? Розита почти сразу отбросила эту мысль. Существа, кишащие на них, казались единственным источником движения. Их бесчисленные, мелкие, переливающиеся в тусклом свете тела создавали иллюзию пульсации, словно эти фигуры все еще дышали. Беверли тоже заметила это.

– Что это? – ее голос дрожал.

Розита покачала головой:

– Это неважно. Пойдем.

Розита крепче сжала руку невестки, и они вместе направились к шестому окну. Обходя стороной мрачные фигуры, они прошли слишком близко к ряду окровавленных тел, лежащих на полу слева. Жужжание становилось все громче, вибрация заполняла пространство. Розита задумалась, что за насекомые облепили неподвижные фигуры. Мухи? Нет, скорее пчелы.

У шестого окна их встретила женщина с бледно-голубой кожей, как обезжиренное молоко, ее глаза были абсолютно пустыми, без намека на жизнь. Она взяла протянутую Розитой бумагу, бегло взглянула на нее, кивнула, затем поднялась со стула и молча исчезла в глубине офиса.

Розита и Беверли переглянулись. Несколько мгновений спустя женщина вернулась. Не произнеся ни слова, она положила перед Розитой два полулиста бумаги, на которых жирным шрифтом было напечатано: «Временное разрешение». Затем она повесила на стекле табличку «Вернусь через 5 минут» и снова ушла вглубь офиса.

Розита подняла листы. На одном из них было указано ее имя, на другом – Беверли. Оба разрешения предоставляли восьмичасовой доступ в учебный лагерь Департамента автотранспорта.

Ниже значился адрес, а на обратной стороне – карта.

Сердце Розиты забилось быстрее. Они сделали это! Они могли попасть внутрь.

– Поехали, – сказала она.

– Э-э… – начала Беверли, поднимая дрожащую руку и указывая перед собой.

Розита посмотрела вперед. Теперь вереница черных фигур полностью загородила им выход.

Насекомые, покрывавшие тела, двигались настолько слаженно, что это больше не выглядело хаотичным роем. Они создавали иллюзию дыхания, и, что хуже всего, казалось, они способны управлять мертвыми. Потому что люди под ними, без сомнений, были мертвы. Сквозь кишащих насекомых можно было разглядеть пустые глазницы, обнаженные связки и торчащие из мяса кости.

– Не думаю, что мы сможем пробиться, – испуганно прошептала Беверли. – Может, есть другой выход?

– Я не знаю, – честно ответила Розита.

И тут раздался громкий голос из передней части офиса:

– Господи Иисусе! Что это, черт возьми, такое?

Глава 35

Зал проснулся и обнаружил с собой в постели Вайолет. Это утро было лучшим в его жизни. Когда она открыла глаза от его движений, сонно улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его, он ощутил абсурдное, почти детское счастье. Несмотря на все, что происходило вокруг, несмотря на почти полную уверенность, что Автоинспекция будет их преследовать – за что именно, он даже не представлял, – в этот момент он был абсолютно счастлив. Но счастье длилось недолго.

– Что мы будем делать? – спросила Вайолет, садясь на постели.

– Понятия не имею, – честно признался он.

Зал подавил желание почесать грудь, а она машинально убрала с лица прядь волос. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Может, вы с Бернардом напишете какую-нибудь программу, которая… все исправит? – предположила она.

Зал улыбнулся.

– Так не бывает. Хотя, – добавил он задумчиво, – если бы у нас было время и достаточно рабочих рук, мы, возможно, смогли бы изменить курс этого «Титаника».

Он покачал головой.

– Но система очень сложная. Чтобы в ней разобраться, понадобится целая вечность. Собственно, именно поэтому мы так обрадовались, когда «Дейта Инишиативс» получила контракт. Гарантия занятости, – усмехнулся он.

– Тогда каков план? – уточнила Вайолет.

– Для начала – позавтракать.

– А потом?

– А потом… я пока не придумал, – признался он.

Если бы Зал заранее позаботился о завтраке, он мог бы приготовить что-нибудь приличное. Но в его распоряжении оказались лишь несколько замороженных вафель и стакан апельсинового сока в холодильнике. Вайолет заверила, что ее все устраивает, и они обошлись тем, что было.

Когда тостер прозвенел, Зал положил две вафли на тарелку для Вайолет. В этот момент в дверь громко постучали. Он нахмурился. Ранние гости были не в его стиле, впрочем, как и любые гости.

Первая мысль была паранойей: неужели из Департамента транспортных средств выпустили Говарда Лэнга? Что может быть хуже, чем появление его бывшего соседа-психопата теперь, когда он и так влип в дерьмо по уши?

Встав из-за стола, Зал подтянул пояс халата, вышел в прихожую и отпер входную дверь. Приоткрыв ее, он осторожно выглянул наружу. На крыльце стоял мистер Гарсия, и, к удивлению Зала, тот выглядел так, будто не спал несколько дней. Зал распахнул дверь шире.

– Привет, – сказал он. – Как дела?

Гарсия производил впечатление вымотанного: глаза налились кровью, а лицо осунулось.

– Я не спал всю ночь, – хрипло начал он. – Разговаривал с Автоинспекцией.

Зал ощутил, как по спине пробежал холод.

– Вчера мне пришло уведомление, что с сегодняшнего дня мои права приостанавливаются. Без машины я не смогу ездить на работу. Позвонил на их круглосуточную горячую линию. Там сказали, что из-за «высокой нагрузки» нужно ждать, и дали понять, что если я положу трубку, то в течение семи дней звонки с моего номера не будут принимать, потому что я «потеряю место в очереди».

– Значит, вы не отходили от телефона всю ночь?

– Эта музыка, – голос Гарсии дрогнул. – Они включили музыку. Одну и ту же песню снова и снова: I Believe I Can Fly^[19].

Зал скривился:

– Терпеть ее не могу.

– Но она играла… – Гарсия провел рукой по лицу. – Снова и снова. Снова и снова.

В поведении соседа было что-то странное, что-то, что не укладывалось в рамки просто бессонной ночи. Зал насторожился.

– Минут десять назад музыка прекратилась, – продолжил Гарсия. – Я подумал, что меня наконец соединяют с оператором. Сказал: «Алло». А потом раздался щелчок, и меня отключили.

Его воспаленные глаза встретились со взглядом Зала:

– Неужели ты ничего не можешь с этим сделать? Ты ведь работаешь в компьютерном отделе ДТС, да?

Зал напрягся. Он был абсолютно уверен, что никогда не рассказывал соседу о своей работе. Откуда тот знает? Взгляд Гарсии уже не казался дружелюбным или соседским.

– Ты ведь можешь помочь, верно? – настаивал он. – Ты что-то делаешь с их системой. Над чем ты работаешь? Почему ничего не работает как надо?

– Извини, мне нужно собираться на работу. Поговорим позже, ладно?

Зал захлопнул дверь и быстро повернул ключ. Он чувствовал себя неловко и напряженно, но это была не просто паранойя – теперь он был уверен. Вернувшись на кухню, он сказал Вайолет:

– Я звоню Бернарду.

– Кто это был?

– Мистер Гарсия. С соседней улицы. – Зал замялся, раздумывая, стоит ли рассказывать все. – Он сказал, что не спал всю ночь из-за звонка в Автоинспекцию.

Лицо Вайолет побледнело.

– И каким-то образом он узнал, что я работаю в системе ДТС, хотя я ему об этом никогда не говорил. Похоже, он пытался выудить из меня информацию. Поэтому я звоню Бернарду.

Зал тут же взялся за телефон, пока Вайолет молча доедала свою вафлю. Он начал рассказывать Бернарду о странной встрече с мистером Гарсией, но тот перебил его:

– Только лично. Никаких разговоров по телефону. И никаких электронных писем.

– Понял, – коротко ответил Зал. – Я скоро буду.

Паранойя не отпускала его. Пока он не делился своими мыслями с Вайолет, но внутри крепла уверенность, что за его домом ведется наблюдение. Он был рад, что предусмотрительно заклеил скотчем камеры на ноутбуке и компьютере, даже несмотря на то, что оба устройства были выключены. К моменту прихода Бернарда Зал и Вайолет успели поесть и переодеться. Когда раздался звонок, Зал открыл дверь, и его друг сразу же вошел. Выглядел он взволнованным и напряженным.

– Я все обдумал, – сказал Бернард, минуя приветствия.

Зал взглянул на Вайолет:

– Ну, и что ты придумал?

– Мы члены семьи ДТС, верно? Мы прошли инициацию.

– Допустим.

– Так давайте проверим, как далеко нас это заведет. Узнаем, что на самом деле стоит за всем этим. Я думаю, мы сами пригласим себя в офис ДТС, посмотрим, как там все устроено, и выясним, что происходит.

– Это звучит не как план, а как самоубийство, – с сомнением ответил Зал.

– У тебя есть что-то получше?

– Продолжать заходить в систему с работы и вносить изменения?

– Они следят за нами там.

– А из дома – нет?

– Ты же не думаешь, что они следят за нами повсюду?

– Думаю, следят, – тихо сказал Зал.

– Нам нужно рискнуть, – настаивал Бернард. – Прям в львиное логово. Они не ожидают, что мы зайдем так далеко. Если нас вышвырнут, то пусть.

– А если нас не просто вышвырнут? – пробормотал Зал.

– Это шанс, которым я готов воспользоваться. Я хочу увидеть, как у них все устроено. Местные сотрудники, скорее всего, не знают, что мы работаем на «больших парней». Мы просто предъявим свои полномочия и скажем, что обновляем систему регистрации. Типа нам нужно взглянуть на их оборудование и получить доступ к нескольким программам для оценки интерфейса.

– И что дальше?

– У меня есть несколько конкретных процессов, которые я хочу увидеть в действии, на месте, в реальном времени, – ответил Бернард. – Как только я это сделаю, я пойму, на какие платформы и подпрограммы нужно ориентироваться. Если все пойдет по плану, я смогу убрать пару странных баз данных и вычеркнуть несколько худших процедур, которые мы нашли. Это не исправит систему полностью, но будет хорошим началом. К тому же это даст нам время, чтобы провести более тщательную чистку.

– Ты понимаешь, что это незаконно? То, что ты предлагаешь, – это нарушение контрактов. Если нас поймают, нас уволят, посадят в тюрьму и, скорее всего, оштрафуют на запредельные суммы.

– Давай сделаем так, чтобы нас не поймали, чувак! – Бернард посмотрел Залу прямо в глаза. – Это правильное решение. А если нас поймают, мы попадем в прессу. Народ нас поддержит. Мы станем героями!

У Бернарда была особая харизма – это нужно было признать. Если кто-то и мог придумать, как провернуть такое дело, так это он.

Зал повернулся к Вайолет, которая до этого молча следила за разговором:

– Тебе необязательно в это ввязываться, ты же понимаешь…

– Я участвую, – твердо ответила она.

– Ты станешь соучастником.

– Эта система назначила моего отца жертвой, – сказала она. – Меня вполне устраивает быть соучастником.

– Хорошо, – Зал сдался. – Давайте пошевеливаться.

– Может, для начала позвонить на работу и взять больничный? – предложила Вайолет. – Мы ведь все еще хотим сохранить работу, когда это закончится, верно?

– Хорошее замечание, – согласился Зал.

Бернард кивнул с легкой улыбкой:

– Тогда готовьтесь, следующая остановка – Автоинспекция!

Ближайший офис Автоинспекции находился в пятнадцати милях, но из-за утренних пробок быстрее было ехать по городским улицам, чем по автостраде. Они взяли машину Зала, и, к счастью, на всех светофорах горел зеленый. Это позволило им добраться до места меньше чем за двадцать минут.

Зал свернул на узкую подъездную дорожку, которая вела вдоль здания к парковке, расположенной позади. Насколько он мог судить, на стоянке была всего одна машина, а сам офис выглядел заброшенным.

– Где машины? – спросил он, нахмурившись. – Где очереди?

– Думаю, этот офис закрыт, – заметила Вайолет.

Зал посмотрел на часы на приборной панели, затем притормозил рядом с единственным припаркованным автомобилем.

– Часы работы вроде с восьми до пяти. А сейчас уже десять минут девятого.

– Нет, я думаю, он закрыт. Навсегда, – настаивала Вайолет.

– Не может быть… Хотя выглядит это именно так.

– К тому же, – вмешался Бернард с заднего сиденья, – мы не закончили и половины обновлений. Если бы они закрыли офис, у нас было бы гигантское отставание.

– Думаешь, им есть до этого дело? – спросила Вайолет.

– Тоже верно, – пробормотал Бернард.

– Если мы не сможем войти… – начал было Зал.

Как будто в ответ на его слова, входные двери здания автоматически раздвинулись. Зал вздрогнул, неприятно удивленный этим. Сквозь проем виднелось темное внутреннее помещение, и, даже пытаясь разглядеть детали с такого расстояния, он чувствовал себя неуютно. Все это выглядело неестественно и подозрительно.

Он уже открыл рот, чтобы предложить отменить весь план, но в этот момент Бернард распахнул дверцу машины и направился к зданию. Залу ничего не оставалось, кроме как тоже вылезти следом за Вайолет.

Двери Автоинспекции были открыты, и, подойдя к ним ближе, Зал заметил, что внутри вовсе не так темно, как казалось издалека. Пространство офиса заливал неприятный желтоватый свет, от которого становилось только тревожнее.

Беспокойство Зала усилилось. В памяти всплыло его посвящение в «автоинспекторы»: тот странный, пустой офис на нижнем уровне заброшенного склада, крошечная комната с жужжащими насекомыми…

«Моя голова полна шмелей», – мелькнула мысль. И перед глазами снова вспыхнул образ: светящаяся бледная скульптура, состоящая из соединенных кубов и треугольников.

Он крепче сжал ладонь Вайолет, бросил взгляд на Бернарда, и, не говоря ни слова, они прошли через открытый дверной проем.

– Господи Иисусе! – внезапно воскликнул Бернард. – Что это, черт возьми, такое?

Офис больше напоминал дом ужасов, чем государственное учреждение. Воздух был густым и тяжелым. На полу лежали трупы. На рабочих местах сидели сотрудники, но их лица были пустыми, безжизненными, напоминающими зомби. В центре комнаты возвышалась странная геометрическая конструкция, до ужаса знакомая, но гораздо более крупная и замысловатая, чем та, с которой они столкнулись во время инициации. Все вокруг было залито жутким желтым светом.

