Библиотека :)

Три звездочки для принцессы 608K - Сумеречная грёза (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Сумеречная грёза Три звездочки для принцессы

Глава 1. Айлин. Яблоки

Горизонт уже окрасился в багровый, на Баллу опускались бархатные сумерки. Я всё ещё находилась в саду, среди цветущих яблонь и тонких арнелий.

Яблочки… Они были такими ароматными, что у меня кружилась голова. Гладкая поверхность искрилась глянцем, яркий алый цвет веселил глаз. Какие всё-таки чудные фрукты растут на Земле! Так хотелось вырастить все сорта этих удивительных растений. "Яб-ло-ки…" — произнесла необычное название по слогам, словно пробовала на вкус. Говорила я на общем эсперанто, который учила ещё с детства. Как же великолепно!

С тех пор как наши планеты пошли на сближение, на Баллу появилось очень много просто потрясающий вещей: фрукты, овощи, платья, украшения, а еще рецепты забавных блюд. Самым смешным мне показался студень — он так забавно трясется, когда тыкаешь его пальцем, что я все время заливаюсь смехом.

— Госпожа Айлин, ваши родители ждут вас в трапезной, — служанка вышла в сад с корзинкой, чтобы набрать пахучей лаванды. Тоже земной. Она присела в книксене. — Господин Мариан попросил, чтобы вы не задерживались.

— А вот и не пойду, — весело закружилась, поднимая полы ажурного платья цвета пасмурного моря. — Не пойду, не пойду!

Ах, какая я авантюристка! Откажусь от ужина, чтобы больше побыть среди растений. Моя телепатия обожает, когда я наблюдаю за ростом арнелий и бергустов, моркови и пастернака… Я помогаю земным растениям прижиться у нас на планете, а растениям Баллу — принять удивительных гостей. Таков мой дар — гроу-телепатия, или телепатия по выращиванию и адаптации растений.

— Простите, госпожа Айлин, — служанка вытерла испачканные в соке травы ладони о белый передник и присела ещё раз. — Господин Мариан очень настаивал… Он говорит, что молодой леди не пристало пропускать ужины в кругу своей семьи.

— Папенька строго это сказал? — уточнила я с настороженностью.

— Строго, госпожа Айлин.

— А маменька настаивала?

— Настаивала.

Ох, если маменька и папенька настаивают, нужно обязательно явиться. Ну ничего страшного, откушу кусочек вечернего блинчика, удовлетворю их требования приличий и снова вернусь в сад.

С этими грандиозными планами я вернулась в особняк, поднялась в трапезную и робко вошла.

— Добрый вечер, маменька, добрый вечер, папенька, — присела я в книксене и просеменила за стол, заняв место около папеньки.

Он, как глава семьи, восседал во главе стола, важно читая недельные новости. При виде меня папенька отложил их.

Странно, но блинчики на столе ещё не были политы сиропом… Значит, начнём есть мы не сразу, потому что меня ожидает какой-то важный разговор. Неужели они опять хотят, чтобы я надела атласное платье на осенний праздник урожая? Нет-нет, этому не бывать! В прошлом году все мои подружки вышли в кружевном, а в атласном было ужасно душно. Если маменька будет настаивать, я ни за что не соглашусь.

Трапезная была просто огромная. Если крикнуть, в помещении раздастся эхо. Белоснежные стены, белоснежные колонны, белоснежные шторы, еле-еле закрывающие высокие арочные окна… Такие уж у меня родители — любят всё большое и помпезное. Один стол был длиной метра три, а то и больше. Это ужасно, если учитывать, что на весь особняк из нашей семьи здесь живут только родители и я. Старшие братья уже на службе у Императора и редко бывают в родовом гнезде. Скучаю здесь одна, время от времени развлекаясь по праздникам. Так тоскливо, что словами не передать. Если бы не растения…

Жду не дождусь наступления зимы, чтобы продолжить обучение в высшей академии! Мечтаю культивировать растения на обитаемых планетах.

Папа пару раз многозначительно кашлянул в кулак, а потом дал знак служанке налить ему бокал летнего бургундского вина:

— Девочка моя… — начал он.

— Да, папенька? — я всем видом показывала, что не согласна надеть атласное платье.

Буду капризничать, родители меня ни за что не заставят. Я даже сгорбилась в знак протеста.

— Выпрями спину, Айлин, ты же леди, — сделала замечание маменька.

Я выпрямила спину.

— Айлин, доченька, — отец спустил очки на нос и вздохнул, — понимаешь, мой пост заставляет меня быть ответственным за многое... Министр иностранных дел вынужден сталкиваться со многими трудностями…

Я кивнула, показывая, что решительно внимательно слушаю. Неужели вопрос будет не о платье? Мама опустила глаза. Да в чём дело?

Отец сделал долгую паузу.

— У твоих братьев нет телепатии, — включилась мама, заметив, что отец медлит. — И у меня ее нет, и у твоего отца… А он занимает очень высокий пост. Так сложилось, что дворянство и высокие посты — это не случайность, а высокий дар. И даётся он только тем, кто имеет телепатию в роду. А в нашем роду ты — последняя, кто имеет телепатию.

— Я не понимаю… — обескураженно ответила. — Да, в нашем роду дар остался только у меня, но как это относится к сегодняшнему вечеру?

— Если в следующем поколении у моих внуков не будет телепатии, Император поднимет вопрос о лишении нашего рода дворянства, — сказал отец, и сердечко моё ёкнуло в груди.

— Как же так, папенька?! — воскликнула я. — Что же нам делать?

— Выход есть, — размеренно ответил отец, отпив из бокала. — У твоих братьев не будет детей, обладающих даром, потому что у них самих его нет, а вот ты… У тебя большой шанс родить мне внуков с телепатией.

— Но как? — недоуменно спросила. Я забыла даже об атласных платьях и об ненавистном ужине. Так разволновалась.

— Если твой избранник будет генетически изменённым солдатом с модифицированной Y-хромосомой земного типа, то вероятность передачи телепатии детям практически стопроцентная, — пояснил отец. — Тогда я смогу сохранить своё место министра иностранных дел, а наш род — статус дворянства.

Лёгкий червячок ужасной догадки пробуравил моё солнечное сплетение, но я отогнала дурные мысли, решив, что истинная леди сначала выслушает папеньку до конца, а потом будет делать выводы.

— Мы с твоим отцом решили, что тебе пора выйти замуж, — маменька совсем меня не щадит и оглашает эти воистину ужасные новости. — Тебе уже почти двадцать, и мы долго подбирали тебе жениха. Сама понимаешь, вопрос с телепатией весьма щепетильный… Мы не имеем права на ошибку. Нам нужны внуки со способностями.

— А как же академия растениеводства? — вырвалось у меня из груди, хотя я понимала, что меня совсем не спрашивали.

Да и не спросят никогда! Родители уже решили, а значит, я выйду замуж за того, на кого они укажут, и буду вынуждена рожать детей от того, кого решительно не люблю. К моему горлу подступил ком, а к глазам — слёзы.

— Академия подождёт, — строго сказал отец. — Наш род возлагает на тебя более важную миссию — удержать его в Императорских списках дворянства. Без этого ты не сможешь даже взлететь с Баллу.

— Не волнуйся, доченька, ты всё успеешь, — спокойно кивнула маменька. — Главное, роди нам внуков.

А может, мой избранник не так уж и плох? Генсолдаты… говорят, они высокие, сильные и почти все красавцы. Кто знает, может, я буду счастлива в браке?

— А можно посмотреть на моего избранника? — спросила я с придыханием.

Сердечко мое затрепетало. Быть может, это блондин, или рыжий, или вовсе брюнет? Да! Земной брюнет с ослепительно-карими глазами! На Баллу рождались керимы только с белыми и рыжими волосами, и другой цвет волос мне казался ужасно красивым и экзотичным. Может, не все так плохо?

— Конечно, доченька. Вот это правильно, — одобрительно кивнул отец и достал голографический планшет.

Одно нажатие — и с моего лица исчезла улыбка.

Передо мной предстал старый, сморщенный старикашка с каими-то черными патлами, наполовину седыми, с большим горбатым носом как у горного гаулаги и ворчливым выражением лица. Да он был старше моего папы раза в два!

— Кто это? — я была так растеряна, что даже не смогла заплакать.

— Абдул Джалил, — довольно ответил отец, будто совершил самую лучшую сделку в своей жизни. — Он куратор третьего орбитального сектора планеты Земля. Конечно, почти на пенсии… Но он бывший генсолдат, вернее, действующий… Занимает очень высокий пост. Уважаемый человек. Его статус полностью соответствует нашему дворянскому роду.

— Но он старый! — кричу, и из моих глаз брызжут слёзы. — Старый и противный!

— Айлин, как ты выражаешься?! — возмущённо проговорила мама. — Послушай себя — это ужасно. Следи за своим языком! Да, у господина Джалила есть недостатки… Но папа прав — он очень уважаемый человек. Занимает высокий пост и вхож в высшие круги Земного общества. Он видел твои голографии и очень восхищён твоей красотой. Господин Абдул хочет жениться на тебе.

— Да ему умирать завтра! — плакала, забыв и про платье, и про то, что я леди. — Он старикашка! Неужели у него нет своей семьи в таком возрасте?!

— Эм… — мама прочистила горло. — Была… Он был женат три раза, но все браки оказались неудачными. Это не страшно, с тобой-то у него всё получится. К тому же господин Абдул согласился отдать нам внуков, когда они родятся. Они будут носить фамилию Индилов.

Так вот оно что! Мои родители нашли мужчину, который согласился бы отдать внуков, сохранив этим статус нашей семьи. И таким, видимо, оказался этот Абдул, трижды женатый! Я точно была уверена, что ему нужен был этот брак только затем, чтобы ввести в высший свет Баллу своих уже рождённых детей и внуков, а на меня ему было плевать!

Он никогда не полюбит меня… Никогда!

А я всю жизнь мечтала о двух вещах — полететь к звёздам и влюбиться так, что дыхание замирает. А теперь… родители душили обе мои мечты, и я не могла ничего с этим поделать.

— Не хочу за него замуж, не хочу! — плакала, суча ножками под столом.

— Айлин, как ты себя ведёшь?! — возмутилась мама. — А ну прекратите истерику, юная леди!

— Не хочу замуж, не хочу! — выпалила я в слезах и выскочила из-за стола.

Под крики и просьбы немедленно вернуться я выбежала из трапезной, вся в слезах.

Не хочу замуж за этого Абдула, просто не могу отдать свою мечту о неземной, вечной любви в его старческие объятья! Не хочу, не хочу! Не бывать этому никогда!

Глава 2. Сергей. Расплата за честность

— Милый, ну ты идёшь? — Эльза приподнялась с кровати, обняв меня за плечи.

Или не Эльза, а Маргарита… или всё-таки Кларисса? Нет, кажется, Кларисса была в прошлый раз. Да кто их разберёт, для меня они все на одно лицо. Только суммы отличаются. Эта дорогая — я на неё целых пятьдесят тысяч монеро потратил, чтобы она со мной ещё и поговорила.

Не хватало мне чего-то… тепла душевного, женского, что ли. Интереса, общения… а она ни "бе", ни "ме". Всё, о чем мы поговорили — это о её клиентах, кто что любит, где встречались. Кто где служил… только ещё противней стало.

Так я почувствовал ещё сильнее, что со мной проститутка, а не обычная девушка, которой интересен я, моя жизнь, чувства, а не мои деньги. Да и чего я, собственно, хотел?

— Нет, мне пора, — пробубнил угрюмо, садясь на край кровати.

— Куда?

И вправду, куда? У меня отпуск. Прибыл на орбиту Земли для распределения на другое место, остановился в местных казармах, хотя мог позволить себе неплохой отель… но просто не привык к удобной жизни. Будто считал, что не заслуживаю чего-то большего. Все мотался по сборам, командировкам, другим планетам, где самые из гостеприимных хозяев — местные ящеры, только и желающие, что откусить тебе голову... Да ещё этот скандал…

— На работу, — ответил коротко.

— Я буду скучать, — скуксилась проститутка Кларисса. Или Жанна…

— Я заплачу тебе, чтобы ты не скучала.

— О, конечно… я еще больше буду скучать. Всегда тоскую по щедрым клиентам, — она прижалась к моей спине. — Да и страстным в постели…

— Можешь не льстить, мне это не нужно. Не люблю, когда врут. Я знаю, что вы не любите большие члены. Генсолдаты потому и платят огромные бабки, потому что их «недостаток» прибавляет вам нагрузки на… — задумался, как лучше выразиться. — …на рабочий инструмент… ну… орган.

— Пффф! — фыркнула Жанна, уткнувшись в подушку. — Мог бы и подыграть, сам же хотел тепла и ласки.

— Тепла и ласки, а не обмана.

Видимо, эта шлюха и понятия не имеет, что такое тепло и ласка. Похвалить клиента за то, что он хорош в постели — сомнительное внимание. Уверен, так она говорит всем.

— Ну и ладно. А так ты совершенно прав, красавчик. Вот тут я не льщу — генсолдаты крепкие, мускулистые, хорошо сложены… Ты не исключение, но вот член… ты очень аккуратный, сладенький, но сегодня я уже не возьму другого клиента.

— А знаешь, меня это радует, — вздохнул, испытав какую-то извращённую радость оттого, что хотя бы в этот день я был у нее единственным.

Бред какой-то. Это всё усталость.

Дзынь!

— Да, господин куратор? — я даже по струнке вытянулся, когда мне позвонил мой начальник — куратор 7 орбитального сектора Олег Коршунов.

— Серёг, ты где?

— Я… эм… — замялся, не зная, как объяснить Коршунову, где я. — На задании… — обескураженно ответил.

— У проститутки, значит, — сделал совершенно верный вывод куратор. Потому как ему не составляло труда пробить, что я сейчас в увольнении, и по геолокации в 8 квартале Геродота. И, конечно же, Коршунов это сделал, прежде чем позвонить мне. Это же Коршунов, у него всё схвачено…

— Ну… у меня личные дела, — уклончиво, но совершенно однозначно ответил.

— Давай, натягивай трусы на свои личные дела и дуй ко мне — обсудим твоё новое назначение, — спокойно отдал приказ Коршунов и отключил связь.

Замечательно. Куратор практически вызвал меня на ковёр, чтобы отдать всяческие «почести». Потому я уже предполагал, о каком «новом назначении» будет идти речь… мать говорила мне, что я слишком честный, и поэтому буду страдать от этого всю свою жизнь. Она была права… вот только свою честность я уважал, и не хотел становиться кем-то другим.

— Мне пора, — встал и начал одеваться.

Потом перевёл проститутке ещё пятнадцать тысяч монеро.

— Спасибо, пупсик, — проворковала Маргарита.

— Не за что, если что, наберу тебе, — задумался. — Хотя вряд ли.

— Это почему? — причмокнула надутыми губами Эльза.

— Не умеешь ты общаться с мужчинами.

— Да ладно! А кто мучал меня четыре часа и кончил сегодня ночью три раза? Тебе что, не понравилось?

— Я платил тебе за разговоры, а не кувырки в постели, — вот кто меня за язык тянул? — Не особо мне был нужен этот секс… Но с тобой особо не поговоришь… нет в тебе тепла, Кларисса. Вот и пришлось общаться молча.

— Что?! — Жанна вспыхнула, глаза её сверкнули. — Я… я… — она не находила слов. — Я не Кларисса! — взвизгнула она. — Я Орнелия!!!

О как… не помню, чтобы она называла это имя. Всё оказалось даже более непредсказуемо.

— Не важно. Ты это, прости, если обидел. Не хотел, правда… просто я очень честный…

— Вон! — взвизгнула Орнелия.

— Ну, пока, — уныло попрощался и направился к двери.

— Погоди, — прошипела Орнелия. — А я тебя тоже обрадую. Сходи, проверься к врачу. Вполне возможно… ах, да, не вполне возможно, а точно, у тебя найдут гонорею!

— Ты что, больна?

— Вон!!!

Я вывалился из маленькой квартирки проститутки в ещё более угрюмом настроении. Отлично, ещё гонореи мне не хватало…

В офис куратора я уже прибыл через полчаса — больше мне никуда и не нужно было, да и идти особо некуда… с сослуживцами-друзьями договорились посидеть только вечером, а что днём делать в казармах?

— Привет, Сергей, — Олег встал, крепко пожав мне руку и указал на кресло около своего рабочего стола. Он уже порядком постарел, хотя держался молодцом. — Присаживайся. Что, как дела на Велене?

— Что со мной, что без меня — дел невпроворот.

— Верю, — кивнул Олег. — Твой отец так и не дождался окончания терраформации. Жаль… скучаю я по старику, если честно.

Олег Коршунов — бывший сослуживец моего отца. Они прошли с ним огонь и воду. Дружили много лет, так что Коршунова я знал с самого своего детства. Отец недавно почил, оставив меня с матерью одного. Я хоть и зарабатываю неплохо, но мать одна, там, на Земле… а больше у меня никого не было. Я старался ради неё, но приходилось всё больше уходить в длительные командировки. И вот сейчас я поднялся на орбиту после месяца отдыха в родном доме, и на душе кошки скребли.

— Я тоже по нему скучаю, — ответил угрюмо. И всё-таки какой-то паршивый сегодня день.

— Слушай, Сергей, — начал Олег. — Ты толковый парень, с головой на плечах, опытный, не боишься работы, трудностей… ну, не мог промолчать, а?

— Не мог.

— Эх! — махнул рукой Олег. — Твой отец был таким же. Честный до тошноты, хоть зубами скрепи, а мне потом за него отдуваться, — Олег покачал головой. — Мне уже семьдесят, пойми. Я два раза на пенсию уходил и два раза возвращался, а меня все никак не могут отпустить. Планет много, людей мало. Нам нужны толковые руки и толковые головы, а ты — толковый мужик, Сергей. Ты мне вот как позарез нужен на Бартоломее, — отчитывал меня Олег. — А ты вместо нового назначения мне палки в колёса вставляешь.

— Ну, не мог я иначе, господин куратор. Просто не мог. Вильямс тащил со склада всё, что ни попадя. Я не имел права переиначивать сметы. Доложил, как есть.

Олег покачал головой.

— Когда воруют по мелочи — это преступление, — начал поучать меня Олег. — А когда по-крупному — это статистика. Отец Вильямса — премьер-министр орбитального Союза, и его обороты исчисляются межгалактическими разработками, а не количеством ящиков продовольствия. Копать под таких надо аккуратно. Когда ты окажешься на моём месте, а я надеюсь, ты окажешься, поймёшь, что на высоких должностях несколько иные законы. — Олег положил передо мной бумажку. — Так что о хищениях надо было промолчать и доложить мне по секрету, а не делать запрос в штаб. Знал же, на какую рыбку крючок закидываешь.

— Знал, — честно признался. — Но поступил по протоколу, как полагается.

— Зря.

— Что это?

— Твоё новое назначение.

— На Бартоломея?

— Да. Побудешь новым командиром отряда «Эллада».

— Вы серьёзно? — поразился я. — Это же простая экспедиционная группа. Сопливые студенты! Что мне там делать?

— Нести повинность, — назидательно сказал Олег. — За свои опрометчивые поступки.

— За честность.

— Очень опрометчивый поступок, — согласился Олег. — А если честно — заляжешь пока на дно, проведёшь студентиков по джунглям, сделаете заданную работу, покажешь им бабочек…

— Ерунда какая…

— Мне нужно показать, что я тебя наказал. Тебе придётся делать эту ерунду. Да, чёрная работа, да, не по твоему статусу, да и значимость такая себе… но работы много. Займись.

— А потом что?

— А потом новое назначение — тоже на Бартоломея. Но уровень совсем другой будет, сам понимаешь. Просто нужно показать Вильямсу, что я тебя наказал. Пусть успокоится. После отработки повинностей я назначу тебя куратором 8 наземного сектора. Работы выше крыши, Сергей.

— То есть вы хотите нагрузить меня работой, чтобы я её выполнил, и в награду дать ещё больше работы? — уточнил на всякий случай.

— Да, Серёг, так это и работает, — согласился Олег. — Кто это всё сделает, если не мы?

Тяжко вздохнул, подписывая новое назначение.

— А вообще, Сергей, завязывай ты с этими проститутками, — покачал головой Олег. — Я понимаю, конечно, как это… сам такой был. Но ни к чему хорошему это не приводит. Только одиночество да дыра внутри.

— Да, так и есть, — заметил коротко.

— Воот, — поднял назидательный палец куратор. — Найди себе подругу жизни. Понимающую, любящую. Я свою нашёл, вот... растопил ее сердце грамотными ухаживаниями. И ты подсуетись. Станешь куратором, Альянс выделит тебе виллу на берегу моря — будешь работать и жить нормально. Никто тебя не тронет.

— Да где ж их найти-то, понимающих, любящих… — вспомнил про Орнелию и понял, что Олег говорит мне про каких-то мифических женщин, не существующих на свете.

Хотя Олег женат, и давно. Видимо, нашёл свою любящую, милую женщину. Только мне что-то не везёт совсем.

— А ты постарайся, — говорит Олег. — Но сначала — работа!

— Понял… спасибо, Олег Константинович.

— Ну, вот и отлично, — Олег встал и крепко пожал мне руку. — Ну, бывай. Отчёт знаешь — каждые три дня о проделанной работе. В отсутствии связи на месте — до востребования.

— Так точно, — ответил, направляясь к двери, и уже у выхода задумчиво спросил: — Олег Константинович, а вы случайно не знаете, где найти хорошего врача, чтобы подлечить гонорею?

Глава 3. Айлин. Три звездочки

Я бежала, не видя ничего перед собой, потому что слёзы застилали мои глаза. В груди пекло и жгло, душа изнывала от горя, безысходности, отчаянья... и я всё бежала, бежала…

Не помня себя, мигом спустилась вниз, выбежала на дорожку, ведущую в сад, желая затеряться среди ароматных яблок, но вдруг остановилась. Если я убегу в сад, родители обязательно пошлют горничную и найдут меня. А я не могу ослушаться маменьку и папеньку, мне придётся снова оказаться перед этим ужасным выбором… вернее перед отсутствием выбора. Нет… нет!

Повернула совсем в другую сторону — к озеру перед верейновым лесом, в моё любимое укромное место у тихой заводи. Когда оказалась около спокойных вод тёмного озера, в отчаянии рухнула на гладкую гальку, уронила лицо в ладони и дала себе волю! Я рыдала, рыдала, рыдала... и весь свет был мне не мил. Пышные юбки оттопырились выше моей головы, словно облачка, я обложилась тканью, будто она могла защитить меня от нежеланного замужества.

— Он старый, старый! Я не хочу замуж. Это просто разобьёт мне сердце!

Был бы он молод и красив… ну, или хотя бы молод… силён, высок, благороден…

Я не знала, благороден ли господин Абдул, но на голографии он выглядел ворчливым и недовольным. Неужели у него всегда такое выражение лица? И потом, если бы он был благороден, неужели согласился бы взять меня в жёны? Неужели не подумал, что я буду страдать? Ах, как же жестоки мужчины! Папа тоже не подумал, что я буду страдать, а мама…

Мама сделает всё, что захочет папа, особенно если это касается положения семьи.

Немного отдышавшись, я посмотрела на небо. На сумеречном небосводе уже начали мерцать первые звёзды. Я подняла руку, указав на них пальчиком: вот первая звезда — я ткнула в неё ноготочком, а вот — вторая… а где же третья? Ещё слишком светло, чтобы увидеть её.

— Третья звезда — Бартоломея, — тихо, словно заворожённая, прошептала я. — Омега, Земля, Бартоломея! Три планеты, окружаемые тремя звёздами. Моя мечта!

И тут ко мне в голову пришла невероятная, просто удивительная идея. Я вся покраснела, сжалась и стала нервно мять подол своего пышного платья…

А что, если… хоть немножко… отдаться своим фантазиям? Что, если... хоть чуть-чуть попытаться? Я никогда не хотела чего-то своего, никогда не возражала родителям. Всегда была примерной дочерью и воспитанной леди… а мне так хотелось летать!

Вдруг я вскочила на ноги и, пританцовывая, раскинула руки в стороны, словно хотела объять весь мир!

— Я птица, птица! — воскликнула я, воображая, что лечу. — Нет! Я — мечтательница!

Три звёздочки манили меня неизведанными мирами, удивительными приключениями, красочным будущим и жизнью, которая раскроет для меня вселенную. Они манили меня сказкой.

Я отправлюсь в незабываемое путешествие, где вселенная откроет для меня свои секреты. Она распахнет теплые гостеприимные объятья и покажет красочные рассветы и закаты, прекрасных существ, которых я буду кормить с ладошки и, конечно же, приветливые растения, что будут рассказывать мне свои секретики.

Весь мир лежит передо мной! И он ждет, чтобы я открыла его.

Но... неужели я одна буду в своих скитаниях? Нет-нет, это решительно невозможно. Мне нужен отважный спутник. Сильный, ловкий и благородный, как и полагается благородной леди, отправившейся в путешевствия.

И вдруг я вспыхнула. Мои щечки покраснели, и, даже будучи одна, я стыдливо опустила взгляд с небосклона на серую гальку. Был такой керим... я всегда смущалась, глядя на него... а наши семьи рассматривали возможность нашего брака. Так почему бы и нет?! Дайрон нравится мне...

Нет, я его даже люблю! Вот сейчас, в этот самый момент я поняла, что люблю его! Да, не может быть никаких сомнений.

Он высок, красив, строен... он безумно привлекателен. Когда мы вернемся из путешествий, маменька и папенька благословят наш брак и не отдадут меня за этого противного Джалила.

Меня будет сопровождать самый прекрасный мужчина на свете. Дайран — отпрыск богатого дома Олроков, третий по счёту сын графа Миранды. Мы познакомились с ним на балу… он посмотрел на меня, будто я самая прекрасная девушка в мире, и я ответила ему взаимностью. Краснела и смущалась, обмахиваясь веером и скромно улыбалась на его смелые знаки внимания, в то время как мои подружки бесцеремонно заливались смехом. А он делал такие милые подарочки! Дарил васильки и забавные улиточные раковинки на верёвочке.

Как я не понимала до сих пор, что люблю его?

Нужно это исправить, признаться ему!

Я набрала номер Дайрана на интерактивном браслете:

— Дайран!

— Айлин, радость моя... Доброго вечера. Не слишком ли поздно для разговоров?

— Меня хотят выдать замуж, — рыдаю, совершенно не стесняясь своих слёз. — За старого куратора с Земли!

— Значит, это всё-таки правда… — удручённо ответил Дайран.

— Как?! Ты знал?!

— Такие вещи редко уходят из поля внимания моих родителей, — как-то сухо сказал Дайран. — Они сначала рассматривали наш с тобой союз, но потом пришли к выводу, что вероятность телепатии у наших детей крайне мала…

— Как?! И ты с ними согласен?!

— Ну…

— Дайран... — замялась. — Ко мне пришло невероятное озарение... Мне нужно кое-что сазать тебе...

— Что именно?

— Я люблю тебя! — выпалила и испугалась своей смелости.

Охнула, прикрыв рот ладошкой. Неужели я это сказала? Неужели… из моего горла вырвались эти три удивительных слова?

— Эм... разве у тебя активировалась лютэн-энергия на меня? — недоуменно спросил Дайрон. — Потому что у меня не активировалась, и я вроде как свободен ещё...

Не могла поверить своим ушам. Неужели это говорит Дайран, мой Дайран?! Он же играл со мной в прятки в цветущем лабиринте и даже два раза нашёл меня среди роз! Его родители приглашали меня на ужин каждую неделю, а я дарила им милых пряничных птичек на день величания Огненных Стихий. Он поцеловал мне руку… уму непостижимо. Дайран прикасался ко мне, и теперь говорит, что лютэн-энергия всё решает.

— Лютэн-энергия не препятствие для настоящей любви, — прошептала я упавшим голоском. — Это всего лишь предрассудки. Любовь — самое главное. Я люблю тебя, Дайран, люблю… я точно это поняла. Сомнений быть не может.

Я так хотела доверять настоящему мужчине, который сделает всё для своей любимой и не испугается никаких невзгод перед лицом опасности... Всегда мечтала о нём — о благородном воине, укрывающем свою избранницу от опасностей этого мира, хранящей ее чувства и честь....

Я влюбилась в этот образ ещё очень давно… когда впервые прочитала о рыцаре Надави, спасшем из высокой темницы принцессу Кейлин.

Уверена, Дайран был именно таким, моим рыцарем.

Дайран опустил глаза, покраснев от моего неожиданного и пылкого признания. Ветер трепал моё разгорячённое лицо, подсушив мои слёзы, и я с трепетом ожидала, что же он ответит. Я раскрыла ему свою душу, моё сердце… как благородный мужчина, он должен сказать правду или умереть!

— Ну… я тебя тоже, — говорит Дайран, и я начинаю прыгать от счастья. — Люблю...

— Тоже, тоже! — возбуждённо кричу, не в силах сдержать своего восторга. — Я знала, что ты тоже меня любишь, Дайран… но нашей любви угрожает опасность. Дайран… давай сбежим!

— Что? — удивляется мой рыцарь, ещё не зная, что я задумала.

— Да, сбежим! Отправимся в далёкий космос, навстречу приключениям. Только ты и я. Звёздная исследовательница Айлин и благородный Дайран. О нас будут слагать песни и легенды. Мы совершим много подвигов, и наши родители, узнав о нашей доблести, обязательно благословят наш союз.

— Заманчивое предложение… — протянул Дайран. — А… когда ты хочешь сбежать?

— В самое ближайшее время. Медлить нельзя. Я всё продумаю и расскажу тебе.

— Понятно.

— Ты же поддержишь меня, любимый? — прижала ладони к груди, с надеждой посмотрев на Дайрана.

Как же бьётся сердечко в моей груди… тук-тук, тук-тук… я решилась на такой серьёзный шаг и отчаянно хотела, чтобы в моих путешествиях со мной был мой любимый. Сильный, верный и отважный мужчина, который отведёт решительной рукой от меня все невзгоды, защитит от опасностей, возьмёт меня на руки и пронесёт сквозь бурные реки и снежные метели. Мне нужен был герой рядом со мной! Утончённый, чувственный и понимающий. Тот, кто будет меня любить и всегда защищать. Да! Таков был Дайран — и вся вселенная лежала перед нами.

— Ну… так-то я поддерживаю тебя, — ответил Дайран. — Во всех твоих начинаниях…

— Я знала! — восторженно ответила я. Я дрожала от осознания, что случится уже завтра или послезавтра. Меня будоражил космос и будущие приключения. — Я люблю тебя, Дайран, люблю!

— Эм… это хорошо. Слушай, мне нужно идти. Родители…

— Да, конечно, — кивнула с готовностью. — Я позвоню тебе!

— Ну, ты лучше напиши, — как-то совсем небрежно бросил рыцарь моего сердца и отключился.

Наверное, он ещё не может отойти от чувств, которые внезапно утвердились между нами. Как же это трепетно. Какое-то тёплое чувство разрасталось в груди, будто только что родилось нечто волшебное, нечто сказочное, что может возникнуть только между двумя влюблёнными, которые признались наконец-то в своих чувствах…

И скоро мы полетим!

Я посмотрела на небо. Уже почти стемнело, и холодный блеск звезд казался колким, как льды на вершинах Эмайро. Но я знала, что холодный блеск обманчив. Звёзды очень горячи и могут спалить дотла, если к ним приблизиться слишком близко. Холодными они бывают только вдалеке…

— Я полечу к вам! — воскликнула, расправив руки-крылья. — Ждите меня, далёкие звёздочки. Сначала мы полетим на Омегу, потом на Землю, а потом к Бартоломею! Мои три звёздочки, три моих мечты!

Глава 4. Айлин. Побег

Ох… как же мне было страшно, просто до колик в животе. Чтобы сбежать, я тайно забронировала два места на планету Омега — для меня и Дайрона, указав в графе "желаемая вакансия" — пилигримы-телепаты, исследователи флоры и фауны планеты.

На Омегу пускали только семейные пары, и кто-то один из пары пилигримов обязательно должен быть телепатом. Омега — живая планета, и вход туда строго ограничен.

Я дождалась, когда маменька и папенька отбудут на званый ужин у графа Торото, и прикинулась больной. В этот вечер я почувствовала внезапное недомогание и совершенно потеряла аппетит.

Поцеловав меня в макушку, мама пожелала мне скорейшего выздоровления и приставила на вечер семейного врача, чтобы он бдил за здоровьем. А я, в свою очередь, дождалась, пока Орланд задремлет в кресле, и я смогу совершенно беспрепятственно покинуть особняк. Орланд старенький уже, он всегда начинает дремать в восемь вечера и просыпается только к десяти. К этому времени мы должны уже взлететь…

— Дайрон, любимый, где же ты? — я так сильно волновалась, что у меня и вправду свело живот.

Я сидела посреди космопорта на чемоданах, напротив огромного посадочного табло и нервно мяла подол пиджака от походного костюма. Наш рейс скоро должен был взлететь, и оставалось каких-то считанных сорок минут, а Дайрона всё нет! Уже началась посадка — стройная шеренга пилигримов отправлялась прямиком на Омегу, беспечно толкуя о чём-то между собой. Наверное, делятся впечатлениями, а мне что делать? На Омегу пускают только вдвоём, если я попытаюсь предъявить свой билет без Дайрона, меня ни за что не пустят.

Нужно было отправляться немедленно, не задерживаясь ни на секунду — вдруг маменька и папенька явятся с ужина раньше времени и обнаружат пропажу? От этих мыслей я начинала нервно дрожать и еще сильнее мяла уголочки пиджака.

— Дайрон, ну открой же канал связи, — на мои глаза уже наворачивались слезы.

А вдруг с ним что-нибудь случилось? Вдруг на него напали недоброжелатели по пути? Ограбили, избили? О боги огненных скал! Меня бросило в жар, когда я представила, как Дайрон спешит ко мне, своей возлюбленной, чтобы показать звёзды и новые планеты, а на него нападают коварные разбойники и избивают его до полусмерти.

Да, именно так всё и случилось — иначе как можно было объяснить его отсутствие? Я вскочила с чемоданов с твердым намерением спасти моего рыцаря. Кто отведёт от него опасность, если он в беде, как не его верная возлюбленная?

— Айлин, эээм… привет…

Я даже вздрогнула от неожиданности. Тягучие гудки вдруг оборвались, и передо мной, на голограмме браслета, появилось маленькое изображение Дайрона — он ответил на мой звонок.

— Любимый! — взволнованно выпалила, готовая заплакать. — С тобой всё в порядке?!

— Да…

— Я думала, на тебя напали грабители!

— Эм... нет… я… я дома.

— Как дома? — завертела головой, растряхивая свои белые кудри. Я была просто не в силах поверить, что с любимым все в порядке, и он не истекает кровью где-нибудь на полпути к космодрому. — Но ведь ты должен быть здесь, со мной — в очереди на рейс до Омеги. Как ты можешь быть дома, если тебя не ограбили?

— Почему меня должны были ограбить? — не понял Дайрон.

— Потому что из-за этого ты не приехал ко мне, в космопорт! — выпалила я в отчаянии.

Дайрон сделал глупый, непонимающий вид. В этот момент я почему-то разозлилась на него, хотя знала, что любовь не допускает никакой злости. Но почему он не приехал ко мне?

— Я не полечу на Омегу, — вдруг говорит Дайрон, и у меня рушится весь мир. — На Омеге нет цивилизации, нет никаких удобств, достойного общества… да и родители мои будут против…

Я открыла рот, не в силах сказать ни слова, я просто потеряла дар речи. Как же так?

— А как же наша любовь? — едва выдавила из горла, потому что в нем уже засел огромный ком боли, а на глаза навернулись слёзы.

— Ну… я тут подумал… — Дайрон замялся как трусливый тюфяк, и в этот момент он совсем уже не казался таким благородным, сильным и смелым. — Говорил же, моя лютэн-энергия на тебя не активировалась, и вроде как я свободен. Я, наверное, всё-таки тебя не люблю, — говорит Дайрон, и у меня темнеет в глазах.

— Как… не любишь? — тихо шепчу, восседая на чемоданах посреди моего рухнувшего мира… мира разрушенных надежд.

— Ну, вот так… да и глупая это какая-то затея — куда-то бежать, — добил меня Дайрон. — Тебе лучше выйти замуж за того, кого выбрали родители. А не лететь куда-то на край света… это опасно, да и…

Я выключила связь. Разрушила все мосты. Перечеркнула прошлое. Не могла смотреть на лицо этого обманщика!

Это не рыцарь — это коварный злодей, обольститель, который украл моё сердце и душу, оплел мой разум пустыми обещаниями, а потом предал!

Мне стало так горько на душе, что трудно было дышать. Моя любовь была предана, мечта уничтожена, а планы… меня не пустят на Омегу одну, да и что там делать без сильного и благородного защитника? Слезы брызнули из моих глаз, я рыдала и давилась слезами. Моя любовь растоптана, а будущее уничтожено! Утоплюсь!

Единственное моё желание было — не видеть, не слышать, не чувствовать… а в груди жгло и пекло так, что я хотела просто умереть.

В отчаянии я бросилась к выходу из космопорта, забыв, что нахожусь на третьем этаже. Вместо толпы, встречающей меня у входа, я упёрлась в парапет балкона, и перед мной предстали величественные космолеты, взлетающие вдалеке сумеречного космопорта. Внизу сновали маленькие фигурки людей и керимов, отправляющиеся в путешествия — кто куда.

Здесь не было никакой воды. Ни капельки. Как же я тогда утоплюсь?

Если уж топиться, нужно возвращаться назад, к маменьке и папеньке на виллу, а потом идти до родового озера. Но меня могут поймать, да и холодно сейчас топиться. Вода такая ледяная, что при одном прикосновении кожа покрывается пупырышками, и становится страсть как неприятно. Нет, топиться сейчас было решительно невозможно.

Тогда я сброшусь вниз! Умру, пусть родители знают, какую ошибку совершили, захотев отдать меня за нелюбимого!

Посмотрела вниз, на маленькие фигурки керимов.

— Ой, мамочки, — тихо прошептала я, со страхом вцепившись в парапет. — Это же очень высоко!

Наверное, падать с такой высоты очень больно и неприятно, да и все будут глазеть, а потом бесцеремонно обсуждать мой нелепый вид. Все светские газеты напишут о том, как я некрасиво распласталась на асфальте, и мой трагический жест будет осмеян.

А ещё я боялась высоты — ну как же тут сбрасываться вниз? Это тоже определенно невозможно. Нужно было придумать что-нибудь другое. Я не могла сброситься вниз… вот если бы утопление… я была бы прекрасна, как зимняя роза, и маменька с папенькой бы точно страдали.

Страдали…

Но ведь родители точно будут страдать, вдруг осознала я. Это же ужасно! Я очень любила маменьку и папеньку, и не хотела, чтобы они проливали слёзы о моей кончине, и не хотела испытывать боль при смерти, а ещё очень хотелось жить… просто невероятно сильно хотелось.

А как же моя мечта? Она так и останется в небе, сверкать тремя недостижимыми звёздочками? Нет, не бывать этому никогда!

Не стоит отвратительный поступок Дайрона ни утопления, ни полёта с третьего этажа. Я отшатнулась от парапета, влетев в помещение космопорта, словно ошпаренная.

Посадка на Омегу уже завершилась, и стюарды закрепили терминальную ленточку — путь на эту планету отныне мне был закрыт. Что же делать?

— Внимание, объявляется посадка на рейсы до планеты Бартоломея. Просим приготовиться пассажиров. Не забывайте сдать личные вещи в багаж.

Обескураженная и почти сломленная, я прошла до терминала рядом с главной кассой космопорта — это было просто огромнейших размеров табло, на котором юрко проносились строчки с маршрутами, фамилиями, должностями и незанятыми вакансиями. Последние подсвечивались красным и сильно бросались в глаза.

— Простите, девушка, — меня подвинула в сторону какая-то невысокая шатенка в форме кадетского корпуса военно-воздушных войск. — Смотри, Бетани, открылись вакансии в пятом секторе. Ну, наконец-то, а я думала, буду ждать вечность.

— Бронируй скорее, иначе век отсюда не улетим, — сказала ей её спутница.

— Простите, достопочтенные леди, а что это вы делаете? — спросила я невзначай этих милых девушек.

На меня посмотрели две пары удивлённых глаз. Наверное, моя вышколенная речь была немного непривычна для них… слышала, на Земле говорили как-то иначе. Я знала эсперанто, но многие нюансы языка для меня были в новинку.

— Записываемся на новые вакансии и улетаем с этой промозглой планеты, — угрюмо сказала шатенка. — Бетани, да бронируй же скорей!

— Наша планета действительно несколько… кхм… холодновата, — призналась я, но сразу поняла, что пустые разговоры претят вечно занятым землянам, и нужно переходить сразу к делу. — А разве можно зарегистрировать вакансию просто так? Без запросов в департамент?

— Пфф, — шатенка закатила глаза. — На Бартоломея — запросто. Да там всех принимают: молодых, старых, бедных и богатых, даже беглых преступников.

— Не планета, а помойка, — хихикнула её спутница.

— Тсс, следи за языком, — одернула её шатенка. — Бартоломея не помойка! Это планета возможностей. Её только-только начали колонизировать, и принимают всех без разбора, а иногда даже без документов. Так сказать, кто успел, тот и съел!

Девчонки, рассмеявшись, подхватили какой-то странный листочек, что выплюнул им терминал, и исчезли так быстро, что я не успела опомниться.

Сломленная, с заплаканными глазами и заложенным носом, я обескураженно смотрела на поток цифр и букв на дисплее терминала.

— Планета возможностей… — тихо прошептала я, нажав на экран.

Передо мной высветился список вакансий и групп, где не хватало людей и керимов. О боги огненных скал, здесь их было просто тьма — настолько невообразимое количество, что у меня просто закружилась голова. Штурмовики, штатные пилоты, повара, гиды, ловцы перигелия, укротители гадюк…

Чего только не было! Я даже не знала, что такое ловцы перигелия, и что такое казарменные куртизанки тоже. Это походило на нечто волшебное, будто девушка прядёт своё бесконечное полотно, дожидаясь любимого из далёкого плавания.

