Библиотека :)

Легкое дельце 813K - Виктория Серебрянская (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Виктория Серебрянская Легкое дельце

От автора

По хронологии эта история произошла где-то во временном промежутке между «Заложницей командора» и «Последним рейсом королевы». Когда модификанты уже не были такими страшными врагами Альянса планет, но и еще не стали полноправными членами общества. Я задумала ее очень давно, но все время откладывала начало выкладки из-за того, что история Татьяны-Тины обещает быть не менее жесткой, чем история ее предшественницы Кристины («Полет однодневки», положивший начало всему циклу), а в комментариях к книгам часто мелькали замечания читателей о том, что моим героиням слишком сильно достается физически. И вот, после парочки достаточно лайтовых историй, появились робкие голоса за то, чтобы героиню жизнь снова основательно потрепала в борьбе за счастье, любовь и место под солнцем. Вот тогда я и решилась отложить запланированную историю про приключения некой медички, а вместо нее выложить «Легкое дельце». Запасайтесь, друзья, платочками, печеньками, кофейком, валерьянкой и прочими успокоительными средствами, космическая яхта «Шерварион» совсем скоро отправляется в свое полное опасностей путешествие!

Глава 1

— Вы пришли сюда нанимать меня на работу или критиковать мое жилье? — проскрипела я, с ненавистью глядя на огромного даже для его расы игумара, облаченного в строгий черный костюм. — Если второе — то дверь там! Проваливайте, меня ваше мнение не интересует! — и я присосалась к пластиковой емкости, бывшей когда-то ведерком от мороженого, а сейчас заменявшей мне кружку и полной тепловатой, отдающей металлом и химией воды.

Игумар мгновенно набычился. Не понравилось бедняге, что на него рычит какая-то заморенная пигалица, страдающая от жестокого похмелья. Но мне его чувства не были интересны. Эта троица заявилась ко мне в квартиру с утра пораньше, подняв меня на ноги после трех часов сна, после жесточайшей попойки с самым дешевым пойлом, которое только нашлось у Мартина. Лучшее я, увы, позволить сейчас себе не могла. Так что добрых чувств ни к телохранителям, ни к закутанной в настоящие меха девице, прячущей свою внешность за платком и огромными солнцезащитными очками, я не испытывала. Идиотка. Как бы сама дамочка ни куталась, по мордам ее бодигартов вычислить ее личность, дело пяти минут.

— Томми.

Всего одно слово, сказанное очень спокойным тоном, лишь с легкой ноткой предостережения, для мордоворота-игумара оказалось сродни удару хлыста. Он напрягся, развернул плечи и замер на месте, сложив перед собой руки и глядя в пространство перед моим лицом безразличным взглядом. Словно дроид, у которого закончился заряд. Я даже испытала практически непреодолимое желание отставить почти опустошенную емкость с остатками жидкости и пощелкать перед этой каменной мордой пальцами. Оживет или нет?

— Простите моих мальчиков, — накрашенные ярко-красной помадой губы моей гостьи изогнулись в приятной, располагающей к собеседнице улыбке. Но я готова была прозакладывать все, что у меня еще оставалось, что, несмотря на почти весеннюю теплоту в голосе, глаз незнакомки улыбка не коснулась. — Они очень переживают за меня. Мы с ними уже почти как одна семья. — Наверное, это похмелье виновато в том, что после этих слов мое воображение нарисовало непристойную картинку категории «21+». — Томми совершенно не собирался вас оскорблять, мисс Смирнова. А я действительно хочу вас нанять. Мне рекомендовали вас как очень умелого пилота, могущего при необходимости посадить космолет хоть на чайное блюдечко.

Я хмыкнула. После этих слов можно было уже не спрашивать, кто меня рекомендовал. Мерзавец Деннел, бывший моим работодателем на протяжении пятнадцати лет, но вчера вышвырнувший меня на обочину жизни словно использованную тряпку, всегда давал мне эту рекомендацию. Это был его стандартный рекламный слоган при продаже моих услуг.

— Куда лететь, что везти, сколько заплатите? — сухо поинтересовалась, мучительно размышляя, где добыть лекарство от похмелья, и желательно бесплатно.

Мастерки подкрашенный рот моей собеседницы неприлично приоткрылся от удивления. Но она очень быстро справилась с собой и улыбнулась. Если бы я не смотрела в эту минуту прямо ей в лицо, то никогда бы не заметила мгновений внешнего проявления ее шока. Интересно.

— Лететь нужно на Эльдеус, — все тем же приятным голоском сообщила она мне, — груз только один — медицинская капсула с моим мужем внутри. — Я чуть не подавилась очередным глотком воздуха и изумленно уставилась на визитершу. Это прикол такой, что ли? Дамочка же, сделав вид, что не заметила моей реакции, продолжила: — Что касается оплаты ваших услуг, мисс Смирнова, то сумма будет значительной. В связи с тем, что управлять вы будете катером, принадлежащим моему мужу, а после перелета и устройства моего дорогого супруга в клинику, катер вам придется оставить на Эльдеусе и возвращаться пассажирскими рейсами.

Она назвала такую сумму кредитов, что на мгновение мне показалось, что я ослышалась. Сумма была баснословной. Фантастической. Этих денег мне точно хватило бы на покупку собственного суденышка. И тогда можно было бы наплевать и на Деннела, и на ему подобных, отказывающихся брать меня на службу по той причине, что я землянка и уже начала стареть.

Вчера Деннел, уже года три грозившийся меня уволить, все-таки вышвырнул меня из компании, взяв на мое место юного щенка фарнов, едва-едва закончившего академию. Уже вечером, после нескольких часов безуспешных поисков другой работы, сидя в забегаловке Мартина, я узнала, что нанятый вместо меня щенок пару часов назад в хлам разбил лучший катер Деннела, на котором обычно летал либо он сам, либо его любимчик Шеннеган.

Я посмотрела на замызганное стеклопластиковое окно своей крохотной квартирки, состоящей всего из одной комнаты-модуля. В одной ее стене прятался спальный комплекс и то-то вроде шкафа для одежды и личных вещей, в другой — допотопный кухонный блок, имеющий лишь переносной холодильник, печь для разогрева полуфабрикатов и чайник, и санблок с компактным унитазом и местом для принятия душа. Даже не душевой кабинкой. А крохотным пятачком, над которым разбрызгивалась едва теплая вода. За более горячую в этом клоповнике нужно было платить дополнительно. А у меня никогда на это не было лишних монет. И если я срочно не найду себе работу, у меня отберут даже это. Потому что последние три рейса, которые мне отдавал Деннел, были до безобразия короткими и кредитов за них едва хватало на еду.

— Я пилот, а не медик, вы это понимаете? — проскрипела я, искоса глядя на дамочку. По сравнению с этой холеной мордашкой, я выглядела словно ржавый и позабытый всеми металлолом рядом со сверкающим пассажирским лайнером.

— О! — облегченно выдала та, видимо, уже предчувствуя мое согласие. — Пусть вас это не беспокоит, мисс Смирнова! Ваше дело будет только как можно аккуратнее довести катер до Эльдеуса. Мне говорили, что по дороге к нему есть несколько метеоритных поясов, которые даже сейчас, при наличии современных технологий, могут представлять угрозу для небольшого частного судна. А мистер Деннел заверил, что вы способны пролезть в игольное ушко, не поцарапав при этом ни иглу, ни катер, — еще одна дурацкая рекламная фразочка авторства Деннела. — За капсулой же будет присматривать квалифицированный медик, — заверила меня девица.

Интересно, к какой расе она принадлежит? Видимые участки кожи были смуглыми, как у киллов. Но хитрила она и лила в уши мед, как арлинт. А если предположить, что очки от солнца надеты не для того, чтобы замаскировать личность, а для того, чтобы спрятать глаза яоху, то…

Я понимала, что сейчас совершаю жуткую глупость. И что с этим контрактом явно что-то нечисто. Но мне нужны были деньги. Нужен был стимул жить дальше. Как тогда, после окончания академии, после выбившего у меня из-под ног почву предательства. Мне нужно было уцепиться хоть за что-то, чтобы не захлебнуться в мутных водах своей никчемной жизни. Риск? Ну и черт с ним. Если сдохну, то хоть не придется больше беспокоиться, чем платить за жилье. Даже такое дрянное.

— Когда вылет? — желчно поинтересовалась я, мгновенно отметив, как обмякли от облегчения плечи этой странной троицы. — И вот еще что: если медик будет пытаться командовать и указывать мне, как я должна лететь, я просто выкину его за борт. А в журнале зафиксирую, что он сам вышел проветриться!

На следующий день я осматривала роскошный катер, способный совершать межпланетные перелеты, перенося при этом в своем нутре до десяти пассажиров, и снова размышляла, что может быть не так с этим контрактом, к чему стоит подготовиться. Катер или скорее межпланетная яхта, носил имя «Шерварион». Я сделала себе мысленную пометку проверить вечером, кому он принадлежит. В контракте стояло имя «Медервас Абату», но оно мне ничего не говорило. По идее, это было имя того, кого я повезу в дорогущую частную клинику лечиться от паралича. Вот только девице, с которой я подписала контракт, я верила все меньше и меньше. И пусть мне даже выплатили аванс в размере тридцати процентов стоимости контракта, в душе тяжело ворочались сомнения в разумности моего шага.

Голова сегодня уже не болела. Суток вполне хватило на то, чтобы избавиться от симптомов отравления дешевым суррогатом, забежать к Деннелу и «поблагодарить» его за подаренный контракт, а также уладить все вопросы с жильем. Теперь, если что-то пойдет не по плану, законсервированная квартира будет ждать меня в течение полугода. Если не успею за это время вернуться, то она мне уже явно будет ни к чему.

— Эй, парень! — вдруг окликнули меня из-за спины. — Ты, что ли, пилот? Принимай запасы!

Я позорно дернулась, не услышав за спиной шагов или другого шума, извещающих о приближении чужака. Покраснела, обругала себя всеми известными ругательствами за то, что непозволительно расслабилась, и только после этого медленно повернулась:

— Ну я пилот. Что за припасы?

Около огромной, доверху груженной, так что днище висело всего в сантиметрах десяти от покрытия ангара вместо положенного полуметра, гравитележки стоял мой соотечественник в замасленном и затасканном комбинезоне техника.

— О! Баба! — выдал он изумленно, начисто проигнорировав мой вопрос и засунув большие пальцы обеих рук за лямки рабочей портупеи, на которые техники обычно цепляли разный инструмент и другие полезные мелочи, когда нужно было освободить руки.

Мне стоило определенных усилий сдержать реакцию на подобную дурость. За пятнадцать лет карьеры пилота так и не смогла к ней привыкнуть. Но я справилась. И сухо отдернула земляка:

— Если я баба, то ты дед! Вопрос слышал?

— Землянка? — изумленно поинтересовался ничуть не обидевшейся на меня техник. — Да ну!

— Ну да, — передразнила я его. — Я долго буду ждать ответа на поставленный вопрос?

— В основном провиант, — небрежно отмахнулся парень, жадно глядя на меня. — Давно закончила академию? Какую? Я вот тоже хочу поступать. Но пока работаю техником-грузчиком…

Я посмотрела на собеседника уже внимательнее. Молодой. Лет двадцати, не больше. Жизнь еще не успела выбить из него бесшабашную удаль и веру в лучшее. Круглое, чуть веснушчатое лицо, наивные светло-карие глаза, дурацкий хвостик на макушке, завязанный с помощью эластичной резинки в виде запятой. Скользнув взглядом по его торсу, хмыкнула:

— Сколько раз способен отжаться?

— Что? — глаза техника округлились.

— То, — едко передразнила я его. — Судя по твоему пивному бочонку, физическими нагрузками ты пренебрегаешь, следовательно…

— Да ты знаешь, как я тут пашу! — возмутился он несправедливому, как ему показалось наезду. — Вечером меня только и хватает на то, чтобы доползти до комнаты в рабочем общежитии!..

Я проигнорировала праведное негодование парня, равнодушно отрезав:

— Значит, забудь про поступление. Землянам и так нелегко на экзаменах, мы заведомо физически слабее других рас. Но если плотно тренироваться, то небольшой шанс есть. Особенно если выберешь какую-нибудь академию на периферии. Если же оставишь все как есть, то так всю жизнь и проишачишь грузчиком. Пока будет здоровье. А потом вернешься на Землю, пождав хвост. Потому что слабые и больные в этом мире просто никому не нужны, — жестко припечатала соотечественника.

Я отвернула от обиженной моськи паренька и принялась проверять содержимое тележки. Он долго молчал. То ли переваривая свою обиду на стерву, попавшуюся ему на пути, то ли осмысливая полученные откровения. И я как-то не ожидала услышать робкий вопрос:

— А сама где училась?

И мои руки с зажатым в них сканером скользнули мимо очередного бокса. Вопрос доставил удовольствие. И одновременно причинил боль. Я до сих пор гадала, а что было бы, если бы я не оказалась настолько честолюбивой? Может быть, сейчас бы занимала тепленькое местечко второго или даже первого пилота на каком-нибудь военном крейсере? И не было бы в моей жизни непрекращающегося кошмара на тему, как выжить?

Парень ждал моего ответа. Косо глянув на него через плечо, я решительно продолжила сканирование привезенных им грузов, лишь через долгую, практически бесконечную минуту буркнув в ответ:

— Первая Звездная Академия Альянса. — И затаила дыхание в ожидании реакции парня.

Техник не подвел.

— Ни фига ж себе! — восторженно присвистнул он. Они все и всегда так реагировали, когда узнавали, где я проходила обучение. Круче реагировали лишь те, кому я признавалась, что получила диплом с отличием.

Я перебирала контейнеры и коробки, неаккуратно сканируя их и перекладывая с места на место и ожидая, когда парень достаточно опомнится, чтобы задать тот самый, ненавистный мне вопрос, на который так не хотелось отвечать. Сканирование — рутинная, тошнотворная работа, которую некому было выполнить за меня. Это только на больших кораблях имелись должности ответственных за снабжение, мне приходилось все делать самой. И сейчас эта работа была как нельзя кстати, помогая мне держать себя в руках.

Техник оказался в придачу ко всем своим недостаткам еще и слегка туповат. Я поняла, что он никогда не поступит, когда парень сообразил задать вопрос только тогда, когда я уже заканчивала сканирование:

— Слушай, — осторожно начал он, — не пойми меня неправильно, но если у тебя действительно диплом первой Звездной, тогда что ты делаешь в этой дыре?

А может, и поступит, хмыкнула я про себя. Если не перестанет осторожничать и анализировать, что делает и что говорит.

Просканировав последнюю коробку и убедившись, что на тележке действительно находятся припасы для межпланетного перелета, я повернулась к парнишке лицом и положила руки на бедра. Тот подобрался под моим взглядом. Даже пивное брюшко втянул. Мне пришлось подавить улыбку. Слишком хорошо я знала, кого парень сейчас видит перед собой: тощую, остриженную слишком коротко для женщины, костистую особь с нездоровым цветом лица, тонкими и бесцветными губами, жилистой шеей, плоской грудью и слабо выраженными бедрами. Грудь я упаковывала в сверхплотный спортивный лифчик. Остальное… Жизнь у меня была такая, что жир не нарастал на костях.

— Что делаю в этой дыре, говоришь? — Я позволила все-таки улыбке проявиться. Несмотря на тревогу и неуверенность в завтрашнем дне, настроение неожиданно поползло вверх. — А я на выпускном устроила безобразную драку и набила морду лица преподавательнице по психологии!

Парень ошарашенно вытаращил на меня глаза, очевидно, не в силах соотнести драку и засушенную бабу, стоящую перед ним.

— Она тебя по экзамену валила, что ли? — неуверенно предположил он. — Или по пьяни?

Поднявшееся было настроение, с размаху грохнулось об покрытие ангара. И я пробурчала, отворачиваясь от собеседника:

— Угу, по пьяни.

Незачем ему знать мою настоящую историю. Все равно не поймет.

Я так и не смогла добраться до галанета, чтобы проверить, кому принадлежит «Шерварион». Когда я подписывала контракт, то в нем дата вылета указывалась завтрашним утром. Но едва я закончила готовить яхту к отлету, упаковав все необходимое по местам, проверив техническое состояние корабля и позаботившись о кое-каких хитростях, едва собралась запереть «Шерварион», пойти где-то перекусить и хотя бы попытаться добыть информацию, как на мой коммуникатор поступил звонок. Моя нанимательница, нервная до снежной бледности лица, скороговоркой протараторила, что ее мужу становится хуже и желательно лететь как можно быстрей. А потом поинтересовалась, где я и как быстро смогу прибыть на корабль.

Я нахмурилась. Те крохи, азы медицины, которые преподавали нам в академии, просто вопили, что, если состояние пациента нестабильное, его никак нельзя отправлять в космос. Капсула там или нет, но любой старт — это дополнительная нагрузка на и без того больной, разбалансированный организм. Медики в таких случаях старались сначала стабилизировать состояние существа. А потом уже отправлять его рисковать в космос.

Моя нанимательница словно подслушала мои мысли:

— Мисс Смирнова! — нервно воскликнула она. — Поймите меня как женщина женщину: я люблю своего супруга! И хочу, чтобы он жил! Желательно, полноценным мужчиной! А здесь ему не могут оказать необходимую помощь и только разводят руками! Здесь он точно обречен на смерть! Если же вы сейчас стартуете, у нас появится шанс! У моего супруга на жизнь, а у меня — на семейное счастье!

В чем-то девица была права. Медицина на этой чертовой планете была на нуле, если не на минусовой отметке. Те, кто побогаче, держали собственные медицинские капсулы и при необходимости советовались с врачами по галанету, самостоятельно настраивая капсулы в соответствии с их рекомендациями. Беднякам же оставалось лишь уповать на несуществующего бога. И как я понимала, в случае моих нанимателей, капсула ничем не могла помочь, она лишь поддерживала состояние больного. Со временем он бы просто угас. Что же с ним такого страшного случилось?

— Мисс Смирнова, — ворвался в мои мысли нервный голос девицы с голограммы, с отчетливо звенящими в нем истеричными нотками, — вы не будете отвечать за состояние моего супруга! Для этого с вами летит медик! Ваше же дело как можно аккуратнее стартовать, провести яхту через метеоритные пояса, и посадить как можно ближе к клинике. Чтобы не пришлось еще долго добираться до нее местным транспортом!

Перед подписанием контракта я выяснила, почему миссис Медервас Абату, указанная в контракте как мой наниматель, искала пилота, умеющего сажать звездолеты на очень ограниченные пространства: клиника, в которой согласились принять ее супруга на лечение, находилась чуть ли не в самом центре горно-лесного массива. Для больных самое то: чистый, обогащенный воздух и красивые, умиротворяющие пейзажи вокруг. Обратной стороной этой лепоты было то, что до клиники запрещалось добираться летающим и наземным транспортом. Только подземными туннелями. А подземный транспорт до сих пор не отличался высокой скоростью. И дорога до клиники растягивалась почти на сутки по всеобщему времени. А это несомненный вред супругу моей клиентки. Мне нужно было посадить космолет на небольшой пятачок в горах, всего в тридцати минутах пути от клиники. Оставался вопрос, почему звездолету можно приземляться в горах, а пользоваться летающим и наземным транспортом нет. Но миссис Медервас Абату просто проигнорировала этот вопрос, сделав вид, что не расслышала.

— Мисс Смирнова, — снова нервно позвала меня деваха с голограммы.

И я нехотя отозвалась:

— Я еще на яхте, как раз собиралась ее запереть и пойти пообедать…

— Пожалуйста, скажите, что готовы стартовать сразу же, как только в порт доставят капсулу с моим супругом! — взвизгнула она. — Все ведь уже готово к отлету?

И снова у меня в груди тяжело заворочалось нехорошее предчувствие, а я испытала почти непреодолимое желание сказать, что нужно еще немного времени. Я б могла потребовать проверки технического состояния главного двигателя, перед путешествием с таким грузом за подобное требование меня бы никто не счел перестраховщицей. Или сказать, что необходимо оформить медицинский допуск, что тоже было вполне правомерным и при оформлении оного исключало любые проверки в пути, так как космолет с медицинским грузом тщательно досматривали и опечатывали в порту. Этим допуском практически никогда не пользовались как раз по причине бюрократических проволочек. Но в правилах космоплавания он был прописан, так что возразить деваха мне бы не смогла. Но я почему-то практически помимо своей воли и сознания нехотя выдавила:

— Да, можно стартовать сразу же, как только доставят капсулу, а власти космопорта дадут добро на старт.

— Власти и разрешение на старт я беру на себя, — совсем другим, собранным и деловым тоном сообщила мне мгновенно успокоившаяся и взявшая себя в руки нанимательница. И я поймала на себе ее оценивающий, хищный взгляд. — Ваше же дело, мисс Смирнова, принять капсулу с моим супругом и сделать так, чтобы с ней ничего не случилось в пути.

Я кивнула. Нанимательница разъединила связь. А буквально через пять минут на яхту пожаловали представители властей, проверяющие готовность судна к отлету. Я изумилась. Обычно после запроса на разрешение проходило не менее двух-трех часов до того момента, как разрешение выдавалось. Но и проверять космолеты, куда бы и с чем бы они ни следовали, никто себя не утруждал. В самом крайнем случае перед самым стартом приходил какой-нибудь мелкий клерк, задавал пару формальных вопросов, для виду заглядывала куда-нибудь в хвост корабля, создавая видимость досмотра, и уходил. После этого в течение двадцати-тридцати минут следовало разрешение на взлет.

Я знала, зачем была придумана данная процедура: чтобы максимально обезопасить сам космопорт. Ведь при авариях на взлете и в первые минуты старта в девяносто процентах случаев разрушались именно они. При этом страдали и портились грузы, вынуждая местные власти выплачивать страховые суммы владельцам этих самых грузов. Вот только обычно на периферии, особенно там, где грузы не страховались, на инструкцию все плюют. Так что сейчас не так?

Трое пожилых и явно опытных техников быстро и молча излазили все вдоль и в поперек. Протестировали систему жизнеобеспечения корабля и состояние главного двигателя. Проверили количество припасов и надежность креплений грузов. После всего молча подмахнули документы. А едва техники покинули корабль, как к нему подрулил закрытый медицинский флайкар. Из него горохом высыпали существа в медицинских костюмах и принялись деловито перегружать из мобиля на яхту медкапсулу и какие-то контейнеры. Руководил всем этим безобразием вертлявый и дерганный фарн в костюме парамедика. Я не вмешивалась в их действия, хмуро наблюдая за происходящим до тех пор, пока не заметила, что медицинские кейсы сваливаются в проходе как попало. Меня не касалось, что или кого они везут. Но только до тех пор, пока их действия не угрожают кораблю и нашей общей безопасности.

— Эй, медики! — сердито окликнула я снующую братию. — Вот это все, — мой палец уперся в груду коробок в проходе, — немедленно убрать в грузовой отсек или в медицинский. И надежно закрепить.

— Занимайся своим делом, — мерзким тоном посоветовал один из тех, кто таскал кейсы и коробки. Между прочим, тоже фарн. Вообще, в этой компании фарны преобладали. Давно не видела такого скопища этих фиолетовых потомков насекомых. — И не лезь, куда не просят.

Я психанула:

— К твоему сведению, — становясь поперек прохода и перегораживая фарнам дорогу, скрестила я на груди руки, — это и есть мои прямые обязанности: безопасность корабля и перевозимого на нем груза. А вот эта свалка — это опасность для тех, кто полетит. Едва только корабль оторвется от поверхности, все эти коробочки, емкости и упаковки разлетятся по всему кораблю. Отобьют они кому-то голову или повредят обшивку, предсказать невозможно. Поэтому я сейчас старт отложу. Потом позвоню своей нанимательнице и объясню причину, по которой отбытие ее супруга на лечение задерживается. Угадайте, что будет дальше?

— Миках, немедленно все здесь убрать туда, куда укажет капитан, — скомандовал за моей спиной сухой голос. Но когда я резко обернулась назад, там уже никого не было. Что за черт?

Кому бы ни принадлежал голос, отдавший распоряжение, разобрать устроенную в проходе свалку, ему подчинились мгновенно и беспрекословно. Фарнская братия в медицинских костюмах засуетилась, тот, что пытался меня заткнуть, извинился и спросил, куда убрать груз. После все похватали коробки и кейсы, и дружненько потащили кто в медотсек, устроенный на яхте, видимо, специально для этого рейса, кто к остальным грузам. Я молча прошлась за ними и проверила крепление всего, что фарны притащили на яхту.

Меня беспокоило то, что время на сканирование притащенного мне никто не выделил. По правилам я должна была сначала все проверить, а потом уже давать разрешение грузить все по местам. Утешало лишь то, что отправка капсулы с паралитиком в космос как способ убийства, было слишком дорого и слишком сложно. Следовательно, имело место нечто другое, и можно было надеяться, что ничего взрывающегося или самовоспламеняющегося на борту быть не должно.

Особенно тщательно я проверяла крепления капсулы с мужем нанимательницы. И вот здесь мне никто не собирался мешать. Наоборот, дерганный фарн, представившийся Эрсом Этерелли, приставленный сопровождать больного, нервно попросил закрепить ее получше, чтобы капсула однозначно не смогла ни при каких условиях сорваться с отведенного ей места. Сам он опасался не справиться. А потом еще вдобавок попросил помочь ему с креплением пары медицинских приборов, которые должны были постоянно находиться рядом в помощь работе самой капсулы. Он меня так замучил, что я уходила из медотсека с чувством глубокого облегчения и уверенностью, что где-где, а уж там точно все останется на местах, даже если я столкнусь с астероидом.

Старт прошел как по маслу. Пилотируемый корабль был новой, мощной, современной и супернавороченной яхтой. Послушной и верткой. В отличие от тех жестянок, на которых я летала после окончания академии. Управлять ею было одним сплошным удовольствием. Она отзывалась, казалось, на малейшее движение моего мизинца, охотно подчиняясь и покорно ложась на заданный курс. В какой-то миг, уже готовясь прыгнуть в гиперпространство, я поймала себя на смешной мысли, что вот-вот получу технический оргазм от управления кораблем. Широко ухмыльнувшись своим дурным мыслям, я отправила предупреждение о гиперпрыжке единственному члену своей команды и начала отсчет.

Я не ожидала увидеть фарна в рубке управления яхтой, но он приперся ко мне спустя всего десять минут после того, как мы вошли в гиперпространство. Поставил у моего левого локтя на угол панели управления большую термокружку и без приглашения уселся в соседнее пустующее кресло:

— А ты молодец! — выдохнул, отхлебнув из собственной кружки, родной сестры той, что стояла у моей руки. — Не ожидал! Готовился стабилизировать состояние пациента сразу после перехода в гиперпространство, а ты прыгнула так, словно сделала шаг на паркете! Даже нескольких секунд дестабилизации работы капсулы не случилось! Теперь понимаю, почему на этот рейс наняли именно тебя! Ты профи!

Недаром говорят, что женщины любят ушами. Несмотря на мою, вновь поднявшую голову паранойю и подозрительность, мне сделалось приятно от похвалы, на душе потеплело.

— Спасибо, — сдержанно отозвалась я. — Меня для этого и нанимали. Чтобы звездолет дошел до цели путешествия как по маслу. Но все же, несмотря на весь мой профессионализм, не стоит оставлять своего пациента надолго без присмотра, — намекнула я на то, что фарну стоило бы убраться восвояси.

Медик проигнорировал намек. Благостно усмехнулся тонкими, едва заметными губами, характерными для его расы, поднял кружку, словно салютуя мне, отпил из нее, а потом продемонстрировал коммуникатор на запястье:

— Все тут! Если вдруг случится хоть малейший сбой или отклонение, я мгновенно буду в медотсеке. Но судя по тому, что я сейчас вижу и испытываю, у меня будет не перелет, а сплошной курорт!

— Ну-ну… — Едва слышно хмыкнула я, одним глазом наблюдая за работой приборов.

Мне хотелось есть. Пообедать не успела, а после стартов у меня всегда просыпался поистине волчий голод. Но оставлять у панели управления незнакомого инопланетника, чтобы сходить поесть, я опасалась. Черт его знает почему. Ну не вызывал у меня фарн доверия!

— Пей кофе, — мягко подтолкнул меня мой невольный компаньон, — ты заслужила! Это хороший кофе из моих личных запасов. Я, знаешь ли, кофеман. И суррогат меня не удовлетворяет. Поэтому обычно беру с собой в дорогу тот кофе, что пью постоянно.

— Спасибо. — Я покосилась на одинокую термокружку и принялась снимать показания сканера пространства. — Но я потом. Все равно напиток в термокружке и не остынет. А мне сейчас нужно кое-что сделать. Не хотелось бы залить приборы кофе и через час после старта заниматься чисткой пульта.

Фарн ухмыльнулся в ответ и, наконец, поднялся с насиженного места:

— Тогда не буду мешать! Если что — ты знаешь, где меня найти, — неуклюже схохмил он и исчез, наконец, за дверью.

Я с облегчением расслабила спину и плечи, только сейчас сообразив, насколько была напряжена, рассеянно растерла шею и закончила снимать и фиксировать показания сканера. Впереди было пусто, как на федеральной дороге в новогоднюю ночь. А потом, почти не задумываясь, насколько этично то, что я делаю, подсоединилась к системе наблюдения и нашла фарна. Тот стоял над медкапсулой, смотрел на нее и потягивал напиток из термокружки. Не знаю, почему, может быть, навеяло не в меру разгулявшееся воображение, но мне почудилась во всей позе фарна и в его жестах ненависть. Лютая, убийственная, обжигающая космическим холодом. Я даже содрогнулась. А потом по наитию, быстро, пока не передумала, вывела подачу сигнала со всех запоров на яхте, в том числе и от креплений медицинской капсулы, себе на коммуникатор. Теперь я мгновенно узнаю о любой попытке проникнуть в любое запертое помещение. Или повредить паралитику. Я не знала, зачем мне эта информация, просто сделала. А потом с чувством выполненного долга и ощущением смутной тревоги заперла рубку и отправилась добывать еду. Термокружка так и осталась стоять на краю пульта.

Сигнал раздался, когда я уже вскрыла контейнер из пищевого автомата и взялась за ложку. Не веря собственным ушам, я вывела на голограмму изображения с камер, уверенная, что лишних свидетелей этого не будет. Да так и застыла с приоткрытым ртом. Нет, нечто подобное я и подозревала. Иначе бы просто не стала возиться с передачей сигналов на комм. Но как-то я не ожидала, что фарну хватит наглости вскрыть дверь в рубку управления!

Первым моим порывом стало бросить все, мчаться в рубку и набить наглецу морду лица. Но я быстро отказалась от этой идеи. Просто фарн вошел в помещение, осмотрелся, постоял у моего кресла, сунув руки в карманы комбинезона, ни к чему не прикасался. А спустя пару минут просто повернулся и вышел, тщательно заперев за собой дверь. И что это, спрашивается, было? Проба пера, так сказать? Сможет он или нет, проникнуть втайне от меня в запертое помещение?

Ничего другого в голову не приходило. И я задумчиво взялась за еду.

Глава 2

Передо мной неожиданно в полный рост встала проблема отдыха для меня. Вообще, на подобных звездолетах, особенно для коротких рейсов, очень часто в обход всех правил и запретов обходились одним пилотом. К счастью, современная техника это вполне позволяла. А высокий гонорар вполне компенсировал неудобства для наемного работника. Но в таких случаях никто из пассажиров или других членов команды не лез в управление кораблем. Только лишь если пилот попросит помочь. Но мне бы и в голову не пришло привлекать к пилотированию корабля незнакомого фарна с медицинским образованием. Я собиралась, как все нормальные пилоты, на большие отрезки времени оставлять яхту на автопилот, пока сама буду отдыхать. Но теперь, с учетом того, что фарн в первые же минуты полета вскрыл рубку, об этом оставалось лишь помечтать. И я не понимала, как мне выкручиваться, без сна я не протяну полет даже на стимуляторах. Я ведь не дроид, чтобы без отдыха и подзарядки провести весь полет в кресле у пульта управления. Мне нужно пить, есть, справлять естественные надобности и хотя бы изредка спать. А как можно уснуть, зная, что в это время кто-то может вмешаться в заложенные тобой программы?

Фарн только вскрыл дверь в рубку управления и постоял возле пульта, а моя паранойя уже расцвела пышным цветом. Наскоро поглотав взятое в пищевом автомате, я до позднего вечера по внутреннему времени корабля провела в рубке, разрабатывая запасные варианты маршрута и собственных действий, на тот случай, если все-таки не услежу за медиком и он мне что-то порушит. В итоге заработала дикую головную боль и все-таки была вынуждена прибегнуть к медикаментам. Плохо. Полет ведь только-только начался.

Как я ни думала, как ни прикидывала, а причин, побудивших фарна проникнуть в рубку управления яхтой, понять не могла. Мысли упорно возвращались к устранению нанимательницей неугодного супруга. Но в моем понимании это было дикостью. Зачем выбрасывать на ветер кучу кредитов, если паралитик и так вот-вот окочурится? Или мужик в капсуле вовсе не паралитик? Тогда, конечно, некоторый смысл во всей этой затее есть. Но опять-таки, почему так дорого и сложно? Неужели нельзя было выдумать что-то попроще? Или все дело в завещании и дамочка всеми силами пытается супруга уберечь, чтобы не потерять его состояние? Голова шла кругом, но стоящие идеи отказывались посещать мою голову.

Второй раз Этерелли притащился ко мне в рубку глубокой ночью, в первые же сутки полета. Я сумела не вздрогнуть, когда за спиной неожиданно раздался удивленный голос:

— А ты еще не спишь? Но почему? Есть какая-то опасность?

Приложив некоторое усилие, я совершенно спокойно оглянулась через плечо, на стоящего на пороге фарна, и вернула ему вопрос:

— То же самое могу спросить у тебя. Чего не спишь? Чего бродишь по кораблю?

Фарн хмыкнул, прошлепал до свободного кресла и плюхнулся в него, продемонстрировав мне очередную термокружку:

— Ходил кофе себе заварить.

Я передразнила его, скопировав хмык:

— Уже за полночь по внутреннему времени! Какой может быть кофе? Чтобы потом до утра не спать?

Меня наградили широкой добродушной ухмылкой:

— Так я же кофеман! Мне эта доза, что виршесу[1] укус блохи! Выпью и улягусь спать с чистой совестью! Чего и тебе искренне желаю. Если, конечно, ты не хочешь на собственной шкурке испытать, насколько я хороший специалист в области медицины.

Спасть после ударной дозы кофеина? В Академии в обязательном порядке изучались расы, входящие в состав Альянса. Но, то ли я во время учебы была невнимательной, то ли память уже начинала потихоньку подводить, а вспомнить подобные особенности физиологии фарнов я не могла.

— А что, есть повод сомневаться в квалификации? — искоса посмотрела я на него. И сразу же отвернулась. Благодушная усмешка на тонкогубом фиолетовом лице с фасеточными глазами пугала. Выглядела словно трещина на планете-ловушке, терпеливо ждущая, пока в нее ступит нога астронавта.

Фарн хохотнул в ответ на мой выпад:

— Я проработал на этой планетке безвылазно тридцать восемь лет после выпуска из академии, и считался лучшим на планете специалистом по проблемам нервной системы гуманоидов. Потому миссис Абату меня и сманила большой суммой кредитов и обещанием помочь устроится на новом месте, — многозначительно добавил Этерелли.

— Обещать жениться, не равно жениться. А считаться лучшим на захудалой планетке не значит быть им в действительности, — огрызнулась я.

Лицо фарна вытянулось. Видимо, не ожидал от меня подобного выпада. Только секунд через тридцать он с непередаваемой интонацией протянул в ответ:

— Ну у тебя и язычок! Неудивительно, что ты одна. А я-то думал…

Неурочный разговор на личные темы начинал бесить. Я вообще ненавидела обсуждать свою личную жизнь, а уж с этим мутным медиком и подавно.

— Что ты думал, со мной замутить? Раз уж полет оказался курортом? — желчно отозвалась, ловя взгляд странных глаз.

Этому приему еще на втором курсе академии меня научил один сокурсник-фарн. От злости на соплеменников. И он неизменно работал на ура, выбивая моих оппонентов из колеи. Не подвел и с медиком. Тот, хоть и ненадолго, но опустил взгляд, давая мне возможность передохнуть от этой странной, напрягающей беседы.

— Вообще, да, — как-то неловко признался Этерелли, открывая крышку термокружки и делая из нее пару глотков явно только для того, чтобы потянуть время.

— А я замужем! — злорадно сообщила в ответ. — И мужу не изменяю!

Наверное, я допустила ошибку, ляпнув про брак. Фарн чуть не упустил уже закрытую термокружку и недоверчиво смерил меня взглядом:

— А как же тогда супруг тебя отпустил в такой рейс? Только не говори, что он тебе доверяет!..

— Очень деньги нужны, — неохотно сообщила я чистую правду. И быстренько состряпала себе легенду: — Мужа кинули и поставили на счетчик. Так что мы оба сейчас стараемся добыть кредитов как можно больше и как можно быстрей…

Я рисковала, заводя разговор о таком. Недавно подобная история случилась в реальности с одним теневым дельцом. И с неделю гремела по всей нашей Каити. Но если Этерелли, не дай бог, знаком с пострадавшим и знает, что у того нет супруги, я закопаю сама себя еще глубже собственным враньем. Хотя правда мне настолько была ненавистна, что я была готова рискнуть…

Этерелли так долго молча и внимательно меня изучал, что мне стало не по себе. И чтобы отвлечь внимание фарна от собственной персоны, я спросила:

— А куда вляпался наш клиент, что его парализовало? Я что-то не слышала о несчастных случаях или катастрофах с богатыми снобами…

Сама не знаю, как, но я словно шкурой почуяла, как похолодело лицо медика. Он откинулся на спинку кресла, открыл термокружку и снова хлебнул из нее. Неспеша закрыл, и только потом прохладно мне сообщил:

— Вот и хорошо, что не слышала. Для тебя же лучше.

А потом вдруг резко вскочил и, чеканя шаг, вышел вон. А я осталась недоуменно глядеть ему вслед и мучительно размышлять: что нашло на медика и могу ли я позволить себе такую роскошь, как сон, этой ночью?

* * *

Я все-таки подремала немного. Прямо в рубке, сидя в кресле у панели управления. И нет, я этого не планировала. Просто сон незаметно подкрался и сморил меня ближе к двум часам ночи по внутреннему времени корабля. Организм не выдержал. Слишком уж напряженными выдались последние трое суток: скандал с Деннелом, увольнение, поиски новой работы, попойка с горя, очень короткий сон, явление нанимательницы с телохранителями, наем, скоростное лечение от похмелья, от которого потом еще долго во рту стоял жуткий привкус, подготовка корабля к полету и, собственно, сам старт. После такого напряга мне обычно требовался восьми-десятичасовой сон. А я практически не отдыхала. Неудивительно, что в итоге просто отключилась там, где сидела.

Поспать удалось аж целых четыре часа! И проснулась я сама по себе, а не от сигнала тревоги или вторжения наглого фарна. Хотя еще с минуту я тупо сидела, не шевелясь, в попытке осознать, где я и что происходит.

На первый взгляд, все было так, как и до моего сна. Морщась от неприятных ощущений в теле, я потянулась и включила видеонаблюдение, чтобы посмотреть, чем занимается медик. Этерелли спокойно и со смаком завтракал. В каюте, отведенной под столовую. По спине пробежал неприятный холодок. Значит, эта фиолетовая мразь проходила мимо рубки и видела меня спящую. Беспомощную. Плохо.

Используя небольшое пустое пространство позади кресел, я размяла затекшее тело прямо в рубке управления кораблем. Потом проверила работу всех систем и курс. Все было в порядке. И тогда я, чуть поколебавшись, решилась сходить в собственную каюту, принять душ. А потом позавтракать.

Как и в прошлый раз, я тщательно заперла дверь, ведущую в рубку. Но на этот раз, помимо подключения навигационной системы к собственному коммуникатору, я перепрограммировала замок на входной двери, добавив одну подлую штучку, известную мне еще со студенческих времен. Теперь, если фарн сунется в рубку повторно, замок не откроется. И не только пришлет мне сигнал о попытке проникновения, но и нехило саданет наглеца разрядом тока. Пакостно ухмыльнувшись, я с чистой совестью отправилась по своим делам.

К тому моменту, как я добралась до столовой, Этерелли, естественно, уже налопался и ушел. Взяв в пищевом автомате все самое питательное и калорийное, что там нашлось, я уселась за пустующий стол и призадумалась, автоматически развернув еду и взявшись за ложку. Пока все складывалась неплохо. Если не считать того, что фарн зачем-то взломал дверь в рубку. Я долго и тщательно все проверяла после него. Но никаких нехороших сюрпризов не обнаружила. Да и у меня на глазах на экране Этерелли просто постоял у пульта. Так что единственным тревожащим меня вопросом оставалось: зачем ему это понадобилось?

Конечно, всегда оставалась возможность, что фарн мне что-то подсыплет или подольет, чтобы подавить мою волю. Я не особо разбиралась в этих штучках, все-таки не тайник и не врач. Но фарн-то как раз был медиком! Значит, в подобных пакостях разбирается!.. Прада, все снова упиралось в вопрос: «Зачем?» Либо я чего-то не знала, либо придумывала себе проблемы там, где их заведомо не было…

… — Тань, — соседка по комнате, молоденькая и смазливенькая арлинта Явита, просительно заглянула мне в глаза, — Визард позвал меня на свидание, представляешь?

Я в этот момент сосредоточенно пыталась качать пресс. Прямо в комнате, потому что в такую рань идти в соседний корпус в спортзал было лень. Еще, небось, и за ключами придется плестись на первый этаж центрального корпуса. Неудобно. А мне было жизненно необходимо подтянуть свою физическую форму к началу следующего месяца. Я отставала от группы, а второго числа будет проведена жеребьевка по распределению мест промежуточной практики. Если не подтянусь, то проходить мне практику в академии, на звездолет, даже самый захудалый, меня никто не пустит. А пыталась потому, что Явита трещала постоянно, без умолку. Но в отличие от других знакомых мне болтушек, постоянно нуждалась в том, чтобы я ей поддакивала. А поддакивая Явите, я сбивала дыхание. И тренировка шла побоку. Нет, все же нужно завязывать с ленью и тренироваться так, как положено: в специально отведенном для этого месте.

— Представляю, — натужно выдохнула на очередном сгибе корпуса, мечтая, чтобы Явита на этом отстала от меня.

Но не тут-то было. Воодушевленная моим ответом, болтушка присела на корточки у моей головы:

— Нет, ты не представляешь! — возмутилась она. — Визард очень стеснительный! Он передал предложение через своего друга, Таира! — Я аж села от удивления, прервав тренировку. Передать приглашение на свидание через друга — это что-то новенькое! А уж стеснительный арлинт — это вообще за гранью добра и зла! Но оказалось, что удивляться еще рано, еще не все шокирующие новости озвучены. И главный шок для меня еще впереди: — А так как Визард очень скромный, он предлагает свидание вчетвером! — торжествующе закончила Явита, радостно сверкая на меня бирюзой глаз. — Ты, я, Визард и Таир!

Некоторое время мы с соседкой по комнате потрясенно изучали друг друга. А потом я покачала головой:

— Ита, либо парни разыграли тебя, либо ты решила надо мной подшутить! — покачала я головой, занимая исходное положение и собираясь вернуться к прерванной тренировке. — Ты не можешь не знать, как я ненавижу Таира! Так о каком свидании может идти речь?

— Ну, Тань! — вдруг заканючила арлинта. — Я так мечтала об этом! Ты просто не можешь мне отказать, когда я нахожусь в шаге от мечты…

— Это для тебя подобная встреча — верх желаний, — язвительно огрызнулась я в ответ, снова прерывая упражнение. — А для меня пытка! Таир — килл, его раса почему-то люто ненавидит землян и унижает при каждом удобном случае. Ты представляешь, во что превратится для меня это свидание?

— Таир знает, что я возьму с собой тебя и поклялся вести себя прилично, — тихо возразила Явита. — Мы просто сходим вместе в кафе, посидим. Потом, если захочешь, вернешься в казарму. Или договоритесь с Таиром…

Я с размаху грохнулась головой об пол с наивысшей точки упражнения, поморщилась и потрясенно уставилась на соседку:

— Что?.. — У меня аж дыхание перехватило.

Таир Ирейс, как и Визард Тартаоро, учился на факультете безопасности и готовился стать тайником. А поскольку тайников и пилотов с самого начала приучали взаимодействовать, мы сталкивались очень часто, фактически на каждом практическом занятии. И каждый раз, когда я оказывалась в паре с Таиром, учеба для меня превращалась в ад. Это был еще один повод подтянуть физическую форму и получить направление на прохождение практики во внутреннем патруле — только в патрулях тайников на кораблях не было, а значит, я могла надеяться, что не столкнусь с Таиром и смогу от него хоть немного отдохнуть.

Явита все еще ожидала моего решения, затаив дыхание, умильно заглядывая мне в глаза. И я осознала, что на этот раз так просто избавиться от соседки и ее «гениальных» идей по завоеванию стеснительного арлинта мне не отвязаться. Как и продолжить тренировку дальше в комнате не выйдет. Явита не отстанет от меня и будет ныть до тех пор, пока я не сдамся.

— Нет! — решительно отрезала я, вскакивая на ноги. — Визард может выбрать себе другого компаньона, и тогда я охотно составлю вам компанию, или идите втроем, без меня!..

Комнату я покидала под обиженным взглядом Явиты, оскорбленной в своих лучших чувствах, и осознавая, что сегодняшний отказ мне еще аукнется. Если все это затеял Таир, а не Явита, мне конец.

— Уже проснулась? А я думал, ты проспишь дольше! — вырвал меня из неприятных воспоминаний веселый голос фарна.

Я одарила Этерелли недружелюбным взглядом и торопливо сунула в рот ложку еды, чтобы не ляпнуть какую-нибудь грубость. И сразу же поморщилась. Мне казалось, что я отвлеклась всего на минутку на раздумья, но за эту «минутку» содержимое контейнера успело полностью остыть и превратиться в жуткую гадость.

Медик не обратил внимания на мою невольную гримасу. Или не подал виду, что заметил ее. Непринужденно подобрался к маленькой плитке в углу, поставил на нее турку, насыпал коричневого, резко пахнущего порошка и оглянулся на меня:

— Тебе сделать? — Он приподнял емкость с водой, как бы объясняя, что не знает, сколько воды лить: на одну порцию или на две. — По виду, ты спишь на ходу и нуждаешься в средстве, чтобы взбодриться!

Я подозрительно прищурилась:

— Ты же недавно завтракал! Почему не сделал себе кофе сразу?

Этерелли ухмыльнулся тонкогубым ртом, по фасеточным глазам пробежали яркие блики. Фарн был доволен.

— Контролируешь? — Я скривилась. Как у капитана корабля, у меня есть полное право наблюдать за пассажирами, чтобы те не наделали глупостей. Но все равно было неприятно, что фарн так быстро об этом догадался. — Брось! Я выпиваю в сутки не менее пары литров этого напитка. Без него чувствую себя разобранным и ни на что не годным. — И через секундную паузу: — Так что, сделать?

Я заколебалась. С одной стороны, фарн был прав: мне не помешает взбодриться. С другой, я почему-то никак не могла перебороть подозрительность и недоверие в адрес медика. И все же, после почти полуминутного раздумья, я неуверенно кивнула головой. И хрипло добавила:

— Спасибо! Буду благодарна!

— Да брось! — легко отозвался Этерелли, колдовавший у плитки, стоя спиной ко мне. Через силу впихивая в себя остывшую еду, я зорко наблюдала за каждым его движением. — Мне несложно! Может, это покажется странным, но подсев на ваш, земной кофе, я стал его ярым адептом. И теперь радуюсь каждый раз, когда удается пристрастить к этому напитку еще кого-нибудь…

К тому моменту, как фарн сварил и разлил по чашкам напиток, на этот раз по вполне обыкновенным, не термо, я уже справилась со своим остывшим завтраком, выбросила в утилизатор использованный контейнер и, возвращаясь за стол, заглянула в навесной шкафчик, в похожих обычно хранились сладости и конфеты. «Шерварион» не стал исключением в этом плане. На двух верхних полках за открытой дверкой обнаружились целые залежи печенья с начинкой и без, конфет и… любимого киллами десерта гэдэ: подушечки вроде земного «птичьего молока», только более кисло-сладкие, с отчетливым привкусом инопланетных фруктов и специй, с вкраплениями очень твердых капелек белого шоколада. Вкусный десерт. Но после одного случая я его просто возненавидела. Посмотрев на десерт как на ядовитую змею, я решительно схватила пару упаковок печенья с разными начинками и большую плитку шоколада.

— О! — радостно прокомментировал принесенное мной Этерелли. — Отличная идея! Шоколад к кофе — самое оно!

Кофе оказался отличным: ароматным и в меру крепким, с очень богатым послевкусием. Я почти сразу отложила в сторону отломленную дольку шоколада, наслаждаясь чистым вкусом напитка. Не помню, чтобы я в своей богатой на приключения жизни хоть когда-то пробовала подобный.

— А я тебе говорил, что я кофеман и у меня отличный кофе! — с хитрой ухмылкой протянул фарн, наблюдая за мной. Сам он цедил напиток, заедая его печеньем-курабье.

Против воли щекам стало горячо. Я не стала пить кофе, когда он в первый раз принес его мне в рубку. И кажется, медик сейчас догадался, что его драгоценный напиток в прошлый раз отправился в утилизатор.

— Откуда на Каити такая драгоценность? — ворчливо поинтересовалась я, лишь бы что-то сказать, лишь бы отвлечь фарна.

Этерелли и не подумал смущаться:

— Преимущества пользующегося спросом специалиста! — подмигнул он мне. И выглядело это так, словно подмигивает большая стрекоза на двух ножках. Я аж поперхнулась. — Заказываю клиентам, посещающим другие планеты. Порой мне его привозят даже бесплатно. Ну а я не дурак, чтобы отказываться от такой роскоши!

Я только головой покачала. Мне до такой непринужденной наглости было очень далеко. Может, потому и просидела лучшие годы своей жизни на задворках Альянса. «Нет, не потому, и ты это знаешь» — гаденько шепнул внутренний голосок. И ради того, чтобы его побыстрее заткнуть, я быстро задала первый пришедший в голову вопрос:

— Твой паралитик не сбежит, пока ты здесь прохлаждаешься?

Фарн прыснул так, что забрызгал кофейными каплями стол:

— Ну ты даешь! Он же па-ра-ли-тик! — по слогам, как неразумной, поведал Этерелли. — Как он может сбежать?

Я смутилась. Вот уж действительно ляпнула, так ляпнула глупость!

— Ну не знаю, — пробурчала в ответ, пряча взгляд в почти опустевшей чашке, — не разбираюсь в медицине.

Медик смешливо фыркнул. Но пояснил:

— На Абату то ли груз в порту свалился, сорвавшись с креплений, то ли что-то скинули сверху, покушаясь на жизнь, я не интересовался подробностями. Факт в том, что у него сломан позвоночник в шейном отделе. Телом он не владеет от слова совсем. Его супруге в той клинике, в которую мы направляемся, пообещали нарастить сломанные отростки и восстановить целостность спинного мозга. Но, как по мне, это невыполнимое обещание и просто выкачка кредитов из состоятельной женщины, не умеющей правильно распоряжаться деньгами. Однако это не мое дело. Я подписался только довезти пациента до клиники, чтобы ему не стало хуже. Дальше пусть разбираются без меня! Но это все лирика. И как ты понимаешь, мой пациент, даже если бы был в сознании, сбежать из капсулы никак бы не смог. А он еще и в медицинский сон погружен — даже не воспринимает реальность! Ну, ладно, — не замечая моего ошарашенного вида, Этерелли допил последние капли из своей кружки, поднялся и улыбнулся мне: — Спасибо за компанию! Я рад, что ты, наконец, оттаяла! А то мне сложно одному, когда не с кем поговорить. Можно, я иногда буду забегать к тебе поболтать?

Вместо ответа, я неопределенно пожала плечами. Подозрения в отношении контракта вспыхнули с новой, утроенной силой. Просто, даже если бы подобный несчастный случай произошел, пока я болталась в космосе, мне бы про него рассказали по возвращении. А я про такое даже не слышала. Следовательно, вывод напрашивается один: либо в капсуле вообще нет больного, либо там кто угодно. Но не Абату. Во что же я вляпалась?

Уход фарна прошел мимо моего внимания. Я рассеянно убрала со стола следы нашего завтрака, помыла кружки и потопала обратно в рубку управления яхтой, по пути силясь придумать правдоподобную причину визита в вотчину Этерелли и проверки капсулы. Я самой себе не могла объяснить, зачем мне это понадобилось. Ведь если в капсуле не Абату, а я готова была поспорить, что так оно и есть, я об этом никогда не догадаюсь. По той простой причине, что в лицо Абату не знаю. Вообще понятия не имею, существует ли подобный гуманоид. Но почему-то мне было крайне важно заглянуть в эту проклятую капсулу. А причина для этого никак не хотела находиться. Потом вообще искусственный интеллект корабля нащупал прямо на нашем пути огромное скопление метеоритов. И мне пришлось отказаться от обеда, вручную управляя кораблем, лавируя почти вслепую среди скопища мелкого и крупного космического мусора, не обозначенного ни на одной карте. Но это было еще ничего. Такое случается довольно часто. Мусор, на то и мусор, чтобы дрейфовать, как ему заблагорассудится. Но оставив, наконец, позади метеоритное облако, я обнаружила, что «Шерварион» сильно отклонился от проложенного курса. А вот этого просто не могло быть! Погрешность при ручном управлении обычно составляла не более пары градусов. Яхта же почему-то повернула почти под углом в тридцать градусов…

Я тщательно скопировала холодеющими руками все: положение звездолета в пространстве, проложенный курс, скорость, показания приборов, тесты искусственного интеллекта корабля. Привычка летать в одиночку сослужила мне очень хорошую службу: из-за необходимости держать в голове тысячи разнообразных задач и вопросов, я все и всегда сразу же заносила в бортовой журнал. Так что там сейчас было все: от незапланированного появления облака космического мусора до точек входа в него и выхода. Все было в порядке. Но «Шерварион» почему-то отклонился от курса так, что еще немного, и корректировать его будет поздно!

Мучительно размышляя над тем, мог ли фарн меня отравить, чтобы я сейчас ловила глюки и воспринимала их за реальность, я по полной загрузила ИИ яхты расчетами и прогнозами. Начала поворот для возврата на прежний курс, зорко следя за происходящим с помощью умной электроники. И одновременно выудила портативный анализатор. Эту штучку когда-то очень давно, в другой, счастливой жизни, в которой я собиралась вместе с любимым служить на каком-нибудь крейсере Звездного флота, подарил мне Фаир… Как всегда, стоило только вспомнить того, кто клялся в любви, но предал без тени сомнения, сердце сжалось от мучительной, острой боли. Столько лет прошло… А я все никак не могла это забыть.

Переждав приступ душевной боли, я решительно включила приборчик и приставила его к своей руке. До этого момента я обычно использовала анализатор для анализа воздуха, воды, почвы, топлива. Чего угодно. Собственную кровь на анализ я отправляла впервые.

Интересно, бывают ли глюки, при которых испытываешь резкую боль от укола? Невидимая иголочка безжалостно впилась в тело, в контейнер побежала тоненькая багровая струйка венозной крови. Анализатор был рассчитан на то, что после его использования существу сразу же могло понадобиться приступить к работе или выбираться из ловушки. Чтобы от резких движений и мышечных усилий из раны не текла кровь, аппарат ранку не просто обрабатывал, а прижигал, надежно запечатывая отверстие, ведущее в кровеносное русло. Поморщившись от еще одного мига обжигающей боли, я отставила анализатор и вернулась к работе с яхтой. Анализатору требовалось десять минут на то, чтобы разобрать мою кровь по молекулам, проверить ее на соответствие эталонам и выдать вердикт.