На другом конце зала стояли две женщины – на первый взгляд они выглядели нормально. Но их едва можно было различить за вереницей неподвижных фигур – темных, бесформенных, полностью покрытых шевелящимися пчелами.

– Помогите нам! – позвала одна из женщин. – Мы не можем выбраться!

Бернард шагнул вперед, внимательно рассматривая фигуры.

– Эти твари вообще живые? – пробормотал он, приближаясь к ряду покрытых насекомыми силуэтов.

– Не надо! – прошептала Вайолет, вцепившись в руку Зала.

– Помогите! – отчаянно крикнула вторая женщина.

– Они не двигаются, – объявил Бернард, обернувшись к Залу и Вайолет. – Думаю, мы в безопасности.

– Мы идем! – крикнул он уже женщинам.

И в этот момент одна из черных фигур пошевелилась. Медленно она повернулась к ним.

В это же мгновение Зал услышал знакомое жужжание, которое было похоже на язык, нечеловеческий язык. Было ли оно здесь с самого начала? Вроде да, хотя до сих пор он этого не замечал.

Бернард остановился, топнув ногой.

– А ну пошли! – рявкнул он. – Убирайтесь с дороги!

Еще одна фигура начала двигаться. Зал заметил, как между ползающими насекомыми проступил кусок лица. Или, точнее, того, что было лицом. В пустых глазницах черепа были остатки крови, а там, где раньше находился рот, виднелись зубы, обнажившиеся в дикой улыбке.

– Что это? – дрожащим голосом прошептала Вайолет.

У Зала внезапно возникла идея. Он подошел к информационному окну, за которым сидела бледная женщина с бесстрастным лицом.

– Мы из «Дейта Инишиативс», – начал он. – Обновляем компьютерные системы департамента. Нам нужно пройти на другую сторону офиса.

Он указал на вереницу покрытых пчелами фигур.

– Скажите этим… людям, чтобы они убрались с дороги и пропустили нас.

Женщина неподвижно смотрела на него.

Тем временем Бернард решительно направился вперед, все ближе к часовым. Никто из них не двинулся навстречу, и он продолжил идти, осторожно перешагивая через неподвижное тело на полу и обходя фигуру в конце строя. Несколько пчел, шурша крыльями, пронеслись мимо, но, к счастью, не пытались его ужалить.

– Быстрее! – позвал он женщин, стоявших в дальнем углу. – Идите сюда!

Зал, наблюдавший за происходящим вместе с Вайолет, шагнул назад от стола информации.

Бернард подошел к более высокой женщине, протянул ей руку и коротко приказал:

– Возьми меня за руку, а потом ее.

Вместе они сомкнули руки. Внезапно Бернард сорвался с места, увлекая за собой обеих женщин. Они прошли мимо темных фигур, лишь несколько пчел на мгновение оторвались от роя и зажужжали вокруг.

Когда они подбежали к Залу и Вайолет, более высокая женщина, тяжело дыша, споткнулась и вытерла пот со лба.

– Слава богу, – выдохнула она. – Я думала, мы застрянем там…

Она не закончила мысль, но в этом и не было необходимости.

Придя в себя, женщина разгладила свою одежду, и Зал заметил у нее в руках белый листок бумаги.

– Меня зовут Розита, а ее – Беверли, – сказала она, указывая на свою спутницу.

– А я Зал, – представился он. – Это Вайолет, а твой спаситель – Бернард.

– Почему вы вообще здесь? – спросила Розита, подозрительно глядя на них. – Полагаю, вы не регистрируете машину.

Зал улыбнулся:

– Нет, не регистрируем. А почему здесь вы?

– Транспортная инспекция похитила моего мужа, – неожиданно выпалила Беверли. – Он был безработным, и они сказали, что отправят его в лагерь для обучения. Это было больше двух месяцев назад, и я с тех пор ничего о нем не слышала.

– Они похитили и моего мужа, – добавила Розита. – Его остановили на дороге и конфисковали машину. Она перевела взгляд на Зала, ее глаза подозрительно сузились. – Вы ведь не работаете в Департаменте транспорта?

– Я? Нет, – спокойно ответила Вайолет.

– А мы вроде как работаем, – признался Зал. – Мы из «Дейта Инишиативс». ДТС нанял нас для обновления системы онлайн-регистрации.

– Значит, вы здесь, чтобы починить их компьютеры? – недоверчиво уточнила Розита.

– Мы здесь, чтобы помешать им делать то, что они делают со своими компьютерами, – с нажимом произнес Зал.

– В частности, – начал Бернард, – мы пытаемся положить конец таким вещам, как похищение ваших мужей, позволение людям сбивать других на своих машинах безо всякой ответственности и многое другое. В общем, мы здесь для того, чтобы получить доступ к некоторым программам и внести изменения, которые пойдут всем на пользу.

Он мельком глянул на ближайшее окно. За стеклом, безучастно глядя вдаль, сидел человек с серым лицом и шрамом на правой щеке.

– Хотя я не уверен, насколько нам повезет с этим, – мрачно добавил Бернард.

– Мы направляемся в тренировочный лагерь, чтобы вернуть наших мужей, – неожиданно сказала Беверли. – Мы узнали, где он находится.

– Вы едете одни? – с тревогой спросила Вайолет.

– Вы могли бы пойти с нами, – предложила Розита. – Нам бы точно пригодилась помощь.

Бернард задумался:

– Тренировочный лагерь, да? Это же самое сердце зверя. Если их действительно готовят к работе в ДТС, они могут быть достаточно знакомы с программами, чтобы направить нас туда, куда нужно.

– Если ваших мужей похитили и вы знаете, где они, почему бы вам просто не обратиться в полицию? – спросила Вайолет.

Розита горько усмехнулась:

– Потому что некоторые полицейские работают на ДТС. Мы знали одного такого. Обращение в полицию ни к чему хорошему не приведет.

Бернард кивнул, словно это не стало для него откровением:

– Их щупальца проникают во все структуры. Когда я сканировал эту систему, то нашел «усики», ведущие во все стороны.

– Значит, мы идем одни? – осторожно спросил Зал.

– Мы – да, – твердо сказала Розита. – Если хотите, можете присоединиться.

– Я иду, – без колебаний заявил Бернард.

Зал повернулся к Вайолет. Она кивнула.

– Мы с вами, – сказал он.

– Тогда вам нужно получить форму, – пояснила Розита. – Это называется «Заявление на поступление в учебный лагерь Департамента автотранспорта». – Она указала пальцем: – Попросите у того парня форму номер А-один-три-один-косая черта-два-Б, заполните ее, и вам выдадут разрешение на въезд в лагерь.

Розита вытащила из кармана свое собственное разрешение и протянула его им:

– На одну форму можно получить до четырех разрешений.

Беверли нервно оглянулась.

– Но забирать их нужно у шестого окна, – добавила она и указала рукой: – Там, где эти… пчелиные монстры.

Было решено, что Зал и Бернард займутся оформлением разрешений, а Вайолет отправится на улицу с Розитой и Беверли. Процесс затянулся дольше, чем они ожидали. Сотрудники, с которыми им пришлось взаимодействовать, находились в почти кататоническом состоянии, и им пришлось обходить очередь из покрытых пчелами тел (некоторые из них, казалось, случайно поворачивались в их сторону). Однако в конце концов они получили разрешения и, не задерживаясь, вышли из офиса.

Бернард выглядел обеспокоенным, когда они подошли к женщинам, стоявшим у машины Зала.

– В чем дело? – тихо спросил Зал, стараясь, чтобы остальные не услышали.

– Если все дошло до такого… – Бернард махнул в сторону здания. – Не думаю, что несколько программ что-то изменят.

Зал задумался:

– Что, по-твоему, нам нужно делать?

– Продолжать. Не думаю, что мы сможем все исправить, но… может быть, сможем хотя бы немного помочь.

Розита держала в руках свое разрешение, и вместе с Беверли и Вайолет, прижавшись друг к другу, они рассматривали карту на обратной стороне, пытаясь понять, как лучше добраться до тренировочного лагеря.

Они решили ехать все вместе. Конечно, можно было взять две машины, но зачем тратить лишний бензин? Да и Залу было не по себе на своем стареньком автомобиле, который уже давно не внушал доверия. Поэтому, когда Беверли предложила взять ее «Блейзер», Зал без колебаний согласился. Все пятеро устроились в машине: Беверли и Розита – спереди, Зал, Вайолет и Бернард – сзади.

Проблемы начались почти сразу. Выехав с парковки Автоинспекции и проехав меньше мили по улице, они нарвались на полицейского. Беверли стояла на светофоре, а водитель соседней машины то и дело оглядывался, сигналил, ухмылялся, заводил мотор и явно хотел спровоцировать гонки. Как только загорелся зеленый свет, он рванул с места, оставив на асфальте следы от жженой резины. И через несколько секунд Беверли остановил полицейский на мотоцикле.

– Что я сделала? – спросила она, когда он подошел.

Он молча стоял в очках и шлеме и смотрел на нее.

– Тот парень рядом со мной вырвался вперед на скорости около восьмидесяти миль в час, а вы отпустили его и остановили мою машину?

Он снял солнцезащитные очки, наклонился к машине и посмотрел на каждого из них по очереди, прежде чем остановить взгляд на Беверли.

– Ваши права были помечены. Знаете ли вы, что раньше это был город заката? – сказал он, медленно проговаривая слова. – В те времена людям, скажем так, с темными убеждениями настоятельно рекомендовалось не появляться на наших чистейших улицах после захода солнца. Это было бы лучше для их здоровья. Очень настоятельно рекомендовалось.

– Мы пытаемся выбраться отсюда прямо сейчас, но вы, похоже, не даете нам этого сделать.

Полицейский помрачнел:

– Не смейте говорить со мной таким тоном, юная леди. Я не потерплю такого нахальства. Если вы станете спорить с офицером полиции, я отправлю вас в участок за неповиновение.

– Неповиновение – это не преступление, – вмешался Бернард.

Полицейский посмотрел на него:

– А вы кто такой?

– Я могу быть человеком, отвечающим за программирование новой онлайн-системы ДТС. Человеком, который может обнаружить, что мотоцикл с вашими номерами зарегистрирован незаконно. Человеком, который может обнаружить, что… – Он наклонился вперед, чтобы увидеть значок офицера. – У Джона Роджерса в послужном списке столько случаев вождения в нетрезвом виде, что его следует немедленно уволить.

– Вы мне угрожаете?

– Ну, черт возьми, мисс Марпл, наверное, да, – ответил Бернард с усмешкой.

Они долго смотрели друг на друга.

– Я ведь правда могу это сделать, – продолжил Бернард. – Я делал это раньше и могу сделать снова. Я даже могу сделать из тебя сосисочника. Ты хочешь, чтобы это было в твоем послужном списке, Джон Роджерс? Хочешь, чтобы твои друзья и соседи, другие мачо в твоем участке думали, что ты, Джон Роджерс, развлекаешься тем, что вихляешь своим чили-вилли перед маленькими девочками?

Полицейский отступил от окна, сердито произнес:

– Езжай дальше. Убирайся отсюда на хрен, пока я не передумал!

– Будет сделано, офицер, – вежливо ответила Беверли.

Она закрыла окно, включила сигнал поворота и плавно влилась в поток.

– Отличная работа, – восхищенно сказала Розита, обернувшись, чтобы взглянуть на Бернарда.

– Для этого я здесь, – ответил он с ухмылкой.

Следующая встреча произошла на автостраде. Они все еще находились в пределах города, но был уже поздний утренний час, движение заметно поредело. Тем страннее выглядела ситуация: несмотря на три свободные полосы, за ними увязалась машина, непрерывно сигналя.

Беверли мельком взглянула в зеркало заднего вида:

– Что нужно этому придурку? Я же еду на максимально разрешенной скорости.

Зал обернулся, чтобы посмотреть через заднее стекло, и увидел старый широкополый желтый «Понтиак». Водитель продолжал сигналить, но внезапно свернул на соседнюю полосу и, замедлившись, поравнялся с их машиной. У Зала перехватило дыхание.

Мужчина и женщина в «Понтиаке» были его родителями.

На них была та же одежда, в которой их похоронили десять лет назад, но выглядела она так, словно только что вышла из модного ателье. Отец сидел за рулем, неподвижный и собранный, как всегда, держал руки на руле в положении «десять и два», глядя строго вперед. А мать, напротив, смотрела на Зала через пассажирское окно, ее лицо расплылось в безумной улыбке. Она смеялась, а ветер, врывающийся в открытое окно, развевал ее волосы, придавая ей вид невесты Франкенштейна.

«Что, черт возьми, здесь происходит?» – пронеслось в голове у Зала. Автоинспекция была не просто всепроникающим правительственным агентством, державшим под контролем каждого водителя и каждую семью. Она могла воскрешать чертовых мертвецов.

Зала накрыло чувство беспомощности. Как они вообще собирались противостоять чему-то настолько могущественному? И все же у них были разрешения, чтобы попасть в тренировочный лагерь. А у него и Бернарда – доступ к системе департамента. Они не могли превзойти их в силе, но могли ударить их же оружием. Возможно, именно поэтому их преследовали.

«Понтиак» резко рванул вперед, перестроился на их полосу и тут же затормозил.

Если бы за рулем был Зал, аварии было бы не избежать. Но Беверли либо обладала молниеносной реакцией, либо ожидала чего-то подобного: она плавно ушла на соседнюю полосу, затем еще одну, а затем на выделенную для пассажирского транспорта. Понтиак рванул за ними, разгоняясь, явно намереваясь пойти на таран. Но в последний момент между ними, пронесшись по той же полосе, вклинился наглый водитель на «БМВ». Удар был оглушающим – «Понтиак» врезался в него. Беверли выжала газ, оставив разбитые машины позади.

– Что это было? – спросила она.

– Мои родители, – ответил Зал.

И никто не задал уточняющих вопросов.

Теперь каждая машина, мимо которой они проезжали или которая обгоняла их, казалась потенциальной угрозой. Стоило им покинуть столичный регион, как из ниоткуда появился полугрузовик, ринувшийся на них. Беверли пришлось выжать из машины максимум, и только крутой подъем дал им шанс вырваться вперед. Позже, на другом шоссе, мотоциклист, лавируя зигзагами, едва не заставил их остановиться прямо на дороге.

