Библиотека :)

Три желания 933K - Майя Марук (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Майя Марук Три желания

Глава 1. Египет

— Сестра, ты такая красивая! Неужели муж тебя одну пустил? — Улыбнулся таксист — араб.

Сладкий голос водителя напоминал протухший пекмез. Маленькие черные глазки, наполненные незамысловатой арабской хитростью, поблескивали. Это был тот самый характерный блеск, который можно встретить в глаза всех хабиби, работающих в сфере туризма, при виде белой одинокой женщины.

— Брат, — сказала я на чистом арабском, — пусть Аллах дарует тебе и твоим детям благополучие, едь скорее.

Таксист растерялся и не нашелся что ответить. Завел мотор своего старинного хундая, чадящего так, что даже в салоне чувствовалась невыносимая вонь, и поехал в сторону города, гадая, чья я жена, или дочь, или любовница. Последнее здесь, конечно, осуждалось в силу традиций. Но степень и открытость осуждений зависела от статуса твоего покровителя.

Я никогда не любила Египет, с его ароматами и неуклюжими ужимками. Но, из каждой вынужденной поездки в этот регион старалась выжать максимальное количество пользы. Как, собственно говоря, и в этот раз.

На пустыню упала ночь, но для жителей прибрежных курортов это было самое активное время в сутках. Туристы, утомленные жарой и морем, лениво покидали отели после ужина и шли развлекаться на торговые улицы: покупать выветрившиеся пряности, пластиковых сфинксов и футболки с цветными надписями про любовь к Египту и верблюдам.

Машина выехала с территории аэропорта, я посмотрела на время. Дорога до отеля должна была занять около получаса. К счастью, поболтать со мной таксит больше не пытался. Зато ожил телефон, и первое сообщение тут же вызвало желание отключить аппарат на несколько дней к чертям.

«Шлюха! Одалиска! Ведьма! Посланница шайтана! Какая же ты шлюха! Аллах все видит! Он тебя покарает!» — разразилась проклятьями вторая жена моего мужа в общем чате.

Это сообщение я проигнорировала, надеясь, что предназначается оно не мне, а третьей жене. Но нет. Упрек летел в мою сторону, потому что третья тут же поддержала вторую.

«Амина, любовь моя, Аллах все видит! Он ее покарает за все твои слезы! Эта одалиска скоро исчезнет из нашего дома!»

Одалиска? Кто вообще сейчас употребляет такие слова? Кажется, мои сестры по мужу переборщили с сериалами.

«Зуля! Она его околдовала! Ты что, не видишь?! Околдовала! А мне никто не верит!»

Ага, делать мне нечего, колдовать только! Закатила глаза, чтобы дальше не читать оскорбления в свой адрес. И вот где логика? За женатого мужика второй и третьей женой выходили они, а шлюха я?! Если бы не мучительный перелет и работа впереди, я бы с удовольствием показала этим двум маромойкам, где раки зимуют, но сдержались. В одном они все-таки были правы. Скоро я и впрямь исчезну из их дома и из жизни Якуба. Наш с ним брачный контракт истекает через три месяца, и дом мужа вздохнет с облегчением.

С Якубом я познакомилась еще на первом курсе университета. Простой рыжий парень помогал мне с высшей математикой, играл на фортепиано и без акцента говорил на четырех языках. Тогда я не знала, что он один из сыновей заморского шейха, наследник миллиардного состояния, заводов и пароходов.

И нет, я в него не влюбилась. И он в меня тоже не влюбился. Просто в какой-то момент совпали наши интересы. Мне, тогда студентке, живущей впроголодь, нужна была финансовая поддержка. А Якуб узнал о том, что большую часть наследства дедушка передаст тому внуку, который первой женой возьмет славянку. Не просто славянку, а ту, которая понравится дедушке. И понеслись арабские принцы искать по миру белокожих невест. Как в сказке. Откуда у дедушки случился такой бзик, и почему отец мужа волю деда поддержали, я узнала уже потом, на свадьбе мужа со второй женой.

В общем, из всех наследников, Якуб оказался самым смышленым и быстрым. Он моментально смекнул, что к чему и сделал мне предложение, от которого я просто не смогла отказаться — брак по расчету.

Понравиться его деду оказалось несложно. Впрочем, несмотря на жесткие правила и традиции, которых придерживалась семья, Ахмед бен Хамад был человеком с широким кругозором, отличным образованием и интересными пороками. В общем, в отличие от остальной семьи Якуба, со стариком я легко нашла общий язык. Пока вся семья сопротивлялась выбору «мальчика» дедушка организовал нам тихое бракосочетание и, как и обещал, большую часть своих активов, завещал внуку. И тут семье бы успокоиться, но нет. Даже моя свекровь вступила на тропу войны против «неверной». Наивная женщина.

Позже она же, вместе родственницами, нашла сыну вторую жену — Амину. Шариат таких браков не запрещал. Более того, так как совместных детей с Якубом у нас не было, да и не могло быть, он вроде как был должен жениться на «не бракованной» женщине.

К слову, о том, что состоится свадьба, Якуб узнал вместе со мной. Мужу об этом сообщил отец, а мне свекровь. Вспомнилось, как торжественно она поднялась на ноги, во время ужина на женской половине дома, и при всех родственницах, в предвкушении своего триумфа, глядя мне в глаза, заявила:

— Яна! Теперь у тебя появится сестра! А у моего сына вторая жена, которая наконец-то сможет принести в этот дом детский смех и радость! Надеюсь, ты будешь покорной судьбе.

В этот момент все тетки, золовки, невестки и прислуга напряглись. Зухра даже засунула руку в карман, где держала успокоительные капли. Боже, ну кто в наше время пьет эти вытяжки из сорняков? На мне скрестились десятки взглядов. Руки свекрови, в ожидании яркой трагедии, тряслись, и из-за этого позвякивали золотые браслеты на пухлых запястьях. Но не тут-то было.

— Мама, это правда? У Якуба будет вторая жена?

— Правда! — громко сказала свекровь. — У моего сына будет вторая жена. И Аллах даст им много детей! Счастье снова озарит наш дом!

— Мама! — Вскочила на ноги с мягких подушек и вскинула руки вверх. — Мама! Вы сделали этот вечер самым счастливым! Сестра! Вы слышали?! В нашем доме появится сестра и пропадет тишина! О Аллах! Да пусть всевышний благословит их союз и вас, мама!

Я бросилась обнимать растерянную свекровь, родственницы взорвались счастливым улюлюканьем, зазвучала музыка. И только бабушка Якуба тихонько хихикала. У нее с невесткой, к слову, тоже отношения были не самые сладкие. Но, именно благодаря этой женщине у отца Якуба больше жен не было. Фати считала, что третий всегда лишний.

От воспоминаний меня снова отвлек телефон:

«Амина! Амина, только не плачь! Мы с мамой сейчас к тебе спустимся! В отличие от этой одалиски мы живем в одном доме!»

«Береги Аллах нашего мужа! Она столько бед ему принесла, а он все никак не может ее бросить! Дай Аллах ему здоровья! Зуля! Если он с ней?! Если он опять с ней! Она навела на него порчу!»

Читать это было бы забавно, если бы не авиалинии класса «убей спину аэрлайнс», которыми пришлось лететь через половину мира. В какой-то момент я просто не выдержала и написала:

«Угомонитесь обе! Его нет со мной!» — отправила сообщение в общий чат.

«Тогда где он?! Ты лгунья! Ты ведьма! Ты решила украсть его у меня! Ты хуже кяфира! Ты никого не жалеешь! Из-за тебя у нас нет детей!»

«Якуба со мной нет!» — повторила второй раз.

«Тогда объясни, где он?!»

«Вот вернется домой, и сама у него спроси, Зулейка! И не забывайте! Аллах дозволил нашему мужу четырех жен! А нас только три!»

Чат стих. Я победно улыбнулась и достала из сумки бутылку с водой. К этому времени такси въехало в курортную зону, к одному из бюджетных отелей «все включено».

Отель находился далеко от моря, был маленьким и пользовался спросом исключительно в бюджетном сегменте, хоть и носил гордые пять звезд в рекламных буклетах туроператоров и на букинге. Но, как обещала мне Ляля, за небольшую денежку, простыни будут чистыми, вода в душе горячей, а персонал сладким, как свежая баклава.

— Хорошего отдыха, — пожелал таксист, передав мой чемодан служащему в потертой бордовой форме не по размеру.

К тому времени, как служащий закончил оформлять мою заявку на проживание, телефон снова ожил, а я уже была готова сама, вместо него заполнить все документы, так неспешно все здесь происходило. Зато номер был просторным, с видом на бассейн, тапками и плоским телевизором. Все это сгладило впечатление от нерасторопного персонала. А еще, здесь было спокойней, чем в доме свекров.

Что творилось сейчас в особняке, даже страшно было представить. Впрочем, если бы не обстоятельства, я бы, пожалуй, и согласилась на это посмотреть. Усмехнулась, представив, как третья жена успокаивает вторую. Это всегда выглядело как театральная постановка: слезы, причитания, заламывание рук. Как будто в доме поселились молодые и инициативные банши. Размышляя над все этим, разделась, сложила несвежие вещи в отдельный пакет и пошла в душ. Нужно было чуть-чуть расслабиться и привести мысли в порядок.

В Египет я прилетела на семейное торжество. Кого-то из двоюродных сестер Якуба отдавали замуж за местного бизнесмена. Честно говоря, у мужа было столько сестер, что я даже не поняла, о ком из девушек шла речь. Торжество должно было состояться через месяц. Меня Якуб ждал только на следующей неделе. Но мне пришлось прилететь чуть раньше, из-за работы.

Сообщать контрактному мужу о том, что прилечу на неделю раньше — не стала. Чтобы не портить ему планы. И ни в коем случае не попасть в водоворот свадебной подготовки. Насколько я знала, часть семьи уже была в Каире, чтобы помочь с организацией торжества.

Горячая вода массировала отекшее после самолета тело, даря облегчение. А мысли постепенно от истерики Зулейки переключились на работу, и я сосредоточилась на женщине, которая написала мне три недели назад, моля о помощи.

Я работала детективом. Частным детективом, с особым уклоном. У меня был небольшой дар: я видела все, что у нормальных людей принято считать чем-то сверхъестественным. Только если для кого-то порчи, сглазы, проклятья были выдумками, для меня они оставались частью реального мира. С той лишь поправкой, что встречались эти явления очень и очень редко. Чаще всего приходилось расследовать фантазии, психические заболевания, последствия религиозного фанатизма или людского коварства.

За свои услуги я брала дорого. А если в деле не была замешана магия и чертовщина по итогу, тариф повышался вдвое. Как ни удивительно, такое ценообразование клиентов не отпугивало, а наоборот, привлекало.

Моя новая клиентка искренне верила в то, что на нее навели порчу. Ее догадку подтвердили несколько гадалок и местный мулла. Чтение сур ей не помогло. Ситуация с каждым месяцем становилась все сложнее, и вот, кто-то из знакомых посоветовал бедняжке меня. И даже стоимость моих услуг в твердой валюте женщину не испугала. Правда, как и в девяноста девяти процентов случаев, я была уверена, что дело было вовсе не в магии.

Простояв под душем почти час и дождавшись, пока кожа на кончиках пальцев сморщится, выключила воду, закуталась в полотенце и услышала шум в номере. Испугаться не успела, потому что через приоткрытую дверь в ванную увидела ботинки из мягкой кожи. Вот только этого мне не хватало!

— Между прочим, ты сегодня должен был провести ночь с Аминой! — крикнула я.

— Если я кому-то и должен, то тебе! — из номера донесся бодрый голос Якуба. — Мы когда последний раз виделись?

— Не переживай. Твоим исполнением супружеских обязанностей я вполне довольна! — в комнате раздался смех. — Твои жены опять будут кричать, что я тебя приворожила, — сказала я, уже выйдя из душа. — Ты что здесь делаешь?

— Принес пиво и пиццу, — широко улыбнулся мужчина и поднял со стола бутылку Стеллы.

Пожалуй, это было единственное пиво в местном алкошопе, которое было пригодно для употребления.

— Нормальную пиццу, — уточнил Якуб, помня кулинарные шедевры на арабских курортах, — с сыром.

— Я так понимаю, что просить тебя уйти бесполезно.

— Ты, как всегда, права, хабиби.

Он рассмеялся, и мы наконец-то обнялись. Последний раз с ним мы виделись четыре месяца назад. Сначала Якуб уехал в командировку, потом ему пришлось вернуться в Эмираты из-за Зулейки. Вторая жена громко объявила о своей беременности. Вот только считала наша третья жена плохо, и оказалось, что зачат ребенок был тогда, когда Якуб летал в Будапешт. После недолгих разбирательств выяснилось, что коварная интриганка решила соврать о беременности по совету кого-то из подруг, а когда Якуб приедет — забеременеть по-настоящему. Надо сказать, что решительности этой женщины я могла только завидовать.

— Так с какого перепуга ты прилетела сюда? — спросил мужчина, открывая пиво.

Якуб не был похож на типичного арабского шейха ни внешне, ни по повадкам. От бабушки он унаследовал медные волосы, зеленые глаза, бледную кожу и характер. Очень подозреваю, что именно это сделало его любимым внуком стариков.

— По работе.

— Мммм, — протянул муж, — что-то мистическое?

— Вряд ли, — взяла кусок пиццы и достала из чемодана фумигатор, — скорее всего, обычный семейный скандал.

— И кто клиент?

— Клиентка.

— Еще интереснее. Порчи, привороты, джины?

— Мулла ей подтвердил порчу.

Якуб хмыкнул, но ничего не сказал. Мы находились в стране, где религия была не просто религией, а фундаментом общества. Поэтому здесь эти темы никогда не обсуждали вслух.

— Расскажешь подробнее?

— А тебя, с каких пор интересует моя работа?

— Всегда интересовала, — он протянул мне бутылку и плюхнулся в кресло, — или я могу тебе рассказать про то, как Амина с Зулейкой передрались из-за твоих сережек.

— Из-за моих сережек? — брови удивленно поползли вверх.

— Ну да, те самые, которые ты швыряла в меня после того, как вылила мне на голову борщ.

— Ты сказал, что он невкусный.

— Я пошутил.

— Между прочим, это был борщ, который варила для меня твоя бабушка.

— От бабушки я тоже получил. И от деда. — Хохотнул Якуб. — Он сказал, что если я не научусь держать язык за зубами в твоем присутствии, лишит меня наследства.

— Мощная угроза.

— Не то слово, — снова засмеялся муж. — Как странно, что из всех трех моих жен, со стариками нашла общий язык только ты.

— Ничего странного. Они используют меня в качестве мелкого контрабандиста.

Якуб звонко рассмеялся. На фоне рыжей бороды белоснежные зубы казались неприлично идеальными.

— Ладно, так что у тебя здесь за работа? Не пойми меня неправильно. Я просто удивлен.

— Удивлен тому, что ко мне обратилась мусульманка?

— Нет, это как раз меня не удивляет. Удивлен, что ты согласилась две лишние недели провести в Египте. Что-то интересное?

Я на несколько секунд задумалась, стоит ли раскрывать все карты. Но потом поняла, что скрывать нечего:

— Петр нашел в пустыне новые артефакты. Хочу посмотреть на них до того, как они уедут в лаборатории.

— Мне кажется, это просто повод, чтобы с тобой увидится.

— А ты против?

— Я вообще-то твой муж.

— Это ненадолго, — напомнила об окончании нашего контракта.

— Ты бы хоть ради приличия подождала, пока высохнут слезы на моем лице.

— Твои жены не дадут им пролиться.

Теперь мы засмеялись вдвоем. А я вдруг подумала, что я буду скучать вот по таким посиделкам.

Глава 2. Утро

Я проснулась в четыре утра. К этому времени солнце еще не поднялось над городом, но проблески грядущего рассвета на горизонте уже угадывались. Якуб, сложив руки на груди, похрапывал на тахте. Я тихонько привела себя в порядок, чтобы не разбудить мужчину, взяла сумку и мышкой выскочила в коридор, повесив на ручку табличку «Не беспокоить».

Встреча с клиенткой была назначена на вечер. Чтобы оставить наш разговор втайне от мужа и его семьи, увидеться мы должны были в доме сестры заказчицы. А так как до вечера оставалось достаточно времени, то и встречу с Петром и его находками не стала откладывать в долгий ящик.

К сожалению, добраться до пустыни без проводника, было практически невозможно. Во-первых, военные не пропускали через блок посты, во-вторых не хотелось застрять среди песков, только потому, что плохо ориентируюсь среди безликих барханов. Чтобы облегчить себе жизнь и не объясняться с военными, накануне через фэйсбук наняла трансфер до Дахаба, мира дауншифтинга и дурмана. А оттуда меня должен был забрать джип.

— Мадам едет нырять? — спросил таксист, когда я села в машину, на вполне приличном русском.

Определить возраст водителя было невозможно. Солнце, сухой воздух пустыни и бедность, быстро забирали молодость египтян. А любовь к курительным смесям всех сортов и действий только усугубляла ситуацию.

— Нет, в гости к дракону.

— Очень красивое место, мадам! Мадам у нас первый раз? — в прямоугольное зеркало я видела, как загорелись глаза водителя.

У этого народа есть два вида азарта: вожделение и жажда наживы. И если первого я, как любая женщина, опасалась, то второе воспринимала как меньшее зло. Все хотят кушать. К счастью, в этот раз речь шла о втором варианте.

— В Египте много красивых мест! — продолжал собеседник. — Но наши каньоны! Такие только на Синае. Если хотите, мой брат делает экскурсии. Для вас будет скидка!

— Оставь его номер. Его услуги могут пригодиться моим друзьям.

Восток, как говориться, дело тонкое. Самый ценный навык здесь — уметь честно врать, искажать факты и делать это так искренне, чтобы оставаться ровно на шаг от того, чтобы самому не поверить в эту ложь.

Моим ответом таксист остался доволен. Подал через плечо цветной буклет с экскурсиями, от местечкового агентства и пояснил:

— Там есть ватсап. Скажи, что от Махамеда. Будет скидка!

Кивнула и спрятала буклет в сумку. Остаток пути мы ехали молча, под заунывные нашиды. Я старалась не вслушиваться в религиозные пения, и на всякий случай, следить за дорогой. Впрочем, свернуть не в ту сторону у таксиста шансов просто не было. Дорога от Шарма до Дахаба была прямой, без явных съездов. Зато с табунами верблюдов, прячущимися в тени синайских гор.

В городок мы въехали чуть больше чем через час. Оставив щедрые чаевые таксисту, я вышла около моста Масбата. Мост, казалось, выполнял исключительно функцию фотозоны. Он стоял в конце каменной площадки, напротив куска пляжа, метрах в двадцати от воды. Но, его истинное предназначение раскрывалось во время штормов или высоких приливов, когда море поднималось и заливало все, до чего могло дотянуться.

— Яна! — окликнул меня мужской голос.

Я обернулась и увидела знакомую фигуру, в потертых джинсах и серой футболке. Его звали Закария. Один из немногих обитателей Египта, с кем я чувствовала себя если не в безопасности, то вполне спокойно. Во-первых, он уже несколько лет работал в группе Петра. Во-вторых, он был тем редким клиентом, с которого мне не пришлось брать двойную оплату за свои услуги.

Три года назад старший сын Закарии заболел. Врачи не могли поставить диагноз. Искали все: инфекции, онкологию, повреждения внутренних органов. Но ни один диагноз не подтверждался, а парень в буквальном смысле таял на глазах. Мать мальчика начала водить в дом чтецов, чтобы те читали ребенку Коран, отгоняя зло. Но ничего не помогало, а сами чтецы один, за одним отказывались возвращаться к мальчику. Все испуганно твердили, что телом мальчика завладел шайтан. Но что с этим шайтаном делать, они не знали. И тогда Петр вспомнил про меня, как про последнюю надежду. Закарийя не был человеком верующим и с опасением относился к любым культам. Вот только когда речь зашла о спасении сына, закрыл глаза на собственные убеждения. И, надо сказать, сделал это вовремя. Потому что болезнь сына спровоцировали не вирусы, а подростковое невежество.

Когда я пришла в спальню мальчика, то обнаружила рядом с телом умирающего подростка ликующую Амат. Забытое современными египтянами существо с пастью крокодила и телом гиппопотама, медленно и со вкусом наказывало своего обидчика. Львиными лапами она разрывала его грудину, пытаясь добраться до сердца, и явно испытывала от этого удовольствие. Оказалось, во время школьной экскурсии в Долину Царей, подростки решили высказаться по поводу внешности древнего существа. Сын Закария отличился больше всех. Как подросток, у которого мозг еще не сформировался, а спермограмма уже пришла в норму, с мерзким хохотом он рассказал товарищам, как и куда он отымел бы обитательницу Дуата.

И все бы было ничего, если бы это не произошло накануне дня Самайна. Конечно, мусульмане не верили в кельтские предрассудки. Более того, считали эту веру грехом. Но, если мы во что-то не верим, это не означает, что этого нет.

Амат не только все слышала. Она, как и любая на ее месте, была оскорблена до глубины души и жаждала мести. Все мы знаем, на что способна оскорбленная женщина. Но самое сложное было даже не в том, что Амат была в ярости. Проблема была в том, что это существо было олицетворением справедливости древних египтян, и задобрить ее было практически невозможно.

Я потратила трое суток, чтобы выторговать у нее прощение для подростка. В конце концов, она согласилась сохранить ему жизнь. Правда, с условием. На внуков от старшего сына Закария больше не рассчитывал.

— Я рад тебя видеть! — сказал мужчина на английском, подходя ко мне.

О том, что я говорю на арабском, здесь никто не знал. Вообще, о своих лингвистических способностях я старалась не распространяться. Иногда было полезно знать, о чем говорят люди у тебя за спиной.

— Я тоже рада сюда вернуться, — улыбнулась и посмотрела в сторону старого экспедиционного джипа. — Это наш?

— Да, ты голодная? Сальва сделала для тебя фалафель.

Только в этот момент я вспомнила, что не завтракала, а вчерашняя пицца давно растворилась.

— Передай, что она как ангел. Что у вас нового? Петр сказал, это что-то грандиозное?

— У него каждый раз что-то грандиозное. Даже если это просто камень.

— Вряд ли он бы стал меня звать ради камня.

Мы забрались в джип и сели друг напротив друга. В руки мне тут же сунули контейнер с остывшим фалафелем и термос с местным чаем. Я открыла крышку и понюхала. Мужчина улыбнулся. На фоне оливковой кожи и черной щетины зубы казались идеально белыми.

— Там нет мармарии (успокаивающая трава, которую синайские бедуины добавляют в чай). Я помню, что ты ее не любишь.

— Спасибо, — сделала глоток и почувствовала специфический мятный вкус другой травы — хабак. — Так что вы нашли?

— Запечатанные сосуды. Глина. Возраст определить без лаборатории невозможно.

— А вид глины? Техника изготовления?

— Ничего подобного я в наших местах не встречал. Внутри одного из сосудов письмена. Язык нам неизвестен.

— Вы вскрыли артефакты прямо в пустыне?

— Не держи нас за варваров. Он был не запечатан. Или от времени крепления рассыпались. В чем у меня есть сомнения.

— Как интересно. И текст сохранился настолько хорошо, что вы смогли рассмотреть символы?

— И текст, и ткань.

На этом моменте я молча забросила в рот кругляшек фалафеля. Надо же, как интересно: пустыня, сосуды, ткань с письменами.

— Необычно, правда? Я у нас встречал только папирус и глиняные таблички. Но не шелк.

— Уверен, что шелк?

— Нет. Я не специалист. Сама посмотришь. И еще, — вдруг спохватился Закария, — сейчас на раскопках находится господин Бейлис. Петр попросил тебя представить как эксперта по керамике.

От такого предложения я чуть не подавилась чаем. Вот в чем в чем, а в керамике я совсем не разбиралась.

— Ладно, — пришлось откашляться. — А кто такой этот Бейлис?

— Он финансирует раскопки.

— Я думала, их финансирует университет?

— Частично, — Закария кивнул, — но конкретно этот проект UCL не интересен. Он побочный.

— А Бейлису интересен?

— У богатых свои причуды. И в этот раз он может сорвать солидный куш. На дракона хочешь взглянуть? Он здесь недалеко.

— Не сегодня. Вечером встреча с клиенткой. Не хочу опаздывать.

— У нас нет понятия опозданий.

— Помню… Одна египетская минута может длится бесконечно долго.

Закария кивнул, расспрашивать подробности о работе не стал. Оставшуюся часть пути, пока джип карабкался по песчаным дюнам, мы обсуждали раскопки, и сюрпризы, которые преподнесла пустыня ученым, во время работы.

— Представляешь, — смеялся мужчина, — они не взяли с собой ничего, кроме шорт и футболок. Как будто не знали, куда ехали. Представляешь, как хорошо на них заработали бедуины в первую ночь, сдавая в аренду теплые одеяла? Уже на следующий день в городе закупили теплые вещи.

— Торговцы, полагаю, тоже хорошо заработали?

— Обижаешь. У Сальвы кузина вяжет из верблюжьей шерсти. Лучшие покрывала и свитера на Синае!

Он поднял вверх указательный палец правой руки, и я рассмеялась. Как раз в этот момент джип съехал с очередной дюны и выехал на твердую землю. Где-то вдали начали прорисовываться низкие силуэты палаток и заброшенных домов.

Глава 3. Некрополь

Выйдя из джипа я ощутила себя словно в фильме про Индиану Джонса. Светлые палатки, ветер, палящее солнце. Для полной картины не хватало только костюмов песочного цвета на археологах. Современные ученые работали в обычных рубашках и джинсах. Пару человек красовались в бундесверовских штанах, а самые матерые археологи в шортах. Ну, или не самые матерые, а те, кто на своей шкуре еще не узнал, как коварны бывают пески.

— Яна! — Петр стоял метрах в ста от меня, рядом с белыми пластиковыми ящиками, куда ученые аккуратно складывали крупные находки.

Мужчина поднял обе руки и начал размахивать ими в стороны, как будто без этого был хоть малейший шанс его не заметить. Я подняла руку в ответ и пошла к приятелю. Сердце начало нетерпеливо колотиться. Так происходило всегда, когда предстояла встреча с новой тайной.

— Cześć! — поздоровалась и обняла мужчину.

— О! Ты продолжаешь практиковать польский!

— Я всего лишь с тобой поздоровалась.

— Но мне приятно, что ты говоришь на моем родном языке.

— Не могу назвать это разговором, — я хохотнула и посмотрела на содержимое одного из ящиков.

На взгляд обычного человека ничего интересного там не было. Черепки, что-то похожее на украшения, камни. И только опытный взгляд археолога находил в этих камнях следы древней жизни: форма, обработка края, почти стертые рисунки.

— Что вы тут откопали? И с чего вообще вы решили здесь в земле рыться? Моисей же в этих песках не ходил.

— Обожаю твой юмор! — хохотнул Петр, резкий порыв горячего ветра задрал вверх полы его панамы.

Если бы не шнурок, затянутый под подбородком, головной убор был бы навсегда потерян.

— Эти исследования не связаны с Моисеем. И вообще не имеют никакого отношения к моим прошлым исследованиям.

— Коммерческий проект?

— Не совсем. Институту не интересны жизни мелких поселений. Мало кто хочет вкладывать в это средства, без гарантии результата. Поэтому, приходится крутиться.

Мужчина кивнул в сторону дальнего квадрата. Возле края разметки стоял черноволосый мужчина, в нелепой футболке с длинными рукавами и в цветастых штанах. Со стороны его можно было принять за дауншифтера, которые десятками приезжают в Дахаб, чтобы дешево перезимовать, перебиваясь временными заработками. Но, для такого человека у мужчины была слишком подтянутая фигура, слишком холеное лицо, слишком живая мимика. Несмотря на дешевую одежду, купленную явно на каком-нибудь непальском рынке, держался он как «хозяин жизни». Я даже залюбовалась его жестикуляцией. Не знаю, о чем он разговаривал с археологами, но те явно были увлечены этой беседой.

— Мистер Бэйлис. Нам повезло. Его дед или прадед интересовался историей этого региона. И он согласился выделить нам средства для раскопок.

— И что интересного в этом регионе? Кроме песка и заброшенных склепов?

— Пойдем. Тебе, кстати, Закария сказал?

— Что я лучший в Европе специалист по керамике?

— Обожаю твою скромность. Почему только в Европе?

— Предлагаешь расширить географию?

Мы засмеялись, и я почувствовала чужой взгляд, привлеченный этим смехом. Обернулась и на секунду столкнулась глазами с мистером Бэйлисом. Спонсор Петра коротко кивнул в знак приветствия, я улыбнулась и отвернулась, чтобы не привлекать лишнего внимания. Обсуждать керамику со спонсором этого мероприятия в мои планы не входило. Даже в формате «small talk».

Петр этих «переглядок» не заметил и повел меня в обратную сторону от разметки, к деревянным ящикам. Их изготавливали специально, для перевозки артефактов. Но, по какому принципу определялась тара для транспортировки, я не знала.

Пока шли — осматривала окрестности. Археологический лагерь разместился метрах в трехста от основных работ. Туда же, в отдельные шатры и свозились артефакты. Времени прогулки хватило, чтобы сделать некоторые профессиональные выводы об этом месте.

Оно было старым. Когда-то давно, сотни или тысячи лет назад, здесь должно было быть поселение. Об этом говорили остатки некрополя, которые я ошибочно приняла за дома. Но теперь хорошо видела, что размером они как раз такие, чтобы разместилось тело. И что следов даже древнего жилья здесь не было.

— Какое интересное место. Есть предположения, что это?

— Ты про усыпальницы?

— Да. Они же должны находиться рядом с городом? Но домов нет. И судя по количеству гробниц, поселение должно быть больше, чем деревня. Но я не могу себе представить города, так далеко от Нила.

— Дома могут быть спрятаны под песками. А возраст этих строений мы пока не определили. Ты же знаешь природу, тысячу лет назад здесь вполне могла быть вода.

Не стала спорить. Я ровным счетом ничего не смыслила в археологии, и была слаба в истории этого региона. Но само место было настолько энергетически жарким, что я просто сомневалась в том, что здесь хоть когда-то была влага. Все как будто было пропитано огнем.

Минут через десять мы стояли под тентом, рядом с одним из деревянных ящиков. Он уже был подготовлен к отправке в институт, но еще не был запечатан. Петр протянул мне пару перчаток, осторожно открыл крышку ящика и достал глиняный сосуд.

— Потрясающе! — с плохо скрываемым трепетом произнес друг.

Ничего подобного я в жизни не видела. В руках у меня оказался длинный, цилиндрический сосуд цвета индиго, с красными прожилками. На первый взгляд можно было даже подумать, что сосуд был покрыт глазурью с рисунком. И только на ощупь становилось понятно, что сделан он был из глины. Вот только как древнему мастеру удалось добиться такого равномерного цвета материала и четких прожилок, оставалось для меня загадкой. В Египте в целом, и на синайском полуострове в частности, посуда изготавливалась из нильской глины. Она отличалась красно — черным цветом.

— Удивительно, правда?

— Ты когда-нибудь видел такую технику?

— Нет. Мы даже не знаем, к какой культуре или эпохе ее отнести. Обрати внимание на крышку. Видишь, как запечатана?

Я обратила внимание на верх изделия. У меня возникло полное ощущение того, что это была не крышка, а продолжение сосуда. По крайней мере никаких швов и зазоров я не нашла. Как и следов глины, или воска, или любого другого материала, который могли бы использовать в качестве изоляции.

— Если бы один из сосудов не был поврежден, мы бы не узнали, какое сокровище там храниться. Хочешь взглянуть?

— Конечно!

От возбуждения во рту пересохло. Ощущение, что имеешь дело с настоящей древностью, мелкой дрожью бежало по телу.

— Вам нравится? — сзади раздался приятный мужской голос.

От неожиданности я обернулась и чуть ли ни нос к носу столкнулась с мистером Бейлисом. С такого расстояния я смогла оценить не только его внешность но и потрясающий, и совершенно неподходящий для пустыни запах морского бриза.

— Да, это потрясающая находка, — ответила, придя в себя. — Думаю, вас можно поздравить.

— Это не моя заслуга. Все лавры достанутся Петру. Он у нас исследователь.

— Насколько я знаю, без вашего непосредственного участия, у команды не было бы столько возможностей для работы на этом участке.

Я не знала, зачем пыталась польстить этому мужчине. Слова сами медом лились с губ. А глаза удивлялись тому, с каким достоинством он принимает откровенную лесть. Как будто каждый день этим занимался, и хорошо разбирался в ее крепости и послевкусии.

— Вы уже видели содержание одного из сосудов?

— Нет, — вмешался в наш разговор Петр. — Яна еще не успела познакомиться с письменами.

— Михаэль, — представился мужчина и протянул мне руку.

— Вот ты где!

Ответить на рукопожатие я не успела. Со стороны лагеря к нам мчался Якуб. Брови сами по себе полезли вверх от удивления. Чего-чего, а увидеть мужа в пустыне, я точно не ожидала.

Глава 4. Лампа

— Это ваш друг? — спросил мистер Бейлис, глядя как к нам приближался муж.

— Это мой муж, — ответила я.

Да, фиктивный, да, без пары месяцев бывший, но пока еще муж. Брови собеседника удивленно приподнялись. Он тактично отшагнул назад. Тем временем Якуб уже дошел до навеса, хмурым взглядом осмотрел присутствующих мужчин и представился:

— Шейх Хаммад ибн Рашид аль Касим.

Я сдержалась, чтобы не присвистнуть. Обычно Якуб не выпячивал свой статус без необходимости. А сегодня этой необходимости точно не было.

— Михаэль Бэйлис, — представился мой собеседник. — Сэр, Михаэль Бэйлис.

Петр закатил глаза. Меня от смеха удержал только древний сосуд, который по-прежнему находился у меня в руках.

— Какой сюрприз, — улыбнулась мужу.

— Хотел провести с тобой время, но ты сбежала.

— Я хотела увидеть артефакты до того, как они уедут в лаборатории, — показала мужчине сосуд.

Оценить ценность находки Якуб не мог. Он никогда не интересовался такими вещами, тем более в контексте раскопок. На хоть какую-нибудь реакцию кроме дежурного кивка от мужчины я не ожидала. Но муж удивил.

— Интересно, — сказал мужчина, — разве в Египте была глина такого цвета?

— Нет, — вместо меня ответил мистер Бейлис. — Что-то подобное мы находим впервые. А вы, неплохо разбираетесь в истории?

Я с подозреним покосилась на мужа. За годы нашего специфического брака, я неплохо изучила привычки и увлечения шейха. История, а уж тем более глиняная посуда в сферу интересов этого человека точно не входила. Хотя, Якуб всегда вел двойную жизнь. Может, у него кто-то появился, кто увлекается археологией? Когда муж хотел кого-то соблазнить, он становился наредкость внимательным и заботливым. Надо признаться, что саму меня от неосторожной влюбленности в арабского шейха уберег только его кобелиный нрав. Потому что во всех остальных аспектах Якуб был идеальным мужем.

— Совсем не разбираюсь, — признался муж. — Но для Яны это важно.

Я с трудом удержала брови там, где они должны были быть. К счастью, в этот момент, Петр открыл защитный бокс и я смогла отвлечься от светской беседы. Положила сосуд, который до сих пор держала в руках, в ящик и переключила внимание на новую находку:

— Смотри, — обратился ко мне друг. — Уверен, такого ты еще не видела.

И в своем последнем предположении друг не ошибся. На защитном покрытии лежал прямоугольный кусок ткани. Внешне, он был похож на шелк. Вот только для матери, которая провела под землей не один десяток лет он слишком хорошо сохранился. Как будто его закопали только вчера.

— Невероятная сохранность. Если бы не надписи, я бы сказала, что эта ткань к древности никакого отношения не имеет.

Петр кивнул. Я внимательно всмотрелась в символы. Алфавит мне не был знаком. Впрочем, не удивительно. Это только в кино главные герои могут знать все древние языки и диалекты. В реальной жизни это был удел избранных. И, как правило, каждый ученый специализировался на своем языке. Потому что они были несколько сложнее чем можно себе представить. Зато технику нанесения краски на ткань я узнала. Природный краситель, скорее всегоизготовленный из охры, наносили на натянутое полотно с помощью тросникового пера. Об этом говорили и толщина линий, и переходы от одного символа к другому, и края рисунка.

— А что за язык?

— Пока не определили, — мистер Бейлис вдруг оказался за моей спиной.

Рука Якуба тут же легла на талию. Я попыталась сделать вид, что ничего необычного не происходит.

— Подождем экспертизы профессора Штерна. Он специализируется на редких диаллектах. Но я уверен, что в этом регионе ни таких символов, ни такой посуды не было.

— Это все могли доставить из других регионов, — разумно предположил Якуб, чем окончательно добил меня. Нет, не своими разумными догадками, а тем, что вообще участвует в этой беседе.

— Могли, — подтвердил Бейлис, — когда мы узнаем возраст находок, сможем определить место, где они были изготовлены, а потом выяснить, как и зачем они сюда попали. Обычно….

Пока Михаэль просвящал Якуба, а муж пытался с ним спорить, глаз зацепился за три точки в одном из углов ткани. Они казались знакомыми, как будто я их где-то уже видела, но не могла вспомнить где именно.

— Разрешишь сделать пару фотографий? Чисто для себя, — спросила у Петра.

— Конечно, — кивнул мужчина. — Только делай быстро, пока эти двое увлечены друг другом.

Я быстро сделала несколько снимков на телефон, в надежде дома внимательно рассмотреть символы. Хотя, зачем мне это вообще было нужно, ответить пока не могла.

******

В город возвращались уже после обеда, с проводником Якуба. Всю дорогу проводник с подозрением косился на нас, уж не знаю по какому поводу: из-за того, что муж разрешил мне принять подарок от чужого мужчины и не зарезал его там же, среди песков. Или из-за того, что я этого разрешения так и не спросила.

— Посмотришь, что там в коробке? — спросил Якуб, когда археологический лагерь скрылся за очередным барханом.

— Контрабанда там, — усмехнулась я, барабаня пальцами по небольшому боксу. — И опасность попасть в египетскую тюрьму.

— Пусть это тебя не беспокоит, жена шейха неприкосновенна. Открывай. Мне самому интересно.

— Удивительно это слышать от тебя. Я думала, сын пустыни ненавидит барханы.

— Я ненавижу барханы, — кивнул Якуб. — Но судя по тому, что по пустыне шастает сэр Бейлис, и тратит на это немало средств, это дело прибыльное.

После последней фразы я немного успокоилась. Прибыльность мероприятия многое объясняла.

— Сколько можно заработать на раскопках? — спросил муж, глядя как я открываю бокс. — На твой взгляд.

— Я не занимаюсь археологией, — ответила, убирая в сторону крышку. — Но вряд ли речь может идти о тех суммах, к которым ты привык.

— То есть, на содержание Зулейки не хватит?

Мы засмеялись. Третья жена Якуба искренне считала, что у мужчины основной язык любви — золото. И чем больше он тебе золота дарит, тем больше тебя любит. А доказывать свою любовь Якуб был обязан регулярно. Вот только расходы эти удваивались. Потому что, когда делаешь подарок одной жене, вторая тоже должна была получить равноценный подарок.

— Насколько я понимаю, здесь речь идет не столько о деньгах, сколько о славе. Или просто у мистера Бейлиса дорогостоящее хобби. Или, таким образом, он получает льготы на налоги, или в дальнейшем рассчитывает на государственные гранты. В общем, вариантов может быть много, но тебе лучше советоваться со специалистами, а не со мной. Я специализируюсь на изменах, мошенничествах и порчах.

— Так что тебе подарили?

Я опустила глаза в коробку и на мягкой подстилке обнаружила старую масляную лампу. Она была сделана их такой же синей керамики, в виде низкого чайничка. Она сохранилась также хорошо, как и глиняные сосуды с письменами. Правда, красного узора на ней не было.

— Лампа с джином? — муж протянул руку, чтобы рассмотреть предмет. А потом в шутку потер керамический бок.

— Джины не живут в лампах.

— Жаль, а я уже надеялся, что мы сорвали джек-пот и получили себе в распоряжение могущественного раба.

— Мне кажется, у тебя превратное представление о джинах.

— Разве они не становились рабами человека и не исполняли по три желания своих господинов?

— Желания исполняли, — кивнула я, забирая ценный дар у друга, — но не по доброте душевной, а в качестве оплаты.

— Сделка?

— Можно и так сказать.

Якуб снова засмеялся. Я положила лампу в ящик, уже представляя, какое место на полке она займет в моей квартире.

— У тебя интересные заблуждения на эту тему, — Якуб скрестил руки на груди, — хочешь, сходим вместе послушать про них какую-нибудь лекцию?

— Хочу не опоздать на встречу со своей клиенткой. Попроси своего водителя свернуть на правильную дорогу, иначе мне придется самой сесть за руль.

Глава 5. Сны и иллюзии

Марьям и ее сестра встретили меня у ворот большого семейного дома. Типичное белое здание с закрытыми ставнями и козами на крыше пряталось за высоким четырехметровым забором.

— Ассаляму алейкум, — поздоровалась женщина, настороженно рассматривая меня.

Было видно, что она нервничает и, скорее всего, уже жалеет о том, что пригласила меня сюда.

— Ва-алейкум ассалям, — ответила я, заметив в окне второго этажа любопытное лицо кого-то из родственниц девушки.

Тут же порадовалась, что не поленилась и взяла свою абайю, дабы не портить репутацию клиентки в глазах многочисленной родни. Широко улыбнулась и взяла ее за руки.

— Я так рада, что мы наконец-то смогли встретиться! — сказала достаточно громко, чтобы все услышали. — Это такое счастье!

— Я тоже очень соскучилась по тебе, — подыграла Марьям. — Пойдем, я хочу познакомить тебя с сестрой. Лейла приготовила для нас гуллеш. Как ты долетела? И где твой муж. Он же должен сопровождать тебя! Я всем так сказала.

Упоминая про мужа, женщина отвела глаза в пол. Врать, конечно, не хорошо, но, если тебя никто не выдаст, значит вранья и не было. Так работала арабская логика. В этот раз Марьям повезло вдвойне:

— Он не хотел причинить нам женщинам неудобств. Не хорошо, когда мужчина вмешивается в женские дела. Он меня привез, а заберет позже. Вон его машина.

Якуб, увидев, что мы посмотрели в его сторону, моргнул фарами. Марьям, поняв, что ее слова подтвердились, окончательно успокоилась.

— Ну пойдем же в дом! Лейла сегодня готовила традиционный ужин. И сама делала тхину для тебя. Я помню, как ты ее любишь!

— О Аллах! Пусть благословит ее руки! Я так давно не ела домашней тхины!

Марьям окончательно обрадовалась, что наш концерт удался, схватила меня за руку и повела во двор. Все, что я знала, что в этом доме жила ее сестра с мужем. Традиционные семейные дома в Египте состояли из нескольких квартир. В одной жили родители, в других сыновья с женами. Дочери, по традиции, уходили в дом мужа.

Семья Лейлы жила на втором этаже. Хозяйка квартиры была очень похожа на Марьям. Обе сестры были низкого роста, тонкокостные, с оливковой кожей и мягкими щеками. Отличал друг от друга сестер только взгляд. Если Марьям мне показалась робкой и пугливой, то Лейла, в отличие от сестры была более решительной и уверенной в себе. А еще, она ждала ребенка. Чем явно гордилась и вызывала зависть у сестры.

После традиционных приветствий, мы прошли в комнату, где на полу уже был накрыт ужин. С сервировкой Лейла не заморачивалась. Вместо красивых скатертей на полу были расстелены газеты, на которых стояли металлические тарелки с традиционными лепешками, фулем, рисом и малахией. Что ж, радует, что я сюда пришла не ужинать.

Разместившись на полу, я посмотрела на женщин и спросила:

— Где муж?

— Он с друзьями, — ответила Лейла.

В голосе почувствовалось напряжение, рука женщины легла на живот. Сразу стало понятно, что поведение супруга ей не нравилось, но обсуждать семейные трагедии я была не намерена.

— Значит, можем говорить открыто, — посмотрела на Марьям. — Что у вас случилось?

Сестры переглянулись. Сразу стало понятно, что моего появления Лейла не одобряла. А вот Марьям была на грани отчаяния и готова вцепиться руками в любую возможность решить свою проблему.

— На мне порча, — неуверенно, как будто стыдясь, сказала девушка.

— И какие признаки порчи нашли?

Сестры снова переглянулись. Марьям явно нужно было время чтобы собраться с мыслями, а я воспользовалась моментом, чтобы осмотреть комнату, где мы сидели. Их мебели здесь были только старые стулья, на окнах висели тряпки, вместо занавесок, стены покрашены розовой меловой краской. По меркам Египта семья жила нормально. Но, для человека выросшего в западной культуре обстановка выглядела удручающе.

Только после этого я внимательнее присмотрелась к сестрам и поняла, что Марьям замуж вышла удачней. Может, золото и не было мерилом мужской любви, но о благосостоянии семьи можно было точно судить. А еще по рукам. Лейла явно стирала вручную. А вот руки второй женщины не знали физической работы.

Все эти наблюдения я сделала автоматически. Просто потому, что больше не было за что зацепиться. Пока не было.

— У меня есть классические признаки порчи, — осторожно произнесла девушка и взяла чашку с чаем.

Напиток был травяной, со специфическим запахом, поэтому пить я его не стала.

— У меня классические признаки порчи каждый раз, когда я не высплюсь: и зеваю, и круги под глазами, и настроение меняется сто раз за час. Даже чихаю иногда без перерыва, — перечислила несколько признаков мусульманской порчи. — Вы же не за этим меня сюда пригласили?

Лейла стиснула зубы, ее сестра сделала глубокий вдох и набралась смелости посмотреть мне в глаза. А потом заговорила:

— Я вышла замуж год назад.

— Замужества не самое комфортное мероприятие, но тоже на порчу не тянет.

Лейла скривилась, а вот Марьям снова опустила глаза в пол и робко улыбнулась.

— Нет, Ахмед чудесный, — при упоминании мужа щеки девушки заалели. — Дело не в нем. Это и правда порча. Все началось, когда я переехала к мужу.

Она сделала еще один глоток чая, а потом начала рассказывать. Мужей для Лейлы и Марьям выбирал отец. До никяха сестры со своими женихами знакомы не были, и увидели их уже в день бракосочетания. Марьям была счастлива. Во-первых, муж оказался хорошим человеком:

— Ахмед, он все делает для меня. Он идеальный: красивый, заботливый, религиозный. Немного ревнивый, но это только доказывает его любовь ко мне.

Я молча кивнула. Девушка продолжила:

— Когда я переехала к мужу, мне начали сниться кошмары.

— Сразу?

— Нет, не сразу.

Я автоматически взяла чашку с чаем и поднесла к носу. С удивлением обнаружила, что в моей чашке был обычный черный чай. Сделала глоток и продолжила слушать рассказ девушки. А послушать там было что.

Сны всегда были хорошим индикатором потусторонних вмешательств, как симптомы болезни. А сны Марьям были очень занимательные. Кошмары девушке начали сниться через несколько месяцев после свадьбы. Точнее, это были не совсем кошмары. Сны носили глубоко эротический характер.

— Я не… Я каждый день делаю дуа и прошу Аллаха избавить меня от него. Но он все равно приходит. Я понимаю, что я слаба. Но я каждый день молю его подарит мне прощение. Я знаю, мне нужно укреплять свой имен, и…

— Расскажи подробно про сны, — перебила девушку. — Кто к тебе приходит? Как часто?

— Я не вижу. Он горячий и как будто настоящий. Я ничего не могу с собой сделать. И отказать ему не могу. Он…. Такого удовольствия…

— Муж об этом не знает?

— Нет, — у нее потекли слезы, — я не говорю. Я каждую ночь с ним… ну… В общем…

— С мужем?

— Да, — закивала Марьям.

В это время лицо ее сестры скривилось, но Лейла быстро взяла себя в руки.

— Я делаю все, что он хочет. Но я не получаю удовольствия. И… Я ничего не чувствую с мужем. Ребенок не получается.

— Вы хотите забеременеть?

Сестры с подозрением посмотрели на меня.

— Конечно хочет! Женщина должна рожать наследников своему мужу. Зачем она тогда нужна мужчине?! Женщина, которая не может родить — никчемна!

Лейла говорила это с таким жаром, что лицо ее сестры тут же изменилось.

— Если вы хотите ребенка, зачем добавляете в чай люцерну?

Марьям посмотрела на сестру, та побледнела. Я мысленно удвоила бы гонорар, если бы не сны клиентки.

— Думаю, с сестрой вы обсудите ваши дела потом. А пока обсудим ваши сновидения.

Глава 6. Джин

Руки Марьям тряслись. Она отодвинула чашку с чаем и сложила ладони на коленях. Я не была уверена, что мой намек про люцерну она поняла, или что она хоть что-то знала про траву, которую раньше использовали для того сомнительной контрацепции, но слова сестры ее точно задели. Лейла, в свою очередь, явно не знала, поняла ее сестра всей пикантности ситуации или нет.

— Когда начались твои сны? — перешла на ты, осматривая внешность девушки.

Ничего необычного, кроме усталости я в ней не видела. Ни сыпи, ни синяков. Конечно, это все может быть скрыто под одеждой, но внешних проявлений дискомфорта я пока не видела: она не пыталась чесаться, не морщилась от боли при движениях, не пыталась занять «удобную позу».

— В первый день священного Рамадана. Я… Я знаю…

— Сны повторяются регулярно? — перебила ее робкую попытку обвинить себя во всех грехах.

Я ненавидела эти женские попытки наказать себя за то, в чем они сами были не виноваты. Почему-то от этого чувствовала жуткую неловкость.

— Да. Каждую ночь. И… — она залилась краской. — Я сама… Мне сложно контролировать свое тело. Я знаю, что это харам. На хараме халяль не построить, но мое тело…

Она замялась, я кивнула. Халяль это хорошо, но от оргазмов мало кто может отказаться.

— Вы с мужем спите вместе?

— У меня своя спальня, очень красивая. Но иногда мы вместе. А иногда нет.

— Когда муж спит с тобой, эти сны бывают?

— Нет. Никогда. Только когда я одна.

— Потому что ты своими мыслями притягиваешь демонов! — не выдержала Лейла. — Там, где чистые помыслы, нет места шайтанам!

В этот момент Марьям как будто сжалась под давлением сестры, а Лейла, чувствуя свое превосходство выпрямилась. Я поняла, что все это время наблюдала не за той сестрой. На шее девушки проступили огненные жилки.

— Лейла, — обратилась к девушке, — сколько желаний у тебя осталось?

— Одно! — автоматически ответила она и тут же осеклась. — Что за глупость ты спрашиваешь?! У меня одно желание, чтобы этот шайтан от нее отстал!

В этот момент от тела женщины отделилась черная фигура, пронизанная огненными венами, словно ручейки огненной магмы стекали у него по коже. Марьям оцепенела от ужаса. Лейла дернулась. Я залюбовалась. С джинами я сталкивалась впервые.

— Это самое легкое желание, которое мне когда-либо доводилось исполнять. — Голос, словно из черной бездны, пробирал до костей. — Марьям, — обратился он к перепуганной до смерти женщине, — ты самый яркий алмаз в моей коллекции.

Марьям начала взывать к своему богу, чтобы спастись. Джина это позабавило.

— Кажется, достопочтенному пора возвращаться домой?

Демон посмотрел на меня и приподнял правый уголок губы вверх:

— Аль — Гаиб подождет, видящая.

Я уже подумала, что сейчас у нас начнется долгий процесс торгов за то, чтобы незваный гость покинул этот дом добровольно, раз контракт с хозяйкой был расторгнут. Но он решил не опускаться до споров и просто исчез. Лейла, когда поняла, что произошло, вдруг закричала:

— Нет! Вернись! Вернись! Это не мое желание!

Ее сестра растерянно смотрела то на меня, то на барабанящую по полу кулаками женщину.

— Что только что произошло? — обратилась ко мне Марьям.

— Я избавила тебя от кошмаров, — пожала плечами. — Думаю, тебе стоит позвонить мужу.

Марьям вскочила на ноги, и бросилась в другую комнату. А Лейла злобно посмотрела на меня:

— Даже не думай об этом, — спокойно предупредила женщину. — Иначе предложу твоему мужу выяснить, кто отец твоего ребенка.

Конечно, угрожать беременной последнее дело, но лучше обойтись угрозами, чем дракой.

— Это ребенок моего мужа, — прошипела она.

— Вот ему и будешь это доказывать.

Восток — дело тонкое. И все мои наивные попытки не стать свидетелем настоящей драмы потерпели крах. Муж Марьям звонку жены удивился, но приехать не отказался. Видимо, дрожащий голос девушки красноречиво намекнул на то, что ситуация несколько серьезнее, чем просто ссора сестер. Он приехал минут через сорок. Все это время девушки сидели молча: Марьям пыталась осмыслить то, что только что увидела, Лейла варилась в собственной злости и ненависти.

Я оставалась в этом доме только ради того, чтобы сестры не начали драку. Впрочем, за самих женщин я не боялась. Их судьба меня больше не интересовала. Взрослые люди должны уметь самостоятельно о себе позаботиться. Опасалась я за ребенка, которого носила Лейла. Он точно был не виноват в том, что натворила его мать.

Хотелось верить, что у женщины хватило ума во время беременности не заняться сексом с джином. В противном случае, ребенок будет обречен, носить на себе “след джина”. Чувствовать силу, но не иметь к ней доступа — то еще испытание для человеческой психики. Вот только, как оказалось, ситуация была более пикантной, чем я предполагала.

Мужья девушек появились в квартире одновременно. Как я и предполагала, замуж они вышли за очень разных людей. Муж Лейлы был типичным египетским балбесом, в мятой футболке, который коротал дни, дремля в сувенирной лавке отца. А вот мужем сестры оказался знаменитый отельер. Лично, конечно, я его не знала, но время от времени видела фотографии мужчины в тематических новостях. Надо было признаться, что на снимках он выглядел гораздо привлекательней, чем в жизни. Но, тем не менее, в замужестве Марьям повезло больше чем Лейле.

— Что произошло? — спросил хозяин дома.

— Мы поругались, — хрипло ответила Лейла.

— Ты меня опоила! Ты меня поила этой дрянью! Ты меня поила, чтобы я не могла забеременеть!

Марьям, рыдая подбежала к своему мужу. Ее всю трясло от страха и обиды. Говорить о джине она явно не собиралась. Лейла тоже молчала. Знала, что за связь с шайтаном по головке ее никто не погладит.

— Это правда? — спросил муж девушки, с опаской глядя на меня. Как будто это я лишила его возможности родить наследника.

— Ты что такое говоришь?! Она твоя сестра! Зачем ей такое делать?! Она больше всех хочет, чтобы ты смогла исполнить свою женскую функцию.

С трудом сдержалась, чтобы не напомнить идиоту про мужские функции. В доме, где должен был скоро родиться ребенок, даже базовой мебели нет. Но сдержалась.

— Она сама призналась! Вот свидетель! — Марьям ткнула в меня пальцем.

— Она женщина! Она не может свидетельствовать в твою пользу! Предоставь свидетеля мужчину!

Марьям испуганно посмотрела на мужа. Муж Лейлы продолжал:

— Женщины — лживые твари! Ни слова правды от вас не услышишь!

— Ну, если твоя жена ни в чем не виновата, пусть выпьет чай, которым поила Марьям, — не выдержала я и достала из кармана телефон. Пришло сообщение от Якуба.

Тем временем, осмыслив мои слова, муж Лейлы взял в руки чашку с недопитым чаем и протянул жене:

— Пей! — приказал он. Женщина побледнела, но чашку из рук мужа приняла. — Пей! — крикнул ее муж.

Руки женщины затряслись. Она с ужасом в глазах посмотрела на… Нет, ни на мужа, и не на сестру. Даже не на меня. Она посмотрела на зятя.

— Пей тварь! — брызнул слюной недоносок.

Теперь было понятно, чем вызвана такая зависть к сестре. Похоже, дело было даже не в деньгах. В коридоре раздался звук многочисленных шагов. Любопытные родственники столпились за дверью, но в квартиру входить не спешили. То ли боялись, то ли в принципе не собирались вмешиваться в скандал. Просто пришли удовлетворить свое любопытство.

— Я что сказал?!

Лицо мужчины побагровело, на шее начала пульсировать крупная вена. Из глаз Лейлы потекли слезы. Я не вмешивалась, потому что концентрация люцерны в чашке не должна была повредить ребенку. Но вряд ли она догадывалась о том, что проблемы с зачатием ребенка у сестры были не из-за чая, а из-за связи с джином, чей жар не давал шанса семени мужа выжить в теле женщины. Такая вот магическая контрацепция.

Лейла дрожащими руками поднесла щербатую чашку к губам, и в этот момент не выдержал муж Марьям:

— Стой! Не надо! Моя жена что-то не так поняла.

Лейла выронила чашку из рук. Марьям отстранилась от мужа. Она вдруг перестала дрожать и сделала шаг назад. Потом посмотрела на перепуганную сестру, потом на мужа, снова на сестру.

— Чей ребенок у тебя под сердцем? — спросила она, уже зная ответ на свой вопрос.

— Марьям, — мягко сказал мужчина, — ты неверно поняла. Она носит ребенка …

— Я спрашиваю свою сестру! — огрызнулась Марьям. — От кого у тебя ребенок?!

Видимо, для робкой Марьям такое поведение было не типичным. Ее родственники были ошарашены такой переменой в поведении и не знали, что ответить.

— Клянись Аллахом, что ты не спала с моим мужем! — потребовала она.

Но Лейла не могла принести эту клятву. И правильно сделала, потому что ложь моментально отразилась бы на энергетическом поле ее младенца. И не только его.

— Марьям, как ты себя ведешь?! Ты меня позоришь! Ты не...

— Я тебя позорю?! Это я тебя позорю?! Это я сделала ребенка чужой жене?! Я?! Это из-за тебя она меня прокляла! Из-за твоего греха я страдаю! Я требую развод!

— Ты забываешься! У меня может быть четыре жены! Мне дозволил всевышний!

— Тебе не дозволено спать с чужими женами!

Все это время Лейла и ее муж стояли с таким видом, будто их переехало катком. Никто из нас не был готов к такому развитию событий.

Глава 7. Предложение

— Как думаешь, что с ней будет? — спросила я у Якуба, когда рассказала о том, что произошло в доме Лейлы.

— С кем именно? — уточнил муж, ища глазами салфетки.

Мы сидели в одном из ресторанов отеля, где подавали что-то, напоминавшее европейскую кухню.

— Со всеми. Измена в традиционном обществе не поощряется.

— Если ты спрашиваешь про техническую сторону вопроса, скандал замнут. Эль-Саеду не нужна огласка, это повредит его бизнесу. Тем более, ему не нужно, чтобы по его вине пострадала беременная женщина. Западные партнеры этого не одобрят, а значит, он рискует лишиться денег. Скорее всего, он или заберет ребенка, или Лейла разведется с мужем и пойдет в дом второй женой.

— Или откупится, — добавила я.

— Или так, — согласился Якуб.

— А Марьям?

— Мне сложно оценивать ситуацию с точки зрения женских эмоций. Я до сих пор не понимаю, почему Амина тебя ненавидит. Должна была бы радоваться, что хотя бы одна жена живет далеко от меня. Тем более первая жена.

— Он даст ей развод?

— Думаю, он уговорит ее остаться. А она не захочет позорить родителей и согласиться на его брак с Лейлой. Родители тоже возражать не станут. У Саеда достаточно средств, чтобы решить вопрос. Но, это сработает только в том случае, если ребенок действительно от него.

— А если нет?

— Тогда я не завидую этой Лейле. Шариатского суда точно не будет. Но, как она после этого будет жить в семье мужа? Может, родителям вернут, а ребенка заберут.

— Египетские законы это позволяют?

— Восток, — философски протянул Якуб, — ребенок собственность семьи мужа. Ты же не зря прописала в контракте пункт о том, что все рожденные в браке дети останутся с тобой?

— Было бы странно, если бы иностранка, заключая брак с шейхом, не планировала бы с ним совместное потомство, развод и отступные.

Якуб громко рассмеялся. Его смех привлек внимание немногочисленных посетителей. Тут же прибежал официант.

— Ничего не нужно, — коротко ответил муж и посмотрел на меня. Официант тут же исчез. — Это правда был джин?

— Да, — кивнула. — Видимо, Лейла не справилась с завистью к благополучию сестры.

— И раздобыла джина, чтобы тот заставил мужа сестры в нее влюбиться?

— Джины не могут заставить кого-то влюбиться в тебя. Убить и воскресить тоже не могут. Так что, в этом твои сказки правдоподобны.

— Но всегда есть «но» — Якуб подмигнул.

Это самое «но» действительно было. Джины не могли заставить полюбить, но могли создать все условия, чтобы чувство возникло совершенно естественным образом. Думаю, что в семье Марьям так и произошло. Сначала безуспешные попытки зачать ребенка, потом джин, секс с которым затмил все ощущения от супружеской любви, отчаянные попытки избавиться от демона. Марьям, скорее всего сама уговорила мужа пригласить сестру погостить. А там дело осталось за малым. Но, это были всего лишь мои догадки.

— Джины видят насквозь человеческую натуру.

— Как ей удалось его приручить?

— Джинов нельзя приручить.

— Но он исполнял ее желания.

— Он заключил с ней контракт.

— Контракт?

— Она ему свое тело, в качестве сосуда, а он для нее три желания.

— Я наделся, что джины живут в лампах, или кольцах. Например, в таких как это, — муж достал из кармана кожаную коробочку с красивым тиснением и протянул мне.

Внутри лежало винтажное кольцо от диор. То самое, которое было создано Виктуар де Кастеллан — первым ювелиром модного дома. Синий цветок, украшенный драгоценными камнями, смотрел на меня из коробочки, в надежде обрести потерянную славу.

— Я помню, что тебе нравились работы Кастеллан.

— Это моя любимая из ее работ.

— Я рад, что тебе нравится.

— Как ты его достал.

— Поверь, сделок с джином ради него я не заключал.

Мы снова рассмеялись. Появилось приятное чувство собственной привлекательности, которая появляется у любой женщины от подарка, который подарил привлекательный мужчина. Даже пришлось себе напомнить, не раскисать перед ним. Все-таки он не тот предсказуемый и надежный мужчина среднего класса, с которым можно встретить старость и нянчить внуков. А нянчить внуков еще трех жен в мои планы точно не входит.

— У тебя есть еще дела в Шарме?

— Если ты хочешь мне предложить пораньше прилететь в Каир, то приготовься платить по двойному тарифу, Хаммад ибн Рашид аль Касим.

— Мне не нравится, когда ты меня так называешь, — поморщился мужчина. — Вообще-то я хотел предложить тебе эти пару недель пожить в приличном отеле, отдохнуть, в море покупаться, яхта, все такое.

— Решил побаловать перед разводом?

— Это слово мне тоже не нравится, — он сделал глоток вина. — У нашей семьи выкуплены апартаменты. Если согласишься, я распоряжусь, чтобы их подготовили.

Предложение звучало заманчиво и опасно. Я внимательно посмотрела на Якуба, понимая, что ничего не расслабляет женщину так, как восточный принц, морепродукты и украшения стоимостью в неплохую европейскую квартиру. Но соблазн был так велик, что отказаться от предложения я уже не смогла.

Глава 8. Намеки

Отели в Шарме, по меркам семьи Якуба, роскошью не отличались. Да и я не помнила, что бы кто-то из родственников рассказывал об отдыхе в Египте. Тем не менее, это не помешало им выкупить виллу, на территории знаменитого резорта, славящегося своими люксовыми номерами, вышколенной обслугой, и шикарными пляжами. Кажется, их здесь было заявлено три. В том числе и с детской зоной.

Мы стояли в прохладном холле. Я, потягивая прохладное шампанское, осматривала обстановку, Якуб разговаривал с управляющим. Мужчина, в бежевом костюме старался косить под европейца: прическа, манеры, вежливая улыбка. Восточную кровь в нем выдавали разве что часы, купленные на каирском рынке, и застиранные носки бренда «Котонил».

— Мы так рады вас снова видеть в нашем отеле! — управляющий расплылся перед мужем в медовой улыбке и с подозрением посмотрел на меня.