Вскоре пошли первые результаты запущенных сканирований и расчетов, заставившие меня скрипеть зубами от злости. Топливо и двигатели в норме. Пройденный курс соответствует заложенному на девяносто девять и пять десятых процента. Никаких помех и препятствий, заставивших бы ИскИна совершить маневр, яхта на пути не встречала. Но от курса почему-то отклонилась! И продолжала отклоняться, несмотря на мой маневр поворота, бросив короткий взгляд на автоматический самописец пройденного пути, я в этом убедилась. Под комбинезоном по позвоночнику скользнула вниз ледяная капелька страха. Я не понимала, что происходит. Такого никогда не было не то, что со мной, вообще история современного космоплавания такого не знала! Возможно, когда-то, когда электроника еще не была такой совершенной, а ИскИны еще были обычными компьютерами, лишенными интеллекта и возможности принимать решения без участия разумных существ, такое и случалось. Но история не донесла до нас ничего даже близко похожего.

— Эй, кэп! — донесся от двери веселый голос фарна. — Пошли обедать!

— Иди без меня, я пока занята, — чуть напряженно отмахнулась я от медика, разглядывая результат, выданный анализатором.

Моя кровь была в идеальном порядке, если верить умной машине. Не считая зашкаливающего уровня адреналина и кортизола. Но это-то как раз было нормально в сложившейся ситуации. Так что я поморщилась и отшвырнула бесполезный прибор. Фарн меня не отравил. Но тогда вообще ничего не понятно: что здесь к чертям происходит?

В этот момент пискнул ИскИн, робко извещая меня о том, что завершила работу последняя заданная мною программа: анализ вероятностей. Я редко пользовалась подобными прогнозами. Считала их гаданием на звездах. Но в сложившейся ситуации любая версия происходящего мне показалась не лишней. Особенно если учесть, что маневр разворота почему-то не сработал. Шлепнув раздраженно ладонью по панели, я вывела результат на экран. Пробежалась глазами по ровным черным строчкам, силясь осознать то, что там было написано, и… обессиленно откинулась на спинку кресла пилота. ИскИн считал, что с вероятностью в девяносто девять процентов автопилот яхты был поврежден или имел управление извне. Но как⁈.

Посидев несколько секунд в ступоре, я придвинулась к панели управления и лихорадочно забарабанила по клавиатуре, набивая новые вводные. Сейчас я была слишком взвинчена, чтобы самостоятельно просчитать, куда приведет яхту новый курс, а потому решила воспользоваться услугами вариатора.

На этот раз ИскИн думал недолго. Я еще не успела перевести дух, а он уже известил меня противным писком о том, что прогноз готов. Хлопнув ладонью по клавише, я вывела результат на дисплей и ошарашенно уставилась на один-единственный, возможный в данных условиях маршрут. ИскИн считал, что, если никаких дополнительных изменений не будет внесено, «Шерварион» будет лететь, пока не закончится топливо. А потом останется навечно дрейфовать в ледяной пустоте космосе, превратившись в могилу для троих живых существ. Я ощутила, как у меня дрожат пальцы от ужаса…

Некоторое время я тупо сидела на месте, не мигая глядя на стрелку курсора самописца. Все, что мне удалось отвоевать, задав яхте маневр разворота, уже сгладилось, когда кто-то снова перехватил управление. Но кто? Как? Зачем? Впрочем, последнее — это чисто академический интерес. Сейчас плевать, зачем. Гораздо важнее, кто и как. Если догадаюсь, смогу спасти наши задницы.

Итак, что такое автопилот? Что я о нем знаю? Это некое устройство, программно-аппаратный узел, умеющий управлять космическим кораблем, используя заложенные в него карты, приемы и использующий навыки ИскИна корабля, с которым он связан. Можно ли к нему подсоединиться извне? В теории, да. Их же как-то программируют? Наверное, можно даже как-то подключиться на расстоянии, удаленно. «Шерварион» находится в хорошо покрытых сетями галанета районах, так что с доступом для опытного хакера проблем не возникнет. Вот и первая необходимость: отрубить галанет. Мне без него тоже будет фигово, но я обладаю нужными навыками, приходилось летать там, где галанета нет. А вот хакер корректировать мой курс не сможет однозначно. И вот это уже был выход. Я вскочила и метнулась в хвост яхты, туда, где находились все узлы ИскИна, подхватив по дороге необходимые инструменты.

Поскольку Деннел никогда не доверял мне хорошие корабли, работа техника была мне хорошо знакома. На тех ржавых корытах, на которых мне приходилось перевозить грузы, часто что-то ломалось. Так что мне было не в новинку вооружаться инструментами и проклятиями в адрес жадного владельца транспорта, не укомплектовавшего его ремонтными дроидами, и производить ремонт самой. Но даже так мне пришлось повозиться, пока я нашла, где находится передатчик, и пока вырубила его к демонам.

Яхта сразу оглохла и онемела. ИскИн пытался пока самостоятельно разобраться с проблемой, но я знала, что еще чуть-чуть, и искусственный интеллект яхты затребует меня в рубку. Времени на то, чтобы привести себя в порядок после копания в его мозгах почти не было, так что вылезала я из каморки, содержащей мозги «Шервариона» быстро и спиной вперед. И никак не ожидала услышать хриплое и удивленное:

— Это ты?

Моя реакция удивила даже меня саму: я мгновенно развернулась на пятке, блеснул зажатый в руке штырь, которым я без затей разрушила узел связи приемника галанета. И лишь потом пришло узнавание. Когда уже нельзя было ничего сделать. Когда у моих ног растянулось бездыханное тело…

[1] Виршес — очень большое животное, с очень толстой шкурой, обитающее на родной планете фарнов.

Глава 3

В этих помещениях никогда не было абсолютной тишины. Работающие системы корабля создавали легкий гул, который, впрочем, после стольких лет в космосе, я уже просто не воспринимала. Наверное, поэтому мне показалось, что капли крови с зажатого в руке штыря под моим потерянным взглядом падают на палубу с грохотом закрывающейся крышки гроба. Я. Только что. Убила. Живого разумного. Мне конец…

Не могу сказать, сколько я так стояла над распростертым телом фарна, глядя на него пустыми глазами. И одновременно не видя ничего. Может, несколько мгновений. А может, целую вечность. Голос разума бился в истерике, требовал, чтобы я наклонилась, проверила, жив ли любопытный фарн, почему-то оказавшийся там, где пассажирам точно не место. И если вдруг вопреки всему медику каким-то образом повезло, то оказать ему помощь. Но подсознательно я понимала: после такого удара в шею, когда кровь темным фонтаном забрызгала все вокруг, не выживет даже модификант. Демоны бы побрали этого Этерелли! Вот зачем он оказался за моей спиной⁈ Это был конец. Всему.

Через какое-то время, когда уровень адреналина в крови схлынул, я все же заставила себя присесть и проверить медика. Штырь, убивший не только его, но и возможность яхты общаться с миром, с грохотом вывалился из руки. Немного прокатился по палубе. И замер на краю быстро застывающей кровавой лужи.

Осторожно, чтобы не испачкать пальцы в крови, словно это могло как-то выдать мою причастность к произошедшему, я нащупала у Этерелли на шее артерию, которая находилась несколько не там, где у людей. Впрочем, могла бы и не стараться. Пульса не было, тело уже начало остывать. А приглядевшись, я поняла, что мой штырь при ударе попросту вспорол фарну артерию на участке около пяти сантиметров. У медика не было ни единого шанса…

— Какого… Какого демона тебя сюда занесло? — с отчаянием спросила я у него, чувствуя вину перед так глупо погибшим фарном. Ощущая, как жгут глаза и пекут в груди невыплаканные слезы. Свалилась на колени, уже не заботясь, вымажусь или нет, и прошептала: — Идиот! Неужели ты не знал, что в технический отсек корабля может заходить лишь команда, имеющая непосредственный доступ к подобным операциям? Что же ты натворил!..

Я долго сидела у быстро остывающего трупа Этерелли. Пока, несмотря на защитный комбинезон, не начала замерзать сама. Все-таки в технических отсеках температура воздуха обычно поддерживалась не выше десяти-пятнадцати градусов. И для экономии ресурсов корабля, и для того, чтобы не мучиться с охлаждением некоторых агрегатов, выделяющих в процессе работы большое количество тепла. Потом медленно встала, с трудом подчиняя себе окоченевшие конечности. Как бы там ни было, кто бы ни был виноват в смерти медика, а все нужно оформить согласно правилам. Думать над своей судьбинушкой буду потом.

Давным-давно так повелось, что на звездолетах повсеместно, за исключением личных помещений, постоянно велась видеосъемка, а записи хранились в памяти ИскИна. Но я все равно все засняла место происшествия дополнительно к камерам искусственного интеллекта. А потом вошла в программу бортового журнала и, четко проговорив дату и время, начала запись происшествия:

— Я, Татьяна Смирнова, нанятая миссис Абату для перегона яхты «Шерварион» с ее парализованным мужем на борту, заключенным в медицинскую капсулу, по неосторожности убила сопровождавшего капсулу медика Этерелли…

Я скрупулезно описала все, что привело к трагедии: отклонение яхты от курса, безуспешные попытки исправить отклонение, свои выводы и предпринятую попытку отключить галанет. Я не стремилась себя обелить или оправдать, но тщательно проговорила ситуацию, только сейчас задумавшись над тем, как и зачем фарн попал в технический отсек, где не было ничего, кроме отвечающей за жизнеобеспечение корабля электроники. Даже я в ней копалась крайне редко и неохотно. Только когда другого выхода точно не было. Слишком уж сложными были мозги космического челнока. То ли дело двигатель…

А еще меня беспокоило, почему я не узнала голос фарна. Да, здесь было эхо из-за высоты потолочной переборки и практически не изолированных стен. И все же, оно не могло, не должно было исказить до неузнаваемости довольно звонкий и всегда жизнерадостный голос медика. Чего я не понимаю? Или это просто нервы, а я уже не пригодна к полетам в космосе? Мурашки побежали по коже, когда в голову пришло, что все это уже теперь неважно, а Деннел очень вовремя меня уволил.

Проделав все необходимые процедуры, как положено, зафиксировав факт смерти, я впервые в жизни провела процедуру похорон в открытом космосе. Тащить за собой тело Этерелли было бессмысленно. Заниматься его доставкой к нему домой не будет никто. Помимо всего прочего, я понятия не имела, где фарн обитал до попадания на Каити и есть ли у него родственники. Да и вряд ли мне дадут возможность разобраться с покойником: скорее всего, сразу же по прибытии меня арестуют и отправят под суд. Так что следовало все формальности завершить сразу.

* * *

«Шерварион» больше не отклонялся от курса. Будто Этерелли своей смертью заплатил дань какому-то неведомому божку, чтобы тот оставил яхту в покое. Вернувшись из технического отсека, я первым делом снова задала маневр поворота с целью лечь на прежний курс. Понаблюдала, как нос корабля начал медленно поворачиваться, все зафиксировала. Потом вздохнула и поплелась в каюту, служившую нам с фарном столовой. Я сегодня с утра ничего не ела, а по внутреннему времени корабля было уже почти десять часов вечера. Голода я не чувствовала. Но следовало съесть хоть что-то, чтобы поддержать тело, подкрепить силы. Зайдя внутрь, я увидела сиротливо стоящую на краю выключенной плитки турку для приготовления кофе. Фарн не убрал ее, видимо, рассчитывая вскоре сварить себе новую порцию энергетического напитка. Теперь уже не уберет никогда. И не сварит. И меня вдруг словно обухом ударило промеж глаз. Ноги подломились, и я села там, где стояла. Истерика, так долго копившаяся в груди, наконец взяла свое.

Я наревелась, жалея себя и оплакивая собственную незавидную судьбу, до полного опустошения. До пекущих словно от перца глаз, до холодной пустоты в груди. А потом встала, прибрала подальше с глаз турку, ощущая, как меня водит будто пьяную. И заказала, не глядя, в пищевом автомате еду. Да, жизни пришел конец. Но я еще не выполнила контракт, а следовательно, нужно было взять себя в руки. У меня на попечении остался беспомощный, парализованный разумный. И отнять жизнь еще и у него я просто не имею права.

Еду я сжевала, не чувствуя вкуса. Будто картон. Если так пойдет и дальше, имеет смысл перейти на питательные коктейли. У них просто жуткий, отвратительный вкус. И обычно, я не могла сделать даже глотка этого пойла. Зато насыщали организм всем необходимым они лучше всего.

Прибрав за собой в столовой, забежала в рубку управления. ИскИн не подавал сигналов тревоги, но я желала собственными глазами убедиться, что хотя бы с курсом все хорошо. Перед тем как навестить, наконец, медицинский отсек. Я горько усмехнулась. Так долго изобретать предлог, чтобы зайти и все проверить на законных основаниях, чтобы в итоге убить медика и самой теперь отвечать за все. Идя по переходу в сторону медблока, я ловила себе на ощущении, что сплю и вижу непрекращающийся кошмар. Вот сейчас проснусь, умоюсь, схожу к пищевому автомату, а там Этерелли… Он предложит мне кофе… Я встряхнулась. Не стоит тешить себя опасными иллюзиями. Так недолго и сойти с ума. Лучше заглянуть еще и в каюту фарна, проверить его личные вещи. Хватит уже с меня неприятных сюрпризов. Мне нужно закрыть контракт. А потом будь что будет.

Наверное, это глупо. Но дойдя до двери, за которой начиналось царство медицины, я долго стояла в коридоре, прислонившись к ней лбом, не решаясь открыть. Внутри меня причудливо переплетались отчаяние, беспомощность, сожаление и страх, порождая слабость и нежелание двигаться. Хотелось забиться в какой-нибудь уголок и не двигаться. Или хотя бы сесть на пол и сидеть так, пока все не закончится. Пока меня не найдут и не отволокут на судебное разбирательство. Или пока не подохну. Это было бы достойным концом такой бесславной жизни, как у меня. Вот только права на слабость у меня не было. Я взяла на себя ответственность за жизнь двух существ. И у одного ее уже отняла. Пусть ненамеренно. Но медик, если бы не улетел со мной с Каити, еще мог бы жить и жить, и помогать другим. А я… Оттолкнувшись от двери, я решительно ее толкнула, чтобы войти. И опешила. Дверь была заперта.

Опачки! Как говорили в моем далеком и счастливом, как я сейчас понимаю, детстве. А зачем фарну запирать медотсек с беспомощным паралитиком? Чтобы не сбежал? Или чтобы не вошла я в его отсутствие? Я фыркнула, позабыв, что еще мгновение назад казнила себя за то, что стала невольно убийцей. Что мне делать в медотсеке? Тырить у фарна лекарства? Так они мне не нужны. Или устроить побег тому, кто, если верить словам Этерелли, мог лишь говорить и смотреть? Или… Или Абату не такой уж и парализованный? И его удерживают в медкапсуле силой? Наверное, мои нервы истрепались вконец, но я вдруг ощутила, как вдоль позвоночника все мелкие волоски встали дыбом, будто наэлектризованные. Неужели это правда и все дело в этом?

Я потратила почти полчаса на открытие двери. Универсальный код, доступный капитану, и открывающий любые двери на яхте, был почему-то заблокирован. Но меня это уже не удивило. Пришлось перебирать все известные коды-отмычки, хотя дверь игнорировала мои усилия. И постепенно на меня начало накатывать отчаяние. Ну что это такое⁈ Что происходит на этом чертовом корыте⁈ Или… Или правильнее будет сказать, в какое дерьмо я вляпалась и что мне будет стоить выпутаться из этой истории хотя бы относительно целой?..

Дверь распахнулась, когда я уже отчаялась открыть ее цивилизованным путем и собиралась сходить за инструментами, чтобы разобрать электронный замок. Все получилось случайно. Нервничая, я промахнулась и нажала не ту комбинацию клавиш. Так в аварийном коде вместо случайного набора букв возникло слово. Женское имя «Адалия». Раздался громкий, как взрыв, щелчок. И, о чудо, все получилось…

Каюта, отведенная под медотсек, была небольшой, в форме квадрата, с дверью в правом углу. Я замерла на пороге, изучая, что где находится, и чутко прислушиваясь к звукам работающей аппаратуры. Справа от входа вдоль стены стояла пара медицинских шкафчиков под стеклом, полных каких-то неизвестных мне медицинских штучек. Напротив входа — аппараты, из которых я смогла опознать лишь медицинский сканер. Для чего остальное, понятия не имела. Слева, под той стеной, в которой располагалась дверь, стояла простая кушетка, застеленная белым. В углу — небольшой квадратный стол. А по центру каюты, я сама ее там крепила, располагалась капсула, главный и единственный груз «Шервариона».

Зайдя в каюту и прикрыв за собою дверь, я медленно прошлась вдоль ряда шкафчиков. Постояла у самого последнего. А потом, сама не знаю зачем, открыла его и взяла кейс с надписью на языке яоху. Я его почти не знала. Но это и не было важно. Потому что кейс неожиданно оказался пустым. Хм-м-м… Когда Этерелли успел израсходовать его содержимое? И почему не выбросил пустую упаковку? Для красоты, оставил, что ли? С сомнением оглядев оставшееся содержимое полок, я вдруг обратила внимание на одну вещь: в шкафчиках не было ни одной прозрачной емкости. Лишь кейсы и коробки. А полные они или пустые, на глаз определить было нельзя. Я принялась их перебирать. Чтобы спустя пять минут с ошеломлением констатировать: в шкафах стояли муляжи. Или пустые, использованные упаковки. Нехорошее чувство в душе снова подняло голову.

Теперь я уже гораздо тщательнее стала изучать медотсек, не пропуская ни одного угла, ни одного места для хранения. И вскоре с ужасом поняла, что эта каюта лишь носила гордое название «медотсек». Но на самом деле им не была. Я не обнаружила здесь ни медикаментов, ни перевязочного материала, ни картриджей для медицинской капсулы, ни… В общем, ни-че-го! Даже аппаратура, которой была утыкана стенка напротив входа, оказалась липой, фикцией. Пустыми оболочками и кожухами, порой очень грубо скрепленными до кучи. И я с содроганием поняла, что дела мои обстоят еще хуже, чем мне казалось. Потому что декорации этой каюты были призваны обмануть, одурачить одного-единственного зрителя — меня.

Мне понадобилось некоторое время на то, чтобы осознать: я попалась в ловушку, как последняя дура. И схема проста и стара как мир. Кому-то нужно было что-то нелегально вывезти с Киани, нашли идиотку, оставшуюся без работы, предложили ей кучку кредитов, описав сложности, которые в принципе могли напугать, но точно не стоили предложенных денег. И дурочка радостно заглотила крючок. Даже не догадываясь, что тем самым подписала себе приговор. Отныне смерть фарна это не самая большая моя беда. Теперь мне следует подумать, как выжить, как сохранить собственный зад. Следует прикинуть, как поступить дальше. Скорее всего, Этерелли был таким же медиком, как я — адмиралом Звездного Флота Альянса. Видимо, именно он должен был доставить груз по нужному адресу и, возможно, устранить при этом меня. Следовательно, при приземлении «Шервариона», кто-то его должен ожидать. В этом месте своих рассуждений я едва не треснула себя кулаком по лбу от досады. И чем я только думала раньше! Ведь яхта должна была приземлиться в нежилой, горно-лесной район, из которого медкапсулу с паралитиком по плану должен был забрать транспорт клиники, ожидающей мистера Абату на лечение. Можно предположить, что в реальности никакой клиники нет, капсулу заберет тот, кому она адресована, а «Шерварион», про который на Киани знали, что он остается дожидаться выздоровления хозяина, и который, естественно, никто назад не ждет и не хватится, просто совершенно случайно постигнет катастрофа при посадке. Подумаешь, пилот оказался слишком самонадеянным и угробил всех вместе с собой!

От посетившей голову догадки у меня подкосились ноги, и я без сил опустилась на удачно подвернувшийся пуфик. Ну вот. Вот это уже похоже на правду. А я — круглая идиотка. Теперь остается лишь вскрыть капсулу, чтобы убедиться в своей правоте. Убедиться, что в капсуле не живое и парализованное существо, а деньги, оружие или… О том, что меня могли обманом использовать для транспортировки чего-то, связанного с модификантами, я старалась не думать. После всех ужасов, которые мне довелось увидеть на не слишком обширной практике в академии, этого я боялась больше всего. Наверное, и на Киани я осела лишь потому, что станция была здесь очень маленькой, все как на ладони. И при этом постоянно посещаемой патрулями. Подобным грузам на Киани точно было не место, патрули бы сразу засекли модификантов.

Я долго сидела на одном месте, собираясь с духом перед тем, как вскрыть капсулу. Конечно, маленькая вероятность того, что в капсуле лежит живое существо, все равно оставалась. Но даже в этом случае, я была в этом железно уверена, можно было не волноваться, что я ему наврежу. Больного, парализованного инопланетника там точно не было. А, скорее всего, находилось что-то нелегальное. И лучше бы, чтобы это было оружие или наркотики. Мне было бы проще сдаться патрулю. Да и на суде в таком случае на смерть непонятного фарна посмотрели бы более снисходительно.

Сиди-не сиди, а действовать нужно. В любую минуту на комм мог поступить сигнал от ИскИна «Шервариона», что яхта снова сбилась с курса. Или что появилось еще одно неучтенное облако метеоритов и космического мусора. Или что со мной кто-то хочет поговорить, обнаружив, что яхта не подается управлению извне, а фарн не выходит на связь. Я была уверена, что фарн как-то отчитывался о происходящем на яхте.

Верхняя оболочка капсулы была непроницаемой. И я не знала, это такая модель, или это совсем не медицинская капсула. Как и не знала, что будет, когда я подниму крышку. Но поднять ее было необходимо. Я должна знать всю степень своих неприятностей, всю глубину ямы, в которую закопала себя собственными руками. Так что я встала и принялась отстегивать один за другим фиксаторы, обходя капсулу по кругу. А когда щелкнул последний, очень медленно подняла крышку. Чтобы тут же едва не уронить ее.

Я уже почти убедила себя в том, что Этерелли был таким же медиком, как я президентом Звездного Альянса планет. И что под крышкой находится что угодно, только не настоящая медицинская капсула. Но оказалось, что я ошибалась. И, похоже, во всем.

* * *

Кое-как отстегнув страховочные ремни, я выбралась из кресла-кокона и встала на подрагивающие ноги. По программе в тренажере необходимо было провести тридцать часов. По нарастающей, начиная с одной минуты и постепенно доводя продолжительность сеанса до получаса. Но мне этого было мало. Я хотела как можно быстрей отправиться на практику в космос, управлять настоящим космическим кораблем. Вот и истязала себя на тренажерах гораздо больше, чем требовалось. Иногда истощая организм полностью, до дурноты и зеленоватых метеликов в глазах. Вот и сегодня я снова перебрала со временем. Хорошо, что вечер выходного дня и академия практически пуста. Сейчас доберусь как-нибудь до своей комнаты, упаду на кровать и засну. Завтра все будет уже в относительной норме. Нужно только собраться и доползти.

Перед глазами все плыло и качалось, а потому, не доверяя зрению, я поплелась на выход, опираясь ладонью на стену. И направление, и опора. И как-то совсем не ожидала, что в какой-то момент ладонь окажется на чьей-то гладкой и горячей груди. Мысли в голове путались от усталости и истощения, я не сразу сообразила, что руку стоит отдернуть. Так безопаснее. А потому вкрадчивый голос грянул для меня как гром посреди ясного неба:

— Ты, наверное, чего-то хочешь? Раз так откровенно лапаешь меня?..

Меня будто током пронзило. Сердце трепыхнулось и замерло. Дыхание перехватило. Ноги стали ватными. Зато зрение, будто в насмешку, восстановилось. И я увидела перед собой довольного, будто слон после купания, Таира Ирейса. Самого мерзкого килла из всех его соотечественников, обучающихся на данный момент в академии. Вот только… Что он здесь делает, если учится на факультете безопасности? Насколько я знаю, им тренажеры не нужны.

— Все, что я сейчас хочу, — процедила я, глядя в темные глаза нахала и старательно давя дрожь в голосе, — это добраться до своей комнаты так, чтобы меня не стошнило где-нибудь в коридоре.

— Да-а-а-а? — совершенно ненатурально удивился Ирейс. — А я подумал, что ты ищешь того, кто сможет тебя удовлетворить, детка, — нагло усмехнулся он. — Ты так недвусмысленно ощупывала меня… Не волнуйся, у меня хорошая фигура, девушкам нравится. Я много времени провожу на тренажерах. И я выносливый, — пошло намекнул он, проведя кончиком языка по нижней губе.

Кожа, увлажненная слюной, масленно заблестела. А меня затошнило с утроенной силой. О боже! Я утрировала, расписывая свое полуобморочное состояние, специально, чтобы отпугнуть Ирейса возможным неприглядным зрелищем, потому что, если бы он сейчас полез ко мне с определенными намерениями, я бы вряд ли смогла дать ему достойный отпор. Сил не было совсем. Но, кажется, я накликала. И стараниями самого Ирейса, сейчас украшу его форменные ботинки потеками желчи. Больше в моем желудке ничего не было. Я намеренно ходила на тренажеры натощак.

— Катись к космическому демону на рога! — грубо отрезала я, беспомощно ощущая на корне языка характерную горечь. — Иди, чеши свой передок в другом месте! А у меня нет желания потом лечить половые болезни, подцепив их от тебя!..

Зря я так. Я поняла это в тот момент, когда Ирейс, взревев словно бык, которому ветеринар отчекрыжил самое ценное, ринулся на меня и с силой впечатал спиной в переборку. Мне и так было фигово, а от удара я почти отключилась, на мгновение или больше ослепнув и оглохнув, потеряв способность двигаться. Ирейс не замедлил этим воспользоваться. И в себя я пришла от того, что его язык уже вовсю орудовал у меня во рту.

Со мной еще никто и никогда так не поступал. И я замычала от отвращения, беспомощности и ужаса. А в следующий миг к горлу подкатил клубок желчи. Паника утроила мои силы. Опасаясь захлебнуться в собственной рвоте, сама не поняла, как смогла оттолкнуть вошедшего в раж килла. Давясь горькой слюной, сделала то, чему когда-то давно учил отец: со всей доступной мне силой въехала Ирейсу коленом между ног. А когда тот молча согнулся от боли, сложила руки в замок и обрушила их на беззащитную шею насильника…

Как я добралась до комнаты, в голове не отложилось. Приняла душ, долго пытаясь отскоблить с кожи чужие прикосновения. Убрала одежду. Пока соседки по комнате нет, нужно замести все следы. А потом легла спать.

Наутро мне было страшно выходить из комнаты. Я опасалась мести униженного мною килла. Но голод не тетка, вечно в комнате сидеть не получилось бы. Да и завтра уже занятия… так что лучше уж сегодня, когда в коридорах практически нет свидетелей, переговорить со своим врагом, а в том, что Ирейс отныне мой враг номер один, я не сомневалась. Но на удивление килла в коридорах академии я не встретила. Ни в этот день, ни на следующий, ни через день. Мы столкнулись лишь на пятый день после моего неудачного похода на тренажеры. И на занятиях. И, о радость, Ирейс старательно игнорировал меня. Я не могла поверить в свое счастье. И не зря. Оказалось, что килл всего лишь выжидает подходящее время.

Он подкараулил меня через десять дней. Когда я уже расслабилась и решила, что пронесло. Зажал в темном закутке возле биохимических лабораторий, улыбнулся улыбкой голодной акулы и прошептал мне прямо в лицо:

— Боишься?

Я на чистом упрямстве задрала вверх подбородок:

— Размечтался! Как может будущий пилот чего-то бояться? Ему тогда в таком случае места в космосе нет! — А у самой внутри все смерзлось от ужаса перед физической расправой в тошнотворный ком.

— Зря, — усмехнулся мне в лицо гад. — Я очень уважаю вашу земную поговорку про месть. Помнишь ее? — Я помнила. Месть всегда подают холодной. И с трудом смогла подавить дрожь в теле. — Так что не сомневайся, придет время, и я отомщу!

— Спасибо, что предупредил, — огрызнулась я, выворачиваясь из ослабевшей хватки килла. — Теперь я буду готова к любой гадости с твоей стороны!

Уходя в сторону общежития, я спиной чувствовала жгучий взгляд Ирейса. И мне почему-то показалось, что в темных глазах килла промелькнула задумчивость.

Меня саму будто парализовало, когда я увидела, что под потной крышкой страховочного короба, вопреки всем моим надеждам и чаяниям, все-таки находится медицинская капсула. Стояла, едва дыша, и смотрела на стеклянную крышку капсулы, под которой, опутанный проводами и датчиками, лежал килл… Очень знакомый килл… Килл, которого я надеялась больше никогда в своей жизни не встретить… Кошмар всей моей прошлой жизни…

— Ирейс… — мучительным стоном сорвалось с губ. И я вздрогнула. Будто килл мог меня услышать.

Едва не уронив верхнюю, плотную и непрозрачную крышку обратно, я отступила на шаг. Взгляд словно примерз к худощавому и смуглому лицу под стеклом. Казалось, килл сейчас откроет глаза, увидит меня, искривит в презрительной усмешке губы и съязвит, что, мол, стоило лететь за тысячи световых лет, чтобы и там напороться на меня…

Не могу сказать, сколько времени я так простояла. Я словно оцепенела. Или внезапно провалилась в прошлое, в котором эта инопланетная зараза отравляла мне жизнь. Хорошо хоть сейчас, когда мы с ним заперты в одном звездолете, наедине, он спит в медикаментозном сне и не сможет поганить мое и без того мерзкое существование…

Поглощенная собственными ощущениями, шоком от сделанного открытия, я потеряла счет времени. В чувство меня привел пронзительный сигнал от ИскИна: «Шерварион» снова приближался к просто огромному облаку метеоритов. Искусственный интеллект яхты требовал, чтобы я вмешалась и что-то предприняла, ибо у него совет был один-единственный: поворачивать назад. Я истерически хихикнула.

Перед тем как покинуть медицинский отсек, я оглянулась на капсулу, в которой спал медикаментозным сном бывший соученик. И неожиданно в голову пришла мысль: а что с ним будет, если я не справлюсь с управлением и какой-то метеорит все-таки влетит в бок звездолету? Представив подобное, я содрогнулась. У маленькой яхты теоретически было очень мало шансов уцелеть при подобном исходе. Не более двадцати. Еще меньше шансов выжить у ее пассажиров. И это если они не стеснены в движениях и сумеют вовремя натянуть защитные скафандры. А если они спят? Меня передернуло. В таком случае шансы выжить стремились к нулю. То есть, в случае чего, я стану убийцей уже двоих…

Обозвав себя жалостливой и тупой идиоткой, а также мазохисткой, которая добровольно усложняет себе жизнь, я торопливо набрала на клавиатуре медкапсулы единственную хорошо известную мне комбинацию: отмена предыдущей программы. Капсула пережевала мою задачу, подумала и согласно пискнула, отключаясь. Пульт подмигнул мне зеленым огоньком. А я облегченно вздохнула и понеслась на всей доступной скорости в рубку. Все, теперь, если не дурак, Ирейс выкарабкается в любом случае. Мысль о том, что он, может быть, в действительности парализован, пришла в мою голову по дороге. Я аж споткнулась от накатившего озарения. Вот только уже было поздно. У меня не было времени возвращаться назад. И не было необходимых знаний и навыков, чтобы заново запустить капсулу. Надеюсь, я не ошиблась. И жизнь этого гада не повиснет на моей совести тяжким грузом.

Про Ирейса и медкапсулу, про свою возможную ошибку, которая будет стоить киллу жизни, я забыла, едва влетела в рубку управления кораблем. Мне хватило одного взгляда на дисплей, чтобы понять: на этот раз я влипла так, как мне даже в самом кошмарном сне не могло присниться. На «Шерварион» надвигалось настолько плотное облако, что просветов в нем практически не наблюдалось. И откуда такое только взялось в обжитых районах? Только сейчас я поняла, почему ИскИн советовал поворачивать назад. На яхте не было электромагнитных импульсных пушек, чтобы расчистить себе путь в этой космической свалке. Это было обычное гражданское прогулочное судно. Выбора у меня не оставалось.

Как подкошенная, рухнув в кресло-кокон, я активировала защиту по максимуму. Потом привычным движением включила сигнал предупреждения экипажа об опасности, ни на секунду не задумавшись зачем. Просто по привычке. Быстро задала расчет нового маршрута. Пальцы так и порхали по клавиатуре, на удивление, почти не допуская ошибок и опечаток. А потом, мысленно перекрестившись, чего со мной не случалось уже более двадцати лет, начала очень сложный маневр одновременного разворота и ускорения. Малейшая ошибка с моей стороны, даже просто дрогнувшая на штурвале рука, и яхта присоединится к груде мусора, кочующего по сектору, в виде обломков сплющенного металла…

У меня взмок лоб от напряжения, одеревенело все тело, и я прокусила себе до крови губу, осторожно, градус за градусом, разворачивая «Шерварион» так, чтобы нагоняющее его облако метеоритов и мусора оказалось позади корабля. С учетом постоянно увеличивающейся скорости корабля это был почти смертельный номер. Но это было лишь начало. А я готовилась отколоть еще более опасный трюк: гиперпрыжок в непосредственной близости к препятствию.

В академии пилотов с самого начала учат тому, что гиперпрыжок должен совершаться кораблем на значительном удалении от планет и прочих препятствий. Но никто и никогда не задумывался, почему. Если бы здесь сейчас присутствовал мой препод по летному делу, он бы сначала задушил меня за самонадеянность и дурость. А потом, если бы я выжила, повесил мне медаль на грудь. К слову, на такое безумство еще никто не отваживался. Считалось, что переход в гиперпространство вблизи от метеоритов, астероидов и прочих мелких космических тел опасен тем, что ускоряется не только сам звездолет, но и то, что находится поблизости от него. А всем еще из элементарного курса физики известно, что чем мельче тело, тем быстрее оно ускоряется. И наоборот. Угадайте, что будет, когда мелкий метеорит нагонит яхту сзади?

Я все же не зря считалась одной из лучших на своем курсе. И навыки за годы занятий полулегальными перевозками не растерялись. У меня все получилось. Но когда «Шерварион» все-таки прыгнул в гиперпространство, каким-то невероятным чудом сумев увернуться от крупного осколка непонятно чего, и я откинулась на спинку кресла пилота, у меня ломило все тело от перенапряжения. Ныли даже зубы. От резко накатившего облегчения и ощущения, что удалось избежать серьезной опасности, захотелось смеяться. И срочно посетить туалет. И я как-то не ожидала услышать за спиной хрипловатый мужской голос, полный уважения:

— Ну ты даешь, парень! В Звездном Флоте Альянса мало кто отважится повторить этот трюк!

В первый миг внутри все слиплось от страха. Я как-то совсем позабыла про то, что не одна на борту, и что сама же и отключила медкапсулу. Наверное, просто не думала, что мнимый паралитик сможет или захочет приковылять в рубку.

Первым моим порывом было выхватить бластер, который я уже давно взяла за правило возить с собой в нише возле места пилота, похожей на перчаточный отсек флайкара. Но адреналин, ударивший в голову, схлынул так же быстро, как и впрыснулся в кровь. Я стильно устала, вымоталась эмоционально в последнее время. И мой организм уже попросту не реагировал на гормон страха так, как ему было положено.

Медленно дезактивировав защиту кокона, я встала на подрагивающие от пережитого напряжения ноги. И так же медленно повернулась лицом к говорившему:

— Рада, что ты оценил.

И все. Больше ни слова. Просто молча стояла и смотрела в смуглое лицо, на котором постепенно проступало сначала узнавание, потом потрясение.

Глава 4

— Тина⁈

Ирейс стоял с трудом, тяжело опираясь плечом на переборку. И хмуро, недоверчиво рассматривал меня. Ну да, стоило лететь за тысячи световых лет… Похоже, с реакцией я угадала. Вот только я устала до такой степени, что мне сейчас было безразлично мнение килла. Или просто прошло время, и ненависть пополам со страхом перед этим инопланетником во мне давно перегорела. Мне было все равно, что он сейчас думает, глядя на меня.

Ирейс где-то раздобыл толстовку, возможно, порылся в вещах погибшего фарна, так как она была ему коротковата и слегка маловата в плечах.

— И я тебя рада видеть, мистер Медервас Абату, — вяло отозвалась я. Килл никак на это не отреагировал. И сразу же поинтересовалась: — Почему не комбинезон? Его бы ты нашел быстрее.

Ирейс еще раз прошелся по мне взглядом. Да таким, что я невольно поджала пальцы ног в ботинках. Как когда-то давно, во время обучения в академии, когда он снова и снова издевался надо мной. Осознав это, я разозлилась на себя. Но, к счастью, не успела ничего ляпнуть, килл ответил на мой вопрос:

— Потому что я вроде бы как гражданский… — Я опешила. А Ирейс тенью метнулся ко мне и встал так близко, что мы почти касались друг друга телами: — Тина, кто еще летит на корабле кроме нас с тобой? — тихо спросил он. — И куда вы вообще направляетесь?

Меня настолько ошеломил поступок Ирейса, что пришлось приложить серьезное усилие, чтобы не отступить. Килл подавлял меня. Как и раньше, когда в академии зажимал меня по разным темным уголкам и то угрожал насилием, то издевался. От близости его крупного и сильного тела было трудно дышать. Будто в электрическом поле высокого напряжения. Мурашки стадами маршировали по коже, заставляя все волоски на теле, которые мне было лень удалять, вставать по стойке смирно, а горло волнами перехватывал спазм. Но я справилась с собой.

— Веди себя прилично, не то выкину за борт, — безразлично обронила, обходя килла. — Здесь парадом командую я.

Заслуженно гордясь собственной выдержкой, я направилась в столовую. Мне нужно было подкрепиться после пережитого и все хорошенечко обдумать. Пока мы в гиперпространстве, кораблю ничего не грозило. Следовало использовать это время с толком и хоть немного разобраться с происходящим.

Я почти не удивилась, обнаружив, что Ирейс притопал в столовую следом за мной. Понаблюдал, как я делаю заказ в пищевом автомате, потом спросил:

— Какое сегодня число? И какой год?

Удивленно приподняв брови, я ответила, мельком взглянув на комм. Лицо килла стало задумчивым:

— Всего-то неделя… Неплохо…

Больше никак не прокомментировав свои слова, он тоже сделал заказ в автомате, забрал выданный ему контейнер и устроился напротив меня. Я как раз сунула в рот первую ложку питательной каши из стереи — мелко помолотых зерен растения, произрастающего на планетах яоху. Собственно, эта каша тоже была их изобретением. Безвкусная, как и все каши, мелкая почти до состояния киселя, она очень неплохо насыщала организм витаминами и микроэлементами. Я ее не любила. Но после стресса мне нужна была либо она, либо куча пилюль с витаминами. Торопливо проглотив кашу, я предупреждающе проворчала:

— Дай спокойно поесть. Или сам сядешь за штурвал яхты.

Килл, только-только открывший рот, видимо, чтобы задать первый вопрос, на мгновение замер, а потом рассмеялся:

— Умеешь ты закрывать рты!

Я хмыкнула и сунула в рот еще одну порцию каши. Значит, Ирейс так и не подружился с пилотированием…

Некоторое время мы молча поглощали то, что взяли в пищевом автомате. Причем, как я заметила, килл взял себе какую-то питательную болтушку. Значит, не дурак и понимает, что сразу поле капсулы нормальную еду нельзя. Это и радовало тем, что лишних проблем он мне не доставит, и расстраивало, что нельзя лишний раз ткнуть носом в допущенную ошибку. А еще раздражало. Ирейс не сводил с меня пристального, изучающего взгляда. Под этим взглядом каша вставала поперек горла, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы ее проглотить, думать не выходило. Словно килл одним своим присутствием отпугивал все умные мысли.

— Ты ужасно выглядишь, — неожиданно тихо сообщил мне Ирейс, когда я проглотила последнюю ложку ненавистной каши. Я аж закашлялась. — Рейс был сложным? Или ты по какой-то причине игнорируешь медкапсулу? Она здесь очень хорошая, насколько я понял.

С трудом восстановив дыхание, я посмотрела прямо в темно-шоколадные глаза своего врага, испытывая лютое, просто невероятное по интенсивности желание посоветовать киллу не совать нос в чужие дела. Ограничилась лишь лаконичным:

— Не имеет значения. Лучше расскажи, как оказался в капсуле под чужим именем.

Ирейс сначала опешил. Потом как-то недоверчиво усмехнулся. А потом качнул головой:

— Так не пойдет. Ты отказываешься отвечать на мои вопросы, но при этом требуешь ответов от меня. Забыла, на кого я учился?

Килл говорил спокойно. Не орал, не шипел, ничего не требовал и не угрожал. Наверное, поэтому спустя некоторое время я признала:

— Справедливо. — И, припомнив вопросы, заданные мне Ирейсом, сухо ответила: — На яхте мы с тобой вдвоем. На счет куда… На этот вопрос сейчас уже сложно ответить. Меня наняли, чтобы перевезти в частную клинику на Эльдеусе парализованного супруга миссис Медервас Абату, но…

Я замялась, пытаясь решить на ходу, что можно рассказывать, а что следует придержать. Но Ирейс уже вцепился в меня как бульдог:

— Но?.. — поторопил он меня. А я, неожиданно для себя самой разозлилась.

— Может, для начала скажешь, как оказался в капсуле вместо этого несчастного паралитика Абату? — прошипела я прямо в смуглое напряженное лицо. Килл аж отпрянул от неожиданности.

Несколько секунд мы опять мерились взглядами. А потом Ирейс вдруг расслабился:

— Мда-а-а… А ты изменилась, Тина!

— Жизнь поспособствовала, — огрызнулась я.

Килл хмыкнул. Откинулся на спинку диванчика. Несколько секунд молча разглядывал меня. А потом, видимо, приняв какое-то решение, заговорил:

— Медервас Абату — это я. — Дернул уголком рта, заметив мое изумление, и напомнил: — Не забывай, пожалуйста, на каком факультете я учился. Абату — это личина, миф, моя легенда. Под ней я внедрился в банду…

— … но что-то пошло не так, — нахально прокомментировала я слова Ирейса.

Тот удивленно глянул, потом ухмыльнулся и согласно кивнул:

— Да, я прокололся. Хотя… Если ты говоришь, что меня везли на Эльдеус… Рискованно, конечно, попадать туда в качестве безмозглого тела… Но зато смогу своими глазами посмотреть, что там творится…

Я не сразу поняла, что килл имеет в виду. А когда дошло, то аж воздухом поперхнулась:

— Что⁈. Ты в своем уме?

Ирейс, проигнорировав мою реакцию, просто кивнул. А потом добавил:

— Все складывается, как нельзя лучше: они точно не могли ожидать, что ты выпустишь меня из капсулы. Следовательно, у меня есть шанс…

И тогда я взорвалась:

— Дебил! Каким был самонадеянным идиотом, таким и остался! О каком шансе ты мне здесь толкуешь⁈ Даже я, далекая от медицины, понимаю, что передать неработающую капсулу не могу: по легенде лежащий в ней мужик парализован! Он не продержался бы в космосе без работающей капсулы и пяти минут! А если ее включить, то…

— Не ори на меня! — жестко осадил меня килл. Подождал, пока я заткнусь и проткну его злобным взглядом, а потом сообщил: — Я поколдую над капсулой. К моменту нашего прилета на Эльдеус со стороны будет казаться, что капсула работает, а я сплю медикаментозным сном. И это не обсуждается! Это моя операция, и я сам буду решать, что можно, а что нельзя, что лучше, а про что следует вообще забыть. Поняла?

Как же мне в этот момент хотелось придушить килла! Совершенно иррациональный приступ ярости, багровой пеленой укрывший мой разум, подавлял мой всегдашний страх перед Ирейсом. И меня аж трясло от дикого, ничем не обоснованного и практически неконтролируемого желания схватить что-то потяжелее и треснуть его по затылку! Всегда об этом мечтала. Но в академии…

— Тина, успокойся… — Вдруг очень тихо позвал килл, глядя на меня из-под полуприкрытых век.

И я осела. Разом осознав, что уже наполовину вскочила из-за стола, судорожно сжимая кулаки, чтобы наброситься на бывшего однокашника. Боже, что со мной происходит⁈

С трудом разжав под прикрытием стола кулаки, я вдруг осознала, что руки у меня трясутся как у запойного алкоголика. Плохо. Очень плохо, Таня. Довела ты себя до ручки. Если сейчас что-то случится, я не смогу даже нормально управлять яхтой. Килл прав. Нужно взять себя в руки. Нужно отдохнуть, а может быть, даже выпить что-то успокоительное. Если не выброшу из головы все, что уже успела натворить, то шансов выпутаться из этой передряги с минимальными потерями будут равняться нулю…

— Тина, — вдруг услышала я снова голос Ирейса, — что с тобой? Я тебе не враг, так почему ты так на меня реагируешь? И… — Ирейс помедлил, пытливо посмотрел мне в глаза, но потом все-таки спросил: — Как получилось, что ты оказалась одна на частной прогулочной яхте? Вы же с Фаиром мечтали служить на военном крейсере?..

Лучше бы он и не вспоминал Фаира! От одного упоминания этого имени меня снова пронзила такая боль, что я не сдержалась. Согнулась и застонала, почти уткнувшись лбом в пластиковую столешницу. И почти сразу ощутила на своем плече горячую, тяжелую ладонь:

— Тина⁈ Что?.. Я нечаянно ковырнул незажившую рану? Фаира больше нет? Прости! Прости меня, я не хотел причинить тебе боль!..

Одному богу, если он существует, известно, как у Ирейса из Смирновой Татьяны получилась Тина, но он всегда называл меня только так. Напрочь игнорируя правильную форму моего имени. Хоть это осталось неизменным.

Привычно задержав на выдохе дыхание, я считала, ожидая, когда же отсутствие кислорода в мозгу и крови перебьет ту дикую боль в душе, которую килл всколыхнул своими неосторожными словами. На этот раз продержалась аж целых семнадцать секунд!

Резко втянув носом недостающий воздух, я глухо отозвалась:

— Все нормально.

И неожиданно осознала, что непонятно, когда и как, но оказалась в объятиях килла. Ирейс сидел на соседнем сидении, прижимал меня к себе, обхватив обеими руками и тихо поглаживал по спине, уткнувшись лицом в мои короткие, растрепанные волосы. Пораженная, не подумав, буркнула:

— А ты тоже изменился, Ирейс! Раньше бы тебе и в голову не пришло утешать меня после того, как я расстраивалась после твоих же оскорбительных слов!

Килл отпустил меня сразу же, едва я слегка шевельнулась в его руках. Не буду кривить душой, меня это расстроило. Но я постаралась запихать совершенно противоестественную обиду за это куда подальше, на самое донышко своей больной души.

— Годы работы под прикрытием, в одиночестве, научили меня ценить имеющийся ресурс, — нагло ухмыльнулся мой заклятый друг, едва я подняла голову и заглянула ему в лицо. — И не расстраивать по пустякам тех, кто мне нужен, кто может помочь.

«Хороши пустяки», — с горечью подумалось мне. Хотя… Глупо обвинять килла в том, в чем он точно не виноват…

— Здравствуйте, капитан Верренс! — возбужденно выпалила я, просунув голову в учебную часть. Прошел слушок, что несмотря на незакрытую сессию, уже готовы списки направлений для курсантов на первое рабочее место. И я не вытерпела, решила уточнить сама. Благо куратор хорошо ко мне относился.

Тисм Верренс, принадлежащий к расе яоху, поднял голову от терминала и рассеянно потер лобный нарост:

— Смирнова! Ну, здравствуй-здравствуй! — хмыкнул он. — Зря я отказался заключать пари, сейчас бы выиграл немного кредитов, — ухмыльнулся куратор. — Примчалась посмотреть, куда тебя распределили? Ну, заходи!

В учебной части, кроме нас с ним, никого не было. И я смело шагнула в комнату, закрыв за собой дверь. Оставаться наедине с куратором не боялся никто. Верренс был давно и прочно женат, и, кроме своей супруги, никого не видел. Хоть голой перед ним на столе спляши. Если танец красивым получится, полюбуется. А потом все равно выгонит взашей. Еще и наряды впаяет туд, куда Макар телят не гонял.

— Вот кого другого послал бы, — эхом моих мыслей отозвался куратор. — Но тебе покажу, так и быть.

Я была лучшей на всем потоке и по профессии, и по общим предметам. Поэтому Верренс иногда делал мне послабления, и в целом относился более снисходительно, чем к другим. На публику объяснял просто: «Смирнова — хоть и девушка, но единственная, кто не ест мне мозг чайной ложечкой». Я не понимала, как парни могли «кушать куратору мозг», но привилегиями пользовалась охотно.

Куратор вынул из ящика стола несколько заверенных печатями Академии пластиковых листов и выложил их передо мной. Я с жадностью схватила верхний и ощутила, как задрожали пальцы. После положенной шапки вступления, которую я не стала читать, начинался перечень звездолетов и пилотов, приписанных к ним. И первым в списке шел флагман Звездного Флота «Эрэтейз»… Не может быть!..

Я была лучшей из выпускников. Номер один среди пилотов и удерживала это место с третьего курса, не уступая никому, чего бы мне это ни стоило. Моя последняя практика проходила как раз на «Эрэтейзе». Вместе с Фаиром. Но я даже не мечтала служить на флагмане после окончания Академии. Так уж издавна повелось, что вчерашних курсантов к нему не приписывали. Сначала нужно было закрыть своеобразную интернатуру, налетав положенное количество часов на чем-то попроще. А потом, может быть… У меня перехватило дыхание сначала от счастья. На целых две минуты. Пока искала свою фамилию. А потом перед глазами все поплыло.

— Как⁈. — невольно вырвалось у меня.

Куратор меня проигнорировал, занимаясь своими делами. И я начала очень быстро листать список. Моя фамилия обнаружилась на третьем листе. В списке приписанных к исследовательской экспедиции.

Соображала я быстро. Профессия обязывала. Учитывая мою продолжительность жизни, полет в составе экспедиции для меня — билет в один конец. Но даже на это можно было бы закрыть глаза, если бы не…

— Куратор Верренс, — тихо позвала я яоху, — здесь ошибка.

Капитан оторвался от терминала и очередного отчета, который он составлял:

— Какая? — желтые глаза со змеиным зрачком пытливо уставились на меня. — Я проверял, все написано без ошибок. А для тебя, Смирнова, экспедиция — наилучший выход. Налетаешься от души. И любимых тобой приключений там точно будет хоть отбавляй. — куратор на пару секунд умолк. А потом осторожно добавил: — Мы с тобой оба знаем, что землянам, с их продолжительностью жизни, крайне сложно добиться признания не только на военном флоте, но и в личной жизни. А в экспедицию улетают все молодые и холостые. Так что…

— Но мы с Фаиром… — Горло почему-то перехватило спазмом. Я сглотнула. Посмотрела капитану в глаза и твердо, как только могла, сообщила: — Мы с Фаиром собирались на выпускном объявить о помолвке, а теперь…

Капитан наградил меня таким острым взглядом, что мне стало почти физически больно. И отчеканил:

— Курсант Фаир Деттерти вчера сочетался браком с капитаном Паари. Я был приглашен на торжество.

Пол под ногами дрогнул. Я неверяще уставилась на куратора. Нет, это, наверное, какой-то однофамилец Фаира… Фаир не мог… Он ведь клялся… А потом вдруг в голове словно что-то щелкнуло: Паари… Это ведь была фамилия вице-адмирала Звездного Флота Альянса. И по совместительству капитана «Эрэтейза». Значит, Фаир женился на его дочери… За ней, видимо, было больше перспектив…

Из воспоминаний я вынырнула словно из омута, с судорожным вздохом. Украдкой вытерла повлажневшие глаза, надеясь, что ушлый килл не заметит или не придаст значения минутам моей слабости. А потом выдохнула в попытке отвлечься от не вовремя накатившего прошлого:

— Уж прости, Ирейс, но у тебя ничего не выйдет. Куда бы тебя ни собирались доставить, мне об этом сообщить забыли. Так что глупо даже пытаться лезть на Эльдеус, там тебя никто не ждет.

Я выпрямилась, пытаясь скрыть, с какой неохотой стряхиваю с себя мужские руки. И килл отпустил. Сразу же. Даже не сделав попытки удержать. От этого на меня почему-то накатили горечь и разочарование.

— Ты это о чем? — Темные глаза Ирейса впились в меня словно абордажные крючья далеких предков нынешних флибустьеров. Ну-ка, расскажи мне все по порядку! А то тяну из тебя информацию по капле в час!..

Я пожала в ответ плечами. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Да и смысла особого тоже не было.

— Ладно. Только пошли в рубку. Я опасаюсь надолго оставлять без присмотра яхту…

— Даже я знаю, что для таких случаев существует автопилот, — снисходительно протянул Ирейс, с готовностью поднимаясь следом за мной.

— Да неужели? — съязвила в ответ. Настроение неожиданно поползло вверх без всякой видимой причины. — А нету его! Сломался!

Килл споткнулся на пороге. А потом уставился на меня нехорошим, пронзительным взглядом:

— Починить сможешь? — Ирейс быстро опомнился, догнал меня и зашагал по коридору, подстраиваясь под меня. — Не пойми неправильно, я вполне доверяю твоим навыкам пилота. Но ты живая. Тебе нужно есть, пить, отправлять естественные надобности. И хоть иногда спать…

Яхта была небольшой. Рассчитанной на семью из двух-трех человек плюс команда. Так что в рубке мы с Ирейсом казались очень быстро. Я бегло проверила показания приборов, незаметно перевела дух, все было чисто, плюхнулась на свое место и кивнула киллу на соседнее:

— Благодарю за заботу! Но даже техник-дроид вряд ли сумеет анимировать автопилот. Я его ломала с гарантией, видишь ли, — закончила иронично, наблюдая, как у килла выпучиваются глаза.

— Ты… что⁈

В принципе, я его понимала. Он хорошо знал мое фанатичное отношение к звездолетам и правильной работе их узлов и агрегатов. А тут сама поломала. Да еще и с гарантией.

— Сядь! — снова кивнула на соседнее кресло-кокон. — Я расскажу все, что знаю. Сам решишь, что к чему. Может быть, тебе известно больше, чем мне.

Ирейс свалился в кресло, шокированный моими словами, почти не глядя. А я на мгновение задумалась, решая с чего начать.

Говорить о своем бедственном положении было до крайности неприятно. Мне было стыдно: лучший пилот, диплом с отличием и все дела… И вдруг докатилась до такого. Но и объяснять причины, по которым получила свободный диплом вместо назначения в исследовательскую экспедицию, я не стала. Просто не смогла рассказать о том, что за несколько месяцев до получения диплома в моей группе сменилась преподавательница психологии. Оказавшаяся… родственницей будущей супруги Фаира. Как преподша узнала о наших с Фаиром планах, я так и не узнала. Хотя, если вдуматься, мы с ним никогда не скрывали своих отношений, психологиня могла и сама догадаться, два месяца смотрела на наши нежности. И все же, по какой причине преподша будто с цепи сорвалась после того, как Фаир женился на дочери вице-адмирала, я так и не смогла понять.

Конфликт с преподавательницей вылился в самую низкую оценку моих способностей по ее предмету, кучу потрепанных нервов и… Я действительно подралась с ней на выпускном. Но никто до сих пор не знает, что это было не спьяну. Я вцепилась ей в волосенки после ее тихих, неслышных никому, кроме меня, слов о том, что я ничтожество, одноклеточное животное, сама по себе ничего не стою и должна быть довольна тем, что до меня хоть кто-то снизошел.

Ирейс странно смотрел на меня, когда я описывала, как живу сейчас, чем занималась все годы после выпуска из академии. Но ни слова не сказал. Просто слушал с каменным выражением лица. Будто его это не касалось. Ну и ладно. Мне же легче, так я себя утешала. Но где-то глубоко внутри меня грыз червячок: и этому тоже безразлична моя судьба.