Лагерь находился в нескольких часах езды от любого города. Следуя карте, они свернули с шоссе на необозначенный съезд и продолжили путь в какой-то глуши по цепи все более узких дорог, петлявших между холмами и разветвлявшихся среди густого леса.

– По крайней мере, здесь еще есть сотовая связь, – сказала Вайолет, мельком взглянув на экран телефона.

– Интересно, как далеко… – пробормотала Розита, изучая карту на обратной стороне своего разрешения.

Ответ нашелся сам собой: за очередным поворотом перед ними внезапно выросли массивные ворота. Не совсем Парк Юрского периода, но веяло той же пугающей значимостью – будто ворота возвели не только для того, чтобы кого-то впускать, но и чтобы не выпускать обратно. По обе стороны от входа бетонная стена терялась в зарослях, уходя в глубину леса. Впереди, чуть в стороне от ворот, виднелась небольшая сторожка. Когда они приблизились, Зал заметил на ее двери официальный герб Департамента автотранспорта. На дорогу вышел человек в форме. Пистолет в кобуре выглядел скорее предупреждением, чем формальностью.

Беверли плавно притормозила и опустила стекло.

– Простите… – начал охранник. – Это частная территория.

– У нас есть разрешения, – твердо сказала Беверли, протягивая ему документ. – Пропустите нас.

Он взял бумагу, пробежался по ней глазами и вернул обратно, его лицо оставалось странно непроницаемым. Зал задумался: неужели они первые, кто воспользовался таким пропуском?

Мужчина скользнул взглядом по машине, задержался на каждом из пассажиров:

– У всех есть разрешения?

Они кивнули.

– Посторонние машины за ворота не пропускаем, – сухо сказал охранник.

Он указал на три свободных места у бетонной стены.

– Припаркуйтесь там, выходите и предъявите документы.

Беверли направила машину на указанное место. Они вышли и подошли к караульному помещению. Они поочередно передали охраннику свои бумаги. Тот внимательно изучил каждую, затем молча проставил печати и вернул документы владельцам. Затем нажал кнопку, и массивные ворота начали медленно раздвигаться.

– Проходите.

Глава 36

Тодд проснулся с отчаянной потребностью помочиться, но использовать подгузник, который ему надели перед сном, он и не думал. Он терпел, сжимая мышцы до дрожи, и ждал, пока его наконец освободят. Прошло немало времени, прежде чем появился самодовольный молодой человек с резкими чертами лица и светлыми волосами. Он лениво расстегнул замок на браслете, приковывавшим Тодда к кровати.

– Доброе утро, Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять.

Тодд промолчал. Как только он оказался на свободе, тут же бросился в ванную, едва опередив другого пленника, который, похоже, имел ту же цель. Приведя себя в порядок, Тодд посмотрел в зеркало над раковиной.

Вчера вечером после ужина его увели от остальных в офис, где два невыразительных бюрократа из ДТС попросили вычитать какой-то текст. Он снова наотрез отказался, но сам факт этой просьбы дал ему понять: они знают, кто он такой, и пытаются задобрить его, задевая самолюбие. Это заставило Тодда задуматься, не предпринимаются ли снаружи попытки найти его. Он не был таким уж знаменитым, но был достаточно известным, чтобы его исчезновение не осталось незамеченным. Наверное, Розита уже подняла шум. Тодд усмехнулся про себя: если Кайла узнала, что с ним случилось, она наверняка использует это в своих целях. Может, ему даже не нужно бежать. Может, все, что остается, – ждать. Но рассчитывать на это было слишком рискованно.

Надев комбинезон, он вышел через двойные двери в столовую общежития. Дэнни уже был там. Мальчик выглядел ужасно. Он молча пристроился рядом с Тоддом в очереди.

– Три дня, – произнес он тихо. – Уже три дня никаких новостей.

– Может, это даже к лучшему, – осторожно ответил Тодд.

– А может, ее принесли в жертву. Чтобы преподать какой-то другой группе… урок.

– Хочешь, я узнаю?

– Нет! – Дэнни испуганно огляделся по сторонам. – Может, они только этого и ждут. Если я не буду задавать вопросов, может, они просто оставят ее в покое, где бы она ни была.

Тодд кивнул, не сказав ни слова. В глубине души он сомневался. Скорее всего, ноги сестры Дэнни все еще заживают или их состояние ухудшилось. Возможно, она была в больнице. Или в лазарете. Или где-то еще, куда здесь отправляют пострадавших.

Или же она умерла.

Тодд понимал, что и это нельзя исключать. Но он ничего не сказал Дэнни. Они просто молча присоединились к троим другим, которые сидели за дальним столом. Это были люди, которых объединяло общее желание сбежать. Один из них, старик по имени Пурвис, уверял, что провел здесь в плену уже много лет. От одного этого заявления Тодд содрогнулся. Как такое возможно?

Если Пурвис говорил правду, значит, либо у него не было ни друзей, ни семьи, которые бы хватились его, либо ДТС настолько искусно замел следы, что его исчезновение осталось незамеченным. В любом случае Пурвис был здесь, живое свидетельство их беспомощности.

Дэнни рассказал, что, когда они с сестрой только попали сюда, он успел позвонить в 911. И полицейский диспетчер ответил, что их пребывание в лагере абсолютно законно.

Тодд вспомнил о своей прабабушке.

Три-четыре-один-пять-семь-девять. Это тоже было законно.

История – не прямая линия, а круг.

Они ели кашу молча. Тодд пока знал слишком мало об этом месте, чтобы составить четкий план побега, но остальные уже изучали передвижения персонала, записывали, кто куда и когда ходит, пытаясь найти закономерности. Обнаружение уязвимых мест было лишь вопросом времени, и ими можно будет воспользоваться.

Тодд тоже размышлял. Он пытался понять, где может находиться Хорхе и как вывести шурина на открытый разговор. Увидеть Хорхе здесь стало для него шоком, и хотя Тодд не до конца понимал, что происходит, он знал одно: уйти отсюда, не взяв с собой брата Розиты, он не может.

Сразу после завтрака их вывели из столовой. Тодд провел языком по передним зубам, с раздражением думая о том, что ему не дали времени их почистить. Заключенных провели по улице к бетонному зданию. Внутри они встретились с интернированными из другого общежития – почти все были азиатами.

Здание оказалось больше, чем выглядело снаружи. Внутри была небольшая асфальтированная дорожка, по краям которой стояли низкие плоские скамейки. На самой дорожке в ряд припарковались шесть маленьких машинок для трековых гонок.

Две группы разместились на противоположных сторонах дорожки. Перед ними стоял незнакомый Тодду инструктор.

– Вы можете обращаться ко мне сэр, – сказал он.

Затем он объяснил правила: предстояло что-то вроде дерби на уничтожение. Шесть гонщиков – трое из их группы и трое из другой – садятся в машины, начинают гонку и врезаются друг в друга. Когда какая-то из машин выходит из строя, гонщик должен бежать по трассе, уклоняясь от машин, которые пытаются его сбить. Раунд завершается, когда остается только одна машина.

– Не волнуйтесь, – добавил инструктор с усмешкой. – У нас есть запасные машины. Вы все сможете поучаствовать.

Первую группу выбрали, остальные продолжили сидеть на скамейках, наблюдая. Тодд и Дэнни устроились на дальнем конце. Пока водители разогревали свои машинки, к ним подошел инструктор, которого они видели вчера. У него была фиолетовая сумка с золотым логотипом ДТС.

Инструктор остановился перед ними и открыл сумку.

– Примите мои соболезнования, – произнес он, протягивая Дэнни окровавленную рубашку. Ткань была порвана, испачкана, но Дэнни узнал ее сразу.

– Ваша сестра не выжила, – продолжил инструктор. – Но она погибла за правое дело. Мы в Департаменте транспорта благодарны ей за ее жертву. Ее самоотверженный пример помог преподать ценный урок нескольким преступникам. Она искупила свою вину.

Улыбаясь, он достал из сумки грязные рваные трусики и положил их поверх рубашки. Дэнни упал на колени и зарыдал.

Глава 37

Сердце Розиты бешено заколотилось, когда они вошли в лагерь. Она крепко сжимала в руках свое разрешение, боясь убрать его в сумочку или в карман. Казалось, стоит отпустить документ, и он тут же исчезнет, оставив ее здесь без шанса выбраться.

Дорога, по которой они шли, извивалась через густую рощу: деревья стояли так близко, что солнечный свет лишь мелькал между их кронами. Но впереди уже виднелись залитые светом белые бетонные стены зданий, окна которых блестели и преломляли лучи. Навстречу им вышли двое мужчин – явно по наводке охранника. Один был белым, другой – чернокожим.

– Это они, – прошептала Беверли. – Те, кто забрал Хорхе.

Розита и Беверли шли впереди, мужчины встретили их привычными профессиональными улыбками, которые тут же сменились растерянностью, когда за женщинами появились Зал, Вайолет и Бернард. Розиту с Беверли, похоже, ожидали, но появление остальных стало неожиданностью. Причем крайне нежелательной.

Впервые за все это время Розита почувствовала проблеск настоящей надежды. Несмотря на долгие часы в пути и отсутствие четкого плана, они наконец-то могли воспользоваться этим замешательством. Видимо, Автоинспекция не была готова к такому повороту событий.

Первым заговорил чернокожий мужчина:

– Добро пожаловать. Я мистер Белый. А это мой коллега…

– Мистер Черный, – перебила его Беверли. – Я помню. Где мой муж?

– У нас была договоренность, что вы и мисс Клейн придете на выпускной мистера Гитерреса…

– Мы ни о чем не договаривались, – отрезала Беверли. – Хорхе прислал нам сообщение.

– Мы в курсе, – холодно ответил мистер Белый. – Но мы не ожидали дополнительных гостей.

Он бросил неприязненный взгляд на Зала, Вайолет и Бернарда.

– И тем не менее мы здесь, – заявил Бернард, шагнув вперед. – И у нас нет ни малейшего желания присутствовать на вашем «выпускном». Мы здесь, чтобы забрать двоих ваших «гостей» домой. А теперь проводите нас к ним.

– Мне жаль…

– Да, это действительно так, – усмехнулся Бернард. – Редко доводится увидеть более жалкую парочку. Но если вы хотели сказать, что извиняетесь, то это вряд ли.

Бернард поднял свое разрешение на въезд.

– То, что у меня здесь, – начал он, – а точнее, у всех нас, – это официальное разрешение Департамента автотранспорта на доступ к этому объекту. И мы собираемся воспользоваться им, чтобы спасти двух ваших заключенных.

– Хорхе, – вызывающе произнесла Беверли, подчеркивая каждую букву.

– И Тодда, – добавила Розита.

– Так что ведите нас к ним или убирайтесь к черту с дороги и дайте нам сделать свою работу.

Мистер Белый и мистер Черный обменялись беспокойными взглядами. Их лица покраснели, и они явно растерялись, не зная, как поступить.

– Мы тоже часть семьи ДТС, – сообщил им Зал, показывая на себя и Бернарда. – Мы программисты из «Дейта Инишиативс» и работаем над обновлением вашей системы регистрации.

Слова Зала, похоже, сбили мужчин с толку еще больше.

– Значит, вам придется позволить нам делать то, что мы считаем нужным, – подытожил Бернард.

– Где Тодд? – потребовала ответа Розита, не скрывая раздражения.

Мистер Белый слегка выпрямился, словно возвращая себе уверенность.

– Я не знаю никакого Тодда, – ответил он. – А вот Хорхе Гитеррес – один из наших самых больших успехов.

Он посмотрел на Беверли, словно ее присутствие подтверждало его слова:

– Мы знали, что он станет таким. Сейчас, если не ошибаюсь, у него поздний обед.

– Где? – резко спросила Беверли.

– В нашем кафетерии.

– И где это?

– Мы проводим вас, – ответил мистер Белый.

Не дав возможности возразить, представители Автоинспекции сразу двинулись в путь, Розита и остальные вынуждены были последовать за ними. Прогулка оказалась короткой. Кампус выглядел современно: ряды новых зданий, окруженных зелеными насаждениями, соединялись чистыми бетонными дорожками. Они свернули на одну из таких и вскоре остановились перед угловатым строением с большими тонированными окнами.

– Он там? – спросила Беверли. – Это кафетерий?

– Да. Мы…

– Спасибо за помощь, – перебила Розита. – Дальше мы сами.

– Мы отведем вас, – жестко возразил мистер Белый. – Вы здесь гости…

– Именно, – спокойно ответила Розита, протягивая свое разрешение. – И согласно этому документу, выданному Департаментом транспортной службы, у нас есть официальный доступ к этому объекту. В нем, кстати, ничего не говорится о том, что нас должны сопровождать по территории или…

– Это и так понятно! – резко перебил ее мистер Белый.

– Это же здравый смысл! – вставил мистер Черный, перебивая коллегу.

– Я так не считаю, – отрезала Розита.

Она оглядела остальных. Зал, Вайолет и Бернард кивнули в знак согласия.

– Мы так не считаем. Если у вас есть начальство, с которым я могу поговорить, чтобы все уладить, зовите его. Я не собираюсь стоять здесь и спорить с двумя вербовщиками о правилах, которые предельно ясны.

Розита снова подняла разрешение. Его демонстрация, казалось, действовала на мужчин почти магически. Мистер Черный выглядел взволнованным и растерянным.

– Иди в администрацию, – приказал мистер Белый своему напарнику. – Найди Рено. Я останусь с ними.

Он повернулся к Розите, и в его голосе послышалась враждебность:

– И если ты думаешь, что я позволю тебе разгуливать здесь одной, ты глубоко ошибаешься, сучка.

Слова Белого прозвучали настолько угрожающе, что даже Бернард притих. Розита крепче сжала свое разрешение и решила, что сейчас не время давить. Они находились на вражеской территории. А правила и документы могли еще какое-то время удерживать их в игре. Главное – найти Хорхе и Тодда и выбраться отсюда как можно скорее. Потому что, если бы они пропали здесь, никто не узнал бы, где их искать. И это означало бы конец.

– Тогда пойдемте в здание, – сказала Розита, стараясь казаться смелой, хотя в душе ее охватывал страх.

Мистер Белый самодовольно кивнул, словно вновь вернул себе контроль над ситуацией, и повел их по широким и низким ступеням внутрь.