Мой пальчик смахивал одну вакансию за другой, закрывал десятки групп с длинным списком имён и начальников групп, и я просто не знала, куда податься — выбор просто огромен.

Раз смахнула, два… стоп.

Что-то внутри меня щёлкнуло, и я просто не могла подвинуть пальчиком, будто он у меня онемел вовсе. Во рту я почувствовала всплеск моей лютэн-энергии, это было похоже на горение ментола на языке.

"Требуется межпланетный биолог-натуралист, либо ботаник для работы на незачищенном участке планеты Бартоломея, сектор 8", — на этой вакансии я замерла, словно вкопанная. Также там был пункт: возможная телепатия приветствуется.

Ботаник… с телепатией… это же я! Это же про меня говорится в этой вакансии.

В груди моей ёкнуло, когда я поняла, что наконец нашла свой истинный путь. Моё внутреннее чутьё остановило меня, интуиция подсказала, куда идти — навстречу моей мечте.

Я смело нажала на красную кнопку, забронировав вакансию и билет на ближайший рейс до планеты Бартоломея.

Напротив моей вакансии высветился частичный список моей будущей группы — всего пятнадцать мест, где занято было пока что всего пятеро. И капитан нашей группы, назначенный Центральным Исследовательским Департаментом — Белевский Сергей Витальевич.

Значит, решено! Я лечу на планету Бартоломея исследовать новые горизонты в качестве штатного ботаника-телепата. На этой планете легко затеряться, легко уйти от вечного надзора своей семьи, и уж точно ничто не помешает мне осуществить свою мечту!

Глава 5. Сергей. Знакомство с группой

Такое ощущение, что Олег Константинович взял ответственность за моё воспитание. То, что по его мнению упустил мой отец, Олег решил восполнить с особым рвением, стараясь как можно глубже вбить приказы в мой мозг.

Но я-то знал, что это бесполезно — мне скоро исполнится двадцать семь, поздновато воспитывать из меня кого-то другого. Но Олег Константинович, давний друг моего отца, видимо, надежд не терял.

Я уже прибыл в лагерь-распределитель при космопорте Бартоломея, и куратор требовал отчёта о каждом моём шаге, будто у него других дел не было. Видимо, старается перед окончательным уходом на пенсию устроить мою жизнь, давшую трещину.

— Студентиков не пугай, — говорил Олег назидательно, отдавая инструкции по голографической связи. — Оденься как-нибудь… по-граждански, что ли, без опознавательных знаков.

— Я уже, — успокоил его.

— Хорошо, — кивнул Олег. — Ты не на службе — у тебя наказание, запомни это. Веди себя естественно, по-свойски, а не как со своими солдатами. Знаю я, как ты муштруешь своих солдат... так что предполагаю, популярностью у несчастной молодёжи пользоваться не будешь. А надо! Придётся постараться, Сергей. Если полетят жалобы от гражданских неженок, плохо будет всем. Ты должен удержаться на месте хотя бы пару месяцев.

— Пара месяцев — не проблема, — пожал плечами, устраиваясь в баре под большим тентом, почти на открытом воздухе. — А строгость хотя бы немного, да не помешает. Это, по крайней мере, помогает спасти пару дурных задниц.

— Повторяю — у тебя не война, а легкая прогулка по свежему воздуху вместе с исследовательской группой. Считай, туристы! Тебе сопляков дали, пойми. Прогуляйтесь из пункта "А" в пункт "Б"... и веди себя естественно, как на гражданке.

— Это как?

— Прояви оригинальность, — вздохнул Олег. — Мне тоже, помнится, трудно было перестраиваться под штаб. Нет пуль, нет постоянного напряжения... Иной раз кажется, что сон какой-то, — Олег показал пудовый кулак прямо в голограмму. — А ты должен перестроиться быстро, слышишь? Не пугай там никого!

— Если придётся действовать быстро — не обещаю.

— А ты как-нибудь изловчись. И приврать немного не помешает — главное, задачу выполнить, понял? В конце концов, пора когда-нибудь начинать учиться грамотно приукрашивать, — кивнул Олег. — Вот, заодно и потренируешься. Девчонок не гоняй, чтоб не плакали потом и жалобы в штаб не строчили. Ну, если косяк какой-нибудь, Серёж! Я тебя собственными руками поучать буду!

— Понял я, понял, — вздохнул. — Это туристы, а не солдаты. Студентов не гонять, вести себя с ними естественно, девчонкам врать, что их причёска в этих джунглях выглядит замечательно, и следить, чтобы не шибко рыдали.

— Правильно, — довольно ответил Олег, радостный, что все его приказы укоренились в моём сознании.

Когда он отключился, я вздохнул ещё раз. Совершенно не понимал, что я здесь делаю. Все куда-то спешили, сновали туда-сюда под пасмурным бартоломеевским небом, везде чавкала грязь, кричали люди и керимы, вдалеке слышался рёв космолётов, и вся эта вакханалия была окружена высоченными кожистыми джунглями. Разлапистые мясистые листья пальм и высоченные папоротники блестели росой серого утра, и в воздухе чувствовался острый травянистый запах млечного сока.

Этот бар показался мне единственным островком спокойствия, где я мог погрузиться в собственные мысли.

Чувствовал себя абсолютно бесполезным. Все эти годы я защищал интересы своей планеты, потом сражался за благополучие Альянса двух планет, а сейчас — бум — и экскурсовод каких-то сопливых студентов. Будто судьба посмеялась надо мной… и обиднее всего было то, что случилось это со мной по абсолютной несправедливости, в наказание за то, что просто хорошо выполнял свою работу.

Понятия не имел, зачем судьба меня бросила на это бесполезное дело, где мы будем изучать количество бабочек на квадратном километре давно исследованного участка. Скука.

Рядом со мной подсела симпатичная девушка с юбочкой, которая начиналась с бедер и оканчивалась там же, и грудью третьего размера, вываливающейся из декольте явно не по погоде.

Интересно, это казарменная проститутка или просто чайка, которая охотится за погонами? Тут и тех и других полно, и они не особо друг от друга отличаются.

Девушки прилетают на Бартоломея за лучшей жизнью, и далеко не всегда улетают ни с чем. Всё-таки мужчинам требуется ласка, а их горячая, хоть и и дорогая ласка к кому-нибудь да и приглянется… Только они тщательно выбирают, не абы кого. А я одет по-гражданке…

В то, что она обычная студенточка, я не верил — её соски слишком сильно норовили выкатиться вместе с грудью, да и яркий макияж навевал однозначные мысли. Эта брюнеточка явно из каких-то охотниц.

А ведь я за пару месяцев толком даже ни с одной девушкой не поговорил. Может, пора? До встречи моей группы ещё целый час… Только понятия не имел, как к ней подступиться. Не мастак я был знакомиться.

— Привет, как дела? — улыбнулся скучающей брюнетке, явно желающей коктейль за мой счёт.

Ну, а что? Вроде оригинально подкатил.

— Ну, привет, — скучающе поправила причёску брюнетка.

— Угостить?

— Ну, давай.

Заказал коктейль девушке, та приняла его с задумчивостью и окинула меня оценивающим взглядом: довольно молод, но уже давно не юнец. Лицо несёт отпечаток серьёзного прошлого, но на плечах нет погон. Если был бы военный, то обязательно был бы по форме — военные никогда не снимали форму на колониальной планете. Значит, проездом, — так она подумала.

Миллиардеров здесь водилось в количествах очень скудных, и они уж точно не одевались так, как я — кожаная куртка с рукавами в три четверти, хоть и стильная, но без отличительных шильдиков исследователей-спонсоров.

Даже не спросив моё имя, девушка уже потеряла ко мне интерес.

— Как тебя зовут? — спросил, продолжая знакомиться крайне оригинальным способом.

— Мне пора, — кинула брюнетка и, совершенно не стесняясь, свалила, прихватив подаренный мной коктейль.

Вот и поговорили.

Потеряв остатки нормального настроения, я заплатил за виски и тоже покинул довольно убогий бар.

На небе сгущались тучи, воздух отсырел ещё с утра, и промозглый ветер задувал под полы куртки. Я поёжился.

Отвратительный день, чёрт его побери. Единственное, чего мне хотелось, — спокойно откатать эти два месяца и занять должность куратора 8 сектора, без каких-либо неожиданностей. Хватит в моей жизни сюрпризов.

— Привет, — пожал руку одному из своих студентов, которого уже видел ранее. Два паренька стояли рядом с кучей чемоданов у высокого сетчатого забора, который еле-еле сдерживал джунгли. — Что, где остальные?

— Не знаю, — пожал плечами Вердан. — Девчонки сказали, что скоро будут. Они решили кого-то напоить, тут девчонка новая объявилась — влетела в списки перед самым отлетом.

— Новая, старая, кто их разберёт. Я, кроме тебя, никого и не видел больше, — проворчал, как старый дед.

Не передать словами, как меня раздражала вся эта ситуация. Да будь на моём месте сам Олег Коршунов, разметал бы всё это безобразие к чертовой матери.

Всё, тут абсолютно всё было не так.

Первое — из группы в пятнадцать заявленных мест было занято только пять, что уже исключало возможность выдвижения. Если бы это был мой отряд, и маршрут предполагал втрое больше бойцов, я бы сразу завернул это предприятие.

Второе — студенты общались со мной на равных, что уже нарушало дисциплину. Это плохо, очень плохо. Как следствие — кто-то был на месте, кто-то опаздывал. Никакой дисциплины! Будь моя воля, эти расхлябанные птенчики уже по струнке стояли вдоль забора и со страхом ожидали моего следующего приказа.

Но — нельзя. Этот сброд должен бродить неприкаянно, как овцы на полянке, а я должен молчать и изредка следить, чтобы кто-то из них ненароком не убился.

Как же мне будет сложно перестроиться…

И вишенка на торте — судя по слухам от прибывших студентов — Вердана и Алана, две оторвы решили напоить новенькую в кафе приемного терминала космопорта. Пьяных дев мне ещё не хватало. Будь моя воля, я бы вытащил всех из кафе, обложил отборным солдатским матом и отправил бы в наряд вне очереди с лишением сухпайка. Но нет, нельзя…

Теперь я друг, нянька и товарищ, который пообещал Олегу Коршунову, что под моим началом девки будут рыдать не чаще, чем раз в две недели.

Конечно, график я придумал себе сам, и уже надумывал сократить его втрое. И начал планировал уже сейчас — всыпать этим ветреным девицам по первое число, чтобы приходили на сборы вовремя и в трезвом виде. Как я был зол — словами не передать, в таких случаях мои солдаты обычно старались не попадаться мне на глаза.

— Ой, а вот и они! — радостно воскликнул Вердан, помахав троим девчонкам вдали.

Две шли достаточно уверенным шагом, а вот одна из них всё время спотыкалась, и траектория её движения явно отличалась от трезвой прямой.

Вдох, выдох. Спокойно, Сергей. Главное — сохранять спокойствие, как бы мне ни хотелось устроить разнос. Я — друг и товарищ, а не капитан.

— Ой, мальчики, привет, — засмеялась шатенка, Глори, насколько я понял из личных дел своей группы.

— Привет, — засиял Вердан. Его друг, очкастый Алан, стыдливо опустил глаза — явно ботаник, который стесняется даже присутствия девушек рядом с собой.

Такому быть девственником до конца своей жизни, без сомнений. Он как увидел Глори, так чуть в обморок не упал.

— Здравствуйте, — улыбнулась брюнетка Натти, окинув меня оценивающим взглядом, прямо как та, в баре, и улыбнулась странной улыбкой — слишком уж кокетливой.

Понятно. Эта узнала обо мне всю информацию и уже кое-что для себя решила. Ну ничего, эти радужные планы я точно обломаю — на рабочем месте у меня не может быть никаких связей, тем более если я ответственен за группу. И плевать, что там вбила в голову себе эта брюнеточка, она для меня не женщина, а единица в строю.

— Ик… здравствуйте, — промямлила белоголовая красавица с голубыми глазами, видимо та, которую в шутку решили напоить её новые подружки. Её щёки горели румянцем на белоснежной коже. — А где же наш вожатый?

Вожатый… если бы я мог приложить ладонь к лицу, я бы сделал это, но пришлось промолчать. Прямо как в пионерском лагере, ей-богу… но эта девчонка, по всей видимости, была керимкой и знала язык не то чтобы в совершенстве, поэтому этот эпитет я ей простил.

Айлин Принсцес, 20 лет, уроженка планеты Баллу, согласно её личной анкете, заполненной непосредственно перед прибытием на планету Бартоломея в составе исследовательской группы. Не похожа она была на путешественницу… что она здесь забыла?

— Не вожатый, а командир, — попытался поправить как можно мягче, даже улыбнулся коряво, как уж получилось. — Что-то вы припозднились, девчата, как бы командир не наругал вас за это, — немного пожурил их.

Мне показалось, что лёгкая назидательность в обёртке юмора должна хоть как-то дисциплинировать самый сложный военный сегмент — женщин. Для меня он всегда был неуправляем, поэтому я работал только с себе подобными и ещё ни разу не пожалел об этом.

— Ой, он точно наругает! — белоголовая расширила от испуга глаза, ставшие похожими на огромные неоновые фонари — синие фонари. Она, видимо, не поняла, что я и есть командир, потому что я не представился, да и шутить принялся. — А вы знали, что он ест котят?.. ик…

Вот это заявленьице, скажу я вам. Удивлению моему не было предела.

— Да что вы говорите… — задумчиво ответил, силясь вспомнить, когда успел слопать хотя бы одного котенка в своей жизни. Тут хоть стой, хоть падай...

— Да, он ужасный человек, — девчонка чуть не расплакалась. — Как можно причинить боль этим прекрасным существам?

— Действительно, понятия не имею…

— Айлин, — брюнетка по имени Натти легонько пихнула девчонку в бок, явно поняв, что перед ними не один из студентов, ожидающий грозного командира, а тот самый командир, который только и мечтает, чтобы сожрать пару котят.

— Так, думаю, нам надо собираться, — сказал громко, чтобы Натти не успела остановить Айлин в своих откровениях. — Нас ждут в палаточном лагере при третьем секторе, — взял багаж Айлин, который тот любезно тащили её горе-подружки из-за её крайне нестойкого состояния. — А вы расскажите мне про командира поподробней, Айлин, я с удовольствием послушаю.

Глава 6. Айлин. Немного пьяна

Как я была взволнована, словами не передать. Мало того, что я сбежала из своего родового гнезда, так ещё и нигде не бывала, кроме Баллу. И не поднималась никогда в космос, и не преодолевала гиперпространство…

Об этом я подумала уже после того, как оказалась среди звёзд. Перед прыжком так сильно зажмурила веки, что показалось, не смогу их разлепить… Но всё закончилось благополучно, и мы долетели до Бартоломея без каких-либо аварий и неприятностей.

Вернее, это случилось очень быстро. Прыжок — раз — и мы уже на принимающей станции орбитального космопорта, а за иллюминаторами, в бескрайнем космосе, плывет величественная планета, как две капли похожая на Баллу… Только не такая снежная. Вернее, полностью зелёная.

Говорят, Бартоломея покрыта джунглями, как собака шерстью, только на полюсах чуть-чуть скопилось льдов, а в остальных местах царит непрекращающееся лето.

Когда я оказалась внизу, то поняла, что никакое это не лето. Точь-в-точь промозглая, холодная осень, только деревья не оранжевые, а зелёные. Точнее, пальмы и густые папоротники с листьями такими огромными, что в них можно было завернуться раза три.

От волнения я оцепенела и не могла даже двинуться. Зажала ручку чемодана так сильно, что она начала скрипеть, и у меня заболели пальцы.

Вдруг я поняла, что наделала.

Я одна на этой огромной планете, населённой неизученными существами, среди людей, которых ни разу в своей жизни не видела, и отправляюсь туда, куда даже не знаю! Я же планировала поселиться на Омеге и изучила всё об этой планете, а о Бартоломее ни капельки.

— А вот и Айлин! — услышала я из глубины космопорта, поверх голосов шумной толпы. — Айлин!!! Мы тут! Иди сюда!!!

— Кто там?! — крикнула, продираясь через толпу, хотя понятия не имела, кто меня зовёт. Я просто была рада тому, что я кому-то знакома… Одной на планете было ужасно страшно.

Ко мне подлетели две девушки — шатенка и брюнетка, примерно одного со мной возраста. Они были такими весёлыми и беззаботными, что мне показалось, я слишком себя накручиваю.

— Я Глори, — протянула мне ладошку шатенка, и я пожала её.

— А я Натти, — поддержала её брюнетка. — Ну что, успеем сгонять в бар перед сборами?

— В какой бар? — всполошилась я. — В расписании написано…

— Мало ли что там написано! — отмахнулась Глори. — Если не отметить прибытие, считай, и путешествие прошло зря.

Я просто не хотела начинать знакомство с отказа, поэтому согласилась. Девчонки затащили меня в какое-то странное помещение с круглыми столиками и стальными стенами. Там стояла только большая барная стойка и несколько лотков с сэндвичами, но на них девчонки совершенно не обратили внимания.

— Да ты пей, пей, Айлин, — подливала мне в стакан какой-то напиток Натти, и потом ещё себе налила. — Такая ужасная погода… Тут без допинга не обойтись.

— Я просто не пью… — скромно ответила. — Поэтому только немножко попробую…

— Что, совсем не пьёшь?! — выкатила глаза Глори.

— У керимов мало ферментов, расщепляющих алкоголь, — оправдывалась. — У нас холодная планета, снега, горы… Когда фрукты созревают по осени, то падают и просто замерзают. Они не бродят, как это бывает на Земле, поэтому во время эволюции мы не сталкивались с алкоголем и не приспособлены его переваривать…

— А ты у нас умница, я погляжу, Айлин, — покачала головой Натти и налила мне ещё. — Пей! Вливайся в коллектив! А кто ты по профессии?

— Ботаник, — похлопала глазами я и сделала глоток. Чуть не закашлялась! Огненное питьё просто обожгло горло, и я с трудом вдохнула. Девчонки, смеясь, уговорили меня сделать ещё глоток.

— Ботаник! — хихикала Натти, и я не поняла, что её так развеселило. — А по тебе видно, что ты ботаник! А я инструктор по технике безопасности, только меня выперли со второго курса. Вот, записалась на Бартоломея с надеждой восстановиться.

— По тебе видно, что нечего тебе там делать, — кивнула Глори.

— Где? — удивилась Натти.

— В технике безопасности! — прыснула Глори и залилась смехом. — Вот напьёмся сейчас и поедем в джунгли пьяные. Зрелый из тебя специалист!

— Да ну тебя! — отмахнулась Натти. — Не пугай новенькую. У неё смотри, какие глаза большие! Нас ещё наш командир попугать успеет.

— А почему он успеет? — тихо прошептала, нервно отпивая глоток огненной жидкости. Я даже не выпила и половины, а у меня уже начала кружиться голова.

— Да потому что он ух какой строгий, — Натти подняла над собой руки и растопырила пальцы, показывая какого-то ужасного зверя. — Говорят, он своих солдат так гоняет, что у них потом пятки болят. И говорит ужасные вещи, и орёт сильно, и вообще, посмотрит на тебя — в обморок упадёшь.

У меня даже кончики пальцев похолодели от её слов, и я сделала ещё один нервный глоток. Неужели наш командир такой… Такой жёсткий человек? Ужасно не хотела, чтобы он был таким. Моя первая группа и сразу строгое начальство...

— Да он не просто строгий, — заговорщицки прошептала Глори, оглянувшись по сторонам. — Он тиран! Монстр! У меня подружка как-то была в его отряде на Велене, так он её каждый день до слёз доводил! Ногти не красить, волосы не распускать. Мол, дисциплину тут мне нарушаешь, а ящеры голодные, могут и сожрать ненароком. А ещё наряд ей влепил за то, что она на дежурство опоздала. Не человек просто, а бездушная машина.

— Ой, мамочки! — выдохнула я с ужасом. Мне это не нравилось, совсем не нравилось! — А что же случилось с вашей подругой? — спросила, вся дрожа.

— Выперли её с треском из отряда! — кивнула Глори. — Она опять распустила волосы, и какая-то гадюка её за эти патлы хвать, и дёрнула. Сергей насилу её оттащил, ей половину уха чуть не отчекрыжило! Он потом ругался так, что она слёзы все выплакала. Ну, и выпер её из отряда. По мне так он жрёт нервы почище, чем все эти монстры.

— Жрёт нервы?! — в ужасе воскликнула я. — Вы серьёзно?!

— Ещё как! — фыркнула Натти. — Так что надо его опасаться.

— Может, он не будет строг к нам, если мы будем послушными? — робко предположила. В глазах уже плыло, тело расслабилось, и мне стало хорошо физически, но девочки меня так напугали, что я совсем не чувствовала подъёма настроения. — Может, он не будет жрать… Это… как его… Я не совсем понимаю этого слова в вашем языке…

— Пфф, — покачала головой Натти. — Послушными, не послушными… Тиран есть тиран! Конечно, будет жрать! Если он простых солдат изводит, то нас и подавно. А такого милого котёнка, как ты, сожрёт, и потрохов не оставит!

— Сожрёт котёнка?! — мне стало так дурно, что я чуть в обморок не упала!

Я же не ослышалась? Она сказала, что Сергей Витальевич ест котят?! Просто я не совсем понимала значение некоторых смыслов чужого языка и могла ошибиться. Но у нас на Баллу никогда не принято было так шутить, так что, скорее всего, это не шутка, а правда.

— Это не шутка? — на мои глаза навернулись слёзы.

— Да какие тут шутки?! — воскликнула Глория. — Ещё какой тиран!

— Ой, а у нас время закончилось! — встрепенулась Натти. — Девочки, встаём быстренько и выходим. Ещё не хватало нарваться на какое-нибудь наказание.

С этими словами девчонки вскочили с мест, похватали чемоданы и двинулись к выходу. Я встала кое-как…

— Эй, Айлин, а ты чего? — спросила Глори. — Ой, да ты на ногах не стоишь! Всего половину стакана выпила…

— Я… Я же говорила… ик… Что не пию…

— Давай свой чемодан сюда… Ну и влетит нам!

Нашу группу мы нашли спустя десять минут. Парни стояли у забора и уже ждали, когда настанет время выдвигаться. Двое числились по спискам, а третий, видимо, пришел новенький, и среди них не было командира. Совершенно точно не было, потому что в списках числился старший капитан штурмовой бригады, и у него наверняка должны быть погоны.

А перед нами предстали три парня: один молодой, жилистый и костлявый, но довольно высокий и в очках, другой среднего роста и телосложения, а третий — ну просто очень высокий, плечистый и хорошо сложенный молодой человек, с правильными чертами лица и задумчивым взглядом. Симпатичный такой, мужественный, и в умопомрачительно дерзкой кожаной куртке. Маменька всегда говорила, что так выглядят только плохие парни, которые ни в коем случае не могут составить мне пару.

Мужчина смотрел на меня изучающе, даже выжидающе, будто мечтал о чём-то. Интересно, я ему понравилась? Ик… Что-то я совсем пьяна…

— А не заругает ли вас капитан, девочки? — загадочно и томно произнёс прекрасный незнакомец, и я просто поплыла от его голоса. Какой он бархатный, с хрипотцой... он просто окутывал с ног до головы и заставлял дрожать сердечко... А потом поняла, что парень задал вопрос, а потом поняла какой именно, и вот тут уже испугалась.

— Ой, точно заругает! — запаниковала. — А вы знаете, что он ест котят?! Это ужасный человек!

— Да что вы говорите…

Его взгляд стал ещё более задумчивым и загадочным… О чём он, интересно, размышляет? Догадывается ли он, что он плохой парень? Может, я ему действительно понравилась? А вдруг это любовь с первого взгляда?

И тут я вспоминаю про Дайрона… С ним я была знакома три года и думала, что это любовь всей жизни, а это оказалось обманом! Нет! Этот молодой человек точно не моя судьба, я больше не куплюсь на эту обманчивую ловушку.

— Айлин, — Натти пихает меня в бок, и я икаю.

— Пойдёмте, нас ждут, — говорит прекрасный незнакомец, такой мужественный и доблестный, и берёт мой багаж. Да никакой он не плохой парень! Он рыцарь! Доблестный, готовый прийти на помощь рыцарь… — Расскажите о капитане, я с удовольствием послушаю.

Этому прекрасному рыцарю я могла рассказать всё, что угодно, что бы он ни попросил!

Мы уместились в огромный джип, за руль сел какой-то солдат в плотной каске и очках. Прекрасный принц сел со мной и парнем в очках, а девочки поехали в другой машине. Я принялась рассказывать о капитане, хотя понимала, что не стоит этого делать. Алкоголь в моей крови просто снёс все преграды, более того, он уничтожил малейшие зачатки разума в моей голове.

— Он не только котят ест, но ещё и женщин не любит, — жаловалась я на нового начальника. — Он откусывает им уши и остригает волосы, — всхлипнула и пустила слезу.

— Правда? — удивился мужчина, проведя ладонью по густым русым волосам. Как же он сделал это… мужественно, что ли? Мне захотелось прижаться к нему и почувствовать его невообразимую мужскую силу. Я даже покраснела от этих мыслей... это так... на меня не похоже. Даже мысли о прикосновении к этому мужчине заставили меня покрыться мурашками. Это так... смело... и романтично. Нет, просто невозможно! — Вот прямо берет, и отрезает волосы?

— Правда! — киваю, ведь он хочет услышать именно это. — А ещё он заставляет их плакать, это просто ужасно.

— Действительно ужасно… — загадочно отвечает удивительный рыцарь. — И кто же вам такое рассказал, Айлин?

— А как вас зовут? — пытаюсь кокетливо улыбнуться, но меня ведёт в сторону, и парень удерживает меня на месте, чтобы я не вывалилась из машины.

— А это неважно, — вдруг твердеет его голос. — Ответьте на вопрос, Айлин.

— Странный вы, — хихикаю. — Девочки рассказали. Они точно знают, не будут врать.

— Я так и подумал…

— А знаете, в детстве у меня была маленькая собачка, — я почему-то начала тараторить. — На Баллу тоже есть собачки и кошечки, представляете? Удивительное совпадение, удивительная эволюция… А ещё у меня были рыбки и хрустальные миски. Мне нравились в виде фруктов, особенно гранаты… Вы знаете, что я очень люблю фрукты?

— Понятия не имел…

— А я люблю! Красные, жёлтые, зелёные, фиолетовые… Ик… — задумалась, какие же ещё фрукты я люблю.

— Оранжевые? — подсказал мне этот великолепный мужчина.

— Да! А как вы догадались?

— Исключительно методом дедукции, — вздохнул парень. — Цветов-то не так много осталось…

— У нас на вилле есть виноградники, я сама выращиваю виноград, и яблоки тоже. Вы любите яблоки?

— Да кто их не любит…

— А вот и я тоже обожаю! — весело захлопала в ладоши. — А знаете, как их нужно выращивать, чтобы они вились по земле? Я знаю как.

— Как выращивать, вы сказали?

— Чтобы они вились по земле!

— Надо же, — вздохнул парень. — Даже не знал, что так можно… Айлин, а вам не кажется, что вы слишком пьяны?

— Я совсем капельку выпила, — оправдалась я. — Просто керимы не употребляют алкоголь.

— Я слышал это, — кивнул парень.

Следующие двадцать минут я рассказывала ему о Баллу, и о своей жизни, и о звёздах, и о планетах, и обо всём-всём на свете! Мне так хотелось поделиться своей радостью с миром, что я совершенно не могла умолкнуть… А этот мужчина слушал меня очень внимательно. В его глазах читалась такая задумчивость, такой интерес, что я поняла — лучшего собеседника мне не найти! Он ни капельки даже не устал, а алкоголь у меня в крови отрастил мне крылья, и я ещё час бы проболтала не уставая, и всё-всё рассказала о себе.

— Айлин, а вы не притомились? — аккуратно спросил мужчина, глядя на меня очень осторожно.

— Ни капельки, — хихикнула.

Наш джип нёсся посреди джунглей по просёлочной дороге, и туман витал над большими кожистыми листьями. В какой-то момент мы замедляем ход и тащимся еле-еле, так, что почти останавливаемся.

— А почему мы так медленно едем? — спрашиваю весело.

— Зона дино, — отвечает водитель, и мой собеседник это подтверждает.

— Да, замедляем ход, чтобы не сильно нервировать динозавров, — говорит мой рыцарь.

— А они не опасные? — пугаюсь.

И только я успеваю испугаться, как на наш джип падает огромная тень, и я оборачиваюсь…

— Ааааа!!! — начинаю истошно орать так, что у меня горло заболело. — Ааааа!!!

Перед нами предстаёт огромных размеров динозавр, наверное, с двадцатиэтажный дом, с такой длинной шеей, что на ней можно подняться в космос!

Паника накрыла меня с головой, и я рванула из джипа, стараясь спастись от этого ужаса.

— Куда?! — кричит мой собеседник и хватает меня за талию, втаскивая обратно в джип. — Сидеть! — он разворачивает меня к себе и смотрит мне в глаза. — Отставить панику!!! — кричит он командным голосом.

— Т-т-там… — заикаюсь, хрипя. — Т-там огромный…

— Это всего лишь диплодок, — мужчина обхватывает моё лицо ладонями. — Они травоядные. Совершенно безобидные! И джипы не трогают. — Мужчина смотрит на меня серыми глазами, и голос у него такой командный и уверенный, что я тут же успокаиваюсь! — А вот если ты куда-нибудь убежишь, вполне могут раздавить, как козявку. Это не хищники, они даже не услышат твой крик. Поняла меня, кадет!?

— Да-да, — шепчу я и вдруг понимаю… Ой!

Мои глаза расширяются, я открываю рот в удивлении…

Как он сказал? Отставить панику? Кадет? И командный голос… Это точно не кто-то из соискателей, и даже не исследователь флоры и фауны. Я с ужасом осознаю, что передо мной наш капитан!

Глава 7. Сергей. Выбор

Думал, что оглохну, ей-богу. Новенькая завизжала так, что меня запросто могло контузить или пошла бы кровь из ушей. Но я человек, привыкший к свисту снарядов и громким взрывам, поэтому незапланированную атаку воспринял с достоинством — сложнее было сориентироваться, когда девчонка рванула из джипа.

Обычно снаряды так не поступают, они просто падают к тебе в блиндаж и разносят всё к чёртовой матери. Так что у меня прибавилось пару шрамов на спине и троечка переломов на правой руке и лучезапястном суставе — я едва успел сделать верный прыжок. Здесь прыгать было некуда, да и смысла нет… пришлось затаскивать снаряд в джип, уговаривая его больше не орать.

— Это всего лишь диплодок! — крепче сжал девчонку, чтобы она не смогла никуда ускользнуть. Ее глаза были такими огромными, что я видел в них свое отражение. — Отставить панику, кадет!!!

Айлин открыла рот, пытаясь что-то сказать, но из горла у неё вырвался только хрип. И тут я понимаю, что девчонка сорвала голос! Ну конечно, полчаса не умолкать, рассказывая всё, что взбредёт в голову… теперь я знаю, что болонок нужно кормить нежирным мясом курнапов и кашей из гарнана, но мне от этого не легче…

— Вы… вы… — девочка хрипит, я едва слышу, что она пытается мне сказать. — Вы Сергей…

— Да, я — Сергей, — подтверждаю ее догадки, не называя ни фамилии, ни отчества, ни своего статуса в этой группе. По холодному ужасу в глазах девчонки и так понимаю, что она догадалась.

Думается мне, во вселенной наберётся немного Сергеев, попавших в ее группу, имеющих одинаковое имя с капитаном и хорошую реакцию, несмотря на то, что их пытаются контузить. Девчонка мечется в моих руках, пытаясь достать лицо из моих больших ладоней — я отпускаю симпатичное личико, понимая, что ей сейчас нелегко. Сказать она ничего не может, а бежать некуда…

Хорошенькое личико изображает весь спектр душевных девичьих терзаний, девчонка всхлипывает и падает в обморок. Делает она это очень аккуратно, с тихим и трагичным: «Ах!» откидывается на спинку сиденья и оседает в уголочек.

Что ж, разумное решение. Не знаю, как бы я поступил на ее месте, но, будучи в довольно сильном подпитии, девчонка проявила изобретательность. Конечно же, она не падала в обморок. Мой наметанный глаз не уловил никаких признаков потери чувств, разве что только оригинальность в театральном представлении. Однако этот ход я оценил.

Со стратегической стороны он довольно оптимален, за неимением иных инструментов выхода из неловкой ситуации. Голоса-то у нее нет. Девчонке даже не извиниться толком за свой косяк. Чувствовал, что это милое создание еще доставит мне неприятностей… Не студенты, а какой-то детсад. Может, она и права, что назвала меня при встрече вожатым.

Остаток пути Айлин провела в «обмороке», время от времени постанывая и украдкой открывая один глаз, чтобы посмотреть, куда мы едем. Я делал вид, что не замечаю. В конце концов, я капитан, а не воспитатель — эта девчонка достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки. А отвечать ей придется. Конечно же, не сейчас. Позже… когда протрезвеет.

К тому времени, как мы подъехали к лагерю, Айлин отключилась теперь уже не в обман, а в правду. Надеюсь, она хорошо выспится перед подробным инструктажем от меня.

— Капитан Белевский! — Томас поприветствовал меня, отдав честь. Конечно, если бы я прибыл в качестве капитана, это было бы уместно. Но я находился здесь как… как вожатый, черт их всех подери.

— Отставить, Томас, — попросил я знакомого связиста, который служил как-то под моим началом на Велене, а теперь мы встретились здесь, на Барталомее. Он числился в штате лагеря «Эллада». Большая удача, что мы встретились. — Я не капитан, а ведущий группу, — поправил его. — Хотя… пусть для этих молокососов я буду капитаном. А с тобой мы друзья.

Томас улыбнулся, почесав затылок.

— Приятно видеть знакомые лица среди всех этих джунглей, — сказал он. — Капитан… простите, Сергей Витальевич… как вас угораздило-то?

— Долгая история, — ответил, вытаскивая девчонку из джипа. Она так глубоко спала, что совсем обмякла. — Потом как-нибудь расскажу. Куда можно положить это чудо, чтобы оно выспалось?

Томас удивлённо окидывает взглядом бессознательную девчонку, тщетно пытаясь догадаться, что же всё-таки произошло.

— Давайте в палатку, — сказал он задумчиво. — Для студентов выделили ночлежку.

К тому времени девчонки уже выбрались из своего транспорта, а парни, любопытно оглядываясь, принялись обсуждать размеры жилого периметра и потенциал его безопасности. Это я одобрял.

Нужно быть готовым к различным вызовам судьбы… Посмотрел на девчонку в своих руках. Айлин прижалась к моей груди, посапывая так нежно и невинно, что я начал сомневаться в том, что она вообще пьяна. Ну натуральный котенок, не меньше. Белый котенок. Пышные белоснежные волосы волнами спускались по ее плечам, вились на моих ладонях, пальцах, даже намотались на запястья, и я чувствовал их шелковистость.

Уж волосы свои девчонка точно любила… придется ей их убрать. Нельзя ходить в джунглях с распущенными волосами. По уставу не положено. И плевать мне, что устав к ним не применим. Целее будет.

Я донес Айлин до кровати в палаточном комплексе, она была лёгкой и невесомой, словно мешок с сухими листьями. Котята примерно столько и весят. Как только девчонка перебралась на кровать, тут же подогнула под себя ноги и свернулась в клубочек.

Я постоял несколько секунд, глядя на нее.

Если быть честным — красивая. Если быть ещё честнее — очень красивая девчонка. И дело было не только во внешности. Было в ней что-то… такое, что я пока что не мог уловить.

Странная она. Совсем не вписывается в мир, в который прилетела. Это не давало мне покоя, и эти ее рассказы… вилла, болонки, виноград… в анкете она указала имя и фамилию, отметив наличие своей телепатии благодаря случайному гену по линии троюродного дяди, а сама она была из семьи плотников. В чем я лично сильно сомневался.

— Томас, слушай, — подозвал я своего связиста. — Ты же у нас связист, так?

— Да вроде с утра ещё был, — усмехнулся Томас. — Что, нужно кого-то пробить?

— Вот за что я тебя люблю — ты всегда был догадливым, — похвалил Томаса, и он сделался важным. — Порой информацию об Айлин Принсцесс. Кто такая, откуда, что умеет…

— Думаете, соврала в анкете? — задумчиво спросил Томас.

— Уверен, — ответил, всё ещё любуясь девчонкой, спящей на кровати. Почему-то не мог оторвать от нее взгляда. — Не люблю, когда мне врут, а она, наверняка, соврала… хотя я сомневаюсь, что очень умело. Сдается мне, такие как она врут редко, и только по очень серьезным поводам. Жизненно необходимым. Мне нужно знать, по каким.

Томас воспринял мою просьбу как приказ и сразу куда-то испарился.

Девчонки уже располагались на кроватях, тихо и скромно разбирая свои вещи. Они старались не поднимать взглядов и не смотреть на меня. И правильно. Дисциплина должна начинаться с самого начала — пусть не думают, что я буду потакать их выходкам.

— И что же у тебя такого случилось, что ты здесь оказалась? — тихо спросил, рассматривая робкую улыбку алых губ.

Айлин улыбалась во сне и что-то пробормотала. Странно, мне захотелось узнать, что ей снится. Такая девушка, наверняка, живёт в своем мире, полном выдуманных чудес. Было бы интересно к нему прикоснуться. Учитывая, что какую-то его часть Айлин мне уже поведала.

После того, как я расположился на месте, переоделся, кинул свой скудный скарб в индивидуальную палатку для кураторов, сразу отправился к Томасу. Он хороший специалист. Наверняка, уже все выяснил — этот проныра взламывал и не такие сервера. А отрыть пару строчек о девчонке он сможет без труда.

— Айлин Принсцесс, — я был прав, Томас уже отыскал нужную информацию. Он медленно водил пальцем по голографическому экрану в связной, зачитывая мне всю доступную информацию. — 20 лет, обучалась в международной академии растениеводства на планете Баллу. Недавно окончила второй курс и должна была поступить на третий, но родители дали отвод на продолжение обучения. Кстати, фамилия не ее, а матери. Девичья. Ее настоящая фамилия Индил.

— Да уж, если она и умеет врать, то очень плохо, — усмехнулся, нависнув над Томасом и столом, на котором светилась голограмма. — Имя оставила прежнее, а фамилию даже не придумала, а взяла девичью по матери. Зато в анкете соврала о биографии… все указывает на то, что она хотела скрыться, сбежать… только куда… и зачем? Странно это все. Хм… Индил… знакомая фамилия.

— Конечно, — подтвердил Томас. — Мариан Индил. Министр по международным отношениям планеты Баллу. Все время по новостным сводкам мелькает.

— Вот оно что… — ситуация оказалась серьёзней, чем я думал. — Отец?

— Угу…

Что же с тобой случилось, девочка-котенок? Я потер ладонью свою трехдневную щетину, поймав себя на мысли, что хорошо бы побриться. Проснется Айлин, а я небритый и страшный. Испугается ещё ненароком… я и так успел ее напугать до потери сознания. Хоть и бутафорского, но все же… хотелось в ее глазах быть… менее ужасным, что ли.

— Айлин Принсцесс, — задумчиво сказал я. — Принцесса, значит…

— Просто созвучное слово, — пожал плечами Томас. — Не думаю, что на Баллу это означает то же самое, что и у нас.

— Не важно, — улыбнулся. — Я давно убедился, что к совпадениям нужно относиться внимательней, чем принято на первый взгляд.

А Айлин, по моему первому впечатлению, полностью соответствовала своей созвучной фамилии. Принцесса. Она была из другого мира и вряд ли подозревала, что творится в настоящем мире. Там, где она никогда не бывала и вряд ли бы оказалась, не сбеги она на другую планету.

Ко мне пришла мысль, что я немедленно должен доложить обо всем в штаб, чтобы министр Мариан Индил обнаружил свою пропажу. То, что Айлин сбежала, не было никаких сомнений — иначе бы мне все уши прожужжали, что в моей группе будет дочка министра, и что мне нужно ее всячески обхаживать и носить на руках.

Впрочем, я бы носил на руках ее и без приказов…

Помотал головой — что только в мысли не залезет… Айлин моя подчинённая, такой и останется. Причем, нарушившая так много пунктов по безопасности передвижения, что ей точно придется за это отвечать.

— Слушай, Томас… — я понизил голос почти до шёпота. — Давай это останется между нами.

— Что именно? — спросил Томас, не ожидая подвоха.

— Не говори никому, что нарыл на эту девчонку. И про то, что это дочка министра, тоже промолчи.

Томас посмотрел на меня, как на инопланетянина. Такого от меня он точно не ожидал — Сергей Витальевич, капитан, который прославился тем, что прямолинеен, честен и прям настолько, что об него можно что-нибудь себе сломать, и вдруг просит об услуге, которая предполагает маленькое молчание… вернее, самое что ни на есть враньё, касающееся непосредственно министра иностранных дел чужой планеты.

Что ж, в первый раз я попал за свою честность, второй раз попаду за ложь. И оба раза я играл по крупному. Видимо, не умею как-то иначе.

Чувствовал, достанется мне не хило. Да так, что Олег Константинович отметится кулаками на моем лице— воспитывать будет, как не воспитывал отец. Ну ничего, взрослый — выдержу.

И потом, он сам сказал, что когда-нибудь надо учиться врать. Хотя, это была не совсем ложь — просто маленькое молчание, которое должно прояснить некоторую ситуацию. Я должен был знать, что случилось у этого маленького котенка такого, что она сбежала из теплой уютной переноски на своей роскошной вилле. Такие как она вряд ли набрались смелости покинуть дом, если бы не случилась катастрофа…

Понимал, насколько это непрофессионально… доложить о ней и дело с концом. Не ввязываться во всю эту чушь, которая меня никоим образом не касается… но… я почему-то не хотел отпускать эту девчонку, не поняв, что происходит. Наверняка, она не хотела возвращаться, и на то были веские причины.