Скомкано описав появление «супруги» Ирейса и официальную причину моего найма, я перешла к подготовке к старту. И вот тут вывалила на голову киллу все свои подозрения: и скорость, с которой готовили яхту к отлету, и как чиновники производили досмотр, и подозрительных парней-фарнов, грузивших на борт капсулу с «паралитиком». А потом перешла к самому главному:

— Я почти сразу заметила отклонение яхты от курса, — сообщила, глядя в темные глаза килла. — Выправила. Но оказалось, что это был напрасный труд. «Шерварион» будто обладал собственным разумом и летел туда, куда нужно было ему, а не мне. А еще этот фарн-медик. Я просто обалдела, когда увидела, что он взломал запор рубки управления кораблем! Поначалу думала, что он вмешается в управление, подкинет какую-то гадость… Мало ли какие неприятные сюрпризы можно придумать для маленького суденышка в открытом космосе! Но он постоял, посмотрел и попросту вышел, тщательно заперев за собой дверь! — с возмущением рассказывала я.

Ирейс хмыкнул. И небрежно поинтересовался:

— Это все хорошо. Но где он? Ты вроде бы говорила, что мы с тобой одни на корабле?

Темные глаза килла смотрели остро, словно препарировали мне душу. Я сглотнула. И тихо призналась:

— Я его убила. Когда курочила автопилот, он неожиданно возник у меня за спиной и заговорил со мной. Не знаю почему, но мне показалось, что это вообще кто-то третий, не медик. То ли эхо технического отсека в том виновато, то ли у фарна и в самом деле что-то было с голосом, а может, это просто мои растрепанные нервы виноваты, — нехотя призналась я. — Но я как была с прутом в руке, так и повернулась, взмахнув им. И нечаянно вспорола ему шейную артерию. Он умер еще до того, как я осознала, что натворила.

Ирейс ошарашенно хлопнул ресницами, глядя на меня:

— Ну и ну!.. — только и выдавил он из себя.

А я вдруг впервые в жизни заметила, какие густые и длинные у него ресницы. Как черные опахала индийского раджи. Были такие князьки на Земле в седую древность.

— Жаль, конечно, что он подох, не успев рассказать, что делал в техотсеке, — с сожалением протянул, в конце концов, килл. — Ты не осматривала палубу после этого? Может, у него что-то было в карманах или руках?

Я ошарашенно покачала головой. Ирейс меня не осуждает?

— Палубу не осматривала. В карманах ничего не было. Я перед тем, как отдать тело космосу, проверила все карманы и сфотографировала место происшествия в разных ракурсах. И да, мне и самой жаль, что уже никогда не узнать, какого черта он забыл в хвосте «Шервариона».

— Возможно, еще узнаем, — задумчиво отозвался Ирейс. — Покажешь голозаписи? И место, где все случилось? Я так понял, что после того, как ты разрушила узел связи, яхта больше от курса не отклонялась?

— Покажу, — вздохнула я. — И нет, не отклонялась. — Помолчав, я все-таки спросила: — Теперь ты понимаешь, почему бессмысленно лететь на Эльдеус?

Ирейс вдруг наклонился вперед и щелкнул меня по носу:

— Наоборот, я теперь железно уверен, что база этих ублюдков именно там. И ты, дорогая, мне поможешь туда добраться…

Я обалдела. И от поведения Ирейса, и от сделанных им выводов. Уставилась на него, непроизвольно приоткрыв рот, пытаясь понять, какими нехожеными тропами бродит его логика, и услышала, как в старые добрые времена, потрясающее по своей наглости:

— Закрой рот, муха влетит!

Ирейс пальцем подтолкнул вверх мою челюсть. Отвыкшая от таких выходок, я не успела вовремя отшатнуться или предпринять какие-либо другие шаги, чтобы уберечь себя. В итоге чувствительно прикусила себе кончик языка. Чтоб не зашипеть от боли и унижения на радость этому черноглазому гаду, коротко и емко выругалась. А раньше только огрызалась, что это чисто земная поговорка. Насколько я знаю, мухи обитают лишь на моей родной планете. Даже на Венере они не прижились.

— Ого! — Брови килла поползли вверх. — Я не неженка в вопросах ругательств, сам могу и похлеще высказаться, но предпочел бы, чтобы моя женщина не употребляла подобных слов!

Ирейс похабно мне подмигнул, а я повторно уронила челюсть. Чего⁈. Он рехнулся? Какая такая его женщина? Его что, когда несли в капсуле на борт «Шервариона», где-то неплохо приложили головой? Что он несет? Я никогда не была его женщиной и не собираюсь ею становиться, даже если Ирейс окажется последним мужиком во Вселенной!

Устав ждать, пока я осмыслю услышанное, килл вздохнул:

— Да не пыхти ты так! Я думал, что эта фраза поднимет тебе настроение. Положение наше — гаже и не придумаешь. Нужно думать, как выкрутиться, и не угробиться при этом, не засветить легенду и выполнить задание. А ты злишься…

Вот теперь злость схлынула. Вернулась способность мыслить ясно. А вместе с ней пожаловала и досада: это же надо было так глупо подставиться! Хотя килл тоже хорош!.. Ведет себя, как подросток…

— Что ты имел в виду под словами: «не засветить легенду и выполнить задание»? — ухватилась я за возможность сменить тему беседы. Потом подумаю о поведении Ирейса. — Не думаешь же ты…

— Думаю, — неожиданно жестко кивнул килл. — Тина, пойми, пожалуйста: модификанты могут быть смертельной угрозой для Альянса. И с этим необходимо разобраться. А что такое моя жизнь по сравнению с миллиардами жизней невинных существ? Да даже и твоя тоже?

Ирейс изменился, поняла я, разглядывая сидящего напротив молодого мужчину и пытаясь решить, насколько серьезно он сейчас говорит. Повзрослел, возмужал, приобрел совсем другие взгляды на жизнь. Сомневаюсь, что в Академии он думал про жизни граждан Альянса. Я еще помню, как он мечтал выслужиться на службе, чтобы получить возможность купить квартиру в Арганадале.

— Моя жизнь точно ничего не стоит, — проворчала в итоге я, корнем языка ощущая вяжущую горечь несправедливости.

Почему продолжительность жизни тех же арлинтов и киллов почти в четыре раза выше, чем у землян? Почему так несправедлива природа? Да, ученые Альянса уже доказали, что умственные способности в восьми случаях из десяти у землян выше, чем у остальных рас, входящих в состав Альянса. Даже если не учитывать то, что земляне созревают быстрее. Несмотря на все наши способности к обучению, работодатели очень редко доверяют землянам ответственные посты. Объясняют просто: не успеют они и коллектив привыкнуть к работнику, как того уже нужно отпускать на пенсию. Он уже в силу возраста теряет работоспособность. Мне не хотелось об этом думать, но Деннел тоже уволил меня из-за того, что не за горами оказалось то время, когда у меня начнет снижаться острота восприятия, слуха и зрения, выносливость и все остальное.

— Не старайся казаться глупее, чем ты есть, — осадили меня. — Любая жизнь имеет ценность. Но если сравнивать судьбы тебя и меня, и судьбы остального Альянса, то ты понимаешь, где перевес. И, Тина, я слишком давно уже этим занимаюсь, чтобы отступить, находясь буквально на пороге их берлоги…

— На пороге? Ты так в этом уверен? — зацепилась я за слова килла. Но даже головы не повернула, чтобы посмотреть в его лицо. Не отрываясь, наблюдала, как растекается разноцветными полосами по дисплею свет звезд. Странный у нас выходил разговор. — Давно этим занимаешься?

Из меня словно кто-то выкачал все силы. Наверное, это просто была реакция организма на сумасшедший стресс, но меня будто кто-то размазал по креслу. Если бы сейчас произошла какая-то нештатная ситуация, не уверена, что я смогла бы с ней справиться.

Ирейс долго молчал, прежде чем ответить на мой вопрос. Я кожей чувствовала, как по мне бродит его взгляд. Наверное, килл разглядывал меня и пытался решить, можно ли мне доверять. Или же, что более вероятно, неприятно поражался, как я изменилась. Хотя, почему меня это должно волновать? Я подумала и усилием воли вскинула подбородок.

Мой демарш килл прокомментировал насмешливым хмыком. Улыбнулся. А потом стал серьезным, как похоронная команда, которой еще не заплатил клиент.

— Вообще-то, операция проводится под грифом совершенно секретно, — иронично сообщил он мне. — Если расскажу, то тебе придется выйти за меня замуж… — Я выпучила глаза. — … или мне придется тебя убить. Чтобы ты не смогла свидетельствовать против меня.

Осознав, что это я, а не килл, напридумывала себе глупостей, облегченно вздохнула:

— Слушай, может, уже хватит, а? — спросила устало. — Просто расскажи. Я, например, не понимаю, с чего ты сделал такие странные выводы. Яхта ведь практически с самого начала начала отклоняться от курса, так? Так почему ты решил, что логово все-таки на Эльдеусе?

На этот раз Ирейс не стал издеваться или ломаться, набивая себе цену:

— Все очень просто: им нужно было, чтобы я оказался в их логове, но при этом не привлечь к себе внимание, верно? — Я неуверенно кивнула. — А что проще и естественнее, чем устроить на яхте поломку, которая в итоге заведет ее в непроходимое облако метеоритов или еще какую-нибудь ловушку? — У меня похолодело под ложечкой. — Для всех будет казаться, что яхта погибла вследствие техногенной катастрофы, или команда покинула ее, отчаявшись справиться с поломкой. А на самом деле ее встретят, снимут с нее все, что необходимо, а дальше уже по обстоятельствам. Либо уничтожат, либо оставят дрейфовать пустой скорлупкой. Все равно шансов на то, что ее кто-то когда-то найдет практически нет.

Я задумалась. Нельзя было не согласиться, что это был бы гениальный ход. Который я так нахально обломала.

— А ты помнишь, как я в Академии на ориентировании находила предметы? — зачем-то спросила я, ощущая, как тело сковывает космический холод страха. Куда я лезу? А главное, зачем?

— Такое забудешь! — коротко хохотнул Ирейс. — В тот единственный раз, когда я оказался с тобой в разных командах, куратор чуть голову мне не свернул за проигрыш! Замучил нотациями на тему рационального использования ресурсов и недопущения эмоций в работе. — От этих слов мне стало так горько, словно во рту разлилась желчь. — А почему ты об этом заговорила? — полюбопытствовал он. — Хочешь попробовать обнаружить их базу?

Коротко прокляв себя за то, что сама же навязываю этому гаду свои услуги, я гораздо суше, чем того требовали обстоятельства, отозвалась:

— Попробовать можно. Но надежды очень мало. Пары точек, о которых говорила «миссис Абату», недостаточно для подобного поиска.

— Я добавлю, — серьезно сообщил мне Ирейс и наградил пронзительным взглядом. — Только найди их.

И я просто не смогла не спросить:

— Зачем тебе это? Ты из-за них потерял кого-то, очень тебе дорогого?

Чуть поколебавшись, килл серьезно кивнул:

— Любимую.

Глава 5

— Како-о-ой ма-а-альчи-и-ик! — с придыханием и восторгом протянула идущая рядом со мной соседка по комнате Явита. — Конфетка! — и она причмокнула, словно нам навстречу и вправду шел леденец, а не живой парень.

Шла вторая неделя занятий. И я уже успела привыкнуть к тому, как Явита реагирует на каждого мало-мальски симпатичного инопланетника противоположного пола. Хотя до сих пор не могла поверить в то, что я все-таки смогла поступить в легендарную Первую Звездную. И не абы куда, как обычно поступали все девушки, если недобирали баллов, лишь бы их только зачислили на обучение и открыли возможность охоты на престижных женихов, а на факультет летного дела! Туда пробиться было очень сложно, практически нереально, особенно для землянки. И не потому, что был сумасшедший конкурс, а потому, что требования к будущим пилотам Звездного Флота Альянса были ого-го! Не все претенденты мужского пола и великой самцовости туда пробивались. А я вот смогла. Потому что не жалела сил и времени на подготовку.

— Ой, Тань, он мне улыбнулся! — ворвался в мысли полный восторга голос арлинты. — А давай подойдем, познакомимся! — Я аж споткнулась. И Явита мгновенно начала канючить: — Ну Танечка, ну чего тебе стоит? Ну пожалуйста! Я буду тебе должна!

Кому-то со стороны поведение Иты могло показаться глупым и странным. Но у него были свои причины. Еще в первый наш совместный вечер в комнате, лежа в кровати после отбоя, арлинта вдруг сухим, деловым тоном предложила:

— Ты прикрываешь мои знакомства с парнями и при необходимости ходишь со мной на коллективные свидания, а я за это помогаю тебе кредитами! Идет? Ты же землянка, насколько я знаю? Значит, домой часто не налетаешься, билеты дорогие. Вот будешь мне помогать, появится больше шансов увидеть родителей!

Я опешила от столь неприкрытого цинизма. Даже не сразу сообразила, что ответить.

— Зачем это тебе?

Оказалось, что арлинта уже просватана и выйдет замуж сразу же после окончания академии. И что здесь, тоже на первом курсе, как и мы, учится младший брат жениха Явиты, который охотно и с удовольствием настучит требовательному и консервативному брату на поведение невесты. Я не могла поверить в то, что я слышу. Что за средневековая дикость? Но оказалось, что ни фига не дикость. Этот брак был престижным и мог поднять семью Явиты сразу на несколько социальных ступенек вверх. И что будущий супруг арлинты уже сейчас занимается внешней политикой. Скандалы с поведением будущей супруги ему не нужны. Помешают карьере.

Первым моим порывом было отказаться. От столь неприкрытого цинизма тошнило. Но Явита смогла меня переубедить. Главным аргументом служило то, что ничего предосудительного Ита делать не собиралась. Только легкий или не очень флирт. А кредиты мне были нужны, в этом арлинта была права. Даже если закрыть глаза на то, что я действительно не смогу летать на каникулы домой по причине дороговизны дороги, мне еще нужна была одежда и учебные принадлежности. Академия покрывала большинство потребностей своих курсантов. Но не все. И если уж подрабатывать, то такая форма заработка будет полегче, останется больше времени на тренировки и учебу. И я согласилась. Хотя совесть и нашептывала мне, что я дура.

— Ну, пойдем, подойдем, — скрепя сердце дала согласие я, уже «предвкушая» знакомство.

Пока Явита уламывала меня, к приглянувшемуся ей парню подошли еще двое. И теперь они что-то бурно обсуждали втроем, стоя у окна. Но Иту это не смутило. Старательно делая вид, что она здесь только за компанию с подругой, а настоящий инициатор знакомства я, она цеплялась за мой локоть и невинно улыбалась.

— Привет! — выдохнула я вместе с сияющей улыбкой, когда мы приблизились к парням. Ненавижу эти минуты, но арлинта просто так давать мне кредиты не собиралась. Их нужно было отрабатывать. — Я — Татьяна, Таня. А это, — я кивнула на жмущуюся к моему боку арлинту, — Явита, моя соседка по комнате. Я учусь на летном, а Явита — будущий ксенолингвист…

— Да ладно! — присвистнул килл, который подошел к понравившемуся Явите, пока та уламывала меня на знакомство. — Не заливаешь? Правда, что ли, сумела пробиться на летный? Ты же, вроде, землянка? — с некоторой долей сомнения в голосе спросил он и прошелся по моей фигуре взглядом. Словно руками огладил. — Или я ошибаюсь?

Я подавила желание передернуть плечами. Этот килл мне активно не нравился. Как, впрочем, и все их заносчивое племя. И неприязнь была взаимной. Я не понимала, откуда она взялась, но факт оставался фактом. И «любви» киллов я уже успела хлебнуть сполна на вступительных испытаниях.

— Не ошибаешься, — отозвалась прохладно, взглядом давая понять прохвосту, что не одобряю его поведения. Но тому было плевать на мое мнение.

— Ну ты крута тогда! — присвистнул наглец. — Значит, будем часто встречаться на занятиях, я поступил на факультет безопасности, буду тайником. — И развязно мне подмигнул: — Учись, детка, хорошо, и я, может быть, возьму тебя в свою команду! Окажу тебе честь! Кстати, я — Таир, это Пейнир, — кивнул он на понравившегося Явите килла, а это — кивок на третьего парня, арлинта как и моя соседка по комнате, — Визард, мой однокурсник…

Но мне на это уже было плевать. Как и на обещанные Явитой кредиты. Я, что называется, закусила удила от обиды и бешенства:

— Об этом можешь помечтать! Команду себе буду набирать я сама! И тебя там точно не будет! — прошипела я прямо в смуглое лицо с прилипшей к нему нахальной усмешкой.

Я схватила Явиту за руку, намереваясь как можно быстрее уйти. И в этот миг к нам присоединилась еще одна, умопомрачительно красивая килла. Длинные, ниже попы, распущенные волосы оттенка воронова крыла, чистая смуглая кожа, соболиные брови вразлет, горящие звездами карие глаза, прихотливо изогнутые полные чувственные губы. Она выглядела, как высокооплачиваемая супермодель, явно про это знала и бессовестно пользовалась тем, что даже в комбинезоне курсанта выглядит так, словно только что сошла с модного подиума.

Красотка посмотрела на меня свысока. Будто я ошметок отходов жизнедеятельности какого-нибудь инопланетного козла, прилипший к подошве ее обуви. Кстати, килла в нарушение правил была обута в модельные туфельки на шпильке, а не в форменные ботинки. Я вернула ей высокомерный взгляд, скорчив презрительную гримаску, когда увидела, как собственнически обнял ее за талию это Таир и процедила сквозь зубы арлинте:

— Пошли отсюда, общество подстилок безопасников меня никогда не прельщало…

Это было очень грубо с моей стороны. И, возможно, в будущем аукнется неприятностями. Но я сейчас была просто не в состоянии думать о последствиях. Киллы слишком достали. Слишком много здесь их было на меня одну.

Я уходила, волоча за собой на буксире ошеломленную, обиженную и ничего не понимающую Явиту. Уходила, до предела распрямив плечи и выпрямив спину так, словно проглотила линейку. И была полностью готова к тому, что на меня сейчас обрушится водопад ругани и оскорблений, ушат грязи выльется на мою бедовую голову. Но килла почему-то лишь зашипела мне в спину и не сказал ни одного бранного слова. В мою напряженную спину ударилась лишь веселая фразочка этого развязного Таира:

— Мы еще встретимся, детка! Обязательно встретимся!..

По-моему, это была фразочка из какого-то старого земного фильма. Но откуда бы киллу ее знать?

Воспоминания промелькнули перед глазами как мимолетная вспышка. Сколько времени прошло, а я все никак не могла почему-то забыть первую встречу с этим Ирейсом. И той длинноногой красоткой. Кажется, ее звали Анрита. Красивое имя. И подходящее к внешности ее хозяйки. Значит, Анриты больше нет? Что же могло случиться? Я точно не знала, на каком факультете обучалась килла, но была абсолютно уверена, что на гражданском. На военном отделении никто бы не стал терпеть нарушения дисциплины в виде распущенных длинных волос, слишком яркой косметики и обуви на высоком каблуке. Последнее особенно. Если жизни будет грозить опасность и придется драпать, на таком каблуке далеко не убежишь.

Теперь я отчасти понимала мотивы Ирейса. Если Анриты не стало, а он ее любил… Я бы тоже на его месте рвалась бы отомстить за любимую. Любой ценой. Пусть даже это и стоило бы мне жизни. Так что не мне его осуждать. Я, вон, из-за своей несчастной любви отправила шелудивому псу под хвост всю свою жизнь!

Застарелая иголочка боли кольнула в сердце и туда, где, наверное, у нормальных существ находилась душа. У меня же там было пепелище. Три года назад я совершенно случайно, в баре, увидела по головизору Фаира. Заматеревшего, но такого же сногшибательно-красивого. С нашивками вице-адмирала на кителе. Мне тогда стало так больно и так горько, что я напилась. И пила, не просыхая, почти неделю. Боясь трезветь. Боясь, что произнесу это вслух, и все узнают, что рядом с Фаиром должна была стоять я…

— Хорошо, — тряхнула я головой, в тщетной надежде вытряхнуть из нее прилипчивые воспоминания и мысли, причиняющие боль, — каков твой план? Что ты предлагаешь и что требуется от меня?

— Совсем другой разговор! — обрадовался килл и до боли знакомым жестом хлопнул себя по колену. А потом серьезно добавил: — Тина, я очень опытный шпик. И сделаю все, от меня зависящее, и даже больше, чтобы вывести тебя из-под удара. Ты мне только помоги подобраться к этим тварям…

Я по-деловому кивнула в ответ. А потом совершенно неожиданно даже для самой себя спросила:

— Что за твари? С кем ты борешься? Можешь хотя бы в двух словах рассказать? Чтобы я, так сказать, знала врага в лицо.

Ирейс кивнул.

— Сейчас. Пока не забыл: Тина, тебе нужно приучиться называть меня именем моей легенды. Медервас. Эрвас. Эрв. Как тебе больше нравится. Но не Таир. Хорошо?

Я неуверенно кивнула. И даже попробовала:

— Эрвас. Эрв, — покатала на языке самую короткую форму имени, и поняла, что звучит вполне ничего. Даже как-то по земному.

Почему-то мне показалось, что Ирейс как-то обмяк и облегченно перевел дух, когда я назвала его Эрвом. Но я не придала этому значения, потому что внимание почти сразу перетянул на себя начавший рассказывать Ирейс:

— Итак, по легенде я, как ты уже знаешь, Медервас Абату. Довольно зажиточный плантатор с Илинии. Официально торгую столовыми овощами для яоху. Неофициально — мой бизнес построен на выращивании и поставках черным генетикам некоторых лекарственных трав, которые способны оказывать мутирующее влияние на самые разнообразные геномы. — Я вытаращила в изумлении глаза. Ирейс скривился, заметив мою реакцию: — Не смотри на меня так. Сам был в шоке, когда узнал. Но вообще, можешь не переживать, что выйдешь на поля, принадлежащие Абату, съешь какой-то стебелек и сразу мутируешь. Нет. Подготовка сырья — это долгий и кропотливый процесс. Это не только вырастить и заготовить. Это и сушка особым способом, и обработка, в том числе и химическая. И правильное комбинирование растений между собой. И наконец, это дополнительные способы воздействий на подвергающийся мутациям организм. И утрата одного, даже самого маленького звена этой цепочки, или замена другим, гарантирует отрицательный результат. Гены — штука очень хрупкая и прихотливая.

— Обалдеть… — Только и смогла я сказать.

Ирейс невесело рассмеялся и продолжил:

— Ну так вот, я выращивал эти травки и выращивал себе. И довольствовался тем, что мне платили скупщики сырья. А потом мне якобы надоело. И я решил сам обрабатывать травы, чтобы продавать их уже в виде полуфабрикатов и зарабатывать больше.

— А что, так можно? — удивленно приподняла я брови. — Это же нужно точно знать процесс, иметь лабораторию… — Дурацкий вопрос. Дурацкая реакция. И я пристыженно прикусила язык.

— Не перебивай! — осади меня килл, весело сверкнув шоколадными вишнями глаз. Я сделала жест, мол, закрыла рот на замок, а ключ выбросила. Не знаю, кто из моих предшественниц познакомил Академию с этим земным жестом, но Ирейс меня понял. И продолжил:

— Расчет был на то, что моей неудобной инициативой неминуемо кто-то заинтересуется: не покупатель, так те, кому я этой самой инициативой подгадил. Хотя, лучше бы, чтобы покупатель. Именно он, заказчик готовой продукции был моей конечной целью. Потому что помимо мутагенов, он еще и закупался зачем-то компонентами самого опасного галлюциногена во Вселенной. Теперь понимаешь, почему его решено было устранить в первую очередь?

— А дурь-то ему зачем? — шокировано тряхнула я головой, уставившись в глаза Ирейсу.

Одной из характерных черт киллов были шоколадно-карие глаза. Я избегала в них смотреть, потому что казалось, будто с головой погружаюсь в какую-то черную дыру. Но глаза Ирейса для меня сейчас почему-то ассоциировались с расплавленным шоколадом: горячим, пряным, сладким и почему-то опьяняющим. Мне пришлось отвести в сторону взгляд, чтобы не утонуть в них. И слава всем космическим богам, что килл ничего не заметил. Помолчал немного, а потом просто пожал плечами:

— Наверное, зарабатывает так деньги на эксперименты с мутациями. Если честно, не знаю. Вот изловим, тогда сможешь задать вопрос, — и он мне подмигнул.

— Ладно, с этим более-менее понятно, — буркнула я, недовольная выходкой Ирейса. — А что там с нашими дальнейшими шагами в сторону поимки этого чересчур предприимчивого типа? И кстати, удовлетвори мое любопытство: а что случилось с настоящим Эрвом Абату?

Ирейс хмыкнул:

— Настоящий Абату был конченым ублюдком и наркоманом. Лучшие спецы разведки так и не смогли раскопать, кем был его отец. И кто он вообще такой. Наверное, его мамаша тоже не знала, от кого его родила. И просто легкомысленно подбросила старшему братцу своего щенка в возрасте пяти лет. Догадываешься, как настоящего Медерваса воспитывали? — Я заторможенно кивнула. Услышанное шокировало. — Ну вот. Как дядя его воспитал, то и получил: десять лет назад, как раз перед нашими выпускными экзаменами в академии, Медервас, будучи под кайфом, подрался с возлюбленным дядюшкой и сумел того смертельно ранить ножом. Дядя, понимая, что никакие медики не успеют спасти его от закономерного конца, выстрелил в племянника из бластера. Финиш. Нашим пришлось экстренно выдергивать меня из академии, чтобы весь план не полетел к демонам под хвост.

Я была потрясена услышанным. Моя жизнь после окончания академии мало походила на сказку. Скорее уж на страшилку, если на то пошло. Но даже в моем мире отношение к родственникам было куда более бережным. И уж точно никто бы не стал требовать у родни денег на наркоту с ножом у горла. Меня все это настолько шокировало, что я, не подумав, ляпнула:

— Ну хорошо, настоящий Медервас был той еще тварью. Но что бы ты делал, если бы драка не случилась? Чье бы место ты занял в таком случае? Или Абату уже тогда выращивал травы для мутагенов?

Килл медленно качнул головой:

— Не выращивал. Но не думай об этом. Эта семейка не зря была под наблюдением спецов. Рано или поздно, но нечто подобное все равно бы произошло. Так что нам нужно было всего лишь подождать. И жаль, что пришлось покинуть академию до официального получения диплома и до выпускного бала.

Ирейс с намеком усмехнулся. Я отвернулась. Очень уж удачно один из приборов запищал, требу к себе внимания. Это позволило скрыть от килла свою реакцию на рассказ. Мне не хотелось думать, что если бы драки не произошло в реальности, то разведчики ее спровоцировали бы сами. Ради того, чтобы внедрить крота в нужную им среду.

Вообще, мир разведки жесток, думала я, подправляя курс «Шервариона» так, чтобы появившееся словно из ниоткуда очередное облако космического мусора прошло стороной. И откуда их здесь столько? Словно забор, турникет, пропускающий сквозь себя только избранных. Или оплативших вход. Я застыла над пультом управления, потрясенно глядя на дисплей. А ведь это мысль!

Как-то до этого мне в голову не приходило, что для квадрата, в котором расположена планета лечебниц, клиник и санаториев, здесь аномально много подобных скоплений. Будто естественное заграждение. От озарившей меня догадки я замерла. Словно дроид, у которого завис процессор. И почему я об этом не подумала раньше? Вот оно, подтверждение правоты Ирейса! Подтверждение того, что черные генетики, последователи уже благополучно отправившегося к праотцам Дурана, свили на Эльдеусе себе гнездо. Через мусорные облака и метеоритные пояса может пройти только самый отчаянный и опытный пилот. Или же тот, у кого есть карта проходов. Санитарные транспорты со всей вселенной никогда не смогут попасть на Эльдеус. Следовательно, на планете попросту не может быть чужих. Просто рай для нелегалов! Какие хочешь опыты, такие и ставь! Внутренний патруль никогда не узнает!

— Ты чего? — вдруг коснулся слуха осторожный шепот килла. — У нас проблемы?

Словно очнувшись, я тряхнула головой:

— Нет. По крайней мере, ничего такого, с чем бы я не смогла справиться.

Искоса глянув на Ирейса, я увидела, как тот колюче прищурился, глядя на меня:

— А что тогда?

У меня вырвался хмык:

— Видел бы ты себя сейчас в зеркале! Да тебя же даже ребенок не примет за добропорядочного плантатора! Таким взглядом, которым ты сейчас смотрел на меня, можно убивать без оружия!

Я закончила корректировать курс и откинулась на спинку своего кресла, не скрываясь, наблюдая за киллом. Ирейс на глазах обмяк и принял добродушно-плутоватый вид:

— Тина, дорогая моя, не забывай: я — плантатор, который выращивает запрещенные растения и который планирует заняться их обработкой, которая, о чудо, тоже запрещена!

Настроение мгновенно испортилось, и я огрызнулась:

— Не ерничай!

Килл не обиделся и не огрызнулся в ответ, просто усмехнулся моей реакции. А мне неожиданно пришло в голову, что прошлое и наша в нем вражда уже потеряли свою остроту, значение и важность. Что мы вполне можем нормально общаться. Как взрослые, здравомыслящие люди.

Наблюдавший за мной Ирейс хмыкнул:

— Не хочу даже думать о той «светлой» мысли, которая посетила сейчас твою голову. Может, вместо этого расскажешь уже, что тебя так напрягло? — и килл подмигнул мне с видом завзятого ловеласа, заигрывающего с молоденькой вдовушкой.

Я невольно рассмеялась и отмахнулась от бывшего однокашника:

— Да ничего такого! Просто вдруг сообразила то, о чем мне следовало догадаться самой и давно: вокруг курортной планеты просто не может быть столько космического мусора и астероидов. Они затрудняют судоплавание, усиливают риски. Если бы Эльдеус был по-настоящему здравницей, все эти преграды давным-давно бы уже удалили…

Ирейс моментально перестал улыбаться. Даже напрягся:

— А ведь ты права! Все просто как дважды два. Но об этом никто не подумал в моей конторе! Надо доложить…

— Как? — насмешливо перебила я. — Я же ретранслятор раскурочила! Яхта слепа, глуха и нема!

Ирейс сначала опешил, а потом скорчил мне очень выразительную гримаску:

— Очень вовремя! — А потом вздохнул: — Придется самим…

Я опять привычно огрызнулась, быстрее, чем осознала, что говорю:

— Вот если бы некоторое не отдыхали в ящиках, то может быть мне бы и не пришлось с гарантией разрывать связь «Шервариона» с внешним миром! — И почти сразу же опомнившись, виновато попросила: — Прости! Я еще не привыкла, что мы с тобой вроде как заодно.

На некоторое время в рубке установилась относительная тишина. Тихо шелестели и попискивали электронные приборы, следящие за курсом яхты, за состоянием двигателей, за системой жизнеобеспечения. Этот привычный фон делал молчание уютным. Следить за курсом и приборами яхты нужды не было. Я рассматривала сидящего в соседнем кресле килла и думала о том, насколько сильно он изменился. Насколько изменились мы оба. И что могло бы быть, если бы в Академии я его не ненавидела так, а он не доставал меня идиотскими шуточками.

— Тина, — через какое-то время позвал меня Ирейс, — раз уж ты сама нашла доказательства того, что на Эльдеусе свили себе гнездо черные генетики, поделись остальными соображениями. Что ты можешь вообще сказать о происходящем с точки зрения пилота? Может, ты заметила что-то, чего не разглядел я? И что теперь ты можешь сказать о своем контракте?

Ирейс смотрел на меня серьезно, я бы даже сказала, строго. И я заставила себя снова, с самого начала все обдумать. А потом покачала головой:

— Все соображения с точки зрения пилота я тебе уже сообщила. Добавить нечего. А вот что касается контракта в целом… — Я помедлила и призналась: — Теперь вообще не знаю, что и думать о причинах найма меня на работу! В свете моей догадки это все вообще теряет всяческий смысл: зачем нанимать кого-то левого и отправлять «Абату» в капсуле как паралитика туда, куда долететь без пропуска почти нереально? Устранить лже Абату? Но зачем так сложно? Доставить его на Эльдеус на самом деле? А как тогда они собирались следить за яхтой и проводить ее через пояса мусора и астероидов? Не понимаю, — покачал головой я. А потом замерла: — Разве что…

— Разве что — что? — Ирейс даже наклонился ко мне, мгновенно ухватившись за мою оговорку. Глаза-вишни блестели как у собаки, взявшей след.

— Одно из двух: — не стала я ломаться и выложила свои соображения, — либо отклонения от курса были запрограммированы изначально и имели целью вовсе не отвести яхту в ледяную бесконечность космоса на гибель, а провести нас в какой-то условный проход между метеоритными облаками и скоплениями мусора. Если такое возможно.

— Возможно, — хмуро кивнул сосредоточенный Ирейс. — Программисты там работают, будь здоров!

Я качнула головой:

— Я не об этом. А о том, можно ли запрограммировать мусор и метеориты летать по заданным траекториям, причем не по ровным, а по кривым.

— Вот этого не знаю, — ошеломленно моргнул Ирейс. — Была бы связь, попробовал бы связаться со своими и узнать. Но так…

— Не суть важно, — отмахнулась от него я. — Это просто любопытство. Тем более что я считаю свое второе соображение более жизнеспособным: настичь «Шерварион» в укромном месте, снять с него все, что интересует, а остальное бросить. В таком случае мой контракт выглядит более-менее логичным.

— И как бы ты это осуществила на их месте?

Я пожала печами:

— Я вижу два варианта: опять-таки заранее запрограммированный курс привел бы яхту туда, где ее уже ждали бы. Второе: фарн должен был подать сигнал. В таком случае понятно, для чего он влез в рубку управления, но ничего не стал трогать. Он просто проверял, сможет ли ее вскрыть в нужный момент.

— Слишком зыбко, — покачала головой Ирейс. — А если бы не смог?

— В таком случае ему бы пришлось запустить передатчик, который он вез в багаже. Кстати, вместе с тобой на борт «Шервариона» загрузили просто дикое количество коробочек и кейсов. Те, что я проверила в медотсеке, оказалось просто пустышкой. Пустой оболочкой, внутри которой ничего нет. Но есть еще те, что загрузили в багажный…

Я замерла, недоверчиво глядя на килла. А потом мы с ним в унисон выдохнули:

— Нужно все проверить!

Я молча костерила себя на все лады за беспечность, перепроверяя курс «Шервариона» и связь ИскИна яхты с моим коммом. Отвыкла, расслабилась за годы работы на гражданских грузоперевозках, забыла, чему меня учили в академии. А учили одному: безопасность превыше всего! Я должна была сразу, еще до отлета, разобраться, что мне притащили на борт. А не проверять груз в открытом космосе, даже гипотетически рискуя взрывом и разгерметизацией корабля. Или распространением ядовитых и отравляющих веществ. Или еще какой-нибудь малоизвестной заразой.

Ирейс настаивал на том, чтобы проверить груз самому. Но я просто не могла этого допустить. В соответствии с моим контрактом, «Шерварион» был моим кораблем, а я — его капитаном, я несла личную ответственность за то, что происходило на корабле во время выполняемого рейса. И без того уже заварила кашу, понятия не имею, как расхлебать. Поэтому отпускать килла одного в грузовой отсек не собиралась. Мало ли что…

Закончив с проверками и настройками, я молча поднялась со своего места и молча направилась на выход. И уже у самой двери меня настиг напряженный голос Ирейса:

— Тина, может, все-таки останешься? Мало ли что тебе могли туда подложить? А вдруг взрывчатку?..

Я постаралась не подать виду, как меня скрутило при одном упоминании этой гадости. Стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно и ровно, перебила килла:

— Скорее всего, там и есть именно взрывчатка. И передатчик для связи. Если там обнаружится что-то другое, то я вообще отказываюсь понимать, что происходит. — И оглянулась через плечо на молодого, сухопарого инопланетника: — Ты идешь? Или, может, я сама проверю груз? А потом уже вместе решим, что делать с ним? Если, конечно, там найдется то, о чем я думаю.

Ирейс догнал меня одним прыжком и цепко ухватил за локоть:

— Ну уж нет! Ты упряма, как целое стало ваших земных животных, забыл, как они называются!

У меня вырвался смешок:

— Ослы. Они называются ослы.

— Именно! — Ирейс даже не поблагодарил за подсказку, пристраиваясь у моего левого локтя. Хочешь проверять груз — ладно. Но не мечтай, что я в это время буду праздно сидеть и потягивать через соломинку коктейль!

Я опять фыркнула:

— Ты сможешь потягивать коктейль только в том случае, если сам его себе смешаешь!

— Думаешь, у меня не получится? — выгнул в деланном удивлении смоляную бровь Ирейс.

И я уже засмеялась в голос, не скрываясь:

— Получится! Еще и как получится, я в этом уверена! Ты же у нас мистер Совершенство, черт тебя побери!

Ирейс не выказывал никаких признаков злости или раздражения. Смех и наша болтовня заглушали звонкий звук шагов в коридоре. И я смогла расслабиться в его компании, идя в сторону грузового отсека. Впервые за всю мою карьеру пилота, я не ощущала одиночества и оторванности от жизни. Забыла, что нахожусь сейчас не просто посредине ледяной пустоты космоса, а вообще в гиперпространстве. Наверное, слишком, непозволительно расслабилась. И для меня оказалось огромным и пренеприятным сюрпризом, когда меня вдруг словно взрывной волной откинуло на переборку. Я ударилась спиной с достаточной силой для того, чтобы на несколько мгновений перед глазами замелькали цветные круги, а воздух застрял в легких. И не успела я даже глотнуть дополнительную порцию воздуха, чтобы прийти в себя, как мой рот накрыли чужие губы…

Ирейс не деликатничал. Целовал властно и жадно, за поднятые вверх руки прижимая меня к переборке. Всем телом фиксируя у стены. Когда-то у нас такое уже было. Почти один в один. Только тогда у меня еще был нулевой сексуальный опыт. И я запаниковала, заистерила, из глаз позорно потекли слезы. Сейчас же… Монашкой я не жила. Хоть постоянного любовника и не имела. Иногда попадалась умелые партнеры и с ними было жаль расставаться наутро. Иногда я уходила без сожалений. Но еще ни разу в моей жизни не было так, что после первого же посасывающего движения губ килла, у меня ноги словно стали ватными. А позвоночник кто-то как будто выдернул из тела. Медленно, очень медленно, чтобы я ощутила каждый миллиметр движения. И насладилась им. Наверное, я мазохистка. Но это странное ощущение завело меня так, что я с трудом подавила стон. А потом как тогда, еще на первом курсе обучения, когда Ирейс единственный раз рискнул на глазах у всей академии прижать меня к стене и насильно поцеловать, я чуть-чуть раздвинула ноги. Словно нечаянно. И килл, как и тогда, не замедлил этим воспользоваться. Я чуть не хихикнула ему в рот. Вот ничему жизнь некоторых не учит!

Одно движение коленом вверх, и килл со стоном откатился от меня, скорчившись у стены, давая мне свободу передвижений. В прошлый раз я сразу же убежала, не разбираясь, что и как. Тогда я боялась Ирейса. Сейчас же… Не двигаясь, я посмотрела на него сверху вниз: гад улыбался. Ну не обижается, и то хлеб. Я улыбнулась тоже:

— Еще раз так сделаешь — оторву причиндалы!

В карих глазах инопланетника, словно фейерверк, мелькнули золотые искры:

— Ого! Котеночек вырос и показывает зубки? Вот теперь, Тина, ты точно станешь моей!

Я опешила от этого заявления. А этот му… немудрый мужик, с трудом разогнувшись, осторожно выпрямился и торжествующе мне усмехнулся. Он идиот, что ли? Мы вляпались, по самое не могу, можем подохнуть в любую секунду, а ему секс подавай?

— Ну а почему бы и нет? — пошло облизнулся килл. Ой, неужели я все это ляпнула вслух? Стало неудобно. — Если мы оба ходим по краю лезвия и завтра может для нас не наступить? В жизни нужно испытать все! Ничего не упустить. А ты, Тина, судя по всему, стала страстной и горячей любовницей…

Всю мою неловкость словно смыло дождевой водой. Я разозлилась. Но и с ответом я не нашлась. Несколько секунд молча смотрела на этого бесстыдника, а потом так же молча отвернулась и продолжила путь в грузовой отсек. Внутри кто-то тоненько ныл от сожаления по упущенным возможностям.

— Тина! — раздалось громкое позади. — Ну ты чего? Это была просто шутка! Нам обоим просто необходимо немного расслабиться перед тем, как лезть в потенциальный схрон взрывоопасного груза!

Судя по звукам, килл меня догонял. Но не так быстро, как ему того хотелось бы. Наверное, поэтому, для него стало сюрпризом, когда я резко остановилась и повернулась к нему лицом:

— Шутка, говоришь? А если бы я согласилась? Чтобы ты тогда делал?

Я изучающе смотрела в смуглое худощавое лицо. Но Ирейс и не подумал смущаться:

— В таком случае мы бы оба провели время в удовольствие для себя. А потом я бы пошел и проверил этот долбанный груз, — пожал он плечами.

Я только головой покачала:

— Каким был болваном, таким и остался! Пошли уже, проверим этот, как ты изволил выразиться, долбанный груз, — повернулась и пошла к входу в грузовой отсек. До которого, к слову, оставалось лишь пару метров.

В спину мне ударилось потрясающее по своей наглости:

— Продолжим потом? Сладкое всегда оставляют на десерт?

Вот идиот!

Глава 6

Несмотря на все свои дурацкие шутки и подначки, Ирейс стал серьезным сразу же, как только мы вошли в грузовой отсек, и я достала и включила сканер.

Работали молча, на удивление, понимая друг друга с полувзгляда, перебирая коробку за коробкой, кейс за кейсом, контейнер за контейнером. Работа монотонная, нудная и напряженная, не дающая ни на секунду расслабиться. Потому что всегда оставался шанс, что именно в следующем кейсе или коробе окажется взрывчатка, которая и приговорит «Шерварион» к гибели. Пусть даже и в безвоздушном пространстве взрыв не так опасен, как в атмосфере, корабль будет разгерметизирован все равно. Для нас это будет автоматически означать смерть. Я на мгновение замерла, решая: не стоит ли заставить килла натянуть скафандр. Сама я это сделать не могла, ибо в защитном скафандре любой, даже самый гибкий, проявлял чудеса неуклюжести. А для меня сейчас неповоротливость была синонимом обреченности. Но вот килл…

— Тина, ты чего? — тихо позвал меня предмет моих размышлений, замерев над очередным кейсом и внимательно меня изучая темно-шоколадными глазами. А красивые все же глаза у Ирейса! Правильной и изящной формы и с длиннющими густыми ресницами! Небось, все знакомые девушки уже обзавидовались.

Осознав, что меня поймали за разглядыванием драгоценной килльскй особы, я отвернулась как ошпаренная и буркнула сквозь зубы:

— Со мной ничего. Размышляю, следует ли упаковать тебя в защитный скафандр. В случае чего, выживешь хоть ты…

— Не нужно, — тихо и твердо перебил меня Ирейс. — Спасать меня здесь совершенно некому, разрушенная взрывом яхта ничем не поможет. Так что в таких условиях скафандр — это всего лишь отсрочка агонии. Лучше пусть сразу и быстро.

Что-то в тоне Ирейса было такое, что я обернулась и быстро изучила через плечо его лицо. Почему-то показалось, что килл сказал совсем не то, что подумал. Но ни в темных глазах, но на смуглом лице нельзя было ничего прочесть. Ирейс стоял спокойный, словно вековая скала. И я просто кивнула, мол, принимаю твою точку зрения, так и в самом деле будет лучше. Дальше работали в тишине.

Спустя полтора часа мы с Ирейсом уже знали, что во всей огромной куче груза, которую мне зачем-то загрузили на борт, нет ничего ценного. Кроме портативного радиопередатчика, который сейчас был отключен. Все остальные коробки и кейсы оказались так же пусты, как и те, что я осматривала в медотсеке.

— Взрывчатки нет, и то хлеб, — хмуро буркнула я, стоя над кейсом с передатчиком и глядя на него. — Но теперь я вообще отказываюсь понимать, что здесь происходит!

Ирейс хмыкнул. Присел и некоторое время, не прикасаясь, изучал нашу находку. А потом выпрямился и сообщил:

— Конструкция незнакома. То ли какие-то разработки яоху, то ли, что маловероятно, невообразимое старье. Беспокоит то, что он не включен. Но, возможно, так и было задумано. Возможно, это страховка на тот случай, если бы фарн не смог проникнуть в командную рубку. Помнишь, ты рассказывала, что он вскрыл дверь, вошел, постоял и ушел, так ничего и не сделав? — Я кивнула. — Кажется, ты права. Это была проверка, сможет он или нет. Если бы по какой-то причине не смог, тогда запустил бы этот передатчик. Но поскольку у фарна получилось вскрыть дверь, то он не стал возиться с этой штуковиной. Просто выжидал нужный момент. То ли время, то ли какое-то определенное место.

— Я думаю, место, — проворчала я. — И еще. Я предполагаю, что это, — я подбородком указала на раскрытый кейс с устройством внутри, — может быть не основным планом, а страховкой. Допустим, фарн к определенной точке не выйдет на связь, и тогда она включится автоматически…

Ирейс ошеломленно моргнул. Потом подумал и согласился со мной:

— Возможно, ты и права. Только я думаю, что все должно быть немного не так: скорее всего, передатчик запрограммирован на включение в любом случае. А фарн должен был, если все хорошо, его выключить. А если не выключит, значит, беда. Ты же столкнулась с фарном где-то здесь?

Звучало логично. Так что я просто кивнула. И чуть-чуть подумав, указала на место за спиной Ирейса:

— Да, вон там. В принципе, если знать, где лежит кейс, то с той стороны было бы удобнее и быстрее добраться до него.

Плечи килла как-то облегченно обмякли, что ли:

— Ну вот. Это уже похоже на правду. Давай, забираем передатчик с собой. Пусть постоянно находится перед носом. Чтобы в случае чего быстро его отключить.

Небрежно покидав назад пустые коробки и кейсы, я заперла отсек. Ирейс все это время молча стоял у меня за плечом в обнимку с передатчиком. Не сговариваясь, мы оттащили устройство в рубку управления яхтой. Я еще раз проверила курс и показания приборов, и мы пошли в столовую. Снова молча и не сговариваясь.

С того момента все изменилось. Мы мало разговаривали с Ирейсом. По большей части молчали, каждый обдумывая что-то свое. Но это было уютное молчание. Я практически моментально привыкла к присутствию килла на борту яхты, в своей жизни, в своем личном пространстве. Удивительно, но все наши разногласия остались в прошлом. Словно рядом со мной сейчас был не тот, кто планомерно отравлял мое существование на протяжении пяти лет обучения, а близкий человек. Друг. И мне стало словно легче дышать. Хотя, возможно, это была просто иллюзия. Просто килл взял на себя часть обязанностей по дежурству в рубке, давая мне возможность спокойно поспать. Выполнял другую посильную работу на яхте. Заботился обо мне в мелочах. Например, приносил по утрам кружку горячего кофе в рубку, если ночью дежурила я. Впрочем, я тоже, не задумываясь, делала то же самое и для него. И мы, опять-таки не сговариваясь, не обсуждали то, что нас ждало впереди. А впереди маячил выход из гиперпространства и Эльдеус…

Я заранее выбрала точку, в которой выведу «Шерварион» из гиперпространства. Предварительно посоветовавшись с Ирейсом. Точку я выбирала так, чтобы у яхты было лишь время и место погасить скорость перед входом в атмосферу планеты. Чем меньше мы будем болтаться на орбите, тем меньше вероятность, что кто-то заинтересуется нами и захочет сбить как спелую грушку. Впрочем, в то, что нас не ждут, я не верила. И потому приказала киллу не сводить во время дежурства глаз с передатчика. И сама делала то же самое.

Казалось, мы предусмотрели все возможные варианты событий с точки зрения пилота, с точки зрения тайника и даже с точки зрения контрабандиста. Но несмотря на все предпринятое, на выходе из гиперпространства нас поджидал сюрприз.

Килл сам настоял на том, чтобы дежурить в рубке перед выходом яхты из гиперпространства. Мол, мне необходимо хорошенечко отдохнуть, ибо от него, Ирейса, толку как от пилота ноль. А мне, скорее всего, понадобиться все мое мастерство. Я поначалу фыркнула в ответ на это заявление. Мол, нефиг подлизываться. Но потом призадумалась. Если бы я просто летела на планету-здравницу, то происшествий для такого простого рейса было бы слишком много. А вот если учесть, что «Шерварион» лезет практически в логово тигра, вернее, в логово модификантов, то долетели мы до Эльдеуса даже как-то слишком легко. Убийство фарна не в счет, вряд ли это кто-то мог предвидеть. Следовательно, вполне можно ожидать подстав и ловушек. И в таком случае Ирейс прав: я должна буду собраться и быть предельно внимательной на выходе из гиперпространства. Так что я не стала спорить.

Вызов от Ирейса пришел примерно за час до начала моего дежурства и за пару часов до запланированного выхода из гиперпространства. Я как раз собиралась сходить перекусить, когда мой комм ожил и нервным голосом килла потребовал:

— Тина, живо сюда!

Ирейс больше ничего не добавил. А я и не подумала требовать подробности по коммуникатору. Проще пробежаться в течение минуты до рубки и увидеть проблему собственными глазами, чем тратить драгоценное время на пререкания. Так что я ринулась в рубку, глухо бухая привычными мне летными ботинками с магнитной подошвой по устланному ковром коридору космической яхты. А дверь в рубку распахнула с такой силой, что в металле переборки, наверное, остались вмятины.

— Что случилось?

Запыхаться я не успела, слишком кротким был мой путь. Но от нервозности голос звучал рвано, как я ни старалась. Сидящий на моем месте Ирейс мельком оглянулся на меня через плечо:

— Смотри сама! — и он широким жестом указал на проклятый передатчик. Я чуть не выругалась. Значит, мы угадали верно. Он был запрограммирован заранее, и включился сам.

Со смешанными чувствами облегчения, гадливости и обреченности я приблизилась к раскрытому кейсу с передатчиком, который стоял на полу между двумя креслами, и заглянула внутрь.

— Непоняла?.. — подняла спустя пару секунд изумленный взгляд на килла. — Это ты так надо мной пошутил?

Передатчик был мертв. Как в тот миг, когда я только-только открыла в первый раз кейс с ним. Что за приколы?

— Если бы, — мрачно отозвался Ирейс, не глядя на меня. Он был занят какими-то странными расчетами. — Эта дрянь включилась ровно на пятнадцать секунд. И отрубилась сразу же, как я позвал тебя в рубку. Я просто уже не стал перезванивать и тебе и говорить об этом. Все равно ты бежала в мою сторону, я слышал твои шаги.

— Чем ты занимаешься? — поинтересовалась, шагнув ближе. Меня одолевало жуткое желание отвесить киллу подзатыльник. И я бы так и поступила бы. Если бы не осознавала: сигнал о том, что мы уже на подходе, что нас нужно встречать, уже ушел. Жаль, что до этого никто из нас не додумался. А сейчас уже бесполезно ругаться или раздавать плюхи. Этим я ничего не изменю, кроме того, что мы с Ирейсом разругаемся в пух и прах перед серьезным делом.

— Пытаюсь просчитать, что теперь будет, — кратко отчитался килл.

Я только головой покачала. Сама я в таких делах электронному прогнозированию не доверяла. Только личному опыту и чутью.

— Я и без прогноза тебе скажу, что будет, — пробурчала, опускаясь в соседнее кресло. — На выходе нас либо уже будут ждать, либо встретят тогда, когда мы будем менее всего к этому готовы.

Ирейс замер в причудливой позе с поднятыми над клавиатурой руками. Взгляд его на несколько секунд стал бессмысленным, рассредоточенным. А потом он остро взглянул на меня:

— А не выходить из гиперпространства ты сможешь? Просто продолжить дальше путь, желательно не в заданном направлении?

Я фыркнула:

— Это сможет любой, кто знаком с принципом прыжков. А продолжить в заданном направлении не выйдет ни у кого: у нас вектор на приземление.

— То есть, они там, внизу, понимают, что ты сейчас выйдешь из гиперпространства и пойдешь на посадку? — уточнил килл.

— Ирейс… — Под убийственным взглядом килла я торопливо исправилась: — Эрв, ты что, основы пилотирования тупо все прогулял?

Слегка успокоившийся килл равнодушно пожал плечами:

— Приходилось выбирать и чем-то жертвовать. Я же тебе говорил: я с самого начала знал, чем буду заниматься. В отличие от остальных сокурсников. У меня было много дополнительных занятий, не входящих в программу курса. Поэтому тем, что в теории не могло мне пригодиться, пришлось пожертвовать. Да и где ты видела нелегального дельца, умеющего все подряд?

Мне показалось, что мои слова задели килла. Но извиняться я не стала. Постаралась закрыть неприятную тему:

— Да, если они за нами следят, то по вектору для них не составит труда понять, что я собираюсь сесть на планете.

— То есть, — задумчиво протянул килл, пустым взглядом глядя перед собой на большой монитор, — если ты передумаешь выходить из гиперпространства и полетишь дальше, они догадаются, что их план раскрыт, подождут следующую точку выхода и тогда уже уничтожат яхту с гарантией. — Я кивнула. Ирейс обернулся и впился в меня темным колючим взглядом: — А есть ли у нас хоть один шанс выйти из гиперпространства здесь и суметь обмануть их? Или ошеломить и дезориентировать, и тем самым выиграть немного времени для себя?

Я пожевала нижнюю губу в раздумьях и сразу же себя обругала за идиотскую привычку, которую как-то незаметно приобрела за время одиночных полетов: глаза килла, грубо выражаясь, практически прилипли к моему рту. Я стушевалась, поймав этот взгляд. По коже спины почему-то пробежала волна жара, вызывая во мне злость. Эта злость в компании неловкости и смущения стали причиной того, что ответила я Ирейсу излишне жестко:

— Обмануть точно нет. А вот ошеломить можно попробовать… Но это очень серьезный риск.

— Рассказывай! — попросил Ирейс. И вздохнул: — сомневаюсь, что это опаснее, чем пытаться сесть на планету в лоб.

Я нервно засмеялась в ответ, чувствуя, как увлажняются лежащие на подлокотниках кресла ладони:

— А мы и будем садиться в лоб. Да еще и времени на это будет меньше чем обычно. Это половина рисков. Вторая половина в том, что я не знаю, есть ли на выходе метеориты и прочий мусор. Моя задумка состоит в том, чтобы, едва выйдя из гиперпространства, сразу же, не осматриваясь, бросить корабль вниз. Почти у всех там слепая зона, которую редко когда учитывают при осаде. А уже оттуда очень быстро идти на посадку. — Я помолчала секунд десять, давая киллу возможность осмыслить услышанное. А потом осторожно добавила: — Обшивка «Шервариона» при этом гарантированно пострадает. Возможно, яхта больше никогда уже не взлетит. Если у тебя есть на нее планы, говори сейчас. Попробую придумать что-то другое.

Ирейс честно «подумал» перед тем, как ответить, аж целых пять секунд! Потом качнул головой:

— Плевать на яхту! Главное, уцелеть самим. Потом придумаем, как оттуда выбираться.

Мне хотелось спросить, а знает ли он хотя бы примерно, что мы будем делать после приземления? Или он тоже будет на ходу придумывать план? Но я промолчала. Лишь качнула головой, приказывая:

— Тогда освобождай место! У меня мало времени, чтобы все просчитать. А без расчетов шансов выжить почти нету.

Мы молниеносно поменялись местами. И я, больше не обращая внимания на килла, занялась тем, что было самой нелюбимой моей частью работы, но являлось неотъемлемой составляющей мастерства пилота. Ведь в нашем деле мало уметь хорошо управлять звездолетом, нужно еще определить наиболее безопасный путь, по которому полетит машина. Я люто ненавидела все эти формулы. Но научилась быстро и хорошо ими пользоваться еще на втором курсе академии. А сейчас, если бы прижало, смогла бы проложить маршрут даже под незнакомыми звездами, так сказать, вручную.

Спустя сорок минут все было готово. А у меня нервно подрагивали кончики пальцев — мой план просто вонял авантюрой. Но при этом имелись неплохие шансы сесть на планету с наименьшими потерями.

— Закончила? — раздался над ухом резкий вопрос как раз тогда, когда я завершила с расчетами и потянулась всем телом: у меня затекли от напряжения плечи. Я подскочила от неожиданности из позы руки в замке над головой и едва не врезала Ирейсу по челюсти. Он пробурчал недовольно: — Эй! Аккуратнее! Мужчину украшают лишь шрамы! Синяки мне ни к чему! И давай, переодевайся!