Хорхе сидел один за столиком у окна. Несколько других посетителей были рассредоточены по кафетерию, занятые своей едой. Сначала он не заметил входящих, но движение привлекло его внимание, когда Беверли стремительно пересекла помещение.

Он поднял голову, отрываясь от еды. На мгновение он не узнал ее, но, когда она выкрикнула его имя, Хорхе вскочил, уронив вилку и опрокинув стул. Они встретились где-то посередине, столкнулись и заключили друг друга в отчаянные объятия.

Розита, наблюдая за ними, не могла припомнить, чтобы ее брат когда-либо плакал, даже в детстве. Но сейчас в его глазах стояли слезы. Он обнимал Беверли так крепко, словно боялся потерять. Беверли, всхлипывая, зарылась лицом в его плечо.

– Я думал, ты умерла, – повторял Хорхе. – Я думал, ты умерла.

Розита подошла к ним медленно, давая время побыть наедине, а остальные чуть отстали, уважая столь личный момент.

– У тебя не было инсульта? – спросил Хорхе, его голос дрогнул.

Беверли застыла от удивления и перестала всхлипывать:

– Что?

– Я думал, ты умерла от инсульта.

– Нет!

Она слегка отстранилась, все еще обнимая его, но теперь уже смотрела прямо в глаза.

– Ты не бросил меня? – спросила она. – То есть я так не думала, но когда позвонила та женщина…

Настала очередь Хорхе растеряться:

– Какая женщина?

Оба явно хотели многое рассказать друг другу, но в присутствии мистера Белого предпочли промолчать.

В сцену решила вмешаться Розита.

– Ола, – сказала она, заставляя брата обратить на нее внимание.

Хорхе одновременно засмеялся и заплакал:

– Ты получила мое сообщение.

– Да, – кивнула она. – Я поняла.

Хорхе взглянул через ее плечо на дверь, где стоял мистер Белый, и в его глазах промелькнуло беспокойство. Он понизил голос:

– Как вы собираетесь…?

Она протянула свое разрешение.

Он слабо улыбнулся:

– Форма А-один-три-один-косая черта-два-Б?

– Сработало.

Дверь распахнулась. В помещение вошел мистер Черный, едва переводя дыхание. Лицо его отражало явное беспокойство.

– Им разрешено, – сказал он, глядя на мистера Белого. – Документ официальный.

– Что?!

Черты лица мистера Белого исказились от ярости.

– Им выданы действительные разрешения. Они имеют право находиться в лагере без сопровождения.

– А каковы ограничения?

Мистер Черный замялся и пожал плечами.

– Лазейка, – тихо пробормотал он. – Они не подавали заявку онлайн, а использовали старую форму, которая не обновлялась с тех пор, как… ну, вы понимаете.

– Это невозможно!

Мистер Черный говорил почти шепотом, но в тишине кафетерия его слова были слышны всем:

– Им можно оставаться здесь ровно восемь часов.

– Мы ведь предупреждали тебя, – спокойно сказал Зал.

Розита кивнула, чувствуя одновременно облегчение и напряжение. Времени было мало, а пока они не найдут Тодда и не уедут отсюда, расслабляться было рано.

– Убирайтесь, – резко бросил Бернард. – Пока потолок не рухнул вам на головы.

Мистер Белый был в ярости:

– Это мы еще посмотрим!

Он резко развернулся и вышел, следом за ним поспешил мистер Черный. Зал, Бернард и Вайолет двинулись за ними.

– Надо действовать быстро, – сказал Зал, вернувшись. – Пока у нас есть хоть немного времени.

Розита повернулась к Хорхе:

– Где Тодд? Ты же сказал, что он здесь.

Хорхе провел рукой по лицу, стирая слезы.

– Он… он в другом лагере. В лагере перевоспитания, – ответил он тихо. – Это по ту сторону стены.

Сердце Розиты упало. Тодд был в другом лагере, в совершенно отдельном месте. Их разрешения, скорее всего, там не действовали.

– Так что же нам делать? – спросила Беверли.

Хорхе огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости нет никого, кто мог бы их подслушать. Хотя, возможно, в кафетерии были спрятаны микрофоны, вокруг не было ни души, кроме пары новобранцев, которые снова занялись едой, лишь мельком отвлекшись на суматоху вокруг.

– Думаю, я могу отвести вас туда. Кажется, я… работаю здесь, – сказал он, еще понизив голос.

– Кажется? – Розита вскинула бровь.

– На днях они провели мне экскурсию по всему лагерю, даже по ту сторону стены. Там я и видел Тодда. Они твердили, что я теперь сотрудник. Все время говорили, что меня могут разместить здесь или там… – Он сделал паузу. – Я почти уверен, что теперь работаю в Автоинспекции.

– Они сказали нам, что мы приехали на твой выпускной, – вставила Беверли. – Мистер Белый и мистер Черный. Упоминали, что будут гости?

– Я ничего такого не слышал.

– Еще они сказали, будто знали, что ты передал нам сообщение, – продолжила она.

Хорхе не выглядел удивленным:

– Я это предвидел. Это действительно показалось мне слишком простым.

Розита кивнула в сторону Зала, Вайолет и Бернарда:

– Но они не ожидали, что мы приведем еще кого-то. А эти ребята знают, что делают. Они работают в системе ДТС.

Бернард хрустнул пальцами:

– Мы здесь, чтобы все прикрыть. Где можно получить доступ к их компьютерам?

– Это будет непросто, – признал Хорхе. – К тому же ты можешь понадобиться нам по ту сторону стены.

Вайолет нервно осмотрелась, и Розита заметила, что та выглядит так же напряженно, как она сама.

– Думаю, будет лучше, если мы уберемся отсюда как можно скорее, – сказала Розита.

– Согласен, – поддержал Хорхе.

– Вы же можете получить доступ к их системе из любого места, – произнесла Вайолет, обращаясь к Залу. – Так что давайте просто сделаем то, что нужно, и уйдем.

Зал молча кивнул и взял ее за руку.

– Куда нам нужно идти? – спросил Бернард.

– Следуйте за мной, – сказал Хорхе, устремившись к выходу.

Они покинули кафетерий и вышли на улицу. Люди попадались то тут, то там, но никто из них, казалось, не замечал их небольшую группу. Розита внимательно оглядывалась, ожидая увидеть мистера Белого, мистера Черного или хотя бы офицеров в форме, но их нигде не было видно. Они продолжили идти по извилистой дорожке, пока Хорхе не вывел их на бетонную тропинку между двумя зданиями, ведущую к деревьям. Тропинка пересекала небольшой луг и плавно огибала холм.

– Где-то там есть кладбище, – сказал Хорхе, кивая в сторону леса, скрывающегося в тени справа. – Однажды я набрел на него. Думаю, там хоронят тела тех, кого убивают. Я уверен, что мой бывший сосед там лежит.

Он повернулся к Беверли:

– У нас здесь есть соседи.

В конце концов они добрались до стены. Она оказалась гораздо выше, чем Розита себе представляла, и вся из сплошного бетона. Насколько хватало глаз, стена тянулась в обе стороны, теряясь за деревьями. Ее покрывали рисунки – мрачные, причудливо детализированные картины, изображающие всевозможные ужасы, которые могут произойти на дорогах, шоссе и тропах. В стене неожиданно обнаружилась дверь, скрытая частью изображения. Если бы Хорхе не подошел прямо к ней, никто бы ее не заметил. Он постучал три раза, затем взялся за ручку, невидимую для остальных, и потянул дверь на себя. Хорхе глубоко вздохнул.

– Я не был уверен, что это сработает, – признался он.

Он указал на крупный кусок коричневого камня размером с баскетбольный мяч, лежащий на земле перед длинной сломанной веткой дерева среди груды мелких обломков.

– Кто-нибудь может принести это? Нужно чем-то подпереть дверь. На всякий случай.

– Я могу остаться здесь и держать ее открытой, – предложила Вайолет. – Я не совсем…

– Нет, – резко оборвал ее Зал.

– Мы идем вместе, – добавил Хорхе тоном, не терпящим возражений. – Нам нельзя разделяться. Так будет проще, и мы быстрее выберемся. Просто принесите этот чертов камень.

Зал, не дожидаясь ответа, уже поднял его двумя руками.

– Похоже, здесь тебя научили быть более ответственным, – пошутила Розита, обращаясь к брату. – Ты уже раздаешь команды.

Но Хорхе не улыбнулся.

– Тебе лучше не знать, чему они меня научили, – пробормотал он.

Он распахнул дверь пошире, а Зал положил камень на порог, чтобы она не закрылась

– Вперед, – скомандовал Хорхе.

Они быстро прошли на другую сторону, и Хорхе осторожно прикрыл дверь, подправив ногой тяжелый камень, чтобы оставить достаточно широкую щель, но в то же время не привлекать внимания.

По ту сторону стены их встретила короткая грунтовая тропинка, которая вскоре вывела их на асфальтированную дорогу. Здания здесь были уродливыми, бетонными и почти одинаковыми.

Розита сразу поняла, куда они попали. Лагерь для интернированных.

Она ощутила это не только по угрюмой утилитарной архитектуре или функциональной планировке, но и по мрачным выражениям лиц двух мужчин, проходивших мимо. Но сильнее всего это ощущение исходило от самой атмосферы места. Нечто невидимое, но подавляющее, словно тяжелое облако страдания и ужаса, висело над лагерем, проникая в каждую деталь.

Мысль о том, что Тодд находится здесь, в заточении, наполняла Розиту смесью гнева и печали.

– Как ты думаешь, где он? – тихо спросила Розита, стараясь не выдать своего волнения.

– Понятия не имею, – ответил Хорхе, избегая ее взгляда.

– Тогда как мы его найдем?

– Я помню, где видел его в прошлый раз, – сказал он после короткой паузы. – Думаю, можно начать оттуда.

– Ты здесь работаешь, – вмешался Зал. – Разве ты не можешь спросить кого-нибудь?

Хорхе резко отмахнулся:

– Я не собираюсь рисковать. Давай начнем искать. Чем быстрее мы отсюда уберемся…

Его голос оборвался, когда из дверного проема одного из приземистых серых зданий показалась вереница мужчин и женщин в одинаковых оранжевых комбинезонах. Их было около двадцати человек, и они шли гуськом по дороге в противоположном направлении.

– Давайте пойдем за ними, – предложил Хорхе, кивая на группу.

Безо всяких обсуждений они пристроились за Хорхе, подчиняясь его уверенной походке в попытке догнать пленников. Именно так они выглядели для Розиты – заключенными. Ее взгляд скользил по их лицам, но она уже поняла, что среди них Тодда нет. И все же она шла, надеясь, как и ее брат, что эти люди приведут их туда, где он может быть.

Группа в оранжевых комбинезонах двигалась под командованием мужчины в белой рубашке. Они вошли в здание чуть впереди, и Хорхе, почти не замедляя шага, уверенно направился следом, как будто знал, куда идет, и был частью группы. Розита и остальные последовали за ним внутрь.

Здание оказалось удивительно просторным. Посреди огромного помещения была гоночная трасса в форме овала, по которой мчались миниатюрные гоночные машины. Вокруг трассы стояли скамейки, на которые подсаживались люди в оранжевой форме. Группа, за которой они шли, заняла место на одной из скамеек. Розита оглядела остальных, быстро скользя взглядом по лицам…

…и тут она увидела Тодда.

Ее сердце бешено заколотилось.

Тодд сидел на краю одной из скамеек, в оранжевом комбинезоне, с нечесаными волосами и пробивающейся седой бородой.

Розита рванулась к Тодду, но Хорхе резко вскинул руку, заставляя ее отступить. Ее пальцы сжались в кулак, но она подчинилась. Все их небольшое звено, стараясь не привлекать внимания, продолжило движение, выстроившись за Хорхе.

На полпути Тодд поднял голову и заметил ее. Их взгляды встретились. Ни один из них не выдал себя ни жестом, ни вздохом. Они оба понимали: любое неверное движение может стоить им свободы или даже жизни.

Хорхе остановился и обернулся к ним:

– Оставайтесь здесь.

Они замерли, наблюдая, как он спокойно и уверенно направляется вдоль спинки скамейки к мужчине в деловом костюме – коротко стриженному, с жестким взглядом и… только с одним ухом. Он наблюдал за трассой, но как только Хорхе приблизился, его выражение лица изменилось: на нем отразилось легкое подозрение.

– Мне нужно поговорить вон с тем человеком, – уверенно сказал Хорхе, кивнув в сторону Тодда.

– Зачем?

– Я работаю с мистером Белым и мистером Черным. У нас есть несколько вопросов к этому уроду.

Сказано это было так буднично и равнодушно, что мужчина, кажется, принял слова за чистую монету. Хорхе повернулся к Тодду с холодным, равнодушным выражением лица, но Розита знала, что это всего лишь маска. Уловка сработала.

– Вставай, – коротко бросил Хорхе.

Тодд поднялся.

– Мы заберем тебя отсюда, – негромко сказал Хорхе, как будто между делом.

– Вы должны вывести нас всех, – прошептал Тодд.

– Я не уверен, что смогу, – ответил Хорхе так же тихо. – Но попробуем. Просто иди с нами.

– Я не могу оставить этих людей здесь.

– Слушай, – сказал Хорхе, – как только мы выберемся, мы сравняем это место с землей. Но сейчас нам нужно уходить.

– Я заберу с собой Дэнни, – сказал Тодд.

– Кто такой Дэнни?

Подросток, сидевший рядом с Тоддом, встал. Розита заметила, как на дальнем конце скамейки нахмурился человек из Автоинспекции. Ее пульс участился.

– Я не могу оставить его здесь. Он потерял сестру, и…

– Ладно, – коротко ответил Хорхе.

Несмотря на то, что служащий смотрел в их сторону, Розита почувствовала, как с исчезновением обычного напряжения между ее мужем и братом все возвращается на круги своя.

– Я забираю этих двоих! – объявил Хорхе, и они направились к двери.

Когда никто не возразил, в душе Розиты зажглась искра надежды. Возможно, у них действительно есть шанс выбраться.

Снаружи находилась еще пара служащих: необычайно высокий, пугающе худой мужчина и коренастая женщина с крупным носом, напоминающим свиное рыло. Но никто не обратил на них внимания, когда их группа зашла за одно из зданий, из которого доносился маниакальный смех.