— Я выясню, что у нее так приключилось и потом уже решу, что делать, — вот тут я уже не стал ничего скрывать, и Томас понимающе кивнул, выдохнув, когда вернулся я прежний. — Это ненадолго, сам понимаешь. Если что, тебя здесь не было, само собой, всю ответственность беру на себя.

— Так точно, — улыбнулся Томас. — Думаете, дома ее тиранили?

— Я пока ничего не думаю, — почесал затылок. — Не привык делать выводы без достаточных вводных. Судя по тому, что она рассказывала, жизнь у нее была неплохая. Даже можно сказать беспечная.

— Ну, тогда я не знаю, — Томас развел руками.

— Вот и я… не знаю, — вздохнул. — Но обязательно это выясню.

Глава 8. Айлин. Молчание котенка

Ох… как раскалывается голова… С трудом села на кровать, ощущая тело свинцовым. Не помню, когда в последний раз напивалась. Если честно, я вообще никогда не напивалась, и даже вино пробовала разве что несколько глотков. Леди не пристало пробовать напитки работяг. Оглянулась, пытаясь понять, где я нахожусь. Какая-то большая палатка-тент, в которой расставлены кровати, я в одежде, и мои вещи сложены у тумбочки… кто меня сюда принес?

— О! Проснулась, — слышу знакомый голос Глори, она подскакивает и садится рядом со мной, обнимая за плечи. — Ты как? — Голова… болит... — еле прохрипела. — Пфф, подумаешь, половина стаканчика. От такого даже дети не болеют, — надулась Натти, закатив глаза. — Ну хватит, Натти! — покачала головой Глория. — Она же керим, а у них не переваривается алкоголь. Забыла, как нам влетело от Сергея Витальевича?

И тут я вздрагиваю и вспоминаю. Как мы встретили прекрасного незнакомца, как я была рада его видеть, как плыла от его брутальной задумчивости и низкого голоса с хрипотцой, как рассказала ему много всякого, о чем следовало молчать, а ещё то, как кричала, кричала, кричала… а потом притворилась мертвой, потому что очень сильно испугалась. Я открываю рот, чтобы охнуть, но из моего горла вырывается только хрип!

— О, бедняжка, смотри-ка, — сочувственно вздохнула Глория. — Она сорвала голос! — Ещё бы, так орать, — фыркнула Натти. — Думала, все джунгли распугает. Как ещё у Сергея Витальевича перепонки не лопнули. — Надо поставить тебя на ноги! — кричит Глори и я морщусь от громких звуков. — Идем в лазарет.

Лазаретом оказывается точно такая же палатка, в которой пахнет лекарствами и спиртом. Глори вводит меня туда практически под ручки, потому что я не вижу дороги перед собой от головной боли.

— Держите, — медбрат протягивает мне какой-то стакан с прозрачной жидкостью и я с жадностью его выпиваю. — Должно стать легче.

— Спасибо… — хриплю так тихо, что меня никто не слышит. — Слушай, Осмунд, а у тебя есть что-нибудь, что вернёт нашей птичке голос? — смеётся Глори. — Может, ещё раз запоёт. Хи-хи. — Есть, — осторожно ответил медбрат. — Да вот только Сергей Витальевич распорядился не давать. — Что? — удивилась Глори не меньше меня. — Почему?! — Не знаю, — пожал плечами медбрат. — Он только сказал, что молчание пойдет ей на пользу. — Вот вредина, — проворчала Глория. — Говорила же, что он тиран! Айлин, пойдем, нужно сделать тебе какую-нибудь прическу, чтобы собрать волосы. А то капитан уже сделал нам выговор. Уж лучше с косой, чем вообще без волос.

И тут я замечаю, что девочки сделали себе прически, из которых даже волоска не торчало — их головы походили на большие кувшины с косичками и заколками. Я испугалась так, что сразу же согласилась. А вдруг Сергей Витальевич отрежет мне волосы? Я же их очень сильно любила…

Следующие полчаса Глори заплетала мне волосы, а Натти давала советы, как лучше это сделать, потому что они были у меня очень густые. Я бы тоже хотела принять участие в разговоре, но была нема, словно рыбка.

После обеда, когда мне стало получше, Сергей Витальевич выстроил нас на выходе из лагеря и начал раздавать указания.

— Сегодня — пешая прогулка, — грозно вещал он так, что у меня мурашки шли по коже. — Так сказать, первый выход в свет. На все про все — час, полтора, не больше. Это потому что НЕКОТОРЫЕ, — он многозначительно посмотрел на меня исподлобья. — …нарушают дисциплину и тормозят всю группу.

Сергей Витальевич оглядел меня с ног до головы задумчивым взглядом, остановившись на моей прическе… я вся замерла. Он смотрел так несколько мгновений, а потом… ничего не сказал. Я облегчённо выдохнула, поняв, что мои волосы спасены.

— Сергей Витальевич, а разве мы не должны уйти на дальний периметр? — улыбнулась во все зубы Натти, склонив головку. — У нас так много работы…

Я заметила, что Натти вела себя странно рядом с Сергеем Витальевичем. Она становилась… какой-то другой, что ли. Улыбалась так кокетливо, расстегивала верхние пуговицы формы так сильно, что было видно декольте, а ещё все время накручивала кончик косички на палец, когда разговаривала с ним. Все это мне решительно не нравилось. Зачем она это делает?

— Никто из вас не готов пройти дальше, чем на километр от лагеря, — недовольно проворчал Сергей. — Мне нужно увидеть, как вы ведёте себя в поле. Если я замечу, что кто-то отстаёт или лезет, куда не следует — будете сидеть в палатке до окончания рейда. Все всё поняли? — По-о-оняли, — грустно протянула наша команда, особенно парни расстроились. Они-то рассчитывали на немедленный, длинный поход. — Вопросы? — грозно спросил Сергей Витальевич, зыркнув на нас так недобро.

Все притихли, как птенчики в гнезде — ни у кого вопросов не было… кроме меня. Я всё-таки телепат, и должна показать свои способности на деле. Читала в задачах и правилах рейда, что все кадеты-телепаты тестируются на способность растить изгородь по ближнему периметру лагеря, и капитан оценивает их способности. Я открыла рот… но вспомнила вдруг, что не могу говорить. Из горла вырвался только возмущенный хрип.

Сергей Витальевич посмотрел на меня так загадочно и улыбнулся. Довольно так улыбнулся… будто наслаждался тем, что я молчу. Мне это решительно не понравилось, и теперь он совсем не казался мне таким замечательным рыцарем, каким был. Он вел себя очень строго, не давал никому спуску, и общался с нами только приказами. И смотрел на меня так пронзительно, что мурашки шли по телу.

Следующие несколько дней мы только и делали, что блуждали по туманным полям и занимались всякой ерундой.

Записывали территориальные метки, отмечали в журнале растения, которые попадались на пути, рассматривали высокие далёкие изгороди, что тянулись справа и слева по периметру… и я не получила ни одного задания, чтобы проявить свою телепатию. Будто капитан специально игнорировал меня, о чем-то усиленно размышляя. И смотрел, смотрел… А вдруг он прикидывает, с какой стороны подобраться ко мне ночью, чтобы отрезать волосы? От этих мыслей я вся вздрагивала.

Теперь Сергей совсем не казался мне рыцарем, и самым прекрасным мужчиной на свете тоже. Как только я протрезвела, передо мной предстал строгий, непонятный мне мужчина, который больше пугал, чем вызывал симпатию.

Хоть он был высок, и красив, и глаза у него были такими ясными, что когда он глядел, начинала кружиться голова… Но все это меркло перед тем, что он запретил выдавать мне сыворотку для голоса. Это было ужасно, и последующие несколько дней я желала только одного — заговорить, чтобы делиться всякими секретиками с девочками, потому что они делали это без меня. А мне было до ужаса интересно принять участие в вечерних девичьих сплетнях.

— Ну и вредина же он, — жаловалась Глори. — Смотри-ка. К походу мы не готовы, лишнее не говори, волосы убирай. Все, что о нем говорили — правда! — Ага, он когда нес тебя в палатку, я думала, тут же даст от ворот поворот! Но пронесло… — цокнула Натти. — Что? — еле прохрипела, расчесывая волосы после тугих кос, когда мы сидели на кроватях в палатке. — Сергей Витальевич принес меня сюда? — Да! И уложил прямо на эту кровать. И сразу ворчать принялся, что, мол, если б его воля…

Глория дальше болтала о чем то, но я уже не слушала. Я была просто поражена, нет, более того — контужена этим заявлением. Сам капитан вынес меня из джипа, когда я заснула после того, как напилась? Уму непостижимо. Разве это может быть правдой?

Я вся покраснела, как спелое яблочко, поняв, что ко мне прикасался мужчина. До сего момента никто не обнимал меня, кроме отца, и не трогал меня руками, кроме семейного врача. Как хорошо, что у меня не было голоса! Я бы обязательно разболтала этот секрет девочкам, а они бы точно посмеялись надо мной. Потому что Глори и Натти уже успели рассказать мне все об их прошлых парнях. Когда я слушала, опускала глаза и краснела — даже не представляла, что мужчина и женщина могут делать некоторые вещи наедине. Я знала медицину, но совсем не представляла себе подробностей.

— Долой тиранию! — гордо возвестила Глория, задрав руку к полотняному потолку. — Даёшь возвращение голоса рабочему классу! — Она сыворотку из медицинского блока сперла, — поведала мне Натти. — Для твоего голоса. — Да, — подтверждает Глория и достает из-за пазухи прозрачный пузырек, подписанный на земном языке: «Элегиум Войс», и передает мне. — Держи, вернем тебе голос, русалочка.

Глава 9. Сергей. Вы готовы

— А во сколько мы сегодня выйдем в поле, Сергей Витальевич? — на этот раз Натти оделась так, будто я заказал её на вечер: коротенькие шорты, едва прикрывающие её полную задницу, облегающая майка без лифчика и… да, в принципе, вот и всё, если не считать кроссовок — ходить-то ей в чём-то надо было. Полная грудь девушки вываливалась из хлипкой ткани, норовя кого-нибудь прихлопнуть.

Только не меня, ну уж нет. Любые попытки нарушить субординацию я буду пресекать в корне. Тем более я знал, чего эта горе-соблазнительница от меня хочет: лечь под перспективного капитана для такой, как она, сойдёт за счастье, тем более что ему светит хорошее повышение через некоторое время и вилла на берегу моря. Такие, как Натти, прекрасно изучают информацию перед тем, как раздвинуть ноги перед мужчиной. Со мной этот номер не пройдёт.

— Что-то я не заметил, что у нас здесь слишком жарко, — демонстративно оглянулся, созерцая утренний туман в лагере.

Натти покрылась гусиными мурашками от холода, её соски затвердели и топорщились из-под майки. Видимо, на то и было рассчитано. — Или у тебя одежда в стирке?

— Нет, я… — растерялась девушка. — Просто мы не на задании, я думала…

— Здесь за вас думаю я, — отрезал, давая понять, кто здесь главный. — Если я сказал — одеваться по форме, и потом не отдал иного приказа, значит, ничего с тех пор не изменилось.

— Простите, я… — замямлила Натти.

— Что с твоими волосами? Почему они растрёпаны, будто тебя имела рота солдат?

Натти раскрыла рот от шокирующего заявления, на её глаза навернулись слёзы. Девушка обидчиво поджала губы, развернулась и убежала. Видимо, одеваться по уставу и убирать волосы, как полагается. Ну и отлично. Я размялся у входа в свою палатку, чувствуя, что сегодня будет замечательный день.

К обеду небо немного разошлось, туман наконец улёгся. Над джунглями взошло яркое желтое солнце.

Я собрал студентов, выстроил в шеренгу и повёл за собой на поле в очередной раз. Будто козлят выгуливаю, ей-богу. Впереди шли парни, обсуждая особенности планеты Бартоломея.

— Раньше на небосклоне светило два солнца и никогда не было ночи, — говорил Алан, щурясь на большого жёлтого гиганта в небе. — Только ослепительный день, а потом легкие сумерки. Но цикл небес сменяется, и маленькое солнце заходит за большое, и на небе остаётся одно солнце примерно… сейчас скажу… на три года. Потом цикл повторяется снова.

— Ночь исчезает? — беспечно спросила Айлин Принсцесс, подскакивая к Алану, а я резко остановился, словно вкопанный.

— Угу, снова на три года, — пояснил Алан, сверяясь с картой периметра. — Но на ближайшие два с половиной года здесь будет почти так же, как на Земле.

— Как интересно! — в глазах Айлин засветились огоньки любопытства. — Я почти ничего не знаю о Бартоломее, только про её флору и фауну, а другие особенности ещё не успела изучить…

— Я вижу, вы обрели голос, кадет Айлин, — констатировал факт, невольно почесав затылок.

— Да… — тихо прошептала принцесса, опустив глаза вниз, будто извинялась за что-то. — Он внезапно появился… очень неожиданно…

— Не умеете вы врать, — усмехнулся, покачав головой. — Но я рад, что сыворотка пришлась вам на пользу. С голосом вам будет явно безопаснее. Только не кричите слишком громко, если что…

— Не буду…

Сам удивился собственной мягкости. Я же прекрасно знал, что девочка должна была восстанавливать голос ещё минимум пару дней, если брать естественный процесс. А так, наверняка, кто-то из ребят добыл сыворотку обманным путём и вылечил котёнку голос. Ну да ладно… в конце концов, котёнку тоже нужно иногда мяукать.

Сам не понимал, зачем я запретил ей говорить. Быть может, потому, что её полный невинной наивности голос заставлял мою кожу покрываться мурашками? Прямо как на морозе, а внутри будто сжималось что-то, бередя в душе нечто мне незнакомое.

Я даже простил ей эту наивную ложь, которой не поверит даже ребёнок… будто в ней не было ничего зазорного, что обычно вызывало во мне раздражение. А тут просто шалость или даже страх, что я её наругаю. Какой-то сплошной бред…

Не то чтобы я боялся чего-то незнакомого… просто это было так непривычно, что хотелось оттянуть момент, когда мне нужно будет что-то решать со своими странными ощущениями.

Нехорошо это. Непрофессионально. Чувствовал, что медленно двигаюсь к катастрофе.

— Айлин… — позвал я кадета, сам не знаю почему. Мой язык опередил разум. Значит, и отступать было уже некуда. — Подойди-ка сюда.

Девушка вздрогнула, сделав глаза как два больших блюдца. Они были такими огромными, что в них можно было утонуть. Чувствовал, как меня затягивает это болото, и я уже увяз по пояс в этом ярком, испуганном взгляде.

Да что это со мной… и всё-таки я не зря лишил её голоса. Сейчас заговорит и совсем мозги отшибёт.

— Да, Сергей Витальевич… — тихо прошептала Айлин, а меня будто по живому резанули. Каждое слово, каждый перелив её голоса отдавались в груди ноющей пульсацией.

Дважды бред. Надо будет показаться доктору. Скорее всего, это действие каких-то токсинов. Не может человек так реагировать на другого человека… вернее, керима.

— Вы боитесь меня, — сказал с грустью, хотя хотел сделать ей замечание по поводу причёски. Но так и не смог — замечательная у неё была причёска, а я, дурак, просто придираюсь… — Почему?

— Потому что вы очень страшный, — вылетело из уст принцессы, и она испугалась своих слов, прикрыв рот ладошкой. "Ой, что будет?" — читалось в её глазах.

А ничего не будет. Я, казалось, потерял всю способность наказывать её.

— И почему это я такой страшный? — спросил почти с грустью.

Ребята оторвались от нас на десяток метров, но я всё равно видел их. Натти ошивалась рядом с ними, стараясь не попадаться мне на глаза — хотя бы в это утро.

— Просто… простите…

— Да ладно, кадет — не съем я тебя, — сказал как можно спокойнее, а у самого, дурака, голос дрожал.

Надо что-то делать с собственной выдержкой.

— Да, какая глупость. Я не правильно поняла слова девочек про то, что вы едите котят…

— Торжественно заявляю, что я не съел еще ни одного котёнка.

— Просто вы очень строгий.

— Профессия обязывает, — вздохнул. — Слушай, Айлин. Ты ведь здесь не просто так, да? Твоя настоящая фамилия Индил. Я хочу знать, почему ты прилетела на Бартоломея.

Айлин резко подняла голову и вздрогнула. Щёки её тут же покрылись румянцем, ресницы захлопали. Хлоп-хлоп. Она оглянулась — куда же можно убежать? Но бежать было некуда…

— Я мог отослать информацию в штаб, но не сделал этого, — тихо проговорил доверительным голосом. — Поэтому ты всё ещё здесь. Считаю, что у каждого есть шанс изменить что-то в своей жизни. Но я должен знать, из-за чего. Скажи мне. Только правду.

Айлин глядела на меня сначала с недоверием, потом с нерешительностью, два раза открывая алые губки и два раза не решаясь сказать первое слово. Потом она всё же набралась смелости.

— Родители отдают меня замуж за старика, чтобы я родила телепата, — коротко сказала она и опустила взгляд.

— Понятно, — вздохнул. — Что ж, теперь всё ясно. А ты, я так понимаю, не хочешь?

Девушка помотала головой, молча.

— Слышал, на Баллу с этим строго. Все так и носятся с этой телепатией, как курица с яйцом. Тебя хотели отдать за генсолдата?

— Старого генсолдата.

— У нас с возрастом характер становится отвратительным, — ответил, зная, что и в молодости он тоже не сахар. — Издержки профессии… или генетики, я не знаю.

— Тот старикашка выглядел кислым и ворчливым, — промяукал котёнок. — Я даже не знаю, сможет ли он сделать детей…

— Сможет, — почесал затылок, невольно улыбнувшись. — Генсолдаты могут зачать и на смертном одре. Такая уж у нас генетика…

— Что вы теперь сделаете? — у Айлин на глаза навернулись слёзы. — Пожалуйста, не отсылайте меня домой, прошу вас! Умоляю!!!

Смотрел на эту красавицу, и сердце разрывалось. Если промолчу — влетит мне по первое число, и Олег Константинович меня не спасёт, а если сдам её, себе не прощу.

— Сергей Витальевич! — закричали ребята. — Смотрите, что здесь! Ужас просто!

Я рванул к ребятам, сбивая листья папоротника на своем пути.

Мы с Айлин выбежали на выжженную поляну, в центре которой стоял огромный цветок с пурпурными лепестками, а внутри расцвела жёлтая сердцевина, увешанная зрелой пыльцой.

Нахмурился, сверил по браслету период цветения этого огромного паразита, а потом облегченно выдохнул. Пока что ерунда, у нас оставалось еще целых два дня.

— Кто знает, что это такое? — строго спросил.

— Вернелия Индиго, — вдруг услышал тихий голосок Айлин у себя за спиной. — Облигатный паразит планеты Бартоломея, единственный в своем роде. Он присоединяется к корням других растений и уничтожает их. Так же имеет споры, которые при вдыхании образуют ядовитые соединения в крови, которые активируются под действием солнечных вспышек. Тогда яд разрушает внутренние органы и убивает без возможности восстановления. Противоядие до сих пор не найдено, кроме одного — всплеск гормонов в крови позволяет пережить вспышку и дождаться, пока яд потеряет свою активность.

— Правильно, — одобрительно кивнул, и Айлин просто засияла от моей похвалы. — Что нужно делать с этим растением?

— Уничтожить его, — сказал Алан. — Он убивает растительность Бартоломеи, а его пыльца убивает нас.

— Да, — снова одобрительно кивнул. — До разбрасывания пыльцы ещё два дня. Если мы уничтожим растение сейчас, то оно никому не причинит вреда.

С этими словами я достал нож и импульсный электроразрядник, чтобы сжечь всю пыльцу и споры, которые растение распылит вокруг себя через два дня.

— Подождите, — остановила нас Айлин. — Если вы срежете растение, оно очень быстро вырастет снова. А пыльца всё равно дозреет, и в радиусе трёх километров всё живое может погибнуть.

— Что же ты предлагаешь? — спрашиваю с любопытством.

— Дайте мне возможность проявить себя, — дрожащим голоском сказала Айлин. — У меня есть нужная телепатия…

Что ж, если я дам немного поиграться котёнку, ничего страшного от этого не случится. Лишь бы она не расстраивалась и не думала, что я такой страшный и ужасный, что стремлюсь всё ей запрещать. Пусть побалуется… в конце концов, с этим двухметровым монстром мы управимся за пятнадцать минут, когда Айлин устанет.

— Давай, кадет, — показал я жестом руки, что даю добро. — Я приветствую твою инициативу.

Айлин улыбнулась так лучезарно, что у меня всё внутри перевернулось. Её улыбка растопила холод в моей груди, и я понял, что хочу, чтобы она улыбалась всегда.

Айлин сделала два робких шага вперёд и посмотрела на громадный цветок, который только с виду был прекрасным и безопасным… а на самом деле был идеальным убийцей.

Вот она хмурит лобик, вот она сосредотачивается… я едва успеваю поплыть от умиления, как у меня тут же бегут мурашки по коже.

Цветок вздрогнул, будто почувствовал недоброе присутствие, затем зашуршал и будто бы завыл, испустив трубный звук из центра пыльцевого логова.

А потом… потом начала твориться какая-то чертовщина. Листья цветка начали стремительно сжиматься и чернеть, в воздух вонзился острый запах гнили и разложения, жёлтая сердцевина, наполненная пыльцой, резко начала терять свой яркий цвет. Цветок сжимался, гнил и превращался в тлен, под нашими ногами зашевелилась земля, будто в ней копошатся какие-то змеи…

Парни сделали несколько испуганных шагов назад, кто-то из девушек вскрикнул и отбежал прочь. Я вскинул руку, давая понять, чтобы они оставались на месте. Натти остановилась, испугавшись меня больше, чем гибнущего цветка.

Айлин стояла, спокойно взирая на паразита и превращая его тело в тлен. Листья Вернелии наконец высохли и начали рассыпаться в прах, уносимые внезапным порывом ветра… а под ногами перестала шевелиться земля — корни паразита тоже рассыпались, уничтоженные мощной телепатией Айлин.

Я стоял, буквально раскрыв рот, и понимал, что испытываю страх.

Через несколько минут от растения не осталось ничего — только невысокая горстка пепла, которая исчезнет с первым же проливным дождём.

— Ну… как? — Айлин посмотрела на меня огромными невинными глазами. — Я справилась?

Я сглотнул тугой ком, застрявший в горле.

— Эм… кхм… — прочистил я горло, не зная, бояться ли мне эту девушку или сделать вид, что ничего не случилось. Я выбрал второе, в конце концов, я капитан, а не какой-нибудь сопливый трус. — Да, Айлин… ты, похоже, справилась… думаю, что хватит вам прогулок вокруг лагеря… вы готовы к длинному походу.

Послышалось неистовое ликование парней, кто-то даже издал победный клич какого-то неизвестного науке самца. Айлин посмотрела на меня таким счастливым взглядом, что я захотел, чтобы она смотрела на меня так всегда…

— Собираетесь сегодня, — сказал, подавляя желание улыбнуться в ответ. Для этого я сдвинул брови, сделавшись ещё строже. — Завтра на рассвете выдвигаемся.

Глава 10. Айлин. "SOS"

Сергей Витальевич выстроил нас в шеренгу с самого утра. Лагерь ещё не проснулся, окутанный сонной дымкой спящего рассвета. Всё заливал молочный туман, лишь изредка по пути попадались, выскакивая будто из ниоткуда, листья огромных раскидистых папоротников. Только туман этот был обманчив. Не пройдёт и получаса, как горизонт лизнут первые лучи солнца и разгонят молочное марево. Оно растает, словно снег на склонах Арнальских гор и станет очень мокро. Вся одежда пропитается влагой. Самое промозглое время суток…

— Итак, — Сергей Витальевич сцепил руки за спиной и выглядел как всегда грозно, — проверяем снаряжение.

Широкая грудь капитана выпирала вперёд, твердая и устрашающая, сейчас начнёт раздавать указания. Главное, не смотреть на него… вдруг я покраснею? От него так веяло мужественностью и силой, что я всегда робела рядом с ним.

Наверное, именно таким должен быть мой рыцарь из мечтаний и грёз, иногда приходило мне в голову, но я тут же отгоняла эти мысли. Капитаны не могут нравиться. Капитаны — это вожаки, и нужно их слушаться, бояться... обязательно бояться! А не размышлять, насколько они привлекательны…

— Алан, я снабдил вас шокером на случай, если в периметр забредает какая-нибудь хищная антилопа или тайра, — Сергей зыркнул на Алана, и тот вытянулся по струнке. — Глория, Натиана, проверьте медицинские блоки.

— Всё на месте! — отчитались девушки.

— Повторяю для особо одарённых, — отчеканил капитан. — Я знаю, что они среди вас есть… ампулы с гормонами ВСЕГДА держать при себе! А ну, показали.

Мы все, как один, отстегнули пуговицу на нагрудных карманах униформы и вытащили ампулы, заряженные в автоматические шприцы для мгновенных инъекций.

— Эти ампулы — экстренная помощь на случай, если мы повстречаем на пути Босвелию, и она осыплет нас своей пыльцой. Если это случится, в ближайшую солнечную вспышку от нас останется только мокрое место, — продолжал Сергей, важно прохаживаясь перед нами туда-сюда. — У нас безопасный периметр, но, как вы поняли, растения иногда тянут корни в зачищенные сектора. Растёт эта дрянь быстрее, чем её выкорчёвываешь, так что глядеть в оба! Натиана, запасы у тебя?

— Так точно! — Натти показала целый металлический бокс, наполненный гормональными ампулами, и отчиталась так, как Сергею было бы приятно — как настоящий солдат. Мне не нравилось, как она себя ведёт, а ещё больше не нравилось, что она пытается кокетничать с капитаном.

Или мне это кажется? Да нет же, не кажется, она определённо строит ему глазки. От этого становилось так грустно, что словами не передать. Зачем она это делает?

— Ты у нас ответственная за технику безопасности, — сказал ей Сергей. — Ты училась на факультете Технической и Экспедиционной безопасности, так что тебе отвечать. На тебе ампулы и первичная медпомощь, если дело дойдёт. Курсы же проходила?

— Проходила!

— Вот и хорошо.

Натти вся засияла, выпятив огромную грудь вперёд, а я поджала губы от досады. Сергей столько внимания ей уделил, а меня даже не заметил...

Вот только Натти же выперли со второго курса за неуспеваемость. Я надула бы губки от обиды, но капитан вдруг посмотрел прямо на меня.

— Айлин! — вдруг позвал капитан.

— Да! — с готовностью встрепенулась, готовая идти за ним куда угодно.

Знаю, что с ним всегда буду в безопасности.

— Идёшь рядом со мной, в поле моего зрения.

— Так точ… хорошо, Сергей Витальевич.

— Я должен видеть тебя, — продолжил он. — Если попадётся на пути какая-нибудь гадость — нужно будет её испепелить. Заодно и периметр зачистим.

— Хорошо, — просияла.

Мы вышли из лагеря с первыми лучами солнца, полные энергии, энтузиазма и жажды новых впечатлений. Сергей Витальевич шёл впереди с геолокатором, сканером местности и импульсником, хотя периметр в радиусе сотни километров был совершенно безопасен. Никакого транспорта у нас не было — везде джунгли, да и синоптики обещали ухудшение погоды в ближайшие сутки.

К счастью, только в соседнем секторе, но пилотируемые модули не могли взлететь при таких погодных условиях, поэтому Сергей Витальевич рассудил, что пешая прогулка нам не помешает.

— Сотню километров до конца периметра, — говорил он. — Далее — около двадцати по краю, а потом назад. На всё про всё уйдёт около двух недель, если ещё считать бабочек и жевать всякие травки. Выложитесь по полной, ребята. Айлин, не отставай. Или я слишком быстро иду?

— У вас ноги длинные, Сергей Витальевич, а я намного короче по сравнению с вами.

Натти позади нас хрюкнула, стараясь не засмеяться. Она уже сказала мне однажды, что я наивная, как котёнок, а теперь смеётся над всеми моими выражениями. А я не специально, просто ещё плохо знаю общий эсперанто…

— Я постараюсь идти медленней, — Сергей Витальевич замедлил ход, срубив перед собой какую-то огромную лиану, свисающую с ближайшего кустарника. — Заросло тут всё, не протолкнуться.

— А нам нельзя выйти за пределы периметра? — спросила Сергея, игнорируя насмешки Натти. — Просто я не вижу, чем я могла бы здесь помочь…

— Никаких выходов за пределы периметра, — Сергей сказал это очень твёрдо, так, что я поджала губы от страха. Он остановился и резко повернулся ко мне. — Это может быть опасно. У нас утверждённый маршрут. Я не подвергну опасности группу только из-за чьего-то любопытства, — капитан вдруг сделал паузу. — Почему вы опустили глаза, Айлин? Вы меня боитесь?

Подняла лицо и посмотрела на него. Сергей совсем не был злым или строгим, скорее обескураженным, будто хотел чего-то, но не мог сказать, чего именно.

— Если только немножко, — ответила.

— Отставить бояться, — произнёс Сергей, и тут уже Глория хихикнула, но сумела вовремя взять себя в руки. — В смысле… не знаю ещё, как донести до вас, что я не враг. Я друг. Бояться меня нельзя. Вернее, не надо...

— Если вы будете приказывать вас не бояться, я не уверена, что не испугаюсь ещё раз, — сказала я совершенно искренне, а Сергей вздохнул так… глубоко, обречённо, и как-то понурил голову.

— Ладно… я… видимо, не умею по-другому, — печально ответил он и повернулся опять к джунглям. — Привал через полчаса. Мы уже несколько часов в дороге, приближаемся к левой границе периметра. Нужно отойти подальше в центр и держаться середины. Примерно через неделю выйдем вдоль площади сектора и упрёмся в его конец.

С этими словами Сергей двинулся вперёд и до конца дня больше не сказал ни слова.

Только смотрел на меня так грустно, сверкая своими бездонными серыми глазами, что мне стало как-то жаль его.

Неужели я чем-то его обидела? Наверное, не нужно было говорить ему, что я его боюсь. Вдруг он от этого как-то страдает? Хотя понятия не имела, почему. Ему, как капитану, важно, чтобы подчинённые боялись его. Разве не так?

— Ну ты и отчаянная, Айли, — Глория догнала меня, когда капитан немного оторвался от нас, расчищая заросли. — "Не нужно приказывать бояться, иначе не перестанем", — она хихикнула. — Ты, считай, ему ультиматум поставила, а он даже не накричал на тебя!

— Да что там ругать, — закатила глаза Натти. — Она же от одного слова в обморок упадёт. Капитан просто пожалел её.

В течении дня мы делали привал два раза, и всё это время Сергей ходил грустный и отдавал поручения странным голосом, будто он специально пытался сломать его и выглядеть очень дружелюбно, но у него всё равно не получалось. Каждая его фраза была пронизана командным тембром, и нотки властности у него всё равно проскальзывали, как бы он ни старался.

К вечеру погода совсем испортилась, и на сумеречном небосклоне потемнело небо.

— В соседнем секторе ураган, — сказал нам Сергей. — Хорошо, что мы ушли из лагеря. Сейчас там чёрт знает что творится, кого-нибудь из вас точно бы унесло. А так отсидимся здесь, в безопасности, и вернёмся обратно.

После, уже в палатке с девочками, я разминала болевшие от долгой ходьбы ноги. Но это была приятная боль — боль путешествий и мечты.

Натти распустила волосы и накрасила губы яркой красной помадой. А ещё надела такие короткие шортики и тонкую маечку, что всё у неё было видно.

Где-то вдалеке бушевал ураган, и на улице становилось прохладно, несмотря на то, что у нас была безопасная зона. Мальчишки и капитан расположились в другой палатке.

— Ты что, взяла в поход косметику? — поразилась Глория, терзая зубами вечерний сухпаёк. Она с таким аппетитом заливала лапшу быстрого приготовления, что у меня потекли слюнки. — Тебе зачем? Кому здесь нравиться? Папоротникам?

— Капитану, — Натти вытянула красные губки, смотрясь в зеркало и поправляя растрёпанную причёску. Выглядела она ужасно вульгарно.

У меня будто сердце в желудок упало. Капитану? Но почему? Она не может ему нравиться, она не имеет права! Он… он… он ничей, нравиться ему просто не положено! Если бы Сергей Витальевич узнал, чего она хочет, обязательно бы сказал ей сам.

Сказал бы… правда? К горлу подступил ком, потому что я понимаю, насколько смелая и открытая Натти, и насколько мужественный Сергей Витальевич. Ему, как военному, наверняка понравится вызывающая красота и поведение Натти, он просто не сможет устоять. Почему-то меня это так сильно задело, что я даже отказалась от чая, который мне предложила Глория, боясь, что расплачусь сразу, как только попробую проглотить горячий напиток.

Ну почему меня это так волнует?

— Да ладно?! — Глория распахнула глаза, удивлённая заявлением Натти, а я опустила голову и рассматривала собственные пальцы, пытаясь не заплакать.

— Угу, — гордо возвестила Натти. — Сейчас главное — заарканить какого-нибудь перспективного капитанчика, чтобы обеспечить себе будущее, — причмокнула красными губками Натти. — А Сергей Витальевич здесь с нами временно. Я слышала, что он вскоре будет назначен куратором 8 сектора, со всеми вытекающими… эта птичка высокого полёта.

— Да ладно?! — Глория раскрыла рот от удивления, остановив ложку с лапшой на полпути в собственный рот. Лапша соскользнула с вилки и бултыхнулась обратно в картонную коробку с бульоном.

— Да, говорю же, — фыркнула Натти, прихорашиваясь. — Когда я пересплю с ним, он уже никуда не денется. Уж я-то смогу его удержать, — она подмигнула. — А что такого? Он высокий, красивый, строен. С большим будущим. Чем не хорошая партия?

— Он строгий, — промямлила я в жалкой попытке отговорить Натти.

— Пфф, — закатила глаза Натти. — Какая ерунда. Он — мужчина, а мужчины на работе всегда ведут себя, как им полагается. Дома со своей женщиной они совсем другие. Так что это ерунда. Раздвину перед ним ноги, и он мой!

Какая же она бесстыжая! Я хотела закричать, что она вульгарная, развратная девка, которая только и думает, что о своей выгоде, но не могла выдавить из горла ни единого слова. От одной мысли, что Сергей Витальевич будет делать с Натти в постели, меня трясло, и хотелось выть и рыдать.

Палатку легонько тряхнуло, снаружи поднялся ветер, но не такой сильный, чтобы сойти за ураган.

Мы вздрогнули, когда начали работать наши походные рации.

— Внимание, внимание, — услышали мы. — Всем частотам, всем, кто поймал сигнал… «SOS», — прокричали по общей частоте, доступной всем рациям в округе. — Всем, кто поймал сигнал, просим помощи… внимание… «SOS»….

Глава 11. Сергей. Выбор

Я расположился вместе с парнями — Аланом и Верданом, тяжело отходившими от долгой ходьбы. Сопляки. Марш-бросок в двадцать километров мы проходили только за утро, а этим туристам понадобился целый день.

Если честно, остановился исключительно из-за девчонок — тем нужно было отдохнуть и подкрепиться, да и ночь не особо способствовала продвижению. Вслепую идти никак было нельзя, особенно с этими хилыми ребятами. Со своими бойцами я бы не остановился, шли бы до контрольной точки и пискнуть не смели. Да и не нужно моим бойцам отдыхать после легкой пешей прогулки, для них даже сотня не проблема.

Алан пил чай, Вердан спрятался под одеяло и не отсвечивал — боялся меня. А я задумчиво разглядывал навигационную карту, с каждой секундой становясь все мрачнее и мрачнее.

— Погода ухудшается, — с опаской сказал Алан, вслушиваясь в ветер за стенами палатки. — Слышите, как хлопает? Не накроет ли нас?

— Не накроет, — уверенно произнес, хотя совсем не был в этом уверен. — Посмотри на карту, — ткнул пальцем в наше местоположение. — Вот тут мы, а вот тут ураган. Нас чуток заденет, но не критично… вот черт!

Только я успел всех обнадежить, как оранжевые зоны на карте окрасились в красный, жёлтые — в оранжевые, а безопасные — зелёные, совсем пропали.

— Что это значит? — испуганно спросил Алан, взглянув на меня как загнанный в угол хорёк. — Сергей Витальевич?

Такие большие глаза я видел разве что у Айлин, когда она поняла, что я капитан.

— Это ты мне скажи, ты же вроде мастер по маршрутам, — сухо сказал, не находя повода скрывать суровую реальность.

— Тут… тут наш лагерь, из которого мы ушли, отмечен красным… это значит…

— Это значит, что связь скоро пропадёт, и останется только одна главная частота, которую раздают спутники на орбите. А остальной связи не будет, — закончил я за Алана, а то он никогда не сподобится закончить фразу.

И только я это сказал, как интерактивная карта погасла вместе со всеми опасными зонами.

— Это значит, — в ужасе сказал Алан, — что лагерь уничтожен.

— Да, так и есть, — пробасил я в ответ. Вердан встрепенулся и выполз из-под одеяла, не менее испуганный. — Лагеря больше нет. Жалко ребят. Надеюсь, кто-то из них смог спастись. Черт, как задницей чуял!

— Если бы мы не ушли из лагеря… — тихо прошептал Вердан, но тоже не осмелился закончить фразу.

Такой же опасливый, как Алан. Трудно мне придется с этими ребятами...

— Но синоптики… — прошептал Алан.

— Никогда не верь синоптикам, — отрезал я. — Это гадатели на воде. Бартоломея всё ещё планета, которую никто не смог усмирить. Если бы мы не ушли — умерли бы и мокрого места от нас не осталось, — закончил я за него, и в палатке повисла гробовая тишина, гонимая только завыванием ветра.

Так мы сидели довольно долго, и я отчаянно размышлял, что же мне дальше делать.

Увести группу в конец сектора? Возможно. Подальше от бури — так удастся её переждать, а потом вернуться в лагерь на пепелище, но зато там уже будут работать спасатели.

Или выйти в соседний сектор, где урагана нет вообще, но зато он опасен, кишит всякими тварями и этой пресловутой Вернелией. Опасное растение… на первый взгляд, это отвратительное решение, но я не знал, насколько сильно разыграется ураган… при таком раскладе он вполне мог зайти и на наш периметр.

Однако я не успел принять хоть какое-либо решение, как наши рации ожили:

— Внимание, «SOS», всем, кто слышит этот сигнал. Внимание…

Хватаю свою рацию и даю ответ:

— Внимание, приём, — говорю. — На связи капитан исследовательской группы Белевский Сергей, приём.

— Слышим вас, капитан, — отозвались с той стороны.

— Что у вас случилось? — спрашиваю, зная, что если рация заработала на общей частоте, то девчонки тоже слышат наш разговор. — Пожалуйста, коротко. Ураган набирает обороты, связь может оборваться в любой момент.

— Говорит генерал Альвен Центавра. Наш космолёт попал в стихию, и мы свернули с маршрута. Но стихия нас задела, — помехи. — Повторяю, стихия нас задела. Космолёт вошёл в штопор, и мы упали в периметре 6… — снова помехи. — Координаты высылаю на табло. Есть повреждения, требуется ремонт, но…

У меня сердце пропустило удар.

— Говорите! — кричу.

— Вокруг нас заросли Вернелии Индиго в период полного цветения. Если мы откроем шлюзы, при первой же вспышке нам конец, — сказал генерал. — Ремонт изнутри невозможен, повторяю, ремонт изнутри невозможен… и гормональных ампул у нас нет.

Я знал, чем это чревато для генерала и его команды… и потому задал самый логичный вопрос:

— У вас есть женщины на корабле?

— Нет, — ответил капитан, и я услышал грусть в его голосе. — Нас двадцать три человека, включая трёх несовершеннолетних. Воздуха, еды и воды хватит на неделю. А дальше…

А дальше они откроют шлюз, вдохнут пыльцу и умрут при первой же вспышке. Судя по тому, что поднялся ураган, грядет серия сильных солнечных вспышек. Им всегда предшествуют бури.

Женщин на борту у них нет, значит, гормональный всплеск им никак не получить. Может, продержались бы на сексе недельку-другую. Да только незадача — на борту одни мужики, а тут как бы без вариантов.

Да еще и дети... полная засада. Точно не вариант, даже при наличии женщин.

— Чем вы можете нам помочь, капитан? — спросил меня генерал, а у меня слова застряли в горле.

— Стихия задела несколько секторов, к вам просто так не подобраться… — сказал я и осекся. — Никому, кроме нас…

— У вас есть терминатор Вернелии? — спросил генерал.

Терминатор — это такая штучка, которая вызывает усыхание растения и нейтрализует его яд. Занятная разработка отдела кибернетики, вот только у нашей группы ее не было…. Но у нас было кое-что другое. Вернее, кое-кто.

Айлин — живое оружие против этого смертельного растения. Она могла спасти пятнадцать человек, если только я решу отправить группу в спасательную операцию.

Если только…

— Капитан? — генерал ждал моего ответа.

— Нет, — отрезал я. — Терминатора у нас нет.

На той стороне связи повисло тягучее молчание. Только что я сказал им, что они умрут. Через неделю они вынуждены будут открыть шлюзы, и тогда всем конец. Стихия будет бушевать ещё не менее трёх недель… никто из спасателей с "большой земли" не возьмётся прибыть к ним, да просто и не сможет.

Я поднялся с места, направившись к входу.

— Куда вы, капитан? — с беспокойством спросил Вердан.

— Не мне решать, помогать им или нет, — отрезал я, обернувшись. — Это решать только Айлин.

Только я вышел из палатки и выпрямился, как на меня чуть не налетел ещё один ураган — возбуждённый, трепетный, с огромными голубыми глазами. Айлин так быстро тараторила, переходя с эсперанто на керимский и обратно, что мне пришлось её остановить:

— Айлин, я не понимаю тебя. Успокойся, пожалуйста. Вот так, да… хорошо… что ты хочешь мне сказать?