Плюхнувшись назад в кресло, я на автомате огрызнулась:

— Сведешь синяки, если тебя так беспокоит собственная внешность! А зачем переодеваться? И во что?

Вместо ответа, килл молча мотнул головой назад.

Я оглянулась: на полу позади моего кресла лежал универсальный защитный комбинезон. По своим защитным свойствам он равнялся с облегченным скафандром и даже подходил для кратковременного пребывания в космосе. Естественно, при наличии дополнительной экипировки в виде шлема. Я перевела ошарашенный взгляд на килла. Ирейс нервно пригладил короткий ежик волос:

— Лучше подстраховаться. И ты не подумай, Тина, я не сомневаюсь в твоих талантах. Просто после посадки нам могут не дать время на сборы. Так что лучше переодеться сейчас. А все необходимое я собрал в два тактических рюкзака. — И недовольно поморщился: — Плохо, что оружия нет. Я без бластера чувствую себя голым.

— Главное, чтобы ты не был таким в реальности! — поддела я килла и одним движением расстегнула привычный в рейсах комбинезон техника с кучей карманов.

Привычка к одиночеству сыграла со мной дурную шутку. Я осознала, что разделась на глазах у мужика лишь тогда, когда у Ирейса глаза от удивления полезли на лоб. Выматерилась про себя, скрипнула зубами. Но запахивать комбинезон и требовать, чтобы килл вышел, не стала. Какой смысл, если он уже все успел увидеть? Хотя там и смотреть особо не на что: я носила спортивный бесшовный бюстик, закрывающий абсолютно все, и трусы-шорты вроде мужских боксеров. Охота ему, пусть таращится. А у меня времени на реверансы нет. Так что рывком содрала с себя привычный комбинезон и влезла в предложенный. Удержаться при этом от скрипа зубов у меня не получилось, но килл, занятый изучением моей анатомии, кажется, этого не заметил.

Закончив с одеждой и обувью, я распотрошила карманы на прежней одежке и рассовала все по немногочисленным карманам нового комбинезона, где карманов было непривычно мало. И лишь когда я, скривившись, застегнула последний, Ирейс отмер и бесцветно спросил:

— А что, поверх того, что на тебе был надет, скафандр бы не налез?

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Посмотрела на себя. Потом медленно подняла взгляд на смуглое лицо заклятого друга. И смачно выругалась, на этот раз не сдержавшись, вслух:

— А раньше ты этого сказать не мог, извращенец?

— И тем самым лишить себя пикантного зрелища? — темная бровь килла поползла вверх.

Я презрительно фыркнула и отвернулась.

— Точно извращенец!

Мне отчаянно хотелось треснуть Ирейса чем-нибудь тяжелым по голове. Но времени на глупости уже не было. Пора было садиться за пульт и брать на себя управление «Шерварионом», яхта неумолимо приближалась к той точке, в которой удобнее всего было сделать прокол пространства. Сама виновата, что выставила себя совершеннейшей дурочкой. Ведь в академии внушали с самого начала, что подобные комбинезоны не надеваются на белье. Но я после окончания обучения больше не имела дела с подобной защитой. И вот он результат… Придется теперь щеголять в защитном комбинезоне до тех пор, пока не подвернется возможность переодеться. Ничего. Сядем на планету, и я с наслаждением придушу килла.

Заняв свое место у пульта, я сухо бросила через плечо Ирейсу, который возился возле второго кресла с рюкзаками, кажется, он собирался держать оба у себя до посадки:

— В моей каюте, на койке, между подушкой и стеной лежит маленький оружейный кейс. В нем парализатор. Бластеров не держу, прости.

Краем глаза я заметила, как застыл килл, не до конца приладив один рюкзак поверх второго. Вещмешок, лишенный внимания, медленно и мягко свалился боком на пол, что-то глухо бухнуло о металлический пол. Но Ирейс на это не обратил внимания, срываясь с места со словами:

— Да чтоб тебе! И молчит!

Я насмешливо рявкнула ему в спину:

— У тебя семь минут!

Мелкая пакость неожиданно подняла настроение. Так что за подготовку корабля к выходу из гиперпространства я взялась, почти насвистывая от удовольствия. А от недовольной физиономии вернувшегося через пять минут Ирейса вообще захотелось петь. И плевать, что слуха нет, да и делать это я не умею.

Килл свалился на свое место и молча зыркнул на меня из-под насупленных бровей. А потом принялся торопливо переупаковывать один из рюкзаков. Привычно тыча в кнопки на пульте, я молча наблюдала за ним краем глаза. Но когда из рюкзака появился короткой отрезок трубы, не выдержала:

— А это еще что такое?

Меня наградили сердитым взглядом:

— А как еще, по-твоему, можно защищаться?

— С трубой против бластеров? — Я аж воздухом поперхнулась. — Ну ты даешь!

Ирейс снова скривился:

— Для этого существует разведка боем: пробрался в лагерь противника, бац чем-то тяжелым по голове, и все оружие врага уже принадлежит тебе!

Я не поняла, пошутил Ирейс или сказал это на полном серьезе. А потому предпочла промолчать. На пикировку уже не оставалось времени. Так что я сухо поинтересовалась:

— Готов к началу нашей авантюры?

Секундная тишина. А потом совершенно спокойное от килла:

— Жги!

Так он всегда говорил, когда в академии случались командные отработки и нас собирали в межфакультетные группы: пилот, тайник, два-три десантника, техник, штурман, медик и связист. Нам давали задания на симуляторах, и мы никогда заранее не знали, на кого из команды придется в этот раз основная нагрузка. Преподы старались распределить задания так, чтобы все могли поработать и показать себя. Но в моей практике было и такое задание, где основная работа пришлась на медика и меня. Типо, команду поразила неизвестная зараза, подхваченная на малоизученной планете. Медик тогда справился на ура, мгновенно изолировав меня в «командном центре», дав возможность добраться до базы. И сам не только сумел предотвратить летальные исходы, но и выделил «возбудителя» заболевания, тем самым предоставив возможность изобрести вакцину. Я помнила, как тогда Ирейса бесило бездействие. Когда основная часть работы выполнялась другими, а ему приходилось лежать и изображать тяжелобольного. Сейчас его тоже явно не радовало, что он ничем не может мне помочь. Но сейчас килл воспринимал ситуацию намного спокойнее, чем тогда. Улыбнувшись воспоминаниям, я привычно начала отсчет…

Теорию пространственных проколов в академии даже пилотам преподавали поверхностно. Только чтобы летуны понимали суть процесса и как их решения влияют на него. Более углубленно, насколько я знала, эту теорию изучали аспиранты. Те, кто практике предпочел академическую науку. Мне же в свое время «повезло» сцепиться в споре с преподавателем. И тот, недолго думая, наказал строптивую землянку, дав задание написать реферат по теории пространственных проколов на десять листов и без использования учебника. То есть, мне необходимо было перелопатить гору литературы, выбрать крупицы информации, понятной не только академикам, и написать реферат. Я тогда неделю спала по три-четыре часа в сутки, чтобы успеть перечитать все справочники, монографии и энциклопедии по теории пространственного прокола. На мое счастье, в библиотеке, в открытом доступе, таких было немного. Но и того мне хватило за глаза. Толстенные пыльные тома в первое время навевали тоску и уныние. Я костерила себя за дурость и несдержанность на все лады. А потом неожиданно увлеклась.

Этот реферат не только отучил меня спорить с преподавателями на весь оставшийся срок обучения в академии, но и принес знания, которые в будущем оказались просто бесценными. Когда у нас начались занятия по пространственным проколам на симуляторах, лишь у меня не возникало никаких проблем. Я выполняла любые, даже самые сложные задания по входу и выходу в гиперпространство почти играючи, не напрягаясь. Порой существенно отступая от принятых канонов. Ошибки случались лишь иногда, на заданиях с повышенной сложностью. Именно тогда, с этих занятий, и началась моя популярность в академии, как пилота. Именно тогда меня заметил Фаир и предложил встречаться. В дальнейшем Фаир и Ирейс частенько спорили за право забрать меня к себе в команду. Особенно когда начались реальные полеты и меня в первую же практику допустили до подготовки к прыжку в гиперпространство. Да, под надзором опытных пилота и штурмана. Но я все делала сама, а не стояла за креслом пилота и наблюдала.

То, что я задумала для нас сейчас, попахивало авантюрой и было архисложным в выполнении: после выхода из гиперпространства любому кораблю требуется некоторое время на то, чтобы погасить остаточное энергополе, с помощью которого и производится прокол пространства. Количество времени у всех разное. Оно зависит от мощности генераторов, установленных на звездолете. Но именно в этот временной отрезок корабль практически беззащитен. Если знать как, его можно взять практически голыми руками. В этот период маневрировать практически невозможно, а из всего боевого арсенала работает лишь лазер. Щиты, дай бог, если работают на четверть мощности. Пульсаторы и прочие боевые генераторы полностью отключены. И это на боевом крейсере. Яхта же будет словно новорожденный слепой котенок. Бери и делай с ней, что хочешь. Но только в течение одной секунды по моим подсчетам. Потом вся маневренность вернется. Правда этой секунды вполне хватит, чтобы опытный противник размазал «Шерварион» по звездам как масло по бутерброду.

Я не сомневалась в том, что про эту секунду вражеские пилоты знали. Но был очень небольшой шанс на то, что их никто не ввел в курс дела по поводу времени «абсолютной и относительной беспомощности». Это когда со звездолетом вообще ничего нельзя было сделать, и когда, зная, что и как, кое-что все же можно было предпринять. У «Шервариона» по моим расчетам, время относительной беспомощности составляет не более трети секунды сразу после выхода из гиперпространства. Потом системы корабля уходят на перезагрузку, и в последующие две трети яхта превращается в беспомощного и беззащитного новорожденного. Я собиралась использовать эту треть относительной беспомощности для того, чтобы швырнуть яхту вниз, в слепую зону. Но времени осмотреться у меня не будет. Оставалось молиться всем космическим богам, чтобы они позаботились отвести от «Шервариона» очередной метеоритный пояс. Или хотя бы проделали в нем для нас «полынью»…

За десять секунд до того, как установки «Шервариона» начали генерировать поле для совершения прокола пространства, я, повинуясь безотчетному импульсу, повернула голову и серьезно посмотрела на сидящего рядом килла, с сосредоточенным видом обнимавшего рюкзаки:

— Таир, — килл нахмурился, но я не обратила внимания, — я хочу, чтобы ты знал: я сделаю все, чтобы ты выжил и смог завершить свою миссию. Но если что-то пойдет не так… Знай, я порой ненавидела тебя тогда, во времена обучения. Частенько мечтала по ночам, глядя на луранскую ночь за окном, придушить тебя голыми руками. Но это все осталось в прошлом. Ненависти во мне больше нет. Сейчас мы просто два хорошо знакомых профессионала, объединившихся для выполнения важной задачи…

— Предлагаешь заключить перемирие? — криво усмехнулся мне Ирейс со своего места.

Я качнула головой:

— Нет. Мир. — И вдруг заметила мелькнувшие в темно-карих глазах искры.

Возможно, это были всего лишь блики от работающих индикаторов. А может, мне просто померещилось от усталости. Но Ирейс, подумав пару мгновений, качнул головой и тихо фыркнул:

— А давай вернемся к этому разговору потом, после успешного завершения операции?

— Ты так уверен, что завершение будет успешным?

В рубке раздался короткий предупреждающий сигнал и на пульте загорелся индикатор завершения генерации поля. У меня больше не было возможности смотреть на килла, управление яхтой требовало максимальной сосредоточенности. Сейчас индикатор от темно-бордового цвета перетечет к оранжевому, потом к светло-желтому, потом желтый медленно разгорится до белого. А когда загорится зеленый сигнал, извещающий о том, что сгенерировано поле достаточной для прыжка мощности, корабль совершит прокол пространства. Но наблюдение за этим всем не мешало мне слушать Ирейса. А килл насмешливо отрезал:

— Абсолютно уверен! Когда за дело берутся два таких профессионала как мы, это дело просто обречено на успех.

Я бы могла возразить, что Ирейса уже едва не отправили в пасть к врагу совершенно беспомощным, в медицинской капсуле. Но времени на это уже не было: на всех дисплеях полыхнул открывшийся прокол, и корабль прыгнул. А я напряглась до предела, ловя малейшие изменения состояния яхты собственной кожей.

Еще немного…

Еще чуть-чуть…

Вот сейчас…

Казалось, мое нетерпение передалось и «Шервариону». Яхта словно дрожала всем корпусом от предвкушения. От возможности сыграть в пятнашки с более сильным и более многочисленным врагом. И выйти из этой игры победителем. Как будто вибрировала от открывающихся перспектив…

Еще капельку…

Вот сейчас, в этот миг…

Еще…

По-моему, у меня от напряжения пошла носом кровь. Но я точно знаю, что уловила эту треть секунды относительной беспомощности, когда «Шерварион» полностью вышел из гиперпространства, и используя остатки сгенерированного для прокола поля, всем весом налегла на штурвал, бросая яхту в бездонную пропасть. От ускорения на грани человеческих возможностей, от которого не спасал даже кокон, потемнело в глазах. Во рту появился металлический привкус. Да, Таня, запустила ты себя. Вот он результат всех твоих пьянок «с горя». Раньше подобные ускорения я переносила не в пример легче. Хотя, может быть, раньше я просто была моложе. Но даже сейчас, балансируя на грани обморочной черноты, я успела заметить, как в той точке, где еще миг назад висела яхта, скрестились лазерные лучи…

Глава 7

— Тина, осторожно! Мусор! — где-то очень далеко завопил Ирейс.

Перед глазами все еще лениво плавали разноцветные круги, мешая мне рассмотреть на дисплее, куда мы вляпались на этот раз. Но индикатор активности щитов я видела хорошо. И он все еще тревожно мерцал малиновым, извещая о том, что энергии на щиты просто нет. Запас сожрал прокол, новая еще только генерируется.

— Квазар им в глотку! — вдруг яростно завопил мой компаньон. — Тина, быстрее приходи в себя! Они уже очухались и маневрируют, чтобы достать нас!

Я попробовала открыть рот, чтобы послать доставучего килла куда-нибудь в дальнее пешее с эротическим уклоном, но внезапно осознала, что мой рот полон крови. И если я его хотя бы приоткрою, то все это «счастье» выплеснется мне на грудь. Пришлось сцепить зубы. Попробовала на ощупь положить руку на штурвал. Но увы, позорно промахнулась.

Поначалу в рубке воцарилась относительная тишина, прерываемая лишь писком приборов и шорохом системы жизнеобеспечения яхты. Потом сбоку от меня раздался какой-то странный звук, который я никак не могла идентифицировать, а потом мне в шею что-то впилось. Спустя всего секунду зрение прояснилось, и я увидела склонившегося надо мной Ирейса:

— Легче? — озабоченно поинтересовался он, с тревогой вглядываясь в меня. — Я впрыснул тебе сыворотку собственного приготовления. Испытывал на себе, она безопасна, — коротко проинформировал он меня.

— Сядь немедленно на место! — рыкнула на килла вместо благодарности и схватилась за штурвал. «Шерварион» продолжал падать по заданной траектории. Прямо в просто дикое скопление космического мусора. Считалось, что для космических кораблей он не опасен, но проверять эту теорию на шкуре яхты я не собиралась.

Не знаю, что мне вкатил Ирейс, но от этой дряни кровь в жилах словно запела. Зрение обострилось до такой степени, что я замечала мельчайшие точки на обзорных экранах корабля. Мышцы звенели от нерастраченной силы. А мозг практически мгновенно просчитал дальнейшие действия врага. И я, презрительно продемонстрировав боковому экрану, на котором три корабля противника маневрировали с целью достать нас, средний палец, легко выжала на себя штурвал, на огромной скорости бросая яхту вверх, прямо под брюхо самого крупного звездолета…

— Ты что творишь?! — заорал килл, одновременно пытаясь выпутаться из своего кокона, в который он вернулся по моему требованию.

— Сиди смирно, а то заблокирую кресло, — не глядя, сквозь зубы пригрозила в ответ. — Я не собираюсь лететь по горизонтальной плоскости, позволяя этим тварям подстрелить нас как куропатку в лесу!

Бросив короткий взгляд в сторону Ирейса, я заметила, как он ошеломленно обмяк. А я аккуратно сбросила ускорение, пристраиваясь в тени стабилизаторов врага. Маневр это был придуман не мной, а моей соотечественницей Кристиной Швабб-Тран уже довольно давно. Но до сих пор никому не хватало дерзости его повторить. Я тоже никак не решалась. Теперь понимаю почему. Хотя, возможно, раньше просто не было подходящей ситуации. И вот поди ж ты… Интересно, что Ирейс мне вколол?

— Что ты мне вкатил? — спросила, не глядя в сторону килла, лихорадочно изучая карты сектора в поисках лазейки. Место под брюхом корабля противника относительно безопасное. Но даже там вечно висеть нельзя. Сейчас они очухаются, сложат два и два, и лягут на домашний курс. А мне куда? Садиться вместе с ними и надеяться, что корабль противника не раздавит меня как кит камбалу в первую брачную ночь?

— Энергетик собственного приготовления, — заторможенно отозвался килл, изучая меня. Я кожей чествовала, как его взгляд бродит по мне. — Он подстегивает все процессы в организме и высвобождает на непродолжительное время скрытые резервы. Но, похоже, доза, подходящая для меня, для тебя велика…

— Главное, чтобы не вызвал привыкания как наркотик, — рассеянно отозвалась я, — или чтобы не ломало, когда закончится действие твоей сыворотки. Остальное переживу.

Как я и думала, противник у нас был очень умным или имел достаточно реального опыта, чтобы быстро сообразить, что я сотворила. Спустя всего минут пять после того, как я поднырнула под брюхо звездолета неприятеля, как оппонент начал маневрировать. И вскоре стало понятно, что я верно спрогнозировала события: опасаясь лупить по прилипшей к брюху собрата нахалке, три звездолета, встречавшие «Шерварион» у прокола, возвращались домой.

— И что теперь? — очень сухо и отрывисто поинтересовался Ирейс. Кажется, он тоже понял, что происходит.

— Теперь я попытаюсь их обогнать и сесть первой, — скупо отозвалась я. — Только сначала поиграю с ними немного в пятнашки.

— Зачем?

Удивление в голосе килла было не менее густым, чем мое, когда я сообразила, что вопросов по поводу игры в пятнашки не последует. И это был далеко не в первый раз, когда Ирейс демонстрировал знание чисто земных словечек.

— Слушай, удовлетвори любопытство, — попросила я, проигнорировав его вопрос, — откуда ты знаешь чисто земные слова и выражения?

Я даже скосила в сторону Ирейса глаза, настолько мне было любопытно. И успела поймать направленную в мою сторону хитрую ухмылку:

— Скажу, если объяснишь, зачем нам играть с теневиками в догонялки!

Я пожала плечами:

— Да все просто: мне нужна предельная скорость, чтобы успеть проскочить атмосферу планеты впереди этих трех…

— Но это же риск! — перебил меня килл. Я скривилась.

— Вся эта авантюра — огромный и ничем не оправданный риск. Я просто стараюсь его минимизировать. Потому мне нужно разогнаться как следует, чтобы у нас с тобой было хотя бы несколько минут форы. А как разогнаться на глазах у этих придурков? — Ирейс, наблюдавший за мной со странным выражением лица, молча пожал плечами в ответ. Удовлетворившись этим, я пояснила: — Я сейчас заставлю их гоняться за мной по кругу, с каждым витком все увеличивая и увеличивая скорость, а когда наберу необходимую, то рывком отправлю «Шерварион» в атмосферу.

— Их трое, а ты одна! — напомнил мне Ирейс со скепсисом.

— Думаешь, три инопланетных дуболома перехитрят одну земную женщину? — хитро усмехнулась в ответ.

Ирейс отзеркалил мою усмешку:

— Ну тогда… Жги! А я посмотрю!

— Памперс надел? — Подколола я его, вспомнив приспособление для младенцев. И напомнила: — Теперь твоя очередь! Я жду объяснений!

Говоря это, я короткими рывками посылала яхту в разные стороны. Потом возвращалась назад. Словно пыталась сбежать, уйти в сторону. Но никак не могла определиться, в какую. Помогало поддерживать эту иллюзию еще и то, что соперники, едва я высовывалась из-под брюха его собрата, пытались палить в меня электронными импульсами. Чтобы парализовать всю электронную начинку «Шервариона». И терпение явно не было их сильной стороной. После четвертого обманного маневра они начали делать то, чего я от них добивалась: перестраиваться так, чтобы я оказалась на линии огня. А мне того и было нужно. Стрелять мне по ним было нечем. Разве что высунуться в открытый люк и плюнуть. Зато я могла удирать. Что я и сделала. Представляю, сколько иномирных матов полетело мне вдогонку, когда я, совершив ложную петлю, едва не заставила двоих из трех столкнуться лбами. После этой моей выходки пираты разозлились достаточно, чтобы, не рассуждая следовать за мной, как осел за морковкой. В нужный момент, заложив еще один головокружительный и совершенно безумный вираж, я на полной скорости ринулась в атмосферу, оставив пиратов разбираться с последствиями наших догонялок. Теперь от меня зависело лишь одно: поймать нужный момент, чтобы не расшибиться об поверхность планеты…

* * *

— …Тина… Очнись, девочка! Ну, пожалуйста!..

В голосе Ирейса буквально звенела безнадежность и отчаяние. Он зудел, словно занудная осенняя муха над ухом. Вызывая просто дикое желание встать и надавать ему тумаков, лишь бы заткнулся. А еще лучше, разбить эту красивую мордашку так, чтобы по ней потекли кровавые сопли… Поймав себя на этой мысли, я озадачилась. И впечатлило не то, что мне хотелось исколошматить килла в кашу, хотя подобная агрессивность и кровожадность мне точно не была свойственна. Мне привело в изумление осознание того, что я вдруг нашла эту занудную заразу привлекательной! Это что еще за новости?!

— Тина…

— Да заткнись ты! — огрызнулась на новую порцию причитаний, не открывая глаз и не меняя позы. — Без тебя тошно! — Отрубила и вдруг поняла, что не соврала ни звуком: самочувствие было ужасным. И я пожаловалась: — Меня сейчас стошнит. Где мы?

Ирейс не обиделся на мои слова. Лишь вздохнул с облегчением:

— Выжила… Хвала космосу!

Я озадачилась:

— А что было? Я не успела погасить скорость, и мы расшиблись? А ты тогда почему цел?

Килл не огрызнулся и не сказал, что я идиотка. Хотя вполне бы мог. Только тяжело и глубоко вздохнул:

— Нет, ты успела. Мы сели жестко, но уцелели. Вот только от моей сыворотки, кажется, у тебя случился передоз, который привел к кровоизлиянию в мозг. А меня ты заблокировала в коконе, помнишь? И разблокировать так и не успела. И сам я изнутри ничего сделать не смог.

— Значит, я бездарно профукала наш шанс, — хмыкнула я. Очень странно, но сожалений по этому поводу я почему-то не чувствовала. Открыла наконец-то глаза и посмотрела в потолок, чтобы изумиться: — Не поняла. А где мы? — В этот момент кусочки мозаики начали потихоньку складываться в голове. И вырисовывающаяся картинка мне категорически не нравилась. Надеюсь, я ошиблась со своими предположениями: — И почему я себя так странно чувствую? У меня что, кусок мозга отмер вследствие кровоизлияния?

Надо мной был потолок самой обыкновенной пещеры, если так только можно было сказать. На темном камне едва заметно колебались яркие блики от источников освещения, находящихся ниже. Почему-то я сразу поняла, что это подвесные светильники и их несколько. Опять изумилась мыслям, бродящим в голове. И повернула голову в ту сторону, в которой по моим прикидкам сидел килл.

Здесь меня поджидал еще один шок: помимо того, что мы действительно находились в естественной пещере, освещенной переносными аварийными фонарями в количестве двух штук, так еще и Ирейс обнаружился сидящим на неровном каменном полу, прислонившись спиной к такой же каменной стене, а у него на шее находилось украшение, которому точно не место на разумном существе!

— Это еще что за новости? — выпалила, пытаясь приподняться хотя бы на локте и с раздражением глядя на блестящую металлическую полосу, обхватывающую шею килла. От полосы тянулась толстая цепь, ее конец исчезал где-то за телом килла. — Кто посмел? И что за дикость вообще?

Ирейс как-то странно усмехнулся и откинул голову на стену, переведя взгляд на потолок:

— Лучше лежи. Ты даже не представляешь, куда мы влипли. Я даже представить себе не мог, что эти гады вот так нагло совьют гнездо под самым носом Альянса. До сих пор они действовали гораздо аккуратнее и в основном располагали свои лаборатории на безжизненных астероидах и маленьких планетах. А тут планета с атмосферой, пусть и небольшая. К тому же Эльдеус находится в самом центре обжитого квадрата…

Я не послушалась килла и все-таки попыталась сесть. Однако не успела я принять вертикальное положение хотя бы для верхней части туловища, как у меня дико закружилась голова. Перед глазами все поплыло, слово я оказалась на взбесившейся карусели, во рту появился привкус желчи. И я со стоном рухнула назад, вдобавок ко всем своим бедам и проблемам заработав нехилую шишку на затылке.

— Тина, ну что же ты так! Говорил же: лежи! — Ирейс дернулся, цепь противно зазвенела. Будто похоронный марш по нашим судьбам.

— Лежу… — обессиленно выдохнула в ответ, прикрывая глаза в ожидании, когда свистопляска перед глазами остановится. Дико хотелось пить. — Но, вообще-то, странно: если у меня случился инсульт от перегрузок, то я слишком хорошо себя чувствую для подобного состояния. Может, ты ошибся?

Ирейс промолчал в ответ. И это почему-то напрягло. Медленно, со всеми доступными предосторожностями, я повернула в его сторону голову и снова открыла глаза. Килл с обреченным видом смотрел на меня. Так. Что еще крупное сдохло в нашем лесу?

— Ну-ка, дружок, расскажи тете, что происходило, пока она валялась в отрубе?

Форма обращения выбралась как-то сама собой, непроизвольно. Я не имела какой-либо определенной цели, обращаясь к Ирейсу в шутливом стиле, но неожиданно именно это вывело килла из ступора. Он насмешливо хмыкнул:

— Да, тетушка! Докладываю: пока ты была в отрубе, плохие парни тоже успели приземлиться и вскрыть яхту. Увы, я ничем не мог им помешать. Даже если бы ты не заблокировала меня в коконе. Именно черный генетик, пришедший на «Шерварион» вместе с силовиками, определил у тебя кровоизлияние. Пожал плечами и вкатил тебе полный шприц с коктейлем из модифицированных генов. Мол, или выживешь, или быстрее сдохнешь. Хотя такой экземпляр жаль. Потом нас притащили сюда. И теперь меня тоже готовят к модификации…

Килл говорил ровно, практически без эмоций. Но я его знала достаточно хорошо, чтобы по некоторым косвенным признакам понять: за ровными, прилизанными фразами скрывается отчаяние.

Я снова сделала попытку сесть. И на этот раз действовала настолько аккуратно, что мне это удалось. Даже голова почти не кружилась. Переведя дух, я спросила:

— Видеонаблюдение здесь есть?

— Нет. Они были почти уверены в том, что ты — труп. А я на цепи, до входа не достану. — Голос Ирейса словно вылинял. Еще немного, и он перестанет скрывать от меня свои эмоции.

— Уже хорошо, — одобрительно хмыкнула я. — Кой-кому будет сюрприз, и, надеюсь, неприятный. Но ты мне вот что скажи: почему мне сразу вкатили модификант, а тебя к этому готовят?

Где-то очень глубоко внутри меня билось в истерике отчаяние и понимание, что в Альянс мне дороги больше нет, потому что отныне я — вне закона, я модификант. Но я старательно давила эти эмоции, утешая себя тем, что и судить меня за убийство тоже никто не будет. А еще мне вообще не было интересно, как, почему, по какой причине. Вопрос я задала только для того, чтобы отвлечь Ирейса, встряхнуть его. Для него-то еще ничего не кончено! Может, у нас еще получится выбраться отсюда, и вернуть его на службу. А я… Я потом подумаю о том, что меня теперь ждет. Если выживу.

Уловка сработала. Килл слегка оживился и фыркнул:

— Тина, времена, когда живым вкалывали модифицирующие сыворотки без подготовки, давным-давно прошли. Сейчас черные генетики гораздо ответственнее подходят к данной операции по той причине, что при определенной подготовке организма, все проходит быстрее и легче. И почти нет летальных исходов. Это тебе вкатили модификант просто так, в лоб, да еще и в дикой дозе, потому что ты уже и так была одной ногой в могиле. Времени готовить тебя просто не было, ты бы с вероятностью в восемьдесят девять процентов не пережила подготовку. Удивительно, что твой организм вообще не отторг модификант.

Я осторожно кивнула и прислушалась к ощущениям: тошнота не всколыхнулась. А значит, пора начинать действовать.

— Вероятно, потому, что был слишком слаб, чтобы сопротивляться, — поделилась я мыслями с Ирейсом, аккуратно поднимаясь на ноги.

Постояла, проверяя устойчивость в ногах, чуть притопнула, а потом медленно пошла вдоль стены, изучая помещение, в котором нас заперли.

— Вероятно, — согласился со мной килл, наблюдая за мной. А потом настороженно спросил: — Тина, радость моя, а что ты делаешь?

— Радость? — оглянувшись, я выгнула бровь. Показалось, или Ирейс действительно потихоньку приходит в себя, избавляясь от отчаяния и безнадежности?

— Радость, — уверенно ответил инопланетник. — И всегда ею была.

Сердце-предатель споткнулось в груди, а потом радостно затрепетало, будто колибри крылышками.

— Ох и врушка же ты! — все равно тихо и радостно засмеялась я в ответ. Хотя поводов для смеха на самом деле не было.

Приятно было услышать, что я радую этого темноглазого гада. Но потом неизбежно пришло отрезвление. И я строго напомнила глупому органу о том, как Ирейс издевался надо мной в академии.

Обход нашей камеры я закончила очень быстро. В первую очередь, потому что помещение было совсем небольшим. А во вторую, потому что смотреть там было нечего: голые, не очень ровные стены, светильники и килл на цепи. Мда-а-а… И как отсюда выбираться?

Светильники не были закреплены. Просто прилепились к каменным стенам на специальных вакуумных присосках. Отодрав один из них, я подошла к двери и принялась изучать уже ее. Правда, очень быстро сообразила, что это напрасная трата времени.

— Что там? — тихо спросил со своего места Ирейс.

— Ничего. — Я вздохнула. — Сплошной металл без единой щели, ручки или замочной скважины. Довольно плотно пригнан к камню. Видимо, на электронном управлении. Плохо. Придется ждать, пока кто-то соизволит нас посетить. А я совсем не уверена, что справлюсь с визитером, если он модифицированный силовик…

— Да, с местными силовиками тебе не справиться, даже с учетом того, что ты теперь тоже модификант. — От слов килла в сердце кольнула острая иголочка сожалений об утраченной прошлой жизни. Но я решительно отмахнулась от этих мыслей. Сначала нужно выжить, потом сожалеть. — Тем более что мы не знаем, какие модификации ты приобрела, — добавил Ирейс. — Если хочешь испытать силу, можешь попробовать порвать мою цепь…

Я посмотрела на него как на сумасшедшего. Он думает, что говорит? А потом вспомнила: я же теперь модификант! То есть, в теории могу обладать повышенной мускульной силой…

Не говоря ни слова, решительно подошла к киллу и осмотрела его привязь. Цепь выглядела толстой и прочной. И, скорее всего, такой и была: подняв двумя руками ее участок и взвесив на ладонях, я ощутила немалый вес. Нет, мне с ней не справиться, даже если я теперь обладаю модифицированной силой. А вот крепление в стене можно попробовать выдернуть…

Цепь крепилась карабином к очень простому крюку, то ли ввинченному, то ли вплавленному в стену. Осмотрев место, в котором в камень погружался металл, я аккуратно обхватила цепь ладонями, уперлась в пол пятками и потянула.

Не хочу даже думать, как все это выглядело со стороны. Ирейс надо мной не смеялся, и ладно. Наоборот, его напряженный, ожидающий взгляд, словно стимулировал не бросать дурное и тяжелое занятие. И в конце концов, после нескольких бесплодных попыток, завалившись на спину и больно получив штырем в грудь, я сумела выдернуть его из стены. А едва отдышалась, как из-за двери послышался приглушенный шум…

— По-моему, к нам идут, — сообщил килл, с кряхтением поднимаясь на ноги. Меня же полоснул острый приступ унизительного страха. Одно дело рассуждать о том, как буду отсюда выбираться, сворачивая шеи налево и направо. И совсем другое — воплотить свои слова в жизнь. К счастью, Ирейс взял командование на себя: — Тина, — горячо шепнул он мне, пристраиваясь так, чтобы оказаться за открывшейся дверью, и стараясь не греметь цепью, — ляг вот туда! Чтобы он увидел тебя, едва войдет и был вынужден приблизиться, чтобы проверить. И не теряй бдительности: если силовик окажется не один, второй на тебе. Поняла?

Я молча кивнула и переместилась так, чтобы вошедший, склонившись надо мной, оказался спиной или полубоком к Ирейсу. Прикрыла глаза и замерла, почти не дыша. Шум все усиливался. Словно кто-то за дверью шел, хромая, в ботинках с металлическими подковами. Килл перехватил свою цепь руками так, чтобы было удобно закинуть ее вошедшему на шею и начать душить.

Ждать пришлось недолго. Не более секунд десяти. Но от нервного напряжения они показались мне вечностью. Я старалась дышать размеренно, чтобы успеть задержать дыхание, когда откроется дверь. Пусть думают, что я переползла на это место и здесь подохла.

Я никогда не любила ожидание. Хотя с юности старательно приучала себя терпеливо переносить все невзгоды. Вот и сейчас камни и неровности пола впивались мне в лопатки и поясницу, вызывая жгучее желание поерзать. А еще лучше встать. Холод постепенно завладевал телом. Только в этот момент я сообразила, что защитных комбинезонов нет ни на мне, ни на Ирейсе. А в помещении было отнюдь не плюс тридцать. Но я все равно усилием воли заставляла себя не двигаться. И даже запрещала себе смотреть на килла. Мне нужно было наблюдать за входной дверью, чтобы в случае чего успеть его подстраховать. И вот ожидание закончилось…

Что-то пискнуло. Как мы и предполагали, замок оказался электронным, что, впрочем, и не удивительно. Дверь неспешно отворилась на всю ширь. За дверью, как я видела сквозь ресницы, находилось ярко освещенное пространство: то ли коридор, то ли еще одна комната, не разобрать. Слишком уж ярким было освещение по сравнению с нашей пещерой. Таким ярким, что я видела лишь силуэт того, кто открыл дверь.

Пришелец оказался настоящим громилой: широченный разворот плеч едва помещался в дверном проеме, его голова подпирала дверную коробку, а ноги в штанинах комбинезона скорее походили на тумбы. А еще вошедший был слегка туповат. Я это определила по тому, как он стоял и озадаченно чесал в затылке вместо того, чтобы подойти ко мне. Того и гляди заметит на положенном месте отсутствие килла!

Занервничав, я сделала вид, что вот-вот приду в себя: чуть пошевелилась и издала негромкий стон. Только тогда громила очухался и сильно прихрамывая направился в мою сторону. Едва он начал наклоняться ко мне, как его бычью шею с жутким лязгом захлестнула цепь…

Мельком взглянув в сторону входной двери и убедившись, что громила пришел один, я была вынуждена сразу же вернуть все внимание тому, с кем боролся Ирейс. Задушить громилу оказалось гораздо проще на словах. На деле же он, вцепившись обеими ручищами в цепь на шее, успешно ее оттягивал, не давая перекрыть ток кислорода и крови. Оставалось лишь удивиться, почему он не давал себя задушить, но и не спешил вырываться. При его силище стряхнуть со спины Ирейса раз плюнуть. Но бандюк почему-то так и стоял в полусогнутой позе, не делая попыток освободиться.

Ситуация складывалась угрожающая, если не катастрофическая. В любую минуту кто-то мог заинтересоваться долгим отсутствием громилы, пришедшего нас навестить, и пойти проверить, куда он подевался. А килл никак не мог одолеть верзилу. Требовалось что-то предпринять, чтобы перевес оказался на нашей стороне, и быстро. От отчаяния я отбежала под противоположную сторону и со всей дури бросилась на бугая с целью шваркнуть им как следует об стенку. Надеюсь, Ирейсу хватит ума сообразить, что происходит, и спрыгнуть с его спины…

На Земле с древних времен существует поговорка о том, что дуракам и новичкам обычно везет. В нашем случае можно сказать даже не дуракам, а идиотам. По-другому мою выходку сложно квалифицировать. Но, согласно пословице, мне повезло: Ирейс вовремя увидел, что я творю и успел спрыгнуть со спины громилы. А тот пошатнулся, когда груз неожиданно исчез со спины. Дезориентация длилась пару секунд, не больше. Но мне этого хватило, чтобы с силой пихнуть его в плечо. Верзила по-детски удивленно посмотрел на меня наивными голубыми глазами, покачнулся, а потом как-то странно, даже не делая попыток восстановить равновесие, начал заваливаться на стену в позе столба: как стоял, абсолютно прямой. И, в конце концов, неслабо приложился виском об удачно подвернувшийся небольшой каменный выступ…

После отвратительного хруста ломающихся костей в нашей с Ирейсом камере наступила почти полная тишина, прерываемая лишь нашим хриплым, сбившимся дыханием. Наверное, с минуту мы шокировано таращились друг на друга. А потом килл медленно и осторожно сделал шаг в сторону лежащего в нелепой позе, прислонившись головой к стене, бугая. Тот не шевелился. Притаился и ждет? Или подох?

Бандюган никак не отреагировал на приближение Ирейса, держащего наготове будто дубинку участок своей цепи. Килл немного постоял впритык к телу. Будто ожидал, что тот оживет. А потом так же медленно и осторожно присел на корточки возле верзилы. Медленно протянул руку, будто ожидая, что громила вот-вот вскочит и даст отпор, и пощупал ему шею в поисках пульса. Не найдя, уже смело повернул ему голову: на виске бугая зияла кровавая дыра размером с куриное яйцо.

Меня неожиданно затошнило при виде кровавого месива с белеющими в нем сколами костей. И я поторопилась отвернуться к стене, зажимая рот рукой. Только бы не оскандалиться! А то на корне языка уже ощущается отвратительный привкус желчи…

— Тина, — ко мне приблизился, едва слышно позванивая цепью, Ирейс. Положил мне руки на плечи, слегка сжал: — Я все понимаю. Но у нас сейчас нет ни времени, ни права на рефлексию. Либо мы их, либо они нас. — Он помолчал пару секунд и будничным тоном добавил: — Вот такая, женственно-слабая, ты мне нравишься еще больше.

Не успев подумать и осмыслить услышанное, я дернулась, стряхивая с себя ладони килла:

— Иди к черту, Ирейс! — нервно огрызнулась. — Мне, знаешь ли, еще не доводилось убивать. Да еще и таким варварским способом!

— Всегда бывает первый раз, — философски отозвался тот, никак не отреагировав на мою выходку. И сразу же предложил: — Давай отсюда выбираться, пока не поздно.

— Давай.

Я рвано, судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Но это стало моей ошибкой: в ноздри мгновенно забился сладковатый аромат чужой смерти. Меня подвернуло, и я, не раздумывая, опрометью бросилась вон.

— Осторожнее! — прилетело в спину встревоженное от Ирейса. — Там уже могут быть камеры в отличие от нашей каморки!

— Без сопливых знаю! — снова огрызнулась я, жадно дыша сухим и каким-то безжизненным воздухом, в котором, о чудо, не было запаха крови и смерти.

Прислонившись к стене у самого входа в наше узилище, прислушиваясь к отголоскам стихающей тошноты, я огляделась: длинный и узкий коридор был неровным и, несмотря на обшитые белым металлопластом стены и пол, казался нерукотворным. Наверное, это была такая же пещера, как и наша камера, только чуть более облагороженная. Яркий, буквально разъедающий глаза, свет не позволял разглядеть потолок, и я осторожно сообщила все еще не вышедшему из камеры Ирейсу:

— На стенах камер нет. Потолок не вижу — сильно слепит свет. — Помолчала и не выдержала, задала вопрос: — Ты что там делаешь? Решил остаться насовсем?

— Не дождешься, — едко ухмыльнулся в ответ килл, внезапно и бесшумно появляясь из-за двери. Я невольно вздрогнула. А Ирейс продемонстрировал мне связку каких-то побрякушек: — Я обыскал карманы нашего друга, любезно согласившегося выпустить нас из тюрьмы. Правда, там не было ничего интересного, кроме связки электронных отмычек…

— Благодаря которым, ты снял с себя ошейник, — насмешливо подхватила я. — В какую сторону будем идти?

Напарник, а я уже начала его про себя величать именно так, мигом стал серьезным и осмотрелся:

— Та-ак… — протянул он, посмотрев сначала налево, потом направо, потом снова налево. — Идем туда! — и он кивнул влево.

— Почему именно туда? — Мне было в принципе все равно, в какую сторону идти. Просто стало интересно, что Ирейс увидел такого, чего не заметила я?

— У нашего друга обувь не была ни новой, ни стерильно-чистой, — охотно объяснил килл. — Присмотрись: белизна пола нам сослужила неплохую службу. На ней видны едва заметные следы того увальня, что вместо нас отдыхает в камере.

И вправду. Если знать, куда и на что смотреть, то можно было заметить бледные, словно выгоревшие под ярким светом контуры чужих ног. Ирейс решительно прикрыл дверь в конуру, из которой мы только что выбрались, ухватил меня за локоток и повел в указанном направлении.

Коридор изгибался, будто живой. И казался мне бесконечным. По одну сторону шла абсолютно глухая стена, по другую — через равные промежутки одинаковые металлические двери, помеченные лишь цифрами. Та, из-за которой мы выбрались, имела цифру «82».

Как бы мы ни старались идти тихо и аккуратно, из-за обшивки пола и стен под нашими ногами рождалось небольшое эхо. Это заставляло нервничать, ибо был велик риск, что нас скорее услышит враг, чем мы его увидим. Оставалось лишь надеяться, что коридор не образует слишком уж крутых изгибов, за которыми нас могут «подождать».

Космос сегодня был милостив к нам. Мы с Ирейсом старалсь идти в ногу, чтобы уменьшить вероятность рассекречивания нас противником раньше времени. И в один «прекрасный» момент, когда мы синхронно подняли ноги в воздух, чтобы сделать шаг, до нас донесся полный желчи и презрения голос:

— За каким идром ты послал этого идиота Фелека? Он же тупица! Я бы сам давно уже смотался и проверил, как там девчонка, и уже вернулся бы назад!..

Мы с Ирейсом, затаив дыхание, очень осторожно опустили ноги на пол и прислушались:

— Заткнись, Битти! И без тебя тошно! — рыкнул в ответ второй голос. — Шеф что сказал? Сидим у входа и смотрим в оба глаза! Он и так уже нас нагнул за то, что пропустили яхту на поверхность планеты! Вот ты можешь быть уверенным в том, что, кроме килла и девчонки, на яхте никого не было? — Наверное, собеседник рычащего без затей мотнул головой в ответ. Потому что рычащий продолжил: — Вот и я не могу! А на яхте, как минимум, должен был быть еще фарн, который сопровождал капсулу! Да и поручиться, что девчонка рискнула стартовать в космос одна, не сможет никто. Следовательно, что? Следовательно, сюда в любой миг могут нагрянуть незваные гости! Так что сидим и бдим! Сами. Потому что идиота-Фелека здесь не оставишь, он не годится на роль часового. А вот проверить привязанного килла и полудохлую девицу может вполне. Даже если девахе и повезло, если модификант ее не убил окончательно, с Фелеком она справиться не сможет все равно. Поэтому сиди и молча жди, — невпопад подытожил рычащий. А мы опять переглянулись.

— Так. Судя по их словам, камер здесь однозначно нет, — шепнул, склонившись к самому моему уху Ирейс. — Это уже хорошо. Есть шанс захватить их врасплох. Потому сейчас снимаем обувь и аккуратно крадемся. Важно не привлечь их внимание раньше времени и не прозевать изгиб коридора, который нас прикрывает. Вперед!

И он показал пример, бесшумно опустившись на пол и стащив с себя ботинки.

Глава 8

Более глупой ситуации в моей жизни еще не было. В какой-то момент мне даже показалось, что Ирейс мстит мне за тот давний случай на практике, когда был вынужден лежать и молча изображать тяжелобольного, в то время как я и медик из его команды трудились в поте лица. Возможно, я бы даже заподозрила, что килл надо мной издевается. Если бы не то, что он первый непринужденно уселся на девственно-белый пол и стащил с ног обувь, связал ботинки каким-то шнурком, повесил себе на шею, а сейчас стоял неподалеку, у небольшого изгиба коридора, и нетерпеливо поглядывал на меня. Пришлось тоже садиться и стаскивать. Причем, в отличие от Ирейса, у меня это вышло дико неуклюже и нелепо. Но килл не издал даже хрюка. Не улыбнулся. Только молча и серьезно протянул шнурок, похожий на тот, на котором висели его собственные ботинки.

Чувство неловкости в моем случае было настолько сильным, что я, честно говоря, даже не поняла толком, как мы избавились от часовых. Просто повторила на автопилоте действия килла. С единственной разницей: я не стала сворачивать шею своему. Просто не смогла. Не хватило духа. Или боевого запала. За меня это без стеснения сделал Ирейс.

— Зачем?.. — только и смогла выдавить из себя, отворачиваясь, когда килл небрежно обхватил голову беспомощного боевика и услышала отвратительный хруст ломаемых костей.

— Ты не подумай, — совершенно серьезно отозвался килл, подходя ко мне и на ходу вытирая пальцы чем-то непонятным, — я не имею ничего против модификантов. В конце концов, мало кто из этих ребят расстался с родным геномом по собственной воле. В основном же, их модифицировали примерно, как тебя: захватили в плен и не оставили выбора. И для меня хороший модификант это не тот, который мертвый, а тот, который играет по одну сторону барьера со мной. А эти, — Ирейс небрежно пнул ногой ближайшее тело, — точно были врагами и находились по ту сторону баррикад. Ты же слышала их слова. А поскольку мы не знаем свойств их модифицированных генов, оставлять их за спиной живыми было слишком опасно для нас. Смертельно опасно, я бы сказал. В теории они бы могли избавиться от пут и поднять переполох. В таком случае за наши жизни я бы не дал и ломаного кредита.

— Можно подумать, переполох не поднимется, когда обнаружат их тела, — огрызнулась я с горечью. Поступок Ирейса оставил в душе неприятный осадок. Кажется, за годы службы на Деннела я размякла.

— А мы их спрячем, — нахально подмигнул мне килл. — И будем надеяться, что отсрочки нам хватит, чтобы убраться отсюда подальше.

Я лишь покачала головой. Поразительная безалаберность. Хотя, что я могу знать о нюансах работы Ирейса? Может, она и состоит из цепочки вот таких, умело подстроенных случайностей.

На этом наше с Ирейсом везение закончилось. Припрятав тела в какую-то удачно подвернувшуюся неосвещенную нишу, мы осторожно подобрались к выходу, прятавшемуся за самой обыкновенной дверью, даже не обитой железом, как те, что мы оставили за спиной в белом коридоре. И только в этот момент я сообразила, что там, за металлом дверей и намалеванными на них цифрами, скорее всего, прячутся лаборатории черных генетиков. И я почему-то вдруг задалась вопросом: почему, зачем разумные существа принимают решение пойти против закона и начать нелегально модифицировать ген? Только ли ради денег? Или в конечном счете за всем этим стоит политика и вечная погоня за властью? Ну не верю я, чтобы кто-то в подобной области работал на голом энтузиазме! Ведь в генетику, тем более черную, требуются немалые финансовые вливания. Я покосилась на обшивку стен коридора. Теперь я уже была абсолютно уверена, что за белым металлопластом скрывается естественная полость, природная пещера. Но ведь чтобы облагородить ее, тоже требуются кредиты! Обшить стены и пол, провести электричество, поставить приемник галанета, поставить двери и завезти оборудование и реактивы. Даже не представляю, сколько все это может стоить. Следовательно, за всем этим стоит кто-то очень и очень могущественный. И богатый. Но зачем ему это?

Пока я размышляла о мотивах, побуждающих ученых и не только заниматься черной генетикой, килл изучил лежащее перед нами пространство, похожее одновременно на внутренний дворик и узкую долину между двух скал. И коснулся моей руки, привлекая внимание:

— Придется нам, дорогая, здесь разделиться, — выдохнул он мне на ухо почти беззвучно. Я вздрогнула, когда его теплое дыхание коснулось моей кожи. Возможно, поэтому до меня не сразу дошло, что мне сказал килл.

— Как, разделиться? — шокировано выдохнула, разворачиваясь лицом к Ирейсу, когда осознала услышанное.

— А вот так, — в его голосе не было слышно обычной игривости, к которой я уже успела привыкнуть. Будто он флиртовал со мной нон-стоп. — Смотри туда, — он взял меня пальцами за подбородок и повернул лицом к выходу. — Что ты видишь?

Я послушно посмотрела туда, куда требовалось: передо мной лежало узкое забетонированное пространство, больше всего напоминающее желоб. Или селедочницу, как это ни дико звучит. Почему-то глядя перед собой, я видела именно посуду для подачи сельди на стол. По левую руку высилась отвесная стена серо-голубого оттенка. И ее высоту со своего места я определить не могла. По правую руку тоже было нечто вроде скального массива, но не такое гладкое и монолитное, как слева. И там виднелись три двери: две грубые, деревянные, будто сколоченные из половинок бревен, распиленных вдоль. Третья же выглядела как дверь в сейф, за которым хранится золотой запас Альянса. Я изумленно выдохнула:

— Ну ни фига ж себе!

— Ага, — самодовольно усмехнулся килл. — Я бы тоже не отказался заглянуть за эту волшебную дверку. Уверен, мы бы там нашли немало интересного. Вот только нужно быть реалистом, детка: я бы мог попробовать ее вскрыть. Но не факт, что у меня вышло бы. Да и времени мне бы на это потребовалось бы немерено. А это значительно увеличило бы шансы на то, что нас рассекретят. Так что придется отказаться от идеи порыться в чужих секретах. Была бы возможность, я бы вызвал сюда спецов…

— Так, давай уйдем потихоньку, угоним какой-нибудь корабль, а потом ты натравишь своих на это место, — бездумно отозвалась я, шаря глазами по открытому пространству перед нами, и на этот раз уже замечая пять обыкновенных видеокамер, практически не оставляющих слепых зон.

— Если бы это было так просто, — эхом моих собственных мыслей отозвался килл. — На деле же, если мы сейчас «тихонько» как ты предлагаешь, уйдем, то, спохватившись, враг вывезет отсюда все, что только можно, и устроит в пустом лагере смертельную ловушку для незваных гостей. Поэтому нет. Мы поступим по-другому, Тина. Ты сейчас забьешься мышкой туда, куда я тебе укажу, и будешь тихонько ждать там моего возвращения. А я пойду посмотрю, что можно сделать для уничтожения этой базы.

— Я с тобой! — не раздумывая, возразила.

— Нет! — впервые после того, как килл выбрался из отключенной мной медкапсулы, он посмотрел на меня так, как часто смотрел в академии: жестко и непримиримо. Вот только те времена давно прошли. Я больше его не боялась. Но осознала это лишь в эти секунды.

Я думала, что килл либо нарычит на меня, заставляя подчиниться приказу. Либо изничтожит словами, высмеивая мою неспособность соблюдать субординацию. Но лицо Ирейса неожиданно стало грустным. Он протянул руку и нежно провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе:

— Да, Тина. Мне будет гораздо легче, если я буду знать, что ты уцелела и выбралась из этого ада.

Я оцепенела. Что?.. Я ослышалась? Или…

— Ты ненормальный, если думаешь, что я вот так просто повернусь к тебе и возможным опасностям, поджидающим тебя здесь, спиной! — яростно зашипела я на грани слышимости. — Тем более что мне теперь уж точно терять нечего! Я — модификант! Забыл? Мне и так не было места в Альянсе, а теперь и подавно! Свои же уничтожат как навозного жука! Так что, милый, нет! Это я пойду пытаться уничтожать эту базу! А ты…

— А я ни фига ни пилот, — леденючим тоном прервал меня килл, глядя в глаза таким убийственным взглядом, что у меня ноги подкосились. — И если останусь здесь один, то уже точно отсюда никогда не выберусь. Просто не успею!

На мгновение я оцепенела, не веря собственным ушам. Да быть такого не может! Я, конечно, почти ничего не знаю о подготовке тайников, но никогда не поверю, чтобы разведчиков, а тайники по своей сути — это шпионы, отправляли на задание, не позаботившись о том, чтобы у агентов был хотя бы минимальный шанс выбраться! Или нас обманывали в Академии, когда постоянно талдычили, что нас никогда и никто не оставит в беде?

— Ты мне нагло лжешь в глаза! — в конце концов, процедила я, не сводя взгляда с лица килла. — Даже не пытайся убеждать меня в том, что рвался на эту планету, зная, что для тебя это билет в один конец!

— Нет, конечно же, — совершенно спокойно отозвался Ирейс, глядя на меня каким-то странным, больным, тоскливым и жадным одновременно взглядом. Мне аж как-то жарко и неловко стало в своих одежках. — Но, когда все начиналось, я не знал, как повернутся события. Не знал, что судьба вновь столкнет меня с тобой. Не знал, что мы окажемся вдвоем в пасти самых опасных пиратов из всех существующих. — Он замолчал на несколько секунд. Будто переводя дух или собираясь с силами. Поднял руку и непривычно ласковым жестом коснулся моего подбородка. У меня аж сердце в груди предательски зашлось от странной теплоты его касания. И непроизвольно приоткрылся рот. Ирейс рвано втянул ноздрями воздух чужой нам планеты: — Ти-и-ина-а-а… — простонал он на грани слышимости. Нежно провел костяшками по моей щеке, не отрывая от меня взгляда, и вдруг стремительным жестом привлек меня к себе, впиваясь губами в мои губы.

В первый миг я растерялась до такой степени, что даже не сообразила оттолкнуть оборзевшего вконец инопланетника. Потом в груди родилось недовольство его поведением и раздражение, вот только уже было поздно. Ирейс уже без стеснения хозяйничал там, куда его не звали. А самое главное, что от его действий у меня, как у сопливой дурочки, бабочки трепетали крылышками в животе, коленки дрожали, сладко замирало сердце в груди и кружилась голова. Будто мы не обжимались в центре лагеря противника, будто нам не грозила смерть.

Я даже и не подозревала, что этот нахальный, ершистый, в чем-то даже жестокий инопланетник может быть таким нежным. Он словно отдавал мне всего себя без остатка. Его поцелуй можно было сравнить лишь с глотком дорогого шампанского, оседающего медовой горечью на корне языка, воспламеняющего кровь и кружащего голову. Килл целовал меня так, словно я… была для него единственной и самой желанной женщиной. Но ведь этого не может быть! Ирейс всегда меня ненавидел! Издевался и унижал!

Отрезвление нахлынуло штормовой волной. Вместе с ним пришло осознание действий и поступков. Я как-то в один миг поняла, что уже давно запуталась пальцами в коротких и жестких волосах своего давнишнего врага, и жадно прикусываю зубами мочку его левого уха. А Ирейс… Краска бросилась в лицо, когда я осознала, что тяжело дышащий инопланетник давно уже справился с магнитной застежкой моего комбинезона и жадно выцеловывает мои ключицы. Что на нас нашло?!

Оцепенев в первый миг, я что было силы отпихнула от себя распаленного мужчину и принялась лихорадочно застегиваться, одновременно с опаской следя за каждым движением килла. А Ирейс, едва не потеряв равновесие, прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, очевидно пытаясь совладать со своим телом.