Розита боялась даже взглянуть на Тодда, и только когда они свернули на грунтовую тропинку между двумя деревьями, она наконец обняла его.

– На это будет время позже, – сказал Хорхе. – Сейчас нам нужно убираться отсюда.

Тодд тихонько хихикнул, и даже Розита улыбнулась. А вот шагавший рядом Дэнни выглядел ошеломленным и потрясенным. И Розита поймала себя на том, что испытывает чувство вины. Что говорил Тодд? Мальчик потерял сестру?

Судя по выражению лица парня, это значило, что она мертва.

Розита поняла, что Хорхе был прав. Им нужно было выбираться, и чем быстрее, тем лучше. Но как только они оказались по другую сторону стены и закрыли за собой дверь, ее брат неожиданно замедлил шаг и пристроился рядом с Залом и Бернардом.

– Нет, – сказала Беверли.

Розита услышала дрожь в ее голосе. Она сама чувствовала то же самое.

Хорхе повернулся и посмотрел на них.

– У меня есть идея, – сказал он.

– Нет, – повторила Розита. Она взглянула на Дэнни – тот, похоже, все еще был в шоке. – Нам нужно уходить.

– Уйдем, – пообещал Хорхе.

– Но?

– Но сначала, думаю, мы можем сделать кое-что, чтобы их остановить.

Глава 38

Он не был создан для подобных подвигов.

Рука Зала, сжимавшая руку Вайолет, была горячей и потной, как и ее. Оглянувшись, он заметил, что она нервничает не меньше его самого. Бернард, напротив, выглядел взволнованным и бодрым, и, хотя Зал надеялся, что это предвещает успех, он не мог быть в этом уверен.

Суть того, что он понял, заключалась в следующем: есть здание – храм ДТС, которое, по мнению Хорхе, было источником большинства странных событий. Внутри храма находилась живая статуя, созданная из пчел, – вероятно, божество, которому поклонялись члены ДТС. Хорхе намеревался уничтожить ее, надеясь раз и навсегда остановить или хотя бы серьезно нарушить деятельность Автоинспекции.

План Зала и Бернарда был куда проще и, что немаловажно, безопаснее: вывести из строя компьютерную систему агентства. Это не казалось особенно рискованным, по крайней мере физически. А вот акт вандализма в храме? Это уже другое дело.

Хотя… Теория Хорхе не казалась ему такой уж абсурдной, как могла бы. Зал вспомнил странную геометрическую конструкцию, которую они видели в центре офиса ДТС, где встретили Розиту и Беверли. Бледное сооружение, состоящее из соединенных кубов и треугольников, напоминало что-то неестественное. А еще черные пчелы. Они кишели в обоих местах – в офисе и в тайной комнате, где Зал и Бернард находились во время посвящения, – с безумным, наводящим ужас гулом.

«Моя голова полна шмелей». Если за последние месяцы Зал чему-то и научился, так это тому, что Автоинспекция – это не просто государственное учреждение. Ее корни уходили гораздо глубже, а влияние простиралось гораздо шире, чем можно было себе представить.

Они вернулись на бетонную дорожку и прошли мимо кафетерия, где недавно нашли Хорхе. Справа от них, на ступеньках другого, более высокого здания стояли мистер Белый и мистер Черный. Рядом с ними была женщина серьезного вида. Ее лицо казалось пугающе крошечным, утопающим в массе густых волос. Все трое наблюдали за ними, улыбаясь.

И тут Зал услышал негромкий странный звук. Он витал вокруг них, хотя его источника видно не было. Этот звук чем-то напоминал гудение пчел, только более примитивный, почти первобытный. И в нем, как ни странно, было что-то убаюкивающее, умиротворяющее…

– Заткните уши! – внезапно закричал Хорхе, с силой вдавливая указательные пальцы себе в уши.

За несколько секунд до этого лицо Хорхе застыло в почти блаженном выражении, но теперь оно исказилось тревогой. Несмотря на то, что пальцы Хорхе, как и пальцы остальных, глушили звук, Зал все равно почувствовал, как в нем поднимается волна сладостного, почти опасного спокойствия. Он понял: что бы это ни был за звук, он предназначен, чтобы загипнотизировать их.

А вот Дэнни, похоже, поддался. Он пытался заткнуть уши, но, видимо, недостаточно хорошо. Напряженное выражение, которое было у него с тех пор, как они впервые его встретили, постепенно исчезало, уступая место чему-то, что напоминало принятие или даже удовлетворение.

Мистер Белый, мистер Черный и женщина что-то обсуждали, но Зал не имел ни малейшего понятия, о чем шла речь. Судя по всему, остальные тоже не понимали. Краем глаза Зал уловил движение и повернулся. С разных сторон появлялись охранники в униформе.

Хорхе резко повернул голову влево и побежал в том направлении, не переставая закрывать уши. Он явно рассчитывал, что остальные побегут за ним. Они не заставили себя ждать. Тодд даже сумел с силой потянуть Дэнни, заставив того двигаться с ними, хотя по спокойному выражению лица мальчика было видно, что убегать он совсем не хочет.

Вся группа – все восемь человек – бросилась по извилистой дорожке, пробегая одно здание за другим. Наконец они приблизились к высокому строению без окон, которое Зал раньше и не заметил. Оно выглядело одновременно примитивным и современным. Стены напоминали форму пирамиды, хотя их наклон был гораздо более пологим, чем у классических сооружений такого типа.

Храм. Именно отсюда исходил звук.

Зал чувствовал, как его дыхание сбивается. Он определенно не привык к такому темпу, но, стиснув зубы, заставил себя продолжить бег. Он бежал сразу за Хорхе, а рядом с ним – Вайолет. Бросив взгляд назад, Зал с удивлением обнаружил, что их не преследуют. Еще больше его озадачило выражение лица Дэнни: довольная маска исчезла, сменившись явной тревогой.

Зал замедлился и, колеблясь, ослабил давление пальца на правое ухо. Звук исчез.

Он остановился, вынул оба пальца из ушей и схватил Вайолет за запястья, отводя ее руки от головы.

– Все прекратилось, – сказал он.

Остальные заметили это и, не сговариваясь, сделали то же самое. Хорхе, шедший впереди, остановился, осознав, что рядом с ним никого нет. Обернувшись, он увидел, что остальные больше не затыкают уши и, кажется, не пострадали. Он тоже опустил руки.

– Это храм, – быстро сказал он. – Звук идет отсюда и, возможно, вернется снова.

Он всех внимательно оглядел.

– Стражники, скорее всего, тоже приближаются. Заходим внутрь и запираем дверь.

Но двери не было. Только широкий арочный проем.

Они вошли в огромное святилище. Тусклый желтоватый свет заливал пространство, обнажая высеченные на высоких каменных стенах изображения транспорта – от примитивных колесниц до современных автомобилей. Скамьи состояли из автомобильных кресел, лавок от карет и всевозможных сидений от транспортных средств. В воздухе стоял густой сладковатый аромат, напоминавший мед.

– Мне это не нравится, – тихо сказал Тодд. – Один вход, один выход. Если эти головорезы придут, мы окажемся в ловушке.

– Я был уверен, что здесь есть дверь, – сказал Хорхе, нахмурившись. – Но, очевидно, ошибался.

– О чем мы еще не знаем? – спросила Розита.

– Послушай, – резко ответил Хорхе. – У нас мало времени. Не будем его терять.

Он указал на возвышение в передней части храма:

– Вот что нам нужно уничтожить.

На алтаре возвышалась огромная статуя, о которой он упоминал раньше. Это был человек с непропорционально большой головой, одетый в длинную мантию. Его руки были распростерты в благословляющем жесте, а вся фигура кишела насекомыми, переливающимися и извивающимися в слабом свете. От статуи исходила ощутимая энергия, которая буквально давила на всех присутствующих.

Зал внутренне напрягся. Что они будут делать, если гул вернется? В такой близости пальцы в ушах точно не помогут. А главное – как они собирались уничтожить эту статую? У них не было никакого оружия, которым можно было бы атаковать ее. Любая попытка свалить статую или повредить ее вручную наверняка закончится облаком пчел, укусы которых вполне могут оказаться смертельными. Зал взглянул на статую. Что-то в ней казалось неправильным. Он не был уверен, что это вообще статуя. Она выглядела слишком… живой. Он невольно напряг мышцы, готовясь к тому, что фигура может в любой момент сдвинуться и направиться к ним.

У ее ног лежала массивная каменная скрижаль, покрытая странными спиралевидными фигурами и клинописью. Эти символы напоминали язык, который Зал не мог расшифровать, но сам их вид внушал ему первобытный, иррациональный ужас.

На скамьях были люди. Три женщины и четверо мужчин сидели в среднем ряду, склонив головы. Хорхе заметил их, но не остановился. Он уже тянулся к сиденью от велосипеда, торчащему из пола. С силой раскачивая его из стороны в сторону, он вырвал его из каменного основания, к которому оно было прикреплено.

К приятному сладкому запаху неожиданно добавился мягкий, обволакивающий шум. Был ли это тот же звук, что и раньше? Зал не мог сказать наверняка, но это его больше не волновало. Теплая волна умиротворения окутала его, на мгновение прогоняя страх. Однако это чувство исчезло так же внезапно, как появилось, когда Хорхе с яростным криком вскочил на алтарь и обрушил велосипедное сиденье прямо в центр темной фигуры. Шум прервался, сменившись оглушительным ревом тысяч пчел, которые, казалось, гудели в унисон. Хорхе, все еще крепко сжимая штырь велосипедного сиденья, выдернул его из разъяренного роя и нанес новый удар. От второго удара вытянутые руки фигуры бессильно опустились вниз, будто из них вытекла жизнь.

Бросив сиденье, Хорхе резко сменил тактику: схватил каменную скрижаль у подножия алтаря, поднял ее высоко над головой и с силой ударил вниз. Скрижаль разлетелась на куски, а Хорхе мгновенно отпрыгнул назад. Он рухнул на пол, стараясь увернуться от разъяренной массы пчел, которые кружились теперь над обломками фигуры.

Казалось невероятным, но Хорхе каким-то образом избежал серьезных укусов. Он быстро отполз подальше от алтаря, а затем, оказавшись на полпути к центральному проходу, вскочил на ноги. Остальные инстинктивно последовали его примеру, сначала прижавшись к полу, а затем поспешно отступая к выходу.

Зал, вцепившись в руку Вайолет, помог ей подняться, но не удержался от того, чтобы обернуться. И именно в этот момент огромная голова фигуры, казалось, взорвалась, и во все стороны хлынул рой жужжащих пчел.

Под головой ничего не осталось. Фигура оказалась не статуей, а чем-то совершенно иным. Плотно сцепленные насекомые каким-то образом сформировали иллюзию человекоподобного тела, облаченного в длинную мантию, с благословляющим жестом рук. Но теперь, когда рой потерял сцепление, структура начала рассыпаться.

Остатки фигуры растворились в облаке теней, которое парило над алтарем. В это время ряды поклоняющихся на скамьях один за другим начали оседать. Первый человек обмяк, словно из него вышел весь воздух. Затем второй. Потом третий. Весь ряд рухнул, словно марионетки с обрезанными нитями. Пчелы покидали их тела, вылетая через рты, носы и уши, сливаясь в общее облако теней. Гул усиливался, наполняя храм невыносимым шумом.

«Моя голова полна шмелей», – снова вспомнил Зал.

Облако над алтарем становилось все плотнее и темнее, пока внезапно не сжалось в одну точку и не вылетело через открытый арочный проем.

– Что за черт, – пробормотал Бернард.

Зал обернулся к входу в храм. Однако там не оказалось ни стражников, ни других преследователей. Через арочный проем виднелся только пустой тротуар и открытое пространство.

Почему никто не появился?

– Вот черт, – выдохнул Тодд.

Шоу еще не закончилось. Из каждого угла храма начали проступать черные линии, десятки линий, словно их рисовала невидимая рука. Сначала трудно было разобрать, что это, но потом стало понятно. Когда одна из линий пересекла проход, а затем другая, Зал увидел, что это колонны муравьев. Они двигались с пугающей синхронностью, их общее плавное движение создавало иллюзию сплошных черных черт.

Линии быстро тянулись по полу, увеличивая свою скорость и число, устремляясь к поверженным телам рухнувших поклонников. Сотни, а затем и тысячи муравьев заполонили эти тела, облепляя их, перекраивая и переплетая их остатки в новую форму. На их глазах из тел возникало нечто – отвратительное, искаженное изображение бога. Эта фигура была куда более страшной, чем статуя из пчел. У нее не было одеяний, даже намека на человеческие черты. Это была аморфная, уродливая масса, настолько жуткая, что оторвать взгляд от нее казалось невозможным. Фигура росла прямо в центре скамей, поднимаясь все выше и выше. Она игнорировала окружающий мир, словно ничего и никого не существовало, кроме нее самой.

Зал не мог отвести глаз. Это было нечто, чего он никогда раньше не видел. Но очертания пробуждали в его памяти давно забытые образы. Ему вспомнилось лицо, вынырнувшее из стены тайной комнаты во время их посвящения, лицо, которое смеялось над ними. Но это существо… это было нечто иное.

Менее живое, но в тысячу раз более зловещее. Аморфная форма продолжала расти, поглощая марширующие колонны муравьев. Воздух наполнился напряжением, почти электрическим ощущением силы.

И в этот момент Зал понял то, чего раньше не осознавал. Зло – это не просто слово. Это не просто ярлык, который можно наклеить на плохие поступки. Это нечто осязаемое. Настоящее. Зло можно почувствовать, его можно увидеть. И оно стояло прямо перед ними. Не пчелы. Не муравьи. Настоящая сила – это то, что управляло этими насекомыми. То, что оживляло их.

Deus Malum Vehiculum.

Что бы это ни было, истоки этого явно лежали в самом сердце природы, в чем-то столь древнем и первобытном, что это существовало задолго до появления человека. Сила, управляющая этим явлением, начинала свое влияние с низшего уровня – с насекомых, живущих в сообществах, таких, как муравьи и пчелы. Их ульевый разум, основанный на слаженной транспортировке ресурсов, был идеальной основой для того, чтобы подчинить их общей цели.