— Я могу! — на выдохе произнесла моя принцесса. — Я всё могу!

— Там огромные заросли Вернелии, ты это понимаешь? — мрачно сказал я. — Придётся вычистить очень большую площадь, чтобы вся пыльца улеглась…

— Я могу, — еще раз мяукнул котенок. Так уверенно, что я даже поверил. — На Баллу я убирала сорняки с виноградников, а ещё подготавливала рощу для яблонь.

— Какую рощу? — обескураженно спросил.

— Верейновую. Это что-то типа земных ёлок.

— Ты хочешь сказать, что можешь зачистить целый лес деревьев? — поразился.

— Конечно, — совершенно невинно ответила принцесса. — А что такого?

— Если так… мне остаётся только поверить тебе на слово. Хотя я видел, на что ты способна, — в этот момент я снова почувствовал лёгкий укол страха. Если котенок разозлится, не может ли она сделать так, чтобы и у человека что-нибудь отсохло? Отметил про себя, что лучше котенка не злить. — Значит… деревья. Тогда несколько вернелий для тебя не помеха.

— Вовсе нет! — воскликнула счастливая Айлин, перекрикивая вой ветра. Она вся съёжилась от холода, потому что выскочила из палатки в чём была.

— Пойдём за мной, — позвал Айлин за собой.

Мы забрались в палатку, и я немного промедлил, не решаясь нажать кнопку рации.

— Айлин, ты уверена? — спросил её, отчаянно не желая вести принцессу по опасному участку джунглей и подвергать опасности. Но там пятнадцать человек, включая детей…

— Уверена! — кивает котенок. — Я знаю, вы нас доведёте.

Грустно улыбнулся. Нажал на кнопку.

— Прием, — позвал я в рацию.

— Капитан Белевский? — услышал знакомый голос генерала.

— Так точно, — ответил. — В моей группе есть телепат с профилем растениеводства.

Секундная пауза, с той стороны связи с трудом переваривали полученную информацию. Через несколько мгновений кто-то на заднем плане хихикнул, кто-то закричал: «Ура!», а кто-то поблагодарил Бога. И только генерал, в свою очередь, сохранил напряжённое спокойствие и спросил:

— Телепат способен уничтожить заросли растения, чтобы оно не отравило нас?

Я посмотрел на Айлин, такую счастливую и восхищенную, будто это она потерпела катастрофу и узнала, что у неё есть шанс на спасение. В груди отчаянно заныло так, что стало трудно дышать.

Судя по координатам, добираться до потерпевшего крушение космолёта примерно двадцать километров.

Двадцать километров по зачищенному сектору — полдня пути. С остановками, перекусами, беспечными разговорами и рассматриванием бабочек.

Двадцать километров по опасному сектору — хождение по лезвию ножа, где за каждым папоротником кроется опасность.

Я не мог подвергнуть Айлин такой угрозе, просто не мог.

Но двадцать три жизни…

— Да, — ответил я твёрдо. — Телепат может зачистить периметр, чтобы освободить вас. Выдвигаемся с первыми лучами рассвета. Ждите.

Глава 12. Айлин. Ревность

Над беспокойными джунглями взошло солнце. Небо было пасмурным, поэтому оно еле проглядывало сквозь серые облака, и далеко на горизонте виднелись завихрения воздуха. Сергей Витальевич сказал, что это торнадо. И что нам нужно выходить как можно быстрее, потому что он не уверен, что здесь безопасно.

— Хотя в периметре, куда мы идем, ещё опасней, — сказал он, собственноручно проверяя наше снаряжение. — Вроде, всё на месте. Надеюсь, вы хорошо выспались, потому что остановок сегодня не предвидится. Нужно идти быстро, пока какая-нибудь тварь не собралась нами полакомиться.

— Какая тварь? — с испугом проверещала Глория, плотно застегивая походный комбинезон. Становилось холодно.

— Почём мне знать? Их тут полно. Я, конечно, хорошо изучил фауну этой планеты, прежде чем отправиться сюда пасти студентов, но кто попадется нам на пути, знать не могу, — Сергей взвалил тяжёлый рюкзак на плечи. — Натиана! Проверь ещё раз бокс с гормонами.

— Они на месте! — проворковала Натти, отдав Сергею честь, как дурочка.

Мне всё больше и больше не нравилось, как она себя ведёт. А после того, как она заявила, что хочет соблазнить капитана, так вовсе захотелось всё рассказать Сергею Витальевичу, и ещё кое-что… например, прорастать лианы ей в спальный мешок и подвесить за ноги на каком-нибудь дереве. Или посыпать пыльцой остролистой водянки ей в чай, чтобы она сидела под кустами и не думала, как бы лечь Сергею в постель.

Уж тогда ей точно будет не до близости, и капитан даже не соблазнится Натти, которая только и будет примечать, под каким кустиком ей присесть. Когда я обдумывала эти мысли, мне на какое-то время становилось хорошо, и я вожделенно поглядывала на лианы, которые так послушно реагировали на мою телепатию… а потом пугалась.

Ну как же так можно? Это же преступление! Сама от себя такого не ожидала. Если капитан соблазнится её прелестями, значит, это будет его выбор. Глупости все это. И потом, пыльца в чае только замедлит нас.

Понимая, что так нельзя, мне становилось немного грустненько. Но я знала, что так будет правильно, и уже внутренне смирилась, что Сергей пустит к себе в постель Натти. Ком подкатывал к моему горлу, так хотелось плакать.

— А не лучше ли нам остаться здесь, Сергей Витальевич? — с опаской спросила Глория, когда мы уже зашли в джунгли.

— Нет, — отрезал капитан. — Буря погонит всякую живность в безопасный сектор, и он уже перестанет быть безопасным. Если я оставлю вас здесь и возьму только Айлин, вы можете встретить кого угодно, и скорее всего, станете обедом. Оружие есть только у меня. Так что держитесь ближе и не задавайте глупых вопросов.

— Если бы у меня было оружие… — задумался Вердан, переступая через гнилую корягу. — Я бы всё равно не выстрелил. Вообще не знаю, как им пользоваться.

— Глория так визжала в прошлый раз, когда увидела змею, что, скорее всего, она бы убила её ультразвуком, — рассмеялся Алан. — У неё бы башка лопнула, вот тебе и оружие.

Ребята рассматривали всё вокруг и болтали так беспечно, будто это была просто пешая прогулка. Я молчала и старалась не отставать.

— Советую быть потише, — предостерёг Сергей Витальевич. — Ваши разговоры отлично напоминают хищникам, где ходит их сегодняшний обед.

После этих слов мальчишки сомкнули рты, а Глория перестала дышать, пробираясь через заросли, словно мышка. Я тоже испугалась, но только на секунду. Потом вспомнила, что рядом с нами отважный капитан, который всегда защитит нас, и тут же успокоилась.

Сергей сказал идти позади, держась примерно в двух метрах от него. По этому поводу я испытала грусть — хотелось встать рядом, даже если нельзя ни о чём говорить. Почему-то мне хотелось быть ближе к капитану, чтобы видеть его глубокие серые глаза… В них было столько уверенности, мужественности и ума, что я плыла каждый раз, когда он смотрел на меня.

Сергей шел впереди, рубя на пути тяжёлые листья папоротников и пальм, и каждый раз предупреждал нас, если по пути попадались бревна, камни или какая-нибудь лужа, в которой можно было утонуть, если вдруг наступишь.

Джунгли окружали со всех сторон, в воздухе пахло цветами, зеленью и прелым опадом. Он хрустел и чавкал под ногами с каждым шагом. Здесь, в самой гуще зарослей, становилось влажно, и стало гораздо жарче. Так что Натти, будь она неладна, опять расстегнула свою куртку и буквально вывалила свою огромную грудь наружу.

Не успела я сделать ей замечание, как она подскочила, как козочка, и поравнялась с капитаном. А в этот момент мне стало так горько, что я всерьез задумалась о пыльце в её чашке, забыв о всех "нельзя". В конце концов, водянка очищает организм. Натти не помешает сбросить лишнее, а то ест всякую ерунду. Вон, какие бодрые отрастила…

Покраснела, и меня бросило в жар. Нельзя, нельзя так думать! Свой дар я использую только во благо.

Но как же хотелось собрать немного пыльцы…

— Ой, а тут не так опасно, — проворковала Натти, специально сделав голос потише, будто это могло помочь нам не обнаружить себя. — Джунгли как джунгли, просто очень густые.

— Я, кажется, ясно отдал приказ, — тоже негромко, но очень свирепо ответил Сергей. При таком тоне, если бы он был адресован мне, я бы точно испугалась и замолчала. Мне и сейчас стало немного страшно от его тона, но Натти было всё равно.

— Ой, а я с вами хоть на край света, — сказала Натти накрашенными губами. Яркую боевую раскраску она произвела уже по пути. Откуда только силы берутся? — Вы такой важный, и знаете много. Ведёте нас по безопасному маршруту…

— Безопасному? — нахмурился Сергей и оглянулся. — А ну стоять!

Всё встали, словно вкопанные.

— Если кто не в курсе, что нужно чётко выполнять приказы, я вам кое-что покажу. — капитан поднял камень с пожелтевших листьев тропического опада, прицелился и бросил на открытую перед нами лужайку из таких же листьев. Камень завис несколько мгновений в воздухе, упал на листья, полежал немного, а потом… бульк — и исчез!

— Что это? — со страхом спросила, не смеясь пошевелиться на месте.

— Такие «болота» есть на каждой планете, — спокойно ответил капитан. — Они припорошены листьями, довольно плотные. Но как только на них наступаешь — вязнешь, и вырваться уже нельзя. Сначала по щиколотку, потом по колени, пока не засосет насмерть. И чем больше ты вырываешься, тем больше вязнешь. Так что думаете, я вам тут шутки шучу? Идёте строго за мной — след в след, и рты на замок!

— Хорошо, — как-то одновременно ответили все и тут же замолкли.

Вокруг повисла гробовая тишина. Сергей прислушался, настороженно оглянулся, потом посмотрел на приборы, не менее настороженно отмечая что-то. Приборы ничего не показывали, но капитан всё равно приложил палец к губам, чтобы мы и пискнуть не смели.

— Так, все назад, — отдал приказ Сергей. — Только медленно, без резких движений. Если кто-то побежит — пристрелю собственными руками.

Мы перестали дышать. Что такое он говорит? Дрожь пробрала нас, и мы отошли от него на несколько метров, включая бесстыжую Натти. Она казалась испуганной и растерянной. В этот момент я отчасти почувствовала радость, хоть мне и было очень страшно.

— Что такое, Сергей Витальевич? — спросил испуганный Алан. — Приборы молчат, тут никого нет.

— Заткнись, — отрезал Сергей и снял импульсник с предохранителя.

Мы все съёжились, собравшись в кучку и прижавшись друг к другу, как цыплята. Сергей Витальевич заметил кого-то? Услышал? Или увидел? Но это же невозможно, тут никого нет. Приборы молчат, и вокруг абсолютная тишина, даже птицы молчат и сверчки. Молчат… тишина…

И тогда до меня дошло, что именно тишина и насторожила капитана! Тут кто-то есть! Такой опасный, что его испугались все животные вокруг.

— Ррррр, — прорычал Сергей, словно настоящий зверь. — Гор, ууу…

Что это он делает? Капитан начал рычать, выть и щёлкать губами, будто имитировал чей-то звериный язык. При этом он навёл заряженный импульсник на папоротниковую чашу, вглядываясь в зелёную пустоту. Никого не было… или?

— Ррррр, — услышали мы тихое рычание, такое низкое и почти неслышимое, что я едва уловила его. — Ууууу…

И тут из джунглей выходит какое-то странное существо с фиолетовой кожей, словно из ниоткуда. Сначала оно было наполовину прозрачным, отражая кожей окружающий пейзаж, потом зелёным, имитируя растительность, которая его скрывала, а потом перестало прятаться и вышло из зарослей, бесшумно ступая мягкими лапами по сухим листьям.

— Рррр, — будто ответил ему Сергей, а затем что-то подключил на поясе и нажал пару кнопок на приборе. В воздух вонзился оглушительный свист. Я зажала уши, пронзённая этим противным звуком, и присела, не в силах вынести это.

— Хватит, хватит, — шептала, чувствуя, как у меня начинает закипать мозг.

— Ууууааааа! — возопило чудовище, похожее на большую фиолетовую четырёхлапую пантеру с горящими неоновыми глазами, с шипами на коже и странными отростками, торчащими из головы. — Ааааррррх!!!

Вышло оно, мотая головой и топая огромными лапищами по земле. А потом подпрыгнуло, повернувшись вокруг своей оси, словно волчок, увлекая за собой длинный хвост с шипом на конце, ещё раз рыкнув в нашу сторону, и бросилось прочь. Когда оно скрылось в гуще зарослей, Сергей тут же отключил приборы.

— Как вы догадались? — дрожа, спросила Глория.

— Не бойся слишком шумных джунглей, — сказал Сергей. — Бойся слишком тихих.

— Кто это был? — спросил Вердан, проверяя, не описался ли он. Нет, мокрота на его штанах — всего лишь роса, упавшая с соседнего листа.

— Эллария вульгарис — ответил Сергей. — Тихий хищник. Имеет ядовитые шипы и кожу, устойчивую к импульсным зарядам. Оружие такого не возьмёт. Слабое место — высокие частоты с определённой периодичностью. Сам я такие взять не могу, так что пришлось использовать приборчик. Простите, девушки, что пришлось немного помучиться.

— Какой вы галантный, — подскочила к нему Натти, тут же воспользовавшись ситуацией.

— Не задерживаемся, — отчеканил Сергей. — Вперёд.

— Натти, Сергей Витальевич сказал не болтать, — не выдержала я, когда эта фифа так и липла к нему, и даже не застегнула свой комбинезон, продираясь среди джунглей.

Натти только фыркнула в ответ.

— Через километр обрыв, — объявил капитан. — Держимся все на пять часов.

— А пять часов — это где? — наматывая локон на палец, проворковала Натти.

— Пять часов — это туда, — вздохнув, Сергей показал направление ладонью. — Там на карте располагается бревно, переваленное через пропасть. Пилигримы используют его вместо моста. Так… Натиана, иди к ребятам. Ещё раз ослушаешься — я…

— Дадите по попе? — проворковала Натти. — А я не против.

— Займите своё место, кадет.

Сергей старательно не обращал внимания на её выпады и приставания, несколько раз отправляя её назад, но она, такая неугомонная, всё равно подбегала к нему, чтобы показать свою грудь. Даже усталость на неё не действовала. Я уже приглядывала пару лиан, которые помогли бы её дисциплинировать. Вон те, тонкие и мясистые, очень хорошо бы подошли…

Но не успела я подумать об этом, как земля под нашими ногами затряслась. Через несколько мгновений мы услышали какие-то удары, будто большие камни падали на землю с большой высоты.

— Что это? — закричала Глория.

— Велигозавр, — вынес вердикт Сергей, глядя на приборы.

— Что нам делать? — запаниковал Алан. — Молчать? Не двигаться, притвориться мёртвыми?!

— Нет, — холодно ответил Сергей, и мы услышали грозный рёв за несколько десятков метров от нас. Он был таким громким, что заложило уши. — Притвориться мёртвыми не получится. Они и падалью не брезгуют. Тут только один выход, — Сергей оглянулся на нас решительным взглядом. — Бежать!

Глава 13. Айлин. Бежать

Дыхание сперло, сердце стучит как бешеное, воздух с трудом входит в лёгкие. Мы срываемся с места и бежим на пять часов, как и сказал капитан. Сергей ещё прокричал, что мы должны преодолеть пропасть, и если кто-то испугается, бояться продолжит в пасти у огромной ящерицы. А дальше я уже не слушала.

Кажется, я бежала в какой-то другой реальности, где вокруг меня скакали джунгли, раздавался ужасный рев динозавров, а рядом визжали испуганные девчонки с накрашенными губами, падая и поднимаясь вновь.

В какой-то момент я поняла, что с нами нет Сергея. Он остался там, где-то далеко позади, и через какое-то время я услышала звуки выстрелов. Увидела вспышку посреди зарослей, а затем услышала такой злобный и неистовый рев, что почему-то закричала. Попятилась назад, запнулась о какую-то корягу и рухнула вниз.

— Вставай! — крикнул Вердан, появившись рядом, будто из ниоткуда. — Капитан сказал не останавливаться!

Вердан подхватил меня на руки и поставил на ноги, но я едва могла стоять от страха.

— Очнись, — потряс он меня за плечи. — Бежать надо! Капитан ненадолго их задержит, он сам сказал, что единственный способ выжить — это не попасть ящеру в пасть!

Лихорадочно закивала головой. Вердан сорвался с места и дал деру. Я оглянулась, в надежде увидеть Сергея, но вокруг были только заросли, и я не разобрала даже его макушки. Только вспышки выстрелов где-то вдалеке… а потом справа что-то мелькнуло, махнув длинным, кожистым и острым хвостом, и я зашлась в панике.

Это было что-то небольшое и очень юркое, и наверняка быстрее, чем я. Почувствовала, будто меня чем-то ошпарили, адреналин пошел по венам, и в ногах вдруг откуда-то появилась сила, прогнав вялость и ватную слабость в коленках. Если не убегу — меня догонят и съедят!

И я побежала, не обращая внимания на камни под ногами, на бревна, которые я перескакивала с удивительной лёгкостью, и даже папоротники меня не останавливали, ударяясь о грудь и ноги. Я думала только об одном — добежать до обрыва.

Километр — это не так много, осталось всего ничего. Вот я уже вижу просвет там, вдалеке. Всего лишь обрыв, который можно перейти по большому бревну, и ты будешь спасена…

Обрыв…

Большая расщелина в скале, под которой разверзлась бездна…

Когда до обрыва оставалось всего несколько метров, я вдруг остановилась, словно вкопанная.

Нет, я не смогу. Это невозможно.

С детства я боялась высоты, очень сильно, до колик в животе. Она пугала меня, мне казалось, что падать очень страшно, и, если упадешь, очень больно ударишься о землю. Когда я оказывалась где-нибудь на балконе или около обрыва, то пугалась и сильно зажмуривалась.

Даже отсюда я видела, насколько широкая трещина была в скале, и насколько длинное дерево было перекинуто через неё. Массивный ствол уже покрылся мхом и чуть подгнил, и поэтому немного прогнулся под собственной тяжестью вниз так, будто вот-вот рухнет.

Я стояла в зарослях папоротников, дрожа, и сила из моих ног в одно мгновение испарилась. Чувствовала себя какой-то глупой оловянной статуей, которая приросла подошвами к камням огромной скалы. Да, она была именно такой — огромной и отвесной, и по её краям свисали вниз длинные лианы с мелкими лепестками.

Понимала, что если останусь стоять здесь, меня обязательно сожрут юркие динозавры, которых я видела в зарослях. Читала где-то, что больших динозавров иногда сопровождают динозавры поменьше — они нечто вроде падальщиков или охотников за мелкой и беззащитной добычей.

А я именно такая — мелкая и беззащитная!

Сделать шаг, только шаг…

Алан, Вердан и Глория были уже почти на той стороне. Натти только начала идти по бревну, широко расставив руки и ловя баланс. Если они могут, то и я смогу. Чем я хуже?

Вздохнула, набралась смелости и…

— Ааа! — закричала Глория и сорвалась вниз. Она успела зацепиться за лианы на скале с той стороны обрыва, потому что уже почти преодолела его.

Ребята, которые уже перешли на ту сторону, быстро подскочили к обрыву и вцепились в её куртку, пытаясь затащить Глорию на скалу.

Это зрелище окончательно отбило у меня желание быть храброй. Я опять оцепенела, глядя, как Натти балансирует на бревне, словно циркачка.

— Ну давай же, — шепчу сама себе, — ты же не такая трусиха, иди...

Но я оказалась именно такой — трусихой. Не могла преодолеть свой страх.

Джунгли резко обрывались у расщелины, и продолжались там, за обрывом, а над ним плыли далёкие перистые облака. В таком голубом и ярком небе, что слепило глаза. В этой части периметра нет бури, не дул ветер, и даже не было намека на пасмурность неба. Солнце счастливо грело джунгли, раскаляя камни, а там, внизу, на дне расщелины, шумел горный ручей.

Я не могла, просто не могла.

Вцепилась глазами в Натти, которая так легко шла по бревну, что казалась просто какой-то ловкой кошкой. Удивлённая, почему она ничего не боится, я не могла сделаить и лишнего вздоха.

И тут… случилось что-то странное. Натти вдруг остановилась и пристально посмотрела на ребят, которые затаскивали Глорию на скалу. Они были так заняты, что не глядели по сторонам. А вот Натти очень даже глядела.

Она посмотрела вниз, на бурную горную речушку, вправо, потом на меня, влево. Вернее, не на меня, а на джунгли, потому что я затерялась среди папоротников. Меня она точно не могла заметить, потому что я была очень маленькая, и куртка у меня была зелёная.

И вот тут-то она и делает какую-то ерунду.

Натти отстегивает металлический бокс от пояса — тот самый, который Сергей Витальевич так хранил, — и бросает его в пропасть!

От неожиданности я раскрыла рот и хотела закричать, но из горла вырвался только хрип.

После того как Натти выбросила лекарство в пропасть, быстренько развернулась и мигом, мелко перебирая пяточками, добиралась по бревну до той стороны.

Она что, с ума сошла, в панике подумала я, зачем она это сделала?!

— Чего встал, кадет?! — услышала я над ухом и вдруг почувствовала, как меня подбрасывает в воздух.

— Сергей Витальевич! — закричала, чувствуя, как висну в его крепких объятиях. Капитан подхватывает меня на руки и несёт к пропасти с огромной скоростью. — Мне страшно! — кричу. — Я не могу!

— В твоей анкете указано — страх высоты! — кричит Сергей. — Всё будет хорошо, красавица, ты главное, глаза закрой.

Красавица… он назвал меня красавицей.

Вдруг я так зарделась, что дыхание сперло. Хорошо, что за нами гонится ящер, и Сергей Витальевич не видит, как я покраснела.

Зажмурилась бы, чтобы не видеть пропасть, но не могла оторваться от сосредоточенного, серьёзного, мужественного и красивого лица нашего отважного капитана. Я так завороженно его разглядывала, что не заметила, как Сергей, перемахнул пропасть прямо со мной на руках, уверенно держа баланс.

Невероятно, насколько он силён, отважен, самоотвержен.... и как хорошо держит равновесие!

Но и я совершенно не сопротивлялась, обомлев в его объятиях на сильных мускулистых руках и чувствуя себя лёгкой пушинкой. Он нес меня так, будто я и не весила ничего.

Когда мы оказались на той стороне, он быстро поставил меня на землю и развернулся, тут же сделав еще один выстрел.

Я отшатнулась, закрыв уши руками. Из джунглей выглянула огромная зубастая голова Велигозавра, который клацнул зубами так страшно, что задрожало в груди. Импульс оружия динозавр смахнул хвостом, будто это всего лишь надоедливая муха.

Глория закричала, Натти тоже, а я — нет, испугавшись, что снова потеряю голос. Хватит с меня криков. С нами наш отважный капитан, чего бояться?

Велигозавр двинулся вперёд и чуть не упал. Камни посыпались с обрыва, он рисковал свалиться вниз и разбиться прямо об острые камни горной речушки. Велигозавр ещё раз зарычал, досадливо помотал головой, сверкнул глазищами и пошёл прочь, мотнув длинным шипастым хвостом. Он шёл тяжело, сотрясая землю пудовыми шагами.

Из джунглей выглянули его прилипалы — небольшие ящерки с острыми хвостами и маленькими лапками спереди. Они сновали вдоль обрыва, примериваясь, как бы его преодолеть. Некоторые из них приметили бревно и зарычали, желая перемахнуть обрыв так же, как и мы. Тогда Сергей Витальевич, не раздумывая, выстрелил по бревну.

Бревно раскололось и рухнуло вниз, разбрасывая вокруг гнилую щепу. Вместе с ним вниз полетела ещё пара мелких ящериц, а остальные погоготали немного, недовольные, что их обед убежал, и скрылись вслед за Велигозавром.

— Никто не ранен? — спросил Сергей, осматривая нас с головы до ног.

— Да вроде нет, — сказал запыхавшийся Алан. — У Глории пара ссадин, она чуть в пропасть не свалилась. Испугалась сильно, а так — нормально. Девчата, вы как?

— Я… я хорошо, — отозвалась Натти. — Просто отлично.

— Айлин? — Сергей посмотрел на меня внимательно.

«Она выбросила гормоны в пропасть», — хотела я сказать. — «Я видела, как она отстегнула от ремня бокс и выкинула его специально».

Надо было сказать, я знала, что так будет правильно. Но мы только что спаслись от ящеров, в нашей крови бушевал адреналин, капитан спас нам жизни в очередной раз, и я понимала, что он точно разозлится, если узнает правду о Натти. Тогда ей не сдобровать. Она может полететь в пропасть вслед за металлическим боксом, потому что этим своим действием она фактически убила нас. Всех…

Я должна была оправиться от шока и решить, что делать дальше. Но сказать, что Натти вынесла нам всем приговор, я не могла, пока не узнаю настоящую причину ее ужасного поступка.

Только… когда же ближайшая солнечная вспышка?

Глава 14. Айлин. Правда

— Ну, если никто не ранен, привал пять минут, и продолжаем путь, — Сергей вытер вспотевшее лицо тыльной стороной ладони, а затем поставил оружие на предохранитель. — Немного отдохнём и двинемся дальше, нужно добраться до водопадов к закату. Там есть пещеры, где можно спрятаться от хищников и нормально переночевать. Через пару дней мы доберёмся до потерпевших крушение.

Я сидела на камнях вместе с остальными, переводя дыхание и размышляя, что мне делать дальше. Лекарств у нас нет — это скоро выяснится. Натти не спешила сообщать об этом Сергею Витальевичу и просто тихонько примостилась на краю скалы, болтая ногами в пропасти, как беспечная дурочка.

Понятия не имела, что у нее на уме. Она выглядела такой счастливой, что мне хотелось надавать ей тумаков. Надеюсь, в ближайшее время не будет вспышек, и мы успеем добраться до потерпевшего крушение космолета без каких-либо проблем.

Всё то время, пока мы отдыхали, наш капитан пристально следил за джунглями и ровно через пять минут дал команду идти дальше. Устало вздохнув, мы встали и поплелись за ним.

— Повезло вам, ребята, — бодро говорил капитан, время от времени снисходительно останавливаясь, чтобы подождать нас. Мы все устали и мечтали только об одном — отдохнуть как следует и поспать. — Этот участок джунглей не такой тяжёлый, да и до водопадов осталось совсем немного. — Через некоторое время он остановился в последний раз. — Слышите воду?

И действительно, вдали послышалось тихое шуршание воды, а через некоторое время оно стало ещё громче. Это шумели водопады, падая с отвесных серых скал, оплетенных лианами.

— А я слышу! — радостно воскликнула Глория. — Не больше километра, зуб даю! Ох, как же я устала, быстрее бы присесть и выпить горячего чаю… А там точно безопасно, Сергей Витальевич?

— Я установлю датчики движения на выходе из пещер и на побережье озера, в которое впадают водопады. Тогда я смогу лучше контролировать периметр. Не волнуйтесь — мышь не проскочит.

Через полчаса мы наконец добрались до места назначения.

— Ух ты, вот это да! — воскликнула Глория, буквально раскрыв рот от удивления. — Какая красота!

Когда последние листья папаротников расступились, перед нашими глазами предстало райское место, похожее на колыбель какого-то гигантского младенца. Водопады стекали шелковистой тканью с каменистых склонов, вспенивая огромное глянцевое озеро внизу.

Конструкция этого места походила на люльку с дном в виде прозрачного озера, а по бокам скал зияли рты пещер, тёмные и прохладные, как вечерние сумерки, предвещающие ночь. Озеро гигантской «люльки» было настолько прозрачным, что можно было видеть, что творится на его дне. Темные водоросли растянулись длинными стеблями по воде, а между ними петляли юркие оранжевые рыбки.

Это место выглядело безопасным и очень красивым. Высокие стены скал ограждали его от джунглей, защищая озеро от динозавров и других крупных хищников.

— Спускаемся и делаем привал, — отдал приказ Сергей. — Девчата, можете привести себя в порядок, искупаться. Парни, за вами костер, а я обойду периметр и изучу пещеры. У нас целая ночь, чтобы отдохнуть.

— Ура! — воскликнула Натти и сверкнула глазами в сторону капитана.

Какая же она невозможная! Мы прошли почти пять километров без остановок, и это после того, как спасались бегством от динозавров, а ей все одно. Она стреляет глазками и кокетничает с капитаном… мотор у нее в одном месте, что ли?

Пока ребята разводили костёр, а Сергей Витальевич ставил датчики движения по периметру, мы плескались у самой кромки воды, на мелком песочке у озера, облегчённо вымачивая усталые пятки.

— Какое блаженство, — Глория закатила глаза от удовольствия. — Я думала, у меня подошвы отвалятся. Все ноги стерла, пока сюда шли.

— Да, очень хорошо, — я окунула ножки в прохладную воду, и мягкие потоки лизнули мою разгорячённую кожу.

Ноги сильно болели, но после соприкосновения с прохладной влагой боль как рукой сняло. Солнечные зайчики играли на поверхности озера, слепя глаза и заставляя улыбаться.

— А сегодня ночью будет ещё лучше, — хихикнула Натти.

— Ты о чём? — спросила Глория, а я поджала губы от досады.

— По дороге сюда я видела токсичную Вернелию, — сказала Натти. — Это значит, что мы надышались пыльцой.

— Да ладно! — испугалась Глория, а я, кажется, начала кое-что понимать…

— Угу, — кивнула Натти. — У нас точно превышение концентрации. — Она посмотрела на свой браслет и широко улыбнулась. — Скоро раздастся сигнал. Буквально три… два… один…

Что-то оглушительно запищало, и меня бросило в жар — мой браслет тоже заорал протяжным звуком. Через мгновения я увидела, как Сергей вдруг спрыгнул со скалы в нескольких десятках метров от нас и стал быстро приближаться. В этот момент я поняла, что Натти была права — мы действительно надышались пыльцой… Более того, эта девчонка всё рассчитала!

У нас не было лекарства с собой. Те единственные ампулы с гормонами, что были у нас в карманах, мы использовали в качестве профилактики ещё вчера. И если в ближайшее время случится вспышка, мы останемся совершенно беззащитны перед разрушительным влиянием токсина. Яд в крови активируется вспышкой, и мы все погибнем!

Если только… нам не придется спать друг с другом, чтобы спастись. Больше не было ни единого варианта получить гормональный всплеск в крови и экранировать действие вспышки. И Натти, видимо, рассчитывала переспать с Сергеем Витальевичем. Потому что у него просто не будет выбора…

— Все сюда! — кричит капитан, и я понимаю, что все серьезно. — Срочный сбор!

Парни бросают костёр и подрываются к нам.

— Сигнал у всех сработал? — спрашивает Сергей Витальевич.

— Да, — говорит Глория.

— У меня тоже пикнуло, — отвечаю я.

— И у нас, — испуганно говорит Алан.

— Да-да, ещё как пикало, — Натти снова наматывает свой дурацкий локон на палец. — Громко так, страшно.

— Это означает, что все мы вдохнули пыльцу Вернелии по дороге сюда, — Сергей Витальевич был таким напряжённым, что я физически это ощущала. — Плохо, очень плохо. Ближайшая вспышка намечается через девять часов. Нужно сделать инъекции, чтобы экранировать действие токсина. Натти, раздай всем лекарства. — Сергей посмотрел на часы на запястье. — Примерно… так… не сейчас, через пару часов. Гормонов должно хватить, чтобы пережить вспышку, — добавил он.

— Сергей Витальевич… — скромно опустила глаза Натти. — А лекарства нет…

— Как это — нет? — хмурится капитан.

— Оно упало в пропасть, когда я переходила через бревно. Я убегала от динозавров, ремешок повредился, а потом порвался прямо над пропастью. Случайно... ужасно, просто ужасно. У нас нет лекарства.

Все испытали шок — наши лица побледнели, и тишина стала гробовой. Казалось, что эта тишина могла похоронить нас заживо. И это было недалеко от правды...

— Чёрт, — не выдержав, выругался громко Сергей. — Плохо, очень плохо! Без лекарства… Чёрт!

Он схватился за голову.

— Как не вовремя! — поддакнула Натти. — Но ведь есть выход, — она подскочила к капитану. — Обменяться гормонами, повысить их количество. Ну… вы знаете, как...

Капитан оглядел нас всех, его лицо было полным растерянности, даже бледным, хоть сам Сергей Витальевич успел загореть за время похода.

— Да, знаю. И вы, как девушки, будете выбирать сами. А мы согласимся с вашим выбором, — сказал Сергей мрачно и посмотрел на меня протяжённым, грустным взглядом, так что сердце сжалось и захотелось плакать, а потом он просто опустил взгляд и повернулся ко мне спиной.

— А как мы будем выбирать пару? — весело спросила Натти. — Чур я первая!

Первая... первая?! Еще несколько часов назад мне хотелось разобраться в ситуации, ведь нельзя голословно обвинять человека в преступлении. Меня так учили, так воспитывали. Но теперь понятно, почему Натти совершила этот ужасный поступок, и я просто не могла оставить это просто так. Пусть Боги Огненных Скал будут мне свидетелями!

Меня охватила такая злость, что я просто не выдержала. Выбирать? Она специально выбросила лекарство, чтобы переспать с капитаном, поставив нашу жизнь на кон! Ради собственного будущего!

— Ты специально это сделала, — напряженно шепчу, давясь слезами. — Натти, ты выбросила этот бокс, я видела.

— Что? — Натти делает большие глаза, с невинным видом. — Ты что такое говоришь?! Клеветница!

— Я не вру. Ремешок не оборвался, ты сама его отстегнула и выбросила бокс.

— Я что, самоубийца?! Зачем мне это делать?! Я хочу жить, а не умирать! — визжит Натти, замахиваясь на меня кулаком. — Я тебе дам, обманщица!

— Отставить, кадет! — кричит Сергей, хватая Натти за руку.

— Ты сделала это, чтобы затащить Сергея Витальевича в постель, — твердо говорю. — Ты сама сказала, что хочешь этого. Я видела, как ты выбросила.

— Чушь! Враньё! — кричит Натти, вырываясь из рук Сергея и желая добраться до меня.

Она хотела причинить мне вред, это ясно.

— Успокойся, кадет! — кричит Сергей. — А ну покажи свои ремни!

Натти вдруг замирает, вздрагивает, а затем быстро отскакивает от Сергея, словно ошпаренная, прикрывая ладонью ремешок на поясе, где был пристёгнут бокс:

— Не покажу…

— Убери ладонь, кадет, — рычит Сергей, глядя на неё исподлобья. — Иначе это сделаю я.

Натти дрожит, трясется, мечется из стороны в сторону… и убирает руку. Там, у неё на бедре, висит совершенно целый ремешок с неповрежденным фиксирующим механизмом.

— Так, понятно, — сквозь зубы цедит Сергей. — Надеюсь, ты понимаешь, Натиана Эрвуд, что совершила уголовно наказуемое преступление. Ты подвергла опасности жизни людей. Знаешь, что ты натворила?!

— Я… я… — шепчет Натти.

— И даю слово, — говорит Сергей, — ты понесешь наказание. Но сначала — ты должна предоставить своё тело для спасения тех, кого обрекла на смерть. Надеюсь, ты понимаешь, что выбирать не придется. Будешь довольствоваться тем, кто останется, или тем, кто выберет тебя. И это точно буду не я!

Я вдруг поняла, что Сергей Витальевич сам все понял. Ох... неужели он замечал повышенное внимание Натти к себе? Более того... оно ему не нравилось! В груди разлилась такая теплота, что захотелось мурлыкать.

Натти обняла себя руками, опустила голову и тихо завыла, роняя горячие слёзы.

— Девочки, слово за вами, — говорит Сергей, поворачиваясь к нам, и у меня перехватывает дыхание. — Глория, Айлин? Кто из вас первый?

— Я… — начала Глория, — я не буду, я не хочу. — Айлин, давай ты, а я за тобой! — прокричала она, пихая меня в спину, словно защищаясь щитом.

Глория оказалась не такой храброй, как я думала, но ведь я ещё более труслива, чем она! Почему я должна первая выбирать, кто станет моим первым мужчиной?

О, боги Огненных Скал! Сердце в груди понеслось как бешеное, когда я наконец осознала, что меня ждёт. Мне придётся переспать с кем-то из группы, чтобы спасти свою жизнь. И это не понарошку, не платонически и совсем не романтично. Не при ночных небесных светилах, не в чарующей обстановке, где близость больше сон, чем правда. Это будет настоящая, взрослая близость, со всеми элементами тесных отношений между мужчиной и женщиной, которые полагаются в спальне в первую их брачную ночь.

Только никакой свадьбы у меня не будет, и брачной ночи тоже.

Это будет секс, который спасёт мне жизнь, но не будет значить ровным счетом ничего. Никаких чувств, никакой привязанности... чистая физиология.

— Айлин? — спрашивает меня Сергей Витальевич, глядя серьёзно своими серыми, пронзительно блестящими глазами. — Времени на раздумья осталось не так много. Кого ты выбираешь?

Глава 15. Сергей. Идеальная

До вспышки оставалось чуть более четырёх часов, и время клонилось к вечеру. Я сидел у кромки воды, на холодном камне, и впервые в своей жизни не знал, что мне делать.

Интуиция моя вконец запуталась, а протоколы по этому поводу и вовсе молчали. Ни в одном уставе не было сказано, что делать с идеальной женщиной из твоих мечтаний и грез, когда она выбирает тебя, а ты к этому просто не готов.

— Я выбираю Вас, Сергей Витальевич, — мелодичный голосок принцессы до сих пор звучал в моей голове, и я до сих пор не мог поверить, что Айлин всё-таки сделала это.

Да, так она сказала: "Я выбираю вас…"

Знал ли я, что так сильно испугаюсь этих слов?

Понятия не имел, почему Айлин выбрала меня. Ведь она робела, боялась и теряла дар речи, как только замечала меня на горизонте. Все время по дороге сюда я наблюдал её большие от страха глаза, когда ей требовалось хоть мельком взглянуть на меня. Её скромное и осторожное поведение не оставляло сомнений, что Айлин старается лишний раз со мной не пересекаться.

Я был просто уверен, что она выберет кого-нибудь из парней, Алана или Вердана. Кого угодно, но только не меня. А когда услышал ответ, испугался, как самый последний трус.

Айлин, красивая, очаровательная и нежная, как белое облачко... идеальная. Ну где она, а где я?

Я даже не знаю ни одного стиха, чтобы прочитать ей этим вечером для успокоения. Почему-то мне кажется, что таким девушкам, как она, обязательно требуется пара рифм перед занятием сексом. Понятия не имел, с чего я это вдруг взял. Просто не знал, как иначе к ней подступиться...

А какие девственницы предпочитают стихи? И вообще, девственницы знают, что они предпочитают стихи перед сексом? Они же им никогда не занимались.

Какой-то бред...

Обхватил голову руками, слушая, как спокойные воды озера тихо плескались о серые камни.

Не мой это уровень, я рисковал что-нибудь поломать Айлин, даже приблизившись совсем ненамного — на расстояние каких-нибудь нескольких сантиметров. Не физически, конечно же, душевно… Она же такая нежная...

Чувствовал себя грубым и неотёсанным мужиком, ведь я ничего не видел, кроме командировок и войны, а Айлин росла в прекрасном мире. Красивом, утончённом, добром… именно том мире, за который такие, как я, воевали, чтобы такие, как Айлин, жили спокойно и не видели всех тех ужасов, которые видим мы.

Наши миры никогда не должны пересечься, это какая-то досадная ошибка, недоразумение… Я должен быть здесь, на земле, а она там, на небушке, сидеть на облаках в пышном платье и петь забавные песенки, а я должен смотреть на нее снизу, слушать и любоваться.

Только реальность оказалась намного суровей. Мир, в котором я живу, всё-таки дотянулся до этого нежного существа и схватил его в свои когтистые лапы.

Виноват. Не уберёг.

— Тебе лучше выбрать Вердана, — сказал я Айлин, наблюдая, как её глаза наполняются слезами. — Прости, кадет, но так будет лучше. Вердан девственник, он лучше подойдёт на роль первого партнёра. Поверь, я не тот, кто должен быть с тобой этой ночью.

"Я не тот, кто достоин прикасаться к тебе", — вот что я хотел сказать, но эта правда звучала бы жестоко даже для меня.

Ведь действительно, Вердан чист, у него ещё не было ни одной девушки. Кто, как не он, больше всего достоин прикоснуться к такому нежному созданию, как Айлин?

Сейчас они ушли в пещеру, которую я специально подобрал для них, и, скорее всего, готовятся к окончательному наступлению ночи. Я попросил Вердана разжечь огонь прежде, чем он прикоснется к Айлин. Не хотел, чтобы она не замёрзла, когда…

При мыслях о том, что Вердан будет трогать ее, меня будто били длинным металлическим прутом.

Вердан прикасается к обнаженному плечу Айлин губами, и я вспыхивал. Внутри меня всё переворачивалось, не мог вынести этой картины даже в своих мыслях...

Айлин выбрала меня…

Выбрала, но до неё у меня было столько шлюх, что она непременно бы разочаровалась, если бы узнала. К тому же, недавно я заразился срамной болезнью, которую, к счастью, вовремя поймали и вылечили, не дав ей развиться как следует. Но разве это имеет значение?

По сравнению с Айлин на мне пробы ставить негде, а она чистая, нетронутая… Я только замараю её собой.

А с другой стороны… она так расстроилась, что это буду не я…

А вдруг Вердан повредит ей что-нибудь? Да, он девственник, но в этом может быть большая проблема. Он ровным счётом ничего не знает, тем более как обращаться с женщиной. Он может не только ерунды наделать, но и покалечить Айлин.