Интересно, такая реакция связана с тем, что Якуб возил сюда других своих жен? Или не жен? Меня в супружестве с шейхом заподозрить было сложно. Не только из-за внешности. Я одна из семьи шейха не носила хиджаб. За что пару раз была проклята младшими женами, и что ставится мне в упрек при каждом удобном случае, то одной, то другой родственницы.

— Моя первая жена, — сдержано произнес Якуб, — надеюсь, мне не придется перед ней краснеть за вас.

Управляющий побледнел. Мой вопрос остался без ответа. Но судя по реакции служащего, что-то интересное здесь все-таки происходило.

— В этот раз мы вас не разочаруем. Поверьте, все будет идеально.

Якуб кивнул, я улыбнулась, вспомнив, как нелепо подобные кивки смотрелись в университете, когда все думали, что этот парень из общаги просто выделывается.

— Мы пообедаем на террасе. Ужин накройте у воды. Шоу не нужно. Только скрипка.

— Скрипка? — тут уже я не выдержала.

— Хочешь рояль? Они как раз успеют установить площадку к вечеру.

Я представила рояль на пляже. В том инструмент успеют притащить до ужина, в какой бы точке Египта он ни был, я не сомневалась. Но вот женская душа хотела слушать цимбалы. От этого желания служащих отеля уберег только бледный вид управляющего.

— Не нужно музыки. Мы же не в Италии. Будет только раздражать.

— Не нужно музыки, — согласился мужчина, менеджер снова покосился на меня. — Проводите мою супругу в номер. Я скоро приду.

Я возражать не стала. Через минуту ко мне вышла длинноногая блондинка и с интересом посмотрела на Якуба. Мужчина сделал вид, что не заметил ее интереса, я только еще раз про себя улыбнулась. Восток.

— Меня зовут Жанель, я ваш персональный менеджер, — на чистом русском сказала девушка.

— Вы хорошо говорите. Давно здесь работаете?

— Осенью будет ровно год. Мне повезло стать персональным менеджером вашей семьи. Вы у нас впервые?

— Да, впервые. Расскажете про отель?

— Конечно.

Девушка показала рукой в сторону парковки отельного транспорта. Мне, с одной стороны, было интересно прогуляться по территории комплекса, с другой стороны, я не была уверена в том, что хочу это делать в сопровождении менеджера. Поэтому легко согласилась на поездку в небольшом открытом авто.

Дорога до виллы заняла всего пять минут. Все это время Жанель рассказывала о местной инфраструктуре, ресторанах, бассейнах, развлекательной программе и меню. Я вежливо пропускала эту информацию мимо ушей, пытаясь расслабиться. Последние несколько месяцев выдались напряженными. Двенадцать перелетов, семь не подтвердившихся сглазов, одна фальшивая порча, три измены, два факта мошенничества и одна секта, которая ввела в ужас ирландских банши. Это представьте, какими отбитыми поклонниками Христа нужно быть, чтобы напугать банши? Я пока разобралась, в чем там дело, неделю таскалась по национальному парку, где сектанты устроили логово.

— На вилле всего три спальни. Прошу прощения, мы все думали, что у мистера Хаммада две жены. Он ничего о вас не рассказывал. Но, думаю, ваши сестры не будут против, если вы займете комнату кого-нибудь из них.

— Ничего страшного, я обычно сплю с мужем. Отдельная спальня нам не понадобится.

Жанель побледнела, я почувствовала что-то вроде маленькой победы над соперницей. Такой, чисто гадкой, чисто женской, чисто для того, чтобы почесать собственное самолюбие. Хотя, нашему шейху следовало бы следить за тем, куда распылять обаяние. В том, что у мистера Хаммада и этой казашкой случилась интрижка, я была уверена.

— Чудесно! — она взяла себя в руки. — Вам показать дом?

— Конечно.

Дом оказался не таким большим, как я думала, но вполне себе функциональным. Кухни не было. Вместо нее была столовая, совмещенная с гостиной. Еду доставляли из ресторана. В целом, очень удобно, но непривычно. Выход из гостиной вел к бассейну. Спальни находились на втором этаже.

Двое молодых людей раскладывали вещи Якуба в шкаф. Мой чемодан стоял не тронутым. Видимо, как и Жанель, они не могли определиться, какую комнату мне определили.

— Мои вещи сложите в правую сторону шкафа, и закажите туалетный столик, — включила я Амину, которая любила направо и налево раздавать указания.

Говорила на английском. К счастью, весь персонал хорошо им владел.

Мужчины кивнули, один из них подбежал к моему чемодану. Менеджер нервно выдохнула и натянуто улыбнулась.

— Мы все считали, что мистер Хаммад ценит личный покой, — робко намекнула женщина на мою наглость.

— Мой покой он ценит больше, — успокоила я ее.

Она хотела еще что-то сказать, но тут, с букетом в руках, появился наш Казанова.

— Прости, я забыл распорядиться о трюмо, — сияя белозубой улыбкой, и игнорируя Жанель, Якуб протянул мне букет.

Слова перепутались с мыслями. Что с ним происходит? Нет, Якуб всегда был хорошим другом и внимательным партнером, но вот так откровенно яйца никогда не подкатывал.

— Ничего страшного, — наконец-то выдавила из себя и обратилась к девушке, — вы не поставите цветы в вазу? В гостиной. Хочу, чтобы они были на виду.

Менеджер молча кивнула и пошла к лестнице. Я озадаченно смотрела на Якуба, пытаясь понять, что у нашего шейха в голове.

*****

В этот день Жанель попыталась стать нашей тенью. Она приходила несколько раз спросить, как у нас дела, не нужно ли чего-нибудь. При этом во второй ее приход макияж стал чуть ярче, а верхняя пуговица блузки расстегнута. В третий раз менеджер застала меня у бассейна. Якуб сидел в гостиной, кажется, пытался отвечать на рабочие, или не совсем рабочие письма. По лицу было сложно определить, чем мужчина занят. Я лежала на шезлонге, пытаясь разгадать очередную загадку.

Мне было интересно найти тот вид глины, из которого были сделаны сосуды, найденные Петром. Нейросеть быстро нашла подходящую литературу для ознакомления, но ничего, что хоть отдаленно напоминало бы цвет этой керамики, я не нашла. Голубая глина, о которой рассказывалось в энциклопедиях и хрониках, ничего общего не имела с находками. Отличался как минимум цвет. Я предположила, что мастера могли добавлять в глину какой-нибудь краситель. Первая мысль, конечно, возникла о «египетском синем цвете». Том самом первом синтетическом красителе, который египтяне получали из смеси песка, кальция и меди, нагретой до высокой температуры. Но тут же отмела эту мысль. Этот краситель был гораздо светлее образца.

Природные красители из других континентов тоже не совпадали ни по цвету, ни по технологическим возможностям. Мне было очень сложно представить, как, например, минеральными красителями можно было добиться такой интенсивности цвета и равномерности? Да еще и эти прожилки. Честно говоря, в какой-то момент, я уже была готова поверить в то, что эта работа какого-нибудь современного мастера, закопанная в интересном месте в пустыне, но чутье не давало окончательно поверить в эту идею.

Как раз в тот момент, когда я закрыла один учебник и перешла к работе одного известного керамиста, посвященной реставрации в доме снова появилась Жанель. Меня она не увидела, из-за занавесок. Якуб, кажется, ее прихода не услышал. Девушка воспользовалась моментом, подкралась к нему со спины, и обняла за плечи. Якуб что-то сказал и улыбнулся. Менеджер засияла от счастья, наклонилась ниже, светлые волосы девушки закрыли от меня лицо мужа, в следующую секунду он резко дернулся и испуганно подпрыгнул и неудачно махнул рукой. Ноутбук полетел на пол. Кажется, разбился. Жанель отскочила назад и налетела на тумбочку, где стояла ваза с цветами. Я сделала вид, что ничего не слышу и не вижу.

— Так и будешь делать вид, что ничего не происходит?

Знакомый мужской голос раздался с шезлонга напротив. Я оторвала глаза от планшета и увидела того самого джина. Огненное создание воплоти. Он был словно соткан из вулканической породы, пронизанной дорожками лавы. В глазах плясало пламя и насмешка. На фоне белоснежного матраса он казался еще темнее, чем был на самом деле.

— Думаешь, он без меня со своей подругой не справится? — скептически приподняла бровь, пытаясь сообразить, что этому джину нужно.

— Думаю, это странно видеть, как жена спокойно смотрит на измены мужа, — он обернулся и бросил взгляд на Якуба, который что-то пытался объяснять женщине. Та в ответ только мотала головой, кривилась, кажется, пыталась угрожать.

— Ему четыре жены можно, а у него только три. Она отлично впишется в наш милый серпентарий.

На секунду представила, как Амина и Зулейка отреагируют на новость сначала о нашем с Якубом разводе, а потом о его следующем бракосочетании. Пожалуй, стоит попросить у бабушки разрешения, время от времени навещать семью.

— Никогда еще не встречал таких странных женщин.

— Она не странная, — пожала плечами. — Видимо, овен по гороскопу. Видит цель, не видит препятствий.

— Вообще-то я про тебя говорил, — джин снова посмотрел на меня.

Я отложила планшет в сторону, не боясь, что теперь Якуб обратит на меня внимания. Была уверена, что чары джина этого сделать не позволят.

— Что тебе нужно?

— Приятно иметь дело с решительными женщинами, — улыбнулся демон. — Ты мне сосуд, я для тебя желания.

— Спорная сделка.

— Ты же видишь меня насквозь. Знаешь, что у меня нет желаний, ради которых нужно прибегать к помощи джина. Если знаешь, то тебе нужен достаточно крепкий сосуд, и все твои выходки могут быть для меня опасными. А если не знаешь, значит допускать тебя в свое тело вдвойне опасно.

— Разумно, — кивнул джин и растворился, как и в прошлый раз. Через секунду стеклянная дверь открылась, и появился Якуб.

Мужчина выглядел взволнованным и чуть-чуть виноватым. Как кот, который только что нагадил не в те тапки.

— Я уже могу сообщить своим любимым сестрам о пополнении в гареме? — отложила планшет на соседний шезлонг.

— Говорить о том, что это не то, о чем ты подумала не стоит?

— Это банально и глупо. Тем более, мы все знаем, что шейхи мужчины любвеобильные.

— Ты преувеличиваешь.

— Сказал тот, у кого только официальных жен три.

— Неофициальных жен у меня нет.

Якуб сел на тот же шезлонг, на котором несколько секунд назад сидел джин. И тут же подскочил.

— Горячо! — прорычал мужчина и пошел к другому лежаку.

— Солнце, — прокомментировала я, оставив визит джина в секрете.

— Знаешь, мне будет не хватать тебя после развода.

— Ты можешь заезжать в гости.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

— Вообще-то я рассчитывал на некоторую эмпатию. Столько лет вместе. Ты задумывалась о том, что наш брак можно отнести к категории счастливых?

— Ну, не знаю, как насчет счастливого. Я бы охарактеризовала его как необременительный. Но я тебе благодарна. Не сделай ты мне такое щедрое предложение, я бы сидела сейчас в секретариате какого-нибудь областного суда и думала, как выжить на копеечную зарплату.

— Ты бы быстро разобралась с судом и пошла кошмарить своих монстров.

— Я не кошмарю монстров, я восстанавливаю баланс. Ни одного шайтана еще не обидела.

— Можно вопрос?

— Давай.

— После того случая, я каждый раз спрашиваю у себя, как.… Как тебе хватает смелости с этим справляться?

— Поверь мне, ни один демон не сравниться с человеком.

— Говорят, демоны подбивают людей на страшные вещи.

— Это говорят люди, которые не хотят нести ответственности за свои слабости.

Якуб кивнул. Я вспомнила, как впервые рассказала мужу, чем занимаюсь. Это случилось несколько лет назад. За несколько месяцев до свадьбы с Аминой. Тогда у Якуба появилась подруга. Девчонка из казахской глубинки. Ее звали Сауле. Как они с шейхом познакомились, я не уточняла. Но тогда, кажется, я впервые поняла, что муж влюблен, и всерьез думала, что она пойдет второй женой. Вот только второй женой девушка идти не собиралась. В историю о фиктивном браке не поверила и решила принять кардинальные меры по освобождению любимого от меня проклятой.

В то время я с Якубом общалась только по телефону. Он решал вопросы в Астане, я жила в Киото. Несколько раз в неделю мы созванивались, чтобы поболтать и обсудить новости. Но, в какой-то момент, звонки участились. Муж начал звонить не только днем, но и ночью. Звонить и бесконца рассказывать о своей Сауле. Сначала это выглядело мило. Потом, я начала замечать, что Якуб стал нервным, осунулся, под глазами здорового мужчины залегли огромные синяки. Разговаривать со мной по видеосвязи муж не мог. Как будто каждый раз, когда меня видел, испытывал нестерпимую боль. К концу недели я заволновалась и купила билеты в Астану.

Это был старый добрый приворот, сделанный бабкой из аула, на счастье любимой немереси (внучка от сына). Вещь совершенно жуткая, которая меньше чем за несколько месяцев здорового мужика превратила в доходягу с паническими атаками. Сама Сауле утверждала, что ничего не знала. Вот только кровь для таких приворотов давалась в откуп добровольно. А духи, взявшие «заказ» утверждали, что девушка присутствовала во время обряда. И даже показали, как она радовалась, когда бабка сказала о том, что скоро он о других женщинах думать забудет. Вот только все эти привороты работают не так, как женщины ожидают.

— Я попрошу управляющего заменить нам менеджера, — вдруг сказал Якуб. — Знаю, как ты к этому относишься, но я бы не хотел, чтобы наш отпуск испортило мое, как ты выражаешься, блядство.

— Договорились. Притворимся счастливыми супругами?

— Пойдешь со мной на свидание?

— Ужин у моря, без музыки. Я помню.

Якуб расслабленно улыбнулся. Я почувствовала горячую ладонь на спине, но сделала вид, что ничего не произошло.

Глава 9. Конверт

— Зулейка беспокоится, что ты не отвечаешь на сообщения, — усмехнулся Якуб, поднимая бокал.

Мы сидели в небольшой беседке, на берегу моря. Место было не самым красивым, но умиротворяющим. Один из тех моментов, когда я по-настоящему наслаждалась финансовыми возможностями пока еще мужа.

— Не думала, что она за меня переживает.

— Говорит, ты в Египет к любовнику приехала. И всю нашу семью позоришь, шляясь с неким хабиби.

— Мне будет не хватать ее длинного языка.

— Дед сказал, что ты в любом случае останешься его «бунайя». Даже если у меня не хватит ума тебя удержать.

— Ты им уже рассказал?

— Не хотел, чтобы новость о нашем разводе свалилась на них как снег на голову. Ты же знаешь, традиции и все такое.

— Талак?

— Угу, — кивнул Якуб. — Но, не будем о грустном. Это же не помешает нам время от времени встречаться?

— Не помешает, — кивнула я, понимая, что, скорее всего, ни о каких встречах больше речи идти не будет.

Мне бы, конечно, хотелось обманываться, но я успела неплохо изучить ветреную натуру шейха. Скорее всего, мое имя исчезнет из его записной книжки уже на следующий день, после развода.

— Итак, чем ты планируешь заниматься, когда станешь свободной женщиной? Пустишься во все тяжкие? Рестораны, бары, легкомысленные мужчины?

— Куплю себе домик, где-нибудь в старой Европе и буду изучать замки с привидениями.

— Почему ты до этого не купила?

— Какая нормальная женщина, будет покупать себе недвижимость, находясь в браке с тем, с кем через пару лет собирается развестись?

Мы снова рассмеялись. Беседа мирно текла, море шумело, где-то недалеко за нами наблюдал джин.

Раньше я никогда не имела дела с этими существами и все мои познания об этих существах ограничивались разрозненными описаниями из священных книг и детских сказок. Вся проблема была в том, что разные авторы переводили и трактовали священные тексты по-разному, прогоняя их через призму собственного мировоззрения, политической ситуации или, даже, собственной выгоды. В одном тексте джины были названы ангелами, в другом отдельным народом, сотворенным из огня. Кто-то утверждал, что они охраняли рай, во главе с Иблисом и были лучшими из ангелов, другие называли джинов рабами, созданными для служения человеку.

В доисламские времена люди верили, что джины — это младшие боги. А в работе одного из священнослужителей, я даже нашла прекрасное описание того, что живут джины на помойках и развалинах и питаются исключительно навозом.

Звучало абсолютно и дико, но даже эту работу я в свое время дочитала. Привыкла доводить дела до конца. В общем, уверена я была только в том, что джины это отдельный вид существ. Они никому не подчиняются и никому не поклоняются. В том, что они смертны, как утверждали мусульманские писания, я тоже сомневалась. Потому что рассказ смерти одного и того же джина я нашла в работах трех разных людей, живших в разных эпохах, и вряд ли имеющих возможность прочитать записи коллег по несчастью. Видимо, шутник любил имитировать собственную кончину. Или просто так было проще избавиться от человеческого внимания. Наивный Махмуд думает, что убил джина, а тот спокойно ушел по своим делам, не опасаясь, что человек будет его преследовать. Впрочем, это были только мои предположения.

— Знаешь, — отвлек меня от размышлений Якуб, — я жалею о том, что мало времени проводил с тобой.

— Только давай без вот этих соплей. Ты же знаешь, Хаммад, что я тебя вижу насквозь.

— Я не люблю это имя, — напомнил муж.

— Ты никогда не рассказывал почему.

— Потому что шейх Хаммад зависит от своего клана, желаний отца, деда, Аллаха. Это уничтожает. До нашей с тобой свадьбы я думал, что самое важное — получить наследство.

— А Якуб?

— Якуб был нищим, но свободным. И он добился успеха. С нуля. Только благодаря этому, — он легонько постучал указательным пальцем по лбу. — Хаммад, выросший в золотой клетке, даже подумать не мог, что он на такое способен.

— Попахивает раздвоением личности.

— В каком-то смысле так оно и есть. Двойная жизнь — штука сложная, сама знаешь. Но я здоров. У меня даже заключение врача есть.

— А я думала, в нашей семье только я немного сумасшедшая.

— Я тоже так думал, пока ты не сняла с меня приворот. Так что, за нас.

— За нас, — тоже подняла бокал, — надеюсь, шатенка, которая идет сейчас к нам, не очередная твоя любовница?

Якуб обернулся. Девушка в брючном костюме шла в сторону нашей беседки. Подойти к нам ближе метров пятидесяти, ей не дал сотрудник отеля. Впрочем, она и не пыталась прорваться. Она передала служащему белый конверт, улыбнулась и проследила взглядом за тем, чтобы конверт передали в руки Якуба. Муж открыл конверт и нахмурился.

— Что-то серьезное?

— Нет. Ничего из того, что могло бы нарушить наши планы на отдых.

*****

Домой мы вернулись глубокой ночью: веселые, довольные собой и немного пьяные.

— Я не буду тебе мешать, — Якуб благородно уступил мне спальню.

— Займешь спальню Зулейки или Амины?

— Здесь нет спален ни Зулейки, ни Амины, — улыбнулся муж. — Обычно в этом доме останавливаются родители.

— Ох уж это женское коварство, — с улыбкой вспомнила менеджера и осторожно закрыла дверь прямо перед носом мужчины.

В животе зашевелились предательские бабочки. Оставалось надеяться, что это просто алкоголь и овуляция. Гормоны стихнут, алкоголь выветрится, эмоции улягутся.

Телефон, лежавший на тумбочке, загорелся. Голова была такой тяжелой, что подходить к аппарату не стала. Сняла туфли, платье, и, игнорируя тяжелый взгляд джина, который прятался где-то в пространстве спальни, пошла в ванную и с облегчением обнаружила там тропический душ. Встав под крупные капли, чтобы успокоиться и отвлечься от пьяных мыслей о Якубе, попыталась подумать о чем-то нейтральном.

Обычно, в таких ситуациях, меня спасали мысли о работе. Вот только одной из особенностей ремесла было то, что работа у меня была не всегда, а затишье между клиентами могло длиться месяцами. Как раз сейчас и был такой момент. С одной стороны, можно было расслабиться и отдохнуть. С другой стороны, в опасный момент, когда хрупкое женское либидо сталкивалось с арабским принцем, неплохо было бы иметь в голове что-то, что заглушило бы этот вальс гормонов.

Я оперлась ладонями о стену, закрыла глаза, вернулась мыслями к раскопкам. Занятие было совершенно бесполезным: у меня не было ни опыта, ни знаний, ни информации. Я даже не знала, какого черта Петр там решил копать. И почему сэр Бейлис согласился вложить в этот проект деньги. А ведь, чтобы заставить кого-то заставить вложить деньги в сомнительный проект, нужно было привести серьезные аргументы. Конечно, никто не отменял более прозаичные причины: отмывание денег через официальные проекты, налоговые льготы, грант. Но, все равно Петр должен был на что-то сам опираться, выбирая место для раскопок. Какими бы не были мотивы у самого спонсора.

— У твоего мужа есть секреты.

В кабинке стало слишком жарко. Джин стоял буквально в паре сантиметров от меня. Дыхание сбилось, стало как будто глубже и тяжелее от этой близости.

— У всех есть секреты, — философски заметила я, стараясь сделать вид, что его присутствие меня не беспокоит.

— И тебе не интересно, что было в письме, которое принесли твоему мужу за ужином?

Горячие пальцы прошлись от лопаток до поясницы. Возбуждение теплой волной прошлось по телу, сопротивляться прикосновениям сущности моя хмельная голова отказывалась, а чувство самосохранения либо испарилось, либо работала магия самого джина.

— Полагаю, это было приглашение, от которого Якуб решил отказаться.

Повернула голову влево. В черном кафеле отражался мужской силуэт. Незваный гость сделал крошечный шаг вперед, и широкие ладони по-хозяйски легли на талию. Возбуждение теперь стало осязаемым, и поднялось от живота к груди.

— Некий сэр Бейлис пригласил шейха аль Касим на ужин, вместе с супругой.

— Не уверена, что у моего мужа и мистера Бейлиса есть общие темы для разговоров. Ты меня околдовал?

— Да, но тебе нечего бояться. Джины не причиняют вреда красивым женщинам.

— То, что ты делаешь, похоже на сексуальное насилие. Разве, это не считается вредом?

— Тебе нравится, то, что я делаю. Я вижу не только твою душу, но и чувствую желания тела. Не сопротивляйся, это тебя ни к чему не обязывает.

Тело как будто парализовало, я не могла двигаться, сопротивляться, думать сквозь пелену алкоголя и возбуждения. Ситуацию усугубляло и долгое воздержание, и эта чертова магия. Каждое движение пальцев демона, отзывалось в тела взрывом тысячи вулканов. Его дыхание обжигало, комната заполнилась плотным, густым паром.

— И сколько женщин тебе не обязаны?

— Разве ту, кто замужем за многоженцем, это должно волновать? — резонно заметил демон и обжег поцелуем плечо.

Я закусила губу, стараясь не сорваться в бездну похоти, пока горячие пальцы спускались к лобку, заставляя скрутиться в животе тугую пружину похоти. Грудь потяжелела, дышать стало труднее, пальцы второй руки осторожно дотронулись до возбужденного соска.

— Я все равно не заключу с тобой контракт. Ты зря теряешь драгоценное время, джин.

— У меня больше времени, чем ты думаешь, женщина.

Пальцы сжали сосок, острое удовольствие вырвало сдержанный стон. Горячий член уперся в ягодицу, ноги задрожали от предвкушения. Я уже не понимала, где нахожусь, что делаю, а главное, зачем это делаю. Вот только останавливать его не было ни сил, ни желания.

— Ты ни о чем не пожалеешь, — пообещал джин.

Он, кажется, не догадывался, что в ловушку чужой сексуальности сейчас попаду не я. Головка горячего члена осторожно погрузилась внутрь возбужденного тела. Все, что я смогла сделать — закатить глаза и простонать от тягучего, почти болезненного удовольствия…

Глава 10. Сюрприз

Я проснулась в кровати от того, что солнце нагрело щеку.

— Только пигментных пятен мне не хватает сейчас, — проворчала я и вспомнила, чем закончился вчерашний вечер.

Резко открыла глаза и села. В комнате было пусто. Платье, которое я сбросила по пути в ванную комнату, висело на спинке кресла. На тумбочке стояли свежие цветы, названия которых я не знала. Да и видела впервые огненно — рыжие бутоны, чем-то напоминающие по форме кувшинки на длинных стеблях. На мне была одета пижама. Длинная шелковая рубаха, которую я купила в аэропорту перед вылетом. Не смогла удержаться, настолько красивой она мне показалась.

— Надо же, какой заботливый попался, — хмыкнула я, обнаружив, что все бирки и внутренние ярлыки были убраны.

Осторожно слезла на пол. О том, что вечер вчера закончился не по плану, напоминала только сытая тяжесть в теле. Я посмотрела на себя в зеркало: глаза горят, щеки розовеют, губы припухли. Хороша, ничего не скажешь.

Подошла к букету. Эти цветы были точно не от Якуба. Муж был мужчиной щедрым, но в плане подарков оставался консервативным: драгоценности, розы, машины и квартиры. Этот букет никак не вписывался ни в характер Якуба, ни в его картину мира. Оставалось предположить, что это либо джин, либо я вчера не заметила, как персонал украсил спальню. Записки в букете не было. И только через несколько минут я заметила, что стояли цветы не в вазе, а в глиняном горшке. И наполнен этот горшок был не водой, а углями.

— Как интересно.

Теперь, сомнений в том, от кого подарок, не осталось. Вот интересно, что такого ему нужно сделать в нашем бренном мире, что он вместо того, чтобы найти какую-нибудь отчаявшуюся женщину, жаждущую наладить свою жизнь, заморочился цветами? А ведь здесь, в Египте, живут тысячи тех, кто ради трех желаний и тело в аренду джину даст, и про намаз забудет, и с демоном связаться не побоится. Хотя, чисто технически, к демонам джины отношения не имели. Ну, разве что, только косвенное.

В ванне тоже следов джина и секса с джином не осталось: сухой пол, сухие полотенца, идеально чистый кафель. Если бы не цветы и чувство всепоглощающей удовлетворенности, я бы подумала, что это все мне приснилось.

Вдруг, дверь спальни открылась и в проеме появилась рыжая голова Якуба.

— Ты уже проснулась? — с плохо скрываемой досадой спросил мужчина.

— Если это принципиально, я могу вернуться в кровать и притвориться спящей.

— Я принес завтрак.

Воспоминания о джине тут же померкли. Мужчина толкнул дверь и вкатил в комнату сервированный на двоих столик: тонкий расписной фарфор, серебряные приборы, блюда, которые заставили живот сжаться от голода.

— Еще скажи, что ты это сам готовил.

— Если бы я готовил сам, нам бы пришлось, есть угли.

Одной из черт, которые я ценила в характере Якуба объективность. Объективность по отношению к себе. Он хорошо понимал свои сильные и слабые стороны и умел на этом играть.

— Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты решил ко мне подкатить напоследок.

— Так и есть. Видишь, даже колеса к столу прицепил. Нравится?

— Я так понимаю, у нас парный завтрак в постели?

— Могу же я с собственной женой поесть?

Я возражать не стала. Вернулась в кровать и приняла у мужа чашку с кофе.

— Отличные пионы, не знал, что они научились их выращивать здесь, — сказал мужчина, наливая кофе себе.

— Какие пионы? — не поняла, о чем он говорит.

— Цветы, — он показал на огненный букет.

— Не заметила, — соврала, удивляясь изобретательности джина.

— Надо было тебе чаще дарить цветы, тренировать внимательность, — Якуб скинул кожаные тапки и залез на кровать. — Чем хочешь сегодня заняться? Верблюды? Баги? Каньоны? Можем походить по местным горам? Или поездка к st. Catherine's? (речь о монастыре св. Екатерины, который находится на Синае. Фотографии можно будет найти в тг «дневники писателя. Марук Майя» и в группе в вк)

— Вообще, я планировала изучить фотографии с раскопок. Но, твои варианты тоже звучат не плохо.

— Тебя настолько заинтересовали раскопки, что ты готова тратить на них драгоценное время в отпуске? Я так многого о тебе не знал?

Думаю, если бы этот мужчина знал обо мне чуть больше, то кофе мы бы сейчас не пили. Я посмотрела на дверь в ванну, и про себя улыбнулась. Какое все-таки счастье, что наши брачные обязательства носили исключительно номинальный характер. Иначе, я бы сейчас места себе не находила от угрызений совести. Вот интересно, когда он изменяет своим женам, ему хоть чуть-чуть стыдно? Естественно, задавать этих вопросов я не стала и вернулась к теме разговора.

— У меня нет такого опыта, как у Петра, но я уверена, что артефакты в такой сохранности попадаются далеко не каждому. Как будто их неделю назад закопали.

— Думаешь, они могут быть поддельными?

— Лампа точно древняя. А сосуды… Они слишком хорошо сохранились. И техника исполнения. Даже с современными технологиями не каждый мастер сможет создать такое изделие.

— Хочешь, еще раз съездим на раскопки?

— Все артефакты уже в лаборатории. Исследования могут занять месяцы, или годы. Это только в кино археолог получает экспертизу раньше, чем доест сникерс.

— Думаю, мистер Бейлис, с удовольствием поделится с нами своими соображениями по поводу этих находок.

Я сощурилась. Про конверт я помнила. Видимо, джин не врал. Но вот то, что Якуб собирался упомянуть об этом, меня удивило даже больше, чем завтрак.

— Думаешь?

— Уверен. Я же обещал тебя радовать? Так что, доедай и поедем смотреть достопримечательности. А мой секретарь попробует назначить обед с этими, твоими археологами.

Я широко улыбнулась. Честно говоря, уверенности в том, что мне действительно нужно встречаться с Бейлисом, у меня не было. Находки и находки. Но вот ощущение, что ты прикасаешься к древней тайне, грело душу и приятно почесывало самолюбие. Вот только в этот момент я еще не знала, что это будет наш последний спокойный день среди песков.

Уважаемые читательницы!

Небольшое объявление: на книгу будет открыта подписка. И как бонус от меня, в первые 5 дней после открытия продаж на книгу будет действовать самая низкая цена.

Ваши Майя и Муз.

*****

Монастырь св. Катерины находился в самом сердце Синая, у подножия горы Моисея, как и положено христианской святыне. Место было любимо туристами, приезжавшими сюда по случаю для искупления земных грехов, и православными локалами (жарг. иностранцы, постоянно проживающие на Синае), которые посещали святыню во время праздничных служб. Мы приехали к монастырю уже после обеда, когда основная часть туристов разъехалась, и можно было осмотреть окрестности в относительном спокойствии.

— Говорят, сам монастырь построили в четвертом веке, а в шестом император Юстиниан приказал создать укрепления. Кажется, тогда он и назывался по-другому.

— Неопалимой Купины.

— Что? — не понял муж.

— Тогда он назывался монастырем «Неопалимой Купины». Если не ошибаюсь, его переименовали в одиннадцатом веке, когда сюда перевезли мощи Екатерины Александрийской.

При упоминании о святых, мучениках и их мощах, я инстинктивно скривилась. В силу собственной природы, и профессии, я точно знала, что ни одному богу не нужны мученические смерти своих детей. Да и посредники, как позже выяснилось, им тоже были ни к чему. Но люди это упорно отказывались понимать и принимать.

— Знаешь, для женщины, которая противостоит силам зла, ты слишком чувствительна.

— Я не борюсь с силами зла.

— А как же духи, привороты, проклятья?

— Это всего лишь последствия сделок людей с миром, о котором они ничего не знают. Поверь на слово, ни один демон не станет тратить свое драгоценное время на то, чтобы уговорить переспать вон с той красоткой — показала в сторону длинноногой шатенки, — или устроить пьяный дебош. Люди с этим великолепно справляются сами.

— Звучит как-то неприятно.

— Зато ты теперь точно знаешь, что ни один шайтан в твоем блядстве участия не принимал, — я широко улыбнулась и поправила шляпу.

— Шайтан заставил меня взять тебя в жены, — выдохнул Якуб.

— Это не шайтан, это жадность.

— У жадности тоже есть демон.

— Если ты про Маммона, то не трудись. Его жалкие крохи твоей семьи тоже вряд ли заинтересуют.

Якуб второй раз засмеялся, в этот раз его смех привлек внимание немногочисленных туристов. В том числе и той самой шатенки. Женщина с интересом посмотрела на мужа и улыбнулась, стараясь установить зрительный контакт. Ох уж это обаяние шейхов.

Под взглядом красотки Якуб немного стушевался, а потом демонстративно предложил мне локоть. Девушка немного разочаровалась, это было видно по взгляду. Муж неопределенно пожал плечами и поспешил меня увести в сторону. Я зачем-то обернулась, и снова посмотрела на шатенку. Она, увидев мой интерес, широко улыбнулась и подняла два больших пальца вверх. Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Мы пошли в сторону одной из часовен. Их здесь было несколько, но, честно говоря, ни одна из них не вызывала во мне живого интереса. В отличие от мужа. Якуб с интересом рассматривал желтые стены, кресты, скудные «архитектурные излишества». Глядя на то, как мужчина фотографирует каменный крест, представила, как на эту картину отреагировала бы Амина. А если бы узнала, что этим ее обожаемый муж занимался во время намаза, и вовсе учинила бы скандал.

Якуб, хоть и рос в религиозном обществе, традициям не следовал. Точнее, следовал на показ, когда это было необходимо, или выгодно. Когда-то в детстве родители, как добропорядочные мусульмане, отдали любимого Хаммада в медресе (прим. религиозное образовательное заведение). Вот только достопочтенные учителя не смогли справиться с живым и очень логичным умом своего ученика, который в любом утверждении искал нестыковки, а в любом законе — лазейки. К концу первого года обучения его исключили. По семейной легенде, дабы избежать общественного порицания, было сказано, что ушел сын из-за болезни деда, который требовал вернуть внука домой. Но как рассказывал сам Якуб, его обучение в медресе закончилось после очередных дебатов с одним из алимов (исламский ученый). О чем был спор, муж не помнил, но был уверен, что вышел в нем победителем. Иначе, не было бы необходимости исключать его из школы.

— Если верить Гуглу, здесь сохранилась библиотека. Хочешь посмотреть?

— Нет. Пойдем в церковь? Я там не была.

— А в библиотеке была?

— Пару лет назад.

— Зачем?

— Поверь, тебе лучше этого не знать.

— Я всегда думал, что большинство твоих расследований заканчивается обычными, бытовыми вещами, типа зависти, мошенничества или убийств.

— Так и есть. Но интересные дела иногда попадаются, нам туда, — взяла растерянного мужа под локоть и потянула в нужную сторону.

Якуб не сопротивлялся, правда, иногда пытался что-нибудь сфотографировать на ходу, как матерый турист.

— Так зачем ты прилетала сюда? И даже мне не сказала!

— Мне нужна была вода из колодца Моисея. А ты, кажется, в это время ездил к какому-то шейху.

Якуб нахмурился, вспоминая, когда это могло произойти, но так и не вспомнил. Такие поездки были для него рутиной и становились такими же обязательными, но незаметными, как мытье посуды у хорошей хозяйки.

— Яна?

— Что?

— А почему мы никогда не отмечали твой день рождения?

— Потому что вы, мусульмане, не отмечаете дни рождения?

Как раз к этому моменту мы вошли в прохладное помещение церкви. Священная позолота тяжелым грузом легла на плечи, мрачные иконы как будто с осуждением смотрели на меня, желая прожечь дыру. С другой стороны, если бы я стала мучеником в этой религиозной схватке, то тоже смотрела бы на бренный мир с осуждением, без угрызений совести.

— А когда у тебя день рождения? — не унимался Якуб.

— Через два месяца, — ответила я.

— Хорошо, что спросил. Иначе опять бы пропустил?

Это выглядело забавно и мило. Я даже улыбнулась и хотела повернуться к мужчине лицом, на резкий порыв горячего ветра вдруг ворвался в помещение, сорвал шляпу, и церковь, вместе с иконами, свечами и Якубом исчезла. Я стояла посреди пустыни, возле горы Моисея, еще задолго до того момента, как был заложен фундамент монастыря. Я поняла, что это видение нашло меня в самый неподходящий момент. Ткань времени треснула, давая мне уникальную возможность заглянуть в прошлое.

Я начала осматриваться. Главным правилом таких видений было стоять на месте и не двигаться. Я знала, что мне ничего не грозит, но если физическое тело в реальном мире пойдет куда-то не туда, то могут возникнуть проблемы. Поэтому, обернулась вокруг своей оси, чтобы понять, что я должна увидеть. Должен был быть какой-то сюжет.

Тот самый сюжет появился через несколько секунд. Я увидела караван. Присмотрелась внимательно. Сотни верблюдов, погонщиков, торговцев, солдат шли через пустыню. Никогда бы не подумала, что караваны таких размеров могли переходить пустыню в те далекие времена. Но, чем больше я всматривалась, тем больше нестыковок замечала. Во-первых, слишком много народа для торговцев. Могла предположить, что это какие-нибудь древние беженцы. Но для них все было слишком организовано, слишком спокойно. Для людей слишком спокойно.

Чем ближе приближалась процессия, тем больше вопросов у меня появлялось. Сначала, я заметила, что все эти люди одеты одинаково. Точнее, почти одинаково. Половина участников была облачена в черные кафтаны, другая половина в красные. Люди между собой не разговаривали. Они молча управляли верблюдами, не обращая внимания на жару, ветер, песок. У большинства потрескались губы, что было тревожным сигналом обезвоживания. У кого-то уже пузырились солнечные ожоги. Но физический дискомфорт мало кого интересовал. Они просто продолжали идти. Когда караван поравнялся со мной, я смогла рассмотреть их лица и стеклянные глаза, которые смотрели, но не видели. Так выглядели люди, которые не управляли своим телом. Были одержимы или под действием чего-то очень, очень сильного.

Караван шел, я вглядывалась в лица, гадая, дошли ли эти люди до своей цели, или навсегда остались в пустыне. И в этот момент, из дырки в тюке у одного из верблюдов, я увидела фрагмент синего сосуда с огненными прожилками. Точно такого же сосуда, который Петр нашел в пустыне. Как только я это поняла, мираж рассеялся, и я пришла в себя.

— Яна? — волновался Якуб. — Яная, с тобой все в порядке?

Глава 11. Не поминай лихо.

Отголоски миража остались со мной на весь день. Я в который раз поймала себя на мысли, что пустыня только кажется мертвой и о том, сколько тайн она хранит, мы никогда не узнаем.

— Никогда не думал, что буду есть в подобном заведении, — сказал Якуб, когда мы сделали заказ в небольшом ресторане с поэтичным, и даже не пошлым названием «Blue House».

Городок пользовался популярностью у пловцов, дайверов и прочей водной нечисти, поэтому старое доброе «Blue» местные бизнесмены эксплуатировали как могли. Здесь легко можно было найти «синюю лагуну», «синюю бездну», «синюю дыру», которые время от времени разбавляли арабские слова, написанные латинскими буквами.

Ресторан, в котором мы сидели, разместился в центре дахабской набережной, и его кусок выступал прямо над берегом. С первого взгляда заведение мало чем отличалось от соседей, стенками примыкающих друг к другу, но была в нем одна, особенность. Долгие годы здесь готовили идеальный «морского суп». Я не знаю, что местный повар туда добавлял кроме моллюсков и крабов, но оторваться от этой похлебки было невозможно.

— Тебе понравиться, — пообещала я.

— Надеюсь, меня здесь не отравят, — проворчал Якуб.

— Почувствуй себя простым смертным, — посоветовала я мужу, когда на стол поставили тарелки с торчащими клешнями краба.

Якуб с опаской попробовал сливочный бульон. Я с интересом наблюдала, как меняется лицо мужчины и снова чувствовала чужое присутствие. Правда, в этот раз, я не была уверена, что дело было в джине.

— Это очень неплохо, — признался муж, подхватывая двумя пальцами красную клешню. — О чем ты думаешь?

— О караванах, — призналась я.

— У тебя было видение? — мужчина отложил краба и вытер руки.

— В церкви, — не стала отрицать. — Я видела караван.

— Ну, это не удивительно. Через полуостров проходили торговые пути с Месопотамией, если конечно, я ничего не путаю.

— Не путаешь.

— Или тот караван был особенным?

Я запнулась. Караван был особенным, но я решила об этом не рассказывать. В том, что для Якуба эта информация не несла никакой ценности, я была уверена, но вот чужое присутствие, природу которого определить не получалось, настораживало.

— Вряд ли, — пожала плечами и выловила из тарелки креветку. — Люди, верблюды, шум. Но для того, кто вырос в средней полосе, зрелище впечатляющее.

— Дед рассказывал, что самый большой караван, который видел его дед, когда был маленьким, насчитывал больше двух сотен верблюдов и втрое больше людей. Честно говоря, сейчас мне даже сейчас сложно представить себе такую толпу в пустыне, а в те времена….

— Чем больше людей, тем безопаснее, — предположила я. — Разбойники, жара, ошибки в навигации.

— Представляешь, как они ругались, если сбивались с маршрута?

— Да уж, — хохотнула я, — не хотела бы я оказаться на месте проводника в пустыне. А как они справлялись с бурями?

Якуб, хоть и предпочитал городской комфорт, о пустыне знал гораздо больше, чем я. По крайней мере, о ее бытовой стороне. Поэтому он с удовольствием поведал мне о том, как его предки строили укрытия, использовали рельеф и животных, чтобы переждать стихию. Я слушала вполуха, вспоминая подробности своего видения.

Я пыталась понять, в какое время происходили эти события. Это было до возведения монастыря и до формирования в этом месте религиозной общины. Значит, от четвертого века назад, в далекие доисламские времена. До персов? Или… Караваны тогда уже ходили, но как одевались люди тех времен, как вели себя, как выглядели, я не знала. Но точно была уверена, что вряд ли могли создать сосуды такого качества. Просто не было технологий.

Эти мысли не отпускали меня весь вечер. Даже в машине, когда мы с Якубом пытались обсудить предстоящий праздник, я все равно, время от времени, мыслями возвращалась к своим видениям. Плюс одна загадка в нашу копилку.

— Джавза просила, чтобы ты обязательно присутствовала на обряде хны. Знаю, ты этого не любишь, но ей будет приятно видеть, что все три жены могут ужиться вместе.

— Нехорошо обманывать женщин. Она ведь тебе это и припомнить может.

— Надеюсь, твои слова никто не услышит.

— Слушай, а почему Амина и Зулейка живут под одной крышей с твоими родителями? Разве им не положено отдельное жилье?

— Положено, конечно. Более того, у каждой из них есть свой дом, и я трачу круглую сумму ежемесячно на содержание этой недвижимости. Хочешь угадать, сколько времени суммарно они там прожили?

— Все-таки восточные женщины навсегда останутся для меня загадкой.

— Как и для меня, — вздохнул Якуб, въезжая на парковку отеля, где нас уже ждал взволнованный управляющий и целая делегация.

— Ты видишь то же, что и я? — спросила у мужа.

Якуб побледнел и ничего не ответил. Кажется, я тоже слегка изменилась в цвете. Только этого нам для полного счастья и не хватало.

— Я же говорила! Я же говорила, что он нам изменяет! Он возит в наш дом проституток! — орала Амина.

— Как он мог?! Аллах покарает его!!! — причитала Зулейка.

Меня они в плохом освещении не видели, только угадывали женский силуэт на переднем сидении. Но крик, даже несмотря на закрытые окна и приличное расстояние уже был слышен. Гости отеля, привлеченные шумом, замедляли движение или вовсе останавливались неподалеку, чтобы посмотреть, как будут развиваться события. Мать Якуба в этот момент пыталась образумить невесток, и заставить их вести себя тише. Но горю обманутых жен не было предела, и они только кричали сильнее. Свекр никого успокаивать не пытался. Он заложил руки за спину и смотрел в одну точку.

— Кажется, наш отпуск закончился, — философски заметила я.

— Отправлю их в Каир, — пообещал Якуб.

— Не уверена, что у тебя это получиться.

Мы вышли из машины. Я сделала глубокий вдох и, вооружившись самым невинным выражением лица, которое только было в моем арсенале, пошла вслед за мужем. Надо было признаться, что некоторое удовольствие от этой семьи я все же получала.

Первое, что заметила, как изменилось лицо свекра. Челюсти разжались как только в любовнице сына он узнал первую жену. Кажется, в этот момент я не просто начала ему нравиться, а он меня еще и полюбил всей той отеческой любовью, на которую только был способен. Семейный позор отменялся. Следом что происходит, поняла и свекровь. А вот жены были настолько увлечены трагедией, что меня даже не заметили.

Глава 12

— Яна? — удивилась свекровь.

— Ассалям алейкум, — поздоровалась. Как себя вести в подобной ситуации, я не знала.

Еще час назад мне сложно было представить, что женщины осмелятся устроить публичный скандал. Да, в доме, на женской половине, наедине друг с другом они любили поорать. Но вот так, прилюдно? И свекр позволил это сделать? Не попытался остановить, чтобы не устраивать шоу? С каких это пор он стал поклонником черного пиара?

— Валейкум… Как ты здесь оказалась? — своего удивления свекровь скрыть так и не смогла.

— Как вы здесь оказались? — спросил Якуб.

Только обращался мужчина к отцу, а не к женщинам. В мусульманских семьях, как правило, царила строгая иерархия. Глава дома — старший мужчина, дальше идут сыновья и прочие родственники мужского пола, и только потом женщины. Технически, это Якуб должен был сейчас оправдываться перед отцом за свое поведение. Но его испортили запад и финансовая независимость, обретенная всего несколько лет назад.

— Прилетели на самолете, — сказал свекр. — Все в дом! — рявкнул мужчина, глядя на жену.

Свекровь тут же схватила невесток, укутанных в черные ткани, и потащила подальше от любопытных глаз. Девушки на меня старались не смотреть, а свекровь время от времени оборачивалась, проверить, не отстала ли я от них.

— Что ты делаешь в Египте? — спросила свекровь, когда двери особняка закрылись.

— Провожу время с мужем, — улыбнулась я.

— Вы… Нам позвонили из отеля. Сказали, что… Что мой сын… — она залилась краской.

Амина хотела что-то сказать, но свекровь жестом приказала ей замолчать. Невестка, видимо, понимая в какой неприятной ситуации все оказались из-за их несдержанности, закусила нижнюю губу и села в кресло. Зулейка последовала примеру подруги, а я, кажется, догадалась, кто постарался вывести Якуба на чистую воду.

— Ваш сын проводил время со своей законной женой. Вы же знаете, что закон Египта не позволяет не супругам жить под одной крышей.

Свекровь в ответ растерянно кивнула. О том, что на иностранцев этот закон не распространялся, касаясь только граждан страны, я умолчала.

— Если бы ты одевалась прилично, тебя бы не приняли за проститутку! — не выдержала Зулейка. — И наша семья не оказалась бы опозорена!

— Если бы ты умела держать язык за зубами, и не обвинять своего мужа в изменах при посторонних людях, он бы больше времени проводил с тобой, — парировала я.

— Когда я рожу сына, муж вышвырнет тебя на улицу! — вскочила со своего места Амина.

— Не переживай, Амина. Наш муж позаботился о том, чтобы на улице я не осталась даже после того, как вы обе подарите ему наследников.

— Прекратите! — не выдержала свекровь нашей невинной перепалки.

Но, нужно было отдать ей должное, сегодня она держалась спокойней, чем обычно. По крайней мере, на меня орать не пыталась.

— Не понимаю, что на меня нашло, — женщина потерла пальцами виски. Золотые монетки на ее браслетах звякнули. — Нужно было позвонить сыну, а не слушать вас! — она махнула рукой, обе невестки сжались. — А ты почему, не отвечала на сообщения? Ты так же виновата во всем, что случилось!

— Муж запретил мне пользоваться телефоном, во время нашего отпуска, — соврала, глядя в глаза свекрови.

Мое объяснение ее устроило. Все в этом доме знали, что я могу ослушаться кого угодно, кроме мужа. К счастью, Якуб не мешал мне выстраивать правильную репутацию в нашем дружном женском коллективе.

— Я закажу ужин, — сказала я, ища благовидный предлог покинуть гостиную.

— Легко быть хорошей женой, когда не нужно стоять у плиты! — плюнула мне в спину Зулейка.

Я на ее выпад внимания не обратила. Соревноваться с женщиной на кухонном поле я точно не собиралась. Это было то поле, где она делала меня в одни ворота. Время от времени, я поддавалась на ее кулинарные провокации, чтобы подсмотреть у нее какие-нибудь полезные приемы, но сегодня был точно не тот день. Точнее, вечер.

Я поднялась на второй этаж, открыла дверь спальни и сдержалась, чтобы не выматериться. В кресле напротив кровати, закинув ногу на ногу, сидел джин.

— Твоих рук дело? — спросила у существа, закрывая дверь.

— Они сами прилетели, — пожала плечами сущность.

— Я не про их прилет, а про скандал.

Поверить, что Зулейка с Аминой осмелели настолько, чтобы при свекрах устроить публичный скандал, поверить было сложно. Еще сложнее было допустить мысль о том, что свекр вообще позволил этому случиться.

— Не смог удержаться, — признался джин. — Твоему мужу нужно отвлечься от тебя. Раздражает.

— И ты решил, что теперь он будет занят другими женами?

— Его религия требует равного отношения ко всем женщинам, — глубокомысленно заявил демон. — У нас с тобой будет больше времени.

— Кажется, я тебе уже отказала в сделке?

— Только один раз, — пожал он плечами. — У меня есть время.

— Ну, тогда тебе придется чем-нибудь занять семью Якуба, мой дорогой джин. Потому что теперь, я буду нарасхват.

В подтверждение его слов на лестнице раздались торопливые шаги кого-то из женщин.

*****

Ужин принесли за полночь. Якуб ужинал с отцом в отдельном доме. Я коротала время с женщинами. Все было бы неплохо, даже мило, если бы по комнате не прогуливался джин. Его, конечно, никто не видел, но ощущение чужого присутствия — раздражало. Самое неприятное заключалось в том, что я не знала, что это у этого существа на уме.

Джины в нашем мире были гостями редкими. Появлялись они только в случае острой необходимости, только для важных дел, только в пустыне. По крайней мере, упоминаний о джинах в средней полосе, или где-то в Азии, я не встречала. Там были существа с похожими способностями, например, якши, которые, как и джины могли менять форму и размер, тем не менее, были другими существами.

Время от времени, мне поступали заказы на изгнания джинов в Кыргызстане или Таджикистане. В основном от женщин, которые утверждали, что столкнулись с влюбленным джином. Точнее, что в их супруга влюбился джин и ничего от этой напасти не помогает. Вот только, джином, как правило, оказывалась вполне себе земная женщина.

— Зулейка и Амина останутся в этом доме, — решила свекровь.

Невестки не смогли удержаться от ехидных улыбок. Я спорить не стала, но мысленно попрощалась со спокойной жизнью. С их спокойной жизнью.

— Конечно, мама, — сделала глоток чая, — вещи мужа перевезут в ваш дом. Я уже все подготовила.

Свекровь кивнула, Зулейка с Аминой озадачено переглянулись.

— Как? — осторожно спросила Амина, она пыталась скрыть возмущение, чтобы не спровоцировать еще один скандал. — Зачем мы сюда прилетели, если… — она осеклась. Свекровь сурово сжала губы.

— Все верно, Амина. В этом доме только три спальни. Мы же не можем поселить мужа на диване? Верно?

— Наш муж провел с тобой достаточно времени, — начала кипятиться Зулейка. — Ты могла бы поумерить свои аппетиты и переехать.

Ее слова никак не соответствовали ни ее религии, ни традициям, ни правилам, принятым в ее стране. Зато были искренними и время от времени развязывали мне руки.

— Ты права, — согласилась я. У свекрови из рук выпала ложечка и громко ударилась о блюдце. — Возможно, я действительно многого требую от мужа. Сегодня попрошу его решить вопрос с моим переселением.

Женщины победно переглянулись. И только свекровь догадалась спросить:

— И как, по-твоему, сын должен решить вопрос с твоим переселением? Дочка, мы очень по тебе скучали, но вряд ли тебе понравится жить в доме со стариками.

— Не переживайте мама. На берегу есть прекрасный дом с одной спальней. Скромный, но для меня одной этого будет вполне достаточно.

Кружка с чаем выскользнула у Зулейки из рук. Я улыбнулась. Сладкое злорадство разлилось по венам. Свекровь не знала сто ответить. Амина явно перебирала в голове десяток оскорблений, но сдерживалась, чтобы в очередной раз не опозорится перед свекровью.

— Сыну не понравится, что его жены живут отдельно, — дипломатично заметила свекровь.

— У тебя плохая репутация, Яна, — начала подбирать слова Амина. — Таких женщин как ты нужно держать под контролем. Одному Аллаху известно, как ты позоришь нашего мужа все эти годы. За это он не дает тебе дитя!

— А за какие грехи тебя Аллах лишил счастья материнства, Амина?

На лице появилась самая милая улыбка. А вот моя «сестра» побледнела. На Зулейку я вообще не смотрела. Для нее вопрос рождения детей стоял особенно остро. Она считала, что только неполноценная женщина не может забеременеть. И причислять себя к числу таких вот неполноценных ей не нравилось.

Мне тоже было интересно, почему у них не получается завести детей. В любом другом случае я бы заподозрила в бесплодии Якуба. Вот только перед тем, как заключить брак, супруги, по закону, должны были пройти медицинскую проверку. К слову, именно после этой проверки я внесла в наш контракт пункт о детях, и тайно вшила в руку прогестероновый имплант. На тот случай, если не смогу устоять перед обаянием шейха. А вот его следующие жены вряд ли так заботились о контрацепции.

— Аллах покарает тебя за твой язык! — Амина ударила кулаком по столу. — Хаммад узнает, какая ты змея! Я открою ему глаза! И он больше никогда! Никогда на тебя не посмотрит!

— Ты услышишь талак (развод) и уйдешь ни с чем из нашего дома!

У Зулейки было много талантов. Но самым главным ее умением было говорить глупости в самый неподходящий момент.

— Хватит! — Якуб стоял за моей спиной и его тон не предвещал ничего хорошего. — Яна, подожди меня у себя, — приказал муж.

Это был тот редкий случай, когда я предпочла не только держать язык за зубами, но и как можно быстрее удалиться с места событий.

Вилла была построена так, что скандал на первом этаже я слышала также хорошо, как будто находилась в гостиной. Муж попросил мать уйти из дома. Точнее, сказал, что отец ждет ее на улице, а сам остался с женами. Был бы на месте Якуба любой другой мужчина, я бы волновалась. Восток не отличался гуманным отношением к женщинам. Все сладкие слова о том, что женщина цветок, который нужно защищать, разбивались о статистику бытового насилия. Даже в очень, очень богатых семьях. Во многом, такое положение вещей поддерживали сами женщины.

Однажды, я стала участницей очень показательного, и очень неприятного разговора. На один из байрамов (мусульманский праздник) в доме собралась многочисленная родня Хаммада: дяди, невестки, братья. Огромный особняк на месяц превратился в тесный муравейник, где бегали дети, ругались женщины, мужчины обсуждали что-то важное. В целом, все это выглядело довольно весело и экзотично, если бы ни одно «НО»: женщинам запрещалось покидать свою половину дома, выходить на улицу без сопровождения и в целом подавать голос.

В целом, я заранее была предупреждена об этих нюансах и воспринимала ситуацию просто как забавный эксперимент. Своеобразный выход из зоны комфорта. Пока однажды вечером ко мне не подошла одна из женщин и не сказала:

— У тебя такая красивая кожа. Какой мазью ты убираешь синяки?

Тогда мой арабский был не так хорош, и я подумала, что что-то неправильно поняла. Поэтому спросила:

— Крем?

— Да, крем. Чем ты убираешь синяки?

— Какие синяки?

— От мужа, — улыбнулась девушка, и я растерялась еще больше.

Видя мое непонимание, собеседница подняла рукав шелкового платья и показала огромный, черный синяк.

— Тебя бьет муж?

Тогда я еще не до конца понимала, в каком мире оказалась.

— Бьет? — искренне удивилась собеседница. — Нет! Он меня наставляет, когда я делаю что-то неугодное Аллаху. Рай женщины в довольстве мужа! Только слушая мужа можно надеяться на милость.

Я хорошо помню, каким искренним блеском загорелись ее глаза. Тогда я не понимала всех тонкостей Востока, и проигнорировала эту искреннюю веру в справедливость побоев.

— Тебе нужна помощь? Я могу рассказать мужу, или твоим родителям.

— О чем?

— О том, что муж тебя избивает.

— Ты хочешь нас развести? — тон собеседницы сменился. — Ты настолько мне завидуешь, что хочешь разрушить мою семью?! У тебя же есть муж, сестра! Как ты можешь быть такой гнилой?! Аллах тебя обязательно покарает!

Эта речь была настолько искренней, что несколько секунд я собиралась с мыслями. Подирала нужные слова, для человека с психологической травмой. Но моего опыта и такта не хватило на это. Все что пришло в голову, спросить:

— А, чему я завидую?

— Тому что я буду в раю, вместе с мужем! А ты сгоришь в аду! Шайтаны будут терзать твое тело, завистница! Покайся! Покройся, пока не поздно! Вручи себя воле Аллаха!

Вот здесь мне следовало бы промолчать. Но слова с языка сорвались быстрее, чем я успела их обдумать:

— Да я с шайтанами быстрее договорюсь, чем буду терпеть рядом такого мужа.

На этом история могла бы быть закрыта, если бы не изощренная женская месть. На следующий день вся женская половина судачила о том, какая ужасная жена досталась Якубу. А самые смелые кумушки нашептали мужьям о моей одержимости. Знакомый мула предложил мужчине аннулировать никах (брак).

— Какие интересные у тебя воспоминания, — голос джина оказался рядом с ухом.

Я вздрогнула, и только сейчас поняла, что больше не слышу ни голоса мужа, ни его жен.

Глава 13. Ифрит

— Мой ответ по-прежнему отрицательный.

Я повернулась лицом к сущности и сделала шаг назад, чтобы увеличить расстояние и не поддаться чужим чарам. Сделать это было сложно. Очень сложно. Я не могла назвать джина привлекательным, но до него хотелось дотронуться. Провести пальцами по горячей груди и…. Дернула головой, чтобы сбросить с себя наваждение.

— Я дам тебе шанс подумать, — он улыбнулся, и угольная кожа с огненными прожилками начала стремительно светлеть. — Поверь, со мной иметь дело выгодней и интересней, чем с многоженцем.

Постепенно он начал становиться похожим на обычного человека. В доисламские времена арабы считали джинов кем-то вроде богов, или полубогов.

— Так говорят все мужчины.

Я отошла в другой конец комнаты, осмотрелась в поисках места, куда сесть. Кресло было слишком близко к джину, кровать могла его спровоцировать.

— Я не совсем мужчина, — ответил незваный гость.

— Тебя призвала Лейла?

— Ты думаешь, у этой завистливой дурочки, которая даже читать не умеет, хватило бы сил и знаний, чтобы вызвать ифрита? (прим. Ифрит — разновидность джина).

Сглотнула. Ифриты были не просто джинами. Их было принято считать демонами огня. Почти всемогущими, мстительными, беспощадными. С другой стороны, это могло объяснить, зачем ему нужен был сильный сосуд.

— Значит, ей повезло?

— Или не повезло, — джин окончательно обратился и сейчас передо мной стоял совершенно голый мужчина.

И это было плохо, очень плохо. Не потому, что меня смущало присутствие голого мужика в своей спальне. А потому что у джина было достаточно силы, чтобы принять форму реального человека в чуждом для себя пространстве. С таким сильным существом я сталкивалась впервые.

Как правило, наша реальность сильно ослабляла сущности. Это было единственная причина, которая позволяла таким как я, с ними договариваться или возвращать их в родное пространство. Но вот к подобному повороту я не была готова.

— Людям следует опасаться своих желаний.

— И что она пожелала?

— Выйти замуж.

— За мужа сестры?

— Глупая женщина, верно? — я пожала плечами. — Она искренне считает, что если уведет мужа у сестры, то раз и навсегда решит все свои проблемы.

— Может, так и случиться, — предположила я. — Она же его ребенка носит?

Джин кивнул и хитро улыбнулся. По спине побежал холодок. Я знала, что значит эта улыбка, и что когда видишь подобный взгляд у сущностей, лучше попытаться от этой сущности избавиться. Но чертов азарт! Это было самое интересное существо, которое я видела за всю свою жизнь! Возможно, самое древнее. Профессиональный азарт выключал инстинкт самосохранения.

— Его, — подтвердил мою догадку джин. — Многоженцев в нашем с тобой списке прибавиться. А вот счастливых женщин — нет.

— Она станет второй женой?

— Второй женой, которую никогда не примет первая. Что может быть печальнее разрушенных сестринских уз и смерти младенца.

— И после этого, ты мне предлагаешь заключить с тобой сделку? — теперь усмехнулась я.

— Ты знаешь правила, а значит, у тебя хватит мозгов, правильно формулировать свои пожелания.

— Я знаю, что ты огненный демон, которого мало интересуют правила. Как это звучит? Не воскрешать мертвых? Не убивать живых? Не навязывать любовь? И ты тонко обошел два из этих запретов?

— Знал, что ты сможешь это по достоинству оценить.

Улыбка исчезла с лица Ифрита. Через секунду, его кожа снова покрылась огненными венами, и я оказалась прижатой к стене. В этот раз я не была парализована, но и сопротивляться не хотела. Шею обожгло огненное дыхание. Соски затвердели. Горячие ладони задрали футболку и легли на живот.

— Соглашайся, — губы коснулись мочки уха. — Тебе понравится. Обещаю.

— Зачем мне соглашаться на сделку, если ты и без нее делаешь то, что я хочу?

Запрокинула голову, давая джину осыпать шею горячими поцелуями. Рука скользила вверх, к груди, пальцы сжали напряженную плоть и коленки подкосились от острого удовольствия и ватной слабости.

— Еще буквально пару ночей, — шептал он, свободной рукой расстегивая молнию на джинсах. — И ты больше без меня не сможешь жить. — Я не видела, но чувствовала как демон улыбается. — И тогда, твоим единственным желанием будет впустить меня в свое тело. И больше ни один мужчина не сможет тебя удовлетворить. Никогда.

Горячие пальцы добрались до клитора. К этому моменту я окончательно потеряла контроль и над собственными мыслями, и над собственным телом. Вся вселенная сосредоточилась только на ощущениях. На пальцах, проникающих в мое тело, на языке, обжигающем шею, на члене, который я так хотела ощутить внутри себя.

— Сладкая девочка, — шептал джин, медленно входя в меня сзади.

Поток эмоций пружиной закручивался вокруг наших тел. Он старался контролировать мое тело, мои эмоции, мое удовольствие, но я уже чувствовала, как яд зависимости проник в тело демона, и качнулась ему навстречу. Сдавленный стон за спиной разрушил ментальную защиту любовника. Азарт… Азарт был слаще страсти. Теперь я здесь была главной. Теперь я руководила этим страстным танцем, стараясь насадиться глубже, прижаться к нему сильнее, заставить захлебнуться в собственных стонах, забыться в судорогах магического оргазма…

* * *

Проснулась под утро: бодрая, в хорошем настроении и с ясной головой. Как будто вчера не было ни изнуряющей экскурсии, ни скандала, ни общения с родственниками. Тело приятно ныло. Посмотрела на ладони, кожа как будто сияла. Есть все-таки польза от этого джина.

В комнате снова царили тишина и чистота. Был бы он мужчиной, непременно рассмотрела бы его как кандидата в мужья. Усмехнулась этим мыслям и тут же себя осекла. Это только в сказках юные девы покоряли сердца демонов и сущностей. А я давно уже не могла похвастаться наивной юностью, да и жила не в сказке.

Оделась, посмотрела на часы. Еще не было шести, но возвращаться в кровать не хотелось. Привела себя в порядок и вышла в коридор. В доме царила полная тишина. Взгляд упал на закрытые двери спален. Интересно, Якуб ушел в дом родителей, или остался с кем-то из женщин? Да и в целом было интересно, чем эта история закончилась.