А может быть, это влияние началось даже раньше, на уровне микроорганизмов, которые транспортируют материалы между клетками. Люди оказались следующей ступенью. Но с ними все было сложнее: сила не могла напрямую захватить контроль. Она адаптировалась, создавая организации, системы, структуру, которая, как и раньше, занималась перемещением пищи, ресурсов, материалов. И теперь эта сила стала неотъемлемой частью общества, закрепившись в его правилах и требуя от всех подчинения через деньги и государственные механизмы.

Какова конечная цель этой силы? Зал не знал. И это пугало больше всего. Как они могли бороться с чем-то столь глубоким, столь древним? Как остановить то, что стало фундаментом существования?

Резкий щелкающий звук вырвался из жуткой формы, стоящей в центре храма. Этот звук не был гипнотическим, не приносил приятных ощущений. Напротив, он вызывал тошнотворное чувство отвращения, от которого хотелось бежать как можно дальше.

Хорхе, Тодд и Бернард не теряли времени. Они быстро начали работать над секцией скамьи дилижанса, пытаясь оторвать широкую деревянную доску. Зал долго не понимал, что происходит, но в конце концов присоединился к ним.

Позади Беверли, Розита и Вайолет отчаянно пытались вырвать металлический стержень из сиденья мотоцикла. Только Дэнни стоял в стороне, словно застыв в нерешительности.

Наконец, усилия оправдались: с глухим треском доска вырвалась из креплений. Зал едва удержался, когда Бернард и Хорхе подняли доску, словно меч. Они направили ее в центр растущей формы, в самую гущу насекомых.

Доска пронзила массу, и в тот же миг черные муравьи обрушились вниз, словно чернильный водопад. Они сыпались на пол в хаотичном беспорядке, разрушая стройные колонны прибывающих насекомых. Хорхе и Бернард продолжали двигать доску – вверх, вниз, вправо, влево, безостановочно разбалтывая муравьев, разрушая их единство. Их импровизированное оружие создавало хаос в самой структуре ужасного существа. Казалось, что каждая струя падающих муравьев ослабляла его, лишала его силы.

– Не думаю, что мы что-то остановили, – сказал Бернард, оглядываясь по сторонам. – Может, дело в самом здании?

– Мы никак не можем обрушить целое здание! – воскликнул Зал.

Хорхе, не сводя глаз с линий муравьев, которые продолжали стекаться в храм, принимая форму человека, медленно покачал головой.

– Я не уверен, что дело в здании, – сказал он и указал пальцем: – Откуда они идут? И куда исчезли пчелы?

Ответ был где-то снаружи. Все восемь человек, словно по команде, быстро направились к выходу. Снаружи, на открытой площадке перед храмом, никого не было: ни мистера Белого, ни мистера Черного, ни охранников, ни кого-либо еще. Даже прохожих и транспорта не наблюдалось – пешеходные дорожки и дорога за ними пустовали.

– Может, просто уйдем? – предложила Вайолет.

– Я за, – согласилась Беверли.

Хорхе молчал, глядя вдаль.

– Что? О чем ты думаешь? – обратилась к нему Беверли.

– Сейчас мы здесь. Возможно, это наш единственный шанс.

– Мы можем рассказать людям об этом месте, предупредить их…

– Это только даст ДТС время перегруппироваться и укрепить защиту. Кроме того, я думаю, у нас есть возможность их остановить. А еще, – Хорхе заметно напрягся, – они могут не дать нам просто так уйти. Если вокруг все выглядит спокойно, это вовсе не значит, что так оно и есть. Я был здесь достаточно долго, чтобы это понять.

– И они без колебаний убьют нас, – вставил Тодд, бросив быстрый взгляд на стоявшего рядом мальчика.

Беверли вздохнула:

– Так что ты предлагаешь?

Хорхе рассказал о странных восковых сотах, которые он обнаружил в лесу. Они находились на поляне, куда он случайно забрел во время своей вылазки. Стоило ему приблизиться, как тут же появилась охрана, чтобы убрать его оттуда.

– Там были пчелы. Они будто разговаривали. И в этом месте было что-то такое, – он помедлил, подбирая слова, – что-то странное…

– И? – спросил Бернард.

– Я думаю, это может быть корнем всего.

– Значит, ты хочешь…

– Уничтожить улей, – твердо ответил Хорхе.

– А потом? – уточнил Бернард.

– А потом уйти, – подтвердил он.

Для Зала это звучало логично, и он кивнул, как и остальные.

Хорхе вывел их обратно на дорогу, затем свернул за здание, которое назвал библиотекой ДТС. Сойдя с бетонной дорожки, они двинулись сквозь деревья и кусты, пересекли русло высохшего ручья и, наконец, оказались у широкого оврага. Зал чувствовал, что они забрались черт знает куда, и невольно задумался: насколько же огромен этот лагерь Автоинспекции? Однако группа продолжала двигаться вперед. Оказавшись за пределами оврага, они ступили на узкую тропинку, тянущуюся через лес, и выстроились в колонну по одному.

Сначала звук был едва различим – слабый, словно уши заложило от высоты. Но вскоре Зал понял, что слух его не подводит: он действительно слышит гул, жужжание… Пчелы.

Окружающий пейзаж начал меняться. Воздух казался мутным, расплывчатым, словно через него было сложно разглядеть детали. Цветы увяли и поблекли, превращая лес в бледную, болезненную картину. Листья на деревьях выглядели увядшими, а ветви искривлялись под неестественными углами, будто подчинялись иным законам природы.

– В прошлый раз все было не так, – тихо заметил Хорхе, будто находился в библиотеке.

Впереди показалась их цель. Сквозь редкие искривленные деревья и выцветшие кусты они увидели что-то похожее на маленький город: симметричные белые объекты, резко контрастирующие с дикой, потусторонней природой леса.

Пройдя между двумя колючими кустами, они вышли на поляну, о которой говорил Хорхе. Здесь жужжание стало оглушительным. Звуки накатывали волнами, будто пчелы переговаривались в странном, неравномерном ритме. Воздух стал еще гуще – не туманным, но тяжелым, мерцающим, как в жаркий день над раскаленным асфальтом.

Оружия у них не было, но, следуя указаниям Хорхе, каждый по дороге подобрал тяжелую палку или короткий обломок ветки. Зал сомневался, что такие примитивные средства помогут, но ведь пчелиный бог в храме был уничтожен с помощью велосипедного сиденья, а муравьиная тварь – доской от скамьи. Так что все возможно.

Они осторожно двинулись вперед. Внимание Зала было приковано к огромному угловатому восковому сооружению, будто светящемуся изнутри. Подойдя ближе, он увидел, что массивные геометрические формы соединялись друг с другом, образуя единое строение, больше похожее на здание, чем на город, каким оно казалось издали. Движение в периферии его зрения заставило обернуться. У края поляны остановилось множество машин. Зал насчитал три… шесть… девять… двенадцать… пятнадцать. Эти машины не были похожи ни на что из виденного им ранее. Они выглядели комично крошечными, но их сложная, почти нелепая конструкция вызывала у него тревогу. Каждая была уникальна, будто собрана из несоответствующих деталей: грузовик размером с тележку для гольфа, с капотом, переделанным из стиральной машины, соединенной с самодельной гильотиной; миниатюрная Model-T из свиной кожи и сплющенных пивных банок; крошечный лимузин с блестящей решеткой, напоминающей кривую, ухмыляющуюся пасть.

Эти машины были неправильными, и Зал чувствовал это всем своим существом. Стоило ему задержать взгляд на любой из них, как по телу пробегала волна беспокойства.

Он заметил мистера Белого и мистера Черного, сгорбившихся в соседних машинах без окон. Их пальцы сжимали рули, и при этом в руках они держали белые бумаги. Остальные водители, по его догадке, тоже принадлежали к ДТС. Семья.

– Черт, – выдохнул Бернард.

– Сосредоточься, – рявкнул Тодд.

Хорхе кивнул, обернувшись к группе:

– Не обращайте на них внимания. Мы здесь ради дела.

Примитивные дубинки в их руках, как подумал Зал, могли бы повредить воск, но против легковых и грузовых машин, если те решат рвануть на полной скорости, у них ничего нет. Тем не менее он шагал за Хорхе по бледной траве, неловко сжимая в пульсирующей от напряжения правой руке грубую тяжелую ветку. От жуткого угловатого сооружения перед ними исходила ощутимая энергия. Она была куда мощнее той, что он чувствовал в храме. Эти волны проникали в его тело, вызывая головную боль и заставляя волосы на коже вставать дыбом.

Хорхе был прав. Это был источник зла.

Возможно, это был источник их ДТС – здесь, сейчас, – но в мире существовали и другие офисы ДТС. Они всегда были, как и сама эта сила: в ранней Европе, старой Англии, Древнем Риме и, вероятно, в еще неведомых местах. Источник явно находился не здесь. Это место было всего лишь очередной трещиной, через которую пробивалась магма подземного ужаса, порой прорывающегося наружу в виде таких вот «вулканов». Настоящее зло находилось где-то глубже, в недоступной сути, но, возможно, сейчас у них был шанс приостановить процесс – хотя бы здесь, на этой поляне.

Зал сжимал ветку так крепко, что пальцы ныли. Он знал, что, даже если им удастся разрушить все вокруг, это не остановит зло окончательно. Оно вернется, пусть даже в другом месте и в другое время.

За светящимся воском мелькнуло движение – что-то почти неразличимое, но отчетливо мечущееся из стороны в сторону. Он уже видел нечто похожее во время их инициации, и чувство ужаса, захлестнувшее его тогда, вновь отозвалось внутри.

Вдруг на краю поляны завелись двигатели машин. Включились фары, загудели клаксоны, замигали поворотники. Их вопли и лязг эхом разнеслись по лесу.

– Ваши разрешения на посещение отменены. Мы приостанавливаем действие ваших водительских прав, Три-Четыре-Один-Пять-Семь-Девять…

– Вы должны быть задержаны в соответствии с разделом шесть, подраздел тринадцать…

– Штрафы, начисленные в связи с тем, что вы не…

– Вам не будет позволено…

– Ваше право оспаривать этот иск было окончательно аннулировано по решению…

Голоса водителей сливались в какофоническую, бессвязную болтовню, похожую на зловещий хор.

– Беги! – крикнул Тодд.

Они подорвались с места, и в этот же момент миниатюрные машинки и грузовики, словно управляемые невидимым дирижером, рванули между деревьями и кустами, выскочив на бесцветную траву поляны. Их траектории пересекались с пугающей точностью, будто все происходящее было частью тщательно продуманного спектакля.

Хорхе побежал первым, Дэнни замыкал группу, а Тодд поддерживал его. Восьмерка добежала до ближайшего прямоугольного воскового сооружения и прижалась к его стене. В этот момент мимо них пронеслась крохотная машинка, напоминающая гибрид из старых музыкальных инструментов. За ней в воздухе разлетались бумаги, падая на землю, словно снег.

Зал заметил, что связи между геометрическими секциями восковой конструкции были гораздо сложнее и запутаннее, чем казалось издалека. За возвышающимся многогранником, перед вертикальным цилиндром, он разглядел узкое отверстие.

Еще одна машинка пронеслась мимо, и к ногам Розиты приземлилась скрепленная стопка бланков. Ощущение неизбежной угрозы усиливалось: казалось, что вот-вот одна из машин собьет кого-то из них, или автомобили сомкнутся, окружив их окончательно.

Они молча переглянулись. Выбор был очевиден – внутрь.

Все заметили проем в конструкции. Хорхе, находившийся ближе остальных, резко рванул влево и скользнул в щель. Зал и Вайолет – за ним.

Они оказались в высокой узкой комнате с мягко светящимися стенами. Стоило им войти, как все звуки снаружи исчезли. Скрежещущее урчание крошечных двигателей сменилось приятным музыкальным гулом. Он не был манипулятивным или гипнотическим – просто успокаивающим. Воздух в комнате оказался сладковатым. Он вызывал чувство легкости и почти эйфории, как будто содержание кислорода здесь было выше. Даже сила тяжести ощущалась иначе, и Зал заметил, что двигаться стало гораздо проще.

Это место не казалось зловещим. Напротив, оно выглядело чудесным.

Пчелы были повсюду. Они не собирались в плотные облака и не летали хаотичными роями, а располагались в асимметричных узорах, покрывающих стены комнаты и уходящих в соседние помещения. Когда-то их здесь, возможно, были тысячи, даже сотни тысяч, но теперь казалось, что их меньше. Однако Зал понимал, что это обман зрения. Они все еще были здесь. Он ощущал их присутствие.

На потолке сверкал тонкий слой меда, но он не капал, несмотря на тяжесть. Пчелы создали в воске искусно вырезанные фризы, и это выглядело изумительно. Рельефы повествовали историю транспорта, движения, саму историю мира.

Что-то заставило Зала автоматичеси потянуться в карман и достать бумажник. Он вынул свои водительские права и пристально посмотрел на них в мягком желтовато-оранжевом свете. Лишь теперь он заметил, какая это изысканная вещь. Усеченная прямоугольная форма идеально сочеталась с архитектурой строения, в котором они находились, а расположение слов на документе гармонировало с утонченным водяным знаком.

Никогда прежде фотография на правах не выглядела так привлекательно.

Почему он не воспользовался ими, когда ехал сюда? Почему позволил Беверли вести машину в лагерь, лишив себя этой чести? Ответ был прост: остальные его ограничивали. Они не давали ему проявить себя, завидуя его водительским навыкам, и…

– Какого черта ты делаешь? – Бернард толкнул его плечом, нахмурившись.

Зал заметил, что все уставились на него. Лицо Вайолет выражало беспокойство. Он взглянул на лицензию в своей руке и понял, что уронил бумажник. Подняв его, он вернулся в реальность.

– Ничего, – сказал он. – Я в порядке.

Тодд и Хорхе уже перешли в соседнюю комнату.

– Сюда! – позвал Тодд.

Вайолет взяла его за руку:

– Ты в порядке?

– Теперь да, – ответил Зал, сжимая ее руку.

Они последовали за Бернардом в соседнюю комнату, где Тодд, указывая на одну из стен, что-то чертил пальцем в воздухе. Воск был прорезан костями, выложенными в странные формы, которые Зал не узнавал, но которые сразу вызвали в нем страх. В нескольких местах, где форма изгибалась, на него смотрели пустые глазницы черепов, и он не мог избавиться от ощущения, что они наблюдают за ним.