Словно ошпаренный горячими мыслями, я вскочил с холодного камня. Мелкая галька по кромке воды скатилась, издав тихий плеск.

Перед глазами предстала картина: Вердан прикасается к белоснежной груди Айлин с кожей нежнее, чем бархат, и меня ошпаривает ещё раз.

Ну уж нет — Вердан не прикоснётся к ней, первые эмоции Айлин от близости с мужчиной будут принадлежать только мне!

А потом одёрнул себя: нет, вовсе не это является причиной моего решения. Я — более опытен и не причиню девушке боли, вот и всё. Никаких других причин стать ее первым мужчиной у меня нет.

В том, что девчонка была девственницей, у меня не было никаких сомнений.

— Сергей Витальевич? — услышал позади осторожный голос Глории. — Вы… идёте?

— Глория, — повернулся к девушке, она выглядела растерянной. Тоже меня боится… Ей нелегко далось осознание, что я сегодня буду с ней. — Слушай, почему ты выбрала Вердана?

— Он неплохой парень, застенчивый. Мне с ним комфортно, — пожала плечами Глория. — Прыщавый немножко… но ведь это хорошо? Значит, гормонов много. Поможет от вспышки… И потом, бабник у меня уже был, нет в этом ничего радостного. Намучалась я ним, хочется чего-то другого. Пусть в этот раз будет девственник — так я подумала. Но вы решили иначе…

Да, это я решил поменяться и быть сегодня с Глорией, а Вердана отдать Айлин. Хотел как лучше… хотя Глорию это сильно расстроило.

— Ты прости, — сказал. — Всё снова меняется. Я сейчас пойду в пещеру, отправлю к тебе Вердана.

— Правда? — улыбнулась Глория. — Спасибо…

— Угу, получишь своего девственника, — криво улыбнулся.

— Он отрицает это, — хихикнула вмиг повеселевшая Глория.

— Это уже не имеет значения. Жди.

Больше нельзя было терять ни минуты. Я развернулся, быстро направившись в пещеру к ребятам, пока они ещё не успели совершить непоправимое. Почему-то был уверен, что они ещё не успели. Айлин — робкая птичка и ни за что не совершит первый шаг. Вердан — нерешительный девственник, он, поди, и не знает, с какой стороны следует подступиться к женщине. Отправлю его к Глории, она сама знает, за что его схватить. По её глазам видно, что она уже всё продумала.

В пещере меня встретил полумрак, робко разгоняемый светом разгорающегося костра.

Так и есть — Вердан усиленно делал вид, что занят, уже с полчаса разжигая костёр. К слову, костры разжигать он умеет, это ему плюс, а вот с девушками обращаться — нет. Он сам потерял дар речи и делал вид, что не замечает Айлин, укутанную в спальные мешки за его спиной. Она выглядела испуганной и растерянной в свете пляшущего костра.

— Капитан? — Вердан так испугался, что, считай, чуть в штаны не наложил.

— Всё меняется. Иди к Глории, она тебя ждёт.

— К Глории? — ещё больше испугался длинный худой Вердан. — А разве…

— Нет. Айлин выбрала меня, значит, сегодня с ней буду я. Это приказ. Ещё вопросы?

— Нет, конечно, никаких вопросов, Сергей Витальевич, — Вердан встал. — Вот… развёл костёр. Гореть будет долго, рядом ещё хворост…

— Иди уже.

— Я к ней даже не прикасался, честно, — Вердан проходил осторожно мимо меня, буквально повернувшись бочком.

Видимо, заметил мой хищный контролирующий взгляд, поэтому и опасался.

— Да знаю, — кивнул. — Ты и пальцем не тронул Айлин, потому что не знал, что делать. А вообще, можешь не волноваться. Глория сама всё сделает за тебя. Ты только выполняй, что она скажет.

— Да я не девственник, — оправдывался Вердан, а вернее, просто врал. — Ну, честно говорю… честно…

— Испарился.

— Угу.

Вердан сбежал быстро, исчезнув в тёмном выходе из пещеры — внутри сейчас было светлее, чем снаружи.

Я повернулся к Айлин, все еще одетой и нерешительной. Видимо, снять с нее одежду придется мне самому... Девушка, немного заплаканная, вылезла из вороха ткани и отёрла сопливый носик тыльной стороной ладони, счастливая:

— Сергей Витальевич… Вы пришли…

Глава 16. Сергей и Айлин. Прикосновения

Айлин

— Сергей Витальевич…

— Пожалуйста, не называй меня так.

Я смутилась, опустив глаза. Было так неловко… и радостно одновременно. Он пришел! Значит, всё-таки решил провести со мной эту ночь и сделать меня женщиной?

Сердечко затрепетало от мысли, что я всё-таки нравлюсь ему… или… это всего лишь долг?

Спросить бы, да вот только Сергей Витальевич сказал не обращаться к нему по имени отчеству, а как иначе я не знала.

— Капитан? — спросила робко.

Капитан стоял в отблесках костра, и его могучая фигура, казалось, занимала все свободное пространство. Но что бы ни случилось, я верила ему. Знала, что Сергей Витальевич не причинит мне вреда.

— И капитан не нужно… — Сергей слегка улыбнулся своей очаровательной улыбкой, и у меня закружилась голова. Какой же он… обаятельный! Я не могла смотреть на него без смущения и восторга. — Называй меня просто по имени… по крайней мере, сейчас, иначе… кхм… у нас вряд ли что-то получится.

— Почему? — удивилась, буквально задержав дыхание.

— Потому что у меня барьер стоит, — Сергей почесал затылок. — Я начальник, а ты подчинённая. Не положено…

— А для спасения жизни?

— Называй меня по имени. Можно просто Сережа. И не на "вы". Давай перейдем на "ты".

— Хорошо, Сергей Витальевич.

— Айлин…

— Хорошо, Сергей, — меня бросило в жар, и я, наверняка, покраснела. Близость этого мужчины смущала меня и одновременно заставляла трепетать моё сердечко.

Мы остались в пещере одни… Никогда в жизни я ещё не оставалась с мужчиной наедине, только с доктором или с папой. А Сергей был не тем и не другим. Он был… настоящим мужчиной. Сильным, высоким и… Ой!

Сергей снимает одним махом куртку, потом футболку и остаётся только в походных штанах.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела его голым по пояс. Широкие плечи, подтянутый торс, и совершенно ни одного грамма лишнего веса. Разве бывают такие тела?

Я немного раскрыла рот от удивления, ведь такую форму очень сложно держать. Признаюсь, я тайком смотрела соревнования по преодолению препятствий по голографическому проектору федерального канала, и там отбирали лучших из лучших. Это было единственное мое знакомство с мужской физиологией, не считая учебников. И вот, Сергей выглядел как все эти атлеты… нет, даже лучше.

Ох, главное не глазеть, главное не глазеть… поздно.

— Я тебя пугаю? — встревоженно спросил Сергей, в голосе его чувствовалась обеспокоенность.

— Нет, вовсе нет, — смущённо ответила.

"Вы не пугаете меня, Сергей Витальевич", — хотела сказать я, — "просто я никогда не видела такой идеальной формы, как у вас, вживую", — но промолчала. Постеснялась…

Настолько вживую, что вот, протяни руку и прикоснись пальцами, и почувствуешь тепло кожи… к тому же капитан был выше тех атлетов, что соревновались за золотой кубок Арены. Да, они и в подметки ему не годились!

"Это потому что он генсолдат", — вдруг осенило меня. "А генсолдаты крепкие до старости, у них генетика такая..."

Ох, о чем я сейчас думаю?! Глупая какая! Я просто в сильном замешательстве.

— Значит, ты всё-таки решил прийти ко мне, — посмотрела на Сергея с надеждой. — Пожалуйста, скажи мне, что пришел сюда, потому что я тебе нравлюсь.

Если нужно будет — соври…

— Айлин, я не привык врать… — ответил Сергей, будто прочитал мои мысли.

У меня сердце пропустило удар. Если он сейчас скажет мне правду, я просто не выдержу. Я не хочу знать правду!

Вдруг он скажет, что ему не интересна девственница, и он решил отдать меня Вердану только потому, что не хотел возиться с неопытной…

— Ты самое прекрасное, что я встречал в своей жизни, — сказал Сергей, и я просто не могла поверить своим ушам. Он действительно сказал это? — Честность — мой самый большой недостаток, и я знаю, что ещё буду расплачиваться за свои слова. Но говорю как есть. Я ещё не встречал девушки красивей и милей, чем ты. Ты нежная, умная, добрая, и очень красивая. Я просто не хотел тебя пугать.

— Правда? — выдохнула, чувствуя, как к горлу подступают слезы радости.

Неужели это действительно так? И Сергей Витальевич отказал мне только потому, что не хотел меня сберечь?

— Чистейшая правда. Ты боялась меня, и я не хотел… в общем, понимаешь…

— Да, — на моём лице засияла улыбка, а в груди вспорхнули птицы.

Я нравлюсь ему, нравлюсь! Он не считает меня неопытной, он считает меня прекрасной.

А дальше случилась какая-то ерунда. Я правда не понимала, как это произошло. Совершенно не отдавая себе отчёта, я протянула руку к Сергею, а, вернее, к его мускулистому, сияющему в отблесках костра торсу и прикоснулась к нему ладонью…

Я смущалась, дрожала и трепетала, но большое мускулистое тело манило меня…

Подушечками пальцев я почувствовала тёплую кожу, и то, какие твёрдые мышцы под ней. Ох… удержаться бы на ногах.

Понятия не имею, как это произошло….

Сергей

Я даже вздрогнул от неожиданности, когда ко мне прикоснулись тёплые пальчики Айлин, такие маленькие, что походили на кукольные.

Выдохнул с шумом, чувствуя, что от одного этого прикосновения у меня вскипает кровь. Адреналин побежал по телу, сердцебиение участилось… и у меня встал. Удивительно, как одно прикосновение прекрасной женщины может заставить вскипеть кровь.

Не было такого никогда, чтобы я завелся от одного взгляда и лёгкого, почти неосязаемого прикосновения…

— Какой вы твердый, — пискнул мышонок, а я уловил нотки восхищения в её голосе, а вовсе не страха.

Неужели… ей нравится?

— Я везде твердый, — ляпнул я совершенную правду.

Язык мой — враг мой, а честность моя убийца.

Хорошо, что мозгов у меня хватило не сказать про вставший член. Нежные ушки принцессы не предназначены для таких грубых вещей.

Дурак дураком… понимал, что все мозги сейчас у меня собрались в одном месте. Они перекочевали туда вместе с возбуждением, когда девушка коснулась меня своими пальчиками, а её взгляд…

Полный удивления, интереса и лёгкого смущения робкий взгляд Айлин заставлял меня возбуждаться ещё сильнее. Это совсем не то, что я должен ощущать сейчас — я должен чувствовать не дикое возбуждение и желание обладать этим прекрасным существом, а просто выполнить свой долг как профессионал.

Но понимал, что пошло оно все к черту. Я хотел быть с Айлин здесь, сейчас, не как капитан отряда, а как мужчина.

Испугавшись собственной смелости, Айлин одёрнула руку и прижала её к груди. Стесняется… мне нужно как-то подступиться к ней, но я совершенно не знал, как именно. Хотелось, чтобы всё произошло красиво, что ли, чтобы после этой ночи она меня больше никогда не боялась…

Подошёл вплотную к Айлин, она сделала шаг назад, вернувшись в ворох одеял и снова в нём запуталась.

Я не намерен был отступать и отправился за ней — откинул одно из одеял и забрался к ней в её «логово», оказавшись совсем близко.

Протянул ладонь и коснулся шелковистой кожи её покрасневшего личика…

— Не бойся, я тебя не обижу, — почти прошептал. С такой хрустальной вазой нельзя быть грубым, даже громкий голос может её разбить. — Ты когда-нибудь целовалась?

— Нет… — Айлин не смотрит на меня, опустила голову.

— Час от часу не легче…

Айлин оказалась даже чище, чем я думал, но отступать было некуда, да я и не хотел. Теперь только обладать этой красотой. Этот бесценный дар уже никогда от меня не денется, оставшись со мной навсегда.

— Сейчас я сниму штаны, — озвучил свои дальнейшие действия, чтобы её не пугать. — А потом ты закроешь глаза…

— Зачем? — Айлин смотрит на меня большими голубыми глазами, а я прям дар речи потерял от неловкости.

— Штаны снимать буду, — честно признался.

— Вы меня стесняетесь? — спросила совершенно невинно она.

— Ну… нет, просто… не хочу тебя пугать. Ты, наверняка, никогда не видела голого мужчину.

— Не видела, — медленно кивнула Айлин, смотря на меня, словно завороженная. — Но я хочу увидеть… можно, я не буду закрывать глаза?

— Ну… хорошо, — как мне было неловко, словами не передать.

Ни разу в своей жизни я не ощущал того, что ощущаю сейчас — шлюхам было всё равно, голый ты или одетый. Сделал дело — выметайся. А Айлин… совсем другое дело, я даже не хотел смешивать мысли о шлюхах с её образом.

Кое-как снял штаны, не вставая из вороха одеял, почему-то неосознанно прижав ткань к причинному месту, но потом вспомнил, что Айлин хотела посмотреть на меня, и откинул её.

Таких больших глаз я не видел ни у одного живого существа.

Мой член торчал вверх, не просто в боевой готовности, а жаждущий действия, твёрдый, как камень, и переливался розовой мокрой головкой, потому что я уже успел возбудиться так, что смочил смазкой весь член. Теперь он блестел в отблесках рыжего костра и походил на оружие.

— Какой… — прошептала Айлин, опять протягивая свою маленькую ручку ко мне. Она была словно загипнотизированная. —...большой.... и красивый. Даже лучше, чем на картинках по анатомии…

И тут она касается моего члена руками.

— Оооох, — вырывается у меня из груди. Я просто не мог сдержать в себе стихийную волну чувств, которую вызвало во мне это маленькое робкое прикосновение.

— Как бархатный... И теплый... И мягкий, нет... Ой, он очень твердый!

Что она делает со мной? Какое-то сумасшествие, каждое прикосновение — как электрический ток, несущий в себе чистейшее наслаждение.

Член дёрнулся, почувствовав желанное касание, волна удовольствия прокатилась по телу, я отчаянно захотел оказаться внутри девушки…

Айлин вскрикнула, испугавшись внезапного движения моего достоинства и одёрнула руку.

— Не бойся, пожалуйста… — сказал я, и тут вспомнил, что Айлин никогда не целовалась.

А я показал ей свой член прежде, чем поцеловал её. Ну не идиот ли?

Желая исправить ситуацию, пока не стало слишком поздно, я мягко притянул Айлин к себе, положил ладонь на её затылок и прикоснулся к её нежным тёплым губам…

Глава 17. Айлин. Небо тысячи звезд

Казалось, из моих лёгких вылетели последние остатки воздуха, когда Сергей Витальевич поцеловал меня. Его губы оказались тёплыми и мягкими, хотя Сергей везде казался мне твердым.

Так вот какой он, первый поцелуй... Сергей прикоснулся к моим губам легонько, словно дуновение ветерка, но с каждым мгновением становился смелее и напористей, и вот, он уже полностью захватил мои губы в плен.

Да и меня всю... его объятья пылали. Я вся замерла, не в силах пошевелиться. Будто оцепенела, или меня парализовало. Ещё не отошла от волнующего открытия, прикоснувшись к мужскому достоинству — твёрдому, горячему и слегка влажному, как тут же оказалась в цепких руках сильного мужчины. Казалось, в этот момент моё тело не просто оцепенело, оно потеряло способность к сопротивлению, и огненные отпечатки пометили кожу там, где прикасался Сергей.

Скоро моё тело будет гореть везде…

— Прости, что не поцеловал тебя с самого начала, до того, как ты увидела меня, — сказал Сергей, поглаживая мои волосы.

— Вы… вы очень... приятный, — ляпнула я какую-то глупость, потому что не знала, что сказать.

На самом деле Сергей был шокирующе великолепен. Наверное, он был эталоном мужественности и мужской привлекательности, а его запах… густой мужской запах окутал меня всю, и я с удивлением обнаружила, что внизу у меня стало мокро. Между ног у меня заныло и скрутило так, что я легонько простонала, когда Сергей снова прильнул к моим губам своими и начал мять их настойчивым, но нежным поцелуем.

Я подчинилась… полностью отдалась во власть этого мужчины, доверяя ему до самой последней капли. Раскрыла рот, когда он легонько прошёлся языком по моим губам, а потом нетерпеливо ворвался внутрь, заставляя подчиниться его напору. Мягкому, аккуратному, но все-таки уверенному, наполненному какой-то мужской нетерпеливостью...

Упругий язык Сергея ловко захватывал в плен мой маленький язычок, играя им и наслаждаясь каждой секундой, и внизу у меня скрутило еще сильнее.

Что со мной происходит?

Вздрогнула, почувствовав, что мои соски затвердели. Я вдруг поняла — довольно робеть, боясь желаний собственного тела. Мне нравится этот мужчина, нравится до бабочек в жвиоте, до пульсирующего томления внизу, и сейчас Сергей возьмёт меня, а я сделаю всё, что он захочет… потому что верю, потому что хочу его...

В какой-то момент я перестала стесняться, и отчаянно захотела, чтобы это наконец произошло. Наша близость.

— Давай снимем твою футболку, вот так… — Сергей помог мне освободиться от одежды, умелым движением расстегнул лифчик и откинул его назад.

Я даже обернулась на кружевные оборки, лежащие около одеяла, недоумевая: где он научился так ловко справляться с бельём?

Но все мои мысли мигом выветрились из головы, когда Сергей поцеловал меня в плечо… оставив ещё один огненный отпечаток. Потом его губы начали зацеловывать меня всю: не только плечи, но и шею, щеки и… грудь.

— Какая нежная... — Сергей дышал отрывисто и часто. — Нет на свете груди красивей, чем у тебя.

Ей он уделил особое внимание — ласкал, легонько мял руками, брал сосок в рот и посасывал его, словно сладкую карамельку. С каждым таким движением волны удовольствия проходились по моему телу, с каждым прикосновением его губ и языка я пропадала все больше и больше, падая куда-то туда, откуда уже не возвращаются...

Маменька, что же я делаю? И как же это приятно!

"Это потому что Сергей ее ласкает, и только он", — вдруг подумалось мне. Самый храбрый мужчина на свете. Мой рыцарь...

Даже не предполагала, что прикосновения мужчины будут такими нежными, невесомыми, бережными… мне казалось, будто пёрышко меня щекочет, до тех пор, пока он не прикоснулся языком к моей коже. А потом... перья не обжигают кожу пламенем наслаждения. Это могут сделать только губы желанного мужчины...

— Ох, — простонала я, не в силах сдерживать в себе чувства.

— Не больно? — спросил Сергей, укладывая меня на спину.

Больно? Он спрашивает, больно ли мне?!

— Приятно, — прошептала, чувствуя, что дрожу.

— Тебе холодно? — Сергей освободил меня от штанов, затем лёгким движением скинул с меня бельё, и я предстала перед ним совершенно обнажённой…

Рефлекторно прикрыла грудь руками, но Сергей меня остановил:

— Не нужно, — сказал он. — Ты очень красива…

Я подчинилась ему.

— Очень красивая, — восхищенно сказал Сергей, глядя на меня, и глаза его блестели. — Очень...

Или это просто отражение дикого пламени в его глазах?

Затем он целовал мои ножки, поднимаясь дальше — наверх, к бёдрам. Я вспыхнула, когда он коснулся язычком заветного холмика.

— Пожалуйста… что вы делаете? — испугалась немного, когда Сергей вдохнул мой запах. — Простите... что ты делаешь, Сергей Витальевич?

— Да, конечно, ты ещё не готова к такому, — сказал он и резко навис надо мной. — Девочка моя… будет немного больно. Совсем немного. Я постараюсь, чтобы хорошо было больше, чем больно…

Всё ещё дрожа, я доверчиво кивнула ему.

Сергей навис надо мной своим большим, мускулистым, горячим телом, и я понимаю, что совершенно обесстыжела. Нет, мне не неловко, не стыдно и не совестно… мне хорошо.

Сергей хотел меня, я видела это в его наполненных желанием глазах.

Так хорошо, как ещё не было никогда. Я ощущала над собой сильное мужское тело и понимала, что мне это безумно нравится. Нравятся его жаркие поцелуи, нравятся его тёплые нежные прикосновения, нравится видеть желание в его глазах… настоящее неистовое желание мужчины, который хочет обладать женщиной.

По-настоящему, по-взрослому, без стихов и прелюдий. Голое, неприкрытое мужское желание.

И нравится его возбужденное достоинство, которое через мгновение окажется прямо во мне.

— Ааах! — вскрикнула, почувствовав, как влажное лоно заполняется чем-то большим, горячим и твёрдым.

— Оооох, — Сергей напрягся, нависая надо мной, его мышцы стали каменными. Мужчина сжал до скрипа одеяло над моей головой, сжал зубы и зарычал.

Его лицо исказилось гримасой… удовольствия?

— Как хорошо, — выдавил из напряжённого горла, буквально рыча, Сергей. — Как хорошо, малышка…. Никогда ещё не было так хорошо…

Чувствовала, как Сергей движется во мне. Так медленно, аккуратно, бережно, даже опасливо. Так… странно. Он такой большой был снаружи, а поместился во мне почти полностью. И… ой… как хорошо….

Внезапная волна удовольствия пришла вслед за небольшим шоком и обескураженностью. То, что раньше крутило внутри, вдруг превратилось в какую-то безумную волну, которую я совсем не могла контролировать. Что-то происходило, я не понимала что.

Да и просто не могла осознать… потому что перестала думать. Большое достоинство занимало всё внутри, оно растянуло меня до упора, но я совсем не чувствовала боли, я чувствовала невероятное наслаждение, и оно увеличивалось, как цунами над городом, с каждым мгновением.

— Сергей Витальевич… — прошептала я, понимая, что на меня надвигается что-то грандиозное. — Сергей!!!

Я выгнулась под мужчиной, отдавшись неизвестной мне волне наслаждения, и потом… она взорвалась яркими звёздами, сияющими на небе.

Сергей, будто почувствовав это, обнял меня крепко-крепко, не давая вырваться из своих объятий, он поймал моё неровное дыхание, и я почувствовала его поцелуй на пике своего наслаждения.

Я дрожала, меня трясло от удовольствия, казалось, в этот момент весь мир раскололся на тысячу ярких осколков глянцевых зеркал…. И в каждом я видела наше с Сергеем отражение и то, как наши тела слились воедино.

— Сейчас, — вдруг сказал Сергей, когда волна начала спадать, и двинулся вперёд.

— Ой! — крикнула я, почувствовав внезапную боль сквозь пелену томного наслаждения.

Сергей вошёл в меня до самого упора, раздвинув стенки расслабленного после оргазма лона. Было больно, но совсем не сильно, будто меня укололи маленькой острой иголочкой.

— Прости… я… не могу больше держаться, — прохрипел Сергей, и я почувствовала, как большой член Сергея напрягся внутри, дёрнулся, а потом что-то очень горячее хлынуло внутрь меня, унося вместе с липкой теплотой и мою маленькую боль.

«Это он излился своим семенем», — вдруг осознала, когда Сергей обнял меня, расслабившись после оргазма, и не выпускал из своих объятий.

«Внимание, экранирование достигло ста процентов», — оповестила анализирующая нейросеть на наших запястьях. — Токсин нейтрализован. Доступное время экранирования — 72 часа.

Глава 18. Айлин. Утро

Утро встретило тёплыми лучами солнца, прорывающимися сквозь щели в сводах пещеры. Огонь давно догорел, чувствовался острый запах гари и остывшего пепла.

В пещере было всё ещё прохладно, но я совсем не замёрзла. Меня грел Сергей… Я прижалась к нему, словно птичка, слушая размеренное биение сердца в его широкой, твёрдой и теплой груди. В эти моменты я была самой счастливой девушкой на свете… нет… теперь уже женщиной.

В эту ночь случилось волшебство, которое не описать словами, и присутствие рядом Сергея умиротворяло меня. Его объятья были такими тёплыми, что мне хотелось, чтобы время замерло, оставив нас в этом мгновении навсегда.

Мне так нравился запах этого мужчины: немного терпкий, немного усталый, но настолько притягательный, что я до последнего старалась не засыпать, чтобы подольше вдыхать его, навсегда запомнив крепкие желанные объятья.

Вот только усталость взяла своё, и я провалилась в глубокий сон прямо под размеренный треск костра, и проснулась уже, когда солнце взошло очень высоко. Сергей поцеловал меня в макушку, думая, что я всё ещё сплю. А я не шевелилась… боялась спугнуть волшебство прошедшей ночи.

Не пошевелилась я и когда он осторожно освободился от легкого, но до ужаса пышного одеяла, начав собираться в утренней тишине.

В этот момент мне вдруг стало очень холодно. Нет, не физически, а на душе — ночь прошла, мы не погибли от вспышки, а дальше… Сергей Витальевич выполнил свой долг, он больше не мой мужчина, который самый прекрасный рыцарь на свете. Он — капитан, ведущий нас сквозь джунгли на спасение потерпевших крушение.

Ещё пятнадцать минут, пока Сергей собирался, проверял остальных и периметр, я лежала, притворяясь спящей, и глотала горькие слёзы. Только иногда украдкой открывала глаза, чтобы посмотреть, какой Сергей великолепный.

Он отважен, а я просто глупый ребёнок. Права была моя маменька — я ещё слишком наивна для этого мира…

— Принцесса? — услышала я над ухом, а потом почувствовала знакомые объятья прекрасного мужчины. — Вставай, Айлин… нам нужно двигаться дальше. Позавтракаете и…

— Как вы меня назвали? — всхлипнула, протирая заплаканные глазки.

— Айлин… — опешил Сергей. — Ты что, плачешь?

— Нет, не Айлин. Вак вы меня назвали до этого?

— Принцесса.

— Вот… называйте меня так всегда.

— Если ты хочешь, принцесса, но не при остальных.

— Потому что не положено? — всхлипнула и вдруг поняла, как глупо выгляжу.

Да, влюблённая глупая дурочка, которая поверила в сегодняшнюю ночь.

И вдруг я оцепенела — влюблённая? О чём я таком думаю? Неужели я… влюбилась?!

Перед глазами вдруг возник мой неудавшийся жених, которому я призналась в любви и который обманул меня, бросил одну в беде. Нет-нет, чтобы признаться в любви, нужно что-то очень грандиозное, что-то невероятно глобальное, а не первая ночь с мужчиной. Хоть и самая первая, хоть и с самым удивительным мужчиной на свете…

— Айлин… впереди сложный день, я понимаю, что тебе трудно, — Сергей вдруг, нарушив любую субординацию, прильнул ко мне и обнял крепко-крепко. — У тебя что-нибудь болит? Я был груб?

— Нет, что вы… было прекрасно, даже великолепно.... просто… мне немного грустно. Хотя, нет. Не думайте об этом, Сергей Витальевич…

— Я хотел сказать, — Сергей взял моё лицо в ладони и посмотрел мне в глаза. Какой у него был взгляд… совсем не отстранённый, и не сердитый. Он был очень уязвим. — Это была самая лучшая ночь в моей жизни. И плевать на субординацию. Я не жалею, надеюсь, и ты тоже.

— Я не жалею, — всхлипнула.

— Тогда почему же ты плачешь?

— Потому что у нас не будет больше таких ночей.

Замерла, задержав дыхание. Что же он ответит? Мне казалось, что сейчас от этого ответа зависит вся моя жизнь, и не важно, что было до этого, важно, что случится после этих слов…

— Ты мне очень нравишься, Айлин, — вдруг говорит Сергей, и я оказываюсь в совершенном замешательстве.

— Но? — спрашиваю я.

— Ты о чём, принцесса? — Сергей ласкает мой слух этим великолепным словом, и я на мгновение действительно чувствую себя принцессой.

— Обычно после слов «ты мне очень нравишься», следует «но» и очень большое расстройство, — освобождаюсь от нежной хватки, с грустью опускаю глаза, хлюпаю носом, — Так меня жених бросал, и во всех романах так бросают.

— В моих словах нет никаких «но».

Сердце пропускает удар, и я резко поднимаю голову, чтобы посмотреть в глаза Сергею, но не успеваю — он вдруг наклоняется и перехватывает моё дыхание своими губами.

Поцелуй… долгий… страстный… наполненный утренним пением райских птиц.

Никаких «но», никаких! Тут даже испугаться можно, не то что радоваться. После этих слов для меня открылся целый мир, а после жаркого поцелуя развеялись все сомнения. Я нравлюсь ему, нравлюсь!

Ой… а что же потом? Я вдруг испугалась. Действительно, а что потом?

— Айлин… — Сергей подаёт мне вещи. — Мы обязательно поговорим об этом позже. Но сейчас нам нужно идти.

— Да-да, конечно, — быстро засобиралась, румяная от счастья и, стесняясь, прятала счастливую улыбку. — Сейчас я соберусь!

Хотелось ещё немного побыть в этом счастье, между прекрасной ночью и трепетным разговором, который изменит всю мою жизнь. Эти несколько часов эйфории и предвкушения чего-то невероятно приятного…

Вышли мы ещё до зенита. Алан с Верданом шли рядом с Натти, чтобы она не улизнула куда-нибудь. Хотя куда ей было бежать?

Вердан шёл какой-то задумчивый, и улыбался так загадочно — он всё время поглядывал на Глорию, краснел сильно и пытался говорить важным голосом. Хоть у него и без того был такой бас, что, казалось, это и не его голос вовсе — выглядел он как очень высокий, и до ужаса худой заучка, а говорил как опытный боевой штурмовик. Этот диссонанс даже меня ставил в тупик.

А вот Алан шел мрачный. Он сказал, что ночью Натти весь мозг ему вынесла, уговаривая сбежать вместе в сторону лагеря, и там помочь ей сесть на межзвёздный космолёт. Конечно, Алан отказался. Сергей сказал ещё тогда Натти, что если она предпримет что-нибудь незаконное, ей удвоят срок наказания.

— Ну, как всё прошло? — спросила Глория, выглядевшая довольно выспавшейся.

Мы шли через джунгли, Сергей, как и полагается, шёл впереди, продираясь через заросли.

— Хорошо, — опустила взгляд, покраснев.

— Что, настолько хорошо? — хихикнула Глория.

— Угу, — смутилась очень сильно.

— Что-то не верится, — с сомнением сказала Глория. — Ты же у нас девочка была. — Я вспыхнула. — Ой, Айлин, да ведь не секрет ни для кого. По тебе же видно, что девочка. — Глория вздохнула. — А вот Вердан тоже был девственником. У него вообще не с первого раза получилось. Вернее, получилось слишком быстро… но второй раз вроде ничего, терпимо… но я не сержусь, он же не опытный. Главное, что он счастлив. Есть в этом даже какой-то прикол. Хоть и было очень средненько.

— А мне показалось, что я увидела звёзды, — тихо прошептала, сама не зная почему. Даже испугалась такой своей откровенности, но так хотелось с кем-то поделиться своей радостью и посекретничать.

— Да ты что! — прыснула Глория. — Правда?

— Самая чистая правда. Было очень хорошо, — смущённо сказала. — Прямо очень…

— Ой, Айлин, а что это Сергей Витальевич делал такое, что девственнице так хорошо было? — Глория даже встала на цыпочки, высматривая в джунглях Сергея. — Точно не врешь?

— Угу. Зачем мне врать?

— А больно не было?

— Ни капельки. Если только в конце… ну… сама понимаешь… — очнулась я. — Хватит, Глория, я очень смущаюсь.

— Да погоди ты. Не хватался за что попало?

— Нет... только за нужное.

— А Вердан хватался... Слушая, а капитан тебе лифчик не перетянул?

— А это как?

— Ну все понятно, — выдала вердикт Глория. — Сергей Витальевич такой ерундой маяться не будет, он-то у нас умелый...

— Глория, ну хватит уже, — я прямо до невозможности смутилась.

— Да-да, — отмахнулась Глория, не переставая высматривать Сергея в джунглях с крайним любопытством. — Развели тут сплетни… и всё-таки интересно, что он такое делал… очень интересно…

А чего это Глория так заинтересовалась Сергеем Витальевичем? Ну кто же меня тянул за язык? Нужно было сказать, что всё прошло просто ужасно, и мне было так больно, что хотелось плакать, тогда Глория не проявила бы к Сергею такой интерес. Какая же я дурочка!

Теперь я вспыхнула не от смущения, а от ревности. Да, теперь я точно понимала, что это ревность — Сергей Витальевич мой, мой! Я отдала ему свою невинность, своё сердце и своё будущее. И я готова была его защищать получше всякого рыцаря.

— Глория, до следующей вспышки три дня. Но данные могут измениться, если погода будет непредсказуема, — строго сказала Глории. — И я не намерена меняться мужчинами. Во-первых, это не этично, во-вторых…

— Какая ты грозная, — хихикнула Глория. — Ой, Айлин, я не трону нашего капитана, он твой, это понятно. Он так смотрел на тебя с утра, что я сразу поняла — тут всё серьёзно. А ты не волнуйся, меня сейчас другой «проект» интересует. Вердан забавный. Попробую из него что-нибудь слепить. Хотя он ещё ребёнок совсем, двадцать два года всего. На полгода меня старше — прямо ерунда.

— Ты сказала между нами все серьёзно? — спросила я Глорию с замиранием сердца. — Ты действительно так думаешь?

— Конечно. Ты посмотри, как капитан глядит на тебя, — Глория вздохнула. — Так смотрят только влюблённые мужчины. Ты осторожней, Айлин. Пропадёшь совсем. И потом… он капитан, а мы его команда. Что будет, когда мы вернёмся?

— Что ты имеешь в виду? — спросила с непониманием, чувствуя, как ко мне подбирается тревога.

— Одно дело переспать, чтобы выжить, а другое дело переспать — чтобы переспать, — покачала головой Глория, подкинув на спине рюкзак. — И видно, что у вас второй вариант. Вряд ли вы захотите прекратить... кхм... обещние после возвращения в лагерь. Сергея за это по головке не погладят, — пожала плечами Глория и поскакала вперед.

А я осталась одна, в полном замешательстве.

Когда мы вышли к цветущей поляне у подножия плоского холма, почувствовала, что совсем запуталась. Осталось около суток пути, и мы будем на месте. Но… что потом?

И эти слова Глории... У Сергея что, из-за меня будут большие проблемы?

Глава 19. Айлин. Пара

Только через пару часов мы сделали полноценный привал. За это время мы успели преодолеть несколько холмов и пройти вниз, вдоль бурной речки. Теперь она стала более спокойной, и казалась такой чистой, что в неё можно было смотреться, как в зеркало. Да-да, именно так. На дне речушки лежали блестящие камни, делавшие поверхность воды похожей на зеркало. Никогда не видела такого эффекта, для меня это было настоящим открытием.

— Так, на сегодня хватит, — Сергей оглянул команду скептичным взглядом, удручённо сделав вывод, что все снова смертельно устали, кроме него одного. — Да что же вы такие хилые, — покачал он головой. — Ладно, это дело закалки. Будем считать, проходите боевое крещение. Объявляю привал. Алан, Вердан, на вас как обычно костёр. — Сергей посмотрел на небо. — Дождя вроде не намечается, но нам нужно приготовить рыбу. Попробуем выловить её сетями.

После того, как мы наспех разбили лагерь, Сергей установил нано-сети в устье реки, куда заглядывали случайные рыбешки, и сказал ждать.

Завтра мы должны были прийти к потерпевшим крушение, и я немного волновалась. Целое поле токсичных растений… мне нужно быть очень аккуратной, и не пропустить ни одного корешка.

Вернелия имеет разветвлённое корневище, которое даёт всходы по всей своей протяжённости, и если убить корень, все растения, которые он питает, сразу погибнут. Но я не знала, сколько корневищ в нужном периметре, поэтому мне надо было набраться сил.

Сергей выделил отдельную палатку, чтобы никто не мешал мне отдыхать. Глории он отдал другую, а парни и Натти расстелили свои мешки прямо под открытым небом — погода стояла хорошая, и нужда в палатке была не такая сильная.

Правда, Вердан почти сразу забрался к Глории, и никто не осмелился их потревожить, даже когда сварилась уха и все сели обедать.

Морковка у нас еще оставалась, а вот остальные ингридиенты мы собрали на опушке. Бартоломея была очень щедрой и плодородной планетой.

Вердан выполз из палатки только спустя полтора часа, когда все уже поели, а за ним Глория — вся растрепанная и раскрасневшаяся. Видимо, она решила плотнее заняться своим «проектом». По довольному виду Вердана, он совсем не возражал.

После обеда я притомилась и мгновенно заснула. Где-то там, на обочине моего слуха, журчали тихие воды спокойной реки, в ветвистых деревьях чирикали странными голосами певчие птицы, и лёгкий ветерок теребил стены палатки. Я свернулась калачиком, мирно посапывая.

— Принцесса, — услышала знакомый голос сквозь сладкий сон.

— Ммм? — промычала, еле разлепив глаза.

Сергей… Он легонько провёл рукой по моим волосам, поцеловав в щёку.

— Сколько я спала? — спросила, зевая.

— Полтора часа.

— Так долго?

— Все отдыхают, — Сергей присел рядом, любуясь на меня сонную. — Все в порядке, ты никого не задерживаешь. Как себя чувствуешь?

— Неплохо, — села в ворохе одеял, протирая кулачком глаза.

Сергей приблизился вплотную и притянул меня к себе, я вспыхнула, прильнув к его груди.

— Ничего не болит? — обеспокоенно спросил он. — Я видел кровь у тебя на бедрах. Просто волновался, не повредил ли я чего.

— Сначала болело, но потом быстро все прошло, — смущённо сказала, пытаясь спрятать раскрасневшееся лицо. — У меня больше пятки болят от долгой ходьбы. Я пыталась отмочить их в холодной воде, в речке, но они всё равно гудят.

— Эта проблема очень легко решаема, — Сергей чмокнул меня в носик и отстранился.

— Ты… вы куда? — почти обиженно спросила.

— Неужели мы всё ещё на «вы»? — усмехнулся Сергей. — Вытяни ноги. Вот так, очень хорошо.

— Ох, — вздохнула с облегчением, когда Сергей снял носочки с моих пяток и принялся их массировать.

Его умелые пальцы так приятно растирали кожу и нажимали на всякие точки у меня на пятке, что я застонала от удовольствия. Как же приятно, когда сам капитан делает тебе массаж!

— Ну что, полегчало? — лукаво спрашивает Сергей и улыбается уголком рта. — Делать массаж стоп — самое нужное умение для солдата, проходящего в день десятки километров, — и не перестает улыбаться, смотря на меня хитрым блестящим взглядом.

Какой коварный искуситель. Он специально это сделал? Чтобы пленить меня ещё раз, и улыбается так… соблазнительно. Как очень плохой мужчина, желающий похитить невинность у влюбленной девы.

Вот только Сергей уже похитил мою невинность…

— Сергей, — тихо произнесла, чувствуя, как от пяточки Сергей поднялся до щиколотки. Боль в ногах совсем прошла. — Мы хотели поговорить…

— Ты мне нравишься, Айлин, — тут же сказал Сергей, вмиг ставший серьёзным. Он даже не дал мне задать ни единого вопроса. — Очень нравишься. Мне ещё никто не нравился так, как ты. Это не просто увлечение между начальником и подчинённой, это я уже понял. И для себя все решил. Честно скажу — я не девственник и далеко не святой. В моей жизни было много женщин, и не все они соблюдали приличия общества. Вернее, почти все не соблюдали. Но одно я знаю точно — среди них не было ни одной, похожей на тебя. Уверен, что больше не встречу такую девушку, как ты, — Сергей склонился и поцеловал мою пяточку. — Я человек прямой и привык говорить правду. А правда она такая — мне бы не хотелось заканчивать то, что происходит между нами. Отпускать тебя я не хочу. Но я знаю, кто ты, и, думаю, это будет большая проблема.

— Проблема? — я действительно хотела быть серьёзной, но не могла. Этот массаж… и это пылкое признание… кажется, я совсем поплыла.

Мне не хотелось никаких проблем, мне хотелось, чтобы в этой палатке мы были только вдвоем, а весь мир просто исчез. В груди разлилось такое тепло, что у меня закололи кончики пальцев, а перед глазами замелькали синие мушки моей лютэн-энергии. Радость — вот что я сейчас ощущала. Радость… а ещё лёгкое желание, томящее внизу живота. Сергей очень приятно делал массаж.

— Да, Айлин, — вздохнул Сергей. — Я же все-таки не дурак, всё понимаю. Родители не просто так отдавали тебя замуж за орбительного куратора. — Я рассказала Сергею о противном старикашке Абдул Джалиле и, видимо, он все понял. — Им нужен был статус. А тут такая история… к слову, если повезёт, я тоже буду куратором. Но только на Бартоломея. Не так престижно, как орбита Земли, но я не из числа нищих принцев. У тебя будет всё необходимое для счастливой жизни, к которой ты привыкла.

— Не нужна мне прежняя жизнь, — прошептала, пытаясь собрать свои мысли. — Я хочу новой жизни. В новом мире, и хочу быть полезной… заниматься растениями.

— Этого добра тут навалом, — усмехнулся Сергей. — Ты ещё устанешь от такой работы, поверь… но дело ведь не в этом.

— А в чём? — хлопнула глазами.

Внизу живота совсем скрутило, а Сергей не отпускает мою ногу, и мнет, мнет… совсем извести меня хочет, проказник. Лютэн-энергия в виде синих мушек у меня в глазах начала приобретать неоновое свечение.

— В твоём выборе, — сказал Сергей. — Тебе придётся многое поменять в своей жизни, и родители… в общем, могут быть трудности. Готова ли ты преодолеть их? Сейчас всё зависит от тебя, Айлин, хочешь ты продолжать или нет. Вот и всё. Я свое сказал.