Спустя несколько долгих и неловких секунд, он открыл глаза и криво усмехнулся:

— Хорошо хоть у кого-то из нас голова осталась на плечах. — Я замерла, настороженно глядя на килла. А он, неожиданно посерьезнев, тихо продолжил: — Прости. Я не имел права так рисковать твоей жизнью. Но уж очень сильно хотелось хоть раз поцеловать тебя так, как всегда мечтал. Как свою женщину.

Не уверена, но, по-моему, моя челюсть с грохотом свалилась нам под ноги. Я только и смогла выдавить из себя:

— Что?!.

Ирейс еще секунд пять молча смотрел на меня, потом отлип от стенки, которую подпирал после того, как я его оттолкнула, подошел ко мне, отвел в сторону мои руки и сам аккуратно застегнул мой комбинезон.

— Не надо, — шепотом выдохнул он, — не обижай меня такими словами. Я чувствовал твой отклик, твою реакцию на мои поцелуи. И точно знаю, что если бы не обстоятельства, то мы сейчас бы прошли с тобой до конца. А после ты бы уже никуда от меня не делась.

Я смотрела в темно-карие глаза, смотрела на движущиеся от выговариваемых слов губы и никак не могла понять: я сплю или грежу? Или нанюхалась в коридорах лаборатории какой-то гадости и теперь ловлю глюки? Что это сейчас произошло? Как мне это квалифицировать? Как относиться? И что вообще это было: признание в любви или утверждении превосходства надо мной?

Последнюю фразу я непроизвольно произнесла вслух. Но поняла это, только когда Ирейс насмешливо изогнул в улыбке губы:

— Сама-то как думаешь?

Меня будто какой-то космический демон в спину толкнул:

— Думаю, второе, — съязвила в ответ.

Я думала, килл разозлится на меня за такой ответ. Наорет, может быть, мы с ним поругаемся. Но Ирейс вдруг печально вздохнул, усмешка словно стекла с его лица:

— Дурочка… Если бы ты только знала, каких усилий мне стоило в академии держаться от тебя подальше. Меня тянуло к тебе как магнитом! Я даже думать ни о чем не мог: все мысли упорно возвращались к тебе. И от того, чтобы открыть на тебя охоту, поймать, завоевать, присвоить себе, меня удерживало лишь то, что впереди меня ждала смертельно опасная миссия. Я не мог с тобой так поступить. Ты должна была найти свою любовь, создать семью и быть счастливой. Без меня. Я даже Аризу приблизил к себе и всячески выставлял напоказ наши отношения, чтобы ты точно, даже если я где-то допущу просчет, не захотела со мной связываться!

Неожиданно горячие пальцы Ирейса легли мне на шею так, словно он собирался меня душить. Я сглотнула, безотрывно глядя во все больше темнеющие глаза мужчины. Нас обоих вопреки всему куда-то затягивал горячий и темный вихрь. И избавиться от этого наваждения у меня уже не получалось. Что Ирейс со мной творит?!

Килл, похоже, и в мыслях не держал меня убить. Его пальцы нежно, бесконечно нежно погладили мою шею. Он смотрел на меня и взглядом целовал мои глаза, лоб, нос, щеки и губы. Он просто смотрел! А у меня все быстрей и быстрей по позвоночнику вниз стекали огненные искры, зажигая внизу живота настоящий пожар!

Но все это вмиг потеряло значение, когда Ирейс тихо-тихо, на грани слышимости, спросил:

— Тина, а если бы всего этого не было? Того, что сейчас происходит вокруг нас. Ты бы вышла за меня замуж?

Я вообще перестала понимать что-либо и как дурочка сипло повторила:

— Что?..

Глаза цвета горького шоколада потеплели, губы Ирейса слегка изогнулись в насмешливой улыбке. Но ответил он предельно серьезно:

— Ты слышала.

И я растерялась. Неужели все это происходит со мной всерьез? Наяву? Привыкнув считать килла своим заклятым врагом, я еще могла допустить с ним поцелуй, не я первая, не я последняя, к кому альфасамцы применяют силу. Да и тело тоже может предать. Но замуж… Совместное проживание предполагало совершенно иной уровень отношений. Доверие. Если не любовь, то дружбу и взаимоуважение. Ну и влечение, куда уж без него. А в нашем с Ирейсом случае, похоже, имелось лишь влечение. Осознав это, я немного растерянно покачала головой:

— Мы не подходим друг другу. Начать с того, что я теперь модификант. То есть, вне закона. А ты — военнослужащий Альянса…

— Подам в отставку! — перебил меня Ирейс. Чем неприятно поразил меня. Похоже, он и в самом деле придает слишком большое значение своим словам. — Я много кое-чего умею! Можем отправиться в какую-нибудь колонию, где всем плевать, модификант ты или нет!..

— А твоя семья? А разница в продолжительности жизни? — тихо перебила я Ирейса.

— Вот про нее точно можешь забыть, — так же тихо отозвался килл, безотрывно глядя мне в глаза. Шагнул ко мне почти вплотную, взял за плечи, не встречая сопротивления, осторожно прижал к груди и обнял: — Я так мечтал об этом, — на грани слышимости выдохнул он мне в волосы, — но даже помыслить не мог о том, что когда-нибудь поцелую тебя…

— Ты ненормальный, — вздохнула я. — Что на тебя нашло? Мы демон знает где, вилами по воде писано, сможем ли выбраться из переделки, а ты про семью… — Я хотела сказать, что пора завязывать с телячьими нежностями и выбираться из той задницы, где мы сейчас миловались, но с губ помимо воли и разума вдруг слетело: — В академии я всегда думала, что ты такой же, как и остальные твои соотечественники, за что-то ненавидящие землян, презирающие их за короткий жизненный цикл, за то, что мы физически слабее других рас. Твое поведение не позволяло предполагать иного.

— Тина, — вздохнул Ирейс в ответ, и его дыхание шевельнуло мне волосы на макушке, — мне кажется, я влюбился в тебя в самый первый день в академии. Ты стояла немного растерянная под стендом со списком аудиторий, в которых проходило первичное собеседование, покусывала нервно губы и, наверное, сама не замечая того, накручивая на палец локон волос. Ты никого не видела вокруг. И я тоже. Для меня в тот миг существовала лишь ты. До вечера я строил планы по твоему завоеванию. А вечером меня вызвал к себе куратор и очень жестко отчитал. Вот тогда я и узнал, что, подписав контракт, утратил право на счастье. Временные связи в моей легенде вполне допускались. Но мой куратор тоже был килл. Он все понимал. И прямо сказал, что, учитывая силу моих чувств к тебе, для всех будет лучше, если я даже пальцем к тебе не прикоснусь. А меня тянуло к тебе так, что временами было больно. Вот тогда я и начал тебя травить. Знаю, что это было жестоко. Но это был единственный способ удержать дистанцию между нами: заставить тебя возненавидеть меня, опасаться, избегать.

У меня было чувство, что я сошла с ума. Или действительно нанюхалась какой-то химии, и теперь меня глючит. Еще час назад я могла предположить, что Ирейс признается мне в чувствах разве что во сне. И что я позволю ему обнимать меня и целовать. Я же ненавидела и боялась его в академии! Что же происходит сейчас? Неужели моя душа могла откликнуться на его чувства? Или это просто шок после всего произошедшего, а я в неадеквате?

Время утекало сквозь пальцы, как песок. А мы так и стояли молча, обнявшись, не двигаясь. Пока слабый ветерок не донес откуда-то до нас звук падения чего-то металлического и тяжелого. И я вздрогнула всем телом, словно просыпаясь от странного сна.

— Господи! — Одним движением я оттолкнула от себя килла. — Да мы с тобой рехнулись! Нашли место для выяснения отношений!

На лице Ирейса боролись сразу несколько сильных эмоций: признание моей правоты, разочарование, неудовлетворенность и явная ярость на тех, кто разрушил наше уединение.

— Потом вернемся к этому разговору, — сдержанным голосом пообещал он. Но за сдержанностью угадывался пожар ярости. — А пока…

— Я надеюсь, ты передумал идти сам? — задрала я бровь.

— Нет, — мотнул он головой. Ну что за болван! — Но я сделаю все, чтобы вернуться к тебе живым и хотя бы частично здоровым.

Я вздохнула. Точно идиот. И покачала головой:

— Идем вдвоем. И это мое последнее слово! Здесь я останусь лишь в том случае, если ты свяжешь меня!

Мы оба знали, что бросать меня здесь беспомощную и связанную килл не станет. Так что я позволила себе победную улыбку.

Сложно описать словами, как мы продвигались друг за другом, по-другому и не скажешь, вжимаясь спинами в отвесную скалу, чтобы не попасть на камеры видеонаблюдения. У нас не было абсолютно ничего: ни оружия для защиты и нападения, ни взрывчатки, ни доступа в видеосистему или систему жизнеобеспечения этого места. Не было корабля, чтобы унести наши задницы отсюда подальше. И мы цеплялись за крохотный шанс, что у нас получится незамеченными выбраться из этой долины. Даже не шанс, а так, половинку, огрызок. И при этом следовало еще как-то напакостить врагу. По словам Ирейса, после приземления, когда я валялась без создания, а он был ловушке активированного кресла-кокона, пришедшие с черным генетиком боевики обыскали нас обоих и отобрали все. Не только то, что могло послужить оружием. Так у меня отобрали мой старенький коммуникатор с остатками кредитов на платежном чипе, фотографию родителей и кое-какие мелочи, которые не могли служить оружием, но могли пригодиться при угоне чужого корабля. Парадокс, но из вышеперечисленного больше всего меня печалила утрата фотографии. Это единственное, что у меня оставалось от прошлой жизни. Ирейс же сквозь зубы ругал того идиота, который снял с него браслет с последней оставшейся дозой его экспериментальной сыворотки, на который не обратили внимания, когда запихивали его в медкапсулу. Из-за его непрекращающегося бурчания мы едва не угодили в ловушку.

Стена, вдоль которой мы передвигались, прижавшись к ней спиной, с нашей стороны выглядела монолитной. Скала и скала. Но оказалось, что это какая-то технология, скрывающая вход в секретные помещения от чужих глаз. И идущий впереди килл едва не ухнул туда. Если бы я, устав от бесконечного «бу-бу-бу» Ирейса, не протянула руку и не закрыла ему без затей рот ладонью, то мы бы не услышали голос того, кто выходил:

— …суток вернусь! — насмешливо пообещал еще невидимый мужик. — Так и быть, привезу бухла и парочку покладистых бабенок!

Мы застыли на месте, с ужасом глядя друг на друга и пытаясь решить, куда бежать, где прятаться.

— Вистар тебе за это голову оторвет! — донеслось откуда-то, словно из-под земли, глухое, едва слышное.

— А ты отключи наблюдение, — ответили еще ближе к нам. — И Вистар ничего не узнает. А баб, когда надоедят, бросим вниз. И следов не останется!

Я не расслышала, что ответили тому, кто шел в нашу сторону. Только новые слова выходящего из-под защиты:

— Что, весь сектор закольцевал? Ну молодец! Я выхожу! Жди, скоро повеселимся!

С этими словами скала в полуметре от Ирейса растаяла словно туман. И перед нами появился странный тип: голова в роговых наростах, как у яоху, а глаза бирюзовые-бирюзовые. Насвистывая, он ступил на бетонную площадку между стен и повернулся спиной к нам. Он не ожидал неприятностей. Но получил их. В тот же миг Ирейс бросился вперед будто атакующая змея.

Спустя полсекунды все было кончено. Пират валялся у наших ног со свернутой шеей, а Ирейс деловито обыскивал его карманы. Еще спустя очень короткий промежуток времени он протянул мне каплевидный брелок:

— Тина, знаешь, что это?

Я присмотрелась. С пальцев килла свисал электронный ключ.

— Похоже, универсальная электронная отмычка, — прошептала взволнованно и быстро выхватила из рук килла так нужную нам штучку. — Жаль, что универсалка. Как теперь угадать, на каком корабле собирался лететь этот идиот? Промахнемся, и можем оказаться на незатравленном, с поломками или еще хуже, в связке.

— Последнее не понял, — белозубо усмехнулся мне Ирейс так, словно мы с ним собирались на пикник, а не планировали побег, — но неважно. В любом случае придется рискнуть. Смотри, что еще я у этого идиота нашел!

На ладони килла лежал крошечный прямоугольник из черного пластика с тремя кнопками. Он до боли напоминал пульт. Но был таким маленьким и имел так мало кнопок, что я терялась в догадках, что им переключалось.

— Что это?

Я потянулась взять коробочку в руки, чтобы рассмотреть получше. Но Ирейс очень быстро отдернул руку, сжав ее в кулак:

— Не тронь! Это ключ управления системой жизнеобеспечения. Похоже, что всего этого места. Так что бог во Вселенной все-таки есть! Я смогу и без оружия устроить этим тварям армагеддон.

В теории тот, кто имеет полный доступ к системе жизнеобеспечения, может распоряжаться жизнями доверившихся ему. Умом я это понимала. Но не представляла, что конкретно Ирейс задумал. И почему он так ненавидит конкретно эту станцию черных генетиков. Или я чего-то недопонимаю, а килл просто радуется возможности уничтожить любую из них? Расспрашивать было некогда.

— С этим что будем делать? — спросила, когда килл закончил обыск трупа и поднялся на ноги, торопливо рассовывая по карманам добычу. — Бросать тело у всех на виду не желательно. Сам понимаешь, тревога может подняться гораздо раньше, чем мы выберемся отсюда.

— С собой заберем, — совершенно спокойно отозвался килл, и в подтверждение своих слов закинул мертвое тело себе на плечо. — Если попадется укромное место, оставим там. Или выбросим в утилизатор корабля.

Все, что попадало в утилизатор корабля, не ложилось мертвым, бесполезным грузом, а разбиралось умной техникой на атомы, чтобы позднее превратиться в необходимые для жизнедеятельности корабля и команды кислород, воду и энергию. Я содрогнулась от циничности перспектив: дышать, согреваться и пить того, кого сами же и убили? Недаром, если кто-то умирал из экипажа, его тело отдавали космосу.

Дальше мы с Ирейсом уже шли, не скрываясь, но все же поглядывая по сторонам. Маловероятно, чтобы кто-то еще знал об отключенном видеонаблюдении. Следовательно, просто так шляться, рискуя нарваться на начальство, не будет никто. Следовательно, нужно было позаботиться лишь о том, чтобы мы сами не нарвались на это начальство.

Хозяйство черных генетиков на поверхности планеты было устроено довольно примитивно. Видимо, основные лаборатории, жилые комплексы и административ находились под землей. Откуда мы только что выбрались. Входы куда остались у нас за спиной. Выбравшись из дворика-котлована, мы увидели перед собой лишь лесную дорогу с залитым каким-то странным покрытием поверхностью и почти не тронутыми кронами деревьев над ней. Больше поблизости ничего не было. Если не считать, конечно, парочки допотопных наземных каров неопределимого сейчас цвета. Они были настолько потрепаны жизнью, что у одного кузов пестрел вмятинами и неровностями, будто транспорт бодался с носорогом. А низ второго напоминал ржавое кружево. При виде этого «художества» Ирейс тихо присвистнул:

— Они в нем по кислотным болотам катались, что ли?

— А здесь и такое есть? — я невольно поежилась. Никогда не интересовалась Эльдеусом. Но сейчас почему-то сделалось жутко.

— Согласно справочникам, нет, — отозвался килл, приближаясь к ближайшему кару. — Но это не значит, что транспорт не побывал на других планетах. Там, где кислотные болота имеются.

Подойдя к транспорту, Ирейс, не сбрасывая с плеча груз, принялся его изучать. По иронии судьбы, ближайшим к нам был как раз тот, который когда-то успел покататься по кислоте. И его состояние не удовлетворило килла. Поправив труп на плече, Ирейс перешел ко второму транспорту.

— Этот годится, — донеслось до меня спустя пару минут. Килл небрежно сбросил труп на заднее сидение и кивнул мне: — Занимай место, а я сейчас.

Ага, счаз!

— Я с тобой! — упрямо мотнула головой, сама до конца не понимая, что меня заставляет так поступить.

Килл закатил глаза. Открыл рот, видимо, чтобы оспорить мое решение. Но, посмотрев мне в лицо, закрыл его, передумав. Наверное, понял, что это бесполезно.

— Ладно, — проскрипел недовольно. — Идем вдвоем. Но учти: с этой минуты командую я! И если я у тебя потребую трусы, то ты должна будешь немедленно их снять, а не тратить время на выяснения, зачем они мне понадобились. Это понятно?

Я фыркнула:

— Пошли уже, папочка! Пока кто-то еще не решил прогуляться. Или не приехал с космодрома.

Последнее было весьма вероятно. Ни слова не говоря больше, килл повернулся спиной ко мне и транспортам, и уверенной походкой направился куда-то левее того места, где был выход из долины.

Я так и не поняла, откуда Ирейс узнал про это место, но пройдя не более ста метров, мы наткнулись на тщательно замаскированную дверь: если не знаешь, что она здесь есть, то ни за что не найдешь.

— Откуда… — тихо начала я, наблюдая через плечо килла, как он сражается с самым обыкновенным, механическим замком. Я таких не видела с тех пор, как покинула Землю. В Альянсе механику не уважают.

— Стандартная схема расположения, — напряженно выдавил килл. — Это делается для того, чтобы в случае аварии другим было легче и быстрее прийти на помощь пострадавшим. Ведь по большей части черные генетики селятся в не очень пригодных для жизни местах.

Одновременно с последними сказанными киллом словами замок поддался все-таки его усилиям и щелкнул, сдаваясь на милость победителя. Распахнув дверь, Ирейс мгновенно ринулся в темноту.

— Стой! — испуганно пискнула я и сразу же возненавидела себя за этот писк. — А вдруг там ловушки?

Темнота, в дальнем конце которой слабо что-то мерцало, воняла горячим железом, разогретой резиной, пылью и тем особым, химическим запахом, который присущ только для таких мест: мест расположения установок жизнеобеспечения. Из помещения шел ровный гул работающих установок и насосов.

Ирейс проигнорировал меня. Но откуда-то оттуда, куда он ушел, доносились шорохи, щелчки и постукивания. Ирейс что-то там химичил. Сглотнув вязкую слюну, я неуверенно сделала первый шаг в темноту.

Наверное, я просто раскисла, привыкнув к опеке бывшего недруга. Никогда бы не подумала, что так боюсь тьмы. Но вот поди ж ты. От входа до операционного зала, где размещались установки и механизмы, было не более, чем десять-пятнадцать шагов, но мне пришлось собрать в кулак все свое мужество, чтобы пересечь это пространство. И только для того, чтобы на входе в операционный зал напороться на хмурого Ирейса:

— Уходим, — сухо скомандовал он мне, промолчав по поводу моего самоуправства. — Надеюсь, полчаса нам хватит, чтобы выйти на орбиту. Я таймер поставил на тридцать минут. После этого здесь все рванет.

Глава 9

— Что за таймер? Для чего? — Я старалась не спотыкаться и не отставать от Ирейса на пути к транспорту, в котором мы оставили труп пирата. В груди теснилось какое-то неприятное предчувствие. — Здесь же пригодная для дыхания атмосфера!..

— Она будет пригодна для тех, кто сумеет выбраться на поверхность из лабораторий! И при этом не напорется на тех, над кем издевался, ставя опыты! — по-звериному ощерился на ходу килл. — Я запрограммировал на открытие замки отстойников с таймером в двадцать минут. А через двадцать пять минут в систему вентиляции попадет ядовитый газ, который всегда имеется в подобных местах на случай ликвидации лаборатории…

— Зачем?.. — потрясенно выдохнула я.

В несколько гигантских прыжков Ирейс достиг выбранного нами транспорта, запрыгнул в него и довольно ловко запустил движок. Я немного поотстала. Но все же не настолько, чтобы он не расслышал мои слова. Слышал. Я в этом уверена. Но почему-то проигнорировал, всматриваясь в показания приборов. Хотя, какие в такой рухляди приборы? Разве что радар. Чтобы не врезаться на большой скорости в препятствие.

— Ирейс!.. — достаточно злобно поторопила я его с ответом, добравшись до транспорта и не очень ловко перекинув свое тело через борт в салон. Что-то мне подсказывало, что дверь, даже если я ее открою, закрыть уже не получится.

— Назови меня по имени! — вдруг повернулся ко мне лицом килл. По его смуглому лицу бродили тени от деревьев, превращая его в жуткую доисторическую маску язычника. — Настоящему имени!

Одному космическому демону известно почему, но я струхнула. До такой степени, что в коленках появилась предательская слабость и я порадовалась, что уже сижу. Не подчиниться требованию не возникло даже тени мысли. Гулко сглотнув почему-то ставшую вязкой слюну, я прошептала ставшими непослушными губами:

— Таир…

В то же мгновение килл отвернулся от меня и одним рывком бросил вперед протестующе заскрипевший всем кузовом транспорт.

Ускорением меня вжало в изношенную, продавленную спинку сидения. Родившаяся от этого боль в спине прочистила мозги, вернула ясность мышления. Осознав все, что только что произошло, я разозлилась. На себя. За идиотскую реакцию. Зато все остальное стало кристально ясным.

Пока я тихо бесилась из-за собственной недогадливости, тупости и трусости, наш транспорт мчался вперед, словно взбесившаяся лошадь. По обочинам дороги смазанным зеленым пятном мелькали деревья. Под днище машины серой сглаженной лентой ложилась дорога. Ирейс молчал, не отводя взгляда от пространства впереди.

Поведение килла почему-то и пугало, и расстраивало одновременно. Будто я была в чем-то виновата. Чтобы развеять тягостную для меня тишину, я спросила:

— Как ты думаешь, что я получила благодаря модифицированным генам? Повышения выносливости и физической силы вроде бы не заметила…

Килл отозвался не сразу. Еще некоторое время молча сидел, сжимая колесо управления транспортом, сосредоточенно глядя вперед. А потом вдруг неохотно отозвался:

— Обычно наличие модификаций проверяется опытным путем.

Я озадачилась:

— Это как?

Ирейс раздраженно вздохнул и передернул плечами, по-прежнему не глядя на меня:

— Обыкновенно. Обычно известно, какой набор модификаций вводится в подопытный организм. Потом по каждому пункту проводятся полевые испытания. Например, если вводился модификант, влияющий на умственное развитие, то предлагают решать задачи на время и на сложность. Физическое — физическая нагрузка. И так далее. Тебе не понравится, — кратко резюмировал он.

— Но ведь нужно как-то узнать, чем я теперь располагаю, — тихо шепнула я. Так тихо, что шум работающего двигателя почти перекрыл мой голос.

— Чтобы что-то проверять, — неожиданно раздраженно процедил Ирейс, — это нужно иметь. Поясняю: модификации генов — дело не быстрое. Ты сутки провалялась в беспамятстве после инъекции. Сейчас идут вторые сутки. И ты уже хочешь получить результат? Модифицированному геному нужно время, чтобы прижиться. И еще больше — чтобы заработать. Вот выберемся отсюда, можно попробовать сделать анализ крови. И то не факт, что он что-то выявит. Обычно первые проявления модификаций начинаются минимум через дней десять.

— Ты так много об этом знаешь… — уныло пробормотала я. Килл никак не отреагировал на мои слова. И тогда я еще более тоскливо спросила: — Почему ты злишься на меня? Что я такого сделала?

Ирейс снова проигнорировал мои слова. На этот раз по причине того, что лесная дорога закончилась, а наш транспорт вылетел к подножию гор. И киллу пришлось вцепиться в рулевое колесо, чтобы удержаться на сузившейся ленте дороги, петлявшей между острыми осколками скал. Скорость, несмотря на возросшую опасность, он не снижал. Словно от этого зависело, успеем мы смыться с планеты или нет.

С каждой секундой, с каждым пройденным метром дорога становилась все уже, все круче и все опасней. И в какой-то миг я уже готова была наступить на горло собственной гордости и попросить Ирейса сбросить скорость. Как вдруг после очередной петли, вокруг торчащей как зуб чудовища скалы, нам открылась плоская, продуваемая всеми ветрами равнина. А на ней…

Напрасно я беспокоилась о том, что нужно будет гадать, на каком корабле собирался лететь убитый пират. На гладкой, как мое колено, оплавленной многочисленными стартами скале стоял один-единственный когг. Так что выбора не было.

Ирейс остановил наш транспорт в самом устье въезда-выезда на дорогу. Одним слитным движением выпрыгнул из него. И, пока я выбиралась на площадку, вытащил валявшийся на заднем сидении труп. Небрежно сбросив его на скальную площадку, отрывисто попросил:

— Помоги мне! Нужно развернуть транспорт в обратную сторону.

— Зачем? — удивленно поинтересовалась, все же пристраиваясь у запыленного крыла.

— Столкнем его вниз. Что-то меня не оставляет беспокойство по поводу того, что кто-то может попытаться приземлиться, в то время как мы взлетим.

— И ты думаешь, что отсутствие наземного транспорта успокоит прилетевших? — Логики в предложенном действии я не увидела.

— По крайней мере, удлинит время на дорогу до лабораторий, — кратко отозвался килл, налегая всем весом на свой бок транспорта.

Я только головой покачала:

— Я бы, наоборот, встревожилась, увидев, что когг улетает, а транспорта нет.

Прислушался бы к моим словам килл или нет, так и осталось неизвестным. Потому что с моими последними словами колеса транспорта попали на склон и он, не поставленный на стояночный тормоз, покатился вниз, с каждой секундой все увеличивая скорость. Я отвернулась. Почему-то потрепанную жизнью машинку было жаль. Ясно же, что докатится она лишь до первого поворота. А потом или напорется на скалу, или улетит в пропасть.

— Вот скажи мне: если ты, как пилот и командир корабля увидишь нечто подозрительное на посадке, как быстро ты будешь готова снова взлететь? — поинтересовался Ирейс, снова взваливая на плечо труп.

— В зависимости от класса корабля, от часа до полусуток, — не задумываясь, отозвалась я. — Наличие необходимых ресурсов и техников ускорит отлет.

— Теперь понимаешь? — не оборачиваясь и продолжая размашисто шагать в сторону когга, спросил Ирейс. И без перехода добавил: — Прости, что нарычал на тебя. Мне в диковинку работать в команде и быть ответственным не просто за кого-то, а за жизнь своей женщины.

Я споткнулась. Ирейс снова приоткрыл мне кусочек чего-то, что я никак не могла понять. Неужели он серьезно? Да быть такого не может! С такими мыслями я и забралась на борт когга. И уже здесь свои догадки пришлось задвинуть подальше. Старт в первую очередь.

Отмычка сработала как по маслу. Активировав системы корабля, я в первую очередь запустила радар, опасаясь незваных визитеров. Нервно притопывая ногой, прислушиваясь к шагам килла внутри корабля, я с нетерпением ожидала, когда оживут дисплеи. И едва начали поступать первые данные с эхолокатора, как у меня подкосились ноги: на посадку шел довольно большой корабль!

Давняя привычка самостоятельно принимать решения сработала на автопилоте. Я даже и не подумала позвать Ирейса и рассказать ему про корабль. Мозг моментально просчитал, что когг на взлетной площадке при отсутствии наземного транспорта — это нормально и ничем не насторожит тех, кто сейчас опускается на планету. Так что, мысленно поблагодарив килла за предусмотрительность, я задраила входной люк и вновь отключила все, кроме экранов наружного наблюдения. Информация о врагах никогда не бывает лишней.

Спокойной я оставалась недолго. Едва стало понятно, что приземляется еще один когг, я вспомнила про кар, который мы с Ирейсом столкнули на ведущую вниз дорогу. И я похолодела: врезался он в скалу или улетел в пропасть? Если первое, то все наши усилия остаться невидимыми для противника бесполезны: они узнают о том, что что-то пошло не так, сразу же, как только начнут спускаться. Кстати, на чем? Я запаниковала еще больше. В моем понимании, вновь прибывшие должны сообщить в лаборатории, чтобы кто-то приехал и забрал их. Но по времени уже как раз должны не только открыться клетки с подопытными, но и в вентиляцию должен попасть ядовитый газ…

Шаги Ирейса за моей спиной раздались как раз тогда, когда я уже готова была вскочить и бежать куда глаза глядят. Все же нервы у меня ни к черту.

— Тина, ты чего? — спросил у меня озабоченно Ирейс, едва ступив на порог рубки управления коггом. — Зачем все отключила? Чем скорее мы взлетим, тем будет лучше для нас…

— Но не тогда, когда нас, как птичек поджарят на взлете, — мрачно отозвалась я и кивнула на обзорный экран, на котором как раз вражеский когг выполнял последний маневр посадки. Килл эмоционально выругался. А я угрюмо добавила: — Дождусь, когда они поползут вниз, потом попробую стартовать. Надеюсь, успею вырваться на орбиту до того, как они обнаружат наш кар, который мы столкнули вниз.

— Замучают обнаруживать, — в тон мне отозвался килл, не отрывая взгляда от экрана, на котором когг противника уже выпустил стабилизаторы и выключил двигатели. — Кар улетел в пропасть. В отличие от тебя, я наблюдал за ним до самого конца. — Я покраснела, словно меня застали за чем-то постыдным и поторопилась отвернуться к экрану. — Так что ждем, пока они отсюда уберутся и держим ушки на макушке. Ты в курсе, сколько разумных может поместиться в звездолете подобного класса?

— Двенадцать, — мгновенно отозвалась я. — Не больше. Больше просто нет индивидуальных капсул. А когг — скоростной звездолет, без защитных капсул-коконов перегрузки не выдержит ни один организм.

Ирейс сосредоточенно кивнул.

— Отлично. Значит, сидим тихо, смотрим, сколько уходит. Если уйдут все, то тхар с ними. Если кто-то останется в корабле, придется туда наведаться и зачистить. И только после этого взлетать.

Звучало разумно. Из ручного бластера, каким бы мощным он ни был, когг повредить невозможно. А вот сам корабль считается военным, десантным. И на нем наверняка найдется, чем попортить нам шкурку. Так что на втором корабле не должно никого оставаться.

Сидеть и просто ждать, зная, что в любой момент тебя могут просто убить, ждать, ощущая, как над головой занесен, образно выражаясь, меч, очень сложно. Не только я без конца ерзала и вздыхала, наблюдая за посадкой второго корабля.

Когда, наконец, вход в звездолет открылся и оттуда начали выходить существа в привычных комбинезонах астролетчиков, я для верности начала считать их вслух. Но на пятом сбилась, не поверив собственным глазам…

Сердце в груди в очередной раз споткнулось, а потом затарахтело, как допотопная швейная машинка, доставшаяся маме от ее прабабушки, но до сих пор исправно работавшая. Во рту мгновенно пересохло, так что язык присох намертво к небу. А ладони, наоборот, увлажнились. Я не осознавала, что невольно подалась вперед, ближе к экрану, до тех пор, пока Ирейс меня не позвал:

— Тина?! — Его рука тяжело легла на мое плечо. — Что такое?

Я промолчала. Просто не смогла ответить. Но в этом и не было надобности. В следующий миг килл и сам все увидел. И заковыристо выругался.

— Таир, его нужно спасать, — дрожа от нетерпения, пробормотала я, не отрывая глаз от экрана.

Сама я не понимала, как это сделать, я была всего лишь пилотом. Но знала одно: Фаира нужно спасать прямо сейчас. До того, как вывалившиеся из когга разумные раздобудут наземный транспорт, погрузятся на него и поедут в лаборатории.

Килл молчал. И я, опасаясь хоть на секунду отвести взгляд в сторону, пропустить хоть одну мельчайшую деталь, нетерпеливо поторопила его:

— Таир, что ты молчишь?! Ты нашел хоть какое-нибудь оружие? Их немного! Мы вдвоем без проблем сможем отбить Фаира…

— Я так долго мечтал о том, что ты назовешь меня по имени добровольно, — отозвался, в конце концов, килл. Голос его скрипел, как несмазанный механизм. — А оказалось, что всего-то и нужно, чтобы тебе на глаза попался этот мерзавец, чтобы ты захотела его спасти! — ядовито добавил он. И вдруг с неожиданной злостью схватил меня за плечи и встряхнул, выдернув из кресла и повернув к себе лицом: — Да очнись же ты, Тина! Деттерти не пленник! Он с ними заодно! Неужели не видишь?

Сама не знаю, как у меня вышло вывернуться из железной хватки килла. Наверное, злость и обида помогли, утроив физические силы. Отскочив на пару шагов в сторону, я завопила, не замечая, как меня сотрясает крупная дрожь:

— Врешь! Эти твои черные генетики захватили Фаира в плен! А ты из ревности не хочешь ему помогать! Хочешь, чтобы соперник погиб!..

— Дура! — перебил меня килл, яростно сверкнув и без того темными глазами, сейчас же неумолимо превращающимися в черные дыры. — Да посмотри ты внимательно: он ими командует! — Ирейс снова больно вцепился мне в плечи, заставляя повернуться лицом к дисплею, оставляя на теле синяки. На экране восемь существ вскрыли небольшой грузовой отсек когга и начали оттуда втаскивать какие-то странные штуки: толстая доска, а к ней перпендикулярно на одном конце приделана палка, больше всего напоминающая руль. Вот только колес у этих странных приспособлений не было. — Ну?.. Увидела? Больше не хочешь его спасать, рискуя собственной шкурой?!

Настоящая любовь не умирает. Не тонет и в огне не горит. Глядя на чуть погрузневшего, но до сих пор такого любимого арлинта, наблюдающего за разгрузкой, заложив руки за спину, я ощутила, как постепенно, по кусочку, по маленькому камешку рассыпается броня, укрывавшая мое сердце с того самого момента, как я узнала, что Фаир выбрал другую. Да, он меня предал. Но я его понимала. Что могла дать арлинту с блестящим образованием какая-то землянка? Даже семью и ту лишь на жалкую сотню лет. В лучшем случае. А что значит сто лет по сравнению с продолжительностью жизни арлинтов? Фаир был бы еще в самом расцвете молодости, когда я уже бы превратилась в сушеный урюк. Я этого не понимала в молодости. Но сейчас вся беспощадная правда предстала передо мной, как солнце в ясный день. Сейчас я понимала четко, что мы с ним не пара. Как и то, что моя любовь к этому инопланетнику так никуда и не делась, несмотря на его предательство.

— Если не хочешь мне помогать, можешь оставаться здесь, — тихо отозвалась я, без усилий смахивая с плеч руки килла. — И сама справлюсь.

Я понимала, что у меня почти нет шансов уцелеть. Но какое это могло иметь значение, если мой жизненный цикл все равно уже катился к закату?

— Слепая идиотка! — Ирейс настолько забылся от ярости, что капельки его слюны попали мне на лицо. — Да открой ты глаза! Деттерти не связан и никак не ограничен в передвижениях! Наоборот! Он пересмеивается со своим окружением и чувствует себя хозяином положения!..

Невозможно было и дальше слушать жестокие слова килла. Не глядя на экран, я сложила особым образом пальцы. Прошло уже очень много лет с тех пор, как я последний раз использовала эту технику контактного боя. Надеюсь, длительное отсутствие тренировок не скажется на качестве воздействия. Посмотрев прямо в почерневшие глаза своего спутника, я коротко выдохнула:

— Прости! Я не могу поступить иначе! — И ударила. Пока понимание еще не сменило изумление на смуглом лице килла.

Еще одну длинную, почти бесконечную секунду Ирейс непонимающе смотрел мне в глаза. Я уже испугалась, что утратила навыки и все без толку. Но потом глаза цвета горького шоколада закатились, инопланетник начал медленно оседать на пол. Я придержала тело, чтобы килл не покалечился при падении, осторожно уложила у ног. И бросила взгляд на экран через плечо. Нет, Ирейс, ты не прав. Фаир не может быть добровольно заодно с теми, кто является врагами Альянса. Может быть, он, как и ты, выполняет тайную миссию. А я ему помогу. Глупость, конечно. Я только и умею хорошо пилотировать звездолеты. Но поступить иначе мне сердце не позволяет.

Я без зазрения совести вытащила из набедренной кобуры где-то найденный Ирейсом бластер. Мне он сейчас нужней. Проверила килла. Судя по частоте и интенсивности ударов сердца, у меня не более десяти минут, потом Ирейс придет в себя и может мне помешать выполнить задуманное. Следовало торопиться.

Бросив еще один взгляд на экран, я увидела, как вновь прибывшие разбирают выгруженные из когга доски и становятся на них, удерживая в руках палку. Кажется, это действительно был какой-то транспорт. Но не это меня сейчас волновало больше всего. А то, что погрузились на доски лишь восемь существ. Фаир и еще один из вновь прибывших, так же арлинт, пожали руки тем, кто стоял на транспорте, что-то сказали. Фаир засмеялся. И в ту же минуту транспорт дружно поднялся на полметра над землей. Синхронно повернулся носами-палками в сторону невидимой отсюда дороги. И так же одновременно помчался в ту сторону с приличной скоростью. Будто на гравиподушках. И скорее всего, это так и было.

Я затаила дыхание, наблюдая за оставшимися. Некоторое время Фаир и второй смотрели вслед тем, кто уехал. А потом, о чем-то переговариваясь и совершенно не обращая внимания на второй когг, пошли вдоль своего звездолета, что-то высматривая. Это был очень удобный момент.

Из когга я выбралась через аварийный люк так тихо, как только сумела, стараясь не думать о том, что пилот второго когга может заметить меня на обзорных экранах. После тишины пустого транспорта ветер, гуляющий на равнине и гоняющий по площадке песочную поземку, почти оглушил. Я кралась, стараясь оставаться в тени стабилизатора. Чутко прислушиваясь к звукам, приносимым ветром. Гоня от себя мысли о том, что скоро очухается Ирейс, и что меня могут заметить из второго когга.

Наверное, бог все-такие есть во Вселенной. Или какой-то высший разум, решивший, что я заслуживаю капельку удачи на пути к поставленной цели. Я все еще стояла в тени нашего стабилизатора, раздумывая, в какую сторону идти дальше, чтобы было легче ликвидировать сопровождавшего Фаира арлинта, когда ветер донес до меня обрывки разговора:

— …не могу так поступить.

Сердце в груди замерло, екнуло, а потом пустилось вскачь, будто сумасшедшее. Я не могла не узнать голос Фаира. Прошедшие годы не смогли вымыть из него волнующую хрипотцу, от которой у меня снова, как в академии, задрожали колени. Когда-то Фаир был для меня всем. Центром моего мироздания. Теперь же на мгновение я почти задохнулась от силы и интенсивности нахлынувших ощущений. И, наверное, по этой причине пропустила ответ второго арлинта. Услышала лишь как невесело хохотнул Фаир:

— Нет, он по-прежнему держит меня за **ца. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Ты не представляешь, как я жалею, что во все это вляпался…

Мое глупое сердце снова запнулось в груди. Фаира вынуждают сотрудничать с черными генетиками! Возможно, шантажируют жизнью супруги и детей. Наверняка ведь за прошедшие годы у него появились дети… В груди остро и болезненно кольнуло. На мгновение в голове промелькнула мысль о том, что это могли быть и мои дети. Но я от нее отмахнулась. Что толку сожалеть о прошедшем? Особенно теперь. Когда мне уже ввели модифицирующий коктейль, когда он прижился в моем организме. Прошлая жизнь закончена, я уже почти вне закона… Что ж, в случае чего, это будет достойный конец моего никчемного существования. Все равно в Альянс мне теперь путь заказан. Модификантов служащие Звездного Флота зачищают без сожалений. Так почему бы не рискнуть сейчас? Что может быть лучше, чем смерть во имя спасения любимого? Смахнув набежавшие на глаза слезы, я покрепче вцепилась в рукоять бластера. Только бы не дрогнула в самый ответственный момент рука…

Фаир и его сопровождающий шли, никого не опасаясь и не скрываясь. И мое появление для них оказалось очень большим сюрпризом. Особенно для второго арлинта. Я смотрела прямо в бирюзу его глаз, которую стремительно заливала чернота расширившегося от шока зрачка, когда наводила на него бластер и нажимала кнопку пуска…

Арлинт умер мгновенно. Луч бластера выжег в его груди приличную дыру прямо над сердцем. В воздухе отвратительно завоняло паленой плотью, но бездельник-ветерок сразу же услужливо подхватил вонь, унос куда-то за пределы посадочной площадки.

Фаир провел взглядом падающее тело соплеменника и хриплым от шока голосом выдохнул:

— Таня?! Как ты здесь оказалась?.. И зачем убила Вейдена?

Я криво усмехнулась, жадно вглядываясь в лицо любимого. Фаир почти не изменился. Только черты лица стали чуть-чуть тяжелей, чем были в юности. Теперь передо мной был не юнец, а зрелый мужчина. Но это были единственные изменения. А так кожа Фаира была такой же гладкой, как я ее помнила, глаза — такими же бирюзовыми, а губы четкими. Я еще помнила, какими они могут быть требовательными и жадными. Как руки Фаира могут властно и жарко гулять по моему телу…

Сладкие воспоминания. Но неуместные. Я тряхнула головой, отгоняя их:

— Тебя, дурачка, спасаю! — неожиданно хрипло от переизбытка эмоций выдохнула в ответ. — Сколько их там еще, в когге? Нужно быстренько от них избавиться, пока не вернулась команда, и улетать…

— В когге никого нет, — растерянно отозвался Фаир, глядя на меня шокированным взглядом. — Но команда вернется быстро, мы же только за дурью…

И вдруг Фаир оборвал на полуслове и шумно выдохнул. Его взгляд блуждал по моему лицу, словно он меня не узнавал. И мне бы, дуре, насторожиться, осмыслить услышанные слова. Но…

Выхваченный откуда-то из-за пояса бластер застал меня врасплох. Как и мерзкая улыбочка на лице любимого.

— Значит, ты теперь — модификант? Не знаю, как ты выбралась из лабораторий, но ты допустила ошибку, детка. Нам самки слишком сильно нужны. Для размножения. Чтобы отпустить тебя просто так. Так что…Мы с тобой сейчас отправимся вниз, и ты добровольно вернешься в клетку. И если будешь пай-девочкой, то, так и быть, я тебе даже подарю прощальную ночь. Забавно будет, если ты забеременеешь от меня и у меня родится модифицированный ребенок. Тесть свой стол в министерстве сгрызет от злости, если узнает. Его-то собственная дочурка никак не может подарить ему внука…

Смысл услышанных слов не сразу проник в мое сознание. А когда до меня дошло, что сказал мне Фаир…

Я задохнулась от ужаса и осознания допущенной ошибки. Вот же я идиотка! Вроде бы жизнь сделала все для того, чтобы лишить меня иллюзий, снять с меня розовые очки. Да только оказалось, что все равно сделано для этого недостаточно. Стоило увидеть Фаира перед собой, как я сама додумала все обстоятельства, вообразила его принцем, попавшим в беду, и отважно ринулась на его спасение, даже не подумав о том, что лезу в капкан. Выходит, что Фаир действительно ни капельки не изменился. Как был подонком, таким и остался. Я медленно подняла бластер.

— Не советую, — мерзким тоном отозвался Фаир. — Ты у меня уже давно на мушке!

Я посмотрела на черный глазок прицела чужого оружия и медленно опустила свое. Фаир прав. Я просто не успею. Сноровка уже не та.

— Вот и умничка! — снова скривил в отвратительной ухмылке некогда любимые мной губы арлинт. — А теперь иди сюда, не дури! Ты как здесь оказалась? Только что прилетела? А на чем?

Мне так отчаянно захотелось сказать, что нет, я уже побывала в лаборатории, а теперь лабораторий уже, наверное, нет, но я заставила себя прикусить язык. Хватит уже глупостей! Я за свою дурость заплачу сполна. Но Ирейс из-за меня пострадать не должен.

— Снизу поднялась, — отрывисто соврала. — Спасательная капсула застряла в какой-то расщелине.

То ли я удачно предположила, что внизу куча мелких скал и ущелий, то ли Фаир и сам не знал топографию этого места, но он мне поверил. И ощерился в гадкой усмешке:

— Удачненько! А теперь будь послушной девочкой и иди сюда!

Как ни странно, но мой мозг работал как часы. Делая первый, неуверенный шаг вперед, я смотрела прямо в бирюзовые глаза Фаира. А сама лихорадочно прикидывала, как бы мне его нейтрализовать. Все осложнялось тем, что арлинт хорошо знал, на что я способна. И явно человеколюбием не страдал. Я же… Что буду делать после того, как вырублю Фаира, я не знала. Но и об этом можно было подумать потом.

Я предполагала, что Фаир захочет связать мне руки, когда я к нему подойду. И собиралась в этот миг провести болевой прием, который должен был буквально парализовать правую руку арлинта. Потом уже можно будет его и отключить. Но все с самого начала пошло не так.

— Не дури, — коротко выдохнул Фаир и внезапно, на моем втором шаге к нему, вскинул ко рту какую-то короткую трубку, похожую на сигару. Их до сих пор курили богачи.

Все произошло настолько быстро, что я даже не успела сделать вдох: почти одновременно Фаир резко и с силой выдохнул в трубку, а рядом со мной коротко тявкнул станнер. Я ощутила легкий удар в плечо, а затем резкую, прожигающую боль. Фаир же, уронив откатившуюся куда-то под стабилизатор трубку, как подкошенный свалился лицом в землю.

— Тина! — Так невовремя очнувшийся килл резким движением развернул меня к себе лицом, с тревогой всмотрелся в него. — Цела? Он промахнулся? Знаю я эти их плевательницы! Какой только гадостью ни обстреливают противника! Надо, наверное, провести сканирование организма и детоксикацию на всякий случай…

— Не нужно, — мой голос даже мне показался чужим. Не удивительно, что Ирейс странно на меня покосился. — Он не попал. А нам нужно поскорее отсюда выбираться. Фаир сказал, что они прилетели сюда за дурью. Следовательно, где-то на орбите висит его корабль. И если он вовремя не вернется, то за ним пошлют другой когг.

— Звучит разумно, — задумчиво протянул в ответ килл. — На каком полетим?

— На этом, — и я мотнула головой себе за спину, тем самым вызвав новую волну боли. — На том, на котором прилетел Фаир, опасно. Могут заинтересоваться, почему он летит не на корабль, а в противоположную сторону.

— Тогда убираемся отсюда к космическому демону в глотку, — Ирейс смерил меня хмурым взглядом. Будто не доверял. А потом наклонился, подхватил парализованного Фаира и закинул себе на плечо. — Пошли, этого надо стреножить. Прости, дорогая, но я намерен сдать его командованию. Похоже, он знает достаточно, чтобы компенсировать мой провал.

В когг я шла будто зомби. Словно лунатик. На негнущихся ногах. Со мной что-то происходило странное, непонятное. Я не чувствовала своего тела и за всем наблюдала будто со стороны: вот я вошла внутрь, килл с Фаиром на плече следом. Вот я направилась в рубку управления. Ирейс свернул в сторону и принялся упаковывать бесчувственного арлинта в свободную капсулу-кокон. Я тоже заняла кокон пилота и начала готовить корабль к старту.

Судя по всему, мои рефлексы оставались на прежнем уровне. Потому что периодически косящийся на меня килл постепенно успокоился. Возможно, решил, что это на меня так предательство Фаира подействовало. Во всяком случае, садился рядом, не сверля меня подозрительным взглядом. Наверное, со стороны я выглядела слегка пришибленной новостями, но вполне адекватной. На деле же я чувствовала себя дроидом, у которого случился сбой в программе.

К счастью или к несчастью, но Ирейс молчал, не трогал меня. То ли опасался мешать во время подготовки к старту, то ли давал время пережить очередное предательство Фаира. Я же совершенно механически запустила двигатель, провела предстартовую подготовку и включила импульсные движки. Вскоре когг уже взрывал носом местную атмосферу. А у меня в голове было пусто, как в котелке.

Когда когг вырвался за пределы атмосферы, я положила звездолет на курс параллельно планете. Во-первых, нужно было постараться избежать встречи с ожидающим Фаира крейсером, и это проще было сделать на небольшой высоте, во-вторых… А, во-вторых, я тупо не знала, куда теперь лететь. Но ни нервозности по этому поводу, ни паники не было. Словно во мне разом умерли все чувства. Словно я превратилась в робота. И теперь мне было все равно, куда лететь, что делать, как жить. Хотя нет, вру. Любопытство все же осталось и теперь глодало меня изнутри: что такого со мной произошло? Я даже украдкой, когда Ирейс смотрел в другую сторону, ощупала свое плечо. Но ничего там не нашла. Ни боли, ни раны. Странно. Очень странно. Ведь я точно знала, что в меня что-то вошло. То ли игла, то ли дротик.

Броню моего спокойствия не пробило даже сообщение Ирейса, что нам необходимо как можно быстрее добраться до ближайшей станции внутреннего патруля. Я просто кивнула и принялась искать по картам, где же она находится. При этом меня совершенно не волновало, что я со своей модификацией практически сую голову в пасть льву. Но и странное дело, об участи теперь уже окончательно бывшего возлюбленного я тоже думала без сожаления. Понимала, что для Фаира это конец всего: карьеры и жизни. Но в душе ничего не шевелилось. Словно и не было между нами ничего, а я его сегодня впервые увидела.

Наверное, в конце концов, Ирейс обратил внимание на мое ледяное спокойствие. Потому что спустя несколько часов после старта с Эльдеуса он осторожно начал разговор:

— Тина, радость моя, ты как-то странно себя ведешь. — Я практически все время полета смотрела прямо перед собой, на дисплеи, хотя никакой надобности в том не было. Так что Ирейсу пришлось наклониться вперед, чтобы заглянуть мне в лицо. — То ты неоправданно рискуешь собственной шкурой ради этого мерзавца, то, когда я говорю, что он практически труп, равнодушно пропускаешь мои слова мимо ушей.

— А как я еще должна отреагировать? — с поразившим даже меня саму спокойствием повернулась к киллу лицом я. — Закатить истерику? Или валяться у тебя в ногах, умоляя его пощадить? Поможет?

Ирейс опешил. И лишь спустя долгую минуту нашелся, что сказать в ответ:

— Нет. — Еще несколько секунд пристально понаблюдал за мной, а потом, когда мне надоело играть с ним в гляделки и я отвернулась, набросился на Фаира: — Эй, ты! Му**ло местного разлива, — взбешено рыкнул килл, — ты что сделал с Тиной?

По всей видимости, парализующий заряд станнера организм арлинта уже переборол. Потому что из-за моей спины раздалось мерзкое:

— Да всего лишь вогнал ей саморастворяющийся дротик с транквилизатором. Вот только моя прелесть как-то странно на него реагирует. Я такого еще не видал.

Глава 10

Транклы! Так вот что это было! Вот теперь понятно, откуда растут ноги у моего неестественного спокойствия. Я хмыкнула, невольно ухмыльнулась и хотела уже поддеть Ирейса, что несколько часов моего равнодушия ему не помешают, как заметила меловую бледность всегда смуглого лица килла. Он с ужасом смотрел на меня.

— Что? — невольно сорвалось с губ. Килл молчал. Я покосилась на Фаира, с интересом наблюдавшего за нами.

— Тина, — выдохнул Ирейс, поймав мой взгляд, — на тех, кому ввели модификант, запрещено влиять любыми медикаментами. Даже самыми безобидными. Мне известен случай, когда ваш земной аспирин привел к смерти пяти модифицированных. А у них всего лишь поднялась температура тела и генетик, родом с Земли, не придумал ничего лучше, чем накормить их жаропонижающим. А они от него умерли!

Это известие сумело пробить ледяную броню моего равнодушия. По спине вниз сползла ледяная капелька, горло пережали невидимые тиски. Но я заставила себя встряхнуться, отогнать жуткие мысли. И кривовато пошутила:

— Ну раз до сих пор не сдохла, значит, меня теперь и лопатой не убьешь!

Ирейс шутки не принял. А Фаир, наблюдавший за нами из спеленавшего его противоперегрузочного кресла-кокона, ошарашенно переспросил:

— Тебя модифицировали? Когда? А как ты тогда оказалась на взлетной площадке? И что там делала?

Нашел что спросить! Я перевела раздраженный взгляд на арлинта и огрызнулась:

— Придумай что-нибудь поумнее! — И вдруг осознала, что эмоции вернулись. И непросто вернулись, а словно тысячекратно усиленные каким-то неведомым усилителем. Теперь меня все бесило. До такой степени, что хотелось садануть со всей дури по пластику панели управления. Даже ладони чесались от этого желания. И похоже, это не мое состояние не прошло не замеченным.

— Ирейс, — вдруг мрачно подал голос со своего места Фаир, — ты бы отстранил Таньку от пилотирования. Она не стабильна.

От этих слов на меня накатил такой приступ бешенства, что рука невольно сжалась в кулак. Когг клюнул носом. А Фаир с мрачным удовлетворением прокомментировал:

— Ну вот. А я что сказал? А вообще, как давно ей ввели модификант?

Мне захотелось рявкнуть, чтобы он заткнул свою грязную пасть. А еще лучше вскочить и вбить ему в глотку зубы. Но меня опередил килл:

— Несколько часов назад. А что?

Позади было тихо. Вновь проснувшееся любопытство заставило меня обернуться и посмотреть на арлинта. Фаир с каким-то непередаваемо-потрясенным выражением лица рассматривал меня словно какую-то диковинку. А потом вдруг простонал:

— Твою мать… ну почему ты мне не сказала сразу? Почему соврала?

— И чтобы это изменило? — недовольно поинтересовалась я. Неоправданное бешенство и злость во мне улеглись, теперь даже дышать было легче. Но недовольство вмешательством Фаира в мои планы и жизнь никуда не делось.

— Что-что… Не стал бы стрелять в тебя транквилизаторами, придумал бы что-то другое! — отрезал арлинт. Я перехватила его быстрый взгляд в сторону килла: — А теперь ты вряд ли выживешь. Транквилизаторы и модификационный материал несовместимы. Тебя так и будет штормить из стороны в сторону, пока окончательно не разрушится нервная система. И пока ты не уничтожишь сама себя.

Странно, но жуткая перспектива ничего не задела в моей душе. На меня очень вовремя накатило безразличие. Во мне ничто не дрогнуло даже тогда, когда я встретилась с темными глазами Ирейса, ставшими черными от накатившего ужаса. Он поверил Фаиру. Впрочем, с учетом того, что он знал и без арлинта…

— Что можно сделать? — чужим, мертвым голосом, спросил у арлинта Ирейс, не отводя от моего лица взгляд.

— Ничего, — буркнул тот в ответ.

На мгновение повисла настороженная тишина, прерываемая лишь легким шумовым фоном работающих приборов. А потом Ирейс покачал головой и отрезал:

— Не верю. У черных генетиков полно всяческих протоколов на все случаи жизни…

— Только я не черный генетик, — огрызнулся со своего места Фаир. А мне вдруг без всякой причины стало весело, и я расхохоталась.

— Что смешного? — настороженно спросил у меня Ирейс, внимательно наблюдая за моим лицом, когда мой истерический смешок закончился коротким всхлипом.

Я покачала головой:

— Да ничего, если не считать того, что очень скоро мы все сдохнем, врезавшись в какой-то метеорит. И нас по нему размажет очень тонким слоем. — Я снова хохотнула.

Ирейс медленно покачал головой. Поднял руку и нежно прикоснулся к моей щеке:

— Не размажет, если ты соберешься. Ты же отличный пилот! Самый лучший! Ты сможешь не дать волю своим разгулявшимся эмоциям. Сможешь удержать их в узде и сосредоточится на пилотировании.

— Лучше меня выпусти из кокона, — проворчал со своего места Фаир. — Я, конечно, не ас, но тоже пилотирую достойно.

— Ага, прямиком в лапы твоих дружков! — Я огрызнулась через плечо быстрее, чем подумала. — И без тебя разберемся! Я не позволю эмоциям взять надо мной верх!

Мысль о том, что Фаир, если его допустить до управления коггом, найдет способ привести нас к своим дружкам, странным образом успокоила, словно погасила пожар бушующих во мне эмоций. Я смогла собраться, сосредоточиться. В голове прояснилось. И я поняла: мне была нужна цель. Какое-то задание, выполнение которого поглотило бы меня без остатка, не дало бы реагировать на внешние раздражители. И я скомандовала киллу:

— Ирейс, садись, буду учить тебя пилотировать!

Глаза килла после этого заявления надо было видеть!