Тем не менее напряженность была легкой, запах и звук – приятными.

– Похоже на письмена, – сказал Тодд.

– Что-то вроде алфавита, – Бернард огляделся. – Надо было взять с собой огнемет. Расплавить это место.

Вайолет оглянулась туда, где они только что были:

– Почему они не преследуют нас?

– Не знаю, – ответил Хорхе.

– Будь благодарна за маленькие одолжения, – сказала Беверли.

Зал задумался, не боятся ли люди из ДТС заходить сюда. Он решил, что, возможно, им стоит бояться. Это был настоящий храм, подумал он. Здесь жил их Бог.

Сквозь приятный фоновый гул прорезался резкий визг. Через отверстие в восковой стене справа от них, служившее окном между камерами, пролетело крылатое существо неопределенной формы, порхающее по комнате, как взволнованный мотылек. Это было то самое существо, которое он видел сквозь воск снаружи. Тварь была более твердой, чем все, что создали пчелы или муравьи, плотнее всего, что Зал когда-либо видел. Она ударилась о потолок, о другую стену, а затем вылетела в дверной проем впереди. Существо оставило после себя ощутимый холод и чувство безысходности, которое охватило Зала. Судя по выражению лиц остальных, они ощутили то же самое. Тварь на мгновение исчезла из виду, хотя ее бешеные движения были все еще видны сквозь слабо освещенные стены. Несколько секунд спустя она вернулась, влетев в то же окно и едва не задев голову Дэнни. Даже на таком близком расстоянии тварь оставалась размытым пятном, не имеющим четких очертаний.

– Мы должны уничтожить эту тварь, – прошептал Бернард.

Тварь пролетела мимо совсем близко, как будто услышала его. Бернард, не раздумывая, отбил ее веткой, которую держал в руке. Существо врезалось в стену, оставив темное пятно на воске, и желтоватый свет исчез с этого места, распространяя тень на значительную часть стены вокруг.

Прежде чем тварь успела восстановить свой импульс, они набросились на нее, размахивая примитивными дубинами. Удары следовали один за другим, пока существо не потеряло сознание, упав на белый восковой пол. Тьма существа начала распространяться под их ногами, заползая на соседнюю часть стены. Воск, казалось, таял вокруг них. Он не падал им на головы и не обволакивал ноги, и не было никакого жара, но стены, как и потолок, снова начали обретать форму.

Помещение, где они находились, уже было не тем, в которое они вошли. Резные фризы исчезли. Их заменили изогнутые округлые стены, максимально далекие от геометрических форм. Пчел тоже не было, Зал, однако, мог бы поклясться, что видел их – гроздья, заключенные в стенах. От летающей твари не осталось ничего, кроме неровной черной кляксы, впечатанной в восковой пол. Каким бы твердым оно ни казалось, масса этого пятна была невелика, и теперь оно больше походило на масляную лужу, чем на мертвое тело.

Очертания пятна напомнили ему ту скрученную аморфную форму, образованную муравьями в храме. Он вздрогнул, когда Хорхе, будто в приступе ярости, принялся долбить восковую стену перед ним. Зал уже собирался спросить, что он делает, как вдруг заметил, что в камере, где они находились, больше нет дверей. Они оказались в ловушке. Хорхе легко пробил воск, открыв узкое пустое пространство с еще одной стеной за ним. Бросив останки летающей твари, остальные присоединились к нему, расширяя проем, проделанный Хорхе, своими импровизированными дубинками.

Когда они пробили вторую стену и оказались в другом помещении, вся конструкция задрожала, словно утратила опору. Взаимосвязанные симметричные фигуры, из которых состояло сооружение, начали деформироваться, превращаясь в хаотичные сгустки, рушащиеся вокруг них.

Они успели выбраться как раз вовремя, прокатившись через проем, прежде чем огромная восковая фигура рассыпалась позади них. Зал рухнул на твердую землю и покатился в сторону, наблюдая, как белый потолок обрушивается, сокрушая все под собой, а вместе с ним исчезает последний отблеск желтоватого света. Он и Бернард были единственными, кто упал, и их взгляды на мгновение встретились. Справа раздался вздох облегчения – Вайолет подбежала к нему и крепко обняла.

Пчелы, прежде заполнявшие внутренние залы, либо разлетелись, либо оказались погребенными под обломками. На поляне большая часть странных машин исчезла, как и их водители. Лишь несколько остались: одна, сделанная из ржавого металла и ярко раскрашенной проволоки, врезалась в дерево; ее водитель, мужчина с лысиной, лежал мертвый среди искореженных деталей. У другого автомобиля, валявшегося вверх днищем на бледной траве, все еще вращались колеса, но его владелец бесследно исчез.

Зал сделал шаг вперед. Ощущение легкости исчезло, гравитация вновь обрела привычную силу. В воздухе смешались запахи хвои, дыма и моторного масла. Позднее полуденное солнце согревало его лицо. Все казалось… нормальным.

Он вытер испачканные ладони о штаны. Сознание было ясным, эмоции под контролем, никакие внешние силы больше не давили на разум. Возможно, всему этому действительно пришел конец.

Вдалеке звучали тревожные звонки и сигналы. Молча они двинулись по тропинке обратно к кампусу. На улице царил хаос: сотрудники Автоинспекции выбегали из зданий, носились в панике, сбивая друг друга. Среди них были охранники, люди в деловых костюмах и обычной одежде.

Мистер Белый, размахивая руками, вновь и вновь кружил у фонарного столба. Мистера Черного нигде не было видно.

Здание в центре кампуса – то самое, которое Хорхе определил как главный офис, – полыхало. Дым валил из разбитых окон, а изнутри доносился жуткий низкий звук, похожий на предсмертный рев раненого животного, смешивающийся с криками боли и ужаса.

Зал вспомнил, что происходит, когда потревожен пчелиный улей или муравейник: после периода хаотичного движения насекомые неизбежно перегруппировываются и восстанавливают порядок. Здесь восстановление могло занять больше времени, но в конечном итоге все вернется на круги своя. Возможно, они временно нарушили привычный ход событий, но это был лишь краткий сбой. Конец не наступил. И никогда не наступит. Какая бы сила ни стояла за этим местом, она никуда не исчезла и вскоре найдет способ проявить себя вновь. Она была вечной, как луна или звезды. Максимум, на что они могли надеяться, – это ненадолго задержать ее наступление.

Это означало, что им нужно уходить как можно быстрее. Они осторожно двинулись по краю охваченного хаосом лагеря к выходу.

– А что с другим лагерем? – поинтересовался Зал. – Там тоже паника? Заключенным удалось сбежать?

Впрочем, это уже не имело значения. Как только они вернутся в реальный мир, о лагере узнают все. Интернированных освободят, если они еще не ушли сами, и под общественным давлением оба лагеря закроют.

Позади кричали люди, звенели колокола, завывали сирены. Зал не знал, что там происходило, и не собирался оглядываться.

Когда они добрались до ворот, те оказались распахнутыми, как и дверь караульного помещения. Охранник исчез.

Где-то рядом раздалось резкое электронное «чирик-чирик» – гораздо громче, чем приглушенный шум, оставшийся позади. Беверли достала ключ и отперла двери «Блейзера». Зал даже не подозревал, насколько был напряжен, пока не услышал знакомый звук. Он выдохнул с облегчением, ощущая, как расслабляется грудь.

Вайолет обняла его и поцеловала.

– Все кончено? – спросила она, ее дыхание было теплым и сладким.

– Да, – ответил он.

«На данный момент, – подумал Зал. – Но не будем о грустном».

Глава 39

По пути обратно к цивилизации в голове Тодда хаотично всплывали правила дорожного движения, которые ему вдалбливали в лагере. Когда они выехали на шоссе, перед ними открылась необычная картина: искореженные машины на обочине, грузовики с домкратами, перекрывшие полосы движения. Люди сигналили им – они ехали слишком медленно. Но стоило перестроиться со скоростной полосы на среднюю, как водители справа тоже начинали раздраженно гудеть – теперь их скорость была слишком высокой. Казалось, что хаос, царивший в лагере, распространился и сюда, на шоссе.

Когда они добрались до офиса ДТС, где Зал оставил свою машину, уже наступила ночь. Само здание оказалось огорожено желтой лентой с надписью «Осторожно». В тусклом свете уличных фонарей было видно, что здание выгорело до основания. Обугленные оконные проемы, словно пустые глазницы, глядели на поток машин. Металлические буквы, некогда составлявшие надпись «ДЕПАРТАМЕНТ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ», отвалились, оставив лишь обрывки: «ТА ПОР ЕДСТВ». Значительная часть крыши полностью обрушилась.

«Так и надо, – подумал Тодд. – Судьба».

Беверли притормозила, проехав вдоль боковой стороны здания к парковке за ним. К счастью, машина Зала все еще стояла там, целая и невредимая. Беверли припарковалась рядом. Все выбрались из машины. Правая нога Тодда затекла, и остальные выглядели ощутимо помятыми. В «Блейзере» катастрофически не хватало места для восьми человек. Все сидели в тесноте, сбитые в кучу: Розита устроилась на коленях у Тодда, Дэнни наполовину свисал с края заднего сиденья, а Бернард, подняв колено, упирался ему в спину. Ворча и хромая, они выбрались наружу, разминая затекшие ноги, вытягивая руки и поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы хоть немного унять ноющую боль в теле.

– Что теперь будет? – спросила Вайолет.

Бернард потер шею, задумавшись.

– Мы закончим свою работу. Нам с Залом нужно изменить их компьютерные системы. Технически мы все еще числимся их подрядчиками и имеем доступ к программам. Так что, пока они отвлеклись… – Бернард неопределенно махнул рукой на восток, в сторону лагеря, – мы будем вносить изменения, удалять данные – сделаем все, чтобы их остановить или хотя бы отбросить назад настолько, насколько сможем.

– Вы не сможете остановить Автоинспекцию, – сказала Беверли. – Это государственное учреждение. Людям нужны водительские права. Они все равно найдут способ продолжить работу.

– Возможно, все уже не будет так, как раньше, – задумчиво произнес Зал. – Может быть, станет лучше. Мы попробуем что-то изменить.

Было уже поздно, усталость накрыла каждого, но никто не торопился уходить. Они стояли рядом с машинами и обсуждали, что произошло, что может случиться дальше. Они делились тем, чего боялись и на что надеялись, пока, наконец, Дэнни не нарушил молчание:

– Мне нужно домой.

– Тебя подвезти? – предложила Беверли.

– У меня нет телефона, чтобы кому-то позвонить, так что… да. Спасибо.

С тех пор как они покинули лагерь, Дэнни словно стал старше, но потеря сестры все еще оставалась для него открытой раной. Это было видно по его сдержанности и опущенному взгляду. Тодду стало жаль мальчишку. Он задумался: что ждет его дома? Есть ли у него хоть кто-то из близких? Ведь сестры больше нет, а его мать… Жива ли она? Или тоже погибла? А отец…

До дома Дэнни было не меньше двадцати минут пути, даже с учетом небольших пробок. Хорхе выразил желание сесть за руль, но, учитывая, где он только что был и в каком состоянии находился, это показалось всем не лучшей идеей.

– Я поведу, – твердо заявила Беверли.

В этот раз в джипе было просторнее: Беверли и Хорхе сели впереди, а остальные – сзади, Дэнни устроился у окна за водителем, Тодд оказался в центре. Выезжая с парковки, они помахали Бернарду, Залу и Вайолет, которые все еще стояли рядом с их машиной.

– Ты собираешься писать об этом? – неожиданно спросил Дэнни.

Это был один из тех вопросов, который Тодд слышал слишком часто, чтобы сразу дать ответ. Правда заключалась в том, что он редко писал о событиях, происходивших в реальной жизни, хотя часто вплетал в книги отдельные эпизоды и детали, меняя их по своему усмотрению. Но то, что произошло сегодня, казалось другим – более значимым. Возможно, на этот раз он действительно напишет об этом.

– Может быть, – произнес он.

На правой стороне автострады произошла авария: «Приус» врезался в импровизированный лагерь бездомных. Мерцающие красные и синие огни полицейской машины заставляли водителей перестраиваться влево.

«Люди ведут себя безрассудно, – подумал Тодд. – Безумно».

Но они всегда так ездили – на эмоциях, забывая о правилах. Может быть, этот случай и не имел никакого отношения к тому, что произошло в их жизни.

Чем ближе они подъезжали к дому Дэнни, тем более молчаливым он становился. Говорил только для того, чтобы указать дорогу:

– Здесь поверните… дальше прямо… теперь направо…

Наконец они свернули на бетонную дорожку перед небольшим одноэтажным домом в районе со средним достатком. Беверли заглушила двигатель, и все замерли на несколько секунд, не зная, что делать дальше.

– Ты можешь зайти со мной? – спросил Дэнни.

Тодд кивнул, посмотрев на темные окна дома. Он не имел ни малейшего понятия, там ли сейчас кто-то из родителей Дэнни, и если да, то в каком они состоянии. Судя по выражению лица Дэнни, тот тоже не знал. На всякий случай Тодд предпочел бы быть вооруженным. Когда он вышел из машины, то обратился к Хорхе:

– У нас есть что-нибудь, чем можно защититься?

Хорхе кивнул и открыл багажный отсек, где рядом с запасным колесом лежала сумка с инструментами. Из нее он достал молоток и протянул его Тодду, а себе выбрал большой гаечный ключ. Дэнни отказался от предложенной отвертки.

– Подождите здесь, – сказал Хорхе, обернувшись к Розите и Беверли, которые вышли из машины.

– Черта с два, – отрезала Розита.

Тодд усмехнулся.

– Вам что-нибудь нужно? – спросил он женщин.

Они переглянулись, а затем покачали головами.

– Нет, справимся, – ответила Беверли.

Дэнни, все еще одетый в оранжевый комбинезон, подошел к крыльцу. Ключа от дома у него не было, но он поднял глиняный цветочный горшок с красной геранью и достал запасной ключ, лежавший под ним. Быстро отпер дверь и открыл ее.

– Мама?

В гостиной было темно, но из коридора пробивался желтовато-оранжевый свет. Его оттенок напомнил Тодду тусклое свечение под воском, заставив содрогнуться от неприятного предчувствия. Из комнаты в коридоре доносились приглушенные женские всхлипы. Дэнни, резко рванув с места, побежал туда и толкнул дверь:

– Мама?

Женщина, сидевшая на краю кровати, была обнажена. Ее тело покрывали синяки и пятна засохшей крови. Она смотрела перед собой пустым взглядом, словно не замечая происходящего. Слезы текли по ее лицу, а плечи слабо вздрагивали. Тодд, смутившись, стянул с соседнего стула вязаный плед и накрыл ее.

На полу, неподалеку от нее, лежало то, что осталось от отца Дэнни. Это было нечто бесформенное: обломки костей, переплетенные с серой, желеобразной плотью. Слабые очертания человеческой фигуры, но жизни в них не осталось. Крови вокруг не было. Тодд сразу понял почему: отец Дэнни уже давно умер, а затем был воскрешен. То, что они сделали в лагере, положило этому конец.

– Мама? – тихо повторил Дэнни.

Ее взгляд медленно сфокусировался на сыне. Что-то внутри нее будто щелкнуло. Она сделала шаг вперед, неуверенно переставляя ноги, слабо обняла себя за плечи, а затем, пошатываясь, подошла к сыну. Дэнни шагнул к ней и обнял ее крепко, изо всех сил, будто боялся, что она исчезнет. Они оба заплакали, держась друг за друга.

Розита подошла ближе и мягко положила руку на плечо мальчика:

– Ты справишься? Хочешь, чтобы мы остались?

Дэнни покачал головой:

– Все в порядке. Вы можете идти. С нами все будет хорошо. Правда, мама?

Женщина сначала молчала, потом едва заметно кивнула, словно этот кивок дался ей с трудом. Тодд почувствовал желание остаться, поговорить с женщиной, объяснить ей, что произошло. Рассказать ей все – мягко, осторожно: что ее дочь мертва, а сыну придется справляться с этим дальше. Но Розита решительно потянула его за руку, давая понять, что это не их дело. И она была права. Дэнни мог справиться. Он уже больше, чем мальчик.

– Спасибо, – сказал Дэнни, его голос дрожал, а слезы текли по щекам. – За все.

Розита достала телефон.

– Дай нам свой номер, – сказала она, включая его. – Мы будем звонить. Узнавать, как у вас дела.

На лице Дэнни мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он продиктовал домашний номер и номер мобильного телефона матери.

Попрощавшись, все вернулись на улицу к машине. Беверли, видимо, уже совсем вымотанная, устало бросила ключи Хорхе.

– Ты веди, – сказала она. – Я больше не могу.

Хорхе улыбнулся, поймал ключи и открыл дверь водителя.

– Поехали домой, – произнес он.

О существовании лагерей стало известно на всю страну. Вайолет и Бернард, хотя Зал тогда этого и не заметил, использовали свои телефоны, чтобы снимать и фотографировать практически все. Если бы это зависело от него, он бы отправил материалы в крупные новостные агентства – газеты, телеканалы. Но Вайолет и Бернард были гораздо более подкованы в технологиях: их кадры стали вирусными в интернете, взорвав соцсети и форумы, а уже потом их подхватили основные СМИ. Огромное количество подтверждений в Сети сделало обвинения более весомыми, и, помимо журналистов, деятельностью Автоинспекции заинтересовались и другие правительственные агентства.

Конечно, Департамент автотранспорта все еще существовал. Возможно, он уже не был прежним – по крайней мере, пока, – но продолжал работать. Тодд и Розита пришли к выводу, что единственный способ обезопасить себя от системы надолго – это полностью отказаться от участия в ней.

– Теперь остается автобус, поезд, такси или попутки, – сказал Тодд.

– Меня это устраивает, – ответила Розита.

Прошел месяц с момента их возвращения, с того дня, как Тодд спасся из лагеря ДТС. У Розиты был выходной. Они только что закончили обедать, когда раздался стук в дверь. Они никого не ждали, и оба автоматически насторожились.

– Это Беверли? – спросил Тодд.

– Она на работе.

– Хорхе?

– У него собеседование.

Теперь в дверь позвонили. Тодд отодвинул стул и поднялся, ощущая, как напрягаются мышцы. Розита пошла за ним следом. Он посмотрел в замочную скважину.

На крыльце стояли Зал, Вайолет и Бернард. С облегчением он распахнул дверь.

– Добро пожаловать! – сказала Розита, увидев гостей. – Заходите, друзья!

Она провела их в гостиную.

– Как вы сюда добрались? – спросил Тодд, выглядывая в окно, но с этого угла не мог разглядеть дорогу. – Вы приехали на машине?

– Да, я за рулем, – ответил Зал.

Вайолет улыбнулась:

– Но мы ехали очень осторожно.

– У меня все еще есть права, – добавил Зал. – Если бы меня остановили, подтвердить их законность было бы сложно. Но я готов рискнуть.

– У нас у всех остались права, – сказал Бернард. – Просто нас больше нет в системе.

– А я свои разрезал, – ответил Тодд. – Они мне больше не нужны.

341579.

От одной мысли об этом номере у Тодда побежали мурашки по коже. Розита улыбнулась:

– Да, теперь мы пешеходы.

– Я не садилась за руль с тех пор, как мы вернулись, – призналась Вайолет, слегка наклонив голову влево. – Просто езжу с ним на машине. Не уверена, что когда-нибудь захочу снова водить.

– Значит, у вас все в порядке? – спросила Розита.

Вайолет взяла Зала за руку и застенчиво улыбнулась:

– Неплохо, учитывая обстоятельства.

Тодд обратился к Бернарду:

– А как насчет… проекта? Вы все еще пытаетесь разрушить их систему изнутри?

– Конечно, – уверенно ответил Бернард. – И каким-то образом у нас до сих пор есть доступ.

– На данный момент, – уточнил Зал.

– Это не имеет значения. Сколько бы это ни длилось – я установил несколько бэкдоров. Даже если они перекроют нам доступ, мы сможем действовать дольше, чем они предполагают. Я настроил чистку, которая удаляет все, что не подлежит строгой лицензии и регистрации. Мы уже удалили бог знает сколько их секретных программ, лицензий и прочей ерунды.

Зал усмехнулся:

– А теперь у нас есть помощь. Пара их бывших программистов присоединилась к нам, чтобы взламывать систему изнутри.

– И вы делаете это во время работы? – удивилась Розита. – Когда вы вроде как должны обновлять их систему?

– Почему-то обновления идут очень медленно, – с легкой иронией ответил Бернард. – Мы находим слишком много плохого кода, встроенного в систему.

Зал беспомощно пожал плечами:

– Столько, что мы просто не можем удалить его весь.

– Работаем на благо, так сказать, – добавил Бернард. – С небольшой помощью друзей.

– Хорошо, что вы все еще держитесь, – сказала Вайолет, притворно вытирая пот со лба. – Вы сохраняете связь с Дэнни?

– Не совсем, – сказал Тодд.

– Он знает, как с нами связаться, если что, – уточнила Розита. – Но мы решили, что лучше оставить его в покое. Бедный ребенок через многое прошел. Думаю, будет лучше, если он просто продолжит жить дальше.

Они поговорили еще несколько минут – о Хорхе и Беверли, о том, как идут дела после истории с ДТС, о жизни в целом. Затем Зал посмотрел на часы.

– Нам пора, – сказал он. – Нужно вернуться к часу.

– Это твой обеденный перерыв? – спросил Тодд. – Почему ты просто не позвонил?

– Я не очень-то доверяю телефонам на работе, – объяснил Бернард. – Большой брат всегда рядом.

– Тогда приходите в выходные, – предложила Розита.

Зал неловко улыбнулся:

– Конечно. – Пауза. – Может быть.

Тодд вдруг понял: несмотря на пережитые вместе ужасы, у них почти не осталось общего. В реальной жизни их пути, скорее всего, разойдутся.

Розита положила руку на плечо Вайолет:

– А почему бы вам с Залом не зайти в это воскресенье на обед? Мы знаем отличный юго-западный ресторан. Угощаем. – Она посмотрела на Бернарда. – Ты тоже приходи. И твоя… вторая половинка.

– Жена, – уточнил Бернард.

– Значит, жену бери с собой.

– С удовольствием, – сказала Вайолет.

Зал неуверенно зашаркал ногами:

– Надо проверить график…

– С удовольствием, – повторила Вайолет и взглядом заставила его замолчать.

Розита рассмеялась:

– Это же не свидание.

– Нам правда пора, – вставил Зал, стараясь завершить разговор. – Поехали!

Зал вел машину очень осторожно. Тодд и Розита смотрели, как автомобиль медленно выезжал с подъездной дорожки, и махали вслед, пока он не скрылся за поворотом.

– Знаешь, – сказал Тодд, когда они уехали, – я подумал, что сегодня мы могли бы отпраздновать.

– Что именно?

– Сегодня утром я получил письмо от Кайлы. Похоже, она бросила попытки дозвониться до меня и устроила меня ведущим на пиратскую радиостанцию. А еще выходит уже третий тираж моей книги.

Розита хлопнула его по плечу:

– Почему ты не сказал раньше?!

– Вот, говорю сейчас.

– Мы просидели весь обед, а ты даже не упомянул…

– Хотел сделать сюрприз.

– Невероятно.

– Твое приглашение в «Агаву» подтолкнуло меня к воспоминаниям. Я подумал, что мы могли бы пойти туда сегодня вечером. Или куда-нибудь еще – на твой выбор.

– Почему бы нам не остаться дома? У меня совсем нет настроения выходить. Тем более я могу приготовить ту пасту, о которой тебе рассказывала. Рецепт из «Таймс». – Розита нахмурилась. – Только, думаю, нужно сходить за продуктами. Белого вина у нас нет, чеснок закончился, и, кажется, еще нужен лук-порей.

– Хочешь пройтись по магазинам?

– Не особо.

Она мило улыбнулась:

– Но, поскольку готовить буду я, ты тоже должен внести свою лепту.

– Просто дай мне список покупок.

На ее лице мелькнула тень сомнения:

– Может, вызвать такси?

– Нет, – ответил Тодд, быстро поцеловав ее. – Думаю, я пройдусь пешком.

Примечания

1

Пол Прюдомм (13 июля 1940 – 8 октября 2015), также известный как Джин Отри Прюдомм, – знаменитый американский шеф-повар, чьими фирменными рецептами были блюда креольской и каджунской кухонь, популяризацию которых ему также приписывают.

(обратно)

2

Pearl Jam – американская рок-группа, одна из ключевых в музыкальном движении гранж, которое пользовалось большой популярностью в первой половине 1990-х годов. Стала известной после дебютного альбома Ten в 1991 году.

(обратно)

3

В американской кухне пахтой называют подкисленное молоко, чаще всего с помощью лимонного сока, реже – уксуса. Dave’s Buttermilk Twizzles – продукт, похожий на простоквашу, но более однородный.

(обратно)

4

«Убить пересмешника» – роман-бестселлер американской писательницы Харпер Ли, опубликованный в 1960 году, за который в 1961 году она получила Пулитцеровскую премию. Артур «Бу» Рэдли – сосед, живущий на той же улице, что и семья Финч, главные герои романа. Отличительной чертой Бу является его буквальная и символическая невидимость.

(обратно)

5

Electric Light Orchestra (ELO) – британская рок-группа из Бирмингема, созданная Джеффом Линном и Роем Вудом в 1970 году. Группа была очень популярна в 1970-е – 1980-е годы. С 1971 по 1986 годы (основной период активности) выпустила 11 студийных альбомов.

(обратно)

6

Гордон Лайтфут (17 ноября 1938, Ориллия – 1 мая 2023, Торонто) – канадский автор-исполнитель, получивший широкую известность на международной фолк-, кантри- и поп-сцене.

(обратно)

7

«Задница» в переводе с испанского.

(обратно)

8

Twinkle, Twinkle, Little Star – английская колыбельная, текст которой восходит к стихотворению The Star («Звезда»), написанному в начале XIX века английской поэтессой Джейн Тейлор.

(обратно)

9

Термин pro bono происходит от латинского pro bono publico – ради общественного блага. Оказание профессиональной помощи благотворительным, общественным и иным некоммерческим организациям на безвозмездной основе.

(обратно)

10

Lights ‘N’ Things – крупный американский магазин по продаже светильников и ламп.

(обратно)

11

Up with People (UWP) – американская некоммерческая организация. Устраивает песенные и танцевальные представления, пропагандирующие среди молодежи такие темы, как мультикультурализм, расовое равенство и позитивное мышление.

(обратно)

12

Майлз Дэвис – американский джазовый трубач и бэнд-лидер, оказавший значительнейшее влияние на развитие музыки XX века.

(обратно)

13

Дейвид (Дейв) Уоррен Брубек (6 декабря 1920, Конкорд – 5 декабря 2012, Норуолк) – американский джазовый композитор, аранжировщик, пианист, руководитель «Квартета Дейва Брубека» (The Dave Brubeck Quartet). Один из выдающихся представителей кул-джаза.

(обратно)

14

Телониус Сфир Монк (1917–1982) – джазовый пианист и композитор, наиболее известен как один из родоначальников бибопа. В своем творчестве придерживался оригинального стиля, был авангардистом и примитивистом.

(обратно)

15

Хэнк Уильямс (1923–1953) – американский автор-исполнитель, «отец современной музыки кантри». За пять лет активной музыкальной карьеры, прерванной его смертью в 29-летнем возрасте, Уильямс написал большое число песен, определивших облик музыки хонки-тонк и кантри в целом.

(обратно)

16

Chinga tu mama – в переводе с испанского «Трахни свою маму».

(обратно)

17

Отсылка к творчеству писателя Франца Кафки. Означает абсурдность происходящего.

(обратно)

18

Рондо Хэттон (22 апреля 1894, Хейгерстаун, Мэриленд – 2 февраля 1946, Беверли-Хиллз, Калифорния) – американский солдат, журналист и киноактер. Заболевание акромегалия, проявившееся в зрелом возрасте, изуродовало его лицо, из-за чего он получил прозвище «самый уродливый киноактер».

(обратно)

19

I Believe I Can Fly (с англ. «Я верю, что могу летать») – песня американского R&B-исполнителя Ар Келли, первоначально была выпущена в 1996 году в качестве сингла к саундтреку фильма «Космический джем».

(обратно)

Библиотека :)

Вход в систему

Навигация