Сергей, наконец, перестаёт делать массаж и смотрит на меня так внимательно… он ждёт моего ответа. Здесь и сейчас?

Готова ли я сделать свой выбор и перевернуть всю свою жизнь? Готова ли оставить прошлое позади и войти в новое будущее, полное любви… но и трудностей тоже?

Казалось бы, я и сомневаться не могла, ведь так мечтала о звёздах и о любви, и я точно была уверена, что с таким мужчиной как Сергей все трудности были по плечу. За ним я в безопасности, как за высокой замковой стеной из крепкого камня. Он всегда защитит меня и никогда не обидит. Но внезапный выбор ввёл меня просто в ступор. Сергей был прав — очень многое поменяется.

Боюсь ли я неизвестности, которая придёт с моим окончательным выбором?

Мне бы ещё немного уверенности, или ясности сознания… что-то сильно кружится голова… перед глазами будто туман, а внизу живота стало так мокро и томно, что я отмела все тревожные мысли, как совершенно ненужный мусор.

Словно под гипнозом, я метнулась к Сергею и прильнула к его губам вместо ответа. Затем, совершенно не отдавая себе отчёта, задрала его футболку, заставив его освободиться от ненужной ткани. А затем мигом стянула с него штаны и белье.

Понятия не имею, откуда во мне оказалось столько прыти и силы.

Всё это время Сергей молча наблюдал за моими действиями, явно ошарашенный такой инициативой.

— Принцесса… эм… с тобой всё в порядке? — опешив, спросил Сергей, глядя, как я нависла над ним. — У тебя глаза синие… они горят…

— Со мной все хорошо, просто прекрасно, — услышала я свой голос в какой-то другой реальности. — Мне просто нужно… хочу… пожалуйста, мне очень надо… ты только не сопротивляйся…

Сергей смотрел на меня так удивлённо и испуганно, что я на какой-то момент даже пожалела его, но уже не могла остановиться.

— Хорошо, Айлин… я не буду сопротивляться. Ты уверена в том, что делаешь?

— Как никогда в жизни…

Меня тянуло к Сергею, как магнитом, и всё это походило на сумасшествие.

— Принцесса, какая ты… ох… прин… — Сергей застонал, когда я села на него сверху, и его член вошёл в меня до упора. — Что же ты делаешь… какая ты горячая…

Словно в тумане, я стала двигаться вверх-вниз, не в силах остановиться и прекратить происходящее безумие. Совершенно не знала, что происходит со мной. Будто меня околдовали, связали вожделением по рукам и ногам и заставили делать такие развратные вещи, от которых становится невероятно стыдно.

Но стыдиться я буду потом, а пока я резво оседала Сергея, вытворяя на нём крайне бесстыжие вещи. Сергей обнял меня, держа крепко-крепко и не отпускал. Он стонал и рычал, не скрывая своего удовольствия, когда я скакала на нем, словно на породистом жеребце. И шептал, что я самая прекрасная женщина на свете… его женщина.

Когда я почувствовала, что изнутри надвигается какая-то мощная волна, впилась в спину Сергея ноготками и прокричала:

— Сергей… держи меня, держи!

Стены палатки тряхнуло, когда из меня полетели голубые искры лютэн-энергии, активированной одновременно с моим оргазмом. Они, словно молнии, извивались в пространстве, прожигая в ткани большие черные дыры, и ударялись о предметы, и вонзались в Сергея…

Но в отличие от окружающих предметов, они совершенно не причиняли ему вреда. Напротив, растеклись по его телу, впитываясь в мышцы, в кости, в кровь… разгоняя его удовольствие до крайнего предела. Я поняла это, когда увидела свой синий неон в его горящих моей лютэн-энергией глазах…

— Айлин… любимая… — прокричал Сергей, сжимая меня так крепко, что перехватило дыхание. — Как же хорошо, как же сладко…

Я закричала. Закричала так, что могла надорвать голосовые связки. Волна удовольствия взорвалась внутри меня вместе с большой голубой вспышкой, огромным цунами накатившей изнутри моего сознания.

Я не стремилась избавиться от объятий Сергея, когда он всё ещё продолжал обнимать меня после нашего стремительного, крепкого и стихийного удовольствия. Общего удовольствия… одного на двоих. Ведь моя лютэн-энергия проникла в него, сделав в этот момент нас единым целым.

Теперь я всё поняла, всё до последней капельки. А ведь я не верила, когда мне говорили, что керим познает настоящую любовь только тогда, когда у него активируется его лютэн-энергия пары. Все оказалось правдой, несмотря на мои отчаянные попытки отрицать древний уклад жизни нашего народа.

Теперь я поняла, как это — влюбиться.

Слёзы покатились по моим щекам, Сергей легонько смахивал их своими сильными пальцами, а потом стал ласкать их губами, прикасаясь к моей солёной коже лёгкими поцелуями.

— Я люблю тебя, — сказала я сквозь вихрь эмоций и чувств, раздирающих мою душу. — Я люблю тебя, Сергей. Ты моя пара.

Глава 20. Сергей. Спасение

Когда у Айлин загорелись зрачки, я уже начал что-то подозревать. Только мысли в голове шевелились неохотно, потому что в штанах встал как кол член. Я чувствовал, как в мою кожу впитывается что-то свежее и очень приятное, и вместе с синей энергией я начал ощущать тело Айлин, будто бы влез в ее кожу: теплую, вздымающуюся грудь, каждое движение её тонкой талии, волнение моей малышки и крайнее возбуждение. Да, я ощущал всё, что с ней происходит… ещё бы у меня не встал. Я просто не мог это контролировать.

Моя горячая девочка… не знал, что Айлин так умеет. Хорошо бы она не забыла, как это делается сразу после того, как у неё открылась лютэн-энергия пары.

Пробираясь через джунгли, я не мог больше ни о чём думать, кроме как о прелестях Айлин. Околдовал меня этот Баллуанский цветочек. Бархатная роза, прячущая между алыми лепестками шипы.

Совершенно дурацкая ситуация. Я веду группу через заросли густых папоротников, а впереди торчал не только мой стальной мачете, но и налившийся член.

Я похож на полного идиота. Хорошо, что группа идёт за моей спиной и не видит этого позора, а заросли слишком высокие, чтобы открыть всю глубину моего падения. Никогда ещё не было такого, чтобы я не контролировал своё тело. Оно всегда работало как часы. Я мог включить и выключить своё возбуждение ровно так же, как чайник за столом. Но с Айлин такие шуточки не прокатят. Мой организм так сильно настроился на неё, что выключить его я уже был не в силах. Одно радовало — мы уже преодолели остаток пути и были почти у цели.

— Ты как, принцесса? — подошёл к малышке вплотную, она отирала пот со лба. Чмокнул её в мокрый лобик. — Через несколько сотен метров космолёт. Придётся тебе постараться… у потерпевших крушение есть ещё пара-тройка дней, нужно успеть до того, как у них закончится кислород и вода.

— Если Вернелию нужно уничтожить в двух квадратных километрах, я справлюсь за сутки, а если больше… — пискнула принцесса.

— Не знаю, нужно ли будет больше, — встал за листочек папоротника, чтобы не было видно моих оттопыренных штанов, потому что к нам подошли ребята. — Надеюсь, не придётся зачищать весь периметр. Всё зависит от того, как быстро инактивируется пыльца, которая находится в воздухе. Без растения она протянет недолго. Будем следить за приборами, — посмотрел на ребят, оглянув всех звериным взглядом, чтобы нагнать жути и отвести подозрения от своих штанов. — Ну, чего уставились? Вперёд! Скоро доберёмся до дома.

Космолет приземлился на огромную поляну-проплешину в гуще джунглевых зарослей; бок большого транспортника был изрядно помят, один двигатель приказал долго жить — его разметало на запчасти по всему периметру, где в результате неудачного приземления была полностью выжжена земля. Но, отдать должное пилоту — он выбрал единственное чистое от пальм и деревьев место, где смог посадить повреждённый космолёт. Профессионал своего дела — других бы и не допустили до перевозки генералов.

— Приём, — уже третий день мучал свою рацию, не в силах поймать сигнал от потерпевших крушение. И сейчас мы стояли прямо у космолёта, задраенного наглухо, а в рации — тишина. Я уже начал волноваться, что там нет никого в живых.

— Кто-нибудь меня слышит? Приём! — кричал я.

Тишина… Мы обошли космолёт со всех сторон, отметив, что кроме недавних повреждений за эти дни новых у него не прибавилось — значит, динозавры тут не проходили и не атаковали его как незнакомого хищника, зашедшего на чужую территорию. За космолётом тянулась длинная черная полоса из вспаханной почвы и сожжённой травы, буквально через всё поле.

— Они не отвечают, капитан, — обеспокоенно сказала Глория. — Может, умерли давно?

— Не уверен, — задрал голову, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но, как назло, даже окон на космолёте не имелось — это был орбитальный транспортник, адаптированный на полёты и в атмосфере. Он имел повышенной класс защиты, иллюминаторы там не предусматривались.

Что-то на обшивке корабля заискрило, и нам пришлось отойти, чтобы никого не задело.

— Приём! — услышали мы в пространстве по внешним динамикам корабля.

— Они вышли на связь! — радостно прокричала моя принцесса. — Они нас видят!

— Вы нас слышите? — спросил я по рации, догадываясь, что они принимают сигналы, но обратная связь у них вышла из строя.

— Слышим, — ответил знакомый генеральский голос. — Вы привели с собой телепата?

— Да, она с нами, — ответил я. — Сколько у вас запасов? Мы начинаем зачистку периметра немедленно.

— Запасов на четыре дня.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул. — Мы справимся раньше. — повернулся к моей принцессе. — Ну что, малыш, ты готова?

Хоть и немного уставшая, Айлин лучезарно улыбнулась, её глаза зажглись синим.

— У тебе опять глаза горят, — тихо сказал, подойдя вплотную. Но не как любовник, а как капитан — нас отделял друг от друга только мой каменный член, который я таки догадался прикрыть фляжкой из-под воды.

— Моя лютэн-энергия пары набирает силу, — радостно ответила моя девочка. — Мне кажется, я справлюсь без всякого труда! Мне так хорошо, я чувствую себя очень… очень могущественной!

О, как… могущественной. Прямо валькирия, небесная воительница, опасная жрица… На всякий случай я держался от Айлин на расстоянии, пока она выискивала Вернелию и закручивала её корни буквально в бараний рог, а потом иссушала их на месте — вдруг и у меня что-нибудь открутится ненароком? Я не мог знать, какая у Айлин телепатия и как хорошо она ей владеет. Но судя по тому, что она вытворяла, дело она своё знала. У меня даже мурашки пару раз по спине прошли — будто передо мной не принцесса вовсе, а опасная воительница.

Натиана в это время выглядела такой испуганной, что в пору ей было бежать через все джунгли — она-то помнила все свои косяки и что сделала с лекарством. А теперь осознала, какая сила находится около неё, и выкинула все свои коварные мысли из головы, если таковые вообще имели место быть.

Хотя, зная её натуру, не исключал, что она могла ещё что-нибудь задумать, потому как пилить Алану мозг она не переставала до самого космолёта. Бедный парень. Если ему дала женщина, причем не по своей воле, это не значит, что у неё есть право на него. Мне кажется, Алан страдал. Но никуда не деться — Вердана взяла Глория, Айлин — меня. Ему пришлось довольствоваться мозговыносящей Натианой, хоть у неё и грудь третьего с половиной размера.

Надеюсь, это хотя бы его утешало. После зачистки половины периметра мы сделали привал.

— Отличный результат, принцесса, — сказал, а ребята переглянулись, услышав, что я назвал Айлин «принцессой». Айлин улыбалась, несмотря на усталость — я не стал скрывать своего отношения к ней. — Концентрация пыльцы уменьшилась в два раза. Ты высушила половину пыльцы прямо в растениях. Как закончим, придётся подождать некоторое время, пока приборы не дадут «добро». Надеюсь, токсины быстро потеряют свои свойства.

— Капитан, а вы сейчас с Айлин вместе, да? — лукаво спросила Глория, уплетая остатки лапши быстрого приготовления.

Она спросила это так невинно, как бы между делом — ещё раз убедился, что женщины невероятно коварные существа. Даже такая простая и незамысловатая девчонка, как Глория.

— Да, вместе, — коротко ответил, и Айлин тихо-тихо запищала от радости.

— Ну, я так и поняла, — хихикнула Глория. — Когда палатка сгорела, мы уж думали, всё, нужно бросать все в реку…

— Глория, — смутилась Айлин, прижимаясь ко мне. Что ж, теперь мы окончательно перестали скрывать свои отношения, и пути назад уже нет. Но я всё же плотнее прижал фляжку к причинному месту, чтобы всё не выглядело совсем уж неприлично.

Айлин поспала ещё пару часов и продолжила работу. Она проходила метр за метром, тщательно сканируя почву на предмет корневищ ядовитой Вернелии, затем я сверялся с приборами — измерял концентрацию пыльцы в воздухе каждый раз, когда Айлин зачищала ту или иную площадь.

Глаза Айлин полыхали синим; она проходилась холодным огнём по почве, и на её пути угасали растения. Образ холодной королевы, карающей своей лютэн-энергией ядовитые растения, на самом деле пугал. Айлин переставала походить на принцессу, становясь ледяной королевой без сердца, сильной и опасной женщиной. Но я знал, что в её груди бьётся тёплое, любящее сердце, и всё равно шел за ней. Хотя образ валькирии меня невероятно возбуждал. Моей валькирии…

— Вроде всё, — вынес вердикт, когда мы прошлись по всему периметру.

Видел, как Айлин вконец вымоталась, несмотря на то, что её активированная лютэн-энергия придавала ей сил. Если бы не она… Я и представить не мог, хватило бы у неё сил сделать всю эту колоссальную работу, если бы она не нашла свою пару. Долгий переход через джунгли, опасности на пути… принцесса могла и не справиться. Но сейчас оставалось только ждать.

Я проверял анализатор каждые полчаса — насколько снизилась концентрация токсинов в воздухе? Без постоянного выделения активирующего соединения из лепестков Вернелии он неумолимо снижался, но очень медленно. Полчаса явно не хватало, чтобы успокоить мои нервы, хотя я не привык волноваться на заданиях. Всё дело в Айлин — мне не хотелось снова её тревожить, зачищая больший периметр, да и не хотел, чтобы она провалила задание. Первая неудача могла стать самой большой трагедией в её жизни…

Под тревожные мысли меня сморило, как и всех остальных членов группы. Наверняка, у тех, кто внутри, есть свои внешние счётчики. Как только воздух очистится, они узнают об этом первыми… Мысли начали путаться, и я отключился. Проснулся уже от ужасного грохота открывающегося шлюза. На руке пищал браслет, оповещая о полной инактивации токсина в заданном периметре.

— Ой, надо же, а мы всё проспали, — проворчал Вердан, освобождаясь от Глории, которая обхватила его во сне руками и ногами. Эта его уже точно не отпустит. И что она нашла в этом ботанике?

Мы лежали на спальных мешках прямо в гуще травы, решив не ставить единственную палатку, которая уцелела после всех наших приключений. Очень надеялся, что обратный путь мы преодолеем быстро — на отремонтированном космолёте.

Шлюз с грохотом отвалился и, поскрипывая, шмякнулся прямо на грунт — большой выжженный след от космолёта походил на длинный черный хвост какого-то гигантского животного.

— Ну, посмотрим, что за генерала мы спасли, — произнёс я, вставая. — Надеюсь, Олег Коршунов будет доволен.

— А кто такой Олег Коршунов? — спросила меня принцесса.

— Тот, который вряд ли простит мне ещё один косяк, — ответил я малышке. — И тот, у которого очень твердые кулаки.

Глава 21. Айлин. Неожиданная встреча

Как я волновалась, словами не передать. Тело ломило от усталости, но я была счастлива, что у меня всё получилось. Воздух был чист… а значит, мне удалось спасти больше десятка жизней. Мысли об этом придавали сил, у меня будто крылья выросли за спиной!

А вдруг обо мне расскажут в новостях? Айлин Принсцесс — храбрая путешественница по мирам, пришедшая на помощь кораблю, потерпевшему крушение. Тогда маменька и папенька обязательно будут гордиться мной, и ни за что не станут ругать… и, может, благословят нас с Сергеем на брак?

Радостно засосало под ложечкой, когда я представила пышную свадьбу по прекрасным баллуанским традициям и родителей, которые произносят торжественную речь…

Шлюз отворился. Послышалось шипение, и на нас пахнуло затхлым воздухом корабля, остававшимся герметичным долгие и долгие дни. Бедненькие… представляю, как людям было плохо внутри. Бояться выйти наружу, и невозможность сделать глоток свежего воздуха… просто ужасно.

На выходе, между стальных стен корабля, показалось несколько фигур — самая высокая, в центре, была одета в военную форму с множеством медалей на груди. Мужчина с каштановыми волосами выглядел уставшим и бледным, а форма его вся измялась. Видимо, это и был тот самый генерал.

Он вышел первым, чтобы поприветствовать своих спасителей. Но прямо перед тем, как он сделал первый шаг, чтобы спуститься по покатому стальному пласту шлюза, из толпы спасённых вдруг выскочили двое мальчишек, и, словно заведенные солдатики, прыгнули вниз. Звонкий смех пронесся по джунглям, мальчишки бегали по поляне и о чем-то кричали на незнакомом мне языке. Глядя на них, я невольно улыбнулась. Их радость передалась и мне.

— Здравия желаю, капитан Сергей Витальевич, — на мое удивление генерал отдал честь Сергею, а потом крепко-крепко пожал ему руку.

— Ну что вы, это я должен отдавать вам честь, генерал Альвен Центавра, — любимый даже опешил.

— Хо-хо! Не принижайте своих заслуг. Не представляете, сколько мы пережили в этой стальной тюрьме… чего стоило терпеть ворчание одного противного старика…

В этот момент генерал Альвен слегка улыбнулся и приложил палец к губам, делая вид, что ничего не говорил.

— Наши инженеры посмотрят корабль снаружи и починят его. Нейросеть сказала, что ничего страшного нет, но починка требует внешнего вмешательства, — сказал он.

— Я всё слышал! — раздался внезапный голос, такой скрипучий, что мне показалось, по коже прошлись наждачной. — Ты опять назвал меня ворчливым! — к нам шел очень высокий сгорбленный мужчина, достаточно пожилой, с длинным носом с горбинкой, как у хищной птицы, смуглый, с седыми волосами, аккуратно зачесанными назад. Мужчина выглядел достаточно крепким, хоть плечи его и были опущены. В нем сразу угадывался бывший генсолдат. В руках он держал трость, которую он поднял и ткнул прямо в генерала Центавру — с большой укоризной. — А ещё стариком назвал! Какой я тебе старик?! Мне всего шестьдесят пять лет! Я молод и силен, в отличие от некоторых… я знаю тебя всего четыре дня, а ты уже в печенке у меня сидишь.

Генерал Центавра устало закатил глаза к небу.

— Погода, вроде, улучшается, — сказал он. — К вечеру сможем взлететь и добраться до базы. Быстрей бы...

А я стояла, не дыша. Будто призрак сошел с фотографии и пришел по мою душу. Высокий старик шел к нам, шаг за шагом, и гипнотизировал меня своим черным взглядом, словно ядовитая кобра. Это был он… это был точно он! Абдул Джалил, мой названный жених, которого выбрали мои родители!

— Так вот ты где, значит, — сказал он, и у меня ушла земля из-под ног. Я поползла вниз, мне стало дурно, и Сергей, сразу заметив это, тут же подхватил меня на руки. — А я когда узнал, что эта мерзавка сбежала, сам решил догнать ее. На Бартоломея, видите ли, она улизнула! Позор! Позор на мою голову и головы моей семьи! Унижение! Я ещё в своем уме и имею достаточно сил, чтобы собственными руками вернуть эту чертовку в семью!

— Я вас не знаю, — пискнула, не живая, не мертвая.

— Врёшь! — рявкнул Джалил. — Я видел тебя, а ты меня!

— Я не видела вас в реальности, только на галографии! — закричала я, меня трясло, слезы брызнули из глаз. — Я не давала согласие на помолвку! Я не ваша невеста, не ваша! И не буду ей никогда!!!

— Что?! — тут же вспыхнул Джалил. — Кто дал тебе права открывать при мне свой рот, женщина?! Тебя никто не спрашивал!

Взгляд… свирепый, резкий, твердый — Сергей посмотрел на меня словно зверь, защищающий свою стаю. Конечно же, он все понял. Не так трудно было сложить дважды два, чтобы понять — Абдул Джалил, оскорбившись моим поступком и поступком моей семьи, взял ситуацию под свой личный контроль и отправился на Бартоломея, чтобы забрать меня сразу под венец. Не представляла, что он настолько… обидчивый. Он посчитал мой поступок личным оскорблением и пришел по мою душу! Я сразу поняла, когда ещё смотрела на его фотографию, что он способен на многое. А теперь он хочет забрать меня.

Меня трясло, меня колотило. Если он заберёт меня… в таком браке мне не выжить. Я стану его рабыней, а он будет помыкать мной!

— Пожалуйста, не отдавай меня ему, — слезы скатились по моим щекам, когда я смотрела на Сергея — своего единственного спасителя. Больше у меня никого не было. Никого! Даже собственная семья отвернулась от меня...

— Не отдам, — тихо сказал Сергей и поцеловал меня в лоб.

А потом резко развернулся.

— Так, а я не понял, — сказал мой любимый, загородив меня от Абдула своей широкой спиной. — С каких это пор женщина не может выбирать, как ей будет лучше жить? Кажется, девушка ясно сказала — она не ваша невеста, замуж за вас она не хочет. Девчонка сделала свой выбор — так в чем проблема?

— Выбор? — усмехнулся Джалил. — Я договорился с ее отцом! Это было решение двух семей, ее выбор не имеет значения. Я ее забираю.

— Вот те на, — развел руки Сергей. — Не слышал о таком никогда. Она же не овца, чтобы ее забирать. Да, Айлин?

— Я не хочу никуда, я с вами не поеду!

— Слышали? — Сергей кивнул в мою сторону головой. — Не хочет с вами. Значит, не поедет.

— А ты вообще кто такой? — сощурился Абдул.

— Я — капитан отряда, — гордо отчеканил Сергей. — И ее жених.

— Что?! — Абдул сделал такие большие глаза, что впору им вылететь из орбит. — Ты трахнул мою невесту, мерзавец?! Обесчестил ее! Это плевок в мою сторону! Да я тебя уничтожу!

— Так, давайте все успокоимся и не будем рубить с горяча, — генерал Центавра выставил вперёд руки, пытаясь всех успокоить. Потому что ещё немного — и полыхнет. — Решим вопрос мирно…

Но тут Абдул резко движется вперёд, замахиваясь стальной тростью на Сергея. Сергей, будучи почти в три раза моложе и проворней, тут же уворачивается, делает выпад и бьёт в ответ кулаком прямо Абдулу под дых. Абдул согнулся, упав на четвереньки в густую траву, он кашлял и задыхался, выплевывая из горла мокрую массу.

— Пусть немного успокоится, — сказал Сергей, отступая от моего несостоявшегося жениха на пару метров. Он не стал его добивать. — Вы же это предлагали, генерал Центавра?

Центавра, осуждающе покачав головой, так ничего и не сказал.

На удивление, корабль починили довольно быстро, буквально к закату солнца. Все это время мы сидели с Сергеем в палатке и он меня успокаивал. Он сказал, что Абдул ещё долго не отойдет от его удара, и можно немного выспаться. Я погрузилась в тревожный сон под мерные поглаживания Сергея по моей голове, меня бросало в жар и немного потряхивало.

Когда я проснулась, корабль уже полностью починили и мы смогли взлететь.

Я села рядом с Сергеем, прижавшись к нему, как птичка. Никак не могла перестать думать. А если бы я не сбежала? Если бы я подчинилась воле родителей и вышла замуж за этого вредного старикашку? Уму непостижимо… я бы умерла от горя. Или от унижений, или Абдул бы сам меня убил, если бы решил, что я в чём-то провинилась… при этих мыслях я судорожно прижималась к Сергею, глотая слезы. Он обнимал меня и успокаивал, говоря, что никому-никому меня не отдаст и ни за что не даст меня в обиду. Я верила ему, и прижималась к его сильной груди ещё сильнее.

Мой бывший жених сидел в носу космолета, на почетном месте, соответствующему его статусу — у большого иллюминатора, вместе с Натианой. Та быстренько подсела к нему, пока никто не видел и начала о чем-то мило ворковать. Абдул, вроде, не возражал... Впервые в жизни я была рада тому, что она флиртовала с кем-то.

Когда показался космодром, я была так рада, что чуть не описалась от счастья. Первой выбежала наружу, крепко держа руку Сергея. Он даже улыбнулся, покорно следуя за мной.

В нос ударили запахи топливных элементов, солярки и гретого металла. Красота! Туда-сюда сновали люди, где-то на горизонте бушевал ураган, и немного дул ветер. Скорее всего, стихия ещё не скоро уляжется, но это уже не имело никакого значения. Я была так счастлива! Главное, уйти подальше от этого Абдула…

— Как ты, принцесса? — Сергей обнимает меня и целует в щеку.

— Замечательно, — говорю я и вдруг пугаюсь. Меня все еще мандражило. — Но что мы будем делать дальше?

— Не волнуйся, — улыбается Сергей. — Я сам все решу. У меня достаточно накоплений, да и работа намечается. Организуем свадьбу, переселимся на Бартоломея…

Свадьба? Сергей сказал свадьба?! Как хорошо! Плохое настроение как рукой сняло — мой любимый умеет подарить тепло и сделать так, чтобы я была счастлива. Свадьба! Нужно подобрать красивое платье. И туфельки.

— Капитан туристической группы Белевский Сергей Витальевич? — к нам подошли несколько человек в форме, показав какие-то документы, которые я не успела рассмотреть.

Сергей был гораздо внимательней меня, и сразу прочитал то, что было написано в документах — это я поняла по выражению его лица. Оно вдруг изменилось — из счастливого сделалось напряжённым.

— Так точно. Я, — кивнул Сергей.

В это время мимо нас прошли спасённые пассажиры корабля, Глория обнималась с Верданом, а Натиана держала под ручку Абдула… который встал в десятке метров от нас, взяв в руки трость и задрал гордый подбородок вверх. Он знал, что сейчас происходит!

— Старший офицер следственного комитета Альянса Карл Барнс Столнберг, — представился высокий брюнет с голубыми глазами. — Вы обвиняетесь в незаконном выводе с заданной территории поисковой группы, похищении керима-гражданина планеты Баллу, а так же нападении на высокопоставленное лицо орбитальной обороны. Прошу пройти со мной. Вы арестованы.

Глава 22. Сергей. Арест

Даже ничего не успел — ни попрощаться, ни сказать, что всё будет хорошо. Только крикнул из-за спин комитетщиков, что я её люблю… Айлин кричала, раздирая мою душу просто в клочья. Меня держали крепко, чтобы я не мог вырваться, — да я и не пытался. Какой смысл оказывать сопротивление тем, кто пришёл исполнить закон? Только накликаю себе ещё один срок.

Нет, тут нужно действовать с умом. Хотя в этот момент я впервые потерял самообладание. Да… мне хотелось раскидать всех, кто удерживал меня и не пускал к Айлин — включая старого урода, оклеветавшего меня с ног до головы.

Мы спасли шкуру этого козла, а он ответил черной неблагодарностью — вонзил нож в спину сразу, как я повернулся к нему спиной. Надо было оставить его там, в джунглях, да устав не позволил. Впервые пожалел о том, что свято исполняю протоколы, установленные законом.

— Куда меня везут? — спросил я уже в космолёте, когда понял, что мы поднимаемся в стратосферу. — На орбиту Земли? Или на какую-нибудь станцию? Что же вы молчите? Я имею право знать — по закону.

Барнс Столнберг оторвался от скучного созерцания иллюминатора и посмотрел на меня безразличными карими глазами:

— На Землю, — коротко сказал он и опять отвернулся.

— Мне нужно связаться с моим куратором, — не унимался. — Олегом Коршуновым. Вы должны предупредить его о том, что случилось.

— Не волнуйтесь, — на этот раз Столнберг даже не повернулся ко мне, думая о чём-то своём. — Всё, кому нужно, будут об этом предупреждены.

Понял, что ничего толкового я из этого следака вытянуть не смогу, остаётся только ждать, когда меня доставят на орбиту, а потом требовать адвоката… Биться всеми способами, если будет нужно — рвать даже зубами.

В голове пролетали мысли, словно беспокойные чайки. Я оставил её там одну… на холодном космодроме, без защиты, даже без каких-нибудь гарантий. А ведь я обещал Айлин защитить любой ценой, обещал, что со мной она всегда будет в безопасности. А вместо этого бросил — хоть и не по своей вине.

Какое это имеет значение, по своей или не по своей? Легче Айлин от этого не станет. Наверняка, она сейчас плачет. Каждая её слеза — как нож по нервам, а её отчаяние… Хотелось прекратить это сейчас же, изменить всё в одно мгновение и вернуться назад, чтобы всё стало так же, как прежде… и впереди у нас не было ничего, кроме радостного будущего. А сейчас у нас только одно будущее — неизвестность.

Мы прилетели не на саму Землю, а остановились на орбите — как я и предполагал. Держа за наручники, Барнс вывел меня по трапу, и под молчаливые взгляды солдат, выходящих из соседнего космолёта, посадил в служебный транспорт. Меня везли, как опасного преступника. Ещё паршивее я себя никогда не чувствовал. Будущее разбилось вдребезги.

К сожалению или к счастью, мне досталась одиночная камера. Из всей роскоши — только маленький иллюминатор двадцать на двадцать сантиметров, простая солдатская кровать и… да в принципе и всё, если не считать отхожего места.

Походило на место временного содержания, но, учитывая, сколько меня здесь держали, — это было вовсе не временно. По ощущениям, меня "мариновали" не менее трёх дней, изредка давая еду и воду, других контактов с внешним миром не было. Ни адвоката, ни кого-нибудь из начальства. Ощущение, будто я попал в вакуум.

— Эй! — кричал, стуча кулаками по стене. — Здесь есть кто-нибудь? Я требую адвоката!

Тишина… Что за бред? Оставалось только хвататься за голову.

Тот парень, Барнс, точно был сотрудником следственного, это было понятно по его погонам, да Абдул бы не стал устраивать фарс, не его это уровень. Так что вариант неправового заточения точно отметался. А вот почему ко мне не пришел хотя бы досудебный следователь — я понятия не имел.

Не имел такой привычки, но за три дня в камере я успел себя здорово накрутить. По большей части из-за Айлин, ведь я сидел здесь, в заточении, а она где-то там… Если Абдул сделал с ней что-нибудь, я лично сверну ему шею — во что бы то ни стало; в этом я себе поклялся твердо. Если выберусь отсюда. Должен выбраться. Вот только складывалось ощущение, что однажды кто-то войдёт в мою комнату, а потом меня вынесут вперёд ногами…

Я пребывал в тревожном забытье, когда дверь в мою камеру загремела. Металлические петли скрипнули, и я вздрогнул. Сел на кровать, пытаясь прийти в себя. Неужели кого-то сюда занесло? Кто соизволил посетить мою одинокую обитель? Не убийцы ли? С Абдулом может статься — тот ещё таракан.

— Спишь? — услышал я до боли знакомый бас, с недовольной хрипотцой. Вскочил с кровати, и как дурак сразу:

— Здравия желаю, Олег Константинович! — ладно хоть ладонь к голове не приложил спросонья, голова-то у меня была без фуражки.

Олег, войдя в камеру, посмотрел на меня волком — с ног до головы. Отметил, что никаких повреждений на мне нет. А потом спросил:

— Что, прохлаждаешься?

— Никак нет, Олег Константинович. Страдаю…

— На кровати? Поди, кости уже затекли от постоянного сна? Насилу тебя нашел — тот еще квест, когда тебе вставляют палки в колеса.

— Плохо сплю, Олег Константинович… всё думаю.

— Ещё бы, — цокнул он, недовольный и злой, как черт. Он был одет по форме, в белом кителе с погонами и знаками отличия — чтобы все знали, кто ко мне пришёл и по какому делу. А главное — перед кем они будут отвечать, если со мной что-то случится. Это немного успокаивало. — Что, не трогали тебя? — спрашивает Олег, пристально щурясь, оценивающе.

— Никак нет, — твердо отвечаю. — То ли не успели, то ли забыли обо мне. Еду иногда носят…

— Отлично, — Олег медленно подлетает, а потом ка-а-ак оказывается рядом, что я и заметить не успел. Какой шустрый старикан. В следующую секунду я уже согнулся пополам от его стального удара под дых. Упал на четвереньки, тяжело дыша. Олег навис сверху, положив ладонь мне на спину и подождал немного — пока я отдышусь, а потом громко произнес: — Я сказал НИКАКИХ КОСЯКОВ, — вкрадчиво, словно идиоту, отчеканил он. — Какое, черт возьми, из этих двух слов тебе непонятно?!

— Всё… всё понятно, — откашливался, пытаясь поймать дыхание. — Вот у вас удар, Олег Константинович… врагу не пожелаешь.

— Это я сделал физиологическое восстановление, — Олег одернул полы смявшейся от резких движений формы, снова сделавшись чопорным военным высокого ранга. — Не рассчитал, ты уж прости. Думал, как старик буду бить, — а нет… силушки прибавилось.

Олег вел себя непринужденно и расслабленно, будто не он только что орал на меня и не он хорошо прописал мне двоечку — как и обещал, если я ещё раз накосячю… а я накосячил. Так, что новый косяк затмевал все остальные.

— Встать-то можно? — спросил довольно осторожно. Благо, отдышался уже.

— Конечно, — хмыкнул Олег. — Я что, изверг какой, что ли?

Куратор постучал в дверь камеры, ему отворили. Он прошептал что-то, и там, за дверью, кивнули, тут же скрывшись в проеме. Не прошло и десяти секунд, как в мои скудные апартаменты занесли свежую воду, тарелку фруктов и сигареты.

— Я не курю, — напомнил Олегу.

— Это правильно, — ответил он, наливая стакан прохладной воды. — На, держи. Передохни немного.

Выпил стакан до дна. Вода была прохладной, за что я был отдельно благодарен Олегу. Несмотря на то, что поприветствовал он меня совсем не рукопожатием и отеческими объятьями. Ну и что? Он, в конце концов, прав. В следующий раз буду внимательней, прежде чем ударить нападающих на меня кураторов. Хотя второй раз бить стариков у меня не было ни малейшего желания.

— Как… как там Айлин? — задал самый главный вопрос первым. Олег посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, помяв ладонью подбородок. Ответил он мне не сразу:

— Девчонку забрали родители. Она сейчас в своем особняке на планете Баллу.

— Абдул не тронул её? — напряжённо спросил.

— Нет, — отрезал Олег.

— Слава Богу, — выдохнул с облегчением, уронив лицо в ладони. У меня будто гора с плеч свалилась, и я в одно мгновение почувствовал слабость во всём теле. Нет, совсем не от удара. Потому что напряжение последних дней наконец отпустило меня.

— Джалил раструбил всем, что девчонка обесчещена, — сказал Олег. — Порченная, и он не желает брать её в невесты. Это бред какой-то. Столько шумихи из ничего. Они даже не были помолвлены толком. Какие-то мутные договорённости между семьями. Не понять мне эти игры.

— Как сильно раструбил? — обеспокоился я. — Её что, травят?

— Да пёс его знает, — развёл руками Олег. — На Баллу свои заммуты со всеми этими дворянскими штучками… Но, видимо, Абдул решил уничтожить репутацию Айлин. Землянам на это обстоятельство все равно… А вот Баллу — там может быть строже.

Наверное, Айлин ужасно страдает, — снова схватился за голову.

— Как тебя угораздило-то, парень?

— Вы же сами сказали.

— Что я сказал?

— Чтобы девушку найти. Умную, добрую, любящую. Не такую, как все.

— Я имел в виду из обычных, а не тащить в постель дочку министра с телепатией третьего уровня, обещанную куратору восьмого сектора. Ты чем думал?

Я покашлял в кулак.

— Понятно, — рявкнул Олег. — Вот тем, чем ты тогда думал, сейчас думать не надо. Надо думать головой!

— Так поздно уже, — ответил я. — Головой думать-то…

— Эх! — Олег махнул рукой. — Годовой думать никогда не поздно.

— А чего этот Абдул от меня хочет-то? Если он не берет Айлин в невесты, то…

— Этот старый хрыч всегда был вредным, ещё с молодости, — пояснил Олег. — Генсолдаты обычно выеживаются ближе к старости, а этот начал лет так с двадцати. Крайне обидчивый мужик. Чуть что — сразу кровная обида. Он, наверное, и сам уже не помнит свой список кровных обид. Может, записывает…

— Посадить меня хочет?

— А ты сам как думаешь?

— Хочет. — удрученно кивнул головой.

— Вот видишь, никогда не поздно думать головой, — одобрительно ответил Олег и похлопал меня по плечу.

— Сколько мне грозит? — мрачно спросил.

— Что? — Олег посмотрел на меня недобрым взглядом.

— Сколько лет грозит, говорю…

— Нисколько! — рявкнул Олег. — Ещё бы этот старый хрыч смог тебя посадить. Я ему собственноручно голову откручу. Вот он уже где у меня сидит! Мне семьдесят, Сергей, — думаешь, я сына своего товарища не вытяну? Посмотрим, у кого больше осталось пороха в пороховницах. Может, на пенсию меня наконец отправят… замучился я пахать за троих. Жена всё на Омегу зовёт, в гости к родственникам ей подавай… всю плешь выела, зараза моя любимая…

— А что вы планируете? Адвокат…

— Короче, — Олег хлопнул ладонями по коленкам и резко встал. — Дела обстоят так. Ты вывел группу из сектора, тем самым спас им жизни. Принял сигнал "SOS". Если честно, на твоем месте я поступил бы так же. Да любой на твоем месте поступил так же! Ты действовал по протоколу. Вызволил потерпевших крушение, да и Абдулу дал заслуженную оплеуху.

— Я не виноват. Он напал первым.

— Я и сказал — заслуженную. Не кипишуй. Генерал Центавра согласен дать показания и выступить в твою защиту на суде.

— Правда?

— А как же. Ты же его спас… А я двадцать лет назад соврал, что он на работе, а не у любовницы.

— Вот те на, вы знакомы?

— Орбитальная военная среда — очень тесная штука…

— А он на работе был?

— Опять мозгами не пользуешься? Конечно, у любовницы. — Вздохнул Олег. — Да, соврал, но не горжусь этим. Да дело и не в этом.

— А в чём же?

— Вопрос, что делать с Айлин. Скандал сейчас только разгораться будет. Девчонка упала в обморок, когда приземлилась на Баллу — прямо перед кучей репортёров. Пошли слухи… Индилы пытались всё отрицать, да кто им поверит? Пришлось признать. Скандал с министерской дочкой… да теперь еще с такими пикантными последствиями... как выбраться из этой передряги, ума не приложу. Девчонка беременна, Сергей.

Глава 23. Сергей. Новые перспективы

Меня будто земля из-под ног ушла. Беременна… моя девочка беременна. И Олег говорит это вот так просто, даже с неприятием, будто это событие — что-то ненужное, мешающее...

А у меня в висках бьёт: «Я — отец». Я, чёрт возьми, отец!

Свыкнуться с этой мыслью оказалось сложнее, чем я предполагал. Да, принять новую информацию не так-то просто… представил младенца на руках Айлин, и внутри всё перевернулось. У моей девочки будет ребёнок, сын или дочка… и я принял в этом непосредственное участие. Так сказать, приложил руку. Или быть точнее, не совсем руку...

— Серёга, ты сейчас со мной? — послышался бас Олега где-то там, далеко, в другой реальности, и я вдруг очнулся от своих хаотичных мыслей.

— А, что? — вздрогнул и посмотрел на куратора невидящим взглядом. — Айлин беременна...

— Конечно, а чего ты хотел? Бабы залетают, если затащить их в постель. Или ты маленький такой, не знал, откуда дети появляются, балбес?! Ты вообще о чём думал? — Олег махнул рукой. — Да понял я уже, что ни о чём не думал, и не тем местом, каким нормальные люди думают. Керимки без введения перинатальной сыворотки могут забеременеть только от генсолдатов, от простых человеческих мужчин они не могут. То есть ты выбрал себя — единственного мужчину из всей группы, от которого девчонка может залететь, и сделал ей ребёнка. Почему я не сомневался, что от тебя ко мне прилетит ещё один сюрприз?

— Я этого не знал, — попытался оправдаться. — Что керимки могут забеременеть от генсолдатов. Нас этому в академии не учили.

— Вас в академии членом думать тоже не учили, но тем не менее ты прекрасно справился, — упрекнул меня Олег. — Я видел твой запрос на Айлин Принсцесс перед тем, как вы отправились в лагерь. Почему ты не доложил о том, что она в группе? Ты же знал, что она беглая.

— Так получилось...

— Что, уже тогда понравилась девчонка? — покачал головой Олег.

— Угу...

— Ладно, этот факт я быстро потёр в истории, можешь не волноваться. Хрен теперь что докажут. Не знал — повёл группу, как и полагается, по протоколу. А значит, с тебя взятки гладки. Надеюсь, Айлин догадается не болтать лишнего. Она знала, что ты знал?

— Угу…

— Плохо… но вроде по показаниям она не сказала ничего, — Олег поправил форму и подмигнул мне. — А значит, все обвинения ложны. Через несколько дней тебя должны освободить, и досудебное разбирательство будут проводить в облегчённом порядке. Нападение на Абдула переквалифицировали в самозащиту. Это из хороших новостей.

— Правда? — облегчённо выдохнул. — Неужели…

— Мне спасибо скажи… и генералу Центавра. Этот вредный хрыч так его достал за четыре дня, что Центавра готов был дать любые показания. Я ещё похлопочу, чтобы тебя к награде представили за спасение высоких чинов. Всё-таки Абдул совсем берега попутал...