Это был в высшей степени странный рейс. Бывший возлюбленный постоянно бухтел за спиной, стараясь вывести меня на эмоции. Я пыталась не обращать на него внимания и громко рассказывала Ирейсу основы летного дела, намеренно заглушая голос арлинта. Одновременно управляя коггом вручную, чтобы не было ни единой свободной секунды, не было времени обращать внимание на свои эмоции. Иногда килл порывался встать и свернуть голову надоедливому однокашнику. Но я в таких случаях ловила его за руку и удерживала на месте. Мне казалось, что, если Ирейс встанет со своего места, отойдет хоть на миг, я сорвусь. Скачусь в пропасть кипящих эмоций и уже больше никогда не выберусь из ловушки безумия.

Труднее всего было, когда кому-то из нас требовалось справить естественные надобности. Когда со своего места поднималась я, килл провожал меня тоскливым взглядом. А мне казалось, что когда я иду, стены когга пляшут какую-то бесовскую пляску вокруг меня. Изгибаются, извиваются, манят к себе. Или, наоборот, жестоко издеваются, просто бесят. Вынуждают их уничтожить. Мне приходилось собирать все имеющееся у меня мужество, чтобы сходить в хвост корабля в небольшой санблок и вернуться обратно.

Когда уходил килл, по своей нужде или по требованию арлинта, было немножечко попроще. Я сосредотачивалась на курсе звездолете, перепроверяла его, производила расчеты и прогнозы. И это отвлекало от того, что бурлило внутри меня.

Я не могу сказать, как долго мы летели. Как и не могу сказать, сколько длилась борьба с самой собой. Время словно остановилось. Периодически мне вообще казалось, что когг застыл на месте будто муха в янтаре. И даже не представляю, насколько тяжелым этот полет оказался для Ирейса. Но конец есть у всего. Пришел конец и его мучениям: на дисплее появилась база Внутреннего Патруля. И вот тогда начали настоящие проблемы. Патруль воспринял угнанный у пиратов когг как атаку на базу.

Когда все системы когга взвыли, предупреждая, что нас взяли на мушку, Ирейс скомандовал, поджав губы:

— Тина, поиграй с ними в прятки! Мне нужно время, чтобы развернуть зашифрованный канал и отправить запрос на стыковку. — Я ошеломленно покосилась на килла, но тот не обратил никакого внимания на мой взгляд. — Как агент, работающий под прикрытием, я имею собственный код, дающий право в любой момент обратиться за помощью и содействием в любую структуру Альянса. И мне обязаны помочь. Но на это необходимо время…

— Которого у нас нет, — едко прокомментировал со своего места слова Ирейса Фаир.

— Заткнись, или оправлю за борт прогуляться пешком, — осадила его не задумываясь.

Килл в это время лихорадочно набивал какой-то текст. Его пальцы так и летали над виртуальной клавиатурой. Понаблюдав за ним пару секунд и убедившись, что Ирейс, похоже, знает, что делает, я натянула перчатки, способствующие более тесному контакту рук с виртуальным штурвалом, и приготовилась играть в догонялки с катерами внутреннего патруля.

Шутить с нами никто не собирался. На темном бархате космоса, подмигивающего мне острыми лучами далеких звезд, веером рассредоточились семь быстроходных катеров, приспособленных для захватов объектов и ближнего боя. Системы нашего когга заходились в истерике: одновременный залп их семи орудий не оставит от нас даже атомов. Я хищно ухмыльнулась. Когда-то, когда после скандального выпуска из академии, внутренники, как презрительно величали внутренний патруль служащие Звездного Флота Альянса, гордо отказались брать меня к себе. И я тогда отчаянно желала поквитаться, продемонстрировать снобам, чего они лишились в моем лице. Ну вот и пришел на мою улицу праздник.

Голова работала предельно ясно и четко. От недавнего бунта эмоций не осталось даже следа. Я четко соображала и понимала, что разогнаться, отлетев назад, мне никто не позволит. Малейший намек, что я собираюсь удрать, и в меня всадят все имеющуюся в распоряжении катеров плазму. Если попробую проскользнуть над строем, то останется беззащитным и легкодоступным брюхо когга. Единственный шанс — это нырнуть вниз. Так обычно не поступали, ибо был существенный риск лишиться приемников и антенны, и оставить корабль слепым, немым и глухим. Но для меня это был наилучший выход. Если не ошибусь с расчетами, будет внутренникам сюрприз.

Бросив последний взгляд на лихорадочно барабанящего по клавишам килла, я глубоко вздохнула и всем телом подалась вперед, почти ложась на штурвал. Вовремя. В ту секунду, когда когг резко рванул вниз, будто старинный лифт с оборванным тросом, в той точке, где он еще недавно находился, скрестились лучи захватывающего аркана. Я хмыкнула. Убивать сразу не собираются, уже легче.

— Тина, еще немножечко! — напряженно попросил меня Ирейс не глядя. — Сообщение уже ушло. Но нужно время, чтобы оно прошло по всей цепочке.

— Пока оно будет проходить по ней, — вставил свой пятак Фаир, — нас уже поджарят как саранчу!

— Хочешь проветриться? — едко поинтересовалась я у арлинта, не поворачивая в его сторону головы. — Температура там сейчас как раз подходящая… А общество встречающих очень теплое…

— Язва, — огрызнулся бывший возлюбленный.

— Я тебя тоже очень люблю, — ничуть не обиделась я, посылая когг в сторону и еще ниже, чтобы заставить внутренников перестраиваться. Чтобы целью у них были они сами, а не я.

На этот раз я точно переборщила с ускорением. Системы когга натужно взвыли, борясь с перегрузкой, за спиной сдавленно выругался арлинт. Краем глаза я заметила перекошенное лицо Ирейса, вцепившегося в край своего кокона. Но вот мне, как ни странно, плохо не было. Я чувствовала себя не хуже, чем если бы выбралась просто пройтись по магазинам. И это согревало мне сердце. Хоть какая-то польза от того, что я лишилась привычного образа жизни из-з модификации генома.

Увы, как оказалось, идиотов во внутреннем патруле все же не держат. Какой-то умник сумел просчитать мои действия. И когда я решила метнуться в противоположную сторону, меня там уже ожидал силовой щит. Салочки с катерами патруля закончились. Едва я только залипла на несколько секунд в сетке щита, как последовал энергетический удар. В следующее мгновение системы когга не выдержали и просто отрубились. Наступила темнота и тишина.

Несколько секунд мы трое ошеломленно молчали. Понятно было, что игра для нас завершена. Сейчас, пока системы когга перезагружаются, к Искусственному Интеллекту звездолета подключатся извне умники из патруля, и наша песенка будет спета. Я просто не смогу управлять кораблем.

— Упс, — невесело выдохнула просто чтобы разрушить давящую тишину. — Первый раунд окончен не в нашу пользу.

В темноте мою руку, безвольно лежащую поверх кокона после того, как отключился виртуальный штурвал, нашла рука Ирейса:

— Не расстраивайся. Ты вообще молодец! На твоем месте другой протянул бы пару секунд, не больше. А благодаря тебе я успел отправить сообщение руководству. Нас вытащат, не волнуйся. Максимум придется немного посидеть в камере до выяснения личностей.

Это и радовало, и огорчало. Радовало тем, что на месте, при вскрытии корабля нас вряд ли убьют. Пугало тем, что я теперь модификант. И если, не дай космический демон, на станции установлены сканеры, то, как только я в них засвечусь, меня могут уничтожить на месте. Если сканеров нет, шанс побарахтаться есть. Если буду сдержанной, если смогу контролировать свои эмоциональные порывы, то может и прокатить.

— А что вообще должно быть? — чуть дрогнувшим голосом спросила у Ирейса.

Судя по раздавшемуся в тишине шороху, килл пожал плечами:

— Я сообщил о предпринятых мною шагах для уничтожения базы на Эльдеусе. О том, что сейчас нахожусь на угнанном у пиратов когге, что со мной еще двое, и что нас приняли за пиратов. Теперь надо ждать. Нас кто-то заберет. А потом разберемся. В любом случае, мое командование находится рангом повыше командования патруля. И как бы патрульные ни сопротивлялись, им все рано придется нас отдать. Так что просто постарайся не реагировать ни на что.

Я кивнула. Потом сообразила, что вокруг темно и Ирейс моего жеста не увидел, и выдохнула:

— Хорошо, я поняла. Постараюсь.

В этот миг по коггу прокатился гул запуска перезагрузившейся системы. Вспыхнул свет, заставляя жмурить привыкшие к полной темноте глаза. Один за другим начали оживать экраны. Чуть проморгавшись, я жадно посмотрела на них. И чуть не застонала от разочарования: все, чего я сумела добиться, было потеряно. А наш когг висел в чернильной пустоте в плотном окружении катеров внутреннего патруля.

В этот момент на центральном дисплее развернулся канал связи, и я увидела фарна в кителе с командорскими нашивками.

— Без глупостей! — процедил он, обведя взглядом мня и килла. — Мои подчиненные уже стыкуются с вами. Вскоре вы будете переведены на катера и по отдельности доставлены на базу.

Я бы тоже так поступила, если бы оказалась на месте фарна. Катера небольшие, и сводить потенциальных врагов на одном, это надо быть полным идиотом. Но знать, что вскоре буду разлучена с киллом, которого так ненавидела ранее и к которому, оказывается, уже успела привыкнуть, как к родному, было неприятно. Да еще и ожидать этого пришлось под немигающим взглядом фиолетовой фарнской морды. Порадовало лишь одно: издеваться над нами никто не стал. Вошедшие в рубку штурмовики патруля деловито выдернули нас из кресел-коконов, завели руки назад и, видя, что мы не сопротивляемся, спокойно повели на выход. Чего я не ожидала, так это небрежного кивка Фаира в мою сторону и предостерегающей фразы:

— Поаккуратнее с девкой, она модификант.

Такой подлости от бывшего возлюбленного я не ожидала.

На миг все замерли, словно нас парализовало. Я чуть повернула голову и встретилась взглядом с бирюзовыми глазами Фаира. В них плескалась насмешка. И во мне что-то словно взорвалось.

Взрыв эмоций оказался такой силы и такой интенсивности, что я мгновенно утратила над собой контроль. Хвала космосу, что не рванулась свернуть цыплячью шею арлинта, так легко, походя, уничтожившего меня. От осознания близости конца сердце грохнуло о ребра, натужно перекачивая через вены кровь. И я с ненавистью выплюнула:

— Ты не все сказал, дорогой! Позабыл упомянуть, что модификант мне насильно вкололи твои дружки, с которыми ты торговал дурью! Позорище Звездного Флота!..

Я недоговорила. Фаир, буквально взбесился, по-змеиному бросился вперед, в прямом смысле слова вывинтившись из рук патрульных, размахнулся и врезал мне кулаком. В голове будто сверхновая взорвалась.

На некоторое время я частично отключилась. Словно зависла где-то в вакууме, а где-то рядом со мной кто-то орал, требуя кого-то спасти. И обвиняя кого-то в предательстве и предвзятости. Я не могла понять, кто это был. Боль постепенно становилась все сильнее и все больше захватывала меня. Сознание тускнело. Пока не погасло совсем…

* * *

— …что там модификантка? — ворвался в уши чей-то напряженный голос. — Не нравится мне, что кэп бросил ее просто так. Как бы чего нехорошего не вышло.

Модификантка на корабле просто так? Действительно, нехорошо. Как это я так опростоволосилась и взяла ее на борт? Да еще и позволила свободно передвигаться по кораблю? Стоп. Я же капитаном всегда была только условно! И команды у меня никогда не было, всегда летала одна! Реальность возвращалась ко мне медленно. Но возвращалась. А в голове прояснялось.

— Лежит, что дохлая, — отозвался второй голос. По некоторым характерным ноткам я поняла, что это яоху. Только у этой расы присутствовали чуть-чуть шипящие, тягучие интонации в разговоре. — Только что смотрел. Она почти не дышит. Как бы не подохла до разбирательства.

— Туда ей и дорога, — огрызнулся первый. Вот его расовую принадлежность по голосу определить не получалось. — Этих тварей нужно давить на месте, пока не расплодились и не захватили весь Альянс.

— Так-то оно так, — вздохнул его собеседник. — Вот только и нас по голове не погладят за то, что не углядели и позволили пленнику практически ее убить. А если еще окажется правда то, что сказал этот килл, то будет вообще плохо: она хоть и модификант, но модифицирована насильно, в то время, когда помогала тайнику выполнять его задание. А арлинт вообще предатель…

— И ты ей веришь? — презрительно поинтересовался собеседник яоху. — Как по мне, так эти твари на все пойдут, лишь бы выжить.

— Да заткнитесь вы там! И без вас тошно! — вдруг рявкнул третий голос с командными нотками. — Кэп приказал, чтобы девка дожила до разбирательства! А значит, никаких блокаторов! Этот арлинт ей так чуть шею не свернул, с такой силой бил. Если дотянет до стации, сразу сдаем медикам. А дальше не нашего с вами ума дело!

Открывать глаза я передумала еще на фразе про тварей, которых нужно давить. Хоть и очень хотелось осмотреться, где же я очутилась. Скорее всего, где-то в хвосте катера, направляющегося на станцию внутреннего патруля. И чем дольше патрульные будут думать, что я одной ногой на том свете, тем лучше для меня. Может, что дельное сумею придумать. Хотя размышлять было очень тяжело. Голова болела. Терпимо, конечно же, но до тошноты неприятно. И от каждого мысленного усилия тошнота становилась сильней. Я прислушалась к ощущениям.

Помимо работающего в мозгу на малых оборотах миксера, у меня словно перебитая болела шея и противно ныла челюсть. У Фаира еще в академии был хорошо поставлен хук. Похоже, бывший возлюбленный не стал считаться с тем, что я все-таки женщина и заведомо слабее его. От осознания стало холодно. Неужели арлинт настолько очерствел, что собирался меня убить?

От напряжения боль в голове усилилась, набросившись на меня будто голодный зверь. В какой-то момент мне стало так плохо, что я с трудом удержала рвущийся с губ стон. И я сама не заметила, как снова скатилась в пропасть безвременья и темноты…

* * *

В следующий раз реальность ко мне вернулась вместе с возбужденными голосами:

— …модификантку в медблок??? — взвизгнул кто-то. — Да вы вместе с капитаном дружно рехнулись! Нечего ей у меня делать!

— Без квалифицированной медицинской помощи девушка может не дожить до разбирательства, она очень сильно пострадала, — терпеливо пояснил уже знакомый мне голос яоху визгливому. — А если окажется, что арлинт действительно предатель и уничтожал ценного свидетеля, плохо будет всему патрулю! Так что, Стини, не вопи и не истери. Сейчас только от тебя зависит, будет ли дальше существовать станция в том виде, в котором она есть, или нас расформируют и накажут.

— В медблок не пущу! — непримиримо отрезал упомянутый Стини. — Тащите ее в камеру, я принесу портативный сканер. Потом посмотрим.

Яоху славились своей терпеливостью на весь Альянс. Именно из яоху получались лучшие ученые и преподаватели. Благодаря своей выдержке, они добивались потрясающих результатов там, где другие терпели сокрушительное поражение. Но сейчас даже безымянный яоху начал терять толерантность и стоицизм:

— А потом назад, в медблок, когда окажется, что без стационарной медкапсулы она не выживет? Стини, да включи же, наконец, голову! Мы рядом, никто не позволит девчонке причинить станции или тебе вред! — Ага, сделала я вывод, мы уже прилетели. — Просканируй ее сразу! А там посмотрим. Если она в более-менее терпимом состоянии, отправим ее до разбирательства в камеру. Если одной ногой в могиле — в медкапсулу. Стини, на разбирательство прилетит сам адмирал! Этот демонов арлинт оказался родственником очень важной шишки! Так что права на еще одну ошибку у нас нет, понимаешь? А девчонка ни разу с момента удара не открывала глаз!

— Давайте ее в сканер, — после короткой и тяжелой паузы пробурчал медик. — Но сами чтоб ни на шаг от нее! Я не желаю оставаться один на один с модифицировнной тварью!

Сознание уже полностью вернулось ко мне. И мне стоило некоторых усилий оставаться расслабленной и неподвижной тогда, когда чужие руки подхватили меня под плечи и под колени, перекладывая с одной горизонтальной поверхности на другую.

— Девчонка безобразно легкая, — проворчал все тот же яоху, когда руки исчезли, оставив меня лежать на чем-то холодном и ровном. — Будто ее год не кормили. Как-то и не верится, что она — опасный модификант. Эй, Стини, а как можно определить, модифицировали ее или нет?

— Нужно сделать анализ крови, — ворчливо отозвался медик.

— Так, может, сделаешь? — с робкой надеждой попросил все тот же яоху. — Не знаю, парни, вы, как хотите, а мне что-то все больше и больше кажется, что тот арлинт ударил ее, собираясь убить, спасая собственную шкуру. И что он действительно предатель, а про нее соврал, чтобы избавиться от свидетеля его грязных делишек.

— Разберемся, — буркнул в ответ медик. Вот же неприятный тип! И я вдруг поняла, что лежу на выдвижной полке медицинского сканера, которая пришла в движение, засовывая меня в аппарат.

То, что я уже пришла в себя, выяснилось сразу же, как только медик запустил сканер.

— Да ни фига ж себе! — потрясенно взвизгнул он, едва полка с моей тушкой встала на положенное место, и световые лучи сканера забегали по моему телу, раздражая глаза даже сквозь закрытые веки. — Эта тварь уже давно пришла в себя и беззастенчиво нас подслушивает!

Наступила тяжелая, давящая тишина. И длилась она до тех пор, пока я не осознала: от меня ждут каких-то определенных действий.

— Я не специально, — с трудом выдавила из себя, ощущая, как три простых слова царапают пересохшее горло. — Очень голова болит. С закрытыми глазами чуть легче.

И снова несколько секунд тишины. А потом голос яоху мягко спросил:

— Стини, что там твоя техника накопала?

Щелчки кнопок, усилившийся шелест и попискивание прибора. А потом медик с отвращением фыркнул:

— Да демон ее знает! На теле видимых повреждений нет. А мозг ее светится как торговый центр в ярмарочный день. Если и есть какие-то повреждения, то этого не видно.

Я в медицине не разбиралась вообще. У меня мозг светится? А это вообще как? Он же не новогодняя елка!

Видимо, похожий вопрос возник и у яоху. Потому что тот озадаченно спросил:

— И что с этим делать? Это вообще нормально? Или она помирает? Стини, приди уже в себя! Не убережем девчонку второй раз — хана нам! Каждому по квазару в печенку приспособят.

— Да демон ее знает, нормально или нет, — в конце концов, с досадой в голосе признался медик. — Для обычных разумных такая иллюминация ненормальна. Но она же модификант…

— Прошло всего несколько суток, как мне ввели модифицирующий коктейль, если вам это чем-то поможет, — прохрипела, срывая горло я. И помолчав, попросила: — Пить дайте! А то в горле, как в пустыне Сахара…

Я так и лежала с закрытыми глазами. Медику не соврала: так действительно меньше мутило. И когда полка сканера со мной вновь пришла в движение, о том, что кто-то склонился ко мне, я догадалась по движению тени сбоку.

— Землянка, что ли? — прозвучал у самого уха озадаченный голос яоху.

— Да. Выпускница летного факультета Первой Звездной Академии Альянса. — Говорить было трудно.

Кто-то присвистнул:

— Не повезло тебе, девочка!

Губ что-то коснулось. Голос яоху предложил:

— Открой рот. Это соломинка и стакан с водой.

Чуть повернув голову, я неуверенно обхватила губами соломинку и жадно потянула. А напившись, даже почувствовала себя лучше. Но попробовав открыть глаза, вновь поспешно зажмурилась: свет скрытых в потолке точечных светильников буквально полоснул по глазам, вынуждая желудок опасно сжиматься в спазме.

— Мда-а-а-а… — как-то горестно вздохнул медик, Стини. — Похоже, сотрясение, да еще и не слабое, все же есть.

Я не поняла, что этого Стини так расстроило. Неужели необходимость меня лечить? Но уточнять не стала. Пусть его. От любопытства еще никто не умирал. Но с отношением этого Стини к модификантам я вполне могу стать первой. Откажется лечить, и каюк мне.

Стини не отказался. Сначала, правда, набрал у меня крови. Судя по порывистым движениям тени и звукам, осознав, что мне очень плохо, Стини уже не так опасался приближаться ко мне. Правда, перед тем, как уколоть, склонился и четко сообщил:

— Сейчас я произведу у тебя забор крови. Не дергайся, пожалуйста. Это в твоих же интересах.

Кивнуть я не могла. После того как меня напоили, стало чуть легче, но вода в желудке усилила тошноту. Поэтому я старалась даже дышать медленно и размеренно. И так же аккуратно отозвалась на реплику медика:

— Хорошо. Но вы расскажите мне, пожалуйста, о результатах. Может, модификант не прижился? — с какой-то детской, наивной надеждой предположила я.

Ответили мне не сразу. Сначала откуда-то появилось ощущение, что присутствующие переглядываются. Мол, что за дура нам здесь попалась? Но спустя бесконечную минуту Стини все же пообещал:

— Дам прочитать распечатку после того, как капсула завершит свою работу. И кстати, я понятия не имею, как тебя лечить. Того, что я увидел в сканере, я не видел даже в учебниках. Но и допустить даже нечаянно твою смерть не могу: на кону стоит судьба всей станции. Поэтому медкапсулу запущу на максимальный режим. Поняла?

— Поняла, — шепотом отозвалась я.

Максимальный режим медицинских капсул был рассчитан на очень тяжелые травмы, даже увечья. Фактически, мог вытащить разумного с того света. И программа в таком случае длилась двадцать четыре стандартных часа. Во время максимальной программы пациент, оказавшийся в капсуле, погружался в медицинский сон. На это мне было плевать. Хоть тошнить не будет. Хотя Стини, скорее всего, перестраховывался с максималкой. Я же была в сознании и соображала. Но медику, конечно, видней.

С полки сканера на гравиносилки, а потом с них в медкапсулу из-за моего плачевного состояния меня перекладывали в несколько рук. В какой-то момент меня чуть не стошнило от сильного рывка. Но Стини, уже убедившийся, что я неопасна и принявший меня в качестве пациентки, рявкнул на своих помощников. И в капсулу меня перекладывали уже гораздо аккуратнее.

Несмотря на тошноту и головную боль, меня так и подмывало спросить, что с Ирейсом, где он. Промолчала лишь из одного соображения: чтобы не подставлять килла. У него еще годы и годы службы впереди, зачем ему пятно связи с модификанткой на репутации?

Отключилась я в капсуле практически мгновенно. Едва опустилась ее крышка и по электродам пробежал слабый электрический ток, воздействующий на центр сна в головном мозге.

* * *

Пробуждение заложено в программу медкапсулы так же, как и усыпление. Так что проснулась я рывком. Крышка капсулы уже была открыта, и я села на мягком ложе, настороженно осматриваясь по сторонам.

Помещение было небольшим. Белые стены, потолок и пол. В потолке точечные замаскированные светильники, чей свет так раздражал мне глаза до лечения в капсуле. Прямо передо мной, в ногах капсулы, стоявшей посередине помещения, я увидела приоткрытую дверь. Слева виднелся над откинутой крышкой целый ряд медицинских шкафчиков под стеной. Похожие были и на «Шерварионе», только в гораздо меньшем количестве. Справа — еще две капсулы. Насколько я видела, сейчас пустые. Я нерешительно замерла, не зная, что мне делать. Во-первых, я — модификантка. Об этом уже известно. И если только хотя бы попробую отсюда выйти, скорее всего, поднимется такой переполох, что и чертям в земном аду станет жарко. А во-вторых, в капсуле я лежала в тоненькой, «бумажной» рубашке по колено, завязывающейся по бокам на тесемочки для удобства медицинских манипуляций. В таком далеко не убежишь. И когда это меня переодели? Я такого не помнила.

— Ну? И чего сидишь? Бежать не собираешься? — вдруг прозвучал за спиной ворчливый голос медика.

Резко обернувшись, я поперхнулась глотком воздуха: прямо мне в лицо смотрело черное дуло боевого бластера. А медик напряженно таращился на меня.

Он был маленьким и полностью лысым. Судя по росту и серовато-белой коже — шурф. Вот только обычно шурфы были довольно волосатыми и все поголовно — ярко-рыжими. У этого же субъекта, как я с удивлением заметила, ресницы и брови были почти смоляного цвета.

— Нет… — выдохнула ответ, осознав, что медик его ждет.

— Чего тогда уставилась? — проворчало это невозможное создание, чуть расслабившись и опуская бластер дулом в пол. — Не собираешься нападать или удирать, тогда вылезай оттуда и пошли в сканер. Посмотрим, что там с твоей башкой. А то комиссия уже съехалась, скоро, наверное, потребуют тебя на допрос. Надо понять, выдержишь ли ты его.

От последней фразы кожа покрылась мурашками.

Глава 11

Пол был металлическим, как и на большинстве космических станций. Хоть и покрашенным в белый цвет. И на босые ноги точно не рассчитанным. Первое прикосновение ступней к нему просто обожгло ледяным пламенем. Я даже невольно поджала пальчики. Стини покосился и нахмурился:

— Топай! Твоя одежда и обувь на табурете, рядом со сканером. Просканирую тебя, и переоденешься.

Пришлось идти в соседнюю комнату, внутренне ежась от каждого шага. Зато, словно в компенсацию неудобств, полка сканера оказалась теплой. Так что я смогла лечь на нее и расслабиться, давая возможность умному аппарату провести диагностику. Чувствуя, как согреваются постепенно ступни ног.

Чтобы вынести вердикт, сканеру потребовалось не более пяти минут. Потом полка снова пришла в движение, и голос медика откуда-то из-за аппарата отрывисто скомандовал:

— Одевайся!

Стини вышел из своего убежища ровно тогда, когда я застегнула последнюю магнитную застежку своего потрепанного приключениями комбинезона. Сегодня медик был еще более бледным. Но на меня смотрел с твердой уверенностью, протягивая мне распечатки:

— Анализ крови и общий скан организма, — с резкими интонациями сообщил он. Словно я в чем-то перед ним провинилась. Хотя почему «словно»?

Распечатки я брала будто ядовитую змею голыми руками. Или боеприпас с поврежденным запалом. Но посмотрев на пластиковые листы, покрытые убористыми строчками цифр и букв, а так же диаграммами, подняла растерянный взгляд на Стини:

— А объяснить можешь? Я не понимаю в этом ничего.

Медик с досадой выдохнул. Похоже, ему не очень-то хотелось общаться со мной. А ведь я и так старалась двигаться так, чтобы ничто в моих жестах не походило на агрессию. Этот Стини странный. Но, кажется, неплохой. Он не виноват, что судьба подсунула ему меня. К тому же, несмотря на явную неприязнь к модификантам, Стини сполна выполнил свой врачебный долг: чувствовала я себя так, словно за плечами и не было смертельного приключения. И во мне зародилась робкая надежда, что модификант во мне не прижился. Однако Стини убил надежду на корню:

— Да что тут говорить? — с досадой отозвался медик. — Не повезло тебе. Мало того что модифицировали, так еще и никаких особых талантов тебе не досталось. Так, по мелочи: продолжительность жизни почти сравнялась с ведущими расами Альянса, активность мозга выше по сравнению даже с яоху в четыре раза. Больше сказать ничего не могу. Тебе бы сделать развернутый генетический анализ. Но в условиях нашей базы это невозможно. Нет ни оборудования, не необходимых реактивов. Это надо в специализированную клинику обращаться. Или в институт генетики.

Клиника мне не светила. Как и институт. Мне бы сначала пережить разбирательства и получить свободу. Что очень маловероятно. Мы со Стини оба это понимали. Наверное, поэтому осторожно спросила:

— А что ты подозреваешь?

Медик хмуро посмотрел на меня исподлобья:

— Судя по тому, что я увидел, мутации в твоем организме идут полным ходом. Модификант прижился и теперь перестраивает тебя в соответствии с заложенной в него программой. Так что еще могут быть сюрпризы. Но особых не жди: я нашел в твоей крови маркеры, присущие арлинтам и яоху. А это не самые сильные расы.

Я присвистнула от удивления:

— Ни фига ж себе, не жди особых сюрпризов! А про продолжительность жизни яоху и их умственное развитие ты не забыл?

— Не забыл, — огрызнулся медик. — А ты не забыла, что яоху генетически несовместимы с другими расами Альянса? — Я насторожилась. К чему это ведет медик? А Стини, сообразив, что я не догоняю, к чему он ведет, бухнул, как отрезал: — Межрасовые пары, в которых один из партнеров яоху, обречены на бесплодие. Поэтому, насколько я знаю, гены этой расы женщинам не вводят. Женщин ведь ценят за что? За то, что они могут рожать модифицированных уродцев! Так что я не понимаю, зачем так поступили с тобой.

Мне стало холодно. Не то, чтобы я планировала рожать. С моей неустроенной, беспорядочной жизнью только детей еще и не хватало. Но знать, что их точно уже никогда не будет, это совсем другое. От понимания произошедшего мне стало холодно так, словно кто-то вытолкнул меня из корабля без скафандра. Осознание навалилось и опрокинуло меня куда-то в ледяную пустоту космоса. Значит, даже если я и выберусь сейчас из передряги, в которую встряла, а потом решусь на оседлую жизнь, детей у меня никогда не будет, спасибо черным генетикам…

— Не кисни, — донесся до меня голос Стини. — Я же не генетик. Может, я ошибся. Да и понятия не имею, что точно тебе ввели. Может, когда завершится процесс, то твоя репродуктивная система будет в порядке. Ну или поищешь себе партнера-яоху… В общем, варианты пока есть.

— Ага, пока, — вздохнула я, возвращая Стини распечатки.

Я хотела еще добавить, что для того, чтобы у меня были варианты, мне нужно уцелеть сейчас, и чтобы по решению комиссия меня выпустили. А это было почти невероятно, практически фантастика. Хоть кто-то на станции, но все равно постарается, чтобы живой отсюда я не ушла. Но не успела. Едва Стини забрал у меня пластик с результатами обследования, как дверь открылась и в комнате появилась голова фарна с некрасивым, серо-сиреневым шрамом на лбу:

— Стини, что там девчонка? Кэп приказал тащить ее в клетку ради ее же блага. Этот арлинт, Деттерти, совсем с катушек слетел. Они с командором Ирейсом подрались на глазах у начальства. И Деттерти поклялся, что уничтожит девчонку, чего бы ему это ни стоило. И за что он ее так ненавидит?

Слова слетели с губ быстрее, чем я успела подумать: а стоит ли вообще открывать рот?

— В академии мы были парой, — мрачно сообщила я. На душе было муторно от слов фарна. — Я, наивная дура, собиралась за Деттерти замуж. Но он счел более выгодным жениться на дочери потенциального адмирала Звездного Флота. Он думал, что принял меры для того, чтобы я сдохла где-нибудь на задворках Альянса и никогда не выбилась в люди. А я не только выжила ему назло, но еще и узнала его грязный секрет.

Стини и фарн опешили. То ли от моих слов. То ли от горечи, которая, как я ни старалась, все равно выплеснулась из меня вместе со словами. Фарн осторожно спросил:

— То есть, Деттерти и впрямь предатель, замаравший честь служащего Звездного флота?

Я кивнула. И добавила:

— Он сам сказал, что прилетел на Эльдеус за дурью. И я видела, как он смеялся и перешучивался со своими людьми. Вот только мне вряд ли поверят.

И это была горькая правда. Это понимали и я, и Стини, и фарн. Стини отвел в сторону взгляд, делая вид, что чем-то занят. Фарн вздохнул:

— Разберутся. Ну а пока пошли. Велено тебя запереть.

Я покорно поплелась туда, куда показали. На выход. Какой смысл сопротивляться, если все равно со станции Внутреннего Патруля мне не сбежать? Еще не рождались те люди, которым бы удалось перехитрить судьбу.

Станция Внутреннего патруля — это просто искусственный спутник. Компактный, но зато предназначенный только для патрульных. На станции обычно имелось все, что в любой момент могло потребоваться: от казарм для проживания и офисов до ремонтных ангаров и установок жизнеобеспечения. Для того чтобы в случае чего, патрульные смогли пережить осаду или какой-то катаклизм, и выжить. Оборотная сторона всего этого — малогабаритность и экономичность пространства. Камера, в которую меня засунули, оказалась чуть побольше коробки и действительно напоминала бы клетку, если бы не два «но». Первое — стены камеры были обычными, сплошными металлическими, а не прутьями решетки. Второе — они были толстенными, будто в сейфе. Это стало заметным, когда сопровождавший меня фарн открыл дверь. Я аж зависла, глядя на почти метровую толщину стен. Фарну даже пришлось толкнуть меня в плечо, чтобы не стояла на пороге. Но он все же расщедрился на пояснения:

— Особая камера для модификантов. Положено по протоколу. Да и тебе здесь будет безопаснее. — Я недоуменно оглянулась на патрульного. Меня что, от ядерного взрыва прячут? Фарн перехватил мой взгляд и, воровато оглянувшись, торопливой скороговоркой пояснил: — Кэп опасается этого придурка, Деттерти. Слишком у него оказалось много допусков и разрешений. А эта камера единственная, открыть которую можно лишь с помощью специального ключа.

У меня поползли от удивления брови на лоб. Ни фига ж себе предосторожности!

— Не знала, что такое существует, — выдохнула потрясенно. — В академии такого не рассказывали.

— Недавно появилась, — мотнул головой фарн, поторапливая меня, чтобы меньше болтала и быстрее входила внутрь. — После того как одну станцию твой собрат модификант буквально разорвал как бумагу. Голыми руками. Погиб, конечно. В космосе без скафандра пока никто не в состоянии выжить. Но и вся ячейка Патруля тоже. Вот наши и придумали такой вариант для модификантов. Все, хватит болтать, заходи!

Едва я переступила порог камеры, как все пришло в движение: сработали скрытые механизмы и из стен появилась лежанка, унитаз, умывальник и стол-полка. Из-за чего в камере практически не осталось свободного места. А в дверном проходе загудело какое-то поле, напугав меня так, что я невольно отпрыгнула, едва не ударившись бедром об стол. Оглянувшись, увидела, что фарн буквально отрезан от меня каким-то мощным энергетическим заслоном. Поле переливалось всеми красками радуги, колебалось и издавало мерный гул. От его мощи у меня на теле даже самые крошечные волоски встали по стойке «смирно».

Мой конвоир криво усмехнулся и развел руками, демонстрируя какой-то брелок:

— Им можно только включить. А чтобы выключить, нужно ввести код. Код есть лишь у кэпа. А поле сожжет все, что в него сунут. Неважно, живое или нет. Так что ты в безопасности. «И мы тоже» повисло в воздухе не прозвучав.

Я грустно усмехнулась. А фарн молча прикрыл дверь и ушел. Запирать не стал. Видимо, поле считалось достаточно весомой преградой, чтобы меня не запирать и не охранять. Хотя… Тут наверняка повсюду камеры. Отлипнув от стола, к которому я так и прижималась боком, пошла обживать свое новое жилище.

С унитазом и умывальником проблем не возникло, хотя конструкция оказалась гораздо новее той, что была установлена в моей старой квартире. Кровать же поставила в тупик: ее роль играла ровная полка из какой-то разновидности пластика. Наверняка, повышенной прочности. Вот только как на ней лежать? Мало того что твердо, так еще и ни подушки, не возвышения для головы. Неужели патрульные думают, что пол и кровать — это почти одно и то же?

Секрет кровати я все-таки разгадала. После того как в стене рядом со столом открылся незамеченный мною люк, в нише которого я обнаружила пластиковый контейнер с едой. Забрала, села на кровать за неимением стула, вскрыла и начала жевать. Ничего сверхъестественного. Обычный рацион космолетчика и любого другого, кто навсегда связал свою жизнь с полетами в космосе. В этот момент люк, через который мне доставили еду, автоматически закрылся. И меня осенило.

Я сообразила, что, во-первых, если не забрать вовремя контейнер с пайком, останусь голодной. А во-вторых, если еду доставляют посредством автоматической службы доставки, то почему не могут так же доставлять или хранить постельное белье? Дожевав невкусный, но питательный паек, я отставила пустой контейнер на стол и принялась ощупывать пространство в поисках ниши для постельных принадлежностей. Но обнаружила ее спустя почти минут двадцать усилий, совершенно случайно: нечаянно стукнув коленом по краю полки-кровати. Сразу же после этого раздался щелчок и из толстого бортика выехало нечто вроде ящика, в котором обнаружились подушка и одеяло в одноразовой пластиковой упаковке. Ну хоть так. Ни простыни, ни полотенца мне, по всей видимости, не полагалось. Сколько бы я ни ощупывала дальше стены и предметы мебели, я больше ничего не нашла.

От безделья время тянулось почти бесконечно. Я выспалась в медицинской капсуле и на сон меня больше не тянуло. А больше здесь заняться было совершенно нечем, кроме как есть и лежать, таращась на стены и потолок. В голову лезли непрошенные мысли о судьбе Ирейса и о поступке Фаира. Как я от них не отмахивалась, избавиться до конца не выходило.

Еду доставляли еще два раза. А потом свет в моей камере очень медленно потух. Осталось лишь свечение энергозавесы. Я уже привыкла к ее мерному гудению. Но в первый миг, когда начал слабеть свет скрытых в потолке светильников, испугалась. Неужели авария? Или просто наступила ночь по внутреннему времени станции?

Сколько я ни прислушивалась, звуков паники или эвакуации слышно не было. И я постепенно успокоилась. Ночь, так ночь. Хотя устать за день я не успела и спать мне не хотелось, все равно взбила казенную подушку и поудобнее улеглась на твердой поверхности. Но сон все равно не шел. Хотя это и оказалось к лучшему.

Я не знаю, сколько я так пролежала. Все, что могу сказать, это тело успело занеметь от неудобного ложа. А так… Хронометра в камере не было. Внутренние часы сбоили. Но, думаю, было уже за полночь, и вся станция уже угомонилась, когда сквозь мерное гудение энергозавесы до меня донеслись шаги.

Шаги были уверенными, спокойными и размеренными. Будто мимо моего узилища шел какой-то патрульный по своим делам. Но я почему-то насторожилась. Наверное, потому, что с момента моего водворения в камеру, в коридоре шагов я больше не слышала. А может быть, это просто сработала моя интуиция, не знаю. Но я, буквально сжавшись в комок, невероятным усилием воли заставила себя лежать без движения. Да и куда мне было здесь бежать? Забиться под нависающую над полом полку-кровать? Или попробовать спрятаться возле унитаза?

Когда дверь по ту сторону энергозавесы открылась, сердце у меня в груди уже грохотало, как паровой молот. С той стороны было темно. То ли на «ночь» отключалось освещение полностью, то ли тот, кто почтил меня визитом, позаботился о темноте и анонимности. И во второе я поверю быстрее. Ибо по ту сторону завесы стоял не кто иной, как мой бывший возлюбленный: Фаир Деттерти.

Арлинт постоял, посмотрел на меня сквозь мерцающий заслон. Скривился:

— Сколько же от тебя проблем! Гораздо больше, чем было удовольствия. Знал бы, не стал бы тогда с тобой связываться. Но земляночка без влиятельной родни за спиной, могущей в любую минуту вмешаться, такая наивная, восторженная и отзывчивая, казалась очень хорошим вариантом нагуляться перед договорным браком…

О! Как мне в этот момент захотелось выцарапать арлинту его бесстыжие бирюзовые глаза! Желание было настолько нестерпимым, что у меня зачесались пальцы. В этот момент я с некоторым изумлением поняла, что чувства к нему, так долго отравлявшие и согревавшие мне душу, умерли. Осталось только мерзкое ощущение того, что мной попользовались и выбросили на обочину жизни, словно ненужную ветошь.

— Ну ладно, — с внезапной злобой пробормотал Фаир, стоя у самой завесы, — хоть ты и создала мне кучу проблем, их еще можно решить. Если тебя не станет, то на разбирательстве буду лишь я и Ирейс. Его слово против моего, подкрепленное словом тестя-адмирала. Конечно, потом придется снова ползать на брюхе и вымаливать себе прощение, хоть я и ненавижу унижаться. Но меня простят. А ты этого уже не увидишь. А лабораторию и базу на Эльдеусе вы двое очень удачно зачистили вглухую. Больше свидетельствовать против меня некому!

С этими словами Фаир поднял руку, и я увидела черный глазок бластера, смотрящий прямо на меня.

Я оцепенела.

Это было очень странное ощущение: смотреть в прицел оружия, находящегося в чужих руках, и осознавать, что эти руки, бывшие когда-то самыми родными, не колеблясь, нажмут кнопку и оборвут твою жизнь. И в то же время не верить, что это может случиться. Где-то на задворках сознания глухо ворочалась мысль о том, что Фаир крупно рискует, добыв бластер и явившись сюда с ним. Простачков в патрульных, даже внутренних, не держат. Особенно, если это командный чин. Следовательно, не может все быть вот так просто. Скорее похоже на простейшую ловушку, в которую арлинт и угодил. Но уверенности в правильности догадки не было.

— За что? — едва слышно спросила пересохшими от стресса губами. Глупый вопрос. Понятно, за что. За то, что сломала его сытую и безбедную жизнь. За то, что посмела вернуться из небытия. За то, что оказалась набитой дурой…

— Для всех будет лучше, если ты сейчас просто сдохнешь, — раздраженно буркнул в ответ бывший возлюбленный. — Ты так не вовремя вылезла из своей дыры, — пожаловался мне он, — мой тесть в политику собрался. А любимого зятя — на свое место. И тут ты. Бывшая любовница, обвиняющая демон знает в чем. Да если хотя бы отголоски этого достигнут ушей простых обывателей, тестю придется забыть не только о политической карьере, но и о теплом, уютном кресле его теперешней должности. А оно мне надо? — Арлинт фальшиво вздохнул: — Ты была хорошей подружкой, Танюша. Послушной, безотказной и в меру наивной. И тебе нужно было после окончания академии молча отправиться в исследовательскую экспедицию. Тогда всем было бы хорошо. Но нет же! Тебе нужна справедливость!..

— А тебе нет? — Я уже справилась с оцепенением и первыми эмоциями. И сейчас пыталась просчитать, что будет дальше. Смогу ли я защититься? Вряд ли. Но чем больше Фаир болтает, тем для меня же лучше. И как я в академии не замечала, какой он самовлюбленный болван?

Арлинт продолжал разглагольствовать:

— Мне нужны деньги, за которые не нужно отчитываться перед тестем и супругой. Которые я смогу потратить на то, на что захочу! И свобода заниматься тем, чем хочется! А не тем, что лучше для карьеры тестя!

Я фыркнула и покачала головой, не сдержавшись:

— Надо же! Не замечала раньше, какой ты самовлюбленный индюк! Твой тесть тебя, как может, тянет на прицепе вверх по социальной лестнице! — как маленькому пояснила арлинту. — А ты сопротивляешься, как осел! Впрочем, это не мое дело. Но на Земле существует одна очень хорошая поговорка: сколько веревочке не виться, конец будет все равно!..

— Именно! — надменно перебил меня бывший возлюбленный, поудобнее перехватывая бластер и снимая его с предохранителя. — Но мой еще неизвестно, когда наступит. А вот твой уже пришел!..

— Я бы не был так в этом уверен, — неожиданно раздался в темном коридоре чей-то бархатный, словно смертоносный клинок в ножнах, голос.

Фаир все-таки выстрелил, дернувшись от неожиданности. Разворачиваясь в ту сторону, с которой раздавался голос. И не снимая при этом палец с кнопки пуска. Идиот. И такой же неврастеник, как и я.

Меня спасла лишь натренированная реакция пилота-одиночки. Да, энергозавеса оправдала доверие и поглотила мощность лазерного луча. Но только в дверном проеме. А вот дальше была стенка моего узилища. И при всей ее толщине, луч бластера, поставленного, по-видимому, на полную мощность, прорезал ее словно горячий нож кусок масла. Насквозь. Если бы я на одних инстинктах не отпрыгнула в противоположную от кровати сторону, меня бы постигла та же участь.

В воздухе отвратительно завоняло горелым металлом. Взвыла система безопасности станции, сообщая своим обитателям об опасности разгерметизации. Вспыхнул яркий свет. Гораздо ярче, чем горел в коридоре до «наступления ночи». Наверное, зажглись какие-то дополнительные прожекторы. Я не успела даже моргнуть глазом, как в коридор, словно горох, выкатились патрульные и в мгновение ока скрутили Фаира.

Когда суматоха улеглась, патрульный, килл с седыми висками, на кителе которого я разглядела нашивки командора, прихрамывая, подошел к тем двоим, которые скрутили Фаира и удерживали его в полусогнутом положении.

— Поставьте его, — спокойно попросил командор так поразившим меня бархатно-опасным голосом.

Подчиненные позволили Фаиру выпрямиться. И я удостоилась чести увидеть гримасу ненависти на лице бывшего возлюбленного. Проигрывать Фаир не умел и не любил. Но вопреки всем моим ожиданиям, арлинт молчал, глядя в пространство перед собой.

По всей видимости, командор, как и я, тоже ожидал каких-то реплик от Фаира. Не дождавшись, хмыкнул:

— Молчишь? Ну, молчи. Я не против. На трибунал себе ты уже наболтал. Печально, что соотечественник оказался таким ничтожеством. И я рад, что дальше меня ты не ушел. Без тебя мир будет хоть немножечко, но чище. Увести! — отрывисто скомандовал в конце командор.

Фаир даже не пытался вырваться и сбежать. Оно и понятно: куда ты денешься на закрытой станции внутреннего патруля? Но гримаса ненависти и красноречивый взгляд, которым одарил меня арлинт на прощание, говорили сами за себя: Фаир уже понял, что его песенка спета. Но и мне тоже не жить. Хотя бы в отместку, но он постарается меня утопить.

Ощущая, как подкашиваются ноги и трясутся коленки, я без сил оперлась плечом о стену, глядя туда, где за стеной скрылся Деттерти и его конвоиры. На душе было пусто и холодно. Когда-то давно, когда я еще училась на первом курсе, после одного урока истории космоплавания, на котором рассказывалось о трагических судьбах первых астронавтов, ко мне пришла мысль, что однажды я умру. Помню, я тогда испытывала дикий ужас от одной только мысли, что моя жизнь однажды оборвется. И вот теперь, спустя много лет после того урока, я ясно осознаю, что вскоре мне будет вынесен смертный приговор. И что сейчас уплывают в вечность последние минуты моей жизни. А страха нет. Есть только сожаление, что бездарно прожила отведенные мне годы. Что не оставила после себя ничего. Даже памяти доброй и той не будет…

После того как увели Фаира, не было сказано ни единого слова. Погасло дополнительное освещение. Патрульные разбрелись по своим делам. Командор некоторое время смотрел на меня сквозь энергозавесу. О чем он думал, глядя на меня? Непонятно. Сиреневые и золотые блики от поля причудливо ложились на его смуглое лицо. Командор протянул руку и зачем-то потрогал стену, где луч бластера оставил оплавленную щель шириной в палец. Хмыкнул. Кажется. А потом развернулся и ушел, даже не прикрыв дверь. И не переведя меня в другую камеру. Хотя… Я могла понять командора: в щель я не просочусь. А в остальном, зачем создавать себе проблемы на ровном месте?

Я дождалась, когда шаги командора затихнут вдали, а из посторонних звуков останется лишь негромкий гул энергетического поля, а потом кое-как, будто парализованная, доковыляла до койки. Одновременно размышляя над выкрутасами судьбы. Я мечтала построить карьеру крутого и востребованного пилота Звездного Флота Альянса. А теперь жду последнего суда и приговора фактически ни за что. Проведя перед этим всю взрослую жизнь на третьесортной планете в частной компании. Ирейс, которого я в академии боялась и считала своим врагом, оказывается, меня любил и из самых лучших побуждений превратил мою жизнь в ад, чтобы я даже и не подумала с ним сближаться. А тот, которого я любила, оказался мерзким негодяем, трусом и карьеристом, ради легкой наживы связавшимся с черными генетиками и контрабандистами. И не задумываясь, походя уничтожил мою жизнь. Правду говорят, что судьба делится не только на черное и белое. У нее множество оттенков. Только не все способны их распознать.

Вот так, за странными и философскими мыслями я и скатилась незаметно для себя в сон. Чтобы через некоторое время проснуться от отчаянного и встревоженного:

— Пссс!.. Просыпайся!

Почти ничего не соображая, я приподняла голову от подушки и попыталась открыть пекущие от недосыпа глаза, чтобы посмотреть, кого там принесло еще. Хуже нету, чем спать урывками по паре часов. В глаза будто кто-то насыпал песка пополам с толченым песком. А голова гудела будто колокол.

— Тина! — донесся до меня отчаянный шепот. — Да просыпайся ты уже, пока сюда никто не пришел!

Я даже головой потрясла. Словно в надежде вытрясти из головы шум. Мне чудится или снится?! Но с кровати все-таки сползла и поковыляла к выходу.

Тело отказывалось подчиняться. Было будто чужим. То ли я не успела отдохнуть и восстановиться. То ли, что более вероятно, сказывался сон на ровной и твердой поверхности. Я к такому не привыкла. Чаще засыпала сидя в кресле-коконе, чем на горизонтальной поверхности. Тем более, жесткой.

Увы. Мне не приснилось и не показалось. За тихонько гудящим полем, в коридоре, действительно стоял Ирейс и тревожно поглядывал по сторонам.

— Наконец-то! — выдохнул он с облегчением, когда я к нему подошла. — Я уж думал, тебя чем-то опоили! Зову и зову, а тебе хоть бы что! Даже ухом не ведешь!..

— Я только-только заснула, — хрипло выдохнула, вглядываюсь в смуглое лицо, по которому бродили цветные блики от энергополя. — Меня тут почтил своим визитом Фаир. А до этого, видимо, была устроена ловушка на него. Ибо его здесь ждали…

— Знаю, — не глядя, отмахнулся Ирейс, что-то колдуя с малюсеньким, размером в четверть ладони, черным коробком. — Это я настоял на засаде. И, как видишь, оказался прав. Патрульные теперь смотрят на меня с уважением…

— Что ты делаешь и зачем вообще сюда пришел? — Я уже достаточно проснулась, чтобы начать волноваться за Таира. — Тебе на пользу связь с модификанткой не пойдет…

— Потом на эту тему поговорим, — нетерпеливо прервал меня килл. — На объяснения сейчас нет времени от слова «совсем». — Он все еще ковырялся с коробком, который зачем-то принес с собой. А потому говорил, не поднимая головы: — Я не оставлю тебя здесь! Но у нас будет крайне мало времени! Слушай внимательно: у станции, как и у всего, созданного руками разумных, есть уязвимости. И на наше счастье, уязвимости конкретно этой модели искусственного спутника нам с тобой идеально подходят. В четыре часа утра ноль-ноль минут по местному времени ИскИн станции уходит на перезагрузку, чистку серверов и прочую программную муть. Ровно семь минут станция будет абсолютно беззащитна. Именно в это время она находится на ручном пилотировании. С одной стороны — контроль за тем, чтобы кто-нибудь извне не воспользовался уязвимостью. С другой — в первые минуты после перезапуска дежурными вручную осуществляется сканирование на предмет выявления сбоев. — Ирейс нервно покосился на свой комм и продолжил: — Система идиотская и неоправданно сложная. Это она стала причиной того, что эти модели не нашли своего массового применения. Но сейчас это неважно. Важно другое: в четыре ноль-ноль, когда искусственный интеллект станции оглохнет и ослепнет, я вырублю это поле. Имей в виду! Это возможно лишь на десять секунд! Потом оно восстановится. За эти десять секунд ты должна выскочить в коридор и стать рядом со мной! Поняла?

— Поняла, — ошарашенная, на автомате кивнула я. Хотя почти ничего не понимала.

— Хорошо, — с видимым облегчением кивнул мне Ирейс. — Тогда идем дальше. Как только ты освободишься, и я дам отмашку, мы бежим. Так быстро, как только сумеем, понимаешь?

— Куда? — только и смогла спросить я. В голове был хаос.

Что задумал этот безумец? Станция в космосе — это не то же самое, что поверхность планеты, на которой можно забиться в какую-то щель и пересидеть. Здесь все контролируется при помощи искусственного интеллекта и системы жизнеобеспечения. Не проскочит не то, что мышь, таракан. Достаточно отключить обогрев в подозрительных помещениях, и я сама выберусь на божий свет прямо в руки патрульных. Так какого тогда черта? Зачем их злить?

— За то время, пока система станции будет на перезагрузке, пока не будет работать видеонаблюдение, мы должны успеть добраться до внешнего шлюза, — спокойно и уверенно посмотрел на меня через энергополе килл.

— Ты — сумасшедший! — вырвалось у меня потрясенное. — Даже если и доберемся, дальше что? Угнать катер у патрульных? А далеко ли я на нем улечу? Или попроситься, чтобы меня взяли на прогулку?

Ирейс проигнорировал мой сарказм:

— Дальше ты спрячешься на корабле, на котором прилетел на станцию мой непосредственный начальник, — огорошил он меня.

Я вытаращилась на бывшего соученика. Нет, он действительно ненормальный! Как он себе все это представляет? И вопрос даже не в том, успеем мы или нет. В конце концов, мы оба — достаточно тренированные, чтобы выдержать подобный забег. Но я сомневаюсь, что его командир будет счастлив, обнаружив, что подчиненный устроил побег со станции внутреннего патруля осужденной модификантке. И повесил ее ему на шею.

— Ты точно чокнутый, — с безнадежностью в голосе выдохнула, с жадностью изучая немного резкие черты смуглого лица. Почему все так в жизни получилось? Почему враг оказался ближе и роднее, чем брат? Почему возлюбленный предал? — Я не стану никуда бежать! Не хочу разрушить твою карьеру! А она обязательно рухнет! — торопливо зачастила я, не имея возможности закрыть киллу рот ладонью. — Ты же не думаешь, что твой командир обрадуется, узнав, что ты натворил? Зачем ему неприятности из-за меня?

— Тина, да помолчи ты! — уже с капелькой раздражения оборвал меня Ирейс. — Ты ничего не знаешь о тайниках и судишь! Мой командир знает, что я задумал! Более того, вот это, — Ирейс поднял чуть выше коробок, с которым возился, и потряс им в воздухе, — он сам мне дал! Тайники с внутренним патрулем никогда не ладили. И патрульные куда сильнее зависят от адмирала Паари. А тот, между прочим, уже прилетел за супругом его любимой и единственной дочери. И можешь быть уверена, сделает все, чтобы вытащить арлинта живым из этой истории. А тебя, соответственно, как ненужного свидетеля устранить.

Я аж задохнулась от услышанного. Да быть такого не может! Со своей участью я уже смирилась. Но вот то, что Фаир и дальше будет жить и творить гадости…

— Ты уверен? В том, что Фаира не осудят?

Я жадно подалась вперед, едва не влипнув лицом в энергополе, отчего оно недовольно загудело. Ирейс уверенно кивнул:

— Уверен. Но сейчас нет уже времени все объяснять. Тебе придется мне довериться. — Килл снова мельком взглянул на свой комм и отрывисто скомандовал: — Время! Спрячься пока за стенку, я не особо понял, как эта штука действует, боюсь, чтобы тебя не задело. Но как только увидишь, что завеса погасла, сразу же выбегай ко мне! Тина, я тебя заклинаю: не медли! Слышишь? Сразу же!

Даже сквозь цветные блики колеблющегося поля было видно, как жадно и как умоляюще смотрит на меня килл. Словно от моего решения зависит вся его жизнь. И я не смогла сказать нет, глядя в эти заклинающие, молящие глаза. Молча кивнула и отступила за стенку.

Почти сразу же раздался сухой треск. Будто разряд электричества. И свечение поля, отбрасывающее блики на пол, погасло. Меня будто кто-то в спину толкнул. В два прыжка я оказалась в коридоре. И едва встала рядом с Ирейсом, поле вновь ожило, недовольно загудело. Будто понимало, что пташка уже покинула гнездо.

Глава 12

— Хвала космосу! — выдохнул килл, увидев меня рядом с собой, по одну сторону энергополя.