Мужа я нашла в гостиной. Он спал на диване, скрестив руки на груди, и морщился во сне, как будто видел там что-то неприятное. Осторожно, чтобы не разбудить, накрыла его пледом и вышла на террасу, чтобы распорядиться о завтраке. Меньше всего мне сейчас хотелось бы идти в ресторан, но ввиду вчерашнего скандала, было разумно показаться на людях в качестве семьи, дабы спасти репутацию нашего шейха. Когда вернулась в дом, Якуб все еще спал. А я решила не тратить время и чуть-чуть поработать. Конечно, с большим удовольствием я бы погуляла по берегу, или, даже, сходила на пляж, пока жаркое египетское солнце не поднялось слишком высоко. Но, ввиду обстоятельств, эти планы пришлось отложить на потом. Свекровь хоть и смирялась со многими вольностями, но не с бикини.

Я сходила за планшетом в спальню и расположилась у бассейна. Сначала, нужно было разобраться с джином. Понять, кто он такой и что ему может быть от меня нужно. Я открыла виртуальную библиотеку и несколько цифровых архивов. Боги! Как же я любила современный мир, в котором ты получал доступ если не к любой информации, то почти. Особенно меня радовала практики цифровизации архивных документов. Ввела пароли и начала искать нужные фонды.

Работа с первоисточниками была сложной с той точки зрения, что приходилось иметь дело со старыми, зачастую забытыми языками. Переводить слова, аналоги которым в современном мире не существовали. Но это все компенсировалось точностью информации без современных интерпретаций. В моей работе это было особенно важным моментом. Богословы, ученые, просто блогеры, любили подать информацию через призму собственных убеждений и восприятий. Вот только параллельный мир, мир всех тех существ, описанных в древних текстах, вообще не интересовали наши взгляды и убеждения.

Вспомнила маму. Мой дар проснулся поздно, уже в сознательном возрасте, когда разум полностью уверовал в науку, теорию большого взрыва и эволюцию. И тогда я спросила у мамы, как такое возможно? Как мир, где существуют атомы, молекулы, вирусы и электричество уживается вот с этим вот хаосом. Я была подростком, и в моей маленькой вселенной это просто не могло существовать рядом, и я искренне считала, что схожу с ума.

— Хочешь, проведем обследование у психиатра? — предложила тогда мама, чтобы я окончательно убедилась в собственной нормальности.

Врач, седой уставший мужчина предположил, что все мои видения, это следствия живой фантазии и гормональной перестройки. Выписал успокоительные и пообещал, что скоро это все пройдет. Только после этого заключения я была готова принять новую реальность. И тогда мама задала главный вопрос:

— Яна, ты считаешь, что наш мир единственный?

— Я не знаю, — честно призналась за чашкой чая.

— Наш мир — один из многих. Люди имеют право на самостоятельную жизнь, но это не значит, что время от времени, барьеры между мирами не становятся тоньше, и к нам могут попадать другие сущности. Иногда безвредные, иногда преследующие свои цели.

Позже я начала постигать свой дар. Оказалось, что веками люди встречались с детьми других миров и документировали эти встречи. Но, тут же скрывалась и другая опасность. Потому что не все древние документы фиксировали реальные события, реальных существ или явления. Во все времена существовала шизофрения, психические расстройства, бурная фантазия людей и просто желание манипулировать религиозными фактами, ради собственной выгоды.

Сегодня я еще не могла твердо сказать, что могла отличить правду от фантазии древних людей, но работать с документами было в разы легче. Я параллельно ввела несколько запросов в поисковые строки и начала постепенно изучать информацию о джинах.

Четкой классификации этих существ не было. В религиозных текстах всего встречалось четыре вида этих демонов: малик, гуль, сила и ифрит. Мусульмане считали, что джины живут с нами в одной реальности. Но, это было не так. Чем больше я читала, тем больше понимала, что такое впечатление у людей сложилось по нескольким причинам: джины легко заходили в наш материальный мир, создавали иллюзию подчинения, могли здесь находиться довольно долго, вне тела носителя.

Многие считали, что джины живут в предметах. Но это тоже был обман. Настоящим сосудом и инструментом в руках демонов был человек. А ритуальное вращение перстня, или поглаживания лампы было придумано, скорее всего, самими джинами, чтобы не пугать носителя. Потер предмет и вроде оттуда демон и вылез, а не сидел во мне, пиная остроносой туфлей печень.

Ифриты считались одними из самых сильных демонов. В каких-то источниках они упоминались как подданные Иблиса, в других как охранники у врат рая в прошлом и демоны огня в настоящем. Некоторые любили порассуждать о том, что джины селились рядом с людьми исключительно ради того, чтобы им подгадить: обмануть, разрушить семьи, испортить женщин. На самом деле, мне было смешно представить, что подобные существа снисходили до слабого человека, только чтобы потрахаться с его женой. Как будто других дел у них не было. Вот только что это были за дела, никто не знал. И никаких упоминаний. Ну, кроме стандартного набора из «сбить мусульманина с пути веры».

Я просидела за материалами больше часа, ища хоть какие-то зацепки, но ни в сети, ни в цифровых архивах толком ничего не нашла. Противоречие прыгало на противоречии и не вносило никакой ясности в картину мира. В какой-то момент я даже подумала, что все мои попытки разобраться приводят только к тому, что я больше запутываюсь в чужих противоречиях.

Я погасила планшет и вдруг снова вспомнила видение: пустыня, караван, люди с пустыми глазами. Караван из сотен людей и животных идущих молча. И сосуды в тюках. Я вспомнила как выглядели эти люди, а потом прожилки на синих сосудах и огненные вены на черной коже джинна.

— Моя ж ты зая… — проворчала себе под нос и вспомнила признаки одержимости.

Одержимость была очень редким явлением. Все, что в интернете выдавали за одержимость демонами: голоса, судороги, агрессию или апатию, на самом деле, были признаками психических расстройств. Настоящая одержимость выглядела иначе. Вселяясь в человека, сущности делали все, чтобы даже носитель не знал об их существовании. А когда приходило время, разум выключался и демон брал тело под контроль. При этом, человек мог делать что угодно, не чувствуя боли, дискомфорта или опасных для жизни состояний. Прямо как караванщики.

Особенность таких одержимостей заключалась в том, что демоны с людьми контракты не заключали. А значит, демон мог быть изгнан даже носителем, если тот распознает присутствие. Именно поэтому джинны нуждались в гарантиях, чтобы соглашение не было разрушено до завершения дела. Путем недолгих раздумий, мне в голову пришла мысль о том, что караван могли вести демоны. Но… вот сосуды… и появление ифрита….

— Доброе утро, — голос Якуба заставил вздрогнуть.

— Привет. Ты почему на диване спал?

— Не хотел к тебе врываться.

— Мама сказала, что ты будешь жить в их с отцом доме.

— И оставлю тебя на растерзание моих жен? За кого ты меня принимаешь, женщина?

— За шейха, который не может навести порядок в собственном доме. Что у вас вчера здесь произошло?

Я убрала планшет в сторону, чтобы Якуб, или кто-нибудь другой, случайно не увидели, чем я интересуюсь. Если муж и так все поймет, то выслушивать причитания женщин мне совсем не хотелось.

— Кто-то из служащих отеля прислал отцу сообщение о том, что я провожу время с проституткой и появляюсь с ней в обществе, представляя своей женой. Отец, конечно, такого допустить не мог. Сама понимаешь, репутация.

— А Амина с Зулейкой?

— Им написала Жанель.

— Чудненько. Это многое объясняет. Когда нам нужно быть в Каире?

— Отец с мамой решили задержаться на море, раз уж все семья в сборе. Бабушка с делом прилетят через неделю. У них какие-то дела дома.

Голос Якуба звучал виновато и расстроено. Я буквально кожей чувствовала его досаду и растерянность.

— Семейный отпуск, — улыбнулась я, в надежде его поддержать.

— Хочешь, организую для тебя отдельный дом?

— Не получится, — вздохнула я. — Если ты меня отселишь от них, то это даст повод дляновых сплетен и волнения твоих родителей. А чтобы расселить нас всех, в отеле нет свободных домов. Люксы тоже все заняты. Так что, придется наслаждаться семейным бытом, Хаммад.

Якуб поморщился, но кивнул. Выбора у него особенно не было.

Глава 14. Семейные трагедии

Наш семейный завтрак состоялся ровно в десять утра. Вся семья собралась за круглым столом с традиционным египетским завтраком из фуля, фалафеля и лепешек, которые уважали свекры.

— Прекрасный повар, — улыбнулся мужчина, — порадовал. Я уже и забыл, каково это, так вкусно есть.

Все промолчали, свекровь поморщилась. Несмотря на многомилионное состояние, свекр искренне считал, что кухней должна заниматься женщина. Мать Якуба прекрасно готовила, старалась радовать мужа и детей, но все это воспринималось как должное. Я ни разу не слышала, чтобы свекр хоть раз сказал, что она приготовила вкусно, и это женщину задевало. Мне даже было любопытно, откуда у него взялось такое отношение к жене. Насколько я знала, бабушка Якуба готовила крайне редко, по особым случаям, и даже неудачные блюда дед нахваливал так, как будто их сами боги готовили, а не простая смертная.

— Яна, — обратился ко мне свекр, — я долго думал, и решил, что для всех будет лучше, если ты переедешь жить к нам.

Свекровь улыбнулась. Она искренне считала, что слова ее мужа для меня также важны, как для нее, или для ее невесток. А вот реакция Якуба меня удивила. Как и большинство восточных мужчин, он не до конца сепарировался от семьи и в открытую конфронтацию со старшими никогда не вступал. На мне он женился с разрешения деда, которому никто не смел перечить. Амина и Зулейка тоже стали своего рода актом подчинения старшим. Думаю, что Якуб искренне пытался, или даже пытается их полюбить. Но пока эти старания не давали плодов.

— Яна останется жить в Европе, — безапелляционно сообщил муж.

— Это не разумно, сынок, — вступила в разговор мать, — семья должна жить под одной крышей. Аллах не одобрит то, что замужняя женщина живет одна, без присмотра.

— Родители правы, Хаммад, — тихим голосом пропела Амина, — для всех будет лучше, если Яна переедет к нам. Ты будешь спокоен, что твоя семья в безопасности и под присмотром.

— Мое решение не обсуждается, — муж отложил в сторону приборы.

— Я не спрашивал твоего мнения, Хаммад, — свекр отодвинул от себя тарелку и сцепил руки в замок. — Из Египта Яна вернется к нам домой.

Атмосфера накалялась. Девушки с трудом сдерживали довольные улыбки, свекровь с опаской поглядывала на меня.

— Яна, — обратилась ко мне женщина, — ты должна понимать, что это верное решение. Так будет лучше для всех.

— Так действительно было бы лучше, — согласилась я. — Папа мудрый человек и все делает для благополучия семьи, — свекр важно кивнул и посмотрел на сына. — Но если вы будете настаивать на моем переезде в Эмираты, нам с Хаммадом придется развестись.

Муж скрипнул зубами, но кивнул. Я воспользовалась удачным поводом, подготовить семью к разводу.

— Что за глупости ты говоришь?! — возмутилась свекровь.

— Это не глупости, — поддержал меня муж. — Перед заключением никяха (брака) мы с Яной заключили договор. Если Яна переедет, она не сможет работать. Если я лишу ее права работать, наш брак будет расторгнут. Яна не переедет в общий дом. Это не обсуждается.

— Кем она может работать? Да… Хаммад! Как ты вообще мог допустить, чтобы твоя жена работала? Ты что, нищий?!

— Когда Яна выходила за меня замуж, я был нищим, — Якуб впервые за утро посмотрел в глаза отцу. — Ты не можешь заставить ее переехать.

— Никто из семьи не будет возражать против вашего развода, сын. Яна твой каприз, и всерьез брак с женщиной, которая ведет разгульный образ жизни и не может родить тебе сына, только нас позорит.

Свекр старался сдерживаться в выражениях. Вот только полопавшиеся сосуды на глазах немного пугали. Нам здесь инсульта только не хватало.

— Ты прав, отец, — голос мужа звучал подозрительно спокойно. — Яна не родила мне наследника. Как и две другие твои невестки. Ни один из этих союзов не угоден Аллаху, а значит, после возвращения домой, я оформлю развод с Яной, а Амина с Зулейкой вернутся в родительский дом. Ты этого хочешь?

Только то, что мы находились в общественном месте, удержало свекра от скандала. Он не был готов к тому, что сын даст отпор. И точно не хотел его развода с двумя младшими женами. Я никакой ценности для этой семьи не представляла. В отличие от остальных женщин, которые принадлежали к довольно известным фамилиям.

— Хаммад, — испуганно произнесла Амина, — твои слова несправедливы! Аллах не допустит, чтобы ты совершил такую ошибку! Что скажут люди?!

— Люди скажут, что Хаммад избавился от никчемных женщин, которые даже ребенка не смогли зачать. И будут на моей стороне.

Еще два или три года назад я бы отчитала мужа за эти слова. Какие бы у нас не были отношения с женщинами, он не имел права так говорить. Но, реальность была такова, что Восток понимал только силу, а доброту принимал за слабость.

Не знаю, чем бы закончился этот завтрак, если бы к нам не подошел официант и не протянул Якубу белый конверт. Муж распечатал его и протянул мне.

— Что там? — спросила для того, чтобы муж озвучил то, что можно знать его родне о содержимом конверта, а что не стоит.

— Тебя просят дать свое экспертное мнение по каким-то находкам. Здесь недалеко проводятся раскопки, — последняя фраза предназначалась родителям.

Я достала письмо, и туда тут же попыталась заглянуть Зулейка.

— Кто такой сэр Бейлис? — спросила она, явно намекая на мою связь с этим мужчиной.

— Человек, спонсирующий раскопки, — за меня ответил Якуб.

Я посмотрела на мужа и увидела, с каким удовольствием он смотрит на замешательство жен и родителей. В их глазах это было полным бесстыдством. В моих глазах — глупостью. Зачем вообще передавать записки, когда мир давно придумал мессенджеры?!

****

Чтобы окончательно не опозорить семью, в лагерь пришлось ехать со свекром. Он хотел лично проконтролировать, что я веду себя прилично. То, что муж едет со мной, мужчину не устроило. Я себя успокаивала только тем, что мне будет чем заняться. И что свекр, будучи уверенным, что я не говорю на иврите, уговаривал сына не горячиться с разводом.

— Твой первый брак — ошибка, сын. Мы оба это знаем. Аллах не даст тебе наследника, пока ты не разведешься.

— А что, развод как-то благотворно может сказываться на репродуктивных способностях?

— Если ты разведешься с младшими женами, я лишу тебя наследства.

— Я женился первый раз, чтобы получить наследство. Ты помнишь условие, которое поставил дед? — свекр кивнул. — А теперь я могу развестись, не боясь его потерять, потому что моего капитала достаточно, чтобы в нем не нуждаться.

— Ты только управляешь двумя компаниями, но не владеешь ими! — резонно заметил свекр. — И если ты вздумаешь меня ослушаться, то и это потеряешь!

Я продолжала делать вид, что не понимаю, о чем идет речь и старалась не смотреть мужчин. Но было до ужаса интересно посмотреть на выражение лица шейха, когда он узнает, что у сына уже несколько лет существует параллельный бизнес, который к семье никакого отношения не имеет.

— Не переживайте, отец. Как только вернемся домой, я подам прошение об отставке в совет директоров.

К счастью, в этот момент джип остановился. Я не стала ждать, пока мне разрешат выйти, схватила сумку и выскочила из машины. Свекр попытался меня остановить, но Якуб не позволил. И я была ему за это очень благодарна, даже понимая, что через пару часов на меня выльется шквал нравоучений.

Я подошла к лагерю. Внимания на меня никто не обратил. Зато я увидела, что площадь работ увеличилась в несколько раз. Дополнительно выставили еще два шатра и пригнали несколько фургонов, скорее всего, с каким-то оборудованием. Все это косвенно намекало на то, что Петр близок к триумфу.

Друга я нашла в шатре, рассматривающим какие-то артефакты. Рядом с ним стоял мистер Бейлис. Моего присутствия мужчины не заметили, поэтому продолжали спокойно беседовать.

— Можно было просто ей позвонить, — сказал Петр. — Яна всегда на связи.

— Она замужем за этим психом, Хаммоном… Хаммадом… Хартика…

— Хаммадам, — поправила я мужчину. Оба обернулись, мистер Бейлис побледнел. — В следующий раз прислушайтесь к Петру и не отправляйте писем голубями. Мессенджер работает в разы быстрее.

— Я не хотел, чтобы из-за нас, у вас были неприятности с супругом. Шейх, может и благородный человек, как вам кажется, но Восток жесток по отношению к женщинам, — оправдался Бейлис. — Я решил подстраховаться.

Я знала, что его слова были ложью, и что, на самом деле, это были просто два самца, которые мерились друг с другом достоинствами, но почему-то слышать эти слова было чертовски приятно.

— Мой муж и свекр скоро появятся. Пусть кто-нибудь предложит им чай, пока Петр расскажет, что от меня нужно.

Глава 15. Воришка

— Свекр? — удивился мистер Бейлис.

— Разве могут восточные мужчины оставить женщину без присмотра? — сыронизировала я.

— Вы не похожи на женщину, которая нуждается в присмотре, — он задорно улыбнулся и сама не поняла, как улыбнулась ему в ответ. — Я займу ваших родственников.

Он подхватил мои пальцы и поцеловал, словно я была знатная дама, и встретились мы не среди песков, а на каком-нибудь английском приеме. И сделал он это так легко, так ненавязчиво, что я даже не подумала оскорбиться. Хотя, глядя как исчезает цветастая рубашка за тканью шатра, я вдруг подумала, что рискую сравнять счеты с Якубом. У него две жены, у меня…

— Не смотри на него, — вернул меня в реальность Петр, — за этим сэром все лондонские охотницы гоняются.

— У моего мужа две жены, чем меня могут удивить лондонские охотницы? — театрально закатила глаза и подошла к другу. — Давай рассказывай, что у вас тут интересного.

Петр вдруг замялся. Я сунула руки в карманы и подошла к другу. Его неловкое выражение лица насторожило.

— У тебя условия контракта те же? — осторожно спросил друг.

— Расходы, предоплата, двойной тариф, если нет ничего сверхъестественного, — перечислила стандартные условия.

— Хорошо, — выдохнул Петр. — Дай реквизиты на оплату.

— Я еще не согласилась на работу.

— Пойдем.

Мы вышли из шатра через заднюю стенку, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Может, посвятишь меня в детали?

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я не знаю, как это объяснять.

Дорога заняла минут тридцать. Когда мы ушли достаточно далеко от лагеря, Петр сказал:

— Мы нашли ее вчера. Здесь, где-то в часе езды, есть деревня. Закария считает, что ребенок оттуда.

— Ребенок?

— Мальчик. Я никогда такого не видел.

То, что ребенок оказался один среди пустыни, я не удивилась. Для местных краев это было обычным делом. Здесь мамы не ходили за своими малышами по пятам, не обклеивали углы мебели мягкими накладками и не глушили розетки. На все была воля Всевышнего.

Мы повернули за угол песчаной скалы и пролезли к узкой расщелине. Пробраться в полость можно было только боком, прижавшись к стене. На голову посыпалась песчаная пыль. Мне стала немного не по себе. Я не страдала клаустрофобией, но замкнутых пространств не любила. Вдали послышались голоса. Один из них принадлежал Закарии, второго я не знала.

— Нужно оставить его здесь и заложить проход, — говорил неизвестный. — Это все шайтан!

— Он ребенок! — возражал Закариа. — Это мог бы быть твой сын!

— Мой сын истинно верует! Аллах никогда не допустит, чтобы с ним такое произошло!

Услышав наши шаги, мужчины замолчали. Через секунду, я увидела на полу каньона ребенка. Мальчик в черной футболке с выцветшим на солнце медведем и потертых джинсах, лежал на полу, раскинув руки в разные стороны. Его глаза заволокла черная пелена, а из грудины, прямо насквозь, пробивались черные лианы. Зрелище было настолько жутким, что я не сразу поняла, что эти лианы вижу только я. Остальные мужчины, включая Петра, видели только ребенка, с почерневшими белками глаз и неестественно бледной для этих краев кожей.

— Мы его нашли… — неуверенно начал Закариа. — Мы сюда ходили за водой. Еще после прошлых дождей осталась.

Мужчина показал в сторону, и я действительно увидела природный резервуар, где скапливалась дождевая вода. Это только нам казалась, что пустыня мертва, местные же знали, что все не так безнадежно.

— Ты можешь ему помочь? — с надеждой спросил Закариа.

Петр просто молчал. Третий мужчина старался держаться от тела ребенка как можно дальше.

— Подождите нас снаружи, — попросила мужчин.

Петр сделал несколько шагов в сторону, чтобы дать посторонним выйти. Только убедившись, что мы остались одни, я спросила, перейдя на польский:

— Что произошло?

— Думаешь, они подслушивают?

— Думаю, что вы с мистером Бейлисом не хотите, чтобы ситуация с ребенком стала достоянием общественности. Что случилось?

Пока Петр собирался с мыслями, я осмотрелась. Подобные щупальца я видела впервые. Это не было похоже ни на порчу, ни на проклятье. Вообще ни на что, с чем я, когда либо, сталкивалась до этого дня. Я не помнила описаний подобного ни в одной религиозной книги, ни в одном мифе и даже в сказках не могла припомнить похожего явления.

— Этот ребенок, — начал Петр и осекся.

— Говори как есть.

— Мы не продумали охрану раскопок. Никогда с таким не сталкивались. Было трое детей. Двое не успели ничего взять, а этот схватил один из сосудов. Какой-то недоумок оставил артефакт в открытом боксе. Закариа нашел его тут… В общем, ты видишь.

— Что за сосуд?

Петр подошел к одному из валунов и достал оттуда что-то, что напоминало погребальную вазу. Только сделана она была из той же синей глины, с теми же огненными прожилками. Бок был разбит. На донышке обнаружились капли воды.

— Ваша версия для остальных?

— Они ходили за водой, и нашли ребенка в каньоне. Если явятся его родители, или он умрет, то…

— А зачем вам ходить за водой в каньон, если у вас налажены поставки жидкости? — подбросила другу пищу для размышлений.

— Потому что мы не рассчитали запасов технической воды для работы?

— Может быть, — произнесла я и опустилась на колени, чтобы ближе рассмотреть лианы. — Найди Якуба и объясни ситуацию так, чтобы отец ничего не услышал, и никого не пускай сюда.

Петр возражать не стал и вышел прочь. Я села, скрестив ноги, потерла виски, и попыталась нарисовать в голове картину, произошедших событий: ребенок пробирается на раскопки, убегает, прячется в каньоне. Пустыня, бег, вода. Эта посудина для воришки ценности явно не имела. Но, он набрал в нее воду. Попить? Мою догадку подтвердила едва заметная ранка на губе. То, что пил он со стороны битого края, тоже меня не удивило. Местные дети не обращают внимания на такие мелочи.

— Вода и кровь… — задумчиво произнесла я, пытаясь понять, что это все мне напоминает.

— Лучший активатор для любого заклинания, — голос джинна раздался в другом конце помещения. Через секунду появился и он сам.

* * *

Демон подошел ближе к ребенку и присел, чтобы лучше рассмотреть лианы. Его, в отличие от меня, эта картина не пугала, а местами, даже, завораживала. Он поднял руку и прикоснулся к одной из веток. Та тут же отреагировала на прикосновение переливом огненных жил.

— Вор получил свое, — не отрывая завороженного взгляда от лиан прошептал джинн.

— Он ребенок, — напомнила я.

— Я не утверждал, что он взрослый. Я сказал, что он вор.

Его слова меня покоробили. Задела меня не жестокость джинна, насчет его теплых чувств к людям я особых иллюзий не питала. Меня возмутило то безразличие, с которым он говорил. И то внимание с которым он наблюдал за лианами. Они интересовали демона намного больше, чем умирающий ребенок.

— Он мог пойти на кражу из-за нужды, — продолжала защищать ребенка, пытаясь понять, какие у меня шансы уговорить ифтира помочь.

Справиться без него было почти невозможно. Я понятия не имела с чем столкнулась, а на поиски ответа ушло бы время. Время, которого у меня не было. Невооруженным взглядом было понятно, что жить малышу не долго.

— Из-за нужды воруют хлеб или деньги, — все также спокойно говорил собеседник. — А этот ирс (прим. перевод с египетского диалекта: вор (ругательная форма)) действовал по зову крови. Как и его предки.

— Дети не в ответе за грехи отцов.

— Твое стремление защищать ублюдков и убогих меня умиляет. Сначала эта девка бесхарактерная, теперь воришка, чья жизнь стоит меньше, чем твой шампунь. Та сделаешь миру одолжение, если плод гнилого семени покинет ваш мир.

— А меня умиляет твое наивное желание спасти людей от воров и злодеев. Необычно для шайтана.

Он усмехнулся, но взгляд от лиан не отрывал. Одна из веток дернулась, ребенок слабо застонал от боли. Так стонут те, у кого сил даже на это проявление слабости уже не осталось. Джинн на стон внимания не обратил. Он был похож на игромана, наблюдающего за тем, как прыгает шарик по колесу рулетки.

— Мне плевать на людей. Если хочешь его спасти, заключи со мной договор. Обещаю, щенка избавлю от смерти в подарки. В знак доброй воли.

Несколько лет назад я бы не раздумывая согласилась на его предложение. Тогда я была глупа, самонадеянна и не так цинична. Но сегодня, я понимала, что не рискну своей жизнью даже ради праведника, которому суждено спасти мир от апокалипсиса. Я могла попробовать убедить себя в том, что нужно дать мальчику шанс, что он может исправиться, что жизненные уроки нам даны для того, чтобы становиться лучше. Но жестокая правда состояла в том, что рисковать собственной жизнью ради сомнительного эксперимента я не была готова.

— Что скажешь?

— Скажу, что риск связи с демоном неоправданно велик.

Джинн кивнул. Ребенок снова застонал. Моя убежденность в собственном хладнокровии дала трещину. Это было то мерзкое чувство, которое я ненавидела всей душой. Оно было похоже на то неприятное ощущение из далекого студенчества, когда я спускалась в метро, имея в кошельке денег впритык до стипендии и видела нищую старушку просящую милостыню. Пройти мимо не могла, осознанно делилась копейками, а потом искренне ругала себя за эту слабость, когда средств не хватало даже на метро и идти на занятия приходилось пешком.

Сейчас, глядя на ифтира, я мысленно пыталась просчитать ситуацию так, чтобы не стать жертвой и дать шанс мальчику. Даже понимая, что во многом этот демон был прав.

— Зачем тебе мое тело? — открыто спросила, понимая, что в этот момент сделала неосторожный шаг в сторону соглашения.

— Нет сделки, нет информации.

Лиана снова дернулась и потянулась к джинну, ребенок снова застонал. Сначала, я почувствовала острый укол вины, и только когда смогла отмахнуться от него, и увидеть картину глазами демона — поняла: с ним можно договориться. Ребенок для него ничто. Муравей под ногами человека. А вот лиана…

— Тебе нужна лиана?

— Это не лиана.

— Почему ты ее не заберешь? Она же тебе нужна.

— Смелые выводы.

Только в этот момент, не без труда, он смог оторвать взгляд от призрачного растения. А я нащупала слабое место демона.

— Что это за растение? Это же не проклятье, верно?

— Огненный цветок, — произнес демон.

— Оно тянется к тебе.

— Я его создатель.

— И ты можешь его забрать.

— Не могу. Семена проросли не в моем мире, а в твоем. Щенку придется стать удобрением. Мне жаль терять такой экземпляр, но…

— Я могу его забрать. И передать тебе. Ты взамен исцелишь ребенка.

— Ты плохо понимаешь о чем идет речь, женщина. Но, твои наивные попытки выкрутиться мне нравятся. Еще раз попробуешь?

Он поднялся с колен. Я чувствовала, что зацепка была где-то близко. Ему нужно было это растение. Мне нужно было понять, что это существо из себя представляет. Оно было дорого джину. Ну, или просто нравилось. В этой демонической психологии даже Иблис не разберется. А я была должна.

******

— Вы были хранителями рая… — задумчиво произнесла я.

Мне нужно было понять, что это за цветок и его ценность для демона.

— Рая не существует. Тебе ли этого не знать?

Теперь его внимание полностью переключилось на меня. Стало немного не по себе: черные глаза скользили по лицу. Он знал каждый мой шаг, мог предугадать каждую манипуляцию, знал наперед каждую фразу. К сожалению, пока связь между нами не окрепла, ее плюшками мог пользоваться только он. А я как будто отдала ему все козыри, которые были у меня в руках. Временно, конечно. Но все равно было жутко.

Мальчику становилось хуже, но я пыталась отмахнуться от этого обстоятельства, чтобы не нервничать и продолжать искать варианты.

Рая действительно не существовало. По крайней мере, того “все включено” который себе представляли люди во влажных фантазиях. Христианские, исламские и иудейские обещания вечного блага были всего лишь обманом, призванным заставить людей соблюдать хоть какие-нибудь правила. Некоторые учения, конечно, пытались внести разнообразие, но суть от этого почти никогда не менялась: веди себя хорошо и будешь жить там, где достаточно еды, вина и нет риска сдохнуть от сифилиса к 30 годам несмотря на беспорядочный секс или прыгай голыми пятками по раскаленной сковороде. И в то же время, понятия райских кущ и адского пламени родились не на пустом месте.

— И тем не менее, вы охраняли прекрасный сад, — я почему-то была уверена, что если узнаю, что-то о пошлом демона, то ребенок выживет.

— Я не охранял сад, — помотал головой джин. — Я создавал этот сад. Впрочем, к знаменитому “Эдему” он никакого отношения не имеет.

— Если я достану семена и отдам тебе… Ты…

— И как ты собираешься достать то, что проросло в нем?

На этот вопрос я не знала ответа. Но, зато теперь точно знала механизм магического действия. То, что находилось в сосуде активировалось кровью ребенка. Лианы выходили строго из солнечного сплетения мальчика. НО! Ни одно магическое существо не могло выжить в нашей реальности без подпитки.

— Если я отделю тело от стеблей?

— Мое предложение в силе. Ты можешь попробовать спасти его, но я тебе без сделки помогать не стану. Семя воров должно быть уничтожено.

Почему джин так хотел смерти мальчика, я не знала. Вряд ли его интересовал чей-то моральный облик.

— Можешь не помогать. Ты сказал достаточно.

Только сейчас я сняла с плеча сумку и, стоя на коленях, начала в ней рыться в надежде, что совершенно случайно, там окажется мамин дневник.

Глава 16. Оазис

Маленькая записная книжка, размером с ладонь, пряталась под молнией. Мама долгие годы изучала рай и ад в контексте разных религий. Она писала многотомные труды и научные работы как историк. Но основная часть ее исследований так в публикацию и не вышла. Мама говорила, что мир к этим знаниям еще не готов. И никто, о них знать не должен. В свет выходил только тщательно отобранный “безопасный” материал. Когда мамы не стало, все бумаги перешли мне по наследству вместе с “дневником”. Точнее, с блокнотом, в котором она указывала, в какой томе или в какой работе искать ту или иную информацию.

Чтобы иметь возможность всегда воспользоваться мамиными знаниями, ее работы я “перевела” в цифровой формат. А вот блокнот возила с собой. Как реликвию и физическое напоминание о родном человеке.

Я открыла блокнот и под заинтересованным взглядом демона начала просматривать пожелтевшие страницы. Джин, к счастью, не пытался мне мешать или вмешиваться в процесс. И чем дольше он наблюдал, тем четче я понимала, что судьба ребенка его не интересует. Он не станет мне мешать. Сейчас ему было интересно на что я способна. От этого стала не по себе.

Снова отмахнулась от тревоги и нашла номер нужного дела. Описание райских садов хранилось в одной из первых маминых научных работ. Ничего особенного по меркам истории религии в ней не было. Фактически там мама просто перенесла подробные описания одного места в разных религиозных источниках.

Меня интересовала версия мусульман и доисламские верования арабов в эпоху так называемой “джахилии” (прим. с араб. эпоха невежества). Я начала быстро искать глазами нужную информацию. Сначала внимательно прочитала описание аль-Джанна (прим. одно из названий рая на арабском). Здесь все было традиционно: реки из молока, вина и меда; финиковые пальмы и виноград; очень много золота и парчи, никаких тебе цифровых валют и кредиток; гурии и райские жены, такие же прекрасные как рубины и кораллы. В общем, человек даже после смерти надеялся остаться человеком, и заполучить себе побольше материального. В дальнейших работах мама разбирала сложную психологическую сторону этого феномена с точки зрения исторического контекста и культуры того далекого прошлого, но сейчас у меня не было времени в этом разбираться и я перешла к так называемым “уровнем рая”. Мусульмане как-то не договорились о количестве этих самых ступеней. В версии Абу Хурайры их было сто, но в основном можно было выделить восемь уровней: начинался он с так называемой “обители покоя” для тех кто полностью покорился Аллаху, и заканчивался у трона Создателя. Мама нашла и описания этих уровней у разных богословов. Но ничего из того, что мне было нужно я не нашла и продолжала листать отсканированные страницы, игнорируя описания гурий, шатров и праведников.

Интуиция подсказывала, что нужная информация где-то близко, но глаза ее не находили. Ч продолжала искать, стоны ребенка становились тише, взгляд демона — пристальней.

И вот, когда исламская версия рая закончилась, мама обратилась к “эпохе невежества”.

Древние арабы сильно отличались от своих потомков мусульман. Они не верили в единого бога, загробная жизнь для них не была ни наградой, ни наказанием. Куда больше ценилась слава земная, а благополучие рода было важнее личного спасения. НО! Они верили в джинов! А некоторые из народов даже возводили этих существ в ранг богов. Мама даже оставила на полях пометку из Корана “6:100: они сделали джиннов равными Аллаху”. Сердце забилось сильнее, пальцы затряслись. Демон вдруг оказался за спиной. Я чувствовала его жар, но старалась не обращать на это внимания, чтобы не потерять зацепку. Огненное дыхание обожгло ухо.

— За тобой приятно наблюдать, — сказал джинн. Я промолчала и продолжила читать.

Древних арабов хоть и не интересовал рай, как таковой, зато интересовали сады, как символы земного благополучия и оазисы, которые создавали те самые джинны. И места, созданные огненными демонами посреди пустыни отличались от природных садов.

На одной из страниц мама рассказывала плохо расшифрованную легенду. Она не попала в финальную версию публикации, потому что она не была уверена в правильности перевода. Но в черновике, который я сейчас просматривала, записи сохранились. В них неизвестный персонаж рассказывал об одном из таких оазисов.

Мама предположила, что эти события могли происходить на территории восточной пустыни, но прямых доказательств этому не было. Как и имен участников этой легенды. Или не легенды. Речь шла о воре или разбойнике, точный перевод не известен, который то ли прятался в пустыне от правосудия, то ли что-то искал, но поиски эти не увенчались успехом. Человек провел в пустыне больше ста дней и ночей без еды и воды. Так гласила легенда, но мама сделала пометку о том, что сроки тоже могут быть переведены некорректно, или имеет место преувеличение. Тем не менее, среди песков неизвестный вор провел достаточно времени, чтобы заработать опасное для жизни обезвоживание. Он потерял верблюда в песчаной буре, воду и запасы еды закончились, а дождей не было так долго, что все природные резервуары были пусты. Ночью он изнывал от холода, днем от жары. И вот, уже находясь на грани смерти, он увидел оазис. Но необычный оазис. Среди зеленой травы и чистой воды пылали лианы с огненными цветами. Это было так красиво, что сначала вор подумал, что это предсмертный мираж.

— Это был твой оазис, — я повернулась лицом к джину и кончиком носа дотронулась до его подбородка.

— Это был не оазис, а кладбище.

— Кладбище?

Джинн махнул рукой и каньон исчез. Вокруг остался прекрасный сад, состоявший из зеленой травы и черных лиан, усыпанных огненными цветами. Великолепную картину райского райского кладбища портил только мальчик, из которого одна из лиан и росла.

— Здесь была похоронена моя дочь.

— Джинны все таки умирают?

— Нет. Не умирают. Чистокровные джинны. А вот наши потомки от людей…

Фитир подошел к одной из лиан, дотронулся до нее рукой, и она запылала огненными жилами. Рисунок завораживал своей опасной красотой.

— Я всегда считала, что от джинна невозможно забеременеть. Ваш огонь не совместим…

— С обычными женщинами, — кивнул демон. — Это правда. Но не все женщины обычные. Она призвала меня еще в те времена, когда земли Египта называли Кемет. Ее звали Мернейт.

— Первая царица?

— Жена Джета, — кивнул джинн, — четвертого фараона первой династии. Когда мы с ней познакомились, она была юной, наивной и амбициозной. Она призвала силу богини Нейт, чтобы открыть для меня дверь в ее мир и заключить сделку.

— У тебя были дела на земле?

— Нет. Но мне было скучно, а эта тощая, вымазаная ритуальными маслами девица, показалась мне интересной.

— Приключение?

Джинн усмехнулся и продолжил рассказывать.

— В день нашей первой встречи она была ребенком: наивным, плохо образованным, погрязшим в невежестве того времени. Но, несмотря на юный возраст, она знала чего хочет.

— И чего она хотела?

— Власти, — джинн отошел от лианы и встал в трех шагах от меня. — Первым желанием Мернейт был фараон.

— Но ты не можешь заставить людей любить.

— В этом то и вся прелесть. Любви не требовалось. Будущая королева не нуждалась в нежных чувствах. Ей нужен был кто-то, кто поможет ей взойти на трон и на нем удержаться.

— И ты помог?

— Помог, — кивнул демон. — В день своей первой зрелости Мернейт исполнила первое желание. Она была счастлива, а я получал удовольствие от дворцовых интриг. Это интересней чем шахматы.

Получив свой первый приз, будущая королева сделала попытку участвовать в политической жизни страны. Но она провалилась. Девушка быстро поняла, что занять место рядом с фараоном не достаточно. Тем миром правили те, у кого был член. Даже если носитель этого члена не умел еще ходить. История той далекой цивилизации строилась на ритуалах. Жрицы и политики не отрицали, что женщина может быть достаточна умна и могущественна чтобы править. Но она не могла осуществлять самых важных ритуалов плодородия. А значит, ставила под угрозу жизнь государства с точки зрения той древней религии. Царица поняла, что следующим этапом восхождения должен стать ребенок. Вот только семейная жизнь с фараоном не складывалась. Ее мужа интересовали все, кроме жены. На супружеское ложе после свадьбы Мернейт взошла лишь один раз, чисто формально. Она не переживала из-за этого. Секс с новоиспеченным мужем радости не принес, но необходимость зачать ребенка заставила ее пересмотреть взгляды на супружеский долг.

— Благодаря мне Мернейт получила образование, освоила искусство экономики, пиара и манипуляций. Ее полюбил народ, но для того, чтобы покорить мужчину этого было недостаточно, — продолжил джинн. — Фараон был мужчиной, который любил глазами. И тогда, царица загадала второе желание.

— Стать красивой?

— Желанной.

Наука обольщения и любви давалась царице с трудом. Она не понимала, почему плотские утехи могут принести больше пользы чем ее ум. Несмотря на такую несправедливость, и этим инструментом она овладела.

Джет влюбился в Мернейт. Она стала его наваждением, его желанием, единственной страстью. Но беременность не наступала. Она была в отчаянии.

— Третье желание?

— Мернейт была не просто женщиной. В ее жилах тек огонь предков. И чтобы родить сына Джету, огонь должна была забрать дочь. Дочь от кого-нибудь из демонов огня. Правда, в те времена, когда жила Царица, понятия демонов не существовало.

— Зато были джинны.

— О нашей дочери так никто и не узнал. Она назвала ее Исидет. Я забрал ее сразу после рождения. Она не была похожа на мать. Огонь в ее венах победил человеческое начало. Но она знала, кем была женщина ее родившая. Моя Исидет прожила прекрасную жизнь, но когда пришло время ее отпустить, попросила меня похоронить ее в землях, которыми когда-то правила мать.

Похоронить единственное дитя в песке джинн не мог. Ее тело дало жизнь лианам, усыпанным огненными цветами.

— Оазис должен был спасать жизни тех, кто заблудился в пустыне. Он появлялся только тогда, когда человек находился при смерти. Но я просчитался, недооценил коварство людей.

Тот самый вор, случайно наткнувшись на оазис, сорвал цветок. Но тот, вместо того, чтобы завять, превратился в металл. Мужчина подумал, что это золото. Очень скоро весть о золотом оазисе разнеслась по округе.

— Они оборвали цветы и выкопали лианы, — усмехнулся джинн. В этот момент он снова щелкнул пальцами и оазис исчез. Мы снова стояли в каньоне, рядом с умирающим ребенком. — Вот только, джинны не дарят людям золото.

— Этот мальчик…

— Потомок одного из воров, — подтвердил джинн. — После разорения оазиса, все потомки преступников обречены влачить свое жалкое существование на Земле. Деньги и блага будут убегать от них, как крысы от чумы. Так что, подумай, Яна. Может, дав ему умереть, ты облегчишь ему судьбу, дав переродиться.

— Не мне решать, кто достоин перерождения, а кто нет. Моя работа — спасать людей от таких вот неприятностей. Он не виноват, что его далекий предок, о существовании которого он даже не знает, когда-то позарился на имущество джинна.

— И как ты его спасешь?

— Растение всегда можно пересадить.

Глава 17. Шлюха

Любое растение можно пересадить. Вопрос заключался в том, что для этого было нужно. Я снова посмотрела на джинна. Попытка угадать мысли ифрита потерпела фиаско. Черное лицо без единой эмоции смотрело на меня и ничего не собиралось делать. Существа чужого мира ему были чужды, особенно после того, как разорили могилу дочери. Вот и чудненько. Одной ложной надеждой меньше.

Я отвернулась от него и повернулась к ребенку. К этому времени жизнь мальчишки уже перешла если не на минуты, то на часы. Щеки ребенка опали, лицо заострилось, появились старческие морщины, в черных детских кудрях засеребрилась седина. Дыхание тяжелое, грудина еле поднималась. Он изо всех сил пытался надувать живот, и с помощью мышц “качать” необходимый воздух, но это только усугублял ситуацию: корни кладбищенских лиан тянули жизненную силу ребенка и из дыхания в том числе.

И в то же время, этому потомку вора повезло. Повезло, потому что детство мое прошло на Полесье, где белорусские бабки-шептуньи на кладбище ходили чаще чем в церковь и любили рассказывать о том, что не вся трава, что кажется травой, таковой является.

Существовали растения, которые простым смертным в руки брать категорически не рекомендовалось, а вот прожженные ведьмы использовали их в коммерческих целях. Такие растения росли из мертвых тел. На подобии этой лианы. С той лишь разницей, что это растение было пропитано силой джинна. А в остальном… мертвая трава.

Я вспомнила как наблюдала за бабой Нюрой, пришедшей на кладбище с банкой из-под провансаля. Ровно на треть банка была заполнена куриной кровью, смешанной с медицинским раствором, чтобы та не свернулась раньше времени. Кровь, нужна была для того, чтобы безопасно собрать “траву з мяртвяцоу”.

Банки из под майонеза у меня не было, как и курицы. Хотя, глядя на лиану, тут нужна была не курица, а целый баран, чтобы переманить ее с полумертвого тела ребенка. Но… Я была уверена, что моя кровь для этой штуковины была в разы ценнее.

Сняла жилетку, подняла наверх волосы, достала из сумки хирургический скальпель. Конечно, для ведьмы так себе инструмент, не солидный. Но я и не была ведьмой, чтобы орудовать ритуальными ножами с черными рукоятями.

Закатала рукав белой рубахи выше локтя и задумалась: на каком языке произносить заговор и к кому обращаться. Логично было бы делать ритуал на арабском. Вот только это был для меня чужой эгрегор. В нем я была в разы слабее и никем не защищена. И все равно, решила рискнуть. Начертила на песке круг в полуметре от ребенка. Этого расстояния было достаточно, чтобы лиана смогла добраться до крови, и в то же время, было достаточно далеко от мальчишки. Острое лезвие скальпеля коснулось ладони. На руку ребенка упала первая капля крови. Лианы замерли, как будто принюхиваясь к новому источнику силы. Потом упала вторая капля. Растение синхронно повернуло ветки в мою сторону. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы остаться на месте. Страх забрался под ребра. Все должно было быть сделано с филигранной точностью. Одна моя ошибка, и корни окажутся не в защитном круге, а в моем теле. Я чувствовала напряжение джинна за спиной, но надеяться на него не стоило.

— Кровь моя — жертва тебе! — слова сорвались с губ. Я старалась не отводить взгляд и контролировать даже самые незначительные движения монстра.

Одна из веток нагнулась и втянула капельку. По стволу побежали огненные жилки. К руке потянулась тонкая веточка. Я начала медленно отклоняться назад, не давая существу дотронуться до кожи.

— Сила моя — дар тебе!

К тонкой ветке, присоединился гибкий ствол крупнее, а потом еще один и еще.

— Кровь за жизнь, — произнесла почти шепотом. Рука зависла над центром круга.

Кровь начала литься сильнее. В песке образовалась небольшая лужица, чем дольше растение думало, тем гуще становился воздух. Время как будто замедлялось и будто в киносъемке я увидела, как корни дерева отпускают грудину мальчика и медленно двигаются к кругу. Тело задрожало от напряжения. Я очень медленно начала двигаться назад. Так, чтобы не спугнуть растение. Параллельно нужно было сделать так, чтобы ни одной капли крови не попало за пределы круга и не дало шансов лиане напасть на меня. Почувствовала как на лбу выступили крупные капли пота.

Первый корень коснулся кровавой лужицы. Все растение покрылось красными прожилками. Сердце от страха забилось сильнее, руки задрожали. Лиана чувствовала мой страх. Она насторожилась, обоснованно опасаясь, что я собираюсь прекратить жертвовать биоматериал. Осторожно отползла еще на пару сантиметров назад. Все корни растения поместились в круг, я приготовилась к тому, чтобы произнести последние слова и убрать руку, как запястье перехватила черная рука джинна. Я хотела дернуться, но он не дал. Я снова оказалась парализована, в самый неподходящий момент. Только видела, как из пальца демона вылез острый коготь и он разрезал черную, как вулканическая порода кожу, и из раны упали огненные капли. Они смешались с моей кровью и лианы тут же взметнулись вверх, к свету и покрылись золотыми цветами. Все было кончено. Дочь джинна обрела новый дом.

— Глупая женщина, — прошептал джинн мне на ухо. — Никогда не рискуй жизнью ради ничтожных.

В этот момент тишину каньона разорвал детский крик:

— Афарит! Афарит! (пер. демон! демон!)

Кричал мальчишка, стоя на четвереньках и глядя на меня. Или на джинна. Я попыталась встать, чтобы его успокоить но тут же услышала:

— Ахрет! Ахрет эш-шайтан! (пер. шлюха! шлюха демона!)

Тут же раздался звук шагов. Кажется, на шум спешили люди Бейлиса.

— Хочешь, я его убью? — спросил джинн. — В знак моего восхищения?

* * *

Вопли спасенного привлекли внимание мужчин. Первым вбежал Закария, за ним Петр, откуда-то взялись Бейлис, мой муж и свекр. Худшего сочетания места и персонажей придумать было сложно. Радовало только то, что джинн исчез.

— Она ведьма! Она демон! — кричал спасенный, вцепившись пальцами в клетчатую рубашку Закарии. Странно, только, что он не пытался бежать от страшного демона наружу. Можно было бы списать это на состояние аффекта после ритуала. Не каждый день ты становишься удобрением.

Закария испуганно посмотрел на меня. Он знал, что не стоит болтать лишнего, но как реагировать на истерику мальчишки не знал. На помощь пришли Якуб и Бейлис. Мужчины в два шага оказались рядом.

— Яна?! Ты как? Он напал на тебя? — в голосе мужа звучала неприкрытая тревога.

Даже не знала, что он может так искренне за меня волноваться. А вот Бейлис ничего не спрашивал, он молча сунул мне в руки флягу и буквально заставил сделать глоток.

— Чай на верблюжьем молоке, — тут же пояснил мужчина, глядя на тестя.

К счастью, тесть был настолько растерян происходящим, что не мог ничего сказать. Он непонимающе смотрел то на меня, то на мальчишку, то на сына. Хорошо, что хотя бы дерева они не видели. Иначе совсем неудобно бы получилось.

Я сделала глоток из фляги и подавила в себе желание поморщиться. Никакого чая там не было. Язык обжег виски. Вполне себе приличный виски для этих мест.

— Она проклята! Не подходите к ней! Она шлюха шайтана! — орал пацан.

— Что он тебе сделал? — спросил Якуб и зачем-то притянул меня к себе, как будто хотел, чтобы я находилась подальше от Бейлиса.

— Ничего. Это последствия отравления, — ответила я. — Он выпил воду из украденного сосуда, там был токсин. Его еще несколько дней будут мучить приступы агрессии, возможно галлюцинации визуальные и слуховые, пока яд полностью не покинет организм. Лучше отправить его в больницу. Я сделала все, что могла.

Я говорила по-английски, ребенок меня не понимал, но видя как остальные себя ведут, пытался привлечь внимание и предупредить их об опасности.

— Я всем расскажу что ты шайтан!

В этот момент Якуб увидел рану на моей ладони. Лицо мужа побагровело, глаза налились злостью:

— Он напал на тебя?!

— Нет.

— Она! Она хотела меня убить! — снова заверещал пацан. — Она проклята! В ней шайтан!

Закария попытался закрыть щенку рот, но тот оказался вертким и все усилия мужчины были бесполезны.

— Он говорит, что ты демон, — сообщил тесть. — Объяснись!

Отец Якуба топнул ногой, его щеки побагровели, в глазах лопнули сосуды. Закария, чтобы не усугублять ситуацию, схватил мальчишку и потащил его прочь из каньона. Мальчишка пытался сопротивляться, но шансов у него не было. Закария легко справился с тощим телом ребенка.

— Отец! — рыкнул Якуб на арабском. — Она не должна ни перед кем объясняться!

— Твоя жена нас позорит! Она ведет себя как шлюха! Что она сделала с этим юношей?! К чему она склоняла невинное дитя?!

Хотела я сказать, что это дитя и невинность давно живут в разных мирах, но промолчала. Сама виновата, что не позаботилась о том, чтобы отправить старика подальше от каньона. Петр, все это время, стоял позади, вместе со вторым арабом и старался не отсвечивать, дабы не попасть под горячую руку.

— Ваша невестка спасала ему жизнь, — вмешался Бейлис.

— Моя невестка должна сидеть дома и рожать нам детей! А не шляться по пустыне как продажная девка!

Можно подумать, продажные девки обитают исключительно в пустыне, услуги быстрой любви оказывают прямо на песке, а плату за работу принимают финиками.

— Ты не имеешь права так говорить о моей жене! — окончательно взбесился мой лев. Что ж, надо было признать, что я для кого-то воспитала приличного мужа. Бабника, конечно. Но на этот недостаток женщины востока привыкли закрывать глаза. Компенсирует деньгами.

Я, под шумок, вместе с фляжкой, отошла к резервуару и оперлась на его край. Мне бы сейчас поесть и поспать, но наблюдать за битвой титанов тоже было забавно.

— Она не только твоя жена! Она собственность моего рода! Я буду говорить о ней что захочу и когда захочу! И я приказываю тебе развестись с ней!

Моего отсутствия, в пылу скандала, ни Якуб, ни его отец, не заметили. А вот Бейлис с тревогой посмотрел в мою сторону и взглядом попытался приободрить.

— Сэр Бэйлис! Ваше присутствие здесь неуместно! — отец Якуба попытался устранить лишних свидетелей.

— Твое поведение неуместно, отец!

— Пусть твоя жена объяснит, зачем пыталась соблазнить этого юношу! Чем она его опоила?! Бесстыжая девка! Позор всего рода!

Я, конечно, догадывались, что родители Якуба от меня не в восторге. Но обычно они всегда старались соблюдать приличия. Сделала еще один глоток из фляжки. Алкоголь начал действовать: мышцы расслабились, в висках зашумела кровь.

— Старика тоже могу убить. Хочешь? — тихий голос джинна раздался рядом с ухом.

— Ты не можешь убивать людей, — ответила шепотом.

— Сделаю исключение из правил.

К счастью, демона никто не услышал, а я порадовалась, что в современном мире есть шанс сбежать до того, как тебя сожгут по обвинению в колдовстве.

— Вы находитесь на моей земле, — в голосе Бейлиса появились властные нотки. — Ничего, что могло опорочить ваш род, здесь не произошло. Ваша невестка спасла жизнь ребенку. И уберегла его семью от суда. Этот юноша ночью выкрал мои артефакты.

— Какое отношение Яна имеет к вашим делам?!

Вопрос был логичным. Мужчины замялись. Ну не говорить же правоверному мусульманину, что его невестка в свободное от служения его сыну время, гоняет по планете демонов и трахается с джиннами?

— Моя жена…

— Твоя жена, продажная девка! И ты с ней разведешься! Немедленно!

Глава 18

Скандал длился еще около часа. Точнее, свекр орал как потерпевший о поруганной чести и оскверненной фамилии, как мошенник, которого словили на преступлении и нужно было срочно замести следы. Чем сильнее он требовал от сына развода, тем больше я убеждалась в том, что дело было не в мальчишке, которого я якобы пыталась совратить.

Родственник делал все, чтобы как можно больше людей знало о том, что произошло. Якуб мотивов отца не понимал и легко велся на провокации, а вот Бейлис, явно был опытней в интригах. Перед тем, как покинуть каньон, он поднял с пола мою сумку и передал ее мужу. В машине, по пути домой, я нашла нащупала в одном из карманов карточку. Смотреть не стала, но сразу догадалась чья она и как попала в карман.

— Якуб, — свекр снова перешел на иврит. — Твоя жена нас опозорила.

К этому времени солнце начало падать за песчаные дюны. Надежда вернуться в отель до темна таяла на глазах. Слабость, смешанная с алкоголем и помноженная на плавное движение автомобиля, заставляла глаза слипаться. Но я делала над собой усилие, чтобы услышать весь разговор Якуба с отцом. Зрителей, кроме водителя, вокруг не было. Поэтому диалог можно было назвать спокойным.

— Это ты нас опозорил, отец, — парировал муж. — Сначала, ты позволил прилететь матери с невестками и устроить скандал в отеле, теперь это. Что происходит?

— Что происходит? Ты еще спрашиваешь?! Эта девка ведет себя как шлюха! Она бесплодна, сидит у тебя на шее, сидит у всех нас на шее!

— К другим невесткам у тебя таких претензий нет?

— Они преданные рабыни Аллаха! А эта — хуже иудейки!

Я с трудом сдержала насмешку. Как это банально, проклинать иудеев на их же языке. И даже не задумываться о том, почему в свое время тебя этот язык заставили выучить. Якуб с опаской посмотрел на меня, и ничего не сказал. Интересно, что бы сказал этот свекр узнав, что он тоже еврей? Много лет назад, дед Якуба влюбился. Влюбился в девицу из Бобруйска: с медными волосами, веснушками и острым языком. Влюбился так сильно, что теперь между намазами в Песах ест контрабандную мацу, которую бабуле привозит жена внука.

— Если ты хочешь, чтобы я оформил развод с одной женой, то уйдут и остальные, — твердо заявил Якуб.

Видимо, в голосе мужа было достаточно решительности для того, чтобы прекратить этот спор. Интересно, что все-таки задумал этот старый проходимец? Я была уверена, что ему нужно избавиться от меня, но так, чтобы остальные невестки остались в доме. Там дело было не в наследниках, а в том, чтобы сохранить родство с семьями Амины и Зулейки. Тогда какая проблема во мне? Отцы обеих девушек знали о моем существовании и ни один не возражал против того, что они пойдут второй и третьей женой. Свекр решил еще с кем-нибудь породниться? Тоже не вижу проблем. Дозволено четыре жены. Если бы этот кто-то желал, чтобы дочь была единственной, то и остальные жены Якуба ушли из дома под благовидным предлогом. Детей нет. Мужчина имеет право расторгнуть брак.

Плюсы в этой истории были только для Якуба. Наш с ним развод был делом решенным. Месяцем раньше, месяцем позже, мы так или иначе разведемся. Но, подобный ультиматум даст мужу возможность избавиться и от остальных женщин. От финансов семьи он теперь не зависел. Столько вопросов, и ни одного ответа.

Дома нас ждала взволнованная свекровь и невестки. Они сидели в гостиной и делали вид, как будто до этого мило беседовали, а не ждали нас в надежде на чудесные новости. Напряжение можно было чувствовать кожей. Якуб держал меня за руку, как будто боялся потерять. Я старалась делать вид, что все хорошо, но мечтала только о том, чтобы поесть и уснуть.

— Яна, — обратился ко мне муж, — иди наверх. Я поднимусь позже.

Свекровь хотела возмутиться, но побоялась. Зато Амина как будто потеряла и страх, и инстинкт самосохранения.

— Что она на этот раз натворила? — спросила вторая жена моего мужа.

— Пыталась соблазнить бедуинскго юношу! Прямо среди пустыни! — опередил Якуба отец.

— Аллах покарает вас за клевету, — лениво напомнила я.

— Отец! — не выдержал Якуб и стал так, чтобы закрыть меня собой. Как будто этого было достаточно.

— Вот именно! Отец! — в отражении балконного стекла увидела, как свекр поднял вверх указательный палец. — Я не позволю, чтобы мой род оскверняли! Я не для этого тебя растил и содержал! Я хочу чтобы завтра этой девки не было в моем доме!

Чтобы не наговорить лишнего, я тихонько поднялась наверх. Правда, детали скандала продолжали доноситься до ушей.

— Якуб, сынок, — подхватила свекровь, — мы выплатим Яне хорошие отступные. Христианам не место в нашем доме.

Интересно, а с чего они вообще взяли, что я христианка? Ни католичка, иудейка или вообще, какая-нибудь протестантка? Или гностик? Или агностик? Все эти вопросы лениво появлялись в голове, но не имели никакого значения.

— Если вы хотите, чтобы я развелся, мама — уже мирно начал Якуб. Видимо, не хотел повышать голос на мать. — Я разведусь. Со всеми своими женами. Ни одна из них не подарила мне ребенка, ни одна из них не будет достойна жить в моем доме. Или Яна остается, или уходит вместе с остальными.

Я улыбнулась. Да, с Якубом у нас никогда не было ничего кроме сомнительной дружбы и надежного партнерства, но сам факт того, что он меня защищал, был приятен. Я осторожно закрыла дверь спальни. Как раз в этот момент в игру вступила Амина, которая кричала о том, что он не имеет права ставить на одну ступень меня и правоверную мусульманку.

Семья Якуба была религиозной в той, или иной степени. По крайней мере, старалась выглядеть таковой. Но почему именно сейчас вопрос “неверной невестки” встал так остро?

Войдя в комнату, я снял с плеча сумку и достала оттуда послание сэра Бэйлиса. Это была визитка. Обычная, старомодная карточка, напечатанная в дорогой типографии. Только поверх было написано ровным почерком:

“если нужна помощь”

Видимо, ручкой автор писать не привык, не рассчитал размер букв и последние из них были сильно сжаты. Что ж, такое внимание должно было поднять мою самооценку до небес. И она бы поднялась, если бы не необходимость нормально обработать рану и поесть.

— Тебя окружают одни идиоты, — в центре комнаты снова появился джинн.

— Подобное притягивается к подобному, — философски заметила я и пошла к шкафу за аптечкой.

— Я могу убрать твою рану.

— И как я это свекру объясню?

Джинн закатил глаза. Я достала аптечку и начала искать тонкие стяжки. Порез был ровным, неглубоким, но все павно неприятным. Ситуацию могло усугубить то, что я затянула с обработкой. Но признаков воспаления не было и можно было надеяться, что мне повезло.

— Ваш развод и правда мог бы пойти на пользу.

— Обязательно пойдет, — кивнула я. — Что за синие сосуды?

— Не понимаю о чем ты говоришь.

— О находке Петра. Твоя дочь, конечно, жила дольше своей матери. И оазис успел разрастись. Но все равно, кража была осуществлена до пятого века, технологий, чтобы создать такой равномерный инасыщенный цвет керамики не сущствовало.

— Если вы, люди, о чем-то не знаете, то это не значит, что этого не было. Дай руку, я помогу.

— Тебе не стоит светить лицом в этом доме. Мне только не хватало, чтобы меня в измене Якубу обвинили.

— Ему не помешает тебя к кому-нибудь поревновать.

— В этом нет необходимости.

Горячие пальцы подхватили мое запястье и заставили раскрыть ладонь.

— Мне не нравится, как они к тебе относятся.

— Не стоит обращать на них внимания. Так ты расскажешь про сосуды?

— Джинны называют их “турими”. Погребальные вазы. Изготавливались земными гончарами. Наши дети от земных женщин или мужчин могли выбрать, где покоится. Когда потомки хотели остаться в мире людей, их останки должны были быть захоронены так, чтобы не навредить людям. Для этого мы заказывали у гончаров — полукровок “турими”: глиняные сосуды, которые или блокируют магические свойства праха или преобразуют эту силу во что-то прекрасное.

— Петр выкопал кладбище?

— Не беспокойся. Праха в сосудах уже нет. У твоего друга остались только горшки неизвестного происхождения.

— Значит, твоя миссия в этом мире окончена?

— Я этого не говорил. И мое предложение по-прежнему в силе.

Глава 19

Якуб

Я сидела в кресле и под шум скандала на первом этаже обдумывала предложение джинна. Меня не интересовали эти чертовы желания, но паразит надавил на больное. На любопытство и азарт. Мне до зубного скрежета было интересно, что там за дело. А еще, существуют ли потомки джиннов до сих пор в нашей реальности, или они вымерли с появлением приличной контрацепции.

Останавливало от сделки только то, что джинн не человек. Мое здоровье, сохранность тебя и психики его не интересуют. Ему нужен только инструмент, который выкинут, как только сломается. И сексуальная зависимость демона меня не спасет. Зависимость не любовь, через пару столетий забудет. А я планировала жить долгую и счастливую жизнь где-нибудь на морском берегу.

Время близилось к полуночи. Я жевала консервированного тунца, которого везде таскала с собой на всякий случай и прикидывала варианты, ка можно было бы составить сделку с ифритом с наименьшими рисками для себя. И каждый вариант отметала за негодностью. Поставить условие что тело и разум останутся в сохранности? Ну условно и останутся. Но как замерить здоровье ментальное? Возможно, если бы я знала, что там нужно сделать, то могла бы предложить джинну другие варианты? Ему контракты тоже не нужны. С другой стороны, исполнить три желания и развязаться с обязательствами не так уж и сложно. Пару дней назад сама его освободила от контракта с завистливой девицей.

— Ты ставишь истинных мусульманок на одну ступень с неверной?! — взвизгнул кто-то из женщин и я автоматически закатила глаза.

Что я, мать вашу, слышу?! Они этих аргументов в инстаграмме начитались? Или в твиттере?! Разве может нормальная половозрелая женщина пытаться убедить мужика такими шаблонными фразами? Как будто читала роман с плохо прописанными диалогами. Или смотрела русский сериал, построенный исключительно на шаблонах из тик-тока.

Родители Якуба ушли, в бой вступили жены. Поставила консерву на стол, облизала пальцы, и встала, чтобы выйти, поддержать мужа в неравном бою. Все-таки первой и главной женой в этом доме пока была я. Парадокс был в том, что статус этот ничем не подкреплялся, но в крови и восточной женщины текло подчинение старшим, которое было сильнее эмоций и невежества. Но все закончилось в тот момент, когда я вышла в коридор. Я не услышала, что произошло, но тут же мимо меня пронеслась рыдающая Амина, а за ней пылающая от злости Зулейка. Третья жена бросила на меня полный ненависти взгляд, но ничего не сказала. Скрылась за дверями спальни громко хлопнув дверью. За ней появился Якуб. Мы молча вернулись в мою спальню.

— Ты как? — спросила у мужа, когда он сел в кресло и закатил глаза.

— Они хотят, чтобы я с тобой немедленно развелся, — усмехнулся мужчина.

Последние сутки его вымотали. Кожа стала тусклой, под глазами появились мешки, глаза не смеялись.

— Если это важно для тебя, мы можем не ждать окончания контракта. Можешь, даже, под шумок, вообще стать свободным мужчиной. Тунца хочешь?

— Нет, — махнул головой шейх и запустил длинный пальцы себе в волосы. — Ты не ужинала. Сейчас…

— Не суетись, у меня всегда есть заначка, — кивнула на жестяную банку.

— Что произошло в каньоне? Отец буквально взбесился, когда тебя не нашел.

— Мальчишка украл артефакт с раскопок. Ваза оказалась погребальной, там были спрятаны останки необычно женщины. Пацан пока прятался в каньоне от преследователей, решил, что ваза отлично заменет кружку. В итоге из него проросла чудесная невидимая лиана с золотыми цветами, а щенок стал удобрением.

— И что ты сделала?

— Предложила ей взамен немного сильной крови, взамен на никчемную жизнь вора, — показала Якубу раненную ладонь.

— И оно того стоило?

— Не уверена, — призналась честно. — Буду надеяться, что это спасение во благо.

Якуб кивнул, наклонился вперед и потер лицо руками, как будто готовился что-то сказать:

— Я не хочу с тобой разводиться.

— Это ты зря, — села в кресло напротив. — Сам же знаешь, что этому браку не суждено стать настоящим. Я никогда не откажусь от свободы и не приму правил твоей семьи. Ты навсегда будешь связан своими обязанностями, традициями и религией.

— Все настоящее, что у меня есть, случилось после того, как б поставила свою подпись на контракте. Будешь смеяться, но я даже влюбился первый раз после того, как ты стала моей женой. Да, она еня потом приворожила, но все же.

— Мне жаль, что у вас с ней так вышло.

— Нет. Это был хороший опыт. Знаешь, я тогда понял, что ты единственный человек, которому я могу доверят и…

Якуб замялся, опустил глаза в пол, а потом как-то незаметно оказался рядом, стоя на коленях и прижимая мои руки к губам. По коже побежали теплые мурашки. Я была растеряна и не знала, что ответить или как себя вести.

— Яна, я знаю, что контракт подходит к концу. И у тебя есть планы. И этот этап нашей совместной истории закончится. Но я никому не отдам эти несколько недель с тобой. Ясно?

Я растерянно кивнула. Не готова была к подобным откровениям, а губы мужчины уже скользили вверх по руке, обжигая белую кожу.

— Ясно, — почти шепотом ответила я. — Якуб, это…

Я хотела отнять руку, но он не дал этого сделать. А я сильно и не сопротивлялась. Мягкие, трепетные касания, его дыхание, его эмоции, которые я чувствовала кожей обескураживали.

— Я пока еще твой муж. Не отталкивай меня.

И я не оттолкнула. Не смогла устоять. Мужские руки распахнули полы халата, дыхание мужа сбилось. Он несколько секунд смотрел на мои колени, а потом осторожно поцеловал. Сначала одно, потом второе, острый язык прочертил линию по бедру. Руки чуть надавили и я послушно раздвинула ноги. Мужчина судорожно вздохнул, видя кружевную ткань белья. Я замерла, одновременно надеясь, что он одумается и в то же время, отчаянно хотела посмотреть, что меня ждет за той, запретной гранью.

— Я буду нежен, — пообещал мужчина и отодвинул в сторону кружево трусиков.

Руки сами легли ему на голову, а тело выгнулось навстречу ласкам. Гибкий язык порхал по влажной, возбужденной плоти, вокруг клитора, проникал внутрь, заставляя выгибаться от острого удовольствия но не давая провалиться в пучину оргазма. Напряженное тело отзывалось на мужские ласки, я старалась вести себя тихо, помня, что в доме мы не одни, но стоны срывались с губ.

Пальцы сжимали голую грудь, губы блуждали по телу, изучая мужчину. Я прижималась к нему, отвечала на поцелуи, требовала больше. Больше, глубже, сильнее. Когда твердый член заполнил пустоту в моем теле, мир задрожал.

— Не отпущу, — шептал Якуб, ускоряя темп, заставляя меня теряться в пространстве. — Никогда.

В ушах все зазвенело, тело затряслось и я провалилась в темноту.

*****

Я притворялась спящей и надеялась на то, что Якуб уйдет, как он это делал если не со всеми своими женщинами, то с женами точно. Но он никуда не торопился. Тихо перебирал мои волосы и о чем-то думал. Надеюсь о том, как убедить меня не отказываться от развода. Ибо в противном случае, даже не знаю, как мы переживём эти пару месяцев. Семью на сексе не построим. Да и жизнь в гареме была хороша только эпизодически, в малых дозах.

— Ты не спишь? — почти шепотом спросил мужчина.

— Нет.

— О чем думаешь?

— О джиннах, погребальных сосудах и скандале, который твои родители приберегли на завтра.

— О родителях не думай, — он осторожно поцеловал меня в ухо. — Это моя забота.

— Почему у тебя еще нет детей?

— Потому что я не хочу детей ни от Амины, ни от Зулейки. А ты мне после развода ребенка не оставишь.

— Я не поверю, что они согласились на контрацепцию.

— Мы не так часто… — он замялся, как будто ему было неудобно за секс с собственными женами. — И они не знают.

— Не знают о том, что они предохраняются? Ты им в чай таблетки подмешиваешь? Или они не знают зачем презервативы существуют?

— Ничего я им в чай не подмешиваю. Ультразвуковая вазэктомия. Метод экспериментальный. Эффект временный.

Я несколько раз моргнула, не веря своим ушам.

— Ни одна ты продумываешь пути отступления, — хмыкнул Якуб и поцеловал меня в лоб.

— Похвально.

— Я долго думал, почему согласился на свадьбы.

— Не хотел расстраивать отца. Знаешь, я ведь надеялся, что ты устроишь скандал и потребуешь отменить весь этот цирк.

— В нашем договоре не было пункта о защите мужа от других женщин.

— Мое упущение.

Мы засмеялись. Я легла на грудь мужчины, с обманчивым ощущением, что ничего не поменялось. Обманчивым, потому что мне отчаянно не хотелось что-то в этих отношениях менять или усложнять.

— Потерпи их до свадьбы. Я постараюсь сделать все, чтобы тебе не мешали. Дядя Махмуд хотел видеть родителей раньше, чтобы обсудить дела.

— А твои жены?

— Уедут с ними. Невесте нужно помочь упаковать приданое. А мы сможем еще чуть-чуть побыть на море. Покатаемся на яхте, поплаваем, потом в Каире купим новые платья и золото. Хочу, чтобы ты была самой красивой женщиной на этой свадьбе.

— Это моветон быть красивее невесты.

— Мне плевать.

Мы замолчали. Время, кажется приблизилось к утру. Сон навалился пухлым облаком. Сквозь морок я слышала, как Якуб что-то напевал мне на ухо и на душе становилось тепло. Липкое ощущение, что я совершила ошибку, поддавшись соблазну, испарилось.

Глава 20. Предложение

О том, что произошло между мной и Якубом, этой ночью, я старалась не думать. Взрослые люди, даже женатые. Можем себе позволить и расслабиться. Может, это было и к лучшему. Когда помотросил, легче бросать. Все гештальты закрыты, мужское эго удовлетворено. В отличие от самого Якуба, я не питала иллюзий по поводу его привязанностей. Понимала, что весь его интерес крутился вокруг женщины, которая формально была его, а фактически нет. Бонусом к этой истории шло удовлетворенное женское самолюбие. Буду когда-нибудь рассказывать внукам, как за их бабкой бегал шейх, но она выбрала деньги.

Усмехнулась этим мыслям и посмотрела на себя в зеркало и пошла вниз. В доме царила гробовая тишина. Женщины сидели в гостиной. Якуба нигде не было.

— Доброго утра, — поздоровалась я, но в ответ получила молчаливое презрение.

Ни одна из женщин даже не посмотрела на меня. Надо же, что-то новенькое. Девушки молча смотрели друг на друга и не решались начать разговор. Я не стала вмешиваться в их молчание. Подошла к телефону, чтобы заказать завтрак.

— Мы решили завтракать без тебя, — сообщила Амина.

— Амти (мама) расстроена. Ты только сделаешь хуже своим присутствием.

Зулейка внимательно наблюдала за моей реакцией. Я зачем-то улыбнулась. Нужно было сохранить нейтральное выражение, но новость о том, что не придется разыгрывать приличную семью этим утром, буквально окрылила.

— Доброе утро, — голос личного менеджера отвлек от женщин.

— Европейский завтрак на одну персону.

Особое удовольствие доставила бледность Зулейки. В ее мире я должна была впасть в истерику или, как минимум сгореть от стыда за то, что впала в немилость свекров.

— Ты в своем уме?! После всего, что произошло?

— А что произошло? — спросила я.

— Не притворяйся дурой! — прорычала Амина.

Она встала с кресла. Черный платок съехал назад. Она бросилась его поправлять. А я про себя усмехнулась. Собираться ей явно помогала третья жена. И именно она плохо закрепила булавки. Под шумок решила и от второй жены избавиться?

— Ты позоришь семью!

— Чем?

Положила телефон на место и, пока Амина возилась с платком, подошла к родственнице.

— Тем, что вы устроили публичный скандал? Или тем, что Хаммад этой ночью был со мной?

Амина замерла. Восток не любит правду. Восток любит извиваться, словно красавица танцовщица. А перед прямыми вопросами, заданными в лоб, восточные люди терялись.

— Ты и ногтя нашего мужа не стоишь!

В Зулейке говорила ревность. В Амине — зависть. Я вспомнила, как жалела этих женщин и пыталась щадить их чувства. Это, традиционно, было воспринято за слабость.

— Возможно, ты и права. Но нашему мужу это не мешает проводить со мной ночи.

— Это была твоя последняя ночь с Хаммадом. Он был с тобой из жалости!

— Я попрошу его в следующий раз пожалеть и тебя, сестра.

Лицо Зулейки перекосилось от злости. Если бы не распахнулась дверь и не появился свекр, то мне бы еще посчастливилось поучаствовать в драке. Но в этот раз обошлось. Обе женщины собрались и быстро пошли в сторону мужчины.

— Яна, — обратился ко мне свекр. — Ты остаешься здесь. Хаммад вернется после того, как оформит развод.

Глаза женщин злобно засверкали. Мои тоже. Интуиция подсказывала, что свекра ждет большое разочарование.

— Хорошо, папа, — не скрывая иронии, прощебетала я. — Я сообщу бабушке о нашем разводе.

Улыбки слетели с лиц присутствующих. Только уверенность в собственной правоте заставила свекра не опускаться до скандала с женщиной. Или страх получить по шее от матери. Мужчина жестом показал невесткам на дверь. Меньше чем через минуту я осталась одна. Почти одна.

— Он тебя недолюбливает, — сообщил джинн. В этот раз он разместился в том же кресле, где секунду назад сидела Амина.

— А я думала, просто злиться.

— Будешь и дальше бороться за неудачника? Он даже женщин своих на место поставить не может.

— Никто не может поставить на место женщину, если она сама не позволит этого сделать.

— Возможно, — кивнул джинн.

Настроение у него было не самое лучшее. В голосе пропала насмешка, огненные прожилки на теле демона потускнели, пальцы, сцепленные в замок, похрустывали. Обычно, демоны, когда были не в духе, старались отсидеться в укромном углу. Наш мир их злость воспринимал как опасность и старался разрушить. Рисковать шкурой никто не любил. Но этот, кажется, либо умел маскировать свои эмоции. Либо был настолько силен, что не боялся разрушения. Мне тоже следовало быть осторожнее. Я села в кресло напротив.

— Ты останешься с ним?

— До истечения контракта, — кивнула. — Или до того момента, пока Якуб не оформит развод.

— Ты его любишь?

— Нет, — честно ответила демону. — За сеансы психотерапии я тебе платить не буду.

Огненные прожилки на коже демона стали ярче. Пальцы разжались. Надеюсь, это мой отказ от терапии его так обрадовал.

— Мое….

— Я не дам тебе свое тело в аренду, — закатила глаза. — Но у меня сейчас нет работы. Так что можешь меня нанять.

— Нанять? — брови демона приподнялись. Он наклонился вперед.

— Нанять. Как специалиста, который готов тебе помочь. Расценки стандартные. Думаю, деньги для тебя не проблема?

— Его семье стоит тебя бояться, Яна, — он усмехнулся. Это означало согласие.

— Зачем ты вернулся в наш мир? — спросила я, когда служащий принес завтрак, и джинн снова появился в комнате.

— Долг брата.

Демон сел за стол и щелкнул пальцами. Кофейник поднялся в воздух и налил кофе мне в чашку.

— Он не разорвал контракт? — Демон кивнул.

— Желание было загадано, но он его не исполнил. Точнее, он думал, что исполнил, но ошибся. Иначе он не смог бы вернуться в Аль-Гаиб (название мира джиннов). Такое случается. Редко, но случается.

— Тебе нужно найти того, кому задолжал брат, и завершить контракт?

— Его прямого потомка. Если линия не оборвалась, — кивнул демон. — Брат слишком долго молчал о проблеме. Дом питал его силой, но он, по всей видимости, недооценил кредитора.

Я задумчиво сделала глоток кофе. Кисловатый вкус обжег небо и заставил поморщиться. Я никогда не любила арабику легкой обжарки за характерный привкус. Но почему-то всегда стеснялась об этом предупреждать.

— Сколько у нас времени?

— Достаточно. Время в наших мирах течет по-разному. Но мне бы не хотелось растягивать поиски на десятилетия.

Я кивнула и задумалась. Дело должно было быть интересным. Люди с древних времен были не прочь заключать соглашения с высшими силами: менять молитвы на прощение, жертвы на победы, деньги на благословения. Что может быть прекрасней магической халявы? Чаще всего просьбы оставались неуслышанными. Но иногда на пути человека оказывался кто-нибудь из могущественных существ.

Кому везло больше — сказать сложно. Каждое исполненное желание несло за собой последствия. Каждый контракт — обязательства.

Я несколько раз сталкивалась с подобными контрактами. Однажды, ко мне обратился довольно состоятельный бизнесмен. У его супруги начались проблемы. Сначала на женщину напала собака. Укусила за ногу. Укус воспалился, ногу чудом спасли. Потом супруга попала в ДТП. Спасло только то, что находилась она за рулем «Вольво». Как сказали спасатели, достававшие пострадавшую из автомобиля, в любой другой «тачке» доставать было бы нечего. Пара списывала все эти происшествия на случайность и злой рок, пока мужчина не стал свидетелем того, как из рук садовника вырвалась газонокосилка и полетела прямо на женщину, которая с чашкой кофе вышла во двор. Уже через день после этого происшествия они пили кофе в моей гостиной.

Через пару часов, выяснилось, что однажды после ссоры, в сердцах, мужчина крикнул:

— Да я все что угодно отдам, лишь бы избавиться от нее!

В любой другой день его слова ничего бы не значили. Но в тот раз, рядом оказалась бесовка, которая по доброте душевной решила помочь мужчине и приняла контракт. Правда, бесовки не джинны. Они интриги в мире людей не плетут, нет столько времени. Бесы обычно действуют наверняка.

С женой мужчина развелся, бесовка получила откуп, а я зареклась произносить необдуманные желания вслух.

— О чем ты думаешь? — джинн вернул меня в реальность.

— Вспомнила похожий случай с бесами, — джинн поморщился. — Ты знаешь, чьего потомка нужно найти?

— Нет. Поэтому ты мне и нужна.

Джинны хоть и были по меркам людей всесильны, не имели доступа к информационному полю. Он мог найти архивные записи, отследить перемещения по документам, если те сохранились. Только, без меня, демон не мог быть уверен в том, что нашел нужного потомка.

— Нужно найти какой-нибудь предмет, который был свидетелем договора между твоим братом и человеком.

— В твоей сумке лежит его лампа.

Я сделала вид, что не удивлена.

— Не хочешь узнать, где шляется твой муж?

Я посмотрела в глаза демона. Как и любой женщине, мне было интересно, какого черта после первого секса от меня сбежали. Но не настолько, чтобы дать джинну повод влезть в наши с мужем отношения. Он и так слишком много о них знал.

— Нет. Не хочу. Схожу за лампой.

— Не нужно.

Стоило ему это сказать, как та самая лампа появилась на столе.

— Хочешь, чтобы я прямо здесь это сделала.

— Никто не придет в ближайшие пару часов. Я об этом позабочусь.

— Звучит как угроза.

Собеседник ничего не ответил. Возможно, это и была угроза. Я взяла в руки лампу. Предметы в нашем мире имели свойства хранить на себе информацию о тех событиях, свидетелями которых становились. Пласты времени накладывались друг на друга и никогда, никуда не исчезали. Словно флешки, с бесконечным резервом памяти. Читать эти накопители могли не все. А те, кто мог, старался этого не делать. Никогда. Потому что никому не известно, что видела неприметная булавка или столовая ложка в своей жизни.

Я ненавидела читать информацию с предметов с тех времен, как дотронулась до милого платка, с аккуратной вышивкой по бокам. Никто меня тогда не предупредил, что этот платок принадлежал Эльзе Кох, жене Отто Коха. Той самой «фрау Абажур» или Бухенвальдской ведьме. После этого платка я старалась не заглядывать в прошлое предметов, не узнав, кому они принадлежали. И не заглядывать далеко в прошлое. Особенно в те времена, в которых ценность человеческой жизни равнялась придорожной грязи.

Глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на предмете исследования. Голубая эмаль на лампе потрескалась от времени. Впрочем, по археологическим меркам сохранилась вполне неплохо. Такой экспонат можно было даже не реставрировать. Сразу отправлять в музей Каира под стекло.

— Ладно, — села удобней, — посмотрим, что ты от нас скрываешь.

Сердце забилось быстрее. Не от предвкушения новой тайны, а от опасений увидеть что-нибудь неприятное: голод, насилие, пытки. Почему-то в такие моменты никогда не получалось думать о хорошем и настраиваться на красоту и романтику мироздания.

— На ней осталась сила брата, — осторожно добавил джинн.

Силы демона на лампе я не видела. Как и ничего того, что могло бы мне помочь понять, в каком периоде времени искать следы этого самого джинна. Пришлось начать с верхнего временного яруса. И первым, что увидела, были насмешливые глаза мистера Бейлиса. Он держал лампу в руках и обращался к Петру:

— Сложно поверить, что этот бесценный сегодня артефакт, еще несколько столетий назад был всего лишь свечой.

— Лампой, — поправил друг.

— Лампой, — кивнул Бейлис. — Вычеркни ее из списка. Я оставлю ее для себя. Потрясающая работа.

— Пользуетесь служебным положением, мистер Бейлис?

Бейлис кивнул. Петр возражать против прихоти спонсора не стал. Я точно знала, что к этому моменту лампа еще не попала в опись.

Я осторожно сняла следующий слой. Работать приходилось тонко. Снимать день за днем, чтобы посмотреть, что происходило с артефактом. Но ничего интересного не нашла. Археологи, похабные шуточки, жалобы на невыносимую жару и обсуждение красотки, которая время от времени приезжала к «спонсору». Кто-то называл женщину секретаршей, кто-то любовницей. В общем, ничего интересного. А дальше лампа вернулась в землю.

Долгие столетия артефакт провел в песке и ничего не видел. Только темнота. Иногда влага, от дождей. Я снимала слой за слоем. Хотелось снять не десятилетие, а тысячелетие, или два. Но я побаивалась брать временные этапы больше. Можно было пропустить что-то важное, поэтому с терпением археолога приходилось осматривать каждый промежуток. И только через несколько часов кропотливой работы картину темных песков сменило звездное небо.

Убрав еще несколько пластов, я увидела, как лампа выпала из тюка, набитого краденым добром и упала на песок. Рядом с ней не опустилась верблюжья нога. Смотреть память предметов было сложно. Ты видел только то, что видел артефакт. У носика сосуда — нога животного, синий бок видел белоснежное солнце. Вот нависла тень, появилась нога человека. Потом еще одна. И другая. Люди как будто не замечали потерянную лампу. Только их красные плащи мелькали перед глазами.

С этого ракурса караван был похож на тот, который я видела возле сан Катрин. Но это было невозможно. Или почти невозможно. Потому что до того периода времени я еще просто не дошла. Потом поняла, что не совпадали не только время, но и песок, на который упала лампа. Присмотрелась. Это было то место, где сейчас вел раскопки Петр.

— Возвращайся.

Тело дернулось от неожиданности и видение тут же испарилось. А вместе с ним и джинн, гостиная и лампа. Я лежала в постели в спальне. Одна. Как будто все, что происходило в гостиной, мне приснилось. Снизу доносились недовольные голоса.

— Я пойду ее разбужу! Сколько можно спать?! Это неприлично.

— Сядь! — властный голос мужа заставил мурашки побежать по спине.

Голоса стихли. Как будто все происходило не со мной.

— Что произошло? — спросила сама у себя, но ответа не последовало.

Посмотрела на руки, чтобы понять, в какой реальности нахожусь и что, из увиденного было правдой, а что плодом моего больного воображения. Через несколько минут, потерла глаза руками и села. Тело приятно ломило, в воздухе еще витал запах Якуба. Часы показывали восемь утра.

— Сынок, Яна должна знать о нашем решении. Если ты не разведешься, отец….

— Я не разведусь с Яной.

— И откажешься выказать уважение отцу и деду? Породниться с…

— Мама, — голос Якуба был не похож сам на себя, — отцу дозволено взять еще три жены. Он может породниться с любой семьей без моей помощи.

Кажется, в этот момент у меня появился опасный враг в виде свекрови. Вот только оценить в полной мере иронии происходящего я пока не могла. Только ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что в этот раз я точно проснулась.

Глава 21

Мне понадобилось полчаса, чтобы окончательно прийти в себя и почувствовать реальность, не бояться еще раз проснуться. Долго стояла в душе, перебирая в голове сон. Он был таким реальным, что становилось страшно.

— Мне нужно было понять, на что ты способна, — джинн появился за спиной.

От неожиданности я дернулась, обернулась, уткнулась носом в горячую грудь существа.

— Это было в реальности? — хотелось, чтобы голос звучал ровно, без эмоций.

— Только наш разговор.

— Лампа?

— Нет. Это просто предмет.

— Брат?

— Мне действительно нужно найти потомка одного человека. И если твое предложение в силе, я готов обсудить условия.

Он смотрел на меня как будто свысока. Как и положено могущественному существу смотреть на того, кто рангом ниже и слабее.

— Обсудим это в другом месте.

Джинн кивнул и испарился. Как только его присутствие перестало ощущаться, тело задрожало и медленно сползло по стене на пол. Это было похоже на эмоциональное истощение. Экзамен джинна, несмотря на то, что происходил во сне, отразился на нервной системе. Нужно было потратить хотя бы сутки на восстановление: полежать на пляже, поесть сладкого, почитать книжку. Вот только дверь комнаты открылась. Это был Якуб. И я поняла, что спокойного восстановления мне не светит.

— Яна? — крикнул муж.

В голосе прозвучало что-то, напоминающее тревогу. Через несколько секунд дверь в ванну открылась.

— Яна? Тебе плохо?

Он открыл дверь кабинки и, игнорируя льющуюся с потолка воду, вошел внутрь. Хорошо, что душевые в этом отеле были королевских размеров.

— Нет. Все нормально.

Он опустился на корточки и обхватил мое лицо ладонями.

— Ты бледная.

— А ты мокрый.

— Что с тобой?

— Перегрузка центральной нервной системы, — Якуб не понимая моргнул. — Нервное истощение. Это мое нормальное состояние после магических манипуляций.

— Я никогда тебя такой не видел.

— Потому что мы не живем вместе большую часть года, — зачесала пальцами назад мокрые волосы и подтянула ноги к груди, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть наготу. Если это вообще было возможно. — Ты промок.

Якуб растеряно кивнул и только потом выключил воду, подал полотенце и помог подняться на ноги.

— Тебя хотят еще раз женить?

— Да, — мужчина стянул через голову мокрую рубашку и швырнул на пол. — Дочь дальнего родственника отца. Это шанс для наших семей удвоить капитал и… — он запнулся. — Невеста дала согласие, но поставила условие, что не будет женой того, у кого есть жена не мусульманка. Отец предложил стать женой кого-нибудь из братьев. Махамед себе как раз присматривал…

Якуб скривился, я тактично промолчала. Мусульмане, не все, но очень многие, не считали чем-то постыдным заключать браки с кузенами, двоюродными дядями и тетями, а про троюродное родство вообще молчу. Богатые семьи хотя бы имели возможности провести генетические тесты, до заключения брака. А вот в том же Египте, это случалось не так часто. Большинство уповало на волю Всевышнего.

— И что ты будешь делать? — осторожно спросила у мужа.

Я чувствовала, что в жизни мужчины происходит перелом. Как будто он переживал очень важный период в своей жизни, который должен был определить дальнейшую судьбу мужчины. Вмешиваться в его решения не стоило. Но я чувствовала внутреннюю необходимость в том, чтобы его поддержать.

Якуб молчал. Я понимала, что решение он уже принял, но озвучить его боялся. Сняла со спинки кресла халат и оделась. Только потом посмотрела на мужа. Утреннее солнце красиво отражалось в капельках на круглых плечах мужа.

— Если отец продолжит настаивать…

— Развод?

— Развод, — кивнул Якуб.

Наверно, я должна была испытать в этот момент укол разочарования. Но я ничего не почувствовала. Я понимала традиции и порядки востока. Не принимала их, но понимала. И не осуждала Якуба за слабость. Если быть совсем откровенной, то не была уверена, что окажись на его месте, поступила бы иначе. Не каждый имеет смелость рискнуть отказаться от привычного мира и шагнуть в пустоту.

— Яна, — он хотел подойти, но боялся. — Это… Все что было ночью… Это по-настоящему… и

— Шейх Хаммад, — приподняла правую бровь. — Размазывание соплей по тарелке, тебе не к лицу. Давай лучше переоденемся и сходим на пляж. Раз уж мне больше не представится возможности взбесить родственниц на следующий рамадан, воспользуюсь этой возможностью сегодня.

Глава 22

Бесить я никого не хотела. По крайней мере специально. Но и отказываться от моря, купание в котором жены моего мужа считали харамом (пер. «грехом»), тоже не собиралась. Мы расположились на приватной части пляжа, которая была выкуплена семьей мужа. Якуб, как и любой провинившийся мужчина, старался быть внимательным, учтивым, даже ласковым. А еще, он старался вести себя так, как будто утреннего разговора не было. И это мешало.

Я искренне считала, что он совершил одну, но большую ошибку. В попытке проявить характер, мужчина вел себя непоследовательно. Согласие на брак, после того как кричал, что разведясь со мной, разведется и с остальными женами, семья воспримет как слабость. И его слово не будет в этом доме весить ничего. Украдкой посмотрела на лицо мужа и поняла, что он это понимает. Понимает и не знает, как поступить.

— Волнуешься? — спросила, когда мужчина отложил в сторону телефон и замер, глядя в одну точку.

— Не могу найти в себе смелость перечить отцу, — признался Якуб. — И мне страшно остаться без тебя.

Я ничего не ответила. Знала, на что он намекает. И знала, что быть любовницей шейха не соглашусь. Поэтому даже не пыталась поддержать этот разговор, чтобы у Якуба не было возможности это предложение произнести вслух.

— Поговоришь с дедушкой?

— Оставлю это отцу. Раз уж ему так нужен этот развод, пусть и объясняется.

— Думаю, нам стоит проявить уважение к старшим.

Якуб хотел что-то ответить, но к нам подошел официант с заказом. Пока сервировали стол, мужчина молчал. Не хотел, чтобы наш разговор случайно стал достоянием общественности.

— Утром звонил Бейлис. Спрашивал, как ты себя чувствуешь. Кофе?

— Мило с его стороны.

— Ты ему явно нравишься.

— Возможно, — не стала отрицать.

Хотя сама я больше склонялась к мысли о том, что никакого интереса у Бейлиса не было. Может быть, только что-то из разряда «охотничьего инстинкта». Но это точно не стоило того, чтобы обращать внимания.

— А он тебе?

— Он мне должен деньги за работу. Ты знаешь, до конца контракта, я твоя верная жена.

Хотя, с верностью в последние дни дела обстояли так себе. С другой стороны, я обещала, что не буду спать с мужчинами. Про джиннов в контракте ничего не говорилось.

— Женщина, на которой тебя еще раз собираются женить, тоже будет на свадьбе?

— Нет. Только ее отец и старшие братья. Они считают, что женщине не место на празднике. Такие мероприятия вредят иману (пер. «вера в аллаха», полное принятие религии).

— А их иману такие мероприятия не вредят? — не удержалась от сарказма. — Похоже, тебя ждет самая скучная свадьба столетия.

— Хочешь, на яхте покататься?

— Нет. Нам придется взять остальных. И прекрасная прогулка будет омрачена нытьем Амины и морской болезнью Зулейки. Потом твоя мама подумает, что невестка беременна. И начнется суета с врачами.

— Я не знал, что у Зулейки морская болезнь.

— Твоя мать считает, что ты не должен знать такие постыдные подробности о женском организме.

Остаток дня мы старались избегать неприятных тем. Я боялась задеть Якуба неосторожными словами, он пытался придумать, как выйти из положения с минимальными потерями. Только перед ужином, который должен был пройти в тихом семейном кругу, он спросил:

— Что бы ты сделала на моем месте?

Мы были в спальне. Я уже чувствовала, что это наш последний ужин, когда мне официально сообщат новости и достала изумительно красивый шелковый костюм и кольцо, которое подарил муж.

— Свадьба неизбежна?

— Я не могу ему отказать.

— Тогда торгуйся.

— Торговаться?

— Торговаться, — кивнула я, поправляя складки на черных брюках. — Если хочешь, чтобы твое слово в этой семье хоть что-то значило, этот брак должен дорого обойтись. Потребуй у них отдать тебе то, что отдать сложнее всего.

Якуб сглотнул слюну. Я надела кольцо. Внизу уже ждали Амина и Зулейка. Стол накрыли на пляже. Вечер был теплым, на море царил полный штиль. Родители Якуба о чем-то беседовали. Когда нас заметили, свекровь улыбнулась.

Эта улыбка показалась неестественной. Наигранной. Впрочем, объяснила себе я это просто. Родители хотели сохранить лицо перед персоналом. Если бы я знала, как ошиблась в этот момент.

— Мы подготовили подарки для невесты, — защебетала свекровь, обращаясь ко мне. — Их отправили в Каир. Но Хаммад сказал, что ты купила невесте что-то особенное.

Якуб с нескрываемым изумлением посмотрел сначала на мать, потом на отца. Зулейка с Аминой опустили взгляд в тарелки и старательно притворялись мебелью. То ли боялись, что муж снова вспылит, то ли просто боялись болтнуть лишнего.

— Да. Моя знакомая ювелир изготовила для невесты изумительное ожерелье. Что может быть лучше золота, для восточной женщины?

— Золото должен дарить муж, — ожила Зулейка. — Сестра будет прекрасной женой. Муж ее осыплет золотом! Вот увидите!

— Золото — хороший подарок.

Одобрительный кивок отца заставил глаза Якуба уползти куда-то наверх. Кажется, он понадеялся, что смог прогнуть отца и тот решил отказаться от своих обещаний родственнику. А вот я напряглась. Свекр был меньше всего похож на человека, который просто так отступит. Тем более, рядом не было дедушки, который мог бы встать на сторону внука, например.

— Яна, как тебе рыба? — как бы между прочим, спросила Амина.

— Хорошая, — официант налил в бокалы что-то, напоминающее вино, с ярким ягодным запахом.

— У них повар — француз, — продолжил неуклюжий разговор свекр.

На несколько секунд разговор затих. Я сделала глоток сока и поморщилась. Сладкая вязкая жидкость как будто обожгла горло. Странное ощущение удивило, и я закашлялась. Искоса посмотрела на мужа. Хотела сказать, что все в порядке. Но в горле как будто застрял ком. Стало тяжелее дышать, а вместо собственного голоса услышала сдавленный хрип. Попыталась подняться из-за стола. Стул упал на песок. У меня как будто подкосились ноги. Упасть вместе со стулом не дал муж.

— Яна! Яна что с тобой?!

Ответить я не смогла. С каждой секундой говорить становилось сложнее. Вокруг началась суета. Размытые фигуры кричали, бегали, суетились. Я не понимала что происходит, все мысли и усилия сосредоточились на вдохе.

— ВРАЧА!!! — орал Якуб.

Этот крик был единственным, что теперь связывало меня с реальностью. Я пыталась цепляться за жизнь, но была уверена, что это бесполезно. Врач не успеет. Зато тут же стала понятна разговорчивость свекрови и благожелательное настроение свекра.

— ВРАЧА!!!

Я понимала, что никакой врач не придет. Точнее, придет. Констатировать смерть, но не спасать. В груди поднялась волна злости. Вот так. Просто отравить? Да я вас с того света изведу! Кажется, именно в этот момент я поняла, какая сила и злость держала неприкаянных на земле.

— Джж…. Джи…

Я пыталась позвать его. Но ничего не получалось. В умирающем теле не было сил на то, чтобы призвать демона. Ни сил, ни надежды. Я собрала последнюю злость, которая была внутри.

— Спаси… Спа….

— Яна!

Якуб попытался поднять меня с песка. Скорее всего, чтобы самому отвезти к врачу. И в этот момент жгучая боль пробила грудину. Я потеряла сознание.

Глава 23

Якуб

Якуба все еще трясло. Первое состояние шока отступило, Яну стабилизировали, но ощущение навалившейся реальности как будто оглушила. Мужчина уже мог понять, что произошло, но не мог в это поверить. Осознание приходило медленно и больно.

Врач появился чудом. Никто из персонала не мог точно сказать, кто его пустил на территорию отеля и как в потертой сумке оказались нужные препараты. Сам врач утверждал, что его вызвали. Но кто, и как он доехал до гостиницы, мужчина тоже не помнил.

В больницу Яну доставили через двадцать минут после спасительной инъекции. То, что она осталась жива, было чудом. По крайней мере, так сказал Якубу врач, после того, как опасность миновала.

— Она до утра не очнется, — сообщил высокий египтянин. — Вам нечего здесь делать.

Якуб боялся оставлять жену в больнице. Боялся, что когда вернется, ее уже не будет в живых. Но в реанимацию его не пустили. Не помогли ни громкое имя, ни деньги. Ближе к утру, промаявшись в больничном коридоре, он все же решил съездить домой, переодеться и поспать. Но выйти из отделения он не успел. Как только Якуб подошел к белоснежной двери, его догнал маленький, сухонький врач с выразительной лысиной и бесцветными глазами.

— Она пропала…. Ее нет… — одними губами произнес врач.

Бейлис. Сутки спустя

Этим вечером Михаэлю было как-то тревожно. Подруга Петра ему не написала. Она не должна была с ним связываться, конечно. Сам Петр утверждал, что женщина вряд ли сама пойдет с ним на контакт. Если верить археологу, у них с шейхом Хаммадом, хоть и были не совсем традиционные отношения для восточного брака, но Яна никогда не допустила бы вольностей, которые дали бы возможность мужу усомниться в ее верности. Но не смотря на голос разума, Михаэль все же ждал коротенького сообщения от женщины. Даже самая дежурная фраза его бы устроила.

— Может, не нашла карточку, — сам себя успокоил мужчина и достал из кармана смартфон, который весь день не мог выпустить из рук.

Он сам себе пообещал, что если от Яны в ближайшие сутки не будет вестей, то попросит Петра с ней связаться напрямую. Или отправит кого-нибудь в отель, убедиться что с женщиной все в порядке.

По натуре сэр Бейлис был человеком вспыльчивым и горячим. Чопорное воспитание научило его кое-как контролировать эмоции и поступки, но иногда, как сегодня, контроль давался особенно тяжело. Чтобы отвлечься от мыслей о чужой женщине, Михаэль разложил на столе опись артефактов, подготовленных к перевозке.

Коробки уже вынесли в отдельный шатер и подготовили для отгрузки. Большая часть артефактов была описана и «идентифицирована»: лампы, остатки посуды, амулеты. Петр говорил, что все это следы древних цивилизаций. И им чудом удалось найти захоронения «Джиннов». Точнее, захоронения тех людей, которые или считали себя потомками джиннов, или рожденными с джиннами внутри. Информации о таких ритуалах было катастрофически мало. И утверждения Петра были голословными до тех пор, пока они не докажут их право на существование. Но то, что это находка могла стать одной из самых значимых находок столетия, а имя сэра Бэйлиса уже вписано в историю, всем было очевидно. Этот факт даже немного тешил самолюбие мужчины. Но только немного.

— Мистер Бейлис, — помощница Инга зашла в палатку и улыбнулась, — машина готова. Мы можем ехать в город.

Мужчина оторвался от бумаг и посмотрел на помощницу. Несмотря на скотские условия, песок, палящее солнце, она умудрялась потрясающе выглядеть. Волосы всегда уложены, макияж на месте, глаза блестят. Он хорошо понимал и взгляд, и полунамеки помощницы, и ее попытки сократить дистанцию. Но старательно строил из себя тугоумного. Помощница была женщиной интересной внешне, скорее всего, в постели такой же исполнительной, как и в работе, и знала, как доставить удовольствие мужчине. В противном случае, она бы не протянула у Ричерда пять лет, и друг бы не хлопотал за нее. Но сам сэр Бейлис, в отличие от приятеля, предпочитал не смешивать рабочее и плотское. Ничего хорошего из такого секса не выходило. И, как сам он иногда выражался в закрытых клубах, дрочить было куда безопасней.

— Я останусь в лагере. Закариа тебя отвезет в гостиницу.

Инга хотела предложить остаться вместе с шефом. Но вовремя остановилась. Чутье подсказало, что такому предложению Бейлис будет не рад. Когда помощница ушла, мужчина снова достал телефон. И снова погасил экран, не дождавшись сообщения.

— Как подросток.

Еще около часа Бейлис провел в палатке. Потом сложил все бумаги в папку, оставил ее на столе и вышел на улицу. Ночью пустыня казалась ему особенно привлекательной. Он застегнул куртку, чтобы ветер не пробирал до костей, достал из кармана цветной баф (прим. Бесшовная труба из эластичной ткани, которая трансформируется в шапочку, платок, маску и др.) и зашагал в сторону каньона, где недавно лежал полумертвый мальчишка.

Подспудно Бейлис ждал, что кто-то из родных воришки заявится в лагерь и будет требовать от него возмещения ущерба. Даже всерьез подумывал над тем, как лучше поступить: заплатить или отправить попрошаек к чертям, пообещав повесить на них крупную кражу. Он достаточно хорошо знал нравы местных аборигенов, чтобы понимать — заплати один раз, и они с тебя не слезут. Но боялся, что после этого ответа, они найдут Яну, и будут требовать деньги с нее. Мужа, который даже перед отцом не мог защитить жену, Михаэль в расчет не брал.

Уже подходя к каньону, от размышлений Бейлиса отвлек свет. Он виднелся из скалы. Только через пару минут он понял, что источник находится внутри каньона. Сначала Михаэль подумал, что это кто-нибудь из местных решил укрыться в горах на ночь. Беспокоить бедуинов ему не хотелось и он уже решил развернуться, как вдруг, как будто какая-то сила потянула его в сторону каньона. Мужчина остановился, пару секунд подумал, стоит ли доверять этому желанию. Шанс нарваться на неприятности в пустыне равнялся примерно ста процентам. В сказки о том, что люди пустыни тебя встретят, приютят и обогреют, он не верил. Вероятность того, что тебя похитят и будут требовать выкуп в этих мирных местах была гораздо выше. Но несмотря на то, что Бейлис это понимал, и даже пожалел, что не прихватил с собой на прогулку хотя бы пистолет, который обычно носил с собой под одеждой, решил посмотреть, кто там.

Мужчина осторожно, стараясь не шуметь, подошел к входу и прислушался. Голосов не было. Все или спали, или… Второго варианта Бейлис не придумал. Он несколько минут стоял у входа и только потом осторожно вошел внутрь и замер, не веря своим глазам. У костра, укутанная в больничное одеяло, спала Яна. Женщина была неестественно бледной, осунувшейся, на скуле красовался синяк.

Глава 24

Каньон. Незадолго до появления Бейлиса

В себя приходила тяжело и долго. Сознание путалось. В голове всплывали редкие картинки: боль в груди, голос Якуба, яркий свет и люди в халатах. Все это пролетало в сознании яркими вспышками. Что из этого было настоящим, а что плодами умирающего мозга, я не понимала. И только когда почувствовала живое тепло костра и треск поленьев, поняла, что чудо случилось.

— Здесь только я, — голос джинна теплым бархатом отразился от стен.

Глаза открылись легко. Не было ни боли, ни звона в ушах, ни слабости. Только растерянность и чувство полной уязвимости.

— Мы заключили контракт? — спросила тихо, ка будто боялась, что нас кто-то подслушает.

— Это был единственный способ тебя спасти, — кивнул демон. — Не ожидал от тебя такой небрежности.

— Спасибо, — благодарила искренне, понимая, что шансов на долгую жизнь без этого контракта у меня просто не было. — Наливали из общего графина в пустые бокалы. Я не думала, что они подадут яд сыну. Да еще и при свидетелях.

— Твоему муже никто бы не дал умереть.

— Этот брак настолько важен, что можно так рисковать?

Джинн пожал плечами, давая понять, что это его не интересует. Я осторожно села. Тело чувствовало себя прекрасно, а вот разум, который недавно прощался с жизнью, чувствовал себя неуверенно.

— Можно обнять? — спросил демон.

Я кивнула и тут же оказалась в теплых объятиях. И была даже ему благодарна за тактичность и деликатность. Некоторое время мы молчали. Я осмотрелась, и с каким-то облегчением поняла, что нахожусь в каньоне, недалеко от раскопок. Черная лиана полностью затянула одну из стен и словно неоновая лампа переливалась красными прожилками. Это зрелище завораживало, и отвлекало от случившегося. Захотелось замедлить вемя. Ко встрече с Якубом и его семьей я была не готова и всячески этот момент хотелось оттянуть.

— Мне пришлось взять контроль над твоим телом и уйти из больницы. Чтобы ни у кого не было сомнений в том, что ты сама сбежала.

— Там было опасно?

— Тебе должны были ввести в вену смертельную дозу снотворного. Смерть выглядела бы естественной. Вряд ли Якуб заявит в полицию на мать.

— Все сделала свекровь?

— Нет. Но твой свекр прекрасно знает, что только на мать сын не посмеет заявить. Она неприкасаемая для сыновей.

— И она согласилась?

— Мало кто из восточных женщин осмелится ослушаться мужа.

— Я глупо надеялась, что времена поменялись.

— Времена поменялись. Люди — нет. Только переоделись.

Мы снова замолчали. Я даже про себя усмехнулась. Вот и я столкнулась с влиянием джинна. Даже не поняла, как сбежала из больницы и оказалась в пустыне.

— Что будет дальше?

— Ты мне поможешь найти последнего потомка одного человека. Я исполню еще два твоих желания.

— Справедливо. Ты же понимаешь, что поиски могут затянуться?

— Я буду рад, — он провел теплой ладонью по моим волосам. — Но сначала нужно поспать. Хорошо?

— Мне нужно забрать вещи из отеля. Документы, деньги. Какую-нибудь одежду.

— Все потом, — джинн осторожно поцеловал меня в висок и я провалилась в сон.

Спала без сновидений. Второй раз проснулась знакомого голоса.

— Яна?

Поморщилась. В этот раз просыпаться было сложнее. Я чувствовала себя больной и разбитой. Мышцы ныли, голова болела, глаза не хотели открываться, как будто это было февральское утро перед школой.

— Яна, — еще раз обратился ко мне голос и кто-то осторожно тронул меня за плечо.

Потом два пальца легли на шею. И только поняв, что он пытается нащупать пульс, я сказала:

— Я в порядке, — голос был непривычно слабым и бесцветным. Кажется, отравление не прошло бесследно, как я надеялась.

— Не похоже, — проворчал мужчина.

Тут же почувствовала как меня укрыли чем-то тяжелым.

— Не говорите Якубу.

— Это он так с вами?

— Нет.

Я попыталась сесть, но завалилась на бок. Мужчина осторожно подхватил меня и постарался посадить.

— На вас… Это больничная одежда.

— Я сбежала из больницы.

Брови на лице мужчины поползли вверх, глаза выразительно округлились, а нижняя челюсть опустилась вниз. Аристократическое лицо начало напоминать мультяшку и я улыбнулась, настолько забавно это выглядело.

— У вас даже обуви нет.

— В реанимации не выдают.

— Расскажите, что с вами случилось?

— Нет.

Мне, конечно, хотелось бы кому-нибудь пожаловаться. Но я боялась открываться малознакомому мужчине. Не известно, как он себя поведет, и к каким последствиям это все приведет. К счастью, задавать больше вопросов Бейлис не стал. Ему точно хотелось подробностей, но он сдержался. Достал из кармана телефон и набрал сообщение. Потом посмотрел на мои ноги и начал стягивать ботинки.

— Ваши боты мне велики. Не стоит. Я все равно не смогу в них идти.

Он растерянно кивнул, но продолжил разуваться.

— Носки. Они свежие. Почти. Я не смогу вас там пронести, — показал на узкий проход в каньон. — Там холодная земля.

Я хотела возразить, но потом вспомнила, что благородные мужские порывы иногда стоит поощрять.

*****

В лагерь мы не поехали. Машина повернула в противоположную сторону от раскопок, и уже через какое-то время я узнала дорогу ведущую к городу. Напряглась. Возвращаться к мужу было последним, чего мне сейчас хотелось. Я доверяла Якубу. Точно знала, что он не попытается меня убить. Но была уверена, что и защитить тоже не сможет.

— У моего друга есть дом, — пояснил Бейлис. — Не самое шикарное место, но о нем никто не знает.

После этих слов стало не так тревожно, хотя успокоиться полностью все равно не получилось. Машина подъехала к первому блок посту, ведущему к Дахабу. Военные здесь были обычным явлением. Они стояли на въезде в каждый город на территории Синая, а иногда и просто на дороге. Я застегнула молнию куртки, чтобы скрыть больничную сорочку и поправила волосы, чтобы не привлекать лишнего внимания настолько, насколько это вообще было возможно.

— Все в порядке, — успокоил мужчина, проезжая мимо военных и кивая самому упитанному из них. Никто нас не остановил. — Машина примелькалась.

— И дорого тебе это стоило?

— Дешевле, чем время, потраченное на ненужные разговоры.

Кажется, это был первый раз, когда я порадовалась разгулу коррупции и кумовству в регионе. Остаток пути мы проделали молча. Городок нас встретил пустыми улицами. Не было ни людей, ни коз, гуляющих по помойкам. Только далеко над морем мелькали паруса виндсёрферов.

Дом, о котором рассказывал Бейлис, находился на въезде в город. Он прятался за огромным каменным забором, между скромными, а иногда и убогими домами египтян. Единственным местом, которое могло представлять здесь интерес для людей, здесь была фалафельная Хамди, и крошечная мечеть.

Сам дом был небольшим: один этаж, плоская крыша с высокими бортами, окна закрыты облезлыми ставнями.

— Здесь почти никогда не живут, — пояснил Бейлис. — Тебя никто не побеспокоит.

— Выглядит уютно.

Обстановка и правда была уютной. Ничего лишнего внутри не было: столовая, совмещенная с кухней, спальня и санузел. Из излишеств, только два кресла.

— Ричард, мой друг, купил его, когда увлекался кайтами. Он терпеть не может отели.

— Больше не катается?

— Его жена против.

— Против кайта?

— Против всего, что выбивается из ее картины мира. Это странный брак.

Я ничего не ответила. Скажем прямо, не мне осуждать странные браки.

— Поедим, а потом я вернусь на раскопки. Будет подозрительно….

Мужчина показал мне на стул, а сам подошел к плите. Вспыхнуло пламя, звякнул обшарпанный чайник. Бейлис сел на корточки и достал из нижнего ящика пакет местного кофе. Непривычно черного и мелкого для жителя средней полосы, но идеального для того, чтобы заварить в кружке.

— После обеда привезу нормальную еду. А пока, у меня есть мясо, лепешки и сыр. В этом кишлаке невозможно найти нормальный хлеб.

— Его пекут локалы, — зачем-то сказала я. — И есть пятничный рынок. Недалеко от «сада угрей». В сторону «Голубой дыры». Там можно купить домашние буханки.

— Бывали здесь раньше?

— Да, случалось.

Мужчина тепло улыбнулся. Он хотел еще что-то спросить, но в этот момент сработал свисток чайника. Бейлис нелепо подпрыгнул от неожиданности, а потом голыми руками схватился за горячую ручку и тут же отскочил в сторону.

— Помочь?

— Нет. Я просто волнуюсь, как будто первый раз остался наедине с красивой женщиной. Не обращайте внимания. Вы любите гриль? Здесь есть пару мест, где готовят хорошую баранину.

— Всегда рада хорошему куску мяса.

— Это здорово. Моя помощница вегетарианка. Ей неприятно видеть, как едят плоть, и я чувствую себя живодером рядом с ней.

Он, как мог, пытался разрядить обстановку. Через десять минут на столе появились две чашки и тарелка с «египетскими сэндвичами». Мужчина сел напротив. Его лицо вдруг стало серьезным: губы вытянулись в тонкую нить, глаза сузились:

— Если пообещаю, что разговор останется между нами, расскажешь, что с вами случилось.

Несколько минут я молчала. Взвешивала все «за» и «против». С одной стороны, я не могла доверять постороннему человеку. С другой стороны, было бы неплохо, чтобы кто-то был в курсе происходящего. На тот случай, если родители Якуба пойдут дальше.

— Меня отравили. Родители мужа.

— Ваш муж?

— Нет. Якуб не знал.

— Уверены?

— Да.

Я подробно рассказала о том, что произошло. И про новую жену, и про грядущий развод, и про ужин. Не рассказала только про джинна. Его я хотела сохранить втайне. На всякий случай. Бейлис слушал внимательно, не задавал лишних вопросов, не перебивал, давал выговориться. И только когда я закончила, спросил:

— Как вы добрались до каньона?

— Не помню, — даже врать не пришлось. Я действительно ничего такого не помнила. — Думаю, мы можем перейти на «ты». Если это уместно.

— Конечно, — Бейлис улыбнулся. — Решила, что будешь делать дальше?

— Нет. Пока нет. Нужно забрать документы из номера. Но, я не хочу, чтобы кто-то знал…

Мужчина понимающе кивнул. А потом накрыл мои руки своими ладонями и сказал:

— Мне нужно ехать. Отдохни, вечером все решим.

Это «все решим» звучало так уверенно и однозначно, что мне оставалось только кивнуть. Бейлис ушел. Я помыла посуду и пошла в душ, раздумывая над тем, что дальше делать.

Мне нужен был телефон, документы, хоть какая-нибудь одежда. Желательно было бы еще и технику вернуть. Она, конечно, была вся запаролена и при любой попытке взлома все данные уничтожались. Но без нее в современном мире чувствовала себя неуверенно. И все мысли сосредоточились на том, как бы вернуть имущество. Правда, никаких идей не было. Даже одежды не было. А тратить второе желание на такую мелочь было глупо. Кто знает, как сложатся обстоятельства.

В шкафу я нашла несколько мужских футболок и пижамные штаны. Мысленно пообещала хозяину гардероба все постирать и оделась. Теперь я чувствовала себя также паршиво, но уже не такой уязвимой.

— Если хочешь, я могу свести их с ума, разорить, наслать на…

— Я не буду тратить второе желание на то, что смогу сделать сама.

Джинн сидел в кресле, оперев подбородок на локоть.

— Ты знал, что Бейлис меня найдет?

— Я сделал все, чтобы он нашел тебя, — кивнул демон.

— Ты же мог меня предупредить о яде? Почему не сделал?

— Потому что не знал. Ты удивишься, но твоя безопасность не является моим приоритетом.

— Врешь, — я села в кресло напротив.

— Вру, — признался джинн. — Но я действительно не знал, что тебя попытаются отравить.

— Расскажешь, кого нужно найти? Он же никак не связан с твоим братом?

— У меня нет братьев. Это мой контракт.

Глава 25. Рут

История джинна началась примерно в 11-м веке. В самом начале основания династии Айюбидов. Хотя, в субъективной реальности самого демона это происходило почти вчера.

— Ее звали Рут, — сказал Джинн и сложил руки в замок. Несколько искорок взлетели вверх и тут же погасли.

— Женщина?

— Рабыня, — кивнул джинн. — Не кривись. Это были времена до феминизма и гуманизма. Убийства, насилие, порабощение очень гармонично существовало в вашем мире с духовными ценностями, — джинн пальцами показал «кавычки» после слова «духовные». — Одни варвары нападали на других. Победитель забирал скот, женщин, детей, мужчин. Процветали невольничьи рынки, бордели и любые религии, объясняющие молнию и обещающие вечное блаженство за молитвы. В те времена Восток содрогался от крестоносцев, пытающихся насадить свою веру силой. Хотя, скажу тебе по секрету, этим занимались единицы. Остальные варвары шли на службу не ради креста, а ради наживы.

Рут в какой-то степени повезло. Красивое лицо спасло ей жизнь и честь. Девушка видела, как убили ее семью. Просто вырезали. Но к ней прикоснуться не дали. Не потому что попался «благородный рыцарь». А потому что у рыцаря был наметан глаз на стоящий товар.

Рут и еще несколько девушек, перепродали торговцу, который выкупал награбленное у рыцарей. Тот отвез товар на невольничий рынок. Это была площадка, под палящим солнцем, где живой товар выставлялся на деревянных настилах. И люди на этих рынках стоили дешевле крепких верблюдов. Там Рут выкупил делец, специализировавшийся на поставках женщин для закрытых борделей. Но и в бордель Рут не попала.

— Ее ненависти и силы хватило на то, чтобы призвать меня.

— А ты откликаешься на каждый призыв?

— Нет. Только когда зовут хорошенькие женщины.

— А если серьезно?

— Я серьезен.

Он врал. Чтобы призвать джинна, он должен был находиться в нашем мире. А они просто так на экскурсии сюда не ходили. А значит, ему нужна была женщина. Или не женщина. Просто всегда легче заключить контракт с тем, кто в нем нуждается больше чем ты.

Рут помнила сказки о благородных богах — джиннах, которые или рождались рядом с людьми, или приходили на помощь. Эти рассказы, которые она слышала от бабушки, были единственной опорой девочки. Она вцепилась в эти сказки обеими руками и вложила в призыв всю боль и злость, которую в тот момент испытывала.

— Она хотела сбежать?

— Ей некуда было бежать. Она хотела отомстить.

— Отомстить?

— За смерть семьи. За себя. Ей тогда было десять. Сама понимаешь, никто в этом возрасте не думает о последствиях. Но все хотят три желания.

Рут, как и многие, думала, что джинны исполняют желания щелчком пальцев. Но на самом деле, существам из другого мира, даже почти всемогущим, приходилось подстраиваться под законы нашей реальности. Ифрит потратил всю ночь, чтобы объяснить условия контракта и правила. Рут согласилась.

— Иногда я думаю, что она тогда согласилась на сделку только потому, что боялась остаться одна, — задумчиво произнес жизнь, как будто снова переживал события той ночи.

— Я бы на ее месте тоже согласилась.

— Не льсти себе, Яна. Ты бы на ее месте сбежала из деревни в тот же день, когда мать сказала о том, что крестоносцы близко.

Я промолчала. Не знаю, был ли в словах демона упрек, но я действительно предпочла бы бежать с поля боя до начала резни.

— Ты спас ее от борделя? — вернулась к сути разговора.

— Я привел к ней в бордель друга Салах ад — Дина.

— Султана Саладина?

— Тогда он только-только взошел на престол. Рут стала подарком. И не смотри на меня так. У каждого желания есть своя цена.

— Она стала его женой?

— Нет, конечно, — джинн отмахнулся. — Она была рабыней. На ложе к султану она ни разу не взошла. Девушка попала в услужение к Исмат хатун, одной из жен Саладина.

В гареме Рут отогрелась, приняла ислам, освоила грамоту и смогла скопить небольшой капитал, который планировала потратить на месть. Девушка росла под присмотром джинна, расцветала и ждала подходящего момента для возмездия. Когда Рут исполнилось 15, она загадала второе желание: попасть в гарем Таки ад Дина. Он был племянником и полководцем султана.

— И ты смог это устроить?

— Это было несложно, — ухмыльнулся джинн. — Ее преподнесли как подарок. Рут была не только красива, но еще и многому научилась у жен и наложниц Саладина.

Таки, несмотря на внешнюю жесткость, а иногда и жестокость, оказался человеком одиноким и уязвимым. Рут стала его отдушиной и опорой. Она никогда не проявляла ревность к другим женщинам полководца, не участвовала в кознях и интригах, не устраивала скандалов. Кротостью, покорностью и другими умениями, она привязала мужчину к себе. Уже через год большую часть времени он старался проводить с ней. Таки отселил наложницу в отдельные комнаты, поставил охрану, одаривал подарками и заботился о том, чтобы никто не смел даже смотреть в ее сторону.

— Полагаю, он и стал орудием мести?

— Тридцать отрезанных голов полководец принес своей любимой в праздник жертвоприношения.

— И ее это не смутило?

— Рут была счастлива.

— Почему она не загадала третье желание?

— Не успела. Ночью остановилось сердце. Рут исполнила свое главное желание и ушла.

— И контракт не был расторгнут? Смерть не подразумевает автоматического снятия обязательств?

— Ее желание перешло по наследству детям. Но, так случилось, что на тот момент они были малы и говорить не умели. Это позволило мне уйти домой.

— Мог и подождать пару лет.

— Я в няньки не нанимался.

— Тогда не пришлось бы искать потомков рабыни.

— Тогда я бы не встретил тебя, — джинн подмигнул.

— Сколько детей было у Рут?

— В живых остались только две девочки.

Скривилась. Если судьбу мальчиков было отследить не так просто, то с девочками дела обстояли еще сложнее.

— Ты представляешь, сколько веток и потомков может быть у этих двух девочек?

— Хуже будет, если их род вообще оборвался, — философски заявил демон.

Мне оставалось только вздохнуть и понадеяться, что благодаря собственным способностям и джинну, эти поиски не затянутся на десятилетия.

— Яна!

— Что?

— Что мы будем делать с твоим мужем?

Вопрос джинна повис в воздухе. Я осознанно от него отмахнулась и молча пошла на кухню. Решила дождаться Бейлиса, а потом уже решать, как жить дальше. Нельзя было все оставлять на самотек. Конечно, я позаботилась о том, чтобы подготовить для себя запасной аэродром о котором даже Якуб не знал. Но не была уверена, что при желании, его отец не сможет меня найти. Глубоко вздохнула и заварила кофе. О работе было думать куда приятнее, чем о Якубе и его семье.

Все это время джинн наблюдал за мной сидя в кресле. Я старалась не обращать на него внимания и полностью сосредоточиться на задаче. Сложности было две: отследить судьбу девочек и найти всех потомков. Правление Саладина в Египте началось с 1171 года. Достоверных документов с того времени сохранилось не так уж и много. И большая часть из них касалась самого султана и его окружения. А вот упоминаний о женщинах почти не было. Они или уничтожались, или просто были утеряны. О женах самого Саладина почти ничего не знали, что уж говорить о рабыне даже не принадлежавшей султану!

Захотелось загрузить интернет, но вспомнила, сто ни одного гаджета у меня под рукой нет. А собственных знаний не хватало.

— Дети Рут жили в Цитадели?

— Нет. Но в Каире.

Информация меня не удивила, но не порадовала. Ехать в Каир не хотелось. С другой стороны, Каир большой.

— Я не могу прикасаться к предметам, которые им принадлежали, — как будто извинился джинн.

— Я знаю.

Допила кофе. По самым оптимистичным расчетам, перебрать придется восемь веков, двадцать четыре поколения, бесконечное количество ветвей родового дерева.

Глава 26. Мальчики и мужчины

Якуб

С момента побега Яны прошло меньше суток. Камеры госпиталя зафиксировали, как женщина очнулась, сама себя отсоединила от аппаратов, что по утверждениям медиков в ее состоянии было невозможно, и покинула больницу. Ее следы затерялись сразу, как только она покинула территорию госпиталя. И больше никто, нигде ее не видел.

Якуб подключил все свои связи. Правда, Яну искали не как пострадавшую от нападения, а как беглую жену шейха. Якуба это злило, но он по неопытности, дал отцу себя опередить. Через пару часов маховик уже раскрутился с такой скоростью, что остановить его было невозможно. Город стоял на ушах. Вот только толку от этих поисков не было. Яна словно сквозь землю провалилась.

— Нам нужно лететь в Каир, на свадьбу — сказала мать Якуба за ужином.

Семья сидела в гостиной. В той самой, в которой еще вчера он предлагал жене кататься на яхте. От злости у мужчины тряслись руки. Он не мог сосредоточиться на разговоре, прикидывал, где могла прятаться жена. У нее не было ни одежды, ни денег, ни документов. От одной мысли, что может случиться со слабой женщиной в этом городе, Якуба прошибало холодным потом.

— Хаммад поедет с вами. Я останусь в городе. На тот случай, если Яну найдут, — сказал его отец.

— Чтобы ее добить?

Якуб сложил руки перед собой в замок и посмотрел на отца так, что тому стало не по себе. Он привык к покорности младшего сына. Но в этот раз видел в его глазах только ненависть.

— Как ты смеешь?!

— Смею говорить правду? А кто потом? Зулейка? Амина? Какая следующая из моих жен тебе не угодит?

Женщины сжались, стараясь стать совсем незаметными. А мать Якуба и вовсе, попробовала встать из-за стола, но муж одним коротким движением не позволил ей это сделать.

— В том, что случилось с Яной, Хаммад, виноват только ты, — прошипел отец. — Я дал слово, что ты женишься! И я не позволю тебе меня позорить из-за…

Он не договорил. Якуб ударил кулаком по столу. Приборы подпрыгнули и неприятно звякнули. Взгляд мужчины уперся в Амину.

— Раз ты готов убивать ради своего слова, то я обязан обезопасить своих жен. Амина! Ты мне больше не жена!

Женщина побледнела.

— Нет! — она вскрикнула, но подобрать слова, чтобы себя защитить не смогла. Понадеялась, что муж остановится, но он не остановился.

После третьего «талака» (прим. Развод, расторжение религиозного брака), она обессиленно села на стул. А Якуб повернулся к Зулейке.

— Я пыталась их отговорить! — выкрикнула младшая жена. Но это ее от развода не спасло.

В доме повисла гробовая тишина. Мать Якуба хотела схватиться за сердце и изобразить болезнь. Но была так ошарашена поступком сына, что в какой-то момент просто забыла это сделать. А его отец пытался придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Захлебываясь от злости, Якуб вышел из-за стола. Посмотрел на отца, как будто внутри уже порвал все семейные узы и сказал, не глядя на женщин:

— Собирайте вещи. Утром вы летите домой.

— Я не позволю.

Голос отца еще пытался сохранить власть, но Якуб уже чувствовал его слабину.

— Я не спрашивал твоего позволения.

В оглушающей тишине мужчина поднялся наверх, зашел в спальню, и сел на кровать. Комната еще помнила ее запах. Он осмотрелся как будто надеялся ее увидеть. Как будто все, что произошло, было просто дурным сном. Но Яны не было. На стуле была аккуратно сложена пижама, на ней лежала книга, на туалетном столике расставлены баночки с косметикой. И вдруг Якуб почувствовал, что чего-то не хватает. Сначала он не понял, что его насторожило. Потом поднялся на ноги, прошелся по комнате, заглянул в ящики, но так и не смог найти телефона жены, планшета и сумки, которую она называла «рабочей».

Яна

Кроме спальни и гостиной в доме оказалась комната, напоминающая кабинет. Она была почти пустой. У окна стоял только стол и деревянный стул. В ящике стола я нашла несколько листов А4, не очень хорошего качества, но вполне приемлемого для записей. Они мне были нужны для допроса джинна. Он уже довольно долго шлялся по земле и кой что узнал о судьбе девочек. Не так чтобы много, но этого хватило, чтобы как-то спланировать первый этап поисков.

Дочери Рут, Ариба и Аниса, до двенадцати лет жили в доме отца. Потом отец выдал дочерей замуж. Ариба пошла третьей женой влиятельного паши (прим. титул в Египте и старой Турции), а Анисе выпала честь быть первой женой, но менее состоятельного человека. Правда, имен этих самых мужей джинн не знал. Хорошей новостью было то, что обе сестры жили в Каире. По крайней мере, большую часть своей жизни.

— Аниса жила здесь, — на полу появилась бумажная карта Каира.

— Сейчас в этих районах все изменилось. Нужно…

— Сейчас на месте ее дома гостиница.

Мне захотелось обреченно зарычать. При всем желании, я не смогу поднять все пласты времени, связанные с этим местом. Стоило бы уже отчаяться, но тут мне в голову пришла если не гениальная, то вполне сносная мысль:

— Ты сможешь найти место, где их похоронили? У тебя же наверняка есть связь с прямыми потомками Рут?

— Могу, — ответил джинн. — Но какая тебе от этого польза? Призраков вызвать невозможно.

— Зато даже с забытых могил можно считать жизнь тела. Это проще, чем пытаться что-то найти в каирской гостинице.

Джинн кивнул и прямо на глазах испарился. Через несколько секунд я услышала, как открываются ворота и во двор въезжает автомобиль. На всякий случай, встала так, чтобы меня не было видно из окна, и только когда из машины вышел Бейлис, выдохнула и пошла открывать дверь.

— Привет, — улыбнулся Бейлис, открывая багажник. — Поможешь?

— Конечно.

Я подошла к машине, готовясь взять какие-нибудь пакеты с продуктами, но вместо этого получила сумку. Ту самую сумку, с которой была в каньоне.

— Но… Как это?

— Подумал, что тебе это понадобиться, — улыбнулся мужчина.

Я открыла молнию и увидела телефон, планшет, бумажник с документами и чуть не расплакалась от счастья.

— Как? Как ты это достал?

— Всем нужны деньги. Но телефоном и картой лучше на территории Египта не пользоваться. Планшет мои умельцы зашифровали, а вот на телефон гарантии не дали. Там есть второй аппарат. И одежда. Прости, твой гардероб вынести не удалось. Надеюсь, это подойдет на первое время.

Глава 27

Мы сидели на террасе и разговаривали. Спонсором мистического уюта были садовые фонарики, а хорошего настроения — ром. Алкоголь приятно пьянил и расслаблял. То, что нужно, после такого вот прекрасного семейного отпуска.

— Полиция ищет тебя по всему Шарму. Информацию передали в отели, на блок посты.

— К счастью, мы не в Шарме, — сделала глоток, поставила стакан на стол и подтянула колени к груди. — Полагаю, причина не в моем отравлении.

— Тебя подозревают в измене мужу. Твой свекор даже попытался найти мальчишку из каньона. Но с бедуинами местные не хотят связываться. Так что, если сюда ворвется полиция, мне, как порядочному любовнику, придется отстреливаться.

Он хохотнул и взял кусочек сыра. Сыр в Египетских магазинах был настолько паршивым, что назвать этот желтоватый и солоноватый пластик сыром язык не поворачивался. Соперничать с ним могла только колбаса. К счастью, ром хорошо скрашивал послевкусие суррогата.

— Уверена, что никто не посмеет беспокоить уважаемого белого господина. Скорее меня попробуют подкараулить на улице и выкрасть.

— Значит, тебе не следует выходить на улицу. Если хочешь, можешь улететь через Израиль. У меня знакомый офицер на переходе в Табе. Никто лишних вопросов задавать не будет. Можем даже вместе поехать.

— У меня есть работа в Каире. Так что, придется остаться здесь.

Бейлис почесал подбородок, потом долил ром в стаканы и задумчиво произнес:

— Я подумаю, что можно сделать. Будет повод обзавестись здесь полезными связями.

— Не переживай. Завтра меня уже никто искать не будет.

— Сама сдашься? — правая бровь Михаэля удивленно приподнялась.

— Нет. В этом нет необходимости. Пожалуюсь деду.

— Ваш дедушка настолько влиятелен?

— Дед Якуба.

— Якуба?

— Так Хаммад представился, когда мы с ним познакомились.

— Я слышал о семье вашего мужа. Признаюсь, когда-то даже пытался лично познакомиться Фатихом ибн… Не помню как дальше.

— Саид аль Касим, — напомнила я.

— Точно, — мужчина поднял указательный палец вверх и сделал еще глоток рома. — Прости. Это было невежливо с моей стороны. Можно вопрос? Личный.

— Не обещаю, что на него отвечу, но попробуй.

— Как ты согласилась выйти замуж за Хаммада? Я к тому…. Ты не покрыта, живешь… Ну… Ты не похожа на жену мусульманина. Не обижайся. Вы слишком разные. Мне так кажется.

— Он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться.

— Любовь?

— Обстоятельства.

— Брак по расчету? Я не осуждаю, — он смешно поднял руки, темная жидкость в стакане неуклюже качнулась.

— Якубу срочно нужна была жена, а я погрязла в тотальном безденежье и хваталась за любую возможность выкарабкаться.

— Но ты не мусульманка? Как же тогда его семья согласилась? Петр сказал, что вы несколько лет вместе.

— Почти пять, — кивнула. — Я понравилась Фати. Бабушке мужа. А если что-то нравится Фати, это автоматически нравится и главе дома аль Касим.

— А религия? У него же религиозная семья?

— Ислам разрешает браки с христианами и иудеями. Так что, чисто формально проблем не было.

— А с Петром вы как познакомились?

— Это он сам тебе расскажет, если захочет. Прости, но там деликатная история.

— И она связана с твоим даром?

— Нет. Тогда Петр не знал о нем.

— А как…? Прости. Я никогда не верил в людей со способностями. И, скажу честно, когда он рассказал… Ну это же почти чушь.

— Так и есть. Большая часть дел, с которыми я сталкиваюсь, никакого отношения к мистике не имеют.

— Поэтому двойная цена?

— Да.

— Я думал, все наоборот.

— Нет. Чем ты занимаешься? Раскопки это хобби?

— Нет. Я люблю историю, но раскопки это чисто бизнес.

— Налоги?

— И это тоже. Вклад в развитие археологии, статус. Просто легальная возможность задрать нос повыше на каком-нибудь светском рауте. «Почему вы не смогли посетить нас в Манчестере, сэр Бейлис?», «Я занимался раскопками, сэр Генри!» — он передразнил напыщенный диалог двух аристократов и я рассмеялась так громко, что перепугала кота, спящего на заборе.

— Я унаследовал неплохое состояние от отца, — продолжил рассказывать мужчина. — Потом, от скуки, открыл несколько виноделен. Потом выкупил оливковые рощи в Испании. Немного вложился в стартапы IT. Еще у меня есть ресторанов. Не совсем у меня. Там мои деньги крутятся. Но в целом, это неплохой доход. И еще что-то… А! Точно! Косметика!

— Разнообразно.

— И еще у меня есть чудесный отель на Кипре. Тебе понравится. Я не люблю туристический бизнес. Но Ричард меня уговорил в свое время открыть авиакомпанию. А раз у тебя уже есть самолеты, то почему бы не организовывать туры в собственный отель.

— Звучит очень впечатляюще.

— Вообще-то, я хвастался, чтобы произвести на тебя впечатление. Конкурировать шейхом аль Касим сложно, но я попробую, если не возражаешь.

Я рассмеялась еще раз. Громко, пьяно, почти бесстыже. Я не пыталась с ним флиртовать, заигрывать или пытаться понравиться. Но сама себе призналась, что если бы не обстоятельства, то с удовольствием завела бы роман с этим симпатичным сэром. И как только подумала об этом, лопатки обжег взгляд джинна.

Якуб

Он дважды осмотрел спальню. В комнате осталась вся одежда Яны, украшения. Забрали только то, что как говорила сама женщина, ей нужно для комфортного выживания. Сначала это шокировало мужчину. В груди поднялась волна гнева, но тут же отступила. Он вдруг осознал две важные вещи: с ней, скорее всего, все в порядке и на месте Яны он поступил бы так же. А потом понял, что сам себе соврал. Потому что окажись отравленным, он бы искал защиты у семьи.

Эта мысль подействовала на него одновременно и отрезвляюще, и угнетающе. Он несколько минут стоял напротив открытого шкафа, думая, как поступить дальше. Яну нужно было найти. Желательно, раньше отца.

Сначала Якуб хотел позвонить одному из армейских чиновников. Но потом передумал и набрал номер деда. Единственного человека, кто мог повлиять на отца.

Бейлис

Он осторожно закрыл за собой дверь. Но еще несколько минут прислушивался к тишине в доме. А потом почувствовал, как щеки залились краской. Взрослый мужчина, а ведет себя как павлин. И зачем только хвастался: вот у меня самолет, там отель, здесь наследство. Ему стало немного стыдно за свое поведение и то, как сильно хотелось понравиться женщине. А потом сел на кровать и мечтательно улыбнулся.

Она ему нравилась. Но не так, как нравятся красивые сексуальные женщины, а как-то иначе. По-настоящему. Он чувствовал, что как будто встретил ту, которая нужна. И то, что у нее был муж и странная биография, Бэйлиса никак не смущало. Правда, он был не уверен, понравился ли он ей. Или она здесь только потому, что других вариантов нет. И это немного добавляло горечи в медовое послевкусие вечера.

Михаэль попытался собраться с мыслями, отогнать от себя влюбленный дурман и придумать, как решить вопрос с полицией. Можно было бы поискать полезного человека в местном управлении. Опыт подсказывал, что деньги и личные взаимоотношения в Египте могут решить почти все проблемы. Но не был уверен в том, что сможет тягаться с семьей Якуба. Нужно было придумать что-то другое.

Яна

— Кого из них выберешь?

Джинн лежал на кровати, заложив руки за голову. Кажется, в этот раз он выглядел чуть более мускулистым, чем утром. Или это все были проделки выпитого рома?

— О чем ты? — легла на вторую половину кровати, и закрыла глаза.

— Якуб в тебя влюблен, Бейлис явно симпатизирует.

— Если дашь мне поспать, выберу тебя.

Джинн замолчал. Правда, ненадолго. Я даже задремать не успела.

— Я нашел могилы.

— Утром позвоню дедушке.

— Яна?

— М?

— Ты красивая.

— А ты сильный.

Джинн улыбнулся и притянул меня к себе. Сопротивляться не стала и спокойно заснула в предвкушении нового дня.

Глава 28

— Яна? Почему ты в таком странном месте? — спросила Фати, как только меня увидела. — И что это за номер? Я уже думала, что Фарида снова потеряла телефон.

Женщина сначала тепло улыбнулась, а потом глаза бабушки сузились, как у человека с плохим зрением. На самом деле, зрение у нее было такое же острое, как и в юности. И через экран смартфона она хорошо различала детали дешевого египетского интерьера.

— Мой внук, что, решил на тебе сэкономить?! Что происходит? Где Якуб?!

— Фати, я сбежала от Якуба, — осторожно произнесла я и замолчала.

— Он тебя бил?

Улыбка исчезла с лица бабушки. Морщинки как будто разгладились, а взгляд наполнился чем-то напоминающим тревогу. Она поджала губы, взяла стакан с чаем и жестом приказала кому-то из прислуги выйти из комнаты.

— Что случилось, Яна? Что натворил мой внук?

— Это не Якуб… Я ….

Я запнулась. Сказать открыто, что меня попытался отравить ее сын — не могла. Во-первых, не было доказательств. Слова джинна к делу не пришьешь, а мои слова могли принять за клевету. Точнее, скорее всего их выставят за клевету сумасшедшей девки. Мало ли как яд мог повлиять на мозг? В том, что все врачи Египта, и не только Египта, подтвердят пагубное влияние вещества на мои умственные способности, не сомневалась. Во-вторых, я не верила, что Фати вот так возьмет и поверит в то, что вырастила убийцу. Поэтому, рассказывать решила так, чтобы никого открыто не обвинить.

— Яна, расскажи все, как было. Вы в Египте?

Я кивнула и подробно рассказала все, что происходило в последние дни: отпуск в отеле, приезд свекров с женами Якуба, скандал в каньоне, предстоящая свадьба.

— Свадьба? — удивилась Фати.

— Якуб сказал, что девушка ваша родственница. И что Рашид дал согласие на свадьбу. Сторона невесты тоже рада скрепить семьи браком, если Якуб со мной разведется.

— Мой внук согласился?

— Якуб пытался отговорить отца…

— Значит, согласился.

— Он пригрозил Рашиду развестись со всеми. Но… Утром он сказал, что если отец продолжит настаивать, он согласиться. А потом случился этот ужин.

Я не старалась смягчить ситуацию. Рассказала о том, что родители Якуба организовали общий ужин, и что все шло хорошо, до того момента, пока я не попробовала сок из бокала.

— Я не знаю, что произошло, — соврала. Фати это поняла сразу, но не стала расспрашивать подробности. — В сознание пришла в клинике. Никто этого не ожидал. Я услышала разговор мужчин о том, что если вколоть снотворное, я умру без мук. Я сбежала из больницы.

— Без мук, — задумчиво повторила Фати и сухими пальцами потерла подбородок.

— Бабушка, я… Я испугалась. Сбежала из клиники.

— Якуб знает, где ты?

— Нет.

— Ты сейчас в безопасном месте?

Голос Фати стал твердым, как гранит. И таким же холодным. И только тревога в глазах говорила о том, что она если не совсем на моей стороне, то точно поможет.

— Да. Я в порядке. Мне помогли.

— Сотрудник госпиталя?

— Нет.

— Это мужчина?

Я сначала задумалась. Не была уверена, что стоит говорить правду. С другой стороны, врать тоже было глупо.

— Да.

— Попроси его связаться с Фатихом.

Я молча кивнула и опустила глаза в пол. В этот момент стало неловко. Я понимала, что ситуация страшная, что больше с этой семьей меня ничего не должно было связывать, но все равно, мне было неловко перед этой женщиной за то, что сейчас нахожусь в доме чужого мужчины. Для ее семьи это был большой позор. Фактически открытая измена мужу.

— Яна, — она чуть повысила голос, чтобы привлечь к себе внимание. — Ты не виновата. Поняла?

Я кивнула. Фати отключила звонок. Еще несколько минут я сидела неподвижно, пытаясь справиться с неоднозначными эмоциями. Чувствовала себя уязвимой и незащищенной. А еще радовалась, что джинн в этот момент где-то шлялся, а Михаэль уехал рано утром и никто не видел меня в таком состоянии. Еще с полчаса я позволила себе рефлексировать. Потом сделала несколько дыхательных упражнений и взяла себя в руки. Постаралась оставить проблемы позади и достала планшет.

Даже в самое паршивое настроение можно было вылечить работой. А ее, благодаря джинну, было более чем достаточно. Сначала разобрала почту. Убедилась, что ничего интересного не пришло. Потом полезла изучать историю Египта 12-го века.

Искать людей было не сложно, когда понимал контекст эпохи. Знал не только традиции, но и бытовую сторону вопроса: кому люди молились, куда ходили покупать продукты, к кому обращались лечить болезни, а кто отвечал за похороны. Зная, как жили люди, легко понять, как искать о них информацию: записи о рождении, так называемые «сказки», списки учащихся и др. Если бы Рут жила где-нибудь на территории бывшего СНГ, то я бы уже сейчас развернула бурную деятельность по ее поиску. Но Рут и ее дети родились на территории Египте 12 века. И как здесь обстояли дела с архивами, я понятия не имела. Пришлось углубиться в историю.

В то время была основана династия Айюбидов. Вера в египетских богов ушла в прошлое, на территории страны главенствовал ислам и шариатское право. Существовали суды, нотариаты, архивы. Но ввиду эпохи, далеко не все документы хранились там, где положено. Ставку сделала на оцифрованные архивы. Я не надеялась найти там что-то конкретное. Но решила хотя бы ознакомиться с ситуацией.

Якуб

Мужчина быстро понял, если у Яны есть с собой телефон и документы, значит, с ней должно быть все в порядке. По крайней мере, он на это надеялся.

О пропажи телефона и документов Якуб никому не рассказал. Аккуратно сложил вещи жены в чемоданы и повесил небольшие дорожные замки, чтобы ни у кого из персонала не возникло желания порыться в вещах. Как раз в тот момент, когда последний чемодан был собран, в дверь постучали.

— Открыто! — рыкнул мужчина, осматривая не забыл ли что-нибудь спрятать.

Дверь скрипнула. На пороге комнаты стояла Амина. Он вдруг вспомнил, как увидел ее впервые. Несмотря на то, что на момент свадьбы ей уже исполнилось двадцать, внешне она больше напоминала не оформившегося подростка, чем молодую женщину: пухлые щеки, чуть сутулая спина, застенчивый взгляд. Она была совсем не в его вкусе, но подходила на роль жены по всем остальным параметрам: хорошая семья, религиозна, чиста. Идеальная мать для его детей.

— Можно войти? — спросила женщина.

Она специально надела изумрудное платье, и платок в тон. Надо сказать, что цвет ей шел. Делал внешность более гармоничной и яркой. Так Амина надеялась, что Хаммад, ценитель женской красоты, увидев ее, пожалеет о своем поступке.

— Нет, — твердо ответил Якуб. — Тебе не стоит находиться наедине с посторонним мужчиной.

— Хаммад! Ты мой муж! Ты наш муж!

— Мы развелись утром, — напомнил Якуб.

— Ты еще можешь все отменить!

— Не могу. Мы оба знаем законы. После идды (прим. период, который женщина после развода не может выйти замуж) вы вернетесь к родителям. Или, если они позволят, можете жить в ваших домах. Недвижимость, украшения и трехлетнее содержание я уже оформил.

— Ты отказываешься от праведных женщин? Ради неверной! Ради проститутки, которая шляется непонятно где и тебя позорит?

— Праведные женщины не пытаются травить других людей, — холодно ответил Якуб.

Амина побледнела. Маска робкого очарования, под которой она скрывала настоящие чувства, — исчезла. Злость и обида вылезли наружу.

— Убить неверную — не грех, Хаммад. А вот делить с ней постель — харам!

Амина всегда думала, что была готова к тому, что может стать и второй женой, и третьей. И даже роль четвертой ее не смущала. Но только после того, как она вышла замуж, появилась жгучая ревность к первой. Амина знала, что второй брак Хаммада был связан с бесплодием первой жены. И она надеялась, что когда забеременеет, все внимание и любовь достанутся ей. Но этого не произошло.

Первый год семейной жизни был странным. Она старалась во всем угождать мужу: готовила, сама занималась уборкой, хоть в доме хватало прислуги, в отличие от первой жены, никогда не перечила ни мужу, ни его родителям. Но этого почему-то было недостаточно. Хаммад ее не обижал, старался быть внимательным, она ни в чем не нуждалась, но любви не было. Сестры говорили, что любовь приходит в браке. Что Аллах их союз одобрил. Но ничего не менялось. Она не чувствовала от мужа ни эмоций, ни сексуального желания.

Амина пыталась следовать советам старших родственниц и замужних сестер: быть еще нежнее, еще покорней, делать каждый день дуа (прим. разновидность молитвы) и просить у Аллаха любви мужа. Только Аллах был как будто глух к ее мольбам.

Но самым большим испытанием в семейной жизни Амины стала первая жена Хаммада. Она появлялась в их доме редко. Только на семейные праздники, большие события, или когда бабушка с дедушкой требовали Хаммада привезти жену. И эти дни становились для Амины настоящим испытанием. Вместе я Яной в дом входил харам (прим. грех). В эти дни она особенно усердно молилась, чтобы Яна не осквернила ее. Чтобы ее смех, ее уверенность, ее взгляд не ослабил ее иман (прим. вера в бога), она просила Аллаха ее защитить от зависти, от желания быть похожей на первую жену. Но она все равно хотела, чтобы Хаммад смотрел на нее так же внимательно, как на Яну.

В какой-то момент Амина даже поверила в то, что именно Яна стала причиной, по которой Аллах не давал им детей. Она успокаивала себя только тем, что муж ее не обвинял в бесплодии, и даже защищал перед свекровью. Но все равно, во всем винила неверную. И верила в то, что как только они от нее избавятся, все изменится.

Появление Зулейки Амина восприняла даже с радостью. Она была красивой, яркой, громкой. Амине казалось, что именно такая женщина затмит Яну, и тогда, объединившись с третьей женой, они смогут уговорить Хаммада развестись. Но ситуация только ухудшилась: муж стал меньше времени проводить с Аминой, а с Яной, кажется, их отношения только стали теплее.

Еще одной попыткой сблизиться с мужем, стала фальшивая беременность Зулейки. Жены Якуба договорились сделать все как в сериалах. Только знаний не хватило и они не знали, что момент зачатия можно высчитать. О том, что никакой беременности нет, муж догадался сразу. Последней надеждой на развод, стала четвертая жена.

Амина случайно подслушала как свекор разговаривал со своим родственником о том, что они ищут мужа для своей дочери. Уговорить Эсмахан выйти замуж за Хаммада, было не сложно. Во-первых, вряд ли кто-то из женихов, которых предлагали Эсме смог бы обеспечить таким количеством золота как их муж. Во-вторых, он был родственных кровей. А значит, девушка никуда от семьи не уедет далеко. Препятствием этой свадьбе была Яна. Но Эсма уже видела себя рядом с Хаммадом. И пообещала, что поговорит с отцом.

Все должно было сработать. Вот только сейчас, глядя в глаза бывшего мужа, Амина понимала, что где-то просчиталась. Яна снова их переиграла.

— Вас с мамой заберут через час, — холодно сообщил Якуб.

Он хотел еще что-то сказать, но не успел. В дверях появился бледный отец.

— Что с Яной? — испугался Якуб, а Амина в этот момент поняла, что все потеряла.

— Ее не нашли. Спустись. Твой дед хочет что-то обсудить.

Бейлис

Сегодня Михаэль был сам не свой. И это его взбудораженное состояние заметили почти все, кто был на раскопках.

— Мистер Бейлис, с вами все в порядке? — осторожно спросила Инга, когда тот не заметил ее, и чуть не сшиб.

— Простите, Инга, — он извинился перед помощницей. — Все в порядке.

Он был так увлечен мыслями о Яне, что не заметил подозрительного взгляда помощницы и ее поджатых губ. Хотя, даже если бы и заметил, то, скорее всего не обратил бы на это внимания. Он думал о том, что нужно было ее предупредить о своем уходе. Или дождаться, когда проснется. А может, и вовсе остаться с ней сегодня. На раскопках все прекрасно справятся без него. Он уже собрался вернуться в город, но тут на пути повстречался Петр.

— Михаэль! — кричал археолог. И в этот момент Бэйлис понял, что у Петра слишком хорошее настроение. Такое бывало только тогда, когда они находили интересные артефакты.

Мужчина махнул рукой и пошел к месту, где толпились несколько мужчин в потных футболках.

Якуб

Что что-то произошло, Якуб понял в тот момент, когда дед приказал всем собраться в гостиной. Включая уже бывших жен мужчины и невестку. Зулейка и Амина вмешательство старшего родственника восприняли как шанс вернуть себе замужний статус, хоть обе и знали, что сделать это, по законам шариата, невозможно.

— Отец, — начал Рашид, стараясь вложить в свой голос всю почтительность на которую только был способен.

Дед улыбнулся. Женщины восприняли эту улыбку как хороший знак, а вот Якуб, который знал деда чуть лучше, понял, что сейчас их всех ждут потрясения.

— Где Яна, Хаммад? — обратился старик к внуку.

— Она…

— Она в больнице, — перебил сына Рашид. — Пищевое отравление. И на свадьбу, скорее всего, бедняжка приехать не сможет.

Женщины старались не смотреть на деда, чтобы не показывать нервозность. В комнате повисла напряженная тишина. Чтобы ее как-то сбить, мать Якуба вмешалась в разговор, чего обычно себе никогда не позволяла.

— Папа, как здоровье мамы?

— Хорошо, — кивнул дедушка. — Она сегодня разговаривала с Яной.

Эти слова громом прогремели в комнате. Зулейка ахнула и тут же прикрыла рот ладонями. Амина сцепила руки в замок и сжала зубы. Якуб хотел спросить деда о Яне, но тот не дал ему сказать.

— Яна рассказала что произошло.

— Это клевета! — Рашид вскочил на ноги. — Никто ей яд не подливал!

Все присутствующие испуганно переглянулись.

— Девочка ничего не говорила про яд, сынок, — в голосе деда Якуб услышал столько разочарования и боли, что у мужчины невольно сжался желудок. — Она сказала, что ей стало плохо во время ужина.

Рашид посерел. Он понял, что отец его проверял. И что проверку тот не прошел. Мужчина знал, что к первой жене мужа отец относился как к внучке.

— Хаммад, — Фатих перевел взгляд на внука, — ты не оправдал звание мужа. Не уберег жену. А теперь я вижу, что яд подали прямо при тебе. Бабушка права, ты не готов стать мужем и отцом. Поэтому Аллах не дает тебе детей.

Якубу нечего было возразить. Он действительно не выполнил обязательства, которые сам же прописал в контракте с первой женой.

— С Яной ты разведен, Хаммад, — продолжил дед.

В этот момент лица всех, кроме Якуба, расцвели улыбкой.

— Я, как ее представитель, могу требовать это, — Фатих поднял руку, давая знать, что не потерпит возражений. — Ты правила знаешь, мой мальчик. Если Яна согласится, ты ее можешь вернуть до окончания идды.

— Я понял, — смиренно кивнул мужчина, и сердце его неестественно быстро забилось.

— Хаммад женится на дочери Юсуфа, — вдруг сказала мать мужчины. — Мы уже дали согласие.

— Дочь Юсуфа выйдет замуж за Салима. У Хаммада хватает женщин, а Юсуфу пора жениться — Фатих поджал губы, наслаждаясь растерянностью сына.

— Хаммад развелся. Он может жениться еще раз.

Дедушка посмотрел на бледных невесток, но ничего не сказал в поддержку. Только кивнул.

— Салим дал согласие на брак, как и девушка на то, чтобы выйти замуж за моего племянника первой женой. Все детали мы обговорим на свадьбе, Рашид. Хаммад, — он снова посмотрел на внука, — бабушка хочет, чтобы ты ей перезвонил.

Глава 29. Видение

Яна

За три часа копания в архивах, я ничего не нашла. Ни одного упоминания о сестрах, их жизни, смерти или каких-то значимых событиях. Впрочем, удивляться было нечему. Жизни женщин почти не афишировались в официальных документах. Редким исключением были брачные контракты, но и те заключались мужчинами. Был любопытный документ четырнадцатого века, где описывалось что-то вроде облавы на бордель, где задержали множество женщин. Как следовало из документа, все эти женщины оказывали разного рода услуги и разносили болезни. Число задержанных я не смогла разобрать, как и подробности инцидента.

Больше ничего интересного не было. Впрочем, этот результат был предсказуем. Даже если там что-то и хранило, на то, чтобы отсмотреть только оцифрованную часть фондов могли уйти месяцы. А может, годы. Этого времени у меня не было. Точнее, было. Но я не была уверена, что джинн захочет задерживаться у нас так долго.

Я потянулась, чтобы размять спину, погасила экран и поднялась из-за стола. Хотелось кофе и избавиться от неприятного чувства зря потраченного времени. Нужно было смотреть на задачу с другой стороны. Не просто же так джинн ко мне прицепился. У меня есть то, что ему поможет решить задачу быстрее. А значит, я что-то делаю не так?

Этот вопрос завис в воздухе. Я пыталась перебирать в голове варианты поисков. Для того чтобы протянуть родовые нити, нужны были ДНК покойной. Рыться в могилах сестер? Где гарантии, что там за эти столетия вообще хоть что-то пригодное для ритуала осталось? Что еще остается? Духи? Тоже сомнительно. Нужно знать, кого звать. Так называемых «видящих» в этом регионе не водится. Они ненавидят мусульманские регионы и не придут. Сущности из местного пантеона? Тоже вряд ли ответят на мой призыв. Остаются только временные слои.

Я вздохнула, и достала из полки чашку. Телефон пиликнул на столе. Появилось сообщение от Бейлиса:

«Приеду к шести. Хорошего дня»

Улыбнулась. Это сообщение было мелочью, но мне все равно вдруг стало приятно, что мужчина заботиться о таких мелочах. И тут же отмахнулась от этой мысли, чтобы зря не очаровываться.

Залила местный «Нескафе» кипятком, я сделала глоток и прикрыла глаза. Сам кофе был отвратительным, но сам ритуал всегда доставлял мне удовольствие. С чаем это почему-то не работало. Горький кипяток обжег горло и потек вниз. Мысли растворились в бытовом ритуале, в голове посветлело, вот только, когда я открыла глаза, то обнаружила себя не на кухне.

Я стояла в небольшой комнате. Это было раннее утро. В единственное узкое окно, закрытое резными ставнями, прорывались первые солнечные лучи. Воздух был тяжелым от пыли. Я попыталась внимательно осмотреть интерьер, как вдруг тишину утра разорвал вопль боли. Я дернулась от неожиданности и только сейчас увидела кровать, на которой от боли кричала круглощекая девушка. На вид ей было лет тринадцать, или четырнадцать. Не больше. Она пыталась звать на помощь. Я, сначала хотела бросится на помощь, подчиняясь инстинкту, но тут же остановилась, поняв, что все что происходит, не реально. Это только мои видения.

— Какого черта? — спросила сама у себя, не понимая, почему нахожусь в явно богатом доме, возможно даже во дворце, которого на территории Синая никогда не было.

Я точно знала, что на том месте, где стоял дом Бэйлиса, никто не жил вплоть до 1800 года. Ну, разве что бедуины могли мимо пробегать. Но они дворцов точно не строили. А значит, это видение никак не связано с местом. Что спровоцировало галлюцинации, я не знала, но испугалась.

Девушка снова заорала, схватилась за живот и я с ужасом поняла, что она рожает. Лицо несчастной посерело, в глазах было столько страха и непонимания, что у меня по спине покатились крупные капли пота. Она не понимала, что происходит, не знала что делать, только звала на помощь, которая не спешила приходить.

— Почему она одна? — спросила сама у себя.

И через секунду поняла, что наблюдаю за родами дочери Рут. Это была Ариба. Третья жена паши Сулеймана.

— Какого дьявола?! — зажала рот руками, как будто боялась, что роженица меня услышит. — Почему к ней никто не идет?!

Все внутри меня переворачивалось от возмущения, злости и несправедливости. Эта девочка не должна была оставаться одна. Тем более на таком сроке! Жена паши, даже нелюбимая, была ценностью, от которой зависело продолжение его рода. Ее не должны были оставлять одну. Никогда! Здесь должна была быть прислуга, повитухи, жены паши… Но никого не было.

Девушка набралась сил, сползла с кровати и, держась одной рукой за живот, поползла к двери. Дверь была закрыта на ключ. Снаружи. Я поняла, что к ней никто не придет. Она должна была умереть в муках. Она и ребенок. Паше сообщат, что жена не разродилась. Минус одна соперница в гареме. Эта истина стала такой ясной, такой простой, что стало страшно. Еще двое суток назад со мной поступили так же. Правда, отравление я находила куда более гуманным способом избавиться от ненужной женщины.

Ариба пыталась бить кулаками в дверь, звать, просить, умолять. Но ее судьба уже была решена. Ее не слышали. А если слышали, то никто не спешил помогать.

— Поперечное предлежание, — за спиной раздался голос джинна. — Даже если бы кто-нибудь здесь был, ее бы не удалось спасти.

— Но она бы не умирала одна.

Я не знала, что такое ходить беременной, не знала, что такое схватки и роды, но теперь видела страх в глазах маленькой девочки и отчаянно хотела ей помочь.

— Она не одна, — сказал Ифрит и вышел вперед.

Он подошел к девочке и опустился на колени. В этот момент ее глаза расширились то ли от удивления, то ли от страха. Она его увидела. Увидела и не закричала. Возможно, даже подумала, что умерла. Только резкая боль напоминала о том, что конец еще не пришел.

Джинн молча положил одну руку на живот роженицы, а вторую ей на голову:

— Я помогу, — тихо сказал демон.

— Ма анта йа руханий? (пер. Кто ты, о дух?)

— Арсалатни уммука (пер. меня прислала твоя мать)

В глазах Арибы вспыхнула надежда. Из уголков глаз потекли крупные слезы. Только теперь это были не слезы отчаяния, а надежда. Я отошла на несколько шагов назад, не веря своим глазам. Девушку и джинна окружило плотное пламя, а из пола, словно из земли, начали прорываться черные стебли лианы. Они медленно затягивали помещение, огибая мебель, закрывая стены, осторожно касаясь моих ног. Время от времени я слышала женские крики. Но это уже не были крики страха или отчаяния. Это были крики женщины, которая боролась за свою жизнь, и за жизнь своего ребенка.

Я не знаю, сколько временя все это длилось. Время в этом пространстве воспринималось не так, как в обычном состоянии. Это одновременно ощущалось как часы и секунды. Только пламя, окружавшее джинна, становилось ярче. От черного и ярко-рыжему. Как вдруг тишину времен разорвал громкий плачь младенца. Пламя тут же исчезло, лиана испарилась, джинн осторожно поднял на руки измученную мать с новорожденным и понес на кровать.

Я наблюдала за этим, глотая воздух. Не понимая, как это вообще возможно и какого черта здесь вообще твориться. Но объяснять природу происходящего мне никто не спешил.

Стоило джинну отойти от девушки и подойти ко мне, как в дверь что-то ударилось. От неожиданности я подпрыгнула. Ариба, перепачканная кровью, плакала, баюкая на руках сына и не замечала ничего, кроме малыша. Грохот повторился, потом еще раз, и еще, пока дверь с грохотом не упала на каменный пол. В комнату вбежал крупный бородатый мужчина.

Первой что он увидел, была лужа крови прямо у двери. Мужчина оцепенел, а через секунду поднял глаза и расплакался.

— В прошлый раз он нашел ее труп.

В следующую секунду кадр переключился. Я снова стояла на кухне, держа чашку остывшего кофе в руках.

Глава 30

Опустила кружку на стол. Молча налила в чайник воду и поставила на газ, кипятиться. Я чувствовала присутствие джинна, но не спешила начинать разговор. Я не знаю, что меня шокировало больше: реальность произошедшего или то, что джинн вмешался в ход времени. Я считала, что это невозможно! Не просто «невероятно», а именно «невозможно». Время не как формула, а как явление, казалось мне не материей, а воспоминанием. Оно существовало только до тех пор, пока люди и предметы хранили память о событиях. Нет памяти, нет времени, нет событий. Но то, что произошло, никак не укладывалось в моей голове.

Чайник закипел. Я зачем-то достала другую чашку и снова заварила «Нескафе». На этот раз вкуса вообще не почувствовала но горячий напиток вернул чувство реальности. С такими видениями и до психушки не далеко.

— Ты что натворил? — сформулировать вопрос четко у меня не получилось.

— Помог женщине выжить, — джинн снова появился из воздуха.

— Ты вмешался в ход времени! Изменил события!

Я сама не поняла, как меня захлестнула волна злости. Такого негодования я сама от себя не ожидала.

— События прошлого в вашей реальности невозможно изменить, — джинн смотрел на меня в упор.

От этого взгляда задрожали руки, сердце забилось быстрее, а на шее как будто затянули петлю. Я молча глотнула кофе, но сделала этот глоток слишком быстро и закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Джинн осторожно перехватил у меня кружку и поставил на стол, рядом с кружкой с остывшим напитком.

— Это было видение?

— Фрагмент из жизни реальной Арибы.

— Но она умерла.

— В одиночестве, — кивнул джинн. — В те времена таких рожениц не спасали. Дети тоже чаще всего умирали.

— Но ты ее спас.

— Я спас не ее, а твое видение. Мне не хотелось, чтобы ты винила себя в смерти иллюзии.

— Иллюзия?

— Прости мне эту слабость, — джинн кивнул.

Взгляд его пронизывал до костей. Я отвернулась и подошла к окну. Так было проще собраться. Вот только у Ифрита на этот счет были другие планы и он тут же оказался рядом. Горячее тело обожгло спину.

— Что из того, что произошло, было правдой?

— Почти все. Она умерла там, у двери, на полу, вместе с первенцем. Эта ветка прервалась.

— Почему она в такой важный момент оказалась одна?

— Ее муж был отправлен в соседнюю провинцию. Девушка осталась в доме на попечении старших жен.

Дальше можно было не продолжать. Женское соперничество, умноженное на мужскую глупость, погубило ни одну душу. Сулейман никогда не любил Хадиджу. Она это знала, и на место любимой не претендовала. И вместе с тем, не терпела соперниц. Она была единственной женой паши, которая подарила мужу сына, и планировала таковой остаться.

— У Чилек, второй жены паши, родились две дочки. Последние роды были тяжелыми, женщина долго мучилась, и после этого зачатие стало невозможным, — спокойно рассказывал джинн, пока я рассматривала в окне желтый куст бугенвилии. — И тогда появилась Ариба. Молодая, красивая, способная родить много мальчиков. Так казалось паше. Он не любил ни одну из своих женщин, но был готов обсыпать золотом ту, что подарит сына.

— Как Хадиджа узнала о мальчике?

— Она точно не знала. Спросила у лекаря и тот сказал «если Аллах позволит, родится мальчик»!

— Аллах не позволил, — задумчиво произнесла я.

— Вы люди, так наивно готовы отдать свою судьбу в руки того, в чьем существовании не уверены.

— Ты же существуешь.

— Ты меня видишь, а его нет.

— Хадиджа специально заперла Арибу одну?

— Накануне родов Сулеймана отправили в соседнюю провинцию. Хадиджа, в отсутствии мужа, была главной. Никто не смел ослушаться госпожу, — горячие ладони сжали плечи. Возможно, именно так он пытался меня поддержать. — Но если тебя это успокоит, Сулейман ее казнил.

— Столько смертей ради благосклонности одного мужчины.

— В те времена это была не просто благосклонность мужчины, а ценный ресурс.

С ним сложно было не согласиться. Но история все равно оставила неприятное послевкусие. Чтобы успокоить пульс и совесть, я вдруг разрешила себе поверить в то, что поступок джинна был не иллюзией, а правдой. Так было легче смириться с действительностью. По крайней мере в моей памяти это будет именно так.

За окном поднялся ветер, верхушки деревьев качнулись, с забора сорвались голуби и взмыли в небо. Эмоции постепенно теряли яркость.

— Не делай так больше, — попросила, когда окончательно успокоилась.

— Как скажешь, — демон обнял меня со спины и уткнулся носом в макушку. — Мне будет жалко отдавать тебя другому.

Я ничего не ответила. Я не верила ни демонам, ни джиннам.

Якуб

Чтобы поговорить с бабушкой наедине, Якуб занял отдельную переговорную. Ему не хотелось, чтобы его разговор кто-то слышал. Он нажал кнопку вызова, вот только вместо приятного лица Фати появилось недовольное лицо деда.

— А где бабушка? — растерянно спросил Якуб.

— Она не хочет с тобой разговаривать, — спокойно произнес Фатих. — Ни с тобой, ни с твоим отцом. Сказала, что вас больше нет в ее сердце.

Слышать это было больно, но Якуб постарался не выдавать эмоций.

— Я не…

— Я знаю, что ты не наливал яд в бокал жены. И я знаю, что там был яд. Или вы с отцом думали, что я ничего не узнаю?! С ним я разберусь позже. Но ты?! Как ты посмел такое допустить?! Разве тебя этому учили!

Якуб опустил глаза в пол. Подчинение старшим было впитано им с молоком матери. Бунтовать с отцом было гораздо проще, чем с дедом. Последнему подчинялись все, без исключения. Но все же, ради Яны, она набрался сил и попробовал проявить характер:

— Меня учили, что семья никогда не подаст яд к столу! Как я мог догадаться, что это сделает мой отец!

Мужчина вскочил на ноги и ударил кулаком о крышку стола. И тут же получил в ответ твердое:

— Сядь!

Якуб подчинился. Фатих, не скрывая удовлетворения, продолжил:

— Думаешь, я не знаю о вашем договоре? Считаешь меня идиотом? Думаешь, я не видел, как ты перьями трясешь перед каждой юбкой?! Или не понимал, почему твоя жена не живет в твоем доме?! Мы с Фати надеялись, что у вас что-то получится. Но твоя мать права. Яна принадлежит другому миру и тебе не подходит.

Слова деда задели Якуба за живое. Лицо мужчины побагровело, он уперся двумя руками в стол и заорал:

— Я люблю ее!

— Любишь, — зло ухмыльнулся дед. — Тогда почему ты разговариваешь со мной, а не ищешь ее?! Или тебе плевать, в каком состоянии женщина?! Самолюбивый щенок!

Якуб ничего не смог ответить. Он задыхался от злости и осознания того, что дед был как всегда прав. Не здесь он должен был находиться сейчас. Не здесь.

Яна

Сидя на террасе я наблюдала за крупной крысой, притаившейся возле ворот. Крысы в Египте были обычным делом. Такое же обыденное явление, как козы на крышах домов и верблюды в кузовах пикапов. Животное поднялось на задние лапы и настороженно посмотрело на меня, как будто оценивая ситуацию, прикидывая, насколько я для нее опасна. И вот в этом была роковая ошибка крысы. Потому что настоящая опасность пряталась в кустах. Поджарый рыжий кот припал на передние лапы и готовился к прыжку.

Сейчас я себя чувствовала вот такой же крысой, которая не видела настоящую опасность. Сделала глоток чая и посмотрела на записную книжку. В этот раз, к сожалению, ничего полезного в записях мамы найти не удалось.

Меня настораживало видение. С таким проявлением собственных способностей я еще не сталкивалась. Необычным было и то, как оно началось, и уровень реалистичности. Обычно, все что происходит во время галлюцинаций, воспринимается мозгом как сновидение. Физическое тело остается на месте, а мозг, словно компьютер, начинает считывать информацию с какого-нибудь носителя и показывать ее в виде изображений. Но, чтобы это все получилось — нужен источник информации. А я была абсолютно уверена, что в тот момент ничего, что могло спровоцировать видение, рядом не было.

Место тоже никакого отношения к Арибе не имело. Думаю, что о существовании синайской пустыне девушка даже не слышала, а если и слышала, то точно здесь не выла. Тогда как мне удалось это увидеть?

С одной стороны, можно было предположить, что все дело в джинне. Так дар отреагировал на его появление и увеличилась чувствительность к энергетическим потокам, и я смогла просто считать информацию из пространства? Но эта теория тут же была отброшена в сторону как несостоятельная. Для того чтобы «читать из пространства» мне нужно было находиться хотя бы в том районе, где умерла девушка. А это почти шестьсот километров. Как бы мне не хотелось верить в себя, но это невозможно.

Настораживала и реалистичность происходящего. Картина была объемной, осязаемой и реальной. Еще никогда я не видела таких живых видений. Кажется, я даже запах чувствовала. Хотя, все же склонялась к тому, что дело было в том, что мозг это придумал.

Чем больше я об этом думала, тем больше склонялась к мысли о том, что демон просто воспользовался мной как инструментом, и вытолкнул в нужный ему эпизод. И спектакль со спасением девушки и ребенка был разыгран не для того, чтобы уберечь мою психику от травмы, а чтобы отвлечь от чего-то другого. Еще и эта лиана.

Не могу сказать, что меня задело то, что демон использовал меня «втемную». О кристальной честности мы не договаривались. Но хотелось бы знать и понимать, во что я влезла и какова цель демона?

— О чем ты думаешь?

Джинн появился на каменной дорожке. В руках он держал блюдо с дымящимся мясом, лепешками и чаем.

— О видении. Это ужин?

— Твой спаситель сегодня не появится. Не хочу, чтобы ты осталась голодной. Это баранина из «Blue House».

— Перепугал там весь персонал?

— Почти.

Кожа джинна посветлела, и через минуту на месте духа стоял черноволосый мужчина. Только черные глаза с оранжевыми крапинками его выдавали. Джинн поставил блюдо на стол и начал сервировать ужин на двоих. Смотреть, как самый могущественный из демонов по версии мусульман раскладывает алюминиевые вилки на клеенчатой скатерти, было забавно.

— У Михаэля проблемы?

— У него хлопоты, а не проблемы. Очень симпатичные хлопоты.

Намек был достаточно прозрачен, подробностей о жизни Бейлиса требовать не стала. Правда, нужно было признаться, что какое-то разочарование все же почувствовала.

— Значит, нам никто не будет мешать?

— Никто. Завтра, если хочешь, можешь позвонить мужу.

— Почему завтра?

— Потому что сегодня мы с тобой ужинаем, — он щелкнул пальцами, и на столе появилась фарфоровая чашка. Точно копия моей любимой чашки, которую я заказывала лет пять или шесть назад. — Подумал, что тебе будет приятно снова держать ее в руках.

— Спасибо. Видение — твоих рук дело?

— Нет, — он взял кусок мяса и положил мне на тарелку. — Я не могу управлять твоим даром. К сожалению.

— У меня раньше не было настолько реалистичных видений.

— Дело в твоих нейронах. Наша связь делает их чувствительней. Я все контролирую.

Вот это меня и пугало. То, что все контролировал он, а не я.

— Нам нужно найти вторую сестру? Аниса?

— Это теперь наша основная ветвь.

Глава 31. Случайности

Бейлис

Еще утром Михаэль надеялся, что у него получится вернуться в город к ужину. Оставлять Яну одну он опасался, пока не решится вопрос с полицией. Чтобы ускорить процесс, мужчина попросил Закарию, у которого в управлении служил двоюродный брат, узнать обстановку и выяснить, как можно уладить этот деликатный вопрос. У него было два плана: основной и запасной. Основной план сводился к тому, чтобы дать взятку. Опыт жизни и работы в арабских странах подсказывал, что это решение проблемы было одновременно и самым простым, и самым эффективным. Формально они будут делать вид, что ищут женщину, дабы не расстроить шейха и его многочисленное семейство. Но только формально.

Запасной план был чуть сложнее. Шантаж. К этому варианту Михаэлю прибегать не хотелось. Портить отношения с властями он не планировал, но на всякий случай, все же узнал о том, что у начальника полиции помимо официальных жен была любовница — иностранка и несколько карточных долгов.

Чтобы как-то отвлечься и дождаться новостей от Закарии, Михаэль решил помочь Петру с отчетами. Археолога он нашел в шатре, за столом. Мужчина закусил кончик языка и увлеченно заполнял таблицы с находками:

— Как дела? — спросил Михаэль.

— Не очень, — признался Петр.

— А я думал, наоборот, — Бейлис многозначительно посмотрел на ящики, стоящие у стола.

— Если ты про это, — Петр обратил внимание на те же коробки, — то это как раз и есть наша проблема.

— И в чем проблема?

— Это предметы разных эпох, которые найдены в одном слое. А это, — он достал сосуд цвета индиго необычной, вытянутой формы, — я даже не знаю для чего это. И Яна не отвечает.

— Зачем тебе Яна? — насторожился Михаэль.

— Чтобы она посмотрела на него перед отправкой. Можешь узнать по своим каналам, она еще в Египте? Может, что-то случилось после скандала?

— Попрошу Густава узнать, — пообещал Бейлис. — Тебе помощь нужна?

— Нет.

Петр снова уткнулся в экран ноутбука и с головой ушел в работу. Бейлису тоже было любопытно узнать, что это за штуковина. Он не был опытным археологом, в отличие от команды Петра. Но даже его скудных знаний хватило, чтобы понять, что они наткнулись не на то, что рассчитывали. Он вдруг подумал, что это можно было бы обсудить это с Яной. Возможно, даже принести ей какой-нибудь интересный артефакт, чтобы та посмотрела на него сквозь призму своих способностей. Правда, в эти способности он до конца не верил.

Михаэль вышел из шатра и отправился к разметке. Прошелся вдоль смеющихся работяг, и всерьез задумался о том, чтобы самому помахать лопатой. Но стоило ему об этом подумать, и даже присмотреть подходящий мастерок под свою руку, как увидел Ингу.

В этот раз женщине удалось его поразить до глубины души. Инга спешила к нему на высоких каблуках и в очень сексуальной, но невообразимо узкой юбке. Девушка выглядела невероятно привлекательно и одновременно нелепо в этом наряде на фоне бесконечного песка. А еще каблуки предательски проваливались, и Бейлис даже подумал о том, что нужно уточнить, как обстоят дела с прачечными в отеле, где он поселил помощницу. Потому что единственным объяснением такого выбора одежды могло стать только то, что остальные вещи в стирке.

— Михаэль, — обратилась к нему девушка, когда подошла так близко, чтобы не кричать. — Нам звонили из Каира. Они потеряли два ящика из вчерашней отгрузки!

С этих слов планы Михаэля рухнули.

Ящики с артефактами просто испарились. Петр был уверен, что погрузил в машину тридцать коробок и поставил пломбу. Но на месте утверждали, что получили только двадцать восемь ящиков. Все пломбы были на месте.

— Этого быть не может! — недоумевал археолог.

Бейлис только философски заметил, что на Востоке может быть все. Даже кража коробки с остатками глиняных осколков. Три часа ушло на поиск ящиков. Они пересмотрели боксы, оставшиеся в лагере, документы, устроили полную инвентаризацию. К шести часам снова пришло сообщение из Каира. Оказалось, что кто-то неправильно посчитал ящики. Бейлис не удивился, Петр взорвался негодованием и еще минут сорок возмущался некомпетентности каирских коллег. Но неприятности на этом не закончились.

Стоило Михаэлю попросить приготовить машину, чтобы вернуться в город, как до ушей мужчины донесся истошный крик:

— Пожар! Пожар!

Возгорание в палатке, которая использовалась как склад. Там хранились распечатанные документы, канцелярские мелочи для работы, запасные аккумуляторы и прочие, важные вещи. Как случилось возгорание, никто не понимал. Ничего, что могло воспламениться, в шатре не было. У Бейлиса возникла мысль о поджоге, но думать об этом было некогда.

Пламя потушили быстро, своими силами. После того, как паника улеглась, обнаружилось, что кто-то из рабочих отнес в эту палатку распечатанные документы, которые Петр подшивал накануне вечером. Часть документов пострадала. Потери были минимальными, копии бумаг хранились в цифровом облаке, и их нужно было только распечатать. Но Петр все равно был в бешенстве. А вот Бейлис в недоумении.

Феерично закончить сегодняшний день Михаэлю помогла Инга. К концу дня девушка все же не смогла совладать с неудобной обувью и упала в одну из ям. Повредила ногу и ударилась головой о небольшой выступ.

Вызвать на площадку врача было невозможно. Даже если кто-то из врачей согласился бы поехать в пустыню, то ждать его пришлось слишком долго. После оказания первой помощи, в сопровождении штатного медика, Бейлис повез помощницу в ближайший госпиталь, где принимали иностранцев. Вдобавок ко всему у Михаэля села батарея в его телефоне, а номера Яны он не помнил и очень нервничал из-за того, что не может ее предупредить о том, что задерживается.

Ничего серьезного у Инги не обнаружили. Врач заверил, что сам Аллах бережет такую красавицу, и что пустыня не место для хрупких женщин. Приняв Бейлиса за мужа девушки, врач дал ему подробные рекомендации о том, как следует заботиться о жене. Михаэль переубеждать врача в том, что он муж Инги не стал. Только еще раз поразился тому, как египтяне не любят читать важные документы, а вот Инга его молчаливое согласие приняла за хороший знак.

— Михаэль, — обратилась к мужчине Инга, по пути в отель, — спасибо вам. Не представляю, что бы я без вас делала.

— Все в порядке, — сухо ответил мужчина.

Ему хотелось скорее вернуться в Дахаб. Настолько сильно, что вид темного неба по-настоящему начал угнетать.

— Я бы хотела вас отблагодарить. Могу я вас угостить ужином?

Девушка мягко улыбнулась и отвела глаза в сторону. Михаэль узнал тот момент, когда между мужчиной и женщиной могло зародиться что-то большее, чем просто деловое общение. Понял это так четко, что немного даже удивился. Инга снова посмотрела на него. Мужчина вдруг понял, что помощница была даже привлекательней, чем он привык о ней думать: умная, ухоженная, не обделенная харизмой и сексуальностью, она могла бы стать для него великолепной партией. И тут же понял, что не хочет этой великолепной партии. Не потому что в ней что-то не так, а просто потому, что все мысли возвращались к странной, неправильной, даже порочной женщине, которая наверняка ждала его дома.

— Это лишнее, — Михаэль постарался как можно деликатней отклонить ее предложение. — Думаю, что не будет лишним дать вам несколько дней на отдых.

— Доктор сказал, что со мной все в порядке. Я могу продолжить работу, — Инга почувствовала, что добыча ускользает, и попыталась настоять на своем.

— Доктор прописал вам отдых. Густав проведет вас до номера и принесет нужные лекарства, — сообщил Михаэль, когда машина въехала на территорию отеля.

— Вы разве не останетесь?

— Мне нужно вернуться в лагерь.

Инга кивнула, дверь с ее стороны открылась, и невысокий, но крепкий мужчина помог ей выйти. Бейлис тоже вышел из джипа, но только для того, чтобы пересесть за руль. Он коротко бросил несколько распоряжений подчиненным и покинул территорию отеля.

До дома он ехал минут тридцать. На дорогу то и дело выбегали босоногие дети, высматривая одинокие пикапы, чтобы добраться до центра Дахаба. Один раз мужчине пришлось даже экстренно тормозить, чтобы не сбить чумазого подростка, выскочившего под колеса из-за поворота. К дому он подъезжал почти взбешенный, уставший и голодный.

Вспомнив, что Яна не может выйти из дома, Бейлис выругался и хотел повернуть джип в сторону городского рынка, чтобы купить курицу, или что-нибудь съедобное на ужин, как в свете фар узнал фигуру Якуба.

Якуб

После разговора с дедом Якуб вернулся в дом. Женщин уже не было. Отец должен был увезти всех в аэропорт: сам он улетал в Каир, а жена, с бывшими невестками отправлялись в Бахрейн. Якуб осмотрел пустую гостиную. К моменту его возвращения уже побывали уборщики, и комната выглядела стерильно и бездушно. По спине пробежали неприятные мурашки. Взгляд упал на шезлонг у бассейна. Воображение нарисовало Яну на лежаке. Желудок мучительно сжался. Он попробовал отмахнуться от фантазий, и на ходу снимая футболку, пошел вверх по лестнице, в спальню.

В комнате тоже навели порядок: постель была застелена, его вещи аккуратно сложены. Якуб подошел к шкафу, чтобы проверить чемоданы. Вещи Яны стояли на месте. Он выдохнул, потом сел в кресло напротив кровати и задумался.

С Яной было все в порядке. Иначе дед не вел бы себя так спокойно, а Фати уже бы сидела в самолете, по пути в Египет. Якуб хорошо знал бабушку, и ее отношение к жене. А еще побаивался. Если дед говорил прямо, то Фати, свои наказания творила коварно, исподтишка, в те моменты, когда никто не ждет.

Якуб нервно потер подбородок. Попытался структурировать информацию. Он попытался узнать через деда номер телефона, с которого Яна связалась с родными, но Фатих только посмеялся над ним. Успокаивал Якуба только тот факт, что документы и телефон у жены были. Это, как говорила сама Яна, тот базовый минимум, который нужен для комфортного выживания.

Якуб понимал, что сама она за вещами не приходила. Иначе ему бы сообщили. И вряд ли она сама наняла кого-то из сотрудников, чтобы ей помогли. Он не помнил, чтобы девушка общалась с кем-то из сотрудников. А рядовую горничную в эту зону просто не пустят. Значит, нужно найти того, кто ей помог.

В голову Якубу пришел только Петр. Это был тот человек, которого Яна хорошо знала и, скорее всего, доверяла. Якуб резко поднялся с кресла и достал из шкафа первую попавшуюся рубашку, и направился в сторону двери. Он хотел уже ехать в пустыню, к археологам, но тут его внимание привлек квадратик на тумбочке. Это была визитка. Якуб точно помнил, что утром, когда он уходил, на тумбочке ничего не было. Мужчина взял картонку в руки. Это была та самая записка от Бейлиса, которую мужчина положил Яне в сумку.

Сначала Якуб зло сжал зубы, волна ревности поднялась в груди, но ему удалось быстро справиться с эмоциями.

Бейлис

Конечно, муж Яны стал для Михаэля сюрпризом. Он понимал, что у Хаммада достаточно связей, чтобы найти жену, но не думал, что это произойдет до того, как он успеет встретиться с начальником полиции.

Мужчина не спеша припарковал джип, обдумывая стратегию поведения. Ворота были закрыты. Значит, Яна его или не пустила в дом, или он не пытался туда попасть. Сам Михаэль решил не устраивать сцену, а сначала поговорить с соперником. Но, на всякий случай, оценил физические параметры шейха и даже допустил вероятность того, что сможет его победить в рукопашном бою. Да, сам для себя он в этот момент понял, что этого араба он воспринимал именно как соперника.

— Я привез ее вещи, — сказал Якуб Бейлису, когда тот подошел к воротам.

— О ком идет речь?

Бейлис хитро улыбнулся, до последнего надеясь, что от гостя удастся избавится.

— Я знаю, что моя жена находится в этом доме.

Прямолинейность араба и отсутствие присущей этому народу ухмылки, Бейлиса насторожила. Якуб был собран и сосредоточен.

— Тогда почему вы ждете здесь, а не в доме?

Михаэль приподнял правую бровь, таким образом, он хотел убедить гостя в том, что тот ошибся. Но Якуб был к этому готов:

— После того, что произошло, ей будет спокойней разговаривать при свидетелях.

Сказано это было так искренне, что даже Михаэль не нашел, что возразить. Он кивнул.

— Яна останется здесь.

Якуб и хотел бы возразить, но понимал, что пока так будет лучше. А там сумеет уговорить жену вернуться. Сейчас главным было ее увидеть и поговорить.

— Я принесу чемоданы.

Михаэль кивнул. Якуб открыл багажник внедорожника. Бейлис нервничал, наблюдая за тем, как на асфальт опускаются вещи. И одновременно прислушивался ко всему, что происходит за воротами. Вот только там стояла тишина. Через пять минут мужчины вошли во двор. Бейлис тут же обратил внимание на то, что свет в доме не горел.

— Может, она спит? — предположил Якуб.

Михаэль пожал плечами. Открыл входную дверь. Внутри пахло кофе и мясом. Яны не было ни на кухне, ни в гостиной.

— Подожди здесь, я проверю спальню.

Якуб кивнул, осторожно закатил чемоданы и поставил их в угол комнаты. Побледневший Михаэль появился через минуту. Яны в доме не было.

Яна

Пять лет сделки с Якубом научили меня не доверять восточным мужчинам. Особенно, если им от тебя что-то нужно. И уж тем более, если этот мужчина имеет над тобой власть. Джинн, в каком-то смысле, сейчас эту власть имел. Хорошо, что не злоупотреблял. Пока. Но интуиция мне подсказывала, что благородство у него — явление временное. Поэтому решила чуть-чуть ускорить процесс поисков.

Джип съехал с трассы и повернул в горы, чтобы объехать блокпост. Я боялась, что военные не разрешат мне одной выехать за пределы города. Дорогу эту я знала плохо, ориентироваться приходилось на маршрут, который проложил в гугле хозяин автомобиля.

Темнело быстро. Ехать нужно было около часа. Я надеялась, что Бейлис прочтет сообщение и не будет меня искать. Или, что я вернусь домой раньше его, если те самые обстоятельства мужчину все же задержат, как обещал джинн. Где сейчас находился демон, я не знала, но была уверена, что рядом его точно нет.

Машина, качаясь и рыча, поднялась на дюну. Сердце перехватило от восторга. Дюна, хоть и была невысокая, но для моего водительского стажа заехать на нее, и удержаться на гребне, было с родни подвига. Сдерживая восторженный вопль, я съехала вниз и посмотрела на экран телефона. К счастью, местная пустыня отличалась наличием ориентиров. В основном это были горы и каньоны, разных форм и размеров. В свете фар они выглядели особенно причудливо: одни возвышались над пустыней острыми пиками, другие оканчивались плоскими вершинами и были не выше пятиэтажки, третьи хоть и были невысокими, но тянулись через песок длинными хребтами.

До точки оставалось всего несколько километров. Джип, хоть и был экспедиционным, и вполне комфортно чувствовал себя в песках, я все равно старалась ехать по твердым участкам, чтобы не застрять. Связи здесь почти не было. И в случае аварии придется или выкручиваться, или звать демона. Ни первого, ни второго, мне не хотелось.

До места я добралась уже когда луна поднялась высоко в небе. Джип поставила недалеко от каменного дракона. В темноте скала и правда была похожа на крылатого ящера. На секунду даже дыхание перехватило от такого сходства со сказочным зверем. Пожалуй, дракон был одним из тех существ, которое породило исключительно человеческое воображение. И даже было удивительно, что сама природа создала нечто подобное.

Но, сам дракон мне был не к чему. Меня интересовало небольшое ущелье, которое находилось за ним. Вот только, попасть туда было не так просто. Я достала из машины сумку, повесила на пояс флягу с водой и пошла в нужную сторону. Температура уже начала падать. Песок быстро остывал и уже обойдя дракона пришлось достать из сумки тонкую кофту на замке. Хорошо, что и об этой мелочи Бейлис позаботился. Нужно будет сказать ему спасибо при встрече.

Я перекинула сумку через грудь, чтобы она не мешала, мысленно пообещала себе, что больше никогда так делать не буду и поставила ногу на песчаный уступ. Мне нужно было подняться на плоскую вершину. Для опытного скалолаза этот подъем не составил бы никаких проблем. Но не для меня. Десять метров вверх по песчанику стали настоящим испытанием. Хрупкая порода крошилась под пальцами, ноги так и норовили соскользнуть с узких уступов, поднялся ветер, и мысли о том, что я дура самодовольная стали почти осязаемыми. Несмотря на страх, я продолжала подъем и гнала в сторону мысли о том, что потом нужно будет спуститься вниз. Когда пальцы ухватились за верхний край скалы, правая нога соскользнула. Но я удержалась и уже через несколько секунд была наверху, с дрожащими руками и коленками. Еще через секунду тишину ночной пустыни разорвал недовольный рев верблюдов.

Странно. В этой части не стоят табуны. Ближайшая деревня в часе езды, а дахабские верблюды обитают между городом и заповедником. Но звук повторился. Теперь это уже был рев ни одного верблюда, а многоголосие животных, к которым присоединились люди. Но я была готова поклясться, что еще пару минут назад в пустыне никого не было. А верблюдов я вряд ли смогла бы пропустить. На всякий случай, не стала подниматься на ноги, тихонько подползла к краю обрыва и замерла. У подножья горы раскинулся лагерь караванщиков. Я несколько секунд хлопала глазами от удивления. И только потом поняла, что снова попала в виденье. А караван был тот самый, который я видела в монастыре, несколько дней назад.

Выругалась про себя. Видимо, еще одно истончение во временных тканях, которое мне придется пережить. Совершить ритуал вызова в таких условиях было невозможно. Нужно было ждать, пока ткань снова уплотнится и вернется стабильность.

Я знала, что никто меня не увидит. Тени прошлого никогда не видели отражения будущего. Но все равно, я осталась лежать, чтобы не привлекать к себе внимания. Тем временем люди к чему-то готовились. Сначала, я подумала, что речь идет о ночевке. Хотя, насколько я знала, зачастую караванщики предпочитали делать ночные переходы, по прохладе, а в самые жаркие часы отдыхать. Как это происходило на самом деле, я не знала, поэтому просто наблюдала. Вот только уже через полчаса, стало понятно, что ночевать здесь никто не будет. И вовсе не стоянку готовят в этих горах.

Глава 32. Тайна Ифрита

Я буквально вжалась в гору. Знала, что никто меня не увидит, но все равно, было страшно высунуться наружу. Тем временем, на площадке под скалой, кипела жизнь. Мужчины, в черных и красных плащах, словно зомби, разгружали тюки с верблюдов.

Часть мешков была заполнена древесиной. Обычные сухие ветки, разной длины и толщины. В этом регионе было не так много древесины, и эти ветки, загруженные в тюки, можно было назвать даже ценностью. Я не смогла посчитать, сколько точно верблюдов было загружено деревом. Дальние животные стояли слишком далеко за временной завесой и расплывались, словно мираж. Но была уверена, что десятки животных тащили на себе именно древесину. А вторая часть каравана была загружена глиняными сосудами.

Чтобы лучше рассмотреть, я подползла ближе к краю и сжала от удивления губы. Горы синей керамики были высыпаны на песок. После этого, мужчины в красных плащах начали растаскивать ветки и складывать их для костра по кругу. А в черных — подошли к сосудам и тоже начали их расставлять в каком-то пока непонятном мне порядке.

Сосуды были разной формы: кувшины, лампы, горшки, стаканы, емкости для вина и масла. Объединял их только цвет керамики. Цвет «индиго». Насыщенные, равномерный, идеально ровный. Люди двигались, не издавая ни звука, ни разговаривая, не глядя друг на друга. Но при этом, делали они все слажено, как будто работали не люди, а муравьи. Как будто ими кто-то управлял, но этого таинственного дирижера я не видела.

Примерно через час на песке появился огромный круг, выложенный из подготовленных для костра пирамид, а в центре были рядами выставлены сосуды. Я хлопала глазами и ждала продолжения. Как только подготовка была завершена, мужчины в красных плащах заняли свои места за границей круга. В черных — в центре между рядами посуды. Воздух завибрировал от напряжения.

Я почувствовала чужую силу, разлитую в воздухе. Это была человеческая сила. Древняя, злобная, алчная и страшная. Тот, кто ей обладал, ни перед чем и ни перед кем не останавливался. Казалось, что даже Аллах для этого существа не авторитет.

Тем временем, пока моя кровь стыла в жилах, а живот скручивало спазмами от страха, мужчины со стеклянными глазами подняли глаза к небу, и хором запели то ли нашиды (прим. мусульманские песнопения, восхваляющие Аллаха), то ли… заклинание?

Разобрать слов не получалось. Голоса сливались в единый гул и усиливали силу, которой был пропитан воздух. Верблюды заволновались. Животные поднялись на ноги и побежали. Их никто не привязал, как будто возвращаться домой собравшиеся вообще не собирались. На побег целого табуна, который в те времена стоил огромных денег, тоже внимания не обратили. Мужчины продолжали петь. И один за одним вспыхивали костры. Пламя распространялось так быстро, что я не успевала понять, происходит возгорание само по себе, или все-таки костры поджигают люди. Голос мужчин становился все громче. К звуку начали добавляться чужие эмоции. У меня не получилось их понять, но на языке появился горький привкус. А потом, случилось то, чего я не ожидала: Мужчины в черном, распахнули халаты и синхронным резким движением достали из-за поясов кинжалы и подняли руки с оружием вверх. При этом взгляды были устремлены в небо, а бороды казались на несколько сантиметров длиннее. После этого, продолжая петь, люди в красном сделали шаг вперед. Пламя подхватило ткань одежды и бросилось на тело. Но людей это, кажется, не беспокоило. Они продолжали свою песню. Я видела, как тела исчезают в огне. Одежда превращается в клочья, моментально сгорают волосы, краснеет, а потом чернеет кожа, но они продолжают петь! Звук становится еще сильнее. Как будто завеса времени становится совсем тонкой или кто-то специально усиливает это пение. В лезвиях кинжалов отражается луна и костры. Звук усиливается. Только теперь не эмоциями, а чужой болью. Физической болью, которая выплескивается наружу, но лысые, обгоревшие черепа продолжают также смотреть в небо. У них уже нет голосов. Но они продолжают открывать рот. И когда последний человек догорел, пение достигло своего пика, стоящие в центре, также синхронно, как доставали кинжалы, также синхронно поднесли их к собственному горлу и одним коротким движением, слева направо, лишили себя жизни.

Я зажала зубами ребро ладони, чтобы не заорать. Тела упали на землю. Пламя костров взмыло вверх, забирая с собой остатки плоти и потухли, словно по приказу. Вверх взмыли алая кровь и пепел. Откуда-то из вердца пустыни раздался сильный мужской голос, повторяющий заклинание. Кровь, по велению голоса, смешивалась с пеплом и заполняла сосуды. Холодный воздух пустыни начал наполняться жаром. Голос говорил все быстрее, и быстрее, воздух становился плотнее. В пепле начал прорисовываться силуэт джинна. Это был ифрит. Мой ифрит.

Демон орал от боли, извивался, пытался сопротивляться, но цепи, созданные из крови и праха надежно держали демона. Алые прожилки пульсировали на теле джинна. Его тело чувствовало непривычную боль, ту самую, которые испытывали самоубийцы в свои последние минуты жизни, и чем больше джинн сопротивлялся, тем сильнее становилась эта боль.

Только усилием воли я заставляла себя лежать не двигаясь, напоминая, что это прошлое. Прошлое, которое я уже не смогу изменить. Только когда цепи полностью сковали джинна, я поняла, зачем нужна была посуда. Это была тюрьма. Одна из этих емкостей должна была стать тюрьмой для демона. Превратить его в покорного раба. Как в сказке про Алладина.

Магические цепи начали тянуть его вниз. Ифрит понял, что происходит, но было уже слишком поздно. Магический сосуд полностью поглотил демона уже через несколько минут. У него не было ни единого шанса спастись.

Я тяжело дышала, глядя, как к площадке подошел бородатый мужчина неопределенного возраста. Дотронулся кончиками пальцев до лба, что-то произнес и взял тот самый сосуд, в котором был заключен джинн и спрятал его под синим плащом. После этого налетел ветер. Он поднял оставшиеся сосуды и вместе с песком и остатками костров унес все предметы куда-то далеко в пустыню.

— Подглядывать не хорошо, — видение рассеялось. За спиной стоял Ифрит.

— Кто этот человек? — не двигаясь спросила я.

— Аль — Муктафи. Тот, кто решил стать хозяином джинна.

— У него получилось?

— Отчасти.

— Поэтому я тебе нужна?

— Ты мой билет домой, Яна.

— А Рут?

— Она один из его потомков.

— Рабыня?

— Не все дети рождаются от законных жен или наложниц. Ты можешь сесть. Это всего лишь видение.

Тело тряслось, я с трудом поднялась на колени, и уже точно не смогла бы сейчас спуститься вниз. Сделала глубокий вдох, и тут же на плечах оказалось тонкое черное покрывало.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил демон.

— Ненавижу, когда меня обманывают.

— Я не обманывал. Я просто не все рассказал.

— Тогда, давай в этот раз попробуем быть более откровенными друг с другом. Это поможет тебе быстрее вернуться домой.

— Я не уверен, что хочу быстрее возвращаться домой, — теплая ладонь демона каснулась моей щеки и джинн улыбнулся.

Дом Бейлиса

В этот раз самообладание изменило Бейлису. Мужчина, рыча и путаясь в собственных ногах, обыскал все комнаты в доме. Впрочем, этих комнат всего было три, включая гостиную. Несколько раз проверил сад и даже заглянул в шкафы и кухонные тумбы. Пусто. Яны нигде не было.

— Под диваном ее тоже нет, — не без иронии заметил Якуб.

Ему было смешно наблюдать за тем, как целый сэр, ищет его жену на сорока квадратных метрах. Как будто искал не женщину, а кошку.

Михаэль с недоумением посмотрел на соперника и впервые не нашел, что сказать. Якуб оскалил белоснежные зубы. Сам Якуб никакого волнения не испытывал. Ее планшет остался лежать на столе, рядом стояла чашка с недопитым кофе, а на кухонном столе — закрытое фольгой блюдо с короткой запиской, которую Бейлис почему-то не заметил:

«Если не вернусь до твоего возвращения, поешь. Яна»

Единственное, что задело Якуба, была забота женщины о желудке европейца. Он считал, что это было лишним. А потом подумал, что между этими двумя могло что-то произойти. И…. Якуб быстро отмахнулся от этой мысли. Напомнил себе, что Яна обещала не спать с мужчинами, будучи его женой. И если ей не сообщили о разводе… Вот это самое «если» повисло в воздухе.

— Тебя совсем не волнует, что происходит с женой?!

«С женой!» Повторил про себя Якуб слова Михаэля и пришел к выводу, что между ним и Яной ничего не было. Ему, наверняка бы хотелось ей под юбку, но кишка тонка. Это чуть-чуть успокоило шейха.

Бейлис сложил руки на груди и стиснул зубы. Якуб выразительно посмотрел на блюдо. Бейлис побледнел. Как он мог его не заметить?

— Она вернется через пару часов, — Якуб подошел к кухонному столу и распаковал фольгу. — Или утром, — задумчиво добавил мужчина, обнаружив, что мясо еще теплое.

— И ты за нее совсем не волнуешься?

Бейлис достал из заднего кармана брюк севший телефон и с вызовом посмотрел на соперника.

— Если бы я за нее не волновался, то сейчас был бы в Каире, а не в этой дыре.

— Каир еще большая дыра, чем Дахаб, — возразил Бейлис, пытаясь вспомнить, где оставил зарядное устройство.

Его сердце бешено колотилось, и он мысленно ругал себя за то, что позволил аппарату разрядиться.

— Если знаешь ее номер, мой телефон заряжен, — Якуб положил на стойку свой айфон. Но Михаэль номера не помнил.

— Подождем пару минут.

Бейлис ушел в спальню. Шнур обнаружил на кровати, поверх покрывала. Мужчина сделал глубокий вдох, потом шумно выдохнул и включил телефон в сеть. Вот только дьявольское устройство сразу включаться не захотело. Через минуту он вернулся в гостиную к Якубу.

Гость к этому времени разложил мясо по тарелкам, и искал вилки.

— В верхнем ящике, — подсказал Бейлис. — Как так получилось, что ее чуть не отравили?

— Ее отравили, — Якуб поморщился от чувства вины. — Ее спасло чудо.

В этот момент Якуб и сам не представлял, насколько был прав. Яну действительно спасло чудо. Он наконец-то нашел более-менее приличную пару приборов, что в египетских домах было редкостью, и жестом пригласил Бейлиса к столу. Тот отказываться не стал.

— Как она с тобой связалась? — спросил Якуб и положил на стол записку, которую нашел в спальне.

— Никак, — пожал плечами Михаэль. — Я нашел ее в каньоне. Случайно. В больничной одежде, босой и очень слабой.

Якуб удивленно распахнул глаза. Бейлис пересказал события прошлых суток. Его собеседник удивленно хлопал глазами, как будто не верил, что такое возможно. Впрочем, сам Михаэль тоже только сейчас задумался над тем, как Яна попала в каньон.

— Она не рассказала, как добралась?

— Она ничего не помнит. Почти ничего.

Яна

Дорога домой была не менее увлекательной, чем дорога к горам. Я молчала, пытаясь не заблудиться среди барханов и выехать точно к трассе. В кромешной темноте сделать это было непросто. Навигатор работал плохо, часть пути приходилось ехать по офлайн картам, в точности которых я не была уверена. И только когда колеса джипа коснулись твердого покрытия дороги, я выдохнула с облегчением. До городка оставался примерно час езды. Только после этого я смогла расслабиться и подумать о случившемся.

— Мне казалось, что джиннов нельзя пленить.

Сказала глядя на дорогу. Ифрит все это время молча сидел справа и думал о чем-то своем.

— Ваши сказки не рождаются на пустом месте, — философски ответил джинн. — Это возможно, но мало кто может провести этот ритуал. Такие чародеи рождаются не часто.

— Аль-Муктафи был именно таким?

— Правнук джинна. Об этом я узнал уже потом.

— И зачем ему понадобился джинн?

— У него была мечта.

— Женщина?

— Египет.

— Это как?

— Муктафи мечтал вернуть эту землю под влияние Аббасидского халифата.

— А остальные желания?

— У него было много желаний.

— Не три?

— Нет. Я раб сосуда.

— Паршиво.

— Мне частично удалось избавиться от привязки к сосуду благодаря Рут. Ее условием было последнее желание. Но она не успела его загадать. А сам сосуд я потерял.

— И ты не помнишь, куда тебя заточили?

— Заклинание хозяина, — пояснил демон. — Нет ничего более унизительного для джинна, чем беспомощность.

Мы замолчали. Теперь было понятно, зачем меня вышвырнуло в воспоминания Арибы. Скорее всего, личная вещь матери досталась кому-то из дочерей. И могла находиться в той комнате. Вот только девушка не знала о том, что может позвать на помощь. Но, если так, то сосуд остался в доме Сулеймана после смерти жены, и что с ним было дальше не ясно. А если нет? В любом случае нужно искать и сосуд, и искать потомков Анисы. Если они существуют.

— Нам нужно найти твою тюрьму и потомков Рут. Что потом?

— Ты меня освободишь.

— Я и сейчас могу освободить тебя. Это же только желание.

— Так не работает. Ты должна будешь уничтожить сосуд. Потом я исполню твои желания и желание потомка.

— Или потомков, — поправила демона.

— Потомков, — кивнул демон.

Глава 33. Встреча

Дом Бейлиса

Спокойствие Якуба Бейлиса только раздражало. Мужчина нервно подкуривал одну за одной сигареты, кривился от горького дыма, тушил окурки в коричневое блюдце со сколами. Михаэль не понимал, как можно так спокойно сидеть и скролить ленту социальных сетей, когда близкий тебе человек непонятно где. Да, брак между Яной и Хаммадом был сделкой без любви, но все равно, он же сделал какие-то усилия, чтобы ее найти!

Сам Михаэль никаких активных действий для поисков Яны не предпринимал только потому, что обнаружил в своем телефоне сообщение о том, что ей нужно уехать, и она вернется поздно. Или к утру. Яна просила его не волноваться и не искать ее. Предупреждала, что возможно связи не будет. Связи действительно не было. На его звонки отвечал бездушный робот, Михаэль уже раз тридцать безуспешно набирал ее номер и пообещал себе, что если Яна не появится к рассвету, тут же начнет поиски. И одновременно ругал себя за то, что сейчас ничего не делает.

Якуб тоже злился, но изо всех сил старался выглядеть спокойным. Только, в отличие от Бейлиса он волновался не потому, что Яна шаталась непонятно где, а потому что ее новоиспеченный защитник делал из ее отсутствия какую-то нелепую трагедию. По мнению Якуба эти эмоции выглядели наигранными и неправдоподобными. Яна в его глазах была взрослой самостоятельной женщиной, которая умела за себя постоять и не нуждалась в опеке. Стоило бы радоваться, что она предупредила о своем отсутствии и заняться делами, а не тратить время на ненужную панику. Именно так рассуждал Хаммад, открывая рабочую почту.

То, что с Яной может произойти что-то плохое, Якуб не допускал даже в мыслях. Сейчас даже тот факт, что она чуть не умерла прямо на его руках, только подтверждал эту теорию. И он был абсолютно уверен в том, что как только девушка вернется, он сообщит ей о том, что все проблемы улажены и заберет жену из этого места.

Дом, в котором он сейчас находился, выглядел ужасно: потертая мебель, щербатая посуда, скрипучие двери. Убогость египетских домов его раздражала. Мужчина не понимал, как Бейлис, с его состоянием, мог спокойно находиться в этом месте. Он еще раз, не без ехидства, посмотрел, как тщетно Михаэль пытается набрать номер женщины, и с трудом сдержал улыбку, когда тот скрипнул зубами от злости и бессилия. И в этот момент с улицы донесся металлический грохот ворот. Бейлис выскочил на улицу. Якуб поспешил за ним и неосторожно опрокинул низкий столик, на котором стояла чашка с недопитым кофе. Чашка не разбилась, но по полу потекла коричневая лужа. Убирать за собой мужчина, естественно не стал. Только поморщился и вышел на улицу вслед за Михаэлем.

Яна

Дома ждал сюрприз. Машина Якуба была припаркована напротив ворот. На капоте внедорожника дремал крупный кот с разодранными ушами и короткими лапами. Услышав мои шаги, зверь приоткрыл один глаз и, убедившись, что опасности нет, продолжил дремать. А я подошла к воротам и остановилась в паре шагов от входа. Не была готова к встрече с мужем, поэтому еще с минуту стояла возле забора, морально готовясь к разговору. Напомнила сама себе, что это не он пытался меня отравить. И что, как бы то ни было, рано или поздно, поговорить придется.

— Вас развели, — рядом снова появился джинн.

— Отлично, — повернулась к демону. — Значит, теперь я свободная женщина?

— Я вернусь к тебе позже, — джинн растворился в воздухе.

Я только вздохнула. Попробовала осторожно открыть ворота, но несмазанные петли противно заскрипели, металл загрохотал. В ночной тишине этого было достаточно, чтобы разбудить всю улицу. Через секунду из дома выбежал Михаэль. Мужчина выглядел взволнованным. И это, почему-то меня порадовало. Просто было приятно, что о тебе кто-то волнуется. Глупое чувство, но все же.

— Яна! — он подбежал ко мне, схватил за плечи и начал осматривать.

Вид у меня и правда, был не очень: одежда в пыли, на локте ссадина, несколько оторваных пуговиц на рубашке. Кажется, скалолазание не пошло мне на пользу.

— Ты в порядке? — Михаэль увидел поврежденный локоть. — Нужно обработать.

— Все хорошо, — заверила мужчину. — Ничего серьезного, случайно ударилась. Я бываю неуклюжей.

— Я жутко испугался когда не нашел тебя дома, — признался Бейлись

— Я отправила тебе сообщение.

— Знаю. Батарея в телефоне села.

В этот момент появился Якуб. Выглядел уже бывший муж неважно. А может, дело было в плохом освещении. Щеки мужчины впали, под глазами наметились синяки, как будто он несколько дней нормально не спал, но все же старался выглядеть прилично.

— Привет! — улыбнулся Якуб, сложил руки на груди и оперся плечом на стену дома.

Так он делал всегда, когда пытался произвести впечатление на женщин в неформальной обстановке.

— Не думала, что ты меня так быстро найдешь, — улыбнулась в ответ.

— Не так уж и быстро, — пожал плечами Якуб. — Я привез твои вещи. И…

— Новости?

— Новости, — он неохотно кивнул.

— Пойдем в дом, — Михаэль осторожно положил руку мне на плечо, Якуб едва заметно поморщился.

Я его эмоции отчасти понимала. Неприятно, когда на то, что тебе принадлежало еще сутки назад, претендует кто-то другой. Но оба мы понимали, что этот этап нашей совместной истории завершен.

Втроем мы вошли в дом. Внутри пахло мясом, кофе и горьким табаком. Блюдце с окурками стояло у раковины, посуда с остатками мяса на столе, у кресла валялся перевернутый столик.

— Я случайно, — попытался оправдаться Якуб и бросился неуклюже убирать бардак.

— Я отнес твои вещи в спальню, — Михаэль показал на закрытую дверь, ведущую в комнату.

— Спасибо. Я переоденусь и потом поговорим. Хорошо?

Мужчины возражать не стали. Михаэль пошел на кухню, Якуб возился с опрокинутым столом, а я спряталась в спальне.

Дом Бейлиса

После того, как Яна скрылась за дверью, Михаэль отдернул плотную штору, которая отделяла гостиную от жилой зоны.

— Зачем? — удивился Якуб.

— Чтобы ей было спокойней.

Якуб ничего не ответил. Такая щепетильность казалась ему излишней. С другой стороны, шейх напомнил себе, что с Бейлисом Яна была не так близка как с ним, поэтому ей и правда может быть неловко находиться в доме с посторонним мужчиной. Через минуту мужчины услышали, как хлопнула дверь ванной комнаты и полилась вода.

— Кофе? — предложил Михаэль, чтобы заполнить паузу.

Присутствие Якуба его начало нервировать еще сильнее. Теперь Бейлис опасался, что Хаммад попробует забрать жену домой и пытался придумать разумные причины, чтобы Яна осталась с ним. В конце концов, в доме шейха аль Касим о безопасности женщины не могло и речи идти.

Он, с нескрываемой неприязнью, посмотрел на гостя. Якуб этот взгляд проигнорировал. Мнение Бейлиса для него ровным счетом ничего не значило. Он собирался отблагодарить сэра за то, что тот позаботился о его жене и распрощаться с ним навсегда.

Якуб даже подумал о том, чтобы не сообщать Яне разводе. Документов, о расторжении брака у них не было. А слова имама… Расскажет о том, что он теперь свободный мужчина, Яна его единственная жена и предложит… Продлить контракт? Хотя бы на год. Года должно было хватить, чтобы девушка окончательно в него влюбилась. В этот момент план выглядел пусть и подленько, но вполне жизнеспособно. Яна появилась в гостиной через полчаса.

Яна

Когда я вышла в гостиную, мужчины стояли возле стола и пили кофе. Рядом с ними, на подносе, стоял чайник и чашка.

— Решил дождаться, пока ты выйдешь, — спокойно сказал Бейлис. — Чтобы не остыл. Ты голодная?

— Нет, спасибо. Только кофе.

Михаэль кивнул и насыпал в чашку коричневый порошок. Якуб неловко молчал, глядя на меня. Было видно, что он не знает, с чего начать разговор, поэтому решила ему помочь.

— Надеюсь, меня больше не ищет вся полиция Синая?

— Прости, — бывший муж отодвинул чашку в сторону. — Я должен был это предотвратить.

Бейлис тактично молчал, заливая кофе кипятком и добавляя молоко. И в этом жесте было столько заботы, что я немного растерялась.

— Ты не виноват, — снова посмотрела на Якуба.

Он старался выглядеть виноватым, но глаза выдавали раздражение. Сейчас присутствие постороннего мужчины в доме его волновало больше, чем этот разговор.

— Родители улетели. Отец в Каире. Мы можем вернуться…

— Не можем, — мягко осекла мужчину. — Я знаю, что нас развели.

Боковым зрением я увидела, как на секунду изменилось лицо Михаэля. Он то ли удивился, то ли обрадовался. Якуб поморщился. Догадалась, что эту новость он мне рассказывать не планировал.

— Это формальность, — он постарался изобразить беззаботность. — Я все еще несу ответственность за твое благополучие. После инцидента я ядом, я должен быть уверен, что твоему здоровью ничего не угрожает.

— Моему здоровью ничего не угрожает, — заверила я. — Тебе не о чем волноваться. И ты не несешь никаких обязательств. И неустойка, с учетом обстоятельств…

— За деньги можешь не переживать.

— Я не переживаю. Деньги уже на счету.

Я знала, что перевод пришел не от Якуба, а от дедушки. Но только сейчас я поняла, что это был за перевод.

— Твоя семья позаботилась о благополучии бывшей невестки. Ну, или щедро заплатила мне за молчание.

— Если ты решишь предать этот случай огласке, я пойму.

Мне бы очень хотелось предать этот случай не только огласке, но еще и раздеть до трусов семейку Якуба. Чтобы они навсегда запомнили, каково это, со мной связываться. Но, загвоздка была в том, что сделать это было практически невозможно. Врачи куплены, полиция Египта никогда не подтвердит мои слова, а у семьи бывшего мужа столько денег, что даже на шум в социальных сетях надеяться не стоило. Да и отыгрываться на самом Якубе не хотелось. Интуиция подсказывала, что впереди у него не самые простые времена.

— Ты знаешь, что если решу все это вынести на суд общественности, пострадает не только твой отец. Я не хочу, чтобы Фати мучилась от мысли, что воспитала убийцу.

— Это мама.

— Мы оба знаем, что без разрешения отца твоя мама ничего никогда не сделает.

Якуб промолчал. Я знала, как он относится и к матери, и к бабушке, поэтому специально упомянула их. Маленькая манипуляция, призванная сохранить доверие бывшего мужа. На всякий случай. Кто знает, как сложится жизнь. На несколько минут в комнате повисла тишина. Бейлис протянул мне бутерброд, Якуб напряженно подбирал слова.

— Когда ты летишь в Каир? — спросила, чтобы разрядить обстановку.

— Я не полечу. Отец сам справится.

— Зулейка с Аминой будут возмущены. Да и твоим будущим родственникам вряд ли понравится, что ты не приехал на переговоры о свадьбе.

Михаэль подавился кофе. Мы сделали вид, что ничего не заметили.

— Я развелся. С обеими.

А вот эта новость по-настоящему удивила. Я была уверена, что Якуб никогда не осмелится развестись.

— Рашид был в Ярости? — осторожно спросила, чтобы скрыть злорадство.

Все-таки было приятно осознавать, что не все получалось так, как хотел бывший свекор.

— Это сейчас не имеет никакого значения, — отмахнулся Якуб, и по его ответу я поняла, что скандал был знатный. Даже стало немножко жаль, что я не видела его лица в тот момент.

— Хочешь, я сниму тебе дом? Или куплю билеты в Европу? Какие у тебя планы? — предложил бывший муж.

— Нет, не нужно. У меня новая работа. Так что, пока задержусь в Египте. И, если Михаэль, ты не против, я хотела попросить…

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — перебил меня Бейлис. — Я попрошу Ингу, чтобы она заказала новую посуду и одеяла. Эти никуда не годятся.

На его лице появилась победная улыбка, а вот Якуб наоборот, оскалился. Мое решение ему явно не понравилось.

— Не стоит ее беспокоить, — я вдруг поняла, что Инга была той самой женщиной, о которой накануне упоминал джинн.

Почувствовала укол необоснованной ревности. И тут же одернула себя. Напомнила, что все мы здесь взрослые, свободные люди, которые ничем друг другу не обязаны.

— Я ей за это плачу, — жестко возразил Бейлис.

— Я всего на пару дней. Отдохнуть и потом я уеду. У меня дела в Александрии.

Никаких дел в Александрии у меня не было. Город назвала первый, который вспомнила, чтобы не рассказывать про Каир. Впрочем, в свете новых событий, я не была уверена, что мне нужно будет лететь в столицу, а не устроить еще один вояж по пустыне.

— Прекрасно, — хлопнул в ладоши Якуб, — у меня как раз дела в Александрии.

— И у меня, — быстро добавил Михаэль.

— Какие? — недоверчиво покосился бывший муж на хозяина дома.

— Мы сотрудничаем с местной лабораторией, — не моргнув глазом соврал Бейлис.

Я точно знала, что Петр работает только с Каиром. И никогда, ни один проект не проходил через Александрию.

Глава 34. Рутина

Яна

Я лежала на кровати и смотрела в темный потолок. Я старалась отвлечься от разговора с Якубом, который оставил неприятный осадок. Точнее, не сам разговор, а попытка бывшего мужа скрыть наш развод.

— Он боится тебя потерять, — на кровати появился джинн.

Демон лежал чуть по диагонали, так, чтобы его лоб касался моей головы. Это было необычно, но приятно. Даже поймала себя на мысли, что чувствую себя гораздо лучше, когда он рядом.

— Оправдываешь его?

— Нет, — ответил демон. — Раскрываю тебе мотивы его поступков.

— И что мне делать с этой информацией?

— Выводы.

Я повернулась лицом к джинну. Красные глаза блеснули. Я вдруг подумала, что ему было неприятно обсуждать Якуба, но он все равно, зачем-то завел этот разговор.

— Давай лучше поговорим о деле, — предложила я.

— Спешишь от меня избавиться?

Угольная бровь приподнялась вверх. Лицо цвета вулканического пепла смягчилось, уголки губ опустились.

— Спешу избавить почти всемогущего демона от сумасшествия. Сколько ты уже в нашем мире?

— Достаточно, чтобы возненавидеть весь человеческий род.

Он усмехнулся. В его словах не было ни ненависти, ни агрессии. Только мягкая обреченность.

— Если бы ты ненавидел весь человеческий род, то не спал бы с земной женщиной.

— Не над каждой земной женщиной читали защитные заговоры. Как там говорится? Каждый бес прикоснувшийся к устам ее…

— Познает любовь, от которой отказаться не сможет.

— И даст ей клятву в вечной защите… — закончил джинн.

— Джинны не бесы, — робко заметила я.

— Вряд ли женщины твоего рода верили, что будешь размениваться на нечисть из нижних миров.

— Эти заговоры читают над каждой девочкой нашего рода. Придет время, и я прочитаю его своей дочке.

Джинн кивнул, осторожно подхватил пальцами мой подбородок и поцеловал. Только в этот раз в поцелуе не было ни похоти, ни страсти. Только окутывающее теплым одеялом спокойствие. Веки стали тяжелыми, через минуту я провалилась в глубокий сон. Джинн меня усыпил. Правда, не знал о том, что вот уже много лет я практиковала осознанные сновидения.

Сонная темнота в голове рассеялась, и я снова оказалась в пустыне. На том самом месте, где когда-то давно пленили джинна. Только в этот раз это было не видение, а мои воспоминания.

Якуб

Из дома Бейлиса Якуб выходил со смешанным чувством ярости и азарта. То, что Яна знала о разводе, стало для него неприятным сюрпризом, но никакой трагедии в этом не было. А вот то, что предпочла остаться в доме этого англикашки — задело. Впрочем, винить бывшую жену в таком выборе он не мог. Она чуть не умерла по его вине, и ее осторожность была понятна, и даже обоснована. Тем не менее, отступать Якуб не планировал. Он уже считал Яну своей. А их развод был не больше, чем временная трудность. Он заставит старших принять ее снова в семью и на этот раз лучше позаботиться о безопасности жены. И не только об этом.

Стоило ему подойти к машине, как на заборе одного из домов он увидел картонную табличку с объявлением о сдаче дома в аренду. Якуб улыбнулся и достал телефон. Сегодня Аллах благоволил ему. По крайней мере, так подумал шейх аль Касим.

Михаэль

В этот раз он не планировал задерживаться в пустыне. Даже ехать туда не собирался. Позвонил Петру, сообщил, что его не будет сегодня и поехал в гостиницу, где жил все это время. Михаэль хотел дать Яне возможность отдохнуть в одиночестве и заодно перевезти свои вещи в дом.

В лобби отеля было пусто. Даже парень, дежуривший на рецепции, куда-то отлучился. Михаэль обратил на это внимание, но значения этому не предал. Списал отсутствие персонала на пятничное утро. Он поднялся на верхний этаж, открыл номер и замер у входа. В гостиной, на узком диване, спала Инга.

Бейлис нахмурился, не зная, как себя вести. Подол шелкового платья сполз вниз, бесстыдно оголив кружевную резинку чулка. Лиф платья чуть сдвинулся и Михаэль заметил коричневый ареол соска. На стеклянном столике стояли два высоких бокала, ведерко с шампанским и блюдо с подвявшими фруктами.

Мужчина почувствовал неловкость. Он сначала хотел разбудить помощницу и спросить, какого черта она делает в его номере, но вовремя остановился. Сделал два шага назад и бесшумно вышел из номера, прикрыв за собой дверь.

— Мне сегодня только обвинения в домогательствах не хватает, — прошипел он себе под нос и подошел к лифту.

Несмотря на природный авантюризм и кажущуюся безрассудность, Бейлис был человеком расчетливым и осторожным. А еще, он умел учиться на чужих ошибках. Поэтому, чтобы не рисковать лишний раз, мужчина спустился в лобби, сел в кресло и набрал номер помощницы. Инга не отвечала. Он сделал еще несколько звонков и только после этого набрал номер Николая, который жил в соседнем номере с помощницей.

— Слушаю! — раздался бодрый голос водителя.

— Доброе утро. Не могу дозвониться до Инги, — посетовал Бейлис.

— Наверно спит, — предположил Иван. — Вы вчера дали ей выходной.

— Точно. Забыл.

— Может, я могу что-то сделать?

Бейлис улыбнулся. Он ждал этого вопроса.

— Да. Я сейчас приеду. Будь добр, зайди в мой номер, собери в одну папку отчеты для Петра. Они на письменном столе.

Иван отключился, а Бейлис Засек пятнадцать минут. Этого времени было достаточно, чтобы Инга исчезла из его номера, и инцидент остался без огласки и последствий.

Яна

Осознанные сновидения были отличным инструментом для извлечения информации из собственной памяти. Глядя на события как бы со стороны, было проще рассмотреть детали, на которые не обратил внимания в моменте. Но пользовалась этим инструментом я очень редко. Контролировать сновидения было сложно и опасно. Реальность, подчиняющаяся твоим приказам, — затягивала, а собственное подсознание могло подкинуть не самые приятные сюрпризы. Однажды в процессе такой работы пришлось отбиваться от лярвы, которая меня напугала еще в далеком детстве, и осталась в памяти в виде неотработанного страха. А еще, были случаи, когда мастера снов терялись в глубинах собственного разума и проваливались в летаргию. Кто-то отключался на пару дней, а кто-то терял годы на поиск выхода. Поэтому я старалась работать как можно осторожнее.

Я щелкнула пальцами, и фигуры мужчин замерли, словно статуи в музее. Первое, на что обратила внимание — отсутствие Муктафи. На площадке, где должен был разыграться кровавый ритуал, были только животные и самоубийцы. И каждый знал, что ему нужно сделать. Как роботы с вшитой программой: действие, маршрут, задача. Вот только кукловода, который всем этим управлял не было. Или, я его не видела. Впрочем, это сейчас было не важно. Мне нужно было вычислить сосуд, в котором запечатали джинна.

Действие я остановила как раз на том моменте, когда мужчины сняли тюки с верблюдов и потащили их к месту ритуала. Подошла к первой группе, осторожно отодвинула ткань мешка и вместо керамики увидела размытые пятна.

— Ну, надо же, он и это предусмотрел.

Муктафи оказался хитрее, чем я думала. Он позаботился о том, чтобы даже после смерти лишить джинна возможности найти свою тюрьму. Впрочем, тюрьмой сосуд назвать можно было с натяжкой. Диснеевские мультики и арабские сказки показывали зрителю перстни и лампы как предметы, в которых обитали джинны. В нашем случае Ифрита к предмету привязали. И он не знал, где сосуд находится, но реагировал на зов хозяина. И никак иначе не мог.

Снова щелкнула пальцами, и люди начали двигаться. Я надеялась, что смогу рассмотреть предметы, когда их расставят, или когда Муктафи возьмет сосуд в руки. Но, я и тут ошиблась. Ничего не изменилось. Керамика продолжала оставаться размытыми пятнами. Я даже формы предметов различить не смогла. Только цвет. А еще, я не увидела лица мага. Сначала подумала, что дело было в том, что и в видении этого мужчину я видела только со спины. Но потом поняла, что мозг все равно должен был «дорисовать» хотя бы базовые черты: нос, рот, подбородок. Но вместо этого изображение как-будто заблюрили.

Я резко открыла глаза и ущипнула себя за бедро. Убедилась, что проснулась, сделала глубокий вдох и повернулась на спину. Судя по солнцу, время приблизилось к обеду. Я смотрела в потолок, есть пока не хотела, все мысли занимал Муктафи.

Я слышала об этом правителе. Кажется, про него рассказывал дед Якуба. Фатих любил историю и много знал про султанов и халифов разных времен. Не уверена, что все эти сказки были правдой, но, тем не менее, кое чему можно было поверить.

Насколько я помнила, настоящее имя Муктафи было Абу Мухаммад Али ибн Ахмад. Он был халифом абассидской династии. В то время халифат утратил значительную часть своей власти и отвоевать позиции. В Египте были свергнуты Тахириды, большая часть востока попала под влияние Саманидов, аравийский полуостров разодрали местные кланы. Чтобы вернуть хоть часть влияния, Муктафи нужна была сильная армия, экономика, стратегия и чудо. Видимо, начать работу он решил именно с чуда. И подготовился хорошо. То, что очертания сосудов были скрыты, я легко могла объяснить тем, что он знал, — демон попытается освободиться. Но зачем скрывал лицо? Джинн же знал, с кем имеет дело. Или это попытка скрыть грех от Аллаха? Что ж, если это так, то выглядела эта логика забавно. Ничего не скажешь.

Я потянулась и села, мысленно набрасывая планы на день: посмотреть, судьбу Анисы, выяснить, как выглядит сосуд с привязкой. Возможно, получится как-то попасть в ключевой фрагмент жизни женщины? Это же как-то получилось с ее сестрой. Нужно было только понять, как у меня получилось это сделать в прошлый раз. Если это не джинн, а я сама, то должно получиться.

В кухне послышался шум. Я напряглась и села. Странно. Якуб и Бейлис ушли утром. У Якуба ключей не было, Бейлис должен был быть на раскопках. Я осторожно слезла с кровати и, стараясь двигаться как можно тише, вышла из спальни. На кухне хозяйничал Михаэль.

Мужчина меня не заметил. Он был в наушниках, а на экране айфона шел кулинарный ролик. Повар в черном кителе показывал, как разделывать курицу. Михаэль в это время задумчиво чесал подбородок. На столе перед ним лежала ощипанная тушка цыпленка. Почему-то показалось, что курицу в таком виде сэр Бейлис видел впервые.

Глава 35

Михаэль

Курицу в неразделанном виде Михаэль, конечно, и раньше видел, но никогда не готовил самостоятельно. Впрочем, в современном мире, когда почти в любой точке планеты был доступен интернет, это не было проблемой. Мужчина залез в Ютуб и просмотрел несколько роликов от самых популярных интернет поваров. Большую часть блюд пришлось отбросить в сторону. Просто невозможно было найти нужные специи, хорошее вино или чертов базилик. Остановился Бейлис на «курочке по-еврейски». Элементарный рецепт, который мог повторить даже ребенок, если конечно справится с разделкой курицы. И почему он не попросил мясника ее разделать?

Он взял еще теплого цыпленка за ногу, положил спинкой на доску, и попытался разрезать тушку вдоль грудины, как показывал француз на видео. Это казалось совсем не сложным занятием, вот только нож оказался слишком маленьким и тупым. Пришлось приложить немало усилий, чтобы разрез выглядел прилично.

— Для первого раза неплохо, — поморщился Михаэль и снял наушники.

— В ящике есть шеф-нож, — мелодичный голос Яны заставил его покраснеть.

Он еще ни разу не готовил для женщины, и сейчас чувствовал себя неловко.

— Я думал, ты еще спишь.

Он повернулся к девушке, стараясь скрыть эмоции. Вот только румянец на загорелой коже выдавал его.

— Не могу долго днем спать. Тебе помочь?

Михаэль задумался. С одной стороны, ему хотелось самому для нее приготовить, а с другой, он вдруг вспомнил сцену из фильма, где на кухне готовила влюбленная парочка, и захотел эту картину реализовать в жизни. Пусть, пока не в красивых интерьерах, а на фоне старых египетских шкафов.

— Если только символически, — кивнул Бейлис.

— Исключительно символически, — подмигнула Яна, и собрала темные волосы в высокий хвост.

Михаэль тут же пожалел, что это предложил. Взгляд как-то неудачно упал на грудь девушки и выделяющиеся сквозь ткань футболки соски. Кажется, впервые в жизни Михаэль мог точно сказать, что почувствовал шевеление тех самых бабочек в животе, которых любили эксплуатировать авторы женских романов. Она выглядела невинно и одновременно порочно. И это возбуждало так, как до этого не возбуждала ни одна женщина в более откровенных нарядах. Он судорожно вздохнул и подошел к столу, чтобы его состояние не привлекло внимание Яны, и она не решила, что он какой-нибудь извращенец.

— Что ты собирался готовить? — спросила девушка, глядя на курицу.

— Цыпленка по-еврейски.

— Мой любимый.

— Правда?

— Правда, — кивнула Яна. — Это самый простой рецепт курицы, который я знаю. Ну, если не считать лук.

Она взяла луковицу, нож, достала из ящика пакет для мусора. Двигалась девушка так легко и грациозно, что Михаэль, вместо того, чтобы продолжить разделывать курицу, залюбовался ее спиной, талией и бедрами. И ничего, абсолютно ничего с собой сделать не мог. Только смотреть и представлять, как эта женщина окажется в его руках. В его доме, возможно, на его кухне, и много раз в спальне. Он сглотнул вязкую слюну, абсолютно не понимая, что происходит и почему он так на нее реагирует.

— Я думала, ты целый день будешь на раскопках, — голос Яны вернул Бейлиса в реальность.

— Решил сделать выходной.

— Прости за неудобства. Я думала, ты получил сообщение.

— Все в порядке, — мужчина снова взял в руки нож. — Так над чем ты сейчас работаешь?

Он надеялся, что курица и предметный разговор помогут отвлечься. Но Яна неосознанно провела языком по пухлым губам, и в районе паха Бейлиса заныло. Он повернулся к ней спиной, в надежде отдышаться и чуть-чуть успокоиться.

— Нужно найти потомков одной женщины.

— Зачем?

— Чтобы мой клиент мог отдать им долг. Если говорить простыми словами.

— И… — запнулся Бейлис, пытаясь справиться с возбуждением и продолжить конструктивный диалог, — давно жила эта женщина?

Яна на секунду задумалась, а потом рассказала про рабыню, случайного потомка одного из султанов и ее дочерей.

Бейлис слушал внимательно, старался не упустить ни одного слова женщины и аккуратно разделать курицу. Напряжение в животе спало, желание стало не таким мучительным, но не исчезло до конца.

Яна

Я не стала упоминать джинна и его тюрьму. Но рассказала про обряд в пустыне и судьбу Арибы, изредка поглядывая на широкую спину Михаэля. Было в этом мужчине что-то притягательное. Под тонкой тканью футболки перекатывались твердые мышцы. На секунду стало интересно посмотреть на фигуру англичанина без одежды. И я тут же отмахнулась от этой мысли, как о несвоевременной. Пять лет целибата, а тут… Щеки запылали. К счастью, все это можно было свалить на особо ядреный египетский лук.

— Прости, но, я не представляю, как проследить потомков за столько времени. Это же… Ну даже если только историю востока брать… Потомки Анисы сейчас могут жить где угодно. Хоть… Ну не знаю… В Уэльсе!

— Поэтому я и взялась за это дело.

— Любишь сложные задачи? — он обернулся, и наши взгляды случайно пересеклись.

Время как будто замерло, в живот опустился горячий ком. Я закусила нижнюю губу, чтобы хоть как-то привести себя в чувства, но наваждение не отпускало. Боже, как же это было глупо и приятно.

— Люблю, — только и смогла выдавить из себя.

И как-то неожиданно мы оказались рядом друг с другом. Так близко, что это должно было быть немного неуместным.

— Я мог бы тебе как-нибудь помочь, — голос Михаэля стал тише. Интимней. — Поискать документы. Петр говорил, что в Египте есть цифровые архивы. Или, можем съездить в Каир. Я договорюсь, тебя пустят поработать с документами.

— Вряд ли я смогу работать в египетских архивах. Там все на арабском.

— Найдем архивариуса.

Он продолжал предлагать варианты, а я таяла, словно шоколад на солнце. В груди все бурлило, жар нарастал, о курице и луке мы уже забыли. Все стало неважным. Рука Михаэля легла на талию. Он сделал паузу, как будто ждал моей реакции. Давал возможность отстраниться. Но я не стала возражать. Вдруг захотелось пойти дальше. И, скорее всего, дальше мы бы зашли, если бы во дворе не загрохотали ворота. Наваждение тут же исчезло, Бейлис убрал руку.

— Я посмотрю, — хрипло сказал мужчина и ушел, не дожидаясь моего ответа.

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Многолетнее воздержание явно не пошло мне на пользу. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали от переизбытка эмоций, во дворе послышался знакомый голос Якуба.

Якуб

Чтобы не пугать Яну, и оправдать свое неожиданное появление в доме, Якуб съездил в «Blue House» и купил там несколько порций морепродуктов, захватил вино. Правда, гребешков, которые любила Яна, в этих местах не водилось, поэтому пришлось ограничиться креветками, кальмарами и ракообразными. Подвело Якуба и то, что утренний улов сегодня был не слишком разнообразным, но все равно, это было лучше, чем идти с пустыми руками, или дешевым фалафелем.

Якуб был уверен, что бывшая жена была дома одна, и надеялся, что в интимной обстановке, с глазу на глаз, ему удастся уговорить ее поехать с ним. Он даже может помочь ей в работе. На свадьбе его отсутствие трагедией не будет, а Яна… Он вздохнул и постучал в ворота, надеясь, что она услышит и не придется возвращаться домой с подносом в руках.

Примерно через минуту он услышал, как открылась дверь в доме. Якуб провел пальцами по непослушным волосам, поправил ворот футболки и сделал шаг назад, чтобы дать возможность женщине оценить его в полный рост. Металлическая дверь открылась. Якуб с трудом удержал нейтральное выражение лица.

— Привет, — поздоровался Михаэль.

— Я к Яне, — сообщил Якуб, мысленно готовясь к тому, чтобы отстоять свое право увидеть бывшую жену.

Вот только Бейлис возражать против их встречи не собирался. Во-первых, не имел на это права. Яна пока не была ему ни женой, ни даже любовницей. Во-вторых, его опыт говорил, что ничего так не вредит отношениям, как скандалы с бывшими. Он точно знал, что у этого шейха будет ни одна попытка очернить себя в глазах Яны, и мешать ему не собирался.

— Мы готовим обед, — мирно сообщил Михаэль, но Якуб почувствовал в его словах неприязнь. — Проходи.

Соперник отошел в сторону, пропуская Якуба на территорию.

— Ты и дальше собираешься держать Яну здесь?

— Я ее не держу, — этот спокойный ответ стал для мужчины тонким, но довольно чувствительным уколом по самолюбию.

Яна

Я даже не знала, как отнестись к появлению Якуба. С одной стороны, я была благодарна бывшему мужу за то, что он разрушил интимную атмосферу этого дома своим появлением. С другой стороны, в животе все еще ныло, от желания. Но я старалась не думать о мужчинах и сосредоточиться на салате. Тем временем, в гостиной разворачивался спор:

— Я долго думал, что такого человека как вы заставило влить свои деньги в проект Петра, — Якуб расставлял тарелки на стол. — Раскопки, это не дешевое удовольствие.

Бросила быстрый взгляд на Бейлиса. Мужчина спокойно протирал приборы полотенцем.

— Не такое дорогое, как многим может показаться.

— Тем не менее, не каждый может себе такое позволить, — зачем-то настаивал Якуб. — Признайтесь, Бейлис, кто та женщина, ради которой вы согласились спустить столько денег? Я изучил вашу биографию. Ни Египет, ни археология вас никогда не интересовали.

Я чуть не закатила глаза. Якуб, как неопытная кокетка, пытался выставить соперника в невыгодном свете. Вот только опыта в настоящем соперничестве с равным себе по статусу, у Якуба не было. Женщины ему доставались легко, стоило раскрыть свою личность. Или их просто приводили в постель шейха, как это случилось с Аминой и Зулейкой. Поэтому я с интересом прислушивалась к разговору.

— Ее зовут Рэйми, — также спокойно ответил Михаэль, и у меня неприятно зажало где-то в подреберье от ревности.

— Необычное имя у вашей избранницы, — в голосе шейха прозвучало то ли облегчение, то ли ликование.

— Она мой бухгалтер, — добавил Михаэль. — Вела дела еще моего отца. Уникальная женщина. Даже боюсь спрашивать, сколько ей лет.

Якуб растерялся, а я, кажется, залилась краской. Стало неловко за собственную реакцию. Сделала вид, что не слышала их беседы, и полезла в ящик, за блюдом для курицы. Этим утром Михаэль не только закупился продуктами, но и обновил посуду. Не фарфор, конечно. Но вряд ли в местных лавках вообще возможно найти что-то интереснее белых тарелок с коричневыми кантами. Зато без сколов.

— Помочь? — когда Михаэль появился рядом, я не поняла.

— Курица готова.

— Я захватил твое любимое вино, — тут же появился Якуб.

— Надо же, как стараются, — в голове раздался голос джинна и через секунду он появился за спинами мужчин и тут же исчез.

Я поняла, что сегодня нам скучно точно не будет.

Глава 36. Аниса

Яна

Обед получился странным. Я бы его назвала мечтой корнивора: одни белки. Тем не менее, получилось вкусно, и даже душевно. Я сидела во главе стола, как единственная женщина и слушала разговор мужчин. Сначала они спорили про налоги, и то, насколько этично оптимизировать налоговую нагрузку на бизнес за счет благотворительности. Потом перешли в область искусства. Я с удивлением обнаружила, что Якуб неплохо разбирается в NFT и современных видах искусства. А вот Михаэль хоть и не отрицал новых видов искусства, но предпочитал держать в руках предметы осязаемые: картины, скульптуры, но лучше драгоценности. Они меньше в размерах и лучше реализуются.

Потом речь плавно перешла к криптовалюте, финансовым рынкам, колебаниям курсов и индексов. От финансовых рынков я была также далека, как от луны или марса. Голоса мужчин постепенно начали сливаться, превращаясь в белый шум. Собственные мысли как будто потяжелели и уже не воспринимались сознанием как что-то реальное.

Я поняла, что впала в своеобразный транс. А когда поняла, что происходит, в комнате уже не было ни Якуба, ни Михаэля.

— Где я? — прошептала себе под нос и осмотрелась.

Комната, где я оказалась, находилась в очень богатом доме. Помещение хоть и было небольшим, отделка стен, мебель с резными ножками и дверями, ковры и обивка диванов, намекали на роскошь если не султанского дворца, то очень богатого паши.

В комнате было пусто. Я пока не понимала, где нахожусь, а главное, почему я здесь оказалась. Осторожно осмотрелась. Комната оказалась чем-то вроде читальни. По крайней мере, об этом говорила подставка, на которой была развернута книга и высокие подсвечники. Я заглянула в нее, но разобрать вязь не смогла.

Еще несколько минут постояла в комнате. Ничего не происходило. Вообще ничего. Потом пришла мысль, что именно в этой комнате могла храниться тюрьма джинна. Не просто же так я здесь. Но никаких предметов, подходящих под это не было. Даже стены простучала на предмет тайников. Хоть и не была уверена, что это работает. Все же, видение это ни разу не реальное помещение.

Видение не проходило. Транс затянулся. Я еще чуть-чуть помедлила и вышла наружу. Остановилась. Сквозняк прошел по ногам и заставил поежиться. Я прошлась по галерее, вдоль деревянных дверей, спустилась вниз по широкой лестнице, попала в просторную гостиную. Кресла, диваны обитые бархатом, золоченые ножки кресел и ковры ручной работы везде. Но дом был пуст. Ни одной живой души в нем не было.

Я бродила по комнатам, рассматривала интерьеры. Через полчаса была уверена, что здание предназначалось исключительно для проживания женщин. В многочисленных спальнях я находила платья, украшения, духи. Это был гарем. Самая роскошная комната принадлежала хозяйке гарема. Или матери паши, или его старшей жене. Дальше спальни делились по иерархии. Жены, любимые наложницы, прислуга.

— Ладно, — выдохнула я. — Теперь нужно понять, зачем я здесь. Что я должна увидеть? Видения никогда не приходили просто так.

Я еще раз обошла дом. Ничего. Совершенно ничего, что могло бы привлечь внимание. Хотя нет, несколько деталей в доме мне все же понравились: зеркало в одной из комнат, комод из ореха, в одной из комнат внимание привлекли три лежанки. Видимо, здесь ночевала прислуга.

И только когда уже отчаялась, услышала приглушенные голоса. Я обернулась. Поняла, что звук раздается откуда-то из коридора. Неприятный холодок пробежал по спине в предчувствии чего-то неприятного. Я пошла на звук.

Все вокруг потемнело, как-будто резко наступила ночь. Голоса становились громче и я начала разбирать слова:

— Она ваша дочь! Ваша!

Я точно знала, что голос принадлежит Анисе. Ускорила шаг и вдруг оказалась в огромном зале. Голая женщина с беременным животом стояла на коленях и плакала. Над ней возвышался огромный бородатый мужчина. Его глаза сверкали от злости. Раздражение волнами прокатывалось по комнате. Раздражение? Нет! Он испытывал удовольствие. Удовольствие от унижения, слабого. Упоение и удовольствие, видя страх, пронизывающий женщину.

— Скажи это своему любовнику! Думала, я не узнаю?! Думала, Аллах не покарает тебя?!

В комнате горели свечи, удушливо пахли масла.

— У меня никого нет, кроме вас. Никто…

Он не дал ей договорить, схватил за горло, потащил в угол комнаты. Женщина пыталась сопротивляться. Я хотела броситься ей на помощь, забыв о том, что все это уже было и только иллюзия. Но наткнулась на ее взгляд. Осознанный, без страха. Она кричала, сопротивлялась, отвлекала на себя внимание. Я обернулась и увидела, как женщина в черном платье выбегает из-за ширмы с ребенком на руках. Мать делала все, чтобы спасли дочку. Она кричала громко, чтобы своим криком заглушить шорох юбок и всхлипы ребенка. Она не знала, что в этот момент ее убийца ничего и никого не заметит.

Я не могла просто так смотреть на это. Попыталась схватить металлический кувшин, стоящий на столе, но рука прошла мимо. Я вдруг поняла, что ничего не могу сделать.

— Яна! Яна!

Голоса Михаэля и Якуба прорвались в сознание. Крики Анисы стихали, картинка замыливалась и растворялась словно мираж в пустыне.

Гостиная в доме Михаэля

Мужчины не поняли, как Яна отключилась. Они настолько были увлечены собственной перепалкой, что на девушку обратили внимание только в тот момент, когда услышали звук падающих на пол приборов. Яна начала заваливаться на бок, но упасть не успела. Ее подхватил Михаэль. Тут же подбежал Якуб и они вместе перетащили тело на диван. Все это происходило очень быстро. Михаэль даже понять не успел, что происходит.

Якуб заметил, как англичанин побледнел, но в отличие от самого шейха, быстро взял себя в руки и побежал в машину за аптечкой. Якуб остался с девушкой. Он не знал правил первой помощи, но вспомнил, как когда-то бабушка приказывала уложить упавшую в обморок родственницу на пол, и задрать ей вверх ноги. Хаммад осторожно переложил девушку и попытался найти у нее пульс.

— Яна! Яна! Ты меня слышишь? Пожалуйста… — он легонько похлопал ее по щекам, но никакой реакции не было.

Раньше Якуб видел, как жена проваливалась в видения, но никогда это не длилось так долго. И она никогда не падала. Просто замирала на несколько мгновений и возвращалась в реальность. Наконец-то пальцы нашли пульсирующую жилку. Ему стало чуть спокойней. Казалось, что сердце работает ровно. Проверил дыхание. Убедился, что девушка жива. В этот момент вернулся Михаэль.

Увидев женщину на полу, с поднятыми вверх ногами, опирающимися на сидение дивана, Бейлис на секунду опешил, а потом вспомнил, что именно эту позу врачи рекомендовали при обмороках и мысленно отругал себя за то, что не вспомнил о таких элементарных вещах.

— Расстегни блузку, — скомандовал англичанин и поставил красный пластиковый ящик на пол возле девушки.

Якубу не хотелось расстегивать одежду Яны. Он, несмотря на светские взгляды, считал что посторонний мужчина не должен видеть ее в неподобающем виде. Мало ли что на уме у этого англичанина. Но Бейлис, видя сомнения араба, одним резким движением разорвал рубашку на девушке. Какие-то моральные и этические терзания в этот момент ему были чужды. Якуба такое поведение возмутило.

— Это запрещено! — взвился Якуб, произнося единственный аргумент, который вспомнил. — Женщина не может….

— Оставь свои религиозные предрассудки для других! — осадил собеседника Бейлис и, как Якуб несколько минут назад, с облегчением нащупал пульс девушки.

— У нее видение, — сообщил Якуб.

— Какое видение?

— Как транс.

— И долго оно будет длиться?

— Я не знаю. Такое впервые!

— Тогда откуда ты знаешь, что это видение?

— Я ее муж!

— Бывший муж, — напомнил Бейлис и открыл ящик с медикаментами.

Оттуда он достал коричневую бутылочку с пожелтевшей крышкой. Едкий запах аммиака ударил в нос, как только Бейлис открыл флакон. Мужчины поморщились, зазвонил телефон. Внимание на этот звук никто из мужчин не обратил.

— Это не поможет! — рыкнул Якуб, но Бейлис все равно поднес аммиак к лицу Яны. Осторожно. Чтобы не спровоцировать ожог, но достаточно близко, чтобы вещество подействовало.

Девушка дернулась, открыла глаза. Михаэль тут же накрыл флакон крышкой, Якуб попробовал похлопать ее по щекам, но женщина никак не отреагировала на раздражители и снова потеряла сознание.

— Нам нужен врач!

Якуб бросился к телефону, чтобы вызвать помощь, но не смог даже дойти до стола и упал. Бейлис бросился к нему и рухнул рядом. Они не сразу поняли, что произошло. Понадобилась минута, чтобы оценить обстановку. Оба могли дышать, двигать глазами и моргать, но двигаться и разговаривать не получалось. Бейлис попытался что-то крикнуть или промычать, но даже это не получилось.

Видя ужас в глазах Якуба, Михаэль подумал, что свекры Яны пошли дальше, и яд оказался в еде, которую принес ее бывший муж. Эти же мысли пролетели и в голове самого Хаммада. И тут же исчезли. Воздух в гостиной заискрился, в комнате резко потемнело, появились сгустки пепла. Они появлялись из пустоты и соединялись в силуэт. Через минуту перед ними стоял демон. Монстр, тело которого было соткано из вулканического пепла и пронизано тысячами пульсирующих огненных нитей.

Он встал напротив мужчин, чтобы те хорошо его видели. Якуб понял, что если бы не паралич, он бы уже бежал к машине. И тут же почувствовал разочарование во взгляде джинна. Скептический ум Михаэля появление Дьявола в комнате объяснял более рационально. Он решил, что это галлюцинация от яда. Что видел Якуб, Бейлис не знал. Возможности поговорить у них не было, но благодаря боковому зрению понял, что, скорее всего, шейха тоже накрыло этим веществом.

Демон прошел вперед, и оказался у мужчин за спиной. Они не видели, что происходит, но оба слышали, как скрипнул диван. Я потом прозвучал голос, от которого Якуба накрыла внутренняя паника, адреналин ударил в голову и он полностью перестал себя контролировать. У Михаэля этот голос вызвал точно такую же реакцию. Единственное, что заставляло Бейлиса в атмосфере загробного ужаса искать выход, была Яна. Он понимал, что женщина одна и этот монстр может с ней сделать все, что угодно.

Джин, тем временем, внимательно осмотрел девушку и приказал:

— Иди на мой зов! Иди на голос!

Но, как и любая независимая особа, Яна его приказ проигнорировала. Джинн попробовал позвать ее еще раз, и еще, все с тем же предсказуемым результатом. Это был первый раз в бесконечной жизни, когда Ифрит испугался за человека. Он не понимал, было это действие заговора белорусских ведьм, или после долгих скитаний по чужому миру в нем пробудились чувства, но знал одно: он не мог ее потерять. Ни здесь и не сейчас.

— Следите, чтобы она дышала! — приказал Ифрит беспомощным мужчинам.

После этих слов паралич пропал. Бейлис и Якуб синхронно обернулись и увидели, как тело демона сливается с женщиной.

— Это джинн! — не веря своим глазам произнес Якуб.

Глава 37. Женщина за женщину

Яна

Я должна была очнуться в гостиной Бейлиса, но очнулась в совершенно другом месте. Тоже в доме. Только, в сравнении с предыдущей локацией этот дом выглядел очень скромно. На стенах не было отделки. На полу лежали простые циновки. Мебель тоже была простой: табуреты, несколько сундуков, стол и полки. Все, хоть и выглядело просто, но само наличие этих предметов говорило о том, что семья не бедствовала, хоть и жила скромно в сравнении с обитателями домов паши.

Помещение было обставлено если не со вкусом, то определенно с умом. Полки не бросались в глаза, но были удобной высоты и глубины. Стол стоял над отверстием в крыше. Так, чтобы света хватало для работы. Вдоль стен разместились лежанки, на подобии низких диванов, обитые чем-то напоминающим холстину.

Я походила по комнатам. Их было пять и от общего помещения они были отделены плотными занавесками. Помещения были темными и узкими. Одна из комнат выполняла роль женской спальни, о предназначении других помещений мне оставалось только догадываться. В них не было ни мебели, ни каких либо деталей, которые могли бы указывать на функции этих комнат. Или, я просто не видела обстановки.

Но, в то же время, я откуда-то знала, что дом этот обставляла женщина. И делала она это с любовью. Вкладывала в каждый предмет надежды и мечты. Вот только сейчас чувствовала, что этот дом как-будто пропитало отчаяние. Это ощущение появилось неожиданно и заставило меня обхватить себя за плечи.

Вся боль, которую испытала хозяйка этого дома током пронеслась по венам. Почувствовала, как на лбу выступили крупные капли пота. Пальцы похолодели, в живот упал камень, все внутри сжалось. Захотелось плакать, кричать, рассыпаться в проклятьях. Боль была такой пронзительной, что я не сразу поняла, что она чужая. Что мне это не принадлежит. Дыхание сбилось, я начала в панике осматриваться. И вдруг заметила дверь, на которую до этого не обращала внимания. Это показалось странным. Остальные комнаты были отделены шторами, поэтому я решила, что дверь ведет во двор. Но я ошиблась. Это была еще одна комната.

Я открыла ее и замерла. Помещение оказалось удивительно светлым. В комнате стояла колыбель. Я точно знала, что в ней мирно спит девочка. Чичек. Внучка Анисы. Правнучка Руты. А мать девочки стояла рядом с колыбелью на коленях и совершала намаз. Сначала я не поняла, что происходит. Картина со стороны казалась мирной. Даже умиротворяющей. Но что-то все равно не давало покоя. Настораживало.

Я осторожно заглянула в кроватку. Девочка мирно спала. На вид ей было около трех лет. Малышка была здоровой, и должна была вырасти настоящей красавицей. Я никогда не видела Рут, но почему-то была уверена, что непослушные медные кудряшки девочка унаследовала именно от нее. Малышку назвали Чичек. Это имя нравилось ее бабушке по отцу. Я вдруг увидела, как взрослая сухая женщина объявляет сыну, как он должен назвать дочку. Невестке имя не нравилось, и она была обижена на мужа, за то, что тот послушал мать, а не исполнил ее единственную просьбу назвать девочку Анис, но она смирилась. Улыбнулась девочке, надеясь, что она проживет долгую и счастливую жизнь.

И только отойдя от кровати, увидела плотную ткань, перекинутую через потолочную балку, и все внутри похолодело. Женщина сделала последний суджуд (прим. поклон во время молитвы) поднялась на ноги, из ее глаз потекли слезы. Ей было не больше двадцати, но она захлебывалась в боли. Я видела, как муж ее винил в том, что она не может родить ему сына. Как стал к ней холоден и все реже приходил в ее комнату. Как реже смотрел на дочь, требуя сына.

Она старалась. Изо всех сил старалась быть хорошей женой, невесткой, матерью. Но все ее усилия были напрасными. А давление таким большим, что эта молодая женщина с трудом с ним справлялась. В покрасневших глазах я видела, как она молит Аллаха о милости. О мальчике. О таком желанном сыне для своего мужа. Но Аллах как будто не слышал ее просьб.

Последним ударом для женщины стала новость о том, что муж берет вторую жену. В этот момент мулла ставил никах (прим. брачный обряд) ее мужу. Дочь Анисы не смогла пережить этого предательства. Она встала на табурет, закрутила вокруг шеи ткань, попросила прощение у спящей дочери и толкнула табурет. Она лишила жизни себя и сына, который к этому моменту уже был в ее утробе, и о котором она еще не знала.

Я наблюдала за тем, как покачивается мертвое тело. Дневной свет освещал ее лицо. Муж найдет ее только через два дня. Никто, абсолютно никто не услышит плач ее ребенка. Глаза наполнились слезами. И я вдруг осознала, что попала в своеобразный временной туннель. Каждое новое видение будет моментом смерти ее потомков. Ее правнучек.

Ифрит

Это был первый раз, когда Ифрит начал паниковать. Даже в момент своего пленения ему не было страшно. Было стыдно за собственную глупость и за то, что позволил себе «Райский дурман», находясь в мире людей, потерял бдительность. Но страшно не было. Он знал, что рано или поздно освободиться. Люди недолговечны. Не убьет меч, придет болезнь или старость. А вот к потерям Ифрит не был готов.

Эта женщина, неожиданно для самого демона, стала чем-то важным. Особенным. Ее появление в доме Лейлы стало для него глотком свежего воздуха. Нового, до этого момента неведомого смысла. Все женщины, джинни, демоницы исчезли из памяти. Осталась только она. В какой-то момент Ифрит даже решил, что судьба позволила его пленить только ради встречи с ней. И вот, он мог ее потерять.

Женщина оказалась не просто одаренным медиумом. Она была той, кого в его мире называли Странниками. Существа, которые могли ходить через время и пространства. Среди людей такие рождались крайне редко. А если и рождались, то чтобы выжить в условиях физического мира людей, не развивали дар. Иначе, он сводил с ума. В лучшем случае, Странники — люди заканчивали свою жизнь в психушке, в худшем не выдерживали давления дара и сходили с ума до того, как обратятся к врачам.

Яне повезло. Она родилась в правильной семье, среди сильных женщин, которые не только помогли ей сохранить ясный ум, но и обуздать дар. Соединяясь с телом Яны, Джинн видел, как терпеливо мать внушала девочке, что с той все в порядке. Как бабушка учила не бояться того, что она видела. Как белорусские тетушки и кумушки читали заговоры, закрывали ребенка оберегами, делились с ней знаниями. Видел, как она играла с Лешим, вытирала слезы русалкам, бегала за домовым.

Чувствовал, как ее сломала смерть родителей и бабушки. Видел, как долго она выбиралась из болота нищеты, и как память заблокировала все воспоминания детства, чтобы спасти женщину от боли.

Она была сильной, умной и хваткой. Он увидел их первую встречу с Якубом. Понял, что уже в тот момент, шейх решил ее во что бы то ни стало заполучить. И радовался как мальчик, когда она согласилась. Называл ее «наивной дурочкой» и «дорогой игрушкой». Вот только тогда Якуб сам себя загнал в паутину страсти, из которой вот уже несколько лет никак не мог выпутаться.

Джинн шел по лабиринтам ее воспоминаний. И видел все, что хранилось в закромах женской памяти. Чувствовал эмоции людей, которые ее окружали. В том числе, и их первую встречу с Михаэлем. И если Якуб вызывал и Ифрите легкое раздражение, то Михаэль со своей азартной искренностью и желаниями будили в груди демона ревность.

Он старался двигаться быстрее, чтобы добраться до Яны. Игнорировал Михаэля в ее воспоминаниях и торопился добраться до видения. Он знал, Страннице нельзя уходить далеко. Она может не найти путь назад и навечно застрянет во временных пластах. И джинн ускорился. Вот только каждый раз появлялся слишком поздно.

Тело беременной женщины со свернутой шеей было первым тревожным сигналом, что путешествие Странницы началось. Анису он увидел уже не в комнате, а на фоне серых, безликих стен. Он быстро перепрыгнул в следующий фрагмент времени, но Яны не было. Тело повешенной парило в воздухе, среди безмолвной пустоты.

Джинн попробовал опередить Странницу, но уткнулся в невидимый барьер. Он мог идти только по тому пути, который Яна открыла. И никуда больше. Всемогущий Ифрит впервые почувствовал себя настолько беспомощным. Его кожа почернела, вены из лавы превратились в тонкие полоски. Он сделал еще один шаг вперед. В этот раз рыжеволосая женщина лежала на кровати и смотрела в потолок. Она умерла во время родов. Руку матери сжимала маленькая девочка, ее брат так и не сделал первый вздох.

Яна

Чем дальше я шла, тем больше понимала, что заключив джинна в плен, аль Муктафи обрек своих потомков на долгое проклятье. Даже не проклятье. Из истории я знала, что сын Муктафи потеряет Египет, ради которого все и затевалось. А потом и он, и его потомки будут пожинать плоды такого поступка. Но большая часть последствий от этого пленения легла на линию Рут. У них не рождались мальчики. Вообще. Первой всегда рождалась дочь. Девочка, которая должна была дать жизнь следующей девочке. Но как только происходило зачатие мальчика, жизнь матери и младенца обрывалась.

Кто-то умирал при родах, кто-то во время беременности. Многие женщины от рук собственных мужей. А некоторые от рук соперниц. Было несколько несчастных случаев. Ее звали Сади. Я не знала ее истории, но каким-то чудом она вышла замуж за мужчину по имени Моррис и была счастлива в браке. По-настоящему счастлива. Я чувствовала эти вибрации искренней радости, когда она шла по тропинке. Ее муж разговаривал с каким-то джентльменом метрах в ста от жены, дочка убегала от тучной, но очень проворной няни. Сади засмотрелась на ребенка и споткнулась. Ударилась виском. Смерть была мгновенной. К счастью, Моррис не знал, что потерял не только жену.

Странное чувство неописуемой радости посетило меня в тот момент, когда я увидела сухенькую старушку, навсегда уснувшую в высоком кресле. В этот момент по щекам потекли теплые слезы. Ее тоже звали Рут. Как ее далекую прародительницу. О своем восточном прошлом эта женщина не знала. Она рано лишилась матери и всю свою сознательную жизнь прожила в Швейцарии. Ее мужа звали Ноам. Единственную дочь — Лиза. Она не хотела больше детей. Боялась, помня судьбу бабушки и матери. И свою дочь учила, что женщины их крови могут родить только один раз. Только девочку. Ноам уважал страх жены и на втором ребенке никогда не настаивал. Этим и сохранил жизнь любимой. Жаль, что другие мужчины не были также чутки. А еще было очень жаль, что женщины не знали причины своих бед. Расплачивались за грехи предков и не могли вызвать джинна, чтобы все это прекратить.

Глава 38. Стефания

Дом Бейлиса

С момента появления джинна прошло чуть больше часа. Все это время Якуб молча сидел в кресле и смотрел куда-то поверх спинки дивана. За все это время он не проронил ни слова. На Яну он старался не смотреть. Девушка по-прежнему лежала на полу. Якуб боялся к ней прикасаться. Демон пробудил в нем религиозный ужас. Мужчина боялся заразиться от нее одержимостью. В первые минуты Хаммад бросился к телефону и попытался включить запись суры, изгоняющую джиннов. Но когда Бейлис понял, что собирается сделать араб, выхватил телефон и воткнул в экран смартфона дешевый кухонный нож. Аппарат жалобно треснул и после второго удара затих.

Михаэль боялся, что религиозные песни навредят Яне. Он никогда не верил в силу молитв и сур, но после того, что увидел, был готов поменять свое мнение. Он тоже старался держаться от девушки подальше. Хотя, в отличие от ее бывшего мужа, время от времени, подходил к ней, чтобы проверить дыхание. Переносить на диван боялся. Помнил рассказ Яны о том, что одержимых лучше не трогать, но не помнил почему. А еще, он не понимал, была Яна той самой одержимой или нет. Время текло слишком медленно. Михаэль снова достал из пачки сигарету и закурил.

Яна

Совсем скоро меня перестало швырять по временным пластам. Я научилась кое-как контролировать процесс перехода и даже смогла посмотреть фрагменты жизни некоторых женщин. Дольше всего я задержалась в жизни Стефании. Она не была похожа на потомков Рут. Впрочем, это было неудивительно. Ее кровь уже не помнила жара песков. Стефания даже не догадывалась, куда ведут ее корни. Она родилась на территории Беларуси в семье крестьянина. Правда, не нищего крестьянина в драных лаптях, как привыкли считать многие люди, опираясь на материалы школьной программы по истории. Нет. Все было по-другому.

Отца Стефании звали Викентий. И жену, Ярославу, ему «выдал» пан Гатовский за то, что Викентий спас ему жизнь во время охоты. Отец Ярославы был вдовцом мелким помещиком, проигравшим состояние в карты. Не выдержав бремени долга, и не думая о дочери, которая в итоге осталась сиротой, мужчина покончил с собой. Гатовский не бросил малолетнюю Ярославу на произвол судьбы, но и кормить нахлебницу не хотел. Поэтому, при первой возможности выдал ее за крестьянина Викентия и забыл о существовании девушки.

Ярослава, этому даже обрадовалась. Ей, можно сказать, повезло. Да, приходилось много работать. Но Викентий полюбил жену. Не просто полюбил. Она стала для него той, ради кого был поставлен дом, находились способы заработать не просто лишнюю монету, а организовать что-то похожее на бизнес. Ражи жены он доставал лучшие ткани, посуду, нанимал работников. Появление дочки стало для него настоящим праздником.

На второго ребенка Ярослава долго не решалась. Знала про судьбу матери и бабушки. Делала все, чтобы не понести. Но муж очень хотел сына. Когда дочери исполнилось четыре, Ярослава подалась давлению. Как и другие женщины, она умерла. Викентий долго горевал, какое-то время даже пил, а потом снова женился.

Стефания оставалась любимой дочерью отца. А вот с мачехой у нее отношения не складывались. Ревность не давала женщине покоя, и она всеми силами старалась выдать падчерицу замуж. Вот только сама Ярослава была девочкой с хорошей интуицией. Как Рут.

Она с самого детства чувствовала, что замужество для нее равно смерть. Все женщины в ее роду умирали через несколько лет после свадьбы и она решила, соблазнить нового пана. Земли, где жила ее семья, в качестве свадебного подарка были преподнесены дочери пана Гатовского. Но, сама хозяйка предпочитала жить в городе. Деревенская жизнь ее угнетала. А вот ее муж часто приезжал в имение. И не смог устоять перед Ярославой.

Конечно, их связь не афишировалась, но все всё знали. Даже пана Мария знала, и вела переписку со Стефанией. Женщина считала, что их семье будет лучше, если свои желания муж будет реализовывать под крышей собственного дома, а не бегать по сомнительным столичным барышням.

Через год Стефания забеременела. Отец ребенка, несмотря на щекотливость ситуации был счастлив. Стефания была уверена, что обманула судьбу и теперь сможет прожить долгую и счастливую жизнь. Она родила девочку Марусю. Маленького ангела с синими глазами. В подарок за дочь, отец ребенка решил сделать любовнице подарок. Он подарил Стефании дом ее деда. Тот самый, который был проигран в карты.

Сначала я не поняла, зачем просматриваю жизнь этой женщины. Пока не увидела, как она нашла в сундуке дневники ее бабушки и прабабушек. На несколько недель она погрузилась в изучение записей.

На самом деле, дневников было не очень много. Но Стефания, хоть и была грамотной, в силу деревенского воспитания, многого не знала и не понимала. Чтение одной страницы, исписанной ровным почерком, могло занимать часы. Тем не менее, уже на первом дневнике она поняла, что и ее жизнь, и жизнь ее дочери, до сих пор находится под угрозой.

Сначала, Стефания пыталась ходить в церковь. Молиться вдвое усерднее, делать пожертвования, просить о спасении. Но чувствовала, что этого не достаточно. Любовник к тому времени уже полгода жил в Москве. И письмо, где он выслал деньги и сообщил, что жена ждет ребенка, и приехать в ближайшее время он не сможет, позволили женщине выдохнуть с облегчением. У нее было время, что-нибудь придумать. Хоть что-нибудь. И тогда, она взяла дочку и пешком пошла в деревню, где жил отец. К ведьме.

Я стояла в помещении с низким потолком и серыми бревенчатыми стенами. В избе было душно, пахло травами и жжеными перьями. В грязной корзинке лежала тушка плохо ощипанного гуся.

Хозяйка дома была молодой женщиной. Она мне вдруг смутно напомнила бабушку: такие же глаза, высокий лоб, статная фигура. Только волосы были спрятаны под платком. Видимо, чтобы не мешали во время работы.

Она сидела за кривым столом, ребенок спал на лавке, завернутый в волчью шкуру. Сердце пропустило удар. Точно такая же шкура хранилась у меня в шкафу. Сомнений, что я попала в дом к одной из своих прабабок, больше не было. Стефания сидела напротив ведьмы, но посмотреть ей в глаза боялась.

— А от меня, что ты хочешь?

— Что это за порча? Как спастись? Не за себя… За дитя прошу!

У Стефании полились слезы. Ведьма молча сжала в руке пучок сухих трав и те рассыпались мелкой крошкой.

— Хлопца в твоей утробе быть не должно. Первая девка. Второй хлопец. Сын будет твои силы забирать, чтобы жить. А демон заберет жизнь хлопца. Предок ваш демона решил пленить. Теперь все сыны будут отдавать жизнь демону, пока тот свободу не обретет!

— Но как? Как его освободить! Я все сделаю!

— Не пришла в мир еще та, кто его пробудит и освободит. Усмерить на годы можно. Жертвой большой. Кровавой. Но я этого делать не буду. Хочешь жить? Пей отвар. Не дай дитю зародиться!

Больше я ничего не видела. Картинка растворилась, а я оказалась в черной пустоте. Значит, сыновья у аль Муктафи рождались не потому, что проклятия взяла на себя Рут. А потому что он обезопасил себя жертвой из десятков мужчин. А когда жертва перестала работать, механизм по удерживанию джинна запустили другие потомки. А говорят, что дети не в ответе за грехи отцов. Еще как в ответе. Радовало только то, что теперь я точно знала, как работал механизм заклинания. А еще то, что потомков Рут можно было не искать. Если найду сосуд, то сама смогу освободить джинна и закрыть его долг. Нужно было вернуться назад, в сознание. Но сделать этого не получилось. То ли темнота собственного подсознания, то ли временные пласты, закрыли дорогу назад.

Глава 39. Неожиданность

Яна

Сначала я попыталась вернуться назад. Но шла по темноте своего сознания. Никуда не перемещаясь, ничего не понимая. Паника подступала к горлу. Я старалась ее душить, не давая разрастись. Но получалось так себе. Потерла лицо ладонями, глубоко вдохнула, остановилась.

Паника в моем случае была смертельно опасным занятием. Я хорошо себя знала. Случайно выбрать правильное действие не получится, а вот риск затянуть время на недели, или месяцы хождений в полутьме — запросто.

Остановилась. Сделала несколько глубоких вдохов и начала рассуждать, почему не могу вернуться. Заблудилась? Нет. Я помнила каждый эпизод, каждую женщину, каждую локацию. Но, даже если бы не помнила, это было бы не проблема. Я бы могла вернуться по веткам эпох в момент смерти Анисы, и очнуться уже в гостиной Михаэля. Но даже в прошлый фрагмент доступа не было. И пласты времени не поддавались. Я их чувствовала, но подчинить не могла.

Сложила руки на груди. Задумалась. Можно было идти по другому пути: из прошлого в настоящее. То есть пройти по своеобразному коридору из прошлого в будущее и завершить этот цикл. Да, в теории это конечно было логично. Но только в том случае, если время работало так, как я это понимала. А если нет?

Ответ был неприятным. Если нет, то выбраться будет сложнее. Вообще, для времени было нетипично останавливаться вот так. Время, если смотреть на него ни с точки зрения учебника физики, а с точки зрения бытия, состояло не из минут, а из воспоминаний. Только в этом формате условная, оговоренная людьми величина, приобретала в нашем мире форму и структуру. И эти воспоминания всегда мне поддавались. Так что же сейчас изменилось? Я ушла слишком далеко? Или дар начал работать иначе. С появлением джинна я поняла, что он стал сильнее. И как будто я постоянно касаюсь предмета, который несет в себе информацию. Или этот предмет все время был со мной. Или, это не предмет?

Сглотнула. Уперла руки в бока и начала ходить взад и вперед, покусывая губу. Как же я раньше не догадалась! Джинн! Смерти младенцев и матерей подпитывали заклинание Муктафи. А заклинание было напрямую связано с Ифритом. Джинн не понимал, что происходит. Более того, он был слишком силен, чтобы подчиниться, но не обладал достаточной силой, чтобы найти сосуд и разорвать кровавую связь. Он просто не чувствовал подпитку! А она была! А значит, есть еще эпизод! Эпизод с сосудом. А значит… Значит я узнаю где эта чертова бутылка!

Выводы казались правильными и ясными. Я подпрыгнула и тут же оказалась в доме Стефании. Только хозяйкой на этот раз была ее дочь. Уже взрослая, она держала на руках девочку.

Стефания помнила слова ведьмы. И больше никогда не была со своим любовником. Впрочем, он и не настаивал. Присылал деньги на содержание ребенка и самой женщины, а когда пришло время, подобрал дочери состоятельного мужа. Не знатного, но богатого.

Стефания не стала скрывать от дочери информацию о проклятье, и хорошо обучила тому, как избежать второй беременности. Но, девочка наплевала на заветы матери, когда застала мужа с любовницей и попыталась удержать интерес супруга вторым ребенком.

Софью спасла бабушка. Она была еще жива и, оплакав дочь, забрала внучку на воспитание. Годы шли. Софья родила Марыльку, Марылька Злату, Злата Янку. Земли синеокой терзали воины, революции, голод, нищета. Женщин бросало по миру. Они, сильные и обреченные пытались искать если не счастье, то покой, в Польше, в Литве, Франции. Меня радовало только то, что теперь род знал об опасности. И большинство потомков Стефании выживали. Да, она не смогла сохранить дочь, но смогла подарить остальным женщинам долгую жизнь. Теперь я шла по переходам без страха. Спокойно просматривая картинки чужой жизни, не боясь очередной трагедии.

Тревога начала нарастать, когда начала приближаться к современности. Потому что все больше и больше в женщинах угадывались знакомые черты. И вот, войдя в очередную комнату, я увидела ее… Увидела и замерла. На меня смотрела Фати. Бабушка Якуба. Она была молода, с огненными волосами и чертинкой в глазах. Этот взгляд я узнала бы даже сквозь щель никаба.

— Но у нее есть сын… не один сын…. и внук…. — ошарашено прошептала я. — Как такое возможно?!

Я бы могла предположить, что проклятье снято. Но Ифрит все еще был связан. Я была в этом полностью уверена. А Якуб…. Если в том, что Фати мать Рашида, я бы могла усомниться. Или другие сыновья. Они все были копией Фатиха. То Якуб! Якуб был копией бабушки! И у матери Якуба! Она родила сына и осталась жива!

Мои дорогие читательницы, следующая прода выйдет в четверг 09.10.2025

Мы с Музом приносим извинения за задержку.

Глава 40

Фати стояла у окна. Плотные шторы были задернуты, и я не могла определить, был сейчас день, или ночь. Настенные часы показывали половину двенадцатого. Несмотря на наличие люстры и многочисленных светильников и ламп, в комнате горело несколько свечей. Фати что-то нервно теребила в руках: то ли платок, то ли шарф, рассмотреть не получалось. Я чувствовала ее напряжение. Женщина нервничала, была растеряна и сосредоточена одновременно, как это бывает с людьми, чья судьба вот-вот должна решиться.

Я не слышала ее мыслей, не могла прочитать ее историю. Фати как будто была плотно запечатана неизвестными мне силами и вскрывать эти печати я, честно говоря, боялась. Мало ли, что там внутри, под слоем времен.

Еще одна деталь, на которую я обратила внимание, были предметы рядом с женщиной. Все в радиусе сантиметров двадцати вокруг женщины было как будто заблюрено. Этот «блюр» уже был мне знаком. Такую же маскировку использовал аль Муктафи. Вот только он сам был искусным магом и влил в заклинание достаточно сил, чтобы полностью закрыть себя и сосуд с джинном. Женщины по линии Рут такого дара не унаследовали. Какие-то крохи были и их хватило на то, чтобы подцепить защиту, но не закрыть ею полностью. Мастер, ставивший защиту, не работал раньше с этим видом заклинаний раньше и просто не мог выставить маскировку правильно. Или у него не было на это сил. Я и сама не понимала, как он работает и создается. Видела только своеобразные «точки крепления».

Не знаю, сколько времени Фати простояла у окна. Чем ближе стрелки подкрадывались к двенадцати, тем сильнее ощущалось напряжение. Ровно в пятьдесят пять минут двери комнаты распахнулись. Появился Фатих.

Оказалось, что дед Якуба принадлежал к тому типу мужчин, кому возраст добавлял привлекательности. В молодости мужчина немного сутулился, мягкое холеное лицо, лишний вес и влажные розовые губы на фоне жидковатой бороды, вызывали оторопь. И Фати… Я вдруг поняла, что в этот момент она его еще не любила, но испытывала благодарность. И из чувства этой благодарности была готова быть с ним. А вот Фатих… Фатих был влюблен. И о том, насколько сильна была его любовь, можно было судить по тому поступку, который он готовился совершить. Это был ее махр (пер. свадебный подарок невесте).

Он жестом показал женщине, что время пришло. Фати коротко кивнула, подошла к креслу, взяла платок.

— Я не смогу это сделать за тебя, — не скрывая сожаления, сказал Фатих.

Его невеста кивнула. Она знала… Знала, что сама должна совершить. Они собирались снять проклятье. Вот только, такие проклятья не снимаются. Это и не проклятья, если смотреть по механики. И я видела только один вариант избавиться от этого — передать другому роду.

Как это собирались сделать, я пока не знала. Поэтому пошла за женщиной. Идти пришлось недолго. Через пару минут мы уже вошли в просторное помещение. И если бы я могла, я бы заорала от ужаса.

На полу, в ряд, лежали пять женщин. Пять беременных женщин, на разном сроке. Бледные лица, растрепанные волосы, одна была в медицинской сорочке, другая в шелковой пижаме, на груди одной из женщин висел крестик.

— Они спят, — сказал Фатих, видя сомнения в глазах будущей жены.

Фати кивнула и посмотрела куда-то в центр. Я увидела нож. Почувствовала, как руки и ноги холодеют.

— Тебе нужно только обменять жизнь наших сыновей на жертву, — сказал мужчина. — И ты освободишь всех.

Фати почувствовала, как по венам потек адреналин. В глазах появилась фанатичная уверенность в своей правоте. И в том, что она делает по-настоящему правое дело. О судьбах этих женщин Фати не думала. С потолка полились молитвы. Сначала я подумала, что это суры: тональность и ритм были такими же, но когда прислушалась, поняла, что с молитвами там нет ничего общего.

Воздух как будто начал вибрировать, сгущаться, Фати взяла нож. Я не верила своим глазам. Я хотела, правда хотела помочь. Но в этот раз даже добежать до женщины не получилось. Я наткнулась на барьер. На прозрачную стену, которая позволяла видеть, но не позволяла приблизиться.

Фатих хладнокровно наблюдал за тем, как его будующая жена беспощадно лишала жизни невинных женщин и их детей. Один удар. Строго в живот. Ручейки крови поднимались вверх, собирались в одной точки и постепенно проявляли контуры кольца. Неприметного кольца. Кровь впитывалась в металл, заставляя камень менять цвет с зеленого на красный.

От бессилия, я кричала, била кулаками о преграду, но меня никто не слышал. Мой крик ничего не решал, а беспомощность…. Беспомощность заставляла пытаться снова и снова пытаться пробиться. Пять женщин. Десять жизней. Кровавый откуп.

Ноги подкосились и я, не понимая как, начала оседать. Горячие руки не дали упасть. Я почувствовала джинна, но не сразу поняла, что это он. В голове только складывался пазл. Пять женщин. Пять младенцев. У Фати было два сына, три внука. Пять. Пять ветвей. Пять прямых потомков. Откуп закончился. Жена иностранка нужна была не из-за красивой истории любви Фатиха и Фатимы. Нет. Они знали, что нужно переключить проклятье. Откуп закончился. Поэтому больше внуков не рождалось. Они боялись смертей. Они ждали….

Я вдруг вспомнила, как Фати достала из своего сейфа коробочку и поставила передо мной. Сказала, что это кольцо ее далекого предка и что она хочет, чтобы я его носила, как мать будущих детей Якуба.

Вот только, я не собиралась рожать детей от Якуба. И не прикасалась к кольцу. Боялась. Боялась тех тайн, которые хранились в красном камне. Проклятье должно было перейти на мою линию как только я бы надела его на палец, искренне принимая подарок с «сюрпризом». Но я не приняла. По инерции, как когда-то учила мама, прочитала короткий защитный заговор, а потом годы спрятала в банковскую ячейку. Тюрьмой джинна был не сосуд. Сосуды нужны были, чтобы обмануть Ифрита. Джинн был привязан к кольцу с проклятьем.

Из глаз текли слезы. Слезы страха. Настоящего, животного страха. Ни один монстр, ни одного их миров не мог сравниться с этой парочкой. Ни один.

Джинн

Всего, что видела Яна, Ифрит не видел. Он шел по ее следам, натыкаясь на остаточный след воспоминаний. Без Странницы проследить сюжеты джинн не мог. Большинство из локаций, гда побывала девушка, к приходу джинна уже превратились в серые комнаты, а некоторые и вовсе, не выдерживали жара демона и рассыпались черным пеплом, как только огненная нога касалась пола.

Ифрит знал, с временными пластами нужно обращаться аккуратно, чтобы не разрушить хрупкие воспоминания мира. Но он так боялся за женщину, так торопился ее найти, что просто не всегда мог контролировать процесс перемещения.

В видение Яны он ворвался как раз в тот момент, когда Фати хладнокровно расправлялась с последней жертвой. Она занесла окровавленный нож над головой, одним резким движением опустила его, длинное лезвие пронзило живот. Жертва открыла глаза, Ифрит почувствовал все, что чувствовала в этот момент Яна, кричащая и раз за разом пытающаяся пробить невидимую преграду. Он бросился к женщине, схватил ее за плечи и притянул к себе. Прижал так сильно, чтобы у нее не было возможности вырваться и навредить себе. Все вокруг начало осыпаться пеплом: фигура убийцы, ее жертвы, кольцо.

Гостиная Бейлиса

— Не боишься ее трогать? — спросил Якуб, когда Михаэль поправил покрывало.

— Нет.

— Одержимость может быть заразной, — предупредил Якуб.

— Тебя здесь никто не держит.

Якуб ничего не ответил, встал со своего места и пошел на кухню, за новой порцией кофе. Теперь он всерьез думал о том, что возможно Бейлис и прав. И что, скорее всего, не стоило бороться за женщину, которая водила шашни с демонами. В конце концов, как это отразиться на их детях? А еще, ему впервые за долгие годы захотелось совершить намаз. Вот только уходить из комнаты, и оставлять женщина наедине с Михаэлем не хотелось. Он все еще думал о ней. Не хотел отдавать другому. Но страх… Страх, что демон вот-вот вернется, снова заставил желудок сжиматься, и он, оставив чашку на столе, сказал:

— Скоро вернусь.

Якуб вышел во двор. Михаэль ничего не ответил. Только кивнул.

Последние три часа Бейлис провел на полу, держа Яну за руку, контролируя пульс. Отходил он только для того, чтобы покурить и снова возвращался. Страх к этому времени отступил. Появился стыд за свою трусость. А еще, пришло желание ее защитить, но что делать — не знал.

Несколько раз попробовал поговорить с Петром. Расспрашивал ученого про джиннов, но тот отправил Бейлиса в Гугл.

— Михаэль, это не моя специализация! Попробуй поискать что-нибудь в сети. Или спроси Яну. У тебя есть ее номер!

— Может, с кем-то из арабов поговоришь?

— Я попрошу Закарию набрать тебе, когда освободиться, — пообещал археолог и отключился.

Михаэль залез в сеть. Но таких навыков работы с информацией как у Яны, и ее терпения, у Бейлиса не было. Статьи, которые ему попадались, только раздражали. Рассказывали про какие-то мифы, зачастую противоречили друг другу и раздражали мужчину. В конце концов он погасил экран телефона и посмотрел на девушку.

На фоне бледной кожи, губы казались особенно яркими и привлекательными, а темные волосы красиво обрамляли лицо. Она ему напомнила Белоснежку. Белоснежку, которую отравила злая мачеха, и которую поцелуем разбудил прекрасный принц. Он вдруг задумался.

Это была только сказка. И он не принц. А ее… Но и джиннов он раньше не видел никогда. А вдруг? Вдруг получится?

Бейлис потер ладонью подбородок, кончиками пальцев каснулся прохладного лба, сглотнул густую слюну, закрыл глаза и медленно приблизился к лицу женщины. Осторожно обхватил ее щеки ладонями…

— Мне не нравятся небритые особи, — голос демона пронзил слух Бейлиса.

Мужчина открыл глаза и, вскрикнув от неожиданности, отскочил назад. Через секунду, демон отделился от тела Яны, и она тут же оказалась на диване.

— Спасибо, что укрыть догадались, — рыкнул Ифрит.

— Я боялся ей навредить, — попытался оправдаться Михаэль.

Глава 41. Кольцо

Яна

Мне понадобилось минут тридцать, чтобы ощутить реальность. Понять, что видение закончилось, и я вернулась в реальный мир. Тусклый свет, запах сигаретного дыма, звук вечернего призыва к молитве — раздражали.

Якуба и Михаэля увидела не сразу. Первым увидела Бейлиса. Он был напуган. Я это поняла, по бледному лицу мужчины и сверкающим глазам. Но, в отличие от Якуба, он старался держаться. Бывший муж прижался к дальней стене комнаты и даже дышать старался как можно тише. Джинна я не видела, но чувствовала, что он рядом. Мужчин не осуждала. Первая встреча с демоном не самое приятное удовольствие.

— Яна? — джинн появился передо мной.

В глазах горела тревога. И эта тревога была настоящей. Не за контракт, который он может потерять и застрять еще на несколько столетий на Земле, не за свою шкуру, а за меня. Просто за меня.

— Вильнюс. Моя ячейка в Флоринусе. Деревянная шкатулка.

Джинн испарился. Чтобы найти кольцо ему хватило несколько минут. Да, дотронуться до самого артефакта Ифрит не сможет. А вот до шкатулки — запросто. Она была «чистой».

Стоило демону исчезнуть, как мужчины оживились. Якуб оторвался от стены, Михаэль неуверенно взял стакан воды и протянул мне. Рука у него подрагивала, выдавая нервозность.

— Не переживай, первая встреча с ними всегда такая. Потом легче, — попробовала успокоить мужчину.

— Мне бы не хотелось больше встречаться с подобным, — честно признался Бейлис.

Я только кивнула. Сущности и демоны были частью моей жизни. Я не могла осуждать мужчину за то, что с этой стороной он связываться не хочет. Хотя, было чуть-чуть обидно. Он мне нравился.

Сделала несколько глотков воды, поняла, насколько сильно хотела пить. Отдала стакан Михаэлю, посмотрела на бывшего мужа. Я не была уверена, что он знал о намерениях Фатиха с женой сбросить на меня проклятье. По крайней мере, надеялась, что не знал, но все равно спросила:

— Якуб, — голос дрожал, — зачем Фатиху понадобилось, чтобы его внук женился на славянке?

Бывший муж побледнел еще сильнее. Непослушные рыжие волосы как будто опали, он отвел глаза в сторону.

— Он просто капризный старик, — попытался оправдаться Якуб, но я чувствовала, что это только отговорки.

— Якуб, мы слишком долго знакомы.

— Это не дед, — мужчина подошел к креслу и сел. — Бабушка настояла. Я не знаю почему. Но сказала, что Аллах больше ни одного мальчика не даст роду, пока в семье не появится жена — славянка. Мама была в ужасе, отец негодовал, но перечить Фати никто не решился.

— Наследство?

— Я соврал. Никакого наследства меня не лишали. На семейном совете мы решили, что у меня еще нет жены и я кого-нибудь приведу, чтобы бабушка успокоилась. Правда, мать была недовольна.

Я вспомнила, как будущая свекровь скривилась, увидев меня.

— Отец был против официального никаха (прим. религиозная свадьба).

Я кивнула. Обряд организовал сам Фатих. Ему было нужно, чтобы я по-настоящему, не номинально, вступила в семью. И чтобы брак был консумирован. Только после этого мне вручили кольцо с джинном. Какая ирония.

Фати верила, что после того, как передаст мне кольцо, вопрос с проклятьем будет закрыт. Он перейдет к моим потомкам, а Якуб сможет родить сыновей от других женщин. Я умру, забеременев мальчиком, а мою дочь… Да кого волнует судьба дочки «неверной». Главное, что они сохранят свою мужскую ветку. Вот только эта тварь просчиталась.

Зато это объясняло многие странности в их поведении. И не только готовность принять меня в семью, а еще и не настаивать на том, чтобы я переехала в семейный дом, как Амина и Зулейка. Надо же, какой дурой я была.

— Это из-за семьи Якуба? Этот демон? — осторожно спросил Михаэль и сел рядом.

— Моя семья к демонам никакого отношения не имеет! — вспылил шейх.

Его щеки и уши покраснели, в глазах лопнуло несколько сосудов.

— Мой род ничем не провинился перед Аллахом!

— Твой род, — я хохотнула. Нервы были на пределе. — Твой род даже не знает, что он натворил, и к каким последствиям это приведет.

Якуб

Слова женщины прозвучали неожиданно спокойно. Якуб поморщился. Он не сразу понял, что случилось. Зато вспомнил разговор с бабушкой. Это случилось как только он привел Яну в дом.

— Запомни, мой мальчик, — мягко говорила Фати, — она с тобой только временно. Я не хочу, чтобы ты к ней привязался.

— Я думал, Яна вам понравилась, — удивился тогда Якуб.

— Понравилась, — кивнула Фати. — Только Яна заберет проклятье нашего рода и уйдет.

Тогда, Хаммад, сын Рашида, подумал, что бабушка стара и плохо соображает. Чего еще ждать от пожилой женщины? А сейчас, глядя на бывшую жену, он понял, что это был не бред старухи.

— Яна, что происходит? — сглотнул он.

Яна

Несколько минут молчала. Не могла решить, стоит ли Якубу знать о том, что сделала его семья. Но меня опередил джинн. Он бесшумно появился в двух шагах от меня и протянул шкатулку, в которой я хранила кольцо.

— Твой дед заставил совершить свою будущую жену массовое убийство.

— Мой дед никогда не участвовал в убийстве!

Якуб вскочил на ноги и тут же сел, осознав, с кем имеет дело и жалобно посмотрел на меня.

— Фатих заставил свою невесту убить пять беременных женщин.

— Она сделала это добровольно, — устало произнесла я. — Я была свидетелем их разговора. Фати не хотела… Она его не любила, но хотела выйти замуж за шейха. Понимала свою выгоду и то, что если не родит ему сына, получит вторую жену. А если попробует родить — умрет вместе с младенцем.

— Фатима не знала, что есть другой путь. Это не оправдывает убийство, — добавил джинн. — Люди не отличаются сообразительностью.

— Это было жертвоприношение, чтобы родить ребенка? — оживился Бейлис.

— Да, — я кивнула и потерла лицо ладонями, желая стереть воспоминания.

Михаэль нервно закурил. Одергивать его не стала, для новичка мужчина держался очень даже достойно.

— Демоны всегда лгут, — поморщился Якуб. — Вы во всем видите свою выгоду. И сейчас, даже если она что-то и видела, это была не правда, а твое влияние.

— И со многими демонами ты встречался раньше? — поинтересовался Ифрит.

— Положи руку на Коран и поклянись, что говоришь правду, джинн!

Глаза мои расширись до размера чайных блюдец. Надо же, на какие чудеса способен джинн. Даже веру в Аллаха пробуждает одним своим видом.

— Давно Хаммад, сын Рашида, носит с собой Коран? — не без издевки спросил демон.

Корана в доме не было. Как и никакой другой религиозной атрибутики. А отправлять джинна за религиозной книгой, я не стала. Зачем? Ничего, никому я доказывать не собиралась.

— Твой дед знал, что проклятье будущей жены связано со сделкой ее предка. Мулла, к которому обратился Фатих, отправил его к «знающему человеку».

— Дед мусульманин! Он никогда не прибег бы к сихру! (прим. магия, колдовство).

Джинн проигнорировал очередной выпад Хаммада. Рассказывал он больше не ему, а мне. Это для меня был шок, видеть прошлое. А у джинна была возможность не только рассмотреть события, но и покопаться в прошлом участников этих событий.

— Он сознательно ей не рассказал?

— Хотел, чтобы у него были рычаги давления на жену.

— И у него получилось.

— Нет, — ухмыльнулся джинн. — Твой бывший родственник недооценил ум и коварство будущей жены. Это у нее появились рычаги давления. Думаешь, из-за большой любви Фатих не взял себе еще жен? Нет. Фати его шантажировала. У этой парочки интересные отношения. Ты бы оценила.

Я только сглотнула. Ничего не ответила. Михаэль поднялся и пошел в сторону кухни. Нос снова пощекотал едкий сигаретный дым. Стало неловко за то, что я втянула мужчину в эту переделку. Джинн сел рядом и протянул мне шкатулку.

— Кольцо аль Муктафи, — он поднял резную крышечку, в тусклом свете лампочки камень казался не таким ярким, как в видениях.

— Это наша реликвия! — вскочил Якуб.

— Это кольцо мне подарила Фати, — посмотрела на бывшего мужа. — Вместе с проклятьем своего рода.

Я взяла украшение в руки. Кольцо было мужского размера, поэтому надела его на большой палец. Кожа джинна сразу отреагировала на это действие: потемнела, вены стали ярче. У демона снова появился хозяин.

Михаэль

Если бы Михаэлю когда-нибудь сказали, что он встретиться с настоящим джином, он бы ни за что не поехал в пустыню. И уж тем более не стал бы знакомиться с этой потрясающей женщиной. Не стал бы знакомиться, потому что теперь точно знал, что демоны и духи часть ее повседневной реальности и смириться с их присутствием будет ой как не просто. Особенно с такими, как этот.

От внимательного взгляда Михаэля не укрылось, как внимательно джинн следил за Якубом и каждым его движением. Сам Хаммад этого не понимал, но Бейлис точно знал, одно неверное движение, и в гостиной будет лежать труп шейха. Демон никого не подпустит к своей хозяйке. Жуткое ощущение пробежало между лопаток. Мужчина закурил. В голове начали бродить мысли о том, как же он будет договариваться с этим монстром. И возможно ли вообще с ним договориться. Он обернулся. Посмотрел сначала на уставшее лицо Яны, потом на ее спутника: огненные вены, дьявольские глаза, наполненные немым обожанием.

— Что я должна сделать, чтобы освободить тебя? — спросила девушка.

Бейлис с трудом сдержал выдох облегчения. Освободить. Ей нужно было всего лишь его освободить.

— Загадать свои желания. Как и договаривались. Два за себя, и одно за Рут, — он положил пепельную руку на колено девушки. Ревность кольнула Бейлиса.

Глава 42. Первое желание

Яна

Якуб ушел. Михаэль старался ходить по дому как можно тише. Я смотрела в потолок и размышляла над сложившейся случившимся. Эмоции немного утихли, и я могла посмотреть на ситуацию более объективно, что ли.

Кольцо найдено. Желания… Теперь джинну не нужно было исполнять прихоти потомков Рут. Вместе с украшением Фати передала мне и обязательства джинна, и обязательства своего рода держать его на Земле или отпустить.

Все же, Муктафи был великим магом. Тварью редкостной, конечно, правителем, скорее всего, посредственным, но магом — отменным. Моло того, что джинна закрыл, так еще и позаботился о том, чтобы завязать родовую линию на побочную ветку и лишить Ифрита возможности видеть предмет, к которому он был привязан. Точнее, скрыть предмет, к которому он не был привязан.

Там, в пустыне, Муктафи специально выставил сотню сосудов, чтобы запутать следы. А когда поймал демона, связал его с родовым кольцом и закрепил это кольцо за потомками от одной из своих рабынь. Я не могу быть уверена, но очень сильно подозреваю, что этой самой рабыне он рассказал о демоне и приказал после своей смерти хранить перстень. Впрочем, заглядывать в тайны красного камня я уже не хотела.

Джинн больше не был связан ни с Муктафи, ни с Рут, ни с Фати. Добровольно передав мне кольцо, Фати передала не только власть над джинном мне, но и обязательства своей крови перед ним. И я приняла условия этой сделки, надев кольцо на палец. Вот только просто так для них эта история не закончится.

Но сначала мне нужно было исполнить свои обязательства перед Ифритом. А еще, решить, как быть с Якубом, и попросить Михаэля сохранить все, что он узнал в тайне. Вряд ли, конечно, мужчине кто-то поверит, если тот решит рассказать, что видел живого джинна. Но, тем не менее, в этой ситуации лучше было обговорить нюансы.

Вдруг накатили воспоминания. Горло будто жгутом перехватило, стало трудно дышать, сердце заколотилось быстрее. Перед глазами появились безмятежные лица женщин, которые вскоре планировали стать матерями. Наверняка, выбирали деткам мебель, ходили по магазинам за бутылочками, распашонками и первыми игрушками. Я не смогла вспомнить, в каком году это все происходило. Думаю, что задолго до моего рождения. В те времена, когда еще не было маркетплейсов, смартфонов и карго. Когда за любой мелочью для малыша нужно было ехать в магазин. Самой смотреть пледы, щупать ткань, гадать, подойдут ли пинетки на маленькие ножки, и выбирать старомодные коляски, корпус которых обтянут материалом напоминающим кожу.

Дурнота сменилась на злость. Аолна эмоций снова закинула меня в прошлое. В прошлое одной из погибших женщин. Я так и не узнала ее имени, но увидела, как она стоит в комнате и смотрит на ведерко белой краски. Она не знала, кто у нее родиться, поэтому решила красить детскую в нейтральные тона: белый потолок, бледно-желтые стены.

Через секунду, снова очнулась в спальне. Чтобы не провоцировать эмоциональные всплески, решила выйти на улицу. Чужих жизней на сегодня точно было достаточно. Переоделась. Вышла из комнаты. В доме было тихо. Свет везде выключен, только небольшая лампа горела в саду.

Михаэля обнаружила как раз под этой лампой. Мужчина заметил меня не сразу. На столе стояли стакан с виски и блюдце с окурками.

— Как ты? — постаралась, чтобы голос звучал как можно мягче.

Мужчина все равно дернулся, но быстро собрался. Выглядел он паршиво. Лицо как будто осунулось. Но, к счастью, в глазах не было лихорадочного блеска, свойственного людям с травмированной психикой.

— Нормально, — он попробовал улыбнуться. Получилось немного вымучено.

— Можно?

— Да, конечно.

Он вдруг подскочил, чтобы помочь мне сесть. Отказываться не стала. Во-первых, люди после такого стресса нуждались в каких-нибудь рутинных действиях, во-вторых мне было просто приятна его забота.

— Прости, я не хотела, чтобы ты все это видел.

— Все в порядке, будешь? — он кивнул на виски.

— Да.

Он потянулся назад, к чистому стакану и налил туда «на два пальца».

— Я просто не ожидал, — усмехнулся мужчина.

— Знаю, это сложно.

— Он сейчас где-то рядом?

Спросил это Бейлис с опаской, но без явного страха. Это немного успокоило.

— Нет.

— Он и есть твой клиент?

— Можно и так сказать, — сделала глоток виски. — Его привязали. Привязку подпитывали смерти потомков Муктафи. Наш мир создан для людей, а не для джиннов.

— Он умрет здесь?

— Когда-нибудь умрет, — кивнула. — Но он проживет дольше наших правнуков. Даже на Земле.

— Зачем ему возвращаться?

— Представь, что однажды ты проснулся на Марсе. Там другая культура, законы физики, правила, устои. Все другое. Нет ни одного существа, похожего на тебя.

— Так и с ума сойти можно.

— Именно.

Мы замолчали. Тишину ночи нарушал только звук работающего пикапа, где-то в конце улицы. Кажется, автомобиль сломался, и кто-то пытался его починить, с помощью кувалды и воли Аллаха.

— Что будет с Якубом?

— Не знаю, — неопределенно пожала плечами. — Возможно, еще раз женится.

— Мы говорили с ним. После того, как ты ушла.

Михаэль сделал паузу, как будто обдумывал, стоит ли мне что-то говорить, или нет.

— Он сказал, что предпочел бы все это забыть, — он опустошил стакан и посмотрел на меня. — Мне стыдно. Но, я бы тоже хотел все забыть.

Во взгляде мужчины было столько надежды, столько отчаяния, что сердце так некстати сжалось от боли. Я знала, хорошо знала, что нельзя жалеть мужчин. Бейлис был сильным. Он со всем мог справиться. Но зачем? Это был не его мир, и не его выбор.

— Прости. Я, правда, не хотела.

— Нет, — улыбка снова вернулась на его лицо. — Прости. Это алкоголь. Ты ни в чем не виновата. И, — он поднял указательный палец вверх, — Петр меня предупреждал. Ты… Ты уди… диви… ая…

Глаза Михаэля потяжелели, через секунду тяжелая голова опустилась на столешницу. Мужчина уснул. И я точно знала, что где-то неподалеку, точно также уснул и Якуб. А джинн снова появился в метре от меня.

— Уверена, что этого хочешь?

Еще раз посмотрела на Михаэля. А ведь у нас, наверно, могло бы что-нибудь получиться. Впрочем, как говорила мама, история не терпит сослагательного наклонения.

— Я хочу, чтобы они меня забыли. И Хаммад, и Михаэль. Сделай так, чтобы меня никогда не было в их жизни.

— Амнезию могла им и сковородой обеспечить, а не тратить желание.

— Ценю твое чувство юмора.

Якуб

Якуб проснулся с гудящей головой, словно от похмелья. В комнате пахло чем-то неприятным: то ли прогорклым потом, то ли несвежими простынями. Мужчина поморщился от отвращения, но голову от подушки оторвать не смог. Попытался повернуться на спину, и застонал от пронзительной боли где-то в районе темечка, зажмурился и уткнулся лицом в подушку, пытаясь вспомнить, что он вчера делал, как напился, но ничего не получалось.

Минут через пять почувствовал, что рядом кто-то шевелится. Резкий запах пота, смешанный со сладкими восточными духами и алкоголем, ударил в нос. Мужчину замутило. Он повернул голову и увидел женскую спину.

— Зулейка?

Жена ничего не ответила. Она крепко спала и не слышала вопросы мужа. Неприятное ощущение, прокатилось по телу мужчины. Как будто он забыл что-то важное. Кого-то важного. Но кого, понять не мог

Забыв про плохое самочувствие, он сел и осмотрелся. В обстановке он узнал спальню их гостиничного дома на курорте Шарм эль Шейха. Он помнил, как сюда приехал. Как заселился. Он был один. Хотел… Он не помнил, зачем приехал сюда. Возможно, просто хотелось отдохнуть вдали от семьи. Амина недавно устроила ему скандал из-за машины, Зулейка требовала больше золота и внимания, а он… Ему просто хотелось тишины и женщины, которая ничего от него не требует. Но такой женщины в его жизни не было. Он точно помнил, что не было, но внутреннее чувство говорило о том, что она была. Но ее не было.

Это противоречие разума и чувств обескуражило Якуба. Чувство потери пробирало до позвоночника, до костного мозга, но что потерял, он вспомнить никак не мог. Зато вспомнил, как приехали сюда его родители и жены. Как женщины кричали на него, обвиняли в изменах. Он, конечно, верностью не отличался, но точно знал, что в отеле был один. Совсем один. И от этого стало как-то тоскливо. Настолько тоскливо, что в груди завернулся ком и желание покричать. Или порычать. И он бы это сделал, если бы дверь спальни не распахнулась и внутрь не ворвалась Амина.

— Как ты мог, Хаммад?! Как ты мог?! Эта ночь была моей! Моей!

Женщина, словно ребенок, который не может справиться со своими эмоциями, затопала ногами, закричала, набросилась на ничего непонимающую Зулейку. Завязалась драка. Амина схватила соперницу за волосы и стащила с кровати. Зулейка заверещала, ноги запутались в одеяле, она начала брыкаться, а потом ловко извернулась, схватила Амину за щиколотку, дернула на себя, и впилась желтоватыми зубами в сухожилие соперницы. Теперь орала Амина. Боль пронзила ногу, из глаз брызнули слезы, и она вырвала огромный клок черных волос из головы Зулейки.

Якуб, сбросив с себя оцепенение, бросился разнимать женщин. Растащить их получилось не с первого раза. Он кричал, приказывал им успокоиться, но женщины его не слышали. Они были увлечены друг другом настолько, что о муже обе забыли. И если бы не звонкая пощечина, которая прилетела одной из них от мужа, эту драку вряд ли удалось бы разнять.

Бейлис

Михаэль проснулся в маленькой спальне, от звона посуды. Он поморщился, а потом улыбнулся. Привкус неприятностей, с которым он уснул, к утру исчез. В голове появилась ясность, а в теле легкость. Он вскочил на ноги и с удивлением обнаружил, что спал в одежде. В той же одежде, в которой находился на раскопках, накануне. Нахмурился, но особого значения этому не предал. В груди появилось радостное предвкушение встречи. Он знал, что сейчас выйдет на кухню и встретит ее. Ту самую, о ком мечтал всю жизнь. Вот только кто она, вспомнить не смог. Это было странно. Но ничего страшного. Шаги на кухне, звон тарелок, нужно было только выйти из спальни. Губы растянулись в широкой, почти голливудской улыбке. Он небрежно натянул на ноги тяжелые, пустынные ботинки. Шнурки завязывать не стал. Вышел из комнаты.

Дом заполнил запах овсяной каши. Той самой, которую готовила кухарка Белла в его детстве, и которую он ненавидел, но глотал, чтобы не обидеть любимую кухарку мамы. Расстояние от спальни до кухни занимало всего несколько метров. Но эти несколько метров превратились в километры. Живот сжался от предвкушения, дыхание сбилось, ладони стали влажными. Еще шаг, и он увидит ее. Ту самую. Шум кипящего чайника, скрип дверцы шкафчика, утренняя симфония должна была стать аккомпанементом к чему-то прекрасному.

— Доброе утро, Михаэль.

— Инга?

Михаэль ошарашенно сделал шаг назад, как будто перед ним стояла не девушка, а чудовище. Он не хотел ее обижать своей реакцией, но ожидание и реальность настолько отличались друг от друга, что Бейлис просто не смог удержать лицо.

— Я приготовила завтрак, — Инга улыбнулась и показала на тарелки. — С трудом нашла овсянку. Пришлось искать местную Газалу (прим. «Gazala» название сети супермаркетов в Египте). Хорошо, что работает Гугл.

— Инга, что ты тут делаешь?

— А вы не помните? — помощница искренне удивилась. — Вчера, в пустыне, после пожара я подвернула ногу, и вы отвезли меня в больницу. А потом испортилась погода. Начался ливень, и вы сказали, что лучше переночевать здесь.

— А где…

Михаэль осекся. Он действительно помнил, что Инга подвернула ногу, и больницу, но не помнил дождя. И как он привез ее в этот дом. До гостиницы отсюда было не так уж и далеко. Что-то не сходилось, но Михаэль рассуждать об этом вслух почему-то не стал.

— Завтрак? — еще раз улыбнулась помощница.

— Спасибо, — кивнул Михаэль и сел за стол.

Все, что происходило вокруг, казалось ему странным, нереальным. Как будто он уснул в одной реальности, а проснулся в другой. Все было так, как обычно, но не так. Не хватало какой-то очень важной, очень значимой в его жизни детали. Но какой?

На столе перед ним появилась тарелка с вязкой кашей и кружка с черным чаем. Чай был слишком крепким, горьким. Инга до этого утра никогда не имела дел е египетским чаем и переборщила с заваркой. Михаэль поморщился, но критиковать девушку не стал из вежливости.

— Какой странный чай, — Инга тоже скривилась. — Этот город ужасен. Ни продуктов, ни чая, ни кофе. Как люди здесь живут?

Михаэль промолчал. Голос помощницы, ее улыбка, желание угодить, казались ему этим утром какими-то инородными, неуместными и даже чуть-чуть раздражающими. Он понимал, что все это глупость, и всего лишь эмоции, которые не должны сказываться на его отношениях с помощницей. Женщина точно не виновата в том, что у него плохое настроение. Но поддерживать нормальную беседу было очень, очень сложно.

— Петр просил передать, что к нему приедет какой-то специалист по керамике. Вроде как тот может помочь определиться с регионом, где изготавливались артефакты.

В груди Михаэля вдруг вспыхнула искра надежды. Не понятно на что он надеялся, но упоминания о каком-то специалисте по керамике и Петре, его очень обрадовали.

— Как зовут этого специалиста, не сказал?

— Нет, — помахала головой Инга. — Вы же знаете Петра. Хорошо, что просто предупредил.

Глава 43. Возмездие

Яна

Каир встретил меня пылью, шумом и мусором. Настоящий город контрастов: делаешь шаг за пределы элитной жилой зоны, и становишься свидетелем всего, что избалованному туристу видеть не хотелось бы.

Поселиться пришлось в средненьком отеле. На всякий случай, чтобы случайно не пересечься с семьей бывшего мужа, приличные гостиницы я не рассматривала. Отель был старым. Построен примерно в восемнадцатом веке, англичанами. Здание сохранила элементы роскоши, в виде деревянной отделки стен, барельефов и кованых перил. Но египтяне не слишком заботились о сохранности здания, поэтому все это великолепие погрязло в мелкой пыли, пятнах и крошках от фалафеля, который с удовольствием ели в холле чумазые дети.

Номер был просторным, но не сказать, чтобы чистым. По углам валялась пыль, зеркало не протирали уже несколько месяцев, на стул было страшно садиться. Зато постельное белье было белоснежным и хрустело, словно его накрахмалили.

На всякий случай, заперла дверь, разделась, зашла в душ. Полет был утомительным, а дорога по городу с разговорчивым таксистом забрала последние силы. Прохладные струи воды смывали с кожи пыль, грязь, усталость.

О Якубе я почти не думала. Отпустить его было лучшим решением. Особенно, с учетом того, что я собираюсь сделать. А вот мысли о Михаэле время от времени возвращались. Я не была уверена в правильности своего поступка. Возможно, стоило у него спросить? Дать выбор? С другой стороны, поступок был сделан, желание загадано, и оставалось надеяться, что этот потрясающий англичанин найдет свое счастье.

— Я ревную, — горячие руки легли на плечи, шею обжег осторожный поцелуй.

Я запрокинула голову и спиной оперлась на грудь демона.

— Глупо могущественному демону ревновать обычную смертную. Совсем скоро ты вернешься домой, встретишь прекрасную джинни… Или какую-нибудь харизматичную демоницу и забудешь свою очередную смертную.

— Таких, как ты, не забывают.

— Всех забывают. Поцелуй меня.

Он повернул меня к себе лицом и поцеловал. В этот раз медленно, осторожно, растягивая момент. Как будто старался его запомнить. Сильные руки скользили по телу, разгоняя кровь и желание по венам. Еще ни разу Ифрин не был таким трепетным и нежным. Искры порхали по коже, поцелуи заставляли стонать и выгибаться, каждое движение, каждое касание, каждый вдох, отправлял меня куда-то далеко, в другое измерение.

— Ни одна другая не сравниться с тобой, — говорил он, входя в меня, прижимая к себе, заставляя поверить. — Ни одна.

Я впервые позволила себе не отмахиваться от этих признаний, а наслаждаться ими. Верить, выгибаться, не любить, но быть влюбленной.

Джин

Отголоски удовольствия еще бродили в теле. Он изо всех сил старался запомнить эти моменты. Даже, на всякий случай, запечатал воспоминания. Боялся, что решив облегчить расставание, Яна и его лишит памяти.

Он знал, что вместе им быть осталось не так долго, как хотелось бы, и пытался сохранить крупицы женского тепла. Еще ни разу за свою долгую жизнь он не чувствовал такой глубокой привязанности и хотел ее сохранить как самое ценное сокровище.

Привязка к миру, сотворенная Муктафи, окончательно истлела сегодня утром. В мире людей он держался только благодаря обязательствам контракта с Яной. Но задерживаться, как собирался изначально, ему не следовало. Он и так пробыл в мире людей дольше, чем следовало бы. А это значит, что скоро тело начнет распадаться, а разум отправится в лабиринты забвения. Туда, куда отправляются все джины, отрезанные от своего мира. Ему не хотелось умирать. Ведь если он умрет, он забудет все… Все, что здесь было. Потеряет личность, воспоминания, чувства.

Ифриту было больно от того, что прожить человеческую жизнь с Яной не получится. Но успокаивало то, что придет время и закончится земной путь Странницы. И тогда, может быть, судьба исполнит и его желание.

Она лежала у него на груди, ветер шевелил занавески на окне, он осторожно перебирал пальцами шелковые волосы женщины. Она тихо дышала, ни о чем не думала, только слушала песню ветра.

Яна

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — джинн поцеловал в макушку и провел теплыми пальцами по бедру.

— Уверена.

— Проклятье сработает эффективней.

— Проклятье может задеть моих потомков.

Джин промолчал. Я знала, что он улыбнулся. Больше ни о чем не спрашивал. Я начала планировать ближайшие дни в Каире.

Проблема была в том, что просто так простить Фатиху и его жене убийства, я не могла. Десять жизней! Десять жизней которые были отняты только потому, что самовлюбленный мужлан решил привязать к себе девицу. Но, лишив Якуба памяти, просто так явиться в дом Фатиха я не могла. Да и что бы это изменило? Мое слово ничего не значило. Когда это вообще было? Ни одна полиция не возьмется за дело. Поэтому я решила действовать по-другому. И найти того, кто сильнее Фатиха. Могущественней его.

Сначала перебрала его конкурентов, врагов, просто недоброжелателей. Но никого, кто мог бы реально пойти против Фатиха не нашла. А потом, решила проверить самый невероятный вариант: жертв. Надежды было мало, но все равно, решила попробовать.

Сначала казалось, что этих девушек ничего не связывает. Вообще ничего. Фатих приказал найти женщин в разных странах, ничем не связанных друг с другом. Действовал аккуратно.

Первой женщиной была моя теска — Яна. Обычная женщина двадцати пяти лет, ждала своего первого ребенка. Она была идеальной жертвой: забеременела случайно, от аборта отказалась, хотела сохранить ребенка. Родители от нее отказались. Яна решила, что чудесно справится сама. Как Фатих узнал, что она носит мальчика, оставалось для меня загадкой. Может, просто повезло. Девушку украли прямо по дороге домой от врача. Что она пережила в этот момент, я смотреть не стала, боялась.

Ифрит сумел достать ее дело из архива милиции. Искать женщину начали слишком поздно. Забеспокоилась пропажей будущей матери врач, она и написала заявление. Ничего найти не удалось. В материалах дела некий следователь Ялов сделал вывод, что женщина или сбежала, не выдержав общественного порицания, или свела счеты с этим миром. Дело закрыли, папку передали в архив. Яна была из обычной семьи и заступиться за нее было некому.

Тоже самое можно было сказать и о Рамиле. Правда, ее искали и муж, и свекры, и родители. Похитили женщину в Алмааты. Тоже после приема у врача. Но связать эти два дела никто не смог. Похищения происходили в разных странах. У Рамили должен был родиться второй сын. Правда, в этот раз следователи старались лучше, чем с делом Яны. Даже ее мужа потрясли, на предмет убийства на бытовой почве.

Пэм похитили в Хорватии, из офиса. Ее бойфренд забил тревогу через час после похищения. Но, несмотря на оперативность, найти девушку все равно не получилось. Как и Еву. Четвертую жертву. История повторялась. И я уже отчаялась найти зацепку, пока не открыла судьбу последней жертвы. Той самой, с крестиком на шее. И когда увидела, чуть не завизжала от радости.

Ее звали Елена. И ничего в жизни этой женщины не было бы необычного, если бы не бурное прошлое ее матери. Она была внебрачной дочерью некого Мустафы аль Сулеймани. Человека с очень плохой репутацией, большими связями, и склонностями к кровной мести. Он не любил любовницу, но обожал дочь.

С самого детства девочка ни в чем не нуждалась, но на родине своего отцовства Мустафа не афишировал. Прилетал к ребенку два три раза в год, баловал подарками, внимательно следил за тем, как девочка растет. Когда дочь вышла замуж, подарил квартиру и машину. А после того, как беременная Лена пропала, пытался ее найти. Не нашел. Пять лет искал, но даже подумать не мог, что искать нужно рядом.

Утром самолет Сулеймани должен был приземлиться в Каире. Такое удачное стечение обстоятельств.

Якуб

— Третья жена ничего не изменит, — говорил Рашид сыну. — Одной больше, одной меньше. А вот семье этот союз пойдет на пользу.

— Ну да, теперь будет кому разнимать Амину с Зулейкой, — скривился Якуб, отмахиваясь от странного чувства, что этот разговор в его жизни уже был.

— Только ты виноват в том, что не можешь справиться со своими женщинами, — осадил сына Рашид.

Якуб промолчал. Хотя был уверен, что мог сопротивляться отцу, но почему-то это не делал.

— Кто она? — спросил мужчина, зная, что сопротивляться решению отца не станет, хоть это и было неправильно.

— Познакомишься с ее отцом на свадьбе. Она религиозная, из хорошей семьи. Слова лишнего тебе не скажет.

— А Фатих?

— Он будет только рад такому союзу.

Из коридора послышался какой-то шум. Якуб поднялся, подошел к двери и резко ее открыл. Прозвучал глухой удар и вскрик. На ковре лежала перепуганная Амина, из носа девушки текла кровь. В трех шагах от нее стояла бледная Зулейка. Якуб задумчиво посмотрел на жен и понял, что даже злости по отношению к этим женщинам не чувствовал.

Михаэль

Инга не отходила от него ни на шаг. Взять больничный женщина отказывалась, утверждала, что все в порядке и нога у нее совсем не болит. Михаэля ее навязчивость раздражала. Он понимал, что приведя Ингу на свою территорию, нарушил субординацию и дал ей повод рассчитывать на что-то большее. Вот только сам мужчина не мог вспомнить, как это произошло и что его вообще заставило так поступить.

— Вы сегодня странный, мистер Бейлис, — заметил Петр, оторвавшись от находок. — Неужели, красотка Инга так на вас подействовала?

— Ты разобрался в этом хламе?

Ответил Михаэль резче, чем собирался. Обычно скабрезные шуточки его никогда не задевали, но в этот раз он почувствовал себя оскорбленным. Как будто его обвинили в чем-то ужасном.

— Этот хлам увековечит наши имена в истории, — Петр не заметил, или сделал вид, что не заметил, тона Бейлиса.

— Мы даже не знаем что это, — Михаэль взял в руки бирюзовую лампу с потрескавшейся эмалью.

Это была не самая интересная находка, но почему-то именно она его манила. Как будто что-то значила. Как будто с ней было что-то связано. Что-то важное для него.

Мустафа аль Сулеймани

Отель «Четыре сезона» считался одним из лучших в Каире: вышколенный персонал, внимание к деталям, конфиденциальность. Последнее Мустафа ценил особенно высоко, и даже готов был ради этого терпеть некоторые неудобства. Или верил в то, что был готов терпеть эти неудобства.

Перелет получился не самым приятным. Жены сегодня встали не с той ноги, постоянно переругивались друг с другом, невестки никак не могли справиться с внуками, а его сыновья только и делали, что пялились на молоденьких стюардесс, игнорируя собственных детей. Таким поведением наследников Мустафа был настолько возмущен, что еще в полете уволил весь персонал, кроме пилотов. Хорошие пилоты в наше время были на вес золота. А вот стаканы подносить могут и стюарты.

С сыновьями он тоже планировал разобраться. Но не сейчас. Сейчас единственное, чего ему хотелось — подняться в номер и отдохнуть. Сердце тревожно билось, в предвкушении чего-то неприятного. Впрочем, в этот день чувство тревоги было его привычным спутником. Именно в этот день, много лет назад, он узнал о пропаже своей единственной дочери — Елены.

Воспоминания сгустились над мужчиной. Голоса жен, крики маленьких внуков, превратились в фон для воспоминаний. Мустафа вспомнил лицо дочери. Ее мать была всего лишь увлечением на ночь. Продажной женщиной, которую привели ему на ночь. Но так получилось, что именно в ту ночь что-то пошло не так и женщина забеременела.

О ребенке она ему сообщила. Надеялась получить деньги от богатого клиента, грозилась сообщить его отцу. Мустафа, тогда пообещал, что когда родится ребенок, и он убедится, что тот от него, тогда и будет вести переговоры. Вот только, когда впервые увидел дочь, понял, что никакого теста на отцовство делать не будет. Малышка была точной копией его любимой сестры. Сестры, которую убил собственный муж.

Мустафа тогда еще был мальчиком и корил себя за то, что не смог ее спасти. Он молил Аллаха, чтобы тот дал ему возможность еще хотя бы раз увидеть покойную Бахиру. И вот, он смотрел на ее маленькую копию.

Забрать к себе Елену Мустафа не мог. Тогда он боялся скандала, да и считал, что с родной матерью ей будет лучше, чем с ним. Боялся, что дочь повторит судьбу своей тетки. С какой-то точки зрения он был прав. Мать Елены после рождения дочери ушла из профессии, окружила малышку теплом и заботой. Мустафа позаботился об их финансовом благополучии. И не только о нем. Все шло прекрасно.

Лена вышла замуж за чудесного мужчину, забеременела. И вот, кошмар повторился спустя двадцать пять лет. О том, что дочь пропала, ему сообщил зять. Он смог дозвониться до него только через трое суток после исчезновения. Умолял вернуть жену и ребенка. Почему он решил, что Мустафа похитил дочь, зять объяснить не мог.

Самое страшное было то, что годы шли, а боль не стихала. Рану не могли излечить ни сыновья, ни внуки, которых старик любил, но все равно не находил утешения. Сегодня эта рана болела особенно остро.

— Отец! Отец! — второй раз окрикнул его старший сын. — Все в порядке?

Мустафа поднял на мужчину тяжелый взгляд, тот слегка побледнел.

— Проследи, чтобы все устроились. Потом соберешь братьев и зайдешь ко мне.

После этих слов Мустафа заложил руки за спину и пошел за служащим в сторону лифта. Остальные, в том числе и помощник, знали, что идти вслед за старшим не стоит. Он хочет побыть один.

Всю дорогу от лифта до номера, Мустафа думал о том, все ли он сделал, чтобы найти дочь? Достаточно ли приложил усилий, для ее поиска? Менеджер открыл дверь номера, хотел помочь гостю разместиться, но мужчина жестом приказал ему уйти.

Оставшись в одиночестве, Мустафа осмотрел просторную гостиную и замер от неожиданности. В глубоком кресле сидела женщина. Молодая, в голубом брючном костюме, с высокой строгой прической, которая добавляла ей возраст, но не портила, и с пронзительным взглядом.

— Вы свободны, — сказал Мустафа, приняв ее за сотрудника отеля.

Незнакомка усмехнулась, и молча кивнула в сторону столика. На лакированной поверхности лежал плотный белый конверт.

— Что вы хотите? — устало выдохнул Мустафа.

Он должен был разозлиться, но был так измотан, что просто не осталось на это сил.

— Поговорить, — голос женщины оказался на удивление приятным. — Загляните в конверт.

— О чем поговорить?

— Сначала, откройте конверт.

— Для женщины, вы слишком дерзкая.

Она промолчала. Мустафа подумал, что ему нужно было бы вызвать охрану и избавиться от девки, но почему-то вместо этого он подошел к столу и взял конверт. Руки затряслись.

— Что там?

— Откройте.

Он поднял плотный бумажный клапан. Внутри лежала выцветшая фотография. На ней была изображена Елена. Девочка стояла на фоне детской площадки, в синем платье, с двумя пышными бантами и пластиковым слоном в руках. Его подарком.

— Кто вы?

Ему с трудом получилось удержаться на ногах.

— Та, кто знает, что произошло с вашей дочерью.

Женщина поставила на колени сумку и достала оттуда старую видеокассету. Он уже забыл, что такие когда-то существовали, так быстро бежало время.

— Что это?

— Кассета. На ней записано убийство вашей дочери. И еще четырех женщин.

— Откуда?

— Не важно.

— Сколько?

— Мне не нужны деньги, — спокойно ответила женщина. — Дети и внуки этих людей должны остаться в живых.

— Кто вы?

Глава 44

Фати

Женщина нервничала. Она должна была сосредоточиться на празднике: проконтролировать, чтобы весь багаж доставили вовремя, чтобы сыновья, внуки, правнуки, их жены, выглядели прилично. Чтобы не было скандалов. Чтобы никто ничего не забыл. Но вместо этого, Фати сидела в своем номере и смотрела в одну точку на стене. Дурное предчувствие заставляло сердце колотиться сильнее. Напомнили о себе давно забытые демоны.

Она сжала губы и опустила взгляд на руки. Оливковая кожа давно покрылась темными пятнами и сухими морщинами. С лица исчезла маска фальшивого равнодушия. Осталась только тяжелая задумчивость. Глубокие морщинки в уголках губ стали заметней. Фати вдруг вспомнила лицо женщины, которую убила последней.

За свой поступок они никогда не чувствовала ни вины, ни раскаяния. Воспринимала эти убийства как необходимую жертву. Оплату за собственное благополучие. Да, ей пришлось ради этого благополучия совершить убийство. Но Фати была уверена, что это была та малая жертва, которую она должна была принести во имя собственного будущего.

Вариант, чтобы родить дочку и на этом остановиться, женщина не рассматривала. Жизнь с Фатихом обязывала родить сына. Она это понимала и видела, как арабский принц в нее влюблен и жаждет заполучить в свой гарем. Вот только сама Фати тогда не любила мужчину. И быть одной из четырех не собиралась. Она заранее узнала, где будет проходить ритуал, и установила там камеры. Тогда это были для нее огромные деньги. Но она знала, рано или поздно восточный принц решит от нее избавиться. Или завести еще одну жену. Поэтому решила подстраховаться. И не прогадала. О новой жене Фатих ей сообщил, когда Рашиду был год. Вот тогда Фати и достала свой главный козырь.

Погрузившись в воспоминания, Фати не заметила, как открылась дверь номера, и в комнату вошла женщина. Только когда незнакомка села в кресло напротив.

— Здравствуй Фати.

Мягкий голос незнакомки прозвучал слишком неожиданно. Фати дернулась и вернулась в реальность. Несколько минут ей понадобилось на то, чтобы прийти в себя и понять, что происходит. Гостья ее не торопила. Будто давала время привыкнуть к своему присутствию.

— Кто вы?

Девушка молча показала ей кольцо с красным камнем. То самое кольцо, которое несло проклятье в их жизнь. Она должна была передать его «неверной» жене внука. Но пока все они были женаты на мусульманках, и передавать проклятье было нельзя. Она обещала мужу, что не отдаст кольцо мусульманке. До этого момента Фати была уверена, что кольцо лежит в тайнике. Но сейчас…

— Как оно к вам попало?

Растерянность изменила лицо женщины: уголки губ опустились вниз, и она стала похожа на венецианскую маску. Незнакомка молчала, Фати хотела прикрикнуть, как вдруг, она вспомнила, как сама протягивала коробочку с кольцом этой самой девице.

— Это семейная реликвия, — вспомнила Фати.

— Я не могу принять такой подарок.

— Это не подарок. Это кольцо должно было перейти первой жене Хаммада. Это традиция.

В памяти вдруг начали всплывать фрагменты из другой, забытой жизни. Она вспомнила ту щемящую радость, которую испытала, когда внук привел «неверную». Рашиду выбор сына не понравился. Но ради денег, которые пообещал Фатих, смирился.

— Яна? — вырвалось у Фати.

— Рада, что ты вспомнила.

— Но как? Ты же… Ты….

— Нет, я теперь не жена Хаммада.

— Как такое возможно?

Яна

Интересно, как ей удалось меня так очаровать, что я столько лет не замечала подвоха? В этот раз Фати была совсем другой. Кажется, она сильно постарела. Морщины стали глубже, глаза холоднее, волосы как будто больше засеребрились.

— Я рада, что ты меня вспомнила.

Хотела улыбнуться, чтобы как-то смягчить тяжелый разговор, но не смогла. Теперь я сидела не перед милой Фати, бабушкой фиктивного мужа, а перед хладнокровным, расчетливым убийцей.

— Яна? Яночка! Но как? Как…

— Ты мне передала проклятье своего рода, — посмотрела на кольцо.

Теперь украшение меня не пугало. Оно стало чем-то вроде символа справедливости.

— Ты все знала? Яна…

Она хотела оправдаться, но осеклась. Я видела, как она подавила в себе этот порыв.

— Я не могла поступить иначе. От этого зависела моя жизнь.

— Женщины твоего рода научились жить с этим проклятьем.

— У них не было возможности от этого избавиться. Каждая из них поступила бы также как я.

— И проиграла бы, как и ты.

— Я не проиграла. Посмотри на меня, Яна. Муж, дети, внуки, богатство. Ты все это видела.

— И те женщины, которых ты убила, совсем тебя не волнуют?

— Это небольшая жертва. Ты бы поступила также на моем месте.

— Нет, Фати. Я бы не поступила так на твоем месте. Знаешь почему?

Женщина едва заметно дернула подбородком. Она хотела продемонстрировать свою уверенность, но я уже видела, что ее уверенность уже пошатнулась.

— Я лучше знаю, как работают и проклятья, и энергетический обмен, и законы нашего мира. Кольцо и ответственность за него ты передала мне. Как и того, кто был привязан к этому кольцу. Но вот судьбы тех, кого ты убила, перешли на твоих потомков. Знаешь, что теперь ждет твой род?

Фати побледнела. Пройдет несколько месяцев, и проклятье накроет ее род. И я хотела, чтобы она знала, почему это все будет происходить. Хотела, чтобы она видела последствия своих поступков.

— Ничего. Они будут счастливы. Проклятья больше нет.

— Твои невестки, Фати, теперь заберут непрожитую судьбу убитых женщин. Их испытания и проблемы. А сыновья и внуки — судьбу не рожденных детей.

— Это невозможно!

— Возможно Фати. Рашид влюбится. Возьмет еще одну жену и маховик запустится с новой силой. Начнутся склоки и скандалы. Женщина забеременеет, но его первая жена так и не сможет принять вторую. Попытается отравить младенца. Рашид не сможет ее простить. А потом будет винить себя за убийство. Твой второй сын, Мухаммад, умрет в аварии. Неожиданно и быстро. Спасти его не будет возможности. А его сыновья… У них никогда больше не родиться мальчиков. Они будут требовать у женщин наследников, но ни одна не сможет родить мальчика. На этом, история вашей семьи закончится, Фати.

— Этого не будет.

— Будет. Но ты этого не увидишь. Твоя расплата за убийства наступит гораздо раньше.

— Неужели ты так поступишь с Хаммадом?! Он любит тебя!

— Он не помнит меня, Фати. Но, у Хаммада будет шанс прожить счастливую жизнь. Если он сам от этого шанса не откажется.

— Я не верю тебе.

Я кивнула. Убеждать ее я не собиралась.

— Этого не может быть!

— Твое право. Я только хотела чтобы ты понимала, что происходит, когда Фатих пропадет. Это плата за тот ритуал. За десять чужих жизней.

Ее глаза наполнились слезами. Только это были не слезы раскаяния или понимания. Это были слезы злости. Она злилась на себя, за то, что отдал мне кольцо. На мужа, за то, что тот не смог сохранить в тайне ритуал. На меня, за то что я сидела перед ней и не испытывала к ней ни капли сочувствия.

Глава 45

Яна

День оставил на губах горькое послевкусие, смешанное с уверенностью в том, что я все сделала правильно. Я впервые испытывала подобное. Чувство было горьким и кристально чистым, правильным. Наверно, что-то такое испытывают прокуроры, когда суд удовлетворяет их требование о высшей мере приговора.

Я еще не знала, как буду с этим жить. Смогу ли принять? Или это решение было слишком поспешным, и я не имела на него права? А если не я, то кто?

Выдохнула и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Вид на ночной Каир открывался потрясающий. Темнота скрыла мусор, обшарпанные дома, босых детей и украсила столицу россыпью теплых огней. Я стояла и думала о том, что сейчас, в этом миллионном городе затаилась грядущая трагедия одной, очень могущественной семьи. Но пока о ней почти никто не знает. Вспомнила Фати. Ее полный злости взгляд.

— Ты все сделала правильно, — хрипловатый, уже родной голос джина раздался за спиной.

Демон обнял меня за плечи. Я откинула назад голову, прижалась к теплому телу. Сейчас я была особенно рада тому, что он рядом.

— О Якубе можешь не волноваться, — горячие губы обожгли мочку уха. — Он не умрет. Только если жены его до инфаркта не доведут. Или до инсульта. Но здесь я бессилен.

Он хохотнул, и прижался сильнее. Наверно со стороны мы выглядели как новоиспеченные влюбленные, которые не могли оторваться друг от друга.

— Спасибо.

— Я обязан исполнять твои желания.

Ничего не ответила. Да, глупая женщина потратила еще одно желание на то, чтобы человек, который ее не помнит, не стал жертвой родового проклятья. Мне от этого желания не было особой пользы. Но зато совесть в какой-то степени осталась чистой. Я не хотела, чтобы мужчина страдал. Как бы то ни было, именно он мне помог выбраться из студенческой нищеты и реализоваться.

— Хочешь, расскажу, что будет дальше? — спросил Ифрит.

— Нет. Не хочу. Пусть будет сюрприз.

— Пообещай, что пока меня не будет рядом, ты никуда не вляпаешься.

— Я буду себя беречь.

Демон поцеловал меня в макушку и тяжело вздохнул. Я провела кончиками пальцев по его предплечью, на подушечках остались следы, будто от сажи. Тело джинна начало распадаться. Медленно, но неизбежно. Начался процесс своеобразного старения. Ифриту было пора возвращаться домой. Мы оба это понимали. И от этого становилось тоскливо.

— Я могу еще пару лет побыть с тобой.

— Не можешь.

Ифрит

— Не могу.

В голосе демона прозвучала обреченность. Он никогда так остро не ощущал этого чувства неизбежности и сожаления. Еще несколько недель назад он был готов исполнить любое желание, любого человека, только чтобы вернуться домой. А теперь… Теперь жалел, что времени в мире людей осталось так мало. И оно ускоряло свой бег. И этих нескольких лет, которые он планировал провести с ней, тоже не было. Он прижал ее к себе сильнее. По щекам девушки потекли тихие слезы.

— Не плачь Странница. Я вернусь за тобой, когда придет время.

— Целая жизнь впереди. Ты меня забудешь к тому времени.

— Таких не забывают. Ты готова загадать последнее желание?

Она не была готова, он это чувствовал. И в то же время, оба понимали — лучше не затягивать. Женщина должна была прожить эту жизнь. Желательно, прожить ее счастливо.

Он ласково повернул ее к себе, чтобы последний раз заглянуть в глаза. Осторожно обхватил лицо ладонями и поцеловал. Целовал джинн бережно, аккуратно, чтобы не напугать. Пытался запомнить ее вкус, запах, дыхание. А она отвечала с той нежностью, с которой женщины могут отвечать по-настоящему любимому мужчине. Мужчине, с которыми остаться ей не суждено. О котором она никогда, никому не расскажет. Но он навсегда останется в ее воспоминаниях.

Ровно в полночь джинн отстранился от нее. Бережно вытер слезы большими пальцами, оставляя на светлой коже грязные следы. Она трогательно шмыгнула носом и постаралась улыбнуться.

— Пожелаешь мне свободы? — попросил он, когда сделал шаг назад.

Глаза Яны сверкнули обреченной решимостью.

— Желаю… Желаю чтобы ты стал свободным. Я освобождаю тебя от плена кольца…

Глава 46. Какое-то время спустя

Яна

Капли мелкого моросящего дождя капали по стеклу автомобиля. Над городом нависло тяжелое свинцовое небо, и я с нетерпением ждала момента, когда мой самолет оторвется от взлетной полосы и доставит в страну вечного солнца.

Таксист, к счастью, попался не болтливый, впрочем, как и все скандинавские таксисты. Я прикрыла глаза и мысленно начала перебирать в голове багаж, который складывала пару часов назад: документы в сумке, ноутбук, планшет, мамин блокнот, аптечка… Сегодня я должна была вернуться в Египет. Там намечалось если не интересное, то вполне себе прибыльное дело. То ли проклятье, то ли конкуренты в бизнесе. Созвон с потенциальным заказчиком слабо прояснял картину, и я согласилась встретиться с ним лично, чтобы обсудить детали.

В Египте я не была с того момента, как исчез Ифрит. Кажется, я до сих пор помнила вкус его последнего поцелуя. Тоска после расставания улеглась не сразу, но улеглась. Теперь, почти два года спустя, я уже могла вспоминать о ней без раздирающего отчаяния, а со вкусом светлой грусти. Кажется, только сейчас я по-настоящему смирилась с тем, что мы принадлежим разным мирам, и эти миры не должны пересекаться.

А еще, все эти два года я издалека наблюдала за семьей Якуба. Маховик раскрутился так, что даже я не могла представить размах. Сам Фатих исчез через неделю после моей встречи с Фати. Это случилось в Каире, прямо во время никаха. Он просто исчез с торжества и никто, абсолютно никто не мог сказать, куда делся старик.

Его искали несколько месяцев. Полиция, военные, даже волонтеры, были задействованы в поисках Фатиха. Но, подозреваю, весь этот спектакль был направлен исключительно на то, чтобы Рашид видел, что его отца ищут и меньше возмущался. Потому что идти против Сулеймани вряд ли кто-то бы решился.

Фати через месяц попала в больницу. Отследить жизнь восточных жен было не так уж и просто. Но я пользовалась тем, что когда-то была женой Якуба. Знала с кем общаться и как задавать вопросы. В обществе пошли сплетни, о том, как Фати забирала скорая помощь. В мусульманских семьях было не принято отдавать стариков в специализированные учреждения, но с Фати просто не смогли справиться.

— Говорят, она обвиняла в смерти мужа несуществующую жену Хаммада, — по огромному секрету рассказывала мне медсестра в клинике, куда доставили Фати. — Стресс. В таком возрасте сложно пережить потерю мужа.

Фати было сложно пережить не потерю мужа, а ожидание надвигающейся катастрофы.

Тело Фатиха нашли через полгода. Сулеймани оказался человеком не только кровожадным, но и изобретательным. Он похитил Фатиха. Наверняка рассказал за что тому придется ответить. Возможно, даже показал кассету с убийством дочери. А потом передал его в руки психа, помешанного на человеческой коже. Это была долгая и страшная смерть.

Мне удалось найти отчет судмедэксперта, который проводил анализ тела. Волосы на голове становились дыбом, от сухих фраз эксперта. Но сожалений у меня не было. Он получил по заслугам.

Что касается убийцы, то его нашли довольно быстро. Подозреваю, что Сулеймани позаботился о том, чтобы маньяк попал в руки полиции и дело замяли. Суд прошел быстро в закрытом режиме. Официального убийцу Фатиха приговорили к высшей мере. Фати отправили в Швейцарию, в специализированную клинику, лечить клиническую депрессию и кучу болячек. Подальше от семьи и детей, которых она так старалась уберечь.

Не успела семья Хаммада справиться с одним потрясением, как случилось другое. Рашид привел в дом вторую жену. Свадьбы не было. Никах Рашид поставил в тайне от жены. Просто поставил мать Якуба в известность о том, что теперь, после стольких лет брака, ей придется делить мужа с другой женщиной.

Моя бывшая свекровь не простила мужу предательства. Всю жизнь она преданно служила ему и его семье, и теперь наблюдать за тем, как муж пропадает с молодой супругой не могла. Вся семья надеялась, что женщина смириться со своей судьбой и успокоится. Аллах позволил четырех жен, а тут всего лишь одна. Но она не смирилась. Надо сказать, что я недооценила коварства своей свекрови. Она притворилась, что приняла ситуацию. Даже «подружилась» со второй женой мужа. Рашид расслабился и получил к своему столу яд. Он не умер, врачи успели. Но навсегда остался парализованным овощем. Какая ирония.

Почти два года я наблюдала за тем, как рушится эта семья. Бизнес, личные связи, уважения, жизни. С правнуками Фати ничего не происходило. Пока ничего не происходило. Они были еще совсем маленькими, но я точно знала, что им тоже придется ответить за грехи своих предков. Говорят, что сын за отца не в ответе. Только не тогда, когда на игровом поле появляются проклятья. Эта энергия должна закончить свою программу. И никто и ничего не сможет остановить его разрушительную силу.

Единственный человек, у которого в этой семье могло все быть хорошо, оставался Якуб. И я надеялась, что он в этот раз не упустит свой шанс. Последнее, что я слышала о своем бывшем муже, что он развелся со всеми своими женами. Конечно, не обошлось без скандалов, которые семья Хаммада пыталась замять. Самым громким, пожалуй, был скандал с его третьей женой. Ее звали Айша. Но, названая в честь одной из жен пророка женщина оказалась не такой праведной, как хотелось бы Якубу. Сначала, девушка объявила о своей беременности. А позже оказалось, что беременна она была не от мужа, а от его дяди. А следом вскрылись и неприглядные факты из жизни старших жен Якуба и того же дяди.

История была настолько мерзкая, что я даже жалела Якуба. Мужчина не выдержал такого предательства, развелся со всеми женами и улетел в Бишкек. Там шейх должен был встретить свою первую настоящую любовь. Свою Сауле. Возможно, с моей стороны это было неправильно, подсовывать Якубу женщину, которая когда-то пыталась его приворожить. С другой стороны, девочка его искренне любила. А ошибки… Все мы совершаем ошибки. Возможно, у них получится все исправить.

О Михаэле я почти ничего не знала. Время от времени мы общались с Петром, и он рассказывал об успехах в раскопках, но о его спонсоре я заикаться боялась. Временами я ловила себя на том, что скучаю по этому благородному и взбалмошному мужчине. И еще, иногда позволяла себе пофантазировать о том, как могли бы сложиться наши отношения, не загадай я тогда желание. Но быстро отказывалась от этих фантазий.

— Аэропорт, — сообщил таксист, останавливаясь напротив стеклянных дверей. — Вам помочь с багажом?

— Буду благодарна.

Мужчина кивнул и выскочил на улицу, открывать багажник. Аэропорт встретил меня привычной суетой. Тысячи людей вокруг куда-то спешили, переговаривались, о чем-то спорили. Я взяла тележку с багажом, и толкнула ее в сторону стойки регистрации. Лопатки обжег чужой взгляд. От неожиданности резко обернулась, но никого и ничего необычного не увидела. Усмехнулась сама себе.

Время от времени мне казалось, что кто-то на меня смотрит. Это случалось редко, и, тем не менее, случалось. Сначала хотела верить, что Ифрит где-то рядом. Но в какой-то момент просто приняла, что выдаю желаемое за действительность.

— Ваш паспорт? — попросила служащая на стойке регистрации.

* * *

Странное предчувствие скрутилось тугой пружиной в животе и не отпускало. От навязчивого взгляда я не могла избавиться ни в кафе, за чашкой дорогого, но совершенно не вкусного кофе, ни прогуливаясь между витринами в дьюти фри.

Иногда я всматривалась в лица пассажиров, но ничего странного не замечала. Все было обычно: дети бегали между рядами кресел, родители о чем-то переговаривались. Пожилой мужчина с крючковатым носом читал книгу. Редкое издание Диккенса. Такое и в специализированных магазинах не всегда встретишь, а для аэропорта и вовсе, огромная редкость. За огромными окнами взлетали и приземлялись самолеты.

Первые странности начались, когда объявили посадку. Никто из ожидающих не поднялся со своих мест и не подошел к стойке. Странно. Только после этого я вдруг вспомнила, что и на регистрацию очереди не было. Но в аэропорт я приехала рано и подумала, что остальные пассажиры приедут позже, как это обычно бывает. Протянула сотруднице посадочный талон и как бы, между прочим, заметила:

— Кажется, это не самое популярное направление сегодня?

— Ну что вы, мисс, — девушка приветливо улыбнулась. — Все билеты выкуплены. Даже в бизнес билетов нет.

Кажется, тот факт, что на посадку в переполненный самолет стояла я одна, сотрудницу не удивил. А вот я уже с интересом наблюдала за тем, что будет происходить дальше. Перед тем, как выйти на посадку, я еще раз оглянулась. Желающих присоединиться к полету не оказалось.

Совершенно пустой автобус подвез меня к трапу белоснежного самолета. Улыбчивая стюардесса помогла разместиться в кресле и предложила напитки, что было запрещено до начала полета. На всякий случай отказалась и достала книгу. Вот только читать не получалось. Я смотрела на вход, ожидая новых пассажиров. Только никто не заходил. Две стюардессы суетились, готовили борт к взлёту. Из динамиков послышался голос капитана, но его слов я не разобрала.

— Пристегнитесь, пожалуйста, — попросила стюардесса. — Подать плед или подушку?

— Нет, спасибо. А остальные пассажиры?

— Все гости уже на борту, не волнуйтесь. Мы сделаем все, чтобы полет был приятным.

И вот в этот момент я начала волноваться. Но ничего подозрительного больше не происходило. Загорелись экраны телевизоров, голос капитана снова раздался в динамиках. Стюардесса прочитала стандартную инструкцию о поведении на борту, заработали двигатели. Я посмотрела в иллюминатор и как будто успокоилась.

Дождь закончился, самолет вырулил на взлетную полосу, я открыла книгу. Попыталась сосредоточиться на тексте, но ничего не получалось. Буквы плясали, не хотели складываться в слова и предложения. Снова и снова я пыталась вникнуть в смысл текста. Но ничего не получалась. Самолет оторвался от земли. Я сдалась и потянулась к сумке, которая лежала под креслом.

— Интересная книга? — знакомый мужской голос раздался совсем рядом.

Я повернула голову и увидела Михаэля. Он держал в руках мой планшет и улыбался. За два года мужчина почти не изменился. Только в глазах появилась какая-то мудрость.

— Не очень, — ответила я, не зная, как себя вести.

— Можно?

Мужчина показал на кресло рядом. Я кивнула, пытаясь понять, когда он здесь появился. Готова была поклясться, что когда зашла на борт, мужчины здесь не было. Никого не было, кроме персонала. И что вообще сэр Михаэль Бейлис делает в экономе?! Он молча сел, протянул мне планшет и сказал:

— Я скучал.

— Ты… Ты, меня помнишь?

— Таких как ты, не забывают.

В соседнем кресле рядом с Михаэлем появился джин.

Глава 47. Михаэль

Михаэль

Бэйлис с тревогой смотрел на растерянную женщину. Яна, конечно, старалась сохранить лицо, но он как будто чувствовал ее эмоции и с тревогой ждал реакции. Мужчина боялся за то, что она разозлиться из-за спектакля с самолетом и заказчиком. Джин, конечно, уверял, что все пройдет гладко и девушка только обрадуется, но пока радости на лице девушки не было.

Успокаивал себя Михаэль тем, что в воздухе они проведут несколько часов. И бежать из летящего самолета некуда. Этого времени должно было хватить, чтобы поговорить. Хотя бы поговорить. На большее Михаэль рассчитывать пока боялся.

За эти два года Бейлис сильно изменился. Все началось с того утра, когда он обнаружил на кухне дахабского дома Ингу. Это было настолько для него нетипично, настолько странно и нелогично, что мужчина начал сомневаться в реальности происходящего. Но все вокруг так или иначе подтверждали слова женщины: пожар, подвернутая нога, больница, куда Михаэль повез помощницу.

Михаэль сотню раз задался вопросом, почему он один вез Ингу в госпиталь, если мог поехать с тем же Закарией? Почему поехал в дом, а не в гостиницу, которая была ближе к госпиталю, да и дожди на Синае не такие сильные и продолжительные, чтобы это было проблемой. Мог просто переждать на обочине. Но все равно, зачем-то повез ее в город. Это было странно и нелогично. Так он мог поступить с женщиной, в которой был заинтересован. Но не с помощницей.

Впрочем, этот эпизод его биографии мог бы остаться обычным недоразумением, которое путешественники часто списывали на «особенный воздух» места. Если бы не ощущение болезненной пустоты в груди. Несколько месяцев Михаэль прожил с чувством, что его лишили чего-то бесконечно важного. Бесконечно ценного и родного. Элемента, без которого он просто не чувствовал себя полноценным.

Это чувство угнетало. Особенно паршиво стало когда он вернулся из Египта в Лондон. Жизнь потеряла краски. Сначала мужчина пытался найти утешение в алкоголе. Но хватило его ровно на сутки. Головная боль и тошнота Бейлису не понравились. Радости в общении с женщинами он тоже не находил. Все они казались ему скучными, однотипными, неинтересными. В попытках найти ту самую, он нашел для бизнеса пару потрясающих специалистов, которые приносили хорошую прибыль компании, но не интересовали его как женщины и казались бесполыми.

Окончательно отчаявшись, Бейлис ушел с головой в работу и обратился за помощью к психотерапевту. Толку от терапии не было, но он хотя бы создавал у Михаэля иллюзию контроля над ситуацией. Так он прожил почти полгода. Все изменилось одним дождливым вечером. Он раньше обычного закончил дела, но возвращаться домой не хотелось. Вместо того, чтобы скоротать вечер в любимом ресторане за ужином и вернуться в поместье, Михаэль заказал «фишн чипс» из ближайшей забегаловки и включил первый попавшийся в рекомендациях фильм. На экране появилась Тильда Суинтон, с ужасной прической, в одежде, которая безнадежно уродовала актрису. Она играла историка. Одинокую женщину ученого, которая изучала мифы и обладала необычными способностями. Что-то кольнула в груди Бейлиса и он отложил в сторону коробку с рыбой и сосредоточился на сюжете.

Все, что происходило на экране, казалось знакомым. Но что именно и как это было связано с его жизнью он, не понимал. Этой же ночью ему приснился кошмар. Огромный пылающий демон уводил женщину. Он не видел ее лица, только силуэт, но знал, что должен ее найти. Защитить.

Кошмар начал повторяться. Сначала несколько раз в неделю, потом чаще, и через месяц он уже видел женщину, украденную демоном каждую ночь. Образ незнакомки стал навязчивым. Он думал о ней и днем, и ночью, не мог сосредоточиться ни на работе, ни на жизни. Когда становилось невыносимо, Бейлис пересматривал фильм, пытаясь понять, что его так цепляет.

Еще через месяц он начал искать информацию о джинах. Читал все, что попадалось ему в интернете, что находил виртуальный помощник, даже дважды слетал на лекции о демонах и джинах, которые проводили странные люди с седыми бородами и чуждым Михаэлю взглядом на жизнь. Все было не то.

Окончательно отчаявшись, Михаэль нашел специалиста по гипнозу. Мужчина был уверен, что он забыл кого-то очень важного, и гипнотерапевт обязательно поможет ему вспомнить. Вспомнить женщину. Теперь он был точно уверен, что на самом деле привез в дахабский дом не Ингу, а кого-то другого. Кого-то бесконечно важного. Вот только сеанс гипноза провалился. Михаэль просто уснул на неудобной кушетке, и на аудиозаписи был слышан исключительно его храп.

— Возможно, вам следует выспаться перед сеансом, — предположил моложавый англичанин с наметившейся на висках сединой.

Михаэль с ним согласился и назначил повторный сеанс. Вот только необходимость в нем отпала уже через день. Часам к четырем, когда он вернулся с собрания акционеров одной из компаний, Бейлис обнаружил в своем кабинете демона. Того самого демона из сна. С черной кожей, огненными прожилками и взглядом, пробирающим до костей. Только в этот раз его поразило не существо, сидящее за его столом, а чувство дежавю. Он его уже видел. Он его знал.

— Кто ты? — к удивлению Михаэля, голос его прозвучал холодно. Ничто не выдало страха или растерянности, которые он сейчас испытывал.

— Джин, — демон откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, как это делают люди.

— Зачем ты здесь?

— Хочу предложить тебе сделку. Желание, на услугу.

— В сказках ты исполняешь три желания.

— Сказки лгут.

Ифрит два года назад

Возвращение в Аль-Гаиб было долгожданным, но горьким. Джин появился на городской площади ранним утром, когда небо уже стало цвета ртути, но огни, напоминающие земные звезда еще не погасли. Родной город Ифрита назывался Ифритий. Он раскинулся в жерле вулкана и был заселен огненными джиннами. Где улицы города пылали огненными рунами, на боевых аренах, разбросанных по всему городу, шли бои. Джины сбрасывали накопившееся напряжение. Пабы разрывались от смеха и огненных вспышек. Все было знакомым, родным и далеким. Место, которое он всегда считал своим домом, по которому скучал долгие столетия, почему-то не радовало.

Джин накинул на голову капюшон и остановился возле одного из ледяных помостов, где два бойца пытались выбить дурь друг из друга. Зрителей было мало, несколько мальчишек болели за своего кандидата, взрослые джины обсуждали технику бросков и ударов, а юные джини просто любовались разгоряченными телами. А потом Ифрит вдруг понял, что весь этот бой состоялся только благодаря этим огненным девицам. Хорошеньким и коварным. Ифрит вдруг подумал, что раньше он бы и сам с удовольствием влез в драку, чтобы покрасоваться перед хорошенькими джини. Но сейчас в этом не было смысла. А потом представил, что если бы за ним наблюдала Яна, то он уже стоял бы на сцене, держа этих желторотых щенков за шкирку, как неразумных котят.

Он усмехнулся, натянул капюшон поглубже, как будто это помешало бы кому-то узнать его и направился в сторону аллеи Грешников. Так в городе называлась улица, где можно было найти изображение всех уровней ада, которые когда-то описывал Данте. Конечно, к реальности это описание никакого отношения не имело. Видение это было навеяно на мыслителя одной коварной демоницей, исключительно ради развлечения. А вот результат такой забавы понравился местному губернатору и тот приказал увековечить труд на одной из городских улиц.

Здания в этом месте парили на девяти уровнях, и каждый уровень был отдан под заведения соответствующей тематики. В заведениях первого уровня находились обычные кафе, рестораны, магазины и лавки, выше заведения для «слепых свиданий», где горожане могли провести время со случайным встречным, дальше от начала до кона улицы располагались многочисленные рестораны, для любителей вкусно поесть. Джины в большинстве своем не нуждались в еде или напитках, но время от времени занимались этим ради развлечения. На четвертом уровне любили проводить время бизнесмены и биржевые игроки. А еще выше, раскинулись боевые арены, бордели, азартные дома.

Все эти улицы, заведения, и даже посетители в них, за время отсутствия джина не изменились. Как и раньше, несмотря на капюшон, прохожие кланялись ему, боясь заговорить, и умирая от любопытства. Всем было интересно узнать, с чем он вернулся на этот раз.

Для Аль-Гаиб время его отсутствия было ничтожным. Ифрит с облегчением отмечал, что за эти столетия, здесь ничего не изменилось: дома все также меняли свою форму, в зависимости от настроения хозяина, горячие ветра проносились по узким улицам, из окон время от времени вырывались искры неумелых заклинаний. Молодые джины пытались овладеть материей. А это значило, что восстановиться в родных землях он сможет достаточно быстро.

Ифрит дошел до конца аллеи, прошел вулканический переулок и повернул в тупик «Падших». Посмотрел на небо, которое за время его прогулки приобрело насыщенный металлический оттенок, и толкнул ледяную дверь. В пабе никого не было. Стулья и столы парили под потолком, на подоконнике, словно кот, дремал полупрозрачный детеныш Ветра. Наглое существо свесило одну лапу вниз, а морщинистую морду с вытянутым тупым носом положила на край цветочного горшка.

— С возвращением князь, — за спиной раздался скрипучий голос хозяйки паба.

Это была высокая полупрозрачная джини, из Сарим аль-Их, города ветров. Белые волосы подняты в высокий хвост, синяя кожа переливалась, словно была намазана маслом, серые глаза смеялись вместо тонких губ. Питейное заведение она держала так давно, что даже старожилы не помнили, как оно появилось в тупике. И почему рожденной ветром было разрешено поселиться в вулкане. Но заведение ее любили, и каждую ночь энергетическая касса наполнялась раньше, чем заканчивался первый ящик вина.

— Сколько королевских сердец князь в этот раз разбил? — она озорно усмехнулась и достала из-под стойки хрустальный бокал на длинной ножке.

Это был личный бокал Ифрита. Так уж вышло, что породистые джины привязывались к любимой посуде, и хозяйка заведения уважала эту слабость. Ифрит щелкнул пальцами и из пола вырос металлический стул.

— В этот раз без приключений, — соврал джин.

Его собеседница понимающе кивнула, и достала бутылку вина.

— Урвала в шайтанских винодельнях, — пояснила дева.

— Я думал, они запретили тебе туда заходить.

— Запреты существуют, чтобы их нарушать, — философски заметила джини. — Так говорят люди?

— Так. Что в городе?

— Ничего нового. Губернатор время от времени заходит, спрашивает про тебя.

Ифрит кивнул и одним глотком опустошил бокал. Вино было терпким, холодным, с привкусом меда и перца. Не лучшее, что можно было достать у шайтанов, но идеальное для этого заведения.

— Значит, в этот раз не князь разбивал сердца, а князю?

Хозяйка хитро улыбнулась, вытерла руки кружевной салфеткой, которую все это время носила за поясом. Как и все женщины, она любила сплетни и истории. Особенно истории, когда всемогущие герои преклоняются перед слабыми женщинами. И чутье ей подсказывало, что именно сейчас перед ней разыграется сцена именно из такой истории. Но к ее сожалению Ифрит был не склонен к откровениям.

Джин еще раз щелкнул пальцами, энергетический сосуд заполнился на два деления. Это была более чем достойная плата за вино и беседу.

— Ладно, князь. Я подожду, пока ты приведешь избранницу в мой паб.

— Женщины не попадают в Аль-Гаиб.

— Джины не влюбляются в женщин.

Ифрит ничего не ответил. Он вышел прочь, слыша за спиной победный смех. Настолько громкий и пронзительный, что одно из ледяных окон паба распахнулось, и звук вырвался наружу, заставив огненные руны на стенах вспыхнуть. Джин закатил глаза, вернул на место капюшон и пошел в сторону губернаторского дома, чтобы сообщить о своем возвращении.

Процедура была необязательной, для джина его статуса. Но он решил проявить уважение к губернатору не только как к главе города, но и как к близкому другу. Пожалуй, он был единственный, с кем джин был готов поделиться своими приключениями.

— Странница среди людей? — удивлялся губернатор, когда они сидели на террасе, распивая вино и наслаждаясь танцами прекрасных танцовщиц.

— Странница, которая сохранила и развила дар, — уточнил джин.

— Невероятно!

После этого жизнь Ифрита должна была пойти своим чередом. По крайней мере, он на это надеялся. Время должно было стереть и любовь, и воспоминания. Но вместо облегчения, на которое джин рассчитывал, пришла тоска.

Иллюзия о том, что он сможет вернуться к привычной жизни, растворилась довольно быстро. Ни дела, ни магическое восстановление после долгого пребывания в мире людей, не могли отвлечь его от воспоминаний о женщине. Он чувствовал ее вкус, ее запах, слышал голос. Был уверен, что если бы мог спать, то Странница преследовала бы его и во сне.

Что жить, как раньше не получится, джин понял в долине Грез. В это место слетались самые яркие человеческие сны. Никто не знал, как появилась долина, но джины любили сюда прилетать и наблюдать за сновидениями людей.

В ту ночь в долине никого не было. Джин стоял на зеркальной поверхности озера, и искал ее сон. Он был уверен, что сновидения Странницы должны рано иди поздно здесь появиться. И что он обязательно их узнает. Ифриту до боли хотелось снова к ней сблизиться, хотя бы так. Но ее сновидений не было. Он ходил по хрупкому зеркалу, вглядываясь в лица, бессвязные сюжеты и чужие эмоции. Иногда даже задерживался на интересных фрагментах. Например, несколько минут он наблюдал за тем, как девочка в розовом платье уговаривала утконоса выпить лекарство от ветрянки. Это было странно, но мило. Особенно когда вредное животное наконец-то согласилось открыть рот, чтобы съесть красную капсулу. И вот, когда утконос был спасен, на другом конце озера появился знакомый силуэт.

Это одновременно было и чудом, и удачей. Он бросился в сторону чужого сна и увидел финуру Яны. Ее волосы, походку, энергию. Лица не было видно. Его прятала рука джина. Его рука. Он узнал и ее, и себя, и хозяина сна.

— Так вот кто разбил сердце князя.

Губернатор появился в метре от него. Хозяин города смотрел на женщину, и Ифрит почувствовал бы укол ревности, если бы не был уверен, что этого джина никто кроме собственной жены не интересует.

— У джинов нет сердца, губернатор.

Губернатор провел ладонью по узкой бородке и многозначительно цокнул.

— Поэтому ты третью неделю сюда ходишь? — джин ничего не ответил. — Даже моя Аиша заметила, что ты не в себе. На арену так и не вышел, ни одного бара не разнес, только в долину летаешь, как будто тут кровь девственниц бесплатно раздают.

— Кровь девственниц никому не нужна. Что с ней делать?

— Ты это у людей спроси. Это они зачем-то души распродают да кровью швыряются. Кстати, тебе парочка душ на службу не нужна? А то мне шайтаны прислали в подарок.

— Отдай их Аише, она работу найдет.

— Вот я и говорю, бесполезная трата энергии. Что дальше делать собираешься?

— Пока не знаю, — соврал Ифрит.

Соврал, потому что план у него уже появился, но как реализовать задуманное, джин еще не понимал.

— Ну, когда будешь возвращаться из мира людей, захвати для меня пару ящиков вина из Каракала.

— Оно же для литургии, — закатил глаза Ифрит, представляя, как он будет объясняться перед Яной за кражу вина у монахов.

— Это никак не влияет на его вкус, — отмахнулся губернатор.

Следующие несколько недель своего магического восстановления джин провел, наблюдая за жизнью Бейлиса. Ему нужно было понять, насколько он привязан к его женщине, и какова вероятность того, что англичанин вообще согласиться на сделку. И чем больше наблюдал за ним, тем больше убеждался в том, что связывает его с Яной не только прихоть или приятные воспоминания. Мужчина был тем, с кем женщина могла смело связать свою жизнь. Именно такая связь для исполнения задуманного ему и была нужна. А потом, когда придет время, Михаэль отправиться в круг Сансары, а он останется со своей Странницей. Навсегда.

В кабинете Бейлиса он появился ровно в тот момент, когда мужчина был готов согласиться на все, только ради того, чтобы вспомнить прошлое. Увидев демона в своем кресле, Михаэль растерялся, но не испугался. Ифрит решил, что это хороший знак.

— Кто ты? — спросил Бейлис.

— Джин, — он внимательно наблюдал не только за лицом собеседника, но и считывал его эмоции.

— Зачем ты здесь?

— Хочу предложить тебе сделку. Желание, на услугу.

— В сказках ты исполняешь три желания.

— Сказки лгут.

В кабинете повисла тишина. Мужчина явно старался осторожно подбирать слова.

— И какую услугу ты попросишь?

— Стать с тобой одним целым.

— Ты предлагаешь мне добровольно впустить в себя демона?

— Я джин. Но суть ты уловил.

— Я достаточно богат, чтобы отказаться от услуг демона.

К этому моменту Михаэль окончательно пришел в себя, и подошел к бару, спрятанному за деревянной панелью. Мужчина достал оттуда два стакана, налил виски. Сделал он это не из вежливости, а для того, чтобы выиграть время и успокоиться.

— Я не предлагал тебе деньги.

— С женщинами у меня тоже все в порядке, — ответил Бейлис, ставя стакан перед демоном и вспоминая, что обычно нечисть обещает за душу.

— Поэтому она тебе сниться каждую ночь?

Бейлис сощурился. Сел. Джин видел, как напряглись у собеседника плечи, сжались зубы.

— Это ты у меня ее украл?

— Она исполнила твое желание. Не более того.

— Мое желание?

— Твое. Ты хотел забыть нашу встречу. И ее. Потому что она связана с моим миром. Я только исполнил приказ.

— Перекладываешь ответственность на женщину?

— Отчасти, — Ифрит кивнул. Интуитивное желание Михаэля оправдать решение Яны ему понравилось. — Подумай, над моим предложением. Когда решишь, позови.

Бейлис не успел ничего ответить, джин растворился в воздухе. Точнее, Михаэль думал, что растворился. На самом деле, Ифрит остался в комнате и наблюдал за ним.

На принятие правильного решения Бейлису понадобилось ровно три дня. Джин время даром не терял. За это время он успел понаблюдать и за Якубом. Но быстро отказался от идеи вернуть Хаммаду память. Поменять его будет сложно, а восточный муж это явно не то, в чем нуждалась бы Яна.

На тот случай, если Бейлис побоится заключать контракт с демоном, джин продумывал и другие варианты. В этот раз, без прямого контракта с человеком, остаться в мире людей у него не получиться. Контракт с самой Яной был невозможен. Один человек, одна сделка. И когда Ифрит уже присмотрел более-менее подходящего кандидата, Михаэль сдался.

Михаэль

Контракт с джином дался ему не легко. Хотя сейчас, сидя рядом с Яной, он ни о чем не жалел. Но вот тогда ночью, когда он звал джина, было не так весело.

— Я согласен! — крикнул Михаэль, когда демон снова появился перед ним.

Черный, как уголь в камине. Огромный, как Титан из его детских фантазий.

— Уверен? — спросил джин, уменьшаясь до привычных человеку размеров.

— Нет. Но согласен. Если не соглашусь, буду об этом всю жизнь жалеть.

— Если согласишься, тоже можешь пожалеть.

— Я думал, ты заинтересован в сделке.

— Заинтересован. Но ты не один, кто согласен на сделку. Так что, подумай.

— Ты хочешь, чтобы с ней был другой, вместо меня? Думаешь, я не понимаю, зачем я тебе нужен?

К этому времени Михаэль был на взводе. Но он был уверен, что только джин вернет ему память, и был согласен на любые его условия.

— И ты согласишься делить со мной не только тело, но и женщину?

Это звучало дико, страшно, непонятно, но правильно. Что-то внутри Михаэля было уверено, что именно этот сценарий был правильным. И никакой другой.

— Ты станешь частью меня. Так что это тебе придется делить со мной свою силу и женщину.

Это было не совсем так. Но в словах Бейлиса было столько уверенности, что Ифрит еще раз убедился, выбор был сделан привильно.

— Только один вопрос.

— Слушаю.

— Почему ты не можешь быть с ней сам?

— Мое тело распадется без носителя. Мир людей мне чужой.

— Но ты мог взять носителем любого, и не рассказывать о нем женщине.

— Это не безопасно для нее.

— Почему?

— Если мой условный сосуд решит причинить ей боль, я не смогу его убить. А ты… Ты будешь ее оберегать, даже лучше, чем я.

— Откуда ты знаешь?

— Ты это уже делал.

Демон улыбнулся, протянул руку, Михаэль ответил на рукопожатие. Ничего не произошло. Мужчина нахмурился, и недоверчиво спросил:

— Это все?

— А ты ожидал фейерверков?

— Ну, хотя бы…

Джин хмыкнул щелкнул пальцами, у Михаэля перед лицом разорвалось несколько салютов.

— Достаточно?

— Вполне.

— Обговорим детали?

— Обычно это делается до сделки.

— У нас особые обстоятельства.

— Согласен. Кофе?

Мужчина и демон, словно давние друзья, прошли в кухню. Так было не принято. Кофе нужно пить в столовой. Но и мужчине, и его гостю, этой ночью было не до формальностей. Так начался их долгий путь знакомства и адаптации.

— Я знаю твое желание, — сказал джин. — Уверен, что именно сейчас хочешь его загадать?

— Да. Я должен знать, ради чего все это.

Михаэль помнил, как воспоминания о Яне начали возвращаться. Как первый раз Петр рассказал о специалисте по керамике, как он впервые ее увидел: в светлом костюме, с точеным профилем и улыбкой, которую нельзя было забыть. Они были знакомы совсем недолго, но с каждым фрагментом, который он вспоминал, становилось понятно, почему она его не отпускала. Наконец-то Михаэль понял, что это была не просто симпатия, а что-то большее.

Яна

Я смотрела на Михаэля, на Ифрита и не могла поверить своим глазам. Сначала, не знала что делать. Радоваться? Чему? Злиться? На что? Я скучала по обоим, и осознавала это, но уже смирилась с тем, что сама сделала этот выбор и мысленно выстроила жизнь на годы вперед.

Впрочем, надо было признаться самой себе, я была рада их видеть. Их обоих. Рада до того момента, пока не увидела, как вены Михаэля изменили цвет. Как будто по ним теперь текла не кровь.

— Ты… — подняла глаза на джина. Ифрит немного вдавился в спинку кресла. — Ты вселился в него?

— У него не было выбора, — Михаэль вдруг повернулся так, чтобы защитить подельника.

— У него? — мои брови возмущенно поднялись. Ифрит, кажется, уменьшился в размере.

— Не было! — настаивал на своем Михаэль.

— Ты хоть понимаешь, что вы натворили?! Ты понимаешь, на что ты согласился?!

Мужчина ничего не ответил, но по серьезному взгляду поняла, что оба все понимали.

— Он с тобой до смерти. На всю жизнь.

— Мне его тоже терпеть ни одно десятилетие, — как бы, между прочим, заметил джин и испарился.

В салоне повисла тишина. Появилась стюардесса. На тележке она везла несколько бутылок вина, шампанское, какие-то закуски.

— Что-нибудь хочешь? — примирительно спросил Бейлис.

— Нет, — выдохнула я.

Стюардесса понимающе кивнула и исчезла за шторкой. Джин вернулся на свое место.

— Мы скучали по тебе, — сообщил демон. — Сильно.

— Я тоже, — призналась почти шепотом. — Давно вы вместе?

— Чуть больше года. Мы не могли заявиться к тебе, пока не завершиться процесс слияния.

— Я за это время могла бы и замуж выйти.

— Не могла, — возразил Михаэль.

— Однозначно не могла, — подтвердил его слова джин.

— Значит, это вы предложили Алану работу в Париже, где он встретил свою первую любовь?

— Вы даже с ним не встречались, — закатил глаза Бейлис. — Всего три свидания.

— А куда пропал Виктор?

— Кто такой Виктор? — спросил Михаэль у Ифрита.

— Парень из полиции. Ничего интересного. Его перевели в другой округ.

— Иван?

— У него все хорошо, он на Кипре. Отелем управляет, — не задумываясь, ответил Михаэль.

— Твоим отелем? — догадалась я.

— Я не мог отказаться от такого прекрасного специалиста!

Иван не был прекрасным специалистом, насколько я могла судить. И даже стало интересно, что там у Бейлиса за отель, раз он так паршиво подбирает кадры, но промолчала. Смысла в дальнейшем выяснении не было.

— И какой у вас был план?

— Мы надеялись, что ты нас увидишь, бросишься на шею, секс прямо в самолете, — начал перечислять Ифрит, то ли шутя, то ли говоря серьезно. — Но судя по твоему настроению, это было слишком смело?

— Очень смело.

— Давай, попробуем познакомиться еще раз? — предложил Михаэль.

Ифриту эта идея не понравилась. Я видела, как в его глазах сверкнуло недовольство, но возражать он не стал. Только кивнул.

Глава 48

Яна

Соглашаться на такое предложение было авантюрой, но я согласилась. Убедила себя в том, что «новое знакомство» меня ни к чему не обязывает. Но, в случае необходимости, я смогу подстраховать и джина, и Михаэля.

Я боялась, что мужчина и демон решились на эту авантюру не осознавая рисков. Тело Бейлиса ограничивало джина. Но сила Ифрита все равно была достаточно велика, чтобы человек соблазнился. И тогда, последствия для жизни обоих могли бы стать непредсказуемыми. Но, чем больше я за ними наблюдала, тем больше поражалась тому, насколько гармонично они существовали.

Михаэль арендовал для нас троих дом. Но я решила не поддаваться на провокацию и сняла для себя небольшие апартаменты в центре Шарма. Первые дни приходила туда ночевать. А ранним утром, у дверей появлялся Бейлис с кофе и булочками. Мужчина и демон окружили меня такой заботой и вниманием, что через три или четыре дня я уже забыла дорогу домой.

Особняк на берегу моря стал для нас отдельным миром. Мы много разговаривали втроем и почти никуда не ходили. Время словно застыло, а вилла превратилась в какой-то особенный мир, где джин жарил блинчики с апельсиновым джемом и показывал фокусы, а настоящий английский джентльмен варил кофе и накрывал на стол.

Иногда я осторожно прислушивалась к разговорам Бейлиса и джина. За этот год они многое пережили. Было понятно, что период адаптации дался обоим нелегко. Кажется, самым сложным моментом для обоих стали первые месяцы слияния. Я не представляла, какого это, когда твои мысли, желания, страхи и воспоминания, становятся доступны для посторонней душа. Но, как однажды признался Бейлис, сложно было поделиться с джином не своими воспоминаниями, а принять опыт самого Ифрита.

— Знаешь, он не такой добрый и милый, как хочет казаться, — сказал однажды Михаэль, когда мы остались одни у бассейна.

— Знаю. Он дитя другого мира. Они отличаются от нас.

— Наверно. Я видел этот мир в его воспоминаниях. Огонь, лед, шум, хаос. Но ему там нравится. Знаешь, там даже временами красиво, и совсем не страшно.

— Почему там должно быть страшно?

— Я за это время изучил много литературы. Религиозной в том числе. Скажу прямо, это не самое приятное чтиво.

— Многие с тобой бы поспорили.

— Поэтому я это ни с кем не обсуждал, — Михаэль протянул мне бокал.

Янтарный напиток заиграл в свете декоративных фонариков. Я улыбнулась, от ощущения полного спокойствия.

— Он тебя любит, — вдруг сказал Михаэль.

— А ты?

— Больше жизни. Иначе я бы не согласился на эту авантюру.

— Ты меня не помнил.

— Помнил. Тебя помнил. А вот, что происходило, действительно забыл.

Михаэль рассказал все, что с ним происходило с того момента, как проснулся в дахабском доме и обнаружил на кухне помощницу. Видимо, Ифрит решил, что другая женщина усилит эффект правдоподобности, как это случилось с Якубом.

Все это время я была уверена, что его план сработал. Потому что Хаммад, несмотря на долгие годы знакомства, обо мне так и не вспомнил. Даже когда Фати называла мое имя. А вот от Михаэля такой привязанности я не ожидала.

Мужчина рассказывал долго и увлеченно. Иногда запинался, видимо, решая, стоит рассказывать или лучше воздержаться. Я понимала, когда он недоговаривал, но с расспросами не лезла. Понимала, что теперь у них с демоном есть своя личная история, и не все в ней мне стоит знать.

— Мы боялись, что ты не согласишься с нами встретиться, поэтому придумали историю с работой. Мой друг играл роль заказчика. Я выкупил самолет, и вот… Мы здесь.

— А дальше, какой план?

— Дальше мы хотели признаться тебе в любви и сделать предложение, — перед бассейном появился Ифрит. — Но этот опять все испортил.

— Ты кольцо без меня выбрал.

— Потому что у тебя паршивый вкус.

Джин вдруг протянул мне деревянную коробочку, со сверкающими рунами.

— Дашь ответ, когда будешь готова. Мы подождем.

Оба кивнули. Открывать шкатулку я не стала. Становиться женой и мужчины, и джина, была не готова. Согласие означало вечную связь, и в жизни, и после смерти. Такие решения требовали времени. Но и сразу отказывать не стала.

Ифрит

Коробочку с кольцом Яна приняла, но не открыла. Ифрит знал, что она так поступит и не расстроился. Даже обрадовался. Лишний раз убедился, что хорошо знает женщину. А вот Михаэль был растерян. Он знал, что Яна не побежит сломя голову замуж за них, но все равно ждал чуть более эмоциональной реакции.

Но это тоже было не страшно. И неважно. Потому что оба вдруг почувствовали, что именно в этот момент началась их совместная история.

Эпилог

Яна. Пять лет спустя

Съехаться с Михаэлем и Ифритом я согласилась ровно через год после нашего первого отпуска. Честно говоря, я побаивалась того, как будут складываться не только наши отношения, но и строиться быт. Чтобы Ифрит чувствовал себя комфортно, и мог не прятаться, Михаэль купил квартиру в одном из закрытых комплексов, и особняк. Прислуга в доме была исключительно приходящей, а в квартиру я и вовсе никого не пускала. Там же и организовала небольшой домашний офис для себя.

Жизнь эти пять лет складывалась по-разному. Иногда мы даже ругались. В основном из-за моей работы. Мужчины переживали, что это опасно, я грозилась выселить Ифрита из Михаэля, если не прекратят бухтеть. Но в чем-то они были правы. Работа у меня была опасной. Вот только в основном эту опасность притягивали сами Михаэль и джин. Иногда тянули прямо в дом!

Так, вернувшись из Ирландии, я обнаружила в доме котенка. Совершенно очаровательное существо, с рыжими полосками и огромными ушами, одержимое бесом! Как Ифрит не заметил подселенца, чем они думали?!

Неделю! Целую неделю я не могла понять, что не так с животным! Наша квартира превратилась в поле боя, а эти двое только умилялись «шалостям малыша». Не смутило их то, что существо весом в триста грамм попыталось убить курьера, напало на соседского ротвейлера, и ночью орало так, как будто сам Сатана был заперт в шерстяной оболочке!

А ходячая кукла, которую Ифрит приобрел в качестве подарка на одном из аукционов. Точнее украл. Это был шедевр кукольного ремесла. Линии, прорисовка, винтажное платье, натуральные волосы. Мечта коллекционера, а не кукла, если бы не одно жирное «НО»! Эта тварь, как в фильме ужасов ходила по квартире и охотилась на кота, в котором жил бес!

Надо ли уточнять, что после таких сюрпризов дома, работа мне не казалась такой опасной? Кот с куклой, к слову, до сих пор у нас живут. Проклятье с куклы мы сняли. Беса из кота изгнали, но домой он возвращаться отказался, и пришлось его переселить в куклу. Правда, характер у кота от этого лучше не стал. Но хотя бы не орет по ночам, как стая гиен. Зато кукла орет. Точнее, она не орет, а поет. Плохо поет. Без таланта, но с душой.

Вспоминая все это, я улыбнулась и посмотрела на деревянную коробочку с кольцом, которую пять лет назад мне вручил Ифрит. За это время я ее ни разу не открыла. Хранила бережно, но заглядывать внутрь не решалась. Боялась последствий и для себя, и для Михаэля, и для самого Ифрита. Я знала, что там внутри скрывается не просто кольцо. Оно должно было связать три жизни. И до сегодняшнего дня я не была уверена, что мы к этому готовы.

Взяла коробочку, открыла, сверкнула гладкая поверхность гладкого черного кольца. Очертания комнаты растворились. Через секунду, я уже стояла не дома, а в жерле вулкана. Я не знала этого места, но догадывалась, что это был дом Ифрита. Через секунду увидела и самого джина. В руках демона горел огонь, плавилась неизвестная мне порода. Вспыхивали защитные руны, сливались с черным металлом, укрепляли его, создавали идеальную форму кольца.

Михаэль

Это была их пятая годовщина совместной жизни. В этом году Бейлис особенно волновался. Потому что это была первая годовщина за пять лет, которую они должны были отметить без приключений.

— В этот раз точно должно все пройти гладко, — сказал Михаэль Ифриту, который секундой ранее появился в его кабинете и закинул ноги на стол.

— Надейся, — не без насмешки сказал демон.

Михаэль поморщился, но все же внутренне больше склонялся к тому, что джин прав. Первую их годовщину они отмечали в горах. Все шло гладко, ровно до того момента, пока в подвале отеля не нашли труп. И все бы было ничего, их бы допросили, как и остальных жителей отеля и отпустили, если бы одна пожилая мадам не заявила, что именно в том подвале, где нашли тело, женщина похожая на Яну проводила «сатанинские обряды».

Джину вмешиваться Яна запретила. Через три дня полиция все выяснила, и перед ними извинились, но неприятный осадок от испорченного праздника остался.

Третья годовщина ознаменовалась любовным скандалом. Ровно за месяц до праздника Яна начала получать «послания от любовницы Бэйлиса»: то фотографии в мессенджер придут, где Михаэль в ресторане с другой женщиной, то обнаружит чужие трусы под подушкой, то странные звонки со стонами. И все бы не зашло далеко, если бы сам Михаэль или Ифрит знали о том, что происходит. Но Яна ничего не рассказывала. И вообще, казалось, что не замечает намеков соперницы.

И вот, утром в их годовщину случилось то, чего мужчина никак не ожидал. Он был в офисе, заканчивал дела, когда раздался звонок в их городской квартире. Женщина открыла дверь и увидела на пороге зареванную блондинку. Как она попала в охраняемый комплекс, Яна уточнять не стала.

Гостье на вид едва исполнилось двадцать, и она утверждала, что уже несколько месяцев является любовницей Бейлиса, и ждет от него ребенка. И что Яна должна ее понять, не лишать ребенка отца и содержания, и вообще, испариться из его жизни и дать им быть счастливыми.

Бейлис как раз возвращался домой с цветами и подарком, когда узнал о том, что скоро должен стать отцом. Но, нюанс заключался в том, что женщину, разговаривавшую я Яной, он видел впервые. Вот только оправдаться не успел. Даже рта открыть не успел, потому что в этот момент из комнаты выбежала фарфоровая кукла, с криком:

— Она врет! Она все врет! Проститутка!!!

И тут Ифрит не придумал ничего лучше, чем появиться из воздуха и схватить куклу. Девушка заорала, толкнула Михаэля и попыталась убежать, но поскользнулась и сломала ногу. Весь праздничный день был потрачен на больницы, объяснения с полицией, врачами и доказывать, что никаких ходячих кукол в их доме нет.

И только когда их допрашивал офицер, Яна рассказала, что уже несколько недель она получала сообщения о том, что у Михаэля есть любовница.

— Почему вы скрывали эту информацию? — поинтересовался детектив.

— Я не скрывала, — девушка подала собеседнику чашку с кофе. — Я не предала этому значения.

— Не предали значения измене?

— Я знала, что Михаэль мне не изменяет.

— Откуда?

— Все просто, — она положила перед офицером смартфон с фотографией, — этот ресторан закрыли три года назад.

— Вы уверены?

— Да. Владелец умер, а семья не смогла поделить бизнес. В итоге они разорились.

Сам Михаэль не помнил ни ресторана, ни женщины на фотографии. А через неделю выяснилось, что блондинку наняла Инга. Его помощница.

— Как думаешь, Яне понравиться это ожерелье?

Джин щелкнул пальцами, в воздухе появилась шкатулка восемнадцатого века.

— Ты опять обчистил аукцион?

— В этот раз я выиграл аукцион. Точнее, ты выиграл аукцион.

— Главное Яне об этом не рассказывай.

— О чем мне нельзя рассказывать?

В этот момент дверь кабинета открылась, в кабинет вошла Яна, джин подскочил на ноги, у Михаэля перехватило дыхание. Взгляды обоих замерли на безымянном пальце правой руки жены. Яна остановилась в центре кабинета, явно наслаждаясь реакцией мужчин.

— Ты согласна? — наконец-то выдавил из себя Михаэль.

— Я подумала, что нам пора как-то узаконить все это безобразие. И в жизни, и после нее.

— Ты не шутишь? — впервые за семь лет Бейлис почувствовал растерянность Ифрита.

— Не шучу. Но вы должны понимать, что это навсегда….

Яна

Они понимали. Я видела, что не только понимали, но и ждали этого момента. Бейлис подхватил меня на руки. Джин тут же оказался рядом. В этот момент я не знала, как дальше будет складываться наша жизнь, но была уверена, что все сделала правильно. Пока не увидела на столе знакомый футляр.

— А мне кто-нибудь объяснит, что у нас в доме делает ожерелье черной вдовы Фэй?

— Черной вдовы?! — выкрикнул Михаэль.

— Это Михаэль притащил! — заявил Ифрит.

— Они оба виноваты! — вбежала в кабинет кукла.

Я рассмеялась, не веря, что живу в этом дурдоме и остаюсь абсолютно счастливой женщиной. Оставалось только надееться, что наша будущая дочь будет чуть внимательней к деталям, чем ее отцы.

— У нас будет дочь?! — снова крикнул Ифрит.

— Ты беременна?! — с надеждой в глазах замер Бейлис.

— Я хотела сообщить об этом за ужином. Вы опять испортили сюрприз.

Оглавление

Глава 1. Египет

Глава 2. Утро

Глава 3. Некрополь

Глава 4. Лампа

Глава 5. Сны и иллюзии

Глава 6. Джин

Глава 7. Предложение

Глава 8. Намеки

Глава 9. Конверт

Глава 10. Сюрприз

Глава 11. Не поминай лихо.

Глава 12

Глава 13. Ифрит

Глава 14. Семейные трагедии

Глава 15. Воришка

Глава 16. Оазис

Глава 17. Шлюха

Глава 18

Глава 19

Глава 20. Предложение

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25. Рут

Глава 26. Мальчики и мужчины

Глава 27

Глава 28

Глава 29. Видение

Глава 30

Глава 31. Случайности

Глава 32. Тайна Ифрита

Глава 33. Встреча

Глава 34. Рутина

Глава 35

Глава 36. Аниса

Глава 37. Женщина за женщину

Глава 38. Стефания

Глава 39. Неожиданность

Глава 40

Глава 41. Кольцо

Глава 42. Первое желание

Глава 43. Возмездие

Глава 44

Глава 45

Глава 46. Какое-то время спустя

Глава 47. Михаэль

Глава 48

Эпилог