— Олег Константинович, спасибо! — полез к куратору с объятиями, и на удивление, Олег совсем не стал сопротивляться.

Он стойко принял мою благодарность и сдержанно кивнул, когда я отстранился — в знак одобрения.

— Но нужно решить вопрос с семьёй Айлин, — сказал он после.

— Но как?

— Погоди… — Олег посмотрел на интерактивный браслет, активированный у него на запястье. — Помяни чёрта... Подожди секунду, я сейчас.

После этих слов Олег резко развернулся и покинул мою камеру. Странно… что такого важного ему пришло на браслет, связанное со мной, что потребовался такой срочный ответ? Голова шла кругом. Если честно, за последние десять минут на меня свалилось столько информации, что я даже не знал, что чувствовать сейчас. Сначала новость о беременности Айлин, потом об освобождении через несколько дней, и даже о возможности потенциальной награды… да сама возможность благополучного исхода дела меня радовала, а остальное казалось и вовсе роскошью.

Олег Константинович совсем меня не щадит. Признаться, с эмоциями у генсолдат достаточно туго, тем более с их мгновенными переключениями. Можно сказать, что мы слишком... стабильны. Мой максимальный лимит — одна эмоция в день, я даже вёл статистику как-то раз. Если эмоция яркая, то, конечно, еще реже… а в основном я чувствовал только спокойствие, может быть, сосредоточенность… физические нагрузки мне всегда давались легче, чем эмоциональные.

А тут целый ворох эмоций, где не знаешь даже, за что хвататься… то ещё испытание для моих нервов.

Думаю, следует сосредоточиться на беременности Айлин, всё-таки это сейчас важнее.

Пока я снова погружался в собственные мысли, Олег уже успел обсудить свои важные дела и вновь вернуться. Дверь в камеру отворилась.

— Ну что там? — обеспокоенно встал с места.

— Есть кое-какой вариант… — сказал мне Олег. — Семья Айлин, вернее, министр Индил согласился с моим запросом на твое освобождение…

— Это же замечательно! — что-то у меня сегодня действительно было много эмоций.

— Да погоди ты… при этом он готов отозвать свой иск на похищение своей дочери и замять дело.

— А в чём подвох? — вот тут я уже перестал радоваться, почувствовав, что пахнет чем-то палёным. То, что чета Индил при известии о ребёнке решила дать добро на наш союз с Айлин, я решительно не верил. — Не хотят же они одобрить нам свадьбу, — сказал с сомнением в голосе. — Министр подал на меня иск. Значит, Индил не из тех, кто отдаёт дочерей за скандального капитана, не имеющего высокой должности.

— Ну наконец-то у тебя начали варить мозги, — одобрительно проворчал Олег. — Да, министр иностранных дел Баллу — тот ещё прохвост, но вот что я тебе скажу… они согласны на твое немедленное освобождение взамен на экстрадицию на планету Баллу.

— Они хотят, чтобы я прилетел к Айлин?

— Этого я не знаю, но… Индил требует тебя у себя в особняке, и чего-то определённо от тебя хочет.

— Чего?

— Спроси что-нибудь попроще. Его официальные представители оповестили меня, что у него есть для тебя какое-то предложение.

— Какое? — поразился.

— Одному Богу известно, — предчувствуя неладное, скривился Олег, — Но чую, это предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Глава 24. Сергей. Непристойное предложение

Морозный воздух планеты Баллу ринулся мне в лицо сжатым кулаком, как только я оказался на трапе космического корабля, приземлившегося на центральном космодроме города Шейна.

Ещё в космосе я наблюдал эту снежную планету, не сулившую мне ничего хорошего. Единственное, что было ценным в ней, — Айлин, ждавшая где-то там, внизу, в одной из маленьких точек светящихся городов. Холодная планета. Неприветливая.

У самой развитой цивилизации во всей Вселенной не хватило достаточных ресурсов, чтобы переселить перспективный homo sapiens на какую-нибудь цветущую планету, и будущие керимы вынуждены были выживать в бесконечной череде ледяных метелей и коротких весен. Неудивительно, что здесь остались одни мудаки. В таких условиях с хорошим характером не выстоять.

Неизвестно, как среди керимов затесалось такое прекрасное создание, как Айлин. Видимо, во всемирной матрице произошёл какой-то сбой, и среди высоких гор и снегов родился нежный комочек солнечных лучей и счастья, смотревший на мир через призму наивной любви.

Так получилось, что Айлин доверила мне эту любовь и самое дорогое, что есть у неё на свете, — своё искреннее сердце. Мог ли я обмануть её доверие? Вопрос, конечно, риторический. Нет, не мог. И не собирался.

У этой девушки получилось то, что не получилось до сих пор ни у кого — заставить меня чувствовать. Сильно, отчаянно, жгуче. Я скучал и не спал ночами, мысли в моей голове роились, когда по обыкновению своему я ни о чём не думал, или спал с такой безмятежностью, что не проснулся бы, даже если рядом взорвалась бы атомная бомба. Таковы были генсолдаты — стабильные. Вот только Айлин кинула меня в пучину чувств одним своим взглядом, лишив меня всякой стабильности. Она заставляла меня изнывать от ревности, от беспокойства, от воспоминаний, от любви. Она — моя атомная война.

Как только мы сошли с трапа, повторилась до боли знакомая мне картина: люди в форме, неизвестная мне доселе (скорее всего какая-то баллуанская), провели меня до частного транспортника и усадили внутрь под молчаливые взгляды прибывших пассажиров. Но в отличие от заключения на Земле, мне хотя бы не надели наручники и не вели, как самого опасного преступника. И на том спасибо.

Весь путь до резиденции Индилов я провёл практически слепым. Вернее, окна были наглухо тонированы, и я не мог полюбоваться на красоты этой «гостеприимной», с огромными кавычками, планеты. Не велика потеря — глазеть на этот сплошной холодный кусок камня я вообще не собирался. Мне нужно было запомнить дорогу до космодрома, отправные точки для бегства. Не исключал, что и такой исход придётся применить — я не настолько наивный, чтобы поверить в скорую свадьбу и «все жили долго и счастливо».

Кишками чуял, что где-то кроется подвох. Да такой, что ростом он будет с целую гору Килиманджаро. Или какая тут, на Баллу, самая высокая гора?

— Прошу, господин Белевский, вы на месте, — передо мной открылась дверь транспортника, и я увидел чопорного камергерa в чёрном фраке и белых перчатках.

Первой белой перчаткой он держался за ручку, второй указывал куда-то вдаль. О как. Надеюсь, послал он меня не слишком далеко, а то с такой обходительностью потом, бывает, сдирают шкуру.

Моя чуйка опасности подскочила примерно на десять пунктов и была уже где-то семьдесят из ста.

Под подошвами зашуршала галька — я вышел на хорошо оформленную дорожку, ведущую к главному входу особняка. Дневной свет ослепил глаза, и я сощурился, отвыкая от тусклого света транспортника.

Снаружи, на удивление, оказалось лето. А я-то думал буду щеголять в футболке посреди зимы.

Загородный дом, говорите? Да это целый чёртов дворец, не иначе. Трёхэтажный особняк был выполнен из серого камня с высокими арочными окнами на каждом этаже — от стены до стены. Также имелось несколько башенок с покатыми крышами, большая лиственная шапка, растущая наискось с самого первого этажа и до последнего, мраморный центральный вход с коваными вратами, фонтан во дворе и, насколько я подозревал, большой сад за самой резиденцией. Все при нем. Верхушки пышных деревьев, аккуратно подстриженных прислугой, были видны даже отсюда. Да, эта резиденция имела все признаки шикарного дворца.

Интересно, они все здесь подстерегают и укорачивают? Не укоротили бы и мне кое-что, исключительно ради соблюдения традиции. Поймал себя на мысли, что мне абсолютно плевать — пусть укорачивает. Дать в морду я могу и без рук, лоб у меня даже крепче, чем кулак.

Я пошёл вслед за молчаливым камергером, который сказал свои единственные слова, поприветствовав меня. Больше встретить меня никто не удосужился. Интересно, Айлин здесь? В каком из этих окон бьётся о стекло моя милая птичка?

Очень переживал за свою малышку, но чтобы вызволить её из заточения, нужно было немного потерпеть. Я был совершенно уверен, что в очень скором времени встречу главного зачинщика всей той ерунды — августейшего министра внутренних дел Индила, по совместительству отца Айлин. Чёрт бы его побрал.

Меня завели в особняк, провели по широкому коридору, устланному узорчатым ковром. Сквозь высокие арочные окна бил дневной свет, рисуя на полу тени из паутины — на окнах стояли стальные кованые решётки. Тонкие, словно колоски пшеницы, но факт оставался фактом — это место было сущей тюрьмой, а мы с Айлин здесь заключённые.

Мне почему-то казалось, что она где-то здесь. Плачет и тоскует без меня, а наш ребёнок нуждается в моей любви. Не больше, не меньше — именно любви отца. Олег просветил меня по кое-какой части физиологии керимов, и я нехило так испугался. Если Айлин потеряет ребёнка, я себе этого не прощу.

— Прошу, пройдите сюда, — камергер снова ожил, проводя меня в просторное воздушное помещение с длинными колоннами. Место походило на кабинет, чёртовски большой кабинет — с массивным столом посередине из красного дерева, с длинными шкафами с книгами и здоровенным проектором у дальней стены. Ага. И среди всего этого они умудрились втиснуть ещё и колонны.

Меня посетило чувство, что в этом доме собрались люди, очень любящие помпезность, даже если это идёт вразрез с практичностью. Если честно, крайне тревожный звоночек. Что-что, а правильно делать выводы — мой главный конёк, и я, не будь дураком, прекрасно понимал, что такие люди сделают всё для своей репутации. Даже если придётся укоротить что-то одному очень упрямому генсолдату.

— Я вижу, вы уже освоились, — прозвучал позади голос спокойный, томный, будто кто-то вонзил когти мне в спину.

И я сразу понял — папаша. Обернулся. Передо мной предстал невысокий мужичок лет так пятидесяти, плешивенький — куда же без этого, но в дорогом костюме, с баллуанскими примочками и идеально начищенных туфлях из какой-то диковинной кожи. Надеюсь, это хотя бы было животное, а не человек. Мужчина держал в руках бокал вина, камергер за его спиной держал какой-то листок бумаги. Не к добру это. Впрочем, всё с самого начала к этому шло.

— Позвольте представиться, — плешивый поднял бокал вина, будто решил выпить глоток за моё здоровье. Я решил, что скорее всего — за упокой, настолько хищно он выглядел.

— Вы Элеата Индил, отец Айлин, — опередил я его, не желая уступать ни пяди своей воли.

— Да, какой вы догадливый, — слегка улыбнулся Элеата. — Это очень хорошо. Я получил ваши характеристики из центрального генетического бюро — и мне нравится то, что я увидел.

— Это хорошо или плохо? — спросил с подозрением я.

— Всё зависит от вас, — сказал Элеата и пригласил присесть жестом руки.

На самом деле — приказал. Чуял, что всё, что здесь будет происходить, я должен буду выполнять беспрекословно, иначе просто не увижу Айлин. Это я прочитал в холодном, беспрекословном взгляде Элеата, который держался за честь и статус своего рода зубами, а всё остальное для него было расходным материалом. Включая меня. Включая Айлин.

Я сел туда, куда указал Элеата — за стол из красного дерева, который оканчивался в другой части просторной комнаты. Но я не гордый, занял только уголочек. Элеата не соизволил присесть, он воткнул руку в карман брюк, не отпуская бокал из другой, и дал знак камергеру показать мне листок бумаги, что тот держал в руках. И почему я был уверен, что этот листок бумаги по мою душу?

— Прочитайте, — спокойно сказал Элеата. — И прошу прощения, что не встретил вас должным образом. Вы, наверное, устали с дороги? Как долетели?

— Вас это так сильно заботит? — спросил я.

— Нет, — рассмеялся Элеата. — Но вежливость. Привычка. Как вы думаете — вредная?

— И как у такого отвратительного папаши могла родиться такая прекрасная дочка? — скривился я, не скрывая своей брезгливости. О вежливости и соблюдении приличий я и не думал даже — после всего того, что случилось, мы с Элеатом, даже будучи абсолютно незнакомыми людьми, уже пришли к обоюдному консенсусу. Мы ненавидели друг друга. И принимали эти позиции — это было единственное, что нас объединяло.

— Читайте, — усмехнулся Элеата и сделал глоток вина. — Не желаете выпить?

— С ядом?

Элеата громко рассмеялся.

— Нет… если прочитаете, что написано в договоре, навсегда перестанете так думать. Мне не нужен отравленный семенной материал. Мне нужен здоровый отец моих внуков.

Кое-что начало проясняться. Я опустил голову и начал внимательно читать строки, которые с каждой своей буквой заставляли меня всё больше хмуриться. Как хорошо, что я изначально не надеялся на свадьбу, потому что там ей и не пахло. Профессионально составленный договор имел весьма однозначные пункты, оговаривающие моё так называемое «рабство»:

... «Контракт на один и более плодов»…

.... «Оплата с предоставлением жилья и полное обеспечение сроком на восемь баллуанских лет»…

«…предоставление высокой должности в качестве благодарности и статусности наследников Индилов»…

... «отказ от прав на детей»...

Последние строчки меня добили окончательно, и всё, на что я был способен, — это задать один-единственный вопрос:

— Какого хрена?

Элеата глубоко вздохнул, разочарованный моей крайне солдатской реакцией:

— Я предлагаю вам отличную сделку, господин Белевский, — Индил соизволил оказать мне честь и приземлился рядом — на соседний стул с позолоченными резными ножками. — Доктора провели ряд осмотров моей дочери, и анализы показали, что мой внук… да-да, это мальчик, какая удача, правда? Так вот, мой внук имеет исключительные параметры. Во-первых, он здоров — уже само по себе отличная новость, а во-вторых, он имеет телепатию. Да не простую телепатию… а очень важную. По тестированию лютэн-энергии мы можем сделать вывод, что с вероятностью 80 % это будет тактическая телепатия. Воин! Невероятное стечение обстоятельств… хотя, не удивительно… ведь его отец — капитан. Видимо, он пошёл в вас.

— И вы хотите, чтобы я питал Айлин до рождения сына, а потом выкинете меня на помойку? — мои глаза налились кровью, руки сжались в кулак.

Думал, что этот проныра испугается, или хотя бы отстранится — ведь я мог и в морду дать, а Индил вместо этого достал из внутреннего кармана ручку и сунул её мне в дырочку от кулака — я аж офигел.

— У вас очень хорошие генетические данные и качество спермы, — вывалил он на меня правду-матушку без прикрас. — У вас получаются очень хорошие дети, я предполагаю, исключительно сыновья. Я определённо согласен на такой подарок судьбы. И поэтому запросил «право анпейту" у Верховного суда.

— Что за "право анпейту"?

— Аристократки могут родить без вступления в замужество, если это вопрос продолжения телепатии рода, и это не будет считаться позорным прелюбодеянием. Право анпейту — священно для баллуанцев. Никто не посмеет сказать, что Айлин пала и стала какой-то ветреной потаскухой. Она будет гордостью нашего рода.

— А нельзя просто выдать её за меня замуж? — прогремел я.

А по взгляду Индила видел — нельзя. Никак нельзя. Выдав Айлин за меня, он унизит свой род, и в меня будут вечно тыкать как в зятя, который пробился наверх через постель его премиальной дочурки, заделав ей здорового ребёнка с телепатией. А потом будут говорить, что министра внутренних дел можно обвести вокруг пальца, как последнего дурака, раздвинув ноги его дочке, которая не отличается умом и целомудренностью. Гораздо легче запросить право анпейту, чтобы изначально всё выставить в таком свете, что род хотел получить телепатию, и выбрал для этого определённого человека, а чувства и нравы Айлин тут не причём.

Вот только у нас была любовь, но на это, естественно, всем было просто плевать.

— Я не намерен останавливаться на одном ребёнке, — сказал Индил. — Мне нужно как минимум ещё один. Если вы подпишете контракт, вы сможете быть с Айлин ещё несколько лет — чтобы зачать второго ребёнка, и, если понадобится, ещё и третьего. У вас будет всё — статус, деньги. Вам только нужно согласиться.

— Вы хотите сказать, что будете использовать меня как быка-осеменителя? — сказал я с яростью.

— Почему сразу быка? Вы слишком утрируете. Донора. Как донора с отличным качеством семенного материала. В наше время трудно найти здоровых, сильных мужчин. Настоящих воинов. Уверен, ваши дети прославят род Индилов.

— А не пойти ли вам нахрен? — спросил закономерно, разжал кулак, схватив ручку между пальцами и сдавил её так, что металл потеплел в моих руках. Выбросил ручку на стол, не собираясь ничего подписывать.

Подпиши я документ — потерял бы всё и предал Айлин.

Встал, со скрипом отодвинув стул.

— Сильно же вы устали с дороги, — усмехнулся Индил, абсолютно уверенный в своей правоте. Он с интересом, даже с восхищением смотрел, как я с легкостью переламываю его ручку из литой стали двумя пальцами, согнув металл в смятку. Видимо, его это впечатлило, и еще больше понудило добиваться моего отцовства. Индил прекрасно знал, что мы с Айлин в ловушке, и, скорее всего, думал, что я всего лишь выкабениваюсь перед тем, как согласиться. Кто отказывается от богатства, статуса в будущем, не прилагая никаких усилий? — Ну, вы подумайте, подумайте… время есть. Вам ещё нужно встретиться с Айлин, понять, как вы сильно соскучились… и как не хотите с ней расставаться. Ребёнку нужна энергия отца — это несомненно. Не хотите же вы, чтобы он погиб.

— Нет. Не хочу, — отчеканил я, а у меня ёкнуло сердце.

Наверное, взгляд мой изменился, и я сам того не желая выдал собственную уязвимость. Индил ухмыльнулся, поняв, что нажал на мою самую болезненную точку. Да, теперь я не один, не одинокий воин и волк, и у меня есть слабые места.

— Аварес, проводи господина Белевского до его покоев, — нахально сказал он. — Пусть он подумает. Вечером ему встречаться с матерью своего ребёнка, в конце концов.

Я выскочил из кабинета, словно ошпаренный. Этот урод хочет, чтобы я предал свою девочку, продал своих детей и перестал уважать самого себя. И причём он полностью уверен в том, что я именно так и поступлю. Видимо, он не знает пацанов из седьмой штурмовой бригады, которые слагали головы на подступах Кроноса, борясь с космическими пиратами и вулканическими червями. Такие никогда не предадут и всегда найдут выход из самой патовой ситуации. Так что пошёл он в задницу.

Глава 25. Айлин. Встреча

Далекие пики снежных гор морозили горизонт, а внизу жарило лето. Такая уж Баллу — планета контрастов. Я целыми днями сидела у окна, ожидая, что однажды увижу Сергея на пороге нашего дома. Не знаю, на что я надеялась, просто мне ничего не оставалось, кроме как верить и ждать. А в груди будто застыли пики снежных гор, те самые, что украшали горизонт. Такие же холодные и колкие. И посреди лета они холодили, оставляя в груди только тяжесть, на глазах — слезы. Они смачивали щеки как талые горные реки. Я очень скучала.

— Еще успокоительного чая, дорогая? — мама встала с кровати, подошла к небольшому столику около диванчика у окна и взяла стеклянный чайник в руки. Он все еще был горячий, по пузатым прозрачным бокам стекали капли конденсированной влаги. Они растворялись в янтарно-коричневом кипятке, в котором плавали цветы андраны, валирана и ягоды бармии. Я пила этот чай каждый день, и все равно не могла успокоиться.

Сморенная полуденным сном, я проспала почти три часа, а потом проснулась и снова прилипла к окну.

— Я не хочу чай, — грустно ответила, положив голову на ладошки и всё так же грустно смотря в окно. Я сидела на диванчике у окна, в своей спальне. Здесь уже давно не включали свет, потому что я его не выносила. Большая кровать под балдахином, пейзажи в резных оправах и мягкие ковры с лаконичными узорами утопали в полуденном сумраке. — Я хочу его…

Мама оставила в стороне чашку и чайник, присела рядом со мной и положила ладонь мне на плечо. Губы ее дрогнули.

— Думаешь, мне всё равно? — спросила она.

Когда твой мир разбивается в дребезги, начинаешь воспринимать все в другом свете. И сейчас мой мир потерял любой свет, погрузившись в сумерки. Родители — самые близкие люди, что у меня были, разлучили меня с любимым. Простила ли я их? Ровно настолько, насколько они хотели для меня счастья. Отец был в восторге от моего ребенка и ни разу не поинтересовался, каково мне — выполнять только то, что он хочет. Впервые мне хотелось не видеть и не слышать их, но все эти дни мама находилась рядом и в основном молчала. А что она скажет? Я всё равно не прощу.

— Я просто хочу остаться одна, — сказала я голосом бесцветным, чтобы сразу было понятно — не шучу.

Почувствовала, как с плеча спадает тяжесть маминой ладони. Расстроена. Снова молчит, но через некоторое время всё-таки нарушает тишину.

— Отец не допустит, чтобы ребенок погиб, значит, Сергей всё равно прилетит, — утешает меня мама, а я все равно грущу. Сердечко екает при одной мысли о том, что я увижу любимого, а потом приходит опустошение. Сергей нужен для того, чтобы питать ребенка, переплетать наши энергии, и только. Отец не допустит, чтобы мы были вместе. И короткое счастье превратится в прах. Умом я понимала, что ничего хорошего нас не ждет, но сердечко всё равно надеялось и ждало. Еще как ждало, что сил нет. Сжималось и жгло в надежде услышать его шаги за дверью — твёрдые, уверенные, с четко читаемым тактом, присущим только солдатам штурмовой бригады, капитанам и адмиралам. У него была поступь настоящего воина.

— Папа запросил «право анпейту» у Верховного суда? — спросила я, зная, что мама не посмеет мне соврать. Да и какой смысл? Мы обе слишком хорошо его знаем.

— Да, — коротко отвечает мама. Она сидит, невозмутимая и спокойная. Всегда спокойная. Рыжие волосы закреплены пучком на затылке, по-хозяйски строгое платье стягивает плечи и грудь. Она любила меня и поддерживала, но всегда — сдержанно. Не знала, хорошо это или плохо. До сих пор я никогда не задумывалась об этом. До сих пор она никогда меня не предавала.

— Думаешь, я вышла за твоего отца по любви? — внезапно ошарашила меня мама.

Я приподнялась, оторвав подбородок от ладоней, и глянула на нее удивленными глазами:

— Ты задаешь такие вопросы, мама…

— …в которых уже содержатся ответы, — мама улыбалась с грустью, в ее зеленых глазах плещется печаль.

— Ты… никогда не любила его? — спрашиваю обескураженно, а сама не знаю, хочу ли слышать правду. Наверное, это впервые в жизни я хотела бы, чтобы мама мне соврала. Но в последнее время она слишком жестока, и поэтому меня не жалеет.

— Никогда, — тихо отвечает она и отворачивается к окну. В ее глазах блестят слезы, но не капают на щеки — она всегда сдержанна, и сейчас не дает себе показать свои чувства. — Любовь… — это ведь непозволительная роскошь. — продолжает мама после короткой паузы. — Особенно в высшем свете. Наши браки в основном по расчету. Не удивительно, что мне выбрали жениха исключительно по статусу. Но… разве это плохо? — говорит она, а сама на меня не смотрит. — Мы уважаем друг друга. Это главное. Любовь может уйти, уважение и дружба — никогда. Это лучшее, что могло случиться между нами за эти годы.

— Разве ты никогда не хотела влюбиться? — вопрос вырвался у меня сам собой. Такой простой, логичный и незамысловатый. Разве он может кому-то причинить боль?

Мама резко встает, мимолетно выдавая свое смятение, потом хватается за чайник, пытаясь его скрыть, а потом со звоном опускает обратно на стальное блюдо, на котором он стоял — бесполезно. И видно, что простой вопрос задел ее.

— Когда-то, — говорит она, а в голосе ее холод. Грусть и холод. — Очень давно. Но не довелось. Многим керимам не выпадает на судьбу встретить того, кто отозвался бы в сердце. Мы с твоим отцом — не исключение. Не беда… Пара — дар, а не случайность.

— Тогда почему вы отказываетесь от нашего с Сергеем союза? — я готова была снова заплакать, хотя делала это минут десять назад. — Мы же любим друг друга.

— Выбираю не я, — бросает холодно мама и быстро направляется к двери. Она поворачивается, когда уже почти скрылась в проеме: — Я не буду тебя больше беспокоить. Приведи себя в порядок к вечеру, пожалуйста… у нас будут гости.

— Какие гости? — екает мое сердце.

Но мама не отвечает и уходит.

До самого вечера я не находила себе места. Моя лютэн-энергия то и дело вспыхивала, озаряя зрачки синим. Я пожгла два бюстгальтера и одно зеленое платье. Когда успокоилась, остановилась на голубом. Сергею нравится голубой цвет. Однажды он похвалил цвет моей футболки, и я это запомнила.

Я выглядела просто прекрасно. Белые шелковистые волосы спадали на плечи рассветными волнами, голубое платье с кружевами открывало плечи и обрамляло грудь, начинавшую наливаться. Тело керимок очень рано начинает реагировать на беременность, и мы преображаемся. Говорят, мы светимся изнутри. В буквальном смысле — я сама видела это в своем отражении и даже пожгла кипу своей одежды. Правда, под глазами плотно осели мешки, и сами они покраснели, но разве любовь обращает внимание на такие мелочи? Не знаю почему, но я надеялась, что загадочный вечерний гость — Сергей. Лютэн-энергия переполняла меня. Он точно где-то рядом.

Вечером я уже не могла усидеть на месте. Почти месяц не выходила из комнаты, а тут ерзала на кровати от нетерпения, ожидая, когда позовут к ужину. Я переоделась еще несколько часов назад, раздумывая, понравлюсь ли Сергею.

Да о чем я думаю? Конечно же понравлюсь! А вдруг… разлюбил?! Я доставила ему столько хлопот, конечно, он мог разлюбить меня! О Боги Огненных скал! Разлюбил! Разлюбил!

Вскакиваю с кровати, не дожидаясь приглашения к столу, выбегаю из спальни и бегу по коридору. Хочу убедиться, что мое чувство меня не обманывает. С каждым шагом понимаю — нет, это не обман и не наваждение.

Я бегу за своей энергией! Она, словно прочная нить, тянет меня вперед, заставляя переставлять ноги. Позади развевается платье от быстрого бега, по полу цокают такие же синие, как и платье, атласные туфельки.

Мимо пролетают высокие арочные окна, как будто я летела в самолете, а я ничего не замечаю, кроме сильного жжения в груди. Добегаю до лестницы, мигом спускаюсь на первый этаж, в гостиную и, не обращая внимания на удивленного отца, бросаюсь в коридор, ведущий в дальнее крыло особняка. Отец откидывает газету, приподнимается в кресле и кричит:

— Айлин, сейчас же вернись!

Я не слушаю, бегу как сумасшедшая, одурманенная своей энергией. Когда добегаю до комнаты прислуги, чувствую — всё, не могу. Сейчас вспыхну!

— Сергей! — кричу и, не дожидаясь ответа, кладу ладонь на дубовую дверь. Вспышка — дверь вылетает внутрь комнаты, кто-то внутри бросается в сторону, уворачиваясь от нее.

Сергей отряхивается, ошарашенный — такой же прекрасный, как и всегда. Высокий, сильный, мускулистый… и чуть-чуть испуганный.

— Айлин? — спрашивает он, пораженный, и я кидаюсь к нему.

Едва он успевает стряхнуть с рук мелкие щепки и раскрыть объятья, как я набрасываюсь на него и покрываю его лицо поцелуями. Жаркими, страстными, оставляющими синие отпечатки моей лютэн-энергии на его коже.

— Львица, тигрица моя, — шепчет Сергей и целует в ответ, ни о чем не думая и никого не стесняясь. — Красавица!

В дверь влетает папенька с охраной и, глядя на нас, замирает на пороге. Я отрываюсь от Сергея и с испугом смотрю на него. Папенька еще некоторое время молчит, потом поднимает руку, давая понять охране не вмешиваться.

— Видимо, ужин отменяется, — сухо говорит папенька, толкая носком начищенных ботинок обломки двери у себя под ногами. — Ну, раз так, оставлю вас вдвоем. Ребенку нужна энергия. — Он внимательно смотрит на Сергея, который вцепился в меня, не желая никому отдавать. — Постарайтесь, господин Белевский. Мне нужен сильный и здоровый внук. У вас есть все ресурсы, чтобы подарить мне желаемое. Я знаю.

И уходит, оставляя нас наедине. Охрана, переваливаясь с ноги на ногу, спешит за ним. Сергей встает, прилаживает кое-как дверь к дверному проему, оставляя маленькие зазоры. Смотрит скептически на свою кустарную поделку — никуда не годится. Машет рукой и поворачивается ко мне. Его глаза блестят любовью:

— Я скучал, малышка, — говорит он и делает широкий шаг вперед.

Я растворяюсь в его объятиях, и у меня слабеют ноги. Оседаю вниз, Сергей не растерялся, подхватывает меня на руки и несет к кровати. Мне становится тесно в этом кружевном платье, и любимый, словно читая мои мысли, начинает освобождать меня от него:

— Как же я скучал, ты себе не представляешь, — шепчет Сергей, словно одурманенный, оставляя огненные отпечатки губ на моей коже.

Он горел, и я горела. Уже привыкший к моей лютэн-энергии, Сергей впитывает её, и его глаза светятся. Когда мы остаемся голыми, он улыбается пьяной улыбкой, целует меня, а потом гладит ладонью низ живота:

— Как ребенок? Ничего не болит? — во взгляде Сергея читается обеспокоенность и тревога за нас с малышом.

— Теперь уже ничего, — всхлипываю, переполненная чувствами, — болело очень, — говорю, отрывая его ладонь от живота и перемещая ее вверх — на собственное сердце. — Вот тут болело. Сильно.

— У меня тоже, — признается вдруг Сергей и целует меня в ложбинку между грудей, там, где трепетно бьется мое сердце. — Теперь я не позволю, чтобы ты плакала. — Его ладонь легла на мою щеку, и большой палец смахнул слезу, сбежавшую из моих глаз: — Только от счастья.

Сергей любил меня долго и страстно, сплетая наши дыхания воедино в долгих поцелуях. Он гладил мои плечи, бёдра, живот, будто желая отдать все, что у него есть — всё свое тепло для ребенка. Он очень часто клал свою ладонь на низ живота, поглаживая его и спрашивая, нужно ли еще что-нибудь, чтобы ему было лучше. Я отвечала, что ничего не нужно, лишь бы он был рядом и обнимал меня. И он обнимал, долго, тепло, трепетно и нежно, и не решался отпустить ни на секунду. Когда на небе взошла полная луна, и в окна пролился мягкий лунный свет, мы наконец успокоились и притихли в кровати.

Только сейчас я заметила, что кровать была узкая, явно не на двоих, а комната для прислуги совсем не подходила для гостевой — Сергея поселили не как гостя, а как человека, презираемого нашим родом. До тех пор, пока…

— Он попросил подписать тебя контракт на «право Анпейту», ведь так? — спросила я, разрывая лунную тишину.

Сергей обнимал меня, целуя в висок. Мы лежали уставшие, капли пота стекали по разгоряченным телам.

— Предлагал, — отвечает Сергей. — Совал ручку в мой кулак. Без обид, принцесса, хотел дать в морду твоему папаше.

— Дал бы, — говорю совершенно безразлично. Почему-то не испытываю к отцу ничего. Ни любви, ни ненависти. Только безразличие.

— Не могу, — отвечает Сергей.

— Почему? — перестаю даже дышать, меня посещает страшное предположение: а вдруг подписал? Вдруг… согласился на отцовские условия? — Ты… ты сделал это?

Сергей отстраняется, берет мое лицо в ладони и смотрит мне в глаза, пытаясь разглядеть мой встревоженный взгляд в таком тесном полумраке:

— А теперь спроси себя, малышка, неужели ты так плохо меня знаешь? — спрашивает он строго.

— Не подписал, — выдыхаю я, поддаваясь эмоциям. Буря бушевала у меня в душе. Обнимаю любимого, вешусь на шею: — Не подписал, не подписал!

— Угу, — отвечает Сергей. — Я очень плохой зять. Да-да, именно то, что слышала. Я отступать не собираюсь. А еще хуже я стану, когда мы отсюда выберемся — ведь я собираюсь тебя украсть.

— Что? — смотрю на Сергея большими-большими глазами, так, чтобы он точно видел мое изумление сквозь мрак. — Ты хочешь… украсть меня?

— Против? — лукаво спрашивает Сергей. — Ну, жаль тогда. Коршунов опять мне взбучку устроит за отбой… а мы-то уже всё подготовили…

— Я не против, я за! — восклицаю, и Сергей, негодник такой, смеется.

— Ну, раз за, — говорит он, чмокая меня в губы, — ответь еще на один вопрос. Пойдешь за меня замуж?

Глава 26. Айлин. Побег

Мы ждали грозы целых две недели. Всё это время усиленно делали вид, что питаем ребёнка. Хотя, это был совсем не вид… Мы оторваться друг от друга не могли, несмотря на тревожность, нависшую в доме.

Отец требовал подписания контракта — Сергей тянул. Ведь поставив размашистую подпись под всеми его условиями, смысла ни в каком побеге уже бы не было. Отец нашёл бы нас на краю света и имел бы полное право на детей, потому что они с этих пор принадлежали бы роду Индилов, а не Сергею и даже не мне — родной матери ребёнка.

Тогда отец выдвинул жёсткий ультиматум — к концу месяца Сергей должен подписать контракт либо улететь. У нас уже случился «поцелуй анпейту», и сердце ребёночка забилось на 21-й день, и врач сказал, что ему ничего не угрожает. Отсутствие отца в моём случае не спровоцирует выкидыш — ребёнок очень сильный, самостоятельный и очень хочет жить. "Весь в отца", — деловито, со знанием дела сказал врач, намекая на хорошую генетику Сергея. Генетику тренированного генсолдата.

В глазах отца не читалось ничего, кроме удовлетворения, в глазах Сергея — недовольство и раздражение. Ему не нравилось, что его держат в этом доме, словно в загоне.

— Не разлучит нас, — скупо сказал Сергей в последнюю попытку отца надавить на него.

Каждый день он проверял прогнозы погоды и ждал туч на горизонте сильнее, чем нашей с ним близости. На Баллу надвигался сезон гроз. Это был наш единственный шанс сбежать из особняка.

Сергей прибыл сюда без оружия, без своих соратников, не зная местности и местных обычаев. Всё, что у него было — собственные навыки и план. Дом был под глухой охраной, все ходы и выходы были под круглосуточным присмотром, а отец редко выезжал из дома, опасаясь, что Сергей может что-нибудь выкинуть. Он видел его непримиримый взгляд и оголтелую ко мне любовь.

Иногда мне казалось, что Сергей выдаст себя — он был настолько прямолинеен и правдив, что не мог соврать даже взглядом. Наверное, в его взгляде читалось «мы точно сбежим» каждый раз, когда Сергей сталкивался с отцом в коридоре или на совместном ужине.

Только гроза могла вырубить снабжение дома, «совершенно случайно» выведя из строя центральный генератор. Мало ли куда может ударить молния?

Сезон гроз на Баллу лютовал, иной раз плавя даже громоотводы. Без системы наблюдения нашей преградой станет только охрана, а Сергей с ней-то уж точно справится. Тем более у неё был приказ не навредить нам, и Сергей щедро намеревался воспользоваться этим преимуществом, отрабатывая удары по вечерам в нашей спальне.

Спальня — единственное место, где не было камер, и мы могли остаться наедине. Сергей раздевался по пояс, тренируясь до блестящего пота. Комната наполнялась густым мужским запахом, и у меня почти всегда активировалась лютэн-энергия. Ничего не могла с собой поделать, гормоны во мне лютовали, а Сергей только подкладывал дров в топку моего желания, занимаясь всеми этими тренировками, чтобы не потерять форму. Отжимался без футболки... Я никогда не выдерживала. После тренировки Сергей был вынужден ещё взять и меня. Он никогда не отказывал. Обожаю его тренировки…

— Сегодня намечается гроза, — сказал Сергей в решающий день. Глаза его блестели решительностью, иной раз я видела в них своё отражение. В них читалась любовь. Пока я созерцала такой взгляд, мне нечего было бояться.

— Я проверил сводки — большой циклон надвигается на провинцию Адата. Мы с Олегом условились провернуть всё в первую же ночь, как грянет гроза. Второго шанса не будет — связи у нас нет, только договорённости. Нам нужно будет выбраться из дома и перебраться через рощу на футбольное поле. Там нас будет ждать международный транспортник. Олег организует временный пропуск под мандатом неприкосновенности. Они не отследят, куда он приземляется и куда направляется. Удастся улететь с Баллу — сам чёрт нам не страшен.

Я только медленно кивала и дрожала. Тогда Сергей обнимал меня и целовал в макушку:

— Не пропадём, принцесса. Жить без тебя я не хочу, и без ребёнка нашего тоже.

Вечером, когда разыгралась гроза, во всём поместье внезапно отключился свет. Мы сидели в гостиной, по светским обычаям проводя вечер в кругу семьи. Мама пролистывала глупые глянцевые журналы, отец попивал вино из бокала и читал финансовую сводку. Я — нервничала. Прогремел гром, в окнах замелькал холодный блеск далеких молний. На коврах под нашими ногами замигали белесые пятна. Отец недоуменно откинул газету в мигающей тьме, оглядываясь по сторонам.

— Что за чертовщина? — проворчал он. — Байрал, иди-ка проверь щитки. Мы недавно поменяли их на новые. Возьми с собой Гейли, стряси с него, что не так. Он их ставил.

— Так точно, господин, — кивнул высокий охранник с широкими плечами, в чёрном фраке, всегда с бабочкой — обязательный дресс-код не обошёл и его. Он вышел из комнаты, переваливаясь с ноги на ногу, и вскоре его большая белёсая макушка скрылась в проёме двери под всполохи бушующей грозы. — Отец, интернета тоже нет, — капризно нахмурилась я. — Сергей уже лёг спать. Наверное, и мне пора…

На самом деле Сергей готовил всё к побегу.

— Пожалуй, ты права, — вздохнул отец, встряхивая газету и укладывая её на столик рядом с креслом. Он устало снял очки с переносицы. — Я, пожалуй, тоже прикорну… Завтра тяжёлый день, дорогая. У нас светский приём по поводу окончания военной кампании в четвёртом звёздном секторе. Будет вся знать, ты должна там присутствовать.

— Хорошо, папенька, — покорно согласилась я.

— Правда? — удивился моей покладистости отец, потому как послушанием в последнее время я не отличалась и всё время ему перечила. — Ну хорошо… Попрошу Райли принести мой вечерний чай. Надеюсь, вода в чайнике ещё не остыла.

«Не остыла», — подумалая про себя. Сегодня в чае отца окажется изрядная доза снотворного. Щиток найдут перегоревшим, а генератор и вовсе оплавленным подчистую. Сергей установил туда одну штучку, которую принёс посыльный вместе с тортом на годовщину 21-го дня — «поцелуя анпейту». Олег прислал так называемый «заряжатель», что притягивал молнии к себе, словно магнит. Устройство пряталось под слоем мишуры и поздравительных записок от высших адмиральсикх чинов Земли. Все было официально, никто и подозревать не мог, что Олег — куратор седьмого орбитального сектора, может выкинуть нечто подобное.

У генератора просто не было шансов остаться в строю — молнии били до тех пор, пока не пробили крышу домика, стоящего неподалёку от особняка. Сейчас он оплавился, а в крыше зияет огромная, чёрная, обугленная дыра. Совершенная случайность... все будет выглядеть, как совпадение — до более пристальной экспертизы, но к тому времени мы уже сбежим.

Охрана не посмеет разбудить отца, а инженер тут же примется за устранение неполадок. У нас с Сергеем появится возможность улизнуть. Уже появилась…

— Пора, принцесса, — Сергей притягивает меня к себе и целует в макушку… Я такая маленькая рядом с ним… — Ничего не бойся, хорошо? Верь мне.

Я киваю, и мы выходим из комнаты. Сергей оглядывается по сторонам, берёт меня за руку и движется в сторону лестницы. За эти недели он изучил дом вдоль и поперёк, даже самые потаённые его уголки, не страшась вызвать подозрение отца. Отец и так был излишне подозрителен и без любопытства Сергея.

Мы добежали до лестницы, ведущей со второго этажа, и спустились вниз. Выходить должны были с чёрного входа, ведущего в яблоневый сад за домом. Из гостиной свернули в крыло для прислуги, а оттуда — на кухню, прямо через столовую.

На кухне мы встретили Байрала, решившего подкрепиться. Он рылся в холодильнике, подсвечивая себе фонариком.

— Кто здесь? — рявкнул он, светя фонариком в нашу сторону.

Сергей отпустил меня и быстро юркнул за косяк двери. Байрал осветил меня с ног до головы.

— Госпожа Айлин? Что вы здесь делаете?

— Не спится, — пожала плечами Айлин. — Что-то есть захотелось… ребёнок требует… кхм… мороженого.

— А мороженое я съел, вы простите. Оно бы всё равно растаяло… — виновато пробормотал Байрал.

— Ничего страшного, — вдруг раздаётся за спиной Байрала, и тот не успевает даже вздрогнуть. Сергей нажимает какие-то точки на его шее, и тот оседает на пол. — Поспи немного, приятель. Сложная у тебя работа — охранять такого мудака. Прости, принцесса.

— Ничего, — я даже не пытаюсь заступаться за своего отца.

— С ним всё будет в порядке, — бросает Сергей, и мы бежим дальше.

Добегаем до чёрного входа, Сергей проворачивает в механическом замке ключ, который я украла у прислуги, и… дверь не открывается. За дверью — роща, а за рощей — свобода. Вот только замок не открывается. Меня бросает в пот. Так и знала… так и знала, что что-то пойдёт не так!