Вопреки собственным словам про то, что у нас почти нет времени, Ирейс не побежал и не скомандовал следовать за ним. Отчаянным рывком килл притиснул меня к металлической переборке и, не успела я сообразить, что происходит, припал ртом к моим губам…

Таир целовал меня жадно, отчаянно. Будто в последний раз. Словно прощался со мной. Или не мог мной надышаться, насытиться. От его торопливой и пронзительной нежности сердце заходилось в груди. Голова кружилась, а кровь отказывалась разносить по телу кислород.

Как у сопливой дурочки, впервые целующейся с мужчиной, у меня подкосились ноги. И я была вынуждена, чтобы не упасть, вцепиться в комбинезон Таира. Сверхпрочная ткань, рассчитанная на разные неблагоприятные для живых условия, жалобно затрещала под моими ногтями. Я приоткрыла рот, впуская в себя язык мужчины. Но было уже поздно. Треск ткани отрезвил. Ирейс замер, вжимая меня всем телом в металлическую переборку и тяжело дыша. А я едва слышно застонала от разочарования, ловя губами чужое дыхание.

— Мы сошли с ума, — шепнул мне Таир, на мгновение сильнее прижимая к груди. Так, что у меня даже ребра, кажется, затрещали. — Но мне все нравится. Надеюсь, когда все закончится, мы повтором. И ты не откажешься пройти со мной до конца.

Меня словно белой молнией прошило от макушки до пяток, когда я осознала смысл сказанных Таиром слов.

Он отстранился. И так на меня посмотрел, что у меня что-то сладко екнуло внутри, а коленки задрожали. Ирейс погладил меня по щеке, провел шершавой подушечкой большого пальца по нижней губе и вздохнул:

— Мы напрасно тратим время. Надо бежать.

Я заглянула в темные килльские глаза, в которых для меня плавились звезды, и потерлась носом о его грудь, чуть оцарапав его о нашивки:

— Тогда побежали. Все равно я уже тут, глупо стоять у двери в собственную камеру и ждать повторного ареста.

— Глупо, — согласился со мной Ирейс. И мы сорвались с места.

До этой секунды я как-то даже не задумывалась, куда и как бежать. Возможно, от недосыпа не включился сразу мозг. Или при виде Ирейса, наплевавшего ради меня на собственную карьеру, я впала в ступор. Но понимание происходящего пришло лишь тогда, когда мы на предельной скорости пролетели по коридору, не заботясь о том, услышит ли кто-нибудь грохот подошв наших ботинок по металлическому полу палубы, и едва не врезались в какие-то герметично задраенные двери. Ирейс, все это время тащивший меня за руку словно на буксире, выпустил из плена мою ладонь и принялся торопливо отдраивать люк.

— Осталось четыре минуты из семи, — пропыхтел он. — За это время нам нужно спуститься по аварийному лазу палубой ниже, преодолеть еще несколько метров и вбежать в ангар.

Вместо ответа я молча скользнула в темный зев ремонтного прохода, едва Ирейс распахнул тяжелую дверь, и начала спуск. Точно знала: килл не отстанет.

Освещения в герметичной трубе со стальными скобами лестницы почти не было. Лишь на большом расстоянии друг от друга горели желтым крошечные диоды, обозначая неведомо что. Спускаться приходилось со всей осторожностью. Чтобы не поставить ногу мимо скобы. Чтобы не промахнуться этажом. Хотя я предполагала, что мы спускаемся на самый последний уровень, где располагались стартовые ангары. И ниже ничего не было. Возможно, я перестраховывалась. Но именно эта перестраховка в конечном итоге и спасла наши шкуры. Потому что, нащупав очередной люк в темноте, я на ощупь начала искать механизм открытия. И пока шарила руками по стене, услышала голоса по ту сторону ремонтного лаза:

— …шевелись ты! Наказание мое! И надо же было Илише выбрать именно тебя! — раздраженно пробухтел незнакомый и раздраженный мужской голос. Кто-то остановился у самого люка. — Я отключил камеры видеонаблюдения на этой палубе. Но ты должен понимать, что это не будет длиться вечно! Кто-то может заметить и включить их опять. Так что шевелись! Пока я не передумал тебе помогать!

— И как же вы, дорогой Виллет, собираетесь объяснить мое исчезновение? А кто мне даст разрешение на отстыковку и вылет? — насмешливо поинтересовался… Фаир! Оп-па!

Я замерла, осознав, что все подозрения Ирейса верны. Что адмирал Паари, а по ту сторону стенки, скорее всего, был именно он, решился ради дочери рискнуть своей карьерой и вытащить мерзавца Деттерти из западни!

— Как и что я буду объяснять, не твое дело, щенок! — злобно огрызнулся собеседник Фаира. — Все, что тебе нужно знать, это то, что через двадцать минут на патрулирование вылетает очередная смена. Ты должен успеть спрятаться в катере под бортовым номером четырнадцать. Его маршрут лежит как раз в сторону Арганадала и у катера неисправна связь. Поэтому никого не удивит, что ты не будешь выходить на связь…

Удивилась я так, что даже едва с лестницы не гробанулась. Что за бардак?! Как можно выпускать неисправный катер на патрулирование? Или… Или это происки адмирала, что-то подтасовавшего ради того, чтобы зятек смог скрыться со станции внутреннего патруля и от суда?

В этот момент я ощутила, как мне на голову что-то становится. И едва не заорала. Лишь спустя долгую, практически бесконечную секунду, в течение которой мое сердце просто не билось, я сообразила, что это Ирейс. И, подняв руку, подергала его за штанину, привлекая внимание и надеясь, что ему хватит сообразительности не заговорить. На мое счастье, по ту сторону стенки собеседник Фаира взвизгнул чуть громче, чем до этого говорил:

— Мне плевать на твои амбиции! — Похоже, отвлекшись, я пропустила часть диалога. — Ты летишь на Арганадал и едешь прямиком домой! Ты меня понял? Илиша и все домашние при необходимости дадут показания, что все это время ты был у постели больной супруги! И на этом все! Переходишь на кабинетную работу! Мне уже надоело спасать твою задницу из различных авантюр! Клянусь космосом, если бы не дочь!..

Адмирал Паари оборвал сам себя. И мне показалось, что я даже сквозь стенку слышу его угрожающее сопение. Но до этого дела мне не было. Напрягало другое: тот, кто предал один раз, предаст еще раз. А потом снова. И снова. Вывод напрашивался сам собой: куда бы тесть не намеревался пристроить Фаира, этого допустить было нельзя. Иначе все, происходящее в штабе Звездного Флота, станет известным черным генетикам!

— Ладно, ладно, — сквозь металл долетело до меня ворчание Деттерти. — Я все понял и пошел! Кабинет так кабинет.

В ремонтный лаз шагов слышно не было. И я еще долго потом не решалась открыть люк. Пока не услышала едва слышный шепот висящего надо мной килла:

— Тина, время!

Открывать люк было откровенно страшно. Но все же я решилась, приоткрыла его. И очень вовремя для того, чтобы увидеть, как скрывается за воротами ангара Фаир. И чтобы услышать легкий гул, еще не стихший в коридоре, и подсказавший мне, что адмирала Паари, ушедшего с палубы лифтом, можно временно списать со счетов.

Дальше я действовала на автомате. Не позволяя себе даже на мгновение задуматься над тем, что творю. Выбралась из лаза сама. Помогла выбраться Ирейсу. И мы в четыре руки задраили люк, ликвидируя следы своего пребывания на палубе. Пробежали, ни от кого не скрываясь и надеясь, что видеонаблюдение все еще не восстановлено, до ангара, из которого стартовали патрульные катера. Проскользнули внутрь. Ничего не объясняя Ирейсу, я нашла взглядом катер под номером четырнадцать. Он стоял в самом дальнем углу. Килл позволили мне тащить его за собой на буксире. Соблюдая все мыслимые и немыслимые предосторожности, добрались до нужного мне катера. Хотя, как потом выяснилось, могли бы и не напрягаться: Фаир оказался беспечным дураком, во всем полагающемся на других. Когда мы проникли внутрь, арлинт, беззаботно насвистывая, готовил себе кофе!

Мне показалось, что я сплю и вижу кошмар: адмирал Паари рискнул всем, карьерой и честью чтобы вытащить Фаира из той западни, в которую арлинт угодил по собственной дурости. А этот… У меня даже слов не было для определения поступка Фаира. Этот неумный вместо того, чтобы затихариться, варит себе кофе! Да его же запах выдаст мгновенно!

Осознание накатило внезапно. Так, что у меня даже ноги подкосились. Я вдруг поняла, что арлинт так беспечен потому, что не собирается оставлять патрульных в живых! Потому и не скрывается.

Патрульный катер — это, наверное, наименьшее из космических суден по габаритам. Его команда состоит не более, чем из трех существ. При этом еще имеется небольшая клетка для двоих пленных, гальюн или санблок и крохотный отсек для снаряжения. Кухни или места для приема пищи не предусмотрено. Если вылет оказывается достаточно долгим, команде приходится довольствоваться сухим пайком. Но вот небольшой автомат для варки кофе устанавливается практически повсеместно. Слишком много почитателей этого напитка в Альянсе. Этим автоматом Фаир и воспользовался.

Выражение его лица, когда он со стаканчиком кофе в руках отошел от автомата, нужно было видеть. Почти комичное выражение детского изумления, зависшая в воздухе рука с одноразовой ложечкой-мешалкой, нелепо округлившиеся от удивления бирюзовые глаза. И брезгливое:

— Вы?.. Какого демона…

Я не знаю, что со мной случилось в этот момент. На меня словно навалилась разом вся горечь предательств, пережитых мной за всю жизнь. Во рту стало кисло, горько и как-то вяжуще. Сердце в груди сжалось от непонятно откуда нахлынувшей боли. А мозг почему-то отключился. Я будто бы задыхалась и не понимала, из-за чего. Вообще не могла осознать, кто я, где и зачем.

Наверное, обнаглевший от безнаказанности бывший возлюбленный, чувства к которому на глазах превращались в пепел, что-то во мне сломал. Предел прочности ведь есть у всего. Мне вдруг дико, просто невыносимо захотелось ударить Фаира. Стереть это дурацкое выражение с его лица. Заставить облиться горячим кофе и завизжать от боли. Движимая этим диким желанием я, не раздумывая, сделала выпад.

Все происходящее заняло какие-то секунды. Хоть мне показалось вечность. На самом деле Таир даже не успел меня остановить. Только вскрикнул:

— Тина, не надо!

А мой кулак уже врезался в гладкую челюсть арлинта. Удар получился сильным. Даже самой стало больно.

Наверное, Деттерти даже не подозревал, что так может случиться. Не думал, что я смогу решиться. В бирюзовых глазах мелькнуло удивление. Он дернулся. Кофе из стаканчика, как я и хотела, выплеснулся ему на руку. Я воспринимала реальность словно разрозненные осколки одной картины. Словно на распавшуюся на куски мозаику, смотрела, как вскрикивает и отбрасывает стакан Фаир. И похоже, что этот резкий жест и решил дело: арлинт не удержал равновесие и начал заваливаться назад. Через пару секунд, показавшихся мне вечностью, с глухим «бумм» его тело встретилось с полом. Деттерти как-то неестественно дернулся, на миг застыл, а потом медленно обмяк…

Нескорое время я молча смотрела на неподвижного арлинта. Ждала, что он сейчас вскочит и бросится на меня, готовилась защищаться. А потом отмер Таир, стоящий рядом со мной, и про которого я как-то позабыла. Подошел поближе, осторожно присел сбоку и протянул руку, чтобы нащупать у арлинта на шее пульс…

Спустя несколько секунд Ирейс оглянулся на меня и сообщил сухим, каким-то неживым голосом:

— Мертв. Неудачно упал и ударился виском о штырь. — Килл вздохнул, на миг опустил голову, а потом добавил: — Судьба сама все решила и избавила нас от этой проблемы. Нужно теперь избавиться от тела.

Это были первые слова, которые он произнес с того момента, как мы выбрались из ремонтного лаза. Ирейс не спросил у меня, куда и почему я его тяну, почему выбрала именно этот катер. Наверное, догадался, что я подслушала больше, чем он. А может, и сам слышал немало. Так или иначе, но я была благодарна ему за то, что не задавал вопросов, на которые я могла и не знать ответов. Или на которые было бы неудобно отвечать.

— Тина, ну ты что? — ласково спросил у меня килл, подходя поближе, обнимая и прижимая меня к своему горячему телу. И только в этот миг я осознала, что меня трясет словно в лихорадке. — Брось, не стоит он твоих слез. Собаке, как говорят у вас, на Земле, собачья смерть. Он давно ее заслужил. И твоей вины здесь нету. Видимо, даже у мироздания закончилось терпение, раз Деттерти сумел так удачно приземлиться на непонятно откуда взявшийся штырь. Устранив его, Вселенная лишь восстановила баланс между добром и злом…

Говоря все это, Таир начал сцеловывать с моих щек слезы, которые, как оказалось, ручьями стекали из моих глаз. А я этого даже не осознавала. Тряслась, как осиновый листок. Инстинктивно прижималась к сильному телу, словно стремясь напитаться его жаром, его силой, его уверенностью.

Мы с Таиром словно сошли с ума. Времени до отправки катеров на патрулирование оставалось всего ничего. Киллу нужно было уходить. Но он, как одержимый ловил губами катящиеся из моих глаз слезинки. А я, хоть и осознавала всю опасность, грозящую в первую очередь Таиру, не могла перестать реветь. Меня трясло. Наверное, просто наступил откат после всего пережитого. Мне бы остановить Ирейса, оттолкнуть, заставить уйти. А я вместо этого цеплялась за его плечи, будто это была соломинка, способная спасти утопающего.

В какой-то момент губы Таира, сцеловывающие слезы с моего лица, задели уголок моих губ. И все изменилось. Мир будто взорвался. И взорвался он внутри меня. Разом накатили невозможные по своей интенсивности ощущения. Если бы меня в этот момент кто-то спросил, что я чувствую, я вряд ли бы сумела ответить. Все смешалось. Мозг отключился. Телом теперь управляли инстинкты, древние, как мир.

Мы сдирали друг с друга одежду будто кожу. Целовались словно безумные. И невозможно было понять, где мое тело, а где тело Таира. Он набросился на меня как изголодавшийся дикий зверь. Но мой собственный голод был не меньше, если не больше. Я пила его. И наслаждалась каждым глотком. Упивалась каждым прикосновением. Где-то очень далеко, на другом конце Вселенной, в совершенно другой галактике остался мертвый арлинт и нависшая надо мной угроза из-за введенного мне модификанта. Здесь и сейчас были лишь мы.

Не было сказано ни одного звука. Тишину разрывало лишь наше тяжелое, рваное дыхание и не совсем приличные звуки, когда наши тела соединялись. Но это никого не волновало. Словно одержимые, будто в этом и был смысл всей нашей жизни, мы стремились к вершине. А когда достигли ее, то не сговариваясь рухнули с нее вдвоем, сорвавшись в полет по темному эфиру наслаждения…

— Прости, — шепнул мне Таир, когда все закончилось, а дыхание более-менее восстановилось.

— За что? — Мне было лениво и так хорошо, что было совершенно плевать на неудобную позу, в которой я оказалась.

— Я забыл про осторожность, — выдохнул килл, упираясь любом в мое плечо, — совершенно потерял голову и забыл обо всем на свете, когда ты откликнулась на мои ласки.

Я усмехнулась. Чтобы Ирейс и про что-то забыл? Быть такого не может! Но в следующий миг что-то словно щелкнуло в мозгу. И я вздрогнула:

— Патруль! Мы рехнулись! Сюда сейчас прийдут! Тебе нужно срочно уходить!

— Вообще-то, я имел в виду контрацепцию, — нахмурился килл.

В один миг все встало на свои места. Проигнорировав его слова и отпихнув от себя растерявшегося Таира, я принялась лихорадочно натягивать на себя комбинезон, непонятно, как и когда содранный с тела. В свете моих модификаций контрацепция — это такая ерунда по сравнению с тем, что будет, если нас здесь застукают патрульные!

— Одевайся! — пропыхтела киллу, стремясь одновременно натягивать штанину и рукав. — Не сиди, как засватанный! Или ты собрался поразить патруль видом своих причиндалов? Так у них такие же имеются, уверяю! У нас почти нет времени на то, чтобы избавиться от тела арлинта, и чтобы ты успел сбежать… — Я осеклась на полуслове, увидев, что Таир и не собирается одеваться. Вместо этого что-то набирает на комме, с которым, в отличие от меня, не расставался. — Что ты делаешь? — вырвалось у меня.

— Серен, я вляпался, нужна помощь, — вместо ответа мне, четко проговорил Ирейс, разглядывая меня суженными глазами.

Как оказалось, канал связи он открыл самый простой. И я услышала в ответ ворчливое:

— Что на этот раз?

— Я нечаянно убил Деттерти, — отозвался Таир.

У меня округлились глаза. Что? Он совсем рехнулся? Зачем берет мою вину на себя?

— Что-о-о-о?.. — эхом моих собственных мыслей откликнулся комм. — Ты сдурел? Где ты на него напоролся и что произошло? Впрочем, — мгновенно исправился неизвестный мне Серен, — лучше скажи, где ты находишься! Я бегу к тебе!

— Ангар с патрульными катерами, катер номер четырнадцать, — быстро отозвался килл и сбросил канал связи.

— Зачем? — в тот же миг с болью спросила я. Сердце разрывалось на части от жуткой смеси благодарности сожаления и… любви. — Так ты окончательно похоронишь свою карьеру из-за меня…

— Молчи! — оборвал меня килл и, наконец, принялся быстро одеваться. — Слышать больше ничего от тебя не хочу по поводу моей карьеры. Я и так слишком многим пожертвовал ради нее. И мой куратор об этом знает. Не просто так же он молча вытаскивает мою задницу из проблем и приключений.

Таир очень быстро впрыгнул в свой комбинезон, практически одним жестом застегнул его, натянул ботинки и подошел ко мне:

— Ты слишком долго была одна, Тина, я понимаю. Но начинай уже привыкать к тому, что нас двое. И позволь мне делать то, что должен делать мужчина: решать проблемы. Хорошо?

Я криво усмехнулась. Дико было слышать в свой адрес такие слова. Особенно с учетом последних событий.

— Ты забыл про кое-что, — устало напомнила ему. — Я — модификант. Глупо строить планы на жизнь со мной. Альянс…

Таир нежно приложил палец к моим губам:

— Тшшш… Жизнь есть не только в Альянсе…

Килл смотрел на меня так нежно, так жадно, что у меня кружилась голова. И волей-неволей хотелось поверить в то, что наше совместное будущее возможно. Но…

На пандусе загрохотали чьи-то торопливые шаги. И уже знакомый ворчливый голос Серена позвал:

— Ирейс! Ты где? И во что ты опять вляпался… Оп-па! — удивленно выдал он, увидев, наконец, нас.

Серен оказался пожилым яоху. Настолько пожилым, что его кожа казалась сморщенной и сероватой, будто присыпанной пеплом. Даже яркие обычно, змеиные глаза у него словно выцвели от времени и космических ветров. Настороженно изучив позу, в которой он нас застал, покосившись на валявшееся неподалеку тело арлинта, он страдальчески поморщился и выдал:

— Вот ты идиот! Если бы не твои заслуги перед Альянсом…

— Потом отчитаешь, — оборвал его Таир. — Можешь даже морду набить, сопротивляться не буду. Только помоги вытащить из этой задницы Тину!

Яоху скривился, ненадолго задумался. А потом скомандовал:

— Вяжи девчонку! Представим все так, будто арлинт ее похитил зачем-то из-под стражи и собирался с ней убежать. А ты их застукал и в процессе попытки задержания, нечаянно его убил…

— Не выйдет! — в свою очередь, скривился Таир. — Побег Деттерти организовал адмирал Паари. Мы сами подслушали их разговор. Он отключил здесь видеонаблюдение, и сам давал наставления Деттерти, что и как делать. Кстати, экипаж этого катера был обречен.

Никогда раньше мне не доводилось слышать, чтобы яоху матерились. Эта в высшей степени сдержанная раса предпочитала не тратить зря энергию на ругательства. А решать делом возникшие затруднения. Но этот яоху был какой-то неправильный. Он с явным удовольствием сквернословил почти минуту. И я его могла понять. Как ни крути, а положение наше было почти безвыходным.

— Что вам удалось подслушать? — в итоге поинтересовался яоху, нервно поглядывая на хронометр.

— Ничего особенного. Да и то, что услышали, доказать будет невозможно. Адмирал Паари сообщил Деттерти, что отключил на этой палубе видеонаблюдение, — вместо Таира быстро отозвалась я, опасаясь, что тот либо не все слышал, либо из щепетильности не все скажет. — Велел идти прямиком на катер номер четырнадцать и спрятаться на нем до старта. Потом, когда катер окажется в открытом космосе и ляжет на курс, избавиться от экипажа и лететь в Арганадал. Этот полет для Деттерти по замыслу адмирала должен был стать последним. Он уже подготовил для Деттерти какое-то место на кабинетную работу…

— Таких только к документам допускать, — скривился Серен. А потом посмотрел на нас: — Выхода нет. Придерживаемся моего первоначального плана. Ирейс, не бухти! Я уже понял, что тебе девчонка дороже собственной шкуры! Если хочешь ее получить живой — слушайся меня! С адмиралом я переговорю сам! Обещаю, настаивать на расследовании смерти зятя он не будет…

— Я против! — Таир практически загородил меня собой, защищая от планов куратора. Тот вздохнул:

— Идиот…

Время уплывало сквозь пальцы. Возможно, в сторону ангара уже бежала смена патрульных, чтобы отправиться на очередное патрулирование. И тогда, еще немного и они обнаружат нас над еще не остывшим телом арлинта…

Нужно было что-то решать. Маниакальное стремление килла защитить меня грело душу. Но не решало наших проблем. А время утекало. Нужно было на что-то решаться. Подставлять Таира и его куратора под неприятности не хотелось. Втянув ноздрями воздух так глубоко, как только могла, я на мгновение задержала дыхание. В том, что я еще пожалею, что приняла такое решение, я не сомневалась. Но и другого выхода не видела. Серен был прав. Представить все так, словно арлинт пытался сбежать, похитив меня, и при этом напоролся на килла, было нашим единственным шансом отделаться малой кровью. Вздохнув, я решительно обошла Таира и предложила его куратору:

— Вырубите меня, и дело с концом! Сколько уже можно спорить? Пока патрульные не наведаются сюда?..

Яоху раздумывать не стал. С последним моим словом Серен размахнулся и впечатал кулак мне в челюсть. В мозгу словно что-то взорвалось. И вместе с дикой, обжигающей, будто вулканическая лава болью на меня накатила темнота…

* * *

На этот раз сознание вернулось ко мне очень быстро. Я так думаю. Оно нахлынуло как-то одномоментно, волной, вместе с раздраженными голосами:

— …делайте из меня идиота! — Кажется, это был командор, старший внутреннего патруля. — Что-то ваш килл подозрительно вовремя везде оказывается первым! Я уже начинаю думать, что все происходящее срежессировано вами лично!

— Вы мне льстите, — холодно парировал куратор Таира.

Я открыла глаза и с удивлением поняла, что мы все еще находимся внутри патрульного катера под номером четырнадцать. Я валялась на полу, связанная по рукам и ногам как сосиска. Прямо перед собой видела ботинки армейского образца. Повернув голову, увидела, что они принадлежат тому самому киллу с седыми висками, бывшему на станции главным. Сейчас он неосознанно раздраженно притопывал носком левого ботинка.

За спиной килла стояли двое патрульных и… мрачный, как грозовая туча, адмирал Паари. Неотрывно глядящий на лежащее в метре от меня тело Фаира. Видимо, адмирал решал для себя сложную задачу: защищать ли до конца честь зятя. Или повесить на него всех собак. Но почему мы все по-прежнему находились внутри катера? Его внутреннее пространство сильно ограничено. Почему меня и Фаира не вынесли в ангар?

— А что я еще должен думать, если все последнее время, где неприятности, там и вы? — старший патруля был раздражен до предела. Это понимала даже я, практически не знакомая с ним.

— Ну да, ну да, — проворчал Серен, мне показалось, что немного нарочито. — Вместо того чтобы сказать спасибо, лучше-ка я всех обвиню! Мортон, включи уже свою башку и подумай: что было бы с твоей станцией, если бы Ирейс не настоял на засаде возле камеры девчонки? Ничего хорошего, наверное? — Поскольку я лежала на боку, лицом к патрульным, то успела поймать быстрый взгляд командора в сторону адмирала Паари. Командор словно искал поддержки. Или спрашивал, как быть. — А если бы я сейчас не отправил Ирейса в свой катер за документами? Ты же не забыл, что в этом ангаре стоит и мой катер тоже?

— Не забыл, — несмазанным механизмом проскрипел командор, метнув поистине убийственный взгляд мне за спину.

— Тогда что за претензии? — мгновенно поинтересовался Серен. — Лучше бы спасибо сказал. Я даже думать не хочу, что могло произойти, если бы мне не понадобились документы и, если бы я их не забыл в катере. Тогда мне не пришлось бы отправлять за ними Ирейса. И он не услышал бы, что в катере кто-то есть в неурочное время и не пошел бы посмотреть.

— А что он вообще услышал? — неожиданно вкрадчиво спросил молчавший до этих пор адмирал Паари.

— Работающую кофемашину и насвистывание, — ровным, безэмоциональным голосом мгновенно отозвался Таир.

Правда — страшная штука. Все присутствующие, даже я, хоть мне и пришлось для этого выворачивать голову под неудобным углом, посмотрели на мертвого арлинта. А рядом с ним валялся стаканчик, и подсыхала лужа пролитого кофе. Но самое главное, ведь кофе можно сварить и бросить на пол и после смерти арлинта, в кулаке Фаира была насмерть зажата несчастная одноразовая ложечка-мешалка…

По-моему, адмирал заскрипел зубами. Может быть, мне послышалось, что он пробормотал себе под нос: «Похотливый идиот». Вслух же, в абсолютной тишине арлинт произнес:

— Убедительно. Если бы еще видеозапись была…

На моих глазах Паари, сам отключивший видеонаблюдение ради того, чтобы зять смог сбежать, наградил командора убийственным взглядом! Я опешила. В моем понимании это был цинизм в высшей степени. И игра на грани блефа. А если бы командор, имя которого я никак не могла вспомнить, начал бы разбираться, что произошло с видеокамерами? На кого бы тогда Паари свалил вину? На Фаира? Мне стало тошно.

Старший патрульных виновато опустил голову. Мне даже стало его немножечко жаль. Что с ним теперь будет? Ведь он совершенно точно невиноват. Неужели заставят отвечать за чужие грехи?

Я не смела даже открыть рот. Хотя отчаянно хотелось сказать, что килл не виноват. Да, Танюша, размякла ты! Вот как бы ты поступила, находясь сейчас не на полу, связанной по рукам и ногам, а стоя среди патрульных? Ответа у меня не было. Я понимала, что доказать сейчас невиновность патрульного можно, лишь рассказав правду. Но она, эта правда, не была нужна никому: ни мне с Таиром, ни адмиралу Паари, ведущему свою грязную игру.

После короткой, но очень тяжелой паузы, в течение которой лично я пыталась судорожно найти наименее безболезненный выход из создавшейся ситуации, заговорил Серен, непринужденно предложив:

— Поскольку здесь все свои, а сор выносить из избы — последнее дело, предлагаю поступить так. — Я слабо удивилась, что Серену тоже, оказывается, известны земные пословицы и поговорки. — Чтобы ничья честь не пострадала, делаем так: модификантка пыталась бежать. Ирейс и Деттерти случайно об этом узнали и пытались ее нейтрализовать. В пылу борьбы Деттерти геройски погиб. Ирейс все-таки нейтрализовал модификантку, тем самым спас жизни патрульных.

— Опять все лавры твоей конторе, — беззлобно проворчал патрульный-килл. Услышав предложение Серена, он немного расслабился.

— Что поделаешь, — в голосе Серена явно звучала ухмылка, — такова жизнь. Зато ты сохранишь станцию, честь и жизнь.

— Что скажете, адмирал? — вместо ответа Серену, обратился к арлинту патрульный. — Вас удовлетворит такой выход из положения?

— Вполне, — чуть помедлив, кивнул адмирал Паари. Видимо, уже прикинул, как будет говорить дочери, что та осталась вдовой. — Остается решить, как поступить с модификанткой. Проще всего было бы ее уничтожить, чтоб некому было свидетельствовать.

Я чуть не заскрипела зубами. А у меня из-за спины повеяло таким, что я аж содрогнулась.

— Э, нет, адмирал! — быстро возразил Серен. А воображение мне нарисовало, как он держит за руку Ирейса, чтобы тот не бросился меня защищать. — К добру ли, или к худу, но девчонка оказала неоценимую услугу моему департаменту, помогая уничтожить гнездо черных генетиков на Эльдеусе. И увы, события развивались так, что отчет еще не составлен. Нам очень нужны ее показания. Но я могу поклясться честью, что в эту минуту вы ее видите в последний раз!

На гладком, будто вырезанном из мрамора лице арлинта не отразилось ни единой эмоции. Словно передо мной стоял дроид. И все же это было живое существо. Существо, которому, как и всем остальным, было присуще любить и ненавидеть, принимать решения и ошибаться. Он колебался. Я видела это по его бирюзовым глазам, которые то загорались сумасшедшей надеждой и каким-то потаенным желанием. То гасли, будто свеча на ветру. В конце концов, он медленно кивнул:

— Принято. Я знаю, что вашему слову, Серен, можно верить. В конце концов, наши ведомства часто выручали друг друга. Да и внутренникам тоже стоит помочь сохранить статус. — Я поняла это так: «не помешает, чтобы и внутренний патруль был мне обязан». — Поэтому забирай девчонку и позаботься, чтобы я ее и в самом деле сегодня видел в последний раз. Я сообщу, что разбирательство не состоялось по причине гибели модификантки при попытке побега со станции. Я ведь не совру? — с легкой угрозой в голосе спросил адмирал.

— Никоим образом, — совершенно серьезно заверил его Серен. — И раз так получилось, то я, пожалуй, забираю своего подчиненного и пленницу, и сейчас же улетаю. Чем меньше мы будем светить ею живой, тем лучше для всех.

Адмирал молча кивнул соглашаясь.

Глава 13

Расходились постепенно. Адмирал Паари «попросил», чтобы тело Деттерти поместили в переносную криокапсулу и перенесли на его когг. И сам сразу же покинул катер, бросив напоследок нечитаемый взгляд на меня. Во всяком случае, я не смогла распознать, что он думает и чувствует по отношению ко мне. Мортон, старший станции внутреннего патруля, отдал соответствующие распоряжения по поводу мертвого тела, уборки катера и смены патруля, которая уже запаздывала из-за произошедшего. Теперь патрульные должны были стартовать с другого ангара. Дождавшись, пока в катере, кроме нас, не останется никого постороннего, он чуть помедлил. А потом шагнул ближе к Серену, одновременно протягивая тому руку для рукопожатия:

— Как бы мне ни хотелось все отрицать, Серен, но ты спас мою задницу. В очередной раз. Что я тебе должен?

— Отстань, — с досадой отмахнулся куратор Таира. Но протянутую руку пожал. — Я действовал в первую очередь в интересах своего ведомства. Так что ты мне ничего не должен.

Чуть помедлив, Мортон все же спросил:

— А чем она вообще вам помогла? Странно как-то… Модификантка все же. Обычно они не идут на сотрудничество с властями.

Я не видела лица Серена. Куратор Таира по-прежнему находился у меня за спиной. Но молчал он долго, прежде чем ответить:

— Здесь немного иная ситуация. Так сложилось, что Ирейс почти провалил свою миссию и попал в плен к генетикам…

— Почти… — хихикнул Мортон. — По-моему, это не совсем уместное слово.

— Не перебивай! — строго, но без злости отозвался Серен. — Или ничего больше не скажу!

— Молчу-молчу!

Исходя из поведения этих двоих, я пришла к выводу, что они если не друзья, то давние приятели.

Наверное, Серен наградил командора весьма красноречивым взглядом. Потому что продолжил говорить он не сразу:

— Так вот. Ирейс был помещен в медкапсулу с тем, чтобы в таком виде доставить его на Эльдеус. Мы давно подозревали, что там база черных генетиков. Вот только доказать это никак не удавалось. Агенты исчезали словно в черной дыре, не добыв никакой информации. Теперь я уже знаю почему. Но я отвлекся. Корабль, на котором летала девчонка, зафрахтовали, чтобы доставить капсулу с Ирейсом на Эльдеус. В пути, по стечению обстоятельств, девчонка убила сопровождавшего капсулу. А саму капсулу открыла. И вот тогда у нас появился шанс разобраться с Эльдеусом. Прости, но подробности я тебе не раскрою. Но теперь ты понимаешь, почему модификантка мне нужна живой? Кстати. Я не соврал, ее модифицировали на Эльдеусе, в процессе операции.

— Намекаешь на то, что убивать ее не собираешься? — криво усмехнулся Мортон.

— Намекаю на то, что разбираться с ней я буду сам, — веско парировал Серен. — После того как получу от нее всю необходимую мне информацию. Можешь не волноваться, слово даю, больше ты ее не увидишь.

Чтобы Серен не имел в виду, от его слов у меня по коже пробежал озноб. А Мортон согласно кивнул, видимо, сразу и безоговорочно поверив яоху, протянул руку и снова, уже прощаясь, пожал кисть куратора Таира.

— Ладно. Я оставлю тебя. Как бы там ни было, береги свою змеиную задницу! Без тебя этот мир станет значительно хуже!

Мортон последним покинул катер, оставляя в нем Серена, Ирейса и меня. Тело Деттерти уже унесли. И даже кофейное и кровавое пятна убрали. Только ремни, которыми меня на совесть упаковали, напоминали о том, что здесь недавно произошло. Они впивались в тело, перекрывая кровоток и заставляя неметь конечности. Однако я не смела напоминать о себе. А вдруг нас кто-то подслушивает? Весь план тогда полетит псу под хвост. Но лежать с каждой секундой становилось все неудобнее.

— Так, сматываемся и мы, — спокойным голосом скомандовал Серен, когда шаги Мортона затихли где-то в ангаре. — Пока Паари не передумал и не вернулся. А то мне что-то его взгляды в сторону землянки совсем не нравятся.

— Я тоже их заметил, — отозвался Ирейс, склоняясь ко мне, подхватывая мою тушку и взваливая себе на плечо. — Извини, — едва слышно шепнул он мне. — Придется потерпеть, пока не взлетим. Серен прав. Как-то уж очень подозрительно поведение адмирала Паари. Слишком легко он согласился отпустить тебя с нами. Я бы на его месте сопротивлялся бы до последнего. Ведь пока ты жива, существует угроза для его карьеры…

— Вот-вот! — подхватил ворчливо яоху, направляясь на выход. — Поэтому не болтал бы ты лишнего, дружок! Неизвестно, чьи уши находятся поблизости и что они могут услышать.

Катер, на котором прилетел на станцию внутреннего патруля Серен, находился здесь же, в этом же ангаре. Правда, в противоположном от злосчастного катера номер четырнадцать конце. Удивительно, что Паари поверил Серену, будто бы направляясь в его катер, Таир услышал, как Деттерти шебаршится внутри. Может, потому, что это выглядело не совсем правдоподобно, Таир и его куратор беспокоились о поведении адмирала. А может, просто знали его лучше меня.

Обо всем этом я думала, болтаясь вниз головой на крепком плече килла. А еще меня немного беспокоила собственная реакция на смерть того, кого я так долго любила. Слишком уж равнодушно я отнеслась к произошедшему. Что это? Выверты психики, перестраивающейся под воздействием модификаторов генома? Или я обманывала сама себя, думая, что люблю Фаира? А на самом деле любовь во мне давным-давно перегорела. Если вообще была.

Катер яоху был почти таким же по габаритам, как патрульные катера. Отличия были минимальными. Например, в катере, на котором прибыл Серен, не было клетки для пленника. В связи с этим Таир с виноватой улыбкой сгрузил меня в дополнительное кресло-кокон, активировал его и сразу же заблокировал так, что даже если бы я и смогла избавиться от пут, то из кресла без посторонней помощи все равно бы не выбралась.

— Извини, — задорно сверкнул он без малейшего раскаяния шоколадно-карими глазами, — выпущу сразу же, как только отлетим от станции на приличное расстояние.

— Хорош болтать! — осадил его идущий позади нас куратор. — Занимай место и стартуем!

— Кстати, Тина — первоклассный пилот! — ни грамма не смутившись, Таир прошел вперед и занял место рядом с куратором. Ты бы видел, какие чудеса она вытворяла, когда охрана Эльдеуса пыталась нас уничтожить! Может, доверим старт ей?

— Ты дурак? — ровно поинтересовался в ответ яоху, не поднимая головы от пульта управления катером. С моего места мне был виден лишь его бугристый затылок и довольно широкие для его расы плечи. — Уверен, что Паари не будет рядом, когда твоя Тина будет запрашивать разрешение на старт?

— А вы уверены, что покрытие грешков зятя — единственный проступок адмирала? — поинтересовалась, не дав ответить Таиру, я.

Я впервые заговорила после того, как очнулась от обморока. И голос звучал слишком незнакомо и хрипло даже для меня. Таир с тревогой в глазах оглянулся. Куратор же его так и продолжал готовить старт.

Тишина висела в катере не меньше минут пяти. Видимо, пока Серен не выполнил все необходимые действия по подготовке старта. Только после этого он выпрямился и всем корпусом повернулся ко мне:

— Нет. Не уверен. Абсолютно честный служащий Звездного флота не стал бы покрывать подобные делишки. Я уверен, что Паари знал, чем занимается его зять. Или хотя бы подозревал. Просто его по той или иной причине все устраивало. До поры до времени, — добавил яоху. — И именно по той причине, что я не доверяю адмиралу, я так тороплюсь убраться отсюда. Еще вопросы?

Вопросов не было ни у меня, ни у Ирейса.

Старт прошел в штатном режиме. Яоху буднично, словно ничего трагического перед этим и не произошло, послал запрос. Дежурный по станции так же буднично дал разрешение и открыл для нас в ангаре люк. Спустя положенный отрезок времени мы уже летели навстречу колючим, опасным звездам. Рутинная, штатная ситуация. Ничто не мешало старту, у внутреннего патруля не было к нам никаких претензий. Но кое-что меня все же беспокоило. Неуловимо. На уровне подсознания. Как слишком крупная песчинка в ботинке: вроде бы и не мешает, но ты ее ощущаешь. И знаешь, что из-за нее на марш-броске обязательно натрешь кровавую мозоль.

Помаявшись некоторое время, я все же рискнула спросить:

— А адмирал Паари еще не стартовал? Остался у нас за спиной?

Ответом мне послужила тишина. Серен вообще даже не повернулся. Даже не вздрогнул, услышав мои слова! Лишь Ирейс спустя несколько минут подошел, разблокировал кресло и принялся снимать с меня путы. И лишь справившись со своей задачей, за обе руки выдернув меня из кресла, спросил:

— А почему тебя это интересует?

Я неловко передернула плечами, массируя запястья и кисти в стремлении побыстрее восстановить кровоток в онемевших руках:

— Сама не знаю. Может, это просто паранойя. Но мне не нравится, что он остался у нас за спиной. Традиционно хвост у любых звездолетов — самое уязвимое место.

Ирейс и обернувшийся к нам лицом, прислушивающийся к моим словам Серен переглянулись. Килл пожал плечами:

— Я не пилот, Тине виднее. Но что-то в ее словах есть.

Яоху снова не ответил. Отвернулся от нас, словно над чем-то размышляя. И только через пару минут распорядился:

— Ирейс, контролируй пространство позади нас. Вплоть до вхождения в гиперпространство.

— А куда мы летим? — шепотом спросила у Таира. — На Арганадал?

Кровоснабжение медленно, но восстанавливалось. По всему телу, словно табуны муравьев в раскаленных башмаках, бегали мурашки. Ноги подрагивали и стоять было сложно. Но гордость не позволяла опуститься назад, в кресло. Тем более что за грудиной стыло опасение, что меня снова могут заблокировать в этом чертовом кресле.

Перед тем как ответить, Таир оглянулся на куратора. И покачал головой:

— Вряд ли. Тайники часто проворачивают делишки на грани законности. Для нас это нормально. Главное, чтобы был нужный Альянсу результат. Но под носом у руководства это не делается. Для этого существует целая сеть служебных квартир и лежек. Так что, скорее всего, на одну из них. Разберемся без спешки во всем. А потом решим, как будем жить дальше.

Я только покачала головой. Внутри крепло убеждение, что без спешки не выйдет. Нам просто не дадут прийти в себя и выработать какую-то линию поведения. Но я промолчала. На Земле с давних времен говорят: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Не мне указывать Ирейсу, который с самого окончания Академии занимается шпионажем. Немаленький уже, пусть решает сам.

Катер Серена все же имел отличия от катеров внутреннего патруля. Рассчитанный на более дальние полеты и более длительное пребывание команды на борту, он имел какое-то подобие крохотной кухоньки. Так что мы с Ирейсом взяли себе по порции какой-то отбивной в кухонном автомате и по стакану кофе. Земляне, по-моему, весь Альянс заразили своей любовью к этому тонизирующему напитку. Таир даже Серену сделал и отнес стакан кофе, на что яоху пробурчал благодарность.

Перекусили в тишине. А потом, избавившись от использованной посуды с помощью ботового утилизатора, Ирейс неожиданно предложил:

— Иди, сядь рядом с Сереном, он не укусит. А я на свободном кресле немного подремлю. Ты хоть вполглаза спала этой ночью, а я не ложился совсем.

Я не стала спорить. Хоть и опасалась, что Серен выгонит. Присаживалась осторожно, готовая в любую минуту сбежать. Но яоху даже не глянул в мою сторону. Лишь буркнул:

— Ну, значит, ты следи за тылами.

Я лишь пожала плечами в ответ. Делать хоть что-то всегда легче, чем ожидать непонятно чего в безделье.

В тишине и спокойствии прошел почти час. Серен уже просчитывал координаты для прыжка, не доверяя это дело мне. Я таращилась на экран, на который был выведен вид с камер заднего обзора. Космос был пуст. Как стол. Звезды равнодушно щерились нам вслед. Не мелькало даже метеоритов или астероидов. Глазу зацепиться было не за что. И я все чаще начала косить этот глаз в сторону яоху, наблюдая за его работой.

Он появился внезапно. Будто из ниоткуда. Вот только что я смотрела, и позади нас были лишь звезды. На секунду отвлеклась на руки Серена, и оп-па! Позади нас появился хвост!

— Готовимся к гипер… — начал яоху. Но я бесцеремонно его перебила:

— У нас гости! Когг!

Вообще, мы находились в давно освоенном и довольно оживленном секторе космоса. И встретить здесь можно было кого угодно. Когг мог принадлежать как Звездному Флоту, так и любому частному или коммерческому лицу. Но я была железно уверена, что это когг адмирала Паари. Была бы я на его месте, именно так и поступила бы. Чего проще? Несчастные случаи случались и в наше время. Все полностью, до конца, просчитать даже с учетом современной техники было нельзя. И современные корабли, пусть нечасто, но пропадают в необъятных глубинах космоса.

— Догоняет, шехер, — желчно процедил Серен, едва не сплюнув на пол.

Мне хотелось спросить, кто такой шехер, но сейчас было не до этого. Не спрашивая разрешения, я пододвинулась ближе к панели и принялась и быстро просчитывать вектор.

— Что будем делать? — деловито поинтересовался неслышно приблизившийся со спины килл. — Удираем или принимаем бой?

— Какой бой? Ты сдурел? — скривился Серен. — Если мы сейчас развернемся и предъявим претензии, он покрутит пальцем у виска и скажет, что нам пора лечить нервы.

— А если сейчас попытаемся прыгнуть в гиперпространство, то он может влепить нам в зад заряд плазмы или, еще хуже, нейтронов, — тихо парировала я, не отрывая глаз от когга, который, достигнув какой-то одному ему известной точки, перестал нас догонять и сбросил скорость, будто что-то выжидал. — И в таком случае помоги нам, космический бог! Катер не выдержит нагрузки при переходе и развалится на куски. Нас просто размажет тонким слоем по ближайшим звездам. И никто даже атома от нас не найдет.

Идиотская ситуация, хуже не придумаешь. Невозможно доказать, что висящий в ледяной пустоте позади нас когг имеет нечестные и опасные для нас намерения. Но и доверять ему тоже нельзя. Все мое естество, помноженное на опыт пилота, вопило о том, что пилот когга только и ждет удобного момента, чтобы влепить плазму нам в зад и покончить разом с опасными свидетелями. Но чуйку к делу не пришьешь.

— Твои предложения? — неожиданно в упор посмотрел на меня яоху. — Ирейс пел тебе такие дифирамбы, будто ты богиня космоса и штурвала.

Я так обалдела от странного комплимента, что не сразу сообразила, что сказать. Мне доверяют? Или просто выбирают из двух зол меньшее? А потом облизнула разом пересохшие губы. Будто я на экзамене, от которого зависит все: и будущее, и вообще жизнь.

— Напасть на него мы не можем, это будет расценено как проявление немотивированной агрессии. Он-то враждебности по отношению к нам не проявляет! И будь я на месте адмирала, то сейчас бы летела со всеми запущенными зондами и видеокамерами, чтобы в случае чего иметь возможность оправдать себя. И пытаться пропустить его вперед себя тоже глупо: в такие догонялки можно играть годами. А у нас для этого нет запасов. Значит, выход один: прыгать. И постараться избежать плевка в спину на прощание.

На несколько секунд в катере повисла настороженная тишина, прерываемая лишь шорохом и попискиванием приборов. А потом куратор Ирейса спросил у меня:

— А сможешь? — Голос Серена был полон сомнений.

— Если кто и сможет, то только Тина, — встрял сам Ирейс. — Ты бы видел, что она вытворяла, когда мы прорывались на Эльдеус! Я такого в жизни не видел! Ситуация была заведомо проигрышная, но она умудрилась не только сохранить наши задницы и прорваться сквозь заграждение, но и устроила неприятелю «райскую» жизнь!

Комплимент не смутил, хоть услышать его было приятно. Но все же я не верила, что яоху так запросто поверит словам килла, и готовилась парировать возражения. Однако Серен неожиданно лишь скомандовал сквозь зубы:

— Принимай управление на себя!

Пара движений, команда ИИ катера, и вот уже передо мной из панели управления появляется виртуальный штурвал. А за откидной крышкой маленького отсека лежат вирт-перчатки для облегчения управления. Я вполне могла бы обойтись и без них. Мой опыт и навыки это позволяли. Но ситуация была такова, что у меня просто не было права пренебрегать ни единой возможностью, могущей увеличить наши шансы на спасение.

Схватив перчатки, я торопливо натянула их, одновременно обдумывая свои последующие шаги. Больше всего на свете мне хотелось не только смыться от адмирала, но и натянуть ему глаз на его собственную задницу. Если он так себя ведет, значит, однозначно знал о делишках Фаира. Но его все утраивало. Мерзко. Не думала, что в высших эшелонах власти Альянса есть такая грязь. Или это я неоправданно наивна и отстала от жизни?

Первым делом, непрестанно кося глазом в сторону дисплея, на котором отображался когг, я подправила вектор прыжка.

— Смело. Но опасно, — прокомментировал наблюдающий за мной Серен. — Под таким углом прыгают лишь самоубийцы.

— Я планирую еще пожить, — огрызнулась сквозь зубы, не глядя на яоху. — И для этого делаю все возможное и невозможное. Что касается угла прыжка, то лишь так, если когг позади нас запланировал какую-то гадость, он получит этой же гадостью привет в собственный лоб.

Таир за спиной хихикнул.

— А если на когге просто неопытный пилот? — спросил Серен. — И он ждет, чтобы посмотреть, что будешь делать ты, чтобы потом повторить твои действия?

Я даже оторвалась от расчетов и ошарашенно посмотрела на куратора Ирейса:

— Сами-то в это верите? Или не в курсе, что двух абсолютно одинаковых векторов прыжков не существует? Этому учат в самые первые дни в академии. Даже если два корабля прыгают в одну и ту же точку, но не одновременно, а по очереди, для второго корабля нужно рассчитывать отдельный вектор. И он не совпадет с первым, — процедила я, поглядывая на когг. Тот так и висел в пространстве, словно гвоздями прибитый. — А вот так, как ведет себя когг, — продолжила я менторским тоном, — будет вести себя лишь тот, кто хочет сделать гадость. Или же тот, кому нужно пересечь мой вектор прыжка. Если второе, то он будет просто висеть позади нас, пока не развеется поле гиперпрыжка, потом проследует своим курсом. Если же первое… — Я помедлила, заканчивая расчеты. А потом словно поставила точку: — Если же когг готовит гадость, то ему самое врем вспомнить про закон бумеранга. Занимаем свои места и готовимся прыгать!

Даже если яоху и килл не знали, что такое бумеранг, вопросов задавать не стали. Ирейс молча вернулся в то кресло-кокон, в котором стартовала со станции внутреннего патруля я. Серен так же молча активировал свой кокон. Он уже не держался настороже, готовый в любую секунду перехватить управление катером. Но все равно продолжал зорко за мной наблюдать. А я…

Ладони привычно легли на штурвал. Я расслабленно откинулась на спинку кресла, чувствуя, как тихонечко запела в жилах кровь. С момента окончания Академии я уже налетала достаточное количество часов, чтобы прыжок в гиперпространство превратился в рутину. Но он не превратился. Хоть и стал привычным, но все равно каждый раз будоражил, будто я прыгала в первый раз.

Увы, но мои прогнозы в отношении когга исполнились полностью. Едва стало понятно, что я вот-вот прыгну, пилот когга тоже ожил и выровнялся так, чтобы два корабля оказались на одной линии. Здесь уже не нужно было даже предупреждения искусственного интеллекта катера, встревоженно завопившего о том, что нас собираются атаковать. И так было понятно, что когг занимает удобную для выстрела позицию.

Серен грязно выругался. А я хищно усмехнулась и начала отсчет перед прыжком. Осознав, что не ошиблась в прогнозах, я странным образом успокоилась. Словно была уверена в том, что у меня все получится. Что противник получит на орехи. Что с катером все будет хорошо.

До этой минуты о своей модификации я почти не задумывалась. Вернее, не так. Я о ней думала, но как-то отстраненно. Словно что-то разрушило жизнь, но не мою, а какого-то моего знакомого. Но закончив отсчет и послав катер вперед, вдруг впервые осознала, что гены модифицировали именно мне, а не какому-то стороннему, малознакомому пилоту.

Тело слушалось безукоризненно. Будто бы я только что вернулась из длительного отпуска полностью отдохнувшей. Каждая клеточка буквально звенела от налившей ее силы. Каждое мое движение было четким, выверенным, экономным, направленным на достижение цели с наименьшими затратами. А сознание вообще будто разделилось на сектора, на серверы искусственного интеллекта, каждый из которых отвечал за определенную задачу, и было четким, кристально-ясным. Я полностью осознавала не только, что я делаю, но и к каким последствиям это приведет. Катер еще не достиг начальной точки входа в гиперпространство, а я уже точно знала, где, как и когда мы войдем в него. И что предпримет преследовавший нас когг. Губы растянула плотоядная ухмылка. Я была готова ко всему.

— Активировать максимальный уровень защиты капсул! — четко скомандовал я.

Приказ касался не столько Серена и Таира, сколько ИскИна катера, который и должен был активировать защиту. Но Серен все равно с подозрением спросил:

— Ты что задумала?

— Создать параболу, — не стала отнекиваться я.

— Сдурела? — почти ласково спросил яоху, приподнимаясь с очевидным намерением встать. Но в этот миг ИскИн катера, подчиняясь моему приказу, попросту спеленал обоих мужчин. Напротив их лиц появились кислородные маски. Как, впрочем, и напротив моего.

— Нет, — отозвалась, не отрывая взгляд от экранов. — Парабола — не миф. Ее уже создавали. Причем даже на более старых кораблях. Так что я точно смогу.

— Идиотка! — «приласкал» меня Серен. — А сколько выживших после твоей параболы было на этих кораблях? Не помнишь, случайно? Прекрати это немедленно!

Я проигнорировал «комплимент» и насмешливо посоветовала:

— Расслабьтесь, глубже дышите, куратор Серен, и наслаждайтесь! Отходы жизнедеятельности скафандр переработает! А вы такого больше не увидите и не прочувствуете никогда!

На куратора я не смотрела. Но почему-то была уверена, что яоху побагровел. Мне было не до него. Я начала предстартовый отсчет перед прыжком, не забывая поглядывать на зависший позади нас когг. Похоже, адмирал еще не догадался о поджидающем его «сюрпризе». Тем хуже для него.

Парабола длительное время считалась мифом. Страшилкой для неопытных звездоплавателей. Еще бы! Чтобы противнику гарантированно прилетела отдача его же оружием, нужно было уплотнить и искривить пространство под нужным углом. Чтобы оно словно батут, ракетка в умелых руках, отразило удар в обратном направлении. И дело было здесь не только в правильности сложных математических расчетов. Вернее, не столько в них, сколько в том, что создающий параболу корабль должен был двигаться с неимоверным ускорением. Порой за гранью выносливости тех, кто находился на борту корабля. Для землян однозначно за гранью. Так что зачастую парабола была последним шансом на спасение. Последней надеждой поразить более сильного врага.

О параболе рассказывали множество баек. Но большинство из них были откровенным враньем и преувеличением. И самое интересное, что болтал кто угодно, но только не опытные пилоты, которые уже полетали, изучили свойства пространства на своем опыте. Которые знали, что парабола — это вершина мастерства, которая доступна, увы, далеко не всякому. И что она вполне реальна. Вот только если был хоть малюсенький шанс разобраться с проблемами другим способом, к параболе никто не прибегал. Никто не хотел нести ответственность за жизнь и здоровье пассажиров и команды.

И я бы тоже не стала прибегать к созданию параболы. Но у меня других возможностей стряхнуть с хвоста адмирала не было. Арлинт изначально умело загнал нас в патовую ситуацию. Потому я сейчас готовилась прыгать в гиперпространство под абсолютно немыслимым углом. Углом, который вернет Паари все, что он выпустит в нашу сторону, при этом слегка даже увеличив ускорение. Должен вернуть. И при этом я старалась не думать о том, что со мной будет, если модифицированные гены окажутся все же в большей степени земными и я не выдержу перегрузки. Надеяться на милосердие адмирала Паари глупо, арлинт явно для себя все решил. А значит, другого пути у меня нет.

Все получилось, будто по учебнику. Натянув предварительно кислородную маску в надежде, что она поможет подольше сохранить сознание ясным, я сорвалась с места с предельным ускорением, от которого все узлы катера протестующе заскрипели. Ирейс, похоже, что-то сообразил, потому что вскрикнул невнятно из-з маски:

— Тина! Ты…

И ошеломленно замолчал. Пока он проговорил два коротеньких слова, катер уже пролетел первую кривую до высшей точки параболы. Дальше говорить было бессмысленно, и килл это понял. А предпринять ничего не мог: до устранения опасности для живых ИскИн катера не разблокирует коконы.

Пилот когга, видимо, опешил от моей выходки. По моим подсчетам, он должен был произвести залп в тот момент, когда катер находился на наивысшей точке параболы. Или же, возможно, пилоту когга хватило опыта, чтобы с первых мгновений распознать траекторию параболы и грозящую коггу опасность в случае выстрела. Вот только доказать адмиралу он ничего не смог. Так или иначе, но белым сгустком энергии, как я видела на дисплее, когг плюнул в нашу сторону с большим запозданием. Я уже начала беспокоиться о том, что созданное мной искривление успеет рассеяться, а катер как раз завершит пролет по кривой. И энергия все-таки прилетит туда, куда ее и отправляли: нам в задницу.