— Без паники, — говорит Сергей и пинает дверь ногой под очередной раскат грома. Дожидается нового раската и снова пинает ногой. — Чёрт. У этого замка, видимо, двойная идентификация.

— Что это значит? — испуганно спрашиваю.

— При сбое в питании старый замок автоматически меняется на новый, — отвечает Сергей. — Странно, проверял же… видимо, и обманка стоит. Ну конечно, отец вряд ли выпустил бы нас из особняка. Он закрыт наглухо. Но ничего, я выломаю дверь. Рано или поздно…

Но как долго он будет делать это? Наверняка, охрана услышит грохот и прибежит… Я обливалась потом.

— Айлин, — я вздрогнула, когда услышала голос мамы позади.

— Вот чёрт, — досадно выругался Сергей. — Что вы здесь делаете, госпожа Индил? Вы же тоже чаёк пьёте по вечерам.

— Вы можете обмануть кого угодно, но только не материнское сердце, — грустно улыбнулась маменька. — Я почувствовала неладное…

В глазах у мамы блестели слёзы, волосы рассыпались по плечам, хотя она почти всегда собирала их, в руках маменька держала что-то металлическое.

— Мама… — сказала сбивчиво, в горле застрял ком. Я заплакала. — Пожалуйста…

Мама легонько улыбнулась, в грозовых всполохах ее улыбка была пропитана болью. Она подошла и прикоснулась к моему лицу рукой, смахивая слезу со щеки:

— Я совершила много ошибок в своей жизни, — сказала она печально. — Но эту я не совершу точно. Я слишком тебя люблю, девочка моя.

По щеке маменьки скатилась крупная слеза. Она поцеловала меня в лоб, погладив по макушке.

— Надеюсь, тебе удастся стать счастливой, сердце моё. Пожалуйста, будь счастливей, чем я.

С этими словами маменька подходит к Сергею и отдаёт ему то, что держала в руках — чёрный ключ от замка. Сергей принимает дар и молча кивает. Маменька легонько касается ладонью его руки:

— Береги её…

Глава 27. Айлин. Сила

Мимо проносились деревья, и я едва слышала, как они шепчут. Грохотал гром, ветер шелестел листьями деревьев, ненастье все набирало силу. Небо то и дело озарялись яркими молниями, а за ними следовали глухие раскаты грома, быстро набирающие мощь. За каких-то несколько мгновений они становились оглушительными, опускаясь на землю яростной наковальней звука. Он был настолько громким, что, казалось, от него трескаются кроны деревьев. Трава под ногами путалась, ломались сухие ветки валежника. Сергей остановился, оглядываясь.

— Не видать ни черта, — посетовал он. — Принцесса, ты здесь бывала когда-нибудь?

— Гуляла, — отвечаю. — Но я не понимаю координат. Не знаю, куда бежать...

Настолько сильно волнуюсь, что пульс стучит в ушах, и ладошки потеют.

Сергей резко останавливается, берет мое лицо в ладони и смотрит мне в глаза.

— Ты боишься, принцесса?

— Д-да, — отвечаю соврешенную правду, и у самой зубы стучат. То ли от ледяного штормового ветра, то ли от панического страха. Почувствовала, как что-то капнуло на щеки, или это были мои слезы? Нет… начинается дождь, первая влага уже начала обрушиваться на землю. Скоро хлынет непроглядный ливень, и мы окажемся в самом центре устрашающей стихии.

Сергей делает резкий рывок на себя и крепко прижимает меня к груди. Он жертвует нашим драгоценным временем, чтобы успокоить меня! По груди растекается тепло, и я хватаюсь дрожащими пальчиками за его куртку.

— Тссс, тихо, моя принцесса, — шепчет он мне прямо на ухо, потому что вокруг ничего не слышно и почти не видно. — Всё хорошо. Слышишь? Всё отлично. Мы выбрались из дома. Теперь остается только добраться до поляны, где нас ждет пилот с мандатом неприкосновенности судна. Как только мы окажемся на его борту, нам нечего бояться. Ни твой отец, ни патруль, ни охрана ничего не смогут сделать — нас выпустят с планеты без всяких препятствий. Они обязаны. А там уже разберёмся, что к чему. Но нам нужно бежать, принцесса. Слышишь? Бежать быстро, не останавливаясь!

Его шепот был твердым, уверенным, успокаивающим… будто у Сергея действительно всё под контролем. Удивительно, как этот невероятный мужчина способен сохранять спокойствие в любой катастрофической ситуации. И не просто спокойствие, а проявлять колоссальную собранность… наверное, Сергей настолько привык жить в стрессе посреди войны, что воспринимает всё как обыденность. И у него точно всё под контролем...

— Я, кажется, помню, где находится поляна, — отвечаю, встав на цыпочки и уткнувшись в шею Сергею. — В этой роще три поляны, но только одна достаточно большая, чтобы туда мог приземлиться космический транспортник. Я верю тебе, Сергей, верю! Тогда и ты поверь мне.

— В твоих способностях я не сомневаюсь, принцесса моя, — Сергей захватывает мои губы в плен и коротко целует, и в этот момент я чувствую, как меня одолевает решимость. Будто через поцелуй Сергей передаёт свою несгибаемую волю, уверенность в том, что делает, и… делится своей любовью. Страх уходит, он тает, словно весенний снег на ослепительном полуденном солнце, и в моей душе не остаётся ничего, кроме спокойствия и яростного желания сбежать отсюда! Сердце успокаивается, теперь оно бьётся размеренно. Тук-тук, тук-тук…

— За мной! — уверенно кричу и бросаюсь вперёд.

Теперь я веду, и от меня зависит побег. Ведь я хозяйка этого леса и точно знаю, куда нужно идти!

Чувствую себя ведьмой, феей, валькирией, несущейся по своим ночным владениям в разгар яростной стихии. Мы бежим, и вот, вдали уже видны блики стальной обшивки корабля, когда на небе загораются громовые всполохи. Отражения настолько яркие, что они напоминают энергетические вспышки.

«Опасность, опасность», — вдруг зашептали деревья, и я вдруг замерла, словно вкопанная. До опушки поляны оставалось каких-то несколько метров, но я стояла, пытаясь понять свои чувства и то, что говорят мне деревья. Волосы на моей голове шевельнулись, будто наэлектризованные, но вовсе не от грозы — так всегда бывало, когда я считывала «мысли» деревьев. Что они хотят сказать мне? Неужели нам грозит ещё какая-то опасность, кроме грозы? Неужели… за нами гонятся?

— Сергей, — выдохнула я. — За нами кто-то идёт! Их много, целая дюжина! Или даже больше! Они близко!

Гром гремел, ничего не было видно сквозь непроглядную тьму, иногда рассекаемую всполохами неистовой грозы. Сергей осветил фонариком пространство впереди, освещая дорогу максимум на метр, но сквозь стихию и деревья ничего не было видно. Если бы кто-то бежал за нами, мы бы все равно не услышали — вокруг всё металось и грохотало.

— Откуда ты знаешь, что… — прокричал сквозь ветер Сергей, а потом сразу выругался: — Чёрт возьми, бежим!

Среди деревьев приближались они — охранники моего отца! Конечно, наш побег не мог остаться незамеченным. Неужели мы думали, что никто не обратит внимание на наше исчезновение? И папа так подозрительно крепко спал… Люди моего папы были так близки, что их перестали скрывать заросли.

Мы выбежали на поляну, Сергей должен был подать сигнал пилоту, что мы на месте — знаком SOS с помощью фонарика. Он отсигналил этим сигналом раза три, но несколько молний подряд погасили свет, лишая нас драгоценных секунд.

Медлить было нельзя… но они уже были здесь.

Калвин ударил Сергея хуком справа, тот успел уклониться и отскочил назад, потом парировал удар слева. Охранников моего отца было больше десятка, и каким бы сильным и умелым ни был Сергей, их было гораздо больше. Меня кто-то схватил сзади, и я закричала, отчаянно болтая ногами в воздухе. Меня потащили назад, к лесу, нет, обратно — к дому! Сергей отбивался как мог, используя все приёмы, которым научился за годы службы в штурмовой бригаде Альянса, но их было больше!

Не может быть… неужели… всё?

Комок сдавил горло, в глазах защипало, стало трудно дышать от отчаяния.

— Пусти меня, пусти! — кричала, пытаясь освободиться из стальной хватки высокого мужчины.

— Не сопротивляйтесь, госпожа, — услышал я вдруг знакомый голос над головой.

— Орин? Это же ты, правда? — пыталась разглядеть лицо великана, удерживающего меня, но кругом мелькали тени и дул ветер, различима была лишь рыжая макушка.

— Да, госпожа. Прошу вас, не заставляйте меня применить силу.

Отчаяние. Глухое, неподъёмное, бесконечное. Меня захлестнуло таким отчаянием, что стало трудно дышать.

Нет, нет. Счастье так близко... Оно сверкает стальными боками буквально в сотне метров от нас. Вот шлюз открылся, и навстречу нам бегут пилот с оружием в руках. Но охранников всё равно больше, и они тоже вооружены. Прикрыв лицо руками, я погрузилась в пучину отчаяния и ярости.

Что-то невероятно мощное всколыхнулось внутри меня, стремясь выплеснуться яростным потоком лютэнь-энергии.

Счастье моё. Никому не отдам! — звенело в висках набатом под завывание яростного ветра.

Моё. Не отдам! Мой мужчина!

Из земли выползли тонкие упругие лианы, обвивая древесные стволы, теряясь в кронах. Садовники тщетно уничтожали их, поскольку они паразитировали на дереве, но те росли снова с удивительной настойчивостью, да ещё и с такой быстротой, что любые усилия садоводов оказывались напрасны. Я однажды чистила лес от них, но пока отсутствовала на планете, они выросли вновь.

Простите меня, хорошие лианы… я была неправа. Теперь мне нужна ваша помощь.

Неуправляемая стихия внутри меня бурлила, волосы поднялись дыбом, зрачки загорелись ярким синим цветом. Я чувствовала себя частью стихии, бушующей вокруг нас, готовой разорвать и разметать всё на своём пути.

Я закричала, громко, зло, решительно сметая преграды на своём пути. Довольно! Мне нужно счастье, и никто не сможет помешать этому!

Где-то во мраке раздались звуки выстрелов — вверх, в воздух. Охранники моего отца пытались отбиваться от гибких, цепких противников, которые связывают их ноги, хватают за грудки, поднимают в воздух, словно маленьких беспомощных цыплят.

Используя силу своей телепатии, я управляю силами леса, и растения послушно выполняют мои команды. Ветви деревьев склоняют свои кроны, мешая врагу скрыться. Кого-то резко схватило и тот закричал так, что сорвали голос — похоже, это был Орин, ведь он отпустил меня сразу, как только лиана поймала его за ногу и протащила несколько метров по опавшей листве.

— Никто. Не смеет. Становиться на пути нашего счастья! — кричала я, ощущая себя совершенно другой женщиной.

Во мне кипели гормоны, и я желала разрушать и сокрушать!

Я связала всех — никого не пропустила. Больше ни один выстрел не разрезал ночную тишину — остались лишь вспышки молний. Мужчины в чёрных костюмах висели над землей, подтянутые лианами, стянутые плотно за голени, запястья, некоторые особенно шумные получили пару листьев в рот — их вопли начали раздражать меня.

Как же я была зла — словами не описать! Но едва короткая стычка завершилась, и мужчины повисли в воздухе, словно гирлянды, я растерянно осмотрелась — а где же мой любимый?

— Сергей? — позвала я, оглядываясь. — Сергей!!!

— Айлин… я здесь… — прошептал кто-то сверху, и я вздрогнула. Посмотрела вверх — Сергей висит вниз головой. Руки и ноги связаны лианами. Он выглядел испуганным, и вёл себя очень спокойно. — Отпусти меня, пожалуйста…

От неожиданности я тут же приказала лианам освободить любимого, и Сергей упал вниз с метровой высоты, ловко покатился по земле и сделал кувырок — видимо, специально тренировался, как правильно падать? Мой возлюбленный умеет абсолютно всё! Приятное тёплое чувство расползлось в груди сразу, как я подбежала к нему, и он заключил меня в объятьях — так осторожно, так трепетно… будто боялся причинить мне боль… или просто боялся?

— С тобой всё в порядке? — испуганно спросил Сергей, и я увидела страх в его глазах.

— Ты меня боишься? — хлопнула ресницами, к горлу подкатил ком. — Обещаю, я бы тебя не убила. Я вообще никого не убью…

— А ты и убить можешь? — округлив глаза, уточнил Сергей.

— Ну если душить лианами, думаю, керимы погибнут от этого…

— Не надо…

— Я и не собиралась.

— Знаешь, дорогая, я люблю тебя гораздо сильнее, чем боюсь, — улыбнулся Сергей. — Но у меня есть к тебе ещё одна просьба. — Он поднял взгляд вверх, оглядел висящих в темноте мужчин. — Где-то здесь должен быть пилот. Освободи его тоже, пожалуйста. Я, конечно, могу вести корабль самостоятельно, но некрасиво будет оставить его здесь. — Нервно усмехнулся.

Я покраснела. Сверху помахал рукой какой-то мужчина в золотом комбинезоне и шлеме — вероятно, это и был пилот. Во всяком случае, он выглядел именно так.

Глава 28. Айлин. Загадочный план

Гроза бушевала в низких слоях стратосферы, освещая кучевые облака резкими всполохами. Я сидела, пристёгнутая к креслу так крепко, что было тяжело дышать. Дрожала.

Сергей тихо переговаривался о чём-то с пилотом, показывая на какие-то красные точки на навигационном дисплее — неужели что-то пошло не так?

— Любимый... — подала я голос из темноты пассажирского сектора. — Всё хорошо? Я волнуюсь.

Сергей похлопал по плечу пилота и подошёл ко мне. Тут же прильнул к моим губам так страстно, что я вспыхнула. Мы же не одни! Где-то там, в тусклом свете приборной панели, сидит пилот. А вдруг он обернётся?

— Всё хорошо, принцесса, — успокаивает меня Сергей. То ли насчёт поцелуя, сокрытого мраком, то ли насчёт нашего полёта. — Скоро мы окончательно выйдем на орбиту. Таможенная служба автоматически дала ордер на вылет с Баллу, так что волноваться не о чём.

— А куда мы летим? — спрашиваю с трепетом.

Сергей садится передо мной на корточки и смотрит снизу вверх — на мой испуганный вопросительный взгляд.

— На Бартоломея, — вдруг улыбается он.

— На Бартоломея?! — восклицая, поражённая. — Но... что нам там делать? Почему именно туда?

— А разве ты не мечтала жить там и заниматься тем, что тебе нравится? На этой планете столько диковинных растений, что и за всю жизнь не изучить. Да и твоя помощь там будет очень кстати. Телепата с даром управлять флорой там с руками оторвут. Специалист хоть куда, — говорит Сергей и улыбается так хитро, лукаво, что я даже испугаться не могу. Да что он задумал?

— Да, я бы хотела посвятить свою жизнь растениям, и чтобы устроить жизнь пилигримов на Бартоломее... но, разве за нами не будет гнаться мой папенька? — хлопнула глазками. — И будет всё так же, как и в прошлый раз. Тебя просто арестуют, Сергей!

— Слушания даже не будет, сладкая моя, — всё так же улыбается Сергей. — Скажу по секрету, что с Абдулом мы договорились пойти на мировую — он забирает обвинение, а я даю слово больше не давать ему в морду. Последнее мне далось тяжелее всего, если честно.

— Но он ударил тебя! Избил, когда ты меня защищал, а потом обвинил тебя в нападении! — возмущённо кричу.

— Оставь справедливость высшим силам, — Сергей гладит меня по голове, поправляя локон белокурых волос. — Иногда бывают ситуации, когда нужно идти на компромисс, особенно если ты вращаешься в определённых высших кругах. А мне сейчас ой как надо получить назначение на Бартоломея. После мировой Олег Константинович подписал моё назначение куратором 8-го сектора, так что у меня теперь неприкосновенность, — ухмыляется Сергей. — И твой отец уже не сможет нас достать и обвинить меня в том, что я тебя похитил. Для этого ему придётся очень сильно заморочиться.

В груди вспорхнули птички — прямо тысячи, или даже больше. Теперь у Сергея неприкосновенность! Как хорошо... значит, к моим словам точно прислушаются. Я скажу, что Сергей меня не похищал, и хочу остаться с ним. Папеньке просто придется уважать мои чувства. Теперь мой любимый не просто капитан — он полноценный куратор!

— Но почему ты раньше мне не сказал? — выдыхаю от восторга.

— А я сам узнал минут двадцать назад, — Сергей встаёт и обнимает меня. — Олег прислал сообщение, я только что поймал межпространственный сигнал. Теперь мы летим на Бартоломея.

— Мой отец все равно бдует пытаться вернуть меня, — вдруг всхлипываю, понимая, что все равно нужно будет бороться за свое счастье. — Он будет добиваться того, чтобы вернуть меня.

— Это вряд ли, — как-то странно отвечает Сергей. — Для этого случая я приготовил кое-что особенное. Доверься мне, пусть это будет сюрприз. Ты все узнаешь, когда мы прибудем на место.

Побег меня немного утомил, и я слегка прикорнула прямо в кресле. Всё это время Сергей держал меня за руку, а когда ему нужно было что-то сделать, например почесать нос, я сжимала пальчики, не отпуская его, и ему приходилось делать свои дела другой рукой — левой.

— Просыпайся, принцесса. Мы на месте, — проснулась оттого, что Сергей чмокнул меня в щёку.

Спустились мы на планету без особых проблем, а с космодрома вылетели на федеральном транспорте. С охраной, энергетической защитой и полным сопровождением. Чувствовала себя какой-то жутко важной персоной международного масштаба. Если четсно, так оно и было — я ведь являлась дочерью министра, хоть и выходила до этого только на балы и светские приёмы. Но сейчас вся эта строгость и помпезность были вовсе не из-за того, что я чья-то дочь. А потому, что Сергей, вступив в должность куратора 8-го наземного сектора Бартоломеи, хотел меня защитить.

Внизу раскинулся бескрайний океан сразу, как мы вылетели с космодрома. Я несколько раз спрашивала Сергея, куда это он меня везёт, но он всё загадочно молчал и говорил, что это будет для меня сюрприз. Опять сюрприз. Сплошная загадочность.

Сергей сказал, что мне ни в коем случае не стоит волноваться, а только расслабиться и предвкушать. И я действительно расслабилась. Ещё ни разу Сергей не обманывал меня и исполнил все свои обещания — он много раз доказал, что любит меня. Наверное, это будет действительно прекрасный подарок.

Когда мы подлетели к скалистому берегу, за которым раскинулись далёкие джунгли, Сергей указал куда-то пальцем:

— Смотри, там, на причале. Здесь строится большое поселение для пилигримов. Место сейсмически и климатически очень благоприятное для большого города, — сказал мне Сергей. — А вот это здание — вилла на берегу, там, где под скалами большой пляж — наш новый дом. Эта вилла Альберто. Такие выдаются всем кураторам, которые согласились переселиться на Бартоломея.

Я смотрела и не могла поверить своим глазам — большое двухэтажное здание со стеклянными стенами, стильной покатой крышей тёмно-бордового цвета и бежевыми подпорками, в земном минималистичном стиле, блистало в лучах закатного солнца. Оно было настолько красиво, и настолько вписывалось в окружающий пейзаж, что я даже раскрыла рот от удивления.

Вилла выглядела очень современно, даже лаконично — никакой помпезности и вычурности, которую так любили на моей родной планете Баллу. А ещё по нежно-бежевым стенам виллы вился пышный плющ, что делало здание ещё более гармоничным.

— А плющ, пожалуй, нам следует убрать, — задумчиво проговорил Сергей и дал знак пилоту снижаться.

Глава 29. Сергей. Новый знакомый

Мы приземлились на небольшой вертолетной площадке на крыше виллы, неподалеку от бассейна с низким низкими бортами. По воде пробежала мелкая рябь, переливаясь влагой через край — увижу дизайнера этого бассейна, руки оторву.

После того, как пилот заглушил двигатель, мы покинули вертолёт и спустились на верхний этаж виллы — там я договорился встретиться с Олегом, обещавшим, что адмирал Центавра будет на месте вместе со своим давним приятелем. Увидев, какого именно друга привел адмирал Центавра, я едва сдержал нервный смешок — никогда бы не подумал, что Олег Константинович настолько изобретателен.

Войдя в просторную гостевую комнату, мы обнаружили гостя, которого Олег анонсировал еще несколько недель назад. Расслабленного, счастливого, и полностью уверенного в успешности будущего предприятия. Сам Олег был в свободной рубахе с изображениями экзотических пальм и ярких шорт, адмирал Центавра от него не отставал, нацепил простую голубую рубашку и джинсы, а третий гость — незнакомый высокий лысый мужчина, прибыл в строгом сером костюме и аккуратном галстуке.

Я видел его раньше лишь на фотографиях, но слышал о нем столько рассказов, что моё приветственное рукопожатие получилось особенно энергичным. Просторная комната купалась в лучах солнца и морской свежести: большие панорамные окна пропускали внутрь тёплый свет заходящего солнца, вдоль стен стояли удобные кожаные диваны, уютно располагаясь вокруг большого журнального стола, поверх которого красовался шикарный набор напитков. От терпково виски благоухало приятным ароматом. Я, конечно, пить особо не любил и сейчас не собирался, но ради расслабления мог позволить себе бокал-другой, отмечая нашу маленькую победу — накопившееся внутреннее напряжение давно просило выхода наружу.

Моя любимая принцесса глядела сквозь прозрачность стен, зачарованная живописностью морского пейзажа. Ради таких условий я не только согласился быть куратором, но даже жить здесь, без вахтовых командировок и посещения Земли. Нас с Айлин пока что двое, и нам совсем не страшна удалённость от цивилизации. Вместе веселее, а скоро и ребенок появится.

— Вечер добрый, Сергей, — приветствовал адмирал Центавра, пока Олег спокойно потягивал виски, задумчиво вращая стакан круговыми движениями кисти. Выбрав себе место на диване, Айлин робко присела рядом со мной, опуская взгляд и чувствуя себя немного скованно среди чужих лиц. После того, как я представил ей Олега, она осторожно улыбнулась.

— Познакомьтесь, это Эллиот Райли, наша палочка-выручалочка, — широко улыбнувшись, пояснил Олег. — Центавра любезно поделился со мной своим старым другом.

Эллиот слабо растянул губы в широкой, доброжелательной улыбке, отчего его блестящий лысый череп заблестел ярче динозаврового яйца.

— Дело действительно особенное, — объяснил Эллиот, непринужденно пожимая мою руку. — Если старый друг просит помощи, отказать невозможно.

Аромат мирной беседы быстро заполнил пространство комнаты, словно ничего необычного не произошло — будто министр внутренних дел чужой планеты не преследовал нас, и нашей совместной с Айлин жизни не угрожала опасность.

— А-а... вы кто? — наконец решилась спросить Айлин, постепенно преодолевая застенчивость и поднимая взор.

Такая кроха, такая очаровательная... Моя тигрица. Моя валькирия.

— Сценарист, писатель, критик и страстный любитель фильмов, — уклончиво улыбнулся Эллиот. — Любопытствующий путешественник по мирам. Побывал на каждой населённой планете, посетил сотни космических станций и собрал невероятное количество увлекательных сюжетов. Среди них встречались такие, что сердце замирает от восторга и печали одновременно... Главное, однако, одно — все мои рассказы посвящены настоящей любви.

— Я... я не поняла, — промямлила Айлин, тихо посмотрев на Эллиота испуганными глазами. — Сценарист?

— Мастер создавать красивые любовные истории, — добродушно продолжил Эллиот. — Некоторые фильмы по моим сценариям стали известны всей Галактике — на Кроносе, Земле, Балу, Омеге, Вайноне. Лучшие киностудии взяли мои сценарии. «Любовь и Лоза», слышали такое название? — Девочка кивнула, улыбнувшись со всей своей доверчивостью. Разумеется, она видела этот фильм, моя дорогая малышка. — Эта история принадлежит моему перу. Знаете, почему мои картины находят отклик у зрителей? Потому что каждая история основана на реальных событиях, испытанных лично мной. Мне пришлось пережить немало приключений, включая годы рабства и месяцы плена ради интересных впечатлений. Один раз, отдыхая на медовом месяце молодоженов с Кроноса, оказался случайно в яме с ядовитым зверем-химерой. Чудом выжил тогда, правда. Зато получился замечательный сюжет — «Любовь и Лоза».

— Значит, Эллиот собирается снять фильм о нас? — с недоумением уточнил я, нежно целуя девочку в лобик.

— Фильм? — недоверчиво повторила Айлин, раскрыв от изумления огромные глаза. — Самый настоящий фильм?

— Именно так, — утвердительно поддержал Олег, демонстративно сжимая кулак такой крепкий, что у него хрустнули костяшки пальцев. — Вот такой фильм, чтоб все обрыдались там! Вселенная утонет в слезах, я вам отвечаю.

— А... зачем снимать про нас фильм? — хлопнула глазками Айлин. — Я не то, чтобы стесняюсь...

Адмирал Центавра прочистил горло, и посмотрел на принцессу мягко, даже с отеческой улыбкой:

— Господин Индил — министр международных отношений планеты Баллу. Одна из его главных обязанностей — налаживать отношения между нашими планетами, добиваясь полного взаимопонимания и бла бла бла... Представьте реакцию общественности, узнавшей, что министр выступил против брака собственной дочери с землянином. То есть фактически осудил этот союз. Давайте называть вещи своими именами... он считает ваши отношения... кхм... недостойным его статуса.

— Будет скандал, — сказала Айлин, прежде чем подумала и раскрыла рот шире. До нее дошел наш замысел, а я улыбался, как дурак. — Вы хотите вызвать общественный резонанс?

— Не просто резонанс, — ухмыльнулся Эллиот и развел руки, будто обнимал вселенную. — Это будет ураган, шторм, взрыв сверхновой! Предлагаю сделать открытую концовку.

— Что значит открытая концовка? — заинтересовалась Айлин. Ей так понравилась идея, что у нее загорелись глазки и появилась улыбка на лице — алая, сладкая и вкусная, как клубничка. Так бы и съел. Интересно, когда закончится разговор и можно будет уже уединиться?

— Это значит, что нужно будет сделать интригующий конец, — Эллиот сощурился, лукаво оглядев присутствующих. — Они сбежали… и вот, им ничего не угрожает… почти! Отец, не желающий их союза, все равно нависает черной тенью, которая норовит их разлучить. Что же будет дальше? Сможет ли дочь министра обрести свое счастье? Кто вам в этом поможет? Пусть каждый во вселенной объявит свои пожелания и замолвит словечко за влюбленную пару, сердца которой никогда больше не будут одиноки. Правда ведь не будут? Всё будет зависеть от вас, наши дорогие зрители! — вот так мы окончим этот фильм. А после общественного резонанса продолжим и снимем бонус, где вы все счастливы, и включим вставку с обращением министра иностранных дел Баллу, благословляющих вас на брак. Как вам?

— Это… — глаза Айлин наполнились слезами. — Это просто прекрасно! Идея очень оригинальная. Вы просто гений, господин Эллиот!

— Да, я такой, — довольно улыбнулся Эллиот, деловито поправив лацканы пиджака. — Вы имеете дело с профессионалом… которого будут знать в лицо после этого резонансного фильма. Это будет пик моей карьеры, уверяю вас.

— Спасибо! — Айлин метнулась с дивана и бросилась на шею Эллиоту, потом Олегу, а потом адмиралу Центавра…

Я не понял, а почему ее объятия достались всем, кроме меня? Айлин смущенно держит меня за руку, стесняясь обниматься со мной при всех. Ну ничего. Как только закроются двери нашей спальни, я так ее затискаю, что она будет пищать от счастья.

— А как вы назовете фильм? — Айлин дышала часто, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Сергей сказал, что вы мечтали побывать на трех планетах, — сказал Эллиот. — Три планеты, согреваемые тремя прекрасными звездами. Чем не повод для названия? Романтика, космос, приключения. Я назову фильм «Три звёздочки для принцессы».

Эпилог

Пятнадцать лет спустя...

Мягкий закатный свет лился сквозь высокие прозрачные стены виллы, обращённые к морю. Место для спальной комнаты было выбрано не случайно: здесь никто не видел, чем мы занимаемся с мужем в свободное от работы время и особенно по ночам, когда наслаждаемся обществом друг друга.

Где-то на крыше тихо журчала вода: недавно прошёл ливень, и остатки влаги бежали тонкими струйками прямо по стеклянной стене спальни. Пахло озоном, свежестью и… любовью.

В спальне стоял тихий приглушённый сумрак, большая кровать напротив прозрачной стены была совершенно нетронута. Пока что.

Пространство рассекали мои тихие стоны и иногда — рык Сергея, плавящегося от удовольствия под моими нежными ручками.

Идея посадить в спальне лианы принадлежала именно Сергею — несколько лет назад он беспечно прогуливался по саду, что я организовала рядом с виллой, задумчиво глядя на мои большие пионы, розы, плющи и лианы.

— Красиво, — лаконично сказал он. — Я тобой горжусь.

А потом попросил высадить лианы в горшочках и установить в спальню, рассказав о своём маленьком желании. Он у меня немного извращенец. Милый, заботливый, влюблённый по уши извращенец.

Лианы свисали с потолка, усиленные моей телепатией. Они обвили мои бёдра, талию, даже пяточки, я хваталась за них руками, сжимая толстые стебли со всех сил. Широко разведя ноги в стороны, я висела, словно на качелях, а Сергей крепко держал меня за бёдра, совершая глубокие фрикции прямо на весу.

"Так удобно, так сексуально, так я не могу остановиться", — говорил он и входил всё глубже и глубже. Я стонала от удовольствия.

Сергей прильнул совсем вплотную, взяв меня за талию, поцеловал:

— Как думаешь, есть смысл поставить ещё пару горшочков? — блеснули у него глаза, а вслед пошла немного пошлая ухмылочка. Сергей любил брать меня везде, во всех позах, и не уставал изобретать что-нибудь эдакое. Но больше всего ему нравилось, когда я использую свой стихийный дар. Это возбуждало его так, что иногда трясло от желания. Как сейчас…

— Можно попробовать… кое-какие… разные сорта… — мой голос сбивался, как и дыхание, потому что Сергей не останавливался, даже когда я говорила — меня подбрасывало на его достоинстве, волны удовольствия проходили по телу, пяточки дрожали.

— А это хорошая идея, — Сергей сжал мою попу руками и сделал резкий рывок вперёд — чувствовал, что я уже скоро и знал, что мне так нравится.

Я застонала, выгнувшись спиной.

Зазвонил телефон.

— Ой, это наверное мама, — забеспокоилась вдруг. — Наверное, насчёт школы, насчёт детей…

— Эй-эй, принцесса, давай не отвлекайся, — Сергей повернул мою голову к себе, потому что я уже искала взглядом телефон. — Давай закончим, ты получишь удовольствие, а потом все остальные дела.

— Но…

— Твоя мама требует внучку. Троих сыновей ты уже родила, теперь дело за дочкой, — чуть нахмурился Сергей. — А как мы по-твоему порадуем бабушку, не занимаясь делом? Нам дали задание, значит, технический процесс не обойти!

Я хихикнула, спрятав смущённо личико Сергею в плечо. Никак не могу отвыкнуть смущаться перед ним — краснею, хоть столько лет прошло, а всё равно словно в первый день. И первый раз… Сергей поцеловал меня и ускорился, зная, что когда я смущаюсь, мой оргазм выходит ещё острее и сильнее, чем обычно — он чувствовал это, когда впитывал мою лютэн-энергию. Для него моё удовольствие всегда стояло на первом месте.

— Сейчас, сейчас… — выдохнула горячим дыханием и меня накрыл долгий, вязкий, тягучий, сладкий оргазм, заставляющий задрожать бёдра, ноги, а потом всё тело…

Прямо во время взрыва удовольствия в меня полилось горячее семя, заполнившее всё внутри. Сергей не мог удержаться, когда меня накрывал оргазм, и всегда кончал одновременно со мной. Так хорошо, что словами не передать…

— Ну вот, — довольно прошептал он, чмокая меня в губы. — Программу минимум по зачатию мы сегодня выполнили, считаю. Однако, нужно стремиться к большим результатам. График нужно участить. Хочу, чтобы девчонка красивая получилась. Как мама.

Я отправила лианы отдыхать, а сама пошла в душ, Сергей скользнул со мной.

— Так, милый, никакого учащения графика! Мама нас наверняка ждёт. Ей нужно обсудить, в чём отправлять Костю к дедушке.

Сергей подождал сжал губы с досады — то ли от того, что продолжения банкета не намечается, то ли потому, что сын зачастил на Баллу и, к всеобщему удивлению, там ему очень нравилось. Первенец, которому недавно исполнилось четырнадцать — высокий белокурый мальчишка. Гордость школы, семьи и отца, два года назад заявил, что не выносит жару Бартоломея и очень хочет на Баллу. Его тянет к горам, холоду и сдержанным, лаконичным пейзажам.

Моего сына тянет на родину матери. Сергей не сразу с этим смирился, но поделать нечего — у него и самого когда-то была мечта, одна на нас двоих — быть вместе. Неужели муж встанет на пути мечты своего сына — жить на Баллу? Нет, Сергей заявил, что не будет этого делать, и, скрипя сердце, благословил сына. Костя отправился в военную академию не на Землю, а на мою родную планету.

К великому счастью моего отца, который был вне себя от радости, что к нему переехал жить внук с такой важной телепатией — телепатией стратегии. Хотя, может быть, он просто устал жить в одиночестве, после того как от него ушла мама и стала жить с нами, помогая с внуками.

После ужасного скандала на всю вселенную и давления общественности, отец сделал громкое заявление, что у него и в мыслях не было препятствовать нашему с Сергеем союзу. Благословил нас на брак... Однако, лишил меня всякого довольствия семьи — этого он на всеобщее обозрения не заявлял, решив умолчать о своем гневе.

Папенька оставил меня без копейки денег и средств к существованию, на что Сергей только рассмеялся и показал ему один из пальцев на правой руке. Совсем один, тот, что посередине, а отец очень оскорбился — он же министр иностранных дел, он прекрасно знал, что означает такой земной жест. Особенно, если его показывает разозлённый военный-землянин.

Сергей сказал тогда, что и не рассчитывал на его помощь, и что если мой папенька думает, что может манипулировать нами с помощью своих денег, то он просто идиот. Сергей сам имел солидный статус и хороший доход, хоть и работы было очень много. Но обеспечить семью ему не составило труда.

Уже через два года отец потеплел и стал предлагать виллы, особняки, деньги, даже космические корабли, но Сергей периодически всё равно посылал ему средний палец и от всего отказывался.

Прошло пятнадцать лет, и всё это время я почти не общалась с отцом. Только знала, что он очень одинок, а мои старшие братья к нему почти не заглядывают. Но тут объявился Костя, почему-то очень хорошо ладивший с дедом. Наверное, так должно быть, я не знаю… Отец даже слова не вымолвил, что он полукровка, а ведь когда-то божился, что ноги его там не будет. А теперь они почти всё свободное время проводили вместе. Что ж, так тому и быть.

— Ну где вы? Я уже вас заждалась! — недовольно проворчала мама, поправляя белый воротничок нашему младшенькому сыну, Кайлу. Тот задрал высоко подбородок, чтобы ему не защемило кожу пуговкой.

— Дела у нас были, — задумчиво ответил Сергей, старавшийся держать с тёщей нейтралитет. Наверное, в благодарность за её помощь при нашем побеге, потому что характер у неё тоже, скажем так, был совсем не сладкий. — Мы делали вам внучку. Сами же дали задание, вот, выполняли.

Я покраснела от такой бесцеремонности мужа, мама недовольно поджала губы — не любила, когда ей перечили, но тут, вроде как, наоборот выполняли её «заказ». Сергей умел ловко обставить ситуацию.

— Мама, опять ты затягиваешь слишком сильно, — подошла, расстегнула пуговку, Кайл облегчённо выдохнул и потянулся за рюкзаком — ему в школу к трём, а вечером его любимая секция по вольной борьбе для младших классов. Он у нас ужасный драчун, ведь у него боевая телепатия, которую мы стараемся контролировать. Мама хочет обуздать её белыми воротничками, но я-то знаю, что это бесполезно.

Тренер у Кайла тоже телепат, так что он в надёжных руках. По крайней мере, пока борется с мальчиками на три года старше себя. Через пару лет у него уже не будет конкурентов и тогда подумаем, что делать дальше.

— Вы останетесь на ужин? — мама поправила рыжую шевелюру, посмотревшись в зеркало. — Если нет, я приглашу Орландо. Он хотел зайти.

— Мама, не нужно его прятать от нас. Если тебе нравится капитан Орландо, пусть заходит.

Мама закатила глаза.

— А не поздновато ли вам шашни крутить? — задумчиво пробормотал Сергей. — Вам пятьдесят пять. Вы уважаемая бабушка. Что скажут…

— Скажут, что женщина в самом расцвете сил урвала завидного вдовца. Мы с ним одногодки, оба делаем восстановление физиологии. Я полна сил! — осадила его мама. — И больше тридцати мне не дашь.

— В общем, неплохо, — муж расставил приоритеты. — Если вы будете жить у мужа… а кто за внучкой будет смотреть?

— Я внуков не оставлю! — мама тряхнула головой. — Даже не надейтесь.

Сергей усмехнулся и включил телевизор. Плюхнулся на диван в ожидании завтрака.

Сегодня ночью мы вылетаем на рейд к дальнему побережью, потому что там обнаружены цветы вернелии, и их срочно нужно искоренить — совсем рядом располагалось поселение пилигримов. Сергей сказал, что он очень извиняется передо мной, ведь не хочет лишний раз дёргать меня из лаборатории, но такую срочную работу могу выполнить только я.

Разве я могу отказать мужу, куратору 8 наземного сектора Бартоломея и моему непосредственному начальнику?

— Сегодня орбиту земли сотряс невиданный по своим масштабам скандал, — раздалось с экрана телевизора, и Сергей раздражённо переключил. Он не любил всякие светские передряги.

— Погоди, погоди! — крикнула я. — Верни-ка, там мелькнуло знакомое лицо.

Сергей пожал плечами и переключил.

"Сегодня стали известны подробности о невероятной истории противостояния, обид, и возможно, неразделённой любви. Натиата Эрвуд, бывшая студентка факультета по технике безопасности арестована сегодня утром, и доставлена в отделение полиции за ужасное преступление. В течении пятнадцати лет она тайно, а в последние года явно встречалась с куратором орбитального сектора Абдулом Джалилом, от которого, по слухам, родила двоих дочерей. Дочерей господин Джалил признать отказался в силу их полов. Возможно, если бы это были мальчики, история бы сложилась иначе. Жениться на Натиате Эрвуд Джалил так же отказался, оставив девушку в любовницах, потому что не считал её достойной своего статуса и происхождения. Девушка пятнадцать лет ждала предложения руки и сердца, но вместо этого господин Абдул предложил руку и сердце другой девушке, почти вчетверо его младше. Униженная и оскорблённая Натиана добавила яд в чай господина Абдула, когда они находились на его тайной квартире, накануне свадьбы куратора. В результате этой встречи господин Абдул скончался, а Натиана Эрвуд была арестована. По итогу…"

— Выключи, — меня пробрал лёгкий озноб, будто за окном зима, а вовсе не разгар лета.

— Не нужно было тебе это смотреть, — Сергей встал и обнял меня. Поцеловал в лоб. — Что было, то прошло, принцесса. Говорил же, оставь судьбе сделать своё дело. Наша задача прожить жизнь честно и счастливо, а остальные пусть живут свою жизнь.

— Да, да… наверное, ты прав, — прижалась к Сергею так крепко, что почувствовала размеренные удары его сердца. — Лучше забыть об этом и жить свою жизнь. И подкрепиться бы не мешало перед вылетом. Ужасно проголодалась.

— Ты у меня обжорка, — Сергей погладил меня по голове. — В последнее время поглощаешь всё подряд.

— Не всё подряд, — рассмеялась, задрав голову. — Но от солёных огурчиков бы не отказалась. Не знала, что земной деликатес окажется таким вкусным. Огурцы? Надо же! Странно, что я о них узнала только сейчас.

Сергей смотрел на меня странно:

— Огурцы, говоришь? — спросил он меня. — Солёные?

— Ну да… а что?

— Да так, ничего, — Сергей растянулся в улыбке, его глаза счастливо засверкали. — Знаешь, давай пока не скажем твоей маме, что тебя потянуло на солёные огурцы. Мне нравится стараться над её заданием.

КОНЕЦ

Оглавление

Глава 1. Айлин. Яблоки

Глава 2. Сергей. Расплата за честность

Глава 3. Айлин. Три звездочки

Глава 4. Айлин. Побег

Глава 5. Сергей. Знакомство с группой

Глава 6. Айлин. Немного пьяна

Глава 7. Сергей. Выбор

Глава 8. Айлин. Молчание котенка

Глава 9. Сергей. Вы готовы

Глава 10. Айлин. "SOS"

Глава 11. Сергей. Выбор

Глава 12. Айлин. Ревность

Глава 13. Айлин. Бежать

Глава 14. Айлин. Правда

Глава 15. Сергей. Идеальная

Глава 16. Сергей и Айлин. Прикосновения

Глава 17. Айлин. Небо тысячи звезд

Глава 18. Айлин. Утро

Глава 19. Айлин. Пара

Глава 20. Сергей. Спасение

Глава 21. Айлин. Неожиданная встреча

Глава 22. Сергей. Арест

Глава 23. Сергей. Новые перспективы

Глава 24. Сергей. Непристойное предложение

Глава 25. Айлин. Встреча

Глава 26. Айлин. Побег

Глава 27. Айлин. Сила

Глава 28. Айлин. Загадочный план

Глава 29. Сергей. Новый знакомый

Эпилог