Мои гены все же оказались недостаточно модифицированными. Организм не справлялся с нагрузкой. А может быть, просто нервное напряжение было слишком огромным. Так или иначе, но в тот момент, когда от когга отделился заряд плазмы, я ощутила, как по губе стекает тоненькая струйка чего-то горячего. В голове потихоньку начали гудеть колокола. Ухудшилось зрение. Пока не критично. Но сам по себе это был грозный симптом. Мое время осознанных действий подходило к концу. Впереди приветливо махало темной лапкой беспамятство. Но руки пока еще твердо удерживали виртуальный штурвал. И я упрямо старалась удержать сознание, фокусируясь то на том, как белый сгусток, вместо того чтобы догонять нас, мчится со все возрастающим ускорением по дуге, напрочь отказываясь атаковать катер Серена. То на том, как когг пытается суетливо свернуть в сторону. На экране я четко видела, как у него включились боковые, планетарные двигатели, используемые в вакууме открытого космоса лишь для незапланированных поворотов.

Перед глазами словно воочию предстала картина, как суетится тот, другой пилот, пытаясь вывести корабль из-под удара. Как проклинает меня. Казалось, я наяву слышу ругательства, которыми сыплет Паари. А плазма уже завершила облет параболы и отправилась обратно. Когг, несмотря на всю свою маневренность, не успевал.

По сути, от меня уже больше ничего не зависело. Все, что могла, я уже сделала: парабола удалась на славу. И даже с учетом того, что пилот когга не сразу отреагировал на мою выходку, пространство все равно осталось достаточно упругим для того, чтобы словно мячик от пинг-понга швырнуть заряд плазмы назад, в того, кто его и запулил.

Зрение уже не двоилось, а троилось. Расслаивалось на пласты. А еще мне казалось, что я слышала жуткие, грязные ругательства в свой адрес. Наверное, это были выверты организма, работающего уже за пределом возможностей. Или, возможно, в экстренной ситуации начали проявляться привитые модификации. Мне думалось, что второе. Потому что чудилось, что я вижу перекошенное лицо адмирала Паари, изрыгающего стоэтажные маты в мой адрес. Он догадался, что Серен уступил мне место за штурвалом. Догадался, что слова куратора Таира — ложь. Но было уже поздно. И для него, и для меня. Изменить ничего было невозможно. Когг не успевал увернуться, несмотря на свое состояние, я это видела четко. Да и моя песенка тоже спета. Это было понятно. Сердце работало через силу. С такими перебоями, что периодически мне казалось, что оно уже замерло насовсем. Так что Паари мог радоваться: в ад мы с ним отправимся вдвоем. Чтобы не было скучно…

Последнее, что я зафиксировала гаснущим сознанием, это яркую вспышку позади катера. Сгусток плазмы, предназначавшийся нам, пройдя по созданной мной параболе, вернулся на когг и угодил прямиком в неосмотрительно подставленный бок. В бок, за которым скрывался главный двигатель. Хорошо, что взрывы в космосе не опасны для других. Воздуха нет, взрывной волне просто не почему распространятся, подумала я, с трудом снимая руки со штурвала. Наш катер уже «прыгнул». Больше не нужно было насиловать свой организм. Через пару минут ИскИн разблокирует коконы, Серен возьмет управление на себя. Таир будет жить…

* * *

— Ей нужна медицинская капсула! Немедленно!

— Где я тебе ее возьму на катере?! А до Арганадала она не дотянет. Выжала себя досуха.

— Значит, нужно садиться на первой же попавшейся обитаемой планете!

— Ближайшая — это Тинау! Колыбель космических пиратов и всяческого сброда! Хочешь рискнуть нашими жизнями?

— Тина своей ради нас рискнула не задумываясь!

Пауза. Глухой звук удара. А потом:

— Прости, Серен! Можешь потом отдать меня под трибунал! Но в этот раз я не на твоей стороне!

Глава 14

Пробуждение для меня оказалось жутким. Все тело ломило так, словно меня весь световой день гоняли на плацу после жуткой попойки. Был в моей академической жизни и такой мерзкий опыт. Сильнее всего болела голова: затылок, основание черепа, шея и плечи ныли, будто были не мои, а привинчены мне насильно. Мышцы горели огнем. Кости ломало и выворачивало. Конечности не слушались, а глаза отказывались открываться. В них словно кто-то насыпал песка пополам с битым стеклом. А во рту было сухо, как в пустыне Гоби. И по-моему, ночевала стая какого-то зверья.

Меня окружала подозрительное безмолвие. И это настораживало. Слишком мало в моей жизни было периодов, когда тишина могла служить залогом безопасности. Большую часть жизни я провела на кораблях. А там полной тишины, как здесь, никогда не было. Работали приборы и агрегаты, издавая пусть и негромкий, но шум, как ни крути, а каждый корабль живет своей жизнью. Так что же случилось сейчас? Неужели я дома? Или…

Память вернулась внезапно. Ударом кнута по незащищенной коже. Электрическим разрядом по оголенным нервам. Я вспомнила все: фрахт, Таира, бывшего возлюбленного и… параболу, созданную от отчаяния. Глаза распахнулись во всю ширь словно сами собой. Я рывком села, стараясь не обращать внимания на головокружение и протесты собственного организма, и нервно огляделась.

Я находилась в медицинской капсуле. Это однозначно. Правда, како-то странной. То ли допотопной, то ли собранной из того, что было под рукой. Если это вообще возможно. Капсула стояла под стенкой какой-то каморки: серовато-непонятные стены словно хранили на себе налет времени, под которым невозможно было разобрать, каким был их первоначальный цвет. Низкий темный потолок, казалось, был сбит из грубо оструганных досок. У меня брови поползли на лоб при виде такого расточительства древесины. Окон не было. Справа от меня и в ногах капсулы на стенах висели светильники очень странной конструкции. Я таких никогда не видела: круглая колбочка со светящейся внутри нитью вставлена в металлическую чашу на крюке. Свет колбочки испускали очень яркий, от него слезились глаза. А предметы отбрасывали очень жесткие, резкие тени.

Мебели не было. Вместо нее, в комнате громоздились разнокалиберные и разномастные коробки вдоль стен, оставляя свободным лишь пятачок возле капсулы. Наплевав на мышечную боль, я обернулась назад, чтобы посмотреть, что там есть. Но не увидела ничего нового. Кроме закрытой двери из цельного металлического листа того же серого цвета. Правда, на двери кое-где уже проступили пятна ржавчины.

Куда меня угораздило?! Это явно не космический кораль. Больше напоминало какую-то полулегальную дыру, мне приходилось пару раз бывать в таких. Но как я могла здесь оказаться? Память упрямо молчала.

Посидев еще некоторое время, собираясь с духом и чутко прислушиваясь к тишине, я все-таки встала. Вернее, практически вывалилась из капсулы, едва не приложившись головой об пол. Ноги противно дрожали и подгибались. И я вся моментально покрылась липким потом. Зато обнаружила то, что сразу не заметила: в капсуле я лежала не только одетой в привычный комбинезон, но и обутой. А это уже был огромный плюс. В неизвестном месте добыть одежку может оказаться крайне сложно.

Мне понадобилась прорва времени, чтобы сердце успокоило свой бешеный бег, а в ногах уменьшился тремор. Хотя на самом деле, наверное, прошло не более пары минут. Отдышавшись, я осторожно отлепилась от капсулы, вцепившись в борт которой стояла. Опасаясь головокружения, медленно, шаг за шагом, поплелась к двери. Не знаю, что буду делать, если она заперта.

К счастью, несмотря на всю свою монументальность, дверь поддалась легко. Едва я ее слегка толкнула. За дверью обнаружился короткий коридор с еще четырьмя дверями: одна в торце, странная, словно собранная из разномастных, не подходящих друг к другу кусков. Еще три, одна слева от меня, две — напротив, были металлическими, без намека на то, что пряталось за ними. Поглазев на них несколько секунд, я медленно пошла вдоль стенки, дергая за ручки металлических дверей. Но они все оказались запертыми. А вот та, которая казалась словно собранной из кусков разных материалов, неожиданно поддалась.

Стоило лишь ее приоткрыть, как в уши хлынул гул множества голосов, какой-то стук и позвякивание, смех и музыка. Я оцепенела. И мне понадобилось не меньше минуты, чтобы сообразить: дверь вела в бар. О как! Очень интересно. И как я здесь оказалась? А главное, почему медицинская капсула оказалась в подсобном помещении такого места? Почему не в больнице?

Наверное, я бы еще долго стояла так, опираясь на стенку и прислушиваясь к звукам, пытаясь сообразить, что происходит и куда я влипла. Но внезапно, будто откуда ни возьмись, передо мной возник фарн, едва не свалив меня с ног:

— О! Встала уже? Как самочувствие? Ну-ка, подвинься! Парням нужно еще пойла!.. А ты проходи, не стесняйся! Пэнни сейчас тебя покормит! После того, что ты пережила, нужно хорошенько подкрепиться…

Последние слова фарн проговорил, уже исчезнув в глубине коридора за моей спиной. А я, подумав несколько секунд и все еще ничего не понимая, отлепилась все-таки от стенки и медленно поплелась туда, откуда он пришел. И оказалась за стойкой какого-то портового бара! Что-что, а уж эти заведения я могу отличить от других с первого взгляда! Нигде больше нет такой разношерстной и опасной даже на вид публики, как в забегаловках космопортов на окраинах освоенного космоса!

За спиной послышались торопливые шаги. Вернувшийся фарн плюхнул под стойку несколько бутылок и небольшой бочонок, а потом хлопнул меня по плечу так, что я чуть не села там, где стояла:

— Не тушуйся! Вон, смотри, есть свободный столик! Проходи и садись! А я сейчас…

Он принялся торопливо открывать бутылки короткими, уверенными движениями привычного к такому делу существа. А я смотрела на него и все никак не решалась сделать так, как он сказал. Почему-то за стойкой казалось более безопасно, во всяком случае, здесь можно было нырнуть под стойку в случае чего. А меня по-прежнему волновал вопрос безопасности.

— Где я? — хрипло поинтересовалась, поразившись тому, как слабо и замучено звучит голос.

Я думала, фарн меня не услышит, но он услышал. На мгновение повернул голову, улыбнулся тонкими губами:

— Тинау, детка. Медервас притащил тебя ко мне в состоянии почти трупа. Если бы не твоя модификация, вряд ли бы выжила. Да и с модификацией от другого бы не взял, мне проблемы с местной властью из-за неучтенных трупов без надобности. Но Медервас как-то спас мою задницу. Теперь попросил вернуть долг. Я не смог отказать.

Фарн принялся разливать содержимое бутылки по стаканам. А я замерла. Медервас?! Но… Это же легенда Ирейса! Но каким боком здесь замешан он?

И в этот момент память вернулась окончательно. Я вспомнила все. Ирейса, наши приключения, смерть Фаира и попытку Паари нас убить. Параболу и отчаянную попытку избежать смерти. Нахлынувшие волной воспоминания почти погребли под собой, вызвав слабость во всем теле. И я с трудом удержалась на ногах.

— Как… как давно я здесь валяюсь? — тем же хриплым шепотом спросила у фарна. Хотя следовало спросить о совсем другом. Однако в голове царил хаос. Теперь я чувствовала себя не только разбитой, но и совершенно растерянной.

— Неделю, — не отрываясь от своего занятия, отозвался бармен.

Я невольно схватилась пальцами за край стойки. Неделю! Таир так долго меня здесь ждать бы не стал! Для него и его куратора это слишком опасно. А значит…

— Где я могу ознакомиться с последними галактическими новостями?

Вот теперь фарн оторвался от своего занятия и уставился на меня. А я на него.

В целом бармен имел характерный для этой расы внешний вид: фиолетовая кожа, непропорционально большие фасеточные глаза, маленький нос и тонкогубый рот, иногда, в периоды сильного волнения, смахивающий на щель. Тощий и угловатый торс, присущий всем фарнам, обтягивала черная майка с какой-то надписью на груди. Судя по тому, что я не могла ее прочесть, это был родной язык бармена.

Бармену первому надоело меня изучать. Вернее, у него просто не было больше свободного времени, чтобы тратить его на глупости. Сунув чуть более длинную и несколько нескладную в отличие от других рас руку в набедренный карман слишком широких для него штанов военного фасона с кучей карманов, фарн выудил из него смарткомм:

— Это твое. Медервас оставил. Подключение к галасети у нас открытое. Развлекайся. — И он вернулся к прерванному занятию.

Вопреки заявлению фарна, я точно знала, что лежащий на моей ладони девайс мне не принадлежит. Мой старичок сгинул еще у теневых генетиков на Эльдеусе. А новым я так и не обзавелась. Не было ни возможности, ни повода. Так что этот смарткомм мог принадлежать кому угодно, но только не мне. Скорее всего, это был гаджет Таира. Глаза неожиданно запекло, словно в них попал сок жгучего перца. К заботе я не была привычна.

В этот момент к стойке бара подлетела высокая и очень худая, я бы даже сказала, тощая девица с короткой стрижкой на фиолетовых волосах, с огромными, до плеч, серьгами-кольцами, с яркой помадой на полных губах, в такой же черной майке, как и у бармена, джинсах в обтяжку и фартучке поверх:

— Парни за третьим столиком хотят есть, Берни. А Шем велел тебе передать, что хватить любезничать с этой девчонкой, а то они скоро подохнут от жажды!

Бармен, которого кажется, звали Берни, молча достал из-под стойки странного вида металлический штырь размером с мою ладонь, разветвлявшийся на одном конце на четыре отростка, положил его перед девицей и усмехнулся:

— Ты знаешь, где стоит пищевой автомат, Пенни. А напитки Шему отнесу я.

Девица фыркнула и схватила штырь, распоряжение фарна ей явно пришлось не по вкусу. Но и перечить она не стала. Протиснулась мимо меня и исчезла за той дверью, откуда недавно вышла я. А до меня, наконец, дошло, что я мешаю работникам бара, и я двинулась прочь. Туда, откуда пришла Пенни.

Бар был не очень большим, но на удивление, чистым. И в текущее время суток помещение было заполнено едва ли наполовину. За столиками сидели киллы, арлинты, фарны и даже шурфы в характерной для подобных мест одежде в виде спецовок и рабочих комбинезонов, у всех на виду, под рукой оружие, они общались, смеялись, спорили, ели и пили. И на меня, казалось, вообще не смотрели. Но я была уверена в том, что за мной исподтишка наблюдают, считая чужачкой. Под этими косыми взглядами идти было непросто. Меня пошатывало от слабости, но я упрямо держала плечи развернутыми, а подбородок — высокоподнятым. Так и дотопала до свободного столика в метре от стойки. А вот сесть красиво уже не смогла: короткий переход отнял все силы, ноги подкосились, и я мешком свалилась на сидение.

К счастью, ко мне быстро потеряли интерес. Ну, сидит себе и сидит, что здесь такого? А я, отдышавшись, запустила смарткомм, который оказался запаролен…

Я нахмурилась. В программировании никогда не была сильна. Даже в период учебы. Ну и как теперь воспользоваться любезно оставленным Таиром гаджетом? Наугад ввела дату поступления в академию. Потом — дату выпуска. Но смарткомм оба раза меня послал. И тогда я решилась воспользоваться подсказкой, надеясь, что это не дата рождения мамы Таира. Я ее не знала.

Каково же было мое удивление, когда приветливо подмигнувший мне девайс вывел на экран вопрос: «Дата рождения моей любимой». У меня почему-то задрожали руки. Неужели моя?

В этот миг шумный бар отодвинулся куда-то в другое измерение. Я забыла про то, что вокруг сидят весьма опасные типы, почти пираты. Забыла про собственное незавидное положение. Дрожащей рукой ввела собственную дату рождения. А потом, когда девайс дал мне доступ к функциям и заложенной в него информации, сидела и пялилась на него, как на чудо. До тех пор, пока рядом со мной не плюхнулась на стол большая одноразовая тарелка:

— Берни велел тебе съесть и выпить все! — с ноткой враждебности сообщила мне Пенни. Рядом с тарелкой встал высокий стакан, полный какого-то мутного пойла. — Приятного аппетита! — заученно пожелала мне подавальщица с четко прослеживаемой злостью и ревностью в голосе. К ее губам будто прилипла слишком яркая, явно искусственная улыбка.

Я подняла голову и посмотрела прямо зеленовато-янтарные глаза девицы:

— Я тебе не враг, — сухо сообщила вместо традиционной благодарности. — На Берни не претендую, у меня есть свой мужчина. И я отсюда уберусь сразу же, как разберусь, что, черт возьми, происходит!

Ругнулась я больше от беспомощности. Но взгляд кошачьих глаз Пенни неожиданно потеплел. Покосившись через плечо на занятого своим делом бармена, она шумно вздохнула. А потом нехотя произнесла:

— Извини. Просто Берни с тобой так носился… Вот я и подумала…

— Он должен моему любимому, — перебила я Пенни. И «любимый» в моих устах прозвучало очень естественно. Словно я давно привыкла так называть Ирейса. — Забота обо мне — это возврат долга.

Подавальщица никак не дала понять, что она это услышала. Но уходить не торопилась. Немного потопталась. Зрачки в ее глазах пульсировали, будто живые. Словно жили своей, отдельной жизнью. Кажется, она тоже была модификанткой. За ее спиной кто-то крикнул:

— Эй, Пенни, детка! Принеси еще пива!

Нервно оглянувшись через плечо на клиента, подавальщица фыркнула:

— Сейчас! — А потом повернулась ко мне и решительно добавила: — Прости еще раз! Я не так все поняла! Если что-то будет нужно, не стесняйся! И ты это… ешь, пока горячее!

Пенни умчалась. А я, покосившись на тарелку, в которой плавали в соусе куски мяса и овощи, причем мясо преобладало, взяла ложку, так же принесенную Пенни и осторожно попробовала варево.

Еда на вкус была ничуть не хуже той, которую варили корабельные пищевые автоматы. Так что я уже смелее набрала в ложку рагу и одновременно принялась рыться в смарткомме. Зачем-то же Таир оставил мне его? Значит, как минимум, должно быть письмо или звуковое послание. Ну а потом посмотрю последние новости.

Вообще, я себя чувствовала очень неуверенно. У меня разом словно отняли всю мою жизнь. Я лишилась всего, чего сумела достичь. А также перспектив на будущее. И теперь у меня был лишь накопленный опыт и сомнительное приданое в виде модифицированных генов и преследования от властей Альянса. Ни жилья, ни одежды, ни кредитов, чтоб купить себе еду. Ни даже документов…

Кстати, про них. Обычно в смарткомме находились все документы особи, владеющей гаджетом: удостоверение личности, дипломы, разрешения. Вот только этот девайс принадлежал не мне. Можно было предположить, что Ирейс купил его специально для меня. Но где? Да и когда бы успел? Обдумывая все это, я зашла в нужный раздел и… обомлела. Все документы: диплом об окончании Академии, свидетельство пилота, лицензия, удостоверение личности и даже сертификат на какой-то дом были оформлены на имя Тины Кроу! Я принялась лихорадочно их просматривать. На первый взгляд, подлинники. И все бы ничего, но на всех документах с фотографий смотрело мое лицо…

Письмо от Ирейса против всех ожиданий обнаружилось в почему-то черновиках. Будто он писал его на этом смарткомме, готовясь кому-то отправить, но не успел. Или передумал. Я открыла его, испытывая странные, смешанные чувства: я и опасалась чего-то, и ждала. Боялась и надеялась. В общем, в душе был полный сумбур. Зачерпнув ложкой очередную порцию вполне сносного рагу, прочла первые строчки. И забыла про все на свете. Про то, что остывает еда. И про то, что нужно дышать. Письмо гласило:

«Родная моя! Надеюсь, что все, что я предпринял для твоего спасения, случилось не зря. И ты когда-нибудь прочтешь эти строки. Я очень, отчаянно на это надеюсь.

Если бы ты знала, как у меня сейчас дрожат руки. Даже в самой заветной мечте я не мог себе представить, что однажды получу шанс все исправить. Когда-то я думал, что карьера важнее всего. Ради карьеры, ради порученной мне миссии, я отказался от всего, что было дорого. Даже от девушки, от одного взгляда на которую сладко замирало в груди сердце. Чьи глаза, полные слез и ненависти, снятся мне в кошмарах до сих пор. Но это все лирика. Все это и даже больше я надеюсь сказать тебе лично, в глаза. Когда приеду. Надеюсь, что ты не настолько сильно на меня зла, чтобы исчезнуть на просторах космоса, не поговорив. Я тебя прошу, я тебя умоляю: дождись! Если потом ты примешь решение идти по жизни дальше без меня, я это приму и не стану удерживать. Но сначала дай мне возможность все объяснить. Я приеду сразу же, как только завершу все дела с тайной службой. Хватит уже. Пора освободить путь для молодых. Я уже достаточно сделал для Альянса, чтобы меня отпустили. Но я опять отвлекся. Тина, все документы, которые я для тебя сделал, естественно, подделка. Достаточно качественная, чтобы можно было работать на любом звездолете. Кроме Звездного флота Альянса. Там, конечно же, поделку раскусят. Сама знаешь, как там всех проверяют. Решать тебе: будешь ты меня ждать в домике, который я когда-то приобрел по случаю, а сейчас подарил тебе, или же плюнешь на меня и станешь устраивать свою дальнейшую жизнь без моего участия и присутствия, решать только тебе. Но я все же надеюсь, что ты полетишь в домик. Там ты будешь в полной безопасности. Сможешь отдохнуть и полностью восстановиться. Местонахождение планеты и дома я отметил на карте, загруженной на комм. Бертран покажет тебе мой катер, на котором ты сможешь добраться до дома. Ах да! Из продуктов там хранятся только консервы длительного хранения. Я очень давно был там в последний раз. Так что, если все же рискнешь полететь туда и подождать меня, закупи продовольствие, кредиты на чипе есть, трать столько, сколько сочтешь нужным. С надеждой на скорую встречу, твой М.»

Я еще долго в полном ступоре таращилась на путанное послание, позабыв про еду и любопытных посетителей бара. Еще раз его перечитала, но сумбура и хаоса в голове от этого меньше не стало. Забота Таира согревала. И в то же время пугала. Я не привыкла, чтобы кто-то заботился обо мне, наверное, слишком долго была одиночкой. Привыкла надеяться лишь на себя, на собственные силы. А тут на тебе: и документы, и дом, и кредиты, и транспортное средство. Решение всех проблем! Только дождись! Не было ли это изощренной ловушкой? Хотя, с другой стороны, зачем тайникам меня ловить? Я и так уже была у них в руках. Связанная и беспомощная. Бери и делай со мной, что душа пожелает. Так неужели слова Ирейса о том, что он любил меня с самого поступления, правда? Мне в это сложно было поверить.

— Невкусно или плохо себя чувствуешь? — неожиданно раздалось над головой. И за мой столик опустился бармен.

Я настолько погрузилась в собственные мысли, что некоторое время непонимающе смотрела на него. Берни кивнул на тарелку. И тогда я смутилась.

— Нет-нет! Все хорошо! Нормально себя чувствую. Если не считать слабости. И рагу вкусное. Я просто сильно задумалась. Получила неожиданное послание и вот…

Почувствовав себя блеющей дурочкой, я смешалась и умолкла, не зная, что можно еще сказать в такой ситуации. Бармен мягко усмехнулся:

— Понимаю. Медервас, он такой. Умеет ошарашить и выбить почву из-под ног. Но и дружить тоже умеет. За тех, кого считает друзьями, горло перегрызет любому. За это его и уважают. Хоть и побаиваются. — Берни покрутил в руках небольшой черный футляр. Посмотрел на него, потом на меня. Вздохнул, но протянул его мне: — Вот. Сам катер стоит на дальней стоянке. Только вот… — Берни помялся, но все-таки договорил: — Катер есть, и насколько я знаю Медерваса, он в порядке и заправлен. Да только свободных пилотов сейчас нет. Парни, — бармен мотнул головой куда-то за левое плечо, — сами ждут, когда кто-то освободится.

Я криво усмехнулась, принимая от Берни футляр с ключом:

— Не проблема. Я сама пилот. Вот, видишь, в передрягу попала. Теперь восстанавливаюсь.

Я хотела еще добавить, что для меня куда больше проблемой является то, что я теперь не знаю, что делать с собственной жизнью. Но Берни вдруг сделал стойку:

— Пилот? А давно летаешь?

— Двадцать лет, — отозвалась я, не понимая, куда он клонит.

— А модифицировали тебя недавно, — утвердительно пробормотал бармен. — Тогда понятно, что за передряга, и почему Медервас не повез тебя в официальную клинику. — Я неловко пожала плечами, не зная, что тут можно сказать. И стоит ли вообще что-то говорить. Но Берни мой ответ и не требовался. Он вдруг забавно наклонил к плечу голову: — Заработать хочешь? Парни не жадные…

Я отрицательно замотала головой еще до того, как слова фарна улеглись в мозгу:

— Нет, спасибо! Я сейчас не в том состоянии, чтобы брать на себя ответственность за чужие грузы и жизни.

Берни на миг замер. Наверное, не ожидал отказа. Думал, что я сейчас с радостью ухвачусь за возможность. Наверное, даже рассчитывал на какие-то комиссионные за посредничество. А тут такой облом. Но, внимательно изучив мое лицо, расслабился и хмыкнул:

— Наверное, и правильно. Лететь нужно в тету Кита, это минимум месяц пути, а ты сидишь, будто собственная тень. Не выдержишь полет. Угробишься сама и угробишь других. — В этот миг в бар зашли два килла самого злодейского вида: вооруженные до зубов, у одного несвежий фингал под глазом, второй прихрамывает. Увидев их, Берни мгновенно вскочил и протарахтел скороговоркой: — Ладно, я пойду! Если что, обращайся!

Берни умчался обслуживать новых посетителей, а я задумалась, что делать дальше. Неожиданно навалилась такая усталость и апатия, что хоть волком вой. Впервые в жизни я не вцепилась в шанс отправиться в космос руками, ногами и зубами в придачу. Что со мной? Так повлияло все пережитое? Или это уже просто подошел тот возраст, когда любая женщина устает скитаться и стремится обзавестись своим домом?

Раздумывая над происходящим со мной, я медленно доела уже стывшее рагу и выпила напиток, по вкусу и консистенции напоминавший молочный кисель из моего далекого детства. К тому времени, как опустела посуда, я приняла решение: лечу в тот дом, который мне так любезно предоставил Таир. Отдохну, восстановлюсь, спокойно все обдумаю. Дождусь Таира. А потом уже буду принимать решение. Пока время терпит. А вот в голове хаос. И я не знаю, как будет лучше поступить. Значит, следует взять паузу.

Стоило мне определиться с дальнейшими своими действиями, как в помещение душного, прокуренного бара словно кто-то впустил струю свежего воздуха. Стало легче дышать. Даже голова заработала как-то по-другому. Итак, если я собираюсь лететь в дом Таира, мне нужно купить продуктов. Я примерно знала, куда нужно обращаться с этой целью, все же в полулегальных космопортах мне уже приходилось бывать. Но здесь вставал вопрос качества. Не хотелось бы вляпаться, приобретя низкопробную продукцию или вообще просроченную. Следовательно, прямо сейчас это не сделать, даже если попрошу совета у Берни, к кому обратиться. Из всего этого вытекает, что нужно арендовать номер в местном отеле. Или что здесь есть. Заодно соберусь с силами, изучу маршрут полета и вообще приведу в порядок свое растрепанное состояние. Последнее пугало больше всего. Со мной что-то было не так. Но что, я понять не могла.

Пока я читала и перечитывала послание Ирейса, народу в баре прибавилось. Видимо, дело шло к вечеру. Компании стали более шумными. Пенни сбивалась с ног. Ей в помощь появилась еще одна подавальщица. В углу кто-то завел музыкальный автомат. А у стойки бара топтались сразу три подозрительные морды. Я вздохнула. Так или иначе, но мне нужно было спросить у Берни, где можно переночевать. Вопрос с поставщиками, похоже, стоит отложить до завтра. У бармена просто сейчас не хватит времени все мне внятно объяснить.

— Скучаем? — напротив меня за столик плюхнулся огромный бородатый бугай в непривычной для астролетчика одежде: кожаная жилетка на голое тело, кожаные напульсники. Открытые участки смуглого тела густо покрыты татуировками. Давненько я таких типчиков не видала.

Я напряглась. Мало того что киллы, а мужик больше всего походил именно на них, никогда не носили на лице растительность, следовательно, у мужика был повод прятать свою личность. Так еще и у детины на лбу неоновыми буквами было написано: «Я — ваши неприятности».

— Ничуть, — серьезно качнула головой я. Раньше в такие места я старалась не заходить невооруженной. Но сейчас у меня при себе не было даже кастета. — Уже ухожу.

Мысли в голове лихорадочно метались. Допустим, я смогу причинить этому шкафу боль. Но не разозлю ли я его, вместо того, чтобы избавиться от ненужных ухаживаний?

— Сядь! — рявкнул детина и схватил меня за руку быстрее, чем я сообразила, что сейчас произойдет. Совсем ты, Таня, что-то расклеилась. — Пойдешь тогда, когда я скажу, то уже можно!

Голос амбала прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали все. В баре стало тихо, все головы повернулись в нашу сторону.

— Вы меня с кем-то спутали, мистер, — процедила я сквозь зубы. Если он сейчас сломает мне руку, до дома Ирейса я доберусь еще нескоро. Даже после сращения перелома в медицинской капсуле должен пройти определенный период, пока функции конечности восстановятся в полном объеме. — Я пилот, а не доступная девочка!

— Гэрш! — окликнул амбала от стойки бара Бэрни. — Медервас вернется, поотрывает тебе все, что отрывается, за то, что ты пристаешь к его женщине! Отпусти ее!

Вот теперь в помещении бара стало так тихо, что казалось, я слышу тяжелое дыхание сидящего напротив меня бугая. Даже музыкальный автомат испуганно притих. О том, что я пилот и женщина Медерваса, слышали все. И теперь в меня воткнулись иглы испытывающих взглядов присутствующих. Зато громила, словно нехотя, выпустил из захвата мое запястье и засопел, как обиженный теленок.

Получив свободу, я мгновенно вскочила на ноги, не заботясь, как это выглядит со стороны, потирая запястье, на котором уже проступили бледные синеватые пятна. Силища у бычары была ого-го! В полной тишине торопливо подошла к стойке бара и поморщилась, сообразив, что про ночлег придется спрашивать в абсолютном безмолвии. Следовательно, и вопрос, и ответ Берни услышат все. Вот свезло, так свезло!

— Ты что-то хотела? — настороженно поинтересовался у меня бармен, бросив короткий взгляд на мое лицо. Наверняка уже тысячу раз пожалел, что связался со мной.

Я кивнула. И добавила:

— Один вопрос, но желательно без свидетелей.

На удивление, Берни не стал отнекиваться и отказываться. Коротко извинился перед теми, кто стоял у стойки, и вышел из-за нее. Подхватил меня под локоть и отвел в уголок:

— Слушаю.

По лицу Берни невозможно было понять, как он относится к произошедшему. У фарнов вообще мимика довольно скупая. А этот еще и наверняка натренировался «держать лицо».

— Где у вас гостиница, отель или нечто в этом роде? Мне нужно снять комнату на несколько дней. Пока затарюсь продуктами, — не стала жеманничать я.

Бармен, очевидно, ожидал от меня, что угодно, но только не вопрос о жилье. Бедняга аж растерялся. В этот момент к нам приблизилась Пенни с полным подносом грязной посуды, намереваясь пройти в подсобку. По всей видимости, она слышала мой вопрос. Ибо с ходу предложила:

— У меня двухкомнатная квартира. Если обещаешь не шуметь, пока я отсыпаюсь после смены можешь остановиться у меня.

Кажется, у меня отвисла от удивления челюсть. А бармен облегченно вздохнул:

— Это лучший выход, спасибо, Пенни.

Я не могла не спросить:

— Почему?

Подавальщица шустрой рыбкой скользнула мимо нас в подсобку, погремела чем-то и выскочила обратно уже без подноса, но что-то сжимая в кулаке. Она же мне и ответила:

— Потому что в нашем «отеле» тебе делать нечего. Там все наподобие Гэрша. Идем. Берни, — добавила Пенни, стрельнув коротким взглядом в бармена, — я на пять минут!

Тот кивнул и двинулся на свое рабочее место. А меня Пенни нетерпеливо схватила за руку и поволокла на выход.

Опомнилась я уже за дверью бара:

— Почему ты это делаешь? Ты не обязана…

— Нет, конечно, — без грамма притворства отрывисто отозвалась Пенни. — Я это делаю ради собственного душевного спокойствия. Чтобы быть уверенной, что Берни не пойдет к тебе. Даже ради того, чтобы вытащить твою задницу из передряги.

До меня, наконец, дошло:

— Ты любишь его?

Пенни не стала отнекиваться. Остановилась в лиловых сумерках мира, в котором я оказалась, смело посмотрела мне в лицо:

— Больше жизни. И потому предпочитаю иметь тебя на глазах.

В словах девушки прозвучала какая-то неясная угроза. Я криво усмехнулась, услышав ее слова. Страшно не было. Но почему-то появилось желание ее успокоить:

— Я не претендую на Берни, я уже говорила. Задержусь здесь лишь для того, чтобы закупить продуктов. А потом улечу. Я тебе уже говорила: у меня есть мужчина. И… я беременна от него, — по внезапному наитию выдохнула я.

Поверила ли мне Пенни, я так и не поняла. Подавальщица долго молча изучала меня. Потом взяла меня за руку и вложила в ладонь ключ:

— Обойди дом. Сзади есть две двери. Одна, металлическая, серая — это приемка продуктов и напитков для бара. Вторая, темно-коричневая, ведет на второй этаж. Моя квартира под номером «3». Спать будешь в большой комнате на диване. Одеяло и подушка в шкафу, белье в комоде. Я на завтрашнюю ночь возьму выходной и помогу тебе с поставщиками. И заодно мой тебе совет: у Берни капсула допотопная, хоть и модернизированная. Если есть кредиты, лучше обратиться к местному медику. Он сам — дурак. Но у него стоит медкапсула последней модели. Проверься, чтобы знать, что с ребенком все будет в порядке.

Пенни, не прощаясь, развернулась на каблуках и побежала назад, в бар. А я осталась стоять с разинутым ртом. Опять я нашла приключения на свою пятую точку.

В квартиру Пенни я топала, размышляя о вывертах собственного поведения. И зачем я ляпнула про беременность? Что на меня нашло? Вот не зря я всю жизнь ненавидела ложь. Как теперь выкручиваться из положения?

Квартира у Пенни по моим меркам оказалась роскошной. Заперев за собой дверь, я прошлась по комнатам, ощущая, что всеми фибрами души завидую этой девице: в квартире было все, что нужно для комфортной и безбедной жизни. На крохотной отдельной кухоньке куча агрегатов, половина из которых неизвестного мне предназначения. Я грустно усмехнулась при виде всего этого великолепия. Неправильная ты женщина, Татьяна! Скорее разберешься с работой корабельных агрегатов, чем кухонных комбайнов.

Санузел тоже был непривычным: отдельно в крошечной каморке унитаз, отдельно, в другом помещении, душевая кабинка, умывальник, биде и машина со странным барабаном внутри. Зато отсутствовал привычный мне приемник утилизатора. Да и душевая была с водой, а не волновая. Я тут же решила, что как бы Пенни на меня не смотрела, я стащу у нее чистое полотенце и поплещусь в теплой водичке. Судьба нечасто баловала меня таким подарками. Стоит насладиться нежданным бонусом от души.

В меньшей жилой комнате стояла кровать, имелся шкаф, судя по стеклянным раздвижным панелям, и прикроватная тумбочка. Больше в крошечную комнату просто ничего не влезло. В тупике небольшого коридорчика, соединявшего собой комнаты, кухню, санузел и вход в квартиру, стоял высокий комод. Его верх находился практически на уровне моего лба. А в большой комнате имелся диван, стойка из блестящего металла, на которой покоился средних размеров галавизор, какие-то боксы, наверное, с видеозаписями, и другие безделушки, назначение которых мне было непонятно.

Обойдя всю квартиру, я нашла внизу шкафа запасную подушку и одеяло, вытащила из комода чистую простыню и полотенце, подготовила себе место для сна и отправилась в душевую кабинку. Я опасалась, что после всего, переполненная впечатлениями, мыслями и тревогами, не смогу уснуть до утра. Но отключилась, как сломанный дроид, едва после купания моя голова коснулась подушки. Даже не слышала, как вернулась домой Пенни.

Выспалась я замечательно. Даже несмотря на то, что Пенни растолкала меня около девяти утра по местному времени. Сама Пенни была еще встрепанной и заспанной, и кусалась как осенняя муха:

— Вставай, — пробурчала она, немилосердно тормоша меня за плечо, — на катере у себя выспишься! А сейчас есть дела. Кое-кто из поставщиков работает только до полудня.

Возразить было нечего. Здесь меня задерживали только продукты, необходимые для перелета и для комфортного проживания в ожидающем меня доме.

Мы с Пенни по очереди приняли душ. На мой вопрос об универсальном очистителе для одежды, Пенни молча ткнула пальцем в сторону странного монстра с барабаном. И только тогда до меня дошло, что это стиральная машинка! Правда, очень непривычного вида. Но все же. Стало стыдно. Это ж надо было до такой степени привыкнуть к спартанским условиям корабля, что не смогла распознать бытовую технику! Я молча влезла в комбинезон, давно требующий основательной чистки. В стиральную машину его совать было нельзя.

Привычки Пенни не совпадали с моими. Например, я с утра обязательно что-то съедала. Хотя бы банальный бутерброд или сухой паек. У Пенни же дома, кром кофе, ничего не было. Выпив по чашке, мы так и отправились по делам натощак. Но это не помешало подавальщице носиться от одного офиса поставщика до другого со скоростью метеора. А вот мне уже очень скоро захотелось почему-то присесть. А еще лучше, прилечь и подремать. Видимо, сказывалось тяжелое ранение и отсутствие восстановительного периода. Но я на чистом упрямстве не отставала от подавальщицы. Если она после ночной смены может, то я тоже смогу.

На удивление, все, что я просила, давали в достаточном количестве. Везде я оставляла координаты катера, которые были заложены в мой новый смарткомм. Доставку должны были осуществить после обеда. Часть уже сегодня, часть завтра. Если так и дальше пойдет, то послезавтра я смогу улететь отсюда.

Последним пунктом в списке наших дел на сегодня Пенни по умолчанию назначила визит к местному доктору. Я так и не придумала, как от него отвертеться и надеялась, что удастся договориться с медиком. Все равно я совсем скоро отсюда улечу. К тому же от усталости и какой-то всеобъемлющей слабости у меня не только не варила голова, но и подкашивались ноги. И мне уже было все равно, куда меня затащит подавальщица, лишь бы побыстрее вернуться в ее квартиру и прилечь. Спать хотелось неимоверно. Наверное, организм требовал время на реабилитацию.

Медиком оказался арлинт средних лет с одутловатым лицом злоупотребляющего алкоголем существа и бегающими глазками. Словно он что-то у нас украл и надеется это скрыть. Разговаривала с ним Пенни, кивнув вместо приветствия:

— Ивтор, нужно обследовать девушку в связи с беременностью! Она недавно была ранена, а ей еще перелет на катере на другую планету нужно совершить.

Арлинт в несвежей клетчатой рубашке и затасканных джинсах, больше похожий на коммивояжера, чем на врача, молча кивнул и потянул меня за собой в соседнее помещение. А когда Пенни сунулась было за нами, хмуро буркнул:

— Здесь сиди! Там тебе делать нечего! Придешь, когда сама забеременеешь!

Я опешила. И ошарашенно оглянулась на разозлившуюся подавальщицу. Похоже, между этими двумя «любовь», и убедить медика скрыть от Пенни информацию будет несложно.

В так называемой клинике у арлинта действительно оказалась супернавороченная медицинская капсула последней модели. Мне даже не пришлось раздеваться, чтобы улечься в нее. Неразговорчивый медик скрылся за агрегатом и запустил сканирование. А спустя всего пятнадцать минут я уже вылезала, а он протягивал мне два пластиковых листа с результатами:

— Все нормально и с тобой, и с плодом, — буркнул медик. — Но я бы рекомендовал поберечься. И обязательно принимай витамины! Двойня в твоем положении — это не шутки!

Пластиковые листы выскользнули из моих вдруг ослабевших пальцев и с мягким шлепком свалились между нами на пол. А я потрясенно уставилась на арлинта.

— Что?.. — пискнула, чувствуя, как горло перехватывает спазмом. Какая еще двойня? Что он несет? — Вы… Вы уверены? Я ведь модификантка! И мне сказали, что введенные мне модификации лишают меня даже тени надежды когда-нибудь стать матерью!

Арлинт, поначалу с недовольным видом уставившийся на оброненные мной листы с результатами сканирования, с легким удивлением поднял на меня взгляд:

— Уверена?

Я растерянно пожала плечами:

— Причин не доверять предыдущему осмотру нет, его проводили на станции внутреннего патруля.

— Хмм… — озадаченно промычал в ответ медик и почесал в затылке. А потом предложил: — Могу провести расширенный анализ крови на модификации. Но ответ будет только через пять дней. У меня не все реагенты есть в наличии.

Воспрянув было духом, я сразу же сникла:

— Я собиралась послезавтра улететь. Чтобы не навязывать Пенни свою персону дольше необходимого…

Арлинт наградил меня презрительным взглядом:

— Пришлю на смарткомм! — И он кивнул на мою руку, украшенную данным гаджетом. — Номер только оставь! И не бойся. Если бы я не умел хранить тайны, меня бы уже давно здесь прибили!

Я помнила о нелицеприятной характеристике, данной медику Пенни. Но любопытство оказалось сильней. Надо было разобраться в произошедшем до конца. И я согласилась.

Эпилог

Кто бы мог подумать, что проще всего затеряться в огромном мегаполисе? Отправляясь по оставленному Таиром адресу, я думала, что окажусь на какой-нибудь маленькой сельскохозяйственной планетке или вообще астероиде, на котором дом Таира будет единственным жильем. Готовилась к одиночеству. А по факту, дом оказался роскошной квартирой в модульном небоскребе, а мне сразу по прибытии пришлось в срочном порядке решать вопросы со стоянкой для катера и с доставкой до квартиры продуктов, которые привезла с собой. Я тогда была так зла на Ирейса за его дурацкую шутку, доставившую мне кучу лишней головной боли, что, если бы он прилетел на Гоннау следом за мной, наверное, не погнушалась бы схватиться за оружие! Как вспомню лица служащих космопорта, которые узнавали, что доставка требуется для продуктов, так и хочется килла придушить! Желательно, с особой жестокостью! В теории для меня чем незаметнее появление на планете, тем лучше. А на практике мою рожу в космопорту не запомнил только ленивый.

Квартира Таира находилась на втором этаже стоэтажного дома. Не очень удачно, если бы не один нюанс: ее окна выходили на громадный городской парк, все лето радовавший глаз сочной зеленью и разнообразными цветами. Привыкшая к ежедневным физическим нагрузкам, я очень быстро начала уходить в него каждый день и гулять по затененным дорожкам. Вот и сегодняшний день не стал исключением. Пробродив по парку часа полтора, я неспешно плелась назад, в квартиру. После обеда у меня было назначено свидание с моим гинекологом.

— Здравствуй, Тина! — неожиданно раздалось у меня за спиной. — Как здоровьице? Как малыши?

Я не вздрогнула. Чем неимоверно гордилась. Медленно повернулась и с улыбкой ответила пожилой шурфе, живущей этажом ниже меня:

— Здравствуйте, миз Шиффих! Все хорошо, спасибо!

Миз Шиффих была первой, с кем я здесь познакомилась. Вдова, видевшая своих детей вот уже лет десять лишь по галасвязи, она компенсировала отсутствие семьи тем, что занималась придомовой территорией, расставляя везде, где только можно, вазоны с цветами и вечнозелеными растениями и ухаживая за ними. А также тем, что стремилась общаться буквально со всеми жильцами дома. Помню, как в первые недели моего пребывания здесь, ее гиперактивность вызывала во мне животную панику. Я не знала, как избавиться от ее навязчивого внимания. Но правда была в том, что именно эта пожилая шурфа помогла мне социализироваться. Избавиться от страхов, принесенных в эту жизнь из прошлого, привыкнуть к мирному и неторопливому течению жизни, найти себе подходящего врача. Удивительно, но миз Шиффих, кажется, догадалась, что я модификантка. Во всяком случае, она и глазом не моргнула на мой панический отказ идти в государственную клинику, не задала ни одного неудобного вопроса. Просто за ручку, как маленькую, отвела в частную клинику, где, как оказалось, не принято задавать лишних вопросов. За те немаленькие деньги, что я им платила, они молча, но очень внимательно наблюдали за моим состоянием и давали советы исключительно по делу.

— Скоро уже, да? — шурфа, оторвавшись от обрывания отцветших и увядших соцветий, с улыбкой кивнула на мой живот.

Я улыбнулась в ответ:

— Если все будет хорошо, то еще полтора месяца.

— Ты если что, не стесняйся обращаться ко мне за помощью! — строго, но с неизменной улыбкой наказала старушка. — Папочка, поди, не успеет до рождения деток?

Я не видела необходимости скрывать от миз Шиффих тот факт, что у меня будет двойня. А вот про отца детей пришлось врать. Хорошо, что еще во время перелета, я внимательно изучила свои новые документы и увидела, что теперь я замужняя дама. И что до недавнего времени мы с супругом оба служили на одном звездном крейсере. Я только к факту ранения добавила реальную беременность. Мол, во время стычки с пиратами была ранена, а в медицинской капсуле выяснилось, что я на раннем сроке беременности. Супруг настоял, чтобы я возвращалась домой, а сам остался дослуживать контракт. Такова была моя легенда. Реальность же меня беспокоила все больше и больше с каждым днем.

От Ирейса не было ни слуху, ни духу. Поначалу я не пропускала ни одного новостного выпуска, жадно ловила любые сплетни. Но, кроме сообщения о трагической гибели во время выполнения очередного задания адмирала Паари и командора Деттерти, не узнала ничего. Ну, то есть, новостей было море. Но ни одной про интересующих меня личностей. Будто вселенная проглотила Таира и его куратора с потрохами, не оставив даже памяти о них. И я не знала, что думать, что делать. На счетах еще было очень много кредитов. Если не шиковать, то я смогу спокойно родить и поднять детей до того возраста, когда их можно будет отдать в детское учреждение с полным пансионом для детей, чьи родители вынуждены часто отлучаться в командировки. Конечно, многомесячные полеты для меня будут под запретом. Но и на коротких рейсах можно неплохо заработать. Так что с финансами проблем не будет. Волновало другое: что могло произойти с Таиром? Его обвинили в смерти Паари? Дали новое задание? Или он просто передумал продолжать отношения со мной? В последнее верить не хотелось.

— Скорее всего, нет, — кривовато улыбнулась я шурфе. — Я же свой контракт не отработала до конца, пришлось платить неустойку. Так что сложно сказать, когда наш папуля вернется. — «И вернется ли вообще», подумалось мне. — Спасибо за предложение, я обязательно им воспользуюсь, если будет нужда!

На этом я распрощалась с пожилой шурфой. Вошла в фойе дома, кивнула дроиду-консьержу, хоть в этом и не было необходимости, и привычно повернула в сторону лестницы. Принципиально не пользовалась лифтом. Второй этаж — невеликая высота. А мне дополнительная физическая нагрузка. Хоть с животом и было нелегко подниматься по лестнице.

Квартира встретила меня тишиной и легким ароматом морского бриза. Именно такой запах я предпочитала при кондиционировании помещений. В общем, все было так же, как я оставила, уходя на прогулку. И все же я насторожилась еще от порога. Привычное к одиночеству естество буквально вопило: в квартире я не одна. Кто-то проник сюда за время моего отсутствия. И сейчас затаился где-то в глубине комнат.

Я окинула взглядом коридор: на первый взгляд, все в порядке. Те же брошенные мной комнатные шлепанцы, ваза с оранжерейным жасмином на тумбочке, на ручке двери, ведущей в спальню, позабытый мной халат. Каюсь, в гражданской жизни, когда пришлось забывать про удобные летные комбинезоны, у меня появилась вот такая идиотская привычка бросать одежду на ручках дверей. Непонятно, откуда она появилась. Но сейчас я возблагодарила небо за нее, бесшумно выдернув шелковый поясок от халата из предназначенных для него петель. Не бог весть какое оружие. Но ничего другого в квартире не было. Разве что сходить на кухню за большой сервировочной ложкой…

Я переоценила свою ловкость и возможности защищаться. Все же живот сделал меня неуклюжей, несмотря на ежедневные физические нагрузки. Если бы мне действительно угрожало хоть что-то, я не успела бы даже пискнуть. Не то, что поднять вверх руки со своим единственным оружием. К счастью, ничего этого не потребовалось.

Бесшумно, словно привидение, он вышел из-за приоткрытой двери гостиной, не выказывая ни капли агрессии. Руки свободно висят вдоль тела, оружия нет. Лишь желваки ходили ходуном на окаменевшем лице. А ледяной взгляд прикован к моему животу.

Я застыла на месте, позабыв, что нужно дышать. Поясок будто живой выскользнул из враз ослабевших пальцев. Со мной творилось что-то совершенно непонятное, несвойственное мне. Жадно изучала худощавое смуглое лицо. Силилась удержать непонятно откуда подступившие к глазам слезы. А внутри меня боролись желание закатить истерику, обвинить в равнодушии, в том, что бросил одну, и… желание броситься на шею и разрыдаться от облегчения, душа его своими слезами и объятиями. Приехал все-таки! Не бросил, не забыл!

Наверное, Таир заметил заблестевшие слезами глаза. Вот только интерпретировал он это как-то уж очень странно. Ибо скрипнул зубами, а потом холодно сообщил:

— Не реви, я сейчас уйду! Не знал. Думал, ты меня ждешь. Знал бы, не стал бы вламываться в квартиру!

— Что?.. — невольно вырвалось у меня. От потрясения даже слезы на глазах высохли. О чем это он?

Таир словно и не слышал меня:

— На квартиру претендовать не стану. Считай ее моим свадебным подарком. В конце концов, одному мне так много не нужно. Но… — Он запнулся. Сжал и разжал кулаки. А потом ядовито бросил: — Желаю счастья и мешать не стану! Знал бы, что ты такая… Прощай, код замка, надеюсь, ума сменить хватит!

Таир одним шагом достиг меня. А так как я стояла посередине коридора и перегораживала ему проход, аккуратно взял меня за плечи с явным намерением отстранить в сторону, чтобы пройти. И вот в этот момент я словно проснулась.

— Ты что несешь? — взбеленилась, цепляясь в сильные запястья удерживающих меня рук. С силой. Так что наверняка от впившихся в кожу ногтей выступила кровь. — Зачем мне менять код замка? — Я заводилась все сильней и сильней. Все же гормоны способны порой сыграть со своей хозяйкой очень злую шутку. — Куда ты собрался? Я столько тебя ждала, а ты даже объясниться не хочешь?! Трус!

Окончательно взбесившись, я вывернулась из рук килла, извернулась и со всей дури влепила ему затрещину. Так, что на смуглой коже мгновенно проступили очертания моей пятерни.

Мой поступок ошеломил нас обоих. Таир так и застыл на месте, потрясенно уставившись на меня. А я… Запал уже прошел. Меня затрясло от эмоций. И я неожиданно даже для самой себя разревелась:

— А впрочем… Да пошел ты!.. Убирайся! Обойдемся и без тебя!

Всхлипывая, почти ослепнув от слез, я практически наощупь добралась до кровати и неуклюже прилегла, всем телом сотрясаясь от рыданий. Ну и пусть убирается туда, откуда выполз! Не я первая буду растить детей без отца и не я последняя! Справлюсь!

Я не прислушивалась к происходящему в квартире, поглощенная горем и болью из-за непонятного поведения килла. Так что легшая на плечо горячая рука оказалась неожиданностью, заставившей меня подскочить.

— Погоди, Тина, я ничего не понимаю… — растерянно пробормотал над головой Таир.

— А ты хотя бы пытался разобраться? — снова завелась с пол-оборота я. — В чем ты меня обвиняешь?

Сев на кровати, я требовательно уставилась в полные беспомощности карие глаза Ирейса.

Килл под моим взглядом потерянно опустился на пол и выдохнул:

— Увидев тебя с животом, я решил, что ты не дождалась меня и устроила свою судьбу с другим.

— Идиот, — припечатала его я, не задумываясь. — Ты хоть о модификации моей помнишь? Или ревность затмила все мозги?

Судя по лицу Таира, второе было правильным. Он озадаченно потер лоб. Потом посмотрел на меня:

— А что вообще происходит? Как… — Не найдя подходящих слов, килл молча кивнул на мой живот.

Мне вдруг захотелось обнять этого идиота так, чтобы захрипел в моих объятиях! Чтобы закатил глазки от удушья и запросил пощады! И одновременно даже ладони зачесались от желания схватит с кровати подушку и лупить ею по черноволосой голове до тех пор, пока наволочка не выдержит и не треснет при встрече с кое-чьей тупой башкой! Пришлось даже руки сжать в кулаки, чтобы удержаться от соблазна!

— Как — это у тебя спрашивать надо! — И я выразительно посмотрела в карие глаза, намекая на тот единственный раз, когда мы оба до такой степени забылись, что наплевали на все. — Я так понимаю, успела залететь до того, как модификации окончательно перестроили мой организм. Во всяком случае, у доктора, обследовавшего меня, другого объяснения нет.

Я и в самом деле долго переписывалась с Ивтором с Тиннау по поводу результатов моего обследования. Он же мне и сказал без обиняков, что с моими модификациями рисковать и избавляться от беременности нежелательно. Ибо почти со стопроцентной вероятностью можно утверждать, что эта беременность — мой единственный шанс стать матерью.

Таир так долго молчал, разглядывая меня, что меня снова стало трясти от переизбытка эмоций. И про себя я решила: если он сейчас усомнится в своем отцовстве, я сделаю тест, чтобы доказать ему, что это его дети, чтобы обелить себя. Но жить с киллом не буду. Не смогу я жить с тем, кто не может мне доверять. Но я ошиблась с предположениями.

— Тина! Бог мой! — воскликнул, в конце концов, Ирейс, вскакивая с пола и присаживаясь рядом со мной. Неуклюже сгребая меня в охапку и прижимая к своему твердому торсу. — Поверить не могу! Значит, я не зря настаивал на том, что более не пригоден к полевой работе! Что мне пора на покой! У меня будет ребенок!..

Я встрепенулась. Тем более, что сидеть вот так, в объятиях друг друга, было некомфортно: живот мешал.

— Кстати, о твоей работе…

Таир фыркнул:

— И не надейся! Бывших тайников не бывает! Но с планеты улетать ради выполнения заданий я не буду. Здесь есть парочка конспиративных квартир, за ними нужно следить. Да и вообще, моя помощь может понадобится в любое время. На этом все. Я перешел почти на кабинетную работу. Ради этого даже отказался от почетный квартиры в Арганадале, которую Альянс обычно выделяет всем, кто отличился в борьбе с черными генетиками. Мне выплатят ее стоимость кредитами.

— Это что же, ты будешь куратором? — недоверчиво заглянула я ему в глаза. — А это не будет грозить опасностью детям?

Килл усмехнулся. Но потом насторожился:

— Детям?.. Во множественном числе?.. А как же… — растерялся он. — ты же сказала, что больше детей не будет!

— И сейчас говорю, — усмехнулась я в ответ. — Просто сейчас ношу двойню. Вот и беспокоюсь…

Я не договорила. Таир сорвался с места как ураган, снова сгреб меня в охапку и прижал к себе:

— Тина!.. — А потом вдруг повалил меня на спину, навис надо мной и принялся покрывать кротким беспорядочными поцелуями все, до чего дотягивался: лоб, глаза, щеки, нос, подбородок, шею и плечо, бормоча в перерывах между поцелуями: — Люблю тебя… Никому не отдам… У тебя и детей будет все, что пожелаешь… Все сделаю ради вас…

Мне было и приятно, и радостно, и неудобно. Но если поначалу я еще пыталась как-то освободится от стальной хватки Таира, то потом вошла во вкус. И тоже начала целовать все, до чего дотягивалась. И мне уже стало все равно, что ждет нас впереди. Самое главное, что мы вместе. Остальное не страшно. Вдвоем, мы с ним справимся со всеми проблемами и угрозами. Защитим наш дом и наших детей. Семья — это самое главное. Все остальное ерунда. Так, плевое дельце.

Конец

Оглавление